Оливия Гейтс

Вероломная обольстительница

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

From Enemy’s Daughter to Expectant Bride

© 2014 by Olivia Gates

«Вероломная обольстительница» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Пролог

Он опять проснулся посреди ночи.

Его щеки были мокры от слез, сердце бешено колотилось, и от крика, когда он в отчаянии призывал мать и отца, саднило в горле.

– Поднимайся, Счет.

От этого грубого голоса душу объял страх. Впервые услышав его, он до смерти испугался, решив, что в его спальню проник незнакомец. Но вскоре он понял, что дела обстояли еще хуже. Он был не дома, а в каком-то длинном, узком помещении без мебели и окон. Он лежал на холодной земле со связанными за спиной руками. Голос с хорошо знакомым ему сильным британским акцентом повторил те же слова.

Так начинался кошмар.

– Похоже, Счет хочет получить еще разок.

Это сказал другой человек. Он думал, что этот ужасный человек – последнее живое существо, которое ему суждено увидеть на этом свете. Они называли его Математиком. Поэтому они схватили его. Потому что он отлично считал.

Когда они впервые об этом сказали, он был оскорблен. Он не просто «отлично считал». Он был математическим гением. Так говорили ему родители, учителя и все специалисты, которые имели с ним дело.

Он поправил их – и за это получил первую оплеуху, от которой его отбросило к стене. Он едва не сломал шею. Ощутив боль и шок, он понял, что все это происходит на самом деле. Он больше не был в безопасности. Они могут сделать с ним все, что угодно, – и непременно сделают.

Поначалу от этой мысли в нем вскипела ярость. Он сказал, что, если они вернут его обратно к родителям, он не расскажет им о том, что эти люди дерзнули поднять на него руку. В ответ они расхохотались дьявольским смехом, и один сказал другому, что, наверное, на обработку малолетнего Счета у них уйдет больше времени, чем они думали.

Он все еще настаивал, что его зовут не Счет. За это тот, второй мужчина ударил его по второй щеке – еще больнее.

Когда он лежал на полу, дрожа от страха и беспомощности, злодей объяснил, чего они хотят от него:

– Ты больше никогда не увидишь родителей и никогда не выйдешь отсюда. Теперь ты принадлежишь нам. Если ты будешь делать то, что мы тебе прикажем, без задержек, мы тебя не накажем. Или накажем не слишком сильно.

Но он не подчинялся их приказам, как бы жестоко они его ни наказывали. Он надеялся, что им, в конце концов, надоест это, и они вернут его к родителям. Но они лишь действовали все более жестоко и, казалось, наслаждались, избивая и мучая его, и надежда на то, что этот кошмар когда-нибудь рассеется, таяла и таяла…

– Может, сегодня дадим Счету самому выбрать себе наказание?

Он слышал смешки своих мучителей. Их силуэты смутно возвышались над ним, – его глаз заплыл от удара, и он едва различал их. И в этот момент он сдался.

Его муки длились слишком долго для обычного ночного кошмара.

Этот ужас никогда не кончится.

Издевательства тюремщиков не прекратятся, родители не спасут его, и никто не придет к нему на помощь. Его положение будет становиться все ужаснее.

Что ж, если он отныне обречен на такую жизнь, значит, он больше не хочет жить.

Но он не мог даже покончить с собой. В его узилище были лишь металлические миски, куда ему наливали грязную воду и накладывали какую-то липкую бурду, и ведро, которое он использовал как туалет. Он не мог сбежать от них даже в смерть. Разве что попробовать…

Идея возникла в какую-то секунду. Он испробовал все, за исключением одного – подыгрывать им. Быть может, если он сделает вид, что подчинился, они решат, что сломили его, и разрешат ему выходить из камеры.

Тогда он мог бы сбежать. Или погибнуть при попытке к бегству.

Один из здоровяков пнул его по ребрам:

– Поднимайся, Счет.

Сжав зубы от резкой боли, он встал.

– Наконец-то он начал слушаться. – Злодей вновь рассмеялся своим жутким смехом.

– Давай проверим. – Второй склонил над ним плохо выбритую физиономию. – Эй, как тебя зовут?

Жгучая волна желудочного сока поднялась к самому горлу. Он сглотнул, хороня внутри себя последнюю мысль о сопротивлении:

– Счет.

Еще один удар по ноющей скуле. На этот раз, однако, он слабее, чем раньше. Они все равно будут мучить его, но если он подчиниться, наказание будет не столь жестоким.

– И почему ты здесь?

– Потому что отлично считаю.

– И что ты будешь здесь делать?

– Все, что вы скажете. – От очередного удара у него дернулась голова и зазвенело в ушах, но он продолжал: – Как только вы велите.

В неверном свете, пробивавшемся снаружи, он увидел, как они обменялись злобными улыбками. Они поверили, что сломили его. Да, это было так. Но он не собирался прожить достаточно долго, чтобы дать им насладиться победой.

Наконец они сделали именно то, на что он рассчитывал, – выволокли его из камеры. Он беспомощно висел между ними, слишком слабый, чтобы идти, и его голые ступни и колени, просвечивавшие сквозь истертые штаны, скребли по холодной земле.

Он с трудом мог поднять голову, чтобы посмотреть, куда его тащат. Он успел заметить лишь огромные черные колонны и арки, меж которыми просвечивало мутное небо. Все это было похоже на средневековый замок в одной из видеоигр, что дарил ему отец. Но он понял главное: стены между колоннами были достаточно низки, чтобы попытаться перебраться через них и спастись… Или упасть и сломать себе шею.

Затем один из монстров произнес:

– Если подойдешь к стене, тебя поймают, изобьют и бросят обратно в камеру. И там ты просидишь вдвое дольше, чем в этот раз.

Значит, и этот план невозможен. Но он не может, не в силах больше это выносить!

Он уже хотел умолять их просто убить его и покончить с этим. Но тут они распахнули тяжелые деревянные двери и швырнули его через порог на грубый пол.

Сумев, наконец, приподнять голову, он увидел огромный зал с рядами столов, за которыми молча сидели множество мальчиков. Все они смотрели в сторону двери.

– Этот глист – ваш новый приятель. Будет делать что-нибудь, что вам не дозволено, – сообщите нам и получите награду.

С этими словами тюремщики ушли, оставив его стоять на коленях на глазах у остальных. Он вдруг ощутил прилив гордости. Он знал, что мальчишки часто бывают жестоки с теми, кто младше и слабее их. А ведь он, кажется, был здесь самым младшим. Поэтому он поднялся на ноги, стараясь не держаться за ноющий бок, не показать свою слабость, – и когда мальчики вновь вернулись к еде и тихим разговорам, чуть вновь не упал от облегчения.

Похоже, они боятся даже громко разговаривать. Значит, они тут пленники, как и он! Их сломали еще раньше.

Ему в нос ударил манящий до боли запах горячей пищи. От голода у него закружилась голова. Стараясь двигаться уверенно, он пошел в направлении источника божественных ароматов.

Он пытался дотянуться до крышки одного из массивных контейнеров, как вдруг ее подняла чья-то рука. Он не заметил, как подошел ее обладатель.

Это был мальчик постарше, с бритой наголо головой и внимательными черными глазами. Ростом он уже был, пожалуй, с его отца. Но, несмотря на устрашающие габариты и пронзительный взгляд, этот почти взрослый парень, казалось, внушал надежду.

– Меня зовут Фантом. А тебя?

Он чуть было не назвал свое настоящее имя, но вовремя одернул себя. Может, этот мальчик просто провоцирует его на что-то «неразрешенное»? Чтобы доложить и получить награду?

– Счет, – осторожно сказал он.

В ответ мальчик изогнул черную бровь:

– Это твоя специальность? – Он явно был удивлен. – Но тебе ведь не больше семи?

– Мне восемь.

От возмущения, прозвучавшего в его голосе, взгляд Фантома потеплел.

– Первый месяц здесь морят голодом. Тебя морили три месяца. Из-за этого многие тут выглядят мелкими. Так что теперь налегай на еду, чтобы вырасти большим и сильным.

– Как ты?

– Я еще не до конца вырос, – ухмыльнулся Фантом. – Но стараюсь.

Он наполнил миску дымящимся рагу. По сравнению с гнилой бурдой, которой его кормили три месяца, эта еда пахла как пища богов. Подумать только, три месяца! Он даже не догадывался, сколько времени прошло, пока Фантом не сказал ему.

Наполнив миску для себя, Фантом кивком поманил его за собой:

– Если ты в таком возрасте заслужил такое имя, ты, должно быть, гений.

Ему страшно польстило, что этот уже почти взрослый мальчик с такой уверенной походкой и пронзительными глазами оценил его по достоинству – даже сейчас, когда усилиями тюремщиков он практически перестал быть собой.

– Сколько тебе лет? – спросил он.

– Пятнадцать. Я здесь с четырех лет.

Эти слова стали ответом на вопрос, который он еще только собирался задать. Да, тюремщики говорили правду: он никогда не выйдет отсюда.

Сев за стол, Фантом кивнул ему на соседнее место. За столом, кроме них, сидели пять мальчиков, совершенно не похожих друг на друга. Все они были старше его, Фантом был среди них самым старшим. Мальчики подвинулись, давая им место. Фантом шепотом представил всех, не шевеля губами, чтобы охранники в зале не догадались о разговоре. Других мальчиков звали Молния, Кости, Шифр, Умник и Джокер.

Пока они ели, мальчики по очереди спрашивали его о прошлом. Он был так же уклончив, как они: не врал, но и не говорил ничего конкретного. Затем они подбрасывали ему уравнения, а он решал их с неизменной точностью, сколь бы сложными они ни оказывались.

Когда они закончили есть, ему уже казалось, что они знакомы давным-давно. В конце концов охранники объявили, что трапеза окончена, и мальчики направились к выходу.

Не в силах унять волнение, он схватил Фантома за руку:

– Мы еще увидимся?

Фантом грозно взглянул на него, и он поспешно отдернул руку, пока не заметил охранник. Но голос Фантома прозвучал неожиданно мягко:

– Я позабочусь, чтобы тебя разместили в нашей палате.

– Ты сможешь?

– Здесь много чего можно, надо только знать как.

– Научишь меня?

Фантом взглянул на остальных. Только тут он понял: эти мальчики – не просто сокамерники, делящие друг с другом еду и спальное помещение. Они – команда. И Фантом спрашивает их разрешения на то, чтобы взять его на борт.

Он вдруг понял, что ничего в жизни не хотел так, как стать членом этой команды. Его старая жизнь кончена. И он почему-то был уверен, что новая возможна лишь вместе с этими ребятами.

Он увидел, как каждый из мальчиков коротко кивнул Фантому. Это наполнило его сердце надеждой, которая, как ему совсем недавно казалось, навсегда покинула его.

Фантом повернулся и пошел прочь, однако успел тихо сказать ему:

– Добро пожаловать в наше братство, Счет. И в «Черный замок».

Глава 1

Двадцать четыре года спустя

Рафаэль Морено Салазар тихо стоял на балконе, глядя вниз, на просторный зал своего недавно приобретенного особняка в Рио-де-Жанейро.

Многолюдный прием был в разгаре. Здесь собрались все звезды из мира маркетинга. Приглашенные наслаждались оплаченными им великолепными закусками, великолепное шампанское Moёt et Chandon лилось рекой, виртуозно играл оркестр, пары кружились в вальсе. Сам же он не торопился выйти к гостям, ожидая, когда интерес к нему и к его намерениям достигнет наивысшей точки. Собственно, именно этого он и ждал с тех пор, как объявил, что он, Рафаэль Салазар, человек, совершивший революцию в финансовых технологиях, ищет партнера в сфере маркетинга в Западном полушарии. И хотя интерес к нему с самого начала был огромен, он считал, что таинственность пойдет лишь ему на пользу. А затем он добавил к предложению горькую пилюлю. Он всегда поступал так с потенциальными клиентами и партнерами. Он пустил слух о своих связях с организованной преступностью. Собственно, так оно было, хотя и не в том смысле, как представляла себе публика. У них с братьями были свои темные дела.

Главы государств благосклонно относились к его методам, выкованным в тигле организованной преступности и отточенным на коррупционных схемах. Но он сомневался, что короли маркетинга с той же готовностью захотят работать с человеком, имеющим неоднозначную репутацию даже в самых серых зонах международного рынка. Однако, как оказалось, для них его связи в преступном мире и умение обходить закон обладали еще более неотразимой притягательностью. Что ж, он действительно был так грозен, как все полагали. И к тому же неуязвим. Пули отскакивали от него.

И вот желающие стать его партнерами, полные надежд, делали вид, что наслаждаются роскошным празднеством, и изо всех сил старались быть любезными друг с другом. Но он чувствовал их обиду и разочарование, их напряженные мысли о том, кто станет его счастливым избранником, и соизволит ли он почтить своим присутствием устроенный им самим бал.

– Ты, наконец, выйдешь к ним, Счет?

Он коротко взглянул на мужчину, незаметно появившегося рядом с ним:

– Мне кажется, сегодня пора, Кобра.

Англичанин, которого он в последние двадцать лет называл Коброй, с жестокой полуулыбкой оглядел зал. В предыдущие три раза Рафаэль говорил ему то же самое.

Для всего мира Кобра был Ричардом Грейвзом – именно это имя он для себя выбрал, когда они придумывали себе новые личины. В свои сорок два года Ричард походил на голливудскую кинозвезду и на первый взгляд мог сойти за старшего брата Рафаэля. У них было похожее сложение и почти одинаковый цвет волос, разве что в волосах Ричарда уже серебрились седые пряди. Однако при более внимательном взгляде можно было понять разницу в их происхождении, заметив бразильско-португальское происхождение Рафаэля.

Но была между ними и более важная разница, которая не бросалась в глаза. У них была разная специализация.

Рафаэля учили убивать, но его главным оружием оставался мозг. Он редко полагался на физическое насилие, с легкостью уничтожая противника финансово. Ричард же не зря носил кличку Кобра. Он был воплощением смертельной угрозы. Он предпочитал ликвидировать врага в прямом значении слова. Сегодня его смертельная опасность была скрыта от глаз за респектабельным фасадом. Но стоило присмотреться к нему внимательнее… или ему присмотреться к вам: Рафаэль не мог представить себе смертного, который сумел бы выдержать проницательный взгляд Ричарда.

Впрочем, дни, когда Ричард представлял собой воплощение смертельной угрозы, были позади. По крайней мере, он так утверждал. Правда это была или нет, – так или иначе, сегодня он не менее успешно наводил страх в мире бизнеса и политики. Пока Ричард оставался его партнером и защитником, Рафаэль был уверен, что прошлое никогда не накроет его, а будущее будет безоблачным.

Ричард смерил Рафаэля испытующим взглядом:

– Не слишком ли долго ты размышляешь? Ты многие годы готовил свой план. Я думал, ты будешь более энергично претворять его в жизнь.

– Я не спешу, – дернул плечом Рафаэль.

– Да что ты? Не пытайся меня провести, – фыркнул Ричард. – Серьезно, ты два месяца проводишь светские ужины – и стоишь за углом, наблюдая. Не думаешь, что для рекогносцировки этого достаточно?

– Я ждал двадцать четыре года. Думаешь, два месяца – слишком долгий срок, чтобы насладиться ожиданием мести?

– С этой точки зрения ты прав, – признал Ричард. – А вот мне не терпится. Ты всегда был самым методичным и терпеливым парнем из всех, кого я знал. Пожалуй, только твой обожаемый Фантом может с тобой сравниться. Но у тебя есть перед ним одно преимущество. Как и перед всеми нами. Для тебя хитросплетение шансов – лишь система уравнений, а для нас – непроходимый лабиринт.

Рафаэль не стал возражать. Он давно понял, что подарок судьбы, его математические способности, заставляют его смотреть на мир иначе, чем остальные.

Что касается Ричарда, он умел с холодной проницательностью оценивать то, что его беспокоило. Но к Рафаэлю он не мог относиться бесстрастно. Он готов был убить или умереть ради него. И эта готовность была совершенно взаимной.

Рафаэль никак не мог привыкнуть к мысли о том, что судьба наградила его таким братом – нет, семью братьями. Впрочем, теперь их осталось шесть…

Стряхнув неприятное воспоминание о том, как они потеряли Шифра, быть может, навсегда, он вздохнул:

– Я, кажется, начинаю осознавать, что месть – это блюдо, которое подают холодным.

Ричард недоверчиво фыркнул. Рафаэль, усмехнувшись, поднес к губам бокал с шампанским и сделал маленький глоток, наслаждаясь сладостью мстительного ожидания.

Его месть будет холодной. Такой же обжигающе холодной, как и тюрьма, в которой он вырос. Такой же мучительно медленной, как и годы, проведенные в ней. Такой же неумолимой, как ненависть, которую он испытывал все эти годы к тому, кто ввергнул его в рабство.

Двенадцать нескончаемых лет он выносил издевательства своих мучителей. Затем его сделали наемником, которого Организация сдавала заказчикам, готовым заплатить наивысшую цену. Среди их покровителей были и самые значимые имена политики и бизнеса, и главы организованной преступности, шпионских сетей и наемных армий.

Он был одним из нескольких сотен мальчиков, собранных по всему миру. Некоторых выкрали у родителей, других купили, забрали из сиротских приютов, с улиц или подобрали в регионах, охваченных войнами. Каждый из них обладал какими-то выдающимися способностями – умственными или физическими. Некоторые были настоящими гениями – как он и его братья.

Организация отбирала потенциальных сотрудников по строгим критериям и шла на все, чтобы заполучить их. «Рекрутеры» свозили их в тюрьму в балканской глуши, где они жили, отрезанные от всего мира, в зловещей крепости, прозванной его братьями «Черным замком».

Организация старалась заполучить детей в как можно более нежном возрасте, чтобы их легче было воспитывать так, как ей было нужно. Сначала их ломали, потом начиналось обучение.

«Обучение» – это был лишь эвфемизм для физических и моральных страданий, которым их подвергали, чтобы превратить в смертельное оружие. После этого их отправляли работать целыми командами, укомплектовывая их обладателями знаний и навыков, необходимых для порученной миссии. Они работали под неусыпным наблюдением своих надсмотрщиков, и любая попытка побега каралась смертью.

И все же ему удалось спастись, пережив годы страданий. И дело было не только в его силе. После начального периода изоляции и мучений сил у него не осталось. Если бы не его братья, он бы не продержался так долго. Через четыре года в «Черном замке» Ричард взял его под крыло. Ричард и братья помогли ему сохранить рассудок и саму жизнь.

Фантом, которого теперь звали Нумар аль-Асвад, выполнил обещание, данное в обеденном зале в тот день, когда мальчики опознали в нем родственную душу. С этого дня жизнь обрела для него смысл. Братья заменили ему потерянную семью. После того как он доказал, что достоин их доверия, они включили его в свою группу заговорщиков. Все они дали клятву на крови, что однажды спасутся и низвергнут Организацию.

С этого момента Фантом прилагал все усилия, чтобы их держали вместе. В конце концов они стали самой лучшей ударной силой Организации. Оставаться единой командой было жизненно необходимо для их тайных планов.

Фантом заставил надсмотрщиков поверить, что им удалось уничтожить их как личности, превратить их в бесчеловечное оружие, готовое разить там, куда укажут хозяева. Им стали доверять, на них стали полагаться, им дали больше свободы, – и вот тогда они наконец смогли организовать свое спасение.

Попав наконец на свободу, они залегли на дно и, пользуясь полученными навыками маскировки, создали для себя новые личности.

– Вспоминаешь прошлое?

Ричард, когда-то бывший одним из его кураторов, читал его мысли, как открытую книгу. Именно поэтому он смог выследить Рафаэля, а с ним – и его друзей. К счастью, надсмотрщики, следившие за ними, не обладали столь же глубокой проницательностью. Но Ричард был рядом с ним с двенадцати лет, и духовная связь между ними была необыкновенно прочной. Хладнокровный Ричард, которому Организация полностью доверяла, отлично скрывал ее. Но скрыть что-то от братьев было невозможно. Особенно от Фантома и Шифра. Они видели все. И, глядя, как крепнет его связь с Ричардом, они начинали волноваться. И как оказалось, не зря – ведь Ричард в итоге сумел найти их.

Они не доверяли Ричарду столь же бесповоротно, как Рафаэль доверял ему. Их решение было однозначным: Ричард должен умереть.

Рафаэль не знал, за кого ему больше страшиться. Ричард был самым опасным человеком в Организации и мог стереть их с лица земли. Оставался лишь один способ предотвратить катастрофу.

Он заявил, что гарантирует жизнь каждого из них собственной жизнью, и, если случится хоть одно убийство, им придется убить и его тоже. К счастью, ему полностью доверяли обе стороны. Его слов оказалось достаточно, чтобы остановить их.

Но и потом, когда он объяснил братьям, что без помощи Ричарда им не скрыться, они все еще подозревали его. Лишь получив доказательства, что Ричард и сам был в заложниках у Организации, они поверили в его искреннее стремление покончить с ней.

Прошло немало времени, прежде чем его братья стали снисходительнее к Ричарду. Все, кроме Нумара. Они продолжали общаться лишь при посредничестве Рафаэля, который не на шутку боялся, что, встретившись лицом к лицу, они тут же вцепятся друг другу в горло.

Они остались врагами и после того, как совместно создали свое предприятие. Они согласились лишь в одном – в названии для него. «Блэк кэсл энтерпрайз» – по имени их узилища, где ковалось их братство.

Теперь их бизнес охватывал весь мир, и каждый из них владел миллиардами. У каждого из них были свои стремления. Кто-то искал давно потерянных родных, кто-то пытался вернуть себе права наследства, кому-то требовался новый смысл жизни. Но была у них и общая цель – еще одна, помимо низвержения Организации. Каждый из них хотел знать, как он оказался в ее руках.

И вот недавно Рафаэль наконец-то узнал об этом.

– Феррейра здесь?

– Конечно. – Вопрос Ричарда вывел Рафаэля из задумчивости.

– И когда ты заставишь его покинуть эту юдоль страданий?

– Если бы я хотел убить его, то попросил бы тебя. – Он с улыбкой посмотрел на друга, ответившего ему своей фирменной хищной усмешкой:

– Разумеется, ты придумал для него кое-что похуже. До такого даже я бы не додумался.

– Из уст человека, перед которым Джеймс Бонд – жалкий слабак, звучит как похвала.

Ричард не страдал ложной скромностью, только и ответил:

– Не забывай: я питаю слабость к долгим и изощренным пыткам.

Что ж, его месть будет и долгой, и изощренной. Он опозорит Феррейру, лишит его состояния – и это будет только начало…

– Признаю, твоя идея куда лучше пули в голову. Но не пора ли, наконец, воплотить ее?

– Значит, ты уже не возражаешь против моего непосредственного участия?

– Оставаться на расстоянии было бы лучше, – пожал плечами Ричард. – Но это – с точки зрения логики. А логика здесь – не главное. Тебе необходимо смотреть этому негодяю в глаза в тот момент, когда ты вонзишь в него нож.

Ричард с самого начала не советовал Рафаэлю приближаться к Феррейре, опасаясь за друга. Теперь Ричард не только понял стремление его жаждущей мести души, но и принял его, готовый помочь. На душе у Рафаэля потеплело.

Да, он будет смотреть врагу в глаза. Он поманит его самыми смелыми мечтами… и лишит его их навсегда.

Поставив бокал, Рафаэль вздохнул:

– Ты прав, пора. Но не сейчас. Нагоню еще таинственности перед тем, как…

Вдруг сзади что-то обожгло ему шею, словно на нее опустилась теплая ладонь или донеслось чье-то горячее дыхание.

Нахмурившись, он взглянул вниз, на толпу. Как он и предполагал, то, что его побеспокоило, не было чужим взглядом: ведь его не было видно из зала. Но странное чувство все усиливалось, охватывая все его тело…

И вдруг он обнаружил его источник. И все вокруг мигом странно поблекло…

Женщина.

Стоя в дверях бального зала, словно в обрамлении рамы, она, казалось, была в растерянности. В кремовом вечернем платье из легчайшей полупрозрачной материи.

Сияющая волна волос обрамляла невероятной красоты лицо, спускаясь к осиной талии, которая…

– Перед чем?

Едва расслышав вопрос Ричарда и тотчас забыв о нем, он вновь вперил взгляд в незнакомку. И хотя раньше он не испытывал ничего подобного, он мгновенно понял, что это. Вспышка симпатии… нет, гораздо больше! Это было узнавание. Она словно перенесла все его самые безрассудные мечты в реальность.

Может, он грезит? Нет, его чувства говорили обратное. Все происходит на самом деле.

Впрочем, есть способ убедиться. Нужно подойти к ней.

– На что ты там уставился, Счет?

На сей раз вмешательство Ричарда вызвало в нем раздражение. Но он не хотел уходить, разрушать тот прекрасный, волнующий момент. Будто боясь, что звук его голоса пробудит ее от нерешительности, лишит его возможности и дальше любоваться ею, он шепнул:

– На нее.

– На кого? – Ричард шагнул вперед. – На ту женщину в дверях?

– Ты ее видишь? – изумился он.

– Ты спишь на ходу? – ухмыльнулся Ричард.

Он не спал уже больше суток, но сейчас это не имело никакого значения.

– Я не сплю. Но она правда будто из сна. Или из сказки.

– Ты серьезно? – Ричард явно был потрясен.

– Да. Я…

Его мысли прервались. Она вошла в зал. Но по неуверенной походке, смущенным взглядам, по тому, как она вертела ремешок сумочки, было видно, что ей не по себе. От ее естественной грации и смущения у него горело в груди.

– Просто очередная симпатичная блондинка.

Слова Ричарда заставили Рафаэля изумленно посмотреть на друга:

– Она не блондинка. Ты уверен, что мы говорим об одной женщине?

Ричард махнул рукой:

– Не важно. В любом случае – давай, иди в атаку.

– На нее нельзя идти в атаку. Я буду с ней любезен…

Ричард нахмурился:

– Я говорил о Феррейре…

– Забудь о Феррейре! Я…

Рафаэль резко замолчал. Нет, он не может подойти к ней! Он, конечно, скрывал свои фотографии от прессы, и все же кто-то в зале мог узнать его. А он ведь уже решил, что ему рано показываться на публике. Внезапно знакомство с красавицей стало для него главной задачей вечера.

– Кобра, приведи ее ко мне.

– Что с тобой, Счет? – непонимающе спросил Ричард. – Ты никогда так не реагировал на женщин.

– Она – не просто женщина.

– Да, конечно, – фыркнул Ричард. – Она фея, кто же еще!

Рафаэль сжал зубы:

– Просто пойди и приведи ее.

– То есть ты хочешь, чтобы я подошел к незнакомке и попросил ее пойти со мной к мужчине, которого она также не знает? И который сейчас похож на сумасшедшего? Она, в отличие от тебя, еще не сошла с ума.

Слова Ричарда вернули его к реальности. Да, его план явно был нереализуем.

Но он должен был встретиться с ней наедине.

И тут ему пришла в голову другая идея:

– Тогда я спущусь с тобой и постою за дверью зала. Ты только выведи ее ко мне, а там уж я разберусь, что делать.

– Счет, я твой защитник, а не сводник.

– Замолчи! И иди, наконец.

Еще раз взглянув на Рафаэля, как на сумасшедшего, Ричард пошел вниз. Рафаэль двинулся за ним, прокручивая в голове различные сценарии дальнейшего развития событий.

А если, увидев ее вблизи, он будет разочарован? А если он не понравится ей? Или… вдруг она замужем?

Нет, у нее никого нет. Он просто знал это.

У дверей зала Ричард вопросительно взглянул на него, словно ожидая, что он передумает, но Рафаэль лишь в нетерпении махнул рукой. Ругнувшись сквозь зубы, Ричард исчез за дверью. Почти двухметрового роста, он на голову возвышался над толпой гостей, так что Рафаэль мог с легкостью наблюдать за его передвижениями.

Затем он заметил ее, неловко стоявшую в дальнем углу. Рафаэль с нетерпением ждал, пока Ричард укажет ей на него или сделает еще что-нибудь, чтобы привлечь к нему ее внимание. Кобра был уже в паре шагов от нее… когда она вдруг повернула свою элегантную головку и посмотрела Рафаэлю прямо в глаза. В его сердце словно ударила молния. Он увидел, как ее глаза расширились и сковывавшее ее напряжение, казалось, сразу исчезло.

Невероятно! Она почувствовала его взгляд издалека, из темноты, ощутила его… как прежде ощутил ее он.

Продолжая смотреть ей прямо в глаза, он поднял руку и махнул ей, подзывая к себе. Она несмело оглянулась, словно не веря, что он машет именно ей. Затем, словно против воли, ее глаза вновь впились в его.

Он торжествовал. Она чувствовала его страсть и не могла ей сопротивляться! Он вновь махнул ей и шагнул дальше в тень. Она несмело, словно удивляясь собственным действиям, двинулась в его сторону. Она прошла мимо Ричарда, и тот, проследив за ее ошеломленным взглядом, понял, что его помощь больше не нужна. Рафаэль же забыл о Ричарде, не сводя взгляда с девушки, продолжая манить ее к себе.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она, двигаясь словно в трансе, пересекла зал. Наконец – о, наконец-то! – она вошла в пустынный коридор. Он повел ее дальше, в глубину дома, где никто не мог помешать им. Когда Рафаэль остановился, она, с полуоткрытыми губами, распахнув глаза, остановилась рядом с ним. Свет канделябров окружал ее золотым сиянием.

Увидев ее вблизи, Рафаэль распалился еще сильнее.

Разумеется, она не была блондинкой. Это приземленное слово ни в коей мере не могло описать золотой каскад ее волос, отсвечивавших тысячами оттенков. В ее прядях было золото пляжей Рио, сияние горы Сахарная Голова и миллионы сияющих солнечных лучей, пронизывавших этот город в любое время дня. Ее кожа, от линии лба до кончиков пальцев, была безупречной, сливочной белизны. А ее тело… оно, казалось, было воплощением его желаний. Грациозное, женственное, оно покоряло бессознательной женской силой, затаившейся в каждой линии, в каждом изгибе.

Нет, Ричард был не прав. Она не была симпатичной. Даже красивой. Она была неизмеримо выше этих слов. От высокого лба ученого до элегантных линий носа и пухлых губ, ее лицо было воплощением совершенства. Но главным были ее глаза. Огромные, окаймленные пушистыми длинными ресницами, они отличались идеальной формой и разрезом и каким-то невероятным цветом. Цветом пламени. Они были завораживающими, как огонь. И такими же опасными.

Но дело было даже не в ее физическом совершенстве. В ней было что-то, заставлявшее его желать поглотить ее целиком. Он никогда еще не испытывал такой тяги, такого возбуждения. Он хотел распластать ее, броситься в нее…

Но он еще понимал, что не стоило делать этого. Даже если она сама этого захочет. А она, похоже, хотела того же самого.

Obrigado, minha beleza.

Голос Рафаэля был хриплым от желания. Он назвал ее «моя красавица» на языке своей матери. Большинство гостей не были бразильцами, но он был уверен: она поймет. Лишь этот язык казался достаточно интимным для столь значимого момента.

– З-за что?

Его дыхание прервалось. Она поняла, хотя и ответила на английском. Хорошем американском английском. Ее голос – мягкий, страстный, нежный – словно создан был для того, чтобы шептать любовные заклинания ему на ухо, прижавшись к его плоти долгими, наполненными наслаждением ночами.

– За то, что пришла, когда я позвал тебя.

– Позвал меня? – Она заморгала, словно очнувшись.

Но он больше не мог говорить. Он должен был коснуться ее. Продолжая смотреть ей в глаза, он протянул руку и положил ладонь ей на щеку.

Он чуть не застонал, когда коснулся ее тела, жадно впитывая кожей его жар и нежность. Она задрожала, и от этого его возбуждение, казалось, достигло пика. Затем ее глаза потемнели, словно подернувшись пеплом, лишая его последних остатков самоконтроля.

Спотыкаясь, он сделал два шага к ней – и с силой прижал ее к стене своим телом. Он ощутил ее жар и гибкость, и его возбуждение стало почти болезненно непереносимым. Он издал короткое рычание. Ее ответный глубокий вздох наполнил его ноздри ее запахом. Аромат жасмина, туман феромонов… он больше не мог ждать, он жаждал ощутить ее вкус.

По-прежнему не отводя от нее взгляда, он наклонился над ее трепещущими губами и, подарив себе еще один миг предвкушения, поспешил приникнуть к ее рту.

Но не успел он коснуться ее губ, как между ними словно проскочила молния, заставив его вздрогнуть. В ее глазах тоже отразилось потрясение, ее губы задрожали. Но, судя по тому, как бурно вздымалась ее грудь, ее охватил не страх, а возбуждение. В ее глазах плескалось возбуждение, ее веки опустились, а губы вспухли, будто он уже терзал их поцелуем.

Она хотела этого. Хотела его. Как и он хотел ее.

И ему уже нужен был не просто поцелуй. Он жаждал обладать ею целиком.

Они едва обменялись парой слов. Он совсем не знал ее. Но эта игра не подчинялась общепринятым правилам. Их смело волной страсти, охватившей их обоих.

Сначала он овладеет ею. Она ведь тоже хочет этого. Все остальное – потом. Сейчас он мог думать лишь об одном – о том, чтобы утолить голод, терзавший его тело.

Он крепко сжал ее в объятиях. Коротко простонав, она обмякла в его руках. В ее огромных распахнутых глазах сияла готовность сдаться на его милость.

Триумф и эйфория охватили Рафаэля. Придержав девушку, он захлопнул дверь и крепко прижал ее к ней. Лихорадочное пламя в ее глазах подтверждало: она хочет этого. Пойти с ним до конца. Прямо сейчас.

И он приник к ее губам.

Глава 2

Элли тонула в волнах наслаждения. Наслаждения от поцелуя этого мужчины. Мужчины, с которым она встретилась лишь несколько минут назад.

Но она не видела в этом ничего постыдного. Ведь это, должно быть, сон.

В реальном мире она и помыслить не могла о том, чтобы потерять голову при виде мужчины, сходить с ума от одного его прикосновения. Там, должно быть, вовсе не существовало столь всепоглощающего наслаждения. По крайней мере, для нее. Она была не той, кто мог бы сойти с ума от любовной вспышки. До того, как увидела его. Один его вид доказывал, что это сон. Он не мог существовать на самом деле.

Ни один мужчина не мог бы так захватить ее. Даже то, как он вдруг возник ниоткуда, из темноты, казалось волшебством.

Да, всему этому было лишь одно объяснение. Она, должно быть, задремала в машине, и ее посетил этот безумный эротический сон.

В конце концов, она имела полное право заснуть. Она два дня работала не поднимая головы. Усталость была еще одной причиной, по которой она не хотела ехать на этот бал. Она буквально засыпала на ходу, когда, притащившись домой, заставила себя надеть что-нибудь поприличнее и поехать на Армакао-дос-Бузиос, в район шикарных особняков. Чтобы добраться в такую даль, она потратила два часа и еще тридцать минут безуспешно искала дом.

В шесть она, наконец, добралась до места и, оставив машину слуге, двинулась через изысканный, тщательно ухоженный сад, расположившийся террасами, к великолепному четырехэтажному особняку площадью явно не меньше нескольких тысяч квадратных метров. Искусно выполненная подсветка подчеркивала изящество многочисленных арок, колонн и карнизов этого шедевра архитектуры в стиле неоренессанса, придавая зданию величественность королевского дворца или собора. Внутри здание было залито светом многочисленных хрустальных канделябров и старинных бронзовых торшеров, превращавшим прекрасный стильный интерьер в португало-французском стиле в подобие волшебной сказки. Не менее сказочным оказался и бальный зал. Она помнила, как остановилась на пороге, не в силах совладать со своей нелюбовью к толпе, как, наконец, устроилась в тихом уголке… И тут ее словно ударила молния. А когда она недоуменно оглянулась, она увидела его глаза.

Когда он элегантным и в то же время полным силы жестом позвал ее к себе, ее сердце судорожно забилось. Она огляделась, пытаясь понять, кому он машет, а поняв, что ей, и не подумала сопротивляться его зову. Она двигалась к нему словно помимо собственной воли. Вот она уже на расстоянии вытянутой руки от него, и… в голове стучит лишь одна мысль: «Вот это да!»

Даже со своим немаленьким ростом в сто семьдесят сантиметров, на восьмисантиметровых шпильках, она казалась миниатюрной рядом с ним. Он был очень высок, с мощными плечами, руками и торсом, узкой талией и бедрами и мускулистыми длинными ногами. Темно-серый костюм не скрывал его стати, и она могла себе представить, как великолепно выглядит его тело без одежды.

Но примечательнее всего было его лицо.

Лоб, нос и нижняя челюсть словно целиком состояли из жестких линий и острых углов. Острые скулы так резко выделялись на гладкой смуглой коже щек, что о них, казалось, можно было порезаться. Очертания губ отличались глубокой чувственностью с налетом порока.

И все же главным в нем было не физическое совершенство и не сексуальный магнетизм. И даже не его неистовые глаза в окружении угольно-черных, как и его густые волосы, ресниц, с их необычным разрезом и странным изломом бровей.

Главным была душа, глядевшая на нее сквозь внешнюю оболочку.

Затем он поблагодарил ее за то, что она пришла на его зов. В его магическом голосе звучала бесконечная самоуверенность. А потом он дотронулся до ее щеки…

И мир перестал существовать.

Она чувствовала лишь его прикосновение и нестерпимое желание большего. И он дал ей большее. Словно голодный леопард, он пригвоздил ее к стене и остановился в миллиметре от ее губ, дразня своим сводящим с ума запахом – бесконечно мужским, наполненным желанием.

Она дрожала, боясь, что, если он не поцелует ее, у нее остановится сердце. И он поцеловал ее. И это было как удар молнии, лишивший ее последних остатков разума. Она взглянула ему в глаза, признавая, что не может сопротивляться ему. И тут в нем произошла разительная перемена.

До этого, несмотря на всю его уверенность, он все же был несколько скован. Но теперь все границы пали. Он не остановится на поцелуе. Он пойдет до самого конца. И именно это он сказал ей: «Да, моя красавица, да. Все, что можно. Со мной. Сейчас».

Краем сознания она понимала, что это безумие. Но когда он обнял ее, она обмякла в его руках, полностью отдаваясь в его власть.

Он затащил ее в полутемный роскошный кабинет и всем телом прижал ее к двери. Прежде чем она успела сделать вдох, его язык уже исследовал ее рот, а руки вытаскивали шпильки из волос. Ее волосы хлынули ему в руки, и он начал перебирать пальцами золотистые пряди, наполняя каждый уголок ее тела невыразимым наслаждением. Тем временем другой рукой он нашарил молнию на платье и потянул ее вниз.

Когда ее грудь освободилась из-под корсажа, она застонала, и в этом стоне смешались шок и облегчение. Его губы ловили каждый звук, срывавшийся с ее губ, дрожавших в экстазе. В голове билась лишь одна мысль: ведь она может проснуться в любой момент!

Но сон не кончался. И она уже понимала, что он не закончится.

Это было слишком удивительно для сна.

Значит, это было на самом деле.

Его пальцы пробежали по ее спине, заставив кожу запылать, словно в огне. Она отпрянула, как от ожога, но мгновение спустя вновь прильнула к нему, словно моля о продолжении. И он продолжил. Приподняв юбку и крепко сжав ее ягодицы, он еще сильнее притянул ее к себе. Она судорожно задышала, затем застонала, ощутив, как его твердое, как железо, мужское естество прижимается к ее плоти, обдавая ее волной жара.

Потянув ее ногу к себе, он обернул ее вокруг своего бедра. Его язык яростно двигался у нее во рту, и его тело, сотрясаясь в том же ритме, вжимало ее в стену. Его мощная грудь терлась о ее бюст, и напрягшиеся соски тянуло невыносимо сладкой болью. Она дрожала в его объятиях. Его рот медленно двинулся от ее губ вниз, вдоль шеи, покрывая ее поцелуями, от которых ее кровь вскипала жидким огнем. Казалось, весь мир сосредоточился в нем, в его теле, дыхании, пальцах, губах. Она словно исчезла, растворившись в своем желании, центром которого был он. Между ее ног колотился жар почти невыносимого желания, требовавшего немедленного удовлетворения. Когда оно достигло стадии почти невыносимой боли, она закричала. Его тело затряслось, словно наэлектризованное ее криком, и он вновь обрушил свои губы на ее рот.

Она вновь окунулась в волну его запаха, их языки яростно сплетались. Его губы и зубы яростно впивались в нее. Это не было медленное, волнующее соблазнение, такое, как она воображала, фантазируя о первом интимном свидании с мужчиной. Это было вторжение, варварский набег. Но сейчас ей хотелось именно этого.

Как будто откликнувшись на жар ее желания, он подхватил ее на руки и отнес в глубину комнаты, на огромную кровать. Уложив ее, он встал, глядя на нее сверху вниз в проникавшем откуда-то тусклом свете, пожирая ее сверкающим взглядом. Ее глаза, затуманенные наслаждением, скользили по его внушительной фигуре.

Наконец он лег, намертво прижав ее своим мощным телом к кровати.

– Estou louco de desejo por você, minha beleza única. Я схожу с ума от желания, моя звездная красавица…

Она сказала бы то же, если бы была в силах. Но она могла лишь выгнуться ему навстречу, когда он, подсунув руку ей под спину, потянулся к застежке бюстгальтера. Расстегнув его, он накрыл ее груди ладонями. Она вздрогнула, когда он, зарычав, сжал их. Ее лихорадочное желание усиливалось с каждой секундой, она дрожала, словно в агонии, от невыносимого желания. А он, склонившись, нежно прикусив зубами сосок, несколько раз обвел его языком, а затем начал посасывать. Она извивалась под ним от болезненного, почти невыносимого наслаждения, отвечая на каждый мощный толчок его тела. А он жарко шептал ей в ухо:

– Лишь взглянув на тебя, я потерял разум. Теперь я трогаю тебя, чувствую твой вкус, чувствую, как ты лежишь подо мной, распахнутая, ждущая…

Она могла лишь кивнуть в ответ. Просунув руки ей под ягодицы, он стянул трусики с ее дрожащих ног, сбросил с себя пиджак и рубашку и вновь навалился на нее всем телом. Прикосновение его кожи, ощущение волосков на ней чуть не заставили ее потерять сознание. И вдруг он остановился. Приподнявшись на локте и с тревогой глядя на нее, он прошептал:

– Ты вся дрожишь. Тебе страшно?

– Только что у меня остановится сердце, – прошептала она в ответ. – Или я потеряю сознание.

Он улыбнулся улыбкой голодного хищника:

– Я тоже. Но не обморока. Боюсь, что у меня остановится сердце, если…

Однако он не стал стягивать с нее платье, вместо этого сдвинув и верхнюю и нижнюю части на талию.

– В следующий раз я буду ласкать тебя всю – от ресниц до пальчиков на ногах. Но сейчас я хочу тебя. Скажи, что хочешь меня. Скажи, что ты вне себя от нетерпения. Скажи это!

Но она была не в силах вымолвить ни слова. Она словно растворялась в пространстве, безумное, громадное желание колотилось у нее внутри. Она лишь кивнула в ответ.

Склонившись к ней, он коснулся губами ее лба, осушив ими капельки пота. От первого же его прикосновения она закричала, выгнувшись дугой и разбросав ноги, словно призывая его войти и овладеть ею.

Тяжело дыша, он встал на колени и высвободил член. При взгляде на его устрашающий размер она задохнулась. Она лежала, крепко зажмурившись, и ждала, готовая на все, чтобы утолить его голод. Сердце у нее колотилось, как сумасшедшее. Она ждала, когда же он войдет в нее и заполнит сводящую ее с ума пустоту, радуясь предстоящей боли. Но он медлил. Она открыла глаза, вновь задохнувшись от его взгляда. Раздвинув ей ноги, он подложил ладони ей под ягодицы, пожирая глазами ее женское естество. Не в силах отвести взгляд, она смотрела, как он осторожно раздвинул пальцами ее набухшие половые губы и, не делая попытки войти в нее, стал медленно двигать член между ними.

Она закричала от невероятного наслаждения. Свободной рукой он стиснул ее ягодицы и вновь впился ей в губы поцелуем.

– Ты чувствуешь, какая ты горячая, влажная, как ты готова принять меня? – шепнул он.

Его член скользил вдоль ее половых губ, крепко прижимаясь к самой чувствительной точке ее плоти. Она глухо вскрикивала сквозь поцелуи, охваченная невыносимым блаженством. А он, приподнявшись, ласкал головкой члена ее клитор до тех пор, пока, казалось, все наслаждение мира не слилось для нее в этой горячей, сладкой муке.

– Пожалуйста, пожалуйста…

Она молила его овладеть ею, не зная, сумеет ли вместить его огромное мужское достоинство. Да, именно этого она ждала… ждала всю жизнь. Вот почему она еще ни разу не захотела разделить постель с мужчиной. Потому что она еще никогда не испытывала ничего, подобного этой жаркой, всепоглощающей страсти.

Он вновь закрыл ей рот поцелуем, продолжая содрогаться на ней, вновь и вновь лаская членом ее клитор. Наслаждение наливалось почти невыносимой болью. И вот, когда она почувствовала, что не может больше выносить эту сладостную пытку, он задвигался быстрее – и ее возбуждение, наконец, излилось фонтаном блаженства.

Он продолжал двигаться, пока она извивалась и вскрикивала, охваченная волной наслаждения.

Наконец ее тело обмякло. Опустошенная и измученная, она лежала, не отрывая от него затуманенных глаз. Тогда, встав на колени между ее раскинутых ног и придерживая член пальцами, он зарычал, наконец излив на нее волну оргазма. Она смотрела на него не отрываясь, словно завороженная этим зрелищем. Она с радостью думала о том, что сумела дать ему такое же наслаждение, что он подарил ей. Ее дыхание становилось все медленнее, и, наконец, она с наслаждением вытянулась на мягкой постели…

Реальность понемногу возвращалась к ней. Она почувствовала, как он аккуратно вытер ее живот, и затем вновь приник к ее губам в долгом поцелуе. Казалось, сбросив пелену лихорадочного желания, он, наконец, не спеша наслаждается каждой каплей ее вкуса. Этот поцелуй словно скреплял их близость, обещая, что этот эпизод страсти будет лишь началом долгих и глубоких отношений.

Он приподнялся, щелкнул выключателем. Мягкий свет показался ей ослепительно-ярким. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, обнаружила, что он мягко, нежно смотрит на нее.

– Что… что это было?

Дурацкий вопрос вырвался у нее помимо воли. Его гипнотические глаза посерьезнели.

– Не знаю. Раньше со мной такого не было. Но если подумать, я бы сказал, что это чудо.

Она облегченно вздохнула. Значит, он не считает ее ни глупой, ни безрассудной. Он сам чувствует то же, что она.

– В отсутствие других объяснений, я склонна согласиться с этим.

И все же теперь, когда безумный морок желания рассеялся, она ощущала неловкость.

Что она наделала?

Лишь теперь она увидела, что лежит на огромной кровати, обитой темно-зеленой и золотой парчой. Она глубже вжалась в подушки, вдруг заново ощутив свою наготу и его тело, прижимавшееся к ней.

И вновь он будто угадал ее чувства. Поднявшись, он спрыгнул с кровати, не без труда втиснул все еще вздыбленный член в брюки и, подняв ее трусики, не спеша натянул их на ее все еще подрагивающие ноги, попутно покрывая их поцелуями. Наконец, он запечатлел финальный поцелуй на ее лобке, снова пробудив в ней жаркую волну желания. Пока она думала, стоит ли давать ему волю, он опустил и одернул ей юбку и, нежно усадив ее, взялся за лиф. Но прежде, чем поправить его, он запечатлел на каждом ее соске по нежному поцелую. Она со стоном упала ему на грудь. На секунду прижав ее к себе, он оправил на ней лиф и застегнул молнию. Убирая ее волосы, он положил руку ей на подбородок и, не сдержавшись, снова впился губами в ее рот, уронив ее обратно на кровать. У нее кружилась голова, а тело вновь горело как в огне.

– От тебя невозможно оторваться. – Рафаэль решительно стиснул зубы. – Думал, если между нами будет одежда, мы сможем сделать перерыв хотя бы для знакомства. Но я, кажется, ошибся.

– Меня зовут Элли.

– Элли. – Он нахмурился, словно пробуя ее имя на вкус. Затем покачал головой. – Тебе не идет.

– Почему?

– Как твои родители могли дать столь прекрасному ребенку такое невыразительное имя?

– На самом деле имя у меня довольно пышное. Я просто сократила его, чтобы меня не принимали за героиню средневековой пьесы.

– Что ж, прошу прощения, что возвел на твоих родителей напраслину. Как же тебя зовут?

– Элиана.

– Элиана. – Его взгляд смягчился. – «Бог ответил». – Он был первым, кто знал, что значит ее имя. – Это тебе подходит. – Он запечатлел нежный поцелуй на ее ладони. – Ты, должно быть, стала ответом на их молитвы. Как и на все мои мечты.

Щеки Элианы зарделись.

– Ты еще и поэт? Неужели недостаточно… всего остального? – Она дотронулась до его груди, и он тут же потянулся к ней, но она отдернула пальцы. – Мы еще не познакомились, и если ты опять поцелуешь меня, я…

– Ты опять загоришься.

– Я больше так не могу. Дай мне возможность…

Он аккуратно взял ее за подбородок:

– Я так и думал. Ты скромница.

– Понимаю, это смешно после… после того, как…

– После того, как ты билась в моих объятиях? Но даже тогда я видел твою скромность. Но тебе нечего стесняться. Ты ведь действуешь на меня так же. Meu Deus… Ты сдалась мне, как будто не могла противиться, как будто я околдовал тебя…

– Безо всякого «как будто». – Она спрятала лицо у него на груди, теснее прижимаясь к нему. Желание мешалось в ней с облегчением.

Значит, вот она какая – страсть! Вот чего она ждала всю жизнь. Его.

– Наверное, из-за такой вот тяги друг к другу люди творят безумства? – шепнула она.

– Великолепные безумства. – Его красивые губы изогнулись в усмешке. – Но, хоть я и сдался этому безумию, я все же сдержался от того, чтобы овладеть тобой без защиты.

Она ахнула. Ей это даже в голову не пришло! Он нежно погладил ее по щеке:

– Только ради тебя. Раньше со мной такого не было.

– То есть обычно ты не думаешь о… партнерше? – выдавила она.

– Я всегда думаю о партнерше… и о себе. Но сегодня я думал только о тебе. Все случилось так быстро… как вспышка. Я вдруг подумал, что ты сама не понимаешь, чем рискуешь. И решил защитить тебя.

– О… – У нее не было слов. Это было… здорово. Он же мог просто получить удовольствие. Но не стал. Она благодарно сжала его пальцы. – Спасибо.

– Но теперь я приму все необходимые меры предосторожности. Только пообещай мне кое-что.

– Что?

– Провести ночь в моих объятиях. И еще одну. И еще.

У Элианы перехватило горло.

– Может, ты сначала посмотришь, как пройдет первая ночь, а потом подумаешь насчет остальных? – пробормотала она.

– Я знаю, как она пройдет. Я доставлю тебе столько наслаждения, что ты непременно попросишь повторить. – Он приподнял бровь. – Неужели ты считаешь, что может быть иначе?

– Я просто не знаю, смогу ли я сделать так, чтобы ты просил повторить.

– Может, у тебя до сих пор голова кружится от удовольствия? – Он лениво улыбнулся и нежно дотронулся пальцем до ее макушки. – Только этим можно объяснить столь странные сомнения.

– Я верю тебе, – пробормотала она.

– А может, ты считаешь, что я просто сумасшедший?

Элиана закашлялась:

– Даже не думай об этом.

– Значит, ты мне доверяешь? – Рафаэль с жадностью вампира прикоснулся зубами к ее шее, словно выбирая место укуса. Голова Элианы безвольно откинулась, она вновь вздрогнула от наслаждения.

– Я вообще не могу думать логически с тех пор, как ты… позвал меня, – призналась она. – Это все инстинкты. И они велят мне верить тебе.

– Целиком и полностью?

Элиана кивнула.

– Ты не испугаешься, если в постели мне захочется чего-то необычного?

Элиана распахнула глаза. Под хищным взглядом Рафаэля ее сердце билось, как сумасшедшее.

– Что именно ты считаешь необычным? – спросила она.

– Необычное – я имею в виду количество. Что касается качества… если только немного.

– Но я не уверена, что смогу соответствовать твоим ожиданиям.

– Положись на меня. – Рафаэль усадил ее к себе на колени, оглаживая все ее тело. – Или тебе не нравится?

– Если только одно…

– Что же?

Элиана ощущала под ягодицами его твердеющий член, и горячая волна вновь залила ее с головой.

– То, что ты выпустил на свободу монстра.

– Ты хочешь еще. – Его зубы сверкнули в торжествующей улыбке.

– Я хочу тебя, – простонала она.

– Но не сильнее, чем я тебя. – Рафаэль крепче прижал ее к своей твердеющей плоти. – Что ж, ты обещала.

Элиана с усилием разжала его руки и поднялась с его колен:

– Я не могу. Все это было…

– Слишком быстро? Слишком сильно?

Она кивнула, страшась его реакции. Но в глазах Рафаэля она видела лишь самоотречение и сочувствие. Ни один мужчина не был способен на это. Но он был не таким, как другие. Он был единственным.

– Для меня это не было ни слишком быстро, ни слишком сильно. Каждая минута с тобой идеальна. Но теперь я больше не буду так спешить – ради тебя. – Он вновь прижал ее к себе, и с коротким вздохом она нырнула в его ласковые объятия. – Но мне слишком многим нужно с тобой поделиться. У нас еще осталось много неизведанных наслаждений. Мне нужно целовать тебя, касаться тебя, говорить с тобой. Поэтому, когда все уйдут, останься.

– Ладно. – Кивнув, она вдруг недоуменно нахмурилась. – То есть… в смысле – останься?

– На ночь. В моей постели. В моих объятиях.

– Остаться – где?

– Здесь, конечно.

– Ты живешь здесь?

– Ну да. Это мой дом.

И вдруг множество мелочей, не замеченных ею, – в том, как он держался, о чем говорил, – сложились в единый узор. Невозможный, немыслимый… От неожиданности она вновь вырвалась из его рук:

– Значит, ты… он?

Глава 3

Элли пораженно смотрела на мужчину, с которым только что пережила невероятные минуты наслаждения. Он… он был…

– Господи… это же… постой, дай мне отдышаться. – Элиана облокотилась на него, чтобы не упасть. – Ты – Морено Салазар?

– Для тебя – только Рафаэль. – Он начал нежно посасывать кончики ее пальцев. – Ты будешь выкрикивать мое имя в приступе наслаждения всю ночь.

– Но… то, кто ты… это все меняет.

Губы Рафаэля застыли на нежной коже ее запястья.

– Это ничего не меняет. Я – тот самый мужчина, который заставил тебя потерять голову.

– Да, но ты – Рафаэль Морено Салазар. Я пришла на бал, потому что мой… босс ищет твоего расположения. Это все усложняет.

– Ничего это не усложняет.

– Нет, усложняет. Я не хочу смешивать бизнес и удовольствие. Теперь я не смогу остаться с тобой. Я даже не знаю, как повлияет на все это то, что уже произошло между нами.

Руки Элли бессильно упали, она в отчаянии схватилась за голову:

– Господи, ну почему ты не мог оказаться одним из гостей? Обычным человеком?

– Да, я не обычный человек. – Рафаэль вновь властно притянул ее к себе. – Именно поэтому я могу быть с тобой. Обычный человек не дерзнул бы даже подойти к тебе. И мне наплевать на бизнес-интересы твоего босса. Впрочем, нет: я ему благодарен, ведь из-за них ты здесь. Так что, если он хоть что-то собой представляет, я буду вести с ним бизнес. И это не будет иметь к нам никакого отношения.

– Как это никакого? – Она выскользнула из его объятий. – Если ты займешься бизнесом с моим боссом ради меня?

– Я исхожу из того, что он достаточно хорош. Я не буду ставить на неудачников. С учетом этого я готов на все, чтобы добиться тебя.

– Зачем тебе меня добиваться? – хихикнула Элиана. – Тебе ведь стоило только поманить меня – и я помчалась в твои объятия.

– Не помчалась. Но помчишься.

– Значит, ты не собирался сегодня выйти к гостям? – вдруг спросила она.

Рафаэль пожал плечами:

– Не важно, что я собирался делать. После того, как я увидел тебя, это потеряло всякое значение.

– То есть ты собираешь людей и наблюдаешь за ними? И так выбираешь подходящих партнеров?

– Партнера. Одного. – По блеску в его глазах Элиана поняла, что теперь он уже говорит не о бизнесе. Ее пронзило радостное изумление, и она еще теснее прижалась к нему, наслаждаясь жаром его тела.

– Когда ты касаешься меня, я ни о чем не могу думать, – прошептал он. – Я не могу отпустить тебя, я задыхаюсь без тебя. Можешь говорить о чем угодно, только перестань уворачиваться.

С коротким вздохом Элиана обмякла в его руках, признавая свое бессилие перед своей и его страстью.

– Значит, – с усмешкой спросил Рафаэль, – ты полагаешь, что я слежу за гостями и делаю о них выводы по тому, наступают ли они друг другу на ноги и говорят ли с полным ртом?

– Я уверена, что, как бы ты ни делал выводы, они точны. Как всегда.

– Откуда ты знаешь?

– Эти два часа были… как год. Мне кажется, я знаю тебя давным-давно.

– И что же ты обо мне знаешь?

– Знаю, что ты гений в своей области, что у тебя грандиозные аналитические способности и что весь мир жаждет твоего прикосновения, которое все превращает в золото. И что ты все оцениваешь с идеальной точностью. Как оценил меня со ста шагов.

Рафаэль с нежностью запустил пальцы в ее волосы:

– Не сравнивай себя ни с кем. Я не оценивал тебя. Ты поразила меня, словно стрелой, когда я стоял спиной к тебе.

– Правда? – моргнула Элиана.

– Правда. Я был в мезонине. И вдруг мне в затылок ударила молния страсти в тысячу ватт. – Он с нежностью поцеловал ее соски, теперь отчетливо выделявшиеся под корсажем. – Мы же уже решили, что это была магия.

– Да. – Здесь Элиана была согласна с ним. Она вдруг поняла, что они как-то незаметно и совершенно непринужденно перешли от бурной страсти к интересному, полному пикировок разговору. Эта мысль заставила сильнее забиться ее сердце. Она нежно погладила его по подбородку – и вдруг увидела, как в глазах Рафаэля блеснули слезы. Он накрыл его ладонь своей.

– Ты впервые коснулась меня, – произнес он.

– Я коснулась тебя через полторы минуты после того, как наши взгляды встретились, – изумленно парировала она.

– Нет. Ты позволяла мне дотрагиваться до тебя. А сама коснулась меня впервые.

Она с недоумением смотрела на него, вспоминая.

Да, он был прав.

– Я была слишком потрясена. Но теперь я компенсирую тебе это.

Свободной рукой она погладила его по щеке. Ощущение его кожи под пальцами исторгло у нее стон наслаждения. Она провела ладонью по его щеке, запустила пальцы ему в волосы… Дыхание Рафаэля прервалось, и в следующую секунду она уже вновь лежала, распластанная, на кровати, его бедра в бешеном ритме двигались между ее раскинутых ног. Он целовал ее горячо, страстно, вновь погружая ее в пучину безумия. Теперь она помнила о риске, и все же ей хотелось крикнуть, что она освобождает его от обещания, она хочет, чтобы он взял ее здесь, сейчас – и будь что будет.

Но, к ее разочарованию, Рафаэль вскоре оторвался от ее губ, откатился от нее и сел, стараясь успокоить дыхание:

– Я думал, что прикосновение к тебе сводит меня с ума… Но твое прикосновение ввергает меня в безумие еще быстрее. – Он помог ей сесть. – Давай оставим это до ночи.

Она села, все еще дрожа. Все в ней восставало против его приговора. Она жаждала лишь одного: чтобы он дотронулся до нее, овладел ею. Ее не волновали последствия. Это действительно было безумие.

Но то, что он укрощал свои желания ради нее, значило очень, очень много. Такого Рафаэль Морено Салазар не делал ни разу за восемь лет своего головокружительного взлета.

Мысль о том, что Рафаэль Морено Салазар был в ее власти, кружила Элиане голову. Но она не думала о том, что будет дальше. Они были здесь, они были рядом. Она погладила его плечи, ее руки скользнули к его талии, забрались под рубашку, затем вновь повторили свой маршрут – и остановились. Затем она сама прильнула к нему губами. Поцелуй длился не меньше чем полминуты. Потом Рафаэль, отстранившись, поднялся на ноги:

– Если ты не хочешь, чтобы я овладел тобой сейчас же, лучше не трогай меня. И не целуй.

– Но я хочу делать это и только это.

– И не говори ничего подобного. Твои слова воздействуют на меня не меньше.

– Как скажешь. – Элиана прикрыла глаза, скрывая желание.

Он шагнул к ней:

– Чаровница.

– Колдун, – откликнулась она со вздохом.

Неожиданно он широко улыбнулся и сел рядом с Элианой:

– Я веду счет твоим прегрешениям и собираюсь получить удовлетворение за каждое из них. Но для начала давай раз и навсегда закончим с делами. – Он неожиданно стал серьезен. – Если я окажу предпочтение твоему боссу, это не будет капризом. Личное предпочтение – фактор, вступающий в дело при прочих равных. Может, он и не станет моим партнером, но я дам ему то, чего он достоин. Я уверен, что он стоит многого. Иначе ты не работала бы на него.

Повинуясь непреодолимому желанию, Элиана отбросила челку с его лба, почувствовав, как мгновенно напряглось его тело.

– Почему ты так думаешь? – Вдруг ее обуяло ужасное подозрение. – Ты ведь не полагаешь, что нас связывает что-то, помимо профессиональных отношений?

– Что? – Он оскорбленно взглянул на нее. – Нет, конечно. Уж это я бы понял. – Он взял ее за плечо, твердо посмотрел ей в глаза. – Я сужу о тебе инстинктивно, и инстинкт говорит мне все, что нужно знать о тебе. И он подсказывает мне, что ты умна и при этом наделена абсолютной порядочностью. Ты предпочитаешь полагаться на собственные способности, какими бы соблазнами ни манила тебя судьба.

Она, не отрываясь, смотрела на его губы. Его романтические слова, его гипнотический голос словно держали ее в плену. Ничего более сексуального она не слышала за всю свою жизнь. Наверное, его голос казался бы соблазнительным, даже если бы он читал ей список ингредиентов на бутылочке с салатной заправкой. Но при этом он говорил ей такие невероятные слова! Он, Рафаэль Морено Салазар, за чьи аналитические выкладки правительства и гигантские корпорации платят миллионы!..

Элиана потянулась к нему и благодарно поцеловала в губы. Он зарычал, словно голодный лев:

– Ты пытаешься растопить несуществующий лед, Элиана.

Ей никогда не нравилось свое полное имя, но в его устах оно звучало чудесно. Она не могла себе представить, чтобы он называл ее как-то еще.

– Когда ты говоришь подобное, не рассчитывай остаться без благодарности, – улыбнулась она.

– Я готов поручиться, что мой анализ был точным на все сто процентов. Если твой босс получил приглашение… – Рафаэль приподнял бровь. – Надеюсь, это так?

– Мой босс не из тех, кто приходит незваным, – ответила она.

– Значит, я прав, и он вполне достоин внимания. А если он попросил прийти тебя, значит, ты занимаешь в компании достаточно высокое положение. С учетом твоей молодости, ты должна быть настоящим самородком.

– Я не настолько юна.

– Тебе явно исполнилось восемнадцать, но намного ли тебе больше? На твоем фоне я выгляжу старикашкой.

– Тебе только тридцать два!

– Ты явно постаралась узнать обо мне побольше, – ухмыльнулся Рафаэль. – Но я все равно старше тебя на десять лет. Тебе не больше двадцати одного.

– Через три месяца будет двадцать четыре.

Рафаэль удивленно приподнял брови, но, сдержавшись, сказал:

– Я ошибся меньше чем на три года.

– Три года – это много. Особенно в моем случае. Я закончила школу на два года раньше ровесников, четыре года назад получила свой первый диплом бакалавра, сейчас иду на магистерский. А поскольку в этой сфере работает моя семья, я получила первый практический опыт в двенадцать лет.

– Видишь? Я все сказал точно. Ты не желаешь следовать общепринятым правилам, а твой профессионализм куда выше, чем можно было ожидать в твои годы. – Он притянул Элиану к себе и зашептал прямо в губы, опаляя их своим жарким дыханием. – Я передумал. Забудь о своем боссе. Я украду тебя у него. Назови свои условия. Какими бы они ни были, я их выполню.

– Не надо! – Она оттолкнула его. – Ты даже не знаешь моей специальности!

– Это не важно. – Рафаэль пожал плечами. – Я постоянно ищу для своей команды людей, наделенных необычным складом ума и талантом. И предлагаю им условия, которых они не получат нигде. Поэтому мой бизнес и растет так быстро.

Рафаэль нежно ткнулся носом в ее шею, но она слабо попыталась отодвинуться:

– Я знаю ваши методы, но… не надо, ладно? Это все усложнит… все сломает. Люди и так думают, что я получила свой пост, потому что босс благоволит ко мне. И если я буду работать на тебя, они решат, что ты позвал меня потому…

– Потому что свела меня с ума и я не могу тебя отпустить? – Он вновь крепче притянул ее к себе. – Мне безразличны подобные разговоры. Ты действительно редкостно талантлива. Именно такие люди мне нужны. – Он широко улыбнулся. – Но поскольку я готов не торопиться, ухаживая за собой, я не буду спешить и в бизнесе.

– Нет. Пожалуйста, Рафаэль…

Вздрогнув, он сжал пальцами ее ягодицы и изо всех сил прижал к себе:

– Произнеси мое имя. Скажи его, minha beleza.

– Рафаэль… – отчаянно простонала она. – Пожалуйста, не говори больше о делах. Пусть все останется как есть. Ты и я, мужчина и женщина. Мне больше ничего не нужно.

Он ослабил хватку и, приподнявшись на локте, внимательно посмотрел на нее:

– Как хочешь. Пусть будет так. Пока.

Одним невероятно ловким движением Рафаэль вскочил на ноги, хотя Элиана по-прежнему обнимала его за шею, не желая отпускать.

– Ты, наверное, проголодалась, – улыбнулся он. – Давай поужинаем, а тем временем бал закончится, и потом…

Элиана резко дернулась, и Рафаэль от неожиданности отпустил руки:

– Я должна вернуться в зал!

– Нет, конечно. – Он удержал ее. – Хотя бы потому, что ты туда не хочешь.

– Откуда ты узнал?

Он улыбнулся всезнающей улыбкой:

– Я же сказал, что могу читать тебя, как открытую книгу.

Элиану захлестнуло горячей волной. Да, он все знал о ней. Это было пугающе. И прекрасно. Она погладила его по щеке, прижала ладонь к его губам:

– Я счастлива, что все-таки выбралась сюда. Но мне все равно нужно туда. Я должна найти… босса. Наверное, он думает, что я не справилась с машиной и сорвалась со скалы.

Поколебавшись пару секунд, он отошел к двери, поднял ее сумочку, упавшую там, казалось, несколько дней назад, и подал ей:

– Позвони боссу. Придумай, почему ты не пришла.

Она удивленно взглянула на него:

– Сейчас, когда ты упомянул о звонке, я не могу понять, почему он сам не позвонил мне миллион раз. – Она покопалась в сумочке и, не обнаружив телефона, застонала: – Наверное, я оставила телефон в машине, а может, и дома. Господи, он, наверное, сходит с ума, думая, что со мной что-то случилось!

Нахмурившись, Рафаэль порылся в кармане пиджака и протянул ей свою трубку.

– Нет-нет. – Элиана покачала головой. – Мне придется объяснять, почему я звоню с чужого телефона, чей он… Ты ведь не захочешь, чтобы я назвала твое имя?

– Я не возражаю.

Элиана закатила глаза:

– А я возражаю. Ты не представляешь, какой ажиотаж вызывает твое имя. Нет, я лучше сама его успокою.

Рафаэль застегнул рубашку, тщательно оправил ее, надел пиджак и подошел к ней:

– Я не хочу выпускать тебя из виду.

– А если тебя узнают? Твой план провалится.

– Это не важно. Главное – быть рядом с тобой.

Засмеявшись, она прижалась к нему и направилась к выходу из кабинета, где ее жизнь изменилась раз и навсегда, в полностью изменившуюся вселенную, центром которой стал он.

– Очень красивый дом! – Элиана оглядывалась вокруг. Войдя в этот коридор впервые, она не замечала ничего.

Рафаэль нежно поцеловал ее в щеку:

– Здесь был бутик-отель. Я проезжал мимо и, увидев его, решил провести здесь ночь. А наутро купил его.

– Ты собираешься здесь жить?

На миг перед его глазами промелькнула будущая жизнь в этом доме – с ней. Но он не стал торопиться, чтобы не тревожить ее.

– Я еще не решил. – На самом деле, приехав в Бразилию, он думал лишь о мести, пока не встретил ее. – Я всегда покупаю то, о чем инстинкт говорит мне, что это может пригодиться. А потом уже думаю, что делать со своим приобретением. Но для меня одного этот дом может оказаться великоват.

– Тебе не с кем его разделить? – Элиана вдруг замерла, ее взгляд остановился, тело словно оледенело. – Я даже не подумала спросить… у тебя есть семья?

Нет, у него не было семьи. Из-за Феррейры. Но она явно спрашивала о другом. Рафаэль положил руки ей на плечи:

– Я что, произвожу впечатление непорядочного человека? У меня никого нет, minha beleza. Ничто не мешает мне быть с тобой. Отныне и навек.

Да, теперь Рафаэль понимал, как это – желать постоянного присутствия другого человека в своей жизни. Он хотел, чтобы Элиана была с ним. Всегда.

Вместе они вошли в бальный зал. Рафаэль мечтал лишь об одном – чтобы Элиана поскорее закончила свои дела с боссом, и он вновь мог получить ее в свое полное распоряжение. И вдруг его словно ударило воздушной волной. К ним широким шагом шел Ричард, даже не пытаясь скрыть дьявольского огня, горевшего в его глазах. Не желая, чтобы Элиана в первую же встречу увидела Ричарда таким, Рафаэль кинул на него предупреждающий взгляд, затем с улыбкой повернулся к девушке:

– Элиана, познакомься, – мой партнер Ричард Грейвз.

Элиана грациозно протянула руку:

– Рада познакомиться с вами, мистер Грейвз.

Ричард, однако, не обратил внимания на протянутую руку и даже не посмотрел в сторону девушки. Повернувшись к Рафаэлю, он прошипел:

– Нам нужно поговорить. Прямо сейчас.

– Иди, пожалуйста. – Элиана улыбнулась Рафаэлю. – А я закончу свои дела.

Рафаэль уже готов был высказать Ричарду все, что думал о его неуместном появлении, как вдруг краем глаза заметил какое-то движение. Феррейра! Он шел прямо к ним. Дойдя до Элианы, он тут же заключил ее в объятия.

Горячая волна гнева охватила Рафаэля. Так вот кто был ее боссом! Мало того – он считает допустимым ее обнимать!

Феррейра обратился к Элиане. Его слова не сразу проникли в разум Рафаэля. Но когда он понял их, ему показалось, что перед ним разверзлась пропасть ада.

– Ellie, a minha menina, você está bem. Элли, детка, слава богу, с тобой все в порядке.

Рафаэль смотрел на женщину, которую боготворил, в объятиях человека, которого готовился уничтожить.

Все рухнуло.

Она была дочерью Феррейры.

Глава 4

Элли готова была провалиться сквозь землю.

Сначала партнер Рафаэля проигнорировал ее. Нет, даже хуже: на секунду встретившись с ним взглядом, она поняла, что, встреться они наедине, ей уже не выйти с этого свидания живой.

А затем, как будто этого мало, вдруг откуда-то материализовался ее отец, до боли сжав ее в объятиях, да еще назвав ее «деткой». Они же договорились, что он не будет использовать подобных словечек на людях!

У нее были другие предложения, но она все же согласилась работать в фирме отца после того, как он пообещал относиться к ней так же, как к любому сотруднику. Но, хотя она любила свою работу и отлично с ней справлялась, в последнее время она думала, что из семейного бизнеса придется уйти. Как только люди узнавали, что она – дочь директора агентства, к ней переставали относиться всерьез. Именно поэтому она не стала говорить об этом Рафаэлю. Она боялась, что он отнесется к этому так же, как все остальные. Это могло подождать, пока он не узнает ее получше.

Но теперь было поздно. Ее секрет стал достоянием всех, причем в самом худшем виде! Да, запоздало поняла Элиана, всегда надо начинать с главного. А главным теперь был он, Рафаэль.

Она попыталась повернуть голову, чтобы увидеть его реакцию, но отец по-прежнему крепко прижимал ее к груди, и ей удалось заметить лишь Ричарда, торопливо выходившего из бальной залы.

Да, страшный тип. Она не согласилась бы встретиться с ним на темной улице без толпы людей. И без Рафаэля рядом.

И тут ее пронзила страшная мысль.

Что подумает Рафаэль, увидев ее в объятиях босса?

– Папа, ты меня задушишь!

Феррейра ослабил объятия, но по-прежнему продолжал удерживать дочь за плечи, с волнением глядя на нее:

– Где ты была? Я поехал к тебе, думал, что ты заснула. Я весь испереживался, пока стучал, – ведь ты спишь так чутко! Я боялся, что ты упала, поранилась… Слава богу, я вспомнил, что ты дала мне ключ! Но в квартире тебя не было, был только отключенный телефон. Тогда я поехал сюда, полагая, что ты уже здесь, но…

– Прости, что заставила тебя переживать, – проговорила Элиана. Она чувствовала себя ужасно. Отец искал ее почти четыре часа. Все это время она была с Рафаэлем. – Я… я заблудилась…

Это было правдой – по-своему. Она действительно потерялась для мира в объятиях Рафаэля. Пока отец набирал в грудь воздуха для новой тирады, она оглянулась на возлюбленного. Тот смотрел на ее отца таким взглядом, будто тот был какой-то отвратительной тварью. Может, он просто не понял, кем они друг другу приходятся? Она дотронулась до руки Рафаэля, и это касание вновь заставило ее сердце биться быстрее.

– Рафаэль, это мой отец, Теобальдо Феррейра.

Рафаэль повернулся и, не мигая, уставился на Элиану. Ее сердце гулко забилось. В его взгляде сквозило безумие. Казалось, он не мог вспомнить, кто она. Он будто погрузился в пучину каких-то труднопредставимых расчетов.

Ее отец, наконец, собрался с мыслями. Не в силах поверить, что перед ним стоял тот самый человек, на партнерство с которым он так отчаянно надеялся, Феррейра несмело протянул ему руку.

Рафаэль с отвращением посмотрел на нее.

Элиана смотрела на него в изумлении. Да, он не хотел сегодня общаться ни с кем из потенциальных партнеров. Но речь ведь шла не о бизнесе, а о простом приветствии ее отцу со стороны человека, потрясшего основы ее мира.

Приподнявшись на цыпочки, Элиана тихо шепнула прямо в ухо Рафаэлю:

– Просто поздоровайся и иди. Я догоню.

Она пыталась перехватить его взгляд, поймать в нем отражение того радостного нетерпения, которое она сама испытывала от мыслей о предстоящей ночи. Но его глаза ничего не выражали. Он повернулся и, не обратив внимания на протянутую руку Феррейры, пошел прочь.

– Что происходит? Кто этот человек?

С трудом оторвав взгляд от удаляющейся спины Рафаэля, изумленная Элиана повернулась к отцу. Она не хотела подтверждать его подозрения по поводу личности Рафаэля, иначе отец засыплет ее вопросами, а то и потребует представить его по всей форме. Ей не хотелось подобных проблем. Она мечтала лишь о том, чтобы они с Рафаэлем по-прежнему оставались мужчиной и женщиной, охваченными огнем страсти, не превращаясь во всемогущего магната и дочь его потенциального партнера по бизнесу.

Но… как мог Рафаэль уйти от нее вот так? Если он не захотел пожать руку ее отцу лишь потому, что не испытывал желания общаться с бизнесменами, искавшими его расположения, – что ж, это несколько эксцентрично, но все же она могла бы это понять. Но то, как он посмотрел на нее и ушел, даже услышав, что человек, обнимавший ее, – ее отец…

Стоп. Быть может, у нее просто разыгралась фантазия? В конце концов, она страшно измучена, действует лишь на всплеске адреналина и прочих гормонов. Это не лучшее состояние для рациональных размышлений.

Наверное, его отвлекло какое-то неотложное дело. Значит, он вернется.

– Да что с тобой сегодня? Расскажи, querida.

Лишь сейчас Элиана осознала, что все еще смотрит на отца отсутствующим взглядом, и с нежностью обняла его. Его надежность, как всегда, успокаивала.

– Прости, что заставила тебя нервничать. Я прибежала, как только могла, чтобы успокоить тебя. Но теперь мне надо идти.

– Ты назвала этого человека Рафаэлем. Неужели это тот, о ком я думаю?

Ее голодный взгляд обнаружил Рафаэля у выхода из зала. Значит, он ждет ее. Ждет, чтобы провести с ней их первую ночь. Она нетерпеливо посмотрела на отца:

– Папочка, пожалуйста, не спрашивай меня сейчас ни о чем, хорошо? – Она чмокнула его в гладко выбритую щеку. – Я потом все объясню.

Отец глядел на нее с волнением и любопытством:

– Но… с тобой все будет в порядке?

Кивнув, она вновь перевела взгляд на Рафаэля – и ее дыхание прервалось.

К нему приближалась огненно-рыжая красавица. Ее пламенеющие волосы спускались ниже талии, черное платье без бретелек облегало точеную фигуру. Она шла как во сне – так же, как сама Элиана несколькими часами ранее.

С трудом вздохнув, Элли продолжала отвечать на вопросы отца. Теперь она не спешила. Пусть сначала Рафаэль отошлет свою новую обожательницу.

Женщина подошла к нему и заговорила. Рафаэль задумчиво смотрел на нее. Затем он поднял глаза и кинул взгляд на Элиану. Ее сердце затрепетало, но тут же замедлило свой бешеный ритм и, казалось, почти остановилось. В его глазах была пустота. Пустота и холод. В одно мгновение он перекинулся на Элиану и заморозил кровь в ее жилах, когда она увидела, как рыжеволосая красотка обняла Рафаэля и они вместе вышли из зала.

Ее мысли летели бешеным галопом в тщетных попытках найти объяснение происходящему. Наверное, он хочет избавиться от этой женщины, не устраивая публичных сцен. Потом он вернется. Или нет. Наверное, он будет ждать ее в доме.

Элиана повернулась к отцу:

– Увидимся завтра, ладно?

Раньше, чем он успел ответить, она помчалась к выходу.

Но стоило выйти из зала, как она почувствовала, что вокруг клубится грозовая туча. Источник мрака не пришлось долго искать. Ричард Грейвз стоял в коридоре со стаканом виски в руке, глядя вокруг глазами скучающего хищника. Увидев ее, он выпрямился во весь свой устрашающий рост. Казалось, он закрыл собой полмира.

– Мистер Грейвз, – кивнула она, собравшись с духом.

– Ищешь Рафаэля?

Под его взглядом Элиана чувствовала себя словно в ловушке.

– Я подожду, пока он вернется, – проговорила она.

– Тогда тебе придется ждать до утра. Пока он не закончит с этой рыженькой.

Его слова болью отозвались в ее сердце.

– Вы ошибаетесь, мистер Грейвз, – тихо сказала она. – Рафаэль…

Она почувствовала, что не в силах продолжать. Ее горло перехватило судорогой. Где же Рафаэль?

– Рафаэль сейчас со своей рыжей дамой. Они, как ты понимаешь, очень заняты. – Казалось, этот человек получал садистское удовольствие, посыпая солью ее воспаленные раны. – Похоже, он пообещал тебе серию постельных упражнений на сегодня. Но его планы изменились. Видишь ли, сегодня ему попался куда более привлекательный тренажер. А вот мне сегодня ночью как раз нечем заняться. Если ты постараешься, ты можешь уговорить меня заменить его.

Элиана вся дрожала. Чтобы прийти в себя, она до боли закусила губу.

– Почему вы так… жестоки? – тихо спросила она.

– На самом деле я очень добр, – пожал плечами Ричард. – Я спасаю тебя из неловкой ситуации и даже предлагаю тебе альтернативу, чтобы твои усилия не пропали зря.

Элиана сглотнула, пытаясь восстановить дыхание.

– Не знаю, почему вы с первого взгляда невзлюбили меня… – начала она.

– Считай это озарением. И опытом. И это лишь два из моих достоинств.

Пылая, как в лихорадке, она пыталась поймать язвительный взгляд Ричарда:

– Вы говорите правду?

– О том, что Рафаэль провел эту рыжевласку к себе в спальню и сейчас они, быть может, занимаются сексом? Да.

Она опустила полные слез глаза, молча умоляя Рафаэля вернуться и доказать, что этот жестокий человек лжет.

Но нет, Рафаэль не вернется.

Ее наивные объяснения рухнули под весом горькой правды.

Наверное, он вернулся в зал, чтобы присмотреть более интересный объект. Там он увидел куда более красивую женщину. И тут же забыл о ней, не удостоив ее даже прощальным взглядом, как будто и не было тех двух волшебных часов…

Нет, никакого волшебства не было. Точнее, было – но это была лишь его черная магия. Он просто зачаровал очередную жертву лишь ради собственного развлечения – как, без сомнения, проделывал это со многими другими, дергая их за нитки, словно марионеток.

Проглотив остатки виски, Ричард вновь пригвоздил ее к полу своим тяжелым взглядом:

– Тебе лучше уйти. Рафаэль – птица не твоего полета.

Она смотрела на этого бесчувственного человека и с болью понимала, что он прав. Во всем прав. А он, потянувшись и став, кажется, еще огромнее и страшнее, пронзил ее непристойным взглядом:

– До меня тебе тем более не дотянуться. Но если ты хочешь…

– Хватит… пожалуйста!

И она кинулась бежать – прочь из этого дома, куда вошла, кажется, целую жизнь назад, не пытаясь скрыть слезы боли, стекавшие по ее щекам.

Дочь Феррейры.

Эти два слова терзали сердце Рафаэля. Элиана, женщина, которую он жаждал всеми фибрами своего существа, которая одним движением руки повергла наземь его защитные бастионы, – дочь того, кто продал его в рабство!

«Рафаэль, это мой отец, Теобальдо Феррейра».

Когда-то этот человек был лучшим другом и партнером его отца. Его нетрудно было узнать: с годами он мало изменился. В отличие от отца Рафаэля, постаревшего раньше срока – из-за Феррейры. Он был частым гостем в их семье. Маленький Рафаэль просто обожал своего «дядю Тео». Позже, распутывая историю своего пленения, он узнал, что незадолго до похищения отец разорвал партнерство с Феррейрой. Он получил убедительные доказательства того, что лишь один человек мог стоять за преступлением. Феррейра. Он долго отказывался верить им, тщательно выясняя каждую подробность. Он мечтал, чтобы виновным оказался кто угодно, но только не человек, которого он любил. Но он вновь и вновь приходил к одним и тем же выводам. Кроме того, у Феррейры были мотивы для преступления – отомстить его отцу, которого считал виновником своего разорения, и получить достаточно денег, чтобы покрыть потери. Организация хорошо платила за тех, кто был ей нужен. Он и его братья были самыми ценными ее приобретениями. Те, кто предал их, знали их цену, называли сколь угодно высокие суммы… и получали их. За него заплатили Феррейре.

Что ж, получив неопровержимые доказательства, Рафаэль подготовил для предателя идеальную месть. Он намеревался сделать его своим партнером. Пусть Феррейра почувствует вкус больших денег и значительного положения – а потом падет с высот прямо на землю. Затем, по его замыслу, Феррейра попадет в тюрьму, которую не покинет до конца жизни.

Рафаэль долго оттягивал мщение. Несмотря ни на что, он был не в силах поверить, что чудовище, продавшее его в рабство, и его любимый дядя Тео – один и тот же человек. Он боялся посмотреть ему в глаза.

Затем он встретил Элиану – и все остальное перестало существовать. Он и подумать не мог, что она окажется дочерью его злейшего врага.

Из его груди вырвался рев.

Стена задрожала.

В то же мгновение дверь в кабинет едва не слетела с петель, и в комнату с пистолетом в руке ворвался Ричард. Его всевидящий взгляд шарил по комнате. Затем, заткнув оружие за пояс, он махнул рукой:

– Устраиваешь перестановку?

Рафаэль, проследив за жестом Ричарда, увидел растрескавшиеся от ударов стены, перевернутый треснувший стол, в беспорядке валявшиеся предметы, посыпавшиеся со столешницы… В здравом уме он вряд ли сумел бы поднять огромный стол, и уж тем более, схватив, швырнуть его в стену. Подобный приступ бешеного безумия охватил его впервые в жизни.

– Я думал, эта рыженькая поможет тебе расслабиться, – произнес Ричард.

Рафаэль в недоумении уставился на него:

– Какая рыженькая?

– Что, уже забыл? Да, ты в худшей форме, чем я думал.

Рафаэль встряхнул головой. Адреналин кипел в его венах. Надо взять себя в руки, пока его не поразил сердечный приступ.

– Как ты узнал?

– О том, что твоя чаровница – дочь Феррейры? А почему ты этого не знал? Ты же выяснил всю его подноготную. В том числе и о его семье.

– Я знал, что у него три сына от первой жены. Младший из них – мой ровесник. В детстве мы были приятелями. Потом он женился вновь. Его жена умерла три года спустя, оставив ему дочь. Я все это знал. Но эти мелочи не имели значения для моих планов.

– Значит, в твоем плане есть слабое место: ты не хочешь, чтобы его семья пострадала.

– Его дети не в ответе за его преступления.

– Ты уверен?

– Я уверен, что они не имеют отношения к моему похищению.

– Они рано стали богачами. А значит, вероятно, унаследовали преступную натуру отца.

– Что бы они ни совершили, – пожал плечами Ричард, – я буду судьей и палачом лишь для того, кто предал меня.

– Как хочешь, – покачал головой Ричард. – Но ведь ты никогда ничего не забываешь. А Элиана – не слишком частое имя. Неужели оно тебе ни о чем не напомнило?

В его память могли стучаться тысячи воспоминаний, но он все равно остался бы глух к ним, – так заворожили его чары златовласой волшебницы.

– Может, она назвалась другим именем? – продолжал допытываться Ричард.

– Нет, она почти сразу сказала, как ее зовут.

– Сразу, как только вы встретились?

– Тогда у нее не было такой возможности. Позднее.

– Ну вот, видишь? – воскликнул Ричард.

– Что я должен видеть? – нахмурился Рафаэль.

– В таких делах время имеет значение. Позднее ты был ею так очарован, что не смог бы сложить два и два.

– Как ты можешь заподозрить ее в нечестной игре? – взорвался Рафаэль. – Ведь наша встреча была совершенно случайной!

Ричард посмотрел на него так, словно он поглупел в одночасье.

– Я могу ее заподозрить, потому что она – дочь Феррейры, она работает на него, и Феррейра привел ее с собой вместо своего старшего партнера, чтобы использовать как наживку. И его план сработал бы великолепно, если бы не одна маленькая деталь, а именно: то, что он не знает, кто ты на самом деле, и не подозревает, что ты на него охотишься.

– Глупости, – решительно проговорил Рафаэль. – Ты же видел, что это я позвал ее. Она даже не знала, кто я!

Ричард презрительно скривил губы:

– Она знала о тебе достаточно для того, чтобы напустить на тебя свои чары и ждать, пока они подействуют.

– Ричард, но ведь так работает любовная химия! Сначала это казалось необъяснимым, магией. Потом я прикоснулся к ней, говорил с ней – и все объяснилось. Она просто… как будто создана для меня.

Ричард в изумлении уставился на него:

– Видишь? Это не твои слова. Мне кажется, пора приглашать какого-нибудь колдуна, чтобы снять проклятие.

– Теперь ты уже называешь это проклятием? То, что между нами произошло…

– Господи, что же между вами произошло? – фыркнул Ричард. – Сколько ты провел с ней? Три или четыре часа?

– В таких случаях время не имеет значения.

– Похоже, мне придется немало побегать, чтобы найти специалиста по столь мощным проклятиям. – Ричард презрительно покачал головой. – А я-то надеялся, что у рыженькой хватит сил, чтобы снять его.

– Да о какой рыженькой ты говоришь?

– Ты правда не помнишь? – изумленно воскликнул Ричард.

Рафаэль начал смутно припоминать. Да, с ним заговорила какая-то женщина. В тот момент он слышал лишь какофонию мыслей, бившихся в голове, видел одну лишь Элиану, стоящую посреди зала. Та женщина вцепилась в него и утащила куда-то. Но, оказавшись в коридоре, он просто стряхнул ее с себя и ринулся в кабинет…

– Неудивительно, что ты забыл такую красавицу, если дочь Феррейры держит тебя под каблуком даже после того, как ты оставил ее.

Господи, да было ли в его жизни что-нибудь более трудное? Каждой своей клеточкой он рвался туда, в бальный зал, чтобы обнять Элиану и подарить им обоим обещанную ночь…

– Успокойся, брат, – ухмыльнулся Ричард. – Понимаю, ты хочешь вернуться к ней. Но для начала вспомни: она – любимая дочь Феррейры, того Феррейры, который лишил тебя любви твоих собственных родителей. Ты не можешь позволить, чтобы она встала между тобой и твоей местью.

Рафаэль знал об этом. Но это было слишком больно, слишком мучительно…

– Очнись, брат! – Ричард щелкнул пальцами перед его носом.

– Убери свои руки, брат. – Рафаэля вновь обуяла звериная ярость. – Ты что, действительно думал, что я просто отвернусь от Элианы и отправлюсь в постель с этой женщиной? Вот так, просто?

– Да, думал. Но я – не ты. Хотя сейчас ты сам перестал быть собой. – В холодных глазах Ричарда загорелась мысль. – Хотя… эту историю с дочерью Феррейры ты можешь обернуть в свою пользу.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

– Подумай сам. Что ты узнал о ней?

Рафаэль с бешенством взглянул на Ричарда. Если тот и вправду думает услышать подробности того, что произошло между ними…

И вдруг он понял. Ричард говорил о другой Элиане. Об Элиане Феррейра. Не о его любимой.

Рафаэль задумался, перебирая отложившиеся в его бездонной памяти подробности о родных Феррейры:

– Она родилась в Штатах. Ее мать, Анита Ларсен, была американкой скандинавского происхождения, – да, ее несравненная красота, несомненно, была результатом смешения кровей разных народов. – Ее назвали Элианой, считая, что ее рождение стало ответом на их молитвы: у ее матери к тому времени случилось два выкидыша. Она закончила университет в Сан-Франциско, получила степень магистра по бизнес-менеджменту и детской психологии. Потом получила степень MBA по первой специальности и теперь готовится к защите по второй… Но зачем ты об этом спрашиваешь? Наверняка ты сам об этом знаешь.

– Знаю. Но ты упустил кое-что важное. Жена Феррейры умерла, когда девочке было три года. Она стала для него единственным напоминанием о покойной. Вот он – твой уникальный шанс! Если ты используешь против Феррейры его дочь, твоя месть будет в тысячу раз сильнее.

Эта мысль показалась Рафаэлю настолько отвратительной, что к горлу тотчас подкатила тошнота.

– Если бы я хотел вовлечь в это дело его семью, я бы использовал сыновей, – проговорил он. – Они явно относятся к нему прохладно.

Ричард вновь посмотрел на него, как на больного мозговой горячкой:

– Его сыновья родились в браке без любви, заключенном ради удобства, который распался после многих лет холодной войны. К тому же у них давно своя жизнь. Так что из них вышло бы весьма неловкое орудие мести. Но единственная дочь от любимой женщины, его главное сокровище… этот удар будет смертельным.

– Нет.

– Значит, отказываешься. – Ричард пожал плечами. – Что ж, наверное, после того, как ты переспал с другой женщиной, тебе бы все равно не удалось использовать ее.

– Я ни с кем не спал!

– Она думает иначе.

– Это ты ей сказал! – с ненавистью выкрикнул Рафаэль.

– Когда ты ушел, я решил, что ты пришел в себя и хотел отвлечься от своего безумия с этой рыжей. – Ричард, казалось, не обратил внимания на ярость, охватившую Рафаэля. – Так что, когда дочь Феррейры прибежала вслед за тобой, я постарался сделать так, чтобы она вновь не попыталась околдовать тебя.

Она побежала за ним! Даже после того, как он оставил ее, не сказав ни слова. А Ричард…

– Для полной безопасности, – продолжал между тем Ричард, – я предложил ей себя вместо тебя.

В следующую секунду Ричард уже лежал на полу. Рука у Рафаэля горела болью. Похоже на перелом. Встав во весь рост над пытавшимся приподняться на локтях Ричардом, он прорычал:

– Лежать!

Ричард резко выбросил ногу, ударив Рафаэля по щиколоткам. Едва удержавшись на ногах, Рафаэль встал в боевую стойку.

Одним молниеносным упругим движением, казавшимся невозможным для его огромного тела, Ричард поднялся на ноги и встал, пригнувшись, напротив Рафаэля. Его челюсть опухала на глазах.

– Счет, я не хочу, чтобы тебя отправили в реанимацию. Но если дотронешься до меня еще раз, ты туда попадешь.

– Попробуй, гад!

Ричард развернул плечи и, встав прямо, гневно взглянул на Рафаэля:

– Неужели ты дошел до такого?..

– Кобра, если ты дотронулся до нее хоть пальцем, клянусь Богом, я…

– Успокойся. Я лишь хотел посмотреть на ее реакцию. Как я и ожидал, она убежала, рыдая от страха. – Ричард подошел к Рафаэлю и обнял его за плечи. – Ты не можешь позволить ей разрушить твои планы. Забудь о ней.

– Я не могу. Она должна быть моей. Чего бы мне это ни стоило.

– Даже если из-за этого ее отец останется безнаказанным?

– Нет. Это единственное, на что я не пойду даже ради нее.

– Это уже что-то. Но ты даже на секунду не допускаешь, что она пришла сюда с нечистыми намерениями?

– Нет. Помимо прочего, я умею чувствовать людей.

– Но ты ведь не почувствовал истинную суть ее отца?

– Я был ребенком.

– А сегодня вечером?

Рафаэль стиснул зубы. Он ничего не почувствовал. Глядя Феррейре в глаза и зная, что за чудовище перед ним, сердцем он не ощущал этого.

Ричард понял его молчание как ответ:

– Кажется, твое чутье дает сбой на семейных делах… Кстати, ты в курсе, что она, помимо прочего, занимается благотворительностью? И постоянно бывает в сиротских приютах?

Сердце Рафаэля замерло, но через секунду вновь забилось в бешеном ритме. Не в силах больше выносить присутствие Ричарда, он прошептал:

– Уходи.

Пожав плечами, Ричард пошел к двери. В дверях он остановился и вновь повернулся к Рафаэлю:

– Займись своей рукой. Я надеюсь, она сломана. Это станет для тебя напоминанием о том, чего уже стоила для тебя эта женщина и во что она обойдется тебе, если ты не отступишься.

Ричард вышел. Рафаэль невидящими глазами смотрел ему вслед. Приюты, беспомощные дети… Он не мог думать об этом с безразличием. Это было бы слишком невероятным совпадением. Если же это не совпадение, то это… просто отвратительно. В приютах томится множество детей, которые никому не нужны. Отличная возможность для Организации подыскивать нужных кандидатов. Значит, продав его, Феррейра решил, что это выгодное дело? Может, он до сих пор поставляет Организации детей? А Элиана, выходит, работает с ним, знакомясь с детишками и выбирая лучшие экземпляры?..

Господи! Он не мог представить себе, чтобы его Элиана…

Но нет, его Элиана, наверное, только фантазия. Наверное, существует единственная Элиана – Элиана Феррейра.

Что ж, если это так, если за прекрасным фасадом скрывается гнусная сообщница ее отца, он сокрушит их обоих.

Глава 5

Элли казалось, что у нее внутри что-то сломалось. Она прижимала руки к груди, словно зажимая рану. Но боль была нестерпимой, она будто рвала ее изнутри.

Она бежала из особняка двадцать часов назад.

Она все еще продолжала считать часы и минуты, с надеждой ожидая, что страдания утихнут и воспоминания о нем поблекнут. Но ей становилось лишь хуже.

Это было глупо и нелепо. Любой назвал бы ее дурочкой. Она сделала невероятное: впервые в жизни она доверилась. Она вручила Рафаэлю свою безопасность, свою душу… всю себя. Она осталась перед ним беззащитной. Именно поэтому неожиданный, предательский удар оказался таким болезненным.

Но даже сейчас, зная, что никакого чуда не было, что он лишь от скуки играл с ней, она не могла сдержать слез. А ведь раньше она никогда не плакала! Теперь же слезы катились у нее по щекам при каждом воспоминании о случившемся. Каждый взгляд, каждое слово, каждое его прикосновение живо отзывались в памяти. И всякий раз она содрогалась от сожаления о том, что волшебство оказалось лишь искусной игрой опытного соблазнителя.

Играя с детьми, она трижды убегала в уборную, чтобы они не заметили ее слез. Но она не могла скрыть от них беспокойства во взгляде. Они засыпали ее вопросами, пытались обнимать, – и от этого ей становилось лишь хуже. Эти дети, покинутые, оставшиеся без родителей, нуждались в ее заботе. Лишь эта мысль мешала ей погрузиться в страдание с головой. Это из-за нее она не стала отменять традиционное пятничное представление. Ее разбитое сердце – не повод, чтобы лишать их развлечения, к которому они привыкли и которого всякий раз ждали с нетерпением. Собравшись с духом, она объявила, что представление начинается, – и дети мигом разбежались по постелям.

В этой группе было тридцать шесть ребят от семи до десяти лет. Она любила каждого из ста двадцати воспитанников приюта Каса-до-Сол, но к этим детям она относилась по-особому. Особенно она полюбила одного из них, восьмилетнего Диего, который сейчас помогал ей с последними приготовлениями. Подключив ее телефон к колонкам, он, широко улыбаясь, прыгнул в постель.

Она начала сказку, на ходу включая музыку и сменяя костюмы. Она всегда готовила для них собственные версии сказок. В сегодняшней главная героиня, Белоснежка, чем-то напоминала Робин Гуда. При помощи семи гномов она спасала прекрасного принца от чар злой королевы, мечтавшей превратить его в бездушного монстра и выйти за него замуж. Забыв обо всем, она отдавалась своему представлению, заставлявшему детей заливаться хохотом.

– …И с тех пор они жили долго и счастливо.

Поклонившись под бурные аплодисменты мальчишек, она по очереди подошла к каждому из них, чтобы подоткнуть одеяло и пожелать доброй ночи. Как всегда, к Диего она подошла в самом конце, протянув ему электронную книжку, чтобы он мог читать под одеялом: подобно ей, он был неутомимым книгочеем. Повиснув у нее на шее, Диего тихо шепнул ей:

– А ты можешь попросить своего друга, чтобы в следующий раз он пришел пораньше и поболтал с нами?

Элиана с улыбкой посмотрела на черноволосого мальчугана в уверенности, что речь идет об очередной детской фантазии:

– Ну, и как же выглядит мой друг?

– Он похож на супергероя.

– И он носит костюм?

– Нет, он в синих джинсах, черной футболке и куртке. А на левой руке у него повязка.

Элиана и не подозревала, что фантазии Диего могут быть настолько подробными.

– Но это же обычная одежда. А если у него на руке повязка, значит, он не такой уж неуязвимый. Почему же он тогда похож на супергероя?

– Потому что он ростом выше двух метров и похож на замаскированного Бэтмена. Он пришел в середине сказки, и его никто не заметил. Он приложил палец к губам, поэтому я тоже молчал. Это твой друг? Или твой муж?

– Значит, никто его не заметил? А… – И тут слова застряли у нее в горле. Она почувствовала это.

Его аура.

Она повернулась к двери как раз вовремя, чтобы заметить, как высокая фигура, стоявшая в темном коридоре, отделилась от стены.

Рафаэль!

Она с трудом поднялась на ноги навстречу ему. Он шел к ней и аплодировал, хотя одна рука у него была на перевязи, как и говорил Диего.

– Это была лучшая версия «Белоснежки» из всех, что я видел. И лучшее представление. Ты губишь свой талант. Тебе следовало бы выступать на сцене.

В одежде, точно описанной Диего, повседневной и вместе с тем элегантной, он был обезоруживающе красив. Небритость придавала ему вид пирата – похитителя сердец.

– Что ты здесь делаешь? – прошептала она.

Не обращая внимания на гнев, сквозивший в голосе Элианы, он нежно провел пальцем вокруг ее опухших глаз:

– Я заставил тебя плакать.

– Я сама заставила себя плакать. – Элиана усилием воли пыталась подавить дрожь. – Но я больше не плачу. Ответь на мой вопрос.

Вместо ответа Рафаэль повернулся к Диего:

– Спасибо, что не выдал меня и дал досмотреть представление Элианы. Она всегда так здорово выступает?

– Всегда, – с энтузиазмом закивал Диего. – Она единственная, кто нас смешит. И кто заставляет меня задуматься.

В глазах Рафаэля блеснуло пламя, когда он перевел взгляд на Элиану:

– Она и меня заставляет делать… много разных вещей. Только она. – Затем он вновь посмотрел на Диего, протянув ему руку: – Рафаэль.

Мальчик с радостью потряс его руку:

– Диего.

Элиана смахнула слезы с глаз, глядя, как Рафаэль с улыбкой пожимает руку маленькому сироте. Что это? У всемогущего магната не может быть ничего общего с этим покинутым мальчишкой. Она ничего не знала о нем, и все же не могла себе представить, чтобы он когда-нибудь был так же несчастен, как Диего. Хотя… каким на самом деле было его детство, выковавшее его железную личность, сделавшее его неотразимым?

Нет. Никакой неотразимости. По крайней мере, для нее. И ей плевать на его прошлое, а заодно и настоящее. Она больше не хочет иметь с ним ничего общего.

– Я попросил Элли, чтобы она попросила тебя как-нибудь прийти пораньше, чтобы можно было пообщаться с тобой до того, как мы ляжем спать.

– Я буду рад, Диего. И горд. – Рафаэль бросил взгляд на девушку. – Если Элиана не против.

– Почему ты называешь ее Элианой? – спросил Диего. – Мы зовем ее Элли.

– Для меня она Элиана. Ты знаешь, что значит это имя?

Диего отрицательно покачал головой.

– Оно значит – ответ Бога.

– Ответ на что?

– На молитвы.

– Чьи молитвы? – завороженно спросил Диего.

– Ее родителей. Мои. И как мне кажется, твои тоже.

От пристального взгляда Рафаэля она чуть не забыла об унижении, испытанном прошлым вечером. Но слабость продолжалась лишь несколько мгновений. Нет, она не желает его больше видеть!

Диего отчаянно обвил руками ее шею:

– Пожалуйста, пожалуйста, пусть он придет!

Элиана кипела от гнева: ей не хотелось ни пререкаться с ним на глазах у мальчика, ни внушать тому лишние надежды.

– Посмотрим, милый. А сейчас ложись спать. Или почитай.

Вымученно улыбнувшись и подмигнув Диего, она обняла его и двинулась прочь прежде, чем он успел ответить. Она изо всех сил старалась не бежать. Все мальчишки с восторгом смотрели на Рафаэля. Для них он был настоящим чудом. А он, как будто нарочно, на пороге помахал им рукой и пожелал спокойной ночи. Все наперебой стали радостно выкрикивать слова прощания.

Закрыв за собой дверь спальни, Элиана с яростью посмотрела на Рафаэля:

– Что за негодную игру ты тут затеял?

– Я не играю в игры. Я приехал за тобой. Я же обещал тебе волшебную ночь.

– Ты шутишь? Нет, лучше не отвечай. Просто…

– Сеньор Морено Салазар!

Обернувшись на голос, Элиана увидела спешивших к ним сестер-монахинь, управлявших приютом. Окликнувшая их сестра Сесилия заговорила первой:

– Теперь, когда вы посмотрели на работу Элли, мы хотели бы показать вам приют, если вы не против. Я понимаю, у вас было мало времени и вы практически не видели, как мы занимаемся с детьми, но…

Рафаэль успокаивающе махнул рукой:

– Я видел достаточно, чтобы понять, что вы лучшие, если уж Элиана помогает вам. – Он вытащил из кармана ручку и чековую книжку, быстро подписал чек и передал его сестре Сесилии. – Это вам на первое время, пока вы не дадите мне более подробный список того, в чем вы нуждаетесь.

Сестра Сесилия и еще две монахини в священном ужасе уставились на чек:

– Но… сеньор Морено Салазар… ведь это…

– Это для начала, чтобы вы могли делать все, о чем вы мне рассказывали, – все, что вы отложили из-за нехватки денег. – Рафаэль протянул сестрам свою визитную карточку. – Здесь мои прямые телефоны. Когда вы будете готовы обсудить ваши задумки подробнее, звоните в любое время. Если вам понадобятся менеджеры, бухгалтеры, юристы, – я с удовольствием предоставлю вам своих сотрудников.

Сестры рассыпались в цветистых благодарностях щедрости Рафаэля. Пожав им руки, он заверил, что его визит был не последним. Затем, обернувшись к Элли, он жестом пригласил ее к выходу. Сестры двинулись за ней.

– Где ты нашла этого ангела, Элли? – шепотом спросила ее сестра Сесилия.

Значит, даже монахини не в силах устоять перед чарами Рафаэля, подумала она и, неопределенно улыбнувшись, перевела разговор на другую тему.

Попрощавшись с сестрами, Элиана вышла из здания и тотчас ускорила шаги, стремясь убежать. Но Рафаэль безо всякого труда успевал за ней. В конце концов она, тяжело дыша, остановилась и повернулась к нему:

– Что?

Вместо ответа он сжал ее в объятиях и поцеловал в губы. И, как и в первый раз, она полностью растворилась в ощущениях, во вкусе его губ. В ее памяти тут же всплыли картины их первого лихорадочного свидания – и то, как он ушел от нее с другой, не удостоив ее и словом…

Резко отвернувшись, она с яростью посмотрела на него:

– Ты что, получаешь удовольствие, когда даешь заманчивые пустые обещания беспомощным людям?

– Я никогда не даю пустых обещаний.

– Конечно! И ты собираешься прийти в гости к мальчику-сироте. И предоставить все свои ресурсы нищему детскому приюту.

– Конечно.

В его голосе сквозила королевская уверенность. Прошлым вечером она поверила бы ему безоглядно.

Поверила бы, что он супергерой и ангел. Таким он был в ее фантазиях. Но он жестоко разбил их.

Эти мысли казались ей логичными и убедительными. Но чувства говорили иное. Даже в простых джинсах он был неотразимо сексуален. Рядом с ним она казалась себе замарашкой.

Рафаэль продолжал нежно обнимать ее левой рукой:

– Ты была великолепна в вечернем платье. Но такая, как сейчас, – в джинсах и свитере, без косметики и с волосами, собранными в хвост, – ты еще аппетитнее. И я просто умираю от голода.

Элиана изо всех сил толкнула его в грудь и, наконец, вырвалась из его объятий:

– Что это за фокусы? Ты что, читаешь мои мысли? Удобный приемчик, чтобы глупые курицы вроде меня пачками падали в твои объятия!

Рафаэль неодобрительно поджал губы:

– Во-первых, тебя никак не назовешь глупой. Во-вторых, мне не нужны «курицы». Мне нужна только ты. В-третьих, это не фокусы. Просто мы с тобой настроены на одну волну. Пойдем, нам надо поговорить. И отправляться в постель.

Его слова вновь пробудили в Элиане жар желания. Но она не собиралась сдаваться. Хотя… ей нужно было сказать ему кое о чем:

– Да, кстати. Спасибо за то, что сделал для меня вчера вечером. Точнее, за то, чего не сделал. Не знаю, почему ты сдержался, но я благодарна тебе за это.

– Я говорил тебе, почему сдержался, – медленно проговорил Рафаэль.

– Да-да, ради меня… и все такое. В любом случае спасибо. Но теперь тебе незачем притворяться.

– Я не притворяюсь.

Элиана раздраженно фыркнула:

– Слушай, давай договоримся: я не обвиняю тебя в том, что ты ушел. Так поступил бы любой мужчина, встретив более красивую женщину, которая не будет ломаться и говорить, что пока не готова. Я только не понимаю, зачем ты вернулся. Неужели тебе оказалось недостаточно твоей рыжей подружки, с которой ты провел ночь?

– Я провел ночь один. И мучился от перевозбуждения, как никогда в жизни. Ты – моя единственная. Ведь я всегда выбираю лучшее.

Господи, как ему удается говорить так убедительно? Элиана мысленно обругала себя за бессмысленное желание поверить ему вновь и язвительно улыбнулась:

– Не слишком убедительная история. Впрочем, мне наплевать. Просто оставь меня. Как весьма нелюбезно объяснил мне твой партнер, ты – птица не моего полета.

– Элиана…

– Такси!

Она бросилась к обочине, где уже с визгом тормозов остановилась машина, с традиционным бразильским таксистским шиком чуть не задев ее. Еще до того, как Рафаэль успел среагировать, она захлопнула дверцу, надеясь на скорость водителя. Тот ее не подвел, стартовав на бешеной скорости еще раньше, чем она успела назвать ему адрес.

Обернувшись, Элиана смотрела назад, борясь с желанием немедленно велеть водителю остановиться и бежать обратно. Она еще чувствовала на губах вкус его поцелуя, тело горело от его прикосновения. Наверное, он ждал, что она с радостью упадет в его объятия, и, не дождавшись этого, удалится из ее жизни навсегда. По крайней мере, ей хотелось на это надеяться.

Резкий рывок врезавшегося в плечо ремня безопасности отвлек ее от этих мыслей. Такси затормозило у ее дома в Ипанеме. Расплатившись, она поднялась в свою двухкомнатную квартиру на двадцать шестом этаже.

Она влюбилась в эту квартиру с первого взгляда. Из ее окон открывался восхитительный вид на океанское побережье. Днем она могла любоваться завораживающими видами Лагоа-Ридриго-де-Фрейтас, а ночью – сверкающими огнями Рио. Эта квартира примиряла ее с необходимостью оставаться в Бразилии. Она не хотела приезжать сюда, но пару месяцев назад отец, мечтавший о партнерстве с Рафаэлем, все-таки уговорил ее поработать с ним здесь. Она согласилась при условии, что не будет жить на его вилле в районе Копакабаны. Отец был в отчаянии: он надеялся, что Элиана вновь вернется в семейное гнездышко после того, как годом ранее она уехала из их дома в округе Марин. Элиана понимала, как не хватает отцу возможности постоянно заботиться о ней, и чуть было не уступила его настояниям. Ее остановило лишь одно: пока она оставалась под отчей крышей, Феррейра ничего не хотел менять в своей жизни. Элиану это не устраивало. Она надеялась, что, оставшись в одиночестве, отец наконец-то обратит внимание на чудесную Изабеллу Да Коста – свою преданную пятидесятидвухлетнюю секретаршу, работавшую с ним уже четыре года. До сих пор он отказывался понимать намеки, заявляя, что он однолюб, нечестно будет заставлять женщину довольствоваться лишь частью его души. Но Элиана знала, что Изабелла готова довольствоваться даже крошечным уголком в сердце ее отца, – и настойчиво подталкивала его к общению с ней. Ее отец был самым любящим человеком на земле – и, по ее мнению, заслуживал того, чтобы быть рядом с женщиной, которая, в свою очередь, любит его искренне и безоглядно.

Да, раньше Элиана не знала любовных мучений – и поэтому могла давать отцу обдуманные, рациональные советы. Но затем появился Рафаэль – и мир полностью изменился.

Заперев за собой дверь и прислонившись к ней, Элиана огляделась вокруг. Она будет скучать по этой квартире. Но ей нужно уехать. Прямо сейчас, не сообщая ничего отцу. Она объяснит ему все потом, когда вернется в Сан-Франциско. И скажет, что ему незачем оставаться в Бразилии. Рафаэль не будет вести с ним дела. Она знала и раньше, что смешивать работу и секс – плохая идея. Не ведала лишь, что так рано познает это на собственном, очень горьком примере…

Оставив сумочку, она вошла в гостиную… и чуть не упала от изумления.

Рафаэль сидел на кушетке, обитой тканью в цветочек. Он скинул куртку, и черная футболка туго облегала его широкую грудь. Мускулистая рука лежала на спинке кушетки, а ноги лежали на стоявшем рядом кофейном столике. Казалось, он устроился здесь не один час назад.

– Но как?.. – пораженно выдавила Элиана, беспомощно прислонившись к стене.

– Я бежал, – ответил он. – По короткой дороге. Так что добрался быстрее твоего такси.

– Бежал? – воскликнула она.

– Я в отличной форме.

Да, это была правда, подумала Элиана, не в силах оторвать взгляд от его соблазнительной фигуры. Затем новая мысль пришла ей в голову:

– Но как ты вошел в квартиру?

– Мой криминальный опыт оказался очень полезен.

Значит, это правда. Он был членом банды или чего похуже… Не зря она чувствовала, что от этого человека исходит смертельная опасность. Но, как ни странно, его присутствие совсем не казалось ей пугающим. Оно раздражало… и возбуждало.

– Значит, ты использовал свои криминальные штучки, чтобы пройти мимо консьержа и взломать замок? – возмущенно воскликнула она.

– Да, – спокойно кивнул он в ответ.

– Что ж, марафонец, тогда ты можешь убраться тем же путем. Мне больше нечего тебе сказать.

– Но мне есть что сказать тебе. – Рафаэль устроился поудобнее. – Я ведь не объяснил тебе кое-что важное – почему я тогда ушел.

– Потому что нашел женщину попривлекательнее.

– Я уже сказал, что для меня нет и не будет женщины привлекательнее тебя…

– О, будь любезен…

Рафаэль упруго поднялся, сделал пару шагов к ней и, как и прошлый раз, прижал ее к стене:

– Конечно. Я же сказал, что буду с тобой любезен. Я хочу лишь доставлять тебе удовольствие. И исполнять любое твое желание…

– Рафаэль…

Он приник к ее губам, не дав ей продолжать. И ее тотчас охватила волна острого наслаждения, в которой утонули все ее логические доводы…

Он первым оторвался от ее губ и нежно сжал ее в объятиях. Его глаза сияли. Он взял ее руку, бессильно лежавшую у него на груди, и направил ее вниз. Элиана невольно последовала за ним взглядом – и изумленно покачнулась, ощутив под пальцами огромную твердую выпуклость, чуть не разрывавшую его брюки.

– Ты это чувствуешь? Видишь? Именно так и было, когда я вчера вошел с тобой в зал. И когда я неожиданно увидел твоего отца… я смутился. Я не хотел знакомиться с будущим партнером в таком состоянии, особенно с твоим отцом. Я не знал, как поступить, и сбежал. Это было невежливо и глупо, но я поддался порыву, а потом уже не знал, как это исправить. – Его губы почти касались лица Элианы, обжигая его горячим дыханием. – Я ждал, что ты появишься и поможешь мне загладить промах. Но не дождался. – Рафаэль опустился на колени и обхватил руками ее бедра.

– Так что ты ушел с другой женщиной, – выдохнула она.

– Нет. Мы вышли вместе, и я оставил ее, отправившись в нашу комнату. Я думал, ты придешь. Тогда я овладел бы тобой тут же, не сходя с места. С тех пор я пытался выяснить о тебе все, что мог.

– Я думала, для тебя это не имеет значения.

– Но мне же нужно было найти тебя! Впрочем, посмотрев на твой дом, я узнал о тебе куда больше.

Элиана смущенно зарделась при мысли о том, что этот безукоризненно опрятный мужчина оказался в ее запущенной квартире.

– Это не мой дом, а съемный. Тебе, наверное, давно не приходилось бывать в таких замусоренных местах.

– Ты любишь коллекционировать, а? – Рафаэль успокаивающе улыбнулся. – А поскольку это съемная квартира, значит, ты всегда возишь с собой дорогие для тебя сувениры.

– Да. Если я собираюсь остаться где-то дольше чем на месяц, я распаковываю их в первую очередь, расставляю повсюду, развешиваю на всех стенах… Да, в аккуратности меня не обвинить.

Он вновь привлек ее к себе:

– Мне нравится твой хаос. У меня всю жизнь во всем был безукоризненный порядок. Минимум вещей. Максимум простора. Но когда я попал в твой дом, на меня словно пахнуло теплым ветром. Он растопил холод, который был внутри меня. Этот дом рассказывает о тебе все – кто ты, кого ты любишь, что тебя волнует… Он – само совершенство. Как и ты сама.

Слушая Рафаэля, Элиана будто таяла в его объятиях.

– Где ты научился так говорить? – шепнула она.

– Я никогда не умел говорить. Слова сами находятся, когда я с тобой. Я хочу, чтобы ты была со мной так же искренна. Я ненавижу ту стену, которую ты возводишь между нами. И мечтаю, чтобы ты вновь взглянула на меня глазами, наполненными страстью…

– Наполненными страстью… – тихо отозвалась она.

Нет, это было свыше ее сил. Слишком сильно она желала его.

– Что ж, – вздохнула она. – Давай сделаем это.

– Сделаем что? – непонимающе переспросил Рафаэль.

– Займемся сексом.

Глава 6

– Надеюсь, сегодня защита у тебя с собой?

Рафаэль испуганно отстранился от Элианы.

– Нет, – осторожно произнес он.

– Аптека внизу, – нежно прошептала она.

– Что на тебя нашло? – Рафаэль покачал головой, словно отгоняя кошмар.

Элиана приподняла брови:

– Ты ведь за этим здесь? Так что давай займемся делом.

– Ты хочешь сказать, что мы все обсудим?

– Нет, я имела в виду ровно то, что сказала. Похоже, чем сильнее я сопротивляюсь, тем сильнее ты хочешь меня. Так что давай перейдем прямо к делу и займемся сексом.

– Прекрати говорить так!

– Как же прикажешь мне называть секс?

– Когда мы окажемся в постели, это будет не просто секс.

– Ты хочешь, чтобы я использовала определение «займемся любовью»?

– Я не хочу никаких определений.

– Значит, предпочитаешь словам действия? Отлично, меня это устраивает.

– Я сказал, прекрати! – Он сердито посмотрел на нее. – Если уж давать этому имя, то я предпочел бы… раствориться в страсти.

Элиана презрительно усмехнулась. Что ж, подумал Рафаэль, она имеет на это полное право. Он сам поражался словам, сорвавшимся с его губ.

– Почему ты так торопишься? – спросил он.

В ответ Элиана пожала плечами:

– Я никогда еще не хотела мужчину так, как хочу тебя. А ты хочешь секса – о, прости, хочешь раствориться в страсти, – с издевкой произнесла она. – Может, для тебя и правда важно, чтобы ни одна встреченная женщина не сказала тебе «нет». Так сказать, для личного счета. Ну, пусть так. Я не против попробовать. А потом, когда ты получишь то, чего хочешь, ты уйдешь и больше не вернешься.

– Во-первых, я не веду подобных подсчетов. А во-вторых, я никуда не уйду.

– Это ты сейчас так говоришь.

– Значит, ты не веришь моим объяснениям?

– Они мне неинтересны. Ты хочешь переспать со мной, я тоже этого хочу. Но давай не обманывать друг друга: речь идет об одном-единственном разе. В крайнем случае об очень короткой связи.

– Ты хочешь именно этого? – напряженно спросил Рафаэль.

– Я знаю, что так будет, – пожала плечами Элиана.

– Это из-за того, что я богат и у меня много возможностей?

– Из-за всего. Я привыкла оставаться самой собой, но с тобой я не смогу себе этого позволить. Я и вправду тебе не ровня.

– Прекрати так говорить! – рявкнул он.

– Это правда. Да и твой жуткий друг так считает.

– Ему еще придется за это ответить.

– Он просто указал мне на то, чего я пыталась не замечать. В любых, даже мимолетных отношениях важно равенство. Между нами его нет и не может быть. Меня это не устраивает.

Рафаэль осторожно взял ее за руки, словно опасаясь, что она вот-вот отдернет их.

– Эти маленькие пальчики творят со мной что хотят. Перед тобой я бессилен. К тому же ты в состоянии мне сопротивляться, а значит, в наших отношениях власть принадлежит тебе.

Элиана и вправду отдернула руки:

– У нас нет никаких отношений. Кроме того, я уже не сопротивляюсь. Но на сей раз я уже знаю, чего ожидать. Так что бери меня – или уходи.

Эти бескомпромиссные слова прозвучали для Рафаэля как приговор.

– Вчера вечером ты верила мне во всем. Почему же теперь ты не хочешь верить ни одному моему слову? – спросил он.

Элиана бессильно опустила плечи. Она казалась ему такой маленькой и беззащитной! И все-таки ему еще не приходилось сталкиваться с более грозной силой.

– Когда ты ушел, что-то изменилось, – тихо проговорила она. – Я будто проснулась. Так что, даже если я поверю твоим жалким объяснениям, моя вера в тебя не вернется. Ты – не тот, кому я поверила безоглядно, а всего лишь очередной мужчина, с которым следует быть осторожной.

На это Рафаэль не рассчитывал. Он надеялся, что ее доверие к нему искупит неправдоподобность объяснений. Но, как оказалось, теперь она не верила ни единому его слову, хотя в каждом из них он был абсолютно искренен. Убедившись, что она работает с сиротами лишь по зову сердца, он был готов сдаться своему чувству к ней. Он пока не понимал, как совместить его с местью Феррейре. Впрочем, пока его это не волновало. Главное – вернуть ее доверие.

Он нежно склонился над Элианой, с трудом удерживаясь от того, чтобы сжать ее в объятиях:

– Дай мне шанс вернуть тебя в мир грез и превратить их в реальность. Клянусь, я сумею стереть то, что изменилось в тебе.

Элиана зябко обняла себя за плечи:

– Эта перемена… она не во мне, а в тебе. Не могу объяснить, но она доставляет мне боль.

Быть может, она ощутила ненависть и агрессию, когда он смотрел на ее отца? Неужели она и вправду чувствует каждое, даже самое скрытное движение его души? Между тем Элиана продолжала:

– Я знаю, мы знакомы недостаточно долго, чтобы я имела право на подобные предположения…

– Ты же согласилась, что в нашем случае время не имеет значения.

– Когда я согласилась, на меня еще действовало твое заклинание.

– Так позволь мне наложить новое!

– Нет, спасибо, – резко отстранилась она. – Теперь я хочу только секса. Я больше не буду играть в твои игры.

– Элиана, я не играю в игры и никогда не играл. Для меня все смертельно серьезно. – Рафаэль обнял ее, положил ей голову на грудь, с наслаждением прислушиваясь к музыке ее сердца. – Эта ночь прошла как в лихорадке. Я грезил о простынях, пропитанных твоим потом, о твоих нежных руках, твоих стонах в ночи…

Он услышал, как сердце Элианы в ответ на его слова пустилось в бешеный галоп. Но когда она заговорила, голос ее казался ледяным:

– Хватит фантазий. Просто возьми меня, и закончим с этим.

Рафаэль отпрянул. Не этого он хотел от нее. Внезапно он кое-что вспомнил:

– Элиана, я хочу спросить тебя кое о чем… ты девственница?

– Так ты все-таки решился на секс?

Рафаэль нахмурился при слове «секс»:

– Нет.

– Что ж, тогда придется подождать с ответом, пока ты все же не решишься выполнить свое обещание. И потом, – ее глаза гневно сверкнули, – какое тебе дело?

Он медленно провел пальцем по ее пылающей щеке, наслаждаясь трепетом, вызванным его прикосновением.

– Я просто хочу… выбрать правильный подход.

– Тогда, может, просто пойдем в постель и покончим со всем этим? Почему ты отказываешься?

– Потому что обещал тебе не торопиться.

– Но теперь я хочу, чтобы ты поторопился.

– Ты просто хочешь наказать меня.

– Не знала, что переспать со мной – такое серьезное наказание! – фыркнула Элиана.

– Ты не можешь меня простить и хочешь поскорее покончить со мной. И этот твой план для меня – худшее наказание. – Рафаэль протянул руку и, сдернув резинку с волос Элианы, распустил ее локоны. Он провел рукой по ее волосам и, услышав, как она застонала, приник к ней, шепча в ее полуоткрытые губы: – Но я не уйду, я останусь с тобой навсегда, minha Элиана…

И он поцеловал ее, словно бы сливаясь с Элианой, будто она была частью его, давно потерянной и найденной вновь. Его голова сильно закружилась от страсти…

Но, вспомнив их последний разговор, Рафаэль тут же отстранился.

– Я… я прощаю тебя, – выдохнула Элиана.

– Правда? – Его сердце забилось в ритме тамтама.

– За прошлый вечер. Но не за сегодняшний день.

– За то, что я пришел в интернат и без приглашения смотрел твое представление?

Она гневно посмотрела на него:

– Зачем ты красовался перед этими несчастными мальчиками вроде Диего? Ему страшно недостает присутствия взрослого мужчины в его жизни. И тут являешься ты, словно волшебник из сказки, и раздаешь пустые обещания направо и налево! Ты не подумал о том, что этим лишь добавишь ему страданий, как будто их у него недостаточно!

– Я не собираюсь забывать о своих обещаниях, – нахмурился Рафаэль.

Элиана вскочила на ноги и прожгла его яростным взглядом:

– Значит, ты навестишь его? Сколько? Один раз, два? Неужели ты не понимаешь, какие надежды он уже возлагает на тебя?

Рафаэль, поднявшись, твердо встретил ее взгляд:

– Значит, ты не хочешь, чтобы я виделся с ним?

– Я просто пытаюсь объяснить, что это опрометчиво и опасно и может повредить мальчику. Я видела, какими глазами он смотрел на тебя. А уж когда ты проявил к нему интерес, его фантазии взлетели до небес. И падать с такой высоты ему будет очень больно.

Что ж, ее слова звучали разумно. Диего сразу же напомнил Рафаэлю его самого в детские годы, и он мгновенно ощутил свою связь с мальчиком. Он не собирался терять Диего из виду, и все же Элиана права, к нему нужно относиться с осторожностью.

– Ну, а что насчет чека? – продолжила меж тем Элиана. – Скажи мне хоть сумму, чтобы я поняла, грозил ли сестрам сердечный приступ.

– Миллион долларов.

Элиана изумленно вскрикнула. Рафаэль пояснил:

– Я подумал, этого хватит на самое срочное, а заодно на ремонт монастыря и приюта – я знаю, их повредил недавний тропический шторм. Но потом, когда они в подробностях сообщат мне, что нужно детям, я дам им столько, сколько понадобится.

Элиана смотрела на него в немом изумлении. Наконец она обрела дар речи:

– Спасибо.

Не в силах удержаться, он вновь приник к ней поцелуем:

– Это тебе спасибо.

– За что? – простонала Элиана. Откинув голову, она целиком отдавалась его ласке.

– За то, что привела меня в Каса-до-Сол. – Он оторвался от ее губ. – Моя организация много работает с сиротскими приютами. Увы, во многих начальство, прикрываясь детскими несчастьями, выбивает из благотворителей деньги, лишь чтобы набить собственные карманы. Когда я узнал, что ты постоянно работаешь с Каса-до-Сол, я провел свое расследование и понял, что его сотрудники действительно делают все, чтобы помочь детям. Так что я выписал чек, не откладывая.

Рафаэль заметил, что в ее глазах вновь загораются искорки восхищения.

– Это было… разумно с твоей стороны.

– Это только начало. Если у тебя есть идеи по поводу приюта, я готов воплотить их в реальность.

– Я подумаю. – Элиана, зардевшись, спрятала лицо у него на груди. – Я не знала, что ты помогаешь детям. Прости, что обвинила тебя в безразличии к их нуждам.

Рафаэль пальцем приподнял ее подбородок и посмотрел ей прямо в глаза:

– Ты просто волновалась о детях.

– Все равно нельзя было искать в твоих действиях дурное только потому, что я была зла на тебя. Мне правда очень стыдно.

Рафаэль заключил ее в объятия, изо всех сил прижимая к себе:

– Ты думала, что могущественный магнат может, не подумав, сломать жизнь беспомощным людям. Такие опасения логичны. Ты же не знала о том, что я давно работаю с приютами. Я храню это в тайне.

– Но этими словами я сделала тебе больно.

– От тебя я буду счастлив принять любую боль. – Он вновь приник к ней глубоким, головокружительным поцелуем. Когда же их губы разомкнулись, Элиана рассмеялась хрустальным смехом:

– Диего сразу тебя разгадал. Он сказал, что ты похож на Бэтмена, который не хочет, чтобы его узнали. Бэтмен тоже был миллиардером-филантропом.

– Только он афишировал свою благотворительность, а я молчу о ней.

Глаза у Элианы стали задумчивыми.

– А вот о своем преступном прошлом ты говорить не боишься, – мягко произнесла она. – Получается, ты не скрываешь от мира, что ты – человек опасный, но не хочешь, чтобы люди знали о твоей доброте.

Сграбастав ее в объятия, Рафаэль широко улыбнулся:

– Видишь, как ты читаешь меня? Как открытую книгу! Так можешь только ты… Но скажи, как ты сама узнала про Каса-до-Сол?

– Я ездила по многим приютам. Этот оказался единственным, который мне понравился.

– И здесь твои инстинкты тебя не подвели. Ты проницательна во всем, не только в отношении меня. В этом твоя суперсила.

– Меня это не радует. Из-за этого в моей жизни присутствует немного людей.

– Тебе не нужно много. Только лучшие. – Рафаэль еще крепче прижал ее к себе. – Хотя я бы предпочел, чтобы ты нуждалась только во мне.

Заливавший щеки Элианы румянец казался ему очаровательным. Задумавшись о причинах ее внезапного смущения, он не сразу осознал дергающую боль в руке. Он совсем забыл о своей травме и пользовался рукой, как здоровой.

– Ты не хочешь спросить, как моя рука?

– Нет, – упрямо произнесла она.

– Тебя не волнует, что она сломана?

– Так ты не собираешься взять меня?

– Нет.

– Тогда мне все равно.

Рафаэль расхохотался и вновь обнял ее – крепко, как только мог, думая лишь об одном – что больше никогда ее не отпустит. Схватив ее на руки, он отнес ее в спальню и, уложив на ярко-алое стеганое одеяло, устроился рядом. Элиана притянула его к себе, прижавшись всем телом. Он приподнялся над ней на одной руке – вторая все еще нестерпимо горела от боли.

– Ты расплавишь все мои предохранители!..

– Поделом тебе, – хихикнула Элиана, обхватывая его бедрами.

– Значит, я прав, – простонал Рафаэль. – Ты колдунья.

– А ты – не волшебник. Даже в самых злых из них есть немного доброты. Ты – чистое зло.

Вновь рассмеявшись, он скатился с нее и лег рядом. Если бы вчера вечером кто-нибудь сказал ему, что скоро он будет лежать рядом с ней на постели и просто болтать – с ней, с девушкой, которую он жаждал больше всего на свете, – он назвал бы этого человека безумцем. Но сейчас ему хотелось именно этого – просто быть рядом, ощущая ее тело и наслаждаясь ее прикосновениями.

Протянув руку, он взял с прикроватной тумбочки рамку с фотографией. На ней молодая женщина и маленькая девочка, широко улыбаясь, раскинули руки, словно раскрывая объятия всему миру вокруг. Объект их любви явно стоял за кадром. Ее отец, понял он. Его внутренности пронзила резкая боль: он не мог спокойно думать об этом человеке.

– Ты помнишь мать? – спросил Рафаэль.

Глаза Элианы затуманились.

– Все думают, что я не могу ее помнить, ведь, когда она умерла, мне было только три года. Но я помню ее очень хорошо. Иногда даже слишком хорошо.

Он начал покрывать ее лицо поцелуями, отвлекая от грустных воспоминаний:

– Именно поэтому ты так много работаешь с сиротами? Потому что сама чувствуешь себя сиротой?

– Если меня, у которой есть лучший отец в мире, не покидает это чувство, то каково приходится детям, потерявшим обоих родителей? Представить себе не могу.

Лучший отец в мире. Человек, отправивший его в ад. Но она непричастна к его преступлениям, и он оградит ее от своей мести, чего бы ему это ни стоило.

Волевым усилием Рафаэль отогнал приступ злобы.

– В следующий раз надо будет поправить сестру Сесилию, – сказал он. – Ангел – это ты.

– Ты слышал ее? – изумилась Элиана.

– У меня отличный слух.

Она жадным взглядом окинула его тело:

– У тебя все отличное.

Приникнув к ее губам, он едва прикусил ей кончик языка и начал игриво посасывать его. Затем, с трудом оторвавшись от ее губ, выдохнул:

– Твой комплимент очень, очень возбуждающ… как ты сама понимаешь.

Он крепче прижался к ней, и она ощутила, как его твердый член прижался к ее телу. Она громко вздохнула и обмякла в его руках. На секунду его охватило нестерпимое желание нарушить свое обещание и овладеть ею прямо здесь и сейчас, как она просила. Но он должен был ждать, чтобы связь между ними окрепла и она почувствовала себя такой же зависимой от него, как и он – от нее.

Просунув ногу между его бедер, Элиана слегка прижала его эрегированный член, и из горла Рафаэля вырвалось рычание. Она удовлетворенно хихикнула:

– Я лучше скажу сестре Сесилии, что тебя правильнее называть падшим ангелом.

– Ты права. Мне приходилось делать очень, очень плохие вещи. Да и сейчас приходится.

Ее глаза посерьезнели.

– Но не с невинными.

Это был не вопрос, а утверждение. При мысли о том, что ему удалось вновь завоевать ее доверие, его охватила гордость.

– Нет, – сказал он. – Но закон все равно считает меня преступником.

– Справедливость не всегда равна закону. И если из-за тебя не страдают невинные, если ты наказываешь нечестных людей и отдаешь их деньги сиротам, я назову тебя героем. – Элиана вздохнула. – Иногда я и сама мечтаю делать что-то подобное. Но у меня недостаточно сил. Я рада, что ты используешь свою силу и власть именно так.

– Ты делаешь больше, чем кто бы то ни было. Ты меняешь души этих детей. Я лишь делюсь с ними своими деньгами и возможностями, но до сегодняшнего дня ни разу не пообщался ни с одним из них. Диего был первым.

– Но без твоих денег и возможностей мы мало чем могли бы помочь им.

– Значит, в этом мы с тобой прекрасно дополняем друг друга. Как и во всем остальном.

Подняв на Рафаэля глаза, Элиана улыбнулась:

– Но ты, кажется, знаешь обо мне все, а я о тебе – ничего. Расскажи мне о своей семье.

Рафаэль был готов к этому вопросу. Не желая без необходимости лгать Элиане, он решил рассказать ей правду, вернее, ее тщательно отредактированную версию:

– Мои родители развелись, когда мне было десять лет. Мать через два года вновь вышла замуж, родила еще трех детей – двух девочек и мальчика. Отец женился позднее, у него двое детей – мальчик и девочка. Я рано покинул их и не пытался вернуться. Просто наблюдаю за ними издалека.

– И тебя это устраивает?

– С учетом моего образа жизни и моих занятий, им лучше быть подальше от меня. Когда у меня появилась возможность вернуться к ним, я решил, что не должен портить им жизнь своим присутствием.

– Как ты можешь так говорить? Я уверена, они предпочли бы, чтобы ты был рядом!

Чтобы вернуть легкость неожиданно ставшему серьезным разговору, Рафаэль пощекотал ее:

– Кажется, и у тебя бывают предубеждения?

Хихикнув, Элиана вновь стала серьезной:

– Но я правда думаю, что они предпочли бы видеть тебя рядом.

– Это сложнее, чем ты думаешь, – ответил он, полагая, что она не удовлетворится столь расплывчатым ответом. Но Элиана лишь глубоко вздохнула:

– Если ты думаешь, что так лучше, значит, так оно и есть. Но меня все равно мучает мысль о том, что ты отказался от семьи. Что ты выбрал одиночество.

– Я не одинок. Я член… братства.

– Этот твой кошмарный партнер – один из твоих братьев?

– Он просто примкнул к нам, – усмехнулся Рафаэль. – Когда-то он был моим наставником.

– Он считает себя твоим отцом. Или чем-то вроде большого брата.

– Тебя не проведешь, – расхохотался Рафаэль. – Твой анализ всегда точен. Он еще поплатится за то, что обидел тебя. Но, говоря о семье… я оскорбил твоего отца не меньше, чем Ричард тебя.

– Ты ошибаешься. Да он почти не заметил тебя, так он за меня волновался.

– И все же я хотел бы извиниться. Организуешь встречу?

Лицо Элианы приняло нерешительное выражение.

– Ты хочешь встретиться с ним как с моим отцом? Или как с потенциальным партнером?

– Скажем так, я хотел бы встретиться с ним в обоих качествах.

Элиана поморщилась:

– Ты же знаешь, что я об этом думаю.

– Почему ты не хочешь, чтобы я сам разобрался с этим?

– Знаешь, я никогда не чувствовала себя несчастнее, чем прошлым вечером. И не хочу повторения.

– Этого не будет. Я обещаю.

Мгновение подумав, Элиана кивнула и вновь уверенно устроилась в его объятиях. Чувство, что она вновь полностью и безоговорочно доверяет ему, тяжестью легло ему на плечи. Это доверие ко многому обязывало.

И ему предстояло его предать.

Глава 7

Встреча с Феррейрой состоялась на следующий день. Элиана попросила, чтобы она была краткой, так что они встретились за обедом.

Рафаэль выбрал для разговора «Касса-де-Фейджоада», людное местечко в шикарном районе Ипанема, невдалеке от квартиры Элианы и офиса Феррейры. Это был уютный ресторан, оформленный в тропическом стиле, со стенами, покрытыми ротанговыми панелями, и по-домашнему радушным обслуживанием. Он пришел раньше назначенного времени и заранее заказал блюда. Феррейра с дочерью прибыли ровно в час. Элиана приветствовала Рафаэля таким же горячим поцелуем, каким одарила его при прощании вчерашней ночью. Она предупредила, что рассказала отцу об их отношениях, и все же Рафаэль уловил беспокойство во взгляде Феррейры, наблюдавшего за их горячим приветствием. Но, как и положено безукоризненному джентльмену, Феррейра не сказал ни слова ни об их откровенном поцелуе, ни о невежливом поведении Рафаэля на балу.

За обедом Рафаэль сидел напротив Феррейры, делая вид, что видит его впервые в жизни. Казалось, Феррейру не заботило то, что сидящий напротив него человек, с которым он мечтал встретиться вот уже два месяца, держит в руках будущее его бизнеса. Его заботила лишь его дочь. Феррейра внимательно наблюдал за тем, как Рафаэль общается с Элианой, изредка вставляя в разговор пару слов. Лишь когда девушка вышла в уборную, он стал весьма уклончиво расспрашивать Рафаэля о его намерениях. Рафаэль дал ему понять, что искренне любит Элиану, и что чувство охватило их обоих практически мгновенно. Как ни странно, это успокоило Феррейру. В конце концов, он сам женился на матери Элианы лишь через неделю после знакомства, и они были счастливы, пока рак не отнял у него любимую.

Когда Элиана вернулась, Феррейра рассказал несколько семейных историй. Обед затянулся на лишних полчаса, но, в конце концов, Феррейра откланялся.

Как только отец ушел, Элиана потянула Рафаэля за галстук и приникла к его губам. Он с жаром ответил на поцелуй. Она с улыбкой отстранилась, окинув его взглядом, в котором плавилось желание:

– После фейджоады не стоило тебя целовать. У меня до сих пор горит во рту от чеснока.

Это бразильское блюдо действительно не способствовало общению. К тому же здесь, как утверждалось, подавали лучшую фейджоаду в Рио. Огромные порции мяса плавали в соусе из черных бобов, порции венчали горы копченых острых колбасок, ветчины и других продуктов из свинины. Рафаэль еще раз порадовался, что попросил повара не класть в тарелки свиные уши, хвосты и языки.

Он вновь придвинулся ближе к Элиане, потянувшись к ней губами:

– Я ел то же самое. И чувствую, какая ты сладкая. – Он вновь с жаром поцеловал ее. – Ты пахнешь маракуйей из твоего амазонского фруктового коктейля.

Элиана, вскрикнув, отпрянула от него:

– А вот ты жжешься. Причем в этот раз буквально. Эти острые перцы… Но все равно, спасибо тебе.

– За что?

– За то, что был добр с моим отцом.

– Он славный человек.

Ему даже не пришлось лгать. Феррейра был тем же милым и добрым, каким он его помнил. Совершенное им зло не отпечаталось на его внешнем облике.

– Мне кажется, ты его недолюбливаешь, – вздохнула Элиана. – Но ты был с ним добр. Так что спасибо тебе за это.

Deus. Ее инстинкты и впрямь безукоризненны, подумал Рафаэль. Но прежде, чем он успел сказать хоть слово, чтобы рассеять ее подозрения, она произнесла:

– Впрочем, это понятно. Он так обо мне заботится! Так что весь обед он не сводил с тебя глаз. А тебе это явно не нравится.

Услышав это объяснение, Рафаэль облегченно выдохнул:

– Это естественно. Все произошло слишком быстро. Но, думаю, мне удалось рассеять его подозрения.

– Верю. – Она улыбнулась, взглянув на официантку, принесшую счет. – Зачем, ты думаешь, я отлучилась в уборную?

– А я-то думал, что хитрость – не твой конек, – ухмыльнулся он.

– Никакой хитрости, – засмеялась она. – Это была договоренность. По пути отец упросил меня оставить вас на некоторое время наедине. Он сказал, что, если я буду рядом, он не сможет понять твоих намерений. Еще он просил не вести себя слишком откровенно. – Она лукаво посмотрела на Рафаэля. – Я не стала ему говорить: «Папа, не переживай, я целую ночь умоляла Рафаэля о сексе, а он отказался!»

– И правильно! – рассмеялся Рафаэль. – Иначе у него случился бы сердечный приступ.

Элиана мелодично рассмеялась в ответ:

– И все-таки, когда мы вошли, я не удержалась и поцеловала тебя. А он-то все хвастался, что он счастливый человек: у него нет проблем с приятелями дочери, потому что она пока не завела ни одного!

– Значит, я стал воплощением его кошмаров? – спросил Рафаэль. Если бы она знала, как близки эти слова к истине!

– Точно. – Глаза Элианы сияли. Тая под его взглядом, он положил рядом со счетом несколько купюр. Девушка рассмеялась. – На эти чаевые ты мог бы купить долю в этом ресторане!

– Еда здесь отличная, и обслуживание тоже. Они их заслужили.

– Да, все было замечательно. Но с тобой все кажется замечательным.

Он знал, что она не лукавит. Она была первым человеком, кто говорил с ним абсолютно искренне. И это пьянило его сильнее вина.

– И еще, спасибо, что ты не стал говорить о делах.

– Но сейчас я хочу поговорить с тобой именно о них.

– Пожалуйста, не надо! Даже отец не стал говорить о них.

– Элиана, я знаю, что у него большие проблемы.

Ее глаза тут же погасли.

– Разумеется, ты не мог не узнать об этом. Но я, думаю, мы сможем справиться.

– Я знаю, что наше партнерство сможет возродить его бизнес. Но даже если мы не станем партнерами, я хотел бы помочь.

Он действительно хотел спасти бизнес ее отца. Ради нее. Он знал, что Элиана – его единственная наследница, и хотел сохранить ее достояние. Он коснулся губами ее ладони.

– Пожалуйста, разреши мне помочь.

Ее глаза смягчились, засияв благодарностью.

– Спасибо, что хочешь помочь. Не важно, сможешь ли ты…

– Я могу все, ты забыла?

– Да. – Она нежно улыбнулась и вдруг, резко отодвинув стул, поднялась.

Рафаэль мгновенно вскочил вслед за ней:

– Ты куда-то торопишься?

– На работу. Затем – в приют. Как ты, наверное, уже знаешь, – улыбнулась она.

Он помог ей надеть пальто. Оно удивительно удачно сочеталось с ее платьем глубокого синего цвета. Почти весь обед Рафаэль провел в фантазиях о том, как было бы приятно сорвать его с ее тела. Элиана перекинула сумочку через плечо:

– Придешь ко мне вечером? Или лучше я заеду к тебе?

– Встретимся у тебя. Если захочешь поехать ко мне, я отвезу тебя. Когда мне заехать? В восемь?

– Лучше в девять. – Она, не стесняясь, поцеловала его на виду у всего ресторана.

Все еще улыбаясь, Рафаэль вышел в полуденную сутолоку Рио. Он глубоко вдохнул, ощутив запах океанского бриза, запах города, где он вырос. Похищение оборвало все его связи с родиной. И все же Рио оставался городом, где он родился. И теперь, четверть века спустя, он вернулся сюда, чтобы совершить месть.

Элиана полностью изменила его мир и его стремления. Но он не отказался от своих планов – лишь отложил их. Он накажет ее отца.

Но сначала позаботится о ее безопасности.

В восемь вечера звонок в квартире Элианы залился трелью. С бьющимся сердцем она открыла дверь. Рафаэль стоял у двери.

Он был не один.

– Элиана, познакомься с моим невоспитанным партнером Ричардом Грейвзом.

Ее сердце упало. С застывшей улыбкой она посмотрела на Рафаэля:

– Тебе не следовало выводить его без поводка.

Рафаэль рассмеялся:

– Я же обещал тебе, что приберу его к рукам. Впусти же нас, querida.

– Нет.

– Даже после того, как он получил то, что заслужил?

Закатив глаза, Ричард вступил в свет лампы, повернувшись к ним правым боком. Его нижняя челюсть под свежеотпущенной бородкой была синей и опухшей.

– Ты его ударил? – Элиана с недоумением посмотрела на Рафаэля.

– А что еще я мог сделать после того, что он сделал? Что он сказал тебе?

Она повернулась к Грейвзу:

– Вы сказали ему, что предлагали переспать со мной?

– Разумеется.

В ее глазах засветилось понимание. Она с волнением посмотрела на Рафаэля:

– Это тогда ты сломал руку?

Тот кивнул в ответ:

– А ты думала, я мог сломать ее обо что-то более мягкое, чем его каменная челюсть?

– Она правда сломана? – переспросила она в ужасе.

– Две трещины, – кивнул он в ответ.

– Господи! – Она с ужасом посмотрела на Рафаэля. – А я над тобой смеялась! Я думала, ты меня обманываешь!

– Ничего подобного. – Грейвз вошел, не дожидаясь приглашения, и плотно закрыл за собой дверь. – Из-за твоих чар он сломал руку. А сколько лет я его учил драться без вреда для себя! Ужасный ученик. – Ричард невесело усмехнулся. – А его милая даже не поцеловала его рану!

Элиана потянула Рафаэля на диван и, устроившись рядом с ним, сверкнула глазами на Грейвза:

– О, это он получит, не беспокойтесь. И рану, и все остальное.

Ричард изумленно поднял брови. Рафаэль посмотрел на него с победной улыбкой:

– Кстати, для твоего сведения. Я не пользовался твоими ценными профессиональными советами, потому что не хотел тебя травмировать. Да и себя тоже. Но я дал тебе повод думать, что ты имеешь право грубить Элиане, потому что я ушел от нее.

– Он всегда жесток с женщинами, которых ты бросаешь? Или он грубиян от природы? Я бы не удивилась. Он какой-то… бесчеловечный.

– Весьма проницательно. – Грейвз перевел взгляд на Рафаэля. – Наверное, тебе стоит позаботиться о ней.

– О, я о ней позабочусь, – откликнулся Рафаэль, не в силах оторвать взгляд от Элианы.

– Как это мило с вашей стороны. – Элиана шутливо нахмурилась. – Но я вполне способна сама позаботиться о себе. Так что, может, вам стоит направить свои силы и обаяние на кого-нибудь еще?

– Похоже, тебе правда стоит остаться с ней. – Губы Ричарда изогнулись в улыбке.

– Если только она согласится, – театрально вздохнул Рафаэль.

– Я думал, что научил тебя куда большему, Счет.

– Похоже, твои старания пропали даром, Кобра.

– Счет, Кобра… – Элиана непонимающе посмотрела на них. – Это что, клички в этом вашем братстве?

Грейвз недоуменно посмотрел на Рафаэля, явно пораженный тем, что тот сообщил Элиане о братстве. Впрочем, что он такого сказал? Рафаэль махнул рукой: мол, забудь.

– Счет, – задумчиво протянула Элиана. – Не знаю, почему тебя так назвали. Но Кобра – это точно. Хотя можно было подобрать что-нибудь более смертоносное. Например, Яд.

– Теперь я уверен, что ты должен держаться за нее, – расхохотался Грейвз.

Рафаэль улыбнулся, но затем вновь стал серьезен:

– Теперь извинись перед Элианой, иначе мне придется сломать вторую руку, а заодно и твою челюсть.

Ричард внимательно посмотрел на Элиану и с явным британским акцентом произнес:

– Он позволяет себе болтать только потому, что знает: я еще не разобрал его на запчасти только потому, что почему-то люблю его от всей души. Из-за этого, а также из-за того, что глубоко в душе я джентльмен, я приношу свои извинения. Но только…

Элиана вскинула руки:

– Стоп! Или придется извиняться опять!

– Ты его простила? – спросил Рафаэль.

– Он на испытательном сроке, – фыркнула Элиана.

Ухмыльнувшись, Рафаэль притянул ее к себе и поцеловал в губы. Она улыбнулась, услышав негодующее фырканье Ричарда.

Когда Рафаэль неохотно отпустил ее, она поцеловала его повязку, а затем каждый палец.

– Обещай больше ничего не ломать ради меня, хорошо?

– Не получится, – покачал головой он.

Элиана тяжело вздохнула:

– По крайней мере, вы двое не будете больше драться из-за меня?

Ричард поклонился с шутливым почтением:

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ваш милый юноша оставался в наилучшей форме.

Элиана расхохоталась. У этого страшного человека, по крайней мере, есть чувство юмора. Возможно, когда-нибудь она сможет относиться к нему с симпатией. Она резво поднялась:

– А теперь я приглашаю вас на свой волшебный коктейль из морепродуктов! Вы даже сможете помочь мне его приготовить!

Рафаэль с готовностью вскочил:

– Я очень-очень хороший!

– Зато я – просто отвратительный! – отозвался Грейвз.

Все еще смеясь, Элиана с Рафаэлем отправились на кухню. Грейвз, бормоча что-то невразумительное, последовал за ними.

Вечер, вопреки ожиданиям, прошел замечательно.

Элиана оказалась отличной хозяйкой. Время пролетело незаметно. Убравшись в кухне, они перешли в гостиную, где пили травяной чай мате и ели cocadas – традиционный кокосовый десерт – за непринужденной остроумной беседой. Элиана держала себя с Ричардом на удивление свободно. Затем, устроившись в объятиях Рафаэля на диване, она начала зевать.

Поцеловав ее в лоб, Рафаэль сделал знак Ричарду. Тот с готовностью поднялся.

Рафаэль двинулся за ним, но она вцепилась в него, шепнув:

– Останься.

Его кровь мгновенно вскипела от искушения.

– Завтра. Я приду один.

Она перевела взгляд на Ричарда:

– Грейвз, вы можете добраться до дома в одиночку?

– Я могу, а Рафаэль нет. Я должен проводить его.

– Я так и знала, что от вас не будет толку. – Она уткнулась лицом в шею Рафаэля. – По крайней мере, отнеси меня в постель.

– Ты коварна, моя волшебница.

– Я просто хочу тебя.

– И я хочу только тебя. – Он поцеловал ее недовольно надутые губки и двинулся к двери. – Запри за нами.

Торопливо присоединившись к Ричарду, Рафаэль вошел в лифт, с трудом удерживаясь, чтобы не вернуться.

– Ну и что ты собираешься с ней делать? – тихо спросил тот.

Рафаэль вздохнул:

– Не твое дело, Кобра. Твоя роль закончена.

– Только один совет. Помни: эта женщина вывернет тебя наизнанку.

– Значит, она тебе понравилась? – усмехнулся Рафаэль.

– Мне никто не нравится. Но она? Она разит наповал.

– Ты все еще думаешь, что она – сообщница Феррейры? – нахмурился Рафаэль.

– Я верю, что она невиновна, – покачал головой Ричард. – Это и есть самое страшное. Тебе от нее не оторваться.

– Кто сказал, что я этого хочу?

Оба замолчали. Когда они вышли на улицу, Ричард спросил:

– Ты передумал мстить?

– Нет. – Рафаэль сжал кулаки.

Глядя вслед Ричарду, Рафаэль напряженно думал. Да, он отомстит ее отцу. Но из-за этого он может ее потерять. А значит, она никогда не должна узнать о том, кто уничтожил ее отца.

…Спотыкаясь и то и дело прижимаясь друг к другу телами, сливаясь в бесконечных поцелуях, они с трудом добрели до шикарных апартаментов Рафаэля на четвертом этаже. Наконец-то, впервые за три недели, они были одни в доме: Рафаэль заранее отпустил слуг.

Он уложил Элиану на огромную кровать, покрытую шелковой простыней, и прижал ее своим телом. Изогнувшись, она прильнула к нему крепче, наслаждаясь его тяжестью и жаром его желания. Он приник к ней жадным поцелуем, терзая ее губы и яростно двигая бедрами между ее раскинутых ног.

Приподнявшись, он стащил с нее майку, поднял юбку до талии и сдернул трусики. Она шире раздвинула ноги, но он, приподняв ее выше и усадив у спинки кровати, уткнулся лицом в ямку между ее грудями. Волна возбуждения нахлынула на Эллину с новой силой, она все крепче прижимала его к своему ноющему от желания телу.

Рафаэль бормотал что-то неразборчивое, и это бормотание заставляло ее сердце биться как в лихорадке. Ее разгоряченные соски напряглись, боль смешивалась с возбуждением. С рычанием он крепко сжал в ладонях ее грудь. Она изгибалась и стонала от наслаждения, с готовностью отдавая всю себя в его власть. Он мял ее груди, тискал пальцами соски, и вся она трепетала, без слов умоляя овладеть ею…

Рафаэль сбросил рубашку, открывая ее взгляду свое великолепное тело, по сравнению с которым греческие боги показались бы низкорослыми хиляками. Она благоговейно гладила его дрожащими пальцами. Его рычание стало громче, и он, прижавшись к ее груди, начал тереться об нее, пока она не задрожала в экстазе. А его руки продолжали исследовать каждый уголок ее тела, пока, наконец, не скользнули вниз, к бедрам. Обессиленная от желания, она безвольно раскинулась на постели. Его сильные чувствительные пальцы скользнули ко входу во влагалище. Он вновь закрыл ее губы поцелуем, в то время как его пальцы, раздвинув складки, проникли во влажный жар ее тела. Лишь несколько движений этих виртуозных пальцев – и она забилась в конвульсиях, выкрикивая что-то неразборчивое сквозь целующие ее губы…

Он медленно завершал ласки, не торопясь, проводя пальцем вокруг ее клитора. Но, вопреки ожиданиям, желание тут же вновь пронзило ее. Она жаждала, чтобы он овладел ею до конца, и эта жажда, усиливавшаяся с каждым днем, становилась нестерпимой.

В порыве гнева она стукнула ногой по кровати:

– Просто возьми меня!

Он прижал ее, все еще дрожащую, к себе, успокаивая. Она со слезами ткнулась лицом в его грудь:

– У меня сердце разрывается все время, не прекращая! Ты же не хочешь этого?

– Это просто возбуждение.

– Три недели назад я попросила тебя: возьми меня! И теперь прошу об этом каждый день.

– Три недели назад ты хотела этим избавиться от меня.

– А может, я просто не могла больше ждать. И сейчас не могу. Ты подумал об этом?

– Querida, я хочу, чтобы у нас было все, как положено, с самого начала: ухаживание, предвкушение, всевозможные наслаждения… кроме самого последнего. Когда наши тела сольются воедино, я хочу, чтобы ты была уверена, что ты хочешь именно меня, а не просто удовольствия, которое я могу тебе доставить.

Ее глаза умоляюще смотрели на него.

– Я уверена. Уверена с того момента, как увидела тебя.

– Но потом, когда ты смогла мыслить ясно, ты попросила меня притормозить.

– Не до такой степени.

– Ты так говоришь, будто я мучаю тебя месяцами.

– Мне кажется, прошли годы!

Рафаэль довольно улыбнулся:

– Люблю, когда ты на меня так нападаешь!

«Я люблю тебя», – хотела ответить Элиана, но в последний момент прикусила язык.

Она не питала иллюзий по поводу того, что движет Рафаэлем. Конечно, такой мужчина, как он, мог остаться с ней лишь ненадолго. Поэтому она и считала, что с каждым прошедшим днем время близости, отпущенное им, тает.

А теперь он собирается улететь. С одним из своих братьев он летит в Японию. И хотя он уверяет, что поездка продлится лишь несколько дней, эти дни все равно будут отняты у нее…

Рафаэль вновь скользнул вниз, устроившись между ее раскинутых ног и, глядя на ее истекающее соком женское естество, прошептал:

– Позволь мне остудить твой огонь, querida…

Он делал для нее все – кроме одного-единственного, чего ей так хотелось. Она попыталась сдвинуть ноги, сказать, что ей нужен он, а не удовлетворение ее желаний….

– А что насчет огня в твоем теле?

– Можешь остудить его, если хочешь.

– О, хочу, так хочу…

Глядя на массивные пропорции Рафаэля, на его огромный член, она иногда пугалась, что просто не сможет вместить его. И все же она страстно жаждала этого, жаждала боли, которую считала неизбежной.

– Хорошо, – мягко сказал он. – Исполни свое желание. Но лишь после того, как я исполню свое.

Рафаэль приник губами к ее клитору. И весь мир для нее исчез, растворяясь в бесконечном наслаждении…

– Можешь, наконец, выключить свой виброзвонок? Он мне скоро дырку в черепе просверлит!

Рафаэль раздраженно взглянул на Райдена, сидевшего напротив него в мягком кресле своего частного самолета:

– Выключу, когда твой чертов пилот научится выбирать маршрут, на котором есть сотовая связь!

Райден, которого они с братьями привычно называли Молнией, попросил его слетать с ним в Токио пять дней назад. Он проделал немалую работу, пытаясь установить свою родословную, и теперь ему было нужно, чтобы Рафаэль посмотрел кое-какие документы, которые никак нельзя было выносить из учреждений и храмов, и сделал свои выводы. Все прошло благополучно. Райден наконец узнал о своем происхождении.

А Рафаэль узнал, что такое настоящее страдание. Ричард был прав. Он уже не мог оторваться от Элианы.

Он звонил ей по десять раз на дню. Будь его воля, днем он вообще не отрывался бы от телефона, а ночью – от экрана своего компьютера, оснащенного видеокамерой.

Двадцатичетырехчасовой перелет из Токио в Рио оказался настоящей пыткой. Полпути они летели без сотовой связи. И теперь он просто не находил себе места.

Поначалу Райден старался уважать его чувства, но, в конце концов, не удержавшись, начал подсмеиваться над ним.

– Пилот говорит, связь скоро появится. Но все же он советует воздержаться от звонков, пока мы не начнем снижение.

– Если нечего сказать, лучше молчи! – огрызнулся Рафаэль.

– Счет, ты меня удивляешь! – Райден с удовольствием вытянул ноги и пригладил волосы, которые остриг впервые в жизни: у консервативного высшего общества Японии были свои требования. – После Нумара и Ричарда ты был последним человеком на земле, которого я мог бы заподозрить в том, что когда-нибудь он будет так сходить с ума по женщине.

– Да заткнись ты, Молния!

Наконец связь появилась. Рафаэль дрожащими руками включил телефон. Его терзало беспричинное беспокойство. На экране замигал значок звукового сообщения. Элиана.

– Рафаэль… Со мной… произошел несчастный случай. Меня везут в госпиталь Копа-д’Ор… Господи, где же ты?

Раздался стук, как будто трубка выпала из ее пальцев.

Глава 8

Рафаэль словно обезумел. Телефон Элианы был отключен. Ее не было в Копа-д’Ор, переполненном жертвами крупной аварии. Накануне самосвал в час пик врезался в пешеходный мост, обвалив его на автостраду, переполненную машинами. Четыре человека погибли, десятки были ранены, некоторые – тяжело. Он перевернул весь город, но никто не мог сказать ни о состоянии Элианы, ни о том, где ее искать.

Ричард надеялся, что отсутствие сведений свидетельствует хотя бы о том, что Элиана сумела покинуть место катастрофы на своих ногах. Но он думал лишь об одном: он не сумел уберечь, защитить ее. Вместе с Ричардом они пытались отыскать ее, где только возможно, пока ему наконец не пришло в голову единственное место, о котором он не подумал сразу.

Его дом.

Он был далеко от рухнувшего моста, и, с точки зрения логики, ей гораздо удобнее было добираться до собственной квартиры. Но это была его последняя надежда.

Он подлетел к особняку уже в сумерках. Охранник сказал, что ни одна машина не подъезжала к воротам. Дом был пуст: он отпустил слуг на время своего отъезда. И все-таки, ворвавшись внутрь, он помчался по коридору, выкрикивая ее имя. Наконец он добрался до спальни, перешагнул через порог… и чуть не потерял сознание.

Элиана лежала на кровати.

Она свернулась клубочком спиной к двери, ее локоны широкой волной рассыпались по подушке. И она не двигалась.

Парализованный ужасом, он упал перед кроватью на колени.

Он не мог заставить себя дотронуться до нее. Не мог даже мысленно предположить, что она… она…

Нет! С ней все будет в порядке! Она же сумела пешком добраться сюда! Должно быть, она просто измучена…

Но она лежала очень тихо и, как ему казалось, не дышала.

С трудом выдавливая слова сквозь сжавшееся от страха горло, Рафаэль шептал:

– Eu imploro, por favor, meu amor… Элиана… Умоляю, проснись, пожалуйста…

Но она молчала.

Если она не проснется, ему незачем жить.

Наконец он собрался с силами и дотронулся дрожащими пальцами до ее шеи.

Она была теплой. Даже горячей. Значит, она…

Элиана открыла глаза:

– Рафаэль…

Слабый звук ее голоса ударил его, как мощный электрический разряд. Через секунду он уже был рядом с ней, его руки шарили по ее телу, гладили каждый сантиметр кожи, убеждаясь, что она не пострадала…

Каждый обнаруженный синяк, каждая ссадина наполняли его яростью. В виски стучала одна мысль: он не смог защитить ее, и сейчас не сможет исцелить ее раны. Он касался губами каждой из них, будто пытаясь излечить ее своими прикосновениями. Его губы шептали слова утешения и сожаления о том, что случилось, что он не смог предотвратить этого…

Он мог сделать лишь одно: прижаться к ней всем телом, впервые полностью скинув разделявшую их одежду, чтобы попытаться отдать ей всю свою силу, вобрать ее боль…

И кажется, ему это удалось. По крайней мере, безжизненные руки Элианы шевельнулись, и с ее губ сорвались первые бессвязные слова:

– Мой водитель… его придавило в машине. Я попыталась… вытащить его… но не смогла. Потом… я потеряла сознание, а когда пришла в себя, я лежала на земле, а потом меня вытащили оттуда… Я думала только о тебе… хотела, чтобы ты был рядом… но твой номер не отвечал… а потом у меня отключился телефон…

Он прижимал ее к себе изо всех сил, вздрагивая, губами собирая слезы с ее щек, вновь и вновь горячечно шепча:

– Я рядом… Я больше никогда тебя не оставлю…

– Я… я потеряла сумочку, у меня был только телефон, – вновь заговорила Элиана. – Я отдала его таксисту, чтобы он отвез меня к тебе. Но он сказал, что отсюда ему придется долго выбираться, и высадил меня на шоссе…

Наконец он мог хоть что-то сделать для нее.

– Я найду его и заставлю об этом пожалеть.

Глаза Элианы мгновенно высохли, лицо исказилось ужасом.

– Не надо… Это не важно…

– Не пытайся остановить меня, Элиана. Этот негодяй не только не помог тебе – он лишил тебя телефона и бросил на дороге, раненую. Он заплатит за это.

В следующую секунду он уже хотел убить себя за эти слова. Элиана казалась такой потрясенной, такой несчастной… Быть может, у нее какие-то внутренние повреждения?

– Deus, meu amor… Тебе нужно в госпиталь.

Он попытался взять ее на руки, но она покачала головой:

– Со мной все в порядке.

– Некоторые травмы проявляются позже… например, сотрясение мозга. Нам нужно убедиться…

– Ничего такого у меня нет. Моя часть машины совсем не пострадала.

– Но синяки, ссадины?..

– Это когда я пыталась вытащить водителя.

– Но ты сказала, что потеряла сознание…

– Мне стало плохо, когда я увидела раны моего водителя. Когда он… он умер на моих глазах.

– И все равно ты должна остаться в госпитале хотя бы на пару дней.

– Нет. Они сказали, что, кроме синяков и ссадин, со мной все в порядке. Потом мне стало плохо… просто от того, что я испугалась, что могла погибнуть. – Она крепче прижалась к нему. – Мне нужно было ощутить тебя рядом. Я нашла место, где часть забора разрушена, перелезла сюда, прошла в дом и забралась в твою постель…

– Я здесь, preciosa. – Сердце Рафаэля разрывалось от жалости к ней. – Я всегда буду рядом. Всегда.

– Знаешь, там, когда мост рушился и я думала, что погибну… – Пальцы Элианы дрожали. – Я жалела только об одном. Что не стала до конца твоей. – Ее слова прервало рыдание. – Рафаэль… пожалуйста, позволь мне принадлежать тебе. Почувствовать, что я жива. Прямо сейчас, meu amor.

Meu amor. Моя любовь. Она назвала его так.

Внутри его словно что-то взорвалось.

Он прижал ее своим телом к кровати, чувствуя, что ее сердце бьется в том же безумном ритме, что и его собственное. Он знал, что сегодня она не ждет от него нежности и долгой прелюдии. Вцепившись пальцами в ее волосы, прижимая ее голову к подушке и не отрывая взгляда от ее молящих глаз, он резким движением вошел в нее.

Он почувствовал, как ее плоть сжалась, попытавшись вытолкнуть его. Его крики эхом отзывались в его ушах. Но, изогнувшись под ним, она яростно кивнула, по-прежнему желая принять его целиком, полностью отдаться в его власть.

Подавшись назад, он вновь ударил бедрами, на сей раз еще сильнее, мощным толчком разрывая ее девственную плеву. Он почувствовал, как потекла кровь. В криках Элианы смешались боль и экстаз. Он еще раз подался назад и вновь погрузил свой огромный член в горячую тесноту ее влагалища. Она была его. Только его.

Склонившись, он запечатал ее губы поцелуем, словно вбирая в себя ее горячечное дыхание и мучительные крики. Ее тело уже уступало его вторжению, с готовностью принимая его член и доставляя ему все более острое наслаждение.

Эта всепоглощающая страсть, ощущение того, что он наконец-то полностью овладел ею… это было невероятно. Он хотел отдать ей всего себя, раствориться в ней и одновременно поглотить ее целиком. Она подавалась вперед, не желая отпускать его член из плена своей горячей плоти, все яростнее насаживаясь на него. Наслаждение огнем пульсировало в его венах.

– Элиана… Это безумие… Так не бывает… Возьми меня… Отдайся мне… вся… вся…

– Да, Рафаэль, да…

Она все крепче вжималась в его тело. Его толчки становились все чаще, все яростнее, ее груди подпрыгивали, а дрожащие ноги, казалось, все шире раскрывались ему навстречу. Ее сердце колотилось как безумное в ожидании взрыва. Рафаэль взял ее за бедра и слегка изменил позицию. Ее плоть, впервые познавшая мужчину, все еще не могла принять его член на всю длину, но он все равно пытался нащупать ту чувствительную точку, прикосновение к которой поднимет ее на вершину экстаза. И ему это удалось. С безумными криками она забилась под ним, ее влагалище ритмично сжималось вокруг его члена, и эти ощущения лишили его остатков разума. Он взорвался внутри ее тела, его семя смешалось с горячей влагой ее влагалища и потекло в матку, пока его тело содрогалось в конвульсиях неземного наслаждения.

Наконец их конвульсии стали утихать. Элиана лежала под ним, словно и вправду став с ним единой плотью…

Со вздохом он упал на нее.

Придя в себя, он с удивлением понял, что впервые в жизни потерял сознание.

На дрожащих руках он приподнялся над ней. Она, казалось, начала приходить в себя, лишь ощутив его движение. Мышцы ее влагалища еще раз сжались в спазме, обняв его член, так и не потерявший своей твердости, исторгнув из него стон удовольствия.

Элиана открыла глаза – красные, опухшие. Рафаэля вновь пронзила мысль о пережитом ею суровом испытании. Но ее лицо тут же озарила улыбка, а в глазах было столько удовольствия, что его сердце невольно забилось сильнее.

Он попытался выйти из нее, но она покачала головой:

– Останься во мне.

– Но тебе, наверное, больно, – мягко предположил он.

– Да… прекрасная боль. – Она толкнула его пятками, словно вжимая глубже внутрь себя. – Если бы я знала, как это будет бесподобно, я бы нашла способ соблазнить тебя пораньше. Ты идеален во всем, и сейчас просто свел меня с ума.

Сердце Рафаэля все еще никак не могло успокоиться от мыслей обо всем, что случилось за последние несколько часов.

– Ты тоже свела меня с ума, – произнес он. – А ведь я, в отличие от тебя, не новичок.

Счастливая улыбка расцвела на губах Элианы, в глазах ее засияла благодарность – за то, что она была жива и принадлежала ему, на сей раз до самого конца.

Подхватив Элиану, Рафаэль перевернулся на спину, уложив ее на себя. Ее волосы золотой волной падали ему на грудь. Он с наслаждением смотрел на ее великолепный профиль, на шелковую кожу… Затем он вдруг нахмурился:

– Подумать только, когда-то спросил тебя, девственница ли ты, чтобы, если это так, быть с тобой нежнее. Теперь я понял, что ты девственна, – и все равно отнял твою невинность, как жестокий мародер.

Она подняла на него сияющие глаза:

– Я хотела этого. Я устала от твоего джентльменства и мечтала ощутить всю твою силу. Боль только усилила удовольствие… даже слишком. Я, правда, боялась, что умру от него.

Он с силой сжал ее в объятиях:

– Ты будешь жить с ним. Жить и наслаждаться жизнью.

Элиана мечтательно кивнула:

– Я хочу, чтобы ты оставался во мне каждую секунду.

– Мне труднее было бы не быть в тебе. – Рафаэль двинул бедрами, чтобы его член, все еще остававшийся внутри ее, проник дальше в ее горячую глубину. Элиана вскрикнула, и ее глаза наполнились слезами. Но когда он вновь попытался выйти из нее, она, отрицательно покачав головой, сжала мышцы влагалища, не выпуская его:

– Я хочу тебя, Рафаэль.

– И я, – откликнулся он. – Но тебе будет больно.

– Я хочу эту боль.

В ее глазах плыло желание. А он не хотел, чтобы хотя бы одно ее желание оставалось неудовлетворенным.

Он вновь опрокинул ее на спину и, прижав ее своим телом, задвигался в ней. Она изгибалась в экстазе, ее тело пылало от возбуждения. И вдруг его пронзила мысль о том, что он так и не воспользовался защитой. Ни в первый раз, ни в этот. Эта мысль обрадовала его: он хотел, чтобы она носила его ребенка. Он любил эту женщину всеми силами души. Он готов был умереть ради нее. Сегодня их связало желание и наслаждение, но он хотел большего. Любви. И ребенка.

Элиана исступленно обвивала его ногами, впивалась ногтями в его спину и ягодицы, словно требуя еще и еще… Боль лишь укрепляла связавшую их страсть, отдавала ее в его полную власть.

Рафаэль на секунду навис над ней, вытащив член почти целиком, и затем, одним резким движением, вошел в нее до самого конца.

От невероятного, шокирующего наслаждения она словно бы перестала существовать, закричав так, как не кричала еще никогда в жизни. В ее глазах словно поднимался девятый вал экстаза.

– Боже, Элиана, ты невероятна…

Он вновь вышел из нее. Она застонала, слепо протянув к нему руки и выгибая бедра, умоляя, чтобы он пронзал ее вновь и вновь. Схватив ее за волосы, он притянул ее голову к подушке и впился губами в ее шею.

– Да, Рафаэль! – закричала она.

Он вновь вошел в нее мощным толчком. В первый раз он кончил быстро, но теперь был готов показать ей, что то была лишь разминка. Он пронзал ее со всей силой, пока ей не стало казаться, что он стал центром ее естества.

Она тонула в наслаждении, заставлявшем ее визжать, биться в конвульсиях, цепляться за него изо всех сил.

– Дай мне… Дай мне… – молила она.

Рафаэль, наконец, взорвался в экстазе. Она чувствовала каждое его содрогание, чувствовала, как его семя изливается в ее распухшую, возбужденную плоть, заставляя ее содрогаться, стонать, не в силах вынести такое всепоглощающее наслаждение. Весь мир вокруг словно исчез…

Наконец она издала последний стон наслаждения. Рафаэль вновь перевернулся на спину, прижимая ее к себе и все еще оставаясь в ней. Закрыв глаза, она старалась прочувствовать этот момент каждой клеточкой своего тела, чтобы эти волшебные воспоминания остались с ней до конца жизни.

Ведь однажды он уйдет.

Но они пока еще были вместе. И она хотела впитать в себя каждый момент их близости.

– Если бы я знал… – пробормотал он ей в ухо. – Если бы я знал, что ты воплотишь все мои фантазии, я бы взял тебя несколько недель назад.

– Это научит тебя в следующий раз уступать моим желаниям, – улыбнулась она.

– Конечно. – Он улыбнулся в ответ. – Но этот месяц не прошел зря. Страдания лишь усиливают наслаждение.

– Если ты так считаешь…

– Считаю. – Схватив ее за волосы, он повернул ее голову в сторону. – Видишь?

– Твой пиджак?

– Да. Там полно презервативов. Я их так и не достал.

Она приподнялась на дрожащих руках. И вновь она даже не подумала о защите. Хотя…

В один миг она представила свою новую жизнь – с ребенком с такими же смоляными волосами и блестящими глазами. Она готова все отдать за этого ребенка.

Но он может думать иначе.

– Ты можешь не переживать из-за этого. – Элиана отвела глаза.

Приподняв ее пальцами за подбородок, Рафаэль посмотрел прямо в ее полные беспокойства глаза:

– Посмотри на меня, meu coração, сердце мое.

Она взглянула на него глазами, полными слез.

– Надеюсь, пока ты не беременна, потому что хочу, чтобы мы провели больше времени только вдвоем. Но я больше всего на свете мечтаю, чтобы однажды ты понесла моего ребенка.

– Рафаэль… – Ее сердце разрывалось от чувств.

– Eu te amo, Элиана. Ты – ответ на все мои молитвы.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Неужели он сказал «я тебя люблю»?

– Я полюбил тебя с первого взгляда и хочу любить вечно. И хочу, чтобы вечность началась сейчас. – Он прикоснулся к ее лицу молитвенным жестом. – Скажи мне, что тоже любишь меня – навеки.

Элиана попробовала ответить, но у нее перехватило горло.

– Или ты не любишь меня? – ухмыльнулся Рафаэль. – Но даже в этом случае я заставлю тебя полюбить меня.

– Ты шутишь? – взорвалась, наконец, Элиана. – Я люблю тебя с первой нашей встречи. И это заставляет меня постоянно чувствовать боль и страх.

– Почему боль и страх? – нахмурился он.

– Потому что я думала, что ты никогда меня не полюбишь. Что ты однажды уйдешь навсегда.

– Что за ерунда! – Он сердито посмотрел на нее. – Разве я не дал тебе понять, что люблю тебя и никогда не покину?

Облегчение накрыло Элиану мягкой волной. Она улыбнулась:

– Знаешь, теперь я жалею лишь об одном.

– О чем же?

– О том, что сказала, что люблю тебя. Хотелось бы посмотреть, как бы ты убеждал меня тебя полюбить.

– Не переживай, я все равно буду делать это. Для начала я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Она потрясенно взглянула на него. Он привлек ее к себе и запечатал губы поцелуем, от которого она чуть не потеряла сознание.

– Выходи за меня замуж, Элиана.

Глава 9

Элиана склонилась к Рафаэлю и коснулась губами его шеи, почувствовав сильные удары пульса. Медленно двигаясь вниз, вдоль его плеч и груди, она шептала горячие, страстные слова желания. Наконец, она добралась до шрама, тянувшегося от спины вдоль ребер до низа живота. Рафаэль предпочитал не распространяться о его происхождении, упомянув лишь, что это – результат срочной операции, которую ему сделали, когда он был ребенком. Когда Элли прикасалась к шраму губами, он просто сходил с ума. Вот и сейчас, ощутив дразнящее прикосновение ее язычка, он вздрогнул и коротко застонал.

Наслаждаясь своей властью над ним, она перекинула ногу через его мускулистые бедра и прижалась к его напряженному члену.

Элиану не переставала поражать сила их взаимного желания. Они занимались любовью лишь час назад, но их тела вновь пылали.

С того дня, когда Рафаэль попросил ее стать его женой, прошло шесть недель, которые пролетели для нее как шесть часов, одновременно растянувшись на целых шесть лет. Слишком много всего случилось за это время, наполненное любовью. И то, что этот великолепный мужчина любил ее так же сильно, как и она его, казалось ей каким-то чудом.

Она переехала к нему в тот же день. Вернее, ей даже не пришлось никуда ехать: специально назначенный помощник тщательно упаковал вещи Элианы и перевез их из ее квартиры в дом Рафаэля. Боясь вновь отпускать ее куда бы то ни было на машине, Рафаэль нанял вертолет, чтобы она могла безопасно добираться до офиса отца и обратно.

Элиана полагала, что постепенно его экстравагантные безумства сойдут на нет, и лишь в одном, она надеялась, они останутся такими же, как теперь. В постели. Наслаждение, которое они испытывали в сексе, было невероятным, сказочным… и все-таки было правдой. Правдой, которую невозможно было описать словами.

Но их близость не заканчивалась в постели. Рафаэль все больше участвовал в ее работе – как в фирме отца, так и в сиротском приюте. Он также вводил ее в свои дела, познакомив со своими «братьями» и даже привлекая к своей работе.

Лишь теперь Элиана в полной мере оценила всю силу его бесспорного гения. Да, псевдоним Счет он получил не зря: он мог просчитать любую ситуацию с невероятной точностью. Правда, Рафаэль строго предупредил ее о том, чтобы она никому не говорила о его истинных способностях: он предпочитал, чтобы его возможности недооценивали. Никому – включая отца.

То, что Рафаэль отнюдь не стремился сблизиться с будущим тестем, оставалось единственным темным пятном на их восхитительной близости. И хотя Рафаэль не демонстрировал открытой неприязни к Феррейре, Элиана чувствовала, что что-то тут не так. Тем не менее он тщательно вникал в проблемы их семейного бизнеса и предлагал решения.

Элиана с радостью отдала в руки Рафаэля все приготовления к свадьбе. Она все еще не могла поверить, что через две недели станет сеньорой Морено Салазар. Или, как она со смехом говорила Рафаэлю, Элианой Ларсен Феррейра Морено Салазар. Она настаивала лишь на том, чтобы церемония была самой простой и прошла здесь, в его доме, в присутствии лишь ее отца, сводных братьев и братьев Рафаэля. Она не хотела толпы гостей и ждала от свадьбы лишь одного – возможности надеть на палец кольцо, символ их союза. А затем – отметить это, поскорее вновь окунувшись в пламя страсти.

…Вот и сейчас ей хотелось именно этого. Поэтому она вновь и вновь поглаживала пальцами его тело, дразняще проводила по нему волосами, пощипывала его соски. В конце концов, Рафаэль, рыкнув, подхватил ее, как пушинку, и водрузил поверх себя. Усевшись на его твердый, горячий член, она начала подпрыгивать, нанизываясь на него до самого конца, и с каждым движением возбуждаясь все больше и больше. Наконец, он крепко обхватил ее за бедра и, резко подав их вперед, с силой надвинул ее на себя еще глубже, казалось пронзив ее тело насквозь. Глаза Элианы закатились и, выкрикнув его имя, она растворилась без остатка в сладкой муке наслаждения… Вскоре оно стало почти нестерпимым, и в выкриках Элианы зазвучали молящие ноты. Как обычно, Рафаэль понял ее: он задвигался быстрее, пронзая ее в бешеном ритме. Элиана билась в слепящей агонии долгого оргазма. Наконец, зарычав, он забился в конвульсиях, выталкивая семя в ее матку. Ее тело сотрясалось с каждым толчком, затем она задрожала, словно в лихорадке, – и все исчезло…

Когда Элиана наконец открыла глаза, она увидела, что Рафаэль, почти готовый к выходу, стоит перед большим зеркалом в дальнем углу спальни.

– Ты так мирно спала, что я не стал тебя будить, – произнес он. – Я, конечно, был бы не прочь воспользоваться твоей беспомощностью… но, увы, у меня встреча.

Сбросив одеяло, которым он ее укрыл, она с наслаждением потянулась, соблазнительно выпятив грудь:

– А ее нельзя отложить хотя бы на полчасика?

– Соблазнительница!.. Когда я вернусь, мы что-нибудь придумаем. – Он шагнул к ней, одетый во все черное, похожий на безжалостного бога финансового мира. – Но теперь мне пора.

Он приник губами к ее соскам, пробежал пальцами по ее телу, и Элиана вновь тяжело задышала.

– Позволь мне позаботиться о тебе, meu alma.

Она с готовностью раскинула ноги, и он с нежностью опытного любовника начал ласкать ее женское естество. Поглаживая клитор большим пальцем, он ритмично двигал остальными внутри ее вагины. Его движения были в точности такими, каких ей хотелось, так что она почти сразу забилась в оргазме. Успокоившись, она приникла к нему и удовлетворенно вздохнула:

– Даже когда мой жених торопится, он всегда найдет время намекнуть, какое наслаждение меня ждет после его возвращения, чтобы я ждала его, сгорая от желания.

– Да, таков мой коварный план. – Глаза Рафаэля вдруг стали серьезными. – Кстати, о планах… я хочу с тобой кое-что обсудить.

– Что же? – Элиана приподнялась на постели.

– Это насчет Диего. Мы с ним стали очень близки. И я хочу предложить ему больше, чем визиты в гости и финансовую помощь. Может, нам взять его на воспитание или даже усыновить? Он, конечно, слишком большой, чтобы стать твоим сыном, но ты можешь воспринимать его как младшего брата…

– Да! – Она бросилась ему на шею. – Конечно! Диего – ангел, и он так любит тебя! А я… я люблю тебя так сильно, что иногда мне больно от этого…

– Только пусть это будет приятная боль. – Глаза Рафаэля были полны нежности.

– Самая прекрасная. – Она уткнулась лицом в его шею.

Рафаэль погладил ее по пылающей щеке и мягко отстранился:

– Тогда договорились. Займись деталями.

Элиана с сияющими глазами кивнула в ответ. Поцеловав ее в губы, он поднялся на ноги:

– Eu te amo, minha Элиана, ответ на все мои молитвы.

Он ушел, и Элиана тотчас вновь провалилась в сон. А когда она проснулась, в ней зародилось одно подозрение. Час спустя курьер из аптеки уже стучал в ее дверь с заказом. И тут же ее подозрения превратились в уверенность.

Она была беременна.

Она смотрела на полоску теста с двумя розовыми черточками, и ее сердце билось как сумасшедшее.

Все было слишком хорошо. Слишком безоблачно. Рафаэль и его любовь, их совместное будущее, Диего, который войдет в их семью… и вот теперь – их общий ребенок!

Она поспешно оделась, торопясь сделать ему сюрприз. Теперь он не ездил по выходным в офис и проводил деловые встречи в соседнем отеле. Он никогда не приглашал деловых партнеров домой – за исключением, разумеется, своих братьев.

Элиана застонала. Она совсем забыла! Он ведь пригласил трех этих жутких типов на ужин!

Познакомившись с теми двумя, которые должны были сегодня явиться к ним в гости, – Райденом Куроширо и Нумаром аль-Асвадом, – Элиана призналась себе, что Грейвз был, пожалуй, наименьшим из этих трех зол.

Спустившись вниз, она обнаружила там Даниэля, который сообщил ей, что тот уже вернулся домой.

Она радостно побежала его искать. Было шесть часов вечера, а его братья должны были прийти только в восемь, так что у нее было время сообщить ему новость, а может, и еще раз затащить его в постель.

Подходя к кабинету, она услышала голос Рафаэля. Она замедлила шаги, размышляя, не стоит ли ей подождать, пока он закончит телефонный разговор. Но затем в кабинете послышался еще один голос. И еще один. Его братья уже были здесь.

О господи! И зачем они явились так рано?

Пока она раздумывала, что делать, она услышала слова, сказанные ледяным голосом Нумара, и застыла, точно скованная льдом.

– Мы отложили наши глобальные планы ради того, чтобы ты мог явиться в Бразилию, встретиться с Ферейрой и взглянуть ему в глаза, когда он падет от твоего удара.

Она попыталась найти объяснение этим невероятным словам, но голос Рафаэля положил конец ее фантазиям:

– Думаю, меня устроит уничтожить его, не выдавая себя.

– Лучше придерживайся первоначального плана, Счет. – Это был голос Райдена. Его обманчивая учтивость делала его еще более пугающим. – Когда он будет гнить в тюрьме, можешь явиться и рассказать ему, что это ты засадил его туда. Он все равно не может ничего сделать или хотя бы сообщить об этом кому бы то ни было.

– Впрочем, твой нынешний план куда лучше. – На сей раз говорил Нумар. – Ты заманил его дочь, выведал у нее его секреты. Это – лучшее оружие. Сразу после свадьбы ты можешь нанести удар и покончить с ним.

– А затем открыться перед ним, – отозвался Райден. – Пока его дочь в твоей постели и в твоей власти, он будет молчать.

Из комнаты послышался скрипучий смешок Грейвза:

– Мальчики, вы даже не представляете, на какое минное поле вступили!

Их голоса зазвучали громче. Внезапно Элиана обнаружила, что стоит на пороге и смотрит на них.

Мужчины поспешно поднялись на ноги. На их лицах читалось смятение. Элиана не смотрела на Рафаэля, страшась прочесть в его глазах подтверждение услышанному. Но, когда она все же подняла на него взгляд, она поняла, что все это правда.

– Ты хочешь уничтожить моего отца? – Ее голос звучал словно чужой. – Ты заманил меня, чтобы покончить с ним? Именно поэтому ты расспрашивал меня о его делах? Поэтому ты женишься на мне?

– Элиана, нет… – Рафаэль резко повернулся к остальным. – Чего вы ждете? Выметайтесь!

Райден и Нумар посмотрели на него, как на сумасшедшего. Затем они с каменными лицами вышли из кабинета. Лишь на лице Грейвза она прочла искреннее сочувствие.

Рафаэль с осторожностью приблизился к ней:

– Мне жаль, что ты это услышала.

– Это все, что ты хочешь сказать? – без выражения проговорила Элиана.

Губы Рафаэля сжались, линия подбородка стала жестче.

– Я отдал бы все, чтобы ты не узнала об этом. Особенно сейчас.

– Сейчас? Только это тебя беспокоит? Что я узнала обо всем до того, как твой план был приведен в исполнение? Потому что теперь с ним у тебя ничего не выйдет?

– Я не хотел тебя огорчать.

– Ты хотел отправить моего отца в тюрьму, но не хотел огорчать меня?

Его глаза опасно сверкнули.

– Твой отец это заслужил. Но я хотел оградить тебя от всего этого.

Наконец она все поняла. Все, что произошло за эти десять недель и казалось слишком прекрасным, чтобы быть правдой.

Теперь она знала правду.

– Все, что между нами было… с первой минуты… все это была ложь.

– Нет! – воскликнул Рафаэль, притягивая ее к себе. – В тот первый вечер все было по-настоящему. Я не знал, кто ты, пока не увидел тебя рядом с ним.

Оттолкнув его, она присела на кушетку. Рафаэль осторожно сел рядом, обняв ее за плечи. Не в силах вновь подняться на ноги, она, дрожа, прислонилась к нему.

– Так вот почему ты ушел, – слабо пробормотала она. – Но потом ты понял, что можешь использовать меня… и вернулся с новым планом. И с этого момента все было ложью…

Он судорожно сжал ее в объятиях:

– Нет, Элиана! Между нами все было правдой… И остается правдой.

Из глаз Элианы текли слезы. Она слабо покачала головой:

– Теперь я все понимаю… Твоя враждебность к нему… Я все искала ей объяснения – только чтобы быть с тобой. И я дала тебе все, что тебе было нужно, чтобы уничтожить отца. – Она зарыдала. – Все игра…

Рафаэль крепче прижал ее к себе:

– Я никогда не играл с тобой.

– Я больше тебе не верю… Ни одному слову.

– Но ты должна поверить! Eu te amo, Элиана. Я люблю тебя, и это правда. Вспомни все, что было между нами…

– Я все помню. – Она говорила с трудом, боль раздирала ее на части. – Каждое слово… взгляд… объятие. И теперь… все это умерло.

Его руки нежно гладили ее лицо и тело.

– Ты просто в шоке… Ты злишься…

– Я не в шоке. – Рыдания разрывали ей легкие. – Я… я умерла. Ты убил меня, Рафаэль.

– Нет! Deus, Элиана, не говори так! Я никогда не причиню тебе боль. Я думаю только о тебе, о нас…

– Нет никаких «нас».

– Нет ничего, кроме нас. Мои планы в отношении твоего отца не имеют к нам никакого отношения. И когда мы поженимся…

Она отпрянула от него, словно его руки жгли ее тело, и обессиленно упала на диван:

– Ты думаешь, я выйду за тебя, как будто ничего не случилось? Как будто ты по-прежнему тот мужчина, которого я любила?

Он вскочил на ноги, дрожа от ярости:

– Если бы это случилось через месяц после свадьбы, наш союз был бы в безопасности!

– Да если бы мы были женаты уже десять лет, после этого я бы порвала с тобой!

Погладив ее по волосам, Рафаэль тяжело вздохнул:

– Кажется, что бы я ни говорил, я лишь делаю все хуже. Но клянусь тебе, Элиана, что никогда не лгал тебе о своих чувствах и ни за что не хотел причинить тебе боль.

– Докажи мне это. Не трогай отца.

В глазах Рафаэля загорелось мрачное пламя.

– Твой отец должен заплатить.

– За что?

Его лицо вдруг стало непроницаемым, словно маска.

– Это не имеет отношения к нам с тобой. И тебя не касается.

– Это меня касается! Отец – самый важный человек в моей жизни.

Глаза Рафаэля вновь сверкнули.

– Я думал, что я – самый важный человек в твоей жизни.

– Теперь я уже не знаю, кто ты. Но знаю, кто он. Он – тот, кто был рядом со мной с тех пор, как я родилась. Он – мой отец!

Тяжело дыша и дрожа всем телом, Элиана судорожно дергала себя за палец, пока, наконец, не стянула с него кольцо.

– Элиана, надень, пожалуйста, кольцо. Надень!

Не отводя взгляда от его пылающих глаз, Элиана уронила кольцо на отполированный пол. Еще несколько мгновений она продолжала смотреть на него, словно прощаясь со своей мечтой.

– Если ты – враг моего отца, значит, и мой враг тоже.

Повернувшись, она ринулась вон из комнаты. Из его дома. Из его жизни.

Частью которой, как оказалось, она так и не стала.

Глава 10

Свернувшись калачиком, Элиана безвольно лежала на кровати в номере отеля. В ней словно что-то сломалось, тяжело и непоправимо. Говоря Рафаэлю, что он убил ее, она не лгала. Он будто уничтожил все нежное и хрупкое в ней, разбил ее надежды и мечты. Еще сегодня она купалась в его любви, и вот – от нее осталась лишь пустая оболочка.

Все было ложью.

Она вспоминала, как он подробно расспрашивал ее о делах отца, и все яснее понимала, что была для Рафаэля лишь инструментом. Ножом, который он собирался вонзить в сердце ее отца.

Что ж, ей оставалось лишь радоваться, что нож сломался прежде, чем был использован по назначению.

Вдруг она подскочила на постели, охваченная ужасом. Ужасом за отца. Рафаэль был слишком могуществен и безжалостен, и его ничто не остановит. Если бы она могла узнать причины его враждебности, она придумала бы, что делать. Но Рафаэль ни за что не скажет ей.

Значит, у нее остался единственный источник информации.

– Ты уверена, что это всего лишь желудочный грипп?

Феррейра задавал этот вопрос в пятый раз за последние пять минут. После того, как проблемы с желудком, на которые жаловалась мать Элианы, оказались грозным признаком рака в последней стадии, он постоянно дрожал над здоровьем дочери. Но это было единственное, чем Элиана могла объяснить свой ужасный вид.

– Да. Не бойся, худшее уже позади. Пожалуйста, ответь на мой вопрос.

Она спросила его, не совершал ли он в прошлом каких-либо опрометчивых поступков. Феррейра решил, что ее расспросы вызваны тем, что она не верит, будто причиной его проблем стали лишь его несвоевременные действия. Он действительно не знал, что Рафаэль следит за каждым его шагом. Что ж, по крайней мере, ей не пришлось убедиться в том, что собственного отца она тоже не знает по-настоящему.

Сидя рядом с ней на диване, он невидящими глазами глядел на просторную гостиную, оформленную в теплых тонах. Этот дом стал его свадебным подарком для ее матери, которая оформила его по своему вкусу. С тех пор Феррейра ничего не менял здесь.

– Прости, что мне недостало мужества сказать тебе об этом, Элли. Я боялся потерять твое уважение.

Ее сердце болезненно заныло. Но она крепко сжала руку отца:

– Я никогда не перестану уважать тебя, папа. Скажи мне.

Феррейра глубоко вздохнул:

– После того как я многое потерял, я попытался укрыться от налогов. Но это сделало ситуацию только хуже, и сейчас мне грозит банкротство. – Он обхватил голову руками. – Малышка моя, мне очень жаль, но я должен еще кое в чем признаться. Я собирался просить Рафаэля о помощи. Я знаю, что ты не хочешь смешивать ваши отношения и бизнес, но для него это будет сущим пустяком, а для меня – решением всех проблем.

Хотя уход от налогов был серьезным проступком, он точно не мог бы вызвать враждебность Рафаэля. Но он явно искренне не мог дать ответ на ее вопрос.

Поднявшись, она поцеловала отца в щеку:

– В следующий раз обещай говорить мне всю правду. Тогда я смогу помочь тебе до того, как дела окончательно запутаются.

С готовностью дав обещание, он проводил ее до дверей, явно ничего не зная об угрозе, нависшей над ним.

С трудом добравшись до отеля, обессиленная, Элиана тут же упала на постель, обуреваемая лихорадочными мыслями.

Она должна вновь повидать Рафаэля. Все было в его руках: ее мир, ее жизнь…

При мысли о нем ее тело привычно налилось горячим желанием, с губ сорвался стон:

– Рафаэль…

– Si, meu amor, si… Я здесь, я рядом…

Она резко открыла глаза.

Рафаэль был здесь, он лежал рядом с ней.

– Не отталкивай меня, meu alma…

Словно в полусне, она почувствовала, как он раздевает ее. Нежно целуя, он отнес ее в душ и крепко держал ее обессилевшее тело, омываемое струями горячей воды. Затем он крепко прижал ее к себе – не требовательно, а заботливо, словно пытаясь влить в нее свою силу. Но его близость не только влила в нее жизнь – она, как всегда, заставила тело запылать, пробудила жадное желание. Почувствовав это, он поудобнее обхватил ее и привлек к себе, прижимаясь вздыбленным членом к ее горячей вагине. Ее тело таяло от его прикосновений. Она шире раскинула ноги, стремясь отдаться ему.

Рафаэль пристально смотрел ей в глаза, читая в них полную покорность; он прижал ее к груди, обхватил руками за бедра и резко вошел в нее. Ее плоть с готовностью обхватила его, и Элиана растворилась в мощной волне наслаждения. Рафаэль остановился и, запустив пальцы в ее волосы, медленно подался назад и вновь ударил бедрами, вновь и вновь пронзая ее и хрипло, горячо шепча, словно могучее заклятие:

– Ты моя, Элиана. Моя, чтобы наслаждаться. Моя, чтобы защищать тебя. Моя, чтобы любить тебя. Моя…

Через несколько мгновений она уже билась в сильнейшем оргазме. Рафаэль кончил почти одновременно с ней, и судорожные толчки его члена, выбрасывавшего семя, усиливали ее наслаждение.

По-прежнему держа ее в объятиях, он подождал, пока ее дыхание вновь станет ровным. Затем он вновь отнес ее под душ, тщательно высушил и уложил на постель. Нежно обняв ее, он покрыл поцелуями ее лицо, затем положил ей руку на живот:

– Ты носишь моего ребенка.

– Откуда ты знаешь? – слабо фыркнула она.

Губы Рафаэля изогнулись в улыбке:

– Твое тело изменилось. – Он тронул ее соски, заставив ее задрожать от наслаждения. – Эти ягодки стали темнее и больше, и ты сильнее отвечаешь, когда я делаю так. – Он приник губами сначала к одному соску, потом к другому, и ее тело беспомощно изогнулось, отдаваясь его власти.

– Ты просто научил меня тому, как с каждым разом получать больше удовольствия, и теперь я завожусь от одного твоего прикосновения.

Удовлетворенно улыбнувшись, Рафаэль пошарил в своих вещах и, наконец, найдя кольцо, взял Элиану за руку, надел ей кольцо на палец и прижал ее ладонь к своему сердцу:

– Никогда больше не снимай его. И никогда не оставляй меня. Я стерплю от тебя любую боль, но никогда не делай больно себе.

Элиана виновато молчала. Рафаэль, сжав зубы, спросил:

– Ты не собиралась говорить мне о ребенке?

– Ты что, совсем меня не знаешь?

– Я знаю о тебе все. – Он смотрел на нее с обожанием. – Наверное, ты узнала об этом вчера и шла рассказать мне… когда услышала наш разговор.

Да, он прекрасно знал ее. Поэтому ему так легко было манипулировать ею.

– Да, я пришла как раз вовремя, чтобы услышать поздравления с успешным воплощением твоего плана.

– Если бы ты подождала, ты бы услышала, что я запретил им думать о тебе как о части моего плана и вообще упоминать твое имя. Только Ричард знает о том, что связывает нас. Но мне безразлично, что они думают. Меня волнуешь только ты. Я пришел, чтобы отвести тебя домой, meu amor.

– Я не могу… Я больше не могу быть с тобой.

– Сейчас ты была моей. И всегда будешь.

– Ты знаешь, я не могу тебе сопротивляться. Но если я останусь с тобой, это меня убьет.

– Никогда не говори так. Я дам тебе время, чтобы прийти в себя. Только не покидай меня.

И в этот момент в голову Элиане пришла ужасная мысль. Мысль о сделке.

– Знаешь, я сделаю все, что ты захочешь… если ты забудешь о твоих планах по поводу отца. Чего бы тебе это ни стоило, я все возмещу.

Рафаэль резко выпрямился. Его глаза загорелись враждебным огнем, который он уже не считал нужным скрывать:

– Ничто не компенсирует мне того, что сделал твой отец. Не спрашивай, что это было. Я уже говорил, что это не касается нас с тобой.

Признав свое поражение, Элиана на дрожащих ногах поднялась с постели, оделась и направилась к двери, но Рафаэль преградил ей путь.

– Я не могу остановить тебя, Рафаэль, – произнесла она. – Только себя.

– Но ты все равно будешь любить меня. Как и я тебя. До конца жизни. Мы поженимся, как собирались, и каждую секунду твоей беременности я буду рядом.

Не глядя на него, она вышла из номера. У подъезда отеля ждал Даниэль. Не в силах отказаться, она уселась на сиденье шикарного лимузина, который повез ее к особняку Рафаэля. Элиана понимала, что скрываться от него глупо, и без возражений вернулась в их прежний дом. Но не в его спальню. Рафаэль разрешил ей выбрать любую комнату, и она остановилась на самых дальних от него апартаментах. Она была благодарна ему за то, что он не пытается нарушить ее уединение. Как и обещал, он дал ей время прийти в себя.

Но предчувствие катастрофы, ожидавшей ее отца, было невыносимым.

И вдруг она поняла, кто может ей помочь.

Его братья.

Она осознавала: сколь бы ни были жестоки Грейвз, Нумар и Райден, они по-своему любят Рафаэля.

Связавшись с ними, она потребовала встречи, пригрозив, что, если они откажутся, она скажет Рафаэлю «нет» прямо перед алтарем, – и его гнев падет на них.

И вот, наконец, она сидела в роскошном пентхаусе Грейвза с видом на океан в «Копакабана палас отеле». Глядя на эту троицу, сидящую напротив нее, подобно суровому древнему трибуналу, призванному решить ее судьбу, она вновь и вновь задавалась вопросом: почему все они, в том числе и Рафаэль, так похожи друг на друга? Казалось, всех их выковали в каком-то безжалостном горниле, сделав из каждого одинаково смертельное оружие.

Райден-Молния холодно, оценивающе смотрел на нее, – казалось, он обдумывает стратегию нападения. Лицо Нумара-Фантома, как всегда, оставалось непроницаемым. Лишь Грейвз смотрел на нее с сочувствием.

– Давайте перейдем к делу, – заговорила Элиана. – Вчера вечером вы разрушили часть моих иллюзий… и я надеюсь, сегодня закончите начатое, сказав мне ту часть правды, о которой предпочел умолчать Рафаэль.

– Забудь об этом, – покачал головой Грейвз. – Правда лишь сделает тебе больно.

– Может ли что-нибудь быть еще больнее, чем узнать, что мужчина, которого ты любишь, отец твоего будущего ребенка, хочет отправить твоего отца в тюрьму?

При упоминании о ребенке они с удивлением переглянулись. Это явно было для них новостью. Их отношение к ней мгновенно изменилось.

– Боли всегда может стать больше, – без выражения произнес Нумар. – Некоторые покровы лучше не срывать.

– Но вы уже сорвали его! И теперь мне нужна вся правда. Иначе я просто не смогу жить.

Трое мужчин безмолвно переглянулись, и Грейвз подался к столу, готовясь говорить. Элиана сидела не дыша, понимая: то, что она сейчас услышит, изменит всю ее жизнь.

Во время его рассказа она не проронила ни слова, внимая ему с ужасом и болью. Те страдания, что пришлось пережить Рафаэлю и каждому из них, были страшнее, чем в самых ужасных кошмарах. Представить себе Рафаэля ребенком, украденным, брошенным в неволю, подвергаемым насилию, сломленным… Это невозможно было принять и вынести. Это было, это было…

Элиана почувствовала, как мир начинает все быстрее вращаться вокруг нее… и потеряла сознание.

Очнулась она на кровати Грейвза.

– Боже, – простонала она, пытаясь сесть. Райден и Нумар, аккуратно поддерживая ее с двух сторон, помогали ей. – Раньше я ни разу в жизни не падала в обморок, а теперь – каждый день!

– Только не вздумай сказать Рафаэлю, что побывала в моей постели, – серьезно сказал Грейвз. – Мне слишком дороги некоторые части тела.

Элиана подняла на него взгляд, затем посмотрела на остальных – и слезы полились у нее из глаз. Они текли и текли, и ничто не могло их остановить. Трое мужчин изо всех сил пытались успокоить ее. Они подкладывали ей под спину подушки, прикладывали к лицу холодные компрессы и готовы были доставить ей любые блюда и напитки прямо в постель. Но она все не могла успокоиться. Им показалось, что прошло много часов, прежде чем ее глаза наконец высохли. Обессиленная, она лежала на кровати, еле дыша.

– Откуда в такой маленькой женщине столько воды? – задумчиво произнес Грейвз.

– Кстати, о воде. – Райден протянул ей графин. – Тебе надо восполнить то, что ты потеряла.

– Только не спеши, – предупредил Нумар. И, глядя, как она пьет, добавил: – А ведь ты действительно любишь Рафаэля.

– Неужели вы сами об этом догадались? – Она посмотрела на Нумара опухшими глазами.

К ее изумлению, он улыбнулся:

– Нелегко было в это поверить.

И тут вдруг у нее в голове что-то щелкнуло.

– Рафаэль считает, что отец участвовал в его похищении!

Мужчины вновь обменялись взглядами. На сей раз они выбрали своим представителем Нумара. Тот рассказал ей все.

На этот раз слез не было. Была лишь глубокая убежденность. Элиана выпрямилась, сидя в постели:

– Мой отец не делал этого!

– У Рафаэля есть доказательства, – пожал плечами Райден.

Она покачнулась, и Грейвз торопливо подошел к ней. Она горячо схватила его за руку:

– Я должна знать больше!

– Что именно ты хочешь знать?

– Ваши имена. Они ведь не настоящие?

– Мы сами их выбрали.

– Почему Рафаэль выбрал это имя?

– Он был ранен во время миссии. Наш медик, Кости, сделал операцию и удалил почку, хотя и считал, что парень все равно умрет. Но он выжил – чудом.

– Рафаэль – значит «исцеленный Богом» – медленно проговорила Элиана и вздрогнула. Этот его шрам… Ему было так больно… Он потерял все – и все-таки он выжил. О, Рафаэль…

– А Морено Салазар – это «черный старый дом», – продолжал объяснять Райден. – Я точно так же выбрал себе фамилию Куроширо – по-японски это значит «черный замок».

– Мне сразу показалось, что вас выковали в одной адской печи, – прошептала Элиана.

– Кажется, я понимаю, почему Рафаэль влюбился в тебя. – Глаза Райдена сверкнули.

– Он лишь использовал меня, – горько проговорила она.

Грейвз пренебрежительно махнул рукой:

– Он любит тебя, что бы ты ни говорила. Господи, да он поседел от страха за тебя! Какие еще доказательства тебе нужны?

Действительно, вспомнила она, после катастрофы с мостом в его волосах появились серебристые пряди. Да, похоже, он и вправду любит ее… но от этого все запутывается еще страшнее.

– Если Рафаэль бразилец, почему он с самого начала не обустроился в Бразилии? – спросила она.

– Он никогда не хотел возвращаться на родину, – объяснил Нумар. – Считал, что он стал другим, что в нем ничего не осталось от того бразильского мальчика, каким он был.

– То, что он попал в Бразилию, – это высшая справедливость, – добавил Райден. – Здесь его похитили – и здесь он хотел отомстить, завершив эту историю.

Сердце Элианы болезненно сжалось.

То, что произошло с Рафаэлем, было ужасно, немыслимо. И даже если бы он действительно попытался использовать ее, теперь она могла бы это понять.

Но ее отец не мог совершить такое.

Просто не мог.

– Рафаэль… – Он мгновенно повернулся к ней. Она стояла на пороге, и ее глаза были полны страдания. – Я знаю все.

Рафаэль медленно поднялся на ноги:

– Я с них шкуры спущу…

– Я сказала им, что не пойду к алтарю, если они не расскажут. – Она остановилась в полуметре от него, в ее словах звучала боль. – Ты зря скрывал от меня правду.

– Я предпочел бы, чтобы ты ненавидела меня, а не своего отца. – При этих словах в ее глазах отразилось изумление. Она не думала о такой возможности. – Ведь если бы твоя вера в него рухнула, для тебя рухнул бы весь мир.

Она горячо схватила его за руки:

– Но ты не прав. Мой отец – не злодей. И он скорее умер бы, чем сделал зло ребенку.

Рафаэль боялся настаивать на своем: один неосторожный шаг – и их эмоциональная связь порвется, на сей раз окончательно. Он выбрал единственно возможный путь.

– Хорошо. Я проведу новое расследование. Если существуют свидетельства его невиновности, я их найду. Это тебя устроит?

Глаза Элианы просияли, как раньше. Она кивнула. Не в силах больше сдерживаться, он сжал ее в объятиях:

– Значит, теперь ты выйдешь за меня замуж?

Глава 11

Элиана согласилась возобновить подготовку к свадьбе. И все же что-то, казалось, надломилось в ней. Рафаэль видел это, но ничего не мог поделать – лишь по-прежнему истово любить ее и ждать, что время все расставит по местам.

И вот настал день перед свадьбой. Ее сводные братья летели из Штатов, братья Рафаэля тоже должны были скоро прибыть. Заботы о гостях Рафаэль оставил Элиане, надеясь, что это заставит ее вновь почувствовать себя хозяйкой в доме. Но все было тщетно. Раньше она и вправду считала этот дом своим, но сейчас сама казалась себе здесь непрошеной гостьей.

Что ж, теперь ей предстояло позаботиться о размещении гостей. Каждому она отвела апартаменты с выходом к бассейну. Из некоторых открывался захватывающий вид на океан, сад, водопады и зеленые холмы гавани Феррадура. Другие смотрели на ухоженный ботанический сад Рафаэля, сверкающие лагуны и каскады искусственных водопадов. Конечно, ни один не мог сравниться с апартаментами Рафаэля с панорамным видом, собственным душем-водопадом и спа-комплексом на открытой веранде. С завтрашней ночи они вновь должны стать их общей комнатой. Но как она могла вновь разделить с ним комнаты и постель? Он сказал, что будет искать новые свидетельства в защиту ее отца, – но найдет ли? Как она сможет жить в постоянном страхе за отца? Мысль о том, что завтра она станет его женой, одновременно радовала и подавляла ее.

Рафаэль стоял в южном саду, откуда открывался величественный вид на Атлантический океан, и наблюдал за Элианой, стоявшей рядом с отцом. Человеком, который отправил его в ад. Они репетировали церемонию, но, глядя на Элиану, Рафаэль не мог отделаться от мысли, что это все – настоящее. И когда она приблизилась к нему в своем струящемся фисташковом платье, с волосами, собранными в конский хвост, он почувствовал, как любовь захлестывает его с головой.

Затем он перевел взгляд на Феррейру… и вдруг понял, что в нем больше нет гнева.

Его больше ничего не волновало. Кроме Элианы.

Он подошел к ней и, взяв ее руки в свои, прижал их к губам, а затем – к сердцу:

– Элиана, ответ на все мои молитвы… Я отказываюсь от всего. Мне нужна лишь твоя любовь, твой покой и счастье, meu coração.

Слова Рафаэля оглушили Элиану, словно удар грома, снося все барьеры, стирая ее неуверенность.

До конца репетиции она не сводила с него глаз. Одетый в черное с ног до головы, он, казалось, исхудал за последние недели. От этого он как будто стал выше, а его плечи и грудь казались еще шире по сравнению с узкими бедрами. Его резкие черты лица и кожа темно-медного цвета подчеркивали сияние его глаз, а серебряный блеск в волосах лишь добавлял ему привлекательности.

До конца репетиции она молча прижималась к нему всем телом. Но когда они остались одни в тиши его апартаментов, ею вновь овладело беспокойство.

– Рафаэль, – тихо произнесла она. – И все-таки что заставило тебя увериться в виновности отца?

Его лицо окаменело.

– Я же сказал, что покончил с этим.

– А я нет. Ты прошел через ужасные страдания. Как я могу жить, если в них повинен мой отец? Ты забыл, но я нет. Я не могу жить, считая, что один из самых главных людей в моей жизни причинил такие муки другому.

После долгого молчания Рафаэль произнес:

– Скажи, ты хоть немного веришь, что он виновен?

– Нет!

– Мне этого достаточно. Твое сердце – лучший судья. Но чтобы найти доказательства его невиновности, мне надо переговорить с ним. Только он может помочь дорисовать картину.

– Но если он виновен, поступай с ним по своему усмотрению, – проговорила Элиана. – Ты заслужил, чтобы справедливость восторжествовала.

Вместе с Элианой Рафаэль направился в апартаменты ее отца. Тот уже был в постели. Когда Рафаэль без обиняков сообщил ему, кто он на самом деле, на лице Феррейры отразилось смятение, а его глаза наполнились слезами:

– Deus, неужели это и вправду ты? О, meu caro… твое исчезновение заставило меня страдать не меньше, чем твоих родителей. Эта чудовищная потеря сблизила нас с твоим отцом. Я перестал так глупо обижаться на него. Я вместе с ним занимался твоими поисками, но, увы, в конце концов дело закрыли. Мы продолжали поиски своими силами, перевернули, кажется, весь мир с ног на голову… Но, в конце концов, твой отец уверился, что ты потерян для него навсегда, и это заставило его разорвать связи со всеми, кто его окружал. – Лицо Феррейры потемнело от воспоминаний. – Именно поэтому он развелся с твоей матерью. Они по-разному пытались справиться со своим горем и не сумели найти обратный путь друг к другу. Я пытался общаться с ним, но он не мог выносить присутствия тех, кто знал его в прежней жизни, в той, в которой ты был рядом с ним.

Слушая Феррейру, Рафаэль больше не сомневался, что тот не имеет отношения к его похищению. А это значило лишь одно: кто-то умело перевел на него стрелки. А когда Элиана сообщила отцу, что Рафаэль подозревал его в организации похищения, возмущение Феррейры было столь неподдельным, что Рафаэль еще раз убедился в беспочвенности своих подозрений.

Элиана испытывала невероятное облегчение. Она вопросительно смотрела на Рафаэля, и тот поспешил успокоить ее:

– Это не он, meu amor. Твое сердце – мой лучший компас.

Нежно и горячо поцеловав жениха, Элиана повернулась к отцу:

– Папа, ты не знаешь, кто мог тебя подставить?

Феррейра ошарашенно переводил взгляд с дочери на Рафаэля и обратно, пытаясь переосмыслить все, что произошло в их жизни в последние месяцы. Наконец, он разразился возмущенной тирадой:

– Значит, ты думал, что это я? И явился, чтобы меня наказать? Для этого тебе понадобилась Элли?

– Папа, меня не было в его планах.

Рафаэля охватили облегчение и гордость. Она вновь верит ему – целиком и полностью.

– Элиана помогла поставить все на свои места, – раздраженно произнес он. – Ее любовь подарила мне новую жизнь, о которой я не мог и мечтать. Но вы должны подумать. Любое ваше воспоминание поможет распутать загадку. Этот человек должен был находиться где-то рядом с вами. Подумайте, Феррейра.

– Ты когда-то звал меня «дядюшка Тео»…

– Я любил вас почти так же, как отца, – отозвался Рафаэль. – Но теперь я вряд ли смогу вас так называть.

– Тогда, может, просто Тео? – предложила Элиана.

– Как скажешь, minha alma. – Рафаэль с обожанием посмотрел на нее.

Вдруг Феррейра схватил его за руку:

– Я кое о чем подумал… Когда я познакомился с матерью Элианы, ее преследовал один человек. Я нанял частного сыщика, чтобы он занялся этой проблемой. Кроме этого сыщика, в моей жизни не было никого, кому хватило бы умения и связей сделать нечто… нечто подобное…

Феррейра умолк, лихорадочно обдумывая что-то. Затем, вновь подняв глаза на Рафаэля, он продолжал:

– Общаясь со мной, он, наверное, понял, что ты представляешь интерес для той Организации. И у него была возможность подделать доказательства так, чтобы они вели ко мне.

– Назовите его имя.

Феррейра назвал имя, и Рафаэль тут же поднялся на ноги:

– Я сейчас же начну расследование.

– Спасибо, meu amor, – шепнула Элиана.

– Все для тебя, minha vida. Всегда.

…Через час Рафаэль вернулся в апартаменты Феррейры. Остановившись в дверях, он счастливо смотрел на то, как его любимая сидит, склонив голову на плечо обнимавшего ее отца. Его переполняли чувства – и не только к Элиане, но и к Феррейре. Он вновь стал для него тем добрым дядюшкой, которого он когда-то любил. И сейчас его чувство стало еще сильнее: ведь он подарил ему Элиану, любовь всей его жизни.

У Рафаэля защипало в глазах. Моргнув, он вошел в комнату. И при виде того, как озарились радостью их лица, он ощутил, что гнев и ярость покидают его.

Элиана вскочила на ноги и, обняв его, склонила голову к нему на грудь.

– Спасибо, meu amor, за то, что так верила в отца. Пусть ты не нашла доказательств его невиновности, но твоей веры оказалось достаточно.

– Удалось что-нибудь выяснить? – с беспокойством спросил Феррейра.

Рафаэль повернулся к нему:

– Когда я услышал имя и узнал о его связи с вами, все встало на свои места. Я отследил каждый его шаг, каждый контакт, каждый перевод на его банковский счет со дня моего похищения. Теперь у меня нет сомнений, что это он.

Громкий крик Элианы резанул его по сердцу. Вскочив, она притянула обоих мужчин к себе и по очереди зарылась лицом в грудь каждого, омочив их слезами облегчения.

Рафаэль чувствовал не меньшее облегчение. Он был счастлив, что ей не придется жить с ощущением ужасной тайны, стоящей между двумя самыми любимыми ею людьми, и страдать, думая, что она отчасти повинна в его страданиях.

После того как Элиана расцеловала отца и жениха, Рафаэль протянул Феррейре руку:

– Тео, я прошу простить меня за то, что я поверил в вашу вину. Все следы вели к вам. Я не хотел верить в это, проверял все раз за разом, но все указывало на вас.

Тео с жаром пожал ему руку в ответ:

– Ты не мог предположить, что этот человек может быть замешан. Анита очень боялась из-за этой истории, так что я не мог сказать о ней никому, даже твоему отцу. – Он тяжело вздохнул. – Подумать только: мне пришлось немало заплатить этому человеку за его услуги, и, поскольку я не мог объяснить твоему отцу, куда ушли деньги, мне пришлось разорвать наше партнерство. А потом я потерял Аниту, затем – твоего отца… и этот человек просто испарился из моей памяти.

Теперь весь гнев Рафаэля обратился на этого человека, который так много отнял у него и из-за которого он чуть не погубил невинные жизни.

– Можете больше не думать о нем, – произнес он. – О нем уже… позаботились.

– Ты хочешь сказать, что ты… – изумленно распахнул глаза Тео.

Элиана с горящими глазами сжала руку отца:

– Рафаэль позаботится о том, чтобы из-за него больше никто не пострадал. И чтобы он получил то, чего заслужил.

Ферейра был поражен железными нотками в голосе дочери. Но Рафаэль был изумлен еще больше. Он радостно притянул ее к себе:

– Значит, мой нежный цветок любви может быть смертельно опасным, когда защищает невинных или мстит за них?

– А как же! – сверкнула глазами она.

Рафаэль понял бровь:

– Значит, ты одобришь все, что я решу сделать с этим человеком?

Ее пухлые губы сжались.

– Он не человек. Он монстр. А ты и твои братья – убийцы монстров. Что бы ты ни сделал с ним, я верю, что это будет только справедливо.

Рафаэль просиял и крепко обнял ее:

– Ты уже сообщила Тео наши новости?

Она застенчиво опустила глаза:

– Я ведь еще не спросила тебя. Может, ты не хочешь никому об этом сообщать?

Рафаэль громко фыркнул:

– Никому – в смысле, кроме этих шести бабуинов, которые весь день мучили меня дурацкими шуточками по поводу отцовства?

Щеки Элианы вспыхнули.

– Я проговорилась только твоей жуткой троице, чтобы выудить у них информацию! – Пробормотав под нос что-то вроде обещания ткнуть каждого из троих чем-то острым, она продолжала уже более разборчиво: – А эти трое тут же ринулись с новостями к остальной банде!

– Ты беременна?!

Тео восторженно вскрикнул, они обернулись в его сторону. А он, схватив обоих в объятия, радостно закричал:

– Я буду дедушкой!

Элиана чмокнула отца:

– Я знаю, что на остальных ты уже махнул рукой, решив, что я – твоя последняя надежда на внуков. И у тебя будет сразу двое.

Тео изумленно посмотрел на нее:

– У тебя будут близнецы? Но разве на таком раннем сроке можно узнать?..

Элиана вопросительно посмотрела на Рафаэля. Он молча кивнул, и лишь тогда она объяснила:

– Мы усыновляем Диего.

Тео в изнеможении откинулся на спинку дивана:

– Может, у вас есть еще грандиозные сюрпризы? Тогда уж лучше вывалите сразу все!

– На сегодня хватит и этого, – ухмыльнулся Рафаэль.

– Хватит на целую жизнь! – На глазах Феррейры показались слезы. – Если я умру прямо сейчас, я умру самым счастливым человеком на земле!

Рафаэль посмотрел на него с шутливой угрозой:

– Тео, давайте не будем открывать новую страницу наших отношений со столь опрометчивых слов. Самый счастливый человек на земле – это я. Запомнили?

– Пусть так. – Тео примиряюще вздохнул с видом человека, позволяющего молодому собеседнику настоять на своем или хотя бы сохранить лицо.

Громко расхохотавшись, Рафаэль подхватил на руки свою широко улыбающуюся невесту:

– Конечно, так!

– Не верю!

Элли хохотала над своим старшим сводным братом Леонардо, который с жаром доказывал, что вовсе не собирался позволять выкладывать в Интернет свои снимки в полуобнаженном виде. Эти фотографии стали настоящим вирусом: женщины всего мира осыпали Леонардо комплиментами и оставляли для него многочисленные комментарии.

– Напряженные мускулы, капли пота, провокационные позы? – подмигнул Сантьяго. Ее средний сводный брат не скрывал своего удовольствия от того, что его внешность разит наповал, в отличие от Леонардо, ученого, считающего мозг своей самой выдающейся частью тела. – Не верю, что эти снимки разлетелись по Сети без твоего согласия.

– Я занимался в зале, – рявкнул Леонардо. – С каких пор упражнения со штангой и гантелями стали провокационными позами?

– А ты сам видел эти фото, Лео? – хихикнула Элли.

– Камеры в телефонах и Интернет доведут цивилизацию до гибели, – пробурчал Лео.

– Наслаждайся славой, Лео. Это безопасно, – изогнул губы в улыбке Рафаэль. – По крайней мере, я надеюсь.

– Спасибо, что хоть ты понимаешь, что мир полон психов! – Леонардо с благодарностью взглянул на Рафаэля.

Забеспокоившись, Элли взяла брата за руку:

– Лео, у тебя уже были неприятности?

Леонардо закатил глаза:

– Не считая того, что, заходя в аудиторию, я каждый раз обнаруживаю на кафедре сердечки и шоколадки? И что мне постоянно засовывают в портфель трусики с фотографиями и номерами телефонов? Не считая этого, ничего.

Когда все отсмеялись, Карлос, младший и самый любимый брат Элианы, хлопнул Лео по плечу:

– И ты даже не подумал поделиться этой кучей трусиков с братьями?

– Тебе и так все девчонки на шею вешаются, – ухмыльнулся Леонардо. – Зачем тебе чужие трусики?

– Затем, что я неплохо умею уклоняться от их нападений. И у них просто не хватает времени засунуть что-нибудь в мою сумку!

Все вновь расхохотались.

Элиана была абсолютно счастлива.

Узнав, кто такой Рафаэль, ее братья мгновенно стали относиться к нему как к старому другу детства, приветствуя его и как мужа сестры.

Вдруг она почувствовала, как напрягся Рафаэль. Взглянув на экран телефона и наскоро извинившись, он вышел из комнаты. Он шел в сад, туда, где вот-вот должна была состояться их свадебная церемония. Она торопливо бежала за ним, радуясь тому, что ее свадебное платье было не только красивым, но и удобным. Белоснежное, расшитое жемчугом и блестками, сшитое из шифона и шелка, с плиссированным лифом без бретелек, с летящей невесомой юбкой, оно вполне подходило для бега.

Впрочем, бежать у нее не получалось.

– Не торопись, amor.

Взглянув на нее, Рафаэль замедлил шаги. Прошлой ночью они занимались любовью. После двух недель жизни в отдельных комнатах взрыв страсти накрыл их с головой. Он овладевал ею вновь и вновь, ее истерзанная плоть ликовала, и она раз за разом умоляла его продолжать… Правда, теперь ей было не так-то просто ходить прямо, а не вперевалку.

Они вошли в дом с западного крыльца, и сердце Элианы забилось сильнее, когда она увидела мужчину и женщину, стоявших в фойе.

Родители Рафаэля.

Она долго умоляла его открыться им, дать знать, что сын, которого они считали навсегда потерянным, жив и счастлив. Ей больно было думать, что они живут, продолжая страдать из-за потери сына, и не могут воссоединиться с ним. В конце концов он уступил ее мольбам и связался с ними.

Его родители, особенно отец, чуть не сошли с ума от счастья.

Рафаэль попросил их никому не рассказывать о нем раньше времени и пригласил их на свадьбу. Рафаэль и Нумар отправили свои частные самолеты в Форталезу и Белем, где они теперь жили. Церемонию отложили до заката, чтобы родители Рафаэля успели к ней.

И вот теперь Рафаэль стоял лицом к лицу с отцом и матерью. Конечно, в последние пару лет они много слышали о нем. Но лишь теперь узнали, что он – их пропавший сын, вернувшийся к жизни.

Элиане происходящее казалось нереальным. Она смотрела на Андреса Риоса Наварро, который когда-то был лучшим другом ее отца, и Бланку Франко Молену, бывшую подругу своей матери.

– Прости… прости меня… – С трудом выдавив эти слова, Андрес Риос разразился слезами. Вслед за ним заплакала и Бланка.

Рафаэль крепко обнял отца:

– Это я должен просить прощения за то, что не открылся раньше.

Он заключил в объятия обоих родителей и ждал, пока они смогут выплакаться за все эти годы беспомощности, страха и сердечной боли.

Когда их слезы утихли, Рафаэль повернулся к Элли, и та поспешила присоединиться к ним. Рафаэль, с обожанием взглянув на нее, сказал:

– Тем, что я наконец принял правильное решение, мы все обязаны моей невесте, которая наконец навела в моей жизни порядок.

И Элли тут же оказалась в объятиях его родителей. Они целовали ее и сквозь слезы благодарили за чудо, которое пришло в их жизнь: их сын вернулся домой!

– Это вам спасибо, – бормотала она. – Спасибо за моего любимого… Но… он сказал вам, как меня зовут?

Оба посмотрели на нее с непониманием, сменившимся изумлением после того, как они услышали ее полное имя. Они заговорили, перебивая друг друга:

– Дочь Тео?

– Невероятно!

– Где же Тео?

– Он здесь?

Взяв обоих под руки, Элиана вывела их в сад:

– Тео здесь, и с нетерпением ждет вас.

* * *

…Их свадебная церемония прошла идеально. Хотя им казалось, что самое главное уже произошло. Родители Рафаэля встретились с отцом Элианы, сам Рафаэль заключил в объятия своего отца и познакомил его со своей невестой, а ее отец, не в силах сдержать восторга, наконец поцеловал свою помощницу Изабеллу, – все эти события случились еще до того, как они обменялись брачными клятвами.

После церемонии все разошлись по своим апартаментам. Элиана вновь была в объятиях Рафаэля и снова не могла сдержать слез.

– Deus, coração, я не могу видеть твоих слез, даже если ты плачешь от радости, – произнес Рафаэль. Затем, присмотревшись к ней, нахмурился. – Но это не слезы радости!

– Прости, meu amor… Но я не могу не плакать над судьбой того мальчика, которым ты был когда-то. Ты так много потерял!

– Но посмотри на то, что я обрел: ты, наш будущий ребенок, Диего, твои братья, которые стали и моими… Теперь я совершенно счастлив. Все, что у меня отняли, вернулось, – и мои родители, и мои сводные братья и сестры, с которыми я скоро встречусь. – Он прижал ее к своей груди. – Вместе мы дадим нашему малышу и Диего все, чего я был лишен, и даже то, чего не было у тебя. У них будут и мать, и отец, которые всегда будут рядом!

Элиана улыбнулась сквозь слезы:

– Только не утопи детей в своей любви!

– Тебе в этом что-то не нравится? – ухмыльнулся он.

– Гм… я бы не отказалась, чтобы ты утопил меня в ней еще разок.

– Колдунья. – Рафаэль прильнул к ее губам, и они вновь начали ласкать друг друга. Но когда Элиана ощутила под пальцами шрам, она вновь стала серьезной:

– Meu amor, я хотела бы быть настоящей волшебницей. Чтобы стереть этот шрам и все воспоминания о нем. И память обо всех твоих страданиях.

– Ты уже сделала это. Ты нашла меня и увидела таким, каков я есть. Ты назвала меня своим и этим исцелила все мои раны, стерла все мои шрамы. – Рафаэль нежно вошел в нее, и она застонала. Он прижался губами к ее губам. – Теперь люби меня вечно. Ты не только можешь творить чудеса. Ты сама – чудо.

Элиана вжалась в него всем телом:

– Кто бы говорил…

Content

Оливия Гейтс
Вероломная обольстительница

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11