Владимир Геннадиевич Поселягин

Маг. Школа

Роман

© Поселягин В. Г., 2016

© Художественное оформление серии, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Новый мир. Ночь, неизвестная местность, летнее поле

– Вот чёрт! – прошипел я, растирая ушибленную коленку, унимая боль и пытаясь сплести плетение «Малое исцеление».

Но меня отвлекло другое.

Была ночь, лунная, поэтому я рассмотрел тёмную массу, с которой столкнулся. Я удивлённо осмотрелся. И глазам своим не поверил: тёмной массой оказался самый настоящий КВ-1, стоявший со всеми открытыми люками и одной расстеленной гусеницей на широком поле, уставленном разнообразной военной техникой, в большинстве своем битой и горелой. Судя по технике, KB тут был один, рядом вообще малыши стояли, видимо, мне «повезло» столкнуться при выходе именно с этим монстром. Погладив пыльную броню танка, о гусеницу которого ударился коленом, я пробормотал:

– Кажется, я знаю, куда попал… и это мне нравится. Это по мне.

Особо осмотреться я не успел, только расслышал не то далёкий гром, не то артиллерийскую канонаду, да у целой левой гусеницы тёмной кучкой лежал молоденький светловолосый танкист, ребристый шлем при падении слетел с его головы и позволял видеть цвет волос. В расстёгнутом вороте его комбеза я отчётливо рассмотрел петлицы гимнастёрки, на которых было по два треугольника. Отсутствие запаха в довольно тёплую ночь ясно дало понять, что погиб он несколько часов назад.

В это время неподалёку вспыхнул прожектор, осветив корпус танка, за которым я стоял, и раздался крик:

– Хальт?! Алярм!

– Я тебе покажу хальт и алярм, – зло прошептал я и попытался запустить плетение «Глаза» в небо, чтобы осмотреться, но, к моему большому удивлению, как и с «Исцелением», у меня ничего не получилось.

Догадка мгновенно пронзила меня. Резко обернувшись к сияющему драгоценными камнями порталу, я только со злостью заскрипел зубами. Маги Торена нашли-таки, как воздействовать на меня. С помощью портала они лишили меня магии. Видимо, подсадили в него жучок, когда я активировал портал и проводил к ним людей из Мёртвого мира, и тот сработал на первого же одарённого, то есть на меня. Но как они это сделали, портал-то односторонний! Артефакт древних?

– Алярм!.. – продолжал надрываться неизвестный немец, поэтому мне пришлось прервать размышления и метнуться к погибшему танкисту, на боку которого была кобура.

Подскочив к нему и хлопнув по оказавшейся пустой кобуре, я только тихо засмеялся, не обращая внимания на крики немцев вдалеке. Плюхнувшись на пыльную траву рядом с танкистом, я посмотрел на него и пробормотал:

– И чего я испугался, с моими-то возможностями? Наверное, от неожиданности.

В портале, что мерцал рядом, было до пятидесяти драгоценных камней, и все они слабо светились, то вспыхивая, то тускнея, и только два светились достаточно ярко, подсказывая мне, где именно сидит тот жучок, какие плетения им заражены.

– Чистить придётся, – пробормотал я. – Ох и повожусь…

Пока я раздумывал, сидя у гусеницы танка, немцы затихли, правда, прожектор продолжал светить, отчего танк отбрасывал длинную тень, да и справа и слева от боевой грозной машины появились покачивающиеся тени, показывающие, что в мою сторону кто-то шёл. Меня это не сильно обеспокоило.

Анализом того, что со мной произошло, я решил заняться позже, а пока нужно избавиться от лишних свидетелей, благо у меня было чем. Да, меня лишили магии, но уверен, это временно, с наложенным на мою ауру заклинанием я справлюсь, но вот то, что портал заражён и мне придётся его, скажем так, ремонтировать и удалять жучок, вот это бесило. Бесило по той причине, что я теперь не знал, сколько времени мне на это понадобится и насколько я задержусь в этом мире. Месяц, полтора? Проще новый портал построить, на это у меня пара недель уйдёт. Заготовок-то нет.

Пока я об этом размышлял – опять мысли в пока ненужную сторону ушли, – руки уже давно были в бауле, который я бросил перед собой. Достав две деревянные расписные шкатулки – с третьей только маг может работать, – открыл их. Быстро просмотрев, что в них находилось, я зловеще улыбнулся и достал два разных амулета. Первый повесил себе на грудь, это был специализированный защитный, те универсалы, что висели на мне, от этой напасти могут и не спасти. А второй, магическую гранату, активировав, подбросил метров на шесть вверх и закрыл глаза и уши. Раздался хлопок и вспышка, как от светошумовой гранаты, но эффект несколько иной.

Неторопливо перебрав остальные амулеты, я ещё десяток повесил на грудь, чтобы сразу можно было использовать, остальные убрал в шкатулки, а те сложил в баул. Пространственная сумка мне, к сожалению, пока была недоступна: чтобы её открыть, нужны магические умения, временно блокированные чужеродным плетением.

На самом деле мне стоило бы поторопиться. Нет, не из-за немцев, что сейчас разлеглись под действием заклинания паралича на три километра вокруг, – я использовал амулет средней мощности, – а затем, чтобы избавиться от плетения. Да, я примерно знал, что это такое, читал упоминание в книге одного магистра древних. Там же было описано, что собой представляет это плетение и как от него избавиться. Чтобы избавиться, нужен второй маг, но если его нет, то в принципе помогут и специальные медицинские амулеты, если они есть. У меня, к счастью, имелись и, также к счастью, были адаптированы для использования не магом, то есть с ручным управлением. Не то чтобы я готовился, просто руку набивал на изготовление таких амулетов и артефактов, некоторые потом рассеивал и на этих заготовках делал новые, но всё же медицинские у меня наличествовали в бауле, а не в пространственной сумке. А вот к несчастью могу добавить то, что если я не избавлюсь от плетения в течение пяти дней, то оно закончит свою работу и сделает меня простым человеком. Вот этого не хотелось категорически. Да и поспешить надо, плетение-то работает и уничтожает мою ауру, как бы совсем её не изувечило.

Встав и держа баул за лямки, я выглянул из-за танка. Как и ожидалось, буквально в двадцати метрах цепью в разных позах разлеглись немцы, издалека, установленный, кажется, на чём-то вроде бронетранспортёра, продолжал светить прожектор, слепя, но и там была тишина. Довольно кивнув, я подошёл к порталу и коснулся одновременно двух камней, отчего портал перестал светиться и все камешки погасли. Хорошо, что я встроил в портал и ручное управление, а то бы он тут до-о-олго светился, пока накопители не разрядились бы или немцы его не обнаружили. Амулет паралича, что я использовал, накладывал заклинания на всех живых существ на пять часов. Поэтому время у меня было, но всё же следовало поторопиться.

Быстро разобрав портал, я убрал его в баул и, повесив последний на плечо, направился к немцам. Пока есть возможность, нужно осмотреться и разобраться в ситуации, да и тех немцев, что меня обнаружили и, что уж говорить, напугали, ликвидировать не помешает.

Обе свои сабли я уже достал из баула и закинул за спину, кобуру со «стечкиным» повесил сбоку, до этого он у меня вместе с саблями лежал. Это раньше я сам по себе был оружием, но теперь, лишившись умения убивать, вынужден использовать запасное, скажем так, дополнительное вооружение.

Обойдя танк, я направился к немцам. Лежали они рассредоточено, как и шли. Насчитал семнадцать солдат плюс один унтер. Хотя, может, и офицер, в знаках различия вермахта я не разбираюсь, но это вряд ли, скорее всё же унтер. Формой от солдат он не отличался, только нашивок много, МП на груди, два чехла для магазинов на поясе, в каждом по четыре штуки их, да кобура с пистолетом. Но это я уже потом обнаружил.

Подойдя к первому немцу, – глаза у него были открыты, и я был уверен, что он меня видел, но пошевелится не мог, – я склонился над ним и расстегнул ремень с амуницией. Я избавил всех солдат и унтера от оружия и разгрузок, древняя система, но у немцев была. Сложив всё это в стороне, документы я тоже не забыл, взял в руки карабин и, подсоединяя штык, направился к ближайшему немцу, рослому голубоглазому гиганту. Посмотрев ему в глаза, я сказал то, что мне первым пришло в голову и что я знал в совершенстве на немецком языке:

– Гитлер капут.

После этого я воткнул штык ему в грудь, проткнув сердце. Покрутив и выдернув, направился к следующему. Так, работая как крестьянин, что накалывает на вилы пук соломы, я прикончил всех немцев. Повозившись с трофеями, я всё-таки впихнул их все в баул – он хоть и был безразмерный, но всё же и у него могло место закончиться. Да и трофеи были, на мой взгляд, вполне приличные: два автомата, два пистолета и шестнадцать карабинов, не стоит забывать о ремнях с боезапасом и сапогах. А что? Трофеи они и есть трофеи, тоже денег стоят, тем более обувь у немцев оказалась добротной. Я только одну пару оставил на ногах хозяина из-за её сильной изношенности.

Я направился в лагерь. Прожектор, что всё это время слепил мне в глаза, из-за чего мне пришлось идти чуть в стороне, позволил осмотреться и определить, что немцы были из трофейщиков. Да-да, передо мной были классические трофейщики. Три грузовика, большой тягач с краном, бронетранспортёр с прожектором и зенитными пулемётами в кузове, пяток палаток. Чуть в стороне стояли два Т-26 с поднятыми над моторами бронелюками, видимо, их пытались привести в чувство. И в разных позах разлеглись пять десятков тел.

– О, так тут и пленные работают? – пробормотал я, когда вошёл на территорию лагеря и обнаружил шестерых парней в чёрных комбезах, у двух даже шлемофоны сохранились.

Танкисты, без сомнения, и, уверен, те немногие выжившие после боя на этом поле. За лагерем стояла ещё какая-то техника, но свет прожектора дотуда не достигал, луна же позволяла видеть только тёмные угловатые силуэты. По ним я определил, что это не грузовики или другая техника, а, похоже, танки, причём немецкие и, возможно, даже битые. А я ещё удивлялся, почему на поле только наша техника стоит, русская, ну или советская, как тут принято говорить, а здесь вон оно что, трофейщики или даже, возможно, ремонтная рота, которая, вероятно, занималась ремонтом своей техники и собрала в кучу битый и горелый металлолом. Удивляло наличие двух «двадцать шестых», но, скорее всего, поломки у них мелкие. Да и пленные были, вот немцы и решили восстановить пару машин.

Постояв пару минут на границе лагеря, осматриваясь и прикидывая свои дальнейшие действия, я вздохнул и направился к пленным. Думаю, они мне пригодятся, по крайней мере, когда немцы начнут искать того, кто тут поработал, то подумают на них, а мне нужно найти такое место, чтобы не быть обнаруженным, и заняться собой, то есть избавиться от зловредного плетения, что сейчас активно расползалось по моей ауре.

Пленных немцы держали в кузове отдельно стоявшей полуторки, которую охранял одинокий часовой, причём на ночь немцы их связывали. Видимо, опасались побега. Невысокие борта и отсутствие тента позволили мне заглянуть в неё и определить количество военнопленных.

Подойдя к машине, я забрался в кузов и сел на скамейку у кабины. Осмотрев шестерых пленных, я хмыкнул и спросил:

– Ну что, братья-славяне, как вы дошли до жизни такой? Молчите? И правильно, под заклинанием паралича особо не пообщаешься. Знаю, что вы в недоумении и в испуге, почему не можете двинуть ни ногой, ни рукой. Нет, парни, они у вас не затекли, это я наложил заклинание паралича, и не только на вас, но и на всех в этом лагере. Я маг, если вы не поняли. Если кто не знает этого слова, поясню по-простому, по-деревенски: я колдун, ведьмак и ведун, но всё же правильно называть меня магом. У меня тут свои дела, но вот столкнулся с немцами, и пришлось их уложить отдохнуть. Значит, так, сразу предупреждаю: я не советский и вырос в другом мире, на другой планете, но тоже русский, русич. Поэтому помогать буду вам, а не немцам. Сейчас я сниму паралич со старшего, и мы с ним пообщаемся, остальным слушать… Хотя куда вы денетесь?

Встав со скамейки, я стал обходить пленных, отодвигая ворот и заглядывая под комбез. У троих были гимнастёрки, у одного под комбезом находилось нательное бельё, а вот у двоих даже его не было. По знакам различия я выяснил, что один был старшим сержантом, а второй – лейтенант, тут не спутаешь – по два кубаря в чёрных петлицах да с танчиками.

– Ага, ты, значит, офицер, или, как у вас тут принято говорить, командир, – негромко пробормотал я, но, уверен, все меня слышали.

Придав тому сидячее положение, я вытащил из ножен на поясе кинжал и перерезал ему верёвки, освобождая от пут. Посмотрев прямо в открытые глаза лейтенанта, тот не мог ими двигать, я сказал:

– Сейчас я тебя освобожу, пообщаемся. Не советую нападать на меня или делать необдуманные поступки. Понял? Будем считать, что молчание знак согласия.

Сняв с груди амулет, я приложил его ко лбу лейтенанта, отчего тот вздрогнул всем телом и яростно выругался. Голос у лейтенанта оказался мощный, трубный.

– Лихо завернул, – в восхищении сказал я. – Успокоился? Готов к разговору?

– Готов, – кивнул тот и, покрутив шеей, несколько неуверенно улыбнулся. – Никогда до этого не встречался с магами, а тут настоящий. Раз – и заклинания использует. На себе не почувствовав, никогда не поверил бы.

Наблюдая, как он растирает руки и ноги, я кивнул:

– Я тут у вас на Земле единственный маг, меня беречь надо. Ладно, давай о серьёзном. Значит, план такой: я вас освобождаю, вы уничтожаете парализованных немцев, которые сейчас нас слушают, но вряд ли понимают, забираете пригодную технику и уезжаете.

– А вы?

– У меня свои планы. Но чуть позже я собираюсь добраться до русских и, возможно, даже встретиться с вашим лидером Сталиным. Это позже, сейчас я серьёзно ранен.

– Что-то незаметно, – окинув меня взглядом, сказал лейтенант и, приняв у меня кинжал, стал резать путы у своих подчинённых или друзей, не знаю, кто они ему.

– Если не видно раны, это не значит, что её нет, у меня действительно серьёзное ранение, и требуется время, чтобы вылечиться.

– Так, может, мы останемся с вами, будем охранять, а потом сопроводим к нашим? Вместе-то уж мы пробьёмся к нашим, они тут недалеко.

– Ваши откатываются всё дальше и дальше, лейтенант, пешком не догоните. С техникой ещё сможете. Я вас и отпускаю, потому что мне нужно, чтобы вы уехали отсюда и шумели как можно громче, уничтожая всё за собой, мосты и встречных немцев. Танки вперёд ушли, тут только пехота, вам нужно опасаться лишь противотанковых пушек.

– Вы хотите, чтобы мы увели немцев подальше и вы спокойно лечились? – прямо спросил танкист, возвращая мне кинжал.

– Именно так, – согласился я.

– Что ж, я согласен, думаю, парни меня поддержат.

– Отлично, вот, держи амулет, он уже активен, приложи каждому ко лбу.

Лейтенант быстро проделал необходимые процедуры, и танкисты зашевелились, кто со стоном, кто с ругательством растирая кисти рук и ноги. Связали их крепко.

Забрав амулет, я спрыгнул с кузова и, осмотревшись, сказал лейтенанту:

– Собирайте оружие, боеприпасы и амуницию, до рассвета вас тут уже не должно быть. И найдите мне немецкого офицера, причём живого.

– Зачем он вам? – спросил танкист.

Он тоже вылез из грузовичка. За ним попрыгали остальные, разбредаясь и собирая оружие.

– Немецкий хочу выучить. Это быстро, пять минут – и говоришь не хуже настоящего немца, а офицер ещё знает все уставы немецкой армии и имеет необходимый опыт, я тоже могу его забрать и внедрить в голову, получив новые умения и знания.

– Лихо, – присвистнул лейтенант. – Даже не верится… А меня можете научить?

– Запросто, офицера тащи. Я и твоих бойцов обучу.

Лагерь бы зачищен, к моему удивлению, очень быстро, танкисты перебили всех немцев, кроме двух офицеров, молодого и пожилого. Как пояснил лейтенант, они все были злы на эту роту, занимавшуюся ремонтом и восстановлением битой техники. Были у них причины для этого, и серьёзные. Пленных было больше, но двоих расстреляли за отказ подчиниться и работать на немцев, да и те, кто согласился, неявно саботировали работу.

Конечно, мне было любопытство узнать, какой сейчас день и сколько времени идёт война, да и наше местоположение выяснить хотелось, но танкисты очень серьёзно отнеслись к тому, что через несколько часов нужно покинуть лагерь, поэтому даже летёха работал, и работал основательно: заколол, как и я когда-то, штыком десяток немцев, приволок по очереди за шкирки двух офицеров, лейтенанта и капитана. Так что время на расспросы появилось только тогда, когда я достал из баула нужные амулеты и, собрав немного кривую конструкцию, надел её на голову молодого офицера.

– А почему ему, а не капитану? Он же явно опытнее, наверняка ещё в империалистическую воевал, – спросил лейтенант.

Он стоял рядом, вооружённый пистолетом в кобуре и автоматом на плече, на его голове красовался шлемофон, по бокам на поясе топорщились чехлы с магазинами к автомату. На его ногах красовались новенькие офицерские полусапожки, похоже, у молодого снял, у старого сапоги на месте были.

– Именно что опытнее, но закостенелый в своих убеждениях ветеран, по-другому не скажешь. Поэтому знание языка и все новые уставы вермахта берём из головы лейтенанта, а умения по ремонту немецкой техники – из головы капитана, он тут действительно дока, – пояснил я лейтенанту, пришлось немного напрячь связки, так как танкисты перегоняли оба «двадцать шестых», которые мгновенно привели в порядок, в сторону, где формировалась колонна. – Да, кстати, какое сегодня число и где мы находимся? Да и представиться друг другу не помешает, а то всё времени не было.

– Да, действительно, всё как-то быстро закрутилось, в спешке, неожиданно… Разрешите представиться, командир танковой линейной роты лейтенант Архимов, Евгений Савельевич. Попал в плен сегодня… а, уже вчера вечером во время встречного танкового боя в районе Луцка.

– Луцк, Луцк… – задумчиво пробормотал я и спросил: – Двадцатая или девятнадцатая дивизия?

– Девятнадцатая танковая, тридцать седьмой полк, – удивился летёха, – а как вы?…

– Книги читал, да ещё был один у меня любитель истории, все уши прожужжал об этих боях… А число сегодня какое?

– Двадцать пятое июня, два часа назад настало.

– Понятно.

– Вы не представились, – напомнил танкист.

– Ну да, точно, – согласился я и, встав с колен, представился: – Граф Арни ки Сон, магистр боевой магии.

– Граф?… – с непонятной интонацией выделил это слово летёха.

– Всем одарённым, которые имеют способности к магии, присваиваются дворянские титулы по окончании академии магии, – ответил я и сел рядом с немцем, продолжив работу. – Правда, я её не окончил, раньше сбежал, а титул просто купил, но всё же он мой, значит, я граф, причём настоящий… Хм, всё, слепок памяти снят, ненужная информация удалена, слепок я перенёс на многоразовый артефакт перемещения. Кто первый?

– Давайте это будете вы, – предложил лейтенант.

– Согласен, – кивнул я и протянул небольшой серебряный, с мелким драгоценным камушком амулет в виде паука. – Слушай, как его использовать. Я сейчас лягу рядом с молодым немцем, и ты коснёшься этим камушком моего лба. Меня выгнет дугой, но через десять минут я очнусь. Понял?

– Конечно, это не трудно, коснуться и подождать.

– Точно.

Внедрение новых умений на моей ауре никак не скажется поначалу, то есть плетение этому не помешает, поэтому я спокойно лёг на пыльную примятую траву и прикрыл глаза. Через секунду произошло касание, и меня буквально парализовало от боли, но она быстро прошла, и я вырубился. Знания действительно нужные, так что я легко пошёл на это. С немцами мне, возможно, ещё не раз предстоит встретиться, нужно знать язык и письменность своего потенциального врага.

Привстав на подножке немецкого грузовика, я наблюдал, как колонна тёмной массой с гулом моторов удаляется в сторону ближайшей деревни, которая находилась в двух километрах от нас в низине, поэтому я её и не обнаружил. Лейтенант принял решение выдвинуться к деревне по той причине, что заклинание паралича будет действовать ещё два часа, значит, у него был шанс освободить своих подчинённых и сослуживцев, которые попали в зону работы моего амулета. Другой, что снимал паралич, я ему не дал, ни к чему, меньше чем через пару часов сам спадёт, а там пусть дальше само крутится.

Я пытался ему советовать не использовать его жестяные танки в прямых атаках и не бросать бойцов на пулемёты, бить противника только из засад и только наверняка. Но тот улыбнулся и сообщил, что знания капитана, опытного вояки, уже улеглись и растворились в его знаниях. В курсе он теперь, как воюют немцы, и уже нашёл несколько вариантов противодействия. Один из них – как раз возможности засад. Так что он только поблагодарил за мои советы, но сообщил, что сам разберётся. Ну-ну, посмотрим, какой он герой.

Деревня после вчерашнего боя, конечно, сильно пострадала, но строений там хватало, вот в одно такое вчера их и загнали, а когда спустя час начали искать специалистов для ремонта трофейной техники, то их и выдернули, так что лейтенант был уверен в том, что легко освободит людей и сформирует боевое подразделение. Я даже подарил ему два амулета «Среднего исцеления», показав, как ими пользоваться, и предупредив о результатах. Шесть раз каждый использовать можно. По его словам, там были раненые, даже тяжёлые, это был их шанс обрести вторую жизнь, если немцы их ещё не добили.

Но это танкисты, у меня же был свой путь. Лейтенант забрал два «двадцать шестых», один трофейный, отремонтированную «тройку», он его вёл сам, два грузовика и бронетранспортёр с зенитными пулемётами. К одному из грузовиков была прицеплена кухня, да и кузовы были набиты трофеями, включая продовольствие. Техника тут ещё оставалась, так что я подозреваю, что лейтенант, усилившись людским составом, освобождённым из плена, сюда ещё вернётся, но он об этом не говорил, видимо, не захотел.

Немецкому языку я обучил всех, и танкисты удивлённо стали перекрикиваться на нём, нарабатывая практику, четверым, включая летёху, ещё внедрил знания по ремонту трофейной техники, так что они теперь в этом доки и не думаю, что бросят тягач и другое имущество ремонтной роты. Вернутся, сто пудов. На этом всё, скоро рассветёт, а работы полно, поэтому, попрощавшись с танкистами, я проводил их взглядом и, спрыгнув на пыльную землю, направился к легковому «опелю», на котором ездил командир роты, ликвидированный мной после того, как поделился знаниями. Молодой офицер отправился за ним следом.

Заведя мотор, я поехал в противоположную от колонны танкистов сторону. Тут неподалёку, судя по карте в десяти километрах, была речушка, там утоплю технику и спрячусь в камышах на берегу, отойдя подальше. Мне нужно было два спокойных дня, чтобы привести себя в норму и убрать то зловредное заклинание, что не давало доступ к использованию природной магии. На амулетах долго не продержишься, я их вон даже заряжать не могу.

Машина едва слышно урчала под прикрытием амулета глушения звука и на второй скорости переваливалась на колдобинах, пока я ехал к речушке. Амулет «Ночное видение», который я надел на лоб, позволял ориентироваться ночью, отчего я ехал с выключенными фарами. Это помогло, я далеко стороной объехал два крупных лагеря немцев. Трижды в открытом поле замечал группки людей, в которых легко определял окруженцев. Кто ещё ночью мимо дорог будет бродить? Ладно, хоть никому не попался на верный выстрел, не хотелось бы, чтобы меня случайно подстрелили. Хотя вряд ли это получится, как-никак три ступени защиты на мне, а вот технику повредить могут.

Машину я всё же топить не стал, загнал подальше в камыши, и она села брюхом в грязь, потом вытащу, трофей всё же, и, нарезав камышей, забросал её ими. Маскировка плёвая, но, надеюсь, пару дней продержится, тем более я съехал с дороги и удалился от неё.

Оставив опелёк под камышом, придерживая баул, я быстро зашагал прочь. Мне нужно спуститься вниз по реке километров на шесть в сторону и найти удобное место, неприметное со всех сторон, чтобы заняться собой. Такое место я нашёл чуть позже, дальше, в окружении ив, растущих на берегу и склонивших свои ветви над водой. Вот там, в камышах у небольшой речушки, которую переплюнуть можно, я и затаился.

Через час на моей голове была очень сложная конструкция из медицинских амулетов и артефактов, ещё через полчаса я провалился в забытьё. Сам себе не поможешь, никто не поможет.

– Вот ворьё! – возмутился я, обнаружив, что легковушки нет. На том месте, где я её оставил, были только разбросанные подсохшие стебли камыша да следы в мягкой болотистой земле. – Три дня всего не было. Ничего оставить нельзя, всё упереть готовы.

Судя по следам, машину уволокли немцы. Кто ещё будет подгонять грузовик и вытаскивать её тросом? Машину, конечно, жаль, я её уже считал своей собственностью, ну да ладно, их вон по дорогам много катается, причём без магической защиты, ещё затрофею.

Я стоял на берегу речушки в километре от места схрона легковушки и осматривался с помощью «Глаза», именно так обнаружив пропажу трофея. Да-да, я вернул себе магические способности, правда, это заняло у меня не два дня, а три, очень сложное вредоносное плетение оказалось, но всё же я снова полноценный маг. Это плетение было действительно заточено, не убивая одарённого, лишать его магии, но, к счастью, много дел оно натворить не успело, лишь начало перекручивать ауру, чтобы порвать её и уничтожить, а то, что искривлено, восстановится за три месяца. Я это самому себе как младший целитель говорю. Вовремя эту гадость с себя убрал, очень вовремя, потянул бы ещё сутки-двое – и всё, ничего бы не смог сделать. Это плетение оказалось сильнее, чем я думал.

Достав из пространственной сумки горячий пирожок, я откусил его и продолжил мониторить обстановку вокруг. Через пару минут мне попалась на глаза большая группа окруженцев, что скрывалась в глубоком, поросшем кустарником овраге. Там было порядка двухсот человек. «Глаз» мгновенно подсчитал их и подтвердил мои прикидки – двести восемь.

Все три дня лечения я лежал не шевелясь, будучи без сознания, только там, в виртуальном мире, сгенерированном медицинскими амулетами, я мог на равных бороться с плетением, но все эти дни я лежал под солнцем без капли воды и крошки еды, поэтому, когда очнулся, был сильно обезвожен и голоден. Я ещё не восстановился, имелась сильная слабость, но уверен, через пару дней всё пройдёт – маг я или погулять вышел? От серьёзного обезвоживания меня спас плащ, который я догадался набросить на себя, и встроенный в него режим охлаждения, это и дало мне протянуть без серьёзных последствий для себя столько часов.

Ещё раз осмотрев группу, я вытер испачканные маслом пальцы о платок и пробормотал, дожёвывая пирожок:

– Надо бы с ними встретиться, пообщаться. Чем больше слухов пойдёт обо мне, тем лучше. Когда все обо мне будут знать, тогда можно и через линию фронта переходить… М-да, пообщаемся, подкормлю их, снабжу всем необходимым, а сам побезобразничаю здесь. Складов тут брошено мно-о-ого, всё моё будет.

Встав, я пошатнулся и плюхнулся на задницу. Утерев выступивший на лбу пот, только глухо выругался. Всё же я оказался истощён куда сильнее, чем мне казалось, и три километра от своей лёжки почти до места, где спрятал машину, похоже, прошёл на одной силе воли. Нет, физически со мной было всё в порядке, иначе я бы ещё раз использовал «Малое исцеление», как в тот момент, когда очнулся и обнаружил, что всё тело затекло. Усталость моя была астральная, а вот она уже сосала силы из физического тела, заполняя использованный мной резерв. Именно поэтому была слабость и головокружение. Когда я боролся с тем гадским плетением, то под конец был вынужден щедро использовать энергию своего астрального тела, другого выхода уже не было. Остальные запасы к тому моменту уже закончились, и вот сейчас я пожинаю плоды. К сожалению, плетений, чтобы восстановиться, не существовало, астральное тело было цело, не было лишь энергии.

В принципе всё было не так уж и плохо, астральное тело не нужно было восстанавливать, повреждений оно получить не успело. У меня имелось в этом случае два выхода: или дожидаться, когда энергия пополнится естественным путём, но это я буду ходить неделю как сонная муха или использовать для подпитки смерть существа, лучше всего человека. С учётом идущей вокруг войны, это как раз не проблема. Чтобы подпитать астральное тело, нужно пять-шесть жертв, а лучше десять.

Достав из пространственной сумки алюминиевую флягу с морсом, я жадно припал к ней, потом снова достал пирожок: пока сижу, можно и подкрепиться.

– Чёртовы маги, – пробурчал я, жуя. – Восстановлюсь, приведу себя в порядок, портал отремонтирую и навещу вас, уродов. Сделаю алаверды. Убивать не буду, но сделаю так, что вы все, твари, лишитесь магии и станете простыми людьми. Посмотрю тогда, как запрыгаете. Восстановиться-то уже будет нереально…

Бурча, я продолжил сидеть, прислонившись спиной к тонкому стволу берёзки, и осматриваться. «Осматривался» я не своими глазами, а «Глазом», что позволяло видеть на много километров вокруг. На три, если быть точным. Мельком осмотрев ту большую группу окруженцев, которую заметил первой, я продолжил сканировать округу. Чуть позже мной были обнаружены ещё три группы окруженцев, в одной было двое, в двух других – не больше, чем по десять человек.

– О, а это ещё что? – удивился я.

В двух километрах от меня находился лес, и довольно солидный. Через него проходила тонкая лента железной дороги, и на ней стоял поезд. Судя по красным крестам на крыше в белом круге, санитарный эшелон.

– А как ты там оказался, милок? – пробормотал я и продолжил изучение.

Дальности «Глаза» уже не хватало, я видел только конец состава, его последние вагоны, поэтому, подняв плетение повыше, смог разобраться, что там происходило. Похоже, санитарный поезд попал то ли под бомбёжку, то ли под обстрел авиации, паровоз был серьёзно повреждён, но, видимо, ещё мог двигаться и, пыхтя паром, загнал эшелон с основной дороги, которая находилась дальше, километрах в пяти, на запасную ветку… Хотя нет, не запасную, эта ветка вела к лесопилке, вон её корпуса виднелись чуть в стороне. Там же были целые склады с брёвнами. Хм, надо будет навестить их, похоже, они полные. Пригодятся.

Присмотревшись, я заметил, что один из машинистов возится с остывшим котлом и пытается его отремонтировать подручными средствами, он явно решил, что шансы есть. Ему помогали пятеро легкораненых. У вагонов лежали носилки с ранеными, ходили и бегали медсёстры и врачи. Это хорошо, значит, персонал не бросил их, заботится о раненых. К сожалению, я знал, что их ждёт – уничтожение, поэтому, подумав, кивнул себе, решив, что помогу, но сначала необходимо привести себя в порядок. Это сделать довольно просто, нужно лишь выйти на большую дорогу. А по дорогам тут катаются одни немцы да немногие окруженцы из особо наглых, сохранивших технику и имеющих горючее.

Доев пирожок, я ещё раз пробежался «Глазом» по округе и, опираясь о ствол берёзки, встал. Двое окруженцев минут через пять выйдут к речке в ста метрах от берега, у которого я сижу, и, без сомнения, разглядят меня. В принципе помощники мне были нужны, но эта парочка не внушала доверия. Одна винтовка на двоих, оба расхристаны до некуда, грязные, так ещё у того, что повыше, рука в бинтах. Как бы не самострел.

– Нет, парни, мне с вами не по пути, – пробормотал я и, глубоко вдохнув, с трудом переставляя ноги, направился к дороге, по которой доехал сюда на «опеле». Хорошая машина была, мародёры чёртовы.

Когда я удалился от берёзы метров на четыреста, два окруженца обнаружили меня и залегли в камышах. Я за ними неотрывно следил с помощью «Глаза» и видел, как они, переговариваясь, наблюдали за мной. Настроив магический направленный микрофон, прислушиваясь к их беседе, я продолжил идти к дороге. Тут километра три до неё осталось.

Услышанное мне не понравилось: мешая украинские или белорусские слова, я не понял какие, раненый уговаривал своего напарника не стрелять мне в спину. Мол, немчура набежит. Тот говорил, что я немец, деревенские так не одеваются и уж тем более не носят шляпы с белыми перьями и чёрные плащи до пят.

Что есть, то есть, одежда у меня была из мира Тории, переодеться у меня пока не было возможности. Вернее, сил не было тратить на такую чепуху. А одежда вон, в бауле была, «цифра» из Мёртвого мира, советская униформа цвета хаки времён войны с Афганистаном… Всё по моему размеру, включая обувь. Лейтенант, да и остальные танкисты тоже рассматривали меня и мою одежду с любопытством, но без особого удивления, наверное, в их понимании маги именно так и должны одеваться. Но эти окруженцы правы: я слишком привлекал внимание своей одеждой. А другой было у меня не так много, нужно поберечь, так как той же формы цвета хаки – несколько сотен тысяч комплектов на местных складах. Так что переоденемся.

Всё-таки вооружённый окруженец стрелять не стал и с напарником озаботился тем, как переправиться, изредка бросая мне вслед взгляды, пока я не скрылся за очередным холмом. Эта парочка меня больше не интересовала, обычная махра, да и странные они были, поэтому шагал я к дороге, удаляясь от санитарного эшелона всё дальше и дальше.

Дважды я отдыхал, но наконец впереди показалась полевая дорога, и, добредя до неё, я расстелил на обочине плащ и банально лёг на него, тяжело дыша и ожидая немцев. Лежу на виду, пусть они сами мной заинтересуются и остановятся, я слишком устал, чтобы устраивать засаду. Никогда я себя таким беспомощным не чувствовал, вроде и сила есть, и умения, это я о магии, а устаю как трёхсотлетний, доживающий последний год старичок-маг.

Отдышавшись, я снова приложился к фляге и достал очередной пирожок. В этот раз с начинкой из яиц с луком. К сожалению, проживая в Мёртвом мире, я подъел практически все запасы, что наделал в Тории, это было моё НЗ, и я его как раз добивал. Как ни смешно это звучит, у меня осталось в запасе два пирожка и один пирог с малиной. Всё, больше ничего, даже пива не было, только вот этот разведённый из варенья морс в пяти, нет, уже в четырёх флягах.

– Эх, бедный я, бедный, – закручинившись, пожалел я себя, доедая пирожок.

Повернувшись на бок и завернувшись в полу плаща, я накрыл голову шляпой и стал подрёмывать. Будут немцы, сами остановятся.

Дорога оказалась не такой уж и наезженной. Пока шёл к ней, заметил с помощью «Глаза» три небольшие колонны и пяток одиночек на мотоциклах, причём два раза проехал один и тот же – сперва в одну сторону, потом вернулся. Посыльный, наверное.

Пролежать на обочине я успел буквально минут пять, когда «Глаз» засигнализировал, что в зону его контроля въехала одиночная движущаяся механическая тележка аборигенов. Приоткрыв глаз, я вошёл в управление плетением и рассмотрел, что это такое движется со стороны немецкого тыла в сторону фронта. Это оказался самый настоящий немецкий танк. Прищурившись, я опознал в нём «четвёрку». Это было хорошо, пять человек экипажа позволит мне вернуть полную силу и подпитает астральное тело. А то как бы местные демоны не почуяли мою слабость и то, что защиту можно пробить. Посадят «пиявку», чтобы она ещё больше сосала из меня силы, потом замучаюсь её сковыривать. Правда, с местными демонами я ещё не сталкивался, но уверен, что они есть.

В люках башни танка, покачиваясь в такт движению тяжёлой машины, сидели двое танкистов в чёрных комбезах и таких же чёрных пилотках. У одного были наушники на голове, видимо командир, у другого в руках автомат, и он пристально оглядывал обочину. Танк двигался по дороге ко мне с довольно приличной скоростью. Откуда он тут взялся, не знаю, вполне возможно, после ремонта догоняли своих, но и люди и техника мне пригодятся.

Через пару минут стал отчётливо слышен рёв мотора, чуть позже к нему присоединился звук лязга траков, и, наконец, на дороге показалась сперва башня танка с двумя членами экипажа, а потом выехал из низины он сам. Бока танка блестели от воды – танкисты только что преодолели неглубокий брод речки и катились ко мне.

Заметили они меня, естественно, издалека, тут метров триста было до брода, но не остановились, только командир что-то пробормотал в микрофон, и его сосед поправил автомат на плече. Было видно, что меня с интересом разглядывают, наблюдая, как я принимаю сидячее положение. Отряхнув шляпу, я с трудом встал и также отряхнул плащ, включив на нём режим очистки, отчего пыль и высохшая трава, налипшая на него, разлетелась в сторону, заставив меня чихнуть.

Особо мудрить я не стал, нужное плетение уже было сформировано, поэтому, когда немцы приблизились до пятидесяти метров, запустил его в них. Как я уже говорил, у меня астральной энергии не было, а обычной маны – полно, энергии разные и взаимонезаменяемые, к сожалению.

То, что немцы получили ударную дозу паралича, было видно сразу. Один выпал из люка и, скатившись по броне, упал на пыльную дорогу, подмяв под себя автомат, а второй исчез в люке безвольной тушкой.

– Так-то, – довольно кивнул я и тут обнаружил, что никем не управляемый танк движется прямо на меня.

До меня оставалось метров пять, и я понял, что не успеваю. Это в прошлом, когда был здоров, мне хватило бы доли секунды, чтобы пять раз убраться с пути танка, сейчас я просто не могу это сделать, поэтому просто лёг на землю и пропустил технику над собой. Земля дрожала, когда танк промчался надо мной, коснувшись днищем ягодиц, и помчался дальше. Встав, я заковылял следом. Танк двигался не особо быстро, но всё же куда быстрее меня, и, наблюдая за удаляющейся кормой, я мог только хрипло материться. Догнать бронетехнику у меня не было никакой возможности. Как же тяжело было чувствовать себя таким беспомощным и слабым! Вернусь на Торию – все маги попляшут и взвоют от моей мести!

Скорее всего, от отчаяния мне в голову пришла интересная идея, иначе я давно её использовал бы и уже набрал сколько надо немцев для ритуала пополнения энергией своего астрального тела. Вытащив из кобуры «стечкина», я наложил на него шесть плетений заклинаний левитации и управления и, подняв пистолет на три метра и крепко держась за него, на приличной скорости направил его за танком.

Буквально через несколько секунд мои сапоги коснулись пышущей жаром надмоторной бронерешётки. Убрав пистолет в кобуру, покачиваясь в такт движению танка, тот уже съехал с дороги и мчался по полю, – я нырнул в люк, упав на что-то мягкое, и, пробравшись на место мехвода, убрал скорость и заглушил танк. Благо, у меня были знания по ремонту и уж тем более по вождению подобной техники.

Столкнув механика в сторону – сил нормально вытащить не хватало, – я занял его место и, развернув боевую машину, помчался туда, где свалился на дороге один из танкистов. При приближении я обнаружил, что там стоит мотоцикл и его водитель, вероятно курьер или посыльный, склонился над танкистом.

Он мельком посмотрел, как танк возвращается, и продолжил возиться с танкистом, но тут уже упал от плетения паралича, брошенного мной. Открыв люк, я с некоторым трудом выбрался наружу, у меня на это ушло немало сил, подошёл к двум лежавшим на пыльной дороге немцам и, осмотревшись, вздохнул:

– М-да, тех четверых из танка я просто не вытащу. Придётся делать два обряда, сперва подзарядиться от этих двух, наберусь сил, а потом и ту четвёрку можно принести в жертву. Да, так и сделаем.

К счастью, пока я возился с первой двойкой, на дороге никто не появился, да и обряд занял всего пять минут, после чего высохшие, как мумии, тела я отнёс на обочину, каждый теперь весил килограммов семь-восемь. Уже лёгкой походкой подойдя к танку, я вытащил из боевого отделения остававшуюся четвёрку. Ещё через пять минут к двум первым мумиям присоединилось ещё четыре, а моё астральное тело было почти полно энергии, я даже защиту усилил, наложив дополнительно три астральных щита. Ещё два, а лучше три или четыре немца – и всё, у меня астральное тело будет даже переполнено энергией. Больше нельзя, опьянею и буду пребывать в эйфории, а это плохо, мысли путаются.

Энергией я был почти полон и, можно сказать, восстановил себя во всех ракурсах, так что из оставшихся последствий только портал мной был не починен, но это не горит, потом займусь, сейчас же меня занимало другое. Пока тут такая анархия и немцы тылы не стабилизировали, нужно прибрать к рукам склады, брошенные отходящими советскими войсками, а их тут великое множество. Искать их с помощью «Глаза», конечно, можно, чистой гребёнкой пройдусь, и охраняют их немцы или нет, меня совершенно не волнует, но лучше найти у окруженцев или немцев человека, знающего координаты с ценными складами, лучше корпусными. Они большие и складывать их и сворачивать легче.

Посмотрев на мотоцикл, я снял с руля автомат, а с его бывшего владельца – запасные подсумки и убрал оружие с боеприпасом к остальному оружию, тому, что принадлежало танкистам, в танк. Мотоцикл я поднял левитацией и положил на моторное отделение, закрепив за башней. К сожалению, пока убрать их на свои склады не представлялось возможным. Трофеи небольшие, чтобы разворачивать склад или гараж.

Потом, раздевшись донага, я убрал всю одежду, шитую в мире Тории, в пространственную сумку, а оттуда достал комплект формы цвета хаки. Сперва натянул бельё с синими расплывшимися от времени штампами части, а потом и саму форму. Надев на голову «афганку», я поправил туго затянутый ремень, сгоняя складки назад, проверил, как вытаскивается из тактической кобуры на бедре «грач», «стечкина» я убрал и, пару раз ударив костяшками пальцев по кевларовому жилету на груди, хмыкнул и полез в танк. Пора навестить санитарный эшелон. Если и есть знающие командиры, раненые естественно, то их можно найти только там. А за выздоровление, думаю, мы сговоримся, всё равно склады остались под немцами, чего скрывать?

Запустив мотор, я развернул танк и вдоль реки направился обратно, только не по своим следам, а повыше, где земля была посуше, не болотистая. Когда я проезжал то место, где оставил двоих окруженцев, те уже перебрались через речку и так же прятались в камышах, то один толкнул другого и, наставив на него винтовку, велел подниматься. Охренеть, он вывел своего товарища к танку, махая свободной рукой с зажатой в ней белой тряпицей.

Когда я остановился метрах в двадцати от парочки, увидел, что раненый, баюкающий руку, с некоторым страхом смотрел на танк и со злостью косился на напарника, что-то ему выговаривая. Видимо, подобной подлости он от него не ожидал.

Открыв люк, я вылез и бросил в того, что был вооружён, плетение паралича. Красота, это плетение не особо сильное, даже слабенький амулет может защитить от него, а тут – пользуйся не хочу. Да ещё можно делать точные «выстрелы», то есть не по площадям его пускать. Вот и сейчас боец с винтовкой осел, а раненый остался стоять, исподлобья разглядывая, как я покидаю негромко урчащий на холостом ходу танк.

– Что, братишка, сдал он тебя? – спросил я его.

– Наш?! – ахнул тот.

– Можно и так сказать. Что с напарником делать будешь?

– Сука он, сам предложил отходить, когда немцы на нашу линию обороны навалились, меня как раз осколком зацепило, и предложил отвести в тыл, в медсанбат, а тут, гнида, решил сдаться и меня заставил.

– Понятно, – кивнул я и, наклонившись, поднял винтовку.

Вытащив штык и закрепив его на дуле, я перевернул оружие и воткнул штык в грудь окруженца. Оставив винтовку покачиваться в теле, я отошёл в сторону и, осмотрев раненого, спросил:

– Серьёзно ранен?

– Фельдшер сказал, кость задета. Болит, зараза.

– Могу вылечить, я маг, небольшое заклинание – и у тебя даже шрама не останется.

Тот, косясь на своего напарника, – на его губах пузырилась кровь, но было видно, что он ещё жив, – нервно сглотнул и неуверенно спросил:

– А не врёте?

– На, поешь пока, – протянул я ему предпоследний пирожок и, сформировав плетение «Среднее исцеление», наложил его на руку раненого. Диагностику я до этого сделал, действительно осколочное ранение и перебита одна кость на кисти.

Боец, жадно заглатывая пирожок, не сразу заметил, что рука больше не болит. Но когда доел, неуверенно покосился на меня:

– Не болит.

– Естественно, уже всё зажило. Сам-то ты кто, из какой части?

– Красноармеец Вихров, сотый стрелковый полк… Только нет теперь полка, весь раскатали танками.

– Граф Арни ки Сон, магистр магии, – коротко представился я. – Ладно, красноармеец Вихров, пора прощаться, у меня ещё много дел.

– А он как же? – неуверенно показал боец на гниду напарника.

– Сам сдохнет через пару минут, – безразлично ответил я.

– Товарищ граф, можно мне с вами, я пригожусь.

– Да я к раненым еду, к эшелону, – махнул я рукой в нужную мне сторону, но, посмотрев в умоляющие глаза двадцатипятилетнего парня, вздохнул и указал на танк: – Лезь на корму.

Тот выдернул винтовку из груди раненого напарника, наклонился и собрал по чехлам боеприпасы, как я рассмотрел, всего шесть патронов, после чего полез на танк. Сидора у напарника не было, но он был у бывшего раненого.

Вернувшись на своё место, я стронул тяжёлую машину, и мы покатили дальше. Оставшийся путь до эшелона нам никто не мешал, правда, когда мы въехали в лес и прямо по нему, лавируя между крупных стволов и подминая молодняк, направились дальше, то красноармеец вынужден был забраться ко мне в боевое отделение, иначе его смахнуло бы, мы и так чуть мотоцикл не потеряли.

Теперь он сидел на месте наводчика и, изредка поглядывая в смотровые щели, разматывал бинт на руке. Через пару минут я расслышал его удивлённый возглас, видимо, он добрался до раны и обнаружил, что её действительно нет.

Двигались мы по лесу напрямую к эшелону. Я, не отвлекаясь от управления, наблюдал за ними с помощью «Глаза», поэтому видел, что наше приближение обнаружилось только тогда, когда танк, подминая кустарник, выехал к полотну и остановился, покачиваясь на катках, буквально в паре метров от носилок с одним из раненых. Тот не мог пошевелиться, поэтому, когда на него, лязгая траками, стало надвигаться бронированное ревущее чудище, только крепко зажмурился.

Да и для других, кто находился у эшелона, появление танка с ненавистными крестами было полной неожиданностью, поэтому все замерли, глядя на него расширившимися глазами, не зная, как на это реагировать. Поэтому я сразу же после того, как заглушил «четвёрку», велел Вихрову:

– Посиди пока внутри, мне с местными пообщаться надо.

Открыв люк мехвода, я выбрался наружу и, спрыгнув на траву, привычно поправил форму и осмотрелся. Раненых у эшелона хватало, на носилках или просто на шинелях они лежали у полотна. Со стороны паровоза доносились лязг и удары кувалды по железу, но шум быстро стих. «Глаз» показал, что там прекратились работы, слух о нас и дотуда докатился.

Поправив ремень, я направился к одному из медиков, под белым халатом которого виднелась командирская форма. Надеюсь, он здесь старший и может принимать решения. На ходу достав из пространственной сумки флягу с морсом, в танке было жарко и хотелось пить, я сделал пару глотков и, убрав её на место, подошёл к врачу, который отдал пару приказов двум девушкам в белых халатах и хмуро посмотрел на меня.

– Кто таков? – спросил он, в его голосе слышались командные нотки.

– Ух ты, голос какой! – искренне восхитился я. – Так и хочется вытянуться во фрунт и отдать честь… Вы тут старший?

– Да как вы?!. – Тот аж запыхтел от возмущения.

– Всё ясно, нормального диалога не получится, – констатировал я и, развернувшись, громко крикнул: – Есть тут кто, кто может принимать решения и не солдафон?!

– Что вам нужно? – услышал я вопрос.

Повернувшись, я посмотрел на женщину-военврача, которая стояла в тамбуре ближайшего вагона.

– Прежде чем начать договариваться, хотелось бы узнать, кто вы?

– У меня тот же вопрос, но на ваш отвечу. Старший военврач второго ранга санитарного эшелона Лютова.

– Граф Арни ки Сон, магистр боевой магии, к вашим услугам, мадам Лютова. – Поклонившись и махнув перед собой, согласно этикету, «афганкой», я водрузил её обратно на голову.

– Что? – не поняла та.

– Я говорю, что я путешественник, путешествую по мирам и заглянул к вам. У вас тут война идёт, меня она совершенно не волнует, это ваша война, но всё же я рассчитываю с неё что-то получить. Сам я славянин по происхождению и помогаю вам, Советам, как вас тут называют, но против немцев воевать не буду, мне за это никто не платит, а пока не платят, я не работаю. Только ради своего интереса. У меня такой есть. На оккупированных немцами территориях осталось множество складов, брошенных вами при отступлении. Мне нужны координаты этих складов с примерным их содержимым, кто-то из раненых командиров их знает, а я за это всех ваших раненых лечу и полностью восстанавливаю. Как вам предложение?

– Бред какой-то, – пробормотала военврач.

– Понимаю неверие с вашей стороны, но готов продемонстрировать чудесное исцеление любого тяжелораненого, у которого нет шансов. Но только одного, у меня не благотворительная организация, бесплатно не лечу. А то вылечишь так, и остальные на шею сядут и попросят всех на халяву лечить. Не выйдет.

– Извините, я вам не верю, – твёрдо сказала Лютова, похоже приняв какое-то решение и посчитав меня психом.

– Верю не верю, вы раненого укажите, которого нужно вылечить, а потом сомневайтесь. Кстати, я одного уже вылечил, в танке у меня сидит. Вихров! – Заметив, что в люке показалась голова бойца в пилотке, я махнул ему рукой, чтобы тот подошёл.

Тот подбежал и встал рядом, повесив винтовку на плечо. Попросив объяснить, как он был ранен и о причинах его выздоровления, я иронично посмотрел на воен врача и напомнил о демонстрации. Вихров не подвёл и дополнительно показал продырявленный край рукава гимнастёрки, заляпанный кровью.

Тогда вынесли раненого. Это был практически превращённый в головешку танкист, лейтенант, как пояснила военврач.

Подойдя к носилкам, я посмотрел на чёрный, с трудом державшийся обрубок, из многочисленных ран которого сочилась сукровица, и попросил собравшихся медиков дать мне свободного пространства. Быстро сформировав плетение «Малое чудо» из арсенала целителей – я всё же был малым целителем, – запустил его в лейтенанта, и на глазах ахнувших зрителей тот за пять минут снова стал человеком, но невообразимо худым. С виду – явная жертва концлагерей. Но так и должно быть, вся масса ушла на восстановление ног и кистей рук.

Когда он открыл глаза, я достал последний пирожок и, протянув ему, велел:

– Ешь, сейчас ещё дам. Тебе массу наращивать надо.

Танкист схватил его и стал с жадностью жевать. Медики вокруг были… скажем так, ошарашены, но быстро пришли в себя, и некоторые даже начали проявлять чисто академический интерес к раненому.

– Проблем с желудком не будет? – задала профессиональный вопрос Лютова, изумлённо разглядывая и трогая кожаные покровы лейтенанта.

– Нет, всё в норме. Волосяной покров сам восстановится.

– Невероятно, – пробормотала военврач и посмотрела на меня. – Теперь я вам верю, вы действительно можете вылечить раненых.

– Ну я-то в этом не сомневался, однако хотелось бы поговорить о моём интересе. Повторяю: мне нужны координаты складов.

– Игорь, – посмотрела Лютова на того врача-солдафона, – сходи в командирский вагон и расспроси всех, кто что знает об этих складах. Такого шанса поднять всех на ноги мы упустить не можем… Это чудо, это просто чудо!

– Хорошо, – кивнул тот и, прихватив двух медсестёр или санитарок, не знаю, кто они были, скрылся в тамбуре ближайшего вагона.

– Вы можете и мышечную массу восстанавливать? – спросила военврач, наблюдая, как лейтенант облизывает испачканные маслом пальцы.

Пирожок он уже съел и взял протянутую мной флягу, жадно приникнув к горлышку.

– Всё могу, лишь бы голова была на месте и с момента гибели прошло не более трёх минут. О лейтенанте могу сказать так: он может восстановить массу естественным способом, или я могу ему помочь, но еды много надо.

– Это понятно. Для такого дела и НЗ не жалко использовать. Хочу посмотреть на результат. Ежова, бегом в моё купе и принеси сидор, он лежит на верхней полке.

Санитарка рванула к вагону, а военврач повернулась ко мне и извиняюще пояснила:

– Продовольствия у нас очень мало, но, чтобы увидеть результаты, я готова его потратить.

– Ясно, – кивнул я и, пока санитарка бегала, присел рядом с лейтенантом, который слушал нас с живым интересом. Флягу он уже осушил, и я, достав из своих запасов последний пирог, нарезал его и кивнул танкисту: – Ешь.

Того упрашивать не надо было: схватив в обе руки по куску, он стал жадно есть, а я изредка проводил руками над его телом. Результаты было видно невооружённым глазом. Когда он доел пирог, то выглядел уже не дистрофиком, а просто очень худым. Так как я использовал все запасы, что он наел, а лейтенант оставался всё таким же голодным, то встретил санитарку с сидором облегчённым взглядом.

– Потрясающе! – пробормотала военврач и снова склонилась над танкистом.

Она начала над ним колдовать: выудила из кармана градусник, поставила, прослушала грудь… и всё тому подобное, даже встать ему велела, а меня отвлёк тот врач Игорь. Он оказался хирургом и имел довольно непростой, жёсткий характер.

Он доложил мне, а рассказ действительно был похож на доклад, что шесть командиров имеют нужную мне информацию. Причём один из них – старшина.

– Отлично, – обрадовался я и, велев Вихрову встать на часах у моего танка, – а то мало ли, оберут его, вон сколько легкораненых ходят, десятка два, – направился следом за хирургом в вагон.

Лютову трогать сейчас не следовало, она вся ушла в исследование танкиста.

Большая часть командиров знали один, максимум, два склада, с которых получали вещевое довольствие. Я быстро записал координаты. Но последний раненый, в звании майора и без обеих ног, который колыхался на грани сознания, был начальником одного из таких корпусных складов и мог многое рассказать, но не хотел это делать. Хирург его убеждал и так и эдак, поэтому, отодвинув врача в сторону, я жёстко сказал:

– Слушай, майор, пока тут ты кисейную барышню изображаешь, твои боевые товарищи умирают от ран, только что две души начали возноситься. На хрена ты скрываешь координаты, если они уже у немцев? У тебя есть шанс спасти своих сослуживцев, товарищей, за уже ненужную информацию, а ты тут ни мычишь ни телишься.

Чтобы тот не потерял сознание, я наложил на него пару «Малых исцелений», и он какое-то время чувствовал себя вполне нормально.

– Это так? – спросил он у хирурга Игоря.

– Да, есть шанс, – кивнул тот. – Своими глазами видел, как он вылечил полностью обгоревшего лейтенанта, вон он, за окном босиком по траве ходит и приседает, как ему Лютова велит.

– У меня под койкой сидор, там планшет. В нём координаты не только моих складов, но и всех соседних нашего края. Там почти две сотни обозначений. Большую часть формировали за счёт запасов с моих складов, – наконец ответил майор и добавил: – Ты обещал, парень.

Я достал из сидора планшет, с интересом просмотрел указанную на карте информацию и кивнул:

– Я всегда выполняю свои обещания. – Повернувшись к хирургу Игорю, сказал: – Вы свою сторону договора выполнили, всё, что нужно, я получил, теперь моя очередь, но есть одна проблема.

– Какая? – насторожился тот.

– Вы лейтенанта после того, как он восстановился, видели?

– Продовольствие?! – ахнул тот. – Чёрт, у нас нет продовольствия!

– Ну почему нет, – помахал я планшетом. – В шестнадцати километрах отсюда находятся дивизионные склады одной из частей второй линии, а это восемь длиннющих бараков, набитых продовольствием и вооружением. Могу предложить вам вот какую идею: я восстанавливаю всех раненых, у которых последствия лечения не будут такими, как у лейтенанта, потом формирую из них небольшую боевую группу и двигаюсь к складам. С охраной я разберусь сам, бойцы мне нужны исключительно как грузчики, и то только для продовольствия, которое отправится к вам, а я забираю оружие. Мы возвращаемся, я восстанавливаю особо тяжелораненых – и всё, моя сторона договора выполнена. Что вы будете делать дальше, ваши проблемы, а я навещу все остальные склады, указанные на карте.

– Предложение интересное, но нужно разрешение Марии Игоревны.

– Это уже вы между собой решайте. Кстати, тут, в пяти километрах от эшелона, в овраге прячутся окруженцы в количестве двухсот человек. Там много раненых. Думаю, они согласятся поучаствовать в захвате складов и лечении своих людей. Только нужно кого-нибудь послать за ними.

– Нужно подумать, – кивнул врач.

Повернувшись к майору, который продолжал нас слушать, да и другие раненые командиры, лежавшие на соседних полках, активно грели уши, я сказал:

– Часов через восемь будете плясать, можете быть уверены… – И обратился к другим: – Так, кто из вас имеет лёгкие ранения? Будем лечить. Для меня лёгкие – это когда руки и ноги на месте… Не молчим, отзываемся.

– Лучше, наверное, я покажу и объясню, где какой командир или боец лежит и какие у них ранения, – предложил хирург.

– Идёт, время тратить на диагностику не буду, – кивнул я. – У вас тут и тяжёлые есть, я их подлечу, чтобы Богу душу не отдали до нашего возвращения со складов.

Шли по вагонам мы недолго, мне быстро надоело смотреть на раненых, что с такой надеждой провожали нас взглядами, – слухи о лейтенанте-танкисте мгновенно расползлись, почти все ходячие раненые видели это действие из окон, а много ли надо раненым, чтобы поверить в магию? Когда пуля в животе или ожег вполтела, волей-неволей хочется верить в такое спасение.

Во втором же вагоне – тут были простые бойцы и младший комсостав – я махнул рукой и велел Игорю:

– Вытаскивайте всех, у кого руки ноги целы, из вагона, скопом лечить будем. Если поодиночке, я тут на полдня застряну. Время к вечеру подходит, а мне через полчаса на складе нужно быть.

– Сделаем, – кивнул тот, – но…

Просьбу хирурга я выполнил и поднял на ноги три десятка раненых, которых можно назвать легкоранеными, не девушкам же носилки вытаскивать наружу, хотя до этого в основном они этим и занимались. Пусть мужики поработают.

Пока вылеченные мной раненые с изумлением двигали исцелёнными конечностями или телами и между ними бегал Игорь, проверяя их состояние, я на выходе из вагона столкнулся с Лютовой.

– Скажите, – прямо спросила она, серьёзно взглянув мне в глаза, – если бы вы не получили что хотели, вы так и ушли бы, никого не вылечив?

Почесав затылок, я честно ответил:

– Да лечил бы, почему нет. Только представьте себе: то, что вы наблюдали с тем лейтенантом, произошло бы со многими тяжелоранеными… Что бы вы делали?

– Да-а, – протянула военврач, зябко передёрнув плечами, и честно ответила: – Хреново было бы.

– Какой, однако, ёмкий ответ, ну да ладно. Я там ещё три десятка поднял: трёх командиров, остальные солдаты. Сейчас они примут как данность, что уже здоровы, и помогут вам вынести всех раненых на эту насыпь, и я вылечу их одним заклинанием. Не хочу возиться со множеством, это долго и муторно.

Спрыгнув на примятую сапогами траву, я мельком посмотрел на десяток самолётов, шедших над нами куда-то в сторону отступающих советских войск, и услышал новый вопрос:

– А этими заклинаниями только вы можете пользоваться?

Лютова, видимо, давно его прокручивала в голове, потому что выдала его быстрой тирадой, показывая свой явный интерес к этой информации.

– Да любой может, – пожал я плечами. – Я же, можно сказать, маг-универсал, хотя, конечно, по основной специальности боевик, но и артефактчик. А специальные амулеты, которые могут использовать обычные люди, делать, в принципе, не так и сложно.

– Их действие можно продемонстрировать? – тут же заинтересовалась та.

– Можно.

– А сколько такой амулет стоит? – задала правильный вопрос военврач.

Осмотрев её с головы до ног – она несколько нервно переступила с ноги на ногу, – я на секунду задумался и переспросил:

– А что у вас есть?

– Ну-у… – протянула Лютова и задумалась.

Я подсказал:

– Для магов наивысшей ценностью являются драгоценные камни. Самые обычные, природные. Не искусственные, драгоценные.

– Есть! – обрадованно подскочила она. Развязав пояс халата, достала из нагрудного кармана портмоне, а из него – золотое колечко с камешком.

С сомнением на неё посмотрев – кольцо явно было дорого женщине, – я вздохнул и, варварски выдрав из кольца небольшой брилиант, осмотрел его, проверил и убрал в карман.

– Что вы хотите?

– А что у вас есть? – задала она мой же вопрос.

Почувствовав, что меня сейчас будут грабить, я улыбнулся:

– У меня около сорока амулетов и артефактов медицинской направленности, но только шесть из них могут использовать люди без дара, там встроенная система управления.

– Хотелось бы их осмотреть и испытать.

Пока разговаривали, мы отошли в сторону и не мешали трём десяткам бывших раненых, которые частично привели себя в порядок, у многих форма была повреждена, поэтому бегали в галифе и с обнажённым торсом, ну, или наоборот. Один из командиров, оказавшийся подполковником-танкистом, – у него были обширные ожоги на спине и вытекший от жара глаз, – сейчас восстановленный, общался с лейтенантом, и, судя по тому, как тот тянулся, подполковник – его непосредственный командир. Да и я узнал случайно, что раненые – в основном танкисты и мотострелки, пехоты было мало, но встречались, как и артиллеристы, пограничники и даже один военный моряк. Откуда он тут взялся?

Сам лейтенант сначала сверкал обнажённым телом, его это мало волновало, он ещё не пришёл в себя, но он смущал девушек-медичек, поэтому по приказу Лютовой ему принесли старые застиранные кальсоны. А чуть позже Ветров уже по моему приказу достал из танка комбинезон, сапоги и пояс с кобурой, так что летёха, споров немецкие нашивки, среди бывших раненых смотрелся подтянутым орлом. Подполковник тоже был только в кальсонах, поэтому я разрешил использовать из танка всё, что в нём находилось, да и саму технику забирать. Даже из баула достал сапоги и вооружение, прихваченное с места моей первой встречи с нациками. Пригодилось – хоть вооружённую охрану выставили и выслали дозоры в разные стороны.

Достав из баула большой платок, я расстелил его на траве. Многие девушки, что бегали по своим делам, глаза не могли отвести от такой роскоши. Ещё бы, работа мага-портного, сияние красивых узоров и линий так и бросалось в глаза, даже военврач замерла в восхищении. Я выложил на него шесть амулетов и артефактов и, беря в руку по одному, стал пояснять, для чего каждый предназначен, а Лютова, зарисовывая образец магического конструирования, записывала пояснения по применению.

– Заколебали тут летать, голова уже болит от гула. – Подскочив, я посмотрел на завывающих моторами в небе немецких бомбардировщиков и, подняв руку, выпустил шесть самонаводящихся фаерболов, по числу аппаратов, что пролетали над нами.

Ровно через семнадцать секунд все шесть германских машин рассыпались в воздухе огненными искрами, перестав существовать вместе с экипажами. Фугасные самонаводящиеся фаерболы – это сила.

Естественно, особо самолёты мне не мешали, я играл на публику, а то раненых уже всех вынесли, и большая часть тех, что я уже восстановил, топтались неподалёку, наблюдая, как мы негромко общаемся с главврачом. Та после моих пояснений, как и говорила, пожелала провести испытания и под моим присмотром провела комплексную диагностику восьми раненым, и шестерых из них вылечила, причём у одного были серьёзно обожжены ноги. Не танкист это был, водитель топливозаправщика. Ну а я, «выведенный из себя» шумами в небе, ликвидировал ближайшую группу люфтваффе, чтобы не мешала нам общаться.

После полученных результатов Лютова засияла, от радости она, по-моему, даже пропустила фейерверк в небе, да и не интересовало её это. А я к тому же сообщил, что зарядки накопителей хватит ещё максимум на пятьдесят раненых, и показал, как проверять уровень маны в кристаллах кварца, предупредив, что они недолговечны и могут рассыпаться. Да и сами амулеты не были особо навороченными. Один артефакт «Среднего исцеления», два диагностических амулета, один амулет «Малого исцеления», один «Возвращатель» – это типа дефибриллятора, его задача после смерти раненого запустить сердце и вернуть душу, если больше трёх минут не прошло, конечно, ну и амулет искусственного выращивания утерянных конечностей. В паре с артефактом «Среднего исцеления» им можно поднимать и тяжелораненых. Как их совмещать, я тоже показал Лютовой.

Эти двадцать минут общения и практики у раненых, где я обучал Лютову пользоваться магическими предметами, нам старались не мешать, с огромным любопытством следя за каждым движением со стороны, но, когда мы закончили, ко мне подошёл, прочищая горло и тем самым привлекая внимание, тот самый подполковник.

Обернувшись к командиру, я отметил, что на нём был новенький комбез немецких танкистов, полусапожки и тяжёлая кобура с «парабеллумом» на боку. Нашивки были спороты.

– Подполковник Дружинин, комполка, – представился он. – Разрешите вас на минутку.

– Да, пожалуйста.

Мы отошли в сторонку, и танкист смущённо посмотрел на меня, видимо, прикидывал, как ему разговаривать с парнем, которому на вид вряд ли больше семнадцати, да ещё обладающим такими необычными способностями, поэтому пришлось пойти ему навстречу.

– Представлюсь, раз никто это не сделал из медперсонала: граф Арни ки Сон. Можете называть меня по титулу, можете по имени. Я не обижусь.

– Хорошо… Арни, – кивнул тот и, набрав в лёгкие воздуха, сказал: – Спасибо вам за моего лейтенанта и за тех, кого лечите, но всё же поговорить я с вами хотел по другому поводу. Немцы не могли не видеть, как сбили их самолёты. Судя по карте, до развилки дорог тут километра четыре. Вполне возможно, скоро можно ожидать гостей, а у нас всего один танк, мотоцикл, восемь автоматов, шестнадцать карабинов и ещё множество раненых на руках. Как командир, я должен вас поблагодарить за уничтожение бомбардировщиков, но как бывший раненый, который помнит, что такое беспомощность, всё же остерегаю. На мне теперь ответственность за них, и хотелось бы избежать подобных эксцессов в дальнейшем. Поясню: как старший командир, я принял на себя охрану раненых и санитарного эшелона.

– Похвально, – улыбнулся я. – Но вы немного запоздали: три минуты назад к нам свернула колонна немцев. Четыре танка, два бронетранспортёра, семь грузовиков с пехотой и одной пушкой на прицепе, их сопровождают три мотоцикла.

– Усиленная моторизованная рота… – протянул подполковник. – Нужно уходить, танк не сможет надолго их задержать.

– Этого не требуется, я специально сбил самолёты, ожидая такую реакцию, и она меня не подвела. Обычно фаерболы на лету не оставляют длинный дымный след, а тут пришлось постараться, чтобы его было видно со стороны.

– Но зачем?! – зло спросил танкист.

– Техника и вооружение нужны, – пожал я плечами. – К вечеру мы навсегда расстанемся, и не хотелось бы оставлять вас с голым задом. Кстати, униформу целой получите, а то, я смотрю, запасов у вас не имеется.

– Вы с ними справитесь? – удивился Дружинин.

– Без проблем. Я – боевой маг. Тем более никакой защиты у них нет, работай не хочу. Вы пока готовьте людей. Я наложу на немцев паралич, и они не смогут пошевелиться, но сама техника движется и, неуправляемая, может повредиться. Подготовьте команды, которые на ходу запрыгнут на неё и остановят. Пять минут вам на всё про всё. Людей расположите по обочине лесной дороги, я ударю узконаправленным лучом, их не зацепит, но так, чтобы немцы их не рассмотрели, а после моего сигнала, как пущу фаербол в небо, пусть они смело бегут и останавливают неуправляемую технику. Кстати, все немецкие офицеры и унтеры мне требуются живыми, остальных можете добить. Лучше штыками, я так делал. Всё, идите.

Оставив полковника в задумчивости, правда, он сразу из неё вышел и стал раздавать команды, я вернулся к Лютовой.

– Просто восхитительно, – прошептала она, изучая прямо на глазах исчезающий шрам от ранения у очередного раненого.

Стоявший рядом с ней хирург Игорь и ещё одна женщина, наверное тоже врач, были с ней полностью солидарны.

– Кристаллы кварца, что вставлены в приёмники накопителей, проживут максимум год, да и то при бережной эксплуатации, а при постоянной, то полгода, – предупредил я их. – Да и самих зарядов с такой эксплуатацией надолго вам не хватит.

– Но они ведь заряжаются, я правильно понял? – спросил Игорь.

– Правильно. У меня есть специальный прибор, заряжающий сразу три кристалла накопителя, собирая природную ману вокруг себя, правда, зарядка длится около десяти дней.

– Мы уже поняли, что бесплатно вы не работаете, да и вы намекнули об этом раз… пять, – разогнулась Лютова. – Мы уже подготовили шесть драгоценных камней. Что вы можете за них предложить?

Собирал я эти камни не от хорошей жизни. Мне реально их не хватало: с теми тратами, которые предполагались, мне нужно было их очень много. Да-да, вы не ошиблись, тратил я их постоянно. На каждый склад и гараж уходило по одному камню. Причём только бриллианты подходили маленькие, остальные камни требовались крупные. Ведь все те склады и гаражи, что я сворачивал, имели накопители, полные маны, иначе я в жизнь их не свернул бы и не держал в таком положении довольно продолжительное время. Сейчас у меня на руках было порядка сотни подходящих камней и двухсот небольших, но на артефакты и амулеты которые годились. Складов я собирался поднять с этих территорий много, вот мне и требовались драгоценные камни. Да, понимаю, что грабить медиков не стоило, а я этим и занимаюсь, но бесплатно я не работал, и мне нужны были драгоценные камни. Самим же потом всё окупится.

Осмотрев, что мне приготовили врачи, похоже сбрасывались в складчину, я согласился на бартер. И в это время из леса, где виднелся туннель лесной дороги, выскочил один из бойцов и замахал руками, да и так немцев было слышно. Деревья, конечно, скрадывали звук, но рёв моторов стал доноситься отчётливее. Я следил за немцами с помощью «Глаза», поэтому, как только последняя техника въехала в зону поражения, а на дороге уже стали показываться покачивающиеся и дымящие выхлопом коробки, то запустил заклинание и выпустил в небо фаербол, где он расцвёл оранжевым цветком. Это не метафора: действительно, в небе пару секунд висел цветок, лилия не лилия, но что-то похожее.

Самое сложное было сделать направленное излучение всей колонны, причём так, чтобы не задеть готовых к атаке бойцов и командиров. А с учётом того, что колонна растянулась и извивалась по отнюдь не прямой дороге, задача ещё более усложнялась. Но я справился.

Всё, как ни странно, получилось почти благополучно. Я-то всё видел сверху, а на глазах раненых и медиков, что занимались их обслуживанием, из леса выкатился явно неуправляемый мотоцикл с бессознательными немцами, который тут же подмял двигавшийся следом танк, на нём уже мелькали двое наших бойцов, один в кальсонах, другой в галифе на голое тело. Один страховал, другой нырнул внутрь через башенный люк.

Видя, что танк, после того как превратил мотоцикл с двумя немцами в лепёшку, явно неуправляемый, двигается на лежащих раненых, я поморщился и, приподняв его левитацией, развернул и отправил в лес. Тот не доехал и, остановившись, заглох.

В принципе особых потерь не было. Два мотоцикла с седоками подавило, тому, что следовал позади, лишь люльку и крыло помяли, да ещё один боец не удержался на корме танка и свалился под другой, который шёл за ним. В результате Лютова убежала к нему, боец отходил, его танк пополам, по животу переехал, а я принялся торговаться с остальными врачами.

Игорь оказался очень неплохим торговцем и за шесть драгоценных камней, три из них спокойно пойдут в накопители складов, выторговал ещё три амулета, двенадцать запасных кристаллов кварца, переделанных в накопители, и заряжающий прибор. Так что пока бывшие раненые под командами командиров вытаскивали из захваченной техники немцев – подполковник буквально лучился радостью, – я инструктировал медиков, как пользоваться магическими приборами.

Под конец к нам подбежала счастливая Лютова и похвасталась:

– Он уже умер, когда я прибежала. Пришлось работать «Восстановителем» и шесть раз использовать «Среднее исцеление». Раненый уже в порядке и сейчас вернулся к службе. Правда, от переноса раненых я его устранила, всё же позвоночник был повреждён и часть грудной клетки. Дружинин его в охрану определил и выделил часть трофейных пайков на восстановление.

– Продовольствия много? – тут же поинтересовался я.

– Не знаю, ещё считают.

– Ясно. Я уже объяснил, как пользоваться приборами. Вы пока осваивайтесь, а я военных посещу. Пару вопросов задать нужно.

Я оставил медиков трястись над своими только что купленными богатствами, а по местным меркам – это серьёзное оборудование, хоть и медицинского направления, вон два особиста уже заинтересовались этим и, несмотря на то что ещё ранены и лежат на носилках, заставили Дружинина поставить рядом с ними пост из двух автоматчиков. Со мной они тоже желали пообщаться, но у меня просто не было времени, и я постоянно отмахивался.

– Как у вас? – спросил я подполковника.

– Просто отлично! Раз – и техника наша, – ответил тот довольным тоном, пристально наблюдая, как из леса к насыпи выгоняют машины и ставят их ровными рядами.

– Хорошо. Теперь по моим планам. Вам они известны?

– О складах? Я же в купе был, когда вы с Виктором разговаривали и насчёт координат его пытали. Слышал, конечно. Только если до этих складов шестнадцать километров, как мы до них доберёмся? Я тут подумал, раз техника и форма захвачены целыми, то на ней идём.

– Нет-нет, это чисто для охраны эшелона и эвакуации всех к вашим. Поезд дальше не пройдёт, немцы уже далеко отбросили ваших, так что только на колёсах под видом немцев или пешком.

– Тогда как?

– Это мои проблемы. Я смотрю, офицеров и унтеров, как я просил, отдельно складываете? Это хорошо, – направился я к пленным.

– Зачем они вам? – догнал меня подполковник.

Общаясь со мной, он одновременно не отрывался от наблюдения и отдавал команды громким голосом.

– Мне они не нужны, это, так сказать, прощальный подарок вам. Кроме лечения я ещё могу переносить знания из одной головы в другую. Предлагаю все знания и военный опыт немцев переместить в головы ваших бойцов. Те свою технику знают от и до, а офицеры – опытные командиры, думаю, вам их опыт пригодится. Бонусом обучу писать и разговаривать на немецком языке.

– Разве такое возможно? – хриплым голосом спросил явно поражённый Дружинин.

– Конечно. Причём я уже применил на практике. Освободил ваших, тоже, кстати, танкистов, и те знания усвоили моментом и использовали трофейную технику, будто десять лет на ней воевали.

– Хорошее умение, да и предложение стоящее, – задумался подполковник.

– Поторопитесь, нам уже отправляться пора, а обучение займёт не менее получаса, – поторопил я.

– Вы нас ещё ни разу не подводили и не обманывали. Я согласен, но я буду первым.

– Первым так первым, – согласился я.

За десять минут я обошёл и скачал знания из шести офицеров и двенадцати унтеров, после отсева остались умения самых опытных. После чего я стал внедрять их в головы красноармейцев и командиров. Те восприняли это с немалым удивлением, но в принципе спокойно.

Конечно же я не стал сразу всех учить. Первым делом настроил «Малое чудо» и, фактически использовав половину своей маны, выжав до предела два накопителя, отчего они рассыпались в прах, – к счастью, это были накопители из кварца, так что особых потерь я не понёс, – облучил всех, кого отметил. «Чудо» вылечило не только тех раненых, что находились у поезда, но и внутри его, пайков немцев по минимуму, но хватило, чтобы утолить их лютый голод. Потом я учил около двухсот пятидесяти человек новым знаниям, и они их усвоили.

Всё проходило штатно: я касался кристаллом лба обучающегося, того сводило в судороге, и он терял сознание, потом я шёл к следующему, а над бессознательными склонялся один из медиков. Когда обучение прошли все, даже хирург Игорь пожелал получить навыки водителя и гренадёра, ко мне подошёл Дружинин.

– Даже странно: смотрю на технику немцев, и у меня всплывает новая, неизвестная мне раньше информация… Например, надо гусеницу у того танка подтянуть, ослабла, – прищурился подполковник.

Ему и ещё трём командирам я внедрил навыки ремонтника, а также знания ротного командира.

– Это нормально, так и должно быть, в течение часа все новые знания усвоятся, и вы не будете различать, где старые, а где новые, – ответил я на немецком.

– Я вас понял, – кивнул тот, ответив на том же языке.

– Кто сейчас у вас тут старший?

– Я.

– Тогда выделите мне трёх человек, я отправляюсь на склады.

– Но…

– Мы вернёмся через некоторое время с продовольствием, на этом наши договорённости будут выполнены. Что вы будете дальше делать, как я говорил, мне всё равно, у меня своих дел хватает.

Пока подполковник отбирал трёх бойцов, одного командира и двух красноармейцев, я отошёл в сторону и, достав детали одного из сборных телепортов, собрал его и, активировав, сделал настройку. Когда я встал с корточек, то услышал незнакомый голос за спиной, в нём явно преобладали нотки интереса:

– Что это такое?

Обернувшись, я увидел одного из особистов. Это был один из двух наличных. Как я понял, он был из дивизии авиаторов.

– Телепорт.

– Телепорт? – приподнял бровь особист.

В петлицах у него были лейтенантские кубари, но вроде звания у них подсчитываются по-другому. Лейтенант был в своём френче, но галифе уже немецкие, его пострадали при ранении, пулемётом кто-то прошёлся. Да и многие из раненых уже обзавелись немецкой формой с разрешения Дружинина, альтернативы-то пока нет.

– Способ перемещаться на большие расстояния.

– О, – завис тот на секунду. – То есть вы можете прямо отсюда отправиться в Москву.

– Нет, – засмеялся я. – Мне нужно сначала до неё добраться, установить там такой же телепорт, и только тогда можно перемещаться. Тем более до Москвы не доберёмся, зона действия небольшая, чуть меньше тысячи километров. У меня, конечно, более совершенные телепорты, усовершенствованные, дальность в два раза больше по сравнению с поделками магов Тории, но всё же не беспредельно. Не-е, до Москвы точно не хватит.

– Но всё равно восхитительно, – оценил особист такую новинку. – А что ещё у вас есть?

– Много чего, но болтать с вами у меня времени нет, я на склады отправляюсь.

– Разрешите к вам присоединиться? – поправив висевший на плече ремень немецкого автомата, попросил тот.

– Доберусь до складов, присоединитесь.

Подполковник уже отобрал людей, и те переминались с ноги на ногу неподалёку, поэтому я их подозвал и указал на лежавшие у вагона пустые носилки. На тёмном брезенте были видны свежезастиранные следы крови.

– Садитесь, сейчас пойдём на взлёт.

Мы вчетвером расселись на носилки, которые приподнялись левитацией на полметра, а потом на десять метров. Набирая скорость, наше странное средство передвижения полетело в сторону складов. Первую минуту я сам держал в воздухе носилки, но, пролетев пару километров, сделал отверстие в одной из ручек, подсоединил держатель, вставил в него кристалл кварца, превратив носилки в амулет, и теперь уже плетение левитации двигало их, а я только управлял.

Парни, что сидели рядом, крепко вцепились в наше транспортное средство, двое так вообще закрыли глаза, а один подвывал в ужасе, но в принципе держались.

Внизу сперва мелькали верхушки деревьев, потом промелькнула набитая немцами дорога, те, наверное, минут десять ещё стояли с открытыми ртами, а мы летели дальше по прямой в сторону складов, и буквально через пять минут вдали показались нужные строения, а я снизил скорость и высоту, но не остановился.

«Глаз» уже в течение минуты докладывал мне об обстановке на складах и подсчитал, сколько немцев там находится. Было их сорок семь. Причём треть принадлежала не новой охране и интендантам складов, а колонне из семи машин, что загружалась у явно продуктового склада. В руках грузчиков были ящики с консервами и мешки с крупами.

– Вот сволочи, моё добро вывозят! – возмутился я до глубины души.

– Что делать будем? – спросил выделенный мне командир.

Он был в немецком френче, но, как мне стало известно, звание у него было старший лейтенант, а должность – командир мотострелковой роты.

– Да ничего, всё уже. Все немцы спят, рядом никого. Есть небольшая группа окруженцев, но они в двух километрах севернее. Вон там. Шесть человек, несут раненого на самодельных носилках.

– Помочь надо.

– Расстояние и где они находятся, я сообщил, – пожал я плечами, направляя носилки к отдельному административному зданию.

– Егоров, слышал?

– Да, – кивнул один из бойцов.

– Сейчас на землю вернёмся, беги к окруженцам и веди их сюда.

– Есть.

Как только мы приземлились, боец вскочил и на негнущихся ногах направился к выходу, у которого лежал в пыли часовой, но потом размялся и побежал, не тронув немца. Кстати, интересная особенность: те танкисты, которых я освободил из плена, немцев кололи штыками охотно и с огоньком, а вот восстановленные раненые, когда я велел ликвидировать их, замялись. В их понимании стрелять и убивать врага через прицел винтовки в бою – это одно, а беспомощных – совсем другое. Может, с моральной точки они были и правы, война ещё не дошла до того беспредела, когда немец становится абсолютным ВРАГОМ, но мне они были не нужны.

В общем, я оставил всё на совести Дружинина, думаю, особисты надавят на то, что их требуется убрать как свидетелей.

– Значит, так, – стал я командовать двумя оставшимися бойцами. – Я пока разворачиваю портал, чтобы сюда перешло около сотни помощников от санитарного вагона, а вы зачищаете помещения… Ясно, не хотите, да? Тогда вон оборону займите да оружие немецкое соберите отдельной кучкой. Это мои трофеи, не ваши… Моралисты хреновы.

Быстро собрав портал, я запустил его, синхронизировал со вторым, тем, что находился у поезда, и, дождавшись, когда появится зеркало перехода, перешёл на ту сторону, застав картину «Не ждали». Двое автоматчиков, которые охраняли портал, и стоявший рядом особист смотрели на меня выпученными глазами.

– Ну и чего ждём? Там со складов многое вынести нужно, бегом за мной! – скомандовал я, развернулся и нырнул обратно в портал.

Отойдя немного в сторону, я понаблюдал, как сперва неуверенно, а потом уже стройно потянулись командир и красноармейцы. Перешедший шестым Дружинин сразу же стал отдавать приказы, а я, махнув на них рукой, – разочаровали, честное слово, – направился в административное здание. Нужно было изучить документацию и снять слепок памяти с местных интендантов. Мне требовались координаты складов не только тех, что оставили отходящие советские войска, но и немецких.

Особист и трое бойцов с трофейными автоматами не отходили от меня, то ли охраняя, то ли конвоируя, главное, не мешали, а то, что с интересом изучали, что я делаю, меня не волновало.

Когда я закончил и вышел из отдельного строения, – туда притащили всех офицеров, обнаруженных на территории складов, – то обнаружил, что появились новенькие, видимо, те окруженцы, которых я засёк неподалёку, и что наглые бойцы Дружинина вынесли почти целый склад, бегая через портал с ящиками и тюками новенького обмундирования.

– Всё, хватит грабить мои склады! – возмутился я. – Вас там всего триста, а вы на два батальона натаскали! Выбросите же всё!

– Больше нас, ещё двести человек присоединилось из тех окруженцев, на которых вы указали, – сообщил подкравшийся со спины особист. – Да и вот новенькие появились.

– Ну-ну.

– Не желаете ли их вылечить, там трое раненых?

– Не желаю. Лютова вылечит, пусть руку набивает.

– Позвольте вопрос… граф… Куда вам столько вооружения и имущества?

– Да оно мне сдалось, как собаке пятая нога. Продовольствие пригодится, а вот остальное… Вам же и продам.

– Не понял, – мотнул головой особист.

– Могу пояснить, мне не трудно, – пожал я плечами. – Зная историю и как примерно будет идти эта война, я уверен, немцы до Москвы дойдут, хотя саму её и не возьмут, сил уже не хватит. По идиотскому приказу ваших генералов-предателей все запасы вооружения и боеприпасов, включая продовольствие, складировано здесь, у границы, включая вооружение для мобилизации, и оно всё досталось немцам. Вооружать вам формирующиеся из ополчения дивизии нечем уже сейчас. Со складов ещё царского режима им раздаются древние японские винтовки и берданки. О пулемётах и пушках уж и говорить не стоит. Всё современное и новейшее вооружение у вас или погибло в приграничных боях, или досталось трофеями, как эти склады, немцам. Вам нечем воевать, а тут я утащу складов как можно больше и приду к вашему лидеру…

– Товарищу Сталину, – кивнул лейтенант.

– Ну да, к нему. Так вот, приду и скажу: вооружения у меня много, хотите купить – отдам за полцены. Плату возьму драгоценными природными камнями. Думаешь, он откажется? Ещё благодарить будет, уверен. Это вооружение, форма и боеприпасы вам на войне ой как пригодятся!.. О, смотри, здесь на полках и тюки с зимним обмундированием есть.

– Хм, интересная информация. До Москвы немец никогда не дойдёт, не верю я в это, а вот остальное следует обдумать.

– Вот и обдумайте, когда прорываться к своим будете. Всё, разграбление закончилось, идём.

Указав на последних запоздавших и на трёх часовых, что уже снялись с постов и бежали к порталу, у которого стоял Дружинин, последовали и мы туда же. Благополучно перешли через портал и оказались у поезда. Там я разобрал телепорт, убрал его в баул и, заметив, что особист подаёт бойцам какой-то знак, просто перешёл на склады, используя своё умение телепортироваться. Там я оставил метку, так что теперь могу перемещаться сюда сам. У поезда народу действительно прибавилось, и было там около батальона, порядка шестисот человек, так что, заметив тот странный взгляд и жест, поспешил ретироваться. Мало ли что особист сделать хотел, да и чуял, что просто так отпускать меня не хотели и собирались впрячь в ещё какие-то их дела. Пусть сами их решают, у меня свои есть. Лютова вон уже освоилась с медицинским магическим оборудованием, пусть лечит. Если не шиковать, его надолго хватит.

– Ну что ж, приступим. – Потерев руки в предвкушении, я посмотрел на все шесть складов, стоящих с открытыми воротами, да на десяток грузовиков, у которых разлеглись в разных позах немцы. – Где тут продовольственный склад, пора пополнить свои запасы. Продовольствия-то у меня как раз и нет, надо ликвидировать этот недостаток.

Москва, кабинет наркома НКВД Берии Лаврентия Павловича

Восемь дней спустя

После вышедшего секретаря в кабинет к наркому прошёл невысокий, но крепкий командир госбезопасности. При каждом его движении под формой перекатывались бугры мускулов. Да и по движению было видно, что он очень серьёзный и опасный боец, однако занимал должность отнюдь не боевика, а аналитика. Видимо, наркому не доводилось ранее видеть на лице этого командира столько озадаченности, поэтому он удивлённо поднял брови:

– Что случилось, Сергей? Новый прорыв, или ещё один из армейцев, «проверенных революцией», к немцам переметнулся?

– Нет, Лаврентий Павлович, тут другое. В последнее время участились случаи перехода линии фронта окруженцев, которые несли всякую чушь. Они все говорили, что встречались с магом из другого мира и тот их наделил разными способностями.

Устало слушавший подчинённого нарком, красные глаза которого показывали, что он не спит уже продолжительное время, спросил:

– Померещилось?

– В том-то и дело, что нет. Я отправил запрос всем частям, не многие смогли ответить, сами понимаете, как сейчас со связью при отступлении, но получил ещё несколько дополнительных фактов. Я их зачитаю… «Двадцать шестого июня под вечер к нашим пробилась на трофейной технике моторизованная группа лейтенанта Архимова, после допроса у особистов, несмотря на то что лейтенант и часть его бойцов были опознаны, он сам и двенадцать его подчинённых были расстреляны как немецкие агенты. Ситуация там так сложилась. Был получен сигнал на отход, две дороги порезаны, а что с этими делать, не знали, вот и расстреляли. Те утверждали, что немецкому языку и знаниям немецкой техники они обучились у мага из другого мира».

– Это единичный случай расстрела свидетелей?

– К сожалению, нет, первый из трёх.

– Продолжай.

– «Следующие несколько дней среди окруженцев не встречалось никого, кто бы сообщал о маге, а вот после двадцать девятого июня они пошли валом. По примерным прикидкам, линию фронта перешло около ста двадцати групп, которые встречались и, главное, общались с неизвестным магом. Общая численность красноармейцев и командиров около двенадцати тысяч. Что странно, теперь все они говорят на немецком языке не хуже самих немцев и знают их уставы и технику. Были проведены множественные проверки для опознания, и в большинстве случаев всё подтвердилось. Простые бойцы и командиры, которые и русский-то не очень хорошо знали, – это о тех, что из Азии и Кавказа, – начали говорить на немецком или проявлять буквально чудеса военного искусства. – Но это ещё не всё. – Тридцатого июня через линию фронта прорвалась и влилась в одну из отступающих колонн группа окруженцев под командованием подполковника Дружинина». Пока ещё идёт проверка, но, по утверждению наших людей, что находились в группе Дружинина, маг действительно был и продал врачам санитарного эшелона, который волей судьбы оказался на оккупированной территории, магические предметы и вылечил всех раненых. Он же снабдил их техникой, продовольствием, вооружением и униформой.

– Где сейчас эти врачи?

– Нам удалось их эвакуировать, и сейчас они летят под прикрытием звена истребителей к нам. Через час должны сесть на нашем аэродроме под Москвой. Все магические предметы находятся в опечатанном сейфе.

– Что они делают?

– По сообщению наших людей, лечат. Лечат всё. Был случай, по бойцу проехал танк, фактически разделив его на две половинки, так этими амулетами, как их называют, его вылечили, и уже через пять минут он вернулся в строй. Свидетелей этому больше двухсот человек. Более того, один из наших сотрудников заснял этот момент на свой фотоаппарат и везёт снимки. Он сопровождает медиков.

– По прибытии провести полное расследование, опросить врачей и провести анализ этих, хм, магических предметов с практикой, потом доложите мне.

– Кхм, – прочистил горло командир. – С практикой не получится, практически все магические предметы разряжены. Во время четырёхдневных отступлений с колоннами окруженцев под ударами авиации противника, пока мы не смогли их эвакуировать, врачи использовали все возможности выкупленных ими у мага средств для лечения. Их тогда взял под своё крыло начальник медицинской службы фронта и, осознав, что попало ему в руки, заставил лечить раненых. Причём только командиров, из-за их острой нехватки.

– И как?

– Восемьдесят шесть командиров в тот же день вернулись в строй, но магические предметы разрядились. Сейчас происходит зарядка, на это требуется ещё пять дней. Всё это было в рапорте на ваше имя от нашего сотрудника.

– Его данные?

– Лейтенант Волошин, особист в истребительном полку двенадцатой армии генерала Червиченко. Был ранен во время прорыва немецких мотоциклистов с бронетранспортёром к КП полка. Прорыв был ликвидирован, всех раненых, включая Волошина, отправили в тыл, ему посчастливилось попасть в этот эшелон.

– Выяснили, почему этот маг исчез на столько дней?

– Да. Ещё от расстрелянного Архимова, потом Волошин подтвердил. Он был ранен и лечился. Раны не физические, что-то у него там своё было.

– Описание имеется?

– Даже несколько снимков, сделанных незаметно для мага, но их ещё везут, будут чуть позже. Словесное описание такое. На вид лет шестнадцать-семнадцать, невысокий, стройный, черты лица правильные. Короткостриженый шатен, карие глаза, полные губы. По словам двух бойцов осназа, которые оказались среди вылеченных раненых, по движениям очень опытный боец. Ходит в странной униформе со множеством карманов и явно армейской панаме, имеет оружие на боку неизвестной системы, но пистолет – точно, представляется всем графом Арни ки Соном, магистром боевой магии. По докладу подполковника Дружинина, он сбил яркими светящимися шарами шесть немецких бомбардировщиков, которые летели над ними в сторону фронта, и помог захватить моторизованную колонну немцев из нескольких единиц бронетехники и десятка грузовиков. В плен попало около двухсот немцев. Тот их просто парализовал, так что они не могли пошевелиться. Маг велел уничтожить всех немцев. Но его приказ не был выполнен. Выжившие и восстановленные политруки говорили, что это неправильно, убедив большую часть бойцов и командиров, что испортило их отношения с магом, и тот просто исчез. Только чуть позже по приказу Волошина немцы были ликвидированы.

– Это всё было в одном рапорте?

– В тридцати трёх, я проанализировал все доклады, что шли наверх, и приказал доставить их ко мне как можно быстрее из штаба фронта. Но более полный и развёрнутый был доклад именно Волошина. Он смог его передать через подбитого лётчика-истребителя. Тот сел из-за небольшой поломки в поле и чинился, когда на него наткнулась одна из наших отходящих колонн. К тому моменту я уже отправил запрос сообщать обо всех подобных случаях, так что через два дня рапорт лейтенанта был у меня на столе. В докладе Волошина также сообщается, что планы мага распространяются на те наши армейские склады, что остались на оккупированной территории и не были уничтожены.

– На что они ему и как он их собирается вывозить?

– Как вывозить, пока неизвестно, но для чего они ему, Волошин в курсе. Тот хочет все эти склады продать нам, лейтенант дважды подчеркнул, не передать, а продать. Единственное средство для обмена, который он принимает, – это драгоценные камни, и чем крупнее, тем лучше. Врачи то медицинское оборудование купили именно за свои камни, которые выковыряли из драгоценностей – из перстней, колец и серёжек. Плату он принял и честно продал некоторые магические предметы.

– Что лейтенант говорит о самом маге?

– Себе на уме. Пока не заплатишь, не пошевелится, но раненым в случае нужды поможет без платы. В рапорте была приписка, что, со слов мага, если бы он хотел, то уничтожил бы наступающие немецкие армии в течение одной недели, но добавил, что у нашего государства просто нет столько камней, чтобы заплатить за разовую работу.

– Цену набивает?

– Думаю, намекает, что разбираться со своими проблемами мы должны сами, по мелочи поможет, в остальном же… у нас средств не хватит.

– Ясно. Значит, так: как только прибудут врачи и эти предметы, доставите их сюда. Хочу сам пообщаться со свидетелями.

– Хорошо. Кстати, Волошин тоже прошёл обучение у мага и, кроме знаний немецкого языка, он и раньше на нём говорил, но плохо, получил знания офицера – командира моторизованной роты с опытом ведения войн и командира танка. Все три умения он во время отступления, как и другие обученные магом окруженцы, применял неоднократно, отчего они несли минимальные потери, а противник довольно существенные. Работали они из засад.

– Как проходит обучение? – заинтересовался нарком.

– В рапорте Волошина этого не было, только количество прошедших обучение, но в рапортах других окруженцев имелось подробное описание этого процесса. Маг касался магическим амулетом, в который вложены знания, лбов наших бойцов и командиров. Их скручивало, и они теряли сознание. Приходили в себя через десять минут, за час знания осваивались. По словам одного из окруженцев, майора, командира стрелкового полка, его группа из ста тридцати бойцов и командиров, причём половина была из тыловых подразделений полка, после обучения навели шороху на дорогах, уничтожая транспортные колонны противника и благополучно уходя в леса. Так вот, он утверждал, что с таким обучением теперь не требуется тратить месяцы и годы на подготовку пехотинцев, артиллеристов, танкистов и лётчиков. Неделя на взаимодействие – и всё.

– А он что, и лётчиков учил?

– Да, у него были знания от немецких лётчиков, истребителей и бомбардировщиков, вероятно, отлавливал со сбитых. Двенадцать наших лётчиков, что вышли из окружения, теперь знают технику пилотирования немецкой авиации, как и её саму. Пока применения для их новых знаний не нашлось. Всех отправили в тыл, в запы[1].

– Подожди, если он ничего бесплатно не делает, то почему помогал окруженцам?

– Он не бесплатно помогал и лечил. Правда, взять с окруженцев было нечего, и он зачастую брал или пуговицы в качестве платы, или, охотнее, красноармейские звёздочки из пилоток. Уж чего-чего, а этого добра на складах много. Как выяснилось чуть позже, он из них делал амулеты.

– Ещё что-то?

– Это всё, что мне удалось получить из рапортов с фронта.

– Ясно, оставьте мне папку, я сам изучу их на досуге. Если будут какие новости или появится этот маг, немедленно сообщите мне.

– Есть.

Секретарь уже несколько раз сообщал, что на приём просится один из замов со срочным сообщением, поэтому, отпустив аналитика и убрав папку в ящик стола, нарком велел пригласить его.

Польша, район Люблина

5 июля

Моя летающая самоделка из носилок оказалась на удивление удобным транспортом. Минимальные затраты по мане во время пользования, удобная лежанка из брезента, хоть сидя лети, хоть лёжа, я даже подушку приспособил, а уж с плетениями «Невидимость», «Отвод глаз» и защиты она вообще стала незаменимым средством передвижения. Кстати, об «Отводе глаз» и «Невидимости». Есть люди, дважды мне такие немцы встречались, которые полностью невосприимчивы к магии, и плетение невидимости тут не помогает. Один раз меня обстреляли. Повторяться я не хотел, поэтому и наложил очень сложную штуку, плетение «Отвод глаз», как раз для таких, на которых магия не действует. Больше не стреляли.

В этот раз я летел сидя, свесив ноги, и ел отрезанный от каравая длинный кусок хлеба, который покрывал толстый слой тушёнки. В левой руке у меня была жестяная кружка с горячим сладким кофе, из которой я периодически отхлёбывал. Ветер трепал мои слегка отросшие кудри. Двигалось моё транспортное средство со скоростью пятнадцать километров в час, быстрее нельзя, поток воздуха становился нетерпим, и автоматически включалась защита, что заметно увеличивало потерю маны в накопителях. Тем более я не торопился, спокойно летел в Люблин, да и поесть можно было нормально.

Хлебом и кофе со мной «поделились» немцы, встреченные три минуты назад, а тушёнка у меня была своя, и у меня её было завались. Десяток армий можно кормить целый год. Запасы Советов, однако, впечатляли, и радовало то, что я прибрал их к рукам. Да и кто мне помешает? Нет тут ещё таких сил, способных на это.

Так вот, десять минут назад я заметил у озера обедающую группу немцев, те, видимо, остановились передохнуть. Я спустился, наложил паралич и с сожалением констатировал, что, кроме хлеба и кофе, ничего и не осталось, не успел всего минут на пятнадцать. Потом привычно перевёл фашиков в разряд мёртвых, испортил технику и, прибрав часть трофеев, полетел дальше. Люблин мне был очень нужен. Как оказалось, там на складах сосредоточена чуть ли не треть всех продовольственных запасов армий немцев. Я не только собирался их прибрать, ночь мне поможет, но и поискать пустые пакгаузы. Нехватка складов у меня была катастрофической. Да-да, я посетил большую часть тех складов, что были указаны на карте, однако половина их, то есть имущество, хранилась прямо под открытым небом. К тому же семнадцать складов перестали существовать ещё до моего появления, то ли немцы во время наступления спалили, то ли наши при отступлении.

А вообще приключения, что начались с того момента, как я покинул санитарный эшелон, мне понравились, не зря я перебрался в этот мир, с небольшими проблемами правда, но не зря. Тогда я поступил по-умному: левитацией освободил один склад, как чувствовал, что пригодится, складировав всё в другой, где тоже находилось продовольствие. Размеры ворот складов позволили мне загнать внутрь технику, правда, недалеко, дальше стеллажи не давали. Также я прибрал оружие немцев и даже их униформу, добив вражин. Потом я свернул все шесть складов и убрал их в хранилище. Хранилище – это такой ящик с множеством мелких ячеек, где и лежали теперь у меня пакетики свёрнутых гаражей и складов. Я даже картотеку ещё в Мёртвом мире завёл, чтобы не запутаться. Так вот, свернув их, я полетел по следующему адресу, на лету модернизируя понравившиеся мне носилки.

Предполагая, что мне могут встретиться окруженцы, я предварительно освободил и набил баул и пространственную сумку продовольствием и боеприпасами, оружие у окруженцев должно было быть своё. Даже по ящику гранат взял, противотанковых и оборонительных.

Правда, первая встреча вышла боком. Наткнулся на спаянную группу из сорока пограничников, которые несли четверых раненых, но они сразу стрелять начали, так что я ушёл в сторону, активировав защиту. Не хотят помощи, ну и не надо, пусть сами с ранеными мучаются.

Вот следующая группа из двенадцати человек во главе с капитаном-артиллеристом, оказалась более спокойной и не так нервно отреагировала на спускающегося с неба на носилках незнакомца. Лишь один прыгнул в речку да двое обделались. Когда капитан разобрался в ситуации и перестал костерить меня на чём свет стоит, мы перешли к конструктивному диалогу. Чем я могу помочь окруженцам и чем они мне заплатят? Брать ничего не хотелось, бойцы и так были серьёзно изношены, а трое ранены. Раненых я излечил, выдал два комплекта формы и одну пару сапог совсем уж износившимся, два цинка патронов, ящик тушёнки и мешок ржаных сухарей. Гранат тоже отсыпал. За это я взял шесть красноармейских звёздочек и три пуговицы. Фигня, конечно, а не плата, но больше у них ничего не было. Но я выяснил, что ещё нужно запасти: патронов к личному оружию командиров, а то у капитана и у второго, младшего лейтенанта, ни в нагане, ни в ТТ уже патронов не было, и, самое главное, чая да табака. Это вообще дефицит. У капитана было две сигареты в трофейной пачке, так они курили по очереди. Пообещал им это учесть при встрече с остальными окруженцами. Сам я не курил, вот и не подумал об этом.

С этой группой я потерял почти двадцать минут и, оставив их готовить похлёбку, – теперь было из чего, а то они уже сутки не ели, – посмотрел на садившееся солнце и полетел дальше.

До следующего склада добрался за сорок минут. Нет, лететь до него было меньше пяти минут, просто я повстречал ещё три группы окруженцев. В одной было шесть бойцов, в другой – около двухсот, в третьей – чуть меньше пятидесяти. К счастью, приняли меня все хоть и настороженно, но от помощи не отказались, часть так даже обучение согласились пройти, поэтому к складу я подлетел совершенно с пустыми запасами, всё раздал. Нужно ещё пяток баулов из пространственной сумки достать, так я больше запасов утащу, видно, что они пригодятся окруженцам.

Следующий склад, к сожалению, был как раз под открытым небом, более того, это был склад ГСМ. Там содержалось огромное количество разнообразных бочек и даже цистерн, отдельно стоял десяток новеньких топливозаправщиков. Немцы уже навели здесь порядок и несли службу. Облетев склад по кругу и вырубив всех часовых, я накинул плетение паралича на тех, кто находился в палатках. Немцев было всего два десятка, видимо, этот склад ещё не включили в график пополнения наступающих войск, поэтому работал я спокойно.

Добил немцев, мне тут живые не нужны, поднял их управляемыми зомби, после чего развернул свой склад, уничтожив часть окружающего леса, и велел им таскать в него бочки. Сам я поднимал левитацией цистерны и тоже убирал их на склад. Он был огромный, длинный, с пустыми стеллажами, которые большей частью пришлось убрать, да нет, всё убрали. Однако уместились только часть топлива и горюче-смазочных средств да все десять топливозаправщиков, это вроде дефицит.

Свернув склад, я задумался, поглядывая на три стоявшие немецкие палатки. Пустых хранилищ у меня больше не было.

Идея пришла, когда я стал рассматривать трофейную карту с нанесёнными обозначениями. Совсем рядом находился узел железной дороги Владимир-Волынский– Ровно. Уж там-то складов хватало, надеюсь, мне и пустые попадутся. Оставив зомби на охране, – эти теперь никого не подпустят, даже ещё живых, – я полетел к железной дороге. Там действительно оказалось три десятка пакгаузов, складов, да и просто штабелей ящиков, укрытых маскировочной сеткой. Быстро ликвидировав охрану, а также в сторожке тех, кто скоро должен был её сменить, опросил интенданта – он спал в квартире в ближнем селе, – узнал, что где находится, и кроме складов прибрал те самые штабели с ящиками, в которых были артиллерийские снаряды разных типов. Пустых складов оказалось всего пять, да и то бывших продовольственными, всё, что там хранилось, ушло с наступающим немецким войском. Забив эти склады ящиками с боеприпасами, зомби из охраны помогли, я дал им установку убивать всех, у кого такая же форма, и отправил в село. Пять дней некроэнергия их продержит, и если их не уничтожат сразу, то сами уснут, и тела уже окончательно разложатся. Думаю, две сотни зомби наведут здесь шороху.

На самом узле скопилось три эшелона, и мне пришлось их уничтожить, ну топливный-то ладно, хоть и плакать хотелось, поджёг фаерболами, а другие загорелись чуть позже. Один так взорвался, там были артиллерийские снаряды.

Как бы то ни было, с задачей я справился, у меня ещё полтора пустых склада и пакгаузы. Поэтому, вернувшись, я на месте ямы, где ранее стоял склад, развернул один полупустой пакгауз и совсем пустой склад. Пакгауз к имеющимся там снарядам до конца набил топливом, а вот склад – только наполовину. Ещё найдётся что там складировать.

Свернув и убрав получившиеся пакетики в хранилище, я подумал и достал три других склада. Развернул, набил баулы и пространственную сумку боеприпасами, продовольствием, предметами амуниции с формой, не забыв пачки табака и патронов для ручного оружия. Теперь четыре баула находились в пространственной сумке, а один, как всегда, был при мне, и в нём лежало ещё три плотно набитых баула. Так я больше вещей могу набрать и перевозить, как матрёшки.

Ещё когда летел к железнодорожному узлу, я встретил шесть групп окруженцев, но помочь ничем не мог, только раненых вылечил, да и то дистанционно, не спускаясь. Эх, даже плату за это не взял! Кстати, те пуговицы с обмундирования и красноармейские звёздочки я тоже использовал. Во время полётов, когда делать было нечего, изготавливал разнообразные амулеты, вводя управление для обычных людей. Мелкие драгоценные камни шли на накопители, впаивал их в структуру с другой стороны. Так что у меня теперь была почти сотня амулетов и артефактов «Среднего» и «Малого» исцеления. Правда, накопители были пустые, своей маны для зарядки я не использовал, мне для следующих работ она была нужна, могло и не хватить, поэтому установил на одном краю носилок магический заряжатель, вроде того, что продал Лютовой, и там сейчас заряжалось три амулета. Дней за пять зарядятся, накопители-то маленькие.

До следующего склада я добрался часа в три ночи, да и то потому, что изрядно растряс свои запасы со встречей с окруженцами, теперь полторы тысячи человек были здоровы, имели запас боеприпасов и продовольствия. Я до того наблатыкался с ними общаться, что на каждую группу уходило меньше десяти минут, тут главное – напор и уверенность. Да и командиры окруженцев, видя, как я спускаюсь с неба, лечу раненых и принимаю плату сущей для них мелочью, приходили в себя, только когда я улетал, на прощание махая рукой. Кроме этого, я сообщал обстановку на фронтах, где рядом стоят на постое немцы, ну и как лучше выходить к своим. Может, часть и не прислушается, но главное, и офицерам, и солдатам я давал нужные знания и опыт немцев по завоеванию Европы. Надеюсь, он им пригодится, а то ведь многие вообще салажата первого года службы. А тут хоть будут знать, что делать под огнём противника. Командиры большей частью давали согласие, когда я спрашивал, нужно ли их и остальных за пару минут обучить немецкому языку и знаниям ведения войны. Конечно, попадались и сильные командиры, с жёсткой волей. Там было сложнее, знаний они не хотели, но продовольствие и боеприпасы принимали охотно, а я летел дальше. Насильно мил не будешь, не хотят – как хотят.

Я с помощью амулета наложил на себя специальное лекарское заклинание, которое позволяло не спать десять суток и при этом всегда быть бодрым. Немцы, естественно, сообразят, что кто-то прибирает склады и уничтожает их солдат, но пока разберутся, пока от пленных выяснят, что появился я, я должен прибрать к рукам как можно больше запасов. И у меня получалось.

Следующий склад был также под открытым небом, прикрытый лишь маскировочной сеткой, натянутой на столбах. На нём было тяжёлое вооружение, миномёты и крупнокалиберные пулемёты, одних ДШК на зенитном станке больше сотни, а уж боеприпасов к ним так вообще длинные штабеля. Моя жаба просто танцевала лезгинку, поэтому я уничтожил за десять минут охрану, полный взвод, и, развернув то строение полупустого склада, где находились бочки с топливом и горюче-смазочными материалами, велел только что поднятым зомби всё грузить. Немного понаблюдав, как они бегают с ящиками, отдых им не требовался, рядом я развернул первые захваченные в этом мире склады, поэтому штабеля с боеприпасами потянулись в них, укладываясь в проходах между стеллажами. В общем, всё прибрал, заодно пополнил пустые баулы и, отправив охрану гулять по лесу в сторону ближайшего городка, где стоят немцы, полетел дальше, то и дело спускаясь к обнаруженным окруженцам и в меру сил помогая им.

Так прошли у меня первые сутки, остальные семь были фактически похожи на них. Брал склады, теперь только те, где были постройки, минуя хранилища под открытым небом, которые оставлял на потом, хотя пяток всё же забрал, накопив пустых складских строений. В общем, около двухсот складов уместились у меня в хранилище. За это время я побывал в Ровно, Луцке, Владимир-Волынске, Львове, на всех складах железной дороги, выведя последнюю окончательно из строя. Всё, что мог, присвоил, но… около пятидесяти складов, находившихся под открытым небом, пока мне были неподъёмны. Грузить и сворачивать было не во что. Поэтому я решил двинуться дальше, в Польшу. Пощипать тылы немцев, а то они что-то особо на себе это не почувствовали, хотя около двадцати тысяч зомби и бродит по их тылам. Ну и заодно по пути набрать пустых складов. Сомневаюсь, что много мне таких встретится, но надеялся, что уж говорить. Бросать своё – а те хранилища разнообразного армейского имущества я считал своими – не намерен. Склады мне нужны. А лучше пустые.

Конечно, у меня ещё были причины, чтобы лететь в Люблин. Как я узнал от одного из пленных интендантов, он перед войной покупал там в ювелирном магазине кольцо жене, и я надеялся, что этот магазин на месте. Да-да, у меня заканчивался запас драгоценных камней, что шли в накопители для складов, а с учётом того, что на большие строения нужно было по два накопителя, расход был большой, а в запасе у меня было всего три подходящих камня. Я, естественно, немного пополнил его трофеями, немцы брюлики любили, но это была сущая солдатская мелочовка. Основной навар – с интендантов, но я его почти весь уже использовал.

О зомби скажу так: в тылу мёртвые солдаты бросались на всех, кого встретят из своих же армий, кусая и пытаясь добраться до горла. Уроды тупые, даже оружием пользоваться не могли, я ими руководил при погрузке, отдавая устные приказы, а тут единственное, что они могли, – это кусать. Надо было умертвий поднимать, те хоть зачатки разума имели, но для цейтнота, в котором я пребывал, это довольно сложное и затратное по времени дело, отчего я и остановился на зомби. Хоть что-то.

Немцы быстро разобрались, как с ними бороться: выстрел в голову – и готово, так что, кроме пары тысяч серьёзно искусанных, погибло всего около сотни, да панических слухов разнеслось по армиям множество, мои зомби больше ничего не сделали. Правда, выяснилось, что наступление на этом участке фронта замедлилось, что позволило советским войскам наконец перегруппироваться и начать создавать более плотную оборону. Может, это и моя заслуга, ведь часть транспортных артерий я им парализовал, и, видимо, наступающие войска стали много что недополучать.

Вот и получалось, эти восемь дней я не сомкнул глаз, наращивая свои богатства. И сейчас летел в сторону Люблина. Время, судя по наручным часам, было полвторого дня. До города оставалось всего около восьмидесяти километров, за пару часов доберусь.

Со временем я не ошибся, успел пообедать, поваляться на носилках, поглядывая на землю внизу, и немного побезобразничать. Как? Да очень просто. Ещё у границы мне на фермерском хозяйстве на глаза попался огромный амбар с сеновалом на втором этаже. Чем не склад, тем более большая часть приватизированных мной складов сложены из брёвен? Я вырубил хозяев, выбросил изнутри всё ненужное, включая запасы сена, и свернул амбар. Так вот, пока летел, то использовал все пять камушков из своих запасов на амбары, придирчиво отбирая самые большие. Пригодятся для хранения разнообразного имущества, я в этом уверен.

Когда впереди показался пригород Люблина, я снизился и стал с любопытством разглядывать дома, улицы, людей. Военных хватало, немцев естественно. Найдя нужную улицу, тот интендант очень хорошо описал подходы, я спустился на землю во дворе довольно большого дома, на первом этаже которого и находился ювелирный магазин. И дом, и магазин, похоже, принадлежали одному хозяину, поляку, не еврею.

Открыв дверь, я вошёл в парадное, покосился на поднимающуюся на второй этаж девушку – как волнительно колыхались её бёдра под платьем! – и набросил на неё паралич. Прошёл к двери, что вела в магазин. Войдя в него, увидел хозяина и семейную пару. Парализовав покупателей, я наложил на старика заклинание подчинения и велел ему принести изделия с самыми крупными драгоценными камнями. Тот понимал, что что-то не так, но поделать ничего не мог.

– Всего тринадцать? – скривился я и, указав на часть украшений, приказал старику: – Из этих извлеки камни, сами побрякушки мне не нужны.

Тот сделал это быстро и с немалой сноровкой, после чего я поинтересовался, есть ли в городе ещё ювелиры?

Да, был ещё один. Старик также назвал адреса держателей крупных состояний, вложенных как раз в такие вот брюлики. И я покинул магазин и сам дом, с сожалением посмотрев на девушку, лежавшую на лестнице. У меня женщины не было почти девять месяцев, я давил свой гормон, а сейчас почувствовал, что если не уйду, изнасилую её прямо здесь. Видимо, или рассыпалось плетение удержания гормона, или заряд закончился. Нужно амулет проверить.

С этим надо было что-то делать. Пару раз можно сбросить его, в городе были доступные женщины, которые торговали своим телом, но, во-первых, я брезговал, а во-вторых, хотел, чтобы под боком всегда была готовая. То есть мне нужна была рабыня для сексуальных утех, а лучше – две. Раз я в Польше, то почему бы не найти себе таких наложниц? Надо обдумать, хорошая идея. Я, конечно, против рабства, если сам могу попасть в него, но не против того, чтобы иметь дополнительную собственность, хочет та этого или нет. Всё, решено, будем искать себе наложницу. Да, кстати, амулет действительно разрядился, отчего моя «хотелка» и подскочила на небывалую высоту…

Посетив две местных семьи, одна была еврейская, я опустил их на сорок три единицы крупных драгоценных камней, да и не крупные брал, оставляя оправу. Потом побывал во втором магазине и, наконец, добрался до складов железнодорожного узла. Пора прибрать их к рукам. Тем более их тут было около двадцати, десяток явно свежей постройки. Ох, развернусь!

Дальнейшие планы у меня были такие: вернуться к тому имуществу, что хранится под открытым небом, прибрать его, метнуться в Белоруссию, прогуляться там и тогда уже отправляться на территории, занятые советскими войсками. Там дальше по ситуации. А пока нужно заняться люблинскими складами… Хмыкнув, я надорвал пачку с трофейными галетами и откусил от первой, что-то голод не на шутку разыгрался. Эх, где мои пирожки ненаглядные?! Где можно купить или заказать тыщу-другую?

В этот момент я на высоте тридцати метров пролетал над железнодорожным вокзалом, к которому только что подошёл пассажирский поезд, и с интересом разглядывал двух блондинок-близняшек лет двадцати, что шли рядом с офицером в звании полковника. Они имели очень аппетитные фигурки, а с учётом того, что декольте платьев у обеих были приличные, сверху я рассмотрел восхитительные колышущиеся полушария моего любимого третьего размера, и у меня просто снесло голову спермотоксикозом. Всё, хватит терпеть, надо решать эту проблему, и, кажется, те, кто может эту проблему решить, вышагивали, как королевы, по перрону вокзала.

Заставив всех вздрогнуть и заозираться, над вокзалом раздался зловещий хохот, который в конце подавился и закашлялся.

Москва. Подвалы Лубянки

10 июля

– И как это работает? – заинтересованно спросил нарком Берия, разглядывая несколько странных предметов, лежащих на столе. Некоторые из них были настоящими произведениями ювелирного искусства, другие – вроде щепки, где между двумя заусенцами были вставлены мутные стекляшки кристаллов.

– По проведённым исследованиям… – неуверенно начал отвечать немолодой, гладко выбритый мужчина, по виду – один из специалистов закрытых институтов, которые ещё называют «шарашками».

– Я читал доклад, профессор, своими словами, если можно, – перебив мужчину, велел нарком.

– Так вот, по проведённым исследованиям кругом специалистов, включая медиков, – тот не обратил внимания на слова Берии, – выяснилось, что эти предметы работать не могут. Это просто невозможно. Но они работают. Управление ручное, при активации всплывает сенсорная голограмма, как её записала Лютова со слов изобретателя, и можно устанавливать на ней те программы, выполнение задач которых требуется. На эти же голограммы выводятся и показания. Были проведены практические исследования в одном из госпиталей до выработки зарядов. С помощью этих инструментов были подняты на ноги шестьдесят три командира, от младшего до старшего начсостава. Даже тяжёлые случаи вылечены, например спокойно локализована и заживлена газовая гангрена, и буквально через пару минут тяжелораненый подопыт… пациент уже вполне бодро встал с койки. У некоторых пациентов присутствовал острый голод, но это зависело от ран. В основном самый сильный голод испытывали командиры, лишившиеся в боях ног или рук. У них отросли ноги, у них отрасли руки, но всё это за счёт резервов организма. Только эти пациенты продолжают проходить лечение в госпиталях, им поставили диагноз «дистрофия», но они идут на поправку. Это практические результаты, однако по остальным мне добавить нечего. Проведённые исследования – был использован даже рентгеновский аппарат – ничего не дали. Это по виду простые вещи, в которых совершенно ничего нет, но они работают и лечат. В данный момент собрана конструкция зарядки, и накопители – вот эти мутные кристаллы кварца – проходят зарядку. Военные врачи, которые участвовали в испытаниях, буквально требуют, чтобы им предоставили эти предметы в как можно больших количествах. Так что вывод очевиден: специалисты ничем помочь не могут. Техника за уровнем нашего понимания, но она работает.

– Это всё?

– Могу только добавить, что один из специалистов предложил для ускорения лечения не полностью вылечивать раненых, а убирать особо тяжёлые ранения. Например, гангрены, проникающие в грудь, от которых умирают, ожоги, а дальше раненые сами восстановятся, что до минимума снизит безвозвратные потери в госпиталях и, что уж говорить, поможет нашей стране. По примерным прикидкам, для этого требуется чуть больше пяти тысяч таких комплектов, которые следует распределить по госпиталям, медсанбатам и больницам.

– Спасибо, профессор, я, конечно, ожидал большего, но, похоже, вы действительно тут помочь не можете.

Когда профессор вышел, снаружи помещения его ждал конвой, нарком обернулся к стоявшему за его спиной аналитику:

– Ну а ты, Сергей, что скажешь?

– Интересные предметы и очень полезные.

– Да уж, генералу ногу отрастили, и он уже рвётся в бой, пять полковников, семь майоров, лётчики, танкисты, артиллеристы. Все опытные, все повоевавшие, и все жаждут вернуться в строй… Ладно, что там с опросом свидетелей, общавшихся с магом? – взяв в руку одну из щепок, спросил нарком, с интересом разглядывая её.

– Удалось получить много новых подробностей, что открывает более широкую сферу для анализа поступков и стремлений мага. Его поведение выдаёт, что ему гораздо больше лет, чем можно дать по внешнему виду. Хоть он и старается вести себя как подросток. Лютова, общаясь с ним, заметила несколько нестыковок и сообщила мне о них. По основной специальности она терапевт, но серьёзно занималась психологией, поэтому уверена в своих выводах. Ему в действительности лет тридцать, может, чуть больше. Импульсивен, азартен, но азартен не в играх, а в своём интересе-исследованиях, не любит сидеть на одном месте, предпочитая постоянное движение. О таких говорят – шило в заднице. Договориться с ним можно, давить на жалость, на большие потери и перевести разговор о помощи, но пережимать не стоит, может озлобиться, и тогда мы совсем потеряем его доверие. О его способностях ничего сказать не могу, но Волошину он как-то обмолвился, что универсал, то есть владеет несколькими направлениями в магии, но по основной – он именно боевой маг. После анализа и изучения всех его действий у меня появилась мысль попросить его, именно попросить, организовать на территории Союза магическое учебное заведение и учить в ней магии наших людей. Но из-за отсутствия информации я не могу предположить, сколько на это потребуется времени, да и согласится ли маг. К тому же Волошин сообщил, что он имеет незаконченное образование, по его словам, потерял интерес к учёбе и бросил её.

– Это всё?

– Чтобы провести более развёрнутую аналитику, товарищ нарком, мне нужно с ним встретиться, у всех свидетелей своё мнение.

– Что о нём сейчас слышно?

– Он в Белоруссии, вчера через линию фронта перешло три группы, чуть позже ещё шесть. Все встречались с ним, получили существенную помощь в боеприпасах и продовольствии. И даже получили знания и опыт немецких солдат. По тому, что он делает со складами, тоже удалось получить некоторые сведения, с самолётов-разведчиков была произведена аэрофотосъёмка, да и наши бойцы пробежались по местам бывшего нахождения складов, он их как-то забирает вместе со строениями, оставляя круглые ямы разной глубины, но в основном двух метров. Даже там, где армейское имущество хранилось под открытым небом и не было никаких строений, находили пустырь, а в лесу рядом – знакомые ямы. Пока этот феномен разгадать не удалось, но некоторые предположения есть.

– Сколько же он этих складов собрался себе забрать? – положив артефакт на стол, недовольно пробормотал нарком, но аналитик, видимо, подумал, что вопрос предназначался ему.

– С учётом того, что он и по Польше прошёл, а это, значит, его интересуют также и немецкие склады, то много, сотни, если не тысячу. Довольно продолжительное время работал, около месяца, я думал, он быстро угомонится, а нет, всё грабит немцев.

– Да, кстати, что там за слухи о живых мертвецах? Действительно слухи или правда?

– К сожалению, правда. Сперва мы получили первые сведения о них от пленных, взятых в боях, один из офицеров оказался медиком и владел некоторой информацией. По его словам, пострадавших не так много, да и убить мертвеца легко, нужно лишь выстрелить ему в голову. На остальное он не реагирует. Пострадали чуть больше трёх тысяч человек, около сотни сошли с ума, но, самое главное, что эта страшная и пугающая информация молниеносно распространилась в армии. Думаю, это один из факторов, почему наступления на некоторых участках ослабли, а кое-где и вообще встали. Особо пристально мы эти сведения не изучали и не анализировали, но после того, как к нам вышли две группы окруженцев, которые встречались с этими восставшими мертвецами, они заставили нас по-другому посмотреть на эту информацию и собрать её, используя другие источники. Это работа мага, нет сомнений.

– Вы можете предположить его дальнейшие действия?

– Мало информации, но могу с уверенностью сказать, что больше всего его интересуют склады с продовольствием и горючим. В Польше он проигнорировал запасы вооружения и боеприпасов, а вот горючее и продовольствие исчезли. Мне поступила информация, что на перегонах начали пропадать составы. Как сообщил наш агент на немецкой железной дороге, между некоторыми полустанками странным образом пропали два состава с топливом и три с продовольствием. С учётом того, что ранее такая информация нам не поступала, думаю, маг не умел похищать составы, или у него просто не было на это времени.

– Хм, м-да, информации действительно немного. Ладно, я к товарищу Сталину, очень уж он заинтересовался этим магом и всем, что с ним связано, а вы, Сергей, в любое время по поступлении новой информации немедленно извещайте меня.

– Хорошо, – кивнул аналитик и посторонился, пропуская наркома к двери.

Через минуту в помещении никого не осталось, только пару раз мигнули неяркими звёздами два кристалла и, вспыхнув, рассыпались пылью в своих держателях.

Белоруссия. Окрестности Минска

6 июля

«…Не кочегары мы, не плотники…» – доносился из наушников приятный баритон, воспевающий высотников-монтажников, и я, покачивая ногой в такт музыке, даже изредка подпевал.

Внизу медленно проплывали поля, впереди отчётливо виднелся город, который недавно был оставлен советскими войсками. Минут шесть назад я встретил сборную солянку из окруженцев – кроме пограничников, там даже трое моряков было – и раздал им последние припасы. Что там пару ящиков тушёнки, шесть цинков с патронами, двенадцать пачек галет, полмешка сухарей и пол-ящика гранат на сорок бойцов и командиров? Но они обрадовались, как дети, у них, кроме оружия, вообще ничего не было, да и от новых знаний они не отказались, тем более я постоянно пополнял свои запасы. Вон, три часа назад самолёт-разведчик сбил, так что в памяти моих амулетов теперь три новых специальности имеется: пилот, штурман-наблюдатель и стрелок-радист. Я уже разобрался, чему учить окруженцев, и даже подобрал, можно сказать, создал несколько амулетов обучения. Обучение проходит в три этапа: немецкому языку обучаю всех, как и умению водить и ремонтировать автомашины, дальше уже по специальностям: простым бойцам – знания пехоты или мотопехоты, сержантам – знания унтеров, командирам – знания офицеров от ротного и выше. Пока всё шло без боёв. Конечно, меня, бывало, встречали горячим приветом, выпуская оставшиеся патроны, но в основном встречи проходили нормально, и мы расставались довольные друг другом. Так было и с шестой группой, на сегодня последней, поэтому я и отдал им крохи, что у меня оставались.

Сейчас я отправлялся в Минск, на его склады и в лагеря военнопленных. А что, я уже десятка три освободил, усыплял охрану, а дальше парни сами действовали. Правда, к ним я уже не спускался спасителем, только оставлял у казармы охраны по двадцать ручных пулемётов, боеприпасы к ним и продовольствие для пятисот человек на неделю. Дальше пусть действуют сами. И пленные бежали, яростно добивая охрану, ещё как бежали! Забирали, что возможно, и уходили, кто в леса, если они были, кто в степи. В первые месяцы войны немцами были взяты в плен около трёх миллионов советских бойцов и командиров. В Минске содержались от шестидесяти до ста тысяч человек. По моим прикидкам, сейчас по тылам немцев гуляли порядка ста тысяч освобождённых мной военнопленных. Вот и в Минске был такой лагерь, большой, тысяч двадцать военнопленных там охраняется и медленно вывозится. Условия там жуткие, пленные мрут как мухи. Так что сделаем два дела: и их освободим, и склады приберём.

Об этих минских лагерях я узнал от одного из офицеров, который отвечал за содержание военнопленных, от него же получил и координаты большей части лагерей в Белоруссии, вот мимоходом их и освобождал.

Да уж, пять дней прошло с момента моего путешествия по Польше, и все вспомнить приятно. Нет, тех девчат я не тронул, слишком чистые и девственные были их души. С возрастом я ошибся, им было по семнадцать лет, и, судя по ауре полковника немецкой армии, что шёл рядом, это был их отец. Но напряжение нужно было сбросить, и я отправился на охоту. Летал над городом, на окраине, и смотрел на женщин, вернее, на их ауры. Это ведь оттенок души, сразу понятно, кто есть кто.

Моё внимание привлекла девушка лет двадцати семи, что шла с гордо поднятой головой и надменно поджатыми губами, однако её аура буквально полыхала от желания, и я понял, что она идёт на встречу к мужчине. Дальше было просто: бросил в неё специализированное плетение, которое било по самым чувственным местам, и та остановилась, оглядываясь с явным желанием кого-нибудь изнасиловать. Улочка была тихая, рядом заросли кустарника и виднелись закопчённые стены какого-то сгоревшего дома. В общем, на глаза женщине попался только я, и та направилась ко мне, ускоряя шаг, чтобы схватить и не дать мне убежать. Ага, так прям и собрался. В общем, она затащила меня в кусты, где и произошло взаимное соитие, длившееся порядка шести часов. Ещё непонятно, кто кого насиловал, но старались перебороть друг друга оба. В общем, ничья получилась.

Особо моральными страданиями я от свершённого не страдал, во-первых, захотелось, во-вторых, девушка была слаба на передок и хоть удивилась своему резкому желанию, но не противилась и сбросила благодаря мне сексуальное напряжение, причём не только своё, но и моё. После бурного секса, который длился с лёгкими передышками, она первой пришла в себя, сообщила мне свой адрес, потребовав, чтобы я навестил её сегодня же ночью, и, одевшись и поправив деловой костюм, в котором была, гордая, направилась дальше. Держать она себя умела, и походка такая, что глаз не оторвать, да и в… этом просто чудо. Правда, сейчас походка была не очень уверенная…

В себя я пришёл ещё через полчаса, бормоча адрес, чтобы не забыть, собрался, использовал амулет «Малое исцеление», залечив глубокие множественные царапины на спине, и, запрыгнув на носилки, полетел к складам. Нашего бурного веселья никто не заметил, хотя мы оба особо и не понижали голоса, так как я наложил нужные заклинания тишины и отвода глаз. Да мы бы могли расположиться прямо на улице, а не в кустарнике, и никто ничего не заметил бы.

Польского я, естественно, не знал, и адрес просто запомнил на слух, панночка его очень чётко продиктовала, так что нужно было найти того, кто поделится со мной знаниями местной речи, и можно заняться наконец делами. Такой мне встретился буквально через пятьсот метров. Это был пожилой мужчина профессорской наружности и одетый соответственно. Парализовав и накинув на него плетение «Невидимость», затащил его на носилки и полетел к складам, надевая на голову донора артефакт скачивания памяти. Через пару минут я был где нужно и у меня на руках имелся требуемый амулет. От тела, – кстати, он жив и через несколько часов придёт в себя – я избавился у складов. Их сворачивание заняло у меня порядка сорока минут. Сперва я все их облетел, не обращая внимания на снующих туда-сюда немцев, наложил на все склады необходимые плетения, установил на них полные энергией камни-накопители, некоторые требовали по два из-за большого размера. Потом разом отдал приказ на сворачивание, и немцы вдруг обнаруживали, что находятся на огромном пустыре с большим количеством котлованов на том месте, где находились эти склады. В трёх местах котлованы были особенно большими, это в тех местах, где склады были двухэтажными, с подвалами.

Конечно же всё было не так просто. С камнями тоже не было у меня столько маны, чтобы их все наполнить, по две трети, пока не оставил в своём собственном природном накопителе всего пять процентов маны, но и этого хватило. К тому же на некоторых складах были люди, и мне, прежде чем забрать строения, требовалось от них избавиться, именно это я и сделал, парализовав и выбросив из них, – убивать их у меня времени не было.

Глядя на забитый эшелонами железнодорожный узел, я только горестно вздыхал – жаба душила всё это оставлять у немцев.

Об этом я думал, когда сворачивал склады, об этом подумал, когда очнулся от обучения польскому языку, об этом думал всю ночь, развлекаясь с панечкой и её замужней сестрой, благо мужа до утра можно не ждать. Именно панечка помогла мне найти решение: во время определённого процесса я подумал о длинном и глубоком туннеле. А что, если сделать хранилище прототипа баула? То есть не такое маленькое, где вмещается всего кубов десять груза, а огромное пространственное помещение, и свернуть его? Правда, накопителей на это уйдёт…

Утром, оставив обеих удовлетворенных до предела дам в спальне, – высосали они меня полностью, даже к магии пришлось прибегнуть, чтобы не опозорить род мужской, – я быстро оделся и, поднявшись на крышу и забравшись на носилки, полетел обратно на Украину, занимаясь своими делами, то есть пополняя свой источник маной и заодно обдумывая, как совместить несколько абсолютно несовместимых плетений в одно и как заставить всё это работать.

Идея пришла чуть позже, отчего я снизился, как раз роща внизу была, и, устроившись на крохотной полянке, стал доставать из пространственной сумки с моими личными вещами заготовки, камни-накопители и плести плетения. Пришлось один из своих баулов пожертвовать на благое дело. Его я совместил с деревянным ящиком из-под патронов и заставил совместно работать плетениями. На всё это ушло шестнадцать больших камней, которые я медленно наполнял маной. Конечно, получившийся артефакт был уродцем и особо не смотрелся, древние маги Тории плевались бы, увидев его, но, главное, он функционировал и делал то, что я хотел.

А работало всё так. Баул с виду был как баул, однако теперь он мог увеличиваться до размера высотки и принимать в себя около двадцати эшелонов вместе с рельсами. Конечно, баул был из материи, и даже при увеличении рельсы на неё не закрепишь, волнами пойдут, поэтому мне и пришлось устанавливать внутри ящик, который теперь был связан с баулом и также увеличивался и уменьшался, и именно в этом ящике я и собирался хранить эшелоны. Запутанно, да? Объясню проще. Увеличиваю в размерах баул и ящик, что внутри его, в открывшийся зев загоняю эшелон, предварительно положив там рельсы, пока не заполняю весь ящик эшелонами, после уменьшения баулом хоть в футбол можно играть, грузу и ящику, которые внутри его, ничего не будет, они это не почувствуют. Классно я придумал? Надо побольше таких баулов наделать, мне теперь и склады не нужны, можно всё из хранилищ, что находятся под открытым небом, всё в такие баулы погрузить, по примерным прикидкам, в один баул уместится около десяти открытых складов, сказка, а не баул. Но это всё теория, требовались практические исследования.

Они прошли удачно, с некоторыми косяками, о которых не подумал, но удачно. Взлетев над рощей, я полетел к ближайшей железной дороге. Положив баул на полотно, развернул его в большой приёмник, тот теперь был размером с гору, и начал снимать рельсы и крепить их внутри. Шестнадцать километров снял и сделал двадцать два тупика до противоположной стенки. Тут как раз вдали появились дымы, и я обрадовался. Обрадовался повторно, потому что это из Румынии шёл топливный эшелон. Быстро избавившись от машинистов и сопровождения, я загнал его в баул-хранилище и сразу понял свою первую ошибку. Топку надо гасить. Выгнал, погасил, проветрил и загнал снова. Так, пока я летел на Украину и перемещался между разными железными дорогами, то прибрал шестнадцать эшелонов, ещё шесть уже на самой Украине.

Конечно, всё это было не так просто, и это я не об экспроприации, тут вообще без проблем, просто все шестнадцать накопителей баула во время процедур кражи, разворачивание-сворачивание, теряли очень много энергии, и мне приходилось постоянно их подзаряжать, а силовые линии тут были слабые, мне их не хватало. Мне только один раз у границы попалась нормальная магическая струна, и я зарядил все накопители, и даже сделал ещё два таких баула-хранилища.

Потом, использовав украденные у фермеров амбары и мои баулы, заполнив их имуществом с баз хранения на Украине, я перебрался в Белоруссию, где работаю вот уже третьи сутки. Ах да, десятидневный срок моего бодрствования вышел пару дней назад, и мне пришлось поспать, на что ушло двадцать два часа тридцать семь минут, но проснулся я бодрым и выспавшимся. После чего снова наложил на себя это заклинание и приступил к разграблению тылов вермахта уже в белорусских лесах и, что уж греха таить, особо нагло в городах и на железнодорожных узлах. Да у меня одних артиллерийских боеприпасов столько… столько… Много, в общем, очень много.

Сливки за эти два дня я снял, сутки, отведённые на отдых, не считаются, так что в принципе можно закругляться. Но тут мне пришла одна очень интересная идея, и я решил, что отправляться в Союз пока рано. Что, если пообщаться с немцами, причём не простыми, а с их идейным руководителем? Именно об этом я и думал, направляясь к Минску, приберу последние жирные склады, часть, правда, сгорела в боях за город, но много осталось, ну и пленных освобожу по привычке, а там уже можно и в Берлин податься. Идея мне всё больше и больше нравилась.

Примерно так всё и вышло: я прибрал немногочисленные, но уже используемые немцами склады. Парализовал охрану в трёх лагерях и выпустил пленных, которые моментально разбежались по городу. Часть спряталась у местных жителей, часть пошла на прорыв в сторону фронта. Также я освободил военнопленных из шести лагерей, которые находились в пригороде. Общее количество освобождённых в Минске и окрестностях, на мой взгляд, перевалило за пятьдесят тысяч. Солидная цифра. Правда, в этот раз я не помогал, не подготовился заранее. Так что уходили пленные только с оружием, которое захватили у парализованной охраны. Кстати, охрану перебили до последнего человека во всех лагерях. Тревога была поднята, но вышедшие роты из казарм тоже были мной облучены и пополнили вооружение беглецов. Но это уже их дело, что мог, я сделал, поэтому, с удобством устроившись на носилках, полетел на предельной скорости в сторону Германии.

Восточная Пруссия. Растенбург. Ставка Гитлера «Волчье логово». Зал для совещаний

7 июля. Вечер

– Докладывайте, – хмуро приказал Гитлер, поставив сжатые кулаки на край стола и склоняясь над картой, где были нанесены боевые действия на Украине и теперь уже в Белоруссии.

Генерал Гальдер, начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии, взял указку и ткнул в точку, где было написано «Минск», сообщив:

– Последнее странное явление было зафиксировано в Белоруссии, в Минске…

Гитлер всё время доклада стоял молча, с непроницаемым лицом, только изредка переводил взгляд на обозначения на карте, обдумывая то, что говорил генерал. Докладывал Гальдер долго, под конец сообщив, что взятые подразделениями вермахта некоторые группы окруженцев после допросов рассказывают удивительные вещи: к ним с неба спускался посланец от их командования и обеспечивал всем необходимым, и с их слов получается, что у русских появились… маги? Не верить в это нельзя, слишком много фактов. Стоит только вспомнить о зомби, которые бродили по дорогам тылов наступающих войск. К сожалению, ни одного целым доставить не удалось, захвачено было около сотни, но они сами умирали и начинали быстро разлагаться.

– Вы несколько раз сказали – маг, а не маги. Вы уверены, что он один? – спросил Гитлер.

– Мои аналитики утверждают, что потерь у нас было бы куда больше, если бы их было несколько. Он один, я согласен с ними.

– Один не один, но потери от него просто катастрофические. Что нам ещё от него ждать?

– С учётом того, что перемещается он неизвестным нам способом, сведения о носилках я считаю чушью, он может оказаться и в Германии. Тогда нужно ждать катастрофических последствий. Противопоставить мы ему ничего не сможем.

– Ну почему не сможете? У вас есть чего, – вдруг раздался из ниоткуда юный, можно сказать, мальчишеский голос.

Все генералы и даже охрана замерла в шоке, когда у стены проявилась фигура парня в странной, явно военной зелёной форме с панамой на голове. Отлипнув от стены, он проворчал:

– Чуть все ноги не отдавили, слоны, а не генералы.

Восточная Пруссия. Растенбург. Ставка Гитлера «Волчье логово». Зал для совещаний

7 июля. Это же время

Найти, где укрывается Гитлер и его штаб, мне труда не составило: отловил пару… десятков офицеров высокого ранга, и ниточка привела в это убежище. Интересное, надо сказать, место, но незаметно проникнуть в само логово и попасть как раз на совещание – вообще везение.

Надо сказать, именно Гитлер первым пришёл в себя:

– Вы хотите меня убить?

– Зачем мне это? Я работаю только по стопроцентной предоплате. Нет, я решил заключить с вами договор. Вы мне заплатите, за это я больше не буду трогать ваши тылы и солдат, если они первые не нападут на меня и не обстреляют. Как вам такое предложение? Ах да, войну с Союзом нужно закончить, иначе договор перестаёт действовать. – Покосившись на одного из охранников, что старался незаметно извлечь оружие из кобуры, я сказал задумавшемуся Гитлеру: – Меня невозможно убить, это может продемонстрировать ваш охранник. Пусть он откроет по мне огонь, я разрешаю, ему за это ничего не будет.

Охранник в форме офицера СС вопросительно посмотрел на фюрера, тот разрешающе кивнул, и офицер, достав пистолет – это был «вальтер», – сперва произвёл в меня один выстрел, после чего серию, пока не опустошил магазин. Показав на висящие рядом со мной пули, я поднял указательный палец:

– Защита.

Переполох со стрельбой быстро прекратили, а то охраны набежало… И Гитлер спросил:

– Что именно вы хотите, вернее, что вам не хватает? Вы и так оставили мои войска без припасов.

– Это мои трофеи, и рот на них не разевайте. Я решил с вами встретиться не только из-за договора о ненападении и о невмешательстве в войну, но и чтобы спасти Германию, ведь с вашим уничтожением последует её крах. Не верите – почитайте эту книгу. Это «Падение Берлина» Энтони Бивора. К сожалению, единственная, что у меня есть из будущего на немецком языке и касается этой эпохи.

Книга замелькала в руках передающих её генералов и достигла фюрера.

– Так вы из будущего? – открыл тот книгу и, пролистав её, стал что-то изучать на последней странице, видимо, смотрел год и место издания.

– Родился в параллельном мире, потом побывал в других местах, многому научился, включая магию. Ваш мир идёт по идентичному пути, и Германию ожидает крах. Несмотря на первичные победы вермахта, Советы скоро научатся воевать и погонят вас до Берлина, тут ещё в спину ударят англосаксы и американцы, и война будет закончена капитуляцией в Берлине. Вы отравитесь вместе с женой и собакой, и ваше тело ваши же люди сожгут в воронке авиабомбы рядом с вашим бункером. В книге, кстати, всё есть, я полистал её на досуге.

– Для чего вам всё это?

– В своём мире я был русским, жил в Москве и хорошо помнил историю и знаю будущее, которое, возможно, наступит у вас. Что вы скажете, если в две тысячи четырнадцатом году, в год моей смерти, Германией будет руководить дающая негру баба, на её территориях будут военные базы чужих государств, она будет платить репарации евреям, и на улицах немецких городов будут проходить официально поддерживаемые властями гей-парады?

– Этого не будет! – буквально взбеленился фюрер.

Генералы, что слушали меня очень внимательно, поддержали его гулом возмущённых голосов.

– А в моём мире это было, и было в Германии. Да, ещё забыл: из-за идиотской эмиграционной программы Германию и ряд соседних стран, включая Францию, наводнили эмигранты, арабы и негры. Они стали гражданами Германии, но работать не хотят, плодятся, как кролики, занимая всё больше и больше территорий, и требуют у правительства деньги на содержание, а если им не дают, бунтуют, поджигая всё, что можно, и им платят. Всё это ведёт к скорому уничтожению Германии как страны и к её переводу в ещё одно исламское государство. Именно это и ждёт ваших потомков.

– Доказательства? – хмуро спросил Гитлер.

– Они есть, но для этого нужно развернуть мой дом и покопаться в видеоархиве. Уже кое-что я подготовил как раз на этот случай, когда в библиотеке эту книгу искал, досталась от одного переселенца, а пока давайте поговорим, даже обговорим мои требования.

– Что вы хотите?

– Вы прекращаете войну с Советами, отходите до границы с Германией и оставляете русским всю Польшу. Это будет достойной платой за ваше нападение и потери, понесённые Советами. За это они не будут вмешиваться в то, что вы перемешиваете с землёй и захватываете Британию, кто и был инициатором этой войны, а вы всего лишь марионетками. Для общественности о войне с Советами можно найти удобную отговорку. Например, ложные разведданные адмирала Канариса, а русские в действительности – братья навек. Он всё равно с британцами сотрудничает. Причём плотно.

– Доказательства?

– В книге есть, да и так можно найти. Конечно, вы всё это будете обсуждать с дипломатами Советов или с самим Сталиным, я обучу вас русскому языку, но это платная услуга, а мои требования другие. Вы уже знаете. Я их озвучил: я не трогаю вас, вы мне за это платите.

– Что вы хотите?

– А что у вас есть? – тут же заинтересовался я.

– Хотелось бы конкретики.

– Меня интересуют только природные драгоценные камни, и чем больше в них карат, тем лучше. Мелочь тоже беру. Так вот за то, чтобы я вас не трогал, вы платите мне драгоценными камнями в сто килограммов по весу. Как вам?

– Устраивает, – кивнул Гитлер. – Но что вы можете нам предложить за это?

– А что вы хотите?

– Обучение магии моих людей.

– Так это не на один день, тут пять лет учёбы и полгода практики… Хм, я могу знания в голову вкладывать, но это с простыми умениями, с магическими всё гораздо сложнее, но в принципе можно попробовать, это изрядно сократит время, может, даже до года, – размышлял я вслух, после чего ответил: – Пока на этот вопрос я ответить не могу. Нужно с командованием Советов пообщаться, то бишь со Сталиным, если договорённости будут достигнуты, то школу организуем на их территории, и ваши ученики будут поднимать знания именно там. Да и то не скоро, а через пару лет, слишком злы на вас там сейчас, нужно дать время успокоиться.

– Ваши предложения ясны, предлагаю их обсудить в более располагающей обстановке, – указал мне на дверь, где была комната для отдыха, Гитлер.

– Времени нет, мне ещё со Сталиным поговорить надо, я ещё с ним не познакомился. Вот когда мы с ним придём к консенсусу и договоримся, тогда и можно дальше пообщаться. А пока гоните мне мои сто килограммов драгоценностей и оформим всё по договору о моём личном невмешательстве в вашу войну.

– У нас их тут просто нет, – задумчиво покачал головой фюрер.

– Когда будут? – деловито поинтересовался я.

Гитлер бросил взгляд на одного из генералов, и тот немедленно ответил:

– Через шесть дней всё будет подготовлено.

– Отлично, тогда встретимся в этом зале в восемь вечера через шесть дней для подписания договоров и передачи платы. Вполне возможно, я прибуду с советскими дипломатами.

– Но… – начал было Гитлер, однако его возглас канул в пустоту, я уже переместился к брошенному в лесу санитарному эшелону, где снарядил первую группу окруженцев подполковника Дружинина.

Что ж, пора навестить Сталина. Интересно, у него сто кило драгоценностей есть?

Осмотревшись и выпустив в небо «Глаз» для контроля этой территории, я весело хмыкнул и, не удержавшись, заржал, развод получился практически идеальным.

Я достал из пространственной сумки небольшой ящик, в котором было всего десятка три пакетиков свёрнутых зданий, но за то самых дорогих мне, да и просто важных, тут же были Башня мага и мой особняк. Вынул я пакетик именно особняка. Я его несколько дней назад уже разворачивал, пару часов покопался в библиотеке, вывезенной из Мёртвого мира, но големов не будил, замучают вопросами, а теперь, думаю, их пора поднимать.

Пока дом разворачивался – на дороге у поезда ему места не хватило, поэтому я разворачивал его в лесу, к тому же там была какая-никакая маскировка, крыша будет как раз вровень с верхушками деревьев – я осмотрелся с помощью «Глаза». Немцы тут бывали после отхода Дружинина, это было сразу видно, ни одного тела обнаружить не удалось, только четыре могилки с другой стороны насыпи, но о них я и так знал, это умершие и похороненные раненые. В общем, пока чисто, ни немцев рядом, ни сельчан из ближайших деревень, ни окруженцев.

Как только дом развернулся, я прошёл внутрь, будя всех, через пару минут первые големы потянулись из подвала. Повариха моя, тётя Дила, тут же заспешила на кухню, я ей сообщил, что переночую здесь, а вот остальные големы, вернее, не их тела, а духи в них заинтересовались, где мы находимся. Пока я мылся в душе, ужинал – вот-вот должно было стемнеть, – описывал им всё, что со мной происходило. Часть големов патрулировала окрестности вокруг особняка, а три старших офицера сопровождали меня по всему дому и слушали, изредка задавая уточняющие вопросы. Среди них был и майор-танкист, большой любитель местный истории, он просто был в экстазе оттого, что мы сюда попали, и задавал самое большое количество вопросов, расстраиваясь, что я не поднял его раньше. Ух, он бы немцам показал!

Дольше всех молчал раздумывающий Генерал. Он тоже был более-менее в курсе истории Мёртвого мира, да майор всем поднял эти знания на довольно большую высоту, не только ему, он же первый и озвучил некоторые сомнения:

– Как-то всё не так идёт, ты не находишь, Арни? Сейчас Германия и СССР одни из самых сильных в военном отношении государства. То, что их столкнули лбами, это понятно, тут даже думать не надо, факт явный, но зачем из них делать друзей?

– Эксперимент, – невнятно ответил я, пережёвывая жаренную картошку с грибами. – Я поставил эксперимент: лет через пятьдесят эти два государства должны взаимно раствориться между собой в одно государство. Я буду их изредка навещать и поддерживать, хочу посмотреть, что получится.

– Но зачем их учить магии? Давать в руки варваров такое оружие – это очень плохая идея.

– Было бы кому давать, – засмеялся я.

– Ага, значит, я что-то не знаю, – покачал бронированной головой Генерал. – Что именно привело тебя к такому веселью, Арни?

– Этот мир беден на одарённых.

– Насколько беден?

– Примерно один на полмиллиона. И я не говорю, что мне встретились сильные одарённые, ни одного не было, обычно девятый и восьмой уровень. Один был седьмого, но именно один, да ещё и у немцев. Всего мне встретилось, если считать немцев, восемнадцать одарённых. Большая часть их пребывали в возрасте и для обучения не особо годились. Научить можно, но смысла особо нет. Тут молодёжь нужна, а мне таких всего трое встретилось, причём два из них немцы. На всех троих я на всякий случай метки навесил, чтобы потом найти можно было.

– Да, действительно, этот мир не то что беден на одарённых, их у него практически нет, – согласился Генерал.

– Вот именно. Я уже прикинул, если со Сталиным всё срастётся, идея немцев насчёт школы мне понравилась, это один из пунктов моего развития, то я открою четыре факультета с двухгодичным обучением, дальше пускай сами поднимают знания. Факультеты будут погодников, конструкторов, лекарей и зельеварения. Ещё отдельно буду преподавать строительную магию, но факультета такого не будет, просто не потяну по времени. А учить их буду по методикам Академии, где сам учился год. Там всё урезано, местным как раз подойдёт.

– Так это не магическая школа получается, а какие-то магические ясли, – хмыкнул Генерал.

– Так они же этого не знают, а давать им нормальную магию смысла нет, слабосилки у них тут одни. Пусть спасибо скажут, что вообще согласен их учить.

– Тебе это точно надо?

– Да, – поморщился я. – Я уже об этом думал, но рассчитывал взять учеников позже, а раз тут такое интересное предложение вырисовывается, то почему не принять? Маги же как воины, мастер меча должен иметь учеников, чтобы перейти на новый уровень и стать в будущем гранд-мастером меча. Тут же такая техника. Думаешь, почему некоторые магистры лекции в Академии читали и аспирантов себе набирали, интересно им и небольшие зарплаты привлекают? Ага, как же. Нет, Генерал, обучение своих учеников – это один из этапов к совершенствованию. Вот так вот. Вот и хотелось бы воспользоваться подвернувшейся возможностью.

– А эта школа зачтётся для совершенствования?

– Не это важно, тут маг должен научиться быть хорошим учителем, это главное. Гранд-мастером в магии я так и так стану, но тут надо знать, плохим я буду или хорошим. Ученики, как я уже говорил, – это один из этапов.

– М-да, как раз учителем ты будешь не очень хорошим. У хороших учителей должно быть терпение, а ты быстро заводишься и можешь кинуть чем-нибудь тяжёлым в нерадивого ученика.

– Один раз было в Мёртвом мире, а запомнил, – пробурчал я, приступая к десерту.

– Сейчас чем хочешь заняться?

– Выспаться собираюсь. А утром надо полазить по библиотеке. Подготовлю подборку материалов о возможном будущем. Я тут Гитлера на сто кило камней развёл. Мол, не вмешиваюсь в их дела, и они мне их отсыпят по весу. Я хорошо по тылам немцев прошёлся, так что они на это отреагировали чуть ли не со слезами счастья на глазах.

– А дальше что?

– Переведу переговоры со Сталиным, если всё пройдёт нормально, даже если не пройдёт нормально, продам пару десятков артефактов, ну и склады, конечно, заберу плату у немцев, подпишу их договор о невмешательстве и отправляюсь в Европу, Британию и к остальным. Грабить буду. Те драгоценных камушков много накопили, пусть делятся. Мне пару тонн с этого мира снять бы, а потом или вернусь к Сталину и открою школу, или отправлюсь в новый мир. Да, ещё в Мёртвый надо заскочить, там наверняка толпа собралась, жаждущая переместиться сюда или к магам, мне пофиг куда. Там посмотрим, в общем. Хотя, конечно, неплохо бы в Союзе школу открыть и оставить преподавателей, чтобы они поднимали знания следующих учеников, свои всё же как-никак.

– С тем количеством одарённых, что там есть, это бессмысленно.

– Да, я в курсе, но всё же помочь надо. Я, конечно, играю сейчас бесчувственную, прожжённую цинизмом скотину, которая всё хапает, но своим помочь хочется.

– Так почему не помочь?

– Потому и свои, знаю их менталитет. Сядут на шею, хрен скинешь. Да ещё портал ремонтировать надо, а это месяца два в тишине посидеть нужно с магической лабораторией под боком.

– А если новый построить? Так же быстрее.

– Новый построить не проблема, но мне нужно изучить ту хрень, что они вплели в мой портал, да и как вообще смогли заразить его. Я ведь отомстить хочу магам Академии. Есть идея изучить это плетение древних, модифицировать и повесить его сеткой над столицей империи Сауд, чтобы оно воздействовало на всех одарённых в столице, подсадив каждому такой жучок.

– Но это же… – прошептал потрясённый Генерал.

– Да, – мерзко улыбнулся я, – империя лишится две трети своих магов. Око за око, зуб за зуб.

– Хороший ответ, главное, чтобы получился.

– Примерную структуру этого плетения я знаю, нужно освежить память книгами древних на эту тему, так что, думаю, смогу ответку сделать. Даже уверен в этом, но поработать придётся, в этом я уверен ещё больше.

– Завтра, значит, весь день за книгами в архиве и просидишь?

– Да, скорее всего, так.

– А нам что делать?

– Кстати. Пока я не подписал договор с немцами, есть возможность найти вам тела и переселить в уже живые. Как вам идея?

– Это быстро?

– Нет, – скривился я, допивая травяной настой. – На подготовку только неделя уйдёт, да большую магическую лабораторию разворачивать надо, а она в Башне мага.

– Тогда пока подождём, да и сам ты говорил, что не каждое тело нам подойдёт. В нём мы можем жить не больше ста лет, а в големах около трёхсот.

– Даже больше, при обслуживании, – согласился я. – Но вы всё же подумайте о возможности сменить железное тело на живое.

– Когда мир нормальный попадётся, так обязательно. Мне этот не нравится. Технологичный слишком.

– Ха, это точно. Ну всё, вы пока займитесь охраной, мало ли, немцы нагрянут к бесхозному имуществу. Странно, что они целый поезд бросили, а я пока в архиве покопаюсь. Пара часов у меня есть, потом спать. Надо будет сбросить плетение бодрствования.

– Хорошо, мы пока займёмся работой, – кивнул Генерал и направился к выходу.

Уже давно стемнело, но модифицированным големам это нисколько не мешало, и они всё видели, как днём.

Как только мои ноги, обутые в армейские берцы, коснулись брусчатки, я убрал носилки в один из баулов и, осмотревшись, снял с себя плетение невидимости, деактивировав его, и направился вниз по одной из улиц Моск вы. За последние три дня, с момента пробуждения големов, особо ничего такого не случилось. Я сутки спал, полсуток общего времени копался в архиве, потом свернул особняк с големами внутри и полетел в Москву, наблюдая с высоты, как течёт внизу жизнь. Одиннадцать раз встретился с окруженцами, причём трижды они были на технике. Помог топливом, боезапасом и продовольствием, о лечении раненых и не говорю. Пересёк линию фронта, бои шли не переставая, значит, Гитлер ещё не принял решение принять моё предложение или нет. Потом я просто всю ночь летел в сторону Москвы на приличной скорости, отчего все три накопителя быстро разряжались, но в десять утра десятого июля я был в Москве и незаметно покинул своё транспортное средство на одной из тихих улочек. Моего странного появления никто не обнаружил, только женщина, что шла навстречу, с любопытством осмотрела форму и торчащую из открытой кобуры рукоятку пистолета.

Я хотел просто прогуляться по городу, посмотреть, как тут люди живут, потянуть время до обеда, а там уже можно встретиться и с главой государства. Тут причина не только в том, что некоторые местные в Кремле только просыпаются, работают-то они ночью, но и в том, чтобы собраться с мыслями и несколько раз прикинуть афёру, что я задумал. Как намекнуть местным о школе, чтобы они сами попросили меня её организовать? Тем более я всё же играю им на руку, помогаю, как ни крути, местным. Вот немцам и уж тем более представителям других государств я бы даже не предложил сотрудничества. У меня бы ничего, кроме смеха, такое предложение не вызвало, а эти свои, как ни крути.

«Глаз» уже поднялся в небо, поэтому, с интересом осматривая на удивление спокойный город, как будто и нет войны, я направился в сторону ближайшего перекрёстка. Не поверите, там на углу продавали мороженое с белой тележки. Тётя Дила мне его готовила. Хочу сравнить, у кого вкуснее.

То, что рядом крутился военный комендантский патруль, меня особо не беспокоило. Я дошёл до тележки, где стояла небольшая очередь молодёжи, человек пять пионеров и трое повзрослее, и встал в конец, с любопытством наблюдая за тем, как идёт продажа белого лакомства. Фактически так же, как и в моём родном мире, разве что цены другие.

Когда наступила моя очередь, я вдруг услышал голос позади. Неожиданным он не был, «Глаз» всё так же висел наверху, поэтому, попросив у продавщицы два пломбира, я с интересом обернулся.

– Лейтенант Кривошеин, комендантский патруль Красноармейского района, – козырнул старший. – Попрошу ваши документы.

– Не имеются по причине ненадобности, – как можно шире улыбнулся я, роясь в карманах и отсчитывая мелочь продавщице.

Трофеев у меня было много, включая советские деньги, так что я легко расплатился и взял два только что выдавленных специальным инструментом кругляша. Мороженое продавали в виде шайбы с круглыми по размеру бумажками с обеих сторон, шайбы делали ручным инструментом, которым продавщица пользовалась с немалой сноровкой.

– Попрошу в таком случае пройти с нами, и сдайте оружие.

– Ага, сейчас, делать мне больше нечего, – хмыкнул я и попробовал один кругляш, пробормотав: – А ничего так, нормально, но у тёти Дилы всё же вкуснее получается.

Видя, как красноармейцы снимают винтовки с плеч, я сначала наложил на себя заклинание невидимости, а, отойдя в сторону, – патруль тут же забегал в поисках меня, – иллюзию юной школьницы с беретом на голове и коротким платьицем и направился дальше по улице, с удовольствием лакомясь мороженым. Ну и что, что другое, не такое вкусное, как я привык получать от поварихи, главное, в руках и можно есть. Лето, жарко.

Всё, намёк местным я дал, что появился, можно пару часов погулять и возникнуть у Кремля или наркомата Берии, скорее всего, лучше ко второму, где меня уже будут ждать, уверен в этом. Главное, чтобы информация быстро дошла до нужных людей, а те передали дальше.

Тележек с мороженым по пути я встретил три, более того, обнаружил три столовых, где заказал по десять пирогов, сказав, что на поминки, и пообещав прийти через пару часов. Действительно, пришёл и взял их ещё тёплыми, заодно все пирожки, кексы и другие выставленные на продажу мучные изделия, сделав небольшой запас. Ну и купил десяток ящиков яблочного сидра и лимонада. Тоже пригодятся. Тётя Дила, правда, успела за это время испечь около полутора сотен пирожков и три десятка пирогов, но всё же я пользовался любой возможностью пополнить свои припасы.

Когда я вышел на площадь у Лубянки, то невольно засмеялся. Одних наблюдателей прогуливалось на площади десятка полтора, но рассмешило меня не это, а две знакомые тележки с мороженым, стоявшие с двух сторон улицы. Намёк был слишком жирным, чтобы его не понять. Сбросив маскировку, я неторопливо дошёл до ближайшей тележки, по-моему, за каждым моим движением следило около сотни человек, и снова купил пломбир.

– Добрый день, товарищ граф, рад вас приветствовать в столице Советского Союза Москве, – подошёл ко мне крепыш в звании капитана, знаки различия и колер формы был учреждения, которое находилось рядом.

– Ваша идея с тележками? – спросил я у него с улыбкой, после чего на секунду задумался и, купив ещё три десятка «шайб», весь запас продавщицы, убрал их в баул.

– Моя, – не стал скрывать капитан. – Вы три раза в этой форме подходили к продавцам мороженого, привлекая всеобщее внимание, трудно было это не заметить. Разрешите представиться: капитан Соколов Сергей Вениаминович. По приказу своего начальства приставлен к вам гидом и помощником.

Я на несколько секунд замер, пристально его разглядывая, отчего капитан превратился в статую, и только дёрнувшаяся щека намекнула о его внутреннем напряжении. Расслабившись, я улыбнулся и сказал:

– Капитан, вы знаете, что являетесь одарённым? В смысле, у вас есть непробуждённый дар?

– Мне это не известно, – покачал тот головой и указал в сторону наркомата: – Если вы не против, товарищ Берия вас уже ждёт.

– Успели подготовиться? Я вроде дал вам достаточно времени.

– Успели, – кивнул он.

Шагая рядом с капитаном, я с интересом на него поглядывал. Тот не знал, что имеет восьмой уровень дара и после обучения может поднять его до шестого, а это очень неплохо.

Мы прошли в фойе здания, поднялись по красной ковровой дорожке лестницы на второй этаж и по длинному коридору дошли до больших двустворчатых дверей. Пропустили нас сразу, хотя в приёмной сидело трое человек в разной форме. Или просители, или ещё кто.

– Добрый день, граф, – первым поздоровался со мной вставший из-за стола нарком.

Капитан отошёл в сторону, но в кабинете остался.

– Добрый день, Лаврентий Павлович. Можете звать меня просто по имени, Арни, я не обижусь.

– Пусть будет так, – кивнул тот и указал на удобный диван, предложив присесть.

– Чтобы испортить вам настроение, скажу сразу: пять дней назад я встречался с Гитлером, и мы пришли к некоторому соглашению. Первый его пункт вас особо не касается, но всё же озвучу. Они заплатят мне драгоценными камнями весом в сто кило за то, что я больше не буду безобразничать в их тылах и убивать их солдат. То есть в этой войне вам на меня можно не рассчитывать. Но только в боевых схватках. Изготовление же амулетов и артефактов между нами не обсуждалось. Теперь по второму пункту. Гитлер обдумывает моё предложение отвести войска и передать вам оставшуюся часть Польши в качестве откупного за их нападение. За это вы прощаете это нападение и не мешаете ему добить Британию, виновницу начала этой войны, кукловода, что дёргал вас, марионеток, и заставил столкнуться лбами. Интересные я новости принёс, да?

Нарком не был бы наркомом, если бы не смог принять такой удар. Минуты три он просто сидел и обдумывал всё, что я сказал, пока наконец не озвучил своё мнение:

– Всё несколько неожиданно, однако всё же, прежде чем быть посредником между нами и немцами, вам нужно было заручиться нашей поддержкой и согласием.

– Это всё просто устные договорённости, а дальше должны работать ваши дипломаты, вести переговоры об окончании войны. То, что я больше не буду трогать немцев, не обсуждается, соглашения достигнуты, и завтра в шесть часов вечера я получу за них плату. Кстати, в резиденцию Гитлера я должен прибыть вместе с вашими людьми. То есть дипломатами. Их безопасность я гарантирую. В общем, у вас сутки, чтобы прикинуть хотя бы примерную схему первых дней переговоров. С собой взять я могу только трёх человек.

– Вот как? – задумался Берия. – Это всё несколько неожиданно, нам необходимо всё обдумать и принять решение. Спасибо, что сразу сообщили такие новости. Не сказать, что неприятные, но всё же нам нужно время.

– Не проблема, – кивнул я.

– Вас пока проводят в номер гостиницы, там вас встретят наши учёные. Они хотели бы с вами пообщаться о магии, если вы не против.

– Не против. Чего мне противиться? Только смысла в этом я не вижу. Это всё равно что объяснять слепому, что такое северное сияние. Понимания будет мало, тут нужно самому видеть. Вон, ваш капитан – одарённый, слабенький, правда, но одарённый.

– Кстати, – очнулся от размышлений Берия. – Что вы скажете, если мы предложим вам открыть у нас школу и набрать учеников?

– Ну не знаю… – нехотя протянул я. – Гитлер вон тоже предложил школу у них открыть. Мы даже пообсуждали эту тему, и я дал предварительное согласие. – Заметив, как напряглись оба гэбиста, ставшие пристально сверлить меня глазами, я закончил: – Учеников из немцев я пообещал набрать, за каждого будет заплачено, но я сразу их предупредил: если и буду где разворачивать школу, то только в Союзе. Я же русский в прошлом, а это, как ни крути, влияет на менталитет, мне здесь будет проще устроиться.

На осознание того, что я сказал, наркому понадобилось пару секунд. Вдруг он рассмеялся:

– Провёл нас, да?

– В смысле, что мне школа нужна не меньше, чем вам? – уточнил я и, получив кивок, пояснил: – Не совсем так, мне ведь тоже обузу брать не хочется, так что, если вы хотите, чтобы из стен школы выходили полноценные маги четырёх направлений, придётся платить. И вам платить, и немцам.

– Но немцы…

– Не обсуждается. Если не согласны, чтобы немцы учились в школе у вас, на территории Союза, то я открою школу в Германии, и это уже ваши ученики будут ездить к ним. Причём изготовление и продажу артефактов я буду вести на их территории.

– Тогда уж лучше у нас, – недовольно пробурчал Берия. – Это всё не в моей компетенции, поэтому решение будет озвучено позже, а сейчас, извините, мне нужно проехать к руководству и обсудить с ним всё, что вы только что сообщили.

– Конечно, – кивнул я, – не проблема.

Встав с дивана, я направился к двери, но нарком остановил меня вопросом:

– А какие, вы говорите, будут направления у вас в школе?

– Четыре факультета. Природники, основное их направление – сельское хозяйство, с ними вы забудете о засухах, и у вас будут только богатые урожаи. Второй факультет – конструирования, это изготовление артефактов и амулетов. Третий – лекарей. Думаю, вы имеете представление, что они могут делать. Ну и факультет зельеварения. На нём, как понятно из названия, будут заниматься приготовлением разных зелий, но магической направленности.

– Молодильные яблоки? – забросил удочку Берия.

– В принципе, возможно, но не омоложение до возраста младенца. Просто укрепление всего организма и повышение долголетия ещё лет на пятьдесят. Больше ученики сделать не смогут. Я – могу, но это платная услуга за каждое зелье. Просто возиться с этим не хочется.

– Я не услышал о боевом факультете, почему его нет?

– Потому что смысла его создавать не вижу. Ваш мир очень беден на одарённых. Я смог оценить способности около десяти миллионов человек, включая москвичей, и с уверенностью могу сказать, что фактически одарённых у вас нет, а те, что есть, это капля в море, и особо на местную жизнь они не повлияют. В одной только Москве мной обнаружено всего три одарённых, включая капитана, все три слабы в магии. Поясню: чтобы поступить на факультет боевой магии, нужно иметь ранг дара не менее пятого, у капитана – восьмой, у остальных вообще девятый. Слабые они у вас.

– А у вас какой?

– Безуровневый. Так вот, на те четыре факультета, что я назвал, могут поступить слабосилки, остальные открывать смысла нет, так как учеников с нужным даром я у вас не нашёл. Вот и всё.

– Мы сможем выявить людей с даром?

– Артефактом разве что, – на миг задумался я. – У меня такого пока нет, но к вечеру могу сделать, если никто не помешает, работа довольно сложная.

– Хорошо, я постараюсь сделать так, чтобы до вечера вам никто не помешал.

– Цену за артефакт я вам после изготовления сообщу. Скорее всего, большого рубина хватит.

– Пуговицами и красноармейскими звёздочками уже брать не хотите?

– С окруженцев больше взять было нечего. Кстати, я из этих предметов изготовил амулеты и артефакты медицинской направленности с возможностью зарядки. Две тысячи единиц, правда, с пустыми накопителями. Но зато собрал пятьдесят семь зарядных артефактов. Если интересна вам покупка этих предметов, я подготовлю список и примерные расценки. Ещё я сделал около двухсот амулетов защиты, которая удержит около двадцати пуль или осколков или один взрыв стодвадцатидвухмиллиметрового снаряда в паре метров, потом накопитель разрядится.

– Интересует всё, – вздохнул Берия. – Обсудите это с капитаном Соколовым, я потом изучу его рапорт.

– Понял, сделаем. – Обернувшись к капитану, я хлопнул его по плечу: – Пошли, гид, будешь мне всё тут показывать…

Москва, Наркомат НКВД. Кабинет наркома Берии

10 июля, это же время

Берия смотрел в спину этого странного парня, который столько раз его ошарашил за те полчаса, что они общались. Тот, приобняв аналитика, выходил из кабинета, и до наркома доносилась его речь.

– …В такой же Москве жил всю жизнь, почитай, а в Кремле и в склепе Ленина не был.

– Мавзолее, – поправил его Сергей.

– Да один хрен, как ни назови, сути это не меняет. Хоть тут посмотрю…

Как только дверь закрылась, нарком с облегчением сел в своё кресло и на несколько секунд прикрыл глаза, расставляя по полочкам всё, что только что узнал от этого мага. Через несколько секунд он очнулся и стал быстро записывать, стенографируя, только что произошедший здесь разговор. Через десять минут он встал, убрал три листа, исписанных мелким убористым почерком, в папку и, приказав секретарю подготовить ему машину, направился вниз. Через сорок минут нарком был в Кремле, где всё без утайки доложил Сталину, и сейчас стоял у стола и напряжённо следил за задумчиво вышагивающим по кабинету Хозяином.

– Вот, значит, как, – усмехнулся в усы Сталин. – Он думает, что поступил по-своему, но он не понимает, что всем, что делает, играет нам на руку… Вот что, Лаврентий, слушай, что я скажу…

Подмосковье. Школа общей магии СССР. Кабинет ректора, графа Арники Сона

1943 год. 22 июня

Весело насвистывая, я сидел в своём кабинете и, забросив ноги на стол, покачивался в кресле, разглядывая график поступления новых учеников. Сегодня был первый день приёма в школу одарённых. Надо сказать, что и немцы, и наши изрядно постарались. Немцы привели двадцать семь человек, наши – тридцать одного, если считать пятидесятипятилетнего мужика, который на учёбу уже не годился, так, на мелкие фокусы, но зато мог поработать «батарейкой» для зарядки накопителей многочисленных артефактов и амулетов, что расползлись по Союзу за это время. Шестимесячный курс – и готовая «батарейка». Несмотря на то что этот Савелий Прохоров, который год как стал дедом, ещё не поступил в школу, на него уже было шесть заявок: от ментов, госбезопасности, врачей, военных, колхозников и чиновничьего аппарата. Это со всеми «батарейками» и магами так, не хватало их.

Два месяца назад был первый выпуск одарённых: двенадцать магов-артефактчиков, одиннадцать лекарей, восемь погодников и двадцать два алхимика вышли из стен школы. Правда, разделить их пришлось на две неравные части: та, что побольше, служит Союзу, та, что поменьше, служить отправилась в Германию. Все маги были нарасхват, однако это не помешало мне оставить на месте самых лучших учеников всех четырёх факультетов, включая Соколова, который стал моим замом и в будущем должен занять это кресло, ректора Школы магии. Он, кстати, с отличием закончил факультет конструирования, и его амулет защиты третьего уровня – выше никто не мог сделать – я засчитал как дипломную работу. Он единственный из всех выпускников, кто может создавать артефакты со встроенным плетением «Среднее исцеление», сняв с меня эту нагрузку. Теперь у нас при школе есть цех, где ученики изготавливают разнообразные артефакты и поставляют их Союзу и Германии. Я тоже там изредка работаю, но только по очень серьёзным амулетам. Особенно тем, что поступают в госбезопасность и милицию.

Польшу первый год от националистов о-очень долго чистили, но с артефактами справились малой кровью. Сталин после того, как изучил мои архивы из Мёртвого мира, крайне предвзято к ним стал относиться, чуть ли не на кол сажал. Но вот уже год Польша – тихая малонаселённая область, куда перевозятся из Сибири и других уголков Союза семьями разные граждане, заполняя пустые земли и наполовину опустевшие города. Это я, конечно, загнул: хоть чистка и была проведена, потери составили процентов двадцать пять, но всё же русских действительно переселяли в Польшу. Она-то теперь, после того как Гитлер согласился на наши условия, перешла к нам. Да и много что за это время случилось, не без моего, естественно, участия.

Раздался стук в дверь, и я, бросив лист бумаги на стол, велел войти. Это был Соколов с папкой в руках. Раньше его вид в мундире одарённого, а потом и полноценного дипломированного мной мага вызывал у меня улыбку, теперь я уже привык, но всё равно забавляюсь, глядя на непривычную здесь одежду. Когда я проектировал униформу для учеников и учителей, то проигнорировал балахоны вроде тех, в которых ходили в Академии магии Сауд, но форма должна быть, поэтому мой выбор пал на советскую форму цвета хаки для учителей и синие джинсовые костюмы для учеников. Только по эмблемам на рукавах можно было понять, на каком факультете тот или иной студент учится.

– Что-то новенькое? – спросил я, кивнув на папку.

– Да нет, пару приказов нужно подписать перед твоим уходом. Ты уверен, что я справлюсь, пока тебя не будет эти месяцы?

– Уверен, уверен. Не был бы уверен, не оставлял бы, – ответил я, изучая и подписывая поданные бумаги.

– Столько времени прошло, а ты всё ещё хочешь отомстить?

– Месть – это блюдо, которое подаётся холодным. К тому же я вас скоро покину, нужно же оставить после себя сильных магов. Так что, если кто с Тории согласится, я переведу сюда. Хочу Люси и Езора перетащить, думаю, им здесь понравится.

– Жаль, конечно, что ты дальше хочешь изучать миры, мы уже к тебе привыкли, да и к шуточкам твоим. Кто ещё изнасилует принцессу Британии прямо на глазах пары сотен её подданных или порушит статую в Америке?…

– Эй, ты куда разогнался? Изнасилования не было, всё на добровольных началах, просто она очень захотела, а ближе всего был я. Это она меня… Со статуей вообще случайность, я свой прыжковый дирижабль испытывал и ненароком врезался в эту хрень, что в порту Нью-Йорка стояла. Я сильнее пострадал, обшивку вот помял, пришлось Сталину его продать.

– Ага, а себе в три раза больше построить.

– Завидовать нехорошо, – наставительно сказал я и улыбнулся.

Сергей был прав: всё, что можно, я с этого мира поимел, даже школа, как ни странно, пошла мне на пользу, я действительно понял, что возня с учениками помогает найти себя, и я нашёл, стал более усидчивым и терпеливым. Ну а то, что от этого мира я устал, было видно невооружённым глазом. Выпустив первую партию птенцов школы, я заскучал. Теперь есть кому учить следующих одарённых, подготовил. Да и камней с этого мира снял одиннадцать тонн, ещё около тонны находятся в артефактах и амулетах в моих хранилищах, так что я посчитал, что пора отправляться исследовать следующие миры, но сначала всё же навестить Торию и отдать-таки долг. Благо портал я восстановил и на основе того плетения, что было в него внедрено, изготовил просто адскую смесь. Не только империя лишится своих магов, на Тории их не останется совсем. Именно поэтому я и хотел забрать Лизу и Езора, не хочу, чтобы они повторили судьбу остальных одарённых. Об Эльге я даже не думал, отрезанный ломоть.

Но это всё завтра, сегодня у нас торжественный вечер, прощание со мной на довольно продолжительное время. Сталин будет, да и Гитлер с супругой должны прибыть из своей резиденции в Лондоне. Дирижабль-то я не только Сталину подарил, так что час пути – и те будут в Москве, к началу вечеринки.

Снова раздался стук в дверь, и в кабинет вошёл Генерал, только в теле не голема, а высокого рыжеволосого молодого мужчины лет двадцати пяти. Ранее оно принадлежало сыну пэра Англии, теперь служило более достойным людям.

– Арни, там Адольф на подходе, что-то он рано вылетел. Сам встретишь или мне это сделать?

– Сам, я хотел с ним поговорить об одном деле, – ответил я и вдруг почувствовал, что растворяюсь.

Зазвучали испуганные и взволнованные голоса Генерала и Сергея, но через секунду я уже исчез. Исчез из этого мира. Меня кто-то дёрнул за верёвочку и потащил к себе через целые пространства.

Судорожно вздохнув, я несколько секунд лежал, глядя на голубое небо, пытаясь прийти в себя и успокаивая громко бьющееся сердце. С трудом восстановив дыхание, я привстал на левом локте, сбросил с себя плащ и нарезанный камыш и, осмотревшись, пробормотал:

– Ни фига себе плетение. Еле справился… Ну, уроды с Тории, отплачу той же монетой. Хрень какая-то приснилась. Гитлер… Сталин… Школа магии? Что за чушь?… Хм, а плетения дирижаблей и всего того, что я изобрёл за эти два года виртуальной жизни, я помню, нужно проверить, действующие они или нет… Надеюсь, мой «опель» на месте, не уволокли его, как в моём видении.

С некоторым трудом я сформировал плетение «Глаз» – враждебное плетение, что сидело в моей ауре, изрядно там повоевало, перекрутив, что можно и что нельзя, мне теперь год потребуется, чтобы восстановиться, но простенькие заклинания мне ещё под силу, уже хорошо. «Глаз» подтвердил, что, пока я боролся с плетением, всё это мне приснилось. Леса, где должен был стоять на рельсах санитарный эшелон, не было, там вообще заливной луг был, «опель» стоял на месте, замаскированный в камышах. Что ж, ладно хоть очнулся целым и почти невредимым на том же месте. Теперь у меня есть ложная память, посмотрим, как ею можно распорядиться. Союзничество Сталина и Гитлера – полная чушь, но идея со школой мне нравится. Нужно её обдумать. Но позже, требуется сначала прийти в себя.

А вот дальше я удивился, причём очень сильно. Закрыл глаза, открыл и ошарашенно задумался. Леса с эшелоном нет, это факт, означающий о моих видениях, но… по полю в сторону речки спешила пара бойцов. Один, вооружённый винтовкой, придерживал раненого в кисть красноармейца Вихрова, кажется, оба из сотого полка, если память мне не изменяет. Подняв «Глаз» выше, я обнаружил в овраге пару сотен окруженцев, которые пережидали световой день. Среди них – довольно большое количество раненых.

– Не померещилось, – ошарашенно пробормотал я и тряхнул головой: – Да нет, быть такого не может.

Подтянув к себе баул, я его вместо подушки использовал, достал флягу и залпом выпил содержимое. То, что я три дня здесь лежу, хотя для внутреннего меня прошло больше двух лет, факт, так что пить и есть хотелось очень. Достав из пространственной сумки кусок пирога, я стал раздумывать над тем, что произошло, и по всем пунктам выходило, что моё видение было вещим. Ну да, со сбоями, но вещим.

– Это что же получается, сработала формула магистра магии древних Люсия Жинивье? – пробормотал я и, ещё откусив от пирога, быстро, но тщательно пережёвывая, продолжил размышлять.

«Что я помню об этой формуле? А то, что этот Жинивье во время Магических войн древних, когда ему доставляли пленных магов, использовал их для опытов. Опыт сорок три: плетение „Пророк“… Так-так-так, что за „Пророк“ такой, вспоминай давай… Вроде плетение внедряется в ауру мага, после чего того корёжит пять дней, он лишается магии и ещё через три дня умирает, несмотря на усиленное откачивание лекарями. Подопытные, когда изредка приходили в себя до кончины, сообщали, что все они были в виртуальном мире, и всё помнили, и что война была проиграна. Так позже и оказалось… Твари, маги Тории, уроды, мне не жучок подсадили, а, по незнанию, „Пророка“. У обоих плетений основа одна, только дополнения разные и, соответственно, назначение, жучок просто отбирает магию и корёжит ауру, а „Пророк“ делает то же самое, но, дополнительно создавая эффект пророка, и убивает подопытного, убивает с гарантией. Суки, я сбросил плетение по везению, а не по профессионализму, когда разделил сознание на два потока. Одно работало над плетением, удаляя его, второе попало под воздействие „Пророка“ и прожило ещё одну жизнь, а сейчас они соединились, я помню работу обоих своих потоков. Ничего, восстановлюсь, мне, как и в ложной жизни, для этого противник нужен, вернее, его жизненные силы, а то реально энергии астрального тела нет, гол как сокол. Вот восстановлюсь, отремонтирую портал, благо теперь знаю как, спасибо ложной памяти, и наступит ваша очередь повторить мой подвиг. Тем более у меня уже разработан план отмщения. Но сначала нужно проверить, работает ли хоть одно плетение, что я изобрёл в том, виртуальном мире…»

Достав из пространственной сумки небольшую заготовку, я внедрил в неё одно крохотное плетение, которое помогало мне в том, виртуальном мире. Сама работа по созданию амулета резко ударила по астральному телу и по ауре, и у меня заломило виски от головной боли. Нет, пока не восстановлюсь и не пополню астральные резервы, это будет первый и единственный эксперимент, лучше пользоваться амулетами и артефактами, последствия не такие болезненные. Да ещё, зараза, не убираются «Малым исцелением».

Закончив с созданием амулета, у меня даже слёзы потекли от головной боли, что набатом била в голове, вставил дрожащей рукой полностью заряженный кристалл кварца в держатель, после чего поставил мощность амулета на максимуме, а то не видно результата будет, и, на всякий случай закрыв глаза и прикрыв рукой самое ценное, нет, не голову, мало ли рванёт, активировал.

Последствия почувствовались сразу – я задрожал от холода и осмотрел снег, окруживший меня на три метра вокруг. Выдохнув облачко пара, я пробормотал:

– Работает…

Плетения кондиционирования воздуха до этого я не знал, в смысле, до жизни в виртуальном мире, но получается, я реально, используя свои настоящие знания, создавал что-то стоящее. Например, амулеты охлаждения воздуха, те же кондиционеры, были мне известны только стационарные, я же, живя в виртуальном мире, изобрёл и испытал переносной, удобно, если по гостям в жаркое лето ходишь. Сейчас испытания показали, что оно рабочее и в данном виде, значит, и другие должны работать. Но проверить сейчас я не могу, слишком слаб для этого, как бы последствия окончательно не добили. Вот, немного поработал, и кровь из носа пошла, нет уж, остерегусь пользоваться собственной магией, только амулеты и артефакты. Кстати, надо их приготовить и нацепить на одежду, чтобы под рукой были.

Взяв комок рыхлого снега, я прижал его ко лбу. Помогло, хотя слабо, но, честно говоря, я и этому был рад. Продолжая сидеть у быстро тающего снега, я размышлял:

«За эти два года я не только организовал школу, но и занимался исследованием. Сколько же я там наисследовал?… Ни фига себе! Тысяча сто семнадцать новых плетений и заклинаний, изобретённых лично мной, испробованных на практике, хотя и в виртуальном мире… Чёрт, да я же магические дирижабли придумал и создал! Семь штук в небе виртуального мира летало. Эта такая штука, что просто держись, скорость до двух тысяч километров в час, комфорт – не каждый дворец соответствует, бортовое вооружение, броня, защита. Да я тогда самого настоящего воздушного монстра создал. Но это пока всё в теории, снова нужно будет делать на практике, но в реальном мире. Ладно, долго высиживать тут не стоит, нужно идти к дороге, там вроде скоро танк должен пройти да мотоциклист, пополню резервы… А с этой парочкой чуть позже пообщаюсь… Хм, а что я там с носилками придумал? Ведь на ходу изобрёл летающее средство, вместил шестнадцать плетений, которые вместе работать не могли. Восстановлюсь – нужно будет попробовать. Вот странно, сейчас удивлён, что мог создать такое, а там принял это как данность и спокойно пользовался летающими носилками, как будто так и надо… Всё-таки странно это плетение „Пророк“ работает, что-то точно показывает, что-то – как полную чушь. Знания, что из немцев получил, вроде были, я сейчас пытаюсь их поднять, или тот же польский… Может, это выверты моего сознания? Чёрт его знает, потом проверю, но, похоже, всё заново придётся начинать. О, а склады как?…»

Как бы то ни было, но нужно было вставать. В искусственном воспоминании я за это время уже прошёл полкилометра. Если и дальше высиживать, так могу и опоздать. Главное, чтобы танк был, да и мотоциклист. Если их не будет, «выпью» того бойца-предателя, что воспользовался ранением сослуживца, чтобы бежать с поля боя.

С кряхтением встав, отчего со штанин осыпался мокрый снег, да я и сам уже мокрый был, посмотрел на жаркое солнце и решил, что его лучи помогут высохнуть, поэтому накинул плащ, поправил шляпу с широкими полями, подхватил баул и заковылял в сторону дороги. С каждым шагом затёкшие от моего лежания суставы стали расходиться, что позволило мне прибавить скорости. Чувствовал я себя древним старичком, ковыляющим по полю рядом со стеной камыша, что загораживал речушку, но это нормально, в том виртуальном мире я себя так же чувствовал, как сейчас помню.

В этот раз далеко я уйти не успел: раненый товарищ не смог отговорить своего напарника от выстрела, и мне в спину полетела остроконечная винтовочная пуля. Амулет защиты сработал как надо, и та, столкнувшись с активировавшимся заклинанием, рикошетом ушла в сторону, а я развернулся и, не думая о последствиях, бросил на парочку бойцов заклинание паралича и тут же свалился, потеряв сознание от головной боли. Плетение «Глаз» создавал не лично я, оно у меня было в одном из многочисленных артефактов, его же и использовал как приёмник, а тут сам сплёл, вот меня и шибануло через астрал и ауру.

Очнулся я где-то через час. Пару раз автоматически сработало «Малое исцеление» на одном из амулетов, отчего я так быстро и пришёл в себя. Со злостью посмотрев, как по дороге в двух километрах от меня проследовал танк, я перевёл взгляд на парочку – те, всё ещё парализованные, лежали на месте – и стал вставать.

– Ну, тварь, сам напросился, – просипел я. – Не они, так ты, хоть двигаться нормально начну.

Поднявшись, я развернулся и направился в сторону стены камышей. То, что оба бойца находятся с другой стороны, меня мало заботило. Достав артефакт левитации, я поднял тело того, что в меня стрелял, винтовка осталась лежать рядом с раненым, и перенёс его на свой берег. Через пару минут я уже с облегчением разогнулся, подвигал руками и ногами и улыбнулся, не обращая внимания на лежавшую рядом мумию в красноармейской форме. А жизнь-то налаживается…

Поправив баул, я двинулся было к «опелю», нужно было вернуться на несколько сот метров, но остановился и задумчиво посмотрел на второго бойца, раненого. Оставлять его в таком состоянии не стоило, нужно хотя бы вылечить, а то рана у него действительно серьёзная, кость перебита. Однако был небольшой казус. Чувствовал я себя лучше, но пока заклинания использовать не мог, снова несовпадение с виртуальной версией, там я пользовался магией направо и налево, вот и раздумывал, как вылечить бойца. Интересная задачка, но я её решил. Использовал два артефакта – левитации и «Среднее исцеление». Перенёс левитацией через речку «Исцеление», к сожалению, работал он в узкой зоне и ненаправленно, так что нужно было приблизить его к раненому и дистанционно активировать. Когда я стал уверен, что раны уже нет и кость срослась, вернул артефакт и энергично зашагал к машине. Используя артефакт левитации, половину заряда накопителя опустошил, вытащил машину из камышей, она уже по брюхо сидела в болоте, забросил на заднее сиденье баул и занял водительское место.

Через пару минут я выехал на дорогу, как раз перед немцем на мотоцикле, и выпустил в него паралич. Боль по вискам ударила, но гораздо слабее, и сознания я не потерял. Это хорошо, первая жертва заметно помогла мне восстановить силы, а вторая, кроме вооружения и деталей формы, включая обувь, ещё больше наполнила мой резерв астрального тела. Естественно, появление мотоциклиста от брода не было для меня неожиданным, я его давно засёк с помощью «Глаза», поэтому и гнал на машине по полю, чтобы одновременно с ним оказаться на дороге.

Теперь я чувствовал себя более-менее сносно, конечно, жизненной энергии требовалось куда больше, но уже совсем слабосилком я не был, и это радовало. Это я о физическом и астральном теле. Отпор могу дать, но аура была серьёзно покорёжена, и, пока она сама не восстановится, я так и буду магом-слабосилком. Тут только амулеты и артефакты, накопленные мной, помогут. А ждать долго придётся, ауры после такого нескоро восстанавливаются. Полгода – самое меньшее.

Теперь следует обдумать свои дальнейшие шаги. Помогать окруженцам – это не обсуждалось, но и идти на сотрудничество с правителями государств и работать на них у меня желания не было, один раз попал под это дело, и больше не хочется. Несмотря на кажущуюся свободу, меня тотально контролировали, проверяя всё, от подкупа до медовых ловушек. Нет уж, пусть сами выбираются из этой ямы, я уж как-нибудь сам. Тем более теперь я знал, как могу пополнить свои запасы драгоценностей. Вон, в одной только Британии за неделю отобрал у владельцев тонны три. Главное, чтобы здесь это было реально и у тех людей, которых я помнил, они действительно были. Раз так, то планы на первое время – помогать окруженцам по мере сил, это требовала моя сущность русского человека, и снова потихоньку прибирать склады, брошенные советскими войсками. И начну я, пожалуй, с тех, что первые свернул и где отряд не существующего в этом мире Дружинина пополнял запасы. А до них километров двадцать отмахать требуется.

Вернувшись в машину, я бросил на соседнее с водительским сиденье автомат и разгрузку к нему, сел за руль, захлопнул дверцу, объехал стоявший на обочине мотоцикл и лежавшую рядом с ними человеческую мумию и направился к броду. Припомнив фильм «Мумия», очень похоже, я усмехнулся: тот человек-мумия делал то же, что и я, – пополнял свои астральные силы за чужой счёт.

Несмотря на то что пока почти всё шло как запланировано, я не особо радовался. После двух жертв и пополнения запасов жизненной энергии мне даже удалось поставить лёгкую защиту на своё астральное тело. «Призрак» успел поработать над моей аурой, и, как я уже говорил, чтобы ей восстановиться, требуется не менее полугода. Только тогда я смогу взяться за ремонт портала, чтобы вернуться на Торию и воздать всем должное, а пока мне необходимо чем-то занять себя, и я решил, что пополнение запасов – это то, что нужно, но… не все склады мне подходили. Это в виртуальном мире я продал почти все склады Сталину за полцены, отдавать просто так категорически отказался. А здесь мне нужны были только склады с продовольствием, горючим и боеприпасами. Некоторое вооружение из Мёртвого мира использовало боезапас, который выпускался в это время. Небольшое количество, но было, да ещё и тяжёлые пулемёты можно прихватить. Пригодятся.

Конечно, это была не единственная причина, из-за которой я так выборочно подходил к захвату складов. Напомню: я с трудом могу формировать плетения, а те, что относятся к сворачиванию, очень сложные в создании, и это отдаёт мне в голову. Да, у меня есть артефакты, которые сами могут накладывать такие плетения, но всё равно там нужно работать самому, устанавливая накопители. Поэтому и придётся брать только самые важные склады, так как остальные я просто не потяну. Ну и Польшу навестить требуется, ту панночку уж больно хочется, произвела она на меня впечатление в постели, ещё как произвела, да и сестра её младшая очень даже ничего, однако меня интересовали не только они, но и продовольственные склады, что там находились и только недавно заполненные свежим поступлением, – то, что мне надо. Посмотрим, есть тут совпадения или нет, получится у меня или нет.

Вытерев текущую под носом кровь и привычно обматерив магов Тории, отчего на душе привычно стало легче, я взял подлетевший пакетик свёрнутого склада и убрал его в ящик с хранилищем, не забыв его пометить и составить на него карточку с имуществом, находящимся внутри.

За десять дней бодрствования я прошёлся по Украине и Белоруссии, сняв самые вкусные сливки складов. Конечно, этим я довёл себя до магического истощения, вон, стою у котлована, где ранее был склад, и шатаюсь под лёгким тёплым летним ветерком. Пора завязывать, да и заклинание бодрствования переставало действовать, значит, нужно найти глубокую конуру и дать себе пару дней отдыха. Только потом можно отправляться в Польшу. Свои планы я не изменил, и панночку хочется, и склады.

Отойдя от котлована, здесь я их три оставил, от продовольственных складов, на подкашивающихся ногах я направился к машине. Это был бронетранспортёр «Ганомаг», одиннадцатое моё транспортное средство за эти десять дней. Повредят выстрелами или топливо заканчивается – и я меняю технику. Один раз это был самолёт, на котором я перебрался в Белоруссию.

За это время я прибрал к рукам порядка пятидесяти складов и шесть открытых хранилищ, и, честно скажу, это был непомерный труд. В принципе мне хватало, это я просто из жадности всё тянул, тем более в Мёртвом мире еда пригодится, я же вернуться туда собрался, единственное безопасное место, где можно спокойно заниматься своими исследованиями. Тем более магический фон там был куда сильнее, чем здесь. Да и информация по одарённым в этом мире подтвердилась: не было их тут в принципе.

По реальному миру и виртуальным воспоминаниям совпадений было восемьдесят процентов, где-то склады я не обнаруживал, а в каких-то местах они стояли там, где их в моих воспоминаниях не было. Но главное, что я ориентировался правильно и практически всегда угадывал, что и где. Окруженцам помогал в меру сил, но не так масштабно, как в виртуальном мире. Причина та же: я был очень слаб магически. Вон, даже чтобы свернуть склады, а это очень серьёзные плетения, мне пришлось использовать три артефакта, чуть не помер, пока делал, и они внедряли плетения сворачивания складов, а я лишь устанавливал накопители и подсоединял их к плетениям. Тоже работа адова, но куда легче, чем самому заниматься внедрением заклинаний.

О тех летающих носилках я вспоминаю с ностальгией. Сколько времени я потерял, пока двигался по земле, но всё же такое средство создать не смог. Я сделал три попытки, и знал, что у меня получится, но не доводил плетения до логического конца, раньше терял сознание, и те развеивались. После третьего раза плюнул на них и стал пользоваться наземным транспортом и один раз самолётом. Древний моноплан неплохо держался в воздухе, кажется, «Шторьх» он назывался, и с помощью него с парой дозаправок долетел до Белоруссии.

Да, за эти дни я «выпил» около десятка солдат противника, однако, кроме стремительного пополнения резервов, это ничего не дало. Защита астрального тела у меня теперь абсолютная, даже первое время пьянило от переизбытка энергии, не путайте с личной маной, это другое, и я так и оставался слабосилком. Пока аура, изувеченная плетением «Пророк», не восстановится, а она восстанавливалась медленно, но всё же я следил за этим, поэтому был спокоен, ни за что серьёзное мне браться было нельзя. Пока есть время и пока я не верну себе способности, буду грабить немцев, ну и остальных. Только на наших рука не поднимается, хотя, конечно, Алмазный фонд – жирная приманка, но нет, у других заберём.

Подойдя к открытой дверце, я взялся за поручень и, попытавшись забраться на место водителя, чуть не вывалился, пробормотав:

– Нет, всё же эти склады были лишние.

Всё-таки забравшись на водительское место, я захлопнул дверцу, запустил мотор, развернул тяжёлую машину и поехал на дорогу. Эти склады находились в открытом поле, но представляли собой слишком жирный кусок, чтобы я ими пренебрёг. Теперь нужно добраться до любого леса и найти себе берлогу. Можно и в прямом смысле этого слова.

«Глаз» позволял мне объезжать все встречные посты или колонны немцев, так что, добравшись до ближайшего леса, я с ними так и не встретился. Чтобы избавиться от транспортного средства, пришлось опять же загнать бронетранспортёр в болото. Он ещё продолжал тарахтеть мотором и на медленном ходу уходил всё дальше в камыши, пока я стоял на берегу и наблюдал за ним.

– Да хрен с тобой, – махнул я устало рукой, заклинание бодрствования почти перестало действовать, и я, обойдя болотце, стал углубляться в редкий невысокий лес, где росли в основном кривоватые деревья.

Всего на десять километров отъехал от украденных мной складов – и такая разница: там поля сухие, а здесь вся почва пропитана водой.

С чавканьем выдирая свои щегольские сапожки из продавленного мха, я всё углублялся и углублялся в лес, пока не вышел к обнаруженному заранее островку. На нём росли нормальные ровные высокие ели. Поднявшись на вершину и осмотревшись, я расстелил плащ в небольшом углублении и, накрыв голову шляпой, спокойно уснул. «Глаз», висевший в небе, если что, поднимет меня сигнализацией, деактивировать его я не стал.

Кстати, вот ещё одно различие с моим видением. Тогда я щеголял в форме советского солдата восьмидесятых годов, однако в действительности такого обмундирования у меня запасено не было, и разворачивать один из складов, где оно хранилось, я посчитал опрометчивым, и так сил немного, вот и ходил в прикиде дворянина Тории. Да мне, в принципе, было без разницы, удобно – и ладно.

Проспал чуть больше суток. Рекорд. Правда, приблизительно на тринадцатом часу сна меня на пару минут, засигналив, разбудил «Глаз». Оказывается, он мне двадцать минут орал сиреной в ухо, пока я не очнулся и осоловело не понял, что происходит. Тогда, наложив на себя заклинание невидимости и чуть не потеряв от этого сознание, я продолжил спать. А сейчас, прокрутив запись на артефакте, посмотрел, как отделение немцев шло по моим следам, видимо, от бронетранспортёра. Тоже мне следопыты, этот след, который уже заполнила вода, только слепой не увидит, а не увидев, нащупает. Немцы добрались до островка, обыскали его весь, шесть раз наступили на меня, один раз я при этом всхрапнул, и все замерли, прислушиваясь, двое даже на вершину сосен залезали, осматривались оттуда, но, так меня и не обнаружив и убедившись, что на островке никого нет, а попасть на него можно только так, как сюда пришли, удалились.

– Можно было повеселиться, а я всё проспал, – хмыкнул я и, широко зевнув, потянулся.

Достав из баула банку советской тушёнки, крупу, специи, пачку галет, небольшой котелок и канистру с водой, с помощью шишек развёл небольшой бездымный костерок в той самой яме, в которой спал, и, пока вода нагревалась, разделся и босиком прошёл к чёрной воде окружённого камышами озера, открытая вода которого была у одного берега острова. Очень уж хотелось искупаться. Через пять минут я уже совершенно спокойно плавал в воде, нисколько не обращая внимания на мрачный вид болотного озера. Я уже просканировал его артефактом: кроме пары сотен рыбёшек, обнаружил два трупа на дне и один в камышах. Судя по изодранной красноармейской форме, здесь в начале войны погибли наши окруженцы. Может, раненые, может, реально утопли, болото-то действительно топкое.

Когда я наплавался и поднялся на вершину островка, котелок уже бурлил, шипя брызгами воды на углях. Сыпанув в него, не пожалев, крупы, – хочу густую похлёбку, – стал вскрывать трофейным штыком от немецкого маузера банку с тушёнкой, её под конец положу и размешаю. Достав ещё из баула чайник, налил воды в него и поставил вскипать. Чайку попью, благо есть с чем и в чём.

Пока готовил себе завтрак – действительно есть хотелось, – раздумывал над своими дальнейшими планами. Нет, насчёт Польши я не передумал, но в Люблине реально будут последние склады, набрал достаточно, Москву год кормить можно, однако на этом остановлюсь. Дальше, понятно, та панночка, – ух и заводная! – а потом отправлюсь в Германию, Францию и Англию. Боец я сейчас посредственный, разве что как мастер меча ещё что-то стою, но как маг был близок к нулю. Да и что это такое: серьёзное заклинание – и валюсь на землю, как кисейная барышня? Нет, нужно подождать, когда аура сама восстановится, тут вмешиваться нельзя, могу только навредить. Просто ждать и начать подготовку к возвращению на Торию.

Но это всё планы на будущее. Ах да, ещё заглянуть в Мёртвый мир. В своих видениях я туда попал только через полгода, когда убрал жучок с портала и выяснилось, что у того места, где я ранее жил, то есть на территории воинской части, скопилось почти тридцать тысяч человек. Я тогда сглупил и их Сталину отдал. Ух как он порадовался!.. И усилил контроль надо мной с требованием предоставить его людям свободный проход в Мёртвый мир, чтобы они там забрали всё, что им нужно. А платить не хотел, говорил, что я и так всё у них выгреб, жаловался на судьбу. Хапуга, всё ему мало, будто не я открыл ему в Сибири алмазные месторождения, да и другого тоже. А то, что часть военной техники Мёртвого мира я ему передал? Это не считается? Правда, отдал обычную, не ту, что переделал, магическую, эта мне самому пригодится. Лежит в хранилище, есть не просит, нужно будет – достану. Так что в этот раз хрен на Торию пойдут. Потом один смотаюсь, без довеска. Есть у меня там дела, ох как есть!

После плотного завтрака то, что не доел, оставил в котелке, закрыл крышкой и, убрав в баул, допил чай с колотым куском сахара. На складах только такой сахар был, причём не белый, а подозрительно жёлтый, можно сказать, коричневый.

Собравшись, я осмотрелся, не забыл ли чего, и стал перебираться через болотце. Более-менее я пришёл в себя, магией пользоваться всё так же тяжело, хотя и есть прогресс, видно, что восстановление идёт.

Бронетранспортёра на месте я не обнаружил, а весь берег был буквально изрыт колеями от колёс и гусениц. Поэтому, поправив баул, я энергично зашагал к полевой дороге, а уже по ней в сторону ближайшего аэродрома немцев. А иначе как я попаду в Люблин? Только самолётом, носилок-то тех нет… эх-х!

Судя по солнцу, время часа три дня, так что я надеялся, что если мне не встретится транспортное средство, то хоть кого-нибудь найду, заодно он будет источником добычи польского языка. Тут его почти все знали. Немецкий я знал, использовал магическое оборудование скачивания памяти, нужно было для допроса интендантов. Пару раз это помогло, выявил два склада с продовольствием, о которых не знал, и изъял их себе. Но вот польский пока нет, а отправлялся в Польшу, поэтому нужно было озаботиться обучением этого языка, благо все нужные артефакты и амулеты у меня были и снова дёргать свою ауру не потребуется.

Через час мне встретился патруль фельджандармерии, и, накинув на себя новенький прорезиненный плащ – не только для маскировки, но и от пыли, так как от жары меня спасала одежда, вернее, встроенные в неё плетения терморегуляции, – я пообщался с ним и уже на мотоцикле покатил в сторону ближайшего аэродрома. Жандармы с лёгкостью сообщили о нём после наложения специального заклятия из очень специфичного амулета, которыми обычно пользовалась имперская безопасность времён древних магов. Утерянные на Тории знания.

Ещё через час я был на месте, и двадцать минут мне потребовалось на усыпление всех, кто на нём находился, это была боевая часть. В результате амулет с плетением паралича почти полностью разрядился, надо будет заменить камень-накопитель. Жаль, из-за изувеченной, ещё не восстановившейся ауры очень сложно пополнять свой источник и, соответственно, накопители. Пока меня спасало множество полных накопителей, что я держал в пространственной сумке, но эти запасы не бесконечны.

Уничтожив всю инфраструктуру, я на дальнем разведчике вылетел к Люблину. Как я научился управлять самолётом? Да очень просто: из десятка немецких лётчиков выбрал самого опытного универсала и воспользовался его умениями.

От самолёта я избавился на подлёте. Просто покинул его на трёхкилометровой высоте и с помощью амулета левитации, как на парашюте, опустился в поле, в ста метрах от полевой дороги. Всё это я проделал под плетением невидимости. Выйдя на дорогу, я направился к городу, окраины которого виднелись в паре километров от меня. А никем не управляемый самолёт медленно удалялся. Километров сорок ещё пролетит, пока не врежется в землю.

Вскоре меня нагнали два велосипедиста в гражданской одежде. Я оглушил их, оттащил в сторону, снял слепки местного языка, сразу же внедрил его в себя, вырубившись на десять минут, и на велосипеде покатил дальше. Второй я сунул в баул, пригодится. Действовал как робот, было такое, но вперёд меня гнал не разум, а сплошные инстинкты. Если быстро не доберусь до той панночки, чую, изнасилую кого-нибудь по пути.

– Вот это обло-ом, – протянул я и, устало прикрыв глаза, облокотился плечом о забор.

Бешеная гонка на велосипеде по дороге, а потом по улочкам закончилась фиаско. Я опоздал. Нет, панночка сейчас, весело напевая, поливает цветы, невольно привлекая пешеходов прозрачным пеньюаром, может, и не невольно, но с ней мне связываться уже неохота. Причина была в срамной болезни, что начала расползаться по её телу. Присмотревшись, кивнул сам себе, да, передача произошла половым путём. Я опоздал всего на пять дней, видимо, в моём виртуальном виденье она тогда спешила к болеющему сифилисом мужчине, но я перехватил её, и панночка не получила срамную болячку, а тут не успел. Судьба. Да, конечно, я могу её вылечить, но вот дальше… брезгую.

В это время к крыльцу дома подошла младшая сестра панночки, которая с мужем жила тоже в этом доме. Присмотревшись, я скривился. Если у панночки болезнь началась дней пять назад, то у сестры – два дня как. Значит, подозрения правильные: панночка ещё спала и с мужем сестрёнки, невольно заразив и их.

– Тьфу, мерзость, даже расхотелось, – сплюнув, пробормотал я и, снова сев на велосипед, покатил дальше по улице.

Тут облом, однако желание было, и я принялся выбирать себе будущую любовницу. Надо сказать, встречались такие полячки, что – ух! Но как-то уж больно бледно они смотрелись на фоне панночки. Кстати, ни её, ни сестру я не стал лечить, пусть уроком будет.

Всё же я нашёл себе нормальную женщину. Правда, она носила обручальное кольцо и шла как раз под ручку с мужем в форме капитана немецкой армии. Я проследил, куда они вошли, но парализовывать мужа не пришлось: попрощавшись с женой, он куда-то быстро ушёл, а я проследовал за его женой в квартиру и накинул на неё плетение «Желание». Благо оно было в амулете, и я сил не потерял. Как я себя потом благодарил за это! Силы мне понадобились, три часа мы скрипели панцирной кроватью! Но уйти я успел до возращения её мужа, тот, как оказалось, ушёл играть с друзьями в вечерний покер. В сгущающейся тьме я направился на склады.

Я их прибрал, хотя и было очень тяжело. Сутки потом, восстанавливаясь, отдыхал на чердаке одного из жилых домов, а после навестил уже распробованную немку. Та мне обрадовалась, снова ничуть не удивилась моему появлению в квартире и шепнула, что мужа пару дней не будет, в командировку отбыл, и эти два дня мы использовали по полной. Даже амулетом «Желания» пользоваться не пришлось, так с охоткой дала.

А через два дня я лежал на крыше пассажирского вагона, направлявшегося в Германию, а оттуда путь мой лежал во Францию, по делам прошлой, вернее, виртуальной славы. Один виток закончен, пора начинать второй, то есть заняться экспроприацией драгоценных камней. А потом можно найти тихое место и спокойно восстанавливаться и ремонтировать портал. Придётся снова исследовать жучок, в виртуальном-то мире там было другое плетение, обычное, лишающее магии, а не убийственное, вот и будем его изучать. Теперь на Тории точно не останется магов, живых по крайней мере. Око за око, зуб за зуб. Моё решение ответить тем же неизменно.

Усмехнувшись, я заложил руки за голову и, поглядывая на облака в небе, дым от паровоза до меня не доставал, пробормотал:

– А всё-таки за эти два года я прошёл неплохую школу жизни.

Перевернувшись на живот, я подставил спину жаркому карибскому солнышку. Сегодня у меня был выходной, первый за последние четыре с половиной месяца, польские приключения не считаются, и я мог позволить себе его дать, как-никак все приготовления закончены, и завтра можно начинать действовать. Да-да, моя аура восстановилась, портал отремонтирован, всех, кого мог, я в этом мире ограбил, включая Форт-Нокс амеров. Те меня вообще разочаровали: столько слухов об этом хранилище, а в жизни выяснилось, что информация дутая: хранилище есть, а золота там с гулькин нос – чуть больше тысячи тонн было. С британцев я раза в два больше поимел, да и камней у них тоже больше было. Немцы немного огорчили трофеями, и французы не порадовали, но так же было и в моих воспоминаниях виртуального мира, так что я этому не удивлён. Однако в тех воспоминаниях Америку я серьёзнее ограбил, чем в реальности. Вот Канада не подвела, что в том мире, что в этом. Семь британских семей по миру пошли.

Об ауре скажу так: я заметил тенденцию – чем больше я работаю с магией, тем быстрее она восстанавливается. Я, когда закончил месячный рейд по разным государствам, кстати прихватив и у них огромные лабазы с продовольствием, то нашёл этот чудный островок. На нём жило довольно миролюбивое племя, и, думаю, вскоре у них будет явное прибавление детишек с более светлой кожей – три любовницы у меня было постоянно, из самых ослепительных красавиц, и четыре приходили, когда подарков хотели. В глубине острова, в небольшой долине, я развернул Башню мага и стал творить. Охрану осуществляли мои големы. Кстати, в отличие от моей ложной памяти, получать новые тела из них никто не горел желанием, они ещё и с этими не освоились. Хором ответили, что отработают контракт, тогда подумают.

Сейчас половины големов на острове не было. В последнюю неделю в пределах видимости маневрировал целый флот штатовцев. Я попросил Генерала отжать мне пару целых корабликов, вот он, взяв кучу амулетов и артефактов, забрал две трети своих «людей» и ушёл грабить америкосовских моряков. Кстати, авианосец, хотя бы один, я тоже попросил его «приобрести».

Творил я исключительно мои «изобретения» из того мира. Взять те же дирижабли, сделал их три штуки, и работают они на все сто, но «носилки» никак не желают работать. Только восемьдесят процентов моих «изобретений» заработали здесь по-настоящему, остальные или бездействовали, или взрывались с таким грохотом, что у меня в арсенале появился десяток разнообразных магических мин и бомб.

Портал я восстановил шесть дней назад, просканировал жучок и составил для Тории адскую смесь из плетений. По моим прикидкам, работать оно должно вот как. Специальными магическими ракетами на орбиту выводятся спутники, которые разворачивают магические сети. Чтобы охватить всю планету, мне нужно поднять их порядка сорока, я же сделал пятьдесят пять, чтобы запас был. С того момента, как меня заразили, прошло достаточно времени, но злоба моя не прошла, и я жаждал отмщения, однако после долгих раздумий решил, что «Призрак» – слишком лёгкая месть для всех магов Тории. Да, знаю, что девяносто девять процентов жителей обо мне даже и не знают и их рикошетом коснётся моя месть, но меня это мало волновало. Как они со мной, так и я с ними. Так вот, «Призрака» на спутниках не будет, а будет тот жучок, за который я принял «Призрак». Да и что это за месть? Ну, помучаются они пять дней да подохнут, а тут все инициированные одарённые лишатся магии и будут знать, кто их её лишил, причём навсегда, безвозвратно. Пусть живут обычными людьми и страдают от этого. А тех, кто подсадил в портал «Призрак», я найду и лично… о-хо-хо, что я с ними сделаю! Лучше не говорить, а то потом весь день никакая еда в рот не полезет. Вам, не мне.

Мой арсенал и хранилища изрядно пополнило множество моих экспериментальных «изобретений», да и Генерал вон с охоткой использовал новейшие машины, амулеты и артефакты. Два дирижабля, большой и средний, у меня находились в свёрнутом хранилище, а тот – в пространственной сумке, поэтому он забрал малый, что обычно стоял в гараже Башни мага. Гараж я недавно сделал, чтобы было куда запихнуть эту тушу, да и пара танков и бронемашин из Мёртвого мира там же стоит. «Туша» – это просто фигура речи, мои дирижабли не были огромными колоссами, по размеру – как субмарины вроде «Малютки» постройки СССР. Это малый дирижабль, разведывательно-боевой, средний – чисто для перевозки моей особы, то есть летающий бронированный дворец, а вот большой – действительно боевой монстр. Когда в виртуальном мире проводились испытания и его штурмовал целый полк «Илов», то ничего сделать не мог, скорости разные были, и все штурмовики были сбиты бортовым оружием, так же и с бомбардировщиками, истребителями и зенитной обороной. Военные лётчики СССР были вне себя от восторга, тестируя его, но на вооружение в виртуальном мире им поступило всего две единицы, да и то среднего размера. Один был в полку ПВО Москвы, другой вроде где-то на Северном флоте чужие субмарины гонял.

Я не только создавал «заново» амулеты и артефакты, проверяя, что из них работает, а что нет, но и сам изрядно пофантазировал и поработал над изобретением разного магического оборудования. Например, магический ПТУР-ПЗРК, совмещённые возможности. Испытания, прошедшие три дня назад, особых отклонений не выявили, показав, что я сделал отличную вещь. Их было произведено десять единиц. Всё, как и было заявлено мной в ТТХ. Высота стрельбы три с половиной километра, поэтому четыре американских истребителя превратились в пыль вместе с пилотами, но высотный разведчик ушёл. На суше или на воде дальность выстрелов до пяти километров, вследствие чего три больших катера, появившиеся у берегов островка, отправились на дно, разбрызгивая раскалённые капли стали из своих бортов. Представляли собой эти изделия метровые трубы с плечевыми упорами, системой управления и целеуказания, приделанной сбоку. Направляешь оружие на цель, дожидаешься, когда оно автоматически на него настроится, – и всё, выпускаешь один фаербол повышенной мощности или три, очередью, смотря какая цель. Можно фиксировать сразу несколько целей, фаерболы управляемые.

Правда, почему-то после испытаний больше самолётов над островом я не видел, но зато сообразил, что где-то рядом стоит авианосец, иначе откуда тут истребителям взяться? А когда вдали на линии горизонта показались несколько десятков точек, то отправил Генерала трофеиться. А что? Те баулы, куда я загонял эшелоны в моей ложной памяти, я смог повторить здесь, и даже все шесть штук заполнил, заметно освободив захваченные склады, в баулах надёжнее хранить. Так вот, ещё три баула я сделал водонепроницаемыми, набрал в каждый морской воды для испытаний и выпустил туда десяток пирог, купленных у местных жителей. Пять дней там их подержал, и никаких проблем, хотя этими баулами мои големы разве что в волейбол не играли, хотя нет, вроде играли, однако с грузом ничего не произошло, защита стояла отличная. В один баул авианосец войдёт с лёгкостью, может, даже пару корабликов поменьше удастся дополнительно впихнуть, ну и остальные заполним чем-нибудь. Чем, это уже от Генерала и остальных големов зависит. Я, конечно, тоже хотел повеселиться, но меня девушки отвлекли, и я отправил парней одних, им тоже повоевать охота. Так что часть их была где-то там, у горизонта, только двое неподалёку, и пяток у Башни охрану ведут.

Рядом в соседних шезлонгах нежатся четыре девушки. Три постоянные и четвёртая, которую те позавчера притащили, и пока она неплохо отрабатывала подарки, которые я ей дарил. Если посмотреть со стороны, то это сильно напоминало проституцию, но всё же ею не было. Нравы на острове царили свободные. Кстати, эту девку я раньше в деревне не видел, наверное, с соседнего острова приплыла. Местное племя изрядно подняло своё благосостояние с моим появлением, и, похоже, соседи решили припасть к этому источнику, и эта Миоми, видимо, первая ласточка. Возможно, даже последняя, о чём аборигены не подозревали, – завтра я покидаю этот мир. Нет, не навсегда, но на месяц-другой – точно.

Особенно глава племени, вождь Тутуки, благодарил меня за пушку и снаряды, теперь им не страшны пираты с других островов. Налёты и захват людей здесь обычное дело. Так что сорокапятимиллиметровка им была в самый раз, да и пять десятков осколочных и десяток бронебойных снарядов будут в тему. При мне пиратов не было, но вождь был уверен, что с моим уходом они появятся. Аборигенов пользоваться современным оружием я не учил, просто внедрил трём десяткам мужчин знания немецких пехотинцев, ну и артиллеристов, как без них. Так что, считай, в этой акватории племя Тутуки имеет самые крутые яйца. Вождю я дал знания командира линейной пехотной роты, так что оборону он за время моего нахождения тут создал приличную. Наблюдатели отслеживали перемещения всех пирог вокруг острова.

В это время на меня кто-то сел, и я почувствовал прикосновение к спине упругих грудок, а чуть позже Лиля, я так её звал, стала делать мне профессиональный массаж, и я тихо млел от удовольствия. Я ведь не только грабил государства на предмет благосостояния, но и крал секреты. А где хранятся секреты? Правильно, в головах людей. Секреты были по изготовлению новейшего оружия, строительству домов, заводов с нуля, станков, семейных секретов особенностей плетения корзин, секретов массажа и так далее. В общем, что мог, то и грёб по пути, однако мне действительно попался один умелец, виртуозно владевший приёмами массажа, вот я и обучил Лилю, кроме русского языка, этим знаниям. Не только её, всех, но Лиля в этом была лучшая, так как она совмещала новые знания со своими фантазиями, и массаж со вставками эротики, изредка переходящих в порно, всегда заканчивался одним и тем же. Меня не особо заботило, что мы находимся на открытом пляже, на который накатывались голубые воды лагуны, и что делаем на раскачанном шезлонге. Лиля у меня лучшая.

Пока я предавался разврату, из деревни к Башне примчался гонец, но, не обнаружив меня там, – оставленный на охране голем сообщил, куда мы отправились, – побежал на пляж. Правда, ему пришлось подождать минут двадцать, пока мы не закончим игры, големы его задержали, но, когда Лиля вернулась на свой шезлонг, приводя себя в порядок, я махнул рукой, разрешая пропустить.

– Господин, господин! – Подбежав, двенадцатилетний паренёк мельком посмотрел на одну из девушек, его старшую сестру. – Меня староста деревни отправил! Там корабли пришли, большие, военные! В бухту заходят!

Говорил парнишка по-русски совершенно без акцента, как на своём собственном языке, и, если бы не тёмная кожа и немного кучерявые волосы, его можно было бы принять за жителя северных территорий, да что он, я всю деревню русскому обучил, чтобы не путаться в разговорах. К тому же они каждый день мне в Башню приносили по двадцать корзин фруктов, тётя Дила из них варенье делала и джем, запасая на будущее, да и просто во фруктохранилище убирали.

Посмотрев на ближайшего голема, я вопросительно поднял бровь.

– Беспокоить не хотели. Генерал вернулся с трофеями. Двадцать шесть единиц. Смотреть будете? – моментально ответил тот. Новейшие радиостанции Мёртвого мира позволяли держать связь со всеми големами вокруг.

– Конечно, буду, – вставая с шезлонга, ответил я. – Сейчас окунусь, и пойдём.

Сбегав к воде и поплескавшись на мелководье, идти двести метров до глубины мне было лень, я вернулся, отправил одного голема и девушек к башне, а сам со вторым телохранителем поспешил к деревне. Тут на холм подняться – и с него будет видно и деревню, и саму бухту. Кстати, не очень большую.

На мне были только ядовито-красные пляжные шорты да шлёпанцы на босу ногу, всё из Мёртвого мира. С боку быстро шагал гонец, позади – голем, но он контролировал всю округу. Работа у них приключилась тут одна – отловить ревнивца, жена которого отправилась ко мне на заработки, не спросив его разрешения, но всё уладили миром. Когда его за шкирку приволокли ко мне с древним дульнозарядным пистолетом в руке, мы быстро договорились, в результате я лишился пяти винтовок Мосина, пяти тысяч патронов, десяти одеял, пяти подушек, трёх топориков и комплекта кухонной посуды. После этого мигом образовалось ещё два десятка ревнивцев, их даже не смутило, что половина не женаты, но больше халявы не было, и, кроме тумаков, они ничего не заработали.

– Вон, – указал гонец на бухту.

Пересчитав суда, я убедился, что телохранитель был прав, их было двадцать шесть, двадцать седьмой я не считал, и так понятно, что на нём отправят обратно америкосов. Транспорт был крупный, так что на нём должны все уместиться.

Почесав затылок, я задумчиво пробормотал:

– Три баула тут не хватит, едва треть поместится. Два линкора, авианосец, шесть крейсеров от тяжёлых до малых, эсминцев полтора десятка, войсковой вооружённый транспорт…

Кораблей было захвачено по количеству големов, на двадцати шести кораблях находилось двадцать шесть големов, которые смогли убедить экипажи повиноваться им, двадцать седьмой транспорт шёл без контроля, просто капитана и экипаж предупредили: попробуют сбежать – их товарищей утопят, а так у них есть шанс забрать их. К чести капитана, он не бросил их. А вот ещё шести судам не повезло, сейчас на дне лежат, ну не было для них големов-сопровождающих, а отпускать их Генерал не захотел.

Мы прошли к пляжу, где толпились, рассматривая корабли, все жители этого не особо большого острова. Из толпы слышался изумлённый мат и гул разговоров. Мат был русский, это первое, что освоили аборигены, и пользовались им с немалым удовольствием.

К берегу уже подошёл моторный катер с линкора, поэтому мы с големом прошли на борт, сели на скамейки, и я велел американскому матросу везти нас на их корабль, Генерал уже ждал.

За следующие два часа во все три специализированных баула-хранилища для морской техники были загнаны два линкора и авианосец, по одному в каждый баул. Места свободные ещё были, и мы загнали туда эсминцы, по четыре штуки на баул. Остались крейсеры, пяток эсминцев и транспорт с обеспечением. Нужно ещё три баула, чтобы забрать их.

Причина, почему мы провозились целых два часа, была в том, что на некоторых кораблях оставались, скажем так, живые существа. Крысы. В принципе, можно их оставить, но мне они были не нужны, и големы устроили на них охоту, артефактами определяли, где они, парализовали и доставали тушки. Почти полторы сотни тушек отправились к аборигенам. Для них мясо – деликатес, они долго ещё благодарили, даже вроде разводить решили.

Передав нам корабли, америкосы быстро отчалили и за эти два часа даже успели уйти за горизонт, и мы не видели их транспорт. Наверняка думали, что мы их живыми не отпустим, а смысл? Сделали подарок – и гуляйте.

Из-за трофеев эту ночь я фактически не спал: создать такие баулы-хранилища не простое дело, хотя у меня и были заготовки. Кроме того, с одного эсминца был извлечён судовой двигатель, и на его место установлен магический аналог с помощью заранее подготовленных нужных артефактов. Во все орудийные башни были проведены магопроводы управления, а в рубку внедрён управляющий амулет с духом капитана первого ранга Васильева, ранее командира эсминца, опытного морского командира. Он погиб в августе сорок первого в Баренцевом море и с охоткой пошёл ко мне на службу сроком на двадцать лет с возможностью в будущем или продлить контракт, или получить новое тело и покинуть меня. Теперь этот дух и есть весь экипаж. Кстати, его мне поставили местные демоны, с которыми я быстро наладил деловые отношения, вообще красота: что хочешь добудем, лишь плати.

Да, пообщался я и с местным пантеоном богов, вернее, с их прислугой – ангелами. Ох и перья летели во все стороны, у них реально за спинами были птичьи белоснежные крылья, не врали скрижали. Заявились эти морды и сразу предъявили претензии, что я замарался, общаясь с демонами, и не попросили, а потребовали, чтобы я прекратил с ними всякие отношения. Я их послал, они меня. Мы зацепились языками, и в результате у меня в хранилище Башни теперь хранятся восемь балахонов ангелов, семь огненных мечей, один, к сожалению, сломали, и восемь нимбов. Чтобы боговы слуги не уходили голыми, я выдал им семейные трусы из моих запасов, чёрные, боксёрские. А то они, побитые, только и прикрывались, что руками да остатками крыльев.

Однако это не всё. Они пожаловались своим хозяевам, и те вместо того, чтобы самим спуститься и разрулить ситуацию, отправили своих воинов – архангелов. После чего у меня балахонов стало больше на двадцать штук – эти даже покруче будут, самовосстанавливающиеся, – на три десятка мечей, многие архангелы по два меча имели, и одного я аж заспиртовал в лаборатории в огромной пробирке. Он теперь пьяненький и голенький у меня в большой цистерне хранился. Больше выбраться не пытался, а то в стенках уже вогнутости образовались от его кулаков, сейчас только пускал пузыри и пел матерные частушки. Это я его русскому обучил.

Смех смехом, но всё же один местный бог спустился, это было пять дней назад, когда я, к счастью, полностью восстановился. Мы померились силами, в результате чего небольшая гора на острове стала извергать лаву, а рядом образовались ещё два острова, ну как острова, скалы, бог сообразил, что мы почти на равных, я в своей стихии и создал тут хорошую оборону, и перешёл к конструктивному диалогу. Балахоны и мечи я зажал как компенсацию за нападение, а вот нимбы и архангела пришлось вернуть, тот обматерил бога и полез страстно его целовать. Что было дальше, не знаю, оба исчезли в переходе портала, а я занялся своими делами и с тех пор о них больше не слышал. Разве что засекал над островом кратковременную работу «Сияющего ока», это боги изредка проверяли, тут я ещё или уже свалил.

Но это так, небольшое развлечение в и так не особо скучной жизни на острове. В общем, я закончил с эсминцем и с баулами, а под утро мы подняли на всех кораблях якори и загнали их в баулы. Едва вместились, всё же нужно было сделать ещё один баул, был бы в запасе, но по времени не успевал. Была причина для этого.

В своём виртуальном видении я вернулся в Мёртвый мир на неделю позже по времени. Если бы отправился сегодня, как и собираюсь, то там как раз подошла большая группа местных, и через день, отчаявшись меня дождаться и из-за того, что подходили к концу продукты, треть собралась уйти. В виртуальном мире они ушли и погибли в пути, а в этом я собирался застать их на месте, как раз тогда, когда на этих территориях соберётся большое количество аборигенов, желающих стать переселенцами в чистые, незаражённые миры. Тут главное, чтобы всё совпало, и информация была хотя бы восьмидесятипроцентного успеха. Да и занят я был, чтобы раньше туда отправиться.

В общем, когда трофеи с моря были прибраны, пришлось всю ночь охрану на них держать, местные были очень дружелюбными, но не дураки утащить, что плохо лежит. Вон, пока меня не было, с пляжа пропали и шезлонги, и зонтики. Ничего оставить нельзя!

Прощание с девушками прошло более горячо, чем с остальными аборигенами. Последние о том, что я их покидаю, узнали ещё вчера, поэтому буквально завалили меня фруктами и рыбой, явно все запасы притащили. Я их не разочаровал и щедро заплатил тем, что для них ценно: мукой, консервами, железными изделиями, оружием и разной мелочовкой. Девушки были печальные, но недолго, я их тоже задарил подарками, сообщив, что ещё вернусь, пусть ждут.

Свернув Башню и все постройки, находившиеся рядом, – со мной был весь боевой отряд Генерала, вооружённый по последнему слову маготехники, – я активировал портал в Мёртвый мир. Наблюдая, как через него проходят големы, я поправил баул за спиной, потрогал рукоятку «грача» в открытой кобуре и шагнул следом за Генералом. Всё, эта страница перевёрнута, пора работать над другой. Кто-то скажет: а как же Советский Союз? Почему не помог, раз был такой шанс? Я отвечу. Ещё как помог, фактически разрушил всю транспортную инфраструктуру оккупированных территорий и захватил огромное количество складов врагов. А обычной помощи по уничтожению немцев мне хватило в виртуальной, навеянной «Призраком» жизни. Больше как-то не хочется.

Перейдя в Мёртвый мир, я первым делом активировал заклинание ночного зрения, так как тут было темно хоть глаз выколи. Ещё было очень холодно, и хотя я был в лёгкой полевой форме советских солдат восьмидесятых годов, самая предпочитаемая мной форма, особо не мёрз, так как модернизировал форму, в ней был встроен климат-контроль.

– Генерал, доклад! – скомандовал я.

– Вышли на запасном пункте, как и предполагалось. Бывшая воинская часть, в которой мы жили восемь месяцев в этом мире, находится за соседним холмом. По сообщению выдвинувшихся наблюдателей, там очень много техники и людей. Похоже, они в курсе, что вы собирались вернуться. Информация разошлась по всем соседним территориям, и прибыли все, кто мог. Ориентировочное количество будущих переселенцев около тридцати тысяч.

– Ага, – довольно кивнул я. – Всё совпадает, значит, треть не успела уйти, и теперь они не погибнут во время снежного бурана.

– Да, это совпадает с тем, что вы «помните» из своей второй жизни, – согласился Генерал. Он был в курсе, что я был под воздействием «Пророка» и что было потом.

– Что там с моей эльфийской рощей? – спросил я, направляясь следом за Генералом к холму.

– Рядом находится техника и суда. По измочаленным кустарникам обороны на опушке и застрявшему между стволами деревьев остову бронемашины, кажется БМП-«копейки», попытки войти были.

– Это кто же такие смельчаки? – хмыкнул я. Тогда я настроил рощу на охрану своих владений, и все, кто попытается войти, станут удобрением. – А что им там надо? – удивился я и тут же кивнул себе: – Понятно, продукты подходят к концу, свежих фруктов они с начала войны не видели, а тут целая роща, да ещё в центре плодоносящий сад… Только у них всё равно шансов нет, там семь ступеней защиты, максимум три прорвут. Сейчас свяжусь, узнаю… Ну да, двадцать три попытки – и пятьдесят семь человек стали удобрением. Шустрые какие!

– Арни, а скажи мне, зачем ты так заинтересован в том, чтобы отправить всех людей в чистый мир? Что-то в твой альтруизм мне не верится, да и плату ты берёшь вполне пристойную, хотя мог надавить и заработать гораздо больше. Людям деваться некуда, будут платить всем тем, что ты хочешь.

– Да я бы их и бесплатно отправлял, мне в принципе без разницы. Я хочу забрать этот мир себе. Весь.

– Зачем, он же заражён?! – озадачился Генерал. – Или ты его вычистить хочешь?

– Ага, – согласился я. – Радиационный фон у этой рощи равен нулю. Это малая роща, фактически сад, но если рассадить в разных уголках планеты большие эльфийские леса, по моим прикидкам, на это уйдёт около пяти лет, то по окончании я получу чистую девственную планету.

– Девственную? – с сомнением переспросил Генерал.

– Девственную, девственную, – подтвердил я. – Всё техногенное будет разрушено и уйдёт под землю. Океаны и моря тоже очистятся от того безобразия, что с ними творили последние столетия. Но на это уже лет пять потребуется. Я придумал магические комбайны терроформирования на основе дирижаблей. Посажу туда местных духов, и пусть они мне планету восстанавливают, ими же порушенную при жизни.

– Почему именно она?

– Земля, где идёт война, очень бедна на природную магию, именно поэтому и одарённых там почти нет, а тут магические линии покруче будут, чем на Тории… Правда, это странно.

– Почему?

– Не бывает у планет такого насыщенного магического поля. Просто они его столько не вырабатывают. Хотя, конечно, предположение у меня есть. У этого мира нет богов, только демоны присосались, думаю, тут была битва, и боги или ушли, или погибли. Судя по магическому полю, я за второй вариант. Погибли они, не знаю когда, столетия, тысячелетия назад, но фон завышен и останется таким ещё долго, хотя и я потрачу немалое время на восстановление планеты. Наверняка именно из-за этого фона у местных такой скачок роста одарённых.

– Но сначала их всех нужно отсюда убрать.

– Точно, Генерал, – хмыкнул я. – Иметь свою планету – очень круто. Выпну всех выживших аборигенов, и можно заняться терроформированием. Это где-то через пару лет.

– Нужно поднять на орбиту магические спутники с оборудованием сканирования и определить, сколько здесь осталось населения, от этих цифр и отталкиваться.

– Хорошая идея, – согласился я. – Чуть позже ею займёмся… Ладно, сейчас развернём особняк, Башню мага трогать пока не будем, дадим понять местным, что я вернулся, и подумаем, что делать дальше.

– Всё же я не согласен отправлять их на Торию в данный момент. Те маги сразу поймут, что ты вернулся и восстановился, и успеют подготовиться.

– Пусть знают, – зло сказал я. – Пусть знают и боятся. Я, прежде чем подниму спутники на орбиту, пройдусь по ним косой смерти. Уроды, вообще ничего не боятся. Некому их до меня пугать было. А то, что подготовятся, так пусть, я тоже не сложа руки сидел, посмотрим кто кого, заодно полевые испытания проведём всех моих изобретений. Ты как?

– Я только за, тем более в империи, куда ты собираешься наведаться, живут в основном потомки тех, кто победил в той войне. Предателей и отступников, что ударили нам в спину. И хотя к тому моменту я уже был мёртв несколько десятков лет, кровь требует мщения.

– Какая ещё кровь? – Остановившись на вершине холма, я удивлённо обернулся к Генералу.

– Это просто образное выражение.

– А-а, понятно. Что-то я не выспался, мысли плаваю-ут, – зевнул я.

– Становись големом. Мы вообще не спим, нам это без надобности.

– Ага, разбежался… Ладно, пошли к роще. Развернём дом и врубим освещение. Нужно привлечь внимание аборигенов и начать наши торговые отношения. Они мне плату – я им чистый мир. Всё честно.

Всё прошло, как мы и планировали с Генералом и некоторыми его офицерами, которые умели пользоваться головой. Я развернул два портала, один у особняка, второй в подвале, и воспользовался обоими. В подробностях дело было так. Нам нужно было выявить тех, кто в прошлый раз заразил подвал, поэтому мы решили использовать приманку, то есть старый портал, который выходил на метку в роще в нескольких десятках километрах от столицы империи Сауд. Малыми партиями, по несколько тысяч человек, проводить через портал и ожидать, пока повторно не появится жучок. Я, конечно, сомневался: раз не сработало, могут повторно и не использовать это оборудование, но Генерал заверил меня, что используют, он почему-то был уверен и, как чуть позже выяснилось, не ошибся.

Готовых порталов у меня было три: старый, восстановленный и подчищенный от всякой дряни, и два новых, благо крупных драгоценных камней для их изготовления у меня хватало, да и заготовки были, так что все три были рабочие. Пока Генерал общался со старшими той оравы аборигенов, что нас наконец дождалась, многие плакали от счастья, я развернул особняк, дал тёте Диле – я перетащил её из Башни магов сюда – задание готовить обед на три десятка персон, гости точно будут, и в подвале развернул один из новых порталов. Тот выходил в соседний лес, в пятнадцати километрах от основной точки выхода для переселенцев и где наверняка есть пост. Я заранее озаботился о метке здесь, ещё когда с майором-особистом гонял местных. Шестёрка големов во главе с Капитаном, бывшим пластуном в бывшей армии Генерала, отправились к роще, нагруженные разнообразными амулетами со следящими плетениями, в том числе теми, которые должны выпустить в небо десяток замаскированных плетений «Глаза». Я должен знать, кто пользуется запретным в империи артефактом и как заражает мой портал.

Через час вся шестёрка вернулась и доложила о результате. Нет, этот портал не был двусторонним, я не успел что-то подобное ещё сделать, так что мне пришлось переходить с големами в соседний мир, дожидаться, пока они сделают работу, и возвращаться в подвал вместе с ними, причём замыкающим. Следящее оборудование теперь будет работать автономно, нужно только время от времени дистанционно снимать с амулетов показания и просматривать записи. Эту обязанность я возложил на Капитана, отчего он на Тории оставил одного из своих подчинённых.

По возвращении нас уже ждал Генерал и главы имеющих всю полноту власти аборигенов. Так что обед, приготовленный моей поварихой, пришёлся как нельзя кстати: я с жалостью смотрел на этих неимоверно худых людей с землистым цветом лица, как они жадно едят, как стараются незаметно убрать часть еды с блюд в карманы, чтобы отнести родным, как нюхают фрукты, которые ещё пахнут дождём и лесом. Именно фрукты и исчезли первыми. Зато карманы всех будущих переселенцев подозрительно оттопырились, и только у одного они были пусты, у того, кто догадался прихватить сумку.

Первым взял слово, видимо, старший из переселенцев, на его форме блестели звёзды генерал-лейтенанта полиции. Именно с ним мы под очень внимательными взглядами других аборигенов обсудили особенности переселенцев. Я сразу сказал: переходить будут не все сразу, а по полторы-две тысячи каждые сутки. Переход будет осуществляться вечером здесь, чтобы попасть в раннее утро там, на Тории. Оплата устроила обе стороны, поэтому мы обговорили, когда подойдёт первая партия. Отвечал за приём платы один из офицеров, он очень хорошо считал: до того, как стать боевым офицером в бывшей армии Генерала, он пять лет оттрубил приказчиком у своего отца, пока не сбежал из-под отеческого надзора. Кроме того, Генерал попросил продать им фруктов, сколько можно. Для детей. Уж больно большая смертность среди них. Продавать я ничего не стал, отдал так, да ещё велел собрать фруктов в эльфийской роще. Так что члены совета увезли в лагерь порядка двух фур фруктов. Треть запасов отдал, для детей не жалко.

Как я уже говорил, один из големов был оставлен в лесу, и к нему на специальный, довольно мощный артефакт шла вся информация со следящих плетений, так что мы каждый день открывали портал, переходили, и он передавал нам кристаллы, где находились записи.

Приманка сработала на восьмой день, когда переходила одна из групп. Специальный амулет, соединённый с порталом, засигналил, сообщая о чужом вмешательстве. Переходившие на Торию переселенцы ни о чём не заподозрили, а я, находясь рядом, как только портал захлопнулся, с подарком в нём, заорал:

– Есть!

После моего вопля я следом за наблюдателями из офицеров-големов рванул в особняк, оставив в недоумении тройку офицеров-аборигенов, контролировавших переход. Моя охрана успокоила их: всё нормально, всё штатно.

Быстро спустившись, я активировал портал, амулет показал, что он чист, у меня теперь много таких амулетов, да и Поручик с той стороны подтвердил, что у него всё нормально, и я следом за пятёркой големов, включая Генерала, перешёл на Торию.

– Ну? – требовательно протянул я руку к артефакту.

Поручик, передав мне его, отошёл в сторону, тоже встав в оцепление.

Быстро прокрутив запись, в углу было время, и найдя ту, когда сработал сигнальный амулет, я с Генералом просмотрел видео.

– Он, – уверенно указал бронированным пальцем на мою будущую жертву Генерал.

На записи мы увидели, как в рощу прибыла повозка с метками святой службы единого Бога, в которой были священник и три подростка-служки. Они опрашивали переселенцев, видимо, владели языком, потому что этим переселенцам я ничем не помогал, мне нужно было выявить врагов. Потом священник незаметно передал одному из служек шкатулку. Тот стал крутиться у портала, наблюдая, как появляются всё новые и новые люди. Чуть позже, стараясь не попадаться на глаза охране, где были и маги, он незаметно достал палочку из шкатулки, вроде карандаша, встал метрах в двадцати от портала и направил её на овал перехода, подержал пару секунд, после чего скрылся среди деревьев и вернул шкатулку священнику.

– Святоши, – с лютой ненавистью прошипел я. – Генерал, слушайте боевую задачу: на Тории не должно остаться святош! Уничтожить всех! Под корень!

– Приказ принят. Какие силы будут выделены и когда приступить к выполнению? – В голосе старшего офицера было удовлетворение от поставленной задачи: святош он не любил ещё с войны, именно они были главными врагами магов. Тайными, но главными.

– Через пять дней. Когда я закончу с теми, кто подсадил мне плетение. А пока доставьте мне этих четверых, – указал я на экране кристалла на нужных людей, стоявших у повозки и общавшихся с переселенцами.

Надо сказать, встреча была организована местными властями неслабо: транспорт из длинной вереницы телег – маги-лекари, продовольствие… Уважаю, молодцы. А вот святоши, кроме проповедей, ничем не помогали, но люди всё равно тянулись к этим моральным уродам.

Мой приказ големы выполнили очень быстро и незаметно для местных, правда, умыкнули вместе со святошами ещё и их повозку – палец у меня большой: когда указывал на экране, и её зацепил.

Подойдя к повозке со связанными святошами, я принял у Капитана шкатулку и, сунув её под мышку, пнул по ноге священника, которого как раз сбросили на землю:

– Ну что, твари, пришёл час отмщения.

Тот только забормотал какие-то молитвы местному божку, не обращая на меня внимания и явно пытаясь до него докричаться, чтобы тот ему помог.

– Что, надеешься на своего бога? – презрительно усмехнулся я. – Даже и не думай. За последние шесть тысяч лет на Тории не было зафиксировано ни одного случая, когда эти магососы на небесах помогали своим донорам, их волнует только поступающая от верующих мана… Ладно, тащим их в особняк, там уже я развлекусь.

Насчёт богов я сказал этому подонку в рясе сущую правду. Не думаю, что ошибся, наверняка так же происходит и в других мирах. Боги – это кто? Ближайшее сравнение – пиявки в болоте, залез, например, крестьянин ополоснуться после дневного труда, вылезает, а на нём пяток пиявок. Но пиявки хоть пользу иногда приносят, не зря лечение назначают с их помощью. Боги же – чисто потребители. Однако если в них не верят, нужно как-то поддерживать свою паству, и они отправляют на планету своих эмиссаров. Так вот по поводу них: мои осязаемые иллюзии покруче будут, чем эти копии богов. Единственно, что могут эти эмиссары, – это говорить от имени бога, хотя всем говорят, что они и есть боги, и воздействовать на разум и тело верующих. Как? О нимбах напомнить, что я выбил из ангелов и архангелов мира, где шла Великая Отечественная? Просто там артефакт имеет форму нимба, здесь – другой, вроде длинной светящейся цепи с пятиконечной звездой. Такая же цепь со звездой была у священника, показывающая, кому он молится и передаёт ману, но уже местного производства, то есть не артефакт. Именно за это я не любил богов и откровенно относился к ним с презрением. С теми же демонами легко можно согласиться – боги редко когда идут на договор. Они только берут, ничего не давая взамен.

О сроке, названном с такой точностью, это не взятое с потолка число, тогда действительно один из богов спустился на планету, но не по своей воле. Израненный и избитый, выгнанный из своего пантеона, он около двухсот лет прожил на планете, копя силы и создавая новую веру имени себя, после чего вернулся на небеса, и там около двух тысяч лет гремели битвы. С тех пор, пользуясь тем, что вся Тория молилась только ему, этот Бог стал единственным на Тории, уничтожив всех мелких соперников, звали его Единый. Маги об этом знали, священники знали о том, что маги знали, маги знали, что священники знают, что они знают, но им было плевать, а шестьсот лет назад этот нарыв благополучно лопнул, и маги серьёзно сдали свои позиции. Подобных попыток священниками за эти тысячелетия сделано много, но первая и единственная – уничтожить магов – почти благополучно сработала только чуть больше шестисот лет назад. Я знал, что именно вера в Единого стояла во главе того, что была маговойна, но причину узнал гораздо позже.

Кстати, на Земле, когда Бог спустился ко мне, он был настоящий, то есть не эмиссар, – невиданный случай. Видимо, его настолько удивило, что у них появился маг, что не выдержал, сам спустился. В своём пантеоне, виртуальном мире, его ещё Небесами называют. Бог очень силён, безмерно, и мог уничтожить любого, я там как блоха под каблуком, ещё не раздавленная, но вот-вот, всё от владельца каблука зависит, а вот на планете боги мало чем отличаются от простых людей. Разве что неимоверной силой, заложенной в них. Мы тогда с тем божком изрядно поборолись, почти на равных, после чего поговорили и выполнили договорённости: они от меня отстанут – я больше не буду бить их прислугу. Прислуга – это ангелы и архангелы, а тех, кто живёт на планете, они даже за людей не считали, так, батарейки ходящие и разговаривающие.

Естественно, я относился к этим божественным пиявкам с абсолютным презрением и неприятием, однако всё же вынужден признать, что и от них есть хоть какая-то польза. Они выступают буфером между демонами и своей паствой, иначе те сделали бы людей своими батарейками, а батарейки у них – только духи. Думаете, почему Мёртвый мир стал Мёртвым? Потому что война началась и произошло взаимное истребление? Как же! Это только поверхностная информация, потому что демонам, что присосались к этому миру, похоже, срочно понадобились как можно больше батареек-духов, вот и произошла эта война. Так-то демонам хватало и годового вала умерших, всё равно все души им шли, но, у них, наверное, что-то случилось, и они один из своих миров фактически уничтожили, но изрядно этим подняли свои силовые возможности. Я с теми демонами ещё не общался, хотя и прожил в Мёртвом мире несколько месяцев, просто нужды не было, но при возможности нужно узнать, зачем они его уничтожили. Тем более я собираюсь уничтожить их привязку к моему будущему миру. Ещё не хватало их эмиссаров на моей планете. Нет, она будет моя, и только моя, я её ещё и закрытой сделаю, а то мало ли, не я один по мирам шастаю, а так тот, кто знает кроме номера планеты ещё и код, сможет в неё попасть, а кто нет – иди мимо. Накрою защитой так, что хрен проберёшься. Упускать такой сильный магией мир не очень хочется, да я и не собирался это делать.

Вроде всё описал, что знаю, о богах и демонах, поверхностно, конечно, но сути это не меняет. И вот передо мной лежат четыре рыла, которые являются прислужниками одного из таких богов. Вернее, единственного, что тут остался, мелких божков, которых он милостиво пощадил, я не считаю. Мне плевать на их мотивы. Они посмели тронуть меня и попытаться убить, вот за это их ждёт лютая смерть. Но это лишь исполнители, сначала нужно узнать о том, кто ими руководил и отдал приказ заразить портал. То, что этот простой священник сам решил всё провернуть, я не верил, у меня даже мысли такой не возникло, нет, это исполнитель, самый обычный исполнитель. Причём веривший, что он делает только хорошее, очищая Торию от такой заразы, как мы, маги. Ну-ну.

– Знаешь, – задумчиво сказал Генерал, – если бы у меня было не стальное тело, а живое, возможно, меня стошнило бы. Ты не слишком жестоко поступил с этими святошами?

– Я тебе советовал не присутствовать? Советовал. Так что тогда говорить, сказал же, что я слишком долго копил в себе чёрную злобу. А это нехорошо, и надо её на кого-то выплеснуть, вот я и выплеснул на этих исполнителей. Зато сейчас и настроение улучшилось, и мысли стали куда яснее. Аура посветлела.

– Значит, святош уничтожать не будем?

– С чего это? – удивлённо повернулся я к Генералу. – Ещё как будем, но не кавалерийской атакой, как я планировал ранее. Смысл, нападём на один их храм с алтарём – кстати, последний нужно будет разбить, – так из остальных святоши разбегутся и спрячутся среди простого люда, ведя тихую партизанскую войну. А опыта у них – дай бог, тысячу лет этим занимаются. Как ты слышал во время допроса этого святоши, только на его руках кровь более трёхсот магов, и это за двенадцать лет, с того момента, как он стал инквизитором… Не-е-ет, мы поступим поумнее. Главных храмов у них не так и много, около сорока, по-моему, куда раз в год на праздник, который они называют День единства, – ха, две недели днём назвали! – стекаются священники со всей планеты для получения новых знаний и якобы просвещения, вот и воспользуемся этим, откроем свой сезон охоты. А чтобы они не спрятались, навесим на ауру каждого метки. И сделаем это просто: разместим над входом в их храмы замаскированные амулеты, чтобы они помечали всех святош. И под корень всех изведём.

– Их восстановят, – подумав, ответил Генерал.

– Конечно, восстановятся, у простого люда они большим уважением пользуются, задурили голову проповедями своими. Но это уже будет совсем другая вера. Архивы-то мы уничтожим вместе с храмами, да и самых идейных тоже. Этот урод поимённо их мне перечислил.

– Сам займёшься?

– Конечно, сам, и амулеты на храмы сам навешаю.

– В принципе хорошая идея, но амулеты вешать надо не над главными входами, а над служебными. А то у нас половина Тории помечена будет, а служебными только священники Единого пользуются.

– Да это понятно, – отмахнулся я и ещё раз с удовольствием посмотрел на четыре большие прозрачные колбы, которые стояли на подставках в моём кабинете и имели подсветку, чтобы видеть, что находится за стеклом.

Там были четыре головы с частью позвоночного столба – священника и трёх его помощников, недосвященников. Тел у них не было, но главное, они все были живы и в сознании, слышали нас, но говорить не могли, я им язык отрезал. За всё время моих жутких экспериментов – сам вздрогну, как вспомню, – они умирали сотни раз, резал я по живому, но я всегда их оживлял. Один раз святоша чуть было не ушёл, едва не пришлось его душу у демонов выкупать, но нет, я успел перехватить и вернуть в тело. Хотя душу и Бог себе забрать может, фиг его знает, заслужил этот святоша эту честь или нет, боги их, как и демоны, как батарейки использовали. Хотя какой тут Бог в Мёртвом мире? Точно к демонам ушёл бы.

Слава богу, я успел сбросить ту чёрную, наичернейшую злобу, что во мне копилась на этих исполнителей, и они честно получили всё, что заслуживали, да и мне помогли прийти в себя. Когда в тебе столько злобы, и характер начинает меняться. К счастью, я быстро её скинул, и фатальных последствий не произошло, а то был бы ещё один отморозок-маг, как во времена древних магов. Там таких много было, сильные, упорные, ох и набедокурили они, пока их под корень не извели. Однако это всего лишь исполнители, а мне нужно было добраться до одиннадцати святош, которые принимали активное участие в уничтожении магов.

– Когда там у них эти недели Дня единства? – спросил я Генерала.

– Через три месяца.

– Тогда я успею все храмы посетить.

– Сейчас отправляешься? За эти два дня мы всех переселенцев перевели на Торию, новые пока не подошли.

Это действительно было так, изредка отрываясь от проведения мести, то есть покидая лабораторию, где на препарационных столах лежали святоши, я пропускал через портал большими партиями оставшихся переселенцев. Портал заменил, убрав заражённый до лучших времён, хотя он был и не опасен тем немногим одарённым, которые проходили через него – плетение заражало только инициированных одарённых, дар у которых был пробуждён. Так что за эти два дня, с момента захвата святош, мы перегнали через портал оставшихся переселенцев.

О магах мы не вспоминали, раз они тут ни при чём, то спутники для их уничтожения так и остались в одном из хранилищ на будущее, есть не просят, пусть лежат, мало ли, пригодятся. Путешествовать по мирам я не пере думал, сколько таких ещё будет у меня на пути!

– Через две недели отправлюсь, – задумчиво ответил я.

– Мы с тобой?

– Что? – отвлёкся я от раздумий, но тут же, тряхнув головой, ответил: – Нет, вы здесь останетесь. Я достану пару продовольственных складов, чтобы было чем переселенцев подкармливать, и ждите моего возвращения. Основная ваша задача конечно же очистка этого мира от аборигенов. То есть за эти две недели мне нужно доделать спутников, хватит и одной пусковой для зондов, а вы должны взять под контроль всю планету. Просканировать, определить массовые скопления людей, да и не массовые тоже. Подсчитать, сколько их осталось, определить, где и в каких точках лучше открыть порталы, чтобы как можно быстрее отправить выживших на Торию. Связь частично действует, сами же говорили, что слушаете переговоры. Свяжитесь, предупредите, что теперь мы сами отправимся к ним и займёмся переселением. Чем быстрее очистим мир, тем лучше. А к моему возвращению, после того как тут вообще не останется людей, я скину привязку демонов. Иначе не получится, живые аборигены не дадут, в смысле их ещё целые души. Потом запускаю оборудование терроформирования, и можно пять лет гулять по новым мирам, изредка заглядывая сюда и проверяя, как всё идёт. Думаю, одного из ваших офицеров оставить, пусть контролирует духов… Нет, одного мало, несколько нужно. Нарезать каждому зону ответственности, пусть работают.

– Что-то больно размах широк, такое выполнить даже гранд-мастерам моего времени не то что трудно, думаю, невозможно, – покачал бронированной головой Генерал.

– Это вы просто всех их возможностей не знаете. Да и я бы не стал за это браться, если бы не повышенный магический фон. С помощью него и очистка планеты от остатков техногенной цивилизации пойдёт быстрее, и живые эльфийские леса быстрее будут расти и очищать планету. Всё равно живых лесов здесь почти не осталось, отчего уже начались проблемы с воздухом. Ещё лет десять – и мне будет трудно тут развернуться, а сейчас шанс есть. Тем более планету чистить буду не я, а мои артефакты на основе дирижаблей, штук сто сделаю, думаю, хватит.

– Почему сто?

– Пятьдесят работают, пятьдесят автоматически заряжаются. Сменами, – пожал я плечами. – К тому же у меня заготовок приготовлено только на сто единиц.

– Заготовок?

– Для магов-артефактчиков важны только драгоценные камни, остальные они и так сделают. Запасов камней с небольшим резервом хватит именно на сто единиц артефактов очистки и изменения планеты. Напомню, что на большой боевой дирижабль я использовал порядка двух с половиной тысяч больших камней. Но это боевой, тут поменьше надо, но не намного.

– По этому миру понятно, но что с Торией и святошами?

– Это когда я вернусь с разведданными. На их основе вы разработаете план их уничтожения и займётесь этим. Хотя, в принципе, и так понятно: с помощью большого дирижабля превращаете храмы в озёра лавы, со всеми, кто там есть, другие на малом охотятся за одиночками. Нужно будет раскинуть сеть на орбите, чтобы следить за каждым меченым, но это позже, перед операцией проведём. Не думаю, что местные маги будут нам мешать.

– Это уж точно, скорее даже помогут. – В голосе Генерала была явная усмешка. – Кстати, алтари уничтожить не такое простое дело, придётся каждый раз выпускать десант, они их расколют простыми кувалдами, а потом и уничтожать храмы пойдут, как ты говоришь, превращать их в озёра лавы.

– Не все маги, – не согласился я. – Много на них работают и являются фанатиками. Так что тут поосторожнее надо быть. А насчёт храмов вы правы. Я специально побольше кувалд заготовлю. После уничтожения каждого алтаря они будут превращаться в артефакты, заряженные просто чудовищной силой верующих. Они мне пригодятся, так что нужно наделать их побольше.

– Они не могут засечь амулеты на храмах?

– Исключено, очень сложные плетения защиты, да и плетения меток я использую в свёрнутом состоянии, развернутся они и начнут отсылать сигналы, где находятся святоши во время начала охоты. Сам понимаешь, со спутниками их уничтожение будет проходить очень просто.

– Может, тогда и этих святош, на которых ты хочешь открыть личную охоту, тогда же уничтожить, а то как бы что не заподозрили?

– Не успеют, не волнуйся. Маги же до сих пор сопротивляются, так что потери у них не падают. Десяток святош в неделю – очень неплохой расклад… Ладно, пойду Башню мага разворачивать, мне большую лабораторию надо, чтобы артефакты слежения орбитального базирования сделать, и для этого мира, и для Тории, а вы пока займитесь своими делами.

– Так у нас их нет, только освоение той техники, что пригнали прошлые переселенцы в качестве платы. Там единиц техники только десять тысяч и две трети из них армейская. Топлива у них мало было, часть с пассажирами на буксире тащили. Видать, все запасы НЗ использовали. Тем более много не доехало, нужно эвакуаторы отправлять. Одних «Пионов» на дороге одиннадцать встало.

– Вот этим и займитесь, тем более на освоение вам понадобится как раз пара недель.

– Ясно. Тогда пойду отдам несколько дополнительных приказов и расстрою парней, что охота на святош пока отменяется… Эх, почти четыре месяца ждать придётся.

– Несколько столетий ждали, для вас эти месяцы ничто, – усмехнулся я и встал из-за стола, подошёл к колбам с головами, посмотрев в ненавидящие глаза святоши, и, переполненный энергией от этого взгляда, тот мне бодрости давал, я покинул кабинет следом за Генералом, нужно немного с эльфийской рощей поработать, восстановить полгектара деревьев, попорченных голодными переселенцами. В принципе, роща сама справится, но со мной быстрее. И надо развернуть Башню мага.

Когда я спустился в фойе, меня перехватила повариха и силком затащила в столовую, так что на сорок минут я выпал из жизни, старательно жуя неимоверно вкусный обед. Вообще-то я действительно был голоден и собрался к ней заглянуть, но чуть позже. Работы много, однако тётя Дила имела на этот счёт своё мнение: режим питания нарушать нельзя.

До темноты я и в роще поработал, и Башню мага развернул, а когда собрался ложиться спать, вспомнил о своих девушках-туземках и, покосившись на огромную роскошную кровать, где мы с ними провели столько замечательных дней и ночей, решил по-быстрому сбегать и привести их сюда. Пусть со мной живут, теперь можно, теперь безопасно, да и я спокоен буду. Однако вернувшись на остров, там было десять часов дня, несмотря на то что я был радостно встречен всеми тремя своими любовницами, я только брезгливо отвернулся от них, назвал изменницами и вернулся обратно. Девушки мне достались девственницами, и я считал их фактически собственностью, к тому же, когда оставлял, попросил вождя присмотреть за ними, чтобы их никто не тронул, поэтому, когда обнаружил, что за десять дней моего отсутствия на них побывало два десятка мужчин, метки, внедрённые в ауру, выдали их с головой, впал в тихое бешенство. Вождя я уничтожать не стал, как и всё племя, хотя вождь тоже побывал на девушках и, похоже, не раз отметился, блин, свободные нравы – свободные отношения, поэтому просто сказал, что о них думаю, и вернулся обратно. Лучше здесь сделаю свой остров, когда восстановлю планету и завезу красивых туземок с соседней Земли, буду один властвовать там мужчиной.

Гарем, короче говоря. Ну и в других точках планеты женщин заведу. О, классная идея, не зря я этих трёх потерял, завезу сюда одних только женщин и сделаю гарем всепланетного масштаба. Туземки будут жить на островах, блондинки северных широт, соответственно, на севере, индианки – в Индии, японки – в Японии, ну и остальные так же. Тысяч двух хватит, буду в одиночку поднимать новую цивилизацию, добывать любовь трением, так сказать. Эксперимент не эксперимент, но посмотреть, что получится, будет интересно, жаль только, когда начнёт подрастать молодая поросль, придётся завозить ещё аборигенов, но уже мужского пола, хотя, может, и не понадобится, посмотрим. Даже настроение, потерянное с возвращением на остров, начало ползти вверх, хорошая мне идея в голову пришла, ещё какая хорошая! Буду путешествовать по мирам, отберу там себе аборигенок в гарем. Всё, решено, цель с дальним прицелом есть, осталось её достичь, не одну же мне соседнюю Землю на это дело использовать.

А женщин всё же хотелось, организм, теперь привыкший к постоянному удовлетворению его потребностей, буквально требовал привычного для него за эти четыре месяца времяпровождения. В этот раз пришлось его обломать, но я твёрдо пообещал себе, что завтра навещу остров, только не этот, где я жил, а соседний, может, даже не один, и куплю там пару, нет, пяток девушек, которые ещё не знали мужчин. Там это просто. Засыпая, я подумал, что платой вождь или вожди, наверное, пушки попросят. Сейчас там это самое актуальное оружие против пиратов, ну или для захвата соседей. Пусть вождь, не сдержавший своего слова, побегает. Я его соседей обучу умениям немецких гренадёров, тогда уж развернутся настоящие бои.

Посмотрев на проезжающую мимо крестьянскую телегу, которую тащила старая понурая кляча, я подумал о народной мудрости: лучше плохо ехать, чем хорошо идти, и махнул рукой, привлекая внимание возницы. Вьющаяся по степи дорога была пуста, только пара всадников маячила вдалеке, удаляясь, так что особого выбора не было.

– Не подвезёшь, добрый человек?

Крестьянин натянул поводья и с интересом, в котором прослеживалась хитреца, осмотрел меня. Что он мог видеть? Самого обычного парнишку-батрака, старые, явно недавно постиранные в речке штаны, обрезанные чуть ниже колен, грязные босые ноги, тоже постиранная рубаха деревенской выделки навыпуск, закатанная до локтей, верёвка вместо пояса и старая драная котомка, переброшенная через голову и болтавшаяся на боку. Правильные черты лица, чётко очерченные губы, ясные голубые глаза, непослушные отросшие кудри, видневшиеся из-под широкополой соломенной, явно самодельной шляпы. Причём всё это было не иллюзия, а натуральный вид, спалиться не хотелось. Даже пришлось придать рукам крестьянский вид, сделав их загрубевшими от постоянной работы с неровно обрезанными ногтями. Ладно хоть грязи под ними не было, вчера вечером я не только одежду постирал, но и сам хорошо помылся в реке.

– С разгрузкой поможешь? – прямо спросил возница.

Посмотрев на корзины, стоявшие в телеге, там их было три штабеля, обвязанные верёвками, я уверенно кивнул:

– Легко, если ещё и покормите.

– Сидай.

Присев сбоку и свесив ноги, я осмотрелся, по запаху определив, что за груз.

– Либы в давильню везёте?

Либы – это такие довольно крупные овощи вроде земной сахарной свёклы, что используют для производства сахара, так что мой вопрос был скорее риторический. Эти плоды или скармливали скотине, или везли на давильни сахарных заводов, так что вопрос был скорее для завязки разговора. Правда, скотине скармливали в основном гниющие плоды, так как на Тории с сахаром всегда были проблемы, отчего государственный оброк для всех земледельцев был по размеру земли в либах. Каждый землевладелец был приписан к определённому заводу, где принимали оброк. Вряд ли этот возница – землевладелец, скорее подрядился доставить груз.

– Угу, – кивнул тот и, покосившись на меня, поинтересовался: – Сам-то откуда будешь?

– Из Сауда, путешествую, мир смотрю.

– Серьёзно обносился. А где этот Сауд находится?

– На другом континенте, там главный храм Единого.

– А, слышал, слышал, – закивал возница. – Не ближний свет. Тут-то что делаешь?

– Говорю же, путешествую. Хочу всю Торию осмотреть.

– Все шесть континентов и двенадцать островов? – хмыкнул возница.

«Ого, а ты, я смотрю, не так прост, – покосился я на возницу. – Знаешь, сколько больших островов и континентов на Тории. Только не знаешь, что ваш у меня – последний, остальные я уже посетил. Да и построение слов у тебя совсем не то, что может знать крестьянин. Кто ты такой?»

Я действительно посетил все государства и посетил все храмы, вернее, не посетил, а поработал с ними. Сейчас мы катили к столице местной республики Теноя, где оставался последний храм, на который я ещё не навесил амулет. Так сказать, оставленный напоследок самый лакомый кусок. Храм меня интересовал постольку-поскольку, всего лишь ещё одна цель для Генерала. Но главное – не он, в республике находился центр подготовки инквизиторов, единственный в своём роде на Тории, который располагался в тридцати километрах от столицы, в глухом лесу одного из местных баронств. Через неделю, когда начнётся День единства, заработают амулеты, нанося метки на святош, а потом, ещё через неделю, настанет судный день. Мы будем судить тех, кто решил вершить судьбу населения целой планеты. Так что у меня две недели максимум. Генерал уже здесь, две недели назад я его со всеми людьми в этот мир перевёл, и они уже начали запускать на орбиту спутники и рассредоточивать их над планетой. Благо опыт у них уже был, на Мёртвом мире постарались. Кстати, в этом мире оставалось живых порядка пяти миллионов человек, это было насчитано на всех континентах, и каждый день их количество неуклонно падало, прирост очень маленький, но и он тоже шёл на спад. Вот такие дела. Так что закончу здесь, и, пока Генерал со своими людьми выполняет мой приказ, основную месть я сам совершу, выкорчевав корень зла из этого мира, и начну подготавливать к эвакуации оставшихся выживших аборигенов Мёртвого мира. Вот в Сауде «обрадуются» такому подарку! Они и прошлые-то мои едва переварить смогли, а тут несколько миллионов за год с небольшим.

Остальных святош, тех, кого перечислил тот урод, что пытался заразить меня «Призраком», я посетил, нашёл каждого и «побеседовал». В результате чего у меня в кабинете особняка на одиннадцать колб стало больше. Даже забавно, снимешь с них полог тишины, и такой мат от живых голов идёт, невольно заслушаешься. Одни послушники только не радовали, первыми сломались и смотрели вокруг пустыми глазами.

Конечно, святоши забегали, особенно после того, как пропал их патриарх, самый главный священник на Тории, глава объединённой церкви Единого, да и два его зама куда-то подевались, но через два месяца поисков они успокоились, хотя и не прекратили розыск и назначили нового главу. Тот ещё осваивался и пока был не опасен.

А что? Если глава церкви, то и тронуть я его не могу и сделать экспонат из его головы? Отдал приказ на мою ликвидацию – будь готов ответить. Так что в результате голова этого желчного старика находится у меня в кабинете. Генерал с ним постоянно общается: закончив с допросами и узнав всю внутреннюю кухню, где базы и схроны, теперь ведёт теологические споры, доводя бывшего главу до белого каления, что доставляло ему немало удовольствия. Генерал святош люто не любил. И хотя вот так мучить и издеваться над людьми было не в его характере, но святош он за людей не считал и не упускал ни одной возможности в свободное время посетить главу. Тот уже и обмороки пытался симулировать, да нашего Генерала такими фокусами не проведёшь. Чую, ещё немного – и он сведёт его с ума. Я лично не против.

– Я молодой, времени для этого хватает, – пожал я плечами и осмотрелся: – Куда мы едем?

– К заводу, что стоит рядом со столицей местного государства. Надо сдать либы.

– Речь у вас странная. Не крестьянская, – вслух сказал я, глядя вперёд на дорогу, где показалась вереница встречных телег.

Любой батрак это заметит, и не задать такой вопрос было бы подозрительно.

– Так я и не крестьянин, в аббатстве складом заведую. Раньше учителем в сельской школе был, да ослаб здоровьем, и меня перевели на другую работу. Овощи сдать нужно, а конюх заболел, вот и пришлось его сменить.

Этим возница прояснил сразу все мои подозрения. Я даже догадался, почему он так меня легко взял, уверен, что, если я бы его не тормознул, сам бы остановился. Здоровьем он действительно слаб, но не по старости, лет ему было под пятьдесят, слаб он стал из-за проклятия, наложенного на него. Такое может наложить только природная ведьма в момент смерти. Этот сухонький и спокойный на вид мужичок, похоже, не раз участвовал в сожжении одарённых, и один раз ему, видимо, не повезло, на ведьму нарвался. Ведьмы – это редкая каста одарённых, которым не нужно проходить инициацию, они сами неосознанно её проходят примерно во время полового созревания. Природники – а именно так их называют – манипулируют своей энергией и используют её. Ведьмы – а они бывают только женского пола – появляются на свет очень редко, одна на десять миллионов человек, но всё же их охотно принимают в академии, из них получаются отличные алхимики. По рангу магов они слабосилки, восьмой-девятый ранг, но их проклятия и предсмертные заклинания очень сильные, убрать сможет не каждый целитель, что уж о лекарях говорить. У этого мужичка явно целителя знакомого как раз и не было, вот он и тихо чах. Осталось ему вряд ли больше полугода. Я мог убрать заклятие, но даже не подумал это делать: последующие три месяца перед смертью он почувствует все круги ада за невинно загубленные души. А я ещё удивился, чего это у него аура такая чёрная, принял его за обычного душегуба, что на дороге работает, а тут вон оно что. Собачка на привязи у местных святош. Получил боевую рану, его и отправили на пенсию, на лёгкую работу. Наверняка ведь знали, что недолго ему осталось, но ничего не сообщили, иначе возница не был бы таким бодрым и уверенным в себе. Осознание смерти страшнее самой смерти – это факт, но говорить ничего вознице я не собирался. Пусть сам прочувствует всё, а то ещё покончит с собой и уйдёт легко.

«А аббатство надо посетить, не мне, так Генералу», – подумал я перед расставанием с возницей. Он честно выполнил свою сторону договора, довёз меня до заводика, стоявшего у стен столицы, проследил, как я разгружу телегу, точно зажал медь, чтобы не платить местным грузчикам, и угостил простой, но сытной крестьянской едой. Я проверил, яда не было. Потом он отправился обратно в аббатство, а я к воротам города. Мне требовалось там посетить храм, а потом направиться в центр боевой подготовки инквизиторов, где были курсы совершенствования уже действующих инквизиторов. Именно там постигал азы тот святоша, что пытался с помощью своих помощников заразить и убить меня.

С храмом дело не получилось, хотя я обнаружил у главного входа привычных нищих, просящих подаяние, и группу наблюдения. Значит, тревога с пропажей главного святоши ещё не прошла. В принципе, ничего страшного, не мешают, поэтому я повесил три амулета – над двумя служебными входами и над служебным въездом-выездом. Все храмы на Тории были очень похожи: если внешне была заметная разница, каждый уподоблялся архитектуре государства, где они находились, то внутри были чуть ли не как под копирку. Было дело, в трёх побывал, исследовал. Тогда же в один из заходов и главу выкрал с двумя его замами, что были замешаны в желании причинить мне вред.

Амулеты я вешал дистанционно, используя артефакт левитации, после чего вплавливал их в каменные стены и накладывал маскировку. Вообще, вся площадь у храма была окружена артефактами, причём современной выделки, блокирующими использование магии и сигнализирующими обо всех попытках её применения, но я уже давно обошёл их и спокойно работал, не привлекая внимания. Может, местных одарённых эти артефакты и остановят, я же их и заметил-то не сразу, на шестом храме, когда сообразил, что это за лёгкий туман на площади виден истинным зрением, а кто ищет, тот всегда найдёт. К счастью, я работал по совсем другим принципам магии, которая местным была ещё не доступна, спасибо моей виртуальной жизни, так что артефакты мою работу не засекли, но в следующий раз я был уже осторожнее: и на профи найдётся ребёнок с арбалетом. Артефактов древних на руках местных магов и святош ещё хватало, и не всегда моя защита может справиться с тем вывертом сознания древнего мага, который вложил в этот артефакт и амулет свою идею. По себе знаю.

Убедившись, что артефакты стоят намертво и маскировка отличная, надолго хватит, я осмотрелся и убрал экспериментальный и существующий в единственном роде артефакт левитации с несколькими дополнительными функциями в свою с виду драную котомку, внутри-то она была безразмерной, и направился в сторону ближайшей улицы.

В тавернах, находившихся в центре столицы, меня не накормят, даже на порог не пустят – вид не соответствует, да и в кошельке не звенит серебро, так что направлялся я на окраину. Там, в забегаловках для таких же, как я, можно спокойно поесть, иногда даже вкусно. Меня-то и на площадь у храма стражники пустили, потому что думали, я милостыню буду просить, был у них такой неофициальный наказ. И я действительно встал в очереди на колени и просил, а сам, управляя артефактом, навешивал амулеты. Даже странно, один мужичок мне две медные монетки бросил. Сорок три раза повторяется ситуация попрошайничества у храмов, а я впервые реально заработал милостыню. Теперь поем, а впереди меня ждёт главный оплот зла.

В это время в котомке завибрировала радиостанция. Достав тонкий проводок с каплей наушника на конце, я незаметно вставил его в ухо и услышал голос координатора, одного из големов, который сейчас дежурил и с помощью спутников наблюдал за мной.

– Граф, вами заинтересовались. Следом идут трое.

– Понял. Держи меня в курсе, – велел я и чуть прибавил хода, маневрируя среди плотной толпы горожан. Выходной, оказывается, и ярмарка перед Днём единства.

Жаль, «Глазом» воспользоваться нельзя, на крышах храмов артефакты древних стоят, которые даже такие замаскированные плетения наблюдения засекают. Хорошо ещё, что эти артефакты только против воздушного противника созданы, поэтому на земле я работал спокойно, а прикрывали меня дежурные големы, что сидели в центре и страховали, наблюдая с орбиты. Не зря, это уже третий раз. Артефакты орбиту не контролировали, так что работали мои магические спутники спокойно.

Да и вообще меня изрядно забавляло, как использовали святоши артефакты и амулеты древних магов, хотя проповедовали, что это зло, принесённое демонами. Прихожане верили и не знали, что на каждом центральном храме по паре десятков разных магических поделок. Со стороны казалось, что святоши использовали всё, что у них было, что могло пригодиться, лишь бы «не текло». Это как с рачительным хозяином: дом построил крепкий, а на крышу не хватило, и у него треть её покрыта железом, треть дранкой и треть соломой. Вот так же и у всех храмов только одно было схоже – артефакты армейской защиты стационарных объектов с воздуха, серьёзные штуки, видать, святоши где-то армейский склад захватили. А остальное, то, что контролировало землю, как бог на душу положит, что было, то и устанавливали, чаще работу не древних магов, а местных мастеров. Для одарённых Тории храмы защищены основательно, я же работал спокойно, но, прежде чем устанавливать амулеты, проверял, вдруг где какой-то артефакт древних установили, и тот засечёт мою работу. Такой встретился, не отрицаю, но всего в одном храме, да и то не в главном.

Быстро шагая, я поглядывал по сторонам, изучая город, и слушал дежурного, сообщавшего о движении неизвестных. Ранее, до того, как я поработал с этими радиостанциями, их мог слушать любой одарённый, сейчас же это неимоверно сложно. Связь я держал с дежурным по узкому лучу, соединяясь со спутником, была она магически зашифрована, и взломать её очень сложно, но я не говорю, что невозможно.

Город был в основном деревянный, каменные постройки встретились только в центре, у храма. Над высокими заборами видны срубы вторых и третьих этажей, зачастую с красивой резной отделкой.

Площадь с ярмаркой осталась в стороне, и на улице стало поспокойнее, что позволило мне прибавить скорости, а прохожие стали меньше шарахаться от меня, проверяя, на месте ли их кошельки. Заметив, как один мужчина прикрыл собой двух девушек и держится руками за пояс, я только хмыкнул. Похоже, в этом славном городке карманников расплодилось приличное количество, и особо они не стесняются.

Пока я удалялся от центра, дежурный сообщил мне внешность преследователей. Это были довольно резвый мужичок с небольшой рыжей бородкой и с плешью на полголовы, едва поспевающий за мной, на нём почему-то была такая же рваная одежда, как и у нищих у храма, и два соглядатая, одетых приличнее, под горожан косили.

Мгновенно собравшиеся големы из старших офицеров настроили спутник так, чтобы слышать разговор парочки «горожан». Проанализировав его, сделали неоднозначный вывод. На меня начал охоту местный криминалитет, та его часть, что отвечает за сбор дани у нищих. К этому их подтолкнула именно полученная мной сегодня милостыня. Естественно, бандиты были рады пополнить свою «паству», которая каждый день вечерами сдавала дань и искала перспективных новичков. А тут пришёл паренёк со смазливой мордашкой и – раз, за пятнадцать минут пару монет получил. Значит, есть у него шанс неплохо зарабатывать, главное теперь – его уговорить работать на местных, а уговаривать они умели, большой опыт. Сломать ноги – и никуда он не денется, ещё и на жалость больше давить будет. На площади у храма половина нищих как раз через это прошла. Но сначала, конечно, официальная часть, вдруг даст себя уговорить?

Пройдя перекрёсток, я с сомнением покосился на старый двухэтажный трактир, что стал заметно заваливаться набок и со стороны походил своим видом на Пизанскую башню, в смысле наклона, но от него приятно пахло жареной рыбой, поэтому я свернул к нему и вошёл в общий зал. С контингентом я немного ошибся, были здесь крестьяне, горожане и мастеровые из тех, что победнее, но до такого вида, как я, ещё не опустившиеся. Однако, как ни странно, хозяин выгонять меня не стал, спросил, есть ли деньги, указал на отдельно стоявший стол. Значит, всё же обслуживали малоплатёжных клиентов, так сказать, хорошо.

Заказал я двойную порцию пшённой каши с мясной подливой, жареную рыбу, два куска хлеба и травяной настой. Стоило всё это три медяка. Вскоре за мой же стол сел рыжий. В это время я увидел, что хозяин поставил на барную стойку большую тарелку с кашей, куда была воткнута ложка. Это он зря, у меня своя. И я, встав из-за стола, поспешил за едой, пройдя мимо двух «горожан», расположившихся за соседним столом.

Когда я во второй заход взял со стойки тарелку с рыбой, прикрытую сверху хлебом, и глиняную кружку с травяным настоем, то, направляясь к столу, к своему немалому возмущению, обнаружил, что рыжий спокойно пододвинул мою тарелку с кашей к себе и уплетал её за обе щёки. С трудом подавив в себе бешенство, – что-то после того, как меня пытались убить святоши, я часто в него впадаю, – я вернулся к столу и сел напротив рыжего. Тот ел мою кашу, хитро на меня поглядывая.

– Ты мне должен серебряную монету за кашу, – спокойно сказал я ему и принялся за рыбу.

– Больше ты ничего не хочешь? – усмехнулся он, показывая гнилые пеньки зубов.

– Или твою жизнь, или серебряную монету. Неужто твоя жизнь не стоит серебряной монеты? – Вытерев одну из рук тряпочкой, я опустил её под стол.

– Что-то ты больно дорого ценишь кашу, которая стоит всего медяш… – начал было рыжий, но замер, вздрогнув всем телом, а скосив взгляд, обнаружил, что ему в живот упирается странный льдисто-стальной клинок, после чего нервно сглотнул.

– Ну, где моя монета?

Тот промолчал, только бросил быстрый умоляющий взгляд на своих товарищей, но почти сразу снова вздрогнул, когда клинок фактически разрубил его пополам, полосуя вместе с брюшными мышцами и кишки. Рыжий напрягся, сдерживая боль и склонив голову, глядя на тарелку с кашей, и лишь изредка по его телу пробегала дрожь агонии.

Как ни странно, он так и сидел, пока я ел, пока пил травяной настой, вся пища была чистая, проверил, и только когда я был у выхода, он ткнулся лицом в украденную у меня кашу, но что было дальше, я не видел, вышел на улицу. Наш стол в таверне находился в углу, я сидел спиной к стене, чтобы контролировать весь зал, а рыжий спиной к посетителям, и никто так и не понял, что он несколько минут умирал у всех на глазах. Лишь лужица крови, смешанная с желудочным соком, растекалась у него под ногами, но половые доски имели такие щели, что всё утекало. «Горожане» не вмешивались, видимо, рыжий должен был первый начать переговоры и, если ничего не вышло бы, подать условный знак, но он так его и не подал. Клинок в живот он правильно получил, судя по запаху, каша была очень неплоха и то, что её украли, возмутило меня до глубины души, так что он получил за дело. Чревоугодие, благодаря искусству тёти Дилы, стало одним из моих грехов, благо это никак не сказывалось на моей фигуре из-за активных каждодневных тренировок, и когда мне мешали этому процессу предаваться, я свирепел.

Меня догнали, когда я удалился от трактира метров на триста, это были всё те же «горожане», один молодой, другой постарше. Что они хотели, я не стал спрашивать.

– Убиваю-у-ут! – завопила какая-то женщина вдали улицы, но мне особо не мешала.

Оставив в пыли два тела, всего лишь два удара под четвёртое ребро, я быстро удалился от места схватки. Через пару минут я был на окраине и выслушал язвительные замечания Генерала. Тот сообщил, что на месте убийства двух «горожан» собралась целая толпа, и стражники уже ведут опрос, да и в трактир их тоже пяток набежало, но я только отмахнулся. Удары были нанесены хоть и профессионально, но так, как это делают сами бандиты, сбоку под ребро в сердце, и были зеркальными, так что спишут на разборки между бандами, криминалитет, я смотрю, серьёзно держался в столице республики, вот и пускай расследуют, а я навещу базу святош в лесах одного из местных баронов.

Кстати, Генерал со своими людьми начнёт работу с этого континента, на нём расположено семь храмов, тот, что я сегодня пометил, шестой в списке, поэтому он просил наносить удар по учебной базе инквизиторов с началом его операции. Я не возражал, мне ещё нужно исследовать небольшой замок, где и скрывалась эта база, всю систему безопасности, слежения и сигнализации, по возможности, проникнуть внутрь, изучить распорядок жизни местных, ну а потом уже и начать действовать. К тому же я не понимал сомнений Генерала: телепорты мои спутники на орбите блокируют, и они не смогут работать в течение последующих пятнадцати дней с момента начала Дня единства, то есть полностью обрезав все сообщения между континентами, та слабенькая связь, что использовалась на Тории, тоже будет блокирована, так что для Генерала открывалось просто огромное поле деятельности, знай работай. На каждый континент, по всем прикидкам, у него должно было уходить два с половиной – три дня. С учётом того, что големам не нужно спать и отдыхать, это ещё быстро, ведь на каждом континенте им нужно уничтожить храмы, аббатства, небольшие церквушки и всех, кто носит метку, чтобы больше не возвращаться. Так что на всю Торию у них уйдёт порядка трёх недель, а с учётом того, что задействовано будет две группы, на большом и малом дирижаблях, то и быстрее. За две недели. На малый я тоже установил магическую пушку, которая была способна плавить камни, и выдал им большой запас накопителей. Малый дирижабль будет работать только по островам, там не так и много святош. Большой – только по континентам, не отвлекаясь ни на что другое. Всё уже было спланировано и продумано, так что все ожидали часа икс, а до него без малого оставалось три недели.

На выходе из города, нырнув в кусты, я переоделся и вышел из них уже в виде небогатого дворянина, что подтверждало колечко шляхтича, после чего, придерживая баул, энергично зашагал по дороге в сторону баронства. Мимо проскакал патруль, но на меня даже не посмотрел, только чуть позже, когда возвращался, и, обнаружив кого-то в кустах на опушке леса, стал с гиканьем за ним гоняться, размахивая шашками. Из кустов выкатился парнишка в обносках бедняка, но далеко убежать не успел, один из солдат с хеканьем опустил на него шашку, разрубив почти пополам.

– М-да, – пробормотал я, с интересом наблюдая за этим представлением. – Криминалитет плотно устроился в правлении столицы, раз солдатам был отдан приказ рубить всех бедняков. Мстят за свою тройку работников. Хэ!

– Чего смотришь? Иди дальше! – грубо сказал один из пятёрки солдат, заметив, что я пялюсь на всё это.

Я даже ушам не поверил и специально обернулся, разглядывая, не стоит ли кто за спиной, но нет, пусто, лишь вдали стояла телега с крестьянином, приближаться он явно боялся, пережидал. То, как простой солдат, не дворянин, обращается с дворянином – это не лезло ни в какие ворота! Правду говорили, что эта республика пропитана криминалом, все со всеми повязаны. А Генерал ещё удивился, чего это стражники на местах убийств свидетелей не нашли, с такой стражей все разбегаются.

– Как ты смеешь, смерд?! – рявкнул я, отчего тот положил ладонь на рукоять шашки, а двое его подручных стали обходить меня, ещё двое швырялись в кустах, откуда доносился возмущённый и испуганный писк, похоже, тот бедолага, которого приняли за меня, был не один. Интересно, сколько таких порубленных останется лежать на обочинах дорог?

– Шёл бы ты подобру-поздорову. А не то к этому присоединишься, – усмехнулся сержант, я только сейчас рассмотрел полустёртые знаки различия на его кирасе.

Похоже, сословное почитание в республике упало ниже плинтуса, и мне это не понравилось. Плевать я хотел на местных дворян, меня оскорбили, я как-никак граф, фиг с ним, что кольцо шляхтича, и сержант должен за эту грубость ответить.

Положив руку на рукоять небольшого кинжала, что вызвало издевательский хохот всех трёх солдат, я спокойно его вытащил, и те заткнулись, с интересом разглядывая льдистую сталь. Очень дорогую, купить такую практически нереально, изготовить её могли оч-чень далеко не все алхимики, по пальцам можно пересчитать… одной руки. Это же была моя работа.

– Дорогой… – протянул сержант, разглядывая мой кинжал.

Тут в его глазах мелькнул ужас, когда плетение маскировки сползло с моего кольца мастера меча.

– Угу, – кивнул я и, срубив у основания клинок шашки, которым сержант пытался закрыться, разрубил ему живот, выпуская кишки, после чего развернулся и атаковал подбегающих солдат.

Эти умерли быстрее, один получил удар в горло, другой – в печень.

Двое других, что притихли в кустах, доносился лишь смех, обнаружили меня с кинжалом в руке, только когда я подошёл к ним, сблизившись до пары метров.

– Тонек! – заорал один и отпустил руки девчушки, которую его напарник насиловал, и откатился в сторону.

Второй не успел отреагировать, получив, походя, двадцать сантиметров стали, которые перерубили ему позвоночник, и так и замер на девочке, я видел только её худые ноги, так что понять, сколько ей лет, не мог, но вряд ли больше двенадцати. Оставшийся воин, голося, созывая уже мёртвых друзей, попытался убежать, но не смог, – вращаясь в полёте, кинжал вошёл ему в спину, как в бумагу, пробив кирасу и достав до сердца.

Подойдя, я выдернул клинок – от крови его очищать было не нужно, она просто не задерживалась на нём, и он всегда был чистый, – я отделил голову стражника, вернулся ко второму, сняв его с девочки. Той было даже меньше лет, подвывая, она уползла в кусты, я только и успел наложить на неё «Малое исцеление», после чего, так же срубив голову насильнику, направился к дороге.

Через пару минут, проигнорировав лошадей патруля, я стал удаляться от этого несколько странного места происшествия, лишь на дороге пирамидкой были сложены головы, на вершине – голова сержанта с выпученными глазами.

– Жёстко и действенно, всё в твоём стиле, – прокомментировал всё, что произошло, Генерал. – Кстати, та девочка сейчас закончила обыскивать тела обезглавленных стражников и потащила тело брата в глубь леса.

– Думаете, это был брат? – без особого интереса спросил я и достал из баула кусок пирога.

Рыбы в таверне мне не хватило, чёртов рыжий, так что нужно ещё подкрепиться. А руки я как пирамидку сложил, сразу помыл.

– Похожи очень, брат, скорее всего.

– Понятно. Ладно, если что, я на связи, держите меня в курсе, что на том месте дороги будет происходить, где я стражников без головы оставил… Блин, надо было тела в сёдла посадить, голову им в руках закрепить и отправить в город, вот слухов было бы!

– Хм, неплохая идея, – согласился Генерал. – Да, я ещё доложу: осталось поднять восемь спутников и развернуть их, после этого Тория вся будет под нашим контролем, работы на четыре дня.

– Работайте пока. Я вернусь через несколько дней и решу, что дальше делать.

– А база инквизиторов как же?

– А что мне там три недели делать? Утром буду на месте. До обеда изучу замок со всеми его плетениями защиты, проникну внутрь. Сутки на изучение распорядка, пересчёт всех, кто там находится, оставлю метку да перейду к вам в особняк, тем более планы у меня есть на эти недели, хочу их решить.

– Что за планы? – деловитым тоном поинтересовался Генерал.

– Вернусь на Землю, на тот островок, и пошукаю по соседним островам. Девчата местные ох как хороши, видно, что белые кровь местным разбавляют, грудастенькие, как я люблю. Наложниц наберу. Один раз ошибся, оставил без присмотра трёх куколок, так их всей деревней пользовали. Нет уж, эти теперь всегда будут моими, поживут в Мёртвом мире, пока он восстанавливается, а я путешествую. Буду их изредка навещать, если в путешествиях замену не найду.

– Собственник.

– А то, – согласился я с Генералом. – Я ещё и мстителен, сам племя не трону, но соседей вооружу. Пусть поправят за их счёт своё благосостояние.

– У Тутуки, насколько я помню, все мужчины прошли у тебя военную подготовку, крепкие и умеющие ребята.

– Так я и соседей обучу, мстить так уж мстить.

– Самое печальное, что племя Тутуки так и не поймёт, из-за чего ты на них ополчился. Оставленная женщина у них считается общей. Я успел изучить их нравы и знаю, о чём говорю.

– Тут вы ошибаетесь, перед тем как покинуть остров, я три раза ему сказал, что девушки мои, трогать их нельзя, а он сам чуть ли не первый на них залез, как только я ушёл в Мёртвый мир. Не-е-ет уж, насвинячил – отвечай.

– Всё племя погибнет.

– Да плевать я на них хотел, тоже мне нашли причину расстраиваться. Одним племенем больше, одним меньше. Сами знаете мою политику. За своих я любому горло перегрызу, а это племя резко перестало считаться для меня своим после того, что они сделали.

– Я же говорю – собственник.

– Ну да, – согласился я, сойдя с дороги, направился в лес, запустив в небо плетение «Глаз», тут уже можно, артефакты храма эти территории не контролируют, и, поправив баул, побежал в сторону нужного мне замка.

Генерал недолго был на связи, ушёл по своим делам, и только дежурный изредка проводил проверку-перекличку. Кстати, дежурный постоянный, он не менялся, просто нужды не было.

Как только я оказался в подвале особняка, появившись рядом с отключённым порталом, Генерал, ожидающий меня у лестницы, спросил:

– Как всё прошло?

– Нормально, – ответил я и направился к лестнице, нужно принять душ и переодеться, перед тем как идти в тропики. – Даже быстрее произвёл разведку, чем думал, полутора суток хватило. Сто тридцать шесть человек там. Семнадцать инструкторов, двенадцать человек обслуги, остальные абитуриенты.

– Да, жаль, с орбиты мы не могли его просканировать, не пришлось бы так рисковать, но артефакты там стоят на крышах такие же, что и на храмах, засекли бы.

– Вообще, меня там многое заинтересовало, не зря я провёл разведку. Там шикарная библиотека, некоторых книг по магии даже у меня нет…

– Так вот ты где шесть часов пропадал, – пробормотал себе под нос Генерал.

– …пленники в карцере и два мага в подвале, – закончил я.

– Каких ещё магов?

– Артефактчики, похоже, – пожал я плечами, снимая последнюю деталь одежды и проходя в душевую кабину. – Делают артефакты по заказам инквизиторов, один – магистр магии, другой – вроде мастер. Близко подойти не мог, там палач всё крутился, какой-то они срочный заказ выполняют.

– Так они тоже пленные?

– Ну да. Бесплатно работают на святош. Хитро, между прочим, придумано, – выглянув из-за стеклянной двери, намыливая голову, сообщил я. – Перебью всех, кто там находится, ну, кроме пленных, мне они ничего не сделали, их отпущу, а все трофеи порталом вывезу.

– Помощники нужны?

– Двоих если только, трофеи переносить, – вернулся я в душ и встал под тугие струи воды, боковые для массажа я ещё не задействовал. Позже.

– А сейчас что планируете делать? – расслышал я за шумом воды вопрос Генерала.

– На острова на несколько часов, хочу наложниц набрать, но я это уже говорил, потом вернусь сюда и займусь постройкой ещё одного боевого дирижабля. Все заготовки у меня есть, за две недели сделаю. Штука-то сложная.

Мой особняк действительно находился не в Мёртвом мире, а здесь, на Тории, укрытый в густых неисследованных лесах одного из государств. В Мёртвом мире я оставил Башню мага, там три офицера, используя радио связь, общались с разными группами выживших, многие были не русскоговорящие и находились на другой стороне планеты.

– Дирижабль – это хорошо, были бы у нас во время войны такие штуки, ох бы мы показали отступникам! И до святош, хозяев их, добрались бы, может, и война пошла бы по-другому.

– Может быть, – согласился я, выходя из душевой и на ходу вытирая полотенцем мокрую голову, а в душевую влетели две щётки и тряпочка, мыть её после использования. Дух дома чётко знал своё дело. – Построю дирижабль и использую его в Мёртвом мире, нужно облететь все анклавы выживших и поставить рядом метки, чтобы можно было перемещаться по планете и эвакуировать их на Торию, может, даже пару сотен тысяч успеем перевести. Посмотрим. Всё равно после операции «Смерть святошам» начнём плотно по этой теме работать. Я на вас надеюсь, Генерал, за полгода мы должны полностью вычистить Мёртвый мир от аборигенов. Мне ещё аппараты терроформирования строить и леса эльфийские насаживать, а это тоже не быстрое дело. Год убью, не меньше. Хотя, конечно, для себя делаю, так что нужно постараться, да и постараюсь всё качественно сделать.

– Ты ещё хотел у местных демонов узнать, для чего они этот мир уничтожили, – напомнил Генерал.

– Вот буду у них души покупать, тогда и узнаю. Мне штук двести надо, не меньше.

– А платить чем? Душами они не примут, после того как вымер весь мир у них, наверное, все склады ими переполнены.

– Хранилища, они называют их хранилищами, – поправил я Генерала. – Но да, душ у них переизбыток. Однако я нашёл решение того, что их устроит. На втором месте по значимости они выбирают кровь, человеческую, а у меня вон почти полторы сотни клиентов, я этих инквизиторов не только уничтожу и отберу души, но ещё и солью плату для демонов. Всё уже продумано, не волнуйтесь.

– Кровь-то им зачем?

– Пить, да и для церемоний используется.

– Сейчас на Землю отправляетесь?

– Ну да, чего тянуть? Только поужинаю и пойду.

– Сразу или в Мёртвый мир заскочите?

– Зайду, нужно проверить, как там идёт дело по организации будущего оттока аборигенов, а потом и на остров.

– Сопровождение штатное? Четыре охранника?

– Лучше шесть, уверен, там сейчас америкосы хорошо закрепились после потери одной из эскадр, нас ищут, информацию собирают.

– Шесть так шесть, – согласился Генерал.

Он понимал, что для меня охрана, скорее, статусная вещь, туземцы на колени падали и отбивали поклоны, когда видели железных людей, и переговоры шли куда легче и быстрее, да и решения всегда принимались в мою пользу. Кстати, я работал над созданием голема вроде того, что видел в «Терминаторе-2», того, что из жидкого металла. Идея мне показалась стоящей, и в короткое свободное время я занимался его разработкой. Но пока особо успехов не было, я пока на пути к этому был.

После плотного ужина, ещё с собой корзинку прихватил, повариха силком сунула, вдруг поесть захочется, я направился в подвал к порталу, на ходу убирая корзинку в баул. Там меня уже ждали охранники и Генерал, он должен был проинспектировать своих людей, узнать, что и сколько они сделали из поставленных задач, после чего вернуться обратно. Перейдя следом за охранниками, я удивлённо осмотрелся и хмыкнул:

– Что это тут произошло?

В подвале действительно был лёгкий беспорядок, будто было небольшое землетрясение и часть вещей попадало на пол.

– Ваше сиятельство, по нам был нанесён ядерный удар с использованием баллистической ракеты, – сообщил находящийся у лестницы старший здесь офицер в звании полковника. Видимо получив сообщение о нашем появлении, он быстро спустился в подвал.

– Как так, мы же контролируем всю планету?! Вы что, не могли её сбить? – удивился Генерал.

– Ракета висела на орбите над Россией, после сигнала она была направлена на нас, но мы успели её сбить ракетным зенитным комплексом, только вот рванула она в трёхстах метрах над нами.

– Повреждения? – задал я вопрос, внимательно слушая полковника.

– Башне ничего, защита легко справилась, так, тряхнуло только, вот ракетный комплекс уничтожен, и… сильно пострадала ваша роща, ваше сиятельство.

– М-да-а, на такое она не была рассчитана, – задумчиво согласился я и зло скрипнул зубами. – Полковник, кто это тут такой наглый на моей планете?

– Американцы, – был короткий ответ.

– Ну кто бы сомневался! Виноватых стопроцентно вычислили?

– Да, бункер для главного командования, откуда был отправлен приказ, и бункер, откуда управляли ракетой с боеголовкой.

– У нас что-нибудь есть из местного оружия, чем можно им адекватно ответить?

– Есть восемь баллистических ракет с пусковыми, которые гарантированно уничтожат эти бункеры.

– Тогда уничтожить, – принял я решение.

Полковник на миг замялся и сказал:

– Там почти двадцать тысяч человек, три с половиной в главном штабном бункере, остальные в управляющем, шесть подземных жилых этажей у каждого.

– Не я эту войну начал, но я закончу. Думать надо было, прежде чем мою рощу уничтожать. Привыкли, уроды, что им всё с рук сходит. Не выйдет, – нахмурился я. – Генерал, убедитесь, что ваш подчинённый выполнил мой приказ.

– Есть, – козырнул тот и, подхватив полковника под локоть, повёл наверх, что-то тихо, но энергично ему выговаривая.

Оба офицера понимали, что я прав со всех сторон, не выборочно же уничтожать тех, кто отдал приказ и его выполнил, у нас на это просто не было времени, да и приказы командира не обсуждаются, а я всё же командир.

Я покинул подвал через грузовой выход и направился к роще. Нужно выяснить, насколько она пострадала. К несчастью, всё же серьёзно, отчего мне пришлось задержаться в Мёртвом мире на двое суток, восстанавливая часть саженцев, остальные пошли на удобрение. Через три-четыре месяца тут зазеленеет такая же молодая роща с фруктовым садом в центре, где до обстрела были зелёная лужайка и беседка, ну или снова будут, но не скоро.

Пока я работал в роще, уделяя очень мало времени на сон, Генерал доложил, что мой приказ выполнен, на месте обоих бункеров огромные кратеры, использовано четыре баллистические ракеты. Я одобрительно кивнул, просмотрел запись и решил на этом месте сделать озёра, как раз и ландшафт менять не надо.

Поступил и доклад от полковника – он как раз и был артиллеристом, выполнившим мой приказ уничтожить бункеры, – о тех анклавах, с которыми им удалось связаться и поддерживать связь. От всех местных просьба была только одна – помочь продуктами, а то уже заражённые начали есть, и ускорить эвакуацию. Умирали они, и очень быстро. Подумав, я велел сообщить всем, кто находится на связи, что эвакуация начнётся через пять часов с центральных территорий России. Кроме этих новостей, были и другие. Серьёзно возросли случаи каннибализма, всё больше и больше людей теряли человеческий облик. Так что, подумав, я решил эвакуировать только тех, кто ещё держался, остальных ликвидировать. Как и ожидалось, случаи каннибализма в большинстве были зафиксированы в Америке, в Британии и в Европе. Вот этому я не удивился, так ранее жили моральные каннибалы, теперь реальные.

– Готовьте малый дирижабль, через несколько часов вылетаем к ближайшей точке массового скопления людей… Ха, раньше они к нам шли, теперь мы вынуждены к ним лететь.

– Ваше сиятельство, почему сейчас? – поинтересовался полковник.

– Потому что посетить Землю я ещё не передумал. Отложишь сейчас – потом так и будешь откладывать. Ну не будет у меня свободного времени на ближайшие полгода.

– Хорошо, сейчас выйду на связь и сообщу, что мы уже сегодня… вернее, завтра начнём работу по переселению. Пусть собираются в одном месте, чтобы было легче это делать.

– Работайте, – кивнул я полковнику, тот тут был старший и знал, что делать.

После того как он попытался мне возражать, никакой напряжённости между нами не возникло, но чуть позже офицер извинился, признав, что я принял на данный момент правильное решение. Генерал умел вправлять мозги подчинённым, чтобы они не думали о мирском.

С рощей я закончил, дальше она сама восстановится, точнее, заново прорастёт, доклад полковника выслушал, Генерал, проведя инспекцию, уже вернулся на Торию, и я решил заняться личными делами, набрать себе девушек.

О роще я старался не думать, так как меня душила злоба на америкосов. Семь месяцев работы псу под хвост, все четыре священных дерева эльфов погибли, а они ведь только-только цвести начали. А цветущие священные деревья – это очень нужная мне вещь, так как цветением они обеспечили бы меня зёрнами для высадки ещё нескольких рощ, да что рощ – лесов. Сам я мог выращивать только рощи, а вот леса – это серьёзнее, нужны специальные семена, которые можно сбрасывать с дирижабля, и тогда за год в любых условиях прорастёт лес, только священные деревья высаживаются саженцами, а у меня осталось всего два, оба посадил. Если и эти погибнут, даже не знаю, что и делать, мне и так шесть саженцев еле-еле продали, даже не продали, подарили за того духа их архимага. Пришлось перед тем, как переходить на остров, натянуть защиту Башни ещё и на рощу, чтобы она прикрывала её, а полковник расставил вокруг ещё три зенитных комплекса. Это уже серьёзно. Обещал, муха не пролетит.

Как только в портале засияло пятно перехода, я пропустил вперёд всю шестёрку големов и шагнул следом. Пора провести конкурс красоты «Мисс Карибы», ох пора! Тут был день, поэтому, сориентировавшись, мы направились к побережью. У меня здесь в бауле эсминец припрятан, вот на нём и будем путешествовать между островами и проводить бартер.

Аборигены были не совсем дикими, как могло показаться, бывали здесь торговцы, редко, потому как с местных взять особо было нечего, но бывали. К тому же в ста пятидесяти милях был остров-курорт, где отдыхали толстосумы. Частные яхты мимо ходили, транспортные суда. Но и те и те подходили, если только купить рыбу да свежие фрукты, отчего и были островные племена такими бедными и баловались откровенным разбоем. Тот же вождь, с которым я торговал, по местным меркам, и до меня был вполне обеспеченным – свой рыболовецкий катер на моторном ходу, несколько лодок, неплохой дом-хижина, куда была проведена проводка от пристани, запитывая его от бортовой сети катера, то есть даже свет был сделан. Один из его детей учился в Штатах, нормальные они были, бедные, но цивилизацию знали. Однако всё равно жили по своим законам, и я этим пользовался.

Метка для перехода была всего в километре от места, где ранее стояла Башня мага и другие строения, выходить там было глупо, да к тому же метка там была одна, в подвале Башни, а она рассеялась, когда я Башню сворачивал, но была запасная, ею я и воспользовался. К тому же выходить в том месте, где я раньше жил, было опрометчиво, меня на острове почти три месяца не было, тут наверняка всё наводнено американцами и их разведчиками, или я плохо их знаю. А так нужно пройти до побережья, тут чуть больше километра, при себе в пространственной сумке у меня есть моторная лодка, надувная, естественно, можно, отойдя подальше от берега, вызвать эсминец и отправиться дальше по островам. Сюда уже можно не возвращаться. Портал я разобрал и убрал в баул, он висел у меня за спиной.

Выпустив в небо «Глаз», я всё то время, пока мы шли, заинтересованно работал с некоторыми специфичными плетениями. Теми, что были внедрены в амулеты и артефакты. Появилось у меня некоторое подозрение, и его нужно было проверить.

При изучении в виртуальном мире плетения «Глаз» я смог сделать так, что данные с неба поступали не только мне, но и големам. Проведя проверку здесь и убедившись, что оно работает, модифицировал все амулеты и артефакты для его использования, поэтому, шагая следом за одним из големов, я не следил за округой, полностью отдавшись диагностике своего организма.

– Командир! – окрикнул меня Вахмистр, которого Генерал назначил моим старшим телохранителем. – Что-то случилось, вы уже десять минут стоите у кромки прибоя и смотрите отсутствующим взглядом на воду!

– А? – очнулся я, осмотрелся и кивнул. – Ах да, лодка.

– Что-то серьёзное случилось? Враги? Мы засекли на острове наблюдателей, порядка полутора сотен. Племя Тинуки исчезло, все хижины стоят пусты.

– Эвакуировали, наверное, а остров сделали закрытым, – отмахнулся я, доставая из баула довольно большой тюк с лодкой, и, пока один из големов ручным насосом её качал, ответил на первый вопрос: – А вот причина моего, скажем так, задумчивого состояния была в другом. Местные демоны таки подсадили мне свою пиявку на астральное тело. Это мелкий демон, специализирующийся на потреблении эмоций жертвы. Он очень мало брал у меня энергии, слабо влиял на эмоции, хоть и влиял, этот гад просто отлично замаскирован. Я его и почуял, только когда через портал проходил, вроде и раньше что-то подобное мелькало, когда я порталом пользовался, вот и решил проверить.

– То есть в вас сидит демон? – насторожился старший голем.

– На астральном теле, – кивнул я, наблюдая, как на лодку устанавливают мотор. – Хотя, конечно, это одно и то же. Кстати, он понял, что обнаружен, и начал тянуть из меня энергию, передавая её куда-то ещё, и даже попытался перехватить управление моим телом, но силёнок не хватило, и получил по рукам. Так что погодим покидать остров, мне от него избавиться нужно… И ещё: поймайте пяток америкосов, я использую их для пополнения затрат астрального тела, этих не жалко. Це не люди, це потребители.

– Есть, – кивнул Вахмистр и начал отдавать приказы.

Трое големов остались со мной, непосредственно рядом только Вахмистр, двое на высотках с «кордами» в руках, остальные разбежались отлавливать американцев. Я на миг подсоединился к «Глазу» и действительно обнаружил неподалёку около трёх десятков наблюдателей. Те нас давно обнаружили и отслеживали. Перейдя на другие частоты, я услышал активный радиообмен. Информация о нашем появлении куда-то активно передавалась.

Заблокировав все частоты – хрен им, а не общение, – я начал прямо на песке чертить магическую пентаграмму, готовясь к борьбе с демонёнком, пентаграмма нужна, чтобы он не сбежал. Через десять минут всё было готово, я сделал надрезы у себя на кистях рук, пуская кровь и активировав пентаграмму, и прошёл внутрь. Всё, теперь ею управлял не я, а магический компьютер, который должен был всё сделать автоматически. Работа плёвая, но сам я её не мог сделать, как и видеть свою ауру, только таким способом, или с помощью другого мага, или вот так, с помощью магокомпа.

Следующие полчаса я стоял с закрытыми глазами, чувствуя касания к своей ауре. Не очень приятные ощущения. Открыв глаза, я прошёл к краю пентаграммы и пнул один из камней источников, отчего остальные погасли и позволили мне выйти. Подобрав стоявшую у магокомпа крохотную бутылочку с демоном внутри, вернее, с его сущностью, оболочкой можно сказать, я удивлённо осмотрелся.

– Чего это их так много?

– Сами лезли, – пожал мощными бронированными плечами Вахмистр, мельком посмотрев на десяток бледнолицых. Они были в разной гражданской одежде, но трое – в форме американской армии.

– Допросили? – побултыхав склянку и посмотрев, как внутри мечется что-то белёсое, поинтересовался я.

– Да. Вон того сержанта. Это они вывезли с острова всё население, он действительно теперь закрытый. Они охраняют учёных, которые изучают ямы, оставленные вашими домами, и все те вещи, что вы подарили туземцам. Всё у них отобрали, до последнего гвоздя и патрона.

– Ну и хрен с ними.

– Получилось? – кивнув на склянку, которую я убирал в баул, поинтересовался Вахмистр.

– Ага. Правда, теперь продать его демонам Мёртвого мира, как я планировал, не получится, этот гад скачал у меня часть памяти, придётся развеивать его сущность и использовать как батарейку. Другого выхода нет, не хочу, чтобы демоны знали мои планы, они им не понравятся.

– Так это он влиял на ваши решения?

– Ты о чём?

– Уничтожение бункеров, полная ликвидация святош…

– А-а-а… Да нет, я сам такой, с характером. Да и чего мне святош жалеть? Сами полезли. Не лезли, я бы на них внимания не обратил, да и эти, из бункера, сидели на голодном пайке и тихо вымирали, а замашки барские всё те же. Ещё угрожали, уроды… Давай мне одного пленного, мне энергию потраченную пополнить нужно, и уходим с этого острова.

Остальные пленные с ужасом наблюдали, как на миг зависло тело их товарища и мгновенно усохло до состояния высушенной мумии. Американцев я за людей не считал, поганое племя, поэтому никаких моральных терзаний не чувствовал.

– В бухте у деревни стоит небольшой транспорт, а вокруг острова патрулируют шесть эсминцев. Рядом довольно крупный флот, – негромко известил меня Вахмистр.

– Вот как? – заинтересовался я и улыбнулся. – Отличная новость! Хоть проведём практические испытания нашего эсминца с духом капитана. Ладно, я в море, вы за мной следом.

– А этих?

– На х…

– Понял.

Выживших америкосов големы пинками погнали в глубь острова, а с учётом того, что ноги у них были стальные, те, кто не обзавёлся синяками, получили повреждения костей малого таза, трое точно, отчего големам пришлось утащить их к опушке леса, остальные сбежали, бросив товарищей. Говорю же, поганое племя.

В то время как часть големов прогоняла пленных, двое стояли в воде по пояс и держали лодку, пока я запускал мотор, после этого они отпустили меня. На медленном ходу преодолевая прибой, я направился в открытое море, а големы по дну за мной следом. Отойдя от берега на полкилометра, не обращая внимания на показавшиеся за мысом пару эсминцев, – нет, визуально я их не видел, мыс скрывал, но «Глаз» чётко передавал картинку, – я достал баул-хранилище, открыл его и отдал приказ Васильеву, капитану-духу корабля, выводить эсминец наружу.

Тот вывел, и пока я убирал баул с остальными кораблями, оставшимися внутри, в свою сумку, то поставил корабль на якорь и, запустив два своих плетения «Глаз», стал отслеживать врагов. Оказывается, к нам с разных сторон приближалось по два корабля.

Боя как такового не получилось, не выходили америкосы на дистанцию прямой стрельбы. Васильев произвёл три залпа единственной башней с двумя орудиями крупного калибра с тремя попаданиями.

Конечно, хотелось бы и дальше поохотиться, но время не терпело, я и так потратил его на непредвиденное, но очень нужное дело, так что стоило поторопиться, тем более слово своё я старался держать. Значит, через три с половиной часа мне нужно вернуться в Мёртвый мир и приступить к эвакуации. За пару недель, до начала операции «Смерть святошам», я надеялся успеть перевести как можно больше людей, очистить укрытия и бункеры хотя бы на территории России и Европы. Индия и Китай – потом, да и остальные тоже.

Подняв лодку на борт, мой эсминец набирал скорость и направился к ближайшему острову. Тут всего сорок минут идти полным ходом. Этот остров поболее моего будет, там жили сразу три племени. Жирный кусок для меня.

Васильев за всё время нашего пути неодобрительно ворчал. Ему не понравилось, что америкосы так быстро сдались, мол, нет у них ни одного капитана со стальными яйцами, использовать палубную артиллерию с такой точностью ему явно понравилось. Лишь на середине пути он немного развлёкся, «Глаз», приписанный к кораблю, обнаружил на глубине пятидесяти метров подводную лодку, которая шла полным ходом нам навстречу. Да и то сплошное разочарование. Один заход, шесть глубинных бомб, несколько столбов воды – и расплывающееся масляное пятно: «Глаз» показал, как разорванная пополам лодка опускается на дно. Здесь неглубоко, метров двести. Правда, когда големы выловили и подняли всплывшее тело, выяснилось, что почему-то оно было в форме немецкого моряка. Видать, американцы не смогли удержать в тайне информацию о моём пребывании на острове.

Мы дошли до нужного острова, убедились, что деревни с жителями на месте, я спустился в лодку, убрал эсминец в баул и направился берегу, где уже показались из воды големы. Когда я добрался до берега и големы стали спускать из лодки воздух, ко мне подошла процессия из двух вождей, третий присоединился чуть позже, его деревни были с другой стороны острова.

Операция «товар-деньги» прошла как по нотам. Я купил, в прямом смысле этого слова, шесть девушек, щедро заплатив их родителям, отчего другие туземцы сразу же стали предлагать мне своих чад. Двенадцатилетними я не интересовался, хотя среди них встречались отменные экземпляры, но детьми я действительно не интересовался, у меня свои моральные принципы. Брал пятнадцати и шестнадцати лет, тех, кто не успел выскочить замуж и были нетронуты, это в моём вкусе.

После того как все договорённости были достигнуты, я стал разворачивать портал прямо посередине улицы одной из деревень, где и шли торги. Правда, задержаться мне всё же пришлось: одна из девушек, упав передо мной на колени, что-то залепетала. Я её туземного наречия не знал, а обучить решил позже. Поэтому переводчиком выступил вождь этого племени, его я обучил языку, ещё когда жил на острове, чтобы вести торговлю. Он и пояснил, что девушка – сирота и просит взять с ней её младшую сестру, мол, иначе той не выжить. Осмотрев тринадцатилетнюю пигалицу, что жалась к старшей сестре, решив, что в будущем она станет вполне ничего, я кивнул, пусть будет, подожду, пока подрастёт.

Активировав портал, я проследил, как перешли големы, потом потянулись девушки с узелками в руках – то немногое, что представляло для них ценность, ну и последний – я, по-другому никак, портал переходил за мной следом.

В Мёртвом мире властвовала поздняя осень, и хотя в Башне было довольно тепло, девочки, на которых были только какие-то мелкие тряпки, прикрывающие самое сокровенное и волнующее, начали мёрзнуть. Поэтому, передав их на попечение тёти Дилы – она должна была расположить их в специальных комнатах для гарема, были здесь и такие, законсервированные, но я их развернул, там и гардероб был, приодеть девиц, – я направился в сторону центра управления, нужно узнать, что там Полковник наработал. А потом, эх, к святошам, начать святую войну.

Неизвестный мир. Полевая дорога, что вилась по бескрайним просторам степей

Два с половиной года спустя

Что могла необычного увидеть тройка стервятников, которая сидела на ветке высохшего дерева и смотрела на одинокого путника, который бодрой походкой двигался по дороге? Чем он привлёк их внимание? Необычной одеждой явно не из этого мира или тем, что на ходу подкидывал и ловил за рукоять клинок со странным льдисто-белым лезвием? Или тем, что он странно покачивал головой и, невпопад напевая, пританцовывал, не сбавляя шага? Нет, их интересовало не это, а то, что над путником висело грозовое облачко и хорошо защищало его от слепящих жарких лучей солнца. Облачко двигалось с той же скоростью, что и путник, или, скорее, наоборот, и тот оставался постоянно в тени.

Вот путник сошёл с дороги, взмахнул рукой, отчего стервятники начали подниматься, осмотрелся и, скинув одежду, встал в стороне, и – о чудо! – облачко разродилось дождём, крепким, мощным, и путник стал мыться, что-то напевая.

«Магия – это просто чудо», – в который раз подумал я об этой простой истине, обтираясь полотенцем. Кружившие надо мной птицы вроде стервятников возмущённо закаркали, когда я согнал их с насиженного места, но где тут было вешать одежду? Только на сучья высохшего дерева, не на траву же бросать, тут всё пыльное. В такую жару душ – просто отлично.

Постелив полотенце на камень, я сел на него и, приняв позу думающего человека, весело осмотрелся. Был ли я рад? Да, был, наконец-то эта гонка со временем закончена. Все дела решены, задачи поставлены и выполняются, ну а мне можно прогуляться по другим мирам, найти свой родной я ещё не передумал, будучи уверен, что где-то он есть.

Месяц назад Генерал спросил, есть ли у меня цель в жизни. Этот простой на первый взгляд вопрос поставил меня в тупик. Желаний у меня много, но есть ли у меня действительно цель?

– Есть, – кивнул я после трёхминутных раздумий. – Получить Мёртвый мир в собственность – это не цель, это желание чем-то обладать, а цель у меня одна. Стать гранд-мастером магии и меча.

– А ты разве им уже не являешься? Я не о мечах, ты пока средненький мастер меча, хотя и тренируешься очень усердно каждый день, я о магии.

– Я даже не архимаг, магистр в крайнем случае, – грустно улыбнулся я. – Беру умениями, но у меня их пока очень мало.

– По меркам Тории, ты можешь переплюнуть любого их гранд-мастера.

– Это фальшивки, а не гранд-мастера, сами знаете, что большая часть знаний утеряна. Нет, я настоящим гранд-мастером хочу стать, вот моя цель.

– А то, что ты между тренировками магией и с мечом и опытами в лаборатории по пять-шесть часов пропадаешь в своей библиотеке, это не считается?

– Считается, – кивнул я. – Но мне нужен практический опыт, сейчас багаж моих знаний перевалил за ту грань, за которой я стал больше теоретиком, чем практиком, а это нужно менять, причём очень быстро. Практики живут дольше.

– И какие у тебя планы на ближайшее время?

– Запущу последние три комбината терроформирования и, пожалуй, продолжу путешествовать по мирам.

– А мы, значит, тут останемся?

– Да, кто-то же должен следить за восстановлением планеты. А то год уже идут работы, а единственный пока успех – это очистка неба от облаков и акватории Чёрного моря, да и то потому, что я там искупаться захотел.

– Тогда оборудования было мало, да и работало всё процентов на двадцать от нынешнего, а сейчас за Сибирь взялись, за полгода частично очистим её и засадим новыми деревьями. Эльфийская роща активно поставляет нам разнообразные семена. Недавно семена для выращивания берёзовых рощ получили.

– Это всё хорошо, но всё же я вас покину, планов у меня много. Да к тому же хотелось бы, чтобы здесь были те, на кого я могу положиться и кто восстановит мою планету. Да, знаю, что сроки из-за ошибки в вычислениях увеличились, и теперь на это понадобится порядка десяти лет, уже около девяти, однако раздвоиться я не могу, вот и возложил на вас восстановление планеты. Я смотрел, как вы работаете этот год, мне понравилось. Вполне неплохо. Так что я в вас уверен.

После того разговора я собирался пять недель и вот, наконец попрощавшись со всеми – гарем за это время у меня увеличился до шестнадцати наложниц, – отправился исследовать следующие миры. Первый был пуст на магию, вообще пуст, более того, начал тянуть её из меня, и, пока накопители не разрядились, я поспешил вернуться обратно, пометив координаты этого мира как запретные. Вторая попытка была более успешной: вышел я в степи этого мира, определил, что магические линии тут полны, я бы даже сказал, переполнены, и, осмотревшись с помощью «Глаза», стал искать поселения людей. То, что это не ещё одно отражение Земли, я уже понял, спутника в небе было два, а ночью выяснилось, что даже три.

Судя по виду вокруг, сейчас был конец лета, жара и засуха страшная, полыхни пожар – и беды не миновать, а через шесть часов, обнаружив тропу, пересекающую степь, понял, что здесь есть люди, и вот уже сутки я иду по этой тропе, ни о чём не думая, и радуюсь жизни. А жизнь прекрасна, я знаю это, уж поверьте мне.

Солнце начало припекать, поэтому, махнув рукой, чтобы тучка снова навела на меня тень, я сменил позу и, посмотрев вдаль, задумался. Последние три года прошли для меня как калейдоскоп приключений и новых открытий. Мёртвый мир, Земля, где началась Великая Отечественная война, подлый удар под дых плетением «Пророк», от которого я избавился только чудом, такое же чудесное видение, которое мне принесло столько открытий, коих я не смог бы открыть лет за пять. Рост в магии и других умениях, обнаружение тех, кто меня действительно собрался убить, месть. Месть страшная и безжалостная, унёсшая жизнь восемьсот шестидесяти трёх тысяч с мелочью людей, носивших одеяния святош. Нет, демон тут ни при чём, я и тогда, и сейчас считаю, что поступил правильно, врагов нужно уничтожать, а они реальные враги. Не все, процент от общего количества, остальные просто служки, но если уничтожать, так уничтожать. К тому же местному Богу я подгадил изрядно, лишив его поступления маны от верующих. На Тории было триста двенадцать алтарей, больших, средних и малых. Разбили и уничтожили всё. Ну, я ещё три десятка малых алтарей демонам Тории продал, можно сказать, ключи от двери, что вели в дом Бога. Пусть повеселятся.

М-да, как-то я дёргано описывал всё, что происходило со мной эти годы, но в принципе я работал на себя, и работал так, что света белого невзвидел, на девушек время тратил только по часу утром и полчаса вечером, но там я был никакой, ещё удивительно, что хватило сил пополнить ряды наложниц. С местью святошам я не шутил и довёл её до конца: головы инквизиторов ушли за неплохую цену демонам Мёртвого мира, что позволило мне накупить у них порядка трёх тысяч душ местных жителей. Большая часть уже работает не покладая рук операторами комбинатов, медленно восстанавливая ими же порушенную планету. Неделю назад я разорвал привязку демонов к этому миру, освободив его от их дистанционного контроля. Это дело было для меня новое и оказавшееся неимоверно сложным, думаю, если бы на планете не было так мало людей, всего два десятка, то у меня ничего бы не получилось, но мы все были из другого мира, так что я смог взломать и разорвать привязку. Теперь этот мир стал окончательно моим.

С аборигенами я поступил как и обещал, но эвакуировал не пять миллионов, а четыре с половиной, смертность действительно была нереально большая, так что многие не дождались нашей помощи, а была она с территорий бывшей Америки, Европы, Англии и Австралии. Я этих оставил напоследок и, не обращая внимания на умоляющие просьбы, переходящие в угрозы, было им чем потрясти, пугая нас, делал работу. Сами начали эту войну, теперь не плачьте. О каннибалах и других, окончательно опустившихся, я не вспоминал, ими Генерал занялся. Вылечить их нереально, там психика и мировоззрение нарушено, так что я решил не отправлять их на Торию, а зачистить здесь.

Я переселил индусов, китайцев, латиносов и негров и только потом принялся за остальных. В общем, за год моя планета была полностью очищена от местных. За это время мной было собрано два десятка комбинатов терроформирования, это такие гондолы, летающие в сорока метрах над поверхностью и очищающие землю, были и высотные, для городов и гор. Вон, чтобы сделать на месте Москвы чистые зеленеющие поля и протекающие там речушки с кристально чистой водой, работало восемь таких комбинатов, и конца-краю этой работе не видно. Хотя дома, рассыпаясь в щебёнку, уходили под землю, и на том месте, где они стояли, укладывался чистый чернозём, где впоследствии будут зеленеть трава или расти, например, дубовая роща, но темп работы повысить не удавалось, накопители быстро разряжались: сутки работы – неделя на зарядку. Конечно, я установил двадцать три зарядные станции на разных континентах, подсоединив их к самым мощным силовым магическим жгутам, но всё равно на каждой станции постоянно заряжалось по десятку гондол-комбинатов, пяток ещё рядом висело в ожидании своей очереди. Необходимо было сделать ещё пару десятков таких станций подзарядки, но у меня банально кончились материалы. Да-да, я даже местные использовал, те, что в ювелирках и хранилищах Мёртвого мира сберегались, а это порядка двадцати тонн, но всё это ушло на комбинаты, станции и другие дела.

Комбинаты, как я уже говорил, напоминали немного дирижабли в виде летающих венецианских гондол, в носу была будка, где сидел дух-оператор и находилось пятьдесят камней-накопителей, ещё около трёх тысяч были закреплены по всему корпусу и использовались для хранения разнообразных плетений. Да-да, на каждом комбинате было по три, а на некоторых и четыре тысячи заклинаний, иначе комбинаты не смогли бы работать. Понятное дело, создание подобного монстра очень сложное дело, и я бы в обычном порядке тратил только на одну машину около полугода. Но да здравствует конвейерная сборка и автоматические заводы! Так что около сотни местных духов инженеров и слесарей, используя специальные строительные големы, строили мне каркасы гондол, устанавливали всё, что нужно, а я лишь пакетно внедрял в драгоценные камни заклинания, привязывал духов-операторов к ним и тестировал. Обычно просто сообщал, кто у оператора будет куратором из големов-военных и на каком континенте он будет работать, после чего тот отправлялся на место службы и сразу приступал к работе. Вот со станциями было тяжелее, именно ими я и занимался вплотную, каркасы собрали на автоматических заводах. Потом всё это перевозилось грузовым дирижаблем на те места – в Мёртвом мире, который я назвал Раем, их было пока три, – куда я указывал, там производилась сборка, подсоединение к питающим магическим линиям, и они включались в работу. По минимуму их хватало, но именно что по минимуму. К сожалению, на станциях был самый большой отток камней, штук пятьдесят в неделю терялось. Осыпались они, не выдерживая большой поток энергии, что с помощью конвертера передавалась от жгутов в накопители комбинатов, даже магические предохранители не помогали. Если так дальше пойдёт, то запасов камней хватит года на два, потом всё встанет, так что это была ещё одна из причин пуститься в путешествия, не только просто отдохнуть от того бешеного ритма, получить новые знания, но и пополнить запасы.

Самих комбинатов терроформирования я наделал даже больше, чем рассчитывал, – двести семьдесят три единицы. Около сотни работали по России, остальные – на разных континентах. Когда с Россией будет закончено, то всю эту мощь перекинут на другие сложные участки – например, в Америку и Канаду, где было множество заражённых земель и городов, сейчас там работало около сорока гондол. А потом чистка морей и океанов, это дело тоже немаловажное.

Естественно, уничтожалось не всё, далеко не всё, оставлялось то, что могло пригодиться – замки, дома и другие одиночные строения вроде красивейших поместий Англии. Я их уже включил в свою собственность, облетел, почистил и отремонтировал, так что в каждом теперь было по духу-управляющему и стационарные накопители в подвалах. Всего таких домов в разных участках Рая было около сорока. А остальное – под снос, мне нужна девственная планета, её я и делал.

Особняк с Тории я свернул и забрал с собой, мало ли, пригодится, а вот Башню оставил в Раю, теперь она стояла в центре Сибири в середине пока мёртвой тайги. Правда, уже и не такой мёртвой: большая часть деревьев комбинаты переработали на удобрения и уже были высажены зёрна новых морозостойких деревьев, в основном хвойных пород. Короче, что тут раньше росло, то и высадили. Так что там уже появились зелёные ростки, которые тянулись к солнцу, впитывая тепло. Через пару лет там будет настоящий лес, дикий правда, священные деревья эльфов первые ростки дадут только лет через шесть, так что придётся подождать, а пока пусть растут, впитывают углекислый газ и пополняют атмосферу кислородом.

Генерал и часть его офицеров работали в штабе, на одном из этажей Башни, конечно, они не имели достаточного опыта восстановления планеты, но очень быстро его набирали. Например, уже знали, где нельзя выращивать лес, а где можно. А то пару раз ошиблись, и мне пришлось выводить наверх воду и делать лесные озёра, чтобы было чем питать неправильно высаженные леса и рощи, но таких ошибок было всё меньше и меньше. Учились новому для себя делу, как я и говорил. Пятеро специализировались чисто на утилизировании оборудования и техники выселенных мной аборигенов. Корабли, машины, даже орбиты чистили и перерабатывали их на металл.

Первым восстановили один остров в районе Индии, где был неплохой особняк. Солнце уже начало прилично жарить, отогревая планету, воды тут чистые, деревья высажены и уже были в мой рост, так что я перевёз всех своих девушек сюда и перед отправлением оставил их на острове с немалыми запасами. Да и связь у них была с Генералом. Остров им понравился, так что они остались довольны. Это не глухая Сибирь, где им пришлось прожить полтора года, здесь можно понежиться на белоснежных песках пляжей, да и для жизни были все условия.

Особых ссор у моих женщин не было, Марта крепко держала их в кулаке. Марта – это та женщина, с которой я повеселился в Польше в последний раз. Слишком часто я её вспоминал, чтобы забыть, и через пару месяцев после создания гарема, не выдержав, нашёл её в Мюнхене и сделал предложение, от которого она не смогла отказаться. Да и не отпускала она меня. Как увидела, бросилась в ноги, обняла, заплакала. Оказалось, она уже полгода одна, муж не вернулся из той командировки, погиб, вот она всё и ждала меня на той квартире, но всё же месяц назад переехала к родителям. В общем, она стала моей старшей наложницей. А причина такого её поведения и решения была проста: фригидная она была, не получала удовольствия от отношений с мужчинами, а тут такой вулкан страстей с моим появлением, вот и получается – я свёл её с ума, то есть поманил конфеткой и сбежал. Ух как она радовалась моему возвращению!

По тому же принципу набирал я и остальных наложниц, чтобы – ух! от одного взгляда, от одного их движения со скрытой непроизвольной природной эротичностью всё поднималось! Были такие женщины, что вроде по внешности так себе, а смотришь – глаз оторвать не можешь, флюиды мерещились. Таких я себе отбирал, даже что-то вроде хобби появилось, и это хобби я не бросал. Предпочитал, конечно, нетронутых, но таких мало попадалось, так что были и постарше меня, вроде Марты. Эх, целую неделю со всеми прощался, вымотавшись и эмоционально и физически, последнее сильнее. Боюсь, я теперь на женщин ещё неделю не смогу смотреть, ну дня четыре точно… может быть.

В общем, прошли эти два года для меня очень сложно, хоть и интересно. Свой мир, который восстанавливается ударными темпами, раздача долгов с процентами, это я о святошах, моё становление как мага с заметным ростом умений и знаний. Да, эти годы для меня были очень актуальны и нужны, делал я всё для себя, всё для будущего благополучия, а теперь настало время для отдыха и путешествий. Этим я и занимался второй день, и пока мне всё нравилось.

– О, – пробормотал я, – никак обоз идёт?

Визуально, естественно, видно не было, невысокий, поросший кустарником холм его скрывал, но в обход него по не то тропе, не то дороге в мою сторону действительно двигалось нечто напоминающее обоз из десятка повозок. Правда, людей я в нём не обнаружил, был один, в клетке сидел, остальные типичные гоблины. Обозные повозки обычные – огромные, на больших колёсах, тягловая сила – волы. Лошадей не видел, видимо, они гоблинам были без нужды.

Рассеяв над собой облако, я быстро оделся: свежие трусы, синие джинсы, носки, белые фирменные кроссовки, белая футболка с мордой тигра впереди, кожаная чёрная жилетка со множеством карманов да ковбойский белый стетсон. Подняв большую спортивную сумку той же фирмы, что и кроссовки, я повесил её на плечо и направился навстречу обозу, а то он что-то медленно двигался.

Меня заметили сразу, тут дорога была видна на пару километров, поэтому обоз, обнаружив, что им навстречу энергично шагает неизвестный, встал, пяток гоблинов разбежался и с луками залёг в траве и кустарнике. Остальные тоже заволновались и стали приглядываться, а когда один из них, в более дорогой одежде, видимо старший, достал древнюю подзорную трубу и начал меня разглядывать, я только рассмеялся. Сканирование обоза показало, что в нём есть магические предметы, но сложены они в одном месте и под огромным замком, к тому же не в активированном состоянии. Значит, маги здесь есть, просто замечательно!

Только тот, кто сидел в клетке, никак не показал свою заинтересованность. Поднял голову, осмотрелся и снова накрылся чем-то вроде куртки. Но зато это позволило мне его рассмотреть внимательнее. Я его за карлика принял, а это пацан оказался, лет двенадцати.

– Пообщаемся, – усмехнулся я, формируя плетение паралича, оно было широкого спектра действия, не такое мощное, что я использую для точечных ударов, парализует всех на два часа, но мне этого хватит с лихвой.

Чувствуя, как улыбка сползает с моего лица, я замедлил шаг, снова мысленно вернувшись на месяц назад. Тогда у нас произошёл с Генералом ещё один разговор, и надо сказать, что он мне очень не понравился. Тот резал правду-матку в глаза, я был в бешенстве и позволил себе некоторые резкие слова, но потом, после долгих раздумий, дней пять, подошёл и извинился перед ним, сказав, что он был прав. А Генерал сделал простой вывод, что я становлюсь настоящим магом. Не поняли? В общем, раньше я был просто паренёк себе на уме, но из народа, который был для меня свой, ближе, чем маги, и утопающему крестьянину я быстрее протянул бы руку помощи, чем магу. Сейчас я стал другим, оскотинился, одним словом. Что те, что эти для меня стали лишь инструментом, бездушным инструментом, а так нельзя, нужно вернуть всё на круги своя. Я человек, я из народа, и отделяться от него, прикрываясь эфемерными причинами, не стоит. Генерал прав: если не изменить это, я превращусь в бездушную машину для убийства. Извинившись перед Генералом и повинив свою буйную голову, я тогда спросил у него совета: что делать в данной ситуации?

Тот думал недолго, видимо, у него было решение данной задачи, и оно было придумано не Генералом, а магами древних, у них тоже случались подобные проблемы, а их запущенность чревата неприятностями. Мне нужно было уйти в народ и пожить некоторое время среди простых людей, делая вид, что я один из них, то есть не одарённый. Магию применять не рекомендуется, лучше о ней на это время вообще забыть. Тем, у кого эта проблема ещё не так сильна, хватает пары месяцев, чтобы прийти в норму. Но мне, по мнению Генерала, необходимо около года повращаться среди простого люда. Дело осложнялось тем, что я был мастером меча. Без разницы, кем мне быть, устроюсь я в каком-нибудь из сёл помощником писаря, в городе рабочим, мастеровым на фабрике или подавальщиком в трактире, главное – пообтереться между обычными людьми, сбросить все те замашки, что я приобрёл за эту пару лет. Во времена древних магов можно было встретить пожилого бродягу с посохом в руке и рванине, путешествующего по стране, который мог оказаться архимагом, и тогда это считалось нормально, маги не должны быть выше народа, не сильно выше. Кстати, на Земле, когда я в виртуальном мире работал на Сталина, у меня таких проблем не было, потому что я был тогда среди народа, принявшего меня. Тут же стоит вспомнить об Академии, где я учился больше года, там как раз это проблемой не считают и, мне кажется, даже искусственно создают преграду между магами и простым народом, делая учеников кичащимися своими способностями высокомерными скотинами. Тут действительно другого слова не подберёшь, Генерал прав. Не все такими были, всё зависит от склада характера. Та же Люси, очень хорошая девушка, спокойно общалась как с народом, так и с магами, но ей это как целителю позволительно, другие были не такими.

Да, раз вспомнил о Люси, то стоит рассказать о ней. Мы всё же с ней встречались, и она, выслушав меня с непроницаемым лицом, коротко отказалась покидать Торию. Она сообщила, что на всю область является единственным дипломированным целителем и не может бросить полтора миллиона человек. Как я её ни уговаривал, она так и не согласилась, мелькнула мысль просто выкрасть её, но после короткого раздумья отбросил – не простит. Так мы и остались друзьями, которые очень-очень редко встречались.

Так, неспешно шагая по дороге, я раздумывал. Путешествовал ведь я не только для отдыха, хотя это и была одна из главных причин, но и для другого: мне по возможности нужно набрать драгоценные камни, причём как можно больше, мои станции пожирают их просто в огромных количествах, да и пожить, как советовал Генерал, по методу древних магов среди простого народа, открыть, можно сказать, душу перед ним, ну и найти один металл. Мало ли, вдруг повезёт? Гарем тоже пополнить было в моих планах, но в самом конце списка, не горит, мне и того, что есть, хватало. А о металле скажу так: боги, ещё когда брали под контроль планету с помощью святош, которые им подчинялись, находили его и уничтожали. Уничтожить его очень трудно, практически невозможно, поэтому его топили или закапывали очень глубоко под землю, но всё же предпочитали топить. Именно этот металл мне и был нужен, он был единственным магическим природным металлом, с помощью которого можно убить Бога. Называется он гионт, боги даже название вслух не любили произносить, он действительно был очень редким. На одной планете могло быть не более десятка килограммов булыжниками размером с кулак. Но требуется ещё сделать из него оружие, а притом, что он ещё и усыхает от этого на двадцать пять процентов, нужно его довольно приличное количество. Добуду, выкую оружие, благо теорию знал, и тогда буду разговаривать на равных с богами, а то постоянно пугают, сволочи, что раздавят меня, как клопа. Посмотрим, кто кого.

Что-то я слишком глубоко ушёл в свои мысли. Обоз уже близко, до первой повозки осталось порядка двухсот метров, и гоблины начали действовать. Я, выйдя из раздумий, легко уклонился от пяти стрел, что летели мне прямо в грудь, а одну так вообще перехватил свободной рукой, крутя её пальцами, и даже не замедлил шага. Защита у меня была из амулетов, но пока не задействована, а стрелы не достигли той зоны, где она срабатывала.

Следующий залп снова прошёл мимо, но одна из стрел коснулась защитного поля и отрикошетила, что вызвало какое-то странное оживление среди гоблинов, кажется, даже испуганное. Вот третьего залпа я ожидать не стал, а бросил на лучников узконаправленные плетения паралича, и те повалились наземь, а то уже стояли в полный рост, готовясь выпускать со всей возможной скоростью стрелу за стрелой. Я не люблю, когда меня пытаются убить.

Это вызвало ещё более странную реакцию, чем я ожидал: гоблины с испуганными воплями, побросав всё,

что можно, стали разбегаться в разные стороны. В разные, но в мою никто не побежал.

– Чего это они? – удивился я странной их реакции, однако поспешил накрыть всех параличом, пока они не вышли за зону его действия.

Оставив аборигенов валяться кто где в траве, я задумчиво прошёл мимо флегматичных быков пяти повозок к шестой, где находилась клетка с пленником. Вот он, после того как я снял с него паралич, как раз оживился и, держась обеими руками за прутья решётки, пытался разглядеть, что происходит, но меня от него закрывал край полога. Чуть позже он заметил на земле мою тень, которая неторопливо приближалась к нему, и отпрыгнул в глубь клетки, но всё же поглядывал с надеждой. Когда я встал перед ним и он опознал во мне соплеменника, то радостно и быстро что-то затараторил на своём языке.

– Я не понимаю тебя, – ответил я.

Мальчишка удивлённо прислушался к моему голосу, явно пытаясь понять, на каком языке я говорю, но потом снова затараторил. Правда, недолго, умный, быстро сообразил, что я не понимаю, и грустно замолчал, но вновь оживился, указал на дверку клетки и на свой рот. Вот это уже было понятно, выйти хочет и поесть.

Только тут я углядел на его шее странный чёрный кожаный ошейник с серебристыми письменами, да и аура у паренька была странной. Я присмотрелся истинным зрением, и у меня от удивления взлетели брови. Парнишка оказался необученным инициированным одарённым с блокированными немногими умениями. Ошейник их блокировал. Вот эта информация уже была интересна для анализа, но сначала нужно пообщаться с ним самим и снять этот ошейник.

Подойдя к дверце, я осмотрел деревянные прутья и железный замок. Искать ключ не хотелось, как и демонстрировать свои возможности в магии: похоже, к одарённым в этом мире относятся несколько предвзято. Я ухватился руками за прутья и стал их раздвигать. Пришлось приложить изрядно усилий моих натренированных мышц, чтобы те затрещали и язычок замка выскочил из паза, позволив мне распахнуть дверцу и приглашающе махнуть рукой, указывая на свободу. Мальчишка смело покинул клетку, но убежать не успел, я схватил его за плечо и, нагнувшись, стал рассматривать ошейник истинным зрением. Надо сказать, он поразил меня замысловатостью плетения, очень сильно поразил. Работал поменьше мере магистр магии, или я что-то не понимаю. Может, тут своя линейка магических званий, но, по моим прикидкам, работал именно магистр.

Парнишка терпеливо стоял в течение двадцати минут, пока я изучал его ошейник, только изредка отхлёбывал воды из фляги, что я ему дал, удивляясь тому, что выдул уже как минимум литр, а она всё не кончалась, хотя по объёму ёмкость литровая. Ещё бы, я теперь и фляги объёмными делать научился, там кубов десять было чистой родниковой воды Рая, обопьёшься.

Найдя, как деактивируется плетение ошейника, видимо, гоблины пользовались амулетами, я коснулся пальцами определённых точек на ошейнике, и тот открылся, небольшой змеёй скользнув мне на руку. Осмотрев, я убрал ошейник в пространственную сумку, потом изучу его. Мальчишка, как только ошейник открылся, отпрыгнул в сторону, но тут же повалился на землю, так как его накрыло заклинание паралича. Мне ещё язык местный выучить нужно, вряд ли парень согласится добровольно помочь мне. Может, и согласится, но уговаривать мне его было лень.

Собрав конструкцию по скачиванию памяти, я поместил голову парнишки внутрь его и стал терпеливо ждать. Разве что поднял флягу, из которой вылилось литров пять воды, и убрал обратно во внутренний карман.

Наконец скачивание памяти закончилось, о чём явно намекали сверкающие драгоценные камни конструкции, и я стал просматривать, что мне пригодится, а что нет. Жизнь парня ушла под удаление, нечего бесполезной информацией мозг перегружать, оставил только язык. Это у меня не первый мир и не последний, частое использование такого обучения плохо влияло на кору головного мозга. Язык нужен, это без сомнений, а всё остальное я получу от мальчишки, выслушав его. Хватит и простого обрисовывания ситуации и краткого перечня государств с ближайшими городами. Мне особо ничего больше и не надо. Сокровищницы я и сам найду.

Пока все были без сознания, я перекинул знания местного языка на амулет и установил его у своего лба. А тот ли я язык собираюсь выучить? Это не Тория, где на всю планету один язык, да, с разными акцентами, но один. На миг задумавшись, я слез с задка повозки, где стояла клетка, не хотелось при обучении языка валиться на пыльную землю, подошёл к парнишке и, достав амулет со знаниями русского языка, коснулся его лба. После чего достал амулет снятия паралича и тоже коснулся им лба. Паренек ещё минут десять валялся, поэтому я с интересом стал осматривать повозки, изучая груз, и начал с сундучка, который несильно фонил магией.

Он был заперт на обычный навесной запор. Достав из подмышечной кобуры «грач», я двумя выстрелами сбил его. Хлопнуло не громко, на ствол был навинчен глушитель, разве что взвизгнул рикошет.

– Что тут у нас? – спросил я себя и из трёх оббитых материей отделений стал доставать разнообразные поделки местных магов.

Некоторые вызывали у меня лишь улыбку… своей наивностью, что ли? Другие заставляли серьёзно хмуриться, когда я не понимал их предназначение. Но всё же изучение дало мне ещё одну зацепку: все простенькие амулеты были свежего создания, а серьёзные – старые, каждому лет по сто, не меньше, это было видно. Как бы то ни было, изучив три десятка амулетов и артефактов, я убрал их в сундучок, а тот сунул в пространственную сумку.

Закончив с амулетами, я вернулся к повозке с клеткой, парнишка как раз завозился на дороге и, морщась, тёр лоб.

– Болит? – спросил я у него.

– Да, – кивнув, машинально ответил он и замер, сообразив, что ответил на незнакомом ему ранее языке.

– Я обучил тебя своему языку. Ещё пить хочешь?

– Пить нет, наоборот хочу.

Пока парень с кряхтением вставал и отливал под одно из колёс повозки, я с интересом поглядывал на небо: там кружили стервятники и, судя по тому, как приближалось множество точек, скоро их тут много будет.

– Пришёл в себя? – поинтересовался я, когда тот закончил.

– Немного.

– Говорить можешь?

– Да… Вы кто?

– Просто путешественник, – отмахнулся я. – Объясни мне, что у вас тут происходит и почему тебя везли в клетке?

– Я проклятый, – пожал он плечами, залезая ко мне на повозку и свешивая ноги с задка.

Там был полог, который защищал от слепящих лучей солнца, разве что сел он подальше от меня, с другой стороны.

– Что за чушь? – удивился я. – Я тебя правильно понял, что всех, кто имеет магические способности, считают проклятыми?

– Это проклятие богов, и не нам судить их, – вздохнул парнишка.

Несколько секунд я смотрел на мальчишку и, откинувшись назад, заржал, по-другому мой смех не назвать. Там было и искреннее веселье, и издевательство над местными, и над всей этой ситуацией в кубе.

– Насмешил так насмешил, – вытирая слёзы, пробормотал я, но, заметив, как тот насупленно на меня смотрит, спросил: – Тебя кто инициировал?

– Чего?

– Дар кто пробудил?

– Это случайно вышло, в храме господнем.

– О как! Интересно, – по-настоящему заинтересовался я.

Для краткого анализа информации было достаточно, и, честно говоря, она меня не радовала, похоже, здесь все свихнулись на охоте на одарённых, но всё же нужно получить больше фактов. Правы маги, никто не любит тех, кто имеет их умения, так как он в глазах народа более совершенен.

Устроившись поудобнее, я приступил к опросу. Чем больше слушал, тем шире улыбался или, наоборот, хмурился, зависело от информации. Улыбался той наивности, о которой известно в одарённых, хмурился тому, как тут жили. За час парень ввёл меня в курс здешней жизни. Я правильно сделал, что не учил язык местного государства. Паренёк был из приграничной деревушки, и там было своё наречие и говор, и меня сразу приняли бы за деревню. К тому же он не умел ни писать, ни читать. Поищем донора позже, в столице.

Здесь история в чём-то повторяла историю Тории, правда, уж не знаю, чем так одарённые обидели местного божка, но – невиданное дело! – он сам спустился на планету и дал задание своим пастырям уничтожить магию как таковую. Двести лет гремела война между святым воинством и магами, народ был за святош, так что конец был предрешён, как ни оттягивали его маги. Вот уже более ста лет на Элио – так назывался этот мир – была тишина и благодать. Ещё существовали одарённые, в основном необученные, и редко встречались те, кто что-то знал. Их отлавливали охотники за головами и продавали святошам, которые давали хорошую цену. Мика – так звали мальчишку – поймали в столице, куда он прибыл с отцом, старостой деревни, по какой-то надобности, вроде просить уменьшения налога. Там они зашли в главный храм помолиться, и неожиданно Мика схватили два священника и, не обращая внимания на протесты отца, потащили за алтарь. Потом мальчик несколько часов сидел в камере, и вот в этой клетке его отправили с попутным транспортом в один из монастырей. Сперва одним обозом, причём довольно быстро, а на границе передали уже гоблинам, всё равно те шли в нужную сторону. Те оказались торговцами и подрабатывали охотниками за головами. Так-то таких одарённых сжигали, но тут почему-то отправили в монастырь, Мик философски вспоминал, как его везли в открытой телеге по столице и народ забрасывал его камнями, гнилыми фруктами и другими нелицеприятными предметами, но главное – жив.

Понимающе кивнув, я ещё раз бросил взгляд на ауру Мика – четвёртый уровень дара, таким потенциалом не разбрасываются, в этом я понимал святош. Скорее всего, ему задурят в монастыре голову и сделают одним из паладинов, о них Мик говорил понижая голос и испуганно оглядываясь. Это были элитные воины святош, очень серьёзные бойцы, умеющие призывать силу своего Бога, чтобы с её помощью в сложной ситуации уничтожать врагов. На эту информацию я лишь презрительно хмыкнул: знаю, что они вызывают. Воинство святош подразделяется на три категории: паладины, самые сильные бойцы, святые рыцари, в основном из дворян, которые дали обет безбрачия и клялись верно служить церкви, и обычные войсковые подразделения, патрулирующие города и выезжающие на захват особо опасных одарённых вроде Мика. Ну и остальные святоши, которые ведут службы в храмах. Святош я не любил ещё по Тории, так что моя нелюбовь – и это ещё слабо сказано – перекинулась на здешних. Похоже, святоши Тории, по сравнению с Элио, святые агнцы.

Скажу о местной жизни и географии мира. Континентов здесь было шесть, но с двумя связь оборвалась после войны с магами, все разведывательные партии на кораблях не возвращались, так что победители жили на четырёх континентах и десятках островах поменьше и были этому рады, а что творится на остальных землях, их не особо волновало. Мы находились на самом большом, Широне, где располагалось около десятка государств и мелких независимых баронств. Церковь имела карающую руку, как вы понимаете, везде. Ближайшее и самое крупное на континенте государство было королевство Белора, куда и везли Мика из герцогства Кисаб. Большую его часть покрывают пустынные незаселённые земли, но всё же треть довольно густо населена, там же и находится монастырь, рядом со столицей. Границу с королевством караван пересёк вчера днём, так что тут получается не так и далеко. Вот само королевство, да и ряд соседних стран, куда расползлась за последние десять лет эта чума, мне не нравилось, вернее, его образ жизни. Рыба гниёт с головы, и, слушая Мика, я понимал это со всё большей отчётливостью.

Как бы попроще объяснить пристрастия короля? Хм, скажу прямо: на женщин он не смотрел, мальчиков любил, и сейчас у него гарем насчитывал двести человек. Каково, а?

Когда он двадцать лет назад взошёл на престол, это королевство было вполне процветающим и благополучным. Как же надо было постараться, чтобы за это время так извратить его? Король оказался хорошим политиком и психологом. Сперва исподволь он стал вкладывать в умы людей, что однополые отношения – это нормально, хотя сам чуть позже женился, это был брак по расчёту, и даже у него родилась дочь, но, по слухам, он с женой и дочерью не особо любит общаться. В общем, пять лет мелких влияний на умы населения – и большая часть дворян уже обзавелись гаремами по примеру короля, педофилия в королевстве стала нормальным явлением, детская проституция цвела буйным цветом. Сперва в королевстве, потом и в остальных государствах, извращенцев хватало везде, и они являлись активными распространителями этой заразы. Хотя, конечно, нормальных людей, кто неодобрительно и с брезгливостью за этим наблюдал, всё же хватало, и их было больше половины населения. Не намного, но больше. Тот же Мик был обычным пацаном, вырос в нормальной семье и с нервным смешком пояснил, что больше всего он испугался, когда я наложил на него паралич, потому что решил, что воспользуюсь его беспомощностью. К нему уже не раз обращались односельчане, предлагая за неплохую плату разделить с ними постель. Чума и до деревень доползла.

Вот такую информацию выдал мне Мик, конечно, неполную – что деревенский мог знать! – но хоть прояснил некоторые моменты. Я хлопнул по коленям, слез с повозки и, немного походив, разогревая затёкшие ноги, спросил:

– У тебя какие планы?

– Домой побыстрее вернуться. Если в семье есть один одарённый, может и ещё быть. Наверняка святых рыцарей послали забрать всех моих братьев и сестёр, проверить их. Батя может не успеть их спрятать, а мне тут недалеко.

– Твоё село рядом?

– Да, я тут уже бывал, места знакомые. В дне пути моя деревня, вон там, – указал он рукой.

Покосившись на бескрайний горизонт, в степи даже трава не колыхалась, такая безветренная жара тут стояла, я спросил:

– Потом что планируешь делать?

– Как батя скажет. – Пожав плечами, он активно зачесал затылок. – Наверное, новые земли пойдём искать, где устроиться. В деревне нам жить не дадут.

– Ну, тогда удачи, – кивнул я.

Была у меня мысль переселить семью парня в Рай, но там терроформирование только началось, некуда пока их селить. Может, года через два? Посмотрим. Однако метку на парня я наложил, чтобы найти его чуть позже. Вдруг планы у меня насчёт его и его немаленькой семьи изменятся? Вдруг среди его пяти сестёр и шести братьев действительно есть ещё одарённые? О Тории я даже не думал, слишком жирный кусок для магов академий, обойдутся. С другой стороны, затравят тут его и его семью… Хм, похоже, всё же придётся отправлять его на Торию. Нормальные люди, это видно, не стоит им жить здесь с местными подобными гнилыми законами.

Мы занялись делом: гоблинов я без жалости стал уничтожать. Поднял брошенное копьё у повозки и, обходя все тела, просто пробивал грудь, пронзая сердце. Вот до главы обоза дойти не успел, Мик снял нож с пояса одного из гоблинов и долго возился с вожаком. Когда я подошёл, то малец показал мне ампутированное мужское достоинство гоблина, судя по злой улыбке мальчишки, тот позволил себе проявить к мальчишке больше внимания, чем требуется. Чуть позже Мик подтвердил моё предположение о насилии гоблина. Я его даже добивать не стал, сам кровью истёк. Разве что снял с него десяток предметов, включая амулет, который отпирал и запирал ошейник Мика, ну и полный кошелёк с местными монетами, естественно. Перед расставанием с парнем я посоветовал ему вернуться сюда, проехать по тропе до высохшего дерева, где у меня была метка, и подождать там меня. Если в течение недели я не появлюсь, они могут следовать дальше, но если появлюсь, то отправлю их в такие земли, где одарённых не загоняют как бешеных псов. Парень кивнул, он услышал мой совет.

Мы коротко попрощались. Мик торопился, на одной из повозок, куда отобрал самые ценные трофеи, он отправился в село напрямую, проигнорировав тропу, а я, развернув ещё одну повозку и с удобством устроившись на тюках материй, – груз гоблинов был из мануфактуры, которой так славилось королевство, – направился в его столицу. Хотелось бы побывать в её сокровищнице, да и с королём пообщаться. Например, забить ему в задницу его скипетр навершием вперёд и посмотреть, как тот корчится на таком своеобразном колу. Ха! Встретимся ещё, недоносок, ещё как встретимся.

О телах гоблинов я не беспокоился, о них позаботятся стервятники, а обоз отправился дальше. Для этого я всего лишь стегнул волов первой повозки, остальные пошли следом. Забравшись в одну из повозок, я покатил к границе. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Конечно, под матерчатым пологом было жарко и плетения на одежде еле справлялись с терморегуляцией, но мне было вполне комфортно.

Повозка Мика ещё не скрылась за горизонтом и маячила тёмным пятном, когда я достал плеер и, вставив в уши наушники, стал в такт движению и музыки покачивать головой, изредка напевая.

Когда впереди показался характерный холм, за ним находился пропускной пункт, я свернул с тропы, объехал его далеко стороной и, благополучно миновав патрули, пересёк границу, вернувшись чуть дальше на тропу. Всё это заняло порядка трёх дней, и катил я теперь по более обжитым землям, встречались обработанные поля и даже сёла. Вот в одно из них, где виднелась колокольня местного храма, я и въехал. Аура у меня была обычного человека, так что не думаю, что меня раскусят. Конечно, были тут амулеты, распознающие одарённых, вернее, чувствующие применение магии, я снял такой с тела хозяина обоза, именно так они засекли, что я магичу, и начали разбегаться с криками. Сейчас-то понятно, что они кричали о проклятом, но тогда я не понимал, хотя, в принципе, и сейчас не понимал, не знал пока их языка.

Причина, чтобы въехать в село, была банальна: мне просто надоело двигаться на этом очень медлительном транспортном средстве, а лошади здесь были, я не раз встречал и верховых, и повозки, запряжённые лошадьми. Вот и хотел провести алаверды. Понятно, что сперва нужно выучить язык, но я надеялся, что в селе – по виду оно было зажиточным – есть хоть один дворянин, и он поделится со мной своими знаниями. Дворяне априори говорили чисто, умели писать и читать. Большего мне, чтобы вжиться в местную жизнь, было и не нужно.

Въехав на околицу, я снова стегнул волов по спине, что-то они совсем начали замедлять ход, но ничего, пару ударов палкой с шипом на конце по крупам – и они снова порезвее потащили повозку дальше. К ближайшему колодцу, у которого играла стайка детишек.

К моему удивлению, не оказалось тут дворян, ни одного не нашёл, поэтому учить язык не понадобилось, и, на пальцах пообщавшись со старостой – я прикинулся немым, – произвёл обмен. Мне обычную телегу, но крепкую, и молодого коня, специально осмотрел. Староста с горящими глазами согласился на условия, отдав своё транспортное средство, и, закатив во двор повозку с грузом, быстро попрощался. Похоже, он обманул меня раз так в пять, а может, и все десять, но мне было плевать, я получил то, что хотел. Староста был так рад, что даже не поинтересовался историей этого груза, хотя по его глазам было видно, что повозка ему знакома, точно, обоз мимо проходил. Может, где-то рядом и на ночёвку вставал.

На выезде я остановился у копны свежего сена и, выдрав пару-тройку тюков, бросил в телегу, а то там тонкая прослойка, лежать неудобно, а сейчас я, как король, на ложе расположился и, лениво управляя телегой, покатил дальше. А потом произошло вполне ожидаемое от старосты: километра через три, когда я въехал под сень огромного леса, меня догнал и окружил военный патруль, гарцуя на конях.

Что говорил один из конников, я не понял, поэтому только с усмешкой наблюдал за всеми его попытками объясниться. Наконец трое покинули сёдла – двое остались на конях – и направились ко мне. Один ухватил моего коня под уздцы, но тут же осел с дыркой в глазу. Негромко хлопая, мой пистолет выбрасывал гильзу за гильзой и дёргался у меня в руке от каждого выстрела. «Грач» с глушителем – это вещь. Проведя контроль, я оттащил пару трупов в сторону, осмотрел пояса: кроме тощих кошельков – ничего, а дрянное оружие меня не заинтересовало, сдёрнул с пальца старшего кольцо с крупным драгоценным камнем, вернулся к телеге и покатил дальше. Забрать одного из верховых коней мне даже в голову не пришло. На конях стояло клеймо, к тому же в седле не развалишься, как я сейчас в телеге лежу. А особо я не торопился. До столицы две недели пути, доберусь как-нибудь.

Следующие три часа, до темноты, меня так никто и не побеспокоил, хотя как встречных, так и попутных телег, карет, повозок и верховых хватало, да и пеших было много, но, похоже, это местные между населёнными пунктами перемещались, да бродяги попадались, но их почему-то паломниками называли.

Лес был огромным, полдня по тракту двигаюсь, что его пересекал, а конца-краю не видать, поэтому, когда начала сгущаться тьма, я свернул с дороги на крохотную поляну. Судя по следам и старым кострищам, я тут не первый, кто решил заночевать. Подвесив над небольшим костерком котелок с водой, я обиходил коня, стреножив его и пустив пастись. Когда вода закипела, сварил и попил крепкого сладкого чая с пирогами, похлёбку мне лень было варить, настроения не было, и только потом поставил на поляне метку и перешёл в степь, к дереву, где договорился встретиться с Миком.

К моему удивлению, там был целый табор. С помощью плетения «Глаз» я обнаружил даже те повозки с волами, от которых избавился, видимо, рачительные крестьяне их нашли и прибрали к рукам. Народу хватало. Быстро пересчитав, я определил, что тут было порядка ста человек. Это впечатляло, похоже, Мик смог уговорить и родственников, и соседей перебраться на новые земли. Сам он сидел по правую руку от кряжистого мужика, похожего на него лицом, и ел из тарелки суп. Женщины питались отдельно. Заметив в стороне раненых, их было пятеро, я понял, что переселение у крестьян вышло не так и благополучно.

Пройдя мимо часового, тот хоть и бдел, но засечь меня не смог, я вышел к одному из четырёх костров. Теперь понятно, куда дерево делось.

– Привет, Мик, – поздоровался я.

Моё появление вызвало ожидаемую заинтересованную реакцию со стороны будущих переселенцев. На град их вопросов я только усмехался, пока Мик не сказал, что я их не понимаю, вот и пришлось ему выступать переводчиком. За десять минут я пояснил внимательно слушавшим крестьянам, куда их отправляю, что за мир эта Тория, и дал возможность выбора. Отправляю или в ханство, там проблем с землями нет, и крестьян, в принципе, ценят, или в империю Сауд, где как раз из-за наплыва по моей вине большого количества переселенцев со свободной землёй могут возникнуть сложности. Те всё же выбрали Сауд.

Оговорив, что они могут забрать с собой только то, что унесут на себе и лошадей без повозок, даже часть быков, тех, что потощее, велел собираться, у меня не было времени миндальничать. Пока в лагере царил деловитый переполох – староста, отец Мики, отлично командовал, – я прошёл к раненым и за пять минут излечил их, что стало шоком для всех крестьян. Мик рассказал мне, что у них там произошло. Отца его, по возвращении в село, таки задержали, и Мик подоспел вовремя, подняв часть родственников для его защиты: те встретили двух рыцарей и десять солдат на окраине и, сбив оглоблями с лошадей, банально забили. Конечно, не без потерь, трое убитых мужчин и пятеро раненых – вот итог той схватки. Староста развил бурную деятельность, отчего часть семейств покинуло село и ушло в герцогство. Ну, тут понятно: те, у кого были лошади, верхом по наводке Мика догнали обоз, он недалеко ушёл, и организовали лагерь у дерева, где находились уже вторые сутки. Если бы я не пришёл сегодня, завтра в обед они бы отправились дальше: и вода подходила к концу, и по следам их телег могли нагрянуть войсковые подразделения святош. За своих они мстили особо жестоко. Вот такие дела.

Помог я не только с ранеными, обучил основному языку Тории сразу двадцать человек, включая старосту и Мика. Учил серьёзно, со знанием грамотности. Потом я открыл портал перехода, и первым через арку, нагруженный до того, что подгибались ноги, шагнул отец Мика, потом он сам с лошадью на поводу в одной руке и с младшей сестрёнкой в другой. Лошадь тоже хорошо так нагрузили. За ними следом потянулись и остальные, крепко прижимая к себе детей и вещи. Двадцать минут – и у дерева остались только пяток волов да брошенные телеги. Они меня не интересовали, тем более волов отпустили на волю, поэтому я разобрал портал и, убрав его в сумку, перешёл-телепортировался на место своей стоянки.

– Опа, – пробормотал я, наблюдая за тем, как хозяйничают в моём лагере неизвестные, – вы ещё кто такие?!

Вопрос не был праздный: один, в броне, швырялся в телеге, разбрасывая так удобно примятое моей спиной сено, второй, смахивавший на приказчика, осматривал зубы коня, а третий, самый наглый, стоял у слегка дымившегося костерка и прямо через край, покряхтывая от удовольствия, пил через горлышко мой чай. Я, значит, оставил его на потом, решив перед сном ещё попить, а тут какая-то наглая морда бороду в котелке мочит! Ещё пятеро заводили на мою поляну четыре тяжелогруженые подводы. Возниц было четверо, пятый, в кольчуге и с мечом на поясе, похоже, являлся охранником. Бородач – явно владелец каравана. Становилось понятно, что небольшой обоз с небольшой же охраной направлялся по королевскому тракту в ближайший городок, где скоро будет ярмарка. От моего движения, когда я ещё на волах ехал, он остался сбоку, а о ярмарке я от Мика услышал.

Мой озадаченный вопрос вызвал переполох у неизвестных: они вдруг обнаружили, что я стою у бревна, которое тут используют как скамейку, всего в трёх метрах от бородача и возмущён до глубины души их появлением и тем, как они нагло хозяйничают.

– Воров надо учить, – ответил я, вытаскивая из кобуры оружие, не обращая внимания на то, что бородач что-то говорит. Извинений в его голосе я не слышал, так что сам виноват, мог и мимо проехать. – Не понимаю я вас.

Пистолет негромко щёлкнул – и голова хозяина обоза буквально лопнула. Я перевёл оружие на приказчика и дважды нажал на спуск, после второго выстрела пуля, видимо, попала в кость, того отбросило и прокатило по земле метра три. Следующим был охранник у телеги, что уже бежал ко мне, вытаскивая на ходу из ножен меч. Шустрый. Его я остановил тремя пулями. Всё, ближние цели зачищены, осталось пятеро, и я направился в сторону возничих и второго охранника, меняя на ходу магазин.

Отбив рукой метательный нож – второй охранник постарался и уже готовил следующий, – я вскинул оружие и дал очередь, уничтожая захватчиков. Воров я не любил, особенно тех, что пытаются ограбить меня, на остальных внимания не обращал. Магию я не использовал, уже убедился, что сканирующие амулеты здесь есть у каждого второго, лучше пока пользоваться оружием из Мёртвого мира.

Незнакомые с современным оружием захватчики даже не думали прятаться, лишь последний, когда попадали его товарищи, рванул к ближайшим деревьям, но, получив в спину две пули, упал, не добежав до спасительных деревьев метра три.

– Поживи у простых люде-е-ей, измени-и-и себя, приди в но-о-орму, – ворчал я, вспоминая слова Генерала. – Как тут в норму придёшь, когда бесят уроды всякие?… Нет, местный язык всё же надо учить, хоть узнал бы, что эти говорили, как оправдывались. Сегодня за день я десяток карет видел, половину с гербами, завтра нужно перехватить ту, где охраны побольше. Значит, там дворяне познатнее – породовитее, и скачать у них знания можно. М-да, где-то так.

Утащив трупы на опушку, чтобы не смердели рядом с моей «кроватью», я, проходя мимо повозок, остановился и задумчиво окинул их взглядом. Как тягловую силу здесь использовали опять-таки волов, по два на повозку вполне хватало для тяжёлого груза, но что в самих повозках? В одной – привычные тюки с материей, в другой – железный инструмент вроде плугов, лопат и ещё чего-то, чего – я не понял, а вот в третьей повозке… Откинув полог, я только хмыкнул, разглядывая груз. Там сидели дети в цепях. Не то чтобы я не знал этого, просканировал все повозки, да и звяканье оков слышал, а так визуально видел двух девушек, из тех, что стоят дорого, красивых в смысле, и трое мальчишек, мало чем уступающих девчатам. Понятно, в повозке находился товар, причём дорогой. Прямо внутри была параша и ведро с чистой водой, следили за ними. Сомнения в ликвидации торговцев и их охраны теперь не было, за дело получили, причём сразу за два. За детей и за попытку кражи.

Дети смотрели на меня с немалым ужасом, ещё бы: у меня над головой висел магический светляк, освещая всё, что было рядом. Они сразу поняли, что я маг, кто ещё может пользоваться магией? Правда, таких, как я, тут называли немного по-другому, но я не в претензии, это даже страшнее.

Присмотревшись, я понял, что кандалы на детях скорее декоративные, хоть и железные цепи, но сами оковы внутри оббиты чем-то вроде бархата, чтобы на руках детей не осталось следов. В принципе, хорошая задумка, везут их в цепях, показывая, что они никто, давая свыкнуться с этой мыслью, а тут их покупают новые хозяева, дают им свободу, что заметно располагает к ним и позволяет им манипулировать сознанием детей. Много-то им не надо, поманили конфеткой и добрым словом, а вот что ночью происходит, это уже личное дело их владельцев. Уроды, одним словом.

Махнув рукой, я жестом указал на выход, мол, выбирайтесь. Те послушались, осторожно, испуганно на меня поглядывая, стали по очереди слезать с повозки. Первым был парнишка лет двенадцати, с него-то я первым и снял оковы. Даже ключей искать не пришлось, просто сломал. Действительно, чисто декоративная штука, остальные уже осмелели и сами подставляли руки, чтобы я снял с них железки. Вот дальше, по их мнению, я повёл себя странно: указал в сторону тракта и, оставив у повозки, направился к следующей, четвёртой.

В этой повозке была химия и разные поделки, мыло, что-то вроде шампуней, духи, скобяные изделия, швейные и всякая мелочь. Многое меня заинтересовало, поэтому я решил прибрать три повозки из четырёх, если что, продам их в этом мире. Достав один из баулов, я заставил волов пятиться задом, загоняя нужные повозки в него, вход был большой, как у гаража для грузовиков, потом обрубил постромки и погнал волов подальше. Тридцать минут работы, баул с грузом отправлен в пространственную сумку, а я, оставив шокированных зрелищем детей на опушке, они даже не подозревали, что в двадцати метрах от них кучей лежат восемь тел, вернулся к костерку, помыл котелок и, забравшись в телегу, спокойно уснул. Волы, что разбрелись по поляне, меня не беспокоили, лошадь моя как стояла стреноженная, так и стоит, «Глаз» поднят в небо и наблюдает за поляной, если что – разбудит, а до остального мне дела нет. Дети пусть сами о себе позаботятся. Освободил – и будя. Вон, девка там в самом соку, пятнадцать лет ей уже, судя по ауре, взрослая почти, пусть берёт командование в свои руки.

Засыпая, я улыбнулся. Дети не ушли, а забрались в повозку и там переночевали.

Утром я был хмурый: надо было подольше поспать, но эти мелкие шумные детишки проснулись раньше и своими звонкими голосами мучили меня почти час, не давая нормально выспаться, вот я и сидел на бревне, готовя сытный завтрак, причём на всех, на мелочь тоже. Те утром уже поглядывали на меня не так испуганно, старшая девушка даже подошла и попыталась поговорить. Остальные же дети всё же прятались от меня на опушке. Они видели, как я коснулся её лба, отчего она затряслась, как припадочная, и повалилась мне на руки, я оставил её лежать на истоптанной траве, а сам продолжил заниматься завтраком. Ну а минут через пятнадцать та очнулась и, заняв рядом со мной место на бревне, начала запросто со мной говорить, делясь информацией.

Оказалось, торговля детьми процветала здесь буйным цветом, да и ладно бы покупали и перепродавали клиентам, ведь ещё и похищали. Понравился, например, какому-нибудь извращенцу-дворянину ребёнок купца, он делает заявку охотникам за головами и чуть позже получает предмет вожделения, ну, или купец положил глаз на ребёнка-дворянина, тут разница только в цене. В обоих случаях концы в воду… Уроды. Нет, Иша, как звали девочку, об этом не говорила, но анализировать я не разучился. Её саму купили, выкупили у родителей разорившихся мелких лавочников, теперь она должна была жить в достатке, хоть и невольницей, а они поправили свои дела. Но другие двое детей из этой пятёрки были похищенными и доставлялись по заказу.

Слушая Ишу, я велел ей позвать остальных, и мы стали завтракать. Как раз на всех хватило. После завтрака я задумался: возиться с детьми мне не то что не хотелось, а изрядно напрягало, но и бросить их я не мог. Значит, что? Портал. Через пятнадцать минут, когда тот заработал, отправил вперёд четверых детей, а пятого, самого шустрого, пришлось ловить и пинком отправлять следом. Всё, одной проблемой меньше, пусть теперь о них на Тории заботятся, а то у меня даже мысль мелькнула: ножом по горлу – тела в кусты. Но это именно что мелькнула, когда голова стрельнула болью от постоянного шума, что шёл от них. Они же вообще не замолкали за время завтрака, постоянно чирикали что-то.

Собравшись, я запряг коня, разворошил сено, поднял то, что сбросили неудавшиеся воры, и, стегнув коня поводьями по крупу, покинул поляну. Волы разошлись по поляне, но два стояли у прохода, пришлось разогнать их, и только тогда я смог выехать на тракт. Тот был оживлён, даже очень. Постоянно мелькали повозки, всадники, ну и шли пешеходы. Троих я хорошо рассмотрел. Подстегнув коня, я выехал на дорогу и поскакал за каретой, которая шла на приличной скорости в сопровождении шести конников.

Двигался я по тракту за каретой недолго: и охрана начала напрягаться, и мой конь уставать. Карету-то тянули восемь коней, а у меня телегу всего один, хоть и достаточно резвый и молодой, так что часа через два я стал ехать медленнее и чуть позже вообще следовал по тракту со скоростью чуть быстрее пешехода. Пару раз пришлось сворачивать с тракта и поить коня, как это делали многие обладатели подобных животных. Лошади, скотины такие, постоянно пить хотят, особенно в тёплую погоду и когда их активно эксплуатируют.

За весь день ко мне раз двадцать пытались набиться попутчики, но всех я вежливо посылал на хрен. Патрули тоже часто мелькали, но маркировка помогла, всего лишь сменил одежду на простого трудяги, местную, не Тории, одежду я нашёл в запасах неудавшихся воров и приоделся. С телегой и конём поступил проще: коня остриг более коротко и навёл краской дополнительное светлое пятно на левой бабке, на телеге всего лишь стёр краску, оставив чистые борта, сделав её безликой. Использовал, естественно, магию, чтобы убрать краску. Так и ехал.

На обед остановился лишь на полчаса, дав коню мешок овса, трофей с воров, ну и напоил в ручье, сам поел горохового супа, в термосе у меня хранился, но вприкуску с неизменными пирогами. А к вечеру, когда начало темнеть, свернул на просёлочную дорогу.

«Глаз», что постоянно висел надо мной, обнаружил живописное озеро в стороне, а когда я заметил съезд, то просто повернул, решив устроить там себе ночёвку. То, что плетение обнаружат, я уже не опасался, да и просто считал, что привлекать к себе внимание для меня пока излишне. Я изучил все захваченные амулеты и, поудивлявшись магическому гению местного конструктора, сделал защиту, чтобы эти амулеты не видели применяемую мной магию. Эти амулеты были единообразные, что у владельцев обоих обозов, что у старшего уничтоженного мной патруля. Значит, и у других должны быть такие же.

До заката оставалось ещё около двух часов, но я решил не спешить – двигаться дальше по королевству, как я уже говорил, особо не торопился – и устроить нормальный лагерь с ночёвкой.

Обиходив коня, то есть помыв его в озере, напоив и накормив, отпустил, стреноженного, попастись на зелёном лугу, я приступил к созданию лагеря. Сделал навес из материи, снятой с повозки, где перевозили детей, бросил на землю с телеги несколько охапок сена и – вуаля! – спальное место готово. Потом пехотной лопаткой сняв дёрн, сделал углубление, натаскал сухих крепких веток от опушки, осмотревшись и убедившись, что рядом никого нет, достал сучкорез, нарезал ветки поленьями и, убрав шумную машинку обратно, стал разводить костёр, готовить самодельную треногу из веток. Повесил над костром небольшой котелок литров на пять. Термос я уже помыл от горохового супа, так что остатки ужина солью в него утром.

Эта приятная возня была прервана сигналом от «Глаза»: с тракта в нашу сторону свернула кавалькада всадников, пять конных повозок и две кареты. Там было около шестидесяти человек. Половина верхом и вооружены.

– Этим ещё что тут надо? – недовольно проворчал я, вставая и поправляя перевязь с саблями за спиной.

Их я надел ещё в обед, обнаружив, каким уважением здесь пользуются те, кто носил острые железки. То есть крестьяне в королевстве считались чуть ли не низшей ступенью эволюции, и отношение к ним было соответствующее. И когда меня в третий раз нагло остановили и в телеге стали так же нагло, не спросясь, устраиваться трое наёмников, я, уже привычно пряча их тела на опушке, подумал, что надо менять имидж, а то семь трупов, пока ехал, что-то слишком много. А вот когда надел ножны, закрепив их за спиной, ну и перевязь с метательными ножами повесил на грудь – всё, даже косых взглядов не заметил, разве что от воинов и охранников. Но там больше оценивающие были, слишком молод я был, чтобы носить сразу две сабли. А так, оружие у местных было довольно однообразным: мечи были, восточные изогнутые сабли и шипастые дубинки, однако мечей больше. Луки тоже были, а вот арбалетов я что-то не заметил.

Помешивая в котелке длинной деревянной лопаткой, срезанной мной с высохшей ветки и оструганной, я только мельком обернулся, наблюдая, как появились сначала на поляне у озера всадники, в униформе с гербами на зелёных плащах, а следом начали выкатываться повозки и кареты. И что самое неприятное, все они направились ко мне. Ещё бы, единственное красивое и удобное место для лагеря! Только вот гостей я не ждал и менять место для лагеря не собирался. Я что, зря тут час возился, чтобы этим пришлым отдать? Не дождётесь. Это дело принципа: кто успел, тот и съел.

Склонившись над котелком, я ещё раз помешал настоящий борщ. Вот что-то захотелось его, и всё тут, тем более всё, что для него нужно, у меня было, ещё на Земле набрал. Не обращая внимания на гостей – от воинов отделились трое пеших и направились к моему лагерю, – я подхватил чайник, спокойно спустился по довольно крутому бережку и набрал воды. Место действительно было наикрасивейшее, с косогора открывалась вся округа, и просто дыхание сводило от того, что было видно. Чистейшая на вид вода, тёмная масса леса с другой стороны и зелёные луга. Ещё раз полюбовавшись на озеро, я лёгкой походкой взбежал на косогор, где был разбит мой лагерь, и с возмущением обнаружил, что воины чувствовали там себя излишне по-хозяйски. А уж когда один из них пнул шест и завалил навес с моим спальным местом, а второй, с какими-то знаками на кирасе, так отшвырнул котелок, что тот, сорвавшись с треноги, покатился по траве, разбрасывая варево, то моему крайнему возмущению не было предела. То есть никто со мной решил не говорить, а показали, что они сильнее. Посмотрим, кто кого. Я, конечно, предполагал, что гости будут вести себя нагло, но уничтожать мой обед – это уже слишком, тут они перегнули палку. И этим разозлили меня, а раз так, то можно и не сдерживать себя.

Аккуратно поставив чайник на краю косогора, я молча указал пальцем всем трём воинам на луг, где пасся мой конь. Не хотел пачкать лагерь чужой кровью и требухой, после чего на ходу ловко извлёк сабли из ножен, отчего командир тройки запнулся и удивлённо моргнул. Одно это движение показывало уровень моего мастерства, никаких лишних движений, всё чисто по делу. А когда мы вышли на выбранную площадку и я привычно крутанул сабли, разогревая кисти, все трое воинов будто наткнулись на стену, и их лица посерьёзнели. Да и остальные, что глазели на всё это, как на представление, заволновались. Деревенский дурачок, за которого они меня приняли, оказался не таким и деревенским.

Старший поднял руки, показывая открытые ладони, и что-то заговорил спокойным извиняющимся тоном. Медленно отрицательно покачав головой, держа в левой руке саблю, я указал пальцем на порушенный лагерь. Кто-то за это должен ответить, и этот кто-то в трёх лицах стоит передо мной.

Тот снова что-то сказал и, получив в ответ те же движения, скомандовал, и они все трое извлекли мечи. Старший направился ко мне, помощники стали обходить по бокам.

Уровень их мастерства выяснился почти сразу: с какой стороны браться за меч, они знали, и это все их достижения. Предположу, что они более обучены стоять в шеренге с щитами и копьями, а мечи для них – это так, дополнительное оружие. Двумя ударами снеся голову тем, что обходили по бокам, со старшим я уже поработал серьёзнее, отрубил ему руку с мечом и перерезал сухожилия на ногах, отчего он упал на колени и опёрся единственной рукой о землю, подставив мне шею для удара, и я не подвёл его. Наблюдая, как катится голова старшего, я демонстративно вытер лезвия о штаны убитого и посмотрел на остальных. Те всё ещё пребывали в шоке от двухсекундной бойни. Сами пришли ко мне и начали безобразничать, какие ко мне могут быть претензии? С моей стороны чистая самозащита.

Вспомнив слова Генерала, который напутствовал меня перед уходом в этот мир, я скривился и пробормотал:

– Как тут добрее будет?

В это время со стороны остальных «гостей» послышалась команда, отчего воины встали в шеренгу, доставая мечи, закрывая кареты, а сбоку ещё десять воинов готовили луки.

– Это чего это вы удумали? – нахмурился я.

Тут последовала новая команда, и зазвучали тетивы луков, спуская стрелы. Перерубив на лету все стрелы, что были направлены в меня, я зло прорычал:

– Сами напросились, я вас не трогал!

Лучники были очень опытные, этого не отнять. Трое стреляли в меня, а остальные рядом, чтобы, если я перекатом ушёл бы в сторону, хоть одна стрела да достала бы меня и лишила подвижности, если не убила, конечно. Но я три прямых стрелы срубил на лету, остальные проигнорировал и, ускоряясь до бега, направился к шеренге воинов. Тут всего сто метров, моментом доберусь. Лучники перешли на беглую стрельбу и уже не заморачивались, целились только в меня, но ни одна стрела, перехваченная в полёте моими очень больно жалящими клинками сабель, так и не достигла меня, а вот воины в шеренге ничего противопоставить мне не смогли. Если бы у них были щиты и копья, то… секунд на пять задержали бы, пока я прорубал проход, а так я достал двух воинов и, прорвавшись в образовавшуюся брешь, стал банально всех резать. Каждый удар был смертелен, и буквально через семнадцать секунд шеренга из тридцати воинов перестала существовать, а я рванул к дрогнувшим лучникам, срубив на бегу офицера, который пытался меня перехватить. У меня получилось, у него нет, я побежал дальше, а он распался на две половинки.

Я срубил трёх лучников, что успели достать мечи, использовав метательные ножи, чтобы они догнали улепётывающих воинов, ни один не убежал. После этого развернулся и направился к толпе из дворян и челяди, с ужасом смотревших на меня. Их я тоже собирался порубить. И порубил бы без сомнения, но всех спасла девочка лет одиннадцати в дворянском платье. Она вышла из испуганно отшатнувшейся толпы и упала передо мной на колени, на вытянутых руках протянув шкатулку, набитую золотом и украшениями. Замерев, я обвёл злым взглядом всех, кто стоял рядом, достал платок, медленно вытер лезвия сабель, с которых капала кровь, и убрал их в ножны. Девочка, как сидела, опустив голову и показывая тонкую шейку, где билась вена, так и сидела. Взяв из её рук шкатулку, я, ещё раз осмотрев с заметным облегчением вздохнувших выживших пока гостей, стал перебирать всё, что находилось в шкатулке. Снова по толпе челяди и дворян пронёсся вздох ужаса, когда золотые монеты из шкатулки посыпались на траву, значит, плата не принята. Этого я и добивался, пусть боятся. Оставив в шкатулке только драгоценности, я достал один из неиспользованных метательных ножей, отчего три дамы грохнулись в обморок, чуть позже за ними последовал один из мужчин, а я стал выковыривать драгоценности. Всё брал, и мелкие, и крупные, бросая ненужную оправу на землю. Теперь на ладони у меня лежало восемь камней, совсем уж мелочь я не брал. Показав толпе на них, указал на лагерь и жестами продемонстрировал, что плата мала. Пришлось некоторым женщинам снимать украшения, из которых я варварски выковырял камни, возвращая оправы. Одна заплакала от таких действий. Сами виноваты. Изучив лежавшие в ладони два десятка камней, я кивнул и махнул рукой, чтобы они проваливали: плата принята, жизнь свою они выкупили.

Вернувшись к лагерю, я стал восстанавливать его. Это заняло у меня две минуты: поднял шест, натянул полог навеса и сбегал к озеру, снова наполнив котелок и подвесив его над костром. Да ещё поленьев добавил, а то те, что были, уже в угли превратились. Присел на корточки у костра, достал из сумки переносной холодильник и, открыв его, осмотрел куски мяса, которое там лежали. Выбрал свиные рёбрышки и мозговую кость. То мясо, что едва начало вариться, подбирать с земли я побрезговал, свежее использовал. Ну а потом, когда закипела вода, на поверхности которой появились пятна жира, начал резать и закидывать в котелок овощи.

Снова помешивая отмытой от земли длинной лопатко-плошкой готовившийся борщ, я поглядывал на пришлых. К моему удивлению, они спустились в низину на противоположную сторону озера и начали разбивать там лагерь, а десяток мужчин из возниц и челяди стали заниматься воинами. Хоронить. Раненых не было, я не допустил такого. Заметив пожилого старичка в довольно приличной одежде, который выговаривал что-то двум девчушкам-дворянкам, я прищурился, пристально его рассматривая, и ахнул:

– Учитель! Так это же то, что доктор мне прописал!

Оставив борщ доходить до кондиции, я посмотрел на почти скрытое облаками солнце, покосился на землекопов, рывших общую могилу. Те замерли и несколько испуганно стали смотреть, как я, обходя озеро, направляюсь к их лагерю. Там тоже напряглись, но разбегаться не спешили, плата была мной принята. В королевстве это священно.

Подойдя к старичку, я показал на его голову и продемонстрировал большую золотую монету из своих запасов:

– Старик, мне нужно то, что у тебя в голове, язык и письменность. За это получишь эту золотую монетку. Ты понял меня? – раздельно, будто разговаривал с маленьким ребёнком, сказал я.

Тот не понимал. Даже когда я перешёл на жесты, всё равно с непониманием смотрел на меня. Пришлось действовать силой. Сунул ему в руки монету, типа за знания заплатил, взял за шкирку и повёл в свой лагерь. Мне никто не мешал, только смотрели со стороны очень настороженно. Я набросил на старика плетение паралича, замаскированное естественно. Уложил на землю рядом с костром, кстати, помешал борщ ещё раз, он был почти готов, и надел на голову учителя собранную конструкцию по скачиванию памяти. Пять минут – и готово.

Сняв с огня котелок, пусть в стороне доходит, повесил чайник и занялся знаниями. Перекинул в амулет всё, что нужно, то есть язык и знания грамматики с письменностью, коснулся своего лба и улёгся рядом со стариком. Я не боялся, что пришлые зайдут в лагерь, они меня слишком боялись.

Так и оказалось: когда я очнулся, минут через десять, всё было как прежде, разве что заметно стемнело, и лишь оранжевая полоса светлела на горизонте, где ещё виднелся краешек солнца. Встав, я осмотрелся и, подойдя к костру, сняв кипевший чайник, бросил в него два пакетика чая с бергамотом.

Коснувшись лба старика амулетом, я снял с него паралич. Оборудование снятия памяти я уже разобрал и убрал в пространственную сумку, поэтому, наблюдая, как тот зашевелился, спросил на местном языке:

– Ужинать будете? Хотелось бы пообщаться. Заодно поедим.

– Вы же не говорили, а сейчас почти чисто разговариваете, только акцент небольшой, – приняв сидячее положение, сказал старик.

– Я у вас память скачал и себе внедрил. Не всю, только знания языка и письменности. Остальное мне без надобности.

– Вы проклятый? – спокойно спросил старик. Испуганным он не выглядел, так, слегка заинтересовался ответом.

– У нас говорят: маг или одарённый, – готовя стол, то есть расстилая скатерть на траве, ответил я. – Местные прозвища меня не интересуют, хотя и не обижают.

– Вот как… – задумался тот на миг, наблюдая, как в две эмалированные миски с рисунками я наливаю борщ, в третью – сметану, воткнув в неё ложку. – Разрешите представиться: учитель общих знаний Агустен Лолин. Два года я являюсь учителем детей графа де Сперо.

– Граф Арни ки Сон, путешественник и одарённый, – представился я в ответ, отсалютовав ножом, которым нарезал буханку чёрного хлеба из моего НЗ. Если уж производить впечатление незнакомой пищей – так и производить!

– Вы из закрытых континентов? Из тех, куда невозможно попасть?

– Я вообще не с Элио, из другого мира, путешествую, на людей смотрю, себя показываю, ну и новых знаний набираюсь, – пояснил я и, указав на место напротив себя, положил себе в миску две ложки сметаны.

Старик повторил мои действия, только бухнул три ложки и стал следом за мной помешивать, потом попробовал, удивлённо поднял брови и стал аристократически есть. Быстро, но изящно. Хлеб он тоже брал.

После того как мы насытились и взяли по кружке чая – у старика разбежались глаза, что взять со скатерти: разнообразное печение, конфеты или куски сахара, – он спросил:

– Какие у вас планы, господин граф?

– Да никакие, просто путешествую, – пожал я плечами.

Ага, так и рассказал я о своих планах, как же, держи карман шире.

– Хотелось бы вам предложить охранять обоз с семьёй графа де Сперо. Из-за трагической ситуации, как вы понимаете, все воины погибли, и возможно нападение, а защитников почти не осталось. Те, кто есть, недолго продержатся против налёта банды.

– Вот ещё! – нахмурился я. – Тоже мне охранника нашли. Сами набедокурили, сами и выкручивайтесь. Вон, патрули по тракту постоянно шныряют, их и попросите.

Старик не особо огорчился моим ответом, наверное, и не рассчитывал на положительный результат, поэтому сменил тему:

– Вы в курсе того, что святые люди ведут охоту на таких, как вы?

– В курсе, – кивнул я и долил чаю, не забыв и старичка, хорошо сидим. – Ну и что?

– Вы можете погибнуть. Если вы будете сопротивляться, погибнут и невинные люди, а вы будете сопротивляться, я в этом уверен. Если только вам не встретятся паладины…

– Господин Лолин, давайте я вам расскажу историю, которая произошла недавно в том мире, где я жил. Там тоже были священники, и они тоже очень не любили магов, но воевали против них скрытно, нападая подло, со спины. Всё бы ничего, так бы и шла эта тихая незаметная война, если бы они не решили убить меня. Они попытались, и у них это не получилось. И они разозлили меня. Взбесили, можно так сказать. В том мире было около девятисот тысяч священнослужителей и их тайных воинов, они все умерли. Менее чем за полгода мной были уничтожены все они под корень. Храмы разрушены, алтари разбиты. Некоторые даже пытались спрятаться в храме, который находился на дне океана, до этого я даже не слышал о таком. Но это их не спасло, и я продал их души демонам, а те ой как охочи до их душ! Поэтому отвечу: если будет хоть одно поползновение со стороны местных святош в мою сторону, тут повторится всё то, что произошло в прошлом мире. Название его, уж извините, не буду говорить. Именно поэтому я святош не боюсь. Меня заинтересовало только то, что вы запнулись на паладинах. Сказали так, как будто у меня нет против них ни единого шанса. Поясните моё недоумение.

– Мне доводилось видеть, как паладины лишили прокля… извините, одарённого силы, и он ничего не смог сделать, после чего был казнён. Сожжён на костре.

– А, понятно. Паладины ваши – это те же одарённые, что и обычные маги, просто им задурили голову, сделав фанатиками, и они пользуются своими умениями, святыми силами, как наверняка называют их между собой. Я сам знаю десяток заклинаний, чтобы блокировать магию, и столько же защиты от подобного плетения. Не пугает, в общем. Вы лучше расскажите, что интересного можно посмотреть в вашем королевстве?

– Интересного?… – задумался старик и стал рассказывать. А начал с красот столицы, поэтому слушал я его очень внимательно.

Утром – до десяти проспал, зато выспался всласть – я позавтракал тем же борщом и стал собираться. Борща, кстати, хватит ещё на обед, так что я слил его в термос и убрал в сумку. Когда принялся сворачивать лагерь, «Глаз» вдруг засигналил, что с тракта к озеру свернул отряд всадников. Посмотрев на них и заметив, что они все в белых плащах со знаком местного Бога, я усмехнулся и пробормотал:

– А вот и паладины пожаловали, посмотрим, что вы за воины… Хм, вот, значит, как…

Последняя фраза относилась не к паладинам, а к мужчине, сидевшему верхом на коне в цветах флага графа де Сперо. Вот кто навёл святош на меня. Не удержались, значит, ушлёпки. Что ж, я знаю, куда вы направляетесь, в столицу королевства, там и встретимся. Верну, так сказать, должок. А вот служаку нужно перехватить и допросить, когда паладинов перебью. Узнать, кто сдал меня.

Подготавливаться к схватке я не стал, зачем, перевязь на мне, я чист и умыт после утренней тренировки, успел искупаться в озере, коня обиходил и напоил, как раз упряжь накидывал, собираясь покинуть это прелестное место, так что готовиться мне было не к чему. Как воинов паладинов я ещё не знал, не опробовал, вот сейчас и узнаю.

Когда те выехали из леса на луг, рассыпаясь в цепь, и направились ко мне, на ходу доставая мечи, я как раз застёгивал последние ремешки упряжи. Что мне не понравилось: трое святош и стукачок остались у опушки, а двадцать два паладина, вроде это и не святые рыцари, галопом помчались на меня.

«Всё же паладины», – ухмыльнулся я, заметив, что при приближении от них ко мне метнулись паутины плетения.

Что-то в них было знакомое, что-то такое, что я видел у магов древних с Тории. Однако моя защита сработала и отбила все нападения, хотя мана в накопителе и опустела почти наполовину. Зато мой ответ достиг цели, и все паладины разом лишились возможности магичить. Как я и думал, все они оказались магами. Причём ниже пятого уровня не было ни одного.

– Ну что, уроды, потанцуем? – громко спросил я, доставая одной рукой саблю, в другой – пистолет и бегом направляясь к ним навстречу.

Это были враги, хоть и обдурённые, и жалеть их я не собирался, уверен, слишком много крови одарённых на их руках. Слишком много.

Осмотревшись, я глубоко вздохнул и выдохнул. Носились лошади с пустыми сёдлами. Мимо пронеслась одна такая с выпученными от ужаса глазами, в её стремени левой ногой застрял один из паладинов, тело которого волочилось по земле, когда-то белый плащ стал зелёным от травы и чёрным от крови. Головы у него не было.

Опустив пистолет, затвор был в заднем положении, я воткнул саблю в землю и сменил магазин. Из восемнадцати патронов, что были в нём, я использовал все, три промаха, пятнадцать пуль в цель. Один выстрел – один труп, лишь трижды пришлось добавить. Остальных отработал саблей. Саблей работал по ближним, пистолетом – по дальним. Это я и о тех, что находились у опушки. Паладинов положил всех, а вот стукачку ногу прострелил и, чтобы не сбежал, накинул на его лошадь паралич.

По времени бой занял меньше минуты, хватило выпустить весь магазин и заколоть семерых паладинов. Что меня удивило – ни один не отступил, шли на меня с фанатичным блеском в глазах. Хотя, может, и с ненавистью, мне без разницы.

Убрав оружие в кобуру, я тщательно вытер лезвие об одного из паладинов, лежавшего неподалёку.

– Блин, уделался всё же, – пробормотал я, осмотрев себя, и спустился к воде.

Часть крови смыл, часть убрал с помощью плетения, отвечающего за чистоту. Может, и зря, но зато костюм теперь как новый.

Вернувшись наверх, подошёл к повозке и, сев на неё, стегнул поводьями коня, направляя его между трупами к опушке. Нужно допросить подранка, а потом уже можно и хабаром заняться. Все лошади здесь, у озера, седельные сумки полны, так что я надеялся на приличные трофеи.

Подъехав к трупам, только один конь стоял рядом с хозяином, остальные отбежали, я накинул поводья на ближайшую ветку и, пнув раненого по ноге, спросил:

– Убить меня хотел, тварь?

Тот только замычал от боли, поэтому, добавив, я наложил на него два плетения, заставлявшие подозреваемого говорить чистую правду.

– Кто велел святош на меня навести?

– Господин Лолин, это господин Лолин. Когда мы ехали по тракту, он остановил отряд паладинов, рассказал им о вас, сообщил, что вы очень опасны и владеете заклинаниями против святых людей, и велел мне сопроводить их святейшества, – забормотал тот, выкладывая всё как на духу.

– О как? – удивился я. – Старикашка, значит, решил поиграть со мной? Ну-ну.

Отрубив голову слуге, я стал заниматься трофеями, причём трофеи были такие интересные, что я открыл портал в Рай, и два голема перенесли всё на ту сторону, включая лошадей, – я решил после терроформирования выпустить их на волю, пусть размножаются. Как на континенте бывшей Америки, так и на континенте бывшей России скоро будут бегать целые табуны диких мустангов. А кони действительно отличные, мощные, боевые. Посмотрим, выживут они или нет.

В общем, после того, как трофеи и лошади оказались в Раю, я убрал портал и, забравшись на повозку, покатил к выезду с этой памятной поляны, только два с половиной десятка полураздетых трупов осталось лежать на ней. Часть униформы святош я снял, на манекены надену у себя в кабинете, память какая-никакая.

Выбравшись на тракт, я стегнул коня, чтобы он прибавил хода, и стал мстительно подумывать, что сделаю со стариком, вернее, что его ждёт и как долго он будет умирать. Ходко двигался я около двух часов, то прибавляя скорость, то снижая, чтобы конь отдыхал от быстрого темпа, но как я ни торопился, так и не смог догнать графский караван. Всё прояснилось, когда я проезжал очередную деревушку, что кормилась с тракта. Опрос двух женщин дал ясный ответ: такой дворянский караван здесь не проезжал.

– Вот, твари, свернули, значит, – пробормотал я после получения уверенного ответа от второй крестьянки. И, прислушавшись к своему желудку, спросил: – Трактир у вас есть?

– Один, но есть ещё две харчевни с постоялым двором. Комнаты везде можно снять, все тут живут с дороги.

– Где лучше всего кормят? – задал я главный для меня вопрос.

– В харчевне у Жиридо, там недавно повар сменился, пока никто не ругал, даже хвалят. Это туда, – махнула женщина на двухэтажный дом с петухом на вывеске.

– Угу, спасибо, – кивнул я и бросил женщине мелкую серебряную монетку, оставив её, шокированную, стоять на обочине.

Она наверняка такую сумму месяца за три зарабатывает, а тут на пару вопросов ответила – и такие деньжищи!

Крепко держа вожжи в руках, привычно полулёжа, я правил повозкой, как вдруг дорогу мне заступил детина и взял коня под уздцы. Заметив, что его шатает, я понял, что он изрядно пьян.

– Вор! – заорал он. – Ты куда нашу телегу погнал?

– Охренеть, наезд, – хмыкнул я и дёрнул поводья.

Я уже знал, что если так сделать, то мой безымянный конь встанет на дыбы. Так получилось и сейчас, даже детина его не удержал и получил копытом по голове, когда мой коняга начал ими размахивать.

Вожак свалился на землю, а я, не обращая внимания на зевак, щёлкнул поводьями по крупу успокоившегося коня, намереваясь продолжить движение, однако мне снова не дали это сделать, толпа, что успела собраться, перегородила выезд, а сбоку раздался грозный голос:

– Что тут происходит?

Посмотрев налево, я усмехнулся и громко сказал:

– О, ещё один святоша. Живой пока.

Достав специально подготовленный для подобного момента плащ паладина, развернув его так, чтобы было видно и потёки крови, и символ Бога, и громко и трубно в него высморкался. Четыре женщины грохнулись в обморок от такого святотатства, да и некоторым мужчинам поплохело, а вот святой рыцарь – а это был именно он – перевёл взгляд с плаща на меня и с ненавистью прошипел, доставая меч:

– Проклятый…

– Ага, – громко подтвердил я и, вскинув руку с пистолетом, выстрелил.

Пуля вошла в лоб рыцарю. Секунду постояв, он, гремя белыми латами, завалился на спину и замер, навсегда. Толпа несколько секунд ошарашенно молчала, но, как только я громко хлопнул в ладоши, с криками и визгом начала разбегаться, пока я на деревенской улочке не остался один.

– И чего останавливали? – пожал я плечами и снова стегнул коня.

Повозка проехала по ногам того пьяного детины, что хватался за поводья, похрустывая его костями. Похоже, досталось ему серьёзно, даже не очнулся, но по ауре было понятно, что он ещё жив.

Нужная харчевня оказалась буквально за углом, в прямой видимости от тракта. Подкатив к ней, я спрыгнул с повозки, намотал поводья о перекладину и прошёл внутрь. Там я застал привычную картину озадаченного испуга. То есть слух прошёл, а вот верить в него или нет, местным было ещё непонятно.

– Хозяин, корзину с провизией с собой, и поживее, – грозно велел я и, посмотрев влево, где, судя по одежде, сидела компания дворян, нахмурился.

До этого я просто слышал о педофилии, доказательства были только один раз, когда освободил детей-рабов, да и то одна там была уже вполне взрослой, пятнадцатилетней, а сейчас видел воочию, что всё, что мне рассказывали, правда. Например, один из пяти молодых дворян, лет двадцати на вид, совершенно спокойно одной рукой шарил под юбкой девчушки лет двенадцати, что сидела у него на коленях, другой пил вино. Девочка же внимания на поползновения дворянина внимания не обращала, сметала всё, что было на столе, – на вид она была излишне худой.

Один из дворян – видимо, это их кони стояли у перекладины и которых обслуживал то ли конюх, то ли просто слуга, – обратил внимание, что я с непонятной улыбкой на губах излишне пристально их разглядываю, и что-то сказал дружкам. Раздался нестройный смех. Несмотря на то что они все пили вино и уже добили один кувшин, пьяными они не были, значит, вино было слабоалкогольным.

– Готово, молодой господин, как вы и заказывали, пироги, жареная курица под чесноком, немного вина и молока. Зелень и копчёностей тоже положил. С вас двадцать два пфеннига и ещё три за корзину.

– За оперативность.

Не глядя бросив подошедшему трактирщику мелкую серебряную монетку, в зале аж стало тихо, я поставил корзину у входа и направился к дворянам, с интересом поглядывавшим на меня. Тот, что шарил под юбкой у малышки, уже встал и было направился к лестнице на второй этаж с номерами, ведя за собой девочку, но остановился как вкопанный, когда я перегородил им дорогу.

Я посмотрел на девчушку – она была красива и наверняка к шестнадцати годам превратится в довольно приятную девушку, но сейчас она спокойно шла следом за парнем, держась за его руку и, судя по глазам, прекрасно представляя, что её ждёт. Самое печальное, что она считала, что это так и надо.

– С дороги! – рявкнул дворянин, положив левую руку на рукоять тонкого, хоть и длинного меча, но почти сразу распался на две половинки.

За этим было интересно наблюдать со стороны: вот парень стоит, вот часть его по разрезу от правого плеча до таза съехала вбок и с влажным хлюпаньем упала на грязный пол, чуть позже свалилась и вторая часть тела. Что забавным не назовёшь – вторая часть упала вместе с ребёнком, так как рука продолжала цепко держать малышку. Та не завизжала, просто хлопнулась в обморок.

– Ненавижу извращенцев! – громко сказал я, исподлобья рассматривая зал. – Я их убиваю, как только встречу. А извращенцами я считаю тех, что спит с детьми, не важно какого пола. Есть тут ещё извращенцы? Ну?!

– Простите. Можно мне забрать мою дочь? – спросил трактирщик, кивнув на девочку.

Присмотревшись к его ауре и сравнив её с аурой девочки, я удивлённо поинтересовался:

– Вы уверены, что она ваша дочь?

– Конечно, моя, – угодливо кланяясь, ответил трактирщик, причём, судя по всполохам ауры, он не врал и искренне считал её своей дочерью. Хм, похоже, жена трактирщика изрядно ему рогов наставила.

– Если это ваша дочь, то почему вы позволяете всяким проходимцам использовать её как женщину? – нахмурился я.

Чувствуя, что моё настроение поползло вниз, тот быстро залепетал, что это было её решение и за эти два года она заработала огромные деньги на приданое. Через пару лет и замуж будет с чем идти.

– Охренеть, – зло глядя на трактирщика, пробормотал я. – Сутенёр чёртов, так ты ещё и дочь подкладываешь под мужчин, чтобы подзаработать?

– Почему только дочь, у меня ещё дети есть, – подписал он себе смертный приговор.

Похоже, трактирщик реально не понимал проблемы, мозги им свернули наглухо этой чумой.

Прикрыв на миг глаза, пережидая приступ бешенства, я вдруг услышал речь, от которой мои глаза распахнулись просто на невозможные размеры и посмотрели влево, где сидел невысокий слащавый мужчина лет двадцати, но, судя по ауре, ему перевалило за тридцать, такой невысокий, что я назвал бы его карликом:

– По-моему, вы, молодой человек, слишком зациклены на том, что в королевстве официально разрешено, а раз так, значит, вам этого хочется, вы буквально мечтаете овладеть этой девочкой, а возможно, и мальчиком, вы сами тайный извращенец, но стараетесь скрыть это ото всех, как и от себя тоже. Не нужно это скрывать, найдите в себе мужество признать, что вы такой же, как все.

– Ты сам-то понял, что сказал и кому? – тряхнул я головой.

Сунув палец в ухо, я стал в нём яростно трясти: мне показалось, что слух обманывает меня. При этом я не забывал контролировать краем глаза дворян, что-то они оживились, начали переглядываться и переговариваться.

– Вполне. Я, как глашатай его величества короля Ленока и преподаватель Медицинской академии по прикладной психологии, могу вам с уверенностью сообщить, что вы такой же, как и мы, – кивнул тот.

– Охренеть! Так это ты – рупор короля, который разносит по королевству эту заразу своим длинным и, надо сказать, неплохо подвешенным языком? Ох, не ожидал я тебя встретить. Сейчас убивать не буду, ещё пообщаемся, с собой возьму.

Выхватив из кобуры пистолет, я открыл огонь по вскочившим на ноги с оружием в руках дворянам. Им просто прострелил головы, а вот пытавшегося сбежать трактирщика отпустил не так быстро, тяжёлые парабеллумные пули рвали ему кости ног и рук, проще говоря, я прострелил ему колени и локти, вот пусть за ним поухаживают те, кого он сам толкнул на кривую дорожку.

– А ты идёшь со мной.

Я отобрал у глашатая небольшой кинжальчик, свернул шею двум здоровякам его охраны, двое других сами подняли руки и дальше мне не мешали, вырубил этого доморощенного психолога и с ним в одной руке и корзиной в другой покинул трактир.

Положив корзину в повозку и забросив, не так аккуратно, как корзину, тело карлика-психолога, я посмотрел на двух святош, бежавших в мою сторону с мечами в руках, один был паладин, другой – рыцарь, и выпустил по ним остаток магазина. Тут было метров пятьдесят, но я не промахнулся. Перезарядив оружие, убрал его в кобуру и, наложив на карлика плетение паралича, занял своё место в повозке, то есть на кипе сена. Стегнув коня поводьями, вывел своё транспортное средство на тракт и резво двинулся вперёд.

Огромный лес закончился через полчаса езды от той безымянной деревушки, а через час сбоку мелькнула малоезженая дорога, уходившая в поле с неснятым ещё урожаем, и я свернул на неё. Что-то в последнее время уж больно много всадников появилось на тракте, буквально галопировавших на своих конях. Были и святоши, часть я пропустил, а мелкие группы отправлял к праотцам, пополнив свою коллекцию плащей.

Дорога, покрутившись по полю, вывела меня к оврагу, но я не стал подниматься на противоположный склон, а направил коня по дну оврага подальше от дороги. За первым же поворотом я осмотрелся и удовлетворённо кивнул: неплохое место для лагеря.

Два часа, что мы двигались от деревни, я придумывал способы казни, причём вслух, чтобы карлик слышал, остановился на сдирании кожи и прибивании его на кресте, поставив тот у дороги на всеобщее обозрение. Психолог не мог пошевелиться, поэтому был вынужден выслушивать весь этот бред, что я нёс, и, судя по ауре, был в ужасе и два раз падал в обморок, чего, в принципе, я и добивался. Кстати, я реально подумывал всё это сделать, но постоянно в воспоминаниях мелькал Генерал со своим «будь добрее, будь добрее». Но как к этим извращенцам станешь добрее? Да мне сидеть рядом с ним противно и брезгливо, тем более карлик, судя по ауре, был пассивным гомиком, а тут – будь добрее!

Всё же карлика я решил не убивать и последний час пути, опустошая на ходу корзинку – я проверил, еда чистая, – раздумывал над более иезуитским способом пытки и, чем больше думал, тем шире улыбался. Наказание всем местным извращенцам было высшей категории.

Что они любят? Конечно же эти свои извращённые развлечения, а что будет, если лишить их этого, использовав как наказание боль? Правда, плетения, влияющие на разум, не мой конёк, но кое-что я смыслил как целитель, поэтому час до оврага и пытался совместить несовместимое и заставить работать те плетения, которые не могли вместе работать. Даже в овраге, позаботившись о коне – воды здесь не было, пришлось достать из баула обычное цинковое ведро и налить в него из фляги воды до краёв, – раздумывал об этом. Думал и когда сбросил карлика на траву, и, изредка озвучивая разные способы казни, это чтобы жизнь ему мёдом не казалась, продолжал работать над плетением, которое я назвал «Смерть извращенцам». Да, немного пафосно и прямолинейно, но оно как раз и не могло убить этих самых извращенцев. Его действие довольно простое. Тот, на кого я наложу заклинание из сорока трёх плетений, теперь даже думать не сможет о своих играх, даже о воспоминаниях, его сразу будет крутить боль, и чем больше он будет думать, тем больше его будет бить фантомной, но от этого ещё более жёсткой болью. Ну ещё и парализует все члены. А чтобы он не умер и мучился до конца дней, я установил несколько плетений медицинской направленности, поддерживающих здоровье извращенца. Жестоко? Не я такой, сами такие.

Естественно, очень трудно настроить на совместную работу те плетения, у которых мог возникнуть конфликт интересов, но я уже давно изобрёл магические шнуры-переходники, и они вполне работали. За час до темноты, когда я закончил заклинание и внедрил его в одну из заготовок – накопитель там был мощный, полный до краёв алмаз, – то решил его проверить.

Поднявшись с травы, я подошёл к карлику, связанному мной по рукам и ногам, – плетение паралича давно спало, – направил на него только что законченный артефакт и… опустил руку. Я ведь его ещё не допросил, а с этим заклинанием это будет невозможно, ему ведь придётся вернуться к воспоминаниям.

Чуть позже я порадовался своей предусмотрительности, плетения правды из арсенала полицейских сил древних магов дали мне возможность очень внимательно его выслушать, задавая уточняющие вопросы. Карлик-то оказался не прост. В девятилетнем возрасте он одним из первых попал в гарем короля и отслужил там верой и правдой аж одиннадцать лет, в течение четырёх был даже любимчиком. Когда ему исполнилось двадцать, эта игрушка королю надоела, и он был отпущен, с мощной поддержкой поступил в академию, закончил её и остался преподавателем, изредка совершая вот такие рейды, своим неплохо подвешенным языком и сладкими речами обращая простых людей в свою веру, веру извращенцев. Были у него и победы, были и неудачи, кстати, меня порадовало, что неудач было больше. Не все ещё оскотинились, как этот карлик. Но этот смазливый уродец подготовил ещё три десятка таких же, себе подобных «рупоров», к счастью, восемь из них пропали во время своих выступлений и поездок по королевству, что и заставило карлика обзавестись четвёркой солдат-наёмников.

Конечно, одиннадцать лет пребывания в гареме не могли не сказаться на карлике. Скажем так: женщин он не любил, и у него в доме прислугой служили трое мужчин, и все выполняли и те обязанности, которые обычно в договор найма не входят. Хотя нет, в этом королевстве как раз такой пункт есть, и он особо выделен.

Допрос я закончил, когда уже совсем стемнело, и, сняв с пояса артефакт, со стороны напоминающий мышеловку – тоже дощечка, какие-то тонкие проволочки, а в центре едва заметно светится драгоценный камень, – активировал его, направил на карлика и запустил заклинание. Наблюдая, как в ауре жертвы тают многочисленные узоры плетений, впитываясь в неё, довольно кивнул. Подопытный благополучно перенёс внедрение, а спустя буквально десять секунд с того момента, как заклинание заработало, того скрутило судорогой боли. Смотря, как тот катается по земле, а изо рта появляется пена, я понял, что извращённых воспоминаний у карлика огромное количество и он почему-то прокручивает их у себя в голове. Похоже, до него не скоро дойдёт, что именно эти воспоминания и вызывают боль. Фигня, заклинание питается от его ауры, так что будет вспоминать, сам себя ослабит. Тут уже медицинские плетения не помогут, может и копыта отбросить, вот уж чего совсем не жалко.

Оставив его кататься по дну оврага, мычание мне нисколько не мешало – кляп я не забыл вставить, – достал из пространственной сумки хранилище и, найдя нужный пакетик, выбрался из оврага, отошёл от его края метров на сто прямо в засеянное рожью поле и развернул гараж. Выгнав БТР-90, это была одна из тех машин, что я успел переделать в техномагическую бронемашину, свернул гараж и убрал его в хранилище. В этом гараже стояло ещё восемь таких же бронетранспортёров.

Оставив бэтээр, я вернулся к оврагу и удивлённо поднял брови: вся трава на дне была примята, неплохо карлик тут повозился! Видимо, до него наконец дошло, отчего возникают эти боли, и он смог взять себя в руки и сейчас лежал у повозки, хрипло дыша. Кляпа у него уже не было.

– Слышь, чудик. Я решил наказать тебя другим способом, каким, вижу, ты уже понял. Я ухожу и оставляю тебе коня и повозку.

Нагнувшись, я разрезал ему верёвки. Отойдя на пару шагов, обернулся на карлика, с ненавистью глядевшего на меня, и, шкодливо улыбнувшись, сказал бархатным голосом:

– Я медленно расстёгиваю свой ремень, поглаживая тебя по обнажённой спине, спускаю штаны… Ха-ха-ха!

Карлик снова стал крутиться по дну оврага, завывая от боли, и снова на его губах начала выступать пена. Посмеиваясь, я подхватил по пути корзину, там ещё много провизии осталось, не оставлять же её этому извращенцу, и, вернувшись к бэтээру, забрался в бронированное нутро, заняв место водителя. Через пять минут практически бесшумно двигавшаяся бронемашина выехала на тракт и, разогнавшись до крейсерских восьмидесяти километров в час, лениво покачиваясь на неровностях дороги, буквально полетела, оставляя за собой длинный шлейф пыли, в сторону столицы королевства. Если ничего не случится, через день доберусь. За ночь нужно четыре каменных моста пересечь и три паромные переправы, хотя вряд ли до рассвета успею, тогда день пережду где-нибудь в укромном месте, мне тоже спать надо, и следующей ночью буду на месте.

Всё же я сглазил. Буквально час гонки по пустому, освещаемому луной тракту – один раз, правда, попался всадник, вроде курьер, мы с ним благополучно разминулись: он слетел с седла на обочину, а я прокатился мимо, издевательски посигналив, – я въехал под тень ещё одного леса, где уже стал использовать для подсветки дороги встроенный прибор ПНВ, и на повороте произошло не сказать что банальное ДТП. На скорости шестьдесят километров в час моя девятнадцатитонная бронемашина влетела в войсковую колонну и, смяв первые ряды, встала метров через шестьдесят. Чувствуя, как бэтээр покачивается от той массы людей, вернее, святош, что были под ним, я врубил все колёса и стал перемешивать войско в фарш, слушая вой внизу. Конечно же всё это не было случайностью, «Глаз»-то благополучно висел в небе, сопровождая меня в момент движения, так что и курьера того я заранее засёк, и эту колонну из двухсот солдат с эмблемами местного Бога, вот и решил попроказничать.

Съехав на обочину, я перебрался на место стрелка и открыл огонь из пушки и пулемёта. Долго стрелять не пришлось, выжившие моментально скрылись в лесу. Не все, некоторые притаились на опушке, отслеживая, что я буду делать дальше. Наивные, «Глаз» и тепловизор у меня были активны, так что одиночными выстрелами из пушки я начал гасить любопытных. Отстрелял я так два десятка солдат-святош, кстати, ни рыцарей, ни тем более паладинов в этой колонне не было, последние вообще штучные экземпляры, это просто мне повезло с большой кодлой встретиться.

Те, что прятались на опушке, наконец поняли, что их убивают, прозвучала команда, и некоторые уцелевшие – я успел ещё двух из пушки разбрызгать на куски – скрылись в глубине леса. Но пятеро – я их видел, но мешать не стал, – стали азартно рубить мой бэтээр, а самый наглый так ещё залез на броню и пытался секирой срубить дуло пушки. Открыв две стрелковые бойницы, я вбросил наружу две осколочные гранаты, даже магию не использовал, убивать из современного оружия так убивать. После грохотов разрывов, морщась, всё же дало по ушам, я выбрался наружу, посмотрел на лежавшие тела, двое пытались встать, и осмотрел, что они успели натворить.

– Вот уроды, – пробормотал я.

Тот живчик, которого взрывной волной снесло с брони, почти перерубил дуло пушки, выведя её из строя, ладно, у меня запасные стволы имелись. А остальные что? Они, гады, мне все запасные колёса на корме изрубили, да и свежие царапины на броне имелись, краску мне попортили. Три колеса пробиты, вон компрессор на максимуме работает, держа давление.

Добив раненых и того живчика, я сел в бэтээр и покатил дальше. Вскоре свернул на ближайшую полянку и сменил бронетранспортёр на другой, но точно такой же. Дальше особого такого ничего не случилось, больше решил не задерживаться и ехал по ночной дороге, не снижая скорости. Один мост проехал благополучно, оставив позади ошарашенную охрану, пытавшуюся понять, что это такое пролетело мимо них, стуча досками настила. Паромную переправу не использовал, так переплыл, потом был ещё один мост, но тут поступили умнее: цепь натянули, но она не помешала мне пересечь охраняемый мост. Цепь, зацепившись за что-то, ещё пару километров волочилась за мной, но потом отлетела.

Ещё одна паромная переправа осталась позади, брод и ещё один мост, и тогда я заметил, что стало светлеть, и стал искать место для днёвки. Нашёл такое: в стороне от тракта виднелся лесной массив, поднятый повыше «Глаз» даже не смог его весь охватить. Он подсказал мне, где ближайший поворот в ту сторону, я свернул на полевую дорогу и погнал дальше. Пролетел через довольно большое село, кстати с храмом, и по узкой тележной дороге углубился в лес. Отъехав километра полтора, повернул в сторону, тут немного деревья расходились, и направился в сторону лесного озера и луга рядом. Дороги туда не было, вот и пришлось петлять между деревьями. Но ничего, подмяв невысокие кусты, выехал на луг и на берег озера. Заглушив все системы машины, накопители почти наполовину разрядились, энергоёмкая машинка получилась, я сменил накопители на полные из своих запасов, собрал на броне бэтээра оборудование зарядки, использовав как источник проходившую неподалёку магическую струну, и, оставив кристаллы заряжаться, направился к озеру. Очень уж искупаться хотелось.

Днёвка прошла замечательно! Я отлично выспался, никто мне не помешал, встал за два часа до заката, снова искупался, но уже после активной тренировки, поел, добив всё, что было в корзине, забрался в машину, не забыв отключить зарядку, вернулся к дороге и направился к селу.

– Ух ты, какая прелесть! – восхитился я, когда «Глаз» показал мне со стометровой высоты, что за действо происходит в селе.

Там, на площади у храма, собралась толпа сельчан, двое святош в плащах суетились у собранной поленницы дров, в центре которой к столбу была привязана с кляпом во рту очень красивая девочка лет четырнадцати. Я спустил «Глаз», чтобы расслышать, что там кричит заводила толпы в плаще святоши. Это был старик, тот, что помоложе, поспокойнее себя вёл.

Оказалось, что девочка – проклятая и её надобно сжечь, уничтожив подобную ересь. Ну-ну.

Я остановил бэтээр, не доехав до опушки метров сто, выбрался наружу и энергично зашагал в село. Судя по всему, представление только началось, так что успею. Подойдя к околице, я потрепал по холке пасущегося коня и вышел на начало улицы, вдали был виден столб, к которому была привязана жертва.

Конечно, успел, ещё как успел! Подойдя со спины к крайним зрителям, работая локтями и, что уж говорить, кулаками, я проделал себе проход и встал в первых рядах, с интересом поглядывая как на девочку, так и на святош. Кстати, у обоих душегубцев, как и у тех, кого я до этого встречал, ауры были тёмными, багровыми. Такие бывают у убийц и маньяков, буквально балдеющих от своей работы. У всех встреченных мной паладинов такие были, а вот у той войсковой колонны, которую я частично подавил, частично расстрелял, выжило из неё мало, где-то у трети от всего количества были такие ауры, у остальных посветлее. Видать, свежая часть, из новобранцев, с костяком из более опытных, не успели они крови испробовать.

В общем, осмотрев как жертву, так и святош, я громко спросил, отчего старик запнулся:

– Слышь, старый, а с чего это ты решил, что девчонка – проклятая? Я лично ничего такого не наблюдаю. Зачем врёшь и людей в заблуждение вводишь?

– Еретик! – взвизгнул он, аж подскочив.

– Ты, идиот, хоть другие слова знаешь? Для тебя все еретики. А сам ты кто тогда, если хочешь невинную душу загубить? Что она тебе сделала, постель отказалась разделить?

Тут в ауре более молодого святоши произошла буря, отчего я повернулся к нему.

– Так она тебе отказала, ты её взял силой, а когда понял, что семья может тебя на вилы поднять, оклеветал её. Так?

– И что? – нагло и развязно ответил он, отчего на него удивлённо посмотрела не только толпа, но и старший наставник.

Святоша начал рассказывать, как поймал её, возвращающуюся из леса с ягодами, надругался, потом, связанную, незаметно отнёс в храм в свою комнату, а когда всласть натешился, сообщил родителям, что проводил проверку, не проклятая ли их дочь, и решил избавиться от свидетеля-жертвы таким вот способом. И жертва эта была не первая, третья, если точно. Говорил он нагло, смеясь над тупыми сельчанами, только вот испуганные глаза, в которых мелькал ужас, намекали, что говорил он не по своей воле. По мере его речи толпа глухо и недовольно роптала, а под конец уже была разъярённая, поэтому, когда я крикнул: «На костёр их!» – рванула вперёд и быстро смяла. Родственники жертвы отвязали девочку, а на её место стали привязывать ругающихся и плюющихся святош, через пару секунд вспыхнул яркий костёр, и те заорали от боли.

Я стоял чуть в стороне, с лёгкой улыбкой наблюдая за корчащимися на костре, поэтому только скосил глаза на подошедшего огромного мужчину просто с пудовыми кулаками. Судя по тому, что он был в кожаном переднике, да и пахло от него огнём и металлом, это был местный кузнец.

– Спасибо за дочь, молодой господин, – низко поклонился он. – Мы уже и не чаяли, что Лия останется живой.

Посмотрев, как четырнадцатилетнюю девочку, потерявшую сознание от переживаний, уносят куда-то, там суетилась её мать, я кивнул и спросил:

– Что с вами будет за этих подонков?

Кузнец осмотрелся с тоской в глазах и вздохнул:

– Пришлют святое воинство. Мы попробуем убедить их, что сделали доброе дело, но не думаю, что это поможет. Это не первый раз, когда убивают священников, солдаты всегда находят убийц и уничтожают их. Думаю, половина села отправится в дальние края, пытаясь скрыться от мести святого воинства.

– Какое же это святое воинство? – иронично поднял я бровь. – Это натуральные бандиты, прикрывающиеся своим богом. Что хотят, то творят.

– Так-то оно так, но всё равно нужно уходить и прятаться. Найдут.

– Хм, знаете что… а я вам помогу, – щелкнул я пальцами. – Я проклятый и могу отправлять людей в другой мир, есть у меня один такой, где вам будет хорошо, но отправлю не всех, некоторые радовались, что должны были сжечь вашу дочь, им это доставляло удовольствие, доводило до экстаза, а вы исполните мою просьбу, когда я отправлю ваши семьи в безопасность.

– Нужно собрать совет и стариков, староста сейчас подойдёт, там всем миром и решим.

Старостой оказался один из степенных мужиков, который таскал молодого святошу за куцую бородку и харкнул ему в лицо: дело в том, что первой жертвой была его младшая дочь, и он помнил, как она кричала, сгорая на костре. В общем, старосту привели в чувство, вылив на него ведро ледяной воды из колодца, а то он всё скакал среди радостных сельчан вокруг костра. Святоши к этому моменту уже затихли, а по селу начал распространяться запах горелого мяса. Объяснили старосте ситуацию, и тот отправил подручных созывать совет из глав семей и самых уважаемых стариков.

В селе я задержался на два часа, десять минут описывал преимущества жизни на Тории, как там хорошо, ещё пять минут объяснял, как те будут переходить и что нужно с собой брать, час переводил практически всё село на Торию, покинуло этот мир чуть больше двух тысяч жителей, осталось порядка сотни, из которой семьдесят – фанатики местного бога, это они радовались сожжению девочки и мешали свершиться мести, – и три десятка молодых парней, в основном из родни тех семей, что пострадали от местных святош, но были и добровольцы. Парни были молодые, крепкие, только кузнец в возрасте. Его я и назначил старшим, поставив ту задачу, что меня интересовала, и отряд, когда их тылы обезопасили, приступил к её выполнению. Она была простой: поднять народный бунт против короля, из-за его извращённых увлечений. Кстати, они попросили отправить на Торию и их родственников из соседних сёл и деревень. Я не отказался.

Как только на эти территории упала ночь, я рассадил парней на бэтээре, часть внутрь, часть на броню, и поехал по местным населённым пунктам. Запылали костры, в которых сгорали как святоши, так и разные извращенцы, объявленные мной в народном бунте вне закона, и дальше всё пошло лавиной. За пять дней я отправил на Торию порядка тридцати тысяч человек, и послал около тысячи к столице. Потом мне всё это наскучило, и я сам рванул к столице королевства. Тут недалеко, триста километров всего оставалось. За ночь я преодолел это расстояние и, устроившись под утро в небольшой роще, находившейся в двух километрах от стен столицы, лёг спать. Специально отъехал подальше от тракта и других дорог, чтобы мне не мешали.

Проснулся я к часу дня, полностью выспавшимся и довольным собой. Выбравшись из бронированного нутра на свежий воздух, с удовольствием потянулся и осмотрелся.

– Лепота…

Сбегав в кустики, умылся из фляги, немного потренировался, чтобы разогнать кровь и прийти в себя, поел и, переодевшись, вызвал гараж, куда загнал хорошо мне послуживший бэтээр. Потом поправил котомку и энергично зашагал к тракту: если потороплюсь, то часам к трём буду у южных ворот оборонительной стены, окружавшей столицу. Меня поразила её высота, а когда я приблизился, сообразил, что в ней нет ни одной трещины, ни одной кладки: стена была монолитной, значит, это работа местных магов, до того, как их всех перебили.

– Неплохо, неплохо, – пробормотал я, подходя к воротам и с интересом изучая мастерство, с которым возвели эту стену.

Надо сказать, я был бы не прочь изучить местную магию, очень уж там много интересных решений. Жаль только, когда я объезжал села и деревни и подбивал народ к бунту, мне попала в руки всего одна книга магии, да и то дед крестьянина, что подобрал её в лесу неподалёку от убитого мага, закопал её и хранил на глубине двух метров, наказав потомкам не трогать её. Всего за серебряную монету внук расстался с такой опасной вещью. Найдут – свяжут с дедом и сожгут, он в этом был уверен. Правда, от такого варварского отношения та не пострадала, однако прочитать я её не мог, письменность незнакомая.

Встав в очередь, я оторвался от изучения шестнадцатиметровой стены и посмотрел на открытые ворота, где десяток стражников изучали въезжающих в город, проводя досмотр телег. Осмотревшись, довольно кивнул: я ничем не отличался от полусотни крестьян, которые всё подходили или подъезжали к воротам. Такая же простая и добротная одежда, у многих, как и у меня, котомки за плечами. Многие босые, я же один из немногих имел обувь – простые и добротные сапоги. На поясе висел небольшой нож, показывающий, что я вполне обеспеченный человек, а перевязь и сабли не было видно под наложенным плетением невидимости. Пока внимания я привлекать не собирался.

Очередь двигалась довольно быстро, поэтому, приготовив медную монету, вход был платный, один пфенниг, за одно транспортное средство – две монеты, я протянул её кассиру, отвечавшему за сбор средств, и под внимательным взглядом одного из стражников прошёл через длинную арку стены в город. Амулет обнаружения магии у них не сработал, хорошо.

Почти сразу я свернул в сторону и, быстро шагая, затерялся в узких улочках города. Стену построили давно, население увеличивалось, а снаружи строить было нельзя согласно древнему закону одного из прошлых королей, вот и росли дома ввысь, исчезали парки и сокращалась ширина улиц. Это ещё нормально, могло быть и хуже.

Народу на улицах хватало, поэтому, найдя тихий закуток, я повернул было к нему и остановился, обнаружив уже привычную картину. Похоже, эти закутки пользуются немалым спросом, это третий и тоже занятый: там, пыхтя, удовлетворяла свои сексуальные и материальные потребности парочка – дородный мужчина и девочка… хотя нет, судя по ауре, мальчик, спутал из-за того, что у него платье было задрано, а не штаны спущены.

– Твою мать, извращенцы на извращенцах, – зло сплюнул я и пошёл искать другое удобное место, чтобы из крестьянина превратиться в молодого дворянина. Мне лишь нужно переодеться, а тут всякие уроды мешают.

Накинув на мужчину и пацана заклинание против извращенцев, я вышел на улицу, услышав двойной хрип в закутке, и направился дальше.

Пока я двигался к столице, да и по ней самой, то накладывал это заклинание на всех встречавшихся мне мужчин, пяток сразу попадали и стали биться от боли. Один раз это был святоша, что шёл следом за двумя парнями лет четырнадцати, не сводя с них глаз. Это было минут пять назад на перекрёстке. Похоже, в столице собрались одни моральные уроды, рассадник, так сказать. Я планировал запустить на орбиту ракету и вывести спутник, чтобы разом облучить столицу и окрестности этим заклинанием, навсегда убрав чумную проблему, а походив по городу, понял, что нужно это сделать как можно скорее. Меня воротило и даже передёргивало от всего того, что я видел на улицах. Особо здесь не стеснялись, снимали, кого хочется, прямо на улице, правда, соглашались не все, были те, кто отказывался, таких я долго провожал глазами и довольно кивал: есть ещё нормальные люди в этом рассаднике, но их меньшинство, в этом я уже был уверен. Урод-король, доберусь я до тебя, ох доберусь, но ночью. Сейчас нужно найти нормальное жильё, а лучше купить небольшой домик.

Мне так претило смотреть на тот обыденный для местных разврат, реально тошнило, что я даже «Глаз» деактивировал и убрал, а то он, гад, постоянно показывал мне всё, что творилось рядом со мной. Правда, я перед отключением перевёл его на другой режим, и тот просканировал всю столицу, особенно под землёй, и, судя по той схеме, что была выведена мне на магический планшет, катакомбы здесь знатные, и несколько ходов, а точнее, двадцать три вели во дворец. Неплохо. Нужно найти и купить дом, который стоит над таким туннелем, проделать ход… и у меня будет практически свободный доступ во дворец. Почему я не могу поверху? Так ведь дворец тоже просканировал, и таких его защитных плетений мне видеть ещё не доводилось. Проникнуть я через них проникну, но не сразу, возможно, даже и не за неделю, изучить сначала их нужно, найти ключик. Но зачем биться лбом напрямую, если есть катакомбы, и, судя по сканированию, защита там совсем слабенькая, и охрана в основном из механических ловушек. Так что только под землёй, именно под землёй.

Посмотрев, как мимо пронёсся с дробным топотом десяток стражников, я услышал от одной из женщин ужасное: только что все амулеты сообщили, что в город проник проклятый, и священники собираются созвать в столицу все ближайшие войска.

– Ищите-ищите, – усмехнулся я и, поправив котомку, энергично зашагал к ближайшему трактиру.

Похоже, все тупички и другие скрытые места давно облюбовали любители экстрима, так что я решил использовать трактир, да и поживу в нём, пока ищу дом. Нужно добраться до местной мэрии, куда носят объявления о продаже любого имущества, поинтересоваться, какие дома выставлены на продажу, прокатиться, посмотреть, где стоит тот или иной дом, и сделать выбор. А уж там… бу-уаха-ха-ха-ха.

Лишь одно я понял за время путешествия по этому миру: Генерал был прав, мне нужно быть ближе к простому народу, и то, что местный люд для этого не подходит, я теперь был уверен на все сто. Прикончу королька особо циничным способом, закодирую извращенцев плетением и пойду искать другие миры. Надеюсь, попадутся вроде этого, миры с магией мне больше нравились, чем та же Земля, хотя она встречалась мне уже дважды. Хотя, конечно, хочется посетить соседние континенты. Ох, чую, выжившие маги именно там, просто отгородились от святош и в ус себе не дуют.

«Что-то стражники разбегались», – рассеянно подумал я, оглядываясь. Я пропустил ещё одну колонну солдат, в этот раз уже в три десятка. По лицам прохожих было видно, что многие испуганы. За последние двадцать лет, оказывается, не было зафиксировано ни одного проникновения проклятого в столицу. Не тех неинициированных одарённых, что выявляют в храмах, а настоящих магов.

Трактир находился с противоположной стороны улицы, надо пересечь проезжую часть – и я буду у входа, вот и стою, дожидаясь, когда эта грохочущая амуницией и железом «змея» минует меня. Первый трактир, который я заметил, мне не подошёл, дорогой, там обеспеченные торговцы или не особо богатые дворяне останавливаются, а не такие замухрышки крестьяне, каким я сейчас выгляжу.

Наконец стражники прогрохотали дальше, пробежал, догоняя, отставший, и я направился через дорогу к дверям более простого трактира, как раз для крестьян. Открыв створки, я вошёл внутрь и понял, почему у входа никого, даже пьяных, нет. За одним из столов устроился вербовщик. На столе стояла чернильница с пером, листы бумаги, хмурый трактирщик за стойкой протирал явно не по первому разу кружки. Зал почти пустой, пяток ремесленников не в счёт.

– А вот и новый доброволец, что согласен защищать свою страну, свою Родину и подпишет пятилетний контракт службы в королевском шестом легионе легата…

Что ещё там говорил этот идиот вербовщик, я не особо слушал, прошёл через весь зал к трактирщику, который встрепенулся при моём приближении, и сказал:

– Комнату получше и ужин.

– Есть комнаты, четыре пфеннига за ночь, – ответил тот и, получив плату за день проживания, поинтересовался более добродушным тоном: – На ужин что желаете?

– А что есть?

– Свиные рёбрышки, тушённая на молоке рыба, копчёный окорок, свежий, только вчера привезли, пироги…

– Нормально, порцию свиных рёбрышек, рыбу. Сколько пирогов есть?

– Готовы четыре, заложить в печь можно ещё пять.

– Всё беру. Ну и сок. Лучше яблочный.

– Яблочный мы на лёгкое вино перевели, киснуть начало, как насчёт грушевого?

– Подойдёт. Пока побуду у себя в комнате.

– Хорошо.

Я направился было за трактирщиком, который лично решил проводить меня до неё, как почувствовал, что на плечо легла чья-то рука. Мельком обернувшись, я, естественно, увидел вербовщика.

– Парень, подумай, другого такого щедрого предложения не будет. – В его пальцах замелькала серебряная монетка. – И это только аванс.

– Не интересует, – дёрнув плечом, сбросил я его руку и энергично зашагал к лестнице, догоняя хозяина.

Проблем от вербовщика я не ждал, но решил всё же усилить бдительность и через час, когда спустился в обеденный зал поужинать, понял, что он с хозяином трактира в доле. В моём заказе была закладка. Не отрава, но на удивление сильное снотворное: если я это приму, то меня вырубит дня на три, не меньше. Интересно, сколько дурачков, поевших здесь, просыпались в казарме где-нибудь в Тмутаракани?

Зло посмотрев на трактирщика, – тот боковым зрением отслеживал всё, что я делаю, – сделал вид, что заинтересовался излишне громким разговором явных завсегдатаев этого трактира, и приступил к трапезе. Сама еда была чистая, заряжен был сок в кружке. Теперь понятно, почему мне налили именно грушевый сок, в ароматном букете легко скрыть горчинку, она в нём не чувствуется, а в яблочном она сразу била по вкусовым рецепторам. Ну-ну.

Вербовщик же поглядывал на меня с интересом, чтобы поймать момент, когда я возьму кружку, из-за чего мне пришлось постараться избавиться от сока так, чтобы он не заметил. Я нашёл выход: когда принесли пироги с пылу с жару, и я их, лично нарезав, стал убирать в котомку, то достал из неё пустой термос и вылил в него сок, пригодится.

Поужинав, я направился к себе и, закрыв дверь, спокойно уснул на топчане. Клопов не было, проверено.

Разбудил меня писк сработавшей сигнализации. Я не использовал магию, так как по городу шныряют патрули с амулетами сканирования магии и отслеживают всё их применение. У дворца, естественно, не ходят, там защита забивает всё помехами, а в таких районах их много должно быть. Конечно, стандартные амулеты я обману, но уверен, что есть и другие. Более мощные, с действиями работ которых я ещё не ознакомился, а это важно, так как не мог теперь использовать магию, вдруг засекут?

Так что пришлось вернуться к использованию оборудования бывшего Мёртвого мира, который сейчас вполне активно восстанавливался в первозданном виде. В коридоре я установил скрытые камеры и датчик движения у двери. На проходящих мимо он не реагировал, специальные программы их отсекали, но если будут стоять у двери больше трёх секунд, то срабатывала сигнализация. Тут отсчитывалось уже десять секунд.

Зевая, я сонно открыл планшет, опять-таки не магический, а самый обычный, технический, и просмотрел по трём камерам, как вербовщик и ещё один незнакомый парень, тоже, кстати, в военной форме, спокойно взламывают мою дверь, пытаясь откинуть щеколду. У них, надо сказать, это неплохо получалось: тонкая стальная спица, сунутая в щель, и деревянный брусок самодельного замка стал медленно двигаться в пазах.

Достав пистолет, я привёл его к бою и накрылся одеялом, снова сладко зевнув. Эти ушлёпки разбудили меня в одиннадцать вечера, час как уснул!

Наконец щеколда была отодвинута. Двадцать минут скрипели засовом, тот застрял, перекосившись, и у них никак не получалось его сдвинуть, я уже начал подумывать, что нужно помочь, встать и открыть, но тут подошёл трактирщик, негромко пообщался с вояками, налёг плечом на дверь, отчего щеколда с хрустом встала на место, и отправился обратно, а вояки продолжили азартно двигать его дальше, пока наконец не открыли дверь. Мне кажется, мы все трое с облегчением вздохнули.

Как только вербовщик с помощником проникли в комнату, тот, что незнакомый, но как-то странно похожий на хозяина трактира, негромко сказал:

– Как уговаривались, тебе тело, нам его вещи.

– Зачем вам его обноски?

– Ну не скажи, бывает, попадается что-то очень интересное.

– Да это ваши дела, мне нужно план сделать. Ещё двое – и этот месяц отработан.

– Сверх плана не хочешь?

– Вот ещё, тогда они план под…

Что именно хотел сказать вербовщик, когда они подошли к моей койке, я недослушал, два раза негромко хлопнул пистолет, и пришлось ловить оба тела, которые обзавелись дополнительными дырками во лбу, иначе шума не избежать, будут грохотать своими железками. Их форма мне приглянулась. Нет, я не собрался её использовать, просто решил из-за появившегося недавно увлечения сделать себе хобби – собирать форму военных и одежду святош в мирах, в которых побывал. Надену вот эту на манекены и поставлю в библиотеке. Память какая-никакая. Может, даже музей открою имени себя. Типа путешественник и натуралист. Последние ещё цветочки собирали, сушили их в гербарий. У меня мелькнула мысль набирать сушёные мумии, но как-то она не прижилась.

Оттащив тела к двери, я быстро освободил их от одежды, которую двумя узлами убрал в котомку, безразмерную естественно, потом, почёсывая обнажённую спину стволом пистолета и непрестанно зевая, спустился, осмотрел полупустой зал и понял, что пока трактирщика трогать нельзя, заметят его пропажу. Увидев, он занят обслуживанием в зале, а дверь во двор открыта, вышел и обнаружил армейскую повозку с запряжённой лошадью, отмахивающуся хвостом от надоедливых насекомых.

Рядом никого не было, поэтому, сбегав наверх, я оделся, забрал все свои вещи и оборудование, взвалил на себя тела и, постаравшись это сделать незаметнее для трактирщика, покинул трактир. Занял место возницы и выехал со двора. Поспать мне тут явно не дадут, а так хоть ближайшие катакомбы исследую.

Этот трактир я выбрал не просто так, он находился неподалёку от одного из выходов из катакомб, над которым стоял полуразрушенный заброшенный дом, что мне было только на руку. В этом доме был нормальный вход, а сбоку странный провал, в который, судя по следам, окрестные жители сбрасывали бытовые отходы, вот он и мне пригодился – оба тела полетели в тёмную дыру, откуда веяло холодом. Долго они падали, шесть секунд, пока я не услышал влажный шлёп внизу.

Я оставил в стороне повозку и стал ждать. К счастью, по дороге сюда патрули мне не встретились, хотя я и заметил их мелькание на соседних улицах, кто ещё будет маршировать, чтобы всех воров спугнуть, и освещать факелами улицы? Район здесь не сказать что безопасный, поэтому, заметив, как к моей повозке шмыгнули двое и она исчезла, я только удовлетворённо улыбнулся.

Подойдя к дому, я поправил котомку и, оглянувшись, пристально изучая ночную улицу, скрылся в проломе входной двери. Дом был так разрушен, что казалось, будто его брали штурмом. Обнаружив две зарубки, то ли от топора, то ли от секиры, понял, что не ошибся в своих предположениях. Вход в катакомбы был под лестницей в подвал, имелась и неприметная дверца, на обшивку которой наклеили камни, и со стороны она вписывалась в стену, но меня эта маскировка не обманула, кстати, похоже, его часто использовали: петли были щедро смазаны маслом.

Открыв дверцу, я стал спускаться по лестнице, справа была каменная стена и деревянные перила, слева – пропасть. На голове у меня был прибор ночного видения, замечу снова, не плетение, а технологичный прибор, поэтому шагал я довольно споро, даже лихим прыжком преодолел пропасть, где лестница обрушилась. Рядом лежали доски, их использовали как мостик, но я не стал их трогать и так допрыгнул.

Дальше я, естественно, направился в сторону дворца. Было довольно интересно, часто встречались костяки погибших людей, были и живые, прошли три группы с факелами. Один раз нашёл останки лошади, удивившись, как она сюда попала. После более чем сорока поворотов и двух десятков механических ловушек – треть из них были с костяками, никто ловушки не чистил, – я оказался у неприметной дверцы. Судя по слою пыли вокруг, тут никого не было лет тридцать, а то и больше.

Проверив её на предмет ловушек, не обнаружил их, только засов с той стороны, воспользовался спицей вербовщика и открыл его. Тот сначала стоял намертво, видимо, присох от времени, но я всё же смог его сдвинуть в сторону и открыть дверь, благо открывалась она на меня, а не внутрь, в этом случае была бы проблема.

Глядя на гору всякой старой рухляди, я даже не отшатнулся, если бы она не слежалась, то в момент открытия двери всё посыпалось на меня, а так – монолитная стена. Хмыкнув, я ухватился за сапог с отлетевшей подошвой и потянул его на себя, отчего вся стена зашевелилась, но ничего, так и не рухнула, я же на всякий случай отскочил в сторону. А потом ногами стал отшвыривать весь этот ненужный хлам в сторону и проделывать проход. Заняло это у меня минут десять.

Ход вёл в подвал, вернее даже, в одну из кладовых подвала, поэтому снова закрыл дверцу, замаскировал проход и направился к другой дверце, что вела уже в другое помещение подвала.

Раз я во дворце, то решил поступить вот как: исследую здесь всё, прикину, как буду выносить казну, вернее, сокровищницу, естественно, изучу охранные плетения, тем более с тыла, изнутри это сделать куда легче. Очень уж они меня интересовали. Да и на королька нужно посмотреть, хоть в лицо эту мразь знать.

В общем помещении подвала было пусто, хотя у входа и горел факел, а где-то в стороне был слышен скрежет. Похоже, тут я не один. Проведённая разведка это подтвердила: в соседней кладовой при открытой двери копался в одном из многочисленных сундуков крупный мужчина в ливрее и со связкой ключей на поясе, что-то бормоча себе под нос.

Открыв дверь из подвала, я оказался под лестницей, и до меня отчётливо донёсся шум музыки и многочисленных голосов.

– Бал у них тут, что ли? – пробормотал я себе под нос и хмыкнул, когда появилась парочка в растрёпанной одежде и в масках. – Бал-маскарад, да это просто отлично!

Покосившись на двух солдат, стоявших в парадной форме в стороне у дверей, я вернулся в подвал и задумался. Через секунду я уже пакостливо улыбался. Достав из котомки чёрный костюм дворянина Тории и чёрную полумаску, которая скрывала верхнюю часть лица, я переоделся, проверил, как всё это на мне сидит, и, покинув подвал, со скучающим видом направился гулять по коридорам. Я был не один такой. Парочки постоянно ныряли в разные места или выбирались, поправляя одежду, но меня не трогали, хоть и поглядывали с интересом на статного таинственного незнакомца.

За полчаса я обошёл множество комнат, в некоторые меня не пустила охрана, и наставил скрытых видеокамер. С собой у меня было около сорока штук, использовал я уже более двадцати пяти. Ну это и понятно, что в жилую часть дворца меня без сопровождения жильцов никак пустить не могли, но зато я побывал в двух разных обеденных залах и поставил там по пять скрытых камер, чтобы снимать всё с разных ракурсов. Только закончив с этим делом, я направился туда, где играла музыка.

Зал был огромен, и, по моим прикидкам, в нём находилось около двух тысяч человек, не меньше, а с учётом того, что часть шляется по разным апартаментам в поисках укромных мест, сколько же во дворце народу!.. Подхватив с подноса слуги бокал, там оказалось лёгкое вино, и делая небольшие глотки, я гулял по залу, изредка кланяясь дамам, тем, кого находил привлекательной для себя.

И тут я увидел её. Красавица в светло-бежевом платье, похожем на те, что носили во времена Екатерины Второй на Земле, стояла в одиночестве. Я даже сглотнул ком в горле. Точёная фигурка, упругие груди – декольте позволяло рассмотреть навершия прелестных холмиков, – бархатная кожа, белоснежная шейка, которую так и хочется покрыть поцелуями, полные коралловые чувственные губки, локоны светлых волос в высокой причёске. Жаль, лицо скрыто полумаской. И лёгкая тоска во всём. Быстро просмотрев её ауру, по ней понял, что ей тридцать три, она грустна и печальна, больше патологий не было.

Меня заинтересовало, почему она стоит в, скажем так, некотором вакууме и мужчины её явно обходят, но ответа не нашёл, а спрашивать не хотел, чтобы не вызывать подозрения своим любопытством, может, это общедоступная информация и все о ней всё знали. В общем, я терялся в догадках, но природной наглости всё же не потерял, поэтому, когда снова заиграла музыка и парочки пошли танцевать, а красавица с горечью наблюдала за этим, и к ней всё так же никто не подходил, я, поставив пустой бокал на поднос ближайшего слуги, шагнул к ней, чем вызвал не только всеобщее удивление, даже охренение всех, кто находился рядом, и её тоже. Женщина не отказала и, вложив свои прелестные пальчики мне в ладонь, сделала первый шаг, а я наблюдал бурю чувств в её ауре, от испуга до надежды и благодарности. Через минуту мы уже кружились в танце.

Красавица неплохо держала ритм, и я вёл её в этой партии, не стесняясь крепко прижимать к себе восхитительное тело, и женщина вся отдалась страсти танца, я её только поддерживал. Заглянув под маску, мне дались три такие возможности, когда партнёрша откидывала голову назад в очередном пируэте, я ещё больше озадачился: милый носик, чистое лицо без дефектов. Что это тогда от неё все шарахаются?

Под конец не только я почувствовал сильное сексуальное влечение к партнёрше, отчего пришлось прижиматься к ней покрепче, чтобы посторонние не заметили этого казуса, но и она так возбудилась, будто у неё мужчин несколько лет не было. Пришлось постараться коснуться некоторых точек на её теле, чтобы сбросить вожделение, а то партнёрша уже голову теряла. Но ничего, смог воздействовать, и, когда вёл её обратно, глубоко вздохнув, она благодарно кивнула мне, прошептав:

– Спасибо.

При звуках её голоса я понял, что если тотчас не покину её, то возьму прямо на глазах этих людей. Ещё никогда я не чувствовал такого влечения к женщине, и это меня испугало, но одно я точно решил для себя: этой ночью она стопроцентно станет моей, и мы с ней сольёмся в экстазе. Как оказалось, возбудить её было проще пареной репы. Глядя на красавицу, мне так и хотелось прошептать: «Моя пре-е-елесть».

– Можно вас кое о чём попросить? – обратилась та.

Я молча кивнул, с интересом глядя на неё и ожидая, что она скажет.

– Я понимаю, что вы, скорее всего, из дальней страны, сегодня бал в честь прибытия посольства королевства Кимерия, и вам не отрубят голову за то, что вы касались меня, как пообещал мой муж. Поэтому я хотела бы попросить, чтобы вы потанцевали с моей дочерью, принцессой Илоной.

Не дрогнув ни одним мускулом, я слушал королеву, с которой только что танцевал, хотя в душе был изрядно удивлён. Теперь я точно знал, что она станет моей… и, пожалуй, её дочка тоже, нужно посмотреть, такая ли она красавица. Поэтому, ещё раз кивнув, я поцеловал её одуряюще приятно пахнущую ручку, перевернул и чмокнул в ладошку, после чего, выслушав, как одета её дочь, направился на поиски.

Та обнаружилась не сразу, чуть в стороне в окружении девушек, те, что странно, хоть и общались с ней, но тоже держали дистанцию. Парней рядом с принцессой я вообще не увидел.

«Копия королевы, только младше, пятнадцать лет, самый сок», – прикинул я.

Подойдя к фрейлинам, которые попытались перегородить мне путь, но не получилось: две получили очень болезненные синяки и, шипя, отошли в сторону, а я нагло, не спрашивая разрешения, ухватил принцессу за руку и силой потащил танцевать. Как и мать, она очень неплохо кружилась со мной в танце и также прижималась всем телом ко мне, хотя первое время пугалась этого. Заметив, что она начала возбуждаться, я мысленно улыбнулся и кивнул сам себе. Принцесса была ещё нетронута, и я собрался сегодня, до наступления утра, исправить это. Для себя я уже всё решил: эти женщины станут моими. В смысле – не поматросил и бросил, а перевезу в Рай. Такое сокровище оставлять в этом мире просто глупо, как говорится, кто успел, тот и съел. А этих я если и не съем, то хоть понадкусываю со всех сторон.

Меня уж больно интересовало, что же не так с обеими родственницами короля, и, когда после второго танца я отвёл принцессу на место – та пыталась выровнять дыхание, её полушария, такие же, как у матери, тяжело вздымались, что вызвало у меня некоторое неудобство, а глаза сверкали от возбуждения, – оставил её в окружении фрейлин, то меня вдруг подхватил под локоть один мужчина во фраке и серебряной полумаске и повёл в сторону, за колонны.

– Молодой человек, вы знаете, что только что подписали себе смертный приговор? И то, что вы из Кимерии, вас не спасёт? – громким шёпотом спросил он.

– Хотелось бы знать, что же я такого сделал в вашем королевстве, что за это ещё и казнить могут?

– Наш король очень оригинальный человек, но чего у него не отнять, это упорство в достижении целей. При всех своих разнообразных увлечениях, он очень не любит, когда трогают его вещи. А его жена и дочь относятся именно к данному определению. Поэтому, если хотите жить, бегите из дворца.

– Спасибо за предупреждение, – искренне поблагодарил я и, слегка поклонившись, направился в зал, но замедлил шаг, заметив, что благожелатель со своим предупреждением уже запоздал: пятёрка офицеров гвардии уже довольно грамотно окружала меня.

Увидев неподалёку знакомое бежевое платье, я рванул к нему.

– Потанцуем ещё раз? – подскочил я к королеве и, ухватив за талию, снова повёл в танце.

Что странно, как только я коснулся королевы, она снова начала возбуждаться, и я понял, что именно мои прикосновения, то есть я, и являюсь источником вожделения. Это заставило задуматься, но планов я своих не изменил, королеву и её дочь я уже считал своей собственностью.

Офицеры со стороны наблюдали за нашим танцем, но не подходили. Когда танец был закончен, я снова поцеловал королеву в тыльную сторону ладони и в саму ладонь и поспешил к выходу, на ходу подмигнув принцессе, что хмуро наблюдала за нами.

Офицеры рванули за мной, но я был быстрее. Меня интересовало, где всё это время был король, и чуть позже, с камер слежения, я его обнаружил. С одной стороны бального зала находился довольно большой балкон, там тоже были гости, но явно самые приближённые. Сам король, мужчина за сорок, с довольно приятными чертами лица, сидел на стуле с высокой спинкой, трон не трон, не знаю, и, поглаживая по шевелюре мальчика-пажа, сидящего у него на коленях, пристально следил, как я танцую с его бывшей собственностью. Он также наблюдал, как я скрылся за одной из дверей. Кстати, рядом с ним стояли двое паладинов, видимо, непосредственная охрана.

Убегал я недолго, в соседней комнате дождался гвардейцев и банально набил им рожи, да ещё сапогами отходил по рёбрам. Добавив по паре раз по яйцам, чтобы больше не мешали, и, оставив офицеров без сознания валяться на полу, когда очнутся, сразу почувствуют последствия нашей встречи, я скрылся в переходах и нашёл приют в одной из пустых комнат. Устроившись на кровати, я включил планшет и, проверив камеры, стал ждать.

Бал продлился ещё два часа, но королева покинула его раньше. Заметив, куда она ушла, одна из камер в коридоре ясно это показала, я довольно улыбнулся: королева жила в отдельных апартаментах и явно не поддерживала отношений с мужем. Значит, слух был правдив, это был династический брак. Странно ещё, что принцесса родилась. Нет, королева не наставила рогов мужу, судя по ауре, Илона действительно его дочь, но то, что он не допускал к телу жены и дочери мужчин, это порадовало, я сам был собственником. Король, конечно, меня переплюнул, но всё же я его понимал.

Когда к себе в сопровождении двух слуг отправилась принцесса, я тоже отследил, где её апартаменты, через комнату от спальни королевы, снова довольно кивнул и стал раздеваться донага, убирая одежду под кровать. Выбравшись через окно на небольшую площадку-карниз, я направился по ней в обход дворца, поглядывая с третьего этажа на часовых внизу. Пару раз даже поплевал на темечки. Конечно, идти было не очень удобно из-за каменных статуй, что были понатыканы где попало, но через пару минут я был у нужного окна и, приоткрыв его, скользнул в спальню королевы. Я собирался попробовать сперва её, а уж потом и дочь навестить. Сил хватит, должно хватить.

* * *

«Ох как я ошибался, не хватило силёнок-то», – вздохнул я и сделал пару приседаний, держась за поясницу. Позади осталась спальня распробованной принцессы, так что я мог сказать с уверенностью: выжат я был досуха.

Королева чуть не встретила меня испуганным визгом, а когда я, зажав ей рот, поцеловал сначала тыльную сторону ладони… В общем, сперва испуганно, потом с пробуждающимся вожделением она стала активно мне отвечать, а дальнейшее я помню смутно. Но скажу честно: такой женщины у меня ещё не было, такой страсти и такого необузданного желания я ещё не испытывал ни с кем, снова и снова движением или стоном она возбуждала меня и заставляла повторять раз за разом мои успехи. Восемь раз отстрелялся, это рекорд, с Мартой я больше пяти не поднимал, хотя считал её идеалом партнёрши в постели.

Где-то часа в два ночи, когда мы оба слегка погасили огонь страсти, та вдруг заговорила, и я не прерывал её, чувствуя, что ей нужно выговориться. Слушая, я только мысленно качал головой. Это сколько же пережила она с момента попадания в рабство к своему мужу?! Да, династический брак, но в первую же брачную ночь пьяный муж изнасиловал её, причём разными способами, отвратив её, ещё нетронутую девушку, от мужчин. Единственное их соитие и – о чудо! – появилась красавица-дочь, единственная отдушина королевы. Король держал её в клетке, золотой, но клетке, так что спасалась королева только за счёт дочери, занимаясь её воспитанием. Как жил король, её не волновало, слишком она его ненавидела. И вдруг появляется таинственный незнакомец, который очаровал её и смог пробраться в душу. Королева влюбилась. Ах, как же она страдала, наблюдая, как её кровиночка-дочь обнимается в танце с незнакомцем! А ночью, когда она готовилась ко сну, как в её видениях, пришёл незнакомец и подарил ей ночь любви.

После длительного поцелуя в губы я стал покрывать поцелуями её грудь, не в первый раз между прочим, даже её запах волновал меня, как вдруг королева прижала меня к себе и попросила забрать её с собой. Она готова была на всё, лишь бы быть со мной.

Я долго молчал, а заметив, как она начинает уходить в пропасть отчаяния, снова поцеловал её, прикусив нижнюю губу, и тихо прошептал в миленькое ушко:

– Ты моя собственность, уже навсегда. Сейчас не время.

Это действительно было так, я не хотел никого настораживать, вот унесу сокровищницу, изучу все плетения, что используются во дворце, тогда и их можно прибрать к рукам, а пока низя-я-я.

Мой ответ вызвал буквально бурю радости в душе у королевы, но любовью мы больше не занимались, сил уже не было. Взяв с меня обещание, что я будут звать её по имени, Милоной, она позволила мне покинуть спальню. Продвигаясь на подкашивающихся ногах по карнизу, я отправился к принцессе. Да, сил у меня не было, темпераментная королева выжала. Ещё бы, шестнадцать лет ни одного мужчины, но я всё же решил навестить принцессу, застолбить, так сказать, свою новую собственность.

Проникнув в спальню к спящей девушке, я достал из пространственной сумки коробку и, найдя нужный пузырек, сделал крохотный глоток. Да, пришлось обратиться к алхимии.

Вот с принцессой пришлось побороться. Никак не давалась, даже кричать пробовала, но, когда я сорвал с неё длинный поцелуй, порвал ночнушку и стал покрывать поцелуями тяжёлые колышущиеся полушария, переходя на живот и ниже, та замерла, позволяя делать с ней всё, что мне заблагорассудится, и я делал, что ей явно нравилось, хотя всё и было незнакомо. Когда я вошёл в неё и снёс преграду, она только слегка охнула и тут же расслабилась. Чуть позже я продолжил, обучая девушку первым урокам секса. Любя Илону, а я всё делал именно с любовью, подумал: «А кровать у королевы не такая скрипучая, хотя страсти у обоих с переизбытком, что у матери, что у дочери…»

После любви с принцессой – у меня хватило сил лишь на два захода – я покинул спальню, не забыв выдернуть из-под прелестной попки тряпицу, не хотел оставлять следы своего присутствия, и по карнизу вернулся в ту пустующую комнату, где с некоторым трудом оделся. Ох, укатали меня эти кобылки.

Мне удалось, пользуясь последними мгновениями ночи, вернуться в подвал и уйти в катакомбы, но сил покинуть их уже не было. Поэтому сразу за дверью в подвал, найдя тупичок без ловушек, поставил палатку и, дождавшись, когда она автоматически развернётся, быстро помылся в душе и завалился спать на роскошную двуспальную кровать. Я уже освоил плетения безразмерности для жилых помещений и поработал над палаткой. Так что снаружи она небольшая, на четверых, а внутри – шестикомнатные апартаменты с санузлом, душевой, кухней и, конечно, спальней. Ремонт не сам делал, строительных големов заставил. У меня таких палаток с пяток в запасе было. Удобная штука.

Проснулся я часа в три дня и потянулся со стоном, перешедшим в позёвывание. Встав и тихо напевая, я привычно выполнил комплекс упражнений, принял душ и поставил в микроволновке разогреваться небольшой завтрак – бутерброды с маслом, сыром и колбасой. С кофе они пошли на ура. Пироги я пока берёг на непредвиденные случаи. У меня было немного из того трактира, ну и повариха моя тётя Дила собрала небольшой запас, совсем небольшой, за месяц – тонн восемь пирожков напекла. Да и сока у меня хватало, десяток полных бочек и три десятка кувшинов, так что еда была, но я всё равно по хомячной привычке закупался на стороне и берёг самый ценный и вкусный продукт. Мало ли, как ситуация обернётся.

Закончив с завтраком, я прошёл в кабинет и, настроив комп, что там находился, на установленные камеры, стал следить за жизнью во дворце. Пару усиливающих передатчиков я установил в разных местах дворца, так что с приёмом сигнала проблем у меня не было.

Мои девочки появились на изображениях только к вечеру, во время ужина. Обе чинно поздоровались с королём и сели с другой стороны длинного обеденного стола, не обращая внимания на его игры сразу с двумя мальчишками, видимо, для них это было привычно. Гомосек долбаный, совсем не стесняется.

Их обслуживали трое слуг, которые живо подавали полные тарелки и убирали пустые. Перемотав запись, я просмотрел, как мои девочки садились. Зрение меня не обмануло: первой присела Илона и поморщилась, потом королева, и тоже неуверенно. Хорошо я над ними постарался.

Когда девочки мои чинно поужинали, королева ушла к себе, а Илона отправилась в парк погулять по дорожкам. Камер у меня там не было, да и Милону я проводил только до дверей спальни, нужно сегодня ночью установить и там камеры, воспользоваться возможностью.

Дальше я просто отдыхал, набирался сил, а как стемнело, прихватив пакетик с камерами и ещё один усиливающий модем, направился на охоту. Нужно закрепить успех.

Охота прошла штатно, меня ждали, только вот к Илоне я не попал. Просто сил не хватило, королева вообще с ума сошла, дорвавшись до сладкого, причём так, что мне пришлось не только царапины на своей спине заживлять мазью, но и её повреждения. Внутренние. Скакала она на мне, что та всадница, вот и доскакалась.

Следующие восемь дней прошли фактически по той же схеме. Я не стал искать себе прибежище наверху и жил в палатке, она меня вполне утраивала. До вечера отсыпался, потом ходил к своим девочкам и показывал, что я их хозяин, они это уже поняли и не возражали, готовые пойти за мной из этой золотой клетки куда угодно. После посещений Илоны я выходил в парк и до рассвета сидел у забора, изучая плетения. В сокровищнице была похожая магическая охрана, так что, как только разберусь тут, можно и с «замками» казны поговорить на ты.

Беспокоило меня нечто другое. Не используя магию, я не смог повлиять на организмы своих женщин, да-да, двойной залёт. Те ещё не подозревали, но я видел растущие солнышки у них в районе живота. В общем, пора их отправлять в Рай, пора-пора, но сокровищницу я всё ещё не взломал, как сделаю это, так сразу и отправлю.

Кстати, они узнали, что я посещаю их обеих. Королева сама догадалась и поговорила с дочерью об этом, так что седьмую и восьмую ночь я проводил в одной спальне с обеими нимфами. А было всё довольно просто. Три дня подряд королева выжимала меня досуха, отчего я ни морально, ни физически уже не был готов встретиться с Илоной, не хотел опростоволоситься. Королева видела, что та всё больше и больше хмурится и грустнеет, побыл один раз, дал, можно сказать, конфетку попробовать и сбежал. А после четвёртой ночи, когда я собрался с силами и снова навестил малютку, она весь следующий день летала с улыбкой на лице, вот Милона и догадалась.

Поговорила с ней, со мной, поняла, что для меня они обе равнозначны и бросать я их не собираюсь, попросила только спасти Илону. Мол, если король узнает, он нас всех казнит. Кстати, тот что-то тоже начал подозревать, слуги проверяли спальни моих девочек, охрана усилилась, но поймать меня ни разу не смогли.

Этой ночью я собирался снова посетить своих девочек и продолжить изучение плетений. Кажется, я понял их секрет, и мне нужно было в этом убедиться. Там были тройные контуры запасных линий, то есть даже при их повреждении стена будет монолитной и защищённой. Серьёзный подход, хоть и жутко запутанный, еле смог разобраться. Потом, если силы будут, нужно заглянуть в библиотеку, там был шикарный выбор книг, но, оказывается, имелось и спецхранилище. Тайное, о котором знал только король. Надеюсь, там мне попадутся ценные экземпляры. Ну и сокровищница, наконец-то я запущу в неё руки. Если моя идея у забора дворца сработает, то и туда загляну, я, кажется, придумал, какое плетение взломает охрану. Живая меня не беспокоила, обойду, а вот магическая могла поднять тревогу, что мне было не нужно.

Посмотрев на часы, я с кряхтением встал с кресла, положил книгу из библиотеки короля рядом на столик и, сделав лёгкую разминку, направился к выходу, сняв на ходу халат и повесив его на вешалку у входной двери палатки. Дальше я двигался голышом, одежда мне была ни к чему. Привык уже за эти дни. Я так изучил дворец, что мог ходить по нему с закрытыми глазами. Хотя, конечно, хоромина здоровая, если чердак взять, то все пять этажей, более трёхсот комнат, включая залы. Приличный такой домина и, главное, красивый. Я уже подумывал, как и его уволочь.

Когда я проник через подвалы на первый этаж дворца, то нахмурился. Слышны крики, визг, монотонные удары, пол был устлан мусором, видны капли крови, а у одной из дверей лежало три изрубленных тела – гвардеец и два крестьянина.

– Бунт. Зря я в город не выходил, знал бы, – кивнул я сам себе и тут же встряхнулся, испуганно простонав: – Милона и Илона.

Если их хоть пальцем тронули, я весь этот город уничтожу. Ядерные заряды у меня в наличии были. Именно об этом я думал, когда нёсся по заполненным народом коридорам и комнатам дворца. На меня смотрели с выпученными глазами, ещё бы – голый парень, сверкая мудями, бежал мимо них. Причём так быстро, что даже если и были попытки задержать, то они проваливались.

Вихрем взлетев на третий этаж, я обнаружил основную группу бунтующих, в который раз шедших на приступ баррикад, устроенных защитниками. Потери были и с той и с этой стороны. Мельком осмотревшись, я подскочил к окну и, открыв его, встал на карниз и стал обходить место битвы. Меня, конечно, бунтовщики заметили и такой нехитрый способ перемещаться сразу приняли на вооружение, потому что, не успел я пройти по карнизу и десяти метров, поглядывая на беснующуюся внизу толпу, которую с трудом сдерживали у ворот подошедшие армейские подразделения, как на карниз вышли ещё шестеро человек, крестьян и ремесленников, и направились следом за мной. Вооружены они были так себе, у большинства дубины, хоть и окованные металлом, но у двоих мечи, у одного так вообще боевой топор.

Заглянув в спальню Илоны, я обнаружил в ней только десяток слуг, трясущихся от страха, а у королевы было пусто. Спрыгнув на пол её спальни, я стал осматривать комнаты и нашёл Милону вместе с дочерью в шкафу, метки помогли. Накинув на себя простыню, завернувшись в неё, как в тогу, я нацепил на себя из пространственной сумки несколько нужных амулетов, открыл дверцу и, посмотрев на моих девочек, дрожащих от страха, сказал:

– Ну что, девочки мои, пора покинуть этот гостеприимный мир.

Обе смотрели на меня с интересом. Это я их личики видел, с помощью камер, а так как встречались мы ночью, опознали они меня по голосу, но вот рассмотреть смогли впервые: сейчас на столе в подсвечнике горело десяток свечей.

В это время через окно в спальню начали проникать бунтовщики. Двое с мерзкими улыбками направились к нам.

Среди тех, кого я видел, несясь по коридорам дворца, моих знакомых крестьян не было. Уверен, к бунту присоединились бандиты, убийцы, воры или просто люди, склонные к лёгкой наживе.

Разговаривать с ними я даже не подумал, взмахнул рукой – и оба горемыки просто распались на тонкие ленточки. Воздушные лезвия – это круто. Остальные, увидев такой результат, с криками полезли обратно в окно.

– Так ты проклятый? – удивлённо спросила Милона.

Ни она, ни дочь теперь не выглядели испуганными: я тут, чего им бояться?

– Граф Арни ки Сон, к вашим услугам, – слегка поклонился я и сказал: – Идём.

Когда королева с принцессой выбрались из шкафа, я посмотрел на их пеньюары, роскошные тела виднелись сквозь ткань, и покачал головой.

– Если мы так пойдём, бунтовщики будут гоняться только за нами. И интересовать их будете только вы и только для одного дела, – почесал я затылок. – И портал, как назло, в сумке, а сумка в спальне моих апартаментов в палатке. Ладно, придумаем что-нибудь.

Обе мои любовницы охнули, когда я закинул их на плечи прелестными попками вверх и направился к окну. Там по карнизу можно было пройти только одному, а не с ношами, хоть и такими прекрасными. Поэтому прямо из окна я шагнул вниз, и плетение левитации остановило наше падение в полуметре от земли. Сняв со своей импровизированной тоги амулет с этим плетением, убрал его обратно в пространственную сумку и, поглядывая на бунтующих, направился к входу в здание. Пройдя выломанные парадные двери, пропустил мимо десяток мужчин, которые побежали наверх усиливать штурмовые колонны, и энергично зашагал к двери входа в подвал.

Спустившись, я неожиданно увидел толпу из сотни мужчин и женщин, направляющихся из глубины подвала к выходу. Сразу стало понятно, как они попали во дворец и смогли его захватить.

Бунтовщики нас не видели, амулет невидимости работал прекрасно, так что через пару минут я уже подошёл к палатке, открыл полог, поставил моих девочек на коврик у входа и сказал, обведя апартаменты рукой:

– Пока жить будем здесь, а потом перейдём в мой мир. Идёмте, я вас с местным оборудованием познакомлю, всё же цивилизация, не как у вас – каменный век. На горшки ходить не надо, у меня тут прекрасный санузел.

В течение получаса я водил моих ошарашенных дам по комнатам, показывая, как пользоваться всем, что они видели. Включив музыкальный центр с классической музыкой, показал, как выключать-включать его, убавлять-прибавлять звук, научил пользоваться туалетом, душем и умывальником. Даже как применять предметы женской гигиены, чем вогнал дам в краску. Я выдал пока девушкам два махровых халата, а то их пеньюары действительно мало что скрывали и назвать их одетыми мог только завзятый оптимист. Не удержавшись, потискал Милону, правда, дальше этого не последовало, просто времени не было.

– Ты нас не бросишь? – первой задала вопрос Милона.

Её дочка, что ластилась ко мне, замерла, пристально глядя на меня.

– Не волнуйтесь, я не бросаю тех, кто носит под сердцем моих детей. Да и позже тоже.

Вот этого дамы не ждали, обе вытаращились на меня. Новость, что они беременны, была для них шоком. В общем, нацеловавшись с ними, показывая, что для меня они дороги, я оделся и, оставив их в палатке, всё равно внутрь никто попасть не сможет, побежал во дворец. Меня интересовала сокровищница и библиотека.

Первым делом посмотрел, как попадают бунтовщики во дворец. Как я и думал, через катакомбы, видимо, кто-то знающий провёл, причём пополнение всё шло и шло. Пользуясь плетением невидимости и маскировки, я выкрал из толпы паренька с вилами в руках и быстро его допросил, после чего отпустил дальше бить «поганых эксплуататоров». Чую, кузнец тут порезвился, я только его научил этим словам. Паренёк сообщил вот что: дворец окружён серьёзно защищённым ограждением, и командир гвардии посчитал, что бунтовщики его не преодолеют, но тут король заявил, что не потерпит, если забор поломают, как-никак работа проклятых, причём отличная. Бунт уже шёл, армейские части и святоши его пытались подавить, поэтому командир гвардии вывел части и окружил дворец двойным кольцом своих солдат, а на территории дворца осталась минимальная охрана. Поэтому стало неожиданным то, что дворец захватили изнутри через непроходимые катакомбы. О них, кстати, знали. И теперь бунтовщики держали оборону, пытаясь добраться до короля, которого защищали немногочисленные выжившие гвардейцы и дворяне, проживающие в местных апартаментах, в основном гости. Теперь гвардия и приданные части штурмовали стены, о которых так беспокоился король, и пытались их взломать. За пять часов только и смогли выломать ворота и упёрлись в баррикаду из дворцовой мебели, сейчас сносили и её.

– А времени-то осталось не так много, – пробормотал я себе под нос, энергично шагая следом за колонной бунтовщиков. – Нужно поторопиться, скоро гвардейцы будут во дворце.

В библиотеке никого не было, хотя по поваленным стеллажам было ясно видно, что они здесь побывали. Пройдя к дальнему стеллажу, я изучил плетения маскировки и, запустив своё, контрплетение, специализированное для взлома, которое я конструировал последние два дня, сделал шаг в сторону, а когда стеллаж откатился на колёсиках, открывая вход в секретную часть библиотеки, вошёл в хранилище. Заметив, как некоторые плетения защиты задрожали, я только усмехнулся. Ну сработала сигнализация, ну и что?

– Это я удачно попал, – пробормотал я, довольно изучая стеллажи и ящики с книгами местных магов.

Тут были конечно же и другие книги, тысячелетние фолианты, манускрипты и свитки, однако я не делал разницы между ними и грёб в специально подготовленный для этого пустой баул всё подряд, пока не очистил всё хранилище. Закончил за сорок минут, да и было оно не особо большое, тонн на семь книг.

Убрав баул в пространственный карман, я заторопился в сторону сокровищницы. Бунтовщики не могли не забыть о ней, уверен, восемьдесят процентов их пришли сюда именно за казной, но то, что взломают, я не опасался. Это ещё постараться надо. О своих дамах я тоже не беспокоился, то ответвление катакомб мало кому было известно, да и не ходил там никто, так что пока они в безопасности, но всё же поскорее нужно вернуться за ними и отправить в Рай. Там Марта позаботится о моём новом пополнении гарема и введёт в местную жизнь.

Вдруг я услышал вопли радости и, заинтересовавшись, свернул в соседний коридор. Войдя в огромный зал, где когда-то кружился в танце с королевой и её дочерью, я только хмыкнул. По нему в окружении толпы торжественная процессия, в которой я приметил кузнеца, несла короля, причём не просто несла, а прибили его гвоздями к грубо сколоченному кресту, отчего тот извивался от боли. Судя по крови в паху, его ещё и кастрировали. Но это, наверное, постарались родственники тех, кто к нему в гарем попал.

– А вот и первый Христос, – хмыкнул я и, развернувшись, направился к сокровищнице.

Короля понесли на улицу, где уже был сложен костёр, любимое развлечение толпы, этого у них не отнять, а я заторопился к сокровищнице, у которой народу было даже больше, чем рядом с королём. Ну это понятно, кому что.

Обойдя толпу, я спустился в подвал и, пройдя в другой его конец, открыл незаметную дверцу, срубил двух гвардейцев охраны чёрного входа сокровищницы и стал возиться с самим входом. Три минуты – и створки открылись. Я попал в предбанник, открыл следующие двери, зажёг висевшие на стенах магические светильники, осветившие весь, надо сказать, немаленький зал, и, осмотревшись, удовлетворённо кивнул, пробормотав:

– Тонна камней точно будет.

Быстро собрав на свободном участке портал, перешёл в Рай в Башню мага. Оторвать от работ без осложнений управления процессом терроформирования я смог только восемь големов, включая Генерала, и вернулся с ними в сокровищницу. Плетения защиты сокровищницы не мешали нам пользоваться порталом, я использовал несколько другие принципы. Пока мы с Генералом общались, големы активно включились в ограбление сокровищницы, причём забирали всё подряд, даже ковры и гобелены, как ни странно, они тут тоже были, оказалось, в них были вплетены золотые нити. Семеро големов собирали золото и драгоценности в баулы, у меня на складе в Башне мага их около сотни пустых лежало, и, загружая их ценностями, как говорится, «под пробку», просто кидали в портал перехода, там один из големов перетаскивал баулы в сторону, освобождая переход. В общем, работали с огоньком, но я смотрел на это несколько отсутствующим взглядом, слишком удивил меня Генерал новостями, вернее, новостью.

Нет, мои красавицы целы и довольны, терроформирование тоже идёт согласно разработанным планам, даже чуть с опережением графика. Так что через три года можно завозить первых животных нового мира, старые-то все померли, а те, что не померли, превратились в таких чудовищ, что было решено пустить их на удобрения, чем комбинаты ко всему прочему и занимались. Генерал удивил меня не по этому поводу. Если сказать по-простому, то он снюхался с Мартой, и у них возникла любовь, то есть их характеры так подходили друг другу, что они решили создать ячейку общества, то есть семью. Посмотрев на смущающегося Генерала, я удивлённо спросил:

– Ну ладно, любовь – это серьёзно, я не против. Без обид, нас с Мартой связывал только секс. С телом согласен, оно вам нужно, перемещу ваш дух без проблем. Только это тело сами ищите. А то потом скажете, что я подобрал не то, оно вам или Марте не нравится. У меня в большой магической лаборатории всё давно готово, сами отказались тела менять.

– Теперь уже вынужден, – вздохнул голем. – Наши души так переплелись, что я без неё и она без меня… не можем мы друг без друга.

– Да понял я уже, понял. Не сержусь. Раньше бы обиделся, но я нашёл равнозначную замену, причём в двойном комплекте. Говорю же, вам тело надо. Ладно, сменим тему… Сейчас закончим грабить сокровищницу… Блин, как они надоели, голова уже болит, – поморщился я, так как бунтовщики, похоже, подтащили к основному входу таран и били им в створки, но те стояли не шелохнувшись. – Короче, закончим тут, я вернусь пополнение в гарем забрать, очень хорошее пополнение, высшей пробы, устрою их с остальными на острове, пусть помогают будущим мамам, и отправимся на Землю, там война, выбор огромен, выбирай любое тело.

– Любое?

– Ну, не любое, вам подойдёт одно из нескольких сотен, но выбор всё же будет большой… О, закончили, всё, переходим на Рай.

Мы с Генералом перешли последними на мою планету, там я в течение часа распределял, куда поместить баулы в моей сокровищнице. Возможность входить в неё я дал одному из големов, остальным допуска не было. Его задача: освобождать баулы от трофеев, сортировать их, интересовали меня лишь драгоценные камни, особо красивые ценности велел не трогать, из остальных извлекать камни. К тому же было несколько сундучков, где находились только камни, их должны перебрать и пополнить НЗ. Уже сейчас было видно, что запасов камней хватит на пару лет, но всё же лучше иметь больший запас.

Оставив големов работать, я вернулся на Элио в сокровищницу, разобрал портал и, спустившись в подвал, вернулся к дамам. С теми было всё в порядке, они закончили изучать апартаменты, сейчас находились в зале и слушали музыку. Заметив моё возвращение, с радостным визгом повисли на шее, что было несколько неудобно, обе были в пеньюарах, так что на следующие два с половиной часа я как-то выбыл из реальности. После общего душа я сообщил, что мы уходим в другой мир, где у них будет новый дом.

Дальше просто: свернул палатку, развернул на её месте портал, активировал его и последним перешёл через окно перехода. Портал был настроен на остров в Индийском океане, где у меня проживал гарем, там я познакомил своих новых дам с прежними и выслушал возмущение от них. Нет, не от Милоны и Илоны, они были несколько удивлены количеством моих женщин, но всё же довольно спокойно отреагировали на это. Марта повела их устраиваться в выделенные им комнаты в усадьбе, а я пообщался с окружившими меня девушками. Единственное их возмущение крылось в том, что новеньким, значит, можно беременеть от меня, а им нет. Несправедливо. Даёшь залёт! Подумав и решив, что ничего плохого в этом нет, я клятвенно им пообещал, что займусь этим делом в ближайшее время.

На острове я пробыл чуть больше суток, убедился, что новенькие вполне нормально вписались в коллектив, – я обучил их русскому языку в их мире, во время нашей оргии в палатке, – а Марта довольно качественно посвящает их в местную жизнь, и связался с Генералом:

– У меня есть три дня, как насчёт сходить за телом для вас?

– Я только за.

– Тогда берём Марту, будет экспертом по выбору, и идём.

С Мартой мы перешли в Башню мага, где находился Генерал, и, используя портал, все переместились на Землю, в Белоруссию под Минск.

– Как холодно, – поёжилась Марта и активировала плетение обогрева на своём платье.

– Ну да, зима самая, конец декабря. Если история тут не изменилась, то наши уже погнали немцев от Москвы, – осмотрев сугробы и поле, пробормотал я, тоже включая обогрев.

Только Генерал ничем не пользовался, ему было без надобности.

Я, достав из баула два бушлата, один передал Марте, второй накинул себе на плечи.

– Кстати, командир, а почему ты не помог местным в этой войне? Всё же свои?

– Чё это не помог? А кто по тылам немца прошёлся, разрушая централизованное поступление боепитания и продовольствия, а склады подчистил? Кто так прошёлся по денежным мешкам на Западе, ограбив их, что их живые пока потомки ещё долго будут помнить мой приказ и своим детям передадут, чтобы в Россию больше не лезли? Так что в этой истории нашим стало куда легче, и победить они должны меньшей кровью. А помогать я им помогал, один раз и в виртуальном мире, но мне и этого хватило с лихвой, чтобы ещё в реальном всё повторить. А Сталину я послал книгу о его жизни и смерти и дальнейшем развитии СССР, до его развала. Через одного капитана-пограничника отправил. Думаю, доставит. Так что помог я местным, ещё как помог… Ну что, едем? Садитесь.

Всё это я говорил, разворачивая склад, выгоняя бэтээр и убирая склад обратно в хранилище. Мы находились в голом заснеженном поле, топать до дороги пешком не хотелось, вот я и вытащил транспортное средство. «Глаз» показывал, что вокруг никого, так что нужно самим поискать немцев.

Мы с Мартой забрались в тёплый салон бронетранспортёра, а Генерал устроился на броне. Заняв место води теля, я запустил все системы и стронул бэтээр с места, по глубокому снегу направляя его в сторону видневшихся вдали деревьев. Через четыре километра нам встретилась укатанная санями дорога, и мы уже дальше проехали по ней. Встречная деревушка особо не порадовала: немцев нет, а три полицая, что были, не удовлетворили ни Генерала, ни Марту. Двое ещё подходили для переноса, как я определил, но они не понравились парочке. Как Марта говорила, её муж должен выглядеть так, чтобы ноги сами раздвинулись. Нет, она конечно же сказала по-другому, более интеллигентно, это я перевёл на простой язык, но смысл был тот же. Красавца ей подавай. Да ещё она не постеснялась спустить с них штаны, и оба опять разочаровали, а на мои слова, что те просто замёрзли, она отмахнулась. Всё не по ней.

Мы попрощались с весело за нами наблюдающими деревенскими, снова забрались в бронетранспортёр и покатили дальше. Управляя машиной, я пропустил встречные сани и, поглядывая изредка на Марту – она сидела на одном из десантных сидений, – улыбался. Особо я не ревновал, Марта мне нравилась, но нас связывал просто восхитительный секс, да и рад я был, что они с Генералом нашли друг друга, обиды тоже не было на них. Но вот предупреждение я получил и теперь изолирую остров от големов, а то там полно «усатых гвардейцев», охочих до девичьего тела. Мало ли ещё парочки образуются, пример заразителен. Ладно, остальные, но Милону и Илону я терять не хотел ни в коей мере. Они мои. Да и если бы не было их двоих, вполне возможно, Марту я не отдал бы, но после моих девочек Марта уже казалась несколько пресной.

Следующее село было довольно крупным, видимо районным, в нём стоял взвод солдат и находилось два десятка полицаев. Мы отловили всех, сложили в несколько рядов парализованные тела, и моя парочка стала придирчиво осматривать каждого претендента из четверти подходящих для переноса, они лежали в отдельном ряду.

– Что, и тут выбора нет? – удивился я, заметив приближающуюся расстроенную парочку.

Я стоял у борта бронетранспортера и ужинал пирогом, запивая его свежим молоком.

– Нет, всё не то, – сказала Марта. Больно уж она, на мой взгляд, ответственно отнеслась к поискам тела для своего жениха.

– До наступления темноты час остался, предлагаю сразу отправиться в Минск, он тут недалеко, и посмотреть претендентов там.

– Едем, – кивнула женщина.

– Едем так едем, – поделившись с ней пирогом, согласился я и, пока она пробовала неплохой, надо сказать, пирог с капустой, доев свою порцию, залез на место водителя, и мы покатили в столицу Белоруссии.

В Минске прошло хоть и так же гладко, но дело всё равно застопорилось, они из пяти тысяч немцев нашли лишь два удовлетворяющих обоих тела, но выбрать какой-то из них долго не могли.

– Грузите обоих, на месте разберёмся, – махнув рукой, велел я. Мне уже надоело тут кататься.

Мы погрузили тела в грузовой отсек, покинули город. Я вызвал портал, и Генерал, подхватив оба тела, перешёл на Рай, за ним – Марта, а я, загнав бэтээр на склад и свернув портал, ступил последним.

Следующие пять дней я могу описать так: работал над своей новой библиотекой и над хотелкой гарема, то есть ночами трудился в спальне, днём – в библиотеке. У меня скопилось так много книг и фолиантов, что я даже несколько растерялся. Стандартные библиотеки Башни мага и особняка не подходили для всеобщего размещения, поэтому я решил сделать один из своих домов-особняков, который решил не разрушать, домом-библиотекой. Выбор мой пал на огромное поместье в Англии, один из комбинатов уже почистил и само здание, и прилегающие земли, так что за три дня строительная бригада големов возвела всё, что нужно. Теперь там было сто сорок три зала со стеллажами и две комнаты-читальни, на первом и втором этажах, а в подвале – спецхранилище для книг по магии. На четвёртый день, после того как строительная бригада сдала объект, я весь световой день занимался библиотекой и понял, что для меня это непосильная задача, нужно каждую книгу просмотреть, понять, что там, найти место, где стеллаж с подобными книгами. Но, поработав за день над сотней книг, я метнулся в Башню мага и перешёл на Торию. Там связался с демонами и выкупил у них три духа библиотекаря, один из них был в прошлом магом, и я собрался сделать его старшим библиотекарем, согласие их поработать на меня было получено, так что я вернулся в Рай. Кстати, почему я тут к демонам не обратился? Так на ножах мы с ними, не простили они мне, что я привязку порвал. Да и не было тут магов-библиотекарей.

Заготовки «тел» големов у меня были, поменял я им только манипуляторы, чтобы они с книгами работать могли, установив ещё телескопические, чтобы они, не пользуясь лестницей, могли снимать книги с верхних полок, и посадил внутрь духов-библиотекарей. Так что теперь в особняке работало трое специализированных големов, и стеллажи в залах постепенно начали заставляться, а пустые ящики спускались в подвал. Только две комнаты сразу заполнились магическими книгами мира Элио. Обычному языку Элио, королевства, где я изъял большую часть книг, духов я обучил, и читать они теперь книги нового мира умели. Посмотрев и определив, что им тут возиться несколько месяцев – часть книг древних магов я им тоже передал, – вернулся на остров к своим женщинам. Обещание надо выполнять, вот я и старался. Но недолго, через пару дней я просто сбежал на Элио, у меня там ещё невыполненные планы остались, а то эти соскучившиеся кобылки меня загоняли. Я уже понял, что гарем – это каторжный труд, мне Милоны и её дочери вполне хватало, больше и не надо. Пару раз намекнул големам, так всё равно боятся к ним подойти. Ничего, я предупредил, чтобы королевских не трогали, они под табу, и ушёл в мир Элио.

Я находился в катакомбах, в пяти метрах был тупичок, где у меня ранее стояла палатка, определил, что тут так никого и не было, и направился к дверям. Гарью тянуло заметно, но несильно, я думал, это из сада, но оказалось, нет, дворец выгорел полностью. Пройдя насквозь здание, покрытое сажей, я вышел через дверной проём наружу и удивлённо поднял брови. Несмотря на тёмную ночь, я видел, что сад тоже пострадал. Да что пострадал – его фактически не было. Ограда частично порушена. У разрушенных ворот стоял патруль из гвардейцев и, что странно, святош, и они о чём-то беседовали. Спустившись по разбитым ступенькам на изувеченную ямами подъездную дорожку, я энергичным шагом направился к ним. Одет я был в привычную для себя городскую цифру: броник, два ствола с глушителями, «калаш» с подствольником и баул на плече. Отличные офицерские берцы хрустели толстой подошвой по гравию, а на голове была кепи той же расцветки.

Запустив в святош воздушные лезвия, отчего четверо мужчин в светлых плащах распались вместе с одеждой на кубики, я накинул паралич на гвардейцев и оттащил офицера в сторону. Десять минут допроса – и я пример но знал, что здесь произошло. Бунт выжившие гвардейцы и армейские части с помощью войск святош всё же подавили, часть бунтовщиков ушла под землю, самая малая часть, другие были захвачены и почти все казнены. Кто на костре сгорел, кто был повешен, по-разному изгалялись. Короля-то, как и часть его придворных, казнили в первый же день, и особо жестоким способом, гарем его распустили.

Сейчас продолжались зачистки столицы и окрестностей от народовольцев, очень уж святоши в этом зверствовали, количество казнённых уже перевалило за сто тысяч. Офицер считал, да что считал, был уверен, что святоши, пользуясь тем, что подавляют бунт, просто грабят народ, объявляя еретиками и бунтовщиками любого, у кого хоть что-то можно отобрать. Многие армейские части, видя, как те пополняют свою мошну, начали повторять их «подвиги». Это офицера печалило.

На удивление честный служака, который готовился присягнуть новому королю. Да, кстати, интересная история вышла с этим королём. Когда бунт был подавлен, выжившие сановники начали решать, кому достанется трон, и выяснилось, что за последние годы ближайшие родственники короля, то есть ближайшие претенденты, отчего-то стали умирать: кто с лошади свалится и шею себе сломает, кто от сердечного удара скончается, а кто и от старости, в сорок лет. В результате оказалось, что единственным претендентом на трон остался принц соседнего государства, сын родной сестры казнённого народом короля. Он уже выехал со свитой и скоро должен прибыть в столицу, а пока здесь всем руководит командующий армий королевства и местный епископ. Тот, похоже, проповедует заповедь: чем меньше народа, тем больше кислорода – и активно сжигает этот народ на кострах. Непорядок. Это были все сведения, которые я узнал у офицера, а на вопрос, кто знает грамоту местных магов, он уверенно ответил, что святоши.

Я его убивать не стал, да и солдат не тронул, поэтому, оставив их, парализованных, лежать у ворот, – сами отойдут от действия паралича, если их раньше какой доброхот не прирежет, – направился в сторону местной тюрьмы, где сейчас заправляли святоши. Выживших бунтовщиков освобожу, да заодно поспрашиваю о тех святошах, кто знает письменность магов.

Как оказалось, далеко идти насчёт языка не потребовалось, очередной смешанный патруль попался. Накинув на них плетение паралича, я оттащил старшего святошу в сторону и начал проводить дознание старым и любимым способом. Когда кувалда расплющила последний локоть, я услышал ответ на свой вопрос:

– Магистр Дилон знает языки… Он лучший, – прохрипел святоша и умер.

Добив патруль, и святош, и армейцев, я отправился дальше. У следующего патруля я узнал адрес этого Дилона и, уничтожив ещё четыре патруля, добрался до роскошного особняка, где четыре дня назад проживала семья одного купца, которая отправилась на костёр, поделившись с церковниками неправедно нажитым, и Дилон получил этот дом от епископа в качестве подарка. Охрана была, но я легко её перебил, что мне пяток обычных солдат святого войска, и прошёл в дом. Старичок магистр обнаружился мной на втором этаже в постели. Был он не один, его отогревали по бокам двое рабов, мальчик и девочка, оба лет двенадцати.

– Извращенец чёртов, – вздохнув, пробормотал я и, схватив старика за ноги, сбросил на пол, изрядно того напугав, отчего у него остановилось сердце.

Запустив его с помощью «Малого исцеления», я прогнал детей из спальни и, устроив голову старика в приборе по скачиванию памяти, стал ожидать окончания процесса.

Когда закончил, убрал кристаллы, где находилась его память, в карман, духам-библиотекарям будет интересно в них покопаться, и стал допрашивать старика. Тот особо и не сопротивлялся, так что я узнал, что святоши тоже не дураки и хранили магические книги, демонстративно сжигая только всякий хлам. Узнав, где всё это находится – Дилон был там старшим архивариусом и специалистом, – я свернул ему шею и покинул особняк. За час, что я возился с Дилоном, на улицах произошли перемены: большое количество патрулей стало с факелами носиться туда-сюда, и появилось просветление на горизонте. Вот-вот наступит рассвет.

Выйдя на улицу, я побежал в сторону храма, где в подвалах и находился архив, как общий для всех святош, так и тайный, о котором знало не так уж и много людей. Всё же по пути я свернул к тюрьме, бунтовщикам нужно помочь. Магией и огнестрельным оружием я очистил всё вокруг этого комплекса зданий и проник внутрь, дальше всё пошло как снежный ком. Я освобождал всех, кто сидел в клетках и камерах. Одни разбегались, другие начинали мне помогать. Пришлось и целительской магией поработать над более чем пятью десятками людей, которых пытали, у них отрастали отрезанные ноги и руки, всё, что удалили или выкололи, выжгли, и они, с горящими ненавистью глазами, присоединялись к нам. Палачи занимали их места и вопили, когда уже над ними начали измываться. В общем, два часа террора – и тюрьма была очищена от всех местных служащих.

Пришлось и на улице поработать, куда были стянуты все войска в городе. Мои воздушные лезвия резали всех без разбору, и солдат, и святош, уничтожив их более двух тысяч. Да и камикадзе помогли. Четверо из тех, что не хотели жить и горели мщением, были использованы мной как брандеры. Я увешал их амулетами защиты, выдал магические мины, и они побежали к святошам и армейцам, не обращая внимания на стрелы и дротики, а ворвавшись в их ряды, подорвали мины. Это унесло ещё около полутора тысяч жизней карателей. Не знаю точно, что сподвигло эту четвёрку на подобное решение, вроде у них у всех на их глазах семьи были казнены, включая малых детей, но их решение я уважал и помог его исполнить.

Я тоже поддался всеобщей ненависти к карателям, поэтому, организовав оборону из тех, кого освободил, стал собирать конструкцию во внутреннем дворике тюрьмы. Рядом стоял взявший на себя обязанности командира моей охраны кузнец, которого я несколько недель назад первого подбил на бунт, и с интересом смотрел, что я делаю. Уже все знали, что я маг, и довольно спокойно меня воспринимали, помогаю – и хорошо. О кузнеце скажу так: его держали в отдельной камере как подстрекателя и пытали, собирая сведения обо мне. Так что, вылечив богатыря, я включил его в свой отряд. Сломать его не успели, он был буквально пропитан ненавистью к святошам. Именно им они в основном и занимались.

– Что это такое? – спросил кузнец.

– Пусковая для ракеты. Будем запускать спутник на орбиту, – лениво пояснил я, возясь с довольно сложной конструкцией. – Вижу, ты не понял. Поясню проще. Я закину с помощью этой штуки в небо артефакт, амулет вроде твоего защитного, что я тебе подарил и научил пользоваться. Так вот, он будет работать и облучать всех, кто живёт в столице и рядом с ней. Те люди, кого он облучит, теперь не смогут хотеть детей и других мужчин, их будет корчить от боли, даже если они просто подумают, возжелают это.

– Это значит, если кто-то рядом заорал от боли, его можно убивать? – после недолгих раздумий спросил кузнец.

Десяток бунтовщиков, что нас окружали, заинтересованно слушали наш разговор.

– Э-э-э… – задумался я на пару секунд, после чего уверенно кивнул: – Можно. Там настройка плетений такова, что корчить будет только извращенцев, все мозги сломал, пока не сделал нужное плетение. Остальных, кто интересуется стандартными способами удовлетворения своих потребностей, это не коснётся. То есть обычные люди, с нормальной ориентацией, даже не заметят излучения, для них жизнь пойдёт, как и прежде.

– Хорошая штука, – одобрил кузнец.

Остальные бунтовщики тоже довольно заголосили и стали передавать дальше информацию, что такое непонятное я делаю.

– Кстати, установку я дал, что любовью можно заниматься с пятнадцатилетними девушками. Теперь четырнадцатилетних замуж выдавать не будут, хоть подрасти успеют.

В это время рядом раздались звуки боя, от которых серьёзно тянуло магией, но это нам не помешало. Чуть позже поступил доклад от главы обороны одного из участков. Святоши пытались атаковать и сбить бунтовщиков с баррикад, но были забросаны магическими гранатами и, потеряв чуть больше ста человек, откатились. Наши потеряли вполовину меньше, да и то от стрел, армейские лучники прикрывали атаку, впрочем, и сейчас постреливали.

Закончив четырёхметровую конструкцию, я довольно крякнул и обошёл её, проверяя, всё ли сделал правильно. Велел зрителям отойти подальше – сейчас произойдёт пуск, активировал плетение старта и, как и все, стал наблюдать за подъёмом ракеты. На высоте пяти километров отделилась первая отработавшая ступень, на десяти тысяч – вторая, дольше всех продержалась третья, она же и установила, перед тем как отделилась, спутник на орбите, точно над столицей. Как только мой амулет защиты засиял на груди, я улыбнулся – действовал. Сейчас шло облучение столицы и плетения заклинания вписывались в ауру всех, кто находился в городе и окрестностях. Кроме меня, у меня защита была. Да она мне особо и не нужна была, у меня были обычные предпочтения.

Вот дальше было интересно: десяток бунтовщиков начали корчиться на земле и были безжалостно добиты бывшими товарищами, а потом мы пошли в атаку. За полчаса я изрядно проредил подразделения карателей, и те обратились в бегство, преследуемые немногочисленными отрядами бунтовщиков. Но после того, как они побывали в руках святош и палачей, их силы возросли многократно, как и ненависть, так что дрались они с яростью берсерков, один за пятерых, не меньше.

Пока отряды гоняли карателей, я повёл отдельную сотню к храму. Пора было навестить его запасники, да и с епископом пообщаться. Пора-пора.

Дошли мы довольно быстро, сбили три заслона, полностью их уничтожив, латы и оружие пошли сотне, и ворвались в храм. Бунтовщики резали святош, всех подряд, где выходила заминка, вмешивался я, и мы вторглись в жилые помещения, продолжая без жалости работать оружием.

– Стойте! – громко скомандовал один из святош, стоявший на балконе обеденного зала со шкатулкой в руках. – Остановитесь, еретики, неужели вы не понимаете, что помогаете проклятому?

– Этот проклятый нам во всём помогал, а вы только убиваете нас! Это вы проклятые! – взревел от ненависти кузнец.

– Тогда и вы проклятые! – заорал святоша и распахнул шкатулку.

Несмотря на то, что я выпустил в него весь магазин автомата и окутался активной защитой, это не помогло. Удар был направлен на меня, и только на меня, и он достиг цели. Не заметив защиты, плетения местных магов достигли меня и тут же растворились в ауре. Растерянно опустив разряженный автомат, я так же растерянно осмотрелся. Бунтовщики продолжали ломать двери и врываться в кельи, на балконе лежал убитый мной епископ, но мир изменился. Меня только что лишили магии. То есть не блокировали, а начисто стёрли мой дар. Теперь я никогда не смогу управлять магической силой. Одним поднятием крышки невзрачной шкатулки я стал простым человеком, который ничем не отличался от тех, кто со мной штурмовал храм. Я стал простым смертным и… может, навсегда.

– Твою же мать, – простонал я и, заметив, что в одну из дверей вбегает боевой отряд святош, снося крохотный заслон, быстро перезарядил оружие и, крича, открыл по ним огонь, выпустив гранату из подствольника, так выплёскивая свою ненависть и отчаяние. Нашли-таки средство против меня, теперь понятно, как святоши перебили магов. Было у них неизвестное мне до этого оружие.

Переживание и ругательства я решил оставить на потом, сейчас не до этого, как-никак мы в центре вражеского города, поэтому я решил действовать быстро и нагло. То есть свалить из него. Причём как можно быстрее. Я прекрасно понимал, что тараном продвижения по городу и захвату храма был я, снося всё, что было перед нами, освобождённые из тюрьмы бунтовщики только добивали то, что оставалось, но с тем, что случилось, ситуация может повернуться задом, причём и ко мне тоже.

Одним словом, всё стало хуже некуда. Я полностью лишён магии и дара, при мне шесть десятков специализированных амулетов и артефактов, модернизированных для того, чтобы ими пользовались обычные люди, к сожалению, около сотни я раздал, в основном защитные, но были и боевые. Помимо этого на мне была современная форма, броник и оружие. АКМ с подствольником, «грач» с глушителем в набедренной кобуре, три гранаты, одна наступательная и две оборонительные, ну и на спине МП-5 с глушителем. В разгрузке и набедренном чехле оставалось два спаренных магазина к АКМ, четыре запасных магазина к МП и шесть к «грачу», из последнего я вообще не стрелял. Я, конечно, после того случая, когда меня чуть не лишили магии, немного подготовился, но именно что немного, всеми моими запасами артефактов может пользоваться едва ли один процент людей без магии, и я сейчас ими не могу воспользоваться. Никак. А это значит, нужно валить из города, и валить как можно быстрее.

Покончив с контрштурмовой группой святош, я перезарядился, вставив в подствольник новую гранату, к сожалению, осталось всего три запасных, и помчался по лестнице на балкон, мне нужна была та шкатулка. Да, она интересовала меня как учёного, не отрицаю, но ещё была и такая мысль: я не маг – и никто другой им не будет. Шучу, конечно, мне эта шкатулка для исследований нужна, но в каждой шутке есть доля…

Взбежав на балкон, я схватил закрытую шкатулку, пару раз обмотал её изолентой, чтобы случайно не открылась, никаких запоров я на ней не обнаружил, и быстро убрал в висевшую на спине сумку. Святоши и даже армейцы всё прибывали и прибывали. Расстреляв ещё один магазин, положив полтора десятка вояк, из-за чего у входа образовалась баррикада из тел, я рванул вниз, к кузнецу.

– Нужно уходить, – сообщил я ему. – Святоши использовали древнее оружие и временно лишили меня магии, думаю, они уже знают об этом. Я их уведу за собой, к реке, а ты забирай всех людей и прорывайтесь из города.

– Не дадут, – помрачнел кузнец.

– Понятное дело, не дадут, позови кого-нибудь посмышлёнее из молодёжи.

– Арек, бегом сюда! – махнул кузнец одному из бунтовщиков, молоденькому парню, помогавшему носить тела убитых святош и армейцев, сооружая баррикаду.

– Значит, смотрите, – достал я планшет и демонстративно включил его, потом выключил и снова включил. – Батареи, то есть заряда, хватит часов на восемь, современная, не магическая техника, тут схема города и катакомб. Запомнили, где входы? Советую использовать вот этот, тут полуразрушенный дом, в подвале под лестницей замаскированная дверь, если присмотреться, заметите щель между камнями. Там лестница вниз и провал в ней. Но есть доски, по ним перейдёте. Вот тут, видите, шесть ходов за пределы города? Отсидитесь, разведайте их и уходите.

– А вы?

– Я уведу за собой всех преследователей и уйду по реке. Если мои умения восстановятся, я вернусь и уничтожу всех святош на этой планете. Это уже дело принципа. А вам остаётся прятаться и нападать на местную власть втихаря… Ну всё, не будем тянуть время, пока сюда все подразделения не стянули, разбегаемся. Удачи вам.

– Вам тоже, – услышал я от кузнеца и паренька, стоявшего рядом с ним с планшетом в руках.

Он его действительно довольно быстро освоил: включать-выключать, двигать пальцем по экрану картинки, ну и увеличивать или уменьшать масштаб, как выходить из файлов, если он туда случайно зайдёт, я его тоже научил.

Кузнец стал созывать народовольцев, а я вбежал в подвал, увидел там четырёх бунтовщиков, которые зачищали его, и промчался к дальним дверям складского отделения, к грузовым створкам. На бегу я сменил оружие, АКМ отправился за спину, в руках оказался компактный и более скорострельный МП. Тем более к МП у меня было несколько коробок боеприпасов, нужно только в сумку залезть, а к АКМ всего два цинка, да и то один початый. Подбежав к створкам, я заметил, как они шевелятся, а снаружи раздавалось пыхтение и чей-то командный голос, мол, поднажмите. Понятно, армейцы подоспели и пытаются взломать ворота.

Достав из сумки пять килограммовых бруска тротила, закрепил их на одной из створок, аккуратно вставил электродетонатор с дистанционным подрывом и, отбежав в сторону, спрятавшись за мощной несущей стеной, надел наушники, на всякий случай открыв рот. Нажав на кнопку, я подскочил аж на полметра, на меня посыпалась труха и мусор. Шандарахнуло так, что знатно оглушило, а я, смеясь, хороший сигнал для кузнеца, побежал к проёму, ни одной створки там не имелось.

Не знаю, сколько вояк здесь дожидались, пока их товарищи взломают створки, но куски тел впечатлили, да и стонущих и раненых хватало. Быстро поднявшись по пандусу, стараясь не поскользнуться на внутренностях и крови, я выскочил на боковую улицу у храма. Кузнец с ребятами, воспользовавшись тем, что каратели растерялись, не понимая, что это шандарахнуло, смяв заслон, вырвались из храма и начали растекаться по улочкам.

– Молодцы, – улыбнулся я и, вскинув автомат, одной длинной очередью на весь магазин свалил десяток бегущих в мою сторону солдат, сорок метров – это почти в упор.

Внимание карателей я привлёк, поэтому, на ходу перезаряжаясь, рванул по улочке в сторону реки. Второй магазин я выпустил по лучникам, что попались навстречу, магазина не хватило, пришлось воспользоваться «грачом». Половина улеглась, половина разбежалась, а я уходил всё дальше, на бегу перезаряжаясь. Следующим я встретил патруль святош из восьми человек, двое были ранены. Положил всех, а когда пробегал мимо, вставляя последний магазин в МП, со двора соседнего дома выскочил мужичок и стал топором добивать святош, видимо, один из выживших бунтовщиков. Похватав трофеи и часть оружия, он так же быстро скрылся во дворе. Я это обнаружил уже в конце улицы, поглядывая назад, есть преследователи или нет. Они всё же были, даже по параллельным дорогам бежали, пытаясь меня отрезать от реки и окружить.

В принципе, к реке я не стремился, только делал вид. Для этого были веские причины. Река протекала через город, я этого не отрицаю, но она была судоходной, и на ней были свои ворота и своя охрана. Не уйти мне по реке, точно. Я это ещё там, в храме, понял, когда быстро прикидывал маршрут. Единственный шанс мне покинуть город – это катакомбы, вот и бежал я к зданию, у которого был ход вниз. А там потихоньку, незаметно уйду из города, а потом из страны. Я ещё не обдумывал свои дальнейшие действия, но, скорее всего, отправлюсь на закрытые континенты, если мне и сможет кто помочь, то только там… Я надеялся на это.

Сзади появились лучники, и мне пришлось петлять по улице, слыша, как ломаются стрелы, падая на брусчатку. Защита амулета ещё держалась, но долго это длиться не могло, любое ранение – и всё, швах. Я уже подскочил к высокому забору, собираясь одним махом перелететь через него, как защита сдохла, и я получил удар с последующим онемением правой ноги. Но скорости мне хватило, чтобы всё же перебраться через забор и свалиться по другую его сторону. Отцепив от груди артефакт со «Средним исцелением», я выдернул стрелу, повезло, наконечник тоже вышел, хотя и болтался на стержне, и заживил рану. Хорошо, что некоторые амулеты у меня были, хоть и без ручного управления для обычных людей без дара. У этого имелась функция автоматического диагностирования и лечения, когда подносишь к ране. После чего вскочил и побежал дальше. До нужного здания ещё два дома, а там уж сориентируюсь. Я карту катакомб хорошо запомнил.

Всё же мне удалось уйти, хотя меня начали окружать порядка тысячи солдат и святош. Это хорошо, значит, я увёл большую часть карателей за собой. Особняк, к которому я стремился, был дворянским, несмотря на дефицит земли в городе, стоял он в большом парке, окружённый кованой железной решёткой. Она мне не помешала проникнуть на территорию и рвануть к дому. Там, в особняке, в одной из стен был ход в катакомбы. Думаю, хозяева о нём знали. Короткая очередь по замку чёрного входа, на кухню – и я внутри дома. Кухарка попыталась достать меня черпаком, но промахнулась. Помня планировку, я добежал до двери в подвал и начал спускаться. Надев на голову прибор ПНВ, он у меня на груди в специальном чехле находился, добежал до дальнего угла, откатил тяжёлую бочку на колёсиках в сторону, прошёл в открывшийся проход, из которого дуло могильным холодом, и закрыл его, после чего стал быстро спускаться. Прибор дал мне возможность обнаружить арбалет, ну наконец-то, впервые увидел его своими глазами, ну и натянутую струну на лестнице. Только вот целил арбалет не в тех, кто входил в катакомбы из подвала особняка, а в тех, кто поднимался бы по лестнице из глубин катакомб. Разрядив арбалет, я смотал леску, шёлковая оказалась, и, убрав оружие в сумку, побежал дальше вниз, поглядывая под ноги. Мало ли ещё какие сюрпризы будут.

Задерживаться в катакомбах я не стал, вышел к одному из ходов и понёсся по хорошо натоптанной тропинке. Где-то через час прибор позволил мне рассмотреть впереди дрожание огня факелов, так что я спрятался в боковом проходе и пропустил шестерых крепких парней, которые несли в город большие мешки, видимо с контрабандой. Пропустив их, рванул дальше.

Выход был на берегу реки под большой скалой, прикрытый деревянным щитом и снаружи замаскированный кустарником. Сдвинув щит, я выбрался из подземелья и осмотрелся. Вдали виднелось речное судно под парусом, направлявшееся в сторону города, саму столицу я не видел, холм скрывал, наверное, с этого судёнышка и был товар контрабандистов. Усмехнувшись, я прикрыл вход, наведя маскировку, как было, и побежал от столицы королевства.

Тут была открытая местность, поля, поэтому я искал удобное место, чтобы устроиться лагерем, передохнуть и достать из котомки своё транспортное средство. Пока я бежал, три судна прошли навстречу и ни одного попутного, похоже, в город всех впускали и никого из него не выпускали.

Увидев прибрежные кусты, главное, густые, я подбежал к ним и, спустившись к реке, с некоторым облегчением вздохнул. Я одолел около десяти километров по катакомбам, чтобы выйти за городскую черту, и чуть больше уже вдоль берега. Вдали виднелась тёмная масса леса, но я решил дальше двигаться не на своих двоих, а по реке, лодка с мотором у меня имелась, причём достаточно скоростная. Только вот доставать и приводить её в рабочее состояние довольно долгая задача, на открытой местности не займёшься, вот я и искал укрытие. Большие суда по реке ходили не часто, но лодочек и даже что-то вроде каноэ, сделанных из коры, я видел штук двадцать, три на якоре стояли, и рыбаки, с интересом провожавшие меня глазами, поднимали сети. Не-е, слух быстро пойдёт, нужно уходить как можно скорее.

Отдышавшись, я закопался в котомке и начал доставать необходимые вещи: пару пачек с парабеллумными патронами – нужно снарядить пустые магазины МП и «грача», початые цинки для АКМ с патронами и ВОГами, кроме этого, банку свиной тушёнки, пирог и термос с чаем. Потом снял штаны и замочил кровавое пятно чуть выше колена, дырку от попадания стрелы зашью чуть позже.

Обедая, я набивал патронами магазины до полного боекомплекта. Потом убрал цинки и коробки с патронами обратно в котомку, добил свой обед, время было около одиннадцати дня, а я даже не завтракал, и занялся брюками. Отстирал, выжал и повесил сушиться, а тогда и за лодку принялся. Достал из котомки пятиместную резиновую лодку и ножным насосом стал накачивать её. Медленно, двадцать минут качал, пока борта не стали упруго-жёсткими, потом навесил мотор, поставил на дно две запасные канистры с топливом и спустил лодку на воду. Собрался, проверил, не забыл ли чего, и, пройдя на борт, дёрнул заводной ручкой, отчего мотор затарахтел. Немного прогрев его, я вывел лодку на середину реки и поскакал на мелких волнах, уходя всё дальше от столицы. Жаль, магический бесшумный движок я сделать не успел, пришлось пользоваться обычным японским, тем, что взял в качестве платы в бывшем Мёртвом мире. Штаны мои лежали на носу, продолжая сохнуть. Чуть позже займусь ремонтом. Эх, артефакта протяжного нет, заделал бы дыру так, что дырку потом фиг найдёшь!

М-да, ситуация, однако. Лишённый магии и отрезанный от других миров, я шёл по реке, уходя от загонщиков. Портал – штука сложная, я так и не смог сделать на нём ручное управление. Нет чтобы вручную включать и выключать портал, умение управлять магической энергией не требуется, но вот настраивать и вводить координаты мира может только полноценный маг. Правда, шанс был, приём достаточно неплохой, можно сделать автоматическую настройку, искать другие миры, может, повезёт, и я найду мир, где магия достаточно высока и мне вернут дар? Верится мало, но, если с закрытыми континентами ничего не выйдет, это мой последний шанс. Можно сказать, единственный. Была ещё мысль найти местных неинициированных одарённых и обучить их, это и без магии возможно, одними амулетами, но я посчитал её бесперспективной. Где мне искать этих одарённых и сколько на это понадобится времени?

На Рае, конечно, меня будут ждать, но приказа никто не отменял, и терроформирование планеты продолжится до выработки всех запасов камней. Вполне возможно, к тому моменту, когда запас камней закончится, и восстановление планеты будет тоже закончено. В общем, чёрт его знает, но за Рай я был спокоен, ближайшие четыре года он всё равно будет восстанавливаться.

Девчат из гарема, конечно, жаль, но ничего, потерпят. Свербела мысль, что Генерал, единственный там представитель мужского пола, может прибрать их себе и сделать наложницами, в прошлую свою жизнь, он сам говорил, у него гарем был в тридцать голов, а тут такой цветник под боком. Вернусь и, если хоть пальцем моих девок тронул, уничтожу на фиг, у него Марта есть, её ему должно хватить.

Теперь стоит подумать о моих дальнейших шагах. Нужно уходить к побережью ближайшего океана и двигаться в сторону закрытых континентов, если на этой планете и есть шанс как-нибудь вернуться в родной мир, то есть в собственный, то только там.

Всё это я обдумывал, спускаясь по реке. На лодки, суда и деревни на берегах, пару раз и города встречались, внимания я не обращал, занятый своими мыслями. А вот меня, двигавшегося на приличной скорости, разглядывали все кому не лень. Пройдя километров сто, я вдруг был вырван из задумчивого состояния тем, что заглох мотор. Проверив пустой бачок, заправил из канистры, снова завёл и полетел дальше, продолжая размышлять. Конечно же я ругал себя за то, что так легко подставился. Ладно бы это было в первый раз, так нет, урок от святош Тории, похоже, не пошёл впрок, раз я снова вляпался в похожую ситуацию. А если я сейчас лежу без сознания и надо мной склонились палачи, готовые меня выпотрошить, и это виртуальный мир, навеянный галлюцинациями?

– Нет, не похоже, – простонал я, поглаживая бедро, которое только что ущипнул. Проверка, понятное дело, туфтовая, но не попробовать я не мог.

Шёл я на скорости шестьдесят километров в час, и за три часа, выработав все запасы топлива, спустился по реке километров на триста пятьдесят. От преследователей я ушёл, в этом сомнений нет, здесь ничто так быстро не перемещается, если только курьеры на свежих лошадях, однако, думаю, и они от меня отстали бы. Двигался-то я постоянно.

Когда мотор стал захлёбываться и снова заглох, я повернул к берегу, но инерции движения не хватило, нужно метров четыреста до берега подгрести вёслами. В этом месте река была широкой, километра на полтора разлилась, речек-то в неё полно впадало на моём пути, я посередине реки шёл, мало ли, лучники где на берегу будут, да и с судами легко разминался.

Сейчас я видел большое двухмачтовое парусное судно, такие не во все реки входят, но до столицы королевства оно точно дойдёт, там глубокий фарватер, я уже убедился, было ещё пяток лодок, две рыбачьих и три с пассажирами. Однако поглядывал я всё же на судно. Активно работая вёслами, я отслеживал его продвижение, особенно мне не понравилось, что оно сменило курс и с попутным устойчивым ветром направлялось ко мне.

Пододвинув ближе автомат, я проверил, что за граната в подствольнике. Фугасная, уже хорошо. Посмотрим, что этим типам надо.

До берега осталось метров сто, когда судно приблизилось на дистанцию уверенного выстрела. Первым я огонь не открывал, фиг его знает, что им надо, может, капитан просто любопытствует и пытается понять, что это за зелёная штука, что сперва скакала по волнам, причём довольно быстро, и гудела, а сейчас на вёслах направляется к берегу.

Всё же оказалось, любопытствовал, но с позиции силы.

– Эй, на лодке, греби к борту судна! – услышал я приказ зычным басом. – Досматривать будем.

Посмотрев на моряков, столпившихся у борта, двое держали луки в руках и целились в меня, я подхватил автомат и короткой очередью срезал их, уже метров тридцать между нами было, не промахнулся. Потом длинной очередью выпустил остатки магазина, валя моряков, выпустил гранату по мостику, отчего неуправляемое судно пронеслось мимо, перезарядился и стал грести дальше. Уцелевшие моряки вернули управление, поэтому судно под всеми парусами не выбросило на берег, однако меня это волновало мало, нехрен ко мне вообще приближаться было. Оставшиеся в живых явно не горели желанием отомстить и поквитаться с обидчиком, так как улепётывали что есть мочи. Фарватер они явно здесь отлично знали, так как за всё время манёвров и метания по реке не сели на мель, а чуть позже так вообще скрылись за поворотом. Правда, я уже пристал к берегу и не обращал на них внимания, просто краем глаза отметил факт.

Горючего у меня запасено больше не было, так что дальше мне предстояло двигаться или опять пешком, или на местных транспортных средствах. Открывать хранилища с гаражами и складами мог только маг, там плетения сворачивания очень сложные и ручное управление не настроишь. Вернее, возможно, но нужно использовать для этого особо большие драгоценные камни, обязательно алмазы с внедрёнными плетениями для открывания и закрывания. А у меня всего четыре таких алмаза, и их заряд не бесконечен. К тому же эти камни не все могут разворачивать склады, то есть точно могут всего лишь шесть. Другое дело с баулами, там как раз есть ручное управление, и я могу их открыть и использовать магически модернизированный эсминец с духом капитана на борту.

Была мысль дальше по реке плыть, но я и так уже засветился капитально, да и река впадала в океан дальше, чем мне надо, напрямую я срежу и заметно сокращу путь.

Свернув лодку, я убрал её вместе с мотором и пустыми канистрами в котомку, пополнил боезапас, поужинал и энергично зашагал в сторону заходящего солнца, именно там нужное мне побережье океана. Что мне тысячу километров пройти? Раз плюнуть. Блин, когда же я дыру в штанине заштопаю? Всё времени на это нет.

Автомат висел на шее поперёк груди, я сложил на него руки, ПП за спиной, пистолет в кобуре, я вооружён и очень опасен. Двигаясь лёгкой трусцой по полю, я стрелял на ходу туда-сюда глазами, ища опасность. Мне нужно как можно незаметнее дойти до побережья, там используем лодку, часок на вёслах до нормальных глубин, развернуть баул и на эсминце уже двинуть к закрытым континентам. Надеюсь, на железном корабле у меня есть шанс прорваться к берегу.

Бежал я около часа, наконец выскочил на полевую дорогу, по которой явно в основном двигались телеги и повозки, и уже по ней направился к лесу. Пару раз мне попадались встречные телеги, я пережидал, пока они проедут, лёжа в высокой траве, а потом возвращался на дорогу и ускорялся, сокращая потерянное время. Вот всадник меня чуть не напугал, к сожалению, я заметил надвигавшегося со спины конного солдата поздно и не успел спрятаться, но это даже хорошо, когда он приблизился, я срезал его из ПП с глушителем и поймал лошадь под узду. Потом снял форму с солдата, та была целёхонькой, только её слегка забрызгало кровью из пробитой головы, переоделся, оставив кобуру на бедре, АКМ закинул за спину, убрал тело подальше от дороги и поскакал дальше уже верхом. Кстати, по униформе солдата – цвета были те же – я понял, что всё ещё нахожусь в королевстве.

До леса, видневшегося впереди, я добрался не сразу. Буквально в километре от него, на пересечении дорог, я встретился с небольшим обозом из четырёх грузовых телег и трёх вооружённых всадников охраны, самое фиговое – все они носили плащи святош. Хотя, может, и не фигово. Надо же мне было выплеснуть на кого-нибудь свою злость, а тут сами в руки идут.

На передней повозке сидел святоша, о таких говорят: мужичок с ноготок, именно он явно командовал обозом. Так и оказалось: когда я приблизился, он встал, держась о полог, повозка продолжала двигаться, и посмотрел в мою сторону. А когда я начал обгонять обоз, он махнул рукой, останавливая меня, и молодым тенором задал вопрос:

– Солдат, куда ты направляешься?

– Родственников навестить, – натягивая поводья, ответил я.

Придумать другой ответ мне сразу в голову не пришло, выбрал обыденный. Солдаты не имеют лошадей, а те, кто имеет, – это курьеры, как и убитый мной, в его котомке я обнаружил запечатанное письмо, которое ещё не вскрывал, просто не успел.

– Я лишаю тебя отпуска, потом отдохнёшь. Твоя новая задача – охрана проклятых, которых мы везём в аббатство. Всё ясно?

– Чего тут непонятного, – пожал я плечами и, перекинув автомат со спины на бок, от живота короткими очередями открыл огонь на поражение.

Свалил я сначала охрану с лошадей, это было не просто, конь подо мной испугался выстрелов и попятился, дёргая головой, но я приспособился, а потом по старшему и возницам прошёлся.

Спрыгнув из седла, я откинул назад сумку, которая сползла на живот, и, перезарядившись, пробежавшись, сделал контроль. Пленных не брал, ни к чему мне они. Закончив с этим делом, я прошёл к передней повозке и, откинув задний полог, осмотрел клетку знакомого вида, я такие уже видел, когда Мика освобождал. В ней сидело шестеро детей, на глаз от шести до восьми лет. Забившись в угол, они прижимались друг к другу, с ужасом глядя на меня. В клетке явно чувствовалась аура безнадёжности, дети знали, кто они и куда их везут.

– М-да, дети, – пробормотал я. – И что мне с вами делать?… Ладно, посидите пока, я другие клетки проверю, а то там кто-то шебуршится.

Пробежав по клеткам, я обнаружил ещё два десятка детей. Взрослых не было, самому старшему – лет пятнадцать – шестнадцать. Младшему, даже скорее младшей, было годика четыре – зарёванная девчушка сидела на коленях девочки лет двенадцати и прятала от меня лицо у неё на груди. Закончив с осмотром, я отошёл чуть в сторону, чтобы меня видели во всех повозках, и громко сказал:

– Больше можете не бояться, святоши побиты, в руки вы к ним не попадёте! Я о вас позабочусь!

С этим я не шутил, не знаю, может, это случайность, может, местные боги решили со мной поиграть, сейчас я против них беззащитный, но детей я не брошу, свои же, одарённые. К тому же пригодиться могут. Если с закрытыми континентами не выйдет, воспитаю. Тем более никто их не учил, я посмотрел сквозь специальный кристалл, который помогал видеть ауры. Более того, кроме одной тройки, ни у одного дар не пробуждён. Кстати, насчёт этого комплекта кристаллов, с помощью которых ювелир может видеть как магические линии плетения, так и ауры. Эти кристаллы – у меня их шесть разной направленности – чуть-чуть заменяли мне магические способности, я мог с помощью их видеть магию, но только видеть, не влиять, не управлять. Они входили в комплект инструментов ювелиров Тории, которые работали с будущими амулетами, так что я создал парочку себе и пользовался этими инструментами. Но никак не думал, что лупа-кристалл может пригодиться, а тут гляди-ка, очень вовремя о них я вспомнил.

Достав из сумки кувалду, я несколькими ударами сбил замки, распахивая двери и выпуская детей. Самый старший мальчишка, выглядевший довольно воинственным, но бледным, спросил меня:

– Вы кто?

– Такой же, как и вы, обученный маг… Вернее, был им.

– Вы тоже проклятый? – оживился он, да и другие дети загомонили.

– Вы не проклятые, это святоши так обозвали. Вы одарённые. Запомните, вы – одарённые, будущие маги, это важно.

– Вы возьмёте нас с собой, научите применять заклинания и магию? – продолжал допытываться парнишка.

Судя по тому, как остальные прислушивались, мой ответ имел для них большое значение. Они сбились в кучу, и взрослые прятали малышей за своими спинами.

– Возьму, – согласился я. – Даже, может, буду учить магии, вернее, объяснять и следить, правильно ли вы всё делаете, а вот на примере показать не могу, святоши меня лишили магии.

– Меня зовут Мик, – представился парнишка.

– Что, ещё один?! – удивился я и тут же махнул рукой, чтобы тот не обращал внимания. – Граф Арни ки Сон. Можете называть меня господин магистр или господин граф. Лучше последнее, магии-то меня лишили… Хотя нет, учителем зовите. Я из принципа из вас нормальных магов сделаю! Пора открывать свою школу – школу ки Сона.

– Хорошо, учитель, – слегка улыбнувшись, кивнул парнишка, он с интересом слушал мои мысли вслух. – Что нам делать?

– Хороший вопрос, – кивнул я. – Скоро стемнеет, нужно уходить отсюда как можно быстрее и дальше. Значит, так: идём за мной, вещи у вас с собой?

– Да, то, что не отобрали, – ответил другой ребёнок, девочка лет тринадцати.

– Ясно. Познакомимся позже. Сперва я хочу знать, болит ли у кого что, есть ли раны?

Повреждения у детей были, у кого рука ушибленная болела, у кого синяк был на полтела. А с одной тихой девочкой мне пришлось поговорить отдельно. Мордашка у той оказалась симпатичной, поэтому и присмотрел её себе один из святош, всё равно девочке не жить, вот и пользовал вовсю, перед тем как на ритуальный костёр отправить. От них, мол, не убудет. В общем, особо себя он с ней не сдерживал и нанёс внутренним органам довольно серьёзные повреждения. Вылечив её, используя амулет «Среднее исцеление» с автоматическим срабатыванием, – буду им пользоваться, пока заряд не закончится, потом надо уже как-то доставать из хранилища амулеты, которыми могут управлять неодарённые люди, у меня такие тоже были, сделал на всякий случай, – я поклялся себе, что под корень вырежу этот орден святош, члены которого не стесняются насиловать восьмилетних девочек. Чуть позже придётся провести с ней психотерапию, а то девчушка совсем замкнулась в себе.

Осмотрел и вылечил я всех, после чего возглавил процессию. Мик шёл замыкающим, помогая отстающим, он снял с одного из охранников короткий меч и повесил себе на пояс. Дальше я решил использовать технику, поэтому и не разрешил детям ловить лошадей.

Когда мы отошли от обоза на полкилометра, вдвое сократив расстояние до леса, я покосился на солнце, которое уже наполовину ушло за горизонт, и, остановив процессию, отошёл в сторону, извлёк из сумки ящик хранилища и достал из отдельного отсека шесть пакетиков. Осмотрев каждый, на них были нанесены маркером номера, и, выбрав один, положил его на землю, рядом – алмаз с плетением разворачивания и отошёл в сторону. Через минуту в поле развернулся гараж на десять машин, но машин там было всего четыре, остальное пространство занимало вооружение, от тяжёлого до лёгкого стрелкового, а также продовольствие. Это одно из средств спасения, что я подготовил на случай, если лишусь магии. На всякий случай, а пригодилось. Если бы я знал, что со мной снова может произойти, то не шесть складов бы приготовил, а раз в десять больше.

Из техники внутри находились Т-90, БТР-90, БМП-3 и бронированный «Урал» с бронированным кузовом. Его ещё «Покемоном» прозвали.

Пройдя на склад, я открыл одну створку и выгнал наружу грузовик, потом сходил в соседние боксы, прихватил пяток цинков с патронами и ВОГами к автомату, пару «шмелей», ну и продовольствие. Также пополнил своё вооружение, взяв РПК, выбрав ему коробчатые магазины, на сорок пять патронов.

Место бойни было в нашей прямой видимости, и Мик прибежал ко мне, когда я грузил в кузов грузовика четыре рюкзака с палатками, с сообщением, что там появились неизвестные.

– Понял, сейчас уходим.

Свернув склад, я вздохнул. Пакетик и алмаз лежали в котловане, и поднять их магией, левитируя, я не мог, а амулет, что имелся, мог использовать только маг. Тут мне помог Мик, подсказав идею. Мы спустили на верёвке вниз одну из девочек, она подобрала всё, что нужно, и мы её подняли наверх, после чего пакетик со складом я убрал в хранилище, а алмаз – в специальный мешочек с камнями.

– Залезайте в машину, места всем должно хватить. Мик со мной в кабину.

Все дети забрались в бронированный кунг, мест действительно хватило всем. Я показал Мику, как открывать и закрыть дверь, и, пока он устраивался на месте пассажира, обошёл капот, занял место водителя, стронул тяжёлую машину с места. Она не была магической, то есть двигалась за счёт дизельного движка. Бак был полный, да и канистры по бортам имелись, так что я надеялся, что топлива нам хватит надолго.

Машина, тяжело покачиваясь, въехала под сень леса, тут уже стало совсем темно, но я давно включил фары и особо не беспокоился, лишь морщился, когда низко висевшие ветви били по ветровому стеклу. Кабина-то ладно, железная, но кунг был прикрыт брезентовым чехлом, вот его могло порвать. Хотя фиг с ним, не страшно. Управляя грузовиком, я достал из сумки два куска пирога и поделился с парнишкой, угостил бы и соком, но к пространственной сумке хода у меня не было, она была привязана к моей ауре, и открыть и взять из неё что-либо я теперь уже не смогу никогда.

– А остальным? – откусив и прожевав первый кусок, вспомнил парнишка.

– Остальных во время стоянки накормлю. Ты будешь сытый, поэтому другими делами займёшься, будешь мне помогать.

– Хорошо, – кивнул тот и с жадностью стал уплетать пирог.

О детях в кузове я подумывал. Их могла напугать коробка кунга и шум завывающего на низких оборотах мотора, однако я включил освещение в кузове, так что не в темноте сидят. Да и отъехать я планировал от места их освобождения всего километров на двадцать и встать там лагерем. Мне тоже поспать охота.

Лес закончился довольно быстро, километров семь по нему проехали, дальше даже появилась возможность прибавить скорость до сорока, а где и до пятидесяти километров в час.

– А что это такое – магия? – по дороге задавал мне вопросы Мик.

– То, на чём мы едем, называется «Урал», он принадлежит к касте автомобилей. Это армейская машина для перевозки личного состава, то есть солдат. А сделан он не здесь, а в технологичном мире, где нет магии, вернее, её не используют. То есть сделали её простые люди, и в ней нет ничего магического, хотя со стороны кажется наоборот.

– Точно нет магии? – уточнил Мик, принимая второй кусок пирога.

– Точно-точно, в этом можешь мне поверить, я уж разбираюсь. Да и вы все скоро будете разбираться. Эта техника из высокоразвитого мира и мало чем уступает магии. То же оружие, что ты с интересом разглядываешь. Из него легко можно убить как мага, так и простого человека. Оно для массового уничтожения людей. Чуть позже объясню, как оно применяется, и, может, даже научу с ним обращаться, а сейчас пора вставать лагерем.

Мы проехали вброд речушку – там было полметра в самом глубоком месте – и, завывая дизелем, свернули на луг, подальше от дороги. Именно там, на берегу этой речушки, я и собирался встать лагерем. Подъехав к небольшой рощице, фары автомобиля хорошо освещали её, я заглушил двигатель. Мик сразу побежал в кусты по острой надобности, а я открыл кунг и стал принимать детей, указывая, куда бегать в туалет, парочка самых мелких вообще, не стесняясь, присела у заднего колеса машины, отчего я покачал головой: будем учить культуре. Потом я заставил всех вымыть руки в ручье с мылом, сунул всем по пирогу, и, пока они насыщались, мы с Миком поставили четыре шестиместные палатки. Внутри я на надутые матрасы постелил спальники и отправил сытых детей спать. Мик тоже расположился в одной из палаток, я же собрался спать в кунге. Надул там матрас и расстелил спальник, даже подушку надувную подготовил.

Когда дети улеглись, я расстелил у капота брезент и при свете подфарников стал возиться с оружием. Снарядил магазины, набил их патронами, заменил разгрузку, теперь там был боеприпас к пулемёту, почистил как пулемёт, так и остальное оружие, которым пользовался сегодня. Под конец, убрав всё в машину, отправился спать, но перед сном достал пару амулетов и направил их на палатки, чтобы они просканировали детей и внесли их в свои базы данных. Это чтобы я не вскакивал из-за сигнала охраны, если кому по-малому захочется. Потом установил их в двух концах лагеря. Всё, теперь на тот амулет, что висел у меня на разгрузке, постоянно поступает информация. Если кто пересечёт охранную зону, то немедленно взвоет сигнализация. На животных и диких зверей она не реагировала, только на людей. Линия охранной зоны проходила в трёхстах метрах по окружности лагеря. Хватит времени, чтобы отреагировать.

* * *

Всё же поспать нам нормально не дали. Проснулся я от звона сигнализации в виде боя кремлёвских курантов, звук такой записал. Зевая, я дотянулся до кристалла, разгрузка была брошена рядом, и, достав амулет, приложил его к левому глазу. Сразу на сетчатку с высоты птичьего полёта начала транслироваться картинка. По колеям грузовика, сторожась, к лагерю медленно двигались три десятка человек и шестеро гоблинов. Колья, оглобли, топоры и вилы в их руках ясно намекали, что шли они не с добрыми намерениями. Более того, среди крестьян выделялся один сухонький благообразный старичок в знакомой светлой мантии-плаще. Это не карательный отряд, что собирался мстить за своих, по времени они не успевали, похоже, местный святоша решил отличиться.

Рассвело часа два назад, дети ещё спали, ну это понятно, я сам поспать любил, будить их не хотелось, а придётся. Быстро одевшись, застёгивая на ходу разгрузку и подхватив РПК, я покинул кунг, подошёл к палатке, где спал Мик, и окликнул его.

– Что? – высунулась наружу его заспанная мордашка.

– Деревенские идут с местным святошей, по следам машины. Буди всех.

– Убегаем?

– С чего это? Буди, сейчас позавтракаем и дальше едем. И громких звуков пусть не боятся, это я стрелять буду по деревенским. Буди.

– А мы уже проснулись, – высунулась из соседней палатки одна из девчат.

– Тогда подъём. Вы пока собирайтесь, а я пойду ретивых мстителей отгоню.

Взяв наизготовку пулемёт, я направился в сторону деревенских, они уже были в ста метрах от лагеря, остановился и стал с интересом наблюдать за ними.

– Вперёд! – отчётливо донеслась до меня команда святоши.

Крестьяне рванули к нам, рёвом вызывая в себе злость и подавляя страх, сам же святоша неторопливо последовал за ними.

Вскинув пулемёт к плечу, я открыл огонь, коробчатый магазин на сорок пять патронов вмиг опустел, и я стал неторопливо перезаряжать его. А чего торопиться, дюжина осталась лежать на земле, остальные улепётывали по колее обратно, впереди всех, задрав мантию и вскидывая свои худые голенастые ноги, бежал святоша. Перезарядившись, я снова открыл огонь, но уже короткими отсекающими очередями, тратя на каждого беглеца по два-три патрона. Не убежали, все остались лежать в высокой траве. Снова перезарядившись, я поднял лежавшие под ногами коробчатые магазины и вернулся в лагерь, к своему удивлению обнаружив его пустым.

– Эй, вы, где все? – окликнул я их. Когда из ближайших кустов высунулась любопытно-испуганная мордашка одной из девочек, я вздохнул и махнул рукой: – Зови остальных.

Мик же, оказывается, забрался на верхушку дерева и оттуда следил за бойней, что я учинил. Это произвело на него впечатление, и на пулемёт он поглядывал с заметной опаской, как на ядовитую змею.

Организовав стол, я достал из своих запасов пироги и тушёнку, открыв шесть банок и вывалив содержимое на тарелки, и велел всем завтракать, перед этим сгоняв их к реке умыться.

– Мик, за старшего, – скомандовал я и, повесив на плечо АКМ, пошёл осматривать место боя – нужно добить подранков. Я не оставлял тех, кто может нанести удар в спину.

Нападающих было тридцать шесть, я насчитал тридцать пять тел, девять подранков пришлось добить. Внимательно осматривая место боя, я обнаружил примятую траву, уходящую в сторону. На стеблях осталась кровь, так что я уверенно направился по следу, держа в руках автомат. Когда сбоку метнулась тень, я легко ушёл в сторону, съездив пожилому мужику прикладом в челюсть, свалил его на землю и, наступив ногой на горло, перенёс на эту ногу вес тела, слыша, как хрустит гортань. Пока крестьянин умирал, я раздавил ему горло, то посмотрел, как он на меня вышел. Хитрость замысла меня удивила: он уполз от автомобильной колеи в сторону с пулей в плече, сделал полукруг и вернулся к своему следу. А когда я проходил мимо, метнулся вперёд с ножом в руке. Склонившись над затихшим нападающим, я понимающе кивнул, похоже, он был в прошлом солдатом, причём не простым, полевая разведка или пластуны. Мелких шрамов на его теле хватало.

Вернувшись в лагерь, пока Мик сворачивал палатки, я позавтракал, умылся в ручье и под любопытными взглядами мелкотни почистил зубы, предметы гигиены у меня всегда были с собой, надо будет и детей к этому приучить.

Я научил старшую девочку, изумив ту подобными возможностями, пользоваться рацией, чтобы у нас всегда связь с кунгом была, и после заправки машины, три канистры ушло, мы покинули лагерь.

Вернувшись на дорогу, я повернул направо и продолжил движение к побережью.

– А куда мы едем? – спросил сидевший рядом Мик.

– На побережье, потом на закрытые континенты, – ответил я. Скрывать это не было смысла, поэтому и отвечал спокойно.

– Опасно, там корабли пропадают.

– Видел я ваши корабли, – фыркнул я. – Деревянные парусники. А у меня, между прочим, боевой корабль есть, эсминец, с пушками и бронёй.

– И мы его увидим? – распахнул от удивления глаза Мик.

– Увидим. Доедем до побережья и увидим. М-да, жаль, с остальными детьми познакомиться не успел, на потом оставил. Только и запомнил, что было шесть парней и двадцать одна девочка. Может, зря я их взял под охрану, может, родителям вернуть надо было, малыши же?

Мик криво усмехнулся:

– Почти половину привели родители. Когда городской или сельский священник данными ему силами заподозрил, что в нас поселилась тьма, они не сомневались.

– А ты как попал? Всех детей вроде амулетами проверяют.

– Я сын самого богатого купца в нашем городе, он смог меня спрятать. Святое воинство меня давно искало, но нашло только сейчас, через четыре года.

– А родители что?

– Воины их убили, когда нашли меня, – ответил паренёк и, отвернувшись, уткнулся лбом в боковое окно.

Дальше мы ехали молча. Мик замкнулся в себе, поэтому, чтобы как-то расшевелить его, я дотянулся и включил магнитолу. Сам ставил, как и два динамика. Когда зазвучали первые аккорды ретро семидесятых годов, Мик удивлённо поднял голову и прислушался.

– А на каком это языке поют? – спросил он, когда стихла первая песня.

– На моём родном. Кстати, хочешь, обучу тебя? Правда, будет немного больно, но зато научишься говорить, читать и писать на нём.

– Я потерплю, – серьёзно кивнул он.

Остановив машину, тем более та девочка, её звали Белла, сообщила по рации, что четыре пассажира хотят в кустики. Пока они делали своё дело, я амулетом обучения языка коснулся лба Мика, и тот, дёрнувшись, замер на сиденье пассажира.

– А что с Миком? – сразу заинтересовалась стоявшая у кабины Белла. Она видела Мика через боковое окно.

– Я учу его своему языку, вот он и лежит без сознания, знания усваивает, минут через десять очнётся. Ты знаешь, что такое десять минут? – спросил я, выливая дизельное топливо из канистры в бак.

– Знаю… А вы, учитель, только его будет учить или всех?

– Всех, не волнуйтесь. Мик знания усвоит, расспросите у него, как это было, а там, если есть желание, остальных обучу.

– У вас там музыканты сидят? – с некоторой непосредственностью спросила другая девчушка.

Она тоже крутилась у кабины и даже забиралась на подножку, заглядывая внутрь. Роста ей не хватало, так она подпрыгивала, и сейчас, держась за кронштейн бокового зеркала со стороны водителя, смотрела на меня.

– Это не музыканты, это музыка, записанная на диск, техническая музыкальная штучка. Там поют на моём языке, Мик послушал и захотел выучить язык, вот и учит… Хотя вон, зашевелился, выучил, значит, – убирая канистру обратно в держатель, сказал я.

Парнишка сам выбрался из кабины и вздохнул полной грудью, не обращая внимания на перекрёстный допрос остальных детей. Стояли мы на опушке леса, справа – поле-целина, впереди и позади пустая дорога. За три часа движения мы встретили около двадцати телег и повозок да шесть всадников. Малоезженая эта дорога, видимо, основной тракт проходил где-то в стороне. Ничего, пересечём его ещё.

Пока детвора обедала на расстеленном брезенте – пирогов у меня хватит ещё дней на пять, и всё, закрома будут пусты, так что вечером надо похлёбку сварить, – я сел на ступеньку кабины и, достав конверт, что изъял у курьера, открыл его и с интересом начал читать то, что было в послании, хмыкая в некоторых местах. Изучив его, пробормотал:

– А вот голубиную почту я не учёл. Значит, расползлась информация обо мне? Ну-ну.

В послании не было ничего такого, чтобы расстроило или опечалило меня. Просто информацию из него я принял как факт. Оказалось, довольно точные описания меня уже расходились по городам и гарнизонам, причём с шокирующей быстротой. Здесь не было спутников или другой хрени, а были пернатые эсэмэски. В послании не было сообщения о бое в столице, видимо, моё описание и приказ захватить живым, а если не получится – мёртвым, было отправлено несколько дней назад, и солдат вёз это послание в какой-то гарнизон из ближайшего города. Наверное, голубиная почта располагалась в городах и крупных гарнизонах, а дальше уже работали курьеры вроде того, что был мной перехвачен.

Послание я прочитал, похмыкал тому, как я описан, рост прибавили аж на двадцать сантиметров, да и разворот плеч у меня другой, после чего свернул лист и убрал в конверт, а тот просто выкинул в кусты. Бумага так себе, даже на подтирку не пойдёт. Тем более детям, им я уже выдал рулончик туалетной бумаги, пояснив, как им пользоваться.

– Дядя учитель, там телеги, – подбежали ко мне две девчушки-близняшки лет семи.

Встав, я направился следом за ними. За небольшим поворотом мне открылась дорога.

– Вот, – ткнула пальцем одна из девочек.

Потрепав её по макушке, я ласково сказал:

– Идите в машину, сейчас поедем.

На дороге действительно двигался обоз из четырёх телег, но это были именно крестьяне, было видно по элементам одежды и мешкам. Похоже, зерно везли, или налог, или на продажу. Даже гадать не хочется. Осмотрев их, я развернулся и направился в машину. Одного взгляда мне хватило понять, что мы покинули одно королевство и въехали в другое. Все крестьяне были гоблинами.

– Грузимся! – скомандовал я.

Дети тут же рванули в фургон, дверь за собой они захлопнули сами, уже научились это делать, Мик залез в кабину.

Запустив движок машины, я стронул её с места, и мы покатили дальше. Когда мы показались из-за поворота, крестьяне уже гнали телеги в глубь поля-целины, только один поступил умнее – свернул в лес и, бросив повозку, убегал вглубь. Проехав это место, я прибавил скорости, оставляя гоблинов позади. Дальше мы постоянно встречали их, в смысле телеги, причём все были с мешками. Похоже, действительно налог везли. Уточнил это у Мика. Тот посидел минуты три с задумчивым видом, что-то подсчитывая, и кивнул с уверенным видом, да сегодня первый день, когда нужно сдавать налог, и крестьяне этим пользуются, отвозят или ближайшему храму, или дворянину, на землях которого живут.

За день мы проехали порядка двухсот пятидесяти километров. Преодолели бы и больше, но очередная встреченная речушка серьёзно ударила по срокам, пришлось искать брод, хлипкий мост нас явно не выдержит, на этом потеряли часа три, но ничего. Вечером обнаружили лес, въехали в него, нашли полянку, правда без озера, и остановились на ночёвку. Пока старшие девчата суетились над котелком, подвешенным над бездымным костерком, я стал знакомиться со всеми своими подопечными. Скажу честно: я, конечно, ещё та сволочь и чудовище, но детей я не бросил бы ни тогда и ни сейчас, фактически, если бросить, это как в лес отвести и оставить на корм лесным зверям, не выжить им одним, кого-то на костёр отправят, кого-то паладином сделают. Вот и вожусь с ними и дальше буду возиться. Уже решил всё для себя окончательно и бесповоротно. Мои они, мои ученики. Позже клятву ученика учителю примут, и я начну проводить инициацию. С семи лет, не раньше.

За час я успел пообщаться с каждым ребёнком, выслушал их непритязательные истории. Мик был прав, половину детей родители сами отвели к святошам. Слушал я с виду спокойно, кивая, лишь крепко сжатые кулаки могли показать, что я сделал бы с этими недородителями. Как мог, я успокоил детей, пообещав, что теперь всегда буду заботиться о них, пока они не повзрослеют.

После довольно неплохого ужина – девчата справились, но наутро нужно будет их побаловать и приготовить неизвестное им блюдо, макароны по-флотски, – я занялся своими делами.

До самой темноты, пока малые дети играли под присмотром более старших – палатки уже были поставлены в ряд, – мы с Миком и ещё одним двенадцатилетним парнишкой, Вольтом, занимались сборкой-разборкой пулемёта. Они его почистили и сами собрали. С шестой попытки, но всё же. Потом мы отмыли руки от оружейного масла и отправились спать, дети в палатки, я в кунг.

Утром, сварив макароны, как обещал, я позавтракал вместе со всеми и стал заниматься с Миком и Вольтом. Учил я их, как держать оружие и, особо, культуре обращения с ним: как носить – стволом вниз или вверх, как правильно и удобнее это делать, куда нельзя направлять, как заряжать, снаряжать, держать на предохранителе и стрелять. Парнишки были сообразительные и легко осваивали незнакомое им пока оружие.

МП с глушителем, с которым я в основном и проводил обучение, застрекотало в руках Вольта, он, как я и советовал, короткими очередями поразил мишень, повешенную на дереве. Детишки, стоявшие за нашей спиной, запрыгали от радости и захлопали в ладоши. Мик уже отстрелял два магазина и примерно освоил это оружие. Да и глушитель позволял им более быстро осваивать стрельбу. Грохота выстрела не было, не пугал их, а хлопки пережить можно. Позже и к «калашам» перейдём. Учить их военным знаниям с помощью амулетов я не спешил.

После некоторых раздумий я поступил вот как. Мик был уже довольно крепким пареньком, и АКМ для него хоть и был тяжеловат, но, в принципе, освоить и стрелять из него он мог, поэтому я решил: МП – Вольту, я помог закрепить у него на ноге чехлы с четырьмя магазинами к ПП, а Мик получил от меня разгрузку со спаренными магазинами в них и автомат. Дальше парни жгли патроны, усваивая оружие, делали они это стоя, стоя на одном колене, лёжа, из-за укрытия и на бегу. Весь боеприпас использовали.

Пока парни на брезенте снаряжали магазины, я посмотрел, как там девочки и остальные парнишки. Всем, кому исполнилось семь лет и старше, я провёл ритуал обучения русскому языку. Когда они очнулись и, морщась, вставали, я поговорил с ними, проверив, как усвоились знания, оказалось, сбоев не было, и отправил собирать лагерь.

Пообедав – задержались мы на поляне на продолжительное время, – мы покинули лес и направились дальше. По моим прикидкам, две трети пути мы преодолели. Осталась малая часть, за пару дней доберёмся до побережья.

Покинув лес, буквально через два часа, проехав километров сорок, мы наткнулись на встречную армейскую колонну, правда, те так растерялись, что мы спокойно пролетели на пятидесяти километрах в час мимо них по обочине, и отреагировали они только тогда, когда от нас осталась лишь поднятая пыль.

– Уф, я думал, стрелять придётся, – с облегчением вздохнул Мик, опуская автомат, который держал побелевшими от напряжения пальцами, и поглаживая ствольную коробку.

– Разряди оружие, думаешь, я не видел, как ты снял его с предохранителя и взвёл затвор? – строго посмотрел я на него.

Тот смущённо улыбнулся и проделал процедуру, которую я заставил его несколько раз повторить ещё в лагере вместе с Вольтом для тренировки памяти. Он отсоединил магазин, снова взвёл затвор, выщёлкивая патрон, вставил его обратно в магазин, а тот присоединил к приёмнику и поставил оружие на предохранитель.

– Молодец, – одобрил я его действия.

Но тут впереди показалась очередная пешая колонна солдат, в этот раз в арьергарде на конях ехали офицеры, и мне снова пришлось съезжать с дороги на обочину и объезжать ошарашенных военных. Только дальше объехать не получилось: на правой обочине, по которой мы двигались, возник глубокий овраг, из-за чего мне пришлось вернуться на дорогу, а на ней находился обоз, вот и пришлось таранить их, ладно хоть вроде лошадей не задел. Хотя в зеркало заднего вида и заметил, что многие попадали, а парочку так даже закрутило постромками и уложило на спину, отчего они дрыгали ногами. Даже на капоте у меня находился мусор после тарана повозок. По краю прошёл, повреждения если и есть, то минимальны.

Оставив обоз армейцев километрах в трёх позади, я остановил машину, и мы с Миком, пока детишки бегали в кустики, стали осматривать машину. Бампер и капот, кроме содранной краски, никак не пострадали. Сбоку пара мелких вмятин была, да фара треснула, но и только. Заодно я проверил оружие Вольта. На предохранителе, это хорошо.

– Там святое воинство едет, – подбежал ко мне парнишка лет восьми, звали его Бадион, но откликался он на сокращённое Бад. – Из леса выехало. На лошадях.

Встав на ступеньку со стороны водителя, я достал бинокль и присмотрелся к конной змее, что выезжала из леса. Как их дети рассмотрели только, тут километр до леса, да и лёгкая возвышенность скрывала, однако, осмотревшись, понял, как дети их обнаружили. В тридцати метрах от машины росла одинокая берёза, так на ней, как гроздья, висело шесть детишек. Они-то, перекликаясь, и сообщали о святошах.

– Белла, командуй погрузку, выезжаем, – велел я старшей девочке и, ещё раз глянув в сторону святош, а это были святоши, пятьдесят солдат, осмотрелся и пробормотал: – М-да, место для боя не очень.

Мы съехали с дороги и начали объезжать возвышенность, которая и скрывала нас от противника. Остановив машину у подножия склона, я велел парням, Мику, сидевшему рядом, и Вольту, которому я выдал отдельную рацию, покинуть машину. Мы бегом взбежали на холм, последние метры проползли на пузе, и заняли позицию на вершине.

– Тут до дороги сто пятьдесят метров, проверьте прицел, – велел я. – Когда святоши будут проходить мимо, короткими очередями начнём их уничтожать. Цельтесь тщательнее, чтобы каждая очередь уносила жизнь хотя бы одного этого подонка в светлом плаще. Ясно?

– Да, – кивнули оба паренька и тут же стали готовить оружие под моим присмотром.

Когда я выдавал оружие Мику, снял подствольник, рано ему им пользоваться, пусть сначала автомат в полной мере освоит.

Поглядывая в прорезь прицела стоявшего передо мной на сошках пулемёта, я выбирал себе первую цель – мальчишки делали то же самое – и анализировал, почему святоши снизили скорость движения. И догадался, что они слышали рёв чуть позже стихшего мотора и просто пока не понимали, что происходит. А всё непонятное – опасно, похоже, они это освоили на своей шкуре, поэтому от колонны отделилась четвёрка святош и поскакала вперёд, чтобы узнать причину звуков. Ещё метров триста – и они рассмотрят в поле у холма верх стоявшего «Урала», но я всё же решил подождать, когда приблизится основная колонна, просто перебросил пулемёт на другую сторону и теперь держал четвёрку разведчиков на прицеле, дистанция для моего оружия была фактически прямого выстрела, пятьсот метров.

Когда колона была на расстояние прицельного огня из ПП Вольта, он тоже должен был поучаствовать, я скомандовал:

– Огонь!

Моя очередь выбила из сёдел двух святош-разведчиков, ещё тремя короткими очередями я покончил с остальными. После чего перекинул оружие на другую позицию и открыл огонь по колонне, где бились на земле раненые лошади и кричали раненые люди. Удар парнишек не был таким же профессиональным, как мой, но на открытой местности, там, где святошам деться было некуда, мы расстреливали их, как в тире. Под конец парни на адреналине откровенно мазали и били длинными очередями, так что результат меня не удивил.

– Двадцать святош ушло, – печально вздохнул Мик, вставляя в приёмник последний магазин.

– Двадцать три, – поправил я его. – Причём шестеро убегают пешком. Вон они бегут. Теперь, Мик, смени прицел на пятьсот метров, переведи оружие на одиночный огонь, постарайся выправить дыхание и одиночным огнём порази тех, кто убегает на своих двоих.

– Хорошо.

Я тоже перезарядился и стал выцеливать всадников, троих успел свалить, остальные, стегая по бокам коней поводьями, галопом скрылись за складками местности. У Мика шло не так гладко, только двоих зацепил, пришлось присоединиться к нему, и мы на пару положили всех пеших. Вольт в этом не участвовал, он в бинокль просматривал колонну, находил подранков и короткими очередями добивал их. Молодец парнишка, науку осваивал быстро, но всё же нужно им дать знания армейцев Мёртвого мира, чуть позже, когда можно будет. С момента обучения русскому языку прошло чуть больше суток, нужно подождать ещё двое, тогда можно внедрять другие знания.

– По уму, нужно сделать контроль. Контроль – это пройти по колонне и полю и добить всех раненых. Но с учётом того, что рядом армейцы, делать этого не стоит, так что собираем пустые магазины и отходим к машине, пора двигаться дальше, – велел я и стал по-пластунски отползать с нашей огневой позиции.

Парни повторяли все мои движения.

Чуть ниже по склону мы поднялись и перебежками, прикрывая друг друга, стали отходить к машине. Даже этому на ходу я учил мальчишек, пользуясь любой возможностью, чтобы их хоть чему-то обучить.

Вернувшись к машине, мы дозаправили её, осталась одна неиспользованная канистра, а горючего – километров на пятьдесят, и, выехав на дорогу, только дальше от места боя, двинули к лесу, из которого и появилась эта колонна. Чуть позже нам встретилась ещё одна, но на град стрел мы не обратили внимания и скрылись вдали. Через сорок километров показался большой лесной массив, и я свернул к нему, мы проехали вброд речушку и встали на опушке. Места тут дикие, это было видно, так что я собрался разбить здесь лагерь на день, а то и два. Нужно припасы со склада пополнить, особенно в топливе, а то не доедем, провести регламентные работы с машиной, осмотреть, подтянуть, масла долить, ну и, главное, инициировать отобранных детей и пробудить в них дар. Это были Мик, Белла и ещё одна девочка, Одна, которой, оказывается уже исполнилось четырнадцать. Остальными я займусь чуть позже, не всех сразу. Кроме совсем уж малышей, этим подрасти нужно на год или три, кому как.

До темноты оставалось часа полтора, когда мы нашли приемлемое место для лагеря и начали уже привычно его разбивать. Вольт в стороне косил траву, очищая участок для процедуры инициации, Мик командовал младшими, устанавливая палатки, а я поглядывал вокруг и прикидывал, с чего начать. И начал с того, что развёл с помощью сушняка, что натаскали мне с опушки малыши, костерок. Из открытой кабины отчётливо доносился голос Пьехи, поющей песню о чёрном котяре, поднимая настроение. Все работали, все суетились, все при деле. Когда я повесил над костром полный десятилитровый котелок и стал готовить уже привычные макароны, то, осмотревшись и счастливо вздохнув, пробормотал:

– Школа.

* * *

У этого леса мы задержались не на два дня, а на все четыре. Пробуждение дара я всё же провести смог у всех трёх претендентов. Выстроил штатную защиту, благо там было ручное управление, и, прижимая к своему глазу амулет, позволяющий видеть ауры и линии плетений, наблюдал за самостоятельной инициацией и подсказывал, не входя в пентаграмму, что и как делать. Мик и Белла ещё ладно, прошли процедуру пробуждения дара, смогли обуздать свою ману и закрылись ото всех детскими, самостоятельно сплетёнными сетками, а вот Одна чуть мне защиту не пожгла, сильна девочка оказалась, и очень испугалась пробуждённого дара. У неё был четвёртый уровень силы, у Мика – шестой, у Беллы – седьмой. Неплохой набор, в будущем им предстояло стать серьёзными магами, благо методикой обучения я владел и, как учить, знал. Главное, на словах пояснить, что делать, и амулетом отслеживать их действия, поправляя. Год-два – и они вполне уверенно смогут манипулировать некоторыми серьёзными плетениями, одним или двумя, дальше им поможет только практика.

Следующие дни вся тройка инициированных одарённых старательно пыхтела над тем, чтобы зарядить пустые кристаллы кварца, пусть учатся, это одно из главных умений, которым они должны овладеть. Хотя тот же Мик уже на третий день смог использовать истинное зрение, полдня тренировок – и он научился отключать и выключать его при необходимости. А причина, почему мы так задержались, крылась в трёх детях, что уже были инициированы святошами. Вот с ними мне пришлось повозиться, пока они не научились контролировать грубосплетённые самими собой сетки и не закрыли отток маны. Если у святош были амулеты, позволяющие находить магию, то эта тройка для них как маяк в ночи, да ещё они своей маной землю заражали, как радиацией, хоть и безвредной, ненадолго, дня на три, потом та постепенно рассеивалась, но след за нами всё же вёл, тот же «Урал» аж светился от пропитавшей его маны. Сейчас всё, сетки заработали, и отток маны у них прекратился, а то они уже квёлые бегали, не могли остановить потерю и опустошали личные источники до конца. Ещё бы неделя-другая – и это для них могло плохо кончиться, умерли бы от магического истощения.

Кстати, общаясь с детьми, особенно с этими одарёнными, я понял, для чего святошам нужны были дети и как они их используют. Если и сжигали кого, то только тех, у кого слабый дар, а сильных, как эту тройку, пятый уровень у всех, они инициировали и раз в неделю укладывали на алтарь, после которого все дети были на грани магического истощения, именно так я понял их детские объяснения. То есть эти дети были для них банальной батарейкой, а потом, когда высушивали их, просто сжигали, как отработанный инвентарь. Вот такие они твари.

Я проводил и уроки обращения с оружием, с короткостволом и ПП, используя как пособия свой «грач» и МП Вольта. Учил только детей старше десяти лет, таких семеро набралось, но и остальные, что собирались вокруг нас, внимательно слушали, им тоже интересно было. Помимо этого учил пользоваться современной техникой, в основном магнитолой в машине, вот уж её гоняли вовсю, чуть до разрядки аккумулятора машины не дошло, приходилось запускать движок для зарядки.

Я вызвал гараж, откуда недавно и забрал «Урал», провёл регламентные работы, пополнил запасы топлива, боеприпасов и оружия, теперь у Вольта, Мика, Беллы и у ещё троих детей, что делали успехи в освоении оружия, на поясах находились кобуры с пистолетами. Выбрал обычный ПМ, им в самый раз. Ну и постреляли из них, как без этого? Почти тысяча патронов шла на обучение, но зато ученики набили руку в чистке и освоении этого оружия. Перед самым отъездом я всё же провёл обучение старших детей, давая им знания офицеров разных родов войск.

Так же я переодел всех детей под свой стандарт, самые малые размеры униформы ушли Мику, Белле и ещё четверым, там даже ушивать не пришлось, да и обувь по размеру нашлась, так что дети мало чем отличались от солдат – форма, амуниция и оружие, – разве что возрастом. А вот для тех, кто младше, девчата, вооружившись иголками и нитками, форму ушивали. Другой одежды у меня не было, а то, что на них было, даже обносками назвать стыдно. Обувь не всем подходила, даже минимальный размер, так что часть малышей так и бегали босиком, им было привычно.

Теперь о гигиене. Я сдержал своё слово и серьёзно занялся их воспитанием в этой сфере. Теперь у каждого ребёнка был личный рюкзак. Для этого подошли десантные однодневки, причём подписанные, чтобы знали, кому тот или иной принадлежит. В рюкзаке были полотенце, зубная паста, зубная щётка, кусок мыла, солдатский котелок с кружкой и ложкой, у некоторых боеприпасы в узелке и запасное бельё, у кого подходило по размеру. За гигиеной я следил пристально, старшим наказывал наблюдать за младшими. Так что истину «Чистота – залог здоровья» усвоили даже малыши. Некоторых, между прочим, я постриг, парней покороче, как у меня было, девчатам даже причёски сделал.

У инициированных одарённых пока подвижек не было, как я уже говорил, только Мик научился пользоваться истинным зрением, а заряжать кристаллы не научился пока никто.

Мы собрались и, вернувшись на дорогу, поехали дальше. Если так и будем тут находиться, то ещё, чего доброго, святоши нас обнаружат, уверен, они нас ищут.

Всё же я не учёл коварства этих сволочей, оказывается, они давно наблюдали за нами со стороны, накапливая силы, а когда мы покинули лагерь, просто экстренно перекинули силы и организовали засаду у нас на пути. Мы попали в классическую ловушку. Спустившись с холма в ложбину, направились к противоположному склону, который находился в полукилометре от нас, когда я заметил на вершине мельтешение и экстренно нажал на тормоза. Это нас спасло, до волчьей ямы мы не доехали всего метров сорок. Слева был глубокий овраг, не спустишься, справа кустарник с редкими деревьями и метрах в шестистах крутой склон. Подняться наверх можно было или впереди, или позади.

– Что будем делать? – спокойно спросил Мик, уже привычно взводя затвор автомата и поднимая прицел подствольника.

Времени после обучения языка прошло достаточно, поэтому я дал Мику знания офицера разведвзвода десантного полка со всеми умениями и опытом, такие же знания получили Вольт, Белла и ещё трое. Они были вооружены АКСУ и «винторезами», и только у Мика был подствольник на его «калаше».

– Засада, – задумчиво пробормотал я, наблюдая в зеркало заднего вида, как позади на холме возводят засеку, быстро собирая бревенчатые срубы, и устраиваются лучники.

– Да вижу, что засада, вон впереди дорога немного вспучилась, точно там яма с кольями… – сказал Мик. – А я предлагал взять ещё бэтээр иди бээмпэшку. Сейчас бы пригодились. Я бы за руль сел, Вольт за наводчика и Белла командиром, опыт-то есть, да и потренировались, гоняя у лагеря.

– Угу, а кто на танке пол-леса повалил и в речку его загнал?

– Это дерево упало и закрыло Вольту обзор, но ведь сами же и выбрались… и машину помыли, хоть и случайно.

– Без техники обойдёмся. Значит, так, берём АГСы, ты по тылу работаешь, мы с Вольтом по передней полусфере, Белла и её девчата своими ВСС нас прикроют.

– Работаем, – кивнул Мик и следом за мной покинул кабину.

Я уже поставил задачу по рации, так что при нашем приближении двери распахнулись, и я принял первый тяжёлый агрегат, потом второй и третий. Подготовиться мы успели, вооружение изрядно пополнили, так что с этим проблем не было.

Пока мы готовили оружие к бою, подсоединяя улитки, Белла, устроившись на крыше кунга, стала выбивать командиров. Триста пятьдесят метров до тех, что устраивались у нас в тылу, – это расстояние для точной стрельбы, и девочка это ясно показывала – хлопки не прекращались ни на секунду, от противника доносился только вой и крики раненых. Рядом с Беллой сидело двое парнишек, они снаряжали магазины, подавая ей и ещё двум снайперам, что устроились неподалёку от машины, полные.

Через двадцать секунд, когда все три АГСа были приведены к бою и мы открыли огонь, девочки собрали богатый урожай, уничтожив порядка двадцати пяти солдат противника. Мелькали там и плащи святош, вот их девчата выбивали первыми, припоминая им всё.

Основная молодёжь пряталась в кунге, а то уже первые лучники начали выпускать свои стрелы, когда мы открыли огонь. Осколочные гранаты роями осыпали противника, выбивая в засаде целые бреши. Стрелять из этого оружия умели все, хотя и делали это первый раз, спасибо внедрённым знаниям. Белла так вообще корректировала стрельбу Мика с кунга, отчего его стрельба была на удивление эффективной. А мы с Вольтом просто тупо расстреливали холм, корректировать нам стрельбу было некому, верхушку мы не видели и не контролировали. Только чуть позже, когда одна из обученных девчат-снайперш с рацией отбежала в сторону и, забравшись на дерево, начала корректировать наш огонь, результативность возросла, и святоши начали отходить. Потери у них были существенные – более трёхсот человек, но и боеприпасов мы выпустили прилично – все четыре боекомплекта, даже пополнить его теперь было нечем, цинки пустые.

Святоши тоже видели, как мы работаем, и послали группу солдат ликвидировать нашего корректировщика, лучники им не помогали, да и осталось их мало, первыми выбивались ВОГами. Но и с этой идеей у них ничего не вышло, солдат мы быстро обнаружили, сперва накрыли гранатами, а потом и снайперы поработали, так что все восемь армейцев так и остались лежать в уничтоженном разрывами гранат кустарнике.

Дальше просто: собрали оружие, убрали его в кунг и, объехав яму на дороге, маскировка была так себе, видно, что второпях делали, поднялись на холм, с трудом миновали место бойни, похрустеть костями пришлось, и, выехав на дорогу, прибавили ходу. Раненые у нас были, отрицать этого не буду, но одно попадание в ногу – пробита стрелой насквозь и прямое попадание стрелой в броник Беллы, отчего она кашляла кровью, быстро было залечено «Средним исцелением», энергии в кристалле амулета ещё хватало, даже шрамов и синяков не осталось. Девочка-корректировщица, которой прострелили ногу, пришпилив её к стволу дерева, больше убивалась, что ей попортили такую красивую форму и теперь нужно её штопать, ну, отстирать от крови, как без этого.

Дальше нам никто не встретился, уцелевшие святоши из засады отошли в сторону, дав нам выход, и только проклинали нас, глядя, как мы удаляемся. Этого я не слышал, скорее предположил.

Буквально через шесть километров наша дорога вышла на тракт местного баронства, королевство гоблинов мы уже покинули. Нас никто не останавливал, только с испуганными криками разбегались в стороны, и даже по каменному мосту через реку с крутыми берегами мы проехали свободно, пересекли городок и выехали к побережью, впереди была безбрежная гладь океана.

– Куда сейчас, учитель? – спросил сидевший рядом Мик.

Он, как и я, был в одних пятнистых штанах и берцах, десантной полосатой майке, с броником поверх и разгрузкой. В руках у него был привычный АКМ, который он прикладом упёр в пол. Чем дальше к океану, тем становилось теплее, и сейчас даже в тени было плюс тридцать, не меньше, очень жарко. Вон, Мик в который раз стянул с головы кепи и вытер ею потное лицо, после чего, водрузив её обратно на голову, отстегнул фляжку и сделал глоток.

– Тянуть не будем, ищем пустой участок берега, организовываем лагерь, потом я выведу из хранилища эсминец, перебираемся на него и сразу отплываем. До соседнего континента дней десять пути, так что ещё есть время на всё про всё.

– Тогда надо правее забирать, впереди крыши какого-то села виднеются. Или города. Не понятно, далеко, – достав из чехла бинокль, пробормотал Мик.

– Согласен. Тем более вон развилка… Кстати, горючее у нас к концу подходит, до побережья по прямой ещё километров двадцать, а проехать нужно больше. Сейчас на развилке встанем, там обзор хороший, заправляемся и едем дальше. Ты за руль, твоя очередь, а пока организуй оборону.

– Сделаем, – серьёзно кивнул Мик.

Мик и Вольт заняли позиции по бокам от машины, две девчушки с винтовками поднялись на кунг, и под их присмотром я залил остатки топлива, что у нас было. Опустошив восемь канистр, я только до половины заправил бак, но нам этого хватит с лихвой.

– По машинам! – скомандовал я и занял место пассажира, поставив у ног пулемёт.

Мик уже освоился с управлением этой машины, так что, плавно тронув её с места, набирая скорость, повёл по дороге, свернул влево – нам нужно было объехать городок, что находился на побережье на излучине реки, так что мы уходили в сторону. Откинувшись на спинку сиденья, я лениво поглядывал вокруг, отдыхая душой и телом, а то, действительно, выматывался, сидя за рулём, хорошо, что смену подготовил. Вернее, дал знания, и детвора стала на практике их осваивать. Хм, может, организовать мотострелковый полк из одарённых, вооружить их современным оружием и бросить против святош? Каковы у них шансы будут против тяжёлой бронетехники? Пожалуй, никаких. Интересная идея, нужно её обдумать.

Пару раз мы встретили деревенских, пять раз всадников, но благополучно с ними разминулись, благополучно для них, и выехали к побережью. Вдали виднелась какая-то рыбачья деревушка, на волнах плясали баркасы и лодка, но они нам не мешали. Когда «Урал» на малом ходу скатился с крутого обрыва и, хрустя галькой, поехал вдоль прибоя, я осмотрелся и велел водителю:

– Всё, тормози, нормальное место. Пляж широкий, есть где развернуться.

Мик послушно остановил тяжёлую машину, заглушил двигатель, открыл дверцу, встал одной ногой на порог и, осмотревшись, сказал:

– Зря мы тут встали, волны высокие на берег накатываются, лодку перевернуть может. Нужно было на реке вставать. Там, где она впадает в океан, таких волн нет.

– У каждой реки деревни или городки стоят, думаешь, местные дадут нам там спокойно развернуться? Придётся эти селения вырезать.

– Это тоже верно, – согласился он со вздохом. – А если незанятую бухту поискать?

– А есть чем?

– Тоже верно, был бы беспилотник или вертушка, шанс найти был бы. И тем и тем я управлять умею… Вроде бы опыт-то только теоретический.

– Все умеют, – подошла к кабине Белла и уже обратилась ко мне: – Что делать будем? Лагерь разбиваем?

– Да, – кивнул я. – Мик, займись обороной.

– Есть, – машинально козырнул он и тут же стал командовать, отправляя на верхушку обрыва снайперов и наблюдателей.

Трое парнишек потащили туда АГС с последней нерасстрелянной улиткой, а Белла занялась организацией лагеря и кормёжкой. Пока разводили костёр, я подошёл к прибою и, достав из сумки лодку, стал качать её ножным насосом. Когда она была накачана, я оставил всё оружие, кроме пистолета, на берегу и, забравшись в это резиновое судёнышко, погрёб от берега.

Всё же в чём-то Мик оказался прав, меня трижды чуть не перевернуло волнами, пока я активно грёб вёслами, но чем дальше от берега, тем они становились более пологими и только раскачивали лодку. Отойдя на большие глубины, почти на километр от берега, когда даже зелёная масса грузовика стала крохотным пятнышком, я достал баул-хранилище и алмаз для разворачивания. Через минуту баул был открыт. Со стороны, наверное, это смотрелось несколько странно: вдруг на воде появилась огромная, явно матерчатая хламида с большим зевом, и из него вышло задним ходом что-то серое с рублеными чертами, а где-то и плавными.

Как только Васильев вывел эсминец, я свернул баул и убрал его вместе с алмазом в сумку. Поднявшись на борт, не забыв лодку, её я спустил и убрал в сумку, отдал приказ капитану встать поближе к лагерю на берегу и взять его под охрану всеми возможными системами вооружения. Друзей у нас нет, разрешено открывать огонь по всему, что попытается приблизиться. После этого я спустился в моторную шлюпку и отправился к берегу. Преодолел прибой и волны и на небольшой скорости ткнулся в галечный пляж. Дети, раздевшись почти донага, тропики почти, помогли мне вытащить шлюпку на берег. К этому времени Васильев приблизился к берегу, и красавец эсминец встал метрах в четырёхстах от него на двух якорях. Рыбаки, что работали до этого неподалёку, предпочли поднять сети и уйти как можно дальше или вообще вернуться в деревню.

– Как ужин? – спросил я Беллу, направляясь к машине.

Нужно на ней подняться на крутой берег, развернуть там гараж и загнать хорошо поработавший грузовик в бокс, ну и боеприпасы пополнить не мешает.

– Почти готов.

Вольт занял место водителя и по нашим же следам на пониженной скорости въехал на косогор, где я тут же развернул гараж и упрятал в него грузовик. Потом мы стали сносить ящики с продовольствием и боеприпасами на берег, нужно было пополнить арсенал эсминца, а то там оружие только времён Второй мировой войны, да и то штатовское. Медленно у шлюпки на берегу начал подниматься штабель из ящиков, коробок и средств вооружения.

Свернув склад и оставив привычный котлован на его месте, я дождался, когда одна из девчушек, спущенная мной на дно, подберёт пакетик хранилища и алмаз, поднял её наверх, и мы вместе направились в лагерь, где уже был готов ужин. Ночевать мы решили всё же на корабле, там были комфортабельные кубрики, можно разместиться с комфортом.

Нагрузив шлюпку частью вещей из штабеля, я поднял на борт шлюпки четырёх малышей и одного из старших детей, из тех, что прошли военную подготовку и обучение, на всех надел спасательные жилеты, на корабле они, оказывается, были, а я и не знал. Мы отошли от берега и, преодолевая волны, обрызгало всех, вышли на спокойную воду. Подошли к правому борту корабля, где был спущен трап. Сперва подняли на борт детей, а потом груз.

Дети под командованием Васильева начали переносить весь груз и вооружение по складам, в продовольственный или арсенал. А я на пустой шлюпке, где только спасательные жилеты лежали, отправился обратно. По прикидкам, мне рейсов семь-восемь сделать нужно.

Примерно так и оказалось, и в последний, девятый рейс, когда я уже набрался опыта плавания у берега и преодоления прибоя, совсем стемнело. Капитан разместил пассажиров по кубрикам, у меня, естественно, была капитанская каюта, и те сейчас осваивались на корабле. Кстати, часть учеников я включил в экипаж. Оружие капитан им не доверил, так что новобранцы бегали со швабрами, наводя на корабле лоск. Поднимали мы остатки груза и шлюпку на талях при свете прожекторов. Васильев снялся с якорей, и мы стали на медленном ходу удаляться от берега, тут стоять я посчитал опрометчивым, опасно, а отойдя от берега километров на двадцать, легли в дрейф. Сегодня отоспимся, а с завтрашнего дня начнём осваивать боевой корабль и наконец направимся к закрытым континентам.

– Точно узелок плетения так расположен? – уточнил я у Беллы. – Если он тут завязан, как ты говоришь, то это не сигнальное плетение, а чёрт-те что… А вот если он на два миллиметра ниже и вот от этого узелка идёт дополнительная линия, то да, это уже сигнальное плетение.

Девушка перегнулась через борт шлюпки и стала пристально разглядывать плетение, находившееся на глубине двадцати метров, изредка для сравнения бросая взгляды на мой рисунок. После неуверенно ответила:

– Этот узелок я плохо вижу, он вниз уходит, и перед ним ещё несколько плетений, они меня путают. Нужно снова отплыть в сторону, там лучше видно будет.

Кивнув Мику, сидевшему на вёслах, я снова стал задумчиво просматривать рисунок, прокручивая его в разных сферах. По всем параметрам выходило, что на этот раз нам попалось как раз сигнальное плетение. М-да, а как всё прекрасно начиналось: мы шли на полном ходу к закрытым территориям, и когда до них осталось порядка сорока километров, Васильев застопорил ход и отвернул в сторону, его магосенсоры засекли впереди нашего пути враждебные плетения. И вот мы уже полтора месяца ходим у этой стены и изучаем плетения. Это было очень трудно, это как слепой в стране глухих, я мог разобраться в плетениях из-за огромного объёма теоретических и практических знаний, но плетения не видел, кристалл ювелира тут не помогал, у него дальность действия максимально пять метров, а эти охранные плетения находились на глубине двадцати – двадцати пяти метров. Рисковать кораблём я не стал, чёрт его знает, что там накрутили местные маги, поэтому эсминец всегда стоял в паре километров от оборонной линии, а мы с моими учениками, Беллой, Миком и Одной, совершаем на шлюпке рейсы прямо к линии, стараясь не зацепить ни одну тревожную нить. Сейчас Одны не было, она отдыхала от вчерашней работы.

За эти полтора месяца я научил детей языку Тории и, как только у них начало получаться заряжать камни и накопители, наконец-то бесплатные зарядники заработали, выдал на всех одну магическую азбуку, которую они внимательно читали, те, кто умел. Из двадцати шести детей прошли пробуждение дара восемнадцать, и сейчас они активно учились, остальные маленькие пока, им ещё расти и расти. Тот же Мик уже делал некоторые успехи, учил детские заклинания, самые лёгкие из отобранных мной из арсенала древних магов. Два плетения он стабильно выдавал, используя их. Это фаербол и «Малое исцеление». Остальные пока учил. Мик первый, кто сбросил детскую сетку с ауры.

На этом пока всё, остальные ещё не научились контролировать свою ману и ходят с детскими сетками, так что никаких уроков магии, пусть основы изучают по азбуке, хоть поймут, что такое эта магия. Кстати, азбука не современная была, а времён древних магов Тории. Из всех детей, кроме той тройки, что инициировали святоши, я провёл процедуру инициации всем, кто мог её безопасно пройти. Так что батареек у меня стало, как я уже говорил, восемнадцать. Остальные пока совсем малыши, им рано инициацию проходить. Через полгода, глядишь, можно начать первые уроки магии им преподносить, а для старшей четвёрки я уже серьёзную учебную программу составил, они у меня пойдут по трём направлениям: боевая магия – это Мик, лечебная – Одна, и строительная – Белла и Вольт. Это конечно всё в планах, одна надежда была на местных магов, но о запасном варианте я не забывал и серьёзно учил детей.

Сам я изрядно продвинулся в теоретическом изучении плетений местных магов, ту шкатулку, что лишила меня магии, я разве что не обнюхал всю, но рисунок плетения составил и недавно даже смог сделать защиту против подобного плетения. Прототип, естественно, на рисунке, но работает он или нет, пока мне не выяснить. Ко всему прочему я нашёл способ, как снова стать одарённым, так что, если местные маги не помогут, придётся обратиться к нему, что не особо хотелось, я оставил его только на самый крайний случай.

Теперь о самой обороне. Такой высокоэшелонированной я ещё не встречал, накрутили местные маги эту оборону, так что пересечь её, фактически, невозможно. Только тому, у кого есть специальный амулет, подтверждающий дружественную цель, можно пройти над этой линией. А действовала оборона так: корабль пересекал тревожную нить, срабатывали ближайшие боевые плетения и уничтожали корабль – или пробивали ему днище, или разваливали на части. Океан и акулы доделают работу. Мы прошли бы, если плетения не повредили бы эсминцу, но как раз в этом я уверен не был. Ещё как повредят, слишком мощные они были. Мы за это время изучили шесть плетений, одно сигнальное и пять боевых, а сейчас занимались седьмым, как я понял сигнальным. Некоторые узелки, по-моему, были расположены неправильно, или ученики неправильно видят, или местные маги перемудрили.

– Точно, – кивнула чуть позже Белла. – Как вы и сказали, так плетение и расположено, и дополнительная нить тоже имеется.

Мик сидел на скамейке с философским выражением лица, он плохо различал особо тонкие магические плетения, ну не дано ему это было, по всем параметрам он станет отличным боевым магом, но другие специальности ему не дадутся. В профессиональном смысле, по мелочи он их знать будет, научу, но основная специализация – именно боевик. Я его уже предупредил насчёт этого, и паренёк только порадовался, ничего другого ему и не нужно было. Вот и сейчас между его ладоней загорелся шарик фаербола, и он стал им играть, перебрасывая из одной ладони в другую. Недавно этому научился.

– На, сравни, – подал я ей лист, где магическим карандашом был сделан объёмный рисунок части плетения, всё не влезло, и я накидал это плетение на шести листах А-3. – Только смотри внимательно.

Следующие три часа мы с Миком отдыхали, загорая под жарким солнцем, пока Белла, она была в широкополой женской шляпке, внимательно сравнивала рисунки.

– Вот в этих трёх местах неправильно, нужно сместить узелки так и так, а остальное всё то же самое, – наконец сообщила она.

– Где? – заинтересовался я, накидывая на себя рубаху, а то уже припекать начало.

В течение двадцати минут я подправлял рисунок, пока Белла не кивнула – совпадение на сто процентов. После этого я свернул рисунки и убрал их в чертёжный тубус, махнув рукой, чтобы Мик вёз нас на эсминец. Тот прошёл к месту управления, запустил движок, и мы неторопливо направились к кораблю.

– Ну вот и всё, – известил я своих учеников. – Оборона изведана, все плетения изучены, теперь можно продолжить движение к закрытому континенту.

– Но как?! – удивилась Белла. – Учитель, вы же сами сказали, что без специального амулета это очень трудная задача, а артефакты, которые формируют эти боевые плетения, затоплены на большой глубине, и до них не добраться.

– Белла, включи логику. Я тебе объяснял, как формируется один участок обороны вроде этой линии: берётся сундук или ящик, на него накладывается плетение сохранности, внутрь помещается артефакт с амулетами-усилителями его сигнала, и этот артефакт, имея три плетения сигнализации и восемь боевых плетений, контролирует участок в пятнадцать километров. Не забывай ещё об оборудовании зарядки, подпитывающей этот артефакт, из-за чего эта оборона может стоять неограниченно долго. А теперь подсчитайте, сколько надо таких ящиков с артефактами, чтобы закрыть весь континент?

Оба ученика надолго задумались. Потом Мик неуверенно сказал:

– Много?

– Очень много, с учётом того, что такой закрытый континент не один, их два. Так что они просто выстроили стены на обычных маршрутах кораблей и так закрылись. Но если пройти по линии дальше, то мы сможем её обойти и спокойно сблизиться с берегом одного из континентов, с тем, к которому мы и направлялись.

– А почему мы тогда изучали плетения? – растерялась ученица.

– Белла, солнышко, никогда настоящий одарённый, тем более учёный-любитель, не пройдёт мимо неизвестного плетения и не изучит его, а у меня теперь и рисунки есть, – похлопал я по тубусу. – Правда, то, что линия обороны может быть не сплошной, я тоже понял не сразу, дней через пять, после того как мы подошли к ней, но я уже заинтересовался местными плетениями магического конструирования и решил не бросать их. Не зря, оказывается, очень у вас тут продвинутые маги живут, если бы я не был большим теоретиком, то и половины не понял бы, что они накрутили, а так основы мне понятны, но как в действительности действуют эти плетения, покажет лишь практика, то есть нужно их создать и испытать. Это одно из основных правил магов-лаборантов: что бы ты ни сделал, сразу проверь, работает оно или нет. Многие маги, чтобы не рисковать своей жизнью, встраивают созданные ими плетения в артефакт, выводят ручное управление и передают простым людям для испытания. Смертность у лаборантов большая, гибнуть из-за мелкой ошибки им не хочется, защита может не выдержать, а простых людей не жалко.

– И часто они погибают, ну, эти, обычные люди? – поинтересовался Мик.

Я частенько открывал такие особенности работы магов, чтобы у учеников не было иллюзий на этот счёт и чтобы спустить их на землю, а то они уже себя бессмертными воителями считают.

– Девять из десяти.

Дальше до боевого корабля, у борта которого уже столпилась ожидающая нас малышня, мы двигались в молчании, каждый думая свои думы.

В этот раз не стали оставлять шлюпку на воде, а подняли её на борт. Васильев, получивший от меня чёткие указания, повёл эсминец вдоль оборонного пояса, выискивая чуткими сенсорами бреши. Я не мог ошибиться, у местных магов просто не хватит сил и возможностей, чтобы перекрыть все континенты, так что должны быть проходы, ещё как должны! Да и оборона была возведена не зараз, а постепенно, мне кажется, лет за двадцать-тридцать. Может, они что чувствовали, или сигналы тревожные получали и забеспокоились, а когда началась война со святошами, просто активировали эти оборонные пояса, и нам теперь нужно выяснить, помогло им это или нет.

На следующее утро я был поднят боевой тревогой, зазвучавшей во всех уголках корабля. Морщась от сирены, я взял с прикроватного столика наручные часы и, посмотрев на циферблат, простонал:

– Пять утра… Какого чёрта?!

Появившаяся в каюте блёклая тень Васильева, он был невысок, седой, с седыми же усами и в форме военного моряка, красного командира ВМФ СССР, прояснила этот момент:

– Командир, замечено два парусных судна, что идут в нашу сторону. Судя по курсу, идут от того континента, что мы покинули.

– На хрен их, – снова падая на койку, завернулся я в одеяло.

– Топить? – уточнил капитан.

– Да, топить, – подтвердил я, накрываясь подушкой, но тут же, высунув голову, изменил приказ: – Хотя нет, сперва узнаем, что им нужно. Посмотри сверху корабельным «Глазом», что это за парусники и есть ли там военные. Если это военные корабли, топи без раздумий, потом подойдём, поднимем с воды парочку моряков и узнаем, какого хрена им от нас надо было.

– Сделаем, – кивнул Васильев и, выпустив ненастоящий дым из трубки, которую держал в зубах, исчез из каюты.

Поспать мне всё же не дали, сперва загрохотали пушки, потом судно долго маневрировало, и после стука в дверь я расслышал голос Мика:

– Учитель, оба судна неприятеля потоплены, шесть человек подняты на борт, остальные ушли ко дну кормить морских дьяволов. Оба судна куплены святошами, они в основном на борту и были.

– Начинай допрос, я сейчас буду, – зевая, ответил я ученику и, встав, пошёл в душевую, нужно привести себя в порядок и одеться.

Через полчаса, бодрый и довольный жизнью, я покинул свой кубрик и направился на верхнюю палубу. Со стороны корабельной кухни доносились приятные запахи, Одна у нас – старший корабельный кок, вкуснее её никто не готовит, тем более она забрала у меня кулинарную книгу из Мёртвого мира с блюдами России, включая национальные, и я вообще был счастлив, особенно когда поел отлично налепленные пельмени. А на днях она пообещала порадовать меня окрошкой, овощи в кладовке были, должно хватить, а квас настаивался.

Осмотрев шестерых связанных мужчин, одного явно моряка и пятерых святош, я вопросительно поднял бровь и глянул на Мика. На палубе, кроме нас с ним, присутствовали Вольт, Белла, две девочки-снайперши из её группы – и всё, малышню вниз согнали, нечего им видеть, как проводится допрос. Мы же не святоши, пытать людей на глазах у детей.

– Не за нами, – сразу ответил Мик на мой молчаливый вопрос. – Просто заметили что-то непонятное на воде и сменили курс, решив посмотреть. А так, это очередной поход к закрытым землям. Святоши его раз в десять лет обязательно совершают, проверяют, не стали ли закрытые территории открытыми. Кстати, у них уже выработался свой стиль проверки: впереди идёт небольшой корабль, и если он тонет, шлюпками подбирают выживших и возвращаются обратно. Ночами они в дрейфе лежат, пережидают, когда рассветёт.

– Выработали, значит, схему, как проверять оборону магов… О нас они знают?

– Да, получили известия, но о том, что мы отплыли на железном корабле, то есть на эсминце, они были не в курсе: корабли снаряжались на одном из больших островов, где был порт, и до них эти известия просто не дошли, не успели. Наш эсминец быстрее, им на этот путь месяц затратить пришлось, даже больше.

– Ну, это понятно. Есть ещё что?

– Нет, больше ничего выяснить не удалось. Это просто разведывательная партия.

– Тогда за борт их, и идём дальше.

Одна побежала в камбуз, у неё завтрак на плите готовился, два помощника и три дежурных по кухне могут и не уследить. Белла и девчата остались и с интересом наблюдали, как Мик и Вольт, беря по одному, просто выкидывают святош за борт. А вот моряка, не верящего в своё спасение, отвели в карцер, где он будет содержаться до конца пути. Он как раз нам ничего не сделал, обычный моряк, доставим до закрытого континента, перевезём на берег, дальше пусть сам выживает. Там уж шанс у него есть, и немалый.

Разобравшись со святошами, мы приступили к завтраку, а эсминец уже давно шёл вдоль оборонительного пояса.

Дальнейший путь особо ничем не запомнился, я занимался с учениками, малышня играла в развивающие игры, пока наконец Васильев не сообщил, что его сенсоры не фиксируют оборонный пояс. Я оказался прав, он был не цельный. За это время мы далеко ушли в северные широты, было холодно, и дети ходили в зимней одежде, правда, у нас её было немного, так что большинство предпочитало не выходить на верхнюю палубу. После поворота мы оказались за оборонной линией и стали уходить к континенту, снова спускаться к экватору, а значит, и к тропикам. Шли три дня, пока я не приказал поворачивать к давно уже видневшейся слева по борту земле.

Я находился на мостике и в бинокль изучал береговую линию, когда ко мне подошёл заметно уставший Мик и доложил:

– Всё, весь резерв маны слил в накопители корабля.

– Молодец, иди отдыхай и помедитируй, – не отрываясь от бинокля, велел я ему.

Тот даже не заинтересовался тем, что мы сменили курс, так устал, это бывает, когда сливаешь всю ману, после этого ходишь квёлым и заторможенным. Мик, Одна, Белла и ещё пятнадцать прошедших инициацию пробуждения дара детей раз в три дня сливали накопленную ману в накопители, как корабельные, так и в мои личные, хранившиеся в сумке. На корабле в разных местах находилось шесть зарядных устройств, где заряжались накопители. У меня много пустых было, да и корабельные, несмотря на встроенную систему подзарядки, быстро разряжались, так что ученикам я был рад и нетерпеливо дожидался, когда остальные подрастут и я начну их использовать для зарядки. И мне интерес, и им хорошо, силу тренируют, уровень дара повышают. Всем в плюс.

Мик ушёл в свою офицерскую каюту, которую делил с Вольтом, а я продолжил изучение береговой линии.

– Пусто, – пробормотал я. – Ни деревень, ни городов… Хотя что-то вон там странное, будто город, только не наблюдаю ни одного дыма… Капитан!

– Командир? – тут же возник рядом дух-голограмма Васильева.

– На три деления левее что-то похожее на город, курс на него, проверим, что там такое.

– Есть, – козырнул тот и исчез, и эсминец сменил курс.

Это было незаметно, просто нос теперь был направлен на другую точку.

Когда землю было уже отчётливо видно даже невооружённому глазу, все дети столпились на носу и, галдя, смотрели на довольно большой город. Он находился в бухте, в которую впадала река, и с обеих сторон бухты был окружён высокими крепостными стенами.

– Пустой? – спросил подошедший Мик.

Он уже выглядел бодрее, видимо, трёхчасовая медитация ему помогла.

– Похоже, так, некоторые здания полуразрушены, в порту у причальной стенки видны пеньки, видимо, это мачты затопленного судна, ворота крепостной стены распахнуты настежь, у одной так даже створка отсутствует. Не нравится мне это, – передавая бинокль Мику, сказал я.

– Согласен, что-то тут не так, – осматривая город в бинокль, согласился ученик. – Когда идём на разведку?

– Вечереет уже, – мельком глянув на небосклон, ответил я. – Завтра с утра, а пока встанем на якорь в километре от входа в порт.

За два часа, пока солнце не ушло за горизонт, все наличные бинокли не по одному разу прошли по детским рукам, хозяева которых любопытничали, осматривая город. И вот теперь, после плотного ужина, я сидел на лёгком складном стульчике на корме эсминца и тряпочкой протирал всю оптику. Некоторые были заляпаны так, что приходилось прибегать к спирту для протирки. У одного бинокля так вообще одна линза мармеладом была заляпана. Сидел я не один, а с одной малышкой, девочкой четырёх с половиной лет, которая постоянно в последнее время занимала мои колени и ластилась. Родителя я ей, конечно, не заменю, но пытался, от меня не убудет. Я всех детей держал в строгости, но всё же лаской не обделял, им она тоже нужна.

До отбоя осталось тридцать семь минут, на корабле зажглись бортовые и сигнальные огни, так что корма была хорошо освещена, и я спокойно занимался чисткой оптики. Элона, сидя у меня на коленях, активно старалась помочь: брала уже чистые бинокли, отмытые от детских пальчиков, лизала палец и им протирала линзы. Приходилось снова работать с этими биноклями, но ребёнка я не ругал, искренне же хочет помочь.

К столу подошла Белла, она уже минут пять с улыбкой наблюдала за моей работой, и доложила:

– Пленный в карцере накормлен. Я сообщила ему, что мы достигли земли и скоро отпустим его.

– Спасибо, – благодарно кивнул я ей. – Завтра ты останешься за старшего на корабле, а мы с Миком и Вольтом отправимся на берег, проведём разведку.

– А пленный?

– Отпускать в неизвестность его не хочется, так что сначала исследуем город. Мы же не звери какие.

– Это точно, – улыбнулась та и, тряхнув чёлкой, направилась к ближайшей двери, которая вела во внутренние отсеки.

Закончив с биноклями, я отнёс их на места хранения и, отведя ходившую за мной хвостиком Элону в общий кубрик для малышни – дежурные из старших детей должны их уложить, – прошёл в свою каюту. Мне нужно выспаться. Я не знаю, каков будет завтрашний день, но лучше быть бодрым и выспавшимся, готовым к нему на все сто.

Утром после плотного завтрака – Одна превзошла себя: роскошный омлет и блины – это что-то с чем-то – мы спустили шлюпку, и Вольт подогнал её к трапу. Проверив оружие и амуницию, мы с Миком прошли на борт, после чего отчалили в сторону города. Вооружены мы были хорошо, у всех «калаши» с подствольниками, пистолеты, гранаты в разгрузках и десантные рюкзаки-однодневки с припасами, у меня ещё и сумка с безразмерными плетениями, с которой я не расставался. Кстати, у меня в наличии таких сумок было четыре, три я передал Мику, Белле и Одне, чтобы они учились пользоваться артефактами. Так что сейчас на длинном ремне у Мика висела такая же, как и у меня. Но то, что хранится у меня в сумке, я знал, а вот что напихал в свою ученик, я был не в курсе, хотя он побывал и в арсенале, и на продовольственном складе, как доложил Васильев, даже на вещевой заглянул. Свободный вход в эти помещения был только пятерым, и Мик был одним из них, но я был не против того, что он пополнил свои запасы.

Шлюпка тарахтела на среднем ходу, входя в воды порта. Мик сидел на носу, выставив автомат и поглядывая по сторонам, левой рукой указывал Вольту, куда править. Когда мы обошли полукругом в одном месте вроде как чистые воды, то я понял, почему – рассмотрел пеньки мачт под водой, тут на дне лежал затонувший корабль, и мы могли напороться.

А вот у каменной причальной стенки мы были втройне осторожны, однако смогли найти удобное место, как раз пристань для лодок, площадка возвышалась над уровнем моря всего на полметра. Подойдя к ней и причалив, мы привязали к каменной тумбе шлюпку и поднялись по каменной же лестнице на пристань и набережную.

– Да-а-а… – протянул Вольт, осмотревшись. – Ну и мусора тут…

– Согласен, – осматриваясь, подтвердил я. – Мусора хватает, лет сто прошло, как этот город заброшен, не меньше.

Мик в разговор не включился, а, встав на одно колено, прижал приклад автомата к плечу и с помощью установленного прицела осматривал бухту, водя стволом слева направо.

– Командир, – сказал он напряжённым голосом, – а мы тут, похоже, не одни. На противоположной стороне бухты есть небольшая отделанная камнем пристань, уходящая в глубь берега, и там покачивается нечто похоже на баркас с мачтой.

Отцепив от разгрузки оптику, я присмотрелся и кивнул. Баркас присутствовал, действительно покачиваясь на мелких волнах, он был привязан к тумбе короткой верёвкой. Достав рацию, я связался с Васильевым, но тот всё так же сообщал: живых в городе нет, есть пара сотен животных, вот и всё. «Глаз» контролировал часть города. Большую часть, я даже сказал бы.

Вернувшись в шлюпку, мы отчалили и, тарахтя мотором, он не был магическим, отправились на противоположную сторону к баркасу. Пока была возможность и мы находились в центре бухты, я осматривал порт и город. Всё же сам город располагался с левой стороны бухты, а с правой, куда мы движемся, находился дворцовый комплекс, окружённый двойным рядом крепостных стен, ну и часть припортовых построек присутствовала. Скорее всего, во дворце жили местные правители, я даже убежден, что это была столица государства, город явно тысяч на триста жителей. А вот почему его бросили, я не понимал. То, что произошла трагедия, это понятно, но какая, ещё предстоит выяснить.

Осторожно подойдя к баркасу, мне он казался странно низко сидящим в воде, подозрение перешло в уверенность: внутри была вода. Причём много.

– Месяца два тут стоит, может, три, – пробормотал я. – Интересно, где его хозяева?… Так, Мик, переходи на истинное зрение, будешь изучать дорогу перед нами. Если тут маги порезвились, то вполне могли остаться боевые самозаряжающиеся артефакты. Кто-то же уничтожил владельцев этого судна и экипаж. Думаю, баркас пришёл сюда не с одним пассажиром.

– А ничего судёнышко, – изучая баркас, пробормотал Вольт. – Крепкое, для большой волны построенное, нам вполне может пригодиться.

– Потом им займёмся, – кивнул я. – Идём.

Мик шёл впереди нас, внимательно поглядывая под ноги и по сторонам, буквально через двадцать метров, когда мы поднялись с лодочной площадки на широкую каменную набережную, он замер, принюхиваясь.

– Трупным запахам тянет, чувствуете? – спросил он.

– Да, есть такое, – подтвердил Вольт и присел, что-то разглядывая на камнях. – Тут какое-то плетение было, оно почти развеялось, но, наверное, лучше обойти.

Утроив бдительность и держа наготове оружие, мы продолжили движение. Чуть позже у ограждения набережной нашли источник вони – обгрызенную ногу в сапоге. В это же мгновение с нами связался Васильев:

– Командир, те звери, что отображаются у меня на мониторе, начали к вам движение, не все, треть, но идут точно на вас… Очень быстро идут.

– Всё ясно, – заканчивая изучать обгрызенную кость, встал я. – Уходим, вернёмся в город чуть позже.

– А что тут не так? – заторопился за мной Вольт, Мик страховал сзади.

– Магически изменённые животные, вот кто хозяин в городе и в порту. Пободаться с ними можно, но позже, необходимую информацию мы собрали, теперь нужно узнать, откуда прибыл этот баркас, и выяснить, есть здесь маги или нет.

– А вы как думаете? – спросил Вольт, отвязывая конец и отталкивая шлюпку от пристани.

Баркас, привязанный на длинной верёвке хозяйственным учеником, последовал за нами.

– В том-то и проблема, что ответ мне не нравится. Маги очистили бы этот город очень быстро, но он мёртвый. Пока информации на это нет, мало её для анализа.

В это время прогрохотал автомат Мика, и похожий на большую кошку зверь с длинным хвостом и шипом на конце сначала споткнулся, получив очередь в бок, а потом помчался прочь длинными прыжками, пока его не догнала граната из подствольника и не рванула под животом зверя. Однако «кошку» только отбросило в сторону, она помотала оглушённой головой и всё же скрылась из вида.

– Ничего себе. Ни пули, ни гранаты их не берут, – растерянно пробормотал Мик и только тут заметил, что я яростно матерюсь. – Что случилось, командир?

– Это не звери, это изменённые магией люди. Бывшие люди, – поправился я. – Ладно, идём к эсминцу.

Вернувшись на корабль, Вольт и пяток добровольных помощников из пацанов и девчат начали приводить в порядок баркас, пока просто вычерпывая воду, а я поднялся в рубку и сказал Васильеву:

– Сейчас с трофеем закончим и пойдём дальше вдоль берега. Мне нужно понять, что тут вообще случилось. Будем осматривать все селения, что нам попадутся. Нужно искать те, где есть люди.

– Понял, – кивнул тот. – Сделаем.

Через час мы отправились дальше вдоль берега, на буксире за нами шёл баркас. Судёнышко действительно было крепким, с бортами из толстой доски, и даже две каютки имелись на носу, мачта с парусами, румпель и четыре весла. Детишки уже облазили новую игрушку с носа до кормы и нашли многое для себя любопытное, меня же там ничего не привлекло. А Мик серьёзно заинтересовался причинами, почему пули АКМ не пробили шкуру магически изменённого животного, поэтому достал со склада «корд» и стал возиться с ним, набивая ленты патронами с бронебойными пулями. Он собрался установить его на носу шлюпки. Скажем так, тяжёлой артиллерией будет. Для прикрытия десантной высадки пойдёт. Кстати, а у меня ведь были записанные знания и морских офицеров. Майора, командира батальона морской пехоты так точно имеются. Нужно кому-нибудь внедрить их, пригодятся. А то у нас у всех в основном десант и спецназ, «лягушек» не имеется.

Следующие два дня мы шли полным ходом вдоль берега. Первые три городка мы действительно проверили, такие же пустые, но хоть изменённых не было, все изрядно подчищены от всего ценного, это уже было интересно. Дальше шли, пропуская эти прибрежные городки и селения стороной, и так понятно, что живых там нет. И лишь к концу второго дня нам попалось встречное судёнышко, очень похожее на то, что шло за нами на буксире. На нём нас заметили, повернули было к берегу, но рядом поднялся водяной гейзер от разорвавшегося снаряда. Команда и пассажиры оказались людьми понятливыми и замерли, ожидая, когда мы сблизимся. Эсминец застыл в двухстах метрах от баркаса, и мы, на шлюпке отчалив от борта корабля, направились к неизвестным. Там было двенадцать человек. Все вооружены мечами и арбалетами, последнее – серьёзное оружие.

Сблизившись, я попытался с ними пообщаться, но ни один из известных мне языков они не знали, ученики тоже ничем помочь не могли. Мы подошли к борту баркаса и знаками пригласили старшего, перешли двое, и я велел им сесть на скамейки, коснулся лбов по очереди амулетом обучения русскому языку. Когда они потеряли сознание и разлеглись на днище шлюпки, остальные заволновались и недовольно заворчали, то очередь над головой – Мик постарался – немного успокоила их. Совсем они успокоились, когда их начальство ожило, снова заняло скамейки и, к их удивлению, начало общаться с нами на незнакомом языке.

Это оказались капитан, он же владелец баркаса, и командир группы сталкеров, они себя искателями называли, но я переделал по-своему. Информация от них пошла рекой, и не сказать, что она мне понравилась. Да, больше ста лет назад война прокатилась по всей планете, но здесь, на этом континенте, было всё куда трагичнее, выжило едва десять процентов населения. И главное, магов среди них не было. Капитан сообщил, что к ним иногда прибывают суда с соседних континента и островов, там ситуация та же. Боле того, закрытыми континентами он называл как раз те, где властвовали святоши. До них тоже не добралось ни одно исследовательское судно с этих и соседних земель.

– Беда-а… – протянул я, посмотрев на своих учеников. – Магов тут тоже нет. Значит, надежда на их помощь оказалась беспочвенной. У меня остался один выход – учить вас и… Что ж, возвращаемся в тот город, что исследовали первым. Его дворцовый комплекс мне понравился, самое то для Школы магии Арни ки Сона…

Примечания

1

Запы – запасные авиаполки.

Content

Владимир Геннадиевич Поселягин
Маг. Школа
Роман

Новый мир. Ночь, неизвестная местность, летнее поле

Москва, кабинет наркома НКВД Берии Лаврентия Павловича

Польша, район Люблина

Москва. Подвалы Лубянки

Белоруссия. Окрестности Минска

Восточная Пруссия. Растенбург. Ставка Гитлера «Волчье логово». Зал для совещаний

Восточная Пруссия. Растенбург. Ставка Гитлера «Волчье логово». Зал для совещаний

Москва, Наркомат НКВД. Кабинет наркома Берии

Подмосковье. Школа общей магии СССР. Кабинет ректора, графа Арники Сона

Неизвестный мир. Полевая дорога, что вилась по бескрайним просторам степей

Примечания