Екатерина Богданова

Пансион искусных фавориток. Борьба за жизнь

Пролог

— Дорогие мои девочки, вы оплот и надежда всех женщин, девушек и девочек королевства! — вещала директриса нашего пансиона. — Скоро на ваши плечи ляжет тяжкий груз и высочайшая ответственность за честь и достоинство всех молодых леди, прибывающих ко двору.

Она еще что-то говорила, но мы не прислушивались, зная эту речь наизусть. Баронесса Ангори каждый учебный год начинала и заканчивала этой речью, ошибочно полагая, что воспитанницы проникнутся своей значимостью и будут проявлять большее рвение в учебе. Но мы, младшие дочери, бесприданницы, сироты и просто нелюбимые отпрыски своих никчемных родителей, прекрасно знали свое место в этой жизни и не питали лишних иллюзий по поводу своей судьбы.

— Все разойдитесь по классам. А последний курс — останьтесь, — закончила баронесса.

Последний курс — это мы. Одиннадцать девушек, в течение четырех лет изучавшие политологию, этикет, танцы, искусство речи, флирта и прочие теоретические науки в Пансионе искусных фавориток. Вот и настал последний год обучения — теория и практика обольщения. Я с трепетом и ужасом ожидала этого курса, понимая, что по его окончании пути назад точно не будет. Его и сейчас-то не было, но скромная, запретная и такая живучая надежда еще теплилась в душе. Вот и все, после завершения обучения нас заклеймят, украсив левое плечо татуировкой коронованной лилии, и мы станем официальными фаворитками королевской семьи.

Пансион искусных фавориток существовал на территории нашего королевства Возрении всего девять лет. Первый выпуск оказался весьма удачным, и обучение было решено расширить. Мы будем шестым выпуском игрушек для королевских сыновей. Дело в том, что наш король маг жизни, что он и доказывал с завидным рвением в течение многих лет, наплодив многочисленных законных и внебрачных отпрысков, преимущественно мужского пола. Сейчас у короля Возрена Седьмого было уже двадцать девять сыновей и шестая жена на сносях. Поговаривали, что в юности он изнасиловал молоденькую цыганку, за что ее мать прокляла наследника престола, сказав, что такой бесчестный человек не достоин красивой дочери. И вот результат: двадцать девять здоровых сыновей и три дочери, две из которых имеют врожденные уродства, а третья страдает сильным душевным расстройством. Но Возрен не отчаивается и продолжает попытки. Как итог — два десятка принцев, пользуясь своим положением, попортили большую часть девиц на выданье, и знать взбунтовалась.

Решение нашли королевские советники, так и появился Пансион искусных фавориток, куда принимали бесприданниц, дочерей обнищавших лордов и осиротевших девочек, гарантируя полное содержание и частичное освобождение от налогов для родственников. По сути, нас продавали в личное пользование королевской семье.

Все разошлись; для нас начиналось неизведанное.

— Вот и настал час вашего взросления, — заговорила баронесса, куда тише, чем вещала до этого. — С сегодняшнего дня вы прекращаете всяческое общение с другими воспитанницами. Вы не будете посещать общие залы, занятия и мероприятия. Сейчас мы пройдем в мой кабинет, и каждая из вас подпишет обязательство о неразглашении. Подробности обучения на этом курсе вам строжайше запрещено обсуждать с кем-либо, кроме преподавателей и инструкторов. За мной!

И директриса Ангори покинула холл, а мы уныло последовали за ней. После подписания документов нас отправили собирать вещи, чтобы перебраться в восточное крыло пансиона. Это была закрытая, абсолютно автономная часть здания с отдельным входом, и раньше мы только издалека видели ее обитателей. Даже бывшие подруги, выходя на прогулку в отгороженную часть парка, больше не здоровались с нами после попадания туда. А теперь настал и наш черед исчезнуть.

В коридоре у кабинета баронессы мы встретили мужчину! Это был нонсенс: в стенах пансиона никогда не появлялись мужчины, за исключением восточного крыла, но сейчас-то мы были в центральной части здания. Опустив головы и не здороваясь, мы как тени проскользнули мимо пришельца и поспешили в свою спальню.

— Чем обязана? — сухо спросила баронесса у высокого худого мужчины, вошедшего без стука. Этот человек не привык стучаться или спрашивать дозволения, для него были открыты все двери королевства. Но его визитов страшились и старались избегать.

— А вы все так же агрессивны и непримиримы, леди Саника. И ничему вас время не учит, — усмехнулся тайный советник его королевского величества короля Возрена Седьмого.

— Время учит, но не лечит, вопреки всеобщему заблуждению, — не меняя тона, проговорила баронесса. — Так с чем пожаловали? Прошлый ваш визит лишил меня единственного сына, кто станет жертвой этой жатвы?

— А вы прозорливы, — продолжал издеваться советник. — Я нисколько не жалею, что порекомендовал вас на этот пост.

— Моего согласия никто и не спрашивал, — прошипела пожилая леди.

— Порой жизнь дарит нам подарки, а порой заставляет их принимать, — глубокомысленно изрек советник.

— У меня нет ни малейшего желания вести с вами философские беседы, — поторопила баронесса.

— Ну что ж, тогда к делу, — кивнул советник, присаживаясь на стул для посетителей. — Вы должны приготовить одну из воспитанниц последнего года к отбытию. За ней приедут через две, максимум через три недели. И это должна быть лучшая девушка. Знание политологии, искусства речи, иностранных языков и истории должно быть на высшем уровне. Из личных качеств обязательны приспособляемость и гибкое мышление. Все ясно?

— Но мои девочки только что зачислены на последний курс! Они еще даже не начали основную программу обучения, — возмутилась Саника Ангори. — Выберите кого-нибудь из выпускниц.

— На ваших выпускницах пробу ставить негде. А нам нужна девица… и никаких татуировок! Это должна быть абсолютно чистая девочка с идеальной метрикой. Никаких любимых дочурок голодранцев из низшей знати! Это должна быть девушка, о которой никто не будет наводить справки, в идеале сирота. Не смею вас задерживать.

И советник удалился, даже не дождавшись согласия баронессы. Он и так прекрасно знал, что она выполнит все распоряжения, приказы этого человека не обсуждались, а выполнялись беспрекословно.

На сборы у нас ушло не более получаса, ведь своих вещей было совсем немного, только самое необходимое, остальным нас обеспечивала корона. За нами пришла матрона Грониган, дородная темнокожая женщина, которую многие звали мамми, потому что она действительно заменяла мать запуганным тринадцатилетним девочкам, поступающим на обучение. Всю дорогу до восточного крыла Грониган причитала и возмущалась:

— Вот ироды, что творят с моими детками! Я бы вас всех к себе забрала, да куда? Сама дома раз в неделю бываю. Вы, деточки, главное помните, что истинная ценность и красота — они внутри, в душе. А тело что? Тело все стерпит и переживет, мы, женщины, живучие. Глядишь, и вы найдете свое счастье. Верховный, — мамми указала пальцем в небо, — он все видит и каждую слезинку считает. Но и плохие мысли ваши тоже видит. Не озлобляйтесь да терпите все. А я за вас молиться буду.

У входа матрона расцеловала и крепко обняла каждую из нас, шепнув напутствие на ушко. Мне она почему-то сказала: «Ты, Кари, девочка светлая, но уж больно открытая. Будь хитрее». Так меня называла только она, все остальные звали меня Рика, сокращая первую часть имени Карика, что в переводе с языка древних означало «Острая ягода». Родители у меня всегда были со странностями, вот и имя подобрали необычное.

Мы стояли на широком крыльце и со слезами на глазах провожали взглядами мамми Грониган, понимая, что больше никогда ее не увидим. Детство закончилось, начинается трудная и опасная взрослая жизнь.

Часть первая

Путаница

По сравнению с предыдущими условиями нас переселили просто во дворец. У нас даже были личные спальни у каждой! Мы сначала не поверили, когда горничная начала называть имена и указывать на двери, сверяясь с листочком. Светлая комната с огромной кроватью, ванной комнатой и туалетным столиком, оборудованным овальным центральным зеркалом и боковым в полный рост. А еще большой гардероб, забитый всевозможными нарядами, костюмами, бельем и обувью. И все было новым. Я не удержалась и примерила первые попавшиеся туфельки. Подошли идеально! Платья и белье я не мерила, но они тоже явно были моего размера. Мои жалкие выходные платьица, в которых я ездила домой на каникулы, по сравнению с этим великолепием казались нищенскими лохмотьями. К туалетному столику я решила пока не приближаться, он был полностью заставлен всевозможными баночками, бутылочками, флакончиками, тюбиками и коробочками.

Любопытство не позволило в должной мере насладиться всем этим великолепием, погнав меня в соседнюю комнату. У Сибиллы была точно такая же комната, только гардероб на размер больше и на туалетном столике немного свободнее. Повизжав от восторга и поделившись впечатлениями, мы с Сиби побежали в комнату напротив, там разместили Мориссу. Все повторилось, визги, ахи и восторги привлекли остальных девочек, и в результате мы всей толпой в одиннадцать человек носились из комнаты в комнату, сравнивая и восхищаясь. Ведь в нашей жизни никогда не было ярких нарядов и дорогих безделушек, а тут такое богатство. Неудивительно, что блеск и шик вскружили наши юные неискушенные головки.

— И куда же мы все это будем надевать? — спросила Ирвика, самая недоверчивая и прагматичная девушка в нашей группе. — Подождите так радоваться, никто еще не говорил, что эти вещи для нас.

— А для кого же еще? — вскинулась боевая Манора. — Вечно ты осторожничаешь. Комнаты наши, значит, и все, что в них находится, тоже.

— Какая кровать! — закатив глаза, проговорила Дамон, смуглая красавица со скверным на редкость характером, в комнате которой мы сейчас находились. — И больше не придется слушать по ночам, как Юлона ноет и пускает сопли в подушку.

Мы дружно шикнули на злюку, но Юл услышала и выскочила из комнаты обидчицы.

— Злая ты, Мона, — покачала я головой и пошла за выбежавшей девушкой.

Кроткая и всегда такая отзывчивая Юлона до последнего верила, что ее заберет из пансиона жених, с которым она была помолвлена в раннем детстве, еще в те времена, когда ее родители были богаты и могли обеспечить дочери приличное приданое. Уезжая на каникулы после четвертого курса, она была уверена, что не вернется в стены пансиона, и тепло со всеми простилась. Но жених отказался от бесприданницы, и родители отправили Юлону обратно. Вот девушка и оплакивала разбившиеся надежды уже вторую неделю.

Юл стояла в дальней части коридора у окна и сдерживалась, чтобы снова не разрыдаться.

— Ну что ты, милая! Все образуется. Мы сильные, мы сможем все перенести и найти свое счастье, — увещевала я ее, поглаживая по спине и приобнимая за плечи.

— Это ты сильная, а я не смогу, я не выдержу. Уж лучше смерть! — воскликнула Юлона, раздраженно скидывая мою руку с плеч.

— Не смей так говорить! Женщина рождена для того, чтобы бороться. И мы еще поборемся, — прикрикнула я на нее.

По коридору прокатился мелодичный звон колокольчика, а вслед за ним магически усиленный голос: «Всем воспитанницам собраться в холле на первом этаже». За четыре года обучения мы ни разу не слышали ничего подобного, а значит, такое оповещение было привилегией восточного крыла. И главной его особенностью являлся мужской голос. Да, обучение на последнем курсе, видимо, действительно отличается от предыдущих лет.

Спустившись в холл, мы сбились в испуганную стайку в ожидании появления того, кто приказал нам собраться, и шепотом делились предположениями по поводу дальнейшего развития событий.

— Неужели нас сейчас познакомят с наставниками? — смущенно хихикая, прошептала Манора. — Я как-то подслушала, как за забором секретничали пятикурсницы. Они такое про своих наставников говорили… — Судя по пунцовым щечкам Норы, она слышала весьма пикантные подробности обучения. Но мы и так были девушками неглупыми и прекрасно понимали, что нас ожидает на последнем году обучения.

Появление баронессы Ангори вызвало дружный вздох разочарования, а увидев семенящего за ней субтильного старичка с саквояжем, мы готовы были взвыть. Как этот старик, тогда еще не такой сморщенный и сгорбившийся, осматривал меня при поступлении в пансион, я никогда не забуду. По телу прошла дрожь от воспоминания о том, как его сухие скрюченные пальцы ощупывали всю меня с ног до головы. Он даже зубы и подошвы проверял, словно я была молоденькой породистой кобылой, а не тринадцатилетним ребенком. Неужели придется снова пережить это унижение?

— Приветствую вас в обители будущих теневых королев, — высокопарно проговорила директриса. — Да-да, девушки, вы не ослышались — именно так будут называть вас за глаза в кулуарах. Сейчас вы, возможно, не сознаете, какой будете обладать властью при дворе, но по окончании обучения поймете, как вам повезло попасть в этот пансион. — Баронесса выдержала паузу и перешла к менее приятному: — С завтрашнего дня начнется ваше обучение, и сейчас уважаемый королевский врач граф Принфало осмотрит вас, чтобы убедиться, что вы готовы приступить к практическим занятиям.

Еще один дружный стон разнесся по небольшому холлу.

— Борно! — крикнула директриса куда-то в сторону, и в помещение вошел огромный лысый мужчина с невероятным разворотом бугрящихся мышцами плеч. Лысина его поблескивала, так же как и белые зубы, а кожа, напротив, была очень смуглой, практически бронзовой, что особенно бросалось в глаза из-за странного белого одеяния наподобие пижамы.

— Борно, будь лапушкой, проводи наших красавиц в купальню, покажи там все и объясни, — неожиданно ласково, как к ребенку, обратилась баронесса к этой горе мышц.

Здоровяк широко улыбнулся и активно закивал головой. После чего поманил нас рукой и через весь холл отправился к дальней неприметной двери. Мы покосились на директрису Ангори. Не знаю, о чем думали мои подруги, но лично я усомнилась в здравом рассудке нашей баронессы. Как можно было впустить в заведение для девочек такого типа? Однако она ободрительно улыбнулась нам и проговорила:

— Идите, милые. Не бойтесь Борно, он хороший мальчик.

Пришлось следовать за сомнительным «хорошим мальчиком», который привел нас в жаркое, заполненное паром полуподвальное помещение.

— Тут париться, тут мыться, тут купаться, тут полотенца, сюда доктор позовет, — растягивая слова, басовито объяснял верзила, указывая на различные двери. — Париться много нельзя, плохо будет, — проговорил он напоследок и вышел.

— И что, мы должны мыться все вместе? — возмущенно спросила Дамон у закрывшейся двери. — Я не собираюсь оголяться при всех!

— Мы четыре года жили в общей спальне. Чем ты не довольна, Мона? — усмехнулась я.

— А вдруг этот идиот перерощенный будет за нами подглядывать! — не унималась Дамон.

— Борно не идиот, Борно хороший мальчик, — донесся басовитый голос из-за двери, и мы предпочли замолкнуть.

Первой пошла осматриваться бойкая Касиян. Она заглядывала во все двери подряд, начиная с той, за которой, по словам Борно, должен был находиться доктор. Он там и находился.

— Уже помылась, деточка? — услышали мы, как только Ян распахнула дверь.

— Не дождетесь! — грубо от неожиданности ответила девушка и захлопнула дверь.

— Так, а здесь у нас что? — приговаривала она, открывая две следующие, за одной из которых оказался шкаф с полотенцами, простынями и халатами, а за другой — маленький бассейн с падающим в него искусственным водопадом. Это было бесспорно красиво, но, на мой взгляд, излишне роскошно и неэкономично. Ведь за всей этой броской красотой скрывался сложный механизм, наверняка дорогостоящий и требующий постоянного ухода. Не поскупилась корона, замаливая свои грехи.

За следующей дверью оказалась комната с утопленными в пол десятью ваннами овальной формы. А вот открыв последнюю, Касиян отпрянула, потому что в лицо ей ударило облако горячего пара и в купальне стало просто невыносимо жарко.

Мы все слышали о новых веяниях с севера, и про жаркие купальни знали все, но доступна эта роскошь была только самым обеспеченным. А наши семьи к таковым не относились, иначе нас здесь не было бы.

— Сейчас опробуем эту их парилку, — проговорила Ян, доставая из шкафа большое полотенце. После чего девушка абсолютно без стеснения сбросила форменное синее платье, всю остальную одежду и удалилась в жаркое, заполненное паром помещение.

— Я туда ни за что не пойду, — отрицательно покачала головой Юлона. Она взяла халат, полотенце и даже зачем-то простыню и удалилась в ванную.

Я тоже отказалась от экзотической процедуры и сразу пошла мыться. К Ян присоединились только две девочки, остальным парилка не внушала доверия. А вот бассейн и водопад опробовали все. Даже вечно всем недовольная Дамон соизволила присоединиться к нам, предупредив, что выколет глаза тем, кто посмеет на нее глазеть.

Появление в дверях старого доктора вызвало дружный визг и фонтан брызг — все одновременно попытались скрыть наготу в бассейне.

— Помылись — вот и умницы. А теперь прошу на осмотр ко мне в кабинет, только по очереди, — посмеиваясь, проговорил граф Принфало.

Повторилась унизительная процедура четырехлетней давности. Только теперь врач осматривал нас как женщин, а не как девочек, что было еще более унизительно и противно. Но мы терпели. Терпение — это первое, чему учили в пансионе. Однако осмотр не прошел без скандалов. Оказалось, что высокомерная Дамон не была девицей, что вызвало настоящую бурю. Доктор и директриса так кричали, что, наверное, младшие воспитанницы все слышали. Какими только грязными словами они не называли Мону! Но девушка не дрогнула, она гордо вздернула свой идеальный носик и ответила так, что у баронессы и старика дар речи пропал.

— Да, я была с мужчиной, — заявила она. — И это был тот, кого выбрала я сама! Пусть мне суждено стать подстилкой королевских выкормышей, но я сама решила, с кем и когда стать женщиной. И этого вы у меня не отнимете!

После чего оттолкнула с дороги Сибиллу и ушла.

— Она просто идеально подходила, а теперь придется подбирать другую, — упавшим голосом проговорила баронесса, устало присаживаясь на кушетку.

— Голубушка, о чем вы? — спросил старик, ополаскивая руки в глубокой чашке с резко пахнущей жидкостью.

— Ох, не обращайте внимания, любезный граф, — отмахнулась Саника Ангори. — Это не ваша забота.

— Ну что ж, тогда позвольте мне продолжить осмотр, а о юной распутнице не волнуйтесь, — вкрадчиво проговорил старый доктор. — Девушка здорова и вполне может продолжить обучение. Пусть этот инцидент останется нашим маленьким секретом. Возможно, и мне когда-нибудь понадобится ваша помощь.

— Так и поступим, — натянуто улыбнулась директриса.

Когда она проходила мимо меня, я четко расслышала ее гневный шепот: «Старый ублюдок». Баронессе явно не понравилось, что у графа появились рычаги влияния на нее.

Оставшуюся часть дня нам было приказано сидеть в своих комнатах и готовиться к переменам. Какие это будут перемены и как к ним готовиться, нам почему-то не объяснили, а потому приказ был нарушен, и мы все собрались у Моны, выпытывая пикантные подробности ее грехопадения. Девушка сначала раздражалась и выпроваживала нас, но потом и сама загорелась общим азартом. В результате по своим спальням мы разбрелись далеко за полночь, так и оставшись голодными. Видимо, таким образом нас всех наказали за проступок Дамон.

Утро началось с уже знакомого мелодичного звона и магически усиленного объявления, что через полчаса состоится знакомство с преподавательским составом и завтрак.

Как одеваться, я понятия не имела. Сбегала в соседнюю комнату к Сибилле, и мы вместе решили, что выберем самые скромные наряды из нового гардероба. Выбирали вместе, сначала для Сиби, потом для меня. У Сибиллы были густые прямые пшеничные волосы, круглое личико и округлые формы. Для нее мы выбрали бежевое платье с аккуратным круглым вырезом, волосы собрали в высокий пучок. Я же была полной ее противоположностью, видимо, поэтому мы так и сдружились. Тонкая, с резкими чертами лица, излишне пухлыми губами и буйными каштановыми кудрями. А самым ужасным в моем облике были глаза: светло-серые, настолько светлые, что многие вздрагивали, впервые встретившись со мной взглядом. От ощущения полного отсутствия радужки спасало только присутствие темного ободка по ее краю. Меня даже в пансион не хотели из-за этого принимать, но потом решили, что при должном подходе этот дефект можно преподнести как достоинство, некую изюминку. Для меня мы выбрали двухцветное платье с темно-зеленым лифом и лимонным подолом. Меня несколько смущало излишне, на мой взгляд, откровенное декольте, на что Сиби со смехом ответила, что ее сестра в воскресную школу на служение богине в более откровенных нарядах ходила. Остальные девушки тоже постарались выбрать платья поскромнее, даже бунтарка Мона сегодня предпочла не выделяться.

На первый этаж мы спускались медленно, почти крадучись, периодически останавливаясь и прислушиваясь. Все казалось странным и непривычным. Особенно удивляло нас, что мы были, по-видимому, предоставлены самим себе. Никто нас не контролировал и не следил за каждым шагом, но никто и не объяснял, что и как мы должны делать, куда идти, как одеваться и как себя вести. Раньше было намного проще — общие комнаты, общий режим и даже одежда практически общая. Сейчас же мы были напуганы, не знали, что делать, но было так интересно! Неведение и страшило и завораживало одновременно. А от мысли, что сейчас мы познакомимся с инструкторами, вообще голова шла кругом.

В холле нас ожидала стройная привлекательная женщина средних лет в ярком, но довольно строгом платье.

— Здравствуйте, девушки. Меня зовут Варния Эвинор, и я буду вашим воспитателем, другом, старшей сестрой. Ко мне вы можете обращаться по любым вопросам и с любыми проблемами. Надеюсь, мы подружимся, — улыбаясь, проговорила она. — Я пока не знаю ваших имен, но сейчас состоится наше знакомство. Идемте.

Мы дружно поздоровались в ответ и собрались следовать за женщиной, но она строго посмотрела на нас и проговорила:

— Коллективизм был необходим на первых годах обучения, а сейчас забудьте об этом. Больше никаких ответов хором, каждая из вас личность и должна иметь свой голос и свое мнение.

Мы дружно кивнули.

— Как всегда, — вздохнула Варния и повела нас к резной двустворчатой двери.

А за дверью нас ожидали длинный, заставленный невообразимыми яствами стол и около двадцати человек, половина из которых были молодыми мужчинами. Мы сбились в стайку и с опаской разглядывали новых преподавателей.

Вперед выступила баронесса Ангори, обвела нас придирчивым взглядом, задержала его на Дамон и завела очередную речь о нашей значимости для королевства и короны. Она долго и нудно перечисляла достоинства и плюсы нашего положения, а все стояли и терпеливо ждали, когда директриса наговорится. Но вот ей наконец-то надоело расхваливать свой пансион, и началось собственно знакомство. Я думала, что сейчас нам будут представлять преподавателей и инструкторов, но вышло все наоборот, это нас представляли и расхваливали.

— Воспитанница Касиян, — громко произнесла баронесса. Ян испуганно вздрогнула, прошептала: «И что я успела натворить?» — и вышла вперед.

— Позвольте представить вам леди Касиян, — чопорно проговорила баронесса. — Прекрасная девушка, бойкая, веселая, находчивая… — Директриса вдруг умолкла и более внимательно посмотрела на скромно потупившуюся Ян. — А скажи-ка мне, деточка, как у тебя с иностранными языками? — тихо спросила она после минутной паузы.

— Хорошо, — радостно ответила Касиян. Она наконец-то поняла, что никто ее ругать не собирается, а совсем даже наоборот — хвалят, и расслабилась. А к языкам у Ян действительно были способности, и она освоила даже на два больше, чем я, хотя и мне иностранная речь давалась довольно легко.

— Это просто замечательно, — обрадовалась баронесса. — Иди за стол.

Ян прошла к столу и заняла за ним место, усевшись на элегантный стул.

Дальше представляли Дамон, Сибиллу, Юлону, Манору, Ирвику, меня, Мориссу, Принси, Дивону и завершающей была вечно витающая в облаках Радина. Всех нас по очереди расхваливали и отправляли за стол. А когда мы закончились, то есть когда последняя пансионерка устроилась за столом, директриса широким жестом обвела преподавателей и проговорила:

— А это ваши новые учителя и инструкторы! С ними вы познакомитесь в ходе обучения. Но можете и сейчас знакомиться и общаться. Мы все здесь как большая, дружная семья, и теперь вы ее почетные члены. Приятного вам аппетита, а я вынуждена удалиться — дела.

Баронесса ушла, а вся эта толпа учителей двинулась к столу, занимая места и весело переговариваясь. С нами тут же начали знакомиться расположившиеся напротив мужчины. Мы смущались, хихикали и кокетничали, оттачивая полученные на четвертом курсе навыки. Завтрак прошел весело и шумно, как в действительно дружной семье. В голове был полный сумбур от новых имен и лиц, и я внесла предложение: повесить на каждого нового знакомого листок с его именем. Все дружно посмеялись и принялись заверять нас, что через неделю мы все перезнакомимся и будем лучшими друзьями… и не только друзьями. Последнее заявление, сделанное привлекательным кареглазым шатеном, имя которого я сразу же забыла, вернуло нас к действительности, и радости за столом поубавилось.

После завтрака Варния собрала нас и повела на второй этаж, в обычную классную комнату. Единственным отличием этого помещения от привычных для нас классов был огромный стенд во всю стену, завешанный подписанными портретами мальчиков, юношей и мужчин. Это были довольно точные изображения принцев.

— Рассаживайтесь как вам удобно, сейчас придет баннеретта Ангори. Она познакомит вас с наследниками. — Варния указала на портреты, подмигнула нам и удалилась.

— Вот так сюрприз! Оказывается, у них тут семейное дело, — рассмеялась Касиян, как только за воспитательницей закрылась дверь.

— Мало того что Санни нас четыре года мучила, так еще и ее родственницу целый год терпеть, — высказалась Дамон.

Мы с Сиби сели рядом и сейчас разглядывали портреты наших будущих хозяев.

— А вон тот, третий справа, в верхнем ряду, вроде бы ничего, — прошептала Сибилла.

— Ты лучше на нижний ряд посмотри. Это же дети! Крайнему справа не больше десяти лет, — посмеиваясь, проговорила я. — Вот бы с ним подружиться, в солдатиков вместе бы играли.

— А почему здесь только двадцать один? Куда остальные восемь подевались? — посчитав портреты, удивилась Сиби.

— Так они, наверное, еще под стол пешком ходят. Какие из них любовники, — предположила я.

— Ну да, а старшему двадцать семь, по-моему, — задумчиво прошептала Сибилла, разглядывая первый портрет.

— Старшим, — поправила я. — У короля в первый год правления сразу три сына появилось. Один от первой королевы, второй от фаворитки, а третий от какой-то заезжей герцогини.

— Интересно, а когда нас с ними познакомят? — задумчиво проговорила Сиби.

— Когда вы будете готовы к этому знакомству, — строго проговорила беззвучно вошедшая в классную комнату высокая, худощавая женщина лет тридцати. — Чем мы сейчас и займемся, будем готовить вас к знакомству с принцами.

Мы по привычке повскакивали с мест и встали по струнке, опустив взгляды.

— Это лишнее. Вы леди, а не провинившиеся школьницы. Гордость и высокомерие — это те щиты, которые безотказно защитят вас от всех придворных атак.

— Как же, леди, — пробурчала Дамон. — Нас при поступлении и фамилий, и титулов лишили.

— Все верно, но по окончании обучения вы все станете графонессами, а когда уйдете на покой, получите свои маленькие графства и полноценные титулы, — возразила баннеретта.

— Может, еще и мужей нам обеспечат? — ехидно поинтересовалась Мона.

— А вот об этом сейчас не стоит думать. Тем более что при должном подходе некоторые из вас имеют шансы породниться с королевским семейством, — снисходительно улыбнулась преподавательница.

Мы притихли, обдумывая сказанное. А ведь действительно, половина королевских отпрысков — незаконнорожденные, не претендующие на трон, и им позволительно заключать браки с низшей знатью. А приданое для них не имеет значения, король не скупится на земли для дорогих сыновей. Ради этого даже совершил парочку военных экспансий и подмял под себя близлежащие герцогства. Соседи, конечно, были весьма недовольны, но благодарны, что Возрен Седьмой оказался не таким кровожадным и жадным до чужого добра, остановившись на двух походах. Хотя число наследников растет, а земли не бесконечны, вполне возможно, что Возрену придется еще немного потеснить соседей и расширить границы. В свое время Возрен Третий умудрился завоевать и присоединить к Возрении два соседних королевства и создать могущественную империю, против которой близлежащие государства не имели ни одного шанса. Единственным достойным противником Возрении была Наминайская империя, но ее правители всегда придерживались нейтралитета, не вмешиваясь в мелкие, на их взгляд, междоусобицы. А тем временем размеры и мощь королевства росли, и теперь Наминайская империя дважды подумала бы, прежде чем ссориться с нами, даже если бы и захотела.

— Ну что ж, приступим к уроку. Сегодня я познакомлю вас с десятью старшими сыновьями его королевского величества Возрена Седьмого, — заговорила учительница, вырывая меня из паутины ненужных размышлений. — Сначала, конечно же, мы уделим внимание первому наследнику, принцу Возрену Дарнайскому, в будущем Возрену Восьмому.

Баннеретта Ангори долго и подробно описывала характер, привычки и вкусы принца, а потом зачем-то перешла к его недостаткам и слабостям.

Закончив, она обвела взглядом присутствующих и поинтересовалась:

— Есть вопросы?

Первой вскочила с места Касиян.

— А зачем вы рассказали нам о недостатках принца? — спросила она — Разве мы не должны только восхищаться им и во всем угождать?

— Правильный вопрос, — улыбнулась учительница. — Вы еще не сознаете, кого мы из вас готовим. По всеобщему мнению, вы должны быть безвольными игрушками, предназначенными для удовлетворения мужских потребностей королевских сыновей. Но это не так. Во все времена женщины стояли за спинами сильных мира сего и направляли их, помогая принимать верные решения и уберегая от ошибок. Наш король не глуп и понимает, что его наследники не всегда будут столь дружелюбны по отношению друг к другу, как сейчас. Да и благоразумия им иногда не хватает, а вы должны будете сдерживать пороки и ветреные поступки принцев. Разумеется, под чутким руководством его королевского величества и его советников. По окончании обучения вы поступите на службу в тайную канцелярию королевства.

Баннеретта замолчала, и в классной комнате воцарилась гробовая тишина, нарушившаяся звуком глухого удара. Мы все обернулись к последнему столу и увидели лежащую в проходе Юлону. Бедняжка лишилась чувств, не вынеся поразившего всех известия.

Но теперь все странности получили свое объяснение. Вот почему после зачисления на пятый курс не было пути назад, и подписание нами обязательства о неразглашении стало вполне оправданным шагом. Но как, во имя богини, они собираются сделать из подготовленных к совершенно иному молодых девушек шпионок тайной канцелярии всего за один год? Да и половина из нас просто не смогут выполнять эти функции, взять хотя бы Юлону или мечтательницу Радину. Ну какие из них служительницы тайной канцелярии? Они и за собой-то присмотреть не могут!

— Помогите подруге подняться, — невозмутимо приказала преподавательница.

А когда Юл привели в чувства и усадили на место, снова поинтересовалась:

— Еще вопросы есть?

— А вы сестра барона Ангори или его дочь? — не вставая с места, спросила еще не отошедшая от шока Сибилла.

Я шикнула на подругу, но бестактный вопрос уже был задан.

— Это вас не касается, но я отвечу: я вдова покойного младшего сына баронессы Ангори, — сухо произнесла женщина — А теперь продолжим занятия. Позвольте представить вам второго наследника престола, принца Возорга Дарнайского.

Больше мы не задавали вопросов; внимательно слушали и даже друг на друга не смотрели. Было сложно понять и принять то, что нам уготованы намного более важные роли, нежели быть постельными игрушками принцев. Хотя и удовлетворять их низменные потребности тоже, безусловно, придется. Мы получим в сотни раз больше обязанностей и ответственности и никаких поблажек. Уж лучше быть простыми разряженными куклами при принцах, чем нитями кукловода, которые с легкостью порвутся при любом неверном движении и без сожалений будут заменены новыми.

Занятия продлились до самого обеда, на который мы шли как зомби, безразличные ко всему и глубоко задумчивые, совершенно не знающие, что ждет их впереди. Я даже не сразу заметила, что в столовой нас ожидали только мужчины. Только рассеянно поблагодарила, когда для меня галантно отодвинули стул, и вздрогнула от резкого громкого скрежета. Осмотрелась и увидела злую надувшуюся Касиян, демонстративно отодвигающую для себя стул. За всеми остальными ухаживали десять привлекательных кавалеров, а на Ян никто даже не взглянул. Касиян обиженно плюхнулась на стул и громко придвинула его к столу. Мужчины принялись развлекать нас беседами и расспрашивать о впечатлениях по поводу первого дня новой жизни. Моего внимания настойчиво требовал голубоглазый жгучий брюнет с красивым именем Анжелин, но, несмотря на его привлекательность и манеры, я с трудом сдерживала желание послать его в какое-нибудь неприличное место. И почему именно Ян повезло остаться без кавалера?

К концу обеда Анжелин сообщил, что сегодня вечером он придет ко мне в комнату, чтобы ближе познакомиться, а заметив мой испуганный взгляд, заверил, что пока мы будем просто общаться.

— Я буду твоим наставником в теоретических занятиях, к практике мы перейдем не раньше чем через неделю, — заверил мужчина, приветливо улыбаясь.

Я чуть не подавилась от такой информации, а рядом давились подруги, видимо тоже узнав о сроках начала своей личной жизни.

Когда я, да и не только я, наверное, была готова сорваться с места и убежать подальше, наставник Мориссы встал из-за стола и проговорил:

— Полчаса на отдых, переодеваетесь в тренировочные костюмы, и жду вас в холле.

— А у нас, оказывается, и тренировочные костюмы есть? — открыто флиртуя со своим наставником, поинтересовалась Дамон.

— И что мы будем в них делать? — в свою очередь спросила я.

— Тренироваться, — усмехнулся доставшийся Мориссе плечистый блондин.

— Исчерпывающий ответ, — пробурчала, вставая из-за стола вместе с остальными девочками и направляясь к выходу.

Тренировочные костюмы у нас действительно были, причем по три комплекта у каждой. Они состояли из облегающих трико, легких амазонок до середины бедра и тонких сапожек на мягкой подошве. Одежда была очень непривычной, особенно трико, но удобной и не стесняла движений. В холле нас действительно ждал блондин — Эниро, как сказала Дамон, — и еще один мужчина. Я искренне порадовалась, что вторым инструктором оказался не мой наставник. Но Юлону было очень жалко, она вздрогнула и побледнела, увидев своего партнера, ожидающего нас вместе с Эниро. Пожалуй, Юл приходилось тяжелее всех. Она все четыре года верила в спасение, и теперь девушке приходилось буквально ломать себя, чтобы вынести происходящее.

— Сейчас идем в парк. Сначала небольшая пробежка для разминки, потом безопасная самооборона, а дальше посмотрим по вашему состоянию, — поведали нам программу предстоящей тренировки.

— А что значит безопасная самооборона? — спросила Сибилла.

— В общих чертах — способы нейтрализовать нападающего, не причиняя ему вреда, — пояснил Эниро.

Ну да, вряд ли нас будут учить, как покалечить принцев. А вот то, что нас будут учить обороне от нападения, немного настораживало. Что за изверги королевские отпрыски, если от них придется обороняться?

С бегом мы все справились, физические занятия и на прошлых курсах у нас были. Но потом, даже не дав отдышаться, нас повели в полуподвальное помещение, как раз по соседству с купальней, и начали в буквальном смысле издеваться, демонстрируя точки, нажав на которые, можно было на время лишить человека чувств или парализовать… на нас же их и демонстрируя. Но и этого им показалось мало — тренеры заставили нас искать эти точки друг на друге! В результате мы понаставили друг другу синяков, тыча пальцами куда ни попадя, и переругались, а Касиян и Дамон вообще чуть не подрались.

— Это не обучение, а издевательство! — окончательно разозлившись после очередного тычка Сибиллы в мою шею наугад, выкрикнула я. — Смешно вам?

Мужчины действительно посмеивались, наблюдая за нашими жалкими попытками выполнить их задание.

— Ах так! — Не знаю, какую точку нажала Сиби, но я просто воспылала гневом. — Девочки, а почему мы, собственно, должны тренироваться друг на друге? Ведь нам предстоит защищаться от мужчин, значит, и тренироваться нужно на них!

— У нас еще целый год впереди, успеете и на мужчинах потренироваться, — продолжая потешаться над нами, проговорил Эниро.

— А чего откладывать? — поддержала меня Касиян. Переглянувшись, мы всей дружной компанией бросились на тренеров. Ну что поделаешь, если за четыре года мы привыкли все делать вместе.

— Это недопустимо! — разорялась директриса Ангори. — Никогда! Никогда за все девять лет существования пансиона воспитанницы не совершали такого кощунства! Нападение на наставников недопустимо! Недопустимо и непростительно!

Пострадавшие стояли рядом с баронессой и злобно на нас поглядывали. Нужные точки мы конечно же не нашли, но разукрасили инструкторов знатно — у них все шеи, плечи и грудь в синяках были. Ну и, видимо, нашли какие-то другие точки, потому что у Эниро безостановочно дергалась правая бровь, а его помощника перекосило, одно плечо было значительно выше другого.

— В наказание за содеянное вы лишаетесь ужина, и посещение комнат друг друга в свободное от обучения время также теперь запрещено, — вынесла вердикт баронесса. — А сейчас извинитесь перед наставниками, и марш готовиться к вечерним занятиям!

Мы, не сговариваясь, направились к лестнице.

— Стоять! — совсем уже неподобающе для почтенной баронессы рявкнула директриса. — Я сказала — принести извинения наставникам.

— Принесем, на следующей тренировке, — прошептала Сиби. — Ух как принесем, что потом не унесут. Ябеды!

Баронесса и мужчины ее не слышали. А вот мы все прекрасно расслышали эмоциональную реплику и буквально взорвались смехом.

Инструкторы обиженно пыхтели, директриса все больше заливалась краской гнева, а мы не могли остановиться. В результате, держась за животы и утирая слезы, кое-как вразнобой простонали «извините», а я еще и добавила «за все заранее», и убежали, пока Саника Ангори не лопнула от злости. Сегодня мы поняли одну очень полезную вещь: они ничего не могут нам сделать. Слишком много времени, труда и средств вложено в наше обучение, и лишение ужина — это максимальное наказание. Но и голодом нас долго тоже морить не будут, ведь мы должны быть сильными, здоровыми и привлекательными.

— Пошли ко мне, — предложила Сибилла сквозь смех, когда мы поднялись на жилой этаж.

— Так нам же запретили, — испуганно прошептала Юлона.

— И что они нам сделают? — усмехнулась Дамон.

И мы все вместе отправились к Сиби, чтобы перетрясти и перемерить весь ее гардероб. А потом к Дамон. И так прошлись по всем гардеробам, восхищаясь нарядами и обсуждая наставников. Было действительно весело, и я даже забыла о предстоящей вечером встрече.

Все испортило появление Варнии. Она как ураган ворвалась в комнату Принси, где мы устроили дефиле в бальных платьях, отругала нас и разогнала по комнатам. Предварительно приказала всем принять ванну, раз уж мы сорвали занятия и не посетили купальню после тренировки, и переодеться в домашнее платье.

— Вот в таких платьях вы должны ждать наставников! — заявила она, достав из гардероба Принси комплект из полупрозрачного пеньюара и такого же халата, и продемонстрировала его нам.

— Я отказываюсь показываться в таком виде перед посторонним мужчиной! — возмутилась Касиян. — А кстати, почему меня сегодня не познакомили с наставником?

— Тебе и не придется показываться в таком платье, — ответила Варния. — Твои занятия на сегодня закончены, можешь идти в свою комнату и почитать анкеты принцев. Я оставила их на ваших ночных столиках. Остальным ознакомиться с записями…

— Постойте, — перебила Касиян. — Это почему мне не придется? Со мной что-то не так или я в чем-то провинилась?

— Провинились вы все, а относительно тебя было дано личное распоряжение директрисы. Можешь спросить у нее, если смелости хватит, — усмехнулась воспитательница.

— А я и спрошу! — надулась Ян.

— Пожалуйста, завтра утром у тебя будет такая возможность. А теперь живо готовиться! У вас сорок минут, — закончила Варния, распахивая дверь.

Все понурили головы и разошлись по комнатам. Не было желания даже разговаривать, настроение испортилось, а перспектива встречи с наставником в полупрозрачном неприличном платье откровенно пугала.

Но выбора у меня не было, ни у одной из нас его не было с момента поступления в пансион. Я приняла ванну, надела домашнее платье, предварительно облачившись в самое закрытое белье из имеющегося в гардеробе, и устроилась в кресле у окна с оставленными Варнией анкетами.

Спустя несколько минут в дверь постучали и сразу же распахнули ее, не дожидаясь разрешения войти.

Я прижала к груди стопку исписанных листов и во все глаза уставилась на Анжелина. Наставник улыбнулся, вошел в комнату и закрыл дверь ногой. Руки его были заняты бутылкой вина и бокалами.

— Привет, — непринужденно поздоровался он. — Можешь не вставать. Я тут принес нам прекрасного красного вина пятилетней выдержки. Сейчас будем пить за знакомство.

— Я не пью, — проговорила я, продолжая отчаянно прижимать к груди анкеты, словно это был щит, способный защитить меня от этого мужчины.

— Я тоже не увлекаюсь. Но ты должна уметь пить, — заявил наставник. — Пьяная женщина — неприглядное зрелище, а отказавшись выпить с принцем, ты оскорбишь его. Так что будем тренироваться, воспринимай это как очередной урок, что, в сущности, так и есть.

Он ловко откупорил бутылку и, наполнив бокалы, один протянул мне. Пришлось взять. Делала я это с величайшей осторожностью, чтобы не прикасаться к руке Анжелина.

Наставник усмехнулся, будто поняв мой маневр, устроился на стуле возле туалетного столика и, потеснив баночки и флакончики, облокотился на него рукой.

— Изучаешь будущих жертв? — спросил он, отпив сразу треть бокала.

— Скорее охотников, — ответила, косясь на свой бокал. Одновременно хотелось попробовать и было боязно, что опьянею.

— Ты пей, вино действительно хорошее. И можешь продолжить изучение анкет. Я не настаиваю на поддержании беседы. Просто посижу здесь, составлю тебе компанию, — проговорил наставник, рассеянно разглядывая баночки на туалетном столике.

— А зачем же тогда вы пришли? — осмелилась спросить я. — Разве не для того, чтобы пообщаться со мной?

— Сначала нужно, чтобы ты привыкла к компании, свыклась с мыслью, что наша близость неизбежна. И только когда ты перестанешь при появлении в своей спальне мужчины сжиматься как испуганная мышка, мы перейдем к более тесному общению, — пояснил Анжелин. — Видишь ли, первоочередная моя задача — осторожно ввести тебя в мир отношений без моральных травм и последствий. Ты должна быть раскрепощенной и воспринимать интимную сторону отношений как должное.

У меня задрожали руки и пришлось отпить несколько глотков, чтобы вино не расплескалось.

— А давай вместе почитаем анкеты! Может, я вспомню что-нибудь интересное, чего нет в них, — предложил наставник, вовремя сменив тему. — И обращайся ко мне на «ты», так будет удобнее.

Через час мы дружно хохотали, высмеивая привычки королевских отпрысков и придумывая им созвучные с именами нелепые прозвища. Вино было выпито, настроение прекрасное, а Анжел казался самым веселым и давно знакомым мужчиной из всех, кого я знала. И было совсем не важно, что до него я общалась с мужчинами только будучи ребенком, а голова кружилась от выпитого. Было весело!

И даже то, что перед уходом Анжел приобнял меня и поцеловал в щеку, нисколько не смутило. Смущение наступило уже после его ухода, но долго оно не продлилось. Под действием вина я мгновенно уснула.

Утро принесло головную боль и ощущение сухости во рту. С трудом заставив себя встать, сделать все утренние процедуры и выйти к завтраку, я убедилась, что не одинока в своих страданиях. Программа была одинаковой для всех, и теперь мы все дружно страдали от вчерашних возлияний. Только Касиян была в прекрасном состоянии, но ужасном настроении.

— Смотрю, вы вчера повеселились, — обиженно проговорила она, оглядев нашу скорбную процессию, идущую в столовую.

— Ох и повеселились, — простонала Юлона. — Не пущу больше этого болтуна и пьянчугу к себе! Пусть другого наставника мне выделяют, непьющего.

— Не выйдет, Юл. Они нас специально спаивать будут, чтобы мы научились пить. Принцы у нас любители погулять, так что привыкай, — простонала я в ответ.

— Хватит умирать, — проворчала относительно не помятая Дамон, поправляя на шее платок, но мы и так уже все увидели засос. Похоже, Мона решила обогнать нас по практическим занятиям.

За завтраком наставников не было, и это была первая, а впоследствии и единственная радость за день. Мы завтракали под надзором Варнии, которая буквально заставляла нас есть, приговаривая, что это необходимо для организма. Через полчаса после еды нас погнали в парк на разминку. Эниро зверствовал, с лихвой отомстив нам за каждый синяк, но мы не жаловались, злорадно подмечая каждый раз, когда его бровь дергалась, непроизвольно поднимаясь вверх.

— Надо будет повторить процедуру, чтобы и вторая бровка присоединилась к первой, — прошептала я пыхтящей Сиби во время приседаний.

— Нет, лучше еще куда-нибудь нажать, чтобы подобрел… или сразу по голове огреть, чтобы забыл все, — внесла свое предложение Сибилла.

— Вы моего Энирчика не обижайте, — пропыхтела Морисса. — Он хороший… но злопамятный, гад. — Мори застонала и повалилась на траву. — Все, не могу больше! Лучше пошли точки искать, — заявила она, раскинув руки в стороны и забросив ногу на ногу.

— Встать и продолжать упражнение! — приказал инструктор.

— А ты меня заставь, — огрызнулась Морисса. — Сам напоил, а теперь еще и измывается. — Это она уже пробурчала себе под нос.

Мы посмотрели на отдыхающую подругу и присоединились к ней.

— Немедленно встать! — рявкнул Эниро, но мы его нагло проигнорировали.

— А может, не надо? — испуганно прошептала Юл.

— И что он нам сделает? Плохую отметку поставит? — усмехнулась Дамон. — Или отшлепает? Ты еще не поняла, плакса? Мы можем об них ноги вытирать, только бы научились всему, чему надо.

— Но слишком наглеть тоже не сто… — Договорить я не успела, завизжав от окатившей меня с ног до головы ледяной воды. В лучах утреннего солнца над нами возвышались пятеро наставников с пустыми ведрами в руках.

— Встать. И два круга по парку, — угрожающе спокойно приказал Эниро.

— Мы же мокрые, — возмутилась Касиян.

— Беги быстрее, высохнешь, — усмехнулся наставник. — Вперед!

Некоторые девочки начали подниматься с мокрой травы, а мы привыкли все делать вместе. Последними встали Касиян, я и Дамон.

— Слабачки, — припечатала Мона тех, кто сдался первыми. После чего демонстративно встряхнула мокрыми волосами и, покачивая бедрами, прогулочным шагом отправилась «бегать». Мы последовали за ней, тоже шагом.

— Бегом! — прикрикнул инструктор, но мы его проигнорировали.

Возможно, этот бунт был глупостью, даже, скорее всего, это была большая глупость и у нас будут проблемы. Но было так приятно чувствовать эту иллюзорную искорку свободы.

Мокрые, уставшие, но довольные собой мы стояли в холле и смело смотрели на разгневанную директрису. Она расхаживала из стороны в сторону, постукивая свернутым в трубочку листом по ладони. Через пару минут бессмысленного променада остановилась, повернулась к нам и улыбнулась.

— Жаль, конечно, что дошло до этого, — заговорила баронесса, — но, видимо, придется просветить вас, милые мои воспитанницы. Вы не сознаете, где находитесь и кем являетесь, так что придется быть откровенной. — Еще одна грустная улыбка. — У вас нет права на инакомыслие и самовыражение по той простой причине, что вы не свободные личности, а собственность короны. Ваши родные продали вас! И вы будете делать то, что вам скажут, иначе… — Многозначительная пауза. — Я перепродам ваши жалкие тушки в самый грязный бордель, а родственников бросят в долговую яму или сошлют в шахты. А вы знаете, что долго там никто не живет. Принси, у тебя, кажется, есть младшая сестренка, так вот, твой никчемный папаша с радостью отдаст ее нам за возможность и дальше пропивать остатки мизерного состояния. А у тебя, Дамон, по-моему, довольно симпатичный брат подрастает. Думаешь, твоя опустившаяся мамаша не продаст его какому-нибудь извращенному старику, чтобы избежать заключения за долги?

— Не смейте, — прошипела Дамон, делая шаг вперед. — Еще одно слово про моего брата, и я вырву ваш грязный породистый язык!

— Будь хорошей девочкой, и я забуду про твою семью, — спокойно ответствовала баронесса, проигнорировав дерзость.

Принси беззвучно плакала, сжимая кулаки, но не решаясь что-либо сказать.

— У многих из вас есть о ком заботиться и ради кого стараться, а тем, кому терять нечего, стоило бы подумать о подругах. Я забочусь о вас и не хочу делать больно, но я всего лишь рука. А те, кто управляют мной, без колебаний и сожалений раздавят каждого, кто посмеет пойти против их воли, — с грустью проговорила директриса. — Приведите себя в порядок и ступайте на занятия, — устало закончила она и ушла.

Мы стояли и боялись взглянуть друг на друга. Не хотели показывать свой страх и видеть его в глазах подруг; некоторые девочки плакали.

— Ненавижу, — прошептала Дамон, развернулась и первой пошла к лестнице. Все медленно последовали за ней. Только я и Касиян задержались.

— Неужели нет выхода? — тихо проговорила Ян.

— Выход есть всегда, но не все могут до него добраться, — ответила я. — Жалко девочек.

— И мне жалко, но я не смирюсь! — уверенно сказала Касиян и побежала догонять баронессу.

— Стой! — крикнула я, следуя за ней.

Баронесса Ангори стояла на крыльце и о чем-то тихо разговаривала с наставником Эниро. Касиян выбежала из двери и чуть не врезалась в нее. Я успела остановиться перед дверью и спряталась за угол, оставшись незамеченной. Как это ни позорно, но я боялась, ведь у меня тоже были те, о ком нужно заботиться. Сестра, которую после смерти родителей просто поставили перед фактом, что меня забирают, и маленькая племянница, очаровательное создание, потерявшее отца, еще не научившись ходить. Они беспомощны, и никто не встанет на их защиту.

— Вы что-то не поняли из моих слов, воспитанница Касиян? — строго спросила директриса у запыхавшейся подруги.

— Сложно было не понять, — с вызовом ответила девушка. — Мы никто и прав у нас нет, только обязанности. Я к вам по другому вопросу: почему моя программа обучения отличается от общей? Со мной что-то не так?

Баронесса улыбнулась, погладила Касиян по щеке и неожиданно ласково попросила:

— Не спрашивай меня, девочка. Потому что я не знаю, что тебе ответить. Мы не властны над судьбой, но я тебе обещаю — у тебя будет шанс это изменить. Только у тебя.

В голосе женщины было столько грусти и боли, похоже, она действительно переживала за нас, но ничем не могла помочь.

— Так у меня не будет наставника? — не унималась Ян.

— Скоро все узнаешь, имей терпение, — снова став строгой, сказала директриса. — Ступай.

В комнаты мы шли молча, подумать было о чем, а сказать пока нечего.

На этот раз нас оставили без обеда, но мы не переживали из-за этого. Вряд ли сейчас хоть одна из нас смогла бы заставить себя что-то съесть. Призрачная свобода далась слишком дорого, девушки были погружены в себя. Баннеретта Ангори монотонно рассказывала о принцах, но я ее почти не слушала. Из головы не шли слова директрисы, сказанные Касиян. Что они могли означать? К чему ее готовят и чем ей это грозит? Или, возможно, Ян, наоборот, повезло и ее ожидает лучшая участь? А еще появились нехорошие мысли о том, что в сложившейся ситуации стоит подумать прежде всего о себе. Если та же Дамон взбунтуется, накажут ли ее одну или, по уже сложившейся традиции, всех? Мы всегда были вместе и прикрывали друг друга, не пора ли разделиться? Ведь в будущем нам предстоит соперничать и бороться за внимание принцев.

— Завтра я проверю ваши знания. А сейчас можете быть свободны, — громко произнесла преподавательница, и мы разошлись по своим комнатам. Встретились только за ужином, но по-прежнему почти не разговаривали. Гнетущая атмосфера назревающего взрыва не позволяла расслабиться ни на минуту.

Под конец ужина в столовую вошла Варния и объявила, что сегодня нам опять предстоит встреча с наставниками.

Все обреченно кивнули, а Касиян встала из-за стола, бросила на него салфетку и заявила, с вызовом глядя на воспитательницу:

— Ну хоть вы меня напоите, что ли. А то чувствую себя ущербной! Все учатся, а я только ем и сплю.

Юлона подавилась соком, закашлялась и пролила остатки напитка. По светлой скатерти расползлось багряно-алое пятно. Сидящая рядом с ней Радина похлопала подругу по спине и успокаивающе погладила, когда плечи девушки начали трястись. Но она не плакала, Юл истерично расхохоталась.

— А давай поменяемся! — выкрикнула она, вскакивая и опрокидывая стул. — Из нас через неделю сделают подстилки для местных жеребцов, тебя же никто не трогает. Но тебе это не нравится, ты же у нас самая смелая! Тебе хочется быть во всем первой. Не выйдет, Мона тебя уже опередила. Она станет лучшей шлюхой из всех нас!

По щекам Юлоны текли слезы, но она смеялась, выкрикивала хлесткие фразы и смеялась в промежутках между ними. Варния прикрикнула на нее, но это не дало никакого результата. Воспитательница подбежала и попыталась схватить девушку за руку, чтобы вывести из столовой, но Юл просто не подпустила ее, схватила столовый нож и начала размахивать им. Я испугалась, что она поранит себя, встала и, бросившись к подруге, схватила ее одной рукой за запястье, а другой влепила звонкую пощечину. Все замерли, и в наступившей тишине звон падающего на пол ножа резанул по ушам. Я обняла рыдающую Юлону за плечи, вывела ее из комнаты. За мной по пятам следовали Варния и Касиян. Ян не обиделась на Юлону, она прекрасно поняла, что произошло. И сейчас она, как и я, наверное, с ужасом думала о том, что ждет сорвавшуюся подругу.

Это был не первый случай, когда пансионерки не выдерживали и скатывались в безумие, не в силах смириться со своей судьбой. Только в нашей группе сорвались две девочки в начале второго курса и еще одна к концу третьего. И все они куда-то исчезли: вечером мы ложились спать все вместе, в общей спальне, а проснувшись утром, находили только застеленные кровати. Девочки и их вещи пропадали бесследно, и никто не желал отвечать на наши вопросы, говоря только, что это нас не касается. Юлона держалась только потому, что была уверена в спасении. А теперь и она исчезнет под покровом ночи, и мы больше никогда ее не увидим и не узнаем, какая ее постигла участь.

— Ведите ее в кабинет баронессы Ангори, — приказала Варния, отдала Ян связку ключей и убежала, видимо, за самой баронессой.

— А где он находится? — спросила я, но Варния уже скрылась за дверью.

— Сейчас найдем, — бодро пообещала Касиян и побежала вперед, заглядывая во все двери. — Наверное, сюда! — крикнула она, заглянув в небольшой коридорчик, где была еще одна дверь. Ян долго возилась с замком и ключами, а Юлона все это время рыдала, закрыв лицо руками.

— Теперь и я бесследно исчезну, — прошептала она. — Ну и пусть, это лучше, чем такая жизнь.

— Не говори ерунды! Сейчас мы все объясним директрисе, и она простит тебе минутную слабость, — убедительно проговорила Касиян, распахивая дверь.

Это был действительно кабинет, только судя по затхлости воздуха и легкому налету пыли на мебели, им давно никто не пользовался. У баронессы есть кабинет в центральной части пансиона, а этот, видимо, был предназначен для вот таких чрезвычайных ситуаций.

Нам всегда говорили, что мы особенная группа, мы были первым расширенным набором, до нас брали только по пять — восемь девочек в год, нас же было пятнадцать. Мы в очередной раз доказали свою исключительность.

Баронесса пришла, а вернее прибежала, судя по тяжелому дыханию, довольно быстро. Она ворвалась в комнату, осмотрелась, приказала идущей следом Варнии зажечь свечи и грузно опустилась в кресло.

— Ну и что вы опять натворили? — вопросила она, строго глядя то на меня, то на Касиян.

— Да ничего! Просто Юлона немного расстроилась после вашей утренней речи, вот и все, — откровенно солгала Ян.

Варния закончила зажигать свечи и язвительно проговорила:

— Ничего? Да она напала на меня с ножом в руках! Воспитанница повредилась рассудком! Вы так глупы, что даже не сознаете, как вам повезло, только и можете ныть и жаловаться на жизнь.

— Прекратить! — прикрикнула баронесса. — Карика, расскажи мне, пожалуйста, все как есть, — попросила она меня. — И отпусти ты уже ее! Ничего я ей не сделаю.

Мне пришлось отступить от Юлоны, которую я продолжала обнимать и успокаивающе поглаживать по плечу.

Я прекрасно поняла, почему просьба была адресована именно мне, просто я всегда плохо умела лгать. Это было, пожалуй, единственное, в чем я отставала от своих подруг.

Пришлось коротко поведать историю с женихом Юлоны и о том, как она тяжело это восприняла.

— Я искренне сочувствую тебе, девочка, — проговорила баронесса. — Но, к сожалению, не могу допустить тебя к дальнейшим занятиям. Если ты опять сорвешься и навредишь особе королевской крови, нас с тобой обеих казнят. И короля не растрогает твоя грустная история про жениха-предателя.

— Мы будем за ней присматривать! — воскликнула Касиян. — Дайте Юл еще один шанс, она справится.

— Простите, девочки, но не могу, — покачала головой директриса.

— И что теперь со мной будет? — спросила дрожащим голосом Юлона.

— Мне правда жаль, — вместо ответа проговорила Саника Ангори.

— Мы не дадим ее в обиду! — выкрикнула боевая Касиян, выступая вперед и прикрывая собой рыдающую Юлону.

— Может, ты еще и местами с ней поменяться хочешь? — язвительно поинтересовалась баронесса.

— Если это спасет ей жизнь, то да! — в запале ответила Касиян.

Я схватила ее за локоть и буквально оттащила в сторону.

— Не смей, — прошептала, схватив за плечи и встряхнув разгорячившуюся подругу. — Ты понятия не имеешь, к чему тебя готовят, и можешь сделать только хуже!

— А это не лишено смысла, — вдруг произнесла баронесса. — Возможно, это наилучший выход. Юлона, ведь ты одна из первых по успеваемости?

Юл кивнула, вытирая мокрые щеки.

— И можешь быть покладистой, послушной девочкой, — скорее для себя, чем для нас, тихо продолжала баронесса. — А если что-то пойдет не так, этот интриган и мысли не допустит, что я осознанно подсунула ему дефектный материал.

— Что? — спросили мы с Касиян в один голос.

Юлона только мокрыми ресницами хлопала и во все глаза смотрела на директрису.

— Решено! Касиян, с этого момента ты присоединяешься к общей программе обучения, а Юлона займет твое место, — хлопнув ладонью по столешнице и подняв небольшое облачко пыли, подвела итог баронесса.

— Подождите! А как… — начала я, но директриса Ангори не позволила мне договорить.

— Свободны. Мои решения не обсуждаются. Забудьте все, о чем только что говорили, и идите, — прикрикнула баронесса, вставая. — И приберитесь тут! — проворчала, брезгливо отряхивая ладони.

Нам пришлось подчиниться.

— И что мы сейчас натворили? — спросила я шепотом.

— Как сказала Санни, скоро узнаем, имей терпение, — прошептала в ответ Касиян.

— Мне не придется сегодня встречаться с наставником? — спросила Юл. Она явно была в шоке и плохо понимала, что происходит. Да я и сама ничего не понимала, а бедняжка Юлона вообще выглядела потерянной, ее взгляд бездумно блуждал по сторонам, пока мы под руки вели ее по коридорам.

Но подойдя к двери своей комнаты, девушка очнулась и отказалась входить.

— Я не хочу оставаться одна! — воскликнула она. В ее голосе снова появились истерические нотки, и я приняла решение.

— Сегодня переночуешь у меня, — сказала уверенно, понимая, что Анжелина вряд ли обрадует присутствие третьего лица, но бросить Юлону в таком состоянии я просто не могла. Вдруг она сделает что-то с собой? Я никогда не прощу себе, если с ней что-то случится, зная, что могла это предотвратить.

— Рискуешь навлечь на себя гнев директрисы, — покачала головой Ян.

— Ты только что, возможно, подарила свой шанс вырваться из этой клетки, мой маленький бунт по сравнению с этим ничто, — усмехнулась я.

Анжелин был очень удивлен, застав в моей комнате гостью, но возражать не стал. Только задумчиво посмотрел на принесенную им бутылку вина, вздохнул, сказал «не хватит» и вышел. Спустя пять минут он вернулся еще с одной бутылкой и третьим бокалом.

— Я не буду пить! — категорически заявила я, с отвращением глядя на бутылки.

— Придется, работа у нас такая, — развел руками Анжел и наполнил бокалы.

— А я буду, — проговорила Юлона и сама схватила ближайший бокал.

— Ты сегодня не в домашнем платье, — заметил Анжелин. — Не думай, что вас заставляют так одеваться, чтобы унизить. Просто ты должна стать более раскрепощенной, привыкнуть к откровенным нарядам и воспринимать демонстрацию своего тела как должное.

— Можно, я завтра буду раскрепощенной? — устало спросила я, устраиваясь в кресле.

— Можно, — посмеиваясь согласился Анжел. — А выпить все же придется. Тем более что сегодня вам это не будет лишним. Я слышал о… небольшом инциденте за ужином.

— Не стоит поднимать эту тему, — тихо попросила я, покосившись на Юл.

Юлона поставила на стол пустой бокал и выжидательно уставилась на наставника помутневшими глазами.

Анжел покачал головой, но бокал наполнил. Я же к своему еще не притрагивалась и, если быть откровенной, опасалась, что просто не смогу удержать вино в желудке. Это, конечно же, если смогу выпить. Были у меня подозрения, что станет плохо уже от первого глотка. Ни для кого не секрет, что при дворе ни один прием пищи не проходит без возлияний, об увеселительных и торжественных мероприятиях и говорить не стоит. И принцы уже с юности пристрастились к вину. Однако сам король вообще не пьет, что не мешает ему активно поддерживать традицию, появившуюся еще во времена его прадеда. Дело в том, что, будучи магом, король не нуждается в стимулах для увеселений, в отличие от сыновей и других придворных. Ведь они не маги. Магия передается только через матерей, и Возрен Шестой умудрился сосватать младшую дочь императора Наминайской империи, которая с давних времен славилась тем, что ее жители владеют умением совершать чудеса. Вот новая королева и учудила, подарив мужу наследника, обладающего магией жизни. Возрен Шестой требовал, чтобы она родила еще и дочь, но королева категорически отказалась, заявив, что не имеет права дарить наследниц магии чужому государству. За что была сослана в обитель богини, где находится и по сей день. Она могла бы сбежать, используя свой дар, но вместо этого предпочла остаться в уединении, подарив на прощание мужу пророчество. Смысл которого заключался в следующем: Возрения станет обителью магии, когда женщина победит коварство любовью и сядет на трон, а мужчина станет ее тенью, а не владыкой. В общем, никогда. Учитывая патриархальный уклад нашего общества и ущемленность женщин в правах, это просто невозможно.

С удивлением заметила, что отпила половину содержимого бокала, пока размышляла о дворцовых пороках. Как ни странно, но мне не стало плохо, наоборот, напряжение спало, и случившееся уже не казалось таким ужасным. Юлона, кажется, считала точно так же, ее щечки порозовели, глаза заблестели, и невероятно, но она смеялась, о чем-то беседуя с моим наставником.

Я решила не вмешиваться и тихо сидела в кресле, не мешая общению. Спустя полчаса, выпив пару бокалов вина, Юлона начала засыпать в процессе разговора, и я попросила Анжелина отнести девушку в ее комнату. Он неохотно согласился, поднял Юл на руки и понес в ее спальню. Вернулся Анжел минут через пять, весь встрепанный, с порванным рукавом и оцарапанной щекой.

— Этой девице вообще пить нельзя! — возмущенно проговорил он, окончательно разрывая рукав и прикладывая обрывок ткани к щеке.

— Что случилось? — взволнованно спросила я, вскакивая и не зная, что делать — оказывать помощь наставнику или бежать к Юлоне.

— Да успокойся, спит твоя подружка — алкоголичка в перспективе, — раздраженно проговорил Анжел, заметив мое беспокойство. — Я ее принес, на кровать уложил и решил проявить заботу, снять хотя бы туфли. Так эта истеричка сначала обниматься полезла, а потом глаза открыла и разоралась, обвиняя меня во всех смертных грехах. Еще и в драку полезла. — Наставник поморщился, отнимая тряпицу от щеки.

Я покосилась на мужчину, пытаясь представить, как такое возможно: он ее разувал, а она в этот момент полезла к нему обниматься, да еще и с закрытыми глазами? Ну не ногами же она его обнимала! Наставник явно что-то недоговаривал, но лучше не развивать эту тему, он и так был излишне раздражен, а мне предстояло с ним еще полбутылки вина допивать.

Подошла к столику, поставила свой опустевший бокал и вопросительно посмотрела на Анжелина.

— Правильно, давай лучше выпьем, а с этой девицей я завтра разберусь, — понял мой намек наставник.

— А вот это вряд ли, — усмехнулась я. — С сегодняшнего вечера Юлона переходит на индивидуальную программу обучения, а Касиян будет обучаться вместе с нами. А вы… ты, кстати, не знаешь, для чего ее готовят?

— Нет, — покачал головой Анжел. — Но Вельмир был весьма недоволен, когда его перевели на другой объект еще до начала работы.

— Другой объект? — заинтересовалась я.

— Не обращай внимания, — отмахнулся мужчина, протягивая мне бокал. — Не забивай свою юную головку бюрократической ерундой.

Я же не могла не обращать внимания, неосторожная реплика наставника натолкнула меня на мысль, что, возможно, наш пансион не единственное место, где обучают столь специфическим наукам. Остаток вечера прошел в задумчивом молчании. Анжелин был раздражен и, быстро допив вино, дежурно поцеловал меня в щеку, пообещав завтра полноценное общение, но только при условии, что я буду одна, и ушел.

Если я буду одна, говоришь? Ну что ж, я просто обязана взять шефство над Юлоной и позаботиться о том, чтобы она не скучала долгими вечерами. Только пить ей больше не дам, а то совсем наставника покалечит.

Ночь казалась бесконечной, я спалила две свечи, изучая информацию о принцах, но глаза устали и пришлось лечь. Сон не желал приходить, а в голову непрестанно лезли картины будущего, одна другой страшнее. Причем обучение уже не казалось таким пугающим по сравнению с перспективой быть фавориткой и доносчицей по совместительству. Да и вряд ли мои обязанности ограничатся только развлечением одного из принцев и докладами в тайную канцелярию. Наверняка будут и другие распоряжения, ведь не зря же нас обучают самообороне и искусству лжи, в чем, кстати, я не преуспела. Было бы не лишним пообщаться с выпускницами прошлых лет и расспросить их, но кто же нам позволит?

Уснула я только под утро, и пробуждение далось с трудом. Голова почти не болела, это «наслаждение» я в должной мере получила ночью, обдумывая свою дальнейшую жизнь. Завтрак прошел в относительной тишине, Касиян стонала от похмелья, а Юлона вообще не почтила нас своим присутствием.

Зайдя к ней перед занятиями, я застала девушку в плачевном состоянии в компании ворчащей Варнии, заставляющей Юл выпить какой-то зеленоватый отвар.

— И что я должна буду доложить баронессе Ангори? — вопрошала воспитательница. — Индивидуальная программа обучения предполагает некоторые поблажки, но не до такой же степени. И где ты только умудрилась так напиться, паршивка малолетняя!

Я умоляюще посмотрела на Юлону. Подруга вымученно улыбнулась и простонала:

— У меня после позавчерашней встречи с наставником оставалась бутылка вина.

— И где же эта бутылка сейчас? — с подозрением осматривая комнату, спросила Варния.

— Вино во мне, а бутылку я в коридор выбросила, — не моргнув глазом, солгала Юл, у нее с этим проблем не было.

— Что-то я не видела в коридоре никаких бутылок, — проворчала Варния.

— Я ее подобрала и занесла в свою комнату, чтобы никто не споткнулся, — тихо проговорила я, не глядя на воспитательницу. — Ну, ты поправляйся, Юл, а я побегу на занятия.

Но побежала я не на занятия, а в свою комнату, прятать третий бокал. Не придумала ничего лучше, как засунуть его под подушку на кресле. Вряд ли горничная будет под нее заглядывать. На занятие я опоздала, но Эниро только молча указал взглядом на остальных девочек, бегающих по парку, и пришлось их догонять.

— Ты куда пропала? — пропыхтела Касиян, когда я поравнялась с остальными.

— Юлону проведывала, — призналась я.

— Ну и как она? Почему на завтрак не пришла? Ведь вы ночевали вместе? — принялась допытываться Ян.

— Нет, она ушла к себе, — прохрипела я, чувствуя, что теряю темп из-за рывка в начале, который совершила, чтобы догнать остальных.

Касиян схватила меня за руку и потянула за собой, чтобы я не отставала.

— Что-то ты недоговариваешь, — не унималась подруга.

— Да напилась она! — рявкнула я, останавливаясь и хватаясь за бок. — Все, не могу больше!

— Я тоже не могу, у меня, между прочим, похмелье. Так что беги давай, а то опять директриса заявится с угрозами, — сказала Ян и буквально потащила меня за собой.

— Вот и у Юл похмелье, да такое, что встать не может, — прохрипела я. — Не дам ей больше пить.

Дальше мы бежали молча, на разговоры сил уже не было. После бега по расписанию были гимнастика, растяжка, опять в полуподвальном помещении для тренировок. Но сегодня нас не пытали точечными ударами, а решили поиздеваться другим способом.

Эниро раздал нам странные ножи без ручек, повесил на стену несколько досок и принялся учить нас втыкать эти лезвия в мишень. Стоит ли говорить, что из десяти девушек только две смогли по одному разу воткнуть нож в доску, и то случайно. В общем, мы все получили звание «криворукие курицы» и были отправлены в купальню. Обедали мы с наставниками, но у нас уже сложилось некое подобие партнерских отношений, и общение больше не было напряженным или стесненным. Разве что на Эниро все, кроме Мориссы, смотрели с едва скрываемой неприязнью. Морисса же смотрела на своего наставника с явным восторгом. Вот и очередная проблема: похоже, Мори влюбилась…

После обеда баннеретта Ангори устроила опрос по анкетным данным принцев. Мы привыкли быстро усваивать информацию и с блеском ответили на все вопросы. Получив похвалу от преподавательницы, все дружно выдохнули и уже уверовали в то, что на сегодня мучения закончены, однако баннеретта огорошила нас, предупредив, что сегодня состоится первое занятие по стилю и созданию образа фаворитки.

— Заниматься с вами будет виконтесса Бройс, одна из бывших фавориток его величества Возрена Седьмого, — сказала баннеретта, складывая бумаги в стопку. — На занятия вас проводит воспитательница. До свидания, пансионерки.

Мы дружно ответили: «До свидания, баннеретта Ангори» — и остались сидеть на своих местах.

Варния явилась спустя десять минут после ухода преподавательницы. Она привела бледную, но вполне вменяемую Юлону и прошипела, глядя на нас:

— Директриса не знает об инциденте, но если еще хоть раз… отвечать будете все. А теперь марш в студию, фаворитки недорощенные!

Студией оказалась огромная комната с множеством зеркал и туалетных столиков, опять же с зеркалами. Еще здесь располагались стойки для вешалок с разнообразными нарядами и аксессуарами.

А вот преподавательница вызвала всеобщее молчаливое недоумение, это оказалась престарелая дама лет шестидесяти с довольно объемными габаритами и грубым, басовитым голосом.

— И эта дама была фавориткой короля? — Сиби смешно сморщила носик и свела глаза к переносице. — Если сыновья унаследовали вкусы отца, у нас ни шанса.

Девушки, которые стояли рядом с нами, запыхтели, усиленно сдерживая смех.

— Возможно, лет тридцать назад она была совершенно другой, — прошептала я в ответ. — Неизвестно, какими будем мы в таком возрасте.

— Уж я-то точно не стану такой, — брезгливо проговорила Дамон.

— Я уже не буду такой, как вы, но надеюсь, что вы станете такими, как я, — вдруг произнесла виконтесса, которая находилась в другом конце студии и в принципе не должна была нас услышать. — Мне знакомы ваши глупость, самоуверенность и амбициозность, а вот вы, юные воспитанницы, еще слишком далеки от мудрости и сдержанности.

Мы притихли, стыдливо потупившись. Кто же знал, что в столь почтенном возрасте эта женщина обладает идеальным слухом вкупе с острым языком. И вроде бы прямого оскорбления не было произнесено, а чувство такое, что помоями облили.

— Ко мне можете обращаться мадам Бройс, а ваши имена мне ни к чему. На этом знакомство считаю состоявшимся, так что приступим к занятиям. Начнем, пожалуй, с тебя, смугленькая полукровка, — степенно вставая с кушетки и указывая сложенным веером на Дамон, проговорила виконтесса.

Время с мадам Бройс пролетело незаметно. Она так интересно и понятно рассказывала о маленьких хитростях макияжа и, казалось бы, незначительных, но кардинально меняющих восприятие окружающих аксессуарах! Когда виконтесса сказала, что сегодня не будет практических занятий, ответом ей было одиннадцать разочарованных восклицаний.

— Всему свое время, девушки, всему свое время. Вам еще успеют прискучить все эти маски и маскарады, — устало проговорила мадам Бройс. — Бегите на ужин, практиковаться будем в следующий раз.

После ужина нас отправили готовиться к встрече с наставниками.

— Послушай, Юл, — задумчиво проговорила я, поравнявшись с девушкой на лестнице, — а пошли ко мне!

— Не-ет, — отрицательно помотала головой Юлона. — Мне вчерашнего хватило. Думала, встречусь с богиней раньше срока.

— Да мы не будем пить, — заверила я подругу. — Посидим, поболтаем, а вином пусть Анжел сам травится, — заверила, беря Юл под руку. — А кстати, что случилось, когда он тебя до комнаты… провожал? — спросила невзначай.

— А он меня провожал? — искренне удивилась Юлона. — Я что-то не то сделала? Или он что-то… — не на шутку разволновалась девушка.

— Нет-нет, все в порядке, — поспешила я успокоить подругу. — Все хорошо. Так что, пойдем ко мне? Одной же сидеть жутко скучно!

— Ладно, пойдем, — сдалась Юлона.

Вот и замечательно, пусть Анжелин понервничает. Варния не пожелала лишний раз навлекать на себя гнев директрисы и ничего ей не рассказала, будем надеяться, что наставнику тоже лишние проблемы не нужны и он не побежит жаловаться. А вообще было бы неплохо найти какие-нибудь рычаги влияния на Анжелина, чтобы он не возмущался и не надоедал. Пить каждый день я точно не смогу, а уж про прочие прелести общения с наставником и думать не хотелось. Оставалось только надеяться, что удастся оттягивать момент начала практических занятий как можно дольше. Глупо, конечно, было выторговывать у судьбы жалкие дни, когда речь шла о целой жизни, положенной на алтарь королевских пороков, но что-то глубоко в душе не позволяло мне сдаться. И этим чем-то определенно была моя живучая надежда. Я и сама не знала, на что надеялась, но она заставляла бороться до конца.

Как же меня порадовало выражение лица наставника, когда, войдя в мою комнату, он увидел нас с Юлоной, перелистывающих анкеты принцев и смеющихся над их нелепыми привычками.

— Девушки… — сдержанно проговорил Анжелин, с грохотом и звоном ставя на столик бутылку и два бокала.

— Привет, — небрежно махнула я рукой. Юлона вообще проигнорировала наставника, посмеиваясь и зачитывая информацию о любимом развлечении четвертого принца.

— «Катание на быках», как тебе, Рика? А принц Абриян смельчак, — проговорила она, указывая на рисунок, изображающий бравого принца, объезжающего брыкающегося быка.

— Идиот ваш принц, — пробурчал Анжелин, откупоривая бутылку. — Его старший братец трусом назвал, вот Абриянчик и полез на быка. А теперь стыдно признаться, что боится, вот и продолжает.

Мы с Юлоной переглянулись и жадно уставились на Анжела.

За вечер мы узнали довольно много подробностей о жизни принцев. Странно, почему нам не давали эту информацию? Анжел попивал вино и, найдя в нас благодарных слушателей, соловьем заливался, рассказывая о своих приключениях при дворе. В большинстве его рассказов фигурировали и королевские отпрыски. Уж не знаю, зависть говорила в Анжелине или все действительно так и было, но принцы в его рассказах выглядели полными идиотами. Единственным, о ком наставник не рассказал ничего, оказался первый наследник. А я так надеялась, что он по неосторожности оскорбит будущего короля, и это потом можно будет использовать, чтобы держать Анжела на расстоянии от себя. Как бы то ни было, но репутация будущего правителя даже в стенах нашего заведения была неприкосновенна.

Разошлись мы далеко за полночь, и наставник был вполне доволен. Уходя, он приобнял нас обеих за плечи, сказал: «До завтра, девчонки». По очереди чмокнул в подставленные щечки и вышел из комнаты, насвистывая и размахивая пустой бутылкой.

— Сопьется он с нами, — сокрушенно покачала головой Юлона, и мы дружно рассмеялись.

— Я смотрю, вы весьма не рады моему визиту, дорогая Саника. Впрочем, как и всегда, — с усмешкой проговорил худощавый мужчина, удобно устраиваясь в хозяйском кресле директрисы пансиона.

Баронесса багровела от бессильной злобы, но ей было нечего противопоставить тайному советнику самого короля.

— С чем пожаловали? — спросила она, чувствуя себя весьма неловко на стуле для посетителей, но стоять перед столом было еще более унизительно.

— Все с тем же, уважаемая баронесса, все с тем же. Сроки несколько меняются, и девушку заберут уже завтра ночью. Понимаю, прошла всего неделя, но обстоятельства… — развел руками мужчина. — Но мне для начала хотелось бы ознакомиться с подобранным вами материалом, — растягивая слова, проговорил советник.

Баронесса побледнела, но больше ничем не выдала своего волнения.

— Знаю, вы радеете за своих воспитанниц, но смею вас заверить, если ваша претендентка не сглупит, ее ждет гораздо более светлое будущее, нежели остальных ваших подопечных, — тихо поведал мужчина.

Баронесса понимала, что его слова были некой данью уважения, ведь этот человек мог забрать кого угодно и без всяких объяснений, как он и поступил с ее единственным сыном, бросив напоследок жестокие слова, что у нее остался пасынок, чтобы подарить ему материнскую любовь.

— Если вы соизволите подождать, я распоряжусь, чтобы девушку привели сюда, — сухо ответила Саника Ангори, прогоняя болезненные воспоминания.

— Да что вы! Не стоит утруждаться, я вам всецело доверяю, — усмехнулся мужчина. — Вполне будет достаточно просмотра личного дела девушки.

Директриса едва сдержала вздох облегчения. Личное дело Юлоны она подготовила просто идеально. А тот факт, что воспитанницу будут забирать под покровом ночи, да и еще наверняка без предупреждения и объяснений, вполне объяснит странности в ее поведении, если девушка сорвется.

Неделя пролетела практически незаметно, мы тренировались, достигнув некоторых успехов в метании ножей и точечных ударах, изучали психологические портреты принцев и познавали мастерство преподносить себя. Вечера проходили в веселом общении с Анжелином и Юлоной. Наставник не возражал, и, казалось, его даже все устраивало. Неприятности настигли меня одной ночью, когда, провожая наставника, мы с Юл вышли в коридор, чтобы кокетливо помахать ему ручкой.

— Я уже несколько дней к вам присматриваюсь, — прозвучал ехидный голос за спиной.

Обернувшись, я увидела встрепанную Дамон, в одном полупрозрачном халате на голое тело. Она тоже вышла проводить своего наставника, с которым, судя по всему, уже перешла к практическим занятиям.

— И что же ты высмотрела? — поинтересовалась я, отступая в сторону, чтобы пропустить наставника Моны.

— Вы развлекаетесь втроем, — заявила Дамон. — Не думайте, что я буду вас покрывать!

Я сначала опешила от сказанного этой шальной девицей, но потом посмотрела на испуганную Юл и, схватив Мону за локоть, буквально втащила ее в свою комнату, бросив через плечо:

— Юл, иди спать! Я разберусь.

Юлона не ушла, она убежала, громко хлопнув дверью, что заставило меня поспешно закрыть дверь своей комнаты, пока шум не привлек внимание еще кого-нибудь.

— Ну? — вопросила Дамон, уперев руки в бока и с вызовом глядя на меня.

— Мона, у тебя какие-то проблемы? — напрямую спросила я.

— Проблемы? — криво усмехнулась Дамон. — Это у тебя проблемы, тихоня! Я всегда подозревала, что за твоей показной добродетелью скрывается грязная душонка! Такие, как ты, всегда везде первые, а как доходит до дела, так прячетесь за спины остальных. Думаешь, я не видела, с какой брезгливостью вы все на меня стали смотреть после последних каникул?

Мона начала расхаживать и размахивать руками, голос ее дрожал, и даже постороннему человеку было бы ясно, что она на грани истерики. Я же провела с этой вспыльчивой, но неплохой по натуре девушкой четыре года и знала ее достаточно хорошо, чтобы понять — произошло что-то действительно плохое, если Дамон в таком состоянии.

— Мона, давай успокоимся, присядем и ты мне все объяснишь, — попросила я как можно более дружелюбным тоном.

— Успокоиться? Да ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Я не буду успокаиваться! И про ваши проделки все расскажу. Возможно, вам повезет разочаровать директрису и вылететь из пансиона с позором. — Казалось, еще одно неосторожное слово, и Мона сорвется на крик или начнет биться в истерике. — Хотя судя по тому, чем вы тут занимаетесь втроем, вас, возможно, и устроит такое экстремальное будущее, — горько усмехнувшись, закончила она.

— Да оглянись ты! — не выдержала я. — Мы даже подушки не примяли. Болтали мы полночи да наставника вином поили.

Дамон осмотрела комнату, судорожно вздохнула, схватила подушку с кресла, обняла ее и буквально рухнула в кресло. Крик был душераздирающим…

Не знаю, как мне хватило выдержки зажать Моне рот рукой, поднять ее с кресла и перетащить на кровать.

Дамон выла в кулак, но стойко терпела, пока я вынимала осколки из ее ягодицы. Невероятно, но спрятанный мной несколько дней назад и благополучно забытый бокал, видимо, закатился к подлокотнику и не раздавился, даже когда в кресле сидел Анжелин. Но эмоционального падения Моны он не выдержал.

— Богиня, сколько же крови, — шептала я, силясь разглядеть в алых потоках осколки.

— Доктора зови, — провыла Дамон.

— Да, придется бежать за помощью. Тут зашивать, наверное, придется, — согласилась я. — Сейчас только Юл позову, пусть побудет с тобой, пока я за помощью сбегаю. И не рассказывай, пожалуйста, про наши посиделки.

— Да иди ты уже… — страдальчески простонала Мона.

Я вылетела из комнаты и бросилась к Юлоне. Ворвалась без стука, чем вызвала испуганный вскрик, и приказала удивленно хлопающей глазами девушке:

— Быстро ко мне, побудешь с Дамон, пока я за помощью буду бегать!

— Ты ее убила? — прикрывая рот рукой, прошептала Юл.

— Ты что? Конечно нет! Она просто поранилась немного, — пояснила я.

Юлона смотрела на меня как на какого-то монстра. Я оглядела себя и поняла причину такой реакции: руки, рукава и весь подол платья были испачканы в крови.

— Так, нет времени на объяснения! Иди к Моне, а я — за помощью, — проговорила строго, силой вытаскивая Юлону из кровати и толкая к выходу.

Убедившись, что Юл вошла в мою комнату, припустила по коридору. Комнату Варнии я нашла быстро, видела пару дней назад, в какую дверь она заходила после ужина. Но стучаться пришлось довольно долго. Варния открыла дверь, спешно завязывая халат и сонно щурясь. Взбодрилась она мгновенно, как только разглядела мою испачканную одежду.

— Что, что… Что произошло? — заикаясь, спросила она. — Все живы?

— Пока да, — пропыхтела я, сдувая с лица растрепавшиеся волосы. — Мона порезалась о разбитый бокал, ей нужен доктор.

— Веди! — завопила воспитательница.

Дальше события завертелись с такой скоростью, что я просто не успела понять, как такое вообще могло произойти.

Мы прибежали в мою комнату, Варния вызвала баронессу, баронесса отправила наставника Эниро за доктором. Все носились вокруг кровати и охали над окровавленным задом Дамон. Варния клялась и божилась, что она здесь ни при чем, директриса молилась богине, чтобы у Моны шрамов не осталось, а нас с Юлоной просто выгнали из комнаты.

Юл тоже испачкалась в крови, но, как гостеприимная хозяйка, пустила меня в свою ванную первой и даже поделилась домашним платьем. Наряд был мне немного маловат, и я поспешила спрятаться под одеялом, пока Юлона принимала ванну.

Усталость и переживания за Дамон, да и за ее длинный язык, утомили настолько, что стоило мне лечь, как глаза начали закрываться сами собой. Сквозь дрему услышала звук открывающейся двери, отстраненно подумала, что это Юл вышла из ванной, но поднять веки сил уже не было. А в следующее мгновение на лицо упала легкая, резко пахнущая ткань, и я окончательно потеряла связь с реальностью.

Проснулась от дикой жажды. Потянулась, выгибаясь и поворачиваясь на бок. Сквозь закрытые веки почувствовала солнечные лучи на лице и распахнула глаза, потому что точно помнила, что спальня Юл не на солнечной стороне. Комната была совершенно незнакомой, и я здесь была не одна!

— Проснулись, миледи, — констатируя очевидный факт, проговорила пожилая женщина в строгом платье. — Вас уже ждут, так что поторопимся, если вас это не затруднит.

— Кто вы? — вместо ответа вопросила я, усаживаясь в кровати и кутаясь в тонкое покрывало. — И что это за место?

Воспоминания о том, что произошло ночью, ворочались в сонной голове, и вкупе с тем фактом, что я нахожусь в незнакомом помещении, усиленно толкали к панике. Но сначала нужно разобраться, испугаться еще успею, во всяком случае, очень на это надеюсь.

— Вы только не волнуйтесь, сейчас вам все объяснят, — поспешно заверила меня женщина. — Я ваша личная камеристка и компаньонка. Вставайте, я помогу вам одеться.

Так, если компаньонка, значит, будет куда-то меня сопровождать, а слово камеристка почему-то всегда ассоциировалось с заточением и интригами. От таких заключений в голове получилась полная путаница, и я решила подождать с выводами до появления новой информации.

Пока камеристка помогала мне облачиться в нежно-голубое нечто с шикарным декольте и множеством лишних, на мой взгляд, оборок, я размышляла. Варианта было всего два: либо директриса узнала о наших вечерних посиделках не по программе и меня отчислили, но тогда это была поспешная казнь, и я в каком-то извращенном раю для кисейных барышень. Либо меня забрали для таинственных целей, перепутав с Юлоной, но и это тоже ужасно. Ведь Юл осталась в пансионе, и выходит, что я заняла ее место, лишив шанса на спасение. К тому моменту, когда обряд одевания был завершен, я уже просто перестала строить предположения, абстрагировавшись от происходящего и ожидая дальнейшего развития событий. Ясно было только одно: надо подстраиваться под ситуацию и выживать. Возможно, еще не поздно все исправить, если это будет целесообразно, разумеется. С судьбой не поспоришь, но она дама азартная и от хорошей игры не откажется.

Прежде чем последовать за камеристкой, имени которой я так и не узнала, я подошла к окну и осмотрелась. Увиденное не дало никаких новых идей, разве что теперь я знала, что нахожусь в большом и явно небедном доме. Что было понятно и раньше по убранству комнаты. Выйдя из спальни, находящейся на третьем этаже, мы прошли по широкому светлому коридору с арочными окнами, забранными решетками с внутренней стороны, спустились на второй этаж и остановились перед резной дверью с внушительной бронзовой ручкой в виде свернувшейся кольцом змеи. Обычно так выглядели парадные входные двери в особняках средней знати, и такая пышность говорила, скорее всего, о высоком самомнении хозяина этого дома. А решетки на окнах вообще наводили на нехорошие размышления.

Камеристка деликатно постучала кольцом по двери и, дождавшись разрешения войти, юркнула в комнату, оставив меня в одиночестве любоваться резьбой лакированных досок.

Спустя минуту дверь распахнулась и меня пригласили войти.

— Прошу, миледи. Я подожду вас в коридоре, — проговорила камеристка, кланяясь.

— Подожди, — милостиво согласилась я, решив соответствовать званию миледи.

В кабинете, или скорее библиотеке, учитывая, что вдоль стен стояли высокие стеллажи с книгами, меня ждал высокий худощавый пожилой мужчина в неброском костюме чиновника средней руки.

Смутно припомнилась встреча с незнакомцем в пансионе, у кабинета директрисы. Если это был не тот же человек, то очень похожий на него господин.

— Проходите, Юлона, присаживайтесь, — любезно предложил он, указывая на низкое резное кресло у накрытого на две персоны чайного столика.

Едва сдержала порыв поправить мужчину и признаться, что я не та, за кого он меня принимает.

Совладав с собой, степенно прошла к предложенному креслу и грациозно присела на краешек, сложив ладони на коленях.

Во рту пересохло так, что казалось, еще немного — и я просто не смогу сказать ни слова. Видимо, причиной тому были побочные действия того препарата, с помощью которого меня усыпили перед похищением. Хотя вряд ли можно назвать похищением одобренные директрисой пансиона действия. Как ни старалась, но не смогла удержаться от жадного взгляда на чайную чашку.

— Пейте, не смущайтесь, — улыбнулся мужчина, хотя, казалось, он даже и не смотрел на меня. Да, этот человек далеко не прост, с ним нужно быть очень осторожной.

Но от приглашения я не отказалась, взяла чашку и сделала всего один маленький глоток, переборов желание выпить весь ароматный сладковатый напиток залпом, несмотря на то, что он был еще довольно горячим.

— Вы, должно быть, задаетесь вопросом, кто я и чего от вас хочу, — скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил мужчина.

— Вы абсолютно правы, — ответила, не дождавшись от него продолжения.

— Ну что ж, я обязательно все вам объясню. Но сначала мы немного побеседуем, чтобы познакомиться и наладить контакт, если мне будет позволено так выразиться. Вы не возражаете? — проговорил он, присаживаясь напротив.

— А у меня есть выбор? — произнесла… и пожалела. Сейчас совсем не время показывать коготки. — Прошу прощения, я конечно же не возражаю, — поспешила исправиться, но было уже поздно. Незнакомец сощурился, сверля меня оценивающим взглядом. Вот и первый промах.

— Я нисколько не сомневался, что баронесса Ангори добросовестно выполнит мою просьбу, — усмехнулся мужчина — Но все же давайте познакомимся, прежде чем перейти к делу.

— Как вам будет угодно, — покорно склонила я голову, но взгляд исподлобья все же на него бросила. И не зря, мне удалось заметить, как с его лица на мгновение слетела маска доброжелательного старичка, приоткрыв личность решительную, расчетливую и далеко небезобидную. Ничего хорошего, в общем, я не увидела, только напугалась еще больше. Но зато теперь буду еще осторожнее. Самая распространенная ошибка в любой игре — недооценить своего противника. Мне эта ошибка теперь не грозит.

А еще я четко осознала, что Юлоне здесь точно не место. Он же ее сломает и не поморщится! Все-таки баронесса Ангори очень умная женщина, ведь сначала она хотела отдать этому стервятнику Дамон или Касиян, самых сильных из нас. Умная, но безжалостная, ведь Юл она бросила ему на съедение, как расходный материал. И даже когда Юлона сломалась бы, придраться было бы не к чему, этот мужчина знает себе цену и понимает, как его внутренняя сила довлеет над окружающими.

— Ну что ж, — заговорил он спустя минуту молчаливого изучения поверхности столика. — Меня можете звать Мордок, без чинов и титулов, просто Мордок. А вас, как я уже знаю, зовут Юлона, но с этим именем вам придется распрощаться. Надеюсь, вас это не очень расстроит.

— Нисколько, — заверила я его. Расставаться с чужим именем, чтобы получить взамен другое такое же чужое? Судьба не только азартна, она еще и извращенным чувством юмора обладает.

— Вот и замечательно. Мне нравится ваша покладистость, но, надеюсь, в дальнейшем вы не будете столь же мягки в обращении с окружающими, — улыбнулся Мордок.

— Все зависит от того, кто будет меня окружать, — задумчиво ответила я, допивая-таки чай.

Когда ставила чашку, вздрогнула от резкого сухого смеха и чуть не расколола ее дном белоснежное фарфоровое блюдце.

Так и подмывало ехидно спросить: «Чего ржешь?», но я только вежливо отвела взгляд, чтобы не быть свидетельницей невоспитанного поведения пожилого человека.

— Вы мне все больше и больше нравитесь, дорогая. Уверен, мы сработаемся, — отсмеявшись, проговорил Мордок. — Когда-то и я был таким же дерзким, но осторожным. Мы с вами чем-то похожи.

«Не дай богиня!» — Это я подумала, а вслух же произнесла вежливо:

— Благодарю за лестную оценку.

Оценка конечно же была далеко не лестной, по крайней мере, на мой взгляд, скорее я польстила Мордоку этой репликой. Но те, кто не гнутся, ломаются быстрее.

— Думаю, вы готовы узнать, что нам с вами предстоит сделать, — проговорил Мордок, прекратив улыбаться и мгновенно превратившись в серьезного делового человека.

— Более чем, — заверила я его. Пути назад все равно уже не было. Меня оценили и признали пригодной для загадочной миссии. Откажись я сейчас, еще не узнав, в чем эта миссия заключается, в живых вряд ли бы оставили, лишние свидетели в тайных делах — непозволительная роскошь. А то, что я не Юлона, скорее всего, вообще никакой роли не сыграет. Разве что исполнителей за промах накажут.

— Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо: вам предстоит сыграть роль принцессы Саминкары, второй дочери его величества короля Возрена Седьмого.

Молчала я минуты три, размышляя над тем, не тронулся ли этот старикашка умом. И как я буду изображать душевнобольную девушку? Мне что, на людей бросаться и головой об стены биться? Я, конечно, понимаю, ее никто никогда не видел, но слухи-то ходили весьма недвусмысленные.

— Понимаю, вы шокированы, но все не так страшно, как кажется, — заверил меня этот, скажем так, эксцентричный пожилой человек. А если быть откровенной — свихнувшийся старикашка. Хотя… Скорее всего, это только предисловие, и судить пока рано.

— Саминкара, — проговорила тихо, будто пробуя имя на вкус. — Кари?

Судьба… Что тут еще скажешь?

— Да, насколько я помню, когда принцесса была малышкой, гувернантки именно так ее называли… до тех пор, пока не начали проявляться симптомы болезни, — покачал головой Мордок. — Вы великолепно держитесь. Сейчас я объясню суть предстоящей операции, и вы все поймете.

— Да уж будьте любезны, — не удержалась я от ехидства.

— Дело в том, что уже довольно долгое время слухи о недуге принцессы разбавляются информацией о том, что это именно слухи. И многие уже готовы поверить в то, что в действительности король спрятал единственную нормальную дочь от всего мира с целью уберечь ее от невзгод. Именно эту выпорхнувшую из-под родительского крыла затворницу вы и будете изображать, — будничным тоном проговорил Мордок.

Всего-то! Сыграть роль принцессы! И это при том, что я убедительно солгать могу, только если ситуация действительно крайне экстремальная. Хотя куда уж экстремальнее! И как долго я буду играть принцессу? А самое главное, что ждет меня по окончании спектакля? Эшафот, как самозванку? Или, быть может, дом умалишенных? Или просто утопят по-тихому и концы в воду… в прямом смысле?

— Для кого планируется представление? — спросила с надеждой на то, что нужно будет выйти, пару раз степенно поздороваться и навсегда исчезнуть с королевской сцены.

— Для всех, — лаконично ответил Мордок. — Для Возрении, близлежащих государств и прежде всего для Наминайской империи, в частности — для императора Анторина Намийского.

Все, это было слишком даже для меня! Не знаю, как мне удалось откинуться на спинку кресла и не свалиться на пол. Приходя в себя, тихо порадовалась, что лишилась только способности двигаться, а не мыслить здраво. А поводов для безумия было более чем достаточно. Вернее, повод был один, но впечатляюще огромный.

— Ну что ж вы так разволновались! Никаких особых премудростей в вашей роли нет. Просто будьте собой, но с немного подкорректированной родословной, — успокоительно похлопывая меня по руке, проговорил Мордок.

Захотелось схватить со столика посудину потяжелее и со всех сил опустить ее на голову интригана.

— Быть собой… Если я буду собой, даже ребенок не поверит, что я принцесса, — пролепетала я, взяла сливочник и, вместо того, чтобы разбить его о голову Мордока, приложила прохладный пузатый бок посудины ко лбу.

— В том-то и прелесть ситуации, что по легенде принцесса была лишена общения с придворными и вполне имеет право на некоторые странности в поведении в обществе, — радостно проговорил мужчина. И чему он так самозабвенно радуется? Нравится мучить молоденьких девушек?

— И как долго я должна буду играть эту роль? — спросила уже шепотом. Мне вдруг стало казаться, что я такая маленькая, а мир вокруг огромен и продолжает увеличиваться с невероятной скоростью. Или это я уменьшалась? Безумие, оставь меня, мне и так несладко!

Ответ на последний вопрос прозвучал как приговор.

— Всю жизнь, — безапелляционно проговорил Мордок.

— А как долго я проживу? — не веря в происходящее, поинтересовалась, уже ожидая услышать незамысловатую цифру, вроде двух-трех лет.

— На этот вопрос я ответить не могу, — усмехнулся мужчина. — У наминайцев безопасность на высоте, так что убить вас вряд ли кто-то сможет, а остальное зависит исключительно от вас. Следите за здоровьем и, думаю, что проживете долгую, насыщенную событиями жизнь.

Событий в моей жизни было уже предостаточно, до самой старости хватит. А ведь это было только начало…

После знаменательного разговора меня не бросили в придворный «котел», как я опасалась, а принялись обучать быть принцессой. В сущности, обучение состояло из изучения условно моей родословной и тренировок с камеристкой по искусству быть особой королевской крови. В роль я вживалась долго и мучительно. Мне было не сложно вести себя надменно и высокомерно, как было принято при дворе, сложность заключалась в том, что моя королевская стать выглядела вымученной и до смешного наигранной. В общем, карикатурная получалась принцесса. Если это было высокомерие, то оно доходило до абсурда — я так сильно задирала нос, что не замечала окружающей обстановки и буквально падала, обо что-нибудь спотыкаясь. Когда нужно было быть снисходительной, я брезгливо морщила нос и демонстрировала скорее презрение.

В один прекрасный день мне надоели бессмысленные тренировки, и я сорвалась, накричав на Мордока и высказав ему все, что думаю об этих тренировках.

— Величие вам подавай! А не хочу я быть величественной, не хочу и не умею! — разорялась я. — Мне претит все это высокомерие и апломб! Надоело притворяться и строить гримасы! Все, с меня хватит! Я принцесса и буду вести себя так, как считаю нужным!

Мою пламенную речь прервали скупые аплодисменты. Дождавшись пока я отдышусь и перестану метаться по комнате, Мордок прекратил аплодировать и заявил:

— Вы готовы, ваше высочество!

После чего галантно поклонился и вышел.

— И что это было? — спросила я у вжавшейся в стену камеристки, которую, кстати, звали Мадолия, о чем я узнала только спустя неделю после появления в закрытом замке принцессы Саминкары.

Мадолия беспомощно пожала плечами и, обходя меня по стеночке, покинула помещение.

«Уволю!» — мстительно подумала я.

На мое становление как принцессы ушло чуть больше двух недель, за это время я узнала, что настоящая Саминкара скончалась в мучительной агонии за двое суток до моего появления. Среди немногочисленной невыездной прислуги ходили слухи, что ее долго травили малыми дозами яда, который постепенно накапливался в организме, чтобы сделать убийство похожим на смерть по естественным причинам. Как я поняла, это представление было разыграно для короля, не решающегося убить собственную дочь. И вот вопрос: неужели наш монарх настолько глуп, что не понял этого? Или ему просто было удобно сделать вид, что не понял? И от обузы избавился, и совесть вроде бы чиста.

Как бы то ни было, но ела я в этой золотой клетке немного и с большой опаской. Вдруг кому-то еще приглянулось место лжепринцессы и меня отправят вслед за истинной наследницей.

После заявления о том, что я готова, в чем лично я глубоко сомневалась, потянулись долгие дни ожидания. Я наизусть выучила всю родословную королевского рода, запомнив даже лица и данные дальних родственников, и изнывала от безделья. Было бы не лишним поупражняться в разговорном наминайском, но беседовать с зеркалом — это уже тревожный звоночек. Возможно, мной руководил подсознательный суеверный страх, но каждый раз, когда я пыталась начать разговор со своим отражением или просто проговаривать вслух иностранные слова, перед глазами всплывали картины, как запертая в этом замке и в клетке собственного сознания Саминкара мечется по комнате и что-то бормочет, держась за голову и завывая. Я даже не знала, как она выглядела, но почему-то была уверена, что принцесса была худой, изможденной блондинкой с блекло-голубыми глазами и вечно взлохмаченными волосами.

Действительно страшно стало, когда на мой вопрос о внешности безумной принцессы Мадолия описала ее в точности так, как я себе и представляла.

Когда Мордок почтил меня своим визитом, я буквально вцепилась в него, схватив за грудки и потребовав ответа.

— Когда я уеду из этого склепа? — вопрошала я, пытаясь трясти мужчину, бывшего на голову выше меня.

Мордок терпел и даже не делал попыток меня остановить. Немного успокоившись и поняв, как нелепо со стороны выглядят мои нападки, отпустила полы черного камзола и отступила на пару шагов.

— Извините за мою несдержанность, но ожидание слишком затянулось, — произнесла вежливо-холодным тоном, не отводя взгляда.

— Принцессе не пристало стыдиться своего поведения и просить прощения, — улыбнулся мужчина.

— А я и не просила у вас прощения. Я велела извинить меня, — вернула старику снисходительную улыбку. — И по-прежнему жду ответа.

— Браво! Я нисколько не сомневался в тебе, девочка, — восхищенно проговорил Мордок. — И ожидание закончилось. Сегодня я проведу последний инструктаж, а завтра состоится представление принцессы Саминкары ко двору.

— И я не вернусь в этот дом, — подвела я итог не терпящим возражений тоном.

— Как вам будет угодно, ваше высочество, — склонил голову Мордок.

Возможно, кого-то другого и обмануло бы его почтительное поведение, но я четко сознавала, кто правит балом, а кто только танцует, подстраиваясь под музыку. И танцевать мне предстояло всю жизнь. Только бы не споткнуться, ведь ради меня танец не остановят, затопчут и найдут другую танцовщицу.

Инструктаж, как я и ожидала, был коротким и предельно ясным: мне предстояло убедить всех в том, что я истинная дочь своего отца, и стать посланницей мира, отправившись в Наминайскую империю с миссией доверия и дружбы. Но это была только красивая обертка, в действительности я должна была стать шпионкой и докладывать обо всем, что покажется хоть сколько-нибудь важным, резидентам Возрении, которых, как оказалось, на территории империи до неприличия много. В идеале мне следовало привлечь внимание императора и стать если не его женой, то хотя бы постоянной любовницей.

— А вас не смущает, что принцесса Возрении будет подстилкой правителя другого государства? — не удержалась я от ехидного вопроса.

— А ты сначала попробуй ею стать, — неожиданно жестко парировал Мордок. — Император Анторин Намийский отличается завидным постоянством и верностью, за все время правления, а это более десяти лет, у него была и остается неизменной всего одна фаворитка. Ее-то и предстоит низвергнуть вам, драгоценная принцесса.

Как же это было мерзко! Но разве у меня был выбор? Тем более что, по словам Мордока, от моего успеха зависело благополучие Возрении. Тайной канцелярии стало известно, что нейтралитет Наминайской империи в отношении нашего королевства пошатнулся. А в связи с тем, что Возрен Седьмой планировал в ближайшее время, в честь рождения очередного наследника, присвоить еще три соседствующие с Возренией герцогства — не интересуясь мнением самих герцогов, разумеется, — ситуация становилась опасной.

Во всей этой ситуации мне непонятно было одно: неужели тайная канцелярия поставила на меня и все зависит от действий одной, безусловно, хорошо обученной, но неопытной девушки? В это верилось с трудом, наверняка есть еще игроки в этой политической шахматной партии, но мне не сочли нужным о них поведать. Пока я только пешка, удастся ли стать королевой? Я, конечно, умница и буду стараться, но в успех верилось с трудом.

К первому выходу в свет меня наряжала целая команда опытных девушек. Платье, прическа, макияж — все было идеально. Но, взглянув в зеркало, поняла — это не я. Вернее, теперь это буду я, но мне не нравилась маска принцессы, она слишком отличалась от того, что было внутри. Вырвусь из-под опеки Мордока и выберу более подходящий образ, а пока придется терпеть эти оборки, пудру и шиньоны.

Впервые за несколько недель выйдя на улицу, я глубоко вдохнула и схватилась за перила, чтобы не упасть. От обилия свежего воздуха закружилась голова, стало так легко и свободно. И я поверила, что смогу, мне обязательно удастся сделать все нужное и не только выжить, но и найти свое место в этой жизни. Иначе просто не может быть! Широко улыбнулась и смело шагнула к карете… и к туманному будущему.

Часть вторая

Знать должна знать свое место

Представление ко двору было лаконичным и малоинформативным. Меня просто усадили на наспех установленный и по этой причине шатающийся третий трон. Между даже не взглянувшим в мою сторону королем и окатившей презрением королевой, стыдливо прикрывающей мантией округлый живот. Я же впервые видела монарха вблизи и смотрела во все глаза. Возрен Седьмой оказался молодящимся пожилым мужчиной с намечающейся на висках, но тщательно подкрашенной сединой и скрытыми за обручем короны морщинами на лбу. Король оказался весьма заурядным мужчиной. И что только в нем находят женщины? Хотя странный вопрос — красующаяся у него на голове корона была великолепна.

Большие двустворчатые двери отворили, и в тронный зал степенно вошла первая пара. И ходили эти пары, кланяясь и представляясь, часа два. У меня лицо онемело и величественно-надменное выражение приклеилось к нему намертво. Даже во сне, наверное, сегодня буду выглядеть царственно. Но я стойко выносила тяготы королевского бремени и старалась запомнить как можно больше имен и лиц. Краем глаза подметила, как король, спрятав руку под мантию, растирает поясницу, а королева зевает с закрытым ртом. Хоть не я одна мучаюсь — подумала злорадно. Было бы несправедливо, если бы весь этот спектакль я играла соло.

Когда поток высшей знати иссяк, а от моего самообладания осталось только окаменевшее лицо и затекшее тело, на золоченую ковровую дорожку вышел напыщенный церемониймейстер и громогласно объявил:

— Властью и велением короля Возрена Седьмого, во славу и процветание великой Возрении, преклонитесь перед королевской кровью!

Выстроившиеся вдоль дорожки придворные склонились в почтительных поклонах и реверансах. Король встал с трона, повернулся и, одарив теплой отеческой улыбкой, протянул мне руку.

Ладони мгновенно вспотели, пальцы мелко задрожали, но улыбку я выдавила довольно убедительную. Вложила свою далеко не царственную руку в широкую королевскую ладонь и встала. Возрен Седьмой положил мою руку на свой локоть, ободряюще по ней похлопал и повел меня через живой коридор. Дойдя до распахнутых дверей, мы с «отцом» приветствовали столпившуюся в приемном зале среднюю знать, величественно подняв руки и пару раз махнув ладонями. Я бы ни за что не догадалась, что нужно делать. Но король едва слышно шепнул: «Улыбайся и маши», что я и сделала, копируя его движения. После чего мы развернулись и величественно прошли обратно к тронному возвышению. Я едва слышно замученно вздохнула, на что «папенька» прошептал:

— Терпи, девочка. Немного осталось.

— Терплю, — прошипела я в ответ, усаживаясь на свой трон и балансируя, чтобы не раскачиваться. Была бы настоящей принцессой, не сносить бы головы тем, кто устанавливал этот пыточный стул.

Церемониймейстер долго и с апломбом перечислял титулы и достоинства принцессы Саминкары Возренийской, после чего официальная часть представления закончилась и начались скучные придворные танцы, а мы все так и сидели на возвышении и с высоты своего положения любовались действом. Через какое-то время королева застонала и взмахнула рукой, подзывая статс-даму, которая помогла ей встать и тихо удалиться. Я с завистью посмотрела на удаляющуюся королеву и перевела мученический взгляд на короля.

— У нее есть веская причина, — тихо проговорил король. — У тебя такой причины нет.

— Какая жалость, — пробурчала я, продолжая мучиться с радостной улыбкой на лице.

Где-то в районе полуночи я осознала, что правители несчастные люди, заложники канонов и этикета и вообще не хозяева сами себе. Появилась еще одна причина возненавидеть свою участь.

Весь этот абсурд закончился глубокой ночью. Под аплодисменты и пьяные тосты мы с «отцом» вышли в центр зала, очень медленно, кстати, вышли, потому что после более шести часов восседания на тронах ходили с трудом. Когда заиграла мелодия, я облегченно вздохнула и бессовестно повисла на родителе, танцуя танец дочери и отца. Король крякнул — тоже устал, бедолага, да и я при своем росте была не пушинкой, — но устоял, что вызывало уважение.

Монаршая особа закружила меня по залу, и все было бы просто замечательно, если бы король не прошипел мне на ухо:

— Совесть имей, пигалица. У меня хондроз.

Чтобы никто не увидел, как я неприлично хохочу, пришлось уткнуться лицом в плечо «папы», что вызвало умиленный вздох благородной публики. Придворные увидели, как у принцессы вздрагивают плечи, и решили, что причиной тому слезы радости. Так мы и танцевали, пока оркестр не умолк. Король кряхтел и ворчал, называя меня бессовестной девчонкой, я висела на нем, смеялась и слабо перебирала ногами.

Напряжение дало о себе знать, и смех был скорее непроизвольным способом уберечь сознание от срыва. Однако когда танец закончился, я мгновенно успокоилась. Изобразив опостылевшую улыбку, я гордо удалилась под руку с «горячо любимым папочкой».

За дверью нас уже ждал Мордок.

— Ты кого мне подсунул? — возмутился король, стряхивая мою руку со своего локтя. — Наглая, несдержанная и тяжелая, как лошадь!

— На мой взгляд, все прошло успешно, — невозмутимо ответил Мордок. — После такого трогательного танца весь двор уверовал, что это действительно ваша горячо любимая дочь. Осталось только убедить всех, что принцесса здорова, и можно встречать наминайских послов.

— До послов еще дожить надо, — продолжал вредничать король — Она меня раньше угробит.

Возрен Седьмой безжалостно оторвал листочек от стоящего в кадке экзотического, но совсем не привлекательного бамбукового дерева, зажал его в ладони, дунул в кулак, а в следующее мгновение у него в руке выросла длинная крепкая палка.

— Все завтра, я устал, — махнул рукой король, отпуская нас, и, опираясь на только что сотворенный посох, устало удалился. За ним по пятам следовали камердинер и двое неприметных мужчин в простой черной одежде.

Я же стояла с открытым ртом и восхищенно хлопала глазами — сегодня я впервые воочию увидела магию.

— Прошу, принцесса, — указал мне направление Мордок. — Вам приготовили покои рядом с опочивальней королевы Элинарии. Камеристка уже ждет там, а завтра вы сами выберете себе фрейлин из дебютанток этого года.

— А я могу выбирать фрейлин из королевских фавориток? — спросила, устало шагая по дворцовым коридорам.

— Это было бы нежелательно, — сухо ответил Мордок. — При дворе достаточно приличных девушек, которые с радостью войдут в вашу свиту и отправятся с вами в длительное путешествие. Тем более что некоторых я уже подобрал.

— И они… — Я не договорила, но Мордок и так понял.

— Да, они будут присматривать за вами, — кивнул мужчина.

— Шпионить за шпионкой, — усмехнулась я. — Лжефрейлины для лжепринцессы. Символично.

— Впредь настоятельно рекомендую следить за своей речью, — прошипел Мордок.

— Я переволновалась и устала, но можете быть уверены, откровенничать в кулуарах не намерена, — холодно ответила я и больше не проронила ни слова.

Покои мне отвели действительно царские, у сестры дом был, наверное, меньше. Огромная спальня, гостиная еще больше, комната для рукоделия, гардеробная, кабинет, комната для прислуги, ванная и маленький садик на большом балконе. Обозрев свои владения, я пришла к неутешительному выводу: придется все время с кем-то общаться и принимать гостей. Затворницей мне быть здесь явно не позволят, да и не логично это было бы. Принцесса провела всю жизнь в затворничестве и теперь должна жаждать общения и новых впечатлений. Я же жаждала тишины и покоя, которых меня лишила взволнованная Мадолия.

— Ну как все прошло? Вас приняли? Восхищались? А как король? Он и правда так хорош, как о нем говорят? Я никогда не видела его вблизи, но теперь-то уж налюбуюсь, — без умолку сыпала вопросами и восхищенными репликами камеристка.

— Иди спать, — устало проговорила я, дождавшись, пока Мади расстегнет платье и расшнурует корсет. — Дальше я сама справлюсь.

— Да как же? Не пристало… — начала было женщина.

— Вон! — повысила я голос, и она поспешно скрылась за дверью.

После ванны стало немного легче, но познакомившаяся с троном и проведшая несколько часов в близком контакте с ним часть тела все еще болела. Облачившись в длинную кружевную ночную сорочку, я упала на мягкую перину и мгновенно уснула.

Проснулась посреди ночи от ощущения, что кто-то дышит прямо мне в лицо. Когда к щеке прикоснулось что-то мокрое, я не выдержала и закричала.

Послышался глухой хлопок, а когда открылась дверь, впуская камеристку, двух королевских стражников и парочку видимо проходящих мимо пьяных придворных, в спальне никого не оказалось. Разумеется, кроме меня и ввалившихся спасителей.

— Все — вон, — устало проговорила, кутаясь в одеяло. — Мади, оставь свечи.

Стражники поспешили вытолкать за дверь глазеющих пьяных мужчин, а камеристка подошла и поставила на столик увесистый канделябр с зажженными свечами.

— Все хорошо? — озабоченно спросила она — Может, молока или воды?

«Яду», — подумала я, но только отрицательно покачала головой и махнула рукой, отпуская женщину. Когда дверь за камеристкой закрылась, я вскочила с кровати и принялась внимательно осматривать спальню. Ну не сошла же я с ума! Здесь определенно был кто-то живой… Какое-то животное, возможно, собака. Даже под кровать заглянула и за шторы. Никого и ничего. Уже ложась, мельком взглянула на столик. Рядом с ножкой канделябра лежала длинная черная шерстинка. Это какого же роста должна быть собака, чтобы оставить шерстинку на довольно высоком столике? Да и сама шерстинка была длиной с ладонь и довольно толстая. Может быть, я все же сошла с ума?

Уснуть мне больше так и не удалось. Было страшно как за собственный рассудок, так и за безопасность. Я сегодня уже была свидетельницей одного чуда. И хотя считалось, что в Возрении, кроме короля, больше магов нет, кто мог поручиться, что Наминайская империя не наводнила королевство своими шпионами? Ведь наших соглядатаев на их территории было предостаточно.

Ночь плавно перетекла в утро, но это для меня было утро, весь двор еще изволил отдыхать. Когда Мадолия явилась, чтобы разбудить меня к завтраку (и это в полдень-то!), я уже успела принять ванну, облачиться в наименее пафосное из имеющихся в гардеробе платье, и еще раз исследовать свои владения. Судя по тому, сколько было ниток, иголок, пялец и прочего инвентаря в комнате для рукоделия, они решили сэкономить на белошвейках и мне, вместе с фрейлинами, предстоит не покладая рук трудиться на благо придворных модниц. В кабинете же, наоборот, было пустынно и неуютно. Полки пустовали, а на столе красовалась только стопка чистой гербовой бумаги и чернильница с парочкой перьев. В пансионе нас обучали виртуозному письму перьями, но в обиходе у нас были в основном писчие палочки. Да и нечего мне было писать… и некому. Нестерпимо хотелось увидеться с сестрой, чтобы хотя бы попрощаться и уведомить ее о том, что я жива. Но Мордок наверняка будет неустанно за мной следить и не позволит поставить под удар столь долго и тщательно подготавливаемый план. Но, с другой стороны, он же считает меня Юлоной, а ее семья живет в сотне миль от столицы, и Мордок наверняка решил, что уж туда-то я точно не отправлюсь. Решено, наберу фрейлин, присмотрюсь к ним и поручу той, что покажется более надежной, доставить Виколле послание. В крайнем случае скажу Мордоку, что кто-то из придворных посоветовал мне талантливую портретистку, и это даже не будет ложью. Викки действительно прекрасная портретистка, чем и зарабатывает на жизнь себе и дочери. Вот только ее заработка не хватило на то, чтобы расплатиться с кредиторами отца, и после гибели родителей меня попросту продали за долги. Теперь, спустя несколько лет, я понимаю, что мне несказанно повезло. Если бы баронесса Ангори не сжалилась и не приняла меня в пансион, несмотря на несколько экзотический цвет глаз, сейчас я была бы обитательницей какого-нибудь борделя или личной игрушкой одного из кредиторов. Если бы была еще жива.

— Ваше высочество, вы собрались в сад? — вопросила камеристка, найдя меня в кабинете, в задумчивости сидящую за столом.

— С чего ты это взяла? — удивилась я.

— Так вы же надели платье для работы в саду! — воскликнула Мади.

Я оглядела себя и заявила:

— Зато удобно, и грудь не норовит выпрыгнуть из декольте.

Мне действительно понравилось скромное бежевое платье с глухим воротом и застежками спереди, а не на спине. Юбка у него была всего одна, и не такая пышная, как у других нарядов. В этом платье я чувствовала себя почти комфортно, даже несмотря на то, что по-прежнему играла роль принцессы.

— Давайте-ка переоденемся. Сейчас принесут завтрак, а потом за вами придет господин советник. Как же вам повезло! Сегодня вы обзаведетесь собственной свитой! — соловьем заливалась камеристка. И где только Мордок нашел такую глупую женщину? Или она не глупа, а только притворяется? Если так, то Мадолия виртуозная актриса, и это ее нужно было выдавать за принцессу.

— А кто, ты сказала, за мной придет? — спросила я, вставая из-за стола.

— Так господин тайный советник, маркизет Мордокий Орнойский! — Женщина всплеснула руками и посмотрела на меня как на несмышленыша.

— Так бы и сказала, что Мордок по мою душу явится, — усмехнулась я. — Переодеваться не хочу, завтрак подать на балкон. Там это платье будет вполне уместно, — распорядилась я и покинула растерянную камеристку. Так вот кем является мой таинственный опекун! Все логично, кому, как не самому вездесущему начальнику тайной канцелярии, быть дирижером во всей этой афере с подменой. О тайном советнике короля ходили легенды, преимущественно страшные, им пугали непослушных детей и проклинали недругов. «Да чтоб тебя тайная канцелярия забрала», — говорили в народе. Но самого советника никто не знал в лицо. Ходили слухи, что он тоже обладает магической силой и выглядит совсем не так, как мы, что его кожа черна как уголь, а глаза светятся красным, когда он выбирает очередную жертву. Все это конечно же были суеверные байки, но одно было известно всем: тайный советник короля страшный человек, и его боялись даже больше самого короля. Я не ошиблась в Мордоке при первой встрече, он был очень опасен. И я, пожалуй, не расскажу ему о ночном происшествии. Возможно, это его проделки, возможно, и нет. Но если и нет, я не готова к тому, чтобы прихвостни тайной канцелярии по ночам стояли в изголовье моей кровати.

Занятая размышлениями, я мало того что не видела, как принесли завтрак, так еще и не заметила, как его съела. Все мысли были о том, что этого человека мне не переиграть никогда, по крайней мере на его поле. Возможно, в Наминайской империи ситуация изменится. Время покажет.

К приходу Мордока я была уже готова, маска принцессы благополучно скрыла все тревоги и страхи, только все меня в этом образе раздражало. Особенно толстый слой грима на лице и тянущие голову назад увесистые шиньоны с прикрепленными к ним подвесками и лентами, усыпанными драгоценными камнями. Раньше я никогда не носила украшения и не понимала тягу к обвешиванию себя тяжелыми побрякушками, но статус обязывал, и приходилось изображать витрину ювелирной мастерской.

— Доброго дня, принцесса Саминкара, — поклонился Мордок. — До меня дошли слухи, что ночь была неспокойной.

Ну надо же! Слухи до него дошли! Какой у него отменный слух, вернее, слухачи на каждом шагу.

— Всего лишь дурной сон. Знаете ли, приснилось, что папенька опять отошлет от двора и лишит всего этого великолепия, — жеманно ответила советнику, демонстрируя ему навешанные на себя украшения.

— Теперь не отошлет. Процесс вашего возвеличивания запущен, и вспять его уже не повернуть, — усмехнулся Мордок.

— Значит, я могу немного покапризничать и чего-нибудь потребовать? — задала я провокационный вопрос.

— Все, что будет угодно, ваше высочество, — снова поклонился Мордок, бросив на меня предостерегающий взгляд исподлобья.

— Надо подумать, чего бы мне хотелось, — задумчиво проговорила я. — Как придумаю, так обязательно расскажу.

Советник предложил мне руку, дождался, когда я откликнусь на любезность, и вывел из покоев.

— Далеко пойдешь, девочка, — шепнул он, наклоняясь ко мне.

— На самый верх, — в тон ему ответила я.

— Вот и правильно. Только не забывай, кто и зачем прокладывает тебе туда дорогу. На высоте может закружиться голова, а это чревато последствиями, — продолжал шепотом Мордок.

— Угрожаете? — поинтересовалась я, и так зная, что угрожает.

— Предостерегаю, — улыбнулся Мордок.

На этом наш разговор был закончен, потому что мы вошли в заполненную людьми большую светлую комнату.

Гул голосов стих и на меня уставилось около тридцати пар глаз. Здесь были как совсем юные, не старше четырнадцати лет, так и уже вступившие во взрослую жизнь девушки. И все они во все глаза смотрели на меня… со страхом смотрели.

— Они что, ждут, когда я начну рвать на себе волосы и бросаться на стены? — спросила едва слышным шепотом, наклонившись к самому уху советника.

— Что-то в этом роде, — прошептал он в ответ. И громко произнес: — Поприветствуем несравненную принцессу Саминкару Возренийскую!

Все девушки синхронно склонились в реверансах. А я поняла, что сейчас решающий момент — как я себя преподнесу, так ко мне и будут относиться. С одной стороны, хотелось, чтобы окружали подруги, как было в пансионе, а с другой — я понимала, что в данной ситуации это непозволительная роскошь. Девушки по-прежнему стояли, склонившись, а я медленно прохаживалась среди них и придирчиво осматривала каждую.

— Ты, выпрямись, дитя, — проговорила, остановившись перед совсем еще девочкой. У нее уже заметно дрожали ноги, а на лбу выступила испарина, но скорее от страха, нежели от усталости.

Девочка выпрямилась, но взгляда от пола не подняла.

— И ты, — сказала, подходя к еще одной девушке.

Так я облагодетельствовала четырнадцать молодых леди, решив, что половина отсеется в процессе знакомства.

— Остальные свободны, — подвела итог, небрежным взмахом руки отпуская тех, кто не привлек моего внимания.

Девушки выпрямились и поспешили к выходу. Но одна из них обернулась, взглянула прямо мне в глаза, и бросилась обратно. Мордок хотел встать между мной и девушкой, но я остановила его. Дело в том, что я увидела в ее взгляде нечто, чего никогда не забуду. У меня был такой же взгляд, когда меня, маленькую испуганную девочку, привел в Пансион искусных фавориток незнакомый мужчина.

Девушка упала к моим ногам, обхватила их руками и прошептала рыдая:

— Только не прогоняйте!

— Свободны, — повторила я застывшим у выхода девицам, с брезгливой неприязнью взирающим на нарушившую этикет «подругу».

Не прошедшие отбор молодые леди торопливо покинули помещение.

— Вы тоже можете идти, маркизет, — произнесла, помогая подняться все еще рыдающей девушке, даже не глядя на Мордока.

Советнику это наверняка не понравилось, но перечить при свидетелях он не рискнул. Оставшись наедине со своей будущей свитой, я приказала выбранным мной леди занять себя чем-нибудь до тех пор, пока они мне не понадобятся. А сама повела плачущую просительницу в дальнюю часть комнаты, к стоящим у окна обитым мягкой тканью скамьям.

Вот она, помощница, которая мне так необходима. Она будет верна мне во всем. Благодарность — очень сильное чувство, зачастую даже принимаемое за любовь. Главное, не злоупотреблять ею, и фрейлина останется со мной до конца, что бы ни случилось.

— Присаживайся и рассказывай, — расположившись на залитой солнечным светом скамье, приказала я вытирающей непрестанно катящиеся по щекам слезы девушке.

Из сбивчивой речи Авройи, так ее звали, я поняла следующее: ее деда казнили за измену короне, лишив титула, а следовательно, и возможности унаследовать этот титул. И для нее стать фрейлиной было последним шансом избежать брака с каким-нибудь престарелым обнищавшим дворянином, польстившимся на оставшиеся у отлученных от двора родителей земли. Сама Авройя попала в компанию претенденток в мою свиту благодаря тому, что статс-дама ее просто-напросто пожалела.

— Умница, что не побоялась попросить, — похвалила я свою первую фрейлину.

— Я боюсь, — прошептала Авройя, вызвав своей откровенностью мою улыбку.

— Все мы чего-то боимся, но от страха не спрячешься, с ним нужно бороться. А сейчас приступай к своим обязанностям фрейлины — иди, позови следующую, — приказала радостно улыбнувшейся девушке.

В ходе знакомства с выбранными мной леди пришлось отослать еще девятерых из четырнадцати. Некоторые мечтали выйти замуж за кого-нибудь из моих «братьев», другие грезили балами и увеселениями, а одна девица вообще заявила, что она по рождению имеет полное право быть приближенной к королевской семье. Я еще четыре года назад поняла, что по рождению мы получаем только право жить, и даже этого нас могут лишить. А прав на все остальное нужно добиваться умом и упорством. Теперь пришел черед и этой принцессе владетельного герцогского рода понять, что она всего лишь человек. Тем более что после того, как герцогство было поглощено Возренией, она стала одной из многих и уж точно лишилась титула принцессы.

В результате со мной остались всего лишь шесть молодых леди, но в них я была уверена. Нет, я конечно же понимала, что эти девушки не пойдут ради меня на смерть или предательство. Но они, по крайней мере, не будут вносить смуту и не посмеют относиться ко мне как к равной.

Мы успели все перезнакомиться и довольно мило пообщаться, когда дверь отворилась, впуская статс-даму и следующих за ней трех леди лет двадцати пяти.

— Старые девы на службе короны, — прошептала Пилома, самая младшая из моих фрейлин. Девочке было всего четырнадцать, но она была осиротевшей внучкой кузины королевы, вот и получила послабление в отборе по возрасту. Пилома совершенно не стеснялась говорить то, что думает, и была еще не наигравшимся ребенком. Маленький лучик непосредственности в напыщенном придворном мире.

— Ваше высочество, — делая реверанс, приветствовала меня статс-дама, пожилая женщина с проницательным взглядом и идеальными манерами. Насколько я поняла, статс-дама была сводной сестрой нашего короля, незаконнорожденной, разумеется, что не мешало ей руководить двором на протяжении нескольких десятилетий. Королевы менялись, умирая при родах или от болезней, а статс-дама правила двором железной рукой. И никто не смел даже помыслить о смене негласной правительницы. Слишком сильна была в ней королевская кровь.

А после того как статс-дама представила пришедших с ней леди как уже одобренных ею фрейлин, я поняла, что эта женщина была не только первой женщиной при королевском дворе, она еще и к тайной канцелярии имела прямое отношение. Вот так парочка подобралась — Мордок и сестра короля. Мелькнула даже мысль, что это они правят Возренией, а король только на троне хондроз зарабатывает да наследников с завидным рвением воспроизводит.

Приставленные ко мне соглядатаи мало того что оказались сестрами, они еще и похожи были как три капли воды. Яркие рыжеволосые кареглазые красавицы с пылающей во взглядах уверенностью в себе. Но женщины мило улыбались, почтительно опускали головы, стоило мне на них взглянуть, и приветливо общались с остальными фрейлинами. Я не заметила, как наступил вечер, и одна из сестер, Натисса, кажется, сказала, что пора переодеваться к ужину. Но настоящим шоком для меня стало известие, что за ужином мне предстоит встретиться с «братьями». Трапеза, так сказать, состоится в узком семейном кругу.

Узким семейным кругом оказались три длинных стола и около девяноста человек. За одним столом сидели король с королевой, двенадцать законнорожденных принцев и я. За вторым столом собрались незаконнорожденные носители королевской крови, к которым присоединилась и статс-дама. А вот третий стол заняли приближенные из свиты самого Возрена Седьмого, королевы и королевские фаворитки. Девушки гордо восседали рядом с фрейлинами и герцогами и без стеснения демонстрировали украшенные лилиями плечи. Но их было немного, я насчитала всего девять бывших пансионерок. А где же остальные? Было пять выпусков по пять девушек, значит, их должно быть двадцать пять. Возможно, первый выпуск уже отправился на покой, получив заслуженные титулы и земли? Но даже если это и так, то фавориток все равно мало. Нужно будет обязательно разузнать о судьбе своих товарок по несчастью. Да, мне удалось избежать такой участи, но это не означает, что я сразу же забыла о подругах.

Король начал трапезу, подав тем самым знак и остальным тоже приступить к еде. Я без энтузиазма ковырялась ложкой в тарелке с бурдой, пахнущей морем, и даже пробовать это сомнительное блюдо не собиралась. Хотелось пить, но передо мной было только два бокала, один с белым вином, другой с красным.

Сидящий рядом принц Валир, первый сын второй жены короля, наклонился ко мне и тихо проговорил:

— Правильно, сестренка, я тоже не ем эту гадость. Лучше дождаться второго блюда.

— Спасибо, — смущенно ответила «брату».

— А ты изменилась, Кари. Когда я видел тебя в последний раз, ты была очаровательной белокурой девчушкой лет трех и носилась за няней с игольчатым подсвечником наперевес. Знатно ты тогда ее потрепала, — явно провоцируя меня, изрек Валир.

— Все мы не идеальны. Я была маленькой, глупой и жестокой, как все дети, — ответила я, улыбаясь принцу.

— Ну да, я тоже в свое время немало прислуги замучил, — усмехнулся братец.

Рука дрогнула, но бурая жижа приглушила звук удара ложкой по дну тарелки.

— А ты действительно вполне нормальна. И зачем только отец тебя прятал столько лет? Или все-таки бывают… странности? — открыто издеваясь, продолжал принц. Остальные братики молча прислушивались к нашему разговору.

Король тоже все слышал, но не вмешивался. Очевидно, сейчас я должна была доказать всем, что являюсь уравновешенной, рассудительной принцессой и не страдаю душевным расстройством. Я же решила поступить иначе.

Аккуратно сложила салфетку, бросила ее на стол, встала, заставив подскочить всех мужчин за столом, кроме короля, и обратилась напрямую к «отцу»:

— Ваше величество, позвольте мне удалиться в свои покои! Я еще не привыкла к царящим при дворе жестокости и безнаказанности и не могу должным образом отвечать на нападки окружающих, — проговорила тихо, так, чтобы услышали только «родственники». — Вы столько лет оберегали меня от этого, что потребуется время, чтобы научиться жить в безжалостном мире, не рискуя поставить под сомнение свою репутацию неосторожным словом или поступком.

И покорно опустила голову, ожидая ответа короля.

— Не уходи, дорогая. Порадуй отцовский взор своей красотой, — ласково изрек король. После чего обратил гневный взгляд на провинившегося сына и приказал: — Извинись перед сестрой.

Валир заметно оскорбился, но короля ослушаться не посмел. С видимой неохотой пробурчал извинение, сверля злобным взглядом. Я благосклонно кивнула и опустилась на стул. Принцы тоже вернулись на свои места и продолжили трапезу.

— Нечестно играешь, малявка, — шепнул Валир, спустя пару минут, когда подали вторую смену блюд.

Играю теми картами, которые есть. И проигрывать не намерена.

— Папенька! — несколько фамильярно обратилась к королю.

Валир шикнул и умоляюще сложил ладони, пряча их так, чтобы его величество не увидел через стол.

— Я бы хотела прогуляться с вами по саду, если у вас будет свободное от государственных дел время, — сказала взирающему на меня с ожиданием королю.

— Сегодня я, к сожалению, буду занят, но моя супруга с радостью составит тебе компанию, дочь моя. Тем более что свежий воздух полезен для ребенка. А завтра мы обязательно погуляем по вечернему саду, — ответил король.

— Как вам будет угодно, — покорно согласилась я. С королевой общаться совершенно не хотелось, а вот к королю у меня было несколько вопросов по работе, так сказать. Но, если монарх не боится оставлять носящую его дитя жену наедине с дочерью, у придворных не должно остаться сомнений в душевном здоровье принцессы.

Валир облегченно вздохнул и восхищенно прошептал:

— Вот же ты стервочка! Сразу видно, что из нашего рода. Думаю, мы подружимся.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — улыбнулась «братцу». Теперь они все будут со мной дружить. Поняли, что король мне благоволит, вот и будут лебезить перед сестричкой, которая оказалась в фаворе.

До конца ужина больше не было никаких попыток меня дискредитировать. Валир завел разговор о моем досуге, предлагая выехать на охоту или устроить прием в мою честь. Сидящие рядом «братья» присоединились к беседе, уговаривая меня повеселиться. Я же отшучивалась и уверяла их, что еще не время, мотивируя отказ тем, что еще не привыкла к такому активному образу жизни и от постоянно мелькающих перед глазами новых лиц голова идет кругом.

— Я даже не со всеми своими братьями знакома! — проговорила, обводя взором сидящих за нашим столом. После чего перевела взгляд на соседний стол и спросила у Валира, наивно хлопая ресницами: — А что за леди с узорами на плечах сидят рядом с моими фрейлинами? Они из свиты ее величества?

— Да это же… — начал Валир, но его перебил Возрен, старший сын короля и первый наследник престола.

— Тебе еще рано знать такие вещи, сестра, — строго проговорил он, и все умолкли. Возможно, мне показалось, но складывалось такое впечатление, что Возрена братья боялись даже больше, чем самого короля.

— Мне уже семнадцать, — наивно возразила, изображая праведный гнев обиженной невинности.

Ответом мне был дружный хохот.

— Сущий ребенок, — покачал головой Возрен.

Рано мне, значит? А пансионеркам проходить практическое обучение, чтобы потом вас удовлетворять, не рано? Ненавижу! Как же я в этот момент ненавидела всех принцев! Уже прошел почти месяц с тех пор, как я покинула пансион, и у девочек наверняка начались практические занятия. Как же они с этим справились? И больше всего я переживала за Юлону, мне казалось, что она не выдержала такого унижения. Я просто обязана узнать о судьбе своих подруг!

По окончании трапезы фрейлины окружили меня, и мы дружной стайкой отправились в мои покои. План дворца я изучила еще накануне приезда, но уверяла девушек, что совершенно не помню, куда идти.

— Я не привыкла к таким огромным дворцам! Мой был значительно меньше, всего три этажа и два крыла. Да и придворных там не было.

Рыжеволосые сестры только усмехались и уверенной походкой шли впереди принцессы, что нарушало правила этикета.

— Леди, вам не кажется, что вы слишком торопитесь? — холодно поинтересовалась я у сестер. Процессия остановилась, и все замерли в ожидании развития событий. — Возможно, ваши кандидатуры и одобрила статс-дама, но не думаете же вы, что я буду терпеть неуважение. Знайте свое место.

Рыжеволосые головы почтительно склонились, и сестрички отошли в хвост процессии. Но злобные взгляды я заметила. Нужно будет поговорить с ними наедине. Ведь женщины далеко не глупы, иначе Мордок не приставил бы их ко мне, и должны понимать, что ставить под сомнение мой престиж опасно для всей операции.

Придя в свои покои, я оставила фрейлин в гостиной, а сама в компании Авройи, которую выбрала в помощницы, отправилась переодеваться для прогулки в саду.

С помощью Авройи и Мадолии быстро облачилась в вечернее платье для прогулок и вышла к фрейлинам, ожидать приглашения на прогулку от королевы. Я была уверена, что ее величество не ослушается мужа и придется нам терпеть друг друга весь вечер.

Королева лично почтила меня своим визитом. Двери распахнулись без предупреждения, и в мою гостиную вплыла ее величество Элинария Возренийская собственной персоной.

— Король желает, чтобы мы провели этот вечер вместе, — совершенно не пытаясь скрыть неприязни, произнесла она. — Я не желаю огорчать мужа. Следуй за мной.

Да, такого высокомерия мне не сыграть никогда! Но пришлось проглотить слабо завуалированное оскорбление и последовать за ее величеством. В данной ситуации радовало только то, что нам не суждено жить вместе в этом дворце на протяжении многих лет. В скором времени я покину родное королевство и освобожусь от нежелательного соседства.

Прогулка в саду была сущим фарсом. Королева со своими фрейлинами шла впереди, я со своими следовала за ней, и так продолжалось минут десять. После чего ее величество устала и возжелала посидеть на скамье. Я отослала свою свиту и подсела к ней.

— Возможно, ваши фрейлины научат моих придворным премудростям? — с намеком спросила у Элинарии.

Королева состроила недовольную гримасу, но приказала сопровождению отойти.

— Я не хочу враждовать с вами, ваше величество, и уж тем более не стремлюсь занять ваше место при дворе, — высказалась напрямую. — И мне непонятна ваша неприязнь, ведь я ни словом, ни делом ее не вызывала.

— Ты уже заняла то место, которое по праву принадлежит моей дочери, — неприязненно проговорила королева, поглаживая округлый живот. — Это моя дочь должна была стать принцессой Возренийской, а не ты, дурноголовая девчонка! Думаешь, я поверю слухам, что ты никогда не была больна на голову? Возможно, сейчас ты в своем уме, но скоро бесы вернутся, и ты опозоришься сама и опозоришь короля.

— Вы даже не представляете, как ошибаетесь. Скоро место принцессы Возрении освободится. А в сердце короля оно и так свободно, — усмехнулась я. — У вас нет повода для опасений. С вашей стороны было бы осмотрительней оказать мне поддержку. Это порадовало бы отца и возвысило вас как справедливую правительницу.

— Как же, слышала! Прекрасную принцессу отправляют к наминайцам. Вот будет им сюрприз! Не дай тебе богиня подвести Возрена и стать причиной войны, — прошипела королева.

Все мои попытки оказались напрасными, Элинария была глуха к моим доводам и не желала понимать очевидного. Грубость норовила сорваться с языка, но эта в высшей степени самолюбивая и недальновидная женщина была в положении, и я не посмела оскорбить будущую мать. Не смогла только удержаться от вопроса.

— Почему вы так уверены в том, что родится именно дочь? — спросила, рискуя навлечь на себя еще больший гнев королевы.

Но она на удивление спокойно восприняла мой вопрос и, любовно поглаживая живот, проговорила:

— Я видела ее во сне. Она самая лучшая девочка и станет спасением для Возрении.

Возможно, сидящая передо мной женщина была не лучшей королевой, но мать из нее получится просто замечательная. И это было достойно уважения!

— Уверена, что так все и будет, — не удержавшись, проговорила полушепотом.

— Ой! — вдруг вскрикнула ее величество. — Она толкается! Да как сильно! Ей понравился твой шепот, я чувствую.

— Позвольте? — спросила у королевы, протягивая руку к ее животу.

Элинария задумалась на мгновение, но снова охнув, разрешила. Я с величайшей осторожностью положила руку на живот королевы и прошептала:

— Ну, здравствуй, принцесса Возрении.

То, что произошло потом, я не смогла бы объяснить ни тогда, ни спустя годы.

Перед глазами встала немыслимая картина: высокий, много выше того, который занимал король Возрен, трон, невероятное множество людей, преклоняющих перед ним колени, и маленькая светловолосая девочка, восседающая на этом троне. И самым невероятным в этой картине было то, что я стояла рядом с этой девочкой, крепко держа ее за руку.

— Мне дурно! — сквозь дымку видения услышала я. — Кажется, пришло время.

В считаные мгновения набежали фрейлины, слуги и лекари. Королеву унесли во дворец.

Я тоже отправилась в свои покои; был уже поздний вечер, и бессонная ночь давала о себе знать. У входа отпустила всех фрейлин, кроме рыжеволосых сестер.

Предстоял нелегкий разговор с сообщницами. Судя по их поведению, они были посвящены во все детали заговора, и я считала необходимым расставить все по местам. Я принцесса и первая скрипка в этом оркестре, а они только мои помощницы, и никак иначе.

Войдя в гостиную и дождавшись, когда за фрейлинами закроется дверь, сразу же перешла к делу.

— Что вы себе позволяете? Возможно, мне стоит побеседовать с Мордоком о ваших выходках? — спросила, гневно глядя на сестричек.

Они синхронно усмехнулись, и в следующее мгновение я оказалась лежащей на полу, а мою шею передавило колено одной из девиц.

— Мы два года готовились к этой миссии, а кто ты? Жалкая выскочка, на кого наугад показали пальцем. Твое дело улыбаться и раздвигать ноги перед тем, кем надо, — прошипела напавшая на меня женщина.

— Поосторожнее, Манри. Не оставь синяков, — предупредила ее одна из сестер.

Я же чувствовала себя весьма некомфортно, но дышала без проблем. Что не помешало мне закатить глаза и изобразить удушье. В критической ситуации я становилась непревзойденной актрисой.

Нападающая ослабила хватку, давая мне возможность вскинуть руку и дотянуться до ее шеи. Женщина упала на пол как подкошенная. Вот и пригодились уроки наставника Эниро! Сестры бросились к ней, но замерли, увидев, как я приставила к шее поверженной соперницы выдернутую из прически острую инкрустированную рубином булавку.

— Я тоже не прохлаждалась в последние годы, — произнесла с усмешкой. Внутри все тряслось от страха, но внешне я была невозмутима. — Если мы не сработаемся, заменят вас, а не меня. А теперь подумайте, что сделают с теми, кто посвящен, но не оправдал надежд? Нам лучше не ссориться. Что скажете?

— Что ты с ней сделала? — враждебно спросила, кажется, Натисса, а возможно, и Ольгира. Их действительно было трудно различить.

— Всего лишь обездвижила… пока, — ответила я, продолжая держать острый шип у шеи Манри.

— Отпусти. Мы поняли, не дуры, — проговорила та, у которой голос был немного грубее, чем у сестер.

— Ты Натисса? — спросила, продолжая угрожать поверженной фрейлине.

— Да, — ответила она, стараясь выглядеть спокойной, и уселась на кушетку.

— С этой минуты вы должны уяснить, что я ваша принцесса, а вы всего лишь фрейлины, — произнесла я, поднимаясь и отбрасывая в сторону булавку. — В Наминайской империи ваше неповиновение может стать причиной провала. И вы прекрасно представляете, чем это грозит всем нам.

— Как скажешь, — недовольно проговорила Натисса, продолжая восседать на кушетке. Ольгира же бросилась к лежащей без движения на полу сестре.

— Не волнуйтесь, способность двигаться вернется через несколько минут, — успокоила я сестер. — Можете остаться или уйти, я и сама о себе позабочусь.

И гордо удалилась в спальню.

Раздеться мне помогла Мади, она же распорядилась насчет позднего ужина. Ведь на семейной трапезе я не смогла съесть ни кусочка. Тогда было не до еды, слишком опасалась сделать или сказать что-то лишнее. Сейчас на душе тоже было тревожно. Спокойствию не способствовали и приглушенные стенами, но все же доходящие до моих ушей крики королевы. Возможно, что-то пошло не так, или ее величество была настолько изнеженной, что кричала даже от малейшей боли. Мне уже доводилось слышать крики сестры, когда она рожала. Но Виколла кричала гораздо тише и только перед самым появлением на свет ребенка. Королева же еще только готовилась к этому действу.

Но, несмотря на волнительные события и шум за стеной, мне все же удалось уснуть, чтобы проснуться глубокой ночью от уже знакомого ощущения, что кто-то дышит в лицо. Стараясь не шевелиться и не сбиться с дыхания, открыла глаза и зажала рот руками, чтобы не закричать. Прямо передо мной светились два звериных глаза. Два больших глаза! Слишком больших для обычной собаки или волка.

Ночную тишину разорвал истошный вопль из-за стены, и через мгновение тонкий детский крик, в котором потонул звук глухого хлопка. Светящиеся глаза исчезли.

Я медленно, глубоко вдохнула, так же медленно выдохнула и закашлялась от неожиданности. Где-то за стеной, только уже не за той, которая разделяла апартаменты королевы и принцессы, а с другой стороны, прозвучал еще один вопль. Да что в этом дворце происходит? Встала, набросила халат и пошла проверять, что же случилось. Выйдя из своей спальни, обнаружила камеристку, носящуюся по комнатам и везде зажигающую свечи.

— Мади, что случилось? — спросила встрепанную, перепуганную до дрожи женщину.

— Баргест! Приходил баргест! — завопила она. — Я умру! Нам всем грозит смерть!

Мадолия убежала зажигать свечи в кабинете, а я присела на ближайший стул и попыталась найти в памяти информацию о смутно знакомом слове. Кажется, это было что-то из старой религии. Какой-то монстр или дух, являющийся тем, кому грозит смертельная опасность. Если бы этот баргест действительно существовал, мы с ним бы уже друзьями стали.

Вернулась камеристка; я приказала ей успокоиться и рассказать, что она видела.

— Огромный, глаза светятся! Зверь! Это баргест, я точно знаю. Мне бабушка рассказывала, как он выглядит. Он предвестник смерти! — эмоционально размахивая руками, поведала женщина.

Похоже, мой ночной гость случайно забрел не туда и перепугал Мадолию до полусмерти. В мифического предвестника смерти я не верила и была уверена, что если происходящее и связано со сверхъестественным, то, скорее всего, тут замешана магия. Вернее, какой-то маг. Король вряд ли бы стал бродить по ночному дворцу в обличье зверя, да и не умеет он менять облик, иначе подправил бы свою внешность. Из чего следует, что меня проверяют или пытаются запугать.

Ночную тишину нарушил колокольный звон. Торжественной звон. Мади вздрогнула, прикрыла уши руками и прошептала:

— Королева родила.

— Ну вот, а ты о какой-то смерти твердишь, — улыбнулась я. — Возможно, этот зверь был предвестником жизни. А сейчас пошли спать, еще слишком рано для подъема.

— Я не могу, не вернусь в ту комнату, — активно помотала головой камеристка.

— Ну, пошли тогда ко мне, на диване хоть приляжешь, — вздохнула я.

— Спасибо, ваше высочество. Благодарю, вы так добры и такая смелая! Ведь к вам вчера тоже баргест приходил? — затараторила Мади.

— Да не приходил ко мне никто, — отмахнулась я. — И прекрати эти еретические россказни. Этот твой баргест просто выдумка, которой детей пугают.

Остаток ночи я провела, накрывшись одеялом с головой. Мадолия притащила в спальню два больших канделябра и поставила один возле диванчика, а второй на туалетный столик перед зеркалом. Свет отражался в зеркальной глади и рассеивался по всей спальне, мешая спать и отбрасывая замысловатые тени.

Утро началось с визитов. Сначала явился Мордок. Мужчина посмотрел на меня с лукавым прищуром и облагодетельствовал комплиментом.

— А вы не только умны и красивы, ваше высочество. Вы еще и постоять за себя можете, — посмеиваясь, проговорил советник. — Порадовали старика.

— Я так понимаю, вам доложили о… небольшом недопонимании между мной и некоторыми из моих фрейлин накануне вечером? — спросила, возвращая интригану лукавую усмешку.

— Доложили, — не стал отрицать Мордок. — И весьма порадовали.

— Надеюсь, в дальнейшем подобных инцидентов не возникнет? Не хотелось бы удалять девушек из своей свиты, — проговорила я холодно.

— Больше они вас не огорчат, принцесса, — поклонился Мордок.

— Время покажет, — с некоторой долей сомнения приняла я заверения советника.

— Сегодня вы можете отдыхать. Вечером состоятся празднества в честь рождения принцессы Никеллы. Вы, должно быть, уже знаете, что сегодня ночью королева Элинария благополучно разрешилась, произведя на свет прекрасную, здоровую, по словам лекарей, девочку? — проговорил Мордок.

— Догадывалась. Теперь знаю, — улыбнулась мужчине. — Как чувствуют себя ее величество и моя сестра?

— Принцесса в добром здравии, а королева еще слишком слаба, чтобы принимать поздравления, — ответил советник. — Так вот, о чем это я… Ах да! Сегодня празднества, а завтра мы принимаем посольство Наминайской империи, и ваше присутствие необходимо. Переговоры о вашем визите в империю ведутся уже довольно давно, но завтра будет оформлено официальное приглашение к Наминайскому двору. У вас будет шанс блеснуть знанием наминайского языка, ваше высочество, — поведал мне посерьезневший Мордок.

— Мне еще долго предстоит демонстрировать и совершенствовать это знание, — усмехнулась в ответ.

После ухода Мордока принесли завтрак, но поесть спокойно мне не дали. Пришли рыжеволосые фрейлины, раскланялись и принесли извинения за вчерашний инцидент. Я их выслушала, извинения приняла и отпустила. Однако леди пожелали подождать меня и других фрейлин в комнате для рукоделия.

Я успела съесть почти весь завтрак, когда пришла первая фрейлина ее величества и уведомила, что королева желает меня видеть. Пришлось распроститься с мечтой доесть воздушный крем с бисквитами и отправиться на аудиенцию к королеве. Фрейлины-шпионки увязались за мной, но дальше королевской гостиной их не пустили. Меня же провели в спальню Элинарии.

В комнате стоял полумрак, окна были зашторены плотными портьерами. В воздухе висел тяжелый запах крови вперемежку со щекочущим нос ароматом молока. Королева лежала спиной на подушках и была очень слаба, но, увидев меня, попыталась сесть.

— Не беспокойтесь, ваше величество, — подходя ближе, проговорила полушепотом. По другую сторону кровати стояла красивая, укрытая балдахином детская кроватка.

— Выйдите, — слабым голосом приказала Элинария фрейлинам и служанкам.

Когда все, кроме меня, покинули спальню, ее величество протянула ко мне руку и прошептала:

— Ближе…

Я подошла вплотную к кровати.

— Присядь, — указала королева на край своего ложа. А дождавшись, когда я устроюсь, заговорила более громко и уверенно: — Не буду скрывать, ты мне не нравишься и у меня нет желания с тобой общаться. Но и выбора у меня тоже нет. Никелла выбрала тебя, и я не смею противиться ее выбору. Ты должна стать нареченной матерью моей дочери. Мне осталось немного мучиться, скоро я умру, и ты должна пообещать, что, когда придет время, поможешь моей дочери — во всем будешь поддерживать ее.

Я хотела возразить, что королева просто ослаблена родами и в скором времени поправится, но Элинария остановила меня взмахом руки.

— Не стоит. Я знаю, что говорю. Моя девочка показала мне, что меня ожидает, что ожидает нас всех, — ослабев, прошептала ее величество. — Поклянись. Я не отпущу тебя, пока не получу клятву. — В подтверждение своих слов женщина схватила меня за руку, с неожиданной силой сжала ладонь.

— Вам просто немного нездоровится. Вы устали и переволновались, — попыталась я высвободить руку, но королева не желала отступать.

— Я не сумасшедшая! — почти прокричала она. — Моя девочка необычная. И не говори, что ты не почувствовала этого вчера вечером, когда положила ладонь на мой живот. Я видела это в твоих глазах! Не знаю, как так вышло, но Никелла обладает магией, и она считает, что ты сможешь ее защитить.

— Но я скоро покину Возрению, — попыталась я воззвать к рассудку королевы.

— Не покинешь или потом вернешься. Поклянись, а там судьба рассудит, — совсем слабым шепотом произнесла Элинария.

— Клянусь, — сдалась я. — Клянусь, что буду заботиться о вашей дочери, если нам суждено встретиться в будущем. Но это лишнее, вы и сами позаботитесь о своем ребенке.

— Иди. Я устала, — прошептала королева, отворачиваясь.

За все время нашего разговора из кроватки не донеслось ни звука. Но стоило мне подойти к двери, как новорожденная разразилась громким криком. Ребенок не унимался еще минут десять. Я слышала ее крики из-за стены, и в детском плаче мне чудился зов, словно девочка звала именно меня. Либо мы с королевой обе сошли с ума, либо малышка действительно является носительницей магических сил.

Мордок дал мне свободу на весь день, чем я и решила воспользоваться. Уединившись в кабинете, быстро написала, казалось бы, ничего не значащее сообщение для сестры. Вот только были в этом сообщении слова и обороты, по которым она наверняка поймет, от кого послание. Да и почерк мой Виколла узнает, но сестренка у меня сообразительная, лишнего не скажет и не сделает. Запечатав письмо, вызвала к себе Авройю.

Фрейлина вошла в кабинет и остановилась у дверей, испуганно переминаясь с ноги на ногу.

— Аври, милая, надеюсь, я могу тебе доверять? — спросила у несмело приблизившейся к столу девушки.

— Да, ваше высочество, конечно, можете, — заверила меня она, склоняясь в глубоком реверансе.

— Вот и хорошо. Возьми этот конверт и доставь его по указанному на обороте адресу. Это конфиденциальное поручение, я на тебя рассчитываю. И буду ждать вас с леди Виколлой в саду, у той скамьи, на которой вчера вечером отдыхали мы с ее величеством королевой Элинарией. Ступай, — напутствовала фрейлину.

Авройя поспешила удалиться, но я ее окликнула.

— Аври, — позвала девушку, а когда она обернулась, многозначительно посмотрела на конверт.

Девушка всплеснула руками, виновато улыбнулась, прочитала адрес доставки и спрятала конверт за корсаж.

После ухода фрейлины я еще долго сидела за столом и в задумчивости ставила кляксы на лист гербовой бумаги. Предстояло встретиться с сестрой. Встретиться, скорее всего, в последний раз, чтобы проститься с прошлым навсегда. На душе было неспокойно и больно. Виколла была единственным близким мне человеком. Будучи фавориткой, я могла бы довольно часто с ней видеться, принцесса же не может позволить себе привязанность к посторонней вдове низкого рода.

Прогнала непрошеные грустные мысли и отправилась к фрейлинам. Леди занимались рукоделием и обсуждали меня. Почему меня? Да потому что стоило мне войти, как все мгновенно умолкли, уткнувшись в шитье.

— Я желаю провести время на свежем воздухе, — уведомила фрейлин, развернулась и вышла. Девушки вскочили и последовали за мной.

В саду было достаточно многолюдно, день выдался солнечным, и придворные тоже наслаждались прогулкой. Я отпустила фрейлин, оставив при себе только рыжих сестричек, и отправилась к той самой скамье, которую вчера облюбовала королева.

Долго ждать не пришлось. Минут через десять, которые я провела, прогуливаясь поблизости от скамьи, приметила вдали знакомые фигуры и подозвала сестер.

— Я хочу сделать сюрприз наминайскому императору и приказала Авройе привести мне портретиста, — сказала фрейлинам. — Вы при дворе дольше меня и могли бы посоветовать, в какой обстановке было бы целесообразнее запечатлеть принцессу.

— Хм, портрет… — задумчиво проговорила Манри. — А это неплохая идея.

Натисса и Ольгира согласно закивали.

— Так можно прямо здесь, в саду, — сказала Манри. — Натисса, Ольги, принесите принцессе корзину с рукоделием и белую лилию в волосы.

Девушки без возражений убежали выполнять распоряжение сестры. Видимо, она была главной среди них.

— Лилия? — усмехнулась я. — Странный выбор.

— Ничего странного, принцесса, — спокойно ответила Манри. — Вопреки досужим мнениям, лилия является символом чистоты и королевской крови.

— А моим портретистом, похоже, будет женщина, — проговорила я, всматриваясь в приближающиеся фигуры.

— Не думали же вы, что фрейлина приведет принцессе мужчину? Все закономерно, — усмехнулась Манри.

— Возможно, и так, но мужчина мог бы сам озаботиться всем необходимым для работы. А хрупкой женщине не под силу таскать за собой мольберт и холсты, — возразила я. — Распорядитесь, пожалуйста, чтобы слуги принесли все необходимое.

— И оставить вас одну? — явно не обрадовалась Манри.

— Так Авройя уже практически здесь. Идите, — с нажимом сказала я рыжеволосой фрейлине, и она была вынуждена подчиниться.

Когда Авройя подвела к скамье Виколлу, поблизости не было никого.

— Аври, милая, сбегай распорядись о напитках, — сказала фрейлине, глядя на ошарашенную, но молча ожидающую в сторонке Викки.

Когда и Авройя отошла на значительное расстояние, я указала Виколле на скамью рядом с собой.

— Здравствуй, сестренка, — проговорила полушепотом, дождавшись, когда Викки устроится рядом.

— Рика, что происходит? Почему ты здесь? И какая вообще принцесса? Это ты — принцесса? Не смеши меня! — засыпала меня вопросами Виколла.

— Прости, Вик, я не могу ничего тебе объяснить. Но в скором времени я покину Возрению, и сейчас мы видимся с тобой в последний раз, а я даже обнять тебя не могу, — прошептала в ответ.

— Но зато теперь я знаю, что ты жива. Баронесса Ангори уведомила меня, что ты не смогла смириться со своей участью и была отослана в монастырь, ухаживать за королевой-матерью. — Виколла украдкой смахнула набежавшие слезинки.

— Прости, но и плакать тоже нельзя, — сказала сестре, сама с трудом борясь с этой напастью. — Обещаю, что, если вернусь в Возрению, ты об этом узнаешь. К сожалению, я не могу ничем тебе помочь, это привлекло бы внимание тех, чьего взгляда все стремятся избегать.

— Тайная канцелярия? — в ужасе прошептала Виколла.

— Ну, не сама же я себе на голову корону напялила, — усмехнулась в ответ.

Викки метнула взгляд на мою голову и тоже улыбнулась. Никакой короны там конечно же не было, но мы друг друга поняли.

— Вот, возьми пока это. Разбери и продай камни по отдельности, — прошептала, вынимая из волос гребень и незаметно подсовывая его сестре. — Ну, и за портрет получишь приличный гонорар. Все, фрейлины идут. Мы друг друга не знаем, и не забудь: я принцесса Саминкара.

Меня усадили на другую скамью, чтобы свет падал с нужной стороны, сунули в руки пяльцы, в прическу вставили лилию и заставили сидеть без движения. И сделали все это еще до того, как был установлен мольберт с холстом. Вернулась Авройя, привела служанку с корзинкой для пикника… В общем, фрейлины сопели и усаживали меня заново.

По прошествии часа идея с портретом уже не казалась мне такой блестящей, и принцесса изволила затребовать перерыв. Но отступать теперь было некуда, и мучения продлились почти до вечера. Когда моему терпению пришел конец, Виколла оторвалась от холста, подошла, сделала реверанс и сказала, что продолжит работу в любое удобное для меня время.

— Завтра с утра, — величественно ответила я и удалилась не оборачиваясь, предварительно велев Авройе обо всем договориться с портретисткой.

Только бы наминайские послы не заявились на рассвете! Мне так хотелось еще хоть разок увидеться с сестрой.

Но мои опасения не оправдались, послы явились не на рассвете, а на закате. В разгар празднества по случаю рождения принцессы Никеллы. Своеобразно так явились…

Прямо в центре приемного зала, между столами с яствами, распугав скоморохов и заставив всех, включая короля, испуганно повскакивать со своих мест, из ниоткуда появилось маленькое, но быстро разрастающееся серое облачко. Потом послышался приглушенный хлопок (кажется, что-то такое я уже где-то слышала), и из облачка вышли трое мужчин и две женщины.

Набежала стража. Незваных, а вернее нежданных так рано, гостей взяли в оцепление, а придворных в срочном порядке эвакуировали из приемного зала. Я пожелала остаться, так же как и принц Возрен. Королю же по статусу полагалось присутствовать, хотя, судя по выражению его лица, он этого не очень-то и хотел. Все понимали, кто явился таким экстравагантным образом, но король почему-то не желал отпускать многочисленную стражу. Вывод был очевиден: Возрен Седьмой до дрожи в коленях боялся магов, даже несмотря на то, что сам являлся одним из них. Ситуацию сгладил уверенной походкой вошедший в зал Мордок. Советник приказал страже выйти и остаться за дверью до дальнейших распоряжений, после чего подошел к королю, склонился и прошептал монарху что-то на ухо. Возрен Седьмой расправил плечи, величественно встал и наконец-то поприветствовал послов как полагается. Фарс, конечно, был жуткий, даже ребенок понял бы, кто в действительности правит Возренией. Но момент был упущен, и исправить что-либо не представлялось возможным.

— Ваш визит, которого мы так ждали, открывает новые границы и возможности в отношениях между нашими державами… — соловьем заливался король.

Мородок незаметно подошел ко мне и прошептал:

— Все намного хуже, чем мы думали. Они прислали военного переговорщика. Не подведи, девочка. Ты должна убедить всех, что жаждешь отправиться к наминайскому двору.

Я едва заметно кивнула, но на языке вертелась колкость относительно поведения драгоценного папочки. Он в один момент чуть не загубил все переговоры. И как только наш король мог удерживать трон столько лет? Вернее, как трон его до сих пор держит!

Пока король вещал о новых возможностях и достижениях, я рассматривала послов. Примечательно, что первым послом была женщина. Молодая, красивая леди в платье необычного покроя, с закрытыми плечами и длинными рукавами, но узкой юбкой чуть ниже колен с двумя разрезами на бедрах, в которых виднелись серебрящиеся в свете свечей непрозрачные чулки, стояла впереди делегации. На ногах у нее были элегантные остроносые ботиночки на тонком каблуке. Волосы у леди были распущены, что в Возрении считалось признаком если не инакомыслия, то скверной репутации уж точно. В шаге от первого посла стоял высокий широкоплечий мужчина в простой серой рубахе и серых же облегающих штанах. Обут мужчина был в странные узкие сапоги, казалось, вообще без подошвы. И этот мужчина беззастенчиво меня рассматривал. Когда я заметила его взгляд, посол не отвернулся, а уставился прямо мне в глаза, насмешливо изогнув бровь и криво ухмыльнувшись. Я величественно отвернулась, демонстрируя полное презрение к плохим манерам. Вторая женщина стояла рядом с глазеющим наглецом и периодически что-то ему тихо говорила, обводя взглядом окружающих. Одета она была примерно так же, как и первый посол, но выглядела значительно старше. Замыкающими были склонившие головы мужчины явно рангом ниже остальных, видимо, охрана.

Приветственная речь наконец-то закончилась, вызвав всеобщий вздох облегчения, и началось неформальное знакомство, в ходе которого выяснилось, что первым послом является не кто иная, как та самая негласная правительница Наминайской империи. Нет, она конечно же не объявила во всеуслышание, что является любовницей императора. Но в ознакомительной характеристике, которую я практически наизусть выучила, готовясь к роли принцессы, стояло ее имя — Раниярса Свободная. Его-то леди и озвучила. Необычная фамилия, но как нельзя лучше отражающая действительность. Наглым мужчиной оказался военный переговорщик, деликатно назвавшийся противоконфликтным атташе, стоящая рядом с ним пожилая леди вообще не пожелала объяснить, какую роль играет в посольстве, только извинилась за некоторую путаницу со временем. Не было учтено, что утро в Наминайской империи — это поздний вечер в Возрении.

В то, что послы об этом не подумали, верилось с трудом. Наверняка подумали, но сделали так, как было им удобнее. Не выгонит же их король, да и эффект неожиданности как нельзя лучше показал, чего стоит Возрен Седьмой. С другой стороны, продемонстрировали свои силы и полнейшее небрежение к нам. Их поступок прямо кричал: «Вы нам не нужны, это вам необходима наша благосклонность! Будьте рады, что мы вообще пришли». И этих людей я должна убедить, что являюсь послом мира и, самое главное, что мой визит выгоден обеим сторонам! Задача, прямо скажем, трудновыполнимая, но тем больше шансов добиться уважения наминайцев и позиционировать себя как достойную уважения личность… если справлюсь. Еще мне предстояло сломать свои стереотипы, потому что, судя по всему, у наминайцев существует равноправие полов. Что для меня было полной дикостью, ведь я выросла в среде преклонения перед сильным полом, где мужчина априори хозяин, а женщина должна подчиняться. Покорная, склоняющаяся перед мужчиной принцесса вряд ли вызовет уважение как у свободолюбивых женщин, так и у привыкших к сильным женщинам мужчин. После всеобщего знакомства король и первый посол удалились на приватную беседу, а мне же было поручено, как радушной хозяйке, развлекать гостей вместе с принцем Возреном.

Мы устроились за столом, и первой, как ни странно, со мной заговорила наминайская женщина.

— Принцесса, вы прекрасно держались, даже под провоцирующим взглядом сэра Вира. А этот человек способен вывести из равновесия кого угодно, уж поверьте моему опыту, — проговорила наминайка, поглядывая на беседующих принца и того самого сэра Вира.

— Видимо, сэр Вир не слишком-то старался, — улыбнулась я в ответ. — Прямой взгляд — недостаточная мера, чтобы лишить сдержанности дочь возренийского рода.

Женщина звонко рассмеялась, демонстрируя еще одно отступление от привычных для меня норм поведения.

— Мои учителя, по всей видимости, не сочли нужным упомянуть о правах женщин в Наминайской империи, — сказала я, дождавшись, когда собеседница успокоится.

— Ничего удивительного! — воскликнула она. — Было бы странно, если бы ваши мужчины начали трезвонить на каждом шагу, что не везде женщина является рабыней. Но лично в вас, принцесса Саминкара, я не ощущаю присущего местным жительницам раболепства. Вы даже к собственному отцу относитесь с некоторой долей тщательно скрываемого превосходства. Я права?

«Да, если он идиот!» — Но это я подумала, вслух же произнесла совсем другое.

— Ваша прямолинейность несколько выбивает из колеи, — проговорила с вежливой улыбкой.

— Не сказала бы. Насколько я чувствую, вы вполне уверены в себе, ваше высочество… а вот такое обращение вам не нравится, — задумчиво разглядывая меня, ответила женщина. — Вы отличаетесь от других членов королевской семьи. С чем же это связано?

— Возможно, причина в том, что я нахожусь при дворе всего несколько дней. Большую часть сознательной жизни я провела в отдалении от придворной суеты и нисколько об этом не жалею, — сказала сущую правду. Даже напрягаться, чтобы солгать, не пришлось.

— А вы мне нравитесь, — вынесла вердикт наминайка.

Ну что ж, с одной общий язык нашла. С остальными наверняка будет сложнее.

Уже была глубокая ночь, и мне пришлось выпить три бокала вина, что привело к тому, что мы с пожилой женщиной, которую звали Айя, сидели рядышком и бессовестно обсуждали принца Возрена и сэра Вира, решивших поупражняться в фехтовании… тоже под воздействием выпитого вина. Причем Возрен был откровенно пьян, а Вир почти трезв. Но оба не желали сдаваться и переломали уже несколько рапир об невероятным образом подворачивающуюся под удары мебель.

— А твой брат ничего так мужчина, ловкий, и сложен недурно, — шептала Айя.

— Ваш сэр тоже ничего, хорошо держится, — отвечала ей я.

— Поддается, — доверительно поведала мне Айя.

— Правда? Вот уж не подумала бы, — покачала я головой.

— Так принц же, да и в гостях мы, неудобно, — глубокомысленно изрекла Айя.

— А-а-а, ну, тогда понятно, — протянула я.

В общем, диалог получался малосодержательным, но приятным.

Мы так увлеклись зрелищем, а мужчины самим действом, что не заметили, как король и первый посол вернулись в зал.

— Ваша позиция мне ясна, но я хотела бы лично пообщаться с принцессой, — громко проговорила Раниярса Свободная.

— Завтра у вас непременно будет такая возможность, — заверил ее король. — А сейчас уже поздно. Пора отходить ко сну.

— Я провожу принцессу Саминкару в ее покои, если вы не возражаете, — неожиданно вызвался сэр Вир, отбрасывая рапиру и подходя к столу.

— Не думаю, что это отвечает правилам приличий, — возразил заметно утомившийся король.

— Это жест вежливости, — возразила первый посол Раниярса. — И никоим образом не нарушает наши устои.

Слово «наши» леди выделила интонацией, делая акцент на еще одно возренийское правило: «Гости должны чувствовать себя как дома».

— Буду рада вашей компании, — проговорила я, вставая из-за стола. — Тем более что вам тоже потребуется проводник, и все правила приличий будут соблюдены.

Сэр Вир чуть заметно склонил голову в знак согласия со мной. Король же, судя по всему, оскорбился, что послы не подчинились его воле, но открыто возражать не стал, это продемонстрировало бы недоверие монарха к посольству.

Посол галантно предложил мне свою руку, но я не спешила воспользоваться его предложением, так как мужчина забыл расправить подвернутые перед поединком рукава. А прикоснуться к обнаженной руке мужчины было бы равносильно прямой демонстрации благосклонности леди. Сэр Вир в ожидании смотрел на меня, выказывая искреннее удивление тем, что я тяну время. Я тоже смотрела на него, только с едва заметной усмешкой. Вряд ли этот человек не знал таких тонкостей местных обычаев, он не походил на того, кто плохо готовится к важной встрече. Из чего следовало, что посол Вир в очередной раз провоцировал меня на неосмотрительный поступок.

Поняв, что я не собираюсь поддаваться на провокацию и нисколько не смущена заминкой, сэр Вир опустил взгляд на свою руку, вполне достойно изобразил неловкость и расправил рукав.

— Прошу прощения, ваше высочество, я ни в коем случае не желал вас скомпрометировать. Вы сразили меня своей красотой, так что проявите милосердие и простите мне мою рассеянность, — произнес мужчина, повторно предлагая мне руку.

— Прощаю, — великодушно кивнула я. Как же, рассеянный он! Еще минуту назад и не смотрел на меня, а тут вдруг красотой прельстился.

Мы с послом удалились из зала, а провожать нас вызвался не кто иной, как советник Мордок. Кто бы сомневался! Этот интриган понял, что послы прибыли не со столь дружественными намерениями, как ожидалось, и теперь будет неустанно присматривать за мной, опасаясь, что неопытная протеже совершит ошибку под влиянием более опытных в политических играх противников. Но я прекрасно понимала, что нахожусь в змеиной яме, и каждое движение может привести к фатальным событиям, и даже малейшая ошибка может оказаться последней в моей жизни. А расставаться с жизнью в мои планы не входило. Слишком мало я еще прожила, чтобы сдаться сейчас, когда появился пусть и крохотный, но шанс вырваться из сковавших меня четыре с лишним года назад оков. Я и жила-то только до тринадцати лет, а потом родители умерли, и меня, так удачно подходящую по возрасту для пансиона, буквально продали. Мне ведь даже не позволялось покидать территорию Пансиона искусных фавориток. А сестре разрешили только раз в год приезжать и проводить со мной не более двух часов, под строгим надзором персонала. Да, я не была отданной в аренду, как шутили подруги о своем положении, я была собственностью пансиона. Мне, возможно, по окончании службы при дворе и титул не дали бы. Судьба же преподнесла мне действительно королевский подарок, возможность получить хоть и эфемерную, но свободу.

— Вы чем-то огорчены? — отвлек меня от раздумий голос сэра Вира.

— Немного утомилась. Не привыкла к столь поздним увеселениям, — ответила послу, буквально ощущая спиной напряженный взгляд Мордока.

— Да что вы говорите? — удивился посол. — Принцесса Возрении — и не привыкла к придворному ритму жизни?

— Я не жила при дворе. Отец оберегал меня от суеты и порочности этого мира, — ответила, глядя вперед. Вир наверняка прекрасно это знал, но продолжал игру, а я так устала от постоянного старания лгать правдоподобно, что готова была прямо сказать послу, что его попытки лишить меня самообладания смешны и утомительны.

В этой ситуации радовало одно — он не воспринимал меня как серьезного противника. Да, меня проверяли, но не считали достаточно умной, чтобы это понять.

— Ну что ж, тогда не буду утомлять вас еще больше. Но надеюсь побеседовать с вами завтра, — чуть склонив голову, проговорил Вир.

— У нас будет достаточно времени для общения, — заверила я мужчину. Пусть он еще не уверен, но я обязательно отправлюсь с ними в Наминайскую империю.

Оставшуюся часть пути к мои покоям мы прошли в молчании. У дверей посол пожелал мне доброй ночи, откланялся и удалился в сопровождении Мордока.

Насыщенный событиями утомительный день закончился, но и ночь не принесла мне покоя.

Сил не осталось даже на то, чтобы принять ванну. С помощью Мади переоделась в ночную сорочку, даже не выказав недовольства тем, насколько откровенным было приготовленное камеристкой одеяние, и рухнула в кровать, утопая в объятиях перины.

Кто-то настойчиво лез к моему лицу. Я сонно ворчала и отмахивалась, не желая расставаться с приятной дремой. Когда стало щекотно, наотмашь ударила рукой… и окончательно проснулась от режущего уши визга и от боли в руке. Резко села, в темноте наткнувшись на что-то лбом, и визг перешел в некое подобие похрюкивания, переходящего в скулеж. Было настолько темно, что разглядеть что-либо не удалось. Но страха не было. Напротив, стало жалко неведомого гостя. Он с завидным рвением приходит меня навестить, а я его так негостеприимно встречаю.

— Больно? — спросила с участием.

— Ы-ы-ы! — ответил невидимый гость.

И как-то не понравилось мне это «ы-ы-ы», уж больно по-человечески оно прозвучало.

— Кто здесь? — спросила сдавленным шепотом. Если некое неопределенное животное, скорее всего магического происхождения, это одно. Но если ко мне по ночам захаживает человек, это уже совершенно непозволительно!

Ответом мне был глухой хлопок. А в следующее мгновение дверь приоткрылась, в щель сначала просунулся трясущийся канделябр с зажженными свечами, а уже за ним показалось испуганное лицо камеристки.

— Иди спать, — махнула я на нее рукой. — Все хорошо, просто сон плохой приснился.

— Так выл же кто-то, — озираясь, прошептала Мади.

— Вон! — прикрикнула на служанку.

Дверь захлопнулась, а я еще долго лежала и гадала: чего же добивается мой ночной гость?

Уснула только с первыми лучами солнца, надеясь на то, что двор по обыкновению проснется только к обеду. Но выспаться так и не удалось. Меня пожелала увидеть королева. Ее величество Элинария отправила фрейлину с поручением во что бы то ни стало привести принцессу Саминкару.

Пришлось вставать, спешно принимать ванну и отправляться на аудиенцию к королеве с еще мокрыми волосами, спрятанными под сетку. Голову неприятно тянуло от веса забранных в закрепленную на голове сеточку влажных волос, в висках стучали неугомонные молоточки от бессонной ночи и выпитого накануне вина, но я спешила на встречу, предчувствуя что-то важное не только для королевы Элинарии, но и для меня.

Стоило мне переступить порог спальни ее величества, как королева приказала окрепшим голосом:

— Все вон!

Помещение мгновенно опустело, остались только я, Элинария, спящая в кроватке еще совсем несимпатичная малышка… и король. Но я не уделила внимания царствующей чете, мой взгляд неотрывно следил за новорожденной принцессой. Но вдруг девочка открыла ярко-голубые глазки и посмотрела прямо на меня, осмысленно посмотрела. И я, урожденная графонесса, воспитанная фаворитка, ставшая принцессой, склонила голову перед новорожденным ребенком. Я этого совсем не хотела, но какая-то неведомая сила заставила меня преклонить голову и почтительно уставиться в пол.

— Подойди, дочь, — холодно произнес Возрен Седьмой.

— Прекрати. Мы знаем, что эта девочка не твоя плоть и кровь, — изрекла королева. Я подняла голову и подошла, но не к королю, а к кроватке принцессы Никеллы.

— Как ты смеешь ослушаться своего короля! — возмутился его величество.

— Не кричи, муж мой. Неужели не видишь, что наша дочь выбрала ее? — спокойно осадила короля Элинария. — Нам остается только повиноваться.

— Не подходи к моей дочери! — возопил Возрен Седьмой и бросился мне наперерез. Но, сделав всего пару шагов, замер, согнувшись, схватился за спину и застонал. Я метнула взгляд на его величество и хотела подбежать к нему, чтобы поддержать. Ведь королева была еще слаба и лежала в постели, и, кроме меня, некому было помочь королю. Но стоило мне повернуться, как будто раскат грома прозвучал прямо в голове: «Стой, принцесса без королевства! Не это твоя юдоль». Я замерла, не смея пошевелиться. Король стонал от боли, тщетно пытаясь разогнуться, королева обреченно смотрела на собственную дочь, а мне оставалось только молиться богине, чтобы меня не обвинили во всем происходящем. Но по-настоящему страшно стало, когда я увидела во взгляде ее величества Элинарии мольбу о помощи. Обращенную ко мне мольбу! Решение пришло в голову, как подсказка свыше. Я сделала два решительных шага, очутившись перед колыбелью, уверенно протянула руки и подняла малышку, прижав ее к груди. Его величество разогнулся и, утирая катящийся по лицу пот, опустился на кровать. Королева Элинария облегченно вздохнула, будто до этого момента боялась дышать, а меня переполнило незнакомое доселе чувство благоговения.

Малышка принцесса была такой легкой, но в то же время ответственной ношей, что я сама испугалась своей смелости. Секундный порыв обернулся неразрешимой задачей: вернуть ребенка в кроватку или продолжать прижимать к себе комочек живого чуда. Я не смогла решить эту задачу самостоятельно. Медленно подошла к ложу королевы и спросила едва слышным шепотом:

— Не хотите взять ее на руки?

Королева округлила глаза, будто ей предложили что-то предосудительное. Но я не придала этому значения и, наклонившись, буквально заставила мать взять на руки собственное дитя. Девочка тут же начала тереться личиком о сорочку ее величества, ища материнскую грудь.

— Забери ее! — возопила королева Элинария. — Я не опущусь до мещанского обычая вскармливать грудью, как дворовый скот!

А я чувствовала, что именно это и нужно маленькой принцессе, и не посмела вмешаться. Маленькая, еще совсем слабая девочка высвободила ручку и, будто точно зная, что делает, отдернула полу сорочки на груди матери. В следующее мгновение принцесса уже жадно впилась в материнскую грудь.

Элинария вскрикнула от боли, но я только отвернулась, чтобы не смущать кормящую мать.

— Это неслыханно! — возмутился пришедший в себя король.

И полным шоком было для меня услышать тихий голос ее величества:

— Тише, Возрен. Напугаешь нашу малышку, подавится.

Я обернулась и увидела, как королева Элинария кормит грудью свою дочь, одновременно улыбаясь и морщась от боли.

На меня больше никто не обращал внимания, и я просто ушла, поняв, что моя миссия выполнена… по крайней мере сегодня.

После легкого завтрака я вновь изъявила желание прогуляться по саду. После получасового променада Авройя оповестила меня о прибытии портретистки, и опять началась пытка позированием. Только сегодня нас с Виколлой ни на минуту не оставляли одних и мы даже словом обмолвиться не смогли. Но порадовало то, что нас отвлекли, и портрет был все еще не закончен. А отвлек нас Мордок. Он лично явился в сад, благосклонно покивал головой, узнав о моей затее с портретом, и, низко поклонившись, объявил:

— Ваше высочество, через час состоится обед с посольством Наминайской империи, и его величество король желает, чтобы вы присутствовали.

— Передайте отцу, что я непременно буду, — ответила советнику, заметив, как Викки скривилась, услышав, что я назвала короля отцом. Да мне и самой было неприятно называть так постороннего человека. Появлялось ощущение, что предаю память об умерших родителях, но, с другой стороны, папа меня понял бы и не осудил. Я никогда никого другого не назову отцом в душе, это же была игра, притворство во имя выживания. И Виколла должна это понимать. Фрейлины отпустили портретистку, дружно восхищаясь ее творением, которое мне так и не показали, убедив, что лучше будет увидеть уже готовый портрет.

К обеду меня готовили как к величайшему торжеству, что не помешало мне жестоко оторвать излишне пышные кружева на коротких рукавах и поясе изумрудно-зеленого платья, категорически отказаться от пяти нижних юбок и надеть те туфельки, которые понравились, а не те, которые выбрали фрейлины. Над прической и макияжем я тоже надругалась, отказавшись от увесистого шиньона и уверенно стерев со щек румяна, а с губ красную помаду. От белил я категорически отказалась еще в первый день пребывания при дворе. Превращать себя в бледное подобие привидения не было никакого желания, тем более что я от природы была достаточно светлокожей. Взглянув на свое отражение, принцесса Саминкара осталась довольна увиденным и отправилась покорять наминайских послов.

Обед проходил в небольшом зале, где стоял всего один стол, и накрыт он был на шесть персон. За столом уже присутствовало посольство в полном составе и принц Возрен, даже двое сопровождающих стояли, склонив головы, за спинами послов. При моем появлении мужчины встали. Сэр Вир отстранил слугу и лично придвинул мне стул. Когда я устроилась, принц и посол тоже вернулись на свои места за столом. И только спустя десять минут, проведенных в бессмысленных вежливых разговорах, нас почтил своим присутствием король Возрен.

Все поднялись, отдавая дань уважения короне. Король степенно занял место во главе стола и величественно кивнул, позволяя нам сесть.

— Прошу извинить мне небольшое опоздание. Спутал, знаете ли, время проведения обеда, — проговорил Возрен Седьмой.

Его конечно же заверили в том, что ничего страшного в этом нет. Но даже дурак понял бы, что это маленькая месть за внеурочное появление послов. На мой взгляд, поступок мелочный, глупый и не достойный короля. Но меня никто не спрашивал, и король в советах не нуждался. Монарх априори прав, даже если выглядит это полным абсурдом.

За обедом говорили в основном о вкусовых пристрастиях и обычаях, об отличии наминайской кухни от возренийской. Политические вопросы не поднимались, а если кто-то вскользь и упоминал о том, что могло привести к диалогу на политическую тему, послы ловко направляли разговор в другое русло. Дипломатичности наминайцам было не занимать, королю стоило бы поучиться у них. Я старалась говорить как можно меньше, в основном отвечая на прямые вопросы или делясь своими впечатлениями об очередном блюде наряду со всеми. В общем, обед прошел в дружественной, я бы сказала, семейной обстановке. Сказала бы, если бы не знала, для чего весь этот цирк устроен. Король усердно демонстрировал возренийское радушие, которого в действительности и в помине не было. В народе ходили легенды о том, как при дворе относятся к незначимым и незваным гостям. Случалось даже, что какого-то незадачливого молодого и неопытного герцога бросили в темницу за то, что явился ко двору без приглашения или дозволения посетить короля. Многих дворян отлучали от двора за попытку пристроить во дворце кого-нибудь из родственников без разрешения его величества. В общем, не жаловали при дворе гостей. И наминайцы наверняка об этом знают, вот король и лезет из кожи, чтобы переубедить их. Ведь Наминайская империя не чета соседним герцогствам и мелким княжествам, с которыми можно не церемониться.

По окончании обеда его величество предложил прогулку по дворцу и его окрестностям. Сейчас будет хвастаться. И судя по усмешкам послов, так думала не только я. Сам король предложил руку леди Раниярсе, принц Возрен вызвался сопровождать леди Айю, ну а мне достался опять сэр Вир. Так мы и отправились на экскурсию, в составе трех пар, за которыми по пятам следовали два наминайских охранника, а шагах в десяти за нами плелась королевская свита, куда ж без нее.

Знал бы король, к чему приведет эта прогулка, ни за что не потащил бы высоких гостей на променад.

В первую очередь король пожелал показать гостям галерею, увешанную портретами его славных предков.

— Вот мой пращур, Возрен Первый, основатель нашего королевства. Это был выдающийся человек, сумевший объединить разрозненные княжества и герцогства и возглавить созданное им объединение, — с явной гордостью в голосе вещал король.

— А это его внук, Возрен Второй, тоже немало потрудившийся на благо и процветание Возрении… — И так его величество прошелся по всем Возренам, их женам и сыновьям.

Мы же следовали за ним и делали вид, что очень заинтересованы.

— А это мой отец, Возрен Шестой, — изрек король, указывая на огромный портрет, выступающий от стены намного больше по сравнению с предыдущими, словно для этой картины стена специально была надстроена.

Не успел его величество начать расхваливать своего славного родителя, как что-то затрещало, и портрет, сорвавшись с крепления, начал падать на нас. А это было изображение короля в полный рост, в натуральную величину! Про толстую золоченую дубовую раму даже думать не хотелось, если такая упадет на голову, вряд ли повезет остаться в живых. Все бросились врассыпную. Меня буквально выдернул из-под падающей картины сэр Вир, и мы повалились на пол. Портрет с грохотом упал, рама развалилась на части. Холст порвался, и из дыры в его центре виднелся монарший зад так и не успевшего отбежать короля. Поднялась суета, его величество доставали из-под холста, помогали встать и отряхнуться от пыли. Никто не пострадал, но паники было много. Мне подал руку и помог встать один из охранников наминайского посольства. Я подняла взгляд на мужчину, чтобы поблагодарить, и вздрогнула. Нет, он не был страшен, наоборот, мужчина был весьма привлекателен. Но на его левой скуле красовался характерный синяк в виде трех точек. Невольно метнула взгляд на еще ноющую от встречи с мордой ночного посетителя руку. Ведь я ударила его тыльной стороной ладони, и болели у меня как раз три косточки. Нет, не может быть! Посольство прибыло уже после того, как этот зверь заявился ко мне впервые. Встряхнула головой, отгоняя нелепое предположение, скупо поблагодарила охранника и побежала проявлять дочернюю заботу о пострадавшем родителе. Но преследовала мысль о том, что об этих двух почти незаметных сопровождающих нам ничего неизвестно, а они ведь могут оказаться кем угодно. Не мешало бы присмотреться к охране посольства.

— Хм, интересно, — громко проговорила леди Раниярса, глядя на стену. Я проследила за ее взглядом… и замерла.

Оказалось, что под портретом моего «деда» скрывалась другая картина, что объясняло, почему портрет так выдавался вперед. Теперь взглядам открылась совершенно иная работа, рядом с Возреном Шестым, не таким величественным, как на предыдущем портрете, стояла стройная и просто невероятно красивая женщина.

— Королева-мать, — благоговейно прошептала я и прикусила язык в надежде, что меня никто не услышал.

— Кстати, ваше величество, а где ваша драгоценная матушка? Я бы хотела пообщаться с соотечественницей. Тем более что она является родственницей нашего императора, — осведомилась Раниярса Свободная. Вот теперь воцарилась полная тишина, даже сбежавшиеся на грохот придворные затаили дыхание.

— Матушка утомилась от мирской суеты и пожелала удалиться от двора, посвятив себя служению богине, — величественно изрек король. — А сейчас прошу следовать за мной. Я покажу вам гордость Возрении, бьющие до небес фонтаны и богатые сады, окружающие дворец.

— Почту за честь лицезреть возренийские чудеса в столь изысканной компании, — витиевато проговорила Раниярса, снова беря короля под руку. Неужели его величество не заметил изрядную долю сарказма в ее голосе? Но король только снисходительно улыбнулся и повел леди прочь от портрета матери. Конфуз был замят, но вряд ли забыт. Послы наверняка еще пожелают встретиться с королевой-матерью. Я на их месте точно пожелала бы.

Фонтаны действительно выглядели впечатляюще. Струи воды вздымались высоко вверх и опадали мириадами искрящихся на солнце бриллиантовых капель. Зрелище было завораживающим. Впечатление портил только излишне влажный, пропитанный болотным запахом воздух. Но если не приближаться, а любоваться этим действом на расстоянии, возренийскими фонтанами действительно можно было гордиться.

— Вы так восхищенно смотрите, словно впервые увидели эти фонтаны, — тихо проговорил сэр Вир, наклонившись ко мне.

Я отстранилась, улыбнулась вежливо, но ответила немного суше, чем собиралась:

— Такой красотой не постыдно восхищаться ежедневно, как в первый раз. Но не всем дано постичь глубину прекрасного. — И тут же попыталась сгладить грубость: — С вашей стороны было бы лукавством утверждать, что вас не восхищает это зрелище.

— Восхищает, — согласился посол. — Меня всегда восхищает красота. Вечно бы любовался. — И говорил он это, неотрывно глядя на меня.

Похоже, сэр Вир не оставит попыток пробить мою невозмутимость. Возможно, другая леди и смутилась бы, но я была уверена, что этого человека моя красота интересует в последнюю очередь, я для него политическая фигура на мировой карте, а не женщина. Вот только он, похоже, считает меня пешкой, я же намеревалась стать более значимой фигурой.

Мельком осмотревшись, заметила, как тот самый охранник с синяком поспешно отвел взгляд в сторону. Все-таки не простой это сопровождающий. Возможно, стоило сказать Мордоку, что следовало бы присмотреться к нему. Но мне почему-то казалось, что не стоит привлекать внимание советника к мужчине. Если это действительно он наведывается ко мне по ночам, я же могу остаться виноватой. В любом случае, необходимо разобраться с ночным гостем. Так что сегодня я лягу, но не усну, пока не поймаю своего посетителя за хвост… в переносном смысле, разумеется.

После прогулки сэр Вир изъявил желание побеседовать с его величеством наедине, нам же с принцем Возреном предстояло продолжить развлекать леди Айю и Раниярсу Свободную.

— А как вы смотрите на экскурсию по столице? — спросил принц, беря обеих леди под руки и увлекая на ведущую к парадным воротам аллею.

— Надеюсь, принцесса Саминкара составит нам компанию? — осведомилась леди Айя, оборачиваясь и улыбаясь мне.

— Безусловно, я ни за что не пропущу увлекательную прогулку, — заверила я ее. — Только вызову свою компаньонку.

— Вы всегда придерживаетесь всех предписаний? — с усмешкой спросила Раниярса. — Попробуйте хоть раз отступить от скучных правил. Уверяю вас, ничто не доставляет такого удовольствия, как осознание собственного бунтарского духа.

Это была очередная провокация, но я чувствовала, что именно на этот вызов должна ответить.

— А ведь вы правы, леди Раниярса, — проговорила с улыбкой. — Компаньонка будет обузой.

— Не слишком ли ты осмелела, сестрица? — плохо скрывая недовольство, спросил принц Возрен.

— Нет, как раз в меру, — улыбнулась я брату.

Выйдя за дворцовые стены, мы сразу же окунулись в кипящую жизнь города. Если не присматриваться, можно было подумать, что принц, принцесса и двое высочайших гостей растворились в городской суете, смешавшись с прохожими. Но в действительности за нами неотступно следовали как двое наминайских охранников, так и с десяток стражников, переодетых в одежду рядовых горожан. Но это была всего лишь предосторожность. Никто не посмел бы даже слова неприветливого сказать первому наследнику, которого жители столицы от мала до велика знали в лицо. А уж тот факт, что с нами были две обладающие магическими способностями женщины, сводил риск к нулю. Мы бродили по широким жилым и торговым улицам, рассматривали наиболее изощренные архитектурные диковинки, заглядывали в витрины и вообще вели себя как обычные люди на воскресной прогулке. И это могло бы продолжаться часами, если бы не введшая меня в ступор встреча. Когда мы прогулочным шагом шли по торговой улице и Раниярса самозабвенно ругала нашу в чем-то пуританскую, а в чем-то, напротив, развратную моду, открылась дверь лавки готового белья, и прямо передо мной на мостовой появилась Дамон. Я не просто замерла — горло перехватил спазм, в груди будто огнем полыхнуло, а в мозгу испуганной птицей забилась паническая мысль: «Ну, вот и все, закончилась твоя королевская игра, Рика».

Баронесса Ангори частенько отправляла кого-нибудь из девушек за покупками, не доверяя деньги прислуге, а пансионеркам они были ни к чему, и девочки не стали бы обворовывать самих себя. Но почему же она отправила именно Дамон, да еще и сегодня? Судьба опять решила устроить мне встряску.

Дамон окинула меня придирчивым взглядом, перевела его на моих попутчиков, развернулась и пошла впереди нас, с трудом волоча за собой полную корзину покупок.

— Куда? — крикнул ей ожидающий у старенького экипажа кучер.

— Платков не было. Сейчас в соседней лавке гляну, — ответила ему Мона, обернувшись и мимоходом подав мне непонятный знак глазами.

Способность дышать вернулась вместе с осознанием, что Дамон узнала, но не выдаст.

— Вам нехорошо? — озабоченно спросила Айя.

— Нет-нет, идемте, — заверила я леди.

Пройдя несколько шагов, Дамон опять обернулась, округлила глаза и зашла… в лавку дамского белья. И как я смогу последовать за ней? Принц Возрен ни за что туда не войдет, тем более в компании нескольких женщин. Это может запятнать репутацию будущего монарха.

— Солнце печет нещадно. Мне необходимо укрыться в тени, — пролепетала я, прикладывая ладонь ко лбу и сворачивая к лавке.

— Потерпи, сестрица, за углом будет приличный обеденный двор, там и отдохнем, — сказал Возрен.

— Я больше не могу это выносить! — заявила я и юркнула в приоткрытую дверь.

За спиной донеслось:

— Идите, я побуду с ее высочеством. Мы вас позже догоним.

Это был голос леди Айи. Еще при первой встрече я заметила, что она довольно точно угадывает эмоциональное состояние окружающих, или даже скорее не угадывает, а считывает. Вот и сейчас женщина, видимо, почувствовала мое волнение. Но ее присутствие при разговоре с Дамон станет катастрофой. И что же мне теперь делать?

В лавке было светло, но немноголюдно. Вернее, не было никого, кроме работниц и Моны, которая усердно делала вид, что рассматривает довольно откровенные, я бы даже сказала, вызывающие комплекты белья. Учитывая, что пансионерок обеспечили гардеробом, ее интерес был явно наигранным. Да и цены в этом заведении были впечатляющие. Вряд ли денег, выделенных директрисой на платки, носочки и прочие мелочи, хватило бы даже на простенький комплект из имеющихся здесь.

— Ой, какая прелесть! — пропела, озираясь, леди Айя. — Вы отдохните, ваше высочество, а я пока осмотрюсь, — сказала она и убежала в дальнюю часть салона, к вешалкам с самыми пикантными образцами. Кто бы мог подумать — пожилая, высокопоставленная леди, и имеет такую слабость.

Дамон сверлила меня взглядом, но подходить не спешила. Я медленно приблизилась к ней, тоже делая вид, что разглядываю товар, наклонилась и прошептала:

— Спасибо.

Дамон смерила меня взглядом, но промолчала.

— Спасибо, что не выдала, — вновь прошептала я.

— За кого ты меня принимаешь? — прошипела она в ответ. — Мы вообще-то в одной лодке. Хотя, ты смотрю, неплохо устроилась… ваше высочество. Рассказывай.

— Не могу, — беспомощно пожала я плечами. — Лучше ты расскажи, как там наши?

— Ну-у, долго рассказывать придется, — усмехнулась Мона.

— А ты покороче, — поторопила я ее.

— В общем, так, — начала девушка, оглядываясь по сторонам. — Когда ты пропала, началась такая паника, что мы думали, директрису в дом для умалишенных свезут. А тут еще и твоя сестрица заявилась. Ей сказали, что ты сорвалась и была отправлена в монастырь. А сорвалась-то Юлонка, она такую истерику устроила, когда обнаружилось, что тебя по ошибке вместо нее забрали. В общем, баронесса отправила ее ухаживать за королевой-матерью. Говорят, старая королева совсем плоха, а посторонних к ней не пускают. Вот Санни и пристроила Юлону. Но нам никто ничего не объяснял. Ну, мы с Касиян подумали и подняли всех девочек. В общем, нам рассказали про Юлону, а про тебя настоятельно посоветовали вообще забыть. А ты как?

Я пожала плечами, покосилась на леди Айю и прошептала:

— Я верчусь, как могу, но страшно. В плохое дело меня втянули. Юл точно не сдюжила бы. Ты меня не видела! И даже девочкам не говори, опасно это. Может, еще и увидимся, если выживу.

— Ты нос-то не вешай. Мы прилежно учимся, так что скоро присоединимся к тебе во дворце, — подмигнула Мона.

— Бежать вам надо. При дворе долго не продержитесь, — едва слышно прошептала и отошла, заметив, что леди Айя приближается.

— Постой, — схватила меня за руку Дамон. — Что значит — не продержимся?

— Девушка, вы бы ручку-то убрали. Как-никак с ее высочеством принцессой Саминкарой разговариваете, — холодно произнесла Айя, подойдя и демонстративно пуская потрескивающие искорки между пальцами поднятой руки.

Мона отпрянула, округлив глаза от страха. Магов у нас боялись все, ведь мы о них почти ничего не знали.

— Не стоит, леди Айя. Девушка просто обозналась. Мне уже лучше, идемте. Возрен и леди Раниярса наверняка уже заждались нас, — проговорила я, беря посла под руку.

— Как вам будет угодно, принцесса, — согласилась Айя, и мы быстро покинули лавку.

Дамон вышла следом за нами. У поворота я обернулась и увидела, что Мона так и стоит у дверей в лавку дамского белья, провожая меня взглядом. Зря я сказала ей, что нужно бежать. Дамон всегда была импульсивной, как бы глупостей не наделала.

По возвращении во дворец мы отправились к королю. Его камердинер поджидал нас прямо у входа и доложил, что его величество ожидает в малом зале для аудиенций.

Возрен Седьмой был мрачен и немногословен.

— Сэр Вир уведомил меня, что завтра посольство отбывает, — проговорил он. — И моя дорогая, любимая дочь приглашена посетить Наминайскую империю… в качестве гостьи леди Раниярсы Свободной.

Послы согласно покивали, мы же с принцем Возреном шокированно уставились на короля. Как он мог на такое согласиться? Его дочь, принцесса Возрении, и отправляется на другой конец света не как представительница короны, а как рядовой гость без полагающихся особе королевской крови привилегий!

— Отец, что все это значит? — спросила я, выступая вперед.

— Смирись, дочь моя. Это мое решение, — величественно заявил король.

Я склонила голову, демонстрируя полное смирение. Как бы тебе, «папочка», за такое решение Мордок по короне не настучал. Но мне оставалось играть теми картами, какие раздали. Значит, придется добиваться положения при наминайском дворе собственными усилиями, без поддержки королевского титула… которого у меня и не было никогда.

Теперь становилось совершенно ясно, что наминайцы не просто не жаждут заключения какого-либо союза с Возренией, мы им просто не нужны. А меня пригласили с единственной целью, что в случае обострения отношений принцесса станет заложницей, через которую Наминайская империя сможет воздействовать на короля Возрении. Если без экивоков и политических терминов, то меня просто отдали, как разменную монету, чтобы ввести наминайцев в заблуждение. Теперь они будут думать, что у них есть рычаги влияния на Возрению, в действительности же моя жизнь и свобода не представляют никакой ценности для короны. Король априори решил, что план провалился, и поставил крест на моей судьбе. Но Мордок наверняка решит иначе и поможет мне увидеть плюсы и новые возможности даже в таком незавидном положении. Советник не из тех, кто бросает дело на полпути. Тем более что основная часть плана будет соблюдена — я попаду в Наминайскую империю.

После аудиенции я решила удалиться к себе, но леди Айя почему-то вызвалась меня проводить.

— Не переживайте, принцесса. Все не так плачевно, как вам кажется, — заговорила леди, когда мы покинули зал. — Вы не знаете наминайских обычаев. Мы мало обращаем внимания на происхождение и статус человека. Уважение и почтение можно завоевать только силой и стойкостью духа. А у вас и того и другого в избытке. Даже если бы вы отправились к нам с официальным визитом, но повели себя как жеманная глупышка, уважения, достойного принцессы, не получили бы. Сейчас же у вас будет шанс доказать всем, в том числе и отцу, чего вы стоите.

— Вы слишком щедры в оценке моих личностных качеств, — усмехнулась я.

— Нисколько. Я говорю то, что чувствую, — возразила леди Айя. — Все в этой жизни зависит только от нас, и только мы властны над тем, как к нам будут относиться окружающие. Привыкайте, это главная догма бытия наминайцев.

Леди Айя откланялась, а я еще долго стояла в коридоре у окна и думала: что же ждет меня в чуждом мире магии, чудес и равноправия?

Фрейлины стояли в сторонке и не решались нарушить мое уединение. Они следовали за нами с леди Айей от зала для аудиенций, но держались на расстоянии, открыто опасаясь посла империи, наводненной магами. Да, Возренией владели предрассудки, и лишь немногим удавалось перебороть внушаемый с младенчества страх перед магией. Видимо, именно поэтому его величество Возрен Седьмой до сих пор и восседает на троне. Он маг, и люди преклоняются пред величием чародея. Иначе Мордок и ему подобные уже давно сместили бы слабого, не в пример предкам, правителя.

— Ваше высочество, маркизет Мордокий Орнойский просит встретиться с ним. Он ожидает в вашем кабинете, — вырвала меня из раздумий незаметно подошедшая рыжеволосая фрейлина.

— Хорошо, Манри. Передай маркизету, что я буду через пару минут, — ответила женщине.

— Я Ольгира, — поправила она, после чего поклонилась и удалилась.

— А не все ли равно, — прошептала я задумчиво. — Интересно, а позволят ли мне взять с собой фрейлин?

На встречу с Мордоком я шла с ясным предчувствием, что придется убеждать советника в том, что я справлюсь. Мои ожидания не оправдались.

— Принцесса, я слышал, что завтра вечером вы отбываете с визитом в Наминайскую империю, — сразу перешел к делу Мордок. — Позвольте поздравить вас, ваше высочество!

— Позволяю, — усмехнулась я. — А вы считаете, что есть с чем поздравлять?

— Конечно! — воскликнул советник. — Только представьте — для вас, как для гостьи-чужестранки без политических притязаний, будут открыты все двери. Балы, рауты, званые обеды. Уверен, что вы будете блистать. Многие сочтут ваш визит интригующим. Ведь принцесса, пересекшая полмира, чтобы увидеть его красоты, — это так романтично.

— Ну-ну, — покивала я.

— А теперь к делу, — намного тише проговорил Мордок. — Все складывается даже лучше, чем я предполагал. Ты отправляешься не с дипломатической миссией, а якобы развлечься. Это привлечет гораздо меньше ненужного внимания и позволит тебе быстрее прижиться у наминайцев. Посещай все места, куда тебя пригласят, знакомься, флиртуй. Покажи всем, какая ты свободная и не обремененная политикой леди. Только относительно императора все остается в силе. Ты должна привлечь его внимание. Если не как женщина, то хотя бы как друг. Он должен поверить, что тебя не интересует политика. Все, удачи тебе, девочка. С собой возьмешь сестер Орто, камеристку и еще одну фрейлину для отвода глаз. Сестры знают, через кого связь. Верю, ты не подведешь Возрению.

И Мордок ушел, напоследок ободряюще сжав мою ледяную ладонь.

Я могла бы многое сказать этому опытному, прожившему при дворе всю свою жизнь интригану, но мои мысли и заботы были не важны для короны, а значит, и для Мордока. Подозрение, что Возренией управляет не король, а именно советник, крепло. И оснований для таких выводов было предостаточно. Так же, как и опасений относительно дальнейших планов Мордока. Ведь не из праздного же любопытства ему понадобилось внедрять меня на территорию Наминайской империи, да еще и в ближайшее окружение императора.

Ужинала я сегодня в своих покоях, объяснив отказ присоединиться к общей трапезе усталостью от прогулки по городу. После ужина пришлось провести около часа с фрейлинами в комнате для рукоделия. За это время я приняла решение, кто из девушек отправится со мной в Наминайскую империю. Выбор пал конечно же на Авройю Лайскую, которая уже заслужила мое доверие. О чем я и уведомила леди.

Остальных фрейлин распустила, велев им обратиться к статс-даме за дальнейшими распоряжениями. Выбранных в сопровождение девушек послала собираться в дорогу, а сама отправилась укладываться спать. Камеристку тоже отпустила, приказав ей проститься с родственниками, если таковые имеются, и осталась совершенно одна в своих поистине королевских покоях. Сегодня мне предстояло поймать зверя. Охота началась…

Глаза неумолимо закрывались, зевоту удавалось сдерживать с величайшим трудом, но я стойко боролась с усталостью в ожидании ночного гостя. Уже перевалило далеко за полночь, когда послышался едва различимый, словно мыльный пузырь лопнул, хлопок в дальнем углу спальни, за диваном. Я постаралась ничем не выдать тот факт, что не сплю. Дыхание контролировать мы с подругами научились еще на первом курсе в пансионе, когда воспитательница делала ночной обход, проверяя, все ли спят. А вот сердце билось так, что заглушало сопение приближающегося к кровати зверя. И унять его я не смогла бы при всем желании. Зверь, судя по громкому дыханию, подошел вплотную к кровати. Я почувствовала, как он осторожно ставит передние лапы на край постели и нависает надо мной, дыша в лицо.

В следующее мгновение я выбросила руки вперед, обхватила его за шею и крепко обняла с криком: «Попался!»

То, что произошло дальше, я запомню на всю жизнь, как экскурс в мир магии и чудес.

Меня оглушило громким хлопком, и мы вместе с пойманным зверем повалились на что-то жесткое, кажется, пол. В ушах звенело и гудело, и я ничего не могла расслышать. Вокруг была полная темнота, но я цепко держалась за шею пыхтящего зверя, боясь даже пошевелиться. Зверь встал и попытался убежать. Но с балластом в виде принцессы у него это не получилось. И животное начало трясти головой, пытаясь меня сбросить.

Я же была в шоке. Что не мешало мне думать о том, что я нахожусь неизвестно где, в одной ночной сорочке и в компании невероятного существа.

— Пожалуйста, верните меня обратно, — попросила я неведомое существо.

— Не кричи, — ответили мне мужским голосом.

Я едва удержалась от панического визга.

— Пожалуйста, верните меня обратно, — повторила дрожащим голосом, сознавая, что обнимаю уже не зверя, а человека. Но отпускать было страшнее, чем обнимать.

— Верну. Только не кричите так, ваше высочество, — сказал неведомый некто.

Мне казалось, что я говорю тихо, но, видимо, оглушивший меня хлопок сыграл злую шутку.

Приглушенно взвизгнула, когда меня подхватили на руки и подняли, но объятия не ослабила.

В этот раз хлопок был не такой сильный, но я вздрогнула и прижалась к человеку, держащему меня на руках.

— Больше я вас не потревожу, — пообещал мужской голос, укладывая меня на кровать. — Только отпустите меня, пожалуйста.

Я бы с удовольствием отпустила совершенно постороннего нарушителя границ моих покоев, но руки будто окаменели, не желая размыкаться.

В результате мужчине пришлось применить силу, чтобы оторвать меня от себя. Прозвучал еще один хлопок, и все стихло.

Я вскочила и побежала проверять, в своих ли покоях нахожусь.

Спальня была моя, а вот я была сама не своя от случившегося. В ушах все еще звенело, перед глазами плавали серые круги, не отпускал навязчивый запах дикого животного. А еще возникло ощущение, что я побывала где-то очень далеко, за пределами родного королевства.

Но досада сейчас, пожалуй, была самой сильной из переполнявших меня чувств. Все мои старания и бессонные часы не принесли никаких результатов. Я по-прежнему не знала, кто и зачем наведывается ко мне по ночам.

Нервно померив шагами спальню, легла и попыталась уснуть. В голове ворочались предположения, одно другого безумнее, что не способствовало сну. В результате задремать удалось только перед рассветом. Но и этого мне хватило, чтобы увидеть, вернее, услышать очень странный сон. Я будто плыла в полной темноте, раскачиваясь на ее волнах. Со всех сторон и в то же время у меня в голове звучал мелодичный женский голос. И этот голос ласково, по-матерински нашептывал мне слова поддержки и ободрения. А потом прошептал:

— Ты только перед отъездом богине поклонись. Монастырь посети обязательно.

Проснулась я выспавшаяся и бодрая, несмотря на то, что проспала всего пару часов.

И первым, что сделала, — отыскала вернувшуюся на рассвете камеристку и приказала распорядиться о поездке в монастырь. Быть может, это был просто навеянный ночными приключениями сон, но я решила последовать совету пригрезившегося голоса. Двор еще спит, о моей отлучке, возможно, даже никто и не узнает. А если и узнают, ничего предосудительного я делать не собиралась.

— Все готово, закрытый экипаж ждет вас у восточного выхода, — отчиталась вернувшаяся Мадолия.

— Собирайся, ты поедешь со мной. И пошли за Авройей, она тоже будет меня сопровождать, — приказала камеристке и удалилась в кабинет. Я не знала, получится ли еще увидеться с Виколлой, и на всякий случай решила написать ей прощальное письмо. Если удастся закончить портрет, сожгу записку, а если нет — отправлю вместе с гонораром. Портретистка ведь работала и заслуживает вознаграждения, даже если не успела закончить работу по не зависящим от нее причинам.

Письмо было написано и спрятано за корсаж, выступившие на глазах слезы безжалостно вытерты платком, и принцесса отправилась на поклон богине, чтобы попросить благословения перед путешествием.

В пригороде столицы было три монастыря, но только один из них был при храме. Туда-то мы и отправились. Авройя зевала и клевала носом, Мадолия во все глаза смотрела на столичные улицы, припав к щелочке в занавесях. Я же старалась ни о чем не думать и довериться интуиции, которая подсказывала, что сегодня приоткроется занавес таинственности и я узнаю что-то очень важное. Город проснулся, и дороги наводнили повозки торговцев, так что на путь до монастыря ушел почти час. Храм был закрыт. В будние дни двери обители богини открывались только после полудня. Служители утверждали, что до обеда богиня занята божественным промыслом и ей некогда выслушивать молитвы страждущих. В действительности же храмовники, как и все люди, были ленивы и предпочитали подольше поспать. Ведь в выходные дни им предстояло трудиться круглосуточно.

Но ворота монастыря всегда были открыты для желающих преклонить колени женщин. А для особы, приехавшей в карете с королевским гербом на дверце, их распахнули настежь.

— Мы ждали вас, ваше высочество, — поклонившись, проговорила довольно молодая для занимаемого высокого поста настоятельница монастыря. — Прошу, идите за мной. А попутчицы пусть подождут в общей молельне.

Я взмахом руки отпустила камеристку и фрейлину, позволив им следовать за молоденькой послушницей, сама же отправилась за степенно вышагивающей настоятельницей. Здесь придворный этикет был неуместен, и в том, что принцесса идет следом за монахиней, а не впереди и не рядом, не было ничего предосудительного.

Пройдя по пустынному коридору и поднявшись по узкой лестнице, мы остановились перед высокой двустворчатой дверью. Настоятельница поклонилась и ушла, оставив меня одну. Без колебаний я распахнула дверь и вошла в светлое и далеко не аскетично обставленное помещение.

— Рика! — завопил кто-то, бросаясь мне на шею. — Она говорила, что ты придешь, но я до последнего не верила. Как же я рада тебя видеть!

Юлона, а это была именно она, отстранилась, окинула меня восхищенным взглядом и прошептала:

— Настоящая принцесса. Я бы так не смогла.

— Юл! Что ты здесь делаешь? — оторопело уставившись на подругу, вопросила я.

— Живу, — рассмеялась Юлона. — Здесь я на своем месте. Спасибо тебе за это!

— Мне? — изумилась я.

— Ну конечно же тебе. Ведь если бы ты не заняла мое место, меня бы уже и в живых, наверное, не было бы. Я бы ни за что не справилась с ролью принцессы. Но она все предусмотрела. И вот мы здесь, каждая на своем месте, ваше высочество… — Юлона сделала глубокий реверанс, весело поглядывая на меня исподлобья.

— Девочка моя, у нас мало времени. Не стоит тратить его на болтовню. Проводи ко мне гостью, — донеслось из-за приоткрытой двери в дальнем конце комнаты. Я буквально остолбенела, услышав этот голос… тот самый голос, который приснился мне сегодня на рассвете.

— Это… — прошептала я, едва шевеля губами, так и не закончив вопрос.

— Да, это наша королева, — кивнула Юлона. — И она тебя ждет. Идем.

Подруга схватила меня за руку и потянула к приоткрытой двери.

Она стояла у распахнутого окна и кормила с руки белоснежного голубя. Невероятно молодая и прекрасная. Королева-мать. Она нисколько не постарела! Казалось, тот портрет, что был скрыт за другой картиной в галерее, написали буквально несколько дней назад. Все в этой женщине говорило о величии и невероятной силе. Когда королева перевела взгляд с совершенно не боящейся ее птицы на меня, я опустила голову и склонилась в низком реверансе.

— Встань, дитя. Не пристало принцессе кланяться перед опальной чужачкой, — улыбаясь, проговорила ее величество.

Я медленно выпрямилась, но смотрела по-прежнему в пол.

— Взгляни на меня, милая. Не бойся, — попросила королева. Именно попросила, а не приказала.

Я посмотрела в ее добрые глаза и больше не смогла отвести взгляд. Так и любовалась прекрасным ликом, пока королева-мать подходила ко мне, брала за руку и вела к маленькому низкому диванчику. Ее величество усадила меня, дала в руки чайную чашку, села рядом и заговорила. Тихо, спокойно, но так, что каждое слово навечно отпечатывалось в сознании.

— Все, что произошло с тобой в последние годы, не было случайностью, — произнесла королева. Помолчала, но не дождалась от меня никакого ответа и продолжала: — Долгие годы мой несносный сын пользовался своим положением и плодил таких же никчемных, как и он сам, отпрысков. Я наивно надеялась, что он одумается, поумнеет с возрастом и поймет, к чему может привести неверное использование магии. Но шли годы, а Возрен не желал меняться. И я поняла, что должна сама помочь тому, что и так свершилось бы со временем. Ты стала одной из тех, кому суждено изменить Возрению и подарить надежду захлебнувшемуся в бесчинствах народу. Возможно, сейчас тебе кажется, что с моей стороны способствовать созданию пансиона было неоправданной жестокостью. Но те, чьи судьбы зависят от успеха задуманного мной, так не считают.

Вот после этих слов я отмерла. Рука дрогнула, и часть нетронутого чая выплеснулась на подол моего платья, а королева вдруг перестала казаться такой чистой и возвышенной.

— Чему вы способствовали? — спросила хриплым голосом.

— Да, Пансион искусных фавориток был создан не без моего участия, — невозмутимо подтвердила ее величество. — И я об этом не жалею. Мой план удался. Да, не обошлось без жертв, но эти жертвы были оправданны.

Чего я ожидала? Передо мной сидела королева, одна из тех, кто повелевает и вершит судьбы взмахом руки. Для нее мы, несчастные, оказавшиеся пешками в королевских играх, всего лишь оправданные жертвы. Пусть сидящая передо мной женщина и в опале, но это не изменило ее сути. Она королева.

— Чего вы хотите от меня? — спросила холодно, со звоном ставя чашку на столик.

— Ну вот, ты меня осуждаешь, — грустно проговорила ее величество. — Другого я и не ожидала. Ты еще слишком наивна и неопытна, чтобы понять значимость происходящего. Единственное, чего я хочу, — помочь всем вам. Ну да ничего. — Королева-мать встала, подошла к окну и, глядя вдаль, тихо произнесла: — Пройдут годы, и ты меня поймешь. Возможно, не простишь, но поймешь. И мне не нужно твое прощение. Сейчас единственное, что от тебя требуется — продолжать уже начатую игру. Ты великолепно справляешься со своей ролью и не подведешь всех нас.

— И в чем же, по-вашему, заключается моя роль? Чего вы от меня ожидаете? — спросила я, тоже поднимаясь.

— Ты сможешь сделать то, чего не удалось мне. Разобьешь оковы и выпустишь магию из Наминайской империи в большой мир. Магия бесценна, она не принадлежит никому, и в то же время принадлежит всем, — задумчиво изрекла королева. — И ты будешь стоять подле меня, когда я взойду на трон.

— Вы собираетесь свергнуть собственного сына? — спросила я, уже ничему не удивляясь.

— Ну что ты, дитя. Он сам передаст бразды правления своей дочери… когда поймет, что другого выхода нет, — усмехнулась ее величество.

— Дочери? — Я совсем запуталась, и уже начала сомневаться в здравости рассудка королевы-матери.

— Оставь. Это сейчас не важно, — отмахнулась королева. — Знай только, я рада, что именно на тебя пал мой выбор в решающий момент. Я не ошиблась… впрочем, как и всегда.

— Я могу идти? — спросила излишне сухо, но теплых чувств к этой женщине совсем не осталось. Восхищение пропало так же внезапно, как и появилось. Теперь я понимала, почему Возрен Шестой отказался от жены — он ее боялся! Боялся и не понимал. Возможно, десятилетия, проведенные в монастыре, наложили свой отпечаток, но, видимо королева, уже тогда, будучи наделенной магией, была слишком сильна, чтобы оставить ее в опасной близости от трона.

— Иди, девочка. Следующая наша встреча докажет тебе, что я была во всем права. — Женщина опять отвернулась к окну и стала кормить с руки топчущегося на подоконнике голубя.

Я повернулась к двери, но была остановлена восклицанием.

— Хотя постой! Ты слишком юна и делаешь поспешные выводы. Лучше подстраховаться, — проговорила королева, подходя ко мне. В следующее мгновение она вскинула руки и схватила меня за голову, сдавливая виски. — Повелеваю тебе, рот твой будет запечатан. Никогда — ни словом, ни делом ты не поведаешь никому об услышанном от меня. Знай и храни.

В глазах на мгновение потемнело, королева-мать отступила, отпустив мою голову, и ласково произнесла:

— Беги, милая. У тебя еще столько дел перед отбытием.

На ватных ногах я покинула мало походящую на келью комнату опальной, но далеко не лишившейся власти королевы-матери. Кто бы мог подумать, что за ангельскими внешностью и голосом скрывается такая прагматичная, властолюбивая душа. Королева могла сколько угодно прикрываться благими намерениями и заботой о людях, но это не меняло того факта, что она банально жаждет занять трон.

А через фавориток намеревается держать под контролем своих многочисленных внуков? Глупо это. А ее величество далеко не глупа, значит, пансионерки нужны ей для чего-то другого. Плохо, что я не знаю, чему, помимо искусства обольщения, обучают девушек на последнем курсе. Может быть, удастся поговорить с кем-нибудь из выпускниц? Хотя вечером я покину Возрению, а еще нужно постараться встретиться с сестрой и присутствовать на официальной церемонии по случаю отбытия посольства. Столько вопросов, и совершенно нет времени, чтобы получить ответы.

Юлона встретила меня воодушевленно-возбужденной улыбкой.

— Ну что? Она правда необычайная?! — радостно воскликнула девушка.

— Уж необычайная, так необычайная, — горько усмехнулась я. — Тебе здесь нравится?

— Очень! Все такие добрые, спокойные и не указывают, как себя вести и что делать. Мне очень повезло попасть сюда, — заверила меня Юл. Похоже, ее королева-мать в подробности своей подпольной деятельности не посвятила. Или запудрила мозги наивной Юлоне настолько, что девушка поверила во всю эту высокопарную чушь про спасение народа Возрении. Но, как я ни старалась, а спросить подругу об этом не смогла. Рот просто не желал открываться, чтобы задать нужный вопрос. А против магии я была бессильна. Очередная ниточка, с помощью которой кукловоды управляют своими куклами, оплела меня с ног до головы, и вырваться уже не представлялось возможным. А значит, я буду продолжать начатую не мной игру, отправлюсь в Наминайскую империю и стану той, кем меня хотят видеть кукловоды. Смогу ли вырваться и сыграть по своим правилам, покажет время. Только время на моей стороне, оно и рассудит, кто игрок, а кто игрушка.

Попрощавшись с пустившей слезу Юлоной, поспешила покинуть обитель коварной королевы-матери. Во дворце уже наверняка обнаружили мое исчезновение, и теперь придется объяснять Мордоку причину визита в монастырь. Про королеву-мать я по понятным причинам рассказать не сумею, потому что просто физически не могу произнести про нее ни слова. Значит, придется опять лгать и изворачиваться. А лгать я научилась не настолько хорошо, чтобы обмануть советника тайной канцелярии. Но особых причин для тревоги в этом я не видела. Что он мне сделает? Партия разыграна, и я в любом случае покину Возрению уже через несколько часов, можно немного и пренебречь расположением тайного советника. На территорию Наминайской империи его власть не распространяется.

Объяснять никому ничего не пришлось. Советник ожидал меня у моих покоев, в компании своих рыжеволосых подчиненных. Фрейлины были необычно спокойны и молчаливы.

— Ваше высочество, наконец-то вы вернулись! — воскликнул Мордок. — Что ж вы скрыли ото всех столь важные и достойные уважения планы? Ну да ничего, я уже исправил эту оплошность, и весь двор в курсе, что их принцесса провела ночь, преклонив колени и молясь за свой народ. Люди жаждут увидеть вас в последний раз перед отбытием в дальние края.

Провела ночь, преклонив колени? Воображению советника можно было только позавидовать. Теперь в храмах и монастырях отбоя от желающих повторить подвиг принцессы не будет. А уж о пожертвованиях и говорить нечего. Только вот Мордок не подумал о том, что нерелигиозные маги посчитают меня недалекой представительницей суеверного народа. Возрения всегда преклонялась перед богиней, и, в отличие от наминайцев, возренийцы люди верующие. В Наминайской же империи царит одна богиня — магия. Или как раз этого советник и добивался? Моя отправка с послами — дело уже решенное и теперь можно выставить меня глупой куклой? Но, судя по словам посла Айи, в роли жеманной глупышки я вряд ли привлеку внимание не то что императора, но даже придворного садовника. Логику многих поступков главы тайной канцелярии мне так и не удалось постичь. А спрашивать не было ни желания, ни времени.

— Я утомилась и желаю побыть одна, прогуляться по саду, — проговорила, проходя мимо Мордока и фрейлин к дверям своих покоев. — Авройя, за мной, — приказала напоследок и скрылась за дверью.

— Я пришлю за вами через три часа, — безапелляционно проговорил Мордок и в точности повторил мой маневр, скомандовав сестрицам «за мной» и гордо удалившись.

Я не совсем поняла, зачем советник приходил и чего добился своим визитом. Но одно было ясно: он знает обо всем, что происходит во дворце. Глупо было надеяться, что Мордок не узнает о визите в монастырь. Однако у меня осталось всего три часа на то, чтобы встретиться с сестрой и проститься как с ней, так и с прошлой жизнью. А потом начнется очередной фарс, по окончании которого я покину родину. И еще теплилась в душе надежда узнать хоть что-нибудь о судьбах фавориток.

— Сегодня я буду позировать в своей гостиной, — сказала Авройе. — Распорядись, чтобы портретистку доставили сюда. У нас слишком мало времени, так что пусть поторопятся.

К прибытию Виколлы принцесса Саминкара уже была готова позировать.

Викки сделала немного неуклюжий реверанс — не часто она встречалась с высокопоставленными особами, — осмотрелась и растерянно произнесла:

— А как же свет? И цветок?

— Мади, сходи за слугами, нужно передвинуть кушетку, — распорядилась я. — А ты, Авройя, сбегай за белой лилией.

— Так кушетка легкая, я и сама передвину, — возразила камеристка.

— Не перечь мне! Женщина не должна выполнять мужскую работу, — строго осекла я ее. — Иди!

И мы с сестрой остались одни. Как только за Мадолией закрылась дверь, я тут же подскочила и крепко обняла Виколлу.

— Я сегодня отбываю в Наминайскую империю, — прошептала, глотая слезы. — Возможно, мы больше не увидимся. Знай, я люблю тебя и никогда не забуду, сестренка.

Викки только обнимала меня и гладила по спине.

— Ты справишься, — прошептала она, разрывая объятия. — Я буду молиться за тебя, малышка.

Я отвернулась, чтобы не показывать сестре, что плачу. И вовремя — дверь открылась, впуская камеристку и двоих слуг в королевских ливреях.

— Эту кушетку поставьте вот сюда, — начала распоряжаться быстро взявшая себя в руки Викки. — Нет, разверните вот так, параллельно окну.

За спиной кто-то копошился, что-то передвигали, а я стояла у окна, в которое лился яркий солнечный свет, и украдкой вытирала глаза. Знала, что будет тяжело проститься с единственным во всем мире близким человеком, но не думала, что не смогу сдержаться. Сейчас же осознала, что я всего лишь девочка, ребенок, не желающий расставаться с иллюзией о счастливой жизни рядом с теми, кого люблю, и кто любит меня. Меня лишили детства, но это не помешало выжить маленькой испуганной девочке, забившейся в глубину вынужденно повзрослевшего сознания.

К тому моменту, когда портретистка была готова приступить к работе, принцесса уже величественно восседала на кушетке, храня отрешенно-задумчивое выражение лица.

Через час портрет был закончен. Взглянув на работу сестры, я чуть вновь не прослезилась. Каждый штрих в этом портрете был пропитан любовью и нежностью. Казалось, сестра вложила частичку своей души в этот портрет, и с него на меня смотрела настоящая принцесса, прекрасная и трогательная, но в то же время невероятно сильная и смелая. Неужели Виколла видит меня вот такой? Я себя такой не чувствовала.

С портретисткой расплатились за работу и отправили восвояси, и я не имела возможности остановить ее, еще раз обнять, сказать, как больно расставаться. Не имела права показать свои чувства, ведь это подвергло бы сестру смертельной опасности. Принцесса с одобрением рассматривала свой портрет, а маленькая девочка где-то глубоко внутри рыдала и рвалась наружу, но я ее не выпустила. Сейчас я не имела права быть слабой.

Вот и все, с прошлой жизнью я простилась, оставив детские мечты и идеалы. Теперь меня ждут новые знакомства, возможности и свершения. На официальной церемонии прощания с посольством и принцессой Саминкарой я восседала все на том же шатком троне и не замечала творящейся вокруг суеты. Слуги сновали между столами, музыканты развлекали присутствующих музыкой и пением, все веселились и отдыхали. Даже леди Раниярса Свободная заливисто смеялась, открыто флиртуя с принцем Возреном. Мне же за столом было неуютно и невесело. Шепнула королю, что мне душно и необходимо немного подышать свежим воздухом. Встала из-за стола, попросив мужчин, собравшихся было подняться, не беспокоиться, и вышла на увитую плющом террасу. Здесь было относительно тихо и спокойно. Я облокотилась о перила и посмотрела на окрашенное в багряно-алые цвета закатное небо. Через час я увижу рассвет в Наминайской империи.

Вдруг откуда-то сбоку донеслись шорохи, приглушенные голоса и хихиканье.

— Кто здесь? — спросила, всматриваясь в сумрачные заросли плюща в углу террасы.

— Это всего лишь я, сестрица, — известил меня принц Валир, появляясь из зарослей. Валир спешно застегивал и поправлял рубашку. — Ну, где ты там? — спросил он, обернувшись к темному углу.

— Иди, дорогой. Я приведу себя в порядок и догоню, — донеслось из темноты.

— Давай быстрее, — проворчал принц. И повернулся ко мне: — И почему виновница торжества грустит в одиночестве?

— Немного устала, — призналась я. — Грустно расставаться с прежней жизнью.

— Глупышка! Ты не представляешь, куда отправляешься! Это же мир магии и чудес! — воскликнул «братец». — Я бы все отдал, чтобы поменяться с тобой. Но наминайцы наотрез отказываются принимать принцев. Наверное, боятся за добродетель маленькой сестрицы своего императора. — Валир рассмеялся и ушел в зал, насвистывая мелодию, которую сейчас играли музыканты.

— Идиот, — расслышала я сказанное шепотом и явно не для моих ушей.

— Полностью согласна, — усмехнулась я высказыванию неведомой леди.

— Прошу прощения, ваше высочество, — пробурчали из темноты.

— Оставьте, я вас не осуждаю, — проговорила улыбаясь. — Мои братья в большинстве своем не отличаются выдающимися умственными способностями.

Из тени выступила привлекательная леди в ярко-красном откровенном платье. Она спешно поправляла прическу и расправляла помятый наряд. Тонкая ручка с алыми ноготками метнулась к плечу, поправляя свалившуюся лямку, и я затаила дыхание, увидев лилию на молочно-белой коже.

— Фаворитка, — прошептала, не веря в свою удачу.

Женщина закатила глаза и сделала гримасу.

— Вот только не надо строить из себя святую невинность, ваше высочество, — раздраженно проговорила она. — Двор наводнен неразборчивыми в связях дамами. А мы хотя бы не скрываем своего поведения и с гордостью носим клеймо королевских наложниц. Я уже привыкла к пренебрежительному отношению, так что можете не стараться, не устыжусь.

— С чего вы взяли, что я отношусь к вам с пренебрежением? — удивленно спросила у той, на чьем месте я могла бы оказаться через год.

— А разве это не так? Все придворные леди смотрят на нас свысока, только скрывают свое истинное отношение к фавориткам, опасаясь вызвать недовольство королевской семьи. Но уж вам-то бояться нечего, вы же принцесса, — усмехнулась женщина. Как ни старалась, но я не могла вспомнить ее лицо, а значит, эта фаворитка была из первых двух выпусков. И можно было не опасаться того, что она меня узнает.

— Не вам ли знать, что не все в этой жизни является таким, как кажется. И то, что я принцесса, еще не означает, что я считаю вас человеком низшего сорта. Напротив, я восхищаюсь вашей стойкостью и силой духа, — проговорила, глядя прямо в глаза леди.

— Какой слог! — язвительно ответила фаворитка. — И с чего вдруг такая доброта в отношении той, что является всего лишь игрушкой одного из ваших венценосных братьев?

— Всего лишь игрушка, — повторила я. Немного помолчала и, решившись, пошла ва-банк: — Спорное утверждение, учитывая истинный род вашей деятельности. Игрушкой является скорее мой брат. И вы виртуозно управляете своей венценосной куклой.

Девушка заметно насторожилась, но попыталась изобразить полное недоумение.

— Странные вы вещи говорите, ваше высочество. Не понимаю, о чем вы, — пожала она плечами и попыталась уйти.

Я перехватила ее за руку и остановила неожиданной даже для себя просьбой:

— Побудьте со мной немного. Через час я покину родину, и этот час мне хотелось бы провести с достойным человеком, а не с придворными подхалимами и высокомерными родственниками.

— А вас, часом, в младенчестве не подменили? — спросила фаворитка. Потом, видимо, вспомнила, с кем разговаривает, и пробурчала, потупившись: — Прошу прощения, принцесса Саминкара.

— Не стоит извиняться, — заверила я ее. — Давайте спустимся в сад и немного поболтаем.

— Да, ваше высочество, — согласилась девушка, поглядывая на меня с подозрением.

— Не беспокойтесь, я не буйно помешанная, вопреки досужим сплетням, — проговорила улыбаясь.

— Очень на это надеюсь, — тихо ответила девушка. После чего метнула на меня испуганный взгляд, но увидела, что я едва сдерживаю смех, и тоже заулыбалась.

— Мой вопрос, возможно, покажется вам чересчур личным, — проговорила я, когда мы покинули террасу. — Но не могли бы вы рассказать, куда подевалась большая часть ваших подруг? При дворе не так много фавориток, как я думала.

— Не стоит вам, ваше высочество, забивать свою светлую головку такими вещами, — неохотно произнесла фаворитка, ступая рядом со мной по погружающемуся в сумерки саду.

— А это не вам решать, — излишне грубо одернула я ее. Но, вопреки моим опасениям, девушку это не отпугнуло.

— И в самом деле. Вы все равно скоро вырветесь из этого вертепа, — вздохнула она. — Так что не помешает вам узнать о тайнах двора… чтобы не возникло желания вернуться в это место. Хотели правду, так слушайте!

Она заговорила — тихо и, казалось бы, безразлично. Но за наигранным равнодушием скрывались сдерживаемые годами боль, гнев и тоска. И то, что она мне поведала, было жуткой, грязной, но такой неотвратимой действительностью ее жизни. И могло бы стать реалиями жизни моей.

Дело в том, что не всем фавориткам удавалось привязать к себе одного из принцев. И девушки оставались бесхозными. Общими, как выразилась Мияна, так звали мою компаньонку по прогулке. И вот этих бесхозных девушек принцы брали вместе с собой на охоту, на разные авантюрные мероприятия. Где фаворитки получали различные травмы и увечья. Причем далеко не всегда случайно. Только за последний год погибли две фаворитки. Одна прикрыла собой принца от обезумевшего раненого зверя на пьяной охоте. Другая получила удар ножом в живот от какого-то бандита во время тайной вылазки в пригородный трактир. Несколько девушек сейчас находились в отчуждении, оказавшись более удачливыми и выжив, но нуждались в восстановлении от полученных травм.

— Так вы еще и телохранителями при принцах работаете? — не веря собственным ушам, спросила я.

— Да няньки мы, — усмехнулась Мияна. — Воспитание у ваших братцев просто ужасное. Они совершенно несамостоятельные и неприспособленные к жизни. По отдельности как телята, куда направишь, туда и идут. А как вместе соберутся, так в неуправляемую безжалостную толпу превращаются. — Фаворитка передернула плечами, будто пытаясь избавиться от жутких воспоминаний. Чего-то она мне недоговаривала. Наверное, пожалела ранимую психику юной принцессы. — Если бы не тайная канц… — Девушка осеклась, покосилась на меня и свернула разговор. — В общем, не зря ваш папенька столько наследников наплодил, если они за ум не возьмутся, то до старости ни один не доживет. Кроме, разве что, принца Возрена да моего Валирчика. Они самые уравновешенные.

Я предпочла больше не развивать эту тему. Было видно, что фаворитке тяжело об этом говорить. Но было безумно интересно, что же она чуть не рассказала про тайную канцелярию? Видимо, Мордок являлся не только моим куратором, но и прямым начальником фавориток. А этому человеку в одном не откажешь — о своих подчиненных он заботится. Но недостаточно хорошо. Или в пансионе обучают гораздо хуже, чем надеется советник, или тайной канцелярии глубоко наплевать на благополучие фавориток. Они просто расходный материал. Оправданные жертвы, как сказала королева-мать.

— Пора возвращаться. Вас уже, наверное, потеряли, — тихо произнесла Мияна, останавливаясь и оглядываясь на дворец.

— Вы правы, пора, — согласилась я. Было больно и гадко на душе. Чувство бессилия ужасно злило. Ведь я ничем не могу помочь этим отважным, загнанным в ловушку женщинам. Пока не могу! Но теперь у меня есть четко оформившаяся цель — не только спасти себя, но и сделать все возможное, чтобы помочь им. Здесь я, возможно, и марионетка Мордока, но в Наминайской империи я для всех буду принцессой. И во что бы то ни стало выполню первую часть своей миссии — сближусь с императором, но не для того, чтобы шпионить за ним. Я добьюсь его поддержки, а потом… буду действовать по обстоятельствам. В мыслях все было ясно и просто, но претворить свои намерения в действия будет гораздо сложнее. Однако я фаворитка! А фаворитки не отступают и не сдаются.

Меня действительно уже потеряли и активно искали. Пришлось выслушать родительскую лекцию по поводу ответственности и официальные наставления перед путешествием. После чего посольство распрощалось с двором, принцесса помахала всем ручкой, и мы удалились в пустующий тронный зал, где уже ожидали приготовленные к отправке вещи.

Рядом с сундуками стояли взволнованные фрейлины и камеристка.

Свидетелями магического действа были только его величество Возрен Седьмой и наследный принц, провожающие дочь и сестру на чужбину. В центре зала образовалось дымчатое облачко. Оно начало увеличиваться, расползаясь в стороны, потом прозвучал хлопок, и в центре будто живой дымки показался овальный проход. Я переводила взгляд с одного посла на другого, но все они просто стояли, спокойно и даже расслабленно, со скучающим выражением на лицах наблюдая за происходящим. Кто же открывал проход? Как ни всматривалась, но так и не поняла, творением чьих стараний было это чудо. Первым в овальный провал прошел сэр Вир, через минуту молчаливого ожидания из прохода вышли двое крепких мужчин в жилетках на голое тело и свободных штанах. Они поднимали приготовленные сундуки и споро подавали их в проход. Мы же стояли и ждали. Когда весь скарб был отправлен и рабочие удалились восвояси, настала очередь моих сопровождающих. Рыжеволосые сестрицы старались выглядеть невозмутимо, но нервно поглядывали друг на друга и на волшебный проход.

— Ничего не бойтесь, один шаг — и вы окажетесь в приемном зале Аморийского дворца трех ветров. Портал совершенно безопасен и очень удобен, — проговорил тот самый подозрительный наминайский охранник, приветливо улыбаясь девушкам. У меня буквально ноги задрожали от его голоса. Именно этот голос просил меня прекратить кричать прошлой ночью, бессовестно похитив из спальни. А потом пообещал больше не беспокоить. Возможно, я и была оглушена, но голос запомнила отчетливо.

Фрейлины, а за ними и Мадолия уже пропали, нырнув в провал, а я все стояла на месте и сверлила взглядом спину мужчины… или зверя?

Следом за девушками, распрощавшись с королем, ушли послы Айя и Вир. Леди Раниярса уступила мне, и пришлось изображать слезливое прощание с любимым родителем и братом. Его величество справился с ролью отлично, стонал и причитал довольно правдоподобно. И только я знала, что он, обнимая меня, страдает от боли в пояснице, а не от отеческих чувств и нежелания расставаться с дорогой дочуркой. Принц Возрен был более сдержан, он поцеловал мне руку и пообещал позаботиться о фрейлинах во время моего отсутствия. Внутренне меня перекосило от этого заявления, но принцесса была безупречно вежлива и поблагодарила заботливого брата. Бедные девушки! Никакие фаворитки не отобьют у королевских отпрысков желания ломать чужие судьбы.

«Родственники» отступили, давая тем самым понять, что прощание закончено, и настал мой черед идти через магическую дверь. Когда проходила мимо своего ночного гостя, нестерпимо захотелось сделать ему какую-нибудь гадость. Хотя бы на ногу наступить. Но, по здравом размышлении, подавила детский порыв, решив пока не выдавать, что узнала его. Лучше подождать и понаблюдать, что же он предпримет дальше.

Переход оказался практически незаметным. Будто просто моргнула — и оказалась совершенно в другом месте.

Часть третья

Там, где царит магия, чудесам места нет

— Ваше высочество, прошу сюда, — позвала меня посол Айя. — Освободите дорогу для идущих за вами.

Я очутилась в огромном помещении с высоким потолком и множеством больших окон, в которые лился нежно-розовый утренний свет. Осмотревшись внимательнее, поняла, что это не свет был розовым, а стены помещения оказались сделаны из светло-розового, гладкого, как стекло, камня с белыми вкраплениями. Моя маленькая свита стояла у одного из окон и с восторгом взирала на открывающийся вид. Я подошла к ним и тоже посмотрела в окно. Это было волшебно! Мы будто действительно попали в сказку.

Оказалось, что зал, в который мы попали, пройдя через магическую дверь, находился в башне, на большой высоте. А внизу, до самого горизонта простирался яркий, переливающийся в лучах восходящего солнца, огромный город. Он будто весь был соткан из стекла и света. Но, присмотревшись, можно было заметить и деревянные, и каменные строения. Но крыши, где частично, а где и полностью, были сделаны из стекла. И окна — огромные, витражные и просто прозрачные окна. А кое-где и полностью сделанные из стекла стены. И это только то, что я смогла рассмотреть поблизости. Но, судя по сверкающему пейзажу, в местной архитектуре повсюду превалировало стекло. Зрелище было завораживающим. Но не это было самым удивительным. Над домами вздымались ввысь, словно стараясь дотянуться до облаков, диковинные деревья с большими редкими листьями и такими же большими яркими бутонами прекрасных цветов.

— Это чудо, — зачарованно прошептала Мадолия.

— Ну что вы, милая. Обычный пригород, — заверила ее леди Айя. — Чудеса бывают в сказках, а это реальность.

— А почему нас никто не встречает? — спросила прагматичная Натисса. Она и ее сестрицы первыми оторвались от созерцания красот Наминайской империи. — Разве император не предупрежден о прибытии ее высочества?

— Император еще дома, — вновь улыбнулась леди Айя. — Рабочий день начнется только через два часа.

— Рабочий день? — недоуменно переспросила я.

— Да, даже правители нуждаются в отдыхе и личном пространстве, — вмешалась в разговор леди Раниярса. — И в личной жизни… Так что я вас покину. Леди Айя все вам покажет и поможет разместиться. Увидимся позже.

Раниярса Свободная небрежно помахала нам ручкой и удалилась летящей походкой истинной женщины.

— Блудница, — злобно прошептала Ольгира.

— Вам стоит пересмотреть жизненные ценности и позиции, девушки, иначе будет очень сложно прижиться в Наминайской империи, — строго одернула ее Айя. — Ну что же, идемте, покажу вам дворец и подыщем подходящее жилье. Вы желаете остановиться при дворе или в отдельном доме, принцесса Саминкара?

Я растерялась от неожиданности и задала встречный вопрос.

— А что бы вы посоветовали? — спросила, искренне надеясь, что эта леди испытывает ко мне непритворную симпатию и посоветует то, что было бы целесообразнее.

— Во дворце, конечно, красиво, но к вечеру обычно здесь становится пусто и скучно. В городе же полно мест для развлечений, так что я бы выбрала дом поближе к центру, — ответила женщина, указывая нам направление.

— Значит, дом, — положившись на опыт местной жительницы, ответила я, подходя к указанной двери. — А как же наши вещи?

— Не беспокойтесь, их доставят куда нужно, — заверила Айя.

— А вдруг украдут? — испуганно спросила Мадолия.

— Ну что вы! — рассмеялась леди Айя. — У нас такого уже лет пятьдесят как не было. Последнего вора ввели в стазис и выставили на центральной площади в качестве статуи — в назидание, так сказать. Кстати, вроде бы на днях заканчивается срок его наказания и бедолагу освободят.

Выйдя из розового зала, мы попали не на лестницу, как я ожидала, а в другой зал, меньшего размера, но тоже весьма уютный. Здесь не было дверей, только расположенные в шахматном порядке слегка светящиеся круглые пятна на полу, рядом с каждым из которых была будто впаянная в пол надпись на наминайском языке. Прочесть эти надписи для меня не составило труда. Каждая из них являлась названием какого-либо места. Здесь были и центральная площадь столицы, и приемный зал дворца трех ветров, и даже какие-то острова с труднопроизносимым названием. Кругов было более тридцати, и все они источали тусклое мерцание, переливаясь различными оттенками серого цвета.

— Прошу, нам сюда, — проговорила Айя и первой отправилась к пятну, надпись возле которого гласила: «Гостевые дома первого круга».

Проходя мимо других кругов, я заметила довольно занятную надпись. Красивыми наминайскими буквами было выведено следующее: «Пути потерянных». Больше никаких пояснений не было. Следующая надпись гласила: «Район бездарей».

— Встаем в круг и не шевелимся, — проинструктировала нас леди Айя. — Сейчас выберем вам дом по душе. Отдохнете, и я устрою вам настоящую экскурсию. Ведь вы наверняка устали. Чтобы привыкнуть к новому ритму жизни, потребуется некоторое время.

Ответом ей был прикрытый рукой зевок Мадолии. Ведь она и предыдущую ночь не спала, прощаясь с родными. Однако я совершенно не хотела спать, даже несмотря на то, что ночью разбиралась с гостем, а на рассвете отправилась в монастырь. Но спорить с леди Айей было бы невежливо. Тем более что она взяла на себя обязанности радушной хозяйки. Хотя официально я была гостьей леди Раниярсы, убежавшей к императору сразу же по прибытии.

Мы в точности выполнили инструкции леди Айи, сгрудились в центре указанного ею круга и застыли в ожидании очередного чуда. Айя присоединилась к нам, что-то тихо прошептала, и круг буквально провалился. Я бы закричала, если бы успела. Но ощущение падения продлилось буквально мгновение, и мы оказались стоящими на открытой площадке, в царстве стекла и необычайных исполинских деревьев. Снизу эти деревья выглядели не менее привлекательно, чем из окна башни. Огромные яркие цветы были видны не только над листьями, они располагались и под редкими кронами, распространяя невероятный пьянящий аромат.

— Добро пожаловать в район первого круга, — радостно возвестила леди Айя. — Здесь вы теперь будете жить.

Взглянув на простирающуюся передо мной улицу, я совершенно растерялась. Дома располагались здесь не ровными рядами, как было принято в Возрении, а хаотически, в лишенном логики порядке. Дорога петляла, повторяя безумное расположение строений. Проехать по этой улице на экипаже не представлялось возможным.

— Вот тут живет леди Раниярса. — Айя указала на один из экзотических домов с множеством окон и балконов. На первый взгляд, это было трехэтажное строение, но присмотревшись внимательнее, я поняла, что надстройки и террасы располагаются каскадом, и понять, сколько этажей в этом доме, было совершенно невозможно. И такими архитектурными алогизмами являлись все доступные взгляду строения. Хотя Наминайская империя существует в совершенно другой, наполненной магией реальности и для местных жителей в их домах наверняка больше логики, чем в скучных возренийских прямоугольных и квадратных постройках.

— А вон тот большой дом, с садом на крыше, принадлежит самому императору Анторину Намийскому. Но дома он с официальными визитами не принимает, — продолжала рассказывать Айя, ведя нас по петляющей дороге. Было раннее утро, и за исключением парочки сонных прохожих улицы были пусты. Но вот мы завернули за очередной дом, и я замерла как вкопанная. Взгляду открылся, видимо, тот самый Аморийский дворец трех ветров. И это зрелище затмило все предыдущие впечатления. Огромный… нет, невероятных размеров дворец, состоящий из трех выстроенных под прямым углом друг к другу корпусов, соединенных между собой стеклянными галереями в несколько ярусов. Он возвышался над городом, словно снисходительно смотрящее на людей божество. Я просто не могла поверить, что возможно существование настолько больших и высоких строений. И дворец тоже весь сверкал в лучах утреннего солнца. Даже понять, какого он цвета, было невозможно.

— А вот и один из гостевых домов, — сказала леди Айя, указывая на тот самый дом, о котором говорила.

Но я не могла оторвать взгляда от поистине величественного дворца.

— Идемте, леди. У вас еще будет время полюбоваться местными красотами. А дворец хорошо виден и из окон дома, в котором вы остановитесь, — с улыбкой проговорила наминайка.

— Да, давайте уже разместимся и отдохнем. Я с ног валюсь, — недовольно произнесла Манри.

— Не ты одна, — поддержали ее сестры.

Дом, в который нас привела Айя, был необычен как снаружи, так и внутри. Все здесь было непривычным и странным. И расположение комнат, и двери, не открывающиеся, а раздвигающиеся в стороны. И даже мебель кардинально отличалась от возренийской.

— Вы располагайтесь, а я распоряжусь насчет вещей и прислуги, — сказала Айя. — Вернусь к обеду и устрою вам полноценную экскурсию.

Дом на поверку оказался трехэтажным, но один из этажей был полуподвальным и предназначался, судя по всему, для прислуги. Второй этаж тоже было сложно назвать жилым. Большинство комнат вообще не имели дверей, за исключением двух помещений — библиотеки и некоего подобия рабочего кабинета. А вот на последнем, третьем этаже располагались спальни, ванные комнаты и широкая двухъярусная терраса с небольшим садиком, опоясывающая весь дом. Я выбрала для себя самую просторную комнату. А вернувшись из ванной, куда ходила, чтобы освежиться и ополоснуть лицо (щеки горели от волнения), наткнулась на сундуки со своими вещами, которые открывала какая-то девушка в занятном платьице до колена и некоем подобии шляпки.

— Здравствуйте, — пропела девушка с заметным акцентом. — Меня зовут Мий. Я буду прислуживать вас.

— Вам, — непроизвольно поправила я.

Девушка кивнула, слегка склонила голову и продолжила разбирать мои вещи.

— Какое красота-а-а! — протянула она, достав из недр самого большого сундука скрученный трубочкой холст с моим портретом. — Вы краса-ависа!

— Будет лучше, если мы будем общаться на наминайском языке. Мне нужно поупражняться в произношении, — проговорила я на родном языке служанки, весьма удивив этим девушку.

— У вас очень хорошее произношение, — заверила она. — Если бы не знала, что вы иностранка, подумала бы, что вы прибыли из северных провинций. Они говорят так же быстро.

— Что здесь происходит? — возопила вошедшая в комнату Мадолия.

Возмущению ее не было предела.

— А ну убери руки от вещей ее высочества! — взвизгнула она, вырывая из рук растерянной служанки шкатулку со шпильками. Шкатулка открылась, и мелкие заколки рассыпались по полу.

— Простите, я не хотела. Я не понимаю, — залепетала испуганная такой агрессией девушка, пытаясь помочь камеристке собрать шпильки и булавки. Мадолия не желала принимать помощь и отталкивала служанку.

— Мади! — прикрикнула я на камеристку. — Немедленно прекрати!

Мадолия вскочила с пола и виновато опустила голову.

— Твоя комната по соседству. Займись своими вещами, — приказала я камеристке, указав на дверь.

Мади понурилась и вышла.

— Зачем же вы так? — покачала головой Мий. — Она же ревнует. Боится, что вы найдете ей замену. Преданные помощники такая редкость в наше время.

— Все зависит от того, кому они преданы, — усмехнулась я. После чего взяла из открытого сундука свой халат, подумав, что для местного климата он слишком теплый, и отправилась принимать ванну. В Возрении климат тоже был довольно теплым, но здесь он был еще и влажным, отчего жара чувствовалась намного сильнее.

Основной особенностью ванной комнаты было огромное витражное окно напротив ванны. Из множества стеклянных осколков разных оттенков белого и голубого была составлена картина, изображающая вздымающуюся ввысь морскую волну. И это был шедевр! Наверняка тут не обошлось без магии. Иначе я просто не могла поверить, что такое возможно сделать руками.

От самых светлых кусочков стекла по комнате, словно маленькие живые звездочки, были разбросаны солнечные зайчики. И настроение мгновенно улучшилось. На душе стало светло и легко, даже несмотря на все сложности и опасности моего положения. Казалось, что все будет замечательно, я обязательно справлюсь со всеми проблемами, и все будет хорошо. Ведь в таком светлом и радостном месте просто невозможно быть несчастной!

Проснулась от того, что вода попала в нос. Закашлялась, выбираясь и расплескивая воду. Как я могла уснуть прямо в ванне? Раньше со мной такого никогда не бывало. Быстро вытершись и просушив волосы полотенцем, набросила халат и, стараясь не наступать на разбросанные по полу солнечные блики, вышла из ванной. Сундуков в спальне уже не было, все вещи были развешаны и разложены по местам. Я добрела до кровати и повалилась на светло-голубые шелковые простыни, чтобы тут же снова уснуть.

Проснулась от громкого смеха, доносящегося из-за приоткрытой двери. Мои фрейлины о чем-то громко разговаривали и смеялись. Похоже, не только меня это место заразило хорошим настроением.

— Ну что, девушки, готовы к прогулке по городу? — присоединился к оживленной беседе еще один голос. Это была Айя.

— Мы-то готовы. Но принцесса еще изволит отдыхать, — ответила ей одна из сестриц.

— Ошибаетесь, ее высочество уже проснулась, — уверенно проговорила леди Айя.

— И все слышала, — громко сказала я, намекая на ехидное замечание фрейлины. Послышался топот нескольких пар ног, и все стихло.

— Разрешите? — спросила Айя, деликатно постучав в приоткрытую дверь.

— Входите, — разрешила я.

— Вы замечательно выглядите, — улыбнулась Айя. — Румянец, блеск в глазах. Наш климат пошел вам на пользу, принцесса. Вы здесь расцветаете.

— Спасибо, — поблагодарила я леди, чувствуя, что она не льстит, а говорит то, что думает.

— Ну что, одеваемся — и в путь? Впереди много нового и интересного. А до фуршета в честь вашего прибытия и официального знакомства с императором осталось всего несколько часов. Пройдемся по салонам, выберем вам наряд по местной моде, — предложила Айя. Она тоже была возбуждена и румянец горел на ее щеках. Да и блеск в глазах присутствовал.

— Но сначала нужно выбрать, что надеть из уже имеющихся в моем гардеробе вещей, — улыбнулась я в ответ на ее улыбку.

— Та-ак, и что у нас имеется… — протянула леди, распахивая дверцы большого шкафа. Было сложно привыкнуть к такому раскрепощенному поведению. Но мне почему-то нравилась непринужденность, с которой Айя общалась как со слугами, так и с особами королевской крови. Она будто считала себя равной и тем и другим одновременно.

— Это не пойдет, это тоже не то… Тут вообще какое-то безобразие, и даже бантик сбоку имеется… — Айя перебирала мои наряды, комментируя по ходу действия. — А вот это, пожалуй, подойдет! — уверенно произнесла женщина, доставая из второго ряда одежды полупрозрачное нижнее платье нежно-сиреневого цвета.

— Мм, а вы уверены? Это вообще-то нижнее белье, — проговорила я, удивляясь, что леди этого не знает.

— Если облачиться в шубу, любое платье будет нижним бельем, — заявила леди. — Мы сейчас подберем подходящую непрозрачную сорочку, поясок в тон, и будет замечательный комплект для послеобеденной прогулки.

Я стояла перед зеркалом, смотрела на свое отражение и старалась выглядеть спокойной. В голове же панически метались мысли. Нужно было придумать, как бы повежливее отказаться от такого наряда. Потому что я в этом на улицу не выйду! Айя облачила меня в простую бежевую сорочку до колен на лямочках, сверху надела то самое нижнее платье сиреневого цвета. И пусть теперь тело не просвечивало через ткань, но само платье все равно выглядело до неприличия откровенным. Нет, здесь не было декольте, напротив, вырез был неглубоким, но широким, от плеча до плеча, рукава были длинными, но свободными, с разрезами с двух сторон. Пояс перехватывала темно-сиреневая лента, в тон отделки по краю выреза, подола и рукавов. Юбка была свободной, но наверняка, как только подует ветер, облепит ноги так, что я себя вообще буду голой чувствовать.

— Просто замечательно, — довольно произнесла Айя. — Переплести волосы такой же лентой, как на поясе, и будет просто идеально!

— Знаете, я, пожалуй… — начала я, намереваясь отказаться от смелого наряда, но в дверь постучали, не дав мне договорить.

В комнату вошла Мий с букетом свежесрезанных ароматных цветов, уже поставленных в простую белую вазу.

Девушка так и застыла в дверях, глядя на меня как на какую-то диковинку.

— Вот это принцесса, — зачарованно прошептала она. — Не то что наша Лелька!

— Придержи язык! — прикрикнула на нее Айя.

Как я поняла, служанка говорила про принцессу Лелиан, младшую сестру императора Анторина. В показанном мне Мордоком досье про принцессу Лелиан была всего пара строк. О том, что император ее нежно любит, и в связи с этим девушка разбалована сверх меры, и об ее неприемлемом поведении. Что скрывается за словом «неприемлемое», докладчики пояснить не посчитали нужным.

— Сейчас пришлю камеристку, чтобы помогла с прической, — предложила леди. — У меня руки кривые, никогда не умела с волосами обращаться. — Мне был продемонстрирован кривоватый небрежный пучок со множеством выбившихся из него локонов. До этого я даже не замечала, какая у леди прическа, ее уверенное напористое поведение затмевало все внешние недостатки.

— Я, пожалуй, обойдусь без помощи камеристки. Воспользуюсь вашим советом и просто переплету волосы лентой, — улыбнувшись, ответила женщине.

— Вот и замечательно. А я пока проверю, что там надели ваши фрейлины.

Айя ушла. Мий поставила вазу на широкий подоконник и тоже направилась к двери. Но я ее остановила:

— Постой! А что ты имела в виду, когда упомянула принцессу Лелиан?

Мий покосилась на дверь, но вернулась, подошла поближе и заговорила полушепотом:

— Да что тут еще можно иметь в виду! Недоразумение ходячее наша принцесса. Носится по городу вся растрепанная, в коротеньких штанишках и с вечно разбитыми коленками. Сущий сорванец. И это в пятнадцать-то лет, — поведала служанка. — Впрочем, скоро сами увидите.

Разобравшись с прической, я еще раз окинула себя придирчивым взглядом, нашла в шкафу широкий шелковый белый шарф с замысловатым узором, накинула его на плечи, скрыв свой экзотический наряд до пояса, и отправилась искать фрейлин. Девушки нашлись в спальне Авройи. Сама хозяйка комнаты смущенно пряталась за дверцу шкафа, а рыжие сестрицы буквально набросились на леди Айю, ругая ее за распущенность и попытку развратить и их тоже.

— Немедленно прекратить! — громко проговорила я, стоя в дверях. — Авройя, заканчивай приводить себя в порядок. А леди Манри, Натисса и Ольгира остаются в доме. — В воцарившейся тишине я расслышала шаги за спиной. Обернувшись, увидела разряженную Мадолию в какой-то несуразной шляпке и в ботинках на толстой подошве. — Ты тоже никуда не идешь, — уведомила камеристку. — Подумайте о своем поведении и впечатлении, которое оно производит на окружающих. Я являюсь гостьей в Наминайской империи. Вы же моя свита и позорите меня узостью ваших взглядов и нежеланием уважать обычаи чужой страны. Свободны.

— Но как же? Я же… — пролепетала Мади.

— Иди шпильки пересчитай, — не удержалась я от ехидного намека.

Фрейлины просто молча удалились, видимо поняв, в чем провинились. Мы здесь в гостях, и навязывать свои взгляды радушным хозяевам было бы верхом неприличия.

Авройя просто сияла от радости, что ее не подвергли наказанию и взяли с собой на прогулку. Но румянец смущения не покидал ее щеки, ведь она была одета почти так же, как и я. Только ее платье было еще и без рукавов. Я постаралась взглянуть на наши наряды непредвзято, и поняла, что, в сущности, такой стиль одежды является даже более целомудренным, чем придворные платья с вульгарным декольте, корсетами и пышными юбками, только мешающими при ходьбе.

— Предлагаю сначала пообедать. Здесь неподалеку есть вполне приличное место, где всегда готовы к приему высоких гостей, — предложила Айя. — Вы наверняка проголодались.

Голода я совершенно не чувствовала, организм настойчиво твердил, что до завтрака еще далеко, и не желал принимать в расчет стоящее высоко в небе солнце. Но отказываться я не стала. Мне были интересны все стороны жизни наминайцев. Вдруг у них какие-то другие правила поведения за столом? Посмотреть, как ведут себя местные жители во время обеда, не будет лишним. Как добрались до местной харчевни, я просто не заметила. Все вокруг было таким необычным и чарующе красивым, что я была готова бродить по городу часами. Одежда местных жителей удивляла своим разнообразием и невероятным сочетанием расцветок. По пути попадались даже девушки и женщины в штанах! Я молча удивлялась, а Авройя то и дело наклонялась ко мне и шептала нечто вроде: «Вы только посмотрите, ваше высочество, она одета как мужчина, и совершенно этого не стыдится!»

Апогеем нашего совместного с фрейлиной шока стал мужчина в платье. Тут даже я не удержалась и спросила у Айи:

— Простите, если мой вопрос покажется оскорбительным, но почему только что прошедший мимо нас мужчина одет как женщина?

— Не обращайте внимания, — невозмутимо ответила леди. — Это не мужчина. Наверняка ученица первогодка из школы трансформации что-то намудрила. Теперь будет так ходить, пока урок не усвоит.

Ответ был малопонятен, но продолжать расспросы я не решилась.

— Ну, вот мы и пришли, — известила Айя, останавливаясь перед широкими, распахнутыми настежь дверями в довольно обычное на вид здание.

Однако стоило нам войти, как леди развернулась и прошептала:

— Уходим отсюда! Быстрее! Потом объясню.

— Тетя Айя! — крикнул кто-то из глубины помещения. — А я тебя заметила.

— Не успели, — сокрушенно покачала головой леди Айя. — Сейчас вы познакомитесь с местным ураганчиком по имени принцесса Лелиан Намийская.

На Айю действительно, будто ураган, налетело невообразимое создание в мешковатой блузе и юбке до колен, впоследствии оказавшейся широкими коротенькими штанишками. На ногах у этого создания были плетеные кожаные сандалии наподобие тех, что носили дети бедняков в Возрении. Черные как смоль волосы девочки были острижены до плеч и торчали во все стороны, что свидетельствовало об их редком общении со щеткой. Курносое смуглое личико радостно улыбалось, а невероятные черные глаза все время блуждали, осматривая, казалось, все вокруг одновременно.

— Ой, а кого это ты привела? — спросила принцесса, с живейшим интересом разглядывая нас с Авройей. — Уж не гостей ли с чужбины? Та-ак, посмотрим, что у нас тут… Ну и кто же из вас принцесса? Подождите! Не отвечайте! Сама догадаюсь. Ты! — На меня указал пальчик с кривым, обгрызенным ногтем. — Я права? Ну конечно же права! Сразу видно, что принцесса, вторая вон как испуганно смотрит.

— Принцесса Лелиан, прошу вас, не пугайте наших гостей, — взмолилась леди Айя.

— Ой, да брось! — отмахнулась девочка. — Пусть привыкают.

— Привыкнуть будет сложно, — улыбнулась я. — Но не стоит переживать, леди Айя, меня не так просто испугать.

— Наш человек! — воскликнула принцесса Лелиан. — Подружимся! Сядете за мой стол, я столько всего вкусного заказала.

И это не было приглашением, нас уведомили, что мы присоединимся, а не предложили. Пока шли за принцессой, я раздумывала: а не была ли я слишком самонадеянной, решив, что справлюсь с возложенной на меня задачей? Если принцесса пошла в брата, имеет смысл начать строить план побега.

— Падайте, где кому больше нравится, — заявила Лелиан, первой устраиваясь на стуле, поджав под себя одну ногу. — Меня можете называть Леля. Не люблю весь этот пафос — принцесса, ваше императорское высочество… Бр-р-р, раздражает, — продолжала удивлять принцесса.

— Очень приятно. Меня зовут Саминкара, — представилась я, занимая стул напротив Лелиан.

— А если коротко? Саминка? — спросила принцесса, хватая со стола какую-то сладость, обсыпанную сахарной пудрой.

— Лучше уж Кари, — поправила я ее. Девочка была сверх меры непринужденной, но не мне ее воспитывать и указывать. Проще не замечать. Сначала такое поведение могло показаться грубым и оскорбительным, но мне показалось, что это своего рода протест. А против чего, предстоит разобраться.

— Эй, люди! Принесите моим гостям приборы! — громко прокричала принцесса, и ее распоряжение тут же было выполнено.

Стол действительно был заставлен множеством различных блюд, но все они оказались десертами, а Леля — неисправимой сладкоежкой.

Айя заказала себе какое-то блюдо с непереводимым названием, я отказалась от еды, попросив только стакан чего-нибудь освежающего. Авройя в точности повторила мою просьбу. Она была немного напугана и бледна. Похоже, будут сложности не только с восприятием этой страны, но и с перестройкой на местное время. У меня уже начинало постукивать в висках. Авройя, видимо, тоже страдала из-за этого.

— Ну, рашкажывайте, как вам у наш, — проговорила Леля с набитым ртом. — Мы не часто принимаем гостей, но все долго не могут отойти от первого впечатления.

— И главным их впечатлением неизменно являетесь вы, принцесса, — усмехнулась Айя.

— Не вредничай, — попросила ее Леля. — Мне просто интересно, очень ли отличается Наминай от других мест.

— Поверьте мне… Леля, ваша родина кардинально отличается от всего, что я когда-либо видела, — заверила я девочку.

— Вот, я всегда говорила, что у нас лучше, чем где бы то ни было! — обрадовалась принцесса и, вдруг погрустнев, добавила: — Но тоже не идеально.

— Принцесса… — тихо проговорила леди Айя.

— Да молчу я, — обиженно пробурчала Леля.

За столом повисла неловкая пауза. Все понимали, что было сказано что-то лишнее. Но только Леля и Айя знали, что именно, мне же оставалось только догадываться и надеяться вызвать принцессу на откровенный разговор в будущем. Не будет же леди Айя постоянно сопровождать меня, как конвой. Или будет? Ведь согласие принять иностранную гостью еще не говорит о доверии. Меня наверняка будут подозревать и проверять, пока не убедятся в чистоте моих намерений. А на моей стороне только время, чтобы убедить всех в своей безобидности, и лишь потом начать действовать. Хотя я еще не решила, какие именно действия стоит предпринимать. Сблизиться с императором? Его поддержка понадобится мне в любом случае, либо для слежки, либо для спасения от резидентов Мордока.

— Какие планы? — вновь заговорила Леля, недолго смущаясь после неосмотрительной реплики. — Куда пойдете после обеда? Я могу составить компанию.

— Мы собирались пройтись по салонам и магазинам, — ответила Айя.

— У-у-у, это без меня. Скучно и утомительно. Я лучше на представление схожу, — протянула принцесса. — Кстати, завтра разбойника размораживать будут! Я вас свожу, этого просто нельзя пропустить! — Девочка заметно оживилась. — Он такой красивый и несчастный. Столько лет, бедненький, стоит на площади, как жердочка для птиц.

— Разбойника? — спросила я, не понимая, о чем речь.

— Помните, я рассказывала вам про последнего наминайского вора? Так вот, это он, — напомнила Айя. — Мне казалось, что ему еще пару недель стоять.

— Хватит с него! Мы вытребовали досрочное освобождение, — бросилась горячо защищать узника принцесса.

— Вы вытребовали? — странно было слышать, что принцесса хлопочет о старом заключенном.

— Я являюсь активисткой протестующей оппозиции, — гордо пояснила принцесса.

— И протестуют они против всего подряд, — недовольно добавила леди Айя.

И как император допустил такое? Да еще и позволил родной сестре во все это ввязаться! В Возрении недовольным быстро рты закрывали путем отделения головы от тела. Здесь же, похоже, можно было проявлять недовольство режимом во всеуслышание и ничего не бояться. Для меня это было дикостью и свидетельствовало о слабости правителя. Если он не в состоянии урезонить даже собственную малолетнюю сестру, как с целой империей справляется? Возможно, слухи о величии и могуществе императора Анторина сильно преувеличены. Но делать окончательные выводы было рано. Сначала нужно познакомиться с ним лично и узнать как можно больше о местной системе правления. Вполне возможно, что император Анторин, так же как и Возрен Седьмой, всего лишь кукла, занимающая престол, и вся власть в руках теневых правителей. Наверняка здесь тоже есть нечто вроде нашей тайной канцелярии, и местный Мордок может оказаться еще опаснее возренийского. Нужно срочно встретиться с кем-то из возренийских шпионов, чтобы ввели в курс дела и разъяснили иерархию наминайского правительства. Вполне может оказаться, что сближаться мне следует не с императором, а с тем, кто стоит за его спиной.

Принцесса Лелиан болтала без умолку, расписывая, сколько в столице интересных мест, куда она может меня сводить, как весело мы будем проводить время, и что мы обязательно подружимся. И я поняла, что девочка очень одинока, у нее нет настоящих друзей. А вся эта бравада и вызывающее поведение — как шипы у цветка, всего лишь защита. Ей не хватает теплого и искреннего отношения. Возможно, ее и балуют, но только потому, что она принцесса. Но никому нет дела до того, что за титулами скрывается еще совсем юная, жаждущая искренней любви и дружбы девушка. И мне нужно стать для нее той, в ком она увидит любовь и дружбу. Возможно, это было подло, но в принцессе Лелиан я увидела ступеньку к императору. Она поможет мне войти в круг приближенных. И кто знает, быть может, я смогу отплатить ей настоящей дружбой.

— Нам, пожалуй, пора. До банкета осталось не так много времени, — прервала нескончаемый поток болтовни Лели леди Айя.

— Уже? — огорчилась принцесса.

— Было очень приятно с вами познакомиться, — проговорила я вставая.

— Вечером увидимся, — тоже вскакивая из-за стола, сказала Леля. Поразительно, как, поглотив такое количество сладостей, эта девочка умудрялась оставаться энергичной и такой подвижной.

— Идемте, — позвала Айя, направляясь к выходу.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — заявила Леля и… исчезла в серой дымке, ознаменовав свое отбытие приглушенным хлопком. Сразу же вспомнился ночной гость, путешествующий точно таким же способом. Неужели все маги могут вот так просто перемещаться?

— Рисуется. Несносная девчонка, — усмехнулась Айя.

— А… а вы все так можете? — спросила я с небольшой заминкой.

— Конечно же нет, — заверила меня женщина. — Прямые перемещения без построения порталов доступны только членам императорской семьи и сильнейшим магам с капелькой тумана в крови.

Заметив мой недоуменный взгляд, леди улыбнулась и пообещала:

— Я все вам объясню, но чуть позже. Сейчас у нас действительно нет времени.

И мы отправились «по магазинам». Это слово было аналогом возренийских торговых лавок, но перевести его так было бы немного неверно. Оно вообще не нуждалось в переводе, являясь названием заведений определенного направления.

Время, затраченное на покупки, пролетело как одно мгновение, заполненное калейдоскопом новых впечатлений. Здесь все было иначе. Сначала мы зашли в какой-то салон, где с меня и Авройи сняли мерки, о чем-то посоветовались, и пожилая женщина в цветастом наряде, похожем на халат, удалилась за высокую ширму. Вернулась она через пятнадцать минут с двумя платьями в руках.

— Надевайте, — распорядилась она. — Закончу на вас.

Мы с фрейлиной переоделись в предоставленные наряды, после чего нам было приказано закрыть глаза и не шевелиться.

Ощущения были двоякими; с одной стороны, я испытывала волнение и трепет, понимая, что платья будут доделывать с помощью магии, с другой — было страшно. А когда процесс начался, еще и неприятно. По телу будто скользили прохладные, влажные ленты, стягивая или ослабляя платье в нужных местах.

Когда все закончилось, я уже не испытывала радости от близкого знакомства с волшебством наминайской мастерицы. Авройя же буквально дрожала от страха.

— Ну вот и все. Кудесница Апичар запомнила ваши параметры, и теперь можно заказывать обновки без примерки, — сообщила Айя. — Как вам платья для сегодняшнего банкета?

Взглянув в зеркало, я поняла, что кудесница, как ее назвала Айя, решила найти компромисс, совместив модные традиции Возрении с наминайским более комфортным стилем. Лиф моего платья представлял собой корсет со шнуровкой на спине, подол же был свободным, но состоял всего из одной юбки, так мастерски сшитой с корсетом, что складывалось впечатление, будто белый узор на светло-синей ткани был не выткан, а нарисован уже после того, как платье сшили. Или так оно и было? Платье Авройи было немного скромнее, не такое яркое и однотонное, но тоже очень красивое.

— Вы действительно кудесница, — прошептала я, проведя рукой по узору. Не веря чуду, я переводила взгляд с мастерицы на леди Айю. От прикосновения завитки рисунка расплывались, теряя четкость и сливаясь с основным цветом, отчего ткань становилась не синей, а небесно-голубой. То же самое происходило и при движении. То есть стоило мне сделать шаг или покрутиться на месте, и подол платья начинал менять оттенок.

— Это всего лишь мастеровая магия, — снисходительно улыбнулась кудесница. — Со временем она потеряет силу, и узоры растворятся.

— Переодевайтесь, еще нужно сделать много покупок, — поторопила Айя.

— А как же остальные мои фрейлины? В чем они пойдут на прием? — спросила я, переодевшись с помощью Авройи.

— Что-нибудь придумаем, — беззаботно отмахнулась леди Айя.

Остальные покупки мы сделали довольно быстро, но с собой из магазинов ничего не брали.

— Все доставят домой, — пояснила Айя.

Вернувшись, мы обнаружили фрейлин и камеристку, расположившихся в гостиной на втором этаже и восхищенно рассматривающих уже доставленные наряды.

— Я вас оставлю. Вернусь через два часа, — проговорила Айя и убежала.

Во дворец трех ветров мы попали тем же путем, каким и ушли, через круг на тротуаре, надпись рядом с которым гласила: «Приемный зал АДТВ». В этот раз здесь было довольно людно, то и дело со всех сторон слышались хлопки, и в кругах появлялись люди. И никто ни с кем не разговаривал, все быстро покидали зал, устремляясь к одной из множества дверей.

— Нам сюда, — проговорила Айя, указывая на дверь. — Представлю вас императору в неформальной обстановке. Он сейчас в рабочем зале, заканчивает текущие дела.

Мы с фрейлинами стайкой отправились за женщиной.

Фрейлинам Айя принесла сшитые без магии, но тоже довольно красивые платья, и они сейчас были весьма довольны. Но когда я собиралась на прием, рыжеволосые девицы ввалились в мою спальню и начали предъявлять претензии. Они заявили, что я не должна была оставлять их и отправляться на прогулку одна. Авройю они в расчет не принимали, ведь она не была введена в курс нашего задания. Даже не дослушав гневные речи, я в грубой форме осадила девиц, напомнив им, кто какую роль исполняет и в чем заключаются их обязанности. А после угрозы, что и на банкет их не возьму с собой, сестры-фрейлины вообще притихли.

Мадолия, провожая нас, пустила слезу и с мольбой в глазах попросила разрешить отправиться с нами, чтобы постоять в сторонке и посмотреть. Но я не считала это целесообразным и отправила камеристку знакомиться с прибывшими слугами.

И вот теперь принцесса Саминкара Возренийская со своей маленькой свитой шла знакомиться с императором Анторином Намийским.

Обычный для этого дворца коридор с одной стеклянной стеной привел к тоже ничем не примечательной двери, пройдя через которую мы попали в средних размеров зал, залитый солнечным светом, падающим в помещение через стеклянный потолок. По всему периметру зала стояли обтянутые коричневой кожей мягкие диванчики, которые сейчас пустовали. В центре же зала стояла дверь. Вот так прямо посреди помещения и стояла, дверь в никуда. Я два раза обошла ее вокруг, но так и не поняла — это аксессуар для красоты или такая замысловатая шутка.

Айя стояла в сторонке и старалась не смеяться. Получалось у леди с трудом.

— Это портальная дверь, — наконец сжалилась надо мной женщина. — Она ведет в личные комнаты императора и появляется тогда, когда император Анторин отлучается куда-либо в рабочее время. Идемте.

Айя подошла, открыла дверь и приглашающе взмахнула рукой. Я заглянула в открытый дверной проем и увидела очень похожую на гостиную своего нового дома комнату.

— Не бойтесь, проходите, — подбодрила леди Айя.

Пришлось спрятать подальше свое недоверие и шагнуть вперед. Фрейлины последовали за мной, последней вошла и закрыла дверь Айя. С этой стороны дверь тоже стояла посреди комнаты.

— И где же наш император? — задумчиво произнесла женщина. После чего прикрыла глаза и замерла на мгновение.

— Вот значит как… — прошептала она спустя минуту.

— О, у нас гости! — донеслось откуда-то сбоку. Я повернулась и увидела леди Раниярсу в забавном костюме, состоящем из широких штанов и такой же широкой рубахи до середины бедра. Женщина держала в руках мокрое полотенце, волосы ее еще были влажными. — Анторин в кабинете. Айя, передай ему, что я иду к себе. Увидимся на банкете.

И Раниярса Свободная вышла из комнаты.

— Позор, — брезгливо прошептала Натисса.

— Так, целомудренных и не очень фрейлин прошу подождать здесь. А вы, ваше высочество, следуйте за мной, — распорядилась леди Айя.

Фрейлины недовольно нахмурились, но остались возле стоящей посреди комнаты, как памятник абсурду, двери. Я же пошла за Айей. Леди подвела меня к одной из множества дверей и, даже не постучавшись, распахнула ее передо мной. Пришлось входить в комнату, оказавшуюся обычным рабочим кабинетом, со всеми атрибутами подобных помещений. Против моего ожидания, здесь присутствовал не один мужчина, а трое. Первым в поле моего зрения попал немного странный, высокий, но хрупкий по телосложению блондин с утонченными чертами лица. Людей такой расы я еще не встречала. У него был экзотический разрез глаз и очень светлые, как у меня, радужки. И сам лорд был очень бледен, словно его кожи никогда не касалось солнце. Вторым оказался тот самый мужчина, сопровождающий посольство на территории Возрении, в котором я заподозрила своего ночного гостя. Третий человек стоял ко мне спиной, и о нем я могла сказать только, что он уверенный в себе и далеко не слабый, судя по осанке и постановке ног. И еще он был жгучим брюнетом. И кто же из них император? Если мыслить логически, то брюнет, ведь его сестра обладает таким же смоляно-черным цветом волос. Пренебрежение со стороны игнорирующих мое появление мужчин начинало раздражать.

Обернувшись, обнаружила, что Айи за спиной нет. Она просто открыла дверь и сбежала, не удосужившись даже представить нас с императором друг другу. Вольность наминайских нравов уже выходила за все допустимые рамки. Я для всех принцесса, в конце концов, и буду требовать надлежащего к себе отношения.

Сделала шаг вперед и остановилась, заметив, как тот самый охранник из посольства чуть заметно взмахнул рукой, привлекая мое внимание, и прошептал одними губами «подождите». И тут я заметила, что двое других мужчин просто стоят друг против друга и молчат. Не зная, что делать, я шагнула обратно к двери и осталась стоять у нее ничего не понимающим изваянием. Продолжалось это безобразие, по моим ощущениям, минут пять. Двое мужчин стояли и чуть ли не бодались, третий будто их охранял, и я — пристроившись в дверях для полноты картины.

Мужчины наконец-то отмерли, черноволосый и блондин протянули друг другу руки, отчего у меня мелькнула шальная мысль, что один из них сейчас склонится и поцелует другому запястье. Однако они крепко сжали ладони друг друга, а в следующее мгновение блондин просто исчез, будто его и не было. Тут же в дверях появилась Айя и затараторила:

— Прошу прощения, доминант закрыл мне доступ и я ничего не почувствовала. Простите, пожалуйста! — Затем повернулась ко мне: — И вы меня простите, принцесса.

— Успокойся, кузина, — проговорил черноволосый мужчина. — Ничего страшного не произошло. И представь нас уже, наконец.

— Ах да, совсем растерялась, — спохватилась Айя. — Принцесса Саминкара, позвольте представить вам императора Анторина Намийского, магистра тумана и прямого потомка…

— Достаточно, Айя, — перебил ее император. Теперь сомнений не оставалось, что им является брюнет, бодавшийся с блондином. — Принцесса, простите нас за такой казус, — обратился он ко мне, после чего вернулся к разговору с леди: — Подойди, ты успела нахвататься лишнего.

Айя подошла, император положил ладони на ее виски, в точности так же, как проделывала это со мной королева-мать, и что-то прошептал. Женщина облегченно вздохнула и тихо сказала:

— Спасибо, так намного лучше.

— Продолжим, — проговорил император, отпуская голову леди. — Принцесса Саминкара Возренийская, рад приветствовать вас в Наминайской империи и искренне надеюсь, что пребывание здесь принесет вам только положительные эмоции.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, ваше императорское величество, — улыбнувшись, ответила я. — В свою очередь, обещаю не быть навязчивой и капризной гостьей.

— Вот и отлично. И прошу, обращайтесь ко мне Анторин. Ведь мы не на светском приеме.

— Как вам будет угодно, ваше… прошу извинить, Анторин. — Заминка вышла довольно глупая, но император воспринял ее с легкой улыбкой.

— В таком случае можете называть меня Саминкара, — решила я последовать местным традициям, чтобы не выглядеть излишне чопорной.

— Саминкара — довольно необычное имя. Саминкара… — Император будто пробовал его на вкус, произнося с растяжкой и выделяя букву «р».

— Как там предложила сократить ваше имя Леля? — вступила в разговор Айя. — Саминка, кажется?

Напоминание о принцессе Лелиан вызвало у меня неконтролируемую улыбку.

— Вижу, вы уже познакомились с моей сестренкой, — сокрушенно проговорил император. — И что она опять натворила?

— Вы слишком строги к ней. Принцесса всего лишь угостила нас обедом, — заверила я его.

Анторин Намийский взглянул на меня с легким недоверием в черных, как у сестры, глазах, изогнул черную же бровь и усмехнулся. Усмешка придала его лицу хищное выражение, привлекая внимание к слегка островатому носу и тонким губам.

— Рин, я, пожалуй, пойду. Перед банкетом нужно лишний туман выпустить, а то тоже поднабрался тут от вас, — подал голос молчавший до этого и вызывающий у меня все большие подозрения, так и оставшийся незнакомцем мужчина.

— А ты не желаешь представиться ее высочеству принцессе Саминкаре? — поинтересовался император.

— Мы уже встречались, — холодно ответил этот грубиян и вышел из кабинета.

— Прошу извинить нашего несколько невежливого советника по межнациональным отношениям, — проговорил император. — Работа у него нервная.

— Не стоит извиняться, — ответила я. — Вы ничего предосудительного не сделали.

Работа у него нервная? Знали бы они, какая у меня работа! И если этот тип отвечает за межгосударственные связи, то я понимаю, почему в Наминайской империи так редко бывают гости.

— Кстати, Раниярса просила передать, что будет у себя, — как нельзя вовремя сменила тему Айя. Только вот замену она выбрала не менее пикантную.

— Раниярса? — переспросил император. — Ты что-то путаешь. Она уже во дворце. Принцесса официально является гостьей Свободной, и Рани вызвалась лично проследить за приготовлениями.

— Но как же… Мы встретили ее в общей гостиной, в домашнем костюме и с мокрыми волосами, — несколько смутившись, возразила леди Айя.

— Хм… — задумчиво изрек Анторин Намийский.

— Неужели доминант? — сильно удивившись, воскликнула Айя. — Но зачем?

— Когда нам удавалось проследить мотивацию их поступков? — задал встречный вопрос император, судя по всему, риторический.

— Раниярса будет в бешенстве, — улыбнулась Айя.

— А мы ей ничего не скажем. — Анторин повернулся ко мне и спросил с заговорщицкими нотками в голосе: — Саминкара, вы же сохраните этот маленький секрет? Наш излишне эксцентричный гость так своеобразно пошутил, показав вам морок леди Раниярсы Свободной в столь фривольном виде. Давайте же оставим эту шутку нашей маленькой тайной.

Я мало что поняла, но согласно кивнула. Нужно срочно избавляться от невежества в отношении магии, иначе, рано или поздно, не избежать ошибки, которая может оказаться фатальной.

— Принцесса, вы позволите сопроводить вас на банкет по случаю вашего прибытия? — Император подставил мне локоть, и отказаться было бы не только неслыханной наглостью, но и глупостью.

Выражение лиц своих «цепных фрейлин», когда я появилась в гостиной под руку с императором, порадовало даже больше того факта, что Анторин оказался вполне любезным и не чурающимся общения правителем.

В ходе вполне традиционного банкета с представлением немногочисленным придворным я поняла, что возренийские фонтаны можно смело переоборудовать в купальни для лошадей, чтобы больше не позориться, именуя их главной достопримечательностью королевства. Вот здесь были настоящие фонтаны, и салюты, и выступления чародеев. Да, здесь все было намного зрелищнее и масштабнее. Единственным оправданием для возренийских фонтанов могло послужить то, что они были рукотворными, в отличие от сотворенных не без помощи магии наминайских чудес.

Сестры-фрейлины повсюду следовали за мной и прислушивались к каждому слову. Леди Раниярса оказалась радушной хозяйкой и представила меня многим немаловажным в Наминайской империи людям. После каждого знакомства Раниярса полушепотом поясняла, какой пост в империи занимает тот или иной человек и кем он является по происхождению и положению. Я слушала, кивала и все больше убеждалась, что в Наминайской империи процветает непотизм в самой извращенной его форме. Император окружил себя сплошь родственниками и друзьями! На правящих постах, похоже, вообще не было посторонних. Возможно, в этом и заключается причина его столь удачного правления?

Когда Раниярса отлучилась проверить подачу дополнительных блюд на банкетные столы, одна из рыжеволосых сестер схватила Авройю за руку и увлекла в другую часть зала, болтая о каких-то пустяках. А две другие подступили ко мне и, украдкой указывая на стоящего неподалеку и беседующего с градоправителем молодого лорда, начали нашептывать:

— Это наш человек.

— Он пригласит вас на танец, не отказывайтесь.

— У него есть новая информация.

— С чего вы взяли, что пригласит и поделится чем-то новым? — спросила я у Натиссы.

— Он подал знак, — пояснила фрейлина. — Запомните, если лорд Ордон кивнет вам и при этом поправит рукав или ворот рубашки, это сигнал для связи.

— И как же он меня пригласит? Здесь никто не танцует, — возразила я.

— Это его проблема, и, поверьте, он ее решит, — заверила Ольгира.

Фрейлины отошли, уступая место вернувшейся Раниярсе. Я же не могла поверить, что в наделенной магией империи вот так просто по императорскому дворцу разгуливает возренийский шпион, да еще мило беседует с местным градоначальником.

Минут через пятнадцать действительно заиграла музыка. Самих музыкантов нигде не было видно, а звуки медленной, красивой мелодии исходили словно из стен. В центре зала довольно быстро образовалась свободная площадка. Первыми в круг вышли финансовый советник империи леди Прайя Долни и пока еще незнакомый мне мужчина. За ними потянулись другие пары.

— Ваше высочество, не откажите мне в чести разделить с вами этот танец, — прозвучало откуда-то сбоку.

Я повернулась и увидела того самого возренийского резидента, на которого указали фрейлины. С одной стороны, я обязана была согласиться, ведь это один из моих коллег, если можно так выразиться, и этот танец будет своего рода подобием служебного совещания. А с другой, были у меня большие сомнения по поводу того, что наминайские службы не знают о его шпионской деятельности. И согласиться на этот танец в первый же день пребывания в Наминайской империи будет равносильно откровенному признанию своих нечестных намерений.

— Простите, мы не представлены, — проговорила я, пытаясь оттянуть время.

— Это легко исправить, — воодушевленно проговорил мужчина. — Лорд Матэк Ордон, — представился он, поклонившись, и попытался взять меня за руку, чтобы поцеловать ее.

Но его опередили.

— Принцесса обещала этот танец мне, — заявил первым схвативший меня за руку… советник по межнациональным отношениям, имени которого я так и не узнала.

— И когда же? — искренне удивилась я.

— Должно быть, вы забыли, ваше высочество, это было еще в Возрении. Я вам напомню. — И этот в высшей степени невоспитанный человек увлек опешившую меня в центр зала.

— Вам не кажется, что вы забываетесь, лорд советник? — спросила я, едва сдерживая желание вырвать ладонь из его пальцев, развернуться и уйти. Но это привлекло бы ненужное внимание ко мне. А начинать жизнь в новой империи со скандала в мои планы не входило.

— Я не лорд, — усмехнулся мужчина, по-хозяйски кладя свою руку на мою талию и начиная кружить меня по залу в такт музыке.

— Тем более! — раздраженно воскликнула я.

Мало того что этот подозрительный субъект непозволительно груб, так еще и допускает неприемлемые прикосновения. Руку следовало положить не на талию, а на плечо. В Возрении такие танцы разрешены только супружеским парам и официальным любовницам, то есть фавориткам. И только потому, что училась в Пансионе искусных фавориток, сейчас я превосходно справлялась, выполняя заученные движения. И если бы не тот факт, что все окружающие танцевали точно так же, мой навязчивый партнер получил бы увесистую пощечину за такие вольности.

— Не стоит принимать сомнительные предложения от малознакомых мужчин, — заявил этот… вообще незнакомый тип.

— Об этом я и говорю! Я даже имени вашего не знаю. Ведь от официального представления вы сбежали, как от проказы. Что не помешало вам навязать мне этот танец.

— Вас слишком сильно заботят формальности. Что мешает трезво оценивать личности окружающих, — изрек очередную мудрость советник.

Мне нестерпимо захотелось наступить ему на ногу, уже не в первый раз, кстати, или поставить подножку. Но, опять же, скандал привлечет ненужное внимание. Пришлось сделать над собой усилие и терпеть его общество до конца танца. Мужчина больше не поучал, а я тем более не собиралась вести с ним светскую беседу. Позже мне конечно же придется хотя бы создавать видимость нейтрального отношения к этому человеку, ведь он занимает немаловажный пост, но сейчас он был мне просто неприятен.

Когда мелодия наконец-то затихла и пары начали разбредаться по залу, советник слегка поклонился мне, произнес дежурное «благодарю за танец» и отвел к ожидающей леди Раниярсе.

— А вот с этим человеком советую не ссориться, — прошептала Раниярса, когда мужчина затерялся среди придворных. — Он, возможно, и не является образцом галантности и дружелюбия, но пользуется абсолютным доверием Анторина. Они лучшие друзья еще с детских лет. И Карай не раз спасал жизнь нашему императору в пору бесшабашной юности.

— Карай? Так вот как его зовут, — тихо проговорила я. — «Острый лед» на языке древних, если не ошибаюсь.

— Не ошибаетесь, — улыбнулась леди. — Не ожидала, что вы знакомы с языком наших предков.

— Древние были нашими общими предками. Но их язык довольно редко используют при наречении младенцев, — ответила Раниярсе, ища взглядом своих фрейлин. Авройя, заливаясь румянцем, беседовала с каким-то мужчиной, а вот рыжеволосых сестер нигде не было видно, как и того лорда, от танца с которым спас меня советник.

— Так и сам Карай необычная личность. Будучи внебрачным сыном обычной гувернантки, он сумел добиться невероятных высот и занять один из важнейших постов империи, — поведала Раниярса.

Как же! Сумел добиться, говорите? Главным его достижением является дружба с императором. Возможно, я предвзято отношусь к этому человеку, но в том, что это именно он посещал мою спальню в Возрении, сомнений почти не осталось. А в свете выказываемого им негативного отношения, эти визиты сложно считать порывом души. Следовательно, мне не доверяют, подозревают, а возможно, даже уже знают, что прибыла я сюда не в поисках новых впечатлений. А значит, наминайцы поддерживают видимость неведения в каких-то своих целях, и моя миссия была обречена на провал еще до прибытия сюда. Исходя из таких выводов, напрашивается вопрос: и что мне теперь делать? Возвращаться в Возрению равносильно добровольному восхождению на эшафот, да и отпустят ли теперь? Сделать вид, что я наивная принцесса и наслаждаться жизнью, пока позволяют? Это не для меня. Во-первых, я никогда не была подвержена гедонизму, во-вторых, не могу позволить себе забыть о девушках, страдающих и гибнущих на родине, и, в-третьих — жить одним днем, зная, что он может оказаться для меня последним, это не жизнь, а пытка. Остается одно — раскрыть свои карты и попросить защиты у императора, но это в крайнем случае. Ведь мои выводы могут быть ошибочными и советник Карай просто неотесанный мужлан, невзлюбивший чужестранку. Так что еще поиграем. Тем более есть еще принцесса Лелиан, с помощью которой мне предстоит войти в ближайшее окружение Анторина. Про принцессу я вспомнила не просто так, это невообразимое создание сейчас направлялось прямо ко мне, привлекая всеобщее внимание своим ярко-желтым в красную полоску платьицем до колена и такими же чулками. Прическа принцессы несколько изменилась. Да, она причесалась. В остальном это была та же презирающая все формальности и устои девочка, с которой я познакомилась несколько часов назад.

— Кари! Скучаешь тут без меня? Сейчас мы это исправим! — заявила Леля, обнимая меня, словно давнюю подругу. — Как-то здесь тихо, — подбоченившись, проговорила девочка, отпустив меня и осмотревшись. Задорно усмехнувшись, она щелкнула пальцами, и по ушам ударила громкая ритмичная музыка. Кажется, это были языческие барабаны вперемешку с традиционными инструментами и какими-то свистяще-скрипучими звуками.

— Вот теперь другое дело! Пошли, поедим! — прокричала Леля, хватая меня за руку и увлекая к столам. Раниярса молча последовала за нами.

— Нет, няньки нам не нужны! Рани, иди лучше моего братца нянчить, мы и сами справимся, — довольно грубо проговорила принцесса, заметив ее присутствие.

— Леля, ты неисправима, — покачала головой леди Раниярса.

— Ну наконец-то поняла! — воскликнула Лелиан и потащила меня к банкетным столам.

Съев невероятное множество сладостей, принцесса вспомнила обо мне и поинтересовалась:

— А ты почему не ешь? Кстати, вино будешь? У нас есть, специально для бездарей.

— Для кого? — прокричала я. Громкая, режущая слух резкими звуками музыка очень раздражала, но окружающие не выказывали недовольства, и приходилось терпеть.

— Для бездарей! Мы так людей, у которых нет магического дара, называем. Только не обижайся, ведь это правда — вы без дара, значит, бездари, — пояснила Леля. — Ну так что, будешь вино?

— Нет. Спасибо, но я не тяготею к алкоголю, — отказалась я от сомнительного удовольствия испить напитка «для бездарей».

— Странно, обычно люди употребляют эту гадость для веселья. Я в прошлом году попробовала, любопытно было, и чуть не взорвала шкаф, в котором стояла бутылка. Повариха так на меня потом кричала, даже из кухни выгнала, — рассказывала принцесса, увлекая меня в противоположную от столов сторону. Нас с ней провожали настороженными взглядами, но никто не спешил приветствовать сестру императора. Складывалось такое впечатление, что люди опасаются привлечь к себе внимание принцессы Лелиан. Что ставило меня в тупик. Да, Леля довольно эксцентрична, но вряд ли ее можно назвать опасной. Милая, но еще не нашедшая себя в этой жизни девушка. Однако давно знающие ее придворные, похоже, считали иначе. Означает ли это, что и мне нужно опасаться принцессы? Нет, я привыкла составлять мнение о человеке, исходя из личного впечатления о нем. И пока принцесса Лелиан вызывала у меня только положительные эмоции и даже капельку жалости. Вряд ли ребенок, у которого было счастливое детство без лишений и потерь, вырос бы таким непримиримым противником вырастившего его режима. Да, она потеряла родителей в раннем детстве, но и я тоже довольно рано лишилась семьи, однако не расхаживаю в эпатажных нарядах и не ввергаю окружающих в шок своим поведением. Неужели император Анторин совершенно равнодушен к сестре и ее выходкам?

— Сейчас я насяду на Торинчика и вытребую у него разрешение провести тебя в Туманную долину. Вот это будет настоящее веселье! — радостно известила меня Леля, действительно подходя к императору Анторину, беседующему о чем-то с уже ставшим ненавистным мне Караем.

Увидев нас, мужчины быстро завершили разговор, и советник удалился — слишком поспешно, на мой взгляд. Избегает меня? Ну так что ж, я тоже не жажду его внимания. Анторин, напротив, радушно улыбнулся и хотел что-то сказать, но успел только рот приоткрыть, когда Леля буквально врезалась в него, повисла на шее и радостно прокричала:

— Братик, я тебя просто обожаю!

Император оторвал ее от себя, поставил на пол и обреченно спросил:

— И чего ты хочешь на этот раз?

— С чего ты взял, что мне что-то нужно? Я что, не имею права обнять любимого брата? — надула губки принцесса.

— Имеешь конечно же. Только в такой активной форме ты это проделываешь исключительно перед тем, как попросить о чем-то трудновыполнимом или запретном, — улыбнулся император Анторин. И эта улыбка совершенно преобразила его лицо, придавая ему задорное, мальчишеское выражение. Вот теперь они с Лелиан были действительно похожи.

— Ничего трудновыполнимого, клянусь! — воскликнула Леля. — Просто хочу украсть у вас принцессу Саминкару на часок. Прогуляемся, покажу ей красоты наминайской природы.

Император с подозрением посмотрел на сестру и несколько неуверенно произнес:

— Ну, если ее высочество не возражает… И если ты обязуешься обеспечить безопасность нашей гостьи и вернуть принцессу Саминкару по первому ее требованию.

— Конечно-конечно! Все будет хорошо. Ты же меня знаешь, — заверила его Леля.

— В том-то и дело, — вздохнул Анторин.

— Мы просто прогуляемся по окрестностям, посмотрим водопады и Туманную долину. Может быть, еще на Мерцающее озеро заглянем. Ты же не против? Ну, мы тогда пошли, — протараторила принцесса, хватая меня за руку.

— Только не в Туманную… — воскликнул император, но окончание его фразы заглушил хлопок, и на мгновение окружающий мир исчез. Осмотревшись, я поняла, что мы уже находимся не во дворце и даже не в городе. Мы стояли на покрытом изумрудной короткой травой пригорке, а впереди простиралась будто огромная чаша, наполненная непрерывно движущимся и перетекающим туманом.

— Что это? — спросила я шепотом. В душе поднимался какой-то первобытный, спящий доселе страх.

— Это Туманная долина, колыбель древних, кусочек мира доминантов, — тихо ответила принцесса Лелиан, зачарованно глядя на словно живой туман.

Присмотревшись, я поняла, что он действительно живой. Туман клубился, выпускал лижущие подножие пригорка язычки и тянулся к нам.

— Зовет. Но я еще слишком слабая, не дойду до входа, — грустно проговорила Леля.

— До какого входа? — Лично мне хотелось убраться отсюда подальше. В ушах зашумело, а перед глазами начали плясать черные точки.

— Где-то там, в глубине тумана, скрывается вход в мир доминантов. Добраться до него могут единицы, а войти так вообще мало кому удавалось. Из ныне живущих только Анторин и Карай смогли. Анторин на пике силы, вот доминанты его и приняли, а Караю по долгу службы положено, он же отвечает за взаимоотношение с другими. — Леля с такой тоской смотрела на туман, словно ее непреодолимо тянуло к нему, а войти по каким-то причинам было нельзя.

— Может быть, нам лучше уйти отсюда? — предложила я, не ощущая обещанного веселья в посещении Туманной долины.

— Ты что? Мы же только пришли! Ты даже туман не попробовала. Это тебе не вино, от него ты получишь истинное удовольствие, — возразила Лелиан.

Я глубоко сомневалась, что получу удовольствие от соприкосновения с живой, не внушающей доверия субстанцией. Да и страшно было даже смотреть на него, не то что подходить ближе.

— Может быть, в другой раз? — спросила с надеждой на то, что принцесса все же откажется от сомнительной затеи.

— Другого раза не будет, нам не позволят. Уж поверь мне, я знаю своего брата. Он все подступы к долине перекроет. Пошли! — Принцесса схватила меня за руку и потянула за собой, заставив спускаться с пригорка вслед за ней. Пришлось идти, чтобы не скатиться кубарем. Когда до туманных язычков осталось около пяти шагов, я остановилась и категорически отказалась продолжать спуск.

— Да не бойся же ты! Осталось совсем немного. Просто протянешь руку и потрогаешь туман. Вот увидишь, тебе понравится! — начала уговаривать меня Леля.

— Нет, простите, принцесса Лелиан, но я вынуждена отказаться, — ответила я, пытаясь высвободить руку из цепких пальчиков девушки. Голова кружилась все больше. Вместо черных точек перед затуманенным взором плавали какие-то смазанные образы, а ноги стали невероятно тяжелыми.

— Вот трусишка! Еще пару шагов, — усмехнулась Леля и дернула меня за руку.

Ноги подкосились, и я полетела вниз, прямо в туман.

Первый же вдох принес невероятное ощущение легкости и эйфории. Второй окончательно лишил ориентиров и лишних мыслей. А от третьего все тело пронзило острой болью, и я потеряла сознание, не имея сил даже закричать от боли.

Кто-то грубо схватил меня за волосы и тянул за собой. Но эта боль была не сравнима с мучением, которое я испытывала при каждом вдохе. Внутри словно поселился рой ос, и каждая из них непрестанно жалила. Когда очередной вдох не принес приступа боли, поняла, что меня вытаскивают из тумана. Тот, кто тащил за волосы, взял на руки и понес. Все силы ушли на то, чтобы не лишиться рассудка от боли, и теперь я не могла даже открыть глаза.

— Вы допустили нарушение границ непосвященной! — прозвучало будто прямо в голове. — Это недопустимо! Даже сейчас это создание слышит меня, напитавшись не предназначенной ему силой. Следовало оставить ее там.

— Прошу прощения, доминант Фэйр, подобного больше не повторится. Но эту женщину мы забираем. — Это, кажется, был голос императора Анторина, но он тоже гулко раздавался прямо в голове.

— Я закрою доступ к долине для всех, кроме признанных. — А это уже был Карай. Кажется, именно он вытащил меня из тумана и сейчас держал на руках. Во всяком случае, мне не верилось, что император будет таскать за волосы принцессу. А вот от Карая можно было ожидать и такого.

— Следующего нарушителя мы не пощадим, — произнес или, скорее, подумал неизвестный мне некто, и все стихло.

Меня положили на траву, и теперь уже начался настоящий разговор. От каждого слова голову будто сдавливало тисками, а в ушах появлялся нестерпимый зуд.

— Ты понимаешь, что чуть не нарушила хрупкий союз с доминантами? — строго, с нотками гнева в голосе спросил император Анторин. — Не говоря уж о том, что принцесса Саминкара могла погибнуть.

— Я должна была проверить, — тихо ответила Лелиан. — А вдруг это она? Ты же видел, какие у нее глаза!

— Это передавшийся через века внешний признак. Туман в глазах еще не означает его наличие в крови, — высказался Карай.

— Когда же ты повзрослеешь, Лелиан? Хватит верить в сказки и надеяться на чудо! — Анторин был явно очень зол, но пока сдерживался, хотя и повысил голос.

— Это не сказки. А завет древних! — возразила Леля.

— Придуманный отвергнутыми потомками для самоуспокоения! Ты зашла слишком далеко, сестра. Мне придется принять меры, — перебил ее император.

— И что ты сделаешь? Отлучишь меня от двора? Так я и не жажду там находиться, — обиженно ответила принцесса.

— Поговорим о твоем наказании позже, — поставил точку в споре Анторин. — Карай, как она?

— Жить будет. Но ломка ей обеспечена. Я почищу кровь, но сознание должно очиститься само. Иначе личность сотрется. Было бы забавно посмотреть на глупую морду Возрена, если бы мы вернули ему не вымуштрованную дочурку, а совершенно другую, невинную личность с полной потерей памяти, — с усмешкой в голосе ответил советник.

— Теперь путь обратно для нее закрыт. Она видела слишком многое и не покинет Наминай, — проговорил император.

— А она нас слышит, — вдруг сказал Карай.

— Тем лучше. Уходим отсюда! — холодно приказал император. От встряски, когда меня довольно бесцеремонно взяли на руки, сознание снова утонуло в тумане.

Следующие два дня превратились в сплошной кошмар с редкими пробуждениями, которые не приносили ничего хорошего. Почти всегда рядом оказывался советник Карай. Он стоял надо мной, как немой укор, и сверлил неприязненным взглядом. Но после его визитов становилось немного легче. Фрейлинам сказали, что я отравилась какой-то экзотической рыбой и посоветовали не беспокоить больную до полного выздоровления.

Апогеем происходящего стало ночное пробуждение, когда я обнаружила лежащего рядом со мной советника Карая.

— Что вы тут делаете? — возмущенно спросила у окончательно потерявшего совесть мужчины.

— У меня нет времени возиться с вами, дорогуша. Так что я решил ускорить процесс вашего выздоровления. К утру кровь должна окончательно очиститься, и нам не придется терпеть компанию друг друга. Спите, — тихо ответил Карай и отвернулся.

— Чем вызвана ваша неприязнь ко мне? — без обиняков спросила я, не желая больше закрывать глаза на откровенную грубость советника.

— Спите, — вместо ответа повторил Карай.

— Вы в самом деле полагаете, что я смогу уснуть в компании постороннего мужчины? — не удержалась от ехидного вопроса.

— Не вынуждайте меня отвечать на этот вопрос, принцесса, — источая яд, проговорил советник. Слово «принцесса» он особенно выделил интонацией. После чего Карай поднял руку и положил мне на лоб. Я хотела оттолкнуть его ладонь, но не успела, мгновенно уснув.

Проснулась я не утром, а в полдень. Советника Карая рядом уже, конечно, не было. Но он не обманул, я чувствовала себя абсолютно здоровой и отдохнувшей. Происшествие вызвало много вопросов, но и несколько выводов я тоже сделала. И первым, что я осознала, было прискорбное понимание, что доверять здесь вообще никому нельзя. И принцессе Лелиан в особенности. Не зря ее все сторонятся…

В последующие два дня не происходило ничего достойного внимания. Про меня будто забыли. Никто не приходил, не было приглашений, и даже фрейлины притихли. Авройя пыталась развлекать меня разговорами и предлагала прогуляться, а рыжеволосые сестры старались не попадаться на глаза. Но я заметила, что Натисса дважды покидала дом. Когда она вернулась во второй раз, я вызвала фрейлину к себе и потребовала отчета, куда и зачем она отлучалась.

Натисса мялась и выкручивалась, но все же сдалась и рассказала, что встречалась с посланником Мордока.

— Да, я рассказала все, — заявила она. — И про ваше нежелание общаться с нашими людьми, и про то, что маги что-то с вами сделали. Мы, в отличие от вас, принцесса, помним, для чего сюда прибыли, и понимаем, какая миссия на нас возложена. И когда Мордок узнает, что вы не хотите выполнять свои обязательства, нас всех отзовут обратно, в Возрению. Для нас это нежелательно, но не смертельно. А вот вам стоило бы задуматься.

— А это неплохая идея! Возможно, вам действительно стоит вернуться на родину, — задумчиво проговорила я. — Ведь вы мне только мешаете своими неосмотрительными поступками и нежеланием принимать местные обычаи. Свободна!

— Да как вы… — злобно зашипела Натисса.

— Не советую продолжать. Пожалеешь, — тихо проговорила я, вставая и приближаясь к женщине. — Знай свое место, фрейлина, и не переходи черту. Иначе сегодня же покинешь этот дом. И не забывай, вы с сестрами здесь до тех пор, пока я не пожелаю отослать вас обратно. Иди.

Натисса ушла, сжимая кулаки от бессильной злобы, а я все стояла посреди комнаты и думала. А подумать было о чем. Если и завтра наминайцы не дадут о себе знать, мне придется начать действовать самой. Возможно, они не желают общаться со мной из опасения, что любопытная принцесса начнет задавать ненужные вопросы после происшедшего в долине. Но я не намерена терпеть пренебрежение. Для всех я по-прежнему принцесса Саминкара Возренийская, и не позволю пренебрегать мной.

Дальнейшим размышлениям помешал стук в дверь.

— Ваше высочество, там пришли… просят… — запыхавшись, сообщила Мадолия.

Вразумительного объяснения камеристка дать не смогла, и мне пришлось самой идти проверять, кто же пришел в такой поздний час и что этот пришедший принес.

Визитером оказалась юная девушка, в которой я не сразу узнала принцессу Лелиан. Она преобразилась невероятным образом. Сейчас передо мной стояла настоящая принцесса, леди от кончиков элегантных туфелек на каблучке до миниатюрной шляпки, украшающей замысловатую прическу.

— Принцесса Саминкара, я понимаю, что вам, должно быть, неприятен мой визит, но позвольте объяснить мотив моего поступка и принести искренние извинения, — пробурчала Лелиан, опустив голову и глядя себе под ноги.

Я глубоко сомневалась в том, что извинения, как и весь этот маскарад, были искренним порывом души. И спросила напрямую:

— Это наказание?

Леля только едва заметно кивнула, продолжая буравить взглядом пол.

— Ну что ж, пошли, расскажешь, зачем чуть не убила меня, — предложила, понимая, что это неплохой шанс заполнить пробелы в знаниях о Наминайской империи. Сейчас Леля расстроена и дезориентирована, что может помочь мне вытянуть из нее нужную информацию. И я ее прощу. Доверие мое эта девочка потеряла безвозвратно, но теперь меня не будут мучить угрызения совести из-за того, что собираюсь использовать ее в своих целях.

Мы расположились в гостиной, слуги зажгли свечи и по взмаху моей руки покинули комнату, закрыв за собой дверь. Леля сидела напротив меня и угрюмо молчала. Я терпеливо ждала, когда принцессе надоест тянуть время, и она наконец-то скажет что-нибудь в своей эксцентричной манере. Принцесса не обманула моих ожиданий; она повздыхала пару минут, вскочила и, нервно расхаживая, раздраженно произнесла:

— Ну прости ты меня! Я правда верила, что ты та самая особенная и не пострадаешь. И нечего на меня так смотреть! Я же не хотела навредить тебе, я хотела помочь нам всем.

— И чем же мое утопление в магическом тумане могло помочь всем вам? — спокойно поинтересовалась я.

— Не «вам», а нам. Всем — и одаренным, и бездарям. Всем людям, понимаешь? — горячо проговорила Лелиан, эмоционально размахивая руками.

— И в чем же заключалось это таинственное всеобщее благо? — Задавать наводящие вопросы можно было бесконечно, я же надеялась, что Леля сама проявит инициативу и расскажет как о причине своего поступка, так и о магии в целом.

— Это было бы действительно всеобщее благо! — воскликнула Лелиан. — Доминанты обладают невероятной силой, нам же достаются лишь ее крохи. Выпустив чистую силу из их мира, мы бы стали равны им. И магия распространилась бы по всему миру. Все люди стали бы магами! Понимаешь?!

— Впечатляет. Только ты так и не ответила, как мое купание могло повлиять на свершение сего чуда? — усмехнулась я.

— Перед уходом древние оставили предсказание, в котором говорится, что придет дева, слабая телом, но сильная духом. Она пройдет путь, который не проходил никто, и отворит двери, запертые изнутри. И в глазах ее будет туман силы. — Леля села напротив и схватила меня за руку. — Ты просто идеально подходишь под это описание! Ты сильная, а таких глаз я не видела ни у кого, кроме доминантов.

— Да кто такие эти доминанты? — вопросила я, выдергивая ладонь из ледяных от волнения пальцев принцессы.

— Об этом нельзя рассказывать чужим, — словно обидевшись, пробурчала принцесса.

— Приводить чужих в Туманную долину и окунать их в смертоносный туман, я так понимаю, тебе тоже дозволения не давали. Однако своевольную принцессу Лелиан это не остановило. Или император своей твердой рукой выбил из твоей светлой головки вольнодумные мысли и за считаные дни воспитал покладистую, не имеющую своего мнения идеальную принцессу?

Моя колкость достигла цели. Леля вскочила, сдернула с головы шляпку, растрепав при этом прическу, и возмущенно воскликнула:

— Никто и никогда не лишит меня своего мнения! Я не кукла, которую можно посадить в угол и уйти, зная, что, вернувшись, обнаружишь ее на том же месте, покорно ожидающую хозяина.

Я окинула принцессу красноречивым взглядом и усмехнулась. Выглядела она сейчас действительно как кукла. Даже губки были неестественно розового цвета.

— Это наказание! — Лелиан остервенело дернула кружевной рукавчик платьица, оторвав его, после чего проделала то же самое и со вторым. — Но я не собираюсь всегда одеваться как чучело! Анторин сказал, что простит меня, если простишь ты. Ты же меня простишь?

Раскрасневшаяся, запыхавшаяся, растрепанная и с оторванным рукавом в кулачке, Леля сейчас как никогда походила на обиженного ребенка.

— Все зависит от того, чем ты руководствовалась, рискуя моей жизнью. И понять мотивы твоих поступков я смогу, только получив полную картину происходящего, — спокойно проговорила я, откидываясь на спинку кресла. — А это, как ты понимаешь, невозможно без информации.

Лелиан буквально рухнула в кресло, закрыла лицо руками и прошептала:

— Если они узнают, что я разболтала тебе лишнее, меня запрут дома. И оппозицию разгонят! Они из-за тебя даже досрочное освобождение разбойника отменили.

— Из-за меня? А я-то какое отношение к нему имею? — искренне удивилась я.

— Ну, не из-за тебя, а из-за того, что я с тобой сделала. Это тоже часть наказания, — пролепетала Леля.

— Так давай уже разберемся в ситуации и скажем императору Анторину, что я тебя простила. И за разбойника твоего я слово замолвлю, — но только если пойму, чего же ты добивалась, отправляя меня к доминантам, — вкрадчиво проговорила я, подавшись вперед. Затем отняла ручки принцессы от ее лица и сжала их в своих ладонях.

— Правда замолвишь? — с надеждой спросила Леля.

Я только кивнула, глядя в ее бездонные черные глаза.

— Ну хорошо. Только поклянись, что никому не скажешь, что это я тебе рассказала, — нехотя согласилась принцесса.

— Обещаю. Но ты сначала расскажи, — с улыбкой ответила девочке.

— Слушай, — как заговорщица, шепотом заговорила Лелиан. — Много веков назад наши предки — древние — покинули этот мир. Так вот, ушли не все, а только те, кто достиг новой ступени в своем развитии. Они познали все грани материального и бесплотного, познали саму суть магии. И стали другими — доминантами. Тех, кто отказался перейти на другой уровень, считая это ересью, они просто бросили здесь. От них-то вы, бездари, и происходите. Но доминанты не смогли оставить слабых родственников совсем без присмотра. Те, чьи дети или любимые остались людьми, пожелали разделить их серую бессмысленную жизнь. Это были в основном женщины, они не потеряли человеческих чувств, даже преобразившись. Мы, маги, потомки оставшихся в нашем мире доминантов. Спустя годы доминанты вернулись посмотреть, что случилось с их собратьями. Они увидели, что бездари небезнадежны и магия в этом мире тоже есть. С тех пор доминанты присматривают за Наминайской империей, ожидая, когда мы будем готовы перейти на новый уровень. Но до этого еще очень далеко. Сначала нужно, чтобы магия распространилась по всему миру.

Леля замолчала, с ожиданием глядя на меня.

— И по твоему мнению, я должна была стать той, кто распространит магию и приблизит вас к доминантам? — уточнила я.

— Да, я же уже говорила, ты идеально подходишь под предсказание! — воскликнула принцесса.

— И откуда же появилось это предсказание? — поинтересовалась я, подозревая, что император был прав и Леля принимает на веру обычную сказку.

— Как откуда? Из летописей конечно же! В императорской библиотеке хранятся дневники прямых потомков доминантов. В одном из них я и нашла это предсказание, — пояснила Лелиан. — Там на обложке так и написано: «Сказания грядущего».

Иными словами, сказки о будущем. И я чуть не погибла из-за того, что эта девочка витает в облаках, веря всему, что прочитает.

— А туман — что это? — решила уточнить, пока принцесса в настроении, располагающем к откровениям.

— У-у-у, туман — это чистая магия доминантов. Они в ней живут. Карай любит умничать и говорит, что это тяжелый газ, который доминантам заменяет воздух. Он просачивается через проход между нашими мирами, но не распространяется, потому что воздух легче. Но я-то знаю, это доминанты не дают магии распространяться, чтобы мы не стали такими же сильными, как и они, — свято веря в свои слова, сказала Леля.

— Ну что ж, твоя позиция мне ясна. Все мы в глубине души мечтаем об утопии. И все же не стоит рисковать реальными жизнями, стремясь к призрачной мечте.

Эти слова вряд ли достигнут цели, но я посчитала нужным сказать их. И я оказалась права — принцесса совершенно не понимала, за что ее осуждают. Она даже гордилась своим рвением сделать мир лучше, а жертвы… «Оправданные жертвы», эти слова королевы-матери, видимо, будут преследовать меня всю жизнь. Как бы я ни старалась играть роль принцессы, мне никогда не понять и не принять то, с какой легкостью особы королевской крови ломают жизни других, прикрываясь благими намерениями и высшими целями. Если бы не надежда на то, что удастся помочь подругам-пансионеркам, я бы уже начала разрабатывать план побега. Но сбежать, не попытавшись спасти девушек, когда был шанс… Я бы просто не смогла простить себе этого.

— Так ты меня прощаешь? — с надеждой в глазах спросила Лелиан.

— Прощаю, — пришлось ответить мне.

— И мы опять будем подругами? — радостно воскликнула девочка.

— Будем, но на прогулки по окрестностям города я больше с тобой не пойду. — Я усмехнулась, поражаясь, как такая чистая, детская радость может соседствовать с непробиваемой, неосознанной жестокостью.

— Можешь не бояться, Анторин и Карай перекрыли все подступы к долине. Теперь мне туда не пробраться, — разочарованно вздыхая, пожаловалась принцесса.

— А есть еще претендентки на роль жертвы? — поинтересовалась я из чистого любопытства.

— Пока нет, но я ищу, — вполне серьезно ответила принцесса Лелиан. И я почувствовала, что боюсь ее даже сильнее, чем Мордока и всех последствий своего разоблачения.

— Ну, раз ты меня простила, нужно срочно поговорить с Торинчиком, — вскакивая и хватая меня за руку, воскликнула принцесса.

— Завтра я обязательно с ним поговорю. Сегодня уже слишком поздно для визитов, — сказала я, тоже вставая и намереваясь распрощаться с излишне активной визитершей.

— И ничего не поздно! Он все равно еще не спит, — заявила Леля.

Я не успела даже возразить. Краткий миг падения — и мы уже стоим посреди совершенно незнакомой комнаты.

— Торинчи-ик, ты тут? — прокричала Лелиан, скрываясь за одной из дверей.

И в этот же момент отворилась другая, впуская в комнату полуобнаженного императора Анторина с рубашкой в руке.

— Что вы здесь делаете? — спросил Анторин, отбрасывая предмет одежды и складывая руки на груди.

— Не знаю, — честно призналась я, деликатно отводя взгляд в сторону. Лелиан действительно страшный человек! — Спросите лучше вашу сестру, это она меня сюда перенесла.

— Лелиан! — рявкнул император, да так, что я инстинктивно прикрыла уши ладонями. — Прошу прощения, принцесса, — заметив мои жест, извинился Анторин.

— Да ничего, кричите сколько нужно, я все понимаю, — милостиво разрешила я, вызвав своей репликой ответную улыбку императора.

Казалось бы, большего конфуза уже не может быть, но вот открылась дверь, за которой скрылась Леля, и вместо взбалмошной принцессы в комнату влетела леди Раниярса. Улыбка сползла с императорского лица. Раниярса смотрела то на Анторина, то на меня. Просто смотрела и молчала.

— Я же говорила, что он занят, — заявила выглядывающая из-за ее плеча несносная принцесса-интриганка.

— И чем же, по-твоему, Анторин может быть занят в своей спальне? — усмехнувшись, спросила леди у Лелиан, глядя по-прежнему то на меня, то на императора.

— По-твоему, он там только с тобой может быть занят? — слишком ехидно и колко для своего детского образа проговорила принцесса.

Дальше произошло просто неслыханное. Раниярса, всего лишь фаворитка, развернулась и отвесила наследной принцессе звонкую пощечину. После чего воцарилась напряженная тишина. Вот теперь мне здесь действительно совсем не место.

— Анторин, — прошептала я, обращаясь к императору по имени, пиетет как-то не вписывался в картину происходящего, — я простила Лелиан и обещала замолвить словечко за некоего разбойника, чье освобождение было отсрочено. Впрочем, ввиду происходящего мое прощение мало что изменит. Может быть, кто-нибудь вернет меня домой?

— Я провожу вас, принцесса, — холодно проговорила Раниярса, слышавшая мои слова. — Императору сейчас и без нас будет чем заняться.

Леди Свободная двинулась ко мне, и я увидела скрывающуюся до этого за ней Лелиан. В глазах принцессы горела такая жгучая ненависть, что мне стало страшно за Раниярсу. На щеке Лелиан красовался отпечаток руки, а на губе выступила капелька крови. Леди Раниярса подошла и протянула мне руку, в тот же момент Лелиан вытерла тыльной стороной ладони губы, посмотрела на кровавый след на коже и прошипела, как растревоженная змея:

— Ты пролила императорскую кровь, наказание за это смерть!

— Леля, не смей! — вскричал император, но принцесса уже выпустила изо рта комок тумана, молнией метнувшегося к Раниярсе… и ко мне, соответственно, мы же стояли рядом и держались за руки. Все произошло так быстро, что леди еще только оборачивалась, услышав слова принцессы, а ставший уже ненавистным мне туман летел на нас. Второй встречи с этой субстанцией я могла просто не пережить, и, рванув на себя Раниярсу, повалилась вместе с ней на пол. Туман промчался над нами и развеялся, растворившись в воздухе от столкновения со стеной. Опять стало тяжело дышать и перед глазами начали плясать черные точки, как в долине перед падением в туман.

Лелиан вскрикнула и умолкла. Что с ней происходило, я не видела, но слова императора придали уверенности, что я и не хочу этого знать.

— Рани, позаботься о принцессе Саминкаре, лучше останься с ней на ночь, — напряженно произнес Анторин. — И вызови Карая, нужно отнести Лелиан к доминантам.

Раниярса быстро встала, помогла подняться мне и, закрывая собой обзор, вывела из комнаты через еще одну дверь, которой раньше вроде бы не было.

Меня слегка трясло. Леди Свободная приобняла за плечи, успокаивающе поглаживая.

— Спасибо, принцесса, вы спасли нас обеих, — тихо проговорила она.

Я только кивала и перебирала ногами, направляемая твердой рукой императорской фаворитки.

— У вас, должно быть, накопилось много вопросов, задавайте. Вы заслуживаете знать все, что вас интересует, — добавила леди, подводя меня к какому-то дивану и усаживая на него.

— Я обязательно воспользуюсь вашим предложением, — пообещала Раниярсе, — но чуть позже. Сейчас же меня интересует только одно: что произошло с принцессой Лелиан?

— О ней позаботятся. Вот увидите, завтра она опять станет прежней беззаботной девочкой, — заверила меня леди. — Подождите минутку, мне потребуется время, чтобы выстроить портал до вашего дома.

Я была готова ждать сколько угодно, пребывая в ступоре от происходящего и гадая, сколько еще смогу протянуть в Наминайской империи, прежде чем погибну, по какой-нибудь нелепой случайности подвернувшись под руку Лели или другому обезумевшему магу.

Раниярса окликнула меня, указывая на сотворенный ею магический проход. Он был значительно меньше того, через который мы попали в Наминайскую империю из Возрении, но пройти вполне можно было. Что я и сделала, оказавшись в собственной спальне. Следом за мной из дыры в пространстве вышла Раниярса, взмахом руки заставив исчезнуть свое творение.

— Уже поздно, наверное, вы устали, — проговорила леди.

— За последние два дня я достаточно спала, чтобы бодрствовать одну ночь, — заверила я ее. — Вы предлагали воспользоваться вашей осведомленностью, предложение еще в силе?

— Конечно же, спрашивайте что хотите. Вы уже и так втянуты во все это, и обратного пути нет, — ответила Раниярса, усаживаясь на край кровати.

Я последовала ее примеру, устроилась поудобнее и спросила о том, что сейчас тревожило меня больше всего:

— Что творится с принцессой Лелиан? Сегодня я увидела не ту девочку, с которой познакомилась несколько дней назад, а совершенно другого человека.

— Леля поистине особенная девочка, что накладывает определенный отпечаток. У нее сложная, тяжелая судьба, — со вздохом проговорила женщина. — Она наверняка уже рассказала вам о доминантах, так ведь?

Я молчала, не зная, действует ли еще мое обещание после сегодняшнего инцидента.

— Не переживайте, мы знали, что она не сможет промолчать, — заверила меня леди. — Это болезненная для нее тема. Дело в том, что она является плодом неравного альянса, ее матерью была доминанта, молодая и такая же взбалмошная, как и Леля. Император Анриян после смерти жены, как нам казалось, вел довольно пуританский образ жизни, и появление дочери, от которой отказалась мать из другого мира, стало шоком для всех. Еще большим шоком стало то, что девочка не унаследовала гены одного из родителей, а застряла в промежуточной стадии — еще не доминанта, но уже и не человек. По этой причине туман в ней иногда начинает клубиться, вырываясь из-под контроля слабого для такой силы тела, и случаются приступы агрессии. Это бывает довольно редко, не больше одного раза в год, но зачастую влечет за собой серьезные последствия и даже жертвы. Доминанты пытаются помочь, но пока безрезультатно. В сегодняшнем всплеске есть и моя вина, не сдержалась. Но Леля знает, что связывает нас с Анторином, вот и бьет по самому больному.

Я слушала большую историю одной маленькой жизни и понимала, что была права: неспроста Леля выросла такой бунтаркой. Мало того что от нее отказалась мать, так еще она и чувствует себя чужой, не являясь человеком, как, впрочем, и доминантом. Она везде чужая!

— Но как такое могло случиться? Ведь эти доминанты совсем другие? — спросила, не понимая действий ни предыдущего императора, ни матери Лели.

— Они тоже были людьми, и хотя считают себя выше, тоже подвержены обычным человеческим порокам, — усмехнулась Раниярса. — Но полукровки большая редкость. Насколько я знаю, Лелиан вторая. Первым является наш советник Карай Туманный. Однако он сумел обуздать туман, о чем и говорит его фамилия. — Леди снова улыбнулась. — Хватит с вас сегодня потрясений, давайте спать. Надеюсь, вас не смутит мое присутствие? Анторин велел присмотреть за вами.

— Не смутит, — ответила, обдумывая новую информацию. — Но зачем за мной присматривать? Разве мне грозит какая-то опасность?

— Вы человек, и более подвержены стрессам и шоковым состояниям. Это просто забота о гостье, — убедительно проговорила Раниярса, но я ей почему-то не поверила. Однако спорить не стала. Вечер выдался нелегкий, и сон сейчас был весьма кстати.

Глубокой ночью меня разбудил какой-то шум. Раниярсе снился дурной сон, женщина стонала, всхлипывала и металась по кровати. Попытка разбудить ее привела к тому, что я получила довольно болезненный удар по скуле и вынуждена была ретироваться. Но леди не желала вырываться из оков кошмара, и мне пришлось пойти на крайние меры. Схватив стоящий на ночном столике кувшин, налила воды в стакан и выплеснула его содержимое женщине в лицо. Раниярса вскочила с диким воплем, озираясь по сторонам и недвусмысленно выставив перед собой сжатые в кулаки руки. Я не была уверена, что пустит в ход кулаки, но рисковать не стала, благоразумно держась подальше от кровати.

— Что… что случилось? — спросила женщина, тяжело дыша и вытирая мокрое лицо.

— Вам снился кошмарный сон, пришлось разбудить вас, — объяснила я, показывая стакан. — Ну и тяжелая же у вас рука, леди Раниярса! — пожаловалась, прикладывая продемонстрированную посуду к саднящей скуле.

И в этот момент наступила полная темнота. Сначала я напугалась, но потом догадалась, что это свеча догорела и потухла. По памяти добралась до кровати и устало опустилась на нее. Простыни были влажными от воды, пролитой в процессе побудки агрессивной леди.

— Простите, — тихо проговорила женщина, тоже опускаясь на мокрую кровать. — Иногда со мной такое бывает. Былые трагедии возвращаются и бередят душу.

— Не стоит извиняться. Кому из нас не снятся страшные сны? — ответила я полушепотом. В последние месяцы мне не раз приходилось просыпаться посреди ночи в холодном поту, в сорочке, перекрутившейся от метаний в забытье.

— Неужели и вам снятся кошмары? — удивленно спросила Раниярса. — Хотя да, после Туманной долины такое возможно.

— Ночные демоны начали посещать меня задолго до знакомства с магией, — усмехнулась я. — Не стоит недооценивать обычных людей. Порой они могут быть гораздо страшнее доминантов и впадающих в бешенство принцесс с магическим даром. — Высказывание получилось излишне горестным и пафосным, нужно было как-то сгладить впечатление от нежелательной ночной откровенности. — Но это все не важно, чего во сне ни привидится! У нас еще есть время, чтобы выспаться.

— А вы совсем не такая, какой показались мне на первый взгляд, — задумчиво проговорила Раниярса. — Прибыв в Наминайскую империю, вы показали себя сильной личностью — сдержанной, но открытой для всего нового и готовой к переменам. Чего нельзя было сказать о вас в окружении родственников. Там вы казались излишне сдержанной и надменной.

— А разве вы не вели себя соответственно окружению? — спросила с усмешкой. — В Возрении вы тоже не позволяли себе такого раскованного поведения, как на родине. Приспособляемость является важнейшим компонентом инстинкта самосохранения. Выживать — это первое, чему учится любое существо, появляясь на свет.

— Странно слышать такие слова из уст человека вашего положения, любимой дочери короля, — заметила женщина.

— Это не менее странно, чем ваше положение. — Реплика получилась довольно грубой и бестактной, но с надеждой на получение информации от принцессы Лелиан пришлось распрощаться. А узнать об отношениях императора и его бессменной фаворитки следовало как можно больше.

— Вы правы, со стороны может показаться весьма подозрительным, что двое людей так долго находятся в близких отношениях, не желая их узаконить. Но в действительности на это есть веские причины. Не будь Анторин императором, мы бы поженились. Сейчас же это не представляется возможным, — грустно проговорила леди.

— Разве в Наминайской империи так важны титулы и положение в обществе? — спросила я, не понимая, что мешает императору взять в жены ту, кого он любит.

— Нет, титулы у нас не в чести. Иначе я не стала бы возлюбленной императора, — посмеиваясь, сказала Раниярса. — Ведь у меня вообще нет никакого титула. Нет даже родового имени, передаваемого по наследству. Мы, безродные, добившиеся высокого положения, сами выбираем себе фамилию по душе. Вот почему я стала Свободной. Однако по прошествии десяти лет свобода уже не кажется мне столь ценной и желанной.

— Так почему же вы до сих пор не стали императрицей? — решилась я спросить прямо, без намеков, не надеясь на то, что Раниярса сама разоткровенничается.

— А вот это самая грустная часть истории нашей с Анторином любви, — тихо ответила женщина. — Я не могу подарить ему наследников, и до тех пор, пока у него или у Лелиан не появится как минимум двое детей, я останусь всего лишь фавориткой.

— Мне очень жаль, — проговорила я. И только сказав, поняла, что мне действительно жаль, и я совершенно не хочу разрушать эту пару.

— Не стоит нас жалеть. Лелиан уже пятнадцать, через пару лет она станет совсем взрослой и мы выдадим ее замуж за Карая. Мы ждали одиннадцать лет, подождем еще, — спокойно сказала Раниярса.

— А что думают о ваших планах сами Леля и Карай? — поинтересовалась я, удивляясь тому, с какой легкостью эта женщина рассуждает о чужих судьбах.

— Лелиан понимает, что вряд ли кто-то еще решится на брак с ней. А Карай… Он, конечно, не в восторге, — посмеиваясь, ответила женщина. — Но он тоже весьма неоднозначная личность. Они оба полукровки и идеально подходят друг другу.

— Теперь я понимаю, почему он такой злобный, — проговорила я задумчиво.

Раниярса рассмеялась, и я тоже невольно улыбнулась. Будешь тут злюкой, когда в перспективе предстоит связать свою жизнь с неконтролируемой, подверженной вспышкам ярости девицей.

Раниярса покинула мой дом ранним утром, пообещав зайти позже. А к обеду я получила весьма странное письмо от советника Карая Туманного. Это было официальное приглашение на закрытый совет. Как я поняла, обсуждать на нем будут мою нежелательную осведомленность в магических делах Наминайской империи. Идти на встречу с этой неоднозначной, как выразилась Раниярса, личностью совершенно не хотелось. Оставалось только надеяться, что мы там будем не одни.

К назначенному часу я была готова. Фрейлины, как обычно, были недовольны тем, что им придется остаться дома, но меня это мало заботило. Даже если эти девицы доложат Мордоку, что я что-то от них скрываю, теперь не его мне стоит бояться.

Появление самого императора в моей гостиной оказалось полной неожиданностью. Я думала, что за мной явится Айя или в крайнем случае Карай. Но император Анторин никак не вязался с образом сопровождающего, о котором говорилось в приглашении. С одной стороны, это было весьма странно, с другой — приятно, если бы я не знала о несколько иной системе ценностей и приоритетов наминайцев. Если императорская должность — это всего лишь работа для Анторина, почему бы в свободное время не проводить гостью во дворец?

— Саминкара, вы прекрасно выглядите, — проговорил император, протягивая мне руку.

— Спасибо, Анторин, — поблагодарила я, вкладывая свои пальцы в его ладонь.

А через мгновение мы уже стояли в центре сумрачной, освещенной только свечами комнаты. Здесь не было окон и дверей. Из мебели в помещении присутствовали только овальный стол и несколько стульев. За столом сидели Карай, Раниярса и принцесса Лелиан.

— Присаживайтесь, принцесса, — с холодной вежливостью проговорил Карай, — именно он, а не Анторин.

Я подошла к столу и заняла место подальше от присутствующих. Император расположился рядом с Раниярсой. Леля сидела, склонив голову, и, казалось, была безучастна к происходящему.

— Принцесса Саминкара Возренийская, как вы уже, должно быть, догадались, причиной данного собрания является ваша персона, — заговорил Карай, подавшись вперед и облокотившись об стол. — В данной ситуации я представляю интересы доминантов, следовательно, мне и предстоит решить, какова будет ваша дальнейшая судьба.

— Протестую! — неожиданно вскрикнула Лелиан, вскакивая с места.

— Удивила, — усмехнулась Раниярса, хватая ее за руку и заставляя сесть обратно. Женщина говорила тихо, но я расслышала: — Молчи, глупышка. Или хочешь, чтобы туманные заинтересовались тобой, а не Саминкарой?

— И что они мне сделают? Еще раз отвергнут? Это я привела Кари в Туманную долину, и мне нести за это наказание, — горячо возразила Леля.

— Сейчас на повестке дня не причина, а следствие, — прервал ее Карай.

Лелиан снова опустила голову и умолкла. Возможно, мне показалось, но сложилось такое впечатление, что принцесса боится советника.

— А следствием неосмотрительного поступка принцессы Лелианы стало посвящение чужестранки в то, чего она не имела права знать, — продолжал Карай. — Доминанты весьма недовольны тем, что тайна их присутствия в нашей жизни может стать достоянием обычных людей.

Я сочла нужным вступить в разговор, а не ждать вынесения вердикта, как покорная жертва.

— Столь витиеватым способом вы пытаетесь донести до меня тот факт, что отныне я буду вынуждена навсегда остаться в Наминайской империи? — спросила напрямую, глядя в холодные глаза советника. — Или же существует вероятность более радикального способа сохранить тайну существования Туманной долины?

— А вы весьма прозорливы для такой нежной и тонкой натуры, коей вас описывал ваш уважаемый отец, — с усмешкой сказал Карай, игнорируя мои вопросы.

— Родители склонны идеализировать своих любимых отпрысков, — в тон ему ответила я.

Удивляло, что император хранил молчание, пристально глядя на Карая, но не вмешиваясь в разговор.

— В данном случае, скорее, склонны намеренно недооценивать, — парировал Карай.

— Советник, вам не кажется, что мы несколько отклонились от сути? — наконец-то подал голос Анторин.

— Вы правы, — кивнул Карай, нисколько не тушуясь под неожиданно гневным взглядом императора. — Продолжим. Доминанты выдвинули требование: отныне принцесса Саминкара должна поселиться во дворце трех ветров и отмечаться на каждой встрече с их представителем. Изначально условия были более жесткими, но я настоял на их смягчении… под мою ответственность.

— И что это значит? Карай, говори как есть, не мучай всех нас и не пугай Саминкару! — игнорируя выбранный мужчинами официальный тон, сказала Раниярса.

— Это значит, что мне придется стать нянькой принцессы до окончания ее дней, — резко ответил Карай. — В случае разглашения информации будут приняты кардинальные меры как в адрес принцессы, так и в отношении меня. На этом все, передаю слово императору.

Известие было весьма неоднозначное. А его формулировка, в частности, «до окончания ее дней», вызвала легкую дрожь в кончиках пальцев. Мелькнула ужасная мысль, что Карай может сократить эти дни, чтобы поскорее избавиться от обузы.

— Позиция доминантов ясна. Не могу сказать, что нас устраивают их условия, но на данный момент мы вынуждены подчиниться, — проговорил император. — За что я приношу вам, принцесса, искренние извинения как от себя лично, так и от имени всей Наминайской империи.

Я только кивнула, принимая все сказанное. А что я могла сделать? Мои возражения выслушали бы и проигнорировали. Все уже было решено без моего участия. Доминанты, очевидно, намного сильнее, и даже маги покорно принимают их условия.

— Официальную часть собрания можно считать закрытой, — сказал Анторин. — Теперь поговорим…

— Да поняла я уже, — перебила его Леля. Принцесса встала, стыдливо опустив взгляд, повернулась к Раниярсе и пробормотала: — Рани, прости меня, ты же знаешь, что я не со зла.

— Забудь, малышка. Я уже забыла, — беззаботно ответила женщина.

Лелиан горестно вздохнула и повернулась ко мне.

— Я смутно помню, что произошло, но прошу прощения, — проговорила девочка со слезами на глазах. — Больше такого не повторится, постараюсь держаться от вас подальше.

— Зачем же так радикально? — улыбнулась я. — Ты обещала отвести меня на церемонию освобождения легендарного разбойника.

Теперь я буду всегда настороже, находясь рядом с этой девочкой, но демонстрация страха и обиды по отношению к ней вряд ли приблизит меня к императору. А сейчас его поддержка была необходима мне как никогда. С Раниярсой я уже нашла общий язык, она тоже поможет войти в круг приближенных Анторина, но и дружба с его сестрой не будет лишней.

— Кстати, о разбойнике. Завтра на площади состоится встреча выпускников школ узкой специализации. Разбойника освободим по ее окончании, — известил император Анторин.

— Ты и правда пойдешь туда со мной? — удивленно спросила Леля.

— Конечно, ты же говорила, что это зрелище ни за что нельзя пропустить, — заверила я принцессу.

— Ваше высочество, — обратился ко мне Карай, поднимаясь, — позвольте проводить вас в ваши новые апартаменты. Анторин, Раниярса, — я скоро вернусь.

— Леля, ты тоже можешь идти, — отпустил сестру император.

Я же вставать не торопилась, обдумывая известие о скоропалительном переезде.

— Значит ли ваше заявление, что я не вернусь в тот дом, в котором проживала до этого момента? — спросила, сверля взглядом советника Карая.

— Именно так, — кивнул мужчина, игнорируя горящий в моих глазах гнев. — Ваши вещи уже должны были перенести. Можете взять с собой одну из фрейлин. Остальные останутся в гостевом доме. И не советую разлучать сестер. Идемте.

И мне протянули руку, принимать которую совершенно не хотелось. Но другого пути выбраться из этой комнаты не было.

Карай практически открыто признался, что знает об истинной миссии рыжеволосых сестер-фрейлин. Неужели он намеренно пытается разделить нас? Откуда же этот мужчина так много знает о том, о чем не должен был даже догадываться?

Карай перенес меня в огромный центральный холл.

— Запоминайте дорогу. У меня нет лишнего времени, чтобы провожать вас всякий раз, когда вам захочется прогуляться или посетить сад, — проговорил мужчина и быстрым шагом направился к одной из трех лестниц.

Пришлось поторопиться, чтобы не отстать. Поселили меня на седьмом этаже, что для не одаренного магией человека было весьма неудобно. Но советника такие мелочи мало волновали, его дыхание даже не сбилось, я же устала как от подъема по лестнице, так и от скорости, которую приходилось поддерживать, чтобы не потерять из виду мужчину.

— Ваши комнаты расположены напротив моих. Если что-то понадобится — обращайтесь. Но, надеюсь, вам хватит благоразумия не дергать меня из-за каждой мелочи, — изрек советник, открывая передо мной дверь. — Прислуга здесь постоянно меняется, так что не трудитесь запоминать имена и заводить знакомства. Всего доброго.

И Карай исчез, напустив туману и ознаменовав свое отбытие хлопком.

Я же отправилась исследовать свой новый дом. Уже четвертый за последние два месяца. Здесь было намного роскошнее, чем в гостевом доме, но менее уютно. Стиль по-прежнему отличался от возренийского простотой и функциональностью, но все в этих казенных комнатах говорило об обезличенности и запустении. К таким резким переменам я решила отнестись философски, ведь из этого переезда тоже можно извлечь определенную выгоду.

Удивило, что моя одежда была уже развешена и разложена по местам. В ванной также обнаружились мои личные вещи. Получается, что переезд был организован сразу же после того, как император проводил меня на собрание. Все было решено, и все об этом знали, а это подобие совета собрали исключительно для отвода глаз.

Нужно будет вызвать на очередную откровенность Раниярсу или Лелю и разузнать подробнее, как широко распространяются полномочия Карая и насколько они близки с императором.

Будто услышав мой мысленный зов, на пороге новой гостиной появилась Раниярса.

— Мне очень жаль, — грустно проговорила женщина. — Не думала, что доминанты воспримут вас как серьезную угрозу. Обычно они не настаивают на столь серьезных мерах.

— Обычно? — удивилась я. — Так я была не первой чужестранкой, побывавшей в Туманной долине?

— Четвертой за последние три года, — помедлив, все же поведала Раниярса. — Дело в том, что не только Лелиан загорелась идеей воплотить в реальность фантазии предков. Она заразила своим энтузиазмом еще несколько молодых активистов оппозиции. После третьего инцидента прямой доступ к Туманной долине был закрыт. Виновные были лишены активной силы и сосланы в северную провинцию. Шум вокруг легенды стих, и мы надеялись, что Леля отказалась от своей безумной затеи. И тут, как гром среди ясного неба, это происшествие с тобой, после почти годового затишья. Но не в этом суть. Удивительно, что трех твоих предшественниц доминанты не посчитали угрозой и никаких репрессий не последовало.

— И чем же я отличаюсь от остальных жертв оппозиции? — поинтересовалась, подозревая, что и тут не обошлось без вмешательства Карая.

— Я пыталась расспросить Карая, но он отказался что-либо объяснять, — подтверждая мои подозрения, ответила Раниярса.

— Мне не хотелось бы находиться под постоянным присмотром советника. И ему, и мне было бы комфортнее, если бы за мной следил кто-то другой, — с намеком проговорила я, в глубине души все же надеясь избавиться от излишне агрессивного внимания невоспитанного мужчины.

— Карай крайне редко меняет свои решения, — с сожалением вздохнула Раниярса. — Я бы с радостью вызвалась на роль вашей сопровождающей, принцесса. Но, боюсь, в этом нет смысла. Советник воспримет такую просьбу как попытку дискредитировать его как представителя доминантов. А туманные такого не прощают.

— Но и следовать за мной повсюду Карай тоже не сможет, — возразила я. — Например, завтра вечером я собираюсь отправиться на церемонию освобождения разбойника. Неужели советник снизойдет до того, чтобы сопровождать меня?

— Поверьте мне, ваше высочество, он обязательно будет рядом с вами, — неожиданно развеселившись, ответила женщина. Но тут же посерьезнела и добавила: — Что весьма не понравится Анторину.

Я удивилась такому высказыванию и снова задала прямой вопрос, раз уж Раниярса расщедрилась на искренность:

— Неужели недовольство императора направлено на меня?

— Ну что вы! — возразила женщина. — Анторина беспокоит исключительно благополучие его сестры. Впрочем, завтра сами поймете. А сейчас я пришла спросить, кого из вашей свиты вы желаете оставить при себе. Позволю вам посоветовать, — не стоит доверять прислуге. Зачастую самая преданная камеристка может продать в самый непредвиденный момент.

Я лишь удивленно изогнула брови, воздержавшись от комментариев. Совпадение было поистине сказочным, советник намекнул на непригодность приставленных ко мне Мордоком фрейлин, а Раниярса сделала то же самое по отношению к подосланной тем же главой тайной канцелярии служанки. Ну что ж, вы хотите изолировать меня от резидентов Возрении, я не буду сопротивляться. Ведь мои истинные намерения не ясны даже для меня самой, так что наминайцы их точно не просчитают.

— Я желаю, чтобы мое заключение разделила фрейлина Авройя Лайская, — проговорила патетично, приложив руку к груди. Возможно, это выглядело несколько наигранно, но сейчас меня не заботило, насколько поверит в мою искренность Раниярса. Она наверняка решит, что принцесса вняла советам более опытных людей и смирилась со своей судьбой. А некоторая пафосность придаст моему образу немного наивности и искренности, которых, учитывая мое неумение лгать, не хватает при прямом общении.

— Преклоняюсь перед вашим благоразумием, — не менее патетично ответила Раниярса и удалилась.

Позже она привела Авройю, и весь мой вечер был занят обустройством нового жилья.

Ночь же принесла неожиданное, но уже не новое явление. Я проснулась от ощущения, что кто-то дышит мне в лицо. Стараясь контролировать дыхание и не впадать в панику, приподнялась на кровати и тихо произнесла:

— Я готова к общению с тобой, ночной гость. Но только после того, как ты наберешься смелости показать мне свой истинный облик.

Тихий хлопок доказал, что мне ничего не грозит. Однако уснуть после визита так и не удалось. А ночной гость опять оставил после себя едва уловимый запах зверя и ощущение, что меня почему-то боятся и не желают общаться.

После этого визита закралось сомнение, что это Карай, но ощущение, что визитер чем-то на него похож, даже несмотря на то, что я его и не видела толком, осталось. И самым странным было то, что мне начинало нравиться такое необычное внимание не менее необычной личности.

Утро ознаменовалось весьма ранним визитом принцессы Лелиан, которая не желала соблюдать правила приличия и буквально вытащила меня из кровати.

— Кари! — возопили у меня над ухом, заставив подскочить с кровати. — Вставай немедленно! Нас уже ждут на площади!

— Какая площадь? — простонала я, решив тоже не заботиться об этикете. — Еще только утро.

— Так нам нужно успеть отмыть разбойника и высушить, — заявила принцесса Лелиан.

— Мм… думаю, с этим справятся и без нас, — предположила я, не желая расставаться с подушкой, с которой воссоединилась только пару часов назад.

— Да ты что? Я никому не позволю лапать его! — возмущенно ответила принцесса.

Именно в этот момент я поняла, почему император Анторин не будет в восторге от того, что Карай будет сопровождать меня, а не Лелиан, очевидно, влюбленную в некоего разбойника, вот уже полвека являющегося бессловесной статуей. Любой брат не будет в восторге от того, что его сестра воспылала чувствами к асоциальному элементу, подвергшемуся многолетнему наказанию магическим заточением. Из слов Айи я поняла, что легендарный разбойник был всего лишь мелким, неосмотрительно попавшимся воришкой, которого подвергли жестокому наказанию в назидание другим. И симпатия принцессы к такому экземпляру, безусловно, неприемлема.

— Ну вставай же! — не унималась Лелиан. — Мы должны проследить, чтобы все прошло по закону. Он достоин идеального пробуждения!

— И чем же он его заслужил? — проворчала, неохотно вставая.

— Да тем, что смог доказать всем, что мы можем быть ничем не хуже доминантов! — воскликнула Леля, заставив меня моментально проснуться и понять, что все предыдущие мои размышления были ошибочными.

— Встала, — констатировала я, направляясь в ванную. — И даже потороплюсь, если ты расскажешь мне все об этом таинственном разбойнике, — пообещала девушке.

— Расскажу, только не через дверь, — заявила принцесса, следуя за мной и тем самым лишая утренней ванны.

— Рассказывай, — согласилась я, решив ограничиться минимальными гигиеническими процедурами.

Пока я умывалась, Лелиан поведала мне поистине невероятную историю жизни и злоключений разбойника по имени Рондай Нарсийский, в народе Рони Нарси. Это был бунтарь и противник существующего режима. Он обладал большим магическим потенциалом, но направлял его не на благо правящей власти, а на то, чтобы открыть глаза простым магам. Именно он разоблачил место нахождения Туманной долины для всех магически одаренных наминайцев, а не только для правителей и магов с туманом в крови. И именно он вызвал гнев как доминантов, так и магов, создав, а впоследствии и выкрав уравнитель тумана. Это был артефакт, позволяющий магам пройти Туманную долину и посмотреть на мир доминантов.

— Элементарный дыхательный аппарат, очищающий воздух от тумана, — прозвучало из-за двери в ванную. Я выронила полотенце из рук и непроизвольно вскрикнула.

— Если вы желаете посетить центральную площадь Намии, я вас провожу, — невозмутимо проговорил Карай, по-прежнему находясь за дверью.

— А нам будет позволено хотя бы одеться без вашего строжайшего надзора? — ехидно спросила я, возмутившись тем, что советник вторгся в мои покои без приглашения, да еще и не постеснялся обозначить свое присутствие, выдав тем самым факт подслушивания.

— Искренне верю, что вы сможете обойтись без моей помощи, но если вдруг она все же понадобится, я к вашим услугам, — не менее ехидно ответил Карай. После чего послышались тихие шаги и звук закрывающейся двери.

— Каков наглец, — прошипела я, поднимая полотенце.

— Вообще-то это странно, — задумчиво проговорила Леля. — Никогда не замечала, чтобы он вел себя так грубо и вызывающе.

— Так этой весьма сомнительной чести удостоилась только я? — невесело усмехнулась, направляясь к гардеробу. Нужно было выбрать наряд, подходящий как для утренней прогулки, так и для вечернего мероприятия. — Или с тобой он просто не позволяет себе быть грубым? Ведь вы… — умолкла, сообразив, что чуть не наговорила лишнего.

— Не смущайся, я знаю о планах Анторина на нас с Караем, — спокойно проговорила Лелиан. — Брат почему-то решил, что только советник сможет со мной ужиться. Лично мы с Караем считаем иначе. Я, сколько себя помню, всегда воспринимала его как второго брата. Ведь они с Анторином всегда вместе, с самого рождения. Карай сын няни Анторина. И для меня они оба были братьями. Я пока ничего не говорила Торинчику, но замуж за Карая точно не выйду.

— Принцессы рождены для династических браков, так что тебя и спрашивать никто не будет, — улыбнулась я такой категоричности девочки.

— Меня-то, может, и не будут, только я почти уверена, что Карай тоже не воспринимает меня как будущую жену. А уж его-то даже Анторин заставить не сможет, — посмеиваясь, сказала принцесса.

— Давай забудем про Карая хотя бы на пять минут, — предложила я.

— Отчего же только на пять минут? — задорно подмигнула мне Леля. — Одевайся скорее и улизнем незаметно. Советник посчитает ниже своего достоинства бегать за нами по площади и возмущаться побегом.

Так мы и поступили. Как только я оповестила Лелиан о том, что готова, принцесса схватила меня за руку, и мы перенеслись на центральную городскую площадь. Карай наверняка будет в ярости, ведь сейчас он ждет у дверей моих покоев. Но я не заключенная, а гостья. И я принцесса, пусть и не по крови, но меня назвал своей дочерью король, что делает меня настоящей принцессой в глазах наминайцев. И я заставлю высокомерного советника Карая считаться с этим!

Площадь представляла собой огромное, выложенное отшлифованными гранитными плитами пространство, в центре которого на возвышении стояла статуя широкоплечего длинноволосого мужчины, держащего в вытянутой руке нечто похожее на маску с клыками и свиным пятачком. Подойдя ближе, я поняла, что это действительно маска, только она, как и сам человек, была будто вырезана из белого гладкого камня.

— Это и есть разбойник? — спросила у влюбленно взирающей на постамент Лели.

— Да-а-а… Правда, он прекрасен? — восхищенно прошептала Лелиан.

Черты лица у статуи были весьма привлекательные, но учитывая, что композиция была выполнена в одной цветовой гамме, впечатление у меня этот разбойник вызвал далекое от восхищения. А подумав о том, что там внутри живой человек, я вообще с трудом поборола желание развернуться и уйти как можно дальше от жуткой статуи.

— Сейчас мы смоем эмаль, и ты увидишь, как он красив на самом деле, — пообещала мне принцесса.

— А это должны делать именно мы? — спросила я, не имея ни малейшего желания мыть постороннего, пусть и превращенного в статую мужчину.

— Нет конечно же. Но я никому не позволю прикасаться к своему Рони! — воскликнула Леля.

Я вздохнула с облегчением, подумав, что и мне не будет предоставлена эта сомнительная честь. Но обрадовалась я, как оказалось, рано.

— Кроме тебя, — добавила неожиданно Леля. — Тебе я доверяю.

Желание уйти возросло вдвое.

— И как мы будем его отмывать? — спросила, смирившись с эксцентричностью принцессы. Мыть я его конечно же не буду, но создать видимость помощи придется.

— Стой здесь, я сейчас распоряжусь, чтобы принесли раствор и щетки, — проговорила Лелиан и исчезла.

Я тут же отошла от статуи на несколько шагов и осмотрелась. На площади было на удивление мало людей. Да и те были рабочими, устанавливающими площадку, видимо, для выступлений. Ведь сегодня здесь должно пройти какое-то торжество, и только по его окончании будет освобожден разбойник.

— А вот и я! — радостно возвестила Леля, появившись прямо у меня за спиной, чем вызвала уже просто паническое желание убежать куда глаза глядят, только бы подальше от принцессы и объекта ее воздыханий.

Лелиан продемонстрировала мне две щетки необычной конструкции с поблескивающей на солнце щетиной.

— Сейчас алхимики смешают раствор и доставят его нам. Мыть нужно осторожно, чтобы не повредить самого Рони. Поняла? — строго проговорила принцесса.

Я кивнула, пообещав себе, что если и буду участвовать в этой процедуре, то помою только маску. Своего разбойника Леля пусть сама отмывает.

Раствор доставили довольно быстро. Лелиан тут же схватила одно из необычных стеклянных ведер, наполненных бирюзовой жидкостью, водрузила его на постамент и сама ловко вскочила туда же. После чего повернулась ко мне, протянула руку и произнесла:

— Ну давай же, не бойся! Я помогу.

— Я, пожалуй, лучше здесь останусь, — проговорила я, хватая щетку и демонстративно начиная тереть ею носок сапога статуи.

— Щетку в раствор окуни, глупенькая, — посмеиваясь, сказала Леля. — Там ты только сапоги и отмоешь. Иди ко мне. Я займусь лицом, а ты пока спину ототрешь.

Мне с трудом удалось сдержать истерический смех. Вспомнилась пошленькая история, которую рассказывала Дамон. Заканчивалась она словами: «Вам спинку пошоркать или животик?»

Но желание смеяться мгновенно пропало, когда я услышала над самым ухом заданный ядовитым тоном вопрос: «Вам помочь?»

— Ой, Карай! — воскликнула Леля, невинно хлопая ресницами. — А мы все думаем, куда же ты запропастился!

— Вниз! — скомандовал советник. Вопреки моим ожиданиям, принцесса подчинилась, спрыгнула с возвышения и, виновато опустив голову, подошла ко мне.

— Отойдите, — вновь приказал Карай.

Леля выполнила распоряжение неохотно, я же, напротив, с радостью отошла подальше от статуи.

Советник протянул руку по направлению к разбойнику, продолжая переводить взгляд то на меня, то на Лелиан, пошевелил пальцами, и ведра с раствором взмыли вверх. Вся жидкость была вылита на статую, после чего в воздух взмыли щетки и начали с такой скоростью кружиться вокруг разбойника, что проследить за их движением было невозможно. Спустя минуту разбойник был уже полностью отмыт от белого покрытия, нанесенного на него, видимо, с целью защитить от повреждений.

— Ну зачем? — обиженно проныла Леля. — Я же хотела сама!

— Император желает разделить с вами утреннюю трапезу, — ледяным тоном проговорил Карай, проигнорировав высказывание принцессы. — И не советую больше пытаться сбежать.

Последняя реплика была адресована именно мне. Затем мужчина схватил меня за локоть, проговорил: «Лелиан, следуй за мной» — и через мгновение мы оказались в гостиной дома Анторина.

Мы с принцессой Лелиан, Карая с нами не было.

— А вот и наши принцессы! — приветствовала нас Раниярса. — Мы вас заждались.

Женщина стояла в дверях гостиной, как всегда бодрая и красивая. Она держала на руках забавного пушистого зверька, медленно поглаживая и почесывая его за большими полукруглыми ушками.

— Рани, убери отсюда эту гадость! — воскликнула Леля, зажимая нос пальцами и отступая подальше.

— Прости, забыла, — воскликнула Раниярса и поспешила удалиться, унося с собой трогательный большеглазый комочек.

— В чем дело? — спросила я у сморщившей носик принцессы.

— Я не переношу запаха этого ужасного создания, — призналась Леля. — Это помесь обычной кошки и зверя из мира доминантов. Обычные маги им умиляются, а для нас, полукровок, эта пакость невыносимо воняет. Да еще и чихать начинаем безостановочно.

— Интересная реакция, — задумчиво проговорила я.

— Все, я заперла Апушу наверху, — сообщила вернувшаяся Раниярса. — Идемте за стол.

— Милая зверушка, — сказала я, следуя за женщиной. — А где можно взять такого питомца?

— Я тоже их обожаю, — улыбнулась Раниярса. — Могу подарить. Только девочку, они не такие пушистые и доброжелательные, но если найти общий язык, то еще и защищать будет.

— Буду очень благодарна, — искренне ответила женщине, уже предвкушая выражение лица Карая, когда он в очередной раз заявится без приглашения.

Анторин уже сидел за столом, просматривая какие-то бумаги и недовольно постукивая пальцами по столешнице.

— Случилось что-то плохое? — поинтересовалась Раниярса, занимая стул рядом с императором.

— Ничего, что я не смогу решить, — заверил ее Анторин, откладывая бумаги.

— Опять отщепенцы ультиматум выдвигают? — обеспокоенно спросила Раниярса.

— Нет, их Карай как минимум на год заткнул, — ответил император. — Эта проблема связана с моей неподражаемой сестренкой.

— Неправда! Я последнее время ничего плохого не делала! — возмущенно воскликнула Лелиан, вскакивая из-за стола, за который только что села.

— Сядь, — тихо, но убедительно проговорил Анторин. — Поговорим об этом позже.

Леля обиженно надула губки, но села, придвигая к себе блюдо с пирожными.

— Неужели есть те, кто осмеливаются выдвигать вам ультиматум? — удивленно поинтересовалась я, решив, что в неформальной обстановке мой интерес не вызовет подозрений.

— Недовольные всегда были, есть и будут, — усмехнулся Анторин. — Но вас это пусть не заботит, мы вполне можем обеспечить безопасность своих гостей.

Невольно покосилась на Лелиан; мой взгляд был замечен и, вопреки ожиданиям, довольно легкомысленно истолкован.

— Не переживайте, Саминкара, этот демоненок вас больше не потревожит. Правда ведь, сестренка? — посмеиваясь, сказал император.

Пришлось выдавить ответную улыбку. Но ощущение было весьма неприятным. Буквально три дня назад я была на грани гибели, а они шутят по этому поводу!

— Ты же знаешь, братик, что в ближайшие месяцев десять я буду хорошей девочкой… почти, — в таком же игривом тоне ответила принцесса.

— Давайте все же завтракать, — внесла рациональное предложение Раниярса, расправляя на коленях салфетку.

Леля уголок своей салфетки заправила за ворот блузы, как маленький ребенок. Впоследствии я убедилась, что для нее это был оптимальный вариант; белую ткань салфетки украсили живописные пятна крема, джема и прочих продуктов. Удивляло, что и император, и Раниярса воспринимали это как само собой разумеющееся и даже не пытались указать принцессе на неподобающие манеры за столом. Неужели в Наминайской империи настолько свободные нравы, что даже особу королевской крови не удосужились научить этикету? Детское, капризное поведение прослеживалось абсолютно во всем, что делала Лелиан, и у меня даже появились сомнения в ее умственном здоровье. Возможно, девочка страдает замедленным развитием из-за своего неоднозначного происхождения.

Видимо задумавшись, я позволила себе бросать красноречивые взгляды на принцессу, чем выдала свои мысли, потому что император Анторин счел нужным объяснить то, чего я не могла понять.

— Я понимаю ваше замешательство, Саминкара, — проговорил он, отвлекая меня от созерцания того, как Леля выковыривает орешки из печенья. — Но дело в том, что взросление Лелиан происходит скачками. И сейчас даже я затрудняюсь сказать, сколько лет моей сестре.

— Мне пятнадцать, дурашка, — поведала принцесса, не удосужившись даже прикрыть полный печенья рот и рассыпая крошки.

— Я помню, милая. Кушай, — ответил ей брат и вновь повернулся ко мне: — Доминанты работают над этой проблемой и продвинулись уже довольно далеко. Они обещают, что через год-два волнообразное развитие нормализуется, и сознание Лели будет соответствовать ее возрасту. Сейчас же мы имеем честь наблюдать, скажем так, за отливом.

На мой недоуменный взгляд отреагировала Раниярса.

— Когда Лелиан долго не ест сладкого, она впадает в детство. Для поддержания рационального, насколько это возможно для нашей Лели, поведения ей необходимо постоянно восполнять содержание сахара в крови, — пояснила женщина.

— Я вообще-то все слышу, — подала голос Лелиан, отрываясь от поглощения ягодного джема.

— Ты не отвлекайся, ешь, — посмеиваясь, ответила ей Раниярса.

— Это генетика, наука для нас пока новая и малопонятная. Но алхимики сотрудничают с туманными, и мы надеемся в скором времени ввести ее изучение в высших магических учебных заведениях, — сказал Анторин.

Я же только слушала и старалась запоминать все новые слова. Завтра же отправлюсь в библиотеку и основательно займусь самообразованием.

К концу завтрака я все же набралась смелости и рискнула заговорить о том, что волновало меня больше всего.

— Ваше императорское… — начала взволнованно, но император прервал меня.

— Анторин, мы же договорились, — мягко заметил он.

— Извините, Анторин, я хотела бы поговорить с вами о Возрении и ваших взглядах на возренийские устои. — Просьба получилась скомканной и несмелой.

— У меня есть одно непреложное правило, Саминкара, я никогда не обсуждаю дела дома. И тем более за столом, — строго проговорил император. — Давайте обсудим это после обеда, в приемном зале. Раниярса вас проводит.

— Нет уж, после обеда нам нужно быть на площади, — возразила Лелиан. — А свои политические дела вы можете и завтра решить.

— Ах да, сегодня же освобождение разбойника, — вспомнил император. — Тогда действительно будет лучше перенести разговор на другой день.

Возможно, мне показалось, но последние реплики императора прозвучали немного нарочито. Он просто не желал этого разговора, но не видел достойной причины для отказа и тянул время.

Спустя несколько минут Анторин заторопился во дворец — на работу, как он выразился. Леля заявила, что ей нужно подготовиться к встрече с Рони, схватила со стола вазочку с засахаренными ягодами и исчезла. Я решила зайти к фрейлинам и объяснить им сложившуюся ситуацию, но Раниярса вызвалась составить мне компанию, и информативного разговора не получилось. Пришлось только в общих чертах рассказать рыжеволосым сестрам о том, что теперь я буду жить во дворце, и они будут сопровождать меня только на официальных балах и раутах. Фрейлины были, очевидно, недовольны, но присутствие Раниярсы не позволило им облечь недовольство в словесную форму. Мади же не скрываясь плакала, причитая, что теперь она никому не нужна.

— Вы меня, ваше высочество, обратно отправите? — всхлипывая, спросила она.

— Ну что ты, конечно нет, — заверила я камеристку. — Будешь управлять этим домом и помогать фрейлинам.

О том, что меня теперь не выпустят из империи, я решила пока умолчать. Незачем Мордоку знать, что я так быстро, пусть и несколько необычным способом, добилась того, что от меня и требовалось. Иначе местные подручные тайного советника начнут действовать, добиваясь информации, к которой у меня пока нет доступа, да и желания делиться какими-либо данными тоже не было. До тех пор, пока не удостоверюсь в том, что Наминайская империя угрожает благополучию Возрении, всю полученную информацию я буду держать при себе.

Выйдя из теперь уже не моего дома, я полной грудью вдохнула напоенный ароматом распустившихся цветов воздух и, щурясь от солнечных бликов, посмотрела на возвышающийся над городом Анторийский дворец трех ветров.

— А почему дворец именно трех ветров? — спросила у стоявшей рядом Раниярсы.

— Это древняя, уходящая корнями в истоки зарождения магии легенда, — ответила женщина. — Под сенью одного крыла прародителя собрались четверо братьев: ветер свободы, ветер силы, ветер красоты и ветер волшебства. Братья были дружны, но слишком отличались друг от друга, и им стало тесно. Братья начали ругаться, а потом и драться. Прародитель посмотрел на своих непокорных сыновей и приказал им разойтись в разные стороны. Разрешил вернуться только тогда, когда братья действительно заскучают друг по другу. Шли века, ветры гуляли по миру, но все чаще вспоминали братьев. И вот однажды они вернулись: ветер силы, ветер красоты и ветер волшебства. И только ветер свободы не захотел возвращаться под сень родительского крыла. Загрустили братья и, разогнавшись, упали и разбились оземь. Так появился дворец трех ветров, и по сей день ожидающий возвращения четвертого брата.

— Грустная история, — прошептала я, отворачиваясь от слепящих бликов. В этом дворце действительно были и сила, и красота, и волшебство. А свободы не было… по крайней мере для меня.

— Я помогу вам развеселиться. Идемте к моей подруге, она разводит вуйморов, и у нее должна быть достигшая возраста раздачи самочка. Если повезет, потискаем детенышей, — предложила Раниярса, указывая мне направление.

Детеныши вуйморов оказались почти неотличимы от котят. Маленькие пушистые комочки с большими ушками копошились в большой корзине и пищали, как обычные котята. Но укусил меня один из них далеко не как маленький котенок. Зверек впился в мой палец множеством острых зубов и наотрез отказывался разжимать челюсть. Я шипела от боли, заботливая мамаша кровожадного малыша шипела на меня, а хозяйка всего этого выводка порыкивала на Раниярсу, выговаривая ей за то, что женщина привела туманную в ее дом.

— Ты что, Парсина! — воскликнула Раниярса. — Это же возренийская принцесса. В ней нет и капли магии, не то что чистого тумана.

— Вуйморы не ошибаются, — авторитетно заявила леди Парсина, с трудом вызволив мой палец из клыкастой пасти. — Малыши признали ее своей, значит, в ней есть туман.

Леди опустила котенка в корзину и, недовольно фыркнув на подругу, напомнив тем самым своих питомцев, вывела нас из комнаты. Я зажимала пальцем ранки от зубов и не вмешивалась в разговор, в надежде услышать еще что-нибудь о тумане, якобы присутствующем во мне. Но женщины эту тему больше не обсуждали. Они усадили меня на диван, заставили вымыть руку в принесенной служанкой чаше воды и начали спорить, кто лучше владеет даром исцеления. В результате лечили меня они обе. После совместного лечения двух, судя по всему, заклятых подруг у меня не только на пальце ранки затянулись, но и шрам двухгодичной давности от ожога каминной кочергой на ладони пропал.

Немного поспорив, подруги все же сошлись во мнении, что обе они превосходные целительницы, и на этом тема была закрыта.

— Ну а теперь позвольте познакомить вас с Клеорой, ваше высочество, — проговорила леди Парсина. Она открыла дверь в гостиную и крикнула: «Клеору принесите!»

Спустя пару минут в гостиную вошел мальчик лет десяти. Он с видимым трудом нес перед собой корзину, в которой на атласной подушке возлежала, гордо задрав носик, красивая «кошка». Она вовсе не была пушистой, ее короткая гладкая дымчатая шерсть так лоснилась и переливалась на солнце, что с первого взгляда могло показаться, будто это не живое животное, а фарфоровая статуэтка. Но вот гордая вуймора потянулась и будто перетекла из корзины на пол. Мальчик облегченно вздохнул, поставил корзину на диван и поспешил удалиться.

Клеора села, дернула хвостом, повела большими ушами и замерла.

— Иди сюда, милая, — ласково проговорила Парсина, похлопав рукой по дивану. — Будем знакомить тебя с новой хозяйкой.

— А она на меня не набросится? — спросила я шепотом. Если у этой представительницы вуйморов будет такая же эмоциональная реакция на меня, одним укушенным пальцем тут не обойдется. Клеора была намного крупнее маленьких котят и могла нанести более серьезные повреждения.

— Ну что вы, — улыбнулась хозяйка экзотического зверинца. — Взрослые, оформившиеся особи уже не нуждаются в подпитке туманом и ведут себя довольно спокойно, если их не обижают, разумеется.

Клеора тем временем медленно прошествовала к дивану, запрыгнула на него и улеглась, свернувшись калачиком.

— Погладьте ее. Пусть привыкает к вашему запаху, — посоветовала Парсина.

Сначала несмело, а потом уже с удовольствием я начала поглаживать вуймору по спине и за ушами. Сперва Клеора никак не реагировала на мои прикосновения, высокомерно их игнорируя, но минут через пять она начала тихо урчать и подставлять голову под мою руку. Меня же это занятие уже начало утомлять. Непрерывное поглаживание звериной шерсти привело к тому, что кончики пальцев начало покалывать при каждом прикосновении к лоснящейся шкурке. Когда Клеора встала, потянулась и перебралась ко мне на колени, энтузиазм по поводу приобретения питомца уже совсем улетучился.

— Она приняла вас, — прошептала леди Парсина, будто боясь потревожить вуймору, которая довольно урчала и щурилась, лежа на моих коленях. — Теперь эта девочка будет вам верным другом и защитником, хотя, я думаю, в этом не будет нужды. Мы, наминайцы, умеем заботиться о благополучии своих гостей.

Я предпочла оставить последнее замечание без ответа. Защита мне точно не помешает. Раниярса же только лукаво улыбнулась и многозначительно подмигнула.

С новым приобретением, величественно вышагивающим рядом со мной, мы отправились во дворец трех ветров. Клеора категорически отказывалась оставаться в презентованной мне корзине, что весьма облегчало ее транспортировку, и забралась на свое ложе только во время переноса через портал. Я все еще немного нервничала во время использования магических переходов, но уже не относилась к этому как к чему-то невиданному. В Наминайской империи все было особенным и волшебным, но я сама от себя не ожидала такой быстрой адаптации к новому укладу жизни. Возможно, подсознательное отторжение несправедливости, бытующей на родине, помогло мне безболезненно принять новые правила, но я чувствовала невозможное в принципе родство с культурой магической империи.

Во дворце было тихо и пусто. Я вообще удивлялась тому, как мало посетителей встречалось в императорском дворце, который должен был кишеть придворными и просителями. Складывалось такое впечатление, будто дворец вымер и все отправились в какую-нибудь летнюю резиденцию. На мой вопрос относительно другого места сбора придворных Раниярса заливисто рассмеялась. А успокоившись, объяснила:

— У нас нет летней или зимней резиденции, ведь Наминай — это обитель вечного лета. А посетители во дворце трех ветров не задерживаются потому, что Анторин быстро решает все проблемы, которых, в сущности, не так уж и много.

— А как же свита и высшие чины, которые должны окружать правителя? — удивилась я.

— У нас нет такого понятия, как свита, — улыбнулась женщина. — Мы не поклоняемся императору, но уважаем его труд на благо народа. Магия — вот основная сущность в Наминайской империи.

— Сущность? — переспросила я, направляясь по коридору к своим комнатам.

— Да, мы считаем, что магия живая, и она сама решает, кого облагодетельствовать, а кого подвергнуть лишениям, — пояснила Раниярса.

— И кого же магия подвергает лишениям? — спросила я, открывая двери своих покоев и пропуская вперед Клеору.

— Это скучная и неинтересная тема для беседы, — уклонилась от ответа Раниярса. — Давайте лучше посмотрим, понравился ли нашей девочке новый дом.

Клеора быстро обследовала комнаты и, взобравшись на кровать, устроилась прямо на подушке. Я даже не обратила внимания на наглость животного, обдумывая услышанное от Раниярсы. Слова о подвергнутых лишениям неким магическим божеством засели в голову и не давали покоя. Слишком много недомолвок и недосказанностей я слышала за последние дни, но так и не узнала, как же в действительности обстоят дела во всей империи. Мне показали только маленький клочок страны, и уверенность в том, что это только красивый фасад, крепла с каждым днем. Что же скрывается за показным благополучием магического мира?

— Какая ужасная вонь! — отвлек меня от раздумий недовольный возглас принцессы Лелиан, как всегда неожиданно появившейся посреди моей спальни.

Клеора вскочила с подушки и зашипела, выгнув спину. Оскаленные клыки недвусмысленно показывали недовольство животного неожиданным вторжением.

Леля тут же растворилась в воздухе, и следующая ее фраза прозвучала уже из-за двери гостиной.

— Не ожидала от тебя такого, Кари! — обиженно прокричала принцесса. — Надеюсь, эта пакость здесь ненадолго.

— Даже не надейся, — посмеиваясь, ответила Раниярса вместо меня. — Эта красавица теперь будет постоянно охранять покой принцессы Саминкары.

Я поспешила в гостиную, чтобы не обидеть Лелиан невниманием еще больше. При появлении принцессы в спальне мне не удалось рассмотреть ее, и теперь я была немного шокирована внешним видом Лели. Она просто волшебным образом преобразилась! Волосы были опять короткими, но эта прическа не могла не восхищать. Красиво уложенные локоны делали миленькое личико принцессы просто очаровательным, а красное и, на мой взгляд, излишне откровенное платье совершило с ней просто чудесное превращение. Передо мной стояла не девочка-хулиганка, а юная, но очень привлекательная леди. Да, Лелиан точно влюбилась в разбойника и решила его покорить сразу же после пробуждения. Неужели император и это оставит без внимания? Я симпатизировала Анторину, но его невнимание к сестре уже начинало вызывать тревожные мысли о моральном облике правителя Наминайской империи.

— Леля, ты просто красавица! — воскликнула вышедшая вслед за мной Раниярса. — Но с платьем немного переборщила.

Немного? Да принцесса попрала все возможные моральные устои, тем более учитывая ее нежный возраст! Яркая ткань обтягивала юное тело, не оставляя представителям противоположного пола места для фантазии, откровенное декольте в сравнении с обнаженной спиной казалось почти пуританским, а разрез на подоле, оголяющий правую ногу до середины бедра, вообще не поддавался критике. Если Леля и привлечет внимание своего возлюбленного, то только как общедоступная девица.

— Да, ты замечательно выглядишь, но сейчас мы отправимся искать тебе более подходящий наряд, — уверенно проговорила я. — В этом я тебя на площадь не пущу!

И Леля, и Раниярса удивленно посмотрели на меня, явно ожидая пояснений.

— Иначе я просто откажусь сопровождать тебя, — только и проговорила я.

— Ох уж эта отсталая возренийская мода, — вздохнула Лелиан. — Это замечательное платье.

— Да, заметят тебя в нем все, — согласилась я. — Но дело не в моде, а в самоуважении. И я не позволю тебе унижать себя, ты принцесса, не стоит забывать об этом.

Взгляды Лели и Раниярсы стали еще более удивленными. Да, мне никогда не постичь менталитет наминайцев.

— Пожалуй, принцесса Саминкара права. Я тоже считаю, что тебе еще рано носить такие платья, — неожиданно поддержала меня Раниярса.

— Но оно мне нравится! Разве вы не хотели, чтобы я начала следить за собой и одеваться более женственно? — недовольно возразила Лелиан.

— Во всем нужна мера, — заметила я. — Ты прекрасно выглядишь, но этот наряд излишне… женственный.

Правильнее было бы сказать — вульгарный. Но я не хотела обидеть Лелю, ведь она действительно постаралась на славу и создала совершенно новый, непривычный для себя образ. Только в своих стараниях девушка забыла о своем положении и репутации.

Леля надула губки и отвернулась, все же обидевшись. Но в следующее мгновение она, позабыв о своей обиде, отскочила к выходу и взмолилась:

— Убери это, пожалуйста!

«Это», именуемое Клеора, протиснулось сквозь приоткрывшуюся дверь и начало тереться о мои ноги, недовольно поглядывая на принцессу.

— Какая ужасная вонь! Это просто невыносимо! Я согласна переодеться, только давай уйдем отсюда, — простонала Лелиан, зажимая нос руками. — Словно эту пакость не мыли вечность и подпалили для большего эффекта.

Клеора дернула ушком и начала урчать, будто намеренно издеваясь над девушкой.

— По магазинам! — провозгласила Раниярса и попросила Лелиан: — Перенеси нас на проспект Кудесниц.

Сморщившись от невыносимого для нее запаха, Лелиан схватила нас с Раниярсой за руки, и мы очутились посреди широкой многолюдной улицы.

Пока над платьем Лели работала уже знакомая мне кудесница Апичар, мы с Раниярсой сидели в сторонке на диванчике и вполголоса разговаривали.

— Не ожидала от вас такой заботы о нашей девочке, — проговорила женщина. — Тем более после того, что она с вами сотворила.

— Я понимаю, что она не хотела мне навредить, — ответила я. Хотя была уверена, что Лелиан вполне сознавала риск. Но она принцесса, и этим все сказано. Для таких, как она, нет запретов, и одна жизнь — это всего лишь оправданная жертва.

— Леля росла без матери и не привыкла к женской заботе. Я так и не смогла стать для нее близкой подругой. Девочка ревнует Анторина ко мне, — с грустью сообщила Раниярса. — Это сейчас она почти приняла меня, а еще пять лет назад люто ненавидела и устраивала всевозможные гадости при каждом удобном случае. Однажды даже подожгла мои волосы, после того как услышала слова брата, что ему нравится их запах. Ну и вонь потом была! Запах она явно подпортила.

— Вы что, надо мной смеетесь? — донеслось с тумбы, на которой стояла принцесса, пока кудесница творила узоры по подолу ее платья.

Мы с Раниярсой прекратили хихикать и клятвенно заверили Лелю, что смеялись не над ней.

— Знаете, я даже рада, что вы останетесь здесь, — прошептала Раниярса. — Леля еще никого так быстро не подпускала к себе. Вы ей понравились.

— Останусь, — задумчиво произнесла я. — Я хотела бы обсудить этот вопрос с императором. Не думаю, что мой отец так просто позволит мне навсегда остаться в чужой стране, даже без объяснений.

— Ну что вы! Анторин уже отправил переговорщика, и этот вопрос в процессе решения. В крайнем случае устроим фиктивный брак. Вряд ли ваш папенька будет возражать против союза с императором Наминайской империи.

Я так и остолбенела, подняв руку, чтобы поправить волосы.

— Фиктивный брак? — прохрипела едва слышно.

— Не переживайте, его можно будет в любой момент аннулировать как несостоявшийся, однако вы все равно останетесь полноправной наминайкой, — словно о какой-то мелочи, проговорила Раниярса. После чего встала и отправилась восхищаться новым платьем Лелиан.

Я же сидела и не могла поверить своим ушам. Какие еще шокирующие обычаи этого магического мира мне предстоит узнать? Возможно, Возрения не так плоха, как я о ней думала.

Новое платье совершенно преобразило Лелю. Оно было такого же насыщенно-красного цвета, как и предыдущее, но отличалось покроем и привлекало взгляд золотым узором, имитирующим языки пламени, поднимающиеся от края подола к талии. Даже сама принцесса признала, что это платье лучше предыдущего ее выбора.

— Ну что, на площадь? — спросила она, подбежав ко мне и подпрыгивая от нетерпения.

— Может быть, я лучше отправлюсь к себе и немного отдохну? — пролепетала я, потеряв всякий интерес к предстоящему мероприятию.

— Что? — возмутилась принцесса. — Я не позволю тебе пропустить это зрелище! Да ты потом сама об этом всю жизнь жалеть будешь.

Мне было о чем жалеть и без незнакомого, совершенно не интересующего меня разбойника. Но избавиться от Лелиан было столь же сложной задачей, как и та ситуация, в которую я попала. Сил же на споры совершенно не осталось. Я словно попала в кокон собственных страхов и переживаний, и в очередной раз поплыла по течению, позволив Леле и Раниярсе увлечь меня на площадь.

Мы прибыли как раз к заключительной части празднества, проходящего на центральной площади столицы. Это было торжественное вручение грамот об окончании какого-то магического заведения. Молодые, амбициозные и полные предвкушения будущих свершений женщины и мужчины радовались как дети, отмечая окончание учебы.

— Я, наверное, тоже пойду учиться в Намийский университет магии, — задумчиво проговорила Лелиан, наблюдая за вчерашними учениками, дружной стайкой отправляющимися продолжать празднование в неформальной обстановке.

— Чтобы пойти учиться в университет, нужно сначала магическую школу закончить, а ты полтора года не доучилась и забросила занятия, — ответила ей Раниярса.

— Наверстаю, там ничего сложного, — отмахнулась Леля. — Мне все равно ни один университет не откажет.

— С такими рассуждениями не имеет смысла и поступать, — усмехнулась женщина. — Не стоит занимать место, которое может открыть дорогу в будущее для того, кто действительно хочет получить знания.

— Можно подумать, ты очень хорошо училась, — ехидно пробурчала Лелиан.

— А как, по-твоему, я заслужила право выбрать себе фамилию? — не менее ехидно парировала Раниярса. — Я закончила магическую школу с отличием и отучилась в двух университетах одновременно. А после еще несколько лет работала младшей помощницей министра магических сообщений.

— И чем тут хвалиться? Подавать напитки и таскать бумаги на подпись каждый сможет, — продолжила исходить ядом принцесса, видимо понимая, что Раниярса права, но не желая этого признавать.

Пока они препирались, площадь опустела, и в дальнем ее конце словно из воздуха соткались несколько мужских фигур.

— А где все?! — возмущенно воскликнула Лелиан. — Неужели они решили сделать закрытое освобождение?

Принцесса повернулась к Раниярсе, с подозрением прищурилась и напустилась на нее:

— Ты знала! Ты все знала и ничего мне не сказала! Мы столько сил положили, чтобы добиться этого освобождения, а теперь моим друзьям даже присутствовать здесь запретили!

— Успокойся, Леля, — попросила Раниярса. — Не я приняла это решение. Но, если быть откровенной, была уверена, что все так и будет. У него в руках опасный артефакт, и неизвестно, как Рони поведет себя, очнувшись. Возможно, придется применить силу, чтобы отнять у него аппарат.

Тем временем появившиеся в отдалении мужчины приблизились и обступили статую. Это был Карай и трое незнакомых мне магов, двое из них были облачены в длинные плащи с какими-то эмблемами.

— Даже главного алхимика и ректора военной академии притащил, — прошептала принцесса. — Они что, собрались драться с моим Рони?

— Они не имеют ни малейшего желания здесь находиться, — тоже шепотом ответила ей Раниярса. — Это твой Рони может на них наброситься.

К нам подошел Карай. Смерил меня неприязненным взглядом и обратился к Раниярсе:

— Я установлю периметр, придержишь контур, если что-то пойдет не так.

— Хорошо, — кивнула женщина. — Думаете, будут осложнения?

— Почти уверен, — кивнул Карай. — Его в стазис во время схватки загнали, так что очнется на нервах.

— Я подстрахую, — сказала Раниярса. — Анторин, я так понимаю, не появится?

— Нет. — Карай усмехнулся. — Сказал, что не хочет поддаваться искушению.

Когда мужчина отошел, я нагнулась к Раниярсе и тихо спросила, почему император не захотел присутствовать.

— Это давняя история, — ответила женщина. — По вине этого анархиста погиб отец одного хорошего друга Анторина, а впоследствии и сама Нисая ушла из жизни.

— Так разбойник в заключении уже полвека, как он мог навредить кому-то, находясь в таком состоянии? — не поняла я.

— Нисая была намного старше Анторина, — пояснила Раниярса. — Она была свидетельницей поимки разбойника. Анторин тогда только родился.

После последней фразы я поняла, что мои пробелы в знаниях о Наминайской империи значительно больше, чем я считала. Из сказанного Раниярсой выходило, что императору около пятидесяти лет, в предоставленной же мне анкете говорилось, что ему сорок три. На языке вертелся вопрос, а сколько же лет самой Раниярсе, но задавать такие вопросы женщине не позволила бы себе, наверное, даже Лелиан.

От дальнейших размышлений о долголетии магов и невозможности определить их возраст по внешности меня отвлекли начавшие стремительно развиваться события.

Во-первых, Раниярса буквально дернула меня на себя, схватив за руку. Через мгновение на том месте, где я только что стояла, появилась прозрачная, едва заметно переливающаяся стена из какой-то магической энергии. Сквозь дымку магической защиты я увидела колючий взгляд Карая и поняла, что маг намеренно установил эту стену именно там, где я стояла.

— Пятки тебе подогреть хотел, — хихикнула Леля.

— Не говори глупостей, — одернула ее Раниярса. — Принцессу просто немного встряхнуло бы. Но это совершенно безопасно.

— А я и не говорю, что ей ноги оторвало бы, — недовольно ответила Лелиан. — Но ощущения не из приятных.

Я предпочла отступить подальше и впредь ограничить общение с Караем до минимума.

Стена, которую воздвиг маг, оказалась куполом, отгородившим мужчин и статую от окружающего мира. Однако мы все видели и слышали. Карай и пожилой мужчина в плаще подошли к разбойнику и протянули к нему руки, двое других, будто к чему-то готовясь, настороженно следили за их действиями.

— Отойдите подальше, — велела Раниярса, подходя к куполу и тоже протягивая руки вперед.

Леля фыркнула и осталась стоять на месте. А я отступила еще на пару шагов, уже совершенно не доверяя ни магам, ни их чудесным способностям. Как бы ни были невероятны таланты наминайских чародеев, размеренная, пусть зачастую неинтересная жизнь возренийских обычных людей все больше и больше казалась мне не такой уж и плохой. Как оказалось, даже у самых невероятных чудес есть своя цена, и я не была готова ее заплатить.

Меж тем маги производили какие-то только им одним известные действия, в результате которых статуя постепенно приобретала признаки живого человека. Вот волосы начали шевелиться от легкого движения воздуха, а в следующее мгновение одежда Рони тоже стала обычной. И вдруг разбойник вскрикнул, взмахнул рукой и прокричал:

— Да забирайте вы его! Я себе еще сделаю!

Потом Рони удивленно осмотрелся, прижал к груди артефакт, который до этого держал на вытянутой руке, и произнес нечто весьма непристойное.

— Осознал, — усмехнулась Раниярса. — Сейчас память начнет работать в полную силу, и он озвереет.

И она оказалась права. Постояв на постаменте пару мгновений, разбойник еще раз неприлично выругался и буквально взбесился.

Он проклинал каких-то неведомых мне людей, размахивал артефактом и швырял во все стороны магические снаряды, растекающиеся по внутренней стороне купола, словно жидкое пламя.

— Силен, — сквозь зубы произнесла Раниярса.

Запертые под куполом вместе с взбесившимся разбойником маги все это время уворачивались и предупреждали Рони, что вновь обездвижат его, если он не успокоится.

— Надоело! — свирепо рявкнул Карай и швырнул в разбойника белым сгустком. Рони упал как подкошенный.

— Карай, не смей! — вскричала Лелиан и бросилась к куполу.

Раниярса опустила руки и облегченно вздохнула. В то же мгновение мерцающая прозрачная стена пропала, и Леля беспрепятственно подбежала к поверженному разбойнику.

— Не вздумай! — взревел Карай, но принцесса упала на колени, положила руки на бесчувственное тело и исчезла вместе с ним.

Карай разъяренно рыкнул и тоже растворился в воздухе.

— Вот же дура! — воскликнула Раниярса, схватившись за голову и садясь прямо на мостовую. — Анторин будет в ярости!

Спустя полчаса я поняла, что слова Раниярсы были не просто женской паникой. Император Анторин пылал гневом в буквальном смысле. От него исходили волны ощутимого жара, а колонна, по которой он раздраженно хлопнул ладонью, осыпалась кучей смердящего жирного пепла. Я стояла в сторонке и молилась богине, чтобы обо мне не вспомнили.

— Если с ней что-то случится, клянусь, я закрою глаза на личные привязанности! — прорычал император. Раниярса и Карай стояли перед ним, склонив головы и не решаясь заговорить.

— А если артефакт будет использован, нам всем не поздоровится, — сказал император. — Вы сознаете, что произошло?

Карай и Раниярса продолжали хранить молчание. Я медленно двинулась к двери, надеясь покинуть приемный зал дворца трех ветров незамеченной.

— Стоять! — рявкнул император, даже не повернувшись ко мне, но я поняла, что сказано это было явно не замершим без движения фаворитке и советнику.

— Принцесса Саминкара, сейчас вы в подробностях расскажете мне все, что говорила вам моя сестра о разбойнике. И не стоит даже пытаться лгать, я это почувствую, — ледяным тоном проговорил Анторин.

Не знаю, страх так на меня подействовал или что-то еще, но я гордо выпрямилась и не менее холодно, чем император Анторин, произнесла:

— Я не ваша подданная, ваше императорское величество, и прошу впредь не повышать на меня голос… а тем более приказывать.

Волны жара, исходящие от императора, мгновенно исчезли. Карай и Раниярса посмотрели на меня как на умалишенную, однако император слегка склонил голову и заговорил более спокойным тоном:

— Прошу извинить мне эту вспышку гнева, ваше высочество. Надеюсь, вы поймете беспокойство брата о младшей сестре и не воспримете этот инцидент как личное оскорбление, — произнес он.

— Да ладно! — удивленно воскликнул Карай. — Теперь буду знать, что императоры остужаются принцессами.

— Карай! — рыкнул Анторин.

— Да найду я ее, — ответил советник и исчез в туманной дымке.

— А я допрошу оппозиционеров, — сказала Раниярса и тоже поспешно удалилась, оставив меня наедине с императором.

Моя бравада мгновенно куда-то пропала, и страх захватил сознание липкими цепкими пальчиками, забираясь глубоко в душу.

— Присядем, — предложил император, указывая на один из многочисленных диванов, расставленных по периметру зала.

На негнущихся ногах я прошла в указанном направлении и присела на краешек мягкого диванчика. Анторин расположился рядом и начал расспрашивать меня о своей сестре. Я же могла только подтвердить его подозрения относительно влюбленности Лелиан в разбойника. Больше я ничего не знала ни о ее оппозиционерской деятельности, ни о том, куда она могла скрыться с неуравновешенным бандитом и запрещенным артефактом в довесок.

— Ну что ж, — развел руками император, — если моя сестра не захочет, мы ее не найдем при всем желании. Раниярса и Карай вряд ли сегодня покажутся мне на глаза, а посему не согласитесь ли вы, несравненная Саминкара, разделить со мной скромный ужин?

Под пристальным изучающим взглядом черных глаз мне стало совсем некомфортно. Нестерпимо хотелось отказаться от приглашения, но пришлось приложить усилия и, выдавив из себя улыбку, согласиться на совместный ужин. Но я никак не ожидала, что Анторин имел в виду ужин в его доме. Однако именно там мы и оказались, как только я встала, приняв руку императора.

— Присядьте, я распоряжусь, чтобы нам накрыли в малой столовой, — проговорил Анторин, после чего одарил меня еще одной ослепительной улыбкой и удалился.

Такая резкая перемена в поведении императора настораживала и не позволяла расслабиться. Анторин что-то задумал, но я никак не могла понять, какую роль он отвел для меня в своих планах. Оставалось — как, впрочем, уже не раз за последние месяцы — плыть по течению и ждать, когда сложится очередной кусочек головоломки под названием Наминайская империя.

Ужин при свечах с благовониями и стоящим за спиной официантом совершенно не соответствовал моим предыдущим впечатлениям о культуре и эстетике Наминайской империи, что не прибавляло оптимизма относительно замыслов Анторина. А когда император, потянувшись через стол, взял меня за руку и, сжав пальцы, вкрадчиво проговорил: «Вы все больше удивляете меня, Саминкара» — мне и вовсе захотелось убежать без оглядки.

Где же Раниярса? Сейчас я как никогда жаждала ее появления, но фаворитка императора не спешила почтить нас своим присутствием.

— Не стоит меня бояться, — с улыбкой проговорил Анторин. — Я всего лишь хочу получше вас узнать.

Не без усилий выдернув пальцы из ладони императора, я положила руки на колени и позволила себе некоторую вольность в отношении гостеприимного хозяина, спросив его напрямую:

— Чего конкретно вы хотите от меня? Какого поведения ожидаете? И не связан ли ваш внезапно возникший к моей персоне интерес с необходимостью заключения фиктивного брака в целях аргументации моего невыездного положения?

Император сначала замер, видимо не ожидая такой смелости от кроткой, выращенной в рафинированных условиях принцессы, но быстро оправился от удивления и усмехнулся куда более цинично, чем минуту назад.

— Да, вы действительно не похожи на других знакомых мне принцесс, в большинстве своем недалеких и мечтающих лишь о том, чтобы заполучить влиятельного супруга, желательно как минимум с герцогством в качестве свадебного подарка, — проговорил он уже не так слащаво, как вещал до этого. Но я поняла, что это был действительно комплимент, в отличие от предыдущих общепринятых фраз. Айя была совершенно права, наминайцы ценят в первую очередь ум и силу. Силой я, к сожалению, не могла похвастаться, но упорство вполне может компенсировать ее отсутствие. А умственные способности очень быстро развиваются в ситуациях, подобных той, в которой я оказалась по воле фанатичной королевы-матери.

— Если вы уже осведомлены о возможности фиктивного союза, будет целесообразнее обсудить этот вопрос в рабочей обстановке, — произнес император, уделяя внимание стоящему перед ним блюду. — А сейчас давайте просто поужинаем и пообщаемся на отвлеченные темы. Трудно ли вам было адаптироваться к новым климату и обычаям?

Дальше беседа протекала довольно ровно и без видимых инсинуаций со стороны Анторина. Меня удивило, что он ни разу не упомянул о своей сестре и, казалось, совершенно перестал волноваться за Лелиан. Это было весьма странно, учитывая, с какой экспрессией император воспринял известие о ее побеге с разбойником и артефактом.

После ужина император лично доставил меня к дверям моих покоев и удалился, поцеловав руку на прощание. Авройя встретила меня расспросами, где и с кем я провела этот вечер. Я же не посчитала нужным вводить фрейлину в курс событий и рассказала только о том, что произошло на площади. Информация о фиктивном браке, по моему мнению, не являлась той темой, о которой стоит судачить с пока еще не заслужившей безоговорочного доверия девушкой.

Клеора ластилась к моим ногам, урчала и радовала меня тем, что не задавала вопросов. Вуймора на удивление быстро привыкла как ко мне, так и к новому дому. Она расхаживала по комнатам как истинная хозяйка и с легкостью открывала все незапертые двери. Отпустив фрейлину спать, я оставила Клеору в гостиной, а сама отправилась в ванную.

Мне снился сон, будто кто-то гладит меня по лицу и шее. Поняв, что это не сон, а вуймора настойчиво требует моего внимания, сонно отмахнулась, прогнав наглую питомицу с подушки, и тут же вновь заснула.

Пробуждение было невероятно громким и запоминающимся. Закричав от боли, я вскочила с кровати, пытаясь отодрать от своей груди впившуюся когтями в кожу Клеору, натолкнулась на кого-то, взвизгнувшего оттого, что ему отдавили лапу, и повалилась на пол, попутно придавив ночному визитеру еще что-то. Клеора наконец-то соизволила отцепиться от меня и налетела на невидимого в темноте противника. Раздался приглушенный хлопок, и сразу же за ним яростный вопль из-за стены. Еще один хлопок ознаменовал возвращение, видимо, случайно прихваченной гостем вуйморы, которая со звучным вяканьем упала практически мне на руки. В этот раз Клеора пощадила мою кожу и, соскочив на пол, с грозным рыком выбежала из спальни.

Я упала на кровать и застонала от пульсирующей боли в местах, где острые как бритва когти вуйморы поранили кожу. Моему стону вторил громкий чих из-за стены…

Теперь я была уверена, что моим ночным гостем является не кто иной, как советник Карай Туманный собственной персоной. И я намеревалась бросить обвинение наглому магу прямо в лицо… но не сейчас. Сейчас мне предстояло обработать несерьезные, но довольно-таки болезненные раны на груди и животе, переодеться и постараться уснуть. Ведь за окном не было еще даже намека на рассвет.

Но, вопреки ожиданиям, поспать этой ночью мне больше так и не удалось. Буквально через пару минут после того, как моя голова коснулась подушки, по спальне разнесся хлопок, сопровождаемый треском и вскриком. В следующее мгновение вспыхнули все имеющиеся в помещении свечи, и в то же время захлопнулась приоткрытая дверь, отрезая путь для шипящей и порыкивающей Клеоры. Посреди спальни стояла вся мокрая, грязная и заплаканная Леля, держа в одной руке запретный артефакт, а в другой нечто очень напоминающее клок волос. Волосы были длинные, белые и явно искусственно завитые.

— Леля, что с тобой? — воскликнула я, вскакивая и подбегая к упавшей на колени и сотрясающейся от рыданий принцессе.

— Я ради него была готова пойти на все-е-е… — подвывая, пролепетала Лелиан. — Да я ради него даже против брата пошла! А он… он… Вот! — И мне продемонстрировали клок женских завитых волос.

— Давай-ка мы встанем с пола, умоемся, и ты спокойно расскажешь мне, чью прическу лишила существенной ее части, — сказала я ласково, как ребенку, приобнимая Лелю за плечи и помогая встать. Принцесса только всхлипывала, но не сопротивлялась и послушно пошла в ванную.

Совсем некстати в голове появилась мысль, что Карай спокойно сидит в своих покоях, расхаживает в зверином обличье по моей спальне и вообще делает все что угодно, вместо того чтобы искать сестру своего друга и императора по совместительству. А ведь он обещал Анторину, что во что бы то ни стало разыщет Лелю. Совесть шепнула, что нужно оповестить советника о том, что Лелиан и артефакт нашлись, вернее, сами ко мне пришли. Но рассудок неожиданно нашел общий язык с врожденной женской вредностью, и они дружно заставили совесть замолчать. Пока приводила рыдающую принцессу в более-менее спокойное состояние, я приняла решение никого не посвящать в присутствие Лели в моих комнатах до тех пор, пока она сама этого не захочет.

Закутавшись в мой пушистый халат и поджав под себя ноги, Лелиан сидела на моей кровати и рассказывала, как перенесла разбойника Рони на окраину города, дождалась, когда он придет в себя, и призналась ему в своих чувствах. Я слушала не перебивая и поражалась детской непосредственности уже довольно взрослой девочки. Вот так прямо, без обиняков признаться, в сущности, незнакомому мужчине в любви! Это одновременно восхищало и ставило в тупик.

— Я перед ним душу вывернула, а он только головой покачал, улыбнулся и попросил перенести его в другое место. Знала бы, что это за место, ни за что бы не согласилась! — возмущенно говорила Лелиан. — У него, видите ли, там одна знакомая! Да она старуха уже! Ей за семьдесят! И что с того, что хорошо владеет магией молодости? Внутри-то она все равно старая. Я тоже могу себе любой возраст сделать!

Я погладила вновь начавшую всхлипывать девушку по спине и спросила, не хочет ли она пить или есть. Но Леля только отрицательно покачала головой и продолжила свой рассказ:

— Эта гадина осмеяла меня и наговорила ему всяких гадостей обо мне! А он вначале заступался за меня… но потом тоже смеяться начал. Вот я и не выдержала, оттаскала эту старую деву за волосы и, забрав артефакт, сбежала. Ой, а где мой артефакт? — всполошилась принцесса.

— Не переживай, никуда он не денется, я его в ванной в шкаф положила, — успокоила я девушку.

— Нет, он должен быть рядом со мной! — воскликнула Леля и убежала в ванную. Вернулась она, прижимая к груди именуемую артефактом конструкцию.

— Никому его не отдам! Через пару лет стану совершеннолетней и отправлюсь к доминантам… маму искать, — пробурчала она, снова забираясь на кровать.

Мы проговорили весь остаток ночи. Леля то плакала, то успокаивалась, рассказывая мне самое сокровенное о том, как ей больно оттого, что от нее отказалась мать, как тяжело быть не такой, как все, и все время ловить на себе брезгливые, настороженные взгляды. О том, как трудно принимать тот факт, что брату она совсем не нужна и является для него обузой. Она даже призналась мне, что примкнула к оппозиционерам только для того, чтобы Анторин начал ее замечать. И он действительно стал уделять ей больше времени, но Леля уже обозлилась и продолжала делать все назло брату и всем окружающим.

— Они все время ждут от меня чего-то плохого, вот я и решила соответствовать их ожиданиям, — прошептала Лелиан, вытирая слезы.

Я не перебивала и не пыталась объяснить принцессе, что это неправильно. Но внутренне ужасалась тому, что эта девочка, будучи в окружении множества людей, оказалась такой одинокой и затравленной. Ведь именно из таких одаренных, но недооцененных и обделенных лаской людей и вырастают настоящие злодеи. И если Лелю не остановить сейчас, завтра может быть уже поздно. Ей необходимо показать, что в этом мире есть такие ценности, как дружба, забота, ласка и доверие. Ее нужно научить жить не для того, чтобы кому-то что-то доказывать, а для себя. Ее нужно научить быть счастливой. Возможно, сама я в этом не преуспела, но поделиться своим душевным теплом вполне в состоянии.

Уснула Леля уже утром, продолжая прижимать к груди артефакт и всхлипывать во сне.

А я утвердилась в тревожившей меня догадке о том, что все маги абсолютные эгоисты, и благополучие Наминайской империи — это только красивая легенда для иностранцев. Под привлекательной магической оберткой скрывается еще больше грязи, интриг и несправедливости, чем в Возрении. И провести остаток жизни среди магов уже не казалось столь радостной перспективой. Но и бежать, не попытавшись получить поддержку Анторина, я тоже не собиралась. Да и вряд ли мне позволят уйти далеко. Было бы слишком самонадеянно думать, что меня так легко отпустят, тем более после того, как я узнала о доминантах.

Утром, приказав Авройе никого не впускать в спальню и самой туда не входить, я отправилась в город. Как бы то ни было, но откладывать разговор с фрейлинами надолго не стоило. Рыжеволосые сестрицы могут взбунтоваться и наделать глупостей, подставив под удар и меня. Дорогу до района гостевых домов я не знала и решилась потревожить Карая, собираясь заодно поинтересоваться, как его… лапа и не поранила ли его Клеора во время наглого вторжения в мою спальню этой ночью. Но советника в его покоях не оказалось. Служанка только пожала плечами, не отрываясь от уборки, и посоветовала поискать в императорском приемном зале или в его рабочем отделе.

— Но на рабочем месте его обычно не застать, — поведала женщина. — Носится по всей империи, лично за всем следит. Попросите императора, чтобы вызвал его, если у вас что-то срочное. А если у вас личный интерес, то лучше зря времени не теряйте, советник мужчина суровый, на развлечения время не тратит.

Я предпочла молча удалиться, а не объяснять горничной, кто я и зачем мне нужен Карай. Но в одном женщина была не права: этот суровый мужчина весьма активно развлекается, врываясь в женские спальни по ночам. Не удивлюсь, если не я одна была облагодетельствована его визитами. Зачем же отказывать себе, если никакие двери и запреты не помеха. Только, по всей видимости, другие «счастливицы» оказывают ему более теплый прием. Так пусть и ходит к другим!

Сама не знаю почему, но спускаясь по лестнице и прокручивая в голове все эти мысли, я раздражалась все больше и больше. Оказавшись в холле, я уже была готова наброситься на Карая и обвинить его во всех мыслимых и немыслимых грехах. С трудом заставив себя успокоиться и не думать больше о ненавистном маге, я вышла на высокое крыльцо, улыбнулась утреннему солнцу и отправилась на прогулку по Намии, столице Наминайской империи.

И лишь отойдя от дворца на довольно большое расстояние, я заметила, что иду не одна. За мной по пятам следовала каким-то образом выбравшаяся из моих комнат Клеора. Я остановилась, подождала, пока вуймора подойдет поближе, и, сложив руки на груди, строго глядя на животное, поинтересовалась:

— И кто же разрешил тебе выходить из комнат?

Клеора остановилась, села на мостовую и виновато опустила голову, словно поняв, что я ее отчитываю.

— И что мне с тобой теперь делать? — спросила у вуйморы, понимая, что, должно быть, выгляжу довольно глупо, да и ответа не получу. — Ну ладно, будем гулять вместе. Вдвоем веселее, — сдалась я и, повернувшись, пошла дальше, прикидывая, под каким углом открывался вид на дворец трех ветров из гостевого дома.

Клеора последовала за мной. Я два раза спрашивала дорогу у редких прохожих, но в результате окончательно заплутала на кривых улицах города, похожего на созданный сумасшедшим гением лабиринт. И даже спросить дорогу было не у кого, видимо, наминайцы предпочитали пользоваться порталами, а не ходить пешком. Обойдя очередной стоящий практически на дороге дом, я очутилась словно в другом городе. Дома здесь были не такие экстравагантные, дорога значительно шире, и здесь — о счастье! — были люди.

— Здравствуйте! Простите, не подскажете, как пройти к дому императора Анторина? — спросила я у первой встретившейся женщины.

Прохожая отшатнулась от меня еще в момент приветствия, а когда услышала вопрос, вообще развернулась и побежала в обратном направлении, забыв, куда шла ранее.

— А вы не подскажете, как пройти к дому императора? — обратилась я к идущему мимо мужчине.

Он, как и последующие двое прохожих, тоже повел себя довольно странно. Все спешили удалиться, опасливо оглядываясь и глядя на меня с нескрываемым страхом.

— Да что здесь происходит? — вопросила я у окружающего пространства.

Идущая мимо совсем дряхлая старушка вздрогнула от моего восклицания, потом осмотрелась, заметив поспешно уходящих подальше от меня людей, и спросила неожиданно крепким, звучным голосом:

— Неужто приезжая? Заблудилась?

— Да, — подтвердила я, с надеждой подходя поближе к бабушке. — Может быть, вы мне поможете?

— Помочь-то нуждающемуся — светлое дело, да что я могу, — развела старуха сухонькими ручонками с кривыми узловатыми пальцами. — Вы, как я посмотрю, леди знатная, наверное, со знатью якшаетесь, а я так, век доживаю.

— А что это за место? — спросила я, оборачиваясь на шум и удивленно глядя на едущую по дороге запряженную двойкой лошадей груженую повозку. Это был первый транспорт, который я увидела в Наминайской империи.

— Так трущобы бездарей это, — поведала мне бабушка. — Вы одеты богато, вот вас все и принимают за мага, поэтому и шарахаются.

— Но я не маг. Я вообще не из Наминайской империи, — заверила я старуху.

— Оно и видно, — покачала она головой. — Пришла сюда, всполошила всех. Вон, гляди, лоточники разбегаются, лавка булочная закрылась. И все из-за тебя.

— Но я же ничего плохого не сделала, — возразила я.

— Ты пришла к бездарям в одежде магов, вот они и решили, что ты маг. Подумали, что опять рейд, учеников на практику прислали, — усмехнулась старушка. — Трусы, привыкли прятать головы в песок. Во времена моей молодости мы были почти на равных с кудесниками, а теперь измельчал народ, привыкли подчиняться и поклоняться.

— А маги вас обижают? — спросила осторожно.

Осмотревшись, я была вынуждена признать, что являюсь возмутительницей спокойствия. Размеренная жизнь этой улицы с моим появлением будто замерла в ожидании чего-то весьма неприятного. Прохожих стало вдвое меньше, двери и ставни затворялись, на дверях лавок появились таблички «Закрыто». Редкие прохожие смотрели на меня со страхом, а встретившись взглядами, отворачивались и переходили почти на бег.

— Маги просто не считают нас равным, мы низшие существа. Раньше такого не было, а как в военной академии ректор сменился, так повадились первокурсников сюда на практику отправлять. Вот молодежь на нас простые магические приемы и отрабатывает. Это не смертельно, но бывает очень больно. А иногда, вот как меня, в одно мгновение из тридцатилетней женщины в старуху превращают. Уже третий год маюсь, все надеюсь, что кто-нибудь сжалится да снимет заклинание. — Бабушка вздохнула и устало переступила с ноги на ногу.

— Так вы же только что говорили, что во времена вашей молодости все по-другому было, — напомнила я.

— Ну, так оно и есть, ректор-то у военных только пять лет как сменился. И тогда я была еще молодой. Да что там, мне и сейчас всего тридцать три. Вот только и умом сдавать стала, чувствую, скоро старость совсем рассудок съест. — Старуха смахнула рукой выступившую слезу, махнула рукой и спросила более бодрым тоном: — Так чем вам помочь, леди?

— А давайте просто поговорим, — предложила я, улыбаясь сморщенной старушке и просто не веря, что еще три года назад она была довольно молодой женщиной. — Вы расскажете мне подробнее о бесчинствах магов, а я постараюсь вам помочь. У меня есть знакомая одаренная девушка, думаю, она сможет вернуть вам истинный возраст.

В действительности я не была уверена, что Леля сумеет помочь этой женщине, но упустить такой источник информации было бы непростительно.

— Можно и поговорить, — согласилась старушка с молодой душой. — Только давайте отойдем в сторонку, чтобы народ не пугать. Я тут живу неподалеку.

Мы сидели в небольшой, но уютной кухне дома Рамины Кронтенье, так звали мою новую знакомую. Она налила мне чаю и поставила на стол вазочку с немного черствым, но очень ароматным домашним печеньем.

— И что же мне вам рассказать? — задумчиво проговорила гостеприимная хозяйка, присаживаясь на стул напротив меня. — Ну, пожалуй, начну с самого начала. Пять лет назад…

За окном что-то загрохотало, перебив рассказчицу, а спустя мгновение во входную дверь кто-то настойчиво поскребся.

— Клео! — вспомнила я.

— Кто? — спросила Рамина, выглядывая в окно.

— Моя вуймора Клеора, она шла за мной, — пояснила я и сама поспешила к двери, чтобы впустить питомицу.

— Странно, я никого не видела, — донеслось мне вслед.

Клеора долго стояла перед распахнутой дверью и принюхивалась, но все же соизволила войти.

— Что это за зверь такой? — спросила вышедшая из кухни Рамина.

— Это вуймора, помесь кошки и животного из мира… — Я осеклась, поняв, что только что чуть не проговорилась о доминантах человеку, который, возможно, вообще не знает об их существовании. — Я привезла ее с собой из Возрении. Это моя родина.

— Возрения? Большое королевство за морем? Я слышала о нем, — кивнула старушка. — И как же вас занесло в Наминай?

— Это долгая и скучная история. Давайте лучше продолжим наш разговор, а потом я, может быть, и расскажу вам, как попала в Наминайскую империю, — с улыбкой предложила я.

Клеора прошла за нами на кухню и, устроившись у меня на коленях, принялась теребить подол платья, урчать и тереться головой о мой живот, требуя внимания.

— Забавная, — проговорила Рамина, наблюдая за вуйморой. — Может быть, налить ей молока?

Клеора дернула ушком, покосилась на меня и, спрыгнув на пол, подошла к женщине.

— Какая смышленая, — похвалила ее Рамина и налила в блюдце молока.

Больше вуймора не мешала нашему разговору.

Рамина рассказала мне о том страшном дне, когда в их спокойную, мирную жизнь ворвались маги-недоучки и по разрешению нового ректора военной академии начали отрабатывать магические удары на всех, кого встречали на своем пути. Люди хотели пожаловаться императору, но ректор предупредил, что, если кто-нибудь потревожит его императорское величество из-за такого пустяка, он пришлет на практику выпускников, которые будут отрабатывать смертельные заклинания на недовольных.

Я слушала эту жуткую историю и не могла поверить, что это не страшная байка, а реалии жителей трущоб бездарей, которые виноваты только в том, что не были рождены магами.

— А есть другие пострадавшие с подобными изменениями? — спросила осторожно, не желая обидеть и так натерпевшуюся Рамину.

— Конечно, есть, у кого-то невероятные увечья, вроде второго носа или выросшего на животе крыла, кто-то лишился глаза или уха. Да здесь полно пострадавших! — возбужденно проговорила старушка.

— Так почему же вы терпите? — возмутилась я. — Если донести до императора информацию о творящихся здесь бесчинствах, он защитит вас от ректора военной академии.

— А защитит ли? Это же император, он и так наверняка обо всем знает, но ничего не делает. Мы боимся. Я бы, может, и пошла, да кто меня, бесправную старуху, к императору пустит? — сокрушенно покачала головой Рамина.

— Я проведу! — воскликнула, вскакивая со стула. — Идем прямо сейчас, и я не допущу, чтобы вас не услышали.

Клеора подошла и начала тереться об мои ноги, видимо таким способом стараясь меня успокоить.

— А пустят ли? Ох, навлечете вы, леди, и на себя, и на нас немилость императорскую, — испуганно прошептала старуха.

— Я не просто подданная другого королевства, гостящая в Наминайской империи, а принцесса Саминкара Возренийская и, уж поверьте мне, добьюсь того, чтобы нас услышали! — в запале проговорила, заставляя старушку подняться со стула.

— Ох ты ж!.. — воскликнула она и, кряхтя, опустилась передо мной на колени, опираясь на стол.

— Немедленно встаньте! — воскликнула я. — Не терплю неуважения к возрасту… Простите, я не хотела вас обидеть, — добавила спохватившись.

— Да ничего, ваше высочество, я привыкла. Не каждый день у меня на кухне принцессы чай пьют. Вообще-то вы первая, — поднявшись и склонившись в поклоне, проговорила она.

Странно, раньше в Наминае я не наблюдала такого поклонения перед особами королевской крови. Даже служанки только слегка склоняли головы, приветствуя меня. Похоже, местные люди, не обладающие магией, находились в еще более плачевном положении, чем возренийские крестьяне.

— Идем, — проговорила я уверенно. — Заодно и дорогу покажете, а то я совсем заплутала.

— Как прикажете, ваше высочество, — покорно согласилась Рамина.

Мне очень хотелось поправить ее и признаться, что я никакая не принцесса, но такого я не могла позволить себе даже с Клеорой, не то что с этой настрадавшейся женщиной. Ведь, как правило, то, что было произнесено вслух, обязательно достигнет чьих-то ушей. И не факт, что это будут уши друга. Судя по всему, врагов у меня предостаточно, а вот друзья — это роскошь, которую я пока не могла себе позволить.

На ставших уже привычными для меня необычных улицах Намии старуха чувствовала себя явно не в своей тарелке. Рамина постоянно озиралась, сторонилась редких прохожих и вообще боялась каждого шороха. Но, несмотря на это, мы быстро добрались до дворца трех ветров, и вела меня именно Рамина. Возможно, это было излишней мнительностью, но меня насторожило, с какой легкостью женщина ориентировалась в городе, улицы которого вызывали у нее такой явный страх. На мой взгляд, это было странным и очевидным несоответствием. Если она так боялась магов и всего, что с ними связано, то почему так хорошо знала дорогу к их обители, и даже в ворота вошла, словно бывала здесь не единожды? Еще большее удивление у меня вызвало то, что никто не обратил на нас внимания. Когда я покидала дворец, меня приветствовали встречающиеся на пути люди, видимо являющиеся завсегдатаями этого места и знающие возренийскую гостью в лицо. Сейчас же нас будто не видели, что заставило меня взглянуть по-иному на свою попутчицу. А что, если она не та, за кого себя выдает, и вся эта история с ущемляемым народом Наминайской империи только провокация, имеющая целью проверить, как я поведу себя в ситуации, компрометирующей магов?

Все мои сомнения развеялись в холле дворца, где нас встретил советник Карай собственной персоной. Рамина вздрогнула, схватилась за голову и прошептала:

— Что это, во имя всех ветров?

Карай же только усмехнулся и поинтересовался ядовитым тоном:

— И как часто вы, ваше высочество, намереваетесь совершать сомнительные прогулки по злачным местам Намии без соответствующего сопровождения?

— Я чем-то вызвала ваше недовольство, советник? — в свою очередь поинтересовалась я, не скрывая раздражения.

— Да что вы? Я уже привык на досуге выводить неосмотрительных принцесс из неблагополучных районов города посредством ментального поиска! — ехидно ответил он.

— Даже несмотря на невозможность покинуть Наминайскую империю, я по-прежнему гостья, а не пленница. Прошу не забывать об этом. Или вы ожидали, что я буду спрашивать вашего позволения на каждый шаг и докладывать обо всех своих планах? — проговорила холодно, обходя перегородившего дорогу мужчину и увлекая за собой растерянную Рамину.

— Это был бы идеальный вариант, — донеслось мне в спину. — Но, если вы не желаете сотрудничать, я найду другой способ контроля. И не ручаюсь, что вам это понравится.

Сделав вид, что не услышала последних слов, на мой взгляд, являющихся завуалированной угрозой, поспешила увести свою попутчицу из холла, направляясь к приемному залу императора. Вчера Анторин предложил мне побеседовать на интересующие меня темы как раз в это время, так что мое появление не будет выглядеть невежливым вторжением.

В центре большого зала сейчас стоял большой рабочий стол, за которым восседал император Анторин и перебирал бумаги. Перед столом мялся какой-то проситель, еще несколько человек расселись на диванах по периметру помещения, ожидая аудиенции. К моему изумлению, несмотря на явно активную беседу, происходящую между Анторином и стоящим напротив него мужчиной, до меня не доносилось ни звука.

— Зря мы сюда пришли, — прошептала старушка. — Как бы беду не навлечь.

— Не навлечем, — заверила я ее, хотя в действительности уже и сама начала сомневаться в правильности своего решения. А что, если император в курсе творящихся в трущобах бесчинств, и мое вмешательство повлечет за собой дополнительные репрессии в адрес бездарей?

Но отступать было уже поздно, император заметил мое появление и, отпустив последнего просителя, вышел из-за стола и направился ко мне.

— Принцесса, рад видеть вас в добром здравии. Советник Туманный доложил мне, что вы покинули дворец без охраны, мы волновались за вас, — проговорил Анторин, скользнув взглядом по Рамине и улыбнувшись мне.

— Не стоило переживать. Я вполне в состоянии позаботиться о себе, — заверила я императора. — И мне хотелось бы обсудить с вами один очень важный вопрос. Вот эта женщина, — указала на Рамину, — объяснит вам суть проблемы. Может быть, пройдем куда-нибудь, чтобы поговорить без свидетелей?

— Уверяю вас, нас и здесь никто не потревожит и не услышит, — ответил Анторин, уже с бо́льшим интересом разглядывая бедно, но опрятно одетую старушку. — Прошу, пройдем к столу.

Император занял свое место за столом, усадив нас с притихшей, испуганной Раминой в кресла по другую его сторону.

— Слушаю вас, — проговорил его императорское величество, в ожидании сложив руки домиком и опершись локтями о столешницу.

— Рамина, не бойтесь, расскажите его величеству императору Анторину то, что вы поведали мне, — подбодрила я старушку.

Заикаясь, не смея поднять взгляда от своих коленей, Рамина начала путаный рассказ о творящихся в ее квартале бесчинствах. Я же внимательно следила за Анторином, но как ни старалась, так и не смогла уловить реакцию императора.

— Суть вопроса мне ясна, — проговорил он, выслушав исповедь старушки. — Дальше этой проблемой будут заниматься компетентные люди. Заверяю вас, принцесса, мы решим вопрос в кратчайшие сроки и обязательно поможем вам, мадам… Рамина.

К столу подошли двое магов в строгих черных одеждах и предложили Рамине проследовать за ними.

— Мне бы хотелось лично принимать участие в решении этого вопроса, — проговорила я, вставая вслед за старушкой. — Ведь я в скором времени стану полноправной наминайкой и считаю целесообразным участвовать в некоторых государственных делах… с целью поддержания определенной репутации, разумеется.

Император понял мой намек относительно того, что в ближайшее время мне придется стать фиктивной, но все же императрицей.

— Как вам будет угодно, — кивнул Анторин, но в его взгляде я уловила хорошо скрываемое раздражение.

Уж слишком спокойно Анторин воспринял известие о самоуправстве ректора военной академии. Неужели бесчестный маг действовал с дозволения императора?

— Я, к сожалению, не могу вас сопровождать — государственные дела, — произнес Анторин. — Но смею вас заверить, что отдаю решение этого вопроса в надежные руки.

Маги в черных одеждах отвели нас с трясущейся от ужаса Раминой в небольшую комнату, почти все пространство которой занимали несколько рабочих столов, заваленных документацией и писчими принадлежностями. За двумя столами сидели увлеченные бумажной работой клерки, которые даже не оторвались от своих дел при нашем появлении.

— Присаживайтесь, ваше высочество, — предложил мне один из магов, даже не подумав предложить стул тяжело дышащей после спуска по лестнице старушке. — А ты… вы, мадам, еще раз расскажите все, что знаете о происходящих в трущобах бездарей противоправных действиях, — добавил он, усаживаясь за стол и приготовив перо и бумагу для записи.

Неужели император просто спихнул нас заурядным крючкотворам, которые вместо того, чтобы действовать, сейчас будут марать бумагу и создавать видимость кипучей деятельности?

Рамина устало вздохнула и снова начала рассказ о злоключениях беззащитных людей, в числе которых ей не посчастливилось оказаться. Я встала и усадила старушку на свое место, сама же обошла стол и, возвышаясь над магом, словно немой укор, наблюдала за тем, что он пишет.

Спустя пару минут маг не выдержал и предложил мне присесть за соседний стол. Я отказалась и продолжала курировать деятельность клерка. Последней каплей для него стало мое въедливое замечание: «Вот тут запятую забыли поставить». Маг вскочил со стула, извинился, глядя в пол, и убежал. Его сотоварищ усмехнулся и занял место за столом. Взял другой лист, перо, и наконец-то начал задавать вопросы по существу. Его интересовало, сколько человек пострадало от действий учащихся академии, были ли случаи со смертельным исходом, и найдутся ли еще смельчаки, готовые поддержать обвинения в адрес ректора военной академии.

Когда Рамина добросовестно ответила на все вопросы, маг встал, улыбнулся старушке и бодро предложил:

— Ну а теперь пойдем возвращать тебе былую свежесть, красавица!

Было весьма забавно наблюдать за тем, как сморщенная старушка смущается и кокетливо стреляет глазками.

Маг отвел нас в другое, совершенно пустое помещение, где не было даже окон.

— Вам лучше подождать за дверью, ваше высочество, — посоветовал он. — Вдруг магический импульс отрикошетит. Мне не хотелось бы объяснять его императорскому величеству, почему наша высокая гостья вдруг повзрослела лет эдак на пятьдесят.

Я прониклась его словами, подумав, что и мне не хотелось бы получить такой «подарок», и предпочла подождать в коридоре.

Однако результатов работы веселого мага мне так и не удалось увидеть. Как только за мужчиной и Раминой закрылась дверь, кто-то обхватил меня рукой за талию, подкравшись со спины и зажав другой рукой рот, и утащил в узкий темный боковой коридор.

Похититель особо не церемонился и заодно со ртом зажал мне и нос. Я остервенело начала сопротивляться, но от нехватки воздуха силы быстро меня покинули вместе с сознанием. Пришла в себя от легкого похлопывания по щекам.

— Прошу прощения за столь грубое приглашение, — проговорил кто-то совсем рядом.

С трудом, замирая от страха, открыла глаза и увидела наклонившегося надо мной смутно знакомого мужчину. Нет, имени я его не знала, но это лицо определенно видела не впервые.

Я сидела на мягком диванчике в маленькой, плохо освещенной комнатке, единственной отличительной деталью которой было большое обзорное окно, за которым виднелся зал с длинным столом и множеством стульев. Несколько мест уже было занято мужчинами и женщинами средних лет, а новые действующие лица все прибывали.

— Что вам от меня нужно? — спросила шепотом, словно опасаясь привлечь внимание находящихся за стеклом людей. Хотя была уверена, что они нас не видят и не слышат. Во всяком случае, никто на нас не смотрел и до меня не доносилось ни звука.

— Не стоит меня бояться, принцесса. Я друг и хочу помочь вам. Сейчас состоится небольшое имперское совещание, на которое вас не пригласили, но услышать, о чем будут говорить, вам не помешает, — вкрадчиво произнес мой похититель. — После этого, думаю, вы не откажетесь от моей поддержки.

Мужчина провел рукой перед окном и приложил палец к губам, а в следующее мгновение в комнату ворвался гул голосов. Находящиеся за стеклом люди что-то горячо обсуждали, но стоило в помещении появиться Анторину, как все голоса стихли. Собравшиеся встали со своих мест, приветствуя императора, и в молчании ждали, когда он займет место во главе стола. Только когда Анторин расположился за столом, все присутствующие вернулись на свои места. И лишь Карай не присоединился к ним, он остался стоять за спинкой стула императора.

— Сегодня на повестке дня так и оставшийся открытым вопрос относительно чрезмерной активности Возренийского королевства, — проговорил император, и по залу пронесся гул голосов. Возгласы были явно неодобрительными.

— Мы по-прежнему придерживаемся политики невмешательства, но Возрен Седьмой все еще не желает прислушаться к нашим настоятельным рекомендациям поумерить аппетит и продолжает подминать под себя окрестные земли, — продолжал Анторин. — В сложившейся ситуации было бы неосмотрительно оставлять его действия без внимания. Возрения конечно же не соперник Наминайской империи, но королевство достигло опасного уровня влияния на мировой арене. Ваши предложения, советники?

Я даже дышать начала реже, чтобы не пропустить ни слова. Вот, значит, как обстоят дела в действительности. А ведь Анторин ни словом, ни поведением не выдал истинного отношения к моей родине, а когда я изъявила желание поговорить об этом, уклонился от разговора. И все это время императора заботила увеличивающаяся мощь Возрении, что не помешало ему вежливо улыбаться мне и даже предложить фиктивный брак, якобы для оправдания моей невозможности покинуть Наминайскую империю. А действительно ли доминанты пожелали, чтобы я не покидала Наминай? Вполне возможно, что это стало лишь предлогом, поводом удержать меня здесь. Анторин ведь не знал, что я и так не горю желанием возвращаться в родные края, — по крайней мере, не горела до тех пор, пока не познакомилась с закулисной жизнью Наминайской империи. Теперь мне все больше казалось, что Возрения во сто крат спокойнее и безопаснее, чем красивый, на первый взгляд, мир магии и чудес. А чудеса тем временем все продолжали сыпаться на меня как из рога изобилия. Мало того что советники начали выдвигать немыслимые предложения относительно моей родины, вплоть до полной оккупации или тотального уничтожения, так еще и таинственный похититель счел возможным устроиться рядом со мной на диване и приобнять за плечи.

— Что вы!.. — возмущенно воскликнула я, но договорить мне не дали, в очередной раз зажав рот рукой.

— Не стоит шуметь, — прошептал мужчина. — Нам ведь не нужно лишнее внимание.

И этот наглец начал поглаживать мое плечо.

Молча, не создавая лишнего шума, я протянула руку, погладила довольно улыбнувшегося мужчину по шее… и нажала нужную точку. Голова похитителя безвольно свесилась на грудь. Брезгливо скинув расслабленную руку со своего плеча, я уделила все внимание совещанию.

Однако дослушать абсурдные предложения советников мне не удалось. Практически сразу же после того, как я устранила досадную помеху в лице незадачливого похитителя, Карай наклонился к Анторину, что-то прошептал ему на ухо и вышел из зала. Спустя пару минут ненавистный советник уже стоял передо мной, загораживая обзорное окно и сверля меня укоризненным взглядом.

Мне оставалось только…

— Слава богине! Вы меня нашли! — воскликнула я и бросилась на шею «спасителя». — Этот человек похитил меня, и одним небесам ведомо, что он со мной сделал бы, если бы не вы!

Карай буквально окаменел. Он стоял как статуя и не подавал признаков жизни. Я медленно отстранилась, с опаской глядя на мага. Он по-прежнему не шевелился. Появилось уже ставшее наваждением желание изо всей силы наступить ему на ногу каблуком. Но вместо этого я осторожно потрепала мужчину по плечу и заботливо поинтересовалась:

— С вами все в порядке?

— Никогда больше так не делайте, — сохраняя каменное выражение лица, проговорил советник.

После чего меня бесцеремонно схватили за локоть и вывели из комнаты. Увлекаемая Караем из тайной комнатки, я обернулась и увидела, как двое мужчин в черной неприметной одежде выносят все еще безвольное тело моего похитителя. Осознание, что его уже вряд ли кто-нибудь увидит живым, и в этом частично виновата я, заползло в душу ледяной змеей. Скорее всего, этот мужчина был магом и благодаря его стараниям нас не обнаружили. И только после того как я лишила похитителя сознания, Карай смог нас найти.

Советник молчал всю дорогу до моих покоев и не пожелал даже отреагировать на мою просьбу об аудиенции с императором. И только у дверей в мои комнаты Карай соизволил заговорить:

— Не покидать покои до тех пор, пока я это не одобрю. С незнакомыми людьми не разговаривать. И не советую распространяться об услышанном, — ледяным тоном проговорил он.

— Я пленница? — спросила, выдергивая свой локоть из цепких пальцев советника.

— Нет, к моему сожалению. Но в целях вашей безопасности соблаговолите следовать моим указаниям, — высокомерно ответил Карай. — И передайте Лелиан, что рано или поздно ей придется встретиться с Анторином. Не будет же она всю жизнь скрываться в вашей спальне. В конце концов, вам она может понадобиться для других целей.

— Лелиан? — уточнила я.

— Спальня! — прорычал в ответ неуравновешенный маг.

— Это оскорбление или намек? — решила поинтересоваться я.

Но Карай как-то странно на меня взглянул и убежал, бормоча что-то себе под нос.

В комнатах меня с нетерпением ждали все. Авройя тут же начала возбужденно рассказывать, сколько пришло приглашений, Леля вцепилась в меня и требовала ответа, как реагирует на ее исчезновение Анторин, даже не ропща по поводу присутствия вуйморы, которая нагло вскарабкалась по моей юбке и заняла место на руках. Во всей этой сумятице я даже не пыталась отвечать на вопросы. В голову пришла только одна более или менее вразумительная мысль: как Клео оказалась в моих комнатах и когда она успела от меня сбежать? Во дворец мы входили вместе, а потом я просто забыла о питомице, закрутившись в вихре событий. Возможно, если бы Клеора не оставила меня, то смогла бы защитить от похитителя, но тогда я бы не узнала того, что знала теперь. Так что вуймора опять проявила себя с лучшей стороны, вовремя исчезнув.

После обеда, за которым я съела едва ли больше Клеоры, которая только неохотно слизала с блюдца ложку сливок, пришла Раниярса. Лелиан предусмотрительно спряталась в ванной еще до того, как женщина подошла к двери.

— Я все знаю, — с порога известила меня Рани. — Анторин в ярости. Он считает, что оппозиция активизировалась из-за освобождения разбойника, и теперь рвет и мечет. Схвачены и приговорены к казни более двадцати шпионов Возрении. И теперь ваш с ним брак — дело нескольких дней.

— Что? — не поверила я своим ушам.

— Я с ним не согласна. Ведь ты же не сотрудничала с возренийскими шпионами. Но Карай считает иначе. Хотя он тоже не поддерживает решение императора о заключении фиктивного союза, — сообщила женщина. — Карай в последнее время вообще сам не свой. Что-то с ним происходит, и я не уверена, что он объективен по отношению к тебе. Да и Анторин сейчас слишком зол, чтобы принимать обдуманные решения.

— И что меня теперь ждет? — прошептала я, падая на кушетку. Ноги не желали держать меня.

— Не переживай, я постараюсь образумить Анторина. В любом случае он ничего тебе не сделает, ведь ты моя официальная гостья, — заверила меня Раниярса.

— А ты уверена, что он тебя послушает? — Я и сама не заметила, как мы с Рани перешли на неформальное общение.

— Анторин-то послушает, но он также советуется и с Караем. Так что тебе не мешало бы примириться с нашим туманным советником. Уж не знаю, чем ты ему насолила, но он явно на тебя зол. — Раниярса сокрушенно вздохнула. — В идеале можно было бы надавить на его мужественность, изобразив слабую, испуганную женщину, но ты теперь невеста императора и не должна искать защиты у других мужчин.

— Мне необходимо поговорить с императором, — настойчиво произнесла я.

— Сейчас этого делать точно не стоит, — передернув плечами, тихо сказала Раниярса. — Еще и Леля пропала так не вовремя… Она всегда знала, как успокоить разбушевавшегося брата.

— Да не пропала я, — пробурчала Лелиан, выглядывая из-за двери ванной.

— Леля! — воскликнула Раниярса, бросаясь к принцессе и заключая ее в крепкие объятия. — Я так волновалась!

Леля смущенно высвободилась из объятий и провозгласила:

— Будем все вместе дружить против мужчин!

Часть четвертая

Фиктивные отношения и их объективные последствия

Раниярса убежала успокаивать разбушевавшегося императора. Леля предпочла отсидеться у меня еще немного, чтобы не попасть под горячую руку брата. Я же изнывала от неведения. Слова Рани о том, что союз с Анторином дело решенное, не давали покоя. Я все же надеялась обсудить этот вопрос с императором лично, но только после того, как он успокоится и сможет трезво оценивать ситуацию. Вступать в брак, тем более фиктивный, без предварительной договоренности не было ни малейшего желания. Сначала следовало оговорить все детали, а в идеале заключить письменное соглашение, чтобы потом для меня не стали сюрпризом нежелательные обязательства. Да и Раниярсе будет спокойнее, если этот союз будет носить чисто деловой характер. Не хотелось лишиться в ее лице ценного союзника из-за какого-нибудь недоразумения.

Спустя пару часов метаний я не выдержала и попросила Лелиан доставить меня к отчужденным, но тем не менее остающимся моей официальной свитой фрейлинам.

— Не боишься, что Карай нас поймает? — заговорщицки подмигивая, поинтересовалась принцесса.

— Не так он и страшен, ваш советник Карай, как кажется на первый взгляд, — изобразив пренебрежение, ответила я. В действительности поведение мага тревожило меня все больше. Его предвзятое отношение начало носить болезненный характер. Казалось, еще немного, и он начнет открыто меня ненавидеть. А учитывая, какой властью наделил его император, Карай вполне может уничтожить меня, оправдав это требованиями доминантов. В данной ситуации было бы идеальным заключить с Анторином не фиктивный, а действительный союз. Против императрицы даже советник Туманный вряд ли осмелится пойти. Но меня останавливали три причины. Во-первых, Анторин связан долгими отношениями с Раниярсой, во-вторых, он совершенно не интересовал меня как мужчина, и, в-третьих, став императрицей Наминайской империи, я вряд ли смогу вернуться в Возрению и помочь подругам, которым с каждым днем грозит все большая опасность.

— Ваше высочество! — дружно воскликнули рыжеволосые сестры-фрейлины, заставив меня вздрогнуть и отложить на время размышления о незавидных перспективах.

Пока я мысленно рассуждала о невозможности превращения фиктивного союза в настоящий, Лелиан перенесла меня к фрейлинам, да так аккуратно, что я заметила это, только услышав голоса рыжеволосых сестер.

Девицы обступили меня со всех сторон, засыпая незначительными вопросами и искоса посматривая на Лелю. Принцесса заметила косые взгляды, обиженно надула губы и, пробурчав «больно надо», испарилась. Но в следующее мгновение вернулась, пообещала забрать меня через полчаса, и вновь исчезла.

А стоило только Леле оставить меня наедине с фрейлинами, как они тут же смолкли, пронзая меня отнюдь не дружелюбными взглядами. Я же степенно прошла к кушетке, удобно устроилась на ней, и только после этого уделила внимание свите.

— Я понимаю, что у вас накопилось много вопросов и более чем достаточно причин для недовольства, но сейчас у меня нет ни времени, ни возможности ввести вас в курс происходящего. Однако не стоит думать, что я пренебрегаю своими истинными обязанностями и, тем более, стремлюсь поменять полярность взглядов. Союз между мной и императором Анторином Намийским состоится, и в скором времени, сразу же после соблюдения всех ритуалов, я призову вас к себе, — вещала я молча слушающим фрейлинам. — Однако мой новый статус будет налагать как на меня, так и на вас — мою свиту, определенные ограничения в выборе круга общения. Но с этим, думаю, проблем не возникнет. — И добавила полушепотом: — Вряд ли рассвирепевший император оставил в живых хоть одного неблагонадежного гостя Наминайской империи.

Ольгира злобно глянула на меня, после чего совершенно неожиданно зажала рот рукой, сдерживая рвущиеся из него рыдания, и выбежала из комнаты.

— Что с ней? — удивленно спросила я.

— Среди неблагонадежных гостей Наминая был ее любовник, — пожав плечами, пояснила Натисса.

— Не любовник, а жених, — поправила ее сестра.

— А теперь не все ли равно? — грубо ответила Нати. — Я ее предупреждала, что при нашей работе личная жизнь возможна только в служебных целях.

— Извинитесь перед Ольгирой за то, что я невольно потревожила ее чувства, напомнив о горе, — проговорила я вставая. — И не предпринимайте сейчас ничего, я вызову вас, когда настанет благоприятный момент. Удивительно еще, что на вас охоту не устроили, учитывая ваши неосмотрительные встречи и связи.

Покинув фрейлин, я отправилась к Мадолии и невзначай, якобы из праздного любопытства, расспросила, бывали ли в мое отсутствие в доме гости и часто ли сестры выходили на прогулки. Из рассказа камеристки я сделала неутешительный вывод: возможно, Анторин и рубил сплеча в приступе ярости, но ярость эта носила весьма избирательный характер. Ведь он пощадил моих фрейлин, даже несмотря на то, что они более чем достаточно скомпрометировали себя. А из этого следовало, что и мне император совершенно не доверяет и оставил сестер в живых только для того, чтобы посмотреть, что мы предпримем в дальнейшем.

Мне же было необходимо доверие Анторина, и добиться я его при таком раскладе могу, только пожертвовав фрейлинами. Вопрос заключался в том, смогу ли я хладнокровно собственноручно подвести под казнь трех соотечественниц, положив их жизни на алтарь собственных целей и желаний. И насколько бы ни были благородны эти цели, идти к ним по крови я вряд ли смогу. Вот такая из меня получилась никчемная шпионка.

Леля появилась именно в тот момент, когда я собралась покинуть гостевой дом.

— Как же ты вовремя! — восхитилась я прозорливостью принцессы. В действительности же в душе в очередной раз шевельнулось сомнение в искренности Лелиан.

— Не часто я слышу такое, — улыбнулась в ответ на мое восклицание Леля. — Собственно, ты первая, кто порадовался моему появлению за последние года три.

— Давай поскорее вернемся во дворец, пока грозный советник Туманный не обнаружил нашего исчезновения, — предложила я, не желая в очередной раз выслушивать жалобы о том, что все отвернулись от принцессы, а она, в сущности, милый ребенок и творит гадости из чистого упрямства.

Учитывая, что я испытала последствия ее проказ на собственной шкуре, поверить в безобидность поступков этой чудесной девочки было проблематично. Да и у меня сейчас были более важные дела, нежели жалеть ту, кто, вероятнее всего, под предлогом дружбы шпионит за мной. Только вот понять бы — для брата, оппозиции или из праздного любопытства?

— Нет! — неожиданно воскликнула Леля. — Я проголодалась! А пошли в мой любимый ресторан!

При виде того, как она радостно запрыгала на месте, хлопая в ладоши, я поняла, что спорить бесполезно. Принцесса опять впала в детство, и взывать к ее благоразумию не имеет смысла до тех пор, пока она не восполнит запас сахара в организме.

Лелиан сейчас не нуждалась в моем согласии, она бесцеремонно схватила меня за плечо и перенесла в холл уже знакомого мне заведения. Мы очутились перед входом в обеденный зал… где сидел и мирно трапезничал советник Карай. Но, стоило ему нас заметить, как печать умиротворения мгновенно исчезла с его лица, ложка в руке погнулась, а потом и вовсе начала оплавляться, с шипением падая крупными каплями раскаленного металла в тарелку.

— Приятного аппетита, — беспомощно улыбаясь, проговорила я.

— Спасибо, — прошипел мужчина, вытирая салфеткой испачканную руку.

— Ой, да бросьте вы! — отмахнулась Леля. — Мы же не пленники. Тем более что меня опять забыли покормить, — добавила она, надув губки.

— Не забыли бы, если бы ты сначала не сбежала, похитив опасный аппарат, а затем не пряталась в покоях нашей гостьи, — явно сдерживая злость, проговорил Карай. — А вот вам, ваше высочество, было велено не покидать комнаты без моего ведома, однако я имею честь лицезреть вас здесь, без предварительной договоренности и соответствующих санкций. Я уже молчу о подобающем вашему новому положению сопровождении.

В его речи было столько сарказма и неприкрытой антипатии, что мне захотелось просто развернуться и уйти, чтобы не пачкаться в исходящей от советника отрицательной энергии. Хотелось, но не ушла. И даже уже открыла рот, чтобы дать достойный отпор, но не успела.

— Вот и молчи дальше! — опередила меня Лелиан. — Она в моем сопровождении, и нам не нужны никакие санкции и дозволения. Перед вами, советник мутноглазых, между прочим, наминайская принцесса — это я, и ваша будущая императрица — она. — И Леля указала на меня.

Мне же оставалось только кивнуть. Я бы все это сказала несколько иначе, но общий смысл принцесса донесла до Карая весьма точно.

И зря она это сделала, как оказалось. Советник отповедью не впечатлился, нашей значимостью не проникся, а вот разозлился не на шутку.

— Принцесса Лелиан Намийская, будьте любезны проследовать во дворец, для приватной беседы с вашим венценосным братом. Заодно расскажешь ему, зачем артефакт у вора украла! — с сарказмом проговорил Карай, после чего запустил в Лелю сгустком тумана, который струился из кончиков его пальцев. И принцесса исчезла, окутанная этим туманом, не успев даже возразить.

— А вас, будущая императрица, я лично сопровожу к вашим комнатам, — вставая и позерски раскланиваясь, добавил советник.

В меня он туманом не кидался, но удовольствия от такого сопровождения было мало. Карай угрюмо молчал и даже не смотрел на меня, шагая по дороге в неизвестном мне направлении.

Бежать за ним я не собиралась, и шла следом с удобной для себя скоростью. Заметив, что я не тороплюсь его догонять, Карай остановился, подождал, пока я поравняюсь с ним, и недовольно произнес:

— Вы не могли бы идти побыстрее? Я тороплюсь.

— Это ваше личное дело. А мне спешить некуда, — спокойно ответила я. — Не знаю, куда вы направляетесь, но мне, видимо, с вами не по пути.

— Ошибаешься, — резко переходя на неформальное обращение, тихо проговорил он. — Нам с тобой есть что обсудить, дорогуша. И единственное место, где нам никто не помешает, — это мой дом.

— Во-первых, мы с вами не настолько близко знакомы, чтобы вы называли меня «дорогушей», а во-вторых, с чего вы взяли, что я пойду с вами в ваш дом? — возмутилась я.

— Пойдешь, — зловеще усмехаясь, пообещал Карай. После чего вскинул руку и легонько стукнул меня по лбу указательным пальцем.

Дальнейшее несказанно возмутило меня, но я не могла ничего с этим поделать, наблюдая за происходящим словно со стороны.

Совершенно того не желая, я взяла советника Туманного под руку и, нежно улыбаясь, пошла вместе с ним к его дому. Еще и прижималась к нему как к возлюбленному! Встречающиеся по пути прохожие провожали нас удивленными взглядами и перешептывались вслед. Да что же он творит?! Весть о том, что в скором времени состоится брак императора Анторина Намийского и принцессы Саминкары Возренийской уже разлетелась по империи. И что теперь обо мне подумают увидевшие эту идиллическую картину горожане? Неужели Карай намеренно компрометирует меня?

Но ни спросить, ни возразить я не могла, как заводная кукла, шагая рядом с советником и продолжая прижиматься к нему со счастливой улыбкой на губах. Злость закипала в душе все сильнее и сильнее, долго сдерживаемые чувства рвались наружу, но не могли пробиться сквозь опутавшую меня сеть магического воздействия.

«Ты даже не представляешь, как пожалеешь об этом, гнусный интриган! Ненавижу!» — мысленно кричала я, чувствуя, что этот поступок Карая был последней каплей. Моему долготерпению пришел конец!

Так, переставляя ноги и не в силах перестать улыбаться, я подошла под руку с магом к обычному прямоугольному дому с плоской крышей и затянутыми полупрозрачной пленкой вместо стекол окнами.

— Прошу, — вежливо проговорил Карай, распахивая передо мной деревянную мореную дверь. В помещении стоял полумрак, и единственное, что мне удалось рассмотреть, — это не был жилой дом. Скорее мастерская или алхимическая лаборатория.

— Надеюсь, вы не будете вести себя как глупая скандальная особа и проявите благоразумие, спокойно выслушав меня, — проговорил маг, вновь легонько стукнув меня по лбу указательным пальцем.

Оцепенение спало, контроль над телом вернулся. Я мгновенно перестала улыбаться, но не произнесла ни слова и даже не пошевелилась, видя, что мужчина пристально за мной наблюдает.

— Вот и отлично, — уверовав в мое благоразумие, произнес он. — Пройдем в кабинет и побеседуем.

Я вежливо улыбнулась и кивнула, искренне надеясь, что тем самым усыпила его бдительность. Теперь осталось только найти подходящее оружие и дождаться, когда он повернется ко мне спиной. Таким людям говорить что-то бесполезно, они понимают только силу. Вот я и объясню ему с позиции силы, что не следует пытаться меня контролировать.

Проходя мимо стола, заваленного всевозможными приспособлениями неизвестного мне назначения, приметила и прихватила увесистый овальный металлический предмет с тонкой ручкой и острыми гранями. Уж не знаю, что им делал Карай, но я собиралась приспособить его к голове советника. Не убью, конечно, но удар должен получиться болезненным.

— Положите инвазийный хронометр на место, — сдержанно улыбаясь, заметил идущий рядом советник.

Я покаянно опустила голову и вернула предмет на стол, взяв вместо него круглый металлический шарик, с легкостью уместившийся в моей ладони. Небольшой, но может пригодиться. Карай этой манипуляции, кажется, не заметил. Во всяком случае, просьбы вернуть его на место не последовало.

Мы вошли в кабинет, где на столе царил полный беспорядок, и мне было предложено присесть на диван. Сам же советник принялся быстро перерывать разложенные в одном ему известном порядке кипы документов. Меня удивило, как быстро он нашел то, что искал. И сразу же предъявил мне найденное. Это оказался предварительный брачный договор с множеством пунктов и подпунктов, почти каждый из которых в той или иной степени ограничивал мои права и свободы.

Ознакомившись с кабальным для моей персоны контрактом, я встала, бросила документ на низкий чайный столик, тоже, кстати, заваленный какими-то бумагами, и поинтересовалась:

— И что все это значит? Почему именно вы продемонстрировали мне этот абсурдный договор? И самое главное, как мне понимать пункт третий?

— А что там у нас следует под пунктом третьим? — поинтересовался Карай.

— Память подводит? Так освежите, — ехидно ответила я, искренне надеясь, что мужчина не настолько дальнозоркий, чтобы прочитать этот самый смехотворный пункт, не наклонившись.

Как я и ожидала, советник Туманный наклонился над столиком, чтобы поднять контракт, и весьма удачно подставил для удара свою черную макушку. Зажав металлический шарик между согнутыми указательным и средним пальцами, я резко выбросила руку вперед, нанеся не сильный, но действенный удар по ненавистной голове в область затылка. Только бы не промахнуться, иначе Карай отделается небольшой шишкой и моя жажда мести не будет удовлетворена.

Маг резко выдохнул и упал на колени, схватившись за затылок. Но уже спустя пару секунд он сверлил меня ненавидящим взглядом, растирая шею и облизывая пересохшие губы. Попала!

— Я редко ошибаюсь в людях, и в тебе не ошибся, — проговорил он, словно выплевывая слова мне в лицо. — Бедная сирота, получившая шанс попробовать на вкус власть и не преминувшая им воспользоваться, идя к своей цели по телам менее удачливых претенденток. Кукла, рискнувшая занять место кукловода. Только вот мозги как были, так и остались игрушечными.

Как же он злился, сколько презрения было в его голосе! Только меня пламенная речь советника Туманного нисколько не трогала, я с живейшим интересом наблюдала, как он все чаще облизывает пересохшие губы, подмечая, что и голос его стал более хриплым. Еще немного, совсем чуть-чуть…

Следующую фразу Карай договорить не смог, подавившись сухим кашлем. Я быстро подошла к угловому шкафчику и извлекла из него замеченную ранее бутылку крепкого красного вина, видимо прибереженную для не обладающих магией гостей. Плеснула часть содержимого бутылки в стоящий рядом бокал и споро высыпала в напиток порошок — один из многих, спрятанных в потайных кармашках корсажа. Бумажку от препарата отправила за корсаж, чтобы не оставлять следов.

— Выпейте, советник! Вы, должно быть, слишком разволновались, а мне ни к чему, чтобы вы тут сейчас от сердечного приступа скончались, — произнесла, протягивая магу бокал. В таком состоянии он вряд ли будет разбираться, что ему предложили, или проверять напиток на наличие примесей.

И я оказалась права. Карай забрал у меня бокал и выпил все залпом, борясь с нестерпимой жаждой, которая продлится еще совсем недолго, но он-то об этом не знал.

Теперь мне оставалось только дождаться, когда наркотик начнет действовать, и злобный, мужественный маг превратится в туповатого, легко контролируемого увальня. В расчете, что это не обычный человек, а маг, я высыпала все содержимое пакетика, а там было как минимум три дозы. По крайней мере так мне сказала Мадолия, преподнеся новый, напичканный сюрпризами корсет всего полчаса назад. Премудростей в ее подарке было немного: слева — подчинение, справа — от потери сознания до летального исхода в зависимости от дозы, а посередине — противоядие от всего перечисленного. Это, как я поняла, на случай, если сама напьюсь своих же или преподнесенных кем-то другим ядов. Откуда у моей камеристки взялись эти порошки, в особенности универсальное противоядие, я не спрашивала, но подарок приняла без раздумий. Какие времена, такие и нравы.

— Спасибо, — вполне дружелюбно поблагодарил мужчина за поднесенный напиток.

Но обманчивое впечатление дружелюбия было мгновенно развеяно следующей фразой:

— Вино неплохое, мне его, кстати, ваш якобы папенька преподнес. А вот с концентрацией «дурманной пыли» вы что-то напутали, на зубах скрипит, — проговорил маг усмехаясь.

Я отступила на пару шагов, вполне обоснованно опасаясь, что этот озлобившийся человек может напасть, тем более после попытки опоить его. Карай поставил пустой бокал из-под вина на столик, прямо на брачный договор, не опасаясь испортить документ и не особо заботясь о сохранности прочих бумаг, которыми были завалены все горизонтальные поверхности, кроме пола и дивана, потянулся, разминая шею, и сделал всего один большой шаг, оказавшись рядом со мной.

— Решила показать коготки, девочка? — поинтересовался он, протягивая руку и приподнимая мое лицо за подбородок.

Я дернула головой, высвобождаясь от неприятного захвата, отступила еще на шаг, упершись спиной в стену, и тихо, спокойно проговорила:

— Не советую переходить черту делового общения, советник Туманный. Как бы то ни было, но я действительно в скором времени должна буду стать вашей императрицей. И вам не кажется излишне самонадеянным такое фамильярное отношение ко мне? Особенно учитывая тот факт, что этот смехотворный договор я еще не подписала и совершать такую глупость не намерена.

— Красиво излагаешь, малышка. Только выбора у тебя нет. И не забывай, это фиктивный брак, так что и императрицей ты будешь только номинально, — криво ухмыльнулся Карай. — Впрочем, тебе не привыкать, вся твоя жизнь сплошная фальшь, а ты — обычная фальшивка. Пустышка с амбициями королевы.

— Тоже красиво излагаете, — вернула я ему его же собственную колкость. — Но вот незадача — я вообще не понимаю, что вы несете, уважаемый советник. Видимо, вам вино в голову ударило.

— Не зли меня, фаворитка, — прорычал Карай, вновь хватая меня за подбородок. — Я ведь могу и передумать прикрывать тебя от доминантов. Посещала меня, знаешь ли, разумная мысль — отдать тебя им и решить тем самым сразу несколько проблем. Пожалел, не отдал. А теперь уже начинаю жалеть о том, что вступился.

— Отпустите, — стараясь сохранять видимость спокойствия, холодно приказала я. В действительности же мне было не просто страшно, я была в ужасе.

Карай злился все больше, и его пальцы все сильнее стискивали мой подбородок, причиняя боль.

Моему приказу не вняли. Вместо этого мужчина наклонился, оказавшись еще ближе, и прошипел:

— С той самой минуты, как впервые увидел тебя, ты доставляешь мне только хлопоты и проблемы. Откуда ты только взялась, такая лживая, но притягательная.

И он меня поцеловал, что было полной неожиданностью и шло вразрез с общей атмосферой диалога. Шок быстро сменился гневом, и кабинет огласил громкий звук пощечины.

Голова советника дернулась, и он отвернулся, схватившись рукой за щеку.

— За что? — спросил маг. Как-то странно спросил, обиженно и, похоже, действительно не понимая, за что. Когда он повернулся ко мне, все вопросы отпали сами собой. Глуповатое, недоуменное выражение лица говорило само за себя: наркотик подействовал!

— Ты чего дерешься? — продолжал дуться, как ребенок, такой трогательный в невменяемом состоянии советник.

— Ну прости, я не хотела, — заверила я его, приобнимая за талию и подводя к дивану. — Садись, пожалею, и поговорим о чем-нибудь другом.

Карай насупился, но на диван сел и уставился на меня снизу вверх, как на невиданное чудо, широко распахнув глаза. Я раньше и не замечала, какие у него выразительные светло-серые глаза с крупными черными крапинками, из-за которых на расстоянии могло показаться, что они темно-карие.

Прогнала неуместные мысли, присела рядом с советником и будто невзначай поинтересовалась:

— А когда ты впервые меня увидел?

Карай задумался, глупо улыбаясь и почесывая затылок.

— Давно, еще в Возрении, — проговорил он неуверенно. — Или нет… А тебе зачем?

Похоже, с наркотиком я действительно перестаралась, а мучающийся жаждой маг проглотил все содержимое бокала и даже осадка не осталось. Он же сейчас вообще ничего не соображает. И как мне теперь из него сведения вытаскивать?

— А ты красивая. Не самая красивая, но мне нравишься, — неожиданно признался мужчина.

Чем бы я его ни опоила, но это был прежде всего мужчина, а уже потом маг и временно идиот. И вот этот мужчина только что признался мне, что я ему нравлюсь, а по его поведению до начала действия порошка я бы этого не сказала. Неужели Мадолия ошиблась, и под воздействием препарата он все равно в состоянии здраво мыслить и лгать?

— Спасибо, — поблагодарила за такое откровение, внимательно следя за каждым движением Карая и мимикой его лица. Ничто не выдавало притворства. Либо я действительно привлекаю его как женщина, о чем свидетельствовала рука мужчины, опустившаяся на мое колено, либо передо мной мастер актерского искусства, обладающий непревзойденным талантом управлять своими эмоциями.

— Давай все же лучше поговорим, — попросила, скидывая уже начавшую ползти вверх по ноге ладонь. — Ты любишь животных? Больших собак, например.

— Нет, — помотал головой маг. — Они воняют и глупые.

— А ты не глупый, когда в собаку превращаешься? — поинтересовалась напрямую, готовясь быть осмеянной или услышать очередное откровение о магически одаренных людях.

Карай не просто засмеялся — он хохотал, и его неудержимый смех гулко разносился по всему дому, а возможно, и за его пределами.

Разочарованно вздохнув, задумалась над следующим вопросом, но была шокирована тем, что сказал отсмеявшийся советник, и абсолютно забыла, о чем собиралась спросить.

— Я не превращаюсь в собаку, это клубящийся во мне туман иногда выходит из-под контроля, пока я сплю, приобретает форму пса и уходит туда, где ему больше всего нравится, — произнес мужчина серьезным тоном.

Резко вскинув голову, посмотрела на него и натолкнулась на тревожный, сосредоточенный взгляд.

— И давно ты догадалась, что посещающий тебя зверь имеет отношение ко мне? — полюбопытствовал маг, сверля меня взглядом и не давая возможности разорвать зрительный контакт.

Неужели действие наркотика так быстро прошло? Или он все же притворялся?

Я судорожно соображала, что делать: бежать или притвориться невинной жертвой обстоятельств? Во втором случае даже особо и стараться не пришлось бы, потому что жертвой непростых обстоятельств я и была. И тот факт, что я активно сопротивляющаяся жертва, лишь доказывает, что мне сложившаяся ситуация нравится не больше, чем ему.

Карай меж тем встал, повернулся ко мне, сложил руки на груди и повторил вопрос:

— Когда ты догадалась, что это я тревожу тебя по ночам? И почему не предприняла никаких мер?

— А что я должна была сделать? — пожала я плечами. — Капканов вокруг кровати наставить?

— Не помогло бы, — отмахнулся маг. — Не увиливай от ответа.

— Подозрения появились еще в Возрении, — неохотно призналась я. — Но удостоверилась я в этом только сейчас.

— И ради этого ты извела на меня столько редкого препарата? — удивился советник. — Ты либо непревзойденный стратег, замысел которого я не в состоянии постичь, либо полный бездарь, и Мордок совершил грубейшую ошибку, вверив взаимоотношения наших государств в твои изящные ручки.

Невольно бросила взгляд на свои вцепившиеся в подол пальцы. Руки как руки, и что ему опять не нравится? Но под пытливым взглядом завораживающих глаз я вдруг действительно почувствовала себя глупой и слабой. Груз навязанной ответственности навалился на мои хрупкие плечи непосильной ношей. А почему я должна что-то доказывать Караю и отчитываться перед ним?

— Думайте что хотите, советник Туманный. Оставляю вас наедине с вашими подозрениями и амбициями. И можете смело считать меня бездарем, гением или кем вам заблагорассудится. Ваше мнение для меня не критерий выбора линии поведения. Прощайте, — проговорила пренебрежительным тоном истинной принцессы и повернулась, чтобы гордо удалиться.

Но к двери мне приблизиться так и не удалось. На плечо легла сильная мужская рука и сжала его, не позволив сделать больше ни шагу.

— Не уходи, — тихо сказал Карай тоном, подозрительно напоминающим детский.

Оборачиваясь, я уже догадывалась, что увижу умильное выражение обиженного ребенка на мужественном лице советника. Все-таки наркотик работает, но мужчина усиленно борется с его действием, видимо, с помощью магии, и воздействие проявляется волнообразно, то накатывая, то отступая.

Он стоял посреди кабинета, опустив плечи и растерянно глядя на меня, словно хотел что-то сказать, но неожиданно для себя совершенно забыл, что именно.

— Хорошо, я останусь, — проговорила, решившись на риск. — Но только если ты кое-что расскажешь мне.

Мужчина радостно закивал, хватая меня за руку и увлекая обратно к дивану.

Сейчас он напоминал мне деревенского дурачка, которого я вместе с дворовой детворой дразнила и задирала, когда мы всей семьей выезжали за город. Это было еще в те времена, когда отец не разорился и у нас было свое графство. Я тогда была еще совсем малышкой и глумилась над несчастным больным человеком вместе с проказливыми сельскими мальчишками, не понимая, насколько это низко и жестоко.

— Расскажи все, что знаешь обо мне, — попросила, устроившись на диване и внимательно наблюдая за советником, чтобы не пропустить тот момент, когда у него наступит прояснение в голове.

— Ты красивая, ты мне нравишься, мой туман тебя признал, наверное, чувствует в тебе магию, — начал перечислять Карай.

— Какую магию? — уточнила, отодвигаясь от придвинувшегося вплотную и дышащего мне на висок мужчины.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Это не интересно, а ты интересная и пахнешь… странно.

Потянувшись ко мне и принюхавшись, маг сморщился и чихнул. Видимо, в волосах остался запах опять забравшейся ночью на подушку Клеоры.

— А что ты знаешь о моей жизни в Возрении? — постаралась повернуть разговор в нужное мне русло.

— Не помню. Что-то знаю, но это тоже не интересно. Сейчас же ты здесь, — подумав, ответил Карай. — А можно тебя обнять?

— Не стоит, — пискнула я, но опоздала — мужчина уже сдавил мои плечи в тисках медвежьих объятий, слегка раскачиваясь и прижавшись щекой к уху.

Попытки вырваться не были даже замечены. Уговоры и строгий приказной тон также не возымели эффекта. Сокрушенно вздохнув, что было проблематично в таком сдавленном состоянии, я попробовала узнать еще хоть что-то полезное, поинтересовавшись:

— А ты не знаешь, император хорошо относится к местным бездарям, людям без магии?

Раскачивания резко прекратились, и Карай замер, словно окаменев. Не успела я опомниться, как мужчина вскочил с дивана и отошел подальше, словно я была источником страшной заразной болезни.

— Проявляете заботу о будущих подданных, ваше высочество? — особо ехидно произнеся мой титул, проговорил он, с усмешкой глядя на меня сверху вниз. — Или ищете союзников в борьбе с существующей властью?

Да, этот человек действительно силен и опасен. Его стойкость и упорство не могут не восхищать. Ведь для того чтобы побороть действие наркотика, необходим четкий контроль подсознания, той части разума, контролировать которую человек в принципе не может. А этот маг смог! Иначе я просто не могла объяснить его упорную борьбу с «пылью».

— Польщена. Не ожидала, что вы такого высокого мнения о моих интеллектуальных и организационных способностях, — ответила в тон магу, уже ничему не удивляясь и воспринимая перепады в его поведении как должное. Только бы это продлилось подольше, чтобы я успела покинуть дом и добраться до людного места. Не станет же такая значимая, известная в империи фигура прилюдно нападать на принцессу другого королевства. Тем более на принцессу, уже получившую статус невесты императора. Вытянуть из него хоть сколько-нибудь значимую информацию у меня уже вряд ли выйдет. Интересующие меня темы заставляют разум этого мужчины высвобождаться из пут дурмана, и уже он начинает исполнять роль экзаменатора, задавая мне весьма нежелательные вопросы, ответы на которые не понравятся ни ему, ни мне самой.

— Не стоит скромничать. Наверняка ваши таланты выходят далеко за рамки постельной игрушки королевских сыновей, — источая яд, изрек советник.

После этой его фразы мне неудержимо захотелось развернуться и молча уйти, чтобы никогда больше не слышать этот голос, не видеть высокомерное выражение лица и взгляд свысока, словно он, чистый и возвышенный, смотрит на копошащуюся в помоях крысу. Но я не ушла; борясь с подступающими к глазам слезами, вздернула подбородок, улыбнулась и ответила как истинная фаворитка:

— Мои таланты выходят за рамки вашего узкого, близорукого сознания, советник Туманный. И молитесь своим туманным сородичам, чтобы вам не пришлось познать их в полной мере.

После чего встала и прошествовала мимо Карая, даже не взглянув на него.

Наивно полагая, что избавилась от скорого на суд, как и все мужчины, мага, я пошла к выходу по тому же пути, что и шла к кабинету. Но, открыв входную дверь, очутилась опять в той же комнате, из которой так гордо и красиво удалилась. Советник сидел на краю стола, сложив руки на груди и с ухмылкой глядя на удивленную меня.

— Порошочек-то оказался слабоват, — небрежным тоном поведал он. — Если бы не смесь с алкоголем, я бы его секунд за тридцать расщепил. Опьянение отвлекало, вот и провозился чуть дольше.

— Опьянение? Не морочьте мне голову, вы выпили всего лишь один бокал вина. А впрочем, меня ваши проблемы с алкоголем не касаются. Вы проявили себя как бесчестный человек, лишив меня воли с помощью магии и развязав тем самым руки. Вы напали, я была вынуждена защищаться.

— Считаете, что нет лучшей защиты, чем предупреждающее нападение? — спросил Карай. — Придерживаетесь политических взглядов вашего венценосного отца? Он, как и его предки, живет и правит по принципу агрессивного подавления. Но не думаете же вы, принцесса, что сможете завоевать сердца и умы наминайских подданных, если они узнают о ваших истинных намерениях.

— Вы бы сначала сами о них узнали, прежде чем судить, — устало ответила, не пытаясь даже что-то объяснять или опровергать какие-либо обвинения. — И прекратите играть со мной! Выпустите, иначе я буду вынуждена поговорить о вашем поведении с его императорским величеством императором Анторином.

— Поговорите, сделайте милость, — согласно кивнул Карай. — Это значительно упростило бы мне процесс объяснения причин, по которым я не могу допустить его брак с такой особой, как вы, даже после подписания договора, с которым вы ознакомились.

— Как же! Пункт о том, что я не имею права заводить фаворитов без ведома и одобрения личного поверенного и советника императора, то есть вас, меня особенно повеселил, — не удержалась я от язвительного замечания. — А третий пункт договора просто неприемлем как с этической, так и с политической точки зрения. Являясь правомочной представительницей Возрении, я не могу позволить себе отдать титул принцессы Возренийской кому бы то ни было, как надоевшую шляпку!

— Не терпится пуститься во все тяжкие? — усмехнулся советник. — И что вас смущает в третьем пункте? Ведь вы не намерены становиться матерью будущих наследников престола, а в этой жизни ничего не бывает бесплатно. Получив титул императрицы, пусть и временно, а также наминайское подданство, вам придется отдать взамен всего лишь право называться принцессой Возренийской. Несоизмеримый с императорским титул, тем более что вам он достался совершенно незаслуженно.

— И кем же я стану после расторжения брачного союза с императором Анторином? Еще одной обитательницей трущоб бездарей, которых травят, как зверье, используя в качестве учебных пособий для юных магов? — возмущенно поинтересовалась я.

— А это уже зависит от вашей прозорливости, принцесса. За время, проведенное подле императора, вы вполне можете найти себе теплое местечко, снискав внимание и опеку кого-то из приближенных к трону, — снисходительно проговорил Карай.

— Уж не себя ли вы имеете в виду? — воскликнула я, закипая от праведного гнева.

Да за кого он меня принимает?! Быть содержанкой, которую выкинут, когда надоест? Не для того я согласилась на эту авантюру с подменой принцессы. Мои подруги на родине с каждым днем приближаются к моменту, когда придется закрывать своим телом никчемных королевских отпрысков от шального ножа или удара в пьяной драке, а я здесь теряю время на бессмысленные споры с обезумевшим от власти и силы магом.

— Не вижу смысла в дальнейших препирательствах. Все вопросы относительно моего статуса и будущего я буду решать непосредственно с императором. Вас же настоятельно прошу впредь не позволять себе подобных вольностей, иначе… Не стоит злить женщину, находящуюся в безвыходном положении, — спокойно, вежливо произнесла я и, развернувшись, вновь попробовала удалиться. Однако вместо улицы опять попала в кабинет, где меня дожидался довольный собой маг.

— Невежливо обрывать разговор, не выслушав точку зрения оппонента, — нравоучительно заявил советник. — А трусливо сбегают только маленькие напуганные девочки. Неужели вас так легко напугать, принцесса?

Мужчина вольготно расположился на диване и откровенно издевался надо мной, играя, как кот с маленькой, загнанной в угол мышкой. Но и у мыши есть коготки и зубки.

Опустила голову, всхлипнула и прошептала:

— Ваша взяла… Говорите прямо, чего вы хотите.

— Так легко? — разочарованно протянул Карай. — Слишком быстро и скучно.

Я неопределенно пожала плечами. Не объяснять же ему, что я еще и не начинала игру, которую он затеял, а только знакомилась с правилами и вырабатывала стратегию.

— Только не нужно разводить здесь сырость и давить на жалость. Все равно не поверю, — брезгливо морщась, произнес советник.

— Даже и не думала. Какой смысл взывать к тем качествам человека, которых в нем в принципе нет, — ответила бесцветным голосом смирившегося со своей участью смертника. Пусть расслабится и уверует в мою безоговорочную капитуляцию.

— Верно подмечено. Я не склонен проявлять сочувствие по отношению к тем, кто сам загоняет себя в тупик, руководствуясь жаждой власти и наживы, — согласно кивнув и растягивая слова, произнес советник. — Так что прекратите устраивать слезливое представление и давайте приступим к делу. Вы не покинете этот дом до тех пор, пока не подпишете предварительное соглашение по брачному контракту.

Вот, значит, в чем дело. Весь этот напор и грубость были только для того, чтобы выбить меня из колеи, дезориентировать и заставить подписать договор! Ну что ж, советник Карай Туманный, я тоже умею давить на психику и выводить из равновесия. Возможно, мои методы не столь жесткие и кардинальные, но, как у всякой истинной женщины, хитрость и коварство у меня в крови. По крайней мере, мне кажется, что советнику удалось их разбудить.

Медленно подошла к столику, трясущейся рукой взяла договор и, прочитав несколько пунктов, уронила документ на пол, простонав едва слышно:

— Как же здесь душно, мне не хватает воздуха!

Заваливаясь на бок, я уже видела сквозь опущенные ресницы, как всполошившийся Карай подскочил и буквально поймал меня на лету.

Маг донес меня до дивана и неожиданно бережно уложил. Я усердно изображала обморок, демонстрируя так вовремя пробудившееся актерское мастерство. Как оказалось, у загнанного в угол человека проявляются спящие доселе таланты.

Наблюдать за суетящимся Караем было весьма интересно. Он налил в бокал вина, спохватился, выплеснул его в корзину для мусора, обрызгав свои брюки и устроив на полу лужу. Затем наполнил освободившийся бокал водой и подошел ко мне.

С трудом сдерживая улыбку, я продолжала изображать бессознательное состояние, гадая, как же он поступит: выплеснет воду мне в лицо или будет пытаться напоить человека в обмороке? Но советнику удалось удивить меня. Он потоптался возле дивана, видимо, тоже обдумывая план действий, но, так ничего и не придумав, сам выпил воду, поставил бокал на стол и уселся на краешек дивана, осторожно отодвинув мои ноги.

— Навербуют впечатлительных девиц в шпионы, а мне потом нянчиться с ними, — проворчал мужчина, задумчиво отбивая барабанную дробь пальцами по спинке дивана.

Когда он положил руку на мое бедро, удержаться от возмущенного восклицания было неимоверно сложно, но я смогла не выдать своего притворства. Бедро тоже удостоилось постукивания пальцами, но, не дождавшись должного звука, как от дроби по дивану, маг прекратил барабанить и попробовал привести меня в чувство весьма своеобразным способом. Я видела, как лишившихся чувств девушек легонько били по щекам, но никогда не слышала, чтобы кого бы то ни было приводили в чувства, похлопывая, скажем так, по нижней части спины. Пришлось срочно приходить в себя, чтобы не выдать обмана истеричным смехом, готовым вот-вот вырваться наружу.

Слабо застонав, я приоткрыла глаза и попыталась сесть, но была остановлена настойчивой рукой мага, толкнувшего меня обратно на диванные подушки.

— Лежите уже, — проворчал он. — Вот, дочитайте. — Мне протянули поднятое с пола предварительное соглашение. — Если что-то не понятно, спрашивайте.

— Опять… — сокрушенно прошептала трагическим шепотом.

— Я только выполняю волю своего императора, — пожал плечами маг. — Мне было велено составить отвечающий сложившимся обстоятельствам документ, ознакомить вас с ним и добиться согласия по всем пунктам.

— Вот вы и добиваетесь… всеми возможными способами, пренебрегая такими понятиями, как мораль и этика, — проговорила слабым голосом и приступила к дальнейшему изучению договора.

По мере прочтения документа у меня крепло впечатление, что советник составлял этот контракт в сильном подпитии или будучи в неадекватном состоянии. Мало того что мне предписывалось согласовывать с ним своих фаворитов, так еще и весь круг моего общения, в том числе и свита, должны были пройти строгий отбор. Отбирать их, очевидно, собирался также Карай. Но на этом абсурд не заканчивался. Мне надлежало изображать императрицу, но подписаться под обязательством: ни при каких обстоятельствах не вмешиваться в политические и экономические дела империи. Свой титул принцессы Возренийской я должна была передать Лелиан, как переходящий по наследству, чтобы ее дочь стала полноправной представительницей Возрении с правом подписи в будущем. Решили вырастить политически толерантного атташе конфликтного соседа в своем семейном кругу!

А мне, отказавшись от титула и подданства, предстояло носить титул императрицы «до появления более приемлемой представительницы Наминайской империи». Подписывать этот абсурдный документ я не собиралась в любом случае, но было весьма познавательно ознакомиться со столь информативным списком того, на что не следует соглашаться ни одной уважающей себя и не желающей становиться жертвой обстоятельств женщине.

— Есть вопросы? — поинтересовался Карай, дождавшись, когда я закончу чтение.

— Нет, все предельно ясно, — заверила его. — Можете смело выбросить договор и передать императору, что свадьбы не будет. Во всяком случае, не на таких условиях. Возможно, для вас это будет новостью, но я не грежу императорским троном и властью над наминайскими подданными. И мне совершенно не интересен этот союз, однако я пошла навстречу императору Анторину, понимая, что это предотвратит конфликт между нашими странами. А вы, советник Туманный, почему-то решили воспользоваться ситуацией и упрочить свою власть в Наминае за мой счет.

— Да как ты… — воскликнул Карай, вскакивая с дивана.

— Не кричите, пожалуйста. У меня еще не прошло головокружение, — тихо проговорила, прижимая пальцы к вискам.

Маг сел обратно и, весьма грубо потеснив мои ноги, поинтересовался:

— Что конкретно не устраивает вас в данном соглашении?

— Все, — честно ответила я.

— Уж не думаете ли вы заключить этот брак вообще без каких-либо обязательств? — сощурившись, спросил советник.

— Почему же, единственный приемлемый пункт в составленном вами документе — это возможность расторгнуть союз в случае невыполнения супружеских обязательств, независимо с чьей стороны, — улыбнувшись, возразила я. — Вот это условие меня вполне устраивает. Более того, я бы сама настояла на данном пункте, не будь он внесен в контракт. Все остальное совершенно необоснованно и неприемлемо. Но вы ведь это и сами понимаете, не так ли, советник?

Мужчина раздраженно передернул плечами, выдернул у меня из рук документ, скомкал его и начал меня грубо выгонять из своего дома. Чего я никак не ожидала, так это того, что он так быстро сдастся. А потому, растерявшись, заявила, что никуда не уйду, пока он не составит устраивающий и его, и меня договор.

— Сумасшедшая! — в сердцах воскликнул маг, захлопывая дверь, через которую я не соглашалась выйти из кабинета.

— А вы на свое неадекватное поведение посмотрите, — обиженно ответила, вновь усаживаясь на диван и закидывая ногу на ногу.

Расправила подол платья, сложила руки на груди и выжидательно уставилась на нервно расхаживающего по комнате Карая.

— А знаешь что, я сейчас свяжусь с доминантами и передам тебя на их суд. Пусть сами решают, что с тобой делать. И обязательно упомяну, что на тебе магическая печать. А туманное вливание они и сами разглядят при желании, — злобно поглядывая на меня, заявил советник. — И не думай, что я поверю в сказочки, будто ты об этом не знала! Сейчас, к сожалению, я не могу взломать печать, не причинив вреда твоему сознанию, но будь уверена, что это произойдет, когда улягутся политические волнения и Возрен наконец-то поймет, что перечить нам себе дороже.

— Угрожаете? — спросила, понимая, что это злоба от бессилия. Советник действительно не может причинить мне какой-либо вред и беснуется оттого, что я не желаю покориться его воле.

— Я не угрожаю, милая, а довожу до твоего сведения. Угрозы — пустое сотрясание воздуха. Когда я начну угрожать, ты это поймешь без уточнений, — прорычал совершенно разозлившийся мужчина, наклонившись надо мной и уперев кулаки в спинку дивана.

Я оказалась в ловушке. Прямо передо мной разъяренное лицо советника, по бокам его же руки, а за спиной — отрезающий пути к отступлению диван.

— Вы бы не могли немного отстраниться, — попросила, уперев указательный палец в его грудь и легонько толкнув, намекая на недопустимую близость.

— Обойдешься, — зло ответил маг.

— Это вторжение в мое личное пространство, — не сдавалась я, надавливая пальчиком сильнее.

— И что ты сделаешь? Папе пожалуешься? — усмехнулся Карай.

Я улыбнулась, убрала палец с его груди, опустила взгляд вниз и сделала то, о чем уже не раз мечтала с момента первой встречи с советником Туманным.

Как же он рычал и шипел на меня, сидя на столике и разминая ушибленную моим острым каблучком ногу!

— Знаете, мы с вами взрослые люди, по крайней мере вы-то уж точно, — посмеиваясь, проговорила, наблюдая за страданиями ушибленного мага. — А ведем себя как дети. Весь этот разговор, ваше поведение и моя на него реакция выглядят сущим ребячеством и не имеют никакого логического обоснования. Верните меня, пожалуйста, во дворец, и все вопросы о замужестве я решу непосредственно с будущим мужем. Возможно, придется привлечь более опытного в подобных делах представителя Возрении, и все нюансы наследования титулов вы сможете согласовать с ним. А что касается моего личного пространства и окружения, так эти вопросы я буду решать исключительно сама и никому не позволю диктовать мне условия. Вас же я бы попросила впредь не проявлять так явно свои чувства ко мне, какими бы они ни были.

— Какие чувства? — вопросил Карай, даже перестав разминать ногу от возмущения.

— А это уже ваше личное пространство, я не осмелилась бы вторгаться в него и делать скоропалительные выводы, — вновь улыбнулась мужчине. — Но ваше предвзятое отношение налицо.

— Женщины… — прошипел маг… и я буквально рухнула на свою кровать во дворцовых покоях, переполошив напуганную моим неожиданным появлением Клеору.

— И что все это значит? — вопросила у пустой спальни, совершенно не понимая логику поведения советника. Одно было очевидно: он считает меня коварной, бесчестной шпионкой, но тем не менее я привлекаю его как женщина. Это-то, видимо, и выводит советника Карая Туманного из психологического равновесия, заставляя совершать необдуманные, алогичные поступки. Ну что ж, в таком положении дел есть свои плюсы. Пожалуй, в крайнем случае я смогу воспользоваться этой неожиданно вспыхнувшей симпатией и извлечь из нее определенную выгоду. А пока подождем ночного вторжения. Думаю, не стоит гнать ищущего моей компании зверя.

— Ты сегодня будешь ночевать в гостиной, девочка, — проговорила, укладывая к себе на колени и поглаживая урчащую вуймору.

Как я и ожидала, после полуночи спальню огласил приглушенный хлопок, и послышалось тихое фырканье. Я лежала не шевелясь и ждала, когда зверь подойдет поближе. Почувствовав его пахнущее ночной сыростью дыхание на своей щеке, осторожно подняла руку и погладила по жесткой шерсти. Рука утонула в густом загривке огромного пса. Зверь вздрогнул, замер, но не сбежал. Спустя пару минут я уже без опасений гладила и трепала большую голову туманного зверя, иногда проваливаясь пальцами в теряющее плотность тело. Его дыхание больше не шевелило мои волосы, потому что зверь не дышал. Видимо, он дул на меня до этого, проявляя таким образом симпатию, сейчас же ему было весьма комфортно и без дыхания.

В какой-то момент моя рука буквально прошла насквозь через голову собаки, и она растаяла дымкой, оставив после себя запах рассветного тумана. За стеной кто-то ударил кулаком по стене и глухо выругался. После чего что-то загремело, словно пнули и сломали стул. Любопытство взяло верх над порядочностью, и я припала ухом к стене, разделяющей наши с Караем покои.

— …туман тебя поглоти! Куртизанка! — удалось мне расслышать окончание нелестного высказывания. Адресовано оно было, по всей видимости, мне. Советник еще что-то простонал, затем хлопнула дверь и все стихло.

Странный все-таки человек этот советник Туманный. Гонишь его пса — ему не нравится, приласкала — тоже недоволен. Пожала плечами, не понимая, что именно его так разозлило, и легла спать.

Как ни странно, но мне впервые за несколько дней никто не помешал выспаться. Поздний завтрак прошел в покое и умиротворении. Мне некуда было спешить и нечем заняться. Все, что я могла сейчас делать, это ждать следующего хода советника Туманного. По здравом размышлении я решила не форсировать события и не искать встреч с императором Анторином. Наверняка советник доложил ему, что я не согласна на выдвинутые условия, и теперь они дважды подумают, прежде чем предлагать мне контракт на выгодных только для Наминайской империи условиях.

После такого же спокойного и размеренного обеда моя уверенность немного ослабла. А к ужину я уже была готова совершить глупость и отправиться на поиски Раниярсы или Лелиан. Ожидание оказалось не столь увлекательным занятием, как активные действия. От необдуманных поступков меня спасло только привитое в пансионе терпение. И наградой за него стал поздний, но не менее приятный от этого визит императорской фаворитки.

— Ты что сделала с Караем? — вместо приветствия возмущенно спросила Раниярса, уперев руки в бока и глядя на меня с явным осуждением.

Я отложила книгу, встала с кушетки и спокойно поинтересовалась:

— Что-то случилось? Я давно не покидала свои комнаты, как мне и было велено, и советника Туманного не видела больше суток.

— Только не нужно притворяться, что не понимаешь, о чем я говорю, — возмущалась Раниярса. — Я конечно же сочувствую твоему положению и не хочу ссориться. Но ты имей в виду — Карай мне как брат, и если ты не перестанешь его изводить, нашей дружбе придет конец.

— Я не притворяюсь, я действительно не понимаю, о чем речь, — призналась Раниярсе. — Неужели советника настолько разозлил мой отказ подписать составленный им предварительный брачный контракт, что он поделился своими чувствами с вами?

— Да ничем он со мной не делился! Он вообще никогда и никому не рассказывает о своих личных проблемах. Но я, знаешь ли, сама догадалась, когда, отбирая у пьяного мага бутылку, услышала весьма интересное высказывание. «Бессовестной возренийской пигалицей» меня еще никто никогда не называл, — взволнованно расхаживая по гостиной, проговорила женщина. — Ты только вслушайся в эти слова: пьяный маг! Это же нонсенс! Мы вообще не употребляем спиртного, магия с ним не сочетается. А алкоголь с туманом — это вообще взрывоопасная смесь в прямом смысле слова. Если бы Карай не обладал полным контролем над своим туманом, могла бы произойти катастрофа! И довела его до такого состояния именно ты. Больше «возренийских пигалиц» в нашей империи нет.

Раниярса устало присела на кушетку, вздохнула и призналась:

— А я с Анторином из-за тебя поссорилась.

— Почему из-за меня? — спросила, устраиваясь рядом с ней.

— Пыталась уговорить его не торопиться с браком и дать тебе шанс доказать, что ты не связана с оппозицией. Но он почему-то уверен, что твоя встреча с лордом Пурсо была не случайной, — поведала Рани.

— С каким лордом? — переспросила я, впервые слыша названное Раниярсой имя.

— Лорд Пурсо, так звали того мужчину, который похитил тебя и отвел в смотровую комнату при зале собраний, — пояснила женщина.

— Да я этого лорда впервые видела! — воскликнула я, но поняв, что только что сказала Раниярса, замолчала и села рядом с ней.

— Что с тобой, ты так резко побледнела, — всполошилась женщина.

— Ты сказала — звали, — прошептала я. — А теперь?

— А теперь не зовут, — пожала она плечами, словно во всей этой истории не было ничего ужасного.

— Что с ним случилось? — спросила я, наконец-то осознав такую непростую для восприятия истину, что маги совершенно не ценят жизнь. Они уважают ум, силу, даже хитрость. Но жизнь того, кто перешел им дорогу или просто неугоден, для них совершенно не значима.

— Да что ты так переживаешь? — удивилась фаворитка. — Его казнили, — так же, как и еще два десятка предателей, ренегатов и иностранных резидентов.

— Да как ты можешь так спокойно говорить о том, что погибли два десятка человек? — Возмущению моему не было предела.

— Вы, право слово, как дитя, принцесса Саминкара, — усмехнулась Раниярса. — В Возрении и за меньшие провинности казнят целыми семьями, мы же практикуем высшую меру наказания только за преступления против империи и правящей семьи. Возможно, у вас и другие моральные устои, но мы, маги, больше всего ценим преданность и доверие, так что предательство — это самое страшное преступление в Наминайской империи.

— Но жизнь… — прошептала я, вспомнив полные слез глаза своей фрейлины, у которой любимый оказался в числе казненных. — Что может быть ценнее жизни?

— Спокойная жизнь и уверенность в завтрашнем дне. Всего двадцать смертей — плата за спокойствие целой империи, — с усмешкой ответила женщина.

Мне оставалось только молча принять то, что она сказала. Мир магов оказался не столь чудесным и ярким, как казалось вначале. Серые краски присутствовали здесь, как и везде. А возможно, и в большем количестве. С несправедливостью и жестокостью я была знакома не понаслышке. Но здесь, в империи, где нет даже воровства, где последнего вора не заточили в темницу на веки вечные, а дали ему второй шанс, такое пренебрежительное отношение к жизни тех, кто, возможно, и не виновен в предъявленных обвинениях, оказалось для меня неприятной неожиданностью. И в этом государстве мне предстоит прожить остаток дней, выйдя замуж за мага, считающего меня пособницей тех, кого он казнил. Перспектива вырисовывалась весьма безрадостная.

Раниярса еще раз пожурила меня за то, что я якобы довела Карая до пьянства, что является величайшей редкостью среди магов, пожаловалась на свою нелегкую долю возлюбленной императора и ушла.

Спустя минуту она вернулась и поведала мне то, что ввергло бы в шок любую девушку. И я не была исключением.

— Кстати, совсем забыла сказать… Анторин на уговоры не поддался, ты выходишь замуж через три дня. Поздравляю, — проговорила женщина не соответствующим словам тоном. Было очевидно, что ей эта новость не по душе.

— Как через три дня? — прошептала я. — А как же контракт?

— Совсем ты меня заболтала, — всплеснула руками Раниярса. — Карай бутылку вина из Возрении притащил, он сегодня был там на переговорах по поводу договора. Контракт подписан полномочными представителями и лично королем Возреном Седьмым. Так что вам, ваше высочество, остается только поставить символический росчерк на уже заверенном и вступившем в силу документе во время брачной церемонии. Через три дня вы станете императрицей Саминкарой Намийской.

Эпилог

Более пышной и шикарной церемонии я никогда не видела. Впрочем, от магов меньшего и не стоило ожидать. Сотни нежно-персиковых и розовых бумажных фонариков, висящих прямо в воздухе над головами гостей, невероятное множество цветов и лиан, растущих прямо на арках и декоративных плетеных заборчиках. Высоко бьющие вверх фонтаны и плавающие в бассейнах грациозные белые и черные лебеди. Большие, заставленные яствами столы. Тысячи гостей и мириады солнечных бликов от высокого стеклянного купола, под которым проходило празднество. И все это было приготовлено всего за два дня, специально для проведения церемонии бракосочетания императора Анторина Намийского и принцессы Саминкары Возренийской, впоследствии императрицы Саминкары Намийской.

Над моим платьем трудились две лучшие кудесницы империи, по крайней мере так утверждала Раниярса. Все три дня, с того момента, как фаворитка моего будущего мужа принесла известие о скорой свадьбе, и до самой церемонии, вокруг меня стояла глухая стена отчуждения. Единственными, с кем я общалась в это время, были Раниярса и верная Авройя, все время поддерживающая меня. Ни Лелиан, ни Карая, ни самого Анторина мне просто не позволили увидеть. С советником я и не горела желанием встречаться, отсутствие принцессы Лелиан Раниярса объяснила наказанием за выходку с разбойником, а на просьбы о встрече с Анторином женщина только развела руками и прошептала, почему-то покосившись на Авройю:

— Он сейчас не в духе, так что лучше не попадаться ему под руку. Даже я стараюсь в течение дня не встречаться с ним. Во дворце Анторин прежде всего император и не щадит даже меня.

Мое требование ознакомиться с брачным контрактом Рани просто проигнорировала. А когда я начала настаивать, посоветовала поговорить об этом с императором при личной встрече. Я оказалась в замкнутом круге — увидеть договор можно было, только встретившись с Анторином, но встречаться с ним нельзя.

— Ну что ж, — картинно вздохнула я. — Значит, на торжественной церемонии все будут ждать, пока я прочитаю договор, прежде чем подписать его.

— А это уже меня не касается, — улыбнулась Рани. — Мне было велено приготовить тебя и доставить к алтарю. За то, что ты будешь делать после этого, я ответственности не несу.

И вот, спустя три долгих дня приготовлений и нервного ожидания в «золотой клетке», я стояла на возвышении с двумя тронами. Вокруг сияли и прыгали солнечные зайчики, мое невесомое платье в их бликах превращалось в поистине волшебное одеяние. Рядом стоял серьезный и молчаливый император Анторин, а перед нами шумело и колыхалось море человеческих лиц и рук, взметающихся вверх с приветственными криками и пожеланиями счастья, детей и прочих семейных благ.

Договор еще не был подписан, но я уже чувствовала себя пойманной в силки птичкой, единственным выходом для которой был осознанный отказ от крыльев навеки. Но какая птица сможет жить без неба? Вот и я не могла отказаться от надежды спасти подруг по пансиону, поэтому стояла, улыбалась и притворялась счастливой невестой.

До начала официальной части бракосочетания оставались считаные минуты, и единственной причиной того, что верховный храмовник Наминая еще не начал обряд, было опоздание короля Возрена Седьмого на свадьбу «собственной дочери».

Но вот воздух на свободном пространстве перед возвышением заколыхался, предвещая скорое появление портала, и все приготовились приветствовать правителя дружественного королевства.

Разверзся зев портала, и из него вышли… Карай и Мордок. Тайный советник проследовал к постаменту, низко поклонился императору Анторину и произнес:

— Их величество король Возрен Седьмой просит извинить и начинать церемонию без него. Сегодня ночью скончалась дражайшая супруга его величества, и он не может присутствовать на столь светлом торжестве по причине глубокой скорби и траура.

Элинария мертва! И она знала, что это случится в скором времени. Малышка Никелла теперь осталась без матери, и я, сама не зная почему, чувствовала себя обязанной позаботиться о маленькой принцессе. Возможно, это было чувство вины, ведь я носила принадлежащий ей по праву рождения титул.

— Возможно, будет уместным отложить церемониал до окончания траура? — спросил Анторин, выслушав советника.

— Ни в коем случае. Его величество просил передать, что не простит себе, если помешает воссоединению двух любящих сердец. Он искренне благословляет вас и желает истинного счастья, в чем бы оно для вас ни заключалось, — нараспев провозгласил Мордок, после чего поклонился и ретировался, затерявшись в толпе.

Анторин едва слышно хмыкнул, бросил на меня косой ироничный взгляд и подал знак церемониймейстеру. Свадьба началась.

Я выполнила свою угрозу и не подписывала договор до тех пор, пока не ознакомилась с каждым его пунктом. Этот вариант контракта меня вполне устраивал, за исключением совершенно неуместного пункта о фаворитах, на которых я вообще не имела права по причине «сохранения мужественной репутации супруга». Более нелепые условия были только в предыдущем варианте соглашения! И я была практически уверена, что к составлению конечного варианта тоже приложил руку Карай.

Однако время шло; все смотрели на меня в ожидании, затаив дыхание и не произнося ни звука. Мне отчаянно хотелось сломать перо и ничего не подписывать. Но рука не дрогнула, выводя красивым каллиграфическим почерком с вензелями «Саминкара Возренийская». Титул все же останется со мной и будет передан только прямой наследнице, если таковая появится в браке с императором Анторином. Но я была уверена как в том, что детей в этом браке не будет, так и в том, что не имею права распоряжаться наследным титулом принцессы Возренийской. Ведь этот титул дает мне право претендовать на трон Возрении в случае гибели, недееспособности или отказа всех претендентов старшего возраста. Законы престолонаследия в Возрении несколько отличались от подобных законов в иных государствах, но один факт был неизменен везде. Правителем становится не тот, чья очередь подошла, а тот, кто обладает более ясным умом, твердым характером и жестким нравом. Большинство наследников по крови зачастую являются неспособными удержать власть. Для таких случаев и было установлено право передачи династического титула более младшему родственнику или прямому наследнику. И я намеревалась отказаться от своего наследного титула в пользу принцессы Никеллы, истинной наследницы Возрении.

Но это будет не скоро, сейчас принцесса еще совсем мала, да и я не могу покинуть Наминайскую империю… пока не могу. Что бы ни говорили мне Карай, Раниярса и Анторин, но я свято верила в правдивость показанного мне малюткой принцессой видения. А следовательно, я обязательно вернусь в Возрению. И сделать это следовало бы как можно раньше.

Оторвав взгляд от соглашения, я обвела взглядом толпу приглашенных и поняла, что большинство из них разочарованы, что я таки подписала договор. В их взглядах читалась явная брезгливость по отношению ко мне и осуждение в адрес императора. Кто бы сомневался, что маги не одобрят брак своего правителя с представительницей «отсталой расы бездарей». Вздернула подбородок, улыбнулась недружелюбным подданным и громко проговорила:

— Почитаемый супруг мой, могу ли я попросить тебя о небольшом свадебном подарке?

— Что пожелает моя императрица? — скрывая недовольство за фальшивой улыбкой, поинтересовался Анторин.

— Не позволите ли вы мне отбыть в Возрению на несколько дней, чтобы поддержать отца в его горе? — еще громче и четче произнесла, чтобы услышали абсолютно все приглашенные.

— К моему величайшему сожалению, государственные дела не позволяют мне сопровождать тебя, супруга моя. А расставаться сразу же после свадьбы я не желаю. Попроси чего-нибудь другого, — тоже ориентируясь на многочисленную публику, ответил император.

— Ну что ж, тогда я попросила бы о сущей безделице. — Выдерживая паузу, отметила заинтересованность в глазах тех, кто еще минуту назад прожигал меня презрительными взглядами. — Подари мне трущобы бездарей! Я хотела бы очистить столицу нашей славной империи от таких грязных и неприятных мест. Намия должна блистать вся, демонстрируя величие магического народа и показывая блеск твоего правления.

— Как пожелает моя императрица, — несколько суховато ответил император, видимо не придумав причину для отказа.

— Так давай же внесем этот пункт в договор как свадебный подарок, — радостно предложила я.

Анторин бросил недовольный взгляд на Карая. Советник демонстративно отвернулся, очевидно не желая иметь со мной ничего общего, и император сдался.

— Хорошо, — устало кивнул он.

Дополнительный пункт был внесен в контракт и документ магически опечатали, предварительно заверив как со стороны Наминая, так и со стороны Возрении.

— Да здравствуют император Анторин и императрица Саминкара Намийские! — провозгласил церемониймейстер.

— Здравия! Здравия! Здравия! — подхватила толпа.

Анторин подвел меня к трону и усадил на него, после чего сам занял свой, продолжая держать мою ладонь в своей руке. А за троном стоял и раздраженно пыхтел Карай. Нелегкая мне предстоит императорская жизнь…

Content

Екатерина Богданова
Пансион искусных фавориток. Борьба за жизнь

Пролог

Часть первая Путаница

Часть вторая Знать должна знать свое место

Часть третья Там, где царит магия, чудесам места нет

Часть четвертая Фиктивные отношения и их объективные последствия

Эпилог