О’Киф Патрик

Восстановленная улика

Патрик О’Киф

Восстановленная улика

Капитан Сомм считает это, и не удивительно, одной из наиболее тщательно скрываемых военных тайн. По чистой случайности он оказался посвященным в нее спустя почти двадцать лет со времени тех событий. Он навещал одного из членов команды, лежащего в военно-морском госпитале, и теперь, возвращаясь с парома по Стейт-Стрит, вдыхая колючий весенний воздух, он свернул в недавно открывшееся здание Морского института, когда ему внезапно захотелось выпить чашку кофе.

Потягивая кофе за столиком у окна, он окинул взглядом остальные столики. Время еще только перевалило за полдень, и большинство из них были не заняты, но за одним из них сидел старый моряк, пристально вглядывавшийся в его лицо. Капитан Сомм уставился в ответ, смутно угадывая что-то знакомое в лице, изборожденном глубокими морщинами, и в седой коротко стриженной голове.

Старик внезапно поднялся и подошел к нему.

— Вы часом не кэп Сомм, капитан «Делкреста» во время войны?

— Совершенно верно. — Внезапно, узнав подошедшего, капитан просиял. — Старина Поп Сеймур! А я все думаю, кого мне напоминает ваше лицо.

— Я подумал, что это вы, кэп. — Вид у старика был довольный. — Хоть и не был уверен с этими вашими баками и усами.

Капитан улыбнулся.

— Приходится не отставать от моды. А вы что делали все это годы, Поп? Держу пари, все еще плаваете.

Поп Сеймур грустно покачал головой.

— Пришлось уйти после войны. Пенсионные правила. Слишком стар, сказали мне. Так что теперь я выполняю мелкий ремонт в институте. Здесь живу, здесь и питаюсь. — Старик лукаво поглядел на капитана. — Должно быть, вы и сами готовы попасться на крючок.

— Еще годик-другой, Поп. Да садитесь же и расскажите, как вы жили все эти годы.

— Давайте-ка я закажу сперва еще одну чашку кофе, кэп.

Пока сутулящийся бывший стюард, не торопясь, шел к стойке, мысли капитана Сомма вернулись к тому происшествию с кофе на борту рефрижератора «Делкрест». Судно занималось поставками мяса для армии в Неаполь вскоре после того, как его заняла Соединенная Пятая Армия. Он впервые вышел в рейс в должности капитана, подменяя того на время отпуска. Когда Поп Сеймур обслуживал во время ленча лейтенанта из секретной службы, уклоняясь от резкого движения его руки, он случайно подтолкнул чашку в ней, и немного кофе попало тому на клапан бокового кармана защитной куртки.

Пятнышко нелегко было заметить, но лейтенант, придирчиво относившийся к своей внешности, проворчал: «Неуклюжая развалина! Мой единственный чистый китель».

«Простите, лейтенант», — расстроено произнес Поп.

Лейтенант взглянул через стол на капитана Сомма. «Его следует списать на берег, от греха подальше».

Капитан Сомм никак на это не прореагировал. Лейтенант Хармсон был крайне вспыльчив и, вероятно, будет сожалеть о своей внезапной вспышке. Он был молод, получил звание во время войны, а теперь приписан к «Делкресту» в качестве офицера безопасности, отвечающего за доставку мяса. Происшествие встревожило Попа Сеймура, знавшего, что командование ВМС косо смотрело на моряков с торговых судов, не считая их пригодными, а их использование во время войны — нежелательным. Если секретчик подаст на него плохой рапорт, командование может вновь списать его.

Он не был неуклюжей развалиной, говорил он сам себе, восставая против замечания. Может, в войну стал немного нервным. Шел к завершению шестой десяток, поубавилось ловкости, да и руки были уже не те, как в те дни, когда он был первоклассным стюардом на больших лайнерах вроде старого «Левиафана» и «Америки», но он куда лучше справлялся с работой, чем эти мальчишки, выучившиеся в войну и бывшие у офицеров на побегушках.

Поп продолжал терзаться по поводу происшествия с пролитым кофе, собираясь отправиться на берег после ленча. Союзническое военное правительство разрешило отпуска на берег с часу до пяти пополудни двадцати процентам персонала торговых судов, но в связи с нехваткой шлюпок команды судов должны были самостоятельно решить проблему сообщения с берегом. Проблема стояла остро, поскольку все причалы были заблокированы затопленными судами, оставленными отступающими немцами, что заставляло корабли снабжения союзников вставать на якорь, сбиваясь вместе, под защитой волнолома, а разгрузку производить при помощи амфибий-«уток» и лихтеров. Корабли, не оснащенные моторными лодками, как, например, «Делкрест», были вынуждены доставлять команду на берег на маркитантских и прочих весельных лодках.

Поп Сеймур покинул судно на маркитантской лодке вместе стремя другими членами команды, молодыми людьми, склонными бурно провести те несколько часов на берегу, что были им доступны. Поп в одиночестве зашагал мимо причалов и разбомбленных прибрежных улочек в сторону Виа Рома. Проезжая часть была запружена военным транспортом, а тротуары — солдатами, матросами и медсестрами в военной форме различных стран-союзников, включая сотрудничающих итальянцев. Магазинчики в основном были закрыты, в них не горел свет, зато повсюду уличные торговцы предлагали украшения, раковины, изделия на религиозную тематику.

Поп Сеймур бродил без особой цели, отправившись на берег главным образом, чтобы размять ноги в последний день в порту; судно закончило разгрузку в полдень. Он не обращал внимания на крики торговцев открытками и мальчишек, предлагавших липкие конфеты с ореховой начинкой. На одном из перекрестков смуглый молодой полицейский-итальянец с повязкой союзнического военного правительства проводил его взглядом, пока он походил мимо, несомненно, думая о том, что этот странный человек в тельняшке, саржевых брюках и фетровой шляпе был американским моряком и неплохо бы его заманить куда-нибудь и убить из-за его одежды, портового пропуска и любых матросских документов, которые могли оказаться при нем.

Наконец, Поп Сеймур зашел в маленькую пивную на тихой боковой улочке, круто шедшей под гору. Он потратил почти час, бродя по узким, неровным улочкам нищенских кварталов, расположенных по соседству от Виа Рома, и теперь устал и хотел пить.

За столиками сидело несколько горожан, и, за исключением одного здоровяка, который что-то поворчал, они встретили Попа Сеймура безразличными взглядами. Он сел за свободный столик у двери, взяв на вооружение призыв избегать разговоров с незнакомцами на берегу, как в форме, так и в штатском, расклеенный повсюду на «Делкресте». Он заказал у официанта стакан марсалы, расплатившись лирой союзнического правительства.

Поп закурил трубку и сидел, глядя на тихую улочку. Он думал о том, что вкус марсалы не идет ни в какое сравнение с довоенным. Спустя некоторое время у него потухла трубка. Когда он вновь зажег ее, то поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть двух мужчин в форме офицеров американской армии, входивших в магазинчик напротив. Одним из них был офицер безопасности с «Делкреста», лейтенант Хармсон. Поп не был удивлен, увидев, как тот заходит в подобную лавку, т.к. вывеска включала слова «Произведения искусства», а он знал, что тот вместе с отцом владеет аналогичной на Шестой Авеню в Нью-Йорке. Поп Сеймур слышал, как тот вскользь заметил, что надеется приобрести одну — две редких вещицы на продажу, пока они будут стоять в Неаполе.

При виде контрразведчика ожили страхи Попа Сеймура сесть на шею младшей из его дочерей по возвращении судна из Неаполя.

Она постоянно подзуживала его зажить спокойной и безопасной жизнью на берегу вместе с ней и ее семьей, но с самой смерти его жены накануне войны он лелеял надежду оставаться в море до конца и быть отправленным за борт, завернутым в брезент, не доставляя никому хлопот или расходов.

Немного погодя Поп поглядел на часы и заказал еще один стакан вина. Близилось время, когда надо будет возвращаться на набережную. Он поглядел через улицу на антикварную лавочку. Секретчик еще не выходил. В витрине было пусто, и Поп не мог разглядеть сквозь нее ничего в неосвещенном помещении.

Внезапно дверь открылась и вышли двое мужчин. Одним был тот офицер, что вошел вместе с лейтенантом Хармсоном, но даже еще до того, как его спутник повернулся лицом в сторону пивной, Поп Сеймур был уверен по его плохо сидящему кителю, что это не мог быть придирчивый лейтенант Хармсон, хотя он и был примерно того же роста и телосложения. У второго офицера, он видел, было две капитанских серебряных нашивки.

Офицер из секретной службы так и не вышел из антикварной лавки к тому, времени, когда Поп Сеймур выбил свою трубку и отодвинул кресло. Лейтенанту, подумал Поп, при его юношеской походке, потребуется в два раза меньше времени, чтобы добраться до пристани, чем ему самому. На город опустилась вечерняя прохлада, и Поп зашагал быстрее. Часы показывали половину пятого, когда он вышел к воротам на Пьяцца Мунисипаль. Постовой пристально взглянул на него и тщательно проверил его пропуск, прежде чем пропустить взмахом руки.

Когда Поп Сеймур добрался до пристани, два морских пехотинца и матрос с танкера подзывали шлюпку. Контрразведчика нигде не было видно. Лодки с торговцами, завозившими вино и сувениры на стоящие на якоре корабли, уже в основном потянулись обратно к пристани, опасаясь быть застигнутыми на открытом пространстве градом авиабомб и противовоздушной шрапнели, нередким после наступления темноты. Белое облако, поднимающееся над Везувием, периодически окрашивалось по ночам в красный цвет, служа естественным маяком для фашистской авиации.

Пока маленькая группка людей ожидала, чтобы лодка подошла к пристани, столб дыма и обломков внезапно выстрелил в небо над одной из ближайших улочек, ведущих к морю. Люди уделили этому мало внимания, т.к. бомбы с часовым механизмом и мины-ловушки, оставленные неприятелем, взрывались почти ежедневно, с момента прибытия кораблей.

Офицер из контрразведки по-прежнему не появился, когда владелец лодки начал грести в направлении «Делкреста». Поп сделала вывод, что лейтенант Хармсон проведет на берегу всю ночь, если только ему не повезет, и его не подбросят на армейском катере после ожидаемого налета.

В ту ночь, однако, налета не было. Две попытки закончились тем, что бомбардировщики были вынуждены отступать, преследуемые истребителями. «Делкрест» сдвинулся за линию волнолома и бросил якорь на открытой воде в компании еще нескольких судов, поджидающих конвоя. За завтраком Поп Сеймур слышал, как капитан Сомм заметил стармеху, что лейтенант-контрразведчик все еще на берегу. «Если он не появится к полудню, я прикажу просигналить на берег о его отсутствии».

Перемалывая кофе перед обедом, Поп случайно вышел на палубу как раз вовремя, чтобы увидеть катер, отходивший от «Делкреста» и направлявшийся к берегу. На корме, глядя ему вслед, стоял человек, в котором он узнал того капитана, что зашел в антикварную лавку в сопровождении лейтенанта Хармсона.

Он обратился к одному из вооруженных охранников, стоявшему рядом у поручней: «Секретчик только что поднялся на борт?»

Охранник кивнул с важным видом. «Только это был не лейтенант Хармсон. Того убило вчера после обеда, когда бомба с часовым устройством взорвалась в стене здания, рядом с которым он проходил. Этот армейский капитан привез ему замену».

Известие потрясло Попа Сеймура, должно быть, это тот взрыв, что он слышал, дожидаясь лодки. «Невезучий был парень», — заметил он грустно.

«Зато новичок из везучих», — сказал охранник. «Я слышал, как он говорил нашему офицеру, что он с торпедированного судна, выбрался на берег только вчера, с собой — ничего, кроме одежды, что была на нем. Кроме него некого было поставить на место лейтенанта Хармсона. Одежда лейтенанта, оставшаяся на борту, достанется теперь ему, пока он не сможет обмундироваться».

Поп не видел нового офицера до ленча. Когда он подошел взять у того заказ, капитан Сомм сказал: «Лейтенант Сенфорд, это Поп Сеймур, прожил стюардом мафусаилов век и добился совершенства в своем искусстве. К тому же — мудрая старая чайка, хотя и украшает вашу форму порой пятнами кофе».

Поп Сеймур улыбнулся. Плавая под началом капитана Сомма, пока тот был старшим помощником на «Делкресте», уже несколько лет, он привык к манере последнего подтрунивать над окружающими.

Сенфорд рассмеялся. «Коль скоро он согласен оплачивать мои расходы на стирку и ограничится выливанием кипятка мне за шиворот, я возражений не имею».

Поп Сеймур был доволен. Судя по всему, иметь дело с лейтенантом Сенфордом было куда приятнее, чем с лейтенантом Хармсоном, возможно, тот даст о нем неплохой отзыв. Несколько секунд он глядел на того изучающе. На вид Сенфорд был немного старше своего предшественника, более смуглым, с выступающим лбом и квадратной челюстью.

«Мы с вами где-то встречались, лейтенант?»

Сенфорд быстро поднял глаза, окинув взглядом морщинистое лицо стюарда. Он улыбнулся. «Вы, должно быть, путаете меня с кем-то, Поп». Переведя взгляд на капитана Сомма, он хохотнул. «Как будто можно столкнуться со стариной Попом прежде и не запомнить этого!»

Поп Сеймур торопливо ушел на камбуз, качая головой, словно пытаясь избавиться от воспоминания. Он был уверен, что где-то видел этого человека. Возвращаясь к столику, он неожиданно вспомнил. Ставя тарелку с супом перед Сенфордом, он сказал: «Я был уверен, что где-то видел вас, лейтенант. Это было вчера, когда вы выходили из той антикварной лавки»

«Антикварной лавки?»

«Конечно. Я забыл название улицы. Я сидел в маленькой пивной через улицу и видел, как вы вышли».

Сенфорд неторопливо покачал головой. «Поп, — сказал он терпеливо, — я и близко не подходил ни к одной антикварной лавке вчера. Я весь день провел в штабе армии, пытаясь получить обмундирование и выяснить, что мне теперь делать».

«Странно, лейтенант. Мои глаза не очень-то хороши для чтения, но вдали они видят превосходно. Вы вышли оттуда с другим офицером».

«Вы утверждаете, что я лгун?» — спросил Сенфорд с внезапной вспышкой ярости.

«Нет, сэр, — поспешно сказал Поп. — Я не имел в виду ничего подобного. Поймите меня правильно. Просто… ну, возможно, мои глаза начали подводить меня и на большом расстоянии тоже».

«Быть может, Поп к тому же принял лишний стаканчик вина», — сказал, улыбаясь, капитан Сомм.

«Когда старику начинают мерещиться разные вещи, это верный признак приближающегося маразма, — проворчал Сернфорд. — Я вообще не имел вчера возможности покинуть штаб».

Поп Сеймур попятился от стола с жалким видом. После ленча он вышел с трубкой на корму. Он сидел в одиночестве, удрученно посасывая свою трубку. Он неправильно начал строить отношения с новым секретчиком. Если лейтенант подаст рапорт о том, что начинает впадать в маразм, это будет его последнее плавание.

Поп сказал себе гневно, что лейтенант Сенфорд был лжецом. Он видел, как тот выходил из антикварной лавки также ясно, как то, что лейтенант Хармсон входил туда. Он узнал того капитана сегодня утром, так почему же он ошибся насчет лейтенанта Сенфорда?

Почему лейтенант утверждал, что не выходил из той лавки? Странно, к тому же, что лейтенант Хармсон вошел в нее с тем капитаном, а вышел с ним оттуда лейтенант Сенфорд, и оба они поднимались сегодня утром на борт «Делкреста», причем лейтенант Сенфорд — в качестве нового офицера-контрразведчика.

Из фраз, которыми офицеры обменивались во время еды, Поп знал, что Неаполь кишмя кишел немецкими и итальянскими шпионами и диверсантами. Причем многие из них носили форму союзных армий. Один из них, говоривший с акцентом южанина, пытался выдать себя за офицера американских ВМС, его воспитывали в Техасе родители-немцы, а к началу войны он жил в Германии. Он и другие агенты были оставлены после падения Неаполя, чтобы, пользуясь неразберихой и отсутствием координации между подразделениями союзников, причинить максимальный вред, пока не будет восстановлено энергоснабжение и телефонное сообщение и обезврежены все бомбы с часовым механизмом и мины-ловушки.

Обдумав все, что касалось антикварной лавки и нового контрразведчика, Поп Сеймур решил поделиться своими размышлениями с капитаном Соммом. Обычно он разносил кофе офицерам в половине четвертого, и когда он вошел в каюту капитана, тот как раз проснулся после непродолжительного сна. Он сел, когда стюард поставил поднос на стол, и вопросительно взглянул, когда тот вместо того, чтобы удалиться, закрыл дверь и повернулся к нему.

«Кэп, это лейтенанта Сэнфорда я видел вчера вечером выходящим из той антикварной лавки. Я ни с кем его не путаю, и я не перебрал вина. И в маразм я тоже не впал».

Капитан Сомм улыбнулся. «Не делайте из мухи слона, Поп. Я просто пошутил, и лейтенант Сенфорд говорил несерьезно. Вы мудрая старая чайка, и вам еще сто лет топать до маразма».

«Меня не это беспокоит, кэп. Меня беспокоит то, что лейтенант Сенфорд лгал, утверждая, что я не мог видеть, как он выходил из антикварной лавки».

« Возможно, тот человек просто как две капли воды походил на него, Поп. Такое порой случается».

«Вчера этого не случилось. И еще меня беспокоит то, что лейтенант Хармсон вошел в тот магазинчик с другим офицером, капитаном, а вышел с ним лейтенант Сенфорд. Вам это не кажется немного странным?».

«Ну, что с того, что лейтенант Хармсон разговорился с каким-то капитаном о магазинах, и тот отвел его в один из них. Вы же слышали, как лейтенант Хармсон говорил, что это его профессия. Какой-то офицер, похожий на лейтенанта Сенфорда, случайно оказался там же и вышел вместе с капитаном. Жаль, что лейтенант Хармсон не ушел с ним вместе. Он был бы сейчас жив».

«Я не так это понимаю, кэп, — упрямо произнес Поп. — Вы так все истолковываете потому, что не думаете, что лейтенант Сенфорд лжет. И еще вы не знаете, что капитан, который привез сегодня утром лейтенанта на борт, был тем самым офицером, который вышел вместе с ним. Это вам тоже не кажется странным?».

«Если все это так, это действительно выглядит странно, — признал капитан Сомм. — Но это может быть всего лишь совпадением. При том, как обстоят сейчас дела в Неаполе, меня ничто не может удивить».

«Вы знаете, о чем я сейчас думаю, кэп: это пара немецких шпионов. Эта антикварная лавка — какой-то фашистский притон. Они убили там лейтенанта Хармсона. Вот почему лейтенант лжет. Он знает, что если я видел, как он выходил из антикварной лавки, то мог видеть, и как лейтенант Хармсон входил туда».

Он видел, как легкая усмешка слетела с лица капитана. Поп Сеймур продолжал. «Вы знаете, о чем я еще подумал? Я думаю, лейтенант Сенфорд вышел из той антикварной лавки в одежде лейтенанта Хармсона. Вы могли заметить, что китель сшит не по его фигуре. Вот почему он сейчас носит одежду лейтенанта Хармсона. Не потому, что он с торпедированного судна, а потому что он немецкий шпион, и лейтенант Хармсон был убит только ради его военной формы».

Капитан Сомм тяжелым взглядом уставился на старого моряка. Если то, о чем говорил Поп Сеймур, было правдой, все указывало на то, что немецким агентам удалось провести своего человека на борт «Делкреста».

Нет ничего проще, чем обмануть его поддельным письмом, прикомандировывающим нового офицера безопасности на его судно и, возможно, фальшивым капитаном, сопровождающим его. Как только корабль выйдет в море, и все на его борту будет подчинено закону секретности судов конвоя, всякая связь с берегом прервется, и маловероятно, чтобы известие о вновь назначенном контрразведчике попало на берег и повело к расследованию. Лейтенант Сенфорд мог тайком пронести с собой на борт передатчик; один такой уже использовали на уходящем конвое, что позволило немцам наводить на него подлодки. Лже-секретчик исчез бы в день возвращения в родной порт, чтобы шпионить на берегу, обладая знанием секретных кодов и всех мер предосторожности, применяемых чтобы обеспечить безопасность конвоя.

«Поп, вам действительно удалось меня встревожить. Возможно, вы правы».

«Что заставляет вас думать, что я могу быть не прав, кэп?».

Отстраненное выражение появилось на юношеском лице капитана. «Взгляните, с чем мне придется столкнуться, Поп. Если я просигналю на берег, требуя подтвердить смерть лейтенанта Хармсона и назначение лейтенанта Сенфорда, один господь ведает, сколько при настоящем положении дел потребуется времени, чтобы мое сообщение достигло нужной инстанции, и, может быть, еще дольше — чтобы получить ответ. Если конвой выйдет согласно расписанию в пять вечера, а я не получу с берега ни слова, я буду вынужден задержать судно. С судами-рефрижераторами вечно нехватка, и если окажется, что вы ошибались, Поп, а мы застрянем здесь на неделю, дожидаясь следующего конвоя, командование ВМС поджарит меня на медленном огне. Никто больше не даст под мою команду судна до конца войны. Будут говорить, что я предпочел верить фантазиям старого стюарда, поскольку мы друзья, а не слову офицера Соединенных Штатов».

«Кэп, — сказал Поп Сеймур сочувственно, — я знаю, что все это так. Вы впервые командуете судном и не хотите совать свою шею в петлю, как порой делают бывалые капитаны. Я не пытаюсь навязать вам решение, по мне все хорошо, если вы проявите осторожность. Может быть, после того, как мы выйдем в море, вы придумаете какой-нибудь план, чтобы доказать, что лейтенант Сенфорд — предатель, и взять его под стражу».

«Если та антикварная лавка на самом деле — вражеский притон, и тот капитан — один из них, необходимо что-то предпринять прямо сейчас; местные военные власти должны быть поставлены в известность немедленно. Поп, если я мог быть уверен, что вы не ошибаетесь насчет лейтенанта Сенфорда…». — Капитан оборвал себя, беспомощно взмахнув рукой.

«Хотел бы помочь вам в этом, кэп, — грустно сказал Поп. — Но я могу лишь утверждать, что не ошибся. — Он направился к двери. — Лучше пойду разносить кофе остальным офицерам».

Поп Сеймур вышел. Он торопливо вернулся через несколько минут с возбужденным видом. «Кэп, — сказал он, чуть не хлопнув дверью за собой, — у меня есть для вас кое-что. Когда я принес кофе лейтенанту Сенфорду, его не было в каюте. Но там висел его китель. Я не мог не заметить кофейного пятна в том самом месте, куда я плеснул вчера, на клапане кармана, стой же стороны. Разве это не доказывает, что он принадлежал лейтенанту Хармсону?»

Капитан Сомм, сидевший с нетронутым кофе, уставился на старого стюарда, словно бы все еще сомневаясь.

« Кэп, вы не должны верить мне на слово. Пойдемте туда и убедитесь сами».

Капитан внезапно поднялся.

«Поп, похоже, я начинаю вам верить».

Когда старый Поп Сеймур вернулся к столику капитана Сомма в чайной морского института, капитан улыбался, погрузившись в воспоминания. Когда бывший стюард поставил чашку и блюдце и придвинул стул, капитан заметил: — Я только что думал об этом кофейном пятне много лет назад. Ну и перетрясся же я, ожидая ответа на мое сообщение и наблюдая, как конвой собирается уйти. Самым важным событием в моей жизни было прибытие того катера военной полиции. Окажись то кофейное пятно на поверку еще одним совпадением, я, наверное, выпрыгнул бы за борт.

На лице Попа Сеймура играла странная улыбка.

— Я знал наверняка, что этого не произойдет.

— Поп, вы не могли быть в то время по-настоящему уверены.

— Я знал наверняка, потому что никакого пятна на кителе не было.

Капитан казался озадаченным.

— Что вы имеете в виду, Поп? Я видел его. Все его видели.

Поп Сеймур ухмыльнулся.

— Когда я увидел висящий китель, я вспомнил про пятно. И начал искать его. Его там не было Я понял, что либо лейтенант Хармсон убрал его перед тем, как отправиться на берег, либо это сделал фальшивый офицер безопасности. Я боялся, что без этого пятна не смогу вас убедить рискнуть своей шеей. Поэтому я взял кофе и плеснул немного в нужном месте.

Капитан Сомм, казалось, лишился дара речи. Продолжая улыбаться, Поп Сеймур сказал: — Когда все принимали меня за героя за то, что я заметил это пятно, а мое положение на флоте упрочилось, я не видел, почему должен объяснять, что все было немного не так.

Капитан Сомм долго втягивал воздух, словно собираясь взорваться.

— Поп, знай я это, когда я ждал ответа на мое сообщение, я бы, наверное, протянул вас под килем. — Он расхохотался. — Я привык называть вас мудрой старой чайкой. Но вы, скорее, мудрая старая сова.

Content

О’Киф Патрик Восстановленная улика

Патрик О’Киф Восстановленная улика