Сара М. Андерсон

Целуй меня в ответ

Роман

Sarah M. Anderson

A Beaumont Christmas Wedding

A Beaumont Christmas Wedding © 2014 by Sarah M. Anderson

«Целуй меня в ответ» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Мэтью Боумант в изумлении смотрел на только что полученные электронные письма. Итак, акулы, почуяв добычу, уже начали кружить вокруг. Он знал, что так и будет, и все же огромное количество писем, пришедших за последние двадцать минут, впечатляло.

Все крупнейшие новостные сайты, занимающиеся освещением жизни знаменитостей, хотели одного: узнать, кто же такая эта Джо Спирс – счастливица, которой выпало выйти замуж за одного из мужчин клана Боумантов. И почему Филипп Боумант, брат Мэтью, выбрал ее – женщину, о которой прежде никто не слыхал? Ведь он мог заполучить в жены супермодель или голливудскую старлетку.

Мэтью потер виски. Вообще-то, эта история покажется довольно пресной сайтам, публикующим слухи. Джо Спирс – всего лишь тренер лошадей. Последние десять лет она тренировала самых дорогих лошадей в мире.

Но если репортеры копнут глубже и проведут параллели между Джо Спирс и Джоанной Спирс, возможно, они нароют статьи о том, как десять лет назад Джоанна попала в автомобильную аварию. Ее пьяный вдрызг дружок, сидевший за рулем, тогда погиб. А еще журналисты смогут отыскать множество людей, с которыми Джоанна тусила на вечеринках.

Тогда пресса превратит бракосочетание Филиппа, назначенное на канун Рождества, в балаган.

Мэтью понимал, что единственный способ предотвратить это – взять контроль над тем, что будет написано о свадьбе, в свои руки. Нужно, как говорится, «открыть ответный огонь», даже если для этого придется пригласить репортеров на свадебный банкет.

Да, это замечательно, что Филипп женится. Впервые в жизни Мэтью надеялся, что с братом все будет в порядке.

Но кроме того, это семейное торжество – шанс, выпадающий раз в жизни, показать всему миру: неправда, что клан Боумантов терпит неудачу за неудачей и вот-вот рухнет.

Бог знает сколько слухов ходило на эту тему после того, как Чедвик Боумант продал семейную пивоварню и женился на собственной секретарше. Приблизительно в то же время Филипп снова запил и в конце концов оказался в клинике по лечению алкоголизма. А что вытворяли мачехи и сводные братья и сестры Мэтью!

Все окружающие решили, что род Боумантов – когда-то самый знаменитый в Денвере – клонится к закату и ему уже никогда не расцвести, как прежде.

К черту их выводы!

Это отличная возможность для Мэтью оправдаться – и не только перед прессой, но и в глазах собственной семьи. Он им покажет раз и навсегда, что вовсе не незаконнорожденный, а один из Боумантов, заставит забыть несчастливые обстоятельства его рождения!

Идеально организованное венчание и свадебный банкет докажут миру, что клан Боумантов вовсе не гибнет – он сильнее, чем прежде! Все теперь зависит от Мэтью – бывшего вице-президента по связям с общественностью семейной пивоварни, а теперь начальника отдела маркетинга пивоваренной компании «Першерон».

Поднимать шумиху в прессе – это у Мэтью получалось лучше всего. У него единственного из всех Боумантов было достаточно для этого сноровки в искусстве пиара, а также имелась куча знакомых журналистов.

«Если ты контролируешь прессу, значит, правишь всем миром – вот какого принципа придерживается любой Боумант», – на ум пришли слова отца, Хардвика Боуманта, сказанные, когда Мэтью сумел замять крупный скандал. В тот раз отец даже похвалил – что делал редко – своего позабытого третьего сына, отчего Мэтью даже почувствовал себя настоящим Боумантом, а не бастардом, которым был когда-то.

Контролировать прессу Мэтью умел прекрасно и сейчас не собирался сплоховать. Эта свадьба восстановит репутацию клана Боумантов. Он, Мэтью, спасет семью и таким образом искупит перед близкими свои прежние ошибки.

Он уже нанял лучшего свадебного распорядителя в Денвере, зарезервировал часовню в университетском кампусе, разослал приглашения на церемонию венчания двум сотням гостей. Праздничный банкет запланирован на шесть сотен персон, а затем упряжка лошадей-першеронов прокатит новобрачных в экипаже или в санях – смотря какая будет погода. Меню уже составлено, свадебный торт заказан, подарки от молодоженов гостям готовы, фотограф ждет сигнала приступить к работе. Все четыре бывших жены отца и девять сводных братьев и сестер Мэтью пообещали вести себя хорошо.

Проконтролировать невозможно лишь поведение невесты и ее подружки – женщины по имени Уитни Мэддокс.

Джо сказала, что Уитни – заводчик лошадей, тихо живущая в Калифорнии, так что Мэтью ожидал, что от нее неприятностей ждать не стоит. Она должна приехать за две недели до свадьбы и остановиться на ферме у Джо и Филиппа. Таким образом, Уитни сможет исполнить все обязанности подружки невесты: помочь с примеркой платья, подготовкой девичника и мальчишника и прочих мероприятий. Все они, разумеется, уже запланированы Мэтью и свадебным распорядителем. Сбоев возникнуть не должно.

Свадьба просто обязана быть идеальной, чтобы доказать всеми миру, что Боуманты – успешный клан. А главное, Мэтью хотелось убедить родных, что он – полноправный член семьи.

Открыв на компьютере новый файл, Мэтью начал с таким усердием сочинять пресс-релиз, словно от содержания текста зависела его жизнь.

Впрочем, это так и было.

Уитни остановила машину перед зданием, которое выглядело так, словно целых три дома соединили в один. Она бы вовсе не нервничала из-за этого визита в Денвер, если бы не необходимость прожить целых две недели в незнакомом месте, расставшись со своими лошадьми. А особенно Уитни переживала из-за того, что на свадьбе Боумантов обязательно будут репортеры.

Впрочем, ей ведь известно, кто такой Филипп Боумант. Да и кто его не знает? Красавчик, лицо пивоваренной компании Боумантов – по крайней мере, был им до недавнего времени, пока его семья не продала пивоварню. А Джо Спирс – лучшая подруга. Да и, собственно, единственная. Джо знала все о прошлом Уитни, и оно ее не смущало. Лишь ради этой безоговорочной дружбы Уитни согласилась побыть подружкой невесты на свадьбе Джо.

Свадьба года. Сотни гостей из высшего света. Фотографы, пресса. И…

Джо вышла из дома навстречу подруге.

– Ты совсем не изменилась! – воскликнула Уитни и почувствовала, как по телу пробежала дрожь: декабрь в Денвере куда холоднее, чем в Калифорнии.

Джо широко улыбнулась и коротко обняла Уитни.

– Как доехала?

– Очень долго пришлось добираться. Поэтому я никого не взяла с собой. Подумывала провезти с собой лошадей, но тут слишком холодно, чтобы так долго держать их в трейлере. А мои собаки плохо переносят поездки в автомобиле.

Ей очень хотелось взять с собой Фифи – старую борзую – или Гейтера – маленькую курносую дворняжку. Эти две собаки жили в доме Уитни и часто сворачивались клубочком рядом с ней на диване, составляя компанию. Но Фифи плохо переносила путешествия, а Гейтер не захотел бы расстаться с лохматой подругой.

Животным все равно, кто ты. Они не читают газет. Им нет дела до того, что когда-то, в девятнадцать лет, ты, вспылив, напала на папарацци. Им плевать, сколько у тебя арестов за вождение под кайфом. Все, что для них важно, – это чтобы ты их кормила и чесала за ухом.

К тому же пусть часть отпуска и придется посвятить свадьбе подруги, но ведь хотелось еще посмотреть город, сделать маникюр и развлечься. Было бы несправедливо привезти сюда собак только для того, чтобы на большую часть дня запирать их в своей комнате.

Джо кивнула, глядя, как подруга вынимает сумки из багажника своего фургона, и спросила:

– А кто приглядывает за твоей живностью?

– Дональд с соседнего ранчо. Помнишь его?

– Сварливый старый хрыч, который не смотрит телевизор?

Они обменялись взглядами, и Уитни порадовалась тому, что согласилась приехать в Денвер. Ведь Джо понимает ее, как никто другой.

Все остальные считали Дональда почти сумасшедшим. Бывший хиппи, в шестидесятых переборщивший с ЛСД, сейчас он жил, не пользуясь электричеством и другими благами цивилизации. Он говорил о животных как о своих братьях и обсуждал Мать-Природу так, словно ожидал ее к себе на обед на следующей неделе.

Зато Дональд не разбирался в современной поп-культуре, а потому понятия не имел, кто такая Уитни, точнее, кем она была. Он считал ее просто соседкой, которой необходимо установить еще несколько солнечных панелей на крышу ее сарая. И если за это Уитни время от времени приходилось выслушивать лекцию о преимуществах торфяного биотуалета, такой обмен все равно казался выгодным.

Она будет скучать по своим животным, но, зная Дональда, можно предположить, что он сейчас, наверное, сидит на земле в загоне для лошадей и рассказывает им на ночь сказки.

К тому же Уитни не могла пропустить такое важное событие, как свадьба лучшей подруги.

Джо, улыбнувшись, взяла одну из сумок и сказала:

– Ужинать будем примерно через час. Расскажешь мне последние новости.

Они вошли в холл, украшенный гирляндами из еловых ветвей и красными бантами. Огромная ель с большой звездой на верхушке, мигающая красными и белыми лампочками, стояла в эркере. Все дышало таким простым, сельским очарованием, что Уитни поймала себя на том, что улыбается. Здесь куда лучше встретить Рождество, чем у себя дома, сидя в одиночестве и смотря старые черно-белые фильмы.

Миниатюрная бурая ослица с длинными ушами подошла, цокая копытами и поводя ноздрями.

– Привет, Бетти! – поприветствовала гостья животное, присев на корточки. – Помнишь меня? Ты всю прошлую зиму просидела на моем диване.

Ослица обнюхала Уитни, крикнула «Иа!» и потерлась головой о ладони старой знакомой.

– Если я правильно помню, – произнесла Джо, ставя на пол сумку, – твоим собакам не особо нравилось присутствие осла в доме.

– Это точно, – согласилась Уитни.

Фифи не возражала против Бетти, если та держалась подальше от подстилки борзой, зато Гейтер воспринял как личное оскорбление то, что хозяйка пустила осла в дом. По мнению этого пса, всем копытным место лишь в сарае.

Уитни встала, и Бетти ткнулась ей в ноги, требуя ласки.

– Ты не поверишь, – сказала Джо, – Мэтью хочет, чтобы она на церемонии венчания прошла по проходу к алтарю. Он соорудил для нее специальную корзину, которая будет наполнена лепестками цветов, а сверху к ней будет прикреплена подушечка с кольцами. Рядом будет идти маленькая девочка, разбрасывая лепестки. Мэтью говорит, это будет замечательно смотреться.

Уитни удивилась:

– Погоди. Ты говоришь, Мэтью? Я думала, ты выходишь за Филиппа.

– Так и есть. – В комнату вошел ослепительно красивый высокий блондин, которого Уитни мгновенно узнала. – Привет, – улыбнулся он, подошел к ней и, поедая ее глазами, протянул руку: – Я – Филипп Боумант.

Тот самый Филипп Боумант! Уитни и сама когда-то была очень известной личностью, а потому не испытывала благоговения перед знаменитостями. Но Филипп так внимательно ее разглядывал, что на мгновение она позабыла собственное имя.

– А вы, должно быть, Уитни Мэддокс, – продолжил он, непринужденно прерывая неловкое молчание. – Джо рассказывала мне о том, как провела у вас прошлую зиму. А еще о том, что вы вырастили нескольких самых красивых лошадей тракененской породы, с которыми ей только доводилось работать.

– О да! – Уитни кивнула. Филипп был знаменитым коннозаводчиком, а ее тракены – абсолютно безопасная тема для разговора. – Джой – это мой конь.

– Это тот жеребец, который взял золото на Всемирных конных играх? – Филипп улыбнулся Уитни, и до нее дошло, что он все еще держит ее за руку. – А у меня в конюшне нет тракенов. Определенно мне необходимо исправить это упущение.

Чувствуя себя виноватой за то, что суженый Джо вогнал ее в краску, Уитни взглянула на подругу, но та лишь рассмеялась и взяла его под руку:

– Ну хватит очаровывать Уитни своим обаянием! Она к этому не привыкла.

Джо представила их друг другу, и Уитни кивнула, пытаясь вспомнить, как правильно вести себя в обществе.

– Очень приятно. Поздравляю с предстоящей женитьбой.

– Спасибо. – Филипп улыбнулся ей, но затем, к счастью, повернулся к Джо, продолжая улыбаться, и они с явным обожанием уставились друг на друга. Уитни отвернулась.

Давно уже мужчина не смотрел на нее так. Да и, честно говоря, нельзя с уверенностью сказать, что Драко Эванс когда-либо одаривал Уитни подобным взглядом. Они были помолвлены, впрочем, недолго, и любви между ними не было. Обоим просто хотелось досадить своим родителям – и они этого добились. Заголовки статей в газетах были очень громкими и до сих пор еще не изгладились из памяти Уитни…

Только сейчас она заметила, что по комнате плывут ароматы лазаньи и домашнего хлеба. В животе заурчало. Продолжая почесывать Бетти за ушами, Уитни обратила внимание на то, что на столе стоят четыре прибора.

Филипп, снова взглянув на нее своими пронзительными голубыми глазами, пояснил:

– С нами ужинает Мэтью. Он будет здесь минут через сорок.

– Мэтью… это кто?

Улыбка собеседника стала менее очаровательной и более саркастической.

– Мэтью Боумант, мой шафер и младший брат.

Уитни моргнула:

– О!

– Он организовывает свадьбу, – продолжил Филипп небрежным тоном.

– Мэтью убежден, что она – главное событие года, – вмешалась Джо. – Хотя я ему говорила, что буду счастлива, даже если нас с Филиппом просто распишут у судьи без всякого венчания…

– Или если мы на скорую руку поженимся в Лас-Вегасе, – подхватил Филипп, обхватил невесту за талию и крепко прижал к себе.

– Но Мэтью настаивает на том, что в семье Боумант все свадьбы – пышные. А раз я собираюсь замуж за члена этой семьи… – Джо вздохнула. – Мэтью взял все хлопоты на себя и превратил подготовку к нашему бракосочетанию в настоящий спектакль.

Уитни уставилась на подругу и ее жениха, не находя слов, ведь та Джо, которую она знала, не позволила бы никому заставить себя принимать участие в таком грандиозном торжестве.

– Но, – продолжала Джо с почти стеснительной улыбкой, – свадьба будет потрясающей. Часовня очень красивая, после банкета мы уедем в запряженном лошадьми экипаже, фотограф приглашен очень опытный, а мое платье… – Взгляд ее стал мечтательным. – Сама завтра увидишь. В десять примерка.

– Похоже, свадьба действительно будет идеальной, – заметила Уитни. И она не покривила душой. Пожениться в канун Рождества, прокатиться в экипаже в шикарном платье – полный набор атрибутов поистине сказочной свадьбы.

– Надеюсь, – рассмеялся Филипп.

– Пойдем, покажу тебе твою комнату, – предложила Джо, поднимая с пола сумку подруги.

Та рада была это услышать: Уитни чувствовала, что ей необходимо побыть немного одной и переварить все, что услышала. На своем ранчо она давно жила тихой жизнью, которую омрачали лишь разглагольствования Дональда на его любимые темы. А теперь придется разобраться в семейных отношениях Боумантов и принять участие в свадьбе, которую скорее можно назвать пиар-акцией.

Джо повела подругу по дому, попутно показывая, какие комнаты были в доме с момента его возведения, а какие пристроили позже. Покои для гостей располагались в другом крыле. Спальня, отведенная Уитни, находилась в удаленной части дома, пристроенной лет сорок назад.

Открыв дверь, Джо включила свет, и гостья удивилась, увидев вместо ожидаемого декора в стиле семидесятых уютную комнату в красно-зеленых тонах, наводящих на мысли о Рождестве. Над полкой небольшого камина висел венок из еловых веток и остролиста.

Джо, подойдя к камину, щелкнула выключателем, отчего в очаге заплясало пламя, и пояснила:

– Несколько лет назад Филипп установил автоматическую систему для разжигания огня. – Подойдя к комоду с зеркалом, стоящему рядом с кроватью, она добавила: – Если замерзнешь, тут есть еще одеяла. В Денвере холоднее, чем на твоем ранчо.

– Спасибо. – Уитни поставила сумку возле кровати. Кроме этого предмета мебели и комода в комнате был еще небольшой стол и кресло. Отличное место! Гостья немного расслабилась. – Так, значит… ты и Филипп?…

– Да, я и Филипп, – подтвердила Джо, словно до конца в это не веря. – Он, ну, ты же его видела… Он имеет обыкновение смотреть на женщин так… двусмысленно.

– Значит, мне это не показалось?

Джо рассмеялась:

– Нет. Уж такой он.

Это совершенно не объясняло, как она умудрилась согласиться выйти замуж за Филиппа. Из всех мужчин на свете этот плейбой казался Уитни самым неподходящим кандидатом на руку и сердце Джо. Но как задать такой неудобный вопрос, чтобы не оказаться неправильно понятой?

Возможно, дома Филипп вовсе не такой, каким его описывают в газетах. А вдруг все, написанное в газетах, кроме его имени, – ложь? Уитни лучше других знала, как репортеры могут исковеркать правду.

– У Филиппа есть жеребец по кличке Солнце. Золотое Солнце Кандагара, – смущенно пояснила Джо.

Уитни вытаращила глаза:

– Погоди! Я слышала об этом коне. Это его продали за семь миллионов долларов?

– Ага. И он был настолько горячим и непослушным, что у меня ушла неделя только на то, чтобы заставить его стоять спокойно, представляешь?

Уитни кивнула, пытаясь представить себе настолько нервного коня.

– Целая неделя?

Когда-то подруга приехала на ранчо Уитни, чтобы избавить ее коня Стерлинга от непонятной боязни воды. И уже через несколько часов после знакомства с Джо Стерлинг доверчиво терся головой о ее плечо.

– После ужина я познакомлю тебя с Солнцем. Он – особенный жеребец. Отличный производитель. Может стать родоначальником линии.

– Так вас свел вместе этот конь?

Джо кивнула.

– Я знаю, у Филиппа плохая репутация, отчасти именно поэтому Мэтью настоял на громкой свадьбе – чтобы показать всему миру, что его брат больше не алкоголик. Филипп уже семь месяцев капли в рот не брал. Но на всякий случай на свадебном банкете у нас будет под рукой врач-нарколог. – Щеки ее тронул румянец. – Если хочешь, он присмотрит и за тобой…

Уитни кивнула.

– Хотя не думаю, что со мной будут проблемы. Я уже почти одиннадцать лет в завязке. – Она сглотнула. – А Филипп знает, кто я?

– Конечно. Ты – Уитни Мэддокс, известная заводчица лошадей.

– Нет. Я не об этом. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду…

– Он знает, но понимает, что прошлое – это всего лишь прошлое, – ответила Джо.

– О! – Уитни облегченно вздохнула. – Это хорошо. Нет, это здорово! Я просто не хочу, чтобы из-за меня между вами в такой важный день возникли проблемы – ведь это ваша свадьба.

– Все будет в порядке, – успокоила подругу Джо. – И ты права: денек будет еще тот!

Они рассмеялись. Так здорово было снова общаться с Джо! Прошлой зимой она гостила на ранчо Уитни два месяца. Ей понадобилось куда меньше времени на то, чтобы избавить Стерлинга от боязни воды, но Джо задержалась еще на несколько недель. Они с Уитни прекрасно поладили – их сблизило то, что обе считали: прошлое человека – не важно. Главное – какой он сейчас. Это были два замечательных месяца. Джо научила подругу нескольким приемам тренировки лошадей. Впервые Уитни не чувствовала себя одинокой.

И теперь им предстоит провести вместе еще две недели.

– Ты счастлива? – задала Уитни важный вопрос.

Черты лица Джо смягчились.

– Да. Филипп хороший человек, много повидавший в жизни. Он научился применять свое обаяние для того, чтобы ладить с родными. Он вовсе не пытался сейчас к тебе клеиться – просто так он ведет себя, когда нервничает.

– Правда? Должно быть, семья у него… э-э-э… необычная.

Джо снова рассмеялась.

– Скажу так: с ними не заскучаешь. Но в целом они неплохие люди. Например, Мэтью. Этот парень иногда любит покомандовать, но он и в самом деле хочет сделать для семьи и для нас как лучше. Ладно, я пойду, а ты пока приводи себя в порядок. А то скоро уже приедет Мэтью.

Джо вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Уитни была рада, что решилась приехать. Именно этого ей хотелось – чувствовать себя нормальной, быть как все, входить в помещение, не переживая, что о ней известно тем, кто там находится. Быть окруженной людьми вроде Филиппа: знающими о ее прошлом, но встречающими ее гостеприимно.

На ужине будет Мэтью Боумант. Интересно, как он выглядит? Точнее, как он себя поведет? Братья ведь часто во многом похожи.

Что, если он отнесется к ней так же, как Филипп: не заботясь о том, кем была Уитни в прошлом, – заговорит о лошадях, а не о заголовках в газетах? А вдруг… А вдруг его сердце не занято?

Уитни больше не заводила отношений с мужчинами – эта часть ее жизни была похоронена в прошлом. Но… Небольшой рождественский роман между подружкой невесты и шафером – это может быть забавно.

Она поспешила в ванную, продолжая размышлять о Мэтью Боуманте: «Надеюсь, у него нет подружки. Сегодня он ужинает с нами, и, похоже, мне не раз еще придется с ним встречаться. Даже хорошо, что я здесь всего на две недели: если что-то пойдет не так, у меня есть путь к отступлению – я просто уеду домой».

Хотя… Уже целых одиннадцать лет Уитни не флиртовала с мужчинами. Возможно, пытаться строить глазки шаферу – не самая лучшая идея.

Она умылась и решила, что, раз уж собирается заигрывать с Мэтью Боумантом, стоит хотя бы накраситься. Она нанесла на лицо макияж, а затем достала из сумки черную шелковую блузку, но тут же отложила ее в сторону. Ведь это вовсе не официальный званый ужин. Джо одета в простые джинсы и фланелевую рубашку. Уитни остановила выбор на простом красном свитере из мягкого кашемира. По такой ткани красавцу-холостяку, возможно, захочется, словно невзначай, провести пальцами. Идеальный вариант.

Интересно, Мэтью блондин, как и Филипп? У него такие же голубые глаза, похожая улыбка? Уитни причесывала свои короткие волосы, когда до ее слуха донесся звонок у входной двери.

Подкрасив губы блеском, она вышла из комнаты и направилась по коридору, пытаясь вспомнить, каким путем они с Джо сюда шли, но вскоре запуталась. Несколько коридоров расходились в разных направлениях. Выбрав один из них и спустившись по лестнице, Уитни уперлась в закрытую дверь. Она вернулась назад, пытаясь не паниковать, и попробовала пройти по другой лестнице, но та привела ее в темную комнату. Уитни упрекала себя за то, что не спросила у Джо, как добраться до столовой. Умудриться заблудиться – это так унизительно!

Она снова вернулась в свою спальню и на этот раз от ее двери повернула в другую сторону и с облегчением узнала комнаты, мимо которых раньше проходила с Джо. Наконец! Уитни ускорила шаг, надеясь, что не очень опоздала.

Внизу звучал голос Филиппа и еще чей-то низкий сочный голос. Мэтью!

Уитни начала торопливо спускаться по лестнице, но тут же одернула себя. Нужно произвести хорошее впечатление – не хватало еще скакать по ступеням, словно девчонка!

Уже почти спустившись, она резко сбросила скорость и вдруг споткнулась, пролетела последние две ступеньки и сжалась, ожидая падения на пол гостиной.

Но вместо этого Уитни подхватила пара сильных рук, и она оказалась прижатой к твердой, теплой груди.

– Ф-фух! – произнес голос, исходящий из этой груди.

Уитни посмотрела вверх и встретилась взглядом с парой синих глаз. Их обладатель улыбнулся ей, и в этот момент из ее головы вылетело даже собственное имя.

– Я тебя поймал.

А он вовсе не блондин. Рыжеволосый. Но этот темно-рыжий цвет ему идет.

Мэтью, обвив руками талию Уитни, начал помогать гостье подняться на ноги. Она почувствовала себя в этот момент в безопасности, и это ощущение было таким замечательным.

Но вдруг все изменилось: теплая улыбка неожиданного спасителя исчезла, взгляд стал жестким. Сильные руки напряглись, сдавив ее, словно стальные клещи.

Мэтью, поставив гостью на ноги, отошел от нее и, свирепо посмотрев на Джо и Филиппа, злобно спросил:

– Что здесь делает Уитни Уайлдз?

Глава 2

Мэтью ждал ответа: чем можно объяснить присутствие в доме брата бывшей поп-звезды, кумира подростков?

– Мэтью, – ледяным тоном произнесла Джо, – позволь мне представить тебе мою подругу, Уитни Мэддокс.

– Прекрати вести себя, как полный идиот, – тихо сказал ему Филипп.

– Уитни, – продолжила Джо, – это Мэтью Боумант, брат и шафер Филиппа.

– Мэддокс? – Мэтью повернулся к гостье, которая выглядела так, словно на нее наступил копытом тяжеловоз-першерон. По крайней мере, эту женщину звали Уитни. Может, он ошибся? Быть такого не может! Да и разве можно не узнать эту белую прядь в ее волосах, огромные светлые глаза, выделяющиеся на лице алебастровой белизны.

– Ты – Уитни Уайлдз. Я тебя где угодно узнаю.

Она зажмурилась, и ее голова качнулась в сторону, словно от пощечины.

Филипп обхватил брата за плечи и прорычал ему в ухо:

– Я сказал, прекрати! – А затем, уже громче, он произнес: – Ужин готов. Уитни, не желаешь чаю со льдом?

Уитни Уайлдз – это точно была она – открыла глаза и взглянула на Мэтью, отчего по его телу пробежала волна боли. Затем гостья приблизилась и произнесла своим голосом с придыханием: «Спасибо».

В памяти Мэтью тут же всплыли воспоминания. Вот он вместе со своими младшими сестрой и братом, двойняшками Фрэнсис и Байроном, смотрит по телевизору ее выступления. А вот, когда Уитни с гастролями приезжает в Денвер, Мэтью покупает билеты на ее концерт и ведет туда двойняшек, потому что отец не потрудился вспомнить, что у них нынче пятнадцатый день рождения. А он, Мэтью, сделал это потому, что заботится о Фрэнсис и Байроне. Так он объяснял всем, впрочем кривя душой. На самом деле он смотрел выступления Уитни ради нее самой.

И вот теперь она здесь.

Это очень плохо. Хуже на этой свадьбе ничего случиться не могло. Уж лучше бы Филипп изменил с ней своей невесте. Такие вещи можно легко скрыть – одному богу известно, сколько раз Мэтью приходилось прикрывать опрометчивые поступки отца.

Но позволить Уитни Уайлдз стоять рядом с алтарем перед репортерами и фотографами, не говоря уже о гостях?

Мэтью попытался вспомнить, когда последний раз она мелькала в новостях. Кажется, это было после того, как Уитни на каком-то мероприятии вызвали из зала на сцену. Поднимаясь по ступеням, она споткнулась и упала, умудрившись свалить трибуну на один из столов и сидящих за ним зрителей. Всех тогда занимал не вопрос о том, была ли Уитни Уайлдз под кайфом – в этом никто не сомневался, – а то, чем именно она была одурманена: алкоголем, наркотиками или и тем и тем?

И вот только что она тоже упала – с лестницы прямо в его объятия. Мэтью с удовольствием поймал споткнувшуюся красивую женщину, по инерции прижавшуюся к нему, на что тело тут же неосознанно откликнулось самой первобытной мужской реакцией.

Пока он ставил незнакомку на ноги, в голове осталась лишь одна связная мысль: «Она – моя!» В конце концов, он ведь мужчина!

И тут Мэтью узнал ее.

Чем накачалась Уитни на этот раз? И что будет, если она споткнется, когда на свадьбе будет идти по проходу между сидящими гостями?

«Это настоящая пиар-катастрофа эпических размеров! – подумал Мэтью. – Из-за этой женщины все мои планы полетят к черту! А если я провалю эту свадьбу, то смогу ли после считать себя настоящим Боумантом?»

Филипп подтолкнул его к столу и прошипел на ухо:

– Ради всего святого, будь джентльменом!

Мэтью отмахнулся от него и прошептал брату:

– Почему ты мне про нее не сказал? Ты хоть понимаешь, к чему может привести ее присутствие на свадьбе?

На другом конце комнаты Джо доставала из холодильника чай со льдом, а Уитни ждала рядом, опустив голову и обхватив себя руками за талию.

На мгновение Мэтью стало дурно. Он испугался. Эта женщина, стоящая в тридцати футах от него, не очень-то похожа на Уитни Уайлдз. Да, у нее такое же хрупкое телосложение, лицо сердечком и черные как смоль волосы с бросающейся в глаза белой прядью в них. Но они пострижены аккуратно и коротко, словно у сказочного эльфа. Никакой дразнящей завивки с голубыми и розовыми прядями. Хорошо сидящие на стройной фигуре элегантный свитер и джинсы не напоминали рваные джинсы и футболку в стиле панк-рок, которые Уитни всегда надевала на свои концерты. А еще эта незнакомка, похоже, вовсе не находится под действием наркотиков.

И если бы не ее огромные светло-зеленые глаза, напоминающие отполированный нефрит, и белая прядь в волосах, Мэтью, наверное, не узнал бы гостью.

Но он узнал. Каждой своей клеточкой.

– Джо пригласила подругу на свадьбу, – прошептал в ответ Филипп. – Уитни Мэддокс – уважаемая заводчица лошадей. Или ты сейчас же прекратишь этот балаган, или я…

– И что ты сделаешь? – напрягся Мэтью. – Ты всегда проигрывал мне в драках с тех пор, как нам стукнуло по восемь лет.

Филипп недобро ухмыльнулся:

– Я спущу на тебя Джо. И поверь, приятель, ты пожалеешь, что не умер. А теперь успокойся и веди себя, как приличный человек.

Это было невероятно. Ведь столько лет именно Мэтью ругал Филиппа, требуя от него взяться за ум и вести себя хорошо. Тот совершенно не умел вести себя в обществе и мог ляпнуть такое, отчего все смущенно замолкали. А после Мэтью приходилось исправлять последствия таких выходок, разбираться с прессой, сглаживать углы.

Он ощутил гордость за брата, который, похоже, наконец повзрослел. Но как бы замечательно это ни было, факт оставался фактом: Уитни Уайлдз собиралась не только с ними поужинать, но и присутствовать на свадьбе.

Придется пересмотреть все свои планы.

– Прошу к столу! – неестественно оживленным голосом произнесла Джо.

– Сейчас бы пива! Да у тебя в доме его небось не найдется.

– С этим напряг, – подтвердил Филипп, направляясь к столу. – Добро пожаловать в царство трезвости!

Мэтью пошагал за братом, пытаясь придумать новый план. В противном случае ему оставалось либо сделать вид, как и Филиппу с Джо, что он не знает никакой Уитни Уайлдз, либо продолжить наступление.

Первый вариант не подходит, потому что он ведь узнал ее, значит, и другие узнают – и тогда все будет кончено. На свадьбу приглашена целая куча знаменитостей, но ни у кого из них нет такой скандальной славы. Появление Уитни Уайлдз наделает шуму.

Второй вариант тоже не совсем хорош. Да, можно разослать пресс-релиз о том, что Уитни Уайлдз будет подружкой невесты, раскритиковать этот выбор. Если сделать это заранее, то ко дню свадьбы всем уже надоест муссировать эту новость.

Но это может сработать против него самого, ведь цель Мэтью – показать, что клан Боумантов силен как никогда и выше любых скандалов. А Уитни Уайлдз – это просто ходячий скандал.

Мэтью опустился на стул. Слева села Уитни, справа – Филипп, напротив – Джо. Смешная ослица Бетти устроилась на полу между гостьей и Мэтью. «Отлично, – подумал он. – По крайней мере, Уитни не будет маячить перед глазами».

Но сидевшая по другую сторону стола Джо явно была им недовольна. Филипп был прав: если она напустится на кого-нибудь – мало не покажется. Поэтому Мэтью нацепил на лицо ослепительную улыбку. Ту самую, которую пустил в дело, когда разряжал тикающую бомбу с часовым механизмом, сооруженную одним из своих братьев. Эта улыбка всегда помогала общаться с прессой.

Кинув взгляд на Джо и Филиппа, Мэтью обнаружил, что улыбка на них не подействовала. Черт!

Всем своим существом он ощущал, что рядом сидит Уитни. Только этого не хватало! Он уже давно не подросток, тайно вздыхающий от любви. Он – взрослый мужчина с серьезными проблемами.

И главная проблема – она, Уитни.

Но, видя, что брат бросает на него гневные взгляды, а Джо смотрит так, словно готова зарезать будущего деверя ножом для масла, Мэтью собрал в кулак всю свою волю. Он может вести себя как джентльмен. Умение разговаривать с женщинами у Боумантов наследственное. Мэтью уже приложил столько усилий, чтобы эта семья признала его родным по крови. Нельзя допустить, чтобы нежданная встреча с прошлым разрушила все, над чем он трудился.

– Итак, Уитни, – начал Мэтью спокойным, дружелюбным тоном, и она вздрогнула, услышав свое имя. – И чем ты теперь занимаешься?

Джо, раскладывающая по тарелкам лазанью, подняла бровь.

Мэтью ощутил порыв заявить ей: «Эй! Не видишь, я стараюсь быть джентльменом!»

Уитни растянула губы в улыбке, не коснувшейся ее глаз.

– Я выращиваю лошадей. – Она взяла кусок хлеба из корзинки и передала ее Мэтью, стараясь не коснуться при этом его руки.

– А! – произнес он, не особо представляя, как можно развить эту тему. Но, по крайней мере, теперь стало ясно, откуда гостья и Джо знают друг друга.

Не дождавшись от Уитни больше ни слова, Мэтью спросил:

– И каких лошадей ты разводишь?

– Тракененской породы.

Он подождал, не разовьет ли собеседница свою мысль, но подробностей не последовало.

– Одна из лошадей Уитни взяла золото на Всемирных конных играх, – произнес Филипп, сопроводив свое замечание коротким пинком в голень брата.

– Ох! – Мэтью тихо вскрикнул от боли, но умудрился не выругаться вслух. – Это интересно.

– Это замечательно, – поправил его Филипп. – Даже отцу не удалось вырастить или купить лошадь, которая принесла бы ему первое место на этих соревнованиях. – Он подался вперед, включил знаменитую улыбку Боумантов и нацелил ее на Уитни.

В груди Мэтью вспыхнуло странное чувство недовольства тем, что брат так обаятельно улыбается гостье.

А тот продолжал:

– Поверь, он пытался. В жизни отца было мало неудач. И среди них – то, что золотая медаль этих игр так и не досталась ему. А еще он ни разу не смог выиграть скачки «Тройной короны».

Уитни бросила на Мэтью быстрый взгляд искоса, который до странности задел его за живое. Затем она снова повернулась к хозяину дома:

– Что ж, никто не идеален.

– Даже Хардвик Боумант, – согласился с ней Филипп, и глаза его блеснули. – Оказывается, не все можно купить за деньги.

Уитни улыбнулась Филиппу. Мэтью внезапно захотелось как следует врезать ему. Видеть, что брат нравится Уитни, было почему-то невыносимо.

Филипп послал Мэтью взгляд, словно говорящий: «Веди себя прилично», и вслух заметил:

– Тракены Уитни – красивые, отлично тренированные лошади, а сама она довольно известна в кругах коннозаводчиков.

Она известна среди лошадников? В последней статье, которую Мэтью читал про Уитни, писали только о том, как она рухнула на сцене всем на смех.

– Как давно ты выращиваешь лошадей? – поинтересовался он.

– Я купила свое ранчо одиннадцать лет назад, – ответила гостья, глядя в свою тарелку. – После того, как уехала из Голливуда.

Значит, она и в самом деле Уитни Уайлдз. Но… одиннадцать лет?! Что-то тут не сходится. Ведь про ее дурацкое падение газеты писали всего пару лет назад.

– И где находится твое ранчо?

Если бы Мэтью знал заранее, кем окажется гостья, он бы нарыл о ней больше информации. «Будь готов!» – это не только девиз бойскаута, но и жизненно необходимый принцип, если хочешь преуспеть в сфере связей с общественностью. А он не готов к общению с этой Уитни – то ли Мэддокс, то ли Уайлдз.

– Неподалеку от Бэйкерсфилда. Это очень… очень тихое место.

Она снова посмотрела на Мэтью, и взгляд собеседницы поразил его – в нем читалось отчаянное желание одобрения. Такой взгляд был знаком Мэтью – он видел его в зеркале каждое утро.

Но зачем этой женщине нужно его благоприятное отношение? Она ведь Уитни Уайлдз, которая всегда поступала так, как ей хотелось, и плевать ей было на последствия.

Впрочем, не похоже, что она сегодня под кайфом. Правда, рухнула с лестницы прямиком в его объятия… Первым, инстинктивным порывом Мэтью в тот миг было обнять Уитни, чтобы защитить, назвать своей. А что, если?…

«Нет. Никаких „что, если“! – мысленно одернул себя Мэтью. – С ней я буду вести себя по-джентльменски. Мой первоочередной долг перед семьей – проследить, чтобы свадьба прошла на высшем уровне, чтобы доказать всем, что я достоин называться сыном своего отца».

– Ты живешь теперь рядом с Бэйкерсфилдом? В тех краях очень красиво, – произнес он вслух, вспомнив наконец, что любую женщину легко ободрить комплиментом. – Должно быть, твое ранчо – отличное место.

Легкий румянец окрасил щеки Уитни. Мэтью почувствовал, как внутри все сжалось, потому что внезапно он осознал, как она прекрасна. Это уже не та чувственная, броская внешность звезды панк-рока, чьи шоу он смотрел когда-то. Теперь красота Уитни казалась нежной, утонченной.

«Она – моя», – уже второй раз мелькнула в голове эта непрошеная мысль, а за ней другая: «Но это же нелепо так думать! Уитни для меня всего лишь досадная помеха!»

Филипп снова пнул его под столом и одними губами произнес: «Прекрати на нее пялиться».

Мэтью потряс головой, только сейчас сообразив, что в упор рассматривает гостью.

– Может, нам стоит поговорить о подготовке к свадьбе? – обратилась к нему Джо. Эти слова, пусть и сказанные вполне милым тоном, все же больше походили на приказ.

– Конечно, – согласился Мэтью. – Завтра в десять встреча со швеей. Джо, это окончательная примерка твоего наряда. Уитни, мы заказали для тебя платье по высланным тобой меркам. Но на случай, если потребуется подгонка, у нас еще полно времени.

– Замечательно, – отозвалась гостья почти непринужденным тоном.

– В субботу вечером – девичник для невесты. Я тут набросал список мест, из которых можно выбрать подходящее для его проведения.

– Ясно, – сказала Уитни и провела рукой по волосам.

Мэтью едва сдержал желание тоже коснуться их ладонью. Да что с ним такое? Сначала он ощутил влечение к этой женщине, потом разозлился из-за нее на брата и его невесту. А теперь хочет погладить ее волосы, овладеть ей? Господи, неужели это те же порывы, которые постоянно двигали отцом и Филиппом, стоило им завидеть какую-нибудь красотку?

Нужно обрести контроль над собой и над ситуацией – и как можно скорее.

– Нам необходимо выбрать для тебя туфли и драгоценности, а еще отвести тебя к стилисту, чтобы тот подобрал тебе прическу. Этим займемся после примерки, – обратился Мэтью к Уитни. Не дождавшись ее ответа, он продолжил: – Репетиция свадебного ужина в четверг вечером. А сама свадьба, конечно, в канун Рождества. – Ему придется всего полторы недели иметь дело со свалившимся на его голову несчастьем по имени Уитни Уайлдз. – В день свадьбы с утра дамы сделают маникюр и прически, а затем начнем фотографироваться.

Уитни прочистила горло и, все еще избегая взгляда Мэтью, спросила:

– А кто еще будет на венчании?

Ему вдруг захотелось, чтобы она подняла глаза, а он бы затерялся в них.

– Наш старший брат Чедвик с женой Сереной. Фрэнсис и Байрон – они двойняшки, на пять лет моложе меня. – Мэтью чуть не сказал «нас» вместо «меня», имея в виду себя и Филиппа, потому что разница в возрасте у них была всего в шесть месяцев.

Но к чему поднимать в разговоре тему супружеской неверности их отца? Ведь тогда Уитни станет известно, что Мэтью отец никогда не любил. Даже знать не хотел, раз уж на то пошло.

– Ну и остаемся мы с тобой, – добавил он, внезапно опустив взгляд в свою тарелку. Как у него получится держать под контролем свое желание схватить и утащить ее, если им придется всюду ходить парой на этой свадьбе?

«Как бы я ее ни хотел, нельзя позволить этой женщине отвлечь меня от цели – доказать, что я полноправный Боумант. Похищение подружки невесты не вписывается в разработанный мной сценарий свадьбы», – подумал Мэтью, а затем поднял глаза, услышав, как Уитни отодвинула стул и встала.

По-прежнему отводя взгляд, она сказала:

– Я немного устала в пути. Если позволите, я пойду в свою комнату. – Джо встала, чтобы проводить гостью, но та добавила: – Думаю, я не заблужусь.

А затем она пошла прочь грациозной походкой. Не спотыкаясь, не падая, не выписывая зигзаги, она поднялась по лестнице.

После ее ухода в комнате воцарилось напряженное молчание. Наконец не выдержал Мэттью, обнаружив, что ему легче сосредоточиться на угрозе провала свадьбы, чем на своем влечении к Уитни, которое вот-вот сведет его с ума:

– Какого черта? Почему Уитни Уайлдз – твоя подружка невесты на твоей свадьбе и почему никто не счел нужным сообщить мне об этом заранее? Господи, если бы я только знал, сделал бы все иначе. Ты хоть представляешь, как поведет себя пресса, когда пронюхает об этом?

– Черт возьми, откуда мне знать? – огрызнулся Филипп. – Думаешь, репортеры снова вытащат на свет все, что случилось много лет назад, и раздуют, смешав Уитни с грязью? Ты прав. Это действительно паршиво.

– Эй, я не виноват. Это вы, ребята, преподнесли мне такой сюрприз.

– Я, кажется, говорила вам о том, что Уитни Мэддокс будет моей подружкой на свадьбе, – произнесла Джо ледяным голосом, и Мэтью показалось, что даже температура в комнате понизилась на несколько градусов. – Уитни Уайлдз – вымышленный персонаж из шоу, которое закрылось почти тринадцать лет назад. И это не ее проблема, а ваша, если вы не видите разницы между настоящей женщиной и вымышленной девчонкой-подростком.

– Да уж, теперь это точно моя проблема, – процедил Мэтью сквозь сжатые зубы. – Только не надо говорить, что все это – дело прошлое. А как насчет того, что напишут журналисты?

Филипп закатил глаза.

– Хочешь сказать, что в газетах пишут стопроцентную правду? Думаю, уж тебе-то лучше всех известно, как пишутся все эти статьи.

– Уитни – нормальный человек, – встряла Джо. Теперь ее голос, утратив ледяной холод, звучал почти умоляюще. – Мы общались с ней прошлой зимой, когда я тренировала одну из ее лошадей. Когда Уитни нервничает, она ведет себя немного неуклюже, но только и всего. Она не подведет.

– Сможешь ли ты сам вести себя с ней, как нормальный человек? – добавил Филипп. – Приятель, я-то считал тебя экспертом по человеческим характерам, думал, ты умеешь говорить людям то, что они хотят услышать. Что с тобой случилось? Ударился нынче с утра головой?

Мэтью почувствовал себя полным идиотом. Черт, да он и был идиотом! Ведь его первым инстинктивным порывом было желание защитить Уитни. Надо было к нему прислушаться. Ведь он же сможет ему последовать, не поддавшись желанию овладеть этой женщиной, правда?

Правда. Он умеет держать в узде свои эмоции. Сумел же он воздвигнуть стену между собой и остальным миром. У него это хорошо получается.

Но тут он совершил ошибку, взглянув на глупую ослицу, сидящую на полу. В глазах ее Мэтью прочел мрачный упрек. Отлично! Даже это животное злится на него!

– Мне следует извиниться перед Уитни.

Филипп фыркнул:

– Неужели?

Черт побери, Мэтью чувствовал себя полным придурком, что ему, вообще-то, было не свойственно. «Филипп был прав, – думал он, – я не смог распознать, какова эта женщина, сидящая рядом со мной. Я был чересчур занят мыслями о старых статьях в прессе и о своем влечении к Уитни, чтобы понять: ей, возможно, необходима моя поддержка.»

– В какой она комнате?

Филипп, обменявшись взглядами с невестой, ответил:

– В твоей.

Глава 3

Уитни вошла в отведенную ей комнату, закрыла дверь и бросилась на постель, решив, что не даст волю слезам, как бы ни хотелось сейчас расплакаться.

В конце концов, она уже давно уяснила, что люди обращаются с ней мило лишь до момента, когда узнают в ней Уитни Уайлдз.

И она еще позволила себе вообразить, что между ней и шафером жениха мог бы завязаться небольшой рождественский роман?

Впрочем, Уитни не винила Мэтью Боуманта за его реакцию. Раз он так быстро узнал ее, значит, читал недавние статьи о ней. Например, про то, как она решила в последний раз «воскресить» Уитни Уайлдз, чтобы во благо использовать ее скандальную известность. Уитни пригласили на ежегодный благотворительный ужин по сбору средств для бездомных животных, содержащихся в приюте Бэйкерсфилда. Она должна была произнести главную речь, но, поднимаясь на сцену в туфлях на высоких каблуках, запуталась в микрофонных шнурах.

Заголовки газет были просто разгромными.

Уитни задрожала. Да уж, это будут две долгие, холодные недели.

Когда она поднялась с кровати, чтобы подойти к камину, в дверь постучали.

Кто это: Джо или Филипп? Ноги стали ватными. Почему их так тяжело переставлять? Уитни глубоко вдохнула, и тут мужской голос из-за двери спросил:

– У вас там все в порядке, мисс… э-э-э… мисс Мэддокс?

Это Мэтью. Отлично. Куда уж хуже. Для чего он явился? Попросит ее отказаться быть подружкой невесты или потребует вести себя прилично?

Уитни решила, что не струсит перед ним. «Меня пригласила Джо. Я не буду присутствовать на венчании, только если подруга сама попросит меня об этом», – подумав так, она собралась с мыслями, приоткрыла дверь и ответила:

– Да, спасибо. Со мной все нормально.

А потом Уитни сделала ошибку, взглянув на собеседника.

Мэтью Боумант с физической точки зрения идеально подошел бы для того, чтобы завести с ним рождественский роман. Ростом около шести футов, широкоплечий. А какой подбородок! Какие глаза! Даже его темно-рыжие волосы делали его внешность особенной, потрясающей.

Великолепный мужчина!

И какой при этом козел!

– Чем я могу вам быть полезна? – спросила Уитни, решив быть с ним вежливой, чего бы ей это ни стоило, хотя в этот момент ее так и подмывало захлопнуть дверь перед носом этого человека.

Он улыбнулся. Улыбка вышла неловкой, но привлекательной. Мэтью был даже красивее Филиппа, но, кажется, не обладал его шармом.

– Послушайте, мисс Мэддок…

– Уитни.

– Хорошо. Уитни. Мы не лучшим образом повели себя в начале нашего знакомства…

Она поморщилась.

Мэтью помолчал и признал:

– Я не лучшим образом повел себя. И хочу извиниться. – Голос у него был сильный, уверенный, отчего его обладатель казался еще сексуальнее.

Уитни моргнула, не веря своим ушам:

– Что?

– Когда я сегодня узнал вас, то пришел к скоропалительным выводам, и за это прошу прощения.

Мэтью ждал ответа, но Уитни молчала, размышляя.

Он что, серьезно? Кажется, да. Вроде не давится смехом и не собирается тайком сделать ее ужасное фото, чтобы после выложить в Интернет. Она взглянула на руки собеседника – он держал их в карманах серых шерстяных брюк.

Словно прочтя мысли Уитни, Мэтью вынул руки из карманов и протянул к ней ладонями вверх.

– Все дело в том, что эта свадьба крайне важна для восстановления репутации семьи Боумант. Я должен проследить за тем, чтобы все прошло как по маслу.

– Репутация семьи? – Уитни смотрела на него, прислонившись к двери и размышляя о том, что этот мужчина, должно быть, инопланетянин: он слишком красив и говорит непонятные вещи. – Я-то думала, что это просто свадьба Джо и Филиппа.

– Ну да, и свадьба тоже, – поспешил согласиться Мэтью. – Я просто… Послушайте, мне просто нужно быть уверенным, что мы не дадим поводов для негативных заголовков в прессе.

Краска смущения залила щеки Уитни. Пытаясь быть вежливым, Мэтью сказал «мы не дадим повода», но они оба понимали, что имел он в виду ее.

– Знаю, вы не поверите, но у меня нет ни малейшего желания попасть в газеты. Каким бы ни был повод. Было бы просто супер, если бы никто больше не узнавал во мне Уитни Уайлдз до конца моих дней.

Воцарилось неловкое молчание, а потом Мэтью сказал:

– Уитни…

То, как он это произнес – мягко, нежно, почти с благоговением, – заставило ее посмотреть на собеседника. Взгляд его изумительных глаз неожиданно пронзил ее, словно молния.

На мгновение Уитни показалось, что Мэтью скажет сейчас что-то романтическое, что заставит ее ощутить себя Уитни Мэддокс и понять, что быть самой собой – это здорово. Казалось, желание заполнило пространство между ними.

Не в силах удержаться, она подалась вперед. Губы Мэтью приоткрылись, одной рукой он потянулся к Уитни и тут же замер, закрыл рот и словно стряхнул с себя наваждение.

– Встретимся завтра на примерке, чтобы убедиться, что все идет…

– Как по маслу?

Он поднял бровь, то ли удивившись, то ли развеселившись, и поправил:

– Идеально. Я просто хочу, чтобы все прошло идеально.

– Хорошо, – ответила Уитни, подумав, что романтических слов от этого мужчины не услышит, ведь у нее много достоинств, но она не идеальна. – На примерке будем только мы с Джо и вы?

Мэтью кинул на нее уязвленный взгляд, и Уитни, не сдержавшись, улыбнулась собеседнику и была вознаграждена в ответ его улыбкой, которая показалась ей менее фальшивой, чем предыдущие. Словно между ними возникло что-то, похожее на флирт.

– Нет. С нами будет свадебный распорядитель и, разумеется, швея со своими помощницами.

– Разумеется. – Уитни подалась назад. Неужели они флиртуют? Или Мэтью пытается ее очаровать, потому что так поступают все мужчины из клана Боумантов?

Боже, он такой красавец! И при этом в нем чувствуется брутальность. Без сомнения, перед таким мужчиной трудно устоять.

– Тогда увидимся завтра, – сказала Уитни.

– Буду ждать с нетерпением, – сдержанно улыбнулся Мэтью и отвернулся. Но едва гостья начала закрывать дверь, вдруг повернулся снова и произнес своим глубоким, уверенным и, как хотелось верить, искренним голосом:

– Мне действительно очень приятно с вами познакомиться, – и ушел.

Закрыв дверь, Уитни подумала: «Кажется, я проведу здесь две очень интересные недели».

– Итак, кто в списке гостей? – поинтересовалась Уитни, когда они с Джо ехали на примерку.

– Семейство Боумант, – вздохнула подруга. – Четыре бывших жены Хардвика Боуманта…

– Четыре?!

Джо кивнула, постукивая пальцами по рулевому колесу.

– А еще все девять родных и сводных братьев и сестер Филиппа, хотя вместе с ним росли всего четверо – Чедвик, Мэтью, Фрэнсис и Байрон.

Уитни присвистнула.

– Да это целая куча детишек! – Сама она была единственным ребенком у своей матери, Джейд Мэддокс, а потому всегда мечтала, чтобы у нее были любящие родители, много братьев и сестер. Именно по этой причине она когда-то согласилась играть в телешоу – ведь по сценарию у нее была как раз такая семья, пусть даже ненастоящая.

Но завести целых десять детей?! Черт возьми! Уже перебор.

– И это не считая незаконнорожденных, – заговорщически добавила Джо. – Филипп сказал, что знает о троих, но их может быть и больше. Самому младшему, кажется, девятнадцать.

– Правда? Может, их папаша не подозревал о существовании презервативов?

– Просто плевать он на все хотел. Между нами говоря, Хардвик Боумант был старомодным женоненавистником, считавшим, что женщины существуют исключительно для его развлечения. А если при этом возникают какие-то проблемы, они сами должны их решать.

– Судя по описанию – настоящий подонок.

– Насколько я поняла, он был отличным бизнесменом, но да… Я с тобой согласна. Хотя в целом дети у него получились неплохие. Чедвик крепкий орешек, однако его жена Серена ему под стать. Что касается Филиппа… Ну, Филипп – это Филипп. – Джо улыбнулась так, что Уитни покраснела. – Мэтью иногда бывает чересчур резким, но на самом деле он хороший парень. Просто иногда может задеть чьи-нибудь чувства. Он очень озабочен созданием положительного образа семьи Боумант. Мне кажется, он хочет, чтобы все было идеально.

– Я это заметила.

– Мы с Филиппом извиняемся за вчерашнее, – сказала Джо раз в пятнадцатый.

– Не переживайте. Мэтью извинился.

– Он по-своему очень хороший, только слишком серьезный. И ему, и тебе нужно немного развлечься и повеселиться.

«Будет ли в нашем общении место веселью? – подумала Уитни. – Судя по тому, как прошел вчерашний ужин, вряд ли. А если судить по последующему разговору – кто знает? Но я совсем разучилась флиртовать!»

– Я могу и не присутствовать на свадьбе, если это тебе поможет, – заявила она.

Джо весело рассмеялась:

– Шутишь, да? А знаешь, кто еще приглашен?

– Нет.

– Настоящий наследный принц!

– Разыгрываешь?

– Нет. Его жена, принцесса Сюзанна, когда-то встречалась с Филиппом.

– Да ладно!

– Я серьезно. А еще будет рэпер Дрейк – он и Филипп большие друзья. Джей Зи и Бейонсе пока еще не уверены, смогут ли приехать: у них очень плотный график. Но возможно…

– Правда? – воскликнула Уитни. Она, конечно, знала, что Филипп Боумант – известная личность, и читала много раз про вечеринки, которые он закатывал на музыкальных фестивалях. Но приглашенные звезды такого уровня? Это же с ума сойти!

– Если ты откажешься быть моей подружкой на свадьбе, – продолжала Джо, – то кем, скажи на милость, я смогу тебя заменить? Знаешь, скольких гостей пригласила я из тех двух сотен людей, которые будут присутствовать на венчании, и из шести сотен, приглашенных на банкет? Только своих родителей, их соседей, бабушку Лину, дядю Ларри и тетю Пенни – всего одиннадцать человек. Это все, кто у меня есть. И еще ты.

Уитни не знала, что сказать. После вчерашнего совершенно не было желания участвовать в этом торжестве. Но Джо – одна из ее немногих новых друзей – тех, кому нет дела ни до телешоу «Семейка Уайлдз», ни до выпущенного когда-то ужасного альбома «Рождественские песни Уитни Уайлдз». Не хотелось ее разочаровывать.

– Если честно, большинство гостей придут, чтобы показать себя, покрасоваться на публике, поэтому сомневаюсь, что кто-то вообще поймет, кто ты такая. Не пойми меня неправильно.

– Все нормально, – улыбнулась Уитни.

Она справится, ведь на свадьбу приглашено столько знаменитостей. Кто на их фоне обратит внимание на нее, скромную подружку невесты? Кроме Мэтью…

– Хорошо, – согласилась она, чтобы не разочаровывать Джо.

– Вот и славно! – обрадовалась та, паркуя машину перед салоном для новобрачных.

Войдя в салон, подруги увидели Мэтью, расхаживающего между рядами белых платьев в темно-серых брюках и темно-зеленом свитере, в вырезе которого виднелась рубашка и красный галстук. Уитни залюбовалась им.

Он поднял глаза от экрана своего смартфона, встретившись с Уитни глазами, и взгляд его потеплел, а губы изогнула едва заметная улыбка. На щеках Уитни вспыхнул румянец. Правильно ли она истолковала выражение лица Мэтью: значит ли это, что он рад ее видеть?

Затем Боумант сказал своим уверенным тоном:

– Дамы, а я уже собирался вам звонить. Джо, тебя уже ждут.

Она направилась в примерочную, и Мэтью остался наедине с Уитни, которая лихорадочно соображала: «Мы будем продолжать флирт или опять вернемся к тем отношениям, что сложились у нас за ужином? Если бы я только не запала на него! Если бы только он не узнал меня! Если бы…»

Вслух она спросила:

– Кто-нибудь поможет мне надеть мое платье?

– Все заняты с Джо – ей потребуется помощь нескольких человек, чтобы облачиться в свой наряд. – Мэтью слегка поклонился и указал на другую примерочную: – Ваше платье тут.

– Спасибо. – Вскинув подбородок, Уитни прошла мимо него в указанном направлении. Войдя в комнату, она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.

Голос Мэтью, его лицо сегодня еще больше очаровали Уитни. Прошлой ночью он пытался скрыть свое удивление и гнев, но сегодня, кажется, был рад ее видеть.

Оглядевшись, она увидела висящее возле трельяжа прекрасное платье из сизого шелка. Разумеется, оно было длиной до пола и без рукавов, с широкой лямкой из драпированного прозрачного шелка для одного плеча – второе плечо оставалось открытым.

Наряд был потрясающим! Уитни не носила таких изысканных платьев, даже когда выходила на красную дорожку. Пока она снималась в сериале «Семейка Уайлдз», одевалась вполне скромно: никаких платьев без бретелек или с декольте. А когда ограничивающий ее контракт истек, она предпочла довольно шокирующий стиль: короткие юбки, черные рваные майки с непечатными надписями. Это все, до чего Уитни смогла додуматься, чтобы показать всем, что она больше не та безупречная девочка из телесериала.

Тактика сработала. Может быть, даже слишком хорошо…

Рядом с шелковым платьем стояло несколько пар туфель, некоторые на высоченных шпильках. Уитни тяжело сглотнула. Она ни за что не пойдет в такой обуви под взглядами всех гостей, не хватало только упасть!

Быстро раздевшись, Уитни скользнула в платье и обнаружила, что не может дотянуться, чтобы застегнуть молнию на спине.

– Мне нужна помощь! – крикнула она, надеясь, что ее услышит кто-нибудь из обслуживающего персонала.

С другой стороны двери донесся голос Мэтью:

– Я могу войти?

«О нет!» – в панике подумала Уитни и еще раз попыталась самостоятельно застегнуть платье. И снова ничего не получилось. Она посмотрела в зеркало. Грудь прикрыта. Только молния на спине расстегнута.

– Да, входите!

Дверь открылась, и появился Мэтью. К его чести нужно сказать, что, войдя, он сперва уставился в пол, и лишь потом, осторожно оглядевшись и обнаружив, что Уитни почти одета, вдруг странно улыбнулся и сказал:

– А! Вот вы где!

– Да, я здесь, – согласилась она, успев подумать: «А куда, собственно, я могла отсюда деться за те десять минут, что пробыла в этой комнате?» – Я не могу до конца застегнуть платье.

Мэтью подошел ближе и протянул руку, словно приглашая на танец.

Даже в этом тесном помещении он казался до невероятности красивым.

Уитни не подала в ответ руки, боясь, что еще больше смутится от этого физического контакта, и Мэтью, словно прочтя ее мысли, уточнил:

– Я просто помогу вам подняться вот на это возвышение.

Он взял ее за руку теплой и сильной ладонью и подвел к небольшому подиуму перед трельяжем. Уитни поднялась на пару ступенек, но тут Мэтью вскинулся:

– А про туфли забыли! – и подошел к выстроенным в линейку парам обуви.

Ну вот! Сейчас он выберет те самые туфли на высоченных шпильках, чтобы Уитни не казалась такой коротышкой. И придется, проглотив гордость, объяснить, что она боится в них упасть в часовне во время свадьбы.

– Вот эти подойдут. – Мэтью выбрал пару туфель с открытым носком, на наборном каблуке средней высоты. – Примерьте.

– Если вы сперва застегнете мне молнию. Пожалуйста. – Не хватало еще неловко покачнуться, обуваясь, и отпустить корсаж платья, прижимаемый к груди рукой!

Мэтью подошел, держа в руке туфли, поставил их на пол и начал застегивать молнию на платье – медленно, зубчик за зубчиком.

От его прикосновений и ощущения скользящего по обнаженной коже шелка по спине Уитни разлился жар. Мэтью стоял так близко, что можно было ощутить запах его одеколона – легкий, с нотками сандалового дерева. Захотелось медленно повернуться, не заботясь о том, застегнуто ли платье.

Можно было бы так и поступить – начать заигрывать с этим мужчиной, выяснить, что же стояло за их вчерашним разговором в ее комнате. Но вдруг Мэтью решит, что она таким образом хочет разрушить организуемую им идеальную свадьбу? Поэтому Уитни просто закрыла глаза и замерла не дыша.

Мэтью застегнул молнию, затем разгладил ладонью складки на корсаже Уитни, поправил драпировку из прозрачного шелка на ее плече.

В голове мелькнуло: «Это ничего не значит. Просто он обожает все держать под контролем и хочет убедиться, что платье на подружке невесты сидит идеально».

Мэтью обошел ее, встал рядом и спросил:

– Вы не хотите взглянуть?

Уитни, почувствовав тепло его тела, контрастирующее с прохладным воздухом в комнате, открыла глаза и ахнула, увидев отражение в зеркале и не узнавая себя.

Элегантная, изящная женщина рядом с красивым, сильным мужчиной.

– Почти идеально, – произнес Боумант.

«Почти» – что за ужасное слово!

– Это потрясающе. – Уитни подавила порыв покружиться перед зеркалом – такой сдержанный человек, как Мэтью, этого не поймет.

Его отражение улыбнулось. Причем по-настоящему: у глаз собрались морщинки.

– Платье слишком длинное для вас. Посмотрим, как оно будет смотреться с обувью.

Затем, к удивлению Уитни, он опустился на колени и протянул ей туфлю, словно в сказке про Золушку.

Приподняв подол, Уитни обулась и сразу почувствовала, насколько эта обувь устойчивее той, что была на ней на злополучном благотворительном ужине, когда она упала.

Мэтью, сев на пятки, поинтересовался:

– Ну как ощущения?

– Неплохо. – Уитни сделала пробный шаг назад и признала: – Вообще-то, вполне годится.

– Вы сможете в них ходить? Или вам лучше выбрать балетки?

Она непонимающе уставилась на собеседника, и тут до Уитни дошло:

– Джо сказала вам, что я неуклюжая, верно?

Мэтью снова улыбнулся – улыбка чудесным образом преобразила его лицо, и от нее собеседницу снова бросило в жар.

– Возможно, она упоминала что-то подобное.

Уитни смутилась.

– Это потому, что вы сочли меня вчера пьяной.

Его кадык дернулся, но на этот раз Мэтью не улыбнулся.

– Ну, если уж быть до конца откровенным, я не исключил и то, что вы обширялись наркотой.

Глава 4

Уитни посмотрела с удивлением, а затем ее нежные черты окаменели. Не говоря ни слова, она повернулась к зеркалу.

«Что случилось?» – гадал Мэтью, обшаривая ее взглядом. Выглядела она потрясающе. Надеясь, что комплимент поправит дело, он заявил:

– Этот цвет очень вам идет.

Не помогло. Она закатила глаза.

Раньше откровенность всегда срабатывала. А он-то думал, что его признание прозвучит как шутка, над которой они вдвоем посмеются. Ну почему, общаясь с этой женщиной, он вечно умудряется ляпнуть что-нибудь не то!

Она оказалась вовсе не такой, какой Мэтью ее себе представлял. Вчера он допоздна пытался нарыть о ней информацию и с удивлением узнал, что она действительно уважаемый коннозаводчик, что ее лошади и вправду красивые, а одна на самом деле выиграла золотую медаль. Но фотографий Уитни Мэддокс нигде не было: ни на официальном сайте ее ранчо, ни в прессе. Она напоминала привидение: то ли есть, то ли нет.

Впрочем, женщина, которая сейчас стояла перед ним, была из плоти и крови. Ладони до сих пор немного покалывало при воспоминании, как он застегивал на Уитни платье. Так и подмывало снова его расстегнуть, чтобы обнажить ее спину.

«Нужно сосредоточиться!» – одернул себя Мэтью. Нельзя отвлекаться от мыслей о подготовке идеальной свадьбы. Даже если хочется думать лишь о том, как соблазнительно обтягивает фигуру Уитни этот наряд.

– Вы очень красивы в этом платье, – слова вырвались у Мэтью сами собой.

Она посмотрела недоверчиво.

– Неужели вы не видите? Выглядите потрясающе.

– Не знаю, что и думать.

Он ощутил запах ее духов: сладкий, с нотками ванили и специй. Мэтью захотелось прижаться губами к шее Уитни и увидеть в зеркале, какой будет реакция этой женщины: она покраснеет, отшатнется или подастся к нему?

Уитни отвела взгляд и произнесла:

– Я могу сменить цвет волос.

– Что?

– Я могу обесцветить волосы. Эта белая прядь почему-то не закрашивается никакой краской – я уже пыталась.

– Но с чего вдруг вам вздумалось краситься в блондинку?

Мэтью не мог представить Уитни с таким цветом волос – он не будет ей к лицу, исчезнет утонченность ее красоты.

– Если я стану блондинкой, никто не узнает во мне Уитни Уайлдз. И тогда, если я вдруг упаду или уроню букет, люди решат, что я просто неуклюжая, но никому и в голову не придет заявить, что я под кайфом.

Мэтью почувствовал, как его захлестнула волна стыда.

– Не надо ничего менять! – заявил он и отвел в сторону челку, упавшую на глаза собеседницы.

Уитни не отстранилась, но и не потянулась к нему. Хорошо это было или плохо – оставалось только гадать.

– Но… – Она сглотнула. – С этой прядью я слишком похожа на себя. Люди меня обязательно узнают. Мне казалось, вы не хотите, чтобы это случилось.

– Вы говорите так, словно быть похожей на себя это плохо.

Встретившись с Мэтью глазами в зеркале, Уитни спросила:

– А разве это не так?

Он шагнул ближе и, не в силах сдержаться, коснулся пальцами ее затылка, затем скользнул ими по шее и дальше, по плечу, прикрытому прозрачным шелком. Никогда раньше он не позволял себе подчиняться эмоциональному влечению. Мэтью на примере собственной семьи знал, что может случиться, когда действуешь под влиянием чувств: разрушаются браки, остаются незаконнорожденные дети – брошенные, забытые.

Эти мысли помогли вновь обрести сдержанность, и пальцы Мэтью вместо того, чтобы скользнуть дальше – по груди гостьи или по ее обнаженной руке, лишь поправили складки шелка на плече Уитни. Она, распахнув глаза, наблюдала за ним в зеркале.

– Вы прекрасны, – произнес он так, как сказал бы это Филипп: низким, чарующим голосом.

Уитни глубоко вдохнула, отчего грудь ее соблазнительно приподнялась. Мэтью захотелось сгрести эту женщину в объятия и рассказать, что он уже давно, еще много лет назад, влюбился в нее, а затем раздеть и отнести в свою кровать.

Но ничего этого он не сделал – лишь приказал себе: «Сосредоточься, черт побери!» – отступил назад и попытался окинуть Уитни объективным взглядом. Теперь, когда она обулась, платье казалось не таким длинным, но все равно волочилось по полу. Нужно укоротить подол. Но сперва хорошо бы выяснить, годятся ли выбранные туфли.

– Давайте посмотрим, как вы ходите в этой обуви.

Помедлив, Уитни одной рукой взяла собеседника под локоть, в другой зажала край подола и сошла с помоста. Затем она вышла из примерочной, Мэтью последовал за ней. Взяв с одного из столов букет искусственных цветов, он вручил его Уитни с наказом:

– Шагайте медленно. Широко улыбайтесь.

– От вашего внимания ничего не ускользает, – улыбнулась она, прошла немного вперед, затем повернулась и направилась к Мэтью. Но, почти дойдя до него, Уитни вдруг споткнулась, наступив на чересчур длинный подол, и выронила букет.

Мэтью поймал ее, удержав за запястья, и поставил на ноги.

– Извините, – пробормотала она.

– Не переживайте из-за этого.

Взгляд Уитни стал жестким, тело ее напряглось.

– Вчера мне из-за этого пришлось попереживать. Вы уверены, что сегодня я не обширялась и не напилась?

Что ж, он заслужил, чтобы ему швырнули эти слова в лицо.

Не отпуская ее запястий, Мэтью наклонился к лицу Уитни и глубоко втянул носом воздух.

– В вашем дыхании совершенно не чувствуется алкоголь, – заявил он, глядя на ее губы.

Она ахнула от такой наглости.

Затем он, отпустив одну руку Уитни, ладонью коснулся ее подбородка, заставляя поднять лицо.

Годы общения с Филиппом научили Мэтью различать признаки опьянения.

– Вы ничем не одурманены, – сделал он вывод.

– Вы можете это определить?

Понимая, что нужно отпустить Уитни, но вместо этого погладив ее нежную кожу под подбородком, Мэтью произнес:

– Когда становишься Боумантом, развиваешь в себе кое-какие умения, необходимые для выживания.

Она удивилась:

– Когда «становишься» Боумантом? Что это значит? Разве вы не Боумант с рождения?

Мэтью застыл. Неужели он сказал это вслух? Никогда он не говорил ничего, что могло бы подвергнуть сомнению его право быть частью этой семьи. Проклятье, всю жизнь он только и делал, что доказывал всем, что он – Боумант до кончиков ногтей.

– Вы озадачили меня, – прошептала Уитни и слегка подалась вперед, приоткрыв губы.

– Это вы меня озадачили, – ответил он тоже шепотом, поглаживая кончиками пальцев ее лицо.

– Значит, мы в расчете? – Она вскинула на Мэтью свои светло-зеленые глаза. Он совсем уж было собрался поцеловать эту женщину долгим, жарким поцелуем, прижать ее к себе и…

– Уитни? Мэтью? – прорвался сквозь овладевшее им безумие голос Джо.

Боумант отпустил спутницу, и тут же ему опять пришлось ее подхватить, потому что она снова наступила на подол.

– Я вас поймал.

– Вам постоянно приходится это делать.

Из-за угла появилась Джо в окружении швей и обслуживающего персонала салона.

– Мне нужно срочно уехать, – пояснила она, а между тем от ее платья распорядитель свадьбы начала отстегивать шлейф. – Кобыла, которую я сейчас тренирую на ферме, неожиданно сильно занервничала, и Ричард боится, что она поранит себя. – Джо оглянулась через плечо на сопровождающую ее небольшую армию женщин, пытающихся снять с нее подвенечный наряд. – А побыстрее нельзя?

Раздались протестующие возгласы, и свадебный распорядитель сказала:

– Мисс Спирс, мы не можем рисковать – вдруг платье порвется?

Джо тяжело вздохнула.

– Я поеду с тобой, – заявила Уитни. – Моя помощь может пригодиться. Ты ведь научила меня, как поступать в таких случаях.

– Нет, мисс Мэддокс, вы не поедете, – возразил Мэтью твердым голосом, а когда все присутствующие, замерев, повернулись к нему, добавил уже мягче: – Я хотел сказать, у нас еще много дел. Надо, чтобы укоротили подол вашего платья, а после обеда назначена ваша встреча со стилистом. Нужно придерживаться намеченного плана.

– Мэтью прав, – согласилась Джо. – К тому же Рапунцель только еще больше занервничает при появлении незнакомого ей человека. Я сама справлюсь. – И добавила, чтобы смягчить отказ: – Твое платье – просто изумительное!

– Твое тоже, – ответила Уитни. Кажется, комплимент помог: голос ее зазвучал чуть бодрее.

Джо обратилась к Мэтью:

– Можно тебя попросить отвернуться?

– Конечно.

Он повернулся спиной, чтобы Джо сняла с себя платье. Этот наряд ценой в пятнадцать тысяч долларов и с шлейфом длиной в целых десять футов был выбран за то, что в нем она выглядела, как кинозвезда. Пусть все на этой свадьбе напоминает: клан Боумантов зиждется на двух китах: роскоши и могуществе. И тогда никто, включая подружку невесты, уже не посмеет сомневаться, что Мэтью – часть этой семьи.

Он исподтишка кинул взгляд на Уитни. Гостья права: изящная фигурка, черные волосы с белой прядью и огромные глаза ее мгновенно выдадут – хоть наряди эту женщину в холщовый мешок. А шелковый наряд лишь еще больше подчеркивает ее запоминающуюся внешность.

За последние двадцать четыре часа Мэтью только и делал, что обижал Уитни. Как бы он к ней ни относился, это никуда не годится, если хочешь, чтобы свадьба прошла по плану.

– Я приглашаю вас на обед, – предложил он. – А после мы прекрасно проведем сегодняшний день.

Уитни покосилась на собеседника.

– Вы постоянно проводите свои дни, наряжая женщин на свадьбы?

– Нет, – ухмыльнулся Мэтью. – Не угадали. Я лишь проверяю, чтобы все было организовано…

– Идеально?

– Именно.

Уитни склонила голову набок:

– А свою работу вы прогуливаете?

– Это и есть моя работа. Я начальник отдела маркетинга пивоваренной компании «Першерон». Эту фирму Чедвик организовал после того, как продал семейную пивоварню. Я убедил его, что свадьба Филиппа – в первую очередь отличная возможность показать семейство Боумант с лучшей стороны. Чедвик согласился с моей идеей сразу. Другое дело – Филипп и Джо, которых пришлось долго уговаривать.

– Понятно, – сказала Уитни, прочистила горло и поинтересовалась: – А разве ваша девушка не обидится, если вы пообедаете со мной?

Мэтью наклонился к ней так близко, что снова почувствовал аромат ванили, и ответил:

– У меня никого нет.

Уитни покраснела, и ему снова захотелось расстегнуть ее шелковое платье и прикоснуться к ней, но он лишь спросил:

– А у вас?

Она уставилась в пол.

– Я считаю, мне одной лучше – меньше проблем.

– Тогда мы вполне можем вместе пообедать.

– Вы уверены? Или сначала обыщете мою сумку? Вдруг там контрабанда?

Колкость была заслуженной, оттого задела еще больнее. «В этой ситуации единственный достойный выход – открыто повиниться, – подумал Мэтью. – Если повезет, Уитни надо мной сжалится».

– Уверяю, я больше не буду вести себя, как полный придурок.

Ее губы сложились в улыбку, которую она не смогла удержать.

– А можно те же слова, но в письменном виде?

– Могу даже заверить их у нотариуса, если именно это требуется для того, чтобы вы меня простили.

Уитни удивленно посмотрела на собеседника.

– Вы уже извинились вчера вечером. Ни к чему делать это снова.

– Нет, я должен, потому что продолжаю вести себя не по-джентльменски.

Она вскинула брови и открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла, потому что в этот момент кто-то громко позвал:

– Мистер Боумант, мы готовы приступить к подгонке платья мисс Мэддокс!

Мэтью огляделся по сторонам. И Джо, и ее платье уже исчезли. Он и Уитни уже бог знает сколько стояли одни посреди торгового зала, болтая и флиртуя друг с другом.

Пора снова браться за дела.

Однако Мэтью с огромным нетерпением ждал обед.

Глава 5

– Извините, сэр, но свободных столиков не осталось, – пояснила официантка.

Мэтью не ожидал, что в этом бистро будет так людно. Сюда набились перекусить те, кто полдня бродил по рождественским распродажам. Сейчас тут стоял гул от разговоров, а в проходах между столиками все было заставлено сумками и пакетами с покупками.

– Мы можем пойти в другое место, – предложил Мэтью.

Но Уитни, стянув на кончик носа солнечные очки и глянув поверх них, сказала:

– Подойдет и это.

Они заняли два последних свободных места у узкой стойки, идущей вдоль окна. Мэтью собирался отвести свою спутницу в тихий ресторанчик, чтобы за столиком спокойно поговорить. Но с другой стороны, если они будут сидеть рядом на табуретах, возможно, ему удастся, будто невзначай, коснуться руки или бедра Уитни.

Она сняла очки и вязаную шапку, а затем повернула лицо к свету и выдохнула. В этот момент от нее исходила такая безмятежная радость, эта женщина была так прекрасна и так естественна, что у Мэтью перехватило дыхание.

Затем к ней снова вернулись ее обычные сдержанность и стеснительность.

– Извините, – произнесла Уитни и поправила волосы, – здесь немного холоднее, чем в Калифорнии. Я соскучилась по солнцу. – Ее щеки покраснели под взглядом Боуманта.

– Давайте сделаем заказ, – сказал Мэтью. – А потом вы расскажете мне о Калифорнии. Я имею в виду не общие сведения из путеводителя. Я хочу больше узнать о вас.

Она кивнула, улыбнувшись краешками губ, и тут подошла официантка. Уитни заказала суп и салат. Мэтью выбрал бутерброд со стейком. Пока все шло нормально.

Но тут Мэтью заметил, как расширились глаза официантки – она узнала его спутницу. Оставалось надеяться, что проблем с этим не возникнет. Ресторан забит под завязку, и обслуживающему персоналу есть чем заняться вместо того, чтобы гадать, почему к ним заявилась Уитни Уайлдз.

Мэтью повернулся к ней и попросил:

– Расскажите мне о себе.

Она пожала плечами.

Снова подошла официантка – принесла минеральную воду и кофе и спросила с широкой улыбкой:

– Желаете что-нибудь еще?

– Нет, – с нажимом произнес Мэтью, – спасибо.

Женщина снова стрельнула глазами в сторону бывшей звезды и ушла, недоверчиво улыбаясь.

Но Уитни, казалось, ничего не заметила. Она вынула пластиковую соломинку из упаковки и теперь вертела бумажную обертку в длинных пальцах. Мэтью зачарованно наблюдал за этим.

– Вы меня озадачиваете, – сказала Уитни, не поднимая глаз от клочка бумаги в своих руках. – Снова.

– Почему? – удивился Мэтью. Она кинула на него взгляд искоса. – Нет, серьезно, объясните мне. Я вовсе не собирался вас озадачивать.

– Вы так на меня смотрите…

– Как? – спросил Мэтью, уставившись на соломинку в своем стакане, чтобы не смущать Уитни взглядом.

Между ними воцарилась напряженная тишина, напоминающая струну, вот-вот готовую лопнуть. Мэтью испугался, что у него не выдержат нервы, хотя он всегда прекрасно владел собой.

А затем в памяти вспыхнуло воспоминание об обнаженной спине Уитни и о том, что в расстегнутую молнию ее шелкового платья были видны кружевные трусики. Этот образ упорно не шел из головы.

– Не могу определить: то ли вы считаете меня своей самой большой проблемой, то ли вы… то ли… – Следующие слова она выпалила скороговоркой: – То ли я вам нравлюсь. И когда вы так на меня смотрите, становится только хуже.

– Ничего не могу с собой поделать, – признался Мэтью, не поднимая глаз.

Ее руки замерли.

– Почему? – В ее голосе прозвучало что-то, напомнившее о взгляде, взывавшем вчера к нему, молящем об одобрении.

Но как можно было ответить на вопрос Уитни, не рассказав ей, что в душе по-прежнему жива юношеская влюбленность в нее, что именно поэтому он жадно читает все новости о ней и что сегодня она кажется самой прекрасной женщиной на свете?

– Расскажите мне о себе, – попросил Мэтью, молясь про себя о том, чтобы Уитни согласилась сменить тему. – О своей жизни.

Он почувствовал, что Уитни подняла на него глаза. Теперь была его очередь покраснеть.

– Если я исполню вашу просьбу, вы расскажете мне о себе?

Мэтью кивнул.

– Хорошо, – согласилась она, достала свой сотовый и показала фотографию лошади, рядом с которой стоял всадник с золотой медалью в руках. – Это Джой.

Фото было заставкой на ее телефоне – было ясно, что она гордится своим конем.

– Это он на Всемирных конных играх, верно?

– Верно. – Судя по ее голосу, Уитни было приятно, что Мэтью запомнил название соревнований. – Я была неплохим коннозаводчиком, но мне хотелось, чтобы мой конь победил, вырастить лошадь, которая выиграет такой важный приз, понимаете? Это помогло бы мне почувствовать, что я больше не какая-то сумасшедшая актриса, а настоящий заводчик лошадей.

Уитни говорила спокойно, без истерики или бравады – как человек, решивший доказать, чего он стоит. Мэтью было знакомо это чувство. Больше, чем хотелось бы.

– В этом мире есть люди, которые не слышали о сериале, в котором я снималась, – продолжила она, не понимая глаз. – Эти люди знают меня лишь как Уитни Мэддокс, вырастившую Джоя. Вы даже не представляете, как это для меня важно.

– Кажется, начинаю представлять. – Мэтью взял телефон из ее руки и посмотрел на снимок. Он видел похожий в Интернете.

Уитни провела пальцем по экрану, и на нем появилась фотография другой лошади – гораздо моложе, еще долговязой и неуклюжей.

– Это Ода, дочь Джоя. Ее мать, Красотка, тоже принадлежит мне. Она была чемпионкой мира по выездке, но ее бывший владелец попал под суд, и Красотку выставили на аукцион. Я смогла купить ее довольно недорого. Впоследствии она принесла прекрасных жеребят. – В голосе Уитни слышалась неподдельная любовь. Приобретение Красотки, без сомнения, удачное коммерческое решение, но было ясно, что для новой хозяйки она значит куда больше, чем просто собственность. – Оду уже купили. Я могла бы до конца дней сводить Джоя и Оду и продавать их жеребят.

– Похоже, работу вам искать не придется, – пошутил Мэтью.

– В следующем году я отдам Оду. Пока ей только годик, – продолжила рассказ Уитни и снова провела пальцем по экрану. – А это – Фифи. Она – борзая.

На фотографии холеная собака лежала, развалившись, на мягкой подстилке и недовольно смотрела в камеру.

– Борзая?

– Она была у меня на передержке, и я решила оставить ее себе. Когда Фифи была молодой, она много бегала, а потом судьба внезапно лишила ее этой возможности. Знаю, это прозвучит глупо, ведь Фифи всего лишь собака, но я считаю, она понимает меня так, как никто другой.

– А! – произнес Мэтью, не зная, что еще сказать. Он никогда не чувствовал духовное родство с животными, в отличие от Филиппа, возившегося со своими лошадьми. Отец же никогда не любил коней, которых покупал. Для него они были лишь средством выгодного вложения денег или символами престижа. – Так вы держите у себя бездомных собак?

Уитни кивнула:

– В приюте для бездомных животных Бэйкерсфилда вечно не хватает мест. – Ее лицо на мгновение помрачнело. – Сперва они не позволяли мне брать у них животных на передержку, но… – Лицо ее просветлело вновь. – Всегда есть животные, которым необходимо где-то дождаться нового хозяина.

Мэтью внимательно посмотрел на нее. Может, она ломает комедию? Изображает бедненькую знаменитость, слишком печально известную, чтобы ей доверили даже бездомную собаку? Но казалось, Уитни говорит искренне.

– И скольких животных вы у себя передержали?

Она снова пожала плечами:

– Сбилась со счета, – и вывела на экран новое фото какого-то странного животного со сплющенной черно-белой мордой.

– Это еще кто?

– Это, – хихикнула Уитни, – Гейтер. Он что-то вроде помеси мопса с терьером.

Безусловно, это была самая уродливая дворняжка из всех, что видел Мэтью.

– И как долго он у вас живет?

– Уже больше двух лет. Он считает себя главным в доме. Видели бы вы, как он себя повел, когда ко мне на время переехала Джо со своей Бетти! Гейтер был просто в ярости! – Она рассмеялась, весело, беззаботно, и этот смех согрел Мэтью.

– И что случилось?

– Гейтер укусил Бетти за ногу, а она лягнула его так, что пес пролетел через полкомнаты. К счастью, не сломав себе ничего. Гейтер считает себя боссом, зато Фифи не обращает на него внимания, если тот держится подальше от ее подстилки.

Уитни подалась вперед, снова коснулась экрана, и на этот раз выскочило фото каких-то кошек. Но Мэтью сейчас было не до них. Его больше волновало то, что его спутница почти склонила голову ему на плечо и вот-вот прижмется телом к его руке.

– Это мои кошки – Фрэнки и Валли.

– Вы назвали их так в честь певца Фрэнка Валли?

– Ага. – Уитни повернулась к собеседнику, и ее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его лица. – Фрэнки был бездомным… – Она запнулась, взглянув на губы Мэтью. Ее глаза заблестели, а на щеках заалел румянец, словно утренняя заря после долгой, холодной ночи.

Если чуть податься вперед, можно поцеловать эту женщину. Это было бы так легко сделать. Столько лет Мэтью мечтал о поцелуе с Уитни Уайлдз. Он был юным, гормоны бурлили, и он так сильно старался стать настоящим Боумантом, каким хотел его видеть отец. Скорее всего, фантазии об Уитни Уайлдз были лишь подсознательной попыткой немного расслабиться и отвлечься от постоянных усилий быть достойным сыном Хардвика Боуманта.

Но сейчас Мэтью хотелось поцеловать не девушку из своих фантазий, а сидящую перед ним женщину из плоти и крови. Он понимал, что нельзя испытывать к ней влечение, нужно видеть в ней лишь проблему, которую необходимо решить. Но, черт возьми, у него это не получается!

Не в силах удержаться, Мэтью поднял руку и провел кончиками пальцев по скуле спутницы – по нежной, согретой солнцем коже.

Уитни затаила дыхание, но не отвернулась и даже не отвела взгляд. Мэтью дотронулся до ее щеки ладонью и выдохнул:

– А я и не знал, что ты поклонница Фрэнка Валли.

Зрачки Уитни расширились, она глубоко вдохнула, словно ожидая, как дальше поведет себя Боумант, и ответила:

– Вовсе нет.

Проблема была в том, что Мэтью не должен был продолжать в том же духе. Это Филипп запал на красивую женщину, не заботясь о том, что напишут об этом в газетах. Но Мэтью должен был вести себя осмотрительно. Такая тактика помогла ему стать частью клана Боумантов, и нельзя рисковать всем лишь из-за желания поцеловать Уитни Мэддокс.

Он убрал руку с ее щеки и посмотрел на экран телефона, на котором по-прежнему было открыто фото кошек, названных в честь бывшего поп-идола. Перед глазами по-прежнему стояла обнаженная спина Уитни, ладонь все еще помнила ощущение прикосновения к ее щеке.

Внезапно его внимание привлекли две молодые женщины, стоящие на тротуаре. Одна из них держала в руках телефон, словно снимая то, что происходит в зале бистро. Увидев, что Мэтью их заметил, они захихикали в ладошки и торопливо ушли.

Страх вполз в сердце. Мэтью попытался себя успокоить, что Уитни – не единственная на свете женщина с таким необычным цветом волос, что эти женщины снимали вовсе не ее.

Он снова продолжил рассматривать фотографии в телефоне, но все эти снимки кошек, собак и лошадей уже не привлекали его внимание. Хотелось лишь поскорее получить заказанную еду, чтобы пообедать и убраться отсюда к чертям в такое место, где у людей хватает воспитания не подать вида, даже если они узнали Уитни.

К удивлению Мэтью, на последнем фото в телефоне не было изображено очередное животное. На нем он увидел молодую женщину, одетую в ковбойском стиле. Она стояла, поставив одну ногу на перекладину деревянной изгороди. Солнечные лучи падали так, что казалось, окружали женщину золотым сиянием. Прекрасный снимок!

Уитни попыталась отобрать телефон у Мэтью, но он поднял сотовый вверх, чтобы она не смогла дотянуться.

– Это… вы?

– Вы не могли бы вернуть мне телефон? – напряженным голосом попросила Уитни.

– Это точно вы. – Он опять посмотрел на фотографию. – Кто это снял?

– Джо, прошлой зимой. – Она потянулась за телефоном. – Отдайте, пожалуйста.

Мэтью повиновался.

– Так вот, значит, какая она – настоящая Уитни Мэддокс.

Ее палец замер на кнопке выключения экрана. Уитни посмотрела на снимок взглядом, в котором сквозила уязвимость, и тихо согласилась:

– Да. Это настоящая я.

Мэтью прочистил горло.

– Думаю, настоящая вы мне нравитесь.

Легкая улыбка коснулась ее губ, а затем Уитни заявила бодрым голосом:

– Итак, теперь ваша очередь.

Проклятье! Что ей рассказать о себе? Он посмотрел в окно и вдруг снова увидел тех женщин, что глазели на них раньше, но теперь к ним присоединились еще две.

– И не прикидывайтесь застенчивым, – сказала Уитни, опуская сотовый в карман, а затем легонько толкнула Мэтью в плечо. – Ну же, давайте, рассказывайте, какой вы настоящий.

На этот раз увидев, что Мэтью их заметил, женщины не прекратили снимать его и Уитни на свои телефоны и фотоаппараты.

И тут до него дошло, что гул, стоявший в бистро, стих до шепотков. Оглянувшись через плечо, Мэтью с изумлением обнаружил, что почти все посетители глазеют на него и Уитни. Выпучив глаза, люди делали снимки, записывали видео на свои телефоны.

О, черт! Это же настоящий пиар-кошмар! Хуже. Вдруг эти люди выяснят, кто он такой, и сложат два и два?

– Нам нужно уходить.

Женщины, стоявшие на тротуаре перед бистро, направились внутрь.

– Ты хочешь… уйти? – Уитни заметила направляющихся к ним женщин, затем оглянулась по сторонам. – О! – Она покраснела от стыда, вынула солнечные очки из сумочки и торопливо их надела. – Да. Уйдем отсюда.

Очки не замаскировали ее, а лишь придали Уитни гламурности. В них она окончательно стала похожа на суперзвезду.

Мэтью выудил из бумажника пятидесятидолларовую банкноту и бросил ее на стойку перед собой, хотя заказанный обед им съесть, похоже, было не суждено.

Едва они поднялись с табуретов, как к ним подошли те надоедливые женщины, и одна из них заявила:

– Это и в самом деле Уитни Уайлдз!

И тут же люди повскакивали со своих мест, загалдели, столпились вокруг Мэтью и Уитни, начали совать им в лица фотоаппараты и телефоны.

– Это твой дружок? – настойчиво требовал ответа один.

– Ты беременна? – кричал другой.

– Ты наконец перестанешь пить и колоться? – орал третий.

Мэтью неожиданно оказался в роли вышибалы. Он отталкивал людей с дороги Уитни, пока она пыталась преодолеть двенадцать футов до выхода из бистро. На то, чтобы выйти наружу, ушло несколько минут, но толпа последовала за Уитни и на улицу.

Обняв спутницу за плечи и пытаясь прикрыть ее своим телом, Мэтью поспешил к своей машине. Со своими длинными ногами он бы быстро оставил позади этих идиотов, но Уитни за ним не поспела бы – приходилось сдерживать шаг.

Кто-то схватил ее за руку и прокричал: «Почему ты разбила сердце Драко?»

Мэтью все отпихивал и отпихивал от Уитни людей. Вот уже и его машина, но толпа продолжала напирать так сильно, что невозможно было открыть пассажирскую дверь. «Прочь! – проорал Мэтью и толкнул бедром мужчину, пытавшегося облапить Уитни. – Назад!»

Он почти втолкнул Уитни в салон, подальше от толпы, начинавшей звереть, и захлопнул за ней дверь, прищемив при этом чей-то палец. Кто-то взвыл. Мэтью представил заголовок в газете «Наследник империи Боумантов ломает руку любителю пива». Подавив желание оставить все как есть, он приоткрыл дверь, чтобы освободить прищемленный палец, и снова ее захлопнул.

Уитни сидела уже пристегнутая ремнем безопасности и смотрела прямо перед собой. Она натянула на голову шапку, но было уже поздно пытаться остаться неузнанной. Лицо ее было бледным и напряженным.

Мэтью обогнул машину и сел в нее. Никто не пытался его остановить, но несколько человек снимали его на телефоны. Зашибись! Просто, блин, зашибись!

Он завел двигатель своего суперкара «корвет-стингрей», и автомобиль с ревом сорвался с места. Мэтью злился на официантку – скорее всего, именно она позвонила своим подружкам и похвастала, что за ее столиком сидит сама Уитни Уайлдз. Он злился на остальных посетителей-идиотов, в считаные мгновения превратившихся в обезумевшую толпу.

А еще он злился на себя. Ведь он – тот самый из Боумантов, кто всегда умел обращаться с прессой и публикой. Имидж – это все! А он только что разнес свой имидж на кусочки. Даже если эти люди не узнали его на месте, у них не займет много времени выяснить в Интернете, кто он такой.

А ведь именно этого Мэтью и боялся – что Уитни Уайлдз превратит свадьбу и все его планы в огромный балаган. Да, в первую их встречу он вел себя, как придурок, но все-таки он был прав.

Даже если Уитни сейчас и живет на ферме, берет на передержку бездомных собак, спасает борзых, является всеми уважаемым заводчиком лошадей – все это не меняет крепнущего в Мэтью ощущения, что Уитни Уайлдз разрушит эту свадьбу.

И он не сможет удержать под контролем ничего: ни свадьбу, ни свои планы, ни самого себя.

Он облажался.

Глава 6

Мэтью в полном молчании гнал машину, сворачивая почти на каждом перекрестке. Уитни сцена в бистро не удивила и не оставила в душе никаких чувств, кроме смирения с такой реакцией людей. В конце концов, она знала, что это рано или поздно случится.

Но в сердце проснулась надежда: ведь она, Уитни, хоть немного нравилась Мэтью. Не ее выдуманный образ, а она настоящая. Во всяком случае, хотелось так думать.

Уитни и понятия не имела, где они находятся, куда едут и не кружат ли при этом, стараясь сбить со следа ее поклонников на случай, если те решат пуститься в погоню.

– Ты в порядке? – зло проворчал Мэтью, направляясь, кажется, в центр города.

Уитни внешне никак не отреагировала на его сердитый тон. Уже давно она усвоила, что любая ее реакция неверно истолковывается, поэтому лучше оставаться невозмутимой, словно статуя.

– Я в порядке.

– Уверена? Тот парень схватил тебя.

– Да. – Интересно, не тот ли, чьи пальцы потом зажало дверью?

Краем глаза Уитни заметила, что Мэтью кинул на нее недоверчивый взгляд.

– И это тебя не взбесило?

Она поморщилась:

– Нет.

– Но почему, черт возьми? А я разозлился. Люди не имеют права лапать тебя!

Уитни подумала, что так может говорить лишь тот, кто никогда не был объектом охоты папарацци. У нормальных людей есть право на личное пространство, границы которого окружающие не пересекают. Действует принцип: «если ты схватил меня за задницу, тебя арестуют».

Но эти правила перестали распространяться на Уитни с того дня, когда закрылся сериал «Семейка Уайлдз» и она вырвалась из-под неусыпного контроля своей матери.

– Это нормально. Я уже привыкла.

– Черта с два это нормально! И я не потерплю, чтобы кучка идиотов так вольно вела себя с тобой! Ты им не игрушка, чтобы тебя щупать или оскорблять!

Она посмотрела на Мэтью. Лицо его было серьезно, костяшки сжимающих руль пальцев побелели.

Уитни не помнила случаев, когда бы кто-нибудь вступился за нее вместо того, чтобы наблюдать, как пресса разбирает ее по косточкам.

Так же было и в тот раз, когда Уитни случайно выставила свои прелести напоказ. На ней было платье от известного дизайнера, утверждавшего, что этот наряд нужно носить без нижнего белья. И Уитни не надела под платье даже трусов. Ну да, она тогда была под кайфом и туго соображала. Но разве кто-нибудь сказал ей: «Ничего себе! А может, не будешь так расставлять ноги, когда сидишь?» Разве кто-нибудь прикрыл ее от объективов камер, чтобы она одернула юбку?

Нет! Никто ничего ей не сказал – все лишь щелкали своими фотоаппаратами. А следующее утро было одним из худших в ее жизни…

Автомобиль Мэтью, взвизгнув шинами, снова повернул и въехал на парковку перед высоким зданием.

– Приехали.

– Ты на моей стороне? – спросила Уитни.

Мэтью резко затормозил, отчего она качнулась вперед.

– Это еще что за вопрос?

– Я хочу сказать, никто еще ни разу не пытался защитить меня от толпы.

Он посмотрел на нее как на ненормальную:

– Никто?

– Послушай, в интересах полной ясности между нами мне необходимо знать: ты на моей стороне или нет. Я вовсе не пытаюсь разрушить твои планы. Ты же видел, как все было. – Внезапно ее голос прозвучал умоляюще: – Все, что я сделала, – лишь сняла шапку.

Мэтью окинул ее странным взглядом своих синих глаз.

– Просто вот так всегда получается. – Голос Уитни упал до шепота. – Я… я не хотела…

Он не ответил.

Уитни отвела взгляд. Больше она ничего не ждала от Мэтью. Он ясно дал понять: главное для него – его семья и свадьба брата. Что ж, этот выбор достоин уважения. А она, Уитни, – лишь помеха.

Помеха, которую в людном ресторане Мэтью чуть не поцеловал.

Поэтому, когда он опять обхватил ладонью ее щеку, Уитни была застигнута врасплох.

– Я отказываюсь мириться с тем, что так всегда получается. Отказываюсь! – произнес Мэтью своим сильным, уверенным голосом. – И ты тоже не должна это терпеть!

Пару лет назад Уитни уже попыталась ответить на такое обращение и вернуть себе свое имя и свою жизнь. Она согласилась помочь приюту для бездомных животных – выступить на благотворительном ужине. Но следствием этой попытки стали оскорбительные заголовки и унизительные фотографии в газетах. С тех пор Уитни не появлялась на публике.

Она посмотрела в глаза Мэтью.

– Я ничего не могу изменить, и мы оба это знаем.

– Так что же ты собираешься с этим делать?

– Я не собираюсь сидеть сложа руки, злиться и хандрить из-за того, что другие люди не видят во мне человека, и из-за того, что в молодости я была шальной и глупой. И не позволю, чтобы меня жалели. Я – не объект для твоей жалости или насмешек!

Если Мэтью и обиделся, то не подал вида и даже не убрал руку от щеки Уитни. Вместо этого он улыбнулся уголком рта.

– Насмешек? – Он подался вперед и теперь был совсем близко. Так же близко, как прошлой ночью, когда она рухнула с лестницы в его объятия после того, как посмела мечтать о рождественском романе с этим мужчиной. Это воспоминание разозлило Уитни.

– Если хочешь попросить меня уехать, давай, говори. Между прочим, я уже сама собиралась это сделать, но Джо упросила меня остаться. Потому что она хочет, чтобы я, ее единственная подруга, стояла с ней рядом среди кучи незнакомцев, которых ты пригласил на ее свадьбу. Ну что, теперь ты на моей стороне или нет?

Мэтью удивленно произнес:

– Я никому не позволю так обращаться с тобой.

– Потому что это нарушило бы твои планы?

Его пальцы скользнули к ее подбородку, надавили, заставляя поднять лицо.

– Потому что я вижу в тебе человека.

Дыхание перехватило. Уитни почувствовала, что Мэтью сейчас ее поцелует. Она тоже мучительно жаждала его поцеловать.

Но в ресторане они тоже чуть не поцеловались, и что из этого вышло? Уитни до сих пор не могла избавиться от ощущения рук обезумевшего поклонника, облапившего ее зад.

И хотя ей очень хотелось, чтобы Мэтью поцеловал ее настоящую, а не ее персонаж, Уитни не могла на это пойти.

– Я испорчу свадьбу. – Это была лишь констатация неизбежного.

От этих слов лицо Мэтью помрачнело, и он, убрав руки от лица Уитни, сказал:

– Мы уже опаздываем.

– Верно, – согласилась она, хотя у нее не было никакого желания продолжать готовиться к свадьбе, чтобы после стать причиной провала этого торжества. Хотелось просто вернуться на ранчо, к своим собакам, кошкам, лошадям и даже к старому чокнутому Дональду – всем им и дела не было до Уитни Уайлдз. Но она обещала Джо. Можно было уехать до того, как подруга попросила ее остаться. А теперь – поздно.

Мэтью открыл пассажирскую дверь, помог спутнице выйти из автомобиля и, не отпуская ее руки, спросил:

– Ты уверена, что с тобой все нормально?

Уитни изобразила улыбку. Как ему объяснить, что она не будет в порядке, пока не вернется домой? В привычной обстановке она снова сможет вернуться к работе. А через какое-то время эта свадьба сотрется в памяти людей, потому что будет вытеснена новостями об очередной знаменитости, попавшей в газетные заголовки.

– Я в порядке, – отведя глаза, солгала Уитни и посмотрела на белое здание перед собой. – Где мы?

На вывеске было написано: «Отель „Монако“.»

– Здесь, в отеле, есть спа-салон «Веда». Нам туда.

Мэтью заставил Уитни взять его под локоть, объяснив:

– Нам надо практиковаться.

«Ах да! – вспомнила она. – Мы же пойдем таким образом вместе по проходу в часовне».

Нацепив на лицо самую счастливую улыбку, Уитни перешла на торжественный шаг, держа перед собой воображаемый букет. В конце концов, она ведь была когда-то актрисой, и может изобразить что угодно.

Мэтью одобрительно рассмеялся:

– Вот это – верный настрой, – и Уитни почувствовала, что настроение у нее поднялось.

Когда они вошли в спа-салон, их поприветствовала администратор:

– Мистер Боумант, мисс Мэддокс, сюда, пожалуйста. Рэйчел уже ждет вас.

Они прошли в отдельный кабинет. Уитни уже очень давно не была в спа-салоне.

– А здесь красиво, – заметила она.

– Рэйчел! – обратился Мэтью к стилисту с волосами всех оттенков красного цвета. – Я кое-кого к тебе привел. Не уделишь мне минутку?

– Конечно, мистер Боумант! Мисс Мэддокс, как приятно с вами познакомиться!

– Взаимно. – Уитни еле сдержала смешок. «Приятно»? В самом деле? Хотя это неплохая проверка ее умения вести светскую беседу. На свадьбе придется общаться с большим количеством людей.

Она села в парикмахерское кресло, и Рэйчел, несколько раз взъерошив волосы Уитни, сказала:

– Мисс Фрэнсис Боумант попросила завить ей волосы мягкими волнами. Миссис Серена Боумант соберет волосы в классический узел. А вам… – Она осеклась, коснувшись коротких волос клиентки, подстриженных самостоятельно.

– Тут вариантов немного, – сказала Уитни. – Понимаю. Я уже думала об этом. Может, мне просто осветлить волосы?

Рэйчел ахнула в ужасе:

– Что? Зачем?

– Она не будет перекрашиваться в блондинку, – заявил Мэтью, входя в комнату и недовольно глядя на экран своего телефона. Его слова прозвучали, словно приказ.

– Разумеется, мы не будем этого делать, – поспешно согласилась Рэйчел. – Это было бы ужасно. – Она снова взъерошила волосы Уитни. – Мы можем нарастить волосы, добавить объема и несколько цветных прядей.

Уитни съежилась. Нарастить волосы? Начесать их? Добавить цветные пряди? Тогда уж лучше сразу нарядить ее в рваную футболку с логотипом сериала «Семейка Уайлдз» и провести по городским улицам.

– Ни в коем случае, – отрезал Мэтью. – Нам нужен классический элегантный стиль.

Если стилиста и обидело его поведение, она этого не показала.

– Что ж, я могу освежить стрижку, а затем мы используем заколки, украшенные самоцветами в тон платья.

– Отлично, – одобрил Мэтью.

– Люди меня узнают, – напомнила ему Уитни и покосилась на Рэйчел, у которой хватало такта не глазеть на нее. – Ведь узнали же они меня в ресторане. Если ты против обесцвечивания, давай я надену парик.

– Нет! – бросил Мэтью, продолжая хмуро смотреть на экран телефона.

– Да почему нет?

Он поднял взгляд, в котором горел вызов.

– Потому что ты красива такая, как есть. Не позволяй никому лишить тебя этого.

Тут телефон зазвонил, и Мэтью, извинившись, вышел.

Рэйчел начала стричь Уитни, а та сидела как громом пораженная.

«Красивая»?

Неужели Мэтью так о ней думает?

Глава 7

Мэтью старался сдержать гнев, понимая: кипятиться нет смысла, ведь этим проблемы не решить. Но сейчас как никогда он был близок к тому, чтобы выйти из себя.

Увидев выложенное в Интернете фото Уитни, сидящей с ним в ресторане, а внизу подпись: «Обалдеть! Уитни Уайлдз в Денвере?!», Мэтью извинился и вышел из кабинета стилиста.

Было ясно: это фото – лишь первая ласточка, скоро такие снимки заполнят Интернет. Так подсказывал опыт: ведь Мэтью уже много лет улаживал скандалы, возникавшие вокруг его братьев, сестер и мачех.

Остановить эту лавину невозможно. Впрочем, попытаться стоит. Нужно отвлечь внимание публики, перенести ее интерес к Уитни на другой скандал.

Мэтью просмотрел сайты, специализирующиеся на слухах о знаменитостях, в надежде, что кто-нибудь из звезд совершил потрясающую глупость, способную затмить новость о бывшей старлетке, обедающей в ресторане.

Ничего. В кои-то веки все знаменитости вели себя примерно.

В былые времена Мэтью полагался на этот прием – отвлечение внимания. Впервые он воспользовался им за пять лет до смерти отца, когда столкнулся у дверей своей квартиры с толпой папарацци. Они требовали комментариев по поводу того, что очередная жена застукала Хардвика Боуманта в постели с любовницей в этом самом отеле «Монако».

В тот день Мэтью позвонил Филиппу и попросил его устроить спектакль для прессы – изобразить пьяный дебош, чтобы все репортеры кинулись в погоню за новой сенсацией. Это сработало. Чуть позже Хардвик вызвал Мэтью в свой офис и сказал:

– Ты отлично справился с ситуацией.

– Ты не сердишься на Филиппа или на меня?

Хардвик встал с кресла, обошел письменный стол, положил руки на плечи Мэтью и сказал с выражением отеческой нежности на лице, обычно никогда не отражавшем подобные чувства:

– Сынок, если ты контролируешь прессу, значит, правишь всем миром – вот какого принципа придерживается любой Боумант.

«Сынок»! Сколько раз отец называл его так? Можно было по пальцам пересчитать. Наконец он обратил внимание на Мэтью, и тот впервые в жизни почувствовал себя Боумантом.

– Продолжай присматривать за нашей семьей, – сказал Хардвик и повторил: – Контролируешь прессу – правишь миром.

И Мэтью прекрасно научился контролировать прессу. Но лишь традиционную: газеты и журналы. Интернет с его социальными сетями – зверь куда опаснее. Он напоминает многоголовую гидру. На месте каждого удаленного фото выскакивают пять новых.

В нынешней ситуации нельзя прибегнуть к помощи Филиппа. Теперь он не сможет устроить пьяный скандал, потому что всем известно, что он начал вести трезвый образ жизни. Чедвика тоже нельзя подключать: тот отказывается от любых контактов с прессой за исключением нескольких проверенных журналистов.

Мэтью посмотрел на свой телефон. Может, позвонить Фрэнсис? Но сестра обязательно захочет сперва вызнать все подробности. И если она узнает, что дело касается кумира ее детства Уитни Уайлдз…

Оставался единственный вариант, и Мэтью набрал номер младшего брата.

– Что я сейчас делаю? – переспросил Байрон, зевнув, словно Мэтью разбудил его, хотя было два часа дня. – Пока ничего.

– Ты ведь в Денвере, верно?

– Прилетел этим утром. – Байрон снова зевнул. – Надеюсь, ты это оценишь. Сюда чертовски долго добираться из Мадрида.

– Я хочу, чтобы ты кое-что сделал.

– Сделать еще что-то, кроме того, что и так уже приперся с другого конца земли полюбоваться, как Филипп женится на каком-то лошадином тренере?

Мэтью сжал зубы. Байрон в эту минуту напомнил ему отца.

– Да, мне нужно, чтобы ты сегодня попал в выпуски новостей.

– Что Филипп натворил в этот раз? А я-то думал, он остепенился и собирается жениться.

– Речь идет не о Филиппе.

Байрон присвистнул:

– Во что ты вляпался?

– Мне нужно, чтобы ты отвлек прессу. Так ты поможешь мне или нет?

«Что я творю? – мелькнуло в голове. – Так нельзя! Ведь мне нужно доказать всем, что семья Боумант больше не связана ни с какими скандалами. А я прошу брата устроить скандал всего за несколько дней до свадьбы, чтобы… защитить Уитни. О чем я только думаю?!»

А думал он о том, каким отчужденным мгновенно стало лицо Уитни там, в бистро, едва она заметила, что все уставились на нее. А еще Мэтью думал о том, что она предложила перекраситься в блондинку или вообще не принимать участия в свадьбе, чтобы не разрушить его планы. И еще вспомнилось, что он едва не поцеловал ее в бистро.

– Насколько серьезно требуется отвлечь прессу? – поинтересовался Байрон.

– Убивать, конечно, никого не надо…

– Проклятье, – добродушно рассмеялся брат. – Ты мне потом поможешь выпутаться из скандала?

– Само собой.

Байрон задумчиво смолк, и Мэтью заволновался. Что, если брат откажется помочь?

– Слушай, а ты пригласил на свадьбу Харпера?

– Леона Харпера, того самого банкира, который вынудил Чедвика продать семейную пивоварню?

– Его.

– Нет. Разумеется, я не пригласил человека, который так сильно ненавидел отца, что перенес эту ненависть на всех его детей. А в чем дело?

– Я помогу тебе, только если ты пригласишь на свадьбу всю семью Харпер.

– Неужели у него есть семья?

Мэтью имел неудовольствие встречаться с этим банкиром лишь несколько раз на официальных мероприятиях и заседаниях правления. Харпер был настоящей акулой. Нет, сказать так было бы нечестно по отношению к акулам. Скорее он напоминал угря – такой же скользкий, а еще гнусный и страшнее смертного греха.

– Ты серьезно? С чего тебе вдруг понадобилось, чтобы Харпер был приглашен на свадьбу?

– Ты хочешь, чтобы я ради тебя попал в заголовки или нет? – отрезал Байрон.

– Ладно. Это семейство не сможет присутствовать на венчании – в часовне все места уже распределены. Но я приглашу Харперов на свадебный ужин, – согласился Мэтью и подумал: «На банкете будет шесть сотен гостей. Вероятность, что Харпер столкнется и сцепится с кем-то из Боумантов, крайне мала. Можно рискнуть».

– Договорились. Не беспокойся, брат. Сейчас, когда я вернулся в Штаты, у меня найдется парочка типов, с которыми хотелось бы потолковать по душам. – Байрон рассмеялся. – Поверить не могу, что именно ты подбиваешь меня на то, чтобы устроить скандал.

– У меня на то есть причина. Просто постарайся не заполучить синяк – будешь плохо смотреться с ним на фотографиях.

– Интересно, а у твоей причины есть имя?

– Конечно. А как зовут ту причину, из-за которой ты на год уехал в Европу?

– Я уехал из-за работы.

– Вот и я тут занимаюсь работой. Напоминаю: не убей никого.

– И без синяка под глазом. Понял. – Байрон повесил трубку.

Мэтью вздохнул с облечением. Этот трюк должен сработать. Надо разослать краткий, скучный пресс-релиз о том, что Уитни Мэддокс, бывшая звезда сериала «Семейка Уайлдз» и близкая подруга невесты, будет присутствовать на свадьбе.

А затем сегодня вечером Байрон «съедет с катушек». Убить, конечно, никого не убьет, а вот пару синяков, наверное, поставит. В любом случае Мэтью был уверен, что младший брат сумеет отвлечь внимание прессы от Уитни. Кому есть дело до бывшего кумира подростков, когда блудный сын Боумантов вернулся, чтобы устроить ад на свадьбе брата?

Дверь кабинета открылась, оттуда выглянула Рэйчел и сказала:

– Мистер Боумант, мы готовы. Думаю, вам понравится результат.

Мэтью вошел в кабинет. Уитни сидела спиной к входу, но было заметно, что волосы гостьи стали заметно короче, зато лежали аккуратнее, казались блестящими и мягкими. С одной стороны, как раз над белой прядью, красовалась большая заколка, украшенная горным хрусталем.

Мэтью обошел Уитни и увидел, что ее глаза закрыты. Она еще не видела себя с новой прической и макияжем.

Боже, она прекрасна! Она потрясающая! Визажист подчеркнул фарфоровую кожу ее лица небольшим количеством румян, ярко-красной помадой на губах и стрелками на веках «а-ля кошачий глаз».

– Ух ты! – выдохнул Мэтью.

И как люди могут видеть в этой женщине только Уитни Уайлдз? Она куда лучше! Он обязательно ее поцелует, едва они наконец останутся одни.

– Готовы, мисс Мэддокс? Та-дам! – Рэйчел повернула к зеркалу кресло, в котором сидела Уитни.

Та в изумлении распахнула глаза, часто дыша.

– Вы не могли бы выйти на минутку? – попросил Мэтью стилиста.

Выпроводив Рэйчел из комнаты, он вернулся к Уитни. Она уже встала с кресла и теперь рассматривала себя в зеркале.

– Я не слишком похожа на нее? – с нервной улыбкой спросила она.

Мэтью понял, о ком она говорит. Он больше не видел этого сходства. Перед ним стояла другая женщина, гораздо лучше Уитни Уайлдз, и он готов был защищать ее любой ценой.

Не в силах сдержать порыв, Мэтью подошел ближе и, отведя прядь с щеки Уитни, запрокинул ее голову назад.

– Ты похожа на саму себя, – заверил он, глядя ей в глаза.

На этот раз в ее взгляде читалось неприкрытое отчаяние. Хотелось подбодрить ее, дать понять, что она ему небезразлична.

Мэтью прикоснулся губами к губам Уитни дружеским поцелуем. Но она не закрыла глаза. Он знал это, потому что его глаза тоже остались открытыми. Она смотрела, как он ее целует. Не обвила его шею руками, не ответила на поцелуй. Просто смотрела.

Поэтому Мэтью остановился.

Теперь Уитни побледнела еще больше, стала похожа на привидение.

Проклятье! В кои веки Мэтью позволил своим эмоциям возобладать над разумом – и все испортил.

– Уитни!

– Тук-тук! – бодрым голосом произнесла Рэйчел, открыв дверь. – Ну, что мы решили?

Мэтью вытер губы тыльной стороной ладони и, посмотрев на Уитни, произнес:

– Думаю, она идеальна.

Глава 8

Мэтью поцеловал ее. И каким-то непостижимым образом от этого стало и хуже, и лучше одновременно.

Когда он сказал: «Ты похожа на саму себя», Уитни словно раздвоилась: одна ее часть хотела поцеловать Мэтью в ответ, а другая – потребовать объяснений, какую именно Уитни ему хочется сейчас целовать: Уайлдз или Мэддокс?

Господи, рядом с этим мужчиной ее мозги превращаются в кашу! Она знала, чего ожидать от толпы там, возле бистро. Но для Уитни оставалось загадкой, чего ждать от Мэтью Боуманта, кроме того, что он постоянно озадачивает ее. Вот и сейчас заявил, что распространил пресс-релиз о том, что Уитни в городе.

– Вы объявили всем, что я здесь?! Но мне казалось, что ты хотел это скрыть.

– Поверь, после того, что случилось в бистро, всем и так известно, что ты в Денвере. Этого джинна уже не затолкать обратно в бутылку.

– Но мне-то от этого не легче.

– Ситуация под контролем. Да, я действительно разослал краткий, скучный пресс-релиз о том, что Боуманты рады видеть тебя своей гостьей. А сегодня вечером мой младший брат Байрон выкинет что-нибудь эдакое, в духе нашей семейки.

– Что ты сказал?!

Мэтью смотрел прямо перед собой, ведя машину, но от Уитни не ускользнула его усмешка.

– Байрон попытается вызвать огонь прессы на себя, чтобы все забыли про главную тему дня – о тебе.

– Я… я не понимаю. Я думала, ты хочешь избежать попадания фамилии Боумант в заголовки о скандалах.

– Хочу. Байрон все равно бы попал в «желтые» новости. Больше года назад он улетел в Европу. Почему – не знает никто, даже я.

Уитни недоверчиво посмотрела на Мэтью. Неужели он говорит серьезно?

Похоже, да.

– А с ситуациями такого рода я привык справляться. Газетчиков я умею контролировать. Не позволю твоим сумасшедшим поклонникам давать волю рукам.

– Почему?

– Почему – что?

Уитни тяжело сглотнула.

– Почему ты делаешь это для меня?

– Потому что так надо.

Ей отчаянно хотелось в это верить, но…

– Ты собираешься принести в жертву одного из Боумантов ради меня? Но ты меня даже не знаешь.

– Это не так. И я вовсе не приношу Байрона в жертву, раз он добровольно согласился в этом участвовать. Ситуация под контролем, – снова повторил Мэтью.

Но от этого уверенности не прибавилось, и Уитни тоже повторила свои слова:

– Ты меня даже не знаешь! Еще вчера ты бы с удовольствием пожертвовал мной.

– Я знаю, что ты выращиваешь лошадей, выигрывающих награды, спасаешь бездомных собак, называешь своих кошек в честь дряхлых поп-певцов, а еще готова на все ради своих друзей – даже оказаться на линии огня. – Он кинул на нее взгляд. – Я знаю, что ты предпочитаешь джинсы и сапоги, но, как и любая женщина, умеешь носить платье. Знаю, что когда-то ты была рок-звездой…

Щеки Уитни зарделись от комплиментов, но тут до нее дошло сказанное ее спутником. «Рок-звездой»? Она играла рок-звезду в телешоу. Большинство людей считали ее в первую очередь актрисой, если вообще видели в ней музыканта.

Если только не… Происходит что-то странное, и нужно разобраться в этом прямо сейчас.

– Ты узнал меня сразу, едва увидел.

Уитни заметила, как Мэтью крепче сжал пальцы, лежащие на руле, прежде чем ответить:

– Все тебя узнают. Ты же видела сегодня в бистро.

– Меня узнают женщины, потому что смотрели мое шоу, когда были детьми. Ты тоже его смотрел?

– Фрэнсис смотрела, – произнес Мэтью сквозь сжатые зубы. – Моя младшая сестра.

– И ты смотрел вместе с ней? Ты видел меня на концерте? Именно поэтому ты назвал меня рок-звездой?

Вместо ответа он нажал на сигнал и перестроился на другую полосу, пробормотав: «Тупые водилы».

– Мэтью? – Уитни не отступала.

– Ну да, хорошо, – признался он. – Я действительно смотрел твое шоу с Фрэнсис и Байроном. Мы никогда не пропускали ни серии. Это была для меня единственная возможность провести время с сестрой и братом, показать им, что семья не забыла о них. К тому времени отец переехал к очередной жене, у него появились новые дети и новая любовница. У него никогда не хватало времени на нас, а я не хотел, чтобы Фрэнсис и Байрон росли таким же заброшенными, как я сам. Поэтому я смотрел с ними твое шоу, а потом повел на твой концерт. И ты… ты потрясающе пела и играла на гитаре. Я так и не понял, выступала ли ты под фонограмму. Но это было классное шоу… – Мэтью помолчал и добавил: – Я всегда… – Он тяжело вздохнул.

– Что? Что ты всегда?

– Я всегда был в тебя влюблен. – Голос его звучал еле слышно. – А когда увидел, какая ты на самом деле талантливая, втрескался еще сильнее. Но потом шоу закрыли, ты ударилась во все тяжкие, а я почувствовал себя… полным идиотом. Словно я влюбился в фальшивый образ, позволив себя провести благодаря твоей красоте и талантам. А ведь я тогда уже учился в колледже. В моем возрасте считалось глупым сохнуть по идолу для подростков. А тут еще заголовки в газетах… Каждый раз, когда ты попадала в новости, я снова чувствовал себя обманутым.

Уитни растерялась. Что можно ответить на такие слова? «Боже, мне так жаль, что я разрушила твое детство?» «У меня самой детства не было?»

– Так вчера вечером… Ты не рассердился на меня?

Мэтью невесело рассмеялся:

– Нет. Я злился на себя самого.

И как она раньше не поняла, что он в нее влюблен? Нет, не в нее, в Уитни Уайлдз.

– Но ведь это ты поцеловал меня.

Он свернул с автострады на боковую дорогу. Помолчав несколько минут, Мэтью наконец ответил:

– Ну да, поцеловал. Извини.

– За что ты извиняешься? За поцелуй?

– Но ты ведь не поцеловала меня в ответ.

– Потому что я не знала, кого ты целуешь.

– Тебя. Я целовал тебя.

Уитни открыла рот, чтобы выяснить: «тебя» – это актрису и рок-звезду или неуклюжую спасительницу собак, но не успела. Их автомобиль затормозил перед воротами фермы Боумантов, и охранник махнул рукой, разрешая въехать на территорию.

Мэтью на бешеной скорости помчался к дому, так резко закладывая повороты, что Уитни пришлось ухватиться за ручку двери. Затем, скрипнув тормозами, машина остановилась перед домом Джо и Филиппа.

Глядя на неосвещенные окна дома, Уитни спросила:

– Кто я? Кто я для тебя?

Не ответив на вопрос, Мэтью предложил:

– Давай войдем внутрь.

– Хорошо.

Они вышли из машины. Мэтью открыл дверь в дом, пропустил вперед Уитни, но она, войдя, замерла, не видя из-за темноты, где расположены выключатели.

– Здесь, – над самым ухом раздался голос спутника, и гостья отступила назад, прижавшись спиной к стене.

Мэтью включил свет, но не отстранился от Уитни, а остался стоять рядом, не убирая руку от стены, глядя сверху вниз глазами, в которых читалось желание и что-то еще, большее, чем влечение мужчины, желающего поразвлечься.

И это испугало Уитни.

Сегодня он уже заставил ее чувствовать себя красивой. А теперь она ощущала себя сексуальной, желанной.

Мэтью хотел ее.

Это будет рождественский роман, как она и мечтала: короткая и приятная связь между шафером и подружкой невесты.

– Кажется, никого нет дома, – хрипло сказал Мэтью.

– Как жаль.

Он смутился:

– Серьезно?

– Нет.

Он поставил вторую руку на стену, и теперь гостья оказалась в ловушке.

– Если хочешь, я остановлюсь, – сказал Мэтью, но Уитни дотронулась до его щеки, и ресницы его дрогнули.

Однако он еще не ответил на ее вопрос. Словно осознав это, Мэтью произнес:

– Я не знаю, кто ты для меня, – он наклонился и прижался лбом к ее лбу, – но я знаю, кто ты есть.

Уитни поняла, что поцелуй, который случится сейчас, не будет на этот раз лишь нежным прикосновением губ – он захватит ее всю.

Но кое-что осталось невыясненным. Упершись руками в грудь Мэтью, она заставила его остановиться.

– Скажи, кого ты собираешься поцеловать?

Обхватив ее лицо ладонями, он крепко прижал ее своим телом к стене и прошептал:

– Уитни Мэддокс.

Не дожидаясь поцелуя, она сама завладела губами Мэтью, предлагая взамен свои.

Потом он взял верх в их поцелуе. Их языки сплелись, а руки Мэтью, касавшиеся лица Уитни, скользнули ниже – вдоль шеи к плечам. Он вдруг поднял ее на руки, и она ахнула от неожиданности, когда их лица оказались на одном уровне.

– Тебе нужно быть выше, – пробормотал Мэтью, покрывая поцелуями щеки и шею Уитни, и сжал ладонями ее ягодицы.

Обхватив Мэтью ногами за талию, Уитни прижалась к нему, почувствовав даже через штаны, как сильно он возбудился. От внезапно наполнившего ее желания она задрожала.

Мэтью мерно задвигал бедрами, крепко прижимаясь между ее бедер. Уитни захотелось провести ладонями по крепким мускулам рук, удерживающих ее на весу, словно перышко. Но внезапно ей пришлось изо всех сил ухватиться за партнера, чтобы не упасть, потому что Мэтью всем весом навалился на нее.

При этом Уитни ударилась головой об стену, но даже не заметила этого, как и того, что Мэтью начал ласково покусывать ее за шею и ключицу, продолжая толкаться в чувствительное место между ее ног, от которого по телу спиралью распространялось удовольствие.

– О! – простонала Уитни. – О, Мэтью!

– Тебе нравится? – прорычал он.

– Да.

– Скажи это громче, – потребовал он, сильнее задвигав бедрами.

– Да… О! – Она снова ахнула, чувствуя, что вот-вот…

Не останавливаясь, Мэтью прикусил плечо Уитни.

– О да, да! – закричала она, кончая.

– Поцелуй меня, – сказал он после, прижавшись лбом к ее лбу. Его ладони все еще обхватывали ее ягодицы, но уже не сжимали, а нежно массировали их. – Всегда целуй меня в ответ.

И Уитни поцеловала его, все еще содрогаясь от затихающих сладких судорог, а потом ее тело расслабленно обмякло в руках Мэтью.

– Скажи, чего ты хочешь? – спросил он, снова начиная движения бедрами между ее ног. – Я хочу, чтобы все было идеально – так, как ты хочешь. Расскажи мне обо всех своих желаниях.

Уитни обхватила его лицо ладонями:

– Идеально?

Мэтью сперва смутился, а затем озорно сверкнул глазами:

– Сомневаешься во мне?

После такого оргазма? И это они еще не успели раздеться! На что же этот мужчина способен, когда он голый?

Уитни ухмыльнулась, чувствуя себя порочной:

– Докажи.

Глава 9

– Докажу! – Чувствуя, что взорвется, если не сорвет с них обоих всю одежду и не войдет в Уитни немедленно, Мэтью снова подхватил ее на руки и понес в свою бывшую спальню.

– Я когда-то здесь жил, – сказал он, подойдя к двери, распахнул ее ногой, а затем закрыл за собой пинком.

Уложив Уитни на постель, Мэтью почувствовал, что не в силах сдерживать себя, как он обычно поступал с другими женщинами. Он всегда ласкал их не спеша, чуть отстраненно, хоть и старался непременно их удовлетворить.

Но при виде Уитни, лежащей на его старой кровати, Мэтью потерял над собой контроль. Эта женщина по праву принадлежит ему, и к черту эмоциональную дистанцию!

Пока Уитни стягивала с себя джинсы, он скинул пиджак, но, снимая через голову свитер, вдруг получил пинок в живот и тихо вскрикнул от боли.

– Ой, извини! Прости, пожалуйста! – воскликнула Уитни, лежа на спине, с пылающими от смущения щеками и в наполовину снятых штанах. Я не хотела. О, черт!

Мэтью стащил с нее джинсы, отбросил в сторону и залез на кровать.

– Извини, – повторила шепотом Уитни. Судя по ее виду, она вот-вот готова была расплакаться.

Он сжал запястья ее рук, коленом развел ее ноги и проворчал:

– Нервничаешь?

Уитни опустила глаза и неопределенно пожала плечами.

– Посмотри на меня, – попросил Мэтью. – Ты все еще хочешь этого?

– Я такая неуклюжая. Извини, что я тебя случайно лягнула, – не поднимая взгляд, сказала она.

– Посмотри на меня, – уже приказал он, завел ее руки ей за голову и, удерживая их одной рукой, другой взял Уитни за подбородок и повернул к себе ее лицо. – Извинения приняты. Теперь забудь об этом.

– Но…

Мэтью оборвал ее слова поцелуем и провел по ее шее рукой.

– Мне нравится, что ты становишься неуклюжей, когда нервничаешь. Это мило.

– Я не хочу казаться милой.

– А чего же ты хочешь?

Она коротко вдохнула, но промолчала в ответ.

Мэтью скользнул рукой под свитер Уитни и нащупал ее грудь: теплую, округлую и такую отзывчивую: стоило ее погладить даже сквозь ткань бюстгальтера, как сосок сразу отвердел.

– Ты этого хочешь?

Уитни по-прежнему не отвечала, но закусила нижнюю губу и задышала чаще.

Тогда Мэтью потер сосок между двумя пальцами. Уитни выгнулась навстречу.

– Ты этого хочешь?

Она кивнула.

– Скажи вслух. А иначе я привяжу тебя к кровати и все равно заставлю признаться.

Едва он это произнес, как удивился сам себе. Не в его привычках было связывать партнерш по сексу – он такими извращениями не занимался. А когда подростком мечтал о том, чтобы переспать с Уитни Уайлдз, даже не подозревал в те времена, что люди вообще могут делать что-то подобное.

Но Уитни не ответила, глядя широко распахнутыми глазами и дыша уже почти отрывисто.

А потом она облизнула губы, и Мэтью потерял голову. Решив принять вызов, он сорвал с Уитни свитер и бюстгальтер, поцеловал ее грудь и провел языком по обнаженному плечу. Она вздрогнула.

Мэтью уже не мог остановиться. Только недавно он уже заставил эту женщину кричать от наслаждения, и сейчас был настроен поступить так же. Стянув с шеи галстук, он обмотал им ее запястья, не затягивая узел сильно, чтобы не причинить партнерше боль. Затем он привязал другой конец галстука к спинке кровати. Зная Уитни, Мэтью подозревал, что она вполне может заехать локтем ему в нос. А ничто так не портит жаркий секс, как кровь из носа.

Закончив привязывать гостью, он встал с кровати и окинул ее взглядом.

Уитни Мэддокс лежала почти голая, если не считать надетых на ней тонких бледно-розовых трусиков. Восхитительная грудь так и манила зарыться в нее лицом и ласкать, пока ее обладательница не начнет выкрикивать его имя.

И Уитни лежала связанная на его постели. Потому что сама позволила Мэтью ее связать. Потому что сама этого хотела.

Чувствуя, как его переполняет бурный восторг, Мэтью быстро достал из бумажника презерватив, надел его и снова подошел к кровати.

– Я хочу видеть тебя всю, – сказал он, снимая с нее трусики. Она попыталась ему в этом помочь, но Мэтью остановил ее словами:

– Здесь я главный.

Он провел пальцем между ее грудей, глядя, как она трепещет от этого прикосновения. И тут, наконец, Уитни заговорила:

– Я ожидаю от тебя совершенства.

– И ты его получишь.

Мэтью лег между ее ног и начал ласкать ее тело. Уитни застонала, голова ее заметалась на подушке из стороны в сторону.

Не в силах ждать дольше, Мэтью все же спросил:

– Так нормально? – Он не прочь был поиграть в эту игру с привязыванием, но хотел быть уверенным в том, что не причинит Уитни боль. – Если что-то не так, скажи.

– Нормально. Это… – Она поерзала под ним. – Я… я сексуальная?

– О, детка! – Мэтью, не найдя подходящих слов, ответил тем, что прижался к Уитни всем телом и резко вошел в нее.

– Мэтью! – ахнула она так же, как тогда, в холле.

– Да, вот так. Громче! – выдавил он, усиливая толчки своих бедер.

Уитни снова выдохнула его имя, попыталась поднять ноги вверх и чуть не ударила Мэтью коленкой под ребра.

– О нет, только не это! – Он согнул ее ноги, прижал своими руками и окинул взглядом Уитни. Она полностью открылась перед ним, и Мэтью воспользовался этой возможностью всеми известными ему способами и еще парочкой доселе, как он думал, ему неизвестных.

– Ты хочешь этого? – снова и снова спрашивал он.

И каждый раз в ответ слышал:

– Да.

– Скажи это громче, – требовал он, ускоряя темп.

– Да! О, Мэтью, да!

Он входил в нее и выходил. Все мысли о семье, ее репутации, о собственных планах исчезли. Весь мир сузился до женщины, лежащей под ним и выкрикивающей его имя снова и снова.

Внезапно он почувствовал, как мышцы ее влагалища туже обхватили его член.

– Целуй меня! – потребовала Уитни. – Целуй!

– Поцелуй меня в ответ, – отозвался он, завладевая ее губами.

Во время этого поцелуя она вдруг напряглась всем телом, а затем откинулась на подушку, тяжело дыша.

Не в силах больше сопротивляться подкатывающему наслаждению, Мэтью тоже кончил и рухнул на грудь Уитни.

Ее ноги скользнули по его ногам, прижимая к себе. Мэтью понимал, что нужно встать, чтобы снять презерватив, но не хотелось: так приятно было расслабленно лежать, обнимая эту женщину после того, что он только что с ней творил.

Боже! Неужели он и вправду привязал ее к кровати и заставлял выкрикивать его имя? Так, вполне вероятно, поступил бы его отец.

– А теперь можешь меня развязать? – спросила Уитни тихим, счастливым голосом.

Когда он исполнил ее просьбу, она села на постели и обняла его крепко-крепко, почти до боли. Мэтью сперва опешил, а затем тоже обнял ее.

– Спасибо, – прошептала Уитни. – Это было…

– Идеально?

В ответ она откинулась назад и улыбнулась такой улыбкой, что Мэтью подумал, не овладеть ли этой женщиной снова. Еще один презерватив у него найдется. Можно было бы опять привязать и так уже испорченный галстук к спинке кровати и…

– Ну, трудно сказать… Мы могли бы повторить еще раз, чтобы было с чем сравнить. – Тут лицо Уитни помрачнело, и она поспешила добавить: – Если тебе этого хочется.

Мэтью отстранился, не выпуская ее из рук.

– Я очень этого хочу. Ты была просто изумительной, если не считать твои пинки.

Она хихикнула и уткнулась подбородком ему в шею, а Мэтью взял Уитни за руку и поцеловал ее в запястье.

И тут тренькнул его телефон, лежащий на полу. Судя по звуку, пришла эсэмэска от Филиппа. И тут же на Мэтью обрушилась реальность, напомнившая ему о долге. И он мысленно упрекнул себя: «Почему ты нежишься в постели с Уитни? Сейчас не время связывать друг друга и кричать от наслаждения. Нужно успешно организовать свадьбу и спасти репутацию Боумантов, которую будет куда сложнее удержать на плаву после того, как Байрон сделает то, что обещал. Я должен доказать, что я – один из Боумантов».

Уитни поцеловала его в подбородок и спросила:

– Тебе пора идти?

– Да.

Уходить не хотелось. Вот бы послать к чертям эту свадьбу, остаться здесь, пообниматься с Уитни, которая стала так дорога ему! Казалось бы, они познакомились всего сутки назад, и ее прошлая слава постоянно причиняет ему проблемы. Но это ничего не меняло.

И в то же время меняло все.

Телефон звякнул опять – похоже, младший братишка уже отколол обещанный номер.

– Мне нужно вытаскивать Байрона. Но мы скоро увидимся. – Мэтью встал с кровати, снял презерватив и торопливо оделся. Теперь его телефон тренькал на все лады.

– Когда? – спросила Уитни, сидя на постели с поджатыми к подбородку коленями.

– Завтра пообедаем вместе. Тебе предстоит выбрать, где будет проводиться девичник невесты. Я провезу тебя по всем местам, которые наметил в качестве вариантов.

Он поднял с пола сотовый. Черт, всего за пять минут пришла целая куча эсэмэсок. «Ну и дела!» – пробормотал Мэтью себе под нос, глядя на экран телефона, а затем посмотрел на Уитни:

– Я заеду за тобой завтра в одиннадцать. Ты пока пообщаешься с Джо, а я между тем улажу эту проблему.

Он наклонился, быстро, но крепко поцеловал ее и вышел из комнаты.

Казалось бы, увидев в гостиной Филиппа, хозяина дома, Мэтью не должен был удивиться, и все же меньше всего ему хотелось столкнуться с братом именно сейчас.

Филипп смотрел на него, подняв брови. Но вместо того, чтобы спросить про Уитни, он произнес:

– Байрон арестован. Он просил тебе передать, что без фингала нельзя было обойтись никак.

– Что он натворил?

– Пришел в ресторан, заказал обед, сказал, что хочет поговорить с шеф-поваром, и затеял с ним драку.

Мэтью потер переносицу.

– И?

– В газетах пишут, что он заказал лосося.

– Ха-ха. Очень смешно. Я его вытащу.

Он уже был на полпути к выходу, когда Филипп спросил:

– С Уитни все в порядке?

– Да, – выпалил Мэтью и прибавил шагу, чувствуя, что надо поскорее сматываться отсюда.

Но Филипп оказался расторопнее. Он перехватил брата у самых дверей.

– Никогда бы не подумал… Ты обычно западаешь на таких скучных девиц.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ну-ну. – Филипп одарил Мэтью улыбкой, словно говорящей: «Я лучше тебя». – Позволь тебе посоветовать – как Боумант Боуманту: всегда вытирай губную помаду, когда выходишь из спальни.

Мэтью застыл, затем провел тыльной стороной ладони по губам. На руке остались ярко-красные следы помады Уитни.

– Э-э-э… Это не то, о чем ты подумал.

– Неужели? Кажется, ты переспал с подружкой невесты. – Мэтью сжал кулаки, но Филипп выставил вперед ладони, словно защищаясь. – Что бы между вами ни произошло, я не собираюсь тебя судить. Скажи, а это сделано не с той же целью, что и выходка Байрона, о которой ты сам его попросил, как он мне признался?

Мэтью схватил брата за грудки:

– Не трогай Уитни!

– Чувак, остынь! – Филипп попытался оторвать руки брата от своей рубашки.

– Я столько раз спасал твою задницу. Обещай мне, что не будешь мучить эту женщину. Иначе на свадьбе с подбитым глазом будет не только Байрон.

– Тише, парень! Ничего я ей не сделаю.

Мэтью разжал пальцы.

– Извини.

– Так я и поверил в твое раскаяние. Иди. – Филипп подтолкнул брата к двери. – Выручай Байрона, чтобы мы все явились на твое идеальное семейное торжество. Тебе ведь это нужно?

Глава 10

Уитни надела шапку, солнечные очки и взглянула на часы. Без трех одиннадцать. Сегодня она снова встретится с Мэтью. И это здорово: у нее уже так давно не было секса, а этот мужчина оказался в постели лучшим из всех ее любовников.

Но все же она нервничала. Как она посмотрит ему в глаза после того, как он привязал ее к кровати своим галстуком и заставил несколько раз кончить? Да, в юности она спала со многими мужчинами, пытаясь доказать, что уже взрослая. Даже несколько раз у нее был и вовсе сумасшедший секс: пересуды никогда не давали об этом забыть.

Но раньше она ни разу не спала с мужчиной, не будучи под кайфом. Наркотики и алкоголь помогали ей скрыть свое беспокойство и неуверенность. Вот и сейчас нахлынули те же чувства. Почесывая Бетти за ушами, Уитни пыталась себя успокоить, мысленно твердя: «Все будет хорошо».

Ровно в одиннадцать Мэтью вошел в дверь дома Филиппа и Джо, обхватил лицо Уитни ладонями, тихо сказал: «Привет», – и прижался лбом к ее лбу. Она тут же забыла обо всем, кроме его рук, его тела – красивого, сексуального. Снова почувствовала себя живой, улыбнулась, обвила руками его талию.

– Привет. Ты опять в галстуке?

На щеках его проступил румянец, но Мэтью вовсе не казался смущенным. Скорее, на лице его, как и вчера, отражалось желание. Он хотел продолжения. Хотел ее.

– Я всегда ношу галстуки. – От этих слов по спине Уитни прокатилась жаркая волна. Но вместо того, чтобы развязать галстук, Мэтью добавил: – Ты готова?

Она кивнула:

– Нам пора, да?

Он отстранился, поправил на ней шапку, убедившись, что из-под нее не выбиваются волосы, и объяснил:

– Мы просто посмотрим эти рестораны. В списке их всего четыре. Зайдем, ознакомимся в каждом с меню – и все. Идет?

– А как же обед?

– Я решил, что мы пообедаем у меня.

Уитни удивленно уставилась на него:

– Ты решил, вот как?

Если они окажутся у него в квартире наедине, будут ли они есть или…

Мэтью погладил большим пальцем нижнюю губу Уитни.

– Да, я решил. Пора ехать. – И он поцеловал ее.

Едва ферма осталась за спиной, Уитни снова начала переживать. Никогда еще она не ложилась в постель с мужчиной в день их знакомства, и все же о каком обеде она могла думать, когда хотелось сорвать с Мэтью одежду и заняться с ним любовью? Он сказал, что видит в ней Уитни Мэддокс, но так ли это? Ведь он сам признался, что был влюблен еще в ее персонаж из сериала.

– Ты нервничаешь, – заметил Мэтью, когда вырулил на автостраду, направляясь в Денвер.

Но как Уитни могла признаться, что это из-за него? Поэтому она спросила о другом, что тоже вызывало ее беспокойство:

– Как там Байрон?

Мэтью тяжело вздохнул.

– Он в порядке. Я внес за него залог. Наши адвокаты работают над тем, чтобы наказание было минимальным. Однако синяк до свадьбы не пройдет, так что пришлось внести Байрона в список тех, с кем будет работать визажист. – Голос его звучал расстроенно, но Уитни была уверена, что Мэтью сам подговорил брата устроить какую-нибудь сцену. И она чувствовала, что сама была тому причиной. – Пресса заглотила наживку. Кто же упустит шанс облить грязью блудного сына Боумантов?

Уитни промолчала в ответ, размышляя о том, что Мэтью очень хотел избежать скандальных заголовков.

– Ты снова притихла. – Он протянул руку и потрепал спутницу по бедру. – Твоей вины тут нет.

Это прикосновение подбодрило Уитни.

– Но твои планы нарушены. Арест Байрона вряд ли поднимет престиж семьи Боумант.

– Знаю. – Он снова тяжело вздохнул. – Но я могу все исправить. Так я обычно и делаю. Плохого пиара не бывает.

– А почему ты занимаешься именно этим?

Мэтью убрал руку с ноги Уитни, побарабанил пальцами по рулю и спросил:

– Что тебе известно о Боумантах?

– Ну… У вас до недавнего времени была семейная пивоваренная компания. Джо рассказывала, что у твоего отца куча детей от четырех жен, а еще было множество любовниц. А еще она сказала, что ты пригрозил всем своим мачехам, чтобы они хорошо вели себя на свадьбе.

– Да, это так. – Мэтью рассмеялся. – Я предупредил: если кто-то из них устроит сцену на венчании или банкете, я брошу виновного на растерзание прессе. В этой семейке всем есть что скрывать. Мне пришлось замять так много скандалов! Они не рискнут меня разозлить, потому что знают, что я могу сделать в ответ.

Внезапно Уитни показалось, что перед ней не тот мужчина, с которым она занималась вчера любовью, а человек, в чьи объятия она упала с лестницы. Тот самый, который, будь его воля, избавился бы от нее. Интересно, он подставил своего брата репортерам, чтобы ее защитить или потому, что этот скандал не так страшен, как тот, что поднялся из-за ее приезда в Денвер?

– А тебе есть что скрывать?

– Что?

– Ты сказал, что у всех в вашей семье есть что скрывать. Это относится и к тебе?

На скулах Мэтью заиграли желваки, он посмотрел на Уитни, и она поняла, что с того момента, как он привязал ее к кровати, у него тоже появилась тайна.

Но тут тренькнул телефон. Взглянув на экран, Мэтью сказал:

– Нам надо придерживаться намеченного расписания.

Отлично. Прямо сейчас он не собирался обсуждать свое прошлое.

«Этот человек столько знает обо мне, – подумала Уитни, – но что я знаю о нем? Он из семьи Боумант, однако всегда держится в тени, следит, чтобы все шло как по нотам, и создает фальшивые новости, чтобы заминать скандалы».

– Приехали, – объявил через несколько минут Мэтью.

Первый ресторан, по мнению Уитни, Джо не понравился бы – начиная с рафинированного интерьера: белых столов, стульев, ковра и черно-белого авангардного панно на стене, заканчивая меню для снобов, написанным почти целиком на французском. Второй ресторан тоже не годился: всего на шесть столиков, а в меню – зелень и прочая ерунда, которую Джо, обожающая гамбургеры и картофель фри, и за еду не считает.

Третий ресторан оказался пабом – он так и назывался – «Паб». В интерьере преобладали дерево и полированная медь.

Мэтью пояснил:

– Я знаю, что Джо не пьет, так что, выбирая место для девичника невесты, я старался избегать заведений, напоминающих бары. Но если бы я доверил выбор своей сестре Фрэнсис, она бы отвела вас в мужской стрип-клуб.

Уитни внезапно поняла, что Мэтью потратил время на поиски подходящего ресторана вовсе не ради нее или Джо. Он просто испугался выбора сестры.

– Ты внес в свой список лишь те заведения, которые произведут положительное впечатление на прессу?

– Все верно.

К ним подошла администратор.

– Мистер Боумант, через минуту я принесу ваш заказ.

– Что? – удивилась Уитни.

Он ухмыльнулся:

– Я ведь обещал тебе обед.

– Но… ты его уже заказал?

– Выбирай еду для девичника.

Уитни пробежала глазами меню. Здесь подавали не только диковинные блюда, но и гамбургеры с жареным картофелем.

– А еще у них есть приват-зал, – сказал Мэтью и, наклонившись к уху собеседницы, добавил: – Просто идеальное место, правда?

– Ты знал, что я выберу именно его, да?

– Вообще-то, я заказал все четыре ресторана. Репортеры будут пытаться разнюхать, где будет проходить ваша вечеринка, и, так как мы ознакомились с меню в трех заведениях, это собьет их со следа.

Уитни смотрела на Мэтью в изумлении. Вот что значит: все предусмотреть! Она никогда бы не смогла так тщательно все спланировать.

– Ты и в самом деле заказал все четыре ресторана? Не могу решить: то ли это самая параноидальная идея, то ли самая блестящая.

Мэтью улыбнулся и погладил пальцами ее щеку.

– Осторожность никогда не помешает.

Уитни поняла, что он собирается ее поцеловать. Здесь, при всех. Уж ей-то лучше всех было известно, какая это плохая идея. Но у нее не было сил остановить Мэтью. Что-то в этом мужчине лишало ее здравого смысла.

Подошедшая официантка спасла положение:

– Ваш заказ, мистер Боумант.

– Спасибо. А в пятницу вечером приват-зал тоже будет в нашем распоряжении?

– Да.

Мэтью взял упакованный обед и сказал:

– Поехали. Я живу тут неподалеку.

По дороге Мэтью размышлял о том, что везет Уитни к себе. Он не часто приводил женщин в свою квартиру, потому что парочка свиданий закончилась тем, что девицы после вовсю расписывали их журналистам в платных интервью.

Уитни так не поступит. Во-первых, он не собирается оставлять ее у себя на ночь, как бы этого ни хотелось. А во-вторых, кажется, пока никто так и не узнал его в мужчине, сидевшем в бистро вместе с Уитни Уайлдз. Надо же! В это просто не верилось: ведь он постоянно на виду, общается с прессой, все знают, что он – один из Боумантов. И все-таки это небольшая отсрочка, которой непременно нужно воспользоваться.

Заведя Уитни в лифт, Мэтью тут же прижал ее к стенке и жадно поцеловал. В конце концов, обед может и подождать.

Она застонала, и Мэтью сразу возбудился. Желание было всепоглощающим.

– О, Мэтью, – прошептала она ему в щеку.

Да, обед подождет.

Лифт, доехав до самого верха, распахнул двери. Мэтью завел гостью в свой пентхаус и повлек ее в сторону спальни, но Уитни изумленно замерла:

– Ух ты! Здесь так… идеально.

– Спасибо. – Он поставил сумку с едой на стол и подошел к гостье, которая рассматривала стену, увешанную снимками его бывших любовниц. Филипп называл ее «стеной достижений». Все эти женщины не искали возможности войти в семью Боумант или устроить скандал, а потому были безопасны с точки зрения Мэтью. А Уитни уже внесла в его жизнь сумятицу, но ему это нравилось и хотелось еще. Хотелось обладать этой женщиной.

Поднявшись на цыпочки, Уитни уставилась на большую фотографию в раме, висящую в центре.

– Ведь это же… Это свадебное фото.

Глава 11

Мэтью напряженным голосом ответил:

– Да, это свадьба моих родителей.

– Но ведь это же ты на снимке, верно? А мальчишка, рядом с которым ты стоишь, – это Филипп. А вот это – Чедвик?

– Верно.

– Но тут тебе уже лет пять или около того!

Воцарилось напряженное молчание. Наверное, Уитни в своих расспросах зашла слишком далеко, но ей было наплевать. Она всматривалась в фотографию.

Жених – Хардвик Боумант, одетый в красивый фрак, стоял рядом с рыжеволосой женщиной в пышном платье, украшенном стразами и жемчугом. Вместе с новобрачными на фото были три мальчика в одинаковых фраках. Рука Хардвика лежала на плече Чедвика. Рядом с Чедвиком стоял светловолосый мальчик помладше с проказливой улыбкой. А перед невестой стоял маленький Мэтью. Положив руку ему на плечо, она ослепительно улыбалась в объектив, но у Мэтью было такое лицо, словно его укололи булавкой.

Он спросил:

– Разве ты не знала, что я родился не Боумантом?

Уитни повернулась к нему:

– Как? Что это значит?

– Филипп всего на шесть месяцев старше меня.

– Правда?

Мэтью подошел, обнял ее за талию. Уитни прижалась к его плечу, наслаждаясь его прикосновением.

– В те дни разразился огромный скандал – даже по меркам Боумантов. Моя мать стала любовницей Хардвика, когда тот еще был женат на Элизе, матери Филиппа и Чедвика. Четыре года она отказывалась дать мужу развод. Поэтому я родился Мэтью Биллингсом.

– Так ты не рос со своим отцом?

– До пяти лет он не жил с нами. Когда Элиза узнала обо мне, она развелась с Хардвиком. Тот добился опеки над Чедвиком и Филиппом, женился на моей матери и перевез нас в фамильный особняк Боумантов.

– Но мне показалось, что вы с Филиппом так близки. Вы ведь вместе готовите его свадьбу. Вот я и подумала…

– Что мы выросли вместе? Нет. – Мэтью невесело рассмеялся. – До сих пор помню, как мама говорила мне: «У тебя есть папа, и он тебя любит. А еще – братья, с которыми ты будешь играть. Поэтому не нужно плакать из-за переезда в новый дом. Все будет прекрасно. Просто… идеально».

Судя по тону, которым он это сказал, было ясно, что все пошло совсем не так, как обещала мать.

– И что случилось?

Мэтью фыркнул:

– А как ты думаешь? Чедвик ненавидел меня до глубины души. Филипп иногда неплохо ко мне относился, потому что и сам страдал от одиночества. Иногда оба брата сговаривались против меня, потому что я не был настоящим Боумантом. К тому же моя мать вскоре после свадьбы забеременела Фрэнсис и Байроном. Когда те родились, разумеется, сразу получили фамилию отца.

Мэтью вздохнул. А про него Хардвик просто забыл. У отца было столько жен, детей и любовниц, что он просто не помнил их точное количество.

– Так как же так оказалось, что теперь именно ты присматриваешь за всей семьей?

– Я должен был доказать, что я – ее часть, настоящий, законный Боумант, а не Биллингс.

Он обнял Уитни обеими руками и коснулся губами ее затылка. Но она, чувствуя, что вот-вот найдет ключ к отгадке, не позволила отвлечь себя поцелуем.

– И как ты этого добился?

Сильные, теплые руки Мэтью привлекли ее к нему на грудь, и на мгновение Уитни показалось, что сейчас он прижмет ее к стене и снова заставит выкрикивать его имя, лишь бы отвлечь ее от расспросов.

Но он ответил:

– Я во всем копировал Чедвика. Как и он, учился в школе на отлично, закончил тот же колледж, тоже получил степень магистра управления бизнесом, тоже работал на семейной пивоварне. Чедвик был и остается идеальным Боумантом. Я думал… Сейчас это глупо звучит, но тогда мне казалось, что, если я тоже стану идеальным Боумантом, мама перестанет плакать в своей спальне, и мы станем счастливой семьей.

– И у тебя получилось? – спросила Уитни, хотя и сама знала ответ.

– Не совсем. – Он крепче ее обнял, и она ближе прильнула к нему, словно давая понять, что она вовсе не требует от него быть идеальным. – Когда Фрэнсис и Байрону исполнилось по четыре года, мои родители развелись. Мама пыталась получить над нами опеку, но Боумант со своими деньгами и безжалостными адвокатами, конечно, победил в суде. Мне тогда было десять.

– Ты все еще видишься с матерью?

– Конечно. Сейчас она устроилась в библиотеку. Заработка на оплату всех счетов не хватает, но ей нравится эта работа, а об остальном забочусь я. – Он вздохнул. – Однажды мама попросила у меня прощения за то, что вышла за моего отца и тем разрушила мою жизнь.

– Ты тоже так считаешь?

Мэтью насмешливо обвел глазами свою квартиру.

– Ну, даже не знаю, можно ли это назвать руинами.

– Да, у тебя здесь просто идеально, – согласилась Уитни, но про себя подумала, что и свадебное фото его родителей тоже выглядит так, словно на нем большая счастливая семья.

– Да, если я чему и научился, будучи Боумантом, так это тому, что главное в жизни – это то, какими вещи кажутся, а не являются на самом деле. Как-то один ревнивый муж застал Хардвика в спальне со своей женой и устроил скандал. Я тогда учился в колледже. Утром, выйдя из квартиры, я увидел множество репортеров и фотографов, требующих от меня комментариев. Им нужны были какие-нибудь пикантные подробности, понимаешь?

– Да. – Уитни вспомнился тот ад, через который проходила и она сама. В памяти всплыли лица толкающих друг друга папарацци, выкрикивающих ужасные вещи.

– Я не знал о том, что случилось, поэтому я начал сочинять на ходу. Я заявил, что фотографии поддельные. Люди готовы на что угодно, лишь бы привлечь к себе внимание и расставить ловушку самому богатому человеку в Денвере. Весь клан Боумантов обязательно поддержит Хардвика, потому что он невиновен. Мы подадим иск о клевете. И пресса заглотила эту наживку вместе с крючком. Я спас репутацию отца. – Помолчав, он продолжил: – Тот был горд за меня, сказал, что именно так ведут себя Боуманты, велел продолжать присматривать за нашей семьей – и тогда все будет отлично. Но, разумеется, дальше вновь последовали скандалы. Третья жена Хардвика ушла от него. Он дал ей отступного и отсудил опеку над детьми, потому что это работало на его имидж прекрасного семьянина, которому просто не везет с женщинами. И я так хорошо справлялся с поддержанием репутации Боумантов, что, когда в семейной фирме освободилось место руководителя отдела по связям с общественностью, я получил эту должность.

«И Мэтью согласился работать на своего брата после того, как он так плохо обращался с ним в детстве? Не ожидала, что он может повести себя так благородно», – подумала Уитни и спросила:

– Твои братья все еще ненавидят тебя?

Он рассмеялся:

– Нет, конечно. Я для них слишком ценен. Я так часто вытаскивал Филиппа из разных переделок, что уже сбился со счета. И Чедвик всегда полагается на мои советы. Я… – Он сглотнул. – Я теперь один из них. Законный Боумант. Даже приглашен шафером на свадьбу. Я больше не бастард, которому исполнилось целых пять лет, когда его родители поженились. – Он ткнулся носом в шею Уитни. – Просто я… Вот бы знать тогда, в детстве, что все кончится хорошо, понимаешь?

Уитни прекрасно его понимала. А вот ей оставалось только надеяться, что в ее жизни все в конце концов будет хорошо.

– А знаешь что? Когда мне было пять лет, – прошептала она, – мама водила меня на кинопробы – там отбирали актеров для съемок в рекламе. А я вовсе не мечтала быть актрисой. Мне хотелось кататься на лошадях и рисовать. Но мама хотела, чтобы я стала знаменитой. Это ей самой хотелось славы.

В то время маленькая Уитни не понимала, зачем Джейд Мэддокс выставляет ее, свою дочь, перед всеми этими людьми, заставляя притворяться кем-то. Разве маме недостаточно, что она – такая, как есть?

– Моя первая маленькая роль была в телешоу «Лама Ларри». Помнишь такое? Я играла Лулу.

Мэтью застыл, а затем расхохотался так заразительно, что Уитни тоже улыбнулась.

– Так ты играла в том шоу про лам? Оно было просто ужасным!

– Знаю. Ламы вообще странные. Спустя шесть месяцев шоу закрыли, но мама не оставила своих амбиций. А я мечтала о братьях и сестрах. Ведь я даже с отцом не виделась. Лишь когда я стала знаменитой, он явился и попросил у меня денег. Это мама отвела меня на прослушивание, когда искали актрису на роль в сериале «Семейка Уайлдз». И это она заставила сценаристов изменить имя персонажа с Венди на Уитни. Тогда мне казалось, что это круто, если тебя зовут так же, как того, кого ты играешь. Я не понимала, что совершила самую большую ошибку в жизни и что образ Уитни Уайлдз навсегда пристанет ко мне.

Мэтью повернул ее лицом к себе и, глядя ей в глаза, заверил:

– Ты же знаешь, что для меня ты – Уитни Мэддокс, правда?

– Да.

А затем его губы сложились в улыбку.

– Но… Лулу?

– Эй, это было отличное шоу о говорящей ламе! – горячо возразила Уитни, но, не сдержавшись, хихикнула. – Ты что, критикуешь качество детской программы, написанной взрослыми дяденьками, сидящими на наркотиках?

– Как там говорил старина Ларри? «А вот и лама!» А потом плевался.

Мэтью попытался пощекотать Уитни. Она схватила его за руки.

– Ты насмехаешься над ламами? Они такие величавые животные!

Он попытался разжать ее пальцы, гостья не уступала. Внезапно оба перестали смеяться и замерли.

Уитни обнаружила, что смотрит на галстук Мэтью: лиловый, с узором из каких-то желто-зеленых амеб.

Мэтью наклонился, коснулся губами ее лба, затем щеки и спросил внезапно охрипшим голосом:

– Что ты собираешься сделать? Связать меня за то, что я насмехаюсь над ламой?

Уитни оттолкнула его, затем притянула его к себе, схватив за галстук.

– Не потерплю пренебрежительных отзывов о ламах! Я постою за них!

– Но мы можем и присесть, если хочешь. – Мэтью кивнул на огромный обеденный стол, окруженный дюжиной стульев с высокими спинками из перекладин.

– О да, хочу, мистер! Никто, оскорбивший ламу Ларри, не уйдет от расплаты! – Потянув за галстук, она подвела Мэтью к ближайшему стулу и, толкнув, заставила на него сесть.

– Ларри был нелепым!

– Ты об этом пожалеешь! – Она сорвала с него галстук.

– Неужели? – Мэтью завел руки за спину.

Уитни понятия не имела, как связывать мужчин, поэтому она обвила галстуком его запястья и привязала их к одной из перекладин спинки стула. – Вот так. Я тебя проучу.

– Да ладно? Лама выглядит так, словно одолжила свою шею у жирафа…

Уитни страстно поцеловала его. Мэтью был связан, а значит, можно делать с ним что угодно – он ее не остановит!

Отойдя на несколько шагов, Уитни начала раздеваться. Но не так неловко, как вчера, когда умудрилась лягнуть Мэтью, а медленно, не торопясь.

Сперва она сняла свитер, затем начала расстегивать пуговицы на джинсовой рубашке: одну за другой.

Мэтью не сводил глаз с ее пальцев, и в его взгляде мелькнуло разочарование, когда под рубашкой Уитни обнаружился белый топ.

– В Денвере холодно. Приходится надевать на себя несколько одежек.

– Ты должна раздеться. Сейчас же!

Уитни сняла с себя топ и заявила:

– Я не собираюсь раздеваться полностью.

Мэтью удивленно распахнул глаза:

– Что?

Уперев руки в бедра и выпятив грудь вперед, она сказала:

– И ты не сможешь ко мне прикасаться, потому что связан.

Скидывая сапоги и стягивая с себя джинсы – о, чудо! – Уитни умудрилась не споткнуться и не рухнуть на пол.

В глазах Мэтью вспыхнуло желание. Он задышал чаще и подался вперед, словно желая коснуться ее.

– Где презервативы? – спросила Уитни. Пресса уже столько раз приписывала ей несуществующую беременность. Не хватало только снова заголовков: «Кто же папаша ребенка Уайлдз?»

– В бумажнике. В левом кармане.

– Хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе, да?

Он ухмыльнулся:

– Ты ведь не позволяешь мне трогать тебя.

– Это во имя солидарности с ламами, – ответила Уитни, подойдя к нему. – И раз ты не видишь в этом смысла…

– Ни малейшего. Ламы – это ошибки природы.

– Тогда придется тебе остаться связанным.

Уитни оседлала колени Боуманта, нащупала в его боковом кармане бумажник, вытащила и бросила на стол, а затем, водя ладонями по телу Мэтью, сказала:

– В прошлый раз мне не удалось все это пощупать.

– Ты была немножко связана.

Она провела руками по его плечам и груди, чувствуя мышцы, выпирающие под рубашкой и кашемировым свитером. Потом ладонь ее скользнула к твидовым брюкам, чтобы пощупать то, что скрывается под ними.

Едва ее пальцы пробежали по всей длине его возбужденного члена, Мэтью резко втянул воздух, наклонился и попытался поцеловать Уитни. Но она отстранилась и прошипела:

– Ламоненавистник!

– Ты меня убиваешь! – с трудом произнес Мэтью.

– Ой-ой-ой!

Это было… изумительно. Уитни понимала, что Мэтью, если захочет, наверняка легко развяжет стягивающий его запястья галстук, обнимет и возьмет ее. И она отдастся ему, потому что так этого жаждет. Но он подчиняется ей. Сейчас вся власть – в ее руках.

Уитни приникла к нему.

– Женщина! – простонал Мэтью.

Она цыкнула на него и быстро соскользнула с его колен.

– Ты ведешь себя так, словно тебя никогда раньше не связывали.

– Так и есть.

– Правда?

– Правда. И сам я прежде никого не связывал. А ты?

– И я.

Уитни смотрела на него, пытаясь сохранить самообладание. Значит, Мэтью никогда раньше так не поступал? А ведь прошлой ночью он вел себя так уверенно. Разумеется, нельзя было ожидать, что такой опытный и сексуальный мужчина окажется девственником. Но то, что он впервые позволил связать себя, и ее связал первую в жизни, все меняло.

Нет! Нет! Это ведь просто небольшой роман. Уитни вовсе не планировала, что ее охватит новое, более глубокое чувство к Мэтью Боуманту.

– Я требую извинений от имени ламы Ларри и всех лам на свете! – Она взяла презерватив со стола, а затем, будто невзначай, уронила его и наклонилась.

Открывшийся пикантный вид заставил Мэтью снова резко вдохнуть.

– Я умоляю вас о прощении, мисс Мэддокс. Пожалуйста, извините меня! Я больше никогда не оскорблю честь лам.

Он назвал ее «мисс Мэддокс»!

Уитни сняла трусики, оставшись в одном бюстгальтере, потом стянула с Мэтью штаны настолько, чтобы те не мешали надеть презерватив, а после, не в силах дольше ждать, опустилась на член.

Обхватив ладонями лицо Мэтью и глядя ему в глаза, она выдохнула его имя.

Но времени на другие слова не было. Они начали двигаться в едином ритме.

– Хочу… тебя… целовать, – выговорил Мэтью, чередуя каждое слово с толчком, направленным внутрь ее.

– Будешь целовать меня в ответ? – спросила она, зная, что сейчас услышит.

– Всегда, – произнес он, потянувшись губами к ее губам.

«Всегда». Не «сейчас», а «всегда».

Едва их губы встретились, оба одновременно кончили.

Лежа на груди Мэтью, Уитни, еще чувствующая отголоски оргазма, пожалела, что у Мэтью связаны руки. Вот бы он сейчас ее обнял!

– Не знал, что ламы тебя так возбуждают. Надо это запомнить, – сказал Мэтью, проведя губами по ее плечу.

Уитни откинулась назад и улыбнулась.

– Все было нормально? Я тебе не причинила боль? Ой, надо ведь тебя развязать!

– Э-э-э, подожди… – попытался он ее остановить, но она уже обошла стул.

Руки Мэтью не были связаны – галстук валялся на полу. Уитни удивленно уставилась на клочок яркой ткани.

– Когда?… Погоди. Если ты не был связан, почему же ты ко мне не прикоснулся?

Мэтью встал, натянул штаны и повернулся к ней. Он выглядел точно так же, как до их занятий сексом, – не хватало только галстука. А Уитни стояла перед ним только в лифчике и в носках. Какая она неловкая! У нее даже не получилось связать мужчину.

– Почему же ты ко мне не прикоснулся? – повторила она.

Мэтью подошел к ней, обнял, крепко прижал к себе и пояснил, прижавшись губами к ее лбу:

– Потому что ты меня связала. Это было… словно обещание, что ты будешь за главную. А я держу свое слово.

– О! – выдохнула Уитни. Люди не часто исполняли обещания, данные ей.

Она могла положиться только на чокнутого Дональда, который ничего не знал о ее прошлом. А еще на Джо, которая обещала, что ни одной живой душе не расскажет, где находится ранчо Уитни, и о том, что жила там.

А теперь Мэтью обещает исполнять ее просьбы. Как к этому относиться?

Откуда-то издалека зазвонил его телефон.

– Наш обед, наверное, уже остыл, – заметил Мэтью, не отпуская Уитни и не реагируя на звонок.

– У нас ни разу еще не получилось спокойно вместе поесть.

Сотовый зазвонил снова, еще громче и настойчивее.

– Мне нужно кое-что уладить. Но если ты чуть-чуть подождешь, я отвезу тебя домой, и мы поужинаем на ферме.

– Мне нравится эта идея.

– Отлично, – обрадовался он, целуя ее. – Мне тоже.

Глава 12

Черт возьми, это был настоящий скандал и, что 1 хуже всего, затеянный самим Мэтью. Теперь приходилось расхлебывать последствия.

Он попытался сосредоточиться, но Уитни, бродящая по пентхаусу, отвлекала его.

Те женщины, которых он приводил сюда раньше, бросали лишь мимолетный взгляд на свадебную фотографию его родителей, иногда лишь заметив походя, каким милым мальчиком Мэтью был в детстве. Многие из этих особ допытывались, каково это быть братом Филиппа или встречал ли Мэтью кого-то из знаменитых актеров и певцов.

Но Уитни уже знала, что такое слава, и бежала от нее прочь. Ей не она была не нужна.

Усилием воли Мэтью заставил себя сосредоточиться на работе. Эта работа помогает оплачивать квартиру, машины и, да, галстуки. Почему Байрон подрался с тем шеф-поваром? Шестое чувство подсказывало, что за этим кроется какая-то история, но брат ничего такого не рассказывал.

Поэтому Мэтью пришлось поступить, как всегда, – манипулировать правдой.

Он лгал.

Тот парень напал первым. Байрон только пожаловался на то, что стейк из лося недожарен, и шеф-повар принял это слишком близко к сердцу. А Байрон всего лишь защищался. Ну и что, что в полицейском протоколе написано другое? Если постоянно твердить эту версию и обвинять в необъективности всех, кто в нее не верит, рано или поздно она подменит собой истину.

– А что у тебя здесь? – донесся до Мэтью голос Уитни. – Ого! Какой здоровый телевизор!

– Это домашний кинотеатр, – рассмеявшись, крикнул он в ответ.

Голова уже гудела от постоянно повторяемых газетчикам одних и тех же фраз: Байрону лишь не понравилось, как было приготовлено блюдо, к счастью, были вызваны полицейские, чтобы восстановить порядок, дело будет слушаться в суде.

Пришла еще одна эсэмэска – на этот раз не от журналистов, а от Харпера, заклятого врага отца: «Благодарю за приглашение в последний момент на свадьбу Филиппа Боуманта, но, к сожалению, никто из семьи Харпер не имеет ни малейшего желания отмечать это событие».

Старый козел даже подписаться не соизволил.

При других обстоятельствах это задело бы Мэтью. Да и сейчас он слегка разозлился. Но тут Уитни снова воскликнула:

– У тебя свой собственный спортзал? Правда? – и Мэтью тут же забыл о Харпере.

– Правда! – отозвался он и набрал на телефоне ответ Харперу: его будет очень не хватать на этом торжестве, ведь Хардвик Боумант считал его своим другом. Еще одна наглая ложь, потому что эти двое ненавидели друг друга с того дня, когда Хардвик соблазнил первую жену Харпера через месяц после свадьбы.

Посмотрев прогноз погоды, Мэтью закрыл компьютер и отправился на поиски Уитни. Он нашел ее в ванной комнате, рассматривающую сантехнику.

– В этом весь ты: даже ванная у тебя огромная!

– Такой уж я. Тебе нужно принять решение.

– О чем?

Мэтью пробежал пальцами по ее спутавшимся во время недавнего стриптиза волосам и пояснил:

– Погода к вечеру может испортиться. Если хочешь вернуться на ферму, надо выезжать сейчас.

Она улыбнулась уголком рта:

– «Если»? А какой второй вариант?

– Ты можешь остаться здесь, со мной – я буду только рад. – Он окинул взглядом ванную, представив, как намыливает обнаженную Уитни. – У меня полно места. Заодно могу показать тебе, как работают душ и ванна.

– Но у меня нет с собой никаких вещей.

Мэтью кивнул, соглашаясь. Кроме того, он попытался образумить себя мыслью о том, что завтра с утра у его дверей могут собраться папарацци. Сейчас только не хватало, чтобы кто-нибудь увидел его вместе с Уитни.

– Кроме того, – продолжила она, – скоро Рождество, а у тебя даже елки нет. И ни одного рождественского украшения. Почему?

Мэтью погладил ее по щеке кончиками пальцев.

– Обычно я провожу этот праздник с мамой. Фрэнсис и Байрон тоже заглядывают на огонек, если они в Денвере. Мама наряжает небольшую елку и готовит нехитрое угощение: жареную грудку индейки и картофельное пюре.

В этом Мэтью не решился бы признаться больше никому. В Рождественскую ночь, раз в году, в маленькой квартирке матери, где на стенах висели фото его, Фрэнсис и Байрона, но не было ни одного снимка Хардвика, он ощущал себя не Боумантом, а Биллингсом.

Это было словно возвращение в прошлое, но оно никогда не длилось долго: подарив матери подарок и поцеловав ее на прощание, Мэтью возвращался в свой мир, где ни за что не мог позволить себе побыть Биллингсом, даже на полдня.

Уитни призналась:

– Звучит мило. А я вот в Рождественскую ночь смотрю старые черно-белые фильмы и ем вместе с Гейтером и Фифи ветчину, а еще угощаю лошадей морковками. – Она вздохнула. – Мне очень не хватает кого-нибудь, с кем справлять этот праздник. Вот почему я приехала на эту свадьбу. То есть я приехала ради Джо, но и…

Мэтью неожиданно для самого себя выпалил:

– Знаешь что? Сейчас мы поедем на ферму, потому что там все украшено к празднику, но после свадьбы, перед твоим отъездом, может, проведем Рождество вместе?

– Я с удовольствием, но у меня нет для тебя подарка.

– Ты – единственный подарок, который мне нужен. Может, я даже перевяжу тебя ленточкой… – Он сгреб Уитни в объятия и, целуя, прижал ее спиной к кафельной стене.

Несколько минут спустя она наконец смогла произнести:

– Ты закончил свои дела?

– Пока – да. – Позже придется продолжить работать с прессой, а пока можно несколько часов провести с Уитни. – Позволь мне отвезти тебя.

Она хихикнула:

– Не думаю, что у меня есть выбор. Мой фургон – на ферме. Но как ты поведешь машину в снегопад?

– Я ведь Боумант. У меня не одна машина.

Когда они на джипе добрались до фермы, Уитни спросила, останется ли Мэтью на ужин. Джо уже поставила на стол прибор для него, да и Филипп заявил: «Потусуйся с нами, чувак!»

Так что Мэтью остался и наконец впервые без приключений поел вместе с Уитни. За столом велась легкая беседа о лошадях и знаменитостях. После Джо сказала:

– Мы собираемся посмотреть рождественское кино – «Эльфа». Хотите, присоединяйтесь.

– А я пробовалась на роль в этом фильме, – сказала Уитни, прижавшись к Мэтью. – Но я в тот день была, гм, нетрезвой и провалила пробы, поэтому роль досталась другой актрисе. Это очень веселое кино. Я пересматриваю его каждый год.

Филипп уставился на руку Мэтью, обнявшую Уитни за талию.

Едва женщины занялись приготовлением попкорна и горячего шоколада, Филипп отвел Мэтью в сторону и тихо спросил:

– Кто ты? И что ты сделал с моим братом?

– Отстань! – прошептал в ответ Мэтью.

Но Филипп продолжил:

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но разве это не ты несколько дней назад чуть не выкинул Уитни из списка гостей?

– Отвали!

– А вчера? Ну да, она привлекательная женщина. Трудно винить тебя за то, что ты переспал с ней. Но сегодня? – Филипп покачал головой, явно довольный сам собой. – Приятель, я и не подозревал, что ты можешь быть таким… влюбленным.

Мэтью вздохнул. Хотелось врезать Филиппу как следует, но ведь скоро свадьба.

– Влюбленным?

– Да. Не припомню, когда видел тебя прикасающимся к женщине, если не считать рукопожатий и фотосессий. И ты никогда не сидел вот так просто, без дела, и не смотрел кино. Ты все время занят работой.

– Я и сейчас ею занят – через несколько часов нужно будет снова выходить в Интернет.

– Ты не можешь держать руки при себе, когда Уитни рядом.

Мэтью пожал плечами. Он прикасался к женщинам. У него были любовницы. Он ведь Боумант, и это его право по рождению – заводить романы.

Но это были «скучные» женщины, как назвал их вчера Филипп. Не то чтобы он не влюблялся. Но он всегда был осторожен. Приходилось так себя вести.

– Она мне нравится.

– Кто именно: бывшая звезда или заводчица лошадей?

– Заводчица лошадей.

Филипп похлопал его по плечу:

– Хороший ответ, приятель. – И, увидев, что к ним направляются Джо и Уитни, добавил в полный голос: – Фильм уже ждет вас, дамы.

Джо и Филипп, устроившись на одном диване и укрывшись одеялом, жевали попкорн и хохотали над фильмом. Бетти устроилась у них в ногах.

Мэтью сел на другой диван. Уитни уютно устроилась рядом и натянула на них обоих одеяло.

– Ты часто смотришь кино? – тихо, над самым ухом, спросил ее Мэтью.

– Да. Я ведь фермер, встаю очень рано, поэтому к вечеру устаю. Иногда я читаю. Люблю любовные романы, – призналась она и покраснела.

Он обнял Уитни за талию и усадил к себе на колени. Может, Филипп и прав: он и в самом деле был не очень-то нежен со своими женщинами. Но к Уитни хотелось прикасаться постоянно.

Пока они смотрели кино, его сотовый несколько раз пиликал, но Мэтью не отвечал на звонки. В одном с братом не поспоришь: давненько уже Мэтью не брал выходной, чтобы провести его вот так спокойно. Нужно взять отпуск на несколько дней. Неизвестно, когда Уитни возвращается домой, но хорошо бы провести с ней время до ее отъезда.

К тому моменту, когда фильм закончился, Мэтью и Уитни уже лежали, обнявшись, под одеялом. И неожиданно Мэтью осознал, что его не только возбуждает близость этой женщины, но ему приятно даже просто держать ее в объятиях.

– Мне пора ехать, – сказал он ей на ухо.

Она вздохнула:

– Так не хочется, чтобы ты уезжал.

Джо и Филипп вылезли из-под своего одеяла, и Филипп окликнул брата:

– Эй, Мэтью!

– Что? – отозвался он, принимая сидячее положение.

– Твоя машина покрыта льдом. И дорога тоже.

– Черт, правда? – Подождав, пока Уитни тоже сядет, Мэтью встал и подошел к окну. Так и есть: все покрыто тонкой коркой льда. – В прогнозе погоды было написано «снег», а не «гололед». Проклятье!

– Ты застрял тут, приятель! – Брат шутливо ударил его в плечо. – Ты не можешь ехать домой по льду.

Мэтью взглянул на Уитни, подошедшую и вставшую рядом с ним.

– Лед! Ух ты! – восторженно воскликнула она. – У нас, в Калифорнии, такого не увидишь. – Она взяла Мэтью за руку и сжала его ладонь.

Он подумал о том, что сможет остаться здесь на ночь, провести ее с Уитни, уснуть в ее объятиях и в них же и проснуться. Но есть одна проблема.

– Я не взял с собой никаких вещей.

– У нас имеется все необходимое. – Филипп смерил брата взглядом: – Да мы с тобой, похоже, носим один и тот же размер.

– Останься, – попросила Уитни. – Всего на одну ночь. Давай считать это… рождественским подарком, врученным заранее.

Спорить было не о чем. Ехать по льду действительно было нельзя, да и, если честно, возвращаться домой не хотелось. Внезапно Мэтью понял, почему Филипп всегда предпочитал жить на ферме. Дом казался теплым, обжитым и уютным. Если вернуться сейчас без Уитни в свою квартиру, этот огромный пентхаус покажется ему… пустым и одиноким.

Раньше Мэтью его жилье таковым не казалось, но он знал, что сегодня все будет именно так.

– Мне только нужно немного поработать: нам ведь все еще необходимо готовиться к свадьбе.

– Конечно, – согласилась Джо, улыбаясь Уитни.

Около часа Мэтью отвечал на пропущенные звонки и эсэмэски. Чтобы не отвлекать его, Уитни поднялась наверх и решила пока почитать. Мысль о том, что она сейчас в его комнате, подстегивала Мэтью, заставляя скорее закончить дела.

Когда он открыл дверь в свою спальню, в камине горел огонь, а Уитни лежала в постели и выглядела такой… идеальной. Больше Мэтью не видел в ней Уитни Уайлдз. Для него она была просто Уитни – женщина, которую он хочет.

– Я ждала тебя, – сказала она.

– Постараюсь тебя не разочаровать.

Уитни подняла одеяло – под ним она была абсолютно голая.

«Спасибо тебе, Боже, за гололед!» – подумал Мэтью.

Глава 13

Уитни уже пару дней жила на ферме – и это были счастливые два дня. Она вместе с Джо занималась лошадьми, которых здесь было немало. Филипп обращался с гостьей по-дружески. Работники фермы вели себя тактично и вежливо. По вечерам она с хозяевами пекла печенье и смотрела праздничные передачи. Даже управляющий фермой, старый Ричард, звал ее просто Уит.

Здесь она обрела все, что искала: тишину, умиротворение. Только она, ее друзья и лошади. Никаких фотоаппаратов, слухов, ничего, напоминающего об Уитни Уайлдз.

Но она скучала по Мэтью.

Это было на нее не похоже. Раньше она не скучала ни по кому, потому что ни с кем близко не сходилась.

Впрочем, нет. Она скучала по Джо, когда та, проведя на ферме Уитни несколько месяцев, прицепила свой трейлер к грузовичку и отправилась туда, где ее ждала новая работа.

«Ты не должна скучать по Мэтью», – твердила она себе.

В ту ночь, оставшись на ферме, он творил с Уитни такое, что, вспоминая об этом, она трепетала от желания. А на следующее утро они проснулись, обнявшись, и снова занимались любовью так нежно! С трудом верилось, что все это был не сон.

Как давно уже она не просыпалась в постели с мужчиной? Очень давно.

Но проблема в том, что это – лишь мимолетный рождественский роман, который закончится, едва завершится свадьба. Если повезет, удастся провести с Мэтью рождественское утро – и все. Если она так скучает по этому мужчине всего через пару дней после их последней встречи, то как же сильно будет тосковать по нему, когда вернется домой, зная, что больше его не увидит?

Тяжело было видеть, как Мэтью садится в машину и медленно уезжает. Он предлагал Уитни поехать с ним, но она отказалась. Все-таки она приехала в гости к Джо, а у Мэтью и так много дел.

К чести Джо нужно сказать, что она не стала расспрашивать подругу о ее романе, лишь поинтересовалась:

– Тебе хорошо с Мэтью?

– Да, – честно ответила Уитни, хотя «хорошо» показалось ей неподходящим словом. Точнее было бы выбрать слово «изумительно».

– Отлично, – только и сказала на это Джо.

А сейчас подруги вместе приехали в паб на девичник. Мэтью вместе с Филиппом и остальными братьями собирались отправиться сегодня в боулинг – нашли куда! Впрочем, это могло быть очередной выдумкой для папарацци.

Уитни, не снимая шапки и солнечных очков, прошла вместе с Джо в приват-зал, где уже был накрыт шведский стол и находилось несколько женщин.

– Привет всем! – сказала Джо. – Разрешите вам представить…

– О боже мой! Это и в самом деле ты! Ты – Уитни Уайлдз! – Молодая женщина с ярко-рыжими волосами, похожая чертами лица на Филиппа и Мэтью, подбежала к Уитни и схватила ее за плечи. – Ты и вправду здесь! И ты знакома с Джо! Откуда ты ее знаешь? Кстати, я – Фрэнсис Боумант.

– Привет, – выдавила Уитни, которая никогда не знала, как вести себя с фанатичными поклонниками.

– Я как раз собиралась сказать, – произнесла Джо, отрывая пальцы Фрэнсис от плеч Уитни, – это Уитни Мэддокс. Она – коннозаводчик. Мы с ней познакомились, когда работали вместе. – Джо попыталась оттеснить Фрэнсис от гостьи, но у нее ничего не вышло.

– Надо же! Ты здесь! О боже! Понимаю, что тебе, наверное, часто это говорят, но я – твоя самая большая поклонница. Я так любила смотреть «Семейку Уайлдз», а однажды Мэтью водил меня на твой концерт. – Прежде чем Уитни успела уклониться, Фрэнсис горячо обняла ее. – Я ужасно рада с тобой познакомиться!

– Фрэнсис! – В голосе Джо явно прозвучало предупреждение. – Может, все-таки позволишь Уитни снять пальто, прежде чем душить ее в объятиях?

– Верно! Извини! Просто я так рада! – Фрэнсис вынула свой сотовый. – А можно с тобой сфотографироваться? Пожалуйста! – попросила она Уитни.

Та огляделась вокруг, но никто не поспешил ей на помощь – остальные гостьи ждали ее решения, а Джо откровенно забавляла эта сцена. Тогда Уитни подумала: «А как поступил бы на моем месте Мэтью?» – и ответила:

– Хорошо, но только если ты пообещаешь не выкладывать эту фотографию в соцсетях до свадьбы Джо.

– Конечно, я ее вообще не собираюсь нигде размещать. Это для меня. – Фрэнсис обняла Уитни и сняла их селфи. – Как круто! А можно я отправлю это фото Байрону и Мэтью? Мы всегда смотрели твой сериал вместе.

– Я уже познакомилась с ним, я имею в виду Мэтью. – Уитни покраснела.

Тут со стула поднялась с младенцем на руках другая женщина, совсем не похожая на Боумантов, и сказала с теплой улыбкой:

– Не обижайся на Фрэнни. Она так легко приходит в волнение. Я – Серена Боумант, жена Чедвика. Приятно с тобой познакомиться. – Она протянула руку.

– А я – Уитни. Сколько вашему малышу? – Ей раньше редко приходилось иметь дело с младенцами, но разговаривать о них безопаснее, чем подвергнуться новой атаке Фрэнсис.

– Шесть недель, – улыбнулась Серена и повернула ребенка лицом к собеседнице. – Это Катерина Боумант.

– Она восхитительная! – Вообще-то, личико у девочки было все сморщенное, но Уитни не знала, что еще можно сказать в этом случае. А младенцы вроде бы всегда считаются восхитительными.

Потом Уитни представили остальным гостям. Среди них была Люси Боумант – молодая блондинка, которая, похоже, тяготилась этой вечеринкой и почти сразу ушла, заявив, что у нее разыгралась мигрень.

Познакомилась Уитни и с Тони Боумант, нервничавшей не меньше ее. «Она будет петь на свадьбе, – пояснила Джо. – У нее прекрасный голос».

Тони была заметно моложе других Боумантов. Наверное, она последняя из детей Хардвика. Раз так, ей, должно быть, лет двадцать. Но выяснить точнее не удалось, потому что она тоже скоро ушла по делам.

Остались только Джо, Фрэнсис, Серена, Уитни да еще спящий младенец.

– Люси и Тони кажутся… милыми, – решилась заметить Уитни.

– Люси нас не очень-то любит, – пояснила Фрэнсис, отхлебывая пиво – она единственная из всей компании пила в этот вечер спиртное. – Такое постоянно случается в нашей семье. Каждый раз, когда отец женился, его новая жена пыталась очернить перед ним его бывших жен и их детей. И все строили пакости друг другу.

Серена закатила глаза.

– Странная семейка, – сказала она Уитни.

Та кивнула и улыбнулась, а сама вспомнила рассказ Мэтью о том, как его старшие братья раньше плохо относились к нему.

– Ну хорошо, – заявила Фрэнсис. – Значит, все мы в нашей семье немного чокнутые. Я вот, например, пообщавшись с целой кучей своих злющих мачех, не собираюсь выходить замуж. Ни за что! Мы, Боуманты, все грыземся друг с другом, кроме Мэтью. Он единственный, кто всегда хорошо относится ко всем нам. Люси и Тони были сегодня на этой вечеринке, лишь потому что Мэтью попросил их об этом – сказал, что это важно для всей семьи. И они пришли. Его не слушается только Элиза, мать Чедвика и Филиппа, а остальные повинуются. Этот человек – единственный, кто смог удержать меня от того, чтобы устроить девичник в стрип-клубе. Он даже не разрешил мне нанять стриптизера. – Фрэнсис закатила глаза. – Порой Мэтью может быть таким несносным со своим контролем. Он небось сам тебе выбрал туфли на свадьбу и все такое. – Она повернулась к Уитни, щеки которой тут же вспыхнули румянцем.

Ведь Мэтью и в самом деле выбрал ей туфли, а еще прическу и макияж. Но зато потом он позволил себя связать, и, даже когда узлы развязались, доиграл эту игру до конца, чтобы Уитни покомандовала им.

– Значит, – бодро спросила Фрэнсис, – вы уже познакомились с Мэтью.

– Да.

– И?

– Мы просто вместе работаем над тем, чтобы свадьба прошла гладко, ни на что не отвлекаемся, – ответила Уитни, подумав, что лучше не упоминать про туфли. Или про галстуки.

Серена кивнула, но Фрэнсис скроила недовольное лицо.

– Серьезно? Он целую вечность в тебя влюблен. Готова спорить: Мэтью вряд ли сможет удержать свои руки подальше от тебя. И, честно говоря, такой мужчина стоит того, чтобы отвлечься на него.

– Фрэнни! – воскликнула Серена, случайно разбудив при этом спящую дочку.

Малютка заплакала.

Извинившись, Серена накинула на плечи тонкое одеяло, наверное, чтобы покормить ребенка грудью.

– А что, это правда! – обратилась к Уитни Фрэнсис. – Не думаю, что Мэтью хоть раз делал что-то ради собственного развлечения. А ему не мешало бы повеселиться.

– Он был влюблен в Уитни Уайлдз, – пояснила Уитни, надеясь, что не покраснела словно рак. – А я – не она.

– Разумеется, – небрежно взмахнула рукой Фрэнсис. Но при виде ее многозначительной улыбки в душу Уитни закралось сомнение: а вдруг Мэтью хотел лечь в постель именно с Уитни Уайлдз?

– Ты просто несносна, – сказала Серена и пояснила Уитни: – В этом Фрэнсис мастерица.

– Я просто сказала правду. Мэтью слишком сосредоточен на том, чтобы опекать нас. Это – редкая возможность подумать ему и о себе. Этому человеку необходимо больше веселья в жизни. Вам двоим надо встречаться, если вы уже не встречаетесь.

Джо вздохнула:

– Ты закончила?

– Может быть, – туманно ответила Фрэнсис, страшно довольная собой.

– Потому что ты знаешь, что Мэтью с тобой сделает, если узнает, что ты так ведешь себя с моей лучшей подругой.

Довольная улыбка Фрэнсис потускнела.

– Эй, с тех пор как вы с Филиппом решили пожениться, я веду себя как паинька. Никаких скандалов. Пусть этим занимается Байрон.

«А ведь Байрон нажил себе проблемы только потому, что Мэтью попросил его устроить скандал. Ради меня», – подумала Уитни. Ей страшно захотелось надеть пальто и покинуть вечеринку, но она не могла уехать без Джо. Проклятье!

Серена нарушила воцарившееся молчание, вмешавшись в разговор:

– А как же насчет того случая с тобой?…

– Или того, как ты однажды… – добавила Джо.

– Эй! – воскликнула Фрэнсис, покраснев настолько сильно, что ее лицо стало почти одного цвета с рыжими волосами. – Так нечестно!

– Мы просто говорим правду, – ухмыльнулась Серена.

Джо кивнула, соглашаясь, и ободряюще улыбнулась Уитни.

– Что Филипп рассказывал мне о том парне? Как тот тип тебя называл? Своей маленькой рыжей…

Телефон Фрэнсис звякнул, сообщая о входящем сообщении, и она заявила:

– Извините, некогда слушать, как вы зубоскалите надо мной. Я должна ответить на очень важную эсэмэску! – Она прочла текст, сказала: – Это Байрон. Он поверить не может, что это и в самом деле Уитни Уайлдз, – и начала печатать ответ.

– Что ты собираешься ему написать? – спросила Уитни.

– А как ты думаешь? – подмигнула ей Фрэнсис. – Что тебя зовут Уитни Мэддокс.

– Это… Уитни Уайлдз? – Байрон поднес экран своего сотового к неподбитому глазу. – Серьезно?

– Что?! – Мэтью выхватил у него из рук телефон. – Черт!

И точно: на присланном фото Уитни, стоя рядом с Фрэнсис, улыбалась в объектив.

Он убьет обеих! Почему Уитни позволила себя сфотографировать? И разве он не предупреждал Фрэнсис: не делать глупостей? А раскидать по всему Интернету свои снимки с Уитни – разве это не глупость?

Телефон звякнул – пришло еще одно сообщение: «Передай Мэтью, что Уитни разрешила переслать фото только тебе и запретила выкладывать в Сеть».

Мэтью облегченно выдохнул. Как мудро Уитни вышла из этой ситуации. Оставалось надеяться, что Фрэнсис сдержит свое обещание. Стараясь выглядеть безразличным, он вернул телефон Байрону и пояснил:

– Уитни Уайлдз – роль из сериала. Ее зовут Уитни Мэддокс.

Затем он бросил взгляд на Филиппа, наслаждающегося сигарой на балконе. Тот состроил невинное лицо и изобразил, что запирает рот на замок и выбрасывает ключ.

Сегодня Чедвик, Байрон и Филипп без предупреждения приехали к Мэтью, чтобы провести мальчишник у него дома.

Филипп заявился вместе с Дэйлом – наркологом, приставленным следить, чтобы он снова не начал пить, – ведь Филипп не брал в рот спиртного всего семь месяцев, не хватало еще срыва на свадьбе! Напейся он, устрой дебош на торжестве – и репутация Боумантов не оправится от такого удара. Отвлечь журналистов от нового скандала уже не удастся. Это будет конец. Поэтому каждый раз, когда Филипп покидал ферму, Дэйл ни на шаг не отходил от своего подопечного. Сейчас они вдвоем беседовали о лошадях.

– О ком ты говоришь? – переспросил Чедвик, беря в руки телефон Байрона.

– Об Уитни Уайлдз! – ответил Байрон, продолжая рассматривать ее фото. – Она играла этакую пай-девочку в рок-н-ролльном сериале «Семейка Уайлдз». Блин, она выглядит потрясно! Ты, случайно, не знаешь, она…

– Она занята, – выпалил Мэтью, прекрасно зная своего братца – такого же ловеласа, как и все Боуманты. Нужно сразу дать ему понять, что с Уитни нельзя поразвлечься.

Все три брата удивленно воззрились на Мэтью. Причем Филипп изо всех сил старался не рассмеяться, мерзавец!

Пришлось пояснить:

– Имейте в виду: если кто-то попытается приударить за ней, пресса поднимет настоящую бурю. Так что держитесь от этой женщины подальше.

– Погоди-ка, – сказал Чедвик, снова вглядываясь в фотографию, – ведь это та самая особа, что постоянно появляется на фото в прессе то под кайфом, то в неприглядом виде.

– Она не такая, – отрезал Мэтью.

– Мэтью хочет сказать, что она не такая в реальной жизни. На самом деле Уитни выращивает призовых скакунов и ведет тихую жизнь.

– И эта женщина будет главной подружкой невесты? – повысил голос Чедвик, по-прежнему глядя на фото. – Уитни Уайлдз обязательно превратит свадьбу в балаган! Мэтью, ты же знаешь, что это торжество заодно можно считать официальной презентацией компании «Першерон». Нельзя допустить, чтобы хоть что-то омрачило этот прием!

– Эй, потише, Чед! – вмешался Филипп. – Все будет нормально. Уитни – подруга Джо и не собирается устраивать никаких скандалов. Она абсолютно милая. Мэтью тоже беспокоился сначала, но потом понял, что Уитни – обычная женщина, так? Поддержи меня.

– Филипп прав, – признал Мэтью. – Уитни исполнит свои обязанности на свадьбе, покажет класс и стиль. – Мысленно он добавил: «И, если повезет, не упадет». Оставалось надеяться, что он подобрал для нее удобные туфли. – Она не внесет никакого беспорядка. Наоборот: ее присутствие поможет продемонстрировать всем, что Боуманты снова на коне.

Забавно: всего несколько дней назад он, как и Чедвик, был убежден, что бывшая звезда воспользуется возможностью привлечь к себе внимание на таком громком торжестве, как свадьба Филиппа Боуманта, и уничтожит их всех. А теперь его волновало лишь то, сможет ли она в часовне дойти от дверей до алтаря, не споткнувшись.

– Мы не можем позволить себе еще какой-нибудь беспорядок, – произнес Чедвик, хлопнув Байрона по руке. – Я серьезно.

– Ладно, ладно, – отозвался тот, встал, вышел на балкон и, опершись на перила, обернулся к Мэтью.

Его взгляд был понятен и без слов: младший брат хотел поговорить с глазу на глаз. Подойдя к Байрону и дождавшись, когда старшие братья в комнате заведут разговор о дочери Чедвика, Мэтью спросил:

– Ну?

– Ты пригласил Харпера? – тихо поинтересовался Байрон. Да уж, о таком Чедвику знать не следовало: смертельного врага семьи зовут на свадьбу! Если брат об этом проведает…

– Я пригласил, но он отказался. Харперов на банкете не будет.

– Никого? – Байрон сглотнул, глядя вдаль, на горы, постепенно поглощаемые тьмой. – Даже членов семьи? И его дочери?

До Мэтью внезапно дошло.

– Никого. Так это из-за дочери Харпера ты заработал синяк? В этом причина?

Брайан, уйдя от ответа, парировал:

– А твоя причина – это Уитни Уайлдз?

– Ее зовут Уитни Мэддокс, – произнес жестко Мэтью. – Не забывай про это.

Байрон посмотрел на него и улыбнулся:

– Как и про то, что она «занята»?

В глубине души Мэтью восхитился, как ловко младший братец повернул беседу с дочки Харпера на Уитни, и заверил:

– Занята совершенно.

– Что ж, – заявил позади них Филипп, – холостяцкая вечеринка была милой и скучной, но теперь мне пора возвращаться к своей будущей жене. С ней куда веселее, чем с вами.

– А мне нужно домой, к Серене и Катерине, – добавил Чедвик.

– Меня не было здесь всего год, и, клянусь, я не узнаю вас, парни, – удивился Байрон. – Чедвик говорит не о работе? Филипп трезвый и однолюб? А ты? – кинул он взгляд на третьего брата. – А ты встречаешься с Уитни Уайлдз…

– Мэддокс, – поправил Мэтью.

Увидев, как младший брат снова лукаво улыбнулся, он понял, что только что молчаливо признал, что и в самом деле встречается с Уитни.

– Ну да, Мэддокс, – продолжил Байрон. – А следующее, о чем мы узнаем, – это, наверное, что Фрэнсис постриглась в монашки.

– Остается только на это надеяться, – проворчал Чедвик и повернулся к Филиппу: – Сам доберешься до дома?

Дэйл тоже спросил своего подопечного:

– Ты поедешь отсюда сразу на ферму?

– Да. – Филипп хлопнул его по плечу. – Джо меня ждет. Спасибо за…

Мэтью перебил его:

– Я прослежу, чтобы он направился домой.

– Какого черта? – недовольно удивился Филипп.

– Эта свадьба слишком важна. Нужно перестраховаться, – уперся Мэтью, сам удивляясь своему решению. До сих пор Филипп вовсе не проявлял признаков возвращения к былой зависимости. Так с чего вдруг становиться его нянькой?

Да потому, что Мэтью очень хотелось увидеть Уитни.

– Отличный план, – одобрил Чедвик. – Дэйл, так пойдет?

– Да. Увидимся завтра на репетиции свадьбы, – ответил нарколог и вышел из комнаты.

Воцарилось неловкое молчание. На лицах Чедвика, Филиппа и Байрона был написан немой вопрос. «Что я творю? – подумал Мэтью. – Из-за меня Байрон получил синяк под глазом. А еще я поставил под сомнение способность Филиппа больше не пить спиртного». Это было не похоже на Мэтью. Ведь он всегда, наоборот, старался представить своих родных в лучшем свете и ставил на первое место семью, а не желание увидеть женщину, от которой не стоит ожидать ничего, кроме неприятностей.

Филипп, сердито глядя на него, спросил:

– Ну что, поехали? Или ты собираешься раскритиковать и Чедвика?

Что ж, Мэтью заслужил его недовольство.

Чедвик, уже направлявшийся к двери, остановился и поинтересовался:

– Какие-то проблемы?

– Сам справлюсь, – поспешил заверить Мэтью.

Он справится. Его влечение к Уитни – лишь легкое неудобство. Да, восхитительное, возбуждающее, но преодолимое. Нужно собраться. У него всегда это получалось.

Чедвик кивнул в ответ. То, что он поверил Мэтью на слово, должно было, по идее, принести удовлетворение. Ведь заслужить доверие старшего брата было так нелегко. Это настоящая победа.

Но при этом Мэтью понимал, что своими действиями подрывает оказанное ему Чедвиком доверие.

«Я справлюсь!» – заверил он себя, надеясь на это всем сердцем.

Глава 14

Пока Мэтью вез брата на ферму, в машине почти всю дорогу царило напряженное молчание. Наконец кипящий от злости Филипп, сидящий рядом, бросил:

– После свадьбы нам с тобой надо поговорить по душам.

– Ладно.

– Я тебя не понимаю, – продолжил Филипп, и Мэтью подумал, что было бы лучше просто подраться друг с другом, а потом забыть про эту ссору. – Если ты хотел приехать на ферму, чтобы повидаться с Уитни, взял бы и приехал. Почему ты выставил все так, словно я постоянно тянусь к бутылке? Ведь это неправда.

– Потому.

– Что за идиотский ответ?

Чувствуя на себе взгляд брата, Мэтью демонстративно промолчал и подумал: «Ну да, я немного слукавил. Так ведь именно этим я и занимаюсь постоянно. И вообще, я так часто выручал Филиппа из беды, что уже сбился со счета».

Но брат не отставал:

– Тебе вовсе не нужно скрывать свою связь с Уитни от нас. Не от меня – уж точно. Я ведь все равно в курсе, что происходит.

Это замечание все только испортило, вызвав у Мэтью раздражение.

– Я ничего не скрываю.

– Черта с два! А как прикажешь понимать мини-спектакль, который только что разыграл на мальчишнике? И откуда у Байрона фингал? Можешь привирать про Уитни перед репортерами, защищая ее. Но, черт возьми, нет ничего плохого в том, чтобы проводить время с нравящейся тебе женщиной. Думаешь, я хочу свести с тобой какие-то старые счеты?

– Раньше ты так и поступал.

– Да брось ты! Есть проблема. Здесь и сейчас. Ты так озабочен тем, что было год назад, пять лет назад, тридцать пять лет назад, что упускаешь сегодняшний день. Все меняется, в том числе и люди. А я-то думал, что ты поймешь это, общаясь с Уитни.

Мэтью нечего было возразить ни на один из доводов брата, а Филипп окончательно добил его:

– Даже Чедвик поймет тебя, если ты решишь сделать что-то для себя самого. Ты не обязан думать о репутации нашей семьи каждую минуту. Определись, кто ты, если ты не Боумант.

Мэтью отрывисто рассмеялся:

– Забавно, что об этом говоришь мне ты!

«„Если ты не Боумант“? Не дождетесь»! – подумал он. Слишком много усилий приложено к тому, чтобы получить право считаться частью этой семьи. Не хватало еще пустить все эти усилия коту под хвост ради того, чтобы «выяснить, кто он есть»! И так понятно: он – Мэтью Боумант. И хватит дискуссий!

– Как хочешь, приятель. Но если в следующий раз захочешь спрятать от всех свои делишки, не используй в качестве прикрытия меня.

– Ладно.

– Вот и отлично.

Остаток пути оба снова промолчали.

Мэтью злился на Филиппа, сам не зная почему. Может, оттого, что нелицеприятные вещи, высказанные братом, и в самом деле казались правдой. И тут еще Байрон с этим проклятым фингалом – ведь это он, Мэтью, попросил младшего брата устроить какой-нибудь скандал.

А еще брало зло на Уитни. Ведь это из-за нее он поцапался с Филиппом – из-за Уитни Мэддокс. Ну почему она так не похожа на самовлюбленную знаменитость? Уж с такими людьми Мэтью умел управляться и знал, как держаться от них на расстоянии. Ну почему Уитни такая добрая и нежная, а еще кажется такой невинной? Пусть бы она была потасканной, бесчувственной, озлобленной. Тогда бы он ее не полюбил.

И он вовсе не скрывает свою связь с Уитни, черт возьми!

Подъехав к ферме, Мэтью вошел в дом по-хозяйски, словно им владел. В конце концов, это собственность Боумантов, так что это и его дом тоже!

Он нашел Джо и Уитни сидящими на диване и смотрящими мультик про красноносого олененка Рудольфа из упряжки Санта-Клауса. Мэтью видел этот фильм давно, еще в детстве. Уитни поглаживала за ушами свернувшуюся рядом смешную ослицу Бетти.

Ну почему он не может больше чувствовать себя нормально? Зачем подпустил к себе эту женщину так близко, что она сумела его изменить?

– Привет! – удивленно подняла на него глаза Уитни. – У тебя все в порядке?

– Мне нужно с тобой поговорить. – Не дожидаясь ответа и даже не подождав, пока она встанет, он отодвинул Бетти и поднял Уитни на ноги.

– Ты… Ой!

Мэтью поднял ее на руки и понес вверх по лестнице, перепрыгивая через ступени, даже не оглянувшись на Филиппа и на ослицу, которые, без сомнения, глазели ему вслед.

Уитни обняла Мэтью за шею.

– У тебя все нормально?

– Да. Абсолютно. – Он солгал. Все было не так, и причиной тому была она, Уитни. Но она же – единственный известный ему способ все поправить.

– Мальчишник прошел хорошо? – спросила она, когда Мэтью открыл пинком дверь в ее комнату.

– Да. Отлично. – Он бросил свою ношу на постель и сорвал с шеи галстук.

Глаза Уитни широко распахнулись.

– Мэтью?

– Я… я соскучился по тебе. – Почему эти слова показались ему признанием в неудаче? Он не скучал по людям, потому что не привязывался к ним настолько, чтобы скучать по ним.

Но эти два дня он тосковал по Уитни. И это ослабило его.

Она встала в кровати на колени, и ее лицо оказалось почти на одном уровне с его лицом.

– Я тоже по тебе соскучилась.

– Правда?

Она кивнула и коснулась его щеки.

– Я… Мне так хотелось просыпаться рядом с тобой.

От этого прикосновения – мягкого, нежного, невинного – внутри словно лопнула какая-то пружина.

Нужно было одернуть Уитни и ради собственного здравомыслия держаться от нее подальше. Но Мэтью не мог сделать это, пока она так нежно прикасалась к нему.

– Я не хочу разговоров.

Уитни удивленно подняла бровь, и Мэтью запоздало вспомнил, что принес ее сюда именно для того, чтобы поговорить.

Но, ничего не сказав, Уитни встала на ноги и сняла пижамную рубашку, затем штаны и опустилась перед ним на колени.

Мэтью молчал и не шевелился, мысленно твердя себе, что не отдаст ей себя целиком, как раньше никогда не отдавал другим женщинам. И никто, даже он сам, не узнает, что Уитни для него значит.

Он опрокинул ее на спину, но не было сил смотреть в эти распахнутые глаза. Невыносимо было видеть, как много он для нее значит. Нельзя, чтобы и она увидела, как важна для него. Поэтому Мэтью перевернул Уитни на живот, надел презерватив и вошел в нее.

Она не сказала ни слова. Даже когда волны оргазма прокатились по ее телу, Уитни лишь выгнулась, напряглась и ухватилась за спинку кровати. Ни звука не сорвалось с губ Уитни и тогда, когда Мэтью, обхватив ее бедра, начал еще сильнее и глубже погружаться в нее, пока, наконец, не кончил.

Оба, тяжело дыша, мокрые от пота упали на постель. В голове Мэтью пронеслось: «Ты поступил правильно, как настоящий Боумант. Ведь это в крови у Боумантов: жаркий секс без любви. Отец был в этом дока. Ему было плевать на всех».

Нужно было встать, уйти от Уитни – остаться Боумантом до конца.

И тут она перекатилась на спину и обняла его за шею. Молча. Лишь тесно прижимаясь к нему, не желая отпускать.

До чего же он слаб! Не смог даже отстраниться от нее – позволил себя обнять и, черт возьми, тоже обнял Уитни.

Помолчав, она наконец заговорила:

– После свадьбы… После рождественского утра…

Мэтью поморщился.

– Да? – Он пытался говорить безразличным тоном, но это было нелегко сделать, зарывшись лицом в плечо Уитни.

– Я хочу сказать… – Она крепче обняла его. – Что все будет… Мы…

«Все будет кончено». «Мы расстанемся». Именно это она пыталась сказать.

– Я живу здесь, в Денвере, а тебе… – Мэтью сглотнул. – Тебе нужно солнце.

Уитни улыбнулась, но тут же глаза ее заблестели, а уголки рта опустились – она пыталась не заплакать.

– Да, ты прав.

Он не мог видеть ее такой, поэтому снова зарылся лицом в ее плечо.

– Я прав, – согласился он и подумал: «Вот и хорошо», понимая, что это вовсе не так. По крайней мере, между ними не будет недомолвок и ссор при расставании. Казалось бы, можно вздохнуть свободно.

– Если захочешь покататься на тракенах, – с трудом выдавила она, – просто дай мне знать.

А потом, наверное, оттого, что эта женщина сделала его таким слабым, Мэтью поцеловал ее. Потому что, как ни старался, не смог удержаться.

Глава 15

Назавтра они занялись осмотром экипажа, в котором Филипп и Джо поедут из часовни на свадебный банкет.

Мэтью все утро был молчалив, постоянно старался прикоснуться к Уитни: гладил ее лодыжку ногой под столом во время завтрака, то и дело норовил обнять за плечи или за талию, не выпускал руки Уитни из своей ладони, идя рядом.

Уитни сильно переживала после того, что случилось накануне вечером. Она-то думала, что Мэтью злится на нее из-за фотографии с Фрэнсис, а оказалось, дело вовсе не в этом.

Поразмыслив, Уитни решила не пытаться выяснить, в чем же проблема. Если Мэтью захочет – сам ей скажет. Она не будет добивать от него ответа.

– Тебе нравится этот экипаж? – спросил ее Мэтью.

– Да. – Уитни окинула взглядом темно-серую коляску, всю разукрашенную бантами и декорированную красным и зеленым бархатом. – Выглядит изумительно.

Мэтью провел пальцами по ее руке.

– А у тебя такой экипаж есть?

Она усмехнулась. Этот мужчина и в самом деле мало смыслит в лошадях. Но ради нее он пытается узнать больше.

– Тракены – не упряжные лошади, а верховые, так что экипажа у меня нет.

Мэтью провел по ее щеке затянутыми в перчатку пальцами.

– Хочешь прокатиться?

– Что?

– Я попрошу Ричарда запрячь лошадей. Кто-нибудь сможет нас покатать по окрестностям.

– Но… Это же для свадьбы.

– Знаю. Но ведь ты здесь, сейчас, – возразил Мэтью.

«Сейчас» – это все, что было у них. Он галантно подал руку Уитни, помогая ей забраться в экипаж, а затем укутал ее в красно-зеленый плед, обнял за плечи и прижал к себе. И они помчались по заснеженным холмам. Это было… волшебно!

Уитни старалась не думать о том, что происходит между ними, точнее, что случится через несколько дней. Какой смысл размышлять в эту минуту о неминуемом возврате к одинокому существованию в окружении лишь своих животных да чокнутого Дона?

Ведь именно этого она хотела: короткого, жаркого романа на Рождество с великолепным мужчиной. С тем, кто заставит ее почувствовать, что Уитни Мэддокс – женщина, которой нечего скрывать, которая вправе заводить любовников и романы и может выбиться ненадолго из безопасной колеи.

Время, проведенное с Мэтью, – это подарок. О лучшем нельзя и мечтать. Этот мужчина – идеален!

Наверное, именно потому Уитни вцепилась в него так крепко, когда они неслись по обледенелым холмам мимо укрытых снегом деревьев, сверкающих под зимним солнцем. Безусловно, эта поездка в экипаже – самое романтичное событие всей ее жизни, пусть даже Уитни знала, что скоро предстоит расстаться с Мэтью. Сейчас он с ней рядом, и она будет наслаждаться каждым мгновением.

Поэтому перед тем, как ехать на репетицию венчания, они объявили всем, что отправятся в город пораньше, чтобы где-нибудь пообедать, а сами хорошенько порезвились на просторной кровати в квартире Мэтью.

В часовню они все равно приехали на час раньше остальных. Внутри было очень красиво. Скамьи украшали банты – такие же, как и на свадебном экипаже. Гирлянды из сосновых ветвей источали аромат, напоминающий о рождественской ели. На светлом потолке выделялись темные стропила, а стены украшали витражи.

– Ух ты! – восхитилась Уитни. – Сколько людей будет на свадьбе?

– Две сотни. Но это – только родственники и друзья. Я сказал видеооператорам, чтобы они не толпились и не заслоняли собой обзор. Мы ведь не хотим, чтобы кто-то отвлекал внимание гостей от счастливой пары.

Уитни глубоко вдохнула и представила, что держит в руках букет.

– Тогда мне стоит попрактиковаться, – сказала она и размеренным шагом двинулась по проходу. – Надо было взять с собой мои туфли.

Мэтью обогнул ее, подошел к алтарю и там замер в ожидании. Уитни покраснела, невольно вообразив себя одетой в платье не из сизого шелка, а в ослепительно-белое, и тут же одернула себя: «У тебя есть только сегодняшний день. Оставайся в нем».

Как же нелегко было следовать этому решению! Особенно когда Мэтью взял руки Уитни в свои и, глядя в ее глаза, улыбнулся: не улыбкой повесы, не хищной и даже не очень сексуальной – углы его губ лишь чуть приподнялись, и он благоговейно произнес:

– Мисс Мэддокс.

– Мистер Боумант, – ответила она, видя, как его взгляд становится все пристальнее.

Стоять рядом с Мэтью в этом святом месте – это было, словно…

Нет! Как бы этот мужчина ни смотрел на нее, как бы ни улыбался, как бы ни волновало Уитни его прикосновение, она не станет надеяться. Это бессмысленно. До возвращения в Калифорнию осталось три дня: сегодняшний день, завтрашний – канун Рождества, рождественское утро – и все. Так какой резон думать о каких-то более длительных отношениях с Мэтью Боумантом?

Он наклонился к ней:

– Уитни…

Все ее существо взмолилось: «Скажи что-нибудь! Подари мне надежду!»

И тут сзади раздалось:

– Эй, Мэтью! Вы тут?

К его чести надо сказать, что он не выпустил руки Уитни, не отстранился и ответил появившемуся в дверях свадебному распорядителю:

– Здесь! – А после повернулся к Уитни и спросил: – Повторим еще несколько раз, пока все не собрались?

Вовсе не это хотелось ей услышать.

– Давай, – согласилась она.

С большой неохотой Мэтью после репетиции отослал Уитни на ферму вместе с Джо, а Филиппа отвез в свою квартиру – Джо решила провести последние приготовления к свадьбе без жениха.

Филипп почти не разговаривал с Мэтью, и того это устраивало. Дел и так хватало. Его осаждала пресса, и нужно было всегда быть готовым дать интервью, чтобы репортеры не отправились сами разыскивать информацию.

Посреди этой суеты Мэтью вдруг вернулся мыслями к прогулке в конном экипаже и к тому, как Уитни выглядела, когда они сегодня вместе стояли перед алтарем.

Тогда на краткий миг все утратило смысл, стало не важным: свадьба, репутация семьи, даже презентация компании, а еще его квартира и дорогие машины.

Хотелось лишь крепко обнять эту прекрасную женщину, знать, что она всегда будет рядом. Не ради его фамилии Боумант, не ради денег и дорогих вещей. Только ради него, Мэтью.

Но некогда было предаваться воспоминаниям и размышлениям – нужно было снова возвращаться к работе. Мэтью приятно порадовало то, что удалось достичь своей цели: теперь у всех на устах была драка Байрона. Про Уитни Уайлдз никто не спрашивал.

Во время репетиции венчания и на последующем ужине Уитни не снимала шапку. Ей пришлось дать несколько интервью, но только тем журналистам, на кого указал Мэтью. Он знал, что должен радоваться, раз Уитни старается не высовываться, и все равно чувствовал себя отвратительно оттого, что ей приходится от всех скрываться.

Пока все шло гладко. Кажется, никто не признал в тихой подружке невесты Уитни Уайлдз. К тому же прессу отвлекли другие знаменитости, съехавшиеся на свадьбу и развлекающиеся в местных клубах и ресторанах.

Скорее бы отыграть эту свадьбу! Уитни нужно суметь пройти до алтаря и обратно без происшествий, как она сделала сегодня. Она казалась такой милой, когда шагала по проходу в джинсах, свитере и шапке. Но завтра…

Завтра она будет выглядеть идеально в шикарном платье, с прической и макияжем.

Мэтью подумал, что надо все же взять хотя бы пару выходных после свадьбы, которая занимала все его время несколько последних месяцев. Он заслужил отдых. Когда Филипп и Джо отправятся в свадебное путешествие, а все его мачехи и братья и сестры разъедутся по своим респектабельным гнездышкам, он поужинает на Рождество с матерью, а потом…

Потом можно съездить в гости к Уитни: покататься на ее лошадях, познакомиться с ее странно выглядящими собаками и с кошками, названными в честь поп-певца.

Мысленно перекраивая свой график, Мэтью внушал себе, что этот визит вовсе не будет началом чего-то большего. Ведь они с Уитни договорились, что их роман закончится после свадьбы Филиппа.

Раньше Мэтью без труда расставался со своими подругами. Если связь окончена, значит, больше никаких сожалений, оглядок и уж точно никаких выходных вместе.

Было уже около полуночи, когда Мэтью набрал Уитни эсэмэску: «Чем занимаешься?» Едва нажав клавишу «отправить», он понял, как глупо поступил. Она, наверное, уже спит, а он ее разбудит. Но он не мог ничего с собой поделать. День был таким длинным, а без Уитни показался еще длиннее, и Мэтью хотелось… Ну, честно говоря, он хотел Уитни.

Минуту спустя его телефон звякнул, и на экране появилось ее фото с лежащей у нее на коленях миниатюрной ослицей. Мэтью различил даже рисунок на пижаме улыбающейся Уитни: смешные собачки в галстуках-бабочках. «Смотрю романтическую комедию и ем попкорн», – пришла ответная эсэмэска.

Вот и отлично. Просто здорово. Уитни нигде не мелькает, но при этом неплохо проводит время. Телефон снова тренькнул.

«Скучаю по тебе», – прилетело еще одно послание.

Да, решено. Он возьмет пару выходных. А может, даже неделю. Чедвик поймет. Если свадьба пройдет без крупных скандалов и до отъезда Мэтью никто из Боумантов не попадет снова в газеты, можно будет провести время с Уитни.

«И я по тебе скучаю», – написал он в ответ. Это было правдой.

Ни по кому он еще никогда так не скучал.

* * *

В день свадьбы для Уитни все слилось в череду хлопот: ее и остальных подружек невесты атаковали стилисты, визажисты, маникюрши. Потом все отправились в часовню, чтобы позировать для множества снимков. Затем двери часовни открылись: это прибыли братья Боумант. Впереди шел Мэтью в безупречно сшитом фраке. Его глаза встретились с глазами Уитни, и весь мир словно перестал для них существовать.

– Ты идеальна, – сказал он.

– Ты тоже, – ответила она.

А потом, когда фотограф попросил всех выйти в вестибюль, чтобы запечатлеть первую встречу жениха и невесты у алтаря, Фрэнсис и Уитни украдкой заглянули в двери и Фрэнсис, заметив, как Филипп вытер слезы радости, прошептала:

– Я никогда не видела его таким счастливым. Надеюсь, он таким будет и впредь. Просто… Я хочу, чтобы мы все перестали жить в тени нашего отца, понимаешь? Хотела бы я поверить в любовь, даже если на всем свете ее смогли найти лишь эти двое.

– Твое время тоже придет, – шепотом ответила Уитни. – Если ты этого захочешь.

– Ни за что! Я никогда не выйду замуж. Но если вы с Мэтью решите пожениться, можно мне быть подружкой невесты на твоей свадьбе?

– Я не собираюсь за Мэтью.

– Жаль. – Фрэнсис хмыкнула. – Я видела, какие он кидает на тебя взгляды. Поверь, он ни на кого так не смотрит.

И тут низкий голос произнес за их спинами:

– Как «так»?

Собеседницы обернулись, и Уитни слегка покачнулась, но Мэтью обхватил ее за талию, почти обняв.

– Привет, – выдохнула Уитни. Ей хотелось сказать, как она по нему скучала, что он самый красивый мужчина на свете, а еще предложить провести вместе ночь после свадебного банкета, чтобы вместе проснуться в рождественское утро.

– А вот «так», – ответила брату явно довольная Фрэнсис.

– Фрэнни, – строго произнес Мэтью. – Пойди присмотри за Байроном, чтобы тот не влип в очередную историю.

Сестра закатила глаза.

– Ладно. Уже иду. Но вовсе не Байрон сейчас меня беспокоит. – И она удалилась, шурша шелковым подолом.

– Ты выглядишь потрясающе, – сказала Уитни.

– Ты тоже. – Мэтью крепче обнял ее за талию.

– Я бы тебя поцеловала, но…

– Ну да, помада… А нам скоро снова фотографироваться.

Лишь краткий миг счастья – это все, что у них было. Но Уитни хотелось еще. Хотя бы сегодня ночью. Еще одна ночь в объятиях этого мужчины. А потом они расстанутся.

– Мэтью… – начала она.

А он одновременно произнес:

– Уитни…

Оба замолчали, потом рассмеялись. Но прежде чем Уитни успела спросить, что Мэтью собирался сказать, их позвал фотограф:

– Шафер и подружка невесты! Где вы?

– Сегодня за ужином поговорим, – беря Уитни за руку, пообещал Мэтью, и они направились по проходу к алтарю, навстречу счастливым Филиппу и Джо.

И Уитни не споткнулась.

Глава 16

Пока что все шло по плану. После того как закончили фотографироваться в часовне и фотограф сделал несколько снимков ослицы Бетти, несущей корзиночку с кольцами, вся компания переместилась в близлежащий парк. Там отсняли кадры на фоне заснеженных деревьев и земли.

Мэтью не скрывал своих чувств к Уитни. Он то и дело прикасался к ней: придерживал за руку, подсаживая в экипаж, обнимал за талию.

Его братья отнеслись к этому совершенно спокойно. Байрон похлопал Мэтью по спине и заявил:

– Некоторые женщины достойны того, чтобы получить из-за них фингал, правда?

А Чедвик лишь спросил:

– Ситуация под контролем?

– Да, – ответил Мэтью, потому что так и было. По крайней мере, на данный момент.

И вот часовня заполнилась гостями. Началась церемония венчания. К стоящим у алтаря жениху и его шаферу прошли по проходу между скамьями сперва Фрэнсис, затем Серена, а теперь в дверях зала появилась Уитни.

«Давай, детка, давай! – мысленно подбадривал ее Мэтью. – Шаг за шагом. Ты сможешь. У тебя получится».

Она двинулась под музыку вперед: шаг, пауза, шаг, пауза. Не спотыкаясь, не наступая на подол, она двигалась изящно, словно скользила над землей, и, казалось, была рождена с букетом в руках и улыбкой на лице. Уитни не отрывала глаз от лица Мэтью, словно шла не просто к нему, а ради него.

Боже, она была так прекрасна, идеальна! Но она казалась такой даже одетая в пижаму с собачками или в моменты, когда становилась неуклюжей. Все равно эта женщина была просто идеальной.

Как он сможет с ней расстаться?

Уитни дошла до алтаря и встала рядом с Фрэнсис и Сереной. По ее лицу Мэтью видел: она рада, что прошла хорошо, и он, честно говоря, тоже был рад за нее.

Музыка смолкла, чтобы чуть позже заиграл свадебный марш, знаменующий появление невесты. И тут в тишине по рядам гостей – знаменитостей и членов высшего общества Денвера – побежали шепотки, а после уже явственно раздались восклицания:

– Уитни Уайлдз?

– …эти волосы!

Потом защелкали камеры сотовых телефонов.

Мэтью кинул взгляд на Уитни. Она по-прежнему улыбалась, но эта улыбка казалась словно приклеенной к застывшему лицу.

Зазвучал свадебный марш, все встали и повернулись к входу. Появилась Бетти, несущая кольца и корзинку с цветочными лепестками, и девочка, разбрасывающая лепестки. Необычная парочка должна была привлечь к себе всеобщее внимание, но этого не случилось. Все присутствующие снова переключились на Уитни Уайлдз. Люди уже поднимали свои телефоны повыше, чтобы сделать хорошие снимки.

Джо в сопровождении своих родителей прошла к алтарю и передала свой свадебный букет Уитни. Музыка смолкла, а шепот стал еще громче. Священник занял свое место у алтаря, чтобы начать церемонию.

Но гости в зале уже даже не утруждались понижать голос, обсуждая Уитни. Мэтью хотелось громко крикнуть: «Ради бога, ведь это же свадьба! Соблюдайте хоть немного приличия!» Однако по опыту он знал, что этот пожар уже не погасить – оставалось только игнорировать взволнованные возгласы публики.

– И это ты называешь «ситуация под контролем»? – еле слышно спросил у Мэтью Чедвик.

Священник начал говорить о брачных клятвах и любви, но был вынужден остановиться, а затем повысить голос, чтобы быть услышанным.

Уитни продолжала улыбаться изо всех сил, однако часто моргала, словно стараясь не расплакаться. Казалось, происходит то же, что и тогда, в бистро. А ведь она не сделала ничего: не споткнулась, тем более не упала, а все равно вызвала настоящую бурю.

Люди уже начали вставать с мест и толпиться в проходе с телефонами и камерами, отпихивая друг друга.

– Прошу тишины, пожалуйста! – строго произнес священник.

И тут Уитни повернула к Мэтью лицо, и он увидел, что в глазах ее стоят слезы.

– Прости, – произнесла она. Слов из-за стоящего шума он не расслышал, но прочел их по губам.

– Нет! – только и успел ответить Мэтью, а Уитни, всучив букет невесты Серене, уже побежала по проходу между скамьями прочь из зала.

О, черт!

Уитни пришла в себя только на улице, ощутив, как на ее обнаженные плечи падают снежинки. Убегая, она даже не накинула пальто. Да и какая сейчас разница! Больше она в часовню не вернется. Уедет домой, на свое одинокое ранчо, чтобы влачить свое одинокое существование. Там ей место. Там не перед кем стыдиться самой себя.

Свадьба лучшей, единственной подруги испорчена. Но ведь она, Уитни, не упала, не уронила букет, а всего лишь была сама собой.

Обхватив себя руками, чтобы хоть немного согреться, она направилась к проходящему мимо шоссе, чтобы поймать такси. Уитни решила, что сначала заедет на ферму Филиппа и Джо, заберет свои вещи, а после укатит домой.

Снег повалил сильнее, словно наказывая ее. Ну и правильно. Она заслужила.

Да, она пыталась изо всех сил не испортить эту свадьбу. Предлагала не участвовать в ней, перекраситься в блондинку. Но этого оказалось недостаточно. Она навсегда останется Уитни Уайлдз. Каждый раз, когда в ее глупую голову приходит мысль о том, что можно быть самой собой, все заканчивается тем, что она причиняет вред себе или дорогим ей людям. Например, Джо.

Или Мэтью.

Господи, как больно о нем думать! Ведь она же предупреждала его, что все испортит. Этот человек твердо решил дать ей шанс показать всем, что она – Уитни Мэддокс. И на краткий миг ей показалось, что у нее это получилось. Но это была лишь иллюзия.

– Уитни! Подожди, детка! – донеслось из-за спины.

Мэтью? О нет, боже, только не он! Добравшись до шоссе, она пошла вдоль него, надеясь поймать такси. Эти дурацкие туфли скользили по снегу. Не удержав равновесия, Уитни начала падать, но вместо того, чтобы рухнуть на землю, оказалась в теплых объятиях Мэтью, обхватившего ее сзади.

– Отпусти меня!

– Детка, ты замерзнешь, – произнес он, не разжимая рук. – На тебе даже нет пальто.

– Какое это имеет значение? Я разрушила свадьбу – ты же сам видел. – Слезы снова выступили на ее глазах. – Почему я позволила этому случиться?

Он обошел ее, встал перед ней и заставил поднять лицо.

– Да потому что ты Уитни Мэддокс, черт возьми! И мне плевать на Уитни Уайлдз. Мне хватает и тебя.

– Я никогда не смогу стать идеальной женщиной, которая тебе нужна.

– Ты и так идеальна. И это не ты испортила свадьбу, а те люди, что кинулись тебя обсуждать и фотографировать.

И тут раздались крики бегущих к ним журналистов:

– Уитни! Уитни!

Рядом затормозило такси.

– Позволь мне уладить все. Я смогу, – произнес Мэтью, снимая с себя пиджак и накидывая его на плечи собеседницы.

Уитни так хотелось верить этим словам! Хотелось, чтобы этот человек защитил ее, спас от самой себя. Но как позволить ему разрушить из-за нее все, ради чего он столько трудился?

– Разве ты не видишь? Я не могу быть для тебя еще одной неприятностью, которую нужно уладить. – Она нырнула под его руку, открыла дверь машины и села в салон.

– Куда едем? – спросил таксист.

– Вы могли бы отвезти меня за город, на ферму Боумантов?

Шофер окинул взглядом ее платье, потом Мэтью и репортеров, щелкающих фотоаппаратами, и спросил:

– Деньги есть?

– Да.

Поездка обойдется очень недешево, но это уже не важно – сегодня Уитни и так потеряла всё.

Глава 17

Мэтью ужасно хотелось кого-нибудь ударить. Едва такси Уитни скрылось вдали, журналисты окружили его, словно голодные псы.

– Мэтью, расскажите нам про Уитни Уайлдз!

– Вы ее видели пьяной перед свадьбой?

– Она обкололась наркотиками?

– Вы с ней спите?

– Она беременна? Кто отец? Байрон? Из-за этого у него синяк? Вы с ним подрались из-за Уитни?

До сих пор Мэтью защищал своих родных от прессы, потому что считал, что именно это делает его настоящим Боумантом. Но вдруг в памяти всплыли слова Филиппа: «Определись, кто ты, если ты не Боумант».

Если быть Боумантом – значит бросить Уитни на съедением репортерам… Может ли он так поступить? Нет!

Так кто он? Ответ пришел мгновенно:

«Я – Мэтью Боумант! А быть Боумантом – это значит плевать на то, что о тебе думают другие, в том числе пресса, делать что хочешь и когда хочешь». Именно так поступали все эти годы члены клана Боумантов, вызывая скандал за скандалом, которые он пытался погасить.

Взглянув на нацеленные на него объективы, Мэтью подумал о том, что заголовки в газетах завтра будут разгромными, но ему уже все равно.

– Леди и джентльмены, – заявил он. – Без комментариев.

Репортеры онемели от изумления, и в наступившей тишине Мэтью повернулся к шоссе, взмахнул рукой и поймал такси.

На вопрос «Куда тебе, парень?» он ответил:

– В южный пригород, на ферму Боумантов.

Таксист присвистнул:

– Это дорогое удовольствие.

Мэтью улыбнулся в ответ:

– Ну и что? Я ведь Боумант.

Глава 18

Доехав до фермы, Уитни попросила охранника, караулящего въезд на территорию, расплатиться с таксистом, пообещав вернуть деньги, когда возьмет их у себя в комнате. Тот исполнил ее просьбу, а потом на своем грузовичке довез ее до хозяйского дома.

– Я уезжаю домой, – объявила Уитни, когда они остановились перед входом в дом. – Сегодня же вечером.

– Мисс Мэддокс, снег еще не скоро прекратится, – обеспокоенно возразил охранник. – Думаю, что…

– Я умею ездить в снегопад.

– Но…

– Спасибо вам большое, – ответила она и захлопнула дверь перед его носом.

Зайдя в свою комнату, Уитни переоделась и кое-как побросала свои вещи в сумки – некогда было укладывать их аккуратно.

Снятое шелковое платье бесформенной кучей лежало на полу. Она чувствовала себя в нем такой красавицей, женщиной, которой ей хотелось быть: уверенной в себе, очаровательной, сексуальной, а не скандальной.

Уитни подобрала платье с пола, встряхнула его и разложила на постели. Затем туда же оправился пиджак от фрака Мэтью.

Вытащив из комнаты свои тяжелые сумки, Уитни поволокла их по коридору, затем по лестнице и вдруг услышала, как хлопнула входная дверь.

– Уитни! – раздался голос Мэтью.

В голове мелькнуло: «О нет!» Сумки выпали из рук, она запнулась об одну из них и полетела вниз с нескольких последних ступенек.

И снова, как и в день первой встречи, Мэтью поймал ее в свои объятия. Уитни хотела объяснить, что уезжает и ей нужно расплатиться за поездку на такси, но, не дав сказать ей ни слова, Мэтью приник губами к ее губам.

Уитни, застывшая от изумления, лишь смотрела на него, а он все целовал и целовал ее. Потом Мэтью прервал поцелуй, но не разомкнул объятий, продолжая держать Уитни на весу, словно от нее зависела его жизнь, и произнес:

– Всегда целуй меня в ответ. – И тут, заметив валяющиеся на лестнице сумки, он удивился: – Куда ты собралась?

– Домой, – ответила Уитни, твердо решив, что не расплачется. Слезами делу не поможешь. В конце концов, она получила все, чего ожидала. – Мне здесь делать нечего. И вообще не стоило приезжать.

– Это неправда!

Значит, он хочет отрицать реальность? Отлично. Она может ему подыграть.

– Почему ты тут? Почему не на свадьбе? – Не сдержавшись, Уитни коснулась ладонью щеки Мэтью.

– Меня посетило озарение, – объяснил он, уткнувшись лбом в ее лоб. – Оказывается, не такой уж и хороший из меня Боумант.

– Что? – ахнула она. – Но ты – удивительный человек: заботишься о людях, ты привел брата и сестру на мой концерт, и свадьба была потрясающая, пока я ее не испортила.

Мэтью улыбнулся, и в его улыбке смешались печаль, счастье и усталость. Он поставил Уитни на пол, но рук не разомкнул.

– Настоящего Боуманта, – начал он тихим, уверенным голосом, – не заботит мнение других, и плевать ему, что о нем пишут газетчики. Боумант делает что хочет и когда хочет, плюя на последствия. А я никогда так не поступал. – Он крепче прижал к себе Уитни. – Пока не встретил тебя.

От этих слов у нее в душе шевельнулась надежда – такая крошечная, что Уитни сперва даже не осознала этого.

– Меня?

– Тебя. Впервые в жизни я делал то, что хотел, не заботясь о том, как на это отреагирует пресса. – Мэтью коснулся ее заколки, все еще удерживающей в прическе упрямую белую прядь. – Я влюбился в тебя.

Сердце Уитни замерло. Все вокруг словно остановилось. Неужели он только что сказал, что влюбился в нее?

– Я… – Она не могла подобрать слов, а затем у нее вырвалось: – Кто я для тебя?

Он улыбнулся:

– Ты – добрая, заботливая, умная женщина, которая становится неуклюжей, когда нервничает. Ради своих друзей ты готова в огонь и в воду.

– Но…

Мэтью коснулся ее подбородка, заставив поднять лицо.

– А еще ты красивая и сексуальная, и я не в силах сдержать себя, когда ты рядом. Я не могу позволить тебе уйти лишь из-за того, что будет написано в газетных заголовках.

– Но ведь завтра пресса… – Уитни поежилась. – Твоя семья. Я разрушила все, – прошептала она, недоумевая: неужели Мэтью этого не понимает?

Он снова улыбнулся, но уже улыбкой человека, способного подчинить себе прессу.

– Ты просто создала очередной пиар-повод – вот и все. А, как известно, плохого пиара не бывает.

– Это не… Что ты сказал?

– Не дай искусственно раздутому скандалу разлучить нас.

– Но… но ты живешь здесь. А мне нужно солнце – ты сам об этом говорил.

– Здесь живут Боуманты, – поправил ее Мэтью. – А мы уже выяснили, что Боумант из меня – не самый лучший.

Надежда начала разрастаться в душе Уитни, запульсировала в венах.

– Что ты говоришь?

– Кто я? Если я не Боумант, то кто я для тебя? – Голос его теперь звучал низко и серьезно.

– Ты – Мэтью. Для меня никогда не имела значения твоя фамилия. Биллингс, Боумант – какая разница? Когда я приехала сюда, то подумала, что было бы неплохо познакомиться с мужчиной, который мог бы смотреть на меня, не думая об Уитни Уайлдз и газетных заголовках. Мне хотелось встретить того, кто заставит меня почувствовать себя сексуальной и желанной, вселит в меня достаточно уверенности, чтобы я решилась завести роман.

Обхватив ладонями лицо Уитни, Мэтью погладил большими пальцами ее щеки.

– И?…

– И… Этот человек – ты… Стал им в конце концов. Но теперь свадьба сыграна, и я… – Ее голос дрогнул. – Я не хочу быть еще одной проблемой в твоей жизни. И я никогда не смогу быть идеальной. Ты ведь это знаешь…

– Знаю. Но мне не нужно совершенство, потому что я никогда его не обрету. Я могу изо всех сил стараться стать настоящим Боумантом, пока не надорвусь и не умру, так и не достигнув этой цели. Я понял это благодаря тебе.

С губ Уитни сорвалось короткое полузадушенное рыдание. В голове мелькнуло: «Что бы я ни делала, я тоже никогда не стану идеальной. Даже для Мэтью».

– Отлично, – сказала она вслух. – Рада, что смогла тебе помочь.

– Уитни, давай вместе будем неидеальными. Позволь мне стать частью твоей жизни. Разреши подхватывать тебя, когда ты падаешь. Поддерживай меня, когда я спотыкаюсь. Я не отпущу тебя. Знаешь, я тут подумал… Не хочешь ли ты примерить новую фамилию? Начинающуюся на букву «б»?

– О чем ты?

– Выходи за меня. Разреши быть всегда с тобой рядом.

– Да. О боже, Мэтью! – Она обняла его и заплакала.

– Я люблю тебя, такой, какая ты есть. Ты будешь любить меня в ответ?

– Всегда! – ответила Уитни, и Мэтью, подхватив ее на руки, начал подниматься по лестнице в свою комнату. Их комнату.

Content

Сара М. Андерсон
Целуй меня в ответ
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17