Френч Джон

Талларн: Палач

Правовая информация

Книга подготовлена для гильдии переводчиков форума Warforge.ru

Любое воспроизведение или онлайн публикация отдельных статей или всего содержимого без указания авторства перевода, ссылки на WarForge.ru запрещено.

Перевод © Foghost

Верстка, вычитка и оформление Zver_506

Джон Френч

ТАЛЛАРН: ПАЛАЧ

Битва начинается

THE HORUS HERESY®

Это легендарная эпоха.

Галактика объята пламенем. Великий замысел Императора относительно человечества разрушен. Его любимый сын Гор отвернулся от света отца и принял Хаос.

Его армии, могучие и грозные космические десантники, втянуты в жестокую гражданскую войну. Некогда эти совершенные воители сражались плечом к плечу как братья, защищая галактику и возвращая человечество к свету Императора. Теперь же они разделились.

Некоторые из них хранят верность Императору, другие же примкнули к Магистру Войны. Среди них возвышаются командиры многотысячных Легионов — примархи. Величественные сверхчеловеческие существа, они — венец творения генетической науки Императора. Победа какой-либо из вступивших в битву друг с другом сторон не очевидна.

Планеты пылают. На Исcтване V Гор нанес жестокий удар, и три лояльных Легиона оказались практически уничтожены. Началась война: противоборство, огонь которого охватит все человечество.

На место чести и благородства пришли предательство и измена. В тенях крадутся убийцы. Собираются армии. Каждый должен выбрать одну из сторон или же умереть.

Гор готовит свою армаду. Целью его гнева является сама Терра. Восседая на Золотом Троне, Император ожидает возвращения сбившегося с пути сына. Однако его подлинный враг — Хаос, изначальная сила, которая желает подчинить человечество своим непредсказуемым прихотям.

Жестокому смеху Темных Богов отзываются вопли невинных и мольбы праведных. Если Император потерпит неудачу и война будет проиграна, всех ждет страдание и проклятие.

Эра знания и просвещения окончена. Наступила Эпоха Тьмы.

Действующие лица

ИМПЕРСКАЯ АРМИЯ

Тахира — лейтенант, командир Первого эскадрона, рота Амарант, 701-й Джурнийский

Лахлан — стрелок, 111 «Палач» «Фонарь»

Макис — механик-водитель, 111 «Палач» «Фонарь»

Вэйл — заряжающий, 111 «Палач» «Фонарь»

Удо — стрелок орудия спонсона, 111 «Палач» «Фонарь»

Генжи — стрелок орудия спонсона, 111 «Палач» «Фонарь»

Гектор — капрал, командир, 112 «Палач», «Свет смерти»

Брел — сержант, командир, 113 (временно присоединенные силы) «Покоритель», «Тишина»

Джаллиника — стрелок, 113 (временно присоединенные силы) «Покоритель», «Тишина»

Калсуриз — механик-водитель, 113 (временно присоединенные силы) «Покоритель», «Тишина»

Селк — заряжающий, 113 (временно присоединенные силы) «Покоритель», «Тишина»

Рашне — стрелок-воксоп, 114 (временно присоединенные силы) разведывательная машина, «Коготь»

ИМПЕРСКИЕ ПЕРСОНАЖИ

Акил Сулан — торговый принц Сапфир-сити

ПРОЧИЕ

Джален

·

«Война — это смерть рациональности. Только при взгляде в прошлое события кажутся справедливыми и предопределёнными выбором. Те, кто сражаются, редко знают, почему они сражаются, а те, кто ими командует, редко видят картину достаточную для хоть сколько-нибудь правильного выбора, кроме как сказать — «мы сражаемся с ними, потому что мы здесь».

Адолус, военный теоретик Имперского суда

Разрушение — не есть уничтожение. Когда мы разрушаем, то создаем. Разбей стекло, и ты создашь осколки.

Афоризм клана Гобинальных клинков, Терра (эра неизвестна)

Поговори со мной о царствах, что мы создали меж звёзд.

Нет, мы не станем говорить о тех вымерших местах,

Об укрывшей их ночи, об их затихших песнях.

Поговори со мной о величии, что было нашим,

Нет, мы не станем говорить о сухих зубах в мёртвых ртах.

Поговори со мной о мире, который наступит однажды,

Нет, мы не станем говорить о грядущей тишине.

Песня «Плач в Пришедшей Ночи», Талларн (поздняя эпоха).

Предисловие первой главы

Завоеватели Талларна появились как коряги, принесённые прибойной волной. Тысячи кораблей вывалились в космос из ниоткуда: первый, вращающийся вокруг себя, затем второй, после — сотни. Они кружились в свете звёзд, выбросы эктоплазмы тянулись за их чёрными корпусами. Всё это были боевые корабли IV легиона, Железные Воины. Это не были грациозные боевые галеоны, броня их была изъедена, бока и хребты усеивали орудия и пусковые шахты.

«Железная кровь» прибыла последней, маневровые двигатели включились по всей длине её корпуса, как только корабль вошёл в реальный космос. Огромная баржа вздрогнула, ложась на дугообразный курс, корпус содрогался, шахты двигателей раскалились добела. Она буквально пропахивала себе дорогу среди разбросанного повсюду флота. Некоторым меньшим кораблям удалось вернуть себе достаточно контроля над собственными системами, чтобы убраться с её дороги, но так повезло не всем.

«Чистота пламени», кружась, пересекла путь «Железной крови». Нос громадной боевой баржи ударил эсминец, словно молот, отчего меньший корабль разорвало на куски, его плазменный реактор превратился в сияющую голубую сферу. «Железная кровь» прошла сквозь обломки, броня её ярко вспыхнула на мгновенье от соприкосновения с огнем. Она замедлилась, полностью останавливаясь, и залегла во тьме, двигатели медленно гасли как глаза уставшего человека. Постепенно разрозненные корабли начали собираться вокруг неё.

Сигналы понеслись от корабля к кораблю, приказы и запросы окружающей обстановки потекли во все стороны. Флот вновь обрёл порядок. Сенсоры начали прочесывать пустоту, ища и оценивая.

На раскинувшейся вокруг усеянной звёздами сфере одна звезда горела ярче других. С такой дистанции невооружённый взгляд воспринимал её как маленькую пылающую монетку. Вокруг неё в ожидании кружились планеты, не ведающие собственного будущего, мирно спящие в пустоте холодного космоса.

Медленно, словно пробуждающийся от спячки монстр, флот повернулся в сторону звезды, и тысячи кораблей отправились, чтобы убить цивилизацию.

Глава 1

ЗАБЫТОЕ ОРУЖИЕ

СЛЁЗЫ НЕБЕС

«ТИШИНА»

Лейтенант Тахира — командир первого эскадрона, роты Амарант, 701-го Джурнийского полка — выругалась, когда танк резко остановился. Она продолжала материться в полёте, когда её выкинуло из пустой башни и закружило в воздухе. Она сильно ударилась о землю, пытаясь окончить своё падение перекатом. Её протащило по полу клубком мельтешащих рук и ног, она врезалась в укрытые брезентом ящики и остановилась. Воздух вышибло из лёгких. Это прекратило поток ругательств. Она чувствовала давление холодного рокрита на щеку. Тупая боль заполнила грудь. Рот её был открыт, она чувствовала, как дрожат её губы и язык в попытке вдохнуть.

«Должно быть, выгляжу как рыба», — подумала она.

Остальные члены экипажа ржали, звук смешивался с урчанием танка на холостом ходу. Шасси марсианской модели бурчало без движения в нескольких шагах от неё. Всё ещё в заводской серой краске, оно не выглядело как боевой танк. На месте башни был только воротник в смазке и люк, ведущий внутрь корпуса. Спонсонные орудия, как и те, что должны были бы располагаться на корпусе, отсутствовали. Она могла видеть ухмыляющуюся девчонку-стрелка Генжи, сидящую на том месте, где должно было бы быть переднее орудие корпуса. Лахлан сидел на правом спонсоне танка, Макис и Вэйл — на верхушке корпуса, свесив ноги внутрь танка.

— Инспектируешь пол, Тах?

Голос был высокий, почти мальчишеский. Удо. Это должен быть Удо. Они снова все рассмеялись. Терра, это даже не было хорошей шуткой.

— Просто пытаюсь… сбежать… от твоего общества.

Они засмеялись, и она вдохнула спокойно.

В падении она была виновата сама, вождение Удо не вязалось с понятиями безопасности и сохранения жизни, и было глупо кататься на верхушке артиллерийской установки. Даже с учётом этого, она с большим трудом подавила желание встать и выстрелить Удо в лицо. Она поднялась на колени, как только жалкий глоток воздуха добрался до её лёгких. Тахира встала, подобрала кепку и натянула её обратно на голову. Она была высокой для танкиста, но, должно быть, слишком низкой для пехотного офицера. Жилистая, смуглая, с острыми чертами лица, с улыбкой, которая, как ей казалось, обнажала слишком много зубов, а форма всегда сидела мешковато, независимо от размера.

Она отвернулась от танка, скорее для того, чтобы скрыть тот факт, что не восстановила дыхания до сих пор, чем для того, чтобы осмотреться. Позади урчащего танка ангар уходил далеко вглубь — громадная рокритовая пещера, залитая режущим глаза светом. Теперь, когда она больше не ехала на танке, то смогла заметить, как работающий двигатель заполнил всё пространство эхом. Пол был затянут патиной масляных разводов и испещрён следами тяжёлых гусениц. Тонкий слой песчаной пыли покрывал всё вокруг, и был ещё прохладный, слегка затхлый запах, выдававший кратковременное отключение систем вентиляции. Где-то над ними, за толщей слоев скалы, пласкрита и стали, находился наполненный жизнью Сапфир-сити, а под ним была лишь сеть пустых военных убежищ.

Конечно, они были не пустыми — два полка и несколько других заблудших формирований жили в верхних секциях. Ещё были склады, запасы для кампаний, которые по большей части уже давно закончились, ржавеющие и гниющие в тишине. Даже в таких пещерах как эта были сваленные у стен ящики и большие угловатые силуэты под брезентом уставного зелёного цвета. Несмотря на это, полностью укомплектованный бронетанковый полк, а может быть и два, могли бы полностью раствориться в оставшемся свободном пространстве.

Были и ещё убежища, десять штук только в одном этом комплексе, а таких комплексов было раскидано по всему Талларну бесчисленное количество. В них могла бы сосредоточиться армия, достаточная для завоевания целого космического сектора.

«Теперь уже не сосредоточится», — подумала Тахира. Она никогда не задумывалась над незанятыми помещениями комплекса до этого момента. Три проклятых года, а она даже не подумала осмотреться вокруг.

Остальные, конечно же, осмотрелись. У неё было ощущение, что Макис и Генжи знали о комплексе гораздо больше, чем следовало бы, с другой стороны, чем ещё тут можно было заняться? Именно Макис нашёл ангар и предложил взять один из недостроенных танков, чтобы покататься. Во всяком случае, так казалось. Тахира подозревала, что они не в первый раз проводят время подобным образом, это был просто первый раз, когда они позвали её с собой.

Тахира и весь 701-й Джурнийский находились в подвешенном состоянии на Талларне уже двадцать семь терранских месяцев, так сказать, перед развертыванием. В первые шесть месяцев они прошли все тренировки, которые можно только вообразить, просто для того, чтобы скинуть напряжение внутри полка. Были драки, по большей части между экипажами 701-го, ну и с 1002-м Халкисорианским механизированным, делившим с ними комплекс. Были и телесные наказания. Эффекта это не оказало. Они были все слишком напряжены в ожидании войны, которая, похоже, забыла, что они её ждут.

Потом пришли новости. Империум воевал сам с собой. Магистр войны Гор, главнокомандующий Крестовым походом, отвернулся от Императора, и половина боевой мощи Империума последовала за ним. Кое-кто сомневался, что это была правда, словно отсутствие непосредственного шума и ярости отрицало саму возможность предательства Гора. И всё же соединение Тахиры оставалось без приказов, без корабля, который мог бы перевезти их на линию фронта, без войны, которая ждала бы их.

Тахира повернулась и увидела Макиса, слезающего в башенное кольцо танка, сразу за местом водителя.

— Вылезай из кресла, Удо, — сказал он низким и ровным голосом.

— Почему? Я что, не могу ошибиться, пока учусь? — Она не могла видеть лицо Удо, но плаксивый голос ублюдка указывал на него даже лучше, чем его крысиная рожа.

Макис почесал серую щетину на подбородке и слегка качнул головой. Лахлан поймал её взгляд на своем месте на правом спонсоне. Он наклонил голову и приподнял брови.

— Просто, вылезай, — сказал Макис. Голова Удо появилась в башенном кольце, его пятнистый череп отсвечивал в свете ламп. Он вытянул руку, чтобы кто-нибудь помог ему выбраться. Никто не помог. Через секунду он выбрался сам, на лице его отражалось мучение от прилагаемых усилий. Парнишка был весь бледный, а ребра под формой изнуренно вздымались.

— Я ничего не задел, — запротестовал Удо, выпрямившись на верхнем корпусе. Макис ничего не ответил, просто спрыгнул на водительское место.

— О. Так ты пытался избежать столкновения с чем-то? — сказал Вэйл. — Прости. А я думал, ты просто безумен. Хотя слово ”некомпетентен” подойдёт лучше.

— Было забавно, — тощее лицо Удо было измученным и красным. — Вы, ребята, поржали.

— Удо, — Вэйл повернул голову и нахмурился, — заткнись.

— Я ничего не задел, — ещё раз промямлил Удо, садясь и свешивая ноги внутрь танка, бросив попутно кислый взгляд на Вэйла. Татуированный заряжающий прикрыл глаза, словно решил вздремнуть, Удо покраснел от злости.

Удо. Ей надо что-то сделать с Удо. Её экипаж был занят тем, что обычно делали все маленькие группы скучающих людей, проводящих друг с другом слишком много времени — давали выход своему напряжению. Она должна была бы сделать что-то с этим месяцы назад. Она всегда добивалась результатов от своих экипажей, не прибегая к суровым методам, которыми обычно пользовались другие офицеры. Её донимало ожидание и отсутствие информации. Тахира закусила губу, когда увидела, как Удо смотрит на Вэйла, а потом вниз, внутрь танка, на Макиса, занявшего место водителя. Ей действительно стоило разобраться с этим месяцы назад. Её навыки спали. Она прошлась рукой по своим стриженым волосам.

Она должна что-то сделать.

Удо одарил Вэйла ещё одним взглядом и сплюнул на корпус танка. Слюна потекла по окрашенному серым металлу.

Проблема была в том, что маленького клеща было так легко невзлюбить.

— Босс? — голос Лахлана прервал её размышления, она моргнула и поняла, что тот уже слез с танка и стоял в паре шагов от неё. Он носил зелёный жилет, форменные брюки были коричнево-зелёной тигровой расцветки, явно не Джурнийского происхождения. Он держал открытую пачку лхо. Тахира кивнула, и он бросил ей пачку.

— Спасибо, — сказала она, закуривая и возвращая пачку. Лахлан кивнул на корпус танка, двигатель рыкнул, и ещё один завиток выхлопов устремился к потолку.

— Готовы к ещё одному заезду, босс?

— А? — она посмотрела на танк. — Да, конечно, через минутку.

Тахира повернулась к укрытым брезентом силуэтам, в которые она врезалась, вылетев из танка. Край одного из брезентов оторвался, и она могла видеть покрытый ржавчиной металл под ним. Лейтенант приподняла кусок тяжелой материи и откинула его в сторону. Машины под брезентом были небольшими, примерно в три раза меньше марсианского шасси, которое Удо чуть не сломал. Они стояли стопками по три штуки друг на друге в металлических рамках.

— Видел такие? — спросила Тахира, пробегая глазами по ржавым отметинам и трафаретным цифрам.

— Что это за штуки? — Лахлан подошёл к ней.

— Полагаю, разведывательные машины. Никогда не видела подобной модели. Похоже на эту можно ставить лазпушку, — Тахира указала палочкой лхо на небольшой выступ в передней части одной из машин.

Лахлан кивнул и нагнулся к днищу стоящей в стойке машины. Он прошёлся рукой по предполагаемому месту установки колеса. На руке остались чёрные жирные следы.

— Всё ещё в заводской смазке. Их привезли сюда и поместили на склад ещё до того, как они попали в руки ублюдков, которые должны были бы на них ездить. — Он поскреб ногтями ржавый участок и отступил, держа в руке кусок коричнево-красного металла, размером с монетку. — Похоже, они больше и не поедут.

— Я знаю, каково это, — ответила она и глубоко вздохнула. — Пошли, надо возвращаться на верхние уровни.

Она пошла обратно к ждущему танку, вскочила на верхушку корпуса и уселась в башенное кольцо напротив Удо. Лахлан последовал за ней. Двигатель взревел, и танк, звякая, развернулся. Она взглянула на Удо и заметила, что он начал открывать рот.

— Нет, Удо. Ты не поведешь.

Акил Сулан ждал в тишине, пока шаги удаляющегося Джалена не затихли на кафельной платформе. Долгое время он просматривал письма, пролистывая инфопланшет, прежде чем выключить его и убрать в карман. Акил ещё раз медленно вдохнул, смакуя запах Сапфир-сити, пока тот успокаивался под слабеющим светом. Запах пыли, смешанный с морским ветром, наполнил его рот и нос. Он любил это вечернее время: дневная жара соприкасается с прохладой удлиняющихся теней, запах воды, смывшей пыль с уличных камней, тонкие завитки ароматов пищи, струящиеся с многочисленных крыш. Выглядело так, словно город сам дышал.

Он сделал ещё один глубокий вдох, замирая между мгновеньями. Небосвод был кобальтово-голубым, обрамленный золотисто-розовым краем света отступающего солнца. Город расходился от края балкона беспорядочными ярусами, и урезанные тенями улицы устремлялись вниз к равнинам побережья и дельте реки, где каменные крыши сменялись агрокуполами убегающими к морю. Город в основном был лабиринтом из зданий с плоскими крышами, но это были башни, притягивавшие взор. Их были сотни, некоторые маленькие и обветренные, другие претендующие на звание небоскрёбов. Все были из камня, но камня тысячи текстур и красок. Чёрная башня Азила искрилась вкраплениями кристаллов, в то время как Шпиль Нема выглядел как закрученный костяной рог.

Акил улыбнулся, как мог улыбаться только человек, владеющим многим из того, что видит.

Сапфир-сити — жемчужина среди множества больших городов Талларна. Его город.

Он опёрся на каменную балюстраду и посмотрел на свою руку. Кожа выглядела старой, как это могло случиться? Как могло произойти, что столько времени и ответственности свалилось на него?

Он поднял руки вверх, пробегая ими по гладкой коже лица, а потом назад по седеющим волосам. Это был древний жест, имитирующий умывание водой после долгого дня, полного трудов. Его дочери стали копировать этот жест едва ли не раньше, чем научились говорить. Их смеющиеся образы, всплывшие в его голове, вернули его губам улыбку.

Ветер усилился, и улыбка поблекла.

Акил отвернулся и пошёл прочь от перил, постукивая по инфопланшету в кармане, спускаясь вниз к узким улицам. Одет он был гораздо беднее, чем обычно. Те, кто его знали, были бы шокированы, увидев его в поношенной чёрно-пурпурной робе, столь распространённой среди трудяг. Хотя ему нравилась простая одежда, она была удобной, и ему нравилось возбуждение от анонимных прогулок по улицам Сапфир-сити вечерами, когда тьма начинала скапливаться в нишах. Люди проходили мимо, немногие поднимали руку, желая ему удачи, но никто не удостаивал его больше, чем просто взглядом. Он выглядел обычным человеком, идущим домой и не думающим ни о чём ином, как о еде и сне.

Сулан вырос на этих улицах, бегал по крышам, карабкался по фруктовым лозам, оплетавших стены старых зданий. Он никогда не был бедняком, но богатства были где-то в далёком будущем. Жизнь не всегда была приятна, но она была проще.

Он скучал по этой простоте, скучал по её ясности. Акил любил возвращаться на улицы, приятное ощущение истёртых камней под ногами, смешанные запахи готовящегося мяса, цветочного табака, смягчающие зловоние застоялых сточных вод. Больше всего он получал удовольствие от того, как люди смотрели на него, или не смотрели, когда он не был закутан в экзотические ткани, окружён телохранителями и ассистентами. Он радовался возможности не быть Акил Суланом хоть немного.

«Талларн медленно умирает».

Мысль росла в нём, пока он шёл в сгущающихся тенях. Без припасов и войск для Великого крестового похода, использующих планету в качестве перевалочного пункта, мир вернётся к тому состоянию, в котором он был во времена его деда: ничего незначащая заштатная планетка. Возможно, это займёт столетие, но так и будет. Он к тому времени и сам умрёт, но только не его дочери. Близняшки были ещё совсем малышками, беззаботно улыбающимися и смеющимися. Они нуждались в будущем.

Крик вырвал его из размышлений. Он шёл в развалку. Крик повторился, чёткий и резкий. Сулан слышал звук царапающих камень ног за углом в паре шагов впереди. Прежде чем следующая мысль пришла ему в голову, Акил уже действовал. С кинжалом в руке он завернул за угол. Отделанная кожей рукоять ножа в его ладони была тёплой и знакомой. Он помнил, как дед улыбался, отдавая ему этот нож. Изогнутый, обоюдоострый, все жители Талларна, мужчины и женщины, носили подобные клинки.

Акил обогнул угол. Перед ним была узкая улица, здания сжимали её, крадя слабый свет. Там было двое, один — гора мускул, второй — тощий и долговязый. Третья фигура лежала забитой на земле. В сумраке люди казались размытыми силуэтами, тела и конечности. Один из них пнул лежачего. Воздух вновь прорезал крик.

— Гони монету, старик, — сказал тощий. Акил был в трёх шагах от них. Здоровяк обернулся. Перед Акилом появилось широкое лицо с блестящими глазами, уставившимися на него. Здоровяк открыл рот, чтобы закричать и потянулся за своим ножом.

«Если хочешь узнать характеры людей — посмотри на их оружие, — когда-то сказал его дед, — а мы, талларнцы — дети ножа».

Лезвие здоровяка просвистело, сверкая в сумерках. Акил присел, уходя от удара, и в ответ, полоснул противника собственным ножом по бедру. Мужчина заорал. Сулан выпрямился и резанул его руку с ножом повыше локтя.

Здоровяк выронил нож, тёмная кровь заструилась по его ослабшей руке. Он огляделся в поисках своего товарища, но тощий уже улепётывал. Акил отступил на шаг назад и встретился с противником глазами. Мужчина колебался. Акил слегка подбросил нож, так, чтобы на нём блеснуло солнце. Мужчина кивнул и похромал прочь, оставляя след из тёмных капель на камнях улицы.

Сулан проследил, как тот уходит, после чего вытер и убрал свой нож. Он глянул на лежащую на земле фигуру. Пыльное, морщинистое лицо, обрамлённое седыми волосами и бородой, повернулось к нему, когда он наклонился.

— Стоять сможешь? — спросил Акил. Старик скорчился, перевернулся и кивнул.

— Благодарю тебя, достойный благодетель, — сказал старик. В произношении старика Акил расслышал груз лет и недостаток зубов, но сами слова почти заставили его улыбнуться. «Достойный благодетель» было обращением, ставшим анахронизмом ещё до приведения к согласию. Акил отметил мятое серое сукно, из которого была сшита одежда старика, поношенная, вся в пятнах пота и запыленная. Перед ним был крестьянин одного из малоразвитых поселений Талларна.

— Они взяли что-нибудь? — спросил Акил, помогая старику подняться.

— Нет, достойный благодетель, — мужчина крепко встал на ноги с помощью Сулана и судорожно вдохнул, — звёзды воздадут тебе за твою доброту.

— Вот, — Акил вытащил из кармана пригоршню кредов и протянул незнакомцу.

— Нет, нет, — старик покачал головой и отстранил его руку, — я не могу дважды воспользоваться твоей добротой. Акил вновь протянул руку, но мужчина покачал головой и отступил в сторону.

— Ты дал мне более чем достаточно. Да прольется на тебя благодать фортуны, — старик пошаркал прочь. Акил двинулся, чтобы помочь ему, но тот вновь покачал головой.

Сулан чувствовал желание мужчины покинуть поскорее тихую улицу. Он огляделся. Тьма вокруг стала почти непроглядной. Ему следовало и самому убираться с улицы.

— Я знаю, куда идти, — старик беззубо улыбнулся и кивнул, — мне недалеко. Акил кивнул в ответ и хотел что-то сказать, но мужчина уже скрылся за углом.

Секунду Акил не двигался. Что-то было не так. Он повернулся и сделал шаг вниз по улице, его рука неосознанно прошлась по карману.

Он замер. Карман был пуст, инфопланшет исчез. Ледяной ужас пронзил его. Он проверил другие карманы, а потом оглядел улицу.

Ничего.

Он побежал в ту сторону, куда отправился старик, холодная паника заструилась по его венам. Он завернул за угол. Широкая улица убегала вдаль и терялась во мраке, тихая и пустынная, за исключением обрывков танцев, несуразные звуки которых доносил ветер.

«Ты дал мне более чем достаточно», — сказал старик. Акил сделал ещё шаг, раздумывая над вариантом побежать по улицам в поисках старика. Он остановился. Он не отыщет старого вора. Сумеречные аллеи Сапфир-сити могли поглотить человека через пару быстрых шагов, существовала дюжина разных путей, которыми старик мог уйти с этой улицы.

Он сделал глубокий вдох и попытался успокоить мысли и пульс. Ему следует…

Вспышка в небе внезапно высветила улицу белым светом. Акил вскинул руки, чтобы защитить глаза. Какую-то секунду он мог видеть сосуды в собственных глазах.

Он посмотрел вверх. Звёзды падали, рассыпаясь брызгами искр, они выделывали различные пируэты в ночном небе.

«Фейерверк, — подумал он, — незапланированное празднование. Метеоритный дождь…»

Начали завывать сирены. Сначала одна, затем другая и так далее, пока эхо ревущего хора не заполнило всё вокруг. Где-то глубоко внутри него вероятности соединились со страхами. Он подумал о дочерях, спящих в доме на другом конце города. Люди заполняли улицу, изливаясь толпами из дверей. Большинство замирало, уставившись в небо, губы их двигались, но слова терялись в рёве сирен.

Акил начал двигаться, сначала несколько медленных шагов. Затем он ускорился, отпихивая людей прочь с дороги. И, наконец, он побежал. А небеса над ним роняли огненные слёзы.

Металл холодил лоб Брела. Он держал глаза закрытыми, позволяя боли перетечь из его головы в люк башни. Где-то снаружи, за пределами танка, он слышал громкие голоса. Сержант игнорировал их. Большинство экипажей не любили находиться в машинах дольше, чем это требовалось, но лично его присутствие махины умиротворяло. Он нарёк её «Тишина» после сражения, о котором, по его мнению, мало кто уже помнил на Талларне. И когда стреляла, и когда стояла без дела, как сейчас, она была его местом, его царством, где всё было на своих местах. И когда накатывала головная боль, это было единственное место, в котором он хотел быть.

Голоса становились громче, ругательства просачивались сквозь открытый люк над его головой.

«Не сейчас», — подумал он. Не тогда, когда боль пробивает его череп. Он выдохнул и попытался отключить звук голосов.

— Ты должен заплатить, — произнёс женский голос, пронзительный, злобно-скулящий. Он знал этот голос. Конечно, это была Джаллиника.

— Я не могу, — ответил другой голос, мужской, умоляющий, хныкающий. — Я просто не могу. Послушай… Мужской голос оборвался ворчанием.

— Есть ещё кое-что, лейтенант, сэр, — сказала Джаллиника. Брел уверенно мог сказать, что она наслаждалась происходящим. — Вся боль, какую ты пожелаешь, просто продолжай говорить, что не можешь заплатить.

Зазвучал ещё один мужской голос, рычащий как прибой, обрушивающий гальку на скалы, слишком низкий, чтобы Брел разобрал слова. Это не имело значения, ему не требовалось понимать Калсуриза, чтобы узнать его. Громадный водитель как обычно выполнял всю грязную работу.

Полу-треск полу-крик донёсся снаружи. Похоже, сломали зубы. Брел плотнее сжал веки. Он просто хотел, чтобы они заткнулись. Головная боль была ярким белым шариком во лбу, выдавливающим ему глаза.

— Что теперь скажешь, лейтенант, сэр, — протяжно произнесла Джаллиника, Брел слышал как она ухмылялась.

— Я не могу… я…

Раздался громкий пронзительный крик, и что-то врезалось в броню танка снаружи. На секунду стало тихо, затем Калсуриз зарычал, послышались рыдания смешанные с влажным, прерывающимся дыханием.

«Хватит», — подумал Брел. Боль в голове стала яркой как солнце. Он открыл глаза, смаргивая голубые и розовые пятна, плывущие перед глазами. Он выпрямился, ухватился руками за края круглого люка и выпрыгнул наружу одним чётким движением. Они взглянули на него, когда он спрыгнул на защиту трака, а оттуда — на пол. Сотни молчаливых танков тянулись во всех направлениях, их корпусы покрывала пыль. Через каждые сто метров висел люмин-фонарь, разбавлявший мрак жёлтым светом с оттенком мочи. Брел посмотрел на скорчившегося на полу человека. Кровь забрызгала землю. Нос и рот парня кровоточили, он прикрывал их руками. Брел отметил плетёные ранговые канатики, свисающие с плеча его формы, однозначно определяющие его принадлежность к 1002-му Халкисорианскому.

— Достаточно, — сказал Брел. Во рту пересохло, а в голове всё ещё пылало солнце. Брел понимал, что должно быть выглядит так, словно по нему только что прокатился танк. Он был гол по пояс, тонкий ссутуленный скелет, как результат половины жизни проведенной скрюченным в башне «Покорителя». Пыль и машинная смазка покрывали его, смазывая рубцы давно заживших ран и размывая края татуированных ястребов и ухмыляющихся черепов.

Он облизал губы и посмотрел на Калсуриза. Здоровяк опустил глаза и потёр челюсть. Джаллиника начала что-то говорить, но Брел повернул голову и посмотрел на неё. Она отступила на шаг, опустив руки в умиротворяющем жесте. Рубцы шрамов, пересекавшие её тонкое лицо и руки, казались тонкими тенями на бледной коже. Брел оглянулся на лейтенанта, хныкающего на полу, сделал шаг вперёд и присел. Теперь он узнал парня — Саламо, командир Двенадцатого эскадрона, рота Леопардов.

— Саламо, верно? — спросил Брел.

Саламо посмотрел вверх. Кровь покрывала всю нижнюю половину его лица. Нос превратился в месиво, дышал он через обломки зубов. Один из его аугментических глаз был разбит. Он с трудом вдохнул и кивнул.

Брел одарил его улыбкой, стараясь не дать головной боли исказить лицо.

— Проблема, лейтенант Саламо, состоит в том, что вы, похоже, не понимаете природу вашего долга, — Брел сделал паузу, моргнул, когда боль в его черепе переместила свой эпицентр. — Я не брал с вас расписки, но, к сожалению, вы должны именно мне. Так что, прежде чем мы продолжим, я хочу знать, сколько вы должны и можете ли заплатить.

Позади него Джаллиника начала было шуметь. Брел вскинул руку. Она затихла. Он вновь улыбнулся Саламо. Парень передвинулся и всосал воздух сквозь сломанные зубы.

— Шестьдесят… пять, — промямлил Саламо, хрипя между словами.

— Шестьдесят пять? — сказал Брел, он пытался не дать глазам вновь зажмуриться от боли. Давненько не было так плохо, со времён Якануса. Он обернулся к Джаллинике.

— Ты сделала это за шестьдесят пять?

— Он… — она вновь начала говорить, но Брел поднял палец. Он вдавил его в переносицу и закрыл глаза.

— Ты можешь заплатить? — спросил он Саламо.

— Нет, — пробулькал тот.

Брел кивнул, не открывая глаз. Шестьдесят пять не были громадной суммой, но те, кто приходили к нему, обычно имели проблемы, которые заставляли менять представления о рамках удачи.

Брел и его экипаж пробыли на Талларне почти десятилетие, оставленные своим ушедшим дальше полком валяться в окровавленных бинтах и снах, наполненных бредом. Десятилетие он ждал, когда война вновь призовёт его. Он видел, как падает значимость Талларна в качестве накопительно-перевалочного пункта для армий Великого крестового похода. Миллионы, заполнявшие когда-то убежища подземных комплексов, сократились до тоненькой струйки людей. Корабли, зажигавшие в ночном небе фальшивые звёзды, улетали и более не возвращались. А Брел и его экипаж оставались, забытые воины на забытой земле. Но они отыскали себе местечко на Талларне.

Среди миллиардов снарядов, амуниции и трухлявых запасников были вещи, за которые солдат готов заплатить: стимы, болеутоляющие, еда получше. Вещи, чтобы погрузиться в мечты или уводящие в забытье. Через весьма непродолжительное время у них были деньги, достаточные, чтобы достать всё, о чём может мечтать солдат. Дело они вели тихо и рационально, и война больше не возвращалась. Даже когда пришли новости, что в Империуме вспыхнула гражданская война, Брел не почувствовал волнения, он и его экипаж никогда не вернутся, только не сейчас.

Он открыл глаза. Саламо смотрел на него, ожидая. Брел примиряюще улыбнулся и кивнул.

— Ладно, — сказал Брел мягким голосом, — ладно.

Он поднялся и, позволив Саламо опереться на его руку, помог тому встать на ноги. Лейтенант Халкисорианского вытер тыльной стороной ладони окровавленный рот. Он взглянул на Брела, второй уцелевший аугментический глаз горел зелёным светом.

— Я принесу тебе деньги, — прошепелявил Саламо сквозь сгустки слюней и крови, — и я никому ничего не скажу.

Брел снова улыбнулся, это движение послало новые волны боли ему в череп.

— Ладно, — сказал он и похлопал Саламо по плечу, — ладно.

Саламо попытался улыбнуться в ответ, но его избитое лицо было на это не способно. Он развернулся, чтобы уйти.

Брел сломал Саламо шею одним быстрым движением и опустил тело на пол. Он вновь закрыл глаза, когда дело было сделано, и позволил себе осесть на защиту трака «Тишины». В ушах звенело. Это было что-то новенькое.

— Избавьтесь от тела. Сбросьте его в тайники оружия на нижних уровнях, это должно выглядеть так, как будто он свалился с лестницы или ещё чего-нибудь.

Звон превратился в пронзительный визг. Джаллиника и Калсуриз не отвечали. Сержант заставил себя открыть глаза и оглядеться. Его водитель и стрелок стояли, уставившись во мрак, скрывавший изогнутый потолок. Брел собирался уже сказать что-нибудь, как Джаллиника обернулась и посмотрела на него.

— Что это такое? — прокричала она.

Брел моргнул, потом встряхнул головой. Заунывный визг пульсировал при его движениях, не внутри его головы, но вокруг него. Он повидал множество театров войны, слышал как кричат корабли, когда проламываются их корпуса, бежал в блиндажи под падающими бомбами. Звук был определённо тревогой, но не был похож ни на один из тех, что он слышал ранее. Это был не стандартный сигнал тревоги, не сигнал к сбору, он казался новым, словно крик прорывался в реальность из забытого ночного кошмара. Боль в его голове была столь сильной, что зрение стало выдавать смазанную картинку.

— Я не знаю, — сказал он, но слова поглотил возросший тревожный визг.

Предисловие второй главы

Первый выстрел в битве у Талларна был сделан в космосе. Его произвёл тяжёлый крейсер «Удар молота» с самого края зоны покрытия планетарной системы слежения. Выстрел «Новы» обрушился на станцию орбитальной защиты над северным полюсом, пока её системы находились в спящем режиме. Станция исчезла. Режущий глаза голубой свет залил северные территории Талларна, и на мгновенье затмил само солнце. Доли секунды спустя вторичный заряд боеприпаса активировался. Заряд гравитонов проник в расширяющуюся сферу плазмы и затащил орудийные платформы станции в свои смертельные объятья. Рассвет заплясал над северными равнинами Кадира, едва гравитон вступил в схватку с магнитными полями Талларна. В северной столице Оннас люди толпились на верхушке городского купола, наблюдая за шоу в ночном небе.

Система орбитальной обороны начала просыпаться. Сканеры ауспика прочесали космос в поисках целей. Долго искать не пришлось. Сотни кораблей окружили Талларн постоянно сжимающейся сферой.

Средства планетарной защиты открыли огонь. Торпеды выскользнули из пусковых шахт. Турболазеры, осушая свои конденсаторы, разрезали тьму перекрещивающимися лучами. Некоторые выстрелы достигли целей.

Три торпеды настигли макротранспортник «Краэтос» и пробурили насквозь три палубы, прежде чем взорваться. Турболазеры обрушились на «Громовую кару», когда её пустотные щиты повстречались с кольцом орбитального мусора. Энергетические лучи срезали мостик с корпуса и оставили его дрейфовать в космосе. Но сопротивление не могло продолжаться долго.

Ещё два выстрела «Новы» со стороны флота Железных Воинов уничтожили станции над экватором и южным полюсом. Эскадры эсминцев скользнули на высокую орбиту и выпустили веер торпед. Боеголовки вышли на собственные орбитальные курсы, чтобы добить уцелевшие орудийные платформы. Новые созвездия вспыхнули в небе Талларна.

Для защиты системы было мало кораблей. Эскадра оборонительных мониторов, чьи реакции притупились за годы бездействия, попыталась перехватить корабли противника. Они погибли, исполняя свой долг. Огонь лазеров разрезал их корпусы на куски, а после залпы макропушек обратили обломки в груды искорёженного металла и облака горящего газа.

Только один корабль попытался сбежать. «Свет Инвита» был ударным кораблем Имперских Кулаков. Он промедлил всего секунду, пока офицер связи пытался установить контакт с маршалом Люцием, находившимся на поверхности Талларна. Единственным ответом была статика. Командир корабля не колебался. Весть о нападении должна была распространиться. Нос «Света Инвита» повернулся в сторону тёмной окраины системы, двигатели набирали тягу, пока не раскалились добела.

Он почти прорвался. Перехватчики Железных Воинов устремились за ним, открыв шквальный огонь. Целые тучи обломков и энергетических разрядов обрушились на его щиты, но он продолжал уходить. Ещё одна группа кораблей Железных Воинов выскользнула из-за дальней луны Талларна. Они ждали на тот случай, если кто-нибудь из защитников попытается бежать, и они были готовы. Десять эсминцев выпустили целую сеть торпед. «Свет Инвита» отчаянно маневрировал, стараясь пробиться сквозь торпедную завесу. Одна торпеда поразила его в верхнюю часть корпуса и взорвалась. Корабль сбился с курса, по его корпусу побежали маленькие огоньки. Вторая торпеда угодила в центр корабля, вырвав кусок расплавленного металла из его бока. Железные Воины приближались с ленивой самоуверенностью. Бесконтрольно вращаясь, «Свет Инвита» сделал единственный залп в символическом акте неповиновения. Орудия Железных Воинов вскрыли его от носа до кормы.

В небе над Талларном корабли IV Легиона располагались на орбите. Гранд-крейсеры, боевые баржи, осадные корабли, снабженцы застлали небо унылым металлом. Бомбардировочные орудия выдвинулись и повернулись в сторону поверхности. Некоторые заняли свои позиции так, что носовые торпедные шахты смотрели на поверхность, словно свисающие кинжалы.

Наземная оборона Талларна бросила вызов небесам. Платформы лазеров и ракетные шахты выпустили противокорабельные снаряды по флоту на орбите. Железные Воины открыли ответный огонь.

Для наблюдателей с ночной половины Талларна бомбардировка выглядела как метеоритный дождь. В чистых южных небесах боеголовки мерцали как россыпь золотых монеток в солнечном свете. Сотни бомб и торпед обрушились на поверхность. После запуска им не требовалось ускорение, гравитация Талларна всё сделала сама. По мере снижения боеголовки разделялись. Сначала они сбрасывали керамитовую броню, словно кокон, обнажая полированный металл. Следующий слой просто распадался на куски пару секунд спустя, выпуская в верхние слои атмосферы возбудителей вирусов. Под этим слоем были сотни маленьких крылатых бомб, укладкой напоминающих личинок насекомых, прицепившихся к матке. Этот слой отделялся в трёхстах метрах над поверхностью. Бомбы падали как семена, распространяя вирусы после раскрытия.

И, наконец, ядро каждой боеголовки ударялось о землю как снаряд, пробиваясь сквозь скалы и грунт, прежде чем взорваться. Облака мусора и земли взлетели в воздух. Под поверхностью вирус начинал распространяться по почве, подбираясь к слою грунтовых вод.

Первыми умерли те, кто был ближе к эпицентрам взрывов. В Полумесяц-сити бомба упала на одну из главных магистралей окраины города. Дорога была забита людьми и машинами, пытавшимися добраться до убежищ, располагавшихся за пределами города. Едва взметнулось облако взрыва, как люди начали падать, их глаза кровоточили. Через секунды плоть тех, кто пережил первоначальный взрыв начала отваливаться от костей окровавленными ошмётками.

Те, что были подальше, прожили чуть дольше. Вирусный туман, повисший в воздухе, был подхвачен ветром и понесся над Талларном. Люди начали погибать. Они падали, пытаясь добраться до убежищ. Они умирали в домах, поскольку отравленный воздух просачивался сквозь трещины в стенах. Они погибали, смотря в небо. За стенами городов вирус косой прошёлся по богатым аграрным и джунглевым регионам. Леса превратились в лохмотья токсичной слизи, свисающей с мёртвых стволов деревьев. Грязные кости скота плавали в лужах чёрной грязи. Стаи птиц падали с неба дождём гнилой плоти и перьев.

В течение первых пяти минут после взрывов потери в основных городах достигли почти миллиона. Через десять минут они перевалили за отметку в десять миллионов. Через час оставшихся в живых на поверхности Талларна можно было уже не принимать в расчёт.

Кто-то сумел выжить в изолированных местах на значительном удалении от мест бомбардировок. Они погибнут в ближайшие несколько дней. Через три дня на поверхности не осталось сколь-нибудь значимой жизни.

Последним погибшим от первой атаки был солдат одной из северных баз, расположенных в тундре. Его имя было Рахим. Запертый в броневике, он ехал безостановочно несколько дней, разыскивая войсковые соединения до тех пор, пока у него не вышло горючее. Воздух у него закончился через два часа после остановки.

Заперевшись в убежищах глубоко под землей, выжившие талларнцы ждали. Многие были солдатами, остатки полков так и не попавшие в Великий крестовый поход. Было и немного счастливчиков из числа гражданских, знавших об убежищах и добравшихся до них своевременно. Потягивая переработанную воду, вдыхая рециркулированный воздух, они слушали как тишина, словно саван окутывает, поверхность Талларна.

Глава 2

АД НАВЕРХУ

УБИЙСТВО МАШИНЫ

«ПОКОРИТЕЛЬ»

— Это должно быть шутка, — пробормотала Джаллиника. Брел метнул в неё взгляд, и она пожала плечами. Они стояли в главном распределительном зале убежища, просто ещё одна из многих групп, в ожидании новостей. Офицер, стоявший на башне, выглядел так, словно его сейчас стошнит. Кожа была бледной, а глаза расширенные и стеклянные, будто он пялился на окружающий мир, надеясь вот-вот проснуться. Брел помнил подобные взгляды — это был взгляд человека, только что понявшего, каково это — быть частью истории.

— Рекогносцировка будет проводиться лёгкими силами — численностью до эскадрона.

Офицер, судя по форме, Джурнийский капитан, старательно не смотрел на толпящихся возле траков его танка мужчин и женщин. Он глянул на свиток пергамента в правой руке, попытался разгладить бумагу и почти выронил его.

— Терра, — прошипела Джаллиника и покачала головой. Брел продолжал смотреть на офицера.

Ситуация была проста: расчёт судьбы, бросок костей. Если ещё остались боги, которым следовало помолиться, то Брел попросил бы у них сделать так, чтобы о нём забыли. Ему приказали доложиться этому Джурнийскому капитану, кто-то реально нашёл его и отдал приказ, а это могло означать только что-то плохое. Кроме него самого, вокруг стояли экипажи джурнийцев, с которыми они смешались, ожидая, пока капитан вновь сможет говорить. Брел оглядел людей вокруг, отмечая выражения их лиц. Некоторые выглядели нервозно, кто-то — оцепенел. Были даже те, которые казались возбуждёнными.

Затем его глаза нашли и других — мужчин и женщин в серых целиковых комбинезонах без знаков различий. Они точно не выглядели солдатами. Выглядели они как беженцы, которых сбили в кучу и одели в униформу, коей было вокруг предостаточно. Брел устало вздохнул, он внезапно осознал, как всё будет происходить.

— Атмосфера на поверхности токсична, поэтому на ваших боевых машинах должны быть полностью исполнены протоколы по герметизации.

Офицер сделал паузу и облизнул губы. Джаллиника закатила глаза и покачала головой ещё раз, но он, похоже, не заметил. Брела не удивлял тот факт, что идиот читал весь брифинг от и до, словно на тренировке, хотя любому дураку было ясно, что вышедшие на поверхность машины будут полностью загерметизированы, а экипажи будут одеты в костюмы химзащиты. Это, как и весь остальной брифинг, значения не имело. Все ждали одной единственной важной вещи — кто пойдёт наверх.

«В итоге, — подумал Брел, — они не собираются отвечать на действительно важный вопрос — зачем мы идём наверх сейчас?»

Прошло семь недель с момента бомбардировки, после шока пришла паника, а потом всеобщее оцепенение охватило всё вокруг. Были суициды, спрос на наркотики любых видов вырос до запредельных значений. Потом были выжившие, тысячи гражданских из города наверху, которые сумели добраться до комплекса прежде, чем его опечатали. Сломленные люди, в грязной одежде, принадлежавшей жизни, которой больше не было, их поместили в неиспользуемые хранилища.

Несколько дней комплекс находился на грани безумия. Офицеры цеплялись за протокол, как утопающий за обломки тонущего корабля. Было несколько групповых казней, проведённых для усиления дисциплины, и после них дела пошли в некотором ошеломлённом ритме, проходили недели.

И теперь что-то поменялось.

— К каждому эскадрону будет прикреплен проводник, — капитан кивнул в сторону мужчин и женщин в комбинезонах. — Они поедут в лёгких машинах. Все они — добровольцы. Они знают поверхность и помогут вам ориентироваться.

Брел не удивился, слыша, как Джаллиника давится смехом. Они собирались взять гражданских на поверхность Талларна, точнее на то, что от неё осталось. Это было не просто бесполезно, это был идиотизм.

— Целью миссии является проверить присутствие войск противника на поверхности и идентифицировать их, — сказал капитан, зачитывая из блокнота. — У нас нет уцелевших войск на поверхности, так что вы будете нашими глазами.

«Мы даже не знаем с кем сражаемся, — подумал Брел. — Целый мир подыхает, а мы гадаем кто же держит нож».

— Диспозиция следующая, — сказал капитан. Брел почувствовал в кишках ширящийся и скручивающийся холод. — Первый эскадрон, отправляетесь на восток вдоль горной дороги.

Женщина лейтенант с острыми чертами лица и в мешковатой форме подняла руку.

— Машина номер три вышла из строя в моём эскадроне. Мы остались без основного оружия.

Капитан выглядел взволновано, он просмотрел свиток в своих руках. Брелу почти было жаль парня. Почти.

— Да, — отчеканил капитан, — да, вы запрашивали. В вашем эскадроне будет замена, — капитан поднял глаза. — Сержант Брел?

Брел выдохнул и поднял руку.

— Сэр, — сказал он ровным голосом.

— Ваша машина присоединяется к подразделению лейтенанта Тахиры.

Брел кивнул, подтверждая, и увёл глаза от взгляда лейтенанта.

Они пойдут наружу. После долгих лет война всё же нашла его. Рядом с ним Джаллиника шептала проклятья. Калсуриз и Селк сидели тихо. Брел ничего не чувствовал, словно приказ опустошил его. Капитан продолжал говорить, но сержант его не слушал. Мир свёлся к медленному пульсу, шумящему в его ушах. Воспоминания о Вандоросе всплыли в его мозгу, клокочущие, горячие и яркие. Леса, горящие вокруг него, звуки снарядов, бьющих в корпус, мгновенная вспышка энергетического луча, поразившего его танк и погрузившего мир вокруг во тьму. А затем пришли и все остальные, одно за другим — все поля сражения, все покойники с обгоревшими оскалами. Когда боль расцветала в его черепе, то становилось легче, она топила воспоминания в ярких ощущениях.

— Моё имя — Акил.

Брел поднял глаза. Брифинг вокруг заканчивался.

Перед ним стоял мужчина. Он был тощий и красивый, с тёмными глазами и волосами. Комбинезон выдавал в нём одного из толпы гражданских, прошедших базовый инструктаж по управлению техникой, чтобы они могли служить проводниками на поверхности. Это было даже хуже, чем нелепо.

Мужчина, назвавшийся Акилом, улыбнулся. Выглядел он как человек, привыкший как к ответственности, так и к деньгам. Он приветственно протянул руку.

— Полагаю, что я ваш проводник, — сказал Акил.

Брел посмотрел на руку Акила и отвернулся. Рядом с ним Джаллиника хрюкнула от смеха, но Брел не сказал ничего. В его голове всё ещё неслись огненным танцем воспоминания, и мёртвые ухмылялись, приветствуя его.

«Это не мой мир. Этого нет на самом деле. Это не может быть реальностью».

Мысли прыгали в голове Акила, пока машины ползли по руинам Сапфир-cити. Он хотел отвернуться, но глаза его были прикованы к ближайшей смотровой щели из бронестекла с момента их выхода из убежища.

Туман, словно занавес, застилал ему обзор. Солнца не было, только рассеянное жёлтое свечение, которое, казалось бы, шло одновременно отовсюду. Иногда туман сгущался, вынуждая их останавливаться. В эти моменты он ловил себя на том, что разум формирует образы в завихрениях по ту сторону бронестекла. Он смотрел до тех пор, пока видимость не улучшалась до нескольких метров, и они продолжали движение. Иногда туман отступал, обнажая то, что скрывал всё время.

Здания всё ещё стояли, но это были пустые оболочки. Деревянные балконы, двери и оконные рамы разрушились и растворились, стекая по каменным стенам. Радужные влажные плёнки цеплялись за обломки стёкол. Мертвецов он видел тоже. Поначалу он принял их за кучи грязи или нечистот. Но потом он разглядел полурастворившиеся зубы, ухмыляющиеся из слизи. После этого он перестал присматриваться.

Двухместная разведывательная машина, которой он управлял, представляла собой приплюснутую сваренную из металла коробку со скошенным передом. Машина называлась «Коготь». Он управлял множеством разных машин в своё время, но ни одна из них не была похожа на «Коготь». Гусеницы бежали по передней плите, уходили наверх и шли по самому верху бортов. Спереди находилось опечатанное гнездо под орудие, самого орудия не было. Когда Акил увидел её впервые, машина была выкрашена в серый цвет. Теперь пёстрая слизь покрывала её корпус.

Внутри «Когтя» единственными шумами были рокот двигателя и шипящие хрипы системы обеспечения воздухом. Акилу они напоминали сердцебиение умирающего человека. Через какое-то время он понял, что прислушивается в ожидании каждого следующего хрипа. Он не мог слышать Рашне, но знал, что он там, скрюченный в маленьком грузовом отсеке, лежит, обнимая коленки, и не смотрит через кристаллы бронестекла. Рашне был солдатом, связистом, хотя если бы не униформа, то Акил решил бы, что это просто мальчишка. Рашне посмотрел наружу только один раз. Он упёрся лицом в стекло, когда туман заклубился вокруг них. Он глазел примерно минуту, после чего свернулся в тишине.

Оба они, и Рашне и Акил, сидя внутри машины, были одеты в костюмы химзащиты из толстой резины, глаза смотрели сквозь круглые окуляры, рты соединялись трубками с баллонами с воздухом. У «Когтя» были траки, как у боевого танка, только пушки не было. Пустой орудийный слот располагался рядом с рулевым оборудованием Акила. Он не был уверен почему, возможно, ему не доверяли, а может просто не нашли подходящей пушки. Управление машиной было простым — два рычага и две педали. Он прошёл шестичасовую тренировку. Теперь, проползая по окраинам мёртвого города, не видя, куда он двигается, соединенный с остальным эскадроном только скрежещущим воксом, он размышлял, как им могло прийти в голову, что этого будет достаточно. Управлять машиной было всё равно, что бороться с табуном железных чудищ, контроллеры отвечали или нерешительно, или с внезапно сильной отдачей.

Они ехали несколько часов. Акил понятия не имел, где они находятся. Он ехал на юг, следуя компасу машины. Главная магистраль, ведущая к ближайшим поселениям, шла вдоль побережья, и до бомбардировки добраться до края города можно было за полчаса. Они ехали уже шесть часов и всё ещё не обнаружили никаких признаков противника. Иногда он видел что-то, что казалось ему знакомым. Здание или статуя внезапно появлялась из тумана на мгновенье и вновь пропадала. Каждый раз, когда он пытался определить их текущую позицию, он терпел неудачу. Весь эскадрон останавливался. Он убеждал себя, что компас врёт, и что они едут на север или ходят кругами.

Акил старался не думать слишком много, не думать, почему это случилось, не думать обо всех тех людях, которые толпились на улицах, когда завыли сирены. Не думать о своих дочерях в доме, далеко на юге.

«Они как раз должны были ложиться спать», — подумал он, потом отбросил мысль также быстро, как она пришла. Он не мог точно сказать, почему вызвался добровольцем. Отчасти от гнева, гнева на то, что случилось с его миром, было ещё и чувство вины, но у него было неприятное ощущение, что более всего он хотел посмотреть на ад на земле и знать, что он и вправду существует. Теперь он это знал.

Он моргнул. Мир вокруг него прояснился, открывая лысый берег слева от дороги. Море синюшного цвета медленно и тяжело перекатывало волны. Кучи сочащегося вещества лежали вдоль линии прибоя. Начинался дождь, жирные чёрные капли брызгали на бронестекло. Он остановил машину и повернулся к Рашне. Парень смотрел на него в ответ сквозь запотевшие окуляры, колени подтянуты к груди. Акил кивнул.

— Сообщи остальным, что мы на дороге вдоль восточного побережья.

Секунду Рашне не двигался. Потом он разогнулся и начал щёлкать переключателями на оборудовании, заполнявшем отсек. Он воткнул провод вокса костюма в главную установку, покрутил диск, нажал клавишу и начал говорить.

— «Фонарь», говорит «Коготь».

Выброс статики последовал за фразой, потом лишь тихо шипящая тишина.

— «Фонарь», говорит «Коготь».

Статика вновь выросла, потом спала до низкого гула. Рашне начал крутить диск, повторяя одну и ту же фразу снова и снова.

— «Фонарь», говорит «Коготь».

Акил слышал надсадное дыхание парня в конце каждой передачи.

— Рашне, — позвал Акил по внутреннему воксу. Парнишка не ответил, продолжая крутить настройки вокс-установки, голос его теперь стал просительно-монотонным. Акил повернул голову, чтобы посмотреть в переднюю смотровую щель. Густой жёлтый туман навалился на стекло с той стороны.

— Их там нет, — голос Рашне был тихим, словно он говорил сам с собой. Акил повернулся к нему. Мальчик сидел, упёршись головой в вокс-установку. — Их там нет.

Потом он поднял голову, и Акил увидел мокрые дорожки на внутренней стороне окуляров паренька.

— Мы одни, — сказал Рашне, и Акил почувствовал, как мир сжимается вокруг него холодной рукой.

«Тишина» ползла вперёд сквозь мрак, клочья биомассы свисали с траков и по всей длине ствола главного орудия. Слизь и мусор хрустели и хлюпали под гусеницами. Выхлопы кашлем неслись по воздуху, консистенцией напоминавшим суп.

«Тишина» была «Покорителем», машиной, созданной для уничтожения себе подобных, она выполняла свою работу с высокомерием украшенного шрамами старого воина. Она сражалась на Креденсе, на Арзентисе IX, и получила повреждение на Фортуне. Именно это повреждение привело её на Талларн, хозяева её ушли, оставив её ремонтироваться, но без шансов на воссоединение. Брел никогда не водил «Тишину» в бой, но не сомневался в ней. Они были похожи, вылеплены из одного теста.

— Куда, мать их, они подевались? — пробормотал Брел, вглядываясь в монитор ауспика. Пять минут назад «Коготь» исчез с их экранов, и теперь лишь статика была ответом эскадрону, пытающимся докричаться до разведчиков по воксу.

— Этот идиот, по идее, должен был знать город, — сказала Джаллиника, — а теперь он просто исчез.

— Замолкни, — сказал Брел, усиленно изучая монитор ауспика. По нему бежали фигуры и цвета. Их было четверо — два «Палача», его «Покоритель» и машина разведки. Зелёные отметки «Палачей» то становились ярче, то бледнели, забиваемые помехами. Отметки разведчика не было видно вовсе. С самого выезда из убежища сканер показывал отвратительную картинку, полную наложений и помех, но сейчас стало ещё хуже.

— «Тишина», говорит «Фонарь», — голос лейтенанта Тахиры проскрипел в его ухе.

Он моргнул. Линзы его костюма запотели изнутри. Помехи бежали по экрану ауспика. Он даже не пытался смотреть в обзорный перископ. Смысла не было. Если они не видят разведчика на ауспике, то уж точно не смогут его рассмотреть в жёлтом тумане за бортом, даже если будут смотреть в приборы инфракрасного видения.

— Проклятье, «Тишина» — отвечайте!

— «Тишина» на связи, — произнёс Брел, не отрываясь от экрана. Что-то зудело на краю его чувств. Зелёная метель пробежала по экрану.

— Видите что-нибудь? — спросила Тахира.

Брел молчал. Кровь стучала в его голове. Крики неслись на каждом его вдохе. Всё было так же, как и обычно. Как во всех тех местах, где он убивал, и откуда выбирался в надежде больше никогда не возвращаться обратно. Пятно статики забурлило на экране и потускнело. Он чувствовал себя так, словно чего-то ждал.

Спокойствие наполнило его, мягко и внезапно, как будто включили свет.

«Сейчас начнётся, — подумал он, — всё, как всегда».

Брел почувствовал, как его тело и разум одолели ощущение паники и вошли в спокойный ритм. Это было настолько знакомо, словно он вернулся домой.

— «Фонарь», это «Тишина». Я ничего не вижу, — пауза. Он облизал губы и один раз коснулся правой руки Джаллиники — старая команда, подаваемая без слов. Казенная часть главного орудия отворилась и проглотила снаряд. Брел ощутил своими костями глухой удар закрывания казенника, ещё одно старое ощущение вернулось спустя многие годы. — Но что-то не так. «Фонарь». Там что-то есть. Нам следует зарядить орудия.

— Что? — недоверчиво прохрустел голос Тахиры. — Вы ничего не видите, но там что-то есть?

— Зарядите орудия. Меня не волнует, что вы выше званием. Зарядите орудия.

Пауза удлинилась шквалом помех.

— «Фонарь», говорит «Свет смерти», каковы ваши приказы? — голос принадлежал Гектору, командиру машины номер два эскадрона. Гектор был решителен, но Брел слышал напряжение в его вопросе. Остальные экипажи должны были чувствовать тоже, что и он сам — тяжелое, скрученное ощущение и кислотный привкус адреналина. Они все должны это чувствовать, но никто за пределами «Тишины» не знает, что это значит.

Рядом с ним Джаллиника бормотала что-то себе под нос. Молитву запрещённому богу.

— Всем машинам, — Тахира сделала паузу, — зарядить орудия.

Акил чувствовал дрожание стекла головой. Конечно, двигатель продолжал работать. Это требовалось для работы системы подачи воздуха. Он немного сдвинул голову. Позади него вокс-установка продолжала заполнять кабину статикой. Звучало это успокаивающе, как дождь, барабанящий ночью по крыше. Рашне плакал, всхлипы парня разносились по внутренней вокс-сети и вне её. Акил слушал, но молчал. Они потерялись. Они были одни, и было только вопросом времени, когда кончится топливо, двигатель заглохнет и прекратится подача воздуха. Он размышлял, стоит ли перед этим моментом снять костюм и распахнуть люк. Это будет конец всего, тот конец, который он заслужил. Он думал о дочерях и о том, выжили ли они.

Стекло вновь задрожало под его головой. Он поднял голову и положил на стекло руки. Он ощутил низкую вибрацию, несинхронную с рокотом двигателя машины, скорее звук тяжёлых гусениц, сотрясающих землю.

— Я что-то слышу, — сказал Акил тихо. Рашне снова всхлипнул.

Акил настроил внутренний вокс и заговорил громче.

— Раш, я что-то слышу, — он обернулся, и увидел, что парень смотрит на него широко раскрытыми глазами из-за запотевших стёкол. Акил кивнул. — Ты не слышишь это? Они там, они рядом, — он замолк. — Попробуй ещё раз вокс.

Рашне повернулся и начал щёлкать переключателями.

— Всем позывным, ответьте, если вы меня слышите. Говорит разведывательная машина четыре, Первый эскадрон, рота Амарант, семьсот первый.

Акил встряхнул головой, словно пытаясь убрать улыбку. Облегчение и изнеможение наполнили его.

Мы не одни.

Он наклонился вперёд, упираясь головой в бронестекло, в которое пялился часами. Окуляры клацнули о переднюю смотровую щель. Туман вновь сгустился вокруг, пряча ландшафт жёлтой илистой вуалью. Он уже хотел повернуться к Рашне, когда заметил движение в тумане.

— Раш, — сказал он осторожно, стараясь сохранить ровный голос, — ты принимаешь что-нибудь в ответ?

— Нет, — Акил почти видел, как мальчик ухмыляется и пожимает плечами, — но они ведь рядом, правильно?

Акил продолжал рассматривать картину по ту сторону испачканного стекла. Ему вдруг стало очень холодно.

«Мы не одни», — мысль росла в его мозгу, как ледяное эхо неправильно истолкованного откровения.

— Это странно, — сказал Рашне. Акил услышал, как тот переключил дополнительные тумблеры, — что-то идёт по воксу. Послушай.

Рашне увеличил громкость. Через секунду Акил услышал, что он имел ввиду: низкий рычащий шум, нарастающий и спадающий за пеленой статики. Он прислушался. Звук приходил и откатывался, похожий на шум бьющихся о берег ленивых волн, или на биение сердца.

— Раш, — начал было он, но потом он вновь увидел это. Оно выплыло из тумана, словно морское чудище, показавшееся на поверхности, чтобы вдохнуть перед погружением на глубину. Перед ним предстал вид резких углов и тусклой неполированной стали. И эта штука была близко, буквально в сотне метров.

— Раш, вырубай вокс, — сказал он, в голосе его нарастала паника.

— Что? — спросил Рашне.

— Вырубай его.

— Почему?

Акил не слушал. Он вспоминал, как наблюдал за преследующей добычу саблезубой кошкой в экваториальных джунглях, о её манере двигать головой, принюхиваясь к воздуху. Он медленно потянулся к управлению и выключил двигатель.

— Что ты делаешь? — воскликнул Рашне.

— Выруби во…

Они оба услышали это.

— Двигатель, — выдохнул Рашне, — это они, они там.

Парень потянулся к воксу.

Танк вывалился из тумана прямо перед глазами Акила. Корпус был скошенной тусклой металлической плитой с куполообразной башней. Он двинулся вперед, разбрасывая слизь во все стороны. Лучи красного света прорезали туман, выискивая и сходясь. Башня, пока он смотрел, повернулась, обращая на него чёрный взор дула своего орудия. Он почувствовал вполне определенно, что следующий вдох будет для него последним.

— Мне жаль, — прошептал он самому себе.

Мир исчез за пеленой белого света.

— Убийство! — крикнул Лахлан. Тахира поморщилась, когда рёв раздался в её наушниках. Она чувствовала, как пот катится по её коже. Температура внутри «Фонаря» мгновенно взлетела после выстрела орудия. Под химзащитным костюмом волосы встали дыбом, как только плазменный уничтожитель начал перезарядку. Корпус трясло и качало, пока они мчались в сражение. Шум двигателя вибрировал в её голове.

Теснясь в башне рядом с Лахланом, она ощущала себя как в лодке посреди бушующего моря. Весь экипаж был одет в костюмы из резины и обработанной ткани. Вдыхая воздух через маску, соединенную с генератором воздуха танка, ей казалось, что она тонет в жаре и мозговыносящем рычании двигателя «Фонаря». Она едва видела то, что не находилось непосредственно перед её окулярами, и влага от её дыхания уже ручейками стекала по стеклам. Единственным способом, которым она могла общаться с остальным экипажем, был внутренний вокс.

Снаружи завеса раскаленного пара вырвалась с конуса орудия. Покрывавшая его слизь воспламенилась. Всполохи пламени поползли по «Фонарю», уничтожая полоски отличия Амарант на орудийной башне. Чёрная жидкость летела с дороги, танк двигался, таща за собой плащ стекающего пламени.

Для Тахиры всё начало происходить очень быстро с того момента, как она засекла машину противника, а Лахлан выстрелил.

Она тренировалась в боевых машинах полдесятилетия, участвовала в учениях и накатала более сотни машино-часов. Но это было ни на что не похоже. Информация и чувства нахлынули на неё. Дюжины мыслей, страхов и вероятностей формировались и исчезали в одну секунду. Это было всё равно, что пытаться удержать шторм. Это был разрыв, поняла она, разрыв между тренировкой и реальностью, разрыв, который она всегда хотела преодолеть.

Струйки жара и газа смазали картинку в её перископе. Красные иконки отмечали место, где была машина противника. Она не двигалась. Довольно неплохо.

— Убийство подтверждаю, — сказала Тахира. Ауспик завизжал. Из зелёного тумана пикселей показалось очертание. — Противник, с левого борта, шестьдесят градусов, атакуйте, как только увидите их.

— Я их не вижу, — прокричала Генжи.

— Вращаюсь, — сказал Лахлан рядом с ней, и башня начала поворачиваться в своём кольце.

«Я ничего не вижу».

«Генжи», — подумала Тахира. Терра, она хотела только, чтобы девчонка перестала кричать. Тахира не отвечала, она понятия не имела, что происходит. Противник исчез с ауспика. Вспышки янтарного, зеленого и красного танцевали по чёрному экрану монитора. Она постаралась сфокусироваться на экране ауспика, бросая взгляды в перископ. Лейтенант не видела проклятую тварь и там.

Она обратила свой взгляд на зелёные отметки «Тишины» и «Света смерти» на экране ауспика. Они формировали клин с «Фонарем» на острие. Первая жертва была прямо по курсу, но даже тогда они смогли разглядеть её только благодаря тепловому выбросу. Теперь же они не могли засечь остальные силы противника. Она знала, что были реальные шансы развалить построение эскадрона, или сделать что-то фатально глупое, перестреляв друг друга в попытке поразить противника. Тахира прижала свой правый наушник к уху и переключилась на передачу.

— Всем машинам, говорит «Фонарь», огонь только при визуальном подтверждении.

Гектор и Брел подтвердили получение приказа, их голоса почти утонули в растущем хаосе звуков вокруг неё.

— Куда эти ублюдки подевались? — проговорил Лахлан. Он прижимался лицом к резиновому кольцу окуляра прицела главного орудия «Палача».

— Вижу одного, — раздался ещё один крик. Это был Удо с правого спонсона. Она взглянула на ауспик и увидела справа угловатый красный сигнал, эхом отразившийся от металла и тепла. Цель.

«Острый глаз, крысёныш», — подумала она.

— Поворот, вправо, вправо, вправо. Цель, с правого борта, восемьдесят градусов сужающаяся, атака при визуальном опознавании.

Тон двигателя изменился, и башня начала поворачиваться.

— Попался! — прокричал Удо.

— Визуальное подтверждение противника, — сказала Тахира. Но сигнальная лампочка выстрела орудия правого спонсона уже горела жёлтым светом на панели управления. Она открыла рот, чтобы закричать.

— Стреляю.

— Удо! Подтверди, мать твою!

Эхо энергетического разряда прокатилось по отсеку.

— Попадание! — завопил Удо.

Тахира прильнула глазами к одному из перископов. Она едва различала хоть что-то в пределах десяти метров. Охряные облака клубились перед глазами, как ил во взмученной воде. Она включила инфракрасное видение, и мир превратился в серую дымку. Жар лазерного выстрела был бледнеющей линией в тумане.

— «Фонарь», говорит «Свет Смерти», — врезался ей в уши голос Гектора, — у меня прямо по курсу вспышка лазера. Почти попала в нас. Что происходит?

— Удо! — рявкнула Тахира.

— Это были они, я видел, — отозвался Удо. Она почти видела, как он несогласно мотает головой, словно дружественный огонь был ещё одной ошибкой, которую можно понять.

— Заткнись, — прорычала Тахира. Сигналы скакали по ауспику, меняясь с красного на жёлтый, перекрываясь и противореча друг другу. Это было похоже на попытку драться с кем-то, ориентируясь на звук, стоя под проливным дождём. Враг был там, они были правы…

Красный свет залил ауспик. «Фонарь» покачнулся. Белый свет хлынул из окуляров её перископов. Лахлан матерился. Она взглянула на него. Он руками зажимал глаза. Генжи и Макис кричали. Ауспик очистился. Она вытаращила глаза.

Зелёная метка «Света смерти» исчезла. Белое пятно жара вращалось на том месте, где он был. «Фонарь» продолжал ехать вперёд, его башня была повёрнута в сторону последней позиции Гектора. Её пальцы соскользнули при попытке щёлкнуть тумблером связи.

— «Свет смерти», говорит «Фонарь», — начала она.

— Его больше нет, — прокричал Лахлан. Тахира не хотела смотреть на него. Она всё слышала в его голосе.

— «Свет смерти», отвечайте».

— Его больше нет.

Её внезапно продрал мороз по коже. Звуки, казалось, стали громче и отдалились.

— Цель. Стреляю, — раздался голос Генжи.

— Погоди, — сказала Тахира, но слово затерялось в шуме выстрела орудия левого спонсона.

От яркого света, затопившего туман снаружи, Акил закрыл глаза. Рашне вопил по воксу. Мир наполнился вибрацией и внезапным шумом. На секунду, когда приближающийся танк исчез в огненном шаре, он подумал, что это были они — что это их подбили, и что он пойман в своём последнем миге прозрения.

Потом свет стал красным, и чёрный дым пополз по горящему туману.

Больше звука и света, зубодробильная вибрация катилась через него, он продолжал зажимать окуляры, а Рашне всё вопил и вопил.

— Стоп, — спокойно сказал Брел. Остальные члены экипажа молчали, но он почувствовал затихание двигателя, и лишь шум помех заполнял отсек. Джаллиника смотрела на него в ожидании указания цели, достойной того, чтобы пытаться её рассмотреть. Они оба знали, что если она будет постоянно смотреть в прицел, то начнёт стрелять по призракам или по своим.

«Старые методы и старые трюки, — подумал Брел. — Вот мы и снова здесь. Дома, словно и не уходили».

Сражение началось так, как обычно они и начинались, с рёвом смерти, а потом всё скатилось в анархию. Он ощутил, как покачнулась «Тишина» в момент гибели «Света смерти», и слышал вызовы Тахиры. Машина Тахиры понятия не имела, что происходит, но они всё ещё двигались и палили во всех направлениях по врагу, чья численность и характер не были установлены. Всё, что у них было — отметки на экранах ауспика и неясные силуэты снаружи. Возможно, они прикончат ещё кого-то, но находиться рядом с ними было опасно.

Брел рассматривал монитор ауспика. На счету «Фонаря» было одно убийство, противник ответным огнём уничтожил «Свет смерти». Это означало, что где-то снаружи была ещё минимум одна машина противника, плюс потерявшаяся машина разведки. Противник был хорош. Они, должно быть, рассыпали строй, как только были готовы атаковать, и они использовали туман и помехи ауспика, чтобы прятаться.

«Или они глушили наши сканеры и средства связи, — подумал он. — Снижая полезность и тех и других до неприемлемого уровня. В самом деле, круто».

— Джал, — вызвал он по внутренней вокс-сети. — Численность элитного подразделения охотников в таких условиях?

— Три, — она пожала плечами, — не больше четырёх.

— Два?

Она рассмеялась.

— Только если нет другого выбора.

Брел кивнул и сделал глубокий вдох.

— Ага. Я бы напрягся, если бы ты согласилась.

Он подумал ещё мгновенье и отдал приказ.

— Выключить двигатель. Главное орудие держать готовым к бою. Оставить питание для связи, воздуха, прицелов и ауспика, но выключить транспондер.

Это был момент, вызывавший наибольшие сомнения. Транспондер посылал постоянный сигнал, сообщавший другим дружественным подразделениям, находившимся на той же частоте, их текущую позицию и то, что они не являются объектом для атаки. Без него «Тишина» будет отражаться на экранах ауспиков дружественных подразделений как неопознанный объект, и в битве как эта, они станут мишенью для всех.

— Сейчас, — сказал Брел, и секундой позже «Тишина» превратилась в бездвижную глыбу остывающей брони.

— Попадание, — послышался голос Генжи. Тахира встряхнула головой, пытаясь уловить текущую обстановку.

— Уничтожение подтверждаю, — сказал Лахлан, — вижу пламя.

Тахира прижалась к окулярам перископа. Пламя пожирало туман, распространяясь по нему злобным красным свечением, словно горел сам воздух. Она сморгнула влагу с глаз. Туман стал менее густым, и она увидела машину противника. Она не видела первую цель отчетливо, никто из них не видел, даже Лахлан, когда нажимал гашетку. Корпус подбитого танка был низким со скошенной лобовой бронёй, с бортов выступали орудийные башни. Одно бортовое орудие было уничтожено, на его месте был почерневший обрубок. Башня формой купола напоминала карбункул, из которого торчал ребристый ствол конверсионного излучателя. С передней броневой плиты ухмылялся череп из чёрного кованого железа. Она знала этот класс машины и узнала эмблему с тысяч пиктов, сделанных летописцами во время завоевательного похода Империума.

«Класс «Хищник», — подумала она. — Легион Железных Воинов».

И он не был уничтожен. Едва поврежден.

— О, теперь понятно, — прошептала она.

— Что? — спросил Лахлан.

«Хищник» двигался, направляясь к ним, наводя орудие прямо на неё.

— Уничтожение не подтверждено! — завопила Тахира. — Убей его, Лах! Убей сейчас же!

— Вижу его, — ответил Лахлан, как только башня повернулась. Он был неподвижен, держа палец на спусковом крючке.

— Небеса Терры, — выдохнул он.

— Огонь! — закричала Тахира. «Хищник» замедлялся, жерло его главного орудия смотрело на неё, как сама смерть.

— Я…

— Сейчас! — заорала она.

Лахлан нажал курок, и плазменный уничтожитель взревел. Выстрел поразил «Хищника» под башню и снёс её, расплавленный металл брызгами полетел в стороны. Уничтожитель продолжал стрелять, изливая плазму в цель, разрушая её с яростью самого солнца.

Сигналы о перегреве вспыхнули вокруг Тахиры, внутренности «Фонаря» внезапно окрасились красным. Он вытянулась и скинула руку Лахлана с гашетки. Башня наполнилась газом.

Вэйл отчаянно ругался, сражаясь с рычагом охлаждающей установки, находившимся на задней стенке его ямы под главным орудием. Он дёрнул его вниз, и Тахира услышала, как загудели от внезапной нагрузки охладительные контуры. Секунду спустя красные лампочки сменились жёлтыми.

Она выдохнула. Вэйл очень вовремя подключил вспомогательные контуры. Ещё секунда и орудие заполнило бы турель обжигающим паром, теперь оно отключилось до тех пор, пока не охладится как следует. Лахлан смотрел на неё, глаза за окулярами маски были широко раскрыты.

— Главное орудие вышло из строя, — объявила она спокойно, и поблагодарила про себя костюм, прятавший от окружающих слёзы, бегущие по её щекам.

— Босс… — голос Лахлана был низким.

Тахира отвернулась, посмотрев в ауспик и начала говорить по воксу. Она встряхнула головой, сфокусировалась на ауспике, изучая красные метки, отмечавшие две уничтоженные машины, и мрачное белое пятно на месте гибели «Света смерти». На краю экрана мерцала жёлтая метка, обозначавшая неопознанный контакт.

— Цель слева — там ещё что-то есть, — сказала она, и прислушалась к эху собственных слов, прокатившемуся по воксу.

— Босс, я видел их перед выстрелом, — сказал Лахлан, словно не слыша её.

Лейтенант прищурилась, разглядывая статику, заполнявшую монитор. Жёлтый сигнал неопознанной машины затухал в кольце снижающейся тепловой сигнатуры.

— Словно остывающие обломки, — пробормотала она себе. — Или они выключили двигатель.

— Я видел вражеский экипаж, пытавшийся выбраться из подбитого танка, — сказал Лахлан.

— Цель жива, — объявила она. — Повторяю, цель жива. Ублюдок пытается спрятаться.

— Это были легионеры, — произнёс Лахлан и осёкся, словно сказал нелепость. — Противник снаружи — Космодесант.

Тахира слышала слова и думала о черепе на корпусе «Хищника».

«Космодесант, — мысль звенела в её мозгу, — наш противник — Железные Воины».

— Есть визуальный контакт! — крикнула Генжи из левого спонсона.

Тахира посмотрела в перископ. Цель была там, приземистый угловатый силуэт, наполовину скрытый завесой тумана. Она открыла рот, чтобы отдать приказ на уничтожение.

— Ого…

— Вы слышите нас? — голос, полный паники и статики, ворвался ей в уши. Человек. Тахира почувствовала, как её разум опрокидывается, а тело и рот оцепенели.

— Пожалуйста, — вновь раздался голос, — пожалуйста, скажите, что слышите нас.

— Тах, они у меня на мушке, — доложила Генжи.

— Отставить! — крикнула Тахира. Она внезапно осознала, что вспотела внутри костюма ещё раз.

— Говорит «Фонарь». Мы слышим и видим вас. Назовите себя.

Секунду было затишье, потом голос вернулся.

— Рашне, моё имя Рашне, — она слышала дрожь в словах.

«Это они, — подумала она. — Разведчики, и я чуть не приказала уничтожить их».

Она вновь посмотрела на ауспик. Тепловые отметки подбитых машин мерцали в зелёном океане статики. Отметки «Тишины» не было. Возможно, их машина разгерметизировалась. Возможно, они были где-то за пределами дальности действия ауспика. Возможно, туман…

Она остановила поток мыслей.

Два противника уничтожены, возможно, но ценой потери половины эскадрона. Тахира никогда не думала, что её первое сражение дойдёт до такой холодной арифметики.

Но это не имело значения. Не сейчас. Им предстояла долгая дорога обратно к комплексу убежищ, и остаткам её эскадрона следовало убираться отсюда и раствориться в тумане, пока за ними не пришли новые силы Железных Воинов. Она взялась за тумблер управления внешней связью.

— Рашне, — передала она по воксу. Она отметила, что голос её всё ещё спокойный и ровный. Казалось, он принадлежит не ей. — Мы идём к вам. Выдвигайтесь на наш фланг, как только заметите нас, и держитесь так близко, чтобы вы могли прочесть серийный номер кузова.

— Хорошо, — ответил Рашне, — хорошо.

— Хорошо. И пользуйтесь своим позывным. Конец связи, — Тахира переключилась на внутренний канал. — Мак, поехали. Лево, сорок градусов.

Снаряд «Хищника» поразил «Фонарь», когда тот поворачивался, левый спонсон снесло прочь с визгом раздираемого металла.

— Вот ты где, — сказал Брел, глядя на экран ауспика, красная метка противника вспыхнула тепловым излучением.

— Джаллиника, цель на правом фланге, двадцать градусов, приближается. Стреляй, как только увидишь их спину. Кал, по моей команде заводи нас и езжай прямо.

Он замолк. Его экипаж и машина ждали: Джаллиника, прильнувшая к прицелу, Калсуриз, готовый моментально завести двигатель, Селк, подготовивший следующий снаряд главного калибра.

«Такие спокойные, — подумал он, — все они такие спокойные».

Противник устремился вперёд с той позиции, на которой он прятался под прикрытием интерференции. Он мог попробовать уничтожить его сейчас, но угол не был оптимальным, не для убийства машины. Вдобавок, он хотел убедиться, что противник был один. На «Фонарь» обрушился огонь. Он мог слышать грохот и хлопки пушки «Хищника». «Фонарь» продолжал вертеться, пытаясь подставить под удар лобовую броню.

— Умно, — пробормотал Брел самому себе. Глухой гул зазвенел посреди спокойствия. Противник выстрелил вновь. «Фонарь» поворачивался, но «Хищник» был быстрее, и он зайдёт им за спину через пару секунд.

Тахира пыталась дышать. Сигналы тревоги мигали под завывание двигателя. Удо вопил по воксу. Дюжины мыслей переполняли её голову.

«Откуда они взялись? Застали нас врасплох. Ничего не можем сделать. Нарушена ли целостность корпуса? Мы сейчас сдохнем. Пытаются зайти сзади. Мы должны повернуться. Мы должны открыть ответный огонь. Мы должны…»

Что-то ударило в лобовую броню с силой пинка Титана, и «Фонарь» зазвенел как гонг. Тахира ударилась головой о крепление главного орудия. Тьма расцвела по краю зрения. Потом машину зашатало, и сила отбросила её назад, как тряпичную куклу. На внутренней поверхности её окуляров появилась кровь. В ушах звенело, в голове разливалась тьма.

— Нет, — закричала она, но «Фонарь» пульсировал красным тревожным светом, и всё, что она могла слышать — вопли Удо о том, что он что-то видит.

«Пожалуйста, — подумала она, понятия не имея, кому бы отправить свою мысленную мольбу — не здесь. Не сейчас».

— Сейчас, — произнес Брел. «Тишина» взревела, пробуждаясь. Неподвижность сменилась пробирающим до костей визгом металла, трущегося о металл, и дыханием двигателей, наполненным чадом и мощью. Они поползли вперёд, медленно поначалу, потом всё быстрее. Орудия повернулось, шипя моторами и подшипниками. Противник заметил их и начал замедляться, поворачиваясь, чтобы встретить новую угрозу.

— Попался, — сказала Джаллиника, Брел расслышал усмешку в её словах. — Стреляю.

Снаряд «Покорителя» ударил «Хищника» в броню кормовой части корпуса и моментально проник внутрь.

«Хищник» взорвался. Огненное облако разошлось по туману, разбрасывая куски брони. Башню сорвало с корпуса, словно лист порывом ветра. На секунду туман окрасился цветами крови и расплавленного металла. Потом огонь превратился в густой чёрный дым, поваливший из разбитого корпуса танка.

Брел моргнул и кивнул сам себе.

— Занимаем место в строю и ждём приказов.

Через секунду он щёлкнул тумблером внешней связи.

— «Фонарь», говорит «Тишина», — произнёс он.

Поток ругательств влился ему в уши. Почему-то они вызвали у него улыбку. Через несколько секунд всё затихло. Он вновь переключил вокс на передачу.

— «Фонарь», говорит «Тишина». Всегда пожалуйста.

Предисловие третьей главы

Железные Воины думали, что битва выиграна. На протяжении долгих недель, прошедших с вирусной бомбардировки, их силы не засекали каких-либо признаков уцелевших на поверхности Талларна. Их первые боевые потери внесли коррективы в эту точку зрения. В ответ они послали на планету ещё больше войск. Тёмные корпусы макротранспортников нырнули в атмосферу Талларна, чтобы высадить бронетехнику на покрытые грязью равнины.

Осадные танки «Тифон», «Сабли», «Лендрейдеры», «Хищники», «Рубящие клинки» выкатились из зон высадки, прокладывая колеи в грязи. Это были машины Легионов Астартес, и их экипажи состояли из Железных Воинов, закованных в броню для ведения боевых действий в условиях враждебной атмосферы. Рядом с ними двигались отряды машин войны Механикум, манипулы Легио Кибернетика и боевые машины полудюжины когорт людей, приданных IV Легиону. Десятки тысяч единиц бронетехники выехали с дюжины пунктов высадки на двух основных континентах Талларна.

Это были силы, побеждавшие врагов во много раз превосходивших их числом, но, по правде говоря, это была лишь частичка мощи Железных Воинов. Многие остались на кораблях, но это не было ошибкой в расчётах Железных Воинов: они прикончат всех выживших выскочек, оставшихся на поверхности Талларна. В этом не было сомнений.

Сообщения Железных Воинов понеслись над поверхностью, помехи им создавал лишь ветер смерти, дующий среди руин городов и по залитым месивом равнинам. Сигналы исходили от похожих на кубы посадочных модулей захватчиков, они распространялись в сторону неба, к ждущим наверху кораблям. Погребённые в убежищах выжившие слушали. Решётки антенн средств радиоперехвата тралили эфир, улавливая куски шифровок, затем они передавали их под землю, где мужчины и женщины сидели, сгорбившись, в полутьме, слушая скрипы и завывания сигналов. Они не понимали, о чём говорят Железные Воины, но знали, что это свидетельствует о большой численности войск захватчиков.

Переговоры защитников, передававшиеся по шедшим под городами и скалами кабелям, враги не перехватывали. Некоторые лидеры разбросанных убежищ говорили о выжидании, о выживании под землёй в тишине. Они аргументировали тем, что выжившие предоставлены сами себе. Они не могут позвать на помощь, даже если и был хоть кто-то, кто мог бы эту помощь оказать. Лучше сохранять спокойствие, надеяться, что противники уйдут, бросив мир, который они убили. Но больше было тех, кто говорил, что захватчикам надо пустить кровь любой ценой.

Глава 3

ЗАГРЯЗНЕНИЕ

СТОРОНЫ

ВИНА

Сирены перестали завывать. Секунду спустя свет в камере обеззараживания стал холодного голубого оттенка.

«Как вода под солнцем», — подумал Акил.

— Пошли, — сказал он Рашне, позабыв, что парень не может его слышать. Машина разведки была обесточена, внутренний и внешний вокс отключен. Он подполз к Рашне и дотронулся до его руки. Голова Рашне медленно поднялась, и Акил отметил, что глазам за линзами окуляров понадобилась секунда, чтобы сфокусироваться. Большим пальцем руки Акил указал на задний люк машины. Рашне повернул голову и посмотрел, затем стал пробираться к выходу. Акил полез следом к ручке открывания люка.

Он замер в ожидании двойного сигнала сирен, свидетельствующего о безопасности разгерметизации танка. Рашне начал стучать по металлу люка, раскачиваясь взад-вперёд.

Сигнал прозвучал, и Акил нажал рукоять. Люк зашипел, открываясь, и голубой свет полился внутрь танка. Рашне широко распахнул люк, и выскочил наружу, таща за собой на резиновом шланге баллон с воздухом. Акил вышел следом.

Камера снаружи была огромным цилиндром, по стенам шли металлические рёбра, достаточного охвата, чтобы окружить три танка стоящие в ряд. Форсунки усеивали стены, с них всё ещё стекала очищающая жидкость. Металлические решётки отделяли их от пропасти под ногами, а за спинами были огромные взрывоустойчивые двери, отделявшие их от мира снаружи. Впереди было ещё немало взрывоустойчивых дверей.

Экипажи «Фонаря» и «Тишины» вылезали из своих танков по обеим сторонам машины разведки. Левый спонсон «Фонаря» превратился в мешанину из металла, орудие было вырвано, виднелась пустая ниша стрелка.

«Кто-то погиб здесь», — осознал Акил. Какое-то время он всматривался, потом быстро отвернулся.

Жирная, бесцветная слизь капала с траков и корпусов трёх танков. Шланги высокого давления и рад-лучи прошлись по ним, сдирая всё токсичное и уничтожая любую органику на их корпусах. Танки теперь были достаточно чистыми для того, чтобы экипажи могли распечатать люки и выйти наружу, но риск всё ещё был, танки должны пройти ещё один цикл обеззараживания, прежде чем их можно будет переместить внутрь убежища. Экипажи покинут камеру, а вращающиеся кольца обрушат на танки ещё больше радиации и химии. Ничто не сможет пережить это.

Во всяком случае — теоретически. Это была первая дверь на пути обратно под землю из ада на поверхности, но она не была последней. Им надлежало пройти ещё ряд процедур, прежде чем они смогут снять костюмы. После чего их подвергнут той же процедуре обеззараживания, что и машины. После этого они будут признаны пригодными для того, чтобы дышать одним воздухом с остальным комплексом.

Акил побрёл в сторону маленького прохода рядом с взрывостойкой дверью. Тревожный вскрик был приглушённым, но он всё же услышал его. Он обернулся. Рядом с ним замерли экипажи двух других танков. Рашне лежал на полу, руки задраны за голову. На какое-то мгновенье он решил, что у парнишки приступ. Потом он увидел то, от чего кто-то из них и закричал.

У Рашне был не приступ, он стягивал капюшон своего химзащитного костюма.

Акил успел сделать пару шагов в сторону мальчика, когда резиновый воротник поддался. Он замер. Рашне стоял на коленях на полу, с трудом вдыхая окружающий воздух. Его соломенные светлые волосы спутались, на лбу блестели бисеринки пота.

Акил наблюдал, его собственный вдох замер в глотке, в то время как Рашне дышал полной грудью. Мальчик посмотрел наверх, глаза его были ясными и голубыми. Он улыбнулся и вдохнул ещё раз. Ничего не произошло. Рашне, пошатываясь, стал подниматься на ноги.

Завыла сирена. Вспыхнули красные огни, окрасив мокрые машины багровым. Рашне вскрикнул и почти упал, его рука вскинулась к корпусу машины разведки в поисках опоры. Акил сделал шаг вперёд, чтобы подхватить парня, но Рашне смог устоять сам. Его рука в перчатке оторвалась от корпуса машины. Акил мог видеть влажный блеск на пальцах. Мальчик не смотрел на него, Рашне поднял руку и смахнул пот с глаз. Это было настолько же неосознанное движение, как, например, сердцебиение.

Акил схватил Рашне за руку. Мальчик повернулся, чтобы посмотреть на Акила. Его рот открылся.

Кровь полилась из глаз Рашне. Лицо покрылось быстрорастущими нарывами, пожирающими его плоть стремительно множащимися кратерами. Тёмные прожилки от быстро сворачивающейся внутри крови заструились по его коже. Акил почувствовал, как рука мальчика обмякла в его хватке. Он разжал ладонь, и Рашне упал на пол, словно мешок с требухой.

Акил почувствовал, как падает сам, и как комок рвоты подкатывает к глотке. Ощущения были какие-то отстранённые, словно это происходило не с ним, так словно его разум сбежал в какое-то место, где настоящее ему более не принадлежало. Он слышал, как пытается кричать. Видел, как он сам падает на пол, как его охватывают руки и тащат по полу к маленькой двери в стене хранилища.

Позади него в пульсирующем красном свете лежало разлагающееся тело Рашне.

— Я думаю будет лучше, если вы освободите для нас помещение, — сказал Брел, обращаясь к остальным. Джаллиника и Калсуриз уже стояли на ногах, мышцы были напряжены, словно они приготовились к стычке.

— Это значит, что вы все выметаетесь отсюда, — пояснил он.

Он поднял руки, чтобы потереть глаза, когда комната отдыха опустела. Он подождал, пока стихнет скрип подошв и бормотание, и раздастся щелчок закрывшейся двери. Он посмотрел наверх.

Тахира стояла, глаза её пылали, руки были вытянуты по бокам, словно она старалась удержать их под контролем. Она излучала ярость. Брел посмотрел в сторону и протяжно выдохнул. Прошёл всего час, как с ним закончили процедуры по обеззараживанию, но он уже мог чувствовать нарастающую в голове боль. Во рту был металлический привкус, а гудение люмин полос в комнате отдыха вызывало у него желание закрыть глаза. Ему очень хотелось бы избежать разговора прямо сейчас, ему хотелось просто тихонько сидеть и слушать, как его экипаж переругивается друг с другом. Говорить ему не хотелось вовсе.

— Лейтенант, — произнёс он осторожно.

— Встать, — тихо ответила она. В её голосе Брел услышал нотки гнева. Брел встал, ещё раз вздохнув.

— Отдать честь, — сказала она. Он осторожно отсалютовал без показухи.

— Ещё раз, — сказала она. Он повторил приветствие. Она сделала шаг вперёд. Брел знал, что сейчас начнётся.

«Надо просто пережить это, — подумал он, — утереться и идти дальше, плыть по течению и залечь на дно».

Тахира перевела дыхание.

— Если ты когда-нибудь…

— Мне плевать, — ответил он пустым голосом.

Он поднял глаза. Тахира застыла с раскрытым ртом, словно он пнул её в живот, и она не может вдохнуть. Брел наблюдал, как шок и ярость сменяют друг друга на её лице.

— Я… — начала она вновь.

— Мне плевать, что ты собираешься сказать о том, что я сделал на поверхности. Мне плевать, что ты командир моего эскадрона, мне плевать на то, что случилось. Мне жаль, что тебе не плевать, но тебе придётся привыкнуть.

Он повернулся и присел на край своей койки. Тахира выглядела так, словно пыталась вновь распалить свой гнев. Брел вздохнул.

— Поверь, я могу понять. Один танк, один стрелок и ещё ребёнок, у которого не хватило нервов, чтобы не снимать капюшон во время основной процедуры обеззараживания. Достаточно тяжёлое для кого-то бремя, и я понимаю ход мыслей в твоей голове, что возможность сорваться на мне — это единственная вещь, которая, как тебе кажется, находится всё ещё под твоим контролем, — он умолк и кивнул, наполовину себе самому, наполовину — ей. — Но мне плевать. Моему экипажу плевать, и если хочешь правду, всем вокруг плевать тоже. Всё, что их заботит — выберутся ли они из всего этого живыми или нет.

Челюсти Тахиры двигались, словно она с трудом пыталась сказать то, что хотела. Кожа стала очень белой, кровь отхлынула. Зрачки стали маленькими чёрными точками.

«Ручки-то у неё дрожат, — подумал Брел, — она, должно быть, вдвое младше меня, и вот-вот врежет мне». Он покачал головой и потянулся рукой под койку. Периферийным зрением он видел, как Тахира напряглась. Он медленно вытащил бутыль, встряхнул разок, чтобы прозрачная жидкость бултыхнулась о стекло.

— Правда, — сказал он, доставая пару жестяных кружек и наливая по порции в каждую. Он протянул одну Тахире, — всегда горька на вкус.

Тахира взяла кружку, но не выпила. Брел сделал большой глоток из своей кружки, чувствуя, как ликер огнём катится вниз по его глотке. Тахира долго смотрела на жестянку в руках, потом резко поднесла её ко рту. Секундой спустя глаза её заслезились, и она пыталась подавить кашель. Брел едва сдержал смех.

Тахира фыркнула и отступила, чтобы сесть на штампованный металлический стул.

— Я читала записи о тебе, — сказала она и глотнула ещё из кружки. Брел поднял бровь.

— У них всё ещё есть записи здесь? Я думал, что теперь-то они их точно потеряли.

— По большей части это были медицинские отчёты, но к ним прилагался послужной список.

Брел покатал кружку в руках, стараясь избегать её взгляда.

— По моим подсчётам это двенадцатая война для тебя, правильно?

— На самом деле — тринадцатая, — ответил Брел, всё ещё не глядя на неё, — они не посчитали Гало Маргинс. Никто не любит вспоминать балаган, за которым последовало поражение. Только не в Великом крестовом походе.

Пересаженная кожа на затылке шее и руках начала вновь зудеть, это происходило каждый раз, когда он думал о прошлом. «Потому что она не твоя», — пошутил когда-то заряжающий Фастинекс, когда Брел рассказал ему о зуде в пересаженной плоти. Рот его скривился.

«Двадцать лет прошло с тех пор, как этот жирный ублюдок словил рикошет, — подумал он, — а его тупая рожа всё ещё забавляет меня».

— Ещё я нашла лист наград и грамот. Даже несколько рекомендаций к повышению. Потом ты смылся сюда… и всё. Нет даже записей о взысканиях.

— Позабытые, вот кто мы. Ты, должно быть, заметила.

— Больше нет, — сказала она. Брел продолжал молчать, — они вводят в строй ещё больше единиц. Командование издало приказ — всё, что может ездить, будет вооружено, и каждый человек, способный дышать рециркулированным воздухом, будет отправлен в бой. Не только добровольцы, вообще все, годные управлять машинами пройдут подготовку. Они хотят, чтобы мы нанесли ответный удар.

Брел смеялся, пока не смог, наконец-то, остановиться.

— Разве это смешно? — спросила Тахира.

— Да, — кивнул Брел, — в некотором смысле, это самая забавная штука из тех, что я слышал за прошедшие годы.

Он опустил кружку и налил себе ещё одну большую порцию.

— Всем было плевать на это место, даже когда Империум начал рвать сам себя на части. Теперь одна из сторон решила превратить его в пустошь, и мы засовываем мужчин и женщин в боевые машины, чтобы они умерли за пару секунд, — он улыбнулся. — Ага, очень смешно.

— Это их дом.

— Это было их домом. Сомневаюсь, что они захотят жить там сейчас, — он сделал глоток и покрутил шеей, чтобы снять напряжение в мышцах. Он посмотрел на Тахиру, на его невозмутимое лицо глядели глаза с застывшим гневом в глубине.

— Ты — бессердечный ублюдок.

— Горька на вкус, как я и говорил.

— Мы должны сражаться против любой угрозы. Предатели…

— Что? — сказал он, весело ухмыляясь. — Ты думаешь, что здешние «шишки» объединяются, потому что считают будто одна идеология правильней другой? Что их реально беспокоит, так это то, что сейчас одна из сторон пытается убить нас, а другая — нет. Мы-то на какой стороне?

Тахира поднялась. Клокочущий гнев вернулся. Она немного неуклюже вытащила лазпистолет, но он отметил, что дуло, направившееся ему в лицо, не тряслось.

— Это призыв к мятежу, — тихо проговорила она.

— Давай-давай, — сказал он. — Ещё один командир танка погибнет, а врагу это не будет стоить даже пули. Может они дадут тебе медаль.

Он медленно поднёс кружку к губам, сделал глоток и вновь посмотрел в дуло пистолета. Спустя секунду она опустила пистолет. Брел кивнул в знак благодарности.

— Я дам тебе совет, бесплатный, потому как ты всё ещё «зелёненькая». Перестань думать о нас, как о людях. Я, мой экипаж, этот глазастый гражданский, или любые другие, которых к тебе прицепят. Они — это машины, которыми они управляют, и они либо делают это хорошо, либо плохо. И только это должно тебя заботить, потому что только это имеет значение для выживания.

Медленно и осторожно Тахира поставила кружку на пустой стул и сделала шаг к двери. Брел устало выдохнул, но Тахира развернулась быстрее, чем он успел среагировать, и сильно врезала ему по челюсти. Очень сильно.

Он рухнул на пол, в голове гудело. Лежа там, он слышал, как Тахира взяла полупустую бутылку и пошла прочь. Он хотел было посмеяться, но дверь уже захлопнулась за ней.

Акил сидел на полу один в тишине, наблюдая за стекающей по пласкритовой стене водой. На секунду он подумал, могла ли она просочиться из-за стен бункера, потом он посмеялся собственным мыслям.

«Если бы она была снаружи, то я уже был бы мёртв», — подумал он, вспоминая разрастающиеся гнойники на лице Рашне.

Он подтянул ноги к груди. Комбинезоны, которые им выдали, были грубыми и плотными. Его собственная одежда была сожжена после первой стадии обеззараживания. Он не был уверен почему, но страх в глазах солдата был таким, что он без лишних вопросов стащил с себя ещё один слой своей жизни и смотрел, как его сбрасывают в печь.

Адреналин отхлынул, как только он попал в убежище. Было похоже на откатывающееся после шторма море, оставляющее на берегу обломки. Люди проходили мимо, все в униформе, все двигались целеустремлённо. Некоторые смотрели на него, но Акил осторожно старался избегать их взглядов. Он не хотел разговаривать с кем бы то ни было. Он не хотел видеть своё отражение в их глазах. Он шёл по серым коридорам, не имея представления куда направляется, пока просто не остановился. В конце концов, Акил сел, прислонившись к стене ожидая чего-то, что имело бы смысл. Он был точно уверен, что таким образом провёл несколько часов. Он моргнул и встряхнул головой. Он чувствовал усталость и опустошение.

«У меня не осталось ничего, что не было бы похоронено или спрятано. Мой мир теперь живёт в опечатанных могилах, — он сцепил руки, разглядывая линии на ладонях. — Что я делаю? Я не воин. Никогда им не был, и есть ли хоть что-то, ради чего сейчас стоит сражаться?»

По толпам беженцев, скученных в ангарах, ходили разговоры об ответном ударе, и ударе такой силы, чтобы враг истёк кровью на мёртвых землях Талларна.

«Талларн», — каждый раз, когда он слышал это слова, из глубин его мыслей поднималось чувство вины. Оскалы мёртвых зданий, вид лица Рашне за мгновенье до того, как его глаза растворились, пронеслись перед его внутренним взором.

— Тяжкие думы могут тебя прикончить, знаешь ли, — раздался голос над ним.

Он посмотрел вверх. Женщина в мешковато сидящей форме, с острыми чертами лица и коротко остриженными тёмными волосами смотрела на него. Она улыбнулась, и Акил разглядел усталость в улыбке.

— Лейтенант, — сказал он, начиная подниматься на ноги. Она остановила его и плюхнулась рядом. Он не встречался с ней до присоединения к эскадрону, и успел перекинуться с ней едва ли десятком слов, прежде чем они вышли на поверхность.

— Зови меня Тахирой, пожалуйста, — сказала она, и он уловил запах алкоголя в её дыхании. Она вытащила из набедренного кармана бутылку.

Прозрачная жидкость плескалась на дне. Тахира откупорила бутылку, сделала глоток и предложила ему.

— Но, Тах тоже сойдёт.

Он посмотрел на неё, потом на бутыль. Тахира слегка пожала плечами. Он взял у неё бутылку.

Напиток был на удивление мягким на вкус, но он закашлялся, когда жидкость добралась до его глотки. Тахира рассмеялась.

— Спасибо, — сказал Акил, когда тепло разлилось по телу, принося оцепенение.

— Да, это — классная штука.

Сулан растопырил пальцы левой руки, разглядывая складки и линии на коже. Он сделал ещё глоток. В этот раз он почувствовал, как глотка онемела, и не закашлялся.

— Прошу прощения, — сказал Акил.

— За то, что потерялся? — спросила она. Тахира протянула руку за бутылью, и он передал ей выпивку. — Да уж, было довольно глупо, но ты неплохо управляешь машиной и не похож на человека, склонного повторять ошибки.

Она затихла, и он заметил, что глаза её затуманились, словно лейтенант что-то вспоминала. Потом она тряхнула головой и нахмурилась.

— Это не твоя вина на самом деле. Мы потеряли тебя так же, как и ты нас, — она глотнула из бутылки. — Видел их?

— Кого? Противника?

Тахира кивнула.

— Нет, я видел только… машины. Но твой стрелок, Лахлан, сказал, что видел их, — он сделал паузу и взглянул на Тахиру. — Он сказал, что это был Космодесант.

— Железные Воины, — сказала она, кивая. — И их много. По словам командования. Туман наверху наполнен их сигналами.

Акил нахмурился. Конечно, он слышал о Легионах Космодесанта. Он даже видел одного из них издалека, когда был мальчиком. Его отец был приглашён на торжества по случая начала какой-то компании, а возможно, её успешного завершения, Акил никогда не был уверен на этот счет. Все великие торговые принцы были там. Воздух сверкал от золота, благоухал духами, а космодесантник стоял рядом с военным губернатором, словно сумеречный леопард среди бабочек.

«Железные Воины». Он всего пару раз слышал это название раньше, а теперь это было имя убийц его мира.

— Они могут умирать, как и мы, — сказал Акил, слыша резкость в собственном голосе.

Тахира взглянула на него и подняла бровь. Он глотнул ещё из бутылки, но не продолжил. Она пожала плечами.

— Ещё они говорят, что среди нас могут быть лазутчики, шпионы и предатели, работающие на другую сторону, хотя я не могу понять каким образом, — она усмехнулась. — Паранойю легче всего обрести в такие моменты.

Акил слегка качнул головой и вновь посмотрел на Тахиру.

— А правда ли то, что говорят, будто мы одни, и не можем подать сигнал?

— Похоже на то, — сказала она и пожала плечами, — но я не знаю. Возможно, командованию удалось отыскать живого астропата, где-то там, а может какой-нибудь корабль с орбиты смог удрать из системы. Возможно, вся мощь Империума спешит нам на помощь.

Он усмехнулся.

— Они никогда так не делали.

Тахира подняла голову, присматриваясь к нему.

— Ты же из местных, так?

— Да, — кивнул он и посмотрел на свои руки, — да, это мой мир.

— Семья?

Он подумал о дочерях. Спали ли они, когда упали бомбы? Добрались ли до убежища?

— Да. В смысле, я думаю… я надеюсь.

— Похоже, что многим удалось добраться до убежищ, — Тахира смотрела прямо на него. — Твоя семья может быть здесь, или в одном из тех, с кем мы связаны коммуникациями. Я знаю кое-кого из командования. Имена твоих родных могут быть в списках выживших.

Секунду он просто сидел, уставившись на неё, потом почувствовал, как защипало в глазах, и моргнул.

— Спасибо. Спасибо тебе, Тахира, — сказал он, чувствуя, как улыбка бежит по его лицу. Она улыбнулась в ответ, но он уловил блеск в её глазах, и видел, что в улыбке было больше жалости, чем радости.

— Я отыщу тебя в любом случае, — сказала она после паузы.

— Что? Почему?

Тахира поднялась, сделала последний глоток и посмотрела на него вниз.

— Потому что мы собираемся вернуться. И ты идёшь с нами.

Предисловие четвертой главы

Изак-жа. Поначалу командиры и солдаты думали, что это приветствие. Затем они предположили, что это — ругательство. Потом они поняли, что это — ни то, ни другое.

Фраза перетекала из уст в уста меж гражданскими в убежищах. Мужчины и женщины шептали друг другу слово при встречах. Родители говорили его своим детям, словно оно могло излечить их страх. Старые друзья говорили его, пожимая друг другу руки. Никто из солдат не спрашивал выживших о его значении, тех же, кто пытался, встречали лишь мрачные взгляды и пожимание плеч, словно они спросили, зачем кому-то нужно дышать.

Затем, когда интерес солдат уже почти исчез, пришли добровольцы. Немного поначалу, группы оборванных смельчаков. Потом больше — старые и молодые, мужчины и женщины, они толпились в коридорах за пределами уровней, занимаемых командованием. Когда появлялись офицеры, гражданские говорили, что пришли добровольцами, что они заменят павших солдат, что поведут любую боевую машину, подчинятся любому приказу.

Сперва разбросанное командование обороной отказывалось, но с каждым рейдом против Железных Воинов потери среди экипажей и машин росли. Они могли заменить машины, неиспользованными материалами были завалены углы убежищ и бункеры. Большинство снаряжения было или старым и повреждённым, или новым и неполным, но повреждения можно было исправить и найти запчасти. Чего заменить было нельзя, так это живых людей, управлявших машинами, наводивших орудия и жавших на спусковые крючки. Так что в итоге ужасная арифметика войны дала последним гражданам Талларна желаемое — они отправятся на землю, которую потеряли, и будут убивать тех, кто забрал её у них.

Старые, больные и слишком юные были отсеяны. Тем, кто остался, показали, как управлять бронетехникой, заряжать, наводить орудие и стрелять, а также как пользоваться воксом. Для тренировки это было слишком быстро и недостаточно, солдаты знали это также хорошо, как и сами волонтёры. Большинство также знали, что мир наверху или научит их, или убьёт, но вслух этого никто не говорил. Какой смысл был говорить правду вслух?

Как только тренировки были окончены, добровольцев распределили между понесшими потери подразделениями. Некоторых, проявивших способности и навыки, допустили к управлению машинами. Только тогда, когда стало ясно, что они или выживут, или умрут вместе, солдаты спросили своих новых боевых братьев и сестёр о значении «изак-жа».

Это старое выражение объяснили талларнцы, пришедшие из времён, о которых остались лишь сказания. Оно имело множество значений, но здесь и сейчас важным было только одно.

— Отмщение, — сказали они. — Его значение — отмщение.

Глава 4

ЗОНА ПОРАЖЕНИЯ

ВСЕ МЫ — МАШИНЫ ВОЙНЫ

ПРЕДСМЕРТНЫЙ ХРИП

— Подтверждаю три цели, — Акил выжидал, тем временем вокс шипел в его ушах.

— Только три? — спросил сухой голос.

Брел, конечно, это был Брел. Акил не слышал ни единого слова, произнесённого этим человеком вне вокс-сети эскадрона: ни в часы, когда они проходили обеззараживание, ни в убежище, ни во все прошедшие недели войны. Они общались только здесь, в мире мёртвых.

Хотя дело этот хладнокровный ублюдок знал хорошо. Акил уже видел семь патрулей Железных Воинов, каждый численностью шесть единиц. Он вновь посмотрел в прицел, приблизил, провёл слева направо и обратно. Туман терял плотность, отступая и открывая вид на раздробленные здания, окружённые обрушившимися квартирами, похожими на поломанные зубы вокруг гнилого языка. Противник не раз уже бомбил это место, утрамбовывая его перемещающимися огненными валами, пытаясь стереть рейдеров с лица земли. Но эта тактика успеха не принесла.

Он переключил прицел в инфракрасный режим, туман, земля и руины окрасились унылой завесой окружающих температур. Туман был прозрачен настолько, что можно было видеть метров на сто без инфракрасного режима, но смысла в этом не было. Тепловизоры были дневным светом этой войны.

Двигатели трёх двигавшихся через руины машин Железных Воинов горели ярко зелёным цветом. Жёлтые точки указывали на нагревавшиеся части, или те места, где траки скрежетали по корпусу. Остывающие завитки тащились из их выхлопных труб, а моторные отсеки были почти белого цвета. Он прищурился и покрутил настройки зуммера, пытаясь понять, нет ли ещё машин за теми, что он видел перед собой.

Нет, их было только три: гигантская машина с отвесными бортовыми плитами двигалась между двух поменьше, которые, как он знал, назывались «Хищники». Тот, что покрупнее, выглядел скорее как просто литой кусок железа, чем боевая машина. По бортам были видны блоки лазпушек, а толщина траков на глаз превосходила броню его собственной машины.

— Подтверждаю три цели — два «Хищника», один — неизвестного класса. Здоровый, со скошенной наверх фронтальной бронеплитой, счетверённые лазпушки по бортам.

— «Спартанец», — раздался голос Тахиры, — класс — «Лендрейдер».

Акил кивнул, хотя почти некому было видеть этот жест.

— Все они войдут в зону атаки через один-два-ноль секунд.

— Принято, — сказала Тахира. — Всем машинам — открыть огонь и начать движение по сигналу «Когтя».

Вокс замолчал, и Акил почувствовал, как пот защекотал ему бровь. Неосознанно он поднял руку, чтобы потереть резину костюма облегающего его голову. На миг образ Рашне, потирающего своё незащищённое лицо, мелькнул перед его внутренним взором…

Он отогнал воспоминание, медленно выдохнув, и взглянул сквозь окуляры поверх рычагов управления. Прибор инфракрасного виденья был новым, как лазпушка, помещенная рядом с элементами управления, и зелёно-серый пятнистый камуфляж корпуса. Для Акила этот вид стал уже чем-то обычным, чем пользуешься каждый день.

— Свет Солнца, ты только посмотри на эту хреновину, — произнёс Удо. Он скрючился рядом, припав к прицелу лазпушки. Каким-то образом вокс умудрялся растягивать плаксивый тон голоса Удо. — Мы можем врезать по этому «Спартанцу», а они внутри просто подумают, что мы постучались, прося разрешение войти.

— Его можно убить, — ответил Акил и знал, что это не так, едва открыл рот.

— Да, ладно? Как давно ты управляешь машиной, старик?

Акил пожал плечами, разглядывая гусеницы, грохочущие над плитообразным корпусом машины. Удачный выстрел мог порвать их, и сделать танк похожим на выброшенного на берег левиафана. Долгие недели, проведённые на поверхности, вдыхание воздуха из баллонов, наблюдение за врагами, прятанье от них, убегание от них и убивание их поменяли его взгляд на мир.

«Я уже не тот человек, что был», — подумал Сулан. Он почувствовал, как согнулась левая рука, словно от болезненного воспоминания.

После долгой молчаливой паузы Удо фыркнул. В этот раз Акил промолчал: он уже понял, что целесообразнее игнорировать большую часть из того, что говорит Удо. Стрелок не был в восторге от перевода на машину разведки, но у Акила было чувство, что даже в раю Удо нашёл бы, о чём поныть.

— Они входят в вилку, — сказал Акил тихо.

— Орудие готово, — ответил Удо.

Акил наблюдал, как «Хищник», идущий в авангарде, перемалывая грунт, вползал на возвышенность, его главное орудие оставалось на фиксированном уровне. За ним полз «Спартанец».

— Целься в головную машину, — сказал Акил.

— Уже прицелился.

— По тракам в этот раз.

— Знаю-знаю. Ты не мог бы просто заткнуться, старик? Просто помни о своей части работы.

Акил взялся за рычаги, которые запускали двигатель машины. Он слышал дыхание Удо по воксу. Силуэты танков Железных Воинов в его глазах росли по мере приближения, два «Хищника», прикрывающие «Спартанца» спереди и сзади. Он услышал, как Удо сделал один глубокий вдох.

— Стреляю, — прошептал Удо со своего места.

Свободной рукой Акил переключился на внешний вокс.

— Отмщение! — прокричал он.

Громогласный треск ударил ему в уши. Он закрыл глаза, когда разряд энергии полыхнул из лазпушки, прицел залило белым. Выстрел поразил «Хищника» в нижнюю часть, прожёг бортик защиты трака и расплавил ведущий каток. Ещё секунду траки «Хищника» продолжали движение, грохоча по разорванному кругу и разбрызгивая расплавленный металл. Потом танк занесло, неповрежденный трак увёл его по полукруговой траектории.

Внутри машины разведки Акил услышал удар и взрыв снаряда «Тишины», поразившего цель. «Хищник» исчез в расширяющемся облаке пламени с чёрными прожилками. Позади него «Спартанец» продолжил движение, разбрасывая догорающие обломки своего товарища в стороны. Второй «Хищник» повернул на фланг, поворачивая башню на ходу.

Сулан открыл глаза. Отсветы пламени заливали кабину машины разведки сквозь смотровые щели, картинка на тепловизоре плясала от жары, Удо вопил и колотил руками по прицелу. Акил потянул рычаг зажигания, и двигатель «Когтя» ожил. Он воткнул передачу заднего хода, и машина разведки попятилась с пригорка.

Акил, на самом деле, больше уже не мог ничего чувствовать, какая-то его часть управляла машиной, но на самом деле его беспокоил только пронзительный вой в ушах. Это был момент, определявший, выживут они или нет. Железные Воины должны были уже знать их позицию. Они точно видели луч лазпушки, который словно палец указывал на их машину. Если эскадрон просчитался в планировании засады, или они сами промедлят сейчас, то умрут здесь.

«Коготь» ускорялся, отступая.

Тридцать ярдов, потом поворот. Рутина царила в мыслях Акила, пока машина дёргалась и брыкалась, передавая отдачу ему в руки. Рядом с ним Удо продолжал проклинать врагов, одновременно ликуя от убийства.

— «Коготь», «Спартанец» двигается к вашей позиции, — раздался голос Брела, ровный и лишённый эмоций, словно говорил механизм.

— Подстрели его, — прорычал Акил.

— Пока нет шанса на хороший выстрел, — сказал Брел.

Убийство было для Брела уже приевшейся рутиной. Они находили патруль, место для засады и ждали. Цель всегда выбирал разведчик, но именно Брел приносил смерть попавшим в засаду. Тахира больше не спрашивала его предложений, а просто подтверждала их. Расположение и углы атаки имели решающее значение. Когда разведчик поражал первую цель, «Тишина» должна была быть в нужном месте, чтобы сразу же добить её и разнести на куски.

Они играли в неприятную игру, постоянно рыскали в поисках оставшихся сил противника. Они поражали цели при благоприятной возможности, но едва они делали первые выстрелы, вся задача сводилось к простому выживанию. Разведчик больше других подставлялся в эти моменты, но это был как раз факт, из числа мало беспокоивших Брела. Тахира и «Фонарь» оставались позади, пока сжималась пружина засады, тепловые и энергетические сигнатуры «Палача» были слишком яркими, чтобы он мог делать первый выстрел, а его вооружение было слишком ненадежным, чтобы бороться с чем-то крупнее среднего танка. Резерв, страховка, убийца возможности. «Фонарь» может и именовался «Палачом», но реальным убийцей в эскадроне была «Тишина».

Бей один раз, сильно и отступай. Эта была система, сохранявшая им жизнь и позволившая уничтожить восемь машин Железных Воинов.

Брел наблюдал, как «Спартанец» приближается к «Когтю». «Тишина» была почти в километре от зоны убийства, и он опирался на данные тепловизора и ауспика, для отслеживания хода битвы. «Спартанец» отображался ярким кирпичом, тащившим за собой тепловой шлейф пылающих обломков «Хищника». Выживший «Хищник» нёсся, маневрируя по широким дугам, его башня вновь поворачивалась, чтобы прикрыть тыл «Спартанца». Они были хороши — ни колебаний, ни паники. Они выбирались из засады напрямик, в укрытие, чтобы контратаковать.

Брел почувствовал, как его рот скривился, и почти покачал головой своим собственным мыслям.

Конечно, они были хороши. Это же Космодесант.

— Но здесь все мы — машины войны, — пробормотал он себе под нос.

— Могу сделать хороший выстрел по ведущему катку «Спартанца», — сказала Джаллиника. — Мы, возможно, не прикончим его, но покалечим точно.

Брел ощутил какой-то зуд на краю своих мыслей. Что-то было не так в этой засаде: фактор или возможность, которую он проглядел. Он сделал паузу, прислушиваясь к собственному дыханию, рассматривая, как цвета перемещались и размазывались на ауспике.

— Босс? — произнесла Джаллиника.

— Стреляй, — мягко ответил Брел. В его голове зуд неуверенности нарастал.

Тахира ждала. Прошло двадцать шесть секунд с начала столкновения. До этого они ждали семьдесят две минуты. Она знала это, как подсчёт, как дыхание, как сидение без движения, чтобы скрыть свой озноб.

Всё это было частью её действий сейчас.

— Заводимся, Тах? — спросил Макис.

— Нет, — ответила она, не пошевелившись. Казалось, что в «Фонаре» тихо, несмотря на отдалённый грохот артиллерии и двигателей.

— Они уже должны быть готовы к отступлению.

— Рано засветимся, нас заметят и прикончат, — она сделала паузу, выключила вокс, потом включила его вновь. — Я думаю, что мёртвыми мы будем слегка менее полезными.

— Ладно, — ответил Макис, но тон его свидетельствовал о том, что думает он совершенно иначе. Вейл и бортовые стрелки промолчали. Возможно, они были согласны с Макисом, но, по правде, ей было плевать. Она водила их в бой в шести заданиях и девяти отдельных стычках, и возвращала их оттуда. Это значило, по её личному мнению, что их мысли её не заботили.

«Надо бы выучить настоящие имена бортовых стрелков, — подумала она. — Тот, что слева, вроде бы, Порн, а может быть — Вэнтин».

Она мысленно пожала плечами, это не имело значения. Как и то, был ли он хорошим стрелком, в любом случае она не была полностью убеждена в том, что спонсон починен, кто бы в нём ни был, его убьют скорее раньше, чем позже. Проще было не задумываться об их именах.

Рядом с ней Лахлан заёрзал в кресле, его молчание было угрюмым и абсолютным. Он едва говорил теперь, и на миссии и в убежище. Это немного беспокоило её, но потом её захватили собственные проблемы. Проблем у них у всех хватало.

— Тебе стоит взглянуть, Тах, — сказал он. Она услышала напряжённость в его голосе и резко повернула голову, чтобы посмотреть на него.

— Почему?

— Потому что мы, похоже, сейчас отправимся в ад.

Левый борт «Когтя» с силой врезался во что-то, и машину занесло. Акил ударил по тормозам и машина разведки резко остановилась. Его голову мотнуло вперёд, и верхняя часть лица ударилось о тепловизор. Он почувствовал привкус железа во рту и глотке, когда попытался вдохнуть.

Удо прекратил ликовать. Акил моргнул, глаза слезились, и кровь забрызгала внутреннюю поверхность окуляров.

— Нет, нет… — выдохнул он и схватился за контроллеры, — пожалуйста…

Двигатель взревел, и «Коготь» затрясся на месте, накрепко засев на том, обо что ударился. Он ощутил, как внутри распахнулся ледяная бездна, мороз продрал его по коже и забрался в мозг.

— Нет, пожалуйста, не сейчас…

Они все навидались подобного за прошедшие недели, и слушали истории в убежищах снова и снова. Застрять в аду на поверхности было хуже, чем прямое попадание, даже хуже разгерметизации. Порванные траки, сгоревшие силовые установки, увязшие корпусы — всё это означало медленную смерть для экипажа внутри танка. Без возможности выбраться наружу для ремонта или высвобождения машины, им оставалось лишь сидеть в своих бронированных гробах, пока кислород не закончится.

Рядом с ним Удо прижался окулярами к прицелу, высматривая что-то в наполненном пламенем и дымом тумане снаружи. Акил попытался сдвинуть машину вперёд, потом резко дал задний ход. Катки и траки бешено завизжали, перекрывая возрастающее рычание двигателя. Они не сдвинулись с места.

— Приближается! — крикнул Удо.

Сулан взглянул на пылающую отметку на тепловизоре. Силуэт «Спартанца» маячил, жар вырывался из его силовой установки. Он подал больше энергии, пытаясь сдвинуть машину назад, «Коготь» вновь затрясло. Противник полз прямо на них. Акил сбросил газ, почувствовал, как машина немного сползла, и вновь дал полный ход назад. Что-то поддалось, и траки «Когтя» заскрежетали по покрытому слизью щебню.

Бортовые лазпушки «Спартанца» открыли огонь. Сходящиеся лучи света ударили в обрушившуюся каменную кладку прямо перед носом «Когтя». Машина зазвенела, когда раскаленные добела куски пласкрита застучали по корпусу.

— Брел! — заорал он в вокс, но крик затерялся в грохоте взрывающегося металла.

Снаряд «Покорителя» поразил броню «Спартанца» в кормовой части. Дым и пламя вырвались наружу, и гигантский танк взбрыкнул, как взбешённое чудовище. Корма рухнула обратно в облаке дыма, бортовые лазпушки задёргались.

— Попался, — прошептал Брел. Огромный танк был всё ещё жив, но обездвижен. Он включил вокс.

— «Коготь», убирайтесь оттуда.

Орудия «Спартанца» могли ожить в любой момент, а уцелевший «Хищник» упорно двигался, стреляя на ходу. Тяжёлые снаряды падали в руинах, вспышки плясали вокруг позиции машины разведки. Брел отвернулся от вида снаружи.

— Поехали, Кал, — сказал он, и огромный водитель пробурчал подтверждение.

Рядом с ним Джаллиника выругалась. Он оглянулся на неё, в уши ему лился поток ругательств.

— В чём дело? — прокричал он.

Она перестала материться.

— Посмотри, — ответила он.

Он посмотрел.

— Ох…

Прямо на глазах Акила поршни открыли переднюю часть «Спартанца». Что-то двигалось внутри, что-то, тускло блестевшее в отсветах огня. Какую-то секунду Акил думал, что танк просто развалился от полученных повреждений, но из чрева «Спартанца» выбежали горящие фигуры.

Их было десять, десять ночных кошмаров закованных в тусклое железо и матовую сталь. Молнии бежали по их молотам, топорам и силовым когтям. Изогнутые пластины брони на их плечах двигались, как железные мускулы. Поначалу Акил просто таращился на них, взгляд его приковали к себе горящие глаза на тёмных лицевых пластинах. Он почувствовал, как его рот беззвучно корчится, произнося слово, услышанное им когда-то, но лишь сейчас он начал понимать его смысл.

«Терминаторы».

Заряд энергии мелькнул в смотровой щели, Акилы закрыл глаза секундой позже, на его сетчатки отпечатался бронированный силуэт. Он кричал, кричал и не мог остановиться. Взрывы забарабанили по корпусу. Лазпушка стреляла вновь и вновь.

— Я прикончил одного, — выдохнул Удо, — думаю, что одного прикончил.

Акил заставил себя открыть глаза. Терминаторы были в сорока метрах от них и стреляли на ходу, земля пенилась вокруг их ног. Взрывы и дульные вспышки смазывали вид. Он дёрнул на себя рычаги управления. Металл завизжал, машина разведки тряслась, на секунду задержалась на месте и вырвалась на свободу. Рычаги задрожали в его руках, когда траки пришли в движение от мощного импульса и выдернули их назад.

Терминаторы продолжали приближаться. Теперь он мог видеть полированные железные черепа на их грудных пластинах и гильзы, падающие с их комбиболтеров. Удо выстрелил вновь, но сильно промахнулся.

Акил застопорил левый трак. Машину занесло, правый трак развернул её. Акил налёг на оба рычага, и «Коготь» рванул вперёд. Он больше не видел Железных Воинов, руины перед ним были размытым пятном холодного щебня. Они протаранили стену и проломились сквозь неё. Удо выскочил со своего сиденья, карабкаясь к кормовым смотровым щелям.

— Где они? — прокричал Акил.

— Не вижу.

Акил полу развернулся на своем кресле, инстинктивно оглядываясь. Вновь отворачиваясь, чтобы посмотреть вперёд, он как раз успел увидеть остатки упавшей колонны за секунду до столкновения с ней.

«Коготь» пробурился сквозь ломанный пласкрит, задрался носом вверх и обрушился вниз. Акила швырнуло вперёд. Несколько секунд мир вокруг сжался до звенящей тишины и звука его собственного дыхания. Потом он осознал, что они больше не двигаются.

Руки взялись за контроллеры, одновременно он спросил:

— Ты их ви…

Оглушительный звон удара прокатился по машине. Бронеплита крыши прогнулась вовнутрь. Акил слышал, как сталь скрежещет по стали. Удо свернулся калачиком позади его кресла. Акил думал о молниях, бегающих по оружию терминаторов.

— Погнали! — крикнула Тахира. «Фонарь» был всё ещё не прогрет, и его двигатель протестующе взвыл в ответ на команды Макиса, побуждавшие его немедленно действовать. Слизь и грязь летели из-под траков, пока он прокладывал себе дорогу в сторону разведчика. Шарниры визжали, пока он набирал скорость. Им надо было быть ближе, намного ближе к ним, чтобы получить шанс на выстрел. Тахира бросила их по самому быстрому и короткому пути, чтобы заполучить этот шанс, прямо через грязевое поле к застрявшему разведчику, через зону поражения уцелевшего «Хищника».

«Глупо, так глупо», — Тахира мысленно ругалась.

— Лахлан, можешь стрелять?

— Позиция не самая лучшая.

— Когда сможешь?

Возрастающее рычание двигателя и грохот со звоном внутри «Фонаря» заполнили собой паузу.

— Пять секунд или вообще никогда.

Тахира посмотрела на ауспик. На левом фланге «Хищник» Железных Воинов прицепился к ним и маневрировал по широкой дуге, таща за собой тепловой хвост и ставя помехи. Через пару секунд он будет у них за спиной.

«Убойная позиция», — подумала она.

— Стрелок левого борта, огонь по готовности, — она подождала, но ответа не последовало. — Ты слышал приказ, кто бы ты, мать твою, ни был? Видишь цель — стреляешь.

— Понял, — спустя секунду ответил дрожащий голос.

— Хорошо, — огрызнулась она и переключила канал.

— «Тишина», говорит «Фонарь», — статика зашипела ей в уши. — Брел, ты слышишь?

«Хищник» Железных Воинов почти вышел на позицию для стрельбы. Если Брел не разберётся с ним, то все они — покойники. Она усмехнулась сама себе. Было поздновато думать об этом. Теперь уже выбора не было, вообще.

— Лахлан, стреляй.

Первый терминатор добрался до «Когтя» и забрался на крышу. Железный Воин выпрямился с щёлкающим шипением промасленных суставов и сервоприводов. Ни один человек не мог бы стоять на поверхности Талларна и оставаться живым, но это бронированное создание не было человеком — это был космодесантник, а броня, одетая на него, была создана, чтобы идти сквозь пламя битвы и холод космоса. Оголовок молота мерцал голубым светом в густом воздухе. Легионер секунду смотрел вниз, зеленые электрические глаза изучали верхнюю бронеплиту машины разведки. Он поднял молот.

Поток плазмы ударил терминатора в бок и сбил его с ног. Он перекрутился в полёте, мгновенье броня сохраняла свою форму, после чего расплавилась. Куски керамита взорвались от жара и подожгли воздух вокруг. Плоть Железного Воина внутри брони просто испарилась.

Плазма прокатилась по воздуху, от чего краска «Когтя» пошла чёрными пузырями. Ближайшие к разведчику Железные Воины исчезли, броня их смялась и превратилась просто в расширяющиеся сферы газа и огня. Некоторые из них прожили достаточно долго, чтобы повернуться и попытаться выйти из плазменного шторма, их фигуры медленно расплывались на ходу.

Ослепительно бело-голубой свет затопил внутренности «Когтя». Крыша от нагрева засветилась красным. Акил слышал крик и стремительные взрывы плазмы. Статика бурлила и барабанила ему по ушам, свет становился ярче, меняясь с белого на оранжевый. Он взялся за контроллеры и запустил двигатель машины. Он понёсся прочь с щебня, огонь плазмы расчищал ему путь.

Акил услышал отдалённые голоса по воксу, когда повернул «Коготь» на юг, подальше от зоны поражения.

— Веди нас в зону поражения, Кал, — сказал Брел. Последовала пауза, и Брелу не надо было видеть лицо водителя, чтобы понять, что тот в замешательстве. — Выполняй, Кал, прямо в её центр. Настолько близко к выжившему «Хищнику», насколько это вообще возможно.

Как только Брел увидел маневр «Фонаря», он понял, что задумала Тахира, и чего она ждала от него. Он выругался и секунду размышлял — стоит ли отдавать приказ. Спустя долгий выдох он покачал головой — наполовину от злости, наполовину — от восхищения.

— Есть, босс, — сказал Калсуриз после долгой паузы.

«Тишина» с грохотом начала движение, траки медленно вращались, постепенно набирая обороты, они неслись в зону поражения. Брел приклеился окулярами к перископу, перещёлкивая режимы с тепловизора на обычный. Туман здесь был тонок настолько, что он мог видеть танк Железных Воинов, идущий сквозь пар, как акула в мутной воде.

— Вот и ты, — прошептал он. — Джал, скажи им, что мы здесь.

Орудие «Покорителя» сверкнуло огнём, и «Хищника» на секунду скрыло грязевым душем и дымом. Когда Брел вновь увидел его, тот изменил курс, резко поворачивая, наводя куполообразную башню, орудия спонсонов тоже пришли в движение. Проклятье, он был близко, так близко, что его металлический корпус с полосками почти заполнил весь прицел. Он видел красные лазеры прицелов скользящие во мраке в поисках его и удалённого «Фонаря». «Хищник» мог сделать это, одна машина могла покончить и с «Фонарём», и с «Тишиной», если только не прикончить его первым. Тахира знала это, знала, когда с рёвом неслась по полю битвы, подставляя себя, как мишень, и она знала, что её единственный шанс выжить состоит в том, что Брел выдвинет «Тишину» туда же, и «Хищнику» придётся разделить своё внимание. Это был очень мужественный манёвр, но и невероятно глупый тоже.

Башня «Хищника» наводилась на Брела, поток ругательств Джаллиники, сражавшейся с главным орудием в попытках стабилизировать его для выстрела, заполнил его уши. Казённая часть распахнулась рядом с ним, оттуда вылетела дымящаяся гильза. Селк уже был наготове и заряжал новый снаряд. Блок стрельбы «Покорителя» захлопнулся на латунной гильзе снаряда со звоном удара по наковальне.

Брел следил за «Хищником». Машины были близко, слишком близко друг к другу. Это была не битва, это была рукопашная с кулаками из фугасных снарядов и стали. В такой драке победитель мог быть только один. Размытый красный луч света системы наведения «Хищника» превратился в точку в прицеле Брела, и он знал, что по ту сторону орудия «Хищника» пара глаз легионера смотрели прямо на него.

— Ладно, — прошептал Брел.

«Тишина» выстрелила мгновеньем позже «Хищника», грохот выстрела и звон попадания слились в громогласном металлическом рёве. «Хищник» исчез на глазах у Брела. Секундой позже обломки его корпуса забарабанили по внешней оболочке «Тишины», словно тысяча молотков. Джаллиника гикала, похлопывая по казённой части. Брел сохранял молчание, наблюдая за пламенем и кольцами дыма, подымающимися над взорванным остовом «Хищника», слушая.

Клац-бум, клац-бум, клац-бум.

— Они подбили нас, — сказал он.

И тогда все они услышали тоже — скрежет полуразорванного металла, похожий на стук сломанных железных пальцев по корпусу.

— Полная остановка, — сказал Брел, но Калсуриз уже перевёл двигатель на нейтраль. «Тишина» остановилась, покачнувшись, и металлический «клац-бум» исчез. Секунду никто из них не произносил ни слова. Все они знали, что произошло. Брел глубоко вдохнул стерилизованного воздуха.

Молчание нарушил Селк.

— Трак не порван, — произнёс он. Брел слышал, как заряжающий пытается совладать с голосом. — Нас бы развернуло, или его бы заклинило, будь он разорван.

— Он порван наполовину, — добавил Калсуриз, голос его звучал буднично, словно он обсуждал шанс хорошей карточной раздачи. — Вы можете слышать, как он скребет по кожуху, и дело не только в траке. Левый ведущий каток также подбит, или я — новый Регент Терры.

Джаллиника фыркнула от смеха и замолкла.

Брел выдохнул. Не было никакого смысла задавать вопросы, проносившиеся в их головах:

«Можем ли мы двигаться, или застрянем, проехав пару метров»?

— Брел, ты достал его, ты — самый лучший ублюдок из тех, что я видела, — голос Тахиры раздался по воксу, и он мог в нём слышать восторг от того, что она всё ещё был жива. Он закрыл глаза и откинул голову назад.

— Пожалуйста, — ответил он.

«Вот, значит, как это произойдёт, — подумал он. — Спустя все эти годы я задохнусь на поверхности мёртвого мира, потому что шальной снаряд порвал трак».

Он покачал головой.

— Брел? — голос Тахиры скрипнул вновь в его ушах, в нём вдруг появилось напряжение, — нам бы надо двигаться, почему ты стоишь?

Он проигнорировал вопрос и переключил вокс только на внутреннюю связь.

— Кал, медленно набирай ход. Посмотрим, можем ли мы двигаться.

«Или мы все уже покойники, просто продолжаем пока дышать», — добавил он про себя.

— Брел? — прогрохотал голос Тахиры в ушах, и он вновь её проигнорировал. Он слушал, как сменился по высоте гул двигателя, и катки пришли в движение со звуком «клац». В груди у него заныло, и он поймал себя на том, что задерживает дыхание.

Что-то глухо громыхнуло, и «Тишина» поползла вперёд. Гул двигателя уменьшился, когда Калсуриз сбавил обороты, и вот появилось знакомое урчание, сопровождающее движение. Они двигались, медленнее, чем человек мог бы идти, но, тем не менее, они двигались, и это означало, что они были живы.

Предисловие пятой главы

Первый корабль прибыл в одиночестве. Он вырвался из варпа на краю системы и направился к Талларну. Поначалу Железные Воины предположили, что это торговец или транспортник, который не имеет понятия о войне, бушующей в пункте его назначения. Три эсминца Железных Воинов выдвинулись на перехват. Они собирались взять его на абордаж, повредить, если потребуется, и забрать всё ценное.

Только подойдя на дистанцию выстрела, они поняли, что просчитались. Корабль не был транспортником или заблудшим торговцем. Это был боевой корабль.

«Урок эпох» был боевым кораблём, созданным, чтобы выдерживать наносимый ему урон, уничтожая своих врагов в ответ. Уродливый корпус в опалённой броне, ощетинившийся жерлами орудий, он служил Императору с тех пор, как Великий крестовый поход впервые покинул Солнечную систему. Каждый, из всех служивших на нём командиров, погиб в бою, а сам корабль бывал на краю гибели более дюжины раз. Но он никогда не колебался, и его клятвы верности Императору были нерушимы. В ответ на приветствия Железных Воинов командир корабля отправил одно единственное сообщение на всех частотах.

«Смерть предателям, смерть предателям, смерть предателям», — летело оно в эфире впереди корабля.

Эсминцы Железных Воинов выпустили торпеды по курсу движения «Урока эпох». Но он продолжал идти. Боеголовки врезались в его палубы, прожигая броню в сгустках плазмы, расплавленный металл вытекал в космос. Он всё ещё продолжал идти. В глубине системы крупные корабли снялись с орбиты Талларна и начали длинный разгон, чтобы перехватить этого одинокого противника. В трюмах кораблей Железных Воинов рядовые и сервиторы загружали новые торпеды в пусковые шахты. Они выстрелили вновь, артиллерия стреляла всё быстрее, по мере того, как корабли пожирали дистанцию до цели. Огненные пузыри покрыли нос и спину «Урока эпох». Взрывы сотрясали его растрескавшуюся шкуру. Но он продолжал идти.

Эсминцы Железных Воинов начали сворачивать с пути пылающего корабля. «Урок эпох» открыл огонь. Щиты эсминцев рухнули под шквалом макроснарядов за мгновенье до того, как их корпусы расплавились, а реакторы взорвались.

Всё ещё охваченный пламенем, "Урок эпох" с беззвучным рёвом устремился к Талларну. Два часа спустя прибыли второй и третий корабли — «Плач Калибана» и «Зверобой» следовали на тот же сигнал о помощи, что и «Урок эпох». Сообщение струилось по варпу, исходя с Талларна, значение его было понятным, невзирая на помехи от штормов.

«Здесь Железные Воины. Это наковальня, на которой мы сокрушим их».

Многие ещё прибыли после. Они пришли с ненавистью, за славой, но более всего они желали переломить хребет легиону предателей.

Талларн был более не одинок.

Глава 5

ЗЕМЛЯ, КОТОРАЯ БУДЕТ

ПОСТУПЬ БОГА

РАНЕННЫЙ

— Видишь это?

Слова проникли в тёмные омуты снов Акила и вытолкнули его на поверхность. Его веки, вздрогнув, открылись. Он спал, оперевшись головой на вибрирующий корпус машины разведки. Ему снились небеса, рыдающие пламенем, и шедший под ними человек с татуировками, его многоцветная кожа шевелилась, как клубок змей.

Акил позволил Удо вести машину после того, как чуть было сам не завалил их в канаву, и Удо занял его место без единого жалобного слова. Как только он вылез из водительского кресла, усталость навалилась на него одной мощной безмолвной волной, утащив его в сладкую полудрёму. Он думал, что вроде бы пытался извиниться, но на деле он лишь пробормотал что-то бессвязное и погрузился в сон. Теперь же он пробудился, кожа прилипла к внутренней стороне костюма, чувства пытались осознать мир вокруг.

— Что? — нечётко спросил он, потом он понял, что надо включить вокс на передачу.

— Что ты сказал? — переспросил он.

Он моргнул. «Коготь» не двигался, двигатель затих. Удо сидел на месте водителя, наклонившись вперёд так, что его окуляры упёрлись в запачканное смотровое стекло переднего обзора.

— Что происходит, почему мы остановились?

Удо продолжал смотреть в стекло не отрываясь.

— Мы остановились час назад. Босс захотела перепроложить наш маршрут. Что-то связанное с вражеской активностью на участке между нами и убежищем. Остальные стоят рядом с нами, — он повернул голову, чтобы посмотреть на Акила, в глазах его блеснул лунный свет, струящийся сквозь смотровые щели.

«Что-то не так, — подумал Акил, — что-то или добавилось или исчезло из привычного порядка вещей».

Что-то, что он не мог уловить…

Удо кивнул и щёлкнул воксом.

— Прости, что разбудил, но ты должен это видеть.

Вот теперь он понял, что не так.

Лунный свет.

Лучи лунного света блестели на царапинах, покрывавших блок управления огнём и контроллеры. Акил стал пробираться вперёд, к лунному свету, словно мог его потрогать, как будто это была текущая вода. Удо посторонился, и Акил прижался к смотровой щели, выглядывая наружу. Туман всё ещё был там, висел грязной вуалью, но он мог видеть луну и звёзды, светящие ему холодным, прекрасным светом. Он выдохнул, закрыл глаза и открыл их вновь. Он почувствовал, как на лице его появляется улыбка, и не мог воспрепятствовать ей.

— Похоже, туман становится тоньше местами, — сказал Удо. — Это какое-то плато к северо-западу от убежища. Мы пересекли его границу двенадцать километров назад. С тех пор не видели руин или обломков.

Акил ощутил, как улыбка застыла, а потом пропала вовсе.

— Фрукты, — сказал он сам себе.

— Что?

— Здесь выращивали фрукты. Километры и километры деревьев и кустов. «Ароматные равнины», так мы их называли, потому что в пору цветения воздух настолько насыщался ароматной пыльцой, что ты мог чувствовать запах всю дорогу до побережья, — Акил умолк. Он привозил сюда своих дочерей на Фестиваль Цветения в прошлом году…

Он оторвал взгляд от луны и посмотрел на земли, освещаемые её светом. Слизь, покрывавшая землю, начала засыхать, по мере того, как исчезал туман. Трещины змеились по поверхности, и он видел пылевые вихри, несомые тем, что, должно быть, было порывами ветра.

«Это начало, — подумал Акил, глядя на танцующую в свете луны пыль. — Не важно, что будет дальше, и кто победит, мой мир никогда не будет прежним. Этот иссохший труп — наше будущее».

«Я смотрю на землю, которая будет».

Удо рядом с ним пошевелился, но ничего не сказал. Акил уже собирался отвернуться, когда заметил первую вспышку. Он уставился на небо. На миг он уверился, что видел…

Ещё одна вспышка, уже ниже над затуманенным горизонтом, частично закрытым далёкими сгустками тумана. Потом ещё и ещё вспышки. Он посмотрел вверх, новые звёзды зажигались и гасли, мерцая и сгорая за один удар сердца. Дымчатые небеса разукрасились светом и падающими вниз затухающими угольками. Акил начал было говорить, но слова превратились во вздох, Удо вскинул голову.

— Вы видите это? — скрипнул голос Тахиры в ушах.

— Да, — незамедлительно ответил Брел.

— Что… — но голос Брела прервал его.

— Орбитальное сражение, большое, и, похоже, происходит десантирование. Они крушат друг друга там наверху, чтобы добраться до поверхности.

Акил смотрел, как формируется звезда, вспыхивая белым и красным.

— Но я думал, что мы одни, — сказал он, — что наверху лишь Железные Воины.

— Похоже, ситуация изменилась, — сухо ответил Брел.

Акил ощутил, как что-то дрогнуло у него в груди. Это было тёплое чувство, как будто вселенная неожиданно распахнула перед ним ранее незаметную дверь, сквозь которую полился солнечный свет.

— Это вовсе не значит, что они пришли, чтобы помочь нам, — сказал Брел, словно расслышав надежду в молчании Акила. — Есть что-нибудь от командования, лейтенант?

— Никаких сообщений с тех пор, как мы вышли на поверхность, — ответила Тахира и сделала паузу. — Нам надо вернуться в убежище. Всем машинам — прогреть двигатели. Выдвигаемся через пять минут.

Они тащились по иссохшей равнине, широкий треугольник из машин под холодным светом луны. Двигались они со скоростью пешехода, пыль клубилась на их пути. Перед ними, медленно приближаясь, лежала область, покрытая густым охряным туманом, поджидающим, как стена, отделявшая лунную ночь от какой-то другой реальности.

Отвернувшись от лунного света, в грохочущем мраке «Фонаря» Тахира позволила себе на миг закрыть глаза. Они ныли от постоянного наблюдения через узкие смотровые щели и прицелы. Время от времени, она направляла один из смотровых блоков в ночное небо. Фальшивые звезды, кометы и огненные стрелы космического сражения продолжали мелькать на чёрном куполе небес. Брел был прав, кто бы там ни был — они бились насмерть.

Что это значило? Подкрепление? Спасение? Вывод войск? Она слышала надежду в словах Акила, когда они впервые увидели вспышки в небе, она очень сильно желала бы верить, что её первая война окончена, но она чувствовала, что Брел был ближе к истинному положению вещей — новые звёзды в небе могли быть с равным успехом как мрачными предзнаменованиями, так и знаками надежды.

— Будем в тумане через пару минут, — произнёс Макис. — Ты сказала до убежища тридцать километров?

— Примерно, — пожала плечами Тахира, хотя Макис не мог её видеть, — трудно быть полностью уверенной на этот счёт. Карты слегка устарели.

Механик не ответил. Утробное урчание машины вновь поглотило Тахиру, покачивая её в своих грохочущих объятьях.

Туман окружил их несколько минут спустя, как и обещал Макис. Минуту он был похож на утёс из разбухшего пара, клубящегося над ними, а потом полностью проглотил их, мелькая в стёклах перископов, вздымаясь, как муть со дна реки. Лейтенанту пришлось подавить страх, сжавший её кишки. На мгновенье, ей показалось, что они погрузились в глубокую, токсичную воду. Она сосредоточилась на ауспике, чтобы успокоиться, наблюдая, как голубые маркеры «Тишины» и «Когтя» приблизились с каждой стороны к её машине. Обычно они двигались развёрнутым строем, полагаясь на контакт по воксу и ауспику, но, учитывая, что «Тишина» еле ехала на полуразбитом траке, сейчас они держались как можно ближе друг к другу.

Они продолжали ехать в течение четырёх часов. Они ехали вдоль дорог, забитых каркасами машин, сквозь ржавые останки зданий, через лужи застывающей слизи. Грохот их траков и выхлопов двигателей тонули в гнилостном тумане. Никто не говорил ни слова, ни внутри машин, ни по вокс-сети. Единственными звуками были рокот двигателей, крутивших траки, и шипение помп системы подачи воздуха.

— Надо остановиться, — голос Брела заставил Тахиру подпрыгнуть.

— Проблема? — спросила она. Вокс потрещал секунду, после чего вновь раздался голос Брела.

— Изменился звук дребезжания трака, — ответил он, в его голосе слышалось изнеможение.

«Терра, неужели мы все в таком состоянии?» — подумала Тахира.

— Возможно, металл слабеет. Не хочу его подвергать лишним нагрузкам.

— Ага, — сказала она, проглатывая волну собственной усталости. Во рту пересохло, где-то в голове, позади глаз, пульсировала боль, — ладно.

Она моргнула и потрясла головой, стараясь сфокусироваться.

«Если пробудем здесь ещё долго, то, возможно, не сможем вернуться».

Она переключилась на канал эскадрона:

— Все машины — остановка на пятнадцать минут. Приглушите двигатели. Держите вокс и ауспик включенными.

Акил и Брел подтвердили, но она едва их слышала. Тахира почувствовала, как её кренит вперёд, поймала себя сама и откинулась обратно в кресло. Она не должна была позволить себе заснуть. Она попыталась определить их текущее местоположение, проводя вычисления и сопоставляя мрачные картины, мелькавшие за бортом во время движения, и светящуюся карту на командной консоли. Это не сработало. Тахира обнаружила, что вовсю хлопает глазами уже на вычислении второй дистанции. Наконец-то, с отключенным двигателем «Фонарь» стал тихим и спокойным.

Ей нельзя засыпать…

Ей нель…

Глаза Тахиры широко открылись, голова откинулась так быстро, что врезалась в люк над ней. Острая боль унесла остаточную картинку сна. Голова пульсировала от боли, которая не вся была результатом удара. Она сглотнула, пытаясь убрать привкус желчи изо рта.

«Фонарь» вздрогнул.

Тахира замерла. Это было в самом деле? Это не было похоже на вздрагивание машины, когда она передвигалась. Нет, это скорее походило на дрожь земли прямо под ними. Медленно она повернула голову, чтобы посмотреть на Лахлана. Стрелок завалился на бок, он спал, капюшон костюма задрался так, что окуляры оказались у него на лбу. Может ей померещилось, может это был отголосок поблекшего уже сна. В голову как будто вколотили гвоздь. Она осторожно включила канал внутреннего вокса:

— Кто-нибудь ещё почувствовал это?

Ответа не последовало. Она нажала клавишу передачи ещё раз.

Земля вновь вздрогнула. Лахлан пошевелился во сне, но не проснулся.

Тахира щёлкнула по активному прицелу и прижала глаза к видоискателю. Мир снаружи не изменился: бурлящая завеса тумана окрасилась в полинявшие зелено-белые тона инфракрасного виденья. Во мраке появлялись и исчезали разрывы, как коридоры за быстро закрывающимися дверями.

Где-то в отдалении вспыхнуло пятно света и тепла, пробившись своим свечением сквозь туман, прежде чем потухнуть. Секундой спустя она услышала грохот взрыва. Она переключилась на обычный вид. Сердце успело стукнуть один раз, прежде чем она увидела оранжевое зарево с мигающими отсветами.

Тахира закусила губу. Взрывы были далеко, но они были в том направлении, в котором им надлежало следовать, чтобы попасть в убежище. Может это орбитальная бомбардировка? Дальнобойная артиллерия или ракетные удары? Но корпус её машины не колебался, что-то другое сотрясало землю. Дрожь прокатилась ещё и ещё, словно в ответ на её мысли. Что-то в её неторопливом ритме, навело её на мысли о тёмном лесе с ночными кошмарами, мелькающими на краю зрения.

— Лейтенант, — голос Брела звучал устало и холодно, но, как ни странно, она была рада его слышать как никого другого прежде, — вы почувствовали это?

— Да, — ответила она, — взрывы на юго-востоке.

— Возможно, — сказал он. В его голосе прозвучала нотка надежды?

— Но вибрация и взрывы не синхронны.

— Возможно, ударной волне надо больше времени, чтобы пройти сквозь скалы и грунт.

— Может быть, — она слышала неуверенность в своём собственном голосе. — Я думаю, нам надо затаиться и заглушить двигатели. Полностью отключить энергию, прицелы. Никаких переговоров.

— Что? — спросил Брел, но она уже переключала тумблеры вокса.

— Акил, слышишь меня? — Тахира подождала секунду, и щелкнула тумблер вновь. — Акил?

— Слышу вас, лейтенант, — голос его звучал сонно, словно с трудом пытался проснуться.

— Хорошо, — она включила канал связи эскадрона, — все машины, мы глушим двигатели и прекращаем переговоры. Выключить всё, кроме системы подачи воздуха. Я имею в виду всё. Не двигаться, не использовать ничего, что выделяет тепло или потребляет энергию. Включить вокс через тридцать, три-ноль минут.

Она глянула в прицел последний раз, рука потянулась к кнопке выключения питания.

Земля вздрогнула ещё раз, и ещё.

— Погоди секунду… — начал Брел, но протест свой он уже не смог завершить.

Титан шагнул из тумана перед глазами Тахиры, словно вышел из-за занавеса. Изогнутые пластины брони толщиной в несколько метров покрывали его плечи, а спина, казалось, ссутулилась под тяжестью установленных в стойках ракет. Изъеденная оранжевая краска покрывала его череп. Руки представляли собой длинноствольные орудия. Маслянистые оболочки пустотных щитов мерцали в тумане, в глазах горел электрический зелёный свет. Лучи сканеров обшаривали поверхность перед ним, пока поршни шириной в три ствола шипели, делая следующий шаг.

Это был бог войны, высшая боевая машина. Линейный Титан, и мир сотрясался от его поступи.

— Отходим! — Тахира почувствовала, как крик вырвался из её глотки. Макис тоже кричал, двигатель «Фонаря» ревел, пробуждаясь и набирая полную мощность, вокс скрипел воплями остальных членов экипажа. Титан шагал неторопливо, огонь сверкнул в его правой руке над их головами, она урчала и скрипела, прокручивая стволы орудия.

«Коготь» завизжал, протестуя против действий Акила, подавшего максимальную мощность на непрогретые узлы. Машина прыгнула назад, траки пропахали землю.

— Не вижу его! — прокричал Удо. Парнишка обнимал прицел лазпушки, палец лежал на спусковом крючке. Земля вокруг них вздыбилась. Машину разведки подбросило в воздух, через секунду она рухнула обратно. Жёлто-красные всполохи пламени мелькнули в смотровых щелях, корпус загудел, как от поцелуя шрапнели. Акила швырнуло вперёд, когда «Коготь» врезался в землю. Взрыв боли заполнил череп. Пронзительный гул, казалось, захлестнул его, тёплая жидкость потекла со лба, заливая его левый глаз. Он дотянулся до рычагов управления, опознав их наощупь руками сквозь резиновые перчатки, видел он смутно. «Коготь» продолжал двигаться, траки с пробуксовкой завращались, едва коснулись грунта. Акил навалился на рычаг привода правого трака, и машину резко развернуло.

Снаружи вновь раздался рёв орудия Титана, и мир закачался, как от удара одного из древних богов. Он бросил «Когтя» вперёд полным ходом, шестеренки завизжали, набирая скорость.

У них были секунды, в лучшем случае. Он слышал истории о Титанах, даже видел несколько памятных пиктов, запечатлевших их в действии. Они несли на себе достаточно вооружения, чтобы превратить целый город в груду щебня и расплавленного стекла. «Коготь» жил лишь благодаря тому, что божественная машина применила лишь частичку своей силы, чтобы убить их.

Зрение его ещё не восстановилось, но он мог видеть бело-голубой свет, ударивший по ту сторону смотровых щелей, и слышал визг плазмы прожигающей туман. Плазменный уничтожитель «Фонаря» вёл огонь по атакующей махине. Луч плазмы ударил в первый пустотный щит Титана и обрушил его в рёве статики. Титан зарычал в ответ, его боевые горны перекрыли даже гул его поступи. Орудие, смонтированное в его левой руке начало светиться, молнии побежали по ребристым фокусирующим контурам. По всей длине орудия вырывался пар.

Стволы правой руки начали вращаться.

— Когда сможем стрелять? — прокричала Тахира. «Фонарь» трясло на ходу, мотая из стороны в сторону, Макис вовсю пытался сделать из них трудную мишень.

Главное орудие дымилось от жара. Пот ручьем тёк с нее внутри костюма, заливая ей глаза и мешая сфокусироваться. Они схлопнули один из щитов Титана, может два, но они даже не задели самого Титана.

— Спонсонные орудия, огонь! — крикнула Тахира, так и не выучив проклятые имена стрелков.

Оба спонсона выстрелили. Белые заряды энергии вырвались наружу, поджигая воздух, разливаясь по щитам Титана светящимися кольцами. Ещё один пустотный щит задрожал, зашипел и обрушился. Лазпушки продолжали стрелять, пробуя на прочность следующий слой. Она смотрела, как гатлинг-орудие Титана набирает скорость, неотвратимо раскручиваясь, в то время как его плазменное орудие на другой руке излучало жар и вспышки, набирая мощность.

— Главное орудие, огонь!

— Ещё не готово.

— Немедленно — другого шанса у нас не будет.

Лахлан выругался и нажал на гашетку. Луч плазмы полыхнул из жерла перегретого орудия. Раскалённый газ вырвался с казённой части рядом с Лахланом, обтекая защитные пластины ужасающими неоновыми облаками. Лахлан завопил, когда газ окутал его, защитный костюм приплавился к его коже, по лёгким пошли волдыри от нестерпимого жара. Завыла сирена тревоги.

Тахира не отводила взгляда от Титана, аварийные системы охлаждения морозили башню. Поток плазмы поразил щиты Титана и смёл их один за другим. Таинственная энергия исчезла в неестественном грохоте и вспышке света.

Потом свет потускнел, и показался контур Титана, стоящего на месте, без облака своих щитов. На секунду бог, выкованный из железа, предстал перед ней обнажённым.

— Спонсонные орудия, огонь, — сказала она, понимая, что уже слишком поздно. Титан шагнул к ней, сокращая дистанцию шагами, оставлявшими в земле кратеры. Злобный свет вокруг плазменного деструктора божественной машины стал цвета раскалённой стали. Она почти слышала рёв рвущейся на свободу энергии внутри оружия.

Орудие Титана выстрелило в тот момент, когда со стороны в него врезался снаряд.

На месте левой руки возникла звезда зазубренного света, спустя миг она взорвалась. Туман сверкнул белым светом. Титан зашатался. Противовзрывные щиты закрыли его глаза. Огонь побежал по его телу, распространяясь от останков левой руки, вниз пролился дождь из обломков. Броня покоробилась от температуры, чешуйки обгорелой краски полетели прочь. Огромная голова божественной машины наклонилась, потом покачнулась, как у бойца, приходящего в себя после тяжёлого удара. Из его покорёженной брони лилось горящее масло, и летели искры, его полурасплавленные боевые горны ревели болью. Потом голова поднялась, Титан выпрямился со скрежетом искорёженных перегревом приводов.

Он открыл огонь. Снаряды полетели из его уцелевшей руки, терзая землю перед ним и наполняя воздух грохотом его ярости.

«Фонарь» закачался, как спичечный коробок в урагане.

— Уходи, — раздался голос Брела в ушах Тахиры. На миг она ощутила холодное спокойное дыхание, пробивающееся сквозь ярость. — Ты слышала меня. Бери машины и беги.

Весь мир вокруг неё превратился в вибрацию и шум.

— Ты… — начала она, но слова потонули в грохоте взрывов.

— Наш трак порван, Тахира, — сказал Брел, словно указывал на очевидный, но упущенный из виду жизненный факт. — Порван по-настоящему. Этот Титан прикончит тут всё живое. Уцелеть будет невозможно. Мы точно не выберемся.

Даже сидя в перегретой башне танка, она задрожала от сказанных слов, осознавая, что Брел впервые назвал её по имени.

— Беги, — повторил он, и вокс замолк.

Секунду Тахира молчала. Она почувствовала удар своего сердца, снаружи в ответ взрывы сотрясли землю.

— Готовы? — спросил Брел. Он не смотрел на свой экипаж. Ни на Джаллинику, теснившуюся с ним в башне. Ни на Селка, скрючившегося в пространстве у него под ногами. Ни на Калсуриза, наполовину высунувшегося из отсека водителя и сидевшего рядом с передней лазпушкой.

Ему не надо было смотреть на них, что бы знать, что они находятся там, где им положено быть. Они все слышали, что он сказал Тахире, он подключил к передаче канал внутреннего вокса. Никто из них не произнёс ни слова, когда он солгал. Внутри «Тишина» звенела от близких разрывов. Звук затихал, пока не стал похож на шум моря на мире, который он покинул давным-давно, том самом, который он называл своим домом.

— Мы бы всё равно не выбрались на разбитом траке, — сказала Джаллиника. Брел взглянул на неё, потом отвернулся и кивнул.

«Так вот как на самом деле всё закончится, — подумал он. — От этого я бежал и скрывался всё это время. Я и в самом деле дурак».

— Ладно, — сказал он и кивнул снова. Ему не было нужды смотреть в прицел, чтобы узнать, где враг. Корпус гудел от тяжёлых шагов раненной машины.

Красный свет залил его командную консоль. Сканеры засекли их, Титан увидел их.

— Огонь! — крикнул он.

«Тишина» заговорила в последний раз, и раненный ею бог ответил.

Предисловие шестой главы

Анархия. Только этим словом можно было описать прибытие первых подкреплений лоялистов на Талларн. Рой кораблей, пришедших на помощь Талларну, принёс в себе остатки ударных сил легиона, гранд-когорты Имперской Армии, боевые группы Титанов и бессчётное множество других подразделений.

Но у них не было единого командира, способного направить их усилия. В космосе сражались сотни кораблей, пробиваясь к планете. Десантные модули погибали и падали в ядовитую атмосферу Талларна. На поверхности дюжины командиров спорили друг с другом, даже сражаясь с врагом. Кто кому должен был подчиняться? Каков был план? Что им надлежало делать? Они пришли на Талларн ни под единым командованием, поэтому единого ответа не было.

В итоге, лишь их численность спасла лоялистов от катастрофы. Благодаря случайности, они прибыли со всех сторон сектора и в неравные временные интервалы. Но прежде всего, они прибыли в огромном количестве: одиночные корабли, эскадры, потрёпанные флоты, они слетелись, как падальщики к трупу. Без единого плана атаки, они делали самую очевидную и прямолинейную вещь, которую могли — пытались высадить войска на поверхность Талларна.

Многие погибли, но Железные Воины не могли остановить их всех.

Зарево битвы опоясало Талларн. Корабли маневрировали и таранили друг друга, толкаясь в попытках добраться до низкой орбиты или подстрелить тех, кто уже начал десантировать войска и снабжение. Кое-кто не был в курсе, что атмосфера наполнена ядом, первые корабли, рухнувшие в грязевые океаны с быстроразлагающимися телами экипажей на борту, быстро научили других осторожности. Над северным полюсом Талларна корабли под командованием адмирала Форока вышли на геостационарную орбиту над убежищем Кобалак и начали выгрузку снабжения на горное плато. На равнинах Хедива, на чёрную покрытую коркой землю, приземлились транспортники Легио Грифоникус. Над ними, в разрывах, проделанных их десантными кораблями в тумане, были видны стреляющие, горящие и гибнущие корабли. В окрестностях Сапфир-сити новоприбывшие руководствовались сигналами из убежища, находившегося под городом, они сбросили сотни свежих боевых машин, для соединения с силами выживших.

В ответ Железные Воины послали на Талларн ещё больше своих войск.

Глава 6

МОЩЬ ВЕКОВ

ОТМЕТКА

КАЗНЬ

— Этого не может быть, — произнесла Тахира. Рядом с ней Акил покачал головой, но промолчал. Они стояли в одном из залов убежища, границы которого терялись в тепловых выбросах двигателей и выхлопных газах. Она медленно вдохнула, и запах металла, топлива и разогретых двигателей наполнил её глотку. Она закашлялась, чувствуя жжение в слезящихся глазах, моргнула, прочищая глаза, и на секунду задумалась, вдруг она откроет глаза и обнаружит себя, сидящей в металлическом коконе её машины.

Танки. Сотни, нет — тысячи танков заполняли зал. Она узнала башни «Карателей», длинные стволы пушек «Покорителей», клиновидные корпуса «Малькадоров» среди дюжин других типов, которые она опознать не могла. Пятнистая раскраска сотен полков покрывала их корпусы, униформа мужчин и женщин, обслуживавших машины, свидетельствовала о том, что они пришли с миров, находящихся на значительном удалении от Талларна. Рокот двигателей, выкрики приказов, звон ударов металла по металлу наполнили её уши грохочущей волной.

Это была не просто армия, это было воинство, готовящееся к битве. И оно было не единственным, такая же картина наблюдалась в каждом хранилище под Сапфир-сити.

Остатки эскадрона Тахиры прибыли в убежище два часа назад. Последние километры они больше брели, чем прорывались. «Фонарь» и «Коготь» потихоньку пробирались мимо неясных силуэтов в тумане, петляя между отсветами далёких взрывов. Тогда только Тахира поняла, что означали огни в небе. Железные Воины отправили на поверхность Талларна столько войск, сколько она не могла себе даже представить.

Она мельком видела десантный модуль в разрыве тумана. Мощь веков изливалась на Талларн: шагающие боевые машины, мобильные артиллерийские платформы и громоздкие танки с угловатыми корпусами. Тахира смотрела на врагов, пока они не пропали из виду, и гадала, не найдут ли они убежище под Сапфир-сити взломанным и наполненным покойниками.

Но дела обстояли иначе. Вместо этого, она обнаружила его гудящим от переполнявших залы различных вооружений.

Почти неспособные ходить, с воспалёнными глазами и отсыревшей за дни, проведённые в костюмах, кожей, уцелевшие члены экипажей Тахиры прошли процедуры обеззараживания и увидели, что убежище охвачено лихорадочной активностью. Десятки тысяч мужчин и женщин перемещались по залам и коридорам. Для кого-то это было слишком много. Вэйл просто сполз спиной по стене на пол и сидел, качая головой. Удо начал ухмыляться и болтать. Сама Тахира не произнесла ни слова, а просто стояла и смотрела целых пять минут на поток людей. Потом она пошла. Акил молча последовал за ней с широко раскрытыми глазами.

Они брели вниз по наполненным суетой коридорам, пряча взгляды, когда забывали отдать честь. В конечном итоге, они пришли в хранилище, где месяцы назад она и её экипаж катались на танке по голому пласкриту.

Здесь она увидела, почему Железные Воины спустились на поверхность сейчас. Причиной были не столько подкрепления, прибывшие на Талларн. Сколько то, что с этого момента легион утрачивал своё преимущество.

— Космодесант, — сказал Акил глухим голосом, и Тахира проследила его взгляд в сторону полудюжины фигур, стоящих перед тремя закрытыми спидерами. Броня их была белой, но с выбоинами и царапинами, в которых виднелся серый керамит под слоями краски. Зазубренные багровые подтеки виднелись на их поножах, наплечниках и шлемах, косы чёрных конских волос с вплетёнными в них костями болтались на их поясах, когда они двигались.

И как они двигались. Тахира обнаружила, что думает о змеях, ползущих по земле, — неторопливо перетекающих, но готовых к атаке. Один из них стоял без шлема и повернулся, чтобы посмотреть на неё. Взгляд Тахиры встретился с глазами цвета голубого холодного неба.

В эту секунду ей захотелось убежать и зарыться где-нибудь под пласталью и рокритом. Она отвела свой взгляд от космодесантника.

— Что будет теперь? — спросил стоящий рядом с ней Акил.

Она не ответила, вместо этого залезла в карман своего хаки и вытащила палочку лхо, осторожно зажала её губами и щёлкала зажигалкой, пока, наконец, не вспыхнул голубоватый конус пламени. Волосы её прилипли к голове и сально блестели от жира. В морщинки лица забралась грязь. Грубая отметина от воротникового зажима окольцовывала её шею, как след от оков. Она заметила, что руки были спокойны, но светящаяся точка тлеющей лхо дрожала. Она встретилась глазами с собственным смазанным отражением на маленьком корпусе зажигалки. Суровость и усталость смотрели на неё. Она подумала о Бреле.

«Свет Терры. Я выгляжу теперь как он».

Она закрыла глаза и вдохнула дым.

— Тахира? — подал голос Акил.

Она почувствовала влагу на щеках.

«Что происходит?» — подумала она и открыла глаза.

Слезы катились по её щекам, сажа полосками размазалась по лицу. Ей казалось, что это не её слёзы.

Глотку сдавило. Тахира почувствовала бегущую по телу дрожь, тяжкие воспоминания, бурлившие внутри, навалились на неё. Она глубоко дышала, пытаясь остановить слёзы. Акил ничего не говорил, а она не смотрела на него. Она не хотела, хотя бы потому, что увидела бы слёзы и в его глазах. В её всё ещё затуманенном взоре, ряды застывших машин выглядели как уродливое железное море. В паре футов от неё, солдат в голубой униформе заряжал ленты снарядов в оружейный бункер. Где-то далеко, девушка, нет, не девушка — солдат, смеялась, соскочив вниз с башни «Покорителя».

— Лахлан умер, когда мы почти добрались сюда.

— Я знаю, — мягко ответил Акил, — я видел, как ты вытаскивала его из машины.

Теперь её действительно трясло. Мир перед глазами стал размытым пятном.

Снова раздался голос Акила, низкий и размеренный:

— Тахира, это — не твоя ошибка.

— Это — была моя ошибка. Я приказала ему стрелять. Я знала, что может произойти, что орудие может перегреться, — она сделал паузу и моргнула. — Он стонал часами. Я просто хотела, чтобы он затих. Но, видишь ли, его костюм порвался, так что мы все слышали. Часть меня хотела, чтобы он умолк. Но он продолжал стонать. Мне казалось, что он пытался произнести чьё-то имя. Потом он затих, и…

Она почувствовала, как смешок прорывается сквозь зубы:

— Я почувствовала облегчение. На секунду, но мне стало легче.

Акил ничего не ответил, когда она взглянула на него, тот рассматривал свою левую ладонь, словно не хотел встречаться с ней взглядом. Она внезапно задумалась над его возрастом, у него были дочки, как он говорил. Ей стало любопытно, какого возраста они были.

Воспоминание о вопросе Акила плавало в её мозгу.

«Что будет теперь?» — медленно она восстановила контроль над собой, возведя броню из самообладания. Она перестала трястись, чувствуя, как ком воспоминаний и эмоций скребётся в двери, которые она только что закрыла перед ними.

— Теперь, Акил, — начала она, словно он только что задал свой вопрос. Она наполнила каждое слово ледяным спокойствием и контролем. Акил взглянул на неё, и она уловила блеск чего-то в его глазах, пока говорила, — теперь всё начнётся заново.

Акил позволил людскому потоку нести его по коридорам убежища. Люди давили на него, толкали, пропихивались мимо, торопясь по своим делам, какими бы они ни были. Никто не смотрел на него, если не считать взглядов, вопрошавших, что это за немытый и щетинистый мужик стоит на их дороге. Его это не волновало, даже нравилось: просто бесцельно бродить, идти туда, куда ноги сами понесут. Время от времени, ему казалось, что он бродит по запутанным улицам своей юности, слушая выкрики торговцев и их громкие возгласы, когда они расхваливали товар.

Он улыбнулся. Офицер в лазурном полевом шлеме уловил выражение лица Акила, и, видимо, решил, что тот насмехается над ним, поскольку Акил заметил, как офицер наморщил лоб и начал открывать рот. Акил отсалютовал, почтительно вскинув голову, и пошёл дальше. Он не знал куда идёт, но это было хорошо, он не мог сейчас надеяться на что-то лучшее.

— Акил Сулан.

Поначалу, он едва расслышал голос и даже не подумал обернуться. Акил Сулан был теперь никем — просто ещё один рейдер, пушечное мясо битвы за Талларн. Мир, в котором это имя что-то значило, канул в небытие. Нет, голос, который звал его, был просто обманом слуха, полузнакомый обрывок стоящего вокруг гула голосов и топота ног.

— Ты — Акил Сулан.

В этот раз голос был у него за самой спиной, он почувствовал руку на своём плече. Его собственная рука метнулась к месту, где он всё ещё носил кинжал.

— Нет, нет мой друг, — сказал голос уже у его уха. Это был мягкий голос с мурлыкающим акцентом самых южных штатов Талларна. Он почувствовал острие ножа, уколовшее кожу прямо над правой почкой, — я не желаю причинять тебе вреда, достойный благодетель, но ты должен пойти со мной.

Акил ощутил бездонную пропасть, распахнувшуюся в его сознании.

«Достойный благодетель», — никто так не называл его с той самой ночи, как упали бомбы.

— Кто ты? — сумел он выдавить из себя. Вокруг него толпы солдат, аколитов и сервиторов, продолжали идти, не замечая и не заботясь ни о чём.

— Слуга друга, достойный благодетель. Он хочет снова тебя видеть, — хватка на плече Акила ослабла, а острие ножа переместилось ему под левую руку. Человек вышел из-за его спины, оказавшись вплотную к левому боку Акила. Рука обхватила плечи Акила, словно они были старыми товарищами. Нож будет невидим для стороннего наблюдателя. Акил не смог скрыть потрясение, когда взглянул на человека.

Он носил униформу глубоко красного цвета с чёрными аксельбантами и пришпиленными серебряными ранговыми планками. Широкое, гладковыбритое лицо улыбалось Акилу из-под остроконечного шлема.

— Прости за нож, но моя служба нашему общему другу, не даёт мне права получить твой отказ на приглашение, — акцент мужчины внезапно сменился: стал твёрдым и жёстким, все следы южного акцента исчезли. Акил мог унюхать запах алкоголя и крепкого табака в дыхании мужчины, словно тот только что вышел из-за карточного стола офицеров.

Сознание Акила летело кувырком, усталость и шок перемешивались и взбалтывались. Месяцы в убежище, или внутри корпуса «Когтя», виды поверхности, убийства и попытки позабыть…всё это рухнуло в растущую внутри него тьму. Он видел Джалена, стоящего рядом с ним на балконе, перед тем как ночь в последний раз опустилась на Сапфир-сити.

«Грядут перемены, достопочтимый Сулан, — сказал Джален, и изумрудные ящерицы, вытатуированные на его лице, как-будто начали извиваться. — Тебе стоит принять это, прежде чем сделать следующий шаг».

«Я понимаю, — ответил Акил и повернулся, чтобы посмотреть в глаза собеседнику, — чего ты хочешь от меня?»

Воспоминание тускнело, но татуированное лицо оставалось, пока он смотрел на человека в красной униформе офицера.

— Джален, — произнёс он.

Мужчина, выглядевший как офицер, улыбнулся и кивнул.

— Он рядом. Идём со мной.

Комната была маленькой, просто коробка из голой пластали, притаившаяся за маленькой дверцей в конце тихого коридора, словно её специально построили, чтобы потом позабыть. Режущий глаза свет от свисавшей на цепи с потолка одинокой люмен-сферы заливал помещение. Три плиты из пластали лежали на полу, края их истёрлись, а плоскости покрывал толстый слой пыли. В комнате пахло пылью — пылью и спёртым воздухом. Акил осмотрел комнату единственным взглядом и повернулся к человеку в красной офицерской униформе.

— Жди здесь, — сказал мужчина и захлопнул металлическую дверь.

Акил выдохнул и нажал на веки пальцами. Сквозь веки он чувствовал, как дрожат его руки. Он постарался успокоить мысли, составить план действий.

— Здравствуй, друг мой.

Глаза Акила распахнулись.

Человек, стоявший у закрытой двери, слегка улыбнулся и приподнял бровь. Он был высоким, и выглядел на средний возраст, но зелёные глаза выдавали прожитые годы, которые были не видны на лице. Запачканный маслом комбинезон чернорабочего болтался на жилистом теле мужчины, из-под закатанных рукавов виднелись тонкие, но мускулистые руки. Лысый череп бликовал на свету. Улыбка всё ещё была на губах человека, когда он шагнул вперёд.

— Джален, — произнёс Акил.

— Рад видеть тебя, — ответил Джален. Голос его был глубокий, спокойный и неторопливый. — Прости меня. Это, наверно, потрясение. Приношу свои извинения. Я был… неподалёку какое-то время, но я решил, что лучше бы нам пока не встречаться. В конце концов, многое изменилось со времени нашей последней встречи.

Акил пристально смотрел на Джалена. Он думал о них двоих, рассматривающих Сапфир-сити, в последнюю ночь, когда солнце освещало края зданий, а далёкое море приобретало цвет полуночной синевы. Джален кивнул, словно вспомнил тот же самый момент.

— Многое поменялось, но мы двое остались, — сказал Джален, пока он говорил, цветные узоры начали появляться на его коже, разрастаясь во все стороны, как плющ на залитой солнцем стене. Изумрудные ящерицы поползли по его шее и лицу, их тела, хвосты и лапы плотно переплетались. Бирюзовые гребни опутали его предплечья, тонкие спирали заструились по ладоням, переходя на пальцы. Улыбка Джалена разорвала татуированные джунгли на его лице.

Акил почувствовал боль в груди. Он втянул воздух сквозь зубы, и ярость наполнила его, кипящая и ядовитая. Руки вскинулись, в следующий миг тонкая кожа шеи Джалена оказалась в его хватке, он протаранил татуированным человеком стену и давил, и давил.

Внезапно захват его опустел, он падал, кружась, он не мог вздохнуть. Он врезался в пол и почувствовал, как остатки воздуха вышибло из лёгких. Он катался и жадно ловил воздух ртом. Джален стоял над ним и смотрел, руки его свободно висели по бокам.

— Стоило попробовать с ножом, — сказал Джален, поднимая левую руку с зажатым клинком. Искусные волны бежали по изогнутому лезвию, рукоять из тёмного дерева блестела инкрустированным серебром. Это был нож Акила, нож, врученный ему дедом, с этим клинком он не расставался даже внутри машины. Джален поднял нож, пробежался глазами по лезвию, пока не встретился взглядом с Акилом. — Если собираешься убить кого-то, то убивай одним ударом. Разве не так здесь говорят?

Акил боролся с болью в груди. Ярость всё ещё была там, она переплеталась с болью, пытаясь стать единым целым. Он перекатился на колени и яростно вдохнул.

— Ты убил мой мир, — задыхаясь, сказал он и попытался встать.

— Нет, — покачал головой Джален, присаживаясь на одну из плит. Он наклонился вперёд, локти лежали на коленях, руки близко сведены. Нож Акила исчез. — Нет, мы этого не делали.

Сулан чувствовал, как сердце бьётся о грудную клетку. Он размышлял о том, чтобы добраться до двери и закричать, что в убежище вражеский лазутчик. Потом он подумал о человеке в красной офицерской форме, человеке, который так легко и плавно менял акцент.

Он посмотрел вверх на человека, обещавшего спасти Талларн от медленной смерти. Джален посмотрел в ответ — спокойно, беспристрастно, выжидая.

Акил отвернулся, вспоминая медленный страх, росший в нём, по мере того, как он наблюдал за увяданием Талларна, его блеск благополучия, приучивший к стабильности и истощающееся благоденствие утекающих дней. Империум поднял их, а потом отвернулся, не заботясь о том, какое будущее ждёт тех, кто служил ему.

Потом началась война между Гором и Императором, но она не затронула Талларн. Будущее его мира, мира его дочерей, выглядело всё также мрачно и уныло, как и раньше. Затем, когда Акил уже отчаялся разглядеть впереди что-то, кроме холодной тьмы безысходности, Джален нашёл его и предложил ему надежду.

Акил повернулся и посмотрел в зелёные глаза выходца с другого мира. Он всосал воздух и сплюнул. Джален медленно покачал головой.

— Я никогда не лгал тебе. Дела, которые мы обсуждали, планы, которые строили — всё это было правдой. Мы хотели восстановить Талларн, спасти его от медленного угасания, которое, как ты знал, было не за горами. Мы хотели вернуть ему его будущее.

Сулан упёрся руками в пол, пытаясь набрать больше воздуха, пытаясь подняться, встать и схватить Джалена за горло. Он убьёт его, здесь и сейчас. Он начал подниматься, руки его тряслись.

— Послушай меня, Акил, — сказал Джален, поднимая руки с раскрытыми ладонями. — Послушай меня. Это дело не наших рук.

Сдавливающая боль пробила тело Акила, когда он попытался выпрямиться, он не смог этого сделать и рухнул вниз на одно колено. Он пыхтел, оскалившись. Он зажмурил глаза, пот выступил на его лбу. Постепенно он начал чувствовать, как боль отпускает его грудь, но он оставался неподвижным.

«Почему?»

Слово сформировалось на его губах прежде, чем он смог прикусить их, и он осознал, что задавал этот вопрос всё время, начиная с того момента, как Железные Воины убили его мир. Задавал и не надеялся получить ответ.

— Почему, Джален? Мы были так близки. Ещё несколько месяцев и губернатор был бы свергнут. Ты говорил, что войны не будет, что Магистру войны Талларн нужен целым. Я верил в это. Каждая монета, потраченная мной, чтобы купить уши других городов, каждое имя, которое я тебе передал, всё было потому, что я верил в это. Я верил, что Магистр войны спасёт нас.

Джален покачал головой, сожаление искривило татуировки вокруг его глаз.

— Акил…

— Ничего больше не осталось! — рявкнул Акил. Он глотнул воздуха, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Ничего больше не осталось.

— Ты не поверишь мне, я вижу это, но я скажу тебе правду — в том, что случилось здесь, мы участия не принимали. Другие действовали так, как мы не предполагали. Но ты всё ещё здесь, и мы тоже, и есть что-то, что ты можешь сделать для спасения будущего Талларна, — он сделал паузу, и Акил взглянул на него, сожаление потускнело в глазах Джалена. — Кое-что осталось.

Акил покачал головой, но от слов Джалена холодок побежал по его телу.

— О чём ты можешь…

— Твои дочки, Акил. Обе они живы и в порядке и надеются, что ты тоже.

Акил ничего не сказал. Он не мог говорить. Голоса кружились в его сознании.

«Пусть это будет правда. Пожалуйста, пусть это будет правда. Нет, этого не может быть. О Терра, где они…? Могут ли они быть живыми? Это ловушка, ложь? Как это возможно?»

Джален наклонил голову, словно подслушивал мысли. Затем он потянулся к набедренному карману и вытащил потрёпанный инфопланшет, щелчком выводя его из спящего режима. На экране были трещины и смазанные следы от пальцев, но от изображения, бегущего по нему, Акил замер на месте — два маленьких личика в обрамлении чёрных кудрей волос, тёмные глаза широко раскрыты и настороженны. Пока Акил наблюдал, одна из них посмотрела на другую, словно для уверенности.

«Мина, — подумал он, — всё хорошо, всё будет хорошо».

Он почувствовал, как в глазах защипало, а в горле застрял ком.

— Смотри, — сказал Джален мягко. В экран протянулась татуированная рука, ладонью вверх, словно прося чего-то. Акил увидел, как Емерита кивнула сестре, и Мина вложила в татуированную ладонь тонкую полоску ткани. Рука исчезла, и картинка погасла.

Сулан посмотрел на Джалена. Мужчина с татуировками сидел с раскрытой ладонью. Красные, оранжевые и голубые нитки поистрепались, но цвета были столь же яркие, как в тот день, когда он последний раз видел её, вплетенную в косу Мины. Он потянулся, взял маленький кусочек ткани и долго его рассматривал. Когда он поднял взгляд, холод вновь пробежал по нему. Ему понадобилась секунда, чтобы обрести дар речи.

— Чего ты хочешь от меня?

Джален кивнул, не улыбаясь, на его лице не было никаких эмоций.

— Через семнадцать минут всем подразделениям в этом убежище дадут сигнал к сбору для выхода на поверхность. Они присоединятся к тем, что уже окружили входы. Большие силы Железных Воинов и их союзников приближаются. В их намерения входит разбить пришедшие вам на помощь войска, вломиться в это убежище и захватить его — сделать его своей первой крепостью, чтобы выиграть всю эту битву.

— Всю эту битву?

— Да. Войска, заполнившие это убежище и сражение в небесах — только начало. Многие ещё придут, в том числе — на помощь Железным Воинам. Много, много больше плоти и железа изольётся на этот мир, пока он не захлебнётся, и обеим сторонам будет уже нечего больше выставить, не останется ни капли крови, чтобы пролить.

Акил фыркнул и покачал головой:

— Ты желаешь, чтобы так было, или ты боишься этого?

— Очень хорошо, очень хорошо, — сказал Джален. Внезапная улыбка заставила ящериц на его щеках извиваться, — мне стоило бы помнить, по какой причине мы пришли к тебе. Ты всегда был умён, Акил, но сейчас ты должен только слушать.

Улыбки больше не было на лице Джалена, оно было суровым, глаза не мигали. Акил чувствовал себя так, словно не мог отвернуться от лица, которое вдруг стало далеко недружелюбным.

— В грядущем сражении ты получишь сигнал, содержащий единственное слово. Когда ты услышишь это слово, то должен пропустить мимо себя наступающие в этот момент на тебя войска. Тебе не причинят вреда, но они должны пройти.

— Пройти… и достигнуть убежища? — Акил умолк на секунду, и Джален наклонил голову. — Что произойдёт потом?

— Ты сбежишь и будешь снова жить, также как и твои дочери.

— Как они найдут меня в гуще сражения?

Глаза Джалена, казалось, заискрились.

— Они найдут тебя.

Акил выдохнул. Он хотел закрыть глаза, упасть снова в мягкий мир снов и мечтаний, в котором путь перед ним просто не существовал — в мир, где не ему пришлось бы делать этот выбор. Нити ткани коснулись его кожи, когда он пошевелил рукой.

«Выбор, — сказал голос из холодных глубин его сознания, — выбора никогда не было».

— Какое слово будет сигналом?

— Спасение.

Джален стоял, протягивая нож Акила хозяину, ладонь его левой руки была поднята. Завитки и узоры татуировок ловили смутное свечение лампы. На секунду Акил увидел изображения перьев и чешуек, и вот уже новый светящийся зелёным узор сложился на ладони: две линии соединились в треугольник без базовой стороны. Головы рептилий и змеиные шеи скрутились вокруг символа, их глаза и чешуя мерцали холодным светом.

Акил заколебался, потом поднял левую руку, чувствуя покалывание в ладони, когда электу засветилась всего лишь второй раз в его жизни. Джален закрыл ладонь и слегка улыбнулся. Узоры татуировок пропали с его кожи, как только он повернулся и сделал шаг к двери.

— Не беспокойся, друг мой, — сказал Джален, кладя руку на защёлку двери. — Ты — на правильной стороне.

Звук заполнил пещеру. Он разносился по воздуху, рёв десятка тысяч моторов и клацанье закрывающихся люков. Он рос, как рык пробуждающегося громадного чудовища, сделанного из металла и шестерёнок.

Тахира бежала сквозь растущий гул. Она увёртывалась от заряжающих сервиторов и бежала по заполненным дымом коридорам между танками. Она дремала, когда из вокса заревел сигнал к развёртыванию. Содержимое бутылки не позволяло ей заснуть, они не сделали работу хорошо. Она проснулась, думая, что всё произошло снова, что бомбы падают, и смертельный туман заполнит убежище. Потом она распознала сигнал общей тревоги и рассмеялось.

Все начиналось сначала, просто по-другому.

Тяжёлый танк «Малькадор» начал двигаться, скрежеща траками, и почти раздавил её, когда она пробегала мимо. Она выругалась ему вслед и побежала дальше. Она устала, так сильно, что готова была просто остановиться и позволить, чему бы то ни было просто взять и произойти. Но она всё равно бежала, затягивая застёжки химзащитного костюма и высматривая «Фонарь» в рядах танков.

Каждый способный двигаться танк подлежал развёртыванию. Исключений не было, если она не будет на месте, то «Фонарь» отправится на поверхность без неё. Она не позволит этому произойти. Не важно, насколько сильно она устала, неважно, как часто она задумывалась о том, сколько из этих машин станут гробами для своих экипажей, она не позволит своей машине и экипажу уйти на войну без неё.

— Тахира!

Она крутанулась, выискивая знакомое лицо. Удо стоял, наполовину высунувшись из башни «Фонаря», капюшон и маска его химзащитного костюма болтались у него на груди, как содранная кожа. Ухмылка бродила по его небритому лицу.

— Во имя Терры, чего ты лыбишься?

Мгновенье Удо выглядел озадаченно, ухмылка померкла.

— Простите босс, — пробубнил он. У неё было ощущение, будто она знала, почему он находился возле «Фонаря», а не рядом с Акилом и «Когтем». Она покачала головой, от недосыпа и излишнего увлечения бутылкой ей казалось, что в глаза насыпали песка. — Просто здорово знать, что вы пойдёте с нами наружу.

Она проигнорировала последнюю фразу и забралась на верхушку машины. Камуфляжная раскраска давно исчезла, стерлась от процедур обеззараживания и воздействия воздуха на поверхности. Патина унылых цветов и лохмотьев покрывала теперь корпус «Фонаря», выглядело как пятна крови на фартуке мясника. Главное орудие было прохладным и безмолвным, внешний кожух опалился по всей длине под воздействием нагрева самого орудия.

— Вылезай из башни, — сказала она Удо, кивнув головой. Он открыл рот и набрал воздух, чтобы что-то сказать. Ей действительно этого не хотелось, не сейчас. Да и вообще никогда.

— Тебе… тебе нужен новый стрелок.

— Один из спонсонных стрелков сядет за главное орудие.

— Они же не умеют, Тах.

— Лейтенант Тахира, — отрезала она, — и прежде, чем ты ляпнешь ещё одну очевидную банальность — да, я в курсе, что останусь без одного из спонсонов, но мне кажется, что ты стремишься оставить Акила вообще без стрелка. Так что выметайся из моей машины и отправляйся в свою.

— Его здесь нет, Тах — лейтенант.

— Что?

Удо пожал плечами:

— Акила нет, я не видел его несколько часов.

Тахира уставилась на него.

«Что же, мать их, ей теперь делать сейчас? Эскадрон из одной машины? Здорово, просто здорово».

Высоко над ней зазвучал горн общего сбора. Огни начали мигать, заливая всё вокруг мерцающим жёлтым светом. Лязг закрывающихся люков прокатился над армадой танков.

— Лейтенант.

Она обернулась. Акил стоял возле левого борта «Фонаря».

Он запыхался, на лбу выступил пот. Химзащитный костюм выглядел так, будто он натягивал его прямо на бегу. Она почти рассмеялась, глядя на него. Плечи Удо поникли.

— Вы оба, отправляйтесь в свою машину и будьте готовы выдвигаться.

Удо не спорил.

Она взлетела на башню «Фонаря» и спрыгнула внутрь. Остальные члены экипажа были уже на своих местах и придирчиво проверяли оборудование. Она потянулась, чтобы захлопнуть люк, но остановилась. На секунду перед ней предстала пещера — грубые силуэты боевых машин, стоящих в ожидании под пульсирующим светом и завываниями горнов. Ближайшие к воротам машины завели двигатели, их гул слился в единый хор. Выхлопные трубы выбросили облака дыма. Какое-то время Тахира просто смотрела, ожидая, пока предупреждающие огни вокруг дверей не зажгутся зелёным светом. Затем она потянула крышку люка, и её мир вновь ограничился «Фонарём».

Железные Воины сожгли руины Сапфир-сити перед атакой. Огонь со стоящих на высокой орбите кораблей пролился на землю. Пожары прокатились по остовам зданий, образуя вокруг себя раскалённые вихри. Фосфексные бомбы прошлись по улицам, пожирая камень и железо. Тяжёлые удары бомбардировки превращали в щебень уже горящие здания. Свет огня окрасил туман и дым кроваво-красными и гнойно-жёлтыми полосами.

Корабли прекратили огонь, и на мгновенье трупу Сапфир-сити позволили просто гореть. Затем в дело вступила дальнобойная артиллерия, и мёртвый город вновь зашатался от наступления Железных Воинов со стороны прибрежных равнин. К северу от наступающих масс были горы, их вершины терялись в тумане. На их южном фланге переполненный шлаком океан был похож на чёрное зеркало. Железные Воины наступали плотными волнами, скрежещущий прилив шириной в тридцать километров и глубиной в сотню.

Первыми в мёртвый город вошли осадные машины. Неуклюжие корпусы, покрытые клепаным керамитом, размалывали куски камня в порошок своими траками. Крупнокалиберные орудия торчали из их корпусов и башен, бронированные бульдозерные лезвия отваливали щебень в сторону, словно это был свежевыпавший снег. Они вторглись в лабиринт из заваленных камнями дорог и обрушившихся зданий, ауспики прочёсывали руины в поисках противника. Осколки камней барабанили по их корпусам, пока оседала пыль бомбардировки. Экипажи этих бегемотов не были Железными Воинами, хотя они несли на себе метки, подтверждавшие их службу Пертурабо и его сыновьям. Они прошли десять метров, сто метров, двести метров… и ничего. Между наступающими машинами скакали сигналы — кто-нибудь видел хоть что-то? Почему нет разбитых машин? Возможно, бомбардировка уничтожила всех врагов?

17-я рота 81-го Галибедских Присягателей служила с Железными Воинами уже два десятилетия. Именно их машины яростно атаковали Лаккомильский разлом на Тарниаке IV, и Пертурабо лично приказал возродить роту после её гибели на Нецибисе. Теперь они наступали в авангарде первой волны — тридцать «Малькадоров», «Разрушителей» и «Громовержцев» в угольно-чёрных цветах. Присягатели смогли пройти пять километров вглубь безмолвного города, когда стали первыми настоящими жертвами сражения.

В большой промоине, которая раньше была самой широкой улицей города, полоса зелёного света сверкнула сбоку от колонны Присягателей. Светящийся луч дотронулся до корпуса «Разрушителя» и пробурился в самое его сердце. Танк исчез, корпус разорвало на куски неровным облаком. Две машины по сторонам от него опрокинуло, как брошенные карты. Луч зелёного света исчез, а затем сверкнул вновь. Ещё один танк исчез.

Внутри машин Присягателей на ауспиках вспыхнули тепловые и энергетические метки. Осадные танки открыли огонь, выплёвывая тяжёлые снаряды на окружающую местность. Ещё больше огня пришло из руин, по мере того как оживали спрятанные танки защитников.

По всей ширине города, с севера на юг, защитники появились из заранее подготовленных засад. Сотни танков погибли почти мгновенно, их корпусы были пробиты насквозь, или разломлены взрывами. Всё больше защитников появлялось из глубин лабиринта, чтобы убивать и убивать вновь. На юге, в покрытых водой прибрежных руинах, из затопленных туннелей появились шагающие машины Механикум. Они были вдвое выше человека, но без плоти и лиц, они скользили среди руин, молнии с их смонтированного на руках оружия переползали на корпусы танков и зажаривали сидящие внутри экипажи.

На секунду наступление захватчиков запнулось. Затем вторая атакующая волна пришла на смену первой.

Защитники, пережившие бомбардировку, погибли в этот момент. Они умерли в огне, корпусы их машин были пробиты, тела превратились в лохмотья кожи и мяса. Они умерли за один удар сердца, в их ушах стоял звон от попаданий. Они умерли, думая о доме, о лицах, которые им уже не суждено увидеть.

Акил почувствовал тряску от взрывов, едва «Коготь» достиг края рампы. По обеим сторонам от него множество машин выходило наружу из-под защиты подземелий. Вспышки света и обрывки цветов мелькали в смотровых щелях — столбы пламени пылали в тумане, высвечивая почерневшие скелеты домов. Всё вокруг сотрясалось. Во рту пересохло, запах резинового костюма забил ему глотку.

— Берегись! — завопил Удо, и Акилу едва хватило времени, чтобы увернуться от корпуса впереди идущего танка.

Он выругался. Танки выезжали из убежища столь плотными порядками, что это напоминало стадо скота, толпящееся перед выходом из загона. Снаряды рвались среди них, подбрасывая корпусы машин и оставляя широкие воронки в земле. Акил гнал «Когтя» вперёд, держа в поле зрения силуэт «Фонаря». Он едва видел, куда едет, а вокс превратился в источник бестолкового гама.

«Это не сражение, — подумал он, — это — неуправляемое восстание».

Он включил частоту эскадрона:

— Куда, будь оно всё проклято, мы едем? — прокричал он по воксу.

— Выдвигаемся на два километра и занимаем позицию, — раздался голос Тахиры. — Мы формируем линию к юго-востоку, чтобы встретить врага, прежде чем он доберется до центральных врат убежища. То же самое будет организовано для защиты северного и южного входов.

— Это всё?

— Это всё, что смогли согласовать между собой командующие, так что это — план. Вот, что выиграли для нас замаскированные подразделения наверху — время, чтобы выбраться и установить фронт поперёк города.

Акил покачал головой.

— Сколько там врагов?

— Понятия не имею. Десять тысяч? Пятьдесят?

— И мы просто выходим наверх, чтобы встретить их?

— А какой у нас есть выбор? Если они достигнут врат, то прорвутся внутрь, и тогда надежды для нас не будет, — голос её захрипел, и он расслышал изнеможение даже сквозь помехи вокса. — Победа — наш единственный путь к выживанию.

Акил ничего не ответил и секунду спустя выключил вокс.

Клин из трёх сотен машин Железных Воинов обрушился на защитников северного входа. На острие атаки семь «Рубящих клинков» проломили не успевшие до конца построиться в боевой порядок ряды защитников, как бронированный кулак фанерный щит. Некоторые оборонявшиеся попытались противостоять супер-тяжёлым танкам, огонь их орудий обрушился на громадные машины. Скорострельные орудия открыли ответный огонь, пробивая и броню и здания. Облака чёрного дыма наполнили воздух, в разрывах между ними виднелось красное пламя.

Следом шли меньшие машины Железных Воинов, добивая раненных и искалеченных. «Поборники» и самоходные мортиры обстреливали местность перед наступающей колонной, накладывавшиеся друг на друга взрывы вырастали разбросанными цветами.

Линии лоялистов прогнулись. Машины, всё ещё выходившие из северных врат встретились с теми, что отступали под натиском Железных Воинов. В радиусе километра от входа образовался запутанный клубок из танков.

На юге города силы Железных Воинов наступали при поддержке Титанов: две боевые группы, окрашенные в цвета вороненного железа с оранжевыми прожилками, шли сквозь мрак, их пустотные щиты мерцали под градом снарядов. Каждые несколько секунд Титаны разом замирали и одновременно стреляли, лучи ослепляюще-белой энергии раскалывали землю, а потоки снарядов и ракет лились, как дождь на краю грозовой тучи. Им оказывали сопротивление, но они стёрли с лица земли всех, кто мог противостоять им. Когда осела пыль их последнего залпа, над горящими руинами разнесся рёв их боевых горнов.

Затем первая громадная машина отделилась от группы.

«Рассекатель» нёсся вдоль побережья, его растопыренные пальцы тонули в слизи и шлаке. Это был «Боевой Пёс», самый маленький из своего рода, но от этого он не переставал быть богом разрушения. Его близнец следовал за ним на дистанции в сотню метров, голова и орудия покачивались от быстрой ходьбы. Они уже записали себе первые убийства: манипулу Кибернетика и эскадрон измазанных грязью танков. Это была лёгкая добыча, едва ли заслуживавшая внимания машин их типа.

Внутри головы «Рассекателя» экипаж слушал сигналы, которыми истекал во все стороны город. Тысячи подкреплений скопились в Сапфир-сити, чтобы защитить расположенные под ним убежища. Значения это не имело, победа была лишь вопросом времени.

Без всякого предупреждения прерывистая линия огня выросла из руин и обрушилась на «Рассекателя». Пустотные щиты «Боевого Пса» рухнули, и снаряды ударили в его голову. Титан встряхнул головой, словно собака, пытающаяся вытряхнуть огненных ос из своей шкуры, и, наполовину ослепший, выстрелил в ответ. Плазма и болт-снаряды вырвались из его орудий, превратив окружающие руины в пыль и горячий пар.

Напавшие на «Рассекателя» выстрелили снова, всего один раз. Луч, выпущенный орудием «Вулкан», пробил его волчью голову с визгом испаряющегося металла.

«Боевой Пёс» рухнул в рёве рвущегося металла и рассыпающихся шестерёнок.

Последняя передача его принцепса была предупреждением, адресованным соратнику.

— «Теневые мечи»! — прокричал сигнал, но второй железный бог уже падал в этот момент.

Тахира почувствовала, как закрываются её веки. Ничто не двигалось на площади. Пространство было ограничено грудами щебня, булыжная мостовая была разбита и опалена артиллерийским огнём, но оно всё ещё было неким кругом спокойствия, по сравнению с бушевавшим неподалёку хаосом. Здесь они формировали линию, оборону против наступающего противника, но если бы не шум в воксе и отдалённые отсветы взрывов в тумане, она бы решила, что они здесь одни. Уровень адреналина упал вскоре после того, как они заняли предписанные позиции, оставив её бороться с накатывающей усталостью.

«Терра, я просто хочу поспать», — подумала она. Рядом с ней Вэйл пытался вытянуться в непривычном кресле стрелка. Пару минут назад снаряд мортиры рухнул на площадь. Гулкий треск вспугнул их, но ничто не последовало после падения.

Где-то на севере Железные Воины упорно наступали. Юг держался, про центр, похоже, вообще позабыли. Во всяком случае, так всё выглядело, судя по вокс передачам. Война определённо где-то там шла, хотя бы потому, что туман искрился заревом, ярость которого дрожью бежала по её телу, но всё это было далеко отсюда. Рассматривая спокойную площадь, она чувствовала себя насекомым, пойманным перевёрнутым стаканом.

— Есть что-нибудь? — раздался по воксу голос Акила.

— Не-а, — ответила она. Она смотрела на площадь через блок прицелов, установленных на верху башни. Она не включала дополнительные режимы наблюдения, но это не имело значения — было просто не на что смотреть. «Фонарь» и «Коготь» скрывались за руинами здания на западном краю площади, их было всего двое, чтобы прикрыть площадь и по полкилометра фронта в каждую сторону от их позиции. Поначалу этот сектор прикрывало больше танков, но они были отозваны на север.

Хуже всего было то, что ей было наплевать. Она была абсолютно уверена, что другие ушли с этого сектора вообще без приказа. Они были свежими, недавно высадившиеся, и они хотели увидеть битву, замарать руки, совершить пару убийств. Тахира почти рассмеялась от этих мыслей. Она должна была стоять, и у неё было только пол-эскадрона. Она знала, что это должно было бы её раздражать, но обнаружила, что её действительно, в самом деле, это не заботило. Если всё будет тихо, то будет и нормал…

«Лендспидер» с рёвом пронёсся над площадью. Воздушная волна разорвала густой туман, воздух под его антигравом мерцал. Тахира уловила грубые линии и глубокий голубой цвет, прежде чем скиммер вновь нырнул в руины и пропал из виду. Эхо его полёта медленно затихало.

— Что это, мать его, было? — выкрикнул Вэйл. Тахира включила частоту эскадрона.

— Приготовиться к сражению, огонь по всем целям.

— Что… — начал было Вейл.

— Разведчик, «Лендспидер». Похоже, пришёл и наш черёд.

Вэйл затих.

— Ты уверена, что это был враг, Тах?

— Нет, — она сделала паузу. Нет, она действительно не была в этом сейчас уверена. Скиммер был голубого цвета — она была в этом уверена, но что это значило? — Прямо сейчас я работаю над правилом, что всё, движущееся в нашу сторону с той стороны фронта, несёт нам вред.

Вэйл повернулся к ней, и Тахира видела, что он готов был что-то сказать.

Шквал шума раздался из её наушников, наполнив голову визгом статики. Она сжала голову руками, царапая капюшон костюма. Визг статики продолжал расти в тональности, а потом растворился во множестве щелчков, похожих на бормотание сломанной машины. Она услышала, как кто-то вскрикнул, и задумалась, что, должно быть, это была она. Звук исчез, оставив в ушах затихающий звон.

— Что за…

— Я что-то вижу, — это была Вэнтин с правого спонсона.

«Остроглазая девка», — подумала Тахира.

— Подтверждаю, — сказала она.

— Вижу их, — отозвался Вэйл, прижавшись лицом к прицелу орудия, — приближаются.

Тахира уже смотрела в собственный прицел. Что-то двигалось на той стороне площади. Она включила тепловизор, и вот они, пожалуйста, приземистые угловатые силуэты, горячие корпусы, тащащие за собой остывающие выхлопы. Она опознала формы силуэтов и орудия, торчавшие из их башен.

«Палачи» и «Покорители»?

«Почему Вэйл не стреляет?» — сверкнул вопрос в её голове. Она открыла рот, чтобы приказать открыть огонь.

Глаза скользнули по ауспику. Цели отображались, но все они мигали с красного на голубой, с дружественного на вражеский. Она помнила первую вылазку на поверхность, момент, когда она думала, что подбила одну из своих машин. Она закусила губу под маской костюма.

— Каким образом они сумели оказаться с той стороны фронта? — спросил Вэйл. Тахира не ответила, но выругалась и щёлкнула вокс.

— Не стрелять, — крикнула она. — Это могут быть дружественные соединения. Всем машинам — огонь только по моей команде.

Машины продолжали приближаться, маневрируя среди руин.

«Они должны видеть нас, — подумала она, — также как мы видим их, но они ведь тоже не стреляют».

Она переключила вокс на канал общего вещания.

— Неопознанные машины, дайте отзыв на кодовое слово «Отмщение», — произнесла она и стала ждать одного единственного слова, свидетельствовавшего, что приближающиеся машины — не враги.

Рейдер.

Простое слово, которое будет означать, что сейчас не развернётся новое сражение. Новый всплеск статики и стук её собственного сердца заполнили паузу.

Акил слышал запрос Тахиры по воксу, его взгляд был прикован к «Фонарю». Он чувствовал себя так, словно мог разглядеть каждую заклёпку и отметину на бронеплитах. Мощь пробегала по его корпусу, сдерживаемая, готовая к действию. Его главное орудие светилось, готовое открыть огонь, дуло было окутано жаром. Лазпушка пустого левого спонсона висела безвольно, как рука покойника. Кровь стучала в его висках.

— Назовите себя, — вновь раздался голос Тахиры. — Пароль — «Отмщение».

— Что происходит? — спросил Удо. — Почему мы не стреляем? Дай мне послушать частоту эскадрона.

Акил облизнул губы. Машины, приближавшиеся с той стороны площади, продолжали молчать. Он ощутил напряжённость момента. Он чувствовал кожей каждый шов своего костюма, воздух, всасываемый в маску, форму ножа в набедренной сумочке.

Вокс вновь захрипел, раздался незнакомый голос:

— Неопознанная машина, это капитан Силдар, 56-й Оларианский, назовите себя.

Акил выдохнул, хотя не помнил, чтобы он задерживал дыхание. Это были дружественные войска, потерявшиеся по ту сторону линии фронта. Это не был тот самый момент — ему пока не нужно было выбирать. Приближающиеся машины просто пройдут мимо, или присоединятся к ним для удержания фронта. Всё будет хорошо. Ему не надо выбирать. Возможно, вообще не придётся.

Но пауза затягивалась. Он почти мог видеть, как Тахира рассматривает голубые иконки на ауспике, взвешивая вероятности. Выбирая.

— Нет, — сказала Тахира, — дайте отзыв на пароль.

— Спасение, — ответил другой голос.

— Огонь! — рявкнула Тахира, слушая как плазменный уничтожитель завыл, набирая энергию.

«Что если пароли и отзывы перепутались…?»

Но времени на сомнения не было. Это не было войной человеческих ошибок. Это была война машин.

«Палач» выстрелил, отсеки «Фонаря» наполнились горячим воздухом. Плазма поразила головную машину в башню, снаряд в казённой части её орудия сдетонировал, оторвав башню от корпуса. Тахира уже разглядывала другие машины, перемещавшиеся за обломками. Их было минимум четыре. Им надо было прикончить или повредить ещё парочку, прежде чем те откроют ответный огонь.

«Почему они не стреляют в ответ? — мысль росла и крутилась у неё в голове, даже пока она наблюдала за «Палачом», близнецом «Фонаря», отползавшим назад на той стороне площади. — Если они враги, почему их орудия не заряжены и не готовы к бою?»

Плазменный уничтожитель «Фонаря» вновь концентрировал энергию, вытягивая её с пронзительным воем из накопительных колб. Лазпушки выстрелили вновь, один заряд пробил стену, обрушив вниз душ из раскалённых камней. Второй прочертил проплавленную линию по корпусу «Покорителя».

«Два выстрела. Только два выстрела при трёх рабочих лазпушках в эскадроне…»

Она включила вокс:

— Акил, скажи Удо, чтобы он стрелял! Мать вашу. Огонь!

Акил вытащил нож. Секунду он смотрел на него, изогнутое лезвие блестело, как убывающая луна. Он обладал им всю свою жизнь. Он пользовался им, конечно, его учили, как его использовать. Правда, он никогда не использовал его для убийства, но сейчас это произошло. Кровь стекала по лезвию, казалось, что она уже загустевает. Воздух вокруг него был заполнен приглушённым звуком битвы. Он посмотрел на Удо. Парень лежал на блоке управления огнём. Вокруг прорези в его костюме, прямо под рёбрами, образовалась окаймлённая красным улыбка.

Спасение.

Слово звенело у него в ушах, вызывая размытые воспоминания: лицо Джалена, его дочки, глядящие на него с той стороны стекла инфопланшета, огонь, льющийся с небес Талларна.

— Мне…, — слова формировались, и, наконец, сорвались с губ, — мне жаль.

Он вытащил тело Удо с места стрелка. Кровь плескалась внутри костюма, выливаясь из прорези. Он выронил нож, не посмотрев, куда он упал.

Лазпушка была для него чем-то непривычным. Свет прицела залил его окуляры. Сулан повернул орудие. Кормовая бронеплита «Фонаря» заполнила прицел красными горячими тепловыми выбросами. Курок туго упирался в его палец.

— Акил, — раздался голос Тахиры, злой и обеспокоенный, — Акил, отвечай. Если ты меня слышишь, немедленно стреляй.

«Но что если Джален солгал?» — снова всплыл вопрос, все последние часы он думал над ним, не переставая. Акил закрыл глаза. Мир шипел и ревел голосами орудий — А что если не солгал?

Голос Тахиры звучал в его ушах, приказывая открыть огонь, спрашивая, что случилось.

Его руки онемели.

— Акил…

Послесловие шестой главы

Сапфир-сити пал.

На севере противоборствующие стороны молотили друг друга в изорванной линии мёртвого железа и пламени. Сотни защитников вышли, чтобы остановить продвижение Железных Воинов, ценой собственных жизней сдерживая их натиск. Машины заполнили овраги, которые когда-то были улицами. Облака дыма тянулись сквозь туман к небу, похожие на чёрные знамена, развевающиеся над руинами.

На юге, на стыке руин и побережья, трезубцы «Теневых мечей» и «Штормовых владык» держались до тех пор, пока враг не обрушился на них из глубин океана. Огромные угловатые штурмовые машины, прошедшие по морскому дну целые километры, пробились на поверхность, как закованные в панцирь чудовища, выползающие обратно на берег. Снаряды забарабанили по их мокрым корпусам, едва они достигли берега, но их было недостаточно. Терминаторы высадились из машин и двинулись вброд по полузатопленным улицам, чтобы уничтожить сверхтяжёлые танки силовыми молотами и кулаками.

В центре защитники были сломлены в тот момент, когда в их тылах появились многочисленные соединения противника. Противник смял оборону прежде, чем они успели развернуть свои машины. Никто из раздробленного командования обороной не знал, как такое могло произойти.

Эпилог

РАЗМЫШЛЕНИЯ ГИДРЫ

+ Это сработало? + спросил первый голос. Это был ненастоящий голос, но в этом месте, по правде говоря, ничто не было настоящим. Поскольку оба, и говоривший и слушавший, знали — правда, это то, что ты вкладываешь в это понятие.

+ Результат был адекватным. +

+ Это ненужный риск — поручать дело непроверенным активам. +

+ Верно, но теперь они проверены. +

+ Сколько последовало приказу? +

+ Девять. +

+ А остальные? +

+ Пали в битве. +

+ Уцелевшие активы ничего не знают друг о друге? +

+ Ничего. Как и раньше. +

+ Ты всё ещё веришь, что они имеют ценность? +

+ Наши повелители верят. Какой другой фактор я должен учитывать? +

+ Что с другим делом? +

+ В процессе. +

+ Есть уверенность в том, что Гор отправит эмиссара? +

+ Он уже отправил. +

Благодарности

Особая и искренняя благодарность Стиву Моррису, за то, что я понял, что значит находиться в бронированной машине, как говорится в поговорке. Также Паулю Муни и Джейсону Спэрроу за все поездки, заметки и смысловые проверки. Всё, что написано о боевых действиях бронетехники в этой книге, звучит правдиво благодаря этим парням.

Также спасибо Алану Блаю, писателям и дизайнерам «Forge World» за поддержку и вдохновение.

Об авторе

Джон Френч — писатель и вольнонаемный дизайнер игр из Ноттингема. Его работы для «Black Library» включают в себя несколько коротких историй, новеллы «Судьбоплет» и «Багровый Кулак», а также повесть «Ариман: Изгнанник». Он также работает над ролевыми играми по вселенной «Warhammer 40000». Когда он не занят мыслями о том, как тёмные и развращающие существа могут уничтожить реальность и пространство, Джон развлекается, проделывая это на игровом столе со своими легионами-предателями.

Content

Френч Джон Талларн: Палач

Правовая информация

Джон Френч ТАЛЛАРН: ПАЛАЧ Битва начинается

THE HORUS HERESY®

Действующие лица

ИМПЕРСКАЯ АРМИЯ

ИМПЕРСКИЕ ПЕРСОНАЖИ

ПРОЧИЕ

·

Предисловие первой главы

Глава 1 ЗАБЫТОЕ ОРУЖИЕ СЛЁЗЫ НЕБЕС «ТИШИНА»

Предисловие второй главы

Глава 2 АД НАВЕРХУ УБИЙСТВО МАШИНЫ «ПОКОРИТЕЛЬ»

Предисловие третьей главы

Глава 3 ЗАГРЯЗНЕНИЕ СТОРОНЫ ВИНА

Предисловие четвертой главы

Глава 4 ЗОНА ПОРАЖЕНИЯ ВСЕ МЫ — МАШИНЫ ВОЙНЫ ПРЕДСМЕРТНЫЙ ХРИП

Предисловие пятой главы

Глава 5 ЗЕМЛЯ, КОТОРАЯ БУДЕТ ПОСТУПЬ БОГА РАНЕННЫЙ

Предисловие шестой главы

Глава 6 МОЩЬ ВЕКОВ ОТМЕТКА КАЗНЬ

Послесловие шестой главы

Эпилог РАЗМЫШЛЕНИЯ ГИДРЫ

Благодарности

Об авторе