Кэтти Уильямс

Вопреки разуму

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

The Secret Sinclair

© 2012 by Cathy Williams

«Вопреки разуму»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Пролог

Опираясь на локоть, Рауль осторожно переместился на постели и пристально посмотрел на женщину, уютно устроившуюся рядом с ним. Стояла душная африканская ночь. Через открытое окно в комнату не проникало ни малейшей прохлады. Не помогало даже вялое вращение лопастей вентилятора, стоявшего на комоде. Было душно и влажно. Рассчитывать на москитную сетку, которой было затянуто окно, не приходилось.

Сара пошевелилась, открыла сонные глаза и улыбнулась ему.

Боже мой! Как же он красив! Она и представить себе не могла, что мужчина может быть так очарователен, как Рауль Синклер. В тот момент, когда Сара увидела его впервые три месяца назад, она буквально потеряла дар речи. И это первое впечатление так и не стерлось.

Рауль был и в прямом, и в переносном смысле на голову выше всех тех, кто, как и он, взял академический отпуск. Его экзотическая красота заворожила Сару: кожа, похожая на отполированное темное золото; густые, блестящие черные волосы, отросшие сейчас до плеч; скрытая сила его подтянутого, мускулистого тела. Хотя Рауль был всего на несколько лет старше остальных, он казался мужчиной среди мальчишек.

Сара протянула руку и провела ею вдоль его спины.

– Москиты. – Рауль улыбнулся, окинув взглядом темных глаз гладкие, медового цвета плечи и грудь Сары. Он почувствовал, что снова возбуждается. Хотя они занимались любовью меньше часа назад. – Эта сетка бесполезна. Но раз мы оба проснулись…

С легким вздохом предвкушения Сара протянула руки и обвила шею Рауля, притягивая его к себе и извиваясь от нетерпения.

До встречи с ним она была девственницей и обрадовалась тому, что именно он оказался ее первым мужчиной. Каждое прикосновение Рауля дарило ей новые, чудесные ощущения.

Тело Сары было чуть скользким от испарины, когда Рауль опустил ее на простыню – единственное, чем можно было накрываться в такую жару.

У нее была самая красивая грудь из тех, что ему доводилось видеть, и он с внезапным сожалением подумал о том, что будет скучать по ее телу, когда все закончится. Нет, более того, он будет скучать по ней.

Рауль не ожидал такого развития событий, когда брал трехмесячный отпуск, чтобы поработать в Мозамбике. Тогда это показалось ему хорошей идеей, своего рода интерлюдией между получением двух степеней в университете, по экономике и математике, и началом работы, которой он предполагал посвятить всю оставшуюся жизнь. А пока Рауль решил немного побыть самоотверженным и помочь другим людям, таким же несчастным, каким он сам был когда-то, хотя и в несколько ином понимании.

В его планы не входило встретить женщину и соблазнить ее. Рауль давно научился контролировать все в своей жизни, включая собственное либидо. И в отведенные себе три месяца не собирался отступать от этого правила.

Сара Скотт, с ее спутанными светлыми волосами и невинным лицом, была вовсе не из тех женщин, которые привлекали его внимание. Раулю всегда нравились более жесткие, опытные женщины, рассчитывающие, как и он сам, на короткую, пылкую связь без обязательств. Никогда не бросающие якорь, как проплывающие мимо корабли, и не ждущие, что Рауль задержится в их жизни.

Но это не удержало Рауля от соблазна. Время, что они провели вместе, пролетело, словно под прозрачным колпаком, отделявшим их от реальности. Но, в конце концов, пора было выбираться из-под него.

Они занялись любовью снова – на этот раз медленно и нежно. А главное, тихо, поскольку дом, который они делили еще с шестью жильцами, имел стены тонкие, как калька, а деревянный пол служил превосходным проводником звуков.

– Насколько мы близки к твоему финальному стону? – шепотом спросил Рауль.

– Перестань! – хихикнула Сара. – Я же не виновата…

– Знаю, и мне это нравится. Достаточно одного моего прикосновения, чтобы ты загорелась. – В доказательство он провел пальцем по ложбинке между ее грудями, восьмеркой очертил круги вокруг сосков и услышал, как часто задышала Сара, увидел, как вспыхнуло ее лицо.

Рауль склонил голову, обхватил губами торчащий сосок, предварительно зажав ей рот рукой, и улыбнулся, почувствовав тщетные потуги Сары сдержать стон под его ладонью.

Несколько раз они уезжали на уединенный пляж, где можно было не сдерживаться. Но уехать не всегда удавалось, и тогда их занятия любовью походили на безмолвный танец.

Несмотря на то что время перевалило за полночь, луна была полной и яркой. Ее серебристый свет заливал комнату, отбрасывая на стены таинственные тени. Темноволосая голова Рауля уже склонилась над бедрами Сары, разведенными в ожидании почти непереносимой ласки. В такие моменты ей казалось, что она вот-вот умрет и вознесется на небеса. Сара никогда не думала, что чувства к мужчине смогут захлестнуть ее с такой силой. Ей казалось, что, сама того не подозревая, она хранила себя для Рауля, и вот он пришел и завладел ее сердцем.

Рауль ускорил ритм своих движений, и Сара потеряла ход мыслей. Вернее, они улетучились из ее головы, поскольку она была уже на грани оргазма. Их тела стали единым целым, и это целое взмыло к вершинам наслаждения. Единственным звуком, наполнявшим комнату, было их частое дыхание, хотя Саре хотелось кричать в голос от пережитого только что восторга.

По пути с вершин на землю ее взгляд выхватил чемоданы Рауля, собранные и стоявшие у старомодного шифоньера.

Тревожные мысли вернулись вновь.

Рауль перекатился на спину, лег рядом с Сарой, и в течение нескольких секунд оба молчали. Тонкая простыня сбилась комом где-то у них в ногах, и он лениво задался вопросом, насколько быстро москиты учуют лакомую добычу.

– Мы… мы можем поговорить?

Рауль мгновенно напрягся. Богатый опыт научил его тому, что при таком начале разговора ему предстоит услышать то, что слышать вовсе не хотелось.

– Судя по всему, разговаривать тебе не хочется, и все же мы должны. Твои чемоданы упакованы, Рауль. Через два дня ты уедешь. И я хочу знать, что будет с нами.

Несколько секунд Рауль молча разглядывал потолок. Он понимал, что именно таким разговором закончатся их отношения, но гнал от себя эти мысли, потому что Сара Скотт околдовала его. Каждый раз, когда он собирался сказать о том, что ей не следует ждать от него чего-либо, при взгляде в лучистые зеленые глаза Сары он лишался слов.

Рауль неохотно повернулся к ней и убрал с лица Сары спутанные светлые волосы.

– Я понимаю, что нам нужно поговорить, – произнес он.

– Но ты не хочешь…

– Я просто не знаю, к чему этот разговор приведет.

Саре показалось, что ей в лицо плеснули ледяной водой. И все же она не верила, что все, соединявшее их с Раулем, может превратиться в ничто в тот же миг, как они расстанутся.

– Направляясь сюда, я не собирался начинать никаких отношений с кем-либо, – признался Рауль. Казалось, он напрочь утратил свое красноречие, потому что не привык вести откровенные, эмоциональные разговоры.

Но Сара в предрассветных сумерках смотрела на него своими огромными глазами и ждала.

– Я тоже, Рауль, – прервала она затянувшуюся паузу. – Просто мне хотелось набраться жизненного опыта, прежде чем начать учебу в университете. Я ведь много раз говорила тебе о том, что… – Она едва не призналась, что полюбила его, но подспудное чувство самосохранения удержало ее от этого признания. Рауль тоже никогда не говорил, что испытывает к ней. Сара сама додумывала, делала выводы, утешительные для себя, из того, как он смотрел на нее, как касался, как смеялся над чем-нибудь сказанным ею. – Что нашей встречи не было и в моей повестке дня. Но неожиданности случаются.

В детстве Рауля случалось много неожиданностей, и всегда плохих. Избегать их стало основополагающим кредо для него. То, что случилось, что расцвело между ним и Сарой, застигло его врасплох. Он притянул девушку к себе и на миг задумался в поисках слов, которые смогли бы объяснить, почему их дороги расходятся здесь и сейчас.

– Я не должен был поддаваться.

– Поддаваться чему?

– Влечению к тебе.

– Не говори так, – в страхе прошептала Сара. – Ты хочешь сказать, что все произошедшее между нами оказалось просто ошибкой? Нам же было так хорошо вместе.

Рауль поднес к губам ее руку и по очереди поцеловал кончики пальцев. Он целовал до тех пор, пока на лице Сары не появилась улыбка облегчения.

– Да, нам было хорошо, – согласился он, чувствуя себя убийцей, готовящимся нанести смертельный удар ни о чем не подозревающей невинной жертве. – Но все это было не в реальном мире, Сара. Просто это был тайм-аут. Ты же сама часто использовала это выражение. А теперь настало время вернуться в реальность. Твоя реальность – еще три года учебы в университете. Моя – завоевать мир, ни больше ни меньше. А это значит – работа. Я очень надеялся, что мы избежим этого разговора. Думал, что для тебя, как и для меня, было вполне понятно, что это всего лишь… кратковременная каникулярная интрижка.

– Ка… каникулярная интрижка? – слабым голосом переспросила Сара.

Рауль вздохнул:

– Не делай из меня людоеда, Сара. Я же не говорю, что нам было плохо. Все было просто потрясающе. Правда. Это было самое лучшее время в моей жизни. – Рауль на миг заколебался. Он никогда и ни с кем не обсуждал свое прошлое, во всяком случае не с женщиной, но желание объяснить Саре все до конца победило. – Ты пробудила во мне чувства, о которых я не имел понятия. Ни к кому и никогда я не чувствовал ничего подобного, но ты это и сама знаешь.

– Откуда, если ты никогда не говорил мне об этом? – Сара все еще цеплялась за призрачную надежду.

– Мне сложно проявлять какие-либо чувства. Слишком много эмоциональных драм было в моем прошлом.

– Что ты хочешь сказать? – Сара совсем мало знала о нем, тогда как о себе она выложила ему все. Рассказала о своем детстве, очень обычном и очень счастливом, каким только могло быть детство у единственного, долгожданного ребенка двух людей, которые уже и не чаяли стать родителями.

– Я вырос в приемной семье, Сара. Был одним из тех детей, которые находятся на попечении социальных служб, поскольку их родители не в состоянии заботиться о них.

Сара села на постели. Поначалу она просто потеряла дар речи, потом ее природная доброта взяла верх, и в глазах вскипели слезы, вызвавшие грустную улыбку Рауля.

– Ни один из твоих родителей не мог позаботиться о тебе?

– Имел место только один родитель – моя мать. – Не в характере Рауля было так откровенничать с кем-либо, поэтому он очень тщательно подбирал слова. – К сожалению, у нее были проблемы с наркотиками, которые, в конце концов, и убили ее, когда мне было пять лет. А мой отец… Кто его знает, кем он был.

– Бедный ты, бедный!

– Я предпочитаю думать о своем детстве как о формирующем характер. Тем более семья, в которой я жил, не была такой уж плохой. Что касается будущего… Мне не нужны серьезные отношения. Во всяком случае, не сейчас. Я не собирался обманывать тебя, Сара, но ты запала мне в душу здесь, в этом забытом богом месте, где в объятия друг друга нас бросила жара.

– То есть где-нибудь в более цивилизованном месте ничего бы этого не произошло? – Сара сама услышала, как повысился ее голос, и постаралась взять себя в руки.

– Это гипотетический вопрос.

– И все же ответь.

– Не знаю. – Рауль чувствовал ее боль и обиду, но что он мог поделать? Ему не хотелось давать обещаний, которые он не мог и не стал бы выполнять.

Разочарование и злость на самого себя накрыли Рауля мощной волной. Черт! Он ведь с первого взгляда понял, что Сара не из тех женщин, с кем можно просто хорошо провести время, не обременяя себя обязательствами. Где был его хваленый самоконтроль, когда он больше всего в нем нуждался? Рауль тогда, едва увидев Сару, просто забыл обо всем на свете.

А когда он обнаружил, что она была девственницей, остановило ли это его? Напротив. Он ощутил необъяснимое волнение, став ее первым мужчиной. И вместо того, чтобы отступить, Рауль бросился с головой в эти квазиромантические отношения, которых всегда избегал. Нет, не было ни конфет, ни цветов, ни ювелирных украшений. И дело не в том, что он не мог позволить их себе. Мог. Но дороже были долгие разговоры, юмор, смех… Он даже угостил Сару однажды собственноручно приготовленным обедом в один из выходных, когда их товарищи уехали в лагерь на побережье.

– Не знаешь? Или не хочешь ответить? Потому что я не твой тип женщины?

Рауль молчал, чем подтвердил ее худшие подозрения.

– Я ведь не в твоем вкусе, да? – Сара вскочила с кровати, схватила москитную сетку и завернулась в нее.

– Куда ты?

– Я не хочу продолжать этот разговор. – В предрассветных сумерках она судорожно искала свою одежду. Старая футболка, выцветшие джинсовые шорты, шлепанцы. – Я хочу на воздух!

Рауль заколебался – идти за ней или не стоит, но все-таки поднялся, натянул джинсы и не стал искать рубашку, увидев, что Сара уже со всех ног убегает прочь.

Спальня была маленькой и обставлена по-спартански. Поэтому их с Сарой вещи были повсюду. Рауль впотьмах нашел только одну кроссовку и чертыхнулся. Нет, ему не надо идти вслед за ней. Он сказал все, что мог сказать в подобной ситуации. Любое продолжение разговора бессмысленно. Но отчаяние, которое он увидел на лице Сары, заставило Рауля действовать быстро и, наверное, бездумно.

Их жилище представляло собой квадратный бетонный блок с несколькими ступеньками, ведущими к двери и призванными предохранять от подтопления в сезон дождей.

Рауль догнал Сару на нижней ступеньке.

– Ну и каков же он, твой тип? – Она резко развернулась к нему.

– О чем ты? Какой тип?

– Женщин, которые тебе нравятся.

– Да не важно это!

– Для меня – важно. – Сара дрожала, как лист на ветру. Она и сама не понимала, почему прицепилась именно к этой детали. Ведь Рауль прав – какая теперь разница? Высокая брюнетка или маленькая блондинка? Главное, ее, Сару, он выбросил как использованную вещь, как нечто совершенно незначительное, не имеющее для него никакого значения. Он же стал для нее всем!

Она не могла себе представить, что через два дня проснется в постели одна, зная, что больше никогда не увидит Рауля. Разве она сможет жить с этим?

– Успокойся. – Рауль покачал головой и привычным жестом отбросил волосы с лица.

– Я совершенно спокойна! – пронзительно выкрикнула Сара. – Но я хочу знать: ты просто использовал меня все это время?

Она снова развернулась и устремилась к поляне, на которой кругом стояли несколько тростниковых хижин с заостренными крышами. Их приспособили под классные комнаты для учебы двадцати местных детей.

Рауль не преподавал. Он с еще двумя парнями занимался строительством в одной из общин, посадкой сельскохозяйственных культур и сбором урожая.

– Ты спал со мной только потому, что под рукой не оказалось никого в твоем вкусе?

– Не глупи! – Рауль схватил Сару за плечо и развернул лицом к себе.

– Знаю, что я не самая гламурная девушка на свете. Ты, наверное, привык к более изысканным подругам. – Сара отвела взгляд и закусила губу, чувствуя себя глубоко несчастной. – Странно, что ты вообще обратил на меня внимание. Видимо, потому, что кроме тебя я оказалась единственной англичанкой.

Рауль чувствовал, как она дрожит, и боролся с искушением положить конец этому разговору испытанным методом, поцеловав в полные, нежные губы.

– Если хочешь знать, какие женщины мне нравятся, я скажу тебе. Я всегда имел дело с такими женщинами, которым ничего не было нужно от меня. Может быть, это и не слишком хорошо, но это правда. Да, все они были привлекательны, но не так, как ты…

– Как я? Что ты хочешь сказать этим? – Сара сказала это с издевкой, но очень ждала каких-нибудь хороших слов, чтобы подпитать свою тающую надежду. С замиранием сердца она поняла, что готова, забыв о гордости, умолять Рауля не расставаться с ней окончательно.

– Молодая, невинная, полная жизни, всегда готовая к смеху… – Рауль ослабил хватку и стал успокаивающе поглаживать Сару по плечу. – Мне нужно было немедленно бежать отсюда в тот же миг, как ты взглянула на меня своими огромными зелеными глазами, – тихо произнес он с искренним сожалением. – Но я не смог. В тебе сосредоточилось все то, чего я никогда не находил в женщинах, и я не устоял.

– Тебе и не нужно было. – Сара отвернулась и направилась через поляну к одному из упавших деревьев, служившему скамейкой. Ее сердце билось, словно молот, и она никак не могла отдышаться. Она даже не посмотрела на Рауля, который подошел и сел рядом с ней. Уходящая ночь была наполнена различными звуками – стрекотом насекомых, кваканьем лягушек… Здесь было немного прохладнее, чем в жаркой духоте спальни.

– Я не прошу тебя жениться на мне, – тихо сказала Сара. – Но ты не должен вот так уходить. Не оглянувшись. Мы же можем поддерживать связь. – Сара слабо улыбнулась. – Существуют мобильные телефоны, электронная почта, социальные сети…

– Сколько раз мы спорили с тобой об этих социальных сетях и непонятном стремлении людей выставлять свою личную жизнь напоказ всему миру.

На одно короткое мгновение у Рауля возникла мысль взять Сару с собой, но он поспешил избавиться от нее до того, как она пустила бы корни в его голове. Он был продуктом своего прошлого, своего происхождения и окружения и достаточно честен, чтобы признавать это.

Лишенный жизненной стабильности, Рауль в самом раннем детстве усвоил, что должен сам о себе позаботиться, потому что больше было некому. Он даже не помнил, когда поклялся себе в том, что станет хозяином своей судьбы и никому не позволит управлять собой. Будет жить умом, а не сердцем. Время, проведенное в приемной семье, лишь укрепило эту его целеустремленность и еще раз показало Раулю, что теперь он может и должен полагаться в жизни только на себя. Пока другие дети весело резвились вокруг или рыдали из-за пустяков, Рауль корпел над книгами. Он научился не отвлекаться и сосредоточиваться на учебе в обстановке любого хаоса. Благодаря своим поистине феноменальным способностям он без труда сдавал любые экзамены и, распрощавшись с приемной семьей в положенный срок, смог отучиться сначала в колледже, а потом и в университете.

Начав с нуля, Рауль должен был делать гораздо больше, чем просто быть умным. Даже с ученой степенью человек при прочих равных условиях обречен проиграть тому, у кого были связи. Поэтому Рауль получил две степени, которые он намеревался использовать для достижения поставленных целей.

И Сара совершенно не вписывалась в его жизненные планы. Он не нянька и не собирался ею становиться ни для кого. Сара же была очень мягкой, впечатлительной девушкой, которой нужен тот, кто мог бы заботиться о ней.

Рауль резко поднялся на ноги, чтобы создать между ними необходимую дистанцию, потому что ее близость делала с его разумом и телом совершенно безумные и бесконтрольные вещи.

– Итак? – спросил он резче, чем намеревался.

Когда Рауль увидел, как поникла голова Сары, ему понадобился весь его самоконтроль, чтобы не обнять ее. Он даже сжал руки в кулаки, дабы не поддаться порыву.

– Ты хотела бы время от времени обмениваться со мной письмами по электронной почте? Зачем? Ты же должна двигаться по жизни дальше, а нашу с тобой историю оставить в прошлом, считая ее некоторым жизненным опытом.

– Как ты можешь быть таким бессердечным? – едва слышно сказала Сара. Она почти умоляла Рауля, но он оставался непреклонным. Он не любил ее и никогда не полюбит. Так зачем же она тратит время, оплакивая их отношения? Рауль прав – электронные письма и эсэмэски лишь продлят агонию. Сара должна вычеркнуть его из своей жизни, чтобы еще больше не растравливать себе душу и не терзать сердце.

– Я не бессердечный, Сара. Мне просто хочется избавить тебя от несбыточных надежд. Поверь, я не тот человек, который тебе нужен. Я не подхожу тебе…

– Это отговорка труса, ищущего выход из щекотливой ситуации, – процедила Сара сквозь зубы. Эту фразу она где-то вычитала и теперь использовала ее к месту.

– Но это правда, Сара. Тебе нужен мужчина, который станет заботиться о тебе, а я не могу и не стану этого делать. – Внимательно наблюдая за Сарой, Рауль думал о том, что он еще никогда и ни перед кем не оправдывался. Привык быть сам по себе и всегда избегал сложных ситуаций, подобных этой. – У нас разные жизненные пути, – мягко подытожил он.

Сара устало опустила плечи и, подняв голову, посмотрела на облака. Потом перевела взгляд и холодно посмотрела Раулю в лицо:

– Ты прав. В том, что мне все это нужно. В том, что тебе лучше отпустить меня, чтобы дать шанс встретить кого-нибудь, кто не побоится обязательств. – Когда она поднималась с импровизированной скамейки, ноги отказывались ее слушаться. – Страшно подумать, что я могла тратить время, любя тебя, в то время как ты заранее знал, что не готов, да никогда и не будешь готов ко всем этим романтическим… атрибутам.

Рауль стиснул зубы, но возразить ему было нечего.

– Кстати, – бросила Сара через плечо. – Я оставлю твои вещи за дверью спальни, потому что буду спать одна. Ты хотел свободы? Ты только что получил ее.

Высоко держа голову, она направилась к дому, и путь в несколько метров показался ей тысячекилометровым. Воспоминания об их пылкой, волнующей связи крутились в ее голове медленным, болезненным калейдоскопом, вызывая мурашки на коже.

В спальне она собрала вещи Рауля и, не удержавшись, уткнулась в них лицом, чтобы еще раз вдохнуть чуть мускусный, очень знакомый мужской запах. Но потом, взяв себя в руки, она вынесла собранные вещи вместе с чемоданами за дверь.

Оставшись в тишине и одиночестве, Сара попыталась обдумать, как будет жить дальше, чтобы удержать свой мир от полного крушения.

Глава 1

Стоя на четвереньках посреди огромного кремового ковра, которым был устлан холл директорского этажа семейного банка, куда Сара устроилась работать три недели назад, она пыталась вывести въевшееся в ворс пятно. И внезапно услышала голоса, доносившиеся из какого-то кабинета. Один из них принадлежал мужчине – низкий, неторопливый; другой – женщине.

В первый раз Сара обнаружила признаки жизни и человеческого присутствия здесь в такое время. Она приходила сюда в половине десятого вечера, убирала помещения и уходила. Ее устраивал такой график работы, поскольку сводил к нулю вероятность столкнуться с кем-либо. Она ведь была уборщицей, а значит, невидимкой. Даже швейцар, впускавший Сару в здание по вечерам, едва удостаивал ее взглядом.

Впрочем, Сара уже почти и не помнила те времена, когда была способна притягивать восхищенные взоры. Груз ответственности и постоянная нехватка денег стерли сияние молодости с ее лица. Теперь из зеркала на нее смотрела уставшая женщина лет под тридцать, с тенями вокруг глаз и выражением постоянной озабоченности.

Сара пыталась сообразить, как ей поступить. Существовали ли какие-нибудь правила относительного того, как должна вести себя уборщица при встрече с кем-либо из руководства банка? Она снова присела на корточки. В своем синем в клеточку рабочем халате, с волосами, повязанными косынкой, она вполне могла сойти за груду старой одежды, брошенной в холле, если бы не тележка с чистящими средствами рядом с ней.

Голоса приближались, и Сара поспешно склонилась над злосчастным пятном. С замирающим сердцем она осознала, что голоса смолкли, а их обладатели остановились около нее.

Скосив глаза, Сара увидела пару итальянских туфель ручной работы и низ темно-серых отутюженных брюк, а также кремовые женские туфли на высоком каблуке.

– Я не знаю, убирали ли вы уже в конференц-зале, но если убирали, то свою работу вы выполнили крайне неудовлетворительно. На столе остались круги от стаканов, а на полке стоят два невымытых бокала из-под шампанского.

Голос женщины был ледяным и очень властным. Сара заставила себя поднять глаза, скользнув снизу вверх по фигуре высокой белокурой женщины лет тридцати. Мужчина же, обойдя Сару, стоял теперь возле лифта и нажимал на кнопку вызова.

– Я еще не убирала в конференц-зале, – тихо ответила она, молясь о том, чтобы эта женщина не нажаловалась на нее. Саре очень нужна была эта работа. Ее устраивали и график, и зарплата. Кроме того, в пакет входила и оплата такси от дома до банка и обратно. Это была просто уникальная удача для Сары – где еще уборщицу доставляли на работу и отвозили домой на такси?

– Что ж, приятно слышать.

– Ради бога, Луиза. Пусть женщина работает. Уже почти десять часов, и я не хочу провести остаток вечера здесь.

Сара мгновенно узнала этот голос. Он преследовал ее постоянно в течение последних пяти лет.

Нет! Этот мужчина не может быть Раулем Синклером, который был ошибкой, ужасной ошибкой ее давно ушедшей юности.

И все же…

Повинуясь какому-то инстинкту, побуждающему ее увидеть в лицо обладателя этого голоса, Сара повернулась. И в то же мгновение ее пригвоздил к месту взгляд так хорошо знакомых глаз цвета горького шоколада, память о которых прочно поселилась в ее голове пять лет назад и наотрез отказывалась оттуда убраться. Сара покачнулась.

Последнее, что она услышала перед тем, как потерять сознание, был пронзительный женский голос, взвизгнувший:

– Ради бога! Этого нам только не хватало сейчас!

Сара медленно приходила в себя. Но даже в таком, полуобморочном, состоянии она знала, кого увидит, стоит ей открыть глаза. Поэтому молила Бога позволить ей снова погрузиться в беспамятство.

Она лежала на низком длинном диване в кабинете владельца банка, господина Веррьера. Сара попыталась принять сидячее положение, и тут же в поле ее зрения возник Рауль. Он показался ей выше, чем она его помнила, но столь же красивым, как и прежде. Она никогда не видела его в иной одежде, кроме пары джинсов и старой, выгоревшей футболки, и сейчас ей с трудом удавалось соотнести человека из прошлого с мужчиной, стоявшим на коленях рядом с ней.

– Выпей это.

– Я ничего не буду пить. Что ты здесь делаешь? У меня галлюцинация? Тебя не может быть здесь.

– Смешно, но я подумал то же самое. – Рауль только сейчас пришел в себя от потрясения. В тот миг, когда их глаза встретились, он как будто перенесся в прошлое, а когда он нес Сару на руках в этот кабинет, в нем проснулись, казалось бы, давно забытые ощущения. Он помнил ее запах и тело так отчетливо, как будто они расстались только вчера. Как это возможно, если за прошедшие годы столько всего произошло?

Сара пыталась взять себя в руки, все еще отказываясь верить собственным глазам. Ситуация была настолько нереальной, что она закусила губу, чтобы не разразиться громким истерическим смехом.

– Что ты здесь делаешь, Сара? Черт! Ты так изменилась…

– Я знаю. – Она вдруг осознала, какой ее видит Рауль – тощей, со впалыми щеками, в старом рабочем халате. – Да, я изменилась. Почему бы и нет? – Сара чувствовала, что начинает дрожать. – Моим планам не суждено было сбыться, Рауль. Жизнь сложилась несколько иначе. – Она сделала попытку встать, но тут же снова упала на диван.

Честно говоря, Рауль был в ужасе от ее вида. Куда делась девушка с веселыми, лучистыми глазами, которую он знал когда-то?

– Я должна идти. Мне нужно закончить уборку.

– Ты ничего не будешь заканчивать. Во всяком случае, не сейчас. Когда ты в последний раз ела? Сара, ты выглядишь такой худой, что тебя может сдуть порывом ветра. И почему ты занимаешься уборкой? Ты этим зарабатываешь на жизнь?

Рауль вскочил и заходил по комнате. Он никак не мог осознать, что на диване лежит его Сара. Привыкший контролировать эмоции в своей успешной, четко отлаженной жизни, он чувствовал, что не может удержать град вопросов, роившихся в его мозгу, как и поток воспоминаний, выплеснувшийся из потаенных уголков памяти. Сара оказалась единственной женщиной, с которой его связывали естественные, эмоциональные и искренние отношения. Она олицетворяла то время, когда Рауль был еще свободным человеком, пусть и занесшим ногу над первой ступенькой карьерной лестницы, но пока не ступившим на нее. Не потому ли встреча с Сарой так взволновала его?

– Я никогда не думала, что стану… вот такой, – прошептала Сара, тоже начавшая осознавать реальность их встречи.

– Но ты стала. Как? Что с тобой произошло? Ты предпочла работу уборщицы преподавательской?

– Конечно нет! – воскликнула Сара. Она все-таки нашла в себе силы сесть прямо и теперь, опустив голову, с ужасом лицезрела свои грубые рабочие туфли и толстые черные шерстяные колготки.

– Ты пыталась вернуться в университет? – спросил Рауль.

Пока Сара предпринимала попытки принять сидячее положение, его взгляд скользнул по ее телу, остановившись на груди, скрытой под неприглядным клетчатым рабочим халатом.

– Я уехала через две недели после тебя.

Хоть и усталые, но изумительные зеленые глаза вдруг сделали ее такой юной и беззащитной, что сквозь броню самоконтроля в сердце Рауля внезапно проникло чувство вины.

За пять прошедших лет он выполнил все обещания, данные себе, когда он был еще мальчишкой, и имел в арсенале две степени. Свою первую работу Рауль получил в торговом зале фондовой биржи, откуда фантастическое умение делать деньги быстро вынесло его наверх. Там, где его коллегам требовалось посовещаться, Рауль действовал самостоятельно, и в финансовых джунглях скоро приобрел славу киллера, при упоминании имени которого многие преуспевающие бизнесмены начинали нервничать.

Но Рауль ни на что не обращал внимания. В его представлении деньги означали свободу. Он привык полагаться только на себя. За три года Рауль накопил достаточно средств, чтобы начать процесс приобретения, и каждая его следующая покупка была крупнее предыдущей. Чувство вины было ему неведомо. Но теперь, похоже, оно цепко схватило его за горло.

Он нервно провел рукой по волосам.

Сара наблюдала за ним, и этот жест, такой характерный для Рауля, всколыхнул в ней бурю воспоминаний.

– Ты стал стричься короче, – заметила она и тут же вспыхнула от бессмысленности своего замечания.

Рауль ответил ей короткой, кривой усмешкой.

– Я обнаружил, что волосы до плеч не соответствовали моему новому имиджу. Это теперь я могу отрастить их хоть до пояса, и никто не посмеет сказать ни слова. И все же дни, когда я носил волосы до плеч, безвозвратно ушли в прошлое.

«Как и я», – подумала Сара. Она тоже принадлежала к тем дням, которые ушли безвозвратно. Впрочем, нет. Сара знала, что есть кое-что, о чем она должна была бы сказать Раулю. Но поскольку была уверена в том, что они больше никогда не увидят друг друга и не будут так разговаривать, то оказалась не готовой к признанию и оттягивала этот момент.

– Ты, должно быть, доволен собой. – Сара упорно смотрела на свои неказистые туфли, пока не почувствовала, что Рауль остановился прямо перед ней. Когда же он сел рядом на диван, ее уставшее, безжизненное тело вдруг издало сигнал тревоги, потому что даже в такой кошмарной ситуации, даже помня обиду и боль от того, как они расстались, оно по старой памяти немедленно отреагировало на его близость.

– Ты же всегда был решительно настроен… – Сара попыталась как-то продолжить разговор.

– Это единственный способ двигаться по жизни вперед. Ты собиралась сказать мне, что произошло с твоими планами стать учительницей…

– Да? – Сара бросила на Рауля испуганный взгляд и нервно облизнула губы.

В течение двух лет она думала о нем непрерывно, потом воспоминания слегка померкли, и она научилась заталкивать их обратно в темный уголок сознания, стоило им попытаться вырваться наружу. Но иногда, крайне редко, Сара позволяла себе пофантазировать и представить себе их встречу. Она мысленно выстраивала их разговор и при этом видела себя сильной, сдержанной и уверенной. И что вместо этого?

– Не случилось. Как я и говорила, жизнь не всегда идет по намеченному плану.

– Это из-за меня. – Рауль возненавидел себя за то, что не смог справиться с всплеском эмоций. Не мог он и сидеть рядом с Сарой. Схватив стул, Рауль рывком поставил его напротив дивана и сел на него, оказавшись с ней лицом к лицу. – Ты должна была оставаться в лагере еще три месяца.

– Не всегда обстоятельства складываются так, как планируешь, – заметила Сара, не сумев скрыть обиду и раздражение.

– И теперь ты обвиняешь в том, что с тобою стало, меня? Я был честен с тобой, Сара. Я поверил твоим словам, сказанным при расставании, что разрыв со мной – это твой шанс встретить мистера Совершенство. Если ты действительно хочешь взвалить на меня вину за то, что с тобой стало, это не сработает. Мы расстались окончательно и бесповоротно. И такой разрыв был лучшим выходом для нас обоих. Если же твой мистер Совершенство таковым не оказался и предпочитает бездельничать, пока его женщина зарабатывает деньги уборкой, мне жаль, но это не моя вина.

– Безумие какое-то! Я ни в чем тебя не обвиняю. И нет никакого мистера Совершенство. Господи, Рауль! Я не могу поверить… Это похоже на ночной кошмар. Я всего лишь хотела сказать, что ты очень изменился. Вернее, стал совсем другим.

– Ладно. Допустим, ты все еще не нашла своего парня. Но ведь должен же быть кто-то или что-то, из-за чего ты отказалась от своей мечты стать учителем. Ты же всегда говорила, я помню это очень хорошо, что рождена, чтобы учить детей.

Сара подняла на Рауля глаза цвета зеленого весеннего мха, и он напрягся, вспомнив, как она смотрела на него тогда, пять лет назад, – дразня, искушая, обожая. Он тонул в ее глазах. Не то чтобы ни одна женщина больше так на него не смотрела. Деньги и власть возвели его на такой уровень, когда женщины смотрят и искушающе, и обожающе из-под трепещущих ресниц. Но не дразняще! Потому что Рауль не потерпел бы этого. За прошедшие пять лет он ни разу не испытал ни малейшего желания окунуться в мутные воды взаимных обязательств.

– Ты связалась с каким-то неудачником? – спросил Рауль скрипучим голосом.

Сара была мягкой, уязвимой девушкой. К тому же ее сердце было разбито. Разбито им, Раулем. Неужели какой-то негодяй воспользовался ее душевным состоянием?

– Встретила кого-то, кто обещал тебе достать луну с неба, а потом сбежал, когда ты ему надоела? Именно это случилось с тобой, Сара? Диплом университета должен был стать твоим пропуском в жизнь. Сколько раз мы говорили с тобой об этом! Как же ему удалось убедить тебя отказаться от своих устремлений? – Рауль не знал, остаться ли сидеть или встать. Ему было очень неуютно под взглядом огромных зеленых глаз. – И почему уборщица? Почему ты не работаешь в каком-нибудь офисе?

Рауль бросил взгляд на часы. Была уже почти полночь. Он решил поскорее закончить этот разговор. Сара была частью его жизненной истории, деталью головоломки, давно уложенной на предназначенное ей место. Так зачем продлевать уже закончившуюся игру?

Если он сейчас проводит Сару до двери, она уйдет и не оглянется. Рауль не сомневался в этом. И это было бы самым лучшим выходом из этой невыносимой ситуации.

– Ты не должна слепо верить людям, Сара, – посоветовал он ей. – Теперь ты видишь, что я был прав, когда рекомендовал тебе полагаться в жизни только на себя.

– Наверное, я потеряла эту работу, – рассеянно заметила Сара.

Она видела, как Рауль посмотрел на часы, и поняла, что ее время истекло. Он достиг того вожделенного положения, где время – деньги. Предаваясь воспоминаниям, нельзя получить никаких процентов. Рауль весь был в будущем, а не в прошлом. Но она должна сделать то, что должна, как бы страшно ей ни было.

– Я не могу позволить тебе и дальше работать здесь, – спокойно согласился с ней Рауль.

– А какое отношение ты имеешь к этому банку?

– С шести часов сегодняшнего вечера он принадлежит мне.

От потрясения Сара даже рот приоткрыла.

– Тебе?!

Сара осознала, что у них, нынешних, нет и не может быть ни одной точки соприкосновения. Рауль обитал в какой-то иной стратосфере. Ему в прямом смысле принадлежало это здание, полы которого она усердно намывала еще два часа назад. В своем дорогом деловом костюме, шелковом галстуке и кожаных туфлях ручной работы он был полным общественным антиподом Сары с ее рабочей клетчатой униформой и изношенной обувью.

Сара демонстративно сняла с головы косынку, чтобы хоть немного смягчить образ законченной неудачницы.

Волосы цвета ванили, мягкие и густые, волной рассыпались по ее спине. И если Рауль укоротил свои некогда отросшие волосы, то у Сары они стали намного длиннее и ниспадали почти до талии. Рауль с замиранием сердца наблюдал за их высвобождением.

В реальность он вернулся, заметив, как Сара нервно комкает в руках свою косынку. Она что-то говорила о потере своей замечательной работы, а Рауль думал, как завершить их разговор, из которого он буквально выпал, увидев, как прекрасные светлые волосы Сары струятся по ее спине.

– Я, конечно, попыталась связаться с тобой, – услышал он ее тихий голос, – но не смогла.

Рауль застыл. Большие деньги и власть, которых он добился, многому его научили в общении с людьми. Стоило ему разбогатеть, как люди, которых он когда-то знал и искренне мечтал забыть, начали претендовать на дружбу с ним, и особенно активно – после того, как Рауль появился на страницах финансовых газет и журналов. Это было бы смешно, если бы не было так противно.

Он попытался вникнуть в то, что говорила Сара. Неужели и она тоже? Неужели, увидев где-то его фотографию, она подстроила эту встречу, рассчитывая отщипнуть кусок пирога?

– Что не смогла, Сара? – холодно спросил Рауль.

– Я не знала, где тебя искать. – Сердце Сары билось так сильно, что ее даже затошнило. – Ты исчез бесследно. Я обратилась к девушке, которая занималась подбором группы для поездки в Африку, и она дала мне адрес, но ты оттуда уже съехал…

– Когда ты меня разыскивала?

– По возвращении в Англию. Я понимала, что ты бросил меня, но я должна была с тобой поговорить.

Значит, несмотря на ее браваду при их последнем разговоре, Сара пыталась найти его. Что ж, у нее начисто отсутствовала искушенность – ей не надо было искать его и не стоило сейчас признаваться в этом.

– Я вернулся в Лондон и снял комнату в восточной части. Ты и не смогла бы меня найти.

– Я даже искала информацию о тебе в Интернете, но безрезультатно. Конечно, я помнила, что ты был противником социальных сетей, но все же…

– Зачем ты искала меня? Просто поболтать?

– Не совсем.

Если бы Сара не сдалась и продолжила поиски, то примерно через год обнаружила бы информацию о Рауле и в Интернете, и в СМИ, потому что к тому времени он резко пошел в гору. Но она сдалась. Сара даже представить себе не могла, что Рауль Синклер преуспеет так быстро и значительно. Хотя и ничего странного в этом не было. В те времена, когда она его знала, Рауль уже был непреклонным, закрытым и безжалостным. Но и смелым, и дерзким. Во всех отношениях.

– Жаль, что я не могла тогда связаться с тобой. Я даже пыталась сделать это через твою приемную семью, но ты исчез и с их радаров тоже.

Рауль напрягся. Он уже и забыл, как много Сара знает о нем, в том числе о его жалком, несчастливом детстве и юности.

– Итак, ты не смогла меня найти, – подытожил он холодным, ровным тоном. – Давай ты больше не будешь описывать все способы, какими пыталась до меня добраться. Лучше скажи, зачем ты так настойчиво разыскивала меня?

– Ты считаешь, что я потеряла остатки гордости и решила преследовать тебя?

– Ну, многие женщины так поступают, – сухо заметил Рауль. Сара резко повернула к нему голову, и в электрическом свете ее волосы заиграли золотистыми отблесками. – Но в твоем случае, полагаю, это можно списать на то, что ты была очень молода – всего девятнадцать.

– И очень глупа и неблагоразумна, да?

– Просто… просто очень молода. – Рауль с трудом оторвал взгляд от ее переливающихся золотом волос и нахмурился, почувствовав нарастающую нервозность в голосе Сары, хотя она оставалась внешне спокойной и сосредоточенной.

– Ты не сможешь обвинить меня в том, что я не смогла найти тебя…

Рауль смешался. О чем, черт возьми, она говорит?

– Уже поздно, Сара. Я работал допоздна, завершая эту сделку вместе с адвокатами. И у меня нет ни времени, ни сил разгадывать твои шарады. Почему я должен тебя обвинять в том, что ты не смогла найти меня?

– Хорошо, перехожу к сути. Я не хотела навязываться тебе, Рауль.

– Тогда зачем ты так настойчиво разыскивала меня?

– Затем, что я была беременна!

Молчание, каким были восприняты эти слова Сары, было таким напряженным, почти удушающим, что она почувствовала головокружение.

Рауль не мог поверить в то, что только что услышал. Он уже склонялся к тому, что это была уловка, или шутка, или попытка продолжить их разговор. Но, посмотрев в лицо Сары, понял, что все серьезно.

– Это самая нелепая вещь, которую мне доводилось слышать, и ты сошла с ума, если решила, что я поверю в это. Я уже слышал подобное, когда дело касалось денег. – Рауль заметался по комнате, засунув руки в карманы брюк. – Мы встретились сейчас с тобой совершенно случайно, и ты решила попытать удачи, поняв, что я стал богатым. Тогда так и скажи и попроси о помощи! Неужели ты думаешь, что я откажу? Если тебе нужны наличные, я сейчас же выпишу чек.

– Прекрати, Рауль! Я не золотоискательница. Только выслушай меня. Я попыталась связаться с тобой, когда обнаружила, что ношу твоего ребенка. Я понимаю, что ты в шоке, но поверь мне, я просто решила после долгих размышлений, что ты должен знать об этом. Как ты мог подумать, что таким способом я хочу получить от тебя деньги? Неужели ты так плохо знал меня, чтобы посчитать циничной материалисткой? Как ты можешь так оскорблять меня?

– Ты не могла забеременеть от меня. Я всегда был очень осторожен.

– Не всегда, – пробормотала Сара едва слышно.

– Может быть, ты забеременела от кого-то другого?

– Не было никого другого! Уезжая из лагеря, я еще не знала, что беременна. Я уехала потому… потому что не могла больше оставаться там. Приехала в Англию, планируя вернуться в университет. Мне надо было забыть тебя, оставить в прошлом. Я не подозревала о беременности едва ли не до пяти месяцев. Мои критические дни всегда были нерегулярными, и, когда они не наступили, просто не обратила на это внимания.

Сара была так несчастна, что, случись Третья мировая война и взорвись за ее окном атомная бомба, она бы не заметила этого. Воспоминания о Рауле мучили ее ежечасно, ежеминутно, ежесекундно, и Сара молила бога об амнезии, чтобы забыть обо всем. Ее родители очень переживали за нее, и мать заподозрила неладное первой, когда обратила внимание на округлившуюся фигуру дочери при полном отсутствии аппетита.

– Папа с мамой очень помогли мне. Они не читали нотаций, не упрекали. Просто были все время рядом с той минуты, как Оливер появился на свет.

Услышав это имя, Рауль побледнел. От слов Сары было намного труднее отмахнуться, чем от обычных претензий бывших любовниц, требующих денег и использующих самые разные уловки. Упоминание имени вдруг превратило рассказ Сары в реальность, но сознание Рауля все еще отказывалось принять тот факт, что он сам один из его героев.

Рауль никогда не прятал голову в песок от правды, но в данном случае шестеренки его мозга, похоже, засбоили.

Сара ждала, что он скажет хоть что-нибудь.

– После рождения Оливера я жила с родителями в Девоне, – продолжила она рассказ в сгустившейся тишине. – Не самый лучший выход, конечно, но мне была нужна помощь. Год назад я решила переехать в Лондон, тем более что Оливер подрос. Я намеревалась устроить его в детский сад на неполный день. В Девоне для меня не оказалось работы. Я надеялась, что смогу найти работу здесь, даже подумывала об университете…

– Решила все-таки получить образование? Правильно. Учиться никогда не поздно. – Рауль предпочел остановиться на этом практическом аспекте их разговора, но внутри его разрастался страх. Он вспомнил, что действительно не всегда был осторожен во время их занятий любовью. Просто там, в Африке, был какой-то другой мир, существовавший вне привычных правил и законов, и он расслабился.

– Но все оказалось намного сложнее, чем я предполагала. – Сара все говорила и говорила, стараясь унять нарастающее беспокойство. – Я арендовала дом, расположенный в квартале от того места, где живет моя школьная подруга Эмили. Она присматривает за Оливером, когда я ухожу на работу… подобную этой.

– Ты хочешь сказать, что с момента переезда ты только тем и занимаешься, что моешь полы?

– Мне нужно зарабатывать на жизнь, Рауль! – огрызнулась Сара. – Работа в офисе пользуется спросом, и ее невозможно получить, когда у тебя нет ни квалификации, ни опыта. Я подрабатываю еще официанткой, а через месяц должна получить место помощника учителя в местной школе. Ты ничего не хочешь спросить меня о своем сыне? У меня есть его фотография… Она в сумке, а сумка внизу…

В голове Рауля царил невообразимый хаос, и он даже начал думать о правдивости рассказа Сары. И все же решил продемонстрировать, что его на мякине не проведешь.

– Что ж, я вполне допускаю, что у тебя есть ребенок, – вымученно произнес он. – Но, Сара, прошло пять лет. За эти годы многое могло случиться. И если ты настаиваешь на моем отцовстве, я должен получить неопровержимые доказательства того, что этот ребенок мой.

Каждый раз, когда слово «ребенок» слетало с губ Рауля, оно приобретало реальные очертания, переставая быть бесплотным. После его собственного несчастливого прошлого он раз и навсегда решил для себя – никаких детей. Рауль ведь был не простым свидетелем, а одной из жертв безответственности родителей. Собственная мать считала его обузой, без которой она прекрасно обошлась бы. Отцовство же применительно к себе Рауль вообще отвергал. Поэтому осознание такой вероятности обрушилось на него с силой грузового поезда на полном ходу.

– Полагаю, ты согласишься с необходимостью проверки в сложившихся обстоятельствах, – заключил Рауль, пристально глядя Саре в лицо.

– Тебе достаточно взглянуть на Оливера… Я могу назвать дату его рождения, и ты, подсчитав…

– Только анализ на ДНК!

Сара сглотнула ком в горле и попыталась взглянуть на ситуацию глазами Рауля. Случайная встреча с женщиной, которую он, как казалось, навсегда оставил в прошлом, и вдруг выясняется, что он отец четырехлетнего мальчика. Конечно же Рауль в шоке. И конечно же он хочет убедиться в том, что ребенок его, прежде чем брать на себя какие-либо обязательства.

Однако боль, обида и гнев бушевали в ней, как Сара ни старалась быть объективной.

Рауль явно не хочет видеть ее рядом с собой. Похоже, больше всего ему хочется проснуться и понять, к большому своему облегчению, что встреча с ней была всего лишь дурным сном. Но неужели он ее совсем не знает? Не знает, что она не из тех женщин, кто может солгать ради выгоды, возможности содрать с него деньги?

К сожалению, Сара была вынуждена признать, что время изменило их обоих.

Пока она собирала свои разбитые мечты по осколкам, пока пыталась свести концы с концами, оказавшись матерью-одиночкой, и наладить свою жизнь, Рауль давно забыл ее и пошел дальше и выше. Он реализовал свои амбиции и вознесся туда, откуда взирал теперь на Сару, как греческий бог с Олимпа взирает на простых смертных.

Сара с содроганием подумала о том, как бы сложились их жизни, разыщи она его тогда, много лет назад.

– Конечно, – согласилась она, поднимаясь на ноги.

Она почувствовала приближение головной боли. Утром, пока Оливер был в прогулочной группе детского сада, она попыталась вздремнуть, но безуспешно. От ее внимания не ускользнул тот факт, что Рауль так и не выказал интереса к тому, как выглядит его сын.

– Я должна идти.

Краем глаза Сара увидела свою тележку с принадлежностями для уборки и подумала о том, как круто изменилась ее жизнь всего за несколько часов, став намного сложнее. Но она тут же напомнила себе, что как бы ни сложились отношения между ними, хорошо, что Рауль узнал о существовании Оливера. Украдкой, из-под ресниц, она посмотрела на Рауля и натолкнулась на его непроницаемый взгляд.

– Я очень сожалею, Рауль. – Она снова очень остро почувствовала свою неуклюжесть и непривлекательность в рабочей униформе. – Понимаю, что последнее, чего бы тебе хотелось, так это вот так столкнуться со мной и узнать, что у тебя есть ребенок. Поверь, я ничего от тебя не жду. Ты можешь забыть обо всем, чтобы не осложнять себе жизнь.

В ответ Рауль презрительно рассмеялся:

– На какой планете ты живешь, Сара? Если я действительно… отец этого ребенка, то неужели же я уйду от ответственности? Я буду оказывать вам всяческую поддержку. Разве у меня есть другой выбор?

Это было произнесено таким категорическим тоном, что Сара не усомнилась в том, что Рауль смирится с ситуацией и выполнит свой долг. Несмотря на жгучее желание быть свободным, он не позволит себе отступить. Он понятия не имел, что при этом чувствует она, и горькие слезы подступили к ее глазам. Сара часто-часто заморгала, чтобы не выказать свою слабость, и ощутила, как Рауль вкладывает ей в руку носовой платок.

– Насколько я помню, у тебя никогда не было носовых платков, – заметила она дрожащим голосом, стараясь подавить обуревавшие ее эмоции.

Рауль искривил губы в вынужденной улыбке.

– Не знаю, откуда взялся этот. Я никогда ими не пользуюсь.

Пара бессмысленных реплик, но Сара почувствовала себя немного лучше. Засунув белоснежный, так и невостребованный платок в карман, она пообещала его вернуть при случае.

– Мне нужно иметь возможность связаться с тобой, – сказал Рауль. – Дай мне номер твоего мобильного телефона. Я запишу тебе свой, чтобы ты могла позвонить мне в любое время.

Обмениваясь телефонными номерами с Раулем, Сара невольно вспомнила их расставание, когда он исчез из ее жизни, не оставив ни адреса, ни тем более телефонного номера. Он хотел навсегда вычеркнуть ее из своей жизни без обрывков связующих нитей, которые могли бы впоследствии создать ему проблемы.

– Я позвоню тебе в течение недели, – сообщил он ей, кладя мобильный в карман.

Сара молча кивнула и вышла из комнаты. Рауль проследил за тем, как она стаскивает с себя рабочий халат и бросает его на тележку. В ее жесте он увидел смутный призрак былой, мятежной Сары, и легкая улыбка тронула его губы.

Оставшись один, наедине со своими мыслями, Рауль вернулся к бомбе, взорвавшей его тщательно распланированную жизнь.

У него есть сын!

Несмотря на то что он настоял на экспертизе, в глубине души Рауль не сомневался в своем отцовстве. Сара никогда не погналась бы за деньгами. Она была самой бесхитростной из всех женщин, которых он знал. Рауль поверил ей, когда она рассказывала, как пыталась найти его. И вдруг испытал потрясение, представив, чего ей стоило одной растить ребенка.

Он перед ней в долгу и должен этот долг заплатить. А цена будет высокой. Очень высокой.

Глава 2

Сара домывала посуду после ужина, когда раздался дверной звонок.

Дом, который она снимала, располагался, может быть, и не в самом престижном районе Восточного Лондона, но неподалеку находилась остановка общественного транспорта, что было очень удобно, да и соседи были хорошими.

Звонок прозвучал снова. Он мог разбудить Оливера, который только недавно угомонился после многочисленных требований почитать ему то одну книжку, то другую. Сара поспешно вытерла руки кухонным полотенцем и направилась к входной двери.

На ней были старые спортивные брюки и мешковатая, вылинявшая футболка. Сара всегда так одевалась в выходные, потому что все равно никуда не выходила. Раньше она дважды в месяц приглашала в гости друзей на обед, но необходимость экономить на всем вынудила ее отказаться и от этого маленького развлечения.

Последние два дня она занималась поиском хоть какой-нибудь посменной работы. Из клининговой компании, с которой Сара работала, ее уволили, возмутившись тем, что она ушла из банка, не закончив уборку.

Однако сердце ее было занято совсем другим… Она непрерывно думала о Рауле и воспроизводила в памяти их неожиданную встречу снова и снова. Сара все время анализировала их разговор, убеждая себя в том, что все случившееся – к лучшему. Глядя на Оливера, находила в нем все больше черт отца – темные волосы, глаза цвета черного шоколада, гладкая смуглая кожа. Сын был не просто копией, он был клоном Рауля.

Если бы Рауль просто взглянул на Оливера, у него не осталось бы никаких сомнений. Но он до сих пор не связался с ней, и разочарование Сары усугублялось с каждым часом.

Вдобавок ко всему, она не представляла себе, что ей сказать родителям. Сообщить ли им о Рауле и об их неожиданной встрече? Или не стоит их волновать? Они же видели, что ее сердце разбито, и наверняка не поверят в то, что даже спустя несколько лет Саре удалось склеить его осколки. Как они отнесутся к тому, что парень, некогда причинивший ей такую сильную боль, вновь появился в жизни их дочери? Сара была их единственным ребенком, и родители очень беспокоились о ней.

Она распахнула дверь, все еще погруженная в свои невеселые мысли, и отступила в замешательстве, увидев на пороге Рауля.

– Могу я войти, Сара?

– Я… я не ждала тебя. Ты говорил, что позвонишь.

Запоздало подумав о том, что она без макияжа и что на ней не униформа, способная скрыть все признаки пола, Сара заметила, как сузились темные глаза ее гостя, окинувшего ее оценивающим взглядом. От него не ускользнули ни гладкость кремовой кожи, ни яркость зеленых глаз, ни знакомые чувственные изгибы тела, подчеркнутые небрежным домашним нарядом. Рауль узнал футболку, хоть и изрядно поношенную, с изображением известной рок-группы, и его мысли немедленно перенеслись в маленькую комнатку в богом забытом уголке Африки. Он увидел, как, сидя на кровати под москитной сеткой, Сара стягивает эту футболку через голову, чтобы открыть его взору полные груди и поскорее предаться любви.

Вообще-то Рауль планировал позвонить. Два дня он провел в раздумьях и пришел к выводу, что должен рассматривать эту ситуацию как любую другую проблему, требующую решения. Прежде всего надо было получить подтверждение того, что ребенок действительно его, поскольку в данном случае интуиция могла вполне его подвести, а затем серьезно и обстоятельно поговорить с Сарой.

Сара пригласила его войти в дом.

– Я не знала, ждать ли мне звонка по поводу… тех тестов, о которых ты говорил.

– Я пока не занимался этим вопросом.

– Правда? – Ее глаза вспыхнули, и Сара улыбнулась. – Значит, ты поверил мне? Ты не пожалеешь об этом, Рауль. Оливер – твоя точная копия. Жаль, что он спит, но я могу разбудить его.

У Рауля не было опыта обращения с детьми, и он был крайне обескуражен новостью о сыне, которого и в глаза не видел. Чем вообще занимаются четырехлетние мальчики, что их интересует, как разговаривать с таким малышом?

Чувствуя, как нарастает нервное напряжение, Рауль откашлялся и сказал:

– Может быть, лучше сначала поговорим?

– Тогда, может, выпьешь что-нибудь? Чай, кофе? По-моему, в холодильнике есть вино. Алкоголя в доме почти не бывает. Честно говоря, я не могу себе этого позволить.

Рауль огляделся, и увиденное наглядно показало ему, насколько он сам преуспел в жизни. Сейчас он жил в двухэтажном пентхаусе в лучшем районе Лондона. Квартира была оформлена по самому высокому дизайнерскому стандарту – Рауль мог себе позволить все самое лучшее, что можно было купить за большие деньги.

Обстановка же в этом маленьком доме с террасой была совершенно другой. Ковер неопределенного цвета, который давно следовало выбросить, трещины на стенах, маленький холл, да и кухня не больше. Стол из сосны, вплотную придвинутый к стене, чтобы осталось место для маленького буфета и навесных полок.

Рауль уже давно отвык от такой обстановки, но его бросило в дрожь при мысли о том, что, если бы не счастливое сочетание ума, везения и упорной работы, он тоже мог продолжать жить вот так же. Именно поэтому он всегда хотел быть свободным, не обремененным никакими узами. Только так он смог полностью сосредоточиться на карьере и реализовать свои амбиции. Женщины же служили для него приятным развлечением, будучи всегда второстепенным в его жизни.

Смутные воспоминания о грязной комнатушке, где он ютился с матерью, напивавшейся до беспамятства, были лучшей мотивацией в его стремлении к успеху и богатству. Дом, в котором жила Сара с его… своим сыном, не слишком отличался от той комнатушки из его детства.

Мысль о том, что его сын – это понятие постепенно стало укореняться в сознании Рауля – живет в таких ужасающих условиях, была невыносима.

– Я знаю, – извиняющимся тоном произнесла Сара, наблюдавшая за выражением его лица, пока Рауль оглядывал ее жилище. – Не слишком красиво, но все функционирует. Другие дома были еще хуже. Я даже не знаю, где живешь ты…

Рауль, разглядывавший бросающуюся в глаза дыру в обоях над буфетом, перевел взгляд на Сару.

Он не мог понять, почему так остро ощущает ее присутствие. Может быть, из-за их давней связи? Ему было неуютно, но в то же время он чувствовал сексуальное возбуждение.

– Челси, – хмуро ответил он, присаживаясь на один из стульев у стола.

– И как… там? – Сара чувствовала, как горят ее щеки из-за того, что в маленькой кухне присутствие Рауля было доминирующим и почти осязаемым. Оно заставляло ее пульс биться учащенно.

Сварив кофе, Сара поставила перед Раулем чашку и села напротив, на второй из имевшихся стульев.

– Это апартаменты. Честно говоря, я провожу дома не так много времени.

– А есть ли в твоих апартаментах… женщина? – Задавая этот вопрос, Сара густо покраснела, но этот момент волновал ее больше всего с самого начала их неожиданной встречи. Есть ли женщина в жизни Рауля? Он не производил впечатления женатого человека, но кто знает?

– К чему этот вопрос? – Рауль сделал глоток кофе и посмотрел на Сару поверх кружки.

– К сложившейся ситуации. – Она решила не отступать. – Оливер – твой сын, и он должен привыкнуть к тому, что теперь рядом с ним будет отец. Я же всегда была единственным родителем, которого он знал в своей жизни.

– Это не моя вина.

– Знаю, что не твоя. Я просто констатирую факт. – Сара посмотрела Раулю в лицо. – Оливеру потребуется время, чтобы узнать тебя, но я не хочу, чтобы он имел дело с какой-то женщиной, если таковая присутствует в твоей жизни…

Рауль, никогда не державший ответа ни перед кем, кроме самого себя, не мог не признать правомерности ее вопроса.

– Нет никакой маленькой женушки, поддерживающей огонь в очаге моего дома. Что до женщины…

– То есть женщина имеет место. – Сара отчаянно пыталась принять этот факт, хотя и не была особо удивлена. Рауль был греховно красив и богат. Конечно же он служил магнитом для одиноких женщин. И возможно, не только одиноких.

– Не думаю, что мы должны касаться вещей, не имеющих отношения к этой ситуации. Мы должны обсудить шаги, которые необходимо предпринять.

– Тогда давай поднимемся наверх, и ты посмотришь на Оливера. Я не могу продолжать этот разговор, когда ты даже не видел ребенка, судьбу которого собираешься обсуждать. Это ведь не деловая сделка, которую ты намерен заключить. – Сара резко поднялась, и Раулю ничего не оставалось, как последовать за ней.

– Он спит, и я не хочу, чтобы ты его будила. – Рауль не помнил, когда бы он нервничал так сильно. Намного сильнее, чем когда заключал свою первую крупную сделку, чем когда ребенком смотрел на неприступные каменные стены детского дома, где ему предстояло жить.

– Ладно, я не стану будить Оливера. Но ты должен увидеть его, иначе он так и будет для тебя всего лишь проблемой, которую нужно решить.

– С каких это пор ты стала такой любительницей командовать? – пробормотал Рауль, на что Сара, стоя на первой ступеньке лестницы, резко обернулась и оказалась лицом к лицу с ним.

– С тех пор, как несу ответственность за другого человека, – ответила она. – Я знаю, что это не твоя вина. Но я была в ужасе, узнав, что беременна. Я думала о том, как было бы хорошо, если бы ты был рядом и поддержал меня. Но потом вспоминала, как ты бросил меня, потому что у тебя были планы, в которых мне не было места. И если бы ты тогда узнал о моей беременности, это стало бы для тебя худшим из кошмаров.

– В моих планах никому не было места. Поэтому я сделал одолжение, бросив тебя, Сара.

Сара тяжело задышала, вспомнив, какую боль, обиду, горечь, злость она тогда испытывала. И в то же время, глядя прямо в глубокие, красивые глаза Рауля, она почувствовала нарастающее напряжение в теле.

Рауль заметил ее реакцию на каком-то подсознательном уровне. Он просто ощутил, что атмосфера вокруг вдруг сгустилась, и это не имело ничего общего с темой их разговора. Это был сигнал ее тела, на который его собственное отреагировало лихорадочной активностью внизу живота.

– Не знаю, зачем я тебе это все говорю. – Сара взмахнула рукой, и Рауль цепко схватил ее за запястье.

Неожиданный физический контакт заставил ее резко втянуть в себя воздух, хотя Рауль и не причинил ей боли. Он всего лишь обвил запястье своими длинными, сильными пальцами, а ей захотелось прильнуть к нему всем телом.

– Я понимаю, что у тебя были трудные времена…

– Слабо сказано. Я была в полном отчаянии и совершенно одинока.

– У тебя были родители.

– Это совсем другое. Ведь я была уверена, что стою на пороге новой жизни, о которой мечтала. Представляешь, что я чувствовала, возвращаясь домой? Конечно, родители помогли мне. Без них я бы не справилась, но это был шаг назад. Впрочем, я ни разу не подумала об аборте и была счастлива, когда родился Оливер, даже наблюдая за тем, как мои мечты превращаются в прах. Ни учебы в университете, ни диплома, ни специальности. Скажи, а о чем ты подумал в тот момент, когда увидел меня с мокрой тряпкой для мытья полов в руках?

– Признаю, я был потрясен. Но потом я начал вспоминать, какой чертовски сексуальной ты была, и подумал о том, как тебе удалось оставаться таковой даже в уродливой рабочей одежде.

Его слова повисли в воздухе между ними, а искра пожара только и ждала, чтобы разгореться. К своему ужасу, Сара поняла, что очень хочет, чтобы Рауль повторил свои слова, а она потом могла бы снова и снова воспроизводить их в памяти.

Неужели она забыла, как Рауль поступил с нею? И пусть он оправдывает себя, говоря, что своим поступком оказал ей любезность, она-то знает, что все дело было в его амбициозных планах, которые не должен был нарушить их короткий летний роман.

– Я пришла к выводу, что секс сильно переоценивают, – пренебрежительно заметила Сара и тут же покрылась предательским румянцем, увидев кривую усмешку на красивых губах Рауля.

– Неужели?

– Я не хочу обсуждать это. – Дрожащий голос выдал ее с головой. – Это не имеет отношения к тому, что происходит сейчас. Иди за мной. Я покажу тебе комнату Оливера.

Раулю пришлось закончить разговор, потому что его ошеломила собственная реакция на Сару. Как может женщина, которую он не видел много лет, пробывшая в его жизни совсем немного времени, иметь такую сильную физическую власть над ним?

На втором этаже, казалось, было еще теснее, чем на первом. Здесь располагались две крохотные спальни, ванная комната и кладовка.

Сара открыла дверь в комнату – единственную, что носила следы недавнего ремонта. В свете ночника Рауль разглядел обои с каким-то детским рисунком, кроватку, маленький белый комод, тонкие узорчатые занавески, круглый коврик…

Застывший в дверях, он, наконец, заставил себя сделать несколько шагов по направлению к кроватке. Оливер, сбросивший с себя одеяло во сне, крепко обнимал какую-то игрушку. Рауль мог видеть вьющиеся черные волосы, пухлые ручки. Даже в тусклом свете ночника он заметил, что кожа малыша была такого же цвета, как и его собственная.

– Мы должны уйти, чтобы не разбудить его, – прошептала Сара, на цыпочках покидая детскую.

Рауль вышел вслед за ней. Его ладони были влажными.

Сара не обманула. Это его сын. Не было никакой ошибки. Ребенок унаследовал множество его внешних черт. Теперь Рауль недоумевал, как он мог, сидя в офисе, размышлять о том, как справиться с возникшей проблемой. Он рассуждал как математик, пытающийся решить каверзное уравнение. Но эта проблема, это уравнение было ребенком. Его сыном. Человечком из плоти и крови. Живым, сопящим во сне…

Ужасающее состояние дома, в котором жил его сын, показалось Раулю оскорбительным. Он должен немедленно что-то предпринять. Должен позаботиться обо всем. Его жизнь, тщательно спланированная и устоявшаяся, должна измениться. Совсем недавно Рауль был на гребне волны, и вот волна разбилась о скалу, а его мир вышел из-под контроля. И крест на всей этой тщательно спланированной жизни поставил Оливер, сын, четырех лет от роду и ростом едва ли в метр.

– Ты ничего не говоришь, – нервно произнесла Сара, как только они отошли от двери детской комнаты.

– Мне нужно выпить. И желательно чего-нибудь покрепче кофе.

Сара извлекла из холодильника бутылку и вылила остатки вина в стакан.

– Ты была права, – со вздохом признал Рауль и выпил вино одним глотком. – Я вижу определенное сходство.

– Я была уверена, что ты увидишь. Оно будет еще заметнее при дневном свете. У Оливера твои глаза. От меня он взял не так уж много! Это было первое, что отметила моя мама, когда он только родился. Не хочешь посмотреть его рисунки? Оливер посещает детский клуб два раза в неделю по утрам. Я получила помощь…

– Помощь? Какого рода помощь? – Рауль оторвал взгляд от опустевшего стакана и перевел его на Сару.

– Государственную, конечно, – ответила она, слегка удивившись резкости его тона. Иначе как она, по его мнению, смогла бы устроить сына в группу, работая уборщицей? По утрам, когда Оливер был в яслях, Сара подрабатывала в школе, где собиралась работать, но это было бесплатно.

Рауль с трудом сдерживался.

– Государственную? – холодно переспросил он, и Сара кивнула, испытывая нарастающее беспокойство. – Знаешь, какова была цель моей жизни? Избегать тисков государственной помощи и полагаться только на себя! А теперь ты говоришь мне о том, что зависишь от государственной помощи, чтобы растить моего ребенка.

– Ты говоришь так, как будто это какое-то преступление, Рауль.

– Для меня это недопустимо.

Его оскорбительное замечание ударило Сару, как товарный поезд на полном ходу, но она лишь расправила плечи и с вызовом посмотрела на него. Если она позволит Раулю сейчас взять верх, то ей и дальше придется танцевать под его дудку. Так же как и тогда, несколько лет назад. И вот до чего довели эти ее танцы.

– Я могу понять тебя, – ровным голосом ответила Сара. – Но твое прошлое не имеет ничего общего с моими нынешними обстоятельствами. Я не могу позволить себе отдать Оливера в частные ясли, – сказала она напрямик. – Ты ужаснешься, если узнаешь, сколько я получаю, работая уборщицей. Родители помогают мне, но каждый мой день – это борьба за выживание. Тебе очень удобно сидеть здесь и рассуждать о гордости и амбициях, но они не слишком высоко ценятся, когда у человека нет денег даже на еду. И если я могу получить помощь на ребенка, я не стану воротить нос. – Сара пожалела, что у нее больше нечего выпить, ибо испытывала острую необходимость поддержать свою решимость.

– Да, я не забываю свое прошлое, – процедил Рауль сквозь зубы. – Оно всегда в моей памяти, как зазубрина. Я еще ничего не планировал, но хочу сказать, что теперь все должно измениться. И прежде всего это место. Оно непригодно для проживания! – Рауль поймал предупреждающий взгляд Сары и криво усмехнулся. – Ладно, я немного преувеличил. Но считаю своим долгом забрать вас отсюда.

Слово «долг» прицепилось к ее мозгу, как репей, и Сара опустила взгляд на свои руки, сложенные на коленях. Это была та самая правда, которая больно ранит.

– Что ты предлагаешь? – спросила она.

– Я намерен очень ответственно отнестись к своим обязанностям, Сара. Думаю, правильным станет решение поселить вас поближе к моему дому.

Теперь, когда они перешли к деловому обсуждению проблемы, Саре стало легче концентрироваться на его словах. До этого же она сосредоточила все внимание на том, чтобы сохранить душевное равновесие и не развалиться на части.

– У меня такое чувство, будто я катаюсь на американских горках, – призналась она.

– Хорошее сравнение. Но сколь ни круты твои горки, мои круче и быстрее, поскольку я совсем не был готов к происходящему.

Сара не могла не признать, что Рауль тем не менее оказался на высоте. И не важно, что этот разговор они ведут лишь только потому, что он не из тех, кто отказывается от ответственности. Рауль с присущей ему авторитарностью немедленно взял дело в свои руки.

– Итак, я поняла, что мы с Оливером должны будем переехать в другое место… Но возникает еще много вопросов, которые необходимо прояснить. Мне необходимо объяснить сыну, что теперь у него есть… отец. А это может оказаться совсем непростым делом, он же еще слишком маленький.

– Оливеру четыре года, – заметил Рауль с безупречной логикой. – Он еще не успел создать образ своего отца.

– Да, но…

– Давай не будем придумывать проблему там, где ее пока нет, Сара.

Теперь, когда он преодолел приступ внезапной нервозности, охватившей его в детской, Рауль не сомневался в том, что сможет наладить отношения с Оливером. Проведя детство в нищете, донашивая чужую одежду, читая подержанные книги и играя старыми игрушками, но больше всего страдая от отсутствия к нему любви, теперь он был полон решимости избавить сына от всего, что сделало его собственные детские годы такими несчастливыми.

– Будем решать проблемы по мере их возникновения. Сначала – переезд. Потом ты объяснишь Оливеру мою роль в его жизни. А он спрашивал когда-нибудь тебя об отце?

– Вскользь. Однажды, когда его пригласили на день рождения и он увидел там, что многие дети пришли с отцами. И потом еще раз, когда я читала ему какой-то рассказ.

Губы Рауля сжались в тонкую линию, но он промолчал. Затем перевел разговор на другую тему:

– Ты конечно же должна будешь сказать родителям, что переезжаешь и почему. Сообщить им, что я вернулся в вашу жизнь.

– Может быть, не сразу?

– Я не намерен прятаться в тени.

– Честно говоря, я не думаю, что они слишком обрадуются твоему появлению. – Сара виновато покраснела, вспомнив, как огорчены были ее родители, когда она призналась им в том, что влюбилась и забеременела от парня, который бросил ее. Они видели, какой жалкой и разбитой она была тогда.

Да, рано или поздно Саре придется рассказать родителям о нем. Мама звонила ей трижды в неделю, как минимум, и всегда обязательно болтала с Оливером. И Сара не хотела, чтобы о возвращении бессердечного и черствого обидчика ее дочери она узнала от внука.

– Я понимаю, – тихо произнес Рауль.

Сара решила поскорее уйти и от этой темы.

– Уверена, они примут тебя со временем, – сказала она. – Мои родители – люди довольно консервативных взглядов. Они будут счастливы тем, что в жизни их внука появился отец.

Рауль поднялся.

– Завтра к вечеру я заеду, и ты представишь меня моему сыну.

– Должна ли я купить Оливеру какую-то особенную одежду для вашей встречи, – саркастически спросила она, – чтобы его внешний вид не оскорбил тебя?

– Я этого не заслуживаю, Сара.

– Как и Оливер такого твоего отношения! – Слезы помимо желания вскипели в глазах Сары. – Как ты можешь оставаться таким… бесчувственным? Я тоже совсем не так представляла себе свою жизнь. Всегда была уверена, что встречу мужчину, полюблю его, выйду за него замуж и появление ребенка станет самым радостным событием для нас. Никогда в своих мечтах… нет, кошмарах я не представляла, что рожу ребенка от мужчины, которому неприятно быть его отцом!

Лицо Рауля вспыхнуло густым румянцем. Чего она ждала от него? Он же пришел, не так ли? Готов взять на себя соответствующие обязательства. Более того, Сара будет жить в новом, хорошем доме, не похожем на это мрачное съемное жилье, в котором они с Оливером прозябают сейчас. Ей больше не придется беспокоиться о деньгах… Разве справедливы ее упреки? Абсолютно нет!

Раулю очень хотелось озвучить перечень вещей, за которые Сара должна была быть ему благодарной. Но он удержался и лишь заметил холодным тоном:

– Я обнаружил, что жизнь имеет забавное свойство очень часто быть несправедливой.

– И это все, что ты можешь сказать? – воскликнула Сара разочарованно. – Честно говоря, Рауль, мне иногда хочется… ударить тебя!

Ее глаза горели, волосы растрепались, и от этого золотого буйства Рауль вдруг почувствовал, как ускорился его пульс, словно организм получил ударную дозу адреналина.

– Я польщен тем, что все еще так волную тебя, – пробормотал он хриплым от возбуждения голосом.

Он не смог удержаться и протянул руку, чтобы коснуться волос Сары. Контакт был похож на короткое замыкание в электрической цепи. Ее мгновенный отклик на его прикосновение был буквально осязаем, и Рауль наслаждался мучительным сексуальным желанием, проснувшимся в его теле. Это не имело ничего общего ни с трезвым расчетом, ни с невозмутимой рассудительностью, которыми он так гордился.

Губы Сары приоткрылись, взгляд затуманился, веки опустились. Нужно поцеловать ее немедленно, чтобы остановить поток обвинений. Раулю и самому хотелось вновь почувствовать вкус губ Сары.

– Даже не думай, Рауль…

Однако он притянул женщину к себе и с удовлетворением увидел, как вспыхнуло в ее потемневших глазах невысказанное приглашение.

Первое, безрассудное касание его губ было упоительным. Сара застонала и прижала ладони к груди Рауля. Он всегда умел одним прикосновением заставить ее забыть обо всем на свете. И она забыла, отпустив свое тело, которое тут же прижалось к мускулистому, поджарому телу Рауля. Она с пьянящим восторгом ощутила, как сильно возбужден Рауль. Ее соски немедленно напряглись, грудь налилась истомой.

Рауль очнулся первым.

– Я не должен был делать этого.

Саре же потребовалось некоторое время, чтобы в голове прояснилось, затем она сама отпрянула, осознавая весь ужас происходящего. Рауль поцеловал ее, и все – боль, гнев, разочарование – все исчезло. Она превратилась в безголовую куклу, а прошедшие пять лет стерлись из ее памяти в одно мгновение.

– Ни один из нас не должен был…

– Может быть, это было неизбежно?

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ты знаешь. То, что всегда существовало между нами…

– Между нами давно ничего нет! – возразила Сара, отступая, и обхватила себя за плечи, словно пытаясь защититься.

– Ты хочешь убедить меня или себя?

– Ладно, может быть, мы просто поддались эмоциям, вспомнив старое. – Сара прерывисто вздохнула. – Но теперь мы должны двигаться дальше и… и…

– Сделать вид, что ничего не произошло?

– Именно! Сделать вид, что ничего не было. – Она отступила еще на несколько шагов, понимая, что, даже если она сделает миллион шагов, убежит из страны, вкус этого разрушительного поцелуя все равно останется на ее губах.

– Сейчас речь не о нас. Она об Оливере и о твоей роли в его жизни.

Рауль смотрел на Сару задумчиво и в то же время напряженно, заставляя ее мелко дрожать. Она не представляла себе, какие мысли бродят в его голове в эти минуты. Рауль всегда умел их скрывать, когда ему это было нужно. К Саре постепенно возвращалось чувство праведного гнева, стоило ей вспомнить, как он отгораживался от нее, говорил, что у них нет общего будущего, а она все равно попалась на его удочку. Но больше она никогда не позволит Раулю поработить себя.

– Приходи завтра. Ты познакомишься с Оливером, мы выработаем план и решим, как нам жить дальше.

Глава 3

К тому времени, когда на следующий день прозвенел дверной звонок, Сара очень надеялась, что справилась с физической слабостью и обрела душевное равновесие. Одним словом, расставила приоритеты. Номером первым в ее списке шел Оливер, и она, как мантру, повторяла себе, что появление в его жизни отца – это замечательно. На повестке дня стояло честное и конструктивное обсуждение сложившейся ситуации. Номером вторым было ее решение не терять головы и не отдаваться во власть острых чувств и воспоминаний.

Открыв дверь, она сразу взяла деловой тон разговора:

– Оливер в гостиной смотрит мультфильмы.

Рауль пристально посмотрел на нее, отметив, что Сара избегает его взгляда и не убирает руку с дверной ручки.

– Ты позволишь мне войти или как?

На Саре были джинсы и облегающая футболка, и это напомнило Раулю о той непостижимой физической власти, которую она имела над ним вопреки его желанию.

– Я хочу сразу сказать, что нам нужно обсудить… аспекты создавшегося положения. Рауль, мы должны свести наши личные контакты к минимуму. Важно, чтобы ты узнал Оливера, и только заботой о нем должны ограничиться наши с тобой отношения.

– Ты сказала ему, кто я?

– Еще нет, – ответила Сара. – Я думаю, будет лучше, если вы узнаете друг друга поближе.

– Хорошо. Я здесь кое-что привез.

Рауль кивком указал на припаркованную вдалеке машину.

– Ты накупил ему подарков, да? – с подозрением спросила Сара.

– Я так понимаю, что ты не одобряешь.

– Да. Тебе не нужно было являться на первую встречу с охапкой дорогих подарков для Оливера.

– Может быть, этим я наверстываю упущенное время?

Сара сдалась. Невозможно купить любовь, но подарок позволит растопить лед. В короткой жизни их сына не было присутствия мужчины, разве что дедушки, отца Сары, которого Оливер просто обожал. Сама же она была слишком занята, пытаясь свести концы с концами, и не предпринимала никаких шагов, чтобы познакомиться с кем-либо, кто бы смог заменить мальчику отца. За прошедшие годы у нее выработался весьма циничный взгляд на противоположный пол. По сути, единственное соприкосновение Оливера с миром взрослых начиналось и заканчивалось ею.

Оливер пытался построить башню из кубиков, одним глазом поглядывая на экран телевизора, где шел его любимый мультфильм, когда в двери его комнаты появился Рауль. В одной руке у взрослого мужчины была огромная коробка, в другой – необъятный пакет.

В багажнике машины лежало еще очень много игрушек, просто у Рауля было всего две руки. Теперь же он был рад, что не принес сразу все. Оливер был ошарашен, а Сара… Она даже приоткрыла рот, а в глазах читался ужас.

Чувствуя себя совершенно выбитым из колеи, Рауль застыл в дверном проеме.

– Оливер! Это мой друг Рауль. Почему бы тебе не поздороваться с ним?

Мальчик попятился, а потом проворно вскарабкался на колени матери, вынуждая Рауля самому наводить мосты с сыном с помощью дорогих подарков.

Из коробки была извлечена огромная машина с дистанционным управлением. Затем настал черед пакета, где оказалась коллекция игр, книг и мелких игрушек, которые убедительно рекомендовала ему продавщица.

Рауль наклонился к Оливеру и спросил, не хочет ли тот опробовать машину в действии. В ответ мальчик энергично замотал головой, показывая, что не имеет ни малейшего желания даже приблизиться к огромному серебристому автомобилю, занявшему всю гостиную.

Такой же отказ последовал на предложение посмотреть игры и книги. А на вежливые вопросы Рауля, в голосе которого сквозило разочарование, о садике, спорте и любимых телепередачах ответом было молчание.

После мучительной сорокаминутной игры в вопросы без ответов Оливер спросил маму, может ли он теперь вернуться к своим кубикам и достроить башню.

– Да уж, какой оглушительный успех! – ядовито высказался Рауль, когда они с Сарой вышли из комнаты Оливера.

Его собственный сын отверг его! На протяжении многих лет, пока Рауль взбирался вверх по социальной лестнице, он приучил себя преодолевать препятствия и держать удары потому, что каждую неудачу рассматривал как кривую обучения. Нужно говорить по-французски, чтобы заключить выгодную сделку? Рауль выучил язык. А чтобы завладеть компьютерной компанией, находящейся на грани банкротства, он приобрел достаточно знаний по теме и нанял двух компьютерных гениев, чтобы они занимались тем, в чем они глубоко разбираются. Он построил свою империю в полном убеждении, что сумеет справиться с чем угодно и что не существует такого препятствия, которого он не смог бы преодолеть.

Однако полчаса в компании четырехлетнего мальчика он чувствовал себя совершенно беспомощным. Оливера не привлекла ни одна игрушка, извлекаемая из пакета, не заинтересовал и сам Рауль. А в жизни Рауля не было опыта, который помог бы ему преодолеть такое равнодушие сына.

– Большинство детей пришло бы в восторг от такой машины, – обвинительным тоном произнес он. – Эта чертова машина может все, кроме как перевозить людей. В чем проблема, объясни мне. – Рауль горячился, а Сара спокойно достала из буфета бокалы и налила им вина. – Мальчик даже не посмотрел в мою сторону.

– Я думаю, принести ему так много игрушек сразу было плохой идеей.

– Я был бы на седьмом небе, если бы мне в детстве подарили хоть одну новую игрушку! Так почему же сразу несколько новых игрушек не сработали?

Сара помимо воли испытывала к Раулю сочувствие – он действительно не понимал! Исходя из личного опыта несчастливого детства, решил, что именно так может завоевать любовь сына – огромной охапкой ярких и дорогих игрушек.

– Знаешь, – продолжил Рауль, одним глотком опустошив предложенный Сарой бокал, – каждая игрушка, которой мне доводилось играть в детстве, доставалась после кого-то, и ею тоже нужно было делиться.

– Это ужасно! – пробормотала Сара.

– Почему ты не сказала мне, что он любит строить?

– Ты сам должен его чем-то увлечь, заинтересовать. Рядом с ним всегда находилась только я. Естественно, что на любого взрослого, возникшего около нас, он посмотрит с подозрением.

– Тогда скажи, если Оливеру не интересно ничего из того, что я принес, как быть?

– Ты просишь у меня помощи?

– Я прошу дать совет.

– Почему бы тебе не вернуться в его комнату и не поучаствовать в строительстве? – предложила Сара. – Или нет, лучше я помогу Оливеру перенести кубики сюда, в кухню, и вы вместе займетесь строительством здесь, пока я буду готовить ужин.

– Мы можем поужинать где-нибудь вне дома. Назови ресторан, и я устрою так, что сам шеф-повар приготовит что-нибудь вкусное для Оливера.

– Нет, – твердо отказалась Сара. – То, что ты сейчас наблюдаешь здесь, это привычная для него жизнь: спагетти болоньезе, старые игрушки, мультики по телевизору, чтение сказки на ночь…

Привычная, но совсем не идеальная жизнь, подумала Сара. Идеальная – это когда рядом двое взрослых, которые женаты и любят друг друга. Но ей ли мечтать о таком?

– Ладно, я пойду и приведу Оливера сюда, а ты можешь пока начинать резать лук. Мелко. Он в ящике для овощей в холодильнике.

– Ты хочешь, чтобы я готовил?

– Только не говори, что забыл, как это делается. Я помню, как ты готовил…

– Другое время, другое место.

– Надо ли понимать, что теперь ты всегда ешь вне дома? – В голосе Сары прозвучало неподдельное удивление.

– Да, экономлю время.

– А твои женщины? Неужели вы никогда не остаетесь дома? Не занимаетесь обычными делами?

Вопрос уже сорвался с ее губ, выдав ее заинтересованность. Теперь, озвучив его, Сара поняла, что все время думала об этом. Такие мысли роились в ее мозгу с того момента, как она вновь увидела Рауля. Впрочем, нет. Она думала об этом все эти годы. О Рауле и его женщинах. Нашел ли он ее, единственную? Удалось ли какой-то женщине привлечь его настолько, что он не побоялся взять на себя обязательства, в чем когда-то отказал ей, Саре. Он не любил ее, но вдруг другой посчастливилось стать любимой им? Другой – более красивой, умной, опытной.

– Извини, это не мое дело.

– Теперь твое. Разве ты так не думаешь? Никаких женщин в присутствии Оливера… Более того, могу тебя заверить, что на настоящий момент в моей жизни есть только одна женщина. Это ты, Сара.

– Это не то, о чем я спрашивала, и ты понимаешь это, Рауль.

– Нет. Тебе интересно, как я жил эти годы. В этом же нет ничего предосудительного, Сара. Любопытство – вполне здоровое чувство.

– Меня не интересует, как ты жил, ну в том смысле… – Но это была ложь. Ее это интересовало, и еще как! Какими были те женщины, с которыми встречался Рауль? Что он испытывал к ним? Сара каждый раз обмирала, думая об этом.

– Я не испытывал ни к кому особого интереса, – сухо ответил Рауль. – Женщины были, да. Но я пресекал всякие зачатки отношений, в которых были бы задействованы кастрюльки, сковородки, фартуки, свечи и домашняя еда.

Сара испытала огромное облегчение, хотя тут же заглушила ростки необоснованной надежды.

– Мне пора идти за Оливером.

– Эй, а как насчет тебя? Я тоже хочу узнать подноготную твоей жизни. Насколько я понял, сейчас в твоей жизни нет мужчины. Но были же.

Его тон был легким и непринужденным. Но сам Рауль с удивлением отметил, что очень напряжен в ожидании ответа Сары. Мысль о других мужчинах в жизни Сары была ему более чем неприятна. В конце концов, он никогда не был и не будет кандидатом в ее мужья. Однако теперь он отец. Шокирующее обстоятельство. И все же это станет единственным отклонением от намеченного им жизненного пути.

– Может быть…

– Может быть? Что это значит? Мне придется конкурировать с кем-то, спрятанным в шкафу?

– Не придется, – неохотно признала Сара. – Я была слишком увлечена ролью матери-одиночки, чтобы думать об этом. – Она скорее почувствовала, чем увидела тень удовлетворения, скользнувшую по лицу Рауля, и тут же выпустила колючки. – Но, как ты сам сказал, предполагается, что отныне моя жизнь станет намного легче. Теперь, когда ты станешь частью жизни Оливера, мне уже не придется заботиться о нем одной, бесконечно думать о деньгах, вернее, об их отсутствии. У меня, наконец, появится время для себя, чтобы заняться личной жизнью.

– Это вовсе не значит, что ты получаешь карт-бланш делать все, что тебе заблагорассудится, Сара. – Раулю не понравилось направление, которое принял их разговор.

Сара вознегодовала. Какое право имеет Рауль устанавливать правила там, где дело касалось ее личной жизни?!

– Я не собираюсь немедленно начать посещать ночные клубы в поисках подходящих мужчин, – поспешила она успокоить Рауля с лучезарной улыбкой, – но все же я смогу сходить куда-то, и это здорово.

– Сходить куда-то?

– Ну да, пока Оливер будет с тобой.

– Не думаю, что нам следует рассматривать будущее с этой точки зрения и что-то планировать, – отрезал Рауль. – Оливер еще даже не начал разговаривать со мной. Тебе еще слишком рано рассуждать об активной личной жизни. Давай двигаться поступательно в решении нашей проблемы, ладно?

– Конечно. Я ведь не собираюсь окунаться в ночную жизнь прямо со следующей недели.

Ночную жизнь? Что, черт возьми, она имеет в виду? Других мужчин? Сексуальные связи? Собирается налаживать личную жизнь по уик-эндам, когда он станет забирать Оливера к себе?

Рауль воочию увидел Сару в откровенном наряде, танцующей в ночном клубе. Конечно, он бывал в подобных заведениях в компании женщин, скорее раздетых, чем одетых, но видение Сары в мини-юбке, туфлях на шпильках и декольтированном топе заставило Рауля стиснуть зубы.

– Этому не бывать!

– Что-о?

– Подумай сама, Сара. Оливер даже пока не знает, что я его отец. Ты же единственная постоянная его существования. Сейчас мы с тобой должны выступать единым фронтом, быть рядом с ним вместе. Мы должны добиться того, чтобы Оливер начал доверять мне и не боялся оставаться со мной без тебя. Конечно, все это намного упростится, когда вы переедете отсюда в более подходящее место. Мои люди уже работают над этим.

Мысль о том, что теперь многими вещами им придется заниматься втроем – ей, Оливеру и Раулю, – вызвала у Сары приступ паники. Она поняла, что ей становится трудно разделить прошлое и настоящее. Но Рауль был совсем из другого мира. Сейчас он вынужден терпеть ее рядом как досадную необходимость, но очень легко избавится от докуки, как только получит желаемое – стабильные отношения с сыном. Сару обуял ужас от перспективы пусть даже временного присутствия Рауля в ее жизни.

Видно было, что Рауль переживал из-за нелюбезного, мягко говоря, приема, оказанного ему сыном. Поэтому он так и видел ближайшую перспективу. Рауль всегда все планировал, но в этом случае он не учел того простого факта, что, когда в эти планы вмешиваются дети, все становится непредсказуемым. Через день или два его взгляд на ситуацию изменится и он поймет, что вовсе не хочет проводить свое свободное время в ее компании.

– Что касается дома… – продолжила вконец обессиленная мыслями Сара. – Что значит твои люди работают над этим?

– Это одно из преимуществ иметь много денег – ты платишь, и проблема решается будто сама по себе. Сейчас мои люди составляют список предлагаемых к продаже домов. К концу недели они предоставят его мне для ознакомления.

– Я не могу просто так взять и переехать в дом, который выберешь ты.

– Ты не веришь в то, что я смогу найти дом, который тебе понравится?

Рауля всегда забавляли ее утопичные, непредсказуемые идеи. Но в его мире от пустых мечтаний было мало проку, если не превращались в реальность.

– Конечно, хижину с крышей из тростника и яблоневым садом найти в Лондоне весьма проблематично…

Сара вспыхнула румянцем, взволнованная тем, что Рауль запомнил ее наивное, детское представление об идеальном доме.

– Не могу поверить, что ты помнишь тот разговор!

Она нервно засмеялась и покраснела еще сильнее, услышав слова Рауля.

– Я много чего помню, Сара. Ты бы очень удивилась, узнав, как много.

Рауль заметил вспышку любопытства в ее глазах. Сара может делать сколько угодно смелых заявлений о том, что не хочет иметь с ним ничего общего, что воспоминания об их поцелуе она отправила в самую дальнюю ячейку своей памяти. Но каждый раз, когда они виделись, он явно ощущал что-то похожее на электрический ток, бегущий от одного из них к другому с низким жужжанием и вибрацией.

– Честно говоря, я мало что помню из того времени, – сказала Сара как можно небрежнее.

– Я задаюсь вопросом, почему не верю тебе…

– Не имею представления. Да мне и не слишком это интересно. Теперь же, если ты не возражаешь, займись луком, а я все-таки схожу за Оливером.

И она исчезла прежде, чем Рауль смог продолжить разговор. Когда он смотрел на нее подобным образом, Саре казалось, что он видит ее насквозь. Это было неуютное, пугающее ощущение, делающее ее уязвимой и беззащитной. Однажды она уже раскрылась перед ним – рассказала все о себе, вывернула свою душу наизнанку. Приняла все за чистую монету и закрыла глаза на то, что влюблялась в Рауля все сильнее, не встречая в ответ ничего, что говорило бы о возможности совместного будущего. Он же брал все, что она ему так щедро отдавала, но без сожаления отделался от нее, когда, по его мнению, настало время.

Сара возвратилась в кухню вместе с Оливером и застала Рауля за нарезанием лука.

Оливер принес с собой кубики, и Сара усадила его за стол, а затем окликнула Рауля. Она постаралась, чтобы ее голос звучал естественно и дружелюбно, хотя каждый нерв в ней трепетал, когда тот повернулся и направился к ним с кухонным полотенцем через плечо.

– Кубики… Мои любимые.

Сара присела рядом с сыном, а Рауль, встав позади них, наклонился над ней, положив руки на стол по обеим сторонам от нее. Когда же он заговорил, она почувствовала на шее его теплое дыхание.

– Ты слышал, Оливер? Рауль тоже любит строить из кубиков. Не могли бы вы вдвоем построить что-нибудь для меня? Как насчет башни? Тебе же нравится строить башни. Помнишь, какой высокой получилась одна недавно? А потом упала?

– Она была из двенадцати кубиков, – серьезным тоном ответил Оливер, не глядя на Рауля. – Я умею считать до пятидесяти.

– Это серьезное достижение! – Рауль наклонился чуть-чуть ниже и почувствовал чистый, мятный запах волос Сары.

Она сделала попытку отклониться, но в ловушке его рук у нее практически не было пространства для маневра. Сара скосила глаза на его руки, покрытые тонкими, блестящими темными волосками, на красивые, видно, очень дорогие часы на запястье.

– Почему бы тебе не присесть, Рауль? – выдавила она из себя. – Поможешь Оливеру строить башню.

– Мне не нужна помощь, мама.

Оливер бросил быстрый взгляд на Рауля и тут же вернулся к своему занятию.

Сара услышала сдерживаемый вздох разочарования. Затем Рауль резко выпрямился и отошел к кухонной раковине. Обернувшись, она заметила по его лицу, что он очень огорчен.

– Дай ему время, – тихо произнесла она, подходя.

– Сколько? Я не из терпеливых.

– Уверена, ты скоро сам поймешь, как вести себя с ним. Отличная работа, кстати. Я о луке.

Сара ощущала его нетерпение и напряженность в течение всего вечера. Оливер вел себя не столько враждебно, сколько опасливо. Он отвечал на вопросы Рауля, не глядя тому в лицо, и по окончании ужина согласился пойти с ним во двор и опробовать машину, которую отверг поначалу.

Через кухонное окошко Сара с замиранием сердца следила за их неуклюжей попыткой сближения.

Она раздумывала над тем, как усадит сына перед собой и скажет ему о том, что Рауль – его отец, но только тогда, когда между ними протянется ниточка доверия. Но сколько времени должно пройти до этого момента? Надо было отдать должное Раулю – он очень старался.

Сара увидела, что Оливер вдруг направил большую машину прямо в густые кусты, что росли в углу их неухоженного сада, быстро потеряв к ней интерес. А когда Рауль наклонился к нему зачем-то, отвернулся и ушел в дом.

Она вдруг остро пожалела, что Рауль пропустил, пусть и не по своей вине, четыре года жизни сына. Другой мужчина на его месте, выросший в полноценной семье, может быть, и отступил бы в ситуации такого рода. Но Раулю же, не имевшему подобного опыта, приходилось действовать методом проб и ошибок.

Сара отказалась от намерения предложить Раулю почитать Оливеру перед сном. Вместо этого она попросила его подождать в кухне, пока она подготовит ребенка ко сну.

– Ты можешь съесть что-нибудь… что найдешь в холодильнике. Я понимаю, что ужин был не совсем таким, к какому ты привык… Мы же с тобой живем в разных мирах. Это когда мы работали в Африке, между нами не было такой пропасти. Ты решил, что сможешь купить любовь Оливера дорогими подарками. Тебя заставило так думать твое прошлое. А когда это не сработало, ты стал нервничать и проявлять нетерпение.

– Ты ищешь любой повод – любой! – чтобы поспорить. Ужин оказался для меня трудным. Я не знал, как себя вести с собственным сыном.

Черт побери! Оливер за ужином все время играл с едой, вываливая большую часть на стол, а Сара лишь ласково его журила! Личные же воспоминания Рауля о приеме пищи в детстве – это полное молчание. За малейшее нарушение правил поведения следовало наказание.

– Я действительно не знаю, как вести себя с Оливером.

Ошеломленная этим откровенным признанием, Сара пожалела о своей вспышке. Рауль, такой умный, такой всезнающий, вдруг оказался в полной растерянности.

– Извини, Рауль. Я должна искупать Оливера перед сном.

Сара вернулась сорок пять минут спустя и выглядела свежей, как маргаритка. Рауль же чувствовал себя так, будто провел десять раундов на ринге.

– Мне кажется, что Оливер начинает оттаивать по отношению к тебе, – бодро заметила она.

Рауль выразительно приподнял брови, демонстрируя скептицизм.

– Из чего это ты сделала такой вывод? – Он провел рукой по волосам, затем качнул головой с коротким, сухим смешком. – Не надо представлений, Сара. Да, я совсем мало знаю о детях, но мой IQ позволил мне понять, что моему собственному сыну нет до меня никакого дела. Ты права, все эти игрушки – потеря времени и денег.

– Ты просто не имел дела с детьми и не понимаешь хода их мыслей. Оливеру нравится раздвигать границы – в любом смысле. Это характерно для большинства детей, Рауль. Он будет долго возиться с едой, пока я не проявлю твердость; будет канючить, упрашивая дать ему еще пять минуточек; прочитать еще одну сказку или позволить съесть еще два шарика мороженого.

– А как насчет дисциплины? – сердитым тоном осведомился Рауль, которому была совершенно непонятна такая легкомысленность Сары.

– С ней все в порядке. Просто нужно понимать, когда следует проявить твердость, а когда не стоит.

Сара внимательно посмотрела на Рауля. Человек, способный двигать горы, вдруг обнаружил у себя ахиллесову пяту. Она была уверена, что он не станет просить ее о помощи. Он ведь был упрямо, безумно гордым. Просить о помощи – значит признать свою слабость. А Сара знала, что для Рауля это немыслимо.

Но помочь ему – это их единственный выход сейчас.

– Знаешь, Оливер в восторге от машины. Вечером я уберу все другие подарки, которые ты принес, оставлю только ее. Остальные же буду выдавать ему время от времени в качестве поощрения за что-нибудь.

Рауль сидел, откинувшись на спинку стула и сцепив руки на затылке. Глядя на Сару, он вдруг подумал, что время не изменило ее. Впрочем, нет. Она больше не была той светловолосой влюбленной девушкой, которая отдала ему всю себя с безоглядной щедростью. Ее взгляд стал тверже, и Рауль внезапно осознал, что эта твердость всегда присутствовала в ее глазах. Просто тогда он ее не распознал. Воздух между ними по-прежнему искрил, хотела она это признавать или нет, но появилось и еще что-то…

Рауль почувствовал какое-то очарование, помноженное на любопытство.

– Ты собираешься и дальше выводить меня из себя? – протянул он, окидывая Сару взглядом с головы до ног, прекрасно понимая, что выбивает ее из колеи.

– Нет, – сладким голосом ответила она. – Я собираюсь говорить тебе, что надо делать, а ты будешь меня слушаться. – Сара улыбнулась, увидев, как Рауль нахмурил брови в недоумении. – Тебе нравится думать, что ты все знаешь, а оказывается, не все.

Глава 4

Сара смотрела на свое отражение в зеркале и хмурилась. Щеки раскраснелись, глаза сияют. Она выглядела взволнованной. Но это было именно то, чего она не хотела.

За прошедшие недели она научилась быть оживленной и беспристрастной в присутствии Рауля. Была преисполнена решимости удерживать их отношения простыми и безличными, помня о том, как он поступил с ней в прошлом.

Сара взяла на себя труд помочь Раулю сблизиться с сыном и должна была признать, что задача перестала быть нерешаемой. Оливер постепенно открывался, стал уже не таким скованным, а Рауль, в свою очередь, учился, как надо вести себя с ребенком.

Сейчас Оливер с нетерпением ждал его появления. Он был полностью одет и готов к выходу.

Когда прозвенел дверной звонок, Сара спустилась по лестнице и улыбнулась при виде Оливера, стоявшего коленями на стуле возле окна и смотревшего на приближение Рауля.

– Правильно ли я одет для поездки в парк, мисс? – со смехом спросил Рауль в ответ на сердитый взгляд Сары.

– Ты же знаешь, я не люблю, когда ты меня так называешь.

– Любишь, любишь. Это заставляет тебя чувствовать себя особенной. А мне нравится, как ты вспыхиваешь, когда я так тебя называю.

Как назло, Сара почувствовала, что щеки ее порозовели.

– Ты не должен говорить такие вещи.

– Почему?

– Потому что… потому что… все это неправда.

И потому, что это пугает ее. Сара и без того последние четыре недели ходила по тонкому льду, а Рауль неустанно углублял подкоп под ее оборонительные заграждения, пуская в ход свое обаяние, остроумие, готовность решать любые возникающие проблемы, даже грозящие поколебать его привычный мир. И напрасно Сара призывала обратно свои воспоминания, в которых Рауль представал предателем, человеком, разрушившим ее жизнь, чтобы с их помощью укрепить свою ослабевающую решимость.

Так не может больше продолжаться! Рауль не представляет себе – и слава богу! – как он действует на нее. Надо сегодня же поговорить с ним, обсудить график его встреч с сыном. Сара не видела больше проблем, связанных с их взаимным общением. Поэтому она без опаски могла бы отдавать Оливера отцу без необходимости быть третьей.

Другими словами, ей следовало смириться с тем, что короткий период ее полезности подошел к концу. Рауль был прав – очень важным оказалось поначалу выступить единым фронтом, чтобы укрепить доверие Оливера к отцу. А главное, чтобы максимально уменьшить риск стресса, когда ему сообщат, кем же является для него Рауль на самом деле. Теперь, безусловно, этот момент видится намного более простым, чем месяц назад, когда Рауль был всего лишь пугающим незнакомцем, появившимся из ниоткуда с охапкой дорогих подарков.

Все эти подарки были убраны с глаз долой, и Рауль больше никогда не повторял такой ошибки.

У Сары начинала кружиться голова, стоило ей подумать, как изменилась их жизнь всего лишь в течение месяца. Она снова встретила Рауля, Оливер начинает привыкать к своему отцу. Дом с чудесным садом, который они с Оливером видели две недели назад, был приобретен практически немедленно.

– Тебе нравится? Тогда зачем ждать?

Рауль лишь небрежно отмахнулся, когда Сара заговорила о стоимости дома. Это был момент, когда она задумалась о том, что же все-таки значит для Рауля богатство. И очень быстро решила для себя, что это, скорее всего, свобода. Деньги давали ему возможность поступать так, как хочет он, без оглядки на кого-либо. Что было прямо противоположно тому, с чем ему приходилось мириться в детстве.

Кроме того, недавно и совершенно случайно Сара узнала, что Рауль жертвует большие суммы на благотворительность, в том числе на ту самую образовательную деятельность, которая когда-то свела их вместе в Африке. Они с Оливером побывали в его пентхаусе. Там, на стойке, Сара случайно увидела благодарственное письмо, в котором Раулю выражалась признательность за многолетнюю финансовую поддержку.

Она ни слова не упомянула об этом, но присоединила этот факт к остальной информации о Рауле, которую бессознательно собирала. Во всех отношениях он был самым сложным человеком из всех, кого Саре доводилось встречать. Он был мотивированным, амбициозным и очень целеустремленным. А в том, как он повел себя в попытке сблизиться с сыном, проявились еще и такие его качества, как сочувствие, терпение и гибкость.

Прошло уже пять лет, а Рауль Синклер по-прежнему восхищал Сару. Но в чем-то она его едва узнавала. Она понимала, что он стал опасно зависим от визитов к сыну, которые участились, несмотря на то что Сара убеждала Рауля не ломать привычный для него образ жизни.

Саре казалось, что она видит его глазами взрослой женщины, а не романтичной молодой девушки, какой она была когда-то. Все чаще она задумывалась над тем, какой будет их жизнь, когда ситуация нормализуется окончательно. Когда Рауль будет приходить по средам и забирать Оливера на весь вечер или уезжать с ним на весь уик-энд, оставляя ее одну и давая возможность посвятить немного свободного времени себе.

Сара старалась убедить себя в том, что это будет замечательно. Она сможет заново выстроить свою жизнь. Теперь у нее не будет отговорки, что у нее на что-то нет денег, нет времени и просто нет возможности.

Рауль настоял на том, чтобы открыть на ее имя банковский счет, и пресек попытку Сары отстоять свою независимость. Он сказал, что это – то немногое, чем может отплатить ей за те годы, когда Сара была вынуждена быть матерью-одиночкой, а он в это время множил свои капиталы. Рауль произнес эти слова очень тихо, но убедительно. Будь он более агрессивным, она бы сумела настоять на своем. Что ж, прекрасно разбираясь в людях, Рауль взял в этом разговоре единственно верный тон.

Сегодня они собирались отправиться в тематический парк. Оливер еще никогда в таком не был. Впрочем, и Рауль тоже. Это выяснилось в разговоре, когда он признался Саре, что все детство мечтал побывать в таком парке, но ему так и не довелось.

Тогда-то Сара и решила, что поездка в тематический парк просто необходима.

Идя вслед за Раулем и Оливером к машине, Сара представила себе картину, которую они являют со стороны. Рауль возвышался над сыном, который шел вприпрыжку, чтобы не отставать. Она отметила, что у них одинаковый цвет волос. И кожа у Оливера смуглая, хоть пока и чуть светлее, чем у отца.

Ее взгляд переместился на Рауля, и Сара внезапно испытала головокружение от нахлынувших чувств. Без риска быть застигнутой за рассматриванием, она буквально не отрывала взгляда от длинных мускулистых ног, обтянутых вылинявшими джинсами, широких плеч, распиравших белую рубашку с закатанными рукавами, несмотря на утреннюю прохладу.

Последние несколько недель никогда не помышлявший о себе как об отце Рауль честно старался приспособиться к абсолютно новой для себя роли. Неутомимый в работе и без устали проводивший многие часы в офисе у компьютера, он был вынужден сократить это время в пользу налаживания контактов с собственным сыном. Привыкшему к тому, что к каждому его слову относятся с трепетным уважением, а приказы исполняются неукоснительно, Раулю пришлось очень глубоко покопаться в себе, чтобы отыскать внутри терпение, столь несвойственное ему, потому что маленькие дети часто игнорируют приказы, а многие слова просто пропускают мимо ушей. Яростно отвергающий саму мысль о том, чтобы просить у кого-либо помощи, Рауль оказался вынужденным просить ее у Сары, чтобы найти подход к Оливеру. Ему пришлось научиться усмирять свою природную склонность к доминированию, но за все это он получал бесценные дивиденды. Отношение к нему Оливера теплело день ото дня.

Одновременно Рауль смог узнать и новые грани личности самой Сары. Особенно одну – внутреннюю силу, которую он не разглядел когда-то в молоденькой, импульсивной девушке и которая теперь весьма интриговала Рауля.

– Я впечатлена, Рауль, – пробормотала Сара, глядя на огромную плетеную корзину, свернутый плед и сумку-холодильник с разнообразными напитками в открытом багажнике его машины.

– Не пора ли нам трогаться? Оливер уже в машине. Я не говорила тебе, с каким восторгом он ждал сегодняшнего дня? Вчера никак не мог уснуть.

– Я и сам с трудом засыпаю в последнее время.

Рауль мгновенным движением положил руки на багажник по обеим сторонам Сары, заставив ее спиной вжаться в автомобиль. Глаза ее расширились, дыхание сбилось.

– Что ты делаешь? – задушенно пискнула она.

– Я устал обманывать самого себя, Сара, будто не хочу тебя.

– Ты меня не хочешь, Рауль. И я не хочу тебя. Да, мы поладили с тобой, но только ради Оливера, потому что… потому что… Не смотри на меня так! – Но тело предало Сару, отнюдь не разделяя ее негодования. – Этого наш план не предусматривает! Ты же большой любитель все планировать, не забыл?

– Я мог измениться, не допускаешь?

– Ты не изменился, Рауль. – Сара положила руку ему на грудь и попыталась оттолкнуть, но это прикосновение лишь больше ослабило ее защитные барьеры. – Рауль, мы это уже проходили. Поняли, что не подходим друг другу. Мы должны оставаться просто друзьями.

– Ладно. – Он выпрямился, голос звучал спокойно, но блеск в глазах заставил пульс Сары участиться. – Если ты уверена в этом…

Его рука скользнула по ее плечу успокаивающим, ласковым жестом, который тем не менее вынудил ее желудок подскочить к горлу, а дыхание в который раз сбиться. Рауль тут же отступил, а Сара сделала судорожный глоток кислорода, как утопающий, чудом вынырнувший на поверхность воды.

Ее сердце билось как сумасшедшее, когда она усаживалась на переднее пассажирское сиденье. Чуть успокоившись, она обернулась, чтобы проверить, пристегнут ли Оливер в своем детском кресле.

За прошедшие годы ее воспоминания о Рауле приняли некоторую статичную форму. Новая встреча с ним во плоти, харизматичным, энергичным и невероятно сексуальным, заставляющим ее смеяться и стискивать зубы от безысходности, подорвала все ее внутренние укрепления.

Понимал ли он это? Не потому ли погладил по плечу?

Когда они добрались до парка, в нем было уже полно отдыхающих. Энтузиазм Оливера, слегка потухший, вспыхнул с новой силой, стоило ему увидеть аттракционы, услышать восторженные крики людей, свешивающихся, словно тряпичные куклы, из кабинок аттракционов, взмывающих высоко в небо.

– Ну что, разве это не оправдывает твоих ожиданий? – спросила Сара Рауля, когда они с Оливером закончили катание на очередном аттракционе для родителей с детьми. Она все это время старалась не впадать в панику от страха, наблюдая за ними.

На улице потеплело, и Рауль снял куртку, оставшись в рубашке поло. Сара не могла оторвать взгляд от игры мускулов на его руках, когда он одним движением, без малейших усилий поднял Оливера.

– Если ты спрашиваешь, ощутил ли я себя ребенком, то нет, не ощутил, – быстро ответил Рауль.

– А стоило бы.

И пока они шли к новому аттракциону, Сара заговорила снова:

– Я имела в виду просто отдых и расслабление, а вовсе не пыталась достучаться до ребенка глубоко внутри тебя. Ты много времени уделяешь нам, Рауль, но так не может длиться вечно. Тебе нужно снова втянуться в напряженный график твоей работы. Но нет ничего плохого в том, чтобы позволить себе и подурачиться в свободнее время. Мне кажется, что это прекрасное качество мужчины. Меня, во всяком случае, привлек бы именно такой парень, умеющий дать себе волю и радоваться жизни.

Попытавшись представить себе этого гипотетического парня, Сара, к большому своему раздражению, мысленно тут же увидела Рауля.

Реальный же Рауль нахмурился и бросил на нее сердитый взгляд. Он думал, что она выбросила из головы мысли о так называемой личной жизни. Во всяком случае, до тех пор, пока они не разберутся в ситуации с Оливером. Раулю было неприятно осознавать, что Сара только и ждала подходящего момента, чтобы начать ходить на свидания, в то время как ее по-прежнему тянуло к нему, Раулю. Он же чувствовал это.

– Оливер выглядит уставшим. Думаю, настало время перекусить, – заметил он холодно, резко сворачивая к парковке, где они оставили машину.

– А я думаю, – упорно продолжала гнуть свою линию Сара, – нам нужно будет поговорить.

Теперь, когда они выбрались из толпы гуляющих, Рауль опустил Оливера на землю. Мальчик выиграл мягкую игрушку на одном из аттракционов, и теперь она торчала из его рюкзака. Только недавно настаивающий на «еще одном разочке», Оливер быстро соблазнился обещанием шоколадного торта, который, по словам Рауля, ждал его в корзинке для пикника.

– Нам предстоит многое обсудить в связи с покупкой дома. Договориться о твоих посещениях. Мне тоже нужно привести свою жизнь в порядок и начать, наконец, нормально жить.

– Начать жить? – Голос Рауля прозвучал еще холоднее. Он максимально понизил его, чтобы Оливер не слышал их разговор, хотя тот и был в этот момент занят общением с выигранной пандой.

– Ты не можешь не признать, что последние несколько недель мы жили вне реальности. Такая жизнь не свойственна ни мне, ни тебе. – Сара перевела дух и продолжила: – Наверное, ты никогда раньше не уделял своей работе так мало времени. Однако пора нам обоим вернуться в реальную жизнь.

Они уже подошли к машине, и Рауль начал доставать из багажника все для пикника. Припарковавшись чуть в стороне от основной стоянки, они оказались в достаточно уединенном месте под сенью деревьев, как будто специально созданном для пикников.

Настроение Рауля резко испортилось, но ему не хотелось, чтобы Оливер заметил это. Он стал выкладывать аппетитную снедь, которой хватило бы на не один десяток человек, и положил в ведерко со льдом бутылку вина, предусмотрительно захваченную утром.

Значит, Сара хочет начать нормально жить. А почему нет? Она молода и очень похорошела, изменилась с тех пор, как груз единоличной заботы о сыне упал с ее плеч. Когда он случайно столкнулся с ней после пятилетней разлуки, она мыла полы в офисе, и вся ее сложная, безысходная жизненная ситуация отражалась на внешности. Теперь ее формы снова приобрели женственность, с лица ушла изможденность, исчез затравленный взгляд. Почему же теперь ей не захотеть немного развлечься? Походить по ночным клубам? Вести жизнь, которую ведут все молодые люди ее возраста? Жизнь, которая проходила мимо Сары, пока она была вынуждена в одиночку растить сына.

С любой точки зрения это ее желание должно было устраивать Рауля. Однажды он уже расставался с ней, руководствуясь самыми лучшими побуждениями, как он считал тогда. Впрочем, Рауль и сейчас не собирался заплывать в мутные воды супружества. Он был не из тех людей, которые видели себя членами большой и дружной семьи, несмотря на отсутствие таковой в собственном детстве, полном лишений и разочарования. Рауль давно решил для себя, что его главным жизненным достижением будет свобода. И хотя теперь появился маленький человечек, чьи интересы ему придется принимать в расчет, он не собирался делать то, о чем стал бы сожалеть всю оставшуюся жизнь. Если ты живешь только для себя, тебе не грозят разочарования. Таково было незыблемое кредо Рауля.

И тем не менее Сара его по-прежнему привлекала. Рауль чувствовал, что и ее он тоже все еще волнует. Но этого было недостаточно, чтобы оправдать нарастающую волну раздражения из-за ее нежелания возвращаться к прошлому. Кроме всего прочего, Рауль был практичным человеком и понимал, что дать волю сексуальному влечению означало бы внести новые сложности в более-менее устоявшуюся ситуацию. Поэтому ему надо, пожалуй, согласиться с желанием Сары начать нормально жить, определив форму их будущих взаимоотношений.

Рауль рассчитывал, что в ближайшие дни они вместе скажут Оливеру о том, что он его отец. После этого тот искусственный мирок, в котором они прожили последние недели, больше не будет иметь места. В этом Сара была абсолютно права. Оливер постепенно привыкнет к их совместной, но параллельной опеке. Конечно, не самое идеальное решение проблемы, но жизнь вообще не бывает совершенной, не так ли?

И все же Раулю сложно было смириться именно с такой перспективой.

Когда их пикник подошел к концу, заметно похолодало. Уставший Оливер сладко уснул по пути домой. Чтобы не дать Саре возможности снова начать рассуждать о том, чем она займется в образовавшееся у нее свободное время, Рауль включил радио, и их поездка прошла в полном молчании, за исключением негромкого музыкального фона.

Когда до дома оставалось не более двадцати минут езды, Сара не выдержала этого напряженного молчания и начала нервно и много говорить ни о чем.

День, начавшийся так замечательно, завершился горькой и фальшивой нотой, и вина за это лежала на ней. Сара это понимала. Но осознание того факта, что она неумолимо скатывается к опасной черте, за которую она уже имела глупость заступить пять лет назад, заставило Сару спешно укреплять пошатнувшиеся барьеры.

– Ладно, – наконец сдалась Сара, устав бубнить о том, что Раулю было совершенно неинтересно. – Я извиняюсь за то, что испортила этот день.

– Разве я что-нибудь сказал по этому поводу?

– Тебе и не нужно было говорить. Достаточно твоего выразительного молчания, заставившего меня нести весь этот вздор.

– Ты рассуждала об обоях и цвете стен. Прости, но мне и в самом деле это не интересно. Я уже говорил тебе, что нанял человека, который все сделает – покрасит, наклеит обои, купит мебель. Черт возьми! Я даже пригласил специалиста купить и развесить картины по стенам.

– Но тогда это не будет домом! Рауль, ты когда-нибудь смотрел со стороны на свою квартиру?

– Что ты хочешь этим сказать?

– У тебя в квартире есть все самое лучшее, что только можно купить за деньги, но это не дом, понимаешь? Это фотография для глянцевого журнала. Кухня выглядит так, словно в ней не готовят и не едят; диваны – как будто на них ни разу не присаживались; ковры – будто на них ничего и никогда не проливали. А эти произведения абстрактного искусства? Думаю, ни одно из них не выбрано тобой лично. – Гнев вернул Сару на знакомую территорию. – Я не люблю абстрактное искусство, – сердито процедила Сара. – Мне нравятся старомодные, скучные картины. Я люблю смотреть на то, что понимаю. Цветы, пейзажи. Какое удовольствие созерцать ломаные линии, хаотично нанесенные на холст? Не могу представить себе, что кто-то чужой будет покупать для меня картины на свой вкус только потому, что ему за это хорошо заплатили. Более того, я не люблю кожаные диваны. На них холодно зимой и жарко, влажно летом. Мне нравятся теплые цвета и мягкие кресла, в которых можно уютно свернуться с книжкой в руках.

– Я понял, Сара, – сквозь стиснутые зубы произнес Рауль, не поворачивая к ней головы. – Ты не согласна с тем, что я пригласил профессионального дизайнера обустроить ваш дом. И ты ненавидишь мою квартиру.

Не будучи злой от природы, Сара испытала жгучий стыд. Она и предположить не могла, что способна так злобно критиковать чей-то вкус и оплевывать обстановку дома. Вкусы ведь у всех разные. Но постоянное напряжение от присутствия Рауля, удовольствие от его компании и нескончаемые размышления о том, какой была бы ее жизнь, если бы Рауль любил ее, не могли не вызвать эмоциональный срыв. Несмотря на все его недостатки, высокомерие, упрямство и невероятно раздражающую способность не видеть и не слышать то, что не хочется или не устраивает его, он был великолепен. А его постоянное присутствие рядом позволило Саре узнать Рауля с разных и очень привлекательных сторон, что, кстати, грозило ей вновь влюбиться без оглядки.

– И все равно нам нужно поговорить, – сказала Сара, словно подводя итог.

– Да, нужно.

В сознании Рауля произошел поворот на сто восемьдесят градусов. Мысли о возможности появления в жизни Сары другого мужчины раздражали его невероятно. Холодная логика, присущая ему, на этот раз шла вразрез с навязчивыми, тревожащими картинами, от которых он никак не мог избавиться.

Но вспышка гнева и весьма обидные критические комментарии Сары, как ни странно, прояснили ситуацию.

Рауль всегда легко расставался с женщинами, которые появлялись и уходили из его жизни. Они четко знали отведенную им роль, поэтому никаких проблем с ними у него не возникало.

Сара вернулась в его жизнь с гранатой в руке в виде ребенка, и вот ее-то роль в его жизни теперь неопределенна и непонятна. И Рауль не знал почему. Может быть, потому, что Сара была чертовски искренней, честной и живой, вызывала в нем отклик намного более сильный, чем он мог позволить себе? Она не ходила вокруг него на цыпочках, не делала попыток подстроиться как-то, подыграть, чтобы угодить Раулю. Другие женщины, с которыми он встречался, приходили в восторг от его квартиры, символизирующей в их представлении его богатство.

Ситуация, сложившаяся между ними, предполагала такую степень взаимодействия, какую он никогда не допускал во взаимоотношениях с другими женщинами. Пикники? Домашние обеды? Настольные игры? Все это выходило далеко за рамки того, к чему привык Рауль.

Он остановил машину возле ее дома, где на этот раз нашлось место для парковки. Оливер проснулся и теперь тер глаза. Взяв у Сары ключ от дома, Рауль отпер дверь и, чуть поколебавшись, поцеловал сына в макушку, заросшую темными волосами. В ответ Рауль удостоился сонной улыбки Оливера.

– Он устал, – тихо произнесла Сара, держа сына на руках. – Аттракционы, пикник… Я сейчас быстро искупаю его и уложу спать. Нальешь себе выпить? – предложила она чуть более резким, чем хотела, тоном. – Я спущусь, и мы обсудим некоторые… организационные вопросы.

Волосы Сары были в живописном беспорядке. Рауль, Сара и Оливер несколько раз прокатились в парке на аттракционах все вместе, а потом она рискнула одна опробовать некоторые, особо захватывающие дух.

Дополнением к взлохмаченным волосам служили порозовевшие на воздухе щеки и две расстегнутые верхние пуговицы клетчатой рубашки.

– Отличная идея, – проговорил Рауль с непроницаемым выражением лица, заставившим Сару лихорадочно размышлять о том, что на уме Рауля на самом деле.

Рауль отметил румянец, проступивший на щеках Сары, и то, как она нервно перебирает пальцами, прижимая к себе сонного Оливера. Конечно, организационные вопросы требуют обсуждения, сказал себе Рауль, но разговор может пойти вовсе не в том направлении, как ожидает Сара.

Она предполагала обсудить какие-то формальности. Рауль был с ней в этом согласен. И все же на его повестке дня стояли совсем иные вопросы.

Рауль всегда старался дать объяснение всему и вот теперь смог разобраться в том, что же с ним происходит. Сара не шла у него из головы, потому что была как бы «незавершенным делом». Он решил свести концы с концами и двигаться в их взаимоотношениях дальше.

При появлении Сары Рауль улыбнулся ей медленной, ленивой улыбкой, от которой по ее телу – от кончиков пальцев на ногах до макушки – толпой побежали сводящие с ума мурашки.

– Я налил выпить и тебе тоже. – Темные глаза Рауля впились в ее растерянное лицо. – А теперь давай поговорим о том, что и как будем делать дальше.

Глава 5

Сара провела с Оливером больше времени, чем предполагала. У мальчика внезапно открылось второе дыхание, и он потребовал набор своих игрушечных машинок. Потом Рауля. Именно в таком порядке.

Саре и самой нужно было перевести дух в отсутствие раздосадованного Рауля, чтобы продумать план предстоящего разговора. Она отмела вторую просьбу сына, но была вынуждена компенсировать свой отказ участием в игре с машинками.

Сорок минут спустя Оливер наконец угомонился, а Сара решила принять душ. Она не спешила, чувствуя, что все еще нуждается в некотором времени наедине с собой, чтобы привести мысли в порядок.

Во-первых, она должна вести разговор в цивилизованной, взрослой манере. Им с Раулем необходимо обсудить, как лучше сообщить Оливеру о том, что он – его отец. Впрочем, здесь особых проблем она не предвидела.

Во-вторых, Сара собиралась сказать Раулю о том, что намерена сообщить родителям о его возвращении в ее – их с сыном – жизнь. Кроме того, она предполагала убедить его в том, что встречаться с ними нет никакой необходимости.

В-третьих, следовало предупредить его также о том, что между ними нет и не может быть никаких отношений, кроме дружбы. И только ради блага Оливера. Просто два отдельных человека, объединенных общим ребенком. А главное, им предстояло обсудить график посещений Рауля, желательно не вмешивая в это дело адвокатов.

Сара постарается изо всех сил дать ему понять, что последние несколько недель были исключением, сделанным во имя спокойствия ребенка и установления взаимопонимания между отцом и сыном.

Внизу Рауль переместился из кухни в гостиную.

Похлопывая рукой по дивану в приглашении сесть рядом, Рауль пристально наблюдал за Сарой. Ей же было совсем не с руки сидеть в такой близости от него, но единственной альтернативой был одинокий стул в другом конце комнаты. Сесть на него было бы ребячеством, которое с самого начала нарушило бы ее четкий план ведения беседы. Поэтому Сара приняла приглашение и села рядом с Раулем. Он протянул ей бокал с вином.

– Думаю, мы можем признать, что провели неплохой день, – произнес Рауль, повернувшись к ней. – За исключением твоего разглагольствования по поводу моей квартиры, которую ты находишь просто кошмарной.

– Извини меня. Мне не стоило говорить всего этого. – Сара отпила глоток вина, изо всех сил стараясь не потерять нить спланированного разговора. – Это было несколько… грубо с моей стороны, – с неохотой признала она. – Полагаю, вряд ли найдется много людей, позволяющих себе критику в твой адрес.

– Я не расценил твои слова как критику лично в мой адрес. Мне казалось, что ты критикуешь интерьер моего жилища.

– Именно это я и хотела сказать.

– Ты должна признать, Сара, что я прислушался ко всем твоим советам и выполнил все рекомендации по установлению контакта с Оливером.

– Да, ты блестяще справился с задачей, – похвалила Сара Рауля. – Ты рад этому? Я хочу сказать, что вся эта ситуация перевернула твой привычный мир с ног на голову. Ты же давно спланировал свою жизнь, Рауль. – Она упорно не глядела на него. – Ты был тогда, в Африке, всего на несколько лет старше всех нас, но очень точно знал, чего хочешь от жизни.

– Я улавливаю критику в твоих словах. Или мне показалось? – Рауль вдруг не к месту вспомнил, как Сара описывала мужчину, который мог бы ее привлечь. Умеющий радоваться жизни как-то не вязался с образом, нарисованным ею только что. – Ладно. – Рауль закрыл тему, смягчив резкость улыбкой. – Возвращаюсь к началу разговора о том, что новость об Оливере шокировала меня. Мне никогда не приходилось подстраивать свою жизнь под чьи-то интересы.

Понравилось ли ему, что удалось завоевать доверие сына? Рауль никогда не задавался этим вопросом, но сейчас вдруг понял, что да, понравилось. Ему доставляли удовольствие непредсказуемость, маленькие победы, первая улыбка сына, которая стоила всех его усилий…

– Если бы речь шла о каком-нибудь другом ребенке, – признался Рауль, – это было бы для меня рутинной работой, но с Оливером… – Он замолчал, но отсутствие слов было куда более красноречиво, чем их обилие.

– Я тоже рада тому, что у тебя налаживаются отношения с Оливером. И именно этот факт заставляет меня сказать то, что я хочу… сказать. – Сара откашлялась, отгоняя наваждение, которое рождал в ней его пристальный, откровенно оценивающий взгляд. – Оливер очень привязался к тебе, стал доверять. После вашей первой встречи я, честно говоря, подумала, что установить между вами контакт будет намного труднее.

– Да, да, да. Пока ты не сказала ничего нового.

Сара поджала губы и нахмурилась. Она с таким трудом выстраивала этот разговор в голове, а Рауль снова уводил его в сторону.

– Слава богу, что ты не отнесся к вопросу налаживания отношений с Оливером как к рутинной работе.

– Если ты решила обратиться к лучшей стороне моей натуры, то избрала неверный путь. Оскорбительные высказывания по поводу моего жилища, намеки на то, что я слишком эгоистичен для того, чтобы стать хорошим отцом. Какие еще обвинения ты хочешь бросить мне в лицо, прежде чем перейдем к сути затеянного тобой разговора?

Сара уловила насмешку в тоне Рауля и немедленно ощетинилась:

– Думаю, мы должны вместе сесть и объяснить Оливеру ситуацию. Не уверена, что он до конца ее поймет, но твой сын – позитивный мальчик, и я надеюсь, что он воспримет новость положительно. В последнее время Оливер с явным нетерпением ждет твоего прихода. – Сара сделала паузу, но Рауль молчал. – Или я, конечно, могу сказать ему все сама.

– Нет. Мне нравится идея сделать это вместе.

– После того как мы поговорим с Оливером, я обо всем расскажу родителям. Я еще ничего им не говорила, но Оливер пару раз упомянул тебя, рассказывая о чем-то бабушке. Но мои родители – это не твоя проблема. Тебе не нужно с ними встречаться. Я сама объясню им ситуацию. Скажу, что мы встретились совершенно случайно… Родители удовлетворятся моим объяснением, тем более что они всегда переживали из-за того, что ты не знал о своем отцовстве. Я честно признаюсь им, что не сообщила о тебе раньше, поскольку потребовалось время на то, чтобы ты поближе познакомился с Оливером и преодолел возникшие преграды. Думаю, они меня поймут.

– А я не должен с ними встречаться, потому что…

– Зачем тебе это? Ты будешь частью жизни Оливера, но не моей. И как раз об этом я и хотела с тобой поговорить. График посещений и все такое. Последние несколько недель были просто замечательные. Но я понимаю, что это была… не настоящая твоя жизнь. Так что я готова выслушать твои предложения.

Рауль понял, что испытывает категорическое неприятие такой постановки вопроса, хотя, по сути, предложение Сары идеально отвечало его интересам. Да, в последние недели он действительно пренебрегал работой. Ему приходилось работать по ночам, и готовность Сары на компромисс должна была обрадовать Рауля. Вместо этого его разозлило ее предположение о том, что его удовлетворят встречи с сыном один раз в неделю. Особенно теперь, когда Оливер начал ему доверять.

– График посещений… – повторил Рауль, словно пробуя слова на вкус. И этот вкус ему очень не понравился.

– Да. Хочешь – раз в неделю по вечерам, когда тебе будет удобно. Хотя лучше бы это был какой-то конкретный день, но при твоем образе жизни такое вряд ли возможно.

Внезапно Сара осознала, что с восстановлением привычного рабочего графика Рауля войдет в норму и его жизнь вне работы. Стоит ли ей повторить свое мнение о недопустимости встреч Оливера с женщинами Рауля? Или он окажется достаточно тактичным и не заставит ее снова называть вещи своими именами?

Конечно, было бы замечательно спокойно и рассудительно обсудить все эти вопросы, но сердце Сары болезненно сжималось при мысли о более долгосрочной перспективе. О тех днях, когда Рауль будет забирать Оливера в свою жизнь, где Саре не окажется места.

А она ведь, оказывается, уже привыкла проводить время втроем.

– То есть ты предлагаешь мне определить один день в неделю, когда я стану забирать Оливера и через пару часов привозить его обратно? И кроме этого между нами не будет никаких отношений?

– Я предпочла бы, чтобы ты не использовал слово «отношения».

– А какое слово мне следует использовать?

– Я хотела бы надеяться, что мы друзья. Никогда не думала, что наступит день, когда мне придется рассматривать тебя в таком качестве. Но вот он наступил.

– Друзья… – задумчиво повторил Рауль.

Саре стало неловко от собственного лицемерия. Она уставилась взглядом в пол и вдруг поняла, что, нервничая, выпила все вино, даже не заметив этого. Близость Рауля казалась ей чрезмерно, даже опасно ощутимой. Хотелось освободиться от нее, отсесть подальше.

– И это то, чего ты хочешь, Сара?

Удивленная, сбитая с толку, она подняла на него свои яркие зеленые глаза. Напрасно, ибо ее голова тотчас же закружилась.

Диван был слишком мал, и их колени едва не соприкасались.

– Да, конечно, – пробормотала Сара.

– Друзьями, которые изредка обмениваются любезными фразами…

– Думаю, именно так и должно быть.

– А вот я хочу совсем другого, и ты это знаешь.

Картинки, смущающие, приводящие в замешательство, замелькали в сознании Сары. Все, что они делали вместе в течение этих недель, и так мешало ей сохранять твердую решимость держать дистанцию между ними. А теперь вот Рауль произносит слова, которые Сара не хотела бы слышать.

– Рауль, – дрожащим голосом попыталась она остановить его.

Рауль уловил неуверенность в ее голосе и испытал чувство восторженного триумфа. Его самого поразила сила, с какой он хотел Сару, и он поспешил прибегнуть к своей теории «незавершенного дела».

– Мне нравится, как ты произносишь мое имя. – Тон Рауля утратил привычную самоуверенность. Он вытянул руку вдоль спинки дивана и коснулся затылка Сары, мягко и нежно погладив его.

Сара лихорадочно пыталась напомнить себе о том, что Рауль Синклер – мужчина, умевший так или иначе добиваться желаемого. И абсолютно не понимала, почему, черт возьми, он возжелал именно ее. Но тело предательски слабело и таяло под этой лаской, хотя разум еще был в состоянии дать оценку происходящему.

Ее глаза цвета мха были прикованы к лицу Рауля, и контакт их взглядов в это мгновение был неразрывен, как стальной канат.

– Я хочу поцеловать тебя. – Голос Рауля прозвучал хрипло и прерывисто.

– Нет. Ты не можешь… Не должен.

Но Сара уже знала, что Рауль поцелует ее и что она должна будет оттолкнуть его. Но не могла пошевелиться. Ее напрягшееся тело походило на застывшую мраморную статую, внутри которой нарастала жаркая волна желания, готовая снести все заграждения.

Прикосновение его губ было опьяняющим, и Сара уступила под напором собственных ощущений. Безошибочный инстинкт, присущий Раулю, заставил его мгновенно сократить и без того небольшое расстояние между их телами. А может быть, это ее собственное тело предало Сару окончательно и подалось навстречу его губам и рукам. Она не знала, поддавшись возбуждению, копившемуся и нараставшему в течение последних недель. Сара застонала сначала тихо, потом громче, когда рука Рауля скользнула под ее топ, рассылая электрические разряды по всему ее телу.

Ее собственная рука, лежавшая на груди Рауля и имевшая задачу оттолкнуть его, сначала непроизвольно сжалась в кулак, а затем схватила его за вырез рубашки.

Сара словно горела в пламени. Ее груди напряглись, соски затвердели в предвкушении. Она попыталась подавить бесстыдный стон вожделения, когда рука Рауля скользнула по ее ребрам и нащупала крючок на бюстгальтере.

Маленький диван вряд ли был удобным, но Рауль не был уверен, что у него хватит терпения, чтобы отнести Сару наверх, в спальню. Он стащил с нее футболку, отбросил в сторону бюстгальтер и замер, глядя на нее пылающим взором. Веки Сары отяжелели, губы приоткрылись, груди вздымались в такт участившемуся дыханию.

Рауль не мог поверить в силу собственного желания, заглушившего все другие ощущения и мысли.

Стаскивая с себя одежду, он с удивлением осознал, что происходящее похоже на возвращение. Как будто воспоминания о Саре никогда и не были преданы забвению, как он думал, а лежали неприкосновенными на поверхности его сознания. Она оказалась единственной женщиной в его жизни, о которой Рауль никогда не забывал. Может быть, потому, что они расстались прежде, чем он успел устать от нее.

Сара наблюдала за тем, как одежда Рауля устилает пол. Для преуспевающего бизнесмена у него было сильное, мускулистое, загорелое тело. Широкие плечи сужались, переходя в шесть кубиков пресса…

Ее взгляд сосредоточился на более чем явном свидетельстве его возбуждения.

– Тебе по-прежнему нравится рассматривать меня, – с усмешкой произнес Рауль. – А мне по-прежнему нравится, когда ты меня рассматриваешь.

Прикосновение ее руки к его возбужденной плоти вызвало волну дрожи. Он запустил пальцы в волосы Сары, когда она склонилась над ним и прикоснулась губами к тому месту, где только что были ее пальчики.

Сара смутно осознавала, что не стоило этого делать, что нужно прекратить все это немедленно, объяснив Раулю, что они не могут вот так взять и вернуться в прошлое.

Но ощущение напрягшейся плоти, чутко реагирующей на ласку ее губ и языка, привело Сару в неописуемый восторг. Она больше ни о чем не думала. Весь ее мир сжался до этой гостиной, этого мужчины, этого мгновения.

Тело, проведшее последние пять лет в монашеском воздержании, вдруг возродилось к жизни и ничего не желало знать.

Сара сбросила с себя остатки одежды, словно в полубессознательном состоянии наблюдая, как Рауль стремительно встал, подошел к двери гостиной и запер ее. Возвращаясь к ней и бормоча что-то насчет дивана, совершенно не пригодного для занятий любовью, он сдернул со стула одну из накидок. Флисовая накидка была мягкой и шелковистой.

– Немного лучше, – проворчал Рауль, укладывая Сару на импровизированное ложе и склоняясь над ней. Когда он завел руки под ее спину, она выгнулась ему навстречу, и ее груди провокационно прижались к его груди.

– Не помню, чтобы ты был таким привередливым пять лет назад, – пошутила Сара сдавленным голосом. Она так скучала по Раулю, так тосковала, что теперь ей хотелось непрерывно касаться его.

– Конечно, ты не могла не указать мне на то, что я утратил дух авантюризма, – пробурчал он.

Рауль терял чувство реальности от ощущения тела Сары, ерзавшей от нетерпения под ним. И понимание этого нетерпения, когда он точно знал, чего она так ждет, наполняло его чувством глубокого удовлетворения.

Рауль отстранился от Сары и начал неспешно ласкать ее груди, неотрывно глядя в пылающее лицо. Он поглаживал нежные холмики, дразнил большими пальцами напрягшиеся горошины сосков, но и Сара не оставалась безучастной, уделяя повышенное внимание его возбужденной плоти.

Это была прелюдия к взаимному удовлетворению в исполнении двух людей, которые хорошо знали сексуальные желания друг друга. Они словно вспоминали шаги некогда многократно исполняемого танца.

Рауль снова склонился над Сарой и покрыл нежными поцелуями сначала шею, затем его губы переместились на груди, и поцелуи стали другими, похожими на ласковые покусывания.

В его затуманенном желанием сознании мелькнула мысль о том, что вот это тело, которое он сейчас ласкает, выносило его ребенка. И вдруг на Рауля накатила волна горького сожаления. Так сложилось, что он никогда не планировал становиться отцом. И все же он должен был быть рядом с Сарой во время ее беременности и все эти годы, которые он упустил в жизни своего сына. Тогда сейчас ему не пришлось бы с таким трудом завоевывать доверие Оливера.

Но сожаление было не из тех чувств, к которым привык Рауль, тем более что он не видел смысла оглядываться на прошлое, если ничего нельзя уже изменить. Поэтому он заблокировал непрошеные мысли и отдался ощущениям, заскользив губами по плоскому животу Сары.

Вкус в средоточии ее женственности был самым эротичным впечатлением во всей его многоопытной мужской жизни. Поглаживание нежной кожи на внутренней стороне бедер заставило Сару громко застонать. Несколько раз Рауль умело подводил ее к пику наслаждения, и она огромным усилием удерживала себя на самом краю. Она хотела достичь оргазма вместе с ним, когда он будет внутри ее.

– У меня нет с собой презервативов. – Голос Рауля был глухим от разочарования. – А ты, наверное, не пьешь таблетки.

– Нет… нет. – До Сары медленно доходила суть его вопроса. Какой бы страстью ни был охвачен Рауль, он ни за что не допустит еще одной ошибки. Теперь-то он знал, к чему может привести всего один-единственный промах.

– Есть множество других способов доставить удовольствие друг другу.

– Не могу. Прости. Не знаю, как это случилось.

Сара откатилась в сторону, остро ощущая свою уязвимость в обнаженном виде. Она села, поджав колени, и стала озираться в поисках своей одежды.

– Только не говори, что у тебя внезапно случился приступ угрызения совести!

– Это была ошибка! – Сара отодвинулась подальше от Рауля. Она снова подтянула колени, обхватила их, чтобы скрыть дрожь, и отвела взгляд от его обнаженного тела. Жаль, что она не может сказать, не лукавя сама с собой, будто поддалась неожиданному порыву. На самом деле все было совсем не так, и осознание правды очень испугало Сару.

Неужели прошедшие несколько лет ничему ее не научили? Неужели она забыла, как легко Рауль расстался с ней, сбросив со счетов в угоду тому, что он считал своими жизненными планами?

Еще несколько недель назад Рауль Синклер был самой большой ошибкой ее жизни. Новая встреча с ним стала для Сары шоком, но она справилась с собой и постаралась увидеть в его возвращении в ее судьбу нечто положительное для благополучия Оливера.

Да, Рауль по-прежнему не оставлял равнодушным ее женское начало, но Сара успела возвести заградительные барьеры и собиралась защищать себя.

Он же атаковал ее самым неожиданным образом, и она спасовала. Рауль выиграл с такой же легкостью, с какой воспринял известие о ребенке, наверняка нанесшее сокрушительный удар по его долгосрочным жизненным планам. Он умерил свое эго и гордость, внимательно прислушиваясь к ее советам, а затем с энтузиазмом и трогательным смирением использовал их для установления взаимопонимания с обретенным сыном.

– Никакой ошибкой это не было! – Рауль пропустил пальцы сквозь растрепавшиеся волосы и, глядя на Сару, начал одеваться.

Она, съеживавшаяся на диване, выглядела совсем юной. Впрочем, она такой и была. А разве он позволил себе слишком много? Нет. Конечно нет. Сигналы, подаваемые Сарой, были очевидными. Она сама дала ему зеленый свет. И черт возьми, Рауль не мог понять, почему сделала задний ход. Последние недели они неуклонно шли к этому моменту. Он не сомневался в этом.

И дело было не только в том, что она по-прежнему воздействовала на его либидо самым непостижимым образом. И что от взгляда ее зеленых глаз из-под густых ресниц его бросало в жар. Нет. Их связь лежала в какой-то иной, более глубинной области. Рауль не сомневался в том, что и Сара чувствовала то же самое. Тогда почему? Ведь она была готова к близости и вдруг отпрянула, закрылась?

– На самом деле, – хриплым от неостывшей страсти голосом сказал Рауль, – мы собирались сделать самую естественную вещь на свете.

– Я не хочу вступать с тобой в отношения.

Рауль физически ощущал, как Сара возводит между ними барьеры, и это ему не понравилось.

– Я призываю тебя признать очевидное, – сказал Рауль, поворачиваясь к Саре всем корпусом. Ему хотелось смотреть ей прямо в лицо, чтобы не дать возможности уйти от его взгляда. – Ты не можешь отрицать взаимного влечения между нами. Если на то пошло, сейчас оно даже сильнее, чем было пять лет назад.

Самое ужасное, что и Сара чувствовала это. Оказалось, что это не было плодом ее воображения. В Африке в объятия друг друга бросило двух молодых людей, делающих первые шаги в большом, враждебном мире. Там они жили, словно в воздушном пузыре, вне реалий. Пузырь давно лопнул, и теперь это первобытное желание, которое Сара испытывала к Раулю, пугало ее до смерти.

– Нет, – слабо запротестовала она.

– Не хочешь ли ты сказать, что, если бы я не остановился, чтобы задать тебе вопрос, ты бы все равно оттолкнула меня?

Сара густо покраснела и не нашлась с ответом.

– Ладно, скажу по-другому. Последние несколько недель были… откровением. Кто бы мог подумать, что мне понравится проводить так много времени на твоей кухне? Или сидеть перед телевизором и смотреть детские программы? Я никогда не думал, что увижу тебя снова, но в тот же миг, как увидел, я понял, что те чувства, которые испытывал к тебе, никуда не делись. Я по-прежнему хочу тебя, Сара.

– Хотеть кого-то недостаточно, – возразила Сара, но сама же почувствовала, что ее слова звучат не слишком убедительно.

– Это намного лучше, чем отказ себе в этом. Мученики, может, и добродетельны, но это сомнительный компромисс, если добродетельность делает человека несчастным.

– Ты все такой же эгоист! – запальчиво воскликнула Сара. – Хочешь сказать, что я буду несчастлива, если упущу фантастическую возможность переспать с тобой?

– Ты будешь несчастлива, если откажешься от того, что мы оба испытываем, занимаясь любовью. Ты же пытаешься отрицать это. Колеблешься, стараясь обмануть себя, что справишься с влечением.

Рауль был прав. Она истово хотела его прикосновений и безумно наслаждалась ими.

– Мне не нравится мысль о том, что ты будешь ходить по клубам и встречаться с мужчинами, – с грубоватой прямотой признался Рауль.

– Почему? В жизни есть более важные вещи, чем физическое влечение, Рауль. – Сара все еще сопротивлялась.

– У нас разные точки зрения по этому вопросу. И мы, раньше или позже, все равно займемся любовью. Предлагаю сделать это раньше. Мы еще не закончили, Сара.

– Что ты хочешь сказать?

Рауль взял ее руку в свою и стал играть ее пальцами, не прерывая зрительный контакт.

– Я хочу сказать, что сделал то, что считал лучшим для нас обоих. Но не означает ли твой отказ в последнюю минуту, что мне не стоит больше и пытаться?

– Не стоит, Рауль. Ты не заинтересован в долгосрочных отношениях. Да, в последние недели мы вынуждены были плыть по течению и проводить много времени вместе, но рано или поздно я надоела бы тебе снова. Если мы продолжим наши… как бы это ни называлось, приведет ли это к браку? К каким-либо официальным обязательствам с твоей стороны? Или мы будем периодически спать друг с другом, пока ты не решишь, что эта тема наконец-то закрыта? Другими словами, страница, связанная со мной, будет перевернута, и ты можешь двигаться по жизни дальше? Я знаю, что порой выказываю слабость, когда ты рядом. Ведь ты очень привлекательный мужчина, Рауль. И так уж случилось, что ты стал отцом моего ребенка. Но это не значит, что мы должны заниматься сексом, пока я тебе не наскучу.

– Почему ты не видишь других вариантов развития событий?

– На самом деле, – Сара решила выговориться до конца, – было бы эгоистично с нашей стороны становиться любовниками. Я не хочу, чтобы Оливер привык к твоему постоянному присутствию, а потом твой уход стал бы для него трагедией. Прости, если ввела тебя в заблуждение своим поведением, но нам лучше оставаться просто друзьями.

Глава 6

Сара размышляла над тем, как она позволила эмоциям настолько выйти из-под контроля, что едва не оказалась в постели с Раулем.

У нее образовалась двухдневная передышка, поскольку Рауль уехал за границу. И хотя он постоянно им звонил, Сара поспешно передавала трубку Оливеру.

– Думаю, мы скажем ему обо всем в этот уик-энд, – решительно сказала она Раулю, заметив, что ему совсем не обязательно нестись к ним сломя голову сразу же по возвращении, ночью. Оливер уже будет спать в это время.

На другой стороне Атлантики Рауль в сердцах бросил трубку телефона. Он попытался убедить себя в том, что в море есть много другой рыбы, но, когда открыл записную книжку с множеством имен красивых женщин, каждая из которых обрадовалась бы его звонку, понял, что заместительная терапия не прельщает его.

Когда на следующий день после приезда Рауль постучал в дверь их дома, его встретили нарядный Оливер, одетый в джемпер и джинсы, и Сара в домашней одежде, с влажными после душа волосами, собранными в хвост.

– Я подумала, что мы можем сесть в доме и объяснить Оливеру ситуацию, – с порога заявила Сара, – а потом ты сможешь забрать его и где-нибудь поужинать. Ничего особенного, но вам обоим будет полезно побыть только вдвоем, без моего присутствия. Я уже рассказала о тебе родителям. Они рады, что у Оливера теперь есть отец.

Несколько мгновений Рауль осознавал, что происходит. Сара ясно дала понять, что теперь они будут общаться только по мере необходимости.

Итак, его отцовство было озвучено, и Рауль обрел официальный статус. Перестал быть чужим, и это принесло ему неожиданное облегчение. Как и предсказывала Сара, Оливер воспринял известие спокойно. У мальчика было достаточно времени, чтобы привыкнуть к Раулю. Оливер серьезно и осмысленно выслушал, а потом повел себя так, как будто ничего не изменилось. Рауль привез сыну в подарок набор кубиков и коробку с красками, и мальчик принял их с большим энтузиазмом.

– Обязательно сфотографируй момент, когда он начнет рисовать этими красками в твоей гостиной, – с иронией произнесла Сара. – Хотелось бы увидеть, как на акварельные краски отреагирует твоя прекрасная кожаная мебель.

– Именно так теперь все будет? – холодным тоном поинтересовался Рауль, когда Оливер набивал свой рюкзак массой ненужных вещей.

Непроизвольный румянец залил щеки Сары. Она не хотела ничего обсуждать, не хотела спорить. Рауль намеревался участвовать в жизни сына, и они должны были выработать цивилизованные, вежливые отношения для того, чтобы не превратиться в пародийную пару вечно воюющих родителей. Но больше всего Сара боялась вернуться к той взрывоопасной точке их отношений, когда ей показалось, что давно оставленные в прошлом чувства вдруг расцвели буйным цветом. Она снова впустила Рауля в свое сердце, поскольку он был единственным мужчиной, затронувшим его за все эти годы. Одного его прикосновения оказалось достаточно, чтобы Сара вспыхнула как спичка.

– Нет. Извини, мне не стоило язвить, – натянуто ответила она, наклоняясь поправить рюкзак на спине Оливера. – Будь хорошим мальчиком, ладно? Слушайся папу. – Оливер кивнул, а Сара выпрямилась и обратилась к Раулю: – Когда ждать вас обратно? Я собираюсь уйти, но через пару часов вернусь.

– Ты куда-то идешь? Куда?

Рауль бросил на нее оценивающий взгляд. Небрежно одетая, с влажными волосами… Скорее всего, Сара начнет прихорашиваться после их с Оливером отъезда.

– Думаю, это не твое дело.

– А что будет, если ты не успеешь вернуться к нашему возвращению?

– У тебя есть номер моего мобильного, Рауль. Ты всегда можешь мне позвонить.

– С кем ты встречаешься?

Рауль понимал, что этот допрос неуместен. Но он не ко времени вспомнил, как Сара говорила о возможности его встреч с другими женщинами, и подозрение заставило его похолодеть. С кем же она встречается? Причем в первый же вечер, когда он забирает Оливера?

Пусть Рауль и не обладал самым живым воображением, в его голове проносились весьма живописные картинки.

– Не могу поверить, что ты задаешь мне такие вопросы, Рауль. – Сара саркастически рассмеялась.

– Почему?

– Потому что это не твое дело. Кстати, Оливер начинает беспокоиться. – Она посмотрела на сына, который нетерпеливо дергал Рауля за руку и мерно постукивал носком кроссовки по плинтусу. – Жду вас обратно через пару часов, а в случае необходимости звони мне на мобильный.

Сара подумала о том, как же быстро их отношения с Раулем снова скатились в «опасные воды» – настойчивый тон вопросов свидетельствовал об уверенности Рауля в своем праве задавать их. А ведь они даже не стали любовниками… снова, хотя и были на волосок от этого. Неужели она невольно продолжала посылать сигналы, сама того не осознавая?

Она собиралась всего-навсего сходить с подругой в пиццерию, но решила ни за что не признаваться в этом Раулю.

Надевая короткую юбку, топ и туфли на высоком каблуке, Сара понимала, что все это ради того, чтобы спровоцировать Рауля, когда он привезет обратно Оливера, поскольку в пиццерию с ее демократичной атмосферой вовсе не стоило одеваться так броско.

То, что у нее будут проблемы, Сара ощутила, едва открыв дверь, встречая Рауля с Оливером.

– Как у вас все прошло?

Рауль с трудом заставил себя сосредоточить внимание на ее вопросе, так как его мыслительный процесс был заторможен видом Сары в облегающей мини-юбке и черных туфлях на высоченной шпильке.

– Отлично. – Он слышал себя как бы со стороны, поддерживая вежливый разговор. Положив руку на взъерошенные волосы сына, Рауль то и дело вовлекал его в беседу. – Сара, мы должны обсудить детали нашего соглашения, – довольно спокойным тоном произнес он. – А также план переезда. Все уже подписано. Мне нужно знать, какие вещи ты хочешь забрать отсюда.

– Уже?

Сара отступила, а Рауль прямиком направился в гостиную.

– Тогда я уложу Оливера в постель и скоро вернусь, – беспомощно пробормотала Сара в его удаляющуюся спину.

– Не могу поверить, что дом уже готов, – сказала она, вернувшись в гостиную. Рауль сидел расслабленно откинувшись на спинку стула. – Я думала, ремонт затянется на несколько месяцев. Честно говоря, я еще даже не думала, чем обставить дом. Все эти вещи здесь – не мои.

– И это очень хорошо, учитывая качество здешней мебели. – Рауль наблюдал за тем, с какой нервозностью Сара схватила легкое кресло и поставила его напротив Рауля на максимальном отдалении. Усевшись, она одернула короткую юбку, чтобы натянуть ее на бедра, и все это под неодобрительным взглядом Рауля. Топ тоже мало что скрывал – наоборот, он подчеркнуто обтягивал высокую грудь Сары, которая не могла не будоражить его воображение.

– Немного странно будет жить в таком большом доме, – высказала она вслух свои мысли.

– Оливер в восторге. – Для кого были надеты эта юбка, топ и туфли? – Он мечтает о большом саде. Я обещал ему установить качели. Ты довольна тем, как прошел вечер?

Сара, размышлявшая о предстоящем переезде, молча смотрела на Рауля с неожиданным смущением.

– Ты одета как проститутка, – пригвоздил он ее холодным тоном, – и мне это не нравится.

Сара в ярости схватилась за подлокотники кресла.

– Как ты смеешь указывать, во что мне одеваться?

– Ты никогда при мне не одевалась подобным образом. И в первый же раз, как я забрал Оливера, ты разоделась в пух и прах. Полагаю, ты с пользой провела это время, проверяя возможности одинокой молодой женщины.

– Я не считаю нужным… считаю ниже своего достоинства отвечать.

Ее решительный, пылающий негодованием взгляд сказал Раулю, что он ни за что не получит ответ на вопрос о том, где же она была.

По горячим следам ее отказа, самоуверенного заявления о том, что близкие отношения между ними невозможны, и ее напоминания, что ей нужны обязательства, Рауль наконец-то понял очевидное.

Когда дело касалось Сары, он вел себя собственнически. Рауль категорически не хотел, чтобы она встречалась с другими мужчинами. Увидев ее в столь откровенном наряде, он понял, что не хочет даже, чтобы она одевалась в манере, которая привлекала бы к ней мужские взгляды. Если же ей нравится одеваться… почти ни во что, то пусть это делает только для него, Рауля. Он ни с кем не хотел ее делить.

Никогда в своей жизни Рауль не был собственником. Тогда в чем дело? Может быть, в том, что Сара для него больше чем просто женщина. В том, что она мать его ребенка? Неужели в нем всегда имел место этот первобытный инстинкт, который дремал и вот теперь пробудился? Сама мысль о том, что Сара в таком виде может расхаживать по клубам, холодила кровь Рауля.

Его никогда не одолевало желание остепениться и зажить одним домом с кем-нибудь. Но видно, все течет, все изменяется. Вчерашние правила и принципы теряют силу, когда меняется ситуация.

Теперь Рауль и сам удивлялся тому, как он мог сделать Саре вполне здравое, как ему казалось, предложение продолжить их отношения с того места, на котором они остановились пять лет назад, и завершить начатое. Более того, он был уверен, что его предложение воспримут с энтузиазмом. Он же знал, что Сара никогда не согласится ни на какие отношения, кроме стабильных и долговременных. И не обязательно с ним, кольнула Рауля тревожная мысль. Да, она признавала, что сексуальное притяжение между ними искрило. И все же не это было для нее главным.

– Рауль, давай обсудим практические вопросы, – твердо сказала Сара. – Назначь конкретную дату, когда мы должны будем выехать из этого дома. Я ведь еще не предупреждала домовладельца. А нужно уведомлять заранее, за три месяца.

– Я решу этот вопрос.

– Кроме того, надо обговорить, в какие дни ты будешь навещать Оливера. Или мы решим это сразу после переезда?

Рауль с раздражением подумал, что Сара, похоже, готова достать свой ежедневник, чтобы пометить заранее дни, когда она будет свободна и сможет заниматься личной жизнью. Что происходит, черт побери?! Он, оказывается, ревнует!

Он резко поднялся на ноги, и Сара поспешно последовала его примеру в надежде, что он собрался уезжать. Рауль заставил ее почувствовать себя какой-то дешевой шлюхой. И хотя она была уверена, что он не имеет никакого права огульно судить, как она одета и куда ходит, ее так и подмывало наладить мир между ними, сказав правду о том, где и как она провела сегодня время.

– Дом будет полностью готов к середине будущей недели.

– А как насчет наших вещей?

– Я обеспечу их перевозку. Если мебель тебе не принадлежит, то вещей будет не так много. Все будет хорошо, – пообещал Рауль. – Дом оформлен на твое имя. Тебе не нужно больше бояться за крышу над головой. Смотри на это просто как на смену места жительства.

– Отлично! – Сара постаралась изобразить радостную улыбку. – По правде говоря, мои родители очень рады этому. Им никогда не нравился дом, который мы снимаем. Здесь Оливеру негде играть, и рядом улица с оживленным движением.

– Ты сама затронула тему своих родителей.

– И что?

– Я хочу познакомиться с ними.

– Зачем? – испуганно спросила Сара. Как она ни старалась быть убедительной, ее не покидало ощущение, что ни отец, ни мать не поверили заверениям дочери в том, что она больше ничего не испытывает к Раулю Синклеру. И что все в полном порядке.

– Затем, что Оливер – мой сын, и, значит, имеет смысл познакомиться с его бабушкой и дедушкой. Это можно сделать, когда они приедут в Лондон, или лучше нам самим съездить к ним. Я не намерен скрываться от них, позволяя им иметь неправильное представление обо мне.

– У них правильное представление, – пробурчала Сара. – Я рассказала им, как много времени ты уделяешь Оливеру. И о доме рассказала.

– И все же я хочу встретиться с ними. Поэтому прошу организовать встречу в течение ближайших двух недель.

Все пожитки Сары и Оливера уместились в нескольких картонных коробках, ставших грустным свидетельством ее унылой жизни в этом арендованном жилище. Положа руку на сердце Сара не могла бы сказать, что будет слишком скучать. Соседи, конечно, приятные люди, но она встречалась с ними редко, от случая к случаю. И все же в этом доме накопилось достаточно воспоминаний о нелегких годах ее борьбы за существование. Поэтому Сара все оглядывалась и оглядывалась назад, когда в среду утром машина с шофером увозила ее в новую жизнь.

Она не могла снова не очароваться тихой, окаймленной деревьями дорогой, ведущей к дому, расположенному в закоулке. Любому на ее месте показалось бы, что Лондон очень-очень далеко. Новый дом отличался от покинутого, как небо от земли. Какие бы сомнения и тревоги ни снедали ее, нельзя было отказать Раулю в том, что он избавил их с Оливером от финансовых проблем и бытовых неудобств.

Однако вслед за этим осознанием к горлу Сары подкатил комок при мысли, что отныне они с Раулем просто друзья. Она была так оскорблена его предложением стать любовниками только по причине того, что их по-прежнему влечет друг к другу, и обижена стремлением Рауля заполучить ее в свою постель только ради того, чтобы избавиться от призраков прошлого.

Может быть, ее реакция была слишком поспешной? Необдуманной?

Тем временем машина въехала на подъездную дорогу к дому.

Рауль ждал их.

– Я хотел сам привезти вас сюда, – сказал он, подхватив Оливера на руки. Но мальчик вывернулся из его рук, горя желанием поскорее начать осматриваться. – Но задержался на работе и приехал прямо сюда.

– Ничего страшного. – Сара вошла в дом и застыла от изумления. Он совсем не походил на тот, который она видела в свой последний приезд.

Мозаичная плитка делала холл теплым и красочным. Деревянная отделка придавала дому деревенский колорит. Сара переходила из комнаты в комнату, удивленная тем, что интерьер каждой из них был именно таким, каким виделся ей самой.

Рауль с гордостью показал кухонную плиту темно-зеленого цвета фирмы «Ада», винтажный комод, заказанный специально через один из интерьерных журналов, которые Сара любила просматривать.

– Ты сделала закладку в журнале, – признался Рауль, – и я решил, что он тебе нравится.

Оливер застыл у французских дверей, ведущих из небольшой оранжереи рядом с кухней в сад. Глаза ребенка от восторга и нетерпения стали огромными, как блюдца.

– Так и быть, – со смехом произнесла Сара, беря сына за руку. – Давай посмотрим, что там и как. Я не помню, чтобы сад был настолько хорошо ухожен, – заметила она. В нем имелось даже небольшое патио с деревянным столиком и стульями, отгороженное увитой шпалерой, что обещало в сезон цветения буйство красок.

– Я приглашал ландшафтного дизайнера, но ты можешь все здесь переделать по своему вкусу. Давай поднимемся на второй этаж. Я попрошу своего шофера присмотреть за Оливером, – предложил Рауль неожиданно сухим тоном.

Рауль безусловно вложил огромные деньги в обстановку. Он нанял мегапопулярного, чрезвычайно ценящего себя дизайнера по интерьеру, который занимался обустройством его пентхауса. Но в этот раз Рауль не дал ему креативной свободы и четко обговорил свои пожелания. Он знал, что Сара терпеть не может модерн и минимализм, поэтому в меблировке не наблюдалось ничего кожаного и хромированного. Воздержался Рауль и от приобретения произведений искусства. Впрочем, нет. Все-таки позволил себе повесить на стены несколько пейзажей, которые наверняка стоили уйму денег.

– Не могу поверить, что теперь это наш дом, – тихо произнесла Сара, проводя рукой по изразцам, которыми был выложен камин в теперешней ее спальне. Кровать-мечта с пологом на четырех столбиках притягивала взгляд, доминируя в обстановке. Витражные окна выходили в сад, и Сара видела Оливера, раскачивающегося на качелях под надзором исполнительного шофера. Она помахала сыну рукой.

– Ты сам выбирал мебель, изразцы?

И тут Рауль смутился, даже покраснел. Нравилось ли ему заниматься всеми этими мелочами? Не очень. Особенно если учесть, что на работе скопилось так много дел, требующих его пристального внимания. Но его задело ее неприятие его собственной квартиры. Поэтому он решил лично контролировать решения дизайнера.

– Я подумал, что теперь лучше понимаю тебя и твои предпочтения, Сара, – ушел от прямого ответа Рауль.

И получил в награду теплую, искреннюю улыбку.

Сара едва сдержала порыв обнять Рауля. Она ожидала увидеть обстановку, похожую на картинку в глянцевом журнале, а обнаружила интерьер, на сто процентов соответствующий ее вкусу.

И все же Сара опять напомнила себе, что поступила абсолютно правильно, отвергнув предложение Рауля. Она вновь заставила себя вернуться на «путь истинный». Ведь как бы ни был очарователен Рауль, сколько бы сил ни приложил и денег ни потратил, хотя такая щедрость многих людей могла лишить дара речи, он остается мужчиной-одиночкой, следующим своей собственной жизненной дорогой. Мужчиной с врожденным отвращением к любого рода обязательствам, которые в его сознании были сродни тюремному заключению.

И еще Сара подумала, что его предложение вновь стать любовниками, прими она его, наверняка стало бы похоронным звоном по дружеским отношениям, которые они с Раулем должны поддерживать. Именно она окажется единственной пострадавшей стороной, когда Раулю захочется завершить их любовную связь. Если Сара подпустит его слишком близко, во второй раз собрать и склеить осколки своего сердца ей не удастся.

И все же предпринятые Раулем шаги по благоустройству дома в стиле, который ей нравился, глубоко тронули Сару.

– Мы должны сесть и обговорить график твоих посещений. – Сара изо всех сил старалась выглядеть одновременно благодарной, дружелюбной и практичной.

– Меня не устраивают встречи раз в неделю. – Рауль стоял опершись на подоконник и сложив руки на груди.

– Конечно… Ты можешь видеться с Оливером когда захочешь. Просто я должна заранее знать день, чтобы он не чувствовал себя обманутым в своих ожиданиях. У тебя ведь на работе могут возникать непредвиденные ситуации.

– Я хоть раз подвел его, ссылаясь на работу?

– Нет, но…

– Приезжал всегда, когда обещал. Поверь, я знаю, как важно держать слово, когда дело касается ребенка. Ты забыла, наверное, что я как раз из тех детей, которые часто понапрасну простаивали у окна с собранным рюкзаком в ожидании родителей, и знаю, насколько разрушительным это может оказаться для детской психики.

– Тогда что ты предлагаешь? В сентябре Оливер пойдет в школу. Может быть, уик-энды – хорошая идея? Хотя бы для начала? Пока он не привыкнет к новому образу жизни? Дети бывают очень раздражительны и изнурены, когда начинают учебу в школе.

– Я не хочу быть «воскресным папой».

– Ты и не будешь.

– И как долго продлится такое положение дел?

– Ты о чем?

– О другом мужчине. Как скоро он может появиться в твоей жизни? – Рауль вспомнил откровенный наряд Сары, надетый явно для охоты за любовником.

Она смотрела на него в недоумении.

– А-а, тебе не дает покоя мысль, куда и с кем я ходила в тот вечер, когда ты забирал Оливера, так ведь?

Рауль густо покраснел, но взгляда не отвел.

– Неужели ты мог подумать, Рауль, что я из тех женщин, которые сидят тихо как мышки, растя ребенка в одиночку, но, как только выпадает парочка свободных часов, бросаются прочесывать ночные клубы?

– Это не так уж и неправдоподобно. Вспомни, ты не раз заводила песню о том, что тебе нужно свободное время для поиска рыцаря в сверкающих доспехах. Если таковой вообще существует.

– О господи! – Сара подошла к Раулю вплотную. Сердитая, раздраженная еще и тем, что ее-то рыцарь в сверкающих доспехах стоял сейчас перед ней, но ему эта честь быть им была абсолютно не нужна. – Послушай, в прошлую субботу я никуда не ходила. Вернее, ходила, но не туда, куда ты подумал. Мы встретились с подругой и сходили с ней в пиццерию побаловать себя. Доволен?

– Что за подруга?

– Из Девона. Она переехала в Лондон несколько месяцев назад, и мы периодически с ней видимся. Часто не получается при наличии Оливера, поэтому я и ухватилась за возможность встретиться с ней.

– Почему ты не сказала мне сразу?

– Потому что это не твое дело, Рауль.

– Ты намеренно хотела заставить меня ревновать?

Впервые в жизни Рауль признался в этом чувстве. Много раз он повторял ей, что совершенно не ревнив. Его признание ускорило ток крови в ее теле, отчего щеки заалели, сердце сбилось с ритма, а потом застучало по грудной клетке, как молот по наковальне. Внезапно осознав, насколько близко они стоят друг к другу, Сара широко распахнула глаза и почувствовала, как ее дыхание стало частым и поверхностным. Она лихорадочно прикидывала, что же стоит за его словами. Неужели Рауль чувствует к ней нечто большее, чем хочет признать? Или же она снова готова обмануться? Ухватиться за соломинку лишь только потому, что сама любит его?

– Ты хочешь сказать, что ревновал?

Сказав больше, чем хотел, Рауль не желал втягиваться в разговор и обсуждать его мимолетную слабость. Поэтому он взглянул на Сару с гордым упрямством.

– Я сказал, что мне не понравился твой внешний вид.

– И поэтому теперь я не должна носить короткие юбки? Мне больше не хочется слушать твои глупые рассуждения о том, как мне надо одеваться, куда ходить и о чем думать! – От недавней эйфории Сары не осталось и следа. – И я вовсе не собираюсь все свое свободное время ходить по клубам. У меня слишком много забот. О том, чтобы встречаться с мужчинами, даже подумать некогда.

– Надеюсь, его у тебя не найдется вообще, – произнес Рауль с мрачной решимостью. – А я не хочу быть ограниченным двумя днями в неделю. Ты же не станешь возражать против того, что ребенку будет лучше при наличии обоих родителей?

Сара смотрела на Рауля с искренним непониманием.

– И если ты хотела долгосрочных обязательств с моей стороны, можешь получить их. Ради благополучия Оливера я намерен жениться на тебе, Сара.

Глава 7

Несколько секунд Сара молчала. Правильно ли она расслышала слова Рауля? Потом еще несколько мгновений купалась в восторге! Теперь, когда были произнесены заветные слова, она могла признаться себе, что именно их мечтала услышать пять лет назад. Рауль тогда уже собрал чемоданы, а Сара все еще цеплялась за надежду.

– Ты просишь меня выйти за тебя замуж? – прямо спросила Сара, и Рауль склонил голову набок.

– Это имеет смысл.

– Почему сейчас? Почему сейчас, по-твоему, это имеет смысл?

– Не пойму, чего ты добиваешься, Сара?

– Создается впечатление, что единственная причина, почему ты пришел к такому решению, заключается в твоем нежелании появления в моей жизни другого мужчины.

– Оливер – мой сын, и, конечно, у меня не вызывает восторга мысль о том, что какой-то мужчина войдет в твою жизнь и возьмет на себя мою роль.

Интересно, сделал бы Рауль предложение, если бы не увидел Сару в провокационном наряде, подчеркнувшем ее сохранившиеся достоинства, и не пришел к неправильным выводам?

Сара поняла, что Рауль в глубине души абсолютно уверен, что его власть над ней незыблема. И нисколько не сомневался в ее положительном ответе, стоит ему только озвучить свое предложение.

– Я считала, что ты не планируешь жениться вообще, – заметила Сара.

В ответ на ее слова Рауль лишь повел плечами и отвернулся к окну, за которым Оливер осваивал сад, казавшийся ему, наверное, безграничным.

– Я никогда не планировал и детей заводить, – ответил он через какое-то время. – Тем не менее вот он, мой сын.

– Что ж, прости. За то, что Оливер появился и спутал твои жизненные планы. – Голос Сары прозвучал напряженно, и Рауль немедленно повернулся к ней.

– Никогда больше так не говори! – Он настолько резко и холодно произнес это, что Сара сразу устыдилась своей неоправданной колкости. – Я, может быть, действительно не собирался иметь детей, но теперь у меня есть сын. И мне ни за что не хотелось бы, чтобы было как-то по-другому.

– Извини. Я не должна была говорить этого… Но пожениться – это катастрофа для нас обоих.

– А я не вижу никаких проблем. Кроме того, это же касается не только нас двоих.

– И что же изменилось с тех пор, как ты впервые узнал об Оливере?

– Я многого не понимал. Или ты все это время набивала себе цену, поскольку думала, что я предложу тебе замужество сразу, как только узнаю о ребенке?

– Нет! Конечно нет! И я не набивала никакой цены! Это же не игра, Рауль. Ты просто хочешь быть уверен в том, что в моей жизни не появится другой мужчина, который подвергнет риску твои отношения с Оливером. А единственной гарантией этого ты считаешь кольцо на пальце.

Сара резко развернулась и направилась к двери, но, прежде чем она успела ее открыть, почувствовала железную хватку пальцев Рауля на своей руке. Он рывком развернул Сару лицом к себе:

– Я не позволю тебе уйти от этого разговора!

– А я не хочу его продолжать. Он меня расстраивает.

Во взгляде Рауля читалось искреннее недоумение.

– Не могу поверить тому, что слышат мои уши. Я предложил тебе выйти за меня замуж, а ты ведешь себя так, будто я оскорбил тебя.

– А ты рассчитывал на то, что я буду тебе благодарна, Рауль? Так вот – я тебе не благодарна! Когда я мечтала о том, как буду выходить замуж, в моих мечтах никогда не звучало предложение, сделанное попросту как выход из положения.

– Сара! Оливеру нужны оба родителя, семья. А нам хорошо вместе.

– Иными словами, ты учел все факторы, да?

Повисло долгое молчание. Сара почувствовала, что покрывается испариной от напряжения. Ну почему ей так трудно сделать то, в чем она абсолютно уверена? Почему так тяжело продолжать держать оборону? Неужели предыдущий опыт ничему не научил ее? Разве она не заслуживает большего, чем быть «удобной» женой для кого-то, пусть даже этого кого-то она любит всей душой? Вряд ли два человека, поженившиеся исходя из доводов рассудка и удобства, будут счастливы.

– Послушай, я понимаю и не могу не согласиться с тем, что ребенку лучше, когда родители живут вместе, но неправильно жертвовать обеими нашими жизнями даже ради Оливера.

– Зачем ты используешь столь эмоциональные выражения? – Рауль отпустил наконец ее руку и нервно провел по волосам. – Я не смотрю на это как на жертву.

– А как же ты смотришь на этот брак?

– Разве за последние недели в наших отношениях не наметился прогресс? – вопросом на вопрос ответил он.

– Да, конечно…

Слишком явный прогресс, по мнению Сары. Настолько явный, что для нее возник риск снова влюбиться в Рауля всем сердцем. Но за повторную ошибку ей пришлось бы заплатить куда большую цену. Брак по расчету – вполне приемлемая вещь, но только если в него не вовлечены чувства. Тогда его можно рассматривать как сделку, взаимовыгодную для обеих сторон.

– Знаю, что тебе не по душе и еще один реальный факт, – продолжал Рауль, – но нам хорошо с тобой и в другом плане.

– Почему у тебя все всегда сводится к сексу? – процедила Сара сквозь зубы, скрещивая руки на груди.

Неожиданно Рауль оказался очень близко к ней. Ее ноздри втянули пьянящий мужской аромат. Не в силах посмотреть ему в лицо, Сара уткнулась взглядом в грудь, сочтя это место более безопасным для себя. И напрасно. Две верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, и вид темных волосков на груди вовсе не способствовал обретению самоконтроля.

– В этом нет ничего плохого, – тихо и вкрадчиво, бархатистым голосом заверил ее Рауль. От такого заверения кожа Сары немедленно стала гусиной. – Мне эта составляющая брака очень нравится. Если мы поженимся, у Оливера будет полноценная семья, а мы в придачу будем наслаждаться друг другом.

Несмотря на то что теперь Рауль не касался ее даже пальцем, Саре казалось, что он обнимает и ласкает ее, – такой жаркий трепет в ее теле вызвали его слова.

Голос Оливера, звавшего их снизу, вывел Сару из транса, и она быстро отступила от Рауля.

– Я не могу волочить тебя, вопящую и брыкающуюся, по проходу в церкви, – мягко произнес Рауль ей в спину, когда Сара уже начала спускаться по лестнице. Сара замерла и полуобернулась к нему. – Но ты подумай о моих словах и о последствиях в случае твоего «нет». Да, мне не нравится мысль о возможном появлении в твоей жизни мужчины, который примерит на себя мою роль отца. А как ты посмотришь на то, что в моей жизни может появиться женщина, пожелающая играть твою роль? Пойдем, Оливер начинает беспокоиться.

Оставив Сару, в мозгу которой набатом все еще звучали его слова, Рауль поспешил вниз. Более того, остаток дня он общался с ней отчужденно, держа дистанцию. Сара сочла это за демонстрацию таких их отношений, какими они, скорее всего, и будут, если они решат идти по жизни каждый своей дорогой, общаясь исключительно ради ребенка.

В последующие дни Рауль появлялся на встречу с Оливером в заранее обусловленное время. Но его предложение не выходило у Сары из головы, а избранная им манера отстраненной вежливости ужасно нервировала.

Она еще раз попыталась втянуть Рауля в разговор, но он мастерски избежал ловушки и оставил ее наедине с досадными размышлениями.

На дне ее сознания, как свернувшаяся клубком змея, поднимала голову мысль о том, что будет, если у Рауля действительно появится такая женщина, о которой он предупреждал Сару. Всерьез ли он озвучил такую вероятность? Рауль ведь всегда выказывал стойкое отвращение к мысли быть связанным узами с кем-либо. И это шло из его прошлого. Но появился Оливер и поколебал решимость Рауля всю жизнь сохранять свою независимость от обязательств. Более того, обретение сына подтолкнуло его сделать предложение ей, матери его ребенка, выйти за него замуж.

Конечно же это был не тот повод для замужества, как Саре всегда виделось. Но и Раулю пришлось преодолеть трудное препятствие в виде собственного предубеждения, пусть он и видел в их браке лишь логический шаг вперед. А вдруг теперь, когда препятствие преодолено, Рауль позволит себе открыться новым отношениям и вплотную заняться поиском подходящей женщины? Вдруг он влюбится в кого-то?

Стоило Саре облечь свои страхи в слова, она запаниковала. Она здесь разводит длинные и нудные речи о том, почему не стоит жениться только ради морального благополучия Оливера. Насмехается над идеей вступить в столь тесный союз, как брак, без главных на то оснований. Но все это только потому, что она боится не справиться с собой и ждать от подобного союза много большего. Но еще страшнее для нее выглядит вероятность появления в жизни Рауля женщины, на которой он захочет жениться на том самом, главном основании, которого так не хватало Саре.

А это вполне может случиться. Почему нет? Появление ребенка многое изменило для Рауля, да и в нем самом. Сара подумала о глубине этих изменений и о том, что они позволили Раулю осознать преимущества долгосрочных отношений с женщиной, которая может стать мачехой для Оливера. Сару затошнило при этой мысли, но и отрицать такое развитие событий не имело смысла.

А пока наверняка Раулю скоро надоест следить за тем, чтобы его многочисленные любовницы и сын не пересекались, о чем они с Сарой договорились с самого начала. Скоро Оливер повзрослеет и начнет понимать то, что происходит вокруг него. Сара поймала себя на том, что такие мысли посещали ее все чаще по мере того, как они с Оливером обживали свой новый дом.

На вкус Сары, убранство дома не требовало никаких особых изменений. Все было сделано превосходно. Ей лишь оставалось добавить немного личного в это безликое совершенство. Из упаковочных ящиков были извлечены милые сердцу фотографии, занявшие место на каминной полке в гостиной. Холодильник стал выставкой художественных работ Оливера, поскольку Сара не собиралась отказываться от традиции развешивать их с помощью разноцветных магнитов. Диван, который она накрыла шерстяным пледом, подаренным матерью, быстро превратился в их с Оливером излюбленное местечко, где они могли поваляться и посмотреть телевизор. Периодически они совершали вылазки в близлежащую деревушку за покупками.

Рауль продолжал вести себя с изматывающей душу предупредительностью и отстраненностью, и Сара все чаще задавалась вопросом, как и где он проводит вечера, когда он не с ними. Она не отдавала себе отчета в том, насколько привыкла к его каждодневному присутствию. Или хотя бы получению объяснений о том, где он был и чем занимался, когда не приезжал к ним. Единственный раз, когда она попыталась выудить из Рауля какую-нибудь информацию об этом, он лишь выразительно приподнял брови и заявил, что это не ее дело.

За два дня до того, как им предстояло ехать в Девон с визитом к ее родителям, Рауль, привезя домой Оливера после посещения кинотеатра, не уехал сразу, а сказал Саре, что им нужно поговорить.

Он дал ей две недели, а это довольно долгий срок. Рауль не привык ждать, пока кто-то определится с решением, особенно если вопрос не требует особых раздумий, но все же пошел на уступку.

Несмотря на явное влечение к нему, Сара отказалась быть его любовницей. Рауль сильно обидел Сару пять лет назад, и этот факт в сочетании с жизнью матери-одиночки, озабоченной лишь тем, как прокормить ребенка, не могли не ожесточить ее.

Рауль понимал, что принудить Сару выйти за него замуж он не может. Но и медлить больше не хотел.

Сара спустилась в кухню сорок пять минут спустя. Она переоделась в вылинявшие джинсы, сидевшие низко на бедрах, и футболку, открывавшую полоску плоского живота, стоило ей поднять руки, чтобы достать кружки для кофе.

– Ты хотел поговорить со мной? А я хочу еще и еще раз повторить – дом просто замечательный. Здесь так много всего, чем Оливеру можно заняться. Я нашла утреннюю детскую группу и буду водить его туда. Вокруг полно зелени, и так тихо…

Рауль молча слушал и ждал, пока иссякнет поток ее сбивчивых словоизлияний. Наконец дождался.

– Две недели назад я задал тебе вопрос.

Взгляд Сары сделался беспомощным, хотя в течение этих прошедших недель она ни о чем другом не могла думать, кроме как об этом самом вопросе.

– И больше не намерен ходить вокруг да около в ожидании ответа, Сара. Так каков же будет твой ответ? – Рауль смотрел на удрученное лицо Сары и злился. Будто он предлагает ей жить в тюрьме. А ведь пять лет назад она была бы на седьмом небе от радости. – Если ты скажешь «нет», я уйду, Сара.

– Уйдешь? Как уйдешь? Ты хочешь сказать, что откажешься от Оливера, если я не выйду за тебя замуж?

– О господи! Когда ты перестанешь видеть во мне какого-то монстра? Я никогда не откажусь от собственного ребенка.

– Извини, я знаю, что не откажешься, – примирительно произнесла Сара, устыдившись. Просто ею овладела настоящая паника, и она сболтнула первое, что пришло ей в голову. – Тогда что ты имел в виду?

– Что я найду другую женщину, – напрямик сказал Рауль, – и вопросы посещений, уик-эндов и каникул мы с тобой будем решать через адвокатов. Встречаться будем в случаях крайней необходимости, и только если эта необходимость будет связана с Оливером. Меня не будет волновать, с кем ты встречаешься или намерена установить серьезные отношения. И этого же я буду ждать от тебя. Я ясно выразился?

От лица Сары отхлынула вся кровь. После столь краткого и четкого изложения последствий ее отказа мысли Сары выкристаллизовались и оформились в шокирующую правду – она навсегда потеряет Рауля. Он действительно найдет себе женщину, и вопрос любви-нелюбви больше никогда не встанет между ними. Она же останется на обочине его жизни… наблюдателем.

При этом она не перестанет любить его, пусть даже навсегда потеряет. Хоть он и не любит ее, но отец Рауль великолепный. Кто сказал, что можно иметь все?

Сара всегда считала, что брак без любви обречен на неминуемый крах. И никогда не думала, что, идя по церковному проходу, будет точно знать, что мужчина ждет ее у алтаря только потому, что у него не было другого выхода.

Ответственность и обязанности по отношению к кому-то – отличные вещи, но Сара никогда не считала их достаточными для брака. С другой стороны, Рауль быстрее ее осознал неизбежность брака, и теперь она стремительно догоняла его в этом. Ибо унылая альтернатива, обрисованная им, была и вовсе непереносима. И все же Сара ненавидела себя за слабость.

– Я выйду за тебя замуж, – сказала она ровным голосом, скользнув взглядом по лицу Рауля.

Рауль улыбнулся, чувствуя, как панический страх от возможного отказа Сары отпускает его. А ведь он никогда не был паникером! Даже когда впервые узнал о том, что у него есть ребенок. Даже когда понял, что его жизнь изменилась необратимо! Он принял действительность и постарался подстроиться под новые реалии. Но, глядя на Сару в ожидании ее ответа, он испытывал странное, гнетущее чувство, будто он шагнул с края обрыва и летит в пропасть с тайной надеждой на то, что где-то внизу есть трамплин, который прервет его падение и отбросит наверх.

Рауль поднялся на ноги, решив, что дело сделано и нужно ретироваться, пока Сара не пошла на попятный и не заявила, что передумала.

– Мы поженимся как можно скорее, – произнес он, чувствуя странный подъем. – Как только удастся все организовать, я лично займусь решением основных вопросов, но более мелкие… – Рауль сделал паузу, увидев, что щеки Сары покрываются румянцем. Ему вдруг остро захотелось пропустить сквозь пальцы ее распущенные по плечам шелковистые волосы, потом притянуть Сару к себе…

Она уже было открыла рот, чтобы сказать Раулю о том, что она ничем не станет заниматься, поскольку это будет не настоящая свадьба, но потом решила промолчать. Да, они когда-то были любовниками. Да, она тогда наивно полагала, что Рауль Синклер любит ее так же сильно, как и она его, пусть даже никогда и не говорил об этом. Но он не собирался жениться на ней тогда, как не хочет и сейчас. Просто в браке ему удастся стать не приходящим, а настоящим отцом для Оливера. Да и отказ Сары быть его любовницей ощутимо ударил по самолюбию Рауля Синклера.

Рассматривая их союз как деловое соглашение, он, скорее всего, посчитал брак наименьшим из зол. Живя вместе, они смогут находить компромисс, не прибегая к услугам адвокатов.

– Я предпочитаю небольшое торжество, – вяло отозвалась она.

– И традиционное, – поддержал Рауль. – Я так и думал, что тебе захочется именно этого. Как и твоим родителям.

Внезапно Сара нахмурилась.

– Скажи, когда мы поженимся, будем жить здесь?

– Да, в этом доме.

– А что будет с твоей квартирой?

Рауль неопределенно пожал плечами. Его квартира с некоторых пор потеряла для него свою привлекательность. Холодный, модный образец интерьерного дизайна; дорогие произведения искусства, служившие вложением денег; дорогая и бесполезная бытовая техника на кухне; огромный плазменный телевизор в комнате для отдыха – все это принадлежало человеку, с которым Рауль больше не отождествлял себя.

– Думаю, я ее оставлю. Не вижу необходимости ни продавать, ни сдавать ее.

– Тогда зачем оставлять?

– Это важно?

– Да нет, просто любопытно.

Как только Рауль сообщил о намерении оставить за собой квартиру, Сара предположила самое неприятное – квартира нужна ему для того, чтобы было куда съехать, когда они расстанутся.

Сара честно пыталась преломить ход таких мыслей, но пока безуспешно.

– Надо думать, ты испытываешь к ней сентиментальную привязанность, – предположила она.

Рауль покачал головой:

– Ни в коей мере. Да, я купил ее, когда заработал свои первые миллионы, но, веришь или нет, в последнее время квартира стала меня раздражать. Мне кажется, я уже привык к несколько большему беспорядку. – Рауль расслабился и теперь мог шутить. Будущее виделось ему вполне радужным.

Внезапное осознание того, что Рауль будет жить с ними, вызвало у Сары головокружение. Каковы будут условия этого брака? Понятно, что он не будет нормальным, значит, кое о чем им надо договориться прямо сейчас.

– Мы должны… гм… поговорить. Ну, ты понимаешь…

Рауль взглянул на Сару сверху вниз.

– Чего ты ждешь от этого брака? – решительно начала Сара. – Я стараюсь быть здравомыслящей и практичной. Думаю, для начала ты захочешь подписать добрачный контракт, разве нет?

– Это то, чего хочешь ты? – спросил он ровным, лишенным эмоций голосом.

– Вообще-то я думаю, что самое большее, к чему мы должны стремиться, – это настоящая, крепкая дружба.

Сердце Сары мучительно сжалось при этих словах, но она не сомневалась в том, что должна глубоко спрятать любые признаки своей любви к Раулю. С одной стороны, узнай он правду об ее истинных чувствах к нему, это нарушило бы равенство в их отношениях. С другой – и это худший вариант развития событий – он станет ее жалеть. Может быть даже, Рауль объяснит ей, что никогда не надо путать страсть, вожделение с чем-то другим. Во время такого, полного сочувствия объяснения он предложит Саре носовой платок, да еще и сам промокнет струящиеся по щекам слезы. Такого унижения она точно не переживет. Короче говоря, она станет тяжким бременем, которое благородный Рауль Синклер принудит себя тащить всю оставшуюся жизнь. Если же она убедительно сыграет свою роль, то сможет предотвратить потенциальную опасность, только и ждущую своего часа.

Эта мысль вернула Саре уверенность в правильности ее действий, позволив с оживленным видом выдержать затянувшуюся паузу.

– Если ты думаешь, что мы заключаем брак, не предполагающий сексуальных отношений… – взорвался Рауль наконец. Видимо, он долго копил ярость, слушая Сару, и теперь дал ей выход. Но почему его так взбесила элементарная практичность, если это свойство характера присуще и ему самому, и он его высоко ценит?

Сара подняла руку, останавливая его на полуслове. Это будет ее козырная карта, если можно так сказать.

– Я не об этом. – Избавленная по меньшей мере от риска быть униженной Раулем, не понимающим, что ему делать с ее любовью, Сара почувствовала головокружительное облегчение. – А насчет этого… Не будем пренебрегать тем единственно важным, что пока существует между нами.

Рука на его предплечье сделалась мягкой и ласковой, переместилась на грудь. Сара сделала шаг и оказалась вплотную к Раулю, испытывая несказанную радость из-за того, что больше не нужно отрицать их физическую тягу друг к другу.

Рауль цепко схватил ее за осмелевшую руку и посмотрел в запрокинутое к нему лицо.

– Тогда скажи мне вот что, Сара, – вкрадчивым голосом потянул он. – Почему же ты не согласилась стать моей любовницей? По сути, мы к этому же и пришли.

– Не совсем, – с предельной искренностью ответила Сара. – Мне не понравилась идея быть твоей любовницей только до того момента, когда ты сочтешь, что я «вышла в тираж». Я это и сама только что осознала. – Сара заколебалась. – Хочешь пересмотреть свое предложение?

– Ни в коем случае, – ответил Рауль с медленной, чарующей улыбкой. – Это именно то, что я хочу.

Глава 8

Полторы недели спустя Рауль уже не был так уверен в том, что получил именно то, что хотел. Хотя он не смог бы сказать конкретно почему.

Сара прекратила свои истерики. Она больше не металась между влечением к нему и необъяснимой необходимостью отрицать это. Перестала мучительно анализировать все за и против их занятий сексом.

На первый взгляд, события развивались по плану. Рауль переехал в дом неделю назад. После одного дня, когда дом был наводнен множеством людей, проводящих самый быстрый, широкополосный Интернет и две телефонные линии, а также устанавливающих офисную технику и телеэкраны в уютной библиотеке, превращенной в кабинет, наступили тишина и покой. Через окно в своем кабинете Рауль мог видеть ухоженный сад с растущими в нем яблонями. Вид был куда приятнее, чем тот, что открывался из окна его квартиры.

Свадьбу запланировали через месяц.

– Мне все равно, когда это произойдет, – пожав плечами, безразличным тоном заметила Сара. – Но мама мечтает о чем-то большем, чем просто быстрая регистрация брака, и мне не хочется ее разочаровывать.

Такое безразличие стало для Рауля еще одним сигналом, предупреждающим о том, что Сара неуловимо меняется день ото дня. Она сдержала слово, и теперь они были любовниками. В постели между ними все было так, как и должно было быть. Даже лучше. Стоило Раулю дотронуться до Сары, как на каждую его ласку она отвечала с неистовой чувственностью и открытостью. При погашенных лампах, только в лунном свете, пробивавшемся сквозь щели в шторах на окне спальни, они занимались любовью с подлинной сексуальной страстью. Одной мысли об их ночах было достаточно для Рауля, чтобы он почувствовал возбуждение.

Но за стенами спальни Сара становилась дружелюбно-ровной и сдержанной. Каждый вечер Рауль возвращался домой около семи, что для него было определенной жертвой, поскольку он привык работать до восьми-девяти часов вечера и часто без выходных. Сара вежливо интересовалась, как прошел его день. Затем она готовила ужин, с улыбкой провожая их с Оливером в сад покататься на качелях. С неизменной улыбкой она наблюдала за тем, как они перед сном играли в настольные игры. И все же Рауля не покидало ощущение, что их разделяет невидимая стеклянная стена.

– Хорошо. Ты все взяла? – разговор шел о поездке в Девон к родителям Сары.

Вещей для двухдневной поездки набралось больше, чем Рауль брал с собой в трехнедельный отпуск. Были упакованы все любимые игрушки Оливера, включая огромную машину с дистанционным управлением. Первый подарок, который Оливер поначалу проигнорировал, а теперь ни в какую не хотел оставить дома даже на два дня. Напитками была забита целая коробка, потому что желания четырехлетнего ребенка в дальней дороге могли быть самыми непредсказуемыми. Несколько дисков со сказками и песнями в стиле «пойте вместе с нами» были куплены заранее, и Сара строго предупредила его о том, что в прослушивании за ними приоритет.

– Вы всегда берете с собой так много в дорогу, когда навещаете твоих родителей? – спросил Рауль после того, как весь скарб был погружен в «рендж-ровер» и они тронулись в путь.

– Это еще облегченный вариант, – ответила Сара, глядя в окно на проплывающий за ним пригород Лондона. – В прошлые разы мы ездили на поезде, и ты представить себе не можешь, чего мне стоило тащить весь багаж и маленького ребенка в придачу. – Она оглянулась, чтобы убедиться в том, что Оливер удобно устроен в детском кресле.

Она держала себя с Раулем ровно и дружелюбно, хотя внутренне мучилась от той дистанции, которую сама же и определила. Сара не могла позволить себе открыть сердце и душу в сложившейся ситуации, ибо, сделай она это, сама поверит в то, что их брак может стать настоящим во всех смыслах. И что спасет ее потом, когда Рауль решит, что их отношения исчерпали себя?

Единственные моменты, когда Сара отпускала себя, имели место за закрытой дверью спальни, во время занятий любовью. Когда Рауль этого не видел, она могла смотреть на него с нежностью, идущей из самого ее сердца. Однажды она проснулась на рассвете и позволила себе долго смотреть так без всякой опаски. Во сне резкие черты его лица смягчились, мышцы расслабились. Сара видела перед собой не жесткого, решительного дельца и муж чину, способного в одночасье снова разрушить ее жизнь, а просто возлюбленного, будущего мужа, отца ее ребенка. Она даже смогла предаться иллюзии, в которой их брак оказался прекрасным.

– Мне кажется, ты несколько нервничаешь из-за предстоящей встречи с моими родителями. – Сара решила затеять хоть какой-нибудь разговор, чтобы прервать столь затянувшееся молчание.

Он ответил вежливым, ровным тоном.

– А должен?

– Я бы на твоем месте нервничала. – Сара смотрела на его чеканный профиль и никак не могла себя заставить отвести взгляд.

– Почему?

– Не знаю, что они ждут от тебя. И чего ожидать от них, – честно призналась она. – Я мало хорошего говорила им о тебе. Когда обнаружила, что беременна…

– Будем исходить из того, что сейчас мы вместе и я взял ответственность за ситуацию на себя.

– Но они-то помнят все, что я говорила о тебе, Рауль. Я наверняка не рассказала бы им обо всем, что со мной случилось, но беременность стала той самой последней каплей. Не думаю, что родители забыли об этом, по крайней мере мама.

– Что ж, придется рискнуть. Но спасибо за то, что волнуешься обо мне. Я тронут. – Губы Рауля искривила ироничная усмешка.

– Не надо сарказма.

– Нет? Я не хотел начинать этот разговор, ты сделала это. Тогда немного честности и с моей стороны. Я ложусь в постель с горячей, щедрой и страстной любовницей, а просыпаюсь рядом с незнакомкой. Поэтому позволь мне не поверить в то, что ты действительно обеспокоена тем, как воспримут меня твои родители. Да, ты говоришь правильные вещи, улыбаешься в нужные моменты, любезно спрашиваешь, как прошел мой рабочий день… Но куда подевалась та искренняя, эмоциональная женщина, какой ты была еще две недели назад?

– Послушай, ты сам сказал, что наш брак – это правильный и разумный поступок. Я согласилась выйти за тебя замуж и больше не вижу повода продолжать спорить и пререкаться.

– Я сторонник того, что спорить порой намного полезнее и благотворнее, чем молчать.

– Я устала от пререканий, которые ни к чему не приводят. Кроме того, нет повода для споров. Пока ты нас ни в чем не подвел, не разочаровал. Кстати, хочу предупредить тебя до того, как мы встретимся с моими родителями. Боюсь, они будут задавать вопросы о нашем неожиданном решении пожениться.

– Что ты им сказала? – резко спросил Рауль.

– Ничего особенного.

– Что значит «ничего особенного», Сара?

– Я просто упомянула о том, что мы решили подойти к ситуации, как взрослые люди, и пришли к согласию в вопросе о том, что ради благополучия Оливера нам лучше всего вступить в брак. Я объяснила им, что ты хочешь быть полноценным и полноправным отцом и что тебя не устраивает возможность появления кого-то в моей жизни, кто попытается занять твое место в качестве воспитателя Оливера.

– Полагаю, твои слова были встречены родителями с неподдельной радостью, – саркастически прокомментировал Рауль. – Их единственная дочь в подвенечном платье пойдет по церковному проходу только ради того, чтобы удовлетворить мое эгоистичное желание иметь все права на собственного сына.

Рауль пришел в ярость.

Разлившаяся в салоне автомобиля гнетущая тишина очень нервировала Сару, и она выпалила:

– В конце концов, наш брак ничем не хуже, а даже лучше многих других.

И снова молчание. И снова Сара не выдержала:

– Я просто хотела сказать тебе, что нам не нужно притворяться перед родителями по приезде.

– Я не понимаю тебя. – Голос Рауля был резким и отрывистым. На какой-то короткий миг Сара пожалела, что испортила им настроение, которое, впрочем, с самого начала поездки было шатким.

От необходимости отвечать ее избавили звуки, раздавшиеся с заднего сиденья и означавшие, что Оливер проснулся.

Он поневоле спас Сару от продолжения опасного диалога с Раулем.

– Кажется, у меня разболелась голова, – поспешно сказала она и потерла глаза.

Рауль бросил на Сару быстрый взгляд.

– Сочувствую. Но думаю, что мы доедем быстрее, чем твоя головная боль разыграется вовсю.

И в самом деле вскоре Сара начала узнавать местность. Оливер громко комментировал все, что видел вокруг. Сара заметила, что и сама она с удовольствием рассказывает о различных местных достопримечательностях, которые помнила с детства.

Рауль молча слушал. Мысли его были заняты тем, чтобы восстановить веру в успех их поездки к родителям Сары, пошатнувшуюся после ее признания в том, что она успела настроить их соответствующим образом, явно не в его пользу.

Он все еще пребывал в несколько раздраженном состоянии, когда они подъехали к небольшому особняку не окраине городка.

– Не рассчитывай на что-то особенное, – предупредила она Рауля, когда он затормозил на гравиевой дорожке у входа.

– После той рекламы, что ты мне сделала, я уже вообще ни на что не рассчитываю.

Сару передернуло от его ледяного голоса.

– Я сделала тебе одолжение, – почти прошептала она, защищаясь. – Избавила тебя от необходимости притворяться.

Рауль вытащил из багажника их сумки и с громким стуком захлопнул его. Выскочивший следом Оливер бросился по дорожке к паре, стоявшей на пороге дома. Сара поспешила за ним.

Рауль пристально наблюдал за происходящим чуть прищуренными глазами, неспешно направляясь к дому. Отец Сары был невысоким, коренастым мужчиной с поредевшими волосами, а мать – взрослой копией Сары, с такими же пушистыми волосами, собранными в узел. Женщина была стройной и улыбалась точно как Сара – обаятельно и искренне.

Вот эти люди, которых Сара в одночасье лишила иллюзий, мрачно подумал Рауль. Два любящих ее человека, наверняка с надеждой ждавшие того дня, когда их единственная дочь выйдет замуж. А теперь знавшие, что долгожданный брак и семья дочери будут совсем не такими, какими виделись им в мечтах о ее счастье.

Рауль отбросил в сторону все мысли и решительно подошел к ним. Улыбка на его лице ничем не выдавала его раздраженной настороженности.

– Рад познакомиться с вами. – Он положил руку на плечо Сары и притянул ее к себе, ощущая, как напряжено ее тело. – Сара мне много рассказывала о вас.

Физические проявления его якобы привязанности к ней не закончились на пороге. Передышки случались лишь тогда, когда Оливер требовал ее внимания или когда она сбегала в кухню, чтобы помочь маме приготовить обед. В остальное же время… На диване Рауль сидел рядом с ней, положив руку на спинку и поигрывая волосами Сары. Этакий идеальный зять, вовлекающий ее родителей в беседу на темы, которые, он знал наверняка, интересны им.

Только сейчас Сара осознала, насколько много вольно или невольно рассказала Раулю о себе, и он мастерски использовал все крупицы информации. Выспрашивал у родителей подробности детства своей невесты, как волшебного кролика, «вынимал из шляпы» уместные реплики, демонстрируя свою осведомленность. Он даже вспомнил, что она говорила однажды о желании отца заниматься пчеловодством, и в течение всего обеда мужчины обсуждали за и против этого хобби. При этом оказалось, что Рауль досконально разбирается в этом вопросе.

Даже если бы Сара на самом деле рассказала родителям о подоплеке их брака, теперь бы они ни за что не поверили ей – слишком убедительно Рауль играл свою роль. Он переходил от одной интересной для них темы к другой и пресекал попытку Сары оставаться в стороне.

Рауль в деталях вспоминал их встречу в Африке, приводя Сару в недоумение. Оказывается, сама она о многих вещах уже позабыла. Выяснилось также, что впоследствии Рауль следил за тем, как идут дела в том поселении, где они работали тем летом, и даже нанял для этого специального человека.

– Это был самый беззаботный период в моей жизни, – признался он, и Сара знала, что он сказал чистую правду.

Сложный, неоднозначный, совершенно замечательный мужчина, которого она глубоко и навсегда полюбила, вырвался из черного ящика ее сердца, куда Сара старательно его запихивала. И повернуть вспять этот бурный поток вспыхнувшего восхищения было так же нереально, как укрепить прорванную плотину зубочисткой.

Спальня, в которую их поместили, была ее старой девичьей комнатой.

Когда Сара поднялась в нее, Рауль уже принял душ и ждал ее в постели, растянувшись и заложив руки за голову. На нем не было никакой одежды, кроме темных трусов-боксеров. Все мысли Сары немедленно выветрились из ее головы, а тело среагировало привычным образом – размякло и затрепетало в ожидании прикосновений его опытных рук. Но она справилась с эмоциями и коротко предупредила, что тоже идет в душ.

– Буду ждать твоего возвращения, – ответил Рауль, провожая ее взглядом.

Сара вышла минут через двадцать, скользнула в постель и, повернувшись лицом к Раулю, закинула ногу ему на бедро.

Душ освежил ее, но не охладил пыла. С безрассудной решимостью она провела рукой вниз по его груди, животу и остановилась на затвердевшей плоти. С тихим стоном Сара раздвинула ноги, оседлала Рауля и раскрылась для его проникновения.

Рауль напрягся, борясь с желанием опрокинуть ее на спину и немедленно овладеть Сарой, чтобы получить долгожданное удовлетворение.

– Нет, – сдавленным голосом прошептал он.

– Не поверю, – выдохнула она, испугавшись одного этого слова.

Наклонив голову, Сара завладела губами Рауля и почувствовала, как он ответил на ее поцелуй. Не справившись с собой, Рауль подмял под себя Сару и начал покрывать поцелуями ее тело. Она изогнулась, подставляя его губам напрягшиеся соски. Влажные прикосновения его рта и языка к ним доводили Сару до исступления.

– Нет, Сара! О господи! – Рауль отпрянул, буквально скатившись с нее, вскочил с кровати и отошел к окну. Он долго смотрел в темноту, пока его тело наконец не начало воспринимать сигналы мозга и вновь не стало подконтрольным ему. – Накройся, – резким тоном приказал он, потому что вид ее обнаженного тела сводил его с ума.

Испытывая разочарование и смущение, Сара села в постели и подтянула колени, до подбородка натянув одеяло.

Вот и результат того, что она дала волю эмоциям. Реакция Рауля походила на кулак, обрушившийся на ее голову. Почему она думала, что сможет раздвоиться? Отделить эмоции от желаний тела, жаждущего получить наслаждение под покровом ночи? Она не создана для такого раздвоения личности. И внезапно Саре стало невыносимо стыдно.

– Это не сработает, – добил ее Рауль. В его голосе отчетливо слышалось осуждение.

– Я не понимаю, о чем ты.

– Черт тебя возьми, Сара! Ты прекрасно все понимаешь!

– Нет, не понимаю. Мне показалось, что все прошло хорошо. Ты явно понравился моим родителям.

– Вопреки всему, – уточнил он, не скрывая сарказма.

– На самом деле я ничего такого им не говорила, – призналась Сара почти шепотом. – Ничего не сказала о том, какие отношения нас связывают. Конечно, они знают, чем закончилась история пять лет назад, но я не сказала им, что сейчас мы вместе только из-за Оливера. Просто не смогла обрушить на них такую правду. Во всяком случае, не сейчас…

– Почему ты только теперь призналась мне в этом?

– Какая разница, знают они или нет? Это же правда?! Просто случайная встреча, – с горечью произнесла Сара, – но она изменила наши жизни. Что там говорится об «эффекте бабочки»? Еще полчаса, и я закончила бы уборку на этаже. Полчаса, и ты никогда бы не узнал, что я была всего в нескольких метрах от тебя…

– Сценарий из серии «если бы» я считаю бессмысленным.

Сара опустила голову и посмотрела на свои сцепленные пальцы. Встреча с Раулем перевернула ее жизнь, но для Оливера это был счастливый билет.

Она почувствовала, как, несмотря на панику и смущение, в ней закипает гнев. Рауль вдруг перестал учитывать тот факт, что они спят вместе. С чего бы это он внезапно обнаружил, что занятия сексом не слишком уж его и волнуют, тогда как это – единственное, что всегда его интересовало?

– Не ты ли всегда придавал решающее значение нашему взаимному сексуальному влечению, Рауль? – набросилась Сара с упреками. – Не ты ли рассуждал о незавершенном деле, покончить с которым мы можем, лишь улегшись в постель? У тебя очень избирательная память, когда дело доходит до того, о чем тебе помнить не хочется!

– Ты всегда будешь попрекать меня тем, что я был всего-навсего честен в нашу первую встречу?

– А я теперь буду навсегда наказана за мою сегодняшнюю честность? – быстро парировала Сара. – Ты же сам четко определил границы нашего брака, ясно дав понять, каким он будет для нас на самом деле.

Сара презирала себя за последние крупицы надежды на его ответ. Надежды на то, что он скажет о ее неправоте, о том, что дело не только в ребенке.

Увы, красноречивое молчание Рауля лишило Сару и этой надежды.

– Я играю по твоим правилам, Рауль. И нахожу, что они меня вполне устраивают. Думаю, ты изначально был прав. Секс, много секса чудесным образом позволило мне освободиться от тебя!

Сара увидела, вернее, почувствовала, как Рауль закаменел, и пожалела о своих словах. Но они уже были произнесены, и ей оставалось лишь ждать хоть какой-то его реакции. Она тщетно пыталась возродить в себе гнев, сошедший на нет и оставивший вместо себя разочарование и смятение.

– То есть секс, оказывается, это все, что тебе было нужно? Да?

– Да, конечно… – Сара вдруг начала заикаться, сбитая с толку его вопросом. – Как и тебе, Рауль. И еще ответственность перед Оливером. Ты сам говорил, что мы женимся ради ребенка, которому нужны оба – отец и мать, живущие вместе. Призывал к здравому смыслу.

– Я-то думал, что между нами существует нечто большее, чем просто физическое влечение, но, как видно, ошибся. – Рауль направился к двери.

Сара смотрела ему в спину, лихорадочно пытаясь осознать то, что он только что сказал.

– Ты четко и ясно определила положение вещей, Сара. Всегда лучше заранее установить правила.

Голос Рауля был ровным и холодным как лед.

Глава 9

Скованная этим льдом, Сара несколько минут лежала неподвижно. Она перебирала в голове каждое сказанное Раулем слово, хотя ее мысли путались, сердце неистово колотилось, а тело покрылось липкой испариной страха. Собственная обнаженность служила безжалостным напоминанием о ее фиаско в попытке спровоцировать Рауля на занятия любовью.

Куда он пошел?

Самоконтроль был второй натурой Рауля, и видеть его потерявшим самообладание стало для Сары настоящим потрясением.

С коротким всхлипом и в полной панике она сбросила с себя одеяло и заметалась по комнате в поисках одежды. Быстро натянув спортивные брюки и старый джемпер, сохранившийся с юношеских времен, когда она играла в школьной хоккейной команде, Сара выскочила из спальни.

В доме было темно и тихо. Ее родители никогда не были полуночниками и наверняка уже уснули в своей спальне, что в конце коридора. Дверь в комнату Оливера была приоткрыта, и Сара, движимая привычкой, заглянула в нее, чтобы убедиться, что с сыном все в порядке. Сбросив одеяло, ребенок лежал поперек кровати и сладко посапывал.

Не включая свет, Сара на ощупь спустилась по лестнице. Ее глаза постепенно привыкли к темноте, и она по очереди проверила кухню и гостиную.

Ее охватило нешуточное беспокойство.

Выйдя во двор, она почувствовала, как похолодало. Слава богу, машина Рауля была на месте. Она выглянула на дорогу, посмотрела в обоих направлениях… Возвращаясь к дому, она уловила неясный звук и пошла на него. Обойдя дом, Сара оказалась в саду с декоративной беседкой, увитой глициниями.

Войдя через арку в беседку, она сразу же увидела Рауля. Он сидел на скамейке, опустив голову и обхватив ее руками. На мгновение она замерла, потом медленно подошла к нему, сразу ощутив, как он напрягся, хотя и не поднял головы.

– Прости меня, – произнесла Сара с неловкостью.

Когда она уже отчаялась дождаться его ответа, Рауль поднял голову, посмотрел на Сару и пожал широкими плечами:

– За что? За честность?

– Я просто пыталась разумно подойти к нашей ситуации.

Рауль откинул голову назад и устремил взгляд вверх, намеренно не глядя на нее. В этой агрессивной демонстрации упрямства и непреклонности Сара угадала мальчика, маленького и несчастного, выросшего в приемной семье и рано научившегося скрывать свои чувства и эмоции.

Сара положила руку ему на лоб, уверенная в том, что он тотчас же отклонится. Но на удивление, Рауль не сделал этого, и она увидела в этом хороший знак.

– Я дал тебе то, что ты хотела, – сказал Рауль, по-прежнему не глядя на Сару. – Нет, не так. Я дал тебе то, что, я был в этом уверен, ты хотела. Разве тебе не понравился дом?

– Очень понравился. И ты знаешь это – ведь я говорила тебе об этом миллион раз.

– Я никогда не делал ничего подобного. Знаешь, я никогда не выбирал какие-либо вещи для другого человека. А для тебя я все выбирал сам!

– Я знаю. Ты хотел для Оливера всего самого лучшего.

– Не думаю, что Оливер в состоянии оценить по достоинству темно-зеленую печь «Ада» в кухне.

Сердце Сары пропустило удар.

– Что ты пытаешься мне сказать, Рауль?

– Пытаюсь? Мне казалось, все было очевидно с самого начала. – Он бросил на Сару взгляд и снова отвел глаза. А у нее внезапно стеснило грудь. – Я хотел, чтобы ты вышла за меня замуж. Может быть, поначалу я и не видел в этом необходимости, цеплялся за привычку быть свободным и независимым. Просто мужчиной. А у этого мужчины вдруг обнаружился ребенок. И мне потребовалось время для того, чтобы осознать, что эти свобода и независимость – совсем не то, чего я хочу на самом деле.

– Я не хотела связывать тебя, Рауль, – тихим голосом заметила Сара. – Но, как видишь, сделала это. Тогда, в Африке, мне казалось, что ты – самое лучшее, что могло случиться в моей жизни. Я строила воздушные замки, а когда ты бросил меня, мой мир раскололся вдребезги.

– Я сделал то, что в то время считал правильным.

– Теперь я это понимаю.

– Неужели? Я смотрю на тебя в кругу твоей семьи и представляю, как плохо тебе было после нашего разрыва. Ты выросла с чувством защищенности и понимания своего места в этом мире. У меня же ничего этого не было. Я никогда никому не позволял приближаться ко мне, а самому – доверяться кому бы то ни было, Сара. Даже когда мы встретились снова и я узнал о своем отцовстве, я продолжал упорствовать в этой своей привычке. С Оливером было по-другому. Он мой сын. Но что касается остальных…

– Я понимаю. Почему, как ты думаешь, мне так тяжело? Ты не представляешь, каково это – стоять перед закрытой дверью и гадать, наступит ли такое время, когда она откроется и ты впустишь меня за стену, которую выстраивал вокруг себя всю жизнь. – Сара вздохнула и отвела взгляд от Рауля. Ночь была безоблачной, на темном небе ярким пятном светилась почти полная луна. – Послушай! Ведь ты не единственный, кто боится, что ему причинят боль.

Рауль хотел возразить, что ничего он не боится, но потом передумал.

– Я столько лет думала о тебе как о человеке, разбившем мне сердце, что и после нашей новой встречи продолжала думать именно так. Да, теперь существует Оливер, и вопрос о том, что я могла скрыть его от тебя, даже не обсуждается. Но тебя я предпочла держать на расстоянии. А ты смотрел на меня так, что я не могла не думать о том, как сильно хочу тебя.

– И все же ты не захотела мне в этом признаться, – угрюмо заметил Рауль. – Ты доводила меня до безумия. Я хотел заниматься с тобой любовью, а ты, зная, как страстно я хочу этого, продолжала упорствовать. Каждый раз, когда я смотрел на тебя, мне казалось, что этих пяти лет разлуки не было. Я не понимал этого тогда, но я впустил тебя в свою жизнь еще в Африке. Потом уверил себя, что перевернул и эту страницу жизни, но ошибся. – Рауль взял Сару за руки и переплел ее пальцы со своими. – Предложить тебе выйти за меня замуж очень много для меня значило, Сара.

– Ты говорил о незавершенном деле…

– Если бы дело было только в этом, я бы никогда не сделал тебе предложение. И меня не волновало бы, появись у тебя другой мужчина.

– Ты боялся потерять Оливера.

– Думаю, в глубине души я понимал, что этого никогда не случится. Ты ни в чем не препятствовала бы мне. Давай признаем, что не все дети, чьи родители не живут вместе, обделены их равноценным вниманием. Нет. Я попросил тебя стать моей женой, потому что хотел, чтобы ты была частью моей жизни. Потому что не представляю себе ее без тебя.

– Боже! Рауль! – В уголках глаз Сары вскипели слезы, но она улыбнулась ему светло и открыто.

– Я люблю тебя, Сара. Именно поэтому я хотел, чтобы ты стала моей женой. Я любил тебя пять лет назад и никогда не переставал любить. Я люблю тебя сейчас, ты нужна мне. И когда ты замкнулась в своей раковине, выбираясь из нее только по ночам, когда мы ложились в постель, я почувствовал себя так, будто из-под моих ног ушла земля.

Сара обняла Рауля обеими руками так, что они едва не свалились с узкой скамейки, и положила голову ему на плечо.

– Таким образом ты хочешь сказать, что тоже любишь меня?

В прерывистом голосе Рауля слышались серьезность и неуверенность, наследие прошлого, так и не изжитое в его душе.

– Конечно, я люблю тебя, Рауль! – Сара начала целовать его щеки, глаза. Ее руки нежно гладили его красивое лицо. Он же поймал ее ладони и стал целовать каждый палец. – Я так боялась, что ты снова причинишь мне нестерпимую боль, – призналась она. – Думала, что смогу контролировать наши отношения, не вовлекаться в них эмоционально. Знаешь, я ведь испытала настоящий шок, когда снова увидела тебя. Но мне удалось убедить себя в том, что я повзрослела и вынесла урок из прошлого. Что ты больше не имеешь надо мной власти…

Сара подумала о прошедших неделях, в течение которых Рауль «прорастал» в ее жизнь, и о том, какими зыбкими были все ее оборонительные заграждения с самого начала. Она снова положила голову на плечо Рауля и посмотрела на звездное небо.

– Когда вы встретились с Оливером и он… не…

– Не поладил со мной? – подсказал Рауль с улыбкой. Теперь он мог улыбаться, ведь то время давно ушло в прошлое.

– Да. Я осознала, что вам двоим нужно будет научиться взаимодействовать и что без моей помощи здесь не обойтись. Единственное, что я не учла, – насколько опустошающим и мучительным будет для меня твое постоянное присутствие. Мы оба стали старше, и я как будто увидела тебя настоящего. И снова влюбилась.

– И именно поэтому ты разбила мое сердце на миллионы кусочков, оттолкнув меня? У меня было желание дать тебе все. И я не мог терпеть твои превращения – ты была моей по ночам и абсолютной незнакомкой днями.

– Ты решил, что я отвергаю тебя?

– Знаешь, Сара, твое влечение только к моему телу вдруг перестало меня устраивать. – Рауль рассмеялся. – Не могу поверить, что я сказал это.

– Конечно, – подначила его Сара с сексуальным придыханием в голосе, – хотеть твое великолепное тело – настоящее преступление. Особенно теперь, когда ты знаешь, что я люблю тебя не только за него…

Они повенчались месяц спустя в небольшой деревенской церквушке. Церемония прошла в узком кругу ближайших друзей и родственников, которые быстро перезнакомились друг с другом. Не было и не будет в жизни Сары мгновения счастливее, чем то, когда Рауль надел кольцо на ее палец и сказал, как сильно любит ее.

Родители Сары забрали Оливера на десять дней к себе, отпустив молодоженов в свадебное путешествие, которое они провели в Кении. В последние три дня они съездили в Мозамбик, где располагался лагерь, в котором Рауль и Сара познакомились. Благодаря щедрым пожертвованиям Рауля там произошли значительные изменения, но дом, который они делили с другими молодыми людьми, решившими провести здесь год перед поступлением в университет, был на месте и послужил трогательным напоминанием о том, как все началось.

Даже бревно лежало на месте. То самое бревно, на котором сидела Сара, преисполненная отчаяния и горя. Оно выстояло под дождями и палящим солнцем.

Когда Рауль и Сара вернулись в Лондон, первыми словами, которые произнес Рауль, перешагнув порог дома, были о необходимости приобретения еще одного дома в деревне.

– Никогда не думал, что захочу уехать из Лондона, – признался он, лежа в постели, в первую же ночь по возвращении. – Но теперь склоняюсь к мысли, что есть нечто привлекательное в открытом пространстве…

Нежным жестом он отвел волосы с лица Сары, и она улыбнулась ему с такой любовью, что Рауль почувствовал удивительный покой.

– Мы бы ездили туда на выходные. Куда-нибудь в Девон, например. Он не так уж и далеко.

– Конечно, – серьезным тоном ответила Сара. – Это хорошая идея. Почаще видеть отца и маму, особенно теперь, когда ты убедил папу заняться пчеловодством. И детям там будет хорошо.

– Думаешь об увеличении нашей семьи? – Рауль мягко рассмеялся и запустил руки под кружевную ночную сорочку жены.

Они занимались любовью всего час назад, но он снова почувствовал возбуждение. Стащил через голову Сары тонкое кружево сорочки и проложил дорожку поцелуев по ложбинке между двумя полными грудями, еще влажными после недавних утех.

– Мне показалось, мы беседуем, нет? – со смешком заметила Сара.

– Ты продолжай говорить – я весь внимание.

– Я не могу, когда… – Сара не удержалась и выгнулась навстречу его губам.

Это положило конец разговору, и лишь спустя долгое время Сара сонно прошептала:

– Думаю, наша семья увеличится уже через несколько месяцев…

Рауль приподнял голову и внимательно посмотрел в лицо жены:

– Ты беременна?

– Хотела сказать тебе, как только сделаю тест. Но кажется, да. Узнаю все признаки.

Да, Сара была беременна.

Да, она едва не перестала верить в сказки. Но теперь все изменилось. Оказывается, иногда сказки становятся реальностью…

Content

Кэтти Уильямс
Вопреки разуму

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9