Варвара Мадоши

Экспресс следует без остановок

В Глен-Эбби в пятый вагон поднялись трое: вальяжный купец с массивной тростью, украшенной гравировкой Э.Ф., похожая на крысу секретарша и молодой молчаливый охранник. Стюард, ежеминутно расшаркиваясь, проводил купца в купе представительского класса, а сопровождающих — в примыкающую комнату «для слуг и ассистентов», получил на чай и испарился.

Едва он вышел, купец, Элиас Фицджеральд, широко раздвинул сообщающиеся двери. Секретарша Мег уже собирала устройство дистанционного наблюдения, а охранник Гилберт — прицельный полуавтомат «Ураган» на электрическом приводе.

— Почти готово, шеф, — Мег кивнула на свою работу. — Фу ты, развернуться негде.

— Переходи ко мне, — велел купец. — И дверь закрой. Я переоденусь.

— Черт, — Мег повела плечом. — Дались вам эти церемонии?

— Не привык выходить к ужину в несвежей сорочке. Давай-давай, время не ждет.

Состав уже совершенно бесшумно набирал ход. За окном кружились мелкие снежинки.

* * *

По маршруту следования экспресса есть долина, запертая между сумрачно-серыми горами, где в пасмурные дни снег похож на топленое молоко или густой туман. Снег властвует здесь: тяжелым грузом гнет ветви редких темных елей к самой земле, превращает горы в призраки, смешивает небо с землею. Единственное, чего он не касается — рельсы.

Их никогда не заметает, хотя поезд — всегда один и тот же — проносится тут раз в неделю, не чаще.

Неудивительно, что в этом мареве машинист не заметил под снегом небольшой холмик у самого рельса. Зато сенсоры поезда засекли, как из-под белой пелены вылетел и, лязгнув, прилепился к стенке вагона тонкий стальной щуп. На пульт управления даже был передан сигнал, но никто его не понял.

Сугроб взорвался белыми брызгами, мазнул серебристый блик. Тот, кто прятался в снегу, замер на крыше поезда. Внешне прыгун напоминал ловкую хромированную обезьяну с шапкой черных дредов, но никакой обезьяне такой фокус не провернуть: собьет воздушным потоком.

Если, конечно, в комплект не входит двигатель.

«Обезьяну» звали Мора 54. Правда, техпаспорт она потеряла.

* * *

— Дин, третий столик, картошку-фри с двойным соусом и говяжьи медальоны в вине. Молочный коктейль с клубникой.

— Серьезно?!

— Клиент всегда прав. Давай пошевеливайся.

Дин пожал плечами, расторопно набивая карточки для поваров. Кому не хочется отведать деликатесов с поезда? В большом мире такого не подают. Дэйв, например, только здесь узнал, что такое клубника и картошка.

Поднос со следующим заказом — на сей раз обыкновенным — он передал Дэйву вместе со свежесобранным пистолетом. Братья обменялись короткими взглядами над снежно-белой салфеткой.

«Это единственный шанс».

* * *

Akame. Мора 54 и KMJ-56

— Это ваш единственный шанс, — сказала Мора 54, наведя игольник KMJ-56 на машиниста. Навороченная пушка органично смотрелась в сочетании с холодными объективами глаз. — Направьте поезд в точку с указанными координатами.

— Девушка, это невозможно, — Колдуэл Пател, машинист, умел владеть собой в сложных ситуациях. Компания «Октопус» уделяла максимум внимания подбору и обучению персонала поезда.

«Мы стоим жалкие гроши, — тоскливо подумал Колдуэл. Он всегда это знал, но сейчас со всей остротой ощутил, что жизнь его дешевле патрона. — Лучше бы они выложили бабки за информацию об этих чертовых приборах!»

А, хрен с ними. Киборг-дива уже тут, время назад не повернешь.

В другое время Пател обязательно внес бы пару предположений насчет суммы, которую «тигры» выложили за эту хромированную красотку. Но не сейчас.

— Совершенно невозможно, — повторил он. — Состав идет по маршруту следования. Мы не контролируем…

— Зачем вы тогда носите эти лычки? — поинтересовалась киборг.

Холодный ветер скользнул по щеке машиниста: это игольчатая пуля сорвала с плеча стилизованный погон и пригвоздила к переборке за его спиной. Помощник машиниста Дэвис со всхлипом втянул воздух.

— Это… традиция, — Колдуэл старался говорить медленно и спокойно; киборг-дива — это не подвыпивший крестьянин или мастеровой, которых ему приходилось обезвреживать в шопинг-моллах, но привычки так просто не умирают. — Мы несем ответственность за все, что происходит на борту…

— Ответственность без контроля… — дива чуть склонила голову. — Если ты на это согласился, зачем тебе голова?

Пистолет выстрелил снова.

* * *

Представьте зиму на многие километры. Редкие оттепели, редкие оазисы, где на поверхность выходят горячие ключи — а потом бесконечные белые пространства.

Уходя «в снега» из любого поселения — Глен-Эбби, Мокрых Рос, Альбукерке, Грандовы или откуда-нибудь еще — будьте готовы к тому, что сколько бы вы ни шли, этим серым просторам и серым горам не будет конца. Только ветер и волки станут выть у вас над головой, а в пути не встретится ничего, кроме развалин древних городов.

К другому человеческому жилью, как известно, можно попасть только по Дорогам, которые разделили мир после Красного Четверга. Ну или на Поезде. Но поезд, ревностно управляемый компанией «Октопус», — это для богатых.

* * *

«Шеф, у нас проблемы», — произнесла «таблетка» в ухе Элиаса Фицджеральда голосом Мег.

Фицджеральд ничего не ответил секретарше. Он обдумывал другое: что сказать молодому парню, который направил ему в лоб «Luxa Gavana» 40-го калибра. Один выстрел — и башки нет.

Нужно было взять с собой Теренса или Нину. Теренс не так надежен, как Гилберт; две секретарши смотрелись бы неестественно, особенно учитывая, что обе далеко не красотки; зато охранники из них лучше. Проклятие, он ведь не планировал в этот раз никаких боевых действий!

Это еще полбеды, что Гил стоит и не знает, что делать — с мальчишкой Элиас разберется и сам. Лишь бы на рожон не полез.

«Шеф, почему не отвечаете?»

— Что тебе нужно, мальчик? — добродушно поинтересовался Элиас. — Только быстрее, пока мой ужин не остыл.

— Ключ, — сказал парень. — Я знаю, что он с вами.

— Всем тихо! — рявкнул второй сектант, близнец первого, одетый в зеленую поварскую форму с белым кантом. Он стоял у входа на кухню и держал в высоко поднятой руке черный цилиндр, игриво помигивающий лампочками. Модель Фицджеральд не узнал, зато узнал работу шаловливых ручек Черного Мамбы. Говорил же ему, допрыгаешься. Вряд ли эти ребята заплатили хрустящей капустой, а не чем-то пожестче. Сектанты.

Разумеется, они не поверят, что никакого ключа нет.

— Он у меня во внутреннем кармане сюртука, — мягко произнес Элиас. — Ты или твой брат не будете дергаться, если я медленно и осторожно достану его?

«Ого! — Мег в ухе присвистнула. — Вот, я настроила на вас внутреннюю камеру. Может, мне все бросить и идти на выручку?»

— Не стоит, — подумав секунду, сказал террорист с люксой. — Вы медленно встаете и медленно снимаете сюртук…

— Дело говоришь… — вздохнул Элиас.

«Поняла, шеф».

Он начал медленно вставать, держа руки на весу. Левая кисть неосторожно задела столовый нож, лежащий на самом краю стола.

Парень с люксой ни на секунду не отвел взгляда от Элиаса.

— Простите, — серьезно сказал Фицджеральд. — Я ужасно неловок.

Парень с взрывчаткой охнул, глаза террориста с люксой дернулись и… просто дернулись. В последний раз: под подбородком у него уже торчала серебряная вилка, а запястья были перехвачены широкой купеческой лапой.

— Отдохни, сынок, — посоветовал ему купец, укладывая труп на стол. — Этот мир слишком жесток для тебя.

Сидевшая за соседним столиком дама пожала обнаженными плечами и вернулась к ужину. Мег пнула ногой в изящной туфельке грудой свалившегося на пол второго террориста и сунула в сумочку обезвреженное взрывное устройство.

Гилберт улыбнулся и показал Элиасу дистанционный шокер, которым затормозил ныне мертвого налетчика.

— Как вы догадались, сэр?

— Я видел, как Нина сунула тебе его в карман на счастье.

В этот момент поезд дернулся, словно останавливаясь.

Но не остановился.

* * *

Помощник машиниста Терн Дэвис мог бы простоять на своих ногах еще пару секунд. Однако поезд двигался, и законы физики не оставили безголовому телу выбора: оно рухнуло на пол, обрызгав Мору и Колдуэла Патела свежей артериальной кровью.

— Ваш выбор, — сказала Мора 54. — У вас остался последний шанс.

«У меня остался последний шанс, — подумал Колдуэл Пател. — Черт, если бы я знал, не стал бы вытаскивать пушку из папочкиного тайника за Шивой…»

Благодаря пистолету он примкнул к банде байкеров (впрочем, байков у них не имелось отродясь), которая двинулась по Дороге в Альбукерке. Там было тепло и пальмы вдоль улиц: на окраинах — снег и волки, а вдоль улиц пальмы.

«Запомните, молодняк, — сказал Дюк, лидер шайки. — В этом гребаном мире может выжить только тот, кто не бросает своих».

И застрелил Хромого Бри, точно так же, как сейчас сделала киборг-дива. Пистолет был калибром поменьше, но мозги Бри точно так же разбрызгало.

В этом гребаном мире может выжить только тот, кто не предает своих…

Ну или не выжить. Как повезет.

— Я… попробую, — Колдуэл сглотнул. — У меня есть догадки.

* * *

В отличие от Патела, Элиас Фицджеральд происходил из аристократической семьи, славной своими традициями. Благодаря стараниям его деда, которого в Красный Четверг каким-то ветром занесло в Глен-Эбби, это поселение из крошечной деревушки превратилось в один из столпов современной цивилизации.

Говорят, Фицджеральдам необыкновенно везло с детьми: если имя деда склоняли на все лады, то уже о его отце мало кто слышал.

Об Элиасе тоже мало кто имел достоверные сведения. Тщательнее всего он оберегал секрет своего дня рождения: терпеть не мог поздравительные открытки.

И уж точно пока никто не мог похвастаться, что застал его врасплох. Вот и сейчас Элиас оказался одним из немногих, кто был готов к произошедшему.

Толчок — такой, что все попадали на пол. На ногах не устоял даже предусмотрительный Элиас: он схватился за край стола, стаскивая скатерть. Зазвенели, падая на пол, стаканы и серебряная посуда. Стаканы сразу же выдали свою нестеклянную природу: они не разбились, хоть звучали, как настоящие.

После этого всякое движение перестало ощущаться.

Элиас выпрямился. Все двадцать с лишним посетителей вагона-ресторана начали подниматься и встряхиваться, переговариваясь раздраженно или испуганно.

Только один лысый старик в углу вылез из-под стола и продолжил спокойно есть картошку-фри с говяжьими медальонами.

Соседка Элиаса — дама с обнаженными плечами — встала, стряхнув с себя листик салата, и спросила:

— Мы остановились?

— Нет, — ответил Элиас.

Пейзаж за окнами пропал совершенно. Вместо него над светлыми занавесками со стилизованным осьминогом и девизом «Perpetuum Mobile» потянулись смазанные бело-серые полосы.

— Это что? — слабым голосом спросил мужчина в костюме-тройке и извлек из кобур два кольта. — Это как?

— Мы набрали скорость, — спокойно ответил Элиас, на всякий случай ударяя мужчину ребром ладони по шее и придерживая обмякшее тело. — Не нервничайте, отдохните.

Один пистолет Фицджеральд выхватил из опускающейся руки, другой — перехватил у самого пола. Не самый простой трюк, особенно если не отрепетирован.

— Попрошу пока никого не доставать оружия, — проговорил Элиас как можно более мягко и убедительно. — Как видите, пока нам никто не угрожает.

Дама с голыми плечами смачно выругалась.

В этот момент в окно что-то тяжело ударилось. Пластик продавился каплей и лопнул, словно мыльный пузырь. В вагон-ресторан ногами вперед влетела хромированная киборг-дива.

* * *

— Скажи мне пожалуйста, ну и чего ты добился в жизни? — спросил седовласый человек. Он расхаживал вокруг Колдуэла Патела, все расширяя круги — да и при этом еще умудрялся не наступить в медленно расплывавшуюся по полу лужу крови. Стены кабины пропали; все виделось мутно, плыло в сером снеговом тумане, и седому вполне хватало места расхаживать.

Поезд, натужно гудя, несся во тьму.

— У меня счет в банке…

— Твоя жена не сможет обналичить эти деньги, — безразлично проговорил седой. — Она ведь так и не выучилась читать. Шишки из «Октопуса» ее обманут.

Колдуэл испытал мимолетное злорадство — с супругой последние несколько лет их не связывало ничего, кроме взаимной неприязни.

Он бы обрадовался сильнее, но его мутило.

— Я стал машинистом. Это было нелегко.

— Знаю, — безразлично ответил седовласый. — Теперь твой поезд несется без управления. Зачем ты обманул киборга? Погеройствовать хотел?

— Я не геройствовал! — огрызнулся Пател. Седовласый его бесил. — Я все честно сделал, как она велела! Понятия не имею, чего поезд взбесился…

— Значит, такой был код, — хмыкнул седой. — Наверняка она и сама не знала. А остальное… Кабина попыталась подчинить ее себе, и тут киборг сбежала через люк на крышу. Очень интересно! Вероятно, она когда-то была деталью поезда, вот в критической ситуации состав решил вернуть свое.

Собеседник Патела уже отошел далеко; голос его был слышен смутно, а на седых волосах иногда вспыхивал свет, шедший непонятно откуда.

— Ну ладно, пусть ее, киборга. Ты-то в целом доволен?

— Ни хера, — честно признался Колдуэл. — Я хотел еще пожить. И еще я бы не стал жениться.

— Это ты молодец, — в голосе седовласого звучало одобрение. — Только менять уже поздно. Поздравляю, Кол! Ты — пятый машинист Поезда, погибший на своем посту. Я был четвертым. И долго же мне пришлось ждать…

— Я все-таки не умираю до конца?

— Нет, что ты. Умираешь. Но нам таки приходится выполнять долг и после смерти. Такой уж контракт. У осьминогов тоже есть свои хозяева, а они так просто не отпускают. Советую в следующий раз вербоваться к «Тиграм».

— А Терн? Его же тоже убили…

— А он не дослужился. Не повезло. Или повезло? Короче, сам решишь.

* * *

Рассудок Дина вернулся с изнанки мира почти сразу, равно как и слух. Однако о зрении и прочих чувствах этого сказать было нельзя. Он видел только темноту.

«Они убили Дэйва, — понял Дин. — Если бы Дэйв был жив, он бы не отпустил меня во тьму».

Возможно, он даже ослеп насовсем. Это было бы хорошо.

Миг — и темноту разорвали голоса, огромные и гулкие. Они звучали все одновременно, разрастаясь из лиловых карликов до белых великанов, потом умолкали снова, истаивали полосками зеленого света, и это каждый раз было так грустно… Дин решил слушать очень внимательно, потому что теперь он остался один. Нельзя рассчитывать, что ему помогут думать.

Но только он сосредоточился, голоса начали стихать, как морской прибой. Точно, морской прибой это и был — а потом раздались крики чаек. «Выстрелы, — подумал Дин. — Лазер. Откуда у них тут лазер?»

«Всем смирно! — сказал незнакомый ему нечеловечески прекрасный женский голос. — И слушайте этого господина!»

«Благодарю, мисс киборг. Чем обязаны вашей помощи?»

«А что за окнами?! Вы объясните нам, что, нахрен, за окнами?!»

«У вас глаз нет?!»

«Тихо всем!»

«По какому праву вы на меня орете?!»

«При всем уважении, сэр, на вас конкретно никто не орал. Мисс киборг, прошу, воздержитесь пока от стрельбы. Проверить, не врут ли нам глаза, крайне легко. Уважаемый, вы стоите рядом с окном, возьмите на себя труд взглянуть на датчик давления и озвучить, что видите».

«Какого черта я должен вам что-то озвучивать!»

«Ха-ха, Джонатан, я всегда подозревала, что вы не умеете читать!»

«Там гребаные цифры и гребаные значки! Они не похожи на буквы!».

«Так откройте окно и проверьте!»

«Оно не открывается!»

«Тут должен быть топор…»

«Это вам не почтовый дилижанс! Кроме того, ну представьте, прорубимся мы наружу — и что дальше?.. Что, если там это?»

«Секунду, господа! Прошу всех помолчать и уделить мне немного внимания. Мисс киборг, вы что-то знаете?»

«Не больше чем вы, мистер Фицджеральд».

«Откуда вам известно мое имя?»

«Когда-то я работала на вашего деда».

«Та самая Мора 54?! Приятно удивлен встрече и очень рад. Что вы можете рассказать о нашей ситуации? Почему поезд набрал скорость?»

«Его разогнал машинист — неправильно выполнил мои инструкции. После этого в кабине начались твориться странные вещи. Я убила машиниста и сбежала через крышу».

«Простите… инструкции от компании „Октопус“?»

«От меня лично».

Изумленная тишина. Правильно, киборги всегда работают на кого-то. Из личных интересов — почти никогда.

Киборг-дива едко добавила:

«Фицджеральд, воздержитесь от дальнейших вопросов. Мне нужна ваша помощь, но в крайнем случае я обойдусь».

«Верю. А зачем вам моя помощь?»

«Вы кажетесь мне не менее разумным человеком, чем ваш дед. Мне нужно попасть в передний вагон и восстановить управление поездом».

«Минуточку! А нам что делать?! По какому праву вы распоряжаетесь, как вас там?! И что вы вообще делали в кабине?»

«Нет-нет, стойте, стойте! Этот мистер, простите, как ваша фамилия?.. Совершенно прав! Мы должны все обдумать и принять взвешенное решение, выяснить, говорит ли мисс киборг правду…»

«Оооо, кто-нибудь, уймите идиотку!»

«Если все за, я ее застрелю, мне только в радость», — как ни странно, это сказала не киборг-дива.

«Это возмутительно! Как вы смеете называть мою жену идиоткой! А я, по-вашему, кто?!»

Голоса уменьшались, увеличивались, плыли в голове волнами, водили хороводы и переплавлялись один в другой. Взволнованные, испуганные. Не поверишь, что у каждого из присутствующих оружие в кобуре и голова на плечах.

Дин услышал шаги и над самым ухом голоса более тихие и четкие, равно как и более осмысленные. Один из них принадлежал киборг-диве, другой — Элиасу Фицджеральду. Человеку, убившему Дэйва.

«Где мы, собственно, сейчас находимся? У вас есть идеи, мисс?»

«Думаю, у вас идей больше. Вы ведь изучали поезд?»

«Еще как изучал… Видите ли, в обычное время поезд путешествует между анклавами нашего мира, которые после известной вам катастрофы отделены друг от друга более чем надежно… Я так полагаю, сейчас этот экспресс разогнался настолько, что вышел на… изнанку вселенной, если угодно, и путешествует между разными мирами. Или вероятностями миров. Поэтому мы и видим то, что видим. Это возможно?»

«В обычном мире меня бы с крыши не сдуло».

«Нисколько не сомневаюсь».

На заднем плане, судя по голосам, кто-то попытался выйти из вагона с другой стороны, но ничего не получилось — дверь оказалась заперта. Теперь все дружно выясняли, кто в этом виноват, а джентльмен с двумя пистолетами истерично требовал топор.

«В таком случае, добраться до головного вагона — наша общая задача. Охотно принимаю ваше предложение сотрудничества».

Тогда Дин понял, что пора открывать глаза. Убийца Дэйва не ведает, что творит. Знаки молчат для него, небеса пустынны.

А раз так, они упустят свой и его, Дина, единственный шанс.

Он открыл глаза.

— Остынь, — дружески посоветовала ему похожая на крысу женщина с многоствольной «лирой» в правой руке. — Если будешь делать глупости, пристрелю.

Дин не слышал прежде ее голоса среди прочих. Она молчала и все время охраняла его.

Дин хотел спросить, почему она его сразу не убила, вместе с братом, но не стал. Он сказал:

— Я хочу предложить свою помощь.

Купец Фицджеральд расслышал и обернулся:.

— Вот как? — спросил купец удивленно. — Ты же сектант, мальчик. Зачем ты нам нужен? И зачем мы тебе нужны?

— Я знаю про этот поезд больше вас, — сказал Дин. — Мне нужно вернуть брата. Я знаю, как.

— Что вы собираетесь для этого сделать? — в глазах Фицджеральда мелькнуло любопытство, он бросил быстрый взгляд на то, что считал телом Дейва. Оно лежало у стены, прикрытое скатертью.

— Тело не требуется, — Дин сглотнул. — Нужно дойти до изнанки вселенной и свернуть время.

— Простите?

— Добраться до переднего вагона и остановить поезд. Я помогу вам.

* * *

Без быстрой реакции не выжить в мире, где ставка банковского процента меняется в зависимости от погодных условий. Мег всегда восхищалась этим качеством своего шефа — а также его умением находить контакт с самыми неожиданными союзниками.

Но киборг и сектант?

Чересчур.

Мег старалась не подавать виду, что не одобряет союза. Фицджеральд — босс. Он решает. Лучше быть с ним, чем со всякими идиотами.

Остальные, сгрудившись у двери в том конце вагона, дружно пытались ее сломать. В ход пошли столовые приборы и взятый с кухни топор; дверь смеялась над их попытками.

Мужчина, которого пытались уличить в неумении читать, тряс за грудки двух вытащенных из подсобки поваров. Разумеется, те только мямлили.

— Когда пришли с того края неба хозяева ночи, они заперли дороги, отделили людей друг от друга, суть вещей извратили. Бусины ожерелья богини были каждая целый мир, стали прах. Время уподобилась серпантину, пространство — плоскости, тысячи судеб потеряли нить…

— Парень, ты что сейчас цитируешь? — невежливо перебила его Мег. — Блин, пространство у него плоскость!..

— Маргарет, помолчи, — одернул Фицджеральд. — Дин, продолжайте.

Парень перевел дыхание и облизнул губы. Он был совсем молод — лет, может быть, семнадцать или восемнадцать. У Мег мог быть сын только чуть младше. И держался хорошо. Сначала хотел их убить — а теперь сотрудничает. Сначала убили его брата, а теперь он помогает убийцам. Даже если и верит, что в этом есть высший смысл, он разумнее, чем предполагала Мег.

— Упрощая, — продолжал юноша гораздо суше, — мы верим, что поезд — это великое кощунство перед ликом богини. Он разделяет то, что должно быть вместе и сводит то, что должно быть разделено…

— По-моему, эти ваши старейшины малость перегнули, — заметил Гилберт. — Поезд — наше спасение. Если бы не хапуги из «Октопуса», мы бы с ним горя не знали. Конечно, техника…

Гилберт замолчал, потому что сектант побледнел, осекся и посмотрел на аналитика, как на призрака. А ведь Гил точно не хотел обидеть мальчишку, Мег в этом не сомневалась.

— Мистер Симс, — с усилием проговорил сектант. — Это все неважно. Просто в следующих вагонах может быть ад. И не говорите, что я не предупредил. И еще, мисс киборг, — он обернулся к киборг-диве, — как вам удалось разогнать поезд? Мы считали, для этого нужен ключ…

— Немного отчаяния, — пожала плечами киборг-дива. — Отличный рецепт. Но не рекомендую.

— А что будет, если открыть окно? — спросил Гилберт. — Никто не знает?

— Попробуйте, — огрызнулся юноша.

Его начало трясти.

За окном сияли звезды. Разноцветные: красные, желтые, голубые. Про одну, крупную и белую, которая не висела неподвижно, а медленно смещалась назад и вниз, один из пассажиров сказал, что это Венера. Мег не знала, верить этому или нет — а шеф поверил.

— В кабине есть приборы, — сказал Фицджеральд. — Думаю, я смогу в них разобраться. Пока наша задача — пройти через поезд и остаться в живых.

Мег поудобнее перехватила «лиру».

— Кто идет первым? — поинтересовалась она.

* * *

Черные дреды киборг-дивы изогнулись и впились сенсор-контактами в панель управления шлюзом. Красная надпись «Perpetuum Mobile» сменилась зеленой — и переборка зашипела, отходя.

— Она создана на основе тех же технологий, что и поезд, — пояснил мистер Фицджеральд в ответ на вопросительный взгляд Гилберта. — Возможно, одновременно с ним. Кое-что она может.

«И поездом управлять умеет, раз убила машиниста, — дополнил Гилберт невысказанное. — Зачем ей угон? Впрочем, неважно. До головного вагона мы союзники, а там… Снаряжения на киборг-диве не много, что до ресурса… Сколько у нее заряда, хотел бы я знать? Она скакала по крышам, плюс еще драка в головном вагоне, плюс… мало данных».

— Тогда почему… — начал вопрос Гилберт.

Элиас смотрел на него с иронией.

Взглядом спросив у шефа разрешение, Гилберт обратился к киборг-диве:

— Сударыня Мора, вы помните, кто вас создал и когда?

— Мора 54, попрошу. Если бы помнила, меня бы тут не было.

Эта фраза многое сказала Гилберту — и шефу. Лицо юноши-сектанта походило на каменную маску: даже если он догадался о мотивах киборга, то никак не показал. Ну да, подумал Гил, потеря партнера — это вам не легкий променад. Все сектанты живут парами, а тут еще и брат…

Мора 54 шагнула в тамбур.

* * *

Кто создал поезд и когда — доподлинно неизвестно. Но создал он его по типовому проекту. Каждый вагон начинается и заканчивается тамбурами; двери полукруглые и отодвигаются в сторону с мягким шипением. Переборки в первом классе оформлены под полированный орешник, в общих вагонах покрашены в белый и красный.

Такой интерьер Мора 54 ожидала увидеть за дверью — пусть в качестве декораций для обещанного сектантом ада. Однако ее ожидания не оправдались.

За полукруглым люком не оказалось тамбура; там сразу распахнулось необъятное освещенное пространство, больше самого просторного вагона. В дальнем торце цилиндра маячила стандартная овальная дверь. Стены составляли шестиугольные соты, некоторые из них отблескивали видеопленкой — экраны. Ближайший к Море 54 показывал городскую улочку. Там около пересохшей от жары лужи в тени акации дремала собака.

Эта картинка показалась киборг-диве смутно знакомой, но задумываться было некогда: пришлось уворачиваться от выстрела. Стрелок возник словно ниоткуда, парил в воздухе перед Морой 54, а щупалец у него было столько, что даже киборг-дива с ее дредами позавидовала.

Чувство зависти Мора 54 не любила, а потому, уклонившись от еще пары импульсов, испепелила существо.

Ее оружие порядком изменилось: теперь оно выглядело как среднее арифметическое между гарпунным ружьем и автоматом Калашникова и стреляло сгустками энергии.

— Круто, — засмеялся Элиас, появляясь рядом с ней. Он стал блондином, похудел и обзавелся бакенбардами, да и сюртук дорого сукна сменил на кожаную куртку. — Ты его сделала с двух выстрелов, сестренка!

Akame. Мора 54 и Crystal Shark

Мора не удивилась. Она знала, что в этом мире Элиас с детства называл ее сестренкой, что пушка в ее руке зовется «ZRK Crystak Shark», а испепеленное чудовище — наргх. Здесь в Красный Четверг наргхи захватили планету, поставили силовые стены между регионами — и правили. Уж как могли.

Особой фантазией эти ребята не отличались, разве что по части придумывания пыток.

— Чудесно, — процедила секретарша Мег, захлопывая дверь рядом с ними. Ее облик почти не изменился — она только стала выше ростом. — А вы помните, что было в прошлом вагоне?

— Хо, спрашиваешь! — фыркнул Элиас, метким выстрелом укладывая еще двух наргхов, высунувшихся из соседней соты. — Не хуже чем во сне. Гейб, малыш, врубай силовой щит на полную и вперед.

Ничуть не изменившийся Габриель за их спинами уже невозмутимо закатывал рукава кожаной куртки, открывая металлопластиковые наручи боевого комплекса «Омега».

— Да помилует нас создательница, — громко и четко произнес позади мальчишка-сектант. — Да возьмет она нас за руку и выведет из мутных заводей к чистым водам безмятежного сна.

«Восхитительно», — подумала киборг-дива. Ей было все равно. Она даже не съязвила на тот счет, что идти пришлось бы по воде.

— Ты о чем? — бросила Мег.

— Каждый вагон — мутная заводь, — просто ответил сектант, поднял руку с мини-арбалетом и выстрелил поверх плеча секретарши.

В цилиндре царила крайне малая сила тяжести, почти невесомость — так наргхам удобнее. Элиас подставил сцепленные в замок руки, Мора 54 запрыгнула на них и, оттолкнувшись, взлетела по отвесной стенке на потолок.

— Держитесь, каракатицы, — шепнула она.

От ее выстрелов посыпались осколки.

Море показалось, что в одном из разбитых экранов мелькнуло перекошенное лицо секретарши с прилипшей к щеке прядью темных волос, потом — ее мультитипный «String Chaos» в обрамлении столбцов цифр. Думать об этом была некогда.

Еще двух наргхов Мора 54 удушила удлинившимися дредами, остальных скосила залповым огнем, пробежав по потолку и спрыгнув за их спинами. Фицджеральд, секретарша, сектант и помощник Фицджеральда добрались до киборг-дива под прикрытием щита, стреляя направо и налево.

— Круто, — прокомментировал помощник купца. — Шеф, не зря вы кучу бабла отвалили за эту цацку. Я и не думал, что она столько продержится.

— Я тоже не думала, — заметила Мег, разбивая локтем лицо потянувшемуся к ней с пола окровавленному наргху. — Хвала Черному Мамбе!

— Она и не продержалась бы, — заметил неожиданно для всех сектант. Арбалет он уже потерял и просто мял в руках четки из пальмовых косточек. — Но я молился.

— Молодец, Дин, — Фицджеральд хлопнул юношу по плечу. — Черт, патроны закончились.

— Я не Дин, я Дейв, — возразил парень.

Секретарша изменилась в лице, но ничего не сказала.

В экране, мимо которого они пробегали, на миг появилась вся их группа — в алой паутине защитного поля. Потом, для тех, кто успел заметить, возник другой образ: все пятеро в начале этого вагона. Неспешный вальс выстрелов, в замедленном темпе расцветают вспышки на стволе фицджеральдовского автомата…

Последние прыжки принесли их к дальней двери. Волосы Моры 54 с чмоканьем всосались в серебристую поверхность стен.

…Спящая собака на экране зевнула, тихонько заскулила и заснула снова. К ней сбоку подбирался грязный ребенок неопределенного пола.

«Это мое прошлое, — догадалась Мора 54. — Я хочу досмотреть…»

Но поздно. Дверь уже открывалась.

* * *

Здесь все было иначе. Перевалившись через комингс, они попали в на удивление тихий мир: колеса стучали едва слышно, пули не свистели. Сам вид вагона тоже изменился: коридор стал шире, потолок — выше. Все заливало ярким солнечным светом. В простенках между окнами появились зеркала, от которых по коридору прыгали блики.

Двери в купе по левую руку тоже были очень странными: деревянные, покрытые резьбой… Элиас Фицджеральд мог похвастаться хорошим классическим образованием, но и он не понимал ни одной руны.

Секундочку, какое классическое образование?.. Он изучал механику.

Воспоминания о техническом колледже в Альбукерке показались вдруг невсамделишными, ненастоящими. Вместо этого в голове поселился образ гранитных стен, обвитых плющом, и преподавателей в длинных мантиях.

— Вы только посмотрите! — воскликнул Гилберт, опуская вниз раму квадратного окна в коридоре.

— Какого ты… — Тимоти чуть было не ударил его по руке, но тут же выругался.

Из раскрытого окна повеяло жаркими, медовыми запахами. Поезд полз по холмам, темно-зеленая тень скользила за ним по верхушкам трав и клевера. Синее прозрачное небо курчавилось белыми облаками у горизонта. Элиас Фицджеральд впервые видел такую красоту… Если не считать того, что он, разумеется, прекрасно помнил ее глазами Элиаса Фицджеральда отсюда. Здешний Элиас также был купцом — а еще укротителем драконов. Два дракона даже сейчас сидели в тубе, пристегнутой у него за спиной.

Правда, они устали. Лучше их не выпускать.

— Чудеса, ложки и лилии! — проговорил Тимоти, сплевывая. — Что сказала бы моя Мег, будь она тут вместо меня!

— Но разве Мег не погибла три года назад? — неуверенно спросил Гилберт. Он казался моложе и стеснительнее, чем раньше. Кольчуга ему совершенно не шла. — Или стой, Тим, или ты погиб?.. Все эти волки, и снег… — он сконфузился. — Ты прав: Мег бы тут понравилось.

— Вот то-то и оно!

— Кстати, волки и тут есть, — Элиас указал в окно.

И в самом деле: серо-бурая спина вынырнула из соцветий ромашек, рядом с ней показалось еще несколько загривков. Мелькнула белозубая пасть с вываленным языком.

— А, розы и розмарин! — Тимоти отстегнул от пояса фляжку, висевшую рядом походной шестиструнной лирой, и сделал пару глотков. — И сюда влезли!

— Спокойно, — ответил Элиас. Он отобрал флягу, завинтил ее и повесил обратно менестрелю на пояс. — С твоим божественным вдохновением пока погодим. У нас одна задача: дойти до конца этого вагона и перейти в следующий. Это предпоследний, кабина машиниста вскоре.

— Вознесем короткую молитву и пойдем, — кивнул юноша-сектант.

— Ты Дин или Дейв? — с любопытством спросил Тим.

— Не имеет значения.

— Я пойду первой, — сказала Мора 54.

До этого она стояла у всех за спинами, ибо закрывала дверь, но сейчас выступила вперед. Элиас только взглянул на нее — и потерял дар речи. Перед ним стояла дева-воительница. Сложно сказать, увидел он этот образ впервые или вспомнил, но в один миг перед ним предстала она целиком: и смуглая кожа, и дымчато-голубые глаза, и черные косы, и серебряный браслет в виде змеи, и лук, полный зачарованных стрел… Он знал, что ее призвали из темных стран под холмами, чтобы служить людям, призвали давным-давно — и забыли отпустить обратно. Теперь она скитается по солнечным землям, которые кажутся ей освещенными луной, и пытается найти путь по границе сновидений, в страну, которую не помнит.

Умом он понимал, что здешний Элиас всегда видел ее такой, с их знакомства в вагоне-ресторане. Помнил он ее и киборгом. Это ничего не меняло. Вся прошлая жизнь вдруг оказалась странным сном. Сердце заныло.

«Да он влюблен в нее!» — подумал «настоящий» Элиас: тот, кто родился в занесенном снегами Глен-Эбби. Очень странно было думать о себе «он».

Мора 54, между тем, не тратя времени, ногой распахнула ближайшую дверь купе. Там никого не было. За окном с опущенной рамой вальяжно шествовали мимо такие же холмы, как и с другой стороны. По коридору пролетел сквозняк, обдав прохладой.

— Где все? — спросила Мора.

— Рискну предположить, что в прошлом вагоне их пожрали… эээ… наргхи?

— Хорошо, а здесь?

— Им понравился пейзаж, и они попрыгали в окна, — колко заметил Тим. — Не зря волчата-то поживу чуют.

— Может, и попрыгали. Фицджеральд, откройте следующую дверь вы.

Мора вернулась в коридор и натянула лук.

— Не смею отказать даме, — согласился Элиас.

Перед следующим купе было зеркало. Проходя мимо него, Фицджеральд краем глаза заметил нечто странное. Там не было видно окна напротив, как следовало. Вглубь зеркала уходил еще один вагонный коридор.

Элиас упал на пол, будто по сигналу.

Тимоти тотчас вскинул свою лиру и даже взял аккорд до мажор, Гилберт поднял меч, а сектант — сложный амулет на цепочке. Одна Мора не двинулась с места.

— Что с вами? — спросила она. — Я не чую опасности.

— Моя госпожа, я не разбираюсь в оптике, однако уверен, что зеркала так не отражают, — произнес Элиас, прижимаясь щекой к полу.

— Какие зеркала? Здесь нет никаких зеркал.

— Вы его не видите? — вдруг заинтересовался сектант. — А что видите вы?

— Просто коридор. Деревянный.

— Двери, ведущие в купе, украшены или голые?

— Голые, и весьма грубо сколочены!

— Я вижу прекрасную роспись… — проговорил сектант. — Прошу вас всех отойти назад. Лежите, где есть, сэр.

— Лежу, — вздохнул Элиас. — Хотя им не мешало бы мыть пол почаще.

Подняв свой амулет, Дин или Дейв выступил вперед и зашептал что-то на непонятном наречии.

Фицджеральду ничего не было видно с пола. Другие же наблюдали, как поднявшийся ветер — позднее Гилберт рассказывал, что он дул не из раскрытых окон за их спинами, а из зеркала — взъерошил длинные светлые волосы юноши-сектанта и уронил их на сведенные судорогой плечи.

— Бегите! — выдохнул сектант, не меняя позы.

Фицджеральд вскочил, но не ринулся сразу прочь, бросил взгляд через плечо. Мора вихрем пронеслась мимо. Гилберт как будто замешкался — хотел кого-то рубить? — но Тимоти уже дернул его за рукав.

Элиас сорвался с места.

Они торопились не зря.

…Когда их небольшая группа миновала зеркало, каждого обдало холодом. Обернувшись, Гилберт увидел позади потусторонний отряд. Похожие на них точно отражения люди, одетые в меха и шелка, с серебряным и золотым оружием, беловолосые, белокожие, ослепительно синеглазые, неслись на беглецов словно бы из открывшейся позади призрачной дали.

— Не оглядывайтесь! — крикнул сектант.

Бегущий первым Фицджеральд миновал второе зеркало, и оттуда высунулась какая-то мохнатая лапа. Гилберт рубанул мечом — руки сработали вперед головы — лапа полетела в сторону, а из-за зеркала донесся дикий вой. Следующее зеркало разбила Мора — просто кулаком. Осколки так и брызнули.

«Она же их не видит!» — удивился про себя Гилберт, но потом сообразил: зеркала висят через равные промежутки. Темная воительница догадалась, что он не просто так машет мечом.

В конце вагона обнаружилась резная дубовая дверь. Мора дернула серебряные шнуры, распуская косы, и ее черные волосы, словно живущие свой жизнью, прильнули к древесине, вплелись в узор.

Гилберт обернулся, готовый защищать их личный ключ от призрачного воинства. Это потребовало от него мужества, которого он сам от себя не ожидал.

Воинство по-прежнему догоняло словно бы издалека, не приближаясь и не отдаляясь. Невидимый ветер трепал их одежды. Против воли Гилберт нашел глазами своего двойника — и не смог отвести взгляд.

Двойник ничего не делал, просто смотрел и улыбался — но Гилберту показалось, будто жизнь перетекает из него в двойника.

— Петуньи и подковы! — ругнулся Тимоти, хватая Гилберта за рукав и затаскивая его в дверь. — Вот уж навязало юнца…

* * *

— …на мою голову, — закончила Мег. Они стояли в дощатом, грубо сколоченном тамбуре следующего вагона, из-за прикрытой двери раздавались выстрелы, вопли и звон бутылок.

Габриель тряхнул головой.

— Ты поседел, — сказал вдруг Элиас.

— Ну и черт с ним, — пожал плечами Гейб. — Девушкам будет больше нравиться… Э, э! Уж не старый ли добрый кольт я слышу за стеной?

Элиас поднял руку, призывая к молчанию. За дверью тамбура отчетливо раздавались выстрелы. Все здесь присутствующие были достаточно опытны, чтобы различить модель оружия.

— Там девятнадцать человек, — определила вновь хромированная Мора 54. Она не делала попыток прислушаться. — Десять с оружием, двое без сознания, пять связаны.

— Да, и обратите внимание, что за стенами, — сказал Гейб.

Окон в тамбуре не было, зато воняло самогоном и табаком, валялось несколько бутылок из-под «Джек Дениэльс», а в дощатых стенах светились многочисленные щели. В них можно было видеть рыже-серое мелькание, а если прижаться глазом — что Гейб сделал после короткого колебания — то различалась равнина с пожухлой травой и редкими деревцами, а на горизонте — полупрозрачные голубые горы. Примерно в четверти мили от поезда по равнине двигались темные крапины.

«Неужели койоты?» — подумал Гейб.

Он мог бы поручиться, что еще минут пять назад не знал даже слова «койот».

— Там банда Хромого Гарри, — хмуро сказала Мег. — Я видела, они садились в первый вагон. Их как раз шестеро.

— Невежливо они себя повели, — заметил Элиас.

— Все полетело к чертям, — резко сказала Мег. — Шеф, вы меня простите, я вернусь.

— Куда вернешься?

— В предыдущий вагон.

— Зачем? — поинтересовался Фицджеральд. Глаза у него стали холодными.

— Там Тим, — ответила Мег. — О, шеф, прошу вас! Там он остался жив! Я теперь поняла. Все точно как с мальчишкой. Мы тогда… во время той заварушки… если бы вы оставили при себе его, шеф, а не меня!..

Мальчик-сектант, который сменил Гейба у самой широкой щели, вдруг обернулся к ней и проговорил странным тоном:

— Вы хотели бы сделать его несчастным на всю жизнь?!

Мег выдержала его взгляд.

— Мальчик, — сказала она. — Не пори чепухи. У нас был сын, понимаешь? На пару лет младше тебя. Я не смогла его спасти, сил не хватило. А Тим вытащил. В прошлом вагоне… Ну, у меня его память теперь. Если я вернусь туда…

— Попробуйте, Мег, — сказал Фицджеральд. — Желаю вам удачи. Только отдайте мне половину патронов.

— У меня тоже все кончились, — просто ответила женщина. — Госпожа киборг?

— С этой стороны дверь не заперта, — сказала Мора.

Она стояла, скрестив руки на груди, а ее глаза, еще недавно человеческие, вновь превратились в объективы.

Мег дернула за ходящую ходуном ручку, дверь послушно распахнулась.

Очень странно смотреть из одного вагона поезда в другой на повороте — пол и потолок словно бы смещаются и появляется ощущение, будто глядишь в другую реальность.

В этот раз, несмотря на иллюзию, реальность осталась прежней.

Это был общий вагон, а не купейный. В проходе между одинаковыми креслами катались бутылки и ездили туда-сюда осколки стекла. С полок над окнами свисали никому уже не нужные вещи. На лавках и в проходе валялись продырявленные, окровавленные тела.

— Вы разве не помните, как мы шли через этот вагон? — мягко спросил Фицджеральд.

Мег захлопнула дверь и повернулась к своим спутникам. Она была очень бледна, но тут же улыбнулась и вновь стала похожей на крысу.

— Значит, пути назад нет? — спросила секретарша.

— Его никогда нет, — неожиданно ответила ей Мора. — Только вперед.

— Повеселимся, — усмехнулся Фицджеральд. — Я вырубаю первого, кто попадется, а вы забираете его оружие.

— У меня есть еще три патрона, — сказал Гейб. — Лучше я.

— Давай, парень, — Фицджеральд светским жестом пригласил его к двери. — Только стреляй точно.

— Я же аналитик, — усмехнулся тот.

Однако, когда он распахнул дверь вагона, Гейб, вопреки уверениям в своих аналитических особенностях, выстрелил наугад и тотчас упал на пол, под прикрытие ближайшей лавки: чья-то пуля снесла с него шляпу прямо в тамбур.

— Молодец, — прошипела Мег, ползком продвигаясь к нему. — Ты вышиб пушку у Джина Четверть-Башки! Хороший смит-и-вессон! Только как мы теперь его достанем?

Мора 54 в мгновение ока оказалась рядом с ними — Гейб не заметил, перекатилась она или просто прошла, не обращая внимания на пули — и подняла руку над спинкой скамейки. Узкий щуп вылетел из ее запястья, а еще через секунду она протягивала Мег револьвер.

— О, спасибо, мисс! — радостно воскликнула секретарша. Приподнявшись над спинкой, она прицелилась и собралась выстрелить, но тотчас, выругавшись, вскочила во весь рост: Элиас, ничуть не скрываясь, вышел на середину прохода и там уже с кем-то дрался, не давая стрелять.

Остальные разбойники банды радостно улюлюкали.

Фицджеральд, однако, закончил довольно быстро. Отобрав у своего противника — Джина Четверть-Башки, возмущенного бегством револьвера — висевший у того на пузе «Миротворец», купец миролюбиво сказал:

— Привет, Гарри, старый пропойца. Пропустишь меня?

Никто даже не поднял оружия на Фицджеральда.

— Да что ты говоришь, Элиас, — протянул тот, к кому он обращался. Гарри восседал на импровизированном тряском троне. У его ног притулились две девицы, одна связанная и с кляпом во рту, другая — без пут, полуодетая и ярко накрашенная. Последняя бросила на Фицджеральда надменный взгляд и облизнула губы. — А почему бы мне не воспользоваться оказией и не заставить твоего дражайшего братца прикупить траурный костюм?

— Потому что поезд неуправляем, — спокойно проговорил Элиас. — И в соседний вагон вы пройти не можете. А я знаю, что делать.

— Чем докажешь?

— Слово Фицджеральда уже мало значит?

— Как насчет контрольного пакета «Тигра»?

— Ты же знаешь, Гарри, — развел руками Фицджеральд. — У меня скромная консультационная контора.

— Ну-ну, — фыркнул тот.

— Мои люди могут убить вас. Ты в курсе, кого я беру на службу.

— У вас кончились патроны. А у вашего киборга кончается ресурс.

— Рискни поставить на это, — Элиас улыбался.

— Я не настолько азартен, — осклабился Гарри в ответ. — Но! Фицджеральд! Кабина следующая. Если вам не удастся остановить поезд или замедлить его, возвращаться вам придется через этот вагон.

— Знаю, — кивнул Фицджеральд. — Мы можем идти?

— Валяйте, — Гарри махнул пистолетом.

Они миновали вагон, ощетинившись стволами. Дина спрятали в середину. Гейб старался не встречаться взглядом со связанными пленниками.

В тамбуре с другой стороны вагона помещалась дверь в туалет и пахло там не очень. Однако они сгрудились на крохотном пятачке, перед следующей плотно запертой дверью. За ней не слышалось выстрелов и вообще ничего не слышалось. В мутном круглом окошке бродили коричневые тени.

Фицджеральд обвел взглядом своих спутников.

— За этой дверью кабина. Здесь уже было много всего, но что может твориться в кабине — одному богу известно. Вы будете драться со мной за управление, Мора?

— У меня в самом деле кончается ресурс, Фицджеральд, — пожала плечами Мора. — Но вас я бы одолела. И миссис Моллиган с мистером Симсом тоже.

— Не сомневаюсь, — кивнул тот. — И все же?

— Вы знаете, как взломать базу данных поезда? — спросила она напрямик.

— Я надеюсь на это.

— Тогда вы попробуйте. Кроме того, мне нужна ваша помощь и в другом. Кабина может попытаться включить меня в свою систему. В незапамятные времена я и в самом деле была охранным элементом. В прошлый раз я еле сбежала. В этот… учитывая, что мы натворили в предыдущих вагонах, поезд должен потерять часть ресурса.

Фицджеральд церемонно ей поклонился.

— Мы сделаем все возможное.

Мора открыла дверь.

* * *

В этот раз их через порог словно втянуло — и дверь закрылась за спиной с неприятным чавканьем. К счастью, пол, на который они свалились грудой, оказался мягким.

— Охраняйте Мору 54! — приказал Элиас.

Но не было ни малейших признаков того, что поезд собрался захватывать киборга.

Зато они почувствовали звук.

Поезда стучат колесами, урчат двигатели, перестукиваются дверями и переговариваются голосами пассажиров. Этот же поезд — рычал.

Рычал низко, утробно, из самых глубин своего существа. Звук пронизывал все тело, отдаваясь зубной болью и ломотой в костях.

Загорелся свет — бледно-розовый, с багровым оттенком, очень неприятный.

— Черт возьми, — сказала Мег Моллиган, глядя на вилы, которые она держала в руках. — Вам повезло, шеф, что я не проткнула вам зад.

— Хреновый здесь обменный курс, — мрачно заметил Гилберт, взмахнув своей тяпкой. — И вот что удивительно! Я помню, как сам ее делал!

— Хей-хо, — сказал Элиас, поднимаясь и подавая руку Море. — Зато о патронах беспокоиться не надо.

У него в руках был длинный кожаный хлыст.

— Здесь вообще нет огнестрела, — ответила Мора.

Вставала она с трудом и даже помогала себе длинным хвостом.

Они стояли в узком душном коридоре. Пол под ними и стены вокруг неприятно пульсировали.

— По-моему, мы внутри живого существа, — заметил Гилберт.

— Мне тоже так к-кажется, — юноша-сектант заикался.

— И сейчас ты скажешь, что это воплощение богини, — съязвила Мег.

Она оперлась на вилы, достала из кармана небольшую костяную пудреницу и деловито принялась наводить красоту.

— Н-нет, — ответил юноша. — Не скажу. Б-безусловно, б-богиня не может так воплощаться. Я думаю, что этот п-поезд — ее в-враг. К-который выпивает ее сны.

— Думаю, — произнес Элиас, — скорее его нужно назвать инструментом постепенного разрушения мироздания.

Сектант сощурился, глядя на него.

— Это одно и то же. К-как давно вы знаете?

— У меня маленькая, но очень хорошая консультационная фирма, — покачал головой Элиас. — Мой хлеб и масло… Подозревал — достаточно давно. Но догадался только теперь.

— Вы согласны, что п-поезд надо разрушить?

— Нет. Пока еще рано делать выводы.

И только тогда Мег поняла, что густой, утробный рев, доносящийся отовсюду — это стоны. Впервые она подумала о том, как поезд выглядит снаружи. «Наверное, это волк, — решила Мег. — Белый длинный волк, который, высунув язык, мчится по рельсам… Тяжело дышит, задыхается, а остановиться не может…»

— Это червяк, — произнесла киборг-дива. — Пойдемте. Лучше не терять времени.

— Вы что-то вспомнили? — спросил Фицджеральд.

— Да, — после секундной паузы она добавила. — Поезд не будет меня захватывать. Сейчас я ему ни на что не сдалась.

Коридор оказался длиннее, чем они предполагали. Мег подумала: чудесно, что по стенам хоть желудочный сок не течет.

— Мы в какой части тела? — спросил Гилберт. — Кишечник, желудок?

Видно, думал о том же.

— Я же сказала, это червяк, — ответила Мора.

Они вновь стояли перед сомкнутой мембраной.

— Мисс киборг? — поинтересовался Фицджеральд.

— Это ненастоящая дверь, — заметила Мора. — Вагон же последний.

— Поезд, а поезд! — засмеялся Гилберт. — Пропусти нас по-хорошему, а то будет по-плохому! — и поднял свою тяпку.

Мембрана разъехалась, впуская изнутри чуть более яркий свет. Фицджеральд посмотрел на своего подчиненного с интересом.

— Да так, догадался, — пожал плечами Гилберт.

Мег вступила первой, воинственно выставив вилы перед собой. И замерла.

Впечатление, что она оказалась в чьем-то черепе, было полным.

Неровные угловатые выступы изнутри. Спереди два окна, точно две глазницы… как у животного, а не птицы или ящера. Отверстия, как дырки в черепе, и через них просвечивает красновато-коричневая дышащая масса.

Спереди, под глазами, из стены кабины выступал параллелепипед, покрытый отвратительно шевелящейся бахромой — пульт управления.

Зато перед «глазами»-экранами ритмично двигалось что-то черное и непонятное.

«Точно, червяк», — подумала секретарша и ощутила тошноту. Она терпеть не могла гадов, и только мысль о том, что киборг не обязательно права, удерживала ее от обморока в тоннеле.

— Здесь никого нет, — крикнула она и грязно выругалась.

Шагнувший следом за ней Фицджеральд присвистнул.

— Мег, голубушка, — проговорил он, — у червяков нет черепа. Так что успокойтесь.

— Правда? — Мег сразу же почувствовала облегчение. — Как же вы хорошо меня знаете, шеф!

— Это мои обязанности, — он улыбнулся. — Ээээ… господин поезд? Счастлив составить с вами знакомство.

Бахрома спереди на пульте разошлась, и за нею показалось лицо — от природы смуглое, но в этом освещении землистого цвета. И до ужаса невыразительное. Размером оно было в два или три раза больше человеческого.

Пухлые темные губы разошлись, между ними показался кончик языка. Все-таки это было жутко — словно ожила статуя или посмертная маска. Гилберт непроизвольно вскинул свою тяпку, остальные лучше себя контролировали.

— Меня зовут Колдуэл Пател, — проговорило лицо. — Опять вы на мою голову, мисс киборг! Чего вы от меня хотите, а?

Мора молчала, словно колебалась. Остальные повернулись к ней: им первый раз случалось видеть, как киборг мешкает с ответом.

— Я хочу увидеть своих создателей, — наконец произнесла Мора 54. — Это все. Вы знаете, как к ним попасть, Пател?

Лицо сложило губы трубочкой и свистнуло.

— Опять двадцать пять! Этот поезд идет по круговому маршруту, я его не контролирую — даже сейчас! Вы бы меня еще в небо взлететь попросили!

— Между прочим, один из вагонов летит в космосе. Вы позволите… так сказать, проверить одну гипотезу? — Фицджеральд шагнул к пульту.

— Пожалуйста, — ответил Пател и опустил веки. — Мне уже похрен.

— Это может занять какое-то время, — обратился Фицджеральд ко всем остальным. — Займитесь чем-нибудь, а?

Мег села на пол и снова достала пудреницу.

— Вы как хотите, — произнесла она, — а я чертовски устала. Ни у кого попить нет?

— У тебя фляжка, — подсказал Гилберт.

— Фу! — Мег сморщилась. — Это не питье, это лекарство. От сердца. А картишки?

— Картишки найдутся, — Гилберт вытащил колоду из кармана.

— Я присоединюсь, — неожиданно сказала Мора 54.

— А что, давайте, мисс киборг! — обрадовалась Мег. — Юноша, как там тебя… Будешь?

— Меня зовут Д-дин, — отозвался сектант. — Нет, спасибо. Вы п-правда можете сейчас играть?

Он наблюдал за действиями Фицджеральда. Мег, все еще сидящая на полу, вытянула шею, пытаясь разобрать, что там происходит на пульте.

По верхней панели ползали разноцветные жучки, ныряя в густой ворс. Фицджеральд поймал несколько и деловито пересадил на другие части пульта. Один жучок зарылся вглубь, другие продолжили бегать. Купец провел пальцем по внешней поверхности, оставив несколько бороздок. Одна из них углубилась и превратилась в щель, две другие побежали, змеясь, словно трещины по стеклу. Четвертая исчезла.

Мег тряхнула головой. Чушь какая-то. Лучше уж в карты.

— Естественно, — улыбнулся Гилберт. — Мы собираемся играть.

— А что еще делать? — поддержала Мег. — Карты есть, не играть глупо. Мистер Пател, извините, что вас не зовем, но вам карты держать нечем.

— Ничего страшного, — ответило лицо. — Спасибо за беспокойство.

Они расселись в круг на теплом, влажноватом полу, раздали карты — окружающий мир словно перестал существовать.

— Я говорю — раз.

— Бубны — козыри.

— Повышаю.

— Семь червей. Гил, не подглядывай.

— Я честный шулер — только телепатия. Снимаю.

— Десять в гору. Здесь.

— Вист!

— Заказываю валет червей.

— Это был третий джокер?..

— Не может быть. Мисс киборг, рассудите.

— Вы думали, все так просто? — пробормотал склонившийся над пультом Фицджеральд. — Ничего подобного.

— Я не заметила. Еще карту.

— Поднимаю на миллион. Шеф, вы там базу данных ищете?

— Уже нашел, — рассеянно отозвался тот. — Пытаюсь понять, что с ней делать.

Они с юношей-сектантом походили на коряги, склонившиеся над мшистым валуном.

— Ну, вот это ты не отобьешь!

— Пас.

— Двое на пасах…

— В прикупе чудеса. Между прочим, у меня стрит.

— Ах, черт. Ладно, еще раунд?

— Козыри трефы.

— Ну что, рыло и без трех?

— Интересный ход, — прокомментировал купец, по-прежнему не оборачиваясь.

— Мизер. И рыло, разумеется.

— На пять взяточек? Меняю козырь.

— Флеш-рояль.

— Двадцать одно.

— Господа, а во что мы вообще играем?

— Я выиграла, — заметила Мора.

В тот же момент Фицджеральд выдохнул:

— Получилось!

Тьма расступилась перед глазницами кабины, и поезд вынырнул… на поверхность?..

Серебряные рельсы убегали вдоль равнины, покрытой то ли снегом, то ли песком, то ли просто лунным светом, и слегка заворачивали влево. Поезд несся на огромной скорости. Луна висела низко над горизонтом и светила ярко, почти как солнце. В этом свете сразу стало ясно, какая кабина низкая и узкая. Стены точно окружили их. Мег обнаружила, что огромные ботинки Фицджеральда почти наступают на отложенные ею секунду назад рубашками вверх карты.

А еще ей показалось, что кабина перестала выглядеть живой. Или нет?.. В ярком белом свете было не понять.

— А, — сказал Пател. — Вы догадались.

— Да, — подтвердил Фицджеральд. — Этот поезд и в самом деле не соединяет анклавы между собой. Он их создает. Искажает реальность, разрушает понемногу.

— Вы согласны, что он должен быть разрушен? — напряженно спросил юноша-сектант.

— Я не знаю, поможет ли это. И не знаю, как.

— Я хочу встретиться со своими создателями, — произнесла Мора, выпрямляясь. Карты она продолжала держать в руке, но не как веер — как метательное оружие. — Они создали этот поезд. Они породили наргхов. Они — хозяева людей из зеркала. Они устроили Красный Четверг и отделили людей друг от друга. Они создали меня, чтобы я охраняла этот поезд, но я бежала.

— Тогда самый надежный способ — остановить поезд, — проговорил Пател каркающим голосом. — Перпетуум мобиле. Полная остановка невозможна. Они непременно явятся.

— И вы пойдете на это? — спросил Фицджеральд.

— Я здесь уже очень долго.

— Мы шли сюда… меньше часа, — подумав, произнес купец.

— Очень долго, — повторил Пател.

— Мы еще не прижали щупальца этим осьминогам! — заметила Мег. — Разве мы не хотели захватить поезд?

— Вообще-то, в этот раз мы шли только на разведку, — улыбнулся Фицджеральд. — Для захвата я взял бы людей побольше. Вам не кажется, что мы добились… сокрушительного успеха, Маргарет?

— «Сокрушительный» — нужное слово, — проворчала секретарша. — Что с нами будет, если мы остановим поезд тут, вдали от жилья?

— По мне так будет интересно, — пожал плечами Гилберт, засовывая карты в карман. — К тому же, сейчас поезд в таком состоянии, что до жилья мы вряд ли доедем. А вы как считаете, госпожа Мора 54?

— Я думаю, что Пател прав. На поезде до них не добраться, только выманить. Но как можно остановить поезд?

— Взорвать командный пульт, — сказал Фицджеральд. — Эта ситуация прописана в списке аварийных команд, и ее сымитировать проще, чем прямое попадание метеорита.

— Буду вам благодарен, — Пател чуть прикрыл темные веки. — Вы глава корпорации «Тигр», Фицджеральд?

— Всего лишь его брат и советник, — Фицджеральд поклонился. — Мой собственный бизнес куда скромнее. Мег, последняя работа Черного Мамбы еще у тебя в сумочке?

* * *

Широкая равнина, унылая и плоская. Снег не снег, трава не трава — в лунном свете не видно. Двойная змея рельсов, слабо загибаясь к востоку, исчезает за горизонтом. Тишина.

Тихий, мощный гул выходит из-за западного горизонта и наполняет собой все. Здесь и шелест рассекаемого воздуха, и стук колес, и рев механизма, и отчаянный агонизирующий стон. Два ярких белых огня, горящих в глазах огромного змея, ноздри под ними тоже изрыгают огонь — или нет, это окна передней кабины поезда с фарами внизу, — появляются над самой землей. Состав яростно летит, создавая впереди щит из прессованного воздуха…

И вдруг поезд начинает замедлять ход. Постепенно. Сперва это чудовищная гонка на грани взлета, потом — бег с невообразимой скоростью, и вот уже просто быстрая езда. Когда поезд снижает скорость, равнина вокруг начинает меняться. Теперь видно, что вокруг снег; точно на старинной фотопленке, проявляются тонкие риски елей и на горизонте, понемногу — горы.

В крыше переднего вагона открывается люк. Из него выпрыгивает юркое существо, похожее на серебристую обезьяну с дредами. Оно помогает взобраться остальным: высокому представительному мужчине, сухощавому молодому человеку, светловолосому юноше и женщине, в движениях которой ощущается крысиная резкость.

Юноша распластывается на крыше вагона и что-то шепчет, словно обнимая поезд; обезьяноподобное существо сидит на корточках, обернув хвост вокруг ног. Представительный мужчина выпрямляется во весь рост, опираясь на автомат. Женщина-крыса и молодой парень садятся рядом, женщина отстегивает от пояса фляжку и предлагает своему спутнику.

Внизу раздается взрыв, огни поезда гаснут; состав продолжает движение по инерции.

И тут, будто по сигналу, раздается протяжный, тоскливый вой. Волки выныривают из снежных складок и бегут к поезду, вздыбливая холки.

* * *

— Мы остановили поезд! — неверящим тоном произнесла Мег. — Нет, мы правда… Он же никогда не останавливается!

Теперь, в предутреннем свете, — луна уже зашла, — поезд казался удивительно маленьким. Четыре вагона после вагона-ресторана. Четыре вагона до. Сами вагоны очень короткие. Удивительно, как они шли через них так долго… субъективно — несколько вечностей.

Морозный воздух доставал до сердца, звенел в ушах. От остывающей крыши поезда валил пахнущий металлом теплый пар, и в туманной, дробящейся перспективе, в прибывающим утреннем свете мир казался безграничным, недолговечным и ослепительно прекрасным.

— Технически это неверно, — поправил ее Гилберт. — Он стоял на станциях… Но моторы и в самом деле не выключались.

— А мы — выключили! Черт побери!

Мора 54 стянула с левой руки серебристую перчатку, под которой оказалась вполне человеческая смуглая кисть, повертела перчатку в руке, оценивая потертости, и, фыркнув, натянула обратно. Потом по одному вытащила объективы глаз, оглядела каждый и распихала по карманам.

Ее собственные глаза оказались голубыми. Светоотражающая антилазерная маска ошметками сползала со щек, отработав свое.

— Нам еще нужно разобраться с ними, — киборг-дива махнула рукой на волков. — Предупреждаю, от меня сейчас толку мало.

Вопреки своим словам, она плавным движением извлекла игольник из кобуры.

— Вот не было печали… — Фицджеральд вскинул автомат, вспомнил, что патронов нет, и ругнулся.

— Не стреляйте! — крикнул юноша-сектант.

Он побледнел как полотно, вскочил на ноги и, с грохотом пробежав несколько шагов, спрыгнул с крыши на заснеженную насыпь. Один из волков — молодой, белозубый — вцепился в сектанта. Они покатились вниз по склону, с хрустом сминая снежную целину.

Мег вскрикнула и тоже подняла смит-и-вессон, но Элиас удержал ее руку.

— Стойте. Он ведь… ээээ… хотел вернуть брата?

Волк и человек достигли подножия насыпи и замерли.

Клубок распался, снежное облако осело. Стало видно, что волк радостно лижет лицо человека и по-собачьи машет хвостом, а человек смеется и треплет холку зверя, запуская пальцы в густую шерсть. Пар от дыхания серебрился вокруг них пыльцой фей.

— Молодцы, — одобрительно заметил Гилберт, убирая пистолет.

— Подожди, Гил, он тебе скоро понадобится, — остановил его Фицджеральд.

— Значит, мы на изнанке мира? — поинтересовалась Мора.

— Полагаю, что так. С минуты на минуту можно ожидать прихода ваших создателей. Им, разумеется, не понравится такое вмешательство в их планы. Позвольте вашу руку?

Купец помог киборг-диве встать, как раньше в первом вагоне.

— Вы похожи на своего деда.

— От вас я счастлив это слышать, — он чуть склонил голову.

— Значит, только вперед? — спросила Мег. — Мы впятером против властителей вселенной?

— Вшестером, — покачал головой Элиас. — Вы забываете о близнеце нашего сектанта. Да и другие волки едва ли будут стоять в стороне… А кроме того, есть еще пассажиры поезда — кто остался в живых, разумеется.

Двери первого вагона уже разъезжались. Оттуда вывалился Хромой Гарри — пьяный, в щетине и при оружии.

— Что за шутки, Фицджеральд?! — зарычал он. — Какого собачьего дерьма ты затормозил нас в чистом поле?!

— Сейчас я все объясню, — добродушно крикнул Фицджеральд.

В других вагонах тоже открывались двери — глухо чпокали диафрагмы, лязгало железо, стучало дерево. Из вагона-ресторана первой спрыгнула на снег дама с обнаженными плечами, сделала глубокий вдох и одобрительно сказала:

— Милое местечко.

— Предстоит отличная драка с существами, которые стоят за Красным Четвергом! — заорал Элиас. — Кто смелый?!

— Например, я, — невысокий толстяк в зеленом камзоле встал на ступени деревянного вагона в резных узорах и отсалютовал флягой — точно такой же, как висела на поясе Мег. Молодое солнце блеснуло на рыжих волосах.

— Тим Родерик Моллиган! — взвизгнула секретарша. — Сволочь! Я убью тебя! — и соскочила с крыши, как Дин минутой ранее, взметнув фонтан серебристо-белой пыли.

Волна яркого до рези в глазах света спускалась с гор, делая темные ели изумрудными и обращая иней в алмазную крошку.

— А вам не с кем встречаться, разогнавшись через край света? — спросила Мора.

— Есть, — улыбнулся Фицджеральд. — С вами.

Прямо перед ними, там, где над снегом вставало солнце, горизонт заворачивался воронкой и неслись к поезду угольно-черные тени.

Content

Варвара Мадоши
Экспресс следует без остановок