Елена Ванслова

Что может быть актуальнее?

(Послесловие к сборнику «Крик дерева»)

Всего лишь сто лет назад, да что там сто — восемьдесят, а может, даже и пятьдесят отношения человека и природы были совершенно непохожими на сегодняшние. Да, конечно, они медленно и постепенно менялись — когда-то, на заре человеческого существования, силы природы были объектом поклонения и страха, в них была тайна. Постепенно и поклонение, и страх лишались былой мощи, природа становилась для ученых исследовательским полем, а для народа — кормилицей и поилицей. Но как все изменилось, в сущности, на протяжении жизни одного поколения! Еще в двадцатые годы нашего века охота считалась совершенно нормальным занятием, и уничтожение животных никак не было связано с угрызениями совести. В сороковых, да и в пятидесятых годах из лесу каждый раз таскали огромные охапки ландышей и ночных фиалок, васильков и ромашек. А теперь ромашек в Московской области почти нет, как, впрочем, и многих других цветов, украшавших раньше нашу жизнь. А вот растут кое-где уродливые одуванчики, как бы утроенные, с толстенным крепким стеблем — мутанты.

Особенно мощные изменения поджидали нас в последние двадцать лет. В мире Запада эти процессы начались раньше, и потому нам сейчас так важно познакомиться с мыслями западных фантастов об экологии — они уже прошли этот путь и выходят на другую дорогу, на другой уровень понимания проблем, а мы сейчас, пожалуй, находимся в эпицентре экологических событий, в самой середине схватки.

Фантастика представляет прекрасную возможность охватить взглядом и прошлое, и настоящее, и предполагаемое будущее и воспользоваться богатейшим экологическим опытом, наложить на это будущее одну модель, другую и посмотреть: что в ней работает? что обречено на вымирание? какие решения могут нам пригодиться? Для этого нужно как философское осмысление отношений между природой и человеком, так и поиски конкретных путей, ведущих к гармонизации этих отношений. Сборник помогает задуматься и над одной, и над другой задачей.

Научно-фантастические повести и рассказы, собранные в этом томе, представляют богатейшую палитру имен и красок. Здесь мы найдем и прославленных фантастов-классиков, таких, как Рэй Бредбери, Артур Кларк, Роберт Хайнлайн, и мало известных у нас Адама Вишневского-Снерга и Милоша Кратохвила. Думаю, что эти повести и рассказы будут держать вас в напряжении, хотя кое-какие из них уже знакомы советским любителям фантастики. Да, сейчас мы можем сказать, что некоторые описания планет в них устарели — за последние годы мы получили новые научные данные, например, о Венере. Однако не это оказывается главным. И в напряжении будет держать не просто лихо закрученный сюжет, не научные сведения, но силовое поле мысли, философия взаимоотношений человека и природы.

В двадцатом веке человек относился к природе по всякому, но преимущественно — потребительски. Старшее поколение в нашей стране воспитано на бойком лозунге: «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее — наша задача». Интересно, что немало героев западных фантастических произведений в этом сборнике исповедуют ту же философию. Если речь идет о завоевании новых планет, то прежде всего надо покорить, истребить, сломать, пригнуть, растоптать, растереть в порошок ее обитателей. Так, в рассказе американского фантаста Ричарда Маккенны «Вернись домой, охотник! на одной из вновь открытых планет идет ожесточенная борьба местной формы жизни — фитонов — и танасиса. Фитоны — это и летающие листья деревьев, и крепко сплетенные корни, и мир, не знающий смерти и разложения, вечно переменчивый и удивительный вид, биологическая система «животное-растение», достойная всяческого изучения. А танасис принесен на эту планету завоевателями. Это растение, выпускающее яд, оно может сожрать и колониста. Завоеватели надеются, что танасис уничтожит фитонов, а потом и сам будет уничтожен, и тогда удастся насильно насадить на планете флору и фауну колонистов с планеты Морден. Но можно ли с помощью зла прийти к добру? Это еще никому не удавалось. Один из героев этого рассказа Уайлд — грубый, жестокий, тупой завоеватель, он насилует природу, хочет покорить здешний мир. И он одерживает победу лишь на короткое время. В конце концов, если брать по очень большому счету, насилие нерационально. И на планете фитонов местные формы жизни одолевают пришельцев.

Сколько раз мы с вами, читатель, силой воображения фантастов попадали на новые, необжитые планеты, столько же раз и убеждались: идеалом для человека в его взаимоотношениях с природой должны быть стремление к гармонии, бережность, толерантность, большая терпимость по отношению к тем, кто так непохож на нас и внешне, и внутренне. Как это важно и как не хватает нам всего этого не только в фантастических ситуациях, но и в нашей обыденной жизни!

Многие герои сборника являют нам пример ярой нетерпимости ко всему чуждому — к чужому образу жизни, к чужим обычаям и нравам. В рассказе Дайны Чавиано «Фея на пороге Земли» мать и сын оказываются на чужой планете Гарнис. Все там необычное, все иное, а у человека остаются стереотипные реакции. Между тем обитатели планеты могут даже превращать мертвую материю в живую. Не завоевать и не убить необычное, а понять — вот что главное. Ведь эгоистическое поведение к добру не ведет.

В удивительном по поэтичности классическом рассказе Роберта Янга «Срубить дерево» все как бы пронизано солнечным светом, дыханием ветра. Дриада, живущая на огромном дереве высотой свыше тысячи футов, словно соткана из света и тени. Само дерево с его гигантскими ветвями, с буграми коры, со всеми, кто живет в его ветвях, как бы символизирует природу, представляется живым существом, у которого даже вместо сока — красная кровь. По мере того, как древоруб Стронг срубает все новые и новые ветви, дерево плачет, оно сочится кровью, измазывает руки и ноги своего убийцы. И в душе у Стронга идет борьба — как древосек, он кажется себе и другим полубогом, ему нравится поклонение обывателей, его героическая профессия; однако по ночам к нему в гости приходит не только дриада — к нему приходит человеческое чувство жалости к живому. «Я буду на каждой ветке, которую ты срезаешь, каждый упавший лист будет казаться тебе моей рукой, каждый умирающий цветок моим лицом», — говорит ему таинственная дриада. И его убежденность в собственном превосходстве, его нетерпимость ко всему иному, чужому, желание искалечить и переделать на свой лад чужую жизнь постепенно глохнет, уступает место пониманию того, что людям нельзя нарушать экологический баланс, что это равносильно самоубийству.

Такое же чувство горечи испытывает и Мартин — герой рассказа Станислава Швахоучека «Трофей». Ради прихоти невесты он убивает говорящего медведя Мурру и потом жестоко раскаивается в этом.

Фантасты говорят о фантастических ситуациях, но так ли уж они нереальны для нас? В рассказе Джеймса Балларда «Конец» на Земле почти не остается людей. Они давным-давно покусились на земные богатства — стали брать кислород из морской воды. Он был нужен для создания искусственной атмосферы вокруг вновь осваиваемых планет. И что же? В результате вместо Атлантического океана возле Бермудских островов остается лишь большая лужа размером одна миля на десять миль. После гибели мирового океана на города стали наползать пустыни, все пространства оказались усеяны солью и камнями. Морские звезды поражены раковыми опухолями, почти вся рыба вымерла, осталась лишь последняя акула «морская собака», да и ту убивают уезжающие с Земли юнцы. Однако, не кажется ли вам, что этот апокалиптический сюжет напоминает нам то, что произошло с нашим Аральским морем? Долгое время предостережениям фантастов не внимали — считалось, что это нечто весьма далекое от реальной жизни. А оказалось, что некоторые рассказы-предупреждения, написанные даже тридцать лет назад, к сожалению, актуальны для нас сегодня.

Есть в мире психологический закон — чтобы получать, нужно обязательно давать. Если приходится делать выбор, нужно даже пожертвовать своим комфортом для восстановления природного равновесия (Готфрид Майнхольд, «Лиана Хальвега»). Но люди не желали жертвовать комфортом, и что же?

В рассказе Джанни Родари «Мир в консервных банках и бутылках» рисуется совершенно фантастическая юмористическая ситуация — пустые бутылки и консервные банки помчались вслед за машинами тех, кто выкинул их после своего уик-энда в лесу или на поляне. Мало того, эти бутылки и банки оживают, они все увеличиваются в размерах, они заполоняют весь мир.

В юмористическом рассказе Дж. Эзертона «Нежданно-негаданно» мир 80 704 года живет по формуле: «Хвала износу!» Если семь раз превысишь срок пользования предметом потребления, тебя посадят на двадцать лет. Вопрос о том, куда деть мусор, становится первостепенным для этой цивилизации.

И еще одна сатирическая зарисовка, связанная с проблемой уничтожения вторичного сырья, — рассказ Адама Вишневского-Снерга «Оазис». В этом мире будущего все наоборот — у нас пока цианистым калием отравляются, а там уплетают его за обе щеки, старик там пьет денатурат и заедает крысиным ядом, дети по требованию матери курят и пьют промышленные стоки. Поистине мир абсурда, мир наоборот, особенно если учесть, что отец этого семейства, председатель кружка охраны естественной среды, вместе с добровольцами тщетно пытается бороться с джунглями, с зеленью, с кислородом, с растительностью, которая наступает на этот «оазис», полный радиоактивной пыли и смога, выхлопных газов и соляной кислоты.

Интересно, что предки этого семейства пережили страшную экологическую катастрофу — за один год на Земле погибло почти шестьдесят миллиардов людей. Это явилось следствием активной борьбы с растениями и животными. Люди стали уничтожать природу, а значит, и самое себя, рухнуло экологическое равновесие, распалась связь времен. Выдумка? Нелепость? Это еще как сказать! А вот совсем недавно, осенью 1989 года, на окраине Хабаровска, в селе Ильинка, страшная городская свалка поглотила бульдозер, который утрамбовывал мусор. На эту свалку годами свозили разные ядовитые и токсичные отходы, шлаки, здесь был повышенный радиационный фон. Заметили даже, что птицы перестали клевать ягоду в ильинских садах и огородах. И вот наконец бульдозериста в одно мгновение поглотило страшное ядовитое месиво — оно вспучилось, всколыхнулось, как бы вздохнуло и втянуло в себя несчастного. К сожалению, этот случай — не фантастика, а страшная реальность.

А разве не реальность — чернобыльская катастрофа, накрывшая своим черным шлейфом огромную территорию нашей страны? Увы, действительность в чем-то даже обогнала умозрительные построения и предсказания, а в чем-то подтвердила их. Рассказ Роберта Хайнлайна «Взрыв всегда возможен» написан задолго до чернобыльского взрыва, но разве он не актуален сегодня? На сей раз людям удается остановить реактор, чтобы потом воссоздать ядерную реакцию уже на космическом корабле и отодвинуть опасность от землян.

— «Люди! Будьте Осторожны! Вы на краю гибели, если вы не осознаете, к чему ведет ваша беспечность, ваша привычка жить сегодняшним днем, не заглядывая в завтрашний!» — как бы говорят нам зарубежные фантасты. Да, мир может стать и таким страшным, как в рассказах Фернандо Акунья «Лев», или Лентини «Дерево», или Роже Мандершайда «Рай земной. Описание одного видения». В этом мире, где царят автоматика и кнопки, удивительным анахронизмом кажется настоящий старый лев, которому не дают умереть. В этом мире на фоне пластиковых деревьев настоящее, живое дерево с вырезанными когда-то инициалами становится объектом паломничества и детей, и взрослых.

Этот мир может быть и очень страшным. Особенно страшен он не в тех рассказах, где описываются кровавые сражения и схватки, а в идиллических пародиях на будущее общество равенства, благоденствия и счастья. «Рай земной» — это место, где работают по полчаса в день и имеют трехдневную рабочую неделю, где все зарабатывают одинаково хорошо, где уходят на пенсию в сорок лет, где никого не убивают, где каждый имеет прекрасный дом и из крана на кухне может получить до тысячи разных напитков. Да, это страшное общество изобилия, где всего полно, где царит благополучие и равенство и где духовные ценности не в почете. Здесь почти никто не читает книг — и не пишет их: все книги уже написаны, вся музыка сочинена, все телефильмы сделаны. Тут царит тишина, исчезло самое прекрасное, чем только может быть жив человек, — его творчество. Все тропинки проторены, не нужно ходить нехоженными путями, а это значит, что творческая личность тут не нужна, она умирает, остаются в основном потребители, люди, приветствующие рутину.

Такое же бескрылое общество предстает перед нами и в рассказе Дж. Уиндэма «Будь мудрым, человек!» Муравьи, знающие свое место в муравейнике, потребители, для которых в жизни нет вопросов, — вот каково общество, которым ловко управляет Докторат, быстро расправляющийся с инакомыслящими. Такая модель ведет общество к смерти, этим путем не нужно ходить, предупреждают фантасты.

Люди, творчески относящиеся к любым формам жизни, неожиданно находят их в существах, казалось бы, давно знакомых. Так, в рассказе Любена Дилона «Еще раз о дельфинах» дельфины оказываются удивительными существами, способными к телепатическому общению, к изучению языка человека. А с философской точки зрения они даже превосходят человека — они постигают природу в целом, а не по частям, в ее вечном движении и изменении. Еще один фантастический герой такого плана — дельфоид Оскар из рассказа Пола Андерсона «Сестра Земли». Он помогает людям, дарит герою рассказа землянину Хоуторну самоцвет-огневик. Дельфоиды не раз спасали на Венере жизнь людям. Они ведут с землянами своеобразную торговлю — в обмен на драгоценные камни, раковины, куски кораллита они берут у пришельцев… записи старинных японских песен, однако начисто отвергают картины современных художников.

Люди улетели на Венеру оттого, что Земля оказалась в беде. Она страшно перенаселена, а природных ресурсов становится все меньше. Тут не увидишь ни одного веселого лица, шайки бандитов бесчинствуют даже среди бела дня. Однако, перелетая на Венеру в поисках жизненного пространства и счастья, земляне привозят сюда и свою земную, пока еще неандертальскую психологию. Так, они взяли на Венеру пулемет, они планируют создать здесь атмосферу с помощью катализаторов, взорвать водородную бомбу в сердце планеты, пробурив для этого тысячи скважин в океане. Все это, конечно, планируется в интересах землян. Интересы же коренных жителей — дельфоидов — не принимаются во внимание. Опять все та же нравственная коллизия — завоевать, подчинить, растоптать… И все это на фоне венерианской красоты — подводный город с рифлеными колоннами и витыми башнями, великолепные восходы и закаты, бархатно синие ночи, фосфоресцирующая вода, розовые завесы… «Тому, кто мыслит, созерцать красоту столь же необходимо, как дышать». Однако это изречение подходит скорее для дельфоидов, чем для землян. И Хоуторн, теряя надежду на то, что его соотечественники оставят Венеру в покое, сам решает совершить акт возмездия, сбрасывает бомбу на подводный коралловый город, чтобы дельфоиды стали избегать людей. Конечно, это не выход, проливать кровь сегодня ради мифического счастья будущих поколений нельзя. Такой путь мы уже проходили. И опять мы упираемся в столь важные для нас вопросы психологии, человеческой системы ценностей.

Уже давно стало понятным, что миром правят не только законы экономики, но и не в меньшей степени и законы социальной психологии — этой великой науки будущего. Едва ли не каждый день мы убеждаемся — нельзя строить будущее только на основе логических построений. При этом обязательно нужно учитывать коэффициент «пси», то есть особенностей человеческой психологии, восприятия человеком мира, его системы ценностей, — любая идея обречена на провал.

Я вспоминаю, как некогда в шестидесятых годах путешествовала пешком вдоль чудесной речки Чивыркуй в отрогах Саян, у Байкала. Мы, туристы, шли медвежьими тропами по этой благодатной летней тайге, где внизу облитые солнцем стояли гигантские кедры, а на вершинах — стланник, где в низовьях реки частенько попадались кусты дикой малины и смородины, а прозрачная горная река кишела рыбой. Тогда, в шестидесятые годы, только начинались разговоры о строительстве бумажно-целлюлозного комбината на Байкале. Сторонники этого строительства с цифрами и выкладками в руках уверяли общественность, что государство получит от комбината гигантскую прибыль. Прошли годы — и что же? Комбинат был построен, но без учета коэффициента «пси». Люди, принимавшие участие в строительстве, преследовали свои цели, никто не хотел видеть проблему целиком, во всех ее аспектах, никто не хотел считать все потери, и в результате прибыли оказались мифическими, а убытки — совершенно реальными. Воистину насилие над природой всегда оказывается нерационально, нерентабельно.

Герой рассказа Нильса Нильсена «Ночная погоня» изобретает стального муравья, который может выполнять любые, самые трудные работы, самовоспроизводиться и, казалось бы, приносить людям огромную пользу. Но он совсем не думал о психологических аспектах своего изобретения. А между тем у стального муравья, как ни странно, были заложены психологические мотивы поведения, представляющие опасность для человека. И создатель этой машины, невежественный в вопросах психологии, в вопросах поведения человека или машины, сам чуть не попал в собственную ловушку и едва выбрался из нее, умудрившись наконец утопить свое изобретение в болоте.

Все надежды людей на могучие технические изобретения, которые совершенно изменят облик Земли и коренным образом улучшат человеческую жизнь, пока терпели неудачу. На фоне гигантских космических успехов, технологической эйфории шестидесятых годов в нашей стране, начинавшейся тогда второй волны научно-технической революции (мы превратим горы в плодородные долины, землю в цветущий сад, нам электричество сделать все сумеет и пр.), слепой веры в прогресс науки и техники как в могучий способ качественных изменений жизни нами был совсем упущен из виду коэффициент «пси». И что же? Лавина открытий из-за этого нередко приносила больше вреда, чем пользы. Воистину был открыт ящик Пандоры. Люди подчас ломали дорогостоящую импортную технику — это им было даже выгодно, поступали нелогично, варварски обращаясь с природой, и получали при этом мимолетный тактический выигрыш и гигантские стратегические потери. Аналогичный мир не может существовать — так считает кибернетическая машина. Но нет, он существует и даже, как это ни странно, временами процветает. Человек нередко выбирает не лучшее, а худшее решение, в отличие от машины.

Казалось бы, роботы сотворены для того, чтобы помогать людям. Но в этом сборнике вы прочли и рассказ кубинского фантаста Рохелио Льописа «Сказочник», повествующий о том, как хозяевами жизни на Земле стали не люди, а роботы. Этот сюжет очень часто встречается в фантастике, его даже можно считать традиционным, и он опять-таки связан с тем, что можно с некоторой натяжкой назвать психологией робота. Подобно людям, роботы начинают ревновать, расправляются с кошками и в конце концов вынуждают людей покинуть Землю.

Бесконечна цепь, связывающая все живое на Земле. Человек может расправиться с природой — погубить ее, уничтожить, даже взорвать земной шар, но это неразумный, варварский путь, дикий способ утверждения своего «я». «Главная опасность для людей — это они сами» — так считает Ричард Маккенна («Вернись домой, охотник!»).

Другой путь — тяжелый, долгий, тернистый, он требует холодной головы и горячего сердца. Это путь изучения и понимания всего того, что не есть «я», мотивов его действий, это путь долготерпения, при котором ты признаешь право на существование иной формы материи, не только близкой тебе, но иногда даже враждебной. Для этого нужна культура, в данном случае экологическая культура. Надеюсь, что лежащий перед вами сборник помог вам задуматься над тем, какие у нас есть пути для достижения этой цели.

Content

Елена Ванслова
Что может быть актуальнее?
(Послесловие к сборнику «Крик дерева»)