Плащи и маски

Класс отщепенцев — 2

Ефимов Алексей

Плащи и маски

— Мда… Интересненькая штука получается… — Проворчал Струк, не отрываясь от работы. Его работа заключалась в том, чтобы аккуратно и равномерно вводить тонкую серебряную проволоку в узор, который создавали его напарники.

— Да уж… Профессор Транн не перестает удивлять своими заданиями… — В тон ему ответила Налинна, внимательно следя за своей частью узора. Она могла пока позволить себе такую роскошь как отвлечение, потому что сейчас основную работу вел Баргез — третий из их маленькой группы. Еще полминуты орку будет не до отвлечений, а потом серебряная проволока перейдет на половину Налинны, и орк сможет утереть обильно выступивший пот.

Когда профессор (с прошлого года) руноплетения Альтер Транн предложил им вместо контрольной это простое на вид задание, студенты согласились почти без раздумий. Любая работа представлялась им лучшей, чем часы монотонной зубрежки и бездумное воспроизведение заученного на бумаге. А зря, как они поняли потом, но отступать было уже поздно.

Профессор Транн с самого начала относился к разношерстной (во всех смыслах этого слова) группе без свойственного остальным людям в целом (и обитателям Академии Высокого Колдовства в частности) пренебрежения. И его задания учитывали то, что в группе собрались яркие представители своих рас… Кроме того, отщепенцы были весьма обязаны профессору… Одним словом, когда простое на вид задание по комбинированию рун–антагонистов стало опасно балансировать на грани с невозможным, отщепенцы привычно вздохнули и напрягли последние силы…

Невозможность комбинирования в одной формуле орочьих и эльфийских рун считалась аксиомой. Их магия отличалась самой своей сутью, и никому даже в голову не приходило, как их можно сочетать.

— И ведь, что самое обидное, эту штуку потом никому не покажешь… — С грустью вздохнул Баргез, готовясь перехватить тонкую серебряную нить.

— Да уж, одной зачтенной контрольной профессор Транн тут не отделается… — Буркнул Струк. Идея использовать в качестве «переходника» заговоренную гномами серебряную нить возникла спонтанно во время коллективного мозгового штурма. Где‑то на этапе между опустошением бурдюка с орочьим самогоном и битьем головой о стену.

— Не думаю, что он вообще верил, что у нас получится… — Сказала Налинна, переведя дух. — Думаю, ему просто было интересно посмотреть, к чему мы придем. Задачка‑то и вправду считалась неразрешимой… до сего дня…

— Для него это готовая мантия магистра… — Опять проворчал Струк. — Точно не отделается…

— Думаю, мы придем к взаимопониманию… — Уверенно сказала Налинна, готовясь принимать из рук орка серебряную нить, складывающуюся по кругу в непрерывную вязь орочьих и эльфийских рун, рождая тем самым невозможный… и при этом изначально бесполезный самоблокирующийся взаимоисключающий шедевр.

Остальные отщепенцы принимали в процессе не менее важное участие, чем работающая троица, просто они не присутствовали в том же помещении. Сержи и Лоувель сидели в соседней комнате и поддерживали магический щит, который должен был воспрепятствовать любой шальной сторонней магии, которая могла бы помешать процессу. Учитывая, что эксперимент проходил в ученической лаборатории общежития Академии — предосторожность нелишняя.

Примерно с той же целью около двери в лабораторию стоял Друххук — могучий орк должен был решительно воспрепятствовать, вздумай кто посетить лабораторию по свой надобности, и выражение его лица ясно говорило, что исключений не будет даже для Академического совета.

Тридрилл и Маури где‑то шныряли… Они сделали достаточно на подготовительном этапе, чтобы теперь честно бездельничать. Принесенные ими из запасников Академии материалы были много лучше тех, что могли получить для учебных целей отщепенцы.

Валек и Хлиис дежурили во дворе. Их задачей было начать активно шуметь, если что‑то в эксперименте пойдет не так. Под шумом подразумевалось некое магическое безобразие, которое могло бы отвлечь внимание любопытных, чтобы отщепенцы смогли успеть замести следы своего эксперимента.

Салли взяла на себя дежурного преподавателя, загрузив его вопросами по гипотетической научной работе, так что угрозы вмешательства в процесс быть не должно.

Единственными, кто не участвовал в эксперименте были Голан и Дуча… Остальные отщепенцы единогласно постановили о выдворении двух гномов за пределы общежития на время проведения эксперимента, ибо для высокой магии страшнее безответственного гнома может быть только влюбленный гном!

* * *

На дворе опять было начало осени. Чудесное время, значащее для одних беззаботную пору медленного вхождения в учебный процесс, и разгар лютого боя для других.

Отщепенцы готовились вскоре праздновать год с момента их безбашенной охоты на градобоя — статуи–вампира, терроризировавшей столицу.

С момента той славной победы произошло много важных событий, но наиболее значимыми из них были — во–первых, их группу не расформировали вопреки старой традиции Академии.

Сейчас трудно сказать, что было тому причиной. Сержи — староста группы — темный эльф благородных кровей, которому повсюду мерещились вселенские заговоры, увидел в этом очередные происки сил, люто не желавших способствовать магическому совершенствованию инорасцев. Его теория о том, что руководство Академии всеми средствами не будет допускать представителей других видов к вершинам человеческой магии получила еще одно подтверждение, а серая кожа эльфа в момент объявления как никогда приблизилась к пунцовому оттенку. Грустно вздохнул в тот момент Тридрилл — маленькому зловредному гремлину так и не получилось за два полных года довести заносчивого эльфа до пунцового состояния… Что же касается распределения по специализациям, то его… как и остальных членов группы, по большому счету это устраивало. В частности, их куда больше устраивало то, что они останутся своей тесно сбитой компанией, а не будут растасованы между высокородными оболтусами исходя из общемагических предпочтений. Немного подостыв, с этой же точкой зрения согласился и темный эльф, не прекращая, впрочем, перебирать в голове возможные предпосылки нарушения традиций.

Предпосылок виделось не так уж и много, и практически за каждой угадывалась фигура королевского советника Родшина, обещавшего в свое время приглядывать за группой, обставившей в деле поиска опасной твари весь магический магистрат. До сих пор внимание министра заключалось в периодическом посещении Академии во время экзаменов, а так же присутствие на вечере окончания второго курса. Присутствовал министр и во время оглашения специального объявления о «продолжении специальной программы обучения» для отщепенцев. Точнее, «особой группы Академии Высокого Колдовства». Струк что‑то буркнул о «продолжении издевательства над особой группой», но Баргез в этот момент наступил ему на ногу. Как бы то ни было, но на третий курс группа отщепенцев перешла в своем изначальном составе, поставив мысленно жирный крест на нормальных специализациях.

Но об этом можно было подумать и позднее, а на тот момент всеобщее внимание привлекло основное событие — Голан, предчувствуя неизбежное расставание на третьем курсе, все‑таки признался в своих пылких чувствах к Дуче…

Любовь гномов — процесс тонкий. Тонкий настолько, что сторонним наблюдателем, неискушенным в нюансах гномьего ухаживания, кажется грубым и прямолинейным. Многие поэты и барды безнадежно спивались, пытаясь вникнуть хотя бы в первый этап хождения вокруг да около, который может тянуться годами… Да что там годами — десятилетиями. В общем, тонкий процесс… Вот и сейчас Голан и Дуча отправились на рынок закупаться продуктами, дабы не мешать всей остальной группе.

Ну а то что они при этом будут идти друг от друга на расстоянии не меньше метра, смотреть в разные стороны и говорить исключительно о залежах ценных минералов в родных шахтах… У всех свои традиции, не так ли?

Каникулы между вторым и третьим курсом пролетели как всегда быстро. Воспользовавшись несколько возросшим после громкого дела статусом, многие попытались съездить домой, дабы уладить там хоть часть тех дел, что побудили их когда‑то оторваться от своих общин и искать счастья на чужбине.

Пожалуй, наиболее грандиозной поездка была у Лоувеля и Налинны — выходцев из давно враждовавших кланов, и самой романтической пары Академии. Сопровождать их в этом отнюдь не безопасном путешествии вызвался Сержи. Темный эльф не любил вспоминать свое более чем высокое, но опальное происхождение. Но это был как раз тот случай, когда голая генеалогия могла сыграть больше любых личностных заслуг, так что ехал он, ни много ни мало, с ролью посла для примирения вражды эльфийских кланов, ну а Лоувель и Налинна были вроде как при нем в роли представителей и провожатых. Одним словом, авантюра вполне в эльфийском духе.

Особую пикантность в поездку внесли оркские сигары, невесть как оказавшиеся в вещах эльфов. Запах одной такой сигары мог запросто свалить с ног матерого мастодонта, и уже сам по себе был величайшим дипломатическим оскорблением, которое только можно нанести эльфам. К счастью, от сигар и их запаха избавились (путем невероятного тройного колдовства и недельного проветривания вещей) задолго до въезда в светлый лес, а Тридриллу по возвращении был устроен классический допрос с пристрастием. Гремлин стоически терпел и не кололся, хотя по его сморщенному сине–зеленому лицу было видно, что шутка лета удалась!

Гномы демонстративно разъехались по шахтам, дабы похвастаться новенькими аттестатами (такие выдавались после окончания второго курса как подтверждение базовой магической подготовки), и услышали в ответ в меру одобрительное ворчание. Орки тоже посетили родные племена, но с куда более прозаической целью — гульнуть дома по полной программе. Хлиис, Маури, Салли и Валек посетили родные места куда более скромно и менее пафосно. Один только Тридрилл остался в столице, предпочтя сомнительному загулу дома вполне определенные урбанистические безобразия.

Сбор группы произошел по расписанию. Вопрос о дальнейшей специализации так и остался открытым — группу вновь по уши загрузили разнородной работой, и времени для рассуждений у них почти не осталось.

* * *

— Получилось! — На выдохе произнесла Налинна, глядя как Баргез закрепляет конец проволоки.

— Мы только что опровергли один из ключевых постулатов современной магической теории… — Покачал головой орк, как бы не в силах предположить, что это именно его рук дело.

Тем временем Струк соскочил со своего табурета и поспешил сказать дежурящему снаружи Друххуку, что эксперимент завершен. Еще через несколько минут подтянулись Сержи, Лоувель, Валек и Хлиис.

— Ты в порядке? — осведомился светлый эльф у своей возлюбленной.

— Да… — ответила Налинна. — Просто поверить не могу, что у нас получилось… Что теперь с этим будет?

Она не отрываясь смотрела на деревянный круг примерно сорока сантиметров в диаметре, на котором единой серебряной нитью были выписаны эльфийские и орочьи руны. Невозможная работа.

— Готовая диссертация по руноплетению… — Хмыкнул Сержи. — Никто не желает заняться? Раз уж нас не распределили по специальностям, то почему бы нам самим не взять в руки этот процесс?

— Самое обидное, что как раз мы и не можем воспользоваться плодами своих трудов. — Грустно сказала Налинна. — Да ты и сам это знаешь, хотя по мне так тема интересная… Но после этого дорога в светлый лес нам точно будет закрыта. Навсегда. И тут даже твое вмешательство не поможет… А ведь там только все начало налаживаться…

— Да понимаю я… — Не менее грустно ответил Сержи. — Но могу я помечтать?

Впечатанная в деревянную поверхность проволока дрожала от напряжения. Не будь это заговоренное гномами серебро, диск бы не выдержал. Одно открытие ценнее другого, но висящие над всем этим расовые табу делали все эти открытия бесполезными. Для всех, кроме людей, которые издревле умели присваивать и использовать чужие достижения.

— Может, припрятать все это? — Почесал затылок Струк. — думаю, мы бы нашли со временем этому применение…

— Не стоит… Альтер Транн — хороший человек; кроме того, мы и вправду ему здорово обязаны. Если бы не его помощь, градобой вполне мог бы нами закусить, а не украшать сейчас своей оторванной головой главный зал Академии…

— По крайней мере, тобой, ушастенький. — раздался сзади тоненький издевательский голос. Судя по всему, Тридрилл все это время ошивался неподалеку, не желая пропустить результаты такого важного эксперимента. — Так что нечего перекладывать на всех оплату своих счетов.

— Если уж на то пошло, то и мне он тоже помог, иначе кормить мне магистратских вшей до скончания веков! — Вспыхнула едва вошедшая Салли, услышав тему препирательства гнома и эльфа. Врожденное чувство справедливости не давало девушке оставаться в стороне, когда кого‑то неоправданно обвиняют. В целом же в деле об уничтожении градобоя было столько нюансов, что, начни их все сейчас вспоминать, о деревянном диске попросту забыли бы.

— Нам в любом случае нужен хоть один союзник среди преподавателей… особенно учитывая наш более чем сомнительный статус. — Положил конец спорам Сержи.

— Более сомнительный, чем когда‑либо… — ввернул Тридрилл новый повод для дискуссии, но остальные проигнорировали его, вновь уставившись на диск.

* * *

Вопрос о специализации отщепенцев так и оставался открытым до сих пор, а ведь уже минул почти месяц занятий. Создавалось устойчивое впечатление, что как раз этот вопрос Академия меньше всего стремится решать, откладывая его на бесконечное «потом» своим высоким решением.

Традиционно этот вопрос решался довольно просто — всех новых учеников распределяли по группам, где они в течении первых двух лет слушали общие теоретические курсы и понемногу знакомились с азами практики. За это время, как правило, у учеников появлялись какие‑то свои предпочтения — кому‑то легче давались огненные шары, кому‑то — управления ветрами, кому‑то — целительство, ну и так далее.

После второго курса все группы разделялись, и формировались уже новые — по специализациям, и в дальнейшем студенты в них учились по своей особой программе, не похожей на программы других групп, чтобы в полной мере раскрыть присущий им потенциал. Политика, разумная со всех сторон, только если речь действительно идет о наличии таланта, ну или хотя бы склонности. Если склонности не проявлялись, а бывало и так, то таких студентов тоже объединяли в общую группу и приписывали к некоей теоретической кафедре, где они до скончания обучения пытались постигнуть тайны каких‑нибудь абстрактных или общемагических понятий.

В случае отщепенцев речи об этом идти не могло. Их вступительные экзамены сами по себе подразумевали наличие ярко выраженных талантов, и все без исключения отщепенцы таковыми обладали. Обладали зачастую в большей мере, чем преподаватели Академии, ибо магия среди прочих рас этого мира культивировалась куда раньше, чем среди людей.

Но эксперимент с их обучением с самого начала пошел не так. В конфликт вступило множество сил, как общеполитического плана, так и мелкочеловечного. Академия Высокого Колдовства не даром считалась самым элитарным и престижным учебным заведением людских королевств, так что неудивительно, что места в ней преимущественно занимали выходцы из аристократических семей. Но, как это часто бывает в жизни, магические таланты далеко не всегда передаются по наследству. Особенно если предки такими талантами вовсе не обладают. А мириться с собственным унижением со стороны талантливых выскочек с самого дна межкультурного общества не желал тут никто… Вот и получалось, что с первого дня обучения отщепенцам приходилось ежедневно доказывать свое право на существование, и при этом все равно постоянно сталкиваться с попытками заткнуть их подальше с глаз.

Отщепенцам казалось, что прошлогодняя победа, если и не исправила положение вещей, то хотя бы подкорректировала его. Вот почему объявление, сделанное в конце второго курса, было столь неожиданным. Ничего не изменилось. Они по–прежнему мозоль, бельмо на глазу, и уберут это бельмо из выпускного альбома «наша краса и гордость» самым простым и естественным образом — не дав специализации.

В тот вечер было много разговоров. Споров, ругани и проклятий тоже хватало. Больше всех бушевал, конечно, Сержи — староста воспринимал случившееся как личное оскорбление… Довольно типичная позиция для темного эльфа, но в этот раз его особенно задело. В бесконечном раздражении нарезая круги по общей комнате, эльф раз за разом повторял формулировку, лишавшую их будущего.

— Да ладно тебе, ушастенький… Тебе‑то чего волноваться — на кафедру предсказаний берут даже после «отстойника»! — Тридриллу было интересно, можно ли довести эльфа до пунцовости дважды (лиловый?) за день. Отношения Сержи к предсказаниям давно была притчей во языцех.

— Ну, а ты все равно останешься в анналах Академии, как самый старый выпускник. Тоже мне, вечный студент… — огрызнулся Сержи, и Тридрилл прикусил язык. Эльф надежно хранил тайну возраста гремлина, но в таком состоянии вполне мог ее и применить по назначению…

Со временем страсти улеглись. Новый курс принес множество занятий, что же до потерянной специализации… Отщепенцы хорошо знали свои сильные и слабые стороны. И никто не мешал им развивать их самостоятельно… В свободное от основной муторной зубрежки время, коего и так почти не оставалось.

Вместо занятий по специализации отщепенцы получили углубленный курс «культуры и традиций» — предмета, настолько далекого от магии, насколько это возможно в условиях Академии. «Чтобы проникались всей глубиной достижений человеческой цивилизации»… закончил вводную лекцию профессор Сарвер и заработал сразу дьявольскую дюжину косых и презрительных взглядов… Вечно с этой культурологией что‑то, да не так…

Пожалуй, отщепенцы были даже благодарны профессору Транну за столь изуверские задачки. Им очень не хватало цивилизованного к себе отношения. Можно было бы сказать, что человеческого, но как раз человеческого отношения им хватало выше крыши. Тошнило уже от этой бесконечной, ни на чем не основанной надменности и пустого высокомерия.

В расписании оставались и другие важные предметы, без которых освоение магии немыслимо — те же «взаимодействие с миром», в просторечье «взаимодав», и «сопромаг». Но это все была теория, голая теория. Мало кому в молодости светлым магическим будущем видится бесконечное решение однообразных задач.

Третий курс порадовал началом «общей алхимии», что сулило хоть какую‑то практику, хотя после общения с госпожой Рэссер любые подобные предметы могли вызвать лишь зевоту.

Унылой теорией оказалось и взаимодействие элементов — логичное продолжение и комбинация «взаимодава» и «сопромага». Перспективное направление и практически бездонный источник возможностей обернулись абстрактными знаниями о природе элементалей, но ни слова об их создании, управлении и использовании.

Боевая магия — в самом зачаточном состоянии. Едва ли не столько же, сколько и на «введении» на втором курсе. Ни о каких проклятиях речи не шло, зато полный объем лекций по «забытым теориям и методам предсказаний». Одним словом, общая картина была уныла и однообразна, и воодушевления с оптимизмом не внушала.

Вот только контрольные и зачеты почему‑то легче не стали. Казалось бы, сдать «забытые теории» не в пример легче, чем темпестологию, но это если от вас не требуют помнить сто двадцать один метод гадания на утиных потрохах, знать их отличия, а главное — безошибочно называть имена корифеев, доказавших полную несостоятельность того или иного метода. Забивать голову так, чтобы там не оставалось места для нужных вещей можно много какой ерундой…

Например, любовью… Скажете, любовь — не ерунда? Возможно. Но именно так думал Сержи, провожая взглядом Голана на первое свидание. Еще он думал, что им в группе хватало и одной романтической парочки, при взгляде на которую сводило скулы даже у самых законченных любителей поэзии и прогулок под луной. Впрочем, вторая парочка имела все шансы ее уравновесить и, так сказать, вернуть к земле… если не закопать в глубокую шахту.

Как ни странно, наиболее серьезно относившимся к этой истории был, Тридрилл. За все время, прошедшее с начала гномьей романтики, со стороны гремлина не было заметно не то что какой‑нибудь особо гнусной шутки, но даже и намека на улыбку. На немой вопрос эльфа ушлый гремлин ответил так:

— Если бы его остроухость хоть иногда давала себе труд отвлечься от плетения любезного его благородному сердцу ветров в ураганы, и кратко ознакомилось с традициями состоящих с ним в одной группе индивидуумов, то она, возможно, знала бы, что подшучивать на тему высоких чувств у гномов — способ для самоубийства куда более верный, чем бесконечные шутки про бороды, пиво и золото. И еще она знала бы, что то, что остальные считают легким ухаживанием, у гномов является уже той стадией, когда шаг назад является оскорблением клана со всеми вытекающими отсюда топорообразными последствиями. Другое дело, что и эта стадия может длиться до поседения их бород. Собственно, по гномьим меркам это и не плохо…

— Странно… — Удивился Сержи, мысленно отметив галочкой «его остроухость», как и все прочие ремарки гремлина. — Что‑то я никогда не слышал шуток на эту тему… Даже от Струка…

— Вот и я о том же… — Тридрилл очень характерно посмотрел на старосту и сделал «большие выразительные глаза». В исполнении гремлина картина настолько гротескная, что изобразить ее возьмется только перебравший оркского самогона живописец–авангардист.

* * *

Шаги на лестнице ознаменовали возвращение с рынка гномьей парочки. Похоже, что им тоже был не безразличен результат эксперимента, хотя с их стороны и наблюдалось некое безразличие во время бурных дискуссий и подготовительного этапа. Голан, в частности, был замечен за попыткой сделать из серебряной проволоки какой‑то вензель. Но это так, мелочи…

Впрочем, выражение гномьих лиц заинтересованным назвать было трудно… Не было там и следа романтики, даже в гномьем исполнении. Зато было… удивление… одно на двоих…

— Вы не поверите… — начал было Голан. — Там… человека убили… На Закатной улице…

— Опять?! — Чуть ли не взревел Друххук. Острое чувство дежа вю опасно щекотало нервы. Салли неуютно поежилась, у Маури задергался хвост и вздыбилась шерсть, а брови Сержи сдвинулись к переносице. Спрашивать о серьезности заявления не приходилось — Голан не был любителем дурацких розыгрышей, да и мимика гномов, не славящихся артистизмом, говорила сама за себя. Они даже стояли чуть ли не вплотную друг к другу, что говорило о том, что все архаические табу временно отошли на второй план.

— Этого тоже загрызли? — Попытался уточнить детали Хлиис. Невозмутимый ящер спокойнее всех перенес известие. В самом факте смерти на Закатной улице не было ничего особого — длинная, проходящая частью через неблагополучные районы, а частью так и вовсе через заброшенные кварталы, стоящие на не до конца осушенном болоте, Закатная улица никогда не славилась средоточием сливок общества. Сколь бы ни считалось престижным недалекое расположение Академии, этот район так и не стал элитным, хоть это и предполагалось при его постройке. В конечном итоге парадный вход в Академию разместили с другой стороны, ну а Закатная улица славилась обилием всевозможных питейных заведений и мелких лавочек, так что «народная тропа» через черный ход к ней не пустовала никогда. Да и на рынок через нее идти было куда удобнее.

— Нет… — С вполне понятным всем облегчением сказала Дуча. Нервное напряжение несколько поутихло.

— Но это убийство показалось вам достаточно нетривиальным чтобы… — Сержи мгновение подбирал формулировку, — вернуться в Академию наиболее коротким путем… — Располагавшийся невдалеке от Академии парк с давних времен был излюбленным местом прогулок романтической молодежи. Возвращающиеся с рынка Голан и Дуча, как и за год до этого Налинна и Лоувель, нередко делали крюк, чтобы пройтись по уютным и тихим аллеям. Эльфы из своих отношений тайны не делали, а вот Голан каждый раз рассказывал историю про осмотр камня, прикрывающего вход в старый подземный ход, ведущий в Академию. Когда после третьего раза Сержи напомнил гному, что путь в закрытую часть Академических подвалов они с Тридриллом еще в том году пробили, гном смутился, но своих «исследований» на пару с Дучей почему‑то не прекратил.

— Да… — Кивнул Голан. — Того бедолагу явно не ножом при ограблении пырнули. Знаешь, бывают такие убийства, про которые сразу становится ясно, что они… ну… — Гном замялся, подбирая слова.

— Непонятные. — Закончила за него Дуча.

— И в чем эта необычность заключалась? В украшенном перьями колпаке? Разрисованном мелом лице? Табличке «не вытирайте ноги»?.. — У всех свои способы нервничать. И когда начинал нервничать Тридрилл, его пробивало на грубый сарказм.

Примерно так все это начиналось год назад. С истории о странном убийстве, окончившейся безумной охотой, а потом и Академической попойкой. И меньше всего отщепенцам хотелось повторения того банкета.

— Нет… — Голан сарказма как всегда не уловил. — Но создается ощущение, что это было ритуальное убийство…

— Подожди, так это было ритуальное убийство, или нет? Что значит «создается впечатление»? — Сержи такая туманность формулировок не устраивала. Ритуальные убийства — вполне конкретный и функциональный раздел магии. Не особо популяризируемый по вполне понятным причинам, но чего уж точно в нем не предполагалось, так это непонятности.

— В том то и дело… — Нахмурился Голан. — Мы с Дучей сумели довольно неплохо его рассмотреть, но не узнали ни одного из покрывающих труп символов… А их было много! Мы, конечно, специалисты не в этой области, но общее плетение должны были бы распознать…

— Мда… Странная история… — Согласился Сержи. — Запомнили какие‑нибудь из этих символов?

— Конечно… — И гномы, наконец, покинули порог, который вполне можно было уже приравнивать к трибуне — уж очень часто именно с него отщепенцы узнавали многие важные вещи.

Склонившись над рабочим столом гномы старательно выводили запомнившиеся символы, временами советуясь на счет длины того или иного завитка. В таком деле мелочей не было.

— Вот, смотрите… Говорит вам это о чем‑нибудь? — закончившие работу гномы уступили место Сержи и Баргезу. Оба были вполне квалифицированными специалистами в нужной области, и, что важно — квалифицированными с разных сторон. Магия крови у орков и эльфов хоть и имела общие корни, в дальнейшем расходилась совершенно в разные стороны, так что наличие сразу двух специалистов было совершенно не лишним.

— Впервые вижу. — Уверенно заключил Баргез, едва взглянув на рисунки. Побуравив взглядом символы еще пару секунд, с ним согласился и Сержи.

— Может, кто‑то просто решил сделать вид, что это ритуальное убийство? Ну, чтобы отвести подозрения… — Предположила Салли. Все отщепенцы по очереди внимательно рассмотрели символы, и пришли к единому мнению — к магии они не имеют ни малейшего отношения. Их коллективному мнению вполне можно было доверять, потому что в своих областях они были весьма неплохими специалистами.

— Ну–ну… — скривился Тридрилл. — И с этой целью убийца несколько часов измывался над трупом в непонятном месте… Вот уж точно, отвел так отвел… Кровищу бы потом только оттереть…

Отщепенцы еще немного пообсуждали гипотетические версии использования непонятных знаков на столь странной «палитре» и разошлись по комнатам отдыхать — сегодня был тяжелый день, да и завтра будет не намного легче. Может, правда, обойдется, без опровержения тысячелетних магических постулатов… А может и нет. В крайнем случае, это можно будет отложить на послезавтра. А может, и не можно…

* * *

Ночь в общежитии — сложное явление. Можно даже сказать, сложное философское явление. И куда проще его постигать на практике, чем объяснять в теории — можно исписать десяток талмудов, описывая сложное социально–ячеистое взаимодействие, а можно просто разок переночевать в комнате, под которой усердно готовятся к контрольной, а над которой успешную сдачу этой контрольной уже отмечают. Или неуспешную. Но тогда не отмечают, а заглушают горе. Но все равно так же. Рвется связь времен и едет крыша. А ведь это еще не упоминалась деятельность комнат по сторонам и диагонали. Безумное смешение вражды и понимания, чувства локтя и ощущение задницы… И так каждый день, но никогда так же…

Про эту ночь можно было сказать, что она была теплая. Прощальный подарок уходящего лета, который так не хочется упустить, посему не удивительно, что большая часть окон была раскрыта. А вот яркая вспышка на уровне третьего этажа вызвала много удивления у ночных гуляк. Была она видна довольно далеко, как и далеко был слышан короткий и болезненный вопль. Звук же падающего тела слышали только те, кому «посчастливилось» быть неподалеку. А потом началась суматоха…

Наутро крайне невыспавшийся Сержи стоял на ковре перед столом декана. Он хорошо знал это место, как хорошо он знал и деканские настроения, менявшиеся довольно кардинально от выходки к выходке. Судя по всему, сейчас разумнее всего было уйти в несознанку.

— Итак, Сеерижжаккаад, я хочу знать, что это было… Я очень хочу знать, что это было… — Декан сцепил руки в замок на своем большом животе и внимательно разглядывал тощую фигуру старосты.

— Я тоже. — Сейчас ни один провидец не уличил бы темного эльфа во лжи. Даже обученный разбираться в оттенках полуправды, чем так славятся эльфийские дипломаты и их потомки.

— Хотите сказать, что не осведомлены о причине вспышки, произошедшей ночью в вашем окне? — Декан не спешил сдавать позиции и раскрывать карты. Эту партию следовало играть не торопясь.

— Я не знаю, что вызвало вспышку… — Эльф ступал на топкую почву риторики.

— Давайте начнем с того, что именно полыхнуло… — Объем опыта в общении со студентами не давал декану увязнуть в этом болоте. — Уж это‑то вам наверняка должно быть известно.

— Это сработало защитное заклинание… — Сержи пришлось отступить на шаг под давлением неопровержимых улик. — Но что вызвало его срабатывание…

— Секундочку. Вот о заклинании я, для начала, и хочу поговорить… — маневр с уклонением не удался. — Это вы ставили заклинание на окно?

— Я. — Обреченно признал эльф. Отпираться в этом вопросе уж точно было бессмысленно.

— И чем вас не устроило базовое защитное заклятие? — Тихо осведомился декан. Недобрый знак. — Мошкару оно не пропускает…

— Я желал обеспечить защиту от более… Крупных объектов…

— Активной энергозащитой четвертого уровня? — Сорвался на крик декан. Этот переход тональностей стоил седых волос многим посетителям этого кабинета, а некоторым даже приходилось после деканата посещать медкабинет и просить что‑нибудь от сердца. Но Сержи так просто было не пронять. Не меняя своего фирменно–каменного выражения лица, эльф сухо ответил. — Да. Я опасаюсь визита более защищенных гостей, чем мошкара. Как видите, небезосновательно. Скажем так, в заклинании был регулятор мощности, который среагировал на количество металла у визитера и некоторые вещества.

— И кого это, интересно, вы так гостеприимно встречали? — декан уже отошел от своей вспышки и снова развалился на кресле.

— А вот это я вас хотел спросить. Ночной визитер был опознан? — Сержи и бровью не повел. Уж что‑что, а свои тайны он выдавать не собирался. Даже декану.

— Нет. Тело забрали в магический магистрат еще ночью. Пока что я знаю только, что опознание изрядно затруднено из‑за степени ожогов. Не хотите что‑нибудь добавить к ответу на мой предыдущий вопрос?

— Нет. — пожалуй, так отвечать умеют только эльфы. Спокойное достоинство пополам с высокомерием. Гремучая смесь. Рекомендуется взболтать, но не смешивать, а главное — вылить куда‑нибудь подальше и ни в коем случае не дегустировать. Декан подумал немного над тем, а нужны ли ему тайны наследника опального эльфийского рода, и пришел к выводу, что не нужны. Ну совсем не нужны.

— Хорошо, что ваши окна располагаются не на первом этаже. Не хотелось бы расхлебывать последствия неудачного визита перебравшего студента, перепутавшего окна. Но в дальнейшем я попрошу вас ограничить мощность совершенствования оконной защиты общежития третьим уровнем.

— Вы считаете, что падение с третьего этажа после отталкивания заклинанием третьего уровня предпочтительнее? — Осведомился Сержи уже спокойнее. Это было совсем иное спокойствие — более умиротворенное, что ли? Трудно с этими эльфами…

— Да, опознавать легче… — В тон ему ответил декан и кивком отпустил старосту. Ситуация была достаточно щекотливой. В конце концов, Академия ведь несет ответственность за безопасность своих воспитанников, не так ли? А рассуждать о случайности столь странного визита… могли только в магическом магистрате.

* * *

Покинув деканат, Сержи осмотрел коридор, и кивнул, увидев как бы невзначай ошивавшегося там без дела Тридрилла.

— Узнал что‑нибудь? — Тихо спросил эльф у гремлина, когда тот подошел поближе.

— А то! — С неприкрытой гордостью ответил Тридрилл. Гремлин уже давно шастал в магический магистрат, как к себе домой. — Убийца к тебе пожаловал ночью. Прямиком из гильдии, можно сказать. Метка немного оплавилась правда, но спутать ее с чем‑то другим все равно сложно.

— Ясно… — Сержи был не слишком удивлен. Скорее эльф бы удивился, услышав обратное. Все‑таки лазать ночью по стенам, имея с собой сталь и яд — не такое уж распространенное развлечение. — Что‑нибудь еще?

— Извиняй, ушастенький, но номера заказа с расшифровкой имени заказчика у него при себе не было… Правила гильдии писали не совсем глупые люди. Ну а сам он без помощи хорошего некроманта уже точно никому ничего не скажет. А поскольку в штате магистрата таких отродясь не было… Не жалуют они почему‑то государственную службу, ну или это их самих на государственной службе не жалуют… Одним словом, вряд ли это дело заинтересует королевского волшебника, так что разрешение на подъем никто не выдаст, и подробностей мы, скорее всего, не узнаем.

— Да уж… — Сержи нахмурился. — Вот только странно все это, тебе не кажется? Убийцы с магами отродясь не ссорились… Мы не то чтобы можем числиться полноценными магами, но… сам понимаешь… Нарушение паритета наверняка влетело заказчику в немаленькую сумму, боюсь даже представить в какую, так что рассуждать о «случайности» визита, равно как и о несерьезном поводе для него не приходится…

— Ага! Версию о том, что убийцу подослал к Лоувелю отвергнутый, но уж больно ревнивый воздыхатель Налинны, можно не рассматривать… — Тридрилл хитро подмигнул эльфу. Он любил иногда напоминать заносчивому эльфийскому аристократу, что тот не один под этим небом, но в этом случае объект покушения действительно угадывался на раз. — Разве что скидывались оба рода, к которым ты как раз летом с посольством мира и любви мотался.

— И я почему‑то уверен, что убийцей был точно не эльф, хотя, если верить слухам, гильдия состоит из них чуть ли не на треть…

— Можешь поставить на это свои серые уши…

— Мда… — Сержи задумался. — Скажи, когда ты говорил, что без хорошего некроманта наш таинственный визитер и слова никому не скажет, ты имел ввиду что‑то конкретное?

Тридрилл задумался. Вырисовывавшаяся в голове пакость значительно превосходила рамки обыденности, и это не могло не заинтересовать гремлина. Но смущало отсутствие целесообразности — в том, что объект состоит в гильдии убийц, Тридрилл не сомневался, а большего поднятый и не скажет — в частности, имени заказчика. С другой стороны, а когда это отсутствие целесообразности мешало гремлину напакостить? Особенно если речь шла о пакости в крупных и официальных масштабах? Вот и говорите потом, что темный эльф не интересовался психологией подопечных…

— Хм… протащить Валека в морг магистрата… Предположим… Ну а дальше что? Предлагаешь взять за самое дорогое связного?

— Я могу быть очень убедительным. — Веско сказал Сержи, и Тридриллу не нашлось, что возразить эльфу. Почему‑то на ум приходили те вощеные таблички, которые темный тщательно уничтожал после каждого практикума по проклятиям. Убедительно. Очень.

Но на этом разработку плана пришлось временно прекратить — расписание занятий было неумолимо, и отщепенцам пришлось поспешить на следующий урок.

— Интересно семестр начинается… — Произнес на выдохе гремлин, заходя в аудиторию. — Нерешаемая задачка, визит наемного убийцы и очередная непонятная смерть на Закатной улице. Я, конечно, подозревал, что скучать нам не придется, но на такое я как‑то…

— Не надеялся? — Уточнил Сержи, садясь за парту.

— Не рассчитывал. — Внес коррективу Тридрилл, садясь рядом. Хотя версия темного эльфа была весьма близка к истине. Остальные студенты уже давно были тут, и сейчас с любопытством буравили две сидящие впереди спины. Такие непохожие на вид, как впрочем, спины любой другой, взятой наобум пары отщепенцев.

* * *

Их группа занималась опровержением тысячелетних законов каждый день. Самим своим фактом существования. Во всем остальном мире орки беспрерывно воевали с эльфами и гномами — крупно, и по мелочам. Хрупкие перемирия могли длиться довольно долго, но никого не могли обмануть. Неприязнь и нетерпимость к иным расам, пожалуй, единственная общая черта всех обитателей этого нескучного мира. Менялись названия, менялись очертания границ, племена объединялись в империи, чтобы потом распасться, и только эта черта оставалась неизменной. Хрупкие союзы с теми, кто менее противен на данный момент против тех, кто противен более, нескончаемые попытки доминировать, и очередное возвращение на круги своя. Орки и гномы, темные и светлые эльфы, мурристы и силги, гремлины, и еще с десяток более мелких, но от того не менее высокомерных рас. Ну и, конечно же, люди. Пожалуй, самые амбициозные, и наименее всех склонные опираться на традиции, хоть сразу такое и не скажешь. Декларируемая видимость не всегда соответствует истинному положению вещей. Тут лучше смотреть на дела. Именно людям пришла в голову революционная в своей бредовости идея о создании смешанной группы на базе Академии Высокого Колдовства. Ради мира во всем мире, и ради постижения всех тех запретных тайн, до которых люди были большими любителями.

Но идея провалилась, как это регулярно случается с революционными идеями. Мир во всем мире не наступил, и чужие тайны не посыпались в раскрытые карманы, как из рога изобилия. В передовую интернациональную группу собрались отбросы того многокультурного общества, которым было некуда деваться. Они могли воротить горы и управлять ветрами, вырастить лес в пустыне и испепелить ледяного великана… но они не могли преодолеть те причины, по которым они оказались изгоями. Довольно грустная история, если разобраться.

Их расовая неприязнь ко всем непохожим никуда не делась. Но обида на весь остальной мир была сильнее. Обида, и желание доказать всем, что они лучшие, сплотила тех, кого сплотить казалось невозможным. Орк подал руку помощи гному, силг — мурристу. Они были равны в своем положении, а это объединяет.

Получившийся результат сводил с ума куда сильнее того, что предполагалось получить изначально. Оказывается, гремлин и гном могут сидеть за одним столом, и при этом вокруг не будут дымиться руины. Создавалось впечатление, что многие преподаватели приходят в класс только для того, чтобы убедиться, что им все это не привиделось.

Да, пожалуй, ради этого… Но уж явно не для того, чтобы их чему‑то научить. Не для учебы их тут собрали… Не для постижений столь тщательно собранных тайн колдовства. Ожидалось, что они привнесут, а не унесут.

Но отщепенцы были не из тех, кто просит милостыню у судьбы и ждет подачки от сильных мира сего. Они привыкли брать и добиваться. Сами. Поодиночке и все вместе. И сейчас они объединили свои усилия, чтобы добиться признания и уважения там, где его не предполагалось изначально. Ну а горы… Горы ворочаются по ходу…

— Какова энергия расщепления каменного блока, толщиной в полметра, высотой три и шириной два соответственно? Плотность камня принять за десять целых, восемь десятых. Коэффициент магического сопротивления — три и восемь… — Профессор «взаимодава» Наггис Баттер скучающим голосом зачитал из‑за кафедры условие базовой задачки. «Нагибатору» было скучно. Он не любил заниматься рутиной, особенно там, где можно было бы заняться чем‑нибудь поинтереснее. В конце концов, они решали задачки посложнее еще в середине прошлого курса. Но, что поделаешь — особая программа утверждена, и с ней не поспоришь…

— Так и представляю себе — стоит под крепостной стеной во время штурма атакующий маг, и листает справочник в поисках коэффициента сопромага для данной конкретной стены… — Тихо буркнул себе под нос Струк.

— Ага, который там, конечно же, есть. В разделе «особое» с указанием поправок для степени загаженности птицами. — Согласился Баргез. — А потом линейкой измеряет величину блоков, и простукиванием пытается понять их толщину…

— А сверху ему осажденные еще советы дают…

— И спорят о решении теоремы Лагриоффа…

— Что за шум на галерке? Уже решили? — «Нагибатор» чутко сканировал аудиторию в поисках инакомыслящих.

— Решили. Обсуждаем расхождение Лагриоффа применительно к данной конкретной задаче. Ответы будут отличаться почти на треть…

— Действительно! — просиял профессор Баттер, мигом выкидывая из головы недвусмысленные распоряжения ректората на счет особой программы. Дилемму Лагриоффа проходили на четвертом курсе профильной специальности, и она ломала по дороге к диплому многие, даже вполне себе окрепшие умы. А тут такое понимание… да и пример отличный для разбора… да и где это видано, чтобы влюбленный в свой предмет преподаватель отказался выйти за рамки курса, если есть достойные слушатели… нет уж, профессор Баттер не из этих! — Хорошо. Тогда давайте разберем эту задачу именно с позиции Дилеммы… есть желающие оформить уравнение полного вида на доске?

И пока Струк, высунув от усердия кончик языка, выводил на доске трехэтажное уравнение, профессор Баттер тихо, чтобы не мешать любимому студенту, обсуждал с остальными параметры ввода элементов. От этого действительно зависело очень многое, хоть неучам этого и не понять…

* * *

Следующий урок получился тихим. Можно даже сказать, молчаливым. Еще точнее — бесшумным. Следующим уроком были «руны».

Отщепенцы молча, с какой‑то даже царственной неспешностью, извлекли из мешка деревянный диск. Они улыбались. Мягко. Без вызова, но с торжеством. И с удовлетворением. Извлеченный диск положили на стол профессора Транна.

Профессор Транн не был большим поборником дисциплины, так что самовольное перемещение студентов по аудитории не прерывал. А потом ему уже было не до того.

Минут десять он буравил диск взглядом. Потом медленно, будто копируя темп извлечения диска, поднял глаза и посмотрел на отщепенцев. Те по прежнему улыбались. Выделил Баргеза и Струка, немного поколебался между эльфами, и остановил взгляд на Налинне. Та улыбнулась обворожительнее. Той улыбкой, за которой никто не в состоянии разглядеть острый ум и титанический труд. Профессор Транн покачал головой и снова углубился в изучение диска. В какой‑то момент… минут через двадцать, профессор скрестил руки на груди и поежился, будто от холода. Текли минуты тишины.

Примерно к половине занятия профессор Транн тяжело вздохнул, расплел свой замок, мягко подвинул диск назад, владельцам, открыл журнал успеваемости и все так же молча вывел всем высшие оценки за предстоящую контрольную. И только после этого произнес первые слова за этот урок:

— Не возражаете, если я закурю?

Студенты замотали головами, а заядлые курильщики Струк и Баргез даже предложили профессору свои запасы. Профессор с сомнением посмотрел на орочью сигару, и, с некоторой задумчивостью, на гномий кисет, но вежливо отказался, после чего встал, подошел к окну и достал из внутреннего карману собственную трубку. Словно в какой‑то прострации набил табаком, и сунул в рот. Забыв поджечь. После этого профессор надолго уставился в неясную даль.

Выпадение профессора в астрал сопровождалось началом перешептывания отщепенцев. Они были довольны реакцией преподавателя. И, если бы не насущные проблемы — посвятили бы этому обсуждению весь остаток дня. Но ночные события отодвинули на второй план даже научный прорыв в руноведении. Отщепенцы в своем большинстве были прагматиками и полагали, что мертвым слава ни к чему.

После того, как Тридрилл окончил свой краткий и емкий отчет по ситуации в магистрате, тишина вернулась на круги своя. Многие отщепенцы, особенно те, с кем Сержи не делился тонкостями поставленной на окно защиты, все же надеялись, что произошедшее ночью было печальной случайностью. Но уверенно–растерянный тон гремлина не оставлял сомнений в правильности сделанных выводов. Похоже, начиналась большая игра.

— Мдаа… хорошо, что я все‑таки не из знатного рода… — Покачал головой Лоувель. — А раньше, дурак, жалел… Мечтаниям предавался… не, ну его на фиг!.. — Традиции престолонаследия и устранения конкурентов среди светлых эльфов ненамного уступали тем, что были приняты среди их темных собратьев. Оттенок кожи вообще не так уж сильно влияет на традиции, как это принято считать.

— Как думаете, насколько это дело заинтересует магистрат? — Салли нахмурила лоб. Пожалуй, она единственная среди отщепенцев еще хоть как‑то верила в магические правоохранительные органы столицы. Трудно сказать, было этому причиной больше врожденное чувство справедливости, или последствия короткой отсидки в подвалах оного заведения.

— Сомневаюсь, что хоть как‑то… — Ответил Маури — признанный знаток криминального мира столицы. — Может, магистрат раньше и не сталкивался с гильдией, а вот остальные органы проявляют к ее делам просто‑таки удивительное безразличие. Я бы даже сказал, граничащее с избирательной слепотой. Господа–убийцы умеют договариваться…

— И как скоро нам стоит ждать повторного визита? — По–деловому уточнил Сержи. Судя по его интонации, речь шла об уточнении графика предстоящих контрольных… Хотя для эльфа–аристократа так оно и было в каком‑то плане. Если наследник не может позаботиться о собственной безопасности, то, собственно, никудышный он наследник…

— Не думаю, что скоро… — Ответил Тридрилл. Он, как и его напарник–муррист тоже неплохо разбирался в изнанке столичной жизни. А в кое–каких вопросах так даже и лучше. — Убийцы спешить не любят. И уж чего они точно не любят — так это наступать дважды на одни и те же грабли. И совсем не любят терять своих членов. Так что они для начала проведут детальный разбор провала… Это ведь действительно провал — провал задания, потеря члена… Более того — фактическое раскрытие дела, когда принадлежность исполнителя опознана и сомнений не вызывает. Большой удар по репутации гильдии… Умножьте все это на то, что это было первое дело против магов, пусть и не объединенных в гильдию, но все же являющихся довольно сплоченным сообществом, и добавьте, что целью был еще недоучившийся маг… Все вместе складывается в довольно неприятную картину, повторение которой постараются не допустить… не знаю… Может, магистрат и вправду будет пасовать, но дело по любому получается громким.

— А маги? то самое магическое сообщество, которое ты сейчас упоминал. Оно как отреагирует? — Сержи продолжал перебирать возможных союзников и определять параметры возможностей условного противника.

— Подозреваю, что все же никак… — Покачал головой Тридрилл, отвечая сразу и на невысказанную часть вопроса. — Будь ты высокопоставленным магистром — это было бы одно. Хотя бы магом–человеком — другое… А так все молча решат, что это эльфийские разборки, и не станут вмешиваться. Пометят себе мысленно галочкой сам факт нарушения паритета, и при возможности припомнят, когда им будет это выгодно, но для себя, а тебе от этого пользы не будет никакой.

Понимаешь, — задумчиво продолжал Тридрилл, — во всей этой истории меня только и смущает, что сам факт нарушения паритета. Так‑то ты был изначально не жилец… ты уж прости, ушастенький, что так прямо говорю, но если я хоть что‑то понимаю в ваших кровных заморочках, то одного факта изгнания в вашей среде никогда не считалось достаточным. Очень уж ненадежно. К тому же я никогда не слышал от тебя упоминаний о родителях — все о дядьях и тетках…

Сержи спокойно кивнул. Никакой сложной гаммы чувств, никакого раздражения по поводу излишней прямолинейности гремлина… Спокойная констатация факта.

— Когда ты в прошлом году рассказал о своей ситуации, признаюсь, я мысленно аплодировал. Думал: «классно вывернулся остроухий! Далеко пойдет, что бы он там пока не думал о своих намерениях». Видимо, кто‑то еще оценил, посему и пошел на такой непростой шаг… Отношения магов и убийц — сложная штука, но, думаю, паритет все же устоит, учитывая твое происхождение. Спишут на национальные разборки. Среди магов хватает богатых и влиятельных лиц, устранить которых есть много желающих. В том числе и среди самих магов, как это ни смешно. И вмешательства гильдии в свои дела маги не потерпят — ее проще не допускать изначально, чем потом выкорчевывать. Но ты как бы отдельный случай… В любом случае, после сегодняшней неудачи твой рейтинг возрастет. Притом не слабо. Это тоже неплохой залог того, что следующее покушение будет не скоро, и, даже может так статься, что новая цена за твои уши будет просто не по карману твоим недоброжелателям. Уж очень высоко гильдия обычно оценивает жизни своих членов. Чем не повод для радости?..

— Странно… — почесал бороду Струк. — если эта гильдия так уж высоко дорожит своим инкогнито и жизнями своих членов, то почему убийца полез в общежитие? Как ни крути, но это магически защищенная территория, так?

— Так — да не так. — Осклабился Тридрилл. — Общежитие студентов — не резиденция архимага, и даже не основной корпус Академии — это раз. Любой желающий может полюбоваться на закате, как студенты гойсают туда–сюда через распахнутые настежь окна первого этажа — это два. То, что им не мешает висящая на этих окнах простенькая магическая защита — это три. То, что сама защита общежития ерундовая — подтвердит любой мало–мальски знающий специалист, а таковых хватает и среди убийц, и в торгующей сведениями гильдии воров — это четыре. То, что наш ушастенький не поскупился на защиту четвертого уровня, и замаскировал ее под базовую так, что уже фиг кто распознает — это пять. Ну и главное — а когда это наш наследничек в последний раз покидал уютные стены Академии? Кажись, это было недели две назад… В дождь… В сумерках, когда его лордству срочно приспичило прогуляться до лавки травника… Думаю, что убийца себе пальцы сгрызть успел, пока ожидал нашего старосту в темном переулке для близкого знакомства и задушевного разговора. Вот и пришлось ему наносить столь неосмотрительный визит вежливости. Со всеми вытекающими отсюда неприятными последствиями.

— Думаю, в следующий раз они в общагу не полезут. — Заключила Салли. — поостерегутся.

— Пожалуй. — Согласился Тридрилл. — Выманить каким‑то образом цель наружу все же проще, чем преодолеть с нахрапу висящую на окне защиту четвертого уровня. Да и в целом… В целом подход будет иным. Дорого бы я дал, чтобы послушать то, что сейчас говорят в штаб–квартире гильдии… И на сколько вырастет твой рейтинг. Одно дело, когда покушение срывается из‑за непредвиденных обстоятельств, но и тогда убийцы взвинчивают цены. Объясняют это профессиональными суевериями, но на деле это, конечно, поддержания имиджа. Что уж говорить тогда, когда происходит такая лажа… Забавно будет, если твое имя окажется в «золотом листе».

— Не вижу ничего забавного. — Сухо ответил Сержи. — Может, в определенных кругах это и вправду повод для гордости… особенно когда гордиться больше нечем… Но для меня это означает несоизмеримо более высокий уровень профессионализма предполагаемого исполнителя.

— Может быть и нет. — Подмигнул вдруг Тридрилл. — Это означает, что с тобой скорее всего не захочет связываться даже очень профессиональный убийца, и что взяться за такое дело сможет только один из высших убийц–магов. А вот они‑то точно не пойдут на нарушение паритета… Кто знает… Как говориться — не было счастья, да несчастье помогло…

— Это все хорошо. — Вклинился Струк. — Но что мы дальше будем делать? Сидеть сложа руки и надеяться на бюрократические разборки среди убийц и магов?

— Ну это уж вряд ли! Не дождутся! — Хищно ухмыльнулся Сержи и заговорщицки подмигнул Валеку — Не желаешь пополнить свою коллекцию поднятых наемным убийцей?

Валек — юный некромант–человек, и самый младший член группы отщепенцев просиял, но быстро сник. Хоть Валек и славился бесшабашностью, сравнимой лишь с поведением своего закадычного друга Друххука, какие‑то зачатки инстинкта самосохранения у него в голове имелись. Во всяком случае, иногда…

— Я бы попробовал, вот только как я получу к нему доступ? Я, если помнишь, не умею невидимкой прошмыгивать в закрытые и защищенные места… — У молодого некроманта действительно были проблемы с пониманием глубинного смысла слова «тихо». В основном потому, что такого слова попросту не было в лексиконе Валека. У него даже поднятые шуметь ухитрялись. Неприятные воспоминания о неудачной попытке проникновения всего лишь в кладовую общежития до сих пор будоражили тонкую душевную организацию, в иных случаях — совершенно бесстрашного молодого человека. Одним словом, на тайные вылазки Валека старались с собой не брать, а вот тогда, когда требовалось как следует пошуметь, порой создавалось впечатление, что орков в группе не двое, а трое… Третий росточком, может, и не вышел, но это был как раз тот случай, когда на ум приходило слово «концентрация».

— Вот это нам и предстоит придумать.

— А без меня никак? По крайней мере, на этапе проникновения? Ты пойми — утереть нос ищейкам я завсегда рад, но…

— В том то и дело… Будь ситуация попроще — я бы и сам справился. Но уж очень качественно я его убил, даже если не считать падения тела с третьего этажа. После моего заклинания внутренности того бедняги наверняка могли бы выиграть какой‑нибудь кулинарный конкурс в не слишком привередливой среде. А нам его надо заставить говорить… Сам понимаешь, задачка нетривиальная…

— Да уж… — Задумчиво согласился Валек, пожевывая край губы. — Обычными средствами такую куклу не поднимешь… Тем более, «болтушку»…

— Есть еще кое‑что… — напомнил Тридрилл. — Не забывайте, что если вы все же решитесь делать это дело, то его надо будет делать быстро. Гильдия убийц обычно старается получить тела своих членов… особенно если те погибли при неясных обстоятельствах, или из‑за каких‑то особых ловушек. Так что реально у нас на это дело день–два — не больше. Получить доступ к телу в морге магического магистрата само по себе непросто, не спорю, но сделать это в гильдии убийц… Увольте. Туда я не полезу!

— А как убийцы обычно получают тела? — заинтересовалась Салли.

— Обычно с помощью денег или связей. У них хватает и того, и другого…

— В отличие от нас… — Мрачно буркнул Валек, у которого за душой вообще не было ни гроша. — Если так, то к дьяволу это тело! Будем решать вопрос радикально!

Брови остальных отщепенцев удивленно поползли вверх.

— Ты не мог бы дать общие разъяснения предполагаемым исполнителям этого дела? — невинно осведомился Тридрилл, заинтригованный вспышкой некроманта.

— Нам не нужно все тело. Нужна только голова. Будем делать «Болтливого Йурика»!!!

— Ого! — Удивленно цокнул Тридрилл и уважительно посмотрел на Валека. До сих пор подобного взгляда удостаивался только Сержи. Впрочем, Сержи в этот момент тоже смотрел на друга с нескрываемым изумлением и капелькой зависти. Остальные просто ничего не понимали.

Тут нужно сделать небольшое пояснение. «Болтливого Йурика» — фактически — череп с заточенным в него духом прижизненного обладателя, впервые придумал и создал один из величайших некромантов древности, сородич Сержи, Алльбооркхт Теневласый. Личность столь же легендарная, сколь и экстравагантная.

Таким вот своеобразным способом древний некромант хотел дать понять свои недругам, что он, то бишь некромант, останется их самым страшным кошмаром даже после их кончины, сколь бы ужасной она ни была.

Действительность несколько отличалась от планов могущественного мага — быть может, особо сильным противником тот самый Йурик при жизни и не был, а вот острым на язык — был. И еще каким! Что, собственно, и стало в свое время причиной его выбора на роль первой жертвы. Его смерть и воскрешение нисколько не укоротили его язык, хоть языка, как такового, в пустом черепе не было и в помине. Наоборот, не смирившись со своей участью, и даже углядев в этом перст судьбы, Йурик сосредоточил весь свой талант на изведении древнего некроманта.

Смерти он не боялся — трудно напугать того, кто уже умирал. Более того, разрушение черепа–ловушки означало его фактическое освобождение, так что черепу было, ради чего стараться. Заставить череп заткнуться без физического уничтожения было нереально — нет такого кляпа, хоть в физическом, хоть в магическом смысле. Извлечь обратно намертво закрепленный в черепе дух, чтобы засунуть в другую, безмолвную ловушку — задача еще более сложная, и извращенная даже по меркам древнеэльфийского колдуна, да и не стоил Йурик тех усилий, а конечный результат не представлял бы такого эффекта.

В конечном итоге победа осталась за ним — в какой‑то момент Теневласый не выдержал бесконечных издевок черепа и испепелил его на месте после очередного пассажа. Более того, маг зарекся когда‑либо еще делать подобные вещи, так что длинный список недругов так и остался не реализованным

То, насколько сильно зацепило древнего некроманта, можно судить по тому, что он собственноручно уничтожил все свои записи, связанные с этим экспериментом. Но память о нем осталась. Память о бесконечно язвительном черепе, вечно ухмыляющемся с маленького столика. Эта память сохранилась в головах тех, перед кем Теневласый неосмотрительно хвастался своей игрушкой. Она намертво скрепилась с именем персонажа, и в дальнейшем все подобные попытки уже назывались в его честь. Попыток было много — среди высших некромантов это стало чем‑то вроде дела чести и мастерства… Некроманты вообще ценят черный юмор. Сложность в ритуал, объединяющий кость и дух в единое целое, добавляло еще и то, что доброй традицией стало так же последующее уничтожение всех записей, связанных с этим делом. Оно оставалось личной тайной некроманта, что лишь должно было подчеркивать его статус и компетентность. Заклинания не повторялись, каждый пытался решить эту головоломку по–своему. Вот почему создание «Болтливого Йурика» считалось искусством.

Поговаривают, что особо эксцентричные некроманты даже выписывали для этого дела специальных шутов. Не оглашая, разумеется, всех нюансов последующего трудоустройства и профессии нанимателя, но кого это удивит?.. Шутов, думается, точно не удивит…

— Всегда о таком мечтал! А уж если череп будет принадлежать наемному убийце… — Глаза Валека опасно заблестели…

— То спасаться тебе от гильдии убийц до скончания дней твоих! — Хмыкнул Баргез.

— Почему сразу спасаться?! — Валек вздернул подбородок. — Если уж на то пошло, то подобное действие будет очень даже на пользу тому самому паритету магов, о котором вы тут столько говорили. Если я правильно понял… — Под конец пассажа былая уверенность несколько поуменьшилась. Иметь среди потенциальных врагов не только убийц, но и оскорблённых магов Валеку не слишком улыбалось. Не зря же упоминались зачатки его инстинкта самосохранения.

— Хм… если смотреть абстрактно, то ты, пожалуй, прав… если смотреть конкретно, применительно к нашей ситуации, то тебе не стоит хвастаться этой игрушкой каждому встречному–поперечному еще лет… сорок…

— Ерунда. — Отмахнулся Валек. — Но нашу проблему это решит?

Вопрос был не из праздных. Пленение духа отнюдь не означало его допрос. Более того, допрос духа сам по себе — штука сложная. Но это, как говорится, уже нюансы.

— Решит. — Кивнул Сержи, подумав о том же. — Думаю, я найду способ с ним договориться…

— Только не обещай ему сразу свободу! Я все‑таки хочу оставить его потом себе! — На всякий случай надул губы Валек.

— Договорились! — Кивнул Сержи.

Хорошо, когда планы на будущее более–менее определены. Плохо, когда они при этом зашкаливают по своей наглости и сложности за все мыслимые пределы, но такая уж судьба у отщепенцев.

* * *

Свистнуть из магистрата одну только голову все же несоизмеримо проще, чем забрать оттуда целое тело. И вдвойне проще, чем доставить к этому телу Валека. Мертвое тело — оно ведь не шумит, не брыкается, у него не начинается икота в самый неподходящий момент и, несмотря на более чем бурное прошлое, оно не порывается идти на прорыв, едва заслышав какой‑то шорох.

Но все же… Все же это не отменяет того, что сам факт грабительского набега на оплот магической безопасности столицы — достаточно нетривиальная, и крайне небезопасная затея. Несмотря на явную степень расхоложенности нынешнего рабочего состава, возводили главное здание магистрата из расчета на капитальный штурм объединенных сил всех магов–ренегатов континента.

Причин у плачевного состояния магбезопасности столицы было несколько… Можно, конечно, говорить о том, что у них было не так уж много серьезной работы, а рутина быстро притупляет нюх, можно говорить о том, что условия работы в магистрате были далеки от идеальных, так что талантливые маги не спешили там устраивать свою карьеру, можно сказать, что работа ищейкой никогда не считалось престижной среди высших слоев, а именно оттуда происходила большая часть выпускников Академии… Но это всего лишь следствие…

Главная причина плачевного состояния общественной магбезопасности была в том, что король отчетливо осознавал, какую опасность для него может представлять структура, наделенная по–настоящему большой властью и возможностями, и которую он не в состоянии будет контролировать. Все остальное — фикция.

Магбезопасность короля и короны обеспечивал королевский архимаг со своей свитой — совершенно иная структура, посматривающая на магистрат с нескрываемым презрением. Вот там были кадры… Вот там была власть и возможности. Вот это считался карьерный рост, и именно туда грезили попасть все именитые выпускники. Худшим наказанием в этой структуре считалось разжалование в магистрат. Даже если ты был всего лишь подмастерьем, а назначили тебя на должность главы.

Прошлогодняя взбучка, учиненная советником Родшином, дала не много результатов — возможно, доведи советник свое дело до конца, магистрат бы действительно преобразился… Но дело это было брошено на полдороге, когда группа отщепенцев буквально из‑под носа сотрудников магистрата выхватила градобоя — первую серьезную нечисть, объявившуюся в столице за двести лет.

Пожалуй, простые сотрудники магистрата вздохнули с облегчением, когда призрак чистки и увольнений в лице советника махнул на них всех рукой и отправился во дворец. В высшем свете никого особо не удивило, что студенты Академии Высокого Колдовства смогли перехватить лавры победителей… Что было весьма грамотно и своевременно подано в виде доклада Его Величеству и архимагу. Академию, в лице ректора, похвалили. Магистрат привычно пожурили. Что не укрепило их и без того напряженных отношений… Сотрудники магистрата продолжили ловить подвыпивших студентов, получая от них мзды куда больше, чем за несение добропорядочной службы, и все вернулось на круги своя. Кроме желания поквитаться с непосредственными обидчиками.

Отщепенцам случалось бывать в магическом магистрате и раньше. Салли вообще имела честь и удовольствие считаться злостным хулиганом после своей одиночной и весьма неудачной охоты на градобоя, когда жертвой боевого заклинания стала старая статуя на околорыночной площади. Сержи и Налинна прославились своей отчаянной попыткой выцарапать одногруппницу из цепких рук закона. Клерки той невезучей смены до сих пор с содроганием вспоминают истеричную барышню, поддерживаемую ушлым въедливым эльфом, сыплющим направо и налево пунктами и параграфами уставов. Бывали мелкие приводы и у гномов с орками (плюс Валек), но тем обычно удавалось легко отделываться, благо всегда имелось масса подтверждений, что они, как это ни странно, были потерпевшей стороной, а не зачинщиками массовых драк, ну а то что последствия этих драк порой тянули на маленькую гражданскую войну… Богиня правосудия слепа к таким нюансам, закон есть закон.

Но чаще всего магический магистрат посещал Тридрилл.

То ли из озорства… То ли от скуки… То ли чтобы поддерживать себя в форме, но Тридрилл захаживал в Магический магистрат чуть ли не каждую неделю. Просто так. Подслушать сплетен… попутать отчеты… Навести беспорядок в вещественных доказательствах… Пожалуй, Тридрилл весьма гордился тем, что благодаря его проделкам появилась тайная… действительно тайная (не дайте боги узнают маги из дворца — позора не оберешься) внутренняя легенда о призраке магистра–основателя, недовольного нынешним состоянием дел…

Опасное озорство гремлина окупилось сторицей, когда в прошлом году понадобилось поддержать связь с юной узницей. Второй раз помощь гремлина была неоценима, когда отщепенцам понадобилась щепотка эльфийской пыльцы (часто используемая людьми, как наркотик), которую Тридрилл позаимствовал из хранилища конфискованных вещей магистрата…

Но отрубленная голова — не щепотка пыли. Ее за пазухой маленького синего плаща не вытащишь. Даже если она будет ждать, уже готовая к транспортировке, а так нужно было делать расчет на то, что нужно забраться в морг, получить прямой доступ к телу (а не полюбоваться на него в момент осмотра через решетку вентиляции), отчекрыжить непонятно как и чем голову, как‑то упаковать ее, чтобы не оставляла следов и запаха, и протащить через все кольца внешней и внутренней охраны. Для гремлина ростом примерно с локоть, эта задачка вполне могла оказаться непосильной. Нужен был помощник, который мог бы провернуть все вышеописанное.

Так что сейчас наиболее сведущая в маскировке часть отщепенцев серьезно совещалась, обдумывая план проникновения на весьма неплохо охраняемый объект.

Это гремлину было легко там проскользнуть. Опытному гремлину, знающему бездну хитростей и уловок, умеющему раствориться без остатка в чистом воздухе, повиснуть, держась лапкой за крепление светильника, наподобие летучей мыши, и скользить среди идущих куда‑то ног, как пляшущая тень. Ключевые посты, а их на предполагаемом пути намечалось не меньше трех, гремлин обычно проходил с кем‑то еще, когда защитные системы магистрата временно отключались, получая сигнал с именного медальона сотрудника. В противном случае незваному визитеру приходилось несладко… План напрашивался сам собой…

Чем‑то эти медальоны напоминали аналогичные охранные обереги для ночных посетителей Академии, с той лишь разницей, что в Академии их было всего три штуки, хранились они у ректора и выдавались под роспись на одну ночь. Сколько таких амулетов было в магистрате, сказать трудно, но больше… всяко больше. Тридрилл доподлинно знал, что коробка таких амулетов имелась на входе и служила для облегчения доступа разного рода официальных лиц к чреву магистрата. Другое дело, что выдавал эти амулеты посетителям отнюдь не номинальный магистр, точно так же, как и ректор вел учет, на ночь убирал коробку в опечатываемый сейф, и получить данным способом доступ было совсем не просто.

— Оно‑то, конечно, можно… — Задумчиво протянул Тридрилл, почесывая подбородок. — Скажем, организовать какое‑нибудь отвлекающее действие в нужный момент, и выудить один из коробки прямо из‑под носа смотрителя… Но это рисково. Весьма рисково. Я думаю, что проще свиснуть таковой у кого‑то из рядовых сотрудников. Они наверняка и сами их периодически теряют…

— Ограбить сотрудника магического магистрата? — Удивилась Салли. — Не слишком ли нагло?

— По меркам столичного ворья — запредельно нагло. Но учитывая, что мы в магии тоже кое‑что смыслим, то не очень. Я не думаю, что рядовые сотрудники магистрата используют в повседневной жизни защиту выше второго уровня. Они же не какие‑то там остроухие лорды–инкогниты… А с двойкой я вполне справлюсь…

— Грабим тихо или громко? — деловито осведомился Маури. Ему, как и любому мурристу сама идея заимствования того, что плохо лежит (не прикручено намертво) никогда не казалась противоправной или несправедливой. Нужную вещь без надлежащего присмотра не оставят, а ненужную никому и не жалко… Подобное мировоззрение регулярно приводило к конфликтам мурристов со светскими властями, но зато гильдия воров очень радушно приветствовала кошкообразных философов в своих рядах.

— Лучше бы, конечно, тихо… так больше сойдет за случайную пропажу и потерю, но, боюсь, у нас слишком мало времени на изучение жилища потенциального объекта. Придется громко и на улице. — Гремлин так вжился в роль ответственного планировщика, что забыл поддерживать своеобычный образ. Куда‑то делись его постоянные ужимки, пропала шепелявость, перестала капать слюна изо рта (хотя это он и так приберегал только для особо торжественных случаев). Спокойная деловитость вечно непоседливого существа настораживала больше предполагаемого преступления. — Ребята, подсобите? — Последний вопрос обращался к оркам.

— Не вопрос! — Хмыкнул Друххук. — «Моя большой глупый орк сейчас тебя крак–крак»!!!

— да, примерно так, только друг дружку, чтобы у объекта не возникло желания вмешаться…

— Организуем потасовку в лучшем виде…

— А что потом? — не удержался Сержи, которому роль ведомого была не слишком привычна. — Мы с тобой отправимся в магистрат?

— Знаешь, ушастенький, я бы с удовольствием взял тебя в компанию, касайся дело разных официальных или серьезно–магических дел. А вот в магистрат я предпочту прогуляться на пару с Маури — нам такими делами заниматься не впервой, да и я давно обещал показать ему внутренности этой конторы… так что это мы как‑нибудь без тебя справимся. Ты бы лучше помог Валеку в осуществлении его мечты… Он, конечно, у нас большой талант и все такое прочее, но вот твоя осведомленность о содержаниях разных общественно недоступных эльфийских гримуаров может ему очень пригодиться…

* * *

Гремлин с группой поддержки ушел. Так и вертелось на языке что‑нибудь типа «ушел в закат», «растворился в туманной дымке», но нет. Просто ушел, обговорив с остальными будущие роли. Они делали это так буднично, что у Сержи родился ряд нехороших подозрений на счет способов времяпрепровождения кое–кого из одногруппников.

Представителей других рас в столице славного королевства хватало… но это не значит, что люди научились различать их по лицам, особенно если речь шла не о соседе, а о встреченном на улице подвыпившем орке, ищущем где бы побузить.

Впрочем, чему тут удивляться? Тому что гремлин и муррист что‑то стянут, или что два подвыпивших орка слегка, по–дружески друг–друга отмутузят? Можно тогда, за компанию, удивиться самому факту заката солнца… бывает же такое, оказывается…

Сержи еще какое‑то время пытался найти в своей душе ростки беспокойства… И не находил. Да, его подопечные собрались провернуть довольно серьезное преступление — украсть служебный артефакт у подготовленного лица, обеспечивающего магическую безопасность города… Да, за такое по головке не гладят, но его подопечных гладить по головке и не рекомендуется… И совершают они это преступление ради его, между прочим, безопасности, и делать это они отнюдь не обязаны… Ну а что до легкости, с которой они на это преступление пошли… В том году приходилось вещи и покруче проворачивать, а все ради того, чтобы выполнить работу этих самих светочей правопорядка… Странная штука, эта жизнь. Порой в ней так все перекручено, что не разберешь, где цель, а где — средство.

Сержи еще какое‑то время покумекал, а потом махнул рукой на так и не оформившиеся опасения, после чего пошел к Валеку, засевшему со своими записями в углу.

— Понимаешь, я ведь уже много раз думал над этой штукой… — Сказал не поднимающий головы Валек подошедшему эльфу. Что называется, «я старосту узнаю по походке», очень уж тяжелой для темного эльфа. — И даже кое–чего сумел найти в том году в библиотеке… Это Теневласый все свои записи уничтожил, а для других, порой, это был единственный шанс доказать, что у них хоть что‑то получилось, поэтому большая часть процесса мне ясна, по крайней мере те этапы, что касаются подготовки черепа и схема пентаграммы душ.

— Уже немало. — Кивнул Сержи, присаживаясь рядом и заглядывая в некромантские каракули. И кто сказал, что все записи мага должны быть в идеальном порядке? Инструкция по элементарной безопасности, обязательная для изучения всеми без исключения студентами на первом курсе? Возможно. Но Валек ее не читал. Совершенно точно. И как он сдал по ней зачет, так и осталось тайной за семью магическими печатями.

— А вот каким образом дух проникает в кость и там наглухо запечатывается — я так и не понял. — С грустью закончил Валек, захлопывая конспект.

— Точного рецепта и я не знаю, — ответил Сержи, — но я бы предложил начать с общей теории захвата и консервации духов. Теневласый был в этом большим специалистом. Помнится, я даже читал кое–чего из его ранних трудов…

— Дорого бы я дал, чтобы покопаться в твоей библиотеке… — Хмыкнул Валек. — Подозреваю, она побогаче Академической…

— Не сказал бы. Скорее, более узконаправленная. К сожалению, от нее мало что осталось — когда впопыхах делают ноги, то с собой хватают только самое ценное и необходимое. Книги и так составляли половину того, что удалось унести, но всю библиотеку спасти было нереально.

— Грустно все это…

— Грустно. Поэтому давай сосредоточимся на «Болтливом Йурике» — уж это‑то нас точно развлечет… А про книги мы еще поговорим. Кстати, про записи… Я ужа давно хочу тебя спросить — некромантия ведь точная наука, где аккуратность — превыше всего. Как ты ухитряешься хоть кого‑то поднимать с таким беспорядком в конспектах и вещах? У тебя ведь амулеты и обереги свалены всегда в кучу, а поверх конспекта всегда лежит бутерброд… — У Сержи — вечного поборника порядка везде и во всем, приемы Валека порой вызывали нервный тик. Темный эльф очень хорошо представлял себе последствия неправильного расположения амулетов, или неправильного прочтения заклятия. А ведь существенным является даже темп произнесения — запнёшься на секунду, разбирая слово под жирным пятном, и вот уже не ты поднимаешь, а тебя. Тем не менее, Валек упорно игнорировал все существующие правила, и при этом успешно продвигался к глубинам этой непростой и опасной науки.

— Как‑как… Получается же как‑то…

— Ясно… А как ты вообще своего первого покойника поднял?

— Да чтоб я знал… Мне до сих пор кажется, что он сам поднялся…

— И попытался дать деру… — Добавила Салли, не одобрявшая некромантии. — Чувствовал, небось, какая судьба его ждет в руках этого горе–экспериментатора…

Незаметно летели часы, за окном уже сгущались сумерки. Отщепенцы занимались своими делами, изредка бросая косые взгляды в сторону двери. Или прислушиваясь к звукам снаружи. Непредвиденные обстоятельства не внесли сумятицы в их размеренный быт, а лишь немного подкорректировали график дежурств по кухне и распорядок самостоятельных занятий. Сержи с Валеком могли спокойно разбираться со своими заклятьями — их познания для программы третьего курса были практически не нужны, ибо практикумов по проклятиям и темпестологии в расписании не предвиделось. Салли и Дуча слушали наставления Струка по сопромагу, временами отвлекая Хлииса от занятий с Голаном. Голан пытался объяснить ящеру, а заодно и светлым эльфам суть некоторых гномьих рун земли, что значительно выходило за рамки Академической программы. Потом эльфы ушли грохотать кастрюлями на кухню, а Голан как‑то по–особому стал поглядывать то в сторону первых звезд, то в сторону Дучи. Одним словом, все как всегда…

Грабители вернулись где‑то за час до полуночи. По их внешнему виду нельзя было сказать, успешно ли прошла операция. Даже Тридрилл, лучившийся, обычно, от гордости после очередной залихватской проделки, выглядел задумчивым.

— Только не говорите, что на Закатной улице опять кого‑то убили… — Вздохнул Сержи, увидев лица вошедших. Без особой, впрочем, надежды.

— Убили. — Подтвердил Тридрилл. — мы потому, собственно, и задержались. Хотелось взглянуть на труп поближе…

— Насмотришься еще… — Хмыкнул Лоувель. — Сегодня в морге и насмотришься… А как основная задача? — Эльф ерничал, потому что его на дело сегодня не взяли, поручив взамен наряд по кухне.

— Сделали… — Гремлин достал из‑за пазухи медальон и покрутил им в воздухе. — Собственно, благодаря трупу и сделали. Объект увидел столпотворение, сунулся, и, пока любовался на жертву, я его и обработал. Как ребенка, если честно. Ощущение собственной безопасности изрядно притупляет бдительность, так что по этому вопросу все сделано в лучшем виде.

— А что тогда вас так смутило? Труп? — Уточнила Налинна.

— Да, труп. — Кивнул Гремлин, а потом еще раз кивнул, уже в сторону гномов. — Ребята правильно все описали — множество совершенно непонятных символов, лишенных магии и какого‑то смысла… Странно все это… Порядок в этот раз был другой, но общий эффект — тот же. Возможно, какие‑то символы добавились… не знаю… такое ощущение, что неведомый художник пытался взять количеством…

— Да на нем места живого не было… — Сплюнул Друххук.

— Такими темпами Закатная улица скоро совсем опустеет… — пробормотала Салли. — Сначала этот градобой, а теперь вот художник какой‑то выискался… по живому мясу…

— Кстати, а магистрат нашел, откуда этот градобой тогда взялся? — задала Дуча вполне себе риторический вопрос. По спинам отщепенцев прошел вполне ощутимый холодок. Их этот вопрос тоже интересовал, но чисто теоретически. И о нем благополучно забыли, уверовав, что построенные по линеечке советником Родшином магистры будут землю рыть, но до истоков этого дела докопаются. Не докопались.

— Думаете, у этих событий может быть один источник? — Задала Салли общий вопрос.

— Нет. — Сержи покачал головой, но отнюдь не так легко, как хотелось бы. — Не эльфийский стиль. Да и руны, что вы вчера рисовали, были смешанные… не думаю, что это проделки тех же рук.

— Градобой был с–с–создан с помощью эльфийской магии, но это не значит, что на волю его выпус–с–скал эльф. — Рассудительно заметил Хлиис. — Ты же с–с–сам говорил, что выпус–с–стить его под с–с–силу практически кому–угодно, а с–с–сколько времени дух вампира дремал до этого в с–с–статуе — никому не извес–с–стно…

— Да, но эти руны вообще лишены какой–бы то ни было силы… — Заспорил Струк. — Их даже на самое элементарное действие не хватит, а для освобождения градобоя все же какая‑то сила нужна… Какая‑то сила, и более чем конкретные знания…

— Ладно, хватит спорить. — Прервал диспут Сержи. — У нас сейчас на повестке другая проблема. Хотя я был бы не прочь все же взглянуть на эти руны, чтобы убедиться самому…

— И думать забудь! — Отрезал Тридрилл. — На тебя, ушастенький, если помнишь, гильдия убийц имеет вполне определенные планы. И они скажут большое спасибо, если ты высунешь свой аристократический нос наружу. Ты здорово облегчишь им задачу, которая пока что тянет на неразрешимую, или, во всяком случае, требует незаурядного воображения и комплексного подхода. Ты и вправду так стремишься помочь ближнему своему? Нет? Вот и не высовывайся!

* * *

Наличие пропускного медальона не означало свободный допуск в магический магистрат. Эту систему охраны не простофили делали. Медальон лишь частично облегчал задачу.

На счастье отщепенцев, Тридрилл знал систему охраны магистрата достаточно досконально, если не сказать, дотошно. Медальон должен был сыграть свою роль в трех местах — на границе между общественной и внутренней зоны, на границе между рабочими и служебными помещениями, и при входе на нижний ярус подвала. И, соответственно, обратно.

Основная же проблема доступа была в том, что в остальное время медальон был бесполезен — действовали иные ловушки и средства контроля, простого способа обойти которые — не существовало.

— Смотри, Мау — не вздумай по привычке напялить личину. Ни при каких обстоятельствах! Даже если тебе на встречу вывернет сам главный магистр! — наставлял напарника Тридрилл по дороге к цели. — Там невероятно чувствительные амулеты, реагирующие на наличие личины. Уж лучше ковриком прикинься!

— Тогда я лучше из твоего пальтишка себе маску сделаю! — Не стоит шутить про коврики в присутствии мурристов. Они как‑то особенно болезненно относятся к этому виду меблировки.

Примерно, как гремлины к собственным предметам гардероба.

— Ладно, если тебе в голову не придет более надежного способа укрыться от посторонних глаз! Мое пальтишко твой хвост все равно не укроет, так что рекомендую начать шевелить усами заранее, ну или чем там твои сородичи думают…

Маури вздыбил шерсть, но промолчал. Манера общения гремлина, когда он знал, что нужен своему окружению, становилась невыносима. Внешне нейтральные для постороннего уха фразы казались адресату непрерывным потоком яда, струящегося на голову. Что поделать, такая уж природа этих гремлинов. Главное, чтобы в одном месте их не собиралось больше одной штуки, иначе начиналось непрерывное соревнование в том, кто допечет окружающих больше, и в угоду этому нередко приносилось даже общее дело. А так — можно и потерпеть.

— Короче, пятнисто–полосатый, ты меня понял насчет личин?

— Да понял я, понял. Что еще?

— Еще то, что несмотря на ночь, там всегда кто‑то ошивается. Я тебе не случайно на счет внешности говорю. И на магическом освещении там особо не экономят, так что проскользнуть в тени, играя в вора в трущобах, там не выйдет.

— Может, ты зря тогда меня взял? Позвал бы Друххука — он пробил бы стену в нужном месте, и дело с концом?

— Угу… прямо в камеру… где бы потом и отдохнул от трудов неправедных.

— Так какой план?

— Ты будешь смеяться… или не будешь… Но я собираюсь напялить на тебя ошейник арестанта!

— Чего?! — Маури аж на месте застыл от этой новости. Такой свиньи от напарника он точно не ждал.

— Чего–чего… Ну сам подумай. По зданию магистрата свободно ходят не только сотрудники, но и задержанные…

— Свободно, говоришь?.. — У Маури непроизвольно появились когти на лапах.

— Ну… почти… — примирительно сказал гремлин, уловив в темноте опасный блеск. — По крайней мере, до пыточной и обратно. А она… вот странно‑то, как раз напротив морга! И никто специально для них охранные чары не снимает. А ошейники для преступников никто не прячет! Так что мы его возьмем прямо за первым барьером, где они и хранятся!

— Ты ничего не забыл, жабий выкормыш? — В голосе мурриста было столько кошачьего мурчания, что гремлин даже сдал на шаг назад. Ему даже показалось, что он несколько перегнул палку в общении с напарником. — Преступники по магистрату сами не ходят. Ни ночью, ни днем. А ты, подзеленка, без личины за охранника ну никак не сойдешь!

— Ну я же не сказал, что это будет легкая прогулка! — Запротестовал гремлин. — Вот тут и пригодится твой замечательный слух, зрение и бесшумная походка. Охранные системы мы обманем с помощью амулетов, а все остальное ложится на твои недюжинные таланты…

— Тогда объясни еще раз, зачем нам ошейник, если у нас в кармане амулет сотрудника?

— Я же говорю — для обмана системы охраны. Там вполне предполагали, что амулет можно стащить. И поэтому не стали класть все яйца в одну корзину. Но если часть внутренней охраны сотрудники преодолевают самостоятельно, то пленников‑то этому не учат. Вот и добавили в ошейники другую часть — чтобы арестант добрался до допросной до того, как превратится в головешку. Сечешь?

— Ну а ты? Ты‑то там без амулетов как проскальзываешь? Помнится, ты в том году к ним во внутреннее хранилище забрался — не то, что в морг…

— Я, Маури, перед этим посетил не один внутренний инструктаж по технике безопасности и устройству охранных систем. Инкогнито, разумеется, и, преимущественно, через вентиляцию. Можно сказать, что я эти инструктажи ответственнее всех посещал, и старательнее всех слушал, о чем там говорится. А потом долго и аккуратно экспериментировал. На то, чтобы нащупать путь к внутреннему хранилищу у меня ушло полгода. Ты меня прости, хвостатик, но обучать тебя всем фокусам прямо сейчас, по дороге, мне кажется более накладным, чем напялить ошейник…

— Ладно… — Буркнул муррист. — Но парочку вопросов я потом тебе все‑таки задам. Особенно про дорогу в хранилище.

— Не облизывайся. Амулет мы сегодня же выкинем, а без него ты до туда не доберешься. Тем более, что допуска этого амулета и так не хватит.

— Это почему это выкинем? — Возмутился Маури.

— Сам мог бы сообразить. Пропажи хватятся завтра утром, когда нерадивый сотрудник упрется в первый барьер. После чего он поднимет шум и побежит к начальству. Эта часть защиты не постоянна и регулярно обновляется… Как раз на случай утери. Кроме того, я не уверен, что в амулет не вшито заклятье поиска… Чтобы пропажу искать не так трудно было. Со всеми вытекающими для того, у кого эта пропажа случайно обнаружится в кармане. Сечешь?

— Ладно… — Вздохнул Маури, и продолжил путь.

* * *

По негласному и никем не написанному своду правил, успешное проникновение на подобный объект может быть либо невероятно изворотливым, либо абсолютно прямым. Но, в обоих случаях — беспредельно наглым. Прямой способ нашим героям не светил, хоть по части наглости они могли поспорить даже с дворцовым шутом, ночующим под юбкой королевской фаворитки.

А изворотливый способ заведомо предполагает, что в парадную дверь заведения лучше не ломиться, какие бы там амулеты не были припрятаны в загашнике. Да и в целом, первого этажа касаться лучше только взглядом.

— Крыша так и просится, чтобы на нее залезть, и с нее спуститься через окно третьего этажа… — Со вздохом протянул Маури. — Посему отпадает…

— Угу… — Кивнул Тридрилл. — Я обычно поднимаюсь по одному из водостоков до второго, но тебя они, понятно, не выдержат.

— Какие будут предложения? — Муррист и сам бы с удовольствием порешал эту задачку, но время поджимало, а у гремлина уже наверняка заготовлен ответ.

— Открывать бал все равно мне… Ради экономии времени и удовлетворения твоей мстительной натуры, можешь забросить меня вон на тот карниз — Тридрилл ткнул пальцем в сторону небольшого выступа на втором этаже. Снизу казалось, что на ней даже воробьям будет тесно, но гремлин знал, что говорил.

— Я если я ненароком промахнусь? — Невинно уточнил Маури.

— Ну тогда в твоем распоряжении окажется блинчик, если попадешь в стену, и горстка пепла, если в окно… но все равно, в комплекте с проваленным заданием, так что ты уж постарайся… — Устало выдохнул гремлин.

— Хорошо, а дальше? — Не уточняя, что именно хорошо, махнул рукой муррист.

— Дальше я проникаю внутрь через малое оконце или форточку — в зависимости от того, какой набор «приветов» там сегодня, потом спускаюсь на первый этаж и достаю ошейник. Ты в это время слоняешься неподалеку и прикидываешься драным бродячим котом…

— Ррр… — Непроизвольно вырвалось у Маури.

— Потом потренируешься… — Отмахнулся Тридрилл, но, на всякий случай, на шаг отступил. — Затем я просто привязываю к колонне веревку и скидываю тебе. Ты демонстрируешь чудеса акробатики и забираешься по ней. Вопросы?

— Так просто? — Маури был разочарован.

— Ну, не считая того факта, что у тебя помощник со специальной воровской веревкой внутри здания, в кармане амулет, и на входе тебя будет ждать готовый ошейник, без которого ты там на пол не сможешь ступить, то да, не слишком сложно… — Гремлин смотрел в пол и произносил это с таким скучающим видом, что Маури почувствовал себя неразумным котенком.

Напарники дождались, когда мимо интересующего их окна пройдет патруль, и, не мешкая, покинули укрытие. Риск на этом этапе был велик, как и мерно покачивающиеся спины стражников, прошедших участок считанные секунды назад. Такой роскоши, как тень, тут не было и в помине, как и промежутка, когда весь участок стены у магистрата пуст. Нет уж, караул тут несли на совесть, так что полагаться приходилось только на бесшумные шаги мурриста и его молниеносную реакцию. Обернись стражники по любой нужде — хоть от хруста гальки, хоть от пролета ночной мыши — спасаться напарникам, как никогда раньше…

Бесшумное скольжение, мягкий бросок, подтягивание… Миг, и обернувшийся на карнизе Тридрилл попытался разглядеть в свете фонарей растаявшую фигуру. Тщетно. Не зря он именно Маури позвал с собой. Может, Лоувель тоже смог бы так же исчезнуть, но вот подкинуть гремлина на второй этаж — вряд ли. Хлипковаты эти остроухие… Ну да ладно, пора и за дело браться…

Защита окон второго этажа была достаточно номинальной… по сравнению с первым и третьим этажом, разумеется. Гремлин шепнул окошку парочку услышанных на последнем совещании слов, и беспрепятственно пролез внутрь. Вот щеколды тут и вправду были хлипкие — что да, то да. В здании городской стражи, что характерно, наоборот — чувствуется специализация, чувствуется…

Достать ошейник для гремлина проблемы не составило, хоть раньше он такой ерундой и не занимался — на этом участке он вообще чувствовал себя как дома. Дотащить ошейник до нужной комнаты — тоже — это же не кандалы из казематов… Еще миг на привязывание веревки, и пятнадцать долгих и томительных минут ожидания благоприятного момента… За эти пятнадцать минут Тридрилл успел трижды проклясть соленые шутки несущих службу стражников и дважды перебрать в уме особенности ночного зрения мурристов — разглядит его напарник в неверном сумраке тонкую, как волос, веревку… Разглядел. Разглядел, метнулся из непримечательного на вид клубка тумана и взлетел на второй этаж так, будто за ним по пятам неслась свора королевских доберманов — кошмарных собак из охраны короля, обученных нападать бесшумно.

Видимо, чтобы жизнь не казалась Маури совсем уж легкой, Тридрилл пропустил нить через весьма скромных размеров форточку… Пополнив свою коллекцию кошачьей брани и невинно пожав плечами в финале этого импровизированного конкурса по акробатике, Тридрилл торжественно, словно в качестве награды, вручил мурристу ошейник.

Маури смерил его тяжелым взглядом, затем так же осмотрел обновку. Тяжело вздохнул, и добровольно сдался за все содеянные им прегрешения.

— Сбылась мечта… — Осклабился Тридрилл. — Всегда хотел иметь кота на поводке!

— Я знал, что ты это скажешь… — Со скучающим видом произнес Маури. — Мог бы быть и пооригинальнее…

— Будет тебе пооригинальнее, прямо сейчас и будет… — Гремлин смиренно улыбнулся. — Я же не сказал, что у меня нет от него ключа…

Следующие несколько секунд Тридрилл с удовольствием наблюдал застывшую, словно во льду, фигуру мурриста.

— Как… Как это, нет?! — Выдавил из себя Маури. Гремлин пожал плечами.

— Ну откуда он у меня может быть? На проходной их не держат… Придется потом завернуть в кабинет к дежурному офицеру…

— А… а… а раньше сказать?! — Маури был все еще обескуражен выходкой напарника. Такой гадости он даже от гремлина не ожидал…

— Ну а ты бы согласился тогда ошейник одеть? — Все с той же интонацией осведомился гремлин.

— Нет…

— Ну вот и не мяукай!

После вышесказанного практически весь остальной поход прошел как в тумане — Маури беспрекословно слушался каждого жеста своего напарника, обходил ничем не примечательные плитки на полу, бочком проскальзывал у колонн и мимо картин, ползком пробирался под столиком с цветами… У него было много вопросов… и еще больше подозрений о том, что ушлый гремлин на полную катушку использует его скованность, и получает от процесса массу удовольствия… Но Тридрилл был серьезен, как на свадьбе. Он постоянно шептал себе под нос контрольные формулы прохождения, внимательно следил за перемещениями элементалей и четко отслеживал колебания магического фона.

Один раз Маури все‑таки пришлось продемонстрировать свою кошачью натуру, повиснув буквально на потолке. Острые когти сослужили коту хорошую службу, и он не раз возблагодарил создателя, пока под ним проходил патруль. Спустившись и переведя дух, напарники двинулись дальше.

Контрольные барьеры сладкая парочка преодолела беспрепятственно — амулет работал, да и ошейник тоже. Об ошейнике, кстати говоря, Маури в какой‑то момент уже и забыл — уж больно много внимания требовала постоянное прослушивание и контроль обстановки. Они скользили вглубь магистрата медленно, но уверенно. Ну, или стекали, если говорить о лестницах.

Наконец, перед их носами замаячила скромненькая дверца.

— Погоди, тут не все так просто… — Задумчиво проговорил Тридрилл, потирая подбородок.

— Очередная защита? — Спросил порядком уже подуставший Маури. Эта ходьба с невидимыми препятствиями и постоянное напряжение изрядно измотали мурриста.

— Ммм… И да, и нет… Смотри сам — внутри должно быть холодно, так?

— Ну да — это же морг… — Кивнул немного сбитый с толку муррист. Он не ждал такого начала.

— А холод означает магическую изоляцию помещения, так? Ну а кто тогда мешает вплести в эту изоляцию пару лишних рун?

— В морг? Чтобы клиенты почаще прибывали, да и до дверей добирались своим ходом? Ты параноик!

— Как и тот, кто проектировал эту систему… — Парировал гремлин все так же задумчиво. На это возразить было нечем — Маури не раз уже успел пожалеть, что вообще сюда сунулся, и многократно поклялся хвостом такого больше не повторять. Если бы не явная халатность служащих, у них бы вообще не было шансов так далеко пройти. А ведь есть еще обратный путь, да еще и с грузом.

— На самом деле я боюсь не столько активной защиты, сколько обыкновенного конфликта магии. Сферические заклятья капризны, и не любят, когда что‑то постороннее нарушает их структуру…

— Но тогда максимум, что нам угрожает — это сбой в температурной установке и падения купола…

— Не только… Как вариант — усиление охлаждения для компенсации внешнего тепла. Хочешь превратиться в ледяную скульптуру?

Маури затряс головой и поежился.

— Но нам и простое падение купола ни к чему — наверняка это обнаружит дежурный магистр и придет проверить…

— Ну не должно же это заклятье быть таким хрупким…

— Если оно рассчитано как элемент пассивной защиты и обнаружения незваных гостей — то должно…

— Тогда? — Вопрос мурриста повис в воздухе.

— Тогда действуем не быстро, а очень быстро! — закончил Тридрилл и еще раз внимательно осмотрел их обмундирование. — Не должно… — буркнул он про себя, и кивком указал мурристу на ручку двери.

В разработанном Тридриллом плане проникновения имелось одно белое пятно… Очень такое важное и, можно сказать, ключевое белое пятно — будет ли кто‑нибудь дежурить в морге? С одной стороны, ночные дежурства тут не приняты — не так уж часто в эту комнатку заезжают гости. Это вам не морг городской стражи, в который покойники, согласно городским байкам, записываются в очередь на две недели вперед. Магический магистрат редко интересуется покойниками — магия, как правило, оставляет очень много следов в местах применения, а вот от жертв, согласно тому же правилу, не остается обычно ничего… Вариантов, разумеется, бывает много, и для них как раз это помещение и предназначено, но представить тут аншлаг все же трудно…

С другой стороны, повод для ночного дежурства как раз имелся… Веский такой повод, килограмм на семьдесят, опаленный и переломанный… И вдвойне веским его можно считать, учитывая сомнительный статус и подвиги визитера.

К тому же как раз сейчас конкуренцию незадачливому убийце могли составить два таинственных трупа с сомнительными символами… Ну, или наоборот — два сомнительных трупа с таинственными символами, о которых Тридрилл вспомнил в последний момент. Их тоже должны были доставить сюда, и интерес они должны были вызвать не меньший.

Тридрилл делал расчет на то, что все медицинские процедуры будут завершены днем — с момента доставки покойника до конца смены времени было более чем достаточно, а очереди, как говорится, на прием не наблюдалось. Покрытые символами трупы были доставлены в морг соответственно на день и два раньше, и с точки зрения магической анатомии сложностей не представляли. Причина смерти очевидна, магического воздействия нет, а перерисовать символы для грамотного специалиста — не так уж и долго.

Особую пикантность в расчет вносила версия о заинтересованности в теле гильдии убийц… Но Тридрилл не понаслышке знал законы ночного города. Убийцы, особенно старшие, не крадутся в тени. Там слишком много внимательных и любопытных глаз. Вынос тела из морга магистрата ночью вызовет больше внимания и вопросов, чем средь бела дня и под фанфары стражи. Убийцы не любят шум, суету и лишние вопросы. На это был расчет. Вот почему гремлин лишь слегка выдохнул, обнаружив объект их поисков на рабочем столе.

— Ну что, кошатина, твой выход… Как там у вас принято друг другу головы отрывать на весенние праздники? Вцепиться всеми четырьмя лапами и с громким шипением? — Нервное напряжение все же давало о себе знать, и Тридрилла понесло.

— Никогда в таком не участвовал… — Маури деловито осматривал труп. — Чтобы не ударить в грязь мордой, неплохо было бы попрактиковаться… на тебе, например, раз уж тут других кандидатов нет… Оторванную голову потом можно будет приложить убийце — заодно следствие запутаем…

— Не слишком, учитывая, что на тебе ошейник… — Ухмыльнулся гремлин.

— Ну ладно, тогда оставим это на следующий раз, а я попробую все сделать более привычным способом, если не возражаешь…

— Валяй… — Тридрилл махнул рукой и отошел от стола, чтобы не запачкать любимый синий плащ.

Процедура отделения головы от туловища выглядела не столь экзотично, как предполагал гремлин. Не было там ни диких танцев, ни завываний, ни, хотя бы, потрясывания в воздухе окровавленным оружием. Маури просто воспользовался хирургической пилой, и уже через минуту все было кончено, а отделенная голова была надежно упакована. Можно было отправляться в обратный путь. Удалив с инструмента любые возможные следы, муррист поинтересовался:

— Как идем?

— Ты что, уже дорогу всю забыл? — Неподдельно удивился гремлин.

— А как же ключ от ошейника?

— Какой ключ от ошейника? — маленькие глазенки гремлина превратились в блюдца.

— Ты же сказал, что ключа у тебя нет, и что придется зайти к дежурному офицеру…

— Нет, Маури, не путай — я сказал, что не сказал, что у меня ключ есть… Хороший каламбур, кстати…

— А…

— А он у меня есть…

— Аа… — Видимо, мурриста заклинило…

— Нет, ну если хочешь, можешь к дежурному офицеру, конечно, зайти… Тем более, что ты уже в ошейнике…

— Ааа… Зачем?!

— Что, «зачем»? Я откуда знаю, что вы там с ним делать намереваетесь? Партейку в кости, или подкидного… Может, пару баек новых расскажете друг другу… — Невозмутимая невинность Тридрилла так и просилась на какую‑нибудь фреску о благих деяниях.

— Тридрилл!!! — Муррист едва не сорвался на крик. В пределах шепота, разумеется. — Зачем ты вообще про ключ тогда говорил?!

— Ну ты же сам сказал, что тебе скучно!.. — Гремлин даже руками развел. Теперь его лик просился на центральный фасад какого‑нибудь храма… И Маури лично готов был его по этому фасаду размазать… И оторвал бы голову вышеописанным методом любому, кто помешает это сделать… даже дежурному офицеру магистрата.

Обратной дорогой шли молча… Сказать «в тишине» — не выходит — скрип зубов мурриста опасно балансировал на грани с нецензурной бранью, но Тридрилл его демонстративно не замечал. Гремлин даже обиделся, что его благие начинания не были оценены по достоинству… Маури считал шаги и секунды.

Оказавшись на заветном карнизе, Тридрилл и вправду достал из‑за пазухи небольшой амулет. Но как только снятый ошейник оказался у него в руках, гремлин спрыгнул с подоконника обратно внутрь комнаты магистрата, куда мурристу вход был уже заказан…

— Ты двигай, а я пока верну имущество на место. Нехорошо оставлять следы и явные подсказки. Без них эти гении никогда не поймут, что произошло, а нам мало ли когда еще пригодится…

— Я лучше тебя подожду… — Осклабился муррист. Сейчас его улыбка как никогда напоминала кошачью.

— Исключено! Висеть тут полчаса, да еще и с грузом — самоубийство. Не забудь, тебе еще кружок предстоит сделать — пройти через рынок специй и скотобойни, чтобы сбить след. Головушка‑то у тебя в мешке пахнет… Это сейчас еще ничего, а когда по следу пустят зачарованных волкодавов, твои три слоя прорезиненной ткани не спасут. Так что двигай… Прогуляешься заодно, а то у тебя нездоровый блеск в глазах появился! — И Тридрилл буквально растворился в темноте комнаты, оставив мурриста кусать себе губы и нервно подергивать хвостом.

* * *

Тем временем в общежитии тоже не скучали. Нетрудно догадаться, что для проведения сложнейшего ритуала стандартного набора «юный некромант» недостаточно. Да и стол в их учебной лаборатории мало походил на нужный алтарь.

— Слишком много переменных, слишком много переменных! — Повторял Валек, заламывая руки и нарезая круги вокруг их лабораторного стола. Периодически он натыкался на углы и вскрикивал, и в этом была основная проблема… Не в криках, а в углах — Стол для ритуала должен был быть круглым, и все элементы на нем располагаться должны концентрически. А их стол был квадратный… Со всеми вытекающими… Сидевший рядом Сержи буравил столешницу своим фирменным взглядом, и на вскрики коллеги не реагировал.

Друххук предложил решить проблему в свойственной ему манере — пообрубать лишние углы… На орка посмотрели косо (а гномы так даже и уважительно), но промолчали. Мало кто сравнится с орками по части нахождения кардинальных решений любой проблемы, а так же в умении что‑нибудь пообрубать, но в этот раз требовалось что‑то другое…

— Переделать не получится… — Вынес свой вердикт Сержи и покачал головой, а Валек прибавил оборотов, словно намереваясь лишние углы стесать. — Да и смысла не имеет… наш стол нам все равно понадобится в процессе подготовки…

— Свистнуть на кафедре проклятий? — Предложил Баргез. — Не может быть, чтобы у них в запасниках такого не было. Не самое сложное плетение, в конце концов…

— В том то и проблема… Именно что не самое сложное, вот почему персонального стола под этот ритуал ни у кого нет — все элементы стандартные, и входят в обычный набор столов для некромантии… А они вообще прямоугольные, сам понимаешь… Не катит… Во всех смыслах слова… Да и стянуть стол из запасников посложнее будет, чем пару свечек… Нашей сладкой парочке это точно будет не по плечу… У них и так на сегодня полный список того, что нужно достать…

— Хм… одной с–с–сладкой парочке может быть и не по плечу, а вот другой… Кто з–з–з–нает… — Философски протянул Хлиис, уставившись куда‑то в потолок.

— Поясни? — Бровь Сержи улетела куда‑то ввысь.

Вместо ответа Хлиис подошел к столу, перерисовал из раскрытой книги на бумагу ключевые символы, схему плетения и громко позвал прогуливавшихся по коридору Голана и Дучу, которые как раз обсуждали особенности очистки руды.

— А? Что? Что такое? — Голан был не слишком доволен тем, что им помешали.

— Нуж–ж–жно с–с–срочно с–с–сделать с–с–стол. — Хлиис протянул Голану бумажку. — По этим вот параметрам. Надеюс–с–сь, не с–с–совсем навык подрас–с–стерял? Не перепутаешь базовые руны?

Гном просмотрел мутным взором схему рун и кивнул. Где‑то там на заднем плане закашлялась Салли, но Баргез быстро пришел ей на помощь, прикрыв рот своей могучей рукой.

— С–с–сам с–с–стол делать не надо. Только нанес–с–сти руны. С–с–справитесь?

— Давай, только скоренько… А где стол? — Голан обвел комнату все тем же мутным взором, а руки уже привычно сжимались, как будто обхватывая инструмент…

Теперь уже переглянулись остальные. Внезапно на Друххука снизошло озарение и он ткнул локтем Баргеза.

— В забегаловке на Сизом бульваре — там как раз круглые столы нужного размера… да еще и дубовые в придачу — помнишь, они не сломались даже когда ты об него тамошнего вышибалу грюкнул?!

— Точно! — Озарение перекинулось на Баргеза как лесной пожар. Даже искорки в глазах полыхнули. — Ноги в руки?

Уже через мгновение два зеленых торнадо умчались в малоизвестном для остальных направлении

— Так а где стол? — Спросил из своего астрала Голан.

— Погуляйте еще с–с–сполчасика, и приходите… — Хлиис был сама уравновешенность. Гномы синхронно кивнули и пошли дальше.

— Срочно, да? — Хмыкнул Сержи. Остальные к тому времени уже постанывали от еле сдерживаемого смеха.

— Ес–с–сли бы в городе с–с–сейчас продолжал буянить градобой, то было бы дос–с–статочно отправить нашу парочку ночью прогулятьс–с–ся… Градобою бы оторвали его рогатую баш–ш–шку, и глазом бы не моргнули… Точнее, оторвал бы кто‑то один… кто ближе… А второй бы с–с–сделал вид, что не замечает отвлечения партнера… Гномы умеют проявлять галантнос–с–сть…

— Нет, ну вот так по ходу дела сделать стол для сложного ритуала… да еще и за ночь… — Валек опять схватился за голову, не в силах осознать происходящее.

— И с–с–сделают. — Спокойно сказал Хлиис. — Ис–с–спытание ремеслом — важный этап ухаживания. С–с–сделают, притом качес–с–ственнее любого мастера. Глядя друг другу в глаза и раз–з–зговаривая о плас–с–стовании угля в доменной печи…

— Жестоко мы… — Вздохнула Салли.

— Не переживай, отправим нашу остроухость летом в еще одно посольство… Ему понравилось… Если доживет, конечно… — Донеслось до всех со стороны входной двери. Сказать такое мог только Тридрилл, да он особо и не прятался. На сморщенном личике гремлина красовалась самодовольная улыбка.

— А где Маури? — Спросил Сержи.

— И голова? — Добавил Валек.

— Пошли на пару прогуляться по скотобойням… Я говорил этому драному коту, чтобы поел перед выходом, а он ни в какую… суеверие, мол, да и желудок слабый… А как только почуял кровь, так чуть слюнями не захлебнулся…

— Фу… — Скривилась Салли.

— Ну вот я и отправил его прогуляться…

— С головой убийцы… Прогуляться… — Покачал Сержи уже своей головой.

— Смотри, чтобы он не разговорил этого покойничка быстрей тебя! — Гремлин уже переключился на Валека. — А то у этих мурристов свои тайны имеются… особенно когда налакаются свежей кровушки, да под луной…

Смех смехом, но время шло, а мурриста с добычей все не было… Успели вернуться орки, невесть как протащившие на территорию стол, Голан и Дуча уединились в ученической лаборатории с инструментами, вернулись с полным мешком уставшие эльфы…

Запыхавшийся Маури вернулся уже тогда, когда солнце давно выползло из‑за горизонта и даже успело набрать полетную высоту. Отщепенцы были как раз готовы посылать поисково–спасательную экспедицию, а Тридрилл сгрыз все ногти и мысленно взял назад все колкости в адрес хвостатого друга.

Завидев мурриста, гремлин чуть ли не бросился к нему с объятьями, но вовремя спохватился и благоразумно отступил. Впрочем, Маури, похоже, было не до вендетты за недавние обиды.

— Ты где пропадал? — Хором спросили остальные. Отщепенцы отлично представляли себе риск, на который пошел муррист, штурмуя магистрат, и уходя потом от возможной погони.

— На бойнях… Поначалу… а потом пришлось побегать… — Ответил Маури.

— Погоня? — Деловито осведомился Сержи.

— Нет… Просто когда я нарезал круги по скотобойням, то наткнулся на довольно странную личность…

Отщепенцы расселись кружком и приготовились внимательно слушать. Маури все же сгрузил свою ношу, прежде чем продолжать рассказ — мешок с головой он подвесил на небольшой крючок в стене, на котором обычно висели лабораторные халаты.

— Так вот, петляю я по скотобойням, думаю о прекрасном и вечном, то бишь о том, как я буду поджаривать на вертеле нашего шутника… — При этих словах гремлин выразил живейший интерес, и даже стал оглядываться в поисках вышеописанного шутника и подходящего вертела. Почему‑то чаще всего его взгляд останавливался на Друххуке и стоящем в углу посохе. — Ну, и замечаю краем глаза странную фигуру…

— Вот так сразу и странную? — Переспросил гремлин со всем энтузиазмом, на который был способен.

— Ну, разве что считать нормальным прогулки по скотобойням ночью в желтом плаще…

— В желтом плаще? — Оживилась Налинна. Ей тема одежды всегда была близка и интересна. — на скотобойнях?

— В том то и дело… Очень даже симпатичный плащ желто–охровых оттенков… Точнее, охровый был капюшон и пояс, а сам плащ был мягко желтый… Не насыщенный цвет, а именно мягкий… Модненькая штучка, одним словом… Кажется, я видел нечто похожее в богатых кварталах…

— Неплохо ты его успел рассмотреть краем глаза, петляя по скотобойням. — Заметил Баргез.

— Рассмотрел я его потом, по ходу, а поначалу мое внимание привлекло совсем иное. Представляете, тип в этом плаще пытался красться…

— Красться? В Модном желтом плаще? — Уточнил Лоувель.

— Ночью на скотобойне? — Добавила Налинна.

— В том то и дело! — Возбужденный Маури даже начал жестикулировать. — И он не крался, а именно пытался красться — ну, знаете, такая согбенная фигура, и постоянное озирание по сторонам…

— Капюшон довольно сильно мешает при озирании… — Заметил Лоувель.

— Да, и зуб даю, что этот тип узнал об этом впервые в жизни, пожалел… но при этом дальше старался озираться и красться…

— Странная картина… — резюмировал Сержи. — Это все?

— Представьте себе, не все, хотя и этого бы уже хватило. Странный тип все время прижимал к себе какой‑то предмет… Я почти уверен, что это была банка… ну или бутыль…

— Так–так… — Насторожился Сержи.

— И еще, я практически в этом уверен, у типа на поясе висел странный кинжал. Точно сказать не могу — определял в темноте по колыханию одежды, но очень уж характерно проглядывал силуэт клинка…

— Значит, оружие не было закреплено на теле в ножнах, а болталось на поясе? — Уточнил Друххук.

— Да…

— Не слишком‑то практично… — Скептически хмыкнул орк.

— Как и все остальное. — Вновь резюмировал Сержи. — Значит, странно одетый тип, крадущийся ночью по скотобойням и прижимающий к себе какую‑то бутыль… — Темный эльф нахмурился.

— Что‑то не так, ушастенький? — Тридрилл заметил несвойственное старосте мимическое упражнение.

— Да эти желтые плащи… Желтые…

— Сейчас выясниться, что у его эльфийской светлости был настольный справочник по всем двинутым культам этого нескучного мира, где желтым плащам была посвящена целая глава… — Съязвил гремлин.

— Ты может быть даже и удивишься… — спокойно начал Сержи. — Но в моей библиотеке подобный справочник действительно был…

Группа дружно поперхнулась, после чего кто‑то засмеялся, а кто‑то схватился за голову. У всех свои способы выражать изумление этим миром.

— И я весьма любил почитывать эту книгу… — Темный эльф продолжал, игнорируя шумовые помехи, что в других случаях обычно не делал.

— Не сомневаюсь… — Тридрилл еще пытался язвить, но уже понимал, что этот раунд не за ним.

— Перед сном…

— Занятное чтиво. — Хмыкнул Баргез.

— Безусловно. Но вот желтых плащей… Персональной главы им точно посвящено не было, но какое‑то упоминание, кажется было… Как раз среди культов людей. Довольно давно — лет триста назад. Ничего выдающегося они не совершили, но все же в памяти остались… Не исключено, правда, что как раз из‑за этих плащей… И, да… Подозреваю, что составители этой книги разделяли точку зрения авторов нежно любимой нами «культуры и традиций»… с поправкой на расу, разумеется, и считали, что все мировые достижения на интересующем их поприще происходили исключительно под сенью Темного леса, так что полностью полагаться на этот источник я бы не стал.

— Тогда зачем ты его читал? — Спросила Салли.

— Пытался понять, в каких действиях культов есть смысл, а в каких — нет. — Пожал плечами темный эльф. — В принципе.

— Вдруг пригодиться! — Гремлин не хотел оставаться без последнего слова.

— Ну вот и пригодилось. — Вновь пожал плечами темный эльф. Оставшуюся часть сообщения — вроде того, что не нужно язвить относительно предполагаемой роли эльфийских наследников в создании странных культов на территории людских королевств, Сержи отправил гремлину выразительным взглядом. Гремлин все понял, проворчал что‑то себе под нос, и утих.

— Интересно, что в этой бутылке? — Валеку не давала покоя идея культов, а Тридрилл закатил глаза.

— Ну давай порассуждаем! Раз ночью, и на скотобойне, то наверно там ослиная моча! Как вариант — слезы девственниц, ибо работающих там девиц из‑за запаха замуж не берут даже городские нищие… Вспомним про неуемный энтузиазм и гениальность объекта… Кровь там, Валек, кровь! Что еще там может быть? К вопросу о смысле! Ты же видишь — человек помешан на таинственных историях, но ума там — ноль!.. Любой другой купил бы кровь на рынке у мясников средь бела дня, в удобное для себя время, как это делают изготовители колбас в трактирах, например… Мозги бы себе лучше купил на этих скотобойнях…

— Если бы люди могли проводить подобные операции, то средний уровень интеллекта по расе значительно бы вырос… — Хмыкнул известный дипломат Друххук.

— Кто бы говорил! — Парировал Валек, и приготовился к перепалке. — Зато орки не стали бы брать самые лучшие мозги, даже если бы и могли. По мнению орков мозг вообще ни к чему…

— И ты решил проследить за этим типом… — Громко обратился Сержи к мурристу, прерывая межнациональный конфликт.

— Да… Любит он там таинственные истории, или нет, но в морге магистрата, кроме нашего клиента, лежит еще пара трупов, которые стали таковыми как раз из‑за чьей‑то неразделенной любви к таинственному… Я бы и не подумал об этом, если бы мы не устраивали там экскурсию сегодня… А может быть бы и подумал… — Задумчиво протянул муррист.

— И что? — Вопрос был лаконичным, но ответа требовал развернутого и обстоятельного.

— И ничего. — Маури нервно дернул хвостом. — Пробегал за ним полтора часа, как котенок за сосиской. Этот тип явно думал, что петляет, сбрасывая хвост, но по факту ходил по таким местам, где этих самых хвостов он мог только нацеплять…

— Да, забавно… — Хмыкнул Баргез. — Следить за курьером, несущим какую‑то ерунду, имея за пазухой нечто такое, за что шкуру спустят чисто ради разминки перед дознанием…

— Просто животики надорвешь… — Добавил Тридрилл. — ну, или помогут… Ты чем думал, вообще?

— И чем это все закончилось? — Встряла Салли, чье любопытство не терпело отвлечений на всякие пустяки.

— Я же говорю — ничем. В какой‑то момент я понял, что рискую намного больше этого разряженного типа — на улицах уже слонялось слишком много народа, но главное — уж очень близко от магистрата этот тип нарезал круги. Мне бы не хотелось находиться там, когда начнется большая облава по делу пропажи из морга… Так что по скорому унес ноги…

— Получается, что каким бы простофилей этот тип не был, хвост он все же снял, притом хвост вполне высококлассный… — Заметил Лоувель.

— Но ты ведь узнаешь этого типа, не так ли? — Сержи задумчиво потирал подбородок. — даже без его примечательного костюма?

— Конечно! Под капюшоном он там был, или нет, но я его узнаю даже на рынке в образе базарной бабки… — В голосе Маури прослеживались нотки неприкрытой гордости. — Если бы он не шатался по бойням, то был бы еще и запах, а так пришлось пару раз его обгонять, чтобы полюбоваться на его гордый профиль.

— Если бы он не шатался по бойням, то ты бы его и не встретил… — Философски заключил Лоувель, и тут же добавил. — А что, он прямо таки гордый?

— Нуу… не совсем… — Замялся Маури. — Скорее уж наоборот, хотя я не настолько силен в чтении характера по человеческим чертам лица. Но что я могу точно сказать, так это то, что староват этот тип для подобного поведения… он не старик, нет, но все равно время беззаботной юности, когда можно было забивать голову всякой ерундой и разгуливать по ночам, для него должно было остаться далеко позади… Лет эдак тридцать назад…

— Плохо ты знаешь людей… — Покачал головой Тридрилл. — Скорее уж это самый романтический возраст. Когда в жизни наступает разочарование от повседневности, и так хочется чуда…

— Можно подумать, ты хорошо! — Съязвила Салли, на что гремлин лишь лукаво улыбнулся.

* * *

Как бы то ни было, время шло, и отщепенцам пора было бежать на занятия. Общая невыспанность и нервозность не сулила ничего хорошего, но, по крайней мере, преподаватели Академии тоже не слыли большими знатоками в чтении лиц инорасцев.

Видимо, в небесном ректорате кто‑то сжалился над отщепенцами, и учебный день не принес группе эксцессов. Учебный… Но по окончании учебного процесса власть над бытием перешла в другие руки, которые уже потирались от предвкушении.

Медленно бредущая от Академии куча отщепенцев еще издали обратила внимание на странное столпотворение у входа в общежитие. До чутких ушей даже доносился недовольный гул ворчания, который принято ассоциировать с осами, вот только насекомые сами предпочли бы ретироваться, окажись они где поблизости.

— В последний раз я такое видел, когда Тридрилл баловался с сигарами Баргеза… — Задумчиво проговорил Струк, предвкушая недоброе.

— Это не я, это Сержи тогда баловался… Точнее, устраивал Дуче экстрим–практикум по темпестологии… — Гремлин начал возмущенно оправдываться.

— Да, и все задвижки вентиляции корпуса сами–собой открылись… — Хмыкнул Друххук.

— А потом закрылись… — Добавил Баргез.

— Мне интереснее, что там на этот раз… — Проговорил обеспокоенный Лоувель. — Тридрилл все время был с нами, да и на пакости у него в последнее дни времени не было…

— Это у него‑то? — Недоверчиво спросило сразу четверо голосов. В любом случае, отщепенцы набрали скорость, чтобы поскорее узнать причину народных волнений.

— Что стряслось? — Без предисловий спросил идущий впереди Друххук у угрюмо сидящего ботаника с четвертого курса. Рослый орк просто безошибочно чувствовал жертву, а уж на отделении ботаники так и вовсе слыл незаслуженной карой небес.

— Проверка общежития… — Так же угрюмо буркнул ботаник и скрестил руки на груди. — Вчера из Академии пропало много каких‑то серьезных реагентов, вот и проводят обыск… Типа, не прихватил ли кто случайно чего лишнего, чего нельзя выносить из спецлабораторий… Полчаса уже шмонают… Трясут все — и комнаты, и кладовые и учебные лаборатории. Декан прибегал… Весь красный.

— Кулаками потрясал? — Уточнил Сержи, не понаслышке знавший все степени негодования студенческой власти.

— И подпрыгивал. — Удрученно кивнул ботаник.

— Плохо… — констатировал Сержи.

— Плохо. — Кивнул головой ботаник. — Видать, много вынесли…

— Ой много, ой много… — Тихо, чтобы кроме своих никто не услышал, прошептал Лоувель, чья спина до сих пор ныла от ненормированной нагрузки.

Услышавший последнее замечание Сержи вопросительно глянул на светлого эльфа и приподнял бровь. Словно в ответ, бровь Лоувеля опустилась вниз. Сержи кивнул. Переводя на обычный язык, староста уточнял, надежно ли спрятал светлый эльф добычу по специальным магоизолированным тайникам, которые гномы соорудили еще на первом курсе, когда поняли, что обычными материалами в учебе не обойтись, а запрещенные надо где‑то хранить…

— Голова… — Шепотом произнес Валек, но вздрогнули все как от раската грома. Мешок с головой так и остался висеть на одежном крюке рабочей лаборатории. Говорить о последствиях обнаружения подобного артефакта не приходилось.

— Где сейчас проверка? — Ласково обратился Друххук к ботанику. Тот вздрогнул и поспешил отчитаться:

— Пошли на третий этаж…

Отщепенцы переглянулись — на третьем этаже располагалось их крыло, и гадать, откуда начнут проверку этажа не приходилось. Мчаться сейчас наверх — заведомо проигрышный вариант. Ничто так не привлекает внимание проверок как пестрая, куда‑то спешащая компания.

— Зеленый, дуй за мной! — Гремлин бесцеремонно пнул сапог Друххука и, не дожидаясь реакции, умчался чуть ли не по клумбам в обход здания. Орк, задыхаясь от возмущения, последовал за ним.

Оказавшись на задворках общежития, как раз с той стороны, куда входили окна их кладовой и рабочей лаборатории, Тридрилл буркнул:

— Это уже входит в привычку… Чую, скоро можно будет официально регистрировать породу летающих гремлинов… — И подошедшему следом Друххуку — Докинешь меня до окна?

— С удовольствием! — осклабился орк, отнюдь не собирающийся спускать «зеленого»… пусть даже зелено–синему.

— Только не промахнись! — Запоздало забеспокоился Тридрилл. Все‑таки орки вполне способны забыть о деле, когда задета их гордость.

— Не велика потеря… — Улыбка Друххука стала еще шире. Он прямо смаковал новую идею.

— Тогда все накроется! И голову заберут…

— Ничего, у нас как раз новая появиться — маленькая, но не менее говорливая!

Гремлин дал себе зарок больше так не шутить с орками, и вжал голову в плечи, когда мощная рука подняла его за шкирку. Ростом гремлин был Друххуку примерно под колено, а церемониться орк не собирался, так что ускорение намечалось нешуточное, а посадка — жесткой!

Да и сам полет в этот раз был куда длиннее. Маури бы такого не осилил. К счастью, шаманы орков, и особенно идущие впереди, обучались владению оружием наравне с магией. Рука у Друххука была твердой, а копьем орк орудовал не хуже, чем посохом, так что дело оставалось только за желанием.

Видимо, орку все же была небезразлична судьба их общего дела, ну или просто не хотелось с грохотом вылететь из Академии после обнаружения головы — группу после такого расформируют, невзирая на все прошлые заслуги… Одним словом, гремлин прилетел, куда надо.

Время шло, а новостей не было. Отщепенцы склонны были считать, что это скорее плюс, чем минус — обнаруженная голова стала бы громкой новостью, а так появлялась надежда…

Надежда пропала, когда из холла общежития раздался недвусмысленный приказ прибыть старосте особой спецгруппы…

С царственной осанкой и гордо поднятой головой Сержи шел… Не сдаваться. У темных эльфов и слова‑то такого не было в языке. Пришлось заимствовать у людей, чтобы понять, чего от них иногда хотят. Но Сержи в принципе шел как на последний бой — иного варианта развития событий он не видел.

Как всегда, цвет лица декана сказал ему больше, чем сам декан. Он был пунцовый. А еще он скрестил руки на груди. И мантия его выглядела помятой и потрепанной. Плохо дело. Но что хуже всего — декан чуть ли не шипел, а из уголка его рта так и грозилась потечь капелька слюны, совсем как у гремлина. Совсем плохо.

Заприметив появившегося Сержи, декан оставил в покое свою прошлую жертву — какого‑то сжавшегося младшего преподавателя из группы проверки и повернулся к эльфу.

— Сеерижжаккаад, я, конечно, понимаю — расовые особенности культуры и все такое прочее, но потрудитесь привести кладовые в соответствующее общим требованиям состояние! Считайте это официальным приказом деканата. А от себя лично добавлю, что мы стараемся с пониманием относиться к вашим национальным традициям и чувствам, и хотели бы наблюдать с вашей стороны адекватную симметричность, в то время как ваша группа в который раз демонстрирует недвусмысленный и неприкрытый национальный радикализм. Это неприемлемо! Чтобы ничего подобного в ваших кладовых больше не хранилось, иначе я уже лично подниму вопрос о расформировании вашей группы! Все, выполняйте! — И не дожидаясь ответной реакции со стороны эльфа, пунцовый декан решительно покинул территорию общежития.

— Интересно, что он имел в виду? — Невинно уточнил остроухий Маури, для которого (как, впрочем, и для половины общежития) громогласный монолог декана не остался тайной.

— Мне скорее интересно, что значит «уже лично подниму вопрос»… — Сержи все никак не мог отойти от шока. — Ладно, пошли посмотрим, чего они так переполошились…

— Думаю, просто заглянули в кладовую к оркам — чего уж тут гадать. У них там такое творится, что стандартами и правилами остается только в сортире подтереться…

Справедливости ради следует отметить, что негодование декана вполне могло иметь под собой ряд веских причин, и все они концентрировались в кладовой орков — таком невозможном скоплении ядовито–отвратительных штуковин, которое обычно снится в кошмарных снах, ближе к кульминации. Остальные кладовые были почти что в образцовом порядке, а кладовая гномов (несмотря на всю хранящуюся там контрабанду) не раз выигрывала звание образцово–показательной. Так что дальнейший маршрут отщепенцев был ясен, и вопросов не создавал.

Впрочем, первые ответы появились еще на лестнице, когда знакомый запах заставил большинство отщепенцев сморщиться и закрыть носы.

— Ну да, вполне подходит под описание неприкрытого радикализма… — Сказал Лоувель.

— Да что он понимает в нормальных сигарах! — Возмутился Баргез. — Курят себе болотную траву, вот и портится характер после этого…

— Ну да, а у орков он обычно кроткий, как у служителей небес… — парировала Налинна.

— Это я и называю «портится»… — не остался в долгу Баргез.

Тем временем группа подошла к искомой двери. Даже без первоначальных гипотез, запах не оставлял сомнений в причинах негодования.

Медленно открывшаяся дверь продемонстрировала отщепенцам такую картину, что пополам согнулись все — менее выносливые в приступе тошноты. Более выносливые — смеха.

По центру комнаты как знамя был водружен посох Баргеза. На нем в качестве ответа на все вопросы была водружена голова… да–да, та самая отрубленная и обгорелая голова, которую Маури и Тридрилл с таким трудом добывали. Вокруг было разложено такое количество жертвенной атрибутики, что хватило бы на обучение целого поколения жрецов. Ну и прямо у основания посоха, на собранном на скорую руку из каких‑то коробок алтаре, лежал, закинув ногу на ногу, Тридрилл. Одну руку гремлин заложил себе за голову, а другой держал зажжённую оркскую сигару. Увидев одногруппников, гремлин залихватски подмигнул, сделал глубокую затяжку и выпустил в сторону головы тяжелое сизое кольцо удушливого дыма. Вид при этом гремлин имел столь гордый и самодовольный, что так и хотелось всю картину отчеканить на какой‑нибудь памятной монете или медали.

— Ну да, неприкрытый национализм в самом радикальном исполнении — лучше и не скажешь… — Покачал головой Сержи.

— Зато вопросов никаких! — Гремлин подмигнул уже персонально темному эльфу. — За всеми этими ярлыками можно столько всего спрятать! А так сказал пару умных слов — и все с понимающим видом покивали! Прелесть!

— Главное, чтобы теперь на нас опять охота не началась… — Сказал Валек.

— Не начнется. — Беззаботно отмахнулся гремлин. — Декан же ясно сказал — «в следующий раз…» и все такое. «В следующий раз» — это равносильно росписи в собственном поражении, просто на человеческий манер. Он ведь понимает, что у поднявшего этот вопрос спросят : «Вы что, не знакомы с традициями орков»? Он куда больше потеряет, если эта история в принципе выплывет наружу, а перевалить ответственность не на кого. Потому и злится. Ну а что обиду затаит — это и так понятно. В первый раз, что ли?

— Да уж, не в первый… — Покачала головой Салли, которой вся эта история совершенно не нравилась. — Интересно, на сколько еще у него терпения хватит?

— Предлагаешь проверить? — Заговорщицки улыбнулся гремлин, за что получил от Салли хмурый взгляд.

— Ладно, как говорится, бой выигран, потери минимальны. Всем участникам объявляется благодарность, идем дальше.

— Благодарность? Где? — Теперь улыбка гремлина балансировала на грани зверино–хищной. Что же такого подмешивают орки в свои сигары?

— Сам возьмешь, не маленький… — Вздохнул Сержи, развернулся и пошел в свою комнату.

* * *

Можно было браться за дело. Главное действующее лицо, точнее то, что от него осталось, имелось. В запасниках было спрятано материалов достаточно для создания целого сводного хора Йуриков — эльфы брали с запасом на случай проб и неудачных экспериментов. Парочка гномов, отвлеченно толкуя о креплениях потолочных балок, за ночь сделала стол, над которым неделю должна была трудиться высокопрофессиональная и узкоспециализированная бригада мастеровых магов. Порывшись в закромах памяти и полистав свою записную книжицу, Сержи выудил парочку заклятий, которые лучше бы никогда не появлялись на свет. Валек потирал руки в предвкушении…

Освободить череп от содержимого не так уж и сложно. Тот же Тридрилл скептически заметил, что у большинства внутри и так ничего нет, но это вряд ли касается высококлассных убийц. Да и не следует путать высокие материи с соединительными тканями.

Отбеливать и полировать никто не собирался… Нет, можно, конечно… Некоторые особо имущие маги еще инкрустацию заказывали (что и удерживало их в последствии от реализации желания раскроить Йурика первым попавшимся канделябром), но отщепенцев волновала сугубо практическая сторона дела, по крайней мере на данный момент.

Терзаемый сомнениями Сержи вовсю предлагал Валеку свою помощь, но самый молодой и самый безбашенный из отщепенцев твердо вознамерился сделать все сам, да и где это видано, чтобы великим некромантам древности помогали? Нет уж, даже если самому светит отделиться от тела и где‑нибудь застрять из‑за глупой ошибки.

Какой‑то особой секретности на этом этапе уже не требовалось. Череп, как таковой, не должен был привлечь чьего‑то пристального внимания, ибо использовался во множестве ритуалов. То же касалось алтаря и дополнительных принадлежностей — руны себе, и руны, свечи себе, и свечи. Чтобы понять разницу, нужно, чтобы наблюдающий был по меньшей мере экспертом некромантии, а такие общежитие по вечерам не посещают. Эксперты в некромантии, как правило, находят на вечер занятия поинтереснее, и, как выходит, зря…

Сержи все же настоял, что будет присутствовать при ритуале — сидеть в темном углу и не мешать, а вмешается, только если возникнет критическая необходимость. Валек покрутил в голове эту мысль и так и эдак, поморщился, но согласился — темный эльф в неподвижности мог дать сто очков вперед любой статуе, да и слово его надежнее иных кровавых клятв, а эксперимент и вправду непредсказуем.

Остальные тоже вздохнули с облегчением — присутствие Сержи гарантировало именно запланированный исход, а вот в одиночестве Валек вполне мог соблазниться какими‑нибудь перспективами и позаманчивее, даже если сейчас он созданием Йурика буквально грезил. Вообще‑то некроманты — довольно стабильный народ. Ибо нет на свете большей стабильности, чем на кладбище, вот только на любом кладбище может завестись блуждающий мертвяк, которому не лежится в своей уютной могилке.

Итак, вечером, когда все текущие дела были сделаны, и ничто не должно было отвлечь от дела важного, Сержи, как и обещал, застыл неподвижным изваянием в дальней углу ученической лаборатории. Ни единый шорох или скрип не отвлекал молодого некроманта от процесса, и тот вскоре вообще забыл о присутствии эльфа.

— Так… свечи–свечи… — Бубнил себе под нос Валек. — Куда я положил эти свечи? А, вот они! Такс, начальная связь с духом… А это что? Заметка по ботанике? Откуда она здесь? Ладно, не важно… Что там? А, да, связь с духом, связь…

Надо сказать, что для Сержи вся процедура проходило значительно тяжелее, чем для Валека. Еще после первых ремарок юного некроманта волосы на голове темного эльфа встали дыбом (то еще зрелище, скажем вам…), но дальше пошло такое, что заставило Сержи напрячь всю свою недюжинную волю, чтобы сдержать слово, и так и не произнести ни звука… А произнести хотелось многое… И отодрать за уши, что в среде эльфов приравнивалось к смертельному оскорблению. Но иного способа совладать с некромантом, использующим конспект как подкладку для бутербродов он не видел… Впрочем, в действенности этого радикально способа Сержи тоже не был уверен.

— Закрепление, закрепление… да нет же, не закрепление проволоки в амулетах… И не закрепление рун! Да где же я мог это записать? Так, подумаем логически… Дух–дух… Ну конечно! Баргез как раз тогда притащил это меню из какой‑то забегаловки… Сказал на память, а у меня под рукой ничего больше не было… Хм, и ведь как раз… О духовном тогда говорили…

Сержи очень старался не отвлекаться, ибо при таком подходе его помощь могла понадобиться в любой момент… Или милосердное добивание… Но после каждой подобной фразы его глаза сами собой закатывались, а на лицо нисходила восковая, поистине аристократическая бледность.

— Так, что это тут написано? Не разобрать — свечным воском все закапано… А ладно, разберусь по ходу как‑нибудь. Там должно быть понятно…

Вообще‑то такой подход в магии неприемлем… Такой подход не приемлем ни в чем, если уж на то пошло, но в сфере, где одна ошибка чревата мгновенной (если повезет) смертью, потерей и вечным пленом души, для описания подобного подхода не подходило даже слово «эксцентричность», не говоря уже о бездонных глубинах ненормативной лексики.

К концу ритуала Сержи (мокрый насквозь, чего с ним отродясь не случалось), дал себе зарок, что если ему когда‑нибудь откроются все тайны мироздания, то первое, чем он поинтересуется — это то, как Валек вообще дожил до этого дня…

* * *

— Ффух… Ну, не так уж это было и трудно… — Валек довольно осмотрел испытуемого…

— Спорно… учитывая, что ты дважды чуть не вызвал демонов четвертого порядка, один раз чуть не загремел сам в ловушку душ и трижды — чуть не спалил все вокруг… Это не считая двенадцати запинок, которые бы стоили жизни любому другому некроманту… — Произнес Сержи надтреснутым голосом. Темный эльф пытался отдышаться, но выходило с трудом. Уж очень тяжелое потрясение он сейчас пережил. Прошлогодний градобой и рядом не стоял… Ну да, куда уж ему с Валеком‑то тягаться… — К тому же, не забудь — ты практически шел по проторенной дорожке, а некроманты древности искали ее на ощупь… И мостили своими же костями…

— Вечно тебе надо все удовольствие испортить! — Буркнул надувшийся Валек. Он терпеть не мог, когда не превозносили его достоинств и акцентировали внимание на недостатках. Вот и говорите потом, что некроманты — не люди…

— И это только в той части, что я понял… — мягко добавил Сержи. — сколько было риска в остальном, я даже представить боюсь…

Все‑таки Сержи был неплохим дипломатом, когда того хотел. Так тонко дать понять Валеку, что тот лучший, и в то же время понудить его к дисциплине было непростой задачей. Опаснее безалаберного некроманта может быть только некромант в состоянии эйфории — вот тут даже на кладбище ползти не обязательно — все равно поднимут. Так что когда Валек вновь преисполнился законной гордости, Сержи продолжил:

— Может, все‑таки, продемонстрируешь свое достижение? Очень уж сильно мне хочется с ним пообщаться, хотя, приходится признать, в процессе наблюдения за твоим ритуалом у меня из головы повылетели все заготовленные ходы… — Это было чистейшей правдой. Более того, в последний час в голове темного эльфа болезненно пульсировал всего один вопрос — какого демона они вообще затеяли всю эту катавасию? Мысль о том, что инициатором всего этого безобразия был он сам, предпочла ретироваться первой.

— А что ты в таком случае будешь делать? Импровизировать? — С любопытством поинтересовался Валек.

— Скажем так, у меня больше пространства для маневра… — Спокойно ответил Сержи, складывая руки на груди. К темному эльфу понемногу возвращалось изрядно потрепанное самообладание.

— Ну, это не трудно, по сравнению с черепом‑то… — Некоторые вещи Валек воспринимал излишне буквально. Говорят — профессиональная черта всех некромантов.

Валек подошел к столику и щелбаном по лбу черепа активизировал комплекс заклятий. В этом шутливом (с поправкой на юмор некромантов, разумеется) действии, достраивавшем до логического завершения магическую цепь, силы было больше чем в иных ритуалах, проводившихся в часовнях и капищах… Таков уж был стиль отщепенцев. Они бы и мир перевернули щелчком, доведись им заниматься подобной ерундой в перерыве между занятиями.

— Х–х–хде я? — Глухо донеслось откуда‑то из глубины черепа. Создавалось ощущение, что новоявленный Йурик прибыл в мир прямиком с праздничной попойки, устроенной на том свете в честь прибытия нового обитателя.

— Его часом не Хлиис разговаривать учил? — Хмыкнул Валек, но Сержи не обратил на это никакого внимания. Темный эльф подошел к столу и коротко ответил:

— Тут.

— Тогда тебя учили разговаривать гномы… — Заметил Валек.

— Ты не мог бы отложить на потом свои лингвистические изыскания? — Кротко попросил Сержи, все же отвлекшись от черепа. А вот череп, напротив, на новое лицо прореагировал очень даже бурно… Для черепа…

— Ты! Я тебя знаю! — Голос внутри черепа окреп и возвысился. Теперь в нем чувствовалось явное негодование.

— Вот и чудненько. — Удовлетворенно кивнул Сержи. — Продолжай… Хотелось бы знать, откуда такая осведомленность…

— Я должен был тебя убить! А потом… потом… — Голос в черепе будто бы потух.

— Первый барьер… — Кивнул Валек, хоть Сержи это и без него знал. Первый барьер — момент осознания поднятым факта собственной смерти. Довольно щекотливая ситуация, из которой далеко не всем удается выпутаться. Многие поднятые так и остаются зацикленными на этом моменте, раз за разом прокручивая в голове последние мгновения своей жизни. Такие поднятые, как правило, довольно вялы и апатичны, могут днями находиться в одной и той же позе и не предпринимать активных действий. И могут проявлять крайнюю агрессивность, если что‑то их отвлечет…

— А потом ты умер. — Спокойно закончил Сержи. — С убийцами такое иногда случается, не так ли?

— С убийцами… Случается… — Вовремя подкинутая деталь из прошлой жизни позволяет вырваться из порочного круга смерти, доказывая, что кроме самой смерти есть еще и жизнь… Где‑то там есть… Ну, или, по крайней мере, была…

— С убийцами… Да… — продолжал тем временем череп, ни к кому конкретно не обращаясь. — Да… Был… Был с убийцами… А потом был изгнан… А потом… А потом я должен был убить тебя, но вместо этого… вместо этого… Ты… Ты убил меня!!! — последнюю фразу череп чуть ли не выкрикнул. Подобная смена интонаций для Йуриков довольно характерна, а вот для живого человека все же непривычна. Дело в том, что такая переменчивость настроя довольно ярко отражаются на мимике собеседника, и вы, как правило, можете ее отследить и сообразно подготовиться. А вот у черепа с мимикой была, прямо скажем, напряженка, и это создавало дополнительный дискомфорт и чувство неуверенности — предсказать дальнейшее развитие дискуссии по его застывшему оскалу не представлялось возможным.

— Второй барьер… — Тихо сказал Валек, и Сержи вновь кивнул. Осознание того, что поднявший вас является в той или иной степени причиной вашей смерти, как правило, не способствует установлению доверительного контакта. Странно, правда? В случае, когда от поднятого нужно добиться каких‑то осмысленных действий или конструктивного диалога, рекомендуется самостоятельно объект не умерщвлять. — Я надеялся, что он больше выболтает в промежутке, а он вон как сразу перескочил…

Валек был прав. В промежутке между барьерами у поднятого, или призванного духа нередко наблюдается неконтролируемый поток воспоминаний, во время которого вернувшийся в мир заново переживает ярчайшие моменты своей жизни. В этот момент называются имена убийц, раскрываются заговоры и указываются заветные места на картах, под которыми зарыты клады, вот почему короли во все времена охотно держали при дворе специалистов подобного профиля и даже закрывали глаза на прочие их проделки. Сомневаться в честности призраков в этот момент не приходилось — они ведь даже не разговаривали в этот момент, а просто воспроизводили свои воспоминания… Для себя, чтобы обрести сознание. А вот с призраком, осознавшим свою участь и положение договориться, как правило, намного сложнее, и все бесчисленные истории о призраках этому в подтверждение.

— Только не говори, что он бы поступил на твоем месте так же — гиблое дело… Да и вообще, фиг он теперь нам что добровольно скажет… — Валеку видимо пришлась по вкусу роль советника. Сержи довольно характерно посмотрел на новоявленного придворного, и тот моментально умолк. Вспомнил, кто в группе регулярно общается с деканом, и кому на роду написано плести интриги…

— Я ли? — Улыбнулся Сержи. — Или тот, кто послал тебя ко мне? Кто послал тебя, незащищенного, на верную смерть? Кто послал тебя, неподготовленного против магической защиты? Кто знал и не сказал?

Сержи не стал дожидаться ответа. Манипуляция обидой и саможалостью требует тонкости. Он поманил пальцем Валека и вышел из комнаты. Черепу нужно дать время. Нужная информация вброшена, теперь необходимо, чтобы она дала плоды. Духа нельзя вынудить делать то, что он не хочет, но можно заставить его захотеть…

— Послал… меня… незащищенного… на верную… — Последнее, что донеслось из‑за претворяемой двери. Процесс пошел, и не следует ему мешать.

Сержи не слишком удивился, обнаружив за дверью Тридрилла. Скорее он удивился бы, не окажись любопытного гремлина где‑нибудь поблизости, но и это бы объяснялось наличием ходов, не ведомых темному эльфу. А вот задумчивое выражение сморщенного личика удивляло сильно. Куда уместнее сейчас была бы скабрезная шутка о том, почему темных эльфов никто не любит, и всяк норовит убийцу подослать. Подняв глаза на Сержи, Тридрилл все же ухмыльнулся:

— Ты думаешь о том же, о чем и я, ушастенький? О том, что этого красавца турнули из убийц?

— И о том, что он отправился меня убивать после этого, а не до. — Кивнул Сержи.

— Интересно, а за что выгоняют из гильдии? — Удивился Валек.

— Вообще‑то много за что… — Пожал плечами Тридрилл. — Убийцы — вполне цивилизованный народ, и не за каждый проступок там полагается смерть. Конечно, за серьезные вещи там разговор тихий и короткий, ну а за какую‑нибудь мелочь…

— Например? — Любопытство Валека так просто было не унять.

— Ну, скажем, за некоторую грубость и не достаточную аккуратность… Вроде когда и заказ выполнен, и вроде все нормально, но…

— Но наследил?

— Нет, — Отмахнулся Тридрилл. — Наследил, оставил улики, бросил подозрение — это приговор. Скорее, выполнил заказ без должной элегантности… Простое убийство должно отличаться от убийства высокопрофессионального, и гильдия эту разницу старается подчеркнуть. Репутация, понимаешь ли… И кандидатам, не удовлетворяющим определенной планке, но в остальном безгрешным… ну, ты понял, дается мягкий отворот–поворот… Убивать своих членов без веской причины тоже смысла нет — кадры в этом бизнесе — ценная штука, и такой вот «недопрофи» вполне может когда‑нибудь пригодиться для мелкой и грубой работы… но смотри — все это лишь один из вариантов. Мало ли у них в уставе пунктов, нарушение который карается остракизмом? Может, он галстук не так повязал? Или пояс?

— На шее жертвы?

— Да нет — свой собственный… Я ж говорю — мало ли?

— Эгхэм, давайте лекцию об уставе гильдии убийц отложим на потом, ладно? — Почти лаково попросил Сержи. — Тем более, что у нас теперь есть квалифицированный эксперт в этом вопросе… — Поначалу темный эльф собирался просто отвести гремлина в сторонку, но из‑за разницы в росте аккуратно взять его за плечо не представлялось возможным. Разве что за кончик шляпы, да и то, нагнувшись. Так что пришлось сворачивать дискуссию таким вот образом.

Валек ушел по своим делам, то бишь хвастаться успехом предприятия, а гремлин и темный эльф отправились на неспешную прогулку по коридору их крыла.

— Думаешь, отвергнутый убийца взялся за выполнение непростого контракта, чтобы вернуть себе статус в гильдии? — Предположил Сержи.

— Для этого нужно, чтобы там уже был соответствующий заказ… — Что возвращает нас к исходному вопросу… — Покачал головой Тридрилл. — Сомнительно, если честно… Уж больно дело щекотливое… Хотя возможен и такой расклад, не спорю…

— Ну не со скуки же он собрался меня убить, правда? Он ведь прямо сказал, что шел за мной… Думаю, этого достаточно для предположения о существовании контракта…

— Допустим… — Нехотя согласился гремлин, хотя некоторые сомнения его все же не оставляли.

— Интересно, за что его все‑таки выгнали? И какой у него послужной список? — Сержи искоса глянул на гремлина.

— Не косись на меня так. — Покачал головой Тридрилл. — Я иногда делаю глупости, не спорю… Но соваться в гильдию убийц в поисках информации о провалившем щекотливый контракт исключенном убийце сразу после того, как кто‑то увел из магистрата его голову… Это будет последняя глупость в моей нескучной жизни…

— Да, пожалуй… — Согласился Сержи.

— Гильдия убийц — это тебе не магистрат. Там понимают значение слова «бдительность». Будет разумнее подождать, пока черепушка разговорится. Дольше, но всяко безопаснее. Кроме того, мы ведь для этого ее и доставали, не так ли? — Гремлин философски пожал плечами, словно в ответ на свой же вопрос, и Сержи ответил ему тем же. Симметричненько получилось, жаль только, что некому было оценить эту гротескную идиллию.

* * *

В небесном ректорате уже давно сложилось твердое убеждение, что день отдыха для отщепенцев — более чем достаточно. Назвать вчерашний день отдыхом было затруднительно, но сверху, как говорится, виднее. Так что новый день уже готовил массу сюрпризов, и запах у этой массы был, прямо скажем, не слишком воодушевляющий.

В этот раз грозовые тучи заходили со стороны «культуры и традиций» — нового предмета, призванного заменить отщепенцам украденную специализацию если не по ценности, то по затрачиваемому времени. Характеризовало предмет уже то, что «введение» в него длилось целый месяц — отщепенцы проникались всей важностью межкультурной интеграции и взаимного уважения.

Поначалу преподаватель Сарвер немного сбивался с заученного текста, рассказывая про важность взаимного уважения сидящим за одной партой орку и гному, одинаково недобро глядящим на него, но за месяц оторопь прошла… Даже не то чтобы прошла… просто преподаватель Сарвер не считал, что в предмет нужно вносить какие‑то коррективы, даже если у него перед носом лежит готовое опровержение сказанного. Точнее, сидит. Текст одобрен, утвержден — что еще надо? Более того, курс основан на работах признанных мастеров и корифеев, исследователей и путешественников… Какие тут могут быть коррективы? Мысль о том, что признанными данные корифеи могут быть только среди людей, преподавателю Сарверу в голову прийти не могла в принципе — среди кого же еще, скажите на милость? Мнение зеленых и ушастых в расчет в расчет можно не брать — что они понимают в межрасовой культуре?

Собственно, сложности начались как раз с того, что подошло к концу изрядно затянутое введение в предмет, и отщепенцы перешли к самому курсу, точнее, первой его части — описанию существующих в мире рас, сделанному на основании путевых заметок великого путешественника и исследователя Турракана более трехсот лет назад. Возраст данных говорил о многом, как и то, что на описание всех прочих рас вместе взятых отводилось куда меньше времени, чем на исследование культуры человеческой… Это чтобы проникались, и не отвлекались на всякую ерунду…

— Бол–л–лото… — Едва ли не сплюнул Хлиис, пробежав взглядом по посвященному его народу разделу. — Вс–с–се, что он рас–с–смотрел в С–с–силагии — это бол–л–лото…

— Долго наверно приглядывался… — Хмыкнул Тридрилл.

— Бол–л–лото… И ничего больш–ш–ше… Как будто нам с–с–с неба валяться вс–с–се наши из–з–зделия, которые люди так ох–х–хотно покупают…

— В болото! В смысле, валятся… в болото…

— У нас–с–с лучшее в мире с–с–сельское хоз–з–зяйство! — Продолжал шипеть Хлиис. — Даже эльфам такого не удалось дос–с–стичь. На этих болотах мы выращ–щ–щиваем лучшую еду в мире! Он этого не заметил?

— Он заметил насекомых… — Смиренно констатировала Салли, листая аналогичный раздел. — А вот с вашей кулинарией он, похоже, ознакомиться так и не решился…

— С–с–сам он нас–с–секомое! — Хлиис разбушевался не на шутку, чем привлек внимание преподавателя. Впрочем, Силг уже и не старался скрывать своих чувств. — Где пирамиды Хал–л–лас–с–са? Где с–с–ады С–с–сиагра? Где подводные галереи Маркал–ла? Их он тоже не заметил?

Вид разъяренного ящера заставил преподавателя Сарвера отступить…

— Ну, может, они были построены позже, уже в результате межкультурного обмена…

— Они были пос–с–строены за тысячу лет до визита этого вашего ис–с–следователя… И отлично сохранилис–с–сь по сей день, как и множес–с–ство других пос–с–строек из нежно любимого ваш–ш–шим ис–с–следователем камня. А он пишет, что пос–с–стройки с–с–силгов возводятся из ила, а посему недолговечны… Подолговечнее ваших из–з–збушек из с–с–соломы и трос–с–стника, что на окраинных деревнях с–с–строятс–с–ся! Он же дальш–ш–ше и нос–с–са своего не с–с–сунул!

— Наверное, запаха испугался… — Любезно предположил Тридрилл.

— Но зато он заметил, что слизь силгов плохо отстирывается в болотной воде… Подтверждаю, между прочим… Долго исследовал, наверное… — Выдохнув, констатировала Салли, с громким хлопком закрывая учебник.

— У вас он хоть до окраинных деревень добрался, этот горе–путешественник, а нашу границу он, такое чувство, что и вовсе не пересекал… — Сказал Баргез. — Почти весь раздел об орках — это пересказ самых популярных трактирных баек и кое–какие воспоминания выживших в стычках… Так что орки у него — сборище диких и кровожадных дикарей… Ни слова ни о стране, ни о традициях, ни об обрядах… Вообще ничего. Только какая‑то кровавая каша…

— Тонко подмечено… — Согласился Струк…

— Да? Тогда о вас он должен упомянуть, что вы — неплохие землеройки! — Рыкнул Баргез.

— На второй странице… — спокойно констатировал Струк.

— На второй? — Удивился Сержи.

— Ну, на первой он попытался условно нарисовать границы гномьих территорий… — Пожал плечами гном. От людей он, собственно, ничего иного и не ждал.

— Странно, что о гремлинах ни слова… — Задумчиво проговорила Салли, изучая оглавление… — неужели он не был в курсе о вашем существовании?

— Скажем так, он не успел опубликовать очередную часть своего бессмертного произведения… — Улыбка Тридрилла приобрела вдруг такой хищно–глумливый оскал, что даже преподаватель заметил.

— Что вы имеете в виду? — Сарвер подался вперед. Неоконченность бессмертного произведения великого путешественника всегда была его личным горем, а тут вдруг замаячила возможность узнать судьбу пропавших заметок…

— Нуу… — Замялся гремлин, устраиваясь поудобнее и готовясь получить от процесса максимум удовольствия. — Скажем так, свои первые работы Турракан публиковал не без помощи гремлинов… В гремлинской типографии, точнее — у нас цены меньше, чем у гномов… так что мои соплеменники смогли первыми из инорасцев по достоинству оценить его бойкий слог и острый глаз… — В голосе Тридрилла сарказма почти не сквозило. Это означало, что основное блюдо еще впереди. — А так же стремление к взаимному обогащению мировых культур, путем консолидации их вокруг человеческой…

Преподаватель Сарвер согласно закивал, еще не чувствуя подвоха. Это уже само по себе говорило многое о его профессионализме, учитывая, что общался он с гремлином, но, быть может, для Академии Высокого Колдовства это было нормально? Скажем так, как говаривал гремлин, «в самый раз». Тридрилл тем временем продолжал свое повествование:

— Ну и, проникнувшись этой благородной целью и улучив подходящий момент, мои соплеменники предложили вашему исследователю посетить их вотчину… Это был хорошо спланированный и заранее обговоренный визит…

На лице Хлииса начала проступать довольная улыбка. Пожалуй, лучшего завершения этой истории нельзя было и желать…

— Исследователь Турракан с радостью согласился, ибо бывалый путешественник не должен упускать возможности сэкономить на транспортных расходах… он и так на них частенько экономил, предпочитая не объезжать целиком описываемые земли, а уж когда встречающие берутся организовать все сами… Да еще и культпрограмму обещают… Вот что значит слава… О чем‑то таком он ведь всю жизнь и мечтал, по крайней мере так сохранилось по рассказам его попутчиков… Он был довольно откровенен во время этой поездки, и делился своими грандиозными планами на будущее… — Теперь уже улыбались все остальные. — У нас в архивах сохранилось довольно подробное изложение его дорожных бесед, как и описание его последних дней… Они были довольно… Запоминающимися… — Гремлин мечтательно улыбнулся своим мыслям.

— Подозреваю, что твои соплеменники к визиту дорогого гостя подготовились соответствующе… — Хмыкнул Сержи.

— Разумеется! Я бы даже сказал, весьма достойно… Не так уж часто к нам в лабиринты заезжают по приглашению, да еще и столь именитые персоны… — Закивал Тридрилл. — Насколько я знаю, под его визит была перестроена целая секция… Дабы создать, скажем так, максимум комфорта и внимания…

— Очень достойное начинание… — Неловко похвалил преподаватель Сарвер. Он чувствовал стремительное изменение настроения в группе, а вот понять причину этого никак не мог — вот что значит пробелы в образовании!

— Разумеется! Вы же наверняка знаете главный принцип построения гремлинских лабиринтов — Не вываливать на визитера всю свою радость сразу, дабы не наступило пресыщение, а скажем так, повышать радость от сердечного визита постепенно… Но по традиции визитеров лабиринта насильно никто не держит… — Валек сдавленно хихикнул. — И они всегда имеют возможность покинуть наши гостеприимные чертоги… В этот же раз моим соплеменникам очень уж не хотелось отпускать дорогого гостя, так что для него был сооружен специальный вход, позволяющий, так сказать, миновать прелюдию, и попасть сразу в центральную часть особой секции…

— Да, я что‑то слышал о негостеприимности внешних частей лабиринта… — Все так же неуверенно вставил преподаватель. Он с сомнением относился к сведениям, почерпнутым из сторонних и непроверенных источников.

— Вот–вот… Эти самые внешние части, как бы намекающие, что гостям тут не рады, ему и помогли миновать… Чтобы он сразу попал в те, в которых становится понятно, что гостям тут очень даже и рады, ибо не так уж много радостей в простой гремлинской жизни… И что строили эти части именно те мастера, которые больше всего на свете любят, когда к ним приходят в гости… — В голосе Тридрилла проскользнули нотки такой искренней и чистой ностальгии, что преподаватель невольно шмыгнул носом.

— Ну, хватит тебе уже кругами водить! Давай к делу! — рявкнул утомленный долгим вступлением Друххук…

— Я же гремлин… — развел руками Тридрилл. — Мне на роду написано водить кругами, вот я и вожу… И мои сородичи водили великого исследователя Турракана, демонстрируя ему всю глубину своих познаний в технике, алхимии, архитектуре… Да много в чем… Ради его приезда ведь действительно постарались… Его хватило на два с половиной дня, после чего он окончательно свалился без сил…

— Без сил? — С сомнением уточнил Баргез.

— Ну, может, какие‑то силы там еще и оставались, но на то, чтобы отбиться от брачующегося брахизолга, их явно не хватило… Может, потому что плевок в глаз попал — второй он еще за день до этого потерял, может потому, что ожогов было многовато, может потому что порезы уже нагнаиваться стали…

— Фу… — Не удержалась Салли.

— В общем, конец этой истории можно вполне назвать фееричным… — Гремлин решил не травмировать больше психику своей любимицы — событие столь же нетривиальное, как и возвращение из гремлинских лабиринтов.

— Ну да, если считать фееричным процесс откладывания в твое тело яиц мерзейшей твари на земле…

— Зато представляете, сколько он всего интересного о мире узнал? — Гремлин даже поднял палец в воздух, символизируя тем самым всю силу гремлинского просвещения…

За этой перебранкой отщепенцы как‑то забыли о присутствии в аудитории преподавателя… Что неудивительно, ибо последние слова гремлина обратили того в статую не хуже соответствующего заклинания четвертого порядка. Но, наконец, он смог все же вымолвить:

— А… а заметки? — Видимо, до преподавателя Сарвера так и не дошло, с кем напоследок связался его любимый исследователь.

Вечером того же дня Сержи привычно находился на ковре у декана. Его не слишком удивил этот вызов в деканат — уж больно нервно отреагировал преподаватель Сарвер на судьбу оставшихся заметок исследователя Турракана.

— Вам не кажется, что это немного слишком? — С любопытством поинтересовался декан у старосты. Судя по его реакции, особой бури не намечалось, а вот интерес и вправду был.

— Что именно? — Сержи вопросительно приподнял бровь.

— Истерика преподавателя Сарвера… Когда преподаватель Академии, пусть и не самый именитый, с криками покидает сначала аудиторию, а потом так же территорию Академии, согласитесь, возникают некоторые вопросы…

Сержи философски пожал плечами

— Реакция преподавателя на зафиксированный исторический факт достойна сожаления, но от нас она уж точно не зависит. Ну а то что для него данный факт стал открытием, на мой вкус, говорит об уровне его профессионализма, но вряд ли мое мнение по этому вопросу тут кого‑то интересует… Другое дело, что ему буквально подарили уникальную тему для исследования в интересующей его сфере, благодаря которой он мог бы изрядно повысить свой статус в преподавательской среде… И он мог хотя бы вежливо поблагодарить за предоставленные сведения…

— Да, но скурить почти что священные для Сарвера заметки… — декан и сам ухмылялся.

— А вы могли бы предложить для них лучшее использование? — Так же пожал плечами Сержи. — На мой взгляд, пошедшая на них папиросная бумага куда ценнее тех сведений, что так тщательно фиксировал этот ваш исследователь. И силы, ушедшие на сохранение его заметок в течении столь долгого времени, достойны лучшего применения… Хотя что может судить об этом представитель обитающей на деревьях народности… В нашей простой и бесхитростной среде как‑то не принято ставить знак равенства между понятиями «мое» и «хорошее» и «чужое» и «паршивое»… И уж точно в новинку убежденность, что данную точку зрения примут на себя все окружающие… Пожалуй, из этого курса можно действительно многое узнать о человеческой психологии.

— Не все так страшно, Сеерижжаккаад. Мудрецы попадаются и среди людей, а среди ваших соплеменников наверняка хватает надменных и недальновидных…

— Пожалуй. Странно только, что последние очень уж часто попадаются в стенах Академии… Казалось бы, что должно быть наоборот… Видимо, нам предстоит еще много узнать о межкультурных отношениях…

— Многое. — Кивнул разом посерьезневший декан. — Так что постарайтесь больше не доводить преподавателя Сарвера до истерик. Поверьте, замена вас обрадует еще меньше…

* * *

— Куда уж меньше… — Буркнул Струк, слушая вполуха рассказ Сержи, и заканчивая практикум по «взаимодаву».

— Куда? Хм… Дай‑ка подумать… — Сержи потер подбородок. Задачка и вправду требовала изрядного воображения, но у отщепенцев уже было достаточно жизненных примеров, чтобы подобрать аналог. — Думаю, хуже будет, если новый преподаватель будет требовать изложение не самых расхожих кабацких баек о похождениях орков и гномов, а скажем, точное воспроизведение официальных военных хроник. Человеческих, разумеется, остальные его вряд ли заинтересуют. Фантазий в них не меньше, а вот странных цифр намного больше… Вот эти цифры нам запоминать будет куда как сложнее, я думаю, и еще менее приятно…

— Что ты имеешь ввиду? — Спросила Салли. Девушка забралась с ногами в кресло и укуталась в теплый плед, но слова старосты заставили ее поежится.

— Я однажды глянул в человеческое изложение битвы при Кухутане… Мы тогда им крепко наваляли… Это был как раз один из тех случаев, когда люди собрали весьма приличную армию, и решили, что им можно все… Громкое дело получилось, так что вот так взять и забыть о нем, как это часто случается с проколами поменьше, не удалось.

— Так и что в хронике? — Не выдержал Друххук.

— Ничего особого… — Пожал плечами Сержи. — Просто если верить приведенным там цифрам, то только отступая, человеческая армия уничтожила эльфов в три раза больше, чем жило на тот момент в Темном лесу…

— Это отступая… — Уточнил Струк.

— Конечно. — Кивнул Сержи. — Наступление там вообще было невообразимым. Эльфы падали с деревьев от одного только вида приближавшейся армии… Хорошо сходили, в общем…

— А по вашей версии? — Полюбопытствовала Салли.

— По нашей версии все скромнее, что наверняка подчеркивает всю убогость нашей культуры и уж точно — убогость фантазии. Когда в лесное приграничье вошла объединенная армия трех баронств, им наглядно продемонстрировали преимущество партизанской тактики сводных отрядов и недостатки тяжелой брони в условиях леса. Получилось наглядно. Эльфы не слишком любят драться стенка на стенку, и предпочитают использовать преимущества местности, особенно своей… Цифры потерь с обеих сторон в любом случае отличаются настолько, что их сравнивать не имеет смысла — там речь идет о разных порядках. Никогда не поверишь, что речь вообще идет об одном и том же событии.

— Неужели ваши хроники всегда правдивы? — Нахмурилась Салли. Девушка все же не любила, когда людей все время выставляют в дурном свете.

— Нет. — Сержи опять пожал плечами. — Просто у нас не предполагается, что хроника есть истина в последней инстанции. Хроники переделываются. У нас об этом знают все, как и у вас. Но у нас сомнение в истинности хроник не считается преступлением против правящего дома, посягательством на власть или государственной изменой. Говорить об этом вслух скорее признак дурного тона, вроде того как повзрослевший юноша продолжает вести себя как ребенок. У светлых с этим как‑то по–другому. Интересно было бы узнать, как? Кстати, а куда Лоувель с Налинной запропастились?

— А кто их знает… — Друххук пожал плечами, выражая тем самым свое отношение и к эльфам и к хроникам.

— Мне кажется, я видела, как они уходят вместе с Дучей и Голаном… — С сомнением произнесла Салли.

— Вместе? — Удивился Сержи. — Надеюсь, они не собираются показывать гномам свои любимые места для поцелуев и встречи закатов… Хотя чего уж там… после сегодняшней лекции по культурам…

— Да уж… Межкультурная интеграция в действии… Этому Турракану и не снилось…

— Главное, Сарверу не говорите, а то еще решит, чего доброго, что это его заслуга…

— Ага, и накропает соответствующую научную работу…

— Цензура не пропустит!.. — Глумливо хмыкнул Тридрилл прямо из дверного проема. Как говорится, с порога в курсе дела.

Гремлина не было в комнате во время общего обсуждения. Сержи не сильно переживал, что Тридрилл пропустит его рассказ — наверняка гремлин знал его содержание доподлинно, благо кабинет декана — не самая защищенная магическая крепость в королевстве.

— Какие‑нибудь новости? — осведомился эльф.

— Я тебе что, городской глашатай? — Беззлобно огрызнулся Тридрилл. По его лицу было видно, что ничего интересного вокруг не произошло, и гремлина это категорически не устраивает.

— Росточком не вышел. — Хмыкнул Друххук.

— Зато ты как будто двоих уже сожрал… — Не остался в долгу гремлин. — Вот ты и отдувайся теперь!

— Я вполне конкретные вещи спрашиваю… — Спокойно вклинился Сержи, разделяя надвое готовящуюся перепалку. — В частности, не болтают ли в городе о таинственной краже из магистрата, не повысилась ли активность на улицах магических ищеек и прочего в том же духе?

— Представь себе, нет… — Тридрилл перешел на деловой тон. — Я бы даже сказал, что совсем нет. О краже город точно не в курсе. Некая активность заметна была, но только у самого здания магистрата. Путь Маури они точно не повторяли.

— Тебя что‑то беспокоит? — Уточнил Сержи.

— Не то чтобы очень… — Задумчиво ответил гремлин. — Просто проштрафившиеся госучреждения, как правило, первым делом симулируют бурную деятельность. Что дальше — уже не так важно, и на этом частенько все и заканчивается, особенно если дело касается таких аутсайдеров, как магистрат, но в этом случае не было сделано даже попытки… А ведь дело‑то серьезное, как ни крути — кража важной улики из сосредоточия магической безопасности столицы… Не заметить пропажу они не могли. Не доложить наверх — тоже… Но уже докладывают такие вещи с припиской «носами землю роем» и «супостату не скрыться»… А тут — ничего… Странно все это… Ведь для запуска механизма суеты даже приказ свыше не нужен — это уже инстинкт, притом инстинкт, сидящий глубоко и прочно. Все понимают, что будут искать виноватых, и что полетят головы, так что всеми силами стараются доказать свою полезность, дабы не оказаться в списке крайних… Скорее, усилия нужны, чтобы не дать этому механизму раскрутиться, особенно в столь бюрократизированной структуре…

— Думаешь, приказ свыше сохранять тайну следствия, или еще чего‑нибудь в том же духе? — Уточнил Сержи. Гремлин покачал головой.

— Даже у приказов свыше есть границы действия, и границы эти — человеческая натура. Своя шкура дороже, чем шкура соседа, так что суета внутри магистрата должна была возрасти все равно… пустая, мелкая… верный признак раздраженности начальства и поиск тех, на кого можно спустить гнев… А ее нет…

— А что есть? — Встрял Баргез.

— Тишинааа… — Гремлин произнес это слово растянуто и многозначительно.

— Убийцы? — Так же многозначительно уточнил Сержи.

— Не исключено… — растерянно кивнул Тридрилл. — Доказательств никаких у меня нет, и нет даже зацепок, кроме этой, но когда приказы отдают убийцы, а не крикливое начальство, головы инстинктивно вжимаются в плечи, и человек старается стать как можно незаметнее… Это куда больше напоминает настроение, царящее в магистрате…

— Но не могли же они запугать всех! — Возмутилась Салли. Ее очень огорчала трусость магистрата.

— А всех и не нужно. — Грустно улыбнулся Тридрилл. — Пары–тройки — более чем достаточно. Начальников, разумеется. А дальше страх расползается сам. Видя настроение руководителей, подчиненные подстраиваются, и перенимают его на себя. Страх расползается быстро и неотвратимо. Начинаются перешептывания по углам, многозначительные косые взгляды, и дело уже не остановить.

— Не слишком ли круто? — Усомнился Баргез.

— Кто знает? — Пожал плечами Тридрилл. — Я же говорю, что это всего лишь мое предположение… Но учитывая то, на каком уровне ведется игра, я очень даже не исключаю такое положение вещей. Выкрасть голову исполнителя на следующий же день после покушения… Прямо из‑под носа, можно сказать… Убийцы должны были изрядно переполошиться, и я не удивлюсь, если они надавили после это на магистрат всем своим… авторитетом. Понятно, что это был не рядовой наезд.

— И что теперь будет? — Уточнила Салли.

— Наверняка убийцы взяли расследование в свои руки и велели магистрату не мешаться под ногами. Мастеров идти по следу в гильдии достаточно, и они там не в пример квалифицированнее… Но я как раз попробовал сегодня повторить маршрут Маури как ищейка. Даже точно зная параметры груза, и, более того, характеристику исполнителя, у меня не получилось. Маури отлично запутал следы, и, что забавно, та его история с чудаком в балахоне и бутылью должна была сыграть нам неплохую службу, ведь судя по рассказу нашего кота, он оббегал кругами полгорода.

— И?… — В словах гремлина все время чувствовалась некая недосказанность, которая изрядно мешала.

— А дальше начинаются домыслы на домыслах… Ненадежная конструкция… — Вновь пожал плечами гремлин. К этому времени он вообще говорил без интонаций, а его внутренний взор был обращен куда‑то далекооо–далеко. — Просто столкнувшись с таким мастерством исполнения кражи, убийцы наверняка захотят сократить дистанцию преследования, срезав ненужные петли. Я имею ввиду, напрямую обратятся к гильдии воров. Учитывая, что речь идет не о какой‑нибудь побрякушке клиента, а о голове одного из членов, а так же серьезность дела, гильдия воров наверняка пойдет навстречу… И тут выяснится, что воры‑то тут и ни при чем…

— И тогда на нас начнут охоту сразу обе гильдии… — Закончил Баргез.

— Ага… — Кивнул Тридрилл. — Воры почему‑то очень не любят, когда без их ведома в городе происходят кражи такого уровня. Казалось бы, нет на свете более свободолюбивой профессии, ан–нет! Когда дело доходит до контроля, организации и определения зон влияния, все вольнодумцы становятся удивительно консервативны… и предсказуемы…

Повисла гнетущая тишина. То, что расклад будет плохой изначально, понимали все, но чтоб плохой настолько… лавируя между сильными мира сего, порой можно достичь многого, но не тогда, когда против вас ополчились все, и вы в окружении.

— Может, пора собирать манатки, и того?.. — Предложил практичный Струк.

— Не думаю. — Покачал головой Тридрилл. — суета нам точно не поможет, а бегство — повредит, потому что проблем не решит, а новых создаст. У нас вполне надежная позиция и прикрыты тылы, так что действуем по плану. Кстати, про планы, а где там Валек?

— Пошел пообщаться со своей новой игрушкой. — Ответил Сержи. — Надо же им понемногу находить взаимопонимание. Я ему сейчас там не нужен, скорее уж наоборот — мне, как негативному элементу, лучше пока не объявляться. Нам‑то все равно, кому он сболтнет лишнее, правда?

— Главное, чтобы Валек сам не сболтнул лишнего… — Нахмурилась Салли. Способностей к интриганству у Валека отродясь не было, что опять‑таки не характерно для некромантов. Так что выболтать для создания доверительной атмосферы то, что полагалось хранить пуще всех секретов для Валека было вполне в порядке вещей.

— Знаешь, эта мысль столько раз крутилась у меня в голове во время ритуала, что я просто забыл огласить ее вслух перед его нынешним походом. По сравнению с вечным пленом в ловушке душ байки Валека как‑то не кажутся худшим раскладом. Зря, наверное… — Покачал головой Сержи. — В любом случае, духу сейчас нельзя дать замкнуться в себе, и пара скабрезных анекдотов вековой давности — не худший для этого способ.

— Да ладно, скажешь тоже, вековой… — Хмыкнул Струк. — От них, небось, еще этот исследователь Турракан в трактирах зевал!

— Ну, что касается анекдотов про гномов, то они наверняка были созданы сразу вместе с этим миром! — Осклабился Друххук. — По крайней мере, так у нас в истории мира сказано!

— Еще бы… Сами‑то орки придумать ничего вообще не в состоянии! — Реакция Струка была молниеносной.

Начинался обычный вечер в общежитии…

* * *

Тем временем Валек только приступал к своему общению с заключенным в черепе духом. Молодой некромант здраво рассудил, что к такому ответственному мероприятию на пустой желудок лучше вообще не подходить, а когда желудок наполнится — подходить очень аккуратно. Речь все‑таки идет о высшей магии, а не о детских шалостях. И пусть Валек не всегда видел разницу между первым и вторым, делать дело следовало аккуратно. Ну или хотя бы попытаться, а дальше — как сложится…

Перво–наперво некромант проверил установленную на лаборатории защиту на предмет утечек. Вроде, все чисто… Валек не слишком опасался на этот счет — все‑таки комплексная защита отщепенцев в рабочей комнате была шедевром сродни недавнему рунному диску. Невообразимая комбинация магии эльфов, орков, гномов и людей гарантировала адскую головную боль и часы непечатных проклятий любому, кто попытается вникнуть в ее хитросплетения. Да и найти специалиста, сведущего сразу во всех типах защиты было ой как не просто.

Плотно закрыв за собой дверь и убедившись, что их не побеспокоят, Валек подошел к стоящему по центру столику и снял с него колпак, под которым «дремал» череп.

— Что?.. Где я, демон меня забери?! — Чуть хрипловатый голос духа постепенно набирал силу. — Кто ты такой?!

— Я как раз тот, кто помешал демонам тебя забрать! — Сказал Валек с неприкрытым самодовольством, а потом хитро прищурился — Или убийцы после смерти попадают в какое‑то другое место?

— А с чего ты взял, что я убийца? — Интонацию черепа можно было назвать скорее подозрительной, чем удивленной… Он явно не был при жизни талантливым актером. С другой стороны, что бы ему тогда было делать среди убийц? Хотя, по здравому размышлению, при их роде деятельности актерский талант очень даже необходим… Хорошо, тогда не за это ли турнули данного конкретного индивидуума из гильдии?

Все эти мысли пронеслись бы в голове, будь тут Сержи или Тридрилл. Но Валек лишь победоносно навис над черепом и чуть ли не пропел:

— Ты сам мне вчера сказал!

— Да? — Череп явно был обескуражен новостью о своей вчерашней словоохотливости. — А что я еще вчера сказал? — Теперь дух старался говорить осторожнее.

Внезапно Валек осознал, что ступает на тонкий лед интриг и дипломатии, и было очень даже бы неплохо, если бы рядом кто‑то да был… Желательно Сержи… Мимолетное торжество от полной ответственности за столь важное дело куда‑то улетучилось, оставив вместо себя беспокойство и неуверенность в собственных силах. Уж Сержи бы разобрался, как выудить из этой черепушки все нужные сведения, и как не сболтнуть при этом лишнего… Ну ничего, мы и сами не лыком шиты…

— Ты поведал о том, что тебя изгнали… — Доверительно сообщил Валек, надеясь вызвать новый каскад воспоминаний и откровений.

— Хм, вот значит как, да? А тебе‑то какое до всего этого дело? — Похоже, дух попался из тех, что сами предпочитают задавать вопросы.

— А мне вот интересно стало, это такой новый способ самоубийства придумали? Лазить в окна Академии? И почему тогда я не в курсе? — на помощь пришла оброненная вчера фраза Сержи. Может, сработает? Помнится, вчера череп был очень недоволен тем, что его сюда послали.

— Наверное потому, что тебя это не касается! — Огрызнулся череп. Валек почувствовал себя неуютно. С другой стороны, а когда это общение с убийцами было приятным? Как и с некромантами, если уж на то пошло…

— Да? Если ко мне в окно лезет убийца, то я действительно позабочусь, чтобы он меня и не смог коснуться!

— А это было твое окно? — Голос черепа можно было бы назвать обескураженным, а вообще у Валека уже начинала кружиться голова от постоянной смены настроений собеседника. Будто бы разговариваешь не с хладнокровным убийцей, а с истеричной барышней. По этой части Валек был еще менее опытным. Не его вина, просто практически любая барышня становилась истеричной, и стремилась как можно скорее отделаться от Валека, когда узнавала его специализацию. Странный народ, эти барышни… С убийцами и вправду все как‑то понятнее и проще…

— Нет, но мое было рядом. Откуда я знаю, может, ты промахнулся?

— Я никогда не промахиваюсь!!! — Череп оскорбленно взревел.

— Странно такое слышать от трупа… — Съязвил Валек, понемногу обретая былую уверенность. Ничего, и не с такими покойничками общались. Главное, не забывать, в чьих руках тут сила. В демагогии убийцы все же слабее, чем в иных методах убеждения, а как раз иных методов у духа, запертого в кость, и не осталось. Справимся!

— Откуда мне знать ваши колдовские штучки! — Теперь череп обижался. Да–да, обижался, вполне всерьез.

— Было бы полезно, раз уж ты лезешь в спальню к магу… — Пожал плечами Валек. — Хоть бы справки какие навел…

— А то я не наводил? — Голос опять обиделся. — Мне надежные источники сказали, что в общежитии Академии защита плевая…

— Не слишком надежные источники…

— Не слишком. — Мрачно согласился череп.

— А как же твои наниматели? Они не предупреждали тебя?

— А вот это тебя точно не касается, сосунок! — Рявкнул череп. Теперь он чуть ли не светился от злости. Валек мимоходом отметил для себя эту особенность, а с разговором решил завязывать. Он рановато затронул скользкую тему взаимоотношений убийцы с заказчиком, но теперь поздно уже локти кусать. Попытка сейчас что‑то исправить только ухудшит ситуацию.

— Ну как знаешь… — С безразличием произнес Валек и, накрывая череп колпаком, добавил: — появится желание пообщаться — дай знать…

Череп его последние слова проигнорировал, будто и не корпел молодой некромант над тем, чтобы наделить его голосом. Вот она, неблагодарность в чистом виде…

Зайдя в общую комнату, Валек сразу же признался в собственном провале:

— Не вышло его разговорить… Словно рогом уперся, а уж когда речь зашла о заказчиках, так и вовсе чуть не взорвался… — И Валек принялся пересказывать ход беседы. Тридрилл с Маури, в отличие от остальных, слушали в пол уха — после признания некроманта об упоминании заказчиков их куда больше интересовали мнимые рога на черепе убийцы, чем остальные результаты.

— Значит, справки он все же наводил… — Сержи пытался выцепить хоть что‑то полезное из разговора. — Довольно странно, если разобраться… Не думаю, чтобы убийцы делились информацией с отвергнутым членом…

— А почему ты считаешь, что это были непременно убийцы, ушастенький? — Встрял Тридрилл. — Самый простой вариант не есть единственный, особенно там, где жизнь — всего лишь разменная монета. Убийцами ведь не просто так становятся, и ни при рождении. Они приходят в гильдию не голышом, и не там учатся разговаривать. Как и убивать. У него наверняка было много связей на стороне, чем он и воспользовался. Не слишком компетентных связей, что характерно. Обращаться в гильдию за информацией после остракизма — вполне себе верный способ попасть в список на устранение за недостаточную сообразительность…

— Знаешь, ты бы его все‑таки разговорил… — Задумчиво сказал Баргез, обращаясь к Сержи. — А то в свете последних новостей… хотелось бы знать, на каком мы свете…

— На этом, зелененький, пока на этом! — Ободряюще вклинился гремлин. — Когда попадешь на тот — ты поймешь, а пока на этом…

— Разговорить духа не просто, сам знаешь. — Сержи, как и Баргез не обратили на эскападу гремлина ни крохи внимания. — Особенно если узнать нужно то, что при жизни было не просто тщательно оберегаемой тайной, а чуть ли не основополагающим табу. Столпом сознания, якорем личности. Тайна заказчика должна храниться убийцей в том числе и после смерти — ребята вполне в курсе на счет некромантии. Для того чтобы дух выдал ее, он должен полностью отказаться от отождествления себя с тем живым, кем он когда‑то был. В естественных условиях на это уходят века, а ты хочешь, чтобы я сделал это за три дня, и при этом без возможности магического вмешательства…

— Про три дня я не говорю. — Поморщился Баргез. — Я говорю о том, что это наш единственный источник информации, и в грядущей битве нам будет тяжко, если ты его не разговоришь.

— А ты уже настроился на битву? — Спросил посерьезневший Тридрилл. Уж кто‑кто, а Баргез, потомственный шаман, чутьем на битву обделен не был.

— Еще нет, но что‑то будет… — Баргез полуприкрыл глаза и продолжил глухим голосом. — Стороной эта гроза не пройдет, а вот зацепит краем или накроет целиком — пока не ясно. Тучи сгущаются… Они уже трутся друг о друга. Гром не заставит себя ждать, но будет пустым — ветер не определился. Чтобы выстоять, нам надо знать… — Баргез открыл глаза, и продолжил уже нормально. — В этой истории много игроков. Даже слишком много… Мы их всех не знаем. Но я чую, что их много, и что за ними сила.

— Значит, будем узнавать. — Твердо кивнул Сержи и вновь обратился к Валеку. — Он хоть осознает свою смерть? И свое нынешнее состояние?

— Не до конца… Думаю, у убийц и подход к смерти немного другой, чем у простых смертных. Мне кажется, что он пока не понял принципиальную разницу между состояниями.

— Ладно, будем работать с тем, что есть.

— Мне вс–с–се же интерес–с–сно, где загуляли наши парочки? — Протянул Хлиис, глядя в ночное небо за окном. — Даже ес–с–сли встречать закат, а потом долго целоватьс–с–ся, времени прошло дос–с–статочно…

— Главное, чтобы до смены партнеров не дошло… — Скабрезно хихикнул Друххук. — А то от гномов и эльфов всего можно ждать…

— Волнуешься? — Неожиданно миролюбиво среагировал Тридрилл. — Зря. Жизнь вокруг продолжается, и мы не на осадном положении. К тому же каждый из них в состоянии о себе позаботиться, а уж все вместе — и подумать страшно.

— Во–во… — Пространно согласился Хлиис. Двусмысленность его согласия ни от кого не укрылась, и постепенно беспокойство завладело другими членами группы, тем более, что время шло.

— Да и ни к чему нам затворниками становится… — Теперь уже Тридрилл больше успокаивал себя, чем кого‑либо. — Это привлекает куда больше ненужного внимания, если уж на то пошло…

— Если уж на то пошло, то чтобы наше затворничество привлекло внимание, мы в принципе должны быть под постоянным наблюдением… — Заметил Сержи. Вот что значит, паранойя со стажем и длительной выдержкой.

В самом факте ночных прогулок ничего предосудительного не было — те же орки временами гуляли так, что магистрат неделю потом на ушах стоял, а хозяева питейных заведений подсчитывали убытки. Но то — орки. Эльфы любили встречать закаты, гулять по вечерним паркам, но редко задерживались надолго — ночью, как правило, эльфийская парочка совершала куда более опасные и четко спланированные вылазки. Гномы же были столь ярыми поборниками режима сна и трудовой дисциплины (кроме тех случаев, когда Струк присоединялся к оркам), что упрекнуть их в чем‑либо не получалось при всем желании.

Одним словом, когда в коридоре раздались знакомые шаги, группа вздохнула с облегчением, но после взгляда в сторону вошедших в комнату гуляк все глаза страдальчески закатились к потолку.

— Мне вот интересно, а можно так в город сходить, чтобы не нарваться на какую‑нибудь историю? — Страдальчески вопросил Струк у переплетения потолочных балок. Упавшего с потолка паучка все восприняли как ответ, и вновь перевели взгляд на вернувшиеся пары.

— Представляете, кто‑то переворошил все кладбище Старых Дорог… — Задыхаясь, выпалила Дуча новость.

— А что вы делали на кладбище?! — Тихо спросил Тридрилл, нарушая повисшую тишину. Громкий хохот орков, последовавший за вопросом мог подсказать парочку вариантов.

— Да неет… — Отмахнулся Лоувель. — Сейчас об этом весь город судачит! Мы услышали об этом недалеко от рыночной площади и поспешили туда — путь все‑таки неблизкий.

— А это где вообще? — Спросил Сержи, плоховато знавший топологию города по причине закоренелого домоседства.

— Старое кладбище у района Сизых Прудов. Не слишком большое — там хоронили тех, кто не хотел лежать вместе со всяким отребьем, но у кого на свой склеп денег все же не хватило. Когда‑то было окраинным, но когда столица начала быстро расти, там перестали хоронить — места всем желающим все равно не хватит. Но и убирать кладбище не стали — оно вполне приличное и на тамошних камнях вытесано многовато непростых имен.

— Ну чем не место для романтической прогулки? — Хмыкнул Баргез.

— Было приличное… — Брезгливо поправила Налинна.

— Так что там произошло? — Спросил Сержи.

— Я же говорю — перекопали все кладбище! — Встряла Дуча, отстаивая свое право на роль главного вестника группы. — Как будто ураган прошелся!

— Деревья‑то там как раз целы… — Покачала головой Налинна, впрочем, вряд ли гномы вообще обратили внимание на деревья, особенно когда под ногами творится такое.

— Кто‑то разрыл все кладбище. — Более сухо ответил Голан. — Не просто раскопал пару могил, как делают иногда приятели нашего Валека, а перерыл все кладбище. Действительно все. За ночь…

— Нету у меня никаких таких приятелей… — Буркнул Валек, впрочем, не слишком громко — грехи юности не позволяли.

— Но ты же сказал, что оно не большое? — Уточнил Сержи.

— Небольшое — по столичным меркам… Но несколько сотен захоронений там точно есть. Точнее сказать не могу — извини, не считал… — Пожал плечами Голан.

— Получается, кто‑то осквернил все могилы на кладбище? — Уточнила Салли.

— Не просто осквернил… Кто‑то украл все кости.

— Все? — Теперь уже отщепенцы удивились по–настоящему.

— Да, все! — Подтвердила Дуча.

— Это ж сколько работы надо провернуть за ночь? — Удивился Струк. Задачка ни с какого ракурса не выглядела простой.

— И что, никто ничего не заметил? — Изумился Маури. Мурриста задела гордость — украсть все кости с целого кладбища в центре города так, чтобы никто ничего не видел — это вам не одну голову из магистрата вытащить, пусть не понятно даже, зачем…

— В том‑то и дело… — Подтвердила Дуча. — Стража мычит что‑то невразумительное, магистрат вообще прикидывается истуканом…

— Как оригинально… — Не сдержался Тридрилл.

— Ну а все‑таки… Чтобы вскрыть одну могилу нужно пара часов, так? — Не унимался Маури, которому не давал покоя масштаб происшествия. — Тогда чтобы вскрыть пару сотен могил за ночь, нужно человек пятьсот! И это только на работу, не считая погрузки и вывоза костей… Лошади, телеги, шум… Неужели никто ничего не видел и не слышал?!

— Да, хотя можно и быстрее. Пара часов — если медленно и с почтением для ошивающихся рядом родственников. — Подтвердила Дуча, и тишина вновь накрыла комнату.

— Странно… — Резюмировал Сержи. — Произошедшее как‑то не помещалось в голове.

— А как бы ты решил такую задачку? — Любопытный гремлин дернул темного эльфа за подол мантии.

— Я бы за нее не брался… — Ошарашенно ответил Сержи.

— Ну а все‑таки? — Не унимался гремлин.

— Я не могу взять в голову, зачем нужна такая сложность! За одну ночь, в столице, целое кладбище… Это что, слет некромантов–экстремалов?

— Хорошая версия! — оценил Тридрилл, а Валек навострил уши — что еще за некроманты–экстремалы и почему он не в курсе? И хватит ли запертого в черепе духа убийцы для вступления в их ряды?

— Есть много способов попроще получить в свое распоряжение кучу костей… особенно если нужна именно куча…

— Ну а предположим, что перед тобой поставили именно такую задачу! — Гремлин твердо стоял на своем, и Сержи подобрался. В конце концов, рассуждать о целесообразности можно, только видя всю картину целиком. Ситуация сложилась и впрямь нетривиальная, и у того, кто смог ее создать наверняка хватило бы мозгов обдумать и альтернативные варианты.

— Учитывая масштаб и риск, то о полумерах речь не идет — Задумчиво проговорил Сержи. — Значит, всю территорию кладбища накрывали отводящим внимание заклятьем. Плюс, подъездные пути… Очень сильное колдовство, учитывая площадь…

— Кладбище проверяли на следы магии? — Теперь Тридрилл вцепился в очевидцев.

— Сотрудники магистрата там были, но вид при этом имели такой кислый, словно их заставят сейчас там все в порядок приводить… — Ответила Дуча.

— Было бы неплохо… — Согласился Голан.

— Сотрудникам магистрата это дело явно не по зубам. — Покачала головой Налинна. — Не их уровень, вот и стояли они кислые.

— А ты что скажешь? — Тридрилл не случайно допытывал Налинну — из всей четверки она была наиболее чувствительна к колебанию магического фона, как и положено дочери смотрительницы Древа.

— Я тоже мало что могу сказать, особенно нахрапом. Но то, что колдовали там очень серьезно — факт, понятный самому распоследнему магистратскому клерку. Без нормальной подготовки к анализу такого колдовства лучше не подходить — всегда есть шанс нарваться на какую‑нибудь защиту от любопытных… — Тридрилл кивнул. Его ответ эльфийки полностью удовлетворил.

— Кроме магии, должны быть еще и рабочие руки. Много! — напомнил Струк. — И ноги, которыми эти руки пришли на работу…

— А ноги оставляют следы… — Вставил Маури.

— Сомнительно. — Поморщился Лоувель. — В том то и дело, что их слишком много. Земля кладбища и вправду истоптана, а вокруг все дороги давно мощеные — по следам земли, как по дорожке не пройдешь. Да и любая ищейка запутается в том, что искать…

— Хм… Кроме ног существует еще и одежда… — Потер подбородок Тридрилл и спросил у Дучи — Скажи, ты не слышала, там никто не шнырял в модном желто–оранжевом балахоне?.. Не на самом кладбище… рядом…

— Думаешь? — Сержи приподнял бровь. — Связь между играющим в мистику чудаком и разорением кладбища под прикрытием мощного колдовства довольно тонка.

— А если чудак не один? — Заговорщицки подмигнул гремлин. — А если их много? И если не все они в мистику играют? И не все из них бесталанные чудаки? Бесталанные чудаки тоже нужны — могилы рыть, например, или в качестве разменных монет, если дело не выгорит, и нужно будет срочно заметать следы? Это как раз талантливых мало, а бесталанных чудаков — пруд пруди, и им ой как хочется почувствовать себя талантливыми… Собери вместе пятьсот человек и дай им в руки лопаты — получится хаос, а толковой работы не выйдет.

— Не выйдет. — Подтвердил Струк.

— Кроме магии и численности там была организация, притом была она там на высоте.

— А организации падки на символику, особенно если состоят из бесталанных и падких на мистику чудаков. — Согласился Лоувель.

— Нееет. — Решительно замотал головой Сержи, не понаслышке знакомый с разного рода тайными организациями. У темных эльфов это сродни клубам по интересам и зарождаются еще в детских садах. — В такую многочисленную организацию, до сих пор нигде не засветившуюся и при этом имеющую в своих членах вышеописанных идиотов, да еще и в большом количестве, я не поверю ни при каком раскладе. Игры в мистику — одно. Высшая магия — другое.

— А убийства с символами ты к какой группе отнесешь? — Тихо осведомился Тридрилл, и Сержи не нашелся, что возразить.

— Поспрашивать завтра на базаре на счет балахонов? — Деловито осведомилась Дуча.

— И прощупать фон вокруг кладбища… — Налинна покусывала себя за кончик локона.

— Про фон я в магистрате попробую разузнать. — Сказал Тридрилл. — Дело серьезное, и в обход королевского архимага оно никак не пройдет. А там умеют находить ответы на поставленные вопросы. К основному расследованию магистрат не привлекут — они будут на посылках бегать, как всегда, но в результаты посвятят наверняка.

— Скучно в этом магистрате работать. — Ухмыльнулся Друххук. — То убийцы работать не дают, то королевские маги… То‑то они вечно к нам цепляются, а это, оказывается, от скуки…

— Погодите, а мы не слишком‑то распыляемся? — Нахмурился Лоувель. — если уж речь все–равно об убийцах зашла… У нас как бы и своих проблем хватает, без всяких разоренных кладбищ…

— Проблемы, при которых разрывают кладбища под прикрытием мощнейших заклятий, по любому касаются всех, а не только нас, просто большинство умеет убедить себя, что их персонально это не касается… До той поры, пока не коснется так, что одним убеждением не отделаешься. — решительно заявила Салли. — Для чего может понадобиться такое количество костей? — Последний вопрос адресовался Сержи, Валеку и Баргезу — крупнейшим специалистам во всем, что касалось темной магии и укорачивания жизни.

— Много для чего… — Пожал плечами Сержи. — Но если хочешь одним словом, то для еще более сильного колдовства вполне определенной направленности.

— Вот! — Салли победно блеснула глазами. — Кто‑то еще считает, что нас это не касается?

— Ты пока не сказала, что нам делать с остальными делами… — напомнил Лоувель.

— А делать нам как раз пока и нечего. Если я правильно поняла, то сейчас настал черед Валека и Сержи. Сержи сейчас территорию Академии лучше не покидать, чтобы не попасть на кладбище, а Валеку лучше к кладбищам на полет стрелы не приближаться, как и любому другому здравомыслящему некроманту. Ну а мы вполне можем чего‑нибудь разузнать, пока они пытаются разговорить череп. Если бы я составляла вселенское расписание занятий, то разнесла бы эти события подальше друг от друга, чтобы у нас было время подготовиться, но выпало именно так… нам ведь не привыкать, правда?

— Это точно! — Согласился Струк. — Кстати, про занятия… К завтрашнему практикуму по «взаимодаву» все подготовились?

— Ёй! — лаконичный ответ, синхронное вжимание четырех голов и дружный топот стремительно удаляющихся ног был ему ответом.

— Мой конспект на нижней полке! — Прокричал Струк вслед убежавшим гулякам. — А то в ваших слишком много цветочков и потолочных перекрытий!

* * *

Практикум по «взаимодаву» прошел без потерь. Относительно, разумеется. Там, где у студентов теоретических специальностей взрывался мозг, отщепенцы отделались зубовным скрежетом и поминанием всуе национальных героев и их бессмертных подвигов по уничтожению проклятых людишек.

Профессор Баттер тоже был доволен — он вполне успешно подсунул вместо утвержденных задач свои, а посему считал, что день был прожит не зря. Из ступора выводить пришлось разве что Валека, пытавшегося под конец разглядеть нужную формулу в темноте дверного проема, да Баргез помог собрату выйти из‑за парты… Теоретические науки давались Друххуку с трудом — тот предпочитал грубую практику. Чем грубее — тем лучше.

— Ну–ну, можно подумать, все так страшно… — Благожелательно ворчал профессор Баттер, видя эту помощь пострадавшим. — Напрягать извилины тоже иногда полезно.

Времени на полноценный отдых после такого героического подвига, как практикум, у отщепенцев не было — вся Академия сегодня судачила о вчерашнем происшествии на кладбище. И ладно бы только об этом — основной новостью была та, что после занятий намечается еще одна полномасштабная проверка общежития.

— Видимо, проверяющим так понравился запах сигар Баргеза, что они решили повторить… — Хмыкнул Тридрилл. Впрочем, гремлин был непривычно серьезен, и это не могло укрыться от внимательных глаз.

— Ты чего как на иголках сидишь? — Осведомился Сержи.

— Да эта проверка несчастная меня беспокоит… — Буркнул Тридрилл.

— Прошлая, кажется, беспокоила тебя меньше, хотя повод был серьезнее… Или я ошибаюсь?

— Или. — Ответил гремлин. — Ты никогда не задумывался о том, что спрятать Йурика не в пример сложнее, чем мертвую голову? Хотя бы потому, что он все время болтает, а заткнуть ему рот кляпом не представляется возможным по техническим причинам?

— Ну, нашего‑то Йурика в болтливости пока трудно упрекнуть… — Ответил Сержи, но все же призадумался — проблемка и вправду имеется, да еще и какая.

— То, что он не желает общаться с нами на интересные нам темы, вовсе не означает, что он не преминет поболтать с проверкой… Более того, оно к этому весьма располагает… И рассказать он им может много всего интересного. В легком характере наш череп упрекнуть тоже нельзя. А уж повод у него имеется — лучше и не придумать.

— И что ты предлагаешь? — По–деловому осведомился темный эльф.

— А это я тебя хотел спросить… По части комплексной и нестандартной защиты ты хорошо соображаешь. А защита нужна именно комплексная и именно нестандартная — стандартными приемами Йурика не заткнешь. Пробовали и не раз, поверь мне…

— А нельзя его просто в один из гномьих схронов запихнуть?

— Я бы не стал этого делать… — Поморщился Тридрилл. — В этот раз проверка будет вполне определенная, и искать она будет остатки некроэнергии. Не хотелось бы, чтобы в придачу к Йурику они еще и наши запасники нашли. Тогда точно пиши–пропало. Не отмажешься.

— А ты, я вижу, оптимистично настроен… — заметил Сержи.

— Поверь, у меня на это все основания. — Кивнул гремлин. — Я больше думаю о минимизации потерь…

— Унести череп подальше на время проверки тоже не рассматривается… — Уточнил Сержи.

— Разумеется. По тем же причинам. От Йурика некроэнергетикой фонит как от целого кладбища, не будь оно помянуто всуе. На территории его точно засекут как инородное колдовство, так же, как и на выходе… Его надо спрятать именно у нас — тогда его магический фон сольется с общим, и ничего страшного не будет.

— Значит, лаборатория… — Еще раз уточнил Сержи, и гремлин кивнул. — Да уж, там не разгуляешься. И на закрытый предмет в магической пентаграмме внимание точно обратят…

— Ага! — гремлин сегодня был просто сама сговорчивость и покладистость — соглашался со всем, что ему говорили. — Ты думай, ушастенький, думай. У нас еще часа полтора до того, как можно будет начинать паковать вещи.

— Нет, ты сегодня точно само воплощение оптимизма. Ты мне лучше скажи, у нас в запасниках есть какие‑нибудь листья и травы, применяемы в зельях против нежити? Не особые, а обычные… Желательно много…

— Хм… Должно было остаться после охоты на градобоя… мы тогда брали все, что могло понадобиться в принципе, а использовали потом только малую часть. Да и после «бури» в саду госпожи Рэссер к нам много чего перекочевало…

— Отлично! — Сержи удовлетворенно кивнул. Мне понадобится обычный мешок для трав, куча этих листьев, два полотна с высокой степенью магического поглощения и какая‑нибудь коробка, куда поместится череп. Если уложишься в полтора часа, то будешь потом избавлен от необходимости паковать свой гардероб.

— Погоди, а коробка зачем? — Гремлин уловил суть плана, но детали остались ему не ясны.

— Наложить шумопоглощающий эффект на мешок нельзя, так? Во всяком случае, так быстро и качественно из‑за его формы и структуры. А вот на коробку можно наложить довольно стандартный набор, который помогает против шумных соседей! Эдакая комнатка для буйного и шумного черепа.

— Ага, я понял! — Гремлин прямо просиял. — Оборачиваем череп в полотно, чтобы снизить уровень излучаемой им энергии, помещаем в шумоизолированную коробку, ее тоже в полотно, чтобы убрать лишние магические следы, и весь этот сверток в мешок с компонентами зелья против нежити, чтобы замаскировать его фоном остатки некроизлучения! Гениально! Никто не станет искать вершину некроискусства в куче обезвреживающего субстрата!

Сержи кивнул. На лице отпрыска древнего рода читалось то непередаваемое выражение, которое говорило, что он бы такие задачки хоть каждый день решал, не будь он занят проблемами посерьезнее. Гремлин решил не лезть по этому поводу со своими комментариями, тем более, что повод для самодовольства у Сержи и впрямь имелся. Тридрилл только отметил на будущее не спешить так скоро признаваться в собственном бессилии, чтобы потом не выглядеть глупо.

Поиск всего необходимого много времени не занял, благо большая часть этого необходимого у отщепенцев всегда была под рукой. Оставалось только найти подходящего размера коробку, но узнав, что требуется, Струк предпочел сделать ее сам, что давало абсолютную гарантию качества изделия. Все материалы и инструменты у гномов тоже были, так что нужных параметров коробка была в распоряжении Сержи уже через полчаса. Дело осталось за малым — наложить нужные заклятия и собрать весь комплекс воедино.

Определенный диссонанс в процесс на этом этапе внес сам череп. Видимо, прочитав за ночь какую‑то книгу, где подробно описываются правила поведения для ему подобный, запертый дух комментировал каждую операцию. Еще не понимая, что происходит вокруг и зачем, он пророчествовал отщепенцам тридцать три несчастья и сто сорок неудач в забивании гвоздя, и нашел примерно восемьсот изъянов в готовой коробке. Узнав же, для чего предназначено данное изделие, количество придирок и сарказма возросло в разы, и под конец, уже погружая череп в коробку, отщепенцы услышали в свой адрес столько всего нового, что даже орки восхитились. Увы, но ничего касающегося интересовавшего их дела там не было.

— Ффух, а ты еще сомневался, будет ли он молчать во время визита! — Гремлин вытер пот со лба. Отщепенцы старались не разговаривать лишний раз при черепе, и уж точно не посвящали его в причины спешки. Давать духу убийцы лишнюю информацию было сродни подкладыванию скорпионов в собственную постель для создания теплой обстановки. К тому же никто из присутствующих не был до конца уверен в силе вокальных данных черепа, и не мог поручиться за то, что тот не будет услышан комиссией сквозь все препоны и преграды, если сильно постарается.

Остаток времени до проверки был потрачен на то, чтобы привести комнаты орков в минимально приемлемый вариант. Надо ли говорить, что усилий это потребовало намного больше, чем изоляция черепа от общества? Но мужество и силы отщепенцев были поистине неисчерпаемы, так что они справились даже с этим, хоть на начало проверки любой готов был согласиться на публичную казнь, лишь бы дали потом отдохнуть.

Проверка крыла отщепенцев прошла успешно — лаборатория и мешок с травами интереса комиссии не вызвали, а декан даже сдержанно похвалил группу за старания и энтузиазм в наведении порядка. Похвалу группа выслушала молча, но насвинячить потом мысленно пообещал каждый. Из принципа.

Мысли о том, что после сегодняшних событий можно еще куда‑нибудь отправиться, могли прийти только законченным мазохистам, а таких среди отщепенцев не было. Все как‑то дружно решили, что такие подвиги должны чередоваться не с другими подвигами, а со спокойным вечером, проведенным дома в тепле и уюте. Ибо в последнее время тот напряженный график, что сами на свою голову создали отщепенцы, рисковал затмить собой даже их учебу, чего до сих пор не удавалось никому и ничему, включая градобоя. Сейчас ночной поход за головой статуи–вампира выглядел сущей рутиной, а вот мысль о том, что где‑то там существует и нормальная повседневная жизнь, все больше и больше не давала покоя и бередила души.

Первыми куда‑то, шушукаясь, умчались девушки. Чуть‑ли не голова к голове (что само по себе являлось непростым акробатическим номером), что‑то бурно обсуждая и жестикулируя, они являли собой лучшее доказательство того, что кроме формы ушей и наличия бороды, есть и другие свойства, присущие разумным расам. Намного более глубокие, иногда тщательно маскируемые за животной агрессией… Но именно они роднят между собой тех, кто так яростно отстаивает свою индивидуальность.

Переглянувшись и синхронно кивнув, Струк и Баргез достали свои курительные принадлежности и ушли на балкон. Немного погодя к ним присоединился Тридрилл. Там эта троица, еще более гротескная, чем первая, пускала в небо удушливые кольца сизого неба и разговаривала о вечном.

Маури и Хлиис уселись играть в обводные шашки — сумасбродную игру, казавшуюся глупцам примитивной и скучной, и убивающую многие часы у тех, кто по жизни привык просчитывать последствия своих шагов. Муррист и силг были давними оппонентами, и не их вина, что возможность выяснить на поле брани отношения двух держав им выпадала крайне редко.

Валек, Друххук и Голан решили пригубить по маленькой, дабы отметить успешность сегодняшнего дня и снять напряжение. Немного повозившись, Голан открыл один из схронов, где хранились всевозможные дары бога опьянения, которые тот под разными именами неосмотрительно растерял когда‑то по всем землям этого мира, и милостиво потом не отобрал назад.

Лоувель уткнулся носом в начатую им еще полгода назад картину, а Сержи вооружился толстой книгой. Это был не очередной талмуд заклятий и даже не один из бесчисленных томов семейных хроник. Просто книга… А может и не просто, во всяком случае, редко кто и когда видел такую легкую и расслабленную улыбку на лице вечно собранного темного эльфа, а книга эта таких улыбок повидала немало.

За вечер не раз сменились позы пребывания и составы компаний, дегустируемые напитки и виды деятельности. Атмосфера расслабления, которая была тут не частым гостем, робко просунула кончик своего носа в неплотно прикрытую дверь и даже поверила было, что можно остаться тут насовсем, но увы, время нещадно требовало оплаты по выданным в долг часам досуга, и отщепенцы, тяжело вздохнув напоследок, отправились по койкам — завтра предстоял новый день, и кто знает, какие сюрпризы он в себе несет?

* * *

После занятий отщепенцы, как и договаривались, разошлись в разные стороны. Тридрилл направился проведать магистрат. Дуча и Голан пошли на рынок — совмещать закупки продовольствия со сбором информации. Маури отправился с той же целью в район ремесленников — там любили посудачить не меньше базарной площади, а вот лавировать в узких улочках и между лавок ловкому мурристу не в пример легче. Баргез и Друххук, не особо мудрствуя, решили совместить добычу информации с принятием внутрь чего‑нибудь согревающего нежную оркскую душу. Да и способ, которым орки привыкли добывать нужные им сведения, применим только в определенного рода трактирах, где и так любят сплетни. Лоувель с Налинной отправились гулять в сторону кладбища. Там ориентироваться придется по обстоятельствам. В крайнем случае, Лоувель прикроет и поддержит свою обожаемую напарницу, пока она будет в астральном трансе, ну а как это будет выглядеть со стороны — нас не касается…

Салли, Хлиис и Струк остались дома — им предстояло прорешать кучу домашних заданий на завтра, ведь занятия никто не отменял, а расписание отщепенцев не подразумевало под собой долгих прогулок.

Ну а Валек с Сержи отправились пообщаться с черепом. Темный эльф рассчитывал, что после такого своеобразного заключения дух станет самую капельку сговорчивее, а больше и не надо.

Извлеченный из мешка череп начал сыпать бранью еще на этапе разворачивания. И сказать бы, что за такое в приличном обществе отрезают языки, да поздно. У всех поголовно Йуриков к такому наказанию врожденный иммунитет.

— Как звать‑то тебя, сквернослов? — Насмешливо спросил Сержи, когда череп все же предстал перед ним своим желтым оскалом.

— Да иди‑ка ты, ушастый, туда, где гномы ваших баб стригли! — Диалог намечался не из лучших, но Сержи был к нему морально готов…

Тем временем Лоувель и Налинна дошли до кладбища. Попасть на само кладбище было проблематично — уж больно тесно там было из‑за согнанных со всего города кладбищенских рабочих. Да и стражи с сотрудниками магистрата сновало вокруг достаточно. Иногда в поле зрения мелькали внешне непримечательные фигуры в невзрачных бело–голубых мантиях. Помощники королевского архимага. И если первых вторых и третьих парочка эльфов могла спокойно проигнорировать, то вот этих, четвертых, игнорировать нельзя было ни в коем случае. Даже близкое присутствие было нежелательно — они вполне могли распознать тонкую ворожбу эльфийки, а уж вмешаться им точно никто не помешает.

Здраво рассудив, что лишняя компания им ни к чему, парочка отошла от места действия на пару кварталов, и только потом приступила к основному действию. Внешне это могло сойти за то, как галантный ухажер поддерживает свою не слишком хорошо чувствующую спутницу. В каком‑то плане так оно и было. Налинна достаточно глубоко ушла в астрал, и в реальном мире ей требовалась поддержка и защита, тем более, что ритуал проводился не в защищенном храме, а посреди отнюдь не дружелюбной улицы. Таким образом эльфы планировали неспешно гулять вокруг предполагаемого эпицентра. По возможности — приближаясь, при необходимости — отдаляясь…

— Ты и вправду думаешь, я тебе что‑то скажу?! — Распалялся череп перед умиротворенно рассевшимся в кресле эльфом. — Думаешь, поднял меня с помощью своих колдовских штучек, и теперь ты на вершине мира? Как бы не так! Видал я тебя и всех твоих серых сородичей в общественном сортире! Я тебе вообще ни слова не скажу!!!

— Да ты пока треплешься так, что я слова вставить не могу! — Расслабленности Сержи сейчас могли позавидовать горные монахи. Его насмешливость распаляла череп хуже любых оскорблений…

— Госпожа Налинна Сираквель и господин Лоувель Панамай? — Спокойный голос скорее уточнял, чем спрашивал, но и уточнял он с той изысканной деликатностью, с которой свершаются лишь самые сокровенные дела. Или большие гадости. Лоувель молниеносно развернулся, не забывая, впрочем, поддерживать свою беззащитную спутницу.

— Ты, эльфийский выродок, думаешь, удалось разок увернуться, так уже профи, да? Ничего‑то ты не умеешь, и не мечтай! Тебя шлепнут как муху!

— Получается, ты умеешь еще меньше…

Стоявший на почтенном отдалении джентльмен всем своим видом показывал, что ему есть о чем пообщаться, но если ему не рады — он не станет докучать своим обществом. В джентльмене чувствовалась какая‑то изящная неторопливость. Высокие седые вески предавали ему несколько неуместный тут светлый ореол. Просторный серый плащ не сковывал движений, если бы они были, но скованности как таковой в неподвижной фигуре и не чувствовалось. Зато чувствовалась какая‑то усталость, с которой умудренный жизнью старик смотрит на беспокойное подрастающее поколение.

— Мы знакомы? — Лоувель старался быть сдержанно–вежливым. Ему в любом случае надо было потянуть время, чтобы Налинна вышла из транса. Он уже послал по руке своей спутницы сигнальный импульс, и теперь оставалось только ждать. Вот только чего?

— Мы не встречались, если вы об этом, но я уже много наслышан о вас и вашей команде… Смею предполагать, что вы наслышаны если не обо мне, то о возглавляемой мною организации… — мужчина почти незаметным движением повел кистью расслабленной руки, но Лоувелю хватило этого, чтобы разглядеть отблеск золотого перстня с выгравированной на нем эмблемой — узким кинжалом, вонзенным в череп. Лучшего представления и не требовалось.

— Ты даже не представляешь, с кем связался, сосунок! Тебя не спасут ни твои фокусы, ни твоя академия! Меня ты убил, это да, но больше ты не добьешься ничего! А я еще посмеюсь над тем, как тебя разделают, раз уж твоими силами мне больше ничего не осталось!

Лоувель сдержанно кивнул. В этом кивке содержалась как дань уважения собеседнику, так и должное недоумение по поводу столь серьезного визита. После чего Лоувель таким же легким жестом, каким было сделано представление, пригласил главу гильдии убийц присоединиться к их неспешной прогулке.

— Произошло довольно странное событие… Не будет преувеличением сказать, что оно всколыхнуло мир до самого основания… — Почтенный джентльмен вежливо кивнул в ответ и степенным шагом продолжил прерванную прогулку, сократив дистанцию до учтивого минимума. — Простите, а ваша спутница скоро к нам присоединится?

— С минуты на минуту… — Лоувель понимал, что его напряженный голос предательски выдает его волнение, с другой стороны, зря, что ли, его собеседник представлялся? С таким попутчиком можно действительно расслабиться — пойди что не так, сделать все равно ничего не успеешь…

— Ты говоришь об убийцах?

— Да при чем тут убийцы! — В голосе черепа слышалось неподдельное презрение. — Я ненавижу убийц!

— Ты, кстати, так и не поведал, за что тебя турнули…

— Тебя это, кстати, и не касается! — Если бы череп мог, он бы наверняка сплюнул.

— Я много думал о том, как может произойти подобное смещение… По какому сценарию оно будет развиваться… Вероятность подобного события была всегда, но такого поворота я вообразить точно не мог. — Джентльмен как будто разговаривал сам с собой, но Лоувель отлично понимал, что тут выверено каждое слово. Ну, или каждое слово имеет свою цену, раз уж говорить приходится о столь специфичной особе. Если уж сам глава гильдии пожелал с ними пообщаться, вместо того, чтобы подослать кого‑нибудь из своих эмиссаров, то для этого должны быть очень конкретные, и очень веские причины. Лоувель еще мельком подумал, что походка джентльмена немного напоминает походку моряка, который сошел с корабля на сушу давным–давно, а привычку свою прихватил с собой, да так с ней и не расстался. Осталось только понять, нужна ли ему зачем‑то эта информация? Налинна понемногу начала проявлять признаки возвращения. Глубоко забралась…

— А ты никогда не думал, что вечность — твоя самая уязвимая сторона? — Судя по интонации, Сержи скорее обсуждал предстоящий забег на ипподроме. В его голосе было куда больше интереса, чем мистического трепета перед основополагающими вопросами философии. — Люди не приспособлены к вечности. Они не в состоянии ее переносить… и мне не нужно тебя разрушать или как‑то истязать, чтобы доставить тебе те муки преисподней, которые люди хотят избежать после смерти. Мне достаточно залить тебя цементом и кинуть на морское дно. Не слишком сложно, правда? Тысяча лет тишины и слепоты будут истязать тебя хуже всех демонов ада. Недаром царство смерти у нас называют царством тишины. Ты за двенадцать часов соскучиться успел настолько, что тебя теперь не заткнешь. Представляешь, что произойдет за века? Есть, конечно, вариант попроще — я могу закинуть тебя в нашу выгребную яму. Тогда вечность тишины и темноты будет перемежаться с открывающимся у тебя над головой отверстием… Через него ты увидишь многое, вот только мою смерть — вряд ли. Да и потоки нечистот лучше пустоты… Как бы не сложились дальнейшие события, тебя в них уже не будет. Ты проиграл.

— Довольно бестактно спрашивать, что вы знаете и думаете о сложившейся ситуации… В ней так тесно переплетены интересы столь многих групп, что я сомневаюсь в том, что хоть кто‑либо представляет себе картину целиком. Куда вероятнее то, что некую часть просто не волнуют определенного рода последствия… — Джентльмен как бы продолжал говорить сам с собой. Они неспешно шли по улице вдоль кладбища, никто не попадался им на встречу и никто не мешал. Налинна все еще не спешила полностью вернуться в мир, и Лоувель уже начинал за нее беспокоиться. — Пожалуй, главное, что я хотел вам сказать — моя организация никогда не получала контракта на устранение Сеерижжаккаада Нексилла… Четыре удвоения букв в имени… За шаг до прямого наследования престола, да? — Джентльмен впервые за время их совместного пути повернул голову и посмотрел Лоувелю в глаза.

— Он не любит распространяться насчет своего происхождения… — Уклончиво ответил Лоувель.

— Ну еще бы! — Ухмыльнулся джентльмен. — Этого, как и других признаков слабоумия, за ним не водится, это уж точно… Я бы с удовольствием познакомился со всей вашей командой… Понимаю, что в сложившихся условиях это затруднительно, но не думаю, что это надолго…

— Почему? — Вопрос вырвался у Лоувеля непроизвольно. Он успел отвесить себе мысленный подзатыльник, но джентльмен отреагировал спокойно.

— Потому что такие события зреют долго, но потом, как бы не сложились обстоятельства, развиваются быстро. Мы так и не узнали, откуда пришел этот заказ. Это само по себе настораживает, но догадки в данном случае — слабое подспорье, потому что очень уж легко они просчитываются и запутывают реальный след. Могу только сказать, что Кастид был весьма достойным исполнителем, и вряд ли кто‑то всерьез рассчитывал на его провал…

— Тебе не спрятаться, эльф! Ты всего лишь мелкая сошка, а поднявшаяся лавина сметет собой и убийц, и твоих сородичей!

— А тебе‑то с этого что? Хотелось почувствовать себя вершителем судеб мира? — Сержи напрягся — разговор все время уходил в совершенно непонятное ему русло.

— Плевал я на мир! Я хочу поквитаться с убийцами! — Череп произнес это почти с гордостью.

— Можно узнать, почему вы выгнали этого… Кастида?… — Лоувель решил прощупать почву на предмет дозволенных границ.

— Хм… не знаю, как это вам поможет, но раз уж вы спрашиваете… — Мужчина пожал плечами. Если его и удивила осведомленность эльфа на счет бывшего членства исполнителя, то виду он не подал. — Его никто не выгонял… Кастид и вправду был исполнителем весьма высокого уровня, но в остальном… особенно в том, что касалось организации и взаимоотношений с коллегами, он был весьма недалек. Его самомнение говорило, что если он в состоянии справиться с несколькими заказами, то он вполне может управлять сектором… И должен… Когда его осадили… Довольно мягко, он гордо развернулся и, хлопнув дверью, удалился. Довольно тривиальная ситуация, на самом деле. Подобное случается нередко. Обычно после этого такие исполнители отправляются на вольные хлеба и довольно быстро попадаются — организовать дело тоже надо уметь, а с этим у них беда, но понимание разницы доступно не всем. А вот самомнение в нашей среде, увы, очень распространенное явление.

— Как давно это произошло?

— Около двух месяцев назад.

— А почему вы встретились с нами? — Вступление Налинны в разговор было неожиданным и резковатым. Сложилось ощущение, что девушка спросонья кинулась в атаку, не разобравшись еще что к чему.

— Рад, что вы присоединились к нам, мадемуазель. — Старый убийца и бровью не повел. — Приношу свои извинения за то, что прервал ваши изыскания… Что же касается вашего недоумения… Видите ли, у нас, разумеется, принято обращать внимание на статус и положение в обществе… Кое‑кто даже считает это основой ремесла… но подлинная основа нашего ремесла — это реальная оценка субъекта. Цели, союзника, окружения — не так важно. Всех. На самом деле мало кто так разбирается в людях, как убийцы… — Джентльмен впервые огласил вслух свою принадлежность, а последнюю фразу вообще сообщил как большой и личный секрет. — Поначалу мы восприняли информацию о покушении хоть и с должным вниманием, но все же не слишком тщательно изучив кандидатуру жертвы… Тогда нам казалось, что от личности жертвы в данных обстоятельствах много не зависит, и на месте вашего старосты мог бы быть любой другой отпрыск древнего рода, коротающий время в стенах Академии. Но то, как обернулось дело… Я говорю как о самом факте срыва покушения, так и о пропаже головы исполнителя на следующий же день. Мы присмотрелись подробнее к предполагаемой жертве и быстро выяснили массу всего интересного… Один только отчет министра Родшина о прошлогоднем деле со статуей–убийцей чего стоит! Он еще более скользкий, чем его отчет о налогах, а это надо постараться… В общем, так мы познакомились заочно с вашим необычным коллективом. И сейчас, видя, как активно вы включились в игру, я решил что небольшая консолидация значительно пойдет на пользу всем участникам процесса… Вы уж простите мою витиеватую манеру говорить… — Джентльмен немного перевел дух. — Мне кажется, в этом деле у нас общие враги. Глупо усложнять себе жизнь, когда небольшой разговор может все расставить на свои места.

— А с этим делом вы как связаны? — Лоувелю показалось, что Налинна несколько перешла границу разумного любопытства.

— Никак. — Убийца вновь пожал плечами. — Я просто подумал, что именно тут можно будет встретить сегодня вашу делегацию. Это проще, чем вылавливать вас поодиночке. Как видите, я не слишком ошибался, хоть и надеялся, что вас будет больше. Впрочем, не суть важно. Я хотел бы попросить вас… Если вы что‑нибудь выясните относительно истоков этого дела — дайте нам знать.

Эта просьба была сформулирована мягко, но совершенно недвусмысленно. То, что их срисовали и вели — не караулил же столь занятой человек тут часами — добавляло в и без того пикантную ситуацию еще больше остроты. Хотят они того или нет, но гильдия убийц уже вступила с ними в более чем тесную взаимосвязь. А это не та организация, которая легко идет на попятный.

— Ммм… И как мы можем с вами связаться?… В случае чего… — Лоувель пытался хоть как‑то маневрировать. Ему очень не хотелось говорить «да» или «нет» — это все равно, что расписаться кровью. К тому же и не вправе он давать такой ответ за всех. А вот уточнить кое–какие технические детали…

— Вот, прошу вас… — Убийца достал из кармана небольшую монету с обрезанными краями и протянул ее Лоувелю. Тот нехотя принял потрепанный жизнью кругляш. — Если в таверне «Большой Заход» кто‑нибудь из вашей команды расплатится за выпивку этой монетой, то бармен выслушает вас очень внимательно… Очень. У гильдии достаточно длинные руки, и может статься так, что нам будет куда проще и удобнее достать тех, кого вам, в силу положения и ситуации, достать будет проблематично. А мы очень хотим знать, кто за всем этим стоит. Да, и еще… пусть и не совсем по своей воле, но ваш староста оказал нам большую услугу тем, что не стал жертвой. А так же тем, что устранил ренегата. Звучит, конечно, пафосно, понимаю… Но я был бы рад познакомиться с ним как‑нибудь поближе… Гильдия никогда не забывает оказанных услуг…

— Мы передадим. — Сухо сказала Налинна.

— Замечательно, благодарю вас! — Убийца галантно раскланялся с эльфийской парочкой и неспешным шагом удалился. Лоувель и Налинна еще долго смотрели ему вслед, перед тем как продолжить свои изыскания. Их ведь никто не отменял, даже убийцы.

— Консолидация, это ж надо же… — Налинна раздраженно передернула плечами. — Как будто крючкотвор какой‑то, честное слово!

— Ты чего так долго выходила из транса? Я уже волноваться начал!

— А я, можно подумать, не волновалась! — Налинна едва не взорвалась от негодования. — Возвращаюсь к себе, а тут рядом с тобой такое ошивается… Я пыталась понять оттуда, что он хочет, и что происходит вокруг. — добавила она уже примирительно.

— Ну и как он тебе с астральной точки зрения? — Лоувелю и вправду было любопытно.

— Мрак! — Двусмысленность этого описания не очень шла ситуации. — И вот эта вот «консолидация» с галантными полупоклонами ему как орку манишка.

— Да, мне тоже показалось, что «консолидация» — это уже слишком. Но, может, это он не только для нас старался, а в целом у него роль такая? Глава гильдии, как‑никак…

— Да понятно, что не ради нас. — Хмыкнула Налинна. — Не того полета мы птицы, чтобы его заинтересовать… А вот Сержи, похоже, его заинтересовал…

— Ну еще бы… — Не каждый день у него гибнут… Как это? Исполнители весьма высокого уровня. А что про местность скажешь?

— Ох, давай заново! У меня же все из головы вылетело, когда я увидела, в какой ты компании шляешься…

— Мы шляемся, дорогая, мы! — Поправил Лоувель и вновь галантно взял Налинну под локоток. День продолжался.

* * *

Разумеется, эльфийское рандеву стало гвоздем вечернего совещания. В конце концов, не каждый день происходят подобные встречи. Поначалу Хлиис довольно скептично отнесся к личности собеседника, но после того как эльфы подробно описали его внешность и Тридрилл кивком подтвердил, все сомнения отпали. С ними действительно имел дело Ахайесс — глава гильдии убийц собственной персоной.

— Не с–с–слишком ли круто? — Продолжал сомневаться Хлиис. — Кто мы такие, чтобы он тратил на нас–с–с с–с–свое время?

— Те, кто устранили убийцу–ренегата, и выкрали его голову в магистрате. — Пожал плечами Тридрилл. — Помнишь, мы предполагали, что убийцы, дабы сократить беготню, обратятся напрямую к ворам? Так вот, похоже, они оказались еще практичнее…

— А как они узнали, что это именно мы? — Задала вопрос Салли.

— Мы предпочли не уточнять… — Буркнул Лоувель. — Но он в этом совершенно не сомневался…

— Может быть и через воров, может быть по каким‑то еще своим каналам… — Отмахнулся Тридрилл. — Это уже не важно. Важно, что — выяснили нашу роль они очень быстро, а вот истоки этого дела для них так и остались загадкой… Это и вправду настораживает… Не так уж много способов организовать подобное дело, оставаясь в тени…

— И что будет дальше? — Салли сегодня взяла на себя роль вопрошающего…

— Может статься так, что и ничего… — Тридрилл в который раз пожал плечами. — Убийцы среагировали оперативно и весь процесс у них явно на контроле… Это если говорить о взаимоотношениях с магами… А вот что касается истоков этого дела… Мне кажется, глава гильдии вполне предполагает, что нам по силам это выяснить самостоятельно. Зачем тратить свои силы на то, что могут сделать за него? Он просто предложил взаимовыгодный обмен — информацию на помощь в разрешении… Вполне честно, на мой взгляд. Если мы справимся сами, без их помощи, но сообщим — за гильдией будет небольшой должок. Если справимся и не сообщим — они это тоже запомнят. В качестве «жеста доброй воли»… Уж не знаю, как это правильно назвать, нам было сообщено, что гильдия к заказу не имеет никакого отношения…

— Это если не наврал! — Струк разделял скепсис Хлииса.

— Думаю, не наврал… — Задумчиво проговорил Сержи. — Я пришел к тому же выводу, общаясь с черепом, хотя у меня нет никаких особых доказательств. Но этот убийца… Кастид… Явно не рассчитывал завоевать расположение гильдии таким вот способом, как мы предполагали изначально. Он очень не любит убийц и то, что у них будут проблемы, его более чем устраивало…

— Никакой профессиональной солидарности! — Хмыкнул Баргез.

— Уязвленное самолюбие — сильный рычаг… Быть может, кто‑то сыграл на этом? — Предположила Салли.

— А не мог он просто так полезть в Академию? В смысле, пришить того, кто под руку подвернется именно чтобы насолить убийцам? А к Сержи попал случайно… — Предложил свою версию Валек.

— Сомнительно. — Покачал головой Тридрилл. — Чтобы пришить кого–попало, даже в стенах Академии, на третий этаж никто не станет забираться… Да и без этого хватает указателей на то, что Сержи был не случайной жертвой…

— Четыре удвоения… — Проговорил Лоувель, вспоминая разговор с пожилым джентльменом. — Убийца упомянул, что четыре удвоения букв в имени означает то, что ты очень близок к прямому престолонаследию… Ты никогда об этом не говорил.

— Это немного не так. — Сухо сказал Сержи. Темный эльф даже скрестил руки на груди. Было видно, что тема ему неприятна, но все же он выдохнул и продолжил. — На самом деле это ошибка… Сознательная ошибка моего отца. Провокация. В моем имени должно быть только три удвоения, но отец распорядился зафиксировать в семейной хронике именно так. Это стало его последней ошибкой. Не знаю, чего он рассчитывал добиться искажением моего имени, но добился он лишь того, что на наше спокойное существование вдали от Темного Леса все‑таки обратили внимание. Такие провокации даром не проходят.

— А как же тебе удалось уцелеть в таком случае? — Недоуменно спросил Тридрилл. Новость его порядком шокировала.

— Ты же знаешь, что борьба за власть у нас вполне… канонизирована. И если бы я попытался бороться за престол, апеллируя к имени, то обман быстро бы вскрылся — наша генеалогия отнюдь не секрет для наших оппонентов. Подобного рода обман и провал не просто черная метка — это позор до самого основания рода… И прекрасный повод покончить с родом навсегда. Даже с самой памятью о нем. Думаю тех, кто приказал устранить моего отца и оставить в живых меня, очень устроил бы подобный расклад. На их несчастье, у меня немного иные планы.

— Лихо! — Присвистнул Баргез. — Ну и заморочки у вас!

— Да уж, посложнее, чем треснуть вождя племени дубиной по голове! — Буркнул Тридрилл, недовольный тем, что кто‑то встрял в рассказ эльфа. Не так уж часто Сержи углубляется в дебри собственного происхождения.

— Но теперь, похоже, от тебя все‑таки решили избавиться… — Салли вернулась к исходной теме.

— Похоже. — Кивнул Сержи. — И все больше указывает на то, что именно мои облеченные властью сородичи.

— Решили перестраховаться?

— Кто знает… — Пожал плечами Сержи. — Я продолжаю думать, что факт моего присутствия в Академии защищает меня намного лучше любых клятв. Совместное обучение с орками вполне позорно, чтобы я не мог претендовать на трон, но не настолько, чтобы предавать позору весь род. Это сродни работы наемника, а наемники не выбирают, с кем стоять в строю. Позорно для наследника, но приемлемо в принципе. Но, видимо, кто‑то так не считает…

— И что теперь?

— Все то же самое. — Сержи опять пожал плечами. Судя по всему, этот жест сегодня в моде. — Я продолжаю разговоры с черепом. Он не скажет ничего прямо, но его косвенных ошибок вполне может хватить на то, чтобы нащупать ниточку, ведущую к заказчику. Что дальше — посмотрим. Вы лучше скажите, что там с этим кладбищем — по мне, так дело не менее интересное, чем это покушение.

То, что эльфа интересует какое бы то ни было кладбище больше, чем собственные уши, мало кто поверил, но акцентировать на этом внимание не стали — Сержи и вправду был неприятен весь этот разговор. Эльфы слишком высокомерны и заносчивы, чтобы спокойно говорить о своем позоре и позоре рода. То, что Сержи вообще заговорил на эту тему, означало то, что он доверяет своим одногруппникам безмерно. Событие само по себе исключительное, учитывая разношерстность состава. Тем не менее…

— Как ты и предполагал, кладбище было накрыто очень мощным маскировочным заклятием. — Начала сухой отчет Налинна. — К сожалению, источник энергии слишком хорошо замаскирован некроизлучением кладбища, но я вполне предполагаю, что они схожи…

— То бишь некроманты буянили? — Уточнил Валек.

— Ну да, друидам там делать нечего! — Фыркнул Тридрилл. — Разве что они засеяли цветами освобожденные от костей территории…

— Не надо так поспешно судить. — нахмурилась Налинна. — Стереотипы на таком уровне колдовства могут сыграть дурную шутку. Тем не менее, я всерьез считаю, что основой для маскирующего заклятья была именно некроэнергия.

— Местная или привнесенная? — Уточнил Сержи.

— Привнесенная. Собственный фон кладбища почти не тронут, да и не хватило бы его на подобное заклятье. Оно выполняло именно общемаскирующую роль, если его вообще брали в расчет… Брали наверняка, но явно как вспомогательный элемент.

— Ясно… Неслабо… А что по свидетелям?

— Видели балахоны! — Дуча буквально выстрелила этой новостью. Она готова была взорваться еще в момент начала обсуждения, но новость с убийцами затмила собой ее находку. Теперь гномка, наконец, поделилась своими достижениями.

— Балахоны видели, но не в день происшествия, а за пару дней до него. Как раз около кладбища и на самом кладбище.

— Много?

— Не очень. Три–четыре штуки… Свидетельница подумала, что это какие‑то священники справляют свой обряд…

— Думаю, она не так уж далека от истины… — хмыкнул Баргез.

— Все равно не верю я в подобную глупость! — Покачал головой Сержи. — Такая маскировка операции и такой глупый засвет, да еще и накануне… Не верю!

— Может, ложный след? — Предположил Маури.

— Очень возможно… — Кивнул Сержи. — Но тогда мы вновь упираемся в истоки этого дела. Кому и зачем понадобились все эти кости, да еще и добытые таким экстравагантным способом?

— Тут истоки, там истоки! — Пробурчал Друххук, которого понемногу клонило ко сну после принятия на грудь порции информации в таверне. — Покоя нет от этих истоков!

— Ну да, сказал самый большой ценитель покоя! — Хмыкнул Валек.

— Ладно, значит и тут пока непонятно… — Резюмировал Сержи. — Пойдемте спать. Думаю, мы еще услышим об этом деле. Тогда и решим, что делать дальше…

Отщепенцы согласились, и вяло разбрелись по комнатам.

* * *

Новый день порадовал внеплановой проверочной по взаимодействию элементов. В отличие от «нагибатора», снившегося по ночам со своими задачками всем без исключения выпускникам до глубокой старости, профессор Мониов делал упор на знание констант… Видимо, звучит не очень впечатляюще, в таком случае, необходимо уточнить. Профессор Мониов делал упор на Знание констант, а еще лучше — Знании! Да, так, пожалуй, лучше. Мир состоит из констант. Значений, величин… Мир элементов состоит из констант практически целиком. Проблема в том, что их много… очень много…

— При какой температуре начинается застывание магматических элементалей? — Профессор Мониов неспешно расхаживал по аудитории, заложив руки за спину, и с наслаждением прислуживался к скрипу мозгов. Шел второй час опроса.

— Триста семьдесят один градус. — Морщась, ответил Голан. Проблема была не столько в запоминании температуры застывания магмы, сколько в переводе ее в человеческую систему измерения, основанную на застывании воды.

— Ну предположим, если округлить… — Кивнул профессор Мониов. — Какова сила поверхностного натяжения и магического сопротивления элементов воды при стандартных условиях?

— С–с–семьдесят два и вос–с–семь, двадцать. — Уверенно ответил Хлиис. Во всем, что касалось воды, его знания были фундаментальными.

— Хорошо. Какова плотность магического сопротивления вокруг грозового элементаля?

— Сорок шесть единиц сопротивления. — Не задумываясь, ответил Сержи. Защитные свойства грозовых полей были одной из его излюбленных тем.

— Очень хорошо! — Профессор был вполне доволен. — Вот только я заметил, что отвечают на вопросы преимущественно одни и те же лица. Так что достали листочки, и записываем задания: Какая энергия нужна для, первый вариант, создания элемента огня, второй вариант — земли. Каков период полураспада заклятий удержания для этих элементов. Какой коэффициент энергетического взаимодействия у, первый вариант, элемента воды с твердой средой, второй вариант, элемента воздуха с жидкой средой. Следующий вопрос такой же, только условия у первого варианта — элемент огня с газообразной средой, а у второго — элемент земли с твердой средой. Ну и напоследок, время компиляции ядра элементов. Первому варианту — воздух и земля, второму — огонь и вода. Все. Пять минут на оформление, и сдавайте…

— Жесть! — Бурчал Струк после занятия. — Ну зачем нужно целое занятие мучать опросом, чтобы потом дать письменную! Так же поседеть можно!

— Это чтобы все время убить. — Ответил Сержи. Так бы мы все это написали за десять минут, а так — все занятие ушло. Ему так проще оставаться в границах плана.

— Ему так проще!.. А нам?! — Продолжал кипятиться Струк.

— А нас никто не спрашивает…

— Вернее, как раз таки спрашивает! — Хмыкнул Тридрилл. У гремлина было хорошее настроение — пока профессор Мониов нарезал круги по аудитории, Тридрилл успел подложить ему в карман любовную записку от госпожи Рэссер. Маленькая месть за доставленное беспокойство. Притом подделка была выполнена столь мастерски, что даже сама госпожа Рэссер вряд ли бы отличила. Будет вдвойне хорошо, если она попадет ей как‑нибудь в руки…

После занятий почти все отщепенцы отправились прогуляться — осознание того, что гильдия убийц не ведет на них охоту, прямо таки окрыляла. Воздержался от прогулки один только Сержи, которому, по большому счету, было все равно, кто именно жаждет его смерти. Да и с черепом следовало перекинуться парочкой бранных реплик.

— Тебе привет от бывшего начальства! — Весело сказал Сержи, извлекая череп из его узилища и устанавливая посреди резного столика.

— Что спелись все‑таки? Быстро… — Череп был явно недоволен таким поворотом событий.

— Кстати, старик о тебе весьма неплохо отзывался…

— Еще бы! — самодовольство черепа было его уязвимой стороной, и этим следовало воспользоваться. — Я ведь не портовых забулдыг на дно отправлял, как он когда‑то…

— Что же вы так не поделили?

— У старого пердуна прочные позиции. — Череп явно сожалел о том, что не может сплюнуть. — Его поддерживает большинство, да и с другими игроками города у него прочные связи. Эти его словечки… Убийцы любят выпендреж! Вот он и решает, кому что делать, а кому — нет.

— А ты?

— А я сам себе хозяин, и не терплю, когда мне указывают, что мне делать, а что — нет!

— Так ты сам, что ли, ко мне полез? — Насмешливость Сержи опасно балансировала с заинтересованностью.

— Нужен ты мне… — Видимо по жизни обладателя черепа не раз сравнивали с верблюдом. За глаза, разумеется… — Я хотел крепко насолить этому лощеному хмырю, да и без дела засиделся уже. Нормального, в смысле. А тут подвернулся хороший заказ, вот я за него и ухватился. К тебе у меня ничего личного… Раньше не было, по крайней мере. Сейчас бы я с удовольствием спустил твою серую шкуру!

— Ну, я тебя и тут опередил! — Хмыкнул Сержи, послушал минут пять совершенно непередаваемый поток брани, и вернул все еще беснующийся череп в звукоизолированную коробку. Судя по всему, следующие пару дней его лучше не трогать — пока не выдохнется.

Не так уж часто можно увидеть более гротескную картину, чем гремлин, едущий на плече у орка. Не удивительно, что посетители одной из небольших таверн не самого престижного квартала все, как один, повернулись ко входу, чтобы собственными глазами его увидеть. И тут же отвернулись, ибо эта таверна была не тем местом, где поощряются игры в гляделки. Тут вам не модный подиум. И не приведи всевышний, если разглядываемый субъект решит, что вы принимаете его за модель. Это чревато…

На самом деле Тридрилл решил в кои то веки отдохнуть культурно… Культурный отдых в обществе двух орков в сомнительного вида забегаловке — явление загадочное само по себе, но кто их, этих гремлинов разберет…

Друххук с порога заказал три кружки пива, а когда бармен, хоть и знакомый с темпераментом желающего выпить орка не понаслышке, все же осмелился уточнить: «каких?», Идущий Впереди нахмурил кустистые брови, сверкнул темными очами и гаркнул: «Нормальных»!!! Получив в свое распоряжение искомые сосуды, орки с наслаждением припали к источнику блаженной прохлады, ну а Тридрилл в своей кружке мог не только искупаться целиком, но и закатить там пенную вечеринку с участием приглашенных гостей… Впрочем, гремлин вел себя прилично, во всяком случае, пока… видимо, что‑то затевалось…

— Ххорошо! — Констатировал Друххук, стукнув пустой кружкой по столу и отирая рукавом пену со рта. Предусмотрительный бармен тут же материализовался рядом с новой порцией.

— А то! — Согласился Баргез.

— Приятное варево! — Оценил Тридрилл, вылезая головой из своей кружки. Бармену было любопытно, как можно одним глотком поглотить жидкости больше собственного объема, но он благоразумно решил это не выяснять. В конце концов, многие его посетители иногда приближаются к этому порогу. И хоть росточком они явно побольше гремлинов, сине–зеленый цвет лица у них имеется.

— Еще бы! — Кивнул Друххук. — В этом тесном городке не так много мест, где умеют варить нормальное пиво, и где можно нормально посидеть.

— Хм… Гномов тут хватает, а пиво они варят вполне приличное… — нахмурился Тридрилл.

— Ну я же сказал, что еще нормально посидеть! Гномы не слишком радуются, когда мы к ним заходим! — Хмыкнул Друххук.

— Можно подумать, вам их радость нужна! — Теперь ухмылялся Тридрилл, представляя себе визит двух рослых орков в гномий бар.

— Ну, это можно назвать активным отдыхом… — Осклабился Баргез. — Но иногда хочется посидеть спокойно, особенно когда столько всего навалилось.

— Да уж. Житуха в последнее время — не соскучишься! — согласился Друххук.

— Да ладно, тебе‑то чего! — Отмахнулся Тридрилл. — Вот ушастому нашему скучать и вправду не приходится!

— Ну да, это уж точно. Любят эти эльфы все усложнять… Все эти их заморочки… Брр! — И Друххук снова уткнулся в кружку.

— Ничего. Глядишь, примкнет теперь к убийцам — его дружки то‑то взвоют! — Баргез последовал примеру соплеменника.

— Думаешь, Сержи примкнет к убийцам? — Гремлин застыл на полпути к кружке. К словам Баргеза стоило прислушиваться всегда — потомственный шаман их на ветер не бросал.

— Ну а что ему еще делать? — Баргез отер рот. — Свои его хотят убить, маги нас в упор не видят и в грош не ценят. Оставаться на кафедре предсказаний или теормага? С его‑то талантами? Не смеши! Вот и старик этот явно заценил… Ему такой кадр явно пригодится. Как по мне, так для Сержи это лучший выход — и тылы прикрыть, и с дружками разобраться по–тихому. Не думаю я, что он во власть полезет. Когда говорят о политике, такое чувство, что он сплюнуть хочет, хоть и шарит во всем этом получше нас.

— Да и шарит он потому, что жить хочется… — согласился Друххук.

— Не думал я, что все так радикально… — Тридрилл потер подбородок.

— Так это ты у него спроси. Ему ж решать, в конце концов. Но если уже его соплеменнички в него вцепились, то так просто не отвяжутся. Эльфы — противный и въедливый народец.

Не самая оригинальная оценка эльфов в устах орка, тем не менее, гремлин призадумался. До сих пор ситуация виделась ему несколько в ином свете но прямолинейность орков он не спешил сбрасывать со счетов. Иногда прямой путь действительно бывает самым эффективным, даже в такой запутанной ситуации. И если Академия Высокого Колдовства не дала темному эльфу искомой защиты, то, быть может, ее смогут дать убийцы? А заодно и неплохую практику в устранении недоброжелателей? Хорошо, когда есть целый бассейн пива, в котором можно утопить тяжкие думы!

* * *

Салли, Дуча и Налинна тем временем воплощали в жизнь давно разработанный план. Девушки эльфийская и человеческая решили, что неплохо было бы девушке гномской разнообразить гардероб, особенно по случаю частых прогулок в городе в приятной кампании.

Гномское отношение к моде вполне можно взять за эталон консерватизма. Каким бы то ни было веяниям сложно поколебать тысячелетние устои, особенно если они отлиты из стали, впрочем, отщепенцам подобный род деятельности был не в новинку.

Дуча не то чтобы была готова на решительные эксперименты, но вот привнести в облик самую капельку женственности была уже не против. Ее подруги это стремление всячески поддерживали и развивали, так что не удивительно, что девушки отправились в торговые ряды в первый удобный для этого день.

— Хм… Цветочек на шлем — это, конечно же, мило… — Налинна все же чуть скривилась, представляя себе эту картину. — Но тебе бы не хотелось сменить головной убор на более… легкий…

— Зачем? — Искреннее недоумение гномки по ряду вопросов несколько затрудняло процесс.

— Ммм… чтобы выглядеть более… легко…

— Зачем?! — трудно объяснить назначение эфемерных шляп представителю культуры, во всем ценящей надежность и долговечность.

— Хорошо защищает от солнца… — Попыталась найти выход Салли.

— Шлем защищает лучше! — Вот тут с гномкой было трудно спорить. Спорить с гномами вообще дело непростое…

— Я так понимаю, что кольчугу с декольте мы тоже не рассматриваем… — Шепнула Салли Налинне на ухо, и эльфийка болезненно поморщилась вновь. Революция в имидже пока не впечатляла своим размахом.

Гуляя по торговым рядам и разглядывая всевозможные шмотки, Салли вдруг остановилась у одной из палаток. На прилавке были разложены рулоны тканей.

— Ткань… — Девушка проговорила это почти отрешенно. — Ткань…

— Что? Предлагаешь сшить что‑нибудь? Наверное, ты права — я тоже уже думаю, что это будет проще, чем найти что‑нибудь готовое… — Налинна одобрительно кивнула.

— Да нет же! — Девушка повернулась к подружкам. — Помните, вы же говорили, что эти чудаки щеголяют в довольно модных плащиках? — Налинна и Дуча кивнули. — Если они все из себя такие тайные и закрытые, то вряд ли мы что‑нибудь так просто о них узнаем. Но если все они носят одинаковую одежду, то мы вполне можем найти их по этому следу. На такое количество плащей должна была пойти уйма не самого дешевого материала. Сможете его опознать?

Девушки замотали головой — своими глазами плащ видел только Маури, а остальные пользовались лишь его описанием. Общее описание плаща — это тоже хорошо, но не тогда, когда нужно найти исходный материал. Когда дело касается тканей, большинство представителей мужского пола становятся удивительно беспомощными и бестолковыми, но быть может, у глазастого мурриста с памятью дела обстоят получше? В любом случае, без Маури тут не разобраться…

* * *

В любом месте торговли муррист чувствует себя спокойно и расслаблено. Рынок, лавка или антикварный аукцион — без разницы. Спокойнее и расслабленнее муррист чувствует себя только в чужом кармане. Такая уж натура, и нередко острословы приписывают происхождение мурристов не от котов, а от сорок. Видимо этим острословам повезло с домашними любимцами…

И все же быть мурристом не означает разбираться в тканях…

— Нуу… Дорогая такая… — Маури неуверенно отвечал на вопросы девушек.

— Ну какая? — наседала Дуча. — Шелк, кашемир, бархат, батист, сатин, атлас? Что?

— Красивая…

— И после этого мужики еще что‑то про нас говорят… — буркнула Салли.

— Подожди, почему ты подумал, что она дорогая? — Налинна пыталась пройти путем логики.

— Ну… У нее очень насыщенный цвет… Я же видел его в темноте, но уверен, что на свету он как будто светится. Думаю, что это должен быть довольно дорогой материал.

Налинна скосила глаз на Дучу, но та пожала плечами — ни о каком свечении свидетели не упоминали.

— Но ты сможешь хоть его узнать? — Продолжала допрос Салли. — Не в виде плаща на чудаке, а в виде рулона на прилавке?

— Не знаю… — Смутился Маури. Признаваться в товарной некомпетентности мурристу сродни горькой пилюле. От самомнения. — Но попробовать можно.

В обновленном составе отщепенцы вновь вернулись на рынок. Стройные ряды палаток особой ясности в процесс не внесли — муррист задумчиво гипнотизировал уложенные на прилавок рулоны и маленькие обрезки, но определиться все никак не мог.

— А откуда вообще берется в городе ткань? — Спросила Дуча.

— По–разному… Многое делается прямо тут, на фермах, многое — привозится…

— Не забудьте еще о красителях! — муррист хотел хоть чем‑то помочь делу. — Иногда местную ткань окрашивают дорогими импортными красителями, и наоборот…

— Что найти проще, ткань или красители? — Задала вопрос Дуча.

— Трудно сказать… — муррист пожал плечами. — Примерно равнозначно, особенно если речь идет о довольно редких материалах… Как по мне, так красители легче найти по запаху… Но не в нашем случае — в конце концов на бойню я ходил как раз для того, чтобы любой запах отшибло…

— И по портным мы вряд ли что‑то найдем… — Грустно вздохнула Налинна. — Ну почему в нашем распоряжении нет возможностей магистрата? Мы бы вмиг полгорода на уши поставили…

Упоминание ушей в устах эльфийки говорило о серьезном душевном разладе. Ощущение собственной беспомощности в такой простой ситуации буквально душило.

— Может, подсказать эту идейку магистрату? — предложила Салии.

— Ага, а еще снабдить их подробным описанием плаща, а заодно и тем, как мы его раздобыли… — хмыкнула Налинна. — Проще тогда уже сразу Маури к ним отправить… С покаянной…

Мурриста аж передернуло от подобного предложения.

— Сослаться на свидетелей… — предложила Дуча.

— За неимением конкретных свидетелей вцепятся в нас. — Муррист покачал головой, благо с местными традициями ведения следствия он был хорошо знаком. — Да и надеяться на магистрат не приходится. Больше всего они хотят, чтобы дело поскорее замяли, а не рыскать в поисках улик. Ходить по окрестным фермам и вынюхивать красители явно ниже их достоинства, так что не думаю, что они бы занялись этим при любом раскладе.

— Странно… — Удивилась Салли. — Казалось бы, им сейчас очень даже не помешало какое‑нибудь выигрышное дельце… После недавнего инцидента с головой…

— Не путай психологию тигров и шакалов. — Покачал головой Маури. — Тигры не уходят от боя, а потерпев поражение — смиряются и признают превосходство соперника. Шакалы же стремятся избежать драки при любой возможности, но они всегда обижены и ищут способ отомстить.

— Интересное сравнение в устах мурриста… — Сдержанно улыбнулась Налинна. — Интересно, что в этой ситуации сказал бы псоглав?

— Пфф! — Маури даже не стал комментировать подобную возможность. Отсутствие среди отщепенцев представителя псоглавов все же иногда ставило под сомнение возможность мира во всем мире.

— Так это что получается, — чуть ли не плача спросила Дуча — Такая зацепка псу под хвост?

— Вот именно! — Важно кивнул Маури, всецело одобряя подобное назначение песьих хвостов. — Мы все‑таки маги, а не ищейки. Вот и полагаться нам лучше на магические приемы, в чем мы наверняка превосходим и магический магистрат, и этих чудаков. Бегать по лавкам красильням и портным всего города — увольте. К тому же, будь у них минимум мозгов, они бы озаботились тем, чтобы их контрагенты не болтали с каждым встречным–поперечным… А минимум мозгов у них наверняка есть!

— Не забудь, каким заклятьем было накрыто кладбище. — Поумерила пыл мурриста Салли. — Так что насчет превосходства в магических приемах я бы не была так уверена. Если тебе на пути попался какой‑то простофиля, то это не значит, что там все такие…

— Да и не факт, что все они носят одинаковые плащи… — Нахмурилась Налинна. — Все вы правы. Но мне эти плащи все равно покоя не дают — что‑то с ними не так…

— Начнем с того, что они есть там, где их быть не должно. — Хмыкнул Маури. — Это касается как района скотобоен, так и района кладбища.

— Пожалуй… — ладно, пошли тогда домой. Все–равно путного сегодня ничего больше не выйдет…

Вернувшаяся с рынка без улова компания еще с порога поняла, что умудрилась прошляпить что‑то важное. Не каждый день увидишь гномов с круглыми глазами.

Если попытаться описать чувства гномов, то вернее всего будет слово «возмущение». Но хватало там и страха, если уж смотреть правде в глаза. Заметив боковым зрением вошедших, Голан попытался придать себе пристойный вид, а Струк так и продолжал свой рассказ, активно жестикулируя.

— Ну я, когда понял, что дело кисло, и применил грозовую руну. Зря, что ли, мы ее с Сержи делали? Знатно грохнуло!

— Много трупов? — Сухо осведомился Сержи. Староста сидел на столе, скрестив руки на груди, и вид имел мрачный донельзя.

— Я ее в воздух применил. — Струк чуть подуспокоился. — Может, у них все опоры из под мозгов и вышибло, но мои‑то на месте! А то я не представляю что будет, если мы поджарим полтора десятка этих олухов!

— Что случилось? — Дуча мигом поняла, что ее кавалеру угрожала нешуточная опасность и изрядно переволновалась, хоть дело явно осталось позади.

— Напали на них. — Поведал Друххук. — Целая толпа каких‑то полудурков…

— А поподробнее? — Уточнила Налинна.

— Выходим мы из бара, никого не трогаем… — то, что при этих словах орки не попытались влезть со своими комментариями говорило о серьезности дела много больше гипотетического состояния гномов. — И на выходе из гномьего квартала на нас напала какая‑то толпа. — Струк явно повторял только что оттарабаненный отчет. — Вопили что‑то несусветное про нелюдей и извергов. И разговаривать явно не собирались. Серьезного оружия у них не было, но подручных средств, которыми легко попортить шкуру — предостаточно. Я сначала, чтобы охладить их пыл, использовал «дыхание гор» — ну, порыв холодного ветра, сбивающий с ног. Обычно его хватает, чтобы нападающие поняли, что обознались жертвой. Но этим не хватило. Тогда Голан применил «топот Эркика». «Узкий вариант», разумеется. Дома там хоть и гномы строили, но никакой дом не любит «топот». Ну так вот, Голан пустил волну по улице, их посшибало, но они поднялись и продолжили переть на нас! Признаться, не ожидал я такого… Они стали размахивать в воздухе своими мотыгами, и тогда я применил руну… Понял, что пора переходить к серьезным аргументам. Когда над их головами полыхнул нешуточный разряд, а поднятые вверх инструменты оплавились, до них все же кое‑что начало доходить. Но мы не стали нести просвещение в массы и тихо ретировались.

— Надо было добавить! — мрачно буркнул Голан. Образ беглеца сейчас гнома не устраивал совершенно, что бы там не диктовал по этому поводу разум.

— Ну ты сам подумай! — Струк возвел очи горе. Судя по всему, он с самого начала понимал, что с его напарником будут проблемы. — нас завтра и так к декану вызовут. И хорошо, если не в магистрат! Если бы мы там положили кого, то прости–прощай Академия!

— Да, ты прав. — Нехотя признал Голан. — И все же обидно…

— Еще бы… — Поддержала Дуча, и Голан немного расслабился. Понял, что в трусы его не записывают.

— Когда ты говорил про несусветные вопли и нелюдей… — Налинна все же хотела разобраться подробнее. — Ты разобрал что‑нибудь еще? Чего они на вас поперли? На гномов все‑таки редко нападают…

— А кто их знает? — Пожал плечами Струк. — Правда что‑то несусветное вопили… Не как обычно…

— А что обычно? — Спросила Салли, для которой гонения на нелюдей все же были в новинку.

— Обычно на гномов нападает беднота, уверенная, что гномы воруют у них изо рта хлеб. — Мрачно ответил Голан — Тот факт, что гномы при этом намного больше и качественнее работают, беднота почему‑то не рассматривает в упор. Именно воруют. И никак иначе…

— Ясно… — Салли не слишком удивилась.

— Не, не то. Вопили про богомерзкие обряды…

— Обряды, да? — Хмыкнул Тридрилл.

— Во–во…

Ни для кого не надо было пояснять. Если в народе и проводили когда‑нибудь параллель между двумя явлениями, то делали это по пути наименьшего сопротивления. А уж в том, что касалось назначения виноватых, долгих рассуждений не проводилось никогда.

— Интересно, почему именно гномы? Неужели потому, что кладбище именно раскопали? — Удивилась Салли.

— Ещ–щ–ще бы! — Хлиис зашипел как змея. — На С–с–силгов подумали бы, ес–с–сли бы кладищ–щ–ще было залито водой!

* * *

Вызов гномов на следующий день в деканат сюрпризом ни для кого не стал — Струк правильно описал ситуацию. Декан тоже не слишком наседал. Он, в отличие от неразумного сброда все правильно расставил по местам, а в придачу отлично понимал, чем могло закончится применение грозовой руны подобного класса, активируй ее гномы на полметра ниже. Так что после формального выяснения обстоятельств инцидента и вполне реальной благодарности за проявленную выдержку, гномы и староста были свободны.

На коридоре их уже поджидал Тридрилл, приплясывая от нетерпения.

— Ну, что там в магистрате говорят об этом деле? — Спросил Сержи у гремлина.

— Да ерунда! — Гремлин отмахнулся. — Как всегда, три десятка слезных заявлений, что два подвыпивших гнома напали на ни в чем не повинную вооруженную толпу, которая совершенно случайно проходила мимо гномьего квартала, ночью, по совершенно невразумительным делам. В магистрате, может, и дубы сидят, но не до такой же степени. Там отлично поняли, чем бы дело кончилось, попадись на пути этой толпы другие гномы… И чем бы оно кончилось, пройди молния на полметра ниже… Копаться в запекшейся крови мало охотников. Ну а понять, что это за швыряющиеся молнией гномы, не трудно. Их описание в магистрате еще с первого курса на почетном месте значится. Сразу вслед за описанием Друххука и Баргеза. Собственно, они скорее выясняли, кто из трех не участвовал… И почему… Но это все и вправду ерунда по сравнению с главной новостью! Кто‑то вчера ограбил королевский архив!!!

— Ого! — Вырвалось у Сержи.

Королевский архив был со всех сторон интересным местом. Особенно с магической, но об этом отдельно. По сути это было здание, в котором хранились оригиналы распоряжений короны, которые вряд ли кому‑то понадобятся под рукой. За столетия их скопилось слишком много, чтобы выделять под их хранение площади королевского замка, и не так уж часто они бывали кому‑то нужны. Но оставлять без присмотра столь ценную вещь никто не собирался. Достаточно сказать, что охраной королевских архивов занималось ведомство королевского же архимага. Небольшое здание, возведенное некогда на окраине города, было достаточно грозным, чтобы заходить туда лишний раз не хотелось. Особенно членам гильдии воров. Ну да, все правильно — терять собратьев никто не любит. Защита по принципу «чтоб наверняка» не оставляла ни сомнений, ни вариантов. Только пепел. Посещали это негостеприимное заведение лишь изредка и по специальным пропускам. Чтобы потом разбираться было проще.

Кому могло понадобиться пролезть в хранилище — не вопрос. Желающих много, начиная от спорщиков по делам наследования земель, и заканчивая мошенниками высшего разряда. Вопрос в том, у кого хватило на это сил?

— Есть идеи? — Сержи сразу перешел к делу.

— Только одна заметка… Королевский архив на момент ограбления был почти пуст — большую часть сотрудников сняли на расследование кладбищенского дела…

— Ну и дела… — Струк только покачал головой.

Тем же вечером отщепенцы живо обсуждали последние события.

— Думаешь, все это звенья одной цепи? — Уточнил Сержи у Тридрилла.

— А почему нет? По крайней мере теперь произошедшее на кладбище обретает хоть какой‑то смысл. До сих пор все упиралось в крайнюю нелогичность этого поступка, а нелогичность и бессмысленность высшим магам свойственна менее, чем полагает народная молва.

— Просто отвлечение внимания? Столько всего наворотить, чтобы просто отвлечь? — недоумевала Салли.

— Не просто. — Покачал головой Тридрилл. — Если помнишь, то сначала в городе произошло несколько странных убийств. И если наши выкладки верны, и все это дело рук одной и той же бригады, то отвлечение внимания было многоступенчатым. Может они рассчитывали, что хватит пары псевдоритуальных убийств, а может это было сделано целенаправленно, чтобы обстановка нагнеталась заранее, и к нужному моменту достигла определенной кондиции…

— Все это свинство! — заключила Салли.

— Свиньи‑то тут причем? — Пожал плечами Баргез.

— В любом случае, думаю, что благоразумнее для нас будет больше в это дело не соваться. — Сухо сказал Сержи. Эльф сидел на столе в своей излюбленной позе, скрестив руки на груди. — Теперь там замешаны слишком сильные игроки. Мы можем сколько угодно дурачить магистрат, но водить за нос помощников архимага у нас не выйдет. Во всяком случае, так просто. А теперь к расследованию будут подключены все тайные и явные службы королевства, и лучше не болтаться у них под ногами. Попадемся еще под горячую руку…

— Ногу… — Хмыкнул Тридрилл.

— Без разницы. Для нас, во всяком случае, разницы не будет.

Отщепенцы нехотя, но согласились. Неприятно сидеть в стороне, когда творятся такие дела, но не тогда, когда рискуешь быть втоптанным в землю. То, что даже Тридрилл одобрил пассивную позицию, многое говорило о начавшейся заварушке.

Но от желаний отщепенцев на данном этапе уже ничего не зависело. На следующий день, прямо на занятии Голана и Струка вызвали в деканат, откуда они уже не вернулись. Едва дождавшись перемены, Сержи бросился на выручку друзьям, но узнал лишь, что гномы задержаны по распоряжению магического магистрата. Сообщивший эту новость декан был мрачнее грозовой тучи.

— Вы не знаете, за что именно их задержали? — Тихо осведомился Сержи. Темный эльф понял, что сейчас декан является его союзником, а не врагом, и этим следует воспользоваться.

— То же, что и вчера. Я имею ввиду то же дело. Но вчера представитель магистрата готов был руку жать за такой исход, а сегодня пришел с таким видом, будто мы укрываем врагов народа. А по ходу разговора выяснилось, что мы их, оказывается, и готовим…

— Ну да, вот в чем упрекнуть Академию нельзя, так это в подготовке… — Сержи произнес это тихо, чтобы не нарушать хрупкого перемирия, но удержаться от этой колкости было выше его сил.

— Судя по всему, — декан тем временем продолжал, — это дело затушить вчера не удалось. Более того, похоже, оно начало разгораться, как пожар. Теперь гномов обвиняют во всех преступлениях и грехах… Недовольный народ вышел на улицы, там чуть ли не бунт, и магистрат счёл за меньшее из зол задержать ваших одногруппников. Для выяснения обстоятельств.

— А в ограблении королевских архивов их тоже обвиняют? — Уточнил Сержи.

— Откуда вы знаете об ограблении? — Насторожился декан.

— Слухов по городу много ходит. — Сержи ничуть не смутился реакции декана. Он знал, что лишнего он ничего не сболтнул.

— Не будь вы эльфом, Сеерижжаккаад, я бы сказал, что у вас слишком длинные уши, но поскольку в вашей среде это серьезное оскорбление, я скажу, что вы слишком уж интересуетесь не касающимися учебы вещами.

— Особенно магической защитой и способами ее преодоления. — Кивнул Сержи. — Странно только, что вы не считаете это учебной дисциплиной. Впрочем, учитывая перечень наших предметов — это не удивительно.

— Послушайте, Сеерижжаккаад, — вздохнул декан, — я вполне догадываюсь о вашем возмущении, но сделать в этой ситуации ничего не могу.

— Тогда хотя бы не мешайте. — Произнес Сержи одними губами, резко развернулся и вышел.

Следующие пару часов темный эльф провел в прострации, и внешне мало чем отличался от каменного изваяния. Ему было о чем подумать. Преподаватели в этот мыслительный процесс предпочитали не вмешиваться из опасения узнать что‑то действительно новое, о чем им лучше даже не догадываться.

Едва оказавшись в общежитии, Сержи словно проснулся.

— Тридрилл еще не объявлялся? — Гремлин исчез прямо на занятии, когда гномов вызвали в деканат. О способности Тридрилла буквально растворяться в воздухе отщепенцы знали, но каждый раз это происходило столь незаметно, что впору было нашептывать ритуальные обереги.

— Еще нет. — Ответила обеспокоенная Дуча. Она ждала новостей от гремлина еще больше, чем Сержи.

— Ладно… — Произнес Сержи после минутного раздумья. — По большому счету, это ничего не изменит.

Темный эльф прошел в одну из кладовых, где гномы оборудовали несколько запасников, и извлек из самого защищенного монету. С обтесанными краями.

— Схожу‑ка я прогуляюсь.

* * *

Таверна «Большой Заход» отнюдь не выглядит разбойничьим логовом как с первого, так и со второго взгляда. Тут не стихнут разговоры, если вы сюда войдете, вас не проводят хмурым взором, и никто не спрячет под столом острую сталь. Посетители сего заведения не стремятся всенепременно облачиться в черную кожу, а если возникнет пьяная драка, то бармен всенепременно позовет городскую стражу. Но пьяные драки здесь не возникают. Никогда. И дело вовсе не в том, что выпивка тут стоит не в пример дороже, чем в соседних заведениях.

Сержи прямо от входа прошел к барной стойке, уселся на высокий табурет и, не таясь от сидящих рядом посетителей, брякнул о стойку монетой. Увидевший монету бармен на секунду задумался, а затем вкрадчиво поинтересовался?

— Не будет ли господину удобнее пересесть за столик? Там никто вас не побеспокоит… по пустякам.

Последняя оговорка все расставляла на свои места, и Сержи сдержанно кивнул, после чего его проводили за совершенно непримечательный столик у стены. Еще через минуту перед ним материализовался бокал с легким эльфийским вином. Действительно эльфийским — явно не подделкой. Вот и говорите потом, что в этом заведении выпивка дорогая. Где еще вы сможете продегустировать настоящее эльфийское вино всего за одну монету, да еще и с обтесанными краями?

Долго предаваться своим мыслям Сержи не довелось. Когда его бокал наполовину опустел, к его столику подошел совершенно непримечательный господин. Под стать столику, да и заведению в целом. Это был не тот джентльмен, что беседовал с Лоувелем и Налинной, разве что брать в расчет полную смену внешности. Но не стоит.

Непримечательный господин, отличительной чертой которого являлся, пожалуй, излишне курносый нос, вежливо спросил разрешение присесть, и получив от Сержи кивок, примостился напротив.

— Можно сказать, что ваш визит стал для нас сюрпризом. Мы ожидали кого‑то из ваших… коллег… Но не так скоро. — без предисловия начал курносый. Говорил он расслабленно, вежливость в нем была вполне естественной, а не напускной, и если и была в его голосе нотка высокомерной насмешливости, то лишь самую малость.

— Да, я тоже так думал. — Кивнул Сержи. — Но события приняли несколько иной, нежелательный оборот. Я могу озвучить вам свои соображения по интересующему вас делу. Если вы рассчитываете услышать имя, то говорю сразу — у меня его нет. Но есть возможная причина события и цепочка действий. В обмен я бы хотел получить кое–какую информацию по другому делу, в котором ваша организация вроде как не заинтересована, если я правильно понял… вашего старшего коллегу. — Курносый сдержанно кивнул, показывая, что Сержи правильно обозначил собеседников. — Меня устроит любая зацепка, учитывая неполноту предоставляемой мною информации. Это реально?

Курносый ненадолго задумался. Было ясно, что он вправе принимать подобные решения, но не уверен в их целесообразности.

— Это напрямую зависит от ценности вашей информации.

— Понимаю. Кивнул Сержи. — В таком случае, я начну, а вы потом сами решите, чего она стоит.

Такой расклад его собеседника устраивал явно больше слепого обмена котами в мешках.

— То, что за покушением стоят мои соотечественники, вы наверняка и без меня догадываетесь. — Начал Сержи, и заработал очередной кивок собеседника. Кажется, гномы делают такие игрушечные кивающие фигурки. Интересно, есть ли среди них курносые убийцы? — Но делать это на руку только правящему дому Саррисс, который опасается возможного возвращения дома Нексилл в качестве конкурента за трон Темного леса, как и некоторых других опальных домов. Соглядатаи дома Саррисс регулярно приглядывают за деятельностью членов опальных домов, и, в особенности, за деятельностью наследников. Отправной точкой интересующего вас события стал мой визит этим летом в Светлый лес в компании двух представителей враждующих кланов в роли посла. Наверняка это было расценено как начало моей… политической игры.

Мои соотечественники отлично осведомлены о взаимоотношениях между магами и вашей организацией, а посему прекрасно понимают все сложности моего устранения… стандартным путем. Не готовы они были и на прямое устранение, потому что минимальный просчет или выявление за всем этим дома Саррисс ведет к крупному международному скандалу. Посему они выбирают для своей цели вашего бывшего коллегу Кастида и предлагают ему взяться за столь скользкую работу. Кастид тоже осведомлен о возможных последствиях этого дела, но его, в отличие от ваших коллег, это более чем устраивает. Даже не так… Заинтересованность Кастида в нанесении ущерба гильдии — краеугольный камень этого дела. Именно на его обиду был сделан основной упор во время переговоров. Никто иной на это дело бы не согласился…

— Это все, конечно, интересно, и где‑то даже полезно… — Кивнул курносый. — Но, на мой взгляд, все же недостаточно…

— Вам решать. — Безразлично пожал плечами Сержи. — Но как по мне, так у вас в организации окопался жирный крот, который кропотливо и педантично сливает на сторону всю информацию о происходящем в гильдии. Одних слухов для такой операции недостаточно. Учитывая скорость развития событий — недостаточно вдвойне. А еще в городе параллельно вашей действует организация, способная незаметно организовать убийство на высшем уровне, и оставить вас с носом. Более того, она выудила у вас из под носа вашего же бывшего сотрудника, и использовала его «втемную». А вы по–прежнему не в курсе. Подумайте об этом. Манипулировать можно не только отставными членами гильдии, и та осведомленность, что продемонстрировала эта организация, наверняка это позволит. Я даже больше скажу — эту организацию грядущие неприятности гильдии наверняка устраивают, ибо позволят еще глубже пролезть в интересующие ее дела, хотя, казалось бы, куда уж глубже. И еще я назвал вам тех, кто напрямую связан с организаторами покушения. У них не так уж много контактов в городе. Все вместе дает вполне определенную картину, а главное — прослеживаемую связь.

— Хм… Пожалуй… — Курносый не спешил кивать. — Определенность и вправду просматривается…

Сержи успел еще подумать, что его собеседник вполне может являться искомым кротом, но волноваться по этому поводу не спешил — от него в данной ситуации все равно ничего не зависит, а волноваться попусту — глупое занятие. Он свой ход сделал.

— С вашего позволения, я передам ваши слова главе гильдии. Он же и решит относительно их ценности. Это не займет много времени. — Судя по всему, курносый решил не откладывать дела в долгий ящик, а заодно и перевалить на начальство всю возможную ответственность за излишне длинный язык. Вечно с этими подчиненными одна и та же история.

Сержи и курносый обменялись кивками, и убийца поднялся из‑за стола. Еще миг, и он покинул заведение.

«Ну хоть не тут глава сидит. А то если бы у них тут и штаб был, то совсем беда–дело. Заткнуть таких за пояс — одно удовольствие!» — Подумал Сержи, но вслух, свои мысли, понятно, оглашать не стал.

У него перед носом материализовался еще один бокал с вином. Сержи взвесил все шансы на нахождение там яда, счел их ничтожными, пригубил зеленоватую жидкость, расслабился и принялся ждать.

Ожидание его затянулось несколько дольше, чем ему хотелось бы, но это означало, что вход в гильдию убийц не в соседней подворотне. Ждать он умел, ибо грамотное ожидание частенько бывает вознаграждено. В этот раз ожидание было вознаграждено поистине необычным визитером. Все же, если говорить прямо, то нужные выводы Сержи сделал по притихшему внезапно шуму в таверне, и возросшему количеству шебуршания, как если бы некоторое количество расслабленных человек попыталось одновременно принять позу «смирно», сидя за столом.

— Интересными путями ходят ваши мысли, лорд Нексилл. — Вместо предисловия сказал седой джентльмен, оказавшись у столика. — Очень интересными. Вы позволите?

— Разумеется. — Сержи почти повторил кивок курносого. Вдруг это тут уставной жест?

— Позвольте все же представиться, раз уж наше знакомство развивается столь бурными темпами. — Ахаесс Дирейн. Глава гильдии убийц. Ваши выкладки не лишены смысла, но не слишком ли они… претенциозны? — Джентльмен улыбался, глядя на юного эльфа, но смотрел без вызова. Накопившаяся усталость в его глазах уступила места тому огоньку, что порой толкает на авантюры.

— Я не сказал вслух ничего, что не казалось бы очевидным. — Пожал плечами Сержи. — Другое дело что я, быть может, расположил известные вам элементы немного в необычном порядке…

— Этот порядок подразумевает от нас вполне конкретные действия, не так ли? — Хитро улыбнулся джентльмен.

— Осведомленность о ваших делах тех, кто не боится так явно действовать вам во вред, сама по себе подразумевает конкретных действий.

— Тут вы правы… — Вздохнул пожилой убийца. — Желаете еще что‑нибудь добавить?

— Только мысли вслух. — Сержи немного помедлил. — Но я вполне предполагаю, что все это действительно дело рук моих соотечественников. Я имею в виду не только заказ и передачу общей информации. Я бы сказал, что вся эта история очень похожа на деятельность темных эльфов от начала и до конца. Наш стиль, вы уж простите за неуместное высокомерие… Вот так взять и вмешаться в чужие дела… для этого нужно быть очень самоуверенным. Полное отсутствие прямых связей, но обилие косвенных намеков. Как будто это дело предназначено для чьих‑то понимающих глаз, которые будут оценивать не только результат, но и то, какими путями к нему шли. Меня ведь и вправду можно было бы устранить и проще. Не переманивая ваших сотрудников, не делая сложности вам… Как будто ваши сложности — это дополнительная специя, украшающая блюдо. Не так уж много ценителей подобных блюд.

— Специя, да? — А не боятся ли ваши соотечественники обжечь язык? — Хищно спросил джентльмен, будто это Сержи разработал вышеописанную рецептуру.

— Как видите. — Пожал плечами темный эльф. — Они не нарушили правил. Ведь никто не запрещает обратиться к частному лицу с предложением, от которого совершенно точно откажется организация. Они не влезают прямо в дела людей — разборки магов и убийц их не касаются. Они решают свои сугубо внутренние вопросы, но делают это так, чтобы у всех вокруг не оставалось сомнения в том, кому именно принадлежит тут реальная власть. Очень эльфийский подход. И еще одно — когда я говорю «организация», то не имею ввиду создание структуры, конкурирующей с вашей. Тут дело именно в обеспечении эльфийских интересов в данном регионе. Речь идет в равной степени как о политических делах, так и всех остальных. Что‑нибудь украсть, заключить или сорвать важную торговую сделку, повлиять в своих интересах на переговоры третьих лиц. Профиль широкий.

— Я подумаю над вашими словами. — Убийца не спешил кивать. — Я так понял, что в обмен вы желаете узнать подробности инцидента на кладбище… Позвольте узнать, зачем?

— Раньше это дело действительно интересовало нас чисто с позиции любопытства, но сегодня магистрат арестовал моих одногруппников, и скорее всего, попытается повесить это дело на них. Мы предполагаем, что недавние убийства с нанесением на тело бессмысленных ритуальных изображений так же связано с этим делом, и его вполне могут присовокупить к картине обвинения.

— Неприятная картина получится, что правда, то правда. — Усмехнулся джентльмен. — Быть может, желаете, чтобы я поспособствовал освобождению ваших друзей? Это вполне в моих силах…

— Не сомневаюсь. — Покачал головой Сержи. — Но не думаю, что в моих силах оплатить подобную услугу, а быть должником вашей организации без острой необходимости все же не хочется. Думаю, это дело вполне по силам и нам. Магистрат наверняка устроят другие кандидатуры на должность жертвенных овец, при условии, что будет достаточно доказательств их причастности. Ну а успокаивать народ — точно не наше дело. И не их.

— Да, народу как‑то никто не объяснил, что символы были пустыми. Мои специалисты это сразу сказали, но не у всех есть такие специалисты, правда?

— Разумеется. То, что символы были пустые, понятно любому мало–мальски квалифицированному магу, поэтому магистрат это дело и не заинтересовало. Отлов сумасшедших — не по их части. Началось обычное перепихивание дела между ведомствами. Но людям разницу никто не объяснил, и они испугались. А потом, когда произошел инцидент на кладбище, взбунтовались против магического беспредела. Магистрат встал в позу «я–не я», и поспешил найти крайних, ну а мои друзья очень не вовремя озаботились ценностью человеческих жизней, чем прочно запали в память алчущих праведного возмездия крестьян. Глупая история.

— Да, глупая. — Согласился джентльмен. — Из‑за неправильной оценки человеческих жизней вообще много глупых историй.

— Ну да, вам‑то это известно лучше, чем кому‑либо…

— Ладно, не будем ерничать. — Джентльмен посерьезнел, как если бы ему не слишком понравился намек Сержи. — Информации об этих клоунах у нас не слишком много — мы тоже не занимаемся отловом сумасшедших. До недавнего времени они интереса не представляли вообще. Так, сборище ряженых полудурков. Эти убийства, конечно, изменили ситуацию, но не наше к ней отношение. Мы ведь не можем запретить убийства в личных целях, не так ли? Это работа городской стражи. Мы лишь гарантируем качество и конфиденциальность предоставляемых услуг. — Пожалуй, трудно вообразить более кривой улыбки. — Ну и иногда боремся с конкуренцией, но уж эти‑то клоуны конкурентами нам точно не являются. Связь между разорением кладбища и теми убийствами — на ваше усмотрение. Я не могу так уж уверенно объединить эти дела.

— А ограбление архивов? — Сержи аккуратно закинул удочку.

— Тут связь просматривается более очевидно. — Нахмурился джентльмен. — И если она и вправду есть, то я бы советовал вам пересмотреть ваши планы…

— Мои планы не затрагивают ваши интересы? — Спросил Сержи прямо.

— Нет. — Джентльмен ответил твердо и спокойно, давая понять, что прошлая реплика была лишь нейтральным советом, а не угрозой, и следовать ему, или нет, решать эльфу.

— Хорошо. Тогда, если можно, продолжим про ряженых клоунов.

— А продолжать по сути и нечего. Я уже сказал, что они нас не интересуют, посему информацию о них мои люди не собирали. Могу только подсказать место их сборища. Так уж получилось, что однажды на него случайно наткнулись при… ммм… выполнении работы.

— Этого будет более, чем достаточно. — Улыбнулся Сержи.

— Они предпочитают собираться за городом, в роще недалеко от предместий. От городских ворот на восток километров пять, потом повернуть налево и еще примерно километр. Довольно удобное место. В городе у них постоянных мест нет, потому они особо на глаза и не попадались до недавнего времени. Раньше они уделяли конспирации больше внимания…

— Или резко возросло их количество… — Как бы вслух уточнил Сержи.

— Не исключено. По капюшонам мы их не пересчитывали, но то, что в последние месяцы они стали частенько мелькать в городе по ночам — факт.

— Спасибо вам за информацию, господин Дирейн.

— Взаимно, лорд Нексилл. Я надеюсь, наше сотрудничество на этом не окончится.

— Весьма вероятно, ибо ни одно из наших дел пока не завершено. Если я узнаю какие‑нибудь подробности, то дам вам знать…

— Буду весьма признателен. Монету оставьте на тот случай, если придется прислать с информацией кого‑то из ваших помощников, ну а вас самих мы рады будем видеть тут в любое время.

— Благодарю, господин Дирейн. — Церемонно кивнул Сержи. — Я запомню это.

Убийца так же церемонно кивнул в ответ, и так же, как и его коллега до этого покинул сначала столик, а затем и заведение.

* * *

— Странно, что он тебе сразу работу не предложил! — Буркнул Тридрилл после того как Сержи пересказал всем подробности своего похода по злачным местам.

— А зачем ему спешить? — Хмыкнул Сержи. — Он уже понял, что мы ведем свою игру, а ему наша деятельность лишь на руку. Как минимум — мы вполне можем спровоцировать моих недоброжелателей на повторное покушение, что его интересует больше всего, ну, а если мы добьемся каких‑то успехов с кладбищенским делом… Кто знает… Он, конечно, говорит, что ряженые им не конкуренты, но убрать чужими руками пусть даже мелкое, но беспокойство — почему бы и нет…

— Какой практичный мужчина… — Налинна поджала губы.

— Да, эта организация вообще славится своей практичностью. — Хмыкнул Сержи и обратился к Тридриллу — Ну а у тебя какие новости?

— Да никаких. — Буркнул раздосадованный гремлин. Осознание того, что на его собственную неудачу накладывается пропуск поистине эпохальных переговоров Сержи и главы гильдии убийц, окончательно испортило Тридриллу день. — Гномов наших посадили под замок, никто ими не занимается — у магистрата сейчас дел по горло.

— Как они там? — Теребя кольчужный воротник, спросила Дуча. Гномка очень переживала. По сторонам от нее сидели подружки, готовые поддержать в трудную минуту… Ну, или подать топор, если уж учитывать национальные особенности. Между прочим, в гномьем эпосе хватает историй о том, как возлюбленная вырывала избранника из цепких лап злодейки–судьбы, отрубая эти самые лапы по самую шею. Гномы в этом плане — истинный образец равноправия и толерантности, которому не грех бы и поучиться. Злые языки утверждают, что истории эти еще более жестоки и кровавы, чем обычно, но утверждают тихо и с оглядкой — опасность обидеть в лучших чувствах романтически настроенную гномью красотку никто с повестки не снимал.

— В порядке! — поспешил успокоить гномку Тридрилл. — Несколько обескуражены, конечно, но особо не переживают…

«Зря» — подумал Сержи. — «Магистрат славится своим умением находить простые выходы из любой ситуации, а из сложившейся ситуации нет выхода проще, чем свалить все на пару гномомагов, и казнить их ради всеобщей любви и мира во всем мире».

— Не буянят и побег не планируют… — Закончил Тридрилл. Дуча немного успокоилась.

— Пара дней у нас есть в любом случае. Думаю, что и больше… — Сказал Сержи.

— Ну да, пока все заняты архивами, то с гномами возиться не будут… — Согласился Маури.

— Главное, чтобы не упрос–с–стили делопроиз–з–зводс–с–ство, и не выкинули гномов толпе… — Все‑таки силги могут быть удивительными дипломатами…

— Неужели Академия никак не вмешается? — Недоумевал Валек. — Ведь гномы‑то наши совсем тут ни при чем…

— Академия не вмешается по той же причине, по которой вас с орками до сих пор не исключили за неоднократные задержания. — Пояснил Тридрилл. — Понимаешь… как бы это так объяснить… — гремлин в задумчивости потер подбородок. — Реакция на событие определяет статус события… Скорее даже это палка о двух концах. Ректорат Академии отлично понимает отношения магистрата и королевского архимага, и при видимой лояльности к первому поддерживает последнего. Безмерно. Вот почему ректорат многочисленные задержания студентов попросту игнорирует, разве что дело касается совсем уж серьезных преступлений. Магистрат это бесит особо, ведь у него из под носа уплывает возможность диктовать свои условия хотя бы на таком уровне. Позиция ректората проста: «вы сначала выдвиньте обвинение, официально, а потом мы на него обрушимся, если оно хоть сколько‑нибудь задевает репутацию Академии». Ну а поскольку после официального обвинения давать задний ход уже сложно, а само по себе обвинение высокородных особ — штука скользкая, магистрат отнюдь не спешит его давать. Чаще всего там пытаются договориться напрямую с родителями того или иного оболтуса, чтобы получить с него хоть что‑то, ну и утвердить свой статус грозного заведения. Вот и все. Довольствоваться отдельными личностями магистрату не слишком улыбается, но выйти на уровень организации ему упорно не дают. Там его все время оставляют в дураках. Академию, как ты понимаешь, это устраивает целиком и полностью, и она не станет как‑то поспешно реагировать. Поэтому же не станет опрометчиво реагировать и магистрат — если они выдадут что‑то совсем уж несуразное, то Академия не упустит случая поставить их на место. Но не раньше. Для нас опасен именно «тихий» вариант, при котором магистрат умоет руки и выдаст гномов на растерзание толпе. Чем бы это не кончилось… для толпы… Голан и Струк окажутся в неприглядном положении. Я целиком и полностью поддерживаю идею Сержи о том, чтобы подсунуть магистрату чудаков в капюшонах. Вне зависимости от того, к какому количеству дел они реально причастны. Для нас это будет проще, чем доказывать невиновность Голана и Струка, и если мы преуспеем — куда больше шансов, что Академия вновь вмешается в процесс, как оно было в прошлом году. Статус, Валек… Власть и статус — движущие силы этого мира, а уж никак не чувство справедливости… Большая игра в политику и влияние не прекращается ни на минуту, и каждое новое событие лишь немного подправляет баланс в одну или другую сторону. Наша задача — так вклиниться в процесс, чтобы выйти из него с добычей, и без потерь. Это вполне можно считать победой. Поражением же будет то, что нас приравняют к мелкой разменной монете и используют для разрешения текущей ситуации.

— Короче, нам опять предстоит становиться героями. — Кивнул Валек.

— А ты против? — Съехидничал Друххук.

— Это я‑то? — Возмутился Валек, но по–доброму. Он знал, что орк не стремится его обидеть. Стремящийся обидеть орк выглядит совсем по–другому. И, как правило, совсем не ехидничает.

— Какой у нас план? — Лоувель хотел поскорее перейти к делу.

— Отдохнуть на природе! — Хмыкнул Баргез и с хрустом потянулся. — Отдых намечается активный!

— Не скажи. — Нахмурилась Салли — Ведь может статься и так, что нам придется долго выжидать…

— Долго выжидать нам время не позволит, так что придется что‑нибудь придумать, чтобы неактивный отдых таковым стал. — Покачал головой Баргез.

— В любом случае, у нас намечается выезд. — Резюмировал Сержи. — С нужной активностью разберемся на месте. Мне тоже почему‑то кажется, что пением соловьев нам насладиться не дадут, даже если мы и найдем там парочку. Хорошо, что послезавтра выходные. Можем уже завтра к вечеру быть на месте.

— Я и не знал, что ты так любишь соловьев! — Улыбнулся Тридрилл, обдумывая какие‑то свои, ну, конечно же, невиннейшие мысли.

* * *

Сам по себе выезд на природу — не такое уж экстраординарное событие, особенно для группы студентов. Студенты Академии Высокого Колдовства — не исключение, а где‑то даже и законодатели этого правила, ибо подстроить условия под свои желания им куда как проще, чем остальным, особенно если дело касается погоды и походного огня. Отщепенцы коллективные выезды устраивали редко — не всем по душе была природа, не все любили шум и суету пикника, и не так уж часто они все вместе могли позволить себе длительный отдых.

Разумеется, что в этот раз никакого пикника не планировалось. О бутербродах в дорогу хоть и вспомнили, но в последнюю минуту, зато в остальном их поклажа почти идеально вписывалась в описание военного обоза… Потому что им она и была, точнее той его частью, что берут с собой в поход шаманы и колдуны. Шутить на месте никто (кроме Тридрилла) не собирался, а обстоятельства могли повернуться самым неожиданным образом… Хотя тут как раз да наоборот — меньше всего отщепенцы ожидали, что все тайны будут преподнесены им на блюде.

К счастью, путь предстоял недлинный, а паралитиков в группе не было. Единственным верховым можно было назвать Тридрилла, но и то, если умалить роль несущих его одногруппников до транспорта. Неосмотрительное решение, учитывая, что речь преимущественно шла об орках. Груз несли сообразно возможностям, но у каждого с собой было что‑то, что он не доверил бы никому на свете.

Походный набор мага — отдельная тема для целой диссертации. Понятно, что он напрямую зависит как от профиля колдующего, так и от имущественного благополучия, но и вес для него — не последний параметр. Особенно когда в необходимый минимум входит несколько котлов и мешок ингредиентов, а нести все это предстоит на своем горбу. Трудно при этом мыслить о высокой роли магии и покорении мира. Хотя помогает.

Походный котел у отщепенцев с собой был. Нес его Баргез, и именно с ним он не расстался бы за все тайны мироздания, ибо котел для шамана — это основа основ. Так уж получилось, что именно у Баргеза своей поклажи было больше всего. Профиль обязывал, и основательный подход. Чтобы примерно понять весь объем его клунков, достаточно сказать, что сил у рослого и могучего орка на все не хватило… На помощь пришел Друххук. Оно и понятно — идущему впереди какой‑то походный набор и не нужен. Он сам по себе — набор. Набор неприятностей, ворчали обычно с другой стороны… Главное для идущего впереди — посох. Именно в нем орки сосредотачивали все самое необходимое. Ну и парочка амулетов, которые уж точно много не весят, хоть амулеты и разные бывают. Определенного рода довеском был, как уже упоминалось, Тридрилл, но он старался на этом особого внимания не концентрировать из опасения пойти пешком… А то и полететь кубарем… Кстати про гремлина — вот уж по ком точно не было заметно, что он собрался в поход… Тем не менее, все без исключения отщепенцы знали, что в просторном синем плаще и шляпе гремлина содержится не просто минимальный набор для выживания в трудных условиях, но и целая походная мастерская на случай, если понадобиться сделать совсем уже грандиозную пакость!

Еще одним своеобразным контрастом были Салли и Дуча. Салли предпочитала путешествовать налегке. От громоздкого посоха она отказалась еще в самом начале карьеры, предпочтя ему изящный жезл длиною в локоть. В комоде осталась ее ученическая мантия, вместо которой девушка одела для похода узкие штаны и облегающий жакет. Все охровых тонов. Немногочисленные принадлежности надежно лежали в поясной сумке, а в заплечном мешке покоился недельный запас бутербродов, который тому же Друххуку хватило бы на одну разминку перед нормальным обедом. В итоге девушка чуть ли не вприпрыжку шла по дороге, порываясь все время помочь гномке…

У гномов подход к сборам всегда был основательным. Особенно к военным. Но все это — ничто, по сравнению с основательностью гномок! Вот уж кто точно готов был ко всему…

У гномов есть расхожая шутка по поводу того, почему гномок не берут на войну. Потому что армии противников так никогда не встретятся. Они попросту не дойдут до поля брани, погребенные своими же припасами и амуницией.

Скажем так, одних только топоров у Дучи с собой было три штуки. Один — фамильный, военный, для серьезного сражения, ибо не гоже это вступать в серьезный бой абы с чем. Позором попахивает. То, что никакого серьезного боя, тем более, на топорах, не намечается — не существенно. Еще один — походный. На случай всяких неприятностей и непредвиденных обстоятельств, попадись они на свою голову гномке под горячую руку. Ну и еще один — рабочий. Для обустройства лагеря и прочих бытовых дел. Его она, скрепя сердце, через некоторое время доверила Друххуку. И это все при том, что топор для Дучи все же был инструментом вспомогательным, а основным была все же магия… Но гномы и топоры — отдельная песня. Выглядела Дуча тоже примечательно — Эдакий шипастый бронехолмик. Казалось бы, транспортировать такое лучше на колесах, но где‑то там, под слоями кожи и стали все же семенили ноги. Можно без преувеличения сказать, что именно Дуча задавала темп ходьбы. Точнее, его отсутствие. Разубедить гномку в том, что брать с собой столько вещей совершенно необходимо, по ходу сборов пытались все, и все столкнулись с упрямством, перед которым пасуют даже гномы–мужчины. Существует такая особая, непрошибаемая уверенность в собственной правоте, которую не берет ничто. Особенно логика. Но перекочевавший на спину Друххука топор вселял надежду, что вскоре непомерный груз гномки распределится более равномерно, и группа отщепенцев сможет перегнать хотя бы хромую черепаху. Впрочем, не слишком скоро — перераспределение груза — дело ответственное, и тоже требует известного подхода, стоившего иным слабонервным гномам их седых бород.

По сравнению с этими контрастами эльфы, Хлиис и Валек являли собой золотую середину — разумный минимум на все случаи, с учетом пешего похода и времени странствия. Сержи, правда, прихватил с собой парочку талмудов с не самыми частовстречающимися заклятьями, но они весили все же меньше, чем складной столик для алхимии.

Маури тоже шел налегке, но походку мурриста назвать легкой было сложно. Большой кот все время косился в сторону Дучи и отлично понимал, кого именно нагрузят первым.

Идти на место напрямик было неосмотрительно, тем более, если там действительно давно оборудованная точка для встреч. Как правило, разного рода тайные сборища удивительно подозрительны и где‑то даже параноидальны, а пеструю компанию отщепенцев трудно было не заметить.

Местом для лагеря выбрали соседнюю рощу, в паре километров от указанной, вот почему мимо нужного поворота отщепенцы бодро (Дуча уже согласилась на перераспределение груза) протопали, и даже не посмотрели в ту сторону.

Незадолго до места выслали на разведку светлых эльфов и мурриста — от их острых глаз трудно укрыть неестественные для леса объекты. К тому времени как основная группа дошла до места, разведчики уже вернулись и доложили, что их роща чиста и можно располагаться.

Тут уже настал черед гномки и Баргеза. Под их организаторским взором местность быстро начала приобретать вид походного лагеря, но даже пытающийся все время увильнуть от работы муррист вынужден был признать, что в получившемся месте обитать не в пример легче и комфортнее.

Сержи и Тридрилл озаботились, чтобы их лагерь был незаметен в магической проекции, эльфы гарантировали незаметность даже наметанному глазу. Баргезу пришлось все же отказаться от большого походного костра и ограничится малым. Но в остальном можно было сказать, что выезд прошел без эксцессов. Ночевать собирались под открытым небом, благо дождя не намечалось, а приличные спальные мешки имелись у всех. Одним словом, с организацией можно было заканчивать и приступать к тому, ради чего отщепенцы вообще предприняли свой поход.

Разведчики ушли в искомый лес еще в легких сумерках. Вернулись быстро — тьма только утвердилась в своих правах и додавливала последние очаги сопротивления света.

— Ну что? — Спросил Сержи у соткавшегося из темноты Лоувеля.

— Знаешь, там на дороге не хватает только большого указателя со стрелкой и надписью «Членам Тайного Общества — туда!»

— Неужели все так плохо? — Удивился Сержи. Все же осторожность и дурость сочетаются редко.

— Может я немного и утрирую, но согласись, трудно назвать тайным местом встреч поляну, все деревья вокруг которой покрыты псевдомагическими символами…

— Пожалуй… — Сержи поднялся с земли и отряхнул свою мантию. — Ладно, пошли посмотрим…

Описание Лоувеля было более чем точным. Поляна, довольно большая. Большое кострище, ничем не прикрытое. И множество рун, густо покрывающих все деревья вокруг. Больше, пожалуй, ничего интересного.

— Видимо, они так и не поняли, что количество в качество не переходит… — Сказал Валек, увидев картину.

— Ты это тем двум трупам скажи… — Пространно заметила Салли.

— И скажу, если понадобится. — Валек готов был надуться по любому поводу.

— Вы лучше скажите, руны те же, что и на трупах? — Спросил Сержи у Тридрилла, Маури и Дучи. Ему хотелось услышать мнение непосредственных очевидцев.

— Те же. — Уверенно сказал Тридрилл и Дуча кивнула в знак подтверждения.

— Что еще интересного можете сказать о поляне?

— Тут давно никого не было. — Уверенно сказал Лоувель.

— Да, и кострище давно никто не трогал. — Раздался голос Баргеза, осматривавшего очаг.

— Но бывали они тут явно часто… — Пробормотал Сержи, проводя рукой по испещренному письменами стволу.

Это было еще мягко сказано — чтобы сделать такое количество рун на деревьях, потребовался бы совместный труд всех резчиков столицы.

— И ничего… Ни капли магии… — Уверенно сказала Налинна.

— Даже странно… — Сержи потер подбородок. — Тут много разных рун… Очень много… Им должно было хоть где‑то повезти, в смысле, они могли случайно изобразить подобие настоящей руны… Магии в ней было бы немного, но мы ее смогли бы почувствовать, а так — стерильно…

— Дело говоришь, ушастенький… — Хмыкнул Тридрилл. — Не забудь добавить, что эти чудики в перерывах в своем прикладном ремесле все дружно отплясывали у костра… Или наоборот, предавались изобразительному искусству в перерывах между танцами. В любом случае, с тем же результатом.

Подошедший к кострищу Сержи убедился в правоте гремлина — земля вокруг костра была концентрически вытоптана. Это было видно даже в той кромешной темноте, что царила вокруг.

— Да уж, задницами до такого состояния землю не доведешь… — Хмыкнул Друххук, знавший толк в ритуальных плясках.

— И ни–че–го… — раздельно повторил Сержи.

— Но это действительно странно — Взволнованно проговорила Налинна. — Ведь самые простые наговоры и обереги можно не то, что в любой библиотеке найти — любая повивальная бабка или знахарка их знает. Слабые они, или сильные, но магия в них определенно есть!

— Есть… — Согласился Сержи. — А следы какие‑нибудь тут еще есть? Или вещи? Что‑нибудь, указывающее на личности этих чудиков, или род занятий?

— Чисто. — Тридрилл покачал головой. — Маури сейчас проверят вокруг, но я думаю, что если тут нет, то и в лесу не сыщется. Такое чувство, что они сюда приходили, плясали, вырезали руны и расходились… Много, много раз подряд!

— Мда… — Чувствовалось, что Сержи был растерян. — А кто‑нибудь следит за дорогой?

— Лоувель… — Ответила Налинна.

— Надеешься, что они сюда все же пожалуют? — Понимающе уточнил Тридрилл. Было видно, что и сам гремлин немного растерян, а это не такое уж частое зрелище.

— Уже нет… — Сержи покачал головой. — Думаю попробовать один способ… Не знаю, выйдет ли из этого толк, но в любом случае не хочу, чтобы нам помешали…

— О, это было бы и неплохо… — Хмыкнул Баргез. — Я бы с удовольствием потолковал по душам с этими любителями резьбы по живому мясу.

— Взял бы пару уроков? — Тридрилл был неисправим.

— Скорее бы дал… — Веско сказал Баргез.

— А потом догнал бы, и еще раз дал? — Уточнила Салли.

— Они бы и после первого не ушли. Я умею доходчиво объяснять. — Веско сказал Баргез. — Не люблю шарлатанов!

— Почему ты думаешь, что они именно шарлатаны? — Не поняла Салли. — Ведь они не пытаются никого надурить, не выставляют свою деятельность напоказ… Скорее уж прячутся и дурятся сами…

— Все равно не люблю! — Типичный аргумент для любого орка, даже для такого культурного и проницательного, как Баргез.

Сержи не особо прислушивался к этому диалогу. Главное для себя — то, что их тылы прикрыты, он уяснил, а все остальное в данный момент было несущественно.

Темный эльф неторопливо подошел к давно потухшему кострищу. Зачерпнул пригоршнями пепел. Поднес плотно сжатые ладони ко рту и зашептал.

Сразу же вокруг стихли все обсуждения. Сержи стал центром всеобщего внимания, но внимание одногруппников эльфа не беспокоило. Над поляной повисла тишина. Тридрилл и Налинна подошли поближе, чтобы распознать явно не повседневно–бытовое заклинание, но все же не настолько близко, чтобы помешать эльфу. Для тонкой работы нужно уединение и покой.

Звезды прошли уже часть небосвода, когда эльф прекратил нашептывать. Он раскрыл ладонь и тоненько подул на пепел, который стал в процессе колдовства каким‑то серебристым.

Облачко серебристого пепла взметнулось, и опало… но не полностью. Сгрудившиеся вокруг потухшего костра отщепенцы увидели три призрачные фигурки, сотканные из пепла, которые не спешили оседать. Фигурки о чем‑то переговаривались между собой. Их лиц было не разобрать, но вот одежда фигур была вполне узнаваема — те самые плащи с капюшонами, что так подробно описал им Маури.

— Я покажу вам силу! — Вещала одна из фигур. — Я дам вам власть! Следуйте за мной, и вы познаете, что такое истинное могущество!

Голос маленькой фигурки был едва различим на легком ветру, и ему явно не хватало убедительности… По крайней мере, сейчас. Но слушавшие фигуру были явно впечатлены. Была в их позах какая‑то… покорность, что ли? Сломленность, признание… Согласны они были следовать, или нет, но перечить или ослушаться они точно не осмеливались.

Фигурки опали. Теперь землю устилал ровный слой серебристого пепла, который медленно терял свою необычную окраску.

— И что это было? — Спросил Тридрилл.

— Это был один из древних способов гадания по пеплу… Не слишком широко известный из‑за малых возможностей, но в чем‑то хорош. Например в достоверности.

— Дожили! — Тридрилл схватился за голову. — Наш Лорд Серые Уши увлекся предсказаниями!!!

Остальные тоже были в легком шоке — до сих пор Сержи был столь яростным противником всякого рода предсказаний, что это стало уже своеобразной легендой.

— Предсказание и гадание — разные вещи. — Сухо сказал эльф. Но некоторого смущения ему все же скрыть не удалось. — Я смотрел в прошлое, а не в будущее, а оно куда более определено. Только не рассказывайте преподавателю… — Последняя фраза все расставляла на свои места, и группа тихонько захрюкала от смеха.

— Поведай же нам, что ты узрел, о эльфийский провидец!!! — Тридрилл все никак не мог успокоиться. Чувствовалось, что он будет теперь поминать эльфу его выходку… долго… долго…

— Как я уже сказал, это заклятье много не может… — смущенно продолжил Сержи. Своеобычная невозмутимость эльфа куда‑то безвозвратно испарилась. — Оно показывает наиболее сильное магическое событие из тех, что довелось видеть огню.

— Огню? — Не поняла Дуча.

— Да, огню. Огонь тоже обладает памятью, как и вода, и камень, просто у всех стихий есть свои особенности, вы же знаете… — Отщепенцы закивали. Особенности стихий они знали хорошо. — Огонь запоминает то, что было освещено его светом.

— Что‑то не похоже, чтобы мы видели особо сильную магию… — Усомнился Валек.

— А мы ее и не видели. — Кивнул Сержи. Она была до того… Сильная магия, произошедшая здесь, создала всплеск магического поля. Его‑то и запомнил огонь… К сожалению, память огня трудно читать, и силы заклятья хватает лишь на минуту, пока не успокаиваются колебания магического фона. Что дальше — теряется в играх пламени. Поэтому это заклятье и не слишком полезно — оно мало дает информации. Что‑то можно понять по тому, сколько удалось запомнить… Я не эксперт в предсказаниях… — Тридрилл не удержался и хмыкнул. — Но я бы сказал, что колдовство на этой поляне было не самым сильным. Но и не слабым. Это точно не танцы и не наговоры — вполне настоящее, серьезное колдовство…

— Для демонстрации больше и не надо… — Ни к кому конкретно не обращаясь проговорила Налинна. Все посмотрели на нее. Словив множество взглядов, девушка пояснила — Им явно показали магию. Настоящую. Им — сборищу чудаков, мечтающих колдовать, отплясывавших тут невесть сколько и вырезавших свои руны. И они купились… Купились, и пошли за своим новым предводителем — тем, что обещал им силу и власть…

— Как оригинально… — Сплюнул Тридрилл.

— Есть одна неувязочка… — Задумчиво сказал Сержи, пробуя на вкус предположение Налинны. — Произошедшее тут случилось достаточно давно, иначе ты бы почувствовала какие‑то остаточные следы магии. Значит, прошло достаточно времени, чтобы выветрились мельчайшие ее следы. Сколько это месяца два–три?

— Зависит от силы колдовства. — Пожала плечами эльфийка. — Сам знаешь — чем сильнее было волшебство, тем дольше остаются его следы. Тебе виднее, насколько сильным то волшебство, что запомнил огонь.

— Я бы сказал, от трех месяцев до полугода, если брать по максимуму… — Ответил Сержи, прислушиваясь к ощущениям и примеряя их к чувствительности эльфийки. Все‑таки данные были слишком расплывчаты, но других не было, и не предвиделось. — А на мой непрофессиональный взгляд, зарубки на деревьях есть и поновее…

— И тут ты не эксперт, и там — непрофессионал! Кошмар! — Тридрилл схватился за голову. — Куда только смотрит Академия!

— Ты прав. — Подтвердила Дуча. — Могу сказать точно, что многие зарубки были сделаны после этого. Я бы сказала, что их перестали делать всего недели две назад…

— Примерно тогда, когда начались безобразия… — Заметила Салли.

— И убийцы обратили внимание на возросшее количество этих гавриков в городе… — Добавил Баргез.

— У них появилось новое занятие? — Предположил Тридрилл.

— Убийства? — Салли подала самую напрашивающуюся версию.

— Не только… — Вспомните бутыль со скотобоен…

— Ребята поняли, что их древесные руны не работают, и переключились на нечто более серьезное? — Предположил Баргез.

— Вряд ли… — Покачал головой Тридрилл. Если уж они не поняли это, отплясывая тут и вырезая, то не поняли бы никогда. Скорее уж их переключили…

— Но ведь должны были переключить раньше, ведь сведущий в магии появился тут за несколько месяцев до этого…

— Вот я и говорю — неувязочка!

Спор набирал обороты и терял смысл.

— Магии тут нет…

— Следов тут нет…

— Чудаков тут нет, и, похоже, не предвидится…

— А еще тут нет костей!!! — С нескрываемым возмущением вклинился Валек, и спор утих.

— Ты что, думал, они все кости привезут сюда? — Поинтересовался Баргез у молодого некроманта.

— Ну а почему нет? Костей много — в мешок какой‑нибудь не запихнешь. Маскировочное заклятье они знают, место тут хорошее — почему бы им не притащить все кости сюда?

— Видимо затем, что эти кости им все же зачем‑то нужны, и задача свалить их подальше изначально не стояла… — Предположил Сержи.

— Ну а если и стояла, то увезли их подальше, чем на пару километров от города…

Над поляной снова повисла тишина.

— Предлагаете возвращаться в город и искать кости? — Уточнила Налинна через некоторое время.

— Мне не хотелось топтаться там, где будут толпами слоняться сотрудники магистрата… — Пожал плечами темный эльф. — Это‑то они догадались бы сделать…

— Но сейчас они заняты другим! — Заметил Тридрилл. Гремлин говорил возбужденно, но это было возбуждение от близкого решения головоломки, а не от очередной пакости. — Поиском следов вокруг королевского архива… Те, кто воровали кости — не дураки. Они наверняка прикрыли свою добычу защитой, чтобы ее не нашли. Но теперь кости не ищут — самое время с ними что‑нибудь сделать… Перевезти подальше, использовать в ритуалах, да что угодно. Быть может, Валек и прав — сейчас самое время искать именно кости!

— Получается, ноги в руки, и бегом обратно в город? — Баргез лаконично обрисовал дальнейшую программу действий.

— Да…

— И я что, зря сюда столько всего тащила? — Можно было не комментировать, кому принадлежал этот возмущенный возглас. Достаточно упомянуть, что его достойно сопровождал металлический гул от срезонировавшего шлема.

— А я тебе много раз говорила, что идти лучше налегке! — Наставительно произнесла Салли, чем вызвала новую волну праведного гнева и смешков.

* * *

— Эх, не много же мы узнали на этой полянке… — Сокрушенно поведал Валек. Разговор происходил на следующий день во время променада по одному из бульваров столицы. Молодого некроманта сопровождал Хлиис, в чью задачу входило прикрытие юноши, пока тот будет занят поиском костей. В этот выходной день все отщепенцы разбрелись по городу такими вот двойками и искали любые следы всплеска некроэнергии. — Я все‑таки думал, что он сведений гильдии убийц будет больше толку, а так выходит, что они нас чуть ли не надурили.

— Поверрь, луччше они нас–с–с, чем мы их! — Веско заметил Хлиис. — Обиженный убийца опас–с–снее, чем с–с–самодовольный. Кроме того, я не с–с–соглас–с–сен с–с–с твоей оценкой вчерашнего похода.

— Ну а какой был толк? Мы весь день на это угрохали, и всю ночь! Пришли чуть живые, а с утра снова беготня!

— Мы уз–з–знали, что у чудаков произ–з–зошла с–с–смена влас–с–сти… Это много.

— Как по мне — не слишком. — Валек помрачнел. — Власть все время меняется, а толку? Хотят эти властители всегда одного и того же, и добиваются одним и тем же! Этот — не исключение.

— Ис–с–сключение. — Не согласился Хлиис. — Хотя бы в методах.

— Разве что… Но как мы его найдем по этим методам?

— Мы этим с–с–сейчас–с–с и занимаемс–с–ся…

— Этот типус, откуда бы он не взялся, с неба к нам не упал… — Сержи, как, пожалуй, и остальные, в этот момент думал о том же. Темный эльф прогуливался с Лоувелем по району ремесленников. В иной ситуации это место взяли бы на себя Голан со Струкам, но по техническим причинам поручить им эту работу не представлялось возможным.

— Ты думаешь, что он объявил себя каким‑нибудь очередным пророком или посланцем богов? — Не понял напарника Лоувель.

— Нет… — Сержи отмахнулся. — Хотя очень даже не исключено, но имел я сейчас ввиду то, что могущественные маги просто так с потолка не берутся. Как ни крути, но большая их часть проходила когда‑то через Академию. Самоучек или учеников отдельных магов слишком мало… Есть шанс, что все сведения о нем хранятся у нас под боком — в архивах Академии…

— Жаль только, что мы даже близко не знаем, за что зацепиться… — Лоувель сначала воспрял духом от этой идеи, но быстро сник. — Одних плащей мало будет для идентификации… мы ведь даже не знаем, какого типа заклятье он применял на этой поляне…

— На поляне — да. В смысле не знаем. Но знаем, что над кладбищем было раскрыто мощное заклятье маскировки. Чем не зацепка?

— Ты прав — это уже кое‑что… — Лоувель покрутил в голове полученную информацию. — Специалистов по маскировке среди людей не так уж и много… Но этого все же недостаточно…

— Я бы вспомнил про кости… — Напомнил Сержи о роде их деятельности. — Что‑то он с ними ведь собирается делать, правда?

— Надеюсь, что не бульон варить… — Кивнул Лоувель.

— Ты переобщался с орками…

— Не отвлекайся… Значит маскировка плюс некромантия хотя бы на зачаточном уровне… Скорее даже на среднем… — Уже неплохо…

— И еще кое‑что… — Хмыкнул Сержи. — Я уверен, что кости для эксперимента ему нужны были не абы–какие, а вполне конкретные… Я имею ввиду, что ему нужны были кости конкретных людей. Людей, лежащих на этом кладбище. Так бы он кости и вправду из другого источника достал — это не проблема…

— Но зачем? — Недоумевал Лоувель.

— Последнее звено в цепи — архивы. Я практически уверен, что все это дело одних конкретных рук. И я готов поставить любую книгу из своей библиотеки на то, что украденное из архивов прямо касалось тех давно усопших, что покоились на городском кладбище…

— Так–так… — Лоувель начал понимать всю глубину задумки.

— А сами кости понадобились для того, чтобы это написанное как‑то изменить!

— Как? И зачем? — Понимание эльфа быстро улетучилось.

— На второй вопрос ответить явно проще. — Ухмыльнулся Сержи. — Мертвых беспокоят в угоду живым. Что же касается первого вопроса… Королевские чернила въедаются в историю прочнее крови. И ими вполне можно эту кровь заменить… Но не всегда и не навсегда. Особенность королевских чернил в том, что ими можно написать разные вещи, и через время, в то время как кровь проливается лишь один раз…

— Кто‑то хочет переписать историю? Что‑то доказать? И совершить для этого сразу несколько таких преступлений, которые не простят никому и никогда? Странный способ чего‑то добиться… Скорее уж гарантированно взойти на плаху… — Лоувель изрядно сомневался в таком раскладе.

— Кто знает… — Сержи пожал плечами. — Но тот, кто начинал всю эту катавасию, с самого начала был уверен, что ответственности как таковой он сможет избежать. Ответственности разного уровня, ты прав. Убийства — одно, разорение городского кладбища — другое, а архивы — совершенно отдельное третье… Это третье меня тоже смущает больше всего — такое, в отличие от убийств, не прощают никому. Это почти что покушение на королевскую власть, хоть в основе преступления лежит как раз уважение к королевскому слову… Странно все это…

— Я вот только не понимаю, что тогда мы тут делаем? — Проблемы власти Лоувеля никогда не волновали. — Если нам нужно искать связи между захороненными на том кладбище и выпускниками Академии?

— Просто нас в архивы Академии не пустят, равно как и в королевские архивы. Мы делаем то, что в настоящий момент принесет максимум пользы… Может принести, по крайней мере… Архивами Академии занимается Тридрилл… В смысле, займется, после того как хоть что‑нибудь разнюхает в магистрате насчет пропавших из королевского архива сведений. К тому же есть шанс, что туда уже доставили из городского управления списки тех, кто был похоронен на кладбище. Тогда не придется совершать лишних телодвижений.

— Думаешь, похитителю нужен был кто‑то конкретный, а все остальное для отвода глаз?

— Да, и для усложнения поиска тем способом, что мы идем. Так я начал думать после ограбления архивов. До этого в голову лезли разные костяные панно, окропленные кровью…

— И дикие пляски вокруг костра… — Кивнул Лоувель.

— Они самые.

* * *

Прогулка по городу результатов не принесла. Одна за другой группы отщепенцев возвращались в общежитие, и все как один разводили руками.

— В принципе, даже логично… — Пожал плечами Сержи. — Если ритуал проводился всего с одним или несколькими наборами костей, а не со всеми, то фиг мы что почувствуем…

— По крайней мере мы убедились, что сегодня в столице не проводилось никаких некромантических ритуалов высшего порядка… Тоже немало… — Грустно усмехнулась Налинна. Девушки вернулись из похода по околорыночному району.

— Голяк! — Лаконично описал ситуацию в трущобах Друххук.

Но зато по Тридриллу было видно, что у него новости. Гремлин едва ли не кубарем вкатился в комнату, а в его круглых глазах читался целый набор основополагающих вопросов философии, начиная с «какого дьявола?», и заканчивая «это вообще как?»

— Они вообще ничего не делают!!! — Видимо, гремлин решил обойтись на этот раз без длительного вступления. Оказавшись по центру комнаты, он просто воздел руки к потолку и прокричал туда же эту бесценную информацию. То ли решил, что так его будет лучше слышно, то ли надеялся, что там помогут растолковать сложившееся положение вещей. Впрочем, вряд ли — на небо, как и на потолок, гремлин уже давно не возлагал никаких надежд, в основном потому, что с потолка, как и с неба, они падают. Куда более вероятно, что гремлином владело то самое легендарное состояние аффекта, под воздействием которого порою происходят странные вещи.

Можно было не уточнять, кого имел ввиду гремлин, но вот что он имел ввиду, хотелось все же знать.

— А ты не мог бы изложить подробнее? — Почти миролюбиво поинтересовался Сержи. Он не слишком горел желанием узнать новость, выбившую из равновесия даже гремлина, но понимал, что никуда от нее все равно не деться, и уж гремлин‑то то точно не виноват в сложившейся ситуации… Нуу… наверное, хотя в этом никогда нельзя быть уверенным наверняка.

Немного переведя дух, но все с тем же остекленелым выражением круглых, ка блюдце глаз, гремлин чеканным тоном провозгласил:

— Официально заявляю, что за прошедшее с момента ограбления архивов время магический магистрат не предпринял ровным счетом никаких усилий! Никаких!!! — Последнее слово гремлин еще раз выкрикнул, и его понесло. — Они не проводили опросов свидетелей, они не затребовали из архива перечень пропавших документов, они не затребовали из городского управления список похороненных на кладбище, они не сделали ничего! Такое чувство, что вокруг ничего не происходило — стандартный режим и распорядок дня, типичные маршруты проверок, отчет о привлечении сотрудников к работе службой королевского архимага, … Но сами они не предприняли никаких шагов! Ну совсем никаких!!! И вообще — выходной — это свято!!! — Тридрилл выдохся, и начал переводить дыхание. Гремлин все‑таки добрался до ближайшего к камину кресла, забрался на него с ногами и закутался в теплый плед. Теперь из шерстяного холмика наружу торчало только морщинистое личико, уставившееся немигающим взглядом в пламя камина.

— Странно… — самое ожидаемое слово не заставило себя долго ждать.

— Вы заметили, что в последнее время — это самое часто употребляемое нами слово в отношении всех наших дел… — Обратила внимание Налинна.

— Нет, мы обращали внимание на сами дела… — буркнул Баргез.

— Ну и как результат?

— Никак… — Орки всегда предпочитали изъясняться лаконично, но сегодня они просто ставили рекорд в этой дисциплине.

Сержи подошел к креслу, в котором окапался гремлин, присел на корточки и тихо спросил:

— А что они делают по указке архимага?

— Черная работа. — Буркнул гремлин из своего укрытия. — Чуть ли не чашку чая подать… Мелкая курьерская беготня, работы с землей на кладбище, типа провести замеры фона в разных углах развороченной могилы… одним словом, ничего, что требует напряжения извилин…

— Они действительно ничего не делают, или старательно делают вид, что ничего не делают? Есть вероятность, что они что‑то прячут от архимага?

— Они действительно ничего не делают. Такая атмосфера раздолбайства царит разве что в начале семестра у предсказателей. Они‑то точно знают, что напрягаться не придется… У меня даже возникло желание написать что‑нибудь толковое прямо на столе перед носом у магистра… А ну как у него просто мозги отшибло, и человек не догадывается, что ему что‑то делать надо…

Сержи встал и подошел к окну. Упрекнуть гремлина в неточности и невнимательности было невозможно, но все же поведанное им настолько не вписывалось в выстроенную картину, что грозило обрушить всю схему действий.

— Но ведь в прошлом году они очень даже шевелились… особенно нижние чины… — Салли подтвердила сомнения Сержи.

— Тогда имелась хоть какая‑то гонка, а сейчас им крепко всыпали… — буркнул гремлин.

— По шапке им прилетает регулярно… — Заметил Баргез. — И не сказал бы, что они на это как‑то реагируют…

— Вот и сейчас они ни на что не реагируют… — Гремлин был непреклонен. Атмосфера пессимизма крепла.

— Мы можем получить как‑то нужные данные в обход магистрата? — Спросил Сержи у Тридрилла.

— Попробую завтра в городское управление наведаться… Но если туда не делали официального запроса, то будет туго. Совсем туго. Сложнее будет только копаться в наших архивах, если мы ничего не узнаем. Полный перечень выпускников за шестьдесят лет — вот, по сути, и все… Чтобы раскапывать личные дела… даже не знаю, если честно, как это технически осуществить. Это вам не пустые коридоры подвалов магистрата, чью пыль не беспокоили годами. У нас в архивах вечно кто‑то ошивается, так что спокойно пошелестеть папками там не выйдет…

— А если попросить преподавателей? — Внезапно подала идею Салли. — Профессор Транн нам не откажет, особенно после того, что мы для него сделали…

Повисло молчание — все обдумывали неожиданную идею.

— Можно еще спросить у профессора Баттера… — Внесла свое предложение Дуча. — Он, конечно, весь из себя такой суровый и неприступный… Но я видела, как он смотрит на Струка, когда тот решает у доски его трехэтажные уравнения… Один раз он даже украдкой слезу смахнул!

— Я поговорю с ними… — Кивнул Сержи. — Помощи с архивами проще попросить у Транна, а вот повспоминать выпускников… У «Нагибатора» порой случаются приступы ностальгии, а уж пыли у него в памяти поменьше, чем в иных архивов будет. Не удивлюсь, если он помнит каждого, кто проходил через его пламенные объятья на экзамене… И его характеристика не предназначена для выпускных речей… Он вполне может нам помочь…

— Но кости мы завтра все‑таки поищем… — задумчиво проговорила Налинна. — Выпускники–выпускниками, а кости–костями. Тянуть надо за разные ниточки. Распутать клубок так нельзя, а вот понять, где нити пересекаются — можно. Если мы поймем, где в этом клубке уплотнения, то и жить станет проще…

— Пока что мы нащупали в этом клубке одну большую пустоту — это магистрат. — Донеслось из кресла Тридрилла. — И это неспроста…

— Ты тоже теперь думаешь, что дело там нечисто? — Уточнил Сержи.

— То, что там дело не чисто, понятно было с самого начала… Уж очень много господ у этого слуги…

* * *

И следующий день поисков результата не дал. Кости как сквозь землю провалились, что, в общем‑то, неплохо для костей, но отщепенцев такой расклад совершенно не устраивал. Трущобы, рынок, ремесленники, богачи — все знали о костях ровно одно — их тут нет. Намотав по городу множество кругов, отщепенцы возвращались домой ни с чем, чтобы тут же, едва перекусив, приняться за домашнее задание, которым по традиции щедро делились преподаватели перед выходными. «Вам же все равно делать нечего, так хоть не будете ерундой заниматься»… — и десять новых параграфов об использовании лягушачьих лапок при гаруспициуме добавлялись в и без того обширный перечень заданий. Впрочем, после проведенных в бегах выходных отщепенцы смотрели на рабочую неделю почти с надеждой — может, хоть на паре занятий удастся выспаться?

Вопрос о продолжении поисков стоял открытым. Вроде никто и не обещал, что таинственные культисты будут проводить свои ритуалы именно тогда, когда у отщепенцев выдастся свободная минутка на их поиски, и будут они проводить их именно там, где отщепенцы будут находиться. Тем не менее… Без базы, без места, на одних только сведениях из архива и от преподавателей далеко не уедешь. Но сначала — занятия!

Сводный практикум по алхимии мог бы и напугать… но не тех, кто был закален внезапными контрольными госпожи Рэссер. Их, впрочем, испугать в жизни больше вообще ничего не могло. Прорыв демонов из преисподней? Зевнем, оправим мантию и залатаем дыру, дав попутно по рогам тем, кто под руку подвернется. Падеж скота, нашествие саранчи и засуха? Зевнем два раза. Потому что будет не так весело, как с демонами. Рутина себе и рутина… Черный мор? Пожалуй, придется воздержаться от зевков, потому что дышать при наступлении черного мора не рекомендуется. Вообще. Неучам особой разницы не понять, а для протокола о смерти — важно. В остальном работаем в стандартном графике…

Обилие зевков на контрольной преподавателя алхимии смущало… К зевкам, как таковым, на своем предмете он привык давно и даже смирился, но когда зевают хором орки и эльфы — это что‑то новое… Обычно все же кто‑то один, а другой этим пользуется. Заразительно зевает муррист… Довольно жутко — силг, и уж совсем несуразно — гремлин. Последний вообще напоминает собрание морщин, укутанное в плащ. Звонко резонирует шлем гномки…

— Вы что вообще ночью делали? — Вопрос вырвался у преподавателя сам собой.

— К алхимии готовились! — Без всякого почтения рыкнул Друххук. В мутных желтых глазах орка сейчас плескалась тоска по кровавым битвам, ну или хотя бы к насаживанию человеческих голов на колья.

— Задали много. — Пояснил Сержи, не отрывая взгляда от тетрадки. Взгляд фокусировался плохо, и рисковать лишний раз с изменением фокуса не хотелось.

— Ну ничего, — примирительно сказал профессор. Все‑таки он был неплохим человеком в душе, к тому же давно выработал философское отношение к жизни. — После контрольной отдохнете… Может даже прогуляетесь на свежем воздухе, а то и на природу выберетесь…

Хоровой стон и массовые попытки уйти в несознанку путем бития головой о стол дали понять преподавателю, что что‑то не то, и он счел за лучшее не заострять больше внимания на досуге отщепенцев. Правильно, в общем‑то. Кто их, этих инорасцев, разберет…

После занятий основная масса отщепенцев, не сговариваясь, двинулась в направлении столовой. Исключение составил лишь Сержи, отправившийся вылавливать преподавателей.

Столовую отщепенцы баловали своим вниманием не так уж часто… Нет, еда там была на уровне, благо большая часть воспитанников Академии не стала бы молчать о недостаточно качественном сервисе… Важным нюансом было то, что еда там была человеческая… Особая программа обучения не предусматривала особой программы питания, и хотя большая часть блюд теми же силгами или орками считалась съедобной, восторга она при этом не вызывала. Ну и кошелек отщепенцев не всегда позволял, чего уж тут скрывать. Но все это было не главное.

Главным все же назвать следует то, что пищу принимать все без исключения виды предпочитают в спокойной, ну или хотя бы условно дружественной обстановке. Столовая же этим условием похвастаться не могла. Отщепенцы не случайно так себя называли. По большей части сам факт их существования остальными воспитанниками Академии упорно игнорировался. Реже — вызывал бурный активный протест. И пусть те времена, когда против них пытались вести боевые действия, остался далеко позади — отщепенцы умели за себя постоять, в отличие от большинства высокородных агрессоров, популярности они не обрели. Но это все было в принципе. Сейчас же отщепенцам было настолько все равно, что о них думают, и это так ярко было написано на их лицах… а так же то, что они сделают с любым, осмелившимся нарушить их трапезу… Совсем уже отъявленные самоубийцы среди воспитанников Академии встречались все же редко, что бы там не твердила их высокородная кровь и взирающие с портретов предки.

Бурный график отщепенцев не только лишил их здорового сна и хоть какого‑то подобия на отдых. Под откос пошел и их размеренный и налаженный быт. Входя в столовую, отщепенцы как раз обсуждали, как им восполнить потери, и что будет проще — придумать какое‑нибудь заклятье для стирки, или все же сделать все по старинке? Пока что лидировал первый вариант. Разве что орки не понимали, из‑за чего весь сыр–бор. Их национальные костюмы были в той же степени грязестойкими, сколь и многофункциональными. Учится, жениться, разделывать мясо или врагов… Какая, в сущности, разница? Жить не мешает, движенья не сковывает, прикрывает, где надо… Что еще нужно? Между прочим, одежда была еще одним пунктом, по которому Валека однозначно можно было отнести к оркам — такой уж у него был подход.

К некоторому, хоть и фоновому удивлению, появление отщепенцев в столовой было воспринято положительно. Кое‑кто даже поздоровался и высказал что‑то обнадеживающее. Дело было в том, что сам факт ареста магическим магистратом в среде студентов трактовался почти как подвиг, а уж когда арестовывали всерьез и за дело — это уже настоящая доблесть. Наличие сразу двух студентов группы в узилище было сейчас одной из самых обсуждаемых сплетен, да и в целом послужной список внушал уважение… И хоть какую‑то надежду на то, что отщепенцам дадут поесть спокойно.

Время шло. Был съеден не только обед, но и добавка, распланированы все дела на следующий день, и кое‑кто даже начал подумывать об ужине, а Сержи все еще не заявлялся. Взяв для старосты порцию, отщепенцы все же переместились на свою территорию, где они чувствовали себя и комфортнее, и защищеннее.

Сержи объявился часа через четыре. Вид он при этом имел такой, словно весь экскурс в историю он проделал на своих двоих, неся по пути все фолианты и мемуары с трактовками и переводами.

— Список подозреваемых обширный. — Мрачно поведал эльф, уничтожив собственную порцию и обшарив помещение голодным взглядом. — Нагибатор явно вошел в положение, а посему краткими характеристиками выпускников я не отделался… Подходят многие, начиная с части преподавателей, заканчивая половиной сотрудников магистрата с их магистром во главе. А все помощники архимага, так и вовсе поголовно… Уж больно востребованное это дело — маскировка с некромантией, хоть официально это и не пропагандируется.

— Ну, за свое будущее я теперь спокоен… — Буркнул Валек.

— Да, пожалуй, хотя по части маскировки тебе бы еще подучиться… — Кивнул Сержи. — А вот целителям на госслужбе не рады — у них конкурс на место раз в десять больше…

— Зато час–с–стная практика хорошая. — Возразил Хлиис.

— В любом случае, — продолжил Сержи, — если мы вдруг соберемся штурмовать здания магистрата, то Нагибатор будет с нами в первых рядах! Его эта история совершенно не оставила равнодушным.

— Хорошо‑то как… — Мечтательно произнесла Налинна. — Может, отправим тогда его вперед? Пусть прокатится по ним со своим задачником… А мы потом спакойненько по руинам прогуляемся…

— Ага, скорее уж тогда нам предстоит решать задачи сразу во время штурма… — Валек не воспринял идею эльфийки с должным энтузиазмом. — Чтобы скучно не было… Хорошо жить всем этим героям из легенд — совершил подвиг, и живи себе спокойно, радуйся, на дармовых харчах и в окружении толп обожательниц… А нам мало того, что без отрыва от учебы подвиги совершать приходится, так и не похвалит даже никто!

— Ты определись, чего тебе хочется больше — отрыва от учебы, похвалы или толпу обожательниц? — Усмехнулся Баргез.

— Все сразу! — Валек надулся и упер руки в бока.

— Не знаю, как там на счет учебы, но Голан и Струк в роли обожательниц выглядят сомнительно… — Хмыкнул Баргез. — Даже если Дуча поделится с ними своими обновками… У всех свои вкусы, конечно, но я бы советовал тебе ограничиться пока похвалой!

Трудно сказать, кто вспыхнул больше от этой тирады — пожалуй, все‑таки Дуча, потому что мысль о том, что Голан может быть чьим‑то там еще обожателем, ее не устраивала ни в какую.

Куцый остаток вечера прошел как обычно — возмущение Валека напомнило всем как о несделанной работе на завтра, так и о подвешенном в воздухе подвиге. Назначенного часа подвиг не имел, но ощущение утекающего сквозь пальцы времени не оставляло никого из отщепенцев. Да и в целом смущало подобие затишья. Казалось, что ему тут не место, нет его в списке, а вот же ж…

— Если все остальные кости — это балласт, то от него должны избавиться… — Ворчал Тридрилл. — И как по мне — сделать это — самое время, пока все матерые ищейки заняты архивами, и не станут отвлекаться на такую ерунду. Чего они ждут?

— Боятся, что могут вычислить недостающий элемент? — Предположил Валек.

— Как?! — Тридрилл едва за голову не схватился. — Магистрат не может найти гвоздь, если он только не сядет на него! А ты думаешь, что они способны понять в кургане костей, кого там не хватает? Бред! Даже архимаг, не будь у него дел по уши, отказался бы от такой задачки… спихнув ее на магистрат… тут важно, чтобы не напали на след во время этого «сброса»…

— Где вообще может храниться такая куча костей? — Спросила Салли.

— Поправка — не с–с–слишком с–с–свежих, вонючих кос–с–стей! — Добавил из своего угла Хлиис.

— Думаю, богатый район можно смело исключить… — Хмыкнул Лоувель.

— Не факт — подвалы там большие, расстояния между домами много, а если к особняку подъедет сразу несколько карет или повозок, то их примут за прибывших гостей или подготовку к приему, что там случается нередко. — Возразил эльфу Маури. — А вот район рынка и прилегающий к нему район ремесленников я бы исключил — хоть там запахов и много, но все они довольно специфические и посторонняя нотка завсегдатаями будет услышана.

— Скотобойни? — Предложила Салли. — Тем более что именно там мы видели одного из чудаков…

— Чудаков по городу бегает много, если верить убийцам… По крайней мере, бегало до начала всей этой катавасии. Сейчас‑то они все попрятались… — Маури подергивал хвостом и все время норовил почесаться, как заправский кот. — Идея хорошая, как с точки зрения маскировки от запахов, так и нежелательного некроизлучения…

— Но?

— Их не так уж и много… Да и подвалы там не слишком обширные… Трудно спрятать…

— А я бы все‑таки проверил… — Нахмурился Сержи. — Прятать надо там, где никто искать не станет…

— Вот–вот! — Маури воздел палец, и его острый коготь блеснул в свете свечей. — А скотобойни — слишком уж напрашивающийся вариант. Там поискать догадается распоследний дозорный… Ладно бы еще какие‑нибудь красильни… Пахнет там не меньше, а подвалов под сырье — не в пример больше…

— Пока что магистрат не предпринял вообще никаких поисков. — Уверенно сказал Тридрилл. — так что можем проверить и скотобойни, и красильни…

— Будет очень печально, ес–с–сли мы что‑то найдем, а магис–с–страт в благодарнос–с–сть выдаст наших гномов в руки толпе… Им‑то опять никто ничего не объяс–с–снит…

— Если мы что‑то найдем, то действовать будем опять через деканат, — Пояснил Сержи. — так, чтобы у магистрата появилась очень веская причина сдувать с наших гномов пылинки…

— И ненавидеть нас еще больше… — Вставил Валек.

— Куда уж без этого? — Темный эльф пожал плечами. — Чтобы мы гарантированно нравились магистрату, нам нужно всем совершить массовое самоубийство, взяв на себя предварительно все магические преступления за последние пятьдесят лет. Да и то, ворчать будут, что площадь испачкали и самоубийство оформлять долго. У нас нет такой цели — понравиться магистрату. Наша цель — выцарапать оттуда гномов, при том, по возможности, сделать это так, чтобы «гениальная» мысль о последующем привлечении нас в качестве заложников или бесплатных сотрудников снилась верхушке магистрата в самых тяжелых ночных кошмарах.

— Да, и для этого нам предстоит в кратчайшие сроки перерыть носом самые зловонные места столицы… — Буркнул Маури. — Не знаю, что там будет сниться магистрату, а вот что в ближайшие годы будет сниться мне — догадываюсь!

— Выставим им это отдельным счетом… — Примирительно сказал Лоувель.

— Как, интересно? — Маури не спешил успокаиваться. — Пока что на их разногласиях выигрывает только наша дражайшая Академия, а нам тут хорошо, если дальше учиться позволят… Хороша награда для лучшей по успеваемости группы, нечего сказать…

— Это ты решил записаться к Валеку в группу страждущих «Все и сразу»? — Грустно улыбнулся Сержи. — Я бы не рассчитывал на какую‑нибудь похвалу от больших дядей. Хочешь, чтобы тебя заметили? Погладили по головке? Не сомневайся — заметят и погладят, с тем, чтобы потом нагрузить по самое «не могу». Большие дяди этим и занимаются, и потому они стали большими. Главное в этой жизни то, что мы можем сами. Ни на кого не рассчитывая, ни на кого не полагаясь. Только тогда мы чего‑то добьемся, потому что результат своих усилий мы рассчитываем тоже для себя. Не когда‑то в будущем, теша себя надеждой на то, что станем себе хозяевами, гнуть спину ради чьего‑то блага. Уже сейчас. Не зарься на те интриги, которыми балуется Академия с магистратом. Они тебе ни к чему. Сейчас мы спасаем друзей, только и всего. И ради этого я вполне готов испачкаться.

Маури что‑то буркнул на счет «а кто тут против?», но это было уже для порядка. Темный эльф нечасто обсуждал вслух проблемы власти и зависимости, но когда начинал — к нему стоило прислушаться. Потому что такие слова редко от кого еще можно услышать.

* * *

— Ффух, ну и запашок… — Скривившись, выдавил из себя Валек. Столь неразумная трата остатков свежего воздуха не была так уж необходима — окружающие и без его констатации уже ощутили на себе всю убойную силу крови, но и задерживать дыхание сил больше не было.

Вообще‑то некромантия не подразумевает под собой особой брезгливости. Это вам не предсказания, где малейшее возмущение реальности может замутить астрал и повредить хрупкий дар ничегоневидения у магов с особо тонкой душевной организацией. Тут частенько приходится забывать и о комфорте, и об уюте (разве что вам кажутся уютными полуразвалившиеся склепы с полуразложившимися же останками), и об элементарной гигиене. Прямо скажем, чистюлям — не сюда. Валек чистюлей и не был, да и брезгливым назвать его сложно, но одно дело — соскабливать останки плоти с костей перочинным ножом, а другое — погрузиться в царство крови с головой…

— Так и становятся вегетарианцами… — Выдавил Лоувель. Светлый эльф находился перед серьезной дилеммой — вставить затычки в нос, чтобы не нюхать этого удушливого запаха, или в уши — чтобы не слышать доносящихся со всех сторон визгов забиваемых животных. — Ты же говорил, что скотобойни небольшие!

— Насколько это возможно для города подобных размеров… — Произнес Маури почти без выражения. Ему — по натуре хищнику — сохранять тут душевное равновесие было особенно тяжело. Борьба звериного начала и цивилизованности сводила с ума субъектов и покрепче духом.

— А почему не устроить все это подальше от города? — Налинна почти кричала, потому что уже сделала свой выбор в пользу затычек для ушей, а посему практически ничего вокруг не слышала.

— Потому что мясо портится быстрее, чем нервы. — Буркнул Сержи. — Сама могла бы сообразить. Забивать скот далеко за городом, чтобы везти потом мясо на рынок, слишком дорого… Очень уж оно портится, особенно если стоять в очередях на воротах… А стражники слишком любят создавать заторы, чтобы получить мзду за скорейшее разрешение ситуации. Траты на лед не окупятся никогда, разве что посадить в подвал криомага на цепи… да и то, сомнительно… А мясо с душком любят не все. Испорченное мясо — чистый расход для скотобойни, ведь за живой скот уже уплачено… Вот и получается, что единственный выход — иметь в городе такую биологическую бомбу–вонючку, хоть это никому и не нравится… Ладно, оставим в стороне мысли о доходах наших спасителей–кормителей и займемся делом. Есть идеи?

— Я — пас… — Покачал головой Валек. — Тут вокруг столько смерти, что услышать на ее фоне старые кости просто не реально…

— А вы? — Сержи обращался к поддерживающей друг друга парочке светлых эльфов. — Можете отличить смерть животных от людей?

— Не в такой концентрации… — Лоувель еле сдерживал рвоту. — Мы тоже пас…

— Кто еще думает, что это плохое место для того, чтобы спрятать огромную кучу костей? — Саркастически произнес Тридрилл. — Кажется, самое оно! Лучше не придумаешь!

— Ну хоть колбасы нормальной прикупим… — Хмыкнул Друххук, глядя на всю эту композицию. Ему о тонкой душевной организации было известно то, что это какая‑то странная, но, к счастью, не заразная болезнь.

— И ты еще можешь думать о еде? — Дуча не могла поверить. — При такой‑то вони? Да от нее же наизнанку выворачивает!!! — Гномка и вправду боролась с приступами тошноты. Ее позеленевшее лицо было видно даже сквозь бороду и под шлемом.

— Наизнанку меня выворачивает от писклявых и заунывных песнопений, историй про золото и всеобщую любовь! — рыкнул Друххук. — А что касается запаха, то наш Браззарукк примерно так же и пахнет!

— Это потому что готовится в основном из свежих внутренностей и потрохов! — Любезно добавил Баргез, не без удовольствия наблюдая за мучениями гномо–эльфийской коалиции. И веско добавил — Очень уважаемое ритуальное блюдо! Готовится в основном по случаю большой победы…

— Не будем уточнять, из чьих внутренностей… — Сухо добавил Сержи.

— Да, подается традиционно на щите… — Кивнул Друххук, все шире улыбаясь.

— Из чего, говоришь, готовиться это ваше блюдо? — Отстраненно спросил Тридрилл, потирая подбородок и буравя взглядом землю.

— Из свежих внутренностей, кучи жаренного лука и поистине дьявольской смеси из четырех перцев. Черного, белого, красного и синего. Символизируют собой разностороннюю, но одинаково сокрушающую силу всех четырех стихий, объединенных могучей дланью оркских шаманов!

Гремлин неожиданно сорвался с места, проворно вскарабкался по плащу Баргеза, уселся ему на плечо и проникновенно заглянул в глаза:

— Я внезапно очень заинтересовался оркской кухней! Ты не мог бы приготовить это блюдо?! — Только гремлин может смотреть в глаза одновременно проникновенно и глумливо! И пока эльфийско–гномская коалиция дружно опорожняла желудки, Баргез смерил усевшегося к нему на плечо гремлина косым взглядом и так же проникновенно ответил:

— Я заставлю тебя съесть полную порцию, даже если ты сдохнешь на полпути! Прямо на занятии по межрасовой культуре!

— Профессора угостить не забудьте! — Хмыкнул Сержи. Он свои рвотные позывы пока сдерживал, к тому же любопытство заставило темного эльфа собраться. — А что, у нас есть, что праздновать?

— Ну, готовиться к такому мероприятию наверняка нужно заранее! — Гремлин улыбался всей своей острозубой ухмылкой, так что вместе с орками он сейчас смотрелся просто изумительно. — А пока Баргез и Друххук будут придирчиво выбирать компоненты для своего важного ритуального блюда, я вполне могу оценить качество производства… А заодно посмотреть, не завалялась ли там где‑нибудь куча явно просроченных костей! Это будет всяко быстрее, чем самостоятельно искать лазейки у всех скотобоен. Проникновение в самую суть, минуя ненужные преграды, так сказать!

— Хороший план. — Одобрил Баргез. — Но съесть свою порцию тебе все равно придется! С такими вещами, как Браззарукк не шутят!

— С оркской кухней вообще лучше не шутить — Покачал головой Сержи. — Как и с орками в целом!

— Это точно! — Веско подтвердил Друххук.

* * *

Отщепенцы разделились. Зеленые, и местами — синие, отправились удовлетворять свои кулинарно–информационные запросы, а ушастые и местами бородатые отправились обратно в общежитие — что‑то думать, и что‑то делать.

Салли, которую благоразумно не стали брать с собой, отпустили порезвиться. Видя перекошенные лица одногруппников, девушка не стала приставать с расспросами, а удовлетворилась информацией о том, что поиски продолжаются. Девушка уже давно хотела порыться в библиотеке на предмет распространенных ритуалов востока — именно туда звало ее сердце, и именно там проходил службу ее будущий дипломный руководитель — магистр Дарракус, принимавший активное участие в прошлогодней истории с градобоем. Пожалуй, девушка была единственной не только в группе, но и во всей Академии, кто относился к магистрату хоть с какими‑то положительными эмоциями… Изрядно прохудившимися после прошлогодней отсидки, но все же… Салли очень точно понимала, насколько безразлично всем этим высокопоставленным и высокорожденным магам простое человеческое благополучие, и очень остро помнила, как плохо может быть, если не хватает хотя бы участия там, где должна быть реальная помощь.

Валек же решил воспользоваться внезапно выпавшей передышкой в делах, и поболтать со своей новой игрушкой, благо та уже наверняка соскучилась по простому человеческому общению. Или непростому. Или нечеловеческому.

Вытащив череп из мешка, и водрузив его на круглый столик, Валек задал вопрос, мучавший его с момента встречи Сержи с главой гильдии убийц:

— Слушай, а как так получилось, что убийцы так круто лопухнулись?! — Быть может, вопрос следовало бы задавать в более конкретной форме, но черепа такая формулировка более чем устроила:

— А когда они вообще что‑то толком сделать могли?! — Череп готов был взорваться от переполнявшего его негодования.

— Хм… а когда ты были членом гильдии то тоже так думал? — Не самый частый подход для убийц, пусть даже и бывших.

— Да!… Хотя, признаться, поначалу я очень гордился членством… — Череп чуть поостыл. — Но недолго! Пока не понял, что там больше трепачей, чем людей дела… А когда я попытался напомнить всем этим бахвалистым халдеям о том, кто они, мне указали на дверь… Трусы! Они даже не рискнули сразиться со мной по законам гильдии! Той гильдии, которую создавали мастера острого клинка, а не длинного языка! Знали, что у них ничего не выйдет!

— Но и ты не рискнул… — Заметил Валек.

— Потому, что их слишком много… даже для меня… — С досадой признал череп. — Повыряжались в свои балахоны и ходят с таким видом, будто им известны все тайны вселенной и пути в королевскую спальню…

— А те, что предложили потом тебе дельце, разве выглядели не так же? — Валек вновь решил испытать себя на ниве дипломатии.

— Так же, но не думай, что я тебе что‑то о них расскажу. К тому моменту я хотел крепко насолить всем этим ряженым клоунам, и не так уж важно, с какой стороны они находятся. От них всегда одни только неприятности.

— А мы разве не такие же? — Валек покрутил перед черепом полами своей учебной мантии.

— Вы по крайней мере что‑то можете… вы меня уделали, и подняли. А ведь вы всего лишь студенты… Вот вам и разница между фуфлометами и людьми дела! Ну, ты человек, по крайней мере, а то от этих ушастых уже спасу нет! Заполонили все — плюнуть некуда. И ходят со своими надменными рожами так, будто это уже их провинция, а не наша столица!

— А что, нанимавшие тебя были тоже эльфами?

— Нет. — Череп явно хотел сплюнуть, да нечем. — Я говорил об эльфах в нашей гильдии. Терпеть их не могу! Но нанимали меня люди. Хотя за ними явно стояли ушастые — сами они шестерками подряжаться не любят. Сам подумай, малыш, кому еще надо убрать знатного эльфийского отпрыска из закрытой школы? Это так просто, что даже вариантов других нет. Явно эльфы. А вот выполнить эту непыльную работенку оказалось совсем непросто… совсем. Будь осторожен с этими эльфами, парень, мой тебе совет! Не иди у них на поводу — они любят выполнять грязную работенку чужими руками. А свои руки потом демонстративно умывают!

— Хочешь посмотреть, как эльфы вцепятся друг другу в глотки? — Валека внезапно осенило. — Сдай нам своих заказчиков. — Если уж наш эльф тебя смог подловить, то этих‑то и подавно! А заодно — утрет нос всей вашей гильдии! А если облажается — ты все равно в выигрыше, потому что одним заносчивым эльфом меньше, да и последний заказ выполнен!

— Хм, это звучит так хорошо, что тебя даже посылать сразу не хочется… — Череп явно задумался. — Посмотреть, как эльфы рвут друг дружку в клочья было бы здорово… Но я‑то уже ничего не увижу…

— Быть может, услышишь… — Валек продолжал фонтанировать идеями. — Если эльфы начнут буянить в столице очень уж сильно, то это наверняка привлечет внимание архимага! Уж там‑то точно люди дела собрались, и у них наверняка есть парочка причин недолюбливать ушастых. А уж если в дело вмешается архимаг, то под раздачу попадут все! Шуму будет много, и он тебе наверняка понравится. Как бы не пришлось всем этим горе–балахонщикам спешно собирать свои цветастые манатки и валить по своим лесам! А потом слать своих послов с извинениями и заверениями!

— Складно излагаешь, складно… — Череп явно готов был согласиться, но ему все еще не давали покоя традиции слова.

— Просто смотри… Как по мне, куда более вероятен был другой сценарий — эльфы нанимают крутого профессионала и посылают на верную смерть в окне эльфийского же отпрыска. Сам же говорил, что мы студенты, а прожарило твою тушку так, что там даже соскабливать было нечего! Тебе самому не кажется, что все это было подстроено? Эльфы знали, что ты обижен на гильдию, и очень рассчитывали на твое согласие… Получится — хорошо! Устраняем конкурента! Не получится — тоже хорошо — строим кислую мину и идем во дворец, размахивая петицией! Очень, по моему, по эльфийски!!!

— Ты прав! — Теперь череп кипел праведным гневом так, будто его им наполнили, как кубок. — То‑то мне все эта история покоя не давала! Теперь все встало на свои места! Эх, ну и обдурили же меня…

— Но зато теперь у тебя есть шанс поквитаться сразу со всеми участниками этого балета!

— Да… жаль, что я много не знаю… Сам понимаешь — правила заказа универсальны… Но было это восьмого числа первого месяца осени в таверне «Новый свет». Там не слишком часто происходят подобного рода дела — ерундой там не занимаются, а крупные заказы выпадают нечасто. Рожу заказчика я видел впервые — это не кто‑то из обычных курьеров. Крупный такой парень с рыжеватой щетиной. Глаза светлые, ближе к серому, пара веснушек, волосы ближе к шатену, чем к рыжему, обстрижены по–обычному для горожан. Явно не солдат — выправки не чувствуется. Одет не бедно, но для того местечка явно недостаточно прилично — замшевый камзол явно видал и другие времена. Говорил серьезно, по–деловому, со знанием предмета и цен. Говор столичный. Аванс вопроса не вызвал — монеты бывавшие в ходу, но без срезов. Передавал спокойно, не трясся. В общем, парень бывалый, но тоже больше трепач, чем делец… Хотя этот наверняка мог за себя постоять не только языком…

Валек старательно запоминал все приметы убийцы. Он понимал, что от точности его передачи будет зависеть многое. А ликовать и праздновать победу можно будет и потом… Главное — без оркских кушаний!

* * *

— Интересный расклад получается… — задумчиво проговорил Сержи, выслушав отчет от сияющего Валека. — Выходит, знаменитый паритет убийц и магов — не что иное, как элементарное нежелание охотиться на самих себя… Ай–яй–яй, как непрофессионально… — Темный эльф сокрушенно покачал головой. — Зато назвали‑то как!…

— Думаешь, там и вправду одни маги? — Валеку трудно было поверить в такое положение вещей.

— Не одни, разумеется, но их достаточно, чтобы играть весомую роль… А учитывая плачевное положение дел гильдии, напрашивается вывод, что их членство сродни членству в каком‑то клубе… Престижном, закрытом… Опасном… Пощекотать нервишки и подчеркнуть статус, но уж никак не выполнять ту работу, за которую боятся гильдию убийц… Во всяком случае, я что‑то не помню ни одного громкого убийства с применением серьезной магии. Ни за последнее время, ни за когда‑либо еще.

— Получается, под грозной маской убийц таятся все те же интриганы?

— Да… Просто методы у них более прямолинейны…

— А как же эльфы?

— А что эльфы? Эльфы не меньше других любят власть, статус и деньги. А учитывая общий уровень квалификации выпускников Академии, затесаться в маги им не так уж и сложно… И тогда совсем уж неудивительно, если кто‑то из них сохранил тесные связи с правящим домом и выполняет для них время от времени кое–какие поручения… Разумеется, эльфы более ценят власть и статус среди эльфов. Так же как и люди среди людей. Так что желающих сотрудничать с правящим домом и вернуться на родину в лучах славы и богатства наверняка более, чем достаточно, и уж всяко больше, чем в них есть нужда.

— Жалко… — Вздохнул Валек, не скрывая грусти.

— А ты уже поверил в сказку, да? — Сочувственно спросил Сержи. — В то, что есть таинственные и могущественные организации, опутавшие столицу сетью интриг? Не верь плащам и маскам, Валек. Смотри на дела. Они куда информативнее… И куда примитивнее, чем те витиеватые узоры, что покрывают их знамена.

— Эх… — Валек погрузился в тяжкие раздумья. Как, впрочем, и Сержи…

— Я вот думаю, а сообщать ли новые сведения убийцам?… Актуальной пользы от них было не много, но их помощь вполне может понадобиться, притом неожиданно… Пожалуй, все‑таки стоит сообщить — лично мне очень будет на руку, если позиции эльфов в гильдии пошатнутся, а учитывая превосходство самомнения убийц над интеллектом, сами они могут с этим делом и не совладать…

— А это не пошатнет позиции магов? — Уточнил Валек. — Тебе‑то, может, и на руку, а вот в целом…

— В целом, думаю, вновь сыграет свою роль национальный вопрос. Так что маги–люди быстро отмежуются от своих остроухих коллег. То же произойдет и с любителями более близкого, холодного и острого подхода. Нам ведь не обязательно передавать все слова этого убийцы, правда? Достаточно задать верное направление ходу мысли. Все остальное, я надеюсь, убийцы в состоянии сделать и сами… Очень надеюсь…

— Ты совсем перестал в них верить?

— Там, где начинаются интриги, кончается работа. Потому что и то и другое требует времени и сил. Если они заняты собой, то они не занимаются делом. Третьего не дано. Я не беру слова нашего убийцы на веру — они более чем предвзяты… Но очень уж органично сплетаются эти косвенные данные с нынешним положением дел.

— А я уж думал, ты к ним решил податься… — Сказал Валек разочарованно.

— Зачем? Чтобы мной кто‑то командовал? Или, по–твоему, я всю жизнь мечтал выполнять за кого‑то грязную работу? Спасибо, премного благодарен… — Эльф произнес это почти раздраженно. — Но визит вежливости я им все же нанесу…

Сержи сходил в кладовую и достал из схрона монету.

Таверна «Большой Заход» словно совсем не изменилась с момента визита Сержи. Даже посетители, казалось, были те же… Впрочем, изменения все же были — возросла нервозность атмосферы, наблюдалась сплоченность клиентов «по интересам» и главное — в этот раз визит Сержи привлек более чем пристальное внимание.

Знакомый курносый тип возник чуть ли не посреди зала, когда Сержи еще направлялся в сторону стойки. Нельзя сказать, что маска равнодушия давалась эльфу легко — он вполне понимал, какие последствия могут быть вызваны его прошлым визитом, а посему равно готов был как говорить, так и сражаться. Но тип явно желал общаться. Просто сгорал от нетерпения.

— Вам, как и в прошлый раз? — То ли курносый числился тут официантом, то ли это форма приветствия такая, но Сержи на всякий случай кивнул — этот жест тут точно в ходу. Курносый кивнул в ответ и жестом пригласил Сержи к столику. Ради разнообразия этот столик трудно было назвать уединенным. Почти в центре и явно в более плотном окружении, чем хотелось бы.

Курносый не стал дожидаться заказа, и, усевшись, вперился в Сержи более чем красноречивым взглядом. Видимо, такой уж тут сегодня девиз дня — «более чем». Ни для кого ведь не секрет, что убийцы любят перегибать палку…

— У меня есть подробное описание связника, а так же время и место передачи заказа. Оплата была совершена вперед.

Убийца кивнул. Сержи подумал, ломать ли ему какую‑то цену, но потом мысленно махнул рукой.

Пересказ много времени не занял. После занятий по ботанике пересказать слово в слово раз услышанный текст было плевым делом. Куда чаще отщепенцам приходилось слово в слово воспроизводить тексты, понятными в которых были только предлоги, да и то не всегда.

К середине рассказа курносый помрачнел. Его рука непроизвольно скомкала салфетку. «Прямо как чье‑то горло… — Промелькнула мысль у Сержи. — Интересно, чье? Не думаю, что все же мое, хотя и не исключено». Незаданный вопрос, впрочем, без ответа не остался.

— Можете не продолжать описание… — Вздохнул курносый. — Субъект известный, и в настоящий момент мертв.

— Не скажу, что удивлен. — Кивнул Сержи. — Могу я взглянуть на труп?

— Зачем? — Этот вопрос был задан резковато, и привлек к столику ненужное внимание.

— Потому что если и остальные мои выкладки верны, то у Вас возникли некоторые трудности с определением причин смерти данного субъекта. Он просто умер. В людном месте, у всех на глазах. Быстро и неотвратимо. Просто осел на землю с тихим стоном. Я прав?

— Откуда?.. — Рука курносого поползла к пояснице, но вовремя остановилась. Сержи достаточно характерно свел брови и посмотрел сквозь стол, чтобы убийца перестал даже думать о ненужных движениях.

— Вы не хотите этого знать. — Сказал Сержи спокойно. Это не был гипноз или воздействие. Сухая констатация факта. Сухая, как фамильный склеп.

— Не хочу. — Согласился убийца, покатав немного желваки на скулах. Было видно, что дались ему эти слова не легко — он более чем хотел знать причины, а главное — способы такого умерщвления, но по здравому размышлению решил, что не сможет ими воспользоваться… Не успеет…

— Так что на счет трупа? — Вернулся Сержи к теме беседы.

— Так вы же и так все знаете… — Удивился курносый.

— Я догадываюсь о причинах смерти, но могу заметить еще много того, что укрылось от глаз ваших специалистов… — Сержи чувствовал, что его высокомерный тон неприятен собеседнику. Очень неприятен. Но сделать с собой он ничего не мог — очень уж надоели ему все эти игры в высокую магию. Сейчас убийцы ничем не отличались от чудаков в плащах. Те, вон, тоже убийствами баловались — не так уж это и сложно, в конце концов. Как и окружить себя пеленой таинственности.

— Хорошо, я уточню этот вопрос. — Убийца кивнул и рывком поднялся со своего места. Сержи остался сидеть. Как и люди вокруг столика. Вина, что характерно, в этот раз ему так и не поднесли…

* * *

Текли минуты. Сержи ждал, никуда не торопясь. Сидевшие вокруг посетители тоже не спешили расходиться. Они не слишком беспокоили темного эльфа — Сержи успел несколько раз просканировать помещение, а посему знал, кто и какую опасность собой представляет.

Нельзя сказать, что Сержи ожидал большого разнообразия визитеров — вероятнее всего придет курносый и кивнет в нужную сторону.

Как вариант — пожалует господин Дирейн, и тогда начнется новый дипломатический раут. Но это маловероятно — глава гильдии убийц — не мальчик на побегушках. В первый раз он соизволил прийти, чтобы, так сказать, познакомиться лично. Куда вероятнее, что в этот раз его самого пригласят «в гости». Не так уж это и далеко, судя по всему. Нежелательный вариант, конечно, но отказаться от такого предложения будет ой как сложно. Притом нежелательный он со всех сторон — есть такие пороги, переступив которые, трудно сделать шаг назад, и порог штаб–квартиры гильдии убийц как раз из их числа, вне зависимости от того, войдет он туда чтобы просто поговорить, или исчезнуть навсегда. Да и само слово «просто» тут неуместно.

Нельзя так же сбрасывать со счетов возможность появления соотечественников, и тогда дипломатия будет совсем уж прямолинейной. Но вот увидеть Тридрилла Сержи уж точно не ожидал!..

Гремлин буквально кубарем влетел в помещение, крутанулся на месте, осматривая все вокруг и, завидев эльфа, прямо от входа заорал:

— Сержи, аврал! У нас цейтнот! — И гремлин двинулся к столику эльфа. Хотя слово «двинулся» в данной ситуации не слишком уместно — словно в каком‑то наборе картинок, сменяемом каждое мгновенье, гремлин оказывался все ближе и ближе — вот он уже по центру зала, вот он проскальзывает меж ног обернувшегося на шум верзилы, миг — и он уже на столе перегораживающей путь к выходу компании… Гремлин не двигался — в каждый конкретный миг он был статичен… Но уже в другом месте. Еще пара таких прыжков, и гремлин материализовался прямо на столике Сержи.

— Мы нашли место! — Гремлин заговорил, как только убедился что темный эльф сфокусировал на нем взгляд. — Но его буквально через двадцать минут взял магистрат! Они не стали оцеплять здание, они не вели за ним наблюдение — они просто ломанулись внутрь!

— Орки? — Прямо спросил Сержи.

— На высоте! — Гремлин говорил с нескрываемым удовольствием, будто действия орков — результат его координации. — Пока Баргез создавал отводящий взгляд покров, Друххук взял языка — я показал, кто из тамошних обитателей нам нужен.

— Как? — Навыки гипноза и контроля над разумом у орков традиционно развиты не слишком хорошо.

— Удар Друххука под дых не каждый магический щит остановит, а там защиты вообще не было… — Разъяснил гремлин оркские методы побуждения к сотрудничеству.

— И?

— Мы вышли минут через двадцать после начала суматохи. Эти олухи, в смысле магистрат, даже не подумали проверить помещение на магию или установить защитное кольцо. Но теперь преимущество все равно у них, и теперь это дело воняет даже хуже, чем пресловутый Браззарукк, который я на свою голову согласился попробовать!

Сержи быстро перебрал в уме все напрашивающиеся комбинации, помрачнел еще больше и решительно встал. Вместе с ним поднялось и почти все окружение, притом вид оно имело не менее решительный, впрочем, Сержи был более чем готов к такому повороту событий. К тому же переполох, созданный Тридриллом, лишил его окружение преимущества собранности — некоторые «посетители» все еще озирались по сторонам, пытаясь понять, что произошло. Сержи ударил силовой волной по тем, кто намеревался его задержать. Глухой хлопок, и куча тел разлетелась по помещению трактира.

— Ну и уборки предстоит… — Хмыкнул Тридрилл, наблюдая, как в обломках мебели начинают ворочаться люди. Сам гремлин в момент сотворения заклятия еще раз сместился, и оказался в результате под полой мантии темного эльфа — гарантированно безопасное место, откуда, к тому же, открывается прекрасный обзор на поле брани. — Пожалуй, я не буду приглашать тебя к себе в гости…

— Сочту это за похвалу, учитывая, что речь идет о гремлинских лабиринтах… — Ответил Сержи, подставляя гремлину плечо и поворачиваясь к застывшему за стойкой бармену:

— Передайте господину Дирейну, что он наверняка знает, где меня найти…

— Не слишком ли нагло? — Уточнил гремлин, когда они с эльфом покинули трактир.

— Не знаю… — Дернул свободным плечом темный эльф. — Надо же им показать разницу между балахонами… К тому же, похоже, у нас и вправду цейтнот, так что времени на объяснения все равно не было. Все живы — и ладно.

— Надеюсь, они взглянут на ситуацию под тем же углом… Ох и лень же будет и сюда мотаться, если и убийцы на нас обидятся…

— Раньше ты приравнивал это к самоубийству… — Заметил Сержи.

— Я тоже пересмотрел весомость кое–каких утверждений… — Уклончиво ответил Тридрилл.

* * *

— Куда вы отволокли… свидетеля? — Вопрос темного эльфа был не праздный — даже орки догадались бы, что в общежитие такого индивидуума и кандидата в мировые грешники лучше не тащить. А уж гремлин мог запрятать языка в такие глубины, которые не снились даже гномам.

— Я велел оркам тащить его в тот дворик, где мы с градобоем разбирались. Это сейчас самая непосещаемая часть столицы… особенно сотрудниками магистрата. У меня такое ощущение, что если кто и верит всем городским байкам про нечисть, так это они!

— Хорошо. А что ты сам успел узнать? И как это вообще все выглядело? — Придерживая гремлина на плече, Сержи буквально ввинчивался в толпу и просачивался в узкие переходы, чтобы срезать путь. Дорога была весьма неблизкой, а времени и вправду было в обрез, но темный эльф весьма умело проскальзывал там, где нелегко пришлось бы даже опытному горожанину.

— Как‑как… Как куча костей это выглядело! — Гремлин вцепился в эльфа, но на особо интенсивных участках пути все равно подпрыгивал. Говорить, впрочем, ему это не мешало. — Они не слишком их маскировали. Заперли в какой‑то подвальной комнате на ключ, даже не прикрыли ничем. В общей вони тленная нотка была не очень заметна. Но главное — они не слишком маскировались сами! Я ж почти на лестнице столкнулся с одетым в плащ чудаком! Это на бойне, где грязными становятся за долю секунды, а запах въедается в одежду навечно! Точно чудаки… Нам вполне повезло — это была третья бойня по счету…

— Не слишком, учитывая, что ее тут же взяли… — Буркнул Сержи, перепрыгнув какой‑то тюк с бельем, лежавший на дороге.

— Не скажи… — Тридрилл попытался философски пожать плечами, из‑за чего чуть не свалился. — Там такая паника поднялась, что о нас тут же забыли, и взять необходимого субъекта было раз плюнуть. Так бы мы еще планировали этот штурм, и всякое такое прочее.

— Но теперь все карты в руках магистрата…

— Не все… А только те, что они соблаговолят взять… Тоже ничего хорошего, но все‑таки… Понятно, что наше время тикает. Но нам это понятно было и так, а теперь магистрат сделал, наконец, свой ход, и дальше мы уже можем не блуждать впотьмах, гадая об их мотивах. Это уже немало. Лучше скажи, ты узнал что‑нибудь про связного?

— А ты про него откуда знаешь? — Удивился эльф.

— Откуда–откуда! — Гремлин раздраженно передернул плечами. — От Валека! Я ж не знал, что ты решил устроить себе культурный досуг! И искал тебя в общаге, где и положено быть всякому порядочному старосте! А Валек мне сказал, что ты в трактир поперся, да не простой, а прямиком к убийцам! И нет бы там просто выпить, так вместо этого ты решил пообщаться с большой и теплой компанией… И хорошо, что она после этого не стала остывать… Как, впрочем, и твое тело…

— Моему телу в том трактире мало что угрожало. Я так понял, что элита там не сидит и не светится — это что‑то вроде «отстойника». Я бы все же не стал совсем сбрасывать гильдию со счетов. Там должно хватать специалистов как нашего профиля, так и тех, чья реакция позволит переиграть скорость наложения заклятий. Но это не про тех, кто сидел в моем окружении. Что же касается связного, то он уже мертв… Этого вполне можно было ожидать…

— Как? Есть зацепки?

— Обыкновенная клятва крови — ничего оригинального. — Теперь уже Сержи пожал плечами, отчего гремлин едва не свалился. — Хотя убийцы явно слышали о таком впервые.

— А ты не мог бы и меня просветить? Мне стыдно признаваться в том, что я по степени осведомленности недалеко ушел от гильдии, и не в курсе ваших внутренних эльфийских заморочек! — буркнул Тридрилл, восстановив равновесие и покрепче вцепившись в мантию эльфа.

— Обыкновенная клятва верности, но на крови клянущегося. В результате образуется довольно прочная связь между тем, кто клялся, и тем, кто накладывал заклятье. В частности, за эту связь можно довольно резко потянуть, и она оборвется… Вместе с жизнью клянущегося. Прекрасная гарантия верности практически в любой ситуации. Думаю, когда стало известно о том, что была похищена голова исполнителя, заказчик решил обрубить концы… и послал курьера в людное место, где тот и скончался на глазах у недоуменных свидетелей. Убийцы, как я уже сказал, тоже в недоумении, из чего можно заключить, что эльфийские члены гильдии не спешат посвящать своих работодателей в национальные особенности ремесла, да и традиции в целом. Уж о кровавых‑то клятвах в курсе многие, другое дело, что создать такую связь мало кому по зубам. Но нет… Как по мне, это еще больше характеризует ситуацию внутри гильдии, чем все, что было сказано до этого. Четкое разделение на лагеря и процветающие интриги. Брр… — Сержи воздержался от передергивания плечами, да и устал он уже от такого кросса по пересеченной местности. А необходимость пояснить ситуацию более чем простой лаконичной фразой лишила эльфа такого важного при беге дыхания. Так что пришлось останавливаться и делать перерыв.

До места уже было недалеко, и эльф со спустившимся на землю гремлином продолжили путь в умеренном темпе.

— Получается, никаких зацепок нет? — Уточнил гремлин.

— Кроме той, что это почти наверняка сделали эльфы. И не просто эльфы — а вполне могущественные колдуны, сведущие в традиционной кровавой магии, что почти гарантированно означает их происхождение от одного из аристократических домов. Тебе мало?

— Хотелось бы знать конкретное имя и домашний адрес… — Буркнул Тридрилл.

— В любом случае не советовал бы наведываться по этому адресу. Помнишь, что с моим убийцей случилось? Я ведь не один такое умею… И смотрящими домов абы‑кто не становится… Особенно в столицах других государств…

— Убедил! — серьезно кивнул Тридрилл.

— А еще, раз уж мы с тобой гуляем по памятным местам, хочу тебе напомнить, что приблизительно год назад в столице появилось порождение высшей магии темных эльфов, на которое уж точно способны лишь единицы…

— Думаешь, эти дела связаны? — Гремлин даже поежился от воспоминаний.

— Разве что считать за связь наиболее вероятный источник происхождения обеих неприятностей. Тебе мало? — Сержи сказал это практически безлично. Трудно было сказать, какие чувства в этот момент бушевали у него в душе.

— Теперь — даже слишком много! — Гремлин поежился еще больше, и начал на ходу кутаться в свой плащ.

— Круги по воде расходятся долго. — Продолжил эльф безлично. — Спасая Салли, мы привлекли к себе ненужное внимание. Пристальное внимание. Просто потому что совладали с такой хитрой и опасной тварью. И не так уж важны причины ее появления — она сбежала, или была выпущена на свободу с какой‑то целью. Если с целью — то мы помешали чьим‑то планам, а значит, привлекли внимания еще больше. Учитывая мои проблемы с родственниками, то ничем иным в конечном итоге это закончиться и не могло… Моя маскировка с самого начала полетела к демонам в преисподнюю, так что визит убийцы стал лишь вопросом времени. И обстоятельств. Я надеялся на защиту магического статуса, но обстоятельства сложились иначе. Ты же понимаешь, что чем бы не закончился этот раунд — это не конец игры. Разве что он закончится моей смертью, но я уж как‑нибудь постараюсь до этого не доводить…

— И как ты после этого на улицу выходишь? И почему все еще не рванул, куда подальше?

— Потому что теперь для главного затейника это дело перешло в категорию личных. Личная неудача и необходимость пожертвовать кровным слугой. А личные дела впопыхах не делаются. Для нас это означает возможность разобраться со всем этим хитросплетением и вытащить Голана со Струком. А затем… А затем очень даже не исключено, что мне предстоит делать ноги… Но пока я не думаю, что нам что‑то угрожает с этой стороны. Эльфийские аристократы ценят неспешность и не любят суету. Особенно в личных делах.

Остаток пути гремлин и эльф проделали молча, и трудно сказать, кому на душе сейчас было хуже.

* * *

Уже подходя к знакомой арке полуразрушенного двора в самом заброшенном месте столицы, Сержи произнес:

— Надеюсь, наши орки не начинали разговор по душам без нас? А то мы рискуем не дождаться своей очереди… А напрягать сейчас Валека и проходить по новой весь путь с убалтыванием строптивого покойника как‑то не хочется…

— Вроде, не должны… — Произнес гремлин без особой уверенности. — Они собирались, во всяком случае, но я очень просил их дождаться нас… Друххук обиделся, конечно, но я, вроде, разъяснил, что в его методах я не сомневаюсь, а сомневаюсь в том, что ему в голову придут все нужные вопросы… до того, как их еще можно будет задать… Кажется, подействовало…

— Как выглядел арест?

— Внаглую! — Гремлин сплюнул. — Они пришли, чуть ли не пинками открывая дверь, и с таким видом, будто им уже тут повесят орден за раскрытие…

— Кисло… — Констатировал Сержи. — А как отреагировал этот чудак на столь специфическую эвакуацию?

— Поначалу — никак. Удар Друххука под дых не способствует обильному словоизвержению, скорее уж наоборот — гарантирует некоторое время тишины, что в тех обстоятельствах было особо актуально. Ну а потом — не знаю. Я же за тобой побежал… Не думаю, если честно, что чудак сильно выкаблучивался. Хорошо строить из себя мага и обладателя всех тайн мироздания в окружении восторженных девушек, а не в компании пары мрачных верзил, сведущих, к тому же в магии и ритуалах. На «фу–фу» он их не возьмет, а вот огрести за это очень может. Тут даже моя просьба «не калечить раньше времени» не сработает. Есть у наших орков пара слабых мест в самообладании, и первыми в списке там идут попытки их обдурить и напугать…

— Тогда поспешим, пока не поздно! — Здраво рассудил Сержи, добавляя скорости на финишной прямой.

Входя в закрытый со всех сторон замшелый дворик и поежившись при виде так и не заделанной дыры в стене, Сержи отметил, что Баргез озаботился конфиденциальностью предстоящей беседы. Иными словами, орк установил кольцо маскирующего заклятья, внутри которого можно было не опасаться того, что вас заметят или услышат. Последнее — особо актуально. Практичный народ, эти орки…

На довольно крупном квадратном камне в углу сидел человек в до боли знакомом по описанию плаще. Было ему лет под шестьдесят, а похвастаться он мог блестящей лысиной в обрамлении седых волос, крючковатым, но не впечатляющим своей остротой носом, поблекшими глазами и сутулой спиной.

Рядом с ним, привалившись спиной к стене и скрестив могучие руки на груди стоял Друххук. Вид у идущего впереди был мрачный — именно такой вид бывает у всякого орка, когда у него чешутся руки, а почесать их о что‑нибудь достойное, точнее, кого‑нибудь, не дают…

Баргез нервно расхаживал посреди двора. Прогулка орка тоже была непростой — потомственный шаман чутко сканировал окружающую ситуацию. Увидев темного эльфа и гремлина, Баргез немного расслабился, а Друххук, напротив, насупился еще больше.

— Ну что, можем, наконец, начинать? Я уже столько вопросов подготовил этому моднику — аж самому страшно!

— Это пусть ему будет страшно. — С не предвещающей ничего хорошего для модника улыбкой ответил Сержи. Модник вздрогнул.

— Вы не посмеете сделать со мной ничего плохого! — Чудак сразу настроился на попытку отстоять свои права на жизнь и пребывание в одном неотбитом куске.

— Это еще почему? — Со сдержанным любопытством спросил Сержи, подходя к камню и опираясь на него руками так, чтобы зрительный контакт был максимально прямым. Пригодится, если понадобиться загипнотизировать объект.

— Потому что мой господин вас из под земли достанет!!! — Высокомерно произнес старик в плаще. Уверенности в голосе у него поубавилось даже за мгновения зрительного контакта. Сержи умел играть в гляделки.

— А мы как раз хотим с ним поближе познакомиться! — Проникновенно сказал Сержи, а стоящий рядом Друххук хищно улыбнулся. Так улыбаться умеют только орки, ну и еще немного — гремлины. При виде такой улыбки человек вспоминает, что в первую очередь он состоит из мяса, а уже потом — из–каких‑то там убеждений. — Так говоришь, что навредить тебе — верный способ с ним встретиться? Нас он устраивает…

Чудак икнул от страха, осознав просчет, а Сержи продолжил:

— Давай сразу условимся — мы порвем тебя на лоскутки прямо тут, если сочтем нужным. И прямо тут отпустим на все четыре стороны, опять же, если сочтем нужным. Помоги нам посчитать правильно…

Бывает в голосе такая интонация, когда говоришь о рутинной работе. О том, что есть много способов добиться желаемого, и по большому счету хочется просто сократить ненужные трудозатраты, ибо в результате не сомневаешься… Но это не обязательно… Старик еще раз икнул и кивнул, показывая готовность быть счетоводом своей судьбы.

— Хорошо! — Кивнул в ответ Сержи. — Ты начал рассказывать про своего господина. Вот и продолжай.

— Мой господин — могущественный маг! — Нервно начал старик и осекся, увидев скептическую улыбку Друххука, которая ясно говорила, под каким соусом он ест подобных магов.

— Продолжай. — Сержи вернул внимание старика от картин кровавых пиршеств к реальности, которая может стать не менее кровавой в самое ближайшее время. — Кто он, и откуда взялся?..

— Я… Я не знаю… — Старик уже почти блеял. — Он появился из ниоткуда, показал нам магию, которой мы в жизни не видели, и повелел слушаться, обещав взамен поделиться с нами частью силы и научить, как ее использовать…

— Очень мило… — Сержи не слишком был доволен узнать то, что они и так уже знают. — А обращаетесь вы к нему как?

— Господин… Он так велел… — На старика накатила бледность.

— Замечательно… А как его найти, связаться с ним? Как вы с ним связывались? — Голос Сержи становился все более тихим. Вырисовывавшаяся картина была столь серой и безрадостной, что хотелось взвыть. Во всяком случае, эльф уже не удивился, услышав следующий ответ:

— Никак! Он сам появляется, когда сочтет нужным, и потом исчезает…

Сержи тяжело выдохнул. Картина использования чудаков втемную обретала все большую и большую завершенность.

— Ну хоть когда он появился впервые?

— Четыре месяца назад! — С готовностью ответил их персональный чудак, радостный от того, что хоть чем‑то оказался полезным, а то пока баланс его счастья складывался отнюдь не в его пользу. — Он… он рассказал нам о прошлом, которое мы утратили, и о будущем, которое нам предначертано…

— Где у вас места встреч?

— Раньше, до появления господина, мы встречались в лесу в месте проведения таинства…

— Это там, где все деревья изрезаны? — Перебил нетерпеливый Друххук.

— Да… — Старик снова сник, поняв, что и эта информация не является тайной.

— А потом? Где у вас места встреч в городе?

— Там, где вы нас нашли… У нас других нет…

— Давно у вас появилось это место?

— Нас привел туда господин…

Повисла тишина. Ниточки рвались одна за другой, но все же было еще много вопросов, требующих уточнения:

— Сколько вас… И как вы вообще называетесь?

— Нас сорок семь… Было сорок восемь, членов культа «Нового Рассвета». Мы поклонялись старым обрядам и верили, что на нас снизойдет сила, если мы будем верно следовать Пути…

— Разрывать кладбище приказал этот ваш господин?

— Да… Он сказал, что именно там скрыто наше прошлое, и что извлеченный оттуда материал станет подспорьем в деле обретения силы…

— И вы заперли этот материал в «кладовой», и так его и не трогали…

— Да… — Старик совсем сник, понимая, что Сержи просто уточняет те детали, которые ему и без того известны. — Господин сказал, что время костей еще не пришло…

— А чего пришло? — Полюбопытствовал Баргез.

— Время подготовительных ритуалов… — Неуверенно ответил старик.

— Он хоть копался в этой куче? Забирал оттуда что‑нибудь? — Сержи спрашивал без особой надежды.

— Не уверен… Кажется, нет…

— Он мог забрать нужный комплект еще на кладбище… — Подал идею Тридрилл. — Он‑то с самого начала знал, что его интересует… Если это вообще были кости.

Вновь повисла тишина.

— А как этот господин отнесся к тем ритуалам, что вы проводили до этого? Ко всем этим знакам, которыми вы изрезали рощу? — Сержи попробовал зайти с другой стороны.

— Он очень внимательно изучил их и сказал, что в них скрыта великая сила… но что время ее пока не пришло, и что он поможет нам ее раскрыть… Он повелел продолжать их изображения…

— На трупах? — Сержи попытался потянуть за новую ниточку…

— Нет… Трупы были идеей одного из членов Культа… Попав на скотобойни, мы подумали, что нашим рунам не хватает силы крови — тогда они оживут… Но простая кровь животных не подействовала… Мы совершили ошибку… Господин очень был недоволен! Он страшно ругался, грозил всех нас испепелить, а того, кто предложил убить и убивал, действительно испепелил… У нас на глазах! Только горсточка пепла осталась! Он действительно очень могущественный маг! С той поры мы боимся что‑то сделать без дозволения господина…

— Ты хоть понял, что вас сдали? — Устало спросил Сержи у чудака. — Вас, вместе со всем культом и смердящей кучей улик?

Старик затряс головой, словно отгоняя от себя эту мысль.

— Просвещаю. К вам пришли по наводке. И не просто по подозрению, непроверенному слуху или шепотку. К вам пришли, как к себе домой. Туда, где вы точно есть, и где есть все основания для ареста. Очень удобно, чтобы не заморачиваясь со сбором улик, получить нужную картину. Подумай. Подумай очень внимательно… — Сержи приблизил свои глаза к глазам старика, добавляя необходимый импульс. — Мог кто‑нибудь вас так сдать кроме этого вашего господина?

Старик снова затряс головой. Трудно сказать, чего он боялся больше — мыслей о крамоле, или мыслей о том, что вопрошающий его эльф действительно прав.

Сержи выдохнул… Этот раунд явно не за ними…

— Мы просто хотели силы… мы не хотели ничего плохого! — Снова замямлил чудак, пытаясь чем‑то наполнить пугающую пустоту.

— Силы хотели, да? — Мрачно сказал Сержи, вновь поднимая глаза к глазам собеседника. Теперь взгляд темного эльфа буквально пригвоздил старика к месту. Даже дыхание чудака оказалось сперто. — Я расскажу тебе, что такое добывать силу! Я расскажу, что значит быть магом! — Голос Темного эльфа креп, набирал глубину. — Быть магом — не значит рядиться в красивые балахоны, и смотреть на весь мир надменным взглядом! Не завывать под луной протяжным голосом и не отплясывать на костях тех, кому не посчастливилось попасться вам на пути! Не рисовать кучу красивых загогулин в надежде, что они все за вас сделают, и все вам дадут! Быть магом, значит десятилетиями корпеть над книгами, заучивая совершенно непонятные последовательности и связи, постигать суть вещей, до которых простым людям нет дела, забыть обо всем на свете, потому что времени на то, что называется «жизнь», после этого не остается совсем! И может, тогда, через годы и годы усердия, у тебя начнет получаться хоть что‑то! Магия — это труд. Труд, который все так не любят замечать! Потому что все хотят балахоны! Все хотят сразу! Все хотят чуда! А в магии чудес не бывает!!! — Последние слова Сержи почти прорычал, а старик сник окончательно!

Сержи выпрямился, и продолжил уже спокойнее:

— Можешь идти на все четыре стороны. Но мой тебе совет, пусть выбранная тобой сторона будет как можно дальше отсюда — тут будет жарко в ближайшие дни. Особенно для любителей носить закрытые плащи с капюшонами… разве что, если очень хочешь быть обвиненным в убийствах и осквернении могил… — Старик уже все понял и затряс головой.

— Хорошо. Тогда проваливай!

Старик не заставил себя просить дважды. Он резво, не смотря на годы, соскочил с камня и пустился наутек, срывая на ходу с себя свой модный плащ. Сержи проводил его усталым взглядом и уселся на освобожденный стариком камень. Немного подумал, поджал под себя ноги и прислонился к холодному камню затылком.

— Какой ты, оказывается, бываешь убедительный… Может, подумаешь все‑таки насчет преподавательской карьеры? Раз уж с убийцами не сложилось? — Из задумчивого транса темного эльфа вывел ехидный гремлинский голосок. — Грех такую проникновенную речь тратить на одного бесталанного пройдоху! Такой речью нужно вдохновлять стройные ряды поступивших магов на благие свершения и многие лишения! А то нынешнее поколение магов уж точно ни на что не годится…

— Кое–на что все же годится… — Поправил Баргез. — Не так уж просто испепелить человека на месте. Не убить, а именно испепелить — чтоб уж точно никаких следов или зацепок…

— Крепко же он разозлился… — Согласился Друххук.

— Ну еще бы… — Сержи готов был сплюнуть. — Вся затея чуть не полетела псу под хвост из‑за этих энтузиастов! Быть взятым за жабры по неопровержимому обвинению в ненужном убийстве буквально на пороге запланированной операции… Вот и связывайся после этого с простофилями в надежде, что ими будет легко управлять! Такого наворотят, что в бредовом сне не увидишь!

— А чего это ты его отпустил? — Друххук был не слишком доволен таким поворотом событий.

— Предлагаешь взять его с собой в общежитие? Там и без того тесно. — Сержи слез с камня и направился к выходу с достопамятного двора. Остановился, постоял секунду, вернулся, и решительно подобрал валявшийся на земле плащ.

— А зачем он нам там нужен? — Не понял орк.

— А тут он нам нужен зачем? — Ответил вопросом на вопрос Сержи, сам же в качестве ответа пожал плечами и продолжил прерванный путь. — Или ты собирался использовать его на свой Браззарукк, если уж со скотобойнями не вышло?

— Спасибо, что напомнил… — Буркнул Тридрилл.

* * *

Когда орки, эльф и гремлин вошли в крыло отщепенцев, там уже было весело. Центром внимания была Салли, что‑то активно объясняющая при помощи жестикуляции.

— Что стряслось? — Устало спросил Сержи, подходя к столпотворению.

— Ничего, расслабься… — Поспешил успокоить сородича Лоувель, видя напряженное лицо старосты. — Просто Салли пришла в голову интересная идея, пока она копалась в своих архивах… Мне кажется, она не лишена смысла, но лучше пусть она сама вам все объяснит…

— Я просто вот что подумала… — девушка чуть отдышалась во время вступления эльфа, и начала объяснять для вновь прибывших по второму кругу. — В энциклопедии, посвященной слаборазвитым культурам…

— Каким культурам? — Подозрительно спросил Друххук.

— Не переживай, Друх, даже у наших безголовых исследователей достанет мозгов не называть так орков. Шкура всем дорога. Речь о многочисленных культах, зародившихся в болотах юга…

— Болотах юга? — Угрожающе зашипел Хлиис.

— Да расслабься ты! — разозлилась Салли. — речь о людях! О тех племенах, которые долгое время развивались самостоятельно и достигли вполне приличных успехов на поприще самобытной магии! — Салли перевела дух. — Знаете, ребята, все это взаимное уважение — это конечно хорошо, но ваша болезненная реакция на любой намек на вашу неисключительность — ваше очень уязвимое место, и отличный рычаг, которым могут воспользоваться ваши же недоброжелатели. Которым на межрасовое уважение уж точно плевать! Уж если я научилась жить в среде, когда родную расу поносят и ругают что ни день, то вы могли бы хотя бы не вскипать, когда для этого нет серьезной причины!

Некоторые острые уши зардели, а узкие глаза смущенно уставились в пол. Послышалось приглушенное шлемом бурчание.

— Так вот, я продолжу. — Удовлетворенная результатом своего внушения Салли решила вернуться к основной теме. — Там упоминается, что для большинства ложных ритуалов… Ну, фальшивых, лишенных магии, но призванных создать ее иллюзию, так вот, для большинства таких ритуалов использовалась кровь… В отличие от магии настоящей, где кровь довольно узкоспециализированный инструмент, который применяется нечасто и строго в определенных количествах… Впрочем, кому я это рассказываю… — Салли вспомнила о профиле некоторых из присутствующих. — Это я все к чему… Странно что эти чудаки, имея доступ к крови, не использовали ее в своих ритуалах! Ведь, казалось бы, очень логичный шаг…

Сержи грустно вздохнул и все повернулись к нему.

— К сожалению, твоя идея немного припоздала, Салли. Мы уже узнали, что доступ к скотобойням чудаки получили совсем недавно, буквально накануне разграбления могил. Видимо и кровь они тогда увидели впервые, и даже попытались ее по–своему использовать, но потом их жизнь начала развиваться так бурно, что вопрос встал не о том, как бы чужой кровью руны напоить, а о том, как бы свою не потерять… Мы уже побеседовали с представителем этого новомодного культа… Можете даже примерить их плащ, если есть желание… — И Сержи подробно пересказал свой разговор с престарелым искателем силы.

— Вот оно, значит, как… — С досадой сказал Валек.

— Не лучший расклад… — Констатировал Маури.

— Да, про знаки можно забыть… — Грустно добавила Салли, мысленно ставя крест на своей детективной карьере. — Уж кого–кого, а этого «господина» устраивало то, что знаки «пустые» — не привлекут серьезного внимания. И «учить» их не надо, дескать, всему свое время, сила уже есть… Какие удобные чудаки…

— Думаете, есть смысл искать через владельца скотобойни? Должен же он быть как‑то связан с этим «господином»… — Спросил Лоувель

— Сомнительно… — Покачал головой Тридрилл. — В смысле сомнительно, что мы сможем пройти по этому пути достаточно быстро. Понятно, что «как‑то» он связан. Но этот «господин» наверняка хорошо подготовил свою защиту перед тем как сливать эту точку магистрату… не потянем… не успеем…

— Подождите… Если кладбищенских копателей уже нашли, то почему не освободят Голана и Струка? — Возмутилась Дуча.

— В том то и дело, что мы явно не представляем себе всю картину целиком… — Грустно сказал гремлин. — Что‑то мы упускаем… И это «что‑то» — осведомленность магистрата. Сейчас мне уже кажется, что Голана и Струка арестовали нарочно… Не просто, как первых попавшихся подозреваемых, чтобы успокоить народ, а специально, чтобы свалить на них все это дело в финале… Добавить перспективы процессу, привлечь к нему магов, которых заведомо никто не станет защищать… Так дело о разграблении могил приобретет завершенность… С которой это дело можно будет передавать в управление наказаний, а то и сразу палачу…

— Умеешь ты утешить… — Буркнула Налинна, и гремлин сокрушенно пожал плечами, давая понять, что в этот раз он говорит отнюдь не из злорадства.

— Подожди, думаешь, кто‑то с самого начала наметил наших гномов на роль козлов отпущения? — Уточнил Сержи.

— Нет… — Гремлин затряс головой. — Они действительно оказались не в том месте, и не в то время… И кому‑то попали на глаза… Кому‑то, кому потом пришла замечательная идея привнести их в общую картину… Потому‑то их в первый день отпустили с благодарностью, а на следующий уже арестовывали как врагов народа.

— Кто‑то в магистрате? — Резюмировал Сержи. Тридрилл пожал плечами.

— Сам знаешь, туда много кто захаживает… И чувствует себя там как дома…

— Может, убийцы? — Тихо спросила Дуча. — Они ведь там почти что командуют…

— У них нет интереса в этом деле… — С сомнением покачал головой Тридрилл. — Я, во всяком случае, даже близко не представляю, зачем им это…

— А они могли подключиться позже… И их интерес — сотрудничество Сержи в решении их внутренних проблем… И они сами прямо предлагали помощь в этом дела! Явно ж неспроста! — В голосе Дучи слышалась надежда.

— Очень сомнительно. — Скривился Сержи, но Дучей уже владели эмоции, а не разум.

— Сержи, ну ты мог бы согласиться с ними сотрудничать, и Голан со Струком вышли бы на свободу… А так их вздернут вместе с этими придурками в плащах! — Трудно свернуть с тропы истерики, особенно если сворачивать и не хочется. Сержи как можно мягче ответил:

— Дуча, я практически уверен, что убийцы тут ни при чем — вербовать сотрудников с помощью шантажа не слишком предусмотрительно, особенно когда профессиональным навыком является убийство. Но даже если это и они, то идти у них на поводу крайне глупо — им ничто не помешает взять в заложники еще кого‑нибудь, когда им вновь понадобятся услуги. Например, тебя… Или тех же гномов вновь, чтобы не изобретать новых путей. Пересмотр дела с заключением виновных под стражу — и все дела. Такие проблемы надо решать радикально, а не создавать все условия для их усугубления.

— Пусть бы и меня… — Тихо всхлипнула Дуча. Налинна подошла и обняла гномку. В этом жесте было столько искреннего сочувствия и понимания, что даже самый закоренелый расист сейчас не назвал бы эльфов и гномов врагами. Беды роднят куда лучше заверений в вечной дружбе. К сожалению.

— Взявший Голана со Струком должен на своей заднице прочувствовать, как сильно он заблуждался. От нас отстанут только тогда, когда поймут, что связываться с нами себе же дороже. Если каждый встречный будет видеть в нас возможность для реализации своих планов, то покоя нам не видать никогда. — Сержи говорил спокойно и убедительно. Гномка кивнула, и еще раз всхлипнула. Повисла тяжелая тишина.

Нарушал ее лишь треск сухих поленьев в камине, да мерный стук хронометра. Все отщепенцы, все, кто мог, были сейчас в общей комнате, но каждый был поглощен своими невеселыми думами. Наискось от камина, подперев подбородок кулаком, сидел в своем кресле Сержи. Рядом с ним, через столик, в таком же кресле, подобрав под себя ноги, сидела Салли. На комоде, болтая ногами, сидел Тридрилл. Налинна, Дуча и Лоувель оккупировали диван. Баргез сидел в одном из кресел у выхода на балкон. Типичное место для заядлого курильщика. Второе кресло — кресло Струка пустовало, как пустовало кресло Голана, стоящее в самом углу комнаты. Маури сидел на полу у камина, и его шерсть почти искрилась от напряжения. Друххук стоял, привалившись к дверному косяку, и плохо было бы тому, кто рискнул бы сейчас постучать в дверь к отщепенцам. Хлиис тоже сидел в углу — в противоположном от кресла Голана. В этом не было противопоставления — просто силг, как и гном, любил забиться в уединенный угол, а уединенных углов в комнате было не так уж и много. Один только Валек никак не мог найти себе места — он все ерзал и ерзал, начинал ходить по комнате, опять садился, и опять ерзал. Но ерзал тихо, стараясь не нарушать дум одногруппников.

— Мне вот интересно… — Произнес гремлин через некоторое время. — А откуда этот «господин» вышел на этих чудаков?… Чтобы их использовать, о них надо сначала знать…

— А что странного в том, что некий могущественный маг в курсе насчет существования некоего тайного общества? — Спросил Валек.

— Все! — Ответил Тридрилл. — Начиная с того, что могущественные маги такой ерундой, как бутафорские культы, обычно не интересуются!

— Ну, а этот интересуется… — Пожал плечами Валек. — Может, он их коллекционирует? А что, чем не хобби — собирание странноватых чудаков… или культов…

— Может, на тебя его тогда выманим? — Предложил Друххук.

— Нееет. — Отмахнулся Тридрилл. — Вся вырисовывающаяся схема возможна только при выполнении одного условия — крайней, можно сказать, исключительной информированности этого «господина» в самых разных аспектах… Я говорю не только о высших ступенях магии и знакомстве с бесталанными романтиками поздней юности, хотя и этого было бы достаточно, даже с учетом возможной случайности этого знакомства. Но он не просто знал о чудаках. О знал об их истории — то есть о том культе, что существовал лет триста назад. Или не их, но его знаний в любом случае было достаточно, чтобы связать эти культы в единую цепь. Вот только люди, в отличие от темных эльфов, не слишком любят сохранять подобные истории, и места, где можно о таких вещах узнать пересчитываются по пальцам одной руки. Например, закрытая часть королевских архивов, посвященная магическим делам.

А еще сюда надо добавить безусловную осведомленность в делах магистрата, что тоже может быть допустимо, но вот система охраны королевских архивов — это уже ни в какие ворота не лезет… И еще одно — не последнее по сложности — тут королевские архивы мало что переплюнет, но по специфичности — знание системы ночных патрулей в районе кладбища и прилегавших улиц. Последнее — особенно, потому что ряженых олухов нужно было страховать всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Это уже не общая информированность — это уже нюансы и тонкости. Даже с учетом длительной подготовки. Собрав все вместе, могу смело утверждать, что завидую такой осведомленности…

— Да уж, времени на хобби как‑то не ос–с–стается… — Согласился Хлиис.

— Может, он искал их целенаправленно? — Не сдавался Валек.

— Кого? Чудаков? — Буркнул Баргез. — Может еще глашатаев рассылал, чтоб на перекрестках орали: «Ищу полсотни придурков! Веселье гарантирую!»

— Не обязательно чудаков. Исполнителей…

— Чтобы вырыть за ночь целое кладбище в центре столицы… Да уж, в порту чернорабочих на такую работенку лучше не нанимать, если хочешь сохранить секретность… — Сказал себе под нос Маури.

— Наткнулся случайно — как убийцы…

— Наткнулся бы случайно — прошел бы мимо и забыл. А так они его заинтересовали…

— Он мог наткнуться на них случайно… И они могли его заинтересовать. Но не просто так, а именно потому, что напомнили тот старый культ!

— Нет уж… Одного целенаправленного поиска тут не достаточно… Мы имеем дело с просто поразительным кругозором… И специфическим… И при всем при этом — могущественным магом…

— Архимаг, что ли? — Спросил Друххук.

— Нееет… — покачал головой Тридрилл, расплываясь в улыбке. — он, конечно, могущественный маг, да и охрану архивов знает, как никто, но вот с патрулями да сомнительными культами ему знаться совершенно не с руки — репутация пострадает… А вот Верховный Магистр Сорер Трэвес — глава нашей разлюбезной службы магического правопорядка, в эту картину вписывается просто идеально!!!

Вновь повисла тишина, но теперь она была недоумевающей. Рылся в поисках табака Баргез, зашушукались через гномий шлем на диване эльфы, Маури сладко, как умеют только коты, потянулся перед огнем и выпустил когти. Хрустнул суставами пальцев Друххук — для орка нет ничего хуже томительного ожидания. Взволнованно стала озираться по сторонам Салли. Даже Хлиис на своем кресле пододвинулся ближе к коллективу. Из всех присутствующих только Сержи сохранил показную невозмутимость.

— И Нагибатор вспоминал его среди наиболее талантливых выпускников интересующего нас профиля… — Слова эльфа рухнули, как сдерживающая бурный поток плотина, и оный поток не заставил себя ждать. Заговорили все сразу — наперебой, и невпопад. И, в основном, о том, как вообще можно взять Верховного магистра за самое дорогое — за его положение и власть?

— И что нам теперь делать? — Вопрос, переходивший из уст в уста, и в общем виде не имевший смысла.

— Интересно, как можно арестовать Верховного Магистра? — Интерес и вправду большой, кто бы спорил…

— А что еще о нем говорил Нагибатор? — Первый рациональный вопрос задала Налинна.

— Нагибатор описывал его как молодого, талантливого и очень амбициозного мага… — Начал вспоминать Сержи свой разговор с преподавателем. — Трэвес был отщепенцем, как и мы — без связей и протекций, но с большим желанием перевернуть этот мир, сделать его лучше… Высокомерный, заносчивый, как многие талантливые маги, и очень обиженный на систему приоритетов родства, а не таланта… Его не слишком любили за дерзость, и частенько, как это у нас говорят, «ставили на место»… Собирались его поставить на место и на выпускном экзамене, но он подготовился и выступил столь блестяще, что ставить кому‑то выше показалось издевательством даже экзаменаторам — всегда есть предел поощрений, после которого «ценность» оценки падает. Ставить себя совсем уж в никудышное положение никому не хотелось. На Трэвеса решили сделать ставку, как на молодого и талантливого, будущую гордость Академии, и он получил направление прямо в службу архимага. Трэвес ликовал, ведь ему удалось сломать систему. Систему, казавшуюся доселе незыблемой, но, увы, на этом его победоносное шествие и закончилось. Архимаг не слишком любит тех, чьи амбиции противоречат его интересам, так что вскоре юное дарование получило «повышение» — прямиком в кресло главы магистрата. Тоже неплохо для выскочки без роду и племени, но не тогда, когда он уже успел попробовать на вкус придворной жизни, положения и привилегий, которыми вовсю пользуются помощники архимага. После двора назначение в магистрат казалось постыдным вдвойне… и втройне, учитывая, что ему не давали забыть о его месте и роли, как прошлой, так и нынешней. Нагибатор считал, что именно эта обида помешала Трэвесу привести магистрат в порядок. Ему постыдна была роль служивой собаки… Но все же не настолько, чтобы он добровольно покинул кресло Верховного Магистра. В результате — интриги, подковерная борьба, и минимум реальных дел на благо столицы… Очень уж Нагибатор сокрушался по этому поводу…

— Бедный–несчастный!.. — Буркнул Баргез.

— Ты о Трэвесе или Нагибаторе? — Спросил Друххук.

— Оба хороши! — Орк сплюнул через приоткрытую балконную дверь.

— Любит Академия своих выпускников, как я погляжу. — В тон пробубнил Валек. — Особенно красу и гордость…

— Все маги так или иначе связаны с Академией… — Ответил в сторону Сержи. — Вот почему ее все эти волны интриг лишь омывают, оставляя целой, и где‑то даже невредимой… Вроде как островок воспоминаний о беззаботной и веселой юности, который всем хочется сохранить в своем сердце… А пространства для интриг вокруг и так хватает…

— Ага, беззаботной! Как же! Особенно для некоторых! — Валек готов был сплюнуть, окончательно уподобившись орку.

— Да, минимум реальных дел — это одно, а вся эта кутерьма — совсем другое, вам так не кажется? — резонно спросила Налинна.

— Ну, быть может, поначалу дело затевалось как не слишком криминальное… — Пожал плечами Маури. — Ведь трупы были незапланированными, а раскопки кладбища…

— Вскрытие королевских архивов в любом случае преступление высшей категории. — Резко вклинился Сержи в оправдательную речь мурриста. — И уж кто‑кто, а Верховный Магистр обязан это знать…

— Что‑то не чисто с этими архивами… — Встряла Дуча.

— Странно! — Сейчас Баргез по уровню сарказма готов был переплюнуть Тридрилла. — А я‑то думал, там хорошо убирают! Конечно, не чисто! В них все упирается!

— Что же там такое есть, что ему так понадобилось, и что он, глава магбезопасности столицы, не смог получить легальным путем?

— И при чем тут кладбище?

И снова тишина, временно отогнанная вспышкой эмоций и дискуссий, вступила в свои права. День за окном окончательно уступил свои права вечеру. На небе заиграли первые звезды.

— Вряд ли это было желание доказать всем свое превосходство… Королевские архивы — не тот огонь, с которым можно играть. — Уверенно сказала Салли. В играх с огнем ей, огненному магу, не было равных. Многочисленные подпалины тому порукой.

— У Верховного Магистра может быть и не такой уж высокий доступ к королевским архивам… — Проговорил Тридрилл, рассматривая задранные носки своих синих туфель. — Звучит странно, не спорю, тем не менее, он всяко ниже допуска рядового сотрудника службы архимага… Кем он тоже был…

— Вроде как «знай свое место, шавка»? — Уточнил Баргез.

— Да, что‑то в этом роде… Я не берусь за это ручаться, конечно — это, скорее, мой вывод… Но вывод, сделанный на услышанном пару раз ворчании по поводу того, что пока служба архимага рассмотрит магистратский запрос, возможный преступник успеет пересечь полконтинента, соскучиться в выбранной для пряток провинциальной дыре, вернуться, накуролесить снова и снова же свалить… Цитирую дословно. И если такая ситуация касается магистрат в целом, то, не исключено, она касается и Верховного Магистра…

— А помощники архимага туда как обращаются?

— Прямо… Это их ведомство. Особенно та часть архива, в которой собраны все дела, касаемые магии… Про этот отдел я только краем уха слышал… Любопытно было бы там покопаться, учитывая, что магические деяния и аристократия в этом королевстве уже давно неразрывно связаны… Как, впрочем, и во многих других, не будем тыкать пальцами в некоторых особо ушастых…

— Думаете, он раскопал там что‑то интересное в бытность помощником архимага, быстро получил под зад коленкой, не смог добраться до этого снова, и организовал грабеж? — Салли собрала цепочку воедино.

— Трудно сказать, особенно так линейно… — Пожал плечами Тридрилл. — но время на то, чтобы попытаться выцарапать нужные сведения официально у него были… Как было время и на то, чтобы спланировать нападение… Как бывший сотрудник службы архимага систему тамошней охраны он знал доподлинно… Но что он может делать с украденными данными? Стоит ему воспользоваться хоть крохой тех знаний, и он моментально станет подозреваемым номер один! А в таком деле церемониться не станут…

— Значит, ему нужно подстроить все так, будто он получил доступ к материалам архива легальным путем… например, нашел… — Ни к кому не обращаясь, безлично проговорил Сержи. — В результате раскрытия преступления, например… А нужная бумажка подвернулась под руку совершенно случайно, когда нужно было идентифицировать ворох материалов непонятного происхождения…

Теперь тишина стала звенящей.

— Не слишком ли грубо? — Уточнил Маури. — Вернуть только что украденное, чтобы получить награду — еще можно понять, хотя это опасная затея, учитывая уровень кражи. Но если Трэвес намеревается при этом воспользоваться чем‑то из «обнаруженного», то не выдержит никакая легенда. Архимаг же не идиот, в конце концов… И он в курсе, какими сведениями располагает его бывший подчиненный, а какими — нет. Например, сведениями об охране архивов. Которыми вряд ли обладает горстка встречных–поперечных, в плащах они, или нет…

— Значит, все будет тоньше. — Логично заключил Тридрилл.

— Да, но как? — Маури в упор посмотрел на напарника по темным делишкам своими желтыми кошачьими глазами.

— Тут мы этого не узнаем… — Развел руками гремлин.

— А это значит, давать магистру еще один шаг… — грустно констатировал Лоувель.

— Для нас не так важно, сколько шагов он сделает. Важно, чтобы он не перешел черту, из‑за которой мы не сможем выцарапать гномов. — Напомнила Налинна.

— Но с каждым шагом он увеличивает отрыв, добавляя картине элемент завершенности. Чем раньше мы сможем его сбить — тем лучше. — Возразил ее возлюбленный, но на этом развитие дискуссии и прекратилось — нет смысла перетирать то, что и так всем известно. Во всяком случае, тут любителей пустой болтовни не было.

— Пойду прогуляюсь… — Тридрилл решительно соскочил с комода.

— В магистрат? — Уточнил Сержи.

— А куда еще?! Самое увеселительное из всех возможных заведений! — Буркнул Гремлин. — Заодно проведаю наших гномов… Вдруг им там расческу не выдают, чтобы борода запуталась!

— Тридрилл!!! — Налинна уничижительно посмотрела на гремлина, но тому косые взгляды всегда были как силгу вода.

— Если будет возможность… — Как бы между прочим сказал Сержи. — Глянь в перечне архивных пропаж перечень запросов…

— Думаешь, он тоже пропал? — Спросил Маури.

— Первым номером. Я скорее боюсь, что магистрату перечень пропаж просто не передали. Вроде как секретная информация.

— Да, секреты от сыщиков — очень разумно… — Маури раздраженно дернул хвостом. — Так же разумно, как и забирать улику, гарантированно прикующую внимание следствия.

— Ложный след… — Пожал плечами Сержи. — В общем, так, будет перечень — глянь!

— Что еще изволит его сероухость? — Съязвил гремлин. — Верховного Магистра в ошейнике и кандалах к подножию Вашего серого трона не желаете? С собственноручно написанным признанием!

— С этим пока повременим. Можешь не утруждаться. — Спокойно ответил Сержи. Гремлин аж задохнулся от такой царственной наглости. Демонстративно воздев руки к потолку, и так и не произнеся не слова, гремлин вышел из комнаты.

— Хотя, если тебе попадется на глаза признание, можешь тоже прихватить… — Донеслось ему вслед.

* * *

— Чувствую себя бесполезной, никчемной задницей… — Буркнул Лоувель через пятнадцать минут ничегонеделания.

— Я думал, для эльфов это нормальное состояние! — Друххук никогда не упускал возможности начать перепалку. Лоувель поднял взгляд на орка, смерил его взглядом чуть более долгим, чем требуется для прицеливания, но предпочел ответить на слова словами, а не делом:

— Ты забываешь первое правило межрасовой культурологии, Друххук: «Не меряй всех по себе».

Орк взрыкнул, но так и остался стоять, привалившись к косяку. Идущий впереди должен чувствовать, когда лезть на рожон бессмысленно. Хоть это и противоречит большинству взглядов на оркскую тактику. Просто среди тех, кто сталкивались в бою с идущими впереди, слишком мало дожило до счастливой возможности внести исправления в распространенное заблуждение, и еще меньше сохранило все необходимые для этого конечности. Вспыльчивость и несдержанность орков известна не менее широко, но шаман на то и шаман, чтобы контролировать свои эмоции. Или, во всяком случае, давать им выход в нужное время и нужном месте. А пока энергию взрыва можно и приберечь…

Вот только помощник коменданта общежития всего этого не знал…

А знал сей юноша бледный со взором потухшим, что надо ему идти на этаж к нелюдям страшным, и молвить им слова человеческие, лелея в сердце надежды искру на то, что его поймут и не съедят… Во всяком случае, примерно так и такими словами он думал… А услышав еще на лестнице рык Друххука, не думал он больше ни о чем… Ну а о таких вещах, как торжество разума, расцвет культуры и прочая, он не думал вообще никогда, благо должность мальчика на побегушках при коменданте голову позволяет вообще отключить, за редкой надобностью.

Вторжение постороннего на этаж большая часть отщепенцев почуяли сразу. Кто‑то обостренным слухом, кто‑то обостренным магическим чутьем, а кто‑то обостренным чутьем на возможность спустить пар.

Так что когда молодой человек в коричневой спец–ливрее только выруливал на финишную прямую, Друххук, практически не меняя позы, толкнул пяткой дверь и откинул голову так, чтобы видеть, кого там, собственно, принесло.

— Тебе чего, мясо? — Уж что‑что, а оркская вежливость среди прочих выдающихся качеств этой расы славилась особенно хорошо. Ибо выдавалась кому‑то из представителей расы редко, и то, явно по ошибке.

Посыльный остановился в коридоре. Его и до этого била крупная дрожь, а сейчас, завидев в дверном проеме почему‑то перевернутую голову орка, молодой человек затрясся окончательно. Почему‑то именно эта деталь стала последней каплей в заклинивании механизма мышления. Стоит, пожалуй, добавить, что, несмотря на более чем специфическое место работы, магией сей посыльный, как и большинство служащих и слуг, не обладал даже в зачаточном состоянии. И точно так же, как и большинство служащих и слуг, был запуган ею до колик своими не слишком умными и умелыми господами, стремящимися хоть так реализовать свой статус могущественных колдунов.

Подобно героине известной сказки, сей юноша нес в руке небольшую корзинку с крышкой, и беспрерывно озирался, словно вокруг его обступил всамделишный магический лес, населенный отнюдь не сказочными волками.

Необходимость идти на этот этаж и в это крыло уже давно считалась чем‑то вроде наказания, и несчастный парниша все никак не мог взять в толк, чем провинился перед комендантом и злодейкой–судьбой. Общежитские сплетни наполняли его страшными монстрами и глумящейся нежитью, от серного смрада тут выворачивало наизнанку, а основным рационом тут была человечина. Периодические находки проверок лишь подтверждали эти слухи, и большинство обитателей общежития сходились во мнении, что уместнее всего тут были бы решетки на окнах и дверях, раз уж нет возможности держать этот зоопарк где‑нибудь еще. Но лучше бы такую возможность, как и место, сыскать, пока кому‑то не стало худо.

— Пп–п–п…

— Ты что, только из болота вылез? — Предположение Друххука о родстве посыльного с Хлиисом было равно оскорбительно для них обоих, так что орк своей догадкой был особенно доволен.

— Пп–пос–сылка… — Молодой человек все же совладал с собой, так как понял, что чем четче он проговорит причину своего появления в этом виварии, тем больше у него шансов унести свои ноги хотя бы в охапке. — Для Сссер… Ссери… Серж… — Но полные имена эльфийских аристократов все же были выше его понимания…

— Сержи, что ли? — Догадался Друххук. Посыльный кивнул, дернул рукой с небольшой корзинкой, как бы подавляя в себе желание метнуть ее в страшного перевернутого монстра и пуститься наутек. Все равно самое страшное оставалось впереди — каким‑то образом, скорее всего чудом и милостью судьбы, на которую посыльный уже и не надеялся, получить от этих… этих… подпись на бланке.

Друххук засунул голову обратно в комнату.

— Серж, тебе там корзинка…

О том, что посылка предназначается ему, Сержи услышал и так. Он размышлял над тем, разумно ли будет испепелить ее сразу, или все же дать курьеру уйти… Пожалуй, курьер тут все же ни при чем…

Сержи неторопливо встал из своего кресла, оправил мантию, перепроверил щиты, и только тогда вышел в коридор. Остановился. Смерил взглядом курьера и пару минут посверлил взглядом корзинку. Вышел в астрал и посмотрел оттуда. Вернулся, попросил курьера поставить посылку на пол, и только потом пошел на сближение. Все это время посыльный соображал, что эльфы, вроде, существа разумномыслящие, так что простая мысль о том, что нужно поставить подпись в нужном месте, должна дойти даже и до них… И что же такое тут с ними делают, что даже на это понимание уходит пять минут?! Видимо, это серный смрад так действует на мозг, и лучше тут не задерживаться!

Получив вожделенную подпись, курьер перешел от слов к делу, так что прощались с потомком знатного эльфийского рода уже затылок и пятки.

Таинственная корзинка осталась стоять на полу.

— Будь тут Тридрилл, он бы наверняка поехидничал насчет заботливых эльфийских родственников, не дающих сородичу заскучать… — Прокомментировал Валек, как и все, вываливший в коридор, и, как и все, сверлящий взглядом корзинку.

— Ты решил нам его заменить? — Уточнила Салли.

— Боюсь, у меня нет подходящего синего костюма и ботфорт…

— Мы тебе подарим, если дело стало только за этим! — Обнадеживающе пообещала Налинна.

— Лично я никакой магии в посылке не чувствую. А вы? — Спросил Сержи у одногруппников, заканчивая глубокое сканирование.

— Аналогично. — Подтвердил шустрый Валек. Остальные еще заканчивали.

— Пусто. — Кивнул Баргез.

— Ниччего. — Согласился Хлиис.

Последней покачала головой Налинна. Ее вердикта ждали все с нетерпением, ибо ее оценка, как правило, была наиболее точной.

— Любой другой предмет я бы предпочел развалить… — сказал Сержи, склоняясь над корзинкой. — но с плетеным такое не выйдет — составляющие части слишком плотно переплетены, так что нужного эффекта распад не даст. Сжигать оболочку не хочется — пострадает послание, если оно там есть…

— Может, по старинке? — Предложила Салли. — Палкой?

— Это какой? — Уточнил Лоувель.

— Можно шваброй… Можно посохом Баргеза…

— Сравнила! — Баргез, похоже, обиделся.

— Я просто не знаю, в этой ситуации лучше будет использовать пустой или магический предмет… — Пояснила Салли.

— Магичес–с–ский может выз–з–звать непроиз–з–звольную реакцию з–з–заложенных там зз–з–заклятий… — Пожал хвостом Хлиис. — Она может быть как с–с–спонтанная, так и с–с–спланированная, з–з–завас–с–сит от того, принимал ли упаковщик в рас–с–счет воз–з–зможность вс–с–скрытия магичес–с–ским инс–с–струментом. Но ес–с–сли учес–с–сть, что никакой магии мы там не почувс–с–ствовали, то, на мой вз–з–згляд, раз–з–ница нес–с–сущес–с–ственна.

— Вот ты шваброй и колдуй! — буркнул Баргез, а Хлиис демонстративно возвел взгляд к потолку. Этот жест он освоил недавно — его соплеменники для выражения эмоций чаще использовали хвост, а закатывание глаз у ящеров означал отход ко сну. Пришлось переучиваться.

Совместным голосованием было решено использовать для вскрытия посылки швабру обыкновенную. Чистюля Салли тут же принесла искомый инструмент, и со всем возможным почтением, на которое способна был швабра, небольшая крышка корзины была откинута в сторону. Внутри обнаружилась некая бутылка и некая же записка. Сержи немного подумал, затем сходил в рабочую лабораторию и взял там перчатки для работы с токсичными веществами. Достал записку. Развернул.

«Очень жаль, что нам не удалось побеседовать, лорд Нексилл. Еще больше мне жаль, что мои мальчики несколько неправильно восприняли приказ о вашей охране. Я благодарю Вас за переданные сведения, и надеюсь увидеться с Вами еще в известном вам месте. В ближайшее время. До тех же пор надеюсь, что мастерство эльфийских виноделов скрасит ваш нелегкий быт, и быт вашей блистательной команды. А. Д.»

— С чего это он такой вежливый? — насупился Друххук после того как Сержи зачитал вслух послание.

— Вежливый? — Удивилась Налинна. — Там же прямо указано — «в ближайшее время». Прямой приказ, все остальное — шелуха. Как будто Сержи уже на него работает. Сержи, ты ведь никаких контрактов не подписывал?

— Не подписывал. — Сухо ответил Сержи, которому выделенное предложение тоже не понравилось.

— Зато выпивкой разжились… — Валек попытался найти в ситуации хоть что‑то хорошее.

— У нас как раз практикум по алхимии скоро… — Произнес Сержи себе под нос, но так, чтобы остальным было слышно. — По отравляющим соединениям… Материалом для исследований мы обеспечены…

— Использовать всю бутылку первоклассного вина на опыты?! — Валек схватился за голову. В глазах стоящего рядом Друххука тоже читалась отчетливая, неподдельная печаль — он хоть и не любил эльфийские компоты, но так бездарно переводить алкоголь считал кощунством.

— А ты бы стал его пить? — Вкрадчиво, заглядывая Валеку в глаза, спросил Сержи. — Зная кто, и после чего это прислал?

— Но он же сам написал, что сожалеет, надеется… Не станет же он тебя травить! Да и нас заодно…

— Валек, запомни, комплименты — это тоже слова. А слова на бумажке можно написать любые. Вообще любые. И просчитать реакцию адресата на них не так уж и сложно. Написанные слова вовсе не означают то, что автор так действительно думает. Куда чаще они означают, что ему нужны от тебя какие‑то действия. Или реакция. Мы имеем дело с человеком, который с некоего момента своей жизни был вынужден использовать множество витиеватых формулировок. Это накладывает отпечаток на его манеру действий и поведения. Но не забудь, что до этого, да и в промежутке между светскими раутами, этот человек мастерски пополняет твою потенциальную клиентуру. Налинна из астрала ясно видела, чего он стоит. Не ведись на яркие слова. В блеске комплиментов очень уж легко просмотреть блеск металла.

— Нет, по тебе карьера преподавателя точно плачет! — Веско сказал Баргез.

— Может, проповедника? — предложил свою версию Друххук. — Тогда тебя никакие семейные дрязги точно не достанут! Ходи себе по улицам в рваной робе, втирай мозги… Для маскировки — лучше не придумаешь!

Сержи глубоко вздохнул, но комментировать не стал. Без толку. Да и вопросы посерьезнее есть на повестке дня.

— Вопрос: есть ли у гильдии убийц что‑нибудь, что поможет нам в нашем деле прямо сейчас? Гипотетическая польза в будущем, равно как и версия об устранении Верховного Магистра не рассматривается…

— Ну ты и задачки ставишь! — буркнул расстроенный Валек.

— Это не я их ставлю, к сожалению. — Выдохнул Сержи. Было видно, что все эти задачки темному эльфу порядком осточертели. Может, Друххук дело говорит?

— С–с–связующ–щ–ее з–з–звено. — Веско сказал Хлиис. — Во вс–с–сей этой картине не хватает с–с–связующего з–з–звена. Кладбищ–щ–ще и архив. Магис–с–стр и архив. Магис–с–стр и кладбище.

— Чудаки? — Предположил Лоувель.

— Мало!

— Мы даже не уверены, является ли кладбище отвлекающим маневром, или на нем действительно было захоронено нечто важное… Или некто… — Дополнила картину Салли.

— Хорошо! — Сержи жестом прекратил прения и объявил о начале коллективного мозгового штурма.

— Что есть связующее звено? Что оно из себя представляет? По контурам… И чем он быть не может?

— Это человек. — Уверенно сказала Салли.

— Рраз. — Сержи поднял палец.

— У него есть явный мотив для ограбления архивов. — Добавил Маури.

— Два.

— Он связан с чудаками в плащах. — Вставил Лоувель.

— Три.

— И у него нет связи с Верховным Магистром. — Резюмировал Сержи. — Вам не кажется, что под эти рамки лучше всего подходит бывший глава чудаков? Эх, рано мы того старика отпустили… Не задал я ему всех вопросов! А до других мы сейчас точно не доберемся…

— А я говорил! — Самодовольно сказал Друххук, и темному эльфу лишь осталось развести руками, признавая правоту орка.

— И как мы его теперь будем искать? — Взволновалась Дуча.

— Ну я же не просто так его отпустил! — Эльф посмотрел на одногруппников с укоризной. — Вы что, думаете, я на него маячок не навесил?!

— Ффух! — Коллективный выдох был ему ответом.

Сержи сосредоточился. Текли мгновения. Их тягучие капли падали в бездну клепсидры времени ударами сердец. Брови темного эльфа нахмурились, а на лбу залегли глубокие морщины.

— Маяка нет! — Объявил он, выныривая из астрала.

— Как нет? — Новая демонстрация хоровых возможностей отщепенцев сотрясла стены.

— Так… Просто нет… — Сержи выглядел растерянным, чего с ним практически никогда не случалось.

— Его, что, уже, того? — сформулировал вопрос Друххук.

— Нет… — Сержи растерянно замотал головой. — Если бы его убили, то я бы об этом знал… и знал бы, где находится труп… А так его просто нет…

— А ты его точно поставил? — Уточнил Маури. Эльф кивнул.

— Я проверил…

— А его могли снять? — Тихо спросила Салли.

— Кто, хотел бы я знать… — Фыркнул Лоувель, знакомый с магией позиционирования.

— Например, некий Верховный Магистр! Вариантов не так уж и много… — Язвительно заметил Баргез.

— Думаю, мог… — Кивнул Сержи, решая в уме уравнение допуска. Вопрос Лоувеля был отнюдь не таким уж самонадеянным, а ответ Баргеза не был таким уж очевидным. Магия предполагает расчет. Не верите — спросите у Нагибатора!

— Мы проиграли? — Обреченно спросила Дуча.

— Возможно, еще нет… но теперь это вопрос времени. Очень малого отрезка времени. — В голосе Сержи проскользнула дрожь. Отщепенцы поежились.

— Он не мог уйти далеко! — Друххук готов был мчаться в погоню, вот только не знал, куда.

— И как мы его найдем? По запаху? — Маури гневно вздыбил шерсть — Думаешь, я понюхаю тот плащ, что вы принесли, и возьму его след? Так ведь не найду!!! — Гнев большого кота был направлен скорее на себя, чем на логичный вопрос. Ощущение бессилия сдавило горло хуже ошейника, о котором сейчас самое время было подумать, благо примерка уже была.

— По следу могут ходить и другие… сущности! — Перемена настроения старосты поразила отщепенцев еще больше, чем недавнее отчаяние. Более хищных интонаций им еще не доводилось слышать от темного эльфа. — Его след я найду! А его самого достану даже из преисподней! — Мрачно пообещал темный эльф, направляясь в лабораторию и на ходу засучивая рукав мантии. — Ваша задача, — эльф обернулся на пороге, и почему‑то пристально посмотрел на орков, — обеспечить нам подходящий транспорт.

— В преисподнюю? — Уточнил Баргез.

— Пока что на земле. Но такой, чтобы заминки были только в речи попавшихся нам на пути. К дьяволу конспирацию! Идем ва–банк!

Дверь в лабораторию захлопнулась за эльфом с какой‑то холодной отрешенностью. Остальные отщепенцы переглянулись.

— Транспорт, значит? — Хмыкнул Друххук.

— Параметры пути — сначала город, потом, вероятно, сельская местность. — Баргез стал перечислять условия уравнения.

— Возможные препятствия — городские ворота… — Вставила Салли.

— К дьяволу… — Лаконично определил Друххук дальнейшую судьбу всех препятствий. — Сказано же, долой конспирацию! Я не собираюсь упускать подобный шанс повеселиться, даже если потом нас за это повесят! Тем более, что нам это и так светит! Что у нас есть в запасниках из строительного материала?

— Кости! — Уверенно сказал Валек, и когда на него уставились все без исключения отщепенцы, поднял руки в знак защиты. — Что вы на меня так уставились? Это самые обычные кости, ни с какого не с кладбища! Просто когда их выдавали для практикумов, я не смог удержаться, и взял побольше… ну и Тридрилл подсобил с отчетностью…

— Ах, Тридрилл… — Поджала губы Налинна.

— Да, Тридрилл! Между прочим, проверка эти кости видела и ими не заинтересовалась! На них на всех есть знак Академии! Разве что порядок велели навести… Где это видано — некромант без костей?! — Праведный гнев Валека бушевал вовсю.

— И где ты держишь такое количество костей? — Уточнила Дуча. — В наших запасниках их нет…

— Конечно нет… — Уверенно сказал Валек, и почему‑то засмущался… Ну… Они лежат у меня под кроватью…

— Настоящий некромант! — Налинна схватилась за голову руками, не в силах представить себе постель на костях соплеменников.

— Сможешь соорудить из них некое подобие телеги? — Спросил Друххук. — Чтобы мы туда все влезли? Гладкостью колес можно пренебречь. — Валек неуверенно кивнул.

— Жестковато получится…

— Ничего, потерпим! — Друххук довольно хлопнул в ладоши. — Пробивающее и расталкивающее заклятья я беру на себя, так что на счет ворот и всего прочего можете не беспокоиться!

— Только постарайся, чтобы не убило никого постороннего, ладно? — Попросила Салли.

— Ладно… — Друххук насупился.

— Дуча, ты сможешь быстро соорудить пару котлов? Я сейчас нарисую, какой формы — Друххук вытащил из кармана уголек и начертил схему прямо на стене. Дуча решительно кивнула и, не говоря не слова, пошла на кухню.

— А что это вообще такое? — Спросила Салли. — Такое ощущение, что у вас есть какой‑то проект, и вы просто подгоняете под него то, что у нас есть…

— В некотором роде! — Кивнул Баргез. — Мы с Друххуком как‑то обдумывали идею штурмовой телеги — и как оружие, и как таран, и как способ быстрого заброса сил в тыл противнику.

— А Сержи этот проект увидел… И очень он ему не понравился!!! — Последние слова Друххук произнес с нескрываемой гордостью.

— Думаем, Сержи имел в виду именно это, когда говорил нам об особом транспорте. — Закончил Баргез.

— Кости мы использовать не планировали, думали взять обычную укрепленную телегу, но на костях это будет особенно круто! — Друххук потер руки.

— А как она будет ехать? Кто ее будет тащить? — Все еще не понимал Валек.

— Огонь! — Провозгласил Друххук. — Силой взрыва можно управлять! И ее можно направлять, заставляя двигать нужные объекты! Котлы нужны именно для того, чтобы такая телега ехала в нужную сторону!

— И она поедет? — недоверчиво спросила Налинна.

— Полетит!!! — В глазах Друххука уже горело пламя битвы! Идущий вперед уже рвался в бой.

— Вместе с нами! — Уточнил Баргез.

— Вот этого я и боюсь… — Поежился Лоувель.

* * *

Этот поздний вечер запомнится обитателям Академии надолго. Как и всему остальному городу. Все началось с того, что припозднившихся гуляк привлек шум курсирующих между воротами и общежитием орков. Несясь словно боевые кони, перепрыгивая препятствия и немилосердно ругаясь на тех, кто попадался под ноги, орки охапками таскали что‑то к воротам и сваливали в кучу сразу за ними. Нараставшая суматоха привлекла еще больше внимания, но орки не обращали внимания на высунувшиеся из дверных проемов и окон любопытствующие головы. Хорошо еще, что не оторвали мимоходом.

О том, что все серьезно, любопытствующие поняли тогда, когда ругавшегося на образовавшуюся на дороге кучу вахтера попросту вмонтировали в стену. И использовали его же бланк посещений в качестве кляпа. А когда рядом с кучей появился известный на все общежитие Валек и начал нараспев читать заклятия школы некромантии, с надеждой на лучшее распрощались даже законченные оптимисты.

Правила Академии запрещают колдовать за пределами ее территории. Это правило довольно гибкое, и его строгость напрямую зависит от типа применяемой магии — та же бытовая магия не волнует никого. Мелкие шалости не поощряются, но особо и не порицаются. Применение магии для самообороны рассматривается отдельно, и достаточно пристально. Но заклятий школы некромантии эта гибкость не касается ни в коем случае. Ну а то, что створки ворот все еще являются частью Академической территории… Трудно сказать, был в этом расчет на формальное соблюдение правила или некая издевка… Куда более вероятно, что участники мероприятия об этом просто не думали.

Холодное белесое свечение, появившееся вокруг кучи, не оставляло сомнений в происходящем. Подобного рода свечение свойственно очень узкому типу заклятий, с которыми не желали связываться даже могущественные и амбициозные маги. Обычно оно означало прямой контакт со Смертью, а этой леди в равной степени плевать как на титулы, так и на личные заслуги. Быть может, именно поэтому не спешил объявляться и навести порядок дежурный по общежитию преподаватель… А может быть, и не поэтому, ибо дежурил сегодня Нагибатор, получивший свое неласковое прозвище не только за суровые зачеты. На своем веку профессор сопромага повидал достаточно, да и сам был замечен не только за кафедрой. У Наггиса Баттера было много недостатков, но в медлительности, как и в трусости, его не смог бы упрекнуть ни друг, ни враг. И сейчас, будь у отщепенцев хоть капля времени и возможностей, они могли бы заметить в окне первого этажа невысокий и плотно сбитый силуэт, спокойно, скрестив руки на груди, наблюдавший за ними и отнюдь не спешащий вмешаться в происходящее.

Но времени и возможностей у отщепенцев не было. В рассеянном белесом свете было видно, что орки не прекращали суматохи. Куча у проходной росла и уже явственно шевелилась. Вот из нее начали подниматься в воздух отдельные элементы и состыковываться под совершенно немыслимыми углами. Через какое‑то время конструкция обрела некую определенность и стала чем‑то напоминать телегу… если у вас крайне нездоровое воображение…

Снова появились орки. Теперь они тащили по кухонному котлу. Дойдя до места действия, он стали прикреплять эти котлы на заднюю часть все более и более похожей на телегу конструкции.

— Адова колесница! — С восхищением произнес Друххук, разглядывая получившееся творение.

На арене появились и другие отщепенцы. С их помощью телега приобрела более удобоваримый вид, но внимательный наблюдатель мог заметить, что внутрь они грузили посохи и склянки, а не только подушки и подстилки.

— Обложите этот ящик подушками получше! — командовала Налинна, указывая пальцем на красную шкатулку. — Если он рванет, то до финиша мы точно не доедем, разве что Валек соберет всю телегу сначала, да и нас вместе с ней!

После того, как работа над каркасом телеги была завершена, и головное место в ней занял Друххук, Валек понял, что чего‑то не хватает. Некоего штриха, переводящего идею из разряда безумных в категорию полного абсурда. Вот и говорите потом, что у некромантов душа черствая. Просто красоту и изящество они видят по–своему.

Почесав затылок, молодой некромант сбегал в свою комнату, принес и водрузил на руль то, без чего кайф от предстоящей поездки будет не полным. Череп. Отнюдь не безмолвный череп…

— Это что за нафиг?! — Череп долго подбирал определение увиденному, но так и не нашел.

— Телега! — Ответил довольный Валек.

— Телега? Это?!

— Ну сам смотри… — Валек снял череп и показал всю конструкцию со стороны.

— Круто! Умеете вы, ребята, развлекаться! — Одобрительно сказал череп.

— Ты зачем его притащил? — Спросила Налинна после того как череп был вновь водружен на руль.

— Будет смотреть вперед! — Гордо произнес Валек. — Призраки видят в темноте лучше нас, пусть даже и усиленных спецзаклятьем. К тому же он может разгонять зевак с дороги!

— Я думаю, эта штука будет грохотать так, что нам на пути будут попадаться только те, кто уже в глубоком обмороке… — Сказала Салли, колдуя над одним из котлов.

— В любом случае, так смотрится круче! — не сдавался Валек.

— Это да! — Согласился Друххук, перегнулся через руль и заглянул в пустые глазницы Йурика. — Ну что, черепушка, прокатимся?

— А то! — Похоже, череп рвался в бой не меньше орка. — Эх, зря я магов ругал! Умеют же, оказывается, развлечься!

— Это не все — это только мы! — Гордо сказал Друххук, плюхаясь назад, на свое место рулевого. Орк чуть подкорректировал пробивающее заклятье так, чтобы возможные обломки препятствий не повредили не только пассажиров, но и череп. — Держись крепче, ща ветер в глазницах засвистит!

Начало апогея провозгласил до немочи леденящий душу вой. Такой вой не приснится в кошмарах, его невозможно описать, просто потому, что его невозможно представить тем, кому не доводилось его слышать. И невозможно забыть тем, кому довелось.

— Это что? — испуганно спросила Налинна, замирая на своем месте.

— Гончая Смерти… — Ошарашенно произнес Валек. — Похоже, Сержи не шутил, когда сказал, что достанет старика с того света, если понадобится. Эта тварь — достанет!!! — И добавил уже решительнее — Все по местам! Что бы мы не успели сделать, мы этого уже не успеем!

В следующее мгновение двери общежития слетели с петель. Трудно сказать, от чего эти двери были заговорены, а от чего нет. Гончим Смерти на такие условности в любом случае плевать, как плевать их хозяйке на любые двери.

Вылетевшая из дверного проема тварь действительно напоминала собаку — ту их разновидность, которую меньше всего можно принять за диванную подушечку. Не слишком большая — метр с чем‑то в холке, полупрозрачная, будто сотканная из того же холодного белесого света, напоминающая добермана тварь своим видом заставляла останавливаться сердца. А для тех, кому вида было мало, у нее оставались в запасе и другие методы усмирения.

Вслед за псом мчался Сержи. Взъерошенный, охваченный тем же свечением, темный эльф сейчас куда больше напоминал нежить, чем живое существо. Их с собакой связывали зримые путы, исходящие из пальцев старосты и стягивающих горло пса.

— Ох и не просто же обуздать эту тварь! — С восхищением произнес Валек. — Не просто… Зажигай!!!

В тот момент, когда Сержи вскочил на телегу, котлы взорвались. Ударившие сквозь отверстия многометровые струи пламени осветили давно притихший и обезлюдевший двор общежития и оплавили ворота. Адова колесница сорвалась с места, совершенно игнорируя такие понятия, как разгон и здравый смысл. Для общежития Академии это был тяжелый вечер. Следующим этапом был город…

Если Академия запомнит этот день надолго, то столица не забудет его никогда. Пронзительный вой, леденящий душу, мчащуюся по широкой улице телегу из ночных кошмаров и засевшую на ней команду, которую представить себе не мог никто и никогда.

Начать все же следует с черепа — он двигался первым. Не считая пса. Если бы кость могла улыбаться, то премия за лучшую улыбку года была бы у черепа в кармане… ну или в черепе… Если бы череп мог бы захлебнуться от восторга, то именно такую кончину бы он выбрал, ну а сейчас ни один проповедник загробной жизни не уговорил бы его обменять эти мгновения на вечность, наполненную вином и безгрешными грешницами. Не прекращая восторгаться бытием, череп не забывал разгонять застывших в испуганном ступоре зевак по сторонам. Скорее для формальности — вой несущейся впереди гончей надежно расчищал путь, но все же красочно описанные последствия столкновения заставляли слушаться непослушные ноги, и пока ДТП удавалось избегать. Встреченные лошади были умнее своих хозяев, и совершенно самостоятельно убирались с пути мчащегося на них бедствия, увозя за собой и повозки, и кареты. Череп был счастлив. Не менее счастлив был и Друххук, сидящий в своем рогатом шлеме на месте рулевого. Не слишком сложная система ременной передачи поворачивала подставки, на которых были смонтированы котлы. Может, попрактиковаться было и не лишним, но для прирожденного гонщика такая ерунда, как практика, не играет такой уж решающей роли, особенно в езде по прямой на агрегате, в котором тормозов конструкцией попросту не предусмотрено. Главное — движение! Главное — нестись вперед! Идущий впереди понимал это лучше других.

За спиной Друххука стоял Сержи. Удерживаемый на месте больше магией и руками одногруппников, чем своими ногами, староста был полностью поглощен контролем несущейся впереди твари. На его лице не отражалось сейчас ничего — даже беспокойства о расположенных прямо у его живота рогах орочьего шлема, которые в случае резкой остановки произведут качественную и основательную внутриполостную операцию. В конце концов, темный эльф частично уже был за гранью — только оттуда можно осуществлять контроль за сущностью, подвластной только Смерти.

Темному эльфу на ногах помогали устоять Валек и Хлиис. Другим делом этой парочки был контроль за состоянием телеги. Иными словами — следить, чтобы вся конструкция не развалилась. И если Валек пытался удержать все произведение некроискусства в целом, то Хлиис был сосредоточен на колесах — именно на них приходилась основная нагрузка конструкции. Магическая амортизация Хлииса давала хороший эффект. В результате телегу даже не то чтобы слишком уж сильно трясло. Зубы, правда, все равно грозились вылететь, а разговаривать во время движения было совершенно невозможно.

Дальше сидела Налинна. Судя по расслабленному и отрешенному выражению лица, ее не беспокоила ни тряска, ни обстоятельства их путешествия, ни возможные последствия их вояжа. Дочь жрицы Древа пребывала в глубоком астрале, тщательно следя за тем, чтобы многочисленные наслоения разных школ магии не вступили в конфликт между собой, и не аннигилировали их всех еще в пути. Что поделать — такое случается с разного рода экспериментаторами, забывшими о балансе и контроле. Издержки профессии.

Ехавший рядом Лоувель не отошел бы от своей возлюбленной ни на шаг, даже если бы и было куда. Его роль, как и роль Маури в этой поездке — резерв энергии, которую они должны были направить по наводке Налинны в нужную точку. Кроме того, на них лежала ответственность за мягкую посадку, если что‑то пойдет не так. Точнее, когда…

В задней части телеги ехали Салли, Дуча и Баргез. Именно в такой последовательности. Салли и Баргез колдовали каждый над своим котлом, обеспечивая безумную тягу этому адскому устройству, А Дуча следила, чтобы выдержал металл. Взрыв котла мог поставить эффектную точку в этом путешествии намного раньше, чем того хотелось бы отщепенцам.

Так они неслись по городу, оставляя за собой многометровый огненный след. Все вместе, и каждый в отдельности. Такие разные, и такие одинаковые. Такие талантливые, и такие беспомощные. Вперед. С надеждой, и без оной. С оглядкой на дорогу, и без оглядки на жизнь. Но все вместе, и в одну сторону. И горе тем, кто встанет у них на пути. Не верите — спросите у городских ворот, если соберете их по щепкам.

* * *

Путь за городом был уже не столь напряженным. Или, может, это уже у отщепенцев не осталось ничего, сколько‑нибудь напоминающего нервы. Безумная поездка забрала в качестве платы любую способность волноваться, удивляться или переживать. Да и что может удивить после такого?

Отщепенцы были полностью поглощены управлением и целостностью их адовой колесницы.

За воротами настал черед показать класс Друххуку. Как это ни прискорбно, но удирающий старик вовсе не избрал своим маршрутом ту прямую, что начинается у парадных ворот Академии, и пересекает городские ворота по одной из главных улиц. Пришлось маневрировать, а точнее, перепахать по диагонали одно из прилегавших к городу полей.

Адова колесница прекрасно справилась с ездой по ухабам, попросту уничтожая тот ландшафт, что мешал ей нестись вперед. Труднее всего оказалось выехать на новую дорогу, но и эта трудность осталась позади, точнее, позади осталась новая дорожная развязка с дымящимися колеями. Теперь путь уж точно лежал по прямой, и был он не таким уж длинным. Для несущейся с ревом телеги, способной своим видом и скоростью внушить чувство неполноценности самому отвязному гонщику этого мира.

Оставался правда, ряд проблем, и касался он все приближающегося финиша.

Понятно, что ни о каком «подкрадывании» речь не шла. Эффект внезапности, правда, гарантирован, но хотелось бы, чтобы интересующий их субъект не отправился к праотцам от страха при виде несущейся на него повозки. Возможность эта была отнюдь не гипотетической, и усиливалась тем, что по следу беглеца шла Гончая Смерти. Почему‑то видом этих собачек редко умиляются.

Второй проблемой оставалась гипотетическая возможность отправиться к праотцам уже самим отщепенцам. И дело тут не в преследовании цели до логичного конца, а в отсутствии у телеги системы торможения.

Сигналом к тому, что самое время что‑то предпринять, стал новый вой Гончей. Нельзя сказать, что он был еще более жутким. Куда уж больше? Скорее его можно назвать торжествующим, когда охотник почти настиг жертву и уже предвкушает награду.

— Мы близко. Останавливаемся. — Сержи произнес это тихим и бесцветным голосом, но расслышали его все. Есть такой шепоток, который пробирает до костей. Салли и Баргез прекратили колдовать над своими котлами, но поначалу это не дало никакого эффекта — разогнавшаяся телега, несущаяся по выпрямленному и смягченному магией пути, почти не встречала сопротивления, так что проехать отщепенцам довелось еще немало. Во всяком случае достаточно, чтобы осознать просчет с торможением, когда череп вдруг заорал про неминуемое столкновение с объектом.

С объектами отщепенцы уже сталкивались и раньше — от брошенных телег до городских ворот, и всех их постигла одна и та же участь. Человеческих жертв удалось избежать во многом потому, что даже самый отъявленный герой чувствовал свою смертность при приближении адовой колесницы. Но этот конкретный объект был парализован ужасом настигающей его Гончей Смерти, так что о бегстве речи уже не шло. Да–да, объектом был тот самый старик, которого несколько часов назад Сержи с одногруппниками благополучно отпустили на все четыре стороны, и если бы он знал о своем ближайшем будущем, то наверняка прирос бы соляным столбом к тому месту, где его оставили после допроса. Другими словами, отщепенцам меньше всего хотелось гибели под колесами именно этого объекта.

Первым среагировал Сержи, так как чувствовал приближение старика вместе с Гончей. Он произнес финальную часть заклинания, разрывающего связь твари с реальным миром, и та растаяла буквально в последнем прыжке. Его примеру последовал Валек — он просто прекратил поддерживать целостность телеги, и та в мгновение ока превратилась в груду летящих вперед костей. Летящих вместе с отщепенцами. Тут уже настал черед Лоувеля и Маури. Тормозящее заклятие они подготовили еще в пути, и им оставалось только его активизировать. Все это звучит так буднично и легко, что невольно забываешь о том, что происходит все в полете длиною в полстука сердца.

Тем не менее, посадку, хоть и с условно, можно было назвать мягкой. Ну получилось пара красивых кульбитов, ну оказалась чья‑то нога у кого‑то в ухе, а голова в животе, да и кое–чей гардероб восстановлению не подлежал. Но все были живы, и у всех даже оставались силы, чтобы стонать или ругаться…

— Слезь с моей головы! — Потребовал Валек. Свисавший меж глаз хвост позволял довольно точно идентифицировать незваного наездника.

— Я больше на этой штуке не поеду! — Сказала Салли, переворачиваясь на спину. Ей внезапно пришло на ум, что спокойное созерцание звезд — куда лучшая альтернатива всяким безумным поездкам, и именно этому занятию она твердо решила посвятить весь остаток ночи.

— А мне понравилось! — Покряхтывая сказал Баргез. Даже небольшой ожог от котла и многочисленные ссадины не могли повредить безоблачному настроению орка.

— Кто бы сомневался… — Донеслось из небольшого придорожного куста. Еще миг, и оттуда показался металлический шлем, а еще через секунду и вся гномка целиком.

— Ты как там оказалась? — Полюбопытствовал Валек.

— Отрикошетила от Лоувеля… — Смущенно призналась Дуча. — Помогите ему кто‑нибудь…

— Уже… — Ответила Налинна, склонившись над возлюбленным. Ушиб от столкновения с гномкой был не опасным, но сидеть эльфу какое‑то время будет затруднительно.

— А где мой шлем? — раздался полный возмущения вопль Друххука.

— Я убрала. — Не поднимая головы ответила Налинна. — Иначе было бы у нас на одного старосту меньше…

— Спасибо… — Прочувственно сказал Сержи, восстанавливая понемногу связь с реальностью. — Да, Друх, ты не мог бы в следующий раз не использовать предметов, могущих навредить нам куда больше, чем нашим врагам?

— Это ты про шлем, или про всю телегу целиком?! — заговорщицки спросил довольный орк.

— Резонно… — темный эльф признал правоту Друххука и тоже распластался посреди дороги.

— А где там наш с–с–старик? — осведомился Хлиис, видя, что команда всерьез намерилась расслабиться после поездки, и совсем забыла о деле.

— Не боись, я на нем лежу! — Просветил силга Друххук.

— Он хоть дышит? — Уточнил Сержи.

— Дышит. Просто обморок. — Успокоил всех Друххук.

— Тоже мне, культист… — Хмыкнул Валек.

— Среди их закорючек видимо не было несущейся телеги… — Предположил Маури.

— Непорядок… надо ввести!

— Думаю, теперь несущаяся телега прочно войдет во все городские мифы! — Уверенно сказала Дуча. — В половину — так точно!

— А мы?! — Обиженно возмутилась Салли.

— А вы и сами скоро станете легендой! — Произнес рядом с ними немного насмешливый голос. — Легендой, и больше ничем.

Иллюминации вокруг не было, так что увидеть говорившего не представлялось возможным. Особенно лежа на спине. Но догадаться о том, кто мог отпустить подобную ремарку было не трудно…

— Быстро он… — С досадливым восхищением заметил Маури.

— Ну, куда уж мне до вас! — Иронии незваному гостю было не занимать. — Я всего лишь скромненько поджидал своего беглого слугу в ближайшей роще, дабы завершить начатое… Не в городе же — разбирать еще потом… Так что мне пришлось переместиться не в пример ближе, чем вам. Эх, мне бы таких исполнительных сотрудников… Жаль, что вы не вняли моему предостережению…

Отщепенцы сообразили, что шутки кончились, и попытались подняться. Но не тут‑то было — их прочно удерживала на земле чужая сила.

— А зачем вообще нужна была вся эта затея? — Салли решила потянуть время с помощью классического разговора по душам.

— Вот что я точно не собираюсь делать, так это обсуждать свои затеи с будущими осужденными! Пусть даже и посмертно! — Доверительно сообщил голос.

— Уже осужденными? Так сразу? — Маури не желал примерить ошейник осужденного еще раз, пусть даже и гипотетически.

— Ну разумеется! Раз уж вы сами пришли ко мне в руки. Всем этим горе–культистам не хватало искры. Все, на что у них хватило воображения — это пара убийств. С вами вся эта затея заиграет совершенно новыми красками. Вот только надо придумать, какими, но с этим я уже и без вас справлюсь…

Отщепенцы зашевелились сильнее. Особенно яростно стали сопротивляться магическим путам орки. Единственным, кто сохранял неподвижность, был Сержи.

— Ну–ну, будет вам! — Насмешливый голос не оставил без внимания попытку отщепенцев освободиться. — После тех фокусов, что вы наворотили, рассчитывать на серьезное сопротивление… Амбициозно. Неужели у нас в Академии хоть кого‑то чему‑то ухитрились научить! Ну. Раз так…

На отщепенцев словно рухнула бетонная плита… Еще одна. Те, кто ухитрились встать на колени, были распластаны вновь.

— Ну что ж, приятно было познакомиться!.. — В насмешливом голосе проскользнули печальные нотки, но драматической паузе не суждено было затянуться.

— Эй, ты, крыса легавая!!! Думаешь, нас можно вот так на фу–фу взять?! — Этот голос был прекрасно знаком отщепенцам. Еще Двадцать минут назад он с восторгом и азартом велел освободить дорогу тем, у кого не хватило на это своих собственных мозгов. Теперь же череп с духом убийцы направил на незнакомца свое самое острое оружие — язык. Впрочем, похоже, что знакомца — отщепенцы не посвящали Йурика в то, куда и зачем они едут. Да и о бедах своих не распространялись.

Реакция магистра была молниеносной — он развернулся… и ничего. Точнее, никого. Волшебник не понял, кто к нему обращается — его внутренние сканеры не помогали обнаружить живого противника, а говорящий череп превосходно затерялся в улетевших вперед мертвых костях. Но это было уже не важно. Важно то, что что он отвернулся от отщепенцев, уверенный в действенности своего стягивающего заклятья. Оно и вправду было эффективным. Но не тогда, когда нужно возобновить едва прерванную связь с астральным миром.

Сержи не зря не стал тратить силы на попытки подняться. Он сразу же просчитал и отмел все способы, которыми можно справится с Верховным Магистром в такой проигрышной ситуации. А вот перенатравить Гончую Смерти было вполне ему по силам. Нужна была лишь малость — крошечное ослабление концентрации противника. И череп эту малость предоставил с лихвой. Леденящий вой, лишняя доля секунды на ненужный разворот, и Гончая с наслаждением настигает свою жертву. Наслаждением еще более острым оттого, что эту жертву у нее чуть не отняли. Пусть не эту, пусть другую. Сейчас для Гончей на всем свете существовала лишь одна цель.

Все было кончено в одно мгновение. Контрзаклятие Магистра прошло сквозь Гончую и устремилось в темные небеса. Не мудрено — ведь единственный способ выслать из реальности столь нетипичное астральное тело — это прервать его связь с этим миром, а связь эта проходит через тело реальное. Но чтобы это сообразить, нужна как раз та самая доля секунды, которую Магистр потратил на поиски неучтенного и незамеченного им члена экспедиции.

Гончую Смерти не прельщает плоть и кровь жертвы. Ее интересует лишь та часть, что зовется философами душой. Схватив ее, Гончая направляется со своей добычей назад, к своей хозяйке. Так было и в этот раз — набросившись на невидимое в темноте тело, гончая сомкнула челюсть, и с победным ревом устремилась вверх, где вскоре растаяла. В мире ее больше ничего не держало.

Наступившая тишина приближалась к абсолюту — весь остальной мир боялся пошевелиться или даже вздохнуть, чтобы не привлечь ненароком к себе столь нежелательное внимание.

Вместе со смертью Магистра ушла и сила, прижимавшая отщепенцев к земле, но те не спешили подниматься. Напротив, клуб любителей астрономии, недавно открытый Салли, пополнился новыми членами.

— Странное ощущение… — Сказал, наконец, Маури. — Больше всего сейчас я надеюсь, что мне не доведется услышать этот вой еще раз… Но как же я рад был видеть этого пса!… Кому сказать — не поверят!

— Мы никому не скажем… — пробормотал Лоувель, закладывая руки за голову.

— Если бы… Нам как раз надо очень хорошо подумать сейчас, что мы будем говорить… — Маури попытался вернуться с небес на землю. — У нас как бы на руках труп… Да не кого‑нибудь, а Верховного Магистра… Такие вещи почему‑то вызывают множество вопросов…

— Интересно, почему? — даже Друххук присоединился к философскому клубу. — Труп себе, и труп… Даже целый… Неинтересно…

— Так может, пусть он и отдувается? — Осенило Дучу. — Поднимем его… ну, или архимаг поднимет — наверняка его заинтересуют подробности этого дела…

— Если бы… — теперь горестно усмехнулся Валек. — После того как над ним поработала Гончая Смерти, он уже ничего и никому не скажет. Разве что самой Смерти, но она показаний точно не даст. А призвать его дух невозможно…

— Так что придется нам отдуваться до конца… — Резюмировал Сержи, приходя в себя по второму разу. Все‑таки два захода за грань подряд — это явный перебор. Но и жизнь после такого чувствуется особенно ярко… Вот, например, звезды… Внезапно Сержи показалось, что звезды — это светящиеся глаза Гончих Смерти, высматривающих на земле своих жертв. Ему так стало неуютно от этой мысли, что он поспешил подняться с земли.

— Давайте решать проблемы по мере их поступления. Ладно? — Миролюбиво предложил он. — Врать у нас все равно не получится — вопросы задавать будет лично архимаг, а у него на ложь особое чутье. Да и методы — тоже. Я бы просто не упоминал наличие убийц во всей этой истории, но их не так уж трудно убрать. Начнем с малого — мы сейчас за городом, и у нас на руках один труп высшего ранга и один полуживой свидетель, чьи показания дают нам вполне неплохой шанс на выживание. Вот этого свидетеля нам и нужно передать на руки… Вместе с трупом. Кому? Вопрос хороший… Но лично я бы преподнес этот подарок нашему декану! В конце концов, субординацию надо уважать…

* * *

— Вы!!! Вы!!! — Пожалуй, это был первый в истории отщепенцев случай, когда Тридрилл ругался хуже декана. Декан вообще не ругался. Он собирался, когда его ночью вытаскивали из постели с вестью о ЧП, он собирался, прибывая на свое рабочее место, и он очень собирался, когда выслушивал от ректора архинагоняй за учиненный отщепенцами беспредел. Но он быстро передумал, увидев на своем столе труп главы Магического магистрата. Более того, в его голову тоже закралась мысль о том, как прекрасны звезды… Ну, или во всяком случае, далеки… И на них нет отщепенцев… Разве это не прекрасно?! Такой уж был сегодня романтический день.

Но зато Тридрилл был вне себя от бешенства! Он в ярости сорвал с головы свой любимый колпак, и топтал его сейчас каблуками ботфорт. Это ж надо было пропустить такую поездку!!! Гремлин просто задыхался от возмущения, и от вселенской несправедливости. Ну почему на его долю пришлись скучные бумажки, а на долю всех остальных — охота?!

— Ну Тридрилл! — Салли пыталась успокоить гремлина. Если у кого‑то и могло получиться, то у нее. — Мы бы при всем желании не смогли бы подобрать тебя у здания магистрата…

— Да ну! — Там все равно никого не было! — Гремлин не прекращал бушевать. — Во всяком случае, стоящего!

— Не по дороге… Да и тормозов у этой штуки не было… — Доводы разума тут были бессильны, но Салли не сдавалась.

Визит отщепенцев в Академию очень напоминал визит годичной давности, когда они прошествовали по главному коридору с оторванной головой градобоя. В этот раз роль головы играли два тела, которые тащили орки, но главными все же были обстоятельства, с которыми отщепенцы покидали город. С такими обстоятельствами обычно не возвращаются. Тем более, так… Тем не менее… Увидев на своем столе «подарок», декан сглотнул припасенные слова, немного подумал, и тихо объявил о своем решении доложить обо всем руководству, а отщепенцы так и остались в приемной, где их уже поджидал беснующийся гремлин.

— Ну не мог этот хмырь посылку пораньше принести! — Тридрилл нашел нового виновника своих бед! — Небось, трясся на лестнице и думал, как бы улизнуть…

В город отщепенцы вернулись сквозь другие ворота. Дабы не привлекать к себе и к своему грузу внимание раньше времени, проходили под маскирующим куполом. Все, кто мог почуять магическую защиту все равно были сейчас собраны около разрушенных ворот и растянуты по их первоначальному маршруту, но ведь маршрутов может быть и несколько. Да и не искали там никого особо — уж больно были заняты обследованием разбросанных по всей улице щепок.

— Ты лучше скажи, как твои успехи в магистрате? От этого сейчас много чего зависит… — Попросил Сержи. Гремлин зыркнул на темного эльфа косым взглядом, но все‑таки снизошел до ответа.

— Не знаю, о какой тонкости ты там давеча говорил, но в Магистрате такого слова явно не знают! — Съязвил он. — Под кучей костей на бойне обнаружилось пара совершенно непонятно откуда взявшихся мешков с бумагами, пестрящими печатями короля и архимага. Вот ведь совпадение, правда? Бумаги, правда, были явно подпорченными. Слишком явно. Но не настолько, чтобы их нельзя было опознать!

— Тааак… Ну предположим… — нахмурился Сержи. — И что в них?

— А я почем знаю? — Огрызнулся Тридрилл. Там, знаешь ли, было слишком тесно, а сквозь вентиляционную решетку видно не слишком хорошо. Если бы я попросил подвинуться — меня бы не так поняли…

— Замечательно… — резюмировал Сержи.

Вернулся декан. Бесцветным голосом сообщил о прибытии советника Родшина.

— И что это ему не спится! — Не сдержался Тридрилл, но сейчас он с равным успехом мог бы и станцевать у декана на столе свой национальный танец. Декан уже принял решение ничего сегодня не замечать и не запоминать. Грех не воспользоваться!

Танцевать гремлин все же не стал, а вот до приемной ректора решил прогуляться — чисто чтобы сбросить пар.

Особый советник, советник по делам отщепенцев, как называли его иногда за глаза, тоже был сух и вежлив.

— Похоже, тоже решил сыграть в философа. Вроде как «не я заваривал»… — Резюмировал гремлин свой короткий визит. — А еще, похоже, что Архимаг берет дело на свой контроль, и вся роль министра в этот раз сводится к тому, чтобы донести до руководства Академии сию информацию.

— Слушайте, может, нам надо почаще устраивать такие выезды? Хоть уважать начнут! — Хмыкнул Друххук.

— Мы еще штраф за этот не видели… — Напомнил Маури. — Может статься, нам и его до конца дней на каменоломнях отрабатывать придется… А ведь есть еще сломанные ворота…

— Ну да, куда уж там всяким Магистрам тягаться со сломанными воротами! — Согласился Баргез, и группа мирно проследовала в предоставленные Академией кареты вслед за пригласившими их личностями.

— Зато дворец изнутри увидим! — Салли пыталась найти в ситуации хоть что‑нибудь хорошее.

— Не думаю, что тебе придутся по вкусу внутренности дворца! — Покачал головой Тридрилл. — Как и свои собственные.

Встречал их сам королевский архимаг, и отнюдь не в подвалах, а в своей приемной. Вид седенького дедушки с добрыми глазами никак не соответствовал тому образу прожженного интригана, к которому были готовы отщепенцы, но группа уже по своему опыту знала, что таких вот добрых и ласковых опасаться надо в первую очередь!

— Ну и что же вы натворили, детушки! — Архимаг обвел глазами отщепенцев.

— Спасли минимум одну невинную жизнь! — Сделала свой ход Салли, хотя ее об этом никто не спросил.

— Это, конечно, да! Это, конечно, вы молодцы… — Покивал архимаг, не прекращая изучать их и улыбаться.

— Обезвредили государственного преступника! — Встрял Валек.

— Хорошо обезвредили! Просто замечательно! — Еще раз закивал Архимаг. — Так, что теперь он слова не скажет… А у меня было столько вопросов к этому мальчику… — Валек съежился.

— Это была самооборона… — Попыталась выкрутиться Салли.

— Очень–очень хорошая самооборона! — Одобрил Архимаг. — Натравить Гончую Смерти! Лучшего цепного пса для охраны, пожалуй, и не сыскать! Я уже боюсь, как бы мне король не заказал такого песика! А то у него на псарне такого нет…

— Мы не ожидали встретить там магистра… — Признался Сержи. — Мы хотели перехватить свидетеля, а спешили так потому, что с него пропал маячок.

— Не привыкли, что и у других могут быть свои планы? — Понимающе закивал головой Архимаг. — Да, так бывает. Особенно когда все демонстративно умывают руки и проявляют редкостное скудоумие. Не мудрено и закостенеть в мысли, что ты один хоть чего‑то стоишь… Как, например, Сорер… Такой был талантливый мальчик… И нет бы ему научиться на новой работе терпению — ему этого так не хватало… Но что уж горевать? Правда?

Отщепенцы вжали головы, но Сержи все же нашел в себе смелости поинтересоваться:

— А что ему надо было в архивах?

— То же, что и всем. — Улыбнулся Архимаг. — Место под солнцем. Многовато, на мой вкус, но ведь много — не мало, правда?

— И ему действительно нужно было ограбление? — Спросил Маури.

— Он решил, что нужно. Сейчас он уже не решает ничего. — Архимаг пожал плечами. — Так нужно ли было ему это ограбление?

Отщепенцы не ответили.

— Ответы на большие вопросы и запрятать тяжело. Поэтому их вообще никто не прячет. Лежат себе спокойненько на поверхности… Просто для того, чтобы их разглядеть, надо никуда не торопиться. А он торопился. Торопился так, что совсем не подумал о том, что раз я не даю ему его драгоценную бумажку, значит, у меня на это есть веские причины. И другая бумажка меня не устроит… — Архимаг немного помолчал и, оглаживая бороду, продолжил. — Бюрократию придумали не самые глупые люди, ребятушки. И не самые ленивые. И вовсе не для того, чтобы кого‑то там занять. Бумажки — это всего лишь функция, которая при необходимости может быть и заменена, и отменена, и пересмотрена… Главное — то, что стоит за ними… Жаль, что так вышло… Я все ждал, как он заявится ко мне. Настороженный, как зверь, но уже довольный собой. Довольный своей проделкой. Довольный тем, что смог обойти правила… Я все думал, что скажу ему… Не пригодилось… — Архимаг вздохнул, посмотрел какое‑то время в пламя камина, и продолжил. Непонятно только было, для отщепенцев, или для себя… — Ну какой бы из него получился аристократ? Шик, блеск… И ничего… А какой мог бы выйти колдун! Загляденье! — Архимаг аж причмокнул, и снова покачал головой, осознавая утрату. — Позволить этому глупому мальчику растерять на балах все могущество? Разлениться, и вспоминать о практике только чтоб развеять скуку и поморочить головы дамочкам? Променять любовь к чуду на статус и достоинство? Заменить амбиции победителя на самодовольство дворянина? Нет, не таким он мне был нужен! — Архимаг сцепил руки в замок и положил на них свою седую голову. Тикал хронометр, в камине тихо потрескивали поленья. Совсем как в общей комнате у отщепенцев. Ну, почти…

— Но он решил иначе… Какое разочарование… — Архимаг горько вздохнул, и будто бы вспомнил, что в приемной он не один. — Рад был с вами познакомиться, ребятушки. Советник Родшин о вас много говорил… Дважды вывести из себя этого удивительного человека — дорогого стоит! Да и мой старый друг Ахаесс о вас хорошо отзывался… Удивлены? Не стоит, право–слово… С какого‑то момента все люди вокруг делятся на просто друзей и близких друзей. Врагов на этом этапе ни у кого уже нет — поверьте! Врагов учишься себе создавать сам, ценить их и беречь, потому что враги очень нужны, а вот друзей опасаешься хуже чумы… Потому что в друзья пытаются набиться те, с кем враждовать даже стыдно! Люди познаются по их врагам… Ну да ладно, будет вам слушать ворчливые бредни старого человека… У вас, молодых, дел наверняка по горло… Учеба, в конце концов… Вот ею и займитесь! И, очень вас попрошу, не делайте глупостей в ближайшие дни, ладно? — Последняя просьба Архимага была столь ласковой, что отщепенцы непроизвольно вытянулись и сглотнули, хотя в горле у каждого, казалось до этого, повесился стервятник. — Ступайте, детушки! Я рад, если вы меня поняли…

Без какого‑либо сигнала со стороны Архимага дверь приемной открылась, и вошли несколько человек в бело–голубых мантиях. Они жестом пригласили отщепенцев покинуть приемную, и те цепочкой потянулись к выходу. На их лицах в этот момент были написаны разные эмоции, но преимущественное место там все же занимало недоумение. За дверью приемной Архимага их уже поджидала дворцовая стража, которая так же, не говоря ни слова, проводила отщепенцев к выходу из дворца.

— А… а где допрос? — Короче всех сформулировала общую мысль Салли, когда их буквально выставили за дверь королевской резиденции. Оказавшись на просторной дворцовой площади, отщепенцы пересекли ее по диагонали и углубились в парк, где и оккупировали несколько скамеек. Там же состоялся разбор полетов.

— А тебе очень хочется? — Хмыкнул Маури, который, в общем, не возражал против такого поворота событий. — Попроси, и, думаю, тебе устроят персональную экскурсию в подвалы… Не хочешь?

— Думаю, Архимаг и так получил все интересующие его ответы… Да что с тобой, Тридрилл?? — Сержи обратил внимание на то, что гремлин почти готов взорваться.

— Зря!!! Все зря!!! — Гремлин уже сорвал с головы новый колпак, и готов был подвергнуть его той же экзекуции, что и первый. Но сдержался, и резко нахлобучил его назад. — Я только и утешал себя тем, что не зря мотался в магистрат, и что теперь вас будет куда проще вытаскивать… А фиг! Получается, туда мотался впустую!!!

— Погоди, ты же говорил, что не в курсе о содержании королевских бумаг, что там было тесно, и что сквозь решетку плохо видно… — Не понял Валек.

— Ну да. Не в курсе. Быть в курсе содержимого королевских бумаг вообще вредно! Но Магистр‑то перед уходом озаботился тем, чтобы нужные ему бумаги не смешались с общей кучей! А я лишь переложил эти бумаги из его тайника к нему в стол… Чтобы даже для самых тугомыслящих дошло…

— А что было в тех бумагах? — Полюбопытствовал Валек.

— Я же тебе сказал, что быть в курсе содержимого королевских бумаг — вредно! — Проворчал Тридрилл. — А вообще‑то там была весьма любопытная цепочка передачи довольно большого куска земель вместе с прилагаемым титулом от одного обладателя к другому. И по ним выходило, что наш бывший безродный Магистр очень даже родный… И где‑то даже благородный… Но что важно — было это лет за двести до исторического закона, закрепляющего титул за его обладателями, так что шансы на восстановление его титула были не слишком высоки, не говоря уже о землях и всем прочим. Но это все не главное. В бумагах Магистра была собрана еще одна цепочка, куда более интересная. Описан в ней процесс принудительного отречения уже в период действия закона, да не простого титула, а герцогского. Фигурирующие там имена мне ничего не говорят, но что‑то подсказывает, что спасенный нами старик может иметь какое‑то отношение к той фамилии. Доказать незаконность того процесса — раз плюнуть, если не считать проблемой доказательство королю незаконности королевских указов. Но с монархами прошлого такое прокатывает.

— Так он что, хотел создать прецедент? И уже на его основании отстаивать свое право на титул? — Догадался Сержи.

— Возможно…

— Ага… Реставрировать герцогский титул только для того чтобы доказать неправомочность случившихся за двести лет до опалы событий…

— А заодно и свалить на него всю ответственность за процесс. — Подчеркнул Тридрилл. — Герцогов судит сам король. Даже опальных. Они не подсудны никому другому, а наш король питает определенную слабость к титулам и иерархии. Но не настолько, чтобы не казнить наглого выскочку за разграбление архивов. Ключевой момент этой истории — что при восстановлении в правах титула становятся действующими и все изданные при нем указы. А это значит, что их можно опротестовать уже на современном уровне юриспруденции. И сделать это можно даже в случае казни оного герцога в качестве государственного преступника! Но Магистр не планировал передавать старика правосудию. Тогда бы вскрылась его собственная роль, ибо на ограбление архива тот старикан не тянет при всем желании.

Магистр, как я сейчас понимаю, планировал устроить за городом целое магическое побоище, и предоставить следствию горсту светящегося пепла. Вместе с остатками сопутствующих бумаг. Точнее, передать он планировал прямо королю, который не слишком сведущ в магии и тонкостях ведения дознаний.

В любом случае, Магистр пытался создать схему преступления, в которой к нему не ведет ни одна ниточка. Он наткнулся когда‑то в архивах на культ… Среди всего прочего. Капаясь там по делу, или просто так, ради интереса — сотрудникам архимага никто не мешает повышать свою образованность. До того, как он обнаружил там сведения о своей родословной, или после… Он вспомнил о культе, натолкнувшись на новом рабочем месте на группу чудаков. Не важно, насколько они были похожи — он их связал. Не важно даже, была у их главы реальная родословная или нет — он создал и ее тоже. Он создал мотив. Он завязал на этот мотив кладбище — способ проявиться культу как грозной силе, способ оттянуть на себя все силы архимага, кроме непосредственной охраны короля. Он ограбил архивы, чтобы у кладбища появился смысл, а у мотива — выражение. Он зачистил концы, привнеся в картину того, чего так не хватало культу — реальной силы. Эдакий треугольник, где связаны все вершины, а он — в центре.

Он действительно собирался стать героем. Для начала. И только потом заняться «восстановлением справедливости», как и подобает истинному стражу закона и правопорядка.

— Ох! Как‑то это уж слишком! — Скривилась Салли.

— Не особо… — Пожал плечами Тридрилл. — Если учесть, что все возможности по зачистке концов находятся в руках Магистра. Те же члены культа, например… Знали они мало — то что, им сказали. Сознаются, в чем надо, и исчезнут…

— А не мог он добиться своего легальными путями? — Салли все еще искала законный путь решения проблемы.

— Вряд ли. Подозреваю, что именно за это его и турнули из службы архимага. Ты же сама видела, что старик видел своего бывшего подопечного насквозь. А на государственной службе лучше, чем откуда‑либо, видно избирательную силу законов… Магистр, судя по всему, был уверен, что его так и оставят на всю жизнь просителем перед закрытой дверью господского дома, вот и решил действовать на свое усмотрение.

— Ты думаешь, Архимаг это имел ввиду, говоря о правилах?

— Да, Салли. — Кивнул Сержи. — Есть законы. И есть правила. Законы действуют всегда для других, и они всегда обязательны к исполнению. По крайней мере, так подразумевается. А правила действуют для себя, и для своей группы. И они куда более гибки в обращении и применении. Магистр плевать хотел на законы, ибо на своей шкуре знал их бессилие и нежизнеспособность. А вот правила — найди крайнего, переложи ответственность, защитись бумажкой — правила он усвоил хорошо, и выполнял их очень четко. Король и Архимаг в этой истории выступают совершенно по разные стороны барьера, и отчеты для них наверняка планировались совершенно разные. И не будь у Архимага в этом деле своего интереса, так бы все и вышло…

— А знаете, что самое главное? — Все посмотрели на неожиданно встрявшего гремлина.

— Я практически уверен, что Магистр не собирался спешить. Он добыл свои бумаги и зачистил концы. Но он не забыл, что Архимаг был против получения им этих бумаг вне зависимости от причин. Предъявлять их еще раз — идти на открытый конфликт с Архимагом. Возможно, он готов был и на это — в личностном плане. Но он наверняка понимал, что всю систему он не потянет. — Гремлин горько усмехнулся. — Он, как и мы, слишком много раз сталкивался с системой, восстающей против выскочек. Я думаю, он собирался предъявить эти бумаги не раньше, чем Архимаг покинет свой пост. Сам, или не сам. У него были все шансы пережить его — он ведь и вправду был очень могущественен. И молод, в отличие от Архимага. Магистр все‑таки научился терпению… Какая ирония… — Тридрилл покачал головой и задумался.

— Иногда я начинаю думать, что интриги Темного Леса куда проще человеческих. — Сказал Сержи, обдумывая услышанное.

— Так возвращайся! За чем дело встало? — Хмыкнул Друххук.

— Пожить еще хочется. — Веско ответил Сержи.

— Слушайте, так что с нами будет дальше? — В конец запутался Валек. — То нас везут во дворец, а теперь просто так отпускают? Мол, идите, куда хотите?

— Да… — растерянно кивнул Тридрилл. — Только не далеко. И сидите там тихо. Смотри, позиция Архимага тут такая же, как и у его несостоявшегося ученика — встроить нас в картину так, чтобы получить максимум преимуществ. Он на нас полюбовался и пришел к какому‑то выводу. Если бы вывод был другим, то мы бы уже обживали камеры дворца с последующим визитом к палачу. Меня такой расклад, честное слово, устраивает намного больше! Только…

— Только что?

— Хочу уточнить одну деталь! — Тридрилл резко развернулся, и побежал в сторону дворца. У ворот он коротко переговорил со стражником, и вместе с ним прошел внутрь.

— Куда это он? — От наглости Тридрилла большая часть отщепенцев попросту онемела.

— К Архимагу… — Восхищенно покачал головой Сержи. — Только не спрашивайте, зачем… Учитывая его расстройство, Тридрилл сейчас способен отмочить что угодно, просто для того, чтобы финал этой истории запомнился его весельем, а не провалом. Например, дернуть Архимага за бороду…

— Вряд ли ему нужен для этого стражник… — Заметила Салли, на что Сержи лишь пожал плечами.

Вернувшийся через полчаса Тридрилл сиял, как новая медаль с его же профилем. Но на все вопросы группы отвечать отказался наотрез! Отщепенцы после нескольких безуспешных попыток расколоть гремлина махнули рукой — там видно будет. Уж что‑что а гремлинские проделки редко остаются тайными, во всяком случае, их результаты. Поскольку дальше засиживаться в парке смысла не имело, отщепенцы направились домой. Тем более, что начинался осенний рассвет, а это значит, что начинается новый учебный день.

— Как думаете, убийство Верховного Магистра не освобождает от занятий? — С надеждой в голосе спросил Валек.

— Вряд ли. — Покачал головой Сержи. — Иначе работа Верховного Магистра была бы не в пример опаснее…

— А перед сессией они бы уходили в плановый отпуск, иначе Магистров столько не напасешься… — Поддержал идею Маури. — Вы представьте себе у дверей магистрата очередь студентов с отнюдь не добрым блеском в глазах…

— Прячущих за спинами топоры, ну или свои фамильные зубочистки, учитывая, что речь идет не о самых успевающих… — Хмыкнул Баргез.

— Но мы‑то успевающие! — Возмутилась Дуча.

— Ну вот мы и успели! — Улыбка Баргеза была непередаваемой. Во сне бы ее не увидеть!

* * *

Новости по Академии распространяются быстро. А еще, судя по всему, перед занятиями было проведено экстренное совещание у ректора, на котором было принято историчное решение в духе «мы не в курсе», поскольку своеобычная политика Академии «Я — не я, корова не моя» в данном случае не годилась. Тонкую разницу можно было прочувствовать, наблюдая как ответственно и педантично надиктовывают преподаватели свои лекции, не отрывая взгляд от своих же учебников. И даже не отвлекаются на звуки зевков.

Особо следует отметить вежливую просьбу декана посетить его кабинет старосте особой группы, когда ему будет удобно. Сержи чуть со стула не упал, когда услышал подобную формулировку. До сих пор подобные приглашения сводились к устным приказам, и разнились по срочности от «немедленно» до «на перерыве», в зависимости от их достижений.

— Надо же, какой он стал вдруг вежливый… — Хмыкнул главный поборник этики Друххук. — Может, нам все‑таки перед каждым семестром по магистру убивать?

Да–да, декан был вежлив. Он предложил Сержи присесть, и ознакомил его с официальным письмом из службы Архимага, в котором уведомляется, что сотрудничество особой группы со следствием ни коем образом не должно помешать их занятиям и успеваемости, и что задержанные по недоразумению члены группы пропустили учебу по уважительной, и не зависящей от них причине, а посему служба Архимага просит предоставить им возможность для отработки пропущенных занятий в исключительном порядке…

— Служба Архимага… Просит… В исключительном порядке… — Декана немного трясло. — Отработать пропуски…

— Я очень рад, что проблема с пропусками разрешилась. — Очень серьезно сказал Сержи. — Ведь правила Академии очень строги на сей счет…

— Да… Строги… На сей счет… — Кивнул все еще осоловевший декан.

— Раз уж я все равно оказался тут, то хотел заодно получить ваше разрешение на проведение одного внеклассного мероприятия под эгидой укрепления межкультурных связей… — Сержи решил воспользоваться случаем, благо такая покладистость у декана долго не продлиться, и нужно ловить момент.

— Да… Мероприятие… по укреплению связей… Очень хорошо… А что за мероприятие? — Судя по всему, природа брала свое, и декан начал выходить из транса.

— Кулинарное! — Очень серьезно сказал Сержи, и декану почему‑то очень сильно расхотелось узнавать дальше какие‑нибудь подробности. — Но мы подумали, что преподавателю Сарверу наверняка будет интересно понаблюдать, а то и присоединиться… Вы ведь разрешите провести это мероприятие на уроке межрасовой культуры?

— Без ущерба для учебного процесса. — Сказал декан, мысленно прося прощение и прощаясь с преподавателем Сарвером.

— Разумеется. — Кивнул Сержи.

Вот так и вышло, что финал этой истории отщепенцы все‑таки отпраздновали импровизированным банкетом. Быть может, он был не таким ярким и пышным, как прошлогодний, там не было столько важных персон, но ведь отщепенцам всего этого было и не нужно. Главное — что этот банкет, как и эта история, останется в их памяти надолго. Так же, как и у преподавателя Сарвера. Ибо видеть, как орки, гремлин и гномы поедают ритуальный Браззарукк, запивают это адское месиво эльфийским вином и перемывают косточки людям… О таком не писал ни один исследователь, но почему‑то на лице преподавателя не просматривалась радость от нового открытия.

Более того, такой вариант развития межрасовой дружбы не мог привидеться людям даже в страшном сне. И в особенности — авторам затеи с межкультурной группой.

Тридрилл, красный от натуги, честно осилил свою порцию, за что получил полное одобрение Баргеза и прощение от Друххука за свои многочисленные шуточки. Голан и Струк, освобожденные из заключения, присоединились добровольно, благо к остроте орочьей кухни относились хорошо, да и повод отпраздновать у них был нешуточный. Остальные отщепенцы от дегустации воздержались, ограничившись созерцанием пиршества. Преподаватель Сарвер от дегустации тоже отказался, но зато его лицо приобрело совершенно непередаваемый фиолетовый оттенок, из солидарности с гремлином, не иначе.

Занятия отщепенцев продолжились своим чередом. О них словно все забыли, как и о целой цепочке непонятных событий. Видимо, кто‑то решил, что так будет лучше для всех, и почему‑то ни у кого не возникло сомнений, что этот кто‑то вправе за всех решать. Не было больше ни допросов, ни походов в магистрат. О предшествующих событиях напоминали лишь расплодившиеся городские легенды об адовой колеснице, мчащейся в ночи за душами грешников. Чуть позже к ним присоединилась легенда о мрачном гремлине в костяном шлеме, разъезжающем по городу на маленькой трехколесной костяной колеснице, а кто‑то даже утверждает, что видел едущего рядом с ним на такой же штуковине седобородого старика. Странная штука, эти городские легенды.

Content

Плащи и маски

Ефимов Алексей Плащи и маски