Игорь Срибный

Война с видом на море

© Срибный И., 2016

© Издание, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Часть 1

Вместо пролога…

Группа ушла далеко за перевал, и только здесь стало ясно, что идти дальше не имеет смысла: в горах быстро темнеет, а впереди громоздился высокий горный кряж, преодолеть который группа уже не успевала…

Кефир и Могила ушли искать пещеру, пригодную для ночлега, а остальные упали на рюкзаки, забросив ноги на высокие валуны.

Новый начальник разведки майор Дорошин, впервые возглавивший поиск, начал развязывать шнурки на берцах…

– Не делай этого! – сказал Седой, искоса взглянув на майора.

– Почему? – удивился Дорошин. – Пусть ноги отдохнут.

– Если сейчас снимешь ботинки, ты их потом не сможешь надеть, – пробурчал Седой. – Это аксиома.

Майор Дорошин прекратил свое занятие и, как и все разведчики, забросил ноги на валун.

Стало смеркаться… Окровавленный кусок неба на западе отчаянно сражался с надвигающейся ночью за жизненное пространство. Казалось, что облитые кровью вершины гор зашевелились и вспухли гигантской живой волной, готовой обрушиться на группу сверху… С гор потянуло холодом… Дорошенко зябко поежился, кутаясь в ворот бушлата. Ему стало жутковато в этой теснине горных хребтов, и потянуло на разговор.

– Слышь, Егор! – сказал он почему-то полушепотом. – А тебя почему Седым зовут? Из-за того, что волос седой?

Седой долго молчал, закрыв глаза.

– Ты когда-нибудь слышал звук, когда пуля входит в мертвое тело? – вдруг спросил он, не открывая глаз.

– Н-не доводилось, – почему-то заикнулся Дорошин.

– В Афгане у кишлака Бедак мы вторые сутки лежали в засаде на караван. Группу повел новый командир – лейтенант Некрасов. Тебе прекрасно известно, чем кончаются в разведке штампы… Нельзя повторяться… Нельзя ходить дважды по одной и той же дороге… Ну, и так далее… Так вот, на той тропе, что мы сторожили, до этого мы уже «забили» два каравана, и Некрасов прекрасно знал об этом. Но повел нас именно к Бедаку. На рассвете второго дня, на самой заре начал бить снайпер духов. Тремя выстрелами он сложил гранатометчика и радиста. А мы никак не могли засечь его! Радист еще шевелился, и лейтенант Некрасов пополз к нему. И тогда снайпер начал издеваться над ним, всаживая пулю за пулей в сантиметре от его головы – в самую грань между жизнью и смертью… Но каждую третью пулю он вбивал в мертвые тела рядом. Этот звук… Это чавканье, с которым пуля пробивает мертвое уже тело… Потом ему надоело играть с Некрасовым в жизнь-смерть, и он выстрелил ему в голову… Я лежал в двух метрах от Некрасова и все видел и слышал, но ничем не мог ему помочь… Все это длилось не больше минуты… Потом снайпер ушел…

Седой замолчал. Казалось, он полностью погрузился в свои воспоминания…

– И что? – не выдержал Дорошин. – Ты так и не ответил на вопрос.

– Да, – сказал Седой. – Вопрос… Я был тогда молод, и волосы, и усы у меня были темные, почти черные… Когда я уезжал в военное училище, я не стал, как раньше, на боевых, стричься «под Котовского», и у меня быстро отросла шевелюра. Командир отряда, когда провожал меня, сказал: «Смотри-ка, Егор, Афган прошел без единого седого волоса!» Но я-то знал, что я весь седой, как пепел. Так и сказал ему. «Да где ж ты седой?» – удивился командир. «Я весь седой внутри! Душа у меня седая, пеплом белым запорошенная!» – ответил я, потому что тот случай у кишлака Бедак отпечатался в моем мозгу намертво. А когда вернулся в отряд, то так и остался Седым. Хотя… Седеть я действительно начал очень скоро…

Глава 1

Крававо-алое солнце медленно сползало за горный кряж, чтобы где-то там отлежаться, зализать полученные накануне раны. Но к утру оно опять с опаской выглянет из-за горных вершин и, озираясь по сторонам, все так же неспешно покатится к зениту, отчаянно выжигая полнеба. И так каждый день… Словно на жертву…

Темень ночи уверенно растворялась в сверкающем горном воздухе…

– А ты что, после училища вернулся в Афган? – спросил Дорошин.

– Я думал, ты задремал… Вернулся… На должность командира группы… От должности командира роты отказался, хотя была возможность сразу запрыгнуть туда, благо была она вакантной, а желающих занять ее не было. Но решил повременить, хотя меня еще помнили по рассказам в отряде. И даже кличка «Седой», оказывается, прижилась и запомнилась. Но только люди уже были другие, командование другое… Надо было осмотреться. Ведь входило в Афганистан одно поколение, а через пять лет воевало там уже другое… И это новое поколение офицеров уже понимало, что мы были брошены в страну, где коварство, подлость, бесчестность возводились в ранг добродетели. Где подкуп, взяточничество, спекуляция, наркотики были так же обычны, как у нас очереди к пустым прилавкам магазинов. А эти болезни не лечатся, они приобретают характер эпидемии и ширятся. От Кабула до самой Москвы. Я думаю, оттуда мы их и притащили… Эти болезни…

– Говорят, и война там была другая? Более жестокая, что ли?

– Более жестокая? – Седой присел, прижавшись к валуну спиной. – Не знаю… Вот лишние жертвы были, это точно. Я помню, как в Панджшере батальон за один день потерял семьдесят человек убитыми. Они шли по реке на юг. Две роты шли вдоль левого берега, одна – по правому. С ними шли еще по одной роте афганцев. По замыслу операции они все должны были идти по тактическим гребням, занимая высоты. Но жара стояла невыносимая, и люди начали падать. И командир батальона решил «пожалеть» своих бойцов и не тащить их в горы. Но в штаб исправно летели радиограммы об успешном продвижении и занятии господствующих высот. В полдень, в самое пекло, комбат увел батальон под сень чахлой рощицы и устроил привал. А что? Дремотная тишина – только птички чирикают, противника не видно и не слышно… Солдаты упали на раскаленные солнцем камни, прислоняясь РД к деревьям, выпили воды, закурили. И вот тут их начали расстреливать с трех точек. С тех самых тактических высот, которые они должны были по ходу движения занимать… На них обрушилась просто лавина огня… В итоге… Семьдесят человек… Мальчишек…

– И что было за это комбату? Это же прямое невыполнение приказа!

– У комбата, наверно, сразу же «сорвало крышу»… Он выхватил из кобуры «ПМ» и пошел в атаку на духов. Ему дали дойти до середины реки, где самое сильное течение, и свалили выстрелом в лоб…

Из темноты неслышно материализовались две бесплотные в садящемся на землю тумане фигуры и присели рядом с Седым, едва слышно хрустнув камнями.

– Командир, глухие стены! – полушепотом сказал Кефир. – Дальше есть крутой закоулок, для обороны, если что, удобный. Перекемарить можно только там, больше негде.

– Веди, Сусанин, – сказал Седой, легко поднимаясь с камней, от которых теперь несло могильным холодом.

Группа вытянулась длинной цепочкой и, слегка похрустывая камешками под ногами, исчезла в каменных джунглях.

Минут через сорок дошли до укрытия, обещанного Кефиром, и тихо завозились, расстилая снайперские коврики, распаковывая спальные мешки. Ушли на посты дозоры.

Седой по укоренившейся годами привычке долго смотрел на небо, чтобы знать, какая погода ждет группу завтра. Над головами разведчиков бесшумно ворочались тяжелые тучи, набухшие проливным дождем. Воздух заметно свежел…

Седой тяжело вздохнул, предчувствуя непогоду, и стал заворачиваться в спальник.

– Спокойной ночи! – сказал вдруг Дорошин.

Седой вскинулся от удивления, подняв голову. У них не принято было произносить лишние слова, а слова, произнесенные майором, в данной ситуации выглядели не просто лишними… Они выглядели нелепо здесь, в горах, на жесткой подстилке из холодных камней, которые к утру, даже через коврик и пух спального мешка, начнут тянуть из тебя тепло…

– Да? – спросил Седой. – Спокойной ночи?

Майор не ответил. Впервые попав в такие тяжелые условия, он уже спал мертвым сном смертельно уставшего человека.

– Это ж надо такое придумать? – пробурчал Седой, снова кутая голову в спальник. – Спокойной ночи, а? Вот что значит штабное воспитание. А завтра он что, скажет «доброе утро»?

– Командир, что-то не так? – услышав глухое бурчание Седого, спросил Кефир.

– Спокойной ночи, Кефир! – ответил Седой.

– Чего-о, блин? – удивленно протянул Кефир.

– Спи, блин! – Седой наконец упаковался в тесный спальник и взвизгнул «молнией», запахиваясь до подбородка… – Дождь завтра будет!

– А-а, поэтому спокойной ночи желаете? – успокоился Кефир.

– Именно поэтому, рядовой Кефаев! Именно поэтому…

Глава 2

С рассветом разведчики преодолели горный кряж и спустились в глухую котловину, окруженную со всех сторон серыми обрывами скал. С запада на восток котловину пересекала небольшая речушка, обозначенная на карте тоненькой голубой ниточкой. Котловина была довольно обширная, густо поросшая лесом и идеально подходила для обустройства бандитской базы. Здесь оперативники ФСБ не ошиблись… Более того, подтвердилось и то, что база здесь была, но… не вчера и даже не месяц назад. Все обнаруженные разведчиками следы говорили о том, что база покинута еще прошлым летом или ранней осенью.

– Что и требовалось доказать… – хмуро сказал Седой и со злостью пнул ногой ржавую консервную банку, которая, подпрыгивая на камнях, улетела в реку. Он не любил дурную работу, а этот выход изначально считал провальным и не скрывал этого.

– Ну, проверить информацию все равно надо было, – примирительно сказал майор Дорошин.

– Зачем? Эта база была нужна, когда духи плотно контролировали горные районы. Осенью их выбили отсюда, и они рассосались по равнине, приняв вид законопослушных граждан. Нет никакого смысла им сюда возвращаться. Во-первых, далеко от наших гарнизонов: попробуй дотащи отсюда килограммов двадцать взрывчатки, скажем, до Курчалоя, чтобы устроить диверсию… Во-вторых, если здесь и оставлен запас оружия, так, на всякий случай, то мизерный. А ты подумай, как сюда доставить запас тротила, патроны, гранаты? Только вертушкой! На горбу – надорвешься!

– Да, по тем горкам, по которым мы скакали, добираясь сюда… Действительно, надорвешься. – Дорошин подошел к столу, сколоченному из неоструганных досок, и, сбросив с плеча автомат, присел на широкую скамью, серую от времени и непогоды.

Седой сел рядом и закурил, пуская дым кольцами.

– Нашли, командир. – К ним подошел Кум, утирая лоб грязной банданой. – Мелочовка: два цинка патронов 5,45, половина ящика тротила и ящик гранат разных.

– Тротил, пожалуй, заберем, – сказал Седой. – Остальное взорвите! Да побыстрей! Уходить надо – вот-вот дождь пойдет!

Он с тоской посмотрел на серое небо, плотно занавешенное тучами, обещающими скорый дождь. А идти под дождем в горах – занятие не из приятных…

Взорвав боеприпасы, группа двинулась в обратный путь. Но не успели разведчики дойти до подъема на кряж, как в небе громыхнуло, блеснув зарницей, и полил дождь.

Седой от души выругался, поскольку подниматься в гору по раскисшей глине вперемешку с мелкими камешками было невозможно. Он махнул рукой под деревья, и разведчики ушли под густую сень вязов и буков, присаживаясь под стволы. У всех были непромокаемые пончо с капюшонами, которые можно было использовать и как палатки. Они давно уже обзавелись ими, покупая недостающее снаряжение в военных магазинах Хасавюрта и Буйнакска, и лишь майор Дорошин накинул на плечи древнюю плащ-палатку, которая под непрерывным дождем промокала через час-полтора.

– Это надолго! – сказал Седой, усаживаясь на свой рюкзак. – Время только потеряем! Нам бы на кряж подняться, можно бы было вертушку запросить для эвакуации.

– А если над рекой? – спросил Дорошин.

– Не сядет. Деревья слишком близко к реке подступают. Блин, столько времени зря убили!

– Ну, хоть что-то же мы нашли!

– Это ты считаешь, нашли? Два цинка патронов? – Седой улыбнулся в жесткие усы. – В Афгане, в горах юго-западнее Гардеза, мы десантировались на поиск склада боеприпасов, расположенного в пещере, о которой ни мы, ни проводник из местных, сливший информацию о складе агентурной группе, ничего не знали. Десантировались с вертолетов в глубокий снег, и вертушки сразу же ушли, чтобы создать у духов видимость обычного облета местности. Проход в скалы закрывало пулеметное гнездо духов с «ДШК». Нам удалось тихо обойти его и убрать охрану из четверых духов. Площадка, представшая перед нами, была с двух сторон ограничена высокими скалами и упиралась в пещеру, до которой было метров 50. И вот здесь по нам открыли шквальный огонь. У духов оказались пулеметные гнезда на горках с обеих сторон от входа в пещеру, откуда они поливали нас свинцом. Кроме того, огонь велся непосредственно из пещеры, где тоже были оборудованы огневые точки. Мы вынуждены были залечь в снег и ждать, пока не отработают гранатометчики. Вся надежда теперь была на их меткость… Гранатометчикам удалось подавить все огневые средства духов, и мы выдвинулись к пещере. Но выбить духов из пещеры оказалось делом весьма затруднительным…

Седой закурил и сквозь мокрую листву посмотрел на небо. Не увидев в тучах ни единого просвета, он нахмурился, но ничего по поводу погоды не сказал.

– Так вот, – продолжил он свой рассказ, – в пещере было темно, как… В общем, как в заднице у Али-Бабы и всех его сорока разбойников, вместе взятых… Нам тогда выдавали фонарики в корпусе из тонкой жестянки, оставшиеся еще с Великой Отечественной. Но они очень быстро погибали, стоило сесть на него или уронить. К тому же они работали от квадратных батареек напряжением 4,5 V, а их в Афгане достать было невозможно. Так что на выходы мы ходили без света. Это после пещеры мы все дружно пошли в дукан и купили мощные фонари…

Духи простреливали вход и не давали нам прорваться внутрь пещеры. Тогда, не зная высоты свода, мы стали закатывать туда гранаты. Стрельба сразу смолкла, и мы впятером вошли в пещеру, через несколько шагов наткнувшись на какие-то стеллажи, вдоль которых шел высокий бордюр, ограничивая проход к стеллажам, а уже вдоль бордюра тянулся длинный узкий коридор. Мы на ощупь двинулись по коридору и дошли до поворота, но из-за поворота духи снова открыли огонь. Нам пришлось повторить игру в бильярд, закатывая им под ноги гранаты. Они снова прекратили стрельбу, поскольку уклон был в их сторону, и подкатить нам пару-тройку гранат они не могли – гранаты все равно скатились бы обратно к ним. Мы пошли по коридору и вышли к запасному лазу, через который и ушли басмачи.

Бросив на всякий случай наружу пару гранат, двое самых худых из нас выбрались на свет божий, но скоро вернулись. Духи ушли в лес, и, по следам около лаза, их было десятка полтора.

Кто-то зажег пиропатрон, ярким снопом света осветив пещеру… И здесь у нас всех отвисли челюсти, а тела, несмотря на жестокий сквозняк покрылись холодным потом… Ты, наверно, видел кочующие из фильма в фильм американские двухкилограммовые пакеты с пластиковой взрывчаткой «С-4»? Видел? Все стеллажи в пещере были буквально завалены этими пакетами. Взрывчатки там было несколько тонн! А по углам были аккуратно сложены штабеля из итальянских противотанковых «TS-6.1». И вот в этом адском месте мы с духами гоняли гранатами в бильярд, не подозревая, какой опасности себя подвергаем. Нас спасло только то, что гранаты мы катали вдоль стеллажей по коридорам… Вот так-то… Саперы сразу занялись приготовлением ловушек из трофейного пластида, ставя их на неизвлекаемость и задавая получасовое замедление. Дождавшись саперов, мы не стали больше играть в Рэмбо, и на задницах очень быстро спустились к площадке эвакуации.

Седой аккуратно загасил окурок и сунул его под корень дерева.

Майор Дорошин только представил себе склад с «С-4», по полу которого катаются и рвутся гранаты, и ему стало не по себе. Он внимательно посмотрел на Седого…

– Не-ет, – протянул Егор, заметив его взгляд. – Седеть я начал позже. А тогда… Только выйдя из пещеры и увидев ослепительно-белый, искрящийся снег, я понял, что все еще жив, и впервые в жизни перекрестился…

Глава 3

Вскоре дождь превратился в ливень, сопровождаемый грозовыми разрядами. С гор побежали грязные, замешенные на глине ручьи, вымывая с высот накопившийся за зиму мусор из веток, прелых листьев, мелких камней.

– Блин, теперь мы тут застряли надолго! – глухо сказал Седой. – Нечего и думать о подъеме, пока глина не подсохнет до камня.

Разведчики сбились в плотную кучу, растянув над собой плащ-палатки, чтобы создать дополнительную защиту от дождя. Но все они знали, что это ненадолго.

– И единственный необвалившийся блиндаж в лагере духов взорвали! – с горечью сказал Кум, кутаясь в пончо.

– Мы бы все в него все равно не забились, – не поддержал его Кефир. – Он человек на пять-семь был рассчитан. Чего жалеть?

– Ну, хоть по очереди бегали бы греться! Там печка была…

– Ну да! – отозвался сапер Крот. – Печка без дымохода! Здорово бы мы там нагрелись… Прокоптились бы только!

Разведчики хохотнули. Кум обиженно засопел…

– А ты, Крот, не умничай! – сказал он. – Расскажи лучше, как ты на попа учился!

– Ну, учился! И что здесь такого?! Ты тоже учился. На сварщика…

– Что, правда, учился на священника? – спросил майор Дорошин.

– Правда! – ответил Крот. – В Сербии я видел, как люди убивали друг друга, в сущности, являясь одним народом. И те и другие были сербами. Только одни стали мусульманами при турках, а другие остались православными. Но и те и другие воевали за будущее СВОЕЙ страны… И я понял, что бороться надо только за свою душу, за самого себя. И пошел в семинарию…

– Ни хрена себе! – вдруг прервал его Могила. – А я и не знал, что ты у нас поп!

Крот даже не посмотрел в его сторону.

– Но только там я понял и другое: каждый должен обрести и нести Бога в себе, а этому научить нельзя. Христианство в семинарии так же далеко от Христа, как Россия в то время была далека от социализма. А все потому, что мы так и не научились отличать добро от зла!

– Это как так? – спросил Кум. – Мы добрые, боевики – злые! Чего тут различать?

– А-а, вот видишь, Кум, в чем беда?! Боевики ведь тоже думают о добре и зле! Но только для них мы – злые! А они добрые!

– Это уже их проблема! – воскликнул Кум. – Мало ли что они там думают?!

– А евреи и арабы? А америкосы и иракцы? А сербы и албанцы? Где зло? Где добро? Зло коварно и многолико! Тысячелетия назад мы начали партию с дьяволом. Шах: мы жертвуем царской семьей, офицерами и армией! Бессмысленно атакуем, рокируемся, делаем ход конем Семена Буденного – пат! Дьявол располагает миллионами способов атаки и защиты, а мы знаем только грабли, на которые наступили и расшибли себе лоб…

– Да-а… – Седой задумчиво смотрел на зарницы, полыхающие над высокими зубцами гор. – Трагедия России двадцатого века – в ее бескультурье. Уничтожив старую интеллигенцию, мы долго и тяжело пытались вырастить новую. В итоге полностью потеряли умение распознавать зло, маскирующееся под добро. Вторжение в Афганистан окрестили интернациональным долгом, а мы и поверили… И тут начались шараханья… Наша интеллигенция восприняла вторжение, войну, как «святое, патриотическое дело», быстро, без всякого промежуточного перехода перескочив к твердой уверенности в том, что «война в Афганистане – это ад, мерзость и позор». А что она скажет завтра утром по поводу ЭТОЙ войны? Какие слова найдет для нас?

– И какой же выход? – наморщив лоб, спросил Кум. – Что, зло непобедимо?

– Я думаю так! – сказал Крот. – С добром все ясно! Оно неизменно, как заповеди Христовы. Человечество в своем развитии уже прошло через религию Бога-Отца. Познало религию Бога-Сына. Пришло время Бога – Духа Святого. И я верую, что эта религия выйдет из России и спасет мир!

– Что за бред ты несешь, Крот?! Еще ни разу за века существования человечества ни одна религия не спасала мир! Начиная от первых Крестовых походов и заканчивая мусульманским экстремизмом, крайние течения в религии всегда несли только войны. Так можно и отцов-иезуитов оправдать, сжигавших еретиков на кострах! Ты сколько проучился в семинарии? – спросил его Седой.

– Полтора года… Потом пошел в Чечню. А что?

– Крепко они тебя накачали за это время… Я не разделяю твою уверенность. Я думаю, что единственное, чего мы достигнем… нам чаще будут менять грабли: старые на новые…

Разведчики угрюмо молчали, думая каждый о своем.

Ливень прошел, и теперь с неба сыпала мелкая морось.

Седой посмотрел на часы, было уже 12.20. Полдня потеряно впустую. Его всегда злило ничегонеделание, но время, убитое по чьему-то нелепому приказу, он переживал очень болезненно.

Как будто прочитав его мысли, майор Дорошин сказал, глядя на небо:

– Вроде как уходят тучи.

По верхушкам деревьев прошелестел легкий ветерок. Потом опять… И задул, зашептал листвой, сбрасывая на промокшие плащ-палатки мириады сверкающих брызг.

Седой оживился.

– Если ветер тучи разгонит, солнце быстро высушит подъем, – сказал он, складывая плащ-палатку. – Тогда сможем уйти еще сегодня. А с кряжа вызовем вертушку. Не хотелось бы ночевать на мокрой земле…

Глава 4

Солнце вскоре показалось в разрывах грязно-серых туч.

Седой смотрел на его палящий диск, прикрыв рукой глаза, и думал, что солнцу тоже достается на этой войне. В него стреляли солдаты, когда зной становился нестерпимым и просто так – от нечего делать… Его проклинали, когда в бою оно светило противнику в спину, а тебе в глаза, не позволяя вести прицельный огонь. На его восход молились духи и наши вертолетчики – выпущенные из «Стрел» и «Игл» самонаводящиеся на источник тепла ракеты часто уходили на солнце. Поэтому летчики всегда старались зайти на цель из-под солнца.

Но сейчас его жаркие лучи были необходимы, чтобы высушить подъем, иначе разведчикам не подняться на кряж.

Через два часа Седой отправил на разведку Кефира и Могилу. Вернувшись, они доложили, что ливень смыл глинистый слой, обнажив скальные породы, и можно идти.

Поднявшись на кряж, устроили привал.

– До перевала дойти не успеем, – щуря от солнца глаза, сказал Седой.

– Можно заночевать на старом месте, – предложил майор Дорошин. – Туда-то дойдем?

– Группа, подъем! Приготовиться к движению! – скомандовал Седой и посмотрел в сторону майора. – Ни-ко-гда, ни при каких обстоятельствах не останавливайся на ночевку дважды в одном и том же месте! Пошли!

Спустившись с кряжа, группа двинулась по тенистому лесу, разорванному скальными выходами, и скоро разведчики миновали место предыдущего ночлега.

– Командир, скоро начнет темнеть! – нагнал Седого Кефир. – Пора бы и ночлежку поискать.

– Дойдем вон до тех скал, – Седой кивнул подбородком на каменный разлом, – там посмотрите.

До скал дошли уже в сереющем свете сумерек. Кефир и Могила ушли, неслышно растворившись в камнях. Но не успел Седой отправить людей в охранение, как на поляну вышло человек двадцать вооруженных людей – по виду контрактников. Одеты они были так же, как и федералы, воюющие в горах, – в потрепанные горки, в касках, бронежилетах. В общем, группа выглядела так, как должны были по уставу выглядеть российские военные.

– Наши? – полувопросительно, тихо сказал майор Дорошенко. – Разведчики?

Седой молчал, разглядывая непонятных солдат. Краем глаза он увидел, что его разведчики, скрытые от противостоящей группы общей массой, начали уходить за деревья, занимая позиции для боя.

Что-то было не так в облике этих солдат… И вдруг он понял – разведка, а тем более контрактники, никогда не полезут в горы в касках и бронежилетах! Значит, это духи, вырядившиеся под федералов для совершения какой-то диверсии. «Тогда почему не стреляют?» – подумал он и тут же сообразил, что разведчики, одетые в грязные разношерстные одеяния, небритые, осунувшиеся, выглядят, наоборот, как боевики. Только из другого отряда.

Обе группы стояли и пялились друг на друга…

– Вокховерг мила ву? (Кто старший?) – спросил вдруг солдат, стоящий несколько впереди остальных.

Седой сделал шаг вперед и, вскинув автомат, открыл огонь, целясь поверх бронежилетов. И тут же, упав на землю, откатился за небольшой валун, по которому мгновенно зацокали пули, высекая снопы искр.

Очень кстати возвратившиеся из камней Кефир и Могила ударили духам во фланг, укрываясь за скалами.

В такой ситуации спасти могли только выучка и скорость реакции… У разведчиков эти показатели оказались выше, чем у духов.

Внезапно стрельба прекратилась.

Седой медленно поднялся, держа дымящийся автомат наизготовку, и осмотрелся.

Девять тел валялись на земле, не подавая признаков жизни. В том числе и амир отряда, задавший вопрос, послуживший сигналом к открытию огня… Остальные духи ушли в лес.

Над поляной низко стелился кисло пахнущий пороховой дым…

– Все живы?! – спросил Седой, взглядом выискивая каждого разведчика.

– Все! – нестройным хором отозвались пацаны.

– Осмотрите тела! – сказал Седой. – Кум, Вован, Ящер – в лес. Удаление сто, дальше не ходите.

Трое разведчиков ушли в лес по широкому кровавому следу, стелившемуся по еще влажной после дождя траве.

Седой развернул карту, пытаясь определить маршрут группы диверсантов.

– Батон, рацию! Передай, что в квадрате 65–16 обнаружена группа боевиков, численностью 20–25 человек, одетых под российских солдат, следовавшая в направлении населенного пункта Даттах. В ходе огневого контакта девять боевиков уничтожены.

Вернулась группа Кума.

– Ушли! – доложил Кум. – У них как минимум один труп и двое-трое раненых.

– Почему так решил?

– Метрах в ста пятидесяти отсюда обнаружили лужу крови. С такой кровопотерей человек не выживает… Там же бинты. На земле лежали трое. Перевязывали двоих.

– Я же сказал, не удаляться дальше ста метров!

– Там лес заканчивается и идет каменное ложе. Мы бинты увидели издалека и пошли проверить.

– Ладно! Ночевка отменяется. Уходим!

– Почему? – удивленно спросил майор Дорошин. – Люди устали!

– Потому что духи местные! И к утру могут перекрыть нам все ходы-выходы. А потом нас загонят в какой-нибудь тупиковый огрызок ущелья и расстреляют, как в тире.

– Уходим! Кефир, Могила, идете в головном дозоре!

Глава 5

Сухой, подтянутый, словно свитый из одних мышц, майор Дорошин думал, что на перевале Седой скомандует привал. Его уже штормило от высоты, от недостатка кислорода, от неимоверного физического напряжения, от пробирающего до костей холода… Но разведчики шли как заведенные.

В полночь луна опять спряталась за тучами, и перевал преодолевали в полной темноте. Шли в связках по три человека, страхуя друг друга, потому что на перевале неожиданно повалил мокрый снег с дождем. Все мгновенно вымокли до нитки, но все равно шли без остановок, потому что туман сгущался, и скоро на расстоянии трех метров уже ничего не было видно. Как в такой обстановке находили дорогу Кефир и Могила, майор Дорошин не знал.

На спуске идти стало еще тяжелей. Майор шел в полусонном состоянии, уже не отличая сон от реальности. Все чувства притупились, уступив место полнейшей апатии. Несколько раз он хотел сесть в снег и не вставать больше, но тут же вспоминал, что он второй в связке, и если сядет, то рядом с ним вынужденно сядут еще двое разведчиков – его подчиненных. И, подстегивая себя нечеловеческим усилием воли, продолжал идти.

Рассвет застал группу в очередной долине, после которой им предстояло перевалить еще одну горку и… все – они в точке эвакуации. Вышли к реке, весело журчащей по камням, и, наполнив фляжки, сразу ушли под деревья.

Майор Дорошин с удивлением смотрел на зеленую траву, посеребренную росой, на зелень листвы в лесу и не мог поверить, что ночью они с трудом пробивались через снеговые заряды… В лесу разведчики развели в ямке бездымный костерок, обложив его голышами. Голышам давали нагреться и сушили с их помощью одежду, раскладывая ее на горячих камнях. На спиртовках закипела вода, и потянуло ароматом чая. Согревшись и подкрепив силы тушенкой, пошли дальше.

А была весна. И где-то, совсем рядом с Чечней, в городах ходили девушки в коротких юбках, и парочки сидели в открытых кафе, обнимались на лавках в парках и скверах, и никому не было дела до этой войны…

Их все-таки ждали… Когда группа вышла из лесу и головной дозор начал подъем на горку, с высоты застучали автоматы. Духи поторопились открыть огонь, не дав разведчикам полностью выйти из леса, поэтому, отстреливаясь, группа быстро откатилась в лес. Их, видимо, пытались окружить, поскольку из лесу тоже начали стрелять в их направлении, но духам не хватило времени, чтоб завершить свои маневры. И майор Дорошин понял, насколько прав оказался Седой, заставив группу идти всю ночь без остановок. Ведь если бы не этот сумасшедший ночной марш-бросок на пределе сил и возможностей человека, духи успели бы к утру приготовить им засаду, из которой они вряд ли смогли бы вырваться… Майор стрелял в лес, чувствуя, как с первыми выстрелами проходит дрожь в руках и возвращается уверенность. Он лупил, глядя, как от выстрелов осыпаются ветки и отлетает от деревьев кора. Он изливал злобу за пережитую в страшном напряжении ночь, за моменты страха, пережитые минутой раньше. Он словно хотел расстрелять свой страх и остановился только тогда, когда автомат, выбросив крайнюю гильзу, замолчал, щелкнув вхолостую бойком…

Внезапно все стихло… Разведчики, заняв круговую оборону, «ловили тишину», внимательно вслушиваясь во все звуки леса, пытаясь различить в них «чужие», посторонние звуки.

Дорошин подполз к Седому и открыл было рот, чтобы спросить, что они будут делать дальше. Но Седой внимательно посмотрел на него и приложил палец к губам. В полной тишине прошло минут десять…

Седой кивнул Куму и пополз в лес, бесшумно извиваясь в траве. Кум пополз за ним, слегка приотстав. Метров через двести Седой вдруг замер и, показав Куму два пальца, тихо сместился за дерево, достав из ножен свой древний НР-43. Кум сделал то же самое. Седой привстал на одно колено и осторожно выглянул из-за дерева. То, что он увидел, не обрадовало его. Он показал Куму два пальца, встряхнул ими и снова показал два пальца. Кум понял, что ползут двое духов, а через несколько метров за ними – еще двое. Седой показал знаком Куму отойти и, ткнув пальцем в его сторону, показал два. Кум кивнул головой и отполз назад…

Седой присел, прислонившись спиной к дереву и откинув голову, и полностью расслабился. Он пропустил мимо себя первую пару духов и ждал вторую. Когда тихий шелест травы возвестил об их приближении, он снова привстал на одно колено. Теперь он был похож на сжатую пружину, на курок, готовый выстрелить. Духи проползли мимо, и он прыгнул на спину крайнего к нему, ткнув его деревянной рукоятью ножа в основание черепа. Мгновенно перекатившись через него, Седой прыгнул на спину второго. Захватив его пальцами за глазницы, он до отказа запрокинул голову духа назад и полоснул острым как бритва лезвием по горлу. Некоторое время он держал голову духа запрокинутой, чтобы тот не захрипел в конвульсиях, и, как только тело обмякло, он отпустил голову и утащил тело в кусты.

Взвалив на плечо тело вырубленного, который все еще был без сознания, он, пригибаясь, пошел к своим. Через десяток метров из-за дерева шагнул Кум и, перехватив тело духа, забросил себе на плечо.

Кум сбросил духа на землю, и от удара он сразу пришел в себя и сел, удивленно оглядываясь.

Чтобы не дать ему времени на раздумья, Седой сразу начал допрос.

– Сколько вас? – спросил он.

– Дваццат издес и дэсят на висота.

– Почему прекратили атаку?

– Амир Анзор шел пэрвий. Ви иво убили. Ми ни знала шо делат. Иса сказал, ползат нада к вашь позиций и сматрэть, скока вас. – Дух снова удивленно оглядел группу разведчиков. – Вас всыго дэсят? Ви спэцназ?

Седой рассмеялся.

– Я что-то не пойму, ты меня будешь допрашивать или все же я тебя?

– Это ти мина биль па галава? – Чеченец пощупал затылок. – Зачэм так сылна биль? Шо, сапсэм дурак?

Теперь уже смеялись все. Вопросы пленного как-то разрядили обстановку…

– Если вы не вернетесь, что будет делать Иса? – уже серьезно спросил Седой.

– Дыругой чэтверо пошлеть. Иса упрамий, как ишак! Ти мина отпускай, я скажу, шо ви крутой спэцназ, и нам тута дэлат нечева. Иса мина слушат будэт и увидет моджахэдов.

И тут под курткой пленного забурчала рация.

Мгновенно выхватив ее из-под куртки, он пытался что-то крикнуть в микрофон, но Седой выбил ее из рук духа и поймал на лету.

– Тимон, что говорят? – спросил он Тимоху, двадцать лет прожившего в Грозном и знавшего чеченский язык, как свой родной.

– Гора запрашивает Ису, что им делать. Русские не идут… Иса отвечает, что отправил разведку… Когда они вернутся, Иса будет знать, сколько нас, и решит, что делать.

Пленный сразу загрустил…

– Ладно! – сказал он. – Дайте мне рацию, я дам команду уходить. Обмануть я не смогу, раз ваш товарищ знает чеченский.

– Ни хрена себе! – сказал Седой. – Да ты разговариваешь почти без акцента…

– Ничего удивительного… Я пятнадцать лет преподавал в школе русский язык и литературу. Одно условие!

– Говори!

– Ваши люди идут на высоту, убеждаются, что там никого нет, и вы отпускаете меня!

– И ты будешь и дальше воевать против нас?

– Да! Если не буду я, будет другой! Моя смерть ничего не изменит…

– Давай, командуй! – Седой протянул рацию духу.

Пленный заговорил по-чеченски.

– Иса, это Анзор! Слышишь меня? Снимай людей, и отходите на базу. Я догоню вас. Я у русских. Ты что, не понял? Они захватили меня! Все! Выполняй! Ишак! Это спецназ! Военная разведка! С кем ты собрался воевать?! Делай, что я сказал!

– Рацию верни, – тихо сказал Седой.

– Зачем? Я же все сделал, как обещал!

– А что тебе помешает передумать через пяток минут? Давай-давай! Нам пригодится в дороге послушать разговоры твоих орлов! А ты отдыхай пока.

Чеченец отошел и уселся под дерево.

Седой подмигнул Куму, и тот понимающе кивнул головой, что не укрылось от глаз майора Дорошина.

– Егор, отойдем? – сказал он.

Они отошли в сторонку.

– Во-первых, – сказал Егор, предваряя вопрос майора, – непреложный закон разведки – не оставлять свидетелей. Во-вторых, он полевой командир среднего звена, и он видел нас. Запомнил нас в лицо. Тебе надо объяснять, чем это чревато для группы?

– Нет! Не надо! Эмоции…

Через два часа над точкой эвакуации завис вертолет. Разведчики быстро запрыгнули в его чрево, и вертушка, накренившись на левый борт, пошла в разворот…

Глава 6

На следующий день разведчики – чистые, выбритые, отоспавшиеся, занимались чисткой оружия, приведением в порядок изрядно потрепанного в горах обмундирования, снаряжали разгрузочные системы.

В полдень Седого вызвали в штаб, в группу связи. Говорил он с начальником разведки.

– Егор, дело – дрянь!

– Что случилось? – спокойно спросил Седой, уже догадываясь, что речь сейчас пойдет о Даттахе.

– Сегодня в 6.00 духи все-таки вошли в селение Даттах со стороны футбольного поля, откуда их никто не ждал. Они строем дошли до здания администрации, напротив которого расположен и временный отдел милиции. Там было десять местных милиционеров-чеченцев и двадцать прикомандированных – пензенский ОМОН. Несколько ментов вышли на улицу, стали перешучиваться с духами, принимая их за своих. Те спокойно разделились на две группы и пошли громить селение. Вылавливали по спискам работников администрации и тут же казнили. Здание сожгли…

– А что же менты?

– Они забаррикадировались в своем здании и держали оборону. Потеряли двенадцать человек. Много жертв среди гражданских.

– Ну а мы-то при чем? Мы сразу же дали радиограмму об обнаружении и боестолкновении с этой бандой. Даже дали предполагаемое направление ее движения, которое подтвердилось сегодняшними событиями. Что ж не приняли срочных мер те, кому это положено было сделать по долгу службы?

– Да дело уже не в том, кому давать звездюлей! Дело в том, что духи снимали свой беспредел на видеокамеру. Там, в банде, было человек пять славян, вот их-то в основном и снимали. Славянские морды, добротный русский мат и тэ дэ. А в 12.00 эта пленка уже лежала на столе президента Ахмата Кадырова.

– Оперативно! Но наталкивает на определенные мысли…

– Эти мысли выбрось из головы! Кадыров потребовал от командующего немедленного и полного расследования обстоятельств нападения. Дал на это двое суток.

– А что, все бандиты спокойно ушли? Без потерь?

– Если у них и были потери, то всех своих мертвых они унесли с собой. Ты дашь мне сказать главное?!

– А ты еще не сказал?

– Егор, не юродствуй! Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь! По факту боя с этой бандой вы все будете допрошены следователями чеченской прокуратуры.

– Это исключено! В противном случае группу придется сразу же после допроса расформировывать и выводить нелегально из Чечни. По одному…

– У вас же есть документы прикрытия!

– Ментовские? И что группа ментов делала в лесу? Грибы собирала? Никто в эту липу не поверит! Тем более что ментовские «ксивы» прокурорские работники смогут элементарно проверить по учетам МВД.

– Это приказ командующего…

– Послушай, Николаевич, ты же официальное лицо! Вот пусть тебя и допросят! А ты в своих показаниях скажешь, что разведгруппа ГРУ не может быть расшифрована в соответствии с законом. К тому же наши личные дела в бригаде, а здесь мы все под вымышленными фамилиями. И при допросах это сразу же вскроется!

– Блин, не знаю, что делать…

– Я знаю! Всех, кто был в этом выходе, с сегодняшнего дня надо отправить в отпуск. Никто из наших не был в отпуске уже по году и более… А за то время, что мы будем отдыхать от ратных трудов, твои оперативники через агентуру в бандах должны раскопать всю подноготную этой операции духов. Тем более тебе известны двое из банды – Анзор – бывший школьный учитель и его помощник Иса, которого он ласково дважды назвал «ишаком». Уже есть от чего плясать.

– Так! Это идея, достойная реализации! Пойду докладываться командующему. Думаю, он пойдет навстречу. Давай, до связи.

– Давай, товарищ начальник. Дерзай! Только сделай так, чтоб мы в Ханкале не светились. Отпускные документы и деньги перебрось нам сюда, чтоб мы ушли незаметно.

Седой вернулся в расположение и собрал всех, кто ходил в крайний выход.

– Так, пацаны! Назревает серьезная проблема – чеченская прокуратура жаждет получить от нас показания о бое с духами, переодетыми под федералов.

Разведчики тихо зароптали, недоуменно переглядываясь.

– Но! Я предложил начальнику разведки немедленно, с сегодняшнего дня, отправить всех нас в отпуск, благо мы все имеем за душой неиспользованные отпуска.

– Вот это дело! – воскликнул Кум. – Исстрадалась душа по кобылам, скачущим по дискотекам!

– Не стыдно тебе так – о женщинах? – с укором спросил Седой.

– Так я ж не о женщинах! Я о кобылах, готовых раздвинуть ноги за бокал коктейля «Пино Коллада»!

– Ладно, пока не шибко обольщайтесь, ибо вопрос с командующим еще не решен. Но если он будет решен, завтра нам доставят документы и денежное довольствие. После этого мы рвем на броне в Хасавюрт, берем маршрутку и пилим домой!

– Ура! Ура! Ура! – в один голос полушепотом произнесли разведчики.

– А теперь – разойдись!

На следующий день майор Дорошин прилетел сам и доставил все необходимое.

Седой с удивлением рассматривал свое отпускное удостоверение – ему насчитали 59 суток отпуска – основного и реабилитационного после ранения.

– Ну, ни хрена же себе! – только и смог вымолвить Седой, сворачивая бумажку. – Вот это отпуск! Да я забуду за это время, с какой стороны к бэтээру подходить!

Разведчики дружно рассмеялись.

– Николаич! Ну, зачем мне посчитали все в кучу?

– Командующий велел тебе хорошо отдохнуть! Кстати, по банде уже есть серьезные наработки. Думаю, через пару недель раскрутим полностью.

– Так Кадыров же дал всего два дня!

– Командующий встречался с Ахмат-Ходжи и объяснил ему ситуацию. Но на вашем допросе прокуратура настаивает, поскольку вы единственные свидетели того, что перед вами были боевики и сражались вы с переодетыми духами. Так что сваливайте из Чечни, и чем быстрее, тем лучше!

– Да кто бы спорил? Мы – не будем!

Не знал Седой, да и не мог знать, чем закончится для него этот отпуск, каким обернется концом…

Глава 7

Седой сутки отсыпался… Вставал, выпивал стакан воды и снова падал в кровать.

Почувствовав себя полностью восстановившимся от постоянного недосыпания, он встал под душ и долго стоял под колючими струями то горячей, то холодной воды.

Проснулся он вечером, и идти никуда не хотелось, но холодильник был пуст, а есть хотелось. Он оделся и пошел в супермаркет. Купив сосисок, десяток яиц, хлеба и пива, он пошел домой. Смотрел «ящик для дураков», как он называл телевизор, пил пиво, закусывая сосисками, и чувствовал, как тоска постепенно змеей заползает в душу…

Включил компьютер, вошел в почту, но, увидев более трехсот неотвеченных писем, выключил.

Поневоле вспомнил жену, которая с полгода назад загуляла с «мальчиком», который был младше ее на пятнадцать лет. Он все еще любил ее, хотя возврата к прошлому не хотел. Он вообще не терпел предательства ни в каком виде. А ее поступок он считал предательством – подлым и коварным…

Седой вышел на лоджию и долго курил, глядя на пролетающие по проспекту машины, гуляющих, смеющихся людей, и вдруг остро почувствовал свою ненужность в этом красивом мире, расцвеченном тысячами разноцветных огней витрин магазинов, развлекательных центров, кафе и ресторанов. Он был здесь лишний, никому не нужный…

Он вдруг вспомнил, как они в Ачхой-Мартане брали амира, известного под кличкой Мелхи. Три недели группа шарахалась по лесам, выбивая бандитов одного за другим, и только амиру с охраной удалось прорваться в Ачхой-Мартан. Уходя от преследования, амир и шестеро его телохранителей перебежали через обмелевшую речку Ачхи и укрылись в каком-то строении, потому что дальше бежать было некуда – впереди расстилалось обширное поле, ровное, как стол. Разведчики окружили строение и предложили духам сдаться. В ответ раздались автоматные очереди. Седой кивнул Филину, и тот, сдернув с плеча «муху», запустил снаряд в окно. Со звоном вылетели стекла, из строения повалил дым, из которого вышли четверо духов с поднятыми руками.

Седой влетел в строение и, выбив ногой дверь в какую-то комнату, вдруг увидел в глубине комнаты грязного бородатого мужика в пропотевшей бандане, с бешеными, налитыми кровью глазами. Его автомат был направлен точно в грудь Седого. Тот мгновенно нажал на спуск и… услышал звон разбитого стекла… Он подошел ближе и увидел на грязном полу осколки зеркала…

«Ну все… Дожил! Расстрелял собственное отражение в зеркале», – подумал он. Подняв с пола кусок зеркала побольше, он долго рассматривал свой звероподобный облик и с трудом узнавал себя.

Тогда Седой подумал, что когда-то все это кончится и он снова примет нормальное обличье. Но теперь его не радовало то, что он чист, гладко выбрит и пахнет хорошим одеколоном. Ему привычней и комфортнее было в его старом привычном облике лесного бродяги…

Он упал на диван лицом вниз и попытался снова уснуть, но после суточного сна спать не хотелось. Маясь от безделья, он решил позвонить брату в Донецк.

Анатолий ответил сразу. Обменявшись дежурными фразами о семье, о погоде, о самочувствии, Седой сказал:

– Толян, у меня два месяца отпуска. Я хочу приехать к тебе. Съездим на могилы родителей, дедов и бабок проведаем в их вечных приютах…

– Погоди, Егор! – Толян не скрывал радости от звонка брата, которого не видел уже лет пять. – У меня к тебе другое предложение. У тебя плавки есть?

– Какие плавки? – удивился Седой. Он уже и слово такое позабыл.

– Плавки, чтобы плавать! В море! – терпеливо объяснил брат. – У меня две путевки в санаторий «Металлург» в Сочи, а моей Валентине отпуск не дают. Заезд через пять дней – у тебя будет время подготовиться. Я приеду к тебе на поезде, потому что у нас билетов в Сочи не достать, а от тебя махнем на машине. Там же недалеко вроде? Согласен, братишка?

– Ух ты! Заманчиво, блин! Я хоть на людей посмотрю, а то одичал в горах да в лесах! Конечно, согласен, Толян! Что за вопрос?! Давай, готовлюсь к морю, брат!

Утром он поехал на рынок и купил все, необходимое для морского отдыха. После этого загнал своего «скорпиончика» на техобслуживание и, договорившись со знакомыми мастерами, чтоб проверили все узлы и агрегаты машины, со спокойной совестью поехал домой на такси.

По пути Седой решил заехать в знакомый уже много лет пивной бар, где по привычке собирались разведчики. Его в шутку и называли «У Егора».

Он не ошибся – вся развеселая толпа разведчиков была там. Сдвинув вместе три стола, разведчики гуляли так же, как и воевали, – от души. Это у них называлось «до первого убитого»… То есть как только кто-то падал «лицом в салат» или со стула, загул считался законченным.

Увидев командира, разведчики обрадовались, задвигали стульями, высвобождая место. Выпили. Но за весельем, льющимся рекой, Седой увидел в глазах каждого тоску, затаившуюся в уголках, под веками.

Седой встал. Разведчики разом замолчали…

– Дорогие мои братишки! С некоторыми из вас мы вместе еще с первой войны, некоторые пришли уже во вторую. Но это не важно! Важно то, что мы вместе – в горе и в радости, на войне и за этим столом. В госпитале я написал стихи. Они, конечно, корявые, не обессудьте… Послушайте:

Мы приходили, пропахшие потом,

Запахом смерти, тротила, свинца…

Мы нашу войну называли работой,

И этой работе не видно конца…

Семьи ломались, и дети-сироты

Нас забывали, не видя годами.

Обрушив на нас об Отчизне заботу,

Власти предержащие нас предавали!

Шарик земной своей кровью обмыли —

Наши тела – от Чечни до Афгана.

В скальных породах ребята застыли,

На перевалах, в снежных саванах…

В бой уходя за Россию, за веру,

Мы никогда ничего не просили.

Лишь бы Всевышний смотрел на нас сверху.

Только б нас дети наши простили…

– Давайте мы эту чарку поднимем за наших детей, чтоб миновала их наша доля, чтоб… Словом… За деток наших!

Вскоре Ящер, стойко державшийся на протяжении всего вечера, все-таки уронил тяжелую голову на стол. И разведчики сразу засобирались, потому что закон в их среде, однажды принятый, оставался законом навсегда…

Таксистам в этот вечер было много работы…

Глава 8

В эту ночь Седой спал плохо…

Разбалансированный неожиданным отпуском организм никак не хотел выходить из состояния боевой готовности, удерживая в этом состоянии и свою психическую составляющую.

Седому снилось, что он, школьник с ярко-алым пионерским галстуком на шее, отвечает у доски. Но дальше шло что-то совсем невообразимое: за учительским столом восседал командующий группировкой, по привычке прикуривая одну сигарету от другой, и, постукивая по столу указкой, задавал каверзные вопросы.

– Автомат «А-91» рассчитан на ведение огня патронами калибра 9×39 миллиметров, тип «ПАБ-9», «СП-5», «СП-6», – тараторил безусый Седой, стриженный под «полубокс», звонким мальчишеским голосом. – Прицельная дальность стрельбы – 200 метров. Скорострельность – 700 выстрелов в минуту. Автоматика работает на отводе пороховых газов. Эффективный глушитель…

– Достаточно! – снисходительно сказал командующий. – Так, «АКМС» ты, конечно, знаешь, как «Отче наш», «ВСС» тоже, давай-ка, расскажи мне про «муху».

– Есть! – звонко ответил Седой и вскинул правую руку в пионерском салюте. – Гранатомет «РПГ-18», именуемый нами «мухой», имеет калибр 64 миллиметра, начальная скорость гранаты – 114 метров в секунду. Прицельная дальность до 200 метров. Масса гранаты – 1,4 килограмма. Боевая часть кумулятивная. Бронепробиваемость до 150 миллиметров…

– Так, пионер, ставлю тебе пятерку! – Командующий прикурил следующую сигарету.

– Под салютом всех вождей! – гаркнул Седой, выбросив руку и четко разворачиваясь через левое плечо.

– Пионер Джоник!

– Й-я! – подскочил Джоник, едва не опрокинув парту.

– К доске!

– Й-есть! – гаркнул Джоник и строевым шагом пошел к доске, печатая шаг.

– Тебе вопрос, пионер: противотанковый гранатомет «РПГ-7»!..

И тут в окно класса влетела граната Ф-1 и бешено завертелась на линолеуме пола. За окнами школы затрещали автоматы. Со звоном посыпались разбитые пулями стекла…

– Ложись! – во весь голос заорал Седой, падая на пол. И вдруг увидел, что граната подкатилась прямо к его голове… Он резко крутанул свое тело вправо, откатываясь от гулко хлопающей по полу ребристой рубашки гранаты, и… оказался на полу, завернутый в мокрую от пота простыню, как гусеница в кокон…

– Господи! – вздохнул Егор, с трудом выбираясь из цепких объятий сна. – Да что ж это за сон такой?! Дебилизм сплошной!

Он сбросил с себя простыню и отнес ее на лоджию сушиться.

Закурив, Седой долго стоял на лоджии, стараясь отдалить от себя сон, в котором он чуть не погиб от взрыва гранаты….

Застелив кровать свежей простыней, он снова рухнул в объятия Морфея.

Теперь ему снилось, что разведчики уходят от преследования по открытому со всех сторон, прямому как стрела ущелью. Пули высекают искры прямо у их ног, а они бегут из последних сил. Седой вдруг понял, что ноги не слушаются его. Каждый шаг давался с огромным трудом и болью. Он уже не бежал, а шел, еле-еле переставляя ноги…

А пацаны удалялись все дальше и дальше. Он хотел закричать, позвать их, но голос почему-то пропал, и из его горла вырвалось только какое-то змеиное шипение.

Он понял, что ему не уйти, и остановился, поджидая духов. Он знал, что магазин автомата пуст, и отбросил его в сторону, выхватив из потертых деревянных ножен «НР-43». В другой руке он мертвой хваткой зажал гранату, вырвав кольцо с предохранительной чекой. Духи окружали его молча, скаля зубы в зловещих ухмылках. Седой выжидал… Но вдруг духи разом бросились на него, словно стая волков. Он, как мог, отбивался ножом, но в тесноте навалившихся на него тел не мог никому причинить серьезного вреда. И тогда он, что было силы в легких, заорал «А-а-а!» и бросил себе под ноги гранату…

В стену громко постучал сосед. И Седой понял, что он действительно кричал во сне. Мышцы левой руки, удерживающей во сне гранату, свело судорогой… Во рту пересохло…

Седой тяжело встал с кровати и, шаркая по полу разношенными тапками, пошел на кухню. Достав из холодильника запотевшую бутылку пива, он пальцами сковырнул крышку и припал к горлышку, выпив бутылку залпом.

Усевшись за стол, он долго думал, что могут означать эти кошмарные сны, но так как никогда не был силен в их толковании, решил, что это просто реакция мозга на события последних дней в Чечне. «Или просто непереваренный кусок шашлыка!» – подумал он, вздыхая.

За окнами брезжил рассвет, и он решил не ложиться больше, потому что еще один подобный сон вырубит его из деятельной жизни на весь день.

Седой включил компьютер и начал отвечать на накопившиеся письма. Большая их часть оказалась рекламной чушью, и он безжалостно поудалял ненужное. За работой незаметно пролетело время, и, взглянув в угол экрана, он увидел, что уже 8.10. Сладко потянувшись, он решил прилечь на полчасика… и провалился в сон…

Проснулся он около одиннадцати, абсолютно ничего из приснившегося не помня. Но два предыдущих сна засели в памяти намертво.

Дел было много, и Седой, раздирая рот зевотой, пошел в душ.

Он никогда не верил в сны и снисходительно выслушивал истории других о сбывшихся якобы снах. Раньше ни один из его снов не сбывался, хотя часто снились ситуации, подобные сегодняшним. Но сны этой ночи почему-то серьезно встревожили его. Был в них какой-то намек, предзнаменование.

Но поразмыслив, он решил, что чушь все это несусветная, о которой нужно просто забыть!

Целый день он был занят делами, накопившимися за время его пребывания в Чечне: сделал отметку в отпускном удостоверении в военкомате, пообщался с бывшими коллегами по службе (до Чечни он служил в городском военкомате), уплатил коммуналку, выстояв длиннющую очередь в сберкассе, отвез в прачечную грязное белье и обмундирование… Но едва он вошел вечером в квартиру, как тревожное чувство, вызванное ночными кошмарами, вновь вернулось к нему.

Он не мог себе объяснить эту тревогу, возникшую, казалось, на пустом месте, и это еще больше угнетало его. Потому что он знал свою военную интуицию, которая практически никогда не подводила его в боевых условиях, вовремя предупреждая об опасности. Но он сейчас находился далеко от войны, в мирном городе, где ничто не должно было угрожать ему…

Просидев весь вечер у компьютера и уничтожив достаточное количество немецко-фашистских захватчиков, гоняя в «Medal of Honor», он, наконец, успокоился и пошел спать…

Спал Седой крепко, без сновидений…

Глава 9

Ах, море! Ну что за сказочный мир?! Этот ласковый вечерний прибой, лижущий пятки, этот воздух, сладко пахнущий прелыми водорослями, йодом, остывающей после дневного зноя галькой, эти полураздетые женщины с обворожительными улыбками, приехавшие в санаторий отдохнуть от работы, от кухни, от опостылевших мужей – такие нежные и доступные…

Седой отдыхал! Он несколько лет считал отдыхом выезд в Буйнакск или Хасавюрт с колонной, когда в ожидании загрузки можно было посидеть в кафе, выпить пару-тройку рюмок хорошего кизлярского коньяка и съесть пару кусков шашлыка из осетрины, обильно поливая их выжатым соком лимона или макая в гранатовый соус…

Но теперь он познал настоящий отдых! Он бродил в сумерках с очередной подругой по улице Роз, поражаясь обилию разноцветных крупных цветков и их аромату, который кружил голову, заставлял учащенно биться сердце в предвкушении ночи, обещающей сладкие объятия и горячие, ни к чему не обязывающие поцелуи…

Он с удивлением и восхищением разглядывал стволы пальм, на которые неизвестный художник в великолепном полете фантазии умудрился намотать в поразительно красивом беспорядке коричневые нити кистевидных волокон, крепких на разрыв.

После руин и разрушений войны он наконец-то попал в рай великолепных архитектурных ансамблей, старинных особняков, цветущих парков.

И… через неделю он уже полностью забыл о войне, о неимоверных физических и моральных нагрузках, о приятной тяжести оружия в руках… Он полностью окунулся в этот сказочный курортный сон…

Только одно смущало его и заставляло выходить на пляж только ранним утром и вечером – многочисленные безобразные шрамы от пулевых и осколочных ранений, в изобилии покрывающие его тело. Он не терпел с детских лет проявлений жалости к себе, и, единожды заметив, с какой материнской жалостью смотрит на его шрамы пожилая женщина, он сразу же решил для себя не выходить на пляж в дневные часы, когда там полно народу.

Время в Сочи летело с неимоверной скоростью, и братья глазом не успели моргнуть, как пролетел двадцать один день отдыха, предусмотренный путевкой.

Седой загрустил. Ему не хотелось уезжать, но Анатолию через неделю нужно было выходить на работу.

– Ладно, братишка, давай еще пару дней побарахтаемся в море дикарями, а потом я тебя довезу до самого дома, – предложил Седой.

– А жить где будем? – Анатолий любил комфортную жизнь.

– Брат, я же военный человек! У меня в машине есть все! И даже двухместная палатка! Есть надувной матрац, такие же подушки… Мы встанем где-нибудь на Мамайке в соснах и пару дней оттянемся по полной!

– Ладно! Уговорил. Правда, я хотел попасть домой пораньше, там ведь тоже дела есть…

– Толян! Поверь мне, моему военному опыту: все дела не переделаешь! Никогда! Всегда будет что-то, что ты хотел сделать, да не успел или не позволили обстоятельства.

– Я же сказал, что согласен! Поехали на Мамайку.

Братья набрали продуктов на два дня, взяли две бутылки водки, десять пива и, загрузив портативный холодильник, стоявший в багажнике «Форда-Скорпио», помчались на выезд из города, в поселок Мамайка, поразивший их во время экскурсионного путешествия на теплоходе полупустыми пляжами и чистой как слеза морской водой.

Седой еще тогда присмотрел группу сосен, подумав, что вот идеальное место для дикого отдыха.

Он быстро поставил палатку, которая была предназначена для гор, и достаточно было только раскрыть ее, как каркас сам ставился на место. Оставалось только закрепить ее на земле или на льду приколышами. Словом, через десять минут палатка с матрацем и подушками была полностью готова к эксплуатации…

– Вот это чудо! – сказал Анатолий, глядя, как ловко Седой управляется с палаткой. – Никогда не видел такой!

– Это горный образец. Если в горах застал буран или сильный снегопад, дорога каждая секунда. Поэтому здесь все рассчитано на быструю установку. Хочешь, оставлю ее тебе?

– Конечно, хочу! Это же для рыбалки, для охоты вещь очень удобная! Раз – и готово: палатка стоит! Да все мои товарищи по рыбалке просто обалдеют, когда увидят это чудо!

– Лады, Толян! Доедем до Донецка, заберешь палатку.

– Ты не шутишь? Расстаться с такой вещью!

– У нас будет очередное списание, и я себе еще возьму. Не переживай!

Двое суток братья фактически не выходили из моря, будто стремясь накупаться в соленой морской воде на всю оставшуюся жизнь…

А вода была просто чудо – прозрачная, каждый камушек виден на дне, теплая как парное молоко, а установившийся штиль, как будто специально для них, давал возможность расслабленно полежать на воде, ловя лицом нежные солнечные лучи… И казалось, не будет конца этому раю на земле, – так спокойно и тихо было на этом кусочке морского побережья, выбранного братьями для двух дней отдыха…

Братья пили холодное пиво, болтали ни о чем, отчаянно предаваясь только морю и безделью…

И не знал Седой, что совсем чуть-чуть остается до того момента, когда он навсегда потеряет свое спецназовское прозвище и станет простым гражданином Сербиным… А Анатолия ожидала совсем иная – непредсказуемая судьба…

Оставалось чуть-чуть до поворота судьбы, который навсегда изменит жизнь…

Часть 2

Глава 1

Сербин не мог себе объяснить, почему его вдруг неудержимо потянуло в те места. Не мог… Но ему стало до того неуютно дома, что он бросил работу над новой книгой. Как только он садился к компьютеру, пальцы деревенели. Во рту пересыхало, а сигарета начинала пахнуть не дорогим табаком, а прелой соломой… Панический ли страх, психическая неуравновешенность – как бы ни называлось это состояние, но писать здесь он больше не мог.

Там, в Головинке, не было ничего хорошего, привлекательного для Сербина. Скорей наоборот… Четыре года назад его там постигло огромное несчастье. Он отдыхал с братом Анатолием в Сочи. Отпуск заканчивался у обоих – ему нужно было возвращаться в Чечню, где он служил в военной разведке, а брату домой – в Донецкую область, где он работал в шахтоуправлении.

Они выехали на рассвете, чтобы избежать дневной жары и длинных колонн пыхтящих выхлопами соляры грузовиков, которые невозможно было обогнать на серпантинах горной дороги. Вот на этих серпантинах Сербину и пришлось пережить один из самых ужасных моментов в его жизни… Двое молодых черноголовых людей на белом «Лендровере» затеяли с ними игру в «догонялки» на извилистой дороге. Они появились после Дагомыса, вынырнув из какого-то переулка, и обогнали, едва не зацепив крылом их «Форд». Внедорожник исчезал впереди, за ближайшим поворотом, затем неожиданно появлялся сзади, впритирку обгоняя их машину. На одном из крутых поворотов «Лендровер» пронесся так близко к «Форду», что снес своим «кенгурятником» боковое зеркало. Взрыв негодования Сербина вызвал у чернявых мальчишек только приступ гомерического хохота.

Трагедия произошла под поселком Головинка. Во время очередного обгона из-за поворота неожиданно показался встречный «КамАЗ». Внедорожник шел ему лоб в лоб, и водитель грузовика инстинктивно крутанул руль влево, уходя от столкновения, и в этот момент приземистый «Форд» показался из-за огромного корпуса «Лендровера»…

Когда Сербин пришел в себя, невыносимая боль в правой ноге, зажатой вбитым в салон автомобиля двигателем, стеганула его плетью по каждой клеточке тела. Окровавленное тело Анатолия лежало на капоте: удар был такой силы, что пассажирское сиденье вместе с привязным ремнем вырвало из креплений. Анатолий головой выбил ветровое стекло, вылетев из машины, и уткнулся в капот «КамАЗа», сложившись пополам…

Вторично Сербин пришел в себя уже в больнице в Лазаревском, с ампутированной ниже колена правой ногой.

За эти годы он свыкся с увечьем, переборол отчаяние и нежелание жить дальше калекой, научился ходить на протезе. Утихла даже холодная ненависть к чернявеньким шутникам, ставшим причиной трагедии.

Их так и не нашли, хотя Анатолий сделал несколько снимков фотокамерой телефона: и номеров «Лендровера», и лиц мальчишек. Но оказалось, что телефона у Анатолия в поясном чехле при осмотре места происшествия не обнаружили, а водитель «КамАЗа» стал вдруг давать показания, что никакого внедорожника на дороге не видел, а обходил он, уходя от столкновения, какую-то «девятку». В конце концов следователь – майор юстиции Петросян сказал Сербину, что дело бесперспективное, так как по дорогам курорта мотаются тысячи «девяток» и третья часть их – ворованные…

Сербин пытался восстановиться в отряде спецназа ГРУ, в котором служил до увечья, соглашаясь на любую должность, но новый – гражданский министр обороны отказался даже принять его, невзирая на былые боевые заслуги. Так он перестал быть Седым – крутым разведчиком, а стал гражданином Сербиным…

Он нашел себе занятие – стал писать книги о той, другой жизни, в которой он был востребован, которую знал, в которой ему все было ясно и понятно.

Но в последнее время воспоминания о трагедии на дороге стали донимать его все чаще и чаще, оставаясь незаживающей раной. При одной мысли о той поездке его прошибал холодный пот. Засыпая, он явственно видел лица тех мальчишек, показывающих ему в окно оттопыренный средний палец. Он убеждал себя, что надо справиться с этим, забыть все… Но каждый раз, просыпаясь и закуривая утреннюю сигарету, он вновь начинал перемалывать в сознании случившееся тогда.

И судьба неожиданно предоставила возможность покончить с мучившими его кошмарами.

Как-то вечером он зашел в ресторан «Кавказ» выпить пару кружек пива и нос к носу столкнулся с бывшим сослуживцем, радистом его группы «Батоном», а в мирной жизни Александром Борченко. Усевшись за стол, они предались воспоминаниям, и в ходе разговора вдруг выяснилось, что друг Александра строит в тех местах, именно там, где произошла трагедия, пансионат. «Батон» тут же созвонился с товарищем, и все вопросы решились. Пансионат строился в Головинке, на реке Шахе, и первый этаж был уже почти готов. Но работы временно приостановили из-за недостатка средств. Так что там сейчас тихо и мирно. Живут только смотритель – бывший полковник Вооруженных сил и его гражданская жена. Добрые, порядочные люди. Комнату ему предоставят со всеми удобствами, нужно будет только давать деньги на продукты. Сербин все решил для себя сразу. Наконец он сможет успокоиться, побывав на месте трагедии, и продолжить работу над книгой.

Рано утром Сербин собрал дорожную сумку, упаковал ноутбук и принтер и в приподнятом настроении отправился в гараж.

Мощный «Рэкстон», переделанный под ручное управление, утробно заурчал мотором, согревая свое металлическое нутро. Сербин забросил в багажник сумки и выехал на трассу.

Ездил он быстро, чувствуя необходимость временами впрыскивать в кровь добрую порцию адреналина, но никогда не создавал на дороге опасных ситуаций. Поэтому добрался до Туапсе за шесть часов. Там он сделал остановку и пообедал в придорожном кафе.

Увидев за городом море, Сербин остановил машину и долго смотрел в лазурную даль. Трагедия вновь предстала перед его глазами отчетливо, так, как будто это было вчера. Он присел на высокий бордюр, выбросив вперед ногу с протезом, и закурил.

Теперь мысль поехать в Головинку уже не казалась ему здравой. Щемящая боль сжала сердце и долго не отпускала.

Мимо него проносились автомобили, обдавая выхлопами газов, но он не реагировал на это. Ему было все равно… Сомнения терзали его. Он уже не считал свое решение правильным, и даже мысль вернуться домой мелькнула в разгоряченном мозгу… И он с трудом поборол истерическое желание уехать в ту же минуту…

Но, будучи солдатом, он не мог покинуть поле битвы. Он сам хотел этого и сам приехал сюда, чтобы раз и навсегда разобраться со своими переживаниями. Бессмысленность гибели брата, неоправданное насилие со стороны молодых людей, их извращенное желание во что бы то ни стало промчаться по лезвию бритвы, что привело к непоправимым последствиям, терзали его душу, не давали покоя ни днем, ни ночью… За каждым случаем бессмысленного насилия, о котором он слышал, он сразу видел лица тех шутников, которые убили брата и искалечили его самого. И это не могло длиться вечно, он чувствовал подспудно, что должно что-то произойти, что приведет его к покою и миру в душе…

Сербин тяжело поднялся и сел за руль.

«Ну, с богом!» – сказал он сам себе и врубил передачу.

Глава 2

– Тихо-тихо, Салех, не гони! – заорал Гено. – Вон указатель – улица Медицинская! Не может быть, чтоб там не было аптеки!

Салех резко ударил по тормозам и свернул с трассы направо так, что завизжали покрышки. Улица была длинной и извилистой. Но они нашли то, что искали: над козырьком металлической двери двухэтажного дома сияла красно-синим неоном надпись: «Аптека», а в освещенном, закрытом белыми жалюзи окне виднелось открытое внутрь окошко, над которым чернела надпись: «Дежурная аптека».

Салех проехал метров сто и остановил машину.

– Кто пойдет? – спросил Салех.

– Я пойду! – Гено уже трясло, как в лихорадке.

– И я, – подал голос с заднего сиденья Рустам.

– Не накосячьте там! – угрюмо предупредил Вазген. – Нам шум не нужен.

– Не бзди, шеф! – обернулся Гено. – Сделаем тихо!

Они положили на сиденья автоматы, вышли из машины и пошли по пустынной в этот час улице.

– Говорить буду я, – сказал Рустам. – Тебя колбасит. Аптекарь может что-нибудь заподозрить.

– Да хоть песни пой! – окрысился Гено. – Только дело сделай!

Они подошли к окошку, и Рустам склонился над широким подоконником. За рамой окна он увидел кнопку звонка и нажал ее. Внутри аптеки раздался мелодичный звон, и через пару минут жалюзи открылись.

Около окошка стояла миловидная молодая женщина в белом халате.

– Здрасте! – сказал Рустам, еще ниже склоняясь к окошку. – А нам бы от головной боли что-нибудь.

– Темпалгин подойдет? Или что-нибудь посильней? – спросила женщина.

– Давай темпалгин! – из-за плеча Рустама гаркнул Гено так, что девушка вздрогнула.

Рустам ногой лягнул Гено.

– Вашему другу так плохо? Сколько упаковок? – спросила женщина и пошла к стеллажам с лекарствами.

– Да парочку, пожалуй! – сказал Рустам.

Гено оттолкнул Рустама и, когда женщина протянула в окошко лекарства, схватил ее за руки и резко дернул на себя. Женщина ударилась головой об оконное стекло, которое со звоном разбилось, и о металлическую решетку, вмонтированную между рамами. Если бы не жалюзи, она бы порезалась об осколки.

– Да помоги же, блядь! – прошипел Гено, пытаясь вытащить девушку наружу.

– Зачем она тебе? – Рустам вертел головой по сторонам, опасаясь, что звук разбитого стекла привлек чье-то внимание. – Ключи возьми у нее в кармане и все!

– Помогай! – не унимался Гено.

Вдвоем они с трудом вытащили потерявшую сознание девушку на улицу и, положив ее на асфальт, нашли в кармане ключи.

– Пошли через дверь! – сказал рыхлый Гено, которого теперь, в предвкушении дозы, трясло еще больше.

– Ты дурак? – спросил Рустам. – Аптека наверняка под сигнализацией! Я влезу в окно.

Извиваясь, Рустам ввинтил свое сухое жилистое тело в окошко и исчез в недрах аптеки. Металлом скрипнула дверца сейфа…

Вскоре он передал Гено увесистый пакет и быстро вылез из аптеки.

Гено вытряхнул из пакета несколько упаковок лекарств и, выбрав облатку коделака, закинул в рот сразу штук десять таблеток. Запил минералкой из пакета, которую предусмотрительно сунул туда Рустам.

– На, неси! – Гено вернул пакет Рустаму, а сам взвалил на плечо женщину.

– Да зачем тебе эта сука? Что, не хватает Алены? – Рустам встревожился не на шутку. – Брось ее!

– Алена блядь, а эта женщина «чистая». Я хочу «чистую» женщину!

Они быстро пошли к машине.

– Вы что, совсем рехнулись? – заорал Вазген, увидев женщину на плече Гено. – Вы что творите?!

– Спокуха, шеф! – ответил Гено. – Теперь это будет моя баба!

– Ты что, домой ее отведешь?

– Найду, где спрятать. Куча домов сдается! Мы же в курортных местах!

– А платить чем будешь за съем?

– У отца бабло возьму!

– Ну, ты и урод, Гено! – Вазген толкнул Салеха в плечо. – Поехали!

Салех молча тронул машину, и в этот момент в аптеке сработала сигнализация…

– Что там такое? – Гено испуганно обернулся. – Ты что, блядь, не обрезал сигнализацию?

– Обрезал, – растерянно ответил Рустам. – Я не знаю, почему она сработала…

– Идиоты! – сказал Вазген. – Это же аптека. Обрезай не обрезай провода, до фени! Она работает на таймере: отключается на пять минут, пока аптекарь обслуживает клиента. Потом, даже если аптекарь забудет ее включить, таймер через пять минут включит сигнализацию автоматически! Гони, Салех, на выезд в горы!

Они доехали до моста через реку Шахе, и машина начала дергаться и кашлять.

– Все! – сказал Салех. – Бензин кончился…

Вазген думал некоторое время, морща лоб.

– Здесь недалеко строится пансионат. Пойдем туда, – наконец сказал он.

– Там же рабочие! – сказал Гено.

– Нет там сейчас никого! Только мужик с бабой охраняют. Ты что, забыл? Мы там оттягивались пару недель назад! Еще подходили к ним, просили соли. Пошли! Быстро!

Гено потащил из машины женщину, которая все еще была без сознания.

– Да брось ты на хрен эту полумертвую суку! – гаркнул Вазген.

– Ни хрена! – ответил тот, пыхтя и отдуваясь. – Это моя женщина!

Они столкнули машину в реку и ушли в предрассветный туман…

Глава 3

Подъезжая к Головинке, Сербин увидел три машины ДПС, которые стояли по обеим сторонам трассы. Инспектора останавливали и проверяли все машины подряд.

Сердце снова болезненно сжалось…

«Вот оно!» – подумал Сербин, еще не зная, что здесь случилось, но уже предчувствуя беду.

Он сам остановился около машины ДПС и спросил инспектора, как ему проехать к строящемуся пансионату.

– Лучше по улице Медицинской, – ответил инспектор, – это третий поворот отсюда. Но там может быть сейчас перекрыто. У нас два серьезных происшествия за короткий срок.

– Если не секрет, что случилось?

– Да какой там секрет, если гудит весь поселок! Ночью какие-то мерзавцы совершили нападение на аптеку на Медицинской. Набрали кодеиносодержащих препаратов, но самое главное, утащили куда-то Анастасию – владелицу аптеки. Молодая совсем девушка… Только в прошлом году вышла замуж за офицера, а он через три месяца погиб в Чечне. А за два дня до этого в районе Дагомыса было совершено нападение на экипаж ДПС. Один сотрудник убит, другой тяжело ранен. Похищено оружие – два автомата и «ПМ».

– Вы как-то связываете эти два происшествия? – спросил Сербин.

– Мы не следственный аппарат, – ответил инспектор. – Наше дело стоять на дорогах. Но лично я думаю, что это разные люди сделали. Наркоманы вряд ли отважатся напасть на вооруженных работников милиции.

«А я так не считаю!» – подумал Сербин и тронул машину.

На улице Медицинской – кривой и извилистой он сразу увидел скопление людей и машин около двухэтажного дома, стоящего в ряду таких же частных домов. На козырьке, нависающем над открытой входной дверью, издалека виднелась надпись: «Аптека». Он бы не стал останавливаться здесь, если бы не увидел старого знакомого – следователя Петросяна, который стал еще толще в талии и носил теперь погоны подполковника. Пыхтя и отдуваясь, Петросян ходил вдоль фасада дома и что-то наговаривал на диктофон, полностью утонувший в его пухлой руке.

Сербин подошел ближе к толпе зевак и увидел небольшое окошко в большом трехстворчатом окне. Створка над окошком была разбита, и Сербин понял, что девушку вытащили в это окошко.

Петросян скользнул по его лицу равнодушным взглядом, явно не узнавая. Сербин решил не подходить к нему и пошел к машине.

Внезапно его кто-то тронул за локоть. Сербин обернулся и увидел молодого старшего лейтенанта милиции с офицерской полевой сумкой в руке. Его пилотка была залихватски засунута под погон на влажной от пота рубашке.

– Извините, вы не в «Замок» едете?

– Куда? – удивленно спросил Сербин.

– Ну, пансионат «Старый замок». Недостроенный. На Шахе…

– А-а, наверно, туда. Я просто не знал, что пансионат называется «Старый замок»… Но вы-то откуда знаете мой маршрут?

– Я участковый, и это мой участок. Виталий Иванович – он сейчас присматривает за стройкой – вчера приезжал за продуктами и сказал мне, что должен приехать отставной офицер, пожить пару недель в пансионате. Я увидел номера на вашей машине и по коду региона понял, что это можете быть вы. Я не ошибся?

– Нет. В наблюдательности вам не откажешь!

– Вы не могли бы подбросить меня в «Замок?» Мне нужно предупредить Виталия Ивановича о происшествии. К тому же преступники ушли в сторону гор и могут нагрянуть к нему.

– Почему вы считаете, что преступники? Их было несколько?

Они сели в машину, и Сербин запустил двигатель.

– Понимаете, Настю тащили через подоконник, о чем свидетельствуют оборванные пуговицы ее медицинского халата. Две пуговицы остались внутри, одна, выдранная вместе с клоком халата, валялась на улице, под окном. Настя – высокая девушка, и, соответственно, вес ее около семидесяти пяти килограммов. Вряд ли наркоман, ослабленный длительным потреблением наркотиков, смог бы в одиночку вытащить ее в узкое окошко.

– Почему именно наркоман? Инспектор на посту ДПС тоже говорил мне о наркоманах.

– Они вскрыли сейф, воспользовавшись ключами Насти, и забрали препараты, которые отпускаются только по рецептам: коделак, кодтерпин, пенталгин, феназепам, реланиум, элениум… Часть из них – кодеиносодержащие, остальные – мощные транквилизаторы. Любое из них в большой дозе дает «приход» наркоману.

– А эта Настя? Кто она? Вы так тепло о ней говорите…

– Настя? Местная девушка, а Головинка поселок небольшой, и все здесь друг друга знают. С ее мужем я учился в одном классе. Генка, окончив Владикавказский военный институт, стал офицером внутренних войск, и его командировали в Чечню. Через четыре с половиной месяца он погиб в бою. Его друзья собрали деньги и помогли Насте открыть аптеку – она ведь была беременна. Мы тоже помогали ей, кто чем мог…

– Вы сказали, была беременна?

– Да! Но она так сильно переживала смерть мужа, что случился выкидыш… А тут еще мать ее слегла… Она работала на износ, чтобы как-то облегчить страдания матери. Она открывала аптеку в 8.00, работала до 18.00. Потом занималась с матерью, кормила ее, делала инъекции. А затем снова уходила в аптеку и работала с 23.00 до 2.00 ночи. Вот такая это девушка. Извините, для меня она всегда будет девушкой, которую я знал с детства. Язык не поворачивается назвать ее женщиной… Хотя она столько пережила, что стала, конечно, женщиной. Много повидавшей женщиной… Сейчас не гоните, скоро будет крутой поворот, и дорога пойдет вверх.

– Хорошая дорога, хоть и грунтовка, – заметил Сербин.

– Да, дорога неплохая. Строители сначала подготовили подъездные пути, а уж потом начали стройку. Здесь мощная подсыпка из гравия, закатанная глиной с песком. Так что, по большому счету, это не грунтовка…

– На языке военных карт это называется «улучшенная грунтовая дорога», – не согласился Сербин. – Знаете, коль вы говорите, что следы ведут в горы, я бы на вашем месте собрал людей и немедленно начал поиски. С каждым потерянным часом вы теряете шансы найти девушку.

Участковый внимательно посмотрел в его сторону, но ничего не сказал.

Сербин плавно вписался в поворот серпантина и… увидел настоящее чудо: на высоком утесе, воспарив над небольшой цветущей долиной, стоял средневековый замок из светлого камня-ракушечника. С высокой центральной башней и четырьмя башенками поменьше по углам строения, крытыми красной черепицей, с насыпанной из морской гальки площадкой для машин перед входом. С массивными дубовыми дверьми, обитыми узорчатыми коваными оконечниками и такими же навесами…

– Вот это и есть «Замок» – сказал участковый. – Кстати, меня зовут Игорь. Вот моя визитка. Если буду нужен – звоните в любое время дня и ночи.

– Сербин! – буркнул Егор, с губ которого едва не сорвалось «Седой». – Егор… Спасибо, Игорь! Но лучше бы вы не понадобились! Во всяком случае, по долгу службы… Вам тоже – моя визитка. Телефон у меня включен постоянно. Старая армейская привычка – всегда быть на связи!

– Спасибо. Я позвоню вам. Хотя бы для того, чтоб узнать, как устроились. У вас автомобиль с ручным управлением. Извините, что проявляю интерес…

– Ничего, вы имеете на то право… У меня протез правой ноги, – сказал Сербин.

Покрышки «Рэкстона» зашуршали по гальке, и Сербин плавно затормозил у входа.

Глава 4

– Бля, мужики, я не могу больше идти! – прохрипел толстый Гено, обливаясь потом. – Вазген, давай отдохнем!

– Чем дальше мы уйдем от поселка, тем лучше! – ответил Вазген, продолжая идти. – Я тебе еще раз говорю: брось бабу!

– Еще чего! – сказал, отдуваясь, Гено. – Столько тащить и вдруг бросить?!

Девушка шла теперь сама. Ее руки были связаны длинным поясом от халата, конец которого Гено привязал к своему ремню. За всю дорогу она не проронила ни слова… Только горючие слезы градом катились по ее щекам. Несколько раз она падала, запинаясь высокими каблуками о камни, и колени ее были сбиты в кровь. И тогда, чтобы ей было легче идти, Гено отбил прикладом автомата каблуки с ее туфель.

– Вазген, давай отдохнем! – снова плаксиво заныл Гено.

– Хочешь, отдыхай! А мы пойдем к «Замку». Нам надо застать старика и его бабу врасплох, а когда рассветет, это будет трудно сделать. К тому же у старика есть ружье. Когда мы пришли к ним за солью, он стрелял по воронам. Да ты все равно хрен чего помнишь!

– Ладно, ахпэр-джан! Мы полчасика отдохнем и догоним вас! Или придем к «Замку».

Как ни торопил Вазген своих подельников, рассвет застал их в километре от пансионата. Спешить теперь не было смысла, и Вазген решил дать отдых измученным затяжным подъемом ногам.

– Давайте отдохнем! – сказал он. – Все равно не успели до рассвета.

Салех и Рустам молча повалились на землю.

– Автомат надо было забрать у Гено! – мрачно сказал Салех – широкоплечий, массивный, с руками, перевитыми узлами мощных мускулов. – У него в кармане куча «колес»! Обдолбится, наделает дел!

– Ты дал?! – Вазген грозно посмотрел на Рустама.

– А он меня спрашивал?! – огрызнулся Рустам. – Я передал ему пакет в окно, и он сразу запустил в него руку. А Гено вообще без башки, когда наглотается «колес»!

– Без тебя знаю! – сказал Вазген. – Придется дождаться его. Если он сам полезет в «Замок», точно будет плохо. Здесь выстрел слышно будет за пять километров.

– Может, вернемся за ним? – предложил Салех.

– А потом опять карабкаться на эту гору?! Ты с ума сошел?!

Салех посмотрел на Вазгена тяжелым взглядом, но ничего не сказал.

– Салех, – примирительно сказал Вазген, – я все понимаю. Девушку или ее тело будут искать. Долго искать. И обращать внимание на каждого незнакомца в связи с ее пропажей. Гено сильно осложнил нам жизнь. Но он бы ее не бросил. Ты сам знаешь его упрямство.

– Вообще-то, Вазген, если ты помнишь, бабу нужно было кончить сразу, на месте! Мы так договаривались! Теперь у нас лишний свидетель… Но и это хрен бы с ним! Но этот дебил с автоматом в руках… Тебе просто нужно было забрать у него автомат! Тебя бы он послушал!

– Ты еще мало знаешь Гено. Он бы скорее выстрелил в меня, чем отдал свою игрушку! Тем более если он уже глотнул пару «колес».

– Ладно, проехали! – сказал Салех, отворачиваясь от Вазгена. – Если он не придет через час, пойдем за ним. И я сам отберу у него автомат. Не встревай только…

– Только без крови, Салех!

– Ты о Бестужевке? – Салех резко повернулся к Вазгену. – Так я могу тебе напомнить, с чего все началось! Мы зашли на ферму и потребовали всего только жратвы. Но Гено же не может без того, чтобы не показать свою крутизну. Эти люди и так бы отдали нам все, что имели, но Гено нужно было приставить нож к горлу хозяйки. И тогда хозяин дал ему в рожу. И твой Гено тут же начал пырять ножиком женщину. И только тогда началось…

– Да помню я все! – Вазген досадливо поморщился. Эти воспоминания были неприятны ему. – Я просто не хочу, чтобы кровь пролилась между нами.

– А я тебе говорю, что Гено опасен! В первую очередь для нас! Он непредсказуем!

«Как и ты, как и Рустам» – подумал Вазген, но промолчал. Потому что прекрасно понимал свое положение среди этих отморозков. Пока они чувствуют, что он умнее, они надеются, что он их куда-нибудь выведет из медленно, но уверенно затягивающейся петли. Но как только он сделает это, они разорвут его на куски…

– Заберешь у него автомат! Но пистолет он не отдаст без стрельбы… Это уж точно!

– Заберу и пистолет! Куда он, на хрен, денется!..

Гено уложил девушку на траву и лег рядом, закинув автомат за спину. В голове у него был туман: он явно переборщил с дозой.

Он начал гладить ее тело через халат. Девушка дернулась, как будто ее ударило током.

– Не бойся меня, – горячо зашептал Гено. – Я не сделаю тебе больно. Всю жизнь я мечтал о такой девушке, как ты. Ты красивая. Я буду любить тебя нежно-нежно. Я дам тебе время, чтобы ты полюбила меня, и не буду торопить. Как тебя зовут?

Девушка молчала. Ей было жутко в этом ночном лесу рядом с чудовищем, принявшим каким-то образом человеческое обличье. Она боялась его до коликов в животе. Это был просто животный, необузданный страх…

– Как тебя зовут, сука?! – мгновенно взорвался Гено. – Пойми, тварь, ты теперь моя! И ты пойдешь со мной, хочешь ты этого или нет! И я никому тебя не отдам!

– Отпустите меня, п-пожалуйста, – давясь слезами, попросила девушка.

– О-о, так ты, оказывается, умеешь разговаривать?! – Гено резко поднялся и сел на колени. – Ты пойдешь сама или мне снова тащить тебя?

Он резко дернул за пояс, сорвав кожу на ее запястьях, и она вынуждена была подняться.

– Вы же человек, отпустите меня, ну, пожалуйста! – взмолилась девушка, но он так дернул пояс, что она упала. Резкая боль рванула запястья.

– Вставай! С-сука!

Она с трудом поднялась и, шатаясь и спотыкаясь, побрела за ним.

Глава 5

Массивная дубовая дверь мягко открылась на хорошо смазанных петлях, и на пороге дворца, иначе Сербин не мог назвать это строение, появился высокий подтянутый мужчина лет семидесяти на вид. Он легко спустился по высоким ступенькам и, обнявшись с участковым, повернулся к Сербину.

– А вы, надо полагать, и есть наш постоялец, о котором звонил Геннадий Андреевич?

– Так точно! – ответил Сербин. – Это я и есть.

Рукопожатие смотрителя оказалось сухим и крепким.

– Что ж, милости просим! Комната для вас приготовлена. Давайте свои вещи, я помогу занести. А-а, да! Зовут меня Виталий Иванович. Мою супругу – Дарья.

– Ну, а я Егор! Сербин. А о вещах не стоит беспокоиться, – ответил Сербин. – У меня их мало. Я сам управлюсь.

– Ну, тогда прошу! – Виталий Иванович сделал широкий жест рукой, приглашая в дом.

Сербин открыл багажник и набросил на плечо ремень сумки. Ноутбук и принтер в чехлах взял в руки.

– Я готов! – сказал он. – Ведите в свои пенаты.

Виталий Иванович пошел впереди, показывая дорогу, и Сербин захромал вслед за ним – нога от долгого сидения в машине отекла и под протезом побаливала.

Вошли в просторную светлую комнату, заставленную мебелью, стилизованной под старину: широкая деревянная кровать из темного дуба, такой же стол и стулья и огромное кресло-качалка у камина, на которое была брошена вышитая подушка из гобеленовой ткани. Большое зеркало в узорной дубовой же раме висело на стене.

Виталий Иванович открыл дверь в довольно широкой прихожей и щелкнул выключателем.

– Здесь санузел, – сказал он. – Горячей воды у нас еще нет – котельная не запущена, но вот прибор – «водогрейка». Нужно нажать вот эту кнопку, и через пару минут можно пользоваться горячей водой. А вообще, вода у нас постоянно – насос качает из артезиана.

– Отлично! – сказал Сербин, которому понравилось и убранство комнаты, и сам Виталий Иванович. – Мне говорили, что вы тоже армейский офицер в недалеком прошлом?

– В далеком, мой друг, в далеком! Я попал под сокращение еще во времена Горбачева. До пенсии мне оставалось дослужить, вы не поверите, полтора месяца! Но меня вышвырнули из армии, как котенка… Хорошо, что имел друзей в параллельном ведомстве – МЧС. Помогли. Короче, еще десять лет служил в МЧС, откуда уволился полковником со всеми причитающимися льготами.

– Извините, я не знал об этом. – Сербин сконфузился, зная по себе, как нелегко оказаться ненужным.

– Не стоит извинений! – весело сказал Виталий Иванович. – Я вообще считаю, что мне повезло дослужить свой срок в МЧС. Там все было по-другому. Человечнее, что ли, чем в армии…

– А вы, Егор, боевой офицер? Участвовали в боевых действиях?

– Приходилось, – коротко ответил Сербин, давая понять, что эта тема для него болезненна.

– Я понял, – задумчиво посмотрел на него Виталий Иванович. – Егор, вы можете называть меня Виталий. Я хоть и постарше вас, но чувствую, что с вашим жизненным и военным опытом вы далеко обошли меня. Я почему-то сразу же почувствовал себя рядом с вами младшим офицером…

– Давайте лучше будем чувствовать себя на равных, – улыбнулся Сербин. Виталий нравился ему все больше.

– Ну что, пойдем дальше? Или желаете с дороги отдохнуть?

– Нет. Давайте уж проведем обзорную экскурсию, а потом я займусь собой.

Они вышли из комнаты и, пройдя по коридору, спустились по широким ступеням вниз – в цокольный этаж. На небольшой площадке было две двери.

– Эта дверь ведет в гараж, – Виталий указал рукой на такую же крепкую дверь, как и остальные в «Замке».

– Здесь у нас столовая и кухня. – Он открыл дверь напротив, и они вошли в просторный зал, в котором стоял один длинный стол и десяток стульев. – Мебель, как видите, еще не завозили, но нам хватает и одного стола…

Они прошли в кухню, где у плиты колдовала женщина в ситцевом халате, но в белоснежном переднике и поварском колпаке на голове.

– Знакомьтесь! Это моя супруга Дарья. – Женщина обернулась, улыбнувшись.

– Извините, – сказала она. – Не могу сейчас отвлечься, не рискуя погубить блюдо.

– Ради бога! – воскликнул Сербин. – Конечно, занимайтесь своим делом. Я – Егор!

– Очень приятно! – сказала Дарья, не оборачиваясь, помешивая что-то на большой сковороде.

Мужчины поднялись наверх.

– Машину вы можете поставить в гараж, – сказал Виталий. – Я сейчас открою его.

– Минуту, Виталий Иванович! – наконец подал голос участковый, который повсюду сопровождал их. – Мне нужно поговорить с вами пару минут. А потом я попрошу товарища Егора, извините, не знаю вашего звания, подбросить меня до развилки.

– Тогда, может быть, выйдем на улицу? – сказал Егор. – Раз уж все равно ехать…

Они вышли на воздух, и участковый отошел с Виталием в сторонку.

Сербин закрыл багажник и сел в машину, ожидая старшего лейтенанта.

Поговорив минут пять с Виталием, он сел в машину и виновато посмотрел на Егора.

– Извините, что напрягаю вас! – сказал он. – Но по-другому мне не добраться, а я и так много времени здесь потерял.

– Все нормально! – сказал Сербин. – Я рад вам помочь, Игорь.

Высадив участкового недалеко от моста через реку Шахе, Сербин заглушил двигатель и закурил. И только теперь заметил, что его руки мокры от пота… Чувство реальной опасности редко подводило его на войне, и он знал, что это чувство не вызвано разыгравшимся воображением. Он знал: что-то идет не так, что опасность рядом…

Разум требовал: уезжай, немедленно уезжай отсюда…

Сербин долго сидел не шевелясь, лишь сжимая и разжимая лежащие на руле пальцы….

Рука сама потянулась к ключу зажигания… Он медленно развернулся и поехал к «Замку»…

Глава 6

К «Замку» он подъезжал медленно, внимательно осматривая окрестности.

Ворота гаража были открыты, и он сразу же заехал внутрь удобного бокса.

Закрыв машину, он вошел в открытую внутреннюю дверь, которая, как он помнил, выходила в небольшой холл и располагалась напротив двери в обеденный зал.

Он открыл эту дверь и шагнул в столовую…

И тут же почувствовал легкое движение за спиной, и в затылок ему уперлась холодная сталь ствола.

За столом сидели Дарья и незнакомая Сербину девушка в изорванном медицинском халате, под которым видна была тонкая ночная сорочка. Женщин держали под прицелом два давно не бритых парня, вооруженных автоматами. Виталия не было видно.

– Ты только не дергайся, землячок, – раздался сзади голос с легким армянским акцентом. – Сложи руки на затылке и тихо иди к столу.

Сербин подумал, что такое же состояние, как сейчас, он всегда ощущал перед боем. Состояние высшего нервного напряжения, от которого прошибал пот и немели мышцы, которое иногда становилось непереносимым. И только с первыми выстрелами, почувствовав дрожь автомата в руках, он мгновенно успокаивался, и тогда остановить его было невозможно. Разве что пулей. То же самое происходило и сейчас. Он предчувствовал опасность и, наконец, столкнулся с ней. И тревога исчезла, уступив место холодной расчетливой злости. Эта злость в их среде называлась просто – готовность к бою.

Сербин шел медленно, привыкая к новой обстановке, и его грубо ткнули в затылок стволом. Но он не ускорил шаг.

Дойдя до стола, он остановился.

– Можешь сесть и опустить руки!

Сербин сел и, наконец, увидел того, кто отдавал приказы.

Лет двадцати семи на вид, высокий, черноволосый, с жесткими карими глазами. Одет он был в дорогие джинсы и фирменную рубашку с распахнутым воротом.

Он сел напротив Сербина, направив ствол «ПМ» ему в грудь.

– Я видел твое напряжение, землячок, когда ты уезжал с участковым. И подумал, что ты умнее и не вернешься сюда… Но ты вернулся и прибавил нам хлопот.

Сербин тем временем изучил остальных бандитов и решил, что они обычные уличные отморозки. «Быки»… Но сидящий напротив был другой – умный, дерзкий, решительный. От него исходила главная опасность.

– Хочу объяснить тебе расклад сил, землячок. Сейчас мы решим, что с тобой делать. А пока знай: если ты или старик попытаетесь выбраться отсюда, женщины будут сразу же казнены. Это ясно?

Сербин кивнул головой.

– Остальное тебе объяснит старик, поскольку нам нужно следить за окрестностями. Ночью там уже шарились люди с фонариками, и думаю, без твоих рекомендаций здесь не обошлось. Да-да, я нашел у тебя в комнате вырезки из газет, которые ты неосмотрительно оставил в чехле для ноутбука, и поэтому знаю и про аварию и гибель брата, знаю, кто ты такой и чего от тебя можно ожидать!

Он повернулся к своим и сказал:

– Гено, забери у него ключи от машины, документы, деньги и закрой гараж. Да! Телефончик не забудь!

Полный армянин, от которого неприятно разило потом, обшарил его карманы и забрал документы, деньги и ключи. Из чехла на поясе вытащил мобильник. Бросив все это на стол, он вышел из столовой.

– Рустам, позови Салеха со стариком! – Высокий армянин взял со стола телефон Сербина и, сняв крышку, вытащил SIM-карту. Сломав ее пополам, он отшвырнул бесполезную теперь «симку» в угол. По телефону он сильно ударил рукоятью пистолета, разбив его вдребезги.

Сухой, но жилистый парень, весь дерганый, как на веревках, задом отошел к двери, ведущей на кухню, продолжая держать женщин под прицелом. Приоткрыв дверь каблуком, он позвал того, кого назвали Салехом.

В столовую первым вошел Виталий Иванович, а из-за его спины показался высокий широкоплечий парень. Его глаза сразу же злобно впились в переносицу Сербина.

– Салех, отведи землячка в его комнату вместе со стариком. Пусть пообщаются, а сам вернись и останься с бабами, – сказал «умник» и повернулся к Сербину: – Не задумывай плохого, Сербин. Если ты или старик попытаетесь сдрыснуть, Салех расшибет бабам головы. Это я тебе обещаю.

– Встали, пошли! – грубо сказал Салех.

Мужчины встали и двинулись к выходу. Салех, вооруженный «СКС», шел сзади. Сербин почему-то явно не нравился громиле, и тот постоянно подталкивал его стволом в спину.

Салех втолкнул их в комнату, отведенную Сербину, и захлопнул дверь. Сербин сразу увидел свою выпотрошенную сумку и разбитый ударом о пол ноутбук.

Он прошел к широкому окну и осмотрелся. С этой стороны лес подступал прямо к строению. До ближайших деревьев было не более тридцати метров. Тридцать секунд по открытой местности, и беглеца уже не достать пулей… Но он не сомневался, что Салех расправится с женщинами. Ничего человеческого в его глазах Сербин не увидел… Все трое «быков» были тупыми жестокими отморозками, в этом не оставалось никаких сомнений.

– Я ничего не мог сделать, Егор! – тихо заговорил Виталий. – Когда вы уехали, я пошел открывать для вас ворота гаража, которые запираются изнутри на засов. Когда я распахнул ворота и вышел на площадку, они были уже у меня за спиной. Я полагаю, они все время следили за нами из лесу, а когда вы уехали, незаметно подошли к фасаду. Двое держали меня на мушке, а двое сразу же проникли внутрь и взяли Дарью. Потом один из них, которого они называют Гено, сходил в лес и приволок связанную Анастасию. И теперь мы все ждем смерти…

– Вы так спокойно об этом говорите?

– А что мне делать, Егор? Мне семьдесят лет! Мое время пришло. Но не время умирать ни Дарье, ни Анастасии. Вас будут искать?

– Вряд ли… Я никому не говорил, куда и на какое время уезжаю… Так что меня никто нигде не ждет. Телефон они у меня забрали, так что и позвонить я никому не смогу.

– А семья?

– У меня нет семьи. Мои долгие военные отлучки лишили меня семейного очага.

Виталий с сочувствием посмотрел на Егора.

– Только не надо меня жалеть, Виталий! – Сербин поморщился. – Я не терплю жалости к себе. Давайте к делу, Виталий.

– Самое интересное, что эти молодчики уже были здесь две недели назад. Они жарили шашлыки в лесу, и им не хватило соли. Они приходили сюда, с ними еще была женщина лет сорока – сорока двух, которую они звали Аленой. Я еще подумал, что она делает в компании таких молодых людей… Но от нее исходило какое-то животное возбуждение, и я все понял. Она спит с ними со всеми…

– Вы опять отвлекаетесь, Виталий! – прервал его Сербин.

– Нет, я как раз по делу! Через три дня после нашей встречи по местным новостям передали информацию о том, что в селе Бестужевка – это в Адлерском районе, буквально в нескольких километрах от Адлера, четверо молодых мужчин и женщина вырезали семью. Изнасиловав перед этим малолетнюю девочку и ее мать. Их добычей, в итоге, стали две тысячи рублей и продукты из холодильника. Потом показали их фотороботы. Двое из них были воспроизведены очень похоже. И я понял, что за люди были моими гостями. Увидев их сегодня, я был просто парализован страхом, зная о том, что они сотворили в Бестужевке. Они забрали у меня ключи от хозяйской половины и нашли в кабинете Геннадия Андреевича сейф с оружием. Вскрыв его, они взяли карабин и два ружья. Теперь они вооружены до зубов.

– А Анастасия, как она?

– Слабое звено в их компании – Гено. Это он притащил Настю за собой. По-моему, он конченый наркоман. Он постоянно твердит им, что это его женщина. Но по разговору Салеха и их старшего, кстати, его зовут Вазген, я понял, что они считают его трусом.

– Почему?

– По предварительной договоренности, они должны были убить ее после ограбления аптеки… Теперь они понимают, что Настю будут искать и кто-то обязательно наведается в «Замок». Но они надеются, что мне удастся спровадить незваных гостей.

– А если не удастся?

– Они убьют женщин и будут отстреливаться до конца. Но они надеются отсидеться здесь и уйти безнаказанными.

– А вот этого допустить нельзя!

– Не будьте наивны, Егор! Что мы можем сделать против четверых вооруженных молодых людей?!

– Я как раз думаю над этим! Кстати, я думаю, у вас тоже отняли телефоны?

– У нас был один на двоих. У Дарьи. Они разбили его об пол!

– Ладно, Виталий! Сдаваться мы не будем!

Виталий посмотрел на него, не скрывая ужаса…

Глава 7

Сербин задумался, рассматривая различные варианты выхода из создавшегося положения.

Он снова взглянул в окно и подумал, что это реальная возможность уйти из «Замка». Даже если по нему откроют огонь, выстрелы наверняка привлекут внимание поисковой группы, о которой не зря упомянул Вазген. Но что они найдут, добравшись сюда? Лишь трупы Виталия, Дарьи и Анастасии… Похоже, Вазген сразу понял, что он не станет спасать свою жизнь за счет других.

Но Сербин за долгие годы службы в разведке знал, что есть выход из любой ситуации, и не бывает невыполнимых задач, нужно только заставить противника нервничать и совершать ошибки. Он не признавал безвыходных положений. Но нужно время, чтобы создать необходимые предпосылки для дальнейших действий. Если бы им завладеть оружием… В огромном здании, состоящем из десятков комнат, они могли бы продержаться достаточно долго, чтобы стрельбу услышали за его пределами. Но все стволы и патроны находились у бандитов. Что ж, противник грозен, но жизнь иногда преподносит такие сюрпризы, что…

– Я прямо-таки слышу, как надсадно гудят кулеры, с трудом охлаждая твой перегруженный системник, землячок! – В дверях стоял Вазген, поигрывая стволом пистолета. – Старик, не пора ли тебе и твоей мадам заняться ужином? Сегодня жрать будем по очереди. Я не хочу, чтобы менты застали нас врасплох. Отправляйся к своей бабе!

Виталий вышел.

– А с тобой я хочу поговорить, землячок, чтобы расставить некоторые точки над некоторыми буквами. Начнем с того, что из твоих газетенок я все о тебе знаю, герой ты наш народный. Известно мне и о твоей деревянной ноге и о том, как ты ее лишился. Старик объяснил тебе расстановку сил?

Сербин кивнул.

Вазген достал из мятой пачки сигарету и закурил.

– Я хочу кое-что добавить к его рассказу. Я ведь так понимаю, сдаваться ты не собираешься?

Сербин промолчал.

– Ну-ну… Тогда я скажу тебе то, что наверняка станет для тебя новостью. Так вот, землячок. Я здесь главный, как ты уже понял, но мое слово не является законом. Я бы, например, никогда не разрешил Гено тащить сюда эту «телку» из аптеки. Не пошел бы на расстрел ментовского патруля. Ты знаешь, как это произошло?

– Нет.

– Мы ехали на угнанной в Дагомысе машине. По ночной трассе Салех гнал 180, зная, что ночью менты редко стоят на дорогах. Но в этот раз стояли, потому что совсем недавно эти подонки вырезали семью в Адлере. Ну, ментам же не столь важно, угнана машина или нет… Им важней то, что водитель превысил скорость и с него можно сорвать бабки. Они догнали нас с мигалками, и Салеха пригласили для разбора в их машину. Он увидел автомат, торчавший между сиденьями, и все – его сразу переклинило. Он полез вроде за документами, а вынул из-за пояса нож, который и засадил менту в грудь. Забрав автомат и подсумки с патронами, он нашел в бардачке мзду, собранную ментами на трассе, вышел из машины и пошел ко второму, который его останавливал. Тот стоял к Салеху спиной, лицом к трассе. Салех подошел к нему вплотную и, вскинув одной рукой автомат, выстрелил в затылок. Затем спокойно обшмонал мента, забрав пистолет и деньги, и сел в машину. И мы поехали дальше. При этом он был спокоен, как удав. – Ты понимаешь, к чему я веду? – Вазген внимательно посмотрел в глаза Сербина.

– Я слушаю тебя.

– А я к тому, что, если ты начнешь изображать героя, не в моих силах будет предотвратить то, что эти мальчики сделают с тобой. Даже если бы я очень этого захотел. Чтобы ты правильно оценил свое положение, скажу тебе еще кое-что. Салех – чеченец. Он воевал с вами еще подростком. И он знает, кем был ты в Чечне. Убить тебя для него будет большим удовольствием.

– Меня больше интересуешь ты, Вазген.

– Не надо, землячок! – улыбнулся Вазген. – Не льсти мне! Не поможет… Я хочу лишь выбраться отсюда и постараюсь сделать это. И никто не сможет мне помешать. Думаю, нам нужно пересидеть здесь пару недель, пока менты перестанут искать девку из аптеки. Или ее тело. Мы бы уже были далеко, если бы этот тупой Гено не осложнил нам жизнь…

– И чем вы будете питаться все это время? Святым духом?

– Нет, зачем же? Старик будет ездить в поселок за покупками, как он это делал всегда.

– А если он откажется?

– Не думаю, землячок! Я постараюсь убедить его. Если я дам волю мальчикам с его Дарьей… Но если он все-таки заартачится, нам придется уходить, хотим мы этого или нет. Тогда они захотят поквитаться с вами со всеми… Им нравится убивать, они жаждут крови, и именно это их погубит. Путь к спасению есть только у меня. У остальных для этого не хватит мозгов. Поэтому они пока, подчеркиваю, пока держатся за меня, полагая, что я и им сумею помочь уйти.

– Так почему бы тебе не уйти одному?

– Шансы? Три к одному! Они сразу набросятся на меня. Они понимают, что я умнее, поэтому слушаются меня. Но стоит мне сделать что-то наперекор… Я же знаю, что в душе каждый из них ненавидит меня…

В дверь тихо постучали…

– Ну, и кто тут у нас такой вежливый? – крикнул Вазген.

В дверях показалась Дарья.

– Ужин готов! – сказала она, не поднимая глаз от пола.

– Пусть сейчас жрут Гено и Салех. Потом мы сменим их. А нам сюда принеси кофе!

Дарья тихо прикрыла дверь, ничего не ответив Вазгену.

Через пару минут она принесла две чашки ароматного кофе на чистом подносе.

Пока Вазген пил кофе, Сербин исподтишка изучал его. В его визави чувствовалась недюжинная воля и, несмотря на старание употреблять к месту и не к месту жаргонные словечки, солидное образование. Егор никак не мог совместить Вазгена с его чудовищным окружением, которое тот, видимо, и сам не очень-то воспринимал, но тем не менее он не только входил в банду, но и являлся ее мозговым центром.

– Пытаешься докопаться до моих мыслей, землячок? – вдруг засмеялся Вазген.

– А ты на моем месте повел бы себя иначе?

– Ох, опасное это дело – копаться в чужих мыслях, землячок! Ты не так умен, как я ожидал! Не пытайся стать богом! Ты знаешь, почему ты мне интересен?

– Скажи.

– Ты, как и я, пытаешься отыскивать причины, побуждающие людей к действиям. А потом играешь на этих причинах, используя их в своих целях. Я прав?

– Это лишь способ защиты… Путь к спасению собственной жизни.

– Не переусердствуй, землячок. Один твой неверный шаг – и мальчики вцепятся тебе в горло! Пошли в столовую!

Глава 8

В столовой сидел один Салех, допивая чай.

Вазген сел рядом с ним, а Сербину Дарья накрыла на другом конце стола.

Вазген лишь улыбнулся этой нехитрой попытке показать, что обитатели «Замка» не ровня ему и его компании. Он ел быстро, явно не ощущая вкуса пищи. Отказавшись от кофе, он толкнул Салеха и ушел вместе с ним, оставив Сербина наедине с Дарьей.

Анастасии за столом не было, и Сербин спросил, где она.

– Ох, господи! – вздохнула Дарья. – Пришел этот провонявший потом армянин Гено и увел ее с собой. Не знаю, что и думать.

– Он же должен быть на посту! – удивился Сербин.

– Не знаю, где он должен быть, но глаза у него были совершенно безумные.

Сербин доел жареную картошку и запил нехитрый ужин кружкой чая.

Он боялся за девушку, но старался не показать этого.

В столовую из кухни вышел Виталий, вытирая руки большим полотенцем.

– Ты сказала ему про Настю? – спросил он супругу.

– Сказала, – ответила женщина.

– Что вы думаете об этом, Егор? – спросил Виталий.

– Думаю, что никого из нас не оставят в живых, если мы будет пассивно наблюдать, как уводят девушку или любого из нас! – не удержался Сербин. – Разве не ясно, что может сделать с нею этот полусумасшедший маньяк?! Нельзя было позволять ему уводить ее!

– Знаете, Егор, – ответил Виталий, – мы поговорили об этом с Дарьей. И поняли, что нам дорога каждая минута жизни. Не то что несколько дней. Никто ничем не поможет нам, и с этим придется смириться.

– Если шансов нет у нас, нужно сделать так, чтобы их не было и у бандитов. Разве сегодня умереть труднее, чем завтра?

– Мы и этот вопрос обсудили, – сказал Виталий. – Завтра мне нужно ехать в поселок за продуктами. Я могу зайти к начальнику милиции и сообщить ему о наших гостях. Они окружат «Замок»… Вазген и его банда тут же обнаружат это… И это будет конец для нас и для них. И мы с Дарьей решили, что не будем торопить события…

– Я совсем не хочу умирать, – тихо сказала Дарья. – Благодаря Виталию я с радостью жду каждый следующий день нашей жизни. И все было бы терпимо, если бы не появление Анастасии. Именно оно все изменило… Когда Гено ушел в лес и притащил на веревке Настю, я поняла, что она будет постоянным поводом для взрыва… А Вазген знает, как драгоценна для нас жизнь, мы для него – открытая книга.

– И вы готовы отдать Анастасию на растерзание?

– Егор, людей в Бестужевке они убили просто ради развлечения. Для забавы. Они убили бы и нас, но мы нужны им. Пока они не могут уйти отсюда, они должны что-то есть… Кто-то должен привозить им продукты, сигареты, напитки…

– Я задал вам вопрос о девушке, – жестко сказал Егор.

– Анастасия очень красивая… Один из них уже свихнулся из-за нее! – сказал Виталий, опустив голову. – Рано или поздно они набросятся на нее и разорвут на куски…

– И что, вы это допустите?!

– Егор, вы тоже сумасшедший! – всплеснула руками Дарья. – Да стоит нам только пикнуть, и нас с Виталием заставят смотреть на то, что они будут вытворять с Настей!

– А потом вы будете с нетерпением ждать наступления следующего дня? Так, Дарья?

– Ну, хватит, Егор! – Виталий умоляюще посмотрел на Сербина. – Давайте закончим этот тяжелый разговор!

– Я только хотел сказать вам, Виталий, что у вас все же есть, хоть маленькая, но власть над ними. Во всяком случае, до тех пор, пока вы им нужны.

– А ведь он, в сущности, прав, старик! – сказал, неслышно входя в столовую, Вазген. – Анастасия – лакомый кусочек. Право первого, конечно, принадлежит Гено, который притащил ее сюда на аркане. Но потом наступит очередь остальных, и эти звери ее не пощадят. Гено полон безумных идей и думает, что девушка отдастся ему по своей воле, потому что, обожравшись «колесами», чувствует себя писаным красавцем. Но со временем он поймет, что ничего не добьется. Тогда вашей девушке конец, старик.

– Но вы-то в состоянии их удержать, Вазген! Ведь они в вашей власти! – воскликнул Виталий.

– Нет, старик! Не надейся напрасно! Я не смогу остановить их. Даже дворовая собачонка норовит укусить хозяина, если тот попытается отобрать у нее кость…

– А ты, я смотрю, идешь все дальше, землячок? – Вазген внимательно посмотрел в глаза Сербину. – Все не складываешь крылышки? Ой, гляди, опалишь об огонек!

– Это уж, как бог положит, – спокойно ответил Сербин.

– Да-а, – протянул Вазген. – Интересный ты типок. Интересный… Знать бы, чем оно кончится, твое упорство…

– А разве ваше положение лучше? – спросил Сербин. – Вас слишком много, чтобы долго прятаться. Одному скрыться легче, чем четверым, не так ли? Вы начали терять бдительность. То тут, то там находятся свидетели, которые сообщают милиции приметы каждого из вас. Вас сейчас ищут по всему побережью. Ваши фотороботы показывают по телевидению…

– Ну, хватит, Сербин! – Вазген впервые показал зубы. – Хватит! Тебе не удастся вывести меня из равновесия!

Он вышел из столовой, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

– Вы его все-таки вывели из себя, – тихо, почти шепотом сказала Дарья.

Глава 9

Сербин вошел в свою комнату и встал к окну, задумавшись. На землю тихо опускались сумерки цвета сирени, какие бывают только в приморских краях. Орали, стараясь перекричать друг друга, цикады…

Сзади скрипнула дверь, впустив струю воздуха, колыхнувшую прозрачную тюлевую занавеску. Сербин не оглянулся. Он знал, кто вошел в комнату.

– Что, Вазген, тянет поговорить?

Вазген подошел и встал рядом, разглядывая пейзаж за окном.

– Идеальное место для того, чтобы незаметно уйти. Ты не находишь?

– Нахожу. Но для меня это неприемлемо.

– Да знаю я! – Вазген скривил губы в нехорошей усмешке. – Расскажи лучше про Афган.

Сербин удивленно посмотрел на Вазгена.

– Зачем тебе это? – спросил он.

– Ну, говорят, вы там зверствовали от души?

– Смотря что ты называешь зверством… Ты хочешь поставить меня вровень с твоими «быками»?

– Примерно так. Хочу понять, чем ты отличаешь зверства в Афгане от того, что сотворили мои, как ты выразился, «быки» в Бестужевке.

Сербин вспомнил Чарикарскую «зеленку». Воздух над нею был серым и прогорклым от сотен печных дымов, уходящих ввысь и сплетающихся там в серо-черную рваную сеть. Афганцы жгли все, что попадало под руку: тонкий хворост, солярку, автомобильные покрышки, изношенные солдатские сапоги, промасленные комбинезоны танкистов…

– Там тоже была наркота, – сказал Сербин. – На операции некоторые солдаты предпочитали ходить обкуренными, зверея от афганского «чарса». Говорили, что «чарс» обезболивает, глушит эмоции. Иногда курили даже офицеры, оправдывая это тем, что гашиш сглаживает нервные срывы, которые неизбежно возникают после боевых операций, после потерь среди личного состава… От водки тупеешь, теряешь координацию, а после гашиша, говорили они, тело становится невесомым и вообще теряет чувствительность. Но потом они просто падали, ощущая боль в каждой мышце…

А по поводу зверств… Когда ты видишь, как солдат выбивает ногой дверь, а оттуда вылетает смуглая рука с кривым ножом и вспарывает ему живот, а он стоит, и смотрит на вываливающиеся на землю кишки, и не может поверить в то, что это происходит именно с ним… Тогда уже работаешь на полном автомате: бросаешь в дом пару гранат, а потом влетаешь внутрь и расстреливаешь все живое. И тебе плевать на то, что в доме могут быть женщины, дети… Многие теряли себя там…

– Я пробовал гашиш, – сказал Вазген. – В университете. Кайф от него, конечно, крутой, но после – зверский аппетит. Жрать хочется постоянно… Но вот беда – если у тебя есть какая-то проблема, то после гашиша она начинает тебя просто убивать, сводить с ума. И я бросил курить гашиш. Никогда больше не употреблял наркотики. Но ты ушел от темы.

– Я объяснил тебе, что на войне бывает ответная реакция, и иногда неадекватная – злом отвечаешь на зло. Это нельзя поставить в один ряд с убийством ради удовольствия.

– Да ладно тебе! Что, и баб афганских не насиловали? И ради удовольствия не убивали? Не верю!

– Хорошо! Я расскажу тебе один случай. Не знаю только, сможешь ли ты понять его правильно…

– Да уж попробую как-нибудь, землячок!

– Трое солдат напились браги, и им захотелось «чарса». Они пошли в соседний кишлак. По дороге встретили старика, который шел им навстречу. Они заговорили с ним, но он ни слова не знал на русском. За это его ударили прикладом по голове и оттащили в кусты. Добрались до кишлака и зашли в первый попавшийся дом. Из комнаты вышла женщина, и они тут же навалились на нее. Она закричала, и выскочила ее младшая сестра. Короче, изнасиловали обеих. И чтобы не оставлять свидетелей, закололи штыками. В доме нашли пакет «чарса», прихватили барана и пошли обратно в часть. Старик в это время пришел в себя и выбрался на тропу. Увидев его, добили выстрелом в голову. А утром замполит и особист построили роту, и вдоль строя пошел мальчишка-афганец. И опознал двоих из тех, кто ночью был в кишлаке. Оказалось, что мальчишка все то время, что они находились в доме, прятался в темном углу, прикрывшись какими-то тряпками. Всех троих осудили.

– И что я должен понять? Чем твои солдаты отличались от моих «быков» в Бестужевке? Ладно! Гено держал женщину под ножом, но ее супруг оказался мужиком и засадил Гено в челюсть. Салех сразу же завалил его на пол и стал резать, как барана, убивая. А Гено просто резал женщину. Руки, ноги, задницу. Балдея от крови. Изрезав, стал насиловать ее, а Рустам тем временем насиловал их дочь-малолетку. И все это произошло так быстро, что я и слова не успел сказать. Они просто взорвались, обезумели… И им это понравилось. И теперь они только и ждут, чтоб сорваться вновь. И мне их не остановить.

Да, с нами еще была женщина – великовозрастная блядь с хорошим телом. Алена. Она смотрела на все это безумство круглыми от возбуждения глазами, ноздри ее носа широко раздувались. Я видел, как ей тоже хочется взять в руки нож. Поэтому выдернул ее на улицу, и мы там ждали, пока мальчики не покончили с семьей.

– Ты просто ищешь оправдания самому себе! – сказал Сербин. – Я думаю, тебя замучила совесть…

– А ты не так прост, как хочешь казаться! – Вазген закурил. – Да, наверно! Я ведь подавал когда-то большие надежды… Да-а… Я с отличием окончил университет – социолого-психологический факультет. И мне прочили большое будущее в науке. Удивлен?

– Нисколько. И какой университет?

– Какая теперь разница? Ивановский государственный университет…

– Далеко тебя занесло от Иванова… И что, тебе стало скучно?

Вазген мельком взглянул на Сербина.

– Да, землячок, мне стало скучно… И я нашел себе игрушку – мальчика из хорошей семьи. И стал лепить из него то, что хотел… А хотел я вылепить из него как минимум президента. У него была хорошая внешность – мужественное лицо, обаятельная улыбка, русые, слегка вьющиеся волосы. Он был высок и статен. Словом, типичный славянин. То, что мне было нужно. Я ведь армянин, и мне не пробиться в высокие кабинеты, а его я бы с моими мозгами смог двигать и двигать вверх… – Вазген замолчал.

– И что случилось с твоей игрушкой? Сломалась?

– Сломалась… Он повесился на шведской лестнице в спортзале. Он все ждал, когда же мы с ним займемся сексом, и, не выдержав, прямо спросил меня об этом. Меня чуть не вырвало от отвращения… И я залепил ему пощечину! А этот дурак повесился, оставив записку о своей неразделенной любви ко мне. Ну а у нас ведь люди верят в то, во что хотят верить. И меня стали считать тем же, кем был мой юный друг. Надо мной все смеялись. В лицо.

– И ты побежал…

– И я побежал… Мне нужно было найти место, где я смогу начать все сначала… И здесь начинается древняя, как мир, история о кривой дорожке. Сначала на моем пути попался Гено. Я просто пожалел неприкаянного мальчика, который при родителях-«шишках» был предоставлен сам себе. Без друзей, без близких… Потом Салех с Рустамом. Мне нужно было как-то выживать, а эта троица могла добывать деньги. Грабили отдыхающих на пляжах, воровали из машин, из хибар курортников, которые, как правило, замыкаются сопливым ключом…

Позади них скрипнула дверь.

– Вазген, смени меня на втором этаже! – раздался голос Рустама. – Я кофе попью. И скажи что-нибудь этому болвану Гено! Он закрылся со своей «телкой» в комнате и всех посылает на хрен!

– Сейчас разберусь! – сказал Вазген, выходя из комнаты Сербина.

Часть 3

Глава 1

Сербин снял протез и осмотрел ногу. Культя отекла и покраснела – он весь день не давал ноге отдыхать. На одной ноге он запрыгал в душ и встал под колючие струи. Он забыл о том, что говорил Виталий – вода из артезианской скважины… Вода оказалась ледяной, но он стоически выдержал ее напор в течение двух-трех минут, чувствуя, как из тела уходят усталость и напряжение…

Он насухо растерся жестким от крахмала полотенцем, подумав, что Дарья даже в этом старомодна. Никто уже давно не крахмалит белье, пользуясь «Ленором». Но сейчас жесткое полотенце пришлось ему как нельзя кстати…

Сербин надел легкие спортивные штаны и улегся в кровать, сразу оценив ее ортопедический матрац. Спина легла в него, как патрон в обойму. Уставший за этот бесконечный день до чертиков в глазах, Сербин сразу же провалился в глубокий как омут сон. Сработала военная привычка отдыхать в любых условиях, чтобы утром быть готовым к бою.

Он спал крепко, без сновидений и по привычке проснулся в 6.00.

Первым делом он осмотрел покалеченную ногу и с удовлетворением отметил, что отек на культе за ночь рассосался, и она легко вошла в головку протеза.

Сербин умылся, побрился, оделся в спортивный костюм и спустился в столовую.

В столовой сидел только Вазген – еще больше осунувшийся, бледный, отчего черная щетина на его лице казалась еще чернее. Видно было, что спал он плохо, если вообще спал…

Они кивнули друг другу, и Сербин сел на то же место, на котором сидел за ужином.

На кухне Дарья и Виталий гремели сковородками. Аппетитно пахло жареным луком…

В столовую вошел Рустам и сказал, видимо, о Гено:

– Этот урод требует, чтобы я принес ему завтрак в комнату! Укороти его, Вазген! Или я это сделаю сам.

Вошедший в этот момент Салех слышал все.

– Я приведу его! – сказал он голосом, не предвещающим Гено ничего хорошего.

– Сядь, Салех! – жестко сказал Вазген. – Старик сходит за ним. Эй, старик!

Виталий вышел из кухни.

– Иди, скажи Гено, что мы все должны собраться здесь. Скажи, что мы ждем его. Пусть берет свою девку и идет сюда! Немедленно!

Виталий ушел, шаркая поношенными тапками.

Дарья начала накрывать на стол. Жареное мясо, жареный картофель, салат из помидоров и огурцов… Видно было, зная о том, что Виталий поедет сегодня в поселок, она использовала все свои запасы продуктов.

Рустам накинулся на еду. Вазген молча курил, не прикасаясь к еде.

Сербин, почувствовав аппетит, тоже принялся за еду.

В столовую вошел Виталий. Следом за ним вошла девушка. Она едва передвигала босые ноги по холодному кафелю пола, сгорая от стыда, потому что, кроме легкой ночной сорочки, открывающей на десяток сантиметров ее круглые розовые колени, на ней ничего не было. Не вызывало сомнений и то, что под сорочкой тоже нет никакого белья. Обеими руками она прикрывала большой вырез на груди…

Сербин отложил нож и вилку.

– Настя, садитесь сюда! – сказал он, указав рукой на свободный стул рядом с собой.

Девушка послушно села рядом, постаравшись придвинуть стул как можно ближе к столу.

– Дарья, найдите ей что-нибудь одеться! – сказал Сербин, повернувшись к Дарье. Та мгновенно выпорхнула из столовой.

– Сейчас будет потеха! – потирая руки, сказал Салех. – Гено не понравится, что с его «телкой» сидит мужик!

– Ты позволяешь ему командовать? – удивленно спросил Рустам Вазгена.

– А почему бы нам не поразвлечься? – лениво цедя слова, ответил Вазген, развалившись на стуле.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Сербин.

– Ужасно, – ответила девушка. – Он всю ночь не давал мне спать, все признавался в любви. Глотал таблетки и снова начинал клясться в верности…

– Он не трогал вас?

– Физически – нет… Только обнимал и все шептал, шептал. Засыпал, потом вздергивался и опять шептал… Он же законченный псих! Я не понимаю, почему меня не ищут?

– Ищут, Настя! Только Виталий Иванович не даст сюда войти никому!

– Но почему?

– Это сложный вопрос. В двух словах на него не ответить.

– Не понимаю, – в отчаянии прошептала девушка.

– Если сюда войдут посторонние, я имею в виду работников милиции, нас всех убьют.

Пришла Дарья с пакетом в руках и отдала его Насте.

– Переодеться можно в той комнате, – Дарья указала на один из четырех кабинетов для VIP-персон, расположенных вдоль глухой стены столовой.

Настя взяла пакет и быстро пошла к кабинету.

И вдруг она испуганно ойкнула и резко остановилась.

В столовую вошел Гено с перекинутым через плечо автоматом. Его остекленевшие глаза свидетельствовали о том, что он только что принял очередную дозу «колес».

– Ты куда это направилась, сучка? – грубо схватив девушку за локоть, прохрипел он. – И что у тебя в пакете?

– Господину Сербину не понравился ночной наряд твоей девушки, – ухмыляясь, сказал Салех. – Она идет переодеваться!

– А мне насрать на господина… как там его?! Она будет одета так, как нравится мне!

– Я принесла ей красивое платье! – вмешалась Дарья.

– А ты вообще заткнись, старуха! – гаркнул Гено. Дарья испуганно втянула голову в плечи… – Тебя кто-то спрашивает?!

– Идите, переоденьтесь, Настя! – громко сказал Сербин, вставая, и медленно двинулся в ее сторону.

– А ну, сел быстро! – заорал Гено, сдергивая с плеча автомат и направляя ствол в грудь Сербину.

– Настя, идите в кабинет! – еще настойчивей повторил Сербин.

Гено вдруг истерически захохотал, одним рывком сдернул с Насти сорочку и отшвырнул ее вон, выставив на всеобщее обозрение ее наготу. Девушка испуганно присела, закрываясь пакетом.

И в этот момент что-то щелкнуло в мозгу Сербина, переключая его сущность с гражданина Сербина на разведчика Седого.

Он был в шаге от Гено и коротко, без замаха ударил его в челюсть. Гено мешком свалился на пол. Автомат закрутился волчком на скользком полу и улетел к стене.

В столовой повисла мертвая тишина…

Гено тяжело встал на четвереньки, мотая головой. К нему подскочил Рустам и помог подняться на ноги. Гено шатало… Он боднул головой воздух и, протянув руку за спину, медленно вытащил из-под ремня пистолет.

– А вот стрелять здесь не нужно, мой мальчик! – почти ласково сказал Вазген. – На выстрел сюда мгновенно набежит толпа «мусоров». Разве у тебя нет ножа? Это же твое любимое оружие! Порежь его на куски!

Гено бросил пистолет на стол и достал из кармана нож.

– Настя, идите в кабинет! – Девушка все еще сидела на корточках. Окрик Сербина как будто подстегнул ее, и она быстро скрылась за дверью.

– Да ты вообще охренел, придурок! – взревел Гено и бросился на Сербина. Из рукояти ножа выскочило лезвие, тускло блеснув сталью.

И снова включился Седой. Сделав шаг в сторону, он перехватил руку с ножом и, резко развернувшись, швырнул Гено через стол. Толстяк головой ударился о стену, отделанную мрамором, и сполз на кафель пола…

Глава 2

Вазген сидел, не шевелясь, даже не сменив позу…

– Рустам! – наконец сказал он. – Иди на второй этаж. Следи за обстановкой. А ты, Салех, посмотри, что с Гено.

Салех медленно подошел к телу Гено и попытался нащупать пульс. Потом, встав на колени, приложил к его груди ухо.

– Вазген, мне кажется, наш Гено «откинул копыта». – В его словах не было и тени сожаления. – Наш калека его уделал! Ну и воняет же от него… Он что, вообще никогда не мылся?

– Тебя сейчас ЭТОТ вопрос больше всего занимает? – Вазген тяжело поднялся со стула и подошел к Гено.

Присев на корточки, он приподнял веко Гено и взглянул на зрачок.

– Старуха, – не оборачиваясь, сказал он, – я видел у тебя медицинскую сумку. Ты что-то соображаешь в медицине?

Дарья в ответ испуганно кивнула головой, не соображая, что собеседник сидит к ней спиной.

– Ты что, оглохла?! – рявкнул Вазген.

– Да, – ответила Дарья. Ее всю трясло от ужаса. – Я работала фельдшером на «Скорой помощи».

– Ну, так иди и посмотри, что с нашим другом.

Виталий обнял Дарью и легонько подтолкнул ее к Гено.

Заплетающимися шагами Дарья подошла к телу и, вынув из кармана халата маленькое зеркальце, поднесла его к губам Гено. Зеркальце слегка запотело. Она осторожно ощупала его голову.

– Он жив, – сказала Дарья. – Но у него, скорей всего, черепно-мозговая травма. Здесь нужен квалифицированный врач. Я не смогу ему ничем помочь…

– Об этом не может быть и речи! – грубо сказал Вазген. – Никаких врачей! Думай, старая!

– Ну, тогда хотя бы нужно перенести его в ту комнату, – она указала на кабинет, где переодевалась Настя. – Там есть кровать.

– И как нам сделать это, чтобы не навредить ему?

– А это уже не имеет значения, – голос Дарьи наконец-то окреп, – коль вы не собираетесь оказывать ему медицинскую помощь.

– Старик, здесь есть носилки?

Виталий пожал плечами.

– Может быть, где-то и есть. Но мне они на глаза не попадались.

– Тогда давай большое одеяло.

Виталий вынес из кабинета одеяло, и тело Гено осторожно перетащили на него.

– Сербин, не стой истуканом, берись за тот конец! – сказал Вазген. – Салех, берись со стариком со стороны ног. А ты, старая, придерживай голову! Пошли!

Гено перенесли в кабинет – небольшую комнату с узкими окошками-бойницами на уровне глаз, где, кроме кровати, не было никакой мебели. Тело переложили на кровать, и Дарья укрыла его двумя одеялами.

– Ты, старая, будешь присматривать за ним.

Дарья кивнула.

Мужчины вышли из кабинета, и Вазген снова сел на свой стул. Закурив, он пристально посмотрел на Сербина. Тот спокойно выдержал его взгляд.

– Не ожидал от тебя такой прыти, землячок! – сказал Вазген. – А ты, оказывается, крут! В этот момент в столовую вбежал Рустам.

– Что ты бегаешь? – спросил Вазген.

– Я услышал сначала голоса, а потом увидел людей. Они прошли по склону выше нашей хибары и ушли за бугор. Там были менты и какие-то солдаты. Хорошо, что ты не дал Гено стрелять. Они бы услышали выстрелы.

– Ну, раз стрелять сейчас нельзя, придется вам с Салехом заняться Сербиным вручную.

– Это моя вина! – вдруг сказала Настя, все это время безмолвно стоявшая у стены. Теперь она была одета в платье Дарьи, которое было широковато для ее девичьей фигуры, и она затянула талию пояском, видимо, тоже принесенным Дарьей. – Он ведь вступился за меня!

– А ты не торопи события, девонька, – ухмыльнулся Вазген. – Дойдет и до тебя очередь.

Салех, как опытный боец, неожиданно ринулся на Сербина, но, получив встречный удар в подбородок, рухнул ему под ноги. Рустам рванулся сбоку и ударил Сербина по ногам. Протез подвернулся, и Сербин упал на четвереньки. Рустам сильно ударил его ногой по ребрам, и он упал на бок. Салех поднялся, утирая рукой окровавленный рот, и вдвоем они поставили Сербина на ноги. Но лучше бы они не делали этого. Сербин резко ударил головой Рустама в лицо, и тот отскочил, брызнув кровью на Вазгена. Вазген, схватив салфетку со стола, стал лихорадочно стирать кровь со своего лица… Салех, зная уже больное место Сербина, ударил его ногой по правой ноге, и протез не выдержал. Сербин рухнул на спину и тут же увидел руку Салеха, в которой блеснул нож. Он изо всех сил ударил Салеха ногой в пах и услышал душераздирающий вопль боли. В тот же миг Рустам ударил его по голове прикладом.

Уже проваливаясь в беспамятство, он услышал крик Виталия: «Прекратите!» Он еще чувствовал, как с его ноги сдирали протез, но потом черная мгла окутала его мозг…

– Прекратите! – уже спокойней сказал Виталий. – Если вы убьете кого-то из нас, все изменится. Мы не сможем примириться с совестью, если станем свидетелями его убийства. Я не поеду за продуктами, а Дарье не из чего будет вам готовить. Вам придется сегодня же убить нас всех.

Но Рустам не слышал старика, продолжая ногами избивать бесчувственное уже тело Сербина.

Дарья охнула и закрыла рот обеими руками. Анастасия тихо сползла по стене, усевшись на корточки.

– Ты что, старый пень, вздумал искушать меня?! – заорал Вазген. – Ты думаешь меня напугать своими пустыми угрозами?!

– Это не пустые угрозы! Утром я должен быть в поселке, как это делаю всегда. Если я не появлюсь, первым насторожится участковый, и сюда приедут люди, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. И это будет концом для вас. Вам не выбраться из этих лесов, пока продолжаются поиски Насти.

– Старик, я не собираюсь торговаться с тобой! – рявкнул Вазген и вдруг осекся, увидев Салеха, лежавшего на полу без движения.

Рустам оставил Сербина и плюхнулся на стул. Стащив с себя окровавленную майку, он сжал ее в комок и приложил к разбитому носу, пытаясь остановить кровь.

– Эй, Салех, ну-ка кончай дурочку ломать! – крикнул Вазген, но Салех не пошевелился.

– Он без сознания, – хлюпая сломанным носом, сказал Рустам. – Ты что, не видел, как этот козел приложил его ногой по яйцам? Старик прав! – неожиданно поддержал Виталия Рустам. – Если мы их замочим, уходить нам придется этой же ночью. А Салех, я так понимаю, не ходок. Неделю – точно. У меня сломан нос. Гено лежит при смерти. Ты хочешь сам уйти? Попробуй! – В его голосе прозвучала явная угроза…

Вазген словно закаменел. Он сидел, уставившись в одну точку, не мигая…

– Ты слышал, что я сказал, шеф?! – окликнул его Рустам.

– Я бы убил его, – наконец сказал он.

– Так убей! – заорал Рустам, толкая по столу автомат в сторону Вазгена. – Убей хоть раз! У тебя же духа не хватит даже ударить человека! Что ты передо мной-то понты колотишь?!

– У нас разное предназначение в этой жизни, – уже спокойно сказал Вазген. – Кто-то должен думать, кто-то убивать. Таким образом достигается равновесие…

– Да пошел ты… шеф! – сказал Рустам и, подхватив автомат, вышел из столовой.

– Старик, ты должен помочь мне! – сказал Вазген после ухода Рустама. – Сербина надо отнести в его комнату… А ты, старуха, посмотри Салеха. Нужно привести его в чувство. Ты тоже вставай! – он повернулся к Насте. – Будешь присматривать за своим заступником…

Глава 3

День клонился к вечеру.

Вазген стоял у окна второго этажа, рядом на стуле сидел Салех. Он был бледен, и мелкий бисер пота блестел на его лице. Он с трудом смог подняться на второй этаж, и Вазген, видя его состояние, принес ему стул.

– Ну, и как там наш калека? – тяжело дыша, спросил Салех.

– Никаких признаков жизни! – ответил Вазген. – Я недавно заходил к нему.

– Почему ты не убил его?

– Старик уперся. Придется пока оставить его в живых.

– Гребаный ублюдок! – сквозь зубы процедил Салех. – Он мой, Вазген! Я сам поставлю на нем последнюю точку!

– Не думай пока об этом. – Вазген посмотрел на Салеха. – Нельзя менять правила, когда игра в разгаре…

– Ты о чем говоришь, шеф?! – вскричал Салех. – Какие, на хрен, правила? Какая игра? Все игры закончились в тот момент, когда эта змея показала нам зубы!

– Игра, которая называется «выживание», Салех. И в этой игре никто и ничто не должно стоять на нашем пути к спасению! Поэтому цепочка такова: пока жив Сербин, старик со старухой работают на нас. Ты жаждешь его долгой и мучительной смерти, и я тебя понимаю и солидарен в этом с тобой. Но сейчас он нам нужен живой, иначе старика со старухой и девку заодно, короче, нам придется убивать всех.

– А так ли уж нам нужны старик со старухой? – задумчиво процедил Салех.

– Салех, хватит об этом! Если мы сделаем сейчас один неверный шаг, сюда сбежится кодла ментов, и тогда нам не уйти! Тебе ЭТО надо?

– Зачем нам старик? – Салех смотрел на Вазгена тяжелым взглядом. – Зачем нам старуха? Что изменится от того, что мы их порвем?

– Бля, Салех! – Вазген в возбуждении заметался вдоль окон. – Ну, неужели тебе непонятно, что только старик сможет узнать в поселке, когда прекратятся поиски девки. Это – раз. Только старик сможет разрулить ситуацию, если сюда вдруг случайно набредет толпа ментов, скажем, воды попить. Это – два. И нам не устоять в случае штурма – это три! Мы должны высидеть хотя бы неделю тихо, как мыши в норе. Потом ажиотаж вокруг пропажи девки спадет, и мы спокойно уйдем…

– Почему ее так упорно ищут? – Салех немного успокоился.

– Почему? Потому что Гено сдернул не ту девку! К ней очень тепло относились в поселке: на войне потеряла мужа, мать больна чем-то раковым… Девка пахала в аптеке на износ – круглосуточно, чтобы заработать на лечение матери! А Головинка – поселок маленький, все друг друга знают! А ее любили в поселке…

– Старик едет! – прервал его Салех, увидев в окно белую «семерку» Виталия. – Иди, встречай! Я присмотрю здесь.

Вазген бегом спустился в гараж.

Дарья уже открывала ворота, и Вазген встал за стену, держа наизготовку карабин.

Виталий въехал в бокс, и Дарья сразу же закрыла ворота, задвинув тяжелый засов в петли.

– Ну, что в поселке, старик? – спросил Вазген, выходя из своего укрытия.

– Вам не нужно было трогать Анастасию! – угрюмо сказал Виталий.

– Это мне известно и без твоих умозаключений! – прервал его Вазген. – Говори по существу.

– Сейчас на ее поиски дополнительно брошена рота солдат из части внутренних войск и люди из МЧС с собаками, натасканными на поиск людей в завалах. Они прочесывают местность в округе по квадратам. Милиция работает по усиленному варианту. Шум вы подняли большой… Если вас найдут – вам несдобровать!

– Я же сказал, мне не нужны твои умозаключения! – Глаза Вазгена сверкнули в полутьме гаражных боксов. – Старуха, иди к Сербину и приведи его в чувство! Сделай все необходимое, чтобы завтра он был в порядке. Утром я проведу военный совет, и мне нужно, чтобы он присутствовал на нем! Марш!

– Мне не унести все покупки одному, – сказал Виталий. – Давайте мы сначала разгрузим с Дарьей багажник.

– Разгружайте, – буркнул Вазген. – Только быстро!

Он прошел в столовую и сел на свое привычное место, со злостью бросив на стол карабин. Сербин был прав, говоря о том, что его терзали угрызения совести. Вазген сейчас, как никогда раньше, понимал, в какое жуткое дерьмо он попал, связавшись с этой троицей. Эти мясники не несли в себе ничего человеческого. Эти подонки, жаждущие крови, не представляли никакой ценности ни для себя самих, ни для окружающего мира. Что могло толкнуть его в их компанию? Вазген застонал сквозь плотно стиснутые зубы… Уж он-то прекрасно понимал, что только жажда власти, только неуемное желание управлять хоть кем-то привели его на кривую дорожку. В какой-то момент он дал волю своей непомерной гордыне и теперь вынужден был пожинать горькие плоды. Его отец, который в школе преподавал историю, видел в Вазгене личность, но видел и его раздутое самолюбие и тщеславие. И он когда-то, еще в школьные годы Вазгена, сказал ему фразу, вычитанную у кого-то из старых философов: «Самое опасное следствие гордыни – это ослепление: оно поддерживает и укрепляет ее, мешая нам найти средства, которые облегчили бы наши горести и помогли бы исцелиться от пороков». Вазген почему-то всегда помнил это изречение, но как будто желая опровергнуть его суть, всегда все делал вопреки ему…

В столовую вошли Виталий и Дарья, неся в руках тяжелые пакеты.

– Эй, старик, ты что, все это купил в одном магазине? – не на шутку встревожился Вазген, увидев пакеты.

– Я не настолько глуп! – ответил Виталий. – Мне пришлось поколесить, чтобы никто не заинтересовался вопросом, зачем мне столько продуктов на двоих.

– Разумно. – Вазген успокоился. – Старая, свари-ка мне кофе. Только не такой, как всегда. Послабее. От твоего кофе мой желудок скоро превратится в кусок дубленой кожи… А потом иди к Сербину!

Глава 4

Сербин тяжело приходил в себя. Сполохи невыносимой боли разрывали каждую клеточку его тела. И сознание долго отказывалось возвращаться…

Но резкий запах нашатыря в очередной раз шибанул в мозг, и Сербин открыл глаза. И боль тут же вонзилась клыками в каждый нерв…

Черная, плотная, будто осязаемая темнота окутывала комнату, и Егор подумал, что от удара прикладом по голове он потерял зрение и теперь уже ничего не будет видеть…

Через несколько минут боль поутихла, и он начал вспоминать все, что произошло в столовой. Он медленно протянул руку к протезу, и нащупал пустоту. Движение руки причинило адскую боль, и он попытался повернуться на бок. Боль выстегнула его так, что он поневоле застонал…

Две темных тени сразу же метнулись к нему с двух сторон.

– Слава богу! – узнал он голос Дарьи. – Лежите тихо, не нужно шевелиться… Нельзя вам! Нужен покой!

– Кто еще здесь? – слабым голосом спросил Сербин.

– Это я, Настя, – ответила девушка и пересела к нему на постель. Почувствовав ее близость, Егор нашел руку Насти и легонько сжал тонкую девичью кисть.

– Сколько я был без сознания?

– Долго, – сказала Дарья. – Несколько часов. Я уже начала думать, что вы в состоянии комы…

– Где мой протез? – спросил Егор.

– Салех, когда очнулся, разбил его прикладом, – ответила девушка. – Хотите сигарету, Егор? Я собирала ваши вещи, разбросанные бандитами, и нашла початую пачку.

– Хочу, – едва слышно сказал он. – Я давно не курил, потому что моя пачка закончилась, а просить у Вазгена я не хотел.

Настя вставила сигарету между разбитыми губами Сербина и чиркнула колесиком зажигалки. В тонком, дрожащем как от озноба пламени зажигалки он увидел девичий силуэт и глубоко затянулся, разорвав кашлем тишину комнаты. Острая боль отозвалась в ребрах, закружилась голова, и в неверном красноватом свете, отбрасываемым огоньком сигареты, комната поплыла перед глазами…

– Как там Гено? – спросил, кашляя, Сербин.

– Был жив, когда меня отправили к вам, – ответила Дарья. – Но, я думаю, до утра он не дотянет, если они не согласятся вызвать «Скорую» или привезти к нему доктора. Егор, вы можете ответить мне на один вопрос?

– Задавайте свой вопрос, Дарья. – Егор догадывался, о чем она спросит.

– Вы ведь знали, Егор, чем закончится, ну, что произойдет дальше, когда ударили Гено?

– Наверно, знал…

– Тогда зачем?..

– Зачем пошел на обострение?

– Да! Зачем? Зачем вы… вы пошли на это? – Голос Дарьи задрожал…

– Вы, наверно, не поймете, если я скажу, что не мог поступить иначе…

– Наверно, нет! – Дарья всхлипнула, видимо вспомнив, как избивали Сербина. – Вы ведь знали, что на карту поставлена ваша жизнь! А возможно, и наша?!

– Дарья, мы не должны позволять этим подонкам унижать ни одного из нас, понимаете?

– Вы ударили его за то, что он сорвал с Насти одежду?

– Да! Он хотел унизить ее перед нами! Понимаете, не перед своими дружками, а перед нами! Показать нам с вами, что он ее хозяин и волен делать с нею все, что захочет… Я не должен был оставлять это безнаказанным.

Настя осторожно сжала его руку.

– Я слышала их разговор, – после долгой паузы сказала Дарья. – Вазген сказал, что, когда придет время биться с ментами, им не на что рассчитывать. И сказал, что вы знаете об этом. Иначе зачем бы вам затевать драку, если у вас нет надежды на победу?! Это так?

– Думаю, да, – тихо ответил Сербин. – Они уже натолкнулись на отпор и теперь знают, что не все в их власти. Что мы можем огрызаться и показывать зубы. И это будет постоянно нервировать их, заставлять относиться к нам с опаской, и, в конце концов, они допустят ошибку…

– Но сможете ли вы ею воспользоваться?! – воскликнула Настя. – Вы ведь…

Девушка вдруг испуганно замолчала, закрыв ладонью рот.

– Вы хотели сказать, «калека», Настя? – мягко спросил Егор. – Не смущайтесь, ведь оно так и есть. И от этого никуда не денешься.

– Извините, Егор. – Настя с трудом сдерживала слезы. – Пожалуйста! Я верю в вас! Я знаю, что вы найдете выход! Спасете нас всех!

Сербин промолчал, потому что не в его нынешнем положении можно было бы давать какие-либо обещания… Тем более столь серьезные…

– Егор, утром они хотят провести какой-то военный совет, – сказала Дарья. – И Вазген настаивает, чтобы вы непременно присутствовали на нем. Я боюсь, что они убьют вас! Егор, они ведь могут взбеситься в любой момент и набросятся на вас… Что им передать?

– А разве у меня есть варианты? Если я не явлюсь, меня притащат силой! Конечно, я приду!

– Но как же?… Там ведь ступеньки?!

– Ничего, Дарья! Я научился спускаться по лестнице боком, удерживаясь двумя руками за перила и прыгая со ступеньки на ступеньку. Я приду! А вы можете идти, вам тоже надо отдохнуть!

– Что ж, спокойной вам ночи! – сказала Дарья, покидая комнату.

Сербин посмотрел в сторону Насти…

– Нет! Я никуда не пойду! – твердо сказала Настя. – Вазген сказал, чтобы я постоянно находилась при вас и ухаживала за вами. И в этом вопросе я поддерживаю его! Я остаюсь!

– Не буду скрывать, Настя… – Сербин попытался улыбнуться, но его разбитые губы выдали лишь жалкую гримасу боли. И хорошо, что Настя не видела эту попытку в темноте. – Мне это по душе…

Настя легла рядом с ним, доверчиво положив голову на его плечо, и скоро Сербин услышал ее ровное дыхание…

Сербин лежал и думал о завтрашнем дне, который, возможно, станет для него последним. Мысль о сопротивлении казалась абсурдной. Безногий калека, старик со старухой, мечтающие прожить лишний день, и перепуганная девушка, знающая, насколько она лакомый кусочек для бандитов, которые только и ждут момента, чтобы овладеть ею… С другой стороны – трое до зубов вооруженных отморозков, пьянеющих от вида крови и готовых проливать ее, ни в грош не ставя человеческую жизнь… Силы слишком уж неравные…

Но разве таким должен быть его конец? Подобная смерть не несла в себе печати неизбежности. Он не может, не должен умереть именно сейчас. Но как быть с остальными? У Анастасии целая жизнь впереди: любовь, семья, дети… Да и старики, познавшие любовь на закате дней, не заслуживали жестокой смерти от рук подонков… Нет, никак нельзя допустить, чтобы эти сволочи отняли их жизни! И он принял решение: он будет сражаться до последнего, пока чей-то палец не нажмет на спуск и бездушный кусочек стали, заключенный в томпаковую оболочку, не отправит его в вечность.

Конечно, шанс на спасение был ничтожно мал, но Сербин не мог допустить победы бандитов…

Так бывало всегда: обдумав все и приняв решение, он спокойно уснул…

Глава 5

Сербин по старой привычке проснулся в 6.00 и понял, что его организм начал восстанавливаться.

За окном весело перекликались птицы, и солнце, всходившее откуда-то сбоку, уже запустило в комнату несколько косых лучей, в которых искорками вспыхивали редкие пылинки.

Сербин шевельнулся, и Настя испуганно подняла голову.

– Что, Егор? – В ее глазах плеснулся страх.

– Я попробую встать, Настя, – сказал Егор. – А ты иди, займись с Дарьей на кухне.

– Я помогу вам!

– Нет! – решительно сказал Сербин. Он не хотел, чтобы девушка видела его слабость.

– Вы же еще…

– Идите, Настя! – перебил ее Сербин. – Мне не нужна помощь!

Настя кивнула и вышла из комнаты. По ее напрягшейся спине и опущенной голове Сербин понял, что ей страшно одной идти к этим нелюдям. Но он не допускал проявлений жалости к себе и не желал, чтобы Анастасия видела его муки. И жалела его…

Он поднялся и сел, опустив на пол левую ногу. В мозгу полыхнули зарницы, и комната закружилась в глазах, постепенно замедляя вращение. Боль навалилась неожиданно и начала зверски грызть и наматывать на свои кровожадные клыки и когти плоть и пучки нервов…. Кровь от боли сжалась комками и начала беспокойно молотить в висках. Нервные волокна, словно струны, натянулись в страшном напряге, и казалось, вот-вот начнут рваться на колках…

Сербин долго сидел, собираясь с силами. Наконец встал на ногу, и его тело сразу же повело вправо, и он бы упал, если бы не схватился за высокую резную колонну, украшающую спинку кровати. Он постоял, привыкая к ощущениям, и с удивлением понял, что у него не сломана ни одна кость. И вспомнил, что выключил из борьбы Салеха, а Рустам был обут в легкие летние мокасины. Будь он в туфлях или ботинках…

Сербин допрыгал до двери в ванную комнату и буквально ввалился в нее, совсем обессилев. Он крепко ухватился руками за раковину и взглянул на свое отражение в зеркале. Ему сразу вспомнилось, как в Чечне он расстрелял зеркало, увидев в нем отражение страшного мужика со зверским выражением лица. Сейчас ему тоже захотелось расстрелять зеркало, из глубины которого на него смотрел давно не бритый незнакомец с распухшим от побоев лицом, разбитыми губами, заплывшим левым глазом и огромным фингалом на лбу, вздувшимся рогом…

Он открыл воду и засунул голову под ледяную струю, чувствуя, как в тело медленно, приливами возвращаются силы. Ледяная вода взбодрила его и заметно сняла отек с лица. Сербин стащил с себя изорванную и окровавленную спортивную куртку, отбросив ее в угол, и вымылся до пояса, сознавая, что под душем ему сейчас просто не устоять. Затем аккуратно побрился, стараясь не задевать бритвой ссадины, и снова сунул затылок под ледяную струю. Промокнув лицо полотенцем, он, собравшись с духом, брызнул на подбородок и щеки одеколоном, тут же зашипев от боли сквозь плотно стиснутые зубы.

Он вернулся на кровать и, переодевшись, с наслаждением закурил.

Когда за ним пришла Настя, Сербин уже полностью пришел в себя. В чистой майке и спортивных штанах, выбритый и благоухающий хорошим одеколоном, он чувствовал, что к нему полностью вернулось самообладание.

– Вас уже ждут, Егор, – сказала Настя, глядя на него широко распахнутыми серыми с просинью глазами, словно впервые увидела. – Ловко вы управились с собой!

– Привычка одинокого мужчины. Иди впереди, – чуть улыбнулся Сербин и запрыгал к выходу.

Ему вдруг стало стыдно перед Настей, что у него одна нога. Почему-то ему казалось, что она будет смеяться над ним, и он спешил поскорее добраться до лестницы.

У широкой лестницы Настя остановилась и, обернувшись к нему, спросила:

– Вам помочь?

– Иди вперед! – резко сказал Егор.

Девушка залилась румянцем обиды. И Сербину самому стало неловко от своей грубости. Он и хотел бы извиниться, но девушка уже быстро сбежала по ступенькам и исчезла в дверях столовой.

Из гаража вышел навстречу ему Виталий Иванович. За ночь старик еще более осунулся и постарел. Но, увидев Егора, словно ожил и попытался улыбнуться.

– Я здесь нашел кое-что для вас! – Он жестом фокусника извлек из-за спины новенькие, сверкающие металлом костыли. С широкими кольцами, плотно охватывающими руку, с удобными ручками, обтянутыми мягкой резиной, легкие и компактные…

– Я постарался подогнать их под ваш рост, не знаю, удобно ли вам будет.

Чувство глубокой благодарности к Виталию Ивановичу захлестнуло Сербина. Даже перед друзьями не очень-то приятно скакать на одной ноге. Но представить, какими бы насмешками встретили его бандиты, покажись он в столовой, скачущим на одной ноге, было выше его сил.

Он молча обнял Виталия и, вставив в кольца костылей свои руки, плотно охватил ладонями ручки, которые легли в руку, словно рукоять автомата. И только теперь почувствовал, как тяжело дался ему спуск по лестнице и отрезок коридора, ведущий к ней.

В столовой собрались все. Не было только Рустама, который, видимо, наблюдал за окрестностями. Бандиты уже поглощали завтрак, положив оружие на стол. Настя несла им из кухни кофе, но, увидев Егора, остановилась… Все головы повернулись к нему.

– Ну, ни хрена себе! – заорал Салех, увидев костыли. – Это что за самодеятельность?! Кто дал тебе костыли, урод?!

– Уймись, Салех! – сказал Вазген, глядя на Сербина с недобрым прищуром. – Старик, твоя работа?

– Д-да, – запинаясь, сказал Виталий. Он явно не ожидал такой резкой реакции. – Я случайно нашел их в гараже.

Сербин дошел до конца стола и сел на свое место.

– Вазген! – не унимался Салех, – неужели ты оставишь этому мальчику для битья костыли?!

– А почему нет? – спокойно спросил Вазген. – Так у него хоть руки будут заняты…

– Ну да! – заорал Салех, вскакивая со стула. И тут же обеими руками схватился от боли за низ живота. – Руки заняты, он будет биться костылями, головой, одной ногой! Костыли для него – оружие! Ты что, не понимаешь этого?! – уже другим, осипшим голосом сказал Салех.

– Чего ты так разволновался? – Вазген по-прежнему был спокоен, но руку почему-то положил на карабин. – Один костыль мы, конечно, заберем. Второй, так и быть, оставим. Брось-ка один костыль в сторону, землячок.

Сербин знал, что сможет ходить и с одним костылем, поэтому сделал то, что сказал Вазген.

Костыль зазвенел металлом по кафелю пола и улетел в угол.

– Вот и вся проблема! – удовлетворенно крякнул Вазген. – Ты чего встала, кукла? – Он обернулся ко все еще стоявшей без движения Насте. – Кофе давай!

Настя расставила кружки и присела на краешек стула рядом с Егором.

– Настя, ты прости меня! – сказал Сербин. – Я не хотел грубить тебе…

– Это вы меня простите! – сказала девушка. – Ведь из-за меня все произошло…

– Нормальная реакция нормального человека на взбесившегося пса. – Сербин пил кофе маленькими глотками, чувствуя, как с каждым глотком его тело наполняется энергией.

– Заткнись, сука! – Салех снова вскочил, схватив со стола автомат.

– Какой ты смелый с оружием в руках! – спокойно сказал Сербин, глядя прямо в глаза Салеху. – Положи оружие и разговаривай! Положи, я сказал!

– Не начинай все сначала, землячок! – Видно было, как побледнел Вазген. Страх искоркой мелькнул и погас в его глазах… Сербин вдруг обратил внимание на то, что тот чисто выбрит. – Не надо злить нас! Не советую…

– А что ты мне можешь сделать? – Сербин допил кофе и вдруг почувствовал зверский аппетит. – Трудно стать более мертвым, чем просто мертвым…

– Сядь, Салех! – жестко сказал Вазген. – Ты что, не понимаешь, что он провоцирует тебя на стрельбу?! Ему только это и нужно! У тебя еще будет время заняться им.

Вазген встал и сделал два шага в сторону Сербина.

– А ты смел, землячок! – сказал он. – Никогда не считаешься с обстоятельствами, да? Даже если они против тебя! Ты же прекрасно знаешь, что ты слабее нас, зачем тебе эти мучения?!

– Ты вряд ли поймешь то, что я сейчас скажу, но только тот, кто прошел через войну, кто сотни раз хладнокровно смотрел в глаза смерти, имеет свой отсчет времени, растянутого в доли секунды на очень тонкой грани бытия. И такой человек в минуты опасности действует по своим, абсолютно независимым от обстоятельств правилам, ибо только так он может выжить и победить… Его можно убить – человек смертен, но победить нельзя.

– Ну все! Ты запугал меня, землячок! Я теперь буду постоянно дрожать от страха! Ладно, Сербин, разберемся и с тобой, когда придет время! А сейчас нам нужно обсудить ситуацию, в которой мы все находимся. Старик, – он обернулся к Виталию. – Сходи, позови сюда Рустама. Мне нужны все!

Виталий с тревогой взглянул на Сербина и тяжелой шаркающей походкой вышел из столовой…

Глава 6

Вошел Рустам и сразу увидел костыль в руке Сербина.

– Оба-на! – заорал он с порога. – Кто вооружил эту боксерскую грушу?!

– Не начинай, Рустам! – поморщился Вазген. – У нас мало времени! Сядь и слушай!

Рустам присел на стул, взыграв желваками.

– Так вот, – сказал Вазген. – Вчера я поднимался на главную башню, подумав, что она должна нести какое-то функциональное назначение. И не ошибся: башня – это смотровая площадка, с которой видно даже море. Но я увидел и другое – у кромки леса солдаты ставят палатки… А это говорит о том, что поиски девки, – он кивнул в сторону Насти, – продолжатся еще неделю как минимум.

– А что нам мешает… – начал что-то говорить Салех, но Вазген перебил его.

– Я еще не закончил, Салех! – жестко сказал он. – Ночью мы с Рустамом видели фонари, которые шарились повсюду в округе, а это значит, что поиски не прекращаются и ночью. Только не могу понять, откуда здесь столько людей? Старик, что скажешь по этому поводу?

– К поискам подключили местное население. Из близлежащих поселков тоже люди подъезжают. У нас никогда раньше такого не было, чтобы похищали людей. А Настина аптека работала по ночам одна на несколько поселков. Настю многие здесь знали.

– Мы можем биться хоть с целой армией! – сказал Салех. – Я чеченец…

– Ты не чеченец! – громко сказал Сербин. – Ты лезгин, как и твой двоюродный брат Рустам. Не пойму, зачем ты называешь себя чеченцем? Страху нагнать?

– Я жил в Чечне… – начал Салех, но Сербин снова не дал ему договорить.

– Жить в Чечне и быть чеченцем – не одно и то же! И ты никогда не воевал! Это сказка для Вазгена!

– Заткнитесь все! – гаркнул Вазген. – Что ты хотел сказать, Салех?

– Я уже сказал, что у нас достаточно оружия и патронов, чтобы сражаться. – Голос его звучал уже не так уверенно.

– Согласен! В этих стенах, да! Но стоит нам выйти в лес, и мы не проживем и десяти минут. В конце концов поиски прекратятся, и люди уйдут с горы. Они решат, что девку за ночь успели куда-то увезти. Ведь поиски начались только утром следующего дня, верно, старик? – Виталий кивнул. – Оставаясь здесь, мы, конечно, тоже рискуем, но другого варианта выжить у нас нет. Таким образом, все должно идти по накатанной схеме: старик будет ездить в поселок и доставлять нам продукты и информацию.

– Старик, на сколько хватит этих поисковиков? – спросил Салех.

– Вы заблуждаетесь по поводу того, что у следствия возникнет версия о том, что Настю увезли, – ответил Виталий Иванович. – В поселке считают, что тот, кто увел Анастасию, – сексуальный маньяк. Наглотавшись возбуждающих препаратов, он надругался над нею в лесу и после этого убил. И люди сейчас ищут тело. У нас принято хоронить своих мертвых, как подобает.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил Вазген.

– Только то, что поиски будут продолжаться до тех пор, пока не будет обнаружено тело.

– Что ж, будем сидеть здесь до зимнего снега. Денег на продукты у нас хватит.

– Мы здесь с ума сойдем от скуки. И перебесимся, – хмуро сказал Салех. – Один телевизор…

– Мы найдем способ поразвлечься! – Вазген вглянул на Настю. – У нас будет на это время. Но я не думаю, что старик прав… Через неделю ярость угаснет, накопится усталость, и люди уйдут с горы. Останется лишь несколько фанатиков, которые будут продолжать поиски. Поверьте мне. Еще о важном. Выстрелы в «Замке» немедленно соберут здесь толпу. Если Сербин вновь примется за старое, режьте его на куски, душите, бейте стульями, но ни единого выстрела здесь прозвучать не должно! Это понятно?

Братья кивнули.

– Ну, тогда все! – Вазген поднялся со стула и потянулся. – Старик, собирайся в поселок.

– Одну минуту! – сказал молчавший до сих пор Рустам. – Я не пойму, что мешает старику привезти из поселка оружие для себя и этой боксерской груши? Не слишком ли мы рискуем, доверяясь ему?

– Логично! – сказал, подумав секунду, Вазген. – Я выйду на проселок и обыщу его по возвращении. И так будет до тех пор, пока мы не уйдем.

– Браво! – Сербин захлопал в ладоши. – Гениальный ход! Я вижу, ты пользуешься исключительным доверием своих «быков»!

– Что опять, сука?! – взревел Салех.

– Ну-ка, ну-ка, землячок, что за мысли пришли в твою умную голову? – ухмыльнулся Вазген. – Просвети нас!

– Все очень просто, – сказал Сербин. – Тебя здесь никто не знает. Бандитом ты не выглядишь. Скорей, наоборот – приличный с виду человек… А здесь полно народу из разных населенных пунктов. Тебе нужно только выждать, когда Виталий заедет в гараж и закроет ворота. А потом… Что стоит тебе подойти к любой поисковой группе и сказать, что ты только что видел в окнах «Замка» парочку вооруженных парней? Армия тут же рванет к «Замку», а ты преспокойно уйдешь. Сейчас ведь каждый из вас думает только о спасении своей шкуры! Ты, наверно, для побега и побрился, а… землячок?

Повисло напряженное молчание. Каждый обдумывал слова Сербина.

– М-да, интересный вариант! – наконец сказал Вазген, прикуривая очередную сигарету.

– И фактически беспроигрышный, заметь! Твои дружки мертвы, мы тоже! От их рук… Никто больше не знает о твоих «шалостях»! Ты идешь куда хочешь и начинаешь жизнь с белого, чистого как снег листа.

Салех поднялся и сразу согнулся от боли в животе. Выпрямившись, он тяжелым взглядом уставился в переносицу Вазгена.

Воздух в столовой был наэлектризован нарастающим нервным напряжением…

– Значит, так, Вазген, – сказал Салех охрипшим от боли голосом. – Ты больше никуда не ходишь один, только в сопровождении Рустама! Встречать старика вы будете вдвоем, но в гараже! И там же будете шмонать его! Ни одна блядь больше за пределы «Замка» не выйдет! Ни ногой! Кроме, разумеется, старика.

Вазген рассмеялся.

– Ты у нас уже главный, Салех?! – спросил он. – Или, может, передадим бразды правления господину Сербину? Чего уж там?.. Пусть он распланирует нам все наши дальнейшие действия!

– Я тебе все сказал! – ответил Салех.

– Ладно, Салех! – сказал Вазген. – Будем делать так, как решил ты. И знаешь почему? Потому что впервые в твоих словах присутствует рациональное зерно…

– Старик, ты еще здесь? – Вазген обернулся к Виталию.

Виталий собрал пустые пакеты и подошел к Дарье. Старики обнялись…

– Если с тобой что-нибудь случится…

– Боже, как трогательно! – не удержался Вазген. – Езжай! Никто не тронет твою старуху!

Виталий повернулся и пошел в гараж…

– Дарья, закрой за мной ворота! – не оборачиваясь, сказал он.

Вазген кивнул головой Рустаму, и тот отправился вслед за стариками…

Сербин оценивал ситуацию. Сегодня он, пусть на чуть-чуть, но все же смог сместить акценты в свою пользу, посеяв семена недоверия между бандитами. Главное сейчас – не перегнуть палку. То, чего он добивался, было достигнуто – появилась реальная возможность того, что они смогут остаться только с одним «быком». Он еще не представлял, как сможет справиться с Салехом, но не сомневался, что такая возможность представится.

Салех жадными глазами смотрел на Настю. Ей стало неуютно под этим пожирающим взглядом, и она прижалась к плечу Сербина, как будто ища защиты.

Салех ухмыльнулся и отвел взгляд.

Вернулись Дарья с Рустамом.

– Старая, иди, присматривай за Гено! – сказал Вазген. – Пойдем наверх, Рустам!

Бандиты взяли оружие и вышли из столовой.

– Налить еще кофе? – спросила Настя Сербина.

– Я бы съел что-нибудь, – ответил он и достал из кармана сигареты.

– Не дергайся, Сербин! – крикнул Салех. – Сиди тихо, и тебе ничего не будет!

– Ты хочешь меня запугать, здоровяк? – спросил Сербин. – Ты не ровня мне в рукопашном бою, и ты это знаешь. Поэтому сиди молча и пей свой кофе!

Салех скрипнул зубами, но промолчал…

Глава 7

Настя принесла из кухни жареное мясо с луком и хлеб, поставила тарелки перед Егором и села рядом.

– Егор, на войне страшно? – спросила девушка, подперев щеку рукой.

– Страшно? Наверно, да… Перед боем ты чувствуешь себя мишенью, и это нервирует, вызывает дрожь в руках, учащенное сердцебиение. Но это проходит после первых же выстрелов. Приятная тяжесть автомата в руках тут же вселяет в тебя уверенность в том, что это не кусок металла, а грозное боевое оружие, несущее смерть твоему противнику. И сразу проходит ощущение мишени…

– Мой Ромка написал мне только одно письмо из Чечни. Писал, что они строят баню из подручных материалов… И ни слова о войне. А потом он погиб на какой-то «зачистке»… Его друзья приезжали ко мне несколько раз. Привозили деньги, чтобы я смогла открыть аптеку. Я же по образованию фармацевт, ничего другого не умею… Но они мне так и не рассказали, как он погиб…

– Разве это столь важно? Знать обстоятельства его гибели? Достаточно того, что его боевые друзья не оставили вас наедине с вашим горем. Помогали, чем могли. А это значит, что вашего супруга уважали и погиб он, как герой. Иначе вам не выказывали бы столько знаков внимания и поддержки. Знаете, Настя, на войне возникает некое единение, привязанность, которая сплачивает людей, раньше вообще не знавших о существовании друг друга. Но в этот круг попадают только достойные, шелуха отметается сразу и бесповоротно. То, что вы рассказали о друзьях вашего мужа, об их отношении к вам, говорит о том, что он был из достойных…

– Наверно, так… Его посмертно наградили орденом Мужества. Трудно там было выжить? На войне?

Сербин задумался.

– Однажды в Афганистане нас послали на выносной сторожевой пост, расположенный на высоте 4800 метров. Туда повадился ходить снайпер душманов и за неделю убил четверых солдат. Мы должны были вычислить его и уничтожить. Придавленные рюкзаками и снаряжением, последние две-три сотни метров мы преодолевали на карачках. Ветер со снегом забивал глаза до такой степени, что смерзались ресницы, а волосы под шерстяными шапками постепенно превращались в ледяной панцирь. Когда мы добрались до поста, нас можно было брать голыми руками, поскольку сил у нас практически не осталось… Так вот, солдаты служили на том посту больше года! Больше года они не видели ничего, кроме гор, и лишь изредка спускались на заставу. Искупавшись и забрав письма, они карабкались обратно на свой пост… Я до сих пор поражаюсь их мужеству и выдержке, потому что вынести испытание высокогорьем в течение года выше человеческих сил и возможностей… Страх перед смертью вынести легче, чем бесконечную черную тоску на сторожевом посту. И один сержант, не выдержав этой тоски, подошел к краю пропасти и прыгнул вниз… Но его родным написали, что он погиб смертью храбрых. И я считаю это правильным… Он держался, сколько мог, но горы победили его.

Сербин замолчал и заметил, что Салех слушает его, раскрыв рот…

– Гос-по-ди-и-и! – вдруг завыла по-бабьи Настя, уронив голову на плечо Сербина. – Да за что ж вам это, Егор?! Столько пережить и попасть в руки этих мерзавцев! – Она ткнула кулачком в сторону Салеха. Тот отвернулся. – Господи-и-и! Неужели же нет в этом мире справедливости, что ж не покараешь ты этих выблядков?!

Из кабинета выбежала босая Дарья.

– Что случилось?! – Глаза ее были широко раскрыты от ужаса.

– Ничего, Дарья! Ничего! – спокойно ответил Сербин. – Настеньке нужно выплакаться.

– А я уж подумала… – Дарья размашисто перекрестилась. – С Виталием чего…

Она подошла и села рядом с Настей, обняв ее вздрагивающие плечи.

– А ты поплачь, девонька, поплачь! – Дарья ласково водила рукой по спине Насти. – Слезы горе вымывают…

– Старая, тебе бы лучше уйти к Гено! – сказал Салех. – Не нарывайся!

– Да пошел ты! – резко ответила Дарья, даже не взглянув в его сторону.

Сербин вдруг отчетливо ощутил такую же близость с обеими женщинами и стариком, какую он испытывал и на войне со своими разведчиками. И понял, что пойдет на все, чтобы не допустить их смерти. Обратной дороги для него больше не существовало. Ему предстояло снова стать Седым.

– Не бойся их, Настя! – приговаривала Дарья. – Наш страх только радует этих нелюдей…

– Я посмотрю, как ты будешь молить о пощаде, старая, когда я начну резать тебя на куски! – проскрипел Салех.

– Господи, Егор! Что с ними случилось?! – Дарья всхлипнула и зарыдала в голос, поддерживая Настю. – Они жаждут нашей смерти, как дети жаждут прихода Нового года с новогодней елкой! Откуда эта жестокость, эта бессмысленная жажда убивать?! Никаких светлых идеалов, никаких принципов, никакой морали! Ничего святого из того, что было в наше время.

– Они просто сбиваются в толпы и наслаждаются насилием над слабыми, вместо того чтобы становиться личностями. Насилие для них стало развлечением, – сказал Егор. – Но и в наши дни старики спрашивали, что случилось с молодежью. Так уж устроен мир.

– Нет, Егор! Не согласна! В наше время не было такой бессмысленной жестокости, как сейчас. Наши старики хоть и журили молодежь, но не считали ее своими врагами. А эти кто?! Враги! Они стали нашими врагами!

– Старая, тебе надо бы со сцены выступать! – сказал, нехорошо ухмыляясь, Салех. – Успех обеспечен! Но, вообще, ты что-то не в меру раскаркалась! Не пора бы тебе закрыть свою пасть?!

– Знаешь, мальчик, что я тебе скажу? – Дарья поднялась. – Мне все равно, где ты умрешь – здесь, в этом здании, или позже, где-то в очередной вашей драчке, но ты ни от кого не услышишь благословенной молитвы о тебе!

– Да плевать я хотел на твои молитвы, старая дура! – Салех вскочил. – Ты живешь со своим стариком в своем уютном мирке, и тебе точно так же плевать на меня! Но нет! Ты еще и покрикиваешь на меня! Жизни учишь! А все, что мы видели от вас, – это одни запреты. Не ходи туда, не делай этого, не трожь, не смотри! А что вы нам давали? Да ничего! Одни пустые базары! Слова! И нам это надоело! Мы вам еще устроим новогоднюю елку! Я порежу тебя на ремни, сука, но даже этим ты не расплатишься за те условия, в которых мне пришлось жить!

Салех вскочил, и Сербин подумал, что все кончится здесь и сейчас, и приготовился к бою.

Но Салех вдруг вышел из столовой, не забыв сунуть под мышку автомат.

– Да, разум и логика здесь не в чести! – сказал Сербин. – Придется на зло отвечать злом, на силу – силой…

Глава 8

Дарья все же ушла в кабинет к Гено, решив не дразнить Салеха, который сидел теперь нахохлившись на стуле около входа.

Анастасия понемногу успокоилась, только носом шмыгала, словно обиженный ребенок.

– Господи, что же с нами будет? – сказала она, утирая салфеткой слезы.

– Не думайте об этом, Настя, – ответил Сербин, понимая, что более бесполезный совет он дать не мог.

– Я знаю, что уготовано мне! – продолжала девушка. – Я даже могу себе представить, что я это как-то переживу, переболею… Но как мне потом с этим жить?! Мне будет стыдно даже в зеркало взглянуть на себя! И как я посмотрю в глаза человеку, который вдруг полюбит меня?..

– Настя, прекрати! – оборвал ее Сербин.

– В книгах и американских боевиках в последний момент всегда находится выход: открывается какая-то потайная дверь, или кто-то передает попавшему в беду герою оружие, или он успевает обрезать провода бомбы, или спецназ, вышибая окна, обрушивается на головы бандитов… Как вы думаете, Егор, они спасут нас?

– Кто?

– Ну, спецназ, милиция, спасатели! Кто-нибудь…

– Думаю, что мы слишком уязвимы для этого. Вряд ли.

– О Господи! – Настя тяжело вздохнула.

В столовую внезапно вбежал Вазген. Лицо его перекошено от страха, а рубашка – мокрая от пота.

– Сюда идут менты! – заорал он. – Салех, где старуха?!

– С Гено! Где ж ей быть? – спокойно ответил Салех, передергивая затвор автомата. Ему не терпелось схватиться с кем-нибудь.

– Даже и не думай! – гаркнул Вазген и рванул дверь кабинета.

– Старая, выходи, быстро!

Дарья вышла, глядя на Вазгена испуганными глазами.

– Сюда идут трое ментов! – сказал Вазген. – Участковый, который был уже здесь, и с ним еще двое! Ты должна спровадить их! Чем быстрее, тем лучше! Эй, голубки! – крикнул он Сербину с Настей. – Быстро в кабинет! Салех, ты с ними! Если Сербин только дернется, убей сначала девку, потом его! Только без стрельбы!

– С превеликим удовольствием! – весело сказал Салех. Он явно наглотался «колес», когда выходил из столовой. Но Вазген не обратил на это внимания.

– Старая, смотри, сука! Ты будешь постоянно на прицеле! Не вздумай…

– Хватит угроз! – Дарья взяла себя в руки. – Я все знаю!

Она поправила волосы и пошла к выходу.

– Салех, мы с Рустамом наверху! – крикнул Вазген и убежал, хлопнув дверью.

В кабинете было тесно, потому что широкая кровать занимала большую его часть.

На единственный стул сразу же взгромоздился Салех. Егор и Настя присели у стены.

– Только дернись… – процедил сквозь зубы Салех, поигрывая ножом.

– Заткнись! – спокойно ответил Сербин.

Гено вдруг беспокойно заворочался и застонал.

– Эй, кукла, сделай что-нибудь, чтоб он не ворочался! – сказал Салех Насте.

Настя намочила в тазу, стоящем на широком подоконнике, тряпку. В кабинете остро пахнуло уксусом. Девушка присела на край кровати и стала промокать тряпкой лоб Гено.

– Он весь горит! – сказала она. – У него высокая температура!

– И что теперь? – буркнул Салех. – Попросить ментов вызвать ему «Скорую»?

В столовой вдруг раздались мужские голоса и звонкий смех Дарьи.

– Сука! Она их сюда привела! – Салех вскочил со стула и напрягся, как пружина. Автомат крупно дрожал в его руках.

– Сядь! – тихо сказал Сербин. – А что она могла сделать, если менты вдруг попросили кофе? Или чаю? Сиди тихо, и все будет нормально!

Салех плюхнулся на стул. В его глазах плеснулся животный страх…

Голоса были совсем рядом. Слышно было, как задвигались стулья.

Гено опять заворочался в кровати.

– Отвали! – Салех грубо сдернул Настю с кровати и сам сел на ее место, направив ствол автомата на девушку.

Выдернув из-под головы Гено подушку, он бросил ее ему на лицо. И навалился на подушку локтем, продолжая удерживать Настю под прицелом. Гено несколько раз слабо дернулся и обмяк.

«Один готов!» – подумал Сербин и внимательно посмотрел на Салеха.

В глазах бандита не было и тени сожаления, хотя он прекрасно понимал, что задушил своего товарища. Теперь это были глаза убийцы, готового на все ради спасения своей никчемной жизни.

Сербин прикинул расстояние до Салеха и понял, что ему не дотянуться. Салех успеет выстрелить в Настю раньше, чем он начнет вставать с пола.

Незваные гости, наконец, расселись, и теперь можно было слышать их разговор.

– Много людей понаехало? – послышался голос Дарьи.

– Рота солдат, двадцать человек из службы спасения МЧС, местные – около трехсот человек, пожалуй! – ответил незнакомый голос.

– Наверно, он увез ее куда-то, – предположила Дарья.

– Нет! – уверенно ответил тот же голос. – Двое рыбаков шли рано утром на Шахе ловить форель. Они видели парня и девушку в белом, которые поднимались в горы. Был туман, и они не узнали Анастасию. Лишь потом, когда вернулись в поселок, поняли, что это была она.

– Вот и кофе готов! – сказала Дарья. – И к какому же выводу пришло следствие?

– К самому неутешительному. Сейчас в качестве главной рассматривается версия о том, что преступник убил Анастасию Говорову и где-то спрятал тело. Возможно, прикопал. Поэтому сейчас работают собаки, специально обученные находить тела в завалах.

– Послушайте, Дарья, у нас возникла мысль перенести штаб в «Замок». Вы не могли бы поговорить об этом с хозяином здания?

– Это должен сделать Виталий Иванович! Но я не думаю, что хозяин позволит. Вы же понимаете, что здесь будет твориться? Мужчины ведь не умеют содержать помещения в порядке. Курение, спиртное, грязь… Нет, не думаю, что Виталий получит такое разрешение.

– Да, жаль…

– Извините, но это ведь не наша собственность…

– Дарья, а как ваш постоялец? Пишет книгу? – Сербин узнал голос участкового.

– Нет, вы знаете? Не хочет писать! – с какой-то тоской в голосе произнесла Дарья.

Сербин едва заметно вздрогнул после этих слов Дарьи. Она почти прямо сказала, что с ним что-то неладно. И если участковый сейчас начнет задавать вопросы, то Дарье не выкрутиться…

Но участковый промолчал. А Салех явно не обратил внимания на эти слова.

В душной комнате уже нечем было дышать. Сербин истекал потом. Салех выглядел не лучше. Сербин видел, что здоровяк уже на пределе и вот-вот готов сорваться…

– Спасибо большое, Дарья! – сказал участковый. – Подкрепили наши силы. Передавайте привет Виталию Ивановичу! И писателю!

– Да вы, пожалуй, встретите Виталия по дороге. Он должен уже скоро из поселка возвращаться! – Она вновь намекнула на то, что Сербин в опасности, не упомянув его в своей тираде.

– Нет, Дарья, мы пойдем в другую сторону – на северный склон. У нас там люди работают.

– Что ж, всего вам доброго! Заходите!

– Обязательно зайдем! Хотелось бы увидеться с писателем… до его отъезда! – Участковый все понял!

В столовой задвигались стулья, послышались удаляющиеся шаги, тихие голоса.

Наконец все стихло… Салех дернулся…

– Сиди! – тихо сказал Сербин. – Они могут еще вернуться. Вдруг чего забыли…

В дверь тихо постучали…

– Выходите! – услышали они голос Дарьи.

Глава 9

Сербин никак не ожидал, что Салех проявит свои умственные способности в самый неподходящий момент. Из разговора ментов Егор сразу понял, какая опасность им грозит. Но он и предположить не мог, что это поймет и Салех… Словом, случилось то, что случилось…

Салех вывалился из кабинета, тяжело дыша, и сразу направился в кухню. Послышался шум льющейся из крана воды и громкое фырканье умывающегося бандита.

Настя упала на стул и разрыдалась. Сербин остался с нею в кабинете.

Со второго этажа спустились Вазген и Рустам – измотанные страхом, напряженные. Сербин видел через распахнутую Салехом дверь, как дрожали руки Вазгена, когда он прикуривал сигарету.

– Дай кофе, старая! – сказал Вазген, обессиленно упав на стул и громыхнув об стол карабином.

– Наливай сам! – устало ответила Дарья, которая все еще не пришла в себя после ухода сотрудников милиции. Ей тоже досталось – нужно было все время визита сохранять хорошую мину при плохой игре. Но она справилась.

Вазген ушел на кухню за чашкой кофе.

– Бля, Салех, мы чуть не начали стрелять, когда они поперлись в дом! – дрожа от возбуждения, громко сказал Рустам. – В последний момент поняли, что менты захотели на халяву чайку попить. А старуха вынуждена была тащить их в столовую. Но все время были в напряге – ждали твоего выстрела!

– Я тоже с трудом сдержался! – сказал Салех, выходя из кухни и вытирая лицо кухонным полотенцем. – Сербин успокоил. Да и старуха проявила выдержку. Не ожидал… Все время боялся, что заложит нас ментам…

– Да-а, – сказал Вазген. Возбуждение потихоньку покидало его. – Мы висели на волоске. На очень тонком волоске. Где Сербин и девка?

Салех кивнул головой на кабинет.

– Егор, я только сейчас поняла, как дорога мне жизнь! – тихо сказала Настя, всхлипывая. – Я узнала по голосам всех этих ребят из милиции. Я же их хорошо знаю! Мне стоило только крикнуть, и Игорь с Виктором и Сашкой перебили бы всех бандитов. Но я подумала, что Салех тут же пристрелит вас. И меня. Но Дарья и Виталий Иванович остались бы в живых.

– Это не выход, Настя, – сказал Егор. – Самопожертвование в нашей ситуации ни к чему. Мы или выживем все… Или все погибнем.

– Спасибо, Егор! – Девушка подняла на него печальные глаза. – Вот это называется утешили…

– Пойдемте в столовую, – вместо ответа сказал Сербин, поднимаясь с пола. – Мне нужно видеть каждое действие бандитов.

Он шагнул к кровати и снял подушку с лица Гено. В потолок смотрели мертвые глаза, в которых навсегда застыла невыносимая мука. Сербин прикрыл ему веки и, накрыв голову убитого одеялом, кивнул Насте.

Они прошли в конец стола и сели на свои места. Настя прижалась к плечу Егора.

– Где этот чертов старик? – спросил Вазген. Сербина поразила бледность его лица. – Что-то он долго сегодня ездит…

– Он не может покупать постоянно в поселке большое количество продуктов. В конце концов, это вызовет подозрение, – сказал Сербин. – Вероятнее всего, он поехал в близлежащие населенные пункты, чтобы закупиться. Вам не стоит волноваться по поводу его задержки.

– А нам вообще не стоит ни о чем волноваться! – сказал вдруг Салех, хищно глядя на Сербина.

– Ты о чем? – спросил Вазген, втыкая в рот очередную сигарету.

Сербин напрягся: «Неужели?»

– Я слышал разговор ментов от начала до конца! – сказал Салех. – И о нас они не сказали ни слова! Ты понимаешь, что это значит?

– Еще не совсем! – сказал Вазген. – Нас не ищут? Кого же тогда ищут?

– Ты не понял, Вазген?! – вскричал Салех. – Менты ищут девку и Гено! О нас они ничего не знают!

– Раз они не знают, что мы здесь… – задумчиво протянул Вазген.

– Бля, Вазген! – Салех вскочил и забегал вдоль стены. – Я же тебе говорю, о нас они не упомянули ни словом! Они не знают о нашем присутствии здесь! Им нужно подсунуть тела девки и Гено! И все! Мы можем спокойно уходить…

– Но для этого придется убить Гено… – произнес Рустам. – Ты это понимаешь?

– Вам не нужно убивать Гено! – вдруг сказала Анастасия. – Этот ублюдок, – ее палец обличающе указал на Салеха, – уже убил его! Задушил подушкой.

В столовой повисла мертвая тишина… Слышно было, как на кухне капает вода из крана, который неплотно завернул Салех.

Сербин пребывал в страшном напряжении. Он тоже понял из разговора сотрудников милиции, что ищут только тело девушки. Но если будет обнаружено еще и тело ее обидчика, поиски тут же прекратятся. И лагерь поисковиков свернется в тот же день…

– Это правда? – спросил Рустам, глядя на брата тяжелым взглядом.

– Да правда, правда! – заорал Салех. – Ну и что?! Он начал стонать. Менты могли услышать его стоны! Что мне оставалось делать?!

– Мы что, теперь друг друга будем убивать? – Рустам подтянул к себе автомат.

– Успокойся, Рустам! – сказал Вазген. – Что сделано, то сделано… Нам сейчас о себе нужно думать!

Рустам вышел, хлопнув дверью…

– Если они найдут тело девки… – Вазген жевал фильтр сигареты. – А рядом повесившегося на суку преступника, лишившего ее жизни… Менты сразу же свалят, и… для нас открыты все дороги!

– Так чего мы ждем?! – Салех дрожал от нетерпения.

– А ждем мы старика, Салех! – ответил Вазген. – Ждем мы старика… Который должен или подтвердить, или опровергнуть твою информацию. Но лучше бы он ее подтвердил…

– Ты что, не веришь мне?! – взвился Салех.

– Тебе я верю, Салех. Но ты слышал разговор только троих. А там, внизу, есть еще куча ментов. И мне нужно знать то, что знают они. Мы можем начать действовать, только точно зная, что о нас им ничего не известно. Понимаешь?

– Понимаю! – буркнул Салех. – Но это только оттяжка времени.

– Салех, во-первых, вынести тела мы сможем только под утро, когда на склонах точно никого не будет. Во-вторых! Нам нужно будет найти место, где мы выставим тела. И это должно быть достаточно укромное место, а его еще нужно найти! И третье! Нам нужно будет повесить тело Гено! И все равно мы не сможем уйти сразу!

– Это еще почему?

– А потому, что нам нужно будет ждать, пока менты осмотрят тела, составят протокол. Организуют их эвакуацию… Все это займет определенное время. И лишь после этого мы сможем спокойно уйти.

Вазген посмотрел на Сербина и нехорошо ухмыльнулся.

– Я прав, землячок?

Сербин отвернулся…

Часть 4

Глава 1

В столовую вошел Рустам.

– Старик едет! – сказал он, ни на кого не глядя. Видно было, насколько он потрясен поступком Салеха. – Вазген, пойдем встречать!

Вазген подхватил карабин и вышел вслед за Рустамом.

Минут через десять они вошли в столовую вместе: нагруженный пакетами Виталий Иванович, Вазген и Рустам.

Виталий сразу увидел подавленное состояние Дарьи и, приняв его на счет своей долгой отлучки, заговорил на ходу:

– Прости, Дарья, что заставил тебя волноваться. Мне пришлось проехаться по селам, чтобы все купить.

Дарья молча кивнула головой в ответ.

Виталий занес пакеты на кухню, но Дарья не пошла их разбирать, как это делала всегда, а продолжала сидеть, зажав ладони между колен и низко опустив голову.

Виталий вышел из кухни и взволнованно посмотрел на супругу.

– Дарья, что случилось? – резко спросил он. – Они тронули тебя?!

– Салех убил Гено, – тихо сказала Дарья. – Задушил. Здесь был наш участковый, Игорь, и еще двое, которых я не знаю. Гено начал стонать, и Салех задушил его подушкой. И теперь Вазген считает, что они смогут уйти, если подкинут в лес тела Насти и Гено.

– Совершенно верно, старик! – Вазген встал. – Ведь нас никто не ищет, так?

Сербин ясно видел, как растерялся Виталий Иванович. Он усиленно соображал, что ответить на этот вопрос. Но подсказать ему Егор не мог…

– Конечно, это не так! – Виталий говорил медленно, все еще обдумывая ответ. – Вас всех усиленно ищут.

– Ну-ка, ну-ка, просвети нас, старичок! – Вазген сел на край стола. – Это в связи с чем же?!

– Вас видели около аптеки! – ляпнул Виталий первое, что пришло в голову, и ничего глупее придумать не мог.

– Во-от даже как?! – с издевкой произнес Вазген, закуривая. – Но возле аптеки нас не было. Там могли видеть двоих, но никак не четверых!

– Вас видели, когда сработала сигнализация! – уже тверже сказал Виталий, глядя прямо в глаза Вазгену.

– И что мы сделали, когда сработала сигнализация? – прищурился Вазген. Его глаза превратились в узкие черные щелки, не предвещая старику ничего хорошего.

– Вы начали убегать!

– Та-ак! А девка? Побежала вслед за нами? – Вазген теперь откровенно издевался над Виталием Ивановичем.

– Конечно, вы же связали ее и тащили за собой на веревке!

– Ну хватит, старик! – Вазген вскочил. – Ты лжешь внаглую! Никто не мог нас видеть около аптеки, потому что мы сидели в машине темно-вишневого цвета! А машина стояла в темном месте, где ее невозможно было видеть! И от аптеки мы у-е-ха-ли! Ты понял, старый пень?! Мы не бежали и не шли! Мы ехали!

Вазген вдруг успокоился и снова присел на край стола.

– А теперь говори правду, старик! – сказал он.

– Правда вам не понравится! – угрюмо ответил Виталий. Он, видимо, решил играть до конца. – У нашего участкового есть полное ваше описание!

– Да ну?! – Вазген рассмеялся. – Это переходит уже все границы здравого смысла! И как же оно к нему попало?

– Я отдал ему, когда был в поселке. Сказал, что это мое завещание на случай внезапной смерти. Сказал, что если я не появлюсь, как обычно, в поселке, чтобы он вскрыл его. Вас все равно будут искать. Где бы вы ни были!

– Старик, ты напрасно думаешь, что я совсем был оторван от жизни, занимаясь только бандитскими делами! Я, например, прекрасно знаю, что завещания не хранятся у ментовских участковых, они хранятся у нотариуса. Тебе не надоело врать?!

– Вы можете верить или не верить, но это соответствует действительности.

– Ты никогда бы не решился на такое, зная, что участковый просто из праздного любопытства может вскрыть конверт… И примчаться сюда. И знаешь, почему я тебе не верю?

– Нет!

– Ты ведь знал, что в таком случае первой, кого бы мы порвали на куски, была твоя старуха! Потом – все остальные! Нет, старик! Ты добился своей брехней обратного результата – я теперь точно знаю, что никто не знает о нашем присутствии здесь! Менты ищут только девку и ее насильника!

Виталий стоял, обливаясь потом. Он был растерян, чувствуя, что его затея провалилась…

И тут ему на помощь пришла Дарья.

– Мы знали, что вы в любом случае не оставите нас в живых, – тихо сказала она. Вазген напрягся. – Поэтому решились на такой шаг. Главным для нас было – заставить вас ответить за содеянное. И вы ответите! Земля будет гореть под вашими ногами!

– А так ли это важно? – задумчиво сказал Вазген. – Мы все равно будем уже далеко, когда участковый вскроет конверт.

– Но работники милиции уже не будут тыкаться, как слепые котята! – сказал Сербин. – Они будут знать точно, кого им нужно искать!

– И что? – Вазген мельком взглянул на Сербина. – Рано или поздно они бы сами вычислили нас. Мы здорово наследили в Бестужевке… Стоит только сопоставить отпечатки пальцев здесь и там, и менты сами до всего докопаются. А стереть наши пальцы везде в этой огромной халупе мы не в силах. Где-нибудь да пропустим… И вообще, землячок, тебе бы лучше не открывать рот! Ты мне надоел до смерти!

– Но мы можем сжечь к чертовой матери «Замок» после того, как все здесь закончим! – сказал вдруг Рустам. – И тогда – никаких пальцев. Пока сюда приедут пожарные, здесь все сгорит!

– О! Вот и решение всех вопросов! – Вазген потер руки. – Так, землячок?! Рустам нашел самый реальный выход из нашей ситуации!

Сербин усиленно думал. Он прекрасно понимал, что с этого момента пошел отсчет времени. И речь уже не идет о жизни и смерти… Речь идет о той доле страданий, которую должен будет принять каждый из них. Он думал, каким образом спасти Анастасию от этих отморозков, которые, надругавшись над девушкой, хладнокровно убьют ее и оставят тело в лесу, чтобы поисковые группы, найдя тело, посчитали свою задачу выполненной и открыли дорогу бандитам.

Он взглянул на девушку и наткнулся глазами на ее умоляющий взгляд. Он понял этот взгляд – Настя молила избавить ее от страданий…

Решение могло быть только одно – атаковать бандитов и вызвать ответный огонь с их стороны. Кто-нибудь извне услышит выстрелы, и люди поспешат в «Замок». Да, в таком случае всех их убьют. Но лучше быстрая и легкая смерть, чем смерть под чудовищными пытками, а на что способны эти безжалостные звери, Сербин знал из рассказов самого Вазгена.

Наступил момент, когда решение должен был принять Седой. Принять, как командир группы, взваливающий на себя всю ответственность за свои действия перед Господом. Потому что ни посоветоваться с Виталием и женщинами, ни узнать их мнение по поводу принятого решения он уже не мог…

Глава 2

Что-то вспугнуло ее. Вздернув хищную головку с огромными ушами-локаторами, она внимательно осмотрела чердак острыми глазками, чувствуя опасность… Летучая мышь, точно такая же, как изображенная в стилизованном виде на нарукавном знаке разведчиков-спецназовцев, широко расправила крылья и сорвалась с пахнувшей сосновой смолой балки на чердаке «Замка»… Ночной охотник, ослепленный ярким солнцем, бьющим в слуховые окна чердачных помещений, заметался по закоулкам чердака, пытаясь отыскать выход на волю. Летучую мышь на какое-то время охватила паника. Но ночной охотник победил страх в маленьком, но отважном сердце, быстро совладал с собой и, найдя самый темный угол в лабиринтах чердака, повис на стропиле вниз головой, готовый отразить любое нападение…

Теперь, приняв решение, Сербин был готов к бою… Он знал о грядущей смерти, он выбрал ее и был готов к ней. Оставалось выбрать момент для нападения.

Салех вышел куда-то из столовой и через время вернулся с помповым ружьем в руках.

– Зачем это? – Вазген кивнул головой на помповик.

– Двенадцатый калибр! – сказал Салех, любовно поглаживая ствол. – Патроны снаряжены картечью! Это же гранатомет! Я отстрелю Сербину вторую ногу: ее разнесет в клочья выстрелом.

– Нам не нужна сейчас стрельба! – жестко сказал Вазген.

– А я и не собираюсь стрелять сейчас! – Салех хищно осклабился. – Пусть лежит под рукой и греет мне душу!

– Ну а я собираюсь поразвлечься! – Рустам достал из кармана нож. От нажатия кнопки из рукояти выскочило длинное тонкое лезвие. Он переводил взгляд с Насти на Дарью…

– Виталий, сядьте! – сказал Седой. Виталий закрывал ему обзор. – Хватит стоять, как провинившийся школьник.

Виталий Иванович подошел к столу и сел рядом с Седым.

Теперь все пленники сидели рядом. И это устраивало Седого.

Рустам наконец выбрал жертву.

– Вставай, старуха! – рявкнул он. Дарья испуганно вздрогнула. – Посмотрим, сможет ли твой старик защитить тебя!

– Сидите, Дарья! – Голос Седого зазвенел металлом. Ему нужно было, чтобы Рустам подошел поближе…

– Сербин! – Вазген растянул рот в гримасе. – Тебе не надоело изображать из себя героя русских народных сказок?! Уймись уже! Не ищи приключений на свою отбитую задницу!

Рустам, извиваясь и дергаясь, медленно подходил к Дарье, поигрывая ножом. Автомат болтался у него на правом плече.

– Не вздумай даже приблизиться к женщине, сопляк! – Сербин встал. Костыль он заранее освободил из наручного захвата и теперь свободно опирался на него.

– А-а-а! – заорал Рустам и бросился на Сербина.

Сербин встретил его жестоким ударом резиновой пятки костыля в солнечное сплетение. Рустам согнулся от боли, хватая раскрытым ртом воздух. Нож со звоном упал на пол. Седой мгновенно перехватил костыль за тонкий конец и, захватив ручкой под подбородок Рустама, с силой дернул его к себе, одновременно разворачивая его спиной и закрываясь его телом от огня Вазгена и Салеха. Он отскочил к стене и оперся на нее, потому что удержать бьющегося в руках бандита, стоя на одной ноге, он бы не смог. Бросив ненужный теперь костыль, Седой перехватил левой рукой горло Рустама, постепенно запуская пальцы под кадык и лишая его возможности к сопротивлению, а правой ухватил рукоять автомата, сбросив предохранитель на сектор автоматического огня.

Только сейчас бандиты поняли, что произошло, и вскочили на ноги, направив стволы в сторону Сербина. Но он теперь был закрыт телом Рустама, который бился в жестких руках Седого.

Седой видел только Салеха – Вазген был скрыт от его глаз головой Рустама, и он, нажав на курок, выпустил в сторону Салеха короткую очередь. Бандит вздрогнул и шарахнулся в сторону выхода.

– Всем лечь! – заорал Седой. Но ни женщины, ни Виталий не сдвинулись с места, продолжая сидеть на стульях, объятые ужасом от происходящего. – Да ложитесь же!

Он чуть развернул корпус и вновь увидел Салеха, который метался у двери с автоматом на изготовку, не решаясь стрелять, чтобы не попасть в брата. Седой снова выстрелил и увидел, как крупно вздрогнул Салех. Он покачнулся и рухнул на колени, уткнувшись головой в пол в двух шагах от двери.

Седой не понимал, почему не стреляет Вазген, и постоянно ожидал выстрела из карабина, который наверняка пробьет насквозь и тело Рустама и его тело.

– Настя, Дарья! – снова закричал он. – Да лягте же на пол, дуры!

Видимо, подействовала его грубость, но женщины наконец упали на пол, закрыв головы руками.

Нужно было кончать с Рустамом, потому что, не видя Вазгена, Седой никак не мог нейтрализовать его. Он глубоко запустил пальцы под кадык Рустама и изо всей силы рванул его, порвав гортань. Безжизненное тело отбросил прочь, сорвав с его плеча автомат…

Вазген стоял у входной двери, широко расставив ноги, и целился ему прямо в грудь…

– Ну что, землячок?! – Вазген улыбался. – Игры кончились?!

Сербин держал автомат за цевье и никак не успевал выстрелить раньше Вазгена.

Виталий тихо сполз на пол. Краем глаза Сербин заметил, что старик держит в руках помповое ружье, оставленное на столе Салехом, укрывая его от глаз Вазгена своим корпусом.

– А ты поиграй еще! – спокойно сказал Сербин. – Но только выиграть ты уже не сможешь! Выстрелы наверняка слышали снаружи!

Вазген нажал на спуск, но выстрела почему-то не последовало. Виталий вскинул ружье к плечу, и Вазген шарахнулся к Салеху. Выстрел раскрошил угол дубовой двери. Вазген подхватил тело Салеха под руки и выскочил из столовой, унося его, пока Сербин вскидывал автомат. Запоздалая очередь ушла в дверной проем…

Виталий поднялся на ноги и, передернув затвор, неверными шагами направился к двери.

– Отставить, Виталий! – крикнул Сербин.

Но старик не слышал его. Жажда мести за все перенесенные унижения, за пережитый страх, за разрушенный тихий уют рядом с любимой женщиной захлестнула его и толкала вперед, невзирая на опасность.

Как только Виталий показался в дверном проеме, раздался выстрел, и Сербин сразу узнал звук «СКСа». Тяжелая пуля отшвырнула тело Виталия Ивановича от входа, свалив на пол, и оно еще несколько метров скользило по кафелю…

Пронзительно закричала Дарья…

«СКС» – самозарядный карабин Симонова, кал.7,62 мм.

Глава 3

Сербин тяжело опустился на пол… Единственная нога дрожала от напряжения и отказывалась удерживать его тело в стоячем положении.

Он выщелкнул магазин из окна приемника и увидел утопленные внутрь патроны. Судя по тяжести магазина, их оставалось не менее 15–20 штук. Но он не хотел воевать дальше, не зная точное количество патронов, на которое мог рассчитывать. Дотянувшись до ножа Рустама, он зажал магазин между коленями и сковырнул верхний патрон. Острым жалом пули Сербин быстро опустошил магазин, выталкивая патроны один за другим себе в ладонь. Их оказалось восемнадцать штук. Он подумал, что для двоих бандитов патронов хватит с избытком, и снова снарядил магазин.

И поднял голову…

Виталий лежал без движения там, где его застала смерть. Дарья сидела на полу и, раскачиваясь корпусом, тихонько подвывала, глядя на безжизненное тело супруга. Настя стояла в трех шагах от него, закрыв руками лицо…

На том месте, где упал на колени Салех, расплылась большая лужа крови, а значит, он ранен серьезно… Но вот сможет ли он оказывать сопротивление в дальнейшем, оставалось под большим вопросом…

Рустам лежал лицом вниз, раскинув руки. Кровь под ним успела почернеть.

На кухне капала вода…

Наверху что-то громко загремело, и Сербин вскинул голову, прислушиваясь… Там что-то происходило… Ему показалось, судя по звукам, что кто-то двигает мебель.

– Настя! – позвал он девушку. Настя не шелохнулась.

– Настя! – Сербин крикнул.

Девушка вздрогнула и обернулась, глядя на него пустыми глазами, явно не узнавая…

– Подай мне костыль, Настя! – крикнул Сербин, но девушка, казалось, вросла в пол.

Дарья тяжело поднялась с пола и, подняв костыль, отлетевший по скользкому полу на добрый десяток метров от места схватки Сербина с бандитом, подошла к нему. Опустившись на колени, она уткнулась лицом в рубашку Сербина, мокрую от пота, и снова разрыдалась. Не зная, как утешить женщину, Сербин стал гладить ее седеющие волосы…

– Это все из-за меня! – сквозь слезы говорила она. – Я не оставила Виталию выбора. Он прожил жизнь достойно, следуя принципам офицерской чести! Он всегда подчеркивал это. А в самом конце вынужден был предать друзей, растоптать все, во что верил, склонившись перед бессмысленным насилием. И все из-за меня. Если бы не я, он повел бы себя совсем иначе!

– Господи, – наконец очнулась Анастасия. – Да что он мог сделать?! Против четверых вооруженных подонков?!

– Настенька, девочка! – Дарья подняла голову. – У него был бы выбор, если бы не страх за мою жизнь… Понимаешь?! Я лишила его возможности сделать выбор. Он вынужден был идти в поводу у этих нелюдей, выполнять все их требования, чтобы дать мне возможность прожить один лишний день! И погиб…

Наверху снова раздался какой-то скрежет…

Сербин поднялся, опираясь на костыль, и дошел до входной двери. Резко выглянув в проход, он увидел, что площадка пуста, и плотно закрыл дверь, подперев ее стулом.

– Вы надеетесь удержать их стулом? – с сомнением в голосе сказала Настя.

– Нет! Но когда они попытаются ворваться к нам, стул своим грохотом предупредит нас. Потому что здесь нам оставаться нельзя. Нам нужно перебраться на кухню.

Сербин поднял помповое ружье и, передергивая затвор, выщелкнул на стол пять патронов. Все они были снаряжены картечью – Салех не ошибся.

Теперь у него было оружие, и он мог сдержать натиск бандитов, пока извне не подойдет помощь.

Они перешли в кухню, и Сербин, увидев металлический разделочный стол, подумал, что из него получится славный заслон от пуль, если им перекрыть дверь.

– Дарья, как далеко слышны были выстрелы? – спросил он, глядя на высоко расположенные окна.

– Я думаю, что их вообще никто не услышал, – с какой-то щемящей тоской в голосе сказала женщина. – Столовая и гараж находятся в цокольном этаже, и эти помещения гораздо ниже уровня земли. Вы ведь видите, на какой высоте расположены окна… Когда мы говорили бандитам, что выстрелы далеко разнесутся по округе, мы обманывали их. На самом деле звуки отсюда вообще не долетают наружу.

– М-да! – Сербин почесал подбородок. – Вы знаете, даже я в это поверил. Мне казалось, что эхо от выстрелов будет слышно далеко за пределами «Замка»…

– Да, но только если выстрелить в холле или на втором этаже. Отсюда – нет!

– Тогда нужно думать, как вас с Настей вывести из «Замка». Здесь вам оставаться опасно.

– А как же вы, Егор? – Настя испуганно всплеснула руками.

– Я думаю, они сейчас наблюдают за входом. Если вы побежите по открытой местности, они перестреляют вас. Поэтому я должен буду отвлечь их каким-то образом.

– Но мы можем уйти ночью! – сказала девушка.

– Ночью они будут начеку! Они наверняка спустятся вниз и будут держать под прицелом вход в гараж. Потому что уйти вам можно только через гараж.

– Или через вашу комнату…. – подсказала Дарья.

– Они могли разделиться. – Сербин отрицательно покачал головой. – Вазген был в моей комнате и видел, что оттуда до леса бегом – двадцать секунд. Я думаю, что один из них контролирует холл и первый этаж, а второй находится на втором этаже. Проверить это мы не можем, поэтому должны учитывать все варианты. Дарья, на втором этаже есть какая-то мебель?

– Там стоял старый шкаф для рабочих, – кивнула Дарья. – Они переодевались в рабочую одежду.

– Шкаф дубовый, как и вся мебель?

– Нет, обычный трехстворчатый шкаф из прессованных опилок. Геннадий Андреевич привез его специально для рабочих.

– Если они поставят шкаф на выходе с лестницы, я смогу попасть на второй этаж?

– Нет, вам не обойти шкаф. Он по ширине примерно такого размера, как и лестница.

– Вот, значит, что они двигали… Они перекрыли выход на второй этаж. Но это может остановить только меня! Во время штурма шкаф не будет играть никакой роли…

– Но вы же не собираетесь идти на второй этаж?! – воскликнула Анастасия.

– Именно это я и собираюсь сделать, – ответил Егор. – Я отвлеку их и дам вам возможность уйти.

– Егор! Они же убьют вас! Я не хочу больше принимать жертвы во имя спасения жизни моей и Дарьи! И думаю, Дарья тоже не согласится на это!

– Возможно, я старомоден, Настя, – Егор с грустью посмотрел на девушку, – но мужчины моего поколения привыкли защищать своих женщин. И теперь у меня есть для этого все возможности. Я не дам вам погибнуть. Сейчас бандиты наверху и ожидают штурма. Но из лесу подмога не придет… И очень скоро они поймут, что выстрелы никто не услышал, и тогда они придут, чтобы убить нас.

– Но зачем мы им?! – воскликнула Дарья. – Виталия больше нет, и они это знают. А мы им не нужны!

– Дарья, Вазген прекрасно понимает, что пока я жив, я представляю для них реальную угрозу. Поэтому они придут обязательно! Вазген – чтобы эту угрозу устранить. Салех – чтобы мстить. И утолить свою неуемную жажду крови…

– И все же я против…

– Это не обсуждается, Настя! – Сербин жестко прервал девушку. – Я сделаю то, что должен сделать!

Глава 4

– Егор, еще два дня назад вы не знали никого из нас, – тихо заговорила Дарья. – Мы, можно сказать, и сейчас абсолютно чужие для вас люди. Так какая вам разница, убьют нас или нет?

– Я ведь уже сказал, Дарья, что не дам вам умереть. – Сербин натянуто улыбнулся. – Я уже давно воюю с плохими людьми и не допущу, чтобы они праздновали победу. Не нужно больше это обсуждать!

– Егор, Виталий мертв, и мне ни к чему задерживаться на этом свете!

– Не говорите глупостей, Дарья! Сколько вам лет?

– Пятьдесят, – ответила женщина. – Виталий был гораздо старше меня. И я жила только ради него. Господи, я так боялась за него, когда пришли эти сволочи! – Дарья всхлипнула.

– Надо жить, Дарья. – Сербин не знал, как утешить женщину. Не находил нужных слов. – Надо жить!

– Егор! – снова вмешалась Настя. – Вы ничего нам не должны! Дарья правильно говорит – мы даже не можем назвать себя вашими добрыми знакомыми!

– Настя, возможно, я и выгляжу, как законченный идиот, но все равно сделаю то, что должен сделать! И не намерен больше обсуждать этот вопрос! К тому же я не собираюсь погибать от рук этих отморозков! Слишком много чести для них будет! А сейчас – не отвлекайте меня! Мне нужно собраться с мыслями!

– Вы достойный человек, Егор! – сказала Дарья. – Коль вам небезразлична участь даже незнакомых вам людей…

Сербин подтащил стул к дверному проходу и сел так, чтобы видеть входную дверь в столовую. Автомат он не выпускал из рук.

– Егор! – Дарья подошла к нему и положила руку на плечо. – Здесь есть бутылка хорошего коньяка. Вы не хотите выпить рюмочку, чтобы взбодриться?

– Дарья, у меня будет для этого целая жизнь! Или не будет ни секунды…

Он глубоко задумался, пытаясь разгадать планы Вазгена.

Гибель Гено и Рустама, конечно, не вызвала в нем никаких эмоций. Единственное, о чем мог сожалеть Вазген, так это изменение баланса сил не в его пользу. Но, с другой стороны, двое из его шайки мертвы, а Салеху не приходится рассчитывать на помощь Вазгена, он без сожаления оставит раненого, чтобы не связывать себе руки. Сейчас Салех ему еще нужен, но уходить Вазген, безусловно, будет в одиночку. Скоро он будет знать, что выстрелов никто не слышал, а значит, нужно только убрать заложников, чтобы они не смогли никоим образом поднять шум и привлечь к «Замку» внимание поисковых групп. И тогда Вазген будет чувствовать себя в полной безопасности и уже этой ночью сможет уйти.

Время было дорого. Счет сейчас шел буквально на секунды, и Сербин решил действовать без промедления.

– Приготовьтесь! – сказал он женщинам. – Я ухожу наверх. Теперь слушайте внимательно: как только я начну стрелять, немедленно уходите в гараж! Завяжется перестрелка – вы поймете это по звукам стрельбы нескольких ружей, – сразу же бегите в лес и зовите подмогу! Вам все ясно?

Женщины кивнули. И вдруг обе с рыданиями бросились ему на шею, едва не сбив его с единственной ноги, подкрепленной костылем.

– Ну, все! Все! – Сербин растерялся. – Хватит! Время дорого, вы понимаете?!

Но ни одна, ни вторая не отпускали его, сотрясая воздух рыданиями…

– Хватит, я сказал! – рявкнул Сербин. – Отставить рев! Делайте все, как я сказал!

Он с трудом разорвал на шее кольцо из женских рук и повесил на плечо ружье.

– Прощаться не будем! – буркнул он. – Скоро увидимся!

Прижимаясь к стене, он дошел до выхода из столовой и бесшумно убрал стул. Встав сбоку от двери, он костылем повернул ручку защелки и резиновой пяткой костыля потянул дверь к себе, ожидая выстрела. Но выстрела не последовало.

Сербин выглянул и, убедившись, что на площадке никого нет, стал медленно подниматься наверх, стараясь не звякнуть оружием.

Холл тоже был пуст.

Теперь ему нужно было пройти двадцать пять метров коридора до лестницы, ведущей на второй этаж. Двадцать пять метров абсолютно открытого пространства, где негде будет укрыться от пуль. За исключением, пожалуй, его комнаты, до которой было метров десять и где мог сейчас находиться Вазген.

Сербин дошел до комнаты и, отчаянно рискуя, тихо открыл дверь, держа на изготовку автомат, который он перевесил на левое плечо, потому что удерживать равновесие он мог только в том случае, если костыль был в его правой руке. Но Сербин одинаково хорошо стрелял с обеих рук, и это его не беспокоило.

Никто не выстрелил ему в грудь, и он шагнул в комнату. Заглянул в ванную… Комната была пуста. «Значит, оба бандита находятся на втором этаже», – решил он.

Вазген наверняка разгадал его план, и они ждут его. Не зря же бандиты перекрыли выход в холл второго этажа шкафом… Вот как он будет убирать этот шкаф, Сербин пока не мог даже предположить…

Он бесшумно поднялся на площадку между лестничными пролетами и, подождав, пока установится дыхание, мельком выглянул из-за угла. Огромный шкаф полностью закрывал выход…

Сербин присел на ступеньку и задумался. Если он подойдет к шкафу и толкнет его, шкаф, конечно, упадет. Но тогда пару секунд он будет полностью открыт для выстрелов, и в два ствола бандиты превратят его тело в решето… Даже если он упадет за шкаф, пули с легкостью пробьют его…

Сербин снова выглянул… Шкаф можно свалить! При этом он, конечно, откроет бандитам свое местонахождение, но другого выхода не было. Приходилось рисковать…

Сербин снял с плеча помповик и, прицелившись в левый верхний угол шкафа, выстрелил. Картечь выбила огромную дыру в углу. Шкаф сильно качнуло, но он устоял. Передернув затвор, Сербин выстрелил в правый угол, и шкаф рухнул на пол, подняв с бетонного пола тучу пыли. Но даже через лежачий шкаф Сербин не мог ни переступить, ни перепрыгнуть… Для этого как минимум необходимо было иметь две ноги… Нужно было полностью развалить шкаф, если даже для этого придется израсходовать все боеприпасы к ружью.

Сербин дважды выстрелил в дно, стараясь картечью разбить углы, где находились крепления. Корпус шкафа противно заскрипел… и стал крениться набок. Но верхние крепления удержали его от полного разрушения. Оставался один патрон… Егор выстрелил сквозь дно, думая, что картечь рассеется по верхней крышке шкафа, и этот выстрел ему ничего не даст. Но… картечь есть картечь… Шкаф развалился, открывая проход…

И в тот же миг автоматная очередь разнесла мозаичное панно на стене прямо над головой Сербина. Он увидел тень, мелькнувшую за стеной у поверженного шкафа, и, встав за угол, бросил на плечо ремень помповика, и, вскинув автомат, прицелился… Томительно тянулись секунды, но стрелок не показывался… «Нужно было бросить ружье на пол в тот момент, когда прозвучала очередь, – подумал Сербин. – Тогда противник мог бы подумать, что ранил или убил меня, и высунулся…»

Он веером выпустил по холлу очередь, давая понять стрелку, что он не знает, где тот схоронился… И вызывая его на ответный огонь. Но этот прием не сработал…

Прошло несколько минут. Сербин стоял, обливаясь потом…

Наконец из-за угла показался ствол автомата, и снова прогрохотала короткая очередь.

Сербин вскрикнул и с грохотом бросил ружье в угол.

И только через пару минут из-за угла показалась голова Салеха.

Сербин увидел на миг, как расширились от ужаса глаза врага, и нажал на спуск. Он видел, как брызнули в разные стороны осколки черепа Салеха. По ступенькам потекли ручейки крови…

Вазген не показывался и не принимал участия в их дуэли… И это тревожило Сербина.

Он вышел из-за угла и, встав на площадке, прислушался. Но, кроме гулких ударов своего сердца, молотящего молотами в висках, не услышал ничего.

По спине медленно стекали струйки пота…

Он опустил ствол автомата и сделал шаг к ступенькам.

– Не оборачивайся, землячок! – вдруг услышал он знакомый голос за спиной.

Противно заныло под ложечкой…

Глава 5

Вазген выдернул тяжеленное, будто каменное тело Салеха в холл как пушинку. И только оттащив на несколько шагов от лестницы, почувствовал его вес…

Кто-то шел к выходу из столовой: в наступившей тишине громко звякнул ружейный ремень, что-то прокричал в глубине обеденного зала Сербин…

Вазген вскинул карабин, не понимая, почему он не стрелял, и от ярости заскрипел зубами… В горячке он просто забыл снять его с предохранителя! Вот что значит отсутствие навыков обращения с оружием!

Опустив скобу предохранителя, он тихо спустился на площадку перед столовой и едва не столкнулся со стариком.

Вазген нажал на спуск, и отдача крепко саданула его в плечо. С непривычки он чуть не выронил карабин. Выстрелом старика отбросило от двери, словно тряпичную куклу, и Вазген сразу же вернулся к Салеху.

Салех сидел, прислонившись к стене, зажимая рукой рану в боку, и глухо стонал.

– Бля, Вазген, ты че не стрелял?! – прошипел Салех сквозь плотно стиснутые зубы.

– Боялся попасть в Рустама, – соврал Вазген.

– Я тебя спрашиваю, почему ты не стрелял в Сербина?! – Глаза Салеха злобно сверкнули.

– Потому что тебя нужно было немедленно вытаскивать! – сказал Вазген. – Или нужно было подождать, пока он добьет тебя?

– Ладно, спаситель, – с издевкой произнес Салех. Он думал, что Вазген просто струсил, побоялся стрелять в человека. – Может, и хорошо, что не стрелял… Сербин мой, понял?! Я его, суку, буду зубами рвать!

– Рви! – спокойно ответил Вазген. – Ты идти сможешь?

– Сейчас попробую. Только встать помоги!

Вазген с трудом помог подняться здоровяку Салеху, удивляясь тому, что пару минут назад тот казался ему невесомым.

– Куда? – спросил Салех.

– На второй этаж! – ответил Вазген. – Будем ждать ментов, которые сейчас сбегутся на выстрелы.

– И что, будем отбиваться?! – Салех скривил губы в ухмылке.

– А что, есть варианты? Ты сможешь в таком состоянии уйти?

– Перевяжешь, смогу. Смотри, как из меня кровища хлещет! – Салех вдруг остановился. – Бля, еще с ногой что-то…

Вазген наклонился и увидел дырочку на джинсах Салеха, вокруг которой медленно расплывалось пятно крови. А ниже – еще одну.

– Он тебе еще и в ногу попал! – сказал Вазген. – Дважды! Пошли! На втором этаже я тебя перевяжу. Нам быстрей нужно попасть туда, чтобы следить за подходами к хибаре.

Они доковыляли до окон, и Вазген усадил Салеха на стул, который он принес наверх еще после первой стычки с Сербиным.

– Смотри здесь! – сказал Вазген. – Я сбегаю в комнату Сербина.

– Зачем?

– Когда потрошили его сумку, я видел там аптечку. Запасливый, сука, на все случаи жизни!

Салех отвернулся к окну. Он положил автомат на подоконник и оглядел лес. Никаких признаков жизни он не увидел…

Вазген вернулся быстро и хотел заняться ранами Салеха, предупредив того, чтоб не сводил глаз с леса.

Но Салех сразу увидел в руке Вазгена бутылку коньяка и уже не сводил глаз с нее, а не с леса.

– Это откуда? – Он кивнул головой на бутылку.

– У него в сумке была, – ответил Вазген. – Раны тебе промою.

– Дай сюда! – Салех протянул руку к бутылке.

– Салех, давай по-серьезному! – сказал Вазген. – Ты и так ослаблен ранами. Сейчас тебе пару глотков коньяку, и ты будешь в ауте.

– Давай! – Голос Салеха не предвещал ничего хорошего, и Вазген вынужден был уступить.

Сорвав пробку, Салех жадно присосался к горлышку, выпив почти половину бутылки. И только после этого вернул бутылку Вазгену.

– Обезболивающее! – сказал он, добродушно ухмыльнувшись. – Теперь я буду в порядке!

Вазген стащил с широких плеч Салеха окровавленную майку и увидел маленькую дырочку в боку, из которой все еще вытекала кровь. Он заглянул за спину и такую же дырку, только размером побольше, увидел на спине.

– Сквозняком прошла! – сказал Вазген и, намочив в коньяке кусок бинта, стал промакивать раны. Резко запахло спиртным… Салех зашипел от боли.

Вазген обработал кожу вокруг ран йодом и, наложив салфетки, закрепил их лейкопластырем.

– Теперь снимай штаны! – сказал Вазген.

– Чего-о? – Глаза-буравчики уставились на Вазгена.

– Ну, а как я тебе перевяжу раны на ноге? – Вазген пытался оставаться невозмутимым. Салех был все еще нужен ему. До той поры хотя бы, пока на землю не спустится ночь…

Салех легко встал – видимо, коньяк действительно взбодрил его – и приспустил джинсы. Противно пахнуло запахом давно не стиранного белья. Вазген невольно сморщился от отвращения, но глядевший в окно Салех этого не увидел.

Две раны на бедре тоже оказались сквозными, и Вазген присвистнул от удивления.

– Ты че? – спросил Салех.

– Удивляюсь! – ответил Вазген. – Три ранения и все – навылет!

– А я вообще фартовый! – Салех засмеялся. – Меня пять раз били ножом в драках, и ни одного серьезного ранения. Все заживало как на собаке. Один раз менты стреляли, – он показал круглый глубокий шрам на груди. – Алена выходила. Че ты ее прогнал?

– Она привлекала к нам внимание, – ответил Вазген. – Четверо молодых парней и взрослая баба, которая нам в матери годилась. На нас обращали внимание. Она же цепляла любого молодого парня, так ей хотелось секса. Нас ей уже не хватало…

– Ну да… – вдруг легко согласился Салех. – А ты знаешь, что у нее в любовниках ходил какой-то прокурор? Потом еще этот… как его? А, народный депутат! У нее несколько предприятий, знаешь? А она с нами болталась, сучка порочная… На своей машине нас катала по кабакам!

– Все! – сказал Вазген, закончив перевязки. – Одевайся!

Пока Салех одевался, Вазген думал, как обезопасить себя от непрошеных гостей… Его взгляд упал на шкаф…

– Салех, мы сможем вдвоем передвинуть этот гроб и закрыть проход снизу?

– Зачем? – спросил Салех. – Менты его сшибут в момент!

– Менты, да! Но наш друг Сербин со своей одной ногой – нет! Меня, не поверишь, оторопь берет, когда я думаю, что бы он с нами сделал, будь у него две ноги! Если он с одной ногой столько дел натворил!

– Да-а… – протянул Салех. – Мужик серьезный… Подготовочка у него, будь здоров. На двух ногах… Я думаю, мы все уже давно были бы трупами, если бы у него были целы обе ноги! Но я все равно доберусь до него! Он мне ответит за все!

«Вряд ли!» – подумал Вазген, собираясь подставить Салеха. Но вслух ничего не сказал… Поскольку все еще жива была надежда на то, что Салеху может просто снова подфартить и он убьет Сербина… Но лучше бы Сербин и Салех убили друг друга… А с бабами он сам как-нибудь разберется.

Они с трудом подтащили шкаф к лестнице и установили его в проходе, оставив небольшую щель.

– Сейчас мы разделимся! – сказал Вазген. – Я уйду на первый этаж, чтобы контролировать вход и выход в гараж. Ты останешься здесь и будешь ждать Сербина.

– А лес?! – удивился Салех. – Если менты попрут?!

– А в лесу никто не слышал выстрелов! Ты же видишь – менты не появились, хотя прошло уже достаточно времени, чтобы отреагировать на стрельбу! До меня только сейчас дошло, что старики нас просто водили за нос. Кухня врыта в землю, которая глушит все звуки. Хозяин этого заведения – продуманный тип! Любитель природы! Даже если здесь будут происходить крутые пирушки, они не нарушат тишину леса… Вот так-то!

Вазген подхватил карабин и вскинул его на плечо.

– Я уйду, и сразу же закрой щель! – сказал он. – Сербин не должен сюда прорваться! Потому что, если он сделает пару выстрелов в сторону леса, то тогда менты уж точно нагрянут!

Вазген шагнул на лестницу.

Сзади противно завизжал передвигаемый по бетону шкаф…

Глава 6

Женщины сидели тихо, тесно прижавшись друг к другу. Настю била крупная дрожь. Дарья понимала, что нужно ее как-то отвлечь, успокоить, но не знала как… Да и сама она с ужасом ожидала выстрелов Сербина, не зная, хватит ли у нее решимости бежать через поляну к лесу, постоянно ожидая выстрела в спину.

– Настенька, – наконец сказала Дарья. – Соберитесь с силами. Уже недолго осталось. Сербин победит, вот увидите!

– Знаете, Дарья, мне кажется, если Егор погибнет, я не смогу жить дальше с чувством вины за его гибель. И за гибель Виталия Ивановича.

– Виталий сделал свой выбор, который так долго не мог сделать. И я горжусь его поступком. Страх за мою жизнь просто убивал его! Наверно, так было предопределено свыше, что он должен был погибнуть…

– А я завидовала вам!

Дарья повернула к Насте удивленное лицо.

– Вы завидовали?! Чему?!

– Вы так любили друг друга… Обменивались взглядами, полными нежности и сострадания. И не скрывали этого… Такое сейчас редко бывает.

– У тебя есть любимый, Настя? Ты встречаешься с молодым человеком?

– Нет, – ответила девушка, опустив голову. – Мой муж погиб в Чечне. А я была на пятом месяце беременности. На похоронах, говорят, я была как каменная статуя. Я ничего не чувствовала… Мне казалось, что я умерла вместе с ним… Потом у меня случился выкидыш. И это еще больше подкосило меня. Я не хотела жить! Но меня поддержали друзья мужа. Каждую неделю кто-то приезжал из его отряда проведать меня. Они буквально заставили меня заняться делом. Узнав, что я по образованию фармацевт, ребята собрали деньги и на первом этаже нашего с мамой дома оборудовали аптеку. Мне все шли навстречу – и милиция, и администрация, и лицензирующие органы. Я получила все необходимые лицензии и начала работать. И тут слегла мама. У нее рак легкого… Словом, за все хорошее, что я получала от жизни, тут же следовал новый, еще более жестокий удар судьбы…

– У вас все наладится, Настя, вот увидите! – Дарья легонько прикоснулась к руке девушки.

– Нет, Дарья! – По щекам Насти потекли слезы. – Как только маме стало чуть получше: она начала садиться в постели, разговаривать со мной, тут же последовала расплата в лице этих подонков, которые выдернули меня через окно, как куклу, и утащили в лес. И этот гадкий Гено… Я до сих пор вздрагиваю от отвращения, вспоминая, как он лапал меня своими потными руками! Теперь вот Егор! Он пошел умирать, чтобы спасти нас с вами! Он погибнет ради нас, и я все думаю, какая расплата последует после его гибели? Что еще я должна буду пережить?

– Настя, Сербин – человек чести! Он единственный из нас не смирился ни на миг! И я видела, как они начинают бояться его. Отняв у него один костыль, они не рискнули отнять у него второй, зная, что он тут же начнет сражаться с ними. Он побеждал их уже одним своим присутствием. И мы не должны сделать его гибель бессмысленной! Понимаете?! Даже если ему судьбой уготовано погибнуть сегодня! Мы просто обязаны выжить и тем самым выполнить его последнюю волю! Вы согласны?!

Анастасия кивнула головой, утирая слезы, и в тот же миг громкий выстрел разорвал тишину, заставив обеих женщин вздрогнуть.

Они вскочили на ноги, сразу напрочь позабыв о том, что они должны сейчас делать…

И только второй выстрел пробудил их от шока.

– В гараж! – крикнула Дарья и, схватив Настю за руку, потащила к двери.

Дарья быстро справилась с засовами и распахнула одну створку широких ворот, сбитых из массива дуба.

Прямо перед ними была свобода! Свобода от гнусного, липкого страха за свою жизнь, от унижений и издевательств подонков, от подавляющего чувства стыда за полное свое бессилие перед ними…

– Сейчас, сейчас, сейчас…. – как заведенная бормотала Дарья, ожидая начала перестрелки.

И как только громко простучала автоматная очередь, женщины стремглав бросились к лесу.

Они уже не боялись выстрелов в спину. Они настолько уверовали в Сербина, что подспудно чувствовали его превосходство над подонками.

Вломившись в кусты сирени на опушке, они, обдирая колени, прорвались сквозь заросли и, наконец, упали в траву, не в силах отдышаться…

Настя перевернулась на спину и увидела над головой ослепительно синее небо с легкой рябью облаков, дрожащие от легкого ветерка резные листья дубов, кувыркающегося в вышине жаворонка… и заплакала. Это были легкие и чистые слезы… Слезы счастья…

Настя плакала, уже твердо уверовав в то, что скоро увидит Егора и сможет сказать ему все, что накопилось в ее душе. Она уже знала, что не сможет прожить и дня без него, его твердого взгляда, его жестких рук, его непримиримого характера… Она любила его…

Дарья села, охватив колени руками и все еще тяжело дыша…

– Ну, вот и все, девонька! – сказала она. – Все произошло именно так, как планировал Сербин. Мы живы! И мы свободны! Вот же железный характер! Поражаюсь, сколько мужества у этого человека!

– Я никогда не задумывалась, что такое мужество. – Настя лежала, глядя в небо. – Как-то само собой подразумевалось, что хорошие люди – мужественные, а плохие – нет. Теперь я знаю, что такое мужество!

– Ну, вставай, Настя! – Дарья легко поднялась с земли. – Не забывай, нам еще нужно найти ближайшую к нам поисковую группу и привести помощь Егору!

Они вдруг снова услышали автоматные очереди, долетающие из окон «Замка»…

И побежали вниз.

Навстречу им, ломая своими железными телами кусты, поднимались крепкие ребята в черной униформе без нашивок и знаков различия, в черных масках, с короткими автоматами в руках. Чем-то, то ли силой, исходящей от их литых тел, то ли стальным блеском глаз в прорезях масок, то ли спокойной уверенностью, они так живо напомнили Насте Сербина, что она без чувств рухнула на землю.

Когда она пришла в себя, Дарья что-то, торопясь и сбиваясь, рассказывала им.

– Если это тот Сербин, который был моим командиром и учителем в Чечне, – сказал широкоплечий человек, стоящий чуть впереди остальных, – то нам останется только трупы вынести из «Замка».

Услышав эти слова, Настя снова провалилась в глубокий обморок…

Глава 7

Давно отгремели залпы войны.

Мы теперь уже не солдаты…

Но терзает, терзает чувство вины

За тех, кто погиб когда-то!

И теперь, спустя много лет,

Снятся нам бои, перевалы,

Пот и кровь, и Отчизне обет,

И друзья – полегло их немало…

И от ран умирая сегодня,

Когда битвы уже миновали,

Мы не просим у Бога ни дня

И пощады попросим едва ли…

Сербин подумал, что жить ему осталось совсем мало. Он не успеет мгновенно развернуться на одной ноге, одновременно уходя с линии огня броском в сторону, и выстрелить в Вазгена. В который раз он пожалел о том, что по воле вот таких же нелюдей, как стоящий позади него подонок, он лишился ноги. В другое время он бы без труда вышел из создавшейся ситуации победителем, но с одной ногой он был лишен этой возможности…

Не хотелось думать, что никогда больше он не увидит чистого весеннего неба над головой, не вдохнет полной грудью морской бриз, не обнимет хрупкие женские плечи.

«И что теперь? – подумал он. – Подводить итоги? Вспоминать удачи и неудачи. А нужно ли это?»

Он нажал на курок, надеясь отвлечь выстрелом Вазгена и все-таки попытаться развернуться на одной ноге, бросив костыль. Но выстрела не последовало. Боек щелкнул вхолостую… Он не рассчитал точно свои выстрелы и расстрелял все патроны. Но почувствовал, как вздрогнул Вазген.

– Что, землячок? – Голос Вазгена не излучал былой уверенности. – Патрончики кончились? Ну, брось автомат! Зачем он теперь тебе?

– И что дальше? – Сербин не оборачивался.

– А дальше, землячок, костылик свой тоже брось! И скачи наверх, к окошку! Мне нужно видеть, когда появится команда спасения! Я ведь так полагаю, женщины уже ушли?

Сербин не ответил. Он аккуратно прислонил костыль к стене и, встав к лестнице боком, запрыгал на одной ноге по ступенькам. Добравшись до стены, он встал и, развернувшись лицом к Вазгену, прижался к холодной штукатурке спиной.

– Не стой, землячок! Присаживайся. Ты, наверно, устал?

– Да! – невольно вырвалось у Сербина. Он действительно чувствовал себя на пределе сил и нервов.

Вазген мельком взглянул на тело Салеха, лежащее в луже крови.

– Вот что бывает с человеком, если его поступками движет жажда мести, а не элементарная логика… А ведь стоило ему запустить тебя наверх, коль уж ты нашел способ развалить преграду в виде шкафа, и он мог спокойно завалить тебя из засады одним выстрелом!

– Это вряд ли! – сказал Сербин и полез в карман за сигаретами. – Я еще не разучился стрелять!

– Руки на колени! – заорал Вазген, отскакивая, хотя и так стоял в пяти шагах от Сербина. Ствол в его руках заходил ходуном. – И чтоб я их постоянно видел!

– Да не нервничай ты так! – спокойно сказал Сербин, доставая сигареты и зажигалку. Он с наслаждением затянулся дымом, откинувшись на спинку стула. Сигарета больше не пахла прелой соломой… – Если я не убью тебя сегодня, это все равно сделает кто-то другой. Ты недолго проживешь после меня!

– Как знать, землячок, как знать! – Вазген подошел к окнам, стараясь все время держаться вполоборота к Сербину. – Если бы я не забыл снять карабин с предохранителя, тебе бы уже ангелы пели свои песни. Но мне простительно – я же не служил в спецназе, как ты!

Кровь гулко билась в висках Егора, мешая сосредоточиться. Он решил не дразнить Вазгена, чтобы не спровоцировать его на выстрел. Похоже, ему, как и покойному Виталию Ивановичу, каждая минута жизни становилась дороже с каждым прожитым мгновением.

– Как же все-таки неправильно устроена жизнь! – заговорил Вазген. – Мне казалось, что я предусмотрел все, чтобы стать лидером, вождем. Но мне и в голову не могло прийти, что вот появится на моем горизонте одноногий калека, инвалид, не способный без протеза сделать даже шагу, и поломает все мои планы! Убьет всех моих сторонников, лишив поддержки… Найдет способ отвлечь наше внимание и даст уйти своим бабам! И что мне остается? Только снова куда-то бежать… Но теперь, опять же благодаря тебе, мой бег может быть прерван любым ментом, который опознает меня по описаниям – твоим и женщин. И что в этом для меня привлекательного? Где здесь оригинальность действий и поступков?

– Ты сам выбрал свой путь! – пожал плечами Сербин.

– Не перебивай! – вдруг взорвался Вазген. – Я не нуждаюсь в твоих комментариях!

– Вазген, я понимаю, что тебе нужно выговориться. – Сербин старался говорить спокойно. – Но будь добр, делай это цивилизованно. Тебе меня не запугать, и ты прекрасно знаешь об этом. Так веди себя достойно хотя бы в последние минуты своей жизни…

Вазген рассмеялся. Приставив карабин к стене, он достал сигареты и закурил…

– Ты не перестаешь поражать меня, землячок! – Вазген глубоко затянулся. – Это же надо – иметь такое самообладание! Ты полагаешь, что тебе удача будет сопутствовать всегда?

– Именно так я и думаю!

– А почему бы тебе не попробовать молить меня о пощаде? Я, быть может, и внял твоим доводам, если бы счел их разумными!

– Не дождешься! – буркнул Егор и отвернулся к окну.

– Ты думаешь, у тебя появится шанс, если ты будешь поддерживать разговор? Так поддерживай! Убеждай меня! Мне интересны твои аргументы!

Егор молча смотрел в окно.

– Знаешь, Сербин, в чем твоя беда?

Егор мельком взглянул на Вазгена, заметив какое-то странное выражение на его лице.

– Скажи!

– Ты загнал меня в угол своим непредсказуемым поведением! У меня еще пару часов назад были варианты! Теперь их нет! А ведь если бы не ты, я бы спокойно ушел отсюда уже сегодняшней ночью. Исчез, растворился… Но ты ведь не можешь сидеть сложа руки! Не-ет… Ты не был пассивным ни единой минуты с момента твоего появления в хибаре. Ты упрямо пер на рожон, на смерть, и – вот же черт! – тебе постоянно все удавалось!

– Если уж умирать, так в бою, – сказал Сербин.

– Вот-вот! И я о том же! Ты игнорируешь объективную реальность, землячок. Тебе плевать на реальное соотношение сил. У тебя не было ни единого шанса, когда ты захватил Рустама. Ни единого! Но через минуту Рустам был мертв, Салех ранен, а у тебя появилось сразу два ствола. У тебя не было ни единого шанса убрать с дороги шкаф, не подставившись под пули Салеха! Но в итоге шкаф развалился от твоих выстрелов, бабы ушли, Салех убит, а мне осталось жить не более получаса… Вот чем закончилось твое упрямое нежелание считаться с объективной реальностью, землячок!

– Ты мог бы, как сейчас, зайти мне в спину и спокойно расстрелять меня, пока я разбивал шкаф, – сказал Сербин. – Ты сам усложнил свое положение.

– Да! Да! – Вазген с жадностью тянул дым сигареты, пока она не дотлела до фильтра. – Ты прав, землячок! Мог бы! Но, как ты уже понял, я ждал тебя на первом этаже! Я укрылся в комнате, расположенной прямо напротив лестницы, ведущей на второй этаж! Я рассчитывал пропустить тебя и завалить выстрелом в спину, чтобы не рисковать понапрасну! И у тебя не было шансов пройти мимо меня… Понимаешь, не бы-ло! Но ты умудрился пройти до лестницы так тихо, что я не услышал твоих шагов. И когда ты начал расстреливать шкаф, я никак не мог сообразить, что происходит, до того момента, пока не услышал автоматную очередь Салеха. И только тогда я начал подбираться к тебе… Но пока я крался, ты успел все закончить… Салех был уже мертв… А я оказался в тупике.

– Вазген, чего ты от меня хочешь? К чему все эти выводы и словоизлияния, если ты собрался убить меня?!

– Я хочу понять! – с каким-то надрывом закричал Вазген.

– Понять что?

– Я хочу знать, зачем тебе нужно было это геройствование?!

– Это не было героизмом с моей стороны. – Сербин закурил. – Это был отвлекающий маневр, который позволил женщинам уйти. Мой план удался. Только и всего!

Вазген вдруг рухнул у стены на корточки, будто ноги его подломились, закрыв лицо руками…

Сербин мог бы сейчас дотянуться до него, сделав два-три прыжка. Он бы успел до того, как Вазген схватил бы стоящий у стены карабин. Он убил бы его голыми руками…

Что-то, не осознанное пока, удержало его от этого шага…

Глава 8

Настя пришла в себя от резкого запаха нашатыря, ударившего в ноздри. Она испуганно вздрогнула и, распахнув глаза, увидела склонившееся над собой молодое лицо в закатанной на лоб черной маске.

– Ой, что со мной было? – спросила Настя дрожащим голосом.

– Обморок. От переживаний! – сказал парень и, улыбнувшись, протянул руку.

Он помог девушке встать и проводил до ближайшего дерева. Настя присела, упираясь спиной в кряжистый ствол дуба…

В трех шагах от нее Дарья вычерчивала на планшете старшего группы план «Замка», объясняя попутно, как можно незамеченными пробраться на второй этаж.

– А вы кто? – спросила Настя.

– Мы? – Парень снова улыбнулся открытой широкой улыбкой. – Как бы это сказать? «Летучие мыши»! Спецназ!

– Господи, вы-то откуда взялись, «мыши летучие»? – Настя удивленно рассматривала парней.

– А участковый ваш, Игорь, оказался весьма наблюдательным парнем. И способным делать выводы. Они с бывшим нашим командиром – Сербиным, я, правда, не застал его, позже пришел в отряд, обменялись при знакомстве визитками. Так вот, Игорь начал звонить Сербину уже вечером того же дня. Но телефон был выключен. Он позвонил Дарье – то же самое… Не были они включены и на следующий день. Это его встревожило. И он пошел к вам в гости. И по намекам Дарьи, – парень кивнул головой в ее сторону, – понял, что Сербин в беде. Ну, а мы дислоцируемся в Краснодаре. Он доложил о своих наблюдениях начальнику милиции, тот начальнику УВД, который позвонил нам, ну, и мы сразу же прилетели.

– Как прилетели? В Адлер? В Головинку еще самолеты не летают!

– Вертолетом, Настя! Вертолетом. Ну, ты отдыхай пока. А мне готовиться надо.

Парень отошел к группе, которая чуть поодаль занималась подгонкой снаряжения. Ребята надевали на себя подвесные системы, готовили веревки, какие-то обвязки. Щелкали металлические карабины на системах, тихо шуршали сматываемые в бухты веревки…

– Так, построились! – сказал старший, закончив разговор с Дарьей. – Слушай боевой приказ. По точным данным, преступников двое, и они вооружены автоматом Калашникова и карабином «СКС». Патронов у них достаточно, поэтому в бой не ввязываемся. Работаем только наверняка! Входим в пансионат «Старый замок» двумя группами. Первая – старший я – входит через гараж и двигается по схеме на второй этаж. При обнаружении преступников – огонь на поражение. Филин, ты знаешь Сербина, то бишь нашего Седого в лицо, поэтому твоя личная задача – прикрыть его при штурме и обеспечить ему полную безопасность!

– Вторая группа – старший Кефир! Вы спускаетесь сейчас к площадке эвакуации. Вертолет будет здесь через пять минут. Загружаетесь и при пролете над крышей здания десантируетесь по десантным тросам на крышу. Закрепляетесь и влетаете в окна второго этажа. В бой не вступать, стрелять только на поражение! Кефир, прикрываешь Седого!

– Общая команда к штурму – длинный тональный сигнал. Обе группы начинают одновременно.

– Кефир, на площадку! Остальные, уходим броском вправо и начинаем выдвижение к «Замку», укрываясь в лесу. Накапливаемся у входа в гараж и ждем пролета вертолета.

– Кум, остаешься здесь – охраняешь женщин и держишь под пулеметом весь фасад здания. В случае попытки бандитов уйти через окна, стреляешь на поражение.

– И вам, женщины, пару слов! – Старший обернулся к Дарье и Насте. – Все, что вы здесь сейчас видели и слышали, вы должны забыть сразу же после завершения нашей операции. Вы нас не видели. Как и мы вас! Все, кому положено знать о нашем пребывании здесь, знают! Больше никто ничего знать не должен! Это ясно?

Женщины одновременно кивнули и переглянулись.

Мгновение, и лес опустел… Люди в черной униформе исчезли, растворились в зарослях, не шелохнув листа…

Только пулеметчик, которого старший назвал Кумом, удобно раскинулся за толстенным дубовым стволом, медленно обводя стволом фасад здания…

Могила – в недалеком прошлом разведчик из группы Седого, а теперь старший лейтенант Могильченко, уже полтора года командовал группой. Два года учебы и полгода стажировки в должности – и у группы появился новый командир. Могила всегда помнил, кого он сменил на боевом посту, и во всем старался походить на Седого. Когда они получили из УВД края сообщение по поводу Сербина, группа собралась в течение получаса. Вопрос с «вертушкой» решился практически мгновенно, и через час группа была уже в воздухе. Получив исчерпывающую информацию о событиях, предшествующих исчезновению Сербина, разведчики выдвинулись в лесной массив, из которого предварительно были выведены все поисковые группы МВД и МЧС. Никто не должен был путаться под ногами, когда работает спецназ…

Разведчикам предстояло сделать немалый круг, чтобы подойти к фасаду «Замка» не замеченными из окон, и Могила постоянно торопил пацанов, осознавая, какая опасность угрожает командиру. А Седого он по-прежнему считал своим командиром, и если бы сейчас он был рядом и отдавал приказания, Могила выполнял бы их, не задумываясь! Но Седого не было, к сожалению, рядом, и Могила болезненно переживал свое состояние. Он бы не простил ни себе, ни ребятам, если бы они опоздали на секунду, чтобы спасти командира!

Вскоре в прогалах между ветками замелькали стены из ракушечника. Могила остановил группу и выслал вперед разведку, чтобы обезопасить подход группы.

Разведчики рассредоточились, готовые по сигналу Могилы начать выдвижение к стенам «Замка».

Потянулись томительные минуты ожидания…

Могила подтянул перчатки и перевел «ВСС» в боевое положение. Он дрожал от нетерпения и боевого азарта… Он жаждал сцепиться с бандитами, которые угрожали жизни Седого…

Он был готов к немедленным действиям. Могила обвел взглядом разведчиков и увидел расслабленные спины, пальцы, подрагивающие перед тем, как лечь на спусковой крючок, увидел стальной блеск глаз в прорезях масок… и успокоился. Он теперь точно знал, что эти парни не дадут бандитам ни единого шанса.

Седой будет жить!

Глава 9

– Сербин, ты можешь сказать мне, о чем ты думал все это время? – тихо спросил Вазген, не отрывая рук от лица. – С того момента, как приехал сюда и понял, что мы в любом случае, при любом исходе всех вас убьем?

– Я думал, что я должен сделать, чтобы этого не произошло! – Егор закурил.

– Но ты ведь сам начал нас провоцировать на это! Ты вырубил Гено, лишив нас развлечения – небольшого зрелища в виде стриптиза…

– Я гораздо старше вас всех, Вазген. Поэтому я старомоден, и я офицер. Мужчины, подобные мне, – они из другой жизни, которую вы не застали, и они всегда встают на защиту своих женщин… Но ты вряд ли поймешь меня…

– Но ни Дарья, ни эта девка из аптеки, из-за которой мы попали в дерьмо, – не твои женщины. Ты их даже не видел никогда до своего приезда в хибару!

– Я же сказал, что ты не поймешь…

– Ты подвел уже итоги своей бурной жизни? – спросил Вазген, вставая.

– А так ли уж это нужно?

– Ну, не знаю! Может быть, ты хочешь подумать о том, что хотел бы сделать еще в этой жизни, но уже никогда не сделаешь?

– И это мне известно без раздумий! – ответил Егор и бросил окурок под ноги Вазгену. – Я не хотел бы умереть, чтобы ты продолжал жить!

Вазген рассмеялся. Но в смехе его не было веселья.

– А мне насрать, землячок, на твои мысли! Ты умрешь, а я останусь жить! И здесь не нужно обращаться к космосу или к трудам Платона! Так будет!

– Я знаю, – спокойно сказал Сербин, глядя в лес. За долгие годы службы он научился видеть лес. И он заметил тени, мелькнувшие метрах в пятидесяти от опушки, словно пара летучих мышей пролетела. Сердце его сжалось от боли – так могли двигаться в лесу только разведчики, появляющиеся из ниоткуда и исчезающие в никуда. И только человек, привычный к их действиям, в состоянии заметить эти передвижения…

Вазген вдруг подобрался, напрягся телом, глядя на Сербина.

– Ну, и что ты там увидел? – Он старался говорить спокойно, но это мало ему удавалось.

– Твою смерть, – сказал Сербин.

– Они готовятся к штурму? – спросил Вазген. – Что ж, землячок, это твоя последняя остановка…

Сербин сжал кулаки… Он понял, что его время на этом свете истекло.

– Ну что, Сербин, готов к смерти? – Вазген взял в руки карабин.

– Хороший день для того, чтобы умереть! – ответил Сербин. Крик отчаяния готов был вырваться из его груди. Но голос, на удивление, не дрогнул.

– Сербин! Ты бы хоть в этот момент задрожал! – заорал Вазген. – Хоть бы словом обмолвился о пощаде, твою мать!

– Я же сказал – не дождешься!

– Поражаюсь твоему хладнокровию! Ты ни разу не поддался панике! Ни ра-зу! Я просто восхищаюсь тобой, хотя ты в это можешь не поверить!..

– Теперь это уже не имеет никакого значения! – сказал Егор. К нему вдруг пришло нежданное спокойствие.

Вазген внимательно смотрел на него, о чем-то размышляя…

– Ладно, землячок! – сказал он и закурил, удерживая карабин поперек груди. Некоторое время он стоял, покачиваясь с пятки на носок. – Интересно, сохранишь ли ты свое хладнокровие до конца… Я тебе расскажу кое-что… Ты, конечно, не узнал Гено?

– Я видел его впервые в жизни! – твердо ответил Сербин, не понимая, к чему клонит Вазген.

– А вот здесь ты ошибаешься! – Вазген ухмыльнулся. – Вспомни-ка – белый внедорожник, парочка ребятишек в нем, крутой поворот на Головинку… Ну, вспомнил?

Сербин промолчал.

– Гено тогда был худеньким мальчишкой, а не толстым боровом, каким ты его увидел сейчас. В тот день он с кентом впервые в жизни попробовал гашиш. И их так «растащило», что потянуло на подвиги. Гено угнал отцовскую машину, и мальчики выехали на трассу. Дальше ты знаешь, но не все… Отец Гено – мент. И именно он расследовал это дело. Он, конечно, отмазал Гено вчистую, но избил, как собаку. И месяц не выпускал за порог дома… С того дня Гено никогда не садился за руль. Боялся… Но зато плотно присел на наркоту!

– Фамилия Гено – Петросян? Это он тебе рассказал историю того ДТП?

– А ты догадлив, землячок! Да. Его фамилия была Петросян. И это он мне рассказал историю той аварии, когда я поинтересовался, почему он никогда не садится за руль… Остальное несложно было додумать, когда я прочел газетные вырезки из твоего чехла для ноутбука. Сопоставить факты несложно, когда они есть!

– Довольно неожиданный поворот! Даже не знаю, как к нему относиться…

– Я тебе скажу как! – Вазген пристально взглянул в глаза Сербина. – Скажу… Бог всегда почему-то находится на твоей стороне, Сербин! Ну, любит он тебя, что уж тут поделать?! А я с этим старичком воевать не собираюсь! Все равно проиграю!

Вазген вдруг сделал шаг в направлении Егора и неожиданно швырнул ему карабин. Сербин инстинктивно поймал его за цевье, больно ушибив пальцы.

Вазген повернулся к нему спиной и спокойно пошел к выходу на лестницу.

Все это произошло так быстро и было столь неожиданно, что на какой-то миг Сербин растерялся…

Он вскинул карабин к плечу и поймал в прицел черноволосый затылок Вазгена. Но вдруг увидел на затылке два завитка, «две макушки», как говорили раньше…

И… опустил ствол.

У лестницы Вазген обернулся. И сразу увидел опущенный ствол…

– Увидимся в другой жизни, землячок! – Сербин впервые за время их знакомства увидел настоящую улыбку Вазгена. От нее его лицо преобразилось, потеряло хищное выражение и стало чуть ли не красивым…

Он исчез в лестничном проеме, и Сербин слышал, как он подхватил на ходу с пола брошенный им автомат без патронов…

Глава 10

Пулеметчик спокойно и расслабленно лежал за пулеметом, внимательно наблюдая за фасадом здания.

Настя не выдержала.

– Ну, где же ваши «летучие мыши»?! – крикнула она. – Когда же они прилетят?!

Пулеметчик даже не обернулся.

– Вот-вот выйдут на исходные позиции, – сказал он. – Им по лесу немалый крюк придется сделать.

– О Господи, – прошептала Настя и перекрестилась. – Помоги ему, умоляю тебя, Господи! Не дай ему умереть…

Сербин услышал гулкие шаги Вазгена в холле первого этажа. Хлопнула большая входная дверь…

Кум увидел, как медленно открылась огромная дубовая дверь, и на высокое крыльцо шагнул высокий черноволосый мужчина. В углу его рта висела сигарета. Он что-то прятал за спиной, и Кум стал медленно выбирать свободный ход спускового крючка, поймав в прорезь прицела его грудную клетку.

– Это Вазген! – крикнула испуганно Настя. – Он старший у бандитов! Значит, Егор… – она в ужасе закрыла рот руками.

В этот момент черноволосый выбросил руку из-за спины. В ней сверкнул матовым блеском «АК-47», который он тут же вскинул к плечу, направив ствол в сторону леса.

Кум мгновенно нажал на спуск, глядя, как строчки трассирующих пуль потянулись к цели…

Сербин видел, как Вазген спустился по ступенькам и медленно пошел в сторону леса. За спиной он прятал автомат, в магазине которого не было ни единого патрона. И Вазген прекрасно знал это… Пройдя несколько шагов, он вдруг вскинул автомат, прижав приклад к плечу… Из лесу потянулись к нему светлячки трассеров, разрывая в клочья его тело. Рука, зажавшая мертвой хваткой автомат, оторванная пулей, кувыркаясь в воздухе, отлетела в сторону.

А к «Замку» уже бежали черные зловещие фигуры спецназовцев, исчезая в распахнутой створке гаражных ворот… Над крышей завис вертолет, и по тросам быстро заскользили черные фигуры, которые стали что-то вязать у вытяжных колодцев. Одновременно оттолкнувшись от крыши, четыре фигуры влетели в окна второго этажа. Зазвенели разбитые стекла…

Настя сорвалась с места и побежала к «Замку», но пулеметчик, мгновенно вскочив на ноги, поймал ее одной рукой за талию и удержал на месте.

– Пусти! – Настя давилась рыданиями. – Пусти меня, гад!

Но Кум обнял ее двумя руками, и, только почувствовав его железную хватку, Настя перестала вырываться. Ее разрывали рыдания…

Сербин с отвращением отбросил карабин в сторону и сполз спиной по шершавой штукатурке, усевшись на холодный бетон пола.

По лестнице бесшумно, словно тени, заскользили фигуры в черной униформе, растекаясь по периметру помещения.

Со звоном вылетели выбитые стекла, и в холл влетели «летучие мыши» в таких же черных одеяниях, как остальные. Кувыркнувшись через голову, они мгновенно приготовились к ведению огня, встав на одно колено и грозно поводя стволами автоматов.

Сербин слушал гулко бухающее в груди сердце и вспоминал себя в таком же точно виде, как эти черные молодцы, напоминающие «летучих мышей» в их бесшумном полете, в мгновенном броске за добычей.

– Чисто! – крикнул кто-то, и Сербин напрягся, выискивая глазами того, кто кричал.

– Могила, твою мать, где ты?! – крикнул он, не узнавая бывшего сослуживца в маске.

Спецназовцы стали медленно стаскивать маски…

– Кефир, блин! Филин! Могила! Крот! Макс! Глазам не верю! – заорал Седой. Из глаз его выкатились две крупные, как горошины, слезы. – Неужели это вы?!

Пацаны бережно подняли Сербина с пола. Его пытались обнять все сразу…

– Жив, командир! – заорал Могила, бросая вверх свою маску. – Жи-ив! Я ж говорил им, – после тебя останется только трупы выносить!..

Из «Замка» послышались какие-то громкие крики… Настя без сил опустилась на землю…

– Командир, что у вас? – спросил пулеметчик, прижав к щеке поводок микрофона.

Он вдруг расплылся в широкой, какой-то детской улыбке и подхватил Настю на руки.

– Он жив! – кричал он и кружил Настю, кружил… – Он жив! Блин, он даже не ранен!

Опустив девушку на землю, он схватил ее за руку, и они побежали к «Замку».

Никогда в жизни девушка еще так быстро не бегала!

– Эй, босяки, расступитесь! – проревел Кум, с трудом проталкивая Настю сквозь плотное кольцо мощных тел. – Разойдись, я сказал!

«Летучие мыши» неохотно расступились, пропуская Настю.

Ноги ее подгибались, когда она шла к Сербину, расслабленно сидящему на стуле…

Она дошла из последних сил и рухнула на колени, зарывшись лицом в его пропотевшую майку. Рыдания сотрясали ее тело, она билась, словно в конвульсиях, непрестанно повторяя: «Жив, ты жив, ты жив, ты жив…»

– Ну, что ты, Настенька? – Седой не знал, что сказать и как поступить… – Что ты? Все же хорошо! Мы победили, Настенька!..

А она все твердила: «Ты жив, ты жив, ты жив…»

И вдруг Могила заорал, вбив гулкое эхо в пространство огромного холла, еще не разделенного перегородками комнат:

– Ура, пацаны! Наш командир жив!

И двадцать глоток, луженных ветрами, скалами, затерянными в высокогорье, снежными завертями, вымораживающими до костей, канонадой бесчисленных боев, заорали в один голос:

– Ура-а-а! Наш Седой жив!

Эпилог

Сербин, выйдя из больницы в Лазаревском, чувствовал себя еще неважно и остался пожить у Насти. Девушка окружила его теплом и заботой, и порой ему становилось стыдно, что он ничем не может ей помочь по хозяйству. Ему неловко было выходить с нею в поселок на костылях, ловя бросаемые на девушку сочувствующие взгляды. Пара, конечно, выглядела странно: совершенно седой одноногий мужик на костылях, с суровым, никогда не улыбающимся лицом, рябым от шрамов, и молодая цветущая девушка, пышущая здоровьем и счастьем. Но девушка, казалось, не обращала на это никакого внимания. Она откровенно гордилась им и не пыталась скрыть это от окружающих.

Еще находясь на излечении в Лазаревском, Сербин узнал, что подполковник юстиции Петросян – отец Гено был уволен из органов внутренних дел. За фальсификацию материалов и служебный подлог в отношении него было возбуждено уголовное дело. Толстый следователь приезжал к Сербину в больницу и просил отказаться от данных им показаний, предлагая десять тысяч долларов, но Сербин не стал даже обсуждать эту тему.

Дарья, тепло распрощавшись с Сербиным и с Настей, которая неотлучно находилась около него в больнице, уехала к себе на родину в Усть-Лабинск, поскольку хозяин «Замка» после всех событий, происшедших в его стенах, решил не достраивать его, а продать…

Из больницы Сербин списался с немецкой фирмой, которая изготовила для него первый протез, и изложил в своем письме обстоятельства утраты протеза, рассчитывая на какие-либо скидки при заказе нового. Фирма не пошла на уступки и предложила ему новую модель протеза, выслав рекламный проспект.

Проспект сулил ему почти полноценную жизнь с новым протезом. Сербин читал и поражался возможностям протеза: «Бионический протез колена имеет чувствительные датчики, точно измеряющие положение конечности в пространстве и «умный» микропроцессор, адаптирующий протез к каждой новой ситуации. Благодаря этому пациенты с новым протезом могут двигаться в форме максимально натуральной: вперед, назад, медленно, быстро, на подъемах и спусках, по пересеченной местности, обходить препятствия, подниматься и спускаться по лестницам. Новый протез имеет возможность адаптироваться к индивидуальным особенностям культи пациента и рассчитан на вес пациента до 150 кг».

И все бы ничего, но цена протеза просто убила его – 50 000 баксов, которые ему не собрать никогда в жизни…

Он написал письмо в Минобороны и через месяц получил ответ: «…не имеет возможности оплачивать…», «… Вы в настоящее время являетесь гражданским лицом…», «… травма, вызвавшая утрату конечности, не была связана с выполнением Вами служебных обязанностей…» Сербин в бессильной ярости сжал ответ министра в кулак и швырнул его в мусорный бачок.

Сербин загрустил… Будь у него этот новый биопротез, он бы снова пошел по кабинетам военных чиновников, добиваясь восстановления в армии. И добился бы! Но идти в Министерство обороны, опираясь на костыли, было делом заведомо проигрышным…

Он теперь часто созванивался со своими пацанами и был в курсе всех их новостей. Раз в пару недель они приезжали к нему в гости по два-три человека… И тогда они выходили на пляж, купались в море, загорали.

Могила сам завел разговор о новом протезе, видя, что эта тема угнетает Седого. Но, услышав его цену, загрустил с Сербиным за компанию…

– Командир, не бывает безвыходных ситуаций – ты сам нас учил никогда не сдаваться, а создавать предпосылки для того, чтобы выход нашелся! – сказал Могила, подумав несколько минут. – Думаю, мы сможем собрать эти деньги. Мир не без добрых людей!

– Да, где ты соберешь пятьдесят штук «зеленых»? – спросил Сербин. – Это же огромная сумма!

– В одиночку не соберешь! Не спорю! Но ты не один, командир! С тобой все мы. А мы тебе обязаны, и многие из нас – жизнью! Так что не заморачивайся по поводу денег. Мы найдем их! До Москвы, до Кремля доберемся, но найдем!

Сербин с благодарностью взглянул на Могилу и хлопнул его по плечу.

– Ладно, братишка, не буду заморачиваться! Ну что, в море?!

Седой ловко допрыгал на одной ноге до полосы прибоя и нырнул, надолго скрывшись в волнах. Вынырнул он далеко от берега и, отфыркиваясь, поплыл к горизонту.

Могила с трудом догнал его…

Вечером, сидя в саду под инжировым деревом, они пили пиво с таранью и вспоминали свою жизнь в горах, богатую событиями. Настя сидела в сторонке, отдыхая после десяти часов работы в аптеке и, делая вид, что читает книгу, внимательно слушала эти рассказы, проникаясь еще большей теплотой к Сербину. Она любила эти приезды сослуживцев Сербина, потому что видела, как он оттаивает душою после визитов «летучих мышей», становится добрей и ласковей с нею. Даже мать, наблюдая, как меняется атмосфера в доме, начинала чувствовать себя все лучше и лучше. Хотя не сразу приняла душой Сербина, зная его разницу в возрасте с дочерью и считая, что в доме достаточно одной калеки. Но постепенно лед растопился, и, видя ежедневно счастливое лицо дочери, женщина воспрянула духом и стала легче переносить свою болезнь.

Так прошел месяц.

Сербин закончил новую книгу и отправил ее в издательство. Начинать новую не хотелось, и в голове вновь забродили разные мысли о бренности бытия, поводом для которых был все тот же злосчастный протез, разбитый бандитами.

И здесь случилось событие, в который раз изменившее жизнь Сербина.

Настя ушла в аптеку работать в ночь – с 23.00 до 2.00. Сербин тревожился, когда она уходила ночью в аптеку, памятуя о совсем еще недавних событиях, о которых до сих пор в поселке вспоминали с содроганием. Он пытался отговорить Настю от работы в ночь, но девушка упорно не соглашалась, поскольку ее аптека была единственной дежурной аптекой на несколько населенных пунктов.

Сербин долго не мог уснуть, когда ее не было рядом, ворочался, сбивая простыни в комок. И, не выдержав, спускался во двор и сидел с девушкой, ожидая звонка очередного посетителя…

Так было и этой ночью.

Сербин вышел на улицу и, присев на лавку под деревом, закурил.

Тишина была такая, что слышен был морской прибой, накатывающий волны на берег. Но что-то тревожило Сербина, и неясная тревога змеей заползла в его грудь.

И интуиция, отточенная на опасность за годы службы, не подвела его…

Услышав какой-то грохот в аптеке, он, быстро перебирая костылями, ринулся туда…

Настя лежала на полу в глубоком обмороке… Не найдя видимых повреждений на ней, Сербин открыл аптечку первой помощи, висевшую на стене, и достал ампулу с нашатырным спиртом. Сломав ампулу, он смочил ватку и поводил перед носом Насти. Девушка чихнула и открыла глаза.

– Прости, Егор! – Она слабо улыбнулась. – Я будто провалилась куда-то…. Напугала тебя?

– Что это было? – вместо ответа с тревогой спросил Егор.

– А ты не догадываешься? – Глаза Насти заиграли искорками.

Сербин отрицательно покачал головой.

– Я беременна, Егор! – Настя улыбнулась. – У нас будет ребенок!

Сербин сел на пол, уронив костыли…

Content

Игорь Срибный
Война с видом на море

Часть 1

Вместо пролога…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Часть 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог