Лорен Миракл, Сара Млиновски, Эмили Локхарт

Как быть плохой

Copyright © E.Lockhart, Sarah Mlynowski, Lauren Myracle, 2008

© В. Степанов, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Посвящаем эту книгу нашим друзьям. Будьте добрыми, будьте смелыми и ешьте больше манго.

20 августа, пятница

Глава 1. Джесси

В конце июля, когда у меня все еще шло хорошо, в магазине «ужастиков» я купила в подарок Викс фальшивые волосы для подмышек – то есть, просто две наклейки наподобие пластыря, с волосами. Викс была от них без ума – носила целый день, то и дело повторяя, что она самая крутая девушка во всей Флориде. Даже на свидание со своим парнем, Брэди Маккэйном, она в тот вечер пошла в майке с открытыми подмышками и с этими фальшивыми волосами. Наутро она рассказывала, что Брэди чуть не упал, когда увидел ее в таком виде. Впрочем, я думаю, насчет этого она все-таки привирает – Брэди смотрит на Викс как на богиню и способен восхищаться ею, что бы она на себя ни нацепила. Готова поспорить – он точно так же восхитился бы, вставь она эти фальшивые волосы себе в ноздри. Да что там – этот парень не перестал бы считать Викс самой красивой, даже если бы у нее из ноздрей вдруг вырос целый лес настоящих, а не фальшивых волос.

Я думаю об этом, паркуя машину на стоянке возле ресторана под названием «Вафельный Дом», где мы с Викс работаем. Да, было время, еще совсем недавно – мы с Викс ни дня не жили без шуток, все время «прикалывались» друг над другом. Жизнь была веселой и беспечной, и мне тогда казалось, что мы с Викс останемся подругами навек.

В какой-то степени, правда, именно я виновата в нашей размолвке… С того дня, как у мамы обнаружили эту чертову опухоль, хожу сама не своя, хотя прошло уже семнадцать дней.

Впрочем, и Викс в последнее время пребывает не в лучшем настроении – в основном из-за того, что две недели назад ее ненаглядный Брэди уехал из города. Хотя могла бы задуматься хоть немного и понять, что по сравнению с моими проблемами ее собственные просто смешны. Ну, уехал ее парень в Майами – не на другой же конец света, в конце концов!

Я очень хочу помириться с Викс. Именно сейчас мне ее так не хватает…

Я выключаю мотор зеленого маминого «Опеля» и собираюсь пойти в ресторан, хотя сегодня пятница – мой выходной. По идее, мне бы сейчас лежать на диване и тупо смотреть по телевизору сентиментальную передачу о том, как какой-нибудь ребенок почти умер при родах, но в самый последний момент врачи его спасли, и теперь все счастливы, и со слезами на глазах славят бога… Посмотрите, какие очаровательные ручки и ножки у этого малыша, какие пальчики! Жизнь прекрасна. Иначе просто быть не может…

Для кого-то жизнь, может быть, и прекрасна. Вот только мне в последнее время благодарить судьбу особо не за что.

«Ума не приложу, где я вдруг могла подцепить эту бяку?» – сказала мама, когда получила официальное заключение от онколога. Мама пыталась смеяться, но ее выдавали глаза – два бездонных омута, полные тоски и ужаса.

Должно быть, я чертовски плохая дочь, потому что ответила ей тогда: «Не иначе, как от своего любовничка!».

Это случилось как раз на следующий день после того, как мама принимала участие в конкурсе мокрых футболок. Представьте себе: мама – моя мама! – участвовала в конкурсе мокрых футболок, и дружки ее любовника, такие же, как и он, шоферы, поливали ее грудь ледяной водой из шлангов! А сам он наверняка стоял и гордился, и подмигивал своим дружкам, похлопывая их по плечу: «Смотрите, это моя женщина! Не правда ли, классная?».

Р. Д. Биггс – так зовут маминого любовника – водитель машины-холодильника, возит на ней напитки для одного придорожного кафе. Наверняка он думает, что такие мероприятия, как этот дурацкий конкурс мокрых футболок, поднимают престиж его затрапезной кафешки. Считает, наверное, что это очень круто. По мне, так ничего крутого в этом нет.

Мама уверяет, что она якобы уже знала наперед, что скажет ей этот пижон-онколог, и что в конкурсе мокрых футболок согласилась участвовать, чтобы поднять себе настроение. Круто, не правда ли?

Ничего крутого. Я думаю, мамино участие в этом идиотском конкурсе означает только то, что ее драгоценный любовник и его дружки-шоферня просто извращенцы, а у самой мамы нет ни стыда ни совести.

Господи, как бы мне хотелось стереть из памяти все события последних дней – особенно то, что мама узнала от доктора. И то, что вчера Р.Д. вдруг подарил мне двадцать долларов – бог весть с чего, может, затем, чтобы показать, что он заботится и обо мне – дочери своей любовницы.

Поначалу Р.Д. мне нравился – по крайней мере, больше, чем некоторые другие мамины дружки. Мне нравился его заразительный смех. Нравилось, что каждую неделю я, мама и Р.Д. посвящали один вечер игре «Угадай слово по картинке». Но теперь этот придурок, сказать по правде, мне уже осточертел. Торчит целыми днями в «Вафельном Доме», глядит, как я бегаю, подаю клиентам яйца, тосты, драники, овсянку – и, конечно, вафли. Мы с Викс про себя называем этот ресторан «Вафло-фуфло» – хотя на самом деле вафли здесь вполне вкусные.

– Послушай, Джесси, – сказал он как-то раз после того, как закончил трапезу – а тарелку Р.Д. обычно вылизывает дочиста. Он наклонился ко мне, и его глаза выражали вполне отеческую заботу – но было в них еще кое-что, чего я предпочла бы не видеть. – Ты наверняка знаешь, что твоя мама сейчас испытывает не лучшие времена…

Я придвинулась к нему ближе и заговорила шепотом, потому что не хотела, чтобы нас кто-нибудь слышал.

– И вы пришли сюда, чтобы сказать, что моя мама переживает трудные времена… после того, что вы заставили ее сделать?

– Джесси, что это за разговор? – Он положил на стол свои жирные после еды пальцы. – Тебе до сих пор не дает покоя этот конкурс мокрых футболок? Я твою маму участвовать в нем не заставлял – она взрослый человек и сама делает, что хочет…

Я отошла от него, решив, что и разговаривать с этим типом не стоит. Но когда я вернулась домой, сказала маме, что не хочу больше видеть этого идиота в моем доме – а домом нам служит большой автоприцеп.

– В твоем доме? – переспросила она.

– Зачем ты ему сказала? – вместо ответа спросила я.

– Ты о чем? – попыталась она сделать вид, что не понимает.

«Все ты отлично понимаешь! – хотелось сказать мне. – Теперь этот придурок готов растрепать всему свету, что у тебя рак…»

– По-моему, это вполне естественно, – вздохнула она, – искать поддержки у друзей, когда у тебя какие-то проблемы…

– Вот как? По-твоему, он друг? Хорош друг – заставил тебя сверкать сиськами перед целой толпой своих вонючих дружков!

– Я… Он… – замялась она. – Послушай, Джесси, может быть, он действительно не тот друг, которого ты бы выбрала для меня, если бы выбирала сама. Но все равно он мой друг – даже больше, чем друг. По-моему, иметь друзей все-таки лучше, чем не иметь!

– Да ты готова дружить с кем угодно только ради того, чтобы иметь друзей! – проворчала я себе под нос.

– Что? – переспросила она.

Ничего не сказав в ответ, я вышла из затрапезной кухни нашего дома-прицепа в не менее затрапезную жилую комнату, где постоянно пахнет псиной. Мама последовала за мной и взяла меня за руку.

– Ты думаешь, что если будешь разговаривать со мной в таком тоне, это мне поможет? – спросила она. – Джесси, ты считаешь, что твоя мать…

– Шлюха? – закончила я.

У мамы перехватило дыхание.

– Джесси, – проговорила, наконец, она, – на этом конкурсе мокрых футболок никто из дружков Р.Д. не сказал обо мне ни одного плохого слова. Он сам был там, и при нем они бы не посмели – он сразу осадил бы любого, осмелься хоть кто-то что-то пикнуть. Если уж он на моей стороне, то почему ты вдруг против меня? Ради бога, Джесси…

– Не поминай имя Господне всуе! – фыркнула в ответ я.

Мама уставилась на меня, словно не могла поверить, что родная дочь может так люто ненавидеть ее.

– Послушай, Джесси, – снова заговорила она, – что случилось, того уже не исправишь. Все, что нам остается теперь – это надеяться на лучшее.

– И молиться, – добавила я.

Мама рассмеялась, хотя смех ее был явно вымученным.

– Джесси, я буду тебе благодарна, если ты будешь молиться за меня, – проговорила она. – Но я была бы еще более благодарна тебе, живи ты своей жизнью, не вмешиваясь в мою.

– Мама!

– В последнее время ты стала просто святошей, Джесси. Послушать тебя, так вокруг одни сплошные грешники, одна ты у нас без пяти минут святая…

Я отвернулась, но мама взяла меня за плечи и повернула к себе.

– Я говорю серьезно, Джесси! – Она слегка понизила голос. – По мне, уж лучше бы ты жила самой обычной, реальной жизнью, как все, не боясь испачкать свои белоснежные ангельские крылышки. Жизнью надо наслаждаться, Джесси – потому что никто из нас не знает, сколько ему еще осталось жить…

«Хорошо, мама, – сказала я про себя – не тогда, а потом, когда боль после этого разговора не то что прошла, а притупилась и сделалась привычной. – Если ты хочешь, чтобы я жила самой обычной жизнью, то пусть будет так».

Я сижу в машине на стоянке перед рестораном, и утреннее солнце греет мою кожу через лобовое стекло. В окне ресторанной кухни я замечаю Викс, которая сейчас наверняка потеет над каким-нибудь заказом очередного клиента. На сковородке у нее, должно быть, шипит и урчит яичница-глазунья или драник.

Викс – единственная девушка-повар в нашем ресторане, остальные повара – мужчины. К тому же, она единственная из всех поваров, кому нет двадцати лет. Ей семнадцать, как и мне, но я – всего лишь официантка. Официантом, в конце концов, может быть любой.

В окне ресторана я также замечаю нашу новую девушку, Мэл. Мэл работает здесь официанткой всего пару месяцев, и, стало быть, ранг у нее пока что ниже, чем у всех – но она ведет себя так, словно едва ли не самая главная здесь. Не то чтобы Мэл нам откровенно грубит, но вечно смотрит своими голубыми глазищами с таким видом, словно хочет сказать, что все мы здесь – деревенщина, и лишь она одна крутая. И меня наверняка тоже считает деревенщиной, потому что я, видите ли, не ношу джинсы за четыреста долларов, в отличие от нее.

Подумайте только – штаны аж за четыреста баксов! Я их сразу на ней заметила. Наша форма здесь, в ресторане, состоит из черных брюк и белой полосатой блузки. Блузки нам выдают, и галстуки-бабочки к ним в придачу (по мне, так эти галстуки просто ужасны!), а брюки мы носим свои собственные. Бо́льшая часть наших ребят и девчонок не заморачиваются, носят какие-нибудь самые простенькие джинсы фирмы «Кмарт» или «Мервинс» – все равно они очень быстро становятся замусоленными, как, впрочем, и блузки.

Мои рабочие джинсы, сказать по правде, сидят на мне отвратительно. В талии жмут, а карманы вечно оттопыриваются, отчего я выгляжу толще, чем есть на самом деле. Честно говоря, больше всего люблю ходить в шортах, сделанных из стареньких джинсов, обрезанных по самое некуда, и в каком-нибудь топе на бретельках – такая одежда, по крайней мере, меня не толстит.

Ми-Мо – это моя бабушка – говорит, что я ей больше нравлюсь в той одежде, в какой обычно ходят в церковь. Но юбки до пят и туфельки на «шпильках» – не мой стиль. Я не считаю, что если буду одеваться по моде позапрошлого века, стану ближе к богу, чем в футболке и в шортах.

Так вот, на прошлой неделе Мэл явилась на работу в новехоньких черных джинсах, которые сидели на ней как влитые. Я сказала, что она выглядит потрясающе – не столько потому, что действительно так думала, сколько, если честно, желая к ней подольститься. Мэл уже достала меня своими подкалываниями, и я подумала: сделаю этой задаваке комплимент – может быть, и станет ко мне лучше относиться.

– Спасибо, – ответила Мэл. Судя по ее виду, она удивилась, что я вообще разговариваю с ней.

– Где ты их отхватила? – спросила я. – Я уже все магазины в нашем городе оббегала – нигде не могу найти приличных штанов…

– М-м-м, – промычала она, закусив уголком рта прядь волос, явно не желая делиться со мной секретом, где достала обновку.

– А что за фирма? – спросила я.

Мэл изогнулась назад, пытаясь рассмотреть этикетку на заднем кармане своих штанов.

– Кажется, «Хло»… – прочитала она.

«Хло? – подумала я. – Что это еще за фирма такая?»

В тот же день я съездила в библиотеку и посмотрела в Интернете, что это за джинсы фирмы «Хло». Ни в одном магазине в Найсвилле они не продавались, но, как я выяснила, в интернет-магазине «Бергдорф Гудман» можно было заказать их «всего» за 390 долларов плюс плата за доставку. Вот почему Мэл не хотела признаваться, где она достала такие крутые штаны!

На следующий день я спросила у Мэл, почему она вообще здесь работает. Вообще-то я не собиралась ее об этом спрашивать – сама не знаю, как с языка сорвалось… Викс, присутствовавшая при этом, кинула на меня красноречивый взгляд, словно желая сказать: «Ну ты даешь, Джесси!».

Но я чувствовала, что рано или поздно все равно задала бы Мэл этот вопрос. Мы все отлично знаем, что Мэл приезжает на работу в роскошном «Мерседесе» своего папаши, и в ее сережках явно настоящие бриллианты – блестят не чета моему цирконию… К тому же однажды я слышала, как Эйб, наш менеджер, расспрашивал Мэл об Африке – оказалось, она недавно ездила туда на сафари. Когда Эйб начал этот разговор, Мэл почему-то занервничала, засмущалась – но все-таки призналась, что, да, своими глазами видела львов, зебр и жирафов на воле, а не в зоопарке.

«Везет же некоторым…» – подумала я. Лично я в Африке никогда не была – и в обозримом будущем вряд ли побываю. Впрочем, в каком-то смысле можно сказать, что у нас дома целый зоопарк. Наш фургон вечно полон бездомных собак, которых мама подбирает на улице.

Итак, я задала-таки Мэл вопрос, который мучил меня с той минуты, когда я ее впервые увидела: почему она пошла работать в наш «Вафельный Дом»?

– М-м-м… – пробормотала она в ответ, – как сказать… Должно быть, потому, что никто из моих знакомых никогда не узнает, что я работаю здесь. Никто из них не бывает в этом ресторане.

Не знаю, хотела ли она подчеркнуть крутизну своих знакомых, которые не ходят по таким затрапезным забегаловкам, но для меня ее ответ прозвучал именно так.

Я вылезаю из маминого «Опеля» и захлопываю его старую, скрипучую дверь. Мама наверняка взбесится, когда узнает, что я взяла ее машину без спроса.

Разглаживаю руками свои немного помявшиеся шорты, одергиваю топ и приглаживаю волосы пятерней, чтобы хоть чуть-чуть привести их в порядок. Мэл, может быть, и крутая, но одно преимущество по сравнению с ней у меня есть – мои густые, шелковистые светлые волосы явно красивее ее шевелюры. Не то чтобы я собиралась соперничать с Мэл – но, как говорится, пустячок, а приятно…

Впрочем, волосы у Мэл, пожалуй, неплохие, но она вечно затягивает их в «хвостик». Носила бы распущенными – так было бы гораздо красивее. Крутая, крутая, а подать себя как следует не умеет. Да и накраситься хоть немного ей тоже не мешает. Мордашка у нее довольно-таки симпатичная – но с косметикой смотрелась бы еще эффектнее. А что до ее фигуры… фигурка хороша, ничего не скажешь. Мэл хоть и маленького роста, но подтянутая, спортивная – должно быть, много лет занималась каким-нибудь теннисом… Вот только почему-то все время сутулится. Сказал бы ей, что ли, кто-нибудь хоть раз: «Не горбись, распрями плечи!».

Однако если сравнить Мэл, например, с Викс, то Викс гораздо красивее – хотя она сама, может быть, не осознает этого. Викс носит стильную стрижку – волосы торчат во все стороны, но нельзя не признать, что это ей чертовски идет. Причем, следует заметить, Викс стрижет себя сама. К тому же, волосы она красит в цвет, черный, как непроглядная ночь, оставляя лишь несколько светлых прядей в челке. Точнее, сначала она просто красилась в черный – идея добавить пару-тройку светлых прядей пришла к ней позднее. Прическа Викс эффектно оттеняет ее темные глаза. К тому же, в отличие от Мэл, Викс не боится краситься.

Я вхожу в ресторан, и колокольчик над дверью издает звон, как и всякий раз, когда входит посетитель. Густой запах пекущихся вафель сразу же ударяет мне в ноздри – даже слезы на глазах выступают.

– Привет, Джесси! – окликает меня Эйб, сидящий за кассой. – Что, даже в выходной дома не сидится – тянет в родной ресторан?

– Да вот, – смеюсь в ответ я, – соскучилась по твоим вечно подгорелым тостам!

– Вот как? Подгорелым? – Эйб выходит из-за кассы и в шутку замахивается на меня, словно собирается ударить. Я отстраняюсь от его руки.

– Привет! – говорю я Дотти, нашей официантке, которая проносит мимо меня два заставленных полными тарелками подноса, – по одному на каждой руке, и при этом невероятным образом умудряется ничего с них не уронить. – Буэнос диас, амиго! – приветствую нашего повара по прозвищу Бифштекс, колдующего над огромной сковородой.

– Ты, должно быть, ищешь Викс? – спрашивает он.

– Ага.

– Да вот только что была здесь – и уже успела куда-то запропаститься… Ну и девчонка, сладу с ней нет!

– Устроила себе самовольный перерыв, – недовольно морщится Эйб. – Увидишь ее, Джесси – скажи, чтобы шла работать, нечего отлынивать.

Я иду к выходу на задний двор, но на полпути останавливаюсь, вспомнив, что собиралась кое о чем попросить Эйба.

– Послушай, Эйб, – говорю я, – а можно мне и на завтра взять выходной? И на воскресенье тоже?

– Три выходных подряд? – ухмыляется он. – Ты шутишь?

– Видишь ли, Эйб… Извини, но мне действительно нужен небольшой перерыв. – Я произношу эти слова с замирающим сердцем – а вдруг он скажет «нет»?

– Все в порядке, Эйб, – неожиданно приходит мне на выручку Дотти. – Я готова за нее поработать – нежданно-негаданно вдруг оказалось, что в эти выходные я ничем не буду занята. Я думала, мне придется сидеть с детьми – но Карл вдруг решил свозить их в Дисней-парк. Даже меня не спросил – а вдруг я сама хочу свозить их туда?

Дисней-парк! Всегда мечтала побывать если не в главном Диснейленде, который в Калифорнии, то хотя бы в нашем местном Дисней-парке. Но так ни разу и не была, хотя Дисней-парк не так уж далеко от нашего городка – в местечке под названием Эпкот. Но фотографии эпкотского парка я, конечно, видела. Там словно воссоздан целый мир в миниатюре – кусочек Франции, кусочек Германии, кусочек Китая и так далее. И все это в двух шагах друг от друга – за несколько часов можно обойти «весь мир». Во французском уголке есть даже Эйфелева башня – точь-в-точь как настоящая…

Усилием воли я заставляю себя прервать поток собственных фантазий. Эпкот, Эйфелева башня – это, конечно, хорошо, но сейчас моя цель – Майами. В эти выходные я должна быть в Майами.

– Спасибо, Дотти! – говорю я.

– Не за что, – кивает та, ставя тарелку со свиной отбивной на столик перед дамой в ярко-розовой футболке. – Я сама считаю, Джесси, что тебе не мешало бы немного отдохнуть – в последнее время ты выглядишь усталой… И Эйбу я об этом сто раз говорила – не так ли, Эйб?

Дотти уже успела разнести клиентам все, что было на подносах, руки у нее теперь свободны, и она вытирает их о передник, явно желая обнять меня. Но я не хочу обниматься – сейчас у меня не то настроение.

– Не надо, Дотти, – говорю я, пожалуй, резче, чем следовало бы. Дотти наверняка в курсе маминых проблем со здоровьем – и догадывается, что я предполагаю, что она, Дотти, об этом знает. Дотти с мамой часто ходят друг к другу в гости поиграть в лото, и мама, думаю, наверняка уже успела поделиться с нею этой плохой новостью. Но, кроме Дотти, никто больше в «Вафельном Доме» об этом не знает – ни Эйб, ни Бифштекс, ни даже Викс.

Моя мама не может понять, почему я не говорю об этом Викс. Впрочем, я и сама не могу объяснить, почему никак не могу ей об этом рассказать.

– Не беспокойтесь, Дотти, со мной все в порядке, – говорю я, отводя взгляд, так как не желаю лишний раз приковывать чье-то внимание к моим проблемам. – Но за помощь, конечно, спасибо. Надеюсь повидаться с вашими детьми после того, как вернусь.

Я нахожу Викс на стоянке для работников ресторана, расположенной на заднем дворе. Викс стоит, прислонившись к стене. В руке у нее сигарета. Рядом с ней Мэл. О господи, только этого не хватало! Меня тошнит от одного вида этой Мэл.

Увидев меня, Викс отлипает от стены.

– Джесси! Каким ветром? У тебя ведь, кажется, сегодня выходной! – Улыбка Викс кажется вполне искренней, словно между нами и не было никакого разрыва.

– Привет, Джесси! – произносит Мэл. В ее голосе я улавливаю какой-то необычный акцент – кажется, северный… Раньше я его не замечала.

– Привет, – бросаю я в ответ и демонстративно отворачиваюсь от Мэл, всем своим видом давая понять, что разговариваю только с Викс. – Послушай, Викс, у меня есть идея…

Глаза Викс загораются:

– Серьезно? Какая?

– Потрясающая идея, – говорю я, будучи твердо уверена, что Викс обрадуется возможности повидаться со своим Брэди.

Брэди, поступивший в этом году в колледж в Майами, уехал туда чуть раньше начала учебного года, так как он, заядлый футболист, не хотел упускать возможность поучаствовать в тамошних студенческих матчах. Викс говорила, что там он играет в местной команде под названием «Ураган», и очень гордится этим. Но сейчас, должно быть, у него уже начались занятия.

Возможно, Майами – это и вправду круто, но, в конце концов, и нашему Найсвиллу тоже есть чем гордиться – хотя бы тем, что каждый год в октябре здесь проходит фестиваль музыки и рыбных блюд. Отцы города утверждают, что фестиваль знаменит на весь мир. Думаю, это все-таки преувеличение, но мероприятие неплохое, ничего не скажешь. Главный его хит – гордость местной кулинарии, блюдо из рыбы со смешным названием «барабулька». К тому же, на фестивале обычно проводят конкурс «Мисс Барабулька» для трех возрастных категорий – дошкольников, младших школьников и старшеклассников. Однажды я даже участвовала в нем, но, разумеется, не победила.

– Так в чем же состоит твоя гениальная идея? – выводит меня из раздумий Викс.

– Как поживает твой Брэди? – спрашиваю я в ответ.

Викс смотрит на меня так, словно своим вопросом я хочу перевести разговор на другую тему, хотя на самом деле вопрос имеет самое непосредственное отношение к моей «гениальной идее».

– Похоже, он сейчас очень занят, – отвечает она. – Занятия начинаются в шесть утра – представляешь? В полдень – небольшой перерыв, и снова занятия до самого вечера…

– Бедняга! – сочувственно произносит Мэл. – Представляешь, Джесси, за все это время Брэди послал Викс всего одну эсэмэску – хотя, надо признать, с очень романтическим текстом…

«Почему я этого не знаю? – хочется сказать мне. – Почему я узнаю об этом от Мэл? Почему, Викс, ты делишься этим в первую очередь не со мной, а с этой воображалой?»

Но вместо этой тирады я просто спрашиваю у Викс:

– Это правда?

– Сказать по правде, – отвечает она, – он написал мне всего лишь два слова: «Люблю! Скучаю!». Ну очень романтично…

Судя по виду Викс, она сейчас чувствует дискомфорт и вину от того, что своим секретом в первую очередь поделилась с девицей, с которой знакома без году неделя, а не со мной – своей лучшей подругой.

– Он прислал ей эту эсэмэску в два часа ночи, – продолжает Мэл. – Викс, разумеется, в это время спала…

– Да черт с ним, – фыркает Викс, – пусть хоть совсем не звонит и не пишет! Я не собираюсь за ним бегать, если какой-то дурацкий футбол ему, видите ли, дороже меня!

Однако, как ни пытается Викс храбриться, делая вид, что Брэди ее не волнует, дрожание сигареты в руке и нервный ритм, который выстукивает ее нога, выдают реальное настроение моей подруги.

– Но почему он вдруг перестал звонить тебе? – спрашиваю я. – Целый год дня не проходило, чтобы вы не встречались – и вдруг ни с того ни с сего…

– Спроси у него! – снова фыркает Викс.

Я в полном замешательстве. Все лето мы едва ли не каждый день ходили в кино втроем – Брэди, Викс и я. Брэди постоянно держал Викс за руку и часто целовал ее, не смущаясь тем, что я рядом.

– Похоже, ты не на шутку влюблен в Викс! – сказала я ему однажды. В ответ Брэди лишь рассмеялся.

– Нет уж, об этом ты сама у него спросишь, – говорю я Викс, потому что моя гениальная идея заключается в том, что мы прямо сейчас поедем в Майами, чтобы Викс наконец смогла увидеть своего ненаглядного Брэди живьем. – Едем в Майами, и ты сама спросишь у этого придурка, почему он тебе не звонит и не пишет. Отсюда до Майами, по сути, всего-то шесть часов езды…

– Шесть? – морщится Викс. – Ты шутишь? При самой быстрой езде часов девять, если не больше…

– Хорошо, пусть девять. Ты хочешь увидеть своего Брэди или нет? Хотя бы для того, чтобы надавать ему пинков за то, что он тебе не звонит…

– Но как мы туда доберемся? На автобусе? Отличная идея, нечего сказать! После девяти часов тряски в автобусе я буду потная и помятая – и ты хочешь, чтобы я предстала в таком виде перед Брэди: «Привет, это я, твоя самая клевая девчонка в мире!»?

– Мы поедем на машине моей мамы, – отвечаю я. – Она разрешила мне взять ее на все выходные.

В ответ Викс лишь растерянно шмыгает носом. Я уже сама вся вспотела, пытаясь уговорить ее, но сдаваться не собираюсь.

– Соглашайся, Викс! Только представь себе: ты и я, словно одни на целом свете, наедине с дорогой… Можем делать все, что только захотим, никто нам не помешает… Кстати, радио в машине я уже починила, так что поедем с музыкой.

– Кстати, девчонки, – как ни в чем не бывало встревает Мэл, словно мы с Викс разговариваем с ней, а не друг с другом, – не подскажете, как можно поймать какую-нибудь местную радиостанцию с нормальной музыкой? А то сколько я ни кручу приемник – все одна ковбойская музыка. Не то чтобы я не люблю стиль кантри, но хочется иногда чего-то иного для разнообразия… Приходится слушать плеер. Или, может быть, Джесси, в машине твоей мамы есть встроенный плеер?

Я перевожу взгляд на Мэл, уставившись на нее так, словно она существо с иной планеты.

– Вынуждена тебя разочаровать, Мэл, – произносит Викс, хорошо знающая машину моей мамы, – в «Опеле» обычно не бывает встроенного плеера.

– Ну, MP3-плеера, понятно, нет… Но CD-плеер хотя бы есть?

«Ты что, с Луны свалилась?» – хочется сказать мне.

– Увы, – притворно вздыхает Викс, – «Опели» обычно оборудованы по минимуму. Ни MP3-плеера, ни CD… И вдобавок у машины мамы Джесси сломаны «дворники».

– И вовсе они не сломаны! – протестую я. – Так, заедают немного… Но кому они здесь нужны, «дворники»? В конце концов, мы живем во Флориде, которую недаром называют «самый солнечный штат». Дождь здесь бывает раз в тысячу лет!

– «Самый солнечный штат»? – повторяет Мэл. – Мне это нравится! – Она щурится, словно от солнца (что, надо сказать, ей совершенно не идет), но через минуту снова распахивает свои голубые глазищи и устремляет их взгляд на меня: – Как здорово, Джесси, что мама одолжила тебе машину на выходные!

«Тебе-то что за дело?» – хочется спросить мне, но вместо этого я обращаюсь к Викс:

– Ну как, едешь?

Викс молчит, глядя куда-то в пространство.

– Лично я – еду! – заявляет вдруг Мэл.

От наглости этой красотки у меня едва не отвисает челюсть. «Тебя кто-нибудь приглашал?» – хочу спросить я. И где она только набралась таких манер?

Я снова демонстративно поворачиваюсь к Мэл спиной.

– Поехали, Викс! – говорю я. – Неужели ты не хочешь немного развлечься перед началом нового учебного года? А по дороге мы можем заскочить… – Я едва не произношу «в Дисней-парк», но останавливаюсь. Не хочу, чтобы эта Мэл поняла, что я ни разу не была в Дисней-парке. Сама она побывала аж в Африке, а я ни разу не выбралась даже в Дисней-парк в соседнем городке…

– А по дороге мы можем заскочить посмотреть на того аллигатора, про которого ты мне рассказывала… – придумываю на ходу я.

Докурив свою сигарету, Викс бросает окурок на землю и тушит его, наступив на него ногой.

– Ты про Старого Джо? – уточняет она.

– Да, заглянем по пути к старине Джо. В конце концов, мы ведь можем посетить все достопримечательности в округе! – добавляю я, надеясь, что этим уж я точно сумею уговорить Викс поехать. Викс просто бредит местными достопримечательностями. Ее любимая книга – путеводитель под названием «Удивительная Флорида». Если верить этой книге, наш штат просто кишит чудесами – в одном месте можно увидеть русалок (разумеется, ненастоящих), в другом – белок-альбиносов, в третьем – обезьян в париках и костюмах под Битлов.

Викс смотрит на свои часы.

– Пожалуй, мне пора возвращаться на рабочее место, – говорит она. – Перекур что-то слишком затянулся…

– Ну, а как насчет моей идеи, Викс?

– А кто будет работать вместо меня эти два дня?

– Я думаю, Бифштекс не откажется тебя подменить. Он всегда рад любой возможности заработать лишнюю копейку.

– Ну, а сколько у нас с тобой денег? У тебя, наверное, всего-то долларов пятнадцать…

– Тридцать, – поправляю я.

– Ну, а я уже успела просадить всю свою получку на пиво и сигареты… Осталось всего десять долларов.

– Всю получку – на пиво и сигареты? – удивляюсь я.

– Ну, еще купила по просьбе Брэди пластиковую корзину, чтобы ему было куда складывать белье для стирки, а то в его комнате в общежитии такой нет. А в основном все ушло на пиво и сигареты… Так что, увы, Джесси – мы никуда не едем. На сорок баксов особо не разгуляешься!

Я уже готова выть от того, что Викс так легко сдается.

– Ну, если очень экономить, то можно уложиться и в сорок долларов, – настаиваю я.

– Без паники, девчонки! – заявляет вдруг Мэл. – За все плачу я.

«Нет, этого не может быть! Я, должно быть, ослышалась! – думаю я, оборачиваясь к Мэл. – Она что, ненормальная?»

– За бензин, за еду, – как ни в чем не бывало продолжает она. – Могу даже за номер в гостинице…

Мы с Викс во все глаза смотрим на Мэл. Как говорится, «немая сцена»…

– А что? – пожав плечами, заявляет она. – Может быть, я тоже хочу посмотреть на Старого Джо!

«Только этой красотки нам не хватало! – думаю я. – Возьми мы ее с собой – она нам весь кайф обломает, это уж как пить дать… С чего это она так расщедрилась? Всегда смотрела на нас с Викс сверху вниз, а теперь вдруг…»

Но через минуту я решаю, что это дар божий – в тот момент, когда мы с Викс уже почти отказались от своей затеи из-за нехватки денег, нашелся вдруг человек, который платит за все… Грешно не воспользоваться таким подарком судьбы!

– Ну что ж, отлично! – говорю я, обращаясь к Мэл, хотя Викс это наверняка взбесит – Викс ведь привыкла считать, что это она, Викс, и никто другой, самая крутая во всем. – Итак, решено: едем в Майами!

На секунду в глазах Мэл вдруг мелькает тревога, словно она не ожидала, что я приму ее помощь. Или мне это только показалось?

Я поворачиваюсь к Викс.

– Ну, как, едем? – спрашиваю я с радостью, пожалуй, немного наиграной.

Глава 2. Викс

Джесси знает меня как облупленную – с этим не поспоришь, и знает, чем меня можно «купить». Я действительно давно мечтаю посмотреть на Старого Аллигатора Джо. Узнала о нем из книжки-путеводителя, которая называется «Удивительная Флорида». Когда мы с моим братом Пенном жили в одной комнате, часто читали эту книжку друг другу вслух – шепотом, чтобы родители не узнали, что мы еще не спим, хотя нам уже давно пора. Если верить этой книжке, Флорида просто полна чудес – тут есть, например, дом в виде апельсина или башня, которую некий чудак по фамилии Перки построил специально для того, чтобы там жили летучие мыши, хотя в итоге они там никогда и не жили. Самый маленький полицейский участок в мире. Статуя Иисуса Христа высотой в двадцать два фута, построенная так, что полностью находится под водой. Дом, сделанный целиком из пастилы.

Согласно этой книжке, Старый Аллигатор Джо жил триста лет назад, грелся на солнышке на городской площади и даже купался в фонтане вместе с ребятишками. За всю жизнь он не обидел и мухи – но нашелся какой-то придурок-охотник, который его пристрелил. С тех пор Старый Джо, набитый опилками, стоит в витрине музея. А музей этот – всего в паре часов езды от Найсвилла.

Но, пожалуй, главная достопримечательность нашего штата – Коралловый замок. Если верить легенде, этот замок много лет назад построил выходец из Латвии по имени Эд Лидскалнин после того, как его шестнадцатилетняя невеста – звали ее Агнес Скаффс – сбежала от него в первую же брачную ночь. После этого Лидскалнин потратил двадцать лет на то, чтобы построить коралловый замок в память о своей невесте. Он сам, своими руками таскал коралловые глыбы весом в тысячи фунтов, причем работал только по ночам. Как ему удавалось в одиночку таскать такие огромные глыбы – одному богу известно.

И вот сейчас этот замок стоит как памятник неразделенной любви. По мне, так этот Эд Лидскалнин просто придурок. Если бы мой Брэди, не дай бог, бросил меня, я бы ни за что не стала строить в его честь какой-то коралловый замок.

Честно говоря, я уже начинаю бояться, что Брэди нашел себе другую – возле такого «великого футболиста», как он, вечно крутится целая куча девушек-болельщиц. Неужели Брэди и впрямь способен забыть, как мы с ним строили замок – правда, не из коралла, а из спичек, – чтобы отметить полгода с тех пор, как стали встречаться; или как у меня на кухне пытались делать чипсы в мамином тостере? Пока он не уехал в этот проклятый Майами, мы с ним дни и ночи проводили вместе – а если и разлучались ненадолго, то едва ли не каждую минуту засыпали друг друга эсэмэсками…

Как бы то ни было, если Брэди бросит меня, я не стану всю оставшуюся жизнь вздыхать о неразделенной любви и строить коралловый замок. Я заставлю Брэди вспомнить былое и вернуться ко мне. Я знаю, как это сделать. Уж я-то кое-что смыслю в мужской психологии – у меня все же, ни много ни мало, аж пятеро старших братьев.

Я заставлю его вспомнить тот день, когда он впервые обратил на меня внимание. Это было тогда, когда я в нашей школьной столовой умудрилась пролить уксус на свою порцию пиццы. Второй раз он обратил на меня внимание, когда я покрасила волосы в черный цвет. А сам он понял, что и я, в свою очередь, обратила на него внимание, в тот день, когда рылся в своем шкафу с одеждой, ища там что-то – а я подбежала, хлопнула дверцей шкафа так, что он едва успел отдернуть руку, и убежала, прежде чем он смог опомниться. А может быть, это было вовсе и не тогда – но, как бы то ни было, с некоторых пор я вдруг стала для него не просто младшей сестрой Пенна Симоноффа, а кем-то гораздо большим…

Я хорошо помню тот день, когда он пригласил меня на футбольный матч, в котором играл в качестве полузащитника за нашу школьную команду. Я вежливо отказалась.

– Ты не любишь смотреть футбол? – поморщился он.

– Люблю – но когда играют профессионалы. Вот если бы ты пригласил меня на какой-нибудь матч Кубка нации, я бы пошла не раздумывая. А смотреть, как играет какая-то школьная команда…

– Вот как? – вскинул он бровь, явно заигрывая со мной.

– Честно говоря, – призналась я, – мой брат Тулли одно время играл в нашей школьной команде. Сначала я ходила болеть за него, но его команда вечно проигрывала. Смотреть на такую скукотищу… Впрочем, это было еще до того, как тренером команды стал этот Рамирес или как его там… С ним они все-таки начали играть пристойнее. Но, может быть, сходим лучше в кино?

Брэди рассмеялся. Собственно, именно тогда я в первый раз обратила внимание, какая у него улыбка чуть не во все лицо и какой заливистый смех. И что особенно приятно – причиной этой улыбки была я. Мне захотелось становиться причиной его улыбки каждый день, снова и снова…

– Ну что ж, – согласился он, – в кино так в кино!

Но прежде чем я успела решить, на какой фильм мы пойдем, он вдруг наклонился ко мне и поцеловал – в шею, но с таким видом, словно метил в щеку, но промахнулся. И снова рассмеялся – этот смех я сочла знаком того, что явно понравилась этому Брэди, а он понравился мне.

Точнее, мы не просто понравились друг другу. Это был знак чего-то гораздо большего. Настоящей любви.

Разумеется, я принимаю предложение Джесси поехать в Майами. И когда я приеду туда, я заставлю Брэди вспомнить то, что́ он умудрился забыть всего за пару недель. Уверена, что на самом деле он все-таки не забыл, не мог этого забыть.

Тем не менее, я не собираюсь расспрашивать его, почему все эти дни он не звонил мне. Я знаю, что любая попытка выяснить это однозначно поставит на наших отношениях большой жирный крест. Это я поняла из наблюдений за своими братьями. Ни Стив, ни Джо-младший, ни Тулли, ни Джей, ни Пенн никогда не были обделены вниманием со стороны прекрасного пола. В нашем доме всегда ошивались девчонки – сколько их было всего, ума ни приложу, давно уже сбилась со счета. Но стоило какой-нибудь подружке любого из моих братьев задать ему вопрос «Почему ты так давно не звонишь мне?» – будьте уверены, брат почти мгновенно охладевал к ней.

И в самом деле, какой иной реакции здесь можно ожидать? Если кому-нибудь из моих братьев звонила очередная подружка, а к телефону подходила я, то на ее вопрос: «Ты случайно не знаешь, почему Стив» – или Джо, или Тулли… – «так давно мне не звонит?» я неизменно отвечала: «Не звонит – значит, не хочет тебе звонить, неужели не понятно?».

– Но ведь он обещал мне позвонить! – обиженно отвечала девица. – Передай ему, пожалуйста, что звонила Роззи и спрашивала, почему он не звонит.

– Я тебе уже все сказала, – говорила я. – Если ты до сих пор не поняла, то это твои проблемы.

Потом я писала брату записку большими буквами: «Твоя Роззи опять разыскивала тебя. Объясни, наконец, этой дурочке раз и навсегда, чтобы больше не звонила и не надоедала мне!» – и прикрепляла эту записку к холодильнику. После этого я могла быть уверена на сто процентов, что эта девица больше ни разу не покажется в нашем доме и не станет докучать мне своими дурацкими звонками. Неважно, чья это была подружка – Стива, Джо-младшего, Тулли, Джея или Пенна. В принципе, я могла бы даже и не писать этой записки – мой брат все равно очень скоро расстался бы с этой девицей. Нравится вам это или нет, но такова жизнь – мужчины не любят, когда женщины предъявляют к ним претензии, будь это претензии по поводу того, что он не звонит ей, или какие-нибудь еще. Мужчины любят, когда женщины лишь восхищаются ими и поддакивают каждому их слову. А поскольку, как я уже сказала, ни у одного из моих братьев от девчонок никогда отбоя не было, расстаться с какой-нибудь занудой не представляло для них трагедии – какие проблемы, другую найдем… А эта Роззи, или как ее там, пусть делает что угодно: строит замок из коралловых глыб, поверяет свою грусть-тоску тайному девичьему дневнику, плачется по телефону какой-нибудь другой такой же Роззи о том, какие подлые твари все эти мужики, или забрасывает моего брата открытками в форме сердечек… Брат все равно не станет читать этих открыток. Вынет из почтового ящика и тут же о них забудет. Бросит где-нибудь на кухне, не заботясь о том, что любой может найти и прочитать их.

Мужчины не любят розовые девичьи сопли. Парням нравятся девчонки, которые сидят рядом с ними и смотрят футбол, а не щебечут о том, какую классную обновку они купили сегодня в магазине; а если парень приглашает их в ресторан, едят все, чем он ни угостит их, а не капризничают: «этого не люблю, того не хочу…».

Впрочем, что-то я слишком задумалась. Джесси ждет от меня ответа, поеду или нет я с ней в Майами, и, кажется, уже начинает нервничать – а глядя на нее, начинаю нервничать и я.

Я чувствую, что мои переживания из-за того, что Брэди не звонит мне, наверняка огорчают и Джесси – как вижу, что Джесси явно злится на меня за то, что этими переживаниями я поделилась в первую очередь не с ней, а с Мэл. Впрочем, я и сама не знаю, почему столько дней держала это в душе – и в конце концов поделилась не с лучшей подругой, а с какой-то задавакой, с которой знакома без году неделя.

Ребята из школьной футбольной команды и девчонки-болельщицы считают меня и Брэди просто идеальной парой. Для них мы, пожалуй, даже не существуем отдельно друг от друга – где Брэди, там и Викс, а где Викс, там и Брэди. На Хеллоуин Брэди нарядился Суперменом, а я подружкой Супермена – Лоис Лейн. Перед ребятами я часто появлялась в старенькой футболке, ранее принадлежавшей Брэди. Короче, мы говорим «Брэди» – подразумеваем «Викс», говорим «Викс» – подразумеваем «Брэди»…

Мне не хочется рассказывать всей этой футбольной тусовке, что Брэди перестал звонить мне. Мне не хочется, чтобы они меня жалели – потому что жалеть меня они будут скорее на словах, чем на самом деле, ибо, как я уже сказала, для этих людей я не существую отдельно от Брэди. Как ни дружна я с ними, Брэди для них – лучший футболист в нашей школьной команде, а я – всего лишь его девушка. А вот с Джесси и Мэл я могу этим поделиться. Для них я существую отдельно от Брэди.

Конечно же, в первую очередь мне следовало бы поделиться с Джесси, а не с Мэл. С Джесси мы давно близки – а с тех пор, как стали вместе работать в «Вафельном Доме», сдружились еще больше. К тому же, Джесси, хотя она и довольно-таки компанейская девчонка, в эту футбольную тусовку не входит, и для нее я в первую очередь ее лучшая подруга, а не подружка лучшего в школе футболиста. Для Джесси я – подруга, которая способна терпеливо ждать, пока она целый час выбирает себе губную помаду в магазине, или сидеть рядом на диване и безропотно смотреть вместе с ней зануднейшие христианские передачи по телевизору, которые Джесси почему-то обожает, хотя меня, признаться, от них тошнит. Или, опять же, я для нее – подружка, которая не станет ругать ее за то, что из пакетика со смесью разных орешков она выбирает только свои любимые – кешью. Джесси также ценит меня за умение придумывать остроумные, по ее мнению, вопросы типа «Ваше любимое слово?» или «Ваш самый нелюбимый звук?», которые она записывает на цветных бумажках и развешивает повсюду в комнатах для персонала в «Вафельном Доме». Джесси считает, что подобный юмор помогает людям расслабиться. Или за то, что, заскочив во время перерыва в ближайший магазин, я никогда не забываю купить ее любимое мороженое с жареным миндалем. Но, пожалуй, больше всего Джесси любит меня за то, что я готова терпеть ее чокнутую мамашу, помешанную на собаках. Когда мы с Джесси и с ее мамой ходим в ресторан, я, умело делая вид, что мне безумно интересно, задаю этой дамочке вопросы типа: «Миссис Фикс, а что сейчас с этим несчастным питбулем, о котором вы рассказывали в прошлый раз?». И миссис Фикс начинает подробный рассказ на целый час, а то и на два, а я сижу и внимательно слушаю.

В отличие от Джесси, Мэл нельзя назвать моей настоящей подругой. Просто Мэл случайно оказалась рядом в тот момент, когда я вдруг почувствовала, что не могу больше держать переживания по поводу Брэди в себе, и мне просто необходимо хоть с кем-то ими поделиться. В тот момент я вышла покурить, а Мэл крутилась рядом. Хотя, конечно же, лучше было бы в первую очередь поделиться с Джесси. Именно к Джесси я обращаюсь, когда, например, хочу поплакаться кому-нибудь в жилетку после ссоры с родителями, или когда я переживаю, хорошо ли напишу контрольную.

У Джесси, правда, есть свои странности… Например, она просто помешана на религии. Помню, месяцев пять тому назад я попросила ее сходить со мной к врачу, который посоветовал бы мне, что делать, чтобы не забеременеть, – из чего Джесси, разумеется, догадалась, что мы с Брэди занимаемся – или, по крайней мере, собираемся заниматься сексом. Джесси вдруг ужасно завелась и разродилась целой лекцией о том, что секс до свадьбы – это плохо и что доктора, дающие девушкам подобные советы, по сути, поощряют грех. Едва ли не целый час говорила об этом без умолку – но внезапно замолчала, решив, видимо, что наговорила лишнего. Словно секс – такая грешная вещь, что даже разговаривать о нем грешно.

Я думаю, причина всех этих ее «заморочек» насчет секса в том, что мама Джесси никогда не была замужем. Но любовников, надо полагать, имела, ибо как же она тогда умудрилась родить саму Джесси? Или, может быть, причина в том, что отец Джесси – я даже не знаю, как его звали – бросил ее мать, когда Джесси была еще в пеленках…

Брэди меня никогда не бросит, даже если я забеременею от него – в этом я уверена. Впрочем, я и не забеременею – все-таки хожу на консультации в этот Центр планирования беременности и кое-чему уже научилась… Сто́ят эти консультации недорого – почему бы не ходить?

Джесси, разумеется, догадывается, что я уже не девственница – но предпочитает не заводить об этом разговор. Я чувствую это и стараюсь не затрагивать эту тему.

Правда, недавно – еще до того, как Брэди ухал в Майами, – Джесси вдруг сама ни с того ни с сего выдала мне новую лекцию о том, что секс до свадьбы – это грех. В последнее время Джесси почему-то стала совсем уж религиозной. Отличная девчонка – но, сказать по правде, иногда она бывает такой занудой…

Впрочем, в данный момент главное для меня – не это. В данный момент Джесси ждет от меня ответа, поеду ли я с ней в Майами. Она явно сердится, что своими переживаниями я поделилась с Мэл, а не с ней, но старается не подавать вида – стоит и с беспечным видом поигрывает ключами от машины. Однако глаза ее выдают.

Я очень хочу увидеть Брэди. И я хочу оставаться подругой Джесси. Я должна быть благодарна ей – в конце концов, ради того, чтобы я могла увидеть Брэди, Джесси даже готова взять с нами в поездку Мэл, хотя чувствую, что эта Мэл не очень ей по душе.

Джесси явно ждет от меня ответа «Да, я еду», – и я не могу обидеть ее.

– А-а, чем черт не шутит!.. – отвечаю, наконец, я. – Поехали!

Джесси хочет, чтобы мы поехали сразу же после того, как кончится наша с Мэл смена, – но мне все-таки хотелось бы заскочить домой, принять душ и переодеться. Не хочу предстать перед Брэди в замасленной рабочей одежде, пропитанной запахом яичницы и сосисок. В конце концов мы договариваемся, что Джесси заедет за мной в полчетвертого, а затем мы заедем за Мэл. Мэл пишет свой адрес на салфетке (выясняется, что живет она в соседнем городке Форт-Уолтон) и просит меня дать ей номер мобильника – очевидно, чтобы связаться со мной, если Джесси вдруг в последний момент передумает и решит не брать Мэл с нами.

Я возвращаюсь на свое рабочее место, с нетерпением ожидая конца смены. Никогда еще рабочий день не казался мне таким бесконечным! Но вот, наконец, смена закончена. Я сажусь на свой велосипед, еду домой и не обнаруживаю там никого – лишь записку на столе. В записке говорится, что мама и папа поехали в магазин, купить кое-какие детские вещи для еще не родившегося ребенка Стива.

Уверена, что мои «предки» вряд ли поднимут бучу из-за того, что я уехала в Майами, если только я возьму с собой мобильник, и они будут знать, где я. Даже если им не очень понравится, что я вдруг взяла и укатила в другой город только ради свидания с Брэди, особо ругать меня они не будут. Когда у вас аж шестеро детей, вряд ли у вас хватит энергии на то, чтобы слишком бурно реагировать на выходки каждого из них.

Мои мама и папа – электрики. У них своя фирма, она так и называется «Симонофф-Электрикс», хотя заправлял фирмой все эти годы в основном папа – у мамы, родившей шесть детей подряд, на бизнес оставалось не так уж много времени. Самый старший мой брат, Стив, пошел по родительским стопам – тоже стал электриком, и теперь у него своя собственная фирма в Броварде. Джо-младший служит во флоте, Тулли учится в колледже в Таллахасси, столице нашего штата. У Джея сейчас каникулы, но живет он не у нас, а у своей девчонки. А Пенн, которого из всех моих братьев я люблю больше всего, окончил школу – он учился в одном классе с Брэди – и теперь снимает вместе с дружками довольно паршивую комнату в одном городке неподалеку от нас. С сентября он начнет там ходить в кулинарный колледж, а пока проходит практику в местном ресторане, который, надо признать, гораздо круче «Вафельного Дома». Так что сейчас наш довольно-таки большой дом почти пуст – только родители и я.

Сказать по правде, без братьев мне скучно. В июне я сама окончу школу, и, возможно, тоже переселюсь куда-нибудь – но до июня надо еще дожить.

Пока собираю вещи, которые возьму с собой, я решаю позвонить Пенну.

– Привет, это я, – говорю я, когда он отвечает на мой звонок.

– Викс!

– Послушай, Пенн, – без предисловий начинаю я, – я так больше не могу… Наш дом пуст, словно заброшенный, я помираю со скуки… Я еду в Майами повидаться с Брэди. Я его уже сто лет не видела!

– Сто лет? – удивляется Пенн. – Мне казалось, он только что уехал…

– Ничего себе «только что»! Прошло целых две недели!

– Две недели – и ты уже без него прожить не можешь?

– Заткнись, – говорю я.

Пенн знает, что я не люблю, когда он смеется над моей привязанностью к Брэди.

– И как ты собираешься доехать до Майами? – спрашивает он, чтобы переменить тему.

– Я еду с Джесси. Она взяла машину у мамы.

– Джесси – это та, что приходила к нам в гости в День независимости, четвертого июля?

– Да, та самая, что дает тебе бесплатный стакан кока-колы всякий раз, когда ты приходишь в «Вафельный Дом».

– Ну, да, конечно. Я помню ее, – немного рассеянно говорит он.

– Ты-то чем сейчас занимаешься? – спрашиваю я.

– Да вот, только что закончил рабочую смену и заскочил в магазин. Сейчас я в магазине.

– Я тоже только что с работы, – говорю я. – Даже еще не успела помыться и переодеться, вся грязная и потная…

– Я тоже. Видела бы ты, во что превратилась моя футболка!

– Даже и представлять себе не хочу! – смеюсь я.

– В принципе, ничего страшного, постираю – отойдет… Кстати, я сейчас как раз в отделе стиральных порошков. Какой, по-твоему, лучше взять – «Тайд» или «Олл»?

– А у какого коробка красивее?

– Мне не нужна красивая коробка. Мне нужен хороший порошок.

– Ну, желаю тебе не ошибиться с выбором порошка.

– Да я, собственно, уже выбрал.

– И какой же ты выбрал?

– А вот не скажу! Сама догадайся.

– Делать мне нечего, как отгадывать, какой ты выбрал порошок! Когда ты приедешь? – спрашиваю я.

– Скорее всего, в следующие выходные.

– А раньше не можешь? Приезжай в понедельник к обеду!

– Я приеду, а ты еще будешь в Майами со своим Брэди?

– Нет. В понедельник мне на работу. Так когда ты приедешь?

– Я же сказал – в следующие выходные. Извини, Викс, раньше просто никак не смогу – дела…

– Приезжай, Пенн! Без тебя так скучно!

– Викс, извини, я не могу разговаривать. Я сейчас как раз на кассе…

– Хорошо. Но не забывай свою сестренку. Без тебя я просто умру от скуки! Кому ты будешь читать свои вечные нотации, если я умру?

– Извини, Викс, я действительно не могу сейчас разговаривать. – И Пенн выключает мобильник.

Неужели Пенн действительно считает, что две недели – это слишком мало, чтобы я успела соскучиться по Брэди? Мне так эти две недели показались вечностью!

Я заглядываю в шкаф на кухне, где мы храним продукты, – тот набит до отказа. Несмотря на то, что никто из моих братьев сейчас не живет дома, родители по-прежнему продолжают покупать столько еды, что хватило бы на шестерых. К тому же, мои «предки» просто помешаны на картошке – едва ли не любое блюдо, что готовит мама, обязательно содержит картошку. Тем не менее, среди этого картофельного царства мне удается найти несколько пирожных и шоколадных батончиков.

Я открываю холодильник. Салат с картошкой, остатки недоеденной жареной картошки и блюдо собственного изобретения моей мамы, которое она называет «картофель по-королевски» – по ее утверждению, божественно вкусно, по мне же – просто отрава… О, манго! Обожаю манго больше всего на свете! Разумеется, я возьму их с собой в дорогу.

С улицы уже раздается сигнал машины Джесси. Я пишу записку для родителей, из которой они поймут, куда я делась, – и выбегаю из дома.

Глава 3. Мэл

– Ник! – пытаюсь я перекричать шум фена. – Да когда же ты выйдешь, наконец?

Молчание. Да, одна ванная на двоих – это, конечно, очень комфортно…

– Ник, ты меня слышишь? – Я стучу в дверь.

– Подожди, – слышится в ответ, – я еще не высушила волосы!

– Ник, мне срочно нужно в ванную! Ты что, не можешь сушить волосы у себя в комнате?

– Я не просто сушу, а укладываю! Мне нужно зеркало! Ты можешь пойти в ванную Блейка.

– Там сейчас убирается Розита.

– Ну, тогда в мамину…

– А там сейчас мама принимает душ. Выходи, Никки! Сколько можно?!

– Ты можешь подождать еще пару минут? Я уже почти закончила!

Что-то мягкое вдруг щелкает меня по носу. Я выглядываю в окно и вижу Блейка в его альпинистском облачении – наикрутейших кроссовках, спортивных шортах и футболке, – карабкающегося по стене. Эту стену для занятий альпинизмом Блейк с папой построили недавно. Смотрю на пол и вижу то, что щелкнуло меня по носу – не что иное, как резиновый страховочный трос, который лопнул и оторвался от ноги Блейка.

– Эй, – кричит мне Блейк, – ты не можешь подстраховать меня?

– Извини, скалолаз, – отвечаю я, – не могу. Мне срочно нужно бежать.

– Куда это ты собралась? – спрашивает он.

– Я еду в Майами.

– С кем?

– С двумя подружками с моей работы, – небрежным тоном отвечаю я.

– Серьезно?

– Представь себе! – смеюсь я.

Судя по всему, Блейк не на шутку удивлен, что у меня вдруг отыскались какие-то подружки, и его можно понять – с тех пор, как в январе мы переехали во Флориду, мне почти никто не звонил. Даже этот Кори Перкинс так и не перезвонил мне. Что ж, я и не жду от него звонка. Не звонит – и черт с ним…

Тара, правда, звонила еще пару раз, приглашала в гости – но оба раза я отказалась, сославшись на то, что дома у меня якобы куча дел. Достаточно с меня и той вечеринки у подружки этой Тары, где все смотрели на меня, словно недоумевая, с чего вдруг кому-то вздумалось пригласить новую девчонку. Я чувствовала себя так некомфортно, что весь вечер сидела в уголке, попивая вино – решила, что это поможет мне расслабиться. И в результате расслабилась так, что полезла целоваться с этим Перкинсом, не отдавая сама себе отчета, что я делаю. Нет, он, конечно, ничего – симпатичный, мускулистый, но ведь я его почти не знаю… И вот результат – после этого едва ли не вся школа еще долго жужжала на тему – вы слыхали? – как эта новая девчонка на вечеринке наклюкалась вдрызг и полезла целоваться к незнакомому парню. Можно подумать, я с ним переспала!

Признаться честно, я пока еще ни с кем не спала. Не то чтобы я берегу себя до свадьбы – просто как-то до сих пор не случалось… В принципе, когда мы жили в Монреале, я могла переспать с Алексом Бондерманом, если бы судьба не сложилась иначе. На протяжении пяти лет он часто жил у нас в доме – мои родители брали его к себе, когда его «предки» уезжали куда-нибудь в Париж или Гонконг – и все эти пять лет я была тайно влюблена в него. Но впервые мы с ним поцеловались только на пятый год. Как сейчас помню – была среда, полчаса до полуночи, мы сидели в моей комнате, готовились к экзамену по математике и поглощали конфеты – и вдруг Алекс меня поцеловал. Его поцелуй пах арахисом. После того вечера мы уже стали целоваться вволю всякий раз, когда нам удавалось уединиться, – в школе на лестнице, по пути из школы, у меня дома… Так продолжалось недели три, после чего Алекс вдруг перестал приходить ко мне домой.

Разумеется, мне хотелось выяснить, в чем дело, и я решила внезапно прийти к нему домой. Пришла – и обнаружила в его комнате Лори Герлач, которую я до тех пор считала своей лучшей подругой. Ее бежевый бюстгальтер валялся под колесиками кресла, в котором Алекс обычно сидел за компьютером. Потом Лори сама рассказывала мне, что ей понравилось, хотя в первый раз и было больно…

Это было за неделю до того, как Лори исполнилось шестнадцать. На день рождения к ней я все-таки пошла, сама не зная зачем – хотя, конечно, лучше бы не ходила. Смотреть, как Лори танцует с Алексом медленный танец, было выше моих сил.

Впрочем, я сама виновата – могла бы сразу догадаться, что Алекс никогда не был по-настоящему влюблен в меня. Я не его тип. Его тип – девушки с пышными волосами и пышными формами. Такие, как Лори…

Да и Лори, как стало потом понятно, я считала лучшей подругой лишь по глупости. На чем, собственно, была основана наша дружба? Всего лишь на том, что однажды – мы учились в седьмом классе – мы с Лори вдруг обнаружили, что у нас одинаковые дубленки! Лори тогда подбежала ко мне, воскликнув: «Мэл, да мы с тобой, оказывается, близнецы!» – и с той минуты мы стали подругами – не разлей вода.

После того дня рождения я перестала разговаривать и с Лори, и с Алексом.

Сейчас я почти не общаюсь ни с кем из своих бывших друзей в Монреале. Переписываемся иногда по Интернету, но редко – в последнее время все почему-то стали ужасно заняты…

Викс, я думаю, уже давно не девственница. Такие девчонки, как Викс, вряд ли будут встречаться с парнем целый год и за все это время даже не попытаются переспать с ним. А вот Джесси, скорее всего, еще девственница. Судя по тому, что на шее у нее вечно болтается золотой крестик, Джесси явно из тех, кто считает, что секс без брака – смертельный грех. Викс не такая. Судя по ее раскованным манерам, для Викс переспать с парнем – раз плюнуть… Что будут при этом говорить люди, Викс, похоже, ни капли не волнует. Сказать по правде, мне даже кажется, что на самом деле Викс не так уж сильно переживает по поводу того, что ее Брэди вот уже вторую неделю не звонит и не пишет ей. Если бы мой парень не звонил мне целых две недели, я бы наверняка вся изревелась в подушку.

– Подстрахуй меня, Мэл! – снова просит Блейк. – Это займет у тебя всего минут пять.

– Извини, Блейк, серьезно – не могу, – отвечаю я. – Через пять минут уже нужно бежать. Мои подружки уже заждались, наверное…

«Подружки»? Я не могу сдержать улыбки. Почти подружки… Ну ладно, Викс еще можно считать подружкой – она все-таки поделилась со мной переживаниями по поводу своего парня. А вот Джесси, судя по всему, меня явно недолюбливает. Но, тем не менее, все-таки пригласила поехать с ними.

Пригласила? Никто меня не приглашал, я сама напросилась. Если бы я не пообещала, что за все заплачу́, они бы, наверно, меня и не взяли.

Выходит, я пытаюсь купить себе друзей? Не ожидала от себя такого…

– Эй, Никки! – Блейк барабанит в дверь. – Может быть, хоть ты меня подстрахуешь?

– С какой стати? – раздается голос Ник.

Никки ненавидит эту стену для лазания. Как и мама – та ужасно боится, что в один «прекрасный» момент Блейк сорвется и разобьет себе голову. Но папа – спортсмен-любитель, которому все нипочем, и Блейк явно пошел в него. Пару лет назад папа и Блейк даже записались в секцию аквалангистов на Антильских островах. Когда папа решил построить эту альпинистскую стену, мама и Никки были категорически против, но я встала на сторону папы и Блейка, что дало им перевес в один голос, и стена все-таки была построена. Сама я по этой стене лазить не собираюсь, но если Блейку так хочется, то почему бы и нет?

Решения в нашей семье, как правило, принимаются по голосованию, будь то вопрос о том, что будет сегодня на ужин – лосось на гриле или пицца, куда поехать летом – в Мексику или в Гонолулу, или какую машину купить – «БМВ» или кабриолет с откидывающимся верхом. Блейк хотел «БМВ», Никки бредила кабриолетом – мне же, если честно, было все равно. Но поскольку «предки» хотели-таки знать мое мнение, я закрыла глаза… и представила себя летящей на большой скорости по пустынному шоссе, а вокруг никого – только бесконечные пески до самого горизонта и ветер. Я «проголосовала» за «БМВ» – и мой голос оказался решающим.

Мой голос часто оказывается решающим в нашей семье. Но доктор Каплан была не права, когда упрекнула меня в том, что я якобы всегда пытаюсь навязать свою волю другим. Доктор Каплан – это психолог, к которой обратились мои родители по поводу того, что их детям, то есть нам, теперь предстоит учиться в новой школе. Я попыталась объяснить этой Каплан, что на самом деле все обстоит как раз наоборот – да, мой голос часто оказывается решающим в наших семейных спорах, но лишь в том смысле, что если я присоединюсь к выбору, сделанному Никки, то это склонит родителей к исполнению желания Никки, а если встану на сторону Блейка, то, соответственно, заставлю и родителей склониться на его сторону. Но если мне вдруг вздумается высказать свое собственное желание, отличное и от желания брата, и от желания сестры, то мой одинокий голос останется гласом вопиющего в пустыне. Но доктор Каплан так этого и не поняла. Она решила, что поскольку я – средний ребенок в семье, от этого якобы испытываю комплекс неполноценности, словно я, как говорится – «ни рыба ни мясо»… Впрочем, может быть, до некоторой степени это действительно так. Никки – красавица, Блейк – непослушный мальчишка, а я… просто еще один ребенок своих родителей. Но тут разговор зашел на другую тему: Никки стала рассказывать этой даме-психологу, как она скучает по Канаде, как Флорида ей не по душе – и все внимание сразу же переключилось на Никки. Никки уверена, что она – пуп земли, и внимание всех должно быть приковано лишь к ее распрекрасной персоне…

Я посмотрела на Блейка – он закатил глаза, словно хотел сказать: «Во заливает!». Я еле сдержалась, чтобы не расхохотаться, и взглядом сигнализировала Блейку, чтобы и он сдержался. Если бы мы с Блейком рассмеялись, Никки убила бы нас обоих – она всегда приходит в бешенство, когда над нею смеются. К счастью, Блейк понял меня и сделал серьезное лицо.

Блейк, пожалуй, единственный, кто действительно понимает, почему я пошла работать в «Вафельный Дом». Ни Никки, ни мама так до сих пор и не могут понять, почему я вдруг устроилась официанткой в какую-то забегаловку, а не к папе на фирму, где могла бы сама выбирать, в котором часу появляться на работе и когда уходить, как это делает Никки. Никки, пользуясь тем, что папа ей, конечно же, все простит, предпочитает появляться на работе как можно реже – вот и сейчас она сушит свои волосы дома посреди рабочего дня. Но если бы я работала на фирме у папы, все бы, разумеется, знали, что я дочка начальника, и лебезили передо мной, а сами за моей спиной называли бы меня взбалмошной пресыщенной девицей… Нет уж, спасибо! Уж лучше работать официанткой в «Вафельном Доме». Да, вытирать грязь со столов означает портить маникюр – но, в конце концов, перед кем мне там красоваться? Перед клиентами? Да те меня почти не замечают – станут они разглядывать какую-то официантку, которая подает им еду! Именно это я и пыталась сказать Джесси, когда она вдруг спросила, почему я работаю здесь, – но, кажется, она меня неправильно поняла.

Надеюсь, Эйбу все-таки попадется на глаза моя записка о том, что в выходные я не выйду на работу, что я извиняюсь перед ним за это, а также за то, что извещаю его об этом всего лишь коротенькой запиской.

Сама до сих пор не верю, что у меня хватило наглости напроситься в компанию к Джесси и Викс! Но когда Джесси предложила Викс поехать в Майами, мне вдруг жутко захотелось присоединиться к ним. Викс такая боевая, словно ей все нипочем, да и Джесси, кажется, вполне уверенная в себе девчонка… К тому же, обе они так не похожи ни на кого из тех, кого мне приходилось встречать раньше – ни в Монреале, ни в школе, в которой я сейчас учусь. Мне кажется, что Викс и Джесси, такие разные на вид, действительно настоящие подруги. Не могу себе представить, чтобы Викс, например, придя однажды к своему Брэди, обнаружила, что Джесси забыла у него свой лифчик. Не потому, что Джесси, будучи девушкой строгих нравов, никогда и не забыла бы там свой лифчик, – а потому, что Джесси никогда бы не поступила так со своей лучшей подругой.

Я хочу, чтобы у меня была такая подруга, как Викс или Джесси. Я хочу стать подругой для них обеих. Вот почему я решила поехать с ними, а вовсе не потому, что мне вдруг захотелось посмотреть на какого-то аллигатора.

На аллигатора я, если честно, и смотреть не хочу. С меня хватило того, как в июне мы ездили на сафари в Африку, я сидела в открытом джипе и видела своими глазами, как четыре гепарда рвали на части газель. Папа и Блейк считают это самым ярким впечатлением от всей поездки. Как по мне, так ехать четыре часа по саванне, чтобы посмотреть на подобное – весьма сомнительное удовольствие.

Я пробовала как-то рассказать об этом Викс – просто решила рассказать ей что-нибудь интересное, а ничего другого в тот момент не приходило в голову. Викс лишь поморщилась и сказала: «Какой ужас!».

И она права. Оторванные ноги антилопы, кишки, валяющиеся на земле, все вокруг залито кровью… Я не смогла тогда на это смотреть – закрыла глаза руками.

Меня до сих пор тошнит, когда я об этом вспоминаю. А на прошлой неделе я снова видела все это – во сне. Только в этом сне газелью была я сама…

Никки наконец открывает дверь.

– Ну как? – спрашивает она, стоя в проходе, и встряхивает волосами, демонстрируя свою укладку.

– Отлично, Никки, отлично! – торопливо говорю я. – Но, может быть, все-таки пустишь меня в ванную?

– Смотри, какие прямые! – словно не слыша меня, продолжает хвастаться она. – Нет, этот гель действительно творит чудеса! Ты обязательно должна его попробовать!

– Попробую, Никки, попробую как-нибудь… Ты пустишь меня в ванную или нет?

– Иди, только ненадолго. – Никки все же пропускает меня. – Я еще глаза не накрасила…

Приняв душ, я вылезаю из джакузи и заворачиваюсь в полотенце – махровое, теплое от жары, стоящей в ванной, свежее, приятно пахнущее лимоном – очевидно, Розита постирала его в порошке с таким ароматом. Вернувшись из ванной в свою комнату, я обнаруживаю, что Никки роется в моем шкафу.

– Ты не возражаешь, если я возьму твое новое платье? – заявляет она.

– Разве мама не купила тебе такое же? – спрашиваю я.

– Такое же, да не такое. На твоем рисунок симпатичнее. Эти полоски меня толстят…

– Да не толстят они тебя!

Я вообще не могу представить себе одежду, в которой Никки выглядела бы толще, чем она есть на самом деле. Моя сестренка обладает просто идеальной фигурой – сама стройная, а грудь большая. Парням такие обычно нравятся. Если верить Никки, однажды парни из ее класса даже подрались из-за нее. В отличие от меня, Никки сразу же стала популярна в новой школе. Теперь ни одна вечеринка не обходится без нее.

Однако, несмотря на то, что она никогда не была склонна к полноте, Никки панически боится растолстеть, вечно сидит на диете – как и мама. Сейчас они обе увлеклись диетой под названием «южная», которая, как утверждают они, нынче в моде. И теперь из-за их фантазий вся семья вместо картошки вынуждена есть пюре из цветной капусты и делать вид, что это безумно вкусно.

Никки вынимает мое платье из шкафа и смотрит на ярлык.

– Второй размер… Ну и дистрофичка же ты, Мэл!

Я молча злюсь, хотя, казалось бы, пора уже привыкнуть, что каким боком ни повернусь, для Никки он все равно будет не тот. Сама выглядит как победительница конкурса «Мисс Освенцим», и ей все мерещится, что она толстая, а я, значит, дистрофичка? А если я вдруг пойду с папой и Блейком в «Макдональдс» и наемся там каких-нибудь бигмаков вместо цветной капусты, Никки наверняка станет орать: «Как ты можешь есть такую еду? Да от нее ты станешь как бочка!».

– Никки, – говорю я, – извини, я должна бежать. Меня ждут подруги.

– Подруги? – удивляется она. – У тебя есть подруги? – Но в этот момент мобильник Никки начинает звонить, и она бросается к нему.

У самой Никки нет отбоя от друзей и подруг – и со старыми приятелями из Монреаля она продолжает поддерживать отношения, и здесь обзавелась кучей новых, и даже с ребятами, с которыми будет учиться в колледже после окончания школы, уже успела подружиться…

Я открываю ящик комода, ищу, что же надеть. Наконец останавливаю свой выбор на черных шортах и мягкой белой футболке – должно быть, мама купила мне эту футболку недавно, так как раньше я не видела ее. Достаю из шкафа ярко-красную дорожную сумку и начинаю не слишком аккуратно класть туда то, что возьму с собой – джинсы, еще одни шорты, несколько футболок на смену… Кладу и кроссовки, хотя не уверена, пригодятся ли они мне.

За окном уже слышится сигнал машины. Я гляжу в окно и вижу старый как мир «Опель», притормозивший рядом с нашим «БМВ». Но, надо полагать, при всей своей потрепанности этот драндулет еще вполне на ходу, ибо приехали же как-то на нем девчонки… За рулем – Джесси.

– Сейчас, еще пару минут! – кричу я, открыв окно.

Я достаю из шкафа два полотенца, одно – банное, одно – пляжное, заскакиваю в ванную, чтобы побросать в сумку зубную щетку, шампунь, кондиционер и гель для тела. Пробегая мимо маминой комнаты, из которой слышится музыка, я стучу в дверь:

– Мам, я убегаю!

– Куда это ты? – слышится из-за двери голос мамы, пытающейся перекричать музыку.

– Я еду в Майами, – заявляю я, – с подружками.

– С подружками? Из этого, как его, вафельного магазина?

– «Вафельного Дома», мама, сколько раз повторять – «Дома», а не магазина!

– И когда ты вернешься?

– В воскресенье вечером.

– Кто ведет машину?

– Джесси.

– Она хорошо водит?

– Вроде бы да.

– Деньги взяла?

– Сто долларов, если не ошибаюсь… нет, сто пятьдесят. Надеюсь, хватит.

– Возьми еще мою кредитную карточку. Ну, желаю тебе счастливо отдохнуть!

Блейку или Никки мама никогда не доверила бы свою кредитную карточку – она боится, что Блейк купит моторную лодку, о которой давно мечтает, а Никки – какой-нибудь бриллиантовый браслет или еще что-нибудь в этом роде. Но мне мама вполне доверяет.

– Спасибо! – кричу я. На минуту у меня вдруг мелькает мысль: «А может быть, в самом деле возьму да и куплю себе моторную лодку или бриллиантовый браслет?». Но мне нужно вспомнить, не забыла ли я взять с собой что-то в дорогу. Возьму-ка я, пожалуй, свой плеер… и подушку – неизвестно еще, где придется спать. Я возвращаюсь в свою комнату, кладу в сумку плеер и пытаюсь запихать еще и подушку, но она уже туда не лезет, и я беру ее под мышку.

– Блейк, Розита, Никки! Я убегаю! – кричу я.

Блейк и Розита кричат в ответ «До свидания!». От Никки я же не слышу ответа.

Я стучусь в комнату сестры:

– Никки, я…

– Подожди, – слышится в ответ, – я разговариваю по телефону.

– Никки!

– Ты что, не слышишь?! Говорю тебе – я разговариваю по телефону!

– Никки, я убегаю!

– Подожди… Ты берешь машину? Машина нужна мне!

«Вот что заставило ее наконец оторваться от телефона!» – усмехаясь про себя, думаю я.

Вообще-то родители купили нам с Никки эту машину на двоих, но я ею практически не пользуюсь – Никки почему-то возомнила, что если я оставлю машину на стоянке перед «Вафельным Домом», ее непременно украдут. Поэтому на работу меня отвозит папа на своей, а домой подбрасывает кто-нибудь с работы, кому по пути. Сегодня же я просто взяла такси. Честно говоря, несмотря на то, что несколько месяцев назад я получила права, водить машину до сих пор побаиваюсь. Стоит сесть в водительское кресло, как меня тут же начинает трясти.

– Успокойся, машину не беру, – отвечаю я и сбегаю по ступенькам. Спустившись вниз, на ходу сую ноги в сандалии, вскидываю сумку на плечо – и выбегаю на крыльцо, оставляя свою семью в этом доме, уже успевшем обледенеть от постоянно включенных кондиционеров.

Сбегая по ступенькам крыльца, я машу девчонкам рукой. Вместо того чтобы помахать в ответ, они почему-то смотрят на меня как на существо с другой планеты. Левая рука Джесси высунута из окна «Опеля», и она выстукивает какую-то мелодию по двери машины своими накладными ногтями, на которых изображены маленькие серебряные ангелочки. Никки почему-то считает, что накладные ногти – это ужасно. Может быть, я чего-то не понимаю, но лично мне нравятся накладные ногти.

– Ну наконец-то! – произносит Джесси.

– Извините, девчонки, что заставила вас ждать, – говорю я.

После прохлады в доме жаркий уличный воздух окутывает меня, словно я нахожусь в ванне с горячей водой. Я подхожу к машине сзади, чтобы положить свою сумку в багажник, но крышка багажника почему-то не хочет открываться.

– Не поможете? – спрашиваю я.

– Ну вот, опять! – ворчит Джесси. – Я с таким трудом его закрыла…

Я уже готова пожалеть, что навязалась поехать с ними. Джесси явно не в восторге от моей компании.

– Спокойно, Мэл, – произносит Викс, – не дергай так сильно, а то заклинит. – Судя по всему, Викс уже давно изучила машину Джесси вдоль и поперек. – Подожди, лучше я сама…

Викс выходит из машины, подходит к багажнику и склоняется над ним. Даже так она гораздо выше меня. На девушку с подобным ростом в любой толпе непременно обратят внимание…

– Крутая тачка! – произносит она, оборачиваясь на стоящий рядом «БМВ». – Твоего папы?

– Моей сестры, – отвечаю я. – Впрочем, иногда и я на нем езжу. А иногда даже мой брат, хотя у него пока еще нет прав – ему пятнадцать.

– Везет же твоей сестре… – Викс открывает багажник, кладет туда сумку и захлопывает его.

– Спасибо, – отвечаю я и подхожу к задней двери машины Джесси. Но, как и багажник, дверь упорно не хочет открываться. Викки открывает ее для меня, и я проскальзываю на заднее сиденье.

Джесси заводит машину на задний ход.

– Мэл, – Викс указывает на крыльцо, – кажется, твоя сестра хочет тебе что-то сказать…

Никки действительно стоит на крыльце, наблюдая за всей сценой с недоумением – наверняка она, услышав сигналящую машину, решила, что это кто-то приехал за ней. Хотя я уже села в машину, Никки жестом подзывает меня.

«Сначала не хотела разговаривать со мной, а теперь, когда я уезжаю…» – усмехаясь про себя, думаю я.

– Поехали! – машу я рукой, делая вид, что не замечаю Никки.

Глава 4. Джесси

– Ну наконец-то! – вздыхаю я и жму на газ. Окна машины открыты, свежий ветерок обдувает мое лицо, и на душе у меня становится веселее.

– Вау! Тру-ля-ля! – кричу я, не заботясь о том, что Мэл, возможно, подумает «Ну и дурочка!».

Судя по тому, какой дом у этой Мэл, какая машина, денег у нее больше, чем у всех остальных моих знакомых, вместе взятых. Но мне вовсе не хотелось бы поменяться с ней местами. Как сказано в Библии, «легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому войти в Царство Небесное». Кстати, о верблюдах: ее сестра действительно напомнила мне верблюда – стояла на крыльце с таким видом, словно готова была плюнуть нам вслед.

Не в силах сдержаться, я громко смеюсь.

– Что такое? – удивляется Викс.

– Да так, ничего… – отмахиваюсь я.

Я так и не понимаю до сих пор, почему Мэл вдруг увязалась с нами. Честно говоря, я до последней минуты надеялась, что она все-таки передумает. К ее чести следует отметить, что она без лишних слов села на заднее сиденье – что ж, там ей и место. Рядом со мной – Викс, как и должно быть. Ну, а Мэл… что ж, попробую относиться к ней как к жужжащей над ухом мухе – немного беспокоит, конечно, но не более того. Если будет уж слишком сильно надоедать – прихлопну, чтобы знала свое место.

– Ну что, Викс? – говорю я. – Признайся, здорово я все-таки придумала, что вытащила тебя в эту поездку? А то бы ты совсем закисла…

Викс не отвечает – она возится с радиоприемником, пытаясь хоть что-то поймать. Признаться, я соврала, что мне удалось починить радио – как ловило паршиво, так и ловит. Лоб Викс нахмурен, и она напоминает мне рассерженного медведя.

– Черт побери, – ворчит она, – а говорила, работает…

Единственной станцией, которую ей удается поймать, оказывается «Радио Классика». Машину заполняют звуки старого доброго хита прошлых лет – «These Boots Are Made For Walking». Я начинаю отбивать такт ногой, вторя музыке.

– Крепки мои ботинки, – подпеваю я, – хоть целый век носи…

– О господи! – морщится Викс.

– …И я могу однажды весь мир в них обойти…

Викс выключает радио.

– Эй! – протестую я и включаю его снова – но радио уже сбилось с волны. Я пытаюсь снова поймать ее, но сколько ни кручу ручку – одно шипение.

– Я так не играю! – ворчит Викс. – Ты обещала, что мы поедем с музыкой! Что за кайф ехать без музыки?

Рука Мэл тянется к автомобильной зажигалке, втыкает в нее какой-то шнур, и из динамиков вдруг раздаются звуки тяжелого рока. Я узнаю песню – это «Drive» группы «Incubus». Но что это за радиостанция, и как Мэл удалось на нее выйти – для меня загадка. В Найсвилле есть всего лишь одна станция, которая передает музыку в стиле альтернативный рок, но она вещает на какой-то очень дальней волне, и приемник в маминой машине ее не ловил, даже когда был исправен.

Моя рука тянется к ручке радиоприемника, желая настроить его получше.

– Оставь, не крути, а то мы собьемся с волны! – говорит Мэл.

Но поздно – я уже повернула ручку, и песня пропала.

Разумеется, я отлично знаю, что если крутить ручку настройки радиоприемника, можно сбиться с волны – может быть, я не так продвинута в современной технике, как Мэл, но и не настолько дремуча, чтобы не знать уж совсем элементарных вещей. Но я по-прежнему не понимаю, как Мэл удалось поймать эту станцию.

Викс отстраняет мою руку, крутит ручку сама – и «Incubus» звучит снова.

– Это автомобильный плеер, – объясняет Мэл. Она протягивает руку с плеером, показывая его мне. На вид – самый обычный MP3-плеер, но от него тянется какой-то шнур, который Мэл подключила к автомобильной зажигалке.

– Видите? – говорит она. – С ним мы можем слушать все, что пожелаем!

Эту задаваку так и распирает от гордости за свой крутой плеер. Викс, похоже, уже готова растаять перед этой Мэл. Лично я не собираюсь лебезить перед этой красоткой, какой бы у нее ни был плеер.

– Что ж, Мэл, – говорит Викс, – если так, то тебе и выбирать музыку.

Впрочем, против песни, выбранной Мэл, я ничего не имею, так как знаю, что Викс любит альтернативный рок – страсть к нему она переняла от своего брата Пенна. Странно только, что Мэл нравится такой стиль.

– Ты любишь такую музыку? – спрашиваю у Мэл. – Я не ожидала! Я думала, тебе больше нравится какая-нибудь попса…

– Попсу я тоже иногда слушаю, – отвечает она. – Но, по-моему, эта песня просто идеально подходит для путешествия на машине, разве не так? Впервые я, кажется, услышала ее в каком-то фильме… нет, в передаче «Кумиры Америки»…

Я смотрю на Викс, ожидая, как она отреагирует – Викс не любит передачу «Кумиры Америки». По мне, так неплохая передача. Однако если бы Викс сейчас сказала, что эта передача ужасная, я бы поддакнула ей – только ради того, чтобы уколоть Мэл.

Но Викс сейчас явно не на моей стороне.

– Я понимаю, – язвит она, – ты бы такую песню не выбрала, а скорее что-нибудь вроде этих твоих «ботинок»…

– Ты что, – отвечаю я, – всерьез решила, что я фанатка этой песни про ботинки? Да я лишь в шутку ей подпевала…

– Да знаю я твои вкусы! – усмехается Викс. – Для тебя что «Кумиры Америки», что старые добрые хиты прошлых лет – одно и то же…

– Еще раз говорю – я подпевала этой песенке всего лишь в шутку!

– Ничего не понимаю! – произносит со своего заднего сиденья Мэл. – О чем вы, девчонки?

Мы с Викс дружно смеемся.

– Да что такое? – удивляется Мэл.

– Да так, ничего, – бросаю я через плечо, – не обращай внимания…

Впереди – развилка дорог. На светофоре – красный, и я останавливаюсь, собираясь повернуть налево, когда зажжется зеленый. Но Викс, посмотрев на дорожные знаки, вдруг заявляет:

– Поверни направо.

– Направо? Зачем? – удивляюсь я. – Десятое авеню – налево…

– Десятое авеню нам не нужно.

– Ты шутишь? Чтобы попасть в Майами, нам нужно на Десятое авеню!

Вместо ответа Викс роется в своей сумочке и извлекает оттуда какую-то книгу. Так и есть – «Удивительная Флорида», ее любимая книжка…

Листая потрепанные страницы, Викс наконец находит ту, которую искала, и пробегает глазами текст.

– Так я и думала, – радостно произносит она, – отсюда до него меньше трех часов езды!

– До кого? – спрашиваю я. – До Старого Джо?

Мэл вдруг наклоняется вперед.

– Послушайте, девчонки, – начинает она, – может быть, расскажете, наконец, что это за аллигатор такой?

В голосе Мэл явно звучит страх, как ни старается она его скрыть. Викс, очевидно, тоже почувствовала это.

– Боишься его? – усмехается она, повернувшись к Мэл.

– Да нет, не боюсь, просто… – мямлит та.

– Мне казалось, – продолжает Викс, – что ты вроде бы хотела увидеть Старого Джо! Разве не так?

– Я и теперь хочу.

Викс недоверчиво вскидывает бровь.

– Правда, хочу! – повторяет Мэл.

«Ну да, как же! – думаю я. – Боишься – так и скажи!»

– Я просто хочу знать – он хотя бы в клетке или за оградой? – беспокоится Мэл. – Надежно заперт? А то ведь бывают зоопарки, где животные разгуливают практически на свободе, чтобы у посетителя создавалось впечатление, что он находится один на один с дикой природой…

– Разумеется, не заперт, – смеюсь я. – Тебе бы понравилось, если бы тебя заперли в клетке? Ты ведь, кажется, была в Африке, ездила на сафари – и все равно боишься какого-то крокодила?

В зеркало, висящее передо мной, я вижу лицо Мэл – и замечаю, как она побледнела. Знать бы ей, что старина Джо вот уже лет триста как стоит в виде чучела за витриной музея… Но Викс не спешит рассказывать Мэл об этом – судя по всему, ей, как и мне, тоже нравится дразнить эту трусиху.

На светофоре зажигается зеленый, и я поворачиваю направо.

– А дальше куда? – спрашиваю у Викс.

– Следующий поворот должен быть на шоссе Уайт-Поинт. Нам туда, – отвечает она мне и поворачивается к Мэл. – Не беспокойся, Мэл, мы едем не к Старому Джо.

– А куда же? – удивляюсь я.

– Сначала заедем посмотреть на самый маленький в мире полицейский участок. А потом уже к Джо.

– Ну Викс, – смеюсь я, – сдаюсь, ты меня перехитрила! Значит, к Старому Джо потом?

– А что? – усмехается в ответ она. – Самый маленький в мире полицейский участок – это, должно быть, круто! Представь себе – миниатюрные столы, миниатюрные полицейские машины… может быть, и сами полицейские размером с гномов…

– Что, тоже боишься? – спрашиваю я.

– Боюсь? Кого? Старого Джо? С чего бы мне его бояться? Просто до этого полицейского участка отсюда ближе. Вот я и решила – сначала туда, затем к Джо… Какая, в конце концов, разница?

– Да при чем тут Старый Джо? Я знаю, что ты его не боишься! Ты боишься другого – как тебя встретит твой ненаглядный Брэди – а вдруг скажет, что вообще решил с тобой расстаться? Вот ты и оттягиваешь встречу с ним, и потому придумываешь – заедем сначала на этот самый маленький полицейский участок, потом к Старому Джо, потом еще куда-нибудь…

Честно говоря, все это я сказала просто, чтобы немного поддразнить Викс, и не более – мы ведь с ней часто беззлобно, по-дружески «подкалываем» друг друга… Но Викс, похоже, обиделась всерьез.

– Ради бога, Джесси, прекрати! – фыркает она и отворачивается в окно.

На что обиделась? Я же ведь послушалась ее, повернула туда, куда она хочет! Хочет в самый маленький на свете полицейский участок – будет ей самый маленький участок, хочет к Старому Джо – будет ей старый Джо… В конце концов, гулять – так гулять. Как там сказала мама? «Жизнью надо наслаждаться»… Что ж, понаслаждаюсь хоть немножко жизнью – надеюсь, что все-таки не очень сильно запачкаю свои белые ангельские крылышки…

Вот только зря Викс упоминает имя Господне всуе – «Ради бога»… Терпеть не могу, когда имя Господне произносят всуе – и пусть кто угодно считает меня святошей и занудой… Ми-Мо говорит, что тот, кто часто произносит имя Господне не к месту, может попасть в ад. Ми-Мо все время молится за мою маму, потому что считает, что мама может попасть в ад, если не изменит свой образ жизни. Мама даже в церковь с нами не ходит. А Ми-Мо заезжает за мной каждое воскресенье, и мы с ней идем в церковь.

– Я не боюсь Старого Джо! – произносит Мэл со своего заднего сиденья. Я ничего не отвечаю ей, делая вид, что не слышу.

«Incubus» замолкает, сменяясь новой песней – «Oops!.. I Did It Again» Бритни Спирс. Я хочу было перемигнуться с Викс – типа, «О, клевая песня!» – но передумываю. Викс утратила мое уважение, потому что она – трусиха.

Семь вечера. В моем животе уже урчит от голода, но я молчу, потому что не хочу выглядеть капризной девчонкой, желаниям которой все должны подчиняться. Из динамиков звучит канадская песня «Wheat Kings», которую нам предложила послушать Мэл. По мне, так довольно заунывно, но Мэл, очевидно, напоминает о Канаде, откуда, как оказалось, она родом.

Мэл начинает рассказывать нам о Канаде. До сих пор среди моих знакомых не было ни одного канадца – как не было и никого столь богатого, как эта Мэл. Мэл говорит, что канадцев на жаргоне называют «канюками». Лично я бы оскорбилась, если бы кто-нибудь назвал меня так.

Мэл рассказывает, что в Канаде вместо однодолларовых купюр – однодолларовые монеты. Есть также двухдолларовые монеты – они их называют «двушками». В Канаде говорят по-английски, как и в США – но едва ли не все слова пишутся по-другому. Например, «серый цвет» по-американски и по-канадски звучит одинаково – «грэй калор», но если по-американски пишется «gray color», то по-канадски – «grey colour». Медицинское обслуживание в Канаде бесплатно для всех. Канада делится не на штаты, как США, а на провинции. В разных провинциях могут быть разные законы. Так, например, в одних провинциях алкоголь продают лицам не моложе восемнадцати лет, в других – не моложе девятнадцати.

Похоже, Мэл думает, что чем больше она расскажет нам с Викс про Канаду, тем больше мы ее станем любить. В смысле, Мэл, а не Канаду. Хотя, может быть, Мэл завела этот разговор просто потому, что скучает по своей Канаде. Впрочем, как по мне, так пусть болтает, если ей хочется. Узнать много нового о незнакомой доселе стране, где все не так, как у нас, даже слова пишутся по-другому, – это всегда любопытно… Интересно, в этом Дисней-парке, где представлены все страны, есть уголок Канады?

Мэл переходит на тему традиционных канадских блюд, и Викс, обожающая готовить, сразу же живо подключается к разговору. Я вдруг представляю себе Викс в высоком и пышном поварском колпаке, жарящую яичницу на огромной сковородке в окружении членов жюри, которые ведут отсчет секунд. Как там называется эта передача, где кулинары соревнуются, кто быстрее приготовит блюдо? Она идет по кулинарному каналу кабельного телевидения. Кабельное телевидение, конечно, стоит не таких уж и малых денежек – но что поделать, если мама его любит… А я, пользуясь тем, что у нас есть это кабельное телевидение, люблю смотреть ток-шоу на канале «Хвалите Господа». Я могу смотреть эти шоу часами…

Мама не смотрит религиозные передачи, даже мою любимую «Слово Божье», которую ведет бойкая на язык Фэйт Уотерс. Мама больше любит канал «Планета Животных», особенно ту передачу, где тренер собак, щелкая кнутом, отучает их кусаться и писать на пол в квартире. И, хотя мама не одобряет его методы, вынуждена признать, что они действенны. Мама зарабатывает на жизнь в основном тем, что делает стрижки собакам, но мечтает однажды стать не парикмахером собак, а собачьим тренером. Что ж, чем бог не шутит – как знать, однажды этот день и настанет…

Я снова прислушиваюсь к разговору Мэл и Викс.

– Пуцина? – переспрашивает Викс.

– Пуцина, – отвечает та.

– Ну и называние! А что это хотя бы такое?

– Картофель-фри с кусочками сыра и горячей подливкой.

– Ужасно! – восклицает Викс.

– Представь себе, это безумно вкусно! Разумеется, от этого жутко толстеют, но зато когда ешь – невозможно оторваться. Даже моя сестра не может перед этим устоять, хотя она просто помешана на похудении, все время на какой-нибудь диете…

– Нет, я не про блюдо, – перебивает ее Викс, – блюдо, может быть, и вкусное… Просто название уж больно похоже на что-то неприличное – «пуцина»… Почти что «путана». Представляю себе, как мой брат Тулли спрашивает у Пенна, – Викс понижает голос, имитируя разговор мужчин: – «Где ты пропадал?» – «Да так, встречался с одной пуциной…».

Я смеюсь, как смеюсь всякий раз, когда Викс копирует своего брата. Хотя мне, конечно, вряд ли было бы приятно, если бы Пенн действительно встречался с пуциной… то есть, с путаной.

– Послушай, – спрашиваю я у Викс, сама не зная зачем, – Пенн все еще встречается с этой Лизой?

– Нет, с Лизой он расстался. Если не ошибаюсь, на данный момент у него нет девушки. А почему ты спрашиваешь?

Я смущенно молчу – и, должно быть, краснею, потому что Викс, смеясь, восклицает:

– О, что я вижу?! Кто-то покраснел, кто-то покраснел!

– Прекрати, Викс! – умоляю я, думая о том, что надо бы и мне прекратить думать о Пенне. Все равно мы с ним никогда не станем настоящей парой. Пенн явно не из тех парней, кто готов – во всяком случае, в обозримом будущем – связать себя узами брака. А встречаться с кем-то, с кем ты заведомо не вступишь в брак, согласно Библии – грех. Я в это твердо верю, хотя именно по этой причине мой опыт общения с парнями на данный момент почти равен нулю. Разве что в прошлом году, когда я ходила в воскресную библейскую школу, то целовалась там с Мэттью Пирсоном. Но этот Мэттью так не похож на Пенна Симоноффа…

От этих мыслей я смущаюсь еще больше – и, должно быть, краснею сильнее. Надеюсь, Викс этого не заметила… К счастью, Викс сейчас, кажется, вообще не замечает ничего вокруг, снова погрузившись в разговор с Мэл на свою любимую тему – еда, еда и еще раз еда.

– Ты, кажется, сказала «мягкий сыр»? – спрашивает она у Мэл. – Что это такое? Что-то вроде творога?

– Скорее вроде брынзы, – отвечает та. – Черт побери, от всех этих разговоров о еде у меня разыгрался аппетит! Не пора ли нам, девчонки, перекусить? Здесь есть по дороге хоть какая-нибудь кафешка?

– Вот, держи, если хочешь… – Викс достает из сумочки шоколадный кекс.

– А еды поздоровее у тебя нет?

– Вот как, – смеется та, – поздоровее, значит? Что ж, не проблема! – Викс протягивает ей манго.

– О, – восклицает Мэл, – вот это – другое дело!

На минуту воцаряется молчание.

– Почему не ешь? – спрашивает Викс, не оборачиваясь. – Передумала?

– Почему ты решила, что я не ем?

– Я не слышу чавкающих звуков.

– Манго обычно очень сочные, ешь – и сок с него так и течет… Всю машину вам перепачкаю!

– Если разреза́ть манго определенным образом, то сок с него не течет, – вставляю я. – Викс это умеет. И вообще, хочешь знать о манго все – спроси у Викс. Манго – ее любимый фрукт.

– Совершенно верно! – подтверждает та.

– Однажды Викс чуть не убила меня за то, что я неправильно порезала манго, – продолжаю я.

Викс в шутку толкает меня в бок.

– Водителя не толкать! – протестую я.

– Сказать по правде, – заявляет Викс, – я научилась резать манго у Рэйчел Рэй. Есть такая дама, ведет по телевизору передачу «Кулинарные путешествия», – поясняет она на случай, если Мэл не знает, кто такая Рэйчел Рэй.

– Обожаю Рэйчел Рэй! – поддерживаю я.

– Так вот, как объясняла она в одной своей передаче, манго надо нарезать маленькими тонкими ломтиками, а уж потом снимать с них кожуру. Так делают на Кубе.

– Вот уж не знала, – задумчиво произносит Мэл, – что порезать манго – это, оказывается, целое искусство…

– То-то же! – самодовольно смеется Викс. – Учись, крошка, пока я жива!

– Викс у нас большой гурман, – подтверждаю я.

– Кстати, отсюда всего один час езды до Каррабелл. Может быть, поужинаем там? – предлагает Викс.

– Вы шутите, девчонки? – морщится Мэл. – Целый час? Да я помру от голода!

– Без проблем, – говорю я. – Перекусим в первой же забегаловке, которая попадется.

Выражение «без проблем» я употребила нарочно. Викс часто упрекает меня в том, что я вечно из всего делаю проблему, и мне хочется показать ей, что она не права.

Вскоре мне попадается на глаза дорожный знак с перекрещенными ножом и вилкой, и я поворачиваю туда, куда указывает стрелка. Но, как оказывается, ресторана там нет, а есть бензоколонка. Рядом с ней стоит автофургон, увенчанный деревянной вывеской с надписью, гласящей: «НАСТОЯЩИЕ ГАМБУРГЕРЫ С НАСТОЯЩЕЙ 100 %-НОЙ ГОВЯДИНОЙ!».

Решив, что нам не мешало бы не только «заправиться» самим, а еще и заправить машину, я подъезжаю к бензоколонке. Мы с Викс вылезаем из машины, радуясь возможности немного поразмять, наконец, кости после столь долгого сидения. Мэл же, судя по ее виду, вылезает из машины явно неохотно.

– Признаться, девчонки, – заявляет она, – это не совсем то, о чем я думала…

– Вот как? Ну и кто из нас после этого гурман? – смеется Викс.

Мэл молчит, теребя прядь волос.

Продавец хот-догов сидит на алюминиевом стуле под зонтиком, защищающем от жары. На его футболке нарисована танцующая собачка. На запястье у парня татуировка, изображающая сосиску.

– Классное тату! – восклицает Викс.

– Ага! – улыбается продавец, поднимаясь со стула. – А что? Я люблю хот-доги и не скрываю этого!

– Да уж не сомневаюсь! – улыбаюсь я в ответ.

Татуировка этого парня мне нравится, хотя МиМо, например, вообще против татуировок как таковых – мол, наше тело – храм божий, разрисовывать его – грех, и все такое… Но я, признаться, ничего против татуировок не имею. Такие мужики, как этот продавец, кажутся мне простыми и надежными – если, конечно, они не заставляют мою маму участвовать в конкурсе мокрых футболок.

Продавец хот-догов чешет живот, отчего собачка на его футболке словно действительно танцует.

Я заполняю бак машины и смотрю на счетчик.

– Целых четырнадцать долларов? – восклицаю я. – Куда катится мир?!

Мэл молчит.

– Ну, я пойду заплачу… – говорю я, многозначительно глядя на Мэл. Но та по-прежнему молчит.

Вздохнув, я иду к кассе и оставляю там больше половины всех имевшихся у меня в наличии денег, так как кроме того, что расплачиваюсь за бензин, я покупаю еще и карту Флориды за доллар пятьдесят. Поскольку наш путь лежит не через главное шоссе, а по всяким «закоулкам», я решила, что карта нам пригодится.

Вернувшись, я обнаруживаю, что Викс и Мэл стоят на прежнем месте. Викс крутит в руках свой мобильник – должно быть, смотрит, не прислал ли эсмэску ее ненаглядный Брэди.

– Вы уже заказали себе что-нибудь? – спрашиваю я у девчонок, и, не дождавшись ответа, обращаюсь к продавцу хот-догов: – Мне, пожалуйста, один хот-дог и одну кока-колу.

– Мне то же самое! – присоединяется Викс.

Викс сердито захлопывает свой мобильник-«раскладушку» и сует его в карман. «Что и требовалось доказать, – думаю я, – распрекрасный Брэди явно не спешит осчастливить ее любовным посланием…»

– Вы давно работаете в пищевой индустрии? – спрашивает Викс у продавца.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. «В пищевой индустрии» – надо же так выражаться! Продавец же, явно радуясь, что ему попалась разговорчивая клиентка, начинает рассказывать едва ли не всю историю свой жизни с самого рождения.

Я слегка толкаю Мэл в бок:

– Ты будешь что-нибудь заказывать?

Та по-прежнему молчит, глядя, как мистер Хот-Дог поджаривает две ярко-розовые сосиски.

– Я работаю поваром в «Вафельном Доме», – сообщает Викс продавцу. – Так что, поверьте, в кулинарии кое-что смыслю.

– А мне, – решается наконец Мэл, – булочку и диетический «Спрайт».

– Просто булочку, без сосиски? – удивляюсь я. – И ты наешься?

– Представь себе! – произносит Мэл таким тоном, словно она победила в споре, и при этом еще с вызовом глядя на меня.

Нет, эта девчонка все-таки может за себя постоять! Я даже начинаю испытывать к Мэл некоторое уважение.

Я расплачиваюсь за свой хот-дог и колу – Мэл, вопреки своему обещанию, по-прежнему не спешит платить за меня и за Викс – и сажусь за столик. Мэл пристраивается рядом со своими булочкой и «Спрайтом». Викс же продолжает болтать с продавцом – теперь уже на тему соусов. Интересно, о чем тут можно долго разговаривать, если речь идет о приправе к хот-догам? Кетчуп и горчица – они, как говорится, и в Африке кетчуп и горчица…

Мистер Хот-Дог начинает рассказывать о том, как он однажды даже попал на телевидение – снимался в популярном ток-шоу «Сегодня». Я недоверчиво фыркаю – хотя, как знать, может быть, и действительно снимался…

– Во заливает! – пожимает плечами Мэл, пользуясь тем, что мы сидим достаточно далеко от продавца и он не может нас слышать. – На телевидении он снимался, ага… Где он – и где шоу «Сегодня»… Да туда еще не каждая звезда попадет!

Несмотря на то, что я и сама не очень-то верю, что этот парень мог попасть на телевидение, вдруг решаю поспорить с Мэл.

– Откуда ты знаешь, – возражаю я, – может быть, и снимался! Если он простой работяга, то это еще ничего не значит…

– Я не говорила, что простой работяга не может туда попасть.

– Не говорила, но имела в виду, – заявляю я, несмотря на то, что и сама сомневаюсь, что простой смертный может вдруг попасть в столь престижное телешоу.

– Просто мне это кажется маловероятным. – Отщипнув пальчиками малюсенький кусочек от своей булочки, Мэл отправляет его в рот. Я же, словно в пику ей, откусываю от своего хот-дога преогромнейший кусок.

– Если бы этот парень был владельцем роскошного ресторана, ты бы ему наверняка поверила! – говорю я с набитым ртом. – К вашему сведению, Мисс Денежный Мешок, деньги отнюдь не делают человека лучше. Скорее, наоборот, они делают его хуже…

Мне вдруг приходит на ум доктор Абердин – тот самый онколог, который заставил тогда мою маму торчать в коридоре целых два часа, пока наконец не соизволил сообщить ей результаты анализов. Мамашу этой Мэл он уж точно не заставил бы ждать…

– Я, кажется, ничего не говорила о деньгах! – возмущается Мэл.

– Я просто хочу сказать, – отвечаю я, – что неправильно судить о человеке по тому, сколько у него денег.

– А кто только что сказал, что деньги портят человека?

Я замолкаю. Что ж, ничего не скажешь – Мэл удалось-таки меня уесть.

– Посмотрите, девчонки! – произносит Викс.

Мистер Хот-Дог держит в руках какую-то фотографию. Мы подходим и смотрим. На фотографии – наш продавец, запечатленный рядом с Элом Рокером, чернокожим ведущим шоу «Сегодня», знаменитым тем, что когда-то он был очень толстым, но затем ему удалось похудеть до нормального состояния. Наш продавец гордо смотрит в объектив, держа на высоко поднятых руках – что бы вы думали? Конечно же, хот-дог!

– Ни фига себе! – восклицаю я, глядя на мистера Хот-Дога – живого, а не того, который на фотографии. Я до сих пор не могу поверить, что этот парень действительно стоял всего в двух шагах от знаменитой телезвезды.

– Это был самый счастливый день в моей жизни! – гордо заявляет продавец.

– Ну что ж, – произносит Викс, когда мы заканчиваем трапезу, – нам пора идти. – Она протягивает руку, и мистер Хот-Дог пожимает ее.

– Рада была познакомиться! – говорит она.

– Не забудь, что я сказал тебе о приправах, – отвечает он. – Существует целый спектр приправ…

– «Спектр приправ»? – улыбается Викс. – Постараюсь запомнить!

Мы снова садимся в машину, которая от жары успела раскалиться почти добела.

– Черт побери, – ворчит Викс, – тебе что, не хватило мозгов поставить машину в тень?

– Кому из нас не хватает мозгов – это еще большой вопрос! – отвечаю я, хотя отлично понимаю, что она права. Даже водительское кресло так нагрелось, что я почти не могу на нем сидеть, и мысленно проклинаю себя за то, что действительно не додумалась поставить машину в тень.

– Ой, не могу! – смеется вдруг Мэл. – Ну и вывеска! «Нестоячие гамбургеры с нестоячей говядиной»!

– С какой еще «нестоячей»? – удивляюсь я. – Там написано «с настоящей»!

– Я и говорю «с настоящей»!

– Ну, видимо, я просто не поняла тебя из-за канадского акцента.

– «С на-сто-я-щей», – произносит Мэл медленно, по слогам. – Так правильно?

Мы с Викс заливаемся смехом, и у меня становится легче на душе. Нет, пожалуй, не зря мы взяли с собой эту Мэл… С ней все-таки веселее.

Я завожу мотор.

Глава 5. Мэл

Нет, я этого не выдержу! С тех пор, как мы, перекусив, снова отправились в путь, прошло от силы полчаса – а в машине уже не продохнуть! Этот проклятый хот-дог – не иначе, как он, ибо что же еще? – вызвал у Викс… как бы это поприличнее сказать?.. приступ метеоризма.

Самой Викс и Джесси, похоже, это кажется очень веселым. Черт побери, они еще находят в себе силы шутить!

– А ты в курсе, Викс, – говорит Джесси, – что законами Флориды запрещено пускать газы по вторникам, четвергам и пятницам после пяти вечера?

– Ну, а по субботам можно? – смеется в ответ та.

Ужасно смешно. Еще немного, и я задохнусь.

– Я не шучу, – отвечает Джесси. – Есть такой закон! Я узнала об этом, когда мы с мамой однажды играли в игру «Угадай слово».

Новый взрыв смеха – и новый «залп».

– Ой, – Джесси машет рукой, словно веером, – ты сделала это снова! – В словах ее явно звучит отсылка к известной песне Бритни Спирс, которую мы слушали несколько часов назад.

– Бесшумно, зато смертельно! – нимало не смущаясь, заявляет Викс.

Если бы я вдруг сделала это при всем честном народе, я бы, пожалуй, от стыда убежала обратно в Канаду. Я пробую дышать через рот, но это вызывает у меня лишь кашель.

– Бедняга Мэл, – произносит Викс, – представляю, каково ей сидеть позади меня!

– Ничего страшного, – отвечаю я, хотя сама уже жалею, что у меня нет с собой противогаза.

– Да ты, Викс, оказывается, музыкальная девушка! – смеется Джесси. – Я и не знала за тобой такого таланта! Тебя бы сейчас на телевидение, в шоу самого Эла Рокера!

– А что? – улыбается та. – Можно подумать, Эл Рокер сам ни разу в жизни не пердел!

«Господи, – думаю я, – куда я попала!» Мои родители умерли бы со стыда, услышь они сейчас этот разговор.

– А ты, Мэл, – ухмыляется Викс, – что не присоединяешься к моей «музыке»? Не одной же мне за всех отдуваться!

– У Мэл не получится, – отвечает Джесси, – она ведь ела хот-дог без сосиски.

Джесси, должно быть, зла, что я не заплатила за еду для всех. Да, я не додумалась – надо было, конечно, заплатить. Собственно говоря, я не стала платить потому, что мне хотелось думать, будто девчонки взяли меня с собой не только лишь ради того, чтобы я платила за всех…

– Что? – удивляется Викс. – Хот-дог без сосиски? Ты правда съела хот-дог без сосиски, Мэл?

– Я тому свидетель, – подтверждает Джесси. – А ты, Викс, все пропустила, потому что в этот момент обсуждала с этим продавцом свой «спектр приправ»…

– Ну ты даешь, Мэл! – восклицает Викс. – А кто громче всех кричал, что он голоден? Ну и как, наелась своим хот-догом без сосиски?

– Я не люблю хот-доги, – отвечаю я.

– Вот как? Почему?

– Одному богу известно, что кладут в эти сосиски в качестве «настоящей говядины» – свиные уши, хвосты, чуть ли не рога и копыта…

– Откуда ты это знаешь? – спрашивает Викс.

– От моей сестры.

– Она что, врач?

– Нет, но она просто помешана на здоровой еде, все время сидит на диетах…

Я замолкаю. Разумеется, Никки – еще тот «эксперт»… Но на здоровой еде она действительно помешана – едва ли не каждый раз, прежде чем съесть что-нибудь, отмеряет с точностью до миллиграмма, чтобы, не дай бог, не съесть лишнего и не потолстеть. И меня заставляет делать то же самое.

Я еще сильнее вжимаюсь в кресло. Черт побери, есть ли у меня шанс хоть когда-нибудь понравиться этим девчонкам? И денег у меня, видите ли, слишком много, и ем я не то, и даже акцент у меня не тот…

– Скучная, должно быть, жизнь, – качает головой Джесси, – когда не можешь себе позволить даже сосиску съесть… Мой тебе совет, Мэл – если тебе когда-нибудь на твоем жизненном пути встретится сосиска – не раздумывай, отправляй ее сразу в рот!

– Кто бы говорил! – смеется Викс. – Можно подумать, Джесси, ты хоть раз брала в рот сосиску!

– Очень смешно! – ворчит та.

– А ты, Мэл? – поворачивается ко мне Викс. – Ты когда-нибудь брала в рот сосиску?

Я молчу, так как до меня вдруг доходит, что они имеют в виду под «взять в рот сосиску». Ну и разговоры у этих девиц! Сначала про пускание газов, теперь вот про это… С кем я связалась!

– Признавайся, Мэл! – продолжает дразнить меня Викс. – Знаю, знаю, брала! Это лишь на вид ты такая вся из себя невинная, а сама, поди…

Еще один «залп».

– Да чтоб тебя! – смеется Джесси. – Последний раз приказываю – прекрати!

Окна опущены, но это не помогает – в машине по-прежнему не продохнуть.

– Эл Рокер – мой кумир! – восклицает Викс, разражаясь новой порцией газов.

– Не в мою сторону! – протестует Джесси.

Джесси прибавляет скорость – очевидно, ей самой уже невмоготу вдыхать этот «божественный аромат». Наконец мы останавливаемся рядом с телефонной будкой, и я радуюсь возможности выйти на свежий воздух.

Мы высыпаем из машины – и застываем в недоумении.

– Это и есть самый маленький в мире полицейский участок? – удивляется Джесси.

Перед нами – самая обычная телефонная будка, на стекле которой написано «ПОЛИЦИЯ».

– А где же полицейские? – спрашиваю я.

– Я думаю, – смеется Джесси, – здесь работает всего один полицейский. Больше в эту будку просто не поместится.

– И где же он?

– Должно быть, – предполагает Викс, – у него сегодня выходной. Или, может быть, он умер – вот и не вышел на работу.

– Похоже, что не только он, а весь город вымер! – замечает Джесси.

И в самом деле, вокруг – никаких признаков жизни, если не считать оглушительно стрекочущих цикад. Через улицу напротив нас – какой-то магазинчик, но я не уверена, работает ли он вообще, так как его вывеска полуоторвана и висит на одном гвозде.

Мы стоим, как дуры, уставившись на телефонную будку. Вот так обман!

Викс выпускает очередную порцию газов. Джесси отходит от нее. Слава богу, никто нас не видит, а то бы я сгорела со стыда.

– Ну что, насмотрелись? – произносит наконец Джесси.

– Насмотрелись, – вздыхает в ответ мисс Несварение Желудка. – А теперь – к Старому Джо! Он всего лишь в получасе езды отсюда, в городке под названием Вакула Спрингс. Я надеюсь, Старый Джо все-таки более интересное зрелище, чем эта будка…

Джесси снова садится в машину. Викс открывает заднюю дверь для меня.

Черт побери, я уже и успела забыть об этом аллигаторе! Но сейчас, стоило мне вспомнить о нем, как у меня снова начали трястись поджилки.

– Садись, садись! – произносит Викс, заметив мою нерешительность.

Я сажусь. Викс залезает на свое сиденье и начинает изучать карту. Джесси заводит мотор.

– Так все-таки, – снова начинаю я, – этот Старый Джо…

– Кстати, об аллигаторах, – прерывает меня Джесси. – Говорят, на прошлой неделе в Пенсаколе аллигатор проглотил одну даму, которая как ни в чем не бывало совершала прогулку по берегу. Похоже, аллигаторы в последнее время осмелели…

– Если не ошибаюсь, это уже третий случай за прошлый месяц, когда аллигатор съедает человека, – подхватывает Викс.

– Четвертый, – поправляет Джесси. – Я точно помню, первые трое были парнями, а это – дама. Ее муж был рядом и наблюдал все это собственными глазами, но ничем помочь ей не мог… Буквально одна секунда – и нет человека!

Мы снова выезжаем на широкое шоссе.

– Был еще, кажется, недавно один случай в Орландо, – продолжает Викс. – Там крокодил сожрал трехлетнего ребенка на глазах у матери…

– Ужасно! – качает головой Джесси. – Представь себе – даже трупа не осталось, чтобы его похоронить…

– Ради бога, девчонки, прекратите! – умоляю я.

В ответ обе лишь смеются. Викс включает музыку.

Ну что ж, думаю я, была не была… К Старому Джо так к Старому Джо!

Когда мы приезжаем в Вакула Спрингс, оказывается, что цель нашей поездки – некий старый музей. А я-то думала, что Старый Джо живет в каком-то природном парке, почти ничем не отгороженный от посетителей…

На двери музея, однако, висит табличка «ЗАКРЫТО». Через дорогу – два магазина, овощной и просто продуктовый, оба тоже закрыты. В Найсвилле магазины тоже закрываются довольно рано, но все-таки не в девять вечера… Город кажется еще более вымершим, чем Каррабелл – хотя, казалось бы, это невозможно. Единственный свет на этой пустынной улице – наши фары.

– Ну что ж, – говорю я, – видно, не судьба. Поехали – до Майами еще далеко. После часа ночи нам нельзя появляться на шоссе – ведь нам еще нет восемнадцати. Кажется, во Флориде есть такой закон?

– Черт побери, – перебивает меня Викс, – я хочу видеть Старого Джо!

– К сожалению, Викс, – менторским тоном произносит Джесси, – мы не всегда можем позволить себе все, что хотим.

Не слушая ее, Викс вылезает из машины и направляется к музею. Дергает за ручку двери – но та, разумеется, закрыта.

Викс заходит за угол здания музея и через несколько минут появляется оттуда снова.

– Девчонки, идите сюда! – с заговорщицким видом шепчет она.

– О господи, – ворчит Джесси, – что еще там?

Джесси выключает фары, отчего все вокруг сразу же погружается во тьму, и вылезает из машины. Я неохотно вылезаю вслед за ней. Мы следуем за Викс и обнаруживаем еще один, задний вход в музей. Дверь, разумеется, тоже закрыта, но прямо над дверью – окно. Присмотревшись, я замечаю, что оно приоткрыто – очевидно, кто-то просто забыл его закрыть.

Осмотрев дверь, я не обнаруживаю на ней никакого замка – ни навесного, ни врезного. Как же она закрыта? Должно быть, изнутри на щеколду…

– Мне кажется, – говорит Викс, – если просунуть руку в окно, то можно нащупать щеколду двери и открыть ее. Ну, кто возьмется?

«Уж точно не я, – думаю я. – Окно высоко… Девчонки, конечно, могут меня подсадить, но…»

– Ты уверена, что это хорошая идея? – осторожно спрашиваю я у Викс.

– Уверена, – отвечает та.

Я озираюсь вокруг. Кроме нас троих, ни души. Но вдруг нас все-таки кто-нибудь увидит? А если полиция? Арестуют как пить дать! Поверят ли они, что мы не воры, что мы полезли в музей только для того, чтобы поглазеть на какого-то аллигатора?

Но если я не сделаю этого, Джесси и Викс окончательно уверятся в том, что я трусиха. И если вдруг когда-нибудь еще раз захотят приключений, уж точно не возьмут меня с собой…

– Ну, – спрашивает Джесси, – кто из нас самый смелый? Я хочу посмотреть на Старого Джо!

– Старый Джо зовет нас! – патетически произносит Викс. – Я слышу сердцем его зов! – Она прикладывает руки к сердцу.

– Может быть, ты и возьмешься залезть и открыть окно, Викс? – спрашивает Джесси.

Та показывает взглядом на окно и переводит взгляд на Джесси – не видишь, мол, как высоко?

Я не хочу быть трусихой, хотя и трясусь от страха.

– Спокойно, девчонки, я открою! – говорю я.

Ногами, обутыми в сандалии, становлюсь на раскрытые ладони Викс, и она поднимает меня, в то время как Джесси поддерживает за талию. Несмотря на такую страховку, голова моя кружится. А если я упаду? Тогда это уж точно будет конец – я наверняка разобью себе голову…

– Осторожно, Мэл, осторожно! – шепчет Джесси.

– Ну как, – интересуется Викс, – получается?

Я просовываю руку в окно, изогнув ее немыслимым образом. Пытаюсь нащупать эту проклятую щеколду, но мне это не удается. Рука моя натыкается на что-то липкое. О господи, что это? Паутина?

– Ну как? – снова спрашивает Викс.

Мне хочется крикнуть: «Опустите меня, я в такие игры не играю!». Но выказать себя трусихой я не могу, не имею права.

– Ну, давай же, Мэл! – подбадривает меня Джесси. – Я знаю – ты можешь!

Я вытягиваю руку как только могу. Вот она! Вот эта чертова задвижка!

– Я нашла ее! – кричу я.

Открыть задвижку уже не составляет труда. Я вытаскиваю руку, и девчонки опускают меня на землю. Ура! Я это сделала!

Викс открывает дверь. Джесси заглядывает внутрь через мое плечо.

«Интересно, – думаю я, – завоевала ли я хотя бы сейчас уважение девчонок?»

Глава 6. Викс

Комната, куда мы входим, темна. Единственный свет – от фонаря за окном. Глаза мои, однако, различают деревянный прилавок, в котором за стеклом лежат какие-то открытки, старинный кассовый аппарат и лампу, словно перекочевавшую сюда из чьей-то гостиной. Стены увешаны картами и старыми туристическими плакатами. Посреди комнаты – модель атлантического побережья штата в миниатюре.

Да, не особенно впечатляет… Скорее похоже на собрание какого-нибудь коллекционера-любителя, чем на серьезный музей.

Мы на цыпочках проходим в соседнюю комнату, которая оказывается сувенирным киоском. Ярко-голубые футболки с изображением рыб или фруктов, кру́жки с надписями типа «Мои бабушка с дедушкой ездили во Флориду – и не привезли мне ничего, кроме этой дурацкой кружки!», фальшивые номерные знаки для машин с именами вместо цифр (с именем «Викс», однако, нет – только «Виктория»), плюшевые медвежата в шарфах с надписью «Самый солнечный штат»… Подобную ерунду можно купить в любом месте во Флориде.

«Где же аллигатор?» – думаю я.

– Где же Старый Джо? – словно прочитав мои мысли, спрашивает Джесси.

– Где-то здесь, если верить книжке, – отвечаю я.

– В смысле, твоему путеводителю? – усмехается она. – И сколько же лет этой книжке?

Я достаю книжку из своей сумочки и смотрю на год издания. Книжка издана аж пятнадцать лет назад…

– Говорю же тебе, – повторяю я, – он должен быть где-то здесь!

«Дай бог, чтобы он действительно был здесь!» – думаю я. Разочаровывать подруг мне ужасно не хочется. Мэл – потому что она открыла-таки для нас эту дверь, хотя, судя по всему, при этом чуть не описалась от страха, а Джесси – потому, что испорти я ей настроение – она наверняка снова превратится в религиозную зануду, какой бывает всегда, когда она не в духе.

Я возвращаюсь в ту комнату, где стоит модель побережья, и начинаю тщательно осматривать все вокруг. Ого, как раз то, что надо – на полке обнаруживаю электрический фонарик. Не знаю, откуда он здесь взялся, но очень кстати.

Я включаю фонарик и начинаю осматривать все вокруг. Дверь, ведущая в туалет… Нет, в туалет мне вроде бы пока не надо. Наконец свет фонарика выхватывает из тьмы табличку на стене: «К АЛЛИГАТОРУ – ВНИЗ ПО СТУПЕНЬКАМ».

В подвале музея совсем темно – лишь маленькие окошки на самом верху, на уровне земли. Держась за стену, я направляю свет своего фонарика в центр зала.

Старый Джо сидит за стеклом – шестнадцать футов от кончика носа до кончика хвоста – ухмыляясь огромной пастью, полной острейших зубов. Выражение морды таково, словно Джо хочет сказать: «Ты нравишься мне, крошка, но я ведь могу тебя и съесть, если мне вдруг захочется…».

Я направляю свет от фонарика прямо в пасть этому чудовищу. Мэл, стоящая за моей спиной, невольно взвизгивает, но Джесси смело направляется к Старому Джо. Присев на корточки, она тщательно рассматривает его.

Я подхожу и присаживаюсь рядом с ней.

– Привет, Джо! – говорю я. – Как поживаешь?

– Ну и урод же ты, Джо! – восклицает Джесси. – Не стыдно тебе быть таким уродом?

– Ты лучше посмотри, – перебиваю ее я, – какие у него зубы! И ни одной дырки! Ты, наверно, чистишь зубы каждый день, Джо? Молодец, хороший мальчик!

Я чувствую себя просто счастливой, словно и не было этой размолвки между мною и Джесси. Мы снова беспечно смеемся шуткам друг друга, как это было все лето…

Мэл стоит поодаль, все еще не решаясь подойти к Старому Джо. Мне вдруг становится стыдно за то, что я смеялась над ней. Она ведь не знала, что Джо давно мертв и надежно упрятан за стекло музейной витрины… Немудрено, что Мэл до сих пор не может преодолеть свой страх!

– Подходи, Мэл, – говорю я. – Не бойся, он тебя не укусит. Сидеть, Джо! Смирно! Видишь, как он меня слушается?

Я беру Мэл за руку и подвожу ее поближе к Старому Джо. Мы садимся на пол, скрестив ноги, и глядим на Джо, чья зеленая шкура, вся в пупырышках, слегка поблескивает в свете фонарика. Джесси подходит и садится рядом с нами.

Мы молча восхищаемся Старым Джо. Мэл все еще прерывисто дышит – но, пожалуй, больше по инерции. Мне кажется, она уже успокоилась.

– Он настоящий бог! – говорю наконец я. – Бог всех плохих парней и девчонок…

– Выбирай выражения, Викс! – Джесси легонько бьет меня по руке. – Он все слышит!

– Кто, Старый Джо? – спрашиваю я.

– Бог! Тот, который действительно настоящий, а не…

«О господи, – думаю я, – только не это! Джесси, похоже, снова начинает превращаться в святошу…»

– Викс, – с серьезным видом начинает Джесси, – я не против того, чтобы быть плохой девчонкой…

– Ты это слышала? – говорю я, обращаясь к Мэл. – Наш ангелочек вдруг захотел быть плохой девчонкой! Где это видано?

Мэл хихикает.

– …но я против того, чтобы поклоняться ложным богам, – заканчивает Джесси. – Шуткам все-таки должен быть предел, Викс!

– К твоему сведению, я вообще атеистка, – говорю я. – Ни я, ни моя семья вообще ничему не поклоняемся… хотя, впрочем, нет – моя мама просто обожествляет картошку…

– Ни аллигатора, ни картошку обожествлять не следует! – все с тем же серьезным видом поучает Джесси.

– Да я просто пошутила и про Старого Джо, и про картошку! – говорю я. – К тому же, я думаю, бога – если он действительно существует – гораздо больше беспокоит то, что мы влезли в этот музей без спроса, чем то, что я назвала богом какого-то крокодила.

– Я думаю, бог ничего плохого не видит в том, что мы влезли сюда без спроса, – вставляет Мэл.

– Почему ты так думаешь? – спрашивает Джесси.

– Мы никому не сделали ничего плохого. Никого не ограбили, не избили… Мы не собираемся ничего красть из музея. Мы просто пришли посмотреть на Старого Джо. В конце концов, он ведь и стоит здесь в витрине для того, чтобы люди на него смотрели!

– Скажи это самому маленькому в мире полицейскому, – усмехаюсь я.

– Кому-кому?

– Самому маленькому в мире полицейскому, который работает в самом маленьком в мире полицейском участке. Полицейский нормального роста в этой будке просто не сможет работать.

Джесси смеется.

– Бог, может быть, и не имеет ничего против того, что мы сделали, – продолжаю я. – Но если об этом узнает самый маленький в мире полицейский, нам уж точно не поздоровится.

– Как ты думаешь, какого он роста, этот полицейский? – спрашивает Мэл. – Четыре фута или еще меньше?

– Гораздо меньше четырех футов, – говорю я. – В конце концов, он ведь самый маленький полицейский в мире!

– Я думаю, он ростом всего шесть дюймов, – вставляет Джесси.

– Шесть дюймов? – смеется Мэл. – Да людей такого роста просто не бывает! Должно быть, он не человек, а гном…

Нас с Джесси вдруг охватывает приступ неудержимого хохота – шутка о гноме почему-то показалась нам безумно смешной.

– Имей уважение к служителю закона, Мэл! – давясь смехом, говорю я. – Да, он всего шести дюймов ростом, но он человек, а не гном!

– Он действительно человек, – подхватывает Джесси, – но он полицейский не для людей, а для кошек. В его обязанности входит разнимать кошек, когда они дерутся.

– Кошек – и этих маленьких собачек – как они там называются? – продолжаю я. – Ну, знаете, бывают такие маленькие собачки, еще меньше кошки…

– Йоркширы, – отвечает Джесси, мама которой просто помешана на собаках.

– Точнее, йоркширские терьеры, – поправляет Мэл, дитя богатых родителей.

– А когда они не слушаются самого маленького полицейского, – смеется Джесси, – он вместо дубинки бьет их деревянной палочкой, какими едят мороженое.

– А на обед он ест дырки от бубликов, – заявляет Мэл.

– Скорее дырки от пончиков, – добавляет Джесси. – От пончиков дырки вкуснее, чем от бубликов!

– Вот погодите, – я шутливо-угрожающе поднимаю вверх палец, – сейчас он ворвется сюда на игрушечной полицейской машинке, направит на вас свой маленький пистолетик и скомандует, – я восклицаю тонким голоском, каким, надо полагать, должен разговаривать полицейский-гном: – Руки за голову! Всем отойти от аллигатора!

– Ой, не могу! – Мэл скрючивается в три погибели. – Держите меня, я сейчас лопну от смеха!

– Не бойтесь, девчонки, – продолжаю я, – он все равно не сможет ничего нам сделать! Скорее мы затискаем его до смерти. Или нет – я зажму его между своими сиськами и раздавлю. Он умрет счастливым!

Мы сами, все трое, готовы умереть от смеха.

– Зажми, – сквозь приступ хохота произносит Мэл, – но не до смерти. Если мы убьем его, нас тогда уж точно посадят! Он все-таки полицейский!

– С таким ростом, – смеюсь в ответ я, – он тянет разве что на половину полицейского. Точнее, даже на половину полицейского не тянет: шесть дюймов – это где-то одна двенадцатая от обычного человека… За убийство одной двенадцатой полицейского большой срок не дадут!

– Ты уверена, что он действительно такого роста? – нахмурив брови, спрашивает Джесси.

– Ты же сама видела его полицейский участок – обычная телефонная будка… Я думаю, о его смерти никто даже жалеть не будет – его даже за полицейского не считают. Уж пожизненное заключение нам за него точно не дадут! Да нас, возможно, вообще оправдают – я скажу, что он случайно задохнулся у меня между сиськами…

– Так и скажем, – поддерживает меня Мэл. Она произносит это с таким серьезным лицом, что на минуту я уже готова поверить в то, что Мэл не поняла шутки и приняла весь наш разговор о полицейском всерьез. Но нет, этого не может быть – не совсем же она, в конце концов, идиотка…

Мы хохочем еще минут десять, а когда, наконец, отходим от смеха, я обращаюсь к Джесси, желая с ней примириться:

– Хорошо, не будем называть Старого Джо богом. Назовем его нашим талисманом – это, надеюсь, можно?

– Я бы скорее предложила на роль нашего талисмана самого маленького полицейского, – заявляет Мэл. Но нового приступа хохота ее слова не вызывают – сколько можно, в конце концов, шутить на одну и ту же тему?

– Нет, Старый Джо все-таки подходит больше, – возражаю я. – Посмотри на него: он никого не боится!

– А чего ему бояться – он ведь уже мертвый! – улыбается Мэл.

– Он, когда и был живым, никого не боялся. По-моему, старина Джо просто идеально подходит на роль нашего талисмана! Он был страшен, как сто чертей, но ему было плевать на это. Он никого и ничего не боялся – лежал себе и грелся на солнышке, потому что знал: любого, кто попробует его тронуть, он тут же проглотит.

– И его абсолютно не волновало, что́ люди о нем думают, – добавляет Мэл.

– Совершенно верно! – киваю я. – Подумай – разве он не достоин нашего восхищения?

– Я лично им восхищаюсь! – произносит Джесси. – Может быть, покажем Старому Джо, как мы восхищаемся им – споем ему гимн?

Я в растерянности – петь Старому Джо гимны не входило в мои планы.

– Ты уверена, – прищуриваюсь я, – что старине Джо понравится, если мы будем сидеть вокруг него, как бойскауты у костра, и петь что-нибудь типа «люби меня, как я тебя»? По-моему, это как-то надумано и фальшиво…

– Я не предлагаю петь скаутские песни, – отвечает Джесси. – Споем ему что-нибудь вроде церковного гимна. Ты споешь со мной, Мэл?

– Я просто не знаю, что петь… – рассеянно произносит та.

– У тебя в плеере аж две тысячи песен. Неужели среди них нет ни одного церковного гимна? – удивляется Джесси.

– Я просто не очень разбираюсь в христианских гимнах, – отвечает та. – Я ведь еврейка…

Джесси задумывается на минуту.

– Ладно, – произносит, наконец, она, – стало быть, гимны отменяются. Я просто спою одну песню, а ты, Мэл, мне подпой – я думаю, эту песню ты знаешь…

Мы снова затихаем на минуту, затем Джесси начинает:

– Ты уходишь, мой друг, в путь-дорогу, покидаешь родимый свой дол,

За плечами оставив так много – и меня, и родительский дом.

Ясный свет твоих глаз – словно солнце, смех твой – словно ручей в летний зной.

Я боюсь, что когда ты уедешь, заберешь и свет солнца с собой…

Собравшись с духом, Мэл подхватывает:

– Мы присядем с тобой на минутку, помолчим, помечтаем чуть-чуть…

Уезжаешь – тебя не держу я, пусть же будет счастливым твой путь!

Не забудь лишь родную долину и свет яркого солнца над ней,

Не забудь ту простую девчонку, что когда-то назвал ты своей…

У Мэл прекрасный голос, как у настоящей певицы, чистый и звонкий. Джесси замолкает, и Мэл продолжает одна:

– Буду ждать, приезжай поскорее… – но вдруг останавливается на полуслове.

– Что случилось, Мэл? – удивляется Джесси. – Продолжай!

– Я не привыкла петь одна.

– Продолжай, Мэл! – говорю я. – Старый Джо просит тебя. Эл Рокер просит тебя!

Мэл скрещивает руки на груди, словно защищаясь от чего-то.

– Ты так красиво поешь! – восклицает Джесси. – Продолжай!

И Мэл продолжает:

– Буду ждать, приезжай поскорее, возвращайся в родимый свой дол.

Чистым звоном счастливого смеха, светом солнца наполни мой дом…

Слезы подступают к глазам, я едва сдерживаю их. У меня самой точно такая же ситуация, как у девчонки в этой песне, – мой парень уехал и словно забрал с собой даже свет солнца…

Почему все-таки Брэди не звонит мне? Неужели за эти две недели он уже успел разлюбить меня? И почему я все время о нем вспоминаю? Может быть, мне и самой стоит забыть его? Не на самом же деле, в конце концов, он забрал с собой солнечный свет, не сошелся же на нем свет клином…

Чтобы не расплакаться вдруг в три ручья посреди нашего ритуала поклонения Старому Джо, я роюсь в своей сумочке и достаю плод манго.

– Пусть это будет нашим подарком Старому Джо! – говорю я.

Я отдаю фонарик Мэл и, подойдя поближе к витрине с аллигатором, склоняюсь перед ним в почтительном поклоне и кладу манго перед его зубастой пастью.

– О Старый Аллигатор Джо из Вакула Спрингс, о кумир всех отчаянных плохих девчонок, о талисман нашего путешествия! – торжественно провозглашаю я. – Ты был страшнее черта, но не стыдился этого. Ты был грозным и зубастым, но за всю свою жизнь не обидел и мухи. Славься, Старый Джо, во веки веков!

– Славься во веки веков! Славься во веки веков! – подхватывают девчонки.

– Прими от нас сей скромный дар, Аллигатор Джо! – продолжаю я. – Надеюсь, он тебе понравится. Он очень сладкий!

Мы выходим из музея. Улица темна и пуста.

– Ну и как, девчонки, нашли там что-нибудь интересное? – раздается вдруг голос из темноты.

На капоте нашего «Опеля» сидит какой-то человек.

Сердце мое готово уйти в пятки. Не иначе, полицейский… Но через минуту, когда глаза мои немного привыкают к темноте, я могу рассмотреть его получше. Нет, не полицейский – во всяком случае, одет не в форму, а в футболку навыпуск и мешковатые джинсы. Лицо гладкое – очевидно, он молод и пока еще безбород.

Я вглядываюсь в незнакомца сильнее. На вид этому парню лет семнадцать. Неплохо сложен – широкие плечи, длинные, стройные ноги… Волосы черные, лицо смуглое, нос слега приплюснутый – возможно, кубинец или пуэрториканец. Приятные карие глаза. В руках у парня пакет чипсов.

«Что ж, – думаю я, – видать, недаром мы записались в плохие девчонки – вот какого красавчика уже успела послать нам судьба!»

«А как же Брэди? – отвечает мне другой внутренний голос. – Ты забыла, что не свободна?»

«А что плохого я делаю? – все так же мысленно отвечаю я самой себе. – Пока что просто смотрю на этого парня… Не выколоть же мне, в конце концов, себе глаза, чтобы совсем уж не смотреть на парней!»

Мэл смущенно опускает глаза, разглядывая свои туфли. Очевидно, незнакомец приглянулся и ей.

– Слушай, приятель, – обращается к парню Джесси, – может быть, соизволишь-таки убрать свою задницу с моей машины?

– Извините за любопытство, юные леди, – произносит тот, по-прежнему не двигаясь с места, – но позвольте все же задать вам вопрос – что вдруг подвигло вас залезть посреди ночи в музей? Надеюсь, вы ничего не украли? – Широкая улыбка парня говорит, однако, о том, что последний его вопрос – всего лишь шутка.

– Разумеется, нет! – спешит уверить его Джесси.

– Серьезно? – все так же улыбается незнакомец. – У них в киоске такие симпатичные открыточки… Неужели вы все-таки удержались от соблазна прихватить хотя бы одну?

– Не твое дело, – сердито отвечает Джесси. – Ты что, полицейский, чтобы нас допрашивать?

– Не обращай на нее внимания, – говорю я. Присев на капот рядом с парнем, я протягиваю руку к пакету с чипсами. – Угостишь?

– Викс! – восклицает Джесси. – Как ты себя ведешь?!

«О господи, – думаю я, – опять начинается!» Только что мы с Джесси клялись перед Старым Джо быть плохими девчонками – и вот она снова превратилась в святошу и зануду… Впрочем, это лишь в последнее время она стала такой. Случись эта встреча еще месяц назад, Джесси сама бы стала прихорашиваться перед этим парнем – поправлять свои белокурые волосы и подтягивать шорты повыше, чтобы ее животик не так бросался в глаза. Да, Джесси категорически против секса до брака – но немного пофлиртовать с парнями она была всегда не против…

– Ты ведь совсем с ним не знакома! – заявляет Джесси.

– Не знакома? Ну, уж это не проблема, легко исправить! – смеюсь я. – Как тебя зовут? – обращаюсь я к парню.

– Марко. – Парень встает, наконец, с машины и отдает мне пакет с чипсами.

– Вот видишь, – говорю я Джесси, – его зовут Марко. Привет, Марко! Спасибо за чипсы!

Джесси делает шаг вперед, отстранив Мэл на обочину дороги.

– Может быть, – Джесси упирает руки в бока, – ты все-таки объяснишь мне, почему ты уселся на моей машине, Марко?

«И почему это Джесси так разошлась из-за того, что кто-то присел на ее машину с пакетом чипсов? – думаю я. – В конце концов, мы сами с ней как минимум раза два в неделю во время обеденного перерыва сидим на этом капоте и едим ее любимое мороженое с поджаренным миндалем…»

– Вообще-то, – заявляет Марко, – я здесь живу.

– В музее? – удивляется Джесси.

– В Вакула Спрингс.

– Ты полагаешь, – хмурится она, – это дает тебе право садиться на чужие машины?

– Я шел к автобусной остановке, – Марко указывает кивком головы на весьма неприглядный бетонный навес на противоположной стороне улицы, который, надо полагать, расположен над этой самой остановкой, – и вдруг услышал какой-то шум. Смотрю и вижу – какие-то три девчонки лезут в окно музея, словно хотят что-то своровать…

– Мы всего лишь хотели посмотреть на Старого Джо. Я прочитала о нем в книжке. – Демонстрирую ему книгу «Удивительная Флорида».

– Понятно, – кивает он.

– Мы никому не причинили вреда, – продолжаю я. – Мы ничего не взяли из музея. Хочешь – обыщи меня…

Марко смотрит на меня игривым взглядом. Предложение обыскать меня прозвучало как заигрывание, и парень явно почувствовал это. Я хорошо знаю этот взгляд – такими глазами обычно смотрит на меня Брэди.

– Ты ведь веришь мне, Марко? – спрашиваю я.

– Я даже не знаю, как тебя зовут, – отвечает он. Но я знаю, что это не так – Марко не мог не слышать, как Джесси сказала мне: «Викс, как ты себя ведешь?!». Поскольку у меня аж пятеро братьев, я все-таки кое-что смыслю в мужской психологии и знаю, что если парню понравилась девчонка – а я этому Марко явно понравилась, – он наверняка запомнит ее имя, даже если слышал его мимоходом.

– Пару минут назад моя подруга назвала меня по имени, – говорю я.

– Ах да, – кивает он, – Викс.

«Вот видишь, Брэди, – думаю я, – не ты один обращаешь на меня внимание! Стало быть, я не так уж и дурна собой, если способна понравиться парню с первого взгляда…»

– Слушай, Марко, нам пора ехать! – говорит Джесси. – Мы едем в Майами навестить парня Викс. – Этими словами Джесси явно хочет упрекнуть меня за то, что я еду к Брэди, а сама готова по дороге флиртовать с парнем, с которым знакома всего пару минут. Но я не чувствую за собой никакой вины. В конце концов, Джесси ведь тоже только что клялась вместе со мной Старому Джо быть плохой девчонкой…

– А зачем ты шел на автобусную остановку? – спрашиваю я у Марко.

– Я собирался ехать в Фенхоллоуэй.

– Если не ошибаюсь, – говорю я, – отсюда в Фенхоллоуэй нужно ехать по 98-му авеню?

– Да.

– Ты уверен, что автобусы еще ходят? Сколько сейчас времени? Хочешь, мы тебя подвезем? – предлагаю я.

– Ни в коем случае! – категорично заявляет Джесси.

– В чем дело? – спрашиваю я. – Почему?

– Потому что я так сказала.

– Ты ведь, кажется, христианка, Джесси? – язвлю ее я. – Разве христиане не обязаны помогать ближним?

Джесси молчит.

– Садись в машину, Марко, – говорю я.

Я гляжу на Мэл, пытаясь понять, на моей ли она стороне, но по выражению ее лица трудно что-нибудь понять. Во всяком случае, разглядывать свою обувь она уже перестала и теперь смотрит на Марко – смущенно, но, как мне показалось, все же не без кокетства…

– А зачем тебе нужно в Фенхоллоуэй? – спрашивает Джесси у Марко.

– Мой приятель Робби пригласил меня на вечеринку.

– Отсюда до Фенхоллоуэй, если не ошибаюсь, часа полтора езды! – говорит Джесси.

– Да, – подтверждает Марко, – как раз полтора часа. Я это точно знаю – сам раньше жил в Фенхоллоуэй.

– Понятно, – кивает Джесси.

– Без проблем, девчонки, – смущается вдруг Марко, – я и автобусом доберусь… В такое время они еще ходят…

– Никаких автобусов! – заявляю я. – Автобус – это не круто. Садись в машину, Марко!

– Ты с ума сошла? – хмурится Джесси. – А вдруг он какой-нибудь маньяк? Изнасилует нас, а то и убьет…

– Ты, часом, не маньяк? – спрашиваю я у Марко.

– Да вроде бы нет, – пожимает плечами он.

– Так он тебе и скажет! – фыркает Джесси.

– Во всяком случае, – улыбается Марко, – ни пистолета, ни ножа у меня сейчас с собой нет. Хочешь – обыщи меня! – предлагает он, обращаясь к Джесси.

С губ Мэл срывается истеричный смешок.

– Прекрати, Мэл! – Щеки Джесси багровеют, словно бы Мэл совершила такой грех, страшнее которого нет.

Марко – должно быть, впервые с тех пор, как увидел нас – обращает внимание на Мэл. Мэл улыбается в ответ.

«Что ж, – думаю я, я была права – Мэл явно запала на этого парня, хотя и не хочет признаться…» Впрочем, сам Марко, кажется, смотрит на нее все-таки не так, как на меня. Если в его взгляде и читается интерес к Мэл, то просто как к новой знакомой, а не как к женщине.

– Поехали, – кивает он, и мы садимся в машину.

Глава 7. Мэл

Марко сидит рядом со мной на заднем сиденье. Казалось бы, я должна радоваться этому факту – но почему-то от присутствия Марко я, наоборот, чувствую себя не в своей тарелке.

Викс же, судя по всему, напротив, чувствует себя весьма непринужденно. Вот уже целый час они с Марко беспечно щебечут ни о чем.

Как легко ей это удается! Шутки и анекдоты из нее так и сыплются… Как откровенно она кокетничает с этим парнем – похоже, ее вовсе не волнует, что подумают Джесси и я.

Сказать по правде, я почему-то часто испытываю некоторое затруднение, когда мне приходится разговаривать с людьми. Даже в старой школе, в Монреале, у меня не получалось часами беспечно болтать с другими девчонками, как это легко выходит у некоторых – может быть, потому, что я немного боюсь, как бы меня не сочли чрезмерно болтливой…

Впрочем, с Алексом, как ни странно, я не испытывала смущения. С ним я была самой собой. Он все время торчал в нашем доме – с Блейком катался на роликовых коньках, с Никки флиртовал, но я не ревновала – понимала, что все это лишь в шутку. Мы ели чипсы, играли в шахматы, он пытался научить меня играть на пианино, хотя на самом деле умел играть на нем ничуть не лучше меня…

И что он только нашел в этой Лори? Я, по крайней мере, могу хоть что-то худо-бедно изобразить на пианино – а Лори и «собачьего вальса» не сыграет…

Викс и Марко, похоже, уже исчерпали все темы для разговора и теперь молчат, слушая песню «Drops of Jupiter». Или, может быть, они молчат просто потому, что медленная, плавная мелодия этой песни заворожила их?

Что касается меня, то мне сейчас не до песни – как, впрочем, и не до разговоров. Я хочу в туалет. Очень хочу – но признаться в этом во всеуслышание мне стыдно. Я не привыкла говорить о таких вещах при всем честном народе – тем более, не хочу упоминать об этом при Марко.

Не то чтобы Марко мне так уж сильно понравился – хотя, с другой стороны… Но дело не в этом. Я просто не привыкла говорить о таких вещах при парнях – хотя бы и незнакомых, случайно встреченных по дороге.

Джесси, похоже, словно нарочно норовит вести машину по рытвинам и ухабам, чтобы усилить мои страдания – хотя Джесси не может не понимать, что после того, как я выпила целую банку «Спрайта» (чему она была свидетелем), мне наверняка скоро захочется в туалет.

– Как там у нас с бензином? – говорю я, надеясь, что, может быть, хоть под этим предлогом мы сделаем остановку. – Не пора ли еще раз заправить машину?

– Ты шутишь? – отвечает Джесси. – Мы совсем недавно заправились по самое некуда!

– Когда это было… – говорю я.

– С тех пор мы не так уж много проехали. Бак еще совсем полон – если не доверху, то уж как минимум на три четверти.

По голосу Джесси трудно понять, поняла ли она, что на самом деле стоит за моими словами. Должно быть, все-таки поняла, но нарочно не останавливается – мстит мне за то, что я не поддержала ее в нежелании брать с собой Марко.

Черт побери, почему, в самом деле, все время оказывается так, что я обязательно кого-нибудь обижаю, что бы ни сделала?! Не поддержала Джесси, и теперь она затаила на меня обиду – хотя тогда, в музее, показалось, что Джесси уже начала было понемногу проникаться ко мне симпатией. А выступи я против того, чтобы брать с собой Марко – и в обиде на меня была бы теперь уже Викс…

В отличие от Джесси, Викс, как мне кажется, я вполне нравлюсь. Но все равно не думаю, что Викс стала бы особо горевать, исчезни я вдруг из ее жизни.

Черт бы побрал этот «Спрайт»! Но ведь Джесси и Викс, в конце концов, тоже выпили по баночке кока-колы… Неужели им не хочется в туалет?

Машина подпрыгивает на очередном ухабе. О господи!

Викс, отвернувшись, задумчиво смотрит в окно машины. Может быть, Джесси не останавливает машину в отместку не только мне, но и Викс?

Марко сидит рядом со мной, и от него пахнет перцем и солью – очевидно, из-за того, что он ел чипсы. Пальцы его беспечно постукивают по коленке. Ногти у него какие-то обкусанные. Засунув руку в свой рюкзак, лежащий рядом с ним на сиденье, Марко достает оттуда кулек мятных конфет и протягивает его мне. От этого движения он подвинулся ко мне еще ближе – его колено почти касается моего.

– Спасибо, не хочу, – говорю я.

– Ты не принимаешь конфеты от незнакомых парней? – смеется он.

– Когда как, – отвечаю я.

– Боишься, что они отравлены? – усмехается Марко. – Не бойся, как я уже сказал, я не маньяк!

– Вот, кажется, поворот на Фенхоллоуэй, – говорит Джесси, заметив какой-то дорожный знак. – Сюда? – спрашивает она у Марко.

«Вот и все, – думаю я, – скоро приедем туда, куда нужно Марко, и я попрощаюсь с ним навсегда…»

– Сюда, – кивает он, откусывая заусенец от ногтя.

– Ты так кусаешь! Больно, должно быть? – говорю я. Теперь мне уже легче говорить с Марко – даже если и ляпну вдруг что-то не то, все равно через несколько минут мы с ним расстанемся, и я уже никогда больше его не увижу.

– Когда как, – в тон мне отвечает он.

– Дурная привычка, – говорю я.

– У меня много дурных привычек.

– Ну, так и брось, если сам понимаешь, что дурная!

– А ты сама никогда не делаешь того, чего не следовало бы делать? – прищуривается он.

– Когда как, – снова отвечаю я.

– Например?

– Да хотя бы то, что я отправилась в это путешествие… – срывается у меня с языка, хотя мне, конечно же, не следовало бы этого говорить.

– И что плохого в том, что ты в него отправилась? – интересуется Марко.

Да то, хочется сказать мне, что мне не следовало отправляться в путешествие с практически незнакомыми мне людьми. Если разобраться, Джесси и Викс я знаю не намного ближе, чем этого Марко…

Но, разумеется, я не могу сказать этого вслух.

– Я уехала, ничего не сказав родителям. Они не знают, где я, – говорю я, хотя это и неправда – маму я, во всяком случае, предупредила.

– Да они, наверное, и не заметили твоего отсутствия! – вставляет Джесси. – У тебя такой большой дом, что они, должно быть, думают, что ты затерялась где-нибудь в нем…

За эти слова я готова убить Джесси. Я кусаю губы от злости. Мне хочется, чтобы Марко я казалась таинственной незнакомкой, а не пресыщенной и капризной дочкой богатых родителей.

– Ну, не такой уж и большой у меня дом… – говорю я.

– Рассказывай! Можно подумать, я не видела твоего дома! – ухмыляется Джесси, хотя на самом деле она видела его всего один раз – сегодня, да и то лишь снаружи, а не изнутри. – Он огромный как музей! Нет, не тот музей, где Старый Джо – по сравнению с твоим домом он еще маленький, – а, скажем, как Лувр… Наверное, чтобы попасть в твой дом, нужно, как в музее, платить за вход!

Я молчу, вжимаясь в кресло.

– И долго вы пробудете в Майами? – спрашивает Марко. Он расставил ноги, и его нога в джинсах касается моей голого колена.

– В воскресенье вечером мы должны вернуться домой, – отвечаю я.

– А где вы собираетесь остановиться?

– Пока не знаем, – говорю я. – Там, на месте, разберемся… Уж найдем, я думаю, какую-нибудь гостиницу…

– Я надеюсь, – говорит он, – вы не поедете в Майами прямо сейчас? Уже одиннадцатый час!

– Прямо сейчас, я думаю, вряд ли, – отвечаю я. – По закону мы не имеем права быть в дороге после… – Я вдруг замолкаю на полуслове.

«К черту все законы! – думаю я. – Я умру, если сейчас же не схожу в туалет!»

– Мы едем прямо сейчас? – спрашиваю я у девчонок. – Далеко отсюда до Майами?

– Добрых пять часов езды, – отвечает Викс. – Разумеется, прямо сейчас не поедем. Нам нужно где-нибудь переночевать.

– Не беспокойся, Викс, – усмехается Джесси, – за все платит Мэл!

– Это правда? – удивляется Марко, глядя на меня.

– Это правда, Мэл? – повторяет Джесси. – Или ты уже передумала?

– Не волнуйтесь, заплачу, – уверяю их я и поворачиваюсь к Марко: – Ты не знаешь, есть поблизости какая-нибудь более-менее приличная гостиница?

– Совсем недалеко отсюда есть «Хилтон», – отвечает он.

– А «Марриотта» здесь нет? – спрашиваю я. – Мой папа обычно останавливается в «Марриотте» – можно сказать, он там свой человек, так что для его дочери они уж, наверно, подыщут номер получше…

– Я пошутил, – говорит он. – Нет здесь никакого «Хилтона». Есть лишь какой-то мотель…

Викс и Джесси хохочут.

– Я отлично поняла, что Марко шутит, когда говорит про «Хилтон»! – восклицаю я, хотя на самом деле действительно поначалу приняла его слова за чистую монету. – Вы думаете, я полная идиотка? И мой ответ про «Марриотт» – такая же шутка…

Джесси продолжает смеяться.

– Послушайте, девчонки, – предлагает вдруг Марко, – а почему бы вам не зарулить со мной на вечеринку к Робби? Уверен, вам там понравится! Там и заночуете – если конечно, хотите…

Принять приглашение Марко или нет? Я уже сама не знаю, чего хочу…

– Отлично, поехали! – восклицает Викс.

– Никаких вечеринок! – категорически заявляет Джесси.

– Здесь поверни налево, – говорит Марко. – А на следующем светофоре – направо.

Джесси поворачивает налево, очевидно, решив, что довезет Марко до дома его приятеля, раз уж мы ему обещали, но на вечеринку не останется.

– Ну так как, девчонки? – спрашивает Марко. – Останетесь на вечеринку или нет?

– Посмотрим по обстановке, – отвечает Викс. – В конце концов, – обращается она уже к Джесси, – если нам не понравится, мы в любой момент можем уйти.

– А теперь опять налево, – командует Марко.

Джесси поворачивает – и еще раньше, чем мы видим дом Робби, до нас доносятся оглушительные звуки музыки. Все вокруг словно сотрясается от этого грохота, и у меня переворачиваются внутренности. Нога Марко по-прежнему касается моей ноги.

– Это и есть дом Робби, – говорит он.

– Мы поняли, – отвечает Джесси. – Мы высадим тебя, Марко, но на вечеринку не пойдем.

Перед домом приятеля Марко – большим, белым, одноэтажным – просторная лужайка, полная девчонок в коротких джинсовых юбках и футболках из ткани, светящейся в темноте, и парней в мешковатых, как у самого Марко, джинсах.

– На минутку все-таки заскочим, – говорит Викс.

Найдя среди множества стоящих перед домом машин пустое место, Джесси припарковывается, но мотор не заглушает.

– Ты не забыла, Викс, что мы едем к твоему Брэди? – сурово спрашивает она.

– Я хочу в туалет, – заявляет та. – Ты же не хочешь, я думаю, чтобы я описалась прямо в машине!

«Так я и знала – думаю я. – Не я одна хочу в туалет!»

Глава 8. Джесси

– Какие люди! Марко! Заходи, старина! – кричит парень, сидящий за столом на террасе – блондин, почти альбинос, худощавый и какой-то неопрятный. Рядом с ним брюнетка, жующая жвачку. Оба пьют пиво прямо из бутылок, и меня тошнит от одного взгляда на них. Ненавижу подобные вечеринки!

– Привет! – отвечает Марко и, указывая на нас широким жестом руки, объявляет: – Познакомьтесь, ребята: это Викс, Мэл и Джесс.

– Джесси, – поправляю я.

– Извини, – говорит он. – Конечно, Джесси. Пива хотите, девчонки?

– Хочу, – говорит Викс.

Я бросаю на нее недовольный взгляд, словно пытаюсь сказать: «Ты ведь, кажется, зашла сюда пописать, а не надуваться пивом!».

– Я, пожалуй, тоже не откажусь, – немного смущенно произносит Мэл.

Мэл и так небольшого роста, а рядом с высоким Марко кажется еще меньше. Но глазищи при этом у нее огромные. Эдакая Дюймовочка… Марко смотрит на нее, улыбается – и Мэл краснеет до корней волос.

Одна бутылка пива наверняка свалит эту красотку с ног. Нянчиться с пьяной Мэл – удовольствие ниже среднего… Пора, пока не поздно, сматывать с этой идиотской вечеринки!

– Мне нравятся твои волосы, – непонятно к кому обращаясь, произносит девица, жующая жвачку. – Хочу такие волосы!

Никто не отвечает. Интересно, с кем она разговаривает?

– Вау, – добавляет она через минуту, – какие сиськи! Натуральные или силиконом накачала? Признавайся!

Все по-прежнему молчат.

– Чего молчишь? Обиделась? – фыркает девица, и я вдруг понимаю, что она разговаривает со мной.

– Представь себе, натуральные! – не без вызова отвечаю я.

Марко подходит к стоящему рядом холодильнику, достает из него три бутылки пива и раздает их нам.

– Ей не надо, – говорит Викс, кивая на меня.

– Я не пью пива, – объясняю я, пожалуй, более резким тоном, чем следовало бы.

Я действительно никогда не понимала, что за удовольствие находят некоторые в том, чтобы напиться до бесчувствия. Мой любимый отдых – это смотреть телевизор или играть во что-нибудь типа «Угадай слово».

Сегодня, если бы я не уехала, я бы, как всегда по пятницам, играла в «Угадай слово» с мамой и Р.Д. Мама приготовила бы свой любимый пирог с сыром и еще один – с клубникой, киви и апельсинами. Р.Д., как всегда, приехал бы на своей машине-холодильнике, и мы бы пили прохладную кока-колу или «Спрайт». Несмотря на то, что в последнее время я стала немного недолюбливать Р.Д., уж лучше провести вечер с ним, чем в какой-то незнакомой сомнительной компании.

Хотя, собственно, почему это я должна здесь оставаться? Сейчас Викс и Мэл допьют свое дурацкое пиво, мы скажем «Спасибо!», поднимемся и уйдем…

– Ну как, девчонки, остаетесь? – спрашивает Марко, словно прочитав мои мысли. При этом он пристально смотрит на Мэл, и та (от меня этого не скроешь!) вся так и млеет под его взглядом… Мне хочется сказать этой парочке что-нибудь колкое – но кто они такие, чтобы я читала им мораль? С Мэл мы, в конце концов, не такие уж близкие подруги, а что до Марко, то я вообще сейчас с ним расстанусь и – по крайней мере, я надеюсь на это – никогда больше его не увижу.

– Извини, – говорю я Марко, – нам пора.

– Еще не пора, – возражает Викс. Она смотрит на Марко, затем на Мэл и лукаво улыбается, явно давая этим голубкам понять, что она все видит…

– Я иду в туалет, – объявляет Викс. – Ты со мной, Мэл?

Она берет Мэл за руку, и обе, хихикая, удаляются, оставляя меня наедине с Марко. Он нервно ерзает в кресле, очевидно, чувствуя себя неловко с такой некомпанейской девчонкой, как я.

– Послушай… – начинает было он, но я демонстративно отворачиваюсь. Поняв намек, Марко встает, произнеся что-то нечленораздельное типа «Увидимся позже».

«Ага, очень надо! – думаю я. – Иди, пей свое дурацкое пиво или хоть надень на голову абажур – мне нет до тебя никакого дела…»

Марко уходит, оставив меня наедине с самой собой.

Почему мне вдруг стало так тоскливо и одиноко?

Глава 9. Мэл

– Послушай, этот Марко явно запал на тебя, – говорит Викс, держа меня за руку и таща за собой по коридору. – Я уверена, он тебя хочет!

– Да ладно тебе… – говорю я.

– Хочет, хочет! Он всю дорогу смотрел на тебя!

– Да не смотрел он на меня! – смеюсь я. Мне нравится, что Викс держится со мной по-дружески – да, подкалывает, но ведь это лишь в шутку…

Мы видим девчонку с двумя «хвостиками» на голове, которая чего-то ждет у закрытой двери. Должно быть, это и есть туалет. Мы встаем в очередь.

– На твоем месте я бы не упустила такой шанс, – говорит Викс.

– Ты о Марко? – уточняю я. – Но ведь мы его почти не знаем!

– Мы знаем, что он симпатичный парень. Разве этого не достаточно?

– Возможно, у него уже есть девушка.

– Об этом он ничего не говорил.

– Не говорил – это еще не значит, что нет.

– Поверь мне, – авторитетно заявляет Викс, – если у парня есть девушка, он не станет приглашать трех незнакомых девчонок на вечеринку. Если бы Брэди так поступил, я бы его убила!

– Что убила бы – в этом не сомневаюсь! – говорю я, чувствуя, что почему-то начинаю нервничать.

– Слушай, в чем проблема? – хмурится Викс. – Тебе не нравятся высокие, смуглые, симпатичные?

– Нравятся. Но мне не нравится… – начинаю я – и замолкаю, сама не зная, что мне не нравится. Впрочем, немного поразмыслив, я понимаю, что именно мне не нравится – я не люблю «крутить» с парнем любовь у всех на виду. После той истории с Алексом я вообще решила, что теперь тридцать раз подумаю, прежде чем начинать отношения с новым парнем. Алексу тогда я напрямую призналась, что́ чувствую по отношению к нему – и вот как он поступил со мной после этого…

– У меня уже есть кое-какой опыт отношений с парнями, – говорю я Викс. – И кое-чему меня этот опыт научил. Теперь я действую гораздо осторожней.

Дверь туалета открывается, и оттуда выходит парень с козлиной бородкой. Девчонка, стоявшая перед нами, заходит. Викс отпивает глоток из своей бутылки с пивом. Я делаю то же самое. Сказать по правде, пиву я предпочла бы бокал холодного вина.

– На твоем месте, – заявляет Викс, – я бы не зевала! Затащила бы этого Марка в спальню и… Как говорится, куй железо, пока горячо!

– И что мешает тебе сделать это самой? – спрашиваю я.

– Привет! – фыркает она. – А как же Брэди?

– Ах да, – рассеянно говорю я, – я и забыла…

Брэди я видела пару-тройку раз, когда он заходил в «Вафельный Дом». Какими влюбленными глазами он всякий раз смотрел на Викс… Вот только так ли уж сильно любит его сама Викс? В первый раз за все время нашего знакомства у меня вдруг закрадываются сомнения в этом. Если бы я ехала повидаться со своим парнем, я бы не стала заскакивать по пути на вечеринку к каким-то незнакомым людям. Хотя, может быть, я просто чего-нибудь не понимаю – у меня ведь на самом деле все-таки не такой большой опыт общения с парнями по сравнению с тем, что я нахвастала Викс…

Девица с «хвостиками» выходит из туалета, и я буквально врываюсь в него, потому, что мне кажется, еще секунда – и я лопну. Но Викс кричит: «Подожди!» и заходит в туалет со мной.

Я одновременно и смущена, и, как ни странно, польщена. Смущена потому, что не привыкла делать подобные дела в присутствии кого бы то ни было. Польщена потому, что то, что Викс зашла в туалет со мной, можно расценивать как знак того, что она считает меня близкой подругой. Или все-таки нет? Как бы то ни было, Викс, кажется, не замечает моего смущения.

Пока Викс вертится у зеркала, я ставлю свою бутылку пива на туалетный столик и пристраиваюсь на унитаз.

– Ты садишься на унитаз? – удивляется Викс, которой в зеркало видно, что я делаю. – Ты что, не можешь просто на корточках?

– А что? – отвечаю я.

– В чужом доме?

– В общественном туалете я не села бы на унитаз. Но это все-таки дом…

– Ну и что? А вдруг он грязный? А вдруг, не дай бог, подцепишь какую-нибудь заразу?

Я, все еще смущаясь, встаю и быстро натягиваю трусы и шорты. Викс занимает место на унитазе, а я иду мыть руки. Через минуту она присоединяется ко мне.

– Хочешь? – спрашивает она, протягивая мне тюбик губной помады.

– Спасибо, нет, – отвечаю я.

– В чем дело? – усмехается она. – На унитаз в чужом доме садиться не брезгуешь, а пользоваться чужой помадой не можешь?

– Да нет, просто я обычно не крашу губы, – говорю я.

– Почему? – удивляется Викс.

– Просто не привыкла. Моя сестра считает себя красавицей и всегда ужасно ревнует, когда кто-то пытается выглядеть красивее ее. Поэтому я и не крашу.

Пожалуй, мне не следовало бы этого говорить – но слова как-то сами собой сорвались с губ.

Глаза Викс округляются, словно колеса.

– Ну и глупо! Надо будет попросить Джесси, чтобы накрасила тебя как следует. В этом деле она просто гений – мне, надо признать, до нее далеко.

Кто-то стучится в дверь.

– Эй, вы там, нельзя ли побыстрее? – раздается голос.

– Подождешь, не описаешься! – кричит в ответ Викс.

– Я уже готова, – говорю я.

– Подожди, – отвечает Викс, – у меня есть тост. Она берет в руку свою бутылку, и я тоже беру свою.

– За гостей на вечеринке в Фенхоллоуэй! – провозглашает она, и мы чокаемся, хотя мне и остается непонятно, имела ли она в виду под «гостями» нашу троицу или других людей.

Мы наконец выходим из туалета и идем на кухню. Кухня полна народа, но ни Марко, ни худощавого блондина среди них не видно. Зато мы видим Джесси, которая, ворча себе что-то под нос, собирает в совок осколки разбитой бутылки.

Викс на цыпочках проскальзывает за ее спиной к холодильнику и достает оттуда еще две бутылки пива. Мне почему-то становится смешно от того, что Викс пытается делать это как можно тише, чтобы остаться не замеченной Джесси. Я с трудом удерживаюсь от смеха, которым могу выдать ее.

Заговорщицки подмигнув мне, Викс открывает свое пиво – на бутылках отвинчивающиеся крышечки, для них не нужна открывалка, – и мы так же бесшумно выскальзываем из кухни. Джесси, судя по всему, нас не заметила.

Мы выходим на лужайку перед домом – и я сразу же замечаю Марко. На лужайке полно народа, многие пьяны, кто-то смеется, кто-то кричит, один парень даже пытается сделать стойку на руках – но я почти не замечаю их. Все мое внимание приковано к Марко.

– Иди к нему, – шепчет Викс.

– Одна? – Я вдруг начинаю испытывать панику. – А ты?

– Ну, если я тебе нужна для моральной поддержки, я, так и быть, покручусь рядом с минуту – а потом все-таки оставлю вас наедине. Иди, иди! – добавляет она, слегка подталкивая меня.

– Эй! – машет рукой Марко, завидев нас.

– Ну, я пошла, – заявляет вдруг Викс.

– Куда же ты? – удивляюсь я. – Еще и минуты не прошло! – Но Викс уже удалилась.

Отхлебнув для храбрости пива, я подхожу к Марко и сажусь на траву, скрестив ноги по-турецки. Марко садится рядом, совсем близко, в такой же позе.

– Ну и жара! – говорю я. – Честно говоря, я скучаю по снегу!

(Когда не знаешь, с чего начать разговор, обычно говоришь о погоде – хотя, если разобраться, это банальнейшая тема на свете.)

– По снегу? – удивляется он. – А где ты видела снег?

– Я из Монреаля, – говорю я. – Там почти весь год температура ниже нуля. Иногда бывает так холодно, что трудно дышать.

– А я ни разу в жизни не видел снега, – смеется он.

– Ты шутишь? – удивляюсь, в свою очередь, я.

– Ничуть, – мотает он головой.

– А мы с сестрой и братом, когда были маленькие, каждый год строили снежные крепости, – рассказываю я. – Точнее, даже настоящие снежные дворцы – с залами, коридорами… Мы приносили туда игрушки и играли, а чтобы не замерзнуть, отогревались горячим какао из термосов.

Глаза Марко возбужденно загораются.

– А на лыжах ты когда-нибудь каталась? – спрашивает он.

– Ни разу, – отвечаю я.

– А я бы обязательно попробовал кататься на лыжах, если бы вдруг оказался на севере… Впрочем, на водных лыжах я катаюсь. А ты когда-нибудь каталась на водных лыжах?

– Нет, – говорю я.

Я смотрю на Марко и удивляюсь тому, что, когда он сидел со мной рядом в машине, я многого в нем не заметила. Например, два скрещенных шрама на подбородке. Или что он грызет ногти, только когда говорит сам – когда же слушает других, его руки опущены.

– Водные лыжи – это круто, – говорит Марко. – Попробуй как-нибудь – я уверен, тебе понравится!

Я уже чуть было не отвечаю «Обязательно попробую!» – но останавливаюсь. Зачем лгать этому парню? Все равно я его потом больше никогда не увижу…

– Честно говоря, вряд ли я их когда-нибудь попробую, – говорю я. – Сказать по правде… Можно открыть тебе один секрет?

– Можно, – кивает он. – Какой?

Я делаю рукой жест, означающий «наклонись ко мне поближе», хотя у меня перехватывает дух от собственной смелости. Марко придвигается ко мне так, что его колено касается моего.

– Сказать по правде, – говорю я, понизив голос, – я совершенно неспортивная. Единственный спорт, которым я когда-либо занималась – это пилатес.

– Пилатес? А что это такое? – удивляется он.

– Система для растяжки мышц. Разновидность фитнеса. Вот, собственно, и все. Если кто-нибудь вдруг захочет присвоить мне титул самого неспортивного человека всех времен и народов, я, пожалуй, не стану возражать.

– А почему ты шепчешь? – улыбается он.

– Потому что не хочу, чтобы кто-нибудь это услышал. Здесь столько народа, – я обвожу жестом лужайку, – и все они кажутся мне такими спортивными… Пусть это останется нашим с тобой секретом!

– Хорошо, – смеется Марко, – тогда и я, пожалуй, поделюсь с тобой одним секретом.

Он наклоняется к моему уху так, что почти касается его губами. От него все еще пахнет перцем и мятой.

– Я такой же, – шепчет он.

– Не поняла, – шепчу я в ответ ему в ухо. – Какой ты?

– Неспортивный. – Его дыхание щекочет мне шею.

Я легонько шлепаю его по руке.

– А кто говорил, что катается на водных лыжах? – спрашиваю я. Забывшись на минуту, я произношу это в полный голос.

– Я не говорил, что хорошо на них катаюсь! – смеется он и отпивает глоток пива из своей бутылки.

Мне немного жаль, что мы с ним уже перестали шептаться.

– Послушай, – говорит он, – можно задать тебе один вопрос?

– Какой?

– Почему ты платишь и за себя, и за своих подружек?

Этот вопрос почему-то смущает меня.

– Да просто у них мало денег, – спешу объяснить я. – Вот я и вызвалась заплатить за гостиницу и за газ…

– Газ? – удивляется он. – Какой газ?

– Как-какой? – удивляюсь, в свою очередь, я. – Который в машину наливают, чтобы ехала!

– А-а, – кивает он, – ты хочешь сказать, бензин?

– «Бензин»? В Америке так говорят? У нас в Канаде говорят «газ»…

– Никогда не слышал, чтобы бензин называли газом! К тому же, ты еще так странно произносишь: «газ-з-з»! – копирует он мое произношение, утрируя звук «з». – У нас говорят через «с» – «гас»…

– Ну, видимо, – отвечаю я, опустив взгляд и рассматривая свои ногти, – через «з» – это по-канадски. В Канаде половина народа говорит по-английски, половина – по-французски, и канадский вариант английского языка, должно быть, испытал влияние французского. Что ж, запомню – буду теперь говорить «гас»…

– Нет уж, – смеется Марко, ложась на траву и опершись на локти, – лучше продолжай говорить через «з». Это звучит так необычно!

– «Газ» через «з»?

– Да. Словно ты французская кинозвезда…

– Газ-з-з! – нарочно утрируя звук «з», повторяю я.

– Прекрати! – смеется он.

– Газ-з-з!

– Прекрати! Это звучит так сексуально! Ты меня возбуждаешь!

– Газ-з-з-з-з-з-з!

Марко, смеясь, зажимает мне ладонью рот. Я отталкиваю его – разумеется, в шутку. Отталкивать по-настоящему я его не хочу.

– Да, я французская кинозвезда! – смеюсь я. – Но не смущайся, детка! Разговаривай со мной так, словно я обычная девчонка.

– Трудно, должно быть, найти себе настоящих друзей, когда ты так знаменита… – полусерьезно-полушутя говорит он.

– Знаменитым вообще трудно жить, – в тон ему отвечаю я. – На улицу нельзя выйти – сразу откуда ни возьмись налетает куча народа: «Дайте автограф, дайте автограф…». Так что я решила пока немножко пожить во Флориде – здесь меня никто не знает…

– А я сразу раскусил, что ты не простая девчонка! – улыбается Марко. – Понять это нетрудно: у тебя слишком нежные руки – это говорит о том, что ты никогда ими и не работала. – Он берет мою руку в свои. – Про то, что в детстве ты строила снежные крепости, ты наверняка придумала. Да и произношение твое выдает тебя. «Газ-з-з-з-з»!

Рука у Марко холодная – ведь он только что держал бутылку пива из холодильника. Но мне нравится это ощущение прохлады – сказать по правде, жара действительно уже измучила меня. Впрочем, мне нравится даже не это… а просто то, что Марко держит меня за руку. Он держит меня за руку!

– Открою тебе еще один секрет, – говорю я. – На самом деле у меня такие нежные руки потому, что я три раза в неделе вымачиваю их в сметане и сплю в перчатках.

– Да ты, я смотрю, – смеется Марко, – вся сплошь состоишь из секретов! Что ты еще расскажешь мне о себе, Мэлани… Как, кстати, твоя фамилия?

«Что мне тебе рассказать? – думаю я. – Что я уже успела влюбиться в тебя по самые уши?»

– Моя фамилия – Файн, – говорю я.

– «Файн»? – качает головой Марко. – Не может быть! Это не фамилия – это прилагательное![1]

– А как твоя фамилия? – спрашиваю я.

– Единственный-и-Неповторимый.

– Ага, рассказывай! – смеюсь я.

– Если есть фамилия «Прекрасная», почему бы не быть Единственному-и-Неповторимому? Я-то не люблю хвастаться и называю себя просто «Марко», но моего папу так и зовут – мистер Единственный-и-Неповторимый. И мама моя, пока была замужем за папой, звалась миссис Единственная-и-Неповторимая. После развода, правда, она вернула себе девичью фамилию – мисс Замечательная…

Я заливаюсь смехом. Марк по-прежнему держит меня за руку, но его рука уже не холодна. Мне нравится, что он считает меня Прекрасной. Мне нравится, что он внимательно слушает меня, что он готов смеяться над каждой моей шуткой, пусть даже и немудреной – и мне хочется разговаривать с ним до бесконечности… Нет, Марко действительно отличный парень!

«Может быть, мне следует его поцеловать? – думаю я – но сама пугаюсь подобной мысли. – Нет, пока еще рано. Неизвестно, как он на это среагирует…»

– Мистер Единственный-и-Неповторимый и мисс Замечательная? – переспрашиваю я. – Надо будет запомнить, как зовут твоих родителей, на случай, если я вдруг когда-нибудь встречусь с ними…

«Ну вот, – мысленно ругаю я себя, – уже и навязываюсь, чтобы он познакомил меня со своими родителями! Не слишком ли рано?»

Конечно, рано. Я ведь знаю этого парня от силы три часа, а уже чуть ли не в невесты к нему набиваюсь…

– Впрочем, родители, пожалуй, пока подождут, – рассеянно бормочу я, сама с трудом отдавая себе отчет в том, что я говорю.

– Ты не хочешь познакомиться с моими родителями? – Судя по поддразнивающему тону, с которым Марко задает этот вопрос, он не обижен, так как по-прежнему воспринимает весь наш разговор в шутку.

– Пожалуй, пока что не буду, – шепчу я, прикрывая лицо руками.

– В чем дело? – смеется он. – Что ты имеешь против моих родителей? По-моему, они классные! Недаром же у них такие фамилии!

Он придвигается ко мне еще ближе.

– Ну хорошо, с моими родителями ты познакомиться не хочешь. А что ты хочешь?

«Чего я хочу? – думаю я. – Я хочу, чтобы ты поцеловал меня, Марко. Я хочу, чтобы ты поцеловал меня! Я хочу… Может быть, мне следует сказать это вслух?»

Марко выжидающе смотрит на меня.

«А что? И скажу! Что, в конце концов, в этом такого? Он сам явно хочет поцеловать меня… А вдруг все-таки не хочет?»

– Я хочу… бокал холодного вина, – говорю, наконец, я.

– Без проблем, крошка! Пошли! – Марко встает на ноги и помогает подняться и мне.

21 августа, суббота

Глава 10. Джесси

Мне уже осточертело прибираться здесь, подметать, убирать то, что намусорили другие… Почему, в конце концов, я должна убирать в доме этого альбиноса Робби, который мне не родственник и даже не знакомый – нельзя назвать знакомым того, кого я увидела часа два назад и за это время перекинулась с ним от силы парой-тройкой фраз…

Уже за полночь, а я все ковыряюсь на кухне. Пол весь залит наполовину высохшим пивом, и мои шлепанцы с каждым шагом прилипают к нему и отлипают с громким чавкающим звуком.

Контейнер для мусора переполнен. Я оставляю рядом с ним два больших пластиковых пакета – один с пустыми бутылками, другой с объедками. Надеюсь, Марко и его дружки все-таки оценят мой труд…

Будь моя воля, я бы давно уехала с этой вечеринки, но Викс и Мэл, судя по всему, собираются застрять здесь надолго. Неужели Викс всерьез верит, что я не заметила ее, когда она проскользнула к холодильнику за новыми бутылками пива для себя и для Мэл? При этом она умудрилась уронить и разбить бутылку с кетчупом. Вытирать его с пола, разумеется, пришлось безропотной трудоголичке Джесси…

Я выхожу из кухни и нахожу в доме комнату, где, как мне кажется, грохот музыки слышен немного меньше и не так сильно накурено. Я заглядываю в нее и вижу трех девчонок и парня, сидящих перед ноутбуком. Вместо стола им служит снятая с петель дверь, положенная на спинки двух стульев.

Я проскальзываю в комнату и присаживаюсь на ковер в углу, стараясь оставаться незамеченной.

Парень и девчонки, очевидно, заняты тем, что фотографируют себя при помощи этого ноутбука, так как слышны звуки «клик, клик!» и возгласы типа: «Ну и носище!», «А ты – погляди! – похожа на гуманоида», «Ни фига себе! Таким ты станешь, когда тебе будет сто лет!» И снова «клик, клик, клик!».

Коврик, на котором я сижу, пахнет псиной. Я смотрю на свои шорты – так и есть, к ним прилипла собачья шерсть…

Р.Д. все время удивляется, почему я не спешу приходить в умиление при виде любой собаки в отличие от моей мамы, которая готова часами мыть их, расчесывать шерсть, подравнивать им когти… Несмотря на то, что своей собаки у нас в настоящее время нет, в нашем доме все время крутятся какие-нибудь две или три псины – мама берет их к себе, когда их владельцы уезжают на время, чтобы им не пришлось отдавать своих питомцев в приют, где они сидели бы в железной клетке с тысячей других собак.

Впрочем, готова признать, иногда среди собак попадаются действительно милашки… Они так забавно тычут своим холодным носом в твою ладонь, когда просят еду, или сворачиваются калачиком у тебя на животе, когда ты смотришь телевизор. Но – опять же в отличие от мамы или от того же Р.Д. – моя любовь к животным все же не простирается настолько далеко, чтобы я, допустим, позволила какой-нибудь собаке преспокойно пачкать слюнями мою одежду. Такую собаку я, разумеется, отгоню от себя. А почему, в конце концов, я должна с ней церемониться? Все равно эта собака не останется в нашем доме навсегда…

Что же до Викс, то она почти столь же ярая любительница собак, как и моя мама. Когда однажды Дотти привела к нам на работу своего престарелого лабрадора, Викс была вне себя от радости: «Какая собачка, какая собачка!..». А собачка, очевидно, почувствовав, как понравилась Викс, смотрела на нее такими преданными глазами…

Точно так же Викс благоговела тогда, в музее, перед Старым Джо, несмотря на то, что Джо, в отличие от этой собачки, не живой. «У-тю-тю, Джо, какие у тебя зубки!» Обалдеть можно! Впрочем, Викс действительно удалось тогда поднять настроение и себе, и мне. В конце концов, мы с Викс затем ведь и отправились в эту поездку, чтобы разввеяться. А уж когда Мэл запела…

Мне еще никогда не приходилось слышать такого чистого, хрустального голоса, как у Мэл. Такой голос, я думаю, можно встретить разве что у ангелов. Когда я слушала ее пение, мне даже пришла в голову безумная мысль: а вдруг Мэл действительно ангел, которого бог послал нам, чтобы благословить наше путешествие? Или чтобы спасти мою маму?

Глупая мысль. Кто я такая, чем я заслужила подобное благословение Господа? А если бы бог вдруг действительно вздумал меня благословить, то почему он должен был сделать это в тот момент, когда я сидела на полу какого-то музея, глядя на чучело крокодила за стеклом?

К тому же, Мэл еврейка. А разве у ангелов бывает национальность?

В комнату заглядывает какой-то парень, и это возвращает меня от моих мечтаний об ангелах к реальности.

– Тодд! – окликает он парня, сидящего перед ноутбуком.

Тот поднимает голову.

– Уэйн! – отвечает он вошедшему. – Иди сюда, ты должен это видеть!

– Не сейчас, старина, – отвечает тот. – Как-нибудь потом. Лучше иди к нам – мы играем в Губку Боба. Присоединяйся!

– Обожаю Губку Боба! – восклицает одна из девчонок таким голосом, словно она просто без памяти влюблена в это желтое квадратное существо. – Он всегда так вежлив со всеми – даже с мистером Крабсом, даже с Планктоном…

Тодд и девчонки встают и выходят в коридор.

Уэйн смотрит на меня. Взгляд у него какой-то мутный – должно быть, он немного пьян.

– А ты разве не идешь? – спрашивает он меня.

– Спасибо, нет, – отвечаю я.

– Точно нет? – переспрашивает он.

– Точно.

– Ну, как знаешь. – Он подмигивает мне, что напоминает мне Пенна, брата Викс. Тот тоже вечно подмигивает мне, и это выходит у него так забавно…

Будь здесь Пенн, я бы сейчас уж точно не сидела в углу на коврике. Впрочем, что толку мечтать – все равно его здесь нет…

Собственно говоря, мне всего лишь один раз пришлось быть на вечеринке, на которой был и Пенн. Эту вечеринку устроил Брэди по случаю Четвертого июля. Пенн весь вечер держался поближе ко мне, потому что я была там единственным знакомым ему человеком, если, разумеется, не считать самих Брэди и Викс, но они уединились в спальне – сами понимаете, для чего… Впрочем, об этом я даже думать не хочу. Разумеется, я прекрасно все знаю и понимаю – но эту тему мы с Викс не обсуждаем.

Я сидела на террасе в гамаке, когда подошел Пенн.

– Можно? – спросил он, имея в виду «можно присесть рядом с тобой?».

– Что? – рассеянно переспросила я. – Можно. – Решив, что такой ответ не слишком вежлив, я добавила: – Буду рада!

Пенн сел рядом со мной, и наши тела соприкоснулись – в гамаке все-таки не так уж много места для двоих.

Мы молчали. Мое сердце отчаянно билось, но в то же время мне нравилось быть рядом с Пенном.

– Я сегодня ходил на железнодорожную станцию, – произнес наконец он.

– Зачем? – спросила я.

– Просто так. Сидел в кафе на станции, ел пончики, пил кофе и смотрел на проходящие поезда.

– Я тоже люблю смотреть на поезда, – сказала я.

Я действительно люблю смотреть на поезда. Мне нравится их сила и скорость. Мне нравятся их мощные гудки.

Мы снова замолчали. Тишина, казалось, длилась целую вечность. Затем Пенн, пошевелившись, вынул что-то из кармана. Это была монета, которую он, должно быть, положил на рельс, и колесо поезда проехалось по ней, так как она была вся перекошенная и расплющенная.

Пенн протянул монету мне.

– Здо́рово! – сказала я.

Я повертела монету в руке. Если бы мы жили в Англии, то монета бы называлась «пенни». «Пенни от Пенна»… Мне нравится, как это звучит. В этом есть что-то символичное.

И я вдруг сделала то, вспоминая о чем, до сих пор удивляюсь, как у меня хватило на это наглости – не спросив у Пенна разрешения, я положила монету к себе в карман.

Впрочем, уже через мгновение, устыдившись этого, я вынула монету из кармана и протянула ее Пенну.

– Извини, – смущаясь, пролепетала я. – Сама не знаю, как получилось… Возьми!

– Да ради бога, оставь ее себе! – произнес он и поднялся с гамака.

В тот момент я не знала, что он тогда подумал. Но теперь я знаю это. Наверняка он подумал что-нибудь вроде «Ну и смешная же эта Джесси!».

Пенн потянулся, чтобы размяться после долгого сидения, и я, глядя на него, обратила внимание, какой он мускулистый.

Вот и все. Пенн ушел. Позже я видела его с другой девчонкой…

Монету Пенна я до сих пор храню.

Что-то я слишком рассентиментальничалась, слишком жалею себя… Я встаю, отряхиваю с одежды собачью шерсть и подхожу к стоящему на столе (точнее, на снятой с петель двери) ноутбуку – исключительно ради того, чтобы хоть чем-то себя занять. С экрана на меня смотрит Тодд – но у него огромная, словно у марсианина, голова, слишком близко друг к другу посаженные глаза и какой-то приплюснутый нос.

Я сажусь на вращающееся кресло и начинаю водить пальцем по сенсорным «кнопкам» на экране. Заметив кнопку с надписью «фото», я нажимаю на нее – и неожиданно вижу на экране саму себя, только с такой же «марсианской» головой. Я наклоняю голову влево – и мое компьютерное отражение отклоняется вместе со мной, отчего мой лоб становится микроскопическим, а левая щека раздувается так, как не раздует ее и самый сильный флюс. Я отклоняюсь вправо – и левая щека моего компьютерного «двойника» становится нормальной, но раздувается правая. Ну и уродство!

Я придвигаюсь к экрану ближе – и глаза моего отражения превращаются в огромные блюдца. Отодвигаюсь подальше – и шея вытягивается, как у жирафа, а голова становится размером с булавочную головку.

Я смотрю на надписи на других кнопках. На одной написано «сделать выпуклым», на другой – «завитки». Я нажимаю на «завитки», и мое лицо немыслимо перекашивает и перекручивает, как на картине Пикассо – или как там звали этого художника, который сам отрезал себе ухо? Я плохо разбираюсь в живописи…

Я нажимаю еще на какую-то кнопку – и слышу звук «клик, клик, клик, би-и-п!».

О господи! Моя фотография сохранилась в компьютере – но в каком виде? Вместо глаз – какое-то месиво, напоминающее яичницу, губы обвисли, словно у верблюда… В первый момент меня охватывает паника, но затем я смеюсь. Интересно, что подумает этот Робби, когда увидит в своем ноутбуке фото совершенно незнакомой девчонки? Наверняка что-нибудь вроде «Слава богу, что это шоу уродов наконец-то убралось отсюда!».

Я продолжаю водить пальцем по кнопкам, избегая той, нажав на которую я сохранила свою фотографию в компьютере. Нажимаю на кнопку «Сжатие» и обнаруживаю, что это, должно быть, та кнопка, при нажатии которой девчонки сказали Тодду: «Таким ты станешь, когда тебе будет сто лет!» Щеки моего отражения становятся впалыми, зубы – редкими и длинными, как у лошади, лицо покрывается морщинами. В таком виде я действительно выгляжу словно древняя старуха или больная какой-нибудь тяжелой болезнью.

Я замираю, уставившись на своего «столетнего двойника».

Многие считают, что я похожа на маму. Честно говоря, меня это бесит. И вовсе я на нее не похожа! Разве я ношу, например, футболки в обтяжку, да вдобавок еще какого-нибудь «ядовитого» цвета, как она?

Я оглядываюсь на дверь – не видит ли меня кто-нибудь, и придвигаюсь вплотную к маленькой красной светящейся точке над экраном компьютера – как я понимаю, это и есть камера. От этого груди моего «двойника» на экране вырастают до немыслимых размеров. Я отодвигаюсь от компьютера. Груди становятся обвисшими и сморщенными, словно сушеный чернослив.

Такой, возможно, когда-нибудь станет мама, если только врачи не сумеют остановить ее болезнь. После этого она, разумеется, уже не станет носить футболки в обтяжку…

А что станет с нею потом? Даже и думать не хочу…

Из коридора вдруг доносятся голоса, чей-то пошловатый смех… Я спешу отойти от компьютера.

– Поверь мне, приятель, – говорит один голос, – она явно тебя хочет! Я сам это слышал – все время твердит: «Какой он крутой, какой он сексуальный!». – Последнюю фразу парень произносит тоненьким голоском, подражая женскому.

– Замолчи, Робби! Ты просто пьян! – отвечает другой.

– А-а, понимаю, – смеется первый, – ты запал на другую, на эту брюнетку с большими сиськами! Что ж, тоже неплохой выбор, приятель!

«Ну и пошляк!» – думаю я.

Я выглядываю в коридор – и вижу этого альбиноса Робби и с ним – кто бы мог подумать? – Марко!

– Я бы сам, пожалуй, не прочь трахнуть эту брюнеточку. Аппетитная штучка, хотя и прическа у нее как у дикобраза! – ухмыляется Робби.

Меня вдруг как молния поражает догадка о том, кого имеет в виду этот белобрысый под «брюнеткой с большими сиськами и прической как у дикобраза» – не кого иного, как Викс. А под той, которая якобы хочет заняться сексом с Марко, – Мэл…

Сама не сознавая, что делаю, я вылетаю из комнаты и накидываюсь на парней.

– Не смейте так говорить о моих подругах! – кричу я.

– Опа! – смеется Робби. – Ты посмотри, какая боевая!

– Послушай, Джесс, – пряча взгляд, рассеянно лепечет Марко. – Ты просто не так поняла! Я… мы… мы вовсе не…

– Во-первых, – отчетливо говорю я, – меня зовут Джесси. Во-вторых, Робби, тебе, должно быть, спьяну померещилось – Мэл вовсе не хочет… того, что ты говоришь. Она не такая! В-третьих, к вашему сведению, придурки, у Викс есть парень…

– «Придурки»? Надо же, какие слова мы знаем! – усмехается Робби.

– Успокойся, Джесси, – начинает Марко, – никто не говорил о твоих подружках ничего плохого…

– Он говорил, – киваю я на Робби.

– Ты просто неправильно поняла меня, крошка, – ухмыляется тот. – Я не говорил ничего плохого о твоих подругах. Напротив – я их хвалил! Они у тебя такие крутые!

Оттолкнув долговязого Робби – и откуда только взялись силы? – я быстро прохожу мимо него.

– Шизофреничка! Лечиться надо! – кричит он мне вслед.

Сердце мое бешено бьется. Будь проклят тот час, когда мы встретили этого Марко, который привез нас в это гнездо разврата! Нужно немедленно найти Викс и Мэл – и бежать отсюда, хоть на дворе уже и час ночи…

Я нахожу их в большой переполненной комнате, где все играют в Губку Боба. Викс изображает Планктона, заказывающего гамбургеры в ресторане мистера Крабса. Кажется, она уже изрядно навеселе…

Мэл сидит на диване, положив ноги на стоящий перед ней столик, с бокалом вина в руке. Судя по ее виду, она уже пьяна до такой степени, что почти ничего не соображает.

Я подхожу к ней и тормошу ее за плечо. В ответ Мэл лишь бормочет нечто нечленораздельное – насколько можно разобрать, что-то про Марко, перемежая это матерными словами.

На столике перед Мэл стоят два пустых бокала, таких же, как тот, что у нее в руке, и две пустые бутылки из-под пива. Возможно, не все из того, что в них было, выпила она одна, но накачаться алкоголем, тем не менее, Мэл успела изрядно.

– Марко! – бормочет Мэл куда-то в пространство. – Викс говорит, что я должна на тебя прыгнуть – но как я это сделаю, если тебя здесь нет? Где ты, Марко?

Викс вдруг оступается и падает на пол – очевидно, она пьяна не меньше Мэл, если не больше.

Я спешу удалиться, пока Викс и Мэл не заметили меня. Собственно говоря, мне следовало ожидать, что парой бутылок пива эти красотки не ограничатся. Само собой разумеется, что не чаем и не кофе нас здесь собирались угощать!

Я вся киплю от гнева. Сейчас я, кажется, готова убить девчонок за то, что они притащили меня сюда. Может быть, я действительно шизофреничка, как назвал меня этот Робби?

Одно мне ясно теперь – Мэл уж точно не ангел.

Глава 11. Мэл

Я пьяна. Пьяна, пьяна, пьяна! Пьяна… до хрена.

«Пьяна – до хрена»? Что за идиотская рифма! Такое может прийти в голову только спьяну.

Нужно держаться за стенку, а то я не дойду, а то я упаду… Ну вот, опять дурацкая рифма!

– Ну и где твой красавчик Марко? – спрашивает Викс, лежащая враскоряку рядом на диване. – Найди его!

– А что, и найду! – отвечаю я. – Я иду его искать! А ты оставайся здесь.

– Да не вопрос! – фыркает она. – Мне и здесь хорошо!

Держась за стенку, я начинаю свой путь, обводя глазами толпу. Вот какой-то парень… Нет, не Марко! А это? Тоже не он! Где же Марко? Только что был здесь, а теперь его нет! Нет и нет, пропал и след… Тьфу ты, черт! Опять рифмую!

– Вот ты где! – вдруг слышу я.

– Марко! – вне себя от радости кричу я и цепляюсь за его руку, чтобы не упасть. Какая у него мускулистая рука! А говорил – не спортивный…

– Я должна кое-что тебе сказать, – шепчу я ему в ухо. – Наедине.

– Что с тобой, Мэл? – хмурится он. – Ты на ногах не стоишь! С тобой все в порядке?

– Со мной все в порядке! – отвечаю я. – Я хочу рассказать тебе еще один секрет…

– Я тебя слушаю.

– Точнее, не рассказать, а показать…

На самом деле я не собираюсь ничего ему ни рассказывать, ни показывать. Я хочу заняться с ним сексом. Именно сейчас, когда пьяна и мне море по колено. А что такого? Он симпатичный парень. Он явно хочет меня, и я хочу его… Сейчас или никогда!

Кто сказал, что от вина глупеют? Наоборот, умнеют! Во всяком случае, смелеют. Если Викс давно уже занимается этим со своим Брэди, то почему я не могу?

Итак, решено. Прощай, Мэл-недотрога! Здравствуй, новая, смелая Мэл!

– С тобой точно все в порядке? – снова спрашивает Марко. – Как ты себя чувствуешь?

Какой он заботливый! Это еще сильнее возбуждает меня…

– Я чувствую себя отлично, Марко! Просто преотлично!

Я пытаюсь затащить его в соседнюю комнату. Но то, что я приняла за вход в комнату, оказалось дверью шкафа.

– Мне кажется, – говорит Марко, – тебе надо прилечь…

– Прилечь? Отлично! – смеюсь я. – Приляжем вместе!

Марко помогает мне выбраться из шкафа и ведет в какую-то спальню. Там почему-то все коричневое – стены, шторы, кровать, одеяло на кровати… А у самого Марко карие глаза, точно такого же цвета…

– Иди сюда, кареглазый! – восклицаю я и обнимаю его.

Нет, что ни говори, мне нравится новая, смелая Мэл. Новая Мэл ничего не боится – ни маленьких полицейских, ни больших зубастых аллигаторов… И уж тем более она не боится симпатичных кареглазых парней.

Но Марко почему-то вырывается из моих объятий.

– Не надо, Мэл! – говорит он.

– А я хочу! – Я падаю на кровать и увлекаю его с собой.

Марко долго смотрит на меня и улыбается, но затем его улыбка вдруг становится какой-то грустной. Впрочем, ему это идет…

Марко вдруг встает с кровати.

– Послушай, Мэл, – серьезно говорит он, – тебе надо отдохнуть! Я пойду принесу тебе стакан воды…

Я сбрасываю сандалии – как ни пьяна я, все-таки понимаю, что не очень-то хорошо ложиться на чужую кровать в обуви, – и сажусь.

– Я не хочу спать! – говорю я. – Ты обещал познакомить меня со своими родителями…

– Да, но не теперь же! – Марко нежно берет меня за плечи и снова укладывает на кровать. – Вот так. Закрывай глаза. Я скоро вернусь!

Откуда-то доносятся звуки музыки. Бум, бум, бум! Комната вдруг начинает кружиться, словно в такт этим звукам…

– Ты любишь танцевать, Марко? – спрашиваю я.

Молчание. Должно быть, Марко уже ушел…

Я люблю танцевать. Когда я была маленькой, мы с Никки танцевали едва ли не каждый день. Включали Бритни Спирс и танцевали до одурения – а папа снимал нас на видеокамеру. Это потом уже, когда Никки стала взрослее, она начала смотреть на меня сверху вниз. По ее мнению, я, видите ли, недостаточно красива. Как, должно быть, я была недостаточно красива и по мнению Алекса…

Я по-прежнему отлично помню, как мы с Никки учились танцевать. Правую руку вверх, левую вниз, шаг вперед, шаг влево, повертись… то есть, повернись…

– Вот, – слышу я голос Марко, – выпей воды!

Вот он, Марко! Уже вернулся…

– Садись на кровати, – говорит он. – Так, так, осторожно… Пей!

Я сажусь и пью – во всяком случае, пытаюсь пить, потому что больше половины проливаю на коричневое одеяло, отчего оно темнеет, становясь почти черным.

– Плевать! – говорю я и делаю попытку поцеловать Марко – мои губы, кажется, попали куда-то не туда и всего его обслюнявили… Я отпиваю еще глоток воды.

– Ложись и спи! – почти приказным тоном произносит Марко.

«Ложись и спи? – думаю я. – А сексом он что, раздумал заниматься?»

– А сексом разве не будем заниматься? – спрашиваю я.

Марко молчит. Может быть, он просто меня не расслышал?

– Сексом не будем заниматься? – повторяю я.

– Спи, Мэл! Через полчаса я зайду проверю, спишь ты или нет.

Впрочем, меня и саму теперь уже тянет в сон.

Марко заботливо накрывает меня одеялом и целует в лоб. Я хочу поцеловать его в ответ – но он уже вышел из комнаты…

Кровать, на которой я лежу, вполне удобная. Впрочем, не хватает одного. Дома я сплю на матрасе, у которого в верхней части утолщение, так что голова моя лежит словно на подушке. Я привыкла к этому, нахожу это удобным… Может, подложить под голову какую-нибудь подушку?

Я вспоминаю, что в дорогу захватила с собой подушку. Но она, кажется, осталась в машине… Позвоню-ка я Викс, попрошу, чтобы принесла мне мою подушку! Кажется, где-то у меня – точнее, у той, старой Мэл – в мобильнике был номер Викс… Я достаю из кармана мобильник и нахожу ее номер. Нажимаю кнопку – никто не отвечает. Может быть, я неправильно нажимаю?

– Эй, есть здесь кто-нибудь? – кричу я.

Тишина.

Мысли мои начинают путаться, я словно проваливаюсь в какую-то бездну без пространства и времени…

– Оставь ее, пусть спит! – слышу я сквозь сон чей-то голос.

– Я хочу уехать отсюда как можно скорее! – говорит другой.

– Да ладно тебе, завтра поедем… – отвечает первый. – А сегодня заночуем прямо здесь.

– Я не буду спать в кровати этого Робби!

– Ну, тогда спи на полу.

– Ладно, так и быть, лягу на кровать. Пусть только Мэл подвинется. Разлеглась тут!

«Кто это говорит? – думаю я. – Никки? Вечно Никки мной недовольна – не так встала, не так села, не так легла… Но откуда у Никки вдруг взялся флоридский акцент?»

– Зря мы вообще ее с собой взяли! – ворчит Никки. Или это все же не Никки?

– Не забывай, – отвечает другой голос, – она обещала заплатить за все.

– Посмотрим еще, как она заплатит! – все так же недовольно произносит первый голос.

– Без проблем, девчонки, заплачу! – отвечаю я и окончательно проваливаюсь в сон.

Глава 12. Викс

Сигнал моего мобильника сообщает, что пришла эсэмэска.

Я беру телефон, смотрю, сколько сейчас времени – 1 час 34 минуты ночи… Смотрю, от кого пришла эсэмэска.

От Брэди!

«Привет! – читаю я. – Как дела? У меня все отлично! Целую. Пока!»

Первая моя мысль – «Ну очень вовремя! Полвторого ночи!». Вторая – «Что это за послание? «Привет, целую, пока» – и все?!».

Я встаю, выхожу из спальни в пустой коридор и набираю номер Брэди.

– Алло! – слышу я его голос.

Он взял трубку? Не верю! Сколько раз я звонила ему с тех пор, как он уехал в свой дурацкий Майами – ни разу не отвечал, а тут вдруг…

– «Алло»! – передразниваю я его. – Что это еще за «целую, пока»?

– Не понял… – рассеянно произносит он.

– И это все, что ты мне смог написать? – говорю я. – «Целую, пока» – и все?

– Я просто не хотел тебя беспокоить, – отвечает он. – Я думал, ты уже спишь…

– Как видишь, не сплю.

– Ну ладно, – бормочет он, – извини. Конечно, я должен был написать тебе послание подлиннее…

– Ладно, забудем об этом, – спешу сказать я, вспомнив о том выводе, который я почерпнула из наблюдений за моими братьями: никогда не приставай к парню с расспросами «Почему не звонишь?», «Почему не пишешь?» – иначе он и вовсе бросит тебя.

– Как у тебя дела? – спрашиваю я. – Какие новости?

– Скучаю по тебе. Ты и не поверишь, как скучаю! Наконец-то я услышал твой голос!

«Если так скучаешь, то почему же не звонишь?!» – хочется крикнуть мне. Я готова разрыдаться прямо в трубку. Но надо держать себя в руках, надо быть сильной…

– А почему ты еще не спишь в такое время? – спрашиваю я.

– Да так… Пошел было на одну вечеринку, но вернулся – скучная какая-то оказалась…

– Понятно, – говорю я, хотя меня так и подмывает спросить: «Что за вечеринка? Кто там был?».

– Прикинь, у меня завтра – точнее, уже сегодня, сейчас уже за полночь – футбольная тренировка аж в шесть утра! – говорит Брэди. – А я еще не ложился…

Футбольная тренировка Брэди меня мало волнует. Все мои мысли сейчас о том, на какую такую вечеринку он ходил. Кто там был? Наверняка какие-нибудь девчонки-болельщицы?

– Тренер из нас все соки выжимает, – жалуется Брэди. – А ведь со среды у нас уже начались занятия, так что мне надо успевать еще и учиться! Но ему, похоже, и дела нет!

«Да что за вечеринка? – хочется спросить мне. – Не держи от меня секретов, Брэди!»

– Тренировки у нас два раза в день, – продолжает он. – Я уже весь выжатый словно лимон! Единственный день, когда можно как следует поспать – воскресенье…

– Может быть, – прерываю я его, – пойдешь лучше спать, если завтра у тебя тренировка?

– Что? Нет. Я хочу поболтать с тобой!

«Тогда почему сам не позвонил мне? – хочется крикнуть мне. – Почему послал лишь эсэмэску, да и то совершенно никакую – «привет, пока, люблю, целую…»? Но я беру себя в руки и говорю вместо этого:

– Ну, и о чем ты хочешь со мной поболтать?

– Да так, ни о чем… Собственно говоря, мы с тобой ведь уже болтаем, не так ли?

– О чем? О том, что тебе завтра рано вставать на твою дурацкую тренировку? Содержательный разговор, нечего сказать!

– Не понимаю, что тебе не нравится?

– Ты сказал, что у тебя уже начались занятия… Может быть, все-таки соизволишь рассказать мне об этом? Какие предметы? Нравятся ли тебе твои преподаватели?

– Да что с тобой, Викс? Ты явно чем-то недовольна! В чем дело?

– Все в порядке, Брэди, – говорю я, хотя сама прекрасно осознаю, что сейчас сердита до крайней степени. – Может быть, все-таки расскажешь мне хоть что-нибудь? Успел ли ты подружиться с кем-нибудь из однокурсников? Как учеба?

Брэди вздыхает.

– Ну, например, – нерешительно начинает он, – недавно я писал сочинение. А когда преподаватель прочел его и вернул мне, оказалось, что оно все исчеркано красным карандашом – живого места не осталось… Что ему не понравилось – ума не приложу… А в понедельник у меня контрольная…

– Ну надо же, – ироничным тоном говорю я, – как интересно! А что за контрольная?

– По антропологии. Ну, знаешь, про древних людей – как их там… питекантропы, неандертальцы…

– С ума сойти, как интересно! – все с той же иронией произношу я. – Всю жизнь мечтала поговорить с тобой об антропологии!

– Я не собирался говорить с тобой об антропологии. Ты сама спросила!

– А я думала, тебе не терпится похвастаться, как хорошо ты написал контрольную! – смеюсь я, хотя на самом деле мне хочется плакать.

– Я еще не писал ее. Контрольная будет только в понедельник… Что с тобой, Викс? Ты что, пьяна? Где ты вообще находишься?

Я не собираюсь говорить ему, что нахожусь на полпути к Майами, потому что теперь уже не уверена, будет ли он рад видеть меня, не скажет ли что-нибудь вроде: «О, Викс! Как здорово, что ты приехала! Только вот извини, крошка, я чертовски занят – у меня тренировки два раза в день… Ты ведь, кажется, обещала приехать не раньше Дня благодарения…».

– Где я нахожусь? – переспрашиваю я. – Ну, скажем так – не дома… В конце концов, сейчас пятница, вечер… Не сидеть же мне дома в такое время!

– Викс, ты пьяна? У тебя какой-то странный голос…

– Да, я пьяна! – отвечаю я. – Я на вечеринке, Брэди. Со мной Джесси и еще несколько парней – ты их не знаешь…

– Парней? – В голосе Брэди явно слышится беспокойство. – Что за парни? Ты точно там с Джесси, Викс? Джесси ведь не любит вечеринки, на которых пьют…

– Я уговорила ее пойти, – отвечаю я, пропуская мимо ушей вопрос Брэди о парнях. Пусть Брэди поревнует – не все же мне его ревновать!

– Пора заканчивать разговор, Брэди, – говорю я. – Уже поздно.

«Хватит! – думаю я. – Пусть этот пижон знает, что я не собираюсь бегать за ним, как собачка. Если я ему действительно нужна, пусть звонит мне сам».

– Я позвоню тебе как-нибудь потом, – говорю я. – Если, конечно, можно…

– Конечно, можно, Викс! Всегда буду рад…

– Я тоже, – ядовитым тоном говорю я. – Мне не терпится поболтать с тобой – о футболе, об этой, как ее… антропологии…

– Викс, да что с тобой? Ты явно какая-то не такая… Что случилось, Викс?

«Что случилось? – хочется сказать – точнее, крикнуть мне. – Случилось то, что я люблю тебя, что я безумно скучаю по тебе, не могу прожить без тебя и дня, а ты не звонишь и не пишешь, и наверняка развлекаешься там с другими девчонками…»

Но сказать все это Брэди я не могу. Скажи я такое – он уж точно меня бросит раз и навсегда. А что я буду делать без Брэди, не знаю… Без Брэди я просто умру.

«Ты просто пьяна, Викс! – говорю я себе. – Три бутылки пива и бокал вина – для тебя явно перебор. Запомни: твой предел – не больше двух бутылок пива!»

– Со мной все в порядке, Брэди, – говорю я. – Просто в данный момент, извини, действительно не могу разговаривать. Так что, как говорится, «целую, пока»…

– Викс! Подожди, Викс!

– Ну, что еще?

– Что это за парни, с которыми ты на вечеринке? А домой ты как добираться будешь? В таком состоянии тебе нельзя садиться за руль!

«Ревнуешь? – усмехаюсь я про себя. – А сам только что вернулся с вечеринки, где наверняка были какие-нибудь девчонки…»

– Ты все равно не знаешь этих парней, – говорю я. – Случайно с ними познакомилась. Кстати, двое из них работают охранниками.

Разумеется, я солгала. Ни Марко, ни Робби и никто из присутствующих здесь парней, насколько я могу судить, охранником не работает. Просто охранники всегда казались мне такими крутыми…

На самом деле, мне не терпится рассказать Брэди обо всем – о Старом Джо, о том, какой прекрасный голос у Мэл, о том, что мы встретили продавца хот-догов, который участвовал в шоу самого Эла Рокера… Брэди бы это понравилось – он сам обожает Эла Рокера. От того, что я не рассказала обо всем этом Брэди, у меня такое чувство, словно этого никогда и не происходило со мной. Раньше я всегда рассказывала Брэди едва ли не обо всем, что со мной случалось.

Но если я расскажу это Брэди сейчас, он вряд ли будет слушать меня. Судя по всему, сейчас его волнует лишь одно – он поглощен ревностью к каким-то незнакомым парням, которых я «подцепила» бог знает где.

– Домой-то ты как будешь добираться? – снова спрашивает он.

– Я пока еще не собираюсь домой. Переночую здесь, утром поеду… А повезет меня Джесси. Ты же знаешь – она отлично водит машину. К тому же, Джесси никогда не пьет.

– Подожди! Ты собираешься остаться там на ночь?

В глубине души я понимаю: Брэди, пожалуй, прав, что беспокоится обо мне. Завалиться на вечеринку к незнакомой компании – действительно рискованно. Но с чего это он вдруг целых две недели не звонил, не писал, а теперь забеспокоился?

– Послушай, Брэди, – говорю я, – почему это я вообще должна давать тебе отчет о том, куда я пошла, что делаю? Я разве твоя собственность?

– Викс, на этой вечеринке есть хоть кто-нибудь из твоих знакомых, кроме Джесси?

– Послушай, Брэди, не будь занудой! Ты напоминаешь мне моих братьев!

«Почему он не извинится за то, что столько времени не звонил мне, – думаю я, – почему не объяснит, что было тому причиной?»

– Я просто беспокоюсь, как бы с тобой чего-нибудь не случилось! – говорит он. – Пусть лучше Джесси отвезет тебя домой прямо сейчас…

«Вот-вот, – думаю я, – боишься, чтобы со мной чего-нибудь не случилось, а сам позаботиться обо мне не хочешь – пусть лучше Джесси…»

Пока что, слава богу, со мной не случилось ничего особо ужасного. Просто я сижу на вечеринке у совершенно незнакомых мне людей. Марко, пожалуй, и неплохой парень, но весь остальной народ здесь – сплошь какие-то уроды и придурки. Со мной Джесси и Мэл, но Мэл напилась настолько, что, кажется, идти не сможет…

Мне хочется сказать – нет, крикнуть: «Брэди, приезжай – прямо сейчас – и забери меня поскорее отсюда! Позаботься обо мне хоть немного, Брэди!».

Но Брэди, похоже, хорошо устроился – заботится обо мне лишь на словах, а сам и пальцем для меня не готов пошевелить. Две недели не звонил, не писал – и, видно, считает, что это нормально, что так и должно быть! Преспокойно треплется тут о каких-то футбольных тренировках, о контрольной по антропологии и прочей ерунде… Я сказала ему, что пошла на вечеринку, так он весь исходит ревностью – где, когда и с кем, а сам только что вернулся с вечеринки и даже не считает нужным сообщить мне, что за вечеринка и кто там был…

Не иначе, он нашел себе другую девчонку!

Как же я устала от всего этого – все время ждать его звонка, едва ли не через каждые пять минут проверять мобильник – нет ли эсэмэсок или пропущенных звонков, и снова и снова убеждаться, что нет… Неужели он не понимает, как скучаю я по нему, как одиноко мне одной в огромном пустом доме?

И, прежде чем сама осознаю́, что́ я говорю, у меня вдруг срывается с языка:

– Что ж, похоже, Брэди, что наша любовь не выдержала испытания разлукой!

– Ты о чем, Викс? – Судя по голосу Брэди, он искренне удивлен. – Да мы в разлуке-то всего неделю…

«Так я и знала! – думаю я. – Я считаю чуть ли не минуты, а он даже дней не считает…»

– Две недели, – поправляю я.

– Ну, две…

– Две недели – это не так уж мало, Брэди. За две недели ты мог найти время хотя бы раз позвонить мне! Видно, – повторяю я, – наша любовь и впрямь не выдержала испытания разлукой…

– Викс!

– Послушай, Брэди, – говорю я, – видно, нам надо расстаться. Раз и навсегда. Так лучше, Брэди!

– Викс, да что с тобой? – Голос Брэди срывается в крик. – Ты с ума сошла?

«Не кричи на меня, футболист-антрополог! – хочется ответить мне. – И не жди, что я запла́чу. Даже и не подумаю!»

– Разговор окончен, Брэди, – говорю я.

– Викс!

– «Целую, пока», – горько усмехаюсь я – и выключаю мобильник.

Через несколько секунд раздается звонок – это перезванивает Брэди. Но я выключаю мобильник и кладу его в свою сумочку.

На лужайке перед домом Робби небольшой, шириной всего футов десять, бассейн. В данный момент в нем никого нет – весь народ сидит на крыльце с бутылками пива в руках. Горят свечи, мерцают огоньки сигарет. Одна девчонка сидит на траве и играет на гитаре.

Мне не хочется ни с кем общаться, поэтому я подхожу к бассейну и трогаю воду рукой. Вроде не очень холодная… Я поднимаюсь по шаткой лесенке и захожу в бассейн прямо как есть, в футболке и шортах. На поверхности воды уныло плавают несколько утонувших жуков.

Я погружаюсь с головой в воду, словно пытаясь смыть с себя обиду и злость и отогнать дурные мысли – но мысли беспорядочно кружатся в моей пьяной голове.

Одно я знаю точно – я все-таки правильно поступила, что порвала с Брэди.

Я правильно поступила. Стив, Джо-младший, Джэй, Тулли, Пенн – любой из моих братьев сказал бы, что я поступила правильно. Ну, может быть, разве что Пенн, который так благоговел перед своей Лизой Сигел, что Тиффи Гонзага не удалось его соблазнить, даже сняв перед ним футболку… Но в конце концов и он расстался с Лиззи. Что же до остальных моих братьев, то наблюдая за ними, я сделала твердый вывод, что когда парень расстается с девчонкой пусть даже на короткое время, он, как правило, очень скоро ее забывает и заводит себе другую. Так, например, стоило Кэтлин уехать в летний лагерь, как Тулли сразу же начал встречаться с этой рыжей – не помню уже, как ее зовут, кажется, Джуэл…

Наивно было бы думать, что Брэди в Майами лишен внимания девчонок. В школе он был лучшим футболистом – и в университете наверняка продолжает быть если не лучшим, то, по крайней мере, одним из лучших. А к таким всегда липнут девчонки-болельщицы, а то и женщины постарше. Наверняка он уже нашел себе девчонку, которая успела объездить полмира – не то что я, почти никогда не покидавшая Найсвилла. Девчонку, которая не работает в каком-нибудь дурацком «Вафельном Доме», не ходит в промасленной и пропотевшей блузке, не носит дурацкой прически «под дикобраза», которую бог весть с чего вдруг вздумалось соорудить мне…

Не стоит забывать, что Брэди в первую очередь – мужчина. А мужчинам нельзя доверять – сегодня он с одной, а завтра, глядишь, уже с другой… Стоит ли жалеть о таком?

Я снова погружаюсь в воду, а когда выныриваю, вижу, что рядом с бассейном стоит Марко.

– Вот ты где! – говорит он.

– Ты искал меня? – спрашиваю я.

– Вообще-то искал. Я хотел спросить, все ли в порядке с Мэл.

– Мэл уже давно спит богатырским сном. Не волнуйся, с ней Джесси, и, если что, Джесси, я думаю, позаботится-таки о ней.

– Я хотел было зайти к вам в комнату, – говорит он, – да передумал, решил не тревожить.

– Да, пожалуй, их сейчас лучше не тревожить. Спасибо, что позволил нам остаться!

– Не за что. – Марко кивает на бассейн: – Можно к тебе?

– Залезай, – отвечаю я.

Я замечаю, что на Марко нет брюк – одни синие плавки и футболка. Он стягивает футболку через голову, и я обращаю внимание, как он мускулист.

– Я всегда залезаю в этот бассейн, когда вечеринка у Робби начинает превращаться в бардак, – говорит он, погружаясь в воду.

Я смотрю на Марко. Неплохо сложен, смуглая кожа, черные выразительные глаза, как у антилопы… К тому же, у Марко неплохое чувство юмора – я успела это заметить, пока он болтал с Мэл в машине.

– Твоя подружка Джесси ни с того ни с сего накинулась на Робби, – говорит он. – Ты не знаешь, что это вдруг на нее нашло?

– Видимо, просто была не в духе – Джесси не любит вечеринки, где много пьют.

– Возможно, ей не понравилось что-то из того, что сказал Робби. Робби, в принципе, неплохой парень, но иногда бывает настоящим пошляком… Девчонок это часто бесит.

– Если он такой пошляк, то почему ты с ним дружишь?

– Я знаком с Робби аж с пятого класса. А прошлым летом, когда я не ладил с отчимом, Робби позволил мне какое-то время пожить в его доме.

– Понятно, – говорю я. Голова моя все еще кружится от выпитого и от того, что я ныряла.

– Послушай, – начинает вдруг Марко, – эта Мэл…

– Что Мэл? – спрашиваю я.

– У нее есть какой-нибудь парень?

– Насколько мне известно, в данный момент нет. Был у нее один, потом у нее с ним что-то там произошло – что именно, я толком не знаю… С тех пор она очень осторожничает, не спешит заводить нового парня.

– Серьезно? – пожимает плечами Марко. – Мне она не показалась особо закомплексованной.

– Какой же она тебе показалась?

– Девчонка как девчонка. Симпатичная, простая…

– Простая? – смеюсь я. – Послушай, если тебе действительно нравятся простые девчонки, то почему ты тогда до сих пор один? Простую девчонку найти не сложно – их пруд пруди…

– Я имел в виду, простая в том смысле, что держится просто, не смотрит на людей свысока, а не в том смысле, что она глупая.

– Серьезно? – говорю я. – Тебе правда показалась, что Мэл держится просто?

– Да. Взять, например, девчонок в нашей школе, так их хлебом не корми – дай опустить кого-нибудь ниже плинтуса. А Мэл держится просто. Веселая, с ней легко разговаривать…

– А ты знаешь, что Мэл ездила в Африку на сафари? – спрашиваю я. – В смысле, в настоящую Африку, а не в африканский уголок в Дисней-парке…

– Я знаю, что такое Африка! – улыбается он.

– Серьезно? – смеюсь я в ответ.

Мне нравится улыбка Марко, простая и открытая. До сих пор еще ни один парень, ни один мужчина не улыбался мне…

То есть, конечно же, мужчины мне улыбались – взять хотя бы того продавца хот-догов, что участвовал в шоу самого Эла Рокера. Да и тот парень, что заправлял бензином машину Джесси, подмигнул мне. И еще как-то раз в «Вафельном Доме» один клиент начал было заигрывать со мной, хотя мне в тот момент было не до него – мне не терпелось дождаться перерыва, чтобы наконец выбежать покурить.

Брэди, конечно, улыбался мне, и не раз. Но Брэди далеко и, возможно, улыбается сейчас другой девчонке – или девчонкам, а Марко – рядом и так приветливо улыбается мне…

– Африка – она такая, – Марко рисует пальцем в воздухе силуэт Африки. – Там очень жарко, а еще там живут зебры.

– Мэл видела зебру, – говорю я. – И даже трогала ее голыми руками…

– Голыми? – смеется он.

Нет сомнений, что Марко явно неравнодушен к Мэл. Как загорелись у него глаза, стоило мне упомянуть про нее и про «голые руки»…

– Я сказала «голыми руками», – улыбаюсь в ответ я. – Сама Мэл при этом голой не была…

– А зебра была голая? – лукаво спрашивает он.

– Зебры вообще нудисты, – смеюсь я. – Как и жирафы. Представь себе, они все время в своей саванне ходят голые, и у них все наружу, все видно…

Улыбка Марко становится еще шире. Я рада, что хотя бы какое-то время я могу не думать о Брэди. Мне хочется, чтобы Марко улыбался мне снова и снова…

– Да, зебры – совсем бесстыжие девчонки! – говорю я. – Да что зебры… Сегодня в музее мы видели аллигатора…

– Старого Джо?

– Откуда ты знаешь? – удивляюсь я.

– Ну ты даешь! Ты уже забыла, где мы встретились?

Сказать по правде, я действительно уже успела это забыть. Вот что значит много выпить!

– Да, Старого Джо. Так вот, он тоже был голый, как и зебры, но не выглядел таким. Знаешь почему? У него такая шкура, что он не выглядит голым. Как будто он в кожаном пальто… Кажется, из кожи крокодила шьют обувь?

– Да, шьют.

– Вот так-то! – вздыхаю я. – У крокодила такая кожа, что ему никакого пальто, никакой обуви не надо. Он может быть голым и при этом защищенным так, как не защищен ни один человек. Он может позволить себе быть голым. А люди убивают крокодилов и шьют из их кожи одежду и обувь, чтобы прикрыть наготу и защитить ноги… По своей природе люди – голые. В этом мы ближе к зебрам, чем к крокодилам. Люди ведь и с точки зрения биологии более близки к зебрам, чем к крокодилам, не так ли?

– Ты всегда так много разглагольствуешь о наготе? – смеется Марко.

– Только когда сижу в бассейне с голыми людьми.

– Я не голый. Я в плавках!

– Ты выглядишь голым.

– Могу снять плавки, – подмигивает он. – Если, конечно, ты не против…

Мне вдруг становится ясно, что Марко – такой же, как Брэди, а Брэди – такой же, как Марко. Меня нет рядом с Брэди – и он уже готов флиртовать с другими девчонками. Марко явно неравнодушен к Мэл, но Мэл сейчас рядом нет, а есть я – так почему бы не пофлиртовать со мной? Как он сейчас уставился на мою грудь, облепленную мокрой футболкой… Я все-таки была права – все мужчины одинаковы…

Что ж, может быть, раз так, то оно и к лучшему? Если для Брэди все равно, я или другая девчонка, если для Марко все равно, Мэл или я – то почему для меня должно быть не все равно, Брэди или Марко?

Я ныряю, проплываю под водой и выныриваю рядом с Марко.

– Я вовсе не против! – говорю я. – Кстати, почему ты тогда меня не обыскал?

– Что? – явно опешив, произносит Марко.

– Тогда, у музея… Я сама предложила тебе обыскать меня! Почему ты меня не обыскал?

– Я…

– Молчи! – Я прижимаюсь к груди Марко и целую его.

Глава 13. Мэл

О господи! Где я? Что со мной? Голова раскалывается, все тело болит, словно по мне проехался грузовик.

Я тщетно пытаюсь восстановить целостную картину событий вчерашнего дня из фрагментов, беспорядочно крутящихся в моей голове, но твердо могу вспомнить только два момента. Первое – я хотела заняться сексом с Марко. Второе – он меня отверг.

Я, наверно, больна… Больна в самом прямом смысле слова – не душой, а телом.

Я снова пытаюсь сообразить, где я, и удается мне это не сразу. На полу лежит подушка – очевидно, упавшая с дивана, а на ней, лицом вниз, лежу я. Рядом на полу лежит еще кто-то – кажется, Джесси. Свернувшись калачиком, она прижимает к груди другую подушку.

Меня тошнит. Я поднимаюсь и, чуть не споткнувшись о Джесси, иду к мусорной корзине, стоящей в углу. Я склоняюсь над ней, ожидая, что меня сейчас вырвет – но из меня почему-то ничего не выходит.

Джесси бормочет что-то нечленораздельное и натягивает подушку на лицо.

Мне хочется пить. Почти вслепую протянув руку к стоящему на тумбочке стакану с водой, который я заприметила раньше, я выпиваю его содержимое одним глотком.

– С добрым утром, плохие девчонки! – слышится с кровати голос Викс.

Джесси поднимается с пола. Лицо ее выглядит каким-то помятым.

– Ну что, – спрашивает она, – поехали отсюда наконец – или, может быть, кто-то из вас желает отдаться еще какому-нибудь незнакомцу?

«О господи, – думаю я, – неужели она знает, что я хотела отдаться этому Марко? А вдруг уже вся эта тусовка успела об этом узнать?»

– Поехали, – говорю я.

Честно говоря, мне и самой теперь уже хочется убраться отсюда как можно скорее – разве что только зубы сначала почистить… К сожалению, мои зубная паста и щетка остались в машине.

Я выглядываю в коридор. Слава богу, никого… Я иду в туалет и умываюсь. Наконец я более или менее прихожу в себя.

Я возвращаюсь в спальню. Джесси тем временем уже успела заправить кровать.

– А я отлично выспалась! – потирает руки Викс. – Хотите знать, девчонки, мое секретное средство против похмелья?

– Не надо, – говорю я, желая лишь одного – поскорее убраться из этого дома, где Марко отверг меня.

– А мне кажется, тебе бы мой рецепт не помешал! – заговорщицки подмигивает мне Викс.

– Ты не хочешь попрощаться со своим приятелем? – спрашивает меня Джесси.

– С Марко? – переспрашиваю я. – Он наверняка еще спит…

Честно говоря, я даже думать не хочу о Марко.

– Поехали быстрее! – говорю я.

Викс пожимает плечами, и мы втроем выскальзываем из дома, стараясь, чтобы никто нас не заметил.

Раннее утро. Улица пуста. Я щурюсь от солнечных лучей. Слышно пение птиц, очевидно, только что проснувшихся.

– О господи! Что это? – произносит вдруг Викс, указывая на нашу машину.

На лобовом стекле прилеплена какая-то голубая бумажка. Джесси бежит к машине и берет эту бумажку.

– Ого! – восклицает она. – С нас штраф! Аж целых пятьдесят баксов!

– За что? – спрашивает Викс.

– За неправильную парковку. Можно подумать, я могла припарковать ее как-нибудь по-другому! – обижается Джесси. – Здесь все было заставлено машинами, места свободного не было! К тому же, я не думала, что мы застрянем в этом проклятом доме на всю ночь. Думала – заскочим на минутку…

«Черт побери, – думаю я, – день еще только начинается, а уже так не везет!»

– Без проблем, девчонки, – говорю я, – я заплачу́.

– Как тогда заплатила за хот-доги? – ухмыляется Джесси.

– Да поехали уже! – ворчит Викс. – Только я на этот раз на заднем сиденье…

– Почему? – спрашивает Джесси, явно недовольная, что ей придется сидеть рядом со мной.

– Мне нужно вытянуть ноги. На переднем сиденье особо не вытянешь.

Викс залезает на заднее сиденье. Я сажусь спереди и захлопываю за собой дверь.

Джесси заводит машину и жмет на газ. Точнее, на гас… Я пристегиваю ремень безопасности. Машину снова подбрасывает на каждом ухабе, и всякий раз этот толчок отзывается болью в моем теле. Видно, я еще недостаточно отошла от выпитого…

Завидев какую-то кафешку, Джесси останавливается возле нее.

– Возьми нам кексов с черникой и три больших кофе, – приказным тоном говорит она мне.

– Вам кофе со сливками? – спрашиваю я, расстегивая свой ремень.

– Мне – без, – отвечает Викс. – Я люблю кофе таким, каким его создала природа.

– А мне со сливками и с двумя ложками сахара, – говорит Джесси.

– Подожди, Мэл! – восклицает Викс.

– Да?

– Возьми шесть кексов – три с черникой, три с клюквой. Возьми еще бубликов, два глазированных рогалика, два желе с сахарной пудрой и две шоколадки. Запомнишь?

– Постараюсь.

Викс надевает солнечные очки, словно давая этим понять, что разговор окончен.

Делать нечего – я иду выполнять их заказ.

Кроме меня, в кафе ни одного посетителя. Я направляюсь прямо к прилавку, прокручивая в голове все, что сказали девчонки, чтобы ничего не забыть.

За прилавком – две женщины, одна постарше, другая помоложе.

– Я сказала своей дочери, чтобы брала детей и ехала ко мне, – говорит молодой та, что постарше, в голубом переднике.

«Два кофе со сливками, один без…» – снова повторяю я про себя.

– Правильно! – кивает молодая и поворачивается ко мне: – Слушаю вас!

Я перечисляю все, что заказали девчонки, плюс то, что хочу взять сама. Мне вдруг приходит в голову, что если бы сейчас рядом стояла моя сестра, она бы обязательно поинтересовалась, сколько калорий в этом глазированном рогалике.

– И еще, пожалуйста, вот это, – добавляю я, указывая на какую-то булочку.

– Это? – Продавщица берет булочку рукой в полиэтиленовой перчатке. Обычная булочка – без сосиски, без крема, без калорий…

– А впрочем, не надо, – говорю я.

– Как пожелаете, мисс. – Женщина кладет булочку обратно и снова поворачивается к своей коллеге.

– Так вот, – снова продолжает та прерванный разговор, – я ей так и сказала: «Бери детей и приезжай ко мне. Нечего тебе делать в этом Кокоа-Бич, если на днях туда собирается нагрянуть Харриет…».

Я открываю сумочку, чтобы достать кошелек – и не вижу своего мобильника. О господи, где же он? Лихорадочно роюсь в сумочке – но мобильника не нахожу.

Я вдруг вспоминаю, что вчера в пьяном угаре пыталась позвонить Викс. Должно быть, я забыла мобильник в доме Робби. Вот незадача!

Но туда я возвращаться не хочу. Ни за какие коврижки!

Глава 14. Джесси

С Викс явно что-то не то – с самого утра она какая-то неестественно веселая. Мэл считает, что причиной тому просто похмелье, но я-то лучше знаю Викс… С ней явно что-то произошло!

– С чего это ты вдруг такая веселая? – спрашиваю я. – Что, Брэди наконец позвонил?

– Брэди? Кто такой Брэди? – Викс смеется, но смех у нее выходит неестественным, как и шутка.

Может быть, Викс просто чувствует себя не в своей тарелке потому, что ей стыдно за вчерашнее поведение? Напилась до чертиков, а потом стала флиртовать с Марко, пользуясь тем, что Мэл не было поблизости в тот момент? За кого они меня принимают? Я все отлично вижу, все понимаю…

– Как «кто»? – отвечаю я, пытаясь хоть немного настроить Викс на серьезный лад. – Уже успела забыть? Брэди – твой лучший друг, которого ты любишь и который любит тебя, за которого ты однажды выйдешь замуж и отдашь ему свою девственность…

Про девственность, пожалуй, мне не стоило говорить – сама не знаю, как вдруг сорвалось с языка… Должно быть, я упомянула про девственность потому, что хотела напомнить Викс – как, впрочем, и Мэл, – что жизнь – серьезная штука, а не одна сплошная вечеринка… Или, может быть, я просто сердита на Викс, ведь на самом деле прекрасно знаю, что она уже давно отдала свою девственность Брэди, не дожидаясь, пока они скрепят свои чувства узами законного брака?

– Ты ненормальная, Джесси? – фыркает Викс. – Неужели ты всерьез думаешь…

– Неужели я всерьез думаю что?

Викс молчит. Я пытаюсь разглядеть ее лицо в висящем передо мной зеркале. Лицо это скорчено от кислой гримасы.

– Неужели я всерьез думаю что? – повторяю я.

– Что я когда-нибудь выйду замуж за Брэди – или за кого-нибудь еще? Это ты, может быть, спишь и видишь, как бы поскорее связать себя узами брака… Но я не такая. Брак – это не для меня!

– Что ж, я рада за тебя! – язвительно отвечаю я, но через минуту уже думаю: «Ну вот – я обидела Викс, хотя ей, видно, сейчас и так тяжело…».

Я не люблю конфликтовать с людьми, но со мной часто такое бывает – начнешь резать правду-матку и лишь обидишь этим человека. Хочешь, как лучше, а получается только хуже… Я перевожу взгляд на Мэл, но у нее такой вид, словно она наслаждается тем, что едет на машине с ветерком, и ей нет дела ни до наших с Викс разговоров, ни до всего мира – хотя я отлично вижу, что это только маска, а на самом деле Мэл тоже явно что-то гнетет.

– А что касается того, что ты называешь старомодным словом «девственность», – произносит Викс, – то доложу тебе, крошка, что ты сильно отстала от жизни – эту самую девственность я потеряла уже давным-давно!

И что это Викс вдруг так разошлась? Нет, у нее явно случилась какая-то неприятность – вот она и пытается поднять себе настроение этими идиотскими шутками… Чтобы поднять настроение и себе, я откусываю кусок от своего кекса. Но я откусила слишком много, и теперь мне трудно его разжевать.

– Джесси? – произносит Викс, очевидно, ожидая моей реакции на ее тираду. Но я не могу разговаривать с набитым ртом.

Из динамиков звучит песня о девице, которая не может сойтись со своим возлюбленным, потому что, видите ли, они находятся по разные стороны разведенного моста.

– Выключи эту дурацкую песню! – говорю я Мэл.

– Тебе не нравится Ферджи? – удивляется она.

– Какая Ферджи?

– Певица, которая поет эту песню.

– Как видишь, нет. И голос такой противный!

– Ну, извини! – Мэл что-то переключает в своем плеере, и песню о разведенном мосте сменяет другая – «Let’s Get It On» Мэрвина Гэйя. Я недовольно морщусь – эта песня нравится мне еще меньше.

– Извини, – говорит Мэл, заметив это, – я не нарочно!

– А почему я тебе не рассказывала, что потеряла девственность, – продолжает Викс, – так это потому, что ты – самая большая зануда на свете! Скажи я тебе об этом – и ты замучаешь меня своими проповедями о том, что секс до свадьбы – это смертный грех…

И что это Викс так взъелась на меня? Я давно уже закончила разговор на эту тему – а ей эта случайно брошенная мною реплика про девственность все еще не дает покоя…

Мэл снова переключает свой плеер, и звучит новая песня – «Where Is The Love» Элвиса Костелло. Я знаю эту песню – она звучала в машине Пенна, когда он однажды взялся покатать меня и Викс. Красивая, мелодичная, и говорится в ней о том, что нужно быть снисходительным к своим друзьям и прощать их мелкие недостатки. Вот только я сейчас не в настроении прощать обиды…

– Откуда ты знаешь, какие проповеди я стала бы тебе читать? – спрашиваю я, пытаясь свести все к шутке – но голос мой звучит наигранно и фальшиво.

– Можно подумать, я тебя не знаю! – фыркает Викс.

«И в чем я перед ней виновата? – думаю я. – Сама грешит, а валит с больной головы на здоровую…» Если бы Викс сказала мне: «Да, я знаю, что ты не одобряешь этого, но я переспала с Брэди, потому что люблю его», – я, пожалуй, была бы к ней не так строга. Но вместо этого она продолжает нападать на меня, очевидно, руководствуясь принципом «Нападение – лучшая защита»…

– Ладно, – заявляет Викс, – оставим эту тему!

– Хорошо, – киваю я.

Что-то в глубине души говорит мне, что Брэди все-таки неплохой парень. Во всяком случае, он не похож на Р.Д. и подобных ему придурков, которых моя мама почему-то выбирает себе в любовники. Я не могу себе представить, чтобы если, допустим, мама и Р.Д. сидели в кино и она бы вдруг заявила «Хочу попкорна!», Р.Д. ответил бы «Что угодно ради моей самой сладкой девочки в мире!» и, поцеловав ее в щеку, пошел покупать ей пакетик попкорна прямо посреди киносеанса…

– Кстати, – снова начинает вдруг Викс, – ты уж могла бы и догадаться, что я не девственница! Помнишь, я тогда попросила тебя сходить со мной к врачу, который дает советы, что делать, чтобы не забеременеть?

– Ты отлично знаешь, почему я тогда с тобой не пошла… – отвечаю я, но замолкаю на полуслове. Начни я опять говорить о том, что такие врачи, по моему мнению, поощряют разврат, это лишь вызовет новую вспышку гнева у Викс.

И вдруг мне приходит в голову совершенно новая мысль. Возможно, Викс тогда попросила меня пойти с ней к доктору не просто так. Тогда ей было бы проще поделиться со мной тем, что она собирается, если можно так выразиться, вывести свои отношения с Брэди на новый уровень. Я думаю – по крайней мере, надеюсь, – что это было еще до того, как она с ним действительно переспала. Викс хотела поделиться своим секретом с той, кого считала своей лучшей подругой – а я не захотела ее и слушать. А раз я так поступила, то и Викс уже больше не делилась со мной ничем подобным…

«Не хочешь знать про проблемы своих друзей и подруг? – поет Элвис Костелло. – Тогда грош цена твоей дружбе, ты ненастоящий друг!»

Я смотрю на Мэл, пытаясь понять ее реакцию на наш с Викс разговор. Мэл сидит, согнувшись в три погибели и прижимая к себе свой плеер, словно ребенок любимого плюшевого мишку. Судя по выражению ее лица, скорее всего, она, как и Викс, считает меня безнадежно застрявшей в позапрошлом веке.

– Тоже мне великий грех – с парнем переспать! – никак не может успокоиться Викс. – Эка невидаль…

Я резко поворачиваю машину, чтобы обогнать маячащий впереди белый «Понтиак» – и кофе из стакана Мэл проливается на ее шорты, наверняка стоящие бешеных денег. Ну вот, теперь Мэл начнет ненавидеть меня еще больше! Но Мэл всего лишь вытирает свои шорты рукой, не проронив ни слова – очевидно, считает, что такую зануду и святошу, как я, не стоит даже удостаивать и словом…

Я вдруг ощущаю в своей руке что-то липкое. Оказывается, это мой недоеденный кекс, растаявший от жары. Ругнувшись себе под нос, я выбрасываю его в окно.

Глава 15. Викс

Я чувствую себя плохой. Не «отчаянной плохой девчонкой», которой поклялась быть перед Старым Джо, а просто плохим человеком. А виной всему проклятое пиво. Надо знать меру, когда пьешь!

Меня переполняет безумная злость на все на свете – на выпитое мною пиво, на Брэди, на себя… Только что я ни за что ни про что обидела Джесси… А как я поступила с Мэл? Она явно запала на этого Марко, а я вдруг начала к нему клеиться… Разве настоящие подруги так поступают? Слава богу, что Марко отстранил меня и вылез из бассейна – иначе я бы наверняка совершила то, в чем потом раскаивалась бы всю жизнь.

Хватит! Пора завязывать с пивом! Больше я его не пью! Ну, то есть не то чтобы совсем не пью, но перерывчик месяца на два, пожалуй, надо сделать… Пиво – коварный товарищ. Это оно виной тому, что я уже успела поссориться с лучшими подругами, с лучшим другом – и с самой собой.

Кажется, я все еще немного пьяна… Возможно, поэтому я так веду себя с Джесси. Может быть, стоит сказать Джесси, чтобы она повернула обратно в Найсвилл, потому что с Брэди у меня уже все кончено?

Но что-то мешает мне сказать это.

Мой телефон звонит. Нервы и без того на пределе, и от звонка я невольно вздрагиваю. Брэди звонил мне сегодня утром два раза, но я не отвечала на звонки. Две недели не звонил – а как я дала ему отставку, сразу начал названивать! Как говорится, «что имеем – не храним, а потерявши – плачем»…Что ж, не все же мне плакать – пусть теперь поплачет он!

Я надеюсь, что на этот раз звонит все-таки не Брэди. Хотя и хочу, чтобы он позвонил… Нет, не хочу. Хочу или не хочу? Я уже сама не знаю…

Я раскрываю свой мобильник-«раскладушку». На экране высвечивается незнакомый номер. Может быть, это Брэди звонит с телефона в своем общежитии? Или с мобильника какого-нибудь приятеля?

Я нажимаю на кнопку:

– Алло!

– Викс, это Дотти из «Вафельного Дома», – слышу я в ответ.

«Почему Дотти звонит мне? – думаю я. – Раньше она мне никогда не звонила…»

– Привет, Дотти! – говорю я. – Как дела?

– Это Дотти? – спрашивает Мэл, повернувшись ко мне со своего переднего сиденья. – Спроси ее, нашел ли Эйб мне замену.

– Ну ты даешь, Мэл! – фыркает Джесси. – Ты что, убежала, даже не позаботившись подыскать себе замену?

– Я оставила Эйбу записку, – отвечает та.

– Потише, девчонки! – шикаю на них я. – Дотти, Мэл спрашивает, нашел ли Эйб ей замену.

– В последнюю минуту замена все-таки нашлась – Перл согласилась, – отвечает Дотти. – Так что, я надеюсь, Эйб все-таки не уволит Мэл, хотя он метал громы и молнии… Ты где сейчас находишься, Викс?

– Я в дороге. Где – точно не знаю. Кажется, проехали Гэйнсвилл… А что?

– А Джесси с тобой?

– Что она говорит? – спрашивает Джесси, глядя на меня.

– Да, – отвечаю я Дотти.

– Ты знаешь, что Джесси взяла машину своей мамы? – спрашивает та.

– Знаю. Мы сейчас как раз в этой машине. Кстати, классная машина! Спасибо миссис Фикс, что позволила Джесси ее взять!

Машина вдруг резко подпрыгивает – даже подлетает – на каком-то ухабе и так же резко падает вниз.

– Джесси, ты что? – недовольно говорю я. – Следи за дорогой!

…она уже места себе не находит, – продолжает Дотти фразу, начало которой я не расслышала из-за того, что машина подпрыгнула. – Поэтому я и позвонила тебе…

– Что? – переспрашиваю я. – Простите, Дотти, я не расслышала…

– Джесси не спрашивала у Твилы, можно ли взять машину, – говорит та. – Она взяла ее без спроса.

– Что? – снова переспрашиваю я, ничего не поняв.

– Твила пришла сегодня к нам в «Вафельный Дом», и на ней лица не было. Говорит, что Джесси вдруг куда-то пропала и даже записки не оставила. И машины тоже на месте нет…

«Вот тебе раз! – думаю я. – Наша святоша, которая только и делает, что всем читает мораль, оказывается, взяла мамину машину без спроса и укатила бог знает куда, ничего маме не сказав?»

– Скажи Джесси, чтобы она обязательно позвонила маме, хорошо? – говорит Дотти. – Твила уже чуть с ума не сошла…

– Обязательно скажу, не волнуйтесь, Дотти! – уверяю я и выключаю телефон.

Я смотрю на Джесси. Плечи ее напряжены, но она по-прежнему молчит и продолжает вести нашу – точнее, мамину – машину в никуда.

Еще минуту назад мне казалось, что я едва ли не самый плохой человек в мире – обидела ни за что ни про что одну подругу, клеилась к парню, на которого положила глаз другая… Но, видно, есть на свете люди и не лучше меня.

Ну и лицемерка же эта Джесси!

Ну ладно, взяла мамину машину без спроса – но тогда уж не читай другим мораль, раз сама грешна, не попрекай их за алкоголь, за флирт с парнями и за секс до брака… Нет, разъезжает себе преспокойно и считает себя вправе читать всем свои дурацкие проповеди – а что родная мать не находит себе места, не зная, где ее дочь и что с ней, нашей святоше и горя нет!

– Смотри, Мэл, пеликан! – говорит Джесси, указывая на какую-то птицу, мелькнувшую за окном. – Видишь?

Меня вдруг охватывает новый приступ злости. Мать дома чуть не сошла с ума, разыскивая ее, а наша красотка преспокойно любуется тут пеликанами! Впрочем – или это мне показалось? – когда Джесси говорила про пеликана, голос ее немного дрожал. Значит, все-таки нервничает, осознает в глубине души свою вину?

Кстати, та птица, на которую указала Джесси, вовсе не пеликан. Похожа на пеликана, но это совсем другая, называется «змеешейка». В детстве у меня была книжка «Птицы Флориды», и я часто рассматривала картинки в ней. Так что в птицах родного края я все-таки разбираюсь…

– Это не пеликан, – говорю я.

– А кто же? – удивляется Джесси. – Пеликан и есть!

– И вовсе не пеликан, а змеешейка. Похожа на пеликана, но не пеликан. Что, съела, мисс Всезнайка? То-то же! Не знаешь – не говори!

По лицу Джесси пробегает едва заметная тень, дыхание ее учащается. Волнуется, однако! Теперь я уже точно уверена: она догадалась, что́ Дотти сказала мне.

– Не слушай ее, – говорит она, обращаясь к Мэл. – Это явно пеликан. Смотри, какие у него широкие крылья, какой клюв!

– Нравится это тебе или нет, но это не пеликан, – говорю я. – Кстати, ты хотя бы имеешь преставление о том, правильно ли ведешь машину, не сбились ли мы с дороги? Или ты так же уверена в этом, как уверена насчет своего дурацкого пеликана?

Яростно крутанув руль, Джесси вдруг сворачивает на обочину – так резко, что я невольно вцепляюсь руками в спинку кресла Мэл, – и так же резко жмет на тормоза.

– Джесси, ты что? – испуганно взвизгивает Мэл.

– В чем дело? – спрашиваю я.

– Веди машину сама, если ты такая умная! – заявляет Джесси.

Джесси вылезает из машины. Лицо ее перекошено от злобы – но, как мне показалось, к этой злобе примешан и страх.

Переступая через пустые бумажные стаканы из-под кофе и коробку с пирожными, я вылезаю сама и подхожу к Джесси, встав с ней лицом к лицу.

– Ты взяла машину своей мамы без спроса? – сурово спрашиваю я, глядя ей прямо в глаза.

Джесси лепечет что-то нечленораздельное.

– Что? – переспрашиваю я. – Не слышу! Ты взяла машину без спроса?

– Я же не украла ее! Покатаюсь и верну…

– Неважно, – говорю я. – Взять без спроса – все равно что украсть. А как же заповедь «Не укради»?

– Почему ты со мной так разговариваешь? Сама вся в грехах…

«Ничего себе! – думаю я. – И у нее еще хватает наглости…»

– Я вся в грехах? Чья бы корова мычала! Я не крала у своей мамы машину и не заставляла ее сходить с ума от того, что она не знает, где я и что со мной. Да, я спала с парнем, не будучи с ним обвенчана. Ну и что? Великий грех! Кому от этого плохо?

– Да, но…

– Что «но»? Молчишь? Что, крыть нечем? Впрочем, можешь не отвечать – я и разговаривать с тобой не хочу!

– У тебя я вроде бы ничего не украла! С чего это ты вдруг так разволновалась?

– Отлично! – усмехаюсь я. – Просто нет слов! А ты, значит, разволновалась бы только, если украли бы у тебя? А если у другого, то тебе было бы наплевать?

По крыше машины ударяют капли дождя. Сначала единичные, потом все сильнее и сильнее…

– Хорошо, – говорю я. – Ты хочешь, чтобы машину вела я? Без проблем, поведу! А ты садись на заднее сиденье!

Джесси, как ни странно, не сказав ни слова, покорно садится туда, где только что сидела я. Я сажусь за руль и с шумом захлопываю за собой дверь.

– Вот так-то, мисс Пеликан! – торжествующе усмехаюсь я.

Глава 16. Мэл

Час от часу не легче! Сначала выясняется, что я забыла свой мобильник в чужом доме. А теперь, оказывается, я сижу в машине, которую взяли без спроса! Получается, я пособница в краже… Плюс к тому, я еще наблюдаю за ссорой двух подруг – или уже бывших подруг?

Ненавижу, когда люди ссорятся!

Впервые я увидела Джесси и Викс в тот день, когда искала работу и пришла в «Вафельный Дом». Девчонки были одеты в форменные серо-белые полосатые блузки с галстуками-бабочками, шли через зал ресторана, держась за руки, и так заразительно смеялись… Собственно говоря, решение о том, что непременно останусь работать здесь, в «Вафельном Доме», я приняла, глядя на них.

Чем ближе я узнавала Джесси и Викс, тем сильнее убеждалась: их дружба основана на чем-то гораздо большем, чем то, что у обеих одинаковые дубленки. И вот…

Неужели они поссорятся навсегда? Нет, этого не должно случиться! Они слишком сроднились, чтобы рассориться вдрызг из-за такой ерунды. Они нужны друг другу! Они всего лишь должны взаимно извиниться – и наше путешествие продолжится как ни в чем не бывало. Я должна помочь им попросить друг у друга прощения… Но как это сделать?

Я начинаю просматривать список песен в моем плеере… Ага, вот, кажется, та самая – «Sorry» моей любимой певицы Фейст. Я включаю ее.

– Прости меня, мой друг… Как искупить вину, Чтобы услышать вновь волшебное «Люблю!»?

Под такую песню нельзя не попросить друг у друга прощения и не помириться, просто невозможно!

Я смотрю на Викс – та по-прежнему молчит, кусая губы и механически вращая руль. Смотрю на Джесси – та и вовсе отвернулась в окно.

Песня, как оказалось, не помогла – должно быть, потому что у нее все-таки немного заунывная мелодия… Включу-ка я другую! Но какую?

Майами! Мы ведь едем в Майами! О, вот она – Уилл Смит, «Miami»…

– Ласковое солнце, лето круглый год,

Танцы до рассвета, никаких забот…

Город, где сбываются планы и мечты —

Есть ли в целом мире другой такой, как ты?

Никакой реакции. Разве что Джесси тяжело вздыхает…

– У нас еще остались пирожные? – спрашивает Викс, словно и не слыша песни.

– К сожалению, нет, – отвечаю я.

– Ну и черт с ними! – фыркает Викс. – Не очень-то и хотелось…

Может быть, попробовать еще какую-нибудь песню, чтобы все-таки развеселить девчонок?

Вот именно – нужно их развеселить! А для этого, конечно, лучше всего подойдет что-нибудь заводное, танцевальное… Как это я сразу не догадалась? Вот, пожалуй, это – Синди Лопер, «Girls Just Want To Have Fun»… Я нажимаю на кнопку.

– Я вернулась домой поздно ночью… – начинает Синди своим полудетским голоском.

Я начинаю притопывать и прищелкивать пальцами в такт мелодии, потому что под такую песню, как мне кажется, невозможно усидеть на месте.

– Девушки хотят веселиться, – подпеваю я, – девушки хотят танцевать…

Но от девчонок по-прежнему ноль эмоций.

– В чем дело? – спрашиваю я. – Девушки не хотят веселиться?

– Лично я повеселиться никогда не прочь, – отвечает Викс. – Хотя веселиться, конечно, страшный грех, боженька накажет… Правда, Джесси?

Джесси молчит. Судя по выражению лица Викс, вопреки тому, что она сказала, настроение у нее сейчас вовсе не веселое.

Я выключаю плеер. Что ж, музыкой развеселить мне девчонок не удалось. Но нужно же что-то придумать! Нельзя, в конце концов, молчать, надувшись, всю дорогу!

И вдруг я вспоминаю, что, когда я вчера точно так же не знала, о чем говорить с Марко, я заговорила с ним о погоде – и между нами сразу же завязался живой и веселый разговор…

Стоп. О Марко мне лучше не вспоминать. Чем скорее я его забуду, тем лучше.

Тем не менее, принцип «когда не знаешь, что сказать – говори о погоде» все равно остается верным.

– Жарко… – начинаю я.

– Что ты хочешь, – фыркает Викс, – мы все-таки во Флориде!

– Так жарко обычно бывает перед дождем, – подает вдруг голос Джесси.

– Ты думаешь, пойдет дождь? – говорю я. Но, выглянув в окно, замечаю, что на небе действительно собираются свинцовые тучи.

– Будем надеяться, тучи пройдут стороной, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал весело. – Кстати, по этому поводу есть классная песня – «Walking On Sunshine». Знаете ее?

Я нахожу эту песню в моем плеере, включаю ее и начинаю подпевать. Но тут Джесси поворачивается ко мне:

– Мэл, я тебя умоляю, выключи! У меня голова раскалывается!

Я снова выключаю плеер.

Нет, во Флориде действительно невыносимо жарко… Мне чертовски не хватает снега.

Глава 17. Викс

Дождь во Флориде обычно идет по одному сценарию: сначала минут пять брызжет еле-еле – не поймешь, есть он или нет, и вдруг как хлынет такой жуткий ливень, что ты и не успеваешь опомниться, как в одно мгновение промокнешь до нитки. Хлещет так, что тебе начинает казаться: наступил новый всемирный потоп; уже и не верится, что еще утром сегодня светило солнце и стояла такая жара, что ты не знал, куда от нее деться, и был вынужден врубить кондиционер на полную мощность. Кажется, что весь мир всегда, с самого своего рождения был беспросветно-серой стеной дождя. Впрочем, при всем при этом дождь во Флориде все равно по-летнему теплый.

Я веду машину сквозь стену дождя почти вслепую. Я совершенно не уверена, не сбились ли мы с пути. Но вот, слава богу, все-таки вижу впереди шоссе и дорожный знак с крупной надписью «НА ЮГ». Я сворачиваю на это шоссе.

Признаться, я не бог весть какой водитель. Водить машину меня учил Тулли, хотя он и считает, что «баба за рулем – стихийное бедствие». Всякий раз, когда у меня что-то получалось, по его мнению, не идеально, он цитировал это «мудрое» изречение, на что я, в свою очередь, тоже отвечала ему какой-нибудь колкостью. Экзамен на права я, с грехом пополам, сдала, но машину практически не вожу – во-первых, потому, что на ней почти все время ездят либо мама, либо папа, во-вторых, потому что у меня все-таки еще нет полной уверенности в себе. Вот и сейчас я сижу за рулем «Опеля» Джесси, а в ушах у меня словно звучат насмешливые слова Тулли про «бабу за рулем»…

Разумеется, Джесси и Мэл я не собираюсь в этом признаваться. Как не собираюсь и все время спрашивать у Джесси: «А теперь куда – направо или налево?» Теперь мне уже все равно, куда ехать. Ну, приедем мы вместо Майами куда-нибудь еще – какая разница? После того, как я поссорилась с Брэди, мне нечего делать в Майами.

Мы все молчим, слушая шум дождя. «Дворники» в машине Джесси, как на зло, сломаны…

Ого! Шоссе-то, по которому мы едем, оказывается, платное – впереди маячит будка сбора платы. Вот так всегда – едешь себе и в ус не дуешь, и вдруг, словно ниоткуда, эта чертова будка, и ты начинаешь рыться в карманах, а водитель в машине за тобой отчаянно сигналит, недовольный тем, что ты так долго копаешься… В довершение всего, после того, как я потратилась вчера на хот-доги, денег у меня всего три доллара.

– Платите денежки, дамы и господа! – говорю я, обращаясь к Мэл.

Мэл, слава богу, понимает мой намек – недаром же мы сегодня утром заставили ее заплатить за пирожные! – и, вынув из кошелька две двадцатипятицентовые монеты, протягивает их мне. Ради того, чтобы бросить монеты в металлический ящик, стоящий в этой будке, мне, разумеется, нужно опустить стекло на двери машины – но из-за дождя я решаю не открывать его, пока не въедем под крышу будки. Когда же мы въезжаем, я нажимаю на кнопку, при помощи которой опускается это стекло, но стекло почему-то не поддается.

– Не так, – говорит Джесси. – Нажми на кнопку, а потом сделай так – щелк-щелк…

Нажимаю, щелкаю – никакого эффекта… Позади нас уже успел нарисоваться преогромнейший фургон, и водитель его свирепо сигналит мне.

– Опять не так… – ворчит Джесси. – Нажми – и сразу же пощелкай, без паузы!

Наконец мне удается опустить это проклятое стекло. Но оказывается, что за это время наша машина успела немного продвинуться вперед, и до этого чертова ящика мне уже не дотянуться. Может быть, я еще смогла бы дотянуться левой рукой… но левой рукой у меня почему-то ничего не получается делать. Тулли и Джэй часто дразнят меня по этому поводу. Когда мы играем в баскетбол, они кричат своим дружкам: «Бросай мяч слева от Викс, левой рукой она не сможет отбить его!». Бифштекс, например, умеет работать двумя руками одновременно – левой рукой выливает тесто для блинов на сковородку, а правой в то же время умудряется взбивать яйца. Мне до такого мастерства далеко.

Я пытаюсь бросить монету в ящик, но промахиваюсь. Вот незадача! Открываю дверь машины, смотрю на землю, но монеты не вижу. Куда же она упала, черт побери?!

– Да не ищи! – с поразительным спокойствием изрекает Мэл. – Возьми еще одну. – И протягивает мне очередной двадцатипятицентовик.

На этот раз мне удается попасть монетой в цель. Но проезд стоит пятьдесят центов. Я бросаю еще одну монету, но она ударяется о стенку ящика и падает не в него, а рядом на землю. Вот уж не везет так не везет…

Водитель огромного фургона опять сигналит. Я снова открываю дверь и пытаюсь найти, куда упали монеты. Но на мокром асфальте не вижу ничего, кроме нескольких окурков. Где же монеты? Может быть, они закатились под колесо?

Водитель фургона разражается новой порцией сигналов.

Новой монеты у Мэл я уже не прошу. Да, она обещала заплатить за все и за всех, но не могу же я до бесконечности швыряться ее деньгами! Я вылезаю из машины, становлюсь на колени и начинаю искать монеты.

Водитель фургона снова яростно сигналит.

Нервы мои не выдерживают. Я сажусь в машину, захлопываю за собой дверь и жму на газ, несмотря на красный свет.

– Что ты делаешь? – визжит Джесси. – Мы не можем ехать не заплатив!

– Этот придурок меня уже довел своими сигналами! – огрызаюсь я.

«Может быть, – думаю я, – Тулли был прав – такой истеричке, как я, не следует доверять машину, если я даже не могу попасть монетой в дурацкий ящик, и такая мелочь, как недовольные сигналы водителя сзади, способны вывести меня из себя?»

– Останови машину! – тоном, не терпящим возражений, приказывает Джесси. Я останавливаю. Огромный фургон, водитель которого сигналил мне, проезжает мимо нас.

– С каких пор ты стала нарушать правила? – сердито спрашивает Джесси.

– Я пыталась бросить эти чертовы монеты в этот чертов ящик! – почти кричу я. – Даже лишние двадцать пять центов бросила!

– Но не попала куда надо! Черт побери, теперь мне еще один штраф выпишут!

– Как они узнают, что мы не заплатили?

– Наверняка они там все снимают на камеру! Вычислят потом меня по номеру машины… А вдруг моя мама подала заявление в полицию, что ее машину угнали, и полиция теперь разыскивает машину с таким-то номером? Тогда меня еще, чего доброго, и за угон машины могут привлечь!

– Я не нарочно проскочила без оплаты! Я пыталась заплатить! Но этот урод уже достал меня своими сигналами! – протестую я, хотя в глубине души понимаю, что такое оправдание несерьезно.

– Мы можем вернуться и заплатить, – все так же спокойно изрекает Мэл.

– Я не могу дать задний ход! Из-за этого проклятого дождя я ничего не вижу! Еще врежемся в кого-нибудь…

– Ты можешь, конечно, выйти из машины и дойти до этой будки пешком, – говорит Джесси, – но тогда на их видеокамере не отразится, из машины с каким номером ты вышла…

– Сделаем так, – предлагает Мэл, – сними на мобильник номер машины, а потом сними, как ты опускаешь деньги. Если что, предъявим это видео в качестве доказательства.

– У меня мобильник без камеры, – отвечаю я. – Не все же такие крутые, как ты!

– Понятно… – почему-то вздыхает она.

– А у тебя с камерой? – спрашиваю я.

– Я потеряла свой мобильник, – заявляет Мэл.

«Вот тебе раз! – думаю я. – Где же это она умудрилась его потерять?»

– Отлично! – фыркает Джесси. – Два штрафа за один день… Мама убьет меня!

– Спокойно, девчонки! – произносит Мэл. – У меня есть идея. Напишем на бумажке номер нашей машины, вернемся, найдем, где у них эта камера – я думаю, мы все-таки сможем ее найти, – покажем эту бумажку на камеру, а потом заплатим.

– Мелочь-то у тебя хотя бы еще осталась? – спрашиваю я.

Порывшись в своем кошельке, Мэл «выуживает» из него одну десятицентовую монету и три пятицентовых. Джесси находит в своей сумочке какой-то клочок бумаги и губной помадой пишет на ней номер машины.

Положив в карман деньги и эту бумажку, я выхожу из машины под проливной дождь.

В машину я возвращаюсь промокшей до нитки. Я вытираюсь полотенцем, которое Мэл заботливо приготовила для меня, пока я ходила платить, но, разумеется, вытереться досуха у меня не получается. Трясясь от холода и проклиная сломанные «дворники», я вглядываюсь в лобовое стекло, с трудом разбирая дорогу.

– Я хочу пончик! – говорю, наконец, я.

– Я тоже, – отвечает Мэл. – Может быть, девчонки, если не помиритесь, то хотя бы заключите перемирие на несколько минут, пока мы съедим по пончику?

– Хорошо, – кивает Джесси.

– Хорошо, – говорю я, решив, что если Джесси готова к перемирию, то почему, собственно, я должна быть против?

Джесси со своего заднего сиденья протягивает мне и Мэл по пончику.

– Не хотите ли сыграть в одну игру? – спрашивает Мэл, когда трапеза закончена.

– В какую? – спрашиваю я.

– Называется «Ассоциации».

– И что это за игра?

– Я говорю какое-нибудь слово. Затем Джесси произносит любое слово, которое первым придет ей в голову, затем ты – и так по кругу…

– Хорошо, – отвечает Джесси.

– Можно я начну? – спрашиваю я.

– Начинай, – кивает Мэл.

– Пончик.

– Противный, – отвечает Мэл.

– Липкий, – отзывается Джесси.

– Нет, Джесси, так не пойдет, – говорит Мэл. – Ты все еще думаешь о пончике. Ты должна забыть о первом слове и думать только о тех ассоциациях, которые вызывает у тебя слово «противный».

– Хорошо, – соглашается Джесси. – Начнем по новой…

– Противный, – повторяет Мэл.

– Раскаяние, – произносит Джесси.

– Сожаление, – подхватываю я.

– Холодное вино, – отвечает Мэл. – Да, я знаю, что «холодное вино» – это два слова, но, поскольку игру предложила я, то я могу и диктовать правила.

– А почему тебе в голову вдруг пришло холодное вино? – интересуюсь я.

– Просто вчера я перепила вина, – вздыхает Мэл. – И, увы, это уже не первый раз, когда алкоголь сыграл со мной злую шутку…

– Ты расскажешь нам об этом? – спрашиваю я.

– Нет, – усмехается Мэл. – Мы ведь, кажется, играем в игру, не так ли? Итак, «холодное вино». Твоя очередь, Джесси!

– Запах изо рта, – отзывается та.

– Чеснок, – говорю я.

– Вампиры, – произносит Мэл.

– Следы от укусов, – продолжает Джесси.

– Синяки, – вношу свою лепту я.

– Пластырь, – изрекает Мэл.

– Синяки пластырем не лечат! – возражаю я.

– Я однажды лечила, – заявляет Мэл.

– Продолжаем, – говорит Джесси. – Перекись водорода.

– Волосы, – отвечаю я.

– Ты что, действительно высветляешь волосы перекисью водорода? – удивляется Мэл. – Я слышала, это вредно…

– Однажды попробовала, – отвечаю я, – но ничего не получилось, если не считать того, что лишилась целой пряди волос. Видимо, перестаралась – слишком сильно намазала…

– Какой ужас! – восклицает Мэл.

– Да что о волосах жалеть – отрастут, куда денутся…

– Я бы ни за что не стала ставить над собой подобные эксперименты! – заявляет она.

Снова воцаряется тишина.

– Простите меня, девчонки, – вздохнув, говорю, наконец, я, – что заставила вас поволноваться из-за этой чертовой оплаты за проезд!

– Нашла из-за чего раскаиваться! – бормочет Джесси. – Вот я действительно грешна – мамину машину взяла без спроса…

Мой мобильник звонит. Но это не Брэди – на экране высвечивается какой-то незнакомый номер. Я нажимаю на кнопку приема звонка.

– Это Виктория? – произносит какой-то женский голос.

– А кто говорит? – спрашиваю в ответ я.

– Это Твила Фикс, мама Джесси.

– Добрый день, миссис Фикс! – отвечаю я.

Несмотря на то, что мама Джесси, как я знаю, сильно нервничает, в голосе ее все равно звучат железные нотки. Миссис Фикс умеет быть строгой – даже Эйб ее немножко побаивается, когда она приходит в «Вафельный Дом». Я хочу передать свой телефон Джесси, так как в глубине души считаю, что она заслуживает, чтобы ее мама ее отругала. Я сама еще немного сердита на Джесси – даже игра в слова, предложенная Мэл, не окончательно нас примирила. Но, когда я протягиваю Джесси свой телефон, она отчаянно машет руками, и я оставляю телефон у себя. Джесси все-таки моя подруга, и, несмотря на нашу ссору, я не хочу ее подставлять.

– Джесси сейчас рядом с тобой? – спрашивает миссис Фикс. – Мне нужно с ней очень серьезно поговорить!

– Джесси только что пошла вместе с Мэл купить кое-каких продуктов для пикника, – лгу я. – Брэди пригласил нас на пикник – меня, Джесси и Мэл. Вы ведь, кажется, знаете Мэл – она тоже работает официанткой в «Вафельном Доме»…

– Да где вы вообще находитесь? – спрашивает миссис Фикс.

– В Майами, – снова лгу я. – Я, кажется, говорила вам, что Брэди сейчас в Майами, учится в колледже… Мы решили устроить пикник на берегу океана, если, конечно, погода позволит.

– У вас тоже идет дождь?

– Да.

– А где вы провели ночь?

– Не волнуйтесь, миссис Фикс, мы остановились в гостинице совсем недалеко от общежития Брэди. За все платит Мэл – ее мама дала ей свою кредитную карточку. Гостиница просто отличная – чистая, уютная… В ней, как правило, останавливаются родители, когда приезжают навещать своих детей, которые учатся в этом колледже.

– Викс, мне нужно поговорить с Джесси. Когда она вернется?

– Думаю, не раньше чем через полчаса, а то и через час. Магазин, в который она пошла, достаточно далеко отсюда. Когда она вернется, я скажу ей, чтобы перезвонила вам.

– Ты знаешь, что она забрала мою машину? – сердито говорит миссис Фикс. – Мне пришлось ехать на работу на автобусе. В результате я опоздала на целый час, и этот час вычтут у меня из зарплаты. Я уже весь город обегала, ищу Джесси… Ты знаешь, что я сегодня полночи не спала, ждала ее возвращения?

– Джесси мне ничего не говорила о том, что взяла вашу машину без спроса. Простите меня, ради бога, миссис Фикс, если я причинила вам какие-то проблемы! Честно говоря, это я предложила ей поехать в Майами. Я очень скучаю по Брэди с тех пор, как он уехал, и упросила Джесси, чтобы она отвезла меня проведать его. Джесси согласилась, даже на работу ради этого не вышла, подыскала себе замену… Джесси все-таки отличная подруга! Вы можете гордиться такой дочерью, миссис Фикс!

Мэл хихикает, слушая меня, прикрывая рот рукой. Джесси смотрит в окно. Вид у нее такой, словно случилась какая-то непоправимая трагедия.

– Я своей дочерью недовольна, – говорит миссис Фикс. – Ты понимаешь меня, Викс?

– Понимаю, миссис Фикс, понимаю! Во всем виновата я, миссис Фикс. Я просто очень скучала по своему парню, очень хотела увидеть его… Надеюсь, вы меня тоже понимаете?

На этот раз я не лгу. Я действительно скучаю по Брэди. Точнее, скучала, пока…

Миссис Фикс вздыхает. В трубке я слышу собачий лай.

– Мой рабочий перерыв заканчивается, – говорит миссис Фикс. – Я должна идти. – Она делает паузу. – Ты ведь любишь своего Брэди, Викс? – почему-то спрашивает она.

– Люблю, – вздыхаю я.

– Первая любовь – это настоящее счастье, девочка… Умей ценить это счастье!

– Постараюсь, миссис Фикс. – Если в начале разговора я сдерживала себя, чтобы не рассмеяться, то теперь мне хочется плакать.

– Пусть Джесси позвонит мне сразу же, как только вернется! – говорит миссис Фикс.

– Обязательно скажу ей, – обещаю я.

Миссис Фикс кладет трубку. Я вытираю выступившие слезы подолом футболки.

– Скажи мне «спасибо», – говорю я Джесси, – за то, что теперь ближайшие час-другой твоя мамаша донимать тебя, скорее всего, не будет.

– Спасибо! – отвечает та.

– То-то же! – усмехаюсь я. – Кстати, девчонки, водички у нас нет?

– Ты шутишь? Уж чего-чего, а водички вокруг полно! – Джесси указывает за окно, где ни на секунду не прекращается дождь.

– Очень остроумно! – ворчу в ответ я. – Я пить хочу! Я так много лгала твоей маме, что у меня даже в горле пересохло! А все ради тебя, между прочим!

Я действительно хочу пить – в основном ради того, чтобы избавиться от ощущения комка в горле.

– Все, что у нас осталось, – говорит Джесси, – это полбутылки апельсинового сока, вчера не допили…

– Сока я не хочу, – морщусь я.

– Может быть, нам попадется-таки по пути какой-нибудь магазинчик? – спрашивает Мэл.

– Может быть, мы уже и мимо ста магазинчиков проехали, – отвечаю я, – но я не вижу ничего вокруг, кроме сплошной стены дождя. Надеюсь, урагана все-таки не будет…

– Несколько недель назад был ураган, – говорит Джесси. – Синоптики обычно дают ураганам человеческие имена. Так смешно! Не помню уже, как тот ураган назывался – кажется, как-то на “Г”…

– «Грег», – отвечаю я. – Они дают им имена по буквам алфавита, значит, следующий будет называться на “Х”…

– Возможно, «Харриет», – говорит Мэл.

– Или «Хелен», – предполагает Джесси.

– Почему я подумала про «Харриет»… – произносит Мэл. – Когда я сегодня утром покупала пирожные, слышала, как одна продавщица говорила другой, что она сказала своей дочери: «Бери своих детей и приезжай ко мне – к вам в Кокоа-Бич собирается нагрянуть Харриет…». Тогда не поняла, о чем они говорят – решила, что речь идет просто о какой-то тетушке Харриет, а теперь думаю – а вдруг она имела в виду…

– Что надвигается ураган? – заканчиваю за нее я.

– Ты знала, что надвигается ураган, – хмурится Джесси, – и ничего нам не сказала?

– Я не подумала тогда, что речь идет про ураган, – говорит Мэл. – Решила, что они просто говорят о какой-то Харриет…

– Ураган – это очень опасно! – восклицает Джесси. – Помните, был ураган «Катрина»? Кучу домов разрушил, целые селения затопил…

– Ну, извините, девчонки, – вздыхает Мэл, – я не поняла, что Харриет – это ураган…

– Нам нужно отъехать куда-нибудь с дороги, – говорит Джесси. – Находиться на шоссе во время урагана опасно!

Я бы и сама рада куда-нибудь съехать с шоссе – но куда? Из-за этого проклятого дождя я ничего не вижу даже в футе перед собой…

В довершение всего крыша старенького «Опеля» уже начинает протекать.

Глава 18. Мэл

Я никогда в жизни не видела настолько серого, беспросветного дождя. Ощущение такое, словно ты находишься под водой. Каждая капля ударяется о лобовое стекло, словно бомба, и взрывается всплеском воды. Бабах! Бабах!

Я ругаю себя за то, что не поняла тогда, о какой Харриет говорила та продавщица. Но откуда же я могла это знать?

Джесси на своем заднем сиденье скрючилась в три погибели и наклонилась вперед настолько, что кажется, теперь она сидит в одном ряду с нами.

– Да сверни же, наконец, куда-нибудь с шоссе, Викс! – уже в сотый, должно быть, раз, повторяет она.

Но руки Викс по-прежнему машинально крутят руль.

– Куда я сверну? – ворчит она. – Я ни черта вокруг не вижу! Я даже не знаю, где мы!

Машина едет со скоростью не более двух миль в час. Полусломанные «дворники» медленно царапают по стеклу.

Вдруг раздается удар грома – да такой, что, кажется, сотрясает до основания небо и землю. За ним – ослепительный свет молнии. Через мгновение все снова погружается во тьму, словно на улице глубокая ночь, хотя, если верить моим часам, на самом деле сейчас одиннадцать утра.

– Я буду смотреть в окно, – говорю я. – Постараюсь все-таки высмотреть какой-нибудь дорожный знак…

Джесси, протянув руку, трогает Викс за плечо.

– Не беспокойся, все будет хорошо, – говорит она таким голосом, словно пытается успокоить расплакавшегося младенца. – Веди только помедленнее, чтобы Мэл могла что-нибудь рассмотреть…

Но я, как ни вглядываюсь в окно, все равно ничего не вижу. На какое-то время снова воцаряется полная, если не считать шума дождя, тишина.

– Не хотите продолжить игру? – предлагаю я, чтобы хоть чем-то подбодрить себя и девчонок. – На чем мы остановились? Кажется, на перекиси водорода?

– Умоляю, Мэл, не сейчас! – восклицает Викс.

– Ну извини, – отвечаю я и снова замолкаю.

– Почему ты не предупредила нас об урагане, Мэл? – спрашивает Викс через какое-то время.

– Извините, девчонки, – снова повторяю я, вжимаясь в кресло, – я действительно не знала… – Отворачиваюсь и начинаю смотреть на капли, текущие по стеклу.

– «Не знала»! – передразнивает Викс. – Надо все-таки, наверно, хоть немножко думать головой!

– Перестань, Викс! – произносит Джесси, на этот раз потрепав по плечу меня. – Мэл действительно не знала. Откуда она могла знать, что это за Харриет такая? К тому же, Мэл уже чуть ли не сто раз извинилась перед нами!

– Мне от ее извинений не легче! – фыркает Викс.

Снова молчание.

– Смотрите! – восклицает, наконец, Джесси. – Дорожный знак!

Я тоже вижу его. Я вижу дорожный знак! Большой, синий… Я прижимаюсь лицом к лобовому стеклу, пытаясь разглядеть, что же написано на знаке. Но из-за воды, которую гоняет по стеклу «дворник», мне никак это не удается.

– Там написано, что впереди Дисней-парк! – с некоторым удивлением в голосе восклицает Джесси.

– Что ж, – немного грустно изрекаю я, – едем в Дисней-парк… За билеты я заплачу…

– Да неужели? – усмехается было Джесси, но замолкает, очевидно, устыдившись и решив, что сейчас не время ссориться и выяснять отношения.

– Нам бы сейчас найти какую-нибудь гостиницу, – произносит она, – или, на худой конец, хоть какое-нибудь место, где мы могли бы обсохнуть… Да и перекусить не мешает…

– Я имела в виду, – говорю я, – что в Дисней-парк мы можем сходить завтра – если, конечно, дождь прекратится. Я люблю Дисней-парки! Под Парижем есть классный Диснейленд…

Я замолкаю, мысленно обругав себя. Получается, что я хвастаюсь, что была в Париже… Кто меня тянул за язык? Впрочем, я ведь не знаю – может быть, Джесси или Викс тоже когда-нибудь бывали в Париже?

– Вы были в Париже, девчонки? – спрашиваю я.

– Послушай, – фыркает Викс, – сейчас не время хвастаться, какая ты крутая! Подыскала бы нам лучше хоть какую-нибудь гостиницу!

Я вглядываюсь в окно, и – о чудо! – сквозь пелену дождя я смутно различаю силуэт какого-то здания. Или мне это только кажется?

– Ура! – восклицаю я. – Я вижу гостиницу! Или, по крайней мере, какое-то здание… Как вы думаете, девчонки, это может быть гостиница?

– Ты у меня спрашиваешь? – усмехается Викс. – Я так вообще ничего не вижу… Похоже оно хотя бы на гостиницу, это твое здание?

– Кажется, да, – отвечаю я, хотя на самом деле сама почти ничего не вижу. Кажется, на крыше какие-то флаги… черные флаги…

– Знать бы еще, где здесь въезд в эту гостиницу! – ворчит Викс.

– О, я вижу! – восклицает Джесси. – По-моему, сюда… Только, Викс, очень медленно – здесь довольно-таки покатый склон, а после дождя…

– Подождите, девчонки, – прерывает ее Викс, – кажется, мой телефон звонит… Кто-нибудь, возьмите его – я не могу, у меня руки заняты…

Звонок слышен из сумочки Викс, стоящей на заднем сиденье рядом с Джесси – очевидно, ее мобильник там. Джесси достает мобильник и смотрит на номер, высветившийся на экране.

– 555-21-51, – читает она. – Это не моя мама, у нее другой…

«Что-то номер какой-то очень знакомый…» – думаю я.

– Девчонки, – восклицаю я, – это же мой номер!

Джесси нажимает на кнопку.

– Алло! Кто говорит? О, Марко! Привет! Что? Не поняла… Мэл забыла свой телефон?

«Почему Марко вдруг звонит Викс с моего телефона?» – думаю я. Но в следующую секунду до меня доходит – я ведь забыла свой мобильник в доме этого Робби… А Марко, очевидно, нашел его и понял, что это мой – там еще наклейка с канадским символом – кленовым листом… А в мобильнике он обнаружил номер Викс и сейчас звонит ей, чтобы она сказала мне, что он нашел мой телефон… Что ж, очень мило с его стороны!

Все-таки Марко хороший парень. Обидно, конечно, что он не захотел со мной спать – но все равно парень он, кажется, неплохой….

– Кто-нибудь следит за дорогой, черт побери? – ворчит Викс. – Никак не найду, где здесь поворот…

Я снова вглядываюсь в окно, пытаясь хоть что-то в нем разглядеть. О! Кажется, какая-то вывеска… «Гостиница «Остров сокровищ»? Что ж, неплохо. Я была права – действительно гостиница…

Я оборачиваюсь к Джесси. Та подмигивает мне, словно хочет сказать: «Это твой Марко звонит!». Можно подумать, я уже не догадалась!

– Что? – говорит Джесси в телефон. – Не слышу тебя, Марко! Что? Да, мы немного сбились с дороги… О, вот теперь слышу! Говори! Да, поняла… Гостиница? Да мы, собственно, уже почти подъехали к какой-то гостинице…

Джесси прикрывает мобильник рукой.

– Ты хочешь поговорить с ним? – спрашивает она у меня.

«Хочу ли я поговорить с ним? – думаю я. – Очень надо! Хотя, впрочем…»

Но не успеваю я решить, хочу разговаривать с Марко или нет, как лицо Джесси вдруг хмурится.

– Подожди, не поняла… – говорит она в телефон. – О чем я не должна рассказывать Мэл? В бассейне? В каком бассейне?

«О каком бассейне он говорит? – думаю я. – Я, кажется, не была вчера ни в каком бассейне… Или я уже сама не помню, что вчера делала по пьянке?»

Машина резко поворачивает налево.

– Подожди, Марко, – лицо Джесси снова хмурится, – ты что, принял меня за Викс? Это Джесси! Так что там у вас с Викс произошло в бассейне?

Сердце мое вдруг екает. Что такое? У Викс с Марко что-то было в бассейне? Да как она могла?! С Марко? С моим Марко?!

– Хорошо, не буду рассказывать, – заговорщицким тоном произносит Джесси. – Может быть, ты сам ей расскажешь?

Дождь стучит по крыше – и мне кажется, что он барабанит прямо мне в мозг.

Я смотрю на Викс. Та, кажется, немного побледнела, но на лице ее все равно невозможно что-нибудь прочесть. Перевожу взгляд на Джесси – но лицо той и вовсе кажется каменной маской…

«Интересно, – думаю я, – а как выглядит сейчас мое лицо со стороны?»

В желудке у меня словно начинается изжога. Я кладу руку на живот – хотя, конечно, таким образом я ее не остановлю.

– Слушай, Марко, – говорит Джесси в телефон, – что-то я тебя опять плохо слышу… Должно быть, из-за грозы мобильник плохо ловит… Мы перезвоним тебе попозже! – Она нажимает на кнопку отбоя и захлопывает мобильник-«раскладушку» Викс.

Теперь я уже чувствую изжогу не только в желудке, но и во всем теле. Джесси снова кладет руку мне на плечо.

– Так что же случилось у вас с Марко в бассейне, Викс? – спрашивает она. Голос ее звучит ядовито, мне кажется, как будто с языка ее течет ядовитая слюна. Даже с руки ее, лежащей на моем плече, словно течет какой-то яд, проникая во все мое существо…

– Да так… – чуть слышно бормочет Викс, – я совершила одну ошибку…

Мне не хочется слышать ее слов. Вот если бы их можно было стереть, как стирают «дворники» воду со стекла… Но слова уже сказаны, и отделаться от них невозможно.

Еще мгновение назад я была словно объята жаром – а теперь у меня все холодеет внутри. Ну не дура ли я? Уже второй раз в жизни наступила на те же грабли – приняла за подругу ту, которая мне вовсе не подруга. Викс, должно быть, никогда и не считала меня своей подругой. Если уж своим распрекрасным и ненаглядным Брэди она, как выяснилось, вовсе и не дорожит, то я для нее – вообще пустое место…

А раз так, то и она для меня – никто. Кто она мне? Случайная коллега по случайной работе, на которую я пошла сама не знаю зачем, из-за минутной блажи… Что я вообще здесь делаю, в этой дурацкой машине? Что я забыла в Майами или в каком-то идиотском Дисней-парке? Мне хочется выйти из машины прямо здесь и сейчас. Тем более, здесь так душно, что почти нечем дышать…

Во рту у меня пересохло, и мне приходится как следует откашляться, пока я, наконец, не могу снова разговаривать более или менее нормальным голосом.

– Останови машину! – хрипло произношу я.

Викс поворачивает голову ко мне:

– Что?

– Она сказала «Останови машину», – произносит Джесси.

– Это еще зачем? – фыркает Викс.

– Не слышишь? Останови машину, мать твою! – рявкаю я, сама поражаясь, что способна на такую резкость.

Викс останавливает. Я вылезаю из машины. Дождь яростно хлещет меня по лицу, ветер бьет меня моими же волосами по щекам. Едва ли не за одну секунду я успеваю промокнуть до нитки, ноги по щиколотку в воде. Машина медленно ползет рядом со мной.

Тротуара, как на зло, нет, одно шоссе. С трудом пробираясь по лужам, я, наконец, дохожу до гостиницы.

Гостиница представляет собой три одинаковых здания, стоящих рядом, высотой как минимум этажей в тридцать. Перед центральным зданием – огромная черная плита в форме паруса с надписью на ней золотыми буквами: «ГОСТИНИЦА-ЛЮКС «ОСТРОВ СОКРОВИЩ». Перед входом в гостиницу пришвартовались несколько «настоящих» пиратских кораблей.

У входа стоит швейцар, одетый по-пиратски – белая рубашка с кружевными манжетами и жабо, черные короткие штаны и повязка на глазу.

– Я могу предложить вам полотенце, мисс? – спрашивает он, глядя на меня, промокшую до нитки.

– Нет, спасибо, – отвечаю я.

– Как вам угодно. – Он открывает для меня массивную дверь, и я вхожу внутрь. Фойе гостиницы тоже оформлено в соответствующей тематике – старинные морские карты на стенах и прочая пиратская атрибутика. Я вытираю ноги о коврик с надписью «Добро пожаловать!», но это не помогает – с каждым шагом все равно оставляю мокрые следы. Вокруг стоят раскрытые пиратские сундуки с «бриллиантами» (на самом деле это, конечно, просто стекляшки) и большие клетки с громко кричащими попугаями. Под потолком висят рыбацкие сети.

На мой взгляд – ужасная безвкусица… Как ни промокла я, сильного желания пережидать дождь в таком фойе я не испытываю. Может быть, хотя бы номера в этой гостинице все-таки более или менее приличные?

На ресепшене сидит девушка в красном корсете, черной пиратской треуголке и с такой же, как у швейцара, повязкой на глазу.

– Добрый день! – улыбаясь, произносит она.

– Добрый день! – повторяет попугай, сидящий на ее плече.

– Я хотела бы снять у вас номер, – говорю я.

– На этот вечер?

– Да, пожалуйста. На трех человек, – машинально говорю я.

Зачем я заказала номер на троих? Ну ладно, Джесси я, так и быть, пущу – а Викс пусть коротает ночь в этом пиратском фойе. Не хватало еще платить за такую «подругу»!

«Пиратка» что-то ищет в своем компьютере. Я обращаю внимание, что у нее накладные ногти, причем раскрашенные тоже в пиратской тематике – на них изображены черепа. Эти ногти так громко стучат по клавиатуре компьютера, что стук отзывается болью в моем измученном мозге.

– К сожалению, мисс, на сегодня номеров нет, – произносит она.

У меня чуть не отвисает челюсть.

– Такая огромная гостиница – и переполнена? – удивленно спрашиваю я.

– Наша гостиница еще не достроена, мисс. Пока работает только один, южный корпус. К сожалению, в данный момент все номера в нем уже забронированы. Впрочем, я могу проверить – возможно, кто-нибудь отменил свой заказ из-за дождя. Если вы подойдете через час, мисс, я, может быть, найду что-нибудь для вас. Вы можете пока осмотреть нашу коллекцию корабельных пушек или посетить бар «Веселый Роджер»…

Через час? Этого еще не хватало! После всех треволнений сегодняшнего дня я хочу лишь одного – забыть обо всем и поскорее заснуть…

– Через час? – спрашиваю я. – А нельзя ли все-таки побыстрее?

«Пиратка» снова щелкает кнопками.

– Есть, правда, два люкса, – произносит она, – один – «Золотая Монета» на двадцать восьмом этаже, триста пятьдесят долларов за сутки, другой – «Черная Жемчужина» на тридцатом, пятьсот долларов. – Девица делает ударение на слове «доллары» – очевидно, для того, чтобы подчеркнуть, что номера у них продаются за доллары, а не за какие-нибудь песо или пиастры, как можно подумать из-за их пиратского антуража. На лице ее явно читается «Но у вас, конечно, нет таких денег…»

– И в том и в другом люксе – большая кровать на троих плюс отдельная гостиная с диваном, – подчеркнуто вежливо произносит «пиратка». – Желаете снять люкс, мисс?

Я уже так устала, что мне все равно. Викс и Джесси считают меня избалованной богачкой? Черт с ними, пусть считают! Почему меня должно волновать их мнение? Пусть завидуют, в конце концов! И пусть эта «пиратка» не думает, что у меня нет таких денег. Пятьсот долларов за ночь в гостинице? Да не вопрос! Сколько хочу, столько и плачу. Не их же деньги, в конце концов, я трачу!

Я достаю мамину кредитную карточку и протягиваю ее «пиратке».

– Беру «Черную Жемчужину»! – говорю я.

Глава 19. Джесси

Я, как ребенок, прыгаю на огромной – поистине королевских размеров – кровати. Эх, была бы у меня дома такая кровать… Но наш фургон такую просто не вместит.

За окном по-прежнему идет дождь. Из окна тридцатого этажа не видно ничего, кроме сплошной стены дождя, и создается впечатление, что мы на дне океана. Но в нашей «подводной лодке» под названием «Черная Жемчужина» сухо, тепло и безопасно.

Я машу руками, воображая, что не прыгаю, а летаю. Отличный матрас – пружинит, словно батут.

– Кто проглотил, кто проглотил, кто проглотил Джо-Джо? – распеваю я.

Мэл смотрит на меня через открытую дверь спальни, сидя в гостиной в красном бархатном кресле. В номере две комнаты, одна – гостиная, другая – спальня. В гостиной – бархатные кресла, такой же бархатный диван, еще один телевизор и столик, на котором изображена целая эскадра кораблей.

– Да замолчишь ты, наконец? – доносится голос Викс из ванной. Но я не отвечаю ей, потому что Викс наказана. Когда Мэл вернулась к нашей машине, она сказала мне, что сняла номер в гостинице, и чтобы я брала свои шмотки в охапку и шла за ней. Викс же она не удостоила даже взглядом.

Викс отдала ключи от машины охраннику на стоянке (на лице которого явно читалось удивление по поводу того, что девицы, разъезжающие на таком затрапезном драндулете, решили вдруг остановиться в такой крутой гостинице) и последовала за нами со своей большой зеленой спортивной сумкой, гордо подняв голову, словно говоря: «Нравится тебе это или нет, Мэл, придется тебе меня терпеть!».

– А тебя я не звала… – начала было Мэл, но прикусила губу.

– Ты хочешь, чтобы я ночевала в машине, как бомжиха? – с вызовом произнесла та. – Без проблем, переночую. Но тогда я не скажу тебе, что у нас с Марко произошло в бассейне.

– Ну так как? – спросила я, выжидающе глядя на Мэл.

– Ладно, Викс, так и быть, ночуй в номере, – махнула рукой та. – Но знай: с сегодняшнего дня я с тобой не разговариваю!

– Мэл! – с упреком в голосе и одновременно умоляюще начала было я, но та прервала меня:

– Я сказала – не разговариваю, и точка!

Весь путь от стоянки до входа в гостиницу, через фойе к лифту, от лифта к номеру мы шли молча. Номер, доложу я вам, шикарный, ничего не скажешь… Одна ванная чего стоит – джакузи, отдельная душевая кабинка, две раковины, а вешалки для полотенец украшены старинными монетами – кажется, даже настоящими… Да что ванная, один туалет – и тот едва ли не больше, чем весь мой дом-фургон…

Викс сейчас в ванной – должно быть, рассматривает вешалки с монетами.

– Кто проглотил, кто проглотил… – снова начинаю я.

– Прекрати! – кричит Викс из ванной. – Неужели тебе и впрямь так нравится эта дурацкая песенка?

– Помолчи! Забыла, что тебе объявили бойкот? Что хочу, то и пою! – кричу я в ответ, и снова начинаю во все горло:

– Кто проглотил, кто проглотил, кто проглотил Джо-Джо?

Викс выскальзывает из ванной и прошмыгивает мимо меня, а потом мимо Мэл к выходу из номера.

– Пойду покурю… – бросает она на ходу.

– Да ради бога! – отвечаю я. – Твое здоровье – сама решай, беречь его или нет…

Дверь за Викс захлопывается, и я облегченно вздыхаю. Почему-то эта девушка в последнее время действует мне на нервы, хотя я сама уже так привыкла к этому состоянию, что почти не замечаю его – и лишь сейчас, когда она ушла, вдруг ощущаю свободу. Как уютно вдруг стало без нее в этом просторном гостиничном номере с огромной старинной картой на стене… В нижнем правом углу карты подпись «Лорд Маттео Кроули». Кто это такой, я понятия не имею.

Как не похож этот роскошный отель на гостиницу «Солнечная», в которой мы с мамой как-то останавливались по пути в Галфпорт! В той гостинице в ванной по стене, не стесняясь присутствия людей, ползали тараканы, а во всем номере почему-то пахло мочой. Одеяло на кровати было какое-то грязное. Я побрезговала покрыться таким и спала без одеяла.

Здесь же, в «Черной Жемчужине» – свежайшее постельное белье и мебель из красного дерева. В гостиной – огромный телевизор, встроенный в нечто вроде серванта. Хочешь смотреть телевизор – открыл деревянные дверцы этого «серванта», не хочешь – закрыл. Можно даже сделать так, чтобы эти дверцы сами открывались, когда ты входишь в гостиную, и закрывались, когда уходишь, – в пол вмонтирован выключатель наподобие тех, что включают свет, когда в комнату входит человек, но, если ты не хочешь, чтобы он работал, ты можешь его вообще отключить. Будь моя воля, я бы оставила этот выключатель работающим – но поскольку за номер платит Мэл, то пусть она поступает как хочет.

Будь моя воля, я бы вообще поселилась здесь навсегда. Даже воздух в номере удивительно свежий, словно океанский бриз – очевидно, работает какой-нибудь кондиционер… Радостно раскинув руки, я падаю на кровать.

– Так кто же проглотил этого Джо-Джо? – спрашивает Мэл, входя в спальню.

– Не Джо-Джо, – смеюсь я, переворачиваясь на живот и подпирая щеку рукой, – Иону!

Мэл непонимающе смотрит на меня.

– Ты что, не знаешь этой песенки? – удивляюсь в свою очередь я. – Это же из «Овощных сказок»!

– Каких еще «Овощных сказок»?

– Ну ты даешь! – смеюсь я. – Ну, там еще Огурец Ларри, Спаржа Арчибальд…

– Ничего не понимаю! О чем ты?

– Помидор Боб… Уж Боба Помидора ты наверняка знаешь!

Мэл удивленно мигает своими огромными глазищами.

– Короче, есть один мультик, – объясняю я, – там все герои – овощи… А эта песня – из той серии, где про кита и Иону…

Возможно, в Канаде не показывают мультфильм «Овощные сказки». К тому же, я не уверена, знает ли Мэл эту историю про Иону и кита – Мэл ведь еврейка. Впрочем, в еврейской Библии история про Иону, кажется, есть… Я мало знаю о еврейской религии, хотя христианину знать о ней не мешало бы – ведь сам Иисус Христос был евреем.

– Ты знаешь историю про Иону и кита? – спрашиваю я у Мэл.

– Конечно, знаю, – отвечает та таким голосом, словно я спросила ее, знает ли она, что небо синего цвета. – Кит проглотил Иону за то, что тот не слушался бога…

– Правильно, молодец! – восклицаю я с энтузиазмом, пожалуй, чрезмерным.

– В этом фильме овощи ставят спектакль про Иону, только они называют его Джо-Джо. А играет Иону Арчибальд…

– Спаржа?

– Правильно, молодец! – снова говорю я, хотя, судя по рассеянному взгляду Мэл, из моих объяснений она мало что поняла.

– Нет, «Овощные сказки» – классный мультик! – уверяю я ее. – И я говорю это не потому, что там христианские сюжеты. Этот мультик нравится даже людям, не «помешанным на религии»… То есть не то чтобы я считаю себя помешанной, – спешу добавить я. – Это Викс меня такой считает…

– Понятно… – отвечает Мэл и почему-то вздыхает.

У меня же сейчас совершенно не то настроение, чтобы вздыхать. Восторг по поводу нашего гостиничного номера почему-то вызывает у меня бешеный прилив энергии. Я чувствую, что мне сейчас просто необходимо чем-то заняться.

Я вскакиваю с кровати, роюсь в своей сумочке и извлекаю оттуда тушь для ресниц, пудру, румяна, губную помаду и тени для век трех цветов – темно-зеленые, светло-зеленые и бежевые.

– Тебя надо как следует накрасить! – объявляю я Мэл и похлопываю рукой по кровати – мол, садись… Немного поколебавшись, Мэл садится.

– Закрой глаза, – командую я.

Мэл закрывает глаза.

«Как покорно она делает все, что я ни прикажу ей! – удивляюсь я. – Или, может быть, ей просто сейчас все безразлично, потому что она расстроена из-за того, что Марко «изменял» ей с Викс?»

– Мне жаль, что Викс это сделала, – говорю я, пудря щеки Мэл. – Я имею в виду, с Марко… Тем более, после того, что у тебя с ним было… ну, ты понимаешь…

– Не понимаю! – искренне (как мне кажется) отвечает Мэл.

Я молчу – мне всегда нелегко говорить на тему секса.

– Ну, то, что у вас с ним было… Тогда, в спальне Робби… – выдавливаю из себя я.

«Брови ей надо немножко проредить, – думаю я. – Вот только пинцет я, кажется, с собой не взяла…»

– Джесси, – произносит Мэл, – у нас с Марко ничего не было! Мы даже не целовались…

– Что? – Я не на шутку удивлена. – Вот тебе раз! Даже не целовались? Но… разве…

– Видно, я ему не понравилась… – вздыхает Мэл.

– Не понравилась? Мэл, я видела, как он на тебя смотрел! Не может быть…

– Тогда почему он предпочел Викс? – Мэл глядит на меня с такой невыразимой тоской, что кисточка для пудры падает у меня из рук. – Что со мной не так?

– Да вроде бы все в порядке… Ты вполне симпатичная девчонка, Мэл, даже не сомневайся! А Викс… вечно она все испортит!

– Она была пьяна…

– Неважно. – Я беру карандаш для подведения глаз и наношу на веки Мэл несколько штрихов.

– Когда человек пьян, он может учудить такое, чего сам от себя не ожидает. Возможно, она просто скучала по своему Брэди…

– И стала от скуки заигрывать с Марко?

– Марко, конечно же, не моя собственность, – вздыхает Мэл, – и, если разобраться, у меня на него не больше прав, чем у Викс. Возможно, я просто злюсь на Викс из-за того, что она сделала то, что хотела сделать я…

– Возможно, – соглашаюсь я.

– Я, наверно, просто дура, Джесси… Когда Марко позвонил, я вся так и встрепенулась… Думала, он хотел поговорить со мной…

До меня вдруг только сейчас доходит, что Марко, когда звонил, судя по всему, действительно хотел поговорить в первую очередь с Мэл. Но в тот момент это как-то прошло мимо моего сознания…

– Но он действительно хотел поговорить с тобой! – говорю я. – Он принял меня за Викс, но он хотел поговорить с тобой…

– Правда?

– Он так и сказал: «Я могу поговорить с Мэл?». И я уже почти дала тебе телефон – но тут он заговорил про то, что у него с Викс было в бассейне…

Мэл смотрит на меня, и взгляд ее глаз кажется мне более глубоким, чем обычно. Или это просто из-за теней, нанесенных мною на ее веки?

– Ничего страшного, все в порядке… – шепчет она, опуская взгляд.

Моя веселость почему-то начинает исчезать. Я пытаюсь удержать ее – но тщетно.

– Нет, Мэл, не все в порядке! – говорю я. – Не все в порядке! Да, в жизни бывает всякое – люди болеют, умирают, иногда друзья предают друзей… Но это не значит, что мы должны спокойно сидеть и мириться с этим!

Я говорю все это, хотя отлично знаю, что и сама далеко не без греха. Я не всегда веду себя хорошо по отношению к подругам. Я не перезвонила маме, хотя она просила меня об этом… Я уже успела согреться и обсохнуть в этом роскошном гостиничном номере, мне здесь уютно и тепло, и о маме я позволила себе забыть…

– Ну-ну, не хмурься! – говорю я Мэл. – Выше голову! Улыбнись!

И она улыбается. Я слегка оттеняю зеленым уголки ее глаз. Да, зеленые веки идут далеко не всем – но Мэл, как мне кажется, смотрится с ними вполне неплохо. Еще один штрих… Нет, что не говори, теперь глаза Мэл выглядят гораздо более эффектно!

– Послушай, Джесси… – начинает Мэл, но я прерываю ее:

– Тише! Сейчас будем красить губы…

Я беру свою помаду клубничного цвета и легкими касаниями наношу ее на губы Мэл. Мне вдруг хочется чмокнуть Мэл в щеку – но я сдерживаю себя. Как странно – я уже, кажется, начинаю смотреть на Мэл как на близкую подругу, хотя еще совсем недавно мне казалось, что близко с ней никогда не сойдусь – мы ведь такие разные…

– Так, так… хорошо… – говорю я, – а теперь еще немного припудрим щечки… Ну вот и все, готово! Можешь бежать, смотреть на себя в зеркало!

Но Мэл, как ни странно, не бежит посмотреть на себя в зеркало – хотя, казалось бы, любая девчонка на ее месте сразу бы это сделала. Вместо этого Мэл, подтянув ноги к животу, обхватывает их руками, кладет голову на колено и смотрит в окно.

– Как ты думаешь, он когда-нибудь кончится? – произносит она.

– Ты про дождь? – переспрашиваю я. – Ну, когда-нибудь да кончится…

Судя по выражению лица Мэл, мой ответ не удовлетворяет ее. Я беру пульт телевизора и, пощелкав кнопками, нахожу канал «Погода». Диктор долго и подробно рассказывает о мощности ветра – здесь столько-то миль в час, здесь столько-то, показывая указкой на разные места на карте.

– Поняла? – спрашиваю я, когда мы, наконец, выключаем телевизор. – Увы, какое-то время нас еще помочит…

Мэл вздыхает.

– Разве в Канаде не бывает дождей? – спрашиваю я.

«Вот бы действительно жить в таком месте, где никогда не бывает дождей! – думаю я. – Хотя тогда я, наверное, сама бы соскучилась по дождю…»

– Бывают, – задумчиво произносит Мэл.

Она кладет голову на другое колено, и я невольно копирую ее позу – хотя в таком виде мы, наверное, напоминаем двух обезьянок. Дождь продолжает барабанить в окно. Время от времени вспыхивает молния, сопровождаясь оглушительным раскатом грома.

– Тебе когда-нибудь приходилось попадать в настоящий ураган? – спрашивает Мэл.

– Даже не раз, – отвечаю я. – Поживи во Флориде чуть подольше – наверняка увидишь ураган собственными глазами…

– Ну и каково это – попасть в ураган? – морщится Мэл.

Мне не хочется вспоминать об этом – но не хочется и обижать Мэл, оставив ее без ответа.

– Ну, например, – начинаю я, – однажды наш фургон залило водой. Не тот фургон, в котором мы сейчас живем – раньше у нас был другой. О фургоне мы, правда, особо не жалели – старая посудина…

– Подожди… Так вы были внутри этого фургона, когда его залило?

– Слава богу, нет. Об опасности урагана объявили заранее, и Ми-Мо – это моя бабушка – из школы забрала меня к себе.

– Сколько тебе тогда было лет?

– Девять, – отвечаю я.

Я хорошо помню тот год. Помню, как сильно я тогда обиделась на Сисси Робертс, которая сказала, что у меня некрасивые ногти на ногах. Мама тогда рассталась с этим ужасным Эрлом, которого я терпеть не могла, и начала встречаться с Дарреном, у которого была просто огромная коллекция оружия. С Р.Д. мама познакомилась много позже…

– Ты очень испугалась? – спрашивает Мэл.

– Да нет… То есть, я хочу сказать, что за себя я особо не боялась. А вот за маму побаивалась – она тогда застряла в зоомагазине… Дело в том, что в городе была объявлена тревога, никому не велели выходить на улицу. Мама не могла даже позвонить нам, поскольку отключилось электричество. Ми-Мо очень нервничала, и я тоже, хотя мы и понимали, что, скорее всего, с мамой все в порядке…

– С ней действительно было все в порядке?

– Слава богу, да. Она позвонила нам, как только электричество починили…

И зачем я только начала этот рассказ? Снова эти ужасные воспоминания… Как давно, казалось, это произошло – но каждый раз, когда об этом вспоминаю, у меня снова сжимается горло…

– У нас была собака, – говорю я. – Кокер-спаниель. Хозяева собирались переехать в другой штат, а брать его с собой почему-то не захотели. Мы взяли его себе.

– О господи! – в ужасе шепчет Мэл, судя по всему, уже догадавшись, что случилось.

– Собака была совсем еще молодая, почти щенок, и нещадно грызла все, что можно и что нельзя. Поэтому мы держали ее в клетке…

– Господи! – снова восклицает Мэл.

Я хорошо помню карандашную черту, которую начертила тогда мама на обоях, отмечая, до какого уровня дошла вода. Выше моей кровати, выше плиты… Я отлично помню, как по нашему фургону тогда плавали мокрые журналы, коробки с овсяной крупой, разбухшие обрывки туалетной бумаги…

– Она погибла? – едва слышно спрашивает Мэл.

Сколько раз я представляла себе, как наша оставленная всеми собака, воя от отчаяния, бессильно грызла прутья своей клетки, глядя, как прибывает вода…

Я закрываю руками лицо, словно это может защитить меня от нахлынувших воспоминаний.

– Все нормально, Мэл… – шепчу я. – Все хорошо…

– Нет, Джесси, – отвечает она. – Не все нормально!

Я молчу, не зная, что сказать. По сути дела, Мэл сейчас повторила мои же собственные слова, когда я недавно сказала ей: «Нет, Мэл, не все в порядке!». Эта изнеженная девица, одни сандалии которой, наверное, стоят больше, чем весь мой гардероб, и которая ни разу в жизни не видела урагана, обвиняет меня в том, что я пытаюсь уходить от проблем? Кто-то, возможно, скажет, что «забудем об этом ужасном событии, словно его никогда и не было» – это позиция сильного человека. Но, может быть, не пытаться скрывать свою слабость, если уж ты действительно слаб – все-таки честней?

– Как ее звали? – спрашивает Мэл.

– Собаку? – отвечаю я. – Санни.

– Как это ужасно! – Судя по виду Мэл, она еле сдерживается, чтобы не расплакаться. – Ужасно – и несправедливо… Как же все-таки несправедлива порой бывает жизнь!

Я молчу. Что здесь можно сказать?

– А Викс об этом знает? – спрашивает Мэл.

– А почему ты об этом спрашиваешь? – удивляюсь я.

– Сама не знаю… Просто так…

Я пытаюсь вспомнить, рассказывала ли когда-нибудь Викс о том, что случилось с Санни. Кажется, нет… Я многим делюсь с Викс – но чаще, как правило, чем-нибудь веселым. Веселым все-таки делиться легче, чем грустным…

Слышен звук открывающейся двери, и появляется Викс. Легка на помине!

– Опа! – усмехается Викс, глядя на накрашенную Мэл. – Что это с тобой?

Я быстро встаю с кровати и исчезаю из поля зрения Викс, мне не хочется, чтобы она видела меня заплаканной.

– Что-то я проголодалась! – говорю я. – Пойду-ка, пожалуй, перекушу чем-нибудь… Ты пойдешь со мной, Мэл?

Судя по виду Мэл, ей явно не хочется оставаться с Викс наедине.

– Мы можем заказать еду в номер, – предлагает она.

– Тогда мне, пожалуйста, чипсы со сметаной! – как ни в чем не бывало произносит Викс. – И вишневую колу!

Не удостоив ее ответом, я выхожу из номера.

В просторном фойе, сплошь увешанном пиратскими флагами, я пытаюсь хоть немного прийти в себя. На душе у меня муторно. Я мысленно пытаюсь обвинить в этом Викс, но теперь уже не слишком уверена, что она так уж сильно виновата.

Мобильник Викс по-прежнему у меня в кармане с тех пор, как я ответила на звонок Марко, и он почему-то отягощает меня, словно весит несколько тонн. Неужели мобильники действительно такие тяжелые? Впрочем, возможно, это с непривычки. Если у меня когда-нибудь будет свой мобильник, я, может быть, и привыкну таскать его повсюду с собой…

Интересно, что же все-таки Марко хотел сказать Мэл?

Мне вдруг снова вспоминается тот мультфильм про кита и Иону. По-моему, отличный мультик! Особенно мне нравится то место, когда Арчибальд-Иона велит грешникам из Ниневии (их роль играют французские груши) больше не шлепать друг друга вяленой рыбой…

«Я принес вам весть от Господа!» – грозно объявляет Иона, и грешники-груши от страха раскрывают рты. Воздев руки к небесам, Иона восклицает: «Господь покарает вас, если вы не перестанете грешить!». И вдруг выражение лица его меняется, и он, опустив голову, бормочет: «Ой, извините! Я хотел сказать совсем другое – Господь любит вас и хочет, чтобы вы вошли в Царствие Небесное!». По-моему, это очень смешной эпизод. Даже Викс он понравился бы, хотя она и не любит ничего, связанного с религией.

Ближе к концу фильма Иона понимает, что он и сам не так уж безгрешен – но также понимает, что, несмотря на это, Господь продолжает любить его. Бог продолжает любить его!

Может быть, и мне не мешало бы осознать, что я сама небезгрешна, и перестать слишком строго судить других?

Я вынимаю из кармана мобильник Викс, просматриваю список принятых звонков и нахожу среди них самый последний по времени – тот самый, когда Марко звонил Викс с мобильника Мэл. Я нажимаю кнопку.

– Алло! – слышу я голос Марко.

– Марко? Привет, это Джесси.

– Э-э-э… Привет! – запинаясь, отвечает он, очевидно, ожидая, что сейчас я наверняка снова начну читать ему мораль.

Но читать Марко мораль я не собираюсь. Я хочу помочь Мэл.

Мэл все-таки неплохая девчонка и ни в чем не виновата.

Глава 20. Викс

Дождавшись, когда Джесси выйдет из номера, я начинаю разговор с Мэл.

– Я знаю, что ты не хочешь разговаривать со мной – но я все-таки хочу кое-что тебе сказать.

Мэл упирает руки в бока, словно говоря: «Что бы ты ни сказала, я все равно не помирюсь с тобой!». Но я, тем не менее, продолжаю:

– Спешу объявить тебе, красавица, что ты осудила меня, сама толком не зная, за что. Марко что-то сказал Джесси по телефону – что именно, ты не слышала. Я всего лишь сказала, что совершила некую глупость… По сути дела, ничего конкретного – и ты вдруг психанула и выскочила из машины! А если бы ты соизволила меня выслушать, то, между прочим, узнала бы, что с Брэди я уже успела порвать…

– Что? – И без того огромные глаза Мэл округляются еще больше.

– Я порвала с Брэди, – громко и отчетливо повторяю я.

– Не может быть!

– Как видишь, может.

– Когда это ты успела?

– Я разговаривала с ним по телефону этой ночью, когда вы с Джесси уже спали. А утром я хотела сказать об этом Джесси, но она была зла на нас с тобой за то, что мы напились допьяна, потом начала читать мне мораль насчет того, что секс до брака – великий грех… Когда она в таком состоянии, с ней вообще лучше не разговаривать!

– Но когда ты рассказывала маме Джесси, что мы якобы в Майами у Брэди, твой голос звучал так радостно…

– Я умею убедительно лгать.

– Подожди, – прищуривается Мэл, – ты сказала, что разговаривала с ним поздно ночью… Ты ему позвонила – или он тебе?

Я уже не могу притворяться, что не жалею о разрыве с Брэди. Слезы подступают у меня к глазам.

– Я с самого начала чувствовала, – не сдерживаюсь я, – что не надо было мне ехать в этот чертов Майами, что Брэди уже наверняка успел забыть меня и завести себе какую-нибудь девчонку-болельщицу из тех, что вечно крутятся около футболистов…

– Он сам тебе сказал, что не хочет больше встречаться с тобой?

– Нет, он такого не говорил – но и так ведь все ясно…

– А давно ты с ним встречаешься? – спрашивает Мэл.

– Шестнадцатого сентября исполнится год.

Я отказываюсь верить своим глазам и ушам. Всего лишь пару часов назад Мэл была так зла на меня, что не хотела пускать меня в номер – а теперь, судя по ее виду, совершенно искренне готова расплакаться вместе со мной из-за того, что я поссорилась с Брэди… Нет, Мэл все-таки неплохая девчонка! А я поступила с ней так подло – начала клеиться к парню, на которого она уже успела положить глаз…

Я вдруг бросаюсь на кровать и утыкаюсь носом в одеяло, стараясь не зареветь. С минуту я лежу неподвижно. Мэл садится рядом и тоже молчит.

– Послушай, Мэл… – произношу я наконец.

Мэл встает, очевидно, решив, что я хочу попросить ее оставить меня одну.

– Тебе не трудно будет купить мне что-нибудь поесть? – говорю я. От кофе с большим количеством сахара, выпитого утром в состоянии похмелья, мне до сих пор нехорошо. – Что-нибудь существенное – например, бифштекс…

– Хочешь, пойдем вместе вниз, в ресторан? – предлагает вдруг она. – Подожди, только кошелек возьму…

– Я понимаю, – улыбаюсь я, пытаясь свести все к шутке, – ты все еще зла на меня… Но, может быть, все же снизойдешь и покормишь?

Я направляюсь в огромную ванную комнату, чтобы хоть немного освежить лицо холодной водой.

– Да я не зла на тебя! – вполне дружелюбно отвечает Мэл. – За что мне на тебя сердиться? Все в порядке, Викс!

– Нет, зла. Ты выскочила из машины. Ты не хотела пускать меня в номер… Ты не хотела со мной разговаривать…

– Подожди, – словно не слыша меня, говорит Мэл, – я напишу Джесси записку, что мы пошли в ресторан…

– Ты явно зла на меня! – повторяю я.

Мэл молчит.

– Я должна тебе кое-что объяснить… – начинаю я.

– Забудем об этом! – перебивает она меня.

Мы выходим из номера и идем по длинному коридору к лифту. Но я по-прежнему чувствую, что не могу оставить Мэл в неведении.

– Мэл, у меня с Марко ничего не было, – объявляю я, когда мы садимся в лифт.

– Ну, не было так не было… – равнодушным голосом произносит она.

– Я просто не могла сказать тебе это при Джесси, – говорю я. – Минут за десять до того, как позвонил Марко, Джесси была очень благодарна мне за то, что я по крайней мере на некоторое время избавила ее от разговора с мамой – а потом вдруг накинулась на меня, потому что возомнила, что у меня с Марко якобы что-то было. А когда Джесси вдруг попадет шлея под хвост, с ней просто невозможно разговаривать – что ни толкуй, она все равно слушать не будет. Нужно просто подождать, когда она успокоится и снова станет нормальной девчонкой – тогда с ней, наконец, можно будет разговаривать. Ты сама была свидетельницей, как Джесси вдруг накинулась на меня, что я не девственница – хотя я уже почти год как не девственница и Джесси давно об этом знает. Можно подумать, что это самая большая проблема! В мире столько проблем – ураганы, инфляция, голод в Африке – нет, все это ерунда, а главная проблема в том, что, видите ли, некая Викс Симонофф потеряла девственность до брака!

Мы выходим из лифта и идем через огромное фойе к двери, над которой красуется большая вывеска «РЕСТОРАН „ВЕСЕЛЫЙ РОДЖЕР“».

Мы входим в эту дверь и попадаем в огромный зал. В центре – водоем, а в нем пиратский корабль в натуральную величину, где есть пушки, флаг с черепом и костями и все, что полагается. Этот корабль, собственно, и является рестораном – на палубе разместились столики. Слышно пение сверчков – разумеется, не настоящее, наверняка оно доносится из спрятанного где-нибудь в кустах динамика.

Несмотря на гигантские размеры ресторана, он кажется мне вполне уютным. Пусть на улице по-прежнему проливной дождь – здесь тепло и сухо.

Мы поднимаемся на корабль по деревянному мостику. К нам подходит официантка с «пиратским» крюком вместо левой руки (разумеется, это маскарад – на самом деле с рукой у нее, я думаю, все нормально) и предлагает нам столик рядом с бортом корабля.

Садясь, я неотрывно смотрю на Мэл, ожидая ее реакции. Я обещала все объяснить по поводу того досадного инцидента – неужели ей не хочется услышать мои объяснения? Если бы я сейчас была на ее месте, а она на моем, я бы из нее наверняка всю душу вытрясла! И почему она говорит, что не злится на меня? Я бы на ее месте…

– Мэл, – снова повторяю я, – уверяю тебя, между мной и Марко ничего не было!

– Понятно, – кивает она, погрузившись в изучение меню, словно оно интересует ее гораздо больше, чем то, было или не было у меня что-то с Марко.

– Когда ты уже спала, – начинаю я, – я позвонила Брэди. Во время этого разговора мы поссорились, и я объявила ему, что порываю с ним.

Подробности моего разговора с Брэди я опускаю – мне слишком тяжело об этом вспоминать.

– После этого я пошла и стала клеиться к Марко. Я хотела его поцеловать…

– А говоришь – ничего не было…

– Ничего и не было. Он не стал со мной целоваться. Собственно, Марко как таковой здесь совершенно ни при чем – можно сказать, он просто случайно подвернулся под руку… Да и ты тут, собственно, ни при чем – я вовсе не хотела отбивать у тебя парня. Я просто хотела… Сама не знаю, чего я хотела! Хотела доказать Брэди, что и без него обойдусь, что без проблем найду себе другого – тем более, что, как я в тот момент думала, любой парень клюнет на любую девчонку, которая сама начнет с ним флиртовать… В конце концов, я просто была пьяна – ты же сама помнишь, сколько мы с тобой выпили и вина, и пива, да еще на голодный желудок – ведь с тех пор, как мы съели с утра эти хот-доги, больше ничего и не ели… Кстати, я рассказала Марко, как ты ездила в Африку на сафари…

Появляется официант. На вид ему лет девяносто пять, не меньше. На нем тельняшка и треуголка, на глазу – повязка, на груди – табличка с именем: «ЭЛИ УЭЙНБЕРГЕР». Он предлагает нам взять какой-то особый обед, а пока обещает принести хлеба. Мэл просит принести еще и минералки.

Официант удаляется. Я молча смотрю на Мэл.

Уэйнбергер приносит хлеб. Мэл берет кусок, но почему-то не ест.

– А что было после того, как ты рассказала Марко, как я ездила на сафари? – спрашивает она.

– Я стала приставать к нему, – говорю я. – Прости меня, Мэл, если можешь! Я ведь сразу почувствовала, что Марко тебе нравится… Собственно говоря, когда Марко пригласил нас на вечеринку, я согласилась в основном потому, что я это видела, и мне самой хотелось, чтобы ты сошлась с Марко. Я вовсе не собиралась отбивать его у тебя. Сама не знаю, что на меня нашло…

– Понятно… – снова рассеянно кивает Мэл.

– Слава богу, Марко не стал отвечать на мои приставания. Он даже оттолкнул меня, когда я полезла к нему целоваться. Прости меня, Мэл, прости, если сможешь!

Я так нервничаю, что, сама не замечая, скатала находившийся у меня в руке кусок хлеба в твердый шарик.

– Я никогда раньше не отбивала парней у подруг, – говорю я. – Просто я была пьяна… И очень переживала, что поссорилась с Брэди…

Престарелый официант снова подходит к нам, и мы делаем заказ. Я заказываю бифштекс с жареной картошкой и шпинатом, Мэл – салат под названием «Домашний» и еще одну бутылку минералки.

– Все, хватит! – говорю я. – С пивом я завязываю! И с вином тоже. До конца жизни.

– Да не переживай ты так, Викс! Все в порядке…

– Нет, не все в порядке, – отвечаю я. – Я поступила подло!

– Викс, я не могу осуждать тебя за то, что ты хотела сделать то самое, что и я, – произносит вдруг Мэл.

– Что? – удивляюсь я.

– Я сама хотела переспать с ним. Он показался мне таким симпатичным… Да он и есть симпатичный. У такого парня, видно, отбоя нет от девчонок…

Нет, что ни говори, все-таки Мэл – отличная подруга! Даже, пожалуй, слишком хорошая. Я совершила по отношению к ней такую подлость – а она готова мне все простить! Ни один из моих братьев не поступил бы так. Если бы, скажем, Джэй узнал, что кто-то из его друзей пытался приставать к его девушке, он рвал и метал бы от гнева. Стив или Джо-младший сказали бы этому парню в лицо все, что они о нем думают. Пенн бы объявил ему бойкот, перестал с ним разговаривать. А Тулли бы просто набил ему морду…

– Я с самого начала поняла, что Марко тебе понравился, – повторяю я. – Я поступила подло. Когда ты узнала об этом, ты была вне себя, выскочила из машины… Почему же сейчас ты мне вдруг готова все простить?

Мэл пожимает плечами и опускает взгляд. Сейчас она снова начнет говорить мне: «Не переживай, все в порядке…». Но я знаю, что не все в порядке. Даже если она простит меня, подругами мы больше не останемся. Она просто уйдет из «Вафельного Дома», и на этом все кончится…

– Хочешь – ударь меня! – говорю я.

– Что?

– Ударь меня. Прямо здесь и сейчас. Я разрешаю!

– Ты с ума сошла!

– Я не сошла с ума. Если бы мы с тобой были парнями и я бы стала… то есть, стал клеиться к твоей девчонке, ты бы ударила… то есть, ударил меня. Разве не так?

– Ну, если бы я была ковбоем…

– Не обязательно ковбоем. Просто парнем.

– Или пиратом… Тогда бы, пожалуй, да.

– Хорошо, представь, что ты ковбой или пират. Ты ведь сердита на меня?

– Не сердита я на тебя!

– Сердита. Ты же сама сказала, что, будь ты пиратом или ковбоем, ударила бы меня!

– Вот именно – я сказала «если бы»… На самом деле я на тебя не сердита. Скорее… я сердита на саму себя.

– На себя? За что?

Мэл вздыхает.

– За то, что доверяла тебе, считала своей подругой, – произносит она.

– Ради бога, только не это, Мэл! – почти кричу я. – Это хуже всего, что я могла услышать!

– Но послушай…

– Нет! По сути дела, ты сейчас сказала, что мне нельзя доверять. Хорошо, пожалуй, ты и права – после того, что сделала, я, может быть, действительно заслуживаю подобных упреков. Но когда ты говоришь, что не злишься на меня и в то же время больше не считаешь меня своей подругой – это звучит глупо и бессмысленно, Мэл. – Я делаю паузу, чтобы перевести дыхание. – Да, я поступила подло, Мэл. Но это не значит, что мы с тобой больше не подруги. Лучше ударь меня – и дело с концом. Только не надо разводить эту тягомотину: «Я сердита на саму себя…».

Я встаю из-за стола и подхожу к Мэл.

– Давай, – говорю я, – ударь меня!

– Викс!

– Ударь – и ты увидишь сама, на душе у тебя полегчает. Я это знаю… по собственному опыту.

– Я не буду тебя бить! – повторяет она.

– Давай же, пиратка-ковбойка! Не бойся, ты меня не покалечишь – я вдвое больше тебя!

– Викс, да угомонись же ты, наконец! На нас смотрят люди…

– Нет. Ударь меня!

– Викс, прекрати!

– Не прекращу! Ударь меня – и будем считать, что инцидент исчерпан.

Люди вокруг уже действительно начинают коситься на нас.

– Давай же! – говорю я. – Старый Джо ударил бы меня. Старый Джо хочет, чтобы ты ударила меня!

– Угомонись!

– А вот не угомонюсь! – На нас уже пялится едва ли не полресторана, но мне все равно. – Давай же, бей!

И тут Мэл вдруг встает из-за стола и внезапно бьет меня в челюсть – снизу вверх, поскольку ростом она гораздо меньше меня. Не столько от самого удара, сколько от неожиданности я теряю равновесие и падаю на соседний столик – к счастью, пустой.

Я гляжу на Мэл, она в ответ смотрит на меня своими огромными глазищами и прикрывает ладонью рот. Сначала я думаю, что она делает это, чтобы не заплакать, но, присмотревшись, вижу, что она смеется, – и я вдруг начинаю безудержно хохотать вместе с ней.

И тут появляется Уэйнбергер, а с ним девица в пиратской бандане и с чучелом попугая на плече. На груди у нее табличка: «ЭШЛИ ХАРРИСОН, АДМИНИСТРАТОР».

– Простите, девушки, – произносит Эшли, – но я вынуждена попросить вас покинуть наш ресторан. Драки у нас запрещены. Мы против насилия!

Я вдруг ощущаю во рту вкус крови. Неужели Мэл разбила мне губу?

«Ну вот, доигрались, – думаю я, – теперь нас выгоняют из ресторана!»

Хуже этого действительно ничего быть не может. Нас выгоняют из ресторана – и кто? Столетний старикан в тельняшке и девица с чучелом попугая на плече!

– Ничего не поделаешь, – вздохнув, говорю я. – Пошли, Мэл!

Мэл кивает, смахивая рукой слезы, выступившие у нее от смеха, и берет со стула свою сумочку.

– Хорошо, мы уходим, – говорю я девице с попугаем.

– Если можно, мне не хотелось бы отменять заказ, – обращается Мэл к Уэйнбергеру. – Могу я попросить, чтобы нам принесли его в номер?

– Это можно, – отвечает тот.

– А я могу изменить заказ?

– Как вам угодно, мисс.

– Тогда, пожалуйста, замените на три бифштекса, не очень сильно прожаренных, и добавьте еще картофеля фри со сметанным соусом.

– Хорошо, мисс.

– Большое спасибо! Наш номер – 3012.

Подхватив под мышку свою сумочку, Мэл с независимым видом направляется к выходу. Я следую за ней, так же гордо подняв голову.

Мы стоим, дожидаясь лифта – и вдруг нас обеих одновременно охватывает приступ истерического хохота.

– Сама себе не верю, что ударила тебя! – произносит Мэл, согнувшись от смеха в три погибели, как от колик. – Прости, ради бога!

– Не надо извиняться, – говорю я, так же корчась.

– Хорошо, не буду… Тем более, что я действительно не жалею, что ударила тебя.

– Я знаю, что ты об этом не жалеешь! – смеюсь я.

– С тобой все в порядке? – хмурится Мэл.

– Да вроде живая… – Я тру ушибленный подбородок. – Возможно, будет синяк – но, в конце концов, перед кем мне теперь щеголять красотой? Парня у меня уже нет…

– Как она сказала? – снова смеется Мэл в то время, как мы садимся в лифт. – «Мы против насилия»? Пираты против насилия? Это что-то новенькое!

– Получается, – смеюсь я в ответ, – мы с тобой такие кровожадные, что нас даже с пиратского корабля прогнали!

– Да, – восклицает Мэл, – мы с тобой действительно настоящие плохие девчонки!

– Бедняга Эли Уэйнбергер! – говорю я.

– Да, досталось старичку… Но, надеюсь, он все-таки остался не очень зол на нас – я оставила ему на столике немного деньжат на чай. Так сказать, в качестве моральной компенсации…

– Послушай, – говорю я, – ты здорово смотришься с накрашенными веками! Если я, увидев тебя в таком виде, поначалу фыркнула, то, поверь, это только потому, что накрасила тебя наверняка Джесси…

– Везет вам с Джесси… – вздыхает она. – Есть кому вас красить – у тебя есть она, а у нее есть ты. И насчет того, кто из вас красивее, вы, я думаю, все-таки не спорите…

– Конечно! – смеюсь я. – Любой и так скажет, что красивее я!

– Ты красивая, ничего не скажешь, – серьезным тоном произносит Мэл.

– Ты очень наблюдательная! – улыбаюсь я. – Что ж, спасибо за комплимент!

Глава 21. Мэл

Сама себе не верю – я ударила Викс! Ударила по-настоящему. Как рисуют в комиксах: бац! – и искры из глаз…

Ну, ладно, допустим, искр не было… Но, сказать по правде, Викс была права – ударив ее, я почувствовала облегчение, мой гнев прошел.

К тому же, ударив Викс, я поняла одну важную вещь: она просила меня сделать это потому, что ей важно было знать, прощаю я ее или нет. То есть, я для нее все-таки кое-что значу… И, похоже, у меня есть шанс остаться ее подругой.

Если честно, мне трудно слишком строго судить Викс теперь, когда я знаю, что она начала клеиться к Марко после ссоры с Брэди, и на душе у нее было тяжело. Когда понимаешь мотивы поступка человека, трудно осуждать его…

Все мы иногда совершаем ошибки – а это значит, что надо уметь прощать чужие.

Мы с Викс лежим на животах на нашей огромной кровати и смотрим телевизор, как вдруг раздается стук в дверь – три громких удара.

– О, уже принесли! – восклицает Викс, приглушая звук телевизора при помощи пульта. – Надеюсь, бифштекс соусом полить не забыли?

Я встаю и подхожу к двери.

– Кто там? – спрашиваю я.

Молчание.

Я смотрю в глазок, ожидая увидеть Уэйнбергера или какого-нибудь другого официанта в пиратском костюме. Но это не официант. Это Джесси. Лицо у нее красное и сердитое.

Я открываю дверь.

Джесси проходит мимо меня. В руках у нее три банки газировки и пакет чипсов.

– Ну спасибо, девчонки! – ухмыляется она, кладя все это на столик в гостиной.

– За что? – удивляюсь я.

– «За что?» – передразнивает она, садясь в кресло. – За то, что вы ушли! Что случилось? Куда вы ходили? Я пошла купить нам чего-нибудь перекусить, а вернулась – вас нет!

Викс выключает телевизор и перемещается в гостиную. Сев на диван, она рывком открывает пакетик с чипсами.

– Мы ведь, кажется, оставили тебе записку, – говорит она, отправляя одну чипсину в рот. – Кстати, почему ты взяла чипсы со вкусом барбекю? Я ведь просила со сметаной! Что, таких не было?

– Ты не видела записки? – спрашиваю я у Джесси. Кидаю взгляд на тумбочку, где оставила записку – она лежит на том же самом месте.

– Как я могла увидеть твою записку, – Джесси сердито скрещивает руки на груди, – если не могла войти в номер?

– А почему ты не могла войти? – удивляюсь я.

– У меня не было ключа.

– Понятно… – вздыхаю я.

– Возвращаюсь, стучу в дверь – вы не открываете… – Голос Джесси становится все сердитее с каждым словом. – Ну, думаю, может, не слышите… Стучу сильнее, стучу, стучу – не открываете. Я решила – может быть, вы вышли куда-нибудь на минутку? Присела в коридоре, жду, жду – вы не возвращаетесь. Пошла вниз, попросила запасной ключ – не дали. Я позвонила вам в номер, оставила сообщение на телефоне…

Только сейчас я замечаю, что на телефоне мигает красный огонек, очевидно, означающий, что поступило сообщение.

– Извини, Джесси, ради бога, извини! – говорю я. – Мы просто решили пойти в ресторан… Мы не знали, что у тебя нет ключа…

– Послали меня за едой, а сами пошли в ресторан? Гениально!

– Да расслабься, Джесси! – говорит Викс. – Все в порядке…

Джесси вдруг хватает банку с кока-колой и запускает ею в Викс. Но, слава богу, промахивается – пролетев едва ли не в миллиметре от головы Викс, банка шлепается на пол, на ковер. Вот ненормальная!

– Ты с ума сошла? – кричит Викс.

С минуту мы молча смотрим друг на друга – я на Викс и Джесси, а Джесси – на Викс.

– Когда мы были в ресторане, я ударила Викс по лицу, – говорю я.

Джесси смотрит на меня непонимающим взглядом, очевидно, решив, что ослышалась.

– Это действительно так, – Викс потирает подбородок. – Я сама ее об этом попросила. Ты тоже хочешь ударить меня? Или, может быть, запустить в меня еще и «Спрайтом»?

Судя по взгляду Джесси, она не понимает ровным счетом ничего – чего, разумеется, и следует ожидать.

– Давай, бей, пока я сама тебе разрешаю! – усмехается Викс. – А то ведь могу и передумать…

– Я была сердита на Викс, – объясняю я, – и она сама позволила мне ударить ее, чтобы я могла разрядить свой гнев.

Джесси встает с кресла и подходит к Викс.

– Может быть, мне тоже стоит разрядить свой гнев? – спрашивает она.

– Поздно, – кривится Викс. – Я уже передумала.

– Хорошо, – отвечает Джесси, возвращаясь в кресло, – не буду разряжать свой гнев. Буду по-прежнему гневаться.

– Послушай, Джесси, – произносит Викс, – я должна тебе кое-что сказать… Короче, я порвала с Брэди.

– Что? Когда? – Судя по выражению лица Джесси, она в полном шоке.

– Прошлой ночью.

– Господи, почему?

– Потому что не хочу быть дурой.

– Дурой? Что значит «дурой»?

– Не хочу бегать за парнем, которому до меня и дела нет.

– Подожди… А как же…

Слова Джесси прерывает стук в дверь.

– Ваш заказ!

Я иду открывать. Официант – парень в красных штанах, высоких ботфортах и пиратской треуголке ввозит наш заказ на столике на колесиках. От одного запаха бифштекса у меня уже начинают течь слюнки.

– Столик оставьте, пожалуйста, в коридоре, – говорит он. – Мы заберем его.

Я плачу за заказ и добавляю сверх того еще четверть его стоимости на чай.

– Спасибо! – произносит «пират» и удаляется.

– Что ты заказала? – интересуется Джесси.

– Каждой из нас по порции бифштекса.

И тут во всем номере гаснет свет. Кондиционер, разумеется, тоже выключается.

– О господи! – невольно вырывается у меня.

– Да ничего страшного, – успокаивает меня Викс. – Должно быть, авария из-за грозы…

Комната погружается во тьму. Лишь на часах по-прежнему горят красные цифры – наверное, часы на батарейках.

Постепенно глаза мои адаптируются к темноте. Вот диван, на нем сидит Викс… Вот столик на колесиках, который привез официант. Вот дверь в спальню. Из не до конца зашторенных окон все-таки немного пробивается свет…

– Может быть, это знак от бога? – произносит Джесси.

– То, что свет погас? – спрашиваю я.

– Да.

– Ты действительно в это веришь?

– Во что? – уточняет Джесси. – В то, что знамения от бога вообще бывают, или в то, что данный конкретный случай – знамение?

– И в то, и в другое.

– В знамения вообще – верю. А в то, что в данном конкретном случае мы имеем дело со знамением… почему бы и нет, в конце концов? Может быть, он хочет нам что-то сказать? – Джесси делает паузу. – Ты веришь в бога? Евреи ведь верят в бога, не так ли?

– Евреи в бога верят. Но я… – я задумываюсь. – Не то чтобы не верю, но… Сама не знаю, во что я верю… Нет, наверно, в бога я все-таки не верю. В мире слишком много зла, чтобы поверить в бога…

«Например, как бог допускает ураганы и потопы, от которых гибнут тысячи людей?» – хочется добавить мне, но я молчу.

– Бог хочет всем нам только добра, – серьезно говорит Джесси. – Но иногда мы, сами не понимая того, сбиваемся с правильного пути – и тогда он посылает нам испытания, чтобы мы образумились…

– Ты считаешь, все, что с нами происходит, происходит по воле бога?

– Ну, все или не все – но, во всяком случае, многое. Ты в это не веришь?

– Честно говоря, не очень. По-твоему, то, что я вчера напилась как свинья – это тоже по воле бога?

– Хорошо сказано! – смеется Викс. Она подходит к окну и раздвигает шторы, отчего в комнате становится все-таки немного светлее. – Ладно, девчонки, давайте есть, наконец! Или вы уже не хотите?

– Лично я – хочу! – восклицает Джесси.

«Кажется, – отмечаю я про себя, – Джесси и Викс уже заключили если не мир, то по крайней мере перемирие…»

Я снимаю серебряные крышки, которыми покрыта каждая из трех порций, и раздаю тарелки девчонкам. Ножи представляют собой миниатюрные копии пиратских кинжалов.

– А-а-а! – Викс с «кровожадным» видом замахивается своим кинжалом, словно собирается на нас напасть.

Но у меня сейчас не то настроение, чтобы дурачиться. Я все еще продолжаю думать о боге. Хотелось бы мне верить в бога так, как верит Джесси… Мне почему-то трудно поверить, что где-то наверху есть тот, кто любит нас и забоится о нас – хотя, конечно, хотелось бы, чтобы он был и заботился…

– Кто-нибудь, передайте мне, пожалуйста, баночку колы! – просит Джесси.

– Лучше пойди и найди ту банку, которую ты бросила в меня! – отвечает Викс.

– Осторожнее, – говорю я. – Я знаю одну девушку, она открывала бутылку минералки, которую перед этим взболтали, бутылка взорвалась, и кусок стекла повредил ей глаз…

– О господи! – произносит Джесси. – Это твоя подружка?

– Нет, это знакомая нашей домработницы.

– У вас есть домработница? – спрашивает Джесси, отрезая своим «кинжалом» кусок бифштекса и отправляя его в рот.

– Да, она живет вместе с нами, – отвечаю я, а сама думаю: «Зря я это сказала! Теперь Джесси начнет разглагольствовать о том, что все богатые люди попадут в ад…». Но Джесси вместо этого, прожевав свой кусок, произносит:

– Везет же вам!

– И она вам готовит? – спрашивает Викс с набитым ртом.

– Да, – отвечаю я. – Сказать по правде, она отлично готовит!

– Держу пари, что все-таки не лучше меня, – заявляет Викс. – Уж во всяком случае, испечь вафли лучше меня никто не сможет!

Демонстративно поднявшись с дивана, Викс поднимает баночку кока-колы, которую бросила Джесси.

– Уж эта банка, думаю, не взорвется, – говорит она, – она все-таки алюминиевая, а не стеклянная…

– Да, – отвечаю я, – но может пойти пена, и ты можешь залить все вокруг.

– Хорошо, ради пущей безопасности открою ее в ванной над раковиной.

Я отрезаю от своего бифштекса полоску жира и отодвигаю его на край тарелки – я все-таки привыкла соблюдать диету.

Вернувшись с открытой банкой, Викс так же демонстративно протягивает ее Джесси:

– Вот, возьми и скажи «спасибо». Взрыва не было – ну, разве что небольшой…

– Спасибо! – отвечает та.

Я отрезаю от бифштекса еще один кусок жира.

Викс возвращается на свое место на диване.

– Я не пойму, Мэл, – усмехается она, – ты ешь этот кусок мяса или играешь с ним?

– Ем. Именно поэтому и отрезаю от него несъедобные куски.

– А я люблю жир! – говорит Джесси, откусывая кусок от своего бифштекса.

– Ты любишь эту гадость? – удивляюсь я.

– Да ты хоть раз ее пробовала, эту «гадость»? Попробуй – сама потом пальчики оближешь!

– Представь себе, что это… ну, допустим, фуа-гра, – добавляет Викс.

– Фуа-гра я тоже не ем, – говорю я. – Хотя мой папа, например, его любит.

– Что такое фуа-гра? – спрашивает Джесси.

– Куски жира, – усмехается Викс, отправляя в рот целую пригоршню чипсов. – Вообще-то фуа-гра – это паштет из гусиной печени. Но на деле – сплошной жир…

Какое-то время мы едим в тишине.

– Послушай, Мэл… – говорит вдруг Викс.

– Да?

– Ты собираешься перезвонить Марко?

– Марко? А зачем? – Я очищаю ломтик картошки от кожуры. – Кто-нибудь ест картофельную кожуру? – спрашиваю я.

– Давай, я съем. – Викс тянется вперед и подцепляет кусочек на свою вилку. – Вообще-то, Мэл, если ты не забыла, твой мобильник по-прежнему у Марко…

«Черт побери, – думаю я, – я ведь действительно уже успела об этом забыть…»

– Может быть, – ухмыляюсь, – мы заедем к нему на обратной дороге? Представляю, как вдруг заявлюсь к нему: «Привет, а вот и я! Не забыл еще меня, пьяную дуру?»!

– А, собственно, почему ты тогда так сильно напилась? – спрашивает Джесси.

– Ты и сама была бы не трезвее меня, если бы выпила аж четыре бокала вина!

– А кто тебе велел их пить? Тогда, в машине, ты, кажется, сказала, что уже не в первый раз повторяешь всю ту же ошибку – так сильно напиваешься… И сколько еще раз ты собираешься ее повторять?

– Ну вот, опять начинаются проповеди! – морщится Викс.

– Пытаешься подбодрить себя алкоголем? – с мрачным видом произносит Джесси, обращаясь ко мне. – Не кажется ли тебе, что это не лучшая идея?

– Ну что бы мы делали без тебя, праведница ты наша? – ухмыляется Викс. – Кто бы еще нас наставил на путь истинный? Спасибо от всей души, мисс Святоша!

– Всегда пожалуйста! – фыркает Джесси.

– Может быть, пытаться подбодрить себя алкоголем – действительно не лучшая идея, – говорю я. – Но, честно говоря, пока трезвая, я чувствую себя какой-то зажатой, мне трудно разговаривать с малознакомыми людьми. А выпью – язык развяжется…

Девчонки, очевидно, решили, что под «малознакомыми людьми» я подразумеваю Марко. Но, честно говоря, Джесси и Викс я тоже имела в виду. Я все лето смотрела на них – всегда вместе, всегда шутят и смеются, и мне так хотелось стать своей в их компании…

– Да ладно, хватит заливать! – усмехается Викс. – Можно подумать, мы не видели, как бойко ты ворковала с Марко еще в машине! Когда это ты успела выпить перед этим? В музее, что ли?

Я задумываюсь об этом, доедая свой обед. Да, в машине я действительно весьма откровенно флиртовала с Марко – как и потом, когда мы сидели на траве. И мне было с ним хорошо и легко, хотя я ни грамма не выпила. Напротив, когда напилась как свинья, лишь все испортила…

– Ну вот, поели – теперь самое время поспать! – заявляет Викс, заложив руки за голову и потягиваясь. Я ставлю пустые тарелки на столик с колесиками, на котором официант привез наш заказ, и выкатываю его в коридор. В коридоре, впрочем, светлее, чем в номере, так как там горит аварийный свет.

Когда я возвращаюсь в номер, Викс и Джесси уже лежат в кровати – одна с правой стороны, другая – с левой. Я влезаю между ними и, устроившись, чувствую себя вполне уютно и спокойно.

Мы долго лежим молча, слушая шум дождя.

– Интересно, – наконец произношу я, – сколько еще продлится этот дождь? – Мною вдруг овладевает паника. – А вдруг мы застрянем здесь надолго, да еще и без света… А деньги кончатся – что мы будем есть?

– Принесем в жертву Эли Уэйнбергера и съедим! – усмехается Викс.

– А вдруг, – снова беспокоюсь я, – там бушует такой ураган, что мы выйдем отсюда – и все вокруг в руинах?

– Блин, да спите уже, девчонки! – зевает Викс.

Зевание, как известно, заразительно – вслед за Викс зевает и Джесси, а затем и я. Я вдруг чувствую себя какой-то расслабленной и ленивой – и утыкаюсь носом в подушку.

Не знаю, сколько времени я проспала – но просыпаюсь от того, что включили электричество. Викс и Джесси спят, и я, стараясь не разбудить их, осторожно выскальзываю из кровати, гашу свет и задергиваю шторы. Когда я возвращаюсь, то вижу, что Джесси успела перевернуться на сто восемьдесят градусов, а Викс во сне почему-то ухватила себя рукой за ступню. Какие же они смешные! Что ж, по крайней мере, пока спят, они не могут ссориться…

Я снова ложусь между ними и закрываю глаза.

Глава 22. Викс

– Сколько времени? – бормочет, полупроснувшись, Мэл. – Кажется, полночь?

– Да нет, не похоже, – так же в полусне отвечает Джесси.

Я смотрю на часы.

– Какая полночь, девчонки? Четыре часа дня!

Я проснулась час назад, но Мэл и Джесси будить не стала – пусть еще немного поспят. Я, конечно, плохая девчонка, но не до такой же степени…

– Четыре дня? – удивляется Мэл. – Не может быть!

– Слышите? – Джесси садится на кровати.

– Что? – спрашиваю я, вставая с кровати и суя ноги в сандалии.

– Дождь кончился! – Джесси вскакивает, подбегает к окну и раздвигает шторы. Комната тут же заполняется ослепительным солнечным светом. Мы, все трое, протираем глаза.

«Что ж, слава богу!» – думаю я. Мы ожидали чуть ли не вселенской катастрофы – но, как говорится, бог миловал… Самое страшное уже позади, да и то если не бо́льшую, то, по крайней мере, большу́ю часть этого «страшного» мы проспали.

– И что теперь? – спрашиваю я.

Но Мэл, похоже, не до поисков ответа на мой вопрос – радуясь солнечной погоде, она прыгает на кровати, словно ребенок.

– Едем в Дисней-парк! – объявляет Джесси.

– Лично я – за! – заявляет Мэл.

– Отлично, едем! – Лицо Джесси озаряется счастливой улыбкой. Давно уже я не видела ее улыбающейся… – В Эпкот?

– В Эпкот так в Эпкот, – соглашается Мэл.

Честно говоря, эпкотскому Дисней-парку я предпочла бы другой, в Орландо – он побольше и поинтереснее… Но с Джесси я спорить не хочу. Сейчас ей лучше не возражать – иначе опять превратится в зануду, по всякому поводу и без читающую нам проповеди о том, что такое хорошо и что такое плохо…

– Ура! В Эпкот! – кричу я и тоже начинаю прыгать на кровати – не столько потому, что на самом деле рада, сколько ради того, чтобы поддержать Джесси и Мэл.

Джесси присоединяется к нам, и мы все трое прыгаем, словно малые дети, крича: «Эпкот! Эпкот!»

Наконец, Джесси слезает с кровати и направляется в гостиную.

– Подождите, девчонки… – вдруг произносит она. – Сюда, в гостиницу, мы больше не вернемся?

– А что ты здесь забыла? – спрашиваю я.

– В таком случае мне нужно кое-кому позвонить, – отвечает она. – Не беспокойтесь, девчонки, я вас не задержу – это займет всего пару минут… Надеюсь, ты не возражаешь, Викс, если я позвоню с твоего мобильника?

– Какая хитрая! – усмехаюсь я. – Ладно, валяй, звони…

– Спасибо! – Подмигнув мне, Джесси зачем-то, пройдя через гостиную, направляется в прихожую.

– Надеюсь, ты звонишь своей маме? – кричу я ей вслед.

Впрочем, не похоже, что Джесси действительно собирается позвонить маме – ибо с чего это вдруг она мне подмигнула с таким заговорщицким видом? Я смотрю на Мэл, словно пытаясь спросить, не знает ли та ответа на этот вопрос, но Мэл, пожав плечами, уходит в ванную и запирается там. Я бы запираться от девчонок не стала – но Мэл, как я уже поняла, не любит мыться или совершать подобные дела в присутствии других. Я остаюсь один на один с загадкой, кому же собирается позвонить Джесси.

Впрочем, гадать я не собираюсь. Я выхожу в прихожую.

– …там еще большой пиратский корабль перед входом… – говорит Джесси в телефон.

– С кем ты разговариваешь? – спрашиваю я.

– Отлично, Марко! Ждем! Пока! – вместо ответа на мой вопрос произносит Джесси в телефон – и нажимает на кнопку.

Джесси позвонила Марко! Наверняка, чтобы сделать сюрприз Мэл…

– Джесси, ты молодец! – В возбуждении я хватаю ее за руку.

– А то! Кто бы сомневался! – улыбается та, возвращая мне мой мобильник. – Он сказал, что приедет где-то через час. Собственно, я с ним еще вчера разговаривала – после того, как накрасила Мэл…

– Серьезно? Слушай, Джесси, это так… – От радости я даже не могу подобрать слов. «Так здо́рово»? «Так романтично»? Нет, пожалуй, наиболее точно было бы сказать – так похоже на прежнюю Джесси – веселую, неистощимую на выдумки, а не ту мрачную зануду, в которую она превратилась в последнее время…

– Слепому видно, что Марко без ума от нашей Мэл! – смеется она.

Да, я снова узнаю прежнюю Джесси – Джесси, которая развешивала повсюду веселые записки, которая купила мне тогда эти «ужасные» волосы для подмышек… Только такая Джесси способна помочь Мэл воссоединиться с парнем, которому явно нравится Мэл и который нравится самой Мэл…

– Джесси, ты гений! – восклицаю я.

Лицо Джесси вдруг серьезнеет.

– Слушай, Викс, – хмурит она брови, – дай мне слово, что ты…

Джесси замолкает на полуслове, но я понимаю, что́ она хочет сказать – «Дай мне слово, что ты не будешь снова пытаться отбить Марко у Мэл…».

– Прошу тебя, Викс, не надо! – почти умоляет она. – Ты уже один раз все испортила – не испорти и на этот раз…

«Да пошла ты…» – хочется сказать мне – но в глубине души я не могу не признать, что Джесси имеет право ругать меня. Я действительно тогда все испортила, и лучше мне не вмешиваться, чтобы не испортить и на этот раз.

– Ты права, – вздыхаю я. – Я действительно тогда повела себя как последняя стерва. И теперь мне стыдно этому Марко даже в глаза смотреть…

– Да не стыдись, – отвечает Джесси. – Будь просто Викс…

– В каком смысле? – не понимаю я.

– Веди себя так, словно ничего этого и не было. Смейся, болтай, как обычно… А насчет стыда – да, стыдно, но тебе случалось и не такой стыд переживать. Помнишь, как ты забыла запереться на крючок в туалете, и вошел Эйб? Ты наверняка готова была провалиться со стыда сквозь землю – но пережила это, не умерла…

– Не надо, Джесси, не напоминай… – машу я рукой.

– Ты тогда не только пережила это, ты вышла из ситуации чуть ли не героиней! Ты тогда продефилировала мимо Эйба с таким гордым видом, что он сам чуть со стыда не сгорел…

– Умоляю тебя, Джесси, хватит об этом! Обещаю тебе, что на этот раз уж точно ничего не испорчу!

– Клянешься?

– По крайней мере, постараюсь. Сделаю вид, что просто ничего не помню – я ведь, в конце концов, действительно была пьяна… Только ты уж подыграй мне, если что…

– Хорошо, подыграю, – обещает она.

– Что это у вас тут за секреты, девчонки? – высовывается из-за дверей Мэл.

– Никаких секретов, – как ни в чем не бывало, произносит Джесси. – Мы ведь едем в Эпкот, не так ли?

– Да я, собственно, уже готова, – отвечает Мэл. – Осталось только сумочку взять…

– Уже? – усмехается Джесси. – Какая шустрая! А душ ты принимала?

– Нет. Только зубы почистила и лицо сполоснула.

– Ну так иди прими душ. Мы с Викс тоже собираемся принять, но ты иди первая. – Джесси почти насильно заталкивает Мэл обратно в комнату. – Ты же не хочешь заявиться в Эпкот вся потная и грязная?

– Хорошо, хорошо… – покорно лепечет Мэл и плетется в ванную.

Мы с Джесси смотрим друг на друга и разражаемся смехом.

Глава 23. Мэл

Через полчаса, наконец, мы все трое уже приняли душ, переоделись, причесались – и теперь готовы выйти.

– Подожди, Мэл, – говорит Джесси, – дай я тебя накрашу!

– Ты же вчера меня красила! – удивляюсь я.

– «Вчера»! Ты еще вспомни, что было десять лет назад! Со вчерашнего дня у тебя уже все смылось и стерлось… Давай, Мэл! Разве ты не хочешь быть красивой перед людьми?

– Я тоже считаю, Мэл, что накраситься тебе не мешало бы! – поддерживает Джесси Викс.

У обеих девчонок какой-то заговорщицкий вид. Кажется, они что-то задумали и скрывают это от меня. Но что?

Впрочем, как бы там ни было, то, как меня вчера накрасила Джесси, мне определенно понравилось. И глаза словно стали синее, и губы ярче, и все мое лицо сделалось каким-то более выразительным… Я словно обрела индивидуальность.

Что ж, побуду, пожалуй, хоть какое-то время красивой… Не все же Никки быть единственной красавицей!

Джесси довольно быстро накладывает на мое лицо макияж, и мы, наконец, выходим из номера и спускаемся на лифте в фойе.

И вдруг я вижу… Марко.

Сомнений нет – это он. Смуглая кожа, черные как смоль волосы, выразительные карие глаза. Новая футболка, все так же не заправленная в джинсы.

Меня вдруг охватывает целая буря эмоций. Я растеряна – и в то же время чертовски рада его видеть. От смущения прячу руки за спиной, словно не зная, куда их деть.

– Что он здесь делает? – спрашиваю я у Джесси и Викс. Те хихикают и перемигиваются.

– Как «что»? – смеется Джесси. – Приехал вернуть тебе мобильник!

– На самом деле мобильник – лишь повод, – говорит Викс. – Он приехал увидеться с тобой!

– Но как он узнал, где я? – недоумеваю я.

– Джесси позвонила ему, – сообщает Викс.

Я перевожу взгляд на Джесси. Она улыбается. Мне вдруг хочется развернуться, убежать в комнату и зарыться под одеяло – но тут Марко замечает нас. Точнее, в первую очередь – меня. Лицо его словно превращается в одну большую улыбку.

Марко приехал ко мне! Я ему нравлюсь! Я, а не Викс. Джесси и Викс пригласили Марко ради меня…

– Девчонки, – говорю я, – не могли бы вы на минуточку оставить нас наедине?

– Разумеется, – произносит Джесси. – Пойдем, Викс, попьем водички – говорят, здесь где-то есть пиратский ресторан…

– Э, нет, в ресторан я больше не пойду! – отвечает та. – Пойдем лучше в киоск, купим жвачки.

Я почти не слышу, что они говорят. Сердце у меня отчаянно бьется, голова идет кругом. Марко! Марко! Марко!

– Ну, привет, Марко Единственный-и-Неповторимый! – пытаясь скрыть свое волнение, говорю я и присаживаюсь рядом с ним на диван. – Не может быть! Ты приехал!

– Да я бы приехал и раньше, но пришлось пережидать этот чертов ураган… – Тем не менее, – он легонько толкает меня плечом, – как видишь, я здесь!

– И что же тебя вдруг подвигло? – спрашиваю я.

– Не скажу! Это секрет! – улыбается он.

Мне все еще трудно поверить, что это не сон. Тогда, на вечеринке, я напилась как свинья и вела себя как последняя дура – но, выясняется, это не оттолкнуло Марко от меня…

– А как ты сюда добрался? – спрашиваю я. – Или это тоже секрет?

– Нет, это не секрет. Я взял машину у Робби. Кстати, он раскаивается по поводу того, что говорил в коридоре, когда Джесси его услышала. Вот я и сказал ему: «Хочешь загладить свою вину – одолжи мне машину…».

– А что он тогда сказал в коридоре?

– Тебе это знать ни к чему. Робби был просто пьян – вот и нес всякую чушь…

– Ладно, – говорю я, – не будем его строго судить. В конце концов, в тот вечер я тоже была пьяна и несла чушь.

– Ничего подобного!

– Ну как же? К тебе вот начала клеиться…

– Послушай, Мэл, – щеки Марко краснеют, – то, что я тогда… Короче, я не стал этого делать, потому что не хотел пользоваться тем, что ты пьяна. Я не знал, как ты поведешь себя наутро, когда протрезвеешь. Прости, если я тебя чем-нибудь обидел…

– Тебе не за что извиняться, Марко. Ты повел себя как джентльмен! – Я поднимаю глаза на него. – Я знаю, что потом к тебе начала клеиться Викс…

Марко вдруг резко дергается.

– С Викс у меня ничего не было! – заявляет он.

– Я знаю. Она сама мне все рассказала.

– Сама рассказала? – удивляется он.

Я смущенно опускаю взгляд, не зная, что сказать, и разглядываю свои ногти.

– Послушай, Мэл, если бы я тогда что-нибудь позволил себе с Викс, наутро я бы сам себе не простил!

– Правда? – удивляюсь я.

– Правда. – Марко наклоняется ко мне и шепчет мне в ухо: – Ведь это означало бы конец нашей с тобой дружбы…

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Сама не отдавая себе отчета в том, что я делаю, я тянусь к Марко – и целую его.

Губы его сладки на вкус – и эта пьянящая сладость словно проникает во все мое естество. Огромное фойе вдруг словно начинает кружиться вокруг нас. Я целую Марко снова и снова – без счета…

– И что теперь? – спрашиваю я, прижимаясь к нему. – Чем займемся?

– Хочешь, познакомлю тебя с моими родителями? – улыбается он. – Надеюсь, сейчас ты уже до этого дозрела?

– Очень смешно! – отвечаю я.

– Ну ладно, – Марко касается моей руки, от чего у меня пробегают мурашки по телу, – познакомлю тебя с ними как-нибудь потом. Вечно я пытаюсь торопить события!

– Я не замечала за тобой такого, – говорю я.

– Ты еще многого не знаешь обо мне, Мэлани Прекрасная! – смеется он. – Ну так куда мы сегодня пойдем?

Я целую его еще раз, а затем, встав с дивана и взяв Марко за руки, увлекаю с собой.

– Ты когда-нибудь был в Эпкоте? – спрашиваю я.

Глава 24. Джесси

Я стою перед Эйфелевой башней. То есть, я, конечно, отлично знаю, что настоящая Эйфелева башня в Париже, а то, что сейчас передо мной – всего лишь копия… Но копия эта – один к одному, в полный «рост». Перед такой махиной я чувствую себя маленькой-маленькой…

Впрочем, тут, в Эпкоте, все огромное, и сам Эпкот огромен. Здесь, кажется, есть все: Япония и Китай, Италия и Англия, и даже Марокко… И, разумеется, Канада (хотя, как я уже выяснила, пуцины в меню здешнего канадского ресторана нет). Есть Норвегия, Германия, Франция… Кажется, назови наугад любую страну – и, можешь быть уверен, она здесь есть… И в каждой «стране» здесь есть ресторан с национальной кухней, перед которым оркестр играет музыку этой страны на традиционных инструментах, многие из которых я даже никогда раньше не видела.

В Эпкоте повсюду можно встретить парней и девчонок примерно моего возраста с бейджиками, на которых написано «Посол доброй воли». Эти «послы» приехали сюда работать со всех концов земли, хотя они даже по-английски не говорят. Во всяком случае, девчонка из Японии, с бейджиком «Привет, меня зовут Юки», английского, как выяснилось, не знает. Когда я спросила ее: «Не подскажешь, где здесь сортир?» – она переспросила: «Что?»

– Сортир, – повторила я. – Туалет. Не понимаешь? Ту-а-лет. Пись-пись… Не понимаешь?

– Что? – снова переспросила она.

Как одиноко, должно быть, этой Юки в стране, где она даже не может ни с кем толком поговорить! Впрочем, и я почему-то чувствую сейчас себя опустошенной и одинокой, хотя, казалось бы, меня должна переполнять радость из-за того, что я, наконец, нахожусь в Эпкоте, в котором всю жизнь мечтала побывать. Забавное имя – «Юки»! Похоже на «юкка» – есть, кажется, такое растение… Впрочем, кто знает – а вдруг «Джесси» по-японски тоже означает что-нибудь типа «капуста»? Или что-то похуже – ну, например… «мочевой пузырь»? Каково жить в чужой стране с именем Мочевой Пузырь?

Неподалеку от Эйфелевой башни, не очень близко ко мне, стоит Викс. Одну руку она протянула вперед, словно опираясь на что-то невидимое, а другую поднесла к губам, будто посылает кому-то воздушный поцелуй. Поза ее театральна и неестественна, весь вид говорит: «Посмотрите на меня – крутую туристку!». Вся эта работа на публику – потому что я по просьбе Викс снимаю ее телефоном Мэл. По задумке Викс, я должна снять ее так, словно она опирается на Эйфелеву башню. Я пытаюсь поймать удачный кадр.

– Снимай! – кричит Викс, но я все никак не могу разобраться в кнопках на мобильнике Мэл.

– Да снимай же, что ты там возишься?! – ворчит Викс.

Наконец я нахожу нужную кнопку и нажимаю на нее, но Викс уже успевает потерять равновесие – и в кадр попадает лишь «кусок» падающей Викс, почти перекрывающий собой Эйфелеву башню. Викс приземляется на задницу – я успеваю заснять и этот момент.

– Я убью тебя, Джесси! – ворчит она.

Я смеюсь, но уже через минуту мне хочется плакать. Я сама уже не знаю, чего мне хочется… Я в Эпкоте, надо мною веет флаг с надписью «Испытай истинную магию!», а я почему-то упорно продолжаю чувствовать себя не в своей тарелке.

Викс встает и отряхивается. Она пытается делать вид, что зла на меня, но я отлично вижу, что на самом деле это не так.

С Викс мы вроде бы помирились, но я все равно чувствую, что полной гармонии между нами по-прежнему нет – по крайней мере, пока у нас с ней остаются какие-то секреты друг от друга. Может быть, мне стоит все-таки рассказать ей, что случилось тогда с Санни?

– Ну-ка, покажи, что у тебя получилось? – Викс подходит ко мне и начинает просматривать фотографии. Увидев последние две, она заливается смехом.

– Слушай, Джесси, – полушутя-полусерьезно произносит она, – да тебе цены нет! Ты классный фотограф!

– Еще бы! Кто бы сомневался! – смеюсь в ответ я.

Викс как-то странно смотрит на меня. Неужели она не поняла, что мое хвастовство – лишь понарошку? Я уже начинаю жалеть, что отпустила эту, казалось бы, невиннейшую, шутку.

Впрочем, шутка здесь, возможно, и ни при чем. Мне кажется, Викс все-таки понимает то, что я молча пытаюсь ей сказать – как хочется мне быть лучше, чем я есть, и как я страдаю от того, что это не получается…

К нам сквозь толпу, держась за руки, продираются Марко и Мэл. Марко, наклонившись к Мэл, целует ее, словно они никак не могут нацеловаться. Судя по выражению лица девушки, она, не считавшая себя раньше особой красавицей, никак не может привыкнуть, что столько поцелуев – ей одной…

– Ну как? – спрашивает Викс, когда Мэл и Марко подходят к нам, имея в виду, удалось ли им купить пирожных, за которыми мы их посылали. Впрочем, ответ и так уже ясен – в руках у них ничего нет и рты не перепачканы шоколадом.

– Увы… – качает головой Мэл.

– Увы! – эхом вторит Марко, по-доброму поддразнивая ее. Они снова смотрят друг на друга – так, как будто во всем мире существуют только они одни. Нет, что ни говори, я безумно рада за нашу Мэл!

Впрочем, я за нее не только рада, но и благодарна ей, потому что Мэл оплатила мне и Викс безумно дорогие – семьдесят долларов за штуку – билеты на посещение эпкотского Дисней-парка на целый день. Я еще спросила у билетерши: «А нет ли у вас билетов всего на один час?» – но она сказала «Нет», – даже не удосужившись прибавить «извините»…

Марко, правда, сам заплатил за свой билет. Мэл хотела было заплатить и за него, но он ей не позволил. Вообще, я все больше склоняюсь к мнению, что Марко – отличный парень. Все-таки здо́рово, что мы с ним познакомились!

– Ладно, бог с ними, с пирожными, – произносит Викс, возвращая Мэл ее мобильник. – На нет и суда нет…

Мэл смотрит на фотографию Эйфелевой башни, отразившуюся на экране ее мобильника, и, улыбнувшись, кладет его в карман.

– Зато мы обнаружили классный аттракцион «Парящие крылья», – объявляет Марко. – Мы с Мэл хотим на него пойти! Не хотите присоединиться, девчонки?

– Это что-то вроде «американских горок»? – спрашивает Викс.

– Ничего подобного, – объясняет Марко. – Короче, там садишься в такую штуку и паришь над землей и морем. На самом деле это в павильоне, и под тобой просто проплывают видеоизображения – но полное ощущение, что летишь, словно на дельтаплане…

Говоря это, Марко смотрит на Викс – но во взгляде его нет и малейшего намека на заигрывание. Как нет, впрочем, и сколь-либо презрительного отношения к ней. Своим взглядом он будто хочет сказать: «Забудем раз и навсегда тот досадный инцидент в бассейне, ничего не было!».

Викс тоже пытается подыгрывать ему – держится так, словно ничего не произошло, и даже по-дружески похлопывает Марко по плечу.

– Нет, – говорит она, – лично я – пас! Такие полеты не для меня – у меня слабый желудок…

– Серьезно? – Мэл делает вид, что удивляется, хотя на самом деле наверняка поняла, что Викс намекает на «концерт», который она устроила тогда в машине.

– Я девушка хрупкая! – заявляет Викс. Мэл, услышав это, заливается смехом.

– А ты, Джесс, идешь? – спрашивает Марко.

Я уже почти отвечаю: «Сколько можно повторять – меня зовут Джесси!» – но в последний момент все-таки останавливаюсь.

– Нет. Я лучше пойду посмотрю на китайских танцоров, – говорю я, кивая на висящий рядом плакат, который гласит: «КИТАЙСКАЯ ТАНЦЕВАЛЬНАЯ ТРУППА „ГОД ПЕТУХА“. НАЧАЛО ПРЕДСТАВЛЕНИЯ – 18.00».

– Ну, как хочешь, – отвечает Марко.

Мы договариваемся с Мэл и Марко встретиться позже в Марокко – то есть, разумеется, в марокканском уголке здесь, в парке. Марко обнимает Мэл за талию, та машет нам рукой – мол, до скорой встречи, – и они удаляются, оставив нас с Викс наедине.

Вокруг царит ужасный шум – парень, продающий фонарики, громко рекламирует свой товар, две женщины разговаривают друг с другом – о каких-то фейерверках – почему-то слишком громкими голосами, маленький мальчик кричит: «Мама, ну где здесь Русалочка? Хочу Русалочку!». Но мы с Викс молчим.

Наконец, исключительно ради того, чтобы хоть что-то сказать, я спрашиваю Викс:

– Пойдешь со мной посмотреть китайских танцоров?

– Да нет, пожалуй… – отвечает та, но не уходит.

– Точно не пойдешь?

Викс рассеянно смотрит в пространство. Мне хочется поговорить о том, что же все-таки случилось у нее с Брэди – поговорить, как раньше, когда мы, бывало, понимали друг друга с полуслова, а то и без слов. Но слова почему-то не идут ко мне…

– Послушай, Викс… – начинаю я.

Викс оборачивается ко мне.

– Прости меня, – с трудом выговариваю я, – за то, что я была такой…

– Такой занудой? – заканчивает она.

Этим словом Викс словно бьет меня наотмашь по лицу. Я морщусь, словно от боли. Заметив это, Викс, потупив взгляд, произносит:

– Прости меня, Джесси, ради бога, прости… Сама не знаю, что на меня нашло…

– Ты переживаешь из-за того, что поссорилась с Брэди? – спрашиваю я.

Викс молчит.

– Так что же все-таки у вас случилось? – продолжаю расспрашивать я. – Из-за чего вы поссорились? Ты застала его с какой-то другой девчонкой?

– Каким образом? Как я могла его застать с кем бы то ни было, когда он в Майами?

– Тогда что случилось?

Викс вздыхает.

– Похоже, я ему надоела, – произносит она.

– Надоела? – Моему удивлению нет предела. – Он сам тебе так сказал?

– Напрямую – нет. Но я это почувствовала.

Я не могу поверить в то, что Викс могла надоесть Брэди. Что угодно, но только не это! Викс явно чего-то недоговаривает…

– Но ведь ты, кажется, говорила, – начинаю я, – что «Давай расстанемся!» первая сказала ты… И что он сказал, когда ты так сказала? «Нет, Викс, останься!» – или «Ну и шут с тобой!»?

Викс смотрит куда-то вбок, избегая встретиться со мной взглядом.

– Ему просто нет до меня никакого дела, – произносит она. – Иначе бы мы сейчас были вместе!

– Викс, Брэди ни в чем не виноват. Ты сама ведешь себя как дура!

Лицо Викс искажает гримаса злости, и я уже готова проклинать себя за эти слова, неосторожно слетевшие у меня с губ. Я ведь хотела сказать совсем не это – просто не так сформулировала… Нет, все-таки слава богу, что в этой поездке нас сопровождает Мэл, а то бы мы с Викс убили друг друга…

Я дотрагиваюсь до руки Викс.

– Извини! – говорю я. – Ради бога, извини! Давай вообще закончим этот разговор…

Викс смотрит на меня, и губы ее дрожат. И вдруг Викс обнимает меня – скорее даже сгребает в охапку, словно медведь.

– Что это значит? – недоуменно спрашиваю я.

– Это значит, Джесси, что я люблю тебя! – Викс стискивает меня еще сильнее и трясет – явно от избытка чувств. – Люблю тебя… хотя ты, сказать по правде, и зануда…

– Я не зануда, – протестую я.

– Еще какая! – возражает она. – Всю дорогу только и делаешь, что читаешь мне мораль – и еще будешь говорить, что ты не зануда?

Лицо Викс серьезнеет.

– Я знаю, – произносит она, – ты злишься на меня за то, что я поделилась тем, что Брэди перестал мне звонить, сначала с Мэл, а уж потом с тобой. Не кажется ли тебе, Джесси, что подобные обиды – на уровне детского сада?

Я молчу. В глубине души я понимаю, что причина моей обиды на Викс – просто то, что в последнее время я вообще пребываю в плохом настроении по поводу болезни мамы. Конечно, надо бы, надо рассказать ей, что у моей мамы нашли рак… Лучше делиться с подругами, чем переживать свои проблемы в себе.

Но что-то упорно останавливает меня.

И вдруг я понимаю, что именно. Мне трудно сказать вслух «У моей мамы рак» потому, что я сама до сих пор никак не могу смириться с этой мыслью. А произнести это вслух словно бы означает окончательно признать этот факт – хотя от того, призна́ю я его или нет, ничего не изменится.

Что же теперь станет с мамой? В лучшем случае, у нее отрежут какую-то часть тела… Интересно, что они делают с отрезанными частями тела? Сжигают? Или просто выбрасывают в мусорное ведро? Для кого-то это, может быть, просто кусок мяса. Но ведь это не кусок мяса, это часть мамы…

Ну, а в худшем случае, мама умрет.

Да, люди не бессмертны. Люди умирают, каждый день, каждую минуту кто-то умирает… Но когда этот «кто-то» – твоя мама…

– Ты хочешь что-то сказать, Джесси? – очевидно, видя мое замешательство, спрашивает Викс.

Вокруг ходит много людей, и на многих из них – карнавальные уши, как у пса Гуфи из мультфильма о Микки-Маусе. Я загадываю про себя: если на первом человеке, который сейчас пройдет мимо нас, будут уши Гуфи, я расскажу Викс, что́ с моей мамой.

– Джесси, – хмурится Викс, – я чувствую, ты хочешь мне что-то сказать. У тебя такое лицо… Что-то случилось? Расслабься, Джесси, что бы там ни было, я уверена, все будет хорошо…

Мимо нас медленно проходит старик. Из носа у него торчит трубка, тянущаяся к карману, в котором, очевидно, находится кислородный баллончик – и в то же время он курит, хотя курить в Эпкоте запрещено. Но ушей Гуфи на нем нет.

– Что за идиот! – произносит Викс тихим голосом, чтобы старик не расслышал ее. – Еле дышит – а все туда же, курит… Помереть захотелось? Валяй, дело хозяйское – но зачем же так сложно? Не проще ли стукнуть самого себя кирпичом по башке?

– Ты тоже куришь, – говорю я.

– Да, но я же не сижу на кислородном аппарате! К тому же, я не нарушаю закон – здесь, в Эпкоте, запрещено курить, и я и не курю. Эй, уважаемый! – кричит она вслед старику. – Вы разве не знаете, что курить здесь запрещено? Я позову полицию!

– Заткнись, молокососка! – Прокуренный голос старика звучит хрипло. Он делает в сторону Викс известный неприличный жест, выставив вперед кулак со скрюченным артритным пальцем. Викс хихикает, прикрыв рот рукой. Ей явно нравится жест старика.

Я вдруг думаю о том, что этот старик точно так же заперт в своем немощном, болезненном теле, как моя мама заперта в своем. А я – в своем. И ничего поделать здесь нельзя…

Как сообщила мне некая китаянка – «посол доброй воли», китайские артисты будут выступать под открытым небом.

На груди китаянки – бейджик с ее именем: “NUYING”. Я пытаюсь сообразить, как же это читается. «Ньюджинг»?

С Викс мы уже разошлись, и теперь я стою рядом с Ньюджинг и силюсь понять то, что она пытается сказать мне по-английски.

– Садись, – говорит она, указывая на павильон.

Справа от меня – храм с куполом, а перед ним – водоем. Если бы не маячащие перед глазами посетители парка с явно неазиатской внешностью, потягивающие лимонад из бутылок через соломинку, можно подумать, что я на самом деле в Китае. То есть, в Китае я, конечно же, не была, но то, что вижу перед собой, моим представлениям о Китае вполне соответствует…

Ньюджинг, улыбаясь и кивая, настойчиво повторяет: «Садись!», и я сажусь прямо на асфальт. Ожидая начала концерта, я от нечего делать читаю надписи на футболках проходящих мимо людей.

На красной футболке толстого парня с жидкими волосами написано «Толстого человека труднее похитить». Непременно расскажу об этом Викс – она, я думаю, посмеется над этой шуткой от души.

Надпись на футболке мясистого типа в ковбойской шляпе гласит: «Моя лошадь умнее ста профессоров!». Я почему-то думаю о Мэл, которая наверняка учится на одни пятерки.

Проходит стайка парней и девчонок, одетых в одинаковые футболки с Микки-Маусом. За ними – девушка в линялой футболке цвета хаки, на которой изображена фея из мультфильма о Питере Пэне. Пожалуй, изо всех футболок мне больше всего понравилась именно эта. Я бы купила себе такую, если бы знала, где их продают.

Но тут я вижу футболку, которая нравится мне еще больше. На груди девчонки лет двенадцати красуется надпись: «Ушла в нирвану. Скоро вернусь».

Звучит серебристый перезвон китайских колокольчиков, и появляются танцоры. Впрочем, как выясняется, это скорее не танцоры, а акробаты. Их пятеро – все парни, все китайцы, и все худые и стройные. Самому младшему на вид лет десять, самому старшему – семнадцать или восемнадцать. Судя по всему, они собираются прыгать через веревку. Неужели самый старший в свои восемнадцать лет тоже будет прыгать через веревочку, словно маленькая девочка?

Но, как оказывается, он не прыгает. Вместе со вторым по старшинству акробатом он крутит веревку, через которую прыгают трое младших, сначала в ряд, затем они составляют пирамиду – самый маленький встает левой ногой на плечо одного из своих товарищей, а правой ногой – на плечо другого, и в таком виде они продолжают прыгать. Все аплодируют. Из динамика звучит китайская музыка, словно кто-то уронил на землю целый ящик бубенцов.

Акробаты продолжают удивлять все более и более сложными фигурами – вращаются в момент прыжка вокруг собственной оси, переворачиваются через голову… Если кто-нибудь из них, не дай бог, ошибется хоть немного, он, а то и вся компания, переломают себе кости – тем более, что под ними даже не земля, а асфальт.

Я думаю о том, каково быть таким акробатом. Выступая в подобных номерах, ты полностью зависишь от товарищей: одно их неосторожное движение – и ты калека, если вообще остался жив. Хотя, конечно, есть надежда, что в последний момент товарищи все-таки тебя подхватят…

К тому же, акробатам приходится выступать в дурацких трико… У этих китайцев трико белого цвета с зелеными блестками на запястьях и щиколотках. Сквозь ткань просвечивают трусы. Неужели их босс не мог позаботиться о том, чтобы одеть их в такие трико, через которые трусы бы не просвечивали? Или в Китае это считается нормальным? Впрочем, трусы – это еще полбеды – трико самым неприличным образом обтягивает… сами понимаете что.

Музыка продолжает играть. Зрители аплодируют акробатам. Самый старший парень передает свой конец веревки одному из младших и выходит на середину. Встав на руки, он прыгает через веревку. На руках! Как это ему удается – у меня в голове не укладывается. Но для него, похоже, это так же легко, как просто ходить ногами. Более того – по выражению лица парня можно подумать, что такое упражнение делает его безумно счастливым.

Для того чтобы вытворять подобные трюки, наверняка нужны очень сильные мускулы – такие, как у Пенна… Викс говорит, что у Пенна такие мускулы потому, что в ресторане, помимо прочего, ему часто приходится таскать тяжести. Я вдруг представляю себе Пенна, разгружающего машину, привезшую продукты в его ресторан, и удивляюсь, почему мне вдруг это пришло в голову.

Наконец, представление закончено. Публика встает с мест, с минуту аплодирует артистам – как мне кажется, вполне искренне – и расходится, скорее даже разбегается – каждый по своим делам. Некоторые надевают уши Гуфи.

– Хочу пирожное-«картошку»! – громко говорит рыжеволосая дама своему мужу. – Интересно, где-нибудь здесь продают «картошки»?

Меня не покидает какое-то чувство неудовлетворенности. Не представлением – представление как раз отличное, – а реакцией зрителей. Мне кажется, артисты заслуживают гораздо большего, чем эти дежурные аплодисменты. Впрочем, я и сама, возможно, не самая благодарная зрительница – думала о посторонних вещах, пока этот парень старался, прыгая на руках. Ведь старался он в том числе и ради меня…

Я встаю, разминаю затекшую за время сидения на асфальте спину и подхожу к парню-акробату. Волосы его блестят от пота, и я поражаюсь, какие они черные. Черные, как ночь, гораздо чернее, чем у Викс.

– Здо́рово у тебя получается! – говорю я ему.

Парень удивленно смотрит на меня. Глаза у него тоже черные, такие черные, что нельзя различить, где зрачок, а где радужная оболочка.

– Шэй-шэй, – произносит он, что, надо полагать, означает «спасибо!».

– Ты из Китая? – спрашиваю я.

– Гонконг, – отвечает он, с интересом рассматривая меня. – Твоя была Гонконг?

– Что? – переспрашиваю я. – Нет, в Гонконге я не была.

«За кого ты меня принимаешь?» – хочется спросить мне.

– Гонконг очень красивая. Очень большая. Твоя должна побывать Гонконг!

– Обязательно как-нибудь побываю! – уверяю я его.

Парень вежливо улыбается, и я чувствую, что разговор исчерпан. Но мне не хочется говорить «сайонара!» – или как там по-китайски «до свидания»…

Я думаю о Мэл и Марко, о Викс и Брэди… Я сама не знаю, о чем я думаю.

Я кладу этому китайскому – или кто он там… – парню руку на плечо. Брови его удивленно поднимаются. Где-то в глубине моей души внутренний голос тревожно вопрошает: «Что ты делаешь?!» – но я посылаю его к черту. В конце концов, как говорит моя мама, живем мы на этой земле один раз…

Я встаю на цыпочки и целую этого парня. Он отстраняется. Я тянусь за ним. Наши губы соприкасаются – и вот он уже сам не противится поцелую… Губы его солоны и одновременно сладки на вкус.

До моего слуха вдруг доносится женский визг на непонятном мне – должно быть, китайском – языке. Я оборачиваюсь и вижу направляющуюся к нам даму-китаянку – очевидно, начальницу над этими парнями.

Дама продолжает что-то верещать. Я не понимаю ни слова – но все ясно и без слов.

Парень глядит на свою начальницу, затем пожимает мне руку.

– Сиг джиа! – произносит он.

– Что это значит? – спрашиваю я.

– «До свидания», – переводит он.

Дама хватает парня за руку, оттаскивает от меня, бьет по рукам, отвешивает подзатыльник, продолжая при этом что-то кричать на своем языке. Парень не сопротивляется. Его товарищи громко смеются над ним, но он держится гордо и независимо, словно хочет сказать им: «Видали? А вам слабо́?»

Вокруг толпится народ, глазея на меня. Мне вдруг становится стыдно, и я спешу уйти. Сама не знаю, что это вдруг на меня нашло…

Отойдя от китайского павильона ярдов на двадцать, я, наконец, оборачиваюсь. Акробатов уже нет – должно быть, ушли в свой домик.

«Надеюсь, – думаю я, – эта тетка все-таки не будет пороть беднягу кнутом или вытворять еще что-нибудь в этом роде за то, что он целовался с какой-то сумасшедшей американкой?»

Отражающийся в зеркальной воде пруда китайский храм кажется перенесенным сюда из какого-то другого мира.

– Сиг джиа, – тихо говорю я.

Глава 25. Викс

Здесь так красиво, что мне даже немного не по себе от этой красоты. Даже на красивейших пляжах Флориды ты иногда, натыкаясь на лежащую на песке дохлую чайку или просто брошенную кем-то консервную банку, поневоле вспоминаешь, что помимо всей этой неземной красоты есть и реальный мир. Или какая-нибудь одиноко торчащая убогая кабинка сортира портит весь пейзаж.

Здесь же, в Эпкоте, ты словно попадаешь в какой-то другой, сказочный мир. Ни мусора, ни дохлых чаек, нет даже проводов над головой. Здесь начинаешь верить, что ничего плохого или страшного с тобой просто не может случиться – точнее, вообще забываешь, что в мире есть плохое и страшное. Хотя, в принципе, и здесь можно натолкнуться на печальное или просто неприятное зрелище – например, инвалида без обеих ног на коляске, или мамашу, ругающую своего отпрыска на чем свет стоит за то, что не успела она ему дать пирожное, как тот его уже уронил. Или ревущую в три ручья маленькую девочку и отца, заявляющего, что такая плакса ему не нужна и он оставит ее здесь.

О прошедшем ливне теперь напоминают лишь лужи и приятная влажность, разлитая в предвечернем воздухе. Казалось бы, жизнь прекрасна. Но все равно в глубине души я словно чувствую нерастаявший кусок льда…

«Франция», где я сейчас нахожусь, в двух минутах от «Китая», где Джесси смотрит представление акробатов. У меня нет настроения наблюдать за какими-то прыгунами через веревочку. Сейчас мне вообще ничего не хочется – не хочется заводить себе нового парня после Брэди, и даже жить не хочется… Лучше сразу замерзнуть от того куска льда, что у меня в душе.

Я вдруг весьма ярко представляю себе, как умираю от холода – прямо здесь, в Эпкоте. Холод из сердца медленно, но верно наполняет всю грудь, ползет по рукам, пальцы постепенно леденеют и синеют… Наконец, я полностью превращаюсь в ледяную глыбу, и мой посиневший труп увозят на какой-нибудь тележке подземными коридорами, чтобы вид его не портил настроение беспечно гуляющим посетителям парка – тем более, что скоро начнется фейерверк…

Впрочем, до фейерверка мне, пожалуй, все-таки хотелось бы дожить. Я помню, какие красивые фейерверки наблюдала в другом Дисней-парке, в который когда-то ходила с бабушкой и с Пенном. Тот парк назывался «Страна Чудес». Мне было тогда шесть лет…

Я прекрасно знаю, откуда взялось это леденящее чувство пустоты в моей груди. Оно появилось сразу же после того, как я поссорилась по телефону с Брэди. Просто до сих пор я не особо замечала его, что-то все время отвлекало меня – сначала моя попытка клеиться к Марко, потом ссора с Джесси в машине, затем дождь, выяснение отношений с Мэл… И вот теперь, когда я нахожусь в этом месте, полном чудес, где, казалось бы, ничего плохого не может быть, потому что просто не может быть, где любая «некрасивость» убрана с глаз долой или, возможно, замаскирована какими-нибудь декоративными кустиками, – я чувствую, что мне некуда деться от этой щемящей пустоты. Может быть поэтому я начинаю замечать такие вещи, на которые раньше просто не обратила бы внимания – например, пожилую женщину, волокущую две преогромные сумки, и семенящих за ней внучат-близнецов, жалующихся на то, что Эпкот не такой интересный парк, как «Страна Чудес»…

Что ж, может быть, они и правы, но, на мой вкус, в Эпкоте все-таки есть на что посмотреть. Например, здесь, во французском уголке, я обнаружила весьма симпатичный винный магазин. Не просто магазин с полками, на которых рядами стоят бутылки, а такой магазинчик, какой, насколько я представляю себе, действительно можно встретить где-нибудь на улочках Парижа, – настолько маленький, что в нем поместятся от силы пять человек. К вину, которое там продается, я не приценивалась, но, судя по виду бутылок – темно-зеленое стекло, старинные этикетки, – оно, должно быть, стоит безумно дорого. Рядом с винной лавкой – ресторан, где готовят повара из самого Парижа (если верить вывеске).

У нас в Найсвилле есть только один ресторан с французской кухней. Есть, правда, еще одна пекарня, которая делает пирожные якобы по французским рецептам – не знаю, насколько это так, но пирожные, на мой вкус, неплохие. Но от нашего дома до этого французского ресторана с час езды, и мои родители предпочитают находящийся неподалеку итальянский ресторан. Иногда, ради разнообразия, мы ходим в мексиканский или китайский. А здесь, пожалуйста – французский. И пусть я на самом деле не во Франции, и Эйфелева башня здесь не настоящая, но бифштекс по-французски – он, как говорится, и в Африке бифштекс по-французски…

Денег, чтобы поесть здесь, у меня нет, но я захожу в ресторан и спрашиваю, позволят ли они сходить у них в туалет. Мне разрешают.

Крася губы в туалете, я думаю: «Je sius une mademoiselle[2] – нет, «mademoiselle» – устаревшее слово, просто jeune fi lle française[3], и я крашу губы перед le miroir de la toilette[4], потому что собираюсь на свидание со своим amor français[5], который покатает меня на мотоцикле и donne-moi beacoup de fl eurs[6], потому что je suis une jeune fi lle très glamoreuze[7]…» Приятно иногда помечтать о какой-то другой жизни – например, представить себя француженкой, которая обедает во французском бистро, – или, нет, лучше девушкой, которая работает поваром во французском бистро и возвращается вечером домой улочками Парижа…

По соседству с рестораном – лавка сувениров. Я захожу туда и разглядываю представленный на полках товар. Микки-Маусы во французских беретах, разумеется, Эйфелевы башни… но есть и поваренные книги. Огромное количество поваренных книг с яркими фотографиями видов Парижа и экзотических блюд типа жареных улиток… Но вот я вижу книжку поскромнее с названием «Французское бистро». Надпись на обложке гласит: «Рецепты от наследственной владелицы сети маленьких уютных ресторанов, возрождающих вековые традиции французской кухни. Окунитесь в теплую уютную атмосферу настоящего французского бистро!».

Я хочу купить эту книжку – точнее, две такие книжки, одну для себя, а другую для Пенна, ведь Пенн поступил в кулинарный колледж, и надо бы сделать ему какой-нибудь подарок по этому поводу. Правда, Пенн в другом городе, и книжку ему придется переслать почтой… Но книга стоит 10 долларов 99 центов, а в кармане у меня всего три доллара. Стало быть, покупка отменяется…

Я достаю свой мобильник и звоню Пенну (в списке быстрого набора он у меня под номером 3). Пенн отвечает со второго звонка.

– Привет! – говорю я. – Держу пари, ни за что не угадаешь, где я!

– Ну и где? – спрашивает он.

– А вот не скажу! Угадай!

– Надеюсь, – смеется Пенн, – все-таки не в полицейском участке?

– В полицейском участке мы уже побывали вчера – в самом маленьком в мире полицейском участке. Ну, помнишь, о нем еще говорится в книжке «Удивительная Флорида»?

– Ты ездила туда?

– Да. И еще мы побывали у Старого Аллигатора Джо…

– Я вам завидую! Кстати, «мы» – это кто?

– Я, Джесси и еще одна девчонка из «Вафельного Дома», Мэл.

– Джесси – это та блондинка с длинными волосами?

– Послушай, Пенн, пора бы тебе уже, наконец, запомнить, кто такая Джесси! Кстати, угадай, откуда я тебе теперь звоню?

– Викс, у меня нет времени разгадывать твои загадки! – ворчит Пенн. – Откуда-нибудь с пляжа?

– Нет, но вода здесь есть. Точнее, река.

– Сдаюсь.

– Я звоню из Парижа! То есть, конечно, не из настоящего Парижа… Из французского уголка в Эпкоте. Собственно говоря, я звоню потому, что хотела купить тебе подарок, но у меня не хватило денег. Парижский подарок.

– Так вы сейчас в Дисней-парке?

– Да. Мэл заплатила за все билеты. Ты не хочешь узнать, что за подарок?

– А где вы ночевали? Я надеюсь, вы вернетесь домой сегодня вечером? – спрашивает Пенн. Подарок его, похоже, мало интересует. Более того, он задает эти вопросы таким тоном, словно он не братишка – почти ровесник, с которым я могу поделиться своими секретами, а взрослый старший брат, смотрящий свысока на детские игры своей непутевой сестренки, у которой один ветер в голове.

– Пенн, – говорю, – я порвала с Брэди.

– О господи! – вырывается у него.

– Я никогда его больше не увижу, и моя жизнь кончена, но я торчу здесь в этом дурацком магазине, хотела купить тебе подарок, но денег нет. Так что, как видишь, дорогой братишка, в последние предсмертные минуты я вспомнила о тебе. А ты, похоже, совсем этого не ценишь! Даже не хочешь спросить, что за подарок я хотела купить…

– Послушай, Викс, мне очень жаль, что ты рассталась с Брэди, но я сейчас на работе. Скоро начнут валом валить посетители – в такое время их, как правило, больше всего, – а у меня еще ничего не готово… Собственно говоря, я и на звонок-то твой не должен был отвечать – начальник не велит отвлекаться…

– Пенн!

– Викс, я уже сказал тебе – я не могу сейчас разговаривать, я на работе. – Пенн выключает мобильник.

«Что ж, – думаю я, – Пенна можно понять. У него своя жизнь, и он твердо знает, что ему нужно, знает наперед каждый свой шаг. И что ему до подарка какой-то глупой младшей сестренки… И с чего я вообще вообразила, что в этом мире есть кто-то, кому я нужна? Никому я не нужна. Ни Брэди, ни даже родному брату…»

Мы встречаемся, как и условились, в марокканском уголке в восемь часов и фотографируемся на мобильник Мэл с какими-то мультгероями – кажется, из «Пиноккио». Потом катаемся на лодке. Затем все идут на аттракцион под названием «Проверка на прочность» – точнее, все, кроме меня. Аттракцион заключается в том, что там едешь на машине на огромной скорости и, если зазеваешься, можешь врезаться в другую машину. Разумеется, все это понарошку – видеоэффекты и так далее, но, как говорят те, кто рискнул туда пойти, полное ощущение, что все это происходит на самом деле. Я не рискнула. Хватит с меня и того, что совсем недавно я не понарошку, а взаправду вела машину под этим проклятым дождем, ничего не видя вокруг. Потом мы идем ужинать в одно из многочисленных здешних кафе – как выясняется, весьма неплохое, по крайней мере, на мой вкус. Лосось под соусом из папайи (никогда раньше не ела такого!), салат из свеклы и грейпфрутов (оригинальное сочетание!), пирог с лаймом – все очень вкусно…

Хорошо все-таки немного пожить в нереальном мире, забыться хотя бы на час… Сидеть в кафе и есть лосося с папайей, словно и нет у тебя никаких проблем.

После ужина мы любуемся красочным лазерным фейерверком над водой, и мы с Джесси снова оставляем Мэл и Марко наедине друг с другом.

Я вспоминаю недавний праздник – Четвертое июля, когда Брэди купил фейерверки, и мы запускали их вечером во дворе его дома. Брэди вообще неистощим на выдумки – тогда он купил не только фейерверки и чипсы, но и торт в виде американского флага и даже собственноручно сварил какой-то луковый суп-пюре. Он пригласил едва ли не всех ребят из нашей школы.

А мне он подарил кольцо с настоящим бриллиантом!

Как не похоже это на того Брэди, с которым я разговаривала вчера по телефону, жалующегося, что преподаватель «раздраконил» его сочинение в пух и прах, и переживающего, хорошо ли он напишет контрольную по антропологии… В школе Брэди, может быть, и не был круглым отличником, но уж хорошистом-то всегда был. С чего вдруг он так опустился? Впрочем, главное не это. Брэди всегда шел по жизни легко и уверенно и объединял вокруг себя людей. Но когда я разговаривала с ним вчера, в его голосе явно звучала растерянность. До сих пор мне приходилось видеть Брэди каким угодно, но только не растерянным.

Слава богу, что сейчас, когда я смотрю на фейерверк в Эпкоте, рядом со мной стоит Джесси. Если бы я была совсем одна, я бы, наверно, не пережила этой муки…

– Я не хочу возвращаться домой, – говорю я Джесси.

«Я не хочу ехать в этот проклятый Майами, – мысленно добавляю я. – Но возвращаться в свой огромный пустой дом я тоже не хочу. И не хочу видеть Пенна после того разговора, который у нас сейчас был по телефону». Но сказать вслух об этом Джесси я не решаюсь.

Да и своих школьных друзей мне теперь видеть не хочется – начнут расспрашивать, что да как, почему я рассталась с Брэди… Родители наверняка не станут мне особо сочувствовать, поскольку для них, судя по всему, то, что я перестала общаться с парнем, уехавшим в другой город, вполне естественно. Да и сам родной город теперь будет казаться мне пустым и чужим. Дни потянутся, пустые и однообразные, и Брэди уже больше не будет поджидать меня у «Вафельного Дома», когда я закончу работу, не позвонит мне, и я больше не увижу ставшей привычной картины – свитер Брэди, валяющийся на кресле в моем доме…

Я сама не знаю, что мне сейчас делать, куда идти. Знаю лишь одно – домой мне возвращаться ужасно не хочется. Все равно теперь на всей земле нет больше места, где бы я чувствовала себя как дома…

– Я понимаю тебя, Викс, – произносит Джесси. – Мне и самой не очень хочется возвращаться домой. Я не говорила тебе – но только потому, что я думала, ты и так об этом догадываешься…

– Честно говоря, догадываюсь, – отвечаю я.

– Слушай, пойдем куда-нибудь! – заявляет вдруг Джесси, стараясь, чтобы ее голос звучал весело, хотя это у нее плохо получается. – Или поедем – прямо сейчас! Домой мы можем пока не возвращаться – во всяком случае, до завтрашнего вечера, но и в гостиницу меня, честно говоря, не тянет… Я не устала, спать не хочу и, как мне кажется, еще несколько часов не захочу.

– Я вроде бы тоже не хочу, – говорю я.

– Ну и поехали! Вот только куда? Весь Эпкот мы уже, кажется, облазили вдоль и поперек – в китайском уголке побывали, во французском, в марокканском… Остались ли во Флориде какие-нибудь еще достопримечательности, где мы еще не побывали? Ты у нас знаток…

– Осталось одно место, – говорю я.

– Какое?

– Коралловый замок.

– Это тот самый, который построил какой-то чудак после того, как от него убежала невеста?

– Да. Причем – представь! – он построил его один. Один, без помощников, таскал здоровенные камни весом едва ли не в тысячу фунтов… Как это ему удавалось, одному богу известно. Причем работал он исключительно по ночам.

– Ничего себе! – восклицает Джесси.

– Теперь этот замок стоит как памятник всем разбитым сердцам. Ну что, поехали?

Джесси молча обнимает меня. Настоящая подруга все понимает без слов…

Глава 26. Мэл

– И что теперь? – спрашиваю я у Марко.

Я держу его за руку, словно пытаюсь удержать. Мне не хочется, чтобы он уходил.

Несмотря на поздний вечер, воздух еще теплый, хотя и влажный. Мы стоим на стоянке машин перед гостиницей. Викс и Джесси сейчас в нашем номере, собирают вещи, чтобы ехать в Замок Разбитого Сердца. Нет, пожалуй, лучше назвать его Замок Любви. Сейчас мне меньше всего хочется думать о разбитых сердцах.

Марко осторожно и нежно высвобождает свою руку из моей руки и идет к машине Робби – новенькой, сверкающей, голубой.

– Сегодня у меня был чудесный вечер, – вместо ответа на мой вопрос говорит он.

– Единственный и неповторимый? – спрашиваю я.

– Надеюсь, что все-таки не единственный и повторимый, – смеется он. – Но, во всяком случае, прекрасный.

Я смеюсь в ответ. Сегодня я весь день смеюсь и улыбаюсь, так что у меня уже болят губы и щеки. Мы смеялись, когда катались на роликах, смеялись, когда просто держались за руки, и даже каким-то образом умудрялись смеяться, когда целовались.

После ужина я устроила Марко прогулку по Канаде. Разумеется, не по настоящей Канаде, а по здешней, эпкотской – но какая, в конце концов, разница? Я даже спела для него канадский гимн…

– И ты еще будешь утверждать, что не актриса? – рассмеялся он, когда я его спела. – Во всяком случае, поешь ты здорово! Ну, а танцевать ты умеешь?

Я вспомнила, как в детстве училась танцевать под песни Бритни Спирс, и хотела было показать Марко парочку танцевальных номеров – но все-таки решила оставить их на потом, так как скоро должен был начаться фейерверк. Я пошла занимать места, а Марко отправился купить нам сахарной ваты.

Я нашла два свободных места и села на одно из них. Через пару минут кто-то дотронулся до моего плеча. Я обернулась, будучи уверена, что это Марко – но вместо него увидела двухметрового оранжевого Гуфи. Прикоснувшись своей рукой в огромной перчатке до нарисованного у него на груди сердца, Гуфи поклонился мне. Я рассмеялась.

– Эй, что происходит? – услышала я голос Марко. – Ты хочешь украсть мою девушку, Гуфи?

Гуфи отчаянно замотал головой.

– Считаю своим долгом предупредить, – заявил Марко, – у меня оранжевый пояс по тхеквондо!

– Оранжевый – это самая низшая степень? – поинтересовалась я, отщипывая кусочек от сахарной ваты, которую принес Марко.

– Вторая после низшей, – уточнил он.

Мы оба рассмеялись и стали смотреть фейерверк, рассыпающийся в небе мириадами звезд. Марко взял меня за руку.

– Осторожно, – улыбнулась я, – у меня рука липкая! Смотри не приклейся!

– Так будет даже лучше, – рассмеялся он. – Если мы с тобой склеимся, тогда ты уж точно никуда от меня не денешься!

И вот сейчас мы с Марко прощаемся. Разумеется, не навсегда, но…

– Я тебе скоро позвоню, – говорю я, гладя его руку. Рука его кажется мне большой и сильной – и одновременно нежной.

– Да уж позвони! – улыбается он и притягивает меня к себе. Я делаю глубокий вдох, пытаясь подольше удержать если не Марко, то хотя бы его запах.

– Послушай, – говорит он, – а что это вы, девчонки, решили поехать в этот замок на ночь глядя? Отсюда до него целых четыре часа езды! Переночевали бы в гостинице, а наутро…

– Тогда бы мы не успели вернуться домой к завтрашнему вечеру, – отвечаю я. – А этого мы позволить себе не можем – в понедельник нам всем на работу. От этого замка до Найсвилла часов девять езды…

– Понятно… – вздыхает он. – Машину поведешь ты?

– Нет. Водитель из меня никакой. А вот Джесси – классный водитель, она и поведет. Да не беспокойся за нас! Спать мы не хотим – мы уже поспали в гостинице.

– За машину я не волнуюсь, – смеется Марко. – Я боюсь, что вы подцепите по дороге еще каких-нибудь парней и они пригласят вас на вечеринку…

– Не бойся, – смеюсь в ответ я, – не подцепим!

– И случайных пассажиров по дороге не подбирайте. Вдруг, не дай бог, нарветесь на каких-нибудь маньяков…

– Как прикажешь! – улыбаюсь я. – Кстати, ты ведь можешь сам заночевать в нашем номере! За сегодняшнюю ночь я все равно уже заплатила… А утром вернешься домой…

– Спасибо, но если я сегодня же не верну Робби его машину, он мне голову оторвет.

– А кто хвастался, что у него оранжевый пояс по тхеквондо?

Вместо ответа Марко встает в стойку каратиста, выставив вперед ребра ладоней.

– Я позвоню тебе, как только доеду до дома Робби, – обещает он. – Кстати, запиши на всякий случай мой телефон…

Марко диктует свой номер телефона, и я записываю его в свой мобильник.

– Так и запишем: «Марко Единственный-и-Неповторимый», – улыбаюсь я.

– Вообще-то, на самом деле моя фамилия – Стоун.

– Это не фамилия, – смеюсь я, – это существительное![8] Ну, а мой номер вы не хотите записать, мистер Камень?

– Ваш номер, мисс Прекрасная, у меня уже есть. Когда у меня был твой мобильник, позвонил с него на свой, и записал номер.

– Серьезно?

– А как же! Должен же я иметь твои координаты! А вдруг ты натравишь на меня какого-нибудь очередного Гуфи – как я потом буду подавать на тебя в полицию?

Я снова целую Марко – и он садится в машину.

Через час мы обнаруживаем, что у нас уже почти кончился газ… то есть, бензин. Но тут, на счастье, Джесси вдруг замечает знак, сообщающий о наличии где-то рядом бензоколонки. Вокруг – голая пустыня, ни улиц, ни домов… Казалось бы, откуда здесь взяться бензоколонке? Уж не шутка ли этот знак? Однако Джесси сворачивает туда, куда указывает стрелка – и через пару минут перед нашими глазами действительно предстает старое, если не сказать старинное, здание бензоколонки.

Я даю Джесси свою кредитную карточку, и мы выходим из машины. Джесси начинает заправлять бак, Викс в это время протирает переднее стекло машины, а я, заметив туалет – если эту убогую кабинку можно назвать туалетом, – направляюсь туда.

В туалете безбожно воняет, к тому же, на двери отсутствует даже малейший намек на крючок или задвижку – слава богу, хотя бы ручка есть. Зажав одной рукой нос, а другой придерживая дверь за ручку – а вдруг распахнется в самый неподходящий момент, – я все-таки умудряюсь каким-то образом сделать то, за чем сюда пришла.

Когда я возвращаюсь, девчонки уже сидят в машине. Я сажусь на заднее сиденье. Теперь у нас полно газа… о господи, когда же я, наконец, запомню – бензина… Я «роюсь» в своем плеере, нахожу песню, которую хочу послушать, и машина наполняется звуками моей любимой баллады «Spirit In The Sky».

Джесси, обернувшись, подмигивает мне, давая понять, что ей эта песня тоже нравится. Собственно, я и выбрала песню с учетом вкусов Джесси, которые уже более или менее успела изучить.

– Надеюсь, – спрашиваю я, – ты знаешь, как выехать отсюда на шоссе номер девяносто пять? Потому что я этого совсем не представляю…

– «Шоссе номер девяносто пять»? – переспрашивает она. – В Канаде так говорят? По-американски – просто «девяносто пятое шоссе»…

– Ну, что поделать, – говорю я. – Как говорится, «век живи, век учись»… Буду иметь в виду!

Я сбрасываю туфли, поправляю свою подушку, лежащую на соседнем сиденье, ложусь на нее и думаю о Марко. Единственном и неповторимом…

– Тебе не кажется, что ты не туда рулишь? – спрашивает Викс у Джесси.

– Представь себе, не кажется! – с вызовом отвечает та.

– А мне кажется, что мы должны повернуть вон туда! – заявляет та.

– А мне кажется, что кое-кто должен заткнуться! – Джесси смотрит на Викс с таким видом, словно она выиграла в споре. – Ну и кто из нас после этого зануда?

– Зануда? Ты сказала «зануда»?

Меня же сейчас совершенно «не колышет» ни куда мы едем, ни куда мы должны ехать, ни кто из них двоих зануда. Какое все это имеет значение по сравнению с тем, что я люблю Марко, а Марко любит меня?

Викс высовывается из окна, затем достает карту и начинает изучать ее.

– Джесси, – произносит она, – может быть, я и зануда, но ты явно рулишь не туда! Если бы мы ехали правильно, здесь был бы поворот на шоссе. Ну и где он?

– Подожди еще пару минут, – отвечает Джесси.

Я открываю свой мобильник и смотрю – а вдруг Марко звонил мне, а я не расслышала?

– Ну и где твой поворот? – снова спрашивает Викс. – Поворачивай назад, Джесси!

Джесси оборачивается ко мне:

– А ты как думаешь, Мэл? Должна я повернуть назад?

Как выясняется, звонков от Марко пока не было. Но он обещал позвонить сегодня же. И я верю, что позвонит. Интересно, когда я увижу его снова? Завтра? Впрочем, нет ничего страшного, если я увижу его… допустим, в следующие выходные. Может быть, в следующие выходные он приедет ко мне?

– Эй, Мэл, ты что, заснула? – окликает меня Викс.

– Я слушаю вас, мисс Зануда! – отвечаю я.

– Ха-ха, – смеется Викс, – «мисс Зануда»! Как ты думаешь, мы действительно сбились с пути?

– М-м-м… – неопределенно бормочу я.

– Мэл сейчас не до нас, – смеется Викс, обращаясь к Джесси. – Она сейчас вообще пребывает вне времени и пространства!

– Мэл и Марко, – поет Джесси, – любовь до гроба, дураки оба…

– Дай-ка мне на минутку свой плеер, Мэл, – просит Викс.

Я передаю его ей – и песню «Spirit In The Sky» сменяет другая – «Bad Day».

– Ах, вот ты как! – морщится Джесси. – И после этого еще будешь говорить, что ты не зануда?

Лицо Джесси вдруг серьезнеет.

– А если честно, – произносит она, – не кажется ли тебе, Викс, что наша Мэл и Марко – отличная пара?

«Кто бы сомневался! – думаю я. – Мэл и Марко. Марко и Мэл… Даже имена у нас на одну букву…»

– И что теперь? – спрашивает Джесси, обращаясь ко мне. – Будете грешить – или все-таки подождете до свадьбы?

– Не надо пошлости, Джесси! – говорит Викс.

– Хорошо, без пошлости, – соглашается та. – Переформулируем вопрос так: будете встречаться?

– Мы пока что не договаривались, когда встретимся в следующий раз, – отвечаю я. – Но, насколько могу судить, Марко хочет встречаться со мной.

Викс поворачивается ко мне.

– Стало быть, – спрашивает она, – ты настроена на долгие серьезные отношения с этим Марко, Мэл?

– Хотелось бы надеяться, – отвечаю я.

– Но ты же ведь его совсем не знаешь! Ты только вчера с ним познакомилась!

Джесси вдруг сердито хлопает рукой по рулю:

– Викс!

– Что? – отвечает та.

– Зачем ты это говоришь? Мэл сейчас пребывает в эйфории… Ты хочешь разрушить эту эйфорию?

– Просто я хочу, – отвечает та, – чтобы Мэл смотрела на вещи трезво. Если уж Мэл собирается начать серьезные отношения с парнем, то должна быть готова к тому, что однажды он ей не позвонит, и она будет мучиться, где он – просто пошел в библиотеку или развлекается с другой девчонкой? Она позвонит ему, он не ответит на звонок, она будет звонить еще и еще… И уже не сможет думать ни о чем другом и совсем с ума сойдет… – Викс поворачивается ко мне. – Мэл, скажи – тебе это надо?

Я ерзаю на месте, сама не зная, что ей ответить.

– Если такое произошло с тобой, еще не значит, что это произойдет и с Мэл! – говорит Джесси.

– Чтобы пережить такое, надо быть очень сильной, – словно не расслышав ее, продолжает Викс. – А ты, Мэл – уж прости меня! – не сильная. Ты мне нравишься, ты классная девчонка и все такое – но ты не сильная. Помяни мое слово – этот Марко просто пожует тебя и выплюнет, словно жвачку!

«Викс права, – думаю я, – я не сильная. Не успели мы с Марко расстаться, а я уже вся испереживалась – почему до сих пор не позвонил… Три раза телефон проверяла… Неужели мне теперь и впрямь суждено все время только и делать, что считать минуты, ожидая, когда же соизволит позвонить Марко? Я буду спать с телефоном, брать его с собой всякий раз, когда иду в ванную или в туалет… Если уж Викс – волевая, уверенная в себе Викс – так тяжело переживает размолвку со своим парнем, то чего можно ожидать от меня?

– Не обращай на нее внимания, Мэл! – произносит Джесси. – Я уверена, что у тебя с твоим Марко все будет отлично! Готова поспорить – он обязательно приедет к тебе в следующие выходные!

– Хотелось бы верить, – говорю я, хотя сама вся словно горю от ужаса. А вдруг Марко передумает встречаться со мной? А вдруг он повстречает другую девчонку?

– Да стоит только Марко увидеть твой дом, – полушутя заявляет Джесси, – и он сразу поймет, что лучше тебя ему невесты не найти!

Да, рано или поздно Марко побывает в моем доме – если, конечно, мы не расстанемся еще раньше… Познакомится с моими родителями – и не только…

– А стоит ему увидеть мою сестру, – так же полушутя говорю я, – как он с первого же взгляда влюбится в нее и забудет обо мне…

– Почему ты так думаешь? – спрашивает Джесси.

– Вот видишь, – встревает Викс, – что я говорила?

– Да про сестру я просто пошутила! – говорю я, стараясь выглядеть беспечной, хотя в глубине души отлично понимаю, что это не шутка.

Я снова проверяю свой мобильник – не прислал ли Марко эсэмэску. Нет, не прислал…

– Мэл, я видела твою сестру. Да ты в сто раз красивее, чем она! – уверяет меня Джесси.

– Да ладно, рассказывай… – отвечаю я.

– Я серьезно! Особенно если накрасишься так, как я тебе показывала. Надеюсь, ты научилась краситься?

– Ну что ж, – пожимаю плечами я, – буду смотреть на это как на эксперимент. Попробую один раз… Если с Марко у меня ничего не получится – значит, с любым другим парнем у меня будет все то же самое…

Я захлопываю свой мобильник-«раскладушку» и подтягиваю ноги под себя, словно хочу свернуться в калачик и оградиться от всего мира.

– Не говори так! – произносит Джесси. – Грустные мысли притягивают отрицательную энергию. Ты должна быть настроена на позитивный лад!

– Нужно смотреть на вещи трезво, Джесси, – качает головой Викс. – Любые отношения рано или поздно кончаются – и часто именно в тот момент, когда ты ожидаешь этого меньше всего. И ты не можешь ничего с этим поделать.

– Это ненормально, – пальцы Джесси нервно сжимают руль. – Этого не должно быть!

– Нравится тебе это или нет, – продолжает Викс, – но это так. Всему на свете рано или поздно приходит конец, и отношениям между мужчиной и женщиной тоже. И никто здесь ничего не может поделать – даже твой якобы всемогущий бог… А теперь разверни машину. Мы явно заехали не туда!

Джесси вдруг, яростно крутанув руль направо, сворачивает на обочину дороги – так резко, что я чуть не вскрикиваю – и так же яростно жмет на тормоз. Я ожидаю, что сейчас она развернет машину, и мы поедем назад. Но Джесси не делает этого.

– Ты с ума сошла? – фыркает Викс.

Вместо ответа Джесси, не сказав ни слова, отстегивает ремень безопасности, открывает дверь машины и выбегает в ночь.

Судя по всему, перемирие между девчонками закончено.

Глава 27. Джесси

– О господи! – восклицает Викс. – Вот ненормальная!

Голос ее доносится сквозь открытое окно машины до того места, где я стою одна посредине пустоты. Вокруг ни огонька. Справа от меня – пустынное шоссе, а слева – водоем, наверняка кишащий какими-нибудь пиявками и прочими болотными гадами. Если бы Викс стояла сейчас рядом со мной, я бы точно столкнула ее в это болото. Все, хватит уже с меня! С Викс я порываю!

– Не поминай имя Господне всуе! – кричу в ответ я.

– А вот хочу и буду! Имя Господне! Имя Господне! Имя Господне! Что, съела? – смеется Викс.

– Если ты поминаешь имя Господне, значит, ты веришь, что он существует! – отвечаю я. Я прекрасно знаю, что на самом деле это далеко не всегда так – но так обычно говорит моя бабушка Ми-Мо, когда кто-нибудь произносит «О боже!» или «господи!» в качестве ругательства.

Все, хватит! Я считала Викс подругой, но, как оказалось, никакая она мне не подруга. В одном лишь она права – надо смотреть на вещи трезво и понимать, что любые отношения рано или поздно закончатся. И сегодня моим отношениям с Викс пришел конец. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

– Разве ты не видишь, – слышу я голос Мэл, обращающейся к Викс, – что Джесси явно чем-то расстроена? Пойди к ней, поговори, помирись…

– Да ну ее к черту! – отвечает Викс таким голосом, что у меня исчезают последние сомнения по поводу того, стоит ли мне прекратить дружбу с ней. – Она всю дорогу чем-то расстроена! Не знаю, как тебя, а меня она уже заколебала! Она заколебала всех – даже своего ненаглядного бога, и Иисуса Христа, и Божью Матерь, и кто еще там есть…

Мне хочется перенестись отсюда куда-нибудь за тридевять земель – все равно куда, лишь бы подальше от Викс. Например, в Канаду. Есть там этот канадский творожный сыр, о котором рассказывала Мэл, и не думать ни о чем. И пусть мама тоже будет там. И пусть все будет хорошо… Пусть у меня начнется новая жизнь, и я сама буду чистой, словно ребенок, только что вынутый из крестильной купели…

Из моего горла невольно вырывается стон.

– Иди к ней, – снова повторяет Мэл.

– Да не пойду я к ней! – фыркает в ответ Викс. – Это от тебя она взяла моду чуть что останавливать машину и выскакивать из нее – вот ты и иди к ней сама и поговори! Что ты, что она – две истерички!

– Я истеричка? – возмущается Мэл.

– А то нет! Кто кричал: «Останови машину, останови машину!»?

«Ну и мерзкая же эта Викс! – думаю я. – Неудивительно, что Брэди ее бросил!»

– Неудивительно, Викс, что Брэди тебя бросил! – говорю я вслух.

Из пруда рядом со мной вдруг раздается всплеск, а затем какой-то звук, похожий то ли на кваканье лягушки, то ли на кряканье утки.

– Ты это слышала? – спрашивает Мэл у Викс.

– Ну слышала, и что дальше? Мало ли что скажет эта психопатка?

– Нет, я не про то, что сказала Джесси…

– Черт побери, как вы мне все надоели! – восклицает Викс.

Судя по звукам, Викс вылезает из машины и яростно захлопывает за собой дверь. Я не оборачиваюсь.

Из пруда снова слышится кваканье… нет, пожалуй, все-таки кряканье утки.

– Ну вот, Джесси, – произносит Викс, подойдя ко мне, – я стою рядом с тобой. Скажи спасибо Мэл, это она меня уговорила. Ну и что ты мне скажешь?

Я вдруг начинаю рыдать в три ручья.

– Джесси? – растерянно произносит Викс.

Я продолжаю рыдать, громко всхлипывая, сама того не желая, но не в силах остановиться.

– Джесси, что с тобой? – Судя по голосу Викс, от ее недавнего раздражения уже не осталось и следа. – Джесси!

– Моя мама участвовала в конкурсе мокрых футболок, – произношу я, сама не отдавая себе отчета в том, что я говорю. – Она надела свою самую обтягивающую футболку, а эти пьяные идиоты поливали ее грудь из шланга…

– Ничего не понимаю! – восклицает Викс. – О чем ты говоришь, Джесси?

Из пруда снова доносятся какие-то звуки.

– Да что у вас там происходит, девчонки? – окликает нас Мэл. – Возвращайтесь в машину!

– И я назвала ее шлюхой, – продолжаю рыдать я. – Родную мать – шлюхой! Что я за дочь после этого?! А вдруг бог…

– Так вот из-за чего ты так переживаешь? – произносит Викс. – Что твоя мама участвовала в каком-то конкурсе мокрых футболок? Нашла из-за чего переживать!

– А вдруг бог хотел наказать меня, а не ее? – говорю я, словно в бреду.

Викс вдруг крепко-крепко обнимает меня – так же, как тогда в Эпкоте. Несмотря на то, что по-прежнему ничего не понимает…

– Ну, Джесси, ты и чудик! – смеется она. – Бог тебя наказал? Чем же? Тем, что я, такая сволочь, все время задираю тебя?

– Тем, что послал моей маме рак, – говорю я.

Я произнесла это, хотя говорить мне было очень тяжело. И в то же время легко. Как ни кощунственно это прозвучит, сказав это, я сразу же почувствовала облегчение. Поделиться подобным с подругой – все-таки лучше, чем переживать это в себе…

Я чувствую, как Викс застыла на месте от моих слов. Я еще крепче прижимаюсь к ней.

– У твоей мамы рак? – переспрашивает она.

Я молча киваю, несмотря на то, что мой подбородок лежит на плече Викс.

– У твоей мамы рак?

Я снова киваю.

– И все это время, пока мы с Мэл переживали из-за парней и прочей ерунды, ты…

Я молчу, словно превратившись в сплошной комок нервов.

– О господи, Джесси! Теперь все понятно… И я еще называла тебя занудой!

Последняя фраза Викс почему-то кажется мне смешной, и я смеюсь, хотя, казалось бы, это совершенно не к месту. Впрочем, в каком-то смысле, мне все-таки есть от чего смеяться – поделившись своим печальным секретом с лучшей подругой, я словно избавилась от некоего груза и обрела свободу. Хотя, разумеется, болезнь мамы от этого никуда не делась…

Голова у меня кружится, и я почти не осознаю того, что Мэл вышла из машины и подошла к нам, что Викс, разговаривая с Мэл через мое плечо, объясняет ей, в чем дело. До моего сознания долетают лишь отдельные слова: «Мама… рак…».

– А какая у нее стадия? – спрашивает Мэл. – Первая, вторая? На ранней стадии еще можно что-то сделать… Она уже начала химиотерапию?

– Ну-ну, Джесси, не плачь! – Викс гладит меня по голове, словно ребенка.

Снова раздается крякающий звук – на этот раз гораздо ближе к нам.

– О господи! – вдруг восклицает Мэл голосом, полным ужаса.

Викс по-прежнему обнимает меня, но я чувствую, что ее мускулы мгновенно напрягаются.

– Не оборачивайся, Джесси! – произносит она.

Тем не менее, я, вывернувшись насколько возможно, из ее объятий, оборачиваюсь – и то, что вижу, заставляет меня похолодеть от ужаса. К берегу пруда жмется утка – нет, даже маленький утенок, а за ним, менее чем в десяти ярдах – аллигатор. Не чучело из музея – живой аллигатор, но длиной не меньше Старого Джо – футов десять. Его зеленая кожа тускло поблескивает в свете фар моего «Опеля».

– О господи, – верещит Мэл, – о господи!

– Все в машину! – командует Викс. – Быстро – но не бежим, идем спокойно!

Я снова оборачиваюсь, несмотря на то, что Викс тянет меня за собой. Утенок беспомощно трепещет своими маленькими детскими крылышками.

«Где же его мама?» – думаю я.

– Пошли, Джесси! – снова тянет меня Викс.

– Мы должны спасти его!

– Ты с ума сошла?

Я смотрю на Викс и вижу, что она вся в поту от страха, несмотря на внешнее спокойствие.

Утенок уже вылез на берег, но и аллигатор скоро вылезет за ним. Мэл уже у машины и рывком открывает дверь.

Аллигатор вертит своей огромной головой.

– О господи! – восклицает теперь уже Викс.

– Да быстрее же, девчонки! – кричит Мэл.

Викс дергает меня за руку, но я рывком высвобождаюсь и направляюсь к утенку. Аллигатор бьет по воде хвостом.

– Джесси! – верещит Мэл.

Аллигаторы умеют бегать со скоростью тридцать миль в час. Я это знаю, поскольку выросла во Флориде. Поэтому я должна успеть схватить утенка до того, как это чудовище ступит на берег. Иначе утенок погибнет, а я этого не переживу.

Я не хочу, чтобы утенок погиб. Но не хочу и того, чтобы Викс и Мэл увидели мою смерть.

Я тянусь вперед – практически ложусь на землю. Я ничего не вижу, но – слава богу! – мои пальцы нащупывают что-то живое и в перьях. Утенок!

Я поднимаю голову – и вижу перед собой гигантскую раскрытую пасть с огромными острыми зубами.

– Джесси, поднимайся! – кричит Мэл.

Я пытаюсь встать на ноги, но они не слушаются меня. Мой локоть упирается в какой-то острый камень. Утенок пытается вырваться из моих рук, но я крепко держу его.

«Нет уж, маленький, – думаю я, – теперь я не отпущу тебя!»

Рука Викс рывком поднимает меня с земли.

– Ты идиотка, Джесси! Бежим!

Аллигатор злобно шипит. Викс тащит меня за собой, заставляя бежать. Мы добегаем до машины, и Викс вталкивает меня на заднее сиденье. Я падаю на Мэл, а Викс – на меня. Дрожащими руками Викс захлопывает дверь.

– Заводи машину, Джесси! – кричит Мэл из-под меня.

Аллигатор с разбегу шлепается на нашу машину сверху.

– Все равно не достанешь нас, урод! – дразнит его Викс. – Машина сделана из металла! Оставь эту затею, придурок!

По-прежнему прижимая утенка к груди, я пытаюсь протиснуться на переднее сиденье – и каким-то чудом мне это удается. Я поворачиваю ключ зажигания – но машина, разок дернувшись, почему-то затихает. Поворачиваю снова – машина издает ужасный рев, но по-прежнему не трогается с места.

– Черт побери! – ругаюсь я, хотя отлично знаю, что чертыхаться – грех.

Аллигатор снова набрасывается на наш «Опель» всей своей огромной тушей, и, хотя я не понимаю по-крокодильи, мне и так ясно, что́ он хочет сказать: «Отдайте мне мою добычу, или я проглочу вас вместе с вашей машиной!». Зубы чудовища с ужасным скрежетом царапают по стеклу. Мэл визжит не переставая.

– Ну, давай же, заводись! – Я в третий раз поворачиваю ключ, и – о чудо! – мотор, кажется, начинает подавать признаки жизни.

– Слава тебе, господи! – произносит Викс.

Викс славит бога? Я не верю собственным ушам!

Что же до Мэл, та просто продолжает визжать.

Наш «Опель» начинает набирать скорость. Под шинами скрежещет гравий. Утенок, сидящий у меня на ноге, трепещет своими слабыми крылышками, пытаясь сохранить равновесие.

– Что, съел, урод зубастый? – победно восклицает Викс. – Дерьма тебе на лопате, а не нашего утенка!

– Он не гонится за нами? – по-прежнему полным страха голосом спрашивает Мэл. – Умоляю, скажите, он не гонится за нами?

Я знаю, что «Опель», может быть, не самая быстрая машина в мире, но по крайней мере шестьдесят миль в час уж точно выдает. Я что есть силы жму на газ.

– Аллигатор? – переспрашиваю я. – Успокойся, Мэл, аллигатор твой уже сдох!

В висящее передо мной зеркало я вижу Мэл, застывшую в каком-то оцепенении, и Викс, обнявшую ее и гладящую по голове, словно ребенка. Лицо Мэл бледно как смерть.

– Никогда больше так не делай, Джесси! – произносит Викс. – Поняла?

Слова Викс словно отрезвляют меня. Я действительно только что подвергла всех нас смертельной опасности – и из-за чего? Ради какого-то утенка, который уже успел оставить вонючую зеленую каплю на моей ноге…

Но в следующий момент меня вдруг переполняет эйфория. Мы ведь остались живы, не так ли? И утенка спасли…

– Что ж, – говорю я, – может быть, я действительно поступила глупо. Но, по крайней мере, получила от жизни урок…

Я чувствую, что говорю словно какой-нибудь проповедник из моих любимых религиозных телепередач. Что ж, теперь обо мне, я думаю, вполне можно снимать телепередачу. Или фильм. И назвать его как-нибудь вроде «Джесси Фикс и челюсти смерти»… А что – по-моему, неплохо звучит!

– Не хотите узнать, что за урок я получила? – говорю я.

– Ну и что за урок? – спрашивает Мэл, по-прежнему стуча зубами, не в силах оправиться от только что пережитого ужаса.

– Что жизнь – это жизнь… пока ты не умер.

– Тоже мне премудрость! – фыркает Викс. – По-моему, для того, чтобы понять это, вовсе нет нужды, рискуя жизнью, спасать какого-то утенка из зубов аллигатора! Кстати, ты не подумала – а вдруг это мама-аллигатор, которая искала пищу для своих детей? А ты отняла у нее этого утенка – и теперь бедные маленькие крокодильчики умрут с голоду…

– Не надо, Викс! – отвечаю я. – Я спасла эту уточку – и теперь она в безопасности. Разве это не доброе дело?

– Она? – спрашивает Мэл, хотя зубы у нее все еще так стучат от страха, что даже говорить ей удается с трудом. – Ты уверена, что это она?

– Ну уж, во всяком случае, это не селезень, – отвечаю я.

– Молчи уж лучше! – фыркает Викс. – Знаем мы, как ты разбираешься в птицах! «Пеликан»…

Утенок сердито крякает, словно возражает Викс.

– И ты, крякалка несчастная, тоже молчи! – огрызается та.

22 Августа, воскресенье

Глава 28. Викс

– Назовем ее «Вонючка», – говорю я, шмыгая носом.

Час ночи. Мы едем в направлении юга уже целый час.

– Она не воняет! – протестует Джесси.

– Ну, тогда «Засранка».

– Викс!

– Что «Викс»? Разве она не засранка? На тебя она уже покакала…

– Надеюсь, Джесси, ты не оставишь ее у себя дома? – спрашивает Мэл.

– А почему бы и нет? – отвечает та. – Я думаю, мама не будет возражать. Она любит животных!

– Кстати, Джесси, – интересуюсь я, – твой сосед все еще держит морских свинок?

– Да, держит. Очаровательные свинки! Зовут их Отис и Лола. К сожалению, побегать им особо негде, двора у соседа нет – он, как и мы, живет в фургоне. Приходится ему держать их в клетке… – Все это Джесси рассказывает, обращаясь к Мэл, потому что я прекрасно знаю и про свинок соседа, и про то, что у него нет двора.

– А утенка ты тоже будешь держать в клетке? – спрашивает Мэл у Джесси.

– Да, – отвечает та, – по крайней мере, пока он еще маленький. Постелю соломы или опилок, чтобы спать было мягко…

– Я думаю, Засранке это понравится, – говорю я. – Я даже могу попросить Пенна, чтобы он сделал для нее подходящую клетку…

Я говорю это, зная, что Джесси явно неравнодушна к Пенну, хотя она и думает, что никто об этом не догадывается. Не говоря уже о том, что всякий раз, когда Пенн приходит в «Вафельный Дом», Джесси подает ему бесплатный стакан колы, так она еще и все время, пока он сидит в ресторане, норовит почаще попадаться ему на глаза. Однажды я даже застала их вдвоем в туалете – Пенн расчесывал ей волосы, хотя Джесси в тот день работала на кассе и не имела права отлучаться с рабочего места. Обычно Джесси очень серьезно относится к своим обязанностям и не отлучается с рабочего места без разрешения или без крайней нужды. Но для Пенна она сделала исключение – что уже говорит о многом… Вот и сейчас, стоило мне упомянуть о Пенне, как Джесси уже начинает, явно волнуясь, накручивать на палец прядь волос… И я задумываюсь – а все ли знаю о Джесси, которую, казалось бы, давно уже изучила вдоль и поперек? Кто знает, на что она способна? Как говорится, «в тихом омуте черти водятся»…

Джесси почему-то кивает.

– Что киваешь? – спрашиваю я. – Хочешь, чтобы я попросила Пенна сделать клетку для твоей Засранки? Могу позвонить ему прямо сейчас…

– Может быть, – произносит вдруг она, – я лучше сама ему позвоню? Скажи мне только его номер телефона…

– Ты хочешь сама позвонить ему? – удивляюсь я.

От моего взгляда не укрывается, что щеки Джесси немного краснеют. Джесси явно смущена собственной смелостью, хотя и старается не подавать вида.

– А что, – произносит она, – почему бы и нет? Только не сейчас. Как-нибудь потом…

– Хорошо, – говорю я, – дам тебе номер Пенна, когда надумаешь… Засранка, – обращаюсь я к утенку, – напомни мне как-нибудь, чтобы я дала Джесси телефон Пенна!

– Она не Засранка! – протестует Джесси. – Я не буду ее так называть!

– Тогда как мы ее назовем? – спрашивает Мэл. – Вера? Надежда? Любовь?

– Хорошие имена, – отвечает Джесси, – но… не птичьи.

– Ну, а какие птичьи? – пожимаю плечами я. – О, придумала! Назовем ее Мандаринка! Есть ведь, кажется, какие-то утки-мандаринки…

– Есть, – произносит Джесси, – но это явно не утка-мандаринка.

Я уже чуть было снова не напоминаю Джесси, какой она «великий знаток» птиц – но в последний момент все-таки удерживаюсь.

– Как насчет «Бифштекс»? – пытается внести свою лепту Мэл.

– Не пойдет, – возражает Джесси. – Один Бифштекс у нас уже есть.

– Ну, тогда «Колбаса». Или «Ветчина», – предлагает Мэл.

– А что, – смеюсь я, – «Колбаса» – хорошее имя! Привет, Колбаска! Как дела, Колбаска?

Джесси недовольно фыркает, словно хочет сказать: «Ваши шутки зашли слишком далеко. Это уже не смешно!».

– Назовем ее Вафлей, – говорю я. – В конце концов, мы ведь работаем в «Вафельном Доме»…

– «Вафля» мне нравится, – поддерживает меня Мэл. – Я голосую за «Вафлю»!

– Ну как, здо́рово я придумала? – довольно заявляю я. – Оно и звучит… как-то по-утиному…

– Ну, здравствуй, новонареченная Вафля! – произносит Джесси, обращаясь к утенку.

– Скорее уж тогда «новоиспеченная Вафля», – поправляю я.

– Нет, печь мы ее не будем! – смеется Джесси. – Нравится тебе твое новое имя, Вафля?

Утенок молчит.

– Молчание – знак согласия! – подводит итог Джесси.

Мы уже давно выехали на главное шоссе, которое ведет на юг, к Коралловому замку. Я лежу на двух задних сиденьях – Мэл переместилась на место рядом с Джесси, чтобы позволить мне прилечь, потому что в гостинице я, в отличие от девчонок, почему-то плохо выспалась. Наверно, потому, что в голову мне лезли всякие мысли…

Что ж, мы живы – и это, если верить уроку, извлеченному Джесси из этого ужасного случая, уже хорошо. И еще мы спасли утенка…

Путешествие продолжается. Путешествие, ради которого мы оставили позади – по крайней мере, на время – наши проблемы и заботы, родителей с их болезнями, работу, школьных друзей… Мы словно стряхнули все это с себя ради того, чтобы гнать машину по пустынному шоссе посреди ночи…

Что ж, уже неплохо. Можно хотя бы на время забыть о наших денежных проблемах, о том, что в этом году мы окончим школу – и что нас дальше ждет? – от повседневной жизни с ее рутиной… Словно во всем мире нас всего лишь трое. Ну, и еще Вафля…

Впрочем, стоит ли обманываться? От себя все равно не убежишь… Как ни стараюсь я забыться, сумбурные мысли в голове и холод в моей груди все равно упорно и неотвязно напоминают о себе.

При свете фонарика, который Мэл купила на автозаправочной станции, я перечитываю книжку «Удивительная Флорида». По моим расчетам, в Хоумстед мы приедем где-то в пять утра – чуть позже, чем я предполагала, так как происшествие с аллигатором задержало нас в пути, но все равно Коралловый Замок будет еще закрыт для посетителей. Впрочем, ничего страшного – посидим сначала в «Вафельном Доме» (я знаю, что в Хоумстеде он есть).

Девушку, в честь которой этот Эд Лидскалнин построил Коралловый замок, звали Агнес Скаффс. Ну и дурацкое имя! Если бы меня звали Агнес Скаффс, меня, я думаю, никто бы не любил. Если уж с таким сексуальным именем, как Виктория Симонофф, меня никто не любит…

Агнес Скаффс не ответила на любовь Эда – и он в ее честь перетаскал собственноручно не один десяток огромных коралловых глыб общим весом 1100 тонн (так написано в книжке). До того, как она его бросила, он, кажется, никогда не проявлял столь богатырской силы. Как он их таскал – никто не видел, потому что все происходило ночью. Никто ему не помогал. А ростом этот Эд был невелик – всего пять футов. Обычный парень – а стоило этой Агнес бросить его, как он вдруг превратился в Супермена…

А вот мне то, что Брэди бросил меня, почему-то отнюдь не прибавляет сил…

Да, я отлично помню, что фразу «Нам надо расстаться» произнесла я, а не он. Но все равно у меня такое чувство, что это он бросил меня.

Когда я еще была с Брэди, мне казалось, что если бы он меня бросил, я бы уж точно не стала строить в его честь никаких коралловых замков. Думала, что, брось он меня, я смогла бы его вернуть. А если бы все-таки не смогла, то не стала бы считать, что жизнь кончена. Жила бы дальше как ни в чем не бывало…

Теперь же мне кажется, что я готова построить коралловый замок, если это поможет мне вернуть Брэди. Да что там замок – сделала бы что угодно, совершила бы любой подвиг, помоги мне это его вернуть…

Только вот сил у меня на такое нет.

Глава 29. Мэл

– Она спит? – спрашивает у меня Джесси.

Я оборачиваюсь и гляжу на Викс, стараясь не потревожить Вафлю, безмятежно свернувшуюся в клубок у меня на коленях. Джесси – хотя и явно неохотно – доверила ее моему попечению после того, как та упала с водительского сиденья, и Джесси, не заметив этого, чуть было не раздавила ее, нажимая на педаль.

– Кажется, да, – говорю я.

И действительно, Викс спит, вытянувшись на задних сиденьях и обхватив голову руками, словно от чего-то защищаясь.

Я приглушаю свой плеер, из которого звучит песня Мэси Грэй «I Try».

– Неудивительно, – произносит Джесси. – Викс спасла меня из челюстей смерти. Наверняка она при этом перенервничала – а это, должно быть, забрало у нее много энергии.

Я уже успела оправиться от шока, и недавнее происшествие с аллигатором даже начало казаться смешным – но слова Джесси заставили меня снова призадуматься. Я невольно вжимаюсь в кресло и начинаю вглядываться в темноту за окном, словно надеясь разглядеть там ответ на некий мучающий меня вопрос. Викс спасла Джесси от челюстей смерти… А я ничем себя не проявила. В этой опасной ситуации я повела себя как последняя трусиха!

– Прости меня, Джесси! – произношу я.

– За что? – удивляется она.

– За то, что я не спасла тебя.

– Тебе и не нужно было этого делать. Это сделала Викс.

– Я знаю, – срывающимся голосом шепчу я. – Но я на ее месте не смогла бы…

– Послушай, Мэл, не стоит казнить себя за то, что ты испугалась аллигатора!

– Я презираю себя за то, что я такая трусиха!

– Многие люди боятся аллигаторов, Мэл. Некоторые и людей боятся. Иной человек еще хуже аллигатора…

Я задумываюсь о моих отношениях с людьми. Моя новая школа. Моя старая школа. Моя сестра… Я нелегко схожусь с людьми. С некоторыми я действительно просто боялась сходиться, даже если они, может быть, сами были не прочь сойтись со мной…

– Может быть, – произношу я, – ты права, бояться аллигаторов – это еще полбеды… Но я и людей боюсь…

Голос мой дрожит, и я презираю себя за это – мне не хочется выглядеть маленькой, несчастной и забитой.

– Ну, меня ты, надеюсь, не боишься? – улыбается Джесси.

Я смеюсь в ответ – но потом призадумываюсь. Честно говоря, Джесси я тоже поначалу немного побаивалась. Но, как оказалось впоследствии, несмотря на некоторые странности, Джесси, в сущности, отличная девчонка – добрая, отзывчивая, всегда готовая выслушать тебя и прийти на помощь…

– Уже не боюсь, – говорю я.

– Признаться, – вздыхает она, – поначалу и я относилась к тебе не самым лучшим образом… – Джесси делает паузу. – Послушай, Мэл, а почему ты вообще с нами поехала?

Я рассеянно глажу утенка по спине.

– Не знаю… – говорю я. – Ты и Викс казались мне такими закадычными подругами… Вы всем делились друг с другом, во всем друг другу доверяли… Мне захотелось влиться в вашу компанию. Точнее, мне просто захотелось перестать бояться людей…

Я замолкаю, продолжая гладить Вафлю и слушая песню. Я думаю о том, как странно порой бывает – человек вроде бы знает что-то о себе самом и в то же время не знает… Наверно, не у меня одной есть тайные страхи… Да взять хотя бы Викс – она так боялась, что Брэди бросит ее, что в конце концов сама с ним порвала… Не глупо ли?

– Не кажется ли тебе, Джесси, – говорю я вслух, – что Викс совершила большую ошибку?

Джесси в ответ лишь бормочет что-то неопределенное.

– Мы должны помочь ей, пока не поздно! – набравшись решительности, говорю я.

– Каким же образом? – спрашивает Джесси.

– Мы должны разыскать Брэди.

– Ты шутишь? – фыркает она.

– И не думаю. Викс спасла тебе жизнь, Джесси. Теперь пришел твой черед помочь ей.

Джесси морщит лоб и закусывает губу.

– Может быть, – задумчиво произносит она, – я и должна помочь ей… Но в последнее время мы с Викс все время то ссоримся, то миримся… Я не хочу снова… – Джесси вдруг замолкает на полуслове.

– Ты боишься, что только еще сильнее все испортишь? – заканчиваю за нее я.

– Да, – опустив голову, чуть слышно произносит она.

Я вдруг понимаю, что́ должна сделать. Хватит мне уже бояться всего на свете!

– Подвинься-ка! – говорю я Джесси.

– Что? – не поняв, переспрашивает она.

– Подержи Вафлю. А машину поведу я.

– Да ты водить-то умеешь?

– Уж как-нибудь справлюсь! А если и не справлюсь, пусть Викс тогда злится на меня. Не все же ей на тебя злиться!

Джесси в нерешительности барабанит пальцами по рулю – но я знаю, что когда Джесси поймет, в чем моя идея, она сама одобрит ее.

Впрочем, Джесси, кажется, уже поняла мой план. Это читается в ее глазах и в тоне, которым она спрашивает:

– Ты уверена?

– Да, – коротко и твердо отвечаю я.

Джесси останавливает машину и открывает свою дверь, а я – свою. Одновременно, едва ли не секунда в секунду, мы выходим из машины. Я передаю Джесси Вафлю, словно величайшее сокровище, и мы с Джесси меняемся местами.

Далеко на горизонте я замечаю мерцающий свет – может, огни большого города, может, рассвет… Я пристегиваю ремень безопасности и ставлю ногу на педаль. Сердце мое колотится от страха, кровь стучит в висках, но, сжав зубы, я мысленно повторяю себе: «Я смогу… я ведь умею…».

Я завожу мотор.

Может быть, Викс сама заслужила разлуку с Брэди из-за собственной глупости, но я хочу ей помочь. Возможно, она будет недовольна, даже возненавидит меня – но я должна сделать это. Я это сделаю!

Мои размышления вдруг прерывает звонок.

– Твой мобильник! – восклицает Джесси. – Держу пари, это Марко!

Марко! Мой Марко! Я уже успела забыть о нем… То есть не то чтобы забыла, а просто от этой истории с аллигатором Марко как бы немного отошел на задний план…

Ну вот, а я еще переживала, позвонит он мне или не позвонит!

Джесси протягивает мне мобильник. Я раскрываю его и нажимаю кнопку.

– Привет, Марко!

– Привет! – слышу я. – Я сначала не стал звонить, думал: поздно… А потом решил: позвоню, чем черт не шутит… Ну, как у вас дела?

– Дела? Отлично! Я веду машину…

– Ты, кажется, говорила, что не любишь водить машину?

– Я не говорила, что не люблю, – отвечаю я, решительно нажимая на педаль. – Просто пока еще не очень хорошо умею… Кстати, ты не поверишь – нас тут едва не проглотил аллигатор!

– Что?

– Впрочем, это долго рассказывать, – смеюсь я. – Завтра расскажу. Кстати, где ты сейчас?

– Уже вернулся домой.

– Собираешься ложиться спать?

– Да, просто решил позвонить тебе перед сном. Позвони мне завтра!

– Обязательно позвоню!

Я готова плясать от радости. Марко хочет, чтобы я позвонила ему! Значит, я ему нравлюсь… Значит, все в порядке – я могу нравиться парням. Впрочем, других парней мне не надо – только Марко…

– А я, – говорит он, – пожалуй, приеду к тебе в следующие выходные. Если, конечно, не возражаешь…

– Буду только рада! Впрочем, я могу и сама приехать к тебе…

– А машину где возьмешь?

– У меня есть своя машина.

Вообще-то машина не совсем моя, но я надеюсь, что уж как-нибудь сумею уговорить сестру дать мне машину на выходные.

Впереди я вижу дорожный указатель, говорящий о том, что до Майами осталось совсем немного.

– Извини, Марко, – говорю я, – я тебе завтра перезвоню. Мы уже почти приехали в Майами.

– В Майами? – удивляется он. – Но вы ведь, кажется, собирались посмотреть Коралловый замок?

– Собирались, – смеюсь я. – Но я передумала. Я ведь женщина, Марко – а женщины существа ветреные и непостоянные…

– Ну что же, – смеется он в ответ, – желаю приятно провести время, мисс Ветреная-и-Непостоянная. Спокойной ночи! Впрочем, какая ночь – уже почти утро…

– И тебе спокойной ночи… то есть, доброго утра.

Я выключаю мобильник и передаю его Джесси.

– Ты знаешь, – задумчиво произносит она, – твоему Марко можно позавидовать. Теперь ему всю ночь – точнее, те несколько часов, что остались от ночи – будут сниться сладкие сны. Я уверена, что он сейчас благодарит судьбу за то, что ему повезло познакомиться с тобой…

«Дай бог, чтобы это действительно было так!» – улыбаясь, думаю я.

Впереди виден знак, указывающий дорогу к университету.

– Ты знаешь, где живет Брэди? – спрашиваю я у Джесси.

– Точного адреса не знаю. Но, я думаю, студенческий городок мы уж как-нибудь найдем. А потом разбудим Викс – и поставим ее перед фактом. Думаю, будет лучше, если разбудишь ее ты – это ведь была твоя идея…

Я продолжаю ехать по Саут-Дикси-авеню, пока не замечаю указатель, согласно которому нам следует повернуть на улицу Стэнфорд. Вот мы уже въезжаем в ворота студенческого городка… Несмотря на то, что сейчас четыре часа утра, по пути нам попадаются две или три компании студентов – кажется, подвыпивших, – сидящих на лужайке.

Я останавливаю машину.

– Ты уверена? – еще раз спрашивает меня Джесси. – В принципе, мы еще можем повернуть назад…

– Ну уж нет! – решительно заявляю я. – Но я надеюсь, если что, ты меня все-таки поддержишь…

Я отстегиваю ремень безопасности и перелезаю на заднее сиденье.

– Викс, вставай! – Я легонько тормошу ее за плечо.

– Пенн, отстань! – ворчит она.

– Это не Пенн, Викс. Это Мэл.

Я все еще немного побаиваюсь, что Викс, чего доброго, ударит меня по лицу или еще что-нибудь в этом роде – но я все равно собираюсь сделать то, что задумала. Слишком бояться Викс мне все-таки не стоит – она ведь не аллигатор…

– Вставай, Викс, приехали! – говорю я.

Викс поднимает голову, почему-то напоминая мне черепаху, высовывающую голову из своего панциря.

– В Замок Разбитых Сердец? – спрашивает она.

– Будем надеяться, что все-таки в Замок Любви! – улыбаюсь я.

Глава 30. Викс

– Куда вы меня привезли? – спросонья спрашиваю я.

Впрочем, несмотря на то, что вокруг почти совсем темно – лишь слабый свет двух-трех фонарей рассеивает мрак, я все же понимаю, где мы – в студенческом городке университета Майами.

– Разве ты не хочешь увидеть своего Брэди? – спрашивает Мэл.

– Ничуть, – пожимаю плечами я. – Зачем я ему? Брэди сейчас наверняка развлекается с какой-нибудь футбольной болельщицей. Антропологию с ней изучает – так сказать, на практике…

– Викс! – Взгляд Мэл строг. – Откуда ты это знаешь? Я уверена, что ничего такого нет! Ты сама все это напридумывала!

– Вы хотите, чтобы я заявилась к Брэди в четыре часа утра?

– Ну, во-первых, – произносит Джесси, – сейчас уже почти полпятого…

– А во-вторых, – подхватывает Мэл, – на будущее тебе урок, Викс: не звони своему парню, когда ты пьяна!

– Он первый прислал мне эсэмэску!

– Неважно. Могла бы ответить и наутро, когда протрезвела бы. – Мэл открывает дверь машины и выжидающе смотрит на меня. – Спьяну еще и не такое можно отчебучить… Наверняка и сама теперь не помнишь, что ему наговорила!

– Все я отлично помню! – огрызаюсь я, хотя на самом деле не помню почти ничего. А все проклятое пиво! – Брэди еще рассказывал что-то там про антропологию…

– Иди и поговори с ним, – не терпящим возражений тоном требует Мэл. – В конце концов, именно для этого мы и отправились в эту поездку…

– Я не собираюсь кланяться ему в ножки после того, как он мне целых две недели не звонил!

– Кланяться в ножки и не надо. Просто поговори с ним… Я знаю, ты ведь любишь его!

– Любила когда-то… Но мало ли что когда-то было…

– Не пытайся обмануть ни себя, ни нас, Викс. Я знаю, ты его по-прежнему любишь. И он – я уверена – любит тебя.

«Откуда она может знать, любит ли меня Брэди? – думаю я. – Она и видела-то его всего-то раза два или три, когда он приходил в «Вафельный Дом»…»

– Ты сама вела машину? – спрашиваю я, заметив, что Джесси сидит не на водительском сиденье, а рядом. – Джесси, скажи – машину вела Мэл?

В ответ Джесси лишь пожимает плечами.

– Да, машину вела я, – не без самодовольства заявляет Мэл. – И, как водитель, я сама решала, куда мне ехать – потому и привезла тебя сюда.

Я не верю своим ушам. Мэл вела машину? Сама? Да еще глубокой ночью, когда вокруг ни зги не видно?!

– Кстати, когда нам попадались автоматы для оплаты проезда, Мэл справлялась с ними весьма ловко! – произносит Джесси, вылезая из машины.

– Вы теперь всю оставшуюся жизнь будете попрекать меня тем, как неудачно я бросила эти чертовы монеты? – ворчу я. – Когда мне и без того тошно…

Мэл лишь фыркает в ответ.

– Вы сговорились привезти меня сюда? – спрашиваю я. – Эх, а я так мечтала увидеть Коралловый замок…

– Замок ты еще сто раз увидишь! – Джесси залезает ко мне и почти силой вытаскивает меня из машины. – Иди поговори с Брэди!

– Не узнаю тебя, Джесси! – пытаюсь шутить я. – Ты, кажется, всегда считала, что наши отношения с Брэди – грех? А теперь вдруг сама пытаешься снова свести меня с ним…

– Не говори глупостей, Викс. Ты ведь любишь Брэди, я знаю!

– Люблю, – неохотно признаю я.

– И нужно быть слепой, чтобы не видеть, что он тоже любит тебя!

В ответ я лишь мычу нечто нечленораздельное.

– А я твоя подруга, Викс – хотя у нас с тобой совершенно разные взгляды на жизнь и мы не соглашаемся друг с другом в семидесяти пяти случаях из ста. И я считаю своим долгом помочь тебе.

– Я бы даже сказала – где-то в восьмидесяти пяти случаях из ста… – говорю я.

– Возможно. Но как бы там ни было – в данном случае я права. Впрочем, – усмехается она, – я всегда права!

– Согласна, – отвечаю я, – но с небольшой поправкой – всегда, кроме тех случаев, когда ты неправа. А таких случаев абсолютное большинство!

Джесси лишь улыбается в ответ.

– Молчишь, не споришь? – в шутку злорадствую я. – Что ж, уже прогресс! Начинаешь понемногу исправляться…

– Иди поговори с Брэди, Викс! – снова произносит Мэл.

С каких это пор робкая Мэл вдруг превратилась в командира? Да что такое творится с девчонками? От Джесси я еще могла ожидать подобного, но от Мэл…

– В таком виде? – протестую я. – Я вся помятая со сна… И на футболке пятно – запачкала соусом из папайи, когда мы ели в ресторане…

– Если Брэди тебя действительно любит, – возражает Джесси, – то он тебя любую примет, с пятном или без пятна.

– Надень другую футболку, – предлагает Мэл. – Есть же у тебя, наверно, запасная?

– К тому же, я вся потная… – продолжаю я.

– Побрызгайся дезодорантом, – говорит Мэл. – А если ты сейчас скажешь, что изо рта у тебя плохо пахнет, у меня есть мятная жвачка.

Джесси открывает багажник, роется в моей сумке и извлекает из нее зеленую футболку.

– Вот, – говорит она, – эта вроде бы чистая – во всяком случае, за время нашего путешествия ты ее, кажется, не надевала. К тому же, я видела тебя в ней – по-моему, она на тебе неплохо смотрится! Надо бы тебя еще немного накрасить…

– Да куда я пойду, – снова возражаю я, – посреди ночи?

– Надень лучше те, другие шорты, – произносит Мэл, критически разглядывая меня с головы до ног, – они на тебе лучше смотрятся.

– Брэди как-то говорил мне, что ему нравятся шорты, которые сейчас на мне, – отвечаю я. – Впрочем, какое это имеет значение – я все равно не собираюсь к нему идти…

– Причешись, – приказывает Джесси, протягивая мне расческу.

– Да идите вы обе к черту! – не выдерживаю я. – Я спать хочу! Я хочу заснуть и проснуться в Коралловом замке. Если мне не изменяет память, таков, кажется, был наш изначальный план?

– Старый Джо был бы тобой недоволен! – говорит Джесси.

– Что? – переспрашиваю я. – Да Старый Джо по уши влюблен в меня и восхищается всем, что бы я ни сделала!

– Неправда, – возражает Джесси. – Если бы он сейчас тебя видел, он был бы тобой недоволен.

– Старый Джо восхищен мною потому, что я победила того, другого аллигатора, – говорю я. – И спасла тебя от челюстей смерти…

– Нет, – продолжает спорить Джесси. – То есть, да – этим он, конечно же, восхищен. Но если бы Старый Джо увидел тебя сейчас, я думаю, он бы сказал, – Джесси произносит таким голосом, каким, надо полагать, говорил бы аллигатор, умей он это делать: – «Джесси призналась, что у ее мамы рак, хотя ей тяжело было в этом признаться – молодец! Мэл не побоялась ударить Викс, хотя та раза в два ее сильнее – молодец! К тому же, Мэл отхватила себе отличного парня – вдвойне молодец! А вот Викс ведет себя как трусиха, пытается убежать от проблем…».

– Если не ошибаюсь, Джесси, – говорю я, – ты так до сих пор не перезвонила своей маме…

Но Джесси словно и не слышит меня.

– «А ты знаешь, что я делаю с трусихами? – продолжает она изображать Аллигатора Джо. – Я ем их на завтрак вместе с цыплятами!»

– Ну очень смешно! – фыркаю я.

– Твоя проблема, Викс, – говорит Джесси уже нормальным голосом, – это то, что ты боишься быть самой собой, все время думаешь: «А что скажет такой-то, а как отреагирует такая-то, если я сделаю то-то и то-то?» Перестань, наконец, думать о том, что подумают о тебе люди! Будь самой собой!

– Позвони маме, Джесси! – отвечаю я.

– Викс, мои проблемы – это мои проблемы. Мы сейчас говорим о тебе. Нравится тебе это или нет, настало время самой решать свои проблемы, Викс. Мы и так уже, считай, разжевали все за тебя и в рот положили – привезли тебя сюда. Но поговорить со своим парнем тебе придется все-таки самой!

– Где живет твой Брэди? – спрашивает Мэл.

Я неохотно называю его адрес.

– Вот видишь, – победно улыбается Мэл, – ты ведь сама хочешь увидеть его… Не хотела бы – не назвала бы его адрес!

Я стою перед общежитием Брэди и разглядываю окна на втором этаже, пытаясь угадать, которое из них – его. Наш «Опель» припаркован на стоянке неподалеку.

То, что мне предстоит сейчас сделать – пожалуй, самое сложное испытание, которое до сих пор выпадало мне в жизни. Может быть, Брэди вовсе не хочет, чтобы я звонила ему! Я ведь не знаю, чего хочет Брэди… С тех пор, как я объявила ему, что мы расстаемся, он звонил мне раза три, но я не отвечала. А эсэмэсок он мне не присылал. Так что откуда я могу знать, как он отреагирует, если я прямо сейчас позвоню или заявлюсь к нему?

К тому же, сейчас четыре часа сорок две минуты, утро воскресенья… Брэди, наверное, спит…

– Почему он целых две недели не звонил мне? – спрашиваю я у Джесси.

– Вот и позвони ему и сама спроси у него об этом, – говорит та. – Или так и будешь всю оставшуюся жизнь мучиться и гадать, почему он не звонил? Позвони!

– С каких это пор ты мною командуешь? – усмехаюсь я.

– Позвони, не тяни! – произносит Мэл.

– Как, и ты туда же – раскомандовалась? – отвечаю я.

– Звони давай! – смеется та.

Джесси и Мэл отходят чуть подальше, и Мэл обнимает Джесси за талию.

– Мы пойдем немного поспим в машине, – объявляет она, и обе уходят.

Брэди отвечает со второго звонка.

– Викс! – слышу я его голос. – Как дела? У тебя все в порядке?

– Вроде бы да, – отвечаю я.

– Я сейчас спал, но положил телефон рядом с собой – ждал, а вдруг ты позвонишь…

– Извини, что в такое время… – говорю я.

– Подожди немного, я выйду из комнаты, а то еще разбудим парня, что живет в одной комнате со мной…

– Хорошо, жду.

– Только, ради бога, не отключайся! Подожди минутку…

– Хорошо, хорошо…

Я жду с минуту, а затем снова слышу голос Брэди:

– Ну, вот, я ушел в ванную. Говори!

– Послушай, Брэди, я хочу у тебя кое-что спросить…

– Я слушаю.

Набравшись духа, я, наконец, задаю свой вопрос:

– Почему ты не звонил мне?

– Я не звонил тебе? Я послал тебе эсэмэску в пятницу поздно вечером, а ты перезвонила и заявила, что порываешь со мной!

– Я спрашиваю «почему не звонил?», а ты говоришь про какую-то эсэмэску! Эсэмэска и звонок – разные вещи!

– После этого я тебе еще раз пять звонил – но ты не отвечала!

– Да, но перед этим ты мне целых две недели не звонил, ни разу с тех пор, как уехал! Я тебе чуть ли не сто тысяч эсэмэсок послала, а ты ни на одну не ответил!

– Викс, я звонил тебе домой, но тебя не было. Разве Тулли тебе не передал?

– Нет.

– Это было, если не ошибаюсь, в среду. Я разговаривал сначала с Тулли, потом с твоими родителями…

– Мне никто ничего не передал!

– Тулли еще сказал, что он с твоим папой смотрит футбол по телевизору, а ты пошла в кино…

«Тулли! – думаю я. – Самый мерзкий из всех моих братьев!»

– Ну хорошо, – говорю я, – не было меня дома – не мог потом перезвонить? Или хоть бы эсэмэску написать… Ты видел мои эсэмэски? Я тебе их чуть ли не через каждые пять минут посылала…

– Видел, – вздыхает он.

– Ну, или позвонил бы мне на домашний и оставил голосовое сообщение… Есть ведь тысяча способов выйти на связь! Неужели ты не мог догадаться, как я без тебя скучала? – Голос мой срывается. – Я проверяла свой мобильник каждый час – вдруг ты звонил, а я пропустила… Первым делом, как только просыпалась утром, я проверяла мобильник, а когда засыпала, клала его рядом с собой… Но ты так и не позвонил!

Я начинаю чувствовать, что невероятно сердита.

– Я ждала и ждала, чуть с ума не сошла, а ты так и не соизволил позвонить! И после этого ты еще будешь говорить мне, что меня любишь? Разве так поступают с теми, кого любят?

– Викс, я люблю тебя!

– Странные какие-то у тебя понятия о любви, Брэди…

– Между прочим, Викс, судя по всем эсэмэскам, которые ты мне присылала, ты все это время пребывала в прекрасном настроении! Например: «Я в «Вафельном Доме», и снова пришел тот парень, что каждый раз заказывает аж четырнадцать сосисок, и – представь себе! – снова заказал ровно четырнадцать сосисок…» Или: «Держу пари – ни за что не угадаешь, что мне сейчас рассказал Бифштекс! Хочешь узнать – позвони мне…»

– Вот именно, – говорю я, – «позвони мне»! Что тут непонятного?

Брэди снова вздыхает.

– Послушай, Викс, – произносит он, – я потому и не звонил, что, как мне казалось, ты там веселишься, и я не хотел рассказывать, как мне здесь плохо… Мне не хотелось портить тебе настроение…

Вот тебе раз! Я удивлена не на шутку.

– Что? – переспрашиваю я.

– Я здесь ни с кем не знаком, Викс. Здесь все какие-то чужие… Мой сосед по комнате считает себя крутым спортсменом, а меня ни в грош не ставит. Послушать его, так я еще должен быть благодарен, что он терпит меня по соседству с собой в одной комнате! Каждый раз, когда я хочу послушать музыку, включаю плеер, он смотрит на меня так, словно хочет сказать: «Ты полный идиот, если тебе нравится такая музыка!». А на футболе здесь все парни крупнее меня футов на двадцать, на тридцать – так что в здешней команде я считаюсь едва ли не самым худшим…

– О господи! – вырывается у меня.

– За первую свою контрольную я получил тройку с минусом. А что говорят все эти преподаватели на лекциях – я половину не понимаю! И, в довершение всех моих бед, я имел глупость постирать мою красную футболку вместе с белыми, и все они покрасились…

Услышав последнюю «новость», я невольно смеюсь.

– Я не звонил тебе, – произносит Брэди, – потому что мне не хотелось огорчать тебя, не хотелось плакаться в жилетку…

О боже! Оказывается, Брэди был несчастен – а мне это просто не приходило в голову. Но сейчас, когда он сказал мне это, я отлично могу его понять… В школе Брэди всегда был в центре внимания, он был душой любой компании, все знали его как человека, неистощимого на выдумки. Никому и в голову не могло прийти, что Брэди может быть грустным, что у него могут быть какие-то проблемы. И сам он не хотел, чтобы люди видели его грустным и растерянным. Делал вид, что у него нет проблем – как и Джесси. Как и я…

– Все равно, – говорю я, – мог бы и позвонить мне!

– Прости меня, Викс! Ради бога, прости…

– Что ж, прощаю, – говорю я. – Особенно если у тебя такая трагедия – футболки покрасились…

– Да, из всех моих трагедий эта, пожалуй, самая большая! – смеется он. – Послушай, Викс, когда ты мне звонила, то помнится, говорила, что ты на вечеринке с какими-то парнями… Надеюсь, ты не сбежала от меня к какому-нибудь из этих парней?

– Нет.

– Я очень скучаю по тебе, Викс!

– Выгляни в окно, – говорю я.

– Что?

– Выгляни в окно, – повторяю я.

В некоторых окнах на втором этаже горит свет, и я вглядываюсь – не покажется ли в каком-нибудь из них силуэт Брэди.

– Викс, я в ванной, здесь нет окна. Подожди… Окно? Какое окно?

– Брэди, я стою здесь, перед твоим общежитием.

– Ты шутишь?

– Ничуть.

– Серьезно? Как ты здесь оказалась?

– Меня привезли сюда Джесси и Мэл. Они ждут меня в машине неподалеку.

– Ты стоишь рядом с моим общежитием?

– Брэди, я тебе уже давно об этом толкую!

– Подожди, я сейчас выйду к тебе! Я уже на лестнице…

– Они привезли меня сюда, даже не спросив у меня разрешения… Честно говоря, я сейчас вся грязная и потная, от меня плохо пахнет…

– Викс, я уже внизу, сейчас выйду…

– Я вся потная, потому что меня чуть не съел аллигатор. И это не шутка, Брэди.

– Викс, я знаю тебя – ты любому аллигатору так наподдашь, что мало не покажется! – смеется Брэди, очевидно, так и не поверив, что это не шутка.

– А то! Знай наших! – смеюсь в ответ я.

– А потная ты никогда не бываешь, – говорит он.

– Ты просто очень высокого обо мне мнения.

– Впрочем, один раз ты все-таки была потной – когда решила погонять с нами, парнями, в футбол. И еще однажды, когда машина сломалась, и нам пришлось сидеть в ней битый час, а на улице тогда стояла адская жара… Но пахнуть от тебя никогда не пахнет!

– Брэди, где ты? Сказал «сейчас выйду», а сам…

Но тут Брэди появляется в дверях собственной персоной – и со всех ног бежит ко мне. Я думаю, что он сейчас обнимет меня и закружит, но он просто налетает на меня, и мы оба падаем на траву. С минуту мы лежим неподвижно. Как приятно снова видеть Брэди, снова обнимать его!

На Брэди трикотажные спортивные штаны и розовая – очевидно, одна из бывших белых – футболка. Вид довольно-таки дурацкий, но все равно Брэди – лучший парень в мире!

Мы поднимаемся с травы. Брэди дотрагивается до моего лица, и мы сливаемся в поцелуе.

В том, что Брэди любит меня, я уже не сомневаюсь.

Глава 31. Джесси

Пока Викс выясняет отношения со своим Брэди, мы с Мэл решаем соорудить хотя бы временный домик для Вафли. Я отрываю крышку от коробки из-под пирожных. Мэл протягивает мне свою очень мягкую белую футболку – ту, что была на ней в тот день, когда мы покинули дом. Мне вдруг снова вспоминается та ночь в музее, и как Викс поддерживала Мэл, когда та пыталась просунуть руку в открытое окно и открыть задвижку…

В ту ночь мы «познакомились» со Старым Джо. И встретили Марко. И в эту же ночь Викс поссорилась с Брэди. Неужели это было всего два дня назад? Мне кажется, что с тех пор прошла целая вечность…

– Ты хочешь, чтобы я постелила ей это? – спрашиваю я у Мэл, щупая ее футболку. – Не слишком ли жирно для какого-то утенка?

– Она очень мягкая. Вафле наверняка понравится!

– Да, но это та самая футболка, которая…

Мэл непонимающе смотрит на меня.

– …которая была на тебе тогда, когда ты повстречала одного человека. Забыла уже? Ну, у него еще имя начинается на «М»…

– Ума не приложу, кто бы это мог быть! – лукаво смеется она в ответ. – Имя на «М», говоришь? «Макс»? «Майкл»?

Я рада видеть Мэл веселой и смеющейся. Как же она любит своего Марко!

– Мы можем взять футболку Викс, – предлагаю я. – Все равно она ее соусом перепачкала… А твоя футболка останется чистой.

– Расслабься, Джесси, это всего лишь футболка! Хлопковая, мягкая – Вафле понравится. А ты не беспокойся, а поспи-ка лучше немного. Если ты заснешь, то и я, наконец, смогу поспать…

– Как хочешь, Мэл, дело хозяйское, – говорю я. – Мне-то что – твоя футболка, не моя…

Я расстилаю пожертвованную Мэл футболку на дне коробки, сажаю туда Вафлю, ставлю коробку на пол и вытягиваюсь на передних сиденьях, собираясь немного вздремнуть. Вафля пытается мне что-то сказать на своем птичьем языке – очевидно, что-нибудь вроде «Да, тепло, уютно – но у мамы под крылом все равно лучше!».

Я снова поднимаюсь.

– Оставь Вафлю в покое, Джесси, – ворчит Мэл. – Ложись и спи!

– Это приказ? – смеюсь я. – Ты разговариваешь, ей-богу, как тот самый маленький в мире полицейский! Успокойся!

Я вынимаю Вафлю из коробки, снова ложусь и кладу ее к себе на грудь, решив, что хотя бы таким образом я, насколько это возможно, заменю ей маму.

Но ни я, ни Мэл не успокаиваемся – сон почему-то не идет к нам. Может быть, потому, что спать в машине, да еще посреди незнакомого города не очень удобно? Нет, все-таки скорее потому, что мы переживаем за Викс. А также, возможно, из-за того, что в последнее время нам пришлось пережить столько разных приключений, что при всей нашей усталости мы слишком возбуждены, чтобы заснуть…

– Ты веришь в то, что после смерти люди попадают в рай? – спрашиваю я у Мэл, хотя сама не представляю, как можно в это не верить. Я вообще не представляю, как можно быть атеистом – но, наверно, можно, Викс же атеистка. Во всяком случае, она сама так говорит…

– Не знаю… – рассеянно произносит Мэл. – Ты сейчас думаешь о своей маме?

Я глажу Вафлю по ее мягким, пушистым перьям. Пригревшись на моей груди, она, наконец, успокаивается.

– Да, – отвечаю я.

– Джесси, – успокаивающе произносит Мэл, – я уверена, твоя мама не умрет.

– Как ты можешь это знать?

– Сама не знаю, – отвечает она. – Просто чувствую…

– Как сказала Викс, людям свойственно умирать.

– Да. Но не всегда люди умирают…

Я рассеянно смотрю на облупившийся потолок нашей старенькой машины.

– Это что, у евреев так принято, – спрашиваю я, – всегда верить в лучшее?

– Не знаю, – смеется Мэл, – может быть, это и по-еврейски…

– Почему ты смеешься? – спрашиваю я.

– Сама не знаю… – Мэл вдруг серьезнеет. – Послушай, Джесси…

– Да?

– Это здо́рово, что ты так веришь в бога, но, как мне кажется, иногда ты придаешь слишком много значения вещам, которые лично мне кажутся мелочными – грешно ли спать с парнем до свадьбы или не грешно, по-христиански, по-еврейски… Не кажется ли тебе, что бог выше всего этого?

«Нет, – хочется ответить мне, – не кажется!» Но тут я вдруг призадумываюсь. Кто знает – может быть, Мэл и права – бог гораздо выше всего этого. Просто он раскрывает себя людям так, как им легче воспринимать его, христианам – по-христиански, евреям – по-еврейски… Но сам он огромный, охватывает собой все и, как солнце, посылает свои лучи всем людям без разбора…

– Тебе бы на телевидении какое-нибудь ток-шоу вести! – смеюсь я. – «Утренняя Мэл»… А что, звучит!

– Тебе бы, Джесси, все шутки шутить! Не кажется ли тебе, что ты должна, наконец, позвонить своей маме?

«Господи, – думаю я, – почему все без конца мне об этом напоминают – сначала Викс, теперь вот и Мэл? Я и без них прекрасно понимаю, что я должна ей позвонить!»

– Кажется, – говорю я. – Но сейчас только пять часов утра. Мама убьет меня, если я разбужу ее в такую рань!

– Не убьет. Позвони маме, Джесси! – Голос Мэл звучит как-то печально.

Мэл замолкает. Я тоже молчу, глядя на Вафлю. Она мирно спит, засунув голову под крыло, и равномерно дышит во сне.

– Джесси! – произносит, наконец, Мэл.

– Что?

– Ты часто молишься своему богу?

– Каждый день.

– И, я полагаю, ты просишь бога, чтобы он помог тебе?

– Да. А что?

– А почему бы тебе еще не попросить о помощи у своих подруг? У Викс и у меня…

«Зачем ты мне толкуешь какие-то прописные истины? – хочется сказать мне. – Ты думаешь, я такая идиотка, что самой мне никогда не приходило в голову, что, когда у меня какие-то проблемы, я могу попросить помощи у своих подруг?»

Но тут мне приходит в голову, что мне действительно ни разу не приходило в голову сделать это…

– Запомни, Джесси, – произносит Мэл, – ты не одинока. Викс и я – мы всегда будем рядом.

Я сама не помню, как заснула – но сейчас, когда я проснулась, уже совсем рассвело. Шея моя затекла от неудобной позы, в животе урчит от голода.

Просыпаться мне не хочется, но не потому что не выспалась, а потому что, мне кажется, проснувшись, я нарушу уже успевшую установиться гармонию и покой. Но не могу же я, в конце концов, вечно спать!

От того, что я начинаю шевелиться, Вафля просыпается и клюет меня в веснушку на моем локте, очевидно, решив, что это зернышко. Я думаю о том, что надо бы, пожалуй, найти здесь, в Майами, зоомагазин и купить какой-нибудь корм для Вафли – крошки от чипсов, которыми мы ее кормили, все-таки не самая походящая для нее еда. Есть же ведь корм для собак, для кошек… Интересно, бывает ли в продаже корм для уток?

Мэл и Викс в машине нет – ни рядом со мной, ни на заднем сиденье. Заметив это, в первое мгновение я озадачена – что бы это могло означать? Но уже в следующее мгновение вспоминаю: Викс, Брэди, приземистое кирпичное здание общежития…

То, что Викс до сих пор не вернулась – хороший знак. Во всяком случае, хочется надеяться, что хороший… Должно быть, они с Брэди сейчас в его комнате в общежитии.

В сознании моем всплывает слово «грех» – но тут же лопается, словно пузырь. Может быть, Мэл и права – бог выше всего этого…

Я приподнимаюсь, гляжу в окно машины и вижу Мэл. Она стоит на лужайке и делает зарядку. Как там называется эта гимнастика для крутых и богатых? Кажется, пилатес… По мне, так этот пилатес мало чем отличается от самой обычной зарядки, но назови обыкновенную вещь каким-нибудь мудреным именем – вроде как и звучит круче…

Нет, я все равно люблю Мэл. Да, у этой девчонки полно разных чудачеств – но, в конце концов, у кого их нет? Я рада, что мне выпало познакомиться с Мэл. До сих пор я считала своей лучшей подругой Викс – но неужели в моем сердце не найдется места для двух подруг?

Рядом с собой я вижу мобильник Мэл, под который подложена записка: «Позвони маме». Слова эти подчеркнуты три раза, а после них – бессчетное количество восклицательных знаков.

Я вздыхаю. Да, Мэл – отличная подруга, но иногда она бывает ужасной занудой…

Я снимаю с себя Вафлю и кладу ее в коробку. Все это я делаю очень осторожно – не только ради того, чтобы не навредить Вафле и не потревожить ее, но еще и для того, чтобы не привлекать внимания Мэл. Я сцепляю пальцы на затылке и выгибаю спину, чтобы хотя бы немножко размяться. Да, спать в машине – это все-таки не то что на огромной кровати в гостиничном номере-люкс…

Я беру мобильник-«раскладушку» Мэл и раскрываю его – но затем снова складываю. Я выхожу из машины и присаживаюсь на бампер. Мэл все-таки права – я должна позвонить маме. Но что я ей скажу?

У меня сводит живот – не столько от голода, сколько от того, что я нервничаю.

«Позвоню! – решаю я. – А скажу уж что скажу, как получится…»

Я скажу маме, что люблю ее. И что когда ей будут делать операцию, поеду в больницу вместе с ней.

И что я буду рядом с ней всегда.

И попрошу ее больше не участвовать в дурацких конкурсах мокрых футболок.

Расскажу ей, почему убежала, не сказав ничего. Попрошу у мамы прощения за то, что взяла ее машину без спроса. Попрошу ее позволить, чтобы Вафля жила у нас. Расскажу, что меня чуть не съел аллигатор…

Нет, пожалуй, про аллигатора все-таки рассказывать не буду – представляю мамину реакцию, если она узнает… Надеюсь, она все-таки не спросит, откуда взялись эти ужасные царапины на машине…

Но тут вдалеке я вижу две фигуры, и мое сердце замирает от радости. Хотя они довольно-таки далеко от меня, но я безошибочно узнала бы их с еще большего расстояния – это Викс и Брэди. И они держатся за руки!

Заметив их, Мэл прекращает свои упражнения и начинает визжать от счастья, прыгать и хлопать в ладоши, словно ребенок. Викс, уже подошедшая близко, смотрит на Мэл как на идиотку – точнее, пытается смотреть, ибо по глазам Викс я все-таки вижу, что на самом деле она не осуждает Мэл, а рада, что та разделяет ее радость.

Викс треплет Брэди по плечу, а затем подходит к Мэл. Они что-то говорят друг другу – что именно, я не могу разобрать, так как стою от них достаточно далеко. Мэл радостно обнимает Викс, и они идут в машине. Когда они замечают в моих руках мобильник, в глазах Мэл загораются огоньки, а Викс поднимает вверх оба больших пальца – мол, молодец, Джесси, что звонишь маме… Между тем, я еще даже не набрала номер.

Возможно, мне стоит поучиться храбрости у Мэл. Еще совсем недавно она была едва ли не более зажатой и трусливой, чем я – а теперь, гляди…

Я качаю головой, желая сказать, что я еще не звонила маме. Но Викс и Мэл, очевидно, понимают мой жест по-другому, так как на лицах их я вижу тревогу.

– Что-то случилось, Джесси? – спрашивает Мэл.

– Нет, – отвечаю я, – слава богу, ничего страшного не случилось.

С моих губ вдруг слетает нервный смешок. За эти два дня с нами случилось много всего – хорошего и плохого. Но ведь все плохое мы сумели преодолеть, не так ли?

Может быть, Викс все-таки была права, когда поклялась Старому Джо быть плохой девчонкой? Может быть, иногда действительно стоит побыть – самую малость – немножечко плохой, чтобы научится быть хорошей?

Спасибо тебе, Старый Джо, за этот урок. Славься во веки веков!

Я набираю номер – и слышу мамин голос.

Благодарности

Спасибо доблестной команде литературных агентов, помогавших нам в осуществлении этого проекта, – Лоре Дэйл, Бэрри Голдблатту и Элизабет Каплан. Спасибо издательству, поддержавшему нашу безумную идею. Особая благодарность Фэррину Джейкобсу, защищавшему наши интересы, кормившему нас потрясающей индийской едой, внимательно читавшему обширную электронную переписку и мужественно мирившемуся с фактом, что три писательницы трепали ему нервы втрое больше, чем одна. Спасибо всей остальной команде из издательства «Паркер-Колинз» – Элайз Ховард, Кристине Гилберт, Коллин О’Коннелл, Дине Шерман, Сэнди Ростон, Мелиссе Диттмар, Джекки Гринбергу, Кари Сузерлэнд, Наоми Ротуэлл, Мелинде Вайгел, Кристал Веласкес, Энни Хислер, Дэйву Каплану, Саше Иллингуорт и Джен Хоер. А также спасибо Тамар Эллман и всем нашим друзьям в других странах.

Писательница Кристин Хармел возила нас в Эпкот, снимала наши похождения на камеру и с огромным гостеприимством принимала нас в Орландо (не говоря уже о вкуснейших пирожках, которыми она нас угощала). Эмбер Драус была нашим гидом в Эпкоте. Спасибо работникам флоридского Парка аллигаторов, любезно отвечавшим на наши вопросы, и пускавшим нас в парк бесплатно, квалифицировав наши походы в парк как посещения с исследовательскими целями. Благодарим команду сайта «Придорожная Америка» (Roadside America) и книгу с таким же названием, которые вдохновили нас на написание романа.

Представленная в романе информация о Коралловом замке, самом маленьком в мире полицейском участке и других достопримечательностях Флориды соответствует действительности, во всяком случае, мы старались, чтобы это было так. А вот книга-путеводитель «Удивительная Флорида», которой пользуется Викс, вымышлена. Единственная вольность, которую мы позволили себе – «переместили» чучело Старого Аллигатора Джо из его настоящего «места жительства» в музей, а также ради эффекта добавили четыре фута к его настоящей длине. На самом же деле чучело находится в фойе гостиницы в городке Вакула Спрингс. Во время новогодних вечеринок на Джо надевают комическую шляпу.

Пиратская гостиница – вымышлена.

Спасибо Дэвиду Левитану и Рэйчел Кон за их роман «Будь моим парнем на пять минут» (“Nick & Nora’s Infi nite Playlist”), а также Патрисии Вред и Кэролайн Стивенмер за их роман «Сорцери и Сесилия» (“Sorcery & Cecelia”), вдохновлявшие нас.

Джон Грин, Морин Джонсон и Скотт Уэстерфилд составляли компанию Эмили во время написания романа. Джон консультировал ее по всем вопросам, касающимся футбола. Лесли Марголис, Беннетт Мэдисон и Элисон Пэйс помогали в работе Саре. Эмбер Келлей и Джулия Мейер часто брали на себя заботу о детях Лорен, а всегда дружелюбная команда кафе «Старбакс» поддерживала в ней энергию своим сладким кофе.

Спасибо Терри, Саманте, Майе, Люси, Джинмари, Рэйчел, Кэтрин и Рони за помощь с выбором заглавия для книги. И, разумеется, Зое Дженкин – за администраторскую работу.

Спасибо нашим друзьям и родным – Элиссе и Роберту Эмброузам, Ларри Млиновски, Луизе Вайсс, Авиве Млиновски, Джону и Викки Суидлерам, Робину Глабу, Шоби Фарб, Джесс Дэвидмэн, Бонни Алтро, Джоане Дженкинс, Лен и Рамоне Дженкинам, Саре Барнетт, Джекки Оуэнсу, Лоре Притчетт, Дону и Саре Ли Мираклам, Иден Миракл, Мэри Эллен Евангелиста, Тиму Уайту и, конечно, Айви, Джэми и Мирабелл.

Особая благодарность «плохим девчонкам» Элиссе Эмброуз и Рут Уайт, которые были нашими первыми читателями, а также Чэни Санчес, Джесс Браун, Лесли Марголис и Линде Карнин за то, что делились с нами внезапно озарившими их замечательными идеями.

Тысяча благодарностей нашим любящим, заботливым и всегда поддерживавшим нас мужьям – Дэниелу Окину, Джеку Мартину и Тодду Суидлеру.

Как это все начиналось

Хотите узнать, как три дамы, почти незнакомые друг с другом, пришли к идее написать роман вместе?

Тогда читайте!

Каждая из нас пишет романы для подростков. Но на этом, собственно, сходство между нами и кончается.

Мы – это:

Лорен. Живет в Колорадо. Кипящая и бурлящая, словно шампанское. Приятный южный акцент, оставшийся у нее из прошлой жизни. Как правило, носит джинсы и розовую футболку.

Эмили. Обитает в Бруклине. Не боится быть смешной. Бо́льшую часть времени облачена в платье-халат. Красит ногти на ногах в голубой цвет.

Сара. Происходит из Канады, проживает на Манхэттене. Амбициозная. Ценит юмор. Сама завивает себе волосы горячими щипцами. Любит туфли на каблуках и может легко ходить в них на большие расстояния.

Вот как мы сошлись вместе:

В то время Сара начала дискуссию о детской литературе в соцсети MySpace. (Сегодня ее группа насчитывает более пятнадцати тысяч членов, но тогда, в феврале 2006 года, их было всего восемь. Почти все они были писателями, пишущими для подростков.

См.: http://groups.myspace.com/teenlit). Кто-то из них опубликовал заметку о романе «Будь моим парнем на пять минут», написанном Рэйчел Кон в соавторстве с Дэвидом Левитаном, на что Лорен заявила, что давно мечтает написать книгу, в которой ее главы чередовались бы с главами какого-нибудь другого писателя.

Эмили ответила на это, что была бы рада участвовать в подобном проекте и готова начать хоть сейчас.

До этого Эмили встречалась с Лорен лишь один раз, когда они вместе читали некую лекцию, так что она не особо ожидала, что этой идее будет суждено воплотиться в жизнь. Но вскоре пришло письмо от Сары, в котором та выражала желание присоединиться к подобному проекту. Далее последовала следующая переписка:

От: Э. Локхарт

Тема: Девчачий проект

Дата: 28 февраля 2006 г.

Кому: Лорен Миракл

Копия: Сара Млиновски

Привет, Лорен!

С тех пор как вы опубликовали в группе «Литература для подростков» (Teen Lit) сообщение о том, что весело было бы принять участие в совместном написании какой-нибудь книги, Сара Млиновски и я продолжаем вести обширную переписку через e-mail. Мы были бы рады принять участие в подобном проекте!

Это отличная идея – три (или даже четыре) писательницы рассказывают некую историю тремя (или, соответственно, четырьмя) голосами!

И хотя, насколько мне известно, идеи, о чем конкретно будет рассказ, ни у кого пока еще нет, но, я думаю, начнем – лиха беда начало, а там кривая выведет…

От: Лорен

Тема: Ответ на: Девчачий проект

Кому: Э. Локхарт, Сара Млиновски

О-о! Отлично! Ха-ха! Это будет здо́рово!

Читали ли вы прекрасный роман двух авторов – «Сорцери и Сесилия» Патрисии Вред и Кэролайн Стивенмер? Я буквально наслаждалась как этим романом, так и его продолжением! Думаю, было бы весело принять участие в подобном проекте!

Голосую за будущий проект обеими руками!

После обмена массой подобных писем, мы решили: новому роману – быть! (Несмотря на то, что это решение чем-то напоминало согласие выйти замуж за человека, с которым ты знакома разве что по электронной переписке…)

Что касается сюжета будущей книги, то здесь, слава богу, мы пришли «к общему знаменателю» довольно быстро. Несмотря на то, что несколько предложенных идей было выброшено «в корзину», в конце концов мы сговорились на сюжетной канве, устроившей всех, – три девушки, каждая со своей проблемой, отправляются в путешествие, и рассказ ведется поочередно от лица всех трех героинь. Сюжет достаточно классический, если не сказать – типовой, но мы все-таки надеялись, что нам удастся вдохнуть в него новую жизнь. После этого пришел черед обсудить завязку романа.

От: Э.

Всем привет!

Урвав наконец минут пятнадцать тишины и покоя, я посвятила их размышлениям – и в голову ко мне пришла идея завязки нашего будущего романа, которой я и делюсь с вами.

Моя идея такова – три наших героини работают вместе в «Вафельном Доме» в небольшом городке во Флориде, не имеющем выхода к морю.

Если вы не знаете, что такое «Вафельный Дом», то это широко раскинувшаяся едва ли не по всей Америке сеть кафе с простой, непритязательной едой – в первую очередь вафлями. Кафе эти располагаются в основном вдоль больших дорог. Возможно, бренд «Вафельный Дом» менее известен и популярен, чем, скажем, такие гиганты, как «Арби’з» или «Чили’з» – но лично мне в «Вафельном Доме» нравится.

Почему наши героини работают там? На то есть ряд причин:

1) Работа в «Вафельном Доме» позволяет им дружить и общаться не только в школе, но и вне ее. Таким образом, их связывает давняя – длиной в целое лето! – дружба. Но о родителях, братьях и сестрах, а также о жизненных историях друг друга они мало знают. Таким образом, у нас, авторов, есть возможность сделать своих героинь принадлежащими к разным социальным слоям.

2) Это позволит мне писать о подростках как из среднего класса, так и из довольно-таки обеспеченных семей, и в то же время «оставаться» в тех краях, которые я знаю и люблю, – во Флориде.

3) Во Флориде больше достопримечательностей, могущих представлять интерес для туристов, чем где бы то ни было еще.

Ну, как вам идея насчет того, чтобы «поселить» наших героинь во Флориде? В детстве я часто бывала там у дедушки и бабушки, а в более зрелом возрасте часто путешествовала по Флориде – и я люблю ее до безумия. Здесь такое солнце! Здесь такие просторы! Круглый год – самая зеленая в мире листва. Даже воздух здесь какой-то особенный… Флорида полна самых разных людей – как пенсионеров, так и молодых гламурных прожигателей жизни.

Знаете ли вы Флориду достаточно хорошо, чтобы поместить сюжет нашей будущей книги туда?

Пока что все. Это всего лишь моя идея. Я готова выслушать ваши возражения, если таковые у вас есть.

От: Лорен

Знаю ли я, что такое «Вафельный Дом»? Знаю ли я, что такое «Вафельный Дом»?! Да я, можно сказать, выросла в этом «Вафельном Доме»! И я без ума от него! У меня даже есть диск с музыкальным сборником от «Вафельного Дома». Так что я обеими руками за то, чтобы устроить наших героинь работать в «Вафельный Дом»!!!

И я также обеими руками за Флориду. Я несколько раз бывала на пляжах Флориды и думаю, с описаниями этого штата вполне справлюсь. Флорида – это круто!

От: Сары

Я рада, что вы выбрали «Вафельный Дом». Правда, я никогда не была в «Вафельном Доме» – но название это напоминает мне о ресторане «Блинный Дом» в Майами. Мой папа обожает этот ресторан!

Когда мне было семнадцать лет, я сама работала помощницей официанта в одном ресторане. Поверьте, нет ничего хуже, чем подтирать пролитый кем-то кленовый сироп в семь часов утра – к восьми ваши туфли уже приклеиваются к полу, и вам приходится отдирать их при каждом шаге с ужасным чавкающим звуком.

Кстати, мне пришла в голову одна идея – я думаю, что наши героини не должны быть особо близкими подругами до того, как отправились в это путешествие – просто работают вместе и потому слегка знакомы… Подругами они становятся во время путешествия (как и мы с вами в процессе написания этой книги!).

От: Лорен

Отлично! Думаю, основная канва будущей книги в общих чертах уже вырисовывается.

Вот как мы писали эту книгу:

Лорен предложила следующие правила (оставив, впрочем, за Эмили и Сарой право в любой момент начать переговоры относительно внесения в них изменений):

– Взаимная критика отменяется вплоть до того момента, пока не будет завершен черновой вариант романа.

– Роман будет писаться следующим образом: первую главу пишет Лорен, вторую – Эмили, третью – Сара, четвертую – снова Лорен и так далее.

– Каждая из нас имеет полное право изображать свою героиню такой, как ей подсказывает вдохновение, а каждую из «чужих» героинь – по возможности в соответствии с характером, который придала ей ее автор.

Первые страниц девяносто мы писали, чередуясь подобным образом, еще не имея в головах заранее продуманного сюжета. Сюжет книги рождался по ходу написания.

Затем мы – все трое – совершили путешествие в Орландо, чтобы познакомиться друг с другом поближе. Во время этого путешествия мы посетили Парк аллигаторов, бродили по Дисней-парку в Эпкоте, делали шутливые фотографии друг друга и обсуждали продолжение книги. (Между прочим, в основе эпизода, где Викс никак не может бросить монеты в автомат оплаты проезда, лежит реальный случай, приключившийся с нами в Орландо). Затем мы вернулись домой – и засели писать, писать и писать.

И вот результат наших усилий перед вами, дорогие читатели. Мы будем счастливы, если вы получите от чтения романа такое же удовольствие, какоее испытывали мы при его написании.

Эмили, Сара и Лорен.

P.S. Если вам интересно, кто из трех авторов писал от лица какой героини – попробуйте угадать это сами – а затем вы можете проверить свой ответ, заглянув в конец нашего «Теста для плохих девчонок».

Тест для плохих девчонок

На кого из трех героинь больше всего похожа ты? Пройди наш тест и выясни!

Твое сердце замирает, по коже бегут мурашки. Ты, кажется, влюбилась! Парень, который привлек твое внимание…

A. Чертовски привлекателен, и ты просто тонешь в его глазах…

Б. Душа компании на любой вечеринке.

B. Добрый, заботливый, понимающий тебя с полуслова. Такой никогда не обидит тебя ни словом, ни делом.

Машина твоей мечты – это:

A. Просторный «БМВ», в котором могут поместиться все твои друзья и подруги.

Б. Машина с таким количеством наклеек, что ты сама уже успела забыть, какого она цвета.

B. Да какая разница? Лишь бы на ходу была! Я не привередлива!

Ты просто обожаешь свою лучшую подругу за то, что она…

А. Всегда на твоей стороне – даже тогда, когда ты сама понимаешь в глубине души, что не права. Ваша дружба основана на чем-то гораздо большем, чем то, что у вас с ней одинаковые дубленки.

Б. Твоя подруга – как, впрочем, и ты – просто неистощима на выдумки. Дружить с такой – сплошное удовольствие!

В. Она уважает твое право иметь мнение, отличное от ее собственного.

Пятница, вечер. Тебе вдруг приходит эсэмэска от твоего парня, приглашающего тебя сейчас же на спонтанную вечеринку. Ты…

A. Попросишь свою лучшую подругу пойти с тобой – иначе будешь немного тушеваться перед малознакомыми людьми.

Б. Что там долго раздумывать? Сяду в машину – и вперед!

B. Взвешу все «за» и «против» – стоит идти или нет?

Ты плохая девчонка?

A. Если честно, иногда бываю плохой.

Б. Да, я плохая девчонка – и горжусь этим!

B. Что?! «Плохая»?! Да я лучшая девушка в мире!

Музыка какого стиля преобладает среди записей в твоем плеере?

A. Всех стилей – и рок, и поп, и классика… Я не из тех, кто строят из себя эстетов – мол, этот стиль – круто, а этот – дерьмо…

Б. Нечто авангардно-альтернативное.

B. Музыка в стиле кантри – под нее так классно подпевать…

Какая фраза скорее вылетит из твоих уст:

A. «Пуцина — это картофель фри с кусочками сыра и горячей подливкой. Безумно вкусно! Разумеется, от этого жутко толстеют… Но когда ешь – невозможно оторваться!»

Б. «Да черт с ним, пусть хоть совсем не звонит и не пишет! Я не собираюсь за ним бегать, если какой-то дурацкий футбол ему, видите ли, дороже меня!»

B. «Целых четырнадцать долларов? Куда катится мир?!»

Твои любимые джинсы, которые ты носишь так давно, что уже почти стала с ними одним целым… Где ты их купила?

A. В любимом супермаркете. Он просто огромен! Обычно ты ходишь туда с подружкой – такой же чокнутой «шопоголичкой», как и ты сама.

Б. В одном магазине, где продают джинсы с ручной вышивкой – таким образом, там нет двух одинаковых экземпляров.

B. Да в ближайшем же от дома магазине и купила. Стоит ли заморачиваться из-за каких-то штанов!

Из всех вещей, что у тебя есть, самая любимая – это…

А. Твоя кровать, матрас на которой имеет утолщение в верхней части вместо подушки. Так приятно расслабиться на ней после долгого трудного дня!

Б. Книга-путеводитель «Удивительная Флорида». В ней описано столько чудес: дом в виде апельсина, самый маленький полицейский участок в мире или чучело огромного аллигатора, жившего триста лет назад и известного как Старый Джо… Любому, прочитавшему эту книгу, обязательно захочется увидеть все это собственными глазами!

В. Разумеется, телевизор! Что может быть приятнее, чем лежать вечером на диване и смотреть одну передачу за другой…

Ты путешествуешь на машине с двумя своими подружками. Они поссорились между собой. Ты…

A. Не будешь вставать ни на чью сторону, а попытаешься помирить их. Худой мир в любом случае лучше доброй ссоры.

Б. Не терпящим возражений тоном – но и без враждебности – прикажешь им: «Остыньте, девчонки!»

B. Попробуешь как следует объяснить им, кто из них прав, а кто нет, и почему.

Твоя любимая одежда – это…

A. Джинсы хорошего качества, сверхмягкая футболка и сережки с бриллиантами.

Б. Во что ты одета – не так уж важно, так как главный твой козырь – твои волосы. Черные как ночь, а спереди – несколько высветленных прядей. Круто, не правда ли?

B. Шорты, сделанные из стареньких обрезанных джинсов, и топик на бретельках. Одежда должна быть прежде всего удобной!

В каждой из нас есть что-то от плохой девчонки. А теперь посчитай свои ответы!

Если среди твоих ответов преобладает вариант «А», то ты – Мэл! Одеваешься так, чтобы произвести впечатление на окружающих, но всегда готова помочь ближнему. Во всяком случае, лучшей подруге ты одолжишь денег, если она в нужде, или подбодришь ее, когда у нее плохое настроение – что делает тебя просто незаменимой. Но задумайся – может быть, не мешало бы иногда подумать и о себе? Позволь себе хотя бы иногда немного поразвлечься – это ведь не грех!

Если среди твоих ответов преобладает вариант «Б», то ты – Викс! Свободная, независимая, ты всегда поступаешь по-своему – и каждый раз безошибочно получаешь нужный тебе результат. Ты просто брызжешь энергией через край, и поэтому люди к тебе тянутся, несмотря на то, что иногда они находят тебя немного своеобразной и странной. Но главное – ты умудряешься сочетать несочетаемое: сильную, независимую личность лидера и уважение к чужому мнению.

Если среди твоих ответов преобладает вариант «В», то ты – Джесси. Положительная со всех сторон. У тебя твердые убеждения относительно того, что такое хорошо и что такое плохо – и тебя иногда бесит, когда твои подруги поступают не так, как надо. Но ты всегда полна свежих, увлекательных идей (в конце концов, ведь это автомобильное путешествие – твоя идея, не так ли?), и именно за это подруги ценят тебя. Иногда ничтожная неприятность способна вогнать тебя в транс, но ты умеешь выходить из трудностей и даже извлекать из них некоторую пользу. И, несмотря на всю строгость твоих принципов, повеселиться от души ты никогда не прочь!

Список песен для плохих девчонок

Привет от Сары, Эмили и Лорен!

Поездка на автомобиле без музыки – это немного скучно, не так ли? Мы приготовили для вас список замечательных песен, которыми наслаждались Джесси, Викс и Мэл во время своего путешествия по просторам Флориды. Совместная работа над романом обогатила нас, помимо прочего, еще и тем, что мы знакомили друг друга с новой музыкой. Каждый раз, как только кто-нибудь из нас натыкался на новую песню, он, точнее, она делилась ею с двумя другими. Получать песни по электронной почте – это здорово!

Надеюсь, вам тоже понравятся эти песни.

These Boots are Made for Walkin’ («Крепки мои ботинки»), исп. Нэнси Синатра (Nancy Sinatra).

Это та самая песня, которую поймала Джесси стареньким радиоприемником в мамином автомобиле и которая вызвала раздражение Викс. Тем не менее, эта старая добрая песня вполне подходит под ситуацию – Викс сама отправляется в дальний путь, чтобы выяснить у своего Брэди, почему он не звонит и не пишет ей.

Drive («Драйв»), исп. Incubus.

Песню выбрала Сара – и мы вполне разделяем ее вкус. Песня о том, как важно для человека в этой жизни не плыть по течению, а взять «руль» в собственные руки…

Oops!.. I Did it Again («Ой, я сделала это снова»), исп. Бритни Спирс (Britney Spears).

Честно говоря, мы включили эту песню только для того, чтобы «позлить» Джесси, которая выпучивает глаза на Мэл, словно хочет сказать: «Неужели тебе нравится эта попса?» Но лично нам «эта попса» – нравится! Веселая, заводная… да что там долго говорить – само имя Бритни Спирс говорит само за себя!

К тому же, в песне задается вопрос, который так мучает и Викс, и Мэл: «Он играет моим сердцем… А вдруг для него это и вправду всего лишь игра?»

Wheat Kings («Пшеничные короли»), исп. “The Tragically Hip”.

Красивая, меланхоличная, мелодичная – настоящая канадская песня для настоящей канадки Мэл!

Red River Valley («Долина Красной реки») («Ты уходишь, мой друг, в путь-дорогу…»), исп. Эрло Гатри (Arlo Guthrie).

Самая подходящая песня, чтобы петь ее в лагере скаутов у костра! Греет душу и сердце. Песня про девушку, парень которой покинул ее – что опять же напоминает историю Брэди и Викс. Эту песню наши героини выбрали в качестве гимна их «союза плохих девчонок», который они поют перед чучелом Аллигатора Джо.

Drops of Jupiter («Капли Юпитера»), исп. “Train”.

Эту песню Лорен раньше никогда не слышала, пока Сара не представила ее. (Что же до Эмили, то она вообще не слышала раньше почти ни одной из упоминаемых здесь песен – чего, впрочем, не стыдится). Теперь Лорен закачала ее на свой плеер и слушает дни и ночи. Песня о любви, об отчаянии и надежде, сплетенных в один узел – поэтому она так близка и Джесси, и Викс, и Мэл.

London Bridge («Лондонский мост»), исп. Ферджи (Fergie).

Возможно, эта песня и не отягощена глубоким философским смыслом. Но она такая заводная и сексуальная – просто обалдеть! Однако Джесси песня не понравилась, потому что, видите ли, она умудрилась найти в ней нечто, идущее вразрез с ее христианскими убеждениями – что заставило Викс мысленно покрутить пальцем у виска.

Where is the Love («Где ты, любовь?»), исп. Элвис Костелло (Elvis Costello).

Красивая печальная баллада. Когда Джесси слышит ее, то вспоминает о Пенне – брате Викс, к которому она, Джесси, весьма неравнодушна… А Викс, конечно же, о своем Брэди… Поскольку все три девушки жаждут любви, можно смело сказать, что эта песня – про каждую из них.

Let’s Get it on («Давай начнем»), исп. Мэрвин Гэй (Mervin Gaye).

Еще одна сексуальная песня наподобие «Лондонского моста», взбесившая Джесси. Мэл же эта песня вполне нравится, ну а Викс от нее просто без ума.

So Sorry («Прости»), исп. Фейст (Feist).

Вы знаете Фейст? Если не знаете, то просто обязаны узнать ее! Фейст – канадка, так же, как и Мэл – как и Сара. У Фейст самый джазово-хриплый (в хорошем смысле слова) голос в мире!

Miamy («Майами»), исп. Уилл Смит (Will Smith).

Цель наших девушек – Майами, так что было бы несправедливо, если бы в романе не прозвучала эта песня. К тому же, Уилл Смит обладает просто обворожительной жизнерадостной улыбкой!

Girls Just Want to Have Fun («Девушки хотят веселиться»), исп. Синди Лопер (Cyndi Lauper).

Песня, услышав которую просто невозможно не пуститься в пляс! Нетленная классика из тех времен, когда Лорен и Эмили были подростками…

Walking on Sunshine («Гуляя под солнцем»), исп. Катрина (Katrina) и The Waves.

Мэл включает эту песню, когда пытается примирить поссорившихся Викс и Джесси, уверенная, что такая задорная музыка просто не может не поднять им настроение. Тем не менее, обе оказываются к ней равнодушны…

Who did Swallow Jojo? («Кто проглотил Джо-Джо?»), исп. поющие овощи из мультфильма «Овощные сказки» (“The Veggie Tales”).

Лорен считает, что это классная песня, а Эмили и Сара должны просто принять это – и точка. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Ешьте овощи, дамы, и наслаждайтесь «Поющими овощами»!

Spirit in the Sky («Лети, душа»), исп. Норман Гринбаум (Norman Greenbaum).

Помните, Викс посмотрела на Джесси, как на сумасшедшую, потому что той не понравилась песня «Лондонский мост»? А Джесси, в свою очередь, точно так же посмотрела на Викс за то, что той не понравилась эта красивая песня с евангельским сюжетом, которую Мэл включила специально для Джесси. Примечание для читателей: нет ничего плохого в том, чтобы любить обе эти песни.

Bad Day («Неудачный день»), исп. Дэниел Паутер (Daniel Powter).

Вы наверняка знаете эту песню – и наверняка любите ее. Мы тоже ее любим!

Suddenly I See («Я вдруг поняла»), исп. К.Т. Танстэлл (KT Tunstall).

Если бы у Лорен спросили, какую песню она может выбрать в качестве девиза всей своей жизни, она назвала бы эту. (По крайней мере, это верно относительно того, как она ощущает жизнь на сегодняшний день). Заводная, жизнеутверждающая, эта песня если и не содержит ответа на вопрос, в чем смысл бытия, то, во всяком случае, очень близка к этому. И она подходит в качестве жизненного девиза всем трем нашим героиням!

I Try («Я попытаюсь»), исп. Мэси Грэй (Macy Gray).

Каждый, кто хоть раз слышал эту песню, непременно станет ее фанатом! Не верите – проверьте и убедитесь сами! Почему мы выбрали эту песню для этой книги? Песня о том, что расстаться с любимым – как Викс пытается расстаться с Брэди – не так-то просто…

А также в качестве «бонуса» предлагаем вам послушать песни, не вошедшие в этот роман – но тема каждой из них так или иначе связана с его сюжетом. Слушайте и наслаждайтесь настоящими песнями для настоящих плохих девчонок!

Soak up the Sun («Наслаждайся солнцем»), исп. “Countdown Singers”.

Small Town («Городок»), исп. Джон Мелленкэмп (John Mellencamp).

When I Come around («Когда я приду»), исп. “Green Day”.

I Fought the Law («Борюсь с законом»), исп. Хэнк Уильямс (Hank Williams).

Shut up and Drive («Веди машину в тишине»), исп. Рианна (Rihanna).

Is she really Going out with him? («Она действительно встречается с ним?»), исп. Джо Джексон (Joe Jackson).

Big Girls don’t Cry («Большие девочки не плачут»), исп. Ферги (Fergie).

Отличного всем настроения, удачи – и, конечно, любви!

Кто из авторов писал от лица какой героини?

Лорен – от лица Джесси

Эмили – от лица Викс

Сара – от лица Мэл

Впрочем, в каком-то смысле, мы все писали от лица всех троих.

Примечания

1

Fine – «прекрасная» (англ.). Здесь и далее прим. переводчика.

2

Я – мадемуазель (фр.).

3

Французская девушка (фр.).

4

Зеркалом в туалете (фр.).

5

Французским возлюбленным (фр.).

6

Подарит мне много цветов (фр.).

7

Я очень гламурная девушка (фр.).

8

Stone – «камень» (англ.)

Content

Лорен Миракл, Сара Млиновски, Эмили Локхарт
Как быть плохой

20 августа, пятница

Глава 1. Джесси

Глава 2. Викс

Глава 3. Мэл

Глава 4. Джесси

Глава 5. Мэл

Глава 6. Викс

Глава 7. Мэл

Глава 8. Джесси

Глава 9. Мэл

21 августа, суббота

Глава 10. Джесси

Глава 11. Мэл

Глава 12. Викс

Глава 13. Мэл

Глава 14. Джесси

Глава 15. Викс

Глава 16. Мэл

Глава 17. Викс

Глава 18. Мэл

Глава 19. Джесси

Глава 20. Викс

Глава 21. Мэл

Глава 22. Викс

Глава 23. Мэл

Глава 24. Джесси

Глава 25. Викс

Глава 26. Мэл

Глава 27. Джесси

22 Августа, воскресенье

Глава 28. Викс

Глава 29. Мэл

Глава 30. Викс

Глава 31. Джесси

Благодарности

Как это все начиналось

Тест для плохих девчонок

Список песен для плохих девчонок

Кто из авторов писал от лица какой героини?

Примечания