Люси Эллис

Плененная невинность

Глава 1

Алексей Ранаевский пересек залитый светом конференц-зал и взял со стола газету, неосторожно забытую кем-то из его подчиненных.

Он ясно сказал, что не желает читать никаких статей о трагедии, случившейся с Куликовыми, но теперь, когда он уже немного оправился от потрясения, его странным образом привлекало то, что нельзя было назвать никак иначе, кроме как цирком вокруг трагических событий. Вопрос о том, как утихомирить журналистов, сейчас был его главной задачей. И лишь; потом у него будет возможность подумать над тем, как пережить потерю лучшего друга.

На третьей странице газеты была фотография Леонида и Анаис на гонках в Дубае. Лео запрокинул голову, смеясь; его рука лежала на тонкой талии Анаис. Они были красивой парой. А рядом с их фото было как раз то, чего Алексей не хотел видеть, — покореженная в аварии машина. «Астон-мартин» 1967 года, любимая «малышка» Лео превратилась в груду железа и сломанных электронных приборов. В такой аварии у Лео и Анаис не было ни малейшего шанса выжить…

Под фотографией располагался комментарий, изобиловавший восторженными эпитетами в адрес красоты Анаис и работы Лео в ООН. Пробежав взглядом по странице, Алексей резко вдохнул.

Константин Куликов.

Костя.

Увидев его имя в газете, Алексей ощутил всю реальность навалившегося на него кошмара. Слава богу, фотографии мальчика в газете не было. Лео очень ревностно охранял свою частную жизнь: Анаис была излюбленным объектом внимания прессы, но об их семейной жизни знали лишь близкие и друзья. Алексей восхищался Лео и следовал его примеру сам. Более того, Лео для него был как раз той самой семьей, и поэтому терять его было особенно тяжело.

— Алексей?

Он резко вскинул голову. В течение нескольких мгновений он не мог вспомнить ее имя.

— Тара, — наконец отозвался он.

Даже если она и заметила паузу, на ее прекрасном лице это не отразилось. Это лицо приносило ей по несколько миллионов долларов в год за съемку в рекламе, куда она ушла, потерпев неудачу на актерском поприще.

— Все тебя ждут, милый, — ласково проговорила она, забирая газету из его рук.

Алексей Ни разу в жизни не ударял женщину и не собирался этого делать сейчас, но все его тело напряглось от злости.

Тара с вызовом подняла подбородок. Она была храброй женщиной — и именно это влекло его к ней.

— Хватит читать эту чушь, — резко сказала она. — Тебе пора собраться с силами, выйти к людям и забыть о своих проблемах.

Все, что она говорила, он и сам знал, но что-то в его мозгу будто заклинило. Он не плакал о Лео и Анаис, как не плакал и о своих умерших родителях, но теперь им овладело странное чувство, с которым он не мог справиться. И причиной этому было имя ребенка, напечатанное в газете.

Костя.

Костя, оставшийся сиротой.

А для Тары всего лишь «проблема».

— Ничего, подождут еще, — холодно ответил он. — И вообще, во что ты тут вырядилась? Это семейная встреча, а не вечеринка.

Тара хмыкнула:

— Семейная?! Я тебя умоляю! Эти люди никакая тебе не семья. — Она коснулась его бока рукой с ярким маникюром. — И вообще, ты привязан к семье не больше, чем бродячий кот, — добавила она, спускаясь рукой к ширинке его брюк. — Большой, наглый, дикий кот. Очень большой. — Ее рука легла на его член. — Не желаешь ли поразвлечься, дорогой?

В нем по привычке проснулось желание, но секс не входил в его планы еще с раннего утра понедельника, когда Карло, его помощник, сообщил ему печальную новость. Он помнил, как зажглась лампа, как Карло тихим голосом рассказал ему все, как было. Потом он лежал один на широкой постели, а вокруг него — пустота. Тара была рядом, уснувшая тяжелым сном под действием снотворных. Не женщина, а всего лишь тело. А он был один.

«Я больше никогда не займусь любовью с ней», подумал Алексей.

Он взял ее за предплечье и мягко, но решительно развернул на сто восемьдесят градусов к двери.

— Уходи. Иди к ним на палубу. Не напивайся. — Он поднял газету со стола и протянул ей: — А вот это выкинь.

Тара была достаточно опытна, чтобы понять, что он охладел к ней.

— Дэнни был прав. Ты и впрямь бесчувственная сволочь.

Алексей понятия не имел, кто такой Дэнни, да и не желал этого знать. Он лишь хотел, чтобы Тара побыстрее ушла из помещения — и из его жизни. И чтобы люди покинули его корабль.

Ему хотелось вернуть то время, когда все было под контролем.

— И как ты ребенка-то растить будешь? — бросила Тара, выходя за дверь.

Алексей взглянул на побережье Флориды, простиравшееся за окном. Ему пора взяться за дело. Поговорить с Карло, пообщаться с людьми — и в первую очередь с Костей, двухлетним малышом. Но для этого ему нужно перелететь через Атлантику.

— «На лодке, сияющей, как изумруд, глянь, Кошка и Филин по морю плывут»[1]… — бархатным низким голосом пела Мэйзи, склонившись над колыбелью, в которой лежал маленький мальчик.

Она уже давно пела ему, а до этого еще целых полчаса читала. Ее горло пересохло, а голос слегка охрип, но, видя его мирно спящим в колыбели, она подумала, что это того стоило. Она окинула спальню взглядом, проверяя, все ли на месте. Спальня была все тем же уютным гнездышком, но мир снаружи изменился. Для этого мальчика — навсегда.

На кухне, двумя этажами ниже, горел тусклый свет — Валерия, экономка Куликовых, оставила его включенным специально для Мэйзи. В холодильнике стояла тарелка макарон с тертым сыром.

На прошлой неделе Валерия очень помогла ей: когда пришли новости об автокатастрофе, Мэйзи собирала чемоданы, готовясь к отпуску, который должен был начаться со вторника. Она помнила, как, повесив трубку, еще целых десять минут сидела рядом с телефоном, не в силах думать. Потом она позвонила Валерии, и жизнь снова пришла в движение.

И она, и Валерия ожидали, что к ним ворвутся родные Лео и Анаис, но их дом в тихом уголке Лондона оставался пустынным. Валерия продолжала заниматься своей работой, собираясь вечером вернуться к своей семье, а Мэйзи ухаживала за малышом, с ужасом ожидая, когда он скажет: «Хочу к маме».

Журналисты осаждали дом два дня, теснясь под окнами и норовя перелезть через стальную ограду. Валерия опустила шторы, а Мэйзи лишь раз вышла с Костей в парк, находившийся через дорогу. Мэйзи работала у Куликовых с рождения Кости и все это время жила у них дома. Лео и Анаис часто путешествовали, и порой Мэйзи оставалась вдвоем с Костей по несколько недель кряду. И все же сегодня дом казался опустевшим. Было так тихо, что Мэйзи подпрыгнула, услышав писк микроволновой печи, и дрожащей рукой открыла ее дверцу.

Над макаронами поднимался пар. Надо поесть, чтобы не терять силы. Мэйзи вспомнила, как Анаис всего неделю назад сидела на этой самой кухне, смеясь над рисунком, сделанным Костей на кафельном полу. Мальчик изобразил жирафу, голова которой походила на мамину. Анаис отличалась высоким ростом — почти шесть футов — и длинными ногами, что очень помогало ей в ее карьере модели. Было ясно, что малыш, смотря на маму снизу вверх, именно такой ее и видел.

Мэйзи помнила свою первую встречу с Анаис. Худая и высокая до невозможности, Анаис Паркер-Стоун была новой ученицей в приходской школе святой Вероники, и Мэйзи поручили ознакомить новенькую со школьными обычаями. Тогда Анаис не знала, что Мэйзи была воспитанницей приюта, а место в одной из лучших школ для девочек было предоставлено ей по правительственной программе. Но когда она об этом узнала, ее отношение к Мэйзи не изменилось. Если над Мэйзи смеялись из-за ее происхождения, то над Анаис — из-за ее роста.

В течение двух лет девушки были близкими подругами, пока Анаис не ушла из школы в шестнадцать лет. Через несколько месяцев она начала работать моделью в Нью-Йорке, а двумя годами позже стала знаменитой.

Повзрослев, Мэйзи постройнела, ее талия стала тоньше, а формы более женственными. Она поступила в университет, но бросила учебу вскоре после начала первого семестра. Анаис она видела только на фотографиях в глянцевых журналах, пока они случайно не столкнулись в универмаге «Хэрродс». Анаис, с гладким светлым каре и на трехдюймовых каблуках, взвизгнула от восторга при виде подруги и обняла ее, прыгая, как девчонка. Девчонка с округлившимся животиком.

Через три месяца Мэйзи была у них дома с новорожденным ребенком на руках, а Анаис, сидя рядом с ней, плакала, угрожая покончить с собой и сбежать из дома. Никто никогда не говорил девушке, что материнство — это не та работа, с которой можно уйти, что ребенок — это на всю жизнь.

«А ее жизнь оказалась слишком короткой», — мрачно подумала Мэйзи, отодвигая тарелку. Она долго плакала о своей подруге и о маленьком Косте. Но теперь, казалось, ее слезы иссякли. Сейчас ей предстояло решать более насущные вопросы. В любой день на пороге может появиться адвокат Куликовых — или же, что более вероятно, Паркер-Стоунов — и забрать Костю. О Куликовых Мэйзи не знала ничего, кроме того, что Лео был единственным ребенком в семье, а его родители умерли.

Мэйзи и представить себе не могла, как отдаст малыша незнакомым людям. Ей уже приходили в голову безумные мысли о том, чтобы просто спрятать его. Но как она справится? У нее нет работы, и единственное, что она умеет, — это заботиться о больных, детях и стариках. А ее призвание — любить того маленького мальчика, спящего наверху. Он стал для нее родным, и более того, она стала для него как мать. Ей нужно что-нибудь придумать, чтобы не расставаться с ним. Может, тому, кто будет воспитывать Костю, нужна няня?

И тут она вздрогнула — даже не от звука, а от того, что краем глаза заметила едва уловимое движение. В доме кто-то был. Она замерла, прислушиваясь.

Из темноты вышли двое мужчин, затем еще трое, и еще двое вошли через дверь, ведшую в дом из сада. Все они были в костюмах. Мэйзи от страха уронила ложку и, шатаясь, встала со стула.

Тот из мужчин, кто был ниже всех ростом, подошел к ней.

— Руки за голову. Лягте на пол, — приказал он.

Но другой мужчина, помоложе и ростом повыше, оттолкнул его и что-то резко сказал на иностранном языке.

— Говорите по-английски, Алексей Федорович, — сказал третий мужчина.

«Боже мой! Это же русская мафия!» — подумала Мэйзи.

Тут молодой мужчина двинулся к ней, и Мэйзи, недолго думая, схватила стул и со всей силы швырнула его в незваного гостя.

И закричала.

Глава 2

— Пожалуй, надо подождать, Алексей.

Алексей едва удостоил взглядом своего помощника Карло Сантини. Он не привык ждать.

В доме стояла тишина, которая, хоть время и близилось к полуночи, показалась ему подозрительной. Насторожившись, Алексей двинулся в направлении бледного света, лившегося с лестницы, ведшей на цокольный этаж. Его крестник был один уже четыре дня.

Он сразу заметил бесформенную фигуру, склонившуюся над тарелкой в полумраке. Прислуга — это хороший знак. Когда он вошел на кухню, она, похоже, услышала его. Она подняла голову, и он на мгновение смог увидеть ее лицо — испуганное лицо молодой женщины.

В тот же миг двери распахнулись, и в кухню ворвались люди Алексея. Женщина отреагировала сразу же: бросила стул в его сторону и залезла под стол, свернувшись клубочком. Выругавшись, Алексей отодвинул стол и подхватил женщину на руки. Она в ужасе начала брыкаться и вырываться. Но лучше уж это сделает он сам, чем кто-либо из охранников, которые вряд ли обойдутся с ней бережно.

Его увещевания о том, что он не причинит ей вреда, на нее не действовали, пока он не понял, что говорит по-русски.

— Успокойтесь, — отчетливо сказал он по-английски. — Никто не желает вам зла.

Мэйзи повернула голову, и их взгляды встретились. У него были потрясающие глаза — темно-синие, с густыми ресницами, а форма лица выдавала славянское происхождение. Он явно уже несколько дней не брился, но запах от него был приятный. Она ощутила аромат его одеколона, а затем более тонкий и вместе с тем более соблазнительный запах мужского тела. Почувствовав, что этот мужчина действительно не причинит ей вреда, она перестала сопротивляться.

Алексей почувствовал изменения, произошедшие с ней: теперь она была уже не жертвой, а просто женщиной в его объятиях, ждущей, когда он сделает следующий шаг. Он неохотно отпустил ее, но положил руку ей на плечо, удерживая ее на месте. Он не хотел, чтобы его люди прогнали ее, и все же был готов разнести дом в щепки, если ему не отдадут ребенка.

— Поговори с ней, — велел он, снимая руку с ее плеча.

Мэйзи взглянула на другого мужчину — ниже Алексея ростом, худее и старше лет на десять. Мужчина выступил вперед и церемонно поприветствовал ее кивком:

— Добрый вечер, синьорина. Простите за вторжение. Меня зовут Карло, я помощник Алексея Ранаевского.

Мэйзи перевела взгляд на Алексея — он даже не слушал. Вместо этого он достал мобильный телефон и начал что-то читать. «Вот так они со мной разговаривают?» — подумала она.

— Попробуй по-испански, — сказал Алексей низким, хрипловатым голосом.

Мэйзи прослушала то же приветствие на испанском, итальянском и даже польском языке. Под мелодичные звуки польской речи она попыталась привести в порядок свои мысли. Ее взгляд то и дело возвращался к мужчине, задержавшему ее. Он выглядел воплощением уверенности и самообладания — хотя когда она оказалась в его объятиях, она ощутила что-то другое, гораздо более стихийное…

Алексей окинул ее взглядом и отрывисто проговорил:

— Она англичанка. — Убрав телефон, он смерил ее взглядом. — Я хочу знать, где мальчик.

Мэйзи замерла в ужасе, не в силах вымолвить ни слова. Не получив ответа, Алексей потерял терпение.

— Я пришел забрать сына Леонида Куликова. Прошу вас отвести меня к нему.

— Нет.

Алексей недоверчиво хмыкнул.

— Я и близко вас не подпущу к сыну Куликовых. Кто вы, черт возьми, такой?

«А котенок умеет царапаться», — подумал Алексей, и от этой мысли в нем невольно проснулось желание.

— Я — Алексей Ранаевский, его законный опекун.

Мэйзи невольно окинула его взглядом. У него были темные вьющиеся короткие волосы, и он был так красив, что казался воплощенной мечтой.

Наконец кто-то пришел за Костей. Но, поскольку никто не уведет Костю отсюда без нее, значит, он пришел и за ней тоже, но пока не знает об этом. Мэйзи стало страшно, но этот страх был не похож на ужас, испытанный ею при вторжении незнакомцев — это был страх перед тем, что ей уже известно.

Алексей явно не собирался больше ничего объяснять — он развернулся и направился к лестнице.

— Подождите! — закричала Мэйзи, но это его не остановило.

Она бежала за ним два лестничных пролета, что-то бормоча о том, что не надо будить Костю, но он не обращал на нее внимания.

Когда они достигли этажа, где находилась детская, Мэйзи попыталась остановить его физически.

— Прошу вас, остановитесь.

Алексей замер на месте, почувствовав, как женские руки обняли его за талию, невольно ухватившись за его пиджак. Девушка тяжело дышала, и он заметил, что несколько прядей выбились из ее прически. Она явно нервничала. Но Алексей не желал об этом думать и двинулся дальше, а она осталась на месте, и тишину пронзил звук рвущейся ткани.

Мэйзи пережила несколько секунд ужаса, осознав, что она сделала. Их взгляды встретились, и в его глазах отразилось полнейшее недоумение. Радуясь, что наконец-то удалось привлечь его внимание, Мэйзи еле заметно улыбнулась, и взгляд Алексея задержался на ее губах. Она на мгновение отвлеклась, и он, наверное, заметил это, потому что уголки его губ тронула ответная улыбка. Пораженная, Мэйзи опустила глаза и бросилась вперед, загораживая ему дорогу.

— Я не пущу вас к Косте, пока вы не расскажете мне, что происходит.

— Я уже все рассказал, — холодно ответил Алексей. — Я его законный опекун. А теперь уйдите с дороги.

— А если я не уйду, меня уберет кто-нибудь из тех громил, которых вы привели с собой?

Мэйзи понимала: эти слова никак не помогут убедить Алексея в том, что она имеет какие-либо права на Костю, но его высокомерное отношение злило ее. Это не его дом, Костя — не его ребенок. А она — не мебель, которую можно так просто подвинуть в сторону.

— Вы здесь готовите? Убираете? — выпалил Алексей. — Честно говоря, я не привык объяснять свои действия прислуге.

— Я няня Кости.

Он тихо выругался, подозрительно глядя на нее.

— Так почему же, черт подери, вы не сказали мне об этом раньше?

— Я не понимала, что происходит.

Это звучало весьма неубедительно, но не могла же она сказать ему: «Вы обняли меня и тем самым сбили меня с толку, а потом я увидела ваше лицо и совсем растаяла от желания». Мэйзи прекрасно понимала, что такое с ним случается каждые пару дней, если не чаще.

— Я хочу, чтобы вы задержались и объяснили мне, что именно вы собираетесь делать. — Ее голос прозвучал нервно и сбивчиво.

Алексей явно не был готов ничего объяснять. Он смотрел на нее так, будто не мог поверить в то, что вообще разговаривает с ней. Тут из детской донесся крик.

— Костя! — одновременно воскликнули Мэйзи и Алексей.

Мэйзи вызывающе взглянула на него, побуждая его оттолкнуть ее, но он застыл в нерешительности. С одной стороны, он не хотел пропускать ее вперед, а с другой — не знал, как обращаться с двухлетним ребенком.

Мэйзи, пользуясь возможностью, первой направилась к детской, но он последовал за ней.

— Послушайте, — сказала она, силясь успокоиться. — Подождите здесь, не ходите за мной, а то малыш испугается, увидев незнакомого человека.

Алексей кивнул:

— Хорошо, я подожду.

Мэйзи прошла в комнату, освещенную ночником. Костя стоял на кровати с красным, заплаканным лицом. Увидев Мэйзи, он перестал плакать и протянул к ней пухлые ручонки.

— Мэйзи! — четко произнес он.

Мэйзи подняла его на руки — с трудом, потому что он был крупным для своего возраста, села в кресло и начала качать мальчика на руках — и делала это так непринужденно, будто занималась этим всю жизнь. Алексей полагал, что материнство для женщины естественно, но его опыт говорил об обратном — из всех женщин, с кем он встречался, он едва ли мог припомнить хоть одну, которой нравилось бы общаться с детьми. Он и сам не был большим любителем детей. Алексей был крестным Кости, но видел его лишь однажды — в день крестин в русской православной церкви в Лондоне.

— Я не думал, что он такой… маленький, — тихо произнес Алексей, боясь напугать мальчика.

При звуке его голоса малыш приоткрыл глаза. Мэйзи заметила, что голос Алексея похож на голос Костиного отца — чуть ниже, но с тем же акцентом, выдававшим, что английский язык не был для него родным.

— Папа, — неуверенно произнес ребенок тоненьким голоском.

— Нет, это не папа, — тихо ответила Мэйзи.

Алексей медленно подошел к ним, присел на корточки, чтобы не пугать Костю своим ростом, и серьезно проговорил:

— Здравствуй, Костя. Я — твой крестный, Алексей Ранаевский.

При этих словах напряжение Мэйзи немного спало. Костин крестный. Как же она могла забыть? В день крестин она лежала в постели с температурой, но ей рассказали о красавце Алексее Ранаевском. А теперь вот он — собственной персоной.

Алексей посмотрел на нее своими бездонными синими глазами.

— Вы его уложите, а я подожду за дверью.

Когда Мэйзи вышла из детской, дом снова показался ей пустым. Охранники исчезли, но она подозревала, что они где-то неподалеку. Стоя наверху лестницы, она прислушалась.

— Идите сюда, — раздался голос снизу.

Голос шел из ее собственной комнаты. Она чуть помедлила на пороге: Алексей стоял у окна. Он смотрелся совершенно неуместно в девичьей комнате, оформленной в светло-голубых и белых тонах.

— Сядьте, — коротко сказал он.

— Я лучше постою.

— Сядьте.

Мэйзи закатила глаза, но все же села на свою кровать. Алексей начал ходить по комнате, то и дело поднимая фотографии в рамках, рассматривая всякие безделушки, и даже заинтересовался флаконом любимых духов Мэйзи. Это ее нервировало.

Алексей удивился тому, что после четырех дней воздержания — в те дни он впервые за всю свою взрослую жизнь потерял интерес к сексу — желание с новой силой вернулось к нему, как только его тело соприкоснулось с телом этой девушки. Ее талия была незаметна под шерстяным свитером, но он ощутил ее изгиб, когда подхватил девушку на руки. Он догадывался, что ее грудь округлая и мягкая, а ее волосы, собранные в высокую прическу, на самом деле длинные и вьющиеся, и в них очень приятно запустить пальцы. Она была живой, настоящей, не похожей на моделей с толстым слоем косметики на лице и литрами лака на волосах. На ней, черт возьми, даже макияжа нет! Да ей он и не нужен — с такой-то роскошной кожей, с такими волосами…

Вдруг она встала.

— Господин Ранаевский…

— Алексей, — предложил он.

— Алексей.

Он понял, что она собирается произнести некую речь, и это его насторожило.

— Я не расслышал ваше имя.

— Мэйзи. Мэйзи Эдмондс.

— Садитесь, Мэйзи.

— Мне надо кое-что сказать вам.

— Сядьте.

Она села, но тут же встала.

— Нет, это очень важно. Я хочу поехать с Костей. Не знаю, каковы ваши обстоятельства и что вы для него приготовили, но я хочу быть с ним, пока он не привыкнет к новой обстановке. Кроме того, он пока ничего не знает. Когда ему все расскажут, я хочу быть рядом.

Алексей нахмурился:

— Он не знает, что его родители умерли?

Мэйзи покачала головой.

— Я и не собирался забирать у вас Костю, — только и сказал Алексей. — У вас есть загранпаспорт?

— Да, а что?

— Собирайте вещи. Мы выезжаем через двадцать минут.

— Но…

Он посмотрел на нее едва ли не с обидой:

— Я не привык объяснять свои действия.

«…прислуге», — мысленно закончила за него Мэйзи.

Алексей заметил, что Мэйзи расстроилась, но сам он расстроился куда больше. Как бы ему не наделать глупостей! Ведь эта женщина будет работать у него, а спать с подчиненными — не в его правилах. Он спустился вниз, чтобы известить охранников об изменившейся ситуации.

За двадцать минут Мэйзи упаковала Костины вещи, а ее собственные уже были в чемодане, который она собрана пять дней назад, готовясь к отпуску во Франции. Всего пять дней назад, а казалось, что прошла целая жизнь.

Прежде чем уйти, она решила принять душ.

Тем временем Алексей уже третий раз смотрел на часы. Прошло полчаса. Не то чтобы это казалось ему странным — он пока не встречал женщин, для которых «пять минут» означало бы меньше чем двадцать. Но с Мэйзи любые романтические отношения были исключены, и он не собирался ждать ее часами. Он мог бы послать кого-нибудь за ней, но почему-то ему захотелось пойти к ней самому.

Дверь ее спальни была приоткрыта, и он толкнул ее, ожидая увидеть Мэйзи готовой к выходу. Вместо этого он увидел голую девушку, завернутую в маленькое белое полотенце, с мокрыми локонами, водопадом спускавшимися по ее спине.

Желание взыграло в нем, как шторм в пустыне, сметая все доводы разума на своем пути.

Она не закричала, не запротестовала и не сделала ничего из того, что возмущенные женщины обычно делают в подобной ситуации и что заставило бы его повернуться и уйти. Она просто изумленно ахнула, прижимая к груди полотенце, а затем… шагнула ему навстречу.

Алексей подошел к ней вплотную, обнял ее за талию и привлек к себе, наполовину стянув с нее полотенце. Она издала стон удовольствия, когда он жадно захватил ее губы своими. Ее руки были напряжены и упирались в его бицепсы, но все остальное в ней было мягким, теплым и податливым. Ему хотелось зарыться в ее мягкость и забыть обо всех волнениях, настоящих и будущих…

Мэйзи не могла разумно мыслить. Потрясение сменилось унижением, когда она почувствовала, что полотенце соскальзывает с нее и она вот-вот окажется совершенно голой в объятиях незнакомого мужчины. Этот мужчина целовал ее жадно и страстно, словно отчаянно ища что-то в ней — и она начала осторожно отвечать ему. Напряжение ушло из ее рук, и ее как магнитом притянуло к источнику тепла, разливавшегося по ее телу, в его объятия… Он почувствовал ее отклик, и его поцелуй стал нежнее…

Ее сердце бешено колотилось, а его руки слишком властно обнимали ее. Она попыталась сопротивляться, но в итоге лишь притянула, его голову к себе и услышала его смех у самых своих губ. Он слегка приподнял ее над полом, и она ощутила, как он гладит ладонью внутреннюю поверхность ее бедра. Она перехватила его руку и прошептала «нет», но его губы спустились к жилке, пульсирующей у основания ее шеи.

— Снимите полотенце, Мэйзи, — прошептал Алексей ей в ухо, опуская руки на ее бедра.

— Я не могу, — ответила она, смущенная.

И тут все закончилось. Его руки и губы исчезли, и она осталась стоять у двери своей спальни, прижимая к себе полотенце и смотря в глаза мужчины, казавшегося совершенно ошеломленным.

Он протер губы тыльной стороной руки, будто стирая с них ее вкус, и произнес низким, надтреснутым голосом:

— Это было непростительно. Я очень устал. Это моя ошибка. Забудьте, что это случилось.

В карих глазах Мэйзи отразились укор и недоумение.

«Ошибка? Забудьте, что это случилось?»

Алексей понимал, что плохо соображает. Девушка смотрела на него как на сумасшедшего, и он не мог упрекнуть ее в этом. Он начал то, что не мог закончить. Его тело болело от желания, и эта боль не собиралась стихать.

Но что же он, черт возьми, здесь делает?! Внизу его ждут двенадцать охранников, машина, а на взлетной полосе в Хитроу — самолет. А он, Алексей Ранаевский, занят шалостями с няней в спальне наверху!

— Подвиньтесь, чтобы я мог выйти, — приказал он. — И, ради бога, оденьтесь.

Мэйзи вздрогнула, но не двинулась с места. Ей отчаянно хотелось быть подальше от него, за дверью ванной комнаты, чтобы никто не видел ее унижения, но она знала, что если отойдет в сторону, то упустит свой шанс.

Наверное, она уже его упустила. Он, по всей видимости, был зол на нее. Она должна была оттолкнуть его с самого начала, не отвечать ему. Она должна была помнить, что интересы Кости превыше всего.

Анаис была бы в ужасе, если бы узнала, что только что произошло — в ее собственном доме, всего через несколько дней после того, как…

— Вы не передумали? — рискнула спросить она. Мысль о том, что Костя важнее всего, придала ее голосу решительности. — Насчет того, чтобы взять меня вместе с Костей?

Он посмотрел на нее в замешательстве, будто она сказала что-то, совершенно не относящееся к делу. Наконец он вздохнул и провел рукой по своему небритому подбородку.

— Нет, я не передумал… Боже упаси, нет. — Стараясь не поддаваться эмоциям, Алексей последний раз взглянул на то, что никогда не будет принадлежать ему. — Оденьтесь. У вас осталось пять минут.

* * *

Мэйзи было неприятно, как он смотрел на нее после того, что произошло, — она была почти голой, и это выглядело так, словно она предлагала ему себя на блюдечке. Когда он ушел, она закрылась в ванной и села на пол, сгорая от стыда, а потом скинула полотенце и завернулась в большой пушистый банный халат, который должна была надеть с самого начала, и зарылась лицом в его складки.

Как же беззастенчиво она повела себя с ним! Она почувствовала его первобытное желание и не смогла скрыть своего собственного. Ей было неловко перед самой собой и перед Анаис. Она обязана обеспечить ее сыну безопасное будущее, но вместо этого она обнимается с его крестным и ищет утешения для себя, позабыв о Косте!

Ничего не поделаешь. Надо встать, одеться, умыться и идти к Алексею Этот порывистый, непредсказуемый мужчина заменит Косте отца, и ей придется научиться ладить с ним.

И все же, сама того не желая, она коснулась пальцами своих распухших губ. Этот поцелуй. Эта «ошибка»… Нет, это больше не повторится.

Глава 3

Мальчик, самолет… и няня.

Нет, ну какая же она «няня»? Эта рыжеволосая прелестница свернулась клубочком в кресле и притворяется, что спит, пока он, Алексей, сидит за ноутбуком и пытается разобраться в цифрах, которые прислали ему из Нью-Йорка. Бессонная ночь, перелет, а теперь еще и неожиданный всплеск желания… Ох, как бы ему не натворить дел!

Алексей подозвал одного из бортпроводников, молодого парня по имени Лерой. Он уже давно не держал симпатичных молодых стюардесс на своем личном самолете — они имели обыкновение отвлекаться от работы.

— Лерой, заберите мисс Эдмондс с моих глаз долой, — велел он.

Лерой перевел взгляд со спящей девушки на босса. Алексей знал, о чем тот подумал, поэтому устало добавил:

— Она не спит. Притворяется.

Мэйзи заскрежетала зубами. Она слышала каждое слово Алексея с тех пор, как они сели в самолет. Он почти все время говорил по-русски, короткими, отрывистыми фразами — но ни разу не обратился к ней, словно ее не было. И все же она явно мешала ему.

Лерой наклонился к ней и прошептал:

— Мисс Эдмондс…

— Я знаю. — Мэйзи покорно улыбнулась ему, подобрала свое одеяло и поднялась с места. Она бросила колкий взгляд на Алексея, который просматривал что-то на своем ультрасовременном ноутбуке, но он и не посмотрел в ее сторону.

— Уложите мисс Эдмондс на кровать, — сказал он бортпроводнику, когда она проходила мимо него.

— Спасибо, — тихо произнесла она своим нежным голосом, и Алексей инстинктивно подался вперед.

«Ну-ну, хватит дурака валять, — сказал он себе, — сейчас не время заглядываться на рыженьких красоток».

Отныне Мэйзи — в штате его домашней прислуги. Но она вовсе не няня — она солгала ему. Он прекрасно понимал, кто она: одна из поклонниц Анаис, которой удалось войти в ее дом и в жизнь Кости. Если бы Лео был жив, ему хватило бы одного слова, чтобы поручиться за нее. Но, с другой стороны, если бы Лео был жив, Алексей не встретился бы с ней при таких странных обстоятельствах и не совершил бы такого глупого поступка…

Он не занимался случайным сексом, и никогда — ни при каких обстоятельствах — не занимался им без презерватива. Более того, он очень мало знал о Мэйзи. Может, Лео… Алексей сразу же прогнал эту мысль; представив Мэйзи, завернутую в полотенце и обнимающуюся с другими мужчинами, он ужасно разозлился.

Нет, это больше не повторится, во всяком случае в ближайшие несколько недель, пока не стихнет боль от потери Лео. Кроме того, теперь надо думать и о его ребенке.

«Каким же богатым надо быть, чтобы позволить себе самолет с тремя кроватями на борту?» — мысленно поинтересовалась Мэйзи. Она села на роскошную кровать и погладила шелковое, фиолетовое с черным, покрывало. Цветовое решение явно выбирал мужчина — хотя ей трудно было представить Алексея за таким занятием, как выбор постельного белья.

Зато она могла представить его лежащим на этой кровати. Забравшись под роскошное одеяло, она предалась фантазиям о нем.

Это было не в ее стиле — у нее никогда раньше не было столь страстных фантазий о мужчинах. Тем более что сейчас у нее нет времени даже на мечты, что уж там говорить о сексе! С ребенком на руках это просто невозможно. С тех пор как Костя родился, она ни разу не покидала его более чем на несколько часов — Анаис постоянно твердила, что никто не умеет найти подход к Косте лучше, чем Мэйзи. Изначально Мэйзи обещали два выходных дня в неделю, но на деле вышло так, что она практически стала Косте матерью.

Она вспомнила спокойную жизнь, которой жила в течение последних месяцев беременности Анаис — тогда она могла позволить себе часами ходить по магазинам и танцевать в клубах до утра. На одной из вечеринок она познакомилась с Дэном, который занимался настройкой музыкального оборудования. Они проводили долгие вечера в кафе за разговорами, но когда наступала ночь, Мэйзи возвращалась домой, где Анаис встречала ее восторженными расспросами.

В один прекрасный вечер она все же пошла к Дэну домой и переспала с ним. На первый взгляд это казалось логичным этапом в развитии отношений, но Мэйзи была разочарована. Все прошло как-то скомкано и неловко, ей было больно, и повторять этот опыт с ним совсем не хотелось, поэтому она решила, что совершила ошибку.

Она никому не рассказывала об этом, даже Анаис. А через несколько дней, когда Дэн пригласил ее провести с ней выходные, она порвала с ним. Дэн не особо расстроился по этому поводу, что навело Мэйзи на мысль о том, что она была не единственной девушкой в его жизни.

Через несколько недель Анаис родила, и спокойной жизни Мэйзи настал конец. С тех пор уже целых два года она играла роль матери требовательного малыша.

Алексей вряд ли понял бы все сложности ее отношений с Анаис и Костей. Скорее всего, узнав правду, он и вовсе отказался бы брать ее с собой. «Подруга Анаис» звучало как-то легкомысленно — зная большинство ее подруг, Мэйзи и комнатный цветок не оставила бы им на попечение, не говоря уже о двухлетнем ребенке.

Нет, лучше уж «няня». Звучит вполне серьезно и профессионально. Ведь Алексею и вправду нужна няня для малыша, а не беспечная девчонка, которая только и думает что о модных журналах и вечеринках.

Как бы то ни было, то, что произошло ночью, было совершенно бессмысленным — во всяком случае, если смотреть на это с позиции Алексея. Он наверняка заметил, что Мэйзи прямо-таки пожирала его глазами, но впоследствии признал свою ошибку, поэтому ей стоит винить в первую очередь себя.

Никогда в жизни Мэйзи еще не чувствовала такого влечения к мужчине. Ей хотелось потрогать Алексея, снова ощутить, как его мускулистое тело прижимается к ней — и она ничего не могла поделать с этим наваждением. Неужели это то же самое, что Анаис чувствовала к Лео? Ее подруга испытывала прямо-таки необузданную страсть к мужу и была готова заняться с ним любовью всегда и везде.

Да, именно этого Мэйзи и хотела — именно такой страсти, такого огня. И именно этого мужчину. Только он не тот мужчина. А она не та женщина. Она — няня.

Когда самолет приземлился, над Неаполем занимался рассвет. У трапа их ждали лимузины.

Алексей Ранаевский был очень занят и… не собирался ехать вместе с Мэйзи и Костей. Собравшись с духом, Мэйзи спросила Карло, его помощника, почему.

— Он летит в Рим, — коротко ответил итальянец. — Из-за задержки Алексея в Лондоне было отложено несколько важных встреч.

Под задержкой, конечно же, понимался его визит в дом погибшего друга. Мэйзи почувствовала злость на Карло и Алексея. Костя — не помеха деловым встречам, а маленький мальчик, потерявший родителей. Алексей мог бы посвятить ему чуть больше времени!

— Не стоит так переживать, красавица. Вы еще пообщаетесь, когда он вернется.

Мэйзи напряглась при фамильярном обращении «красавица». У нее промелькнула мысль о том, что Алексей мог рассказать Карло о случившемся прошедшей ночью. Она не хотела верить в это, но ее руки непроизвольно сжались в кулаки. Отвернувшись к окну, она больше не произнесла ни слова.

Алексей жил на роскошной вилле Виста-Маре, построенной еще в XVI веке. Внешний вид этого старинного особняка резко контрастировал с его интерьером: высокие потолки, стеклянная мебель, ослепительно-белые стены. Мэйзи, привыкшей к небрежному шику дома Куликовых в Лондоне и уютной атмосфере их другого особняка на острове Сите в Париже, этот футуристический стиль внушал беспокойство. Ведь жизнь Кости будет проходить в этом доме, где все блещет стилем и богатством, но отчаянно не хватает домашнего уюта…

Всю следующую неделю Мэйзи, как могла, старалась создать для Кости атмосферу, к которой он привык дома, и к концу недели ей удалось привести детскую в более-менее приличный вид.

Костю любила вся прислуга, а экономка Мария, приятная женщина за пятьдесят, просто обожала его. Но каждое утро Мэйзи просыпалась, ожидая увидеть Алексея, — и каждый раз ее надежды оказывались напрасными. Мэйзи не могла понять причину такого поведения: он говорил о своей ответственности за Костю, но его действия свидетельствовали о том, что малыш занимает в его жизни далеко не первое место.

В стороне от детской была комната для няни — маленькая, с видом на двор. Мэйзи старалась проводить в ней как можно меньше времени, она только спала там, но спала много. Алексей нанял ночную няню, а значит, Мэйзи впервые могла спать всю ночь с тех пор, как родился Костя. После целых шести ночей непрерывного сна Мэйзи чувствовала себя намного свежее. На седьмой день Мэйзи попросила Марию одолжить ей машину, чтобы съездить в город. Она уже успела заметить, что в гараже Алексея стояло семь роскошных автомобилей.

— Мне не нужна какая-то особенная машина, — поспешно добавила она. — Главное, чтобы на ней можно было ездить.

Мария засмеялась:

— Можете взять мой автомобиль. Он застрахован, и в нем есть кресло для ребенка. Я вожу в нем свою внучку.

Обрадовавшись возможности выбраться в город, Мэйзи бегом поднялась наверх и переоделась в зеленое с розовым летнее платье с открытой спиной, которое купила для несостоявшейся поездки в Париж. Она одела Костю, усадила его в детское кресло, выехала из двора виллы и отправилась в путь по извилистым дорогам в Равелло.

У нее было несколько дел в городе: снять деньги с банковского счета, купить Косте панаму поплотнее, чтобы солнце не напекало ему голову, а также отовариться дешевыми книгами. Но город был настолько красив, что было трудно не сбиться с пути, любуясь им.

Купив мороженое себе и Косте, Мэйзи заметила поблизости салон красоты. Пока Костя лизал сладкий лед, она успела подстричься и сделать эпиляцию. Чувствуя себя намного привлекательнее, она усадила Костю в коляску и направилась в сторону садов, находившихся на другом конце улицы.

Несколько машин притормозили, проезжая мимо Мэйзи, и группа молодых людей окликнула ее по-итальянски. Она не поняла ни слова, но это явно был комплимент. Мэйзи недоверчиво покачала головой: всего лишь симпатичное платье и обновленная прическа — и она уже в центре внимания.

— Надеюсь, ты не будешь таким же глупым, когда вырастешь, — сказала она Косте, взъерошив его светлые волосы.

Вдруг сзади раздался скрежет шин, и она оглянулась. К тротуару подъехала спортивная машина с низкой посадкой.

— Садитесь в машину.

Алексей. Мэйзи выдохнула.

Он сидел за рулем; его кобальтово-синие глаза были спрятаны за солнечными очками. Его внешность полностью соответствовала тому, каким он был в действительности: хладнокровным, мужественным и суровым.

Она бросила взгляд в сторону садов, поставила коляску на тормоз и наклонилась к окну машины.

— Мы пойдем в сады. Я обещала Косте.

С этими словами она развернулась, сняла тормоз и направилась вперед.

Алексей не верил своим глазам. Припарковав машину, он отправился за ней пешком. Когда Мария как бы между прочим сообщила ему, что Мэйзи вышла с виллы и взяла с собой Костю, он рассердился, что охранников не поставили в известность, а узнав, что девушка взяла старую «ауди» Марии, пришел в ярость. На крутых поворотах местных дорог можно и в аварию попасть, если не знаешь их. Но больше всего его злило то, что Мэйзи разгуливает по улицам в коротком цветастом платье, со своими тициановскими кудрями, развевающимися на ветру, притягивая взгляды итальянцев, выкрикивающих комплименты ей вслед.

Мэйзи не знала, оставит ли Алексей их с Костей или последует за ними. Но она уж точно не ожидала, что он схватит ее за локоть и чуть не собьет ее с ног. Он развернул ее к себе, как игрушку. На нем была рубашка оливкового цвета, подчеркивавшая ширину его плеч. Мэйзи ощутила, как кровь приливает к ее щекам…

— Что, черт подери, вы тут делаете? — взорвался он.

— Я хочу прогуляться по садам, — ответила она, пытаясь высвободить руку, но у Алексея была железная хватка. — Ради бога, отпустите меня. Почему вы злитесь?

Глядя в ее широко раскрытые карие глаза, он подумал, что не сможет долго жить с этой женщиной под одной крышей — все кончится тем, что он даст ей все, что она ни попросит.

Алексей инстинктивно сжал ее руку и тут же отпустил ее, потрясенный собственным поведением. Он подумал о том, что лучше поговорить с ней дома, озвучить условия ее дальнейшего пребывания в доме с Костей, пока он не привыкнет к новому месту — а потом просто игнорировать ее. Надо заметить, до сих пор у него это неплохо получалось: он игнорировал ее целых шесть дней и семь ночей. Семь долгих ночей, но за всю неделю ему удалось проспать всего шестнадцать часов, и то под действием снотворного.

Нельзя сказать, что он не привык быть без женщины — порой ему даже нравилось спать одному на широкой кровати. Но теперь он постоянно думал о Мэйзи, с ее рыжими локонами и упругой попкой, вспоминал пряный вкус ее мягких розовых губ… Кого же еще они целовали?

— Не трогай мою Мэйзи! — решительно произнес Костя, слезая с коляски.

Малыш сумел отстегнуть ремень, и это поразило Мэйзи.

Алексей присел на корточки перед мальчиком:

— Я не хотел обидеть Мэйзи. Я ее друг и хочу отвезти вас с ней домой.

— Не хочу домой. Хочу гулять.

— На вилле ты как раз и будешь гулять, — объяснила Мэйзи, с опаской поглядывая на Алексея, будто он в любую секунду мог наброситься на нее.

Алексей выдохнул и поднялся, протягивая руки Косте:

— Иди ко мне, малыш. Я тебя понесу, ты не против?

Костя взглянул на Мэйзи. Та, немного подумав, кивнула и затаила дыхание, когда Алексей поднял мальчика на руки. В первую минуту ей показалось, что ребенок готов запротестовать, но Алексей уверенно держал его, и малыш расслабился, положив голову ему на плечо.

Мэйзи внимательно посмотрела на Алексея. Он был в джинсах, сидевших на нем как влитые — в них он выглядел моложе, и Мэйзи осознала, что он всего на несколько лет старше ее самой. Ему не более тридцати, а он уже смог добиться власти над людьми и достигнуть немыслимого уровня роскоши!

— Где вы были целую неделю? — вырвалось у нее.

Алексей пожал плечами:

— Какая разница? Теперь я здесь.

— И сколько времени вы пробудете здесь? — спокойно спросила Мэйзи, ответ не особенно волновал ее.

— Предполагаю, что три дня, — ответил он таким тоном, будто проявлял неслыханное великодушие.

— Три дня — это не очень много, — осторожно проговорила она.

— Это все, что у меня есть.

В голосе Алексея слышалось предостережение, намек на то, что надо прекратить расспросы. Она вспомнила его слова: «Я не привык объяснять свои действия».

— А теперь расскажите мне, почему вы взяли машину Марии и решились на такую опасную поездку в город, — вполголоса попросил Алексей, явно боясь потревожить Костю.

— Это не опасно, — ответила Мэйзи тем же спокойным тоном. — Я хорошо вожу машину и осторожно веду себя на дороге. — Она вздохнула, не в силах скрывать своих истинных чувств. — Попробуйте просидеть дома целых семь дней!

Он медленно улыбнулся понимающей улыбкой.

— Вы скучали?

Мэйзи удивила его улыбка и этот внезапно появившийся доверительный тон. У нее промелькнула мысль о том, что он, возможно, так себя ведет со всеми молодыми девушками.

— Ну, не совсем, — неуверенно ответила она, не зная, насколько честной может позволить себе быть с Алексеем. «В этом доме полно людей, которые со мной не разговаривают. Мария и ночная няня помогают мне с Костей, а мне всего двадцать три, и я чувствую себя так, будто меня продержали взаперти несколько дней», — подумала она и добавила: — Мне просто хотелось посмотреть окрестности.

— Я видел, как вы осматривали окрестности. Теперь меня не удивит, если на пороге виллы появится половина мужского населения Равелло. — Алексей говорил, не повышая голоса, но его тон был резким.

— Я их специально не приманивала.

— Их приманило ваше платье, — небрежным тоном отозвался он, но Мэйзи поняла его намек и напряглась.

— Вам кажется, что я пытаюсь найти себе кавалера?

— Я опекун Кости и хочу, чтобы вы вели себя как леди, а не выставляли себя напоказ.

Мэйзи не знала, что ответить. Каким это образом она выставляет себя напоказ? Что ужасного в том, что она решила съездить в город? Что не так с ее платьем? Ощущение свободы сменилось сомнениями, и она одернула юбку. Она вспомнила, как Алексей застал ее в ванной, завернутую в полотенце. Что он думает о ней? Неужели он считает ее девушкой легкого поведения? При этой мысли она похолодела.

— Что-то вы притихли.

— Простите. Я не знала, что должна развлекать вас, и не понимаю, почему вы говорите, что я выставляю себя напоказ.

— Вы имеете полное право общаться с людьми, только я не хочу, чтобы вы приводили мужчин на виллу.

— Каких мужчин?! Все мужчины, которых я видела за прошедшую неделю, были в униформах и обращали на меня не больше внимания, чем на пустое место!

— Поэтому-то вы и сбежали в город.

— Что ж, теперь я знаю, насколько плохое мнение сложилось у вас обо мне. Но не считаю, что я должна оправдываться, если не сделала ничего дурного.

Алексей тут же почувствовал себя негодяем. Да, он суров с ней, но это она его спровоцировала. Она так красива, что, даже выйди она на улицу в лохмотьях, мужчины все равно смотрели бы ей вслед.

«Это все потому, что ты хочешь ее, но боишься влипнуть в историю», — подсказывал ему насмешливый внутренний голос.

— Поедем лучше домой, — сказал Алексей. — Мальчик заснул.

Мэйзи не ответила — она просто развернула коляску и пошла обратно по тропе впереди Алексея. Он подумал, что она поступает как его девушка, а не как няня. А у него никогда не было серьезных отношений с женщинами.

Алексей отвез Мэйзи с Костей обратно на виллу в своей роскошной скоростной машине. Он ехал с умеренной скоростью, проезжая крутые повороты уверенно, но осторожно. Мэйзи подумала, что он был прав насчет опасности. Человек, присланный Алексеем, вернул «ауди» Марии.

В салоне машины царило напряженное молчание. Мэйзи тяжело вздохнула. Невинная поездка в город превратилась в глазах Алексея в вылазку с целью заманивания мужчин. «Что бы я ни делала, — горестно думала Мэйзи, — это ничего ему не докажет, ведь он уже решил, что я девушка, ищущая развлечений». Это было настолько нелепо, что она фыркнула.

Алексей резко повернулся к ней.

— В чем дело? — спросил он.

Мэйзи заглянула через его плечо: Костя крепко спал.

Она решила изобразить легкомыслие:

— Я просто подумала: если все мужчины Равелло без ума от меня, может, мне стоит взять пару свободных вечеров в неделю, чтобы заняться ими? Как насчет пятниц и суббот?

Это была глупая шутка, но Алексей выглядел настолько уверенным в своей правоте, что она решила показать ему, насколько абсурдны все его предположения, и тут же поняла, что совершила ошибку.

Машина притормозила у обочины дороги. Алексей расстегнул ремень и бросил взгляд на малыша, спавшего на заднем сиденье. Мэйзи испугалась, осознав, что своими шутками рассердила его.

— Ч-что вы делаете? — заикаясь, проговорила она.

— Мне надо позвонить, — сухо ответил он, не глядя в ее сторону, и вышел из салона.

Заложив руки за голову, Алексей принялся прогуливаться по обочине. Мэйзи — юная, соблазнительная девушка, и дразнит его потому, что он обидел ее. Ему надо все обдумать, иначе он не сможет нормально вести машину.

«Все мужчины Равелло». Это были его слова, он первый поднял эту тему. Мэйзи наверняка не более неразборчива в связях, чем он сам. Но в его мозгу промелькнули образы, которые он никогда не забудет. Клиенты его матери… Страшная, невыносимая картина для ребенка, которым он был. Он решительно прогнал эти мысли и оглянулся назад, на машину. В окне виднелась склоненная головка Мэйзи в ореоле огненных кудряшек. Она не похожа на других, и нет ничего естественнее, чем его желание заняться с ней сексом.

Мэйзи, сидя в машине, наблюдала за Алексеем в зеркало заднего вида. «Черт меня дернул сморозить такую глупость! — думала она, уронив горящее от стыда лицо на руки. — Где были мои мозги? Я просто пошутила, но ему, видимо, совсем не до шуток. Что же я наделала?!»

Вдруг раздался щелчок двери, и Алексей оказался на сиденье рядом с ней.

— А вы быстро вернулись, — вырвалось у нее.

Он смотрел на нее, и в его глазах горел нескрываемый огонь желания. Атмосфера накалилась, и Мэйзи вспомнила те мгновения в ванной…

— Решил, что звонить не нужно, — ответил Алексей с улыбкой, заводя мотор. — Боюсь, на всех мужчин Равелло вам все же не хватит времени — вы будете очень заняты.

У Мэйзи пересохло в горле.

— Кем занята? Костей? — машинально переспросила она.

— Нет. — Алексей снова вывел машину на дорогу и нажал на газ. — Не Костей, а мной.

Глава 4

Когда они подъехали к вилле, нервы Мэйзи были на пределе, а Алексей, наоборот, выглядел полным сил. Он вынул Костю из кресла и понес его на руках в дом, оставив Мэйзи разбирать сумку с покупками.

Она никак не могла поверить в то, что Алексей не шутил. Снова и снова прокручивая его слова в голове, она пришла к мысли, что возникшее между ними притяжение неуместно и, более того, опасно. Ей нужно каким-то образом умерить его пыл, отвлечь его от себя. И все же в глубине души ей нравилось его внимание, искра в его глазах. Каждый раз, когда он смотрел на нее, в ней загорался неведомый огонь…

Надев спортивные брюки и длинную футболку, Мэйзи сказала себе, что такая одежда положит конец всем притязаниям Алексея, но, посмотрев на себя в зеркало, поняла, что обманывает себя. На самом деле ей хотелось, чтобы повторилось то, что произошло в Лондоне. Хотелось, чтобы он снова посмотрел на нее и потерял контроль над собой…

Отражение в зеркале дразнило ее. Кожа стала горячей и сверхчувствительной, а глаза потемнели. Тело посылало ей сигналы, которые трудно было проигнорировать.

Раздосадованная, Мэйзи сняла брюки и футболку и вместо них надела свой любимый вязаный пуловер и джинсы. Они не смотрелись вызывающе, но облегали ее фигуру в нужных местах. В конце концов, подумала она, что плохого в мужском внимании? Просто надо знать меру.

Алексей и Костя лежали на полу и строили башню из кубиков. Каждый раз, как только Алексею удавалось поставить восемь кубиков друг на друга, Костя разрушал башню, визжа от восторга.

— Я никак не могу у него выиграть, — сказал Алексей. — У него просто талант к разрушению. Он бы мог у меня работать.

Мэйзи никогда еще не видела его таким расслабленным. В таком настроении он был неотразим.

Пока Костя ползал по полу, собирая кубики, Алексей оглядел Мэйзи с головы до ног. Свитер мягко облегал ее полную грудь и крутые бедра. Ее фигура была похожа по форме на песочные часы; если бы он обхватил ее тонкую талию обеими ладонями, его пальцы встретились бы. Джинсы обтягивали ее ноги, как вторая кожа.

Мэйзи излучала мягкую женственность, которая вызывала в Алексее желание, сметавшее все разумные мысли на своем пути. Где была эта женщина всю его жизнь?

Она присела на корточки и откинула челку с Костиного лба.

— Его пора подстричь, — заметил Алексей.

Губы Мэйзи сжались.

— Пока не надо.

— Я позову парикмахера.

— Не надо. — Она нахмурилась.

— Вы так и будете обо всем со мной спорить, Мэйзи?

— Да, если понадобится.

Мэйзи смотрела Алексею в глаза, желая дать ему понять, что в вопросах, касающихся Кости, она не позволит ему диктовать свои условия. Но когда он улыбнулся ленивой улыбкой, от которой по ее телу пробежала дрожь, она поняла, что речь идет вовсе не о Косте.

— В понедельник я говорил с детским психологом, — ответил Алексей.

— Давайте поговорим об этом потом. Костя хоть и маленький, но все слышит и запоминает. Кроме того, сейчас ему пора купаться, читать сказку и ложиться спать.

По блеску глаз Мэйзи, по ее порозовевшим щекам Алексей понял, что она тоже взволнована. Она просто нервничает? Или…

— Могу помочь, — сказал он, поднявшись на ноги и подхватывая на руки Костю, который в ответ радостно запищал.

— Нет, вы его слишком развеселите, — вздохнула Мэйзи, вставая. Она чувствовала себя не в своей тарелке.

Алексей последовал за ней в детскую. Он был уверен, что сегодня же вечером его руки окажутся на попке Мэйзи, а ее рыжие локоны будут разметаны по его подушке. Пока они занимались Костей, Мэйзи исподтишка поглядывала на Алексея. Он отлично знал, как ведут себя женщины, когда они возбуждены, и явственно ощущал ее желание. Ее просто нужно слегка подтолкнуть к решительным действиям.

— Не хотите ли поужинать со мной? — спросил он.

Она недовольно посмотрела на него:

— Это предлог для того, чтобы сбежать отсюда, пока не поздно?

— Я умею ухаживать за ребенком, Мэйзи.

— Вопрос в том, собираетесь ли вы делать это и в будущем — или же вы наймете десять человек, чтобы они занимались этими вещами вместо вас?

Алексей чуть напрягся. Мэйзи обрадовалась этому — значит, он понимал, что нужно ребенку. Тот факт, что он был рядом и помогал ей, успокоил ее. Кроме того, ей удалось не трогать его, не строить ему глазки и не говорить ничего, что могло бы быть понято превратно. Словом, она смогла притвориться комнатным растением, напрочь лишенным всякой сексуальности.

— Так вы поужинаете со мной?

— Я обычно ужинаю в столовой в семь. Можете присоединиться ко мне.

Алексей посмотрел на нее взглядом, в котором одновременно читались недоверие и интерес.

— Я полагаю, можно придумать что-нибудь получше.

Ужин. Мэйзи в отчаянии закрыла лицо руками. Ей придется спать с ним. Впрочем, неделю, месяц или год спустя она и думать забудет об этом. А сейчас пора действовать, и плевать на последствия! Она современная девушка и прекрасно знает, что ей предлагают.

Нет. Не надо врать себе.

Она застонала и повалилась на кровать. Рядом с ней лежали два платья, и она никак не могла решить, какое из них надеть. Одно из них выглядело слишком легкомысленным и всем своим видом говорило: «Возьми меня, на мне нет даже бюстгальтера». Нет, это не пойдет.

Белое шелковое платье без бретелек больше подходило для дня, чем для вечера, но к нему можно надеть колье, сделать вечерний макияж и прическу. Лиф на косточках отлично справлялся с ролью бюстгальтера.

Закончив с макияжем, Мэйзи надела золотое колье, заколола волосы наверх и обулась в серебристые туфельки на очень высоких каблуках. Она поднялась по лестнице на кухню, чувствуя себя Золушкой, готовящейся к балу.

— Какая вы красивая! — воскликнула по-итальянски Мария, которая в это время месила на кухне тесто. Отряхнув руки, она подошла к Мэйзи, чтобы обнять ее. — Вижу, вы собрались ужинать с боссом?

— Да, чтобы поговорить о Косте, — чопорно ответила Мэйзи.

— Алексей хороший мальчик, — заметила экономка. — Но все эти вечеринки, все эти женщины… — Она театрально вскинула руки.

Вечеринки? Женщины? Когда Мария, вздохнув, вернулась к своему тесту, ей захотелось закричать: «И что дальше?»

Мария искоса взглянула на нее.

— Ему нужна добрая, верная девушка, которая бы готовила, убирала, растила деток и радовала его в постели.

Мэйзи была готова провалиться сквозь землю. Готовить, убирать и ублажать… Ах да, еще и детей рожать.

— Да, он выучил английский, у него есть дома в Нью-Йорке и Майами, но в глубине души он остался европейцем. Русские мужчины похожи на итальянцев — они весьма старомодны. Конечно, времена меняются, и он, как говорится, современный парень, но когда он остепенится…

— Мне не кажется, что он готов остепениться, — пробормотала Мэйзи, думая о том, что этот разговор совершенно не к месту перед ужином с Алексеем.

— Если дать мужчинам волю, они никогда не остепенятся. Их просто надо слегка подтолкнуть в нужном направлении.

«Полагаю, чтобы подтолкнуть Алексея, понадобится бульдозер», — мрачно подумала Мэйзи.

— Будьте осторожны, он настоящий мужчина и будет та вами ухаживать. Ведь вы хорошая девочка.

«Настоящий мужчина». Уж с этим точно не поспоришь. Мэйзи подтянула лиф платья вверх, чтобы соответствовать определению «хорошая девочка».

Когда она вошла в столовую, Алексея там не было, но ее ждал один из его работников, в котором она узнала Андрея — парня, который привез ее на виллу в первый день. Он отнесся к ней очень дружелюбно — так, как никто, кроме Марии, не относился к ней со дня ее приезда. Андрей проводил Мэйзи на крышу виллы, и пока они шли, они беседовали о прошедшем дне.

Алексей услышал ее голос прежде, чем она появилась, и тут же решил больше не посылать за ней своих работников, а брать эту задачу на себя. На ней было какое-то платье, но он с трудом мог разглядеть его, потому что она раскачивалась на высоченных каблуках. Вырез платья был довольно скромным — словно специально придуманным для того, чтобы заставить мужчину фантазировать о том, что скрывается под ним. Алексей уже представлял себе, как снимет его с Мэйзи.

Мэйзи почувствовала себя принцессой, когда Алексей подошел к ней. На нем были черные парадные брюки и белая рубашка с расстегнутым воротом, открывавшим его загорелую шею. Нет, это не просто ужин, устроенный для того, чтобы поговорить о Косте. Это настоящее свидание.

Приблизившись к ней, он увидел, что она нанесла темные тени на веки и ярко-розовую помаду на губы. Ее кожа источала тонкий аромат экзотических цветов. Да, она постаралась ради него, а теперь настал его черед приложить усилия, чтобы не наброситься на нее еще до того, как они сядут за стол.

Алексей усадил ее и сел напротив.

— Вы такая красивая, Мэйзи!

Она укоризненно посмотрела на него. Этого он не ожидал.

— Вы всегда ужинаете здесь, на крыше?

— Иногда, под настроение.

— Тут просто чудесно! — сказала она, оглядываясь вокруг. — Если бы я могла, я бы каждый вечер здесь ужинала. Мария сейчас готовит еду?

— Нет, я поручил это дело шеф-повару. — Алексей выглядел несколько удивленным, будто не ожидал от нее таких вопросов.

— Она об этом не говорила, и к тому же на кухне было очень тихо.

— Что вы делали на кухне?

— Беседовала с Марией.

— А потом с Андреем?

Мэйзи кивнула.

— Я не знала, что у вас есть шеф-повар. Мне всегда готовила Мария — у нее очень вкусно получается. Я скоро растолстею, если не начну снова бегать… Почему вы так на меня смотрите? Что я такое сказала?

— Я не знал, что вы так дружны с экономкой, — только и ответил Алексей.

— Она очень любит Костю, да и он к ней привязался.

Алексей лишь кивнул в ответ, и тут Мэйзи поняла, что ему ни капли не интересно то, о чем она говорит. Он не слушал ее — он на нее смотрел. Обычно мужчины так на нее не смотрели, тем более мужчины, сидящие с ней за одним столом, наливающие ей шампанское и выглядящие так, будто сошли со страниц журнала мод.

— Давайте поговорим о Косте, — сказала она. По ее голосу было понятно, что она нервничает.

— Пейте шампанское, Мэйзи. Вы же до сих пор к нему не притронулись!

Она машинально поднесла фужер к губам и сделала глоток. Вкус шампанского был просто божественным. Сделав еще один глоток, она слизнула каплю с губы.

Алексей смотрел на ее влажную и блестящую губу и подумал, что очень скоро коснется ее языком, а потом спустится ниже…

Мэйзи резко поставила бокал на стол, и он заметил, что ее руки дрожат. Алексей взглянул ей в глаза, но вместо желания увидел в них озадаченность.

— Нам надо поговорить о Косте, — чуть настойчивее повторила она.

Алексей вздохнул:

— Хорошо, поговорим.

Мэйзи сложила руки на коленях, как примерная ученица — и это тоже восхищало его.

— Вы хотите, чтобы Костя жил в Равелло?

— Нет. Вилла Виста-Маре — лишь один из моих домов.

— И сколько же их у вас? — удивленно отозвалась Мэйзи.

— Семь, — небрежно ответил он, будто это не имело никакого значения.

— Семь?! Зачем вам целых семь домов?

— Для удобства.

В эту минуту появился официант с закуской — крабовым салатом. Мэйзи улыбнулась ему. Алексей мысленно поинтересовался, расточает ли она улыбки каждому встречному мужчине, за исключением его самого.

— Так вы хотите, чтобы Костя путешествовал вместе с вами по миру из одного дома в другой? — спросила Мэйзи, когда официант ушел.

— Да.

Мэйзи тяжело вздохнула, глядя мимо Алексея в темноту, и тихо, почти про себя, произнесла:

— И что же с этим делать?

— Ешьте, Мэйзи. Сейчас не время для беспокойства.

Она попробовала крабовое мясо и наконец лучезарно улыбнулась.

— У него вкус моря! — воскликнула она, словно говоря о каком-то чуде.

— Иначе и быть не может, — ответил Алексей, наслаждаясь ее реакцией. — Его выловили оттуда сегодня днем.

Основное блюдо вызвало у Мэйзи такой же восторг. Она ела с аппетитом, что само по себе было редким зрелищем. Большинство женщин, с которыми приходилось ужинать Алексею, вяло ковыряли вилкой еду, зато пили литрами. Мэйзи же едва притронулась к шампанскому, зато ничего не оставила на тарелке.

— Я поговорил с детским психологом, — сказал Алексей, когда с едой было покончено. — Он считает, что Косте необходимо почувствовать себя в безопасности, прежде чем можно будет сообщить ему о смерти родителей.

Она покраснела. Алексей решил разобраться с этим непростым вопросом, прежде чем они начнут танцевать, есть мороженое и…

— Я боюсь этого, — призналась Мэйзи.

Алексей почувствовал угрызения совести за свои сладострастные мысли.

— Он еще не спрашивал, где его родители? — медленно проговорил он.

— Нет.

Последовало долгое молчание. Алексей явно ждал объяснений, но Мэйзи не знала, как рассказать ему обо всем, не обидев Анаис.

— Не знаю, как у вас в России, но в Англии богатые родители зачастую уделяют детям недостаточно внимания.

Алексей обмер от удивления.

— Вы хотите сказать, что Лео пренебрегал сыном?

Мэйзи поняла, что ступила на опасную территорию.

— Смотря что вы понимаете под словом «пренебрегать». — Она опустила глаза. — Он был очень занятым человеком и не всегда мог проводить с ним время.

— Костя еще очень мал. Естественно, что им занималась главным образом его мать.

— Анаис тоже было нелегко. — Мэйзи выдохнула. — Она родила очень рано, всего в двадцать один год. К тому же она была не особенно близка со своей матерью… Мне трудно это объяснить, но дело в том, что и она уделяла Косте не слишком много времени.

Все. Она высказалась. Алексей смотрел на нее странным взглядом, к которому она не привыкла.

— Что это за измышления, Мэйзи? Вы хотите, чтобы я думал, что Леонид Куликов был плохим отцом?

— Это не измышления, и я не утверждаю, что они были плохими людьми. Я просто пытаюсь объяснить вам, что происходит у Кости в голове.

— Для этого вы, милая моя, мне не нужны — у меня есть детский психолог, который займется этим вопросом. А сейчас меня куда больше интересует, почему вы заставляете меня думать самое худшее.

— Вовсе нет, — запротестовала Мэйзи. — Вы же сами хотели знать… — Она осеклась, заметив, что в его взгляде появилось презрение.

— Я знаю, как Лео любил этого мальчика, — сказал Алексей безапелляционным тоном.

Мэйзи отодвинула тарелку.

— Я больше не хочу есть, — тихо проговорила она.

Алексей наклонился к ней:

— Послушайте, Мэйзи, мне не нужны эти россказни. Они не делают вам чести. Я не собирался обсуждать эту тему с вами, но у меня есть пара вопросов о вашем прошлом, которые мне хотелось бы прояснить.

— Мое прошлое? — Голос Мэйзи задрожал.

— Дочь неработающей матери-одиночки, окончившая частную школу, нигде не работавшая до тех пор, пока не появилась в доме Куликовых два года назад. — В устах Алексея эти факты звучали как обвинения.

— Как вы об этом узнали? — спросила она, собравшись с духом.

— Это мое дело. Вы полагаете, я бы так просто пустил вас к себе в дом без проверки ваших данных?

— Вы могли бы спросить обо всем этом у меня.

— Да, но поверил ли бы я вам? — бархатным голосом ответил Алексей.

— Наверное, не поверили бы. Похоже, вы думаете, что я лгунья, но почему, мне непонятно.

Он смотрел на нее так, будто она совершила что-то непростительное. Она поняла, что и впрямь было бы легче соврать, придумать какую-нибудь историю. Сказать ему то, чего ждали от нее и все остальные: что Лео и Анаис были изумительной парой, что они вели потрясающую жизнь и что у них родился чудесный малыш. Но правда была в том, что они, как и все люди, были не без греха.

— Скажите, — проговорил Алексей с обманчивым спокойствием, — почему я пригласил вас на ужин?

Мэйзи знала — ее заманивают в ловушку. Сейчас она ответит Алексею, он скажет что-нибудь умное, и она будет чувствовать себя еще глупее. Поэтому она молчала.

— Вы полагали, мы будем говорить о вашем рабочем контракте? И при этом вы будете сидеть здесь в платье без бретелек, а я — наливать вам шампанское?

«Пожалуйста, не говори этого», — мысленно попросила она Алексея.

— Или же вы думали, что я захочу заниматься с вами любовью и обеспечивать вам уровень жизни, к которому вы привыкли?

Мэйзи почувствовала себя совершенно беззащитной. Ей некуда было деваться от слов Алексея, потому что они были чистой правдой. Она хотела заняться с ним любовью. Она надела для него лучшее платье и самые красивые кружевные трусики. Да-да, ее желание привлечь к себе Алексея на данный момент было важнее, чем будущее Кости. Впервые за все время с рождения Кости она поставила малыша на второе место, а себя — на первое. А Алексей теперь считает, что она — сексуально озабоченная девица, не способная ухаживать за маленьким ребенком.

Подняв на него свой виноватый взгляд, Мэйзи увидела ледяное презрение в его глазах. Ее чувство собственного достоинства было порвано на мелкие кусочки. То же самое она чувствовала за дверью своей ванной в лондонском особняке. Это все из-за него!

— Вы отправите меня домой? — спросила она.

Алексей посмотрел ей в глаза.

— Не говорите глупостей.

Алексею вдруг захотелось перечеркнуть последние пять минут и вернуться в то состояние, в котором они с ней были до разговора о Косте, но она очень сильно разозлила его своими несправедливыми словами о Лео.

— Вы нужны Косте. — Он произнес это таким тоном, будто сама мысль об этом была ему неприятна.

Собравшись с силами, Мэйзи поднялась со стула.

— Если бы ваш дурацкий следователь выполнил свою работу лучше, он бы узнал, что я никогда не работала на Куликовых. Мы с Анаис вместе учились в школе и были лучшими друзьями — я была готова на все ради нее. И я не позволю вам испортить жизнь ее сыну. Я на все сто процентов уверена, что если бы она знала о будущем, она бы назначила его опекуном меня. А вас выбрал Лео — и это было ошибкой, за которую Костя расплачиваться не должен. — Она сделала глубокий вдох, с удовлетворением отметив, что Алексей напрягся и побледнел. Она сказала ему жестокие вещи, но и он тоже. Он утверждал, что она готова лечь с ним в постель за деньги! — Вы победили, Алексей. Мне ничего не нужно от вас. Я думала, что хотела бы заняться с вами любовью, но теперь мне хочется этого меньше всего на свете.

Она пошла прочь, не оборачиваясь, и он не пытался остановить ее. Семья для него важнее, чем секс. Мэйзи при всей ее привлекательности — всего лишь женщина. А женщины есть везде.

— Шикарное платье для няни, — холодно произнес он. — Наверное, Лео хорошо вам платил. На ваше содержание, полагаю, уходит очень много денег.

— Никто никогда не содержал меня, — бросила она через плечо.

— Ну конечно. — Это прозвучало грубо, и Алексей сразу же пожалел о своих словах.

Его фраза подействовала на Мэйзи как удар в солнечное сплетение. Он заставил ее чувствовать себя проституткой. А ведь она так старалась — и все ради него… Она развернулась, не желая, чтобы последнее слово осталось за ним, но он уже поднялся с места и шел к ней с выражением раскаяния на лице. Но тут она сделала слишком резкое движение, и ее ноги на огромных каблуках подкосились. Она попыталась удержаться от падения, выставив вперед руку, но все же рухнула наземь, потянув плечо. Ее руку пронзила острая боль, и она закричала.

Алексей опустился перед ней на колени и попытался взять ее на руки, но когда он коснулся ее плеча, она снова вскрикнула.

— Я вам помогу, — мягко сказал он. Весь его гнев куда-то исчез.

У Мэйзи не было сил протестовать, но когда он подхватил ее на руки, у нее перехватило дыхание. Она чувствовала его бицепс под своей спиной, его руку вокруг своего бедра. Но после всех ужасных вещей, которые он сказал ей, дрожь, пробежавшая по ее телу, показалась ей постыдной. Она отвернулась, не желая, чтобы он видел ее реакцию, — это лишь подтвердило бы его обвинения.

Он понес ее вниз по лестнице. Плечо сильно болело, но еще больнее ей было от жестоких слов Алексея. Он считал ее лгуньей, легкомысленной пустышкой, готовой раздвинуть ноги перед любым обладателем толстого кошелька, и не хотел, чтобы Костя оставался на ее попечении. Ей хотелось заплакать, но этим она показала бы свою слабость. Она и так уже выставила себя дурой, и теперь мужчина — мужчина, который, к слову, был полным идиотом, не замечавшим совершенно очевидных фактов — нес ее…

В свою спальню. Сердце Мэйзи забилось быстрее, несмотря на боль.

Его широкая кровать была застелена дорогим темно-синим постельным бельем. «Свежие простыни», — про себя отметила Мэйзи. Наверное, он планировал соблазнить ее здесь. Теперь, после всех его обвинений, ей не хотелось оставаться здесь — это было слишком унизительно. Она начала вырываться.

— Отпустите меня! Отпустите меня сейчас же.

Он отпустил ее, и она встала на ноги. Боль не утихала, но Мэйзи не собиралась играть роль жертвы.

Алексей, не говоря ей ни слова, позвонил по телефону.

— К нам едет врач, — сообщил он, закончив звонок. — В каком именно месте болит?

— Не знаю. Мне кажется, я просто ушибла плечо. Если не возражаете, я подожду в своей комнате.

— Мэйзи, вы серьезно ушиблись. Ложитесь на кровать и ждите доктора.

Это звучало вполне разумно — и все же она никак не могла забыть выражение его лица в ту минуту, когда она сказала ему правду о Куликовых.

Наконец она неловко присела на его кровать, и тут Алексей сделал нечто необычное. Опустившись на одно колено, он снял с нее одну туфельку, а затем другую. В этом было что-то настолько трогательное, что она сказала:

— Это не ваша вина, что я упала. Я сама виновата.

— Как ваше плечо? — спросил он, не двигаясь с места.

— Похоже, оно немеет, — тихо проговорила она.

— Вы неудачно приземлились. — Алексей протянул руку и, чуть помедлив, осторожно откинул с ее лица прядь волос.

— Я дам вам обезболивающее, но надо подождать приезда врача.

— Хорошо.

Врач оказался учтивым мужчиной средних лет, хорошо знавшим Алексея. Он бережно осмотрел плечо Мэйзи и прописал ей анальгетики, которые сразу же передал Алексею, сказав, что перелома нет и что сон и время вылечат травму.

Алексей сел на кровать рядом с Мэйзи и прижал к ее губам две белые таблетки:

— Вот, выпейте.

Мэйзи поймала таблетки языком, задев им пальцы Алексея, и покраснела. Он влил ей в рот немного воды, чуть задержав большой палец на ее губе. Мэйзи ошеломленно взглянула на него, чувствуя, как тело тяжелеет, а лиф платья врезается в кожу.

— Мне надо снять платье, — смущенно проговорила она. — Я не могу в нем спать.

— Хорошо.

Алексей начал расстегивать пуговицы на ее спине. Чувствуя легкие прикосновения его пальцев, Мэйзи закрыла глаза.

— С платьями, сшитыми на заказ, всегда такая проблема — у них нет молний, — произнес Алексей низким голосом.

— Это платье мне дала Анаис. Я и не знала, что оно было сшито на заказ. — Она ухватилась за лиф платья здоровой рукой, удерживая его от падения. — Если вы отвернетесь, я смогу встать и скинуть его, а потом лечь в постель. — Она ожидала, что Алексей отпустит какую-нибудь шутку насчет того, что она безуспешно пытается его соблазнить, но вместо этого он спокойно ответил:

— Конечно.

Он встал и отвернулся, а Мэйзи сбросила платье и забралась в кровать, натянув одеяло до подбородка.

— Спасибо, — смущенно произнесла она.

Лекарство подействовало, и Мэйзи начало клонить в сон.

Алексей поднял платье с пола.

— Теперь я пойду. Если вам что-нибудь понадобится, зовите меня — я буду в комнате напротив.

Мэйзи закрыла глаза, чувствуя, как к ним подступают слезы. Алексей выключил свет. После того, как он вышел, она услышала, как он тихо проговорил:

— Я совсем не так представлял себе конец нашего вечера.

«Я знаю», — грустно подумала Мэйзи.

Глава 5

Мэйзи проснулась на широкой постели Алексея.

Голова немного болела, а воспоминания о прошедшем вечере возвращались к ней, вызывая чувство вины.

Она резко села, внезапно осознав, что ей нечего надеть. Она лежала на кровати Алексея в одних лишь кружевных трусиках. После всего, что Алексей наговорил ей, она меньше всего на свете хотела выглядеть так, будто соблазняет его.

О боже! Где же платье? Мэйзи видела, как Алексей уносил его. «Надеюсь, в этой комнате есть хоть какая-то одежда», — подумала она.

Прикрыв грудь руками, она подошла к шкафу и, открыв двери, сразу же заметила его рубашки. Она взяла первую попавшуюся и осторожно надела ее на себя, стараясь не делать резких движений больной рукой. Рубашка доставала ей почти до колен. Она пошла в ванную и смыла растекшийся макияж. Учитывая все, что произошло накануне, она выглядела неплохо. Боль в плече притупилась, и Мэйзи поняла, что через пару дней все пройдет.

Но гораздо больше, чем плечо, пострадала ее гордость. Мэйзи вспомнила, как нежен он был с ней, когда она упала, как он ухаживал за ней, как это было приятно. Алексей, должно быть, тяжело переживал потерю друга. И все же, открывшись ему, она совершила ошибку. Он больше не поцелует ее, а ведь мог бы… Он был готов сделать еще много чего, пока она не завела этот разговор о Лео и Анаис. А теперь он считал ее лгуньей и содержанкой. Нет, он должен извиниться перед ней — и она этого добьется.

Вставая с кровати и натягивая джинсы, Алексей чувствовал себя последним негодяем. Прошедшим вечером он был настолько озабочен сексом, что даже толком не пообщался с Мэйзи. Вспоминая ее смех и ее дурацкое замечание насчет его семи домов, он жалел, что не поговорил с ней о ней самой. Он все испортил, начав оскорблять ее, совершенно беззащитную перед ним. Он, по сути, назвал ее проституткой, ничем не подкрепив свои обвинения. Но привлекательность Мэйзи была столь же безыскусной, как и она сама. Она не продавала себя — да и он, как ни странно, не стремился купить ее. Она упала, пытаясь убежать от его насмешек, и теперь страдала — и все из-за того, что он не может справиться со своими проблемами!

Это на него не похоже — он редко выходил из себя, тем более с женщинами. А Мэйзи — такая добрая и искренняя, почему же он ее отталкивает?

В одних джинсах он пересек коридор и уже поднял было руку, чтобы постучать в дверь, но тут она открылась. На пороге стояла Мэйзи в одной из его рубашек, умытая и невероятно прекрасная.

— Скажите, почему вы такого плохого мнения обо мне? — прямо спросила она.

Алексей был потрясен, увидев, что она вновь полна сил и готова спорить с ним.

— Я вовсе не думаю о вас плохо.

— Тогда вы могли бы быть чуть добрее ко мне.

Добрее? Она ждет от него доброты?

— Как плечо?

— Немного побаливает, но мне не хочется говорить о нем.

— Мне тоже не хочется, но я рад, что тебе лучше. — И тут он подхватил ее на руки, внес ее в комнату и ударом ноги закрыл дверь.

— Что вы делаете? — ахнула Мэйзи, хотя и слепому было бы ясно, что происходит. Алексей намеревался закончить то, что начал в Лондоне — здесь и сейчас, на кровати, где Мэйзи снова оказалась. Глядя в его синие глаза, она поняла, что ее тайные мечты сбываются.

— Да или нет, Мэйзи. Решай.

«Да!» — отозвалось ее тело.

«Но ты едва знакома с ним! Хорошие девушки так не делают. Анаис заставила Лео ждать целых три месяца», — запротестовал разум.

И тут Алексей нежно провел большими пальцами по внутренней стороне запястий Мэйзи, а затем взял ее руку и прижался губами к тому месту, где до этого был его большой палец. Потом он закинул ее руки ей за голову — так, что грудь Мэйзи приподнялась, а тело вытянулось перед ним, и опустился над ней, опираясь на локти.

— Чего ты хочешь, Мэйзи?

Под взглядом его блестящих синих глаз Мэйзи едва могла думать и подыскивать слова, а ее сердце оглушительно билось.

— Я хочу всё, — призналась она. — Хочу тебя.

Она приподнялась на кровати, а он наклонился к ней и поцеловал ее долгим, медленным поцелуем. Ее соски напряглись и бесстыдно уперлись в его грудь.

Вдруг он вскочил с кровати. Поначалу Мэйзи не поняла, что происходит, но тут комнату наводнил свет утреннего солнца — Алексей поднял жалюзи. Мэйзи заморгала, ослепленная светом, и приподнялась на кровати.

Алексей шагнул к ней. Джинсы низко сидели на его бедрах, и ей захотелось провести пальцем по рельефным мышцам на его животе, по которому спускалась дорожка из темных волос, исчезавшая за поясом джинсов. У Мэйзи пересохло во рту, когда она заметила внушительный бугор под тканью его брюк. Он и правда готов? Прямо сейчас? Должна ли она сейчас признаться, что ей многое неизвестно о мужском теле?

— Хватит думать, Мэйзи, — сказал Алексей с ласковой усмешкой в голосе. — Лучше подвинься.

Он опустился на нее сверху, закрыв собой солнце, и она перестала видеть и чувствовать все, кроме него.

Он легонько коснулся ее губ своими, и когда она стала отвечать на поцелуй, он прервал его и опустился ниже, покрывая легкими, короткими поцелуями ее подбородок.

Горячо дыша, он зашептал ей в ухо о своих порочных фантазиях… а затем чуть сместился, и она в полной мере почувствовала то, что он хотел с ней сделать.

Мэйзи потеряла способность думать — образы, которые возникли в ее мыслях от слов Алексея, будоражили ее. Она притянула его к себе за шею и тихонько застонала, когда их губы встретились. Но тут она вздрогнула от резкой боли, пронзившей ее плечо — и Алексей сразу же перевернулся на спину, привлекая ее к себе за талию.

— Так будет лучше для твоего плеча, — пробормотал он, снова целуя ее, и Мэйзи ощутила тепло во всем теле, радуясь, что Алексей заботится о ней.

Мэйзи целовала его, наслаждаясь солено-пряным вкусом его губ и лаская его волосы. Она не знала, как доставить Алексею удовольствие, и надеялась, что, если она доставит его себе, ему тоже будет приятно.

Алексей задрал рубашку на спине Мэйзи и провел ладонями по ее прохладной коже вниз, к ее бедрам, пока его пальцы не легли на ее тонкие кружевные трусики. Он сжал ее ягодицы, и она инстинктивно опустила колени по обе стороны от его бедер. Его мощная эрекция оказалась точно в нужном месте. Она начала ритмично покачиваться, а Алексей принялся помогать ей, положив руки на ее бедра.

Мэйзи начала прерывисто дышать, и Алексею показалось, что один лишь этот звук может довести его до оргазма. Он снова чувствовал себя мальчишкой и едва сдерживал себя. Это все из-за Мэйзи — ее вида, запаха, прикосновений, того, как она доставляла себе удовольствие, используя его тело. Сжав зубы, он простонал ее имя.

От этой низкой ноты в голосе Алексея Мэйзи охватило желание, а ритмичные движения только подлили масла в огонь — и она застонала, чувствуя, как внутри ее вспыхивает солнечный взрыв. Не в силах поверить в произошедшее, она прижалась губами к его горлу, дрожа. Ее лицо было красным от стыда. О боже! Она использовала его как сексуальную игрушку.

Сев на постели, она начала ласкать его грудь, удивляясь силе его мускулов под горячей кожей, зарываясь лицом в мягкие волоски и обводя языком каждый из его сосков, пока он не застонал. Его реакция придала ей уверенности.

Когда Алексей начал расстегивать рубашку на Мэйзи, его руки дрожали.

— Ты не против, Мэйзи? — снова спросил он, глядя ей в глаза и продолжая расстегивать пуговицы.

Она потянулась к нему, и их губы слились в долгом поцелуе. Но потом Алексей прервал поцелуй, и Мэйзи увидела, что ее рубашка расстегнута, а Алексей не сводит глаз с ложбинки между ее грудями.

Он наклонил голову, захватил губами ее сосок и начал играть с ним, игнорируя ее ответные ласки, пока она не ощутила невыносимое желание почувствовать Алексея внутри себя. Даже в самых смелых своих мечтах она не могла представить, что она способна так сильно желать мужчину.

Мэйзи смотрела на него горящими глазами; ее щеки пылали, а ее тело казалось ему прекрасным, как произведение искусства. Живописец многое отдал бы, чтобы запечатлеть ее на холсте, а любой мужчина не пожалел бы свою душу за один взгляд на нее. Алексею не хотелось терять самообладание, но он чувствовал, что уже тонет в море безграничного удовольствия.

Она медленно приподнялась и аккуратно расстегнула все пуговицы его ширинки.

Когда его джинсы упали на пол, Мэйзи раскрыла рот от удивления. Такого она еще не видела. Она провела пальцем по его члену, думая о том, что он слишком велик для нее. Алексей накрыл ее руку своей, направляя ее и помогая ей ласкать его с той скоростью и силой, которая ему нравилась. Затем он уложил ее обратно на кровать и наклонился к ней.

— Теперь я хочу быть сверху, — прошептал Алексей, целуя ее губы.

Мэйзи почувствовала, как он начал входить в нее. Она стала гладить его лицо, желая, чтобы он посмотрел на нее. Но он тихо выругался и вновь поднялся на ноги.

— Не двигайся, — приказал ей Алексей, доставая пакетик из фольги и разрывая его.

Это напомнило Мэйзи о том, что ему приходилось делать это множество раз. «А я занималась этим лишь однажды», — подумала она, чувствуя, как колотится ее сердце. Не сводя с нее глаз, Алексей вновь опустился на нее.

Он начал медленно проникать в нее, наслаждаясь тем, как крепко ее мышцы сомкнулись вокруг него. Мэйзи подала вверх бедра, словно умоляя его двигаться дальше. Но он внезапно приподнялся и посмотрел на нее снизу вверх. Напряженное выражение его лица говорило о том, что он отдавал себе полный отчет в своих действиях.

— Ты не против?

Алексей второй раз спрашивал ее об этом, и ей это нравилось. В ответ на его слова она притянула его здоровой рукой к себе, и их губы вновь слились в поцелуе. Он наконец вошел в нее, и все ее сомнения растаяли. Это был ее мужчина — тот, кто ей нужен. Со знанием дела он уводил ее все выше и выше к вершинам наслаждения. Они достигли пика одновременно, и Мэйзи прижалась к нему, чувствуя, как ее переполняет радость.

— Я обычно не занимаюсь этим.

Алексею было трудно думать, но это не удивляло его — он только что испытал невероятный оргазм. Ее голова лежала на его груди, ее бедро было прижато к его бедру. Его сердце быстро билось в предвкушении предстоящих недель с ней.

Но она села на постели, прикрываясь простыней.

— Чем ты обычно не занимаешься?

— Случайным сексом.

Ее слова показались ему слишком резкими. Алексей считал, что секс с ней получился просто невероятным, и был уверен, что она чувствовала то же самое в его объятиях. Она должна была бы мурлыкать, как котенок, а вместо этого она начала разговор о случайном сексе.

Ну конечно же! Мэйзи хотелось услышать, что она нравится ему, что они еще не раз вновь займутся этим — и тогда она скинет простыню и снова прижмется к нему. Он был готов заверить ее в этом, но вместо этого с неожиданной для себя искренностью проговорил:

— Это вовсе не случайный секс, Мэйзи.

Она все еще была смущена, но в ее глазах затеплилась надежда. Только как она могла смущаться после того, что они только что сделали? Алексей потянулся к ней, и она вновь легла рядом с ним, мягкая и теплая.

Глава 6

Мэйзи прошептала в подушку:

— Я занималась страстным и необузданным сексом при свете дня.

Она произнесла это так, словно это было тайной, и Алексей засмеялся. Его смех успокаивал ее, и она прижалась к нему. Алексей провел рукой по ее бедру, прикрытому простыней. За прошедшие пару часов он настолько хорошо исследовал ее тело, что, казалось, теперь ему знакома каждая ямочка и веснушка на нем, но она снова и снова прикрывалась. Ее стеснительность странным образом трогала его.

Простодушная и добрая Мэйзи дала ему то, чего он хотел — свое теплое, чудесное тело и чувство покоя. Он перевернул ее на спину и положил голову ей на живот. Им будет хорошо вместе: он предложит ей роскошь, путешествия и расширение сексуального репертуара в обмен на нежность и тепло в постели — и постарается не принимать отношения с Мэйзи за что-то большее.

— Костя, — проговорила она.

Понимая, что от него ждут ответа, Алексей удивленно улыбнулся:

— Не переживай, Мария поднимет его.

— Но я всегда его поднимаю по утрам, — запротестовала Мэйзи, спуская ноги с кровати.

— Возвращайся в постель, душка. Мария займется им.

Алексей сразу же почувствовал неодобрение Мэйзи. Она резко потянулась за его рубашкой и начала лихорадочно надевать ее на себя. При этом она молчала, чем раздражала Алексея все больше. Ребенок отлично себя чувствует, а он, Алексей, тоже имеет право на внимание. Куда же она собралась, черт возьми?

— Мэйзи! — Алексею не понравился его собственный приказной тон, и Мэйзи, судя по ее реакции, тоже.

Она развернулась к нему, нахмурившись, будто он обидел ее.

— Пожалуйста, вернись в постель, — попросил Алексей подчеркнуто терпеливым тоном.

— Я не могу.

— Отлично. — Алексей встал с кровати и направился в ванную. Настало время принять душ. Мэйзи должна знать, кто здесь главный.

— Куда ты собрался?

— Развлечения окончены. Мне пора принять душ и побриться.

Мэйзи побледнела. «Развлечения». Она никак не могла поверить, что он говорил серьезно. Ей захотелось побежать за ним и потребовать, чтобы он взял свои слова назад. Но у нее не было времени — нужно было идти к Косте.

Она направилась по коридору, молясь о том, чтобы никто не вышел из-за угла и не увидел ее почти голой — в одной лишь мужской рубашке. Рубашке Алексея. Все узнают, чем они занимались — если уже не узнали. Это было бы не важно, будь это утро началом неких отношений между ними, но Алексей считал это «развлечением».

Она вспомнила все неприятности прошедшего вечера. Он сказал много обидных вещей о ней и не взял назад ни единого своего слова — словно их можно было стереть с помощью секса. Впрочем, с его точки зрения, возможно, так оно и было. Один раз поужинали — и Мэйзи оказалась с ним в постели. Кем же он теперь ее считает, если она так быстро согласилась на секс? Все было ясно: она доверилась Алексею, а он просто переспал с ней ради развлечения.

Вдруг Мэйзи поняла, что для того, чтобы попасть в свою комнату, ей придется пройти через детскую. Но она не могла появиться там в таком виде — во всяком случае, если Костя не один.

Стараясь не думать о предстоящем унижении, она развернулась и пошла обратно. Из ванной доносился шум льющейся воды. Глубоко вдохнув, она вошла в роскошную ванную. Алексей стоял под душем, наклонив голову. При виде его прекрасного стройного тела у Мэйзи перехватило дыхание — и тот факт, что он был полным негодяем, ничего не менял.

Услышав, как она вошла, он отключил воду.

— Что, душка, передумала?

От этого небрежно-ласкового обращения ей стало еще больнее, но она собралась с духом и спросила:

— Где мое платье? Куда ты его положил?

— Что, прохладно в рубашке? — Он взял полотенце и начал вытирать волосы, совершенно не стыдясь своей наготы.

Смотря в одну точку на стене, Мэйзи повторила вопрос:

— Где мое платье?

— Я тебя слышал. — Он небрежно обернул полотенце вокруг бедер и завязал его узлом. — Не понимаю, что тебя так напугало. Чего стесняться?

Эти слова стати последней каплей. Ей захотелось ударить его.

Мэйзи шагнула к нему, и на миг ей показалось, что Алексей ждет, что она кинется в его объятия после всего того, что он сказал ей.

Негодяй. Она со всей силы ударила его по лицу.

Алексей потер подбородок рукой.

— Теперь тебе лучше?

— Нет.

— Я принесу тебе платье.

«Теперь все кончено», — подумала Мэйзи. Она не могла поверить, что ударила Алексея. Он был бесчувственным, надменным и эгоистичным, а она… оказывала ему услугу, развлекая его.

Но время шло, а она чувствовала, как почва уходит у нее из-под ног. Мария будет с Костей, как и в другие дни до этого. А она, Мэйзи, превратила такой пустяк в целую проблему. Ей стало стыдно и страшно. Не понимая смысла этой внезапной близости, она убегала от нее, боясь посмотреть правде в глаза. Каким-то образом она убедила себя в том, что, как только секс закончится, Алексей больше не захочет видеть ее рядом с собой в постели. Наверное, он зол на нее сейчас, но это не значит, что все кончено.

Реакция Алексея была ужасна, но он все же согласился принести ей платье. Дэн же даже не дал ей денег на такси до дома. Да, она совсем не умеет общаться с мужчинами, но еще не поздно научиться.

Тут Алексей обнял ее со спины.

— Прости, — прошептал он ей в ухо.

Она развернулась и прильнула к нему, обессиленная. Алексей вздохнул, положив подбородок на ее теплую голову.

— Иди к Косте.

Мэйзи поняла это как великодушный жест. Алексей не привык пускать других людей в свою жизнь, но теперь он решил подумать о Косте, поставив его интересы на первое место.

— Что я скажу Марии, если она спросит, где я была?

— Моя личная жизнь ее не касается.

— Я не про тебя, а про себя.

— Мэйзи, вчера я поехал за тобой в Равелло, а вечером мы ужинали на крыше. Все знают об этом.

Она покраснела. После того, как они целых два часа занимались любовью! Алексей начал понимать, что она не привыкла к некоторым вещам. Придется задать ей один вопрос — ответ вряд ли будет утвердительным, и все же…

— Ты была девственницей?

— Не могу поверить, что ты меня об этом спрашиваешь. — Мэйзи попыталась вырваться из объятий Алексея, но он твердо решил провести ближайшие пять минут, выспрашивая о ее личной жизни.

Мэйзи покраснела, пряча лицо за массой рыжих кудряшек. Он понимал, что не имеет права рассказывать ей о своей прошлой жизни — она будет в ужасе. Все-таки в красотке Мэйзи очень много от простой девчонки.

Алексей заметил это еще прошедшим днем, когда она удивилась, увидев его «феррари». Она не была охотницей за деньгами — она просто попала в мир, к которому не привыкла.

А сейчас, видя, как она краснеет, он понял, что Мэйзи не просто порядочная девушка, а еще и романтик.

— Сколько у тебя было мужчин, Мэйзи? — Он понимал, что должен был задать вопрос чуть тактичнее, но он не привык быть тактичным.

— А у тебя сколько было женщин? — Она резко подняла голову, все еще смущенная, но в ее тоне был некий вызов, который нравился Алексею.

— Слишком много. — Его ответ удивил даже его самого.

В ее глазах промелькнула обида. Алексей не должен рассказывать ей о них — это нанесет слишком большую травму ее романтичной душе.

— Так сколько, Мэйзи?

— Всего один. Один раз. — Она произнесла это почти вызывающе.

— А что, заметно? — спросила она, нарушив слишком долго длившееся молчание Алексея.

— Думаю, мне очень повезло, — искренне сказал Алексей.

Мэйзи подпрыгнула и обняла его за шею. Она была счастлива — впервые с тех пор, как они встали с постели и все пошло наперекосяк. «Мораль сей басни такова — пусть она как можно больше времени проводит со мной в постели», — думал Алексей.

Но нужно было учитывать еще и Костины интересы.

— Костя, — в ту же минуту проговорила Мэйзи.

— Я пойду к нему.

Алексей и сам не знал, зачем вызвался идти к малышу, но начинал понимать, что ему удастся проводить с ней больше времени лишь в том случае, если он постарается немного освободить его от забот о Косте. Кроме того, в любом случае ему нужно было строить отношения со своим крестником.

Костя был рад видеть Мэйзи — он побежал ей навстречу, протягивая руки для утренних объятий.

Алексей с одобрением заметил, что, получив ласку, Костя не повис на Мэйзи, а побежал обратно к своим машинкам. Наблюдая за ним этим утром, он помнил о том, что говорила ему Мэйзи о постоянных отлучках Лео и неспособности Анаис справиться с ребенком. Но Костя производил впечатление мальчика, хорошо приспособленного к жизни, без признаков тревожности или прилипчивости. Слова Мэйзи не находили подтверждения, и Алексей начал подозревать, что она солгала ему. А это никак не вязалось с образом девушки, которую он совсем недавно начал узнавать.

При появлении Мэйзи Алексей остался там же, где был — за столом с газетами, своим мобильным телефоном и чашкой эспрессо. Это было такое же утро, как и все остальные, когда он не работал — за исключением Мэйзи. Она была в джинсах и футболке с треугольным вырезом, а волосы собрала в конский хвост. Он решил никак не реагировать на ее присутствие и дождаться, когда она подойдет к нему сама.

Мэйзи налила себе стакан апельсинового сока и подошла к столу, ожидая, что Алексей взглянет на нее и заговорит, и в то же время краем глаза наблюдая за Марией, которая, вероятно, уже знала обо всем. Алексей приехал вчера, а сегодня утром она вышла из его постели. Одно дело — сексуальная свобода, а совсем другое — когда у этой свободы есть свидетели, особенно если это итальянцы, воспитанные в почтении к традициям.

Прежде чем Мэйзи села, Алексей слегка приподнялся со своего стула — даже игнорируя ее, он вел себя по-джентльменски. Мэйзи уселась, ожидая, что он заговорит с ней — но он молчал и продолжал печатать что-то в телефоне.

Она попыталась пить апельсиновый сок, но он попал ей не в то горло, и она закашлялась. Из ее глаз брызнули слезы, и боль, которую она таила в себе, накрыла ее мощной волной. Она начала тереть глаза, надеясь, что Алексей не поймет, что она плачет из-за него — это было бы для нее самым большим унижением.

Не глядя на Алексея, она встала и с шумом задвинула стул.

— Куда ты собралась? — спросил Алексей.

— Я тебе мешаю, — выпалила Мэйзи. — Мне лучше уйти.

— Ты даже не позавтракала.

Неужели он заметил это? Она-то думала, он даже внимания на нее не обратил.

— Я не хочу есть. — Она направилась прочь, быстро моргая.

Но тут раздался тонкий голосок Кости:

— Мэйзи!

Ей пришлось вернуться. Как бы плохо она себя ни чувствовала, у Кости никого нет, кроме нее. И, как ни странно, у нее тоже нет никого, кроме Кости. Она присела перед ним на корточки, заставив себя улыбнуться, и начала говорить ему нежные слова.

— Сегодня тебе придется оставить его на моем попечении, — сказал Алексей, приближаясь к ней с раздраженным видом.

Мэйзи подняла на него глаза с мокрыми от слез ресницами. Она явно жалела о произошедшем между ними и стремилась уйти от него прочь. Но он не собирался извиняться за то, что насладился ее телом, которое было прямо-таки создано для того, чтобы доставлять удовольствие мужчине. Он хотел удержать ее рядом с собой подольше и наслаждаться ею снова и снова.

А ее печаль он развеет с помощью украшений. По своему опыту он знал — это безотказный способ успокоить женские нервы. И все же в глубине души Алексей понимал, что такой подарок скорее расстроит Мэйзи, чем обрадует ее.

Мэйзи вела себя с Костей совершенно по-матерински, и это глубоко трогало Алексея. Именно такую девушку порядочный мужчина хотел бы защищать, лелеять и, возможно, жениться на ней. Но такому человеку, как Алексей, иметь дело с такими женщинами просто опасно. Он не хотел, чтобы Мэйзи питала какие-либо иллюзии в его отношении. Он — мерзавец, и Мэйзи должна понять это как можно раньше.

— Мэйзи, если ты переживаешь из-за Марии, перестань сейчас же.

— Тебе легко говорить, — пробормотала она в ответ.

— Мария привыкла, что мои гости женского пола приходят к завтраку куда менее скромно одетыми, чем ты сейчас. Не переживай.

Алексей знал — это жестокие слова, и внутренне содрогнулся, видя, как до Мэйзи постепенно доходит их смысл. Она резко отвернулась.

Алексей похолодел. «Поздравляю, ты — еще больший мерзавец, чем полагал», — подумал он.

Мэйзи, чувствуя, как почва уходит у нее из-под ног, пыталась найти хоть какой-то ориентир в этом новом незнакомом мире. Как она может оставаться здесь и делать вид, что все хорошо? Конечно, она не думала, что Алексей ведет монашескую жизнь, и знала — рано или поздно их отношения закончатся, но слышать от него о том, что она одна из многих, было практически невыносимо.

Но в данный момент ее не интересовала правда. Ей хотелось нежности, ласки… и немного утешения.

— Так ты собираешься провести день с Костей? — Она гордилась тем, что ее тон прозвучал ровно.

— А почему бы тебе не присоединиться к нам?

Мэйзи была не в силах поднять глаза на Алексея. Он забрал Костю у нее из рук и, видя, как охотно ребенок пошел к нему, она не знала, что делать.

— Думаю, мне нужно побыть одной, — твердо сказала она.

«Дура», — мысленно ругала она себя, поднимаясь на ноги и быстро уходя прочь, не задумываясь о том, куда идет. Она желала лишь одного — оказаться подальше от Алексея.

Глава 7

Алексей смотрел вслед Мэйзи. Зачем было так себя вести, когда все только начинается?

— Я хочу к Мэйзи, — захныкал Костя, цепляясь за рубашку Алексея.

Лицо малыша покраснело — он явно чувствовал возникшее напряжение.

«Это все из-за меня», — подумал Алексей.

— Я тоже хочу к Мэйзи, малыш.

Мэйзи достигла конца террасы и начала кружить в поисках выхода. Но выхода не было — стеклянные двери оказались заперты. Алексей смотрел, как она пытается открыть их, а потом увидел, как опустились ее плечи и поникла голова.

Не выдержав, он направился к ней. Она обернулась — ее лицо было бледно и напряжено.

— Мэйзи, нам надо поговорить. Я отведу Костю к Марии, а потом ты пойдешь со мной.

Он попытался взять ее за руку, но она отшатнулась. Ее глаза горели от гнева.

— Ты опоздал, Алексей. Я не хочу слышать ничего из того, что ты собираешься мне сказать.

Костя громко закричал и потянулся к Мэйзи. Она взяла его на руки, бросая сердитые взгляды на Алексея.

— Смотри, что ты наделал! — прошептала она.

— Хочешь говорить при Косте — пожалуйста. Решай, Мэйзи.

Алексей говорил тихим и твердым голосом, который, как ей казалось, он использовал в другой жизни, в которой не было плачущих детей и женщин, не желающих исчезать после секса.

— Это утро было потрясающим, и я хотел бы повторять его снова и снова. Я хочу, чтобы ты была в моей жизни. Это тебе ясно? Это решает твою проблему?

Но эти слова, произнесенные ровным тоном, вместо радости вызвали у Мэйзи вспышку гнева.

— Наверное, это убедило бы твоих других, как ты говоришь, «гостей женского пола», но мне нужно чуть больше деликатности, поэтому я отклоняю твое предложение.

— Что ж, логично. — Алексей пожал плечами, и лицо Мэйзи так вытянулось от удивления, что в другой ситуации это показалось бы ему забавным. — Я должен был бы силой затащить тебя обратно в постель и приковать наручниками к кровати, — заявил он. — Но я не привожу сюда женщин — наручники и прочие принадлежности остались в моей квартире в Риме.

Мэйзи фыркнула, стараясь закрыть руками Костины уши.

— Ты омерзителен.

— Рано утром в постели ты говорила совсем другое. И как только ты до сих пор краснеешь?

— Я не привыкла прыгать на кровати в голом виде средь бела дня, — огрызнулась Мэйзи.

Он внимательно посмотрел на нее:

— Я тебя обожаю.

Вдруг ее взгляд оказался прикован к его глазам. Что там он говорил о том, что не приводит сюда женщин?

— Мы не можем продолжать этот разговор при Косте. Где Мария?

— Вот и умница, — пробормотал Алексей, погладив головку Кости и при этом коснувшись тыльной стороны руки Мэйзи.

Она не отняла руку.

Отведя Костю на кухню и дав ему клубничный йогурт, Мэйзи отправилась с Алексеем в сад. Когда они остановились перед каменным фонтаном среди зелени, Алексей многообещающим тоном предложил:

— Пойдем обратно наверх.

— Я не собираюсь отвечать на это. — Мэйзи отвернулась, но ее губы тронула легкая улыбка.

— Мы можем заняться этим здесь.

Мэйзи ахнула:

— Я не буду заниматься с тобой сексом в саду. Нас в любой момент могут увидеть.

— Ты права — я очень ревнив и не хотел бы, чтобы другие мужчины видели твой оргазм.

— Ты так уверен, что это произойдет? — прошептала Мэйзи, боясь, что их услышат.

— Что именно? Секс или оргазм?

— И то и другое, — сердито ответила она.

— Ну, принуждать тебя я не имею права, но оргазм могу гарантировать.

Его нахальный тон нравился Мэйзи. Она закусила губу — ей не хотелось так быстро прощать его, но ее сердце забилось в предвкушении. И все же она не могла тут же броситься в его объятия. Сейчас он игрив и внимателен, но как долго это продлится? До следующего раза, когда она скажет «нет», не впишется в его график или потребует того, что он априори не может ей дать: настоящих отношений. Пришло время посмотреть правде в глаза и обозначить некие границы.

— Я тоже хочу быть с тобой, Алексей, но надо быть реалистами.

Реалистами? Ему не понравилось это слово из уст Мэйзи, хотя полчаса назад ему именно это и было нужно.

— Когда Костя привыкнет к новой обстановке, — продолжала Мэйзи, — мне придется уехать. Будет просто ужасно, если он начнет думать, что мы — его родители, а ведь именно так и случится, если… если я останусь в твоей жизни. — Мэйзи старалась вести себя разумно, ставя интересы ребенка выше своих, и понимала, что Алексей не будет с ней спорить. Но как же ей хотелось, чтобы он возразил!

Алексей молчал — вся его прежняя игривость куда-то делась.

— Ему нельзя смотреть на наши… проявления нежных чувств друг к другу, — проговорила Мэйзи, тщательно подбирая слова.

— Чувств?

— Я знаю, что это не чувства, а… просто секс. Но Костя слишком маленький и решит, что мы — его семья.

Алексей выругался по-русски. Он злился, но Мэйзи чувствовала — эта злость направлена не на нее, а, как ни странно, на него самого.

— Я не так уж глупа, и я знаю, как бывает в жизни. Странно даже то, что мы встретились, не говоря уж о том, что я оказалась здесь. Это произошло из-за Куликовых — мы оба скорбим о них. Мы вместе потому, что нас свела судьба. Просто произошло неизбежное.

— Согласен, это было неизбежно. — Алексей посмотрел на нее со странным выражением. — И каковы же твои условия?

Вопрос прозвучал жестко и по-деловому. Условия? Она понятия не имела, каковы ее условия.

— Что ты обычно делаешь, когда рядом с тобой оказывается женщина? Как все происходит?

— Я даю ей деньги, а если она действительно хороша в постели, дарю ей дополнительные подарки.

Мэйзи заморгала. Алексей понял — она никак не может поверить, что он не шутит.

— Неужели ты думаешь, что я так поступил бы с тобой? Послушай. — Он взял ее за руки. — Та кровать наверху — моя. Я никогда не привожу туда женщин. Это мое святилище.

— Никаких «гостей женского пола»?

— Лишь немногие — те, которые любят своих мужей. Я привожу сюда только членов семьи.

На мгновение Мэйзи испытала чувство причастности — хотя здравый смысл подсказывал ей, что Алексей имеет в виду Костю. Она здесь из-за Кости. Она — не член его семьи, и все же она оказалась первой женщиной, которую он привел сюда.

— Так что же мне делать? — Она хотела, чтобы вопрос прозвучал небрежно, но получилось жалобно.

— Не беспокойся. Тебе будет легко — будешь жить со мной, путешествовать и скрываться от папарацци. Они будут называть тебя «таинственной рыжеволосой девушкой», пока не раскопают информацию о тебе. А это рано или поздно произойдет — можешь забыть обо всех своих секретах. Так что если ты когда-нибудь грабила банк, лучше расскажи мне сейчас.

Мэйзи удивленно смотрела на него. Нет, он говорил серьезно.

— Никто не заинтересуется мной — я же не знаменитость.

— Все, что я делаю, вызывает интерес журналистов. Но, надеюсь, поскольку ты не знаменитость, больших проблем не возникнет.

Мэйзи почувствовала себя чуть увереннее, осознав, что Алексей подумал о том, как она впишется в его жизнь. Но что же будет с ней, а главное, с Костей, когда она уедет? Ведь она сказала об этом Алексею, и он не стал спорить.

Алексей, сидя на краю фонтана, обнял ее за талию и притянул к себе — так, что их глаза оказались на одном уровне.

— Конечно, Костя будет немного мешать нам, — сказал он с усмешкой.

— Ты что, он чудесный мальчик! — запротестовала Мэйзи. — И ты ему очень нравишься.

— Я согласен, он прелестный малыш. Но запрет на выражение чувств при нем будет нелегко соблюдать.

— Выбора нет, — серьезно ответила Мэйзи.

— Всегда есть выбор, душка. Ты сделала свой. Но сможешь ли ты ему следовать?

Мэйзи прильнула к Алексею. В его мире был выбор — у богатых мужчин он всегда есть. Конечно, если не произойдет чудо и он не окажется по уши влюблен в нее… но, к сожалению, этого не произойдет.

— Ты так мне и не ответил — ты собираешься провести весь день с Костей?

— Конечно.

— Можно тогда мне отдохнуть и заняться собой?

— Прямо за городом есть спа-центр. Почему бы тебе не пойти туда?

Мэйзи не хотелось покидать его объятия, не говоря уже о том, чтобы идти в спа. Но Алексей проявлял заботу, предлагая ей то, что могло ей понравиться.

— Я об этом позабочусь — тебя отвезут на машине. Почему ты опять хмуришься? — Он нежно разгладил морщинку большим пальцем. — О чем ты задумалась, малышка Мэйзи?

— Не знаю, — ответила она, внезапно желая, чтобы все было иначе. Если бы только они встретились при других обстоятельствах, если бы он ухаживал за ней… Но вместо этого они ставили друг другу «условия». — Я хочу…

— Чего ты хочешь?

Алексей произнес это тем самым бархатным тоном, который так нравился ей, и ее сердце быстро забилось. «Хочу, чтобы мы были вместе, одни, и никого не было вокруг», — подумала она, но вместо этого сказала:

— Мне хотелось бы, чтобы у меня было больше одежды. — Это тоже было правдой. — Пожалуй, пойду по магазинам.

— Отличное решение. С утра — по магазинам, днем — в спа.

— А ты чем займешься с Костей?

— Мужскими делами.

— Но ему всего два года.

— Мужскими делами на велосипедах, — поправил себя Алексей.

Мэйзи улыбнулась. Алексей искренне старался наладить контакт с Костей, и поэтому ей было спокойней оставить их вдвоем на целый день.

Алексей выглядел настолько растерянным, что Мэйзи не удержалась и обняла его; вдохнув его мужской запах, который останется с ней на целый день. Он робко положил руки ей на талию, будто не ожидал такого внезапного выражения нежных чувств.

— Я тебя обнимаю, — сказала она, уткнувшись лицом ему в плечо.

В ответ на это он сжал ее в объятиях, и она довольно улыбнулась.

Алексей нахмурился, задумавшись. После того, что произошло утром, все его твердые убеждения, касавшиеся женщин и секса, рухнули. Возможно, дело в ее невинности, которая пробуждала в нем традиционного русского мужчину, которого, как он думал, ему давно уже удалось изжить. С тех пор как Алексей заработал свой первый миллион, женщины стали доступными, а их ожидания — в основном меркантильными, и он уже много лет не думал ни о женитьбе, ни о детях.

Но Мэйзи с ее рыжими локонами и нежными губами, дарящими долгие поцелуи, явно хотела, чтобы это утро стало романтичным, а не превратилось в сексуальный марафон. Нужно было быть глухим, слепым и немым, чтобы не понять, что она испытывает чувства к нему — но его пугало то, что он, в сущности, поощрял эти чувства.

Алексею было приятно, что женщина интересуется им самим больше, чем его банковским счетом, но он понимал, что ему придется вывести их отношения на более материалистический уровень. Как только он начнет давать ей деньги, весь романтический флер испарится, и все проявления нежности и сомнений в его чувствах будут сглажены щедрыми подарками.

Чувствуя себя так, будто она пробежала марафон, Мэйзи начала спускаться по главной лестнице, проверяя свой кошелек. Кредитная карточка, паспорт, деньги… Мэйзи, как и любая женщина, радовалась при мысли о походе в магазин за одеждой, и тем более ей было приятно побаловать себя спа-процедурой днем.

Когда она дошла до второго этажа, перед ней возникла фигура Карло Сантини. Она даже не догадывалась о том, что он на вилле, но особняк был настолько велик, что он вполне мог находиться в нем, не попадаясь Мэйзи на глаза.

— Мисс Эдмондс?

Мэйзи старалась не выдавать своего беспокойства.

— Алексей попросил меня передать вам эти вещи. Вот секретный ключ, с помощью которого вы можете попасть в любую часть виллы. Если вам нужна будет машина, как сегодня, вы всегда можете вызвать водителя — просто позвоните вот по этому номеру, и он приедет.

Сантини протянул Мэйзи смартфон, и она нехотя взяла его. Она понятия не имела, как им пользоваться.

— На ваше имя был открыт счет. Вот реквизиты и ваша карта.

— Банковский счет?

— Да. — Он улыбнулся, но Мэйзи его улыбка не понравилась. — Вы думали, что вам не заплатят, синьорина? Теперь вы можете тратить деньги в свое удовольствие, мисс Эдмондс. Мистер Ранаевский — очень щедрый человек.

Мэйзи еще долго стояла в раздумьях, не двигаясь с места, после того как Карло ушел. Она посмотрела на карту и телефон сквозь пелену слез.

Было очень глупо злиться и обижаться — Алексей открытым текстом сказал ей о том, как ведет себя с женщинами, и она на это согласилась. Но мысль о том, что он не считает ее особенной и ведет себя с ней так же, как со всеми остальными, стремясь подчинить ее правилам своей империи, больно ранила ее.

Запихнув все в сумку, она стремительно сбежала вниз по оставшемуся лестничному пролету. Она покажет ему, что у нее тоже есть свои принципы, и не потратит ни цента его дурацких денег.

Четыре часа спустя Мэйзи блаженно лежала на массажном столе — все напряжение ушло из ее мышц благодаря умелым рукам массажистки. Она даже не догадывалась о том, насколько сильно она нуждалась в этом — не обязательно в массаже, но хотя бы просто в том, чтобы заняться собой. Она ни о чем не сожалела — ни о том, что оставила Костю, который был в надежных руках, ни о том, что произошло между ней и Алексеем этим утром.

После массажа, облаченная в белый махровый халат и с маской на волосах, Мэйзи принялась листать глянцевые журналы, думая о том, что наденет, когда вернется на виллу. Она хотела, чтобы Алексей в полной мере оценил результаты ее похода по магазинам и в спа-центр, но главное — она чувствовала себя красивой. За прошедшие два года у нее было мало времени и места для того, чтобы чувствовать себя таковой.

Вдруг, пролистывая раздел о жизни звезд в американском журнале, она обмерла.

Перед ней была фотография Алексея — он был на корабле, на вечеринке, и обнимал за талию Тару Миллз. Мэйзи не нужно было читать заголовок, чтобы узнать ее лицо — оно было на рекламном щите в неапольском аэропорту, куда они прилетели. Чувствуя, что ей становится трудно дышать, Мэйзи начала читать текст под фотографией:

«Нашла ли Тара своего единственного в лице Алексея Ранаевского, российского олигарха и скандально известного плейбоя? Судя по роскошному бриллиантовому колье на ее шее, Ранаевский настроен серьезно».

Мэйзи была поражена — но не глупыми словами журналиста, а прошлым Алексея. Неужели он встречался с Тарой Миллз?!

«Успокойся», — мысленно приказала она себе, откладывая журнал в сторону. Понимая, что Алексей имеет право на прошлое, Мэйзи все же не удержалась — взяла другой журнал и пролистала раздел о светской жизни, потом еще один… Алексей был везде, и каждый раз с новой женщиной, каждая из которых отличалась высокими скулами, длинными ногами и самоуверенным видом. Брюнетки или блондинки — это, судя по всему, было не важно.

Теперь она поняла, почему именно пресса так интересовалась Алексеем. Он был богат, могуществен и красив и демонстрировал своих женщин так, словно они были спортивными машинами, которые Мэйзи видела в гараже виллы.

«Но как же это могло произойти со мной?» — думала она.

Всю свою жизнь она не могла даже представить себе, что окажется в такой среде. Сама того не понимая, она попала в страну мечты. Но это была не ее мечта — ей совсем не хотелось, чтобы ее фотографировали, чтобы писали о ней. «Алексей Ранаевский очаровал наивную рыжеволосую девушку из бедной семьи»…

Мэйзи почувствовала, как к ее горлу подступает огромный ком. Даже с блестящими шелковистыми волосами, французским маникюром на ногтях и легким тональным кремом на лице она, подойдя к зеркалу, увидела в нем… просто глупую девушку.

Когда Мэйзи вернулась, Алексей резко прервал телефонную конференцию, оставив обескураженного Карло Сантини разбираться с последствиями. Разум говорил ему, что надо дождаться момента, когда Мэйзи придет к нему сама, но чувства буквально поволокли его вниз по лестнице.

Она стояла в прихожей, окруженная сумками — две из них были из модных магазинов, которые он смутно помнил, остальные — из магазинов попроще.

— Браво! — Стоя на нижней ступеньке лестницы, он захлопал в ладоши. — Ты выкупила все побережье Амальфи.

Мэйзи подняла на Алексея глаза, не говоря ни слова, так, как будто видела его впервые. Затем на ее губах появилось некое подобие улыбки.

— Я должна была бы устать, но не устала. Я отлично отдохнула.

Ее радость была столь откровенно притворной, что Алексею показалось, что она скажет нечто неожиданное. Но вместо этого Мэйзи молча подхватила сумки и пошла вверх по лестнице.

— Я поменял твою комнату.

Мэйзи повернулась к нему с обеспокоенным видом.

— Я не знал, что ты спишь в чулане. Теперь твоя комната будет рядом с моей — это та комната, где я спал прошлой ночью.

— А-а… — Мэйзи, похоже, хотела что-то ответить, но удержалась.

— Но ты будешь спать в моей кровати, — добавил Алексей.

При этих словах Мэйзи вцепилась в свои сумки как утопающий — в спасательный круг.

«Что же с ней происходит, черт возьми?» — думал Алексей.

— Ты что, против?

— Нет, — напряженно ответила Мэйзи, — конечно же нет.

— Я не предполагал, что тебе это не понравится. — Алексей не хотел, чтобы его слова прозвучали сухо, но она уже пошла прочь от него, цокая каблуками.

Если бы Мэйзи могла уйти в свою комнату и собраться с мыслями, прежде чем продолжить разговор с Алексеем, все было бы нормально. Но он каждым своим словом все больше взвинчивал ее.

Конечно же, он пошел за ней в ее комнату. Она начала лихорадочно соображать, как завести разговор о его многочисленных женщинах и не выглядеть при этом ревнивой истеричкой.

— Можно, я побуду одна минутку-другую? — спросила она тихим голосом.

— Я весь день тебя не видел, Мэйзи. Неужели ты не соскучилась по мне? — Закрыв дверь, Алексей облокотился на нее, мускулистый и грациозный.

— У меня не было времени скучать, — сухо ответила Мэйзи. — Я была очень занята. Надеюсь, ты хорошо провел день с Костей?

Алексей натянуто улыбнулся ей, и она поняла, что ее странное поведение обеспокоило его.

— Да, вижу, что ты была занята. Полностью обновила гардероб?

— Нет, просто купила несколько новых платьев. Я собиралась лететь в Париж, а не в Италию, а здесь очень тепло, и я подумала…

Вдруг Алексей схватил пакет с нижним бельем, и у Мэйзи перехватило дыхание. Ей не хотелось, чтобы он видел эти покупки — она сделала их, когда чувствовала себя любимой, а теперь была удручена. Череда богатых и невероятно красивых женщин, с которыми Алексей встречался до нее, сотворила жуткие вещи с ее самолюбием.

— Нет… не надо, — сказала она, потянувшись к пакету, но Алексей не дал ей взять его.

— Вряд ли ты купила это для себя, душка.

И он вытряс все милые вещички, которыми она побаловала себя, на кровать. Когда он взял в руки пеньюар цвета слоновой кости с кружевными вставками, Мэйзи поднесла руки к вискам. Теперь ей вряд ли удастся притвориться, что она купила все это не для него.

Шелк скользил между пальцами Алексея, словно вода. Это был пеньюар в классическом стиле. Он перевел взгляд на комплекты из бюстгальтеров и трусиков, лежавшие на кровати. Все они были элегантные, бледных цветов — ничего броского, откровенно сексуального. Алексей вспомнил, что утром на Мэйзи были простые белые трусики, лишь слегка украшенные кружевом.

Вдруг он понял, что заблуждался. Сдержанно-элегантное белье говорило о том, что эта женщина пришла в его жизнь без всякого намерения соблазнить его. Ей достаточно было посмотреть на него, чтобы он оказался у ее ног.

— Мне это нравится.

— Не думаю, что у них есть твой размер, — резко ответила Мэйзи, выхватывая белье из его рук, и уверенным тоном добавила: — Я купила это для себя, а не для тебя.

Алексей улыбнулся, видя, как испуг в ее глазах сменяется чем-то другим, более похожим на то, что он видел утром. Ему нравилось, когда она была готова постоять за себя, поспорить с ним. В его мире мало кто осмеливался на такое — и тем более женщины, с которыми он спал.

— Надень его сегодня вечером.

— Это приказ или просьба?

— И распусти волосы, — добавил он, пропустив мимо ушей ее реплику.

Мэйзи открыла было рот, чтобы высказать все, что она думала на этот счет, но он взял один из ее локонов и пощекотал им ее нос.

— Не будь такой угрюмой, Мэйзи. Это просто секс. — Наклонившись, Алексей слегка коснулся губами ее губ, тем самым заставив ее замолчать.

Она уперлась руками в его грудь, отталкивая его.

— В чем дело? — В голосе Алексея была растерянность.

Мэйзи недоверчиво покачала головой:

— Я думала, мы уже обо всем договорились.

— Так в чем же проблема? С тех пор как мы сюда пришли, ты все время как на иголках.

— Ты даешь мне эти чертовы деньги. Я думала, это шутка, но я ошибалась. Ты прислал ко мне этого противного Карло Сантини!

— Мне что, нельзя тебя побаловать?

— Ты не балуешь меня — ты мне платишь. К твоему сведению, у меня есть свои деньги.

— Не сомневаюсь. Но жизнь станет слишком дорогой для тебя — ведь теперь ты со мной.

— Неужели? — Мэйзи не ощущала близости с ним — ведь не прошло и дня. Она была просто девушкой, случайно оказавшейся в постели Алексея Ранаевского, пока он отдыхал от своих моделей, актрис и выскочек-эмигранток. Последнее она добавила, чтобы немного успокоить себя.

Алексей снова подошел к ней и положил ладони ей на предплечья.

— Не принимай это так близко к сердцу. Поживем — увидим.

— Ты не лучшего мнения обо мне потому, что у меня никогда не было работы, — выпалила Мэйзи, уже не зная, что говорить.

— С чего ты это взяла? — нахмурился Алексей.

— Ты это сказал вчера вечером.

— Мало ли что я говорил вчера вечером. Забудь об этом и думай о сегодняшнем дне.

— У меня есть работа — я воспитываю Костю, — продолжала Мэйзи, не давая отвлечь себя от темы. — И скажу тебе, что воспитывать маленького ребенка в сотни раз тяжелее, чем покупать компании, играть на бирже, или чем еще ты там занимаешься.

Губы Алексея дернулись от такого презрительного определения его бизнеса, который достался ему тяжким трудом.

— Согласен, — ответил он. — Это тяжелее и требует совсем других качеств. Но теперь я здесь, и прошлая жизнь окончена. Пора забыть о ней и принять во внимание некоторые новые факты.

— Факты? Какие именно?

— Твоя жизнь изменилась. Горизонты расширились, но твой кошелек не должен страдать от этого. — Алексей ласково улыбнулся. — Позволь мне баловать тебя, Мэйзи.

Обычно эта фраза творила с женщинами чудеса, но Мэйзи поджала губы.

— Это значит, что ты мне подаришь колье с бриллиантами?

Взгляд Алексея стал жестким.

— Ты читала желтую прессу?

— Лишь несколько самых известных журналов. Статьи о тебе трудно пропустить.

— Ты из-за этого расстроилась? Не кажется ли тебе, что все эти журналисты не стоят нашего внимания?

Его голос звучал раздраженно, и Мэйзи взорвалась:

— Ты просто невыносим! — Она с силой толкнула его, но он не сдвинулся ни на миллиметр. — На каждый день недели — новая девушка. Но я не собираюсь быть одной из них. У меня есть свои деньги и свои украшения. Все, что мне нужно от тебя, это… — Она замялась, подбирая нейтральное слово.

— И что же тебе от меня нужно, Мэйзи?

— Секс, — огрызнулась она. — Просто секс, говоря твоими же словами.

— Вот это другое дело. — Алексей окинул взглядом всю ее фигуру.

Отвернувшись от него, Мэйзи начала убирать белье обратно в пакет. Она чувствовала себя полной дурой — она приложила столько усилий, чтобы понравиться ему, и потратила огромную, по ее меркам, сумму денег на белье, которое, скорее всего, казалось ему просто жалким в сравнении с тем, что он привык видеть на своих подружках.

«Не принимай это так близко к сердцу», — вспомнила она его слова. И правда, все это мало что значило для него.

Отвернувшись от него, Мэйзи направилась в гардеробную. Когда она вернулась, он уже ушел.

Глава 8

Мэйзи уже почти закончила жалеть себя, но к вечеру у нее разболелось плечо, и от этого она стала раздражительной. Ей ничего не хотелось, кроме как залезть в постель — свою собственную постель. Но она не имела права — нужно было купать Костю, читать ему сказку и укладывать, а потом еще и развлекать мужчину, надевшего бриллиантовое колье на шею Тары Миллз. Мистера Не-принимай-это-близко-к-сердцу.

Скинув туфли, она босиком направилась в детскую. Было уже больше шести вечера, и Костя вел себя весьма возбужденно после насыщенного дня. Он говорил что-то про лошадок, про другого мальчика — одного из внуков Марии, но больше всего он говорил об «Алеси», который явно произвел на него большое впечатление.

Костя купался в ванне, а Мэйзи устало сидела рядом, когда в детскую вошел Алексей — свежевыбритый, с влажными волосами, тонко пахнущий элитным одеколоном. Костя сразу же обрадовался ему. Мэйзи забилась в угол и села на корзину для белья, наблюдая оттуда за тем, как Алексей играет с малышом в королевский флот.

— Я уложу его спать, — бросил Алексей через плечо. — А ты иди оденься, и пойдем ужинать.

«Иди оденься». Мэйзи захотелось разбить ему голову мыльницей.

— Мэйзи?

— Я слышала, — ответила она, не скрывая раздражения.

Что же с ней происходит? Мэйзи наклонилась, чтобы поцеловать пушистые кудряшки Кости, и он схватил ее за один из ее локонов, не желая отпускать ее. Смеясь, она высвободила локон из цепких рук мальчика, и Алексей на мгновение увидел прежнюю Мэйзи — ту, которая стояла в дверях его спальни в одной лишь его рубашке, ту, которая обняла его сегодня утром в саду.

Если бы рядом не было Кости, он бы раздел ее и занялся с ней сексом прямо на кафельном полу, развеяв все ее сомнения и опасения. Но он понимал, что потрясающий секс не решит проблему с Мэйзи, потому что этот самый секс и был проблемой. Сегодня утром она совсем дезориентировала его. Она вела себя совершенно новым для него образом — с того момента, как она отказалась садиться к нему в машину и направилась прочь с коляской, покачивая бедрами. Мэйзи раз за разом бросала ему вызов и шла своей дорогой.

А он отправил к ней Карло с кредитной картой и открыл на ее имя банковский счет — словом, приложил все усилия, чтобы приспособить их отношения к своему стилю поведения с женщинами — «ничего личного». Если он хотел оттолкнуть ее, он сделал для этого все возможное.

Когда Мэйзи встала с места, Алексей взял ее за руку и поднес ее ладонь к своим губам, желая ободрить ее. Но ее глаза испуганно расширились, и она вырвала руку так, будто он обжег ее.

— Не понимаю, почему ты так переживаешь, душка, — сказал Алексей, тяжело вздыхая.

Мэйзи старалась не придавать словам Алексея большого значения, но, одеваясь к ужину, она начала подозревать, что серьезно подпортила своим поведением все то, что зародилось между ними этим утром.

Она вертелась перед зеркалом на каблуках и в новом белье. То, что она увидела, взволновало ее: в нем отражалась другая, сладострастная и соблазнительная Мэйзи, которая жила в ее фантазиях. В этот момент Мэйзи поняла, что и в самом деле купила белье не для Алексея, а для себя — чтобы почувствовать себя увереннее.

Она надела черное атласное платье, скользнувшее по ее телу словно вода. Увидев в зеркале, как преобразился ее силуэт, она взволновалась еще больше.

«Я хорошо выгляжу», — подумала Мэйзи, расчесывая свои локоны и проводя по губам блестящей помадой, которую купила в спа-центре. С ней губы казались полнее, а с накрашенными глазами она выглядела такой же красивой, какой чувствовала себя утром в постели с Алексеем.

Она поняла, что именно этого чувства ей не хватало сейчас, но не знала, как его вернуть.

Ее раздумья прервал стук в дверь.

Это был Алексей, одетый в парадную рубашку, пиджак и черные брюки. Взгляд его синих глаз был печально-задумчивым, и сердце Мэйзи забилось быстрее, вытаскивая ее из трясины жалости к себе. При взгляде на нее лицо Алексея, до тех пор мрачное, озарилось улыбкой.

Он сказал что-то по-русски, и это прозвучало красиво — ей нравились все эти раскатистые «р» и приглушенные гласные, а затем что-то еще, явно с сексуальным подтекстом.

— У меня даже аппетит пропал, — наконец сказал он по-английски. — Давай не будем ужинать, а сразу займемся делом.

Мэйзи тихо закрыла дверь и сложила руки на груди, словно защищаясь. Улыбка исчезла с лица Алексея.

— Я пошутил, Мэйзи. Нас ждет вертолет, и столик в ресторане уже забронирован.

— Мы идем в ресторан?

— С красивыми женщинами принято ужинать в ресторанах.

Щеки Мэйзи залились румянцем, напряжение ушло из ее мышц, а спина выпрямилась.

— Не могу поверить, что мы идем ужинать, как нормальные люди, которые встречаются.

Алексею показалось, что она готова запрыгать и захлопать в ладоши.

— Разве что без вертолета можно было обойтись, — добавила она с улыбкой.

— Я умею вести себя как все нормальные люди, — хрипло ответил Алексей. Он начал понимать, что на Мэйзи самое большое впечатление производит традиционная сторона отношений между мужчиной и женщиной. Наверное, следовало принести ей цветы. Следуя внезапному порыву, Алексей наклонился к ней и поцеловал ее в щеку.

Мэйзи просияла и направилась вслед за ним.

Вечер был просто волшебным. Они ужинали в эксклюзивном ресторане в Неаполе. Мэйзи никогда не забудет, как, выйдя из лимузина, они шли по старому городу, держась за руки. После долгого и насыщенного событиями дня у Мэйзи проснулся аппетит — она таскала кусочки с тарелки Алексея, отдав ему анчоусы, которых терпеть не могла, Поедая десерт — пирожное безе с кремом и розовыми кристалликами льда, таявшими на языке, — она поняла, что нужно для идеального завершения вечера.

— Хочешь пойти потанцевать? — спросил Алексей.

Мэйзи подняла на него счастливые глаза:

— Хочу.

Они пошли в клуб, где танцевали медленные танцы. Обнимая Алексея, Мэйзи хотела сказать ему, что впервые так танцует. Он был ее первым мужчиной во многих смыслах.

Чувствуя, как по ее телу пробегает дрожь, он спросил:

— В чем дело, душка?

— Я хочу заняться с тобой любовью, — прошептала она.

Касаясь рукой груди Алексея, она буквально почувствовала, как у него перехватило дыхание. Впервые за все время с начала их отношений Мэйзи показалось, что она взяла ситуацию в свои руки.

— Пойдем домой? — предложила она.

Алексей не стал спорить.

Когда они вошли в дом, Мэйзи ощутила некую перемену в Алексее. Особняк, из всех окон которого виднелись ночные огни, был похож на сказочный замок, но Алексей направился через второй этаж вверх по лестнице так, словно у него были срочные дела. Мэйзи едва поспевала за ним — он больше не вел ее за руку, а тащил за собой. Но она не возражала: если он хочет вести себя как пещерный человек, она только рада, что он тащит ее в свою пещеру.

К ее раздражению, наверху лестницы появился Карло Сантини. Увидев его, Алексей выругался — поток гневной русской речи прервал приятные мысли Мэйзи.

Алексей поднес палец к губам, призывая к молчанию, а затем повернулся к Мэйзи и проговорил по-английски с подчеркнутой вежливостью:

— У меня возникла небольшая, но срочная проблема. Мне нужно идти, и я могу ненадолго задержаться.

Он не обнял ее, не поцеловал, а просто ушел. Разочарованная, Мэйзи медленно наклонилась, сняла туфли и направилась в чулках в свою комнату. Она была возбуждена, но не собиралась ложиться на постель Алексея и ждать, когда он придет. Все, момент упущен. У Алексея своя жизнь, своя работа, которой он занимался сейчас, и девушка для развлечения, в роли которой на этот раз оказалась она, Мэйзи.

Сняв с себя всю одежду, она еще долго смывала с лица макияж. Она хотела было надеть пеньюар, но внутренний голос подсказывал ей, что в этом случае она будет действовать по дурацкому сценарию Алексея, будто она — его любовница. Поэтому она откопала свою старую ночную рубашку — белую длинную футболку с изображением мышонка из мультфильмов, мягкую после сотен стирок. Эта футболка, такая знакомая, пробудила в ней тоску по простой жизни и той девушке, которой она была раньше.

«Как же мне не хватает Анаис», — думала Мэйзи, свернувшись калачиком на своей кровати. Анаис буквально прочла бы Алексея, как открытую книгу, и растолковала бы все его намерения. А для нее, Мэйзи, Алексей был просто массой бушующего тестостерона и противоречивых посланий, в которых она вконец запуталась. Зевнув, она зарылась лицом в подушку. Ее постель была огромной и пустой, но за много лет она привыкла спать одна.

Вдруг она почувствовала, как на ее бедро легла большая мужская рука, и дернулась от неожиданности, перекатившись на спину и наткнувшись на большое мускулистое тело Алексея.

— Алексей… ты меня напугал, — сонно пробормотала она.

— Прости, душка, я не хотел будить тебя, — ответил он. Но при этом он целовал ее шею так, как ей нравилось, и она чувствовала его эрекцию.

— Я не могу, — ответила Мэйзи, но он уже начал задирать на ней футболку. — Нет, не надо. Я хочу спать.

— Спать? — недоверчиво переспросил Алексей.

— Да, — пробормотала она.

Ему захотелось сжать ее в объятиях, заглушив все ее возражения, но вместо этого он резко отодвинулся от нее, переворачиваясь на спину и скидывая с себя одеяло.

— Куда ты собрался? — тихо спросила Мэйзи.

Алексей вскочил с постели:

— Мне нужно принять душ, если ты не против. Холодный душ.

Мэйзи снова натянула на себя одеяло. Минуты шли, и ей становилось все хуже. Она слышала, как Алексей включил и выключил воду, и думала, что он, выйдя из душа, уйдет прочь. Вдруг дверь ванной открылась, и она увидела силуэт Алексея в свете луны. Он поднимал с пола ее одежду.

— Что ты делаешь? — тихо спросила она.

Не ответив, Алексей начал вешать ее одежду на стоявшее в углу кресло. Ее платье, чулки, бюстгальтер и трусики — все, что она небрежно разбросала по полу.

Мэйзи молча смотрела на него, все еще дрожа, но каким-то странным образом его действия тронули ее. Его жесты были столь точными, что казалось, они имели какое-то значение. Когда он закончил вешать ее одежду, она подумала, что сейчас он уйдет. Но вместо этого он забрался в постель и лег рядом с ней. Между ними воцарилась тишина, нарушаемая только звуком их дыхания — его, ровного и глубокого, и ее, прерывистого и быстрого.

— Твоя проблема… в чем было дело? — неуверенно спросила Мэйзи.

Алексей так долго молчал, что она уже не надеялась услышать ответ. Наконец он ответил, и его слова удивили Мэйзи:

— Дело было в компании, которая торгует древесиной.

— Ничего серьезного?

Алексей лежал на спине, закинув руку за голову, и смотрел в потолок. Мэйзи видела его в профиль, но все же заметила на его лице следы усталости. Она впервые подумала о том, что работа для Алексея никогда не прекращалась.

— Я решил лишь самые срочные вопросы. Все остальное потерпит до завтра.

Она поняла, что он оставил работу неоконченной ради нее.

— Сегодняшний вечер был потрясающим, — тихо произнесла она. — Спасибо тебе.

Алексей повернул голову, и их взгляды встретились.

— Ты была счастлива. — Это был не вопрос, а утверждение. Вдруг он нахмурился. — Ты дрожишь.

Он придвинулся к ней, поднял одеяло и увлек ее в свои объятия. Несмотря на холодный душ, его тело было как солнце. Алексей излучал тепло и покой, но Мэйзи не могла расслабиться.

— Поговори со мной, — пробормотал он, зарываясь лицом в ее волосы. — Расскажи, как ты оказалась у Куликовых. — Она промолчала, и он спросил: — Ты познакомилась с Анаис в школе?

— Да. Нам было по четырнадцать. Она была высокая и стройная, а я — низенькая толстушка.

Алексей провел рукой по изгибу ее бедра. С тех пор как они встретились, Алексей ясно давал ей понять, что ему нравятся ее женственные формы.

— Вы были близкими подругами?

— Меня немного дразнили в школе из-за моего происхождения, но Анаис защищала меня, и я всегда буду ей благодарна за это.

— А что произошло, когда вы закончили учиться?

— Анаис пошла в модели, а я… — Мэйзи сделала глубокий вдох. Она никогда никому не рассказывала об этом, но темнота и крепкие объятия Алексея придали ей смелости. — Моя мама заболела, и мне пришлось за ней ухаживать.

— Понимаю.

Но он не понимал — ему было невдомек, как долго и мучительно она умирала в течение целых двух лет, а Мэйзи, стоявшая на пороге взрослой жизни, была лишена радостей, обычных для молодой девушки.

— Твоя мама умерла, — не подумав, сказал Алексей.

Мэйзи взглянула на него.

— Откуда ты знаешь? A-а, это твое расследование… — Мэйзи попыталась отодвинуться от Алексея, но он не выпускал ее из объятий.

— Нет, мои люди так глубоко не копали. Я знаю это потому, что ты ни разу не позвонила в Англию. Обычно все девушки рано или поздно звонят своим матерям.

— Даже если бы мама была жива, я вряд ли звонила бы ей, — откровенно сказала Мэйзи.

— Она плохо относилась к тебе?

— Она была матерью-одиночкой. Когда я родилась, ей было всего шестнадцать, и она всегда говорила мне, что я испортила ей жизнь. А потом она заболела раком, и я стала ей нужна.

— А что произошло после ее смерти?

— Я случайно встретила Анаис в торговом центре в Лондоне. Это было всего через несколько недель после маминой смерти. Я была обескуражена, но тут появилась Анаис, беременная Костей, и она попросила меня помочь ей с переездом. Сестер у нее не было, а ее мать была просто мегерой.

— Это вас объединяло, — сказал Алексей, откинув волосы с ее лица. Ей нравилось, когда он так делал. — И ты осталась жить у Анаис?

Мэйзи молчала — разговор зашел на опасную территорию.

— Ты никогда не думала о том, чтобы поступить в институт?

Если даже в вопросе Алексея была критика, Мэйзи ее не уловила и поэтому решила ответить честно:

— Думала — после того, как умерла мама. Я еще до этого поступила, но не смогла начать учебу из-за мамы. А потом появилась Анаис, и я приняла решение, о котором не жалею.

— Лео мог бы найти тебе работу в одной из своих компаний. Я же тебя знаю — ты умная девочка.

Мэйзи было приятно, но не потому, что ее назвали умной. Ей больше всего понравились слова «я тебя знаю». Алексей не знал ее, но благодаря этим словам она почувствовала, что он заботится о ней.

— Мне нужно было сидеть с ребенком, и у меня почти не было времени даже куда-то выбраться, что уж там говорить о работе.

— Так расскажи мне о том самом твоем мужчине, с которым ты переспала всего один раз.

Алексей сказал это небрежным тоном, но Мэйзи было трудно обмануть — она поняла, что он помечает свою территорию.

Мэйзи не желала обсуждать Дэна с Алексеем — ей отчаянно не хотелось показаться ему жалкой.

— У тебя были отношения с ним?

— Конечно, — ответила Мэйзи и вдруг задумалась. Она довольно быстро согласилась на секс с Алексеем, но у них не было ничего даже похожего на отношения. Она ждала его ответа, но он смотрел на нее как зачарованный. — Я не хочу говорить об этом. Было и было.

— У тебя были отношения, ты потеряла девственность — и все? Ты не пыталась повторить свой сексуальный опыт с ним?

— Мне больше не хотелось.

— Как долго вы встречались?

— Полтора месяца.

— Что ж, довольно долго.

Мэйзи почувствовала, что закипает.

— Ты прав. Я не столь утонченная натура, и да, у меня был паршивый секс с паршивым парнишкой в его паршивой съемной комнатушке. Но теперь моя жизнь вышла на другой уровень — теперь у меня и секс, и парень, и постель получше.

— Получше? — Алексей засмеялся. — Секс с тобой просто фантастический! Самый лучший в моей жизни.

На мгновение Мэйзи не могла поверить его словам.

— И, к твоему сведению, — прошептал Алексей ей в ухо, — я не парень, а мужчина. Разница очень большая.

Мэйзи в этом не сомневалась — он с первого же дня дал ей понять, в чем разница.

— Жаль, что тогда мы не были знакомы, — тихо проговорил он.

— Ты бы и не посмотрел в мою сторону.

— Я бы отвел тебя в роскошный отель и лишил тебя девственности куда осторожнее, чем какой-то тип в своей съемной комнате.

Мэйзи прижалась головой к его груди. На мгновение она позволила себе поверить ему. Алексей гладил ее спину, бедра и талию, но без сексуального подтекста — словно хотел согреть ее.

— Алексей…

— Что?

— Мне хотелось бы, чтобы это был ты, — призналась Мэйзи. — Я знаю, что нас связывает всего лишь легкое увлечение, но мне бы и правда хотелось, чтобы это был ты.

Алексей перестал гладить Мэйзи, и ей показалось, что его дыхание остановилось.

— Я так чувствую, — нервно проговорила она, испугавшись внезапной тишины.

Но Алексей взял ее рукой за подбородок и накрыл ее губы своими — властно и пламенно. «Как в Лондоне», — подумала Мэйзи, и это разожгло ее желание.

Алексей разорвал футболку надвое, обнажив грудь Мэйзи, и вошел в нее одним движением — и больше ничего не осталось, кроме страсти, уносившей ее в небо. Всего за один день она, будучи до тех пор практически нулем в сексуальном плане, поднялась до уровня Алексея, Она уже и сама не знала, кто она такая.

Она достигла оргазма так быстро, что была готова заплакать, но Алексей все еще двигался внутри ее, и Мэйзи прижалась к нему, впиваясь ногтями в мускулы на его спине и чувствуя, как они напрягаются. Их губы все еще были соединены в поцелуе, и когда она вновь достигла вершины, он смотрел ей в глаза. На его плечах блестели капли пота. А потом он тяжело упал на нее всем своим весом и остался внутри ее, не двигаясь. Она закрыла глаза, к которым вдруг подступили слезы.

— Это не увлечение, — пробормотал Алексей, приподнимаясь на локтях и беря лицо Мэйзи в свои ладони. Прежде чем их губы снова встретились, он повторил: — Это не увлечение.

На всякий случай, если она не слышала его в первый раз.

Алексей провел с Костей обещанные три дня. Он учил его плавать, держа его тельце в ласковых морских волнах, и строил с ним песочные замки.

Мэйзи лежала рядом в широкополой шляпе и свободной полупрозрачной рубашке — она легко обгорала на солнце — и любовалась Алексеем в серферских шортах. Его золотистый загар был словно насмешкой над ее бледной веснушчатой кожей.

Прошедшей ночью в их отношениях что-то изменилось, напряжение ушло, и Мэйзи, как Спящая красавица, словно пробудилась от долгого сна, поцелованная принцем. Ее прекрасно сложенным принцем с ленивой улыбкой и татарскими глазами, пожиравшими ее, пока она рылась в сумочке в поисках солнцезащитного крема для Кости.

Они договорились не демонстрировать чувства при Косте, но Мэйзи пожалела об этом правиле, когда Алексей растянулся рядом с ней на лежаке. Его стройное тело блестело от капель воды, а его взгляд из-под влажных, черных ресниц был счастливым и умиротворенным. Мрачный и напряженный Алексей исчез — она уснула в объятиях спокойного, расслабленного мужчины, и таким он и остался.

— В пятницу мне надо лететь в Женеву, — сказал Алексей. — Я хочу, чтобы ты полетела со мной.

— Я не могу оставить Костю, — ответила Мэйзи. — Он только начал привыкать к новой обстановке, и мне не хотелось бы сбивать его с толку.

— Мария за ним присмотрит. Это всего на пару дней и одну ночь.

— Ночь — это уже слишком. — Мэйзи закусила губу, желая, чтобы все было иначе. — Я не могу его оставить, Алексей.

— Конечно. — Он посмотрел вдаль, на морской горизонт, и тяжело вздохнул.

— Ты не возражаешь?

— Возражаю, но понимаю, — ответил Алексей, гладя ладонь Мэйзи большим пальцем. — У Лео не было родителей первые восемь лет его жизни, и это, возможно, объясняет, почему он не уделял сыну столько времени, сколько нужно было. Я не хочу повторять ту же ошибку.

Мэйзи удивленно посмотрела на Алексея. Его признание отчасти залечило раны, нанесенные ей тем вечером, когда они впервые ужинали вместе.

— Но я много путешествую, Мэйзи, и Косте придется к этому привыкнуть.

— Может, через несколько недель, когда все уляжется? — предложила она.

— Через неделю. Пусть он проведет неделю с тобой, а потом ты поедешь со мной. Я не могу бросить все дела, так не годится. Кроме того, ты сойдешь с ума, если будешь все время одна, без меня, — добавил он более мягким тоном.

— Но ты же будешь работать.

— Нью-Йорк, Париж, Рим, Прага… Неужели тебе не хочется посмотреть эти города?

— Я хочу быть с тобой, — просто ответила Мэйзи, и это было правдой.

Алексей не ответил ей, но продолжал крепко держать ее руку, и, несмотря на всю сложность их отношений, Мэйзи почувствовала, что он будет держать ее за руку все время, что они будут вместе. А пока лучше думать о сегодняшнем дне.

Глава 9

Алексей привез Мэйзи в свою квартиру в центре Парижа, из которой открывался вид на Сену и собор Парижской Богоматери, Мэйзи впервые была в Париже, и у нее голова шла кругом от впечатлений. Квартира Алексея, вместо футуристического стиля, которого ожидала Мэйзи, была оформлена в сдержанных кремовых и золотистых тонах в духе эпохи Людовика XVI. Она словно оказалась в Париже XVIII века, и это ей нравилось.

— Ты так приятно пахнешь! — сказал Алексей.

— Я не надушена.

— Какая разница. — Он потерся носом о шею Мэйзи, вдыхая ее запах, и привлек ее к себе.

Было раннее утро — лишь час назад они приземлились в аэропорту Орли.

— Ты тоже приятно пахнешь, — заметила Мэйзи, поворачиваясь в его объятиях.

— Всего лишь мылом и кремом после бритья. Ничего особенного.

Но для Мэйзи все в нем было особенным. Он излучал богатство, хороший вкус и власть — и только в постели он был на одном уровне с ней. В постели он становился просто мужчиной, а она — просто женщиной, которую он желал. Но вне постели Мэйзи все же чувствовала, что что-то было не так.

Они постоянно путешествовали — из Неаполя в Рим, из Москвы в Мадрид. Алексей не выставлял их отношения напоказ — иногда Мэйзи ужинала одна, потому что он считал, что ей будет скучно на деловых ужинах, и она не осмеливалась ему противоречить. Теперь у нее была одежда и украшения, которые ей приносили незнакомые люди, чтобы она надевала их ради Алексея. Но ничего из этого не принадлежало ей, и она очень бережно обращалась с этими вещами, боясь прямо спросить Алексея, что с ними делать.

Поэтому в тот день в Париже, когда Алексей был занят переговорами, а Костя — в гостях у друзей Куликовых, которые были очень рады видеть его, Мэйзи решила пройтись по магазинам одна.

Она вернулась домой в семь вечера в несколько подавленном настроении — ей пришлось перемерить множество нарядов, плохо смотревшихся на ее фигуре, и поэтому поход по магазинам получился не таким веселым, как ей хотелось бы.

Алексей пришел домой пораньше, желая сделать Мэйзи сюрприз, но с удивлением и разочарованием обнаружил, что она уже куда-то ходила до его возвращения. Вытащив из пакетов несколько джинсов и футболок, Мэйзи извлекла красивое шелковое платье цвета фуксии — самую удачную покупку дня, и показала его Алексею.

— Спектакли в театре будут на следующей неделе, — небрежно заметил Алексей. — Я возьму тебя с собой.

Мэйзи вцепилась в свое платье. И это все, что он думает?

— Я не могу позволить себе модельную одежду, — тихо проговорила она.

Алексей нахмурился.

— Я понимаю — ты хочешь, чтобы я носила роскошную одежду, и я ценю это, но сегодня я решила купить кое-что для себя. А то как-то странно все время носить чужое.

— Мэйзи, это твоя одежда. Я покупал ее для тебя. И платья, и украшения — все твое.

Мэйзи села на кровать, не выпуская из рук платье.

— Ага.

— Большинство женщин были бы рады.

«Большинство» — возможно, да. Но не она.

— А своих бывших женщин ты тоже одевал? — Она впервые заговорила на эту тему с того дня на вилле в Равелло.

— Нет… — медленно произнес Алексей.

— Тара Миллз, Фрэнсис Филдинг, Кейт Бернье. — Мэйзи протараторила эти имена так, словно прочитала их на этикетке платья — она не могла поднять глаз на Алексея. — Не думаю, что кто-то из них нуждался в том, чтобы ее одевали.

— Откуда, черт побери, ты взяла эти имена?

В голосе Алексея слышалась сдерживаемая агрессия, которая только придала Мэйзи сил. Она имеет право знать, каково ее место в жизни Алексея, и не намерена оставлять эту тему.

— Прочитала в журналах, — честно ответила она. — Все нормально, у каждого из нас есть прошлое, и я не собираюсь сходить с ума из-за этого.

— Мне не нравится, что ты читаешь обо мне в прессе. Если хочешь узнать что-то о моей жизни, просто спроси меня. — Алексей говорил спокойно, но его глаза были холодны как лед.

Мэйзи поняла, что зашла слишком далеко. У их отношений есть пределы — она одевается для Алексея, сопровождает его, спит с ним, но не имеет права задавать ему личные вопросы. Что бы он ни говорил.

— Насколько я помню, ты тоже искал информацию обо мне, — нервно ответила она.

— Да — потому что ты опекаешь моего крестника.

Руки Мэйзи сжались в кулаки.

— А я прочитала о тебе потому, что занимаюсь с тобой сексом каждую ночь.

— Но лучше бы ты не читала обо мне в желтой прессе.

— Что ж, ты прав. Так если ты не одевал их, почему же одеваешь меня?

— Я думал, так тебе будет легче.

Вот именно. Алексей просто стыдится ее.

— Я хочу покупать свое. — Ее голос звучал на удивление спокойно, если принять во внимание то, как она себя чувствовала. — Если ты покупаешь мне всю одежду, это не подарок. Это… безлично.

— Безлично? — переспросил Алексей, словно слышал это слово впервые в жизни.

— Это выглядит так, будто ты платишь мне.

И тут Алексей сказал совсем не то.

— Я никогда в своей жизни не платил за секс.

— Я… я говорила о наших отношениях, — тихо и неуверенно ответила Мэйзи. А голос в ее голове шептал ей: «Какие отношения? Он всегда говорил, что у нас с ним только секс. Он только что это сказал».

— Почти вся моя жизнь проходит на глазах у публики, и если ты хочешь быть со мной, ты должна одеваться соответственно.

«Если». Потрясенная, Мэйзи пыталась уловить смысл его слов, пока не поняла, что это был ультиматум.

— Ты не можешь прийти в этом сегодня на ужин. — Алексей указал на шелковое платье, лежавшее на коленях у Мэйзи.

Мэйзи и не собиралась надевать его на ужин — это было дневное платье. Но после всего того, что сказал ей Алексей, она чувствовала себя лишней, и это очень, очень злило ее.

— Не вижу, что плохого в этом платье, — сквозь зубы проговорила она.

— Я хочу, чтобы ты надела платье цвета шампанского, которое было на тебе в Риме.

— Нет.

— Хорошо.

Алексей отвернулся от нее, снимая часы и запонки, и направился к гардеробному шкафу.

— Куда ты собрался?

Он не ответил, но через минуту он вернулся в комнату, совершенно голый.

— В душ, — коротко сообщил он.

— Я надену то, что захочу, — защищаясь, ответила она. Почему он ничего ей не сказал?

— Делай что хочешь. Приглашение отменяется.

Мэйзи ахнула. Что значит «приглашение отменяется»? Они не пойдут ужинать? Алексей разозлился на нее за то, что она купила одежду себе и отказалась надеть то, что предлагал ей он?

Мэйзи услышала шум воды в душе. Что ж, отлично. Но она не позволит ему вытирать о себя ноги. Дав себе несколько минут, чтобы успокоиться, она взяла расческу и свои туалетные принадлежности и направилась в ванную. Алексей вытирался полотенцем и был немного удивлен, увидев ее. Но Мэйзи молча принялась расчесывать волосы щеткой.

— Я хочу побыть один.

— И не надейся, — ответила она, брызгая себе на волосы кондиционером.

Алексей молча ушел. Мэйзи, проглотив обиду, убрала волосы в аккуратный пучок и накрасила глаза и губы. Когда она вернулась в спальню, Алексей уже был в брюках и застегивал белую рубашку, которая плотно облегала его широкие плечи. В ней он выглядел чрезвычайно мужественно и в то же время элегантно. Она поняла, что он собрался идти в свет. Без нее.

Не зная, что делать, но злясь на несправедливость ситуации, Мэйзи сняла с себя простую одежду, в которой была весь день, расстегнула бюстгальтер и скинула трусики, стоя спиной к Алексею.

Она вытрясла на кровать сумочку с нижним бельем, которое купила в Равелло, и достала классический черный комплект, который стоил дороже, чем ее новое платье. По бокам трусиков были бантики, которые нужно было завязывать, а на бюстгальтере — бант спереди. Это белье не было предназначено ни для чего иного, кроме как для соблазнения мужчины. Она надела чашечки бюстгальтера на грудь, а потом посмотрела на Алексея через плечо. С тех пор как она начала раздеваться, он не застегнул ни одну пуговицу.

— Иди сюда и помоги мне, — гневно потребовала она.

Алексей тут же направился к ней, и это придало ей уверенности. Когда он оказался совсем близко к ней, Мэйзи развернулась к нему и развязала бант, и чашечки бюстгальтера разошлись в стороны под весом ее грудей.

— Завяжи бант, — приказала она.

Руки Алексея скользнули под ткань бюстгальтера, а его пальцы обхватили ее соски — и она уронила голову ему на грудь.

— Ты мне не помогаешь, — пробормотала она.

— Ты это начала, а я закончу.

Ее захлестнула волна желания. Она схватилась за пояс Алексея и дрожащими пальцами начала расстегивать пуговицы его ширинки. Он подхватил ее на руки, и она обхватила ногами его бедра. Пройдя мимо кровати, он поставил Мэйзи у стены, резкими движениями развязал банты на ее трусиках и снова поднял ее вверх, чтобы медленно и глубоко войти в нее.

Мэйзи уронила голову вниз, и ее волосы накрыли их обоих. Алексей, уткнувшись лицом в шею Мэйзи, начал двигаться внутри ее, резко и энергично. Мэйзи застонала от удовольствия, отвечая на хриплые стоны Алексея.

Поставив ее на пол, он изверг семя ей на живот. Вся злость ушла, и теперь Мэйзи чувствовала себя богиней. Алексей прислонился к ней, низко опустив голову и тяжело дыша. Мэйзи нравилось, что она могла творить с Алексеем такое. Все произошедшее показалось ей пустяком, словно то, что они пережили сейчас, перевешивало прозу жизни.

— У тебя не было оргазма, — пробормотал он ей в ухо.

— Наплевать. — Она обняла его и притянула к себе.

— Можешь надеть к ужину, что тебе нравится. Мы поужинаем здесь.

Мэйзи все еще обнимала его, но словно затаилась. Внутренний голос подсказывал ей что-то, чего она не хотела знать, поэтому она решила поверить Алексею.

Получилось, что она просто добилась своего с помощью секса, играя с Алексеем в те же игры, в которые он пытался играть с ней поначалу. Именно в этом заключалась ее власть над Алексеем.

Но ей не хотелось быть женщиной, которая играет в игры. Она хотела честных и настоящих отношений, и… чтобы Алексей любил ее. Осознание вспыхнуло в ее мозгу, как молния — она любила его. Любила с того момента, как случайно порвала его пиджак и он посмотрел на нее — посмотрел по-настоящему, и она узнала в нем что-то, в чем очень нуждалась.

В первую ночь после их возвращения в Равелло Алексею приснился Санкт-Петербург.

Ему было восемь лет, и он бежал по улицам со стайкой бездомных мальчишек. Отца он не помнил, но перед его глазами до сих пор стояло накрашенное лицо его матери, наклонившейся над ним и дышавшей на него перегаром. Она обещала ему вернуться через несколько дней, но так и не вернулась.

Он проснулся в холодном поту, дрожа. Вокруг была темнота, и никого рядом.

Мэйзи проснулась от крика. Алексей не спал. Было темно, и различить его лицо она не могла, но чувствовала, что его большое теплое тело дрожало. Ему опять приснился кошмар. Она положила ладонь ему на грудь.

— Что с тобой? — шепотом спросила она.

Он отодвинулся от нее, сняв с себя ее руку, и повернулся к ней спиной.

— Алексей, расскажи мне, в чем дело.

Он издал звук, который означал, что она может обнять его, но на разговоры ей лучше не рассчитывать. Поэтому она обхватила его руками за талию, а он накрыл ее руки своими.

— С Костей все будет хорошо, — сказал он так, будто говорил сам с собой.

Его тон насторожил Мэйзи.

— Конечно, все с ним будет хорошо. — Она говорила с жаром, но все же полной уверенности у нее не было. Прошла всего пара недель с тех пор, как Косте сообщили о смерти родителей. Алексей вел себя с ним очень ласково, давая и ему, и Мэйзи ту поддержку, которая была так нужна им в эти тяжелые дни.

— Я защищу его, — сказал Алексей.

— Конечно, — ответила Мэйзи, гладя его спину.

Алексею хотелось отдаться теплу, исходившему от Мэйзи, но его собственные страхи были слишком сильны. Он понял охвативший его ужас как предупреждение — Мэйзи рано или поздно уедет, и ему нужно сохранить дистанцию.

Он резко сдвинулся, высвободившись из объятий Мэйзи, и зажег лампу со словами:

— Я не могу защитить его от тебя.

Мэйзи заморгала от яркого света. Она выглядела беззащитной, но Алексей не мог позволить себе жалость.

— О чем ты говоришь? — не поняла она.

— О том, что тебе придется уехать. Мы же оба знаем, что рано или поздно все закончится.

— Почему ты сейчас поднимаешь эту тему? — прошептала она. — Среди ночи?

И он сказал слова, которых Мэйзи в глубине души боялась больше всего:

— Я так больше не могу, Мэйзи.

Уже несколько недель она жила с ним, спала рядом с ним, позволяла ему проникать в свое тело, но, по большому счету, знала его лишь поверхностно. Теперь Алексея мучили его внутренние демоны, но, даже лежа в таком состоянии рядом с ней, он не пускал ее к себе в душу.

— Я понимаю. — Это было все, что она смогла сказать, но она ничего не понимала. Он рвал ей душу, а она даже не ожидала этого.

Хотя все признаки были налицо. В путешествиях они всегда были одни, и Мэйзи не возражала — ей хватало компании Алексея и Кости, но это многое говорило о той роли, которую Алексей отводил ей в своей жизни. Она помнила фотографии в журналах, на которых он держал за руку разных женщин. Но она никогда не будет на их месте, и все потому, что он стесняется ее.

Алексей сделал глубокий, прерывистый вдох.

— Ты счастлива со мной? — спросил он почти безнадежно.

— Да. «Я никогда в жизни не была так счастлива», — думала она.

— Ты никуда не ходишь, ни с кем не видишься. — Он сел в постели, опираясь на изголовье кровати.

— Я вижусь с тобой и с Костей.

— Нельзя так жить дальше. Меня это уже начинает раздражать. Нам надо выходить в свет и общаться с людьми — а то, как мы живем сейчас, просто ненормально.

Она никак не могла взять в толк, о чем он говорил. Наверное, он просто напуган своими снами, темнотой и тишиной. Может, если она будет лежать тихо, он скажет что-нибудь, что хотя бы чуть-чуть приоткроет ей дверь в его душу.

Но она не сдержалась и пробормотала:

— Ты хочешь встречаться с людьми?

— Может, тебе нужно выйти на работу, — сказал Алексей вместо ответа. — Тебе нужна своя собственная жизнь.

Его слова прозвучали обидно.

— У меня есть работа — я забочусь о Косте. У меня есть своя жизнь.

— Но сколько это продлится?

— Думаю, это зависит от тебя.

— Будь на то моя воля, мы никогда бы не вылезли из этой постели.

Но выражение его лица не смягчилось при этих словах. Она знала, что откровений не будет. Она могла настаивать, но в ее голове вновь и вновь звучали слова: «Нельзя так жить дальше. Нам надо общаться с людьми. Тебе нужна своя собственная жизнь…» Смысл у этих слов был один и тот же: «Ты начинаешь мне надоедать».

— Давай спать, — предложила Мэйзи. На самом деле спать ей хотелось меньше всего на свете.

Алексей выключил свет. Мэйзи ждала, что он протянет руку к ней, но этого не произошло. Он по-прежнему сидел, глядя в темноту.

Она перевернулась на бок, стараясь быть незаметной, и тоже не смогла уснуть.

— В полдень должен прийти корабль, на котором будет много народу. Думаю, я посажу их на яхту, но некоторые из них останутся на ночь на вилле. Ты готова?

Этим утром за завтраком Алексей выглядел потрясающе в оливково-зеленой рубашке-поло и свободных брюках. Наверное, он пах кремом после бритья, но Мэйзи этого не чувствовала — он даже не поцеловал ее в щеку с момента их ночного разговора.

— Вообще я неплохо умею общаться с людьми, — сказала она.

— Я знаю. Вся здешняя прислуга тебя обожает. Но сегодня все будет более официально, и люди захотят узнать, кто ты такая. — Он медленно повернул голову и пристально посмотрел на нее своими синими глазами. — Что я им скажу?

Мэйзи хотелось закричать: «Я — твоя девушка. Я люблю тебя. Я любила тебя с того дня, как мы встретились. Ты для меня — весь мир, но ты такой идиот, что никак этого не поймешь».

— Скажи им, что я — Мэйзи Эдмондс и присматриваю за Костей, — ответила она, отталкивая свой стул, злясь на Алексея и на саму себя. — А вечером, после того как уложу спать Костю, присматриваю за тобой.

— Я пришлю за тобой машину в час дня. Карло тебя заберет.

— Я ненавижу Карло, — с жаром ответила Мэйзи, не зная, почему она решилась сказать об этом Алексею именно сейчас.

— Что он сделал? — Алексей пристально посмотрел на Мэйзи.

— Он — свинья. Он считает, что ты купил меня за деньги. С тех самых пор, когда он дал мне те идиотские кредитки и смартфон.

— Ты им даже ни разу не пользовалась.

— Я положила его в ящик. Мне он не нужен, — ответила Мэйзи, недовольная тем, что они говорят о ерунде вместо вещей, которые действительно важны.

— Можешь тратить эти деньги, душка. Я хочу, чтобы ты ни в чем себе не отказывала.

Мэйзи тяжело вздохнула:

— Я же тебе говорила, что мне не нужны твои дурацкие деньги.

Алексей открыл банковский счет на ее имя, но ни разу не подарил ей цветов. Сегодня приедут люди, и как же он представит ее? Как свою новую игрушку?

— Будешь готова к часу дня?

— А куда я денусь? Разве у меня есть выбор?

Он погладил ее подбородок, и она посмотрела на него.

— Я не раз тебе говорил — у тебя всегда есть выбор. Ты сделала свой выбор, решив быть со мной, и теперь я хочу, чтобы ты осталась верна своему выбору чуть подольше. — Он снял ее с коленей. — А теперь иди. С платьем тебе помогут — я об этом позаботился.

Мэйзи размышляла над этой таинственной фразой до одиннадцати утра. Когда она развешивала Костино белье после стирки, Мария позвала ее по внутреннему телефону. Она спустилась вниз в джинсах и потрепанной футболке, с волосами, собранными в хвост.

Приглашенная Алексеем женщина-стилист, наверное, получала за свою работу большие деньги, поэтому, едва поведя идеально подведенной бровью, она сразу же потащила Мэйзи наверх. Ее причесали, накрасили и одели в розовое платье из шелка и муслина с тонкими бретельками, плотно прилегающим лифом и расклешенным низом длиной до колена. На ногах у нее были серебряные сандалии, а ее волосы заплели в косы и убрали в прическу, выпустив несколько локонов, обрамлявших ее лицо. Ее глаза с изысканным макияжем стали похожи на бездонные озера, а ее губы были свежи, как лепестки розы.

Теперь Мэйзи поняла, что до этой минуты никогда не чувствовала себя красивой.

— Bellissima, — пробормотала помощница стилиста.

Мэйзи заморгала, сдерживая навернувшиеся слезы.

— Я никогда раньше не видела, чтобы мои клиентки плакали, — заметила стилист, осторожно промокая ресницы Мэйзи.

Но Мэйзи не трогало ни платье, ни макияж, ни ее нынешний вид — она думала, что если Алексей увидит ее такой, он останется с ней чуть подольше, и, возможно, она сможет отучить его от привычки обращаться с женщинами как с дорогими игрушками.

Мэйзи укрылась под палубой, чтобы ветер не растрепал ей волосы во время поездки на моторной лодке к плавающему дворцу под названием «Жар-птица».

На яхте кипела жизнь. Когда Мэйзи ступила на борт яхты, она занервничала. От природы стеснительная, она долго работала над своей коммуникабельностью и теперь умела легко располагать к себе людей в любом обществе. Но эти люди были друзьями Алексея, и это нервировало ее. В его мире все считали, что у успешного мужчины обязательно должна быть любовница. И теперь, хотя Алексей ни разу не произнес этого слова, она поняла, что он был убежден, что роль любовницы была единственной ролью, которую он мог отвести женщине в своей жизни.

Когда ее проводили в основной салон яхты, она заметила, что люди сворачивают шеи, чтобы посмотреть на нее. Это было странное ощущение, и Мэйзи не могла сказать, что ей это нравилось. Сопровождавший ее ассистент постучал в одну дверь и, кивнув Мэйзи, удалился.

— Войдите.

Было странно ждать разрешения войти к Алексею. Он надевал запонки на манжеты и уронил одну из них от неожиданности, когда она вошла.

Мэйзи наклонилась, чтобы поднять запонку, но Алексей поймал ее руку.

— Я хочу на тебя посмотреть.

Мэйзи должна была бы радоваться, но не могла.

— Ты так преобразилась.

— Это из-за прически и макияжа, — небрежно ответила она. — На самом деле я все та же. — Ей не хотелось напрашиваться на ласку, но она не удержалась и спросила: — Ты меня не поцелуешь?

— Конечно. — Он легко коснулся губами ее щеки.

Разочарованная, Мэйзи пыталась найти оправдание его холодности. Ее губы были накрашены, и к тому же он, наверное, не хотел пахнуть женскими духами.

— Ты такой красивый, — сказала она, коснувшись его пиджака.

— Это должен говорить я, — ответил Алексей, чуть отодвигаясь.

Но он этого не сказал. Он сказал — «преобразилась».

— Я нервничаю, — не подумав, выпалила она.

— Не надо. Они такие же люди, как и все остальные.

— Они — твои друзья.

— Нет, Мэйзи, они — по большей части всего лишь толпа. Тебе будет весело. Только, пожалуйста, постарайся не говорить о проблеме с Костей. Люди, конечно, будут интересоваться, но это не их дело.

«Проблема с Костей?»

— Ты о чем?

Алексей поднял запонку с пола.

— Просто не говори, что ты — его няня. — Он быстро и натянуто улыбнулся ей, будто желая смягчить свои слова.

— Нет, — спокойно ответила Мэйзи. — Я не буду об этом говорить. Это было бы унизительно, если учесть мою нынешнюю ситуацию.

— Давай не будем спорить, душка. — Алексей улыбался, но его взгляд оставался жестким. — Скоро начнется праздник.

— Я и не спорю. — Мэйзи посмотрела на его руки — он пытался застегнуть запонку — и машинально забрала ее у него, молча пристегнув к манжете. Она погладила его запястье и почувствовала, как у него перехватило дыхание. Это придало ей уверенности. Она взяла его за руку и поднесла его ладонь к своим губам — и тут же поняла, почему у Алексея не получалось застегнуть запонку — у него дрожали руки.

Еще вчера она спросила бы почему, но сегодня она улыбнулась ему своей самой обольстительной улыбкой.

— Никто не заметит помаду у тебя на руке. А если заметят, скажи, что это просто свидетельство нежных чувств твоей любовницы.

Он не стал ее поправлять.

Глава 10

Подъезжая к яхте, Мэйзи думала, что она одета слишком празднично, но, оказавшись среди роскоши и элегантно одетых гостей, она порадовалась, что ее так нарядили. Женщины выглядели умопомрачительно, а все мужчины были сдержанны и хладнокровны. Типаж был узнаваем — уже несколько недель она жила с представителем этой породы мужчин.

Когда она вышла на палубу, держа Алексея под руку, ей отчаянно не хотелось отпускать его, но она понимала, что любое проявление уязвимости с ее стороны приближает их отношения к концу. И ей не хотелось, чтобы это произошло сейчас, перед всеми этими людьми.

Вдруг Алексей отпустил ее руку, быстро зашагал вперед и крепко обнял шедшего ему навстречу мужчину, а потом поздоровался с другим — таким же импозантным, как он сам. Спутницы этих мужчин, сверкая улыбками, расцеловали его на европейский манер.

Мэйзи была поражена тем, насколько искренне обрадовался Алексей. Они все одновременно говорили по-русски. Шли минуты, и она чувствовала себя лишней, хотя все бросали на нее взгляды.

— Здравствуйте, — отрывисто сказала она, обращаясь к женщине, стоявшей ближе всего к ней. — Я — Мэйзи.

— Светлана, — представилась девушка, лучезарно улыбаясь ей, а затем бросая взгляд на Алексея.

— Мэйзи, это — Валерий и Инна Абрамовы, Степан и Светлана Ливен. Мэйзи Эдмондс.

— Алексей ничего не говорил нам о вас, — заметил Степан, с любопытством глядя на Алексея.

— Что ж, теперь у нас есть возможность познакомиться, — сказала брюнетка Инна, подмигивая Мэйзи.

Это немного успокоило ее.

— Какое у вас красивое платье, — присоединилась к разговору Светлана. — Кто дизайнер?

— Я не знаю, — ответила Мэйзи, нервно взглянув на Алексея. — Простите.

Мэйзи чувствовала себя полной дурой. Но пока дамы болтали о дизайнерах, мужчины ободряюще улыбались ей.

И все же она чувствовала себя еще более одинокой, видя, насколько эти мужчины влюблены в своих жен. Степан постоянно обнимал Светлану, которая краснела и хихикала. Инна была сдержаннее, но общалась со своим мужем Валерием вполне непринужденно. Между этими двумя парами и Мэйзи с Алексеем была пропасть.

Через полчаса Инна удалилась, чтобы позвонить своим детям, а Алексей повел Мэйзи дальше. Эти четверо явно были друзьями Алексея — именно они собирались ночевать на вилле. Остальные же были просто толпой, но и с ними нужно было поговорить, поэтому Мэйзи послушно пошла вслед за Алексеем. Каждый раз, когда он улыбался ей или касался ее, он делал это для публики.

Представив Мэйзи нескольким гостям, Алексей оставил ее, дав ей стакан с минеральной водой и коснувшись губами кончиков ее пальцев, в очередной раз играя на публику. Но скучать ей не пришлось — все хотели поговорить с ней. Ей предлагали шампанское, и она пила.

Наконец она в одиночестве села под навесом. Голова кружилась от шампанского. Сколько стаканов она выпила? Три? А может, четыре? Сандалии натирали, а мышцы лица болели от постоянной улыбки.

— Вы, наверное, Мэйзи. — К ней подошла высокая стройная женщина в почти прозрачном белом платье. Ее черные волосы безупречной волной падали ей на плечи, а ее лицо было смутно знакомо Мэйзи. — Тара Миллз.

Мэйзи пожала протянутую ей руку.

— Мы обе встречались с Алексеем, — сказала Тара, сев рядом с Мэйзи и скрестив длинные загорелые ноги. — Вы не против?

Так вот она, его бывшая любовница.

— Я хочу заказать еще бокал, — сказала Мэйзи.

Тара подняла руку, и официант тут же появился, неся поднос с напитками. Ей, как и Алексею, стоило лишь пошевелить пальцем, и весь мир был готов исполнять ее желания.

Тара подняла бокал и чокнулась с Мэйзи.

— За нашего общего друга.

— Может, он вам и друг, но не мне, — ответила Мэйзи, не подумав.

— Неприятности в раю? — Тара положила руку на колено Мэйзи.

— Нет. — Мэйзи сделала очередной глоток шампанского. Алкоголь кружил ей голову, и она поняла, что день кончится плохо.

— Вы же как-то связаны с малышом Куликовых? — Тара поставила свой нетронутый стакан на стол. — Алексей просто места себе не находил, так ему хотелось спасти бедняжку.

— Спасти? — переспросила Мэйзи, теряя осторожность.

— Вы же знаете это братство. Как только появилась новость о гибели Куликовых, они в очередь выстроились, чтобы усыновить мальчика. Алексей, как всегда, выиграл.

Мэйзи попыталась осмыслить всю свалившуюся на нее информацию. Да, Алексей — крестный Кости, но что за «братство»?

— Так вот, мне больше всего на свете хочется узнать — и вы, Мэйзи, мне об этом расскажете: откуда вы взялись? Шестое чувство мне подсказывает, что вы Костина няня, но мне что-то не верится. Алексей никогда не опустился бы до того, чтобы спать с няней.

— Он спал с вами. Так что, думаю, стандарты у него не такие уж высокие.

Тара и глазом не моргнула.

— Какая вы смешная, Мэйзи. Попросите, чтобы он вложил денежки, которые даст вам на прощание, в акции — так вам надолго их хватит.

Мэйзи была рада, что Алексей ни разу не дарил ей украшений. Все, что он ей давал, она считала одолженными вещами. Но Тару он явно купил — как и эту яхту.

«А меня он не покупал. Вот в чем разница», — думала она.

Тара поднялась.

— И еще кое-что, Мэйзи. Алексей пригласил меня сюда, имейте в виду.

Мэйзи выронила бокал, разлив шампанское себе на платье, и по дорогой ткани расползлось огромное пятно.

— Что случилось, моя дорогая? — Рядом с Мэйзи тут же возникла Инка и по-матерински обняла девушку за талию. — Я вам помогу. Пойдемте со мной.

Мэйзи кивнула, не в силах произнести ни слова. Она едва держалась на ногах и была благодарна за то, что Инна пришла ей на помощь. Когда они дошли до одной из кают, Инна сразу повела Мэйзи в ванную.

— Снимите платье — его надо застирать.

Видя, что Мэйзи замялась в нерешительности, Инна улыбнулась ей:

— Какая же вы прелесть. Я принесу вам халат.

Мэйзи ждала ее в одних трусиках, прикрыв руками грудь. Она осторожно выглянула из ванной и с удивлением увидела, что в дверях каюты стоит мужчина. Он сказал что-то на иностранном языке, и Мэйзи тут же скрылась в ванной, захлопнув за собой дверь. Не понимая, что происходит, она прислонилась к двери. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем раздался стук в дверь.

— Мэйзи, это Инна.

Мэйзи открыла дверь и с благодарностью накинула на себя халат, который принесла ей женщина.

— В дверях был мужчина, — дрожа, проговорила она. — Он меня видел.

Инна тихо выругалась и сжала руку Мэйзи.

— Как вы себя чувствуете?

— Похоже, я пьяна.

— Да, вижу, что баба-яга напустила на вас свои злые чары. Не верьте ей, Мэйзи. Она просто никак не может привыкнуть к тому, что Ранаевский ее бросил.

— Мне хотелось бы прилечь, — сказала Мэйзи, чувствуя, как у нее кружится голова.

— Хорошо.

Когда Мэйзи уложили в постель, ей показалось, что каюта ходит ходуном.

— Не уходите, — простонала она.

— Я здесь. — Инна села на краю кровати. — Как я понимаю, вы не пьете?

— Нет.

— Тара Миллз любого доведет. — Инна погладила висок Мэйзи. — Алексей, похоже, нарочно выбирает таких женщин, чтобы не влюбиться. То, что в его жизни появились вы — просто чудо.

Мэйзи вдруг захотелось, чтобы она не была так пьяна. Этой женщине были ведомы секреты вселенной, и теперь у Мэйзи появилась возможность узнать их.

— Вы знаете, мой муж Валерий — вы его видели, — так вот, они с Алексеем росли в одном приюте.

Приют? Мэйзи открыла глаза.

— Это как-то связано с братством?

— Братство? О, Тара, как всегда, в своем репертуаре. Никакого братства нет. Это всего лишь четверо друзей — вернее, теперь трое, после смерти Лео.

Мэйзи попыталась осмыслить услышанное. Приют в России. Четверо друзей. Дверь в жизнь Алексея приоткрылась… Может, его поведение и эти сны связаны вовсе не с ней?.. Зря она считает себя центром его жизни лишь потому, что они вместе.

Алексей никогда не говорил о своей семье, и она никогда не спрашивала его, боясь, что он начнет задавать ей такие же вопросы. Теперь она сожалела о том, что не проявила смелости.

— Я не знала, — устало проговорила она.

Инна опять улыбнулась, с любопытством глядя на нее.

— Он вам не говорил? Что ж, неудивительно. Валерий рассказал мне только через год после свадьбы. Я нервничала всю беременность, прежде чем он наконец растолковал мне, в чем дело. А Алексей — совсем другой человек.

— Я хотела бы знать… — Мэйзи попыталась сесть на кровати, но Инна положила руку ей на плечо.

— Лежите, не вставайте. Так вот какая тут история. Мальчики познакомились в приюте для сирот. Вы не знаете, на что похожи российские приюты — это не то, что здесь или в Англии. Все просто: Алексей уговорил мальчишек бежать из приюта, и они стали жить на улице. Они спали в парках, на кладбищах, зимой — в подвалах…

Мэйзи все же села на постели.

— А где же были власти? Неужели они ничего не могли сделать?

— Им было наплевать, Мэйзи. В моей стране бездомные дети везде. Но Валерий говорит, если бы не Алексей, их четверых уже давно не было бы на свете. Уже в восемь лет он понимал, что выживает сильнейший.

— Восемь лет? — Мэйзи никак не могла в это поверить. — А родителей у него не было?

— В том-то и дело, что были. Думаю, из-за них-то он и стал таким жестким. Его отец ушел из семьи, когда Алексей был совсем маленьким, а мать в один прекрасный день сказала, что уедет на пару дней, но так и не вернулась.

— Что с ней случилось?

— А бог ее знает. Может, нашла себе нового мужчину — и это в лучшем случае. Ей было трудно заниматься своей профессией, имея семилетнего сына.

— Своей профессией?

— Она была проституткой.

Вдруг у Мэйзи пропало желание вести этот разговор. Она совсем не знала Инну, и Алексей подумал бы, что она, Мэйзи, его предает. Но что же ей оставалось делать, если он сам ничего не говорил ей о своем детстве?

Его бросила мать. В семь лет. Перед глазами Мэйзи возник образ хрупкого мальчика с голубыми глазами и длинными ресницами, ночующего на улицах холодной русской зимой. Вдруг она поняла, почему в ту ночь он привел столько охранников в дом Куликовых — он хотел защитить Костю.

— И как же они выжили?

— Своим умом, хитростью. — Инна пожала плечами, но Мэйзи видела, что для нее этот разговор тоже был нелегким. — Валерия и Степана отправили в другой приют, но Алексею и Лео повезло больше — их усыновили Куликовы. Они приняли Лео как своего сына.

— А Алексея?

— У них были свои собственные дети, и Алексей показался Куликовым слишком уж большим сорванцом — они побоялись, что он плохо повлияет на их детей. — Тон Инны был бесстрастным. — Он уже в одиннадцать лет воровал сигареты для одного криминального авторитета. Я ни в чем не виню Марфу Куликову — она всегда открывала двери детям в праздники, давая им отдохнуть от жестокости улицы. Возможно, она спасла Алексею жизнь — во всяком случае, я точно знаю, что он каждый год ставит ей свечку в церкви в день ее именин.

Мэйзи слушала Инну, чувствуя тяжесть на сердце.

— Но Алексей всегда был самым умным, — продолжала женщина. — Он понимал, что если он не найдет себе нормальную работу, его затянет преступный мир. Поэтому, когда ему было пятнадцать, он вместе с мальчиками организовал компанию по прокату лодок на Ладожском озере. Так всем четверым удалось выйти в люди, и теперь они все неплохо устроились в жизни.

— Не знаю, что и сказать, — пробормотала Мэйзи.

— Только не говорите Алексею, что я вам проболталась, а то он поссорится с Валерием. Они все переживают смерть Лео, но Алексей — тяжелее всех. Они были очень близки. Мне всегда казалось, что Алексей присматривал за Лео, но Лео давал Алеше поддержку, которой он ни от кого больше не мог получить.

«Алеша». Мэйзи вздрогнула, услышав это ласковое имя. Он знал этих людей много-много лет, и они были его настоящей семьей.

— Теперь, прежде чем мы обе расплачемся, расскажите мне — как дела у Кости? — спросила Инна. — Мне не терпится его увидеть. Анаис и Лео всегда ходили в гости без него. Полагаю, он был дома с вами.

— Да, я целых два года занималась Костей. — Скрывать правду не было смысла.

— Так вы с Алексеем и познакомились? У меня сложилось впечатление, что Анаис не очень-то часто была дома.

Мэйзи совсем не хотелось критиковать свою подругу, но, похоже, Инна понимала ее.

— Лео оседлал норовистую скаковую лошадь и так и не понял, почему она не превратилась в племенную кобылу, когда оказалась в его конюшне. Это слова Валерия, не мои. Я же — как раз племенная кобыла, и очень этому рада. У меня двое мальчиков — Коля и Саша, сегодня вечером вы познакомитесь. Вы такая юная — трудно и представить, как вы управляетесь с двухлетним мальчиком. А уж с тридцатилетним — тем более.

— Никак. У меня плохо получается, — призналась Мэйзи. Ей было легко с Инной.

— Расскажите, как вы с Алексеем встретились.

— Он напал на меня у Куликовых на кухне.

— Что-то на него не похоже, — засмеялась Инна. — Так расскажите же, Мэйзи.

И Мэйзи начала рассказывать их историю с того момента, как Алексей ворвался в дом Куликовых.

— Вот теперь я его узнаю. Он такой: если что-то задумал, всегда доведет дело до конца.

Мэйзи опустила сцену в ванной и приступила к рассказу о том, как они уехали в Равелло.

— А потом я в него влюбилась, — завершила свой рассказ Мэйзи.

Она впервые произнесла эти слова вслух. Но она говорила их не Алексею — ему она никогда этого не скажет… И она заплакала — о себе, а еще — о маленьком мальчике, которого бросила мать и которому пришлось полагаться только на себя. Инна все это время гладила Мэйзи по голове, пока в ее теле не воцарилось странное чувство покоя. Но тут вернулась тошнота, и она тут же побежала в туалет.

Там и нашел ее Алексей.

— Она пьяна.

Алексей был крайне удивлен, и в прежние дни — до сегодняшнего дня — Мэйзи бы засмеялась. Но теперь ее слишком сильно тошнило.

Инна сказала по-русски что-то, что заставило Алексея замолчать.

Когда тошнота прошла, Мэйзи осознала весь ужас своего положения. Неловко поднявшись, она спустила воду в унитазе и заковыляла к раковине, боясь поднять глаза на Алексея. Отражение в зеркале ей не льстило: она была мертвенно бледна, а ее роскошная прическа начала разваливаться.

Поза и выражение лица Алексея красноречиво говорили о том, насколько он зол. Его руки безжизненно висели вдоль тела, и он стоял на месте как вкопанный, не в силах сдвинуться.

Инна ушла. «Мудрая женщина», — думала Мэйзи, обхватив себя руками за талию. Ей нужно было, чтобы ее обняли, но Алексей явно не собирался этого делать. И его трудно было жалеть, когда он вот так возвышался над ней — пошли два метра русского мачизма — и осуждал ее.

— С тобой все в порядке?

Она кивнула:

— Да, Инна мне помогла. Она очень добрая.

— Сколько ты выпила?

— Не знаю.

— Ты же не пьешь.

— Я многое не делала до сегодняшнего дня, — пробормотала Мэйзи, наклоняясь над раковиной.

— Где твое платье? Почему ты не одета? — резко спросил Алексей.

— Я разлила шампанское на платье. Инна его застирала. — Мэйзи сделала порывистый вдох. — Мне кажется, здесь был мужчина, и он меня видел… когда я была раздета.

— Я знаю.

Лицо Мэйзи стало белым, как полотно.

— Не переживай, я с этим уже разобрался.

— Что ты имеешь в виду? — прошептала Мэйзи.

— Все ушли. Я выдворил всех гостей с яхты.

— О-о… — Мэйзи поняла, что Алексей зол не на нее — произошло что-то другое. Но он выдворил всех с яхты из-за нее. Может, для ее же блага?

— Он с тобой разговаривал? Прикасался к тебе?

— Нет. Я закрылась здесь и не открывала дверь ни на секунду.

Выражение лица Алексея изменилось, и он шагнул навстречу Мэйзи. Ей хотелось закричать: «Почему ты не обнимешь меня?»

— Я ни о чем не жалею, — проговорил он тихим, но твердым тоном. — Я отказываюсь раскаиваться в том, что произошло в Лондоне, но прости, если я грубо с тобой обошелся.

— Мне так не показалось, — честно ответила Мэйзи, не понимая, почему Алексей завел разговор о Лондоне. Но тут к ее горлу снова подступила тошнота, и она со стоном направилась к унитазу. — Отойди, — успела проговорить она, прежде чем ее начало рвать. Она почувствовала, как руки Алексея легли ей на плечи. — Вот каково быть твоей любовницей, пробормотала она и сползла на пол, опустив голову и плечи. Ей не хотелось видеть отвращение на лице Алексея.

К ее удивлению, Алексей тоже сел на пол. Он был бледен и напряжен, в его глазах отражалась печаль, и Мэйзи вдруг осознала, что он весь день так выглядел, только сейчас ему было еще хуже. Он страдал, а она весь день думала только о себе и своих невзгодах.

— Все хорошо, — сказала она, погладив его подбородок. — Я здесь.

Но она зря это сказала. Он вздрогнул, потом протянул ей руку, которую Мэйзи не взяла. Тогда он подхватил ее на руки, как куклу, и понес на кровать. Мэйзи даже не сопротивлялась — она ощущала внутреннюю пустоту, и Алексей мог нести ее пустую оболочку, куда ему вздумается.

— Ты плохо себя чувствуешь. Тебе надо прилечь, — сказал он так, будто говорил сам с собой.

— Я хочу уйти с этой яхты, — тихо проговорила она. — Хочу домой.

Уложив Мэйзи на кровать, Алексей провел рукой по волосам. Был вечер — ленивый, теплый вечер, какие бывают в конце весны и в начале лета. Но Алексею было холодно, как зимой в Санкт-Петербурге.

Семнадцатое мая. Этот день он всегда проводил на этой яхте в окружении множества людей. Но теперь люди ушли, и с ним была только Мэйзи, бледная и удрученная, и спорила с ним по пустякам. Она ничего не понимала.

Но он никак не мог забыть, как один из его гостей, сын магната Аристотеля Куриса, рассказал Степану о том, что «любовница Ранаевского» разгуливает нагишом по одной из кают. Не будь рядом Валерия, Алексей просто убил бы Куриса, но сначала ему нужно было попасть к Мэйзи. Он пулей влетел в каюту и увидел, что Мэйзи лежит в постели, а рядом с ней сидит Инна и успокаивает ее.

— Мэйзи, я сейчас немного не в себе. Мне хотелось бы побыть одному, ты не против?

Мэйзи скинула ноги с постели. Ее халат распахнулся, и она непослушными руками запахнула его. Алексей вспомнил о том, что произошло в Лондоне.

Она не приглашала его к себе, а он ворвался к ней, наплевав на приличия, и напал на нее — точно так же, как любой мужчина, который входил в однокомнатную квартиру, где они жили с матерью, задирал ее юбку и делал свое черное дело. А потом оставлял деньги на кухонном столе — деньги, которые она тратила на выпивку, одежду и наркотики. Если бы не сердобольные соседи, Алексей умер бы с голоду.

— Сколько времени ты хочешь пробыть один?

— Только сегодня. До конца сегодняшнего дня. — В его голосе была черная, безнадежная печаль.

Мэйзи кивнула. Больше сказать было нечего. Но тут она вспомнила о маленьком мальчике с яркими синими глазами и подняла голову.

— Нет. — Она посмотрела Алексею в глаза. — Нет.

На лице Алексея отразился страх. Хладнокровный и самоуверенный Алексей Ранаевский был напуган.

Мэйзи шагнула ему навстречу, а он отшатнулся от нее, будто она была вооружена и опасна.

— Инна рассказала мне о приюте.

— Инна не имела права этого делать, — резко ответил Алексей.

— Может, и так, но тебе же было всего семь лет!

Алексей даже не вздрогнул, и пустота в его глазах стала невыносимой для Мэйзи.

— Что особенного в сегодняшнем дне? — спросила она.

Алексей по-прежнему смотрел сквозь нее, но Мэйзи решила не отступать. Она подошла к нему и обняла его за талию. Он напрягся, но не оттолкнул ее. Она крепче сжала его в объятиях и, прижавшись щекой к его груди, услышала, как колотится его сердце.

— Семнадцатого мая у меня день рождения.

Эти простые слова глубоко затронули душу Мэйзи. Так вот как он празднует свой день рождения. Никто и не догадывался…

— Жаль, что ты мне не сказал, — только и смогла выговорить она.

— Это такой же день, как и все остальные.

— Но он навевает тебе воспоминания о прошлом. — Мэйзи тут же пожалела о своих словах.

Алексей взял ее за локти, отстраняя.

— Слушай, я знаю, что ты желаешь мне добра, но мне это не нужно.

— Что — не нужно?

— Жалость. — Он криво улыбнулся. — Я уже большой мальчик.

Да, тот маленький мальчик, которого ей так хотелось утешить, давно вырос.

— Твоя жалость неуместна, решительно сказал Алексей, отворачиваясь от Мэйзи. — Я попрошу, чтобы тебе принесли одежду.

— Это не жалость, — неуверенно произнесла Мэйзи. — Пожалуйста, не реагируй так. Почему ты мне не доверяешь? — Она уже начинала понимать почему — потому что она никогда не была для него по-настоящему близким человеком.

— Мэйзи… — Плечи Алексея опустились, и он повернулся к ней с той же печальной улыбкой. Ему было трудно быть категоричным с ней.

И тут она поняла то, что уже давно было ясно как божий день, но она этого не замечала. Она была единственной, кого он ждал, кого он слушал, кому он улыбался. С другими людьми он был холодным, резким или прятался за внешним лоском. С ней же он был мягче, человечнее. Мэйзи вспомнила Алексея таким, каким видела его впервые в Лондоне — бескомпромиссным, готовым идти по головам и явно не слушавшим ее. Но он слушал ее сейчас. Он слушал ее уже несколько недель — просто она не задавала ему нужных вопросов.

— Иногда мне кажется, что я почти ничего не знаю о тебе, — призналась она. — Эти люди, Валерий и Степан, они для тебя как семья, правда? Ты, наверное, их очень любишь… и очень скучаешь по Лео. — Она сделала глубокий вдох. — Но я здесь. — Она сделала паузу, чтобы Алексей осмыслил ее слова, и продолжила: — Сегодня я видела Тару Миллз. Мне казалось, что все твои бывшие женщины — какие-то богини, но Тара просто… холодная и злая. Боже мой, она страшно на тебя зла.

— Я ее не приглашал. Она пришла с Димитрисом Курисом.

Алексей произнес это так быстро, что Мэйзи тут же заверила его, что не собирается разражаться ревнивой тирадой, а затем, пожав плечами, добавила:

— В любом случае это не важно. Но мне казалось, ты не был счастлив с ней, но со мной ты был счастлив… до сегодняшнего дня.

— Я счастлив, Мэйзи. — Голос Алексея звучал искренне, но при этом он даже не прикоснулся к Мэйзи, и его действия говорили больше, чем слова.

Мэйзи наклонила голову, изучающе глядя на Алексея.

— Но сейчас ты счастливым не выглядишь. Послушай, ты потрясающий мужчина, Алексей Ранаевский. Достичь таких высот, пережив такие лишения! Будь я на твоем месте, меня бы уже в живых не было. Так что знай, ты — особенный.

— Значит, теперь я твой герой?

Он улыбнулся ей насмешливой улыбкой, которой улыбался другим людям. Но на нее эта улыбка не действовала — она знала его, или, во всяком случае, начинала понимать.

— Нет. Ты мой бойфренд.

При этих словах улыбка исчезла с лица Алексея. Вот она — пропасть между тем, что Мэйзи хотела от него, и тем, что он был готов ей предложить.

Она попыталась предвосхитить его реакцию:

— Не переживай так. Понимаю, сегодня у тебя тяжелый день, а я только добавила тебе проблем. Но ты бы мог хотя бы немножко мне довериться. А то с кем же мне еще говорить по душам? С Костей?

— Прости, если со мной ты чувствовала себя отрезанной от мира.

— Нет, мне хорошо с тобой и с Костей, но я понимаю — тебе этого недостаточно, и мне нравятся твои друзья — во всяком случае те, кого я видела. Инна была очень добра ко мне.

— Чего мне недостаточно?

Мэйзи надеялась, что эти ее слова затеряются в ее тираде, но Алексей как раз за них и ухватился.

— Нас с Костей. — Она сглотнула. — Меня. Раньше я не понимала, насколько другой была твоя жизнь до меня. Лео и Анаис жили дома очень тихо, а на этой яхте — знаменитости…

Выражение лица Алексея смягчилось.

— Они — всего лишь люди, причем не особо интересные, несмотря на их славу и деньги.

— Ты назвал их «толпой». Так зачем же ты их пригласил?

— Честно говоря, после сегодняшнего дня я и сам этого не понимаю. Какой ужас.

— Прости, что я тебе все испортила. Не надо было выгонять всех с яхты.

— Ты ничего не испортила, — тихо, но уверенно проговорил Алексей. — Это я дурак, что притащил тебя сюда. Я думал, что могу оставить все как есть, но это невозможно. Ты не вписываешься в эту жизнь, и никогда не вписывалась. Прости, что я устроил тебе такой ужасный день.

Мэйзи никак не могла понять, о чем он говорит. Что значит — она не вписывается в его жизнь? Она сделала усилие над собой, стараясь не обращать внимания на свой страх и думать об Алексее, а не о себе.

— Я выставила себя идиоткой без всякой помощи с твоей стороны.

— Никто не считает тебя идиоткой, Мэйзи. — Алексей подошел к ней вплотную и сделал то, чего она ждала весь день — наклонился к ней, взял ее лицо в свои ладони и поцеловал ее. Нежно, ласково, но слишком коротко. — Завтра я заглажу перед тобой свою вину.

Завтра… в будущем, которого у них нет.

Алексей направился к двери, но Мэйзи схватила его за руку:

— Куда ты идешь?

— Тебе надо одеться, душка, а потом мы пойдем к гостям. Ты же помнишь, что у меня гости?

Мэйзи покраснела. «У меня» — не «у нас». Это его гости, а она его задерживает.

Он снова обхватил лицо Мэйзи ладонями.

— Это не твоя проблема, а моя. Ладно?

— Нет, Алексей, это наша проблема. — Она отстранилась. — Но я могу повторять это хоть тысячу раз, все без толку. Ты не хочешь говорить о нас, тебе лучше одному. Так что дай мне одеться. У нас впереди долгий вечер, и я, честно говоря, не очень-то довольна тобой сейчас.

Алексей кивнул — ему хватило такта не спорить. Он выглядел выжатым, как лимон, но Мэйзи подумала, что он прав — он большой мальчик и вполне может позаботиться о себе сам.

Глава 11

Пока Мэйзи одевалась, Алексей спустился в конференц-зал, чтобы позвонить по внутреннему телефону Валерию. Он не появлялся здесь с того мрачного дня, когда они все собрались здесь, чтобы решить, что делать с Костей. Алексею казалось, с тех пор прошла целая вечность.

В ту ночь, когда он ворвался в дом Куликовых в Лондоне, жизнь Алексея полностью изменилась, и обратного пути не было. Мэйзи изменила все.

«Ты — мой бойфренд». Эти три слова выражали ее оценку их отношений. А он и вел себя как бойфренд с того первого дня в Равелло, когда Мэйзи пошла прочь от него, а он побежал за ней вслед, как уличный пес, которому впервые предложили еду и ласку.

Она наверняка знала, что Алексей не из тех, с кем можно рассчитывать на серьезные отношения. Но каждый раз, когда они занимались любовью, в ее глазах был немой вопрос.

«Ты не хочешь говорить о нас». Но в том-то и дело, что он хотел прожить всю жизнь с Мэйзи. Только он так долго был один, что не знал, что с этим делать.

Мэйзи лежала в ванне с теплой водой, закрыв глаза. Внизу были гости, но Инна сказала ей, что они семья и она может спокойно принимать ванну и спуститься, когда будет готова.

Когда она одевалась, Мария привела к ней Костю, и он помог ей выбрать наряд. Она надела коктейльное платье, которое привезла из Лондона. Оно было длиной до щиколоток, но сидело так хорошо, что, как бы Мэйзи ни повернулась, оно прилегало к ее телу, как вторая кожа.

В дверь постучали.

— Войдите.

Мэйзи думала, что Мария пришла за Костей, но это была Светлана. Она забрала свои светлые волосы длиной до плеч в высокую прическу, надела платье-кафтан в стиле семидесятых и множество золотых украшений. Мэйзи нравилась любовь русских женщин к безудержной роскоши — это казалось ей признаком внутренней свободы.

— Боже мой! Вам нельзя появляться в таком виде перед моим мужем.

Мэйзи удивленно повернулась, но Светлана смеялась.

— А вот и малыш. — Она заметила Костю.

Мэйзи представила их друг другу, и Костя позволил взять себя на руки и потискать.

— У вас просто талант. Я не знаю, как справлюсь, когда у меня будет ребенок. Сейчас у всех няни, но думаю, что Инна поступает правильно, делая все сама, — сказала Светлана.

— Инна с ума сошла. Помощь нужна всем.

— Но вы воспитывали Костю сама целых два года. Алексей рассказал мне об этом.

Алексей?

Пока Мэйзи обдумывала эту информацию, Светлана, критически оценивая Мэйзи, заметила:

— Вам надо надеть что-нибудь на шею. Покажите мне свои украшения, и мы что-нибудь подберем.

— У меня нет украшений, — призналась Мэйзи, стараясь, чтобы ее тон звучал небрежно.

— Вы серьезно? Неужели Алексей не открыл перед вами двери лучших ювелирных магазинов? Я с ним поговорю.

— Нет! — простонала Мэйзи. — Пожалуйста, не надо. Мне правда не нужны украшения.

Светлана посмотрела на Мэйзи так, будто она сказала «мне не нужно дышать воздухом».

— Ладно, — медленно проговорила она, — но все-таки вам нужно что-то надеть. Я одолжу вам что-нибудь из моих украшений. Обещаю, что никаких излишеств не будет — только простые и элегантные вещи. Вам идет элегантность.

Через несколько минут на шее Мэйзи оказалась нитка жемчуга — настолько чистого, что он переливался всеми цветами радуги.

Светлана довольно улыбнулась, как кошка при виде блюдца со сливками, глядя в зеркало, где отражалась она сама, стройная и светловолосая, и Мэйзи, чувственная и грациозная, с волосами, забранными наверх заколкой.

— Мы потрясающе выглядим — наши мужчины просто обалдеют.

Стакан с виски чуть не выпал из руки Алексея, когда Мэйзи вошла в зал, держа Костю за одну руку, а Светлану — за другую. В белом платье, струившемся по ее телу, как вода, и подчеркивавшем каждый изгиб, Мэйзи была воплощением элегантности. Она забрала свои тициановские кудри в высокую прическу, и это подчеркнуло тонкие черты ее лица. Под этим платьем скрывалась простая, солнечная девушка, но теперь она выглядела искушенной, знающей женщиной. Их взгляды на мгновение встретились, а потом она повернулась к гостям.

Она улыбалась всем, отвечала на вопросы о Косте и порхала вокруг него. Каждое движение ее плеч, каждый жест, каждый поворот головы были изящны и соблазнительны. Когда она успела стать такой утонченной дамой? А может, это он, Алексей, ничего не заметил, потому что ему было удобнее видеть в Мэйзи милую девочку, которую он забрал из Лондона? Но все менялось. Он вспомнил ее слова: «Достичь таких высот, пережив такие лишения! Будь я на твоем месте, меня бы уже в живых не было».

Она себя недооценивала. В ней было то, чего ему самому недоставало всю жизнь: смелости отдавать свою любовь людям.

А он — полный идиот.

Мэйзи следила за Алексеем весь вечер, но не гонялась за ним. Он должен был подойти сам, но время шло, и ей уже начинало казаться, что этого не произойдет.

Она была удивлена тем, что он вел себя в кругу друзей так же, как с ней и с Костей в последние недели — был добрым, любящим и щедрым. Он усадил Сашу и Колю, детей Инны, за игровую приставку в зале для игр, поднимал Костю в воздух и кормил его виноградом, в то же время беседуя с Валерием об американской бейсбольной команде и новой системе ставок.

У него была целая жизнь, но она видела ее лишь мельком. Может, она в эту жизнь и не вписывается, но она не отпустит Алексея так легко.

После ужина Мэйзи вышла на балкон, чтобы уединиться. Ей оставалось лишь надеяться, что Алексей последует за ней. Опершись на перила, она глубоко вдохнула, стараясь сконцентрироваться на потрясающем виде на море, открывавшемся с балкона. «Забудь, Мэйзи, — поддразнивал ее внутренний голос. — Ваш роман долго не продлится — его дни сочтены».

«Но я не сдамся без боя», — подумала она, сжимая руки в кулаки.

— Мэйзи.

Услышав низкий голос Алексея, она закрыла глаза.

— Почему ты здесь одна?

— Мне просто хочется немного отдохнуть. — Мэйзи открыла глаза и заставила себя посмотреть на Алексея.

Он стоял в метре от нее со сложенными на груди руками, словно отгораживаясь от нее.

— Хорошо.

Подул холодный ветер с моря, и Мэйзи задрожала. Алексей скинул пиджак и набросил его на плечи Мэйзи.

— Тебе надо было бы одеться потеплее, — сказал он, глядя ей в глаза.

Вдруг ветер затих, морской вид затуманился, и остался только Алексей, загораживавший собой мир, и мысли Мэйзи вернулись в Лондон, где Алексей, взяв ее в объятия, навсегда оставил на ней свой след. С тех пор она принадлежала только ему.

— Давай поговорим, Алексей.

— Сейчас не время и не место, Мэйзи.

Она вспыхнула.

— Очень плохо, потому что мне есть что сказать тебе. Во-первых, я люблю тебя. А во-вторых, это очень глупо с моей стороны, потому что на моем месте любая женщина раскусила бы тебя еще давно.

Алексей молчал, и Мэйзи чуть не выругалась.

— Тебе нечего мне ответить?

— Эта, как ты говоришь, «глупая» любовь… появилась после того, как Инна рассказала тебе мою печальную историю, или же еще раньше? Только не говори, что ты влюбилась в меня, кода я ворвался в кухню дома Куликовых и напугал тебя до смерти.

Мэйзи покачала головой.

— Сейчас я понятия не имею, почему люблю тебя, — бросила она в сердцах. — Наверное, из-за множественных оргазмов.

Алексей расхохотался:

— Ты только думаешь, что любишь меня. Я, по сути, первый мужчина, с которым ты была близка, и нет ничего удивительного, если тебе кажется, что ты в меня влюбилась.

«Думаешь». «Кажется». Ей хотелось выцарапать ему глаза.

— По сути? — переспросила она ледяным тоном.

Глаза Алексея загорелись, как у дикого зверя.

— С ним-то у тебя оргазма не было.

— Откуда ты знаешь?

Алексей бросился к ней так быстро, что она не успела оттолкнуть его. Он обхватил ее предплечья руками и впился в ее губы жадным, неистовым поцелуем, с напором, подчиняться которому Мэйзи не хотела. Но потрясение, желание оказаться в его объятиях и стремление получить ответ на свои чувства сломили ее сопротивление, и она, тихонько застонав, ответила на его поцелуй.

Алексей отстранился, удовлетворенный, и отпустил ее.

— А вот откуда. Только со мной, больше ни с кем.

— И когда же ты это понял? Сегодня? Вчера? На прошлой неделе? — гневно спросила она.

— Семь недель назад, — прорычал Алексей. — Ты была со мной шесть недель и пять дней.

Мэйзи удивилась тому, что он вел счет этим дням. В ее душе загорелся крохотный огонек надежды.

— Мне понадобилась целая неделя, прежде чем я решился, — продолжал он. — Очень долго, если учесть, что ты была готова уже в ту ночь в Лондоне.

Огонек погас. Мэйзи едва сохраняла самообладание — раньше она никогда не видела Алексея таким. Он мог быть холодным, но пошлым — никогда.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты меня слышала. Я помню, как ты ответила на мой поцелуй, обняв меня ногами за талию. Ты была готова с самого начала.

— Нет, неправда. Ты передергиваешь. Мне было очень стыдно, и я не могла поверить, что допустила такое… — Она осеклась, увидев выражение триумфа на его лице.

Дура. Она призналась-таки в том, о чем говорил Алексей, и позволила ему отвлечь себя от действительно важной темы.

— Ну конечно, так стыдно, что тебе не терпелось прыгнуть со мной в постель с того дня, как я появился на вилле. Тебе, наверное, нелегко далось все это ожидание. Так что понятно, почему ты распалилась, как только твоя спина коснулась кровати.

Мэйзи уставилась на Алексея, не двигаясь с места и мысленно повторяя: «Не может быть… Не может быть…»

Он ждал от нее ответа, но она продолжала смотреть на него невидящим взглядом каменной статуи. Он был упрям — упрямее Мэйзи — и вполне мог выиграть эту битву за счет упрямства.

Алексей взмахнул рукой, выругавшись по-русски, и развернулся, чтобы уйти. Потом он снова повернулся к Мэйзи и сказал:

— Вот какой я, Мэйзи. Я — тот, кто перевернул твою жизнь, уволок тебя в постель и теперь таскает тебя по всей Европе, одевает тебя как куколку и хвастается тобой перед людьми как трофеем.

Она продолжала молча смотреть на него.

— Я — последняя сволочь, Мэйзи, — кричал он. — Такова моя репутация. Похоже, ты — единственный человек на этой планете, который не знает об этом.

Она никогда еще не видела его таким. Раньше он, даже когда злился, всегда контролировал себя. Но ей было что ему ответить.

— А теперь послушай меня, идиот. К твоему сведению, я никогда бы не позволила тебе зайти так далеко в Лондоне. — Ее голос перекрывал шум ветра и океана. — Я спала с тобой лишь потому, что мне самой этого хотелось, и это было тем, о чем я всегда мечтала — ты был ласковым, добрым и внимательным, хоть сам и не считаешь себя таковым. Но мне надоело быть на задворках твоей жизни, и я никогда, никогда не прощу тебе издевательства над моими чувствами, если ты не встанешь на колени и не попросишь у меня прощения, а потом не вылезешь из кожи вон, чтобы загладить свою вину передо мной. — Мэйзи сделала шаг назад. Ее лицо горело, а все тело дрожало. — Начиная с этой минуты.

Она развернулась и пошла в дом. Она сказала все, что хотела, а остальное уже зависело от Алексея.

Она поняла, что, скорее всего, друзья Алексея слышали большую часть разговора на балконе — особенно ее последнюю тираду — но, как ни странно, ей было наплевать. Пусть считают ее дурой, какая ей разница? Она боролась за свою жизнь и за мужчину, которого любила, и не собиралась стыдиться этого.

Когда она села, Валерий, предложив ей стакан чая со льдом, наклонился и прошептал ей на ухо:

— Мы за вас болеем, Мэйзи. И, кстати, вы шикарно выглядите в этом платье.

Мэйзи густо покраснела, но нашла в себе силы улыбнуться и пожать плечами.

— Валерий, хватит флиртовать с Мэйзи, — мягко сказала Инна.

В комнату вошел Алексей. Он был в гневе и смотрел на нее, стоя у противоположного конца дивана.

Мэйзи сняла пиджак и кинула его в Алексея. Степан захлопал в ладоши, опускаясь на стул рядом с Мэйзи.

— Ого, на это стоит посмотреть, — сказал он.

— Ты попал, Алексей, — сказал Валерий, протягивая ему стакан бренди.

Алексей не взял его.

— Мэйзи, пошли наверх сейчас же.

— Нет. — Она скрестила ноги и сосредоточилась на стакане с чаем. — Но если ты — как ты там сказал? — последняя сволочь, почему бы тебе просто не утащить меня отсюда за волосы?

Алексей возвышался над ней, сверля ее взглядом.

— Ты правда хочешь выяснить все здесь и сейчас?

Алексей говорил спокойно, но в его глазах было предупреждение. Мэйзи вспомнила то утро, когда она сидела на террасе, держа Костю на руках, а он так же смотрел на нее снизу вверх, разбивая ее сердце неосторожными словами о других женщинах.

Только эти слова отнюдь не были неосторожными. Он произнес их намеренно, чтобы удержать Мэйзи на расстоянии — а кроме того, они не были правдой. Неужели он и теперь ей лжет, чтобы оттолкнуть ее?

— Алексей считает, что я слишком хороша для него, — вслух заметила она.

— Так и есть, — радостно отозвался Степан.

— Степан, прекрати! — зашипела на него Инна.

— Он хотел, чтобы я стала его любовницей, но я не любовница. Я его девушка. Правда, он ни разу не подарил мне цветы.

— Или украшения, — вставила Светлана.

— Украшения-то ладно, я сказала ему, что украшений мне не нужно. Правда, о цветах я ничего такого не говорила.

Мэйзи нарочно рассказала всем о том, что происходило между ней и Алексеем. Ей хотелось подтолкнуть Алексея, показать, что он окружен людьми, которые его любят, и она, Мэйзи, в их числе.

— Мне хватило бы одной розы из сада, а может, и букетика полевых цветов с обочины дороги… — Она осеклась — стакан вырвали у нее из рук, а знакомые большие ладони обхватили ее за талию.

Алексей поднял ее с дивана, а она обвила руками его шею и позволила ему себя нести — послушная, как в то утро, когда он соблазнил ее.

— Так я и знал, — сухо заметил Валерий. — Попал он.

Мэйзи взволнованно взглянула на лицо Алексея. Он больше не злился, хотя и был полон решимости. Вместо злости он излучал что-то другое — нечто, что заставило ее инстинктивно прижаться к нему.

— Куда мы идем? — спросила она, хотя и так было ясно — он несет ее наверх.

— Почему мы никогда так не ссоримся? — донесся до них высокий голос Светланы.

Мэйзи подозревала, что они сейчас просто займутся необузданным сексом, и ничего больше не произойдет. Чтобы заставить Алексея заговорить, потребовалось бы чудо, а у нее уже не было сил творить чудеса.

Наверху лестницы появилась Мария.

— У меня плохие новости для вас, Алексей, — просто сказала экономка. — Малыш хочет к маме.

Алексей замер на пороге детской. Костя был с ночной няней, и его лицо было красным от слез.

— Мама! — прорыдал он, глядя своими большими глазами на Мэйзи.

Она подбежала к малышу, взяла его на руки и села в кресло. Его плач затих почти мгновенно, как только он уткнулся лицом в шею Мэйзи.

Алексей тихо выругался. Мальчику нужна была не Анаис, а Мэйзи — она взяла на себя роль его матери с самого начала. А он заметил это только сейчас.

Тело Кости стало тяжелым от сна, и Мэйзи нехотя встала с кресла.

— Давай я его отнесу. — Алексей говорил тихо, но Мэйзи задрожала, отдавая ему малыша.

Умелым движением он положил его в кроватку, и это глубоко тронуло Мэйзи. Они уже столько раз делали это — как одна команда, как родители. Но теперь она впервые видела по его глазам, что он осознал это. Мэйзи принесла любимое одеяло Кости и накрыла его им, а затем, не говоря ни слова и не глядя на Алексея, выскользнула из комнаты. Она шла по прихожей, когда ее тихо окликнул Алексей:

— Постой.

В это мгновение она поняла, что убегает от него и ведет себя как та маленькая девочка, которая просила у Анаис защиты от дразнивших ее детей. Но теперь она выросла, и если прошедшие несколько недель хоть чему-нибудь ее научили, она могла справиться с большим и мрачным русским мужчиной — но на этот раз ей придется обойтись без секса, который только мутит воду и не дает им по-честному разобраться в своих отношениях.

— Если ты думаешь, что я собираюсь прыгнуть к тебе в постель и заняться с тобой сумасшедшим сексом, а потом ты забудешь о нашем разговоре и оставишь все как прежде…

— Мэйзи, это уже пройденный этап, — перебил ее Алексей. — Что ты имела в виду, когда мы были в гостиной? Ты что-то сказала насчет украшений…

— Прости, что я поставила тебя в дурацкое положение, но я была очень рассержена…

— Ты вовсе меня не смутила, — нетерпеливо перебил он. — Я просто хочу знать, что ты имела в виду. Чего ты хочешь? Завтра я приведу ювелира, и он сделает для тебя все, что ты пожелаешь.

— Да не нужны мне украшения! — взорвалась Мэйзи. — Как можно быть таким бестолковым!

— Это я бестолковый? В Париже ты ясно сказала мне, что все, что бы я тебе ни покупал, выглядит так, будто я тебе плачу. Так что ты не можешь меня упрекнуть, если я с опаской отношусь к тому, чтобы дарить тебе украшения.

— Так, значит, я виновата? Вообще-то я никогда не была любовницей богатого мужчины, и если я делаю ошибки, то извини. Ты не учил меня правилам.

— Ты мне не любовница, — твердо сказал Алексей. — Я никогда, никогда не относился к тебе как к любовнице.

— Ты одеваешь меня, возишь меня в лимузинах, держишь меня в стороне от своей работы, и до сегодняшнего дня я не была знакома ни с одним из твоих друзей. Так кто же я еще, если не любовница?

— Я забочусь о тебе. О тебе и Косте. О нас троих.

— Нет, Алексей, — печально и тихо проговорила Мэйзи. — Ты думаешь только о себе.

Ее большой, сильный, беспощадный Алексей выглядел растерянным. «Я так нужна ему», — подумала она, и это придало ей сил.

— Вот так ты защищаешься — замыкаешься в себе. Ты выбираешь женщин, которым нужны твои деньги, подарки, роскошь и слава, но не чувства. И боже упаси, если кто-нибудь захочет большего и влюбится в тебя. Ты не хочешь быть уязвимым, отказываешься довериться и открыться другому человеку, потому что боишься, что тебя снова покинут и обидят.

Алексей резким тоном сказал что-то по-русски.

— Я знаю, что никогда не оставлю ребенка, которому я нужна, — продолжала Мэйзи. — Анаис никогда по-настоящему не любила Костю. Я знаю, что такое быть покинутым, потому что своими глазами видела, как это происходит с ребенком, которого я люблю. И я вижу, что тебе тоже знакомо это чувство — ты пришел и спас Костю. Именно так ты выражаешь любовь — ты даешь защиту. Но мне не нужна защита — я не двухлетняя девочка. Мне нужно, чтобы ты открылся мне и поверил, что я не обижу тебя.

— Чего ты хочешь? — тихо спросил Алексей. — Скажи мне, и я это сделаю.

Он все еще не был готов рискнуть. Мэйзи поняла, что ей больше ничего не остается, кроме как оставить его и уехать в Лондон. Она испытала все средства, чтобы заставить Алексея увидеть очевидное. Она любила его, но не знала, сможет ли он измениться. Все ее слова были напрасны.

Да, она может потерять его, но что ей оставалось?

— Позволь мне увезти Костю обратно в Лондон. — Казалось, что земля уходит у нее из-под ног. — Дай мне уйти.

Алексей вздрогнул, как от удара.

— Костя мой подопечный, а не твой, — проговорил он сдавленным голосом, который она едва узнавала.

— Я не могу его оставить, — прошептала она.

— Ты единственная мать, которую он знал, — тихо сказал Алексей, словно говоря с самим собой. — Но я лишь сегодня вечером это понял. — Он повернулся к ней и посмотрел ей в глаза. — Если учесть все обстоятельства, тебе и правда лучше всего вернуться в Лондон. Но я не исчезну из Костиной жизни, и пока ты с ним, тебе не удастся избавиться от меня.

— Пойду собирать вещи, — ответила Мэйзи, сглотнув. — Я уеду рано утром. Ты можешь все подготовить для нас с Костей?

— Да. Но ничего не закончилось, Мэйзи.

Она пожала плечами, едва сдерживая слезы. Она все сказала — теперь выбор был за Алексеем.

Глава 12

Мэйзи услышала звонок в дверь. Сегодня клиентов не ожидалось, и она подумала, что это Элис, которая вернулась рано, забрав детей из школы.

Элис обязательно обрадуется сегодняшним новостям — ей удалось закупить валансьенские кружева по скидочной цене.

Элис, владелица магазина дамских шляпок, искала помощницу, и Мэйзи воспользовалась этой возможностью, как только устроила Костю в детский сад. Вся ее работа заключалась в поиске материалов, ведении счетов и поиске клиентов трижды в неделю — это подходило ей как нельзя лучше.

Днем она была занята, а главное, принадлежала сама себе. Она нашла себе новых друзей, ходила в кино, по магазинам, в кафе. Ей нравилась такая простая и скромная жизнь — гораздо больше, чем лимузины и роскошные отели. В этой жизни она могла сама принимать решения, и если в ней не было Алексея, то она, по крайней мере, сделала все, что было в ее силах.

Мэйзи повернулась к двери и чуть не упала от неожиданности. В дверях стояла не миниатюрная Элис, а русский мужчина ростом почти два метра — тот самый, о котором она тосковала и которого ругала весь долгий месяц, прошедший с момента их расставания. На нем были простые, но дорогие черные брюки и белая рубашка с расстегнутым воротом. В дамском магазине, среди кружев и шляпок, он выглядел почти комично.

Почти.

Мэйзи стояла спиной к нему, слегка наклонив голову. От рыжих волос и голубого платья, перехваченного поясом и плотно облегавшего ее бедра, до туфелек на французском каблуке, она была воплощением женственности и изящества.

Она развернулась, и ее карие глаза загорелись. Она не стала делать ничего из того, что он ожидал от нее. Не ахнула, не нахмурилась, не бросилась к нему в объятия — а просто осталась стоять там, где была, глядя на него серьезными и немного удивленными глазами.

— Алексей!

— Привет, Мэйзи.

Глядя на знакомые прекрасные черты его лица, Мэйзи с трудом узнала того человека, чьи глаза преследовали ее в снах все эти недели. Он снова стал тем жестким, но элегантным мужчиной, который ворвался в кухню дома Куликовых и навсегда изменил ее жизнь. Правда, когда он смотрел на нее, уголки его губ трогала легкая улыбка, а взгляд его синих глаз смягчался, и в них был вопрос.

Алексей Ранаевский не задавал вопросов — он отдавал приказы. Все знали об этом, но Мэйзи понимала, что это было не совсем так. Каждый вечер в шесть часов он говорил с Костей по телефону. Она снимала трубку и слышала его низкий ласковый голос:

— Мэйзи.

И отвечала:

— Костя здесь, — боясь даже произнести имя Алексея.

Она сидела рядом, слушая тихий звук его голоса, доносившийся из телефонной трубки, и каждый раз после того, как Костя прощался с ним, испытывала искушение поговорить с ним сама — но что она могла сказать ему? «Я люблю тебя и хочу, чтобы ты вернулся ко мне»? Но Алексей, если бы он хотел что-то ей сказать, позвонил бы и сказал это сам — или сел бы на самолет и прилетел к ней, чтобы поговорить с ней лично.

И вот он здесь.

— Что ты здесь делаешь? — Ее собственный голос показался ей испуганным.

— Я вернулся в дом Куликовых, чтобы проверить его безопасность.

Это были не те слова, которых Мэйзи ожидала от него, и надежда, затеплившая в ее сердце, погасла.

— Я велел поменять устройства, пока мы с тобой были в Равелло.

Он говорил об этом времени так, будто оно было отпуском. Мэйзи перестала с обожанием глядеть на Алексея и собралась с силами.

— Я не думаю, что это нужно, — ответила она как можно более спокойным тоном. — Вряд ли Косте угрожает какая-то опасность. — Но она знала, почему Алексея волновал этот вопрос: он видел в Косте себя и хотел дать ему то, чего никогда не было у него самого.

— Я не только про Костю. Я хочу, чтобы и ты, Мэйзи, была в безопасности.

— Я? Разве кто-нибудь хочет меня обидеть?

— Я не думаю, что кто-то хочет тебя обидеть. Я просто… — Алексей провел рукой по волосам и печально улыбнулся. — Я делаю то, о чем ты говорила. Тем, что я тебя защищаю, я показываю тебе, насколько сильно тебя люблю.

Мэйзи была рада, что сзади нее стол, за который она могла ухватиться, чтобы не упасть.

— Я прошу тебя простить меня и хочу, чтобы ты вернулась ко мне в Равелло вместе с Костей. Я хочу, чтобы мы были семьей.

Губы Мэйзи пересохли.

— Тебе понадобилось целых четыре недели, чтобы принять это решение?

— Тебе было тяжело без меня?

— Нет, — соврала она.

— А я даже дышать мог с трудом, — признался Алексей.

«Я тоже», — прошептало сердце Мэйзи.

— Четыре недели, Алексей!

— И посмотри, что ты со мной сделала. — Он улыбнулся ей.

Мэйзи хотела улыбнуться в ответ, но пока ей было страшновато.

— Ты слишком боялся любить меня, — рискнула она.

— Меня мало что пугает в этой жизни, но с того дня, когда мы встретились, я все время чего-то боялся, — искренне признался Алексей. — В тот день на яхте все разрушилось. Когда мы путешествовали, мне было легче не выводить тебя в свет, держать в тени. Я понимаю, что ты чувствовала себя лишней, но я так не думал. Ты была моей, но принадлежала не тому человеку, который ворочает финансовой империей, а другой, лучшей части моего «я». И я не хотел выставлять на публику наш уютный мирок, потому что он был очень ценным для меня.

Мэйзи замерла. Раньше она не думала об этом с такой точки зрения. Ей и в голову не приходило, что она была как раз тем, что он ценил в своей жизни. Она видела только свою неспособность вписаться в мир Алексея.

— Почему ты не сказал мне раньше? — тихо спросила она.

— Я и сам-то этого не понимал. Я действовал по наитию, но понимал, что изолировать тебя от людей было нечестно, и решил использовать тот день на яхте для того, чтобы представить тебя моим знакомым и друзьям.

— Только все думали, что я — твоя любовница. — Мэйзи до сих пор было больно вспоминать об этом.

Алексей посмотрел ей в глаза:

— Мои друзья так не считали. Только слепой мог не заметить, как сильно я люблю тебя.

Он признался ей в любви. Дважды. Мэйзи не удержалась и положила ладонь ему на грудь.

— Я знаю, что отталкивал тебя, но мне хотелось лишь быть к тебе ближе. Я просто не знал, как защитить себя и в то же время не потерять тебя.

Мэйзи коснулась его груди другой рукой. Он чувствовал себя виноватым, а ей этого не хотелось.

— Я знаю, что совершил огромную ошибку. Но это означало, что я должен был пересмотреть все свои жизненные принципы, и это меня пугало. Когда Лео умер, я чувствовал себя потерянным. Но потом я встретил тебя, и все встало на свои места.

Алексей продолжал смотреть Мэйзи в глаза. Ей очень хотелось ответить, но в то же время она отчаянно желала выслушать его до конца.

— Я понял, что ты стала настоящей матерью Косте с самого рождения, а потом ты полюбила меня. Мы оба — счастливые мужчины, потому что у нас есть ты. Мне было нелегко привыкнуть к этому, а ты продолжала меня подталкивать, и я благодарен тебе за это. Ты открыла мне глаза на многое. Когда ты сказала мне, чего хотела от меня, я понял, что обманывал себя.

— Я думала, что мне нечего терять, — честно призналась Мэйзи. — Ты все равно оттолкнул бы меня, потому что не хотел, чтобы я любила тебя.

Алексей взял лицо Мэйзи в свои ладони:

— Мэйзи, хоть я и боялся, я не собирался терять тебя.

— Ты отправил меня обратно в Лондон.

— Ты меня попросила, и я согласился.

— Если бы ты стал спорить, я только рассердилась бы, — призналась она скорее себе, чем Алексею. — Мне нужно было снова найти себя и понять, смогу ли я жить без тебя.

— Посмотри на себя. — Алексей улыбнулся медленной улыбкой, от которой колени Мэйзи подкосились. — Работающая девушка!

— А то.

Алексей запустил руку в ее кудряшки.

— А теперь я пришел получить то, чего хочу.

— Ты очень в себе уверен, — взволнованно пробормотала Мэйзи.

— Да, но я нравлюсь тебе таким.

— Властным.

— Да, я командую тобой и не оставляю тебе никакого выбора. — Он наклонился и нежно поцеловал ее — и она совсем растаяла. — Но теперь у тебя есть выбор. Вернись ко мне, мы будем семьей и всю жизнь проживем вместе. Теперь у тебя есть все.

Мэйзи ухватилась за его рубашку.

— Я хочу быть с тобой, Алексей.

Алексей вспомнил те минуты в саду у фонтана, когда они точно так же наслаждались тем, что были вместе. А теперь перед ним стояла вся его будущая жизнь.

Он упал на одно колено и поднял взгляд на Мэйзи:

— Я люблю тебя, Мэйзи Эдмондс. Ты согласна оказать мне честь стать моей женой?

Мэйзи долго смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Он любил ее и хотел, чтобы она вышла за него замуж.

— О да, конечно, — ответила она, улыбаясь широкой улыбкой. Тут она заметила, что Алексей достает из кармана кольцо, и нервно сглотнула.

— Спокойно, — сказал он. — Я знаю, что ты не любительница бриллиантов.

Она едва не выхватила у него кольцо, но поняла, что оно блестело потому, что руки Алексея дрожали. Он надел кольцо на палец Мэйзи. Оно почти идеально подошло ей.

— Какая прелесть! — прошептала она. — Ты — прелесть.

— Это должен говорить тебе я, душка.

Поднявшись, он подхватил ее на руки. Мария уже говорила Мэйзи, что, несмотря на весь европейский лоск, Алексей был старомодным, но она не послушала ее.

Теперь она поняла, что итальянка была права.

— Я люблю тебя, Мэйзи, — искренне повторил Алексей, глядя ей в глаза. — Поехали домой.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Перевод Анатолия Яни.

Content

Люси Эллис
Плененная невинность

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания