Дарья Кузнецова

Кошка на счастье

Если сто бегунов, как один бегун,

Это можно назвать так и сяк:

У лошадей это будет табун,

У рыб это будет косяк.

Лишь в стаде баран доверяет судьбе,

За что он и признан скотом,

И только кошка гуляет сама по себе,

И лишь по весне — с котом.

Группа «Машина времени», «Песенка про кошку, которая гуляет сама по себе»

Огнеяра

Погода была изумительная. Я вообще люблю начало осени, а уж подобрать лучшее время для дальней дороги и вовсе невозможно; при условии, конечно, что удастся добраться до цели до затяжных дождей и холодов. Солнце ещё греет, но нет удушающего летнего зноя, и лёгкий ветер ласково треплет ткань одеяний и гриву коня, — благодать!

Проще говоря, Солнцеликая ещё не повернулась к миру тем местом, к которому крепится хвост, но и пристальным взглядом не сверлит. Самое время начать какое-нибудь полезное и долгое занятие без риска в самый неподходящий момент привлечь внимание грозной богини. Потом будет долгая зима, а к весне можно или управиться со всеми делами, или поставить их твёрдо и уверенно, как будто всегда так было. Солнцеликая — настоящая женщина, доверчивая и обладающая девичьей памятью, перехитрить её не так уж трудно. Главное, делать это ласково и без грубости. А вот летом, в её время, всё должно быть тихо, мирно и размеренно, к чему очень располагает длинный день и палящее солнце. Зеленеют засеянные поля, благоденно жиреет скот, пишутся письма, плетутся ковры и интриги. Даже войны к лету стараются прекратить или, по крайней мере, свести к позиционному сидению.

По той же причине, кстати, и свадьбы стараются играть осенью — чтобы к весне у молодых всё устаканилось и сложилось. А ещё чтобы Солнцеликая не позарилась на чужого мужика. Но это уже так, между нами, девочками; мужикам такие соображения без надобности.

В общем, очевидно, что другого времени для исполнения договора князья выбрать не могли. Огнегривой плевать, что княжна уже две трипты лет как просватана, и жених из политических соображений честно ждал её все эти годы. Он, говорят, и так нечеловечески хорош; а уж если Солнцеликая прослышит, что претендентка на подходе, — привет далёким предкам. Она баба с характером, мстительная и до мужиков охочая, особенно — до чужих, так что житья молодым не будет.

Жалко, я никогда не узнаю, чем думала и на что рассчитывала моя матушка, когда называла дочь в её честь Огнеярой.

Подобные мысли вяло ворочались в моей голове уже который час, то сворачивая на созерцание природы, то углубляясь в философские размышления. Конские копыта звонко цокали подковами по стёртой брусчатке Старой дороги, навевая сонливость и располагая к расслабленности. Кажется, не только меня; над обозом вообще висела ленивая тишина, все кто мог — дремали.

Хотя нет, увы, не все.

— Где твои дозорные? — вырывая меня из мирного безделья, прозвучал почти над ухом низкий голос с чувственной хрипотцой, будоражащей слух и некоторые органы, не предназначенные природой для восприятия звука.

Начинается. Песнь о страданиях Двуединого, стих три тысячи сорок восьмой. В смысле, где-то я уже что-то таким тоном сказанное слышала, и не один раз.

Я нехотя открыла глаза и скосила взгляд на пристроившегося рядом всадника.

Варс Чёрный Коготь. При всех его недостатках — хорош, стервец, взгляда не отвести! Глаза карие, с прищуром, черты лица — рубленные, но при этом странно гармоничные, на подбородке слева — шрам. Пепельного цвета волосы собраны в косу. А разворот плеч, а ширина грудной клетки, а руки какие, а задница — м-м-м! Отдалась бы под ближайшим кустом, да только, боюсь, не поймёт он такого душевного порыва. Волки — они в принципе довольно занудные типы, а этот ещё и альфа на всю голову, особо доверенный посланник своего князя и вообще то ли дядя ему, то ли кузен. В общем, мечтать не вредно, но держаться лучше подальше.

— А что? — поинтересовалась лениво, выдержав недлинную паузу.

— А то, что на тракте целые караваны пропадают, — сквозь зубы процедил волк, буравя меня взглядом.

— Какая неприятность, — грустно качнула я головой и приподнялась на стременах, демонстративно пересчитывая взглядом поголовье своих девчонок. — Да нет, все на месте, спасибо за заботу, — плюхнувшись обратно в седло, улыбнулась светло и ласково, со всей доступной искренностью. Варса слегка перекосило, но выдать ответную улыбку он всё-таки сумел. Подозрительно похожую на оскал, но что с волка взять?

— Вот мне и интересно, какого… почему они все здесь. Может, ты всё-таки отправишь кого-нибудь вперёд на разведку?! — угрюмо поинтересовался он.

— Да ладно, что девчонок гонять, — легкомысленно отмахнулась я. — Места хоженые, народу полно, что тут может случиться!

— Разбойники. Например, — отрывисто проговорил он.

Ишь ты, даже зубами уже не скрипит; кажется, начал привыкать.

— Ой, тем более, вместе развлекаться будет веселее, — мечтательно улыбнулась я.

— Надеюсь, воинских талантов в тебе есть хотя бы вполовину от самонадеянности? — криво ухмыльнулся волк.

— Больше, гораздо больше! — радостно отозвалась я. Потом немного посерьёзнела и искренне попыталась успокоить собеседника: в конце концов, он не просто так переживает, аргументированно. Наблюдательности бы ему ещё и полевого опыта побольше, цены бы не было… — Послушай, родная кровь, не нервничай, всё под контролем, а княжна под моей охраной уже целую трипту лет, и пока никаких накладок не было. Я понимаю, что тебе непривычно находиться снизу, но ты попробуй расслабиться и получить удовольствие. Вдруг, понравится?

— Кошки, — взбешённо сплюнул он в дорожную пыль и сжал бока лошади так, что та, бедная, всхрапнула и присела на задние ноги, а в галоп взяла с места прыжком.

— Волки! — я укоризненно вздохнула и покачала головой, проводив несчастное животное взглядом. В смысле, лошадь, не всадника. Хотя…

А ведь наши с ним взаимоотношения могли сложиться гораздо более мирно. Это прозвучит ужасно не оригинально, но — он первый начал рычать на меня и высказывать сомнения в моей компетентности. Прямо сразу, с порога, я даже рот открыть не успела. Окинул взглядом — как милостыней одарил, и недовольно так поинтересовался, мол, вот это и есть командир нашего отряда?

Промолчать я, конечно, не смогла; как Варс справедливо заметил, потому что кошка. Это у них принято, чтобы женщина сидела дома и детишек нянчила, а у нас порядки другие. И уж он-то, дипломат недоделанный, мог бы привыкнуть к этой особенности и по меньшей мере промолчать.

Слово за слово, и если бы не присутствие князя, кончилось бы рукоприкладством. Но тот воззвал к благородству посланника и моему благоразумию (на этом месте мы с волком обменялись скептическими взглядами, полными сомнения), и взял с нас по обещанию. С меня — вести себя прилично, с него — соблюдать субординацию.

И это был второй шанс, благополучно профуканный Чёрным Когтем. Потому что вместо попыток наладить диалог волк начал придираться к моему стилю работы и учить меня выполнять мои же обязанности. Как я только дожила до своих лет без его рекомендаций, удивительно! И ладно бы сам был матёрым воякой, я бы с радостью поучилась и переняла опыт, так ведь нет; он, как альфе и положено, всё больше по командно-дипломатической части в самых верхах. Тактику и стратегию, конечно, изучал, да всё больше по книжкам.

Я бы и это стерпела, но он начал цепляться к девчонкам. То оружие не так висит, то хихиканье не понравилось (ещё бы понравилось, если смеялись они над ним, и он это понял), то… В общем, мужика не на шутку разозлила необходимость подчиняться женщине и ехать под бабьей охраной, что поделать. А я в свою очередь тоже упёрлась всеми лапами, решила под него не подстраиваться и по максимуму получить удовольствие от ситуации. Дорога длинная, по большей части — скучная, а сегодня только первый день пути; надо как-то развлекаться. Вот и общаюсь я с ним в подобном духе, вдохновенно кося под дуру гораздо более круглую, чем есть в реальности, раз за разом выводя волка из себя. Благо, особенно для этого стараться не надо: он вскипает бешенством от одного взгляда. Даже странно для дипломата; чем же я ему так не угодила? Или он просто до сих пор с нашей породой не пересекался, и не привык разговаривать с женщинами на равных?

Как бы то ни было, я искренне считаю, что я в своём праве. Если бы он был чуть внимательнее и умнее, понял бы, что две из моих девчонок — птичницы, то есть — говорящие с птицами. Они своих способностей не скрывают, Вешнелея вон вообще всю дорогу с вороном на плече едет. И мог бы сообразить, что под нашим контролем пространство гораздо более обширное, чем могут охватить пара дозорных. Но нет ведь, бабы — по умолчанию дуры, и должны его слушаться.

Тяжело княжне среди них будет, хоть её и готовили к чужим традициям с детства, и даже несколько учителей было из волков, чтобы привыкала. Только, по-моему, учителя привыкли и освоились в новой среде гораздо качественней и основательней, чем подготовили нашу малышку. Во всяком случае, все трое прочно осели у нас, двое обзавелись семьями, а одна — ребёнком не весть от кого. Что по волчьим понятиям, вообще-то, страшнейший позор.

Но не лезть не в свои дела я приучилась ещё котёнком, отлично запомнив, что за такое обычно дают по ушам, по шее, и хорошо, если хвост удастся унести целиком. Поэтому только изредка развлекала Лебедяну байками собственной бурной юности, старательно выбирая связанные с её будущей родиной. И искренне надеялась на ум и сообразительность самой княжны, которых, к счастью, хватало.

Жалко мне её. Лишилась матери совсем крохой, да и отцу по большей части не до неё: пристроил замуж и сосредоточился на дрессировке старших парней. Оно, конечно, правильно, с этими лоботрясами проблем не оберёшься, а Леда на удивление тихая, но оттого ещё жальче. Да и привязалась я к ней за те годы, что мы с девчонками составляем личную охрану княжны.

— Зря ты с ним так, — не успела я опять погрузиться в блаженную расслабленность, как рядом прозвучал ещё один мужской голос. Насмешливый и совершенно незнакомый. Логика подсказала, что это один из двух волков, сопровождавших Варса, а потом я перевела на него взгляд — и зависла.

— Зря ты с ним так, — повторил незваный собеседник, искренне улыбаясь.

— С кем? — очнулась я, с трудом отрывая взгляд от шевелюры мужчины и переводя на лицо.

Мамин хвост! Рыжий волк! Сколько живу — ни одного не видела, а этот ещё яркий такой, да кучерявый, да с веснушками!

— Слушай, а ты точно волк? — тут же в поинтересовалась в лоб, не дав ему и рта раскрыть. Выглядел и пах он именно как волк, но чем боги ни шутят.

— Я-то волк, но прабабка, говорят, с лисом согрешила, — усмехнулся тот, не обидевшись и не удивившись вопросу. Видимо, привык уже; вряд ли я первая так реагирую.

— Как у неё это качественно получилось, — хмыкнула я, а взгляд против воли опять перебрался на коротко остриженные волосы, даже при длине в полпальца умудрявшиеся курчавиться. Задумалась, как же я умудрилась проглядеть такое чудо природы, но потом сообразила, что до сих пор голову волка покрывала чёрная косынка, а теперь её не было; видимо, солнце всё-таки напекло. — А шерсть у тебя тоже рыжая? И все остальные волосы на теле? — тут же заинтересовалась я. Собеседник одарил меня хитрой лисьей улыбкой и предложил:

— Хочешь, покажу? И шерсть, и всё остальное.

— На привале будет видно, — хмыкнула я, окидывая рыжего оценивающим взглядом. — Вежливые мальчики, кстати, приставая к девочкам, первым делом представляются.

Хм, а хорош. Физиономия, правда, менее выразительная, чем у командира, но — рослый, крепкий, плечистый, с обаятельной улыбкой. А если немного отвлечься от шокирующе-огненной масти и приглядеться повнимательней, можно отметить и типично воинскую манеру движения, и цепкий взгляд, и тяжёлый упрямый подбородок, и оружейные мозоли на ладонях, расслабленно придерживающих конский повод. Впрочем, чему удивляться? Вряд ли альфа, прихватив с собой всего пару бойцов охраны, выбрал бы каких-нибудь никчёмных неумёх.

— Трай Белая Звёздочка.

— И где же у тебя эта звёздочка? — в первый момент поперхнувшись от смеха воздухом, я сдавленно захихикала сквозь кашель. Рыжий волк из рода Беля Звёздочка. А говорят, у богов нет чувства юмора!

— Как и положено, во лбу, — насмешливо фыркнул он.

— Что, серьёзно — Звёздочка? Даже не Звезда?

— Она маленькая, на звезду не тянет, — с каменной физиономией пояснил волк.

— Повезло же тебе, родная кровь, — простонала я сквозь смех.

— Не то слово, — хмыкнул он.

— Уф, уморил, — всё ещё похохатывая, я тряхнула головой. — Ох и доставалось же тебе в детстве! Ладно, извини, это я уже увлеклась, — всё-таки одёрнула я себя. — С кем я зря и как именно — так? — уточнила на всякий случай, хотя было очевидно, что речь шла о Варсе.

— С альфой. Он хороший человек и командир, просто редко сталкивался с вашим племенем и не знает тонкостей.

— Он не тонкостей не знает, а уши не моет и смотрит куда-то не туда, — насмешливо фыркнула я.

— Что показывают, на то и смотрит, — ухмыльнулся волк. — Или ты хочешь сказать, что он первый мужик, замечающий сначала грудь, а потом всё остальное?

— А говоришь — командир хороший! Какой же он хороший командир, если за грудью человека не видит? — с притворной грустью протянула я. Переглянувшись, мы дружно прыснули от смеха. — Нет, но даже если так, мог бы вести себя повежливей.

— Он альфа, — волк виновато развёл руками. — Он привык к беспрекословному подчинению, а тут… Извини, но с первого взгляда сложно сказать, что ты опытный командир и боец.

— Ага, особенно если смотреть на грудь, — ехидно вставила я.

— В том числе, — улыбнулся мужчина. — У нас тоже встречаются женщины-воины, но это скорее исключение. Да и статью они, честно говоря, больше воины, чем женщины, — задумчиво хмыкнул он. — А вот таких, как ты и твои девочки, не бывает.

— Ну да, я в курсе; они может и рады бы, да кто их пустит, — я махнула рукой. — Ладно, я-то, положим, твоего командира понимаю, да только процесс это обоюдный. Или ты предлагаешь мне смиренно кивать на каждую его глупость, и бежать выполнять, помахивая хвостиком? — я даже раздражённо фыркнула под конец этого монолога. — И вообще, ты чего его защищаешь-то?

— Он мой друг, — неуверенно пожал плечами рыжий. — Да и вообще, альфа в дурном настроении — малоприятное в общении существо, а нам ещё довольно долго ехать.

— Ну так и вправь для начала мозги ему, а не мне, — я пожала плечами. — Если он друг, то прислушается.

— Вправлять мозги альфе? — иронично хмыкнул Трай. — Я ещё жить хочу.

— Значит, придётся страдать дальше, — философски заключила я. — А подстраиваться под представления обо мне какого-то блохастого кобеля я не намерена.

— Да я в этом и не сомневался, и никогда бы о таком не попросил. Не подстраиваться, но хотя бы намеренно не издеваться, — улыбнулся рыжий.

— А это уж как получится, — непримиримо пригрозила я.

— Нам всем не понравится, если он окончательно выйдет из себя, — мужчина предпринял очередную попытку дозваться моего благоразумия.

— Вам — не понравится, а нам как-то плевать, — я вновь скептически фыркнула. — У нас нет инстинктов, заставляющих беспрекословно подчиняться кому-то там. Или ты полагаешь, я не смогу ему ничего противопоставить в случае драки?

— Сможешь. И это-то как раз главная проблема, — тяжело вздохнул он, окинув меня взглядом, особенно задержавшись на выглядывающих из-за плеч рукоятях клинков.

— Ладно, предлагаю закрыть эту тему, — отмахнулась я. — Она уже начинает меня раздражать вместе с твоим альфой, и так, чего доброго, ты добьёшься совершенно противоположного эффекта. Лучше расскажи про своего князя.

— Что рассказать? — опешил он.

— Ну, как минимум в сравнении с Варсом. Самодур ещё хлеще, или более вменяемый?

Волк в ответ издал какой-то странный булькающий звук, поперхнувшись воздухом.

— А тебе зачем? — осторожно уточнил он.

— Надо же знать, кому мы Леду везём, — я пожала плечами. — Может, её пора срочно спасать! — предположила, но, глянув на перекосившееся лицо рыжего, поспешила уточнить. — Не бледней ты так, я шучу. Надо же знать, как девчонку морально поддерживать и правильно настраивать на мероприятие. Она, конечно, тщательно готовилась, но вдруг ты какой-нибудь ценный совет сумеешь дать?

— Кхм. Где я, а где князь, — нервно кашлянул мужчина, опасливо зыркнув по сторонам. — Он человек серьёзный и разумный, не любит рубить сплеча и принимать решения в спешке, так что, если княжна… — он осёкся, пытаясь подобрать слова, а я насмешливо фыркнула и ободряюще похлопала рыжего по предплечью.

— Не дёргайся, она не будет вести себя как я, у нас воспитание разное и жизненные принципы — тоже.

— Ты меня обнадёжила, — с явным облегчением улыбнулся волк и поспешно воспользовался поводом соскочить с опасной темы. — И какие же у тебя жизненные принципы?

Окинув его насмешливым взглядом, я милостиво согласилась уйти в сторону от личностей князя и его родственников. Я, конечно, не самый опытный волковед, но о куда более строгой иерархии в их народе наслышана. Это у нас нравы более легкомысленные, и перемыть кости князю — любимое народное развлечение, а у них отношение к альфам весьма трепетное. Такое вот видовое ограничение. Я готова поставить своё жалованье за год вперёд, что рыжий в бою стоит гораздо больше, чем его высокопоставленный приятель, но в случае прямого их столкновения у Трая просто нет шансов. Альфа берёт не боевыми талантами, а волей и инстинктами. Да оно и понятно; его предназначение не драться, а командовать и управлять, и каждый должен выполнять свою функцию. Но мне всё равно было бы обидно. Хорошо, что эти командирские таланты распространяются только на волков.

— Он всего один, — хмыкнула я. — По максимуму получать удовольствие от жизни, но по возможности эту самую жизнь беречь.

— Очень по-кошачьи, — усмехнулся собеседник.

— А то! — гордо приосанилась я. В ответ на это движение взгляд мужчины соскользнул с лица в глубокий вырез рубахи, но волевым усилием был возвращён обратно. — Живём один раз, и глупо тратить этот раз на скучные и малоприятные вещи.

— То есть, следуя этой логике, тебе нравится твоя нынешняя должность?

— Честно говоря, наскучила уже несколько лет назад, — хмыкнула я. — Но я решила немного потерпеть, не бросать же Ледку на произвол судьбы в последний момент. Хотя вот этот выезд обещает быть интересным, — я окинула крепкую фигуру собеседника демонстративно оценивающим взглядом.

— То есть, я могу рассчитывать на твою благосклонность, несравненная? — хитро улыбнулся рыжий.

— А что, очень хочется? — насмешливо сощурилась я.

— Тебе сказать честно, или соврать что-нибудь приличное? — рассмеялся он.

— Посмотрим на твоё поведение, — я ответила улыбкой, кокетливо расправила складки рубашки на груди и, стрельнув глазами, добавила: — А я женщина требовательная, так и знай!

— Я буду очень, очень стараться! — проникновенно пообещал он, патетично прижав ладонь к сердцу. Но на этом наше приятное общение было прервано коротким окликом «Трай!», прилетевшим из головы обоза. Рыжий бросил на меня извиняющийся взгляд и подбодрил коня, чтобы явиться пред грозные очи командира, а я проводила его задумчивым взглядом.

Хм. А я, пожалуй, соглашусь на его предложение. Отличная возможность разнообразить впечатления дороги, да и интересный новый опыт: свести настолько близкое знакомство с кем-то из волков мне до сих пор не удавалось. Не потому, что мало пересекалась с этими парнями, а потому, что они в большинстве своём гораздо более сдержанные, и подобные предложения воспринимают в штыки. У них есть две крайности существования женщин: либо верная жена, либо шлюха. А до замужества девушка обязана блюсти невинность, иначе — страшный позор. У нас же к близким связям относятся гораздо спокойнее; раз природа требует, зачем себя ограничивать? Но к браку отношение, кстати, близкое к волчьему: если уж решил связать себя по рукам и ногам, так тебе и надо. Кошки существа не только блудливые, но ещё и ревнивые, и от постоянного партнёра бегать не принято.

Это тоже было частью обязанностей охраны — отгонять от княжны всевозможных горячих ухажёров. Да что там, дома это было наше основное занятие! Потому небось и сосватал её князь в младенческом возрасте, чтобы уж гарантированно не упустить и предоставить волку невесту, вполне отвечающую его представлениям о прекрасном.

В общем, я к чему, собственно. Это ж как бедного рыжика допекло, что он мне намёки неприличные делает? Или лично для него подобное поведение в норме?

— Ну ты, Нирь, и шустрая, — восхищённо присвистнула Листопада, придерживая коня, чтобы поравняться со мной, едущей в самом хвосте процессии. С другой стороны пристроилась её сестра, Златолета.

Близняшки — ведьмы, и в отряде отвечают за связь с домом и всякие волшебные штучки. Как это часто бывает с близнецами, обе очень одарённые в сфере тонких энергий, и как это бывает с ними почти всегда — в остальном отличаются кардинально. Леся очень похожа на меня — такая же любопытная, неусидчивая и ветреная, Злата же гораздо более сдержанная, молчаливая и, главное, мстительная. И стиль что боя, что чар у них аналогичный: первая похожа на огонь, вторая — на яд замедленного действия.

Звено у нас сложилось классическое, причём даже не боевое, а специальное, то есть — разведывательно-диверсионное. Это я при княжне уже давно, и ещё пара проверенных опытных женщин, а остальных девчонок подобрали всего год назад, и подобрали на диво удачно. Даже жалко, что такая слаженная команда выполняет такое пустяковое поручение. Две ведьмы, две птичницы-стрелка, две тени (выполняющие ту же функцию, что птичницы, только ночью и другими методами), два вихря (этим красивым словом принято называть мастеров ближнего боя; собственно, втроём с ними мы и составляли охрану изначально) и я, командир, — ровная трипта. На безопасности князь не экономил. И судя по его намёкам и оговоркам, после сдачи Леды с рук на руки мужу, нашей тёплой компании светит заманчивое деловое предложение о продолжении службы в том же коллективе, но на другом посту.

И вот нас, таких красивых-талантливых, какой-то волк будет учить уму-разуму? Пф-ф!

— Зависть — низкое чувство, — наставительно изрекла я.

— Ты потом хоть расскажи, как всё пройдёт!

— Полагаешь, у волков это происходит как-то иначе, чем у других разумных? — ехидно поинтересовалась Злата.

— В темноте, в одежде и под одеялом. Строго в полнолуние, — без раздумий выдала её сестра, и мы дружно грянули хохотом.

Эдак с месяц назад кто-то из девчонок откопал в библиотеке потрясающую книгу под названием «Наставления для молодых жён», причём нестарую, отпечатанную около полувека назад. Судя по имени автора, это был как раз волк, судя по содержанию — волк лично застал времена, когда боги ходили по земле. Мы даже устроили коллективные чтения этого опуса, благоразумно исключив из своего круга княжну, на что та дулась пол-луны. Высказывалось предложение выдать ей данный литературно-культурный шедевр в качестве пособия, но в конце было решено пожалеть и ребёнка, и её будущего мужа.

В общем, сказанное Лесей было выжимкой из «наставлений», касающейся интимной части супружеской жизни.

— Вообще, я ещё не сказала своё решительное «да», — насмешливо вернула я девочек в реальность.

— Вот как? — тут же оживилась Леся. — То есть, в случае чего у меня есть шансы? А то же меня любопытство загрызёт!

— Есть, есть, — не стала разочаровывать ведьму. Если я для себя уже всё решила, это ещё не значит, что я прямо сейчас дам ответ рыжему. Надо же, чтобы хоть какая-то интрига была!

А что он нас слышал, сомнений не вызывало. Все слышали, кроме княжны в карете и дрыхнущих там же теней: и у нас, и у волков слишком чуткий слух, чтобы не слышать разговор, ведущийся на расстоянии пяти прыжков. Если же волк вдруг сдаст назад или переключится на любопытную Листопаду — это его личные трудности и его выбор. Я слишком себя люблю, чтобы расстраиваться из-за таких мелочей.

Об одном я сейчас жалела: что не могу заглянуть в голову Варсу и понять, что он обо мне думает. Хвост даю на отсечение, рыжика он позвал исключительно во имя сохранения морального облика отряда, или хотя бы его видимости.

Хм, а вот об этом я не подумала. Если Чёрный Коготь решит испортить мне удовольствие, у него ведь это получится: волки подчиняются ему напрямую, и если он выдаст Траю какое-нибудь бредовое задание на всю ночь, тот не сумеет увильнуть. Или сумеет?

Мамин хвост, а эта поездка обещает быть гораздо более интересной, чем ожидалось изначально! Может, стоит подбить девчонок на тотализатор и сделать ставки на нашего серенького? Насколько он нуден, ревнив и завистлив?

За подобными мыслями я незаметно погрузилась обратно в расслабленное созерцание мира и духовное воссоединение с природой. Проще говоря, задремала. А что дёргаться? Дорога в самом деле спокойная, птичницы начеку, от меня только и надо, что периодически возвращаться в реальность и сверяться с местностью. Ночёвки распланированы заранее, мной единолично, а, точнее, в тандеме с кошачьей осторожностью, которую некоторые сквернословы имеют привычку обзывать паранойей. Я могу позволить себе безалаберность на словах, максимум — в выборе собственной судьбы. Но когда отвечаешь за такую уйму народу начиная с княжны, хочешь не хочешь — а придётся думать головой.

Впрочем, наш князь прекрасно это понимает, потому он нас и выбрал. И очень жалко, что не понимает Варс. Впрочем, если человек дурак, это его личная проблема, а если он ещё и необучаемый дурак… Жизненный опыт подсказывает одно: от такого стоит держаться подальше.

Собственно, ничего существенного за оставшийся от дневного перегона кусок пути не стряслось, и вечером я окончательно проснулась, чтобы объявить привал.

— Ты что, собираешься спать в лесу? — мрачно поинтересовался мой личный… ладно, пусть будет моя личная мозоль на заднице, когда девчонки свернули на опушку, выбирая дорогу для кареты. Карета у нас, к слову, великолепная: лёгкая, прочная, в ней совершенно не трясёт, и проезжает она в таких местах, где любая телега завязнет. Штучная вещь, стоит столько… в общем, у меня столько никогда не будет.

— А что, комаров боишься? Не волнуйся, у меня есть амулет с пугалкой, — насмешливо поинтересовалась я, наблюдая, как девчонки сноровисто прокладывают путь в придорожных кустах, чтобы выбраться на скрытую ими полянку.

— Ты княжну хочешь под кустом уложить? — совсем уж недовольно процедил Варс. — Меньше часа назад проехали крупный населённый пункт, ещё столько же — до следующего. Почему нельзя остановиться на постоялом дворе?!

— Княжна будет спать в карете, там комфортно. Но мне почему-то кажется, что ты не за неё переживаешь, а за собственную задницу. Но, извини, предложить разделить с покои с Лебедяной не могу, придётся с нами, по-простому. Попроси девчонок, может, кто согласится согреть, — насмешливо подмигнула я, спешиваясь.

— А ты, как я погляжу, себе уже грелку подобрала? — раздражённо фыркнул Чёрный Коготь.

— Не рычи, родная кровь. Я не люблю ревнивцев и ворчунов, — обворожительно улыбнулась я, уводя коня к остальным.

— Ниря! — раздался полный страдания звонкий голос, с лёгкостью перекрывший тихую деловитую болтовню на полянке. — Скажи, что она не права!

— Она не права, — послушно повторила я, подходя к выбравшейся наружу княжне. — А что случилось-то?

— Белолеса не даёт мне из кареты выйти! — обличительно ткнув пальцем в Белку, старшую из вихрей, сообщила наша подопечная, жалобно сложив бровки домиком.

— Ну это ты, положим, наговариваешь, — хмыкнула я, обменявшись с обвиняемой насмешливо-понимающими взглядами. — Ты же уже вышла, стоишь перед нами.

— Хорошо, я не так выразилась, — княжна недовольно наморщила хорошенький носик. — Шагу ступить не даёт прочь от кареты. Я ноги хочу размять! Знаешь, как надоело на месте сидеть?

— Знаю. Леда, тебе в этой карете ещё ехать и ехать, привыкай, — сочувственно хмыкнула я.

— Нирь, ну я же не прошусь в седло, да в этой робе особенно и не поскачешь, — ещё сильнее надулась она, раздражённо потеребив подол длинного прямого платья на волчий манер. — Но можно я… не знаю, ну хоть за водой прогуляюсь?!

— Ладно, иди с девчонками. Злата! — окликнула я самую разумную из ведьм. — Возьмите с собой княжну, пусть котелки с водой несёт, вам с дровами проще будет.

Та в ответ только пожала плечами и приглашающе махнула Леде рукой. Княжна, издав восторженный писк, подхватила юбку и припустила к дожидающимся на краю поляны близняшкам.

— Тяжело ей будет с этими занудами, — качнула головой Белка, со вздохом повторив мои мысли. — Совсем ведь девчонка ещё!

— Политика, — с таким же вздохом согласилась я. — Да ладно, не могут же они все быть такими занудами. Что у них, и дети такие же?

— Я ни одного волчонка в своей жизни не встречала, — развела руками вихрь. Я посмотрела на неё задумчиво.

— Хочешь сказать, с ними что-то не так? — уточнила, хмурясь.

— В каком смысле? — вскинула светлые брови та.

— Ну, не так, как у нормальных людей. Может, они размножаются как-то иначе? Почкованием там. И появляются на свет сразу взрослыми и вот такими угрюмыми, — я медленно кивнула на трущихся в стороне волков. Белка проследила за моим взглядом, сосредоточенно покивала.

— Учитывая «Наставления»? Не удивлюсь, — она тяжело качнула головой. Потом мы вновь переглянулись и разошлись заниматься своими обязанностями, пофыркивая от смеха. Белолеса двинулась вслед за ведьмами, — лишний раз проследить, чтобы княжну никто не обидел, — а я начала готовить место под кострище.

Есть у меня одна маленькая женская слабость: я люблю вкусно покушать. А учитывая, что не всегда это получается, да и «вкусно» у всех бывает разное, так сложилось, что мне пришлось научиться готовить. Я даже со временем полюбила это занятие. Правда, свои тайные наклонности стараюсь не афишировать, а то окружающие пытаются сесть на шею; но при распределении обязанностей благородно согласилась на пост штатного кашевара. Даже немного поупрямилась для порядка, чтобы ещё больше ценили, но довольно быстро позволила себя уговорить.

Так что когда вернулась гордая исполненным поручением Леда с двумя внушительными котелками (даже скорее котлами; на такую-то ораву!) воды в сопровождении нагруженных дровами девчонок, у меня уже был установлен таганок, под которым весело потрескивал небольшой костёр, сложенный из набранного в радиусе трёх прыжков хвороста. А ещё были отложены припасы на вечер. Поскольку путь пролегал по достаточно обжитым местам и финансировался князем, необходимости в экономии я не видела, так что ужин планировался плотным. Наваристая каша с мясом, мешок свежих фруктов, мешочек разнообразных сладостей и душистый травяной чай. Что ещё нужно для счастья?

Запах еды в конце долгого дня оказал на присутствующих традиционно объединяющее воздействие. Даже заспавшиеся тени выбрались из кареты, зевая, потягиваясь и встряхиваясь. Тихо перефыркиваясь, принюхиваясь и прислушиваясь, они обежали поляну, заглянув под каждый куст, и только потом присоединились к нашей компании, приняв человеческий облик.

Из волков первым к нашей девичьей компании присоединился, конечно, Трай, подгадав момент так, что каша как раз подошла. Причём не просто присоединился, а втиснулся со мной рядом. Даже странно, что не хватило наглости сграбастать в объятья.

Впрочем, не исключено, что ключевую роль в этой сдержанности волка сыграл хвост; как известно, у большинства оборотней именно он является индикатором неприятностей. У опытного воина данная часть организма наверняка весьма чуткая. Во всяком случае, должен был почуять, что излишняя бесцеремонность будет стоить дорого. Конечно, не жизни, но потраченных нервов и возможности приятно провести ночь — точно. Этот волк, похоже, был твёрдо намерен добиться желаемого.

Оставшихся мужчин, Варса и третьего волка, нелюдимого и угрюмого светловолосого великана, к столу вежливо пригласила сердобольная княжна. Я была уверена, что они того не стоили, и если желали изображать гордую неприступность — пусть бы делали это дальше, но мнение придержала при себе.

После плотного ужина подобрели и расслабились даже эти два зануды. Пока пили чай, завязались тихие ленивые разговоры, кто-то из девчонок чистил оружие, близняшки заинтересованно изучали растущие в ближайших окрестностях травы, Багряница (вторая из вихрей) с видом бесконечно довольного жизнью существа переплетала птичнице Гневияре косу. Коса, к слову, у Яни была знатная, в две мои руки толщиной и длиной до бедра. Как шутила сама птичница, в уложенном вокруг головы состоянии заменяла любой шлем — что прочностью, что весом.

— Рян, а, Рян! Спой нам что-нибудь, а? — заканючила княжна. Багряница рассеянно пожала плечами, — мол, почему нет? — и, мгновение подумав, тихо запела. Голос у вихря — заслушаешься, так что просьбу Леды с энтузиазмом восприняли все. А вскоре вообще начали подпевать, да и я тоже не удержалась. Песня была старая, воинская, широко известная и любимая. Светлая и грустная; про дорогу, которая начинается от родного порога и в конце приводит к нему же, но — не всех.

Многоголосье вышло на редкость слаженным. Впрочем, чему удивляться, если целый год практиковались? Боевые тренировки тренировками, но при спокойной жизни и отсутствии необходимости куда-то ехать, лишнего времени у нас было с избытком. Надо же было его на что-то тратить!

К середине я поняла, что подпевает и Трай, только очень тихо, себе под нос, явно чтобы не портить наш хор. Даже третий волк, чьего имени я не знала, беззвучно повторял себе под нос слова песни, прикрыв глаза. Один только Варс сидел молча, но не надувшийся, а озадаченно-задумчивый. Он вообще с момента начала ужина не проронил ни слова, и наблюдал за нами с растерянным выражением лица; кажется, не верил собственным глазам. И мне даже было лень над ним подтрунивать в этой связи.

В принципе, удивление волка было понятно. Он только-только начал привыкать к мысли, что его окружает некое подобие воинов, а тут вдруг такие типично девичьи посиделки, и надо начинать всё с начала. Боюсь, завтра он мне вообще житья не даст, окончательно разуверившись в наших профессиональных способностях. Вряд ли в его голове сумеют гармонично сложиться в одном человеке солидный воинский опыт, безупречное владение клинками, вышивка и тайная страсть к сентиментальным книжкам про любовь; это я сейчас про Белолесу, не про себя. А между тем девчонки-то все молодые, и интересов у всех хватает помимо войны.

Белку, единственную из всей трипты, я могла бы назвать своей подругой. Не потому, что остальным не доверяла, — я не задумываясь доверила бы любой из них жизнь, — просто с ней у нас было гораздо больше общего, начиная с возраста. Обе значительно старше остальных, почти ровесницы, да и знакомы мы лишь немногим меньше, чем наша княжна вообще прожила на свете. Ещё, конечно, была Багряница, но у нас с ней слишком разные пути: Ряна, в отличие от нас, женщина семейная.

В общем, хорошая у нас подобралась команда, сложилась и сплотилась очень быстро. Интересно, хотя бы к концу пути до Варса это дойдёт?

За день никто особенно не устал, так что песнопения и тихая болтовня начали потихоньку сходить на нет уже в темноте, когда солнце село. Первыми нас покинули птичницы, — единственные, работавшие днём, — и это послужило остальным сигналом разбредаться.

— Нирь, а пойдём, я тебе кое-что интересное покажу, — с многообещающей ухмылкой предложил рыжий. — Ты такого ещё не видела, готов поспорить.

— Да ладно? — я насмешливо вскинула брови. — А ты себя не переоцениваешь?

Мужчина в ответ весело фыркнул, пружинисто поднимаясь на ноги.

— Ход твоих мыслей мне нравится, но я вообще-то о другом.

— О чём же? — уточнила я, не спеша вставать.

— Сюрприз. Тебе понравится, обещаю! — пригрозил он, протягивая мне ладонь. Ещё немного посомневавшись для порядка, я уцепилась за его руку и тоже встала.

— Ну, раз обещаешь, — протянула лениво и обернулась к оставшейся у костра подруге. Правда, даже рот открыть не успела.

— Я поняла, я за старшую, — ухмыльнулась Белка, окинув нас задумчивым взглядом. — Будешь должна!

— Вот ещё, — недовольно фыркнула я. — Вспомни, сколько ты мне должна, и успокойся.

Вихрь в ответ рассмеялась, а я позволила мужчине утянуть себя с поляны. Даже ладонь, которую волк машинально поглаживал большим пальцем, отбирать не стала. Всё-таки мы не в дозор уходим, а развлекаться, можно позволить себе немного вольностей.

Ночное зрение — полезная вещь, а в свете полной луны мы и вовсе чувствовали себя как днём. Начинать разговор Трай не спешил, а я хоть и терзалась любопытством, сюрприз решила не портить и вопросами его не донимала. И так понятно, что рыжий придумал нечто действительно интересное.

Шли скорым шагом несколько минут, так что от лагеря успели удалиться прилично. Местность здесь была дикая, скалистая — и не скажешь, что совсем рядом широкий наезженный тракт. В конце концов мы выбрались на относительно открытое пространство у подножия высокого холма, и ещё пару минут прыгали по камням, двигаясь вокруг него и забирая немного вверх. Я, окончательно заинтригованная, уже готова была прижать спутника к стенке и потребовать пояснений, когда мы вышли к озеру. Совсем небольшое, плавать бы в нём не получилось; да и не надо было, судя по поднимающемуся над водой пару.

Я восхищённо присвистнула.

— Ого! Как ты нашёл это место?

— Очень хотелось искупаться, — удовлетворённо усмехнулся Трай. — Ну что, составишь компанию?

— Кем надо быть, чтобы предложить честной кошке влезть в воду? — насмешливо поинтересовалась я, с интересом оглядываясь. Озерцо лежало в каменистой расщелине и со всех сторон было прикрыто скалами, что исключало как случайных свидетелей, так и вероятность случайного обнаружения его кем бы то ни было. Интересно, как мужчина всё-таки на него наткнулся?

— Наверное, очень хитрым, умным, прозорливым и замечательным существом? — ехидно отозвался тот, снимая свою косынку, следом — перевязь с мечом, жилетку из грубой кожи и свободную рубаху, после чего отвернулся, аккуратно складывая одежду. — Ну так что, будешь смотреть, или всё-таки — купаться?

— Ладно, твоя взяла, — мурлыкнула я, шагнула ближе к распрямившемуся мужчине и прижалась к нему со спины, уткнувшись носом между лопаток.

Волки в целом на наш кошачий взгляд пахнут не то чтобы неприятно… просто непривычно и слишком резко, нужно немного притерпеться. Запах же этого рыжего нахала мне нравился; то ли я привыкла, а то ли дурманящий терпкий привкус желания, ставший сейчас особенно отчётливым, сглаживал впечатление. Трай под моими руками напрягся, но замер, позволяя проявлять любопытство и дальше. Мои ладони огладили мощные мышцы груди, путаясь в курчавых волосках (готова поклясться — рыжих; жалко, что ночью цвета обманчивы), скользнули наверх к плечам, потом — обратно вниз, по рёбрам, к пояснице и спине. Попутно я нащупала несколько неровностей на коже — рубцы старых шрамов.

Это только в сказках у оборотней мгновенно и бесследно по волшебству исчезают все раны, на практике же мы просто более живучи. Наши тела, — точно так же, как у прочих смертных, — хранят память о прожитом. Тело, которого я сейчас касалась, помнило многое; но это нормально, я могу похвастаться тем же. Единственное, что немного озадачило, это тонкие светлые полосы на спине, — я бы и не заметила, если бы не уткнулась прямо в них носом, — очень напоминавшие следы хлыста.

Но сейчас мне это было совершенно не интересно. Погладив растопыренными ладонями широкие плечи, я опять опустила руки вниз, на этот раз — переместив их на живот. Пощекотала кончиками пальцев пресс и начала невозмутимо расстёгивать ремень.

— Кош-шка, — насмешливо прошипел мужчина, но, однако, выдираться не спешил.

— Волк, — не осталась я в долгу, и вместо бестолкового шипения дразнясь провела кончиком языка вдоль позвоночника. От этого прикосновения Трай вздрогнул, а я удовлетворённо усмехнулась и запустила ладони под ремень брюк. Ну так, исключительно из любопытства, оценить перспективы и степень заинтересованности волка в происходящем.

И то, и другое впечатляло.

— Прекрати, — хрипло выдохнул мужчина, перехватывая мои шаловливые ручки за запястья и выуживая их из собственных брюк.

— А то всё кончится, не успев начаться? — съехидничала я. Он сначала развернулся в моих объятьях и за бёдра прижал меня к себе, и только потом с ухмылкой ответил, наклонившись к самому моему лицу.

— А то ты рискуешь возвращением в лагерь в обнажённом виде, потому что одежду придётся выкинуть.

Свои намерения он подтвердил глубоким жадным поцелуем. Я почувствовала, что уже и сама потихоньку плавлюсь от желания.

Какой всё-таки темпераментный волк, и как удачно он мне попался. При княжьем дворе на княжьей службе особенно не разгуляешься, так что я и сама успела всерьёз изголодаться по такому искреннему первобытному желанию безо всякой задней мысли.

— Лучше раздевайся сама, — со смешком порекомендовал Трай, всё-таки выпуская меня из объятий, и сам принялся за избавление от оставшейся одежды.

Я не заставила себя уговаривать. На камни сначала аккуратно легла перевязь с клинками, широкий пояс с метательными ножами, а потом уже кое-как полетела остальная одежда. Рубашку я стряхнула быстро, и волосы распустила; а вот с остальным пришлось повозиться, расстёгивая ремни. Заканчивала я уже слегка дрожащими руками и из чистого упрямства не прибегая к предложенному волком простейшему методу — разорвать всё Солнцеликой под хвост.

Усугублял моё состояние вид демонстративно расслабленно сидящего на камне обнажённого Трая и его жадный взгляд. Но я в итоге одержала победу, и, независимо подойдя к кромке воды, аккуратно пощупала носочком воду. Она была не то чтобы горячей, но очень тёплой; самое то.

Волк оказался нетерпеливым и не гордым, подошёл сам. Вновь прижал меня к себе, запустив пальцы в волосы и слегка массируя затылок, отчего отчаянно захотелось замурлыкать, но я пока сдержалась. Ещё один обжигающий поцелуй, и Трай, чуть отстранившись, тихо уточнил:

— Ты не против, если первый раз получится грубо?

— А если против? — насмешливо поинтересовалась я, чуть подаваясь вперёд и игриво покусывая нежную кожу шеи.

— Я потом извинюсь, — выдохнул он, рывком разворачивая меня спиной к себе.

— Так всё плохо? — усмехнулась я. Исключительно для порядка: ничего против я не имела. Одна ладонь мужчины сжала мою грудь, вторая скользнула между бёдер, лаская. Шумный вдох возле самого уха — и тихий неразборчивый выдох:

— Ты даже не представляешь, насколько. Так сладко пахнешь, что сдерживаться невозможно…

Тут он, конечно, был неправ: представляла, и очень хорошо. Я и сама мелко дрожала от возбуждения, с трудом борясь со рвущимися с губ призывными стонами. А когда он заставил меня слегка нагнуться, прокладывая дорожку из поцелуев от лопаток вверх, завершив её ощутимым укусом, дёрнулась от прокатившейся по телу волны жара, не удержавшись от судорожного всхлипа. Тут уже стало не до гордости и сохранения хорошей мины, — инстинкты у нас всё-таки одинаковые, и в такие моменты они особенно сильны, — поэтому я сама прогнулась в спине, чтобы мужчине было удобнее. Других намёков не понадобилось.

Волк не соврал; сейчас он явно не был настроен на какие-то игры, а просто брал то, что хотел. По праву мужчины, по праву сильного, но было бы лицемерием с моей стороны предъявлять ему в этой связи какие-то претензии. Гордость и независимость, конечно, хороши, и являются существенной частью кошачьей натуры, вот только подчиняться здесь и сейчас было не только правильно с точки зрения ликующих инстинктов, но и чисто физически очень приятно. Сильный, темпераментный, выносливый, вкусно пахнет; идеальный мужчина! Пожалуй, я согласна подобным образом провести не только сегодняшнюю ночь, но и несколько ближайших.

Разрядки мы достигли одновременно, и некоторое время не двигались, выравнивая дыхание и прислушиваясь к ощущениям. Потом Трай медленно отстранился и настойчиво потянул меня к озерцу. Вдохновлённый покладистостью разомлевшей меня, на первом же шаге передумал и легко подхватил на руки. Протестовать было лень, и я позволила волку не только отнести меня к воде, но и устроить у себя на коленях. Против последнего действительно не возражала: мужчина был явно мягче и приятнее на ощупь, чем острые камни на дне.

— Ну что, мне начинать извиняться? — иронично поинтересовался он.

— Смотря за что, — хмыкнула я в ответ. — Не люблю, когда меня таскают на руках, а всё остальное мне понравилось. Действительно понравилась. И я даже согласна простить тебе эту фамильярность в ответ на душещипательный рассказ.

— О чём? — озадаченно вскинул брови тот.

— Как ладный темпераментный мужик с хорошо подвешенным языком дошёл до того, чтобы приставать к незнакомым кошкам с неприличными предложениями, — фыркнула я.

— А-а, — протянул он, рассмеявшись, и расслабленно откинулся на спину, так что над водой осталась торчать только голова и частично плечи. Глянув на его довольную физиономию, я последовала примеру. Только на камни, разумеется, не сползла, а улеглась спиной на широкую грудь мужчины, пристроив голову у него на плече. Возражать Трай не стал; более того, тут же воспользовался собственным положением и начал медленно поглаживать мою грудь и живот. Пока без подтекста, но явно с удовольствием и с намёком. — Да всё просто. Я полгода проторчал на границе со степняками, какие там женщины! Только вернулся, даже рюкзак разобрать не успел; наткнулся на Варса, и вот я здесь.

— Ага, то есть я удачно подвернулась под руку и всё остальное? — захихикала я. — И в эту ночь ты будешь по-всякому отрываться, так что в лагерь я вернусь в лучшем случае к утру?

— Как мне повезло встретить настолько понятливую женщину, — хмыкнул он. — Я, признаться, ожидал, что тебя подобное отношение может обидеть.

— Пф-ф! — не сдержавшись, фыркнула я. — Ты полагаешь, я тут с тобой по большой и чистой любви с первого взгляда что ли?

— Нет, я полагаю, ты здесь из любопытства. Всё ли у волков так же, как у остальных разумных, — явно кривляясь, ехидно передразнил он Злату. Ишь, какой злопамятный. — Кстати, откуда сомнения-то?

— Исключительно из достоверных источников, — убеждённо заявила я. — Их возникновению поспособствовало изучение методических пособий и научной литературы!

— Какие же методические источники вам таких глупостей наговорили? — хмыкнул он, явно не купившись на мой серьёзный тон.

— Вот я ещё буду всякую ерунду с собой таскать, — поморщилась я. — К тому же, книга из княжеской библиотеки. Приедем к вашему князю, напомни, я тебе назову автора, ознакомишься. Надеюсь, читать ты умеешь?

— По слогам, — гордо заявил он.

— Какой ты талантливый, — прыснула я.

— А ещё я считать умею. Раз, два, три, много! — продемонстрировал волк.

— Даже не талантливый, гениальный! — присвистнула я.

— М-гм, — согласно промычал он, осторожно прикусывая зубами краешек моего уха. Одна его ладонь медленно двинулась по моему животу вниз. — А ещё я честный и благородный, поэтому планирую выполнить своё обещание не давать тебе скучать ночью, и заодно загладить собственную грубость, — вкрадчиво проговорил мужчина, щекоча дыханием моё ухо, пока пальцы мягко и осторожно дарили мне чувственную ласку. — И, подозреваю, не только этой ночью; кажется, тобой решительно невозможно насытиться.

— После полугода в степи? Какой изысканный комплимент, — фыркнула я, заводя руку за плечо и запуская пальцы в густые волосы на затылке мужчины.

— Я старался, — хмыкнул он.

И честно продолжил стараться. В его руках я то мурлыкала от удовольствия, то стонала, и ни на секунду не пожалела о своём согласии разделить с ним эту ночь. С Траем оказалось неожиданно легко; и не скажешь, что волк.

Варс Чёрный Коготь

Ночь прошла нервно. Во-первых, я совершенно отвык от ночёвок под открытым небом, да ещё и в зверином облике. А, во-вторых, я вполне рисковал к концу путешествия в подобной компании совершенно поседеть. Потому что после сегодняшнего вечера сомнения в опыте и навыках всего отряда охраны, а не только их командира, переросли в твёрдую уверенность: толку от них не будет никакого. Потому что когда женщина берётся за оружие, достойный результат получается лишь в отдельных случаях, и это явно была не моя ситуация.

Я специализировался на степняках, поэтому с кошками раньше дела не имел, но об их безалаберности был наслышан. Правда, опрометчиво полагал слухи сильно преувеличенными. Когда князь попросил сопроводить делегацию и оказать полагающиеся почести его будущей жене, встретив от его имени, я согласился без раздумий. Большой эскорт брать не стал, — зачем выражать недоверие кошачьему князю? — и прихватил только пару особо доверенных воинов. Как раз удачно вернулся с юга Трай, да и Грем слонялся без дела, а вдвоём они стоили хорошего отряда.

Насторожился я уже в тот момент, когда мне представили командира будущего отряда. Нет, бесспорно, Огнеяра была хороша, но исключительно эстетически. В первый момент я подумал, что её отправили с отрядом как протеже и, вероятно, любовницу князя. Но, посмотрев на весь этот, с позволения сказать, «отряд», понял, насколько точно молва характеризовала наших соседей.

Одно радовало; княжна, хоть и демонстрировала горячность и порывистость, явно отличалась от своих сопровождающих в лучшую сторону, а все недостатки можно было простить, списав на её юность. Я бы искренне посочувствовал Райму, окажись его невеста столь же невоспитанным и диким существом, как та же Огнеяра.

Окончательно добил меня Трай. Впрочем, я почти не злился, поскольку частично был виноват в его поведении: надо было дать человеку отдохнуть с дороги. И чисто по-мужски понимал его желание совместить дорогу с отдыхом, тем более что кошки все как одна были хороши и при этом как одна — полностью доступны. Даже, наверное, где-то завидовал, особенно когда сладкая парочка вернулась под утро до неприличия довольной и распространяющей вокруг характерные запахи.

Но поведение друга всё равно раздражало. При всей безалаберности и слабости рыжего к женщинам, раньше он себе такой вольности не позволял. Оставить лагерь ради интрижки — на него это было не похоже.

В общем, я не выспался, и утром поднялся в ещё более скверном настроении, чем был вчера. А при виде утренней побудки кошек и последовавшего за ней бедлама меня вовсе посетило настойчивое желание кого-нибудь убить. Желательно — всех, кроме княжны, после чего закинуть ту на лошадь и со скоростью особого гонца поскорее вернуться домой. Или по меньшей мере оказаться по нашу сторону границы и никогда больше не пересекаться с ближайшими соседями. Степняки при всех их недостатках, определённо, воспринимались значительно легче.

Если взглянуть на эту картину отвлечённо, ничего особенно ужасного в происходящем не было. Взять праздничное утро из детства, когда сёстры готовились к гуляньям, и умножить на пять — получится то же самое. Кошки смеялись, болтали, группами отправлялись к протекающему неподалёку ручью умываться, помогали друг другу причёсываться, неторопливо собирали мистическим образом расползшиеся по поляне вещи — мирная пастораль.

Если бы не одно «но». Это был, ингвура мне на холку, лагерь боевого отряда! Во всяком случае, они себя именно так называли и позиционировали. Дисциплина? Воинский долг? Да они слов таких не знали! А «утреннее построение» небось вообще посчитали бы ругательством!

У меня появилось устойчивое ощущение, что этот кошак облезлый, их князь, попросту решил над нами поиздеваться. Оставалось уповать только на удачу, относительную безопасность этой дороги, себя и Трая с Гремом. Надеюсь, в случае неприятностей втроём получится отмахаться; а эти девицы были скорее магнитом для неприятностей, чем защитой хоть для кого-то, начиная с самих себя. Потому что компания расслабленных, откровенно одетых и при этом весьма привлекательных девушек — явная провокация для любой шайки. Даже для той, которая поостереглась бы нападать при виде нас троих. Впрочем, на фоне такого цветника нас просто не заметят.

Точнее, нет; боеспособных нас, увы, осталось всего двое. Трай выглядел расслабленно-сонным и неприлично довольным, по сторонам не смотрел и тоже, кажется, ощущал себя на увеселительной прогулке. При взгляде на него так и представлялся лениво помахивающий хвостом рыжий волк со свешенным на бок языком.

Впрочем, мне всё же хватило выдержки ни на ком не сорваться. Помогло не столько нежелание рычать на женщин, сколько понимание: бесполезно. В лучшем случае от меня просто отмахнутся, в худшем я стану посмешищем. Не драться же с ними, в самом деле!

Постепенно злость и раздражение перегорели и вылились в обречённую усталость, чему со своей стороны поспособствовала бессонная ночь. Пусть боги решают, что будет с этими «воительницами», всё равно я ничего не могу изменить.

— Оно хоть того стоило? — поинтересовался я в конце концов у едущего рядом Трая. Первую половину дня он попросту дремал, — серьёзный повод для зависти, у меня никогда не получалось спать на ходу, — а сейчас выглядел вполне бодрым.

— Более чем, — ухмыльнулся тот. — Правильно говорят, лучшей любовницы, чем кошка, боги не придумали.

— Не преувеличиваешь, после длительного воздержания-то? — хмыкнул я. Глушилка, позволяющая спокойно разговаривать без риска быть услышанными случайно (или намеренно), исправно работала, так что можно было особенно не стесняться в выражениях.

— Обижаешь, — фыркнул рыжий и мечтательно сощурился. — Никогда не встречал такой горячей особы! Она…

— Только от подробностей меня избавь, — поморщился я. — И что, даже брезгливость не просыпается?

— Варс, может, тебе сладенького чего съесть, чтобы хоть немного кислую мину подправить? — рассмеялся он, но при виде моей мрачной физиономии отвёл взгляд и извиняющимся тоном проговорил, пожав плечами: — Да ладно тебе строить из себя поборника нравственности, вместе в юности в Весёлом квартале куролесили, не очень-то ты там возражал против женских ласк.

— А тебе шлюхи не кажутся честнее? — я вопросительно вскинул брови. Трай неопределённо передёрнул плечами, с преувеличенной задумчивостью разглядывая гриву коня, а я, наконец, сообразил, в чём дело, и поспешил отвести взгляд. — Извини, это инстинктивно выходит.

— Да я как бы в курсе, привык, — весело фыркнул он. — Тебе в плюс можно поставить хотя бы уже то, что ты вообще замечаешь и находишь нужным прекратить, обычно с вами тяжелее. А про Нирю… Сколько там у неё мужчин было, мне совершенно без разницы, и про честность не скажу, а в остальном, по-моему, это просто идеальная женщина. Ну, сам подумай. Красивая, неглупая, страстная настолько, насколько это вообще возможно. И при этом ни жениться не надо, ни от оскорблённого мужа прятаться, да ещё и делает она всё это не за деньги, а ради собственного удовольствия. И даже на подарки тратиться не надо!

— Сплошная экономия, — язвительно фыркнул я.

— И это тоже, — рыжий беспечно пожал плечами. — Да ладно, что ты на неё так взъелся? Правда что ли ревнуешь? — весело ухмыльнулся он, но тут же поспешил уточнить: — Это была шутка если что!

— Я так и понял, — поморщившись, я тяжело вздохнул. — Да я не то чтобы на неё… Раздражает меня этот, с позволения сказать, «отряд».

— Да ладно, хорошие девчонки!

— Не знаю, насколько они хорошие, не пробовал. На подружек княжны они ещё с натяжкой похожи, хотя, как ты удачно заметил, куда больше тянут на девочек из Весёлого квартала. А вот на вооружённый отряд охраны — уже не очень. И меня раздражает, что не только они позволяют себе подобное, но и ты в столь щекотливой ситуации даёшь волю инстинктам. Неужели сложно потерпеть ещё десяток дней? — я хмуро покосился на друга. Выражение его лица было странным, как будто он решал, улыбнуться или нахмуриться, и при этом ещё искренне удивлялся.

— Варс, а ты с кошками совсем никогда не имел дела? — осторожно уточнил он наконец.

— Сам знаешь, я последние лет тридцать из степи почти не вылезал, это ты успел помотаться по миру, — отмахнулся я. — А что?

— Эм… Ты совсем не в себе, или способен воспринимать конструктивную критику?

— Можно попробовать, — весьма озадаченный подобным вступлением, я пожал плечами.

— Ты не прав, — коротко сообщил Трай.

— Ты говорил про конструктивную критику, а она подразумевает наличие определённой аргументации, — попенял я.

— Да, извини, я просто пытаюсь понять, как бы тебе это объяснить так, чтобы ты поверил. Если ты совсем никогда не пересекался с кошками, это будет трудно, — усмехнулся рыжий. — О! Идея. Ты доверяешь мне как воину? В смысле, моему мнению и опыту?

— Вполне, — хмуро кивнул я, по-прежнему не совсем понимая, куда он клонит.

— В общем, я тебе готов чем угодно поклясться, что эти девчонки — великолепный боевой отряд. То-есть, по-настоящему великолепный. Не в том смысле, что они выглядят хорошо, а в том, что они действительно профессиональные воины.

— А ты не влюбился ли часом? — с нервным смешком уточнил я.

— Варс, — с укором протянул он, сотворив охранное знамение. — Как ты можешь предполагать столь ужасные вещи? Нет. Просто я знаю, о чём говорю. Извини, но Ниря или любая из тех двоих, что едут на козлах в карете, тебя один на один разделают под чистую, особенно с учётом их устойчивости к воздействию воли альфы. И Грема разделают с большой вероятностью; они для него слишком неудобные противники, быстрые и вёрткие, да ещё «двурукие». Меня… не знаю, можно установить опытным путём. Я легче и быстрее Грема, так что с этими девочками мы примерно на равных. Вихрями коты абы кого не называют, они действительно лучшие из лучших.

— А ты не преувеличиваешь? — недоверчиво нахмурился я. Потому что прекрасно знал, чего стоит в бою Трай.

— Ну… если Грему немного повезёт, и он сумеет кошку задеть, это будет безоговорочная победа: ей придётся долго лечиться, и это при лучшем раскладе. Но у тебя точно нет шансов, я тебе чем хочешь поклянусь, — он развёл руками.

— А остальные? — задумчиво уточнил я, бросив взгляд через плечо. Мирно щебечущие на козлах фигуристые красавицы настолько не тянули на опытных бойцов, что я почти готов был поверить во временное помутнение рассудка Трая.

— Да я особенно не вдавался в их способности, но готов поставить свой хвост или даже что-нибудь более ценное на то, что они тоже тут не просто так. У князя Черногора, конечно, есть свои недостатки, но он ни в коем случае не дурак, и уж точно не будет подставлять дочь под удар.

— То есть, слухи о безалаберности кошаков всё-таки преувеличены? — задумчиво уточнил я.

— Ну, как тебе сказать… Они в среднем не более безалаберные, чем я, — ухмыльнулся рыжий, а я насмешливо хмыкнул.

— То есть, слухи даже преуменьшены?

— Ага, — радостно согласился Трай и заговорщицки подмигнул. — А ты постарайся расслабиться и получить удовольствие от поездки, мы под надёжной охраной. На них не рычать надо, ими надо любоваться, пока есть такая возможность. Ну, и пользоваться возможностью познакомиться поближе и совершить культурный обмен, — рассмеялся он.

— Спасибо, от обмена я лучше воздержусь.

— Зануда. На тебя степняки дурно повлияли, ты от них всякого нехорошего нахватался, — продолжил веселиться Трай.

— От кого же ты тогда нахватался?

— А я такой с рождения, — гордо приосанился тот. Я хотел продолжить язвить на ту же тему, но вовремя опомнился и одёрнул себя. Шутки шутками, а бить по больному — весьма низкий поступок. Даже несмотря на то, что Трая по-настоящему трудно хоть чем-то задеть.

— Ладно, Белогривый с тобой, развлекайся, — я махнул рукой. — Будем считать, я тебе поверил.

Огнеяра

— Нирь, он на тебя запал! — вырвал меня из глубокой задумчивости голос Леси. Ладно, вру, не задумчивости, а полноценного сна. Изголодавшийся по женскому обществу волк оказался удивительно неутомим. Нет, я, конечно, не внакладе и всем довольна, но спать от этого хотелось не меньше.

— Кто? — коротко вздохнула я.

— Волк же! — возмущённо пояснила ведьма. Вот как у неё получается визжать шёпотом, а?

— Лесь, их трое, о котором ты сейчас? — уточнила я, растирая лицо ладонями, чтобы проснуться. — Если о рыжем, то это случилось ещё вчера, ты опоздала. Уже всё было, и даже ЭТО тоже, — доверительно сообщила я.

— Тьфу! Что у вас там было, все в курсе; видели, какие вы довольные приползли под утро, от тебя до сих пор этим рыжим пахнет. Я не о нём, — возмущённо фыркнула она.

— Да? Удивила, продолжай, — я озадаченно вскинула брови.

— Главный их, альфа! Он сам сказал!

— Что он тебе сказал? — я нахмурила одну бровь и воззрилась на Листопаду уже совсем ошарашенно.

— Ну ладно, не совсем сказал, — пошла на попятный ведьма. — Он тебя точно ревнует, я вот просто на все сто процентов уверена! Только ему гордость не позволяет сознаться, он же весь такой разэтакий, а тут какая-то блудная кошка…

— Ой, ну и пусть не сознаётся дальше, — поморщилась я. — Мне же спокойней.

— Ага! Значит, тебе он тоже нравится! — обличительно ткнула в меня пальцем ведьма. Я от такого заявления поперхнулась воздухом, и, прокашлявшись под торжествующим взглядом Леси, сумела только протянуть не слишком вразумительно:

— Мнэ-эм?

— Тебе-тебе, я же вижу! — убеждённо заявила она. А я окинула Листопаду очень задумчивым взглядом: когда у ведьмы начинаются галлюцинации, это дурной знак.

— Да видеть-то ты можешь что угодно, главное, ничего по этому поводу не предпринимать, — хмыкнула я.

— Но я… — тут же начала возмущаться она, утвердив меня во мнении, что направление миграции мыслей в хорошенькой голове я почувствовала правильно.

— Ты-ты, — веско кивнула, разглядывая Листопаду подчёркнуто пристально. — И все остальные, кого ты попытаешься склонить к безобразиям, тоже! Ты из зависти что ли развлекаешься? — ехидно уточнила я.

— Да ну тебя, — обиженно надулась та. — Я к ней со всей душой, а она…

— А зачем ты их вообще полезла слушать, душевная моя? — предпочла я сменить тему.

— А зачем он постоянно глушилку включает? Значит, есть, что скрывать! — сделала логичный вывод ведьма. — Мы вчера с девочками посовещались, и Велька договорилась с его лошадью.

— Вот когда надо полезное дело сделать, Вешнелея, значит, только по птицам, да? А когда подслушать и посплетничать — тут хоть с насекомыми общий язык найдёт! — насмешливо фыркнула я. — Да ладно, не дуйся, я шучу. Правильная инициатива; мало ли, до чего они там ещё договорятся! Но вы хоть и по делу слушайте, а не только сплетни собирайте. Ничего интересного не было?

— Нет, — недовольно наморщила нос ведьма. — Скучные они, вообще по большей части молчат. Или ерунду какую-то обсуждают. Из интересного только про тебя было; но, думаю, для тебя не секрет, что Трай считает тебя лучшей женщиной, с какой его только сводила судьба. А Варс — завидует!

— То есть, ты предлагаешь соблазнить и его? — хихикнула я. — Или обоих сразу? — насмешливо фыркнула.

— Много бы я отдала за то, чтобы увидеть физиономию Варса в момент этого предложения, — иронично хмыкнула Злата, некоторое время назад пристроившаяся с другой стороны от меня и слушавшая наш разговор. Я задумчиво возвела взгляд к небу, представляя, и ухмыльнулась с предвкушением.

— Пожалуй, надо запомнить эту идею. Предложу, если опять начнёт себя плохо вести.

Златолета тоже улыбнулась, а её сестра передёрнула плечами.

— Странные у вас представления о воспитательных мерах.

— Кхм. А ты действительно думаешь, что он может на подобное согласиться?

Под нашими подозрительными взглядами Леся смущённо хмыкнула.

— Ну, я бы согласилась… Нет, ну а что вы на меня так уставились?! Интересно же.

— На любителя, — недовольно фыркнула я.

— Ну-ка, с этого места поподробнее, — заинтересовалась даже Злата. — Когда же ты попробовать успела? И почему не рассказывала?

— Злат, я старше вас двоих, вместе взятых, и такого в жизни напробовалась — устанешь рассказывать, — отмахнулась лениво.

На этом разговор быстро сошёл на нет. Не знаю, какую важную тему обдумывали девчонки, а я безыдейно, зато с удовольствием продремала до самого вечера. Всё равно остановка на обед не планировалась, — перекусывали хлебом, сыром и вяленым мясом прямо в сёдлах, — так зачем лишний раз просыпаться?

Зато вечером я была способна совершить подвиг — наварить на всю ораву маленок. Эти ценные корнеплоды были вкусными, полезными и ценились повсеместно. Главная проблема заключалась в том, что перед приготовлением нужно было очистить их от плотной кожуры, при учёте, что самая крупная была едва ли с куриное яйцо размером. Девочки, боясь спугнуть порыв (или опасаясь назначения добровольными помощниками), старательно изображали бурную деятельность, и только Лебедяна присела рядом, с некоторой озадаченностью оглядываясь по сторонам. Тех дров, которых от великого усердия натаскали ответственные за это ведьмы, хватило бы на отопление зимнего походного шатра с печкой в течение суток. В общем-то, именно княжна ничем не рисковала: привлекать её к общественно полезной деятельности не хватило бы наглости даже у меня.

Немного понаблюдав за мной, она полюбопытствовала:

— А что это?

— Маленки, — пожала я плечами. — Не узнаёшь?

— Ну… А почему они зелёные? Они же белые! И зачем ты их обрезаешь?

— Белые они будут когда сварятся, — спокойно пояснила я. — А срезаю я лишнее.

— А можно я попробую? — смущённо попросила она с таким видом, будто спрашивала о чём-то ужасно неприличном. Издержки княжеского воспитания, да; Леда умела очень многое, но к черновой работе её явно никто не готовил.

— Да ради богов! Только осторожнее, не порежься, он обоюдоострый. Очень острый! — предупредила я, вручая ей плод и второй метательный нож. Кощунство, конечно, боевым оружием чистить овощи, но я лучше его потом подправлю, чем буду ковыряться с такой мелкой работой большим кухонным ножом.

— И совсем обоюдо? — улыбнулась девушка.

— Даже слишком, — серьёзно кивнула я. Дело несколько замедлилось, пока я объясняла княжне, что надо делать. Но освоилась та быстро.

— Ого! — буквально через несколько минут нас прервал громкий восхищённый возглас, прозвучавший практически над головами. — Грем, ты смотри, что тут затевается! Ну-ка, девушки, двигайтесь, сейчас мы их быстро всех разделаем, — весело добавил рыжий и присел рядом со мной, поджав под себя одну ногу. Из сапога был извлечён нож, и Трай невозмутимо перехватил у меня из руки ещё непочатую маленку. Я уже собралась съязвить на тему чьей-то самоотверженности и таланта качественно подлизываться, но напротив рыжего почти в такой же позе уселся белобрысый молчаливый великан, и с точностью повторил его действия. Правда, овощ он ни у кого не отбирал, а взял горсть из общего мешка и выложил на землю рядом с собой, чтобы не тянуться.

— У меня нет слов, — хмыкнула я. — Откуда такой героизм?

— Ты о чём? — искренне удивился Трай, демонстрируя превосходную сноровку в борьбе с мелкими корнеплодами.

— Вот об этом, — я кивнула на овощи. — Видишь, как девчонки прячутся? Боятся, что загребут и посадят помогать. А вы добровольно вызвались!

— Странные вы, — весело фыркнул он. — Что тут сложного?

— Надоедает быстро, — я пожала плечами.

— Просто у вас земляные яблоки не так любят, как у нас, — отмахнулся мужчина и, — в качестве демонстрации, не иначе, — сырьём закинул в рот очищенную маленку. Я проводила овощ задумчивым взглядом и уставилась на мужчину, чуть склонив голову к плечу.

— Ты чего? — растерянно уточнил он.

— Жду конвульсий, — пояснила я, пожав плечами с видом «а что, есть другие варианты?»

— Да ну тебя, — весело фыркнул он. — Они не ядовитые.

— Мы в этом окончательно убедимся только через пару дней, — возразила я. — Но даже их безусловная съедобность не объясняет вашего энтузиазма.

— Это традиционное блюдо, у нас его очень любят, — к моему удивлению, голос подал именно молчун Грем. Голос был под стать его внешности, такой же мощный и солидный. — Земляные яблоки обычно готовят всей семьёй, и в каждой семье — свой рецепт.

— Вот как? Я знала, что их у вас тоже едят, но не знала, что это настолько…

— Веля! Что случилось? — мирную беседу о кулинарии прервал испуганный возглас Белки. Я вскинулась, хватаясь за меч и озираясь; мужчины тоже вскочили.

Картина нашему взгляду предстала… впечатляющая. От края поляны в направлении костра брела Вешнелея. В дрожащей руке был крепко зажат метательный нож, и эти самые руки были залиты кровью. Кровь вообще была везде — разводы на щеках, пятна и брызги на одежде. А ещё птичница плакала. Нет, не плакала; ревела навзрыд, утирая рукавом слёзы и размазывая их вместе с кровью по лицу.

— Веля! — кинулась к ней я, за мной — встревоженная княжна; но первой успела Белка, находившаяся ближе всех. Грем подхватил свою монструозного вида двуручную секиру о двух лезвиях, а Трай скинул с плеча ножны, и мы все окружили птичницу, настороженно озираясь по сторонам. Вскоре подтянулись и остальные, кто был неподалёку (то есть, все, кроме альфы, ведьм, теней и напарницы Вешнелеи), и на лицах была написана тревога.

— Там… Там… — сквозь слёзы пробормотала Веля, и вышла на новый виток истерики, сквозь которую мы услышали только «я нечаянно!».

— Белка, ты не знаешь, где у наших ведьм аптечка лежит? — поинтересовалась я у подруги, обнимавшей безутешную птичницу за плечи. Та в ответ только качнула головой. — Вот вечно они где-то шляются, когда нужны. Так, даю-ка я общий сбор, а то…

— Не надо ничего давать, — раздался с опушки печальный голос Гневияры. Яня шла к нам с весьма подавленным видом, таща за уши тушку зайца. — Вот, — проговорила она, с похоронным видом протягивая добычу мне. И грустно шмыгнула носом.

— Что — вот? — не поняла я, но зайца взяла. — Молодцы, конечно, только это ничего…

— Я нечаянно! — прорыдала Веля в плечо вихрю и особенно надрывно всхлипнула. — Я на рефлексе! Он там… дёрнулся… а я…

— Так. Стоп. Кажется, я начинаю понимать, — пробормотала я, задумчиво разглядывая поверженного зверька. — Ты среагировала на движение, а это был заяц. Ты его убила. И кровь на тебе тоже его?

Птичница в ответ только несколько раз кивнула и вновь зарыдала — отчаянно так, аж с подвыванием. Я снова смерила взглядом зайца, потом — горе-охотницу. Очень хотелось хорошенько стукнуть вторую по голове первым.

Обстановку разрядил Трай. Он в голос заржал (смехом это было сложно назвать), вызвав особенно надрывный всхлип Вели и укоризненный взгляд Яни, небрежно закинул меч на плечо и отправился обратно к костру.

— Мамин хвост! — вздохнула я, хотя высказаться хотелось гораздо крепче. Но — нельзя, потому что рядом княжна. Та, кстати, смотрела на зайца со спокойным любопытством, без всякого надрыва. С другой стороны, птичницы — они… да. К животным они относятся, определённо, лучше, чем к разумным. — Ладно, отбой тревоги, будут у нас маленки с зайчатиной.

— Ниря! — возмущённо ахнула Гневияра, Веля опять зашлась рыданиями, а Белка, кажется, изо всех сил пыталась не последовать примеру рыжего.

— А что его теперь, похоронить с почестями, как павшего в бою героя? — язвительно уточнила я. — Я вам для ритуального сожжения выделю потроха со шкурой, более чем достаточно. Можем даже выпить за его упокой после ужина! Правда, есть только чай. И если вы так настаиваете, вам обеим отложу маленок без мяса, так и быть. Успокоишь тут этих тонко чувствующих? Пойду подготовлю героя к огненному погребению в общем котле, — хмыкнула я. Белка кивнула и повела жертву собственных рефлексов в сторонку, к лошадям, а я двинулась к ручью.

Нет, и всё-таки хороший у нас отряд подобрался. Не соскучишься!

Когда я вернулась с подготовленным мясом, маленки уже были почищены. То ли девочкам надоело ждать, то ли стало стыдно, то ли — обидно за себя перед волками (мол, они могут, а мы что — нет?), но вокруг «полевой кухни» собрался весь отряд, включая выбравшихся из кареты теней. Даже неприступный альфа отирался здесь же, и хоть был, как обычно, хмур и чем-то недоволен, но ни к кому не цеплялся.

— Я гляжу, гибель ушастого друга всех сплотила и вдохновила на подвиги? — иронично поинтересовалась я, разглядывая полный маленок котёл и сидящих чуть в отдалении птичниц. Обе одинаково вспыхнули смущённым румянцем и потупились. Смотрелось особенно забавно потому, что эти двое были совершенно не похожи друг на друга ни внешне, ни характерами. Миниатюрная очень серьёзная Вешнелея с пушистыми светлыми волосами, не достававшим до лопаток, хорошеньким кукольным личиком и выразительными серыми глазами — с одной стороны; с другой — статная Гневияра, чуть не на голову выше напарницы, с роскошной смоляной косой и тяжёлым взглядом карих глаз из-под вечно чуть нахмуренных бровей.

— Да ладно тебе, — примирительно хмыкнула Белка. — Не издевайся, у них и так стресс.

— И не думала, — насмешливо фыркнула я. — Я изо всех сил вас бодрю и разряжаю обстановку!

Собственно, за такой бессмысленной жизнерадостной болтовнёй вечер и потянулся. Заяц оказался недостаточно крупным, чтобы полностью вытеснить из котла вяленое мясо, но свой вклад во вкусовые качества блюда, определённо, сделал. Во всяком случае, трескали за милую душу все, включая главную охотницу. Она, конечно, пыталась возражать, но я сознательно забыла отложить для неё маленок без мяса. Вернее, в котле сначала появился заяц сотоварищи, и только потом — овощи; не сырыми же её кормить! А варить отдельно… Я могла войти в положение страдалицы, но разделять её трагедию не собиралась, и искренне считала проблему недостойной внимания. Поплакать, конечно, дело святое, но лишать организм мяса из-за подобной мелочи? Каким она после этого бойцом будет! Нанести Вешнелее подобным образом душевную травму я тем более не опасалась: не с её биографией травмироваться гибелью случайного зайца.

Веля принадлежала к числу так называемых «горных духов» — специально обученных бойцов, охранявших наши границы с запада. Там, где в небо возносил острые ледяные пики хребет Край мира, получивший своё название в незапамятные времена, когда наши древние предки ещё считали мир маленьким и плоским, а лесной кот вострех был всего лишь тотемным животным одного из человеческих племён.

Эта тема, кстати, сравнительно недавно стала очень модной. В смысле, тема происхождения оборотней; много веков никто не сомневался, что боги дали нам второй облик и прибавили сил, предоставляя возможность на равных противостоять другим разумным видам, а сейчас вдруг появились те, кто полагал именно звериную ипостась основной. Я к подобным типам относилась с разумным опасением, как к буйным безумцам; буйные или нет, а разум там явно даже не ночевал. Теория, конечно, была забавной, но никаких внятных подтверждений не имела. Мне для её опровержения хватало всего пары соображений. Во-первых, почему тогда эти звериные предки выбрали именно такой облик для второй ипостаси и как они сумели его придумать, если «человек» сейчас — понятие собирательное, говорящее обо всех разумных видах, и отдельно в природе не встречающееся? Ну и так, дополнительные биологические отличия от собственно востреха, одним из самых наглядных среди которых является грудь: у лесного кота шесть сосков, у нашей второй ипостаси остаётся два. Кроме того, отличается форма лап в части количества пальцев, да и потомство в зверином облике мы не способны заводить, и полукровок с животными иметь — тоже, тогда как смешанные браки с нашими соседями-волками были хоть и редкими, но вполне полноценными.

Но это всё лирическое отступление. Возвращаясь же к теме Вешнелеи и гор, там находится самый нервный участок границы нашего княжества. Край мира — земли базалидов. Эти существа, может, и не настолько разумные, как другие соседи, и не имеют государства в нашем представлении, но у них есть своя культура, язык и письменность, а ещё они — отличные воины. Уже потому, что кожа базалидов местами соперничает по твёрдости с камнем, и их не так-то просто убить: существует всего несколько уязвимых мест на теле.

Они периодически совершают мелкие набеги на предгорья, не нанося по-настоящему серьёзного ущерба, но доставляя массу хлопот. Правда, несколько трипт назад, когда соседи особенно разошлись, наш князь организовал «горные дружины» — небольшие отряды скорее профессиональных убийц, чем воинов, и поставил их предотвращать нападения. Тактика была простая: выследить отряд базалидов, совершающий вылазку, и методично расстрелять издалека. С тех пор количество успешных набегов значительно сократилось. Более того, насколько я знаю, у соседей наконец-то нашлась облечённая некоторой властью персона, уполномоченная вести переговоры, и на границе стало спокойней. Во всяком случае, количество горных дружин сократили; как к нам, собственно, и попала Вешнелея. Я, правда, всю жизнь полагала, что уроженцы тамошних мест и уж тем более — горные духи все как один отличные охотники не только на базалидов, но и на более традиционную дичь. Оказывается, даже в этом вопросе бывают исключения.

Сегодня, как и вчера, Трай расположился рядом со мной. Но, отдать ему должное, руки куда не следует не тянул, прилюдно потискать не пытался и держался независимо, разве что иногда одаривал меня жаркими взглядами, а его запах будоражил нервы и будил предвкушение повторения вчерашнего.

Нет, он точно волк? Или просто очень хорошо знает наши привычки и традиции, и старается им следовать, чтобы меня не раздражать?

Это была ещё одна противоположность в менталитете двух наших народов. Волки в целом (в том числе и мужчины) не слишком-то жаловали случайные связи, но компенсировали это повышенной склонностью к тактильным контактам. Например, жених и невеста до свадьбы не могли разделить постель, но на людях позволяли себе всевозможные нежности, вроде объятий и поцелуев, а уж за руку держались всенепременно. Даже в нашей с рыжим ситуации, когда цель отношений приятно провести время, и никаких далеко идущих планов нет у обоих, для него было бы нормально продемонстрировать окружающим близость. Волки предпочитали меняться запахом, для них это было очень важно. Для нас же свято личное пространство, и зачастую даже безумно влюблённые пары при посторонних дальше жарких взглядов и слов не заходили. Нормальны были короткие прикосновения и поцелуи, даже очень непристойные с точки зрения тех же волков, но — не долгие объятья.

А, впрочем, я не удивлюсь, если где-то в родне Трая действительно затесались кошки. Про лиса-то он, конечно, шутил, — существует всего две разновидности оборотней, — но примесь чужой крови чувствовалась. Полукровки у нас возможны ещё со степняками, но на уроженца тех краёв он не походил совершенно.

Правда, в этот раз дожидаться, пока окружающие угомонятся, рыжий не стал. Не успела я допить травяной чай, как мужчина подался ближе и тихо шепнул мне на ухо:

— Прогуляемся?

— А командир не заругает? — насмешливо уточнила я, бросив взгляд на угрюмого Варса.

— Не попробуем — не узнаем, — легкомысленно отозвался Трай, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. Я вновь, как и вчера, позволила поднять себя на ноги, даже многообещающе скользнула ладонью по бедру мужчины, вызвав у того довольную улыбку. Упомянутый командир бросил на нас мрачный взгляд, поморщился, но промолчал, зато не сдержались уже мои девчонки.

— Только отойдите подальше. Мы все и так завидуем, а тут ещё чего доброго мстить начнём и подстраивать подлянки, — весело фыркнула Белолеса.

— Обязательно, — серьёзно отозвалась я. — Мы даже на всякий случай залезем на дерево. А вокруг ров выроем. И заградительный вал построим.

— Главное, с дерева не свалитесь, — захихикала Листопада.

— Мы воспользуемся верёвкой, — подхватывая плащ, невозмутимо заверил её рыжий.

— Ого, какой затейник, — восхищённо присвистнула Белка. — Нирь, ты его береги, он нам ещё в хозяйстве пригодится!

В итоге от костра мы уходили в приподнятом настроении, хихикая и перешучиваясь на тему верёвок и перспектив использования Трая в народном кошачьем хозяйстве.

— А здесь ты тоже знаешь какое-нибудь укромное уютное местечко? — полюбопытствовала я через пару минут, когда мы отсмеялись.

— Увы, нет; там всё случайно получилось, — отозвался он. — Думаешь, я для чего плащ прихватил?

— Ты его из дома для этой цели прихватил, или сейчас из лагеря? — иронично уточнила я.

— Конечно, из дома, — с совершенно серьёзным лицом ответил мужчина. — Не могу же я в самом деле загонять красивую женщину на дерево, даже если она кошка!

— Какой ты заботливый и предусмотрительный, — похвалила я. — Давай тогда заберём немного вон в ту сторону, там есть мелкая речушка, — махнула я рукой в нужную сторону.

— Определённо, на берегу реки значительно романтичней, чем под кустом, — фыркнул рыжий. — Не имею ничего против. Слушай, а можно я полюбопытствую?

— Попробуй, — озадаченно разрешила я.

— Почему Вешнелея закатила такую истерику из-за этого зайца?

— А что?

— Да, понимаешь… Я сегодня полдня уговаривал Варса, что ему стоит довериться профессионалам, и буквально предвкушаю его завтрашнее ворчание на тему этой сцены, — честно сознался он. — Да я сам бы усомнился в её профессионализме, если бы не видел, что нож вошёл зайцу в глаз, и не понимал, что такие рефлексы не возникают на пустом месте.

— Прикидываешь, как оправдываться? — я насмешливо хмыкнула, но ответила вполне серьёзно. — Честно говоря, я и сама была удивлена её вспышкой. Она, конечно, птичница… ты в курсе, кто это такие? — уточнила я, и когда волк кивнул, продолжила. — Веля — горный дух с солидным полевым опытом, да и вообще родом с западных земель, так что она не могла не охотиться. Горные духи это…

— Я знаю, — спокойно кивнул он.

— Тем лучше. Значит, ты и сам понимаешь, насколько это на самом деле странно. Может, она просто от неожиданности? Да и шок наверняка не такой уж сильный, раз она этого зайца в конце концов даже с аппетитом съела. В любом случае, лезть к ней в душу ради успокоения твоего приятеля я не собираюсь. А если совсем достанет, отправляй за разъяснениями ко мне. В отличие от тебя, я могу его прямым текстом послать.

Тем временем мы как раз выбрались на берег упомянутой речушки, в которую среди прочего впадал протекавший рядом со стоянкой ручей, где мы брали воду. Берег оказался удивительно живописным, а речушка — неожиданно крупной. Плавать там, конечно, было негде, но и ручьём её назвать язык уже не поворачивался. Вышли мы на высокий каменистый берег, откуда открывался ласкающий взгляд вид на русло. Здесь лиственные породы деревьев не прижились, и земля была сплошь укрыта ковром сосновых иголок. И шишек. Но зато пахло хорошо; нагревшиеся за день на солнце стволы отдавали тепло, и кислый привкус смолы мешался с речной сыростью.

— Как мне повезло, что ты такая добрая и понимающая, — тон мужчины стал вкрадчивым и мурлычущим, плащ был небрежно брошен на землю, а сама я очутилась в крепких объятьях. Более того, рыжий приподнял меня и для удобства поставил на какой-то камушек, чтобы не приходилось нагибаться; разница в росте у нас всё-таки была существенная. — Как я могу тебя отблагодарить? — поинтересовался он, развязывая мою рубашку и слегка прихватывая губами чувствительную кожу шеи.

— Пока ход твоих мыслей мне нравится, — похвалила я, запрокидывая голову. — А если ещё найдёшь ровное место без шишек, я буду просто счастлива! — добавила, расстёгивая его перевязь с мечом.

Мужчина тихо засмеялся, обдав тёплым дыханием разгорячённую поцелуями кожу, и по моей спине пробежали мурашки.

Кажется, вчера Трай наблюдал за моим раздеванием не просто так, а со вполне определённой целью: чтобы знать, как снимается непривычная одежда. Потому что в этот раз он продемонстрировал совершенно неожиданные для волка познания, безошибочно найдя, какая деталь где крепится. Снял перевязь с ножнами. Нашёл спрятанные в складках ткани завязки, державшие полы короткой, едва прикрывающей рёбра, рубашки с запахом, тем самым обеспечив себе доступ к моей груди. Аккуратно расстегнул длинные рукава, а, точнее, спрятанные в них ножны для метательных ножей. Справился со сложной пряжкой ремня. А потом и вовсе, опустившись на колени, умудрился незаметно расстегнуть высокие сапоги, верхний край которых широкими петлями крепился к поясному ремню, а голенища охватывали тщательно подогнанные ремешки поменьше, не дававшие тонкой великолепно выделанной коже топорщиться. Впрочем, «незаметно» потому, что меня здорово отвлекали поцелуями, которыми этот во всех отношениях опытный (у меня самой с такой скоростью со всеми этими креплениями справиться не получалось; вот что значит, правильная мотивация!) мужчина покрывал мой живот и грудь. Когда вслед за сапогами оказались стянуты и штаны, и нижнее бельё, очередь дошла и до бёдер. А потом Трай даже нашёл требуемое ровное место. Совсем без шишек под плащом, конечно, не обошлось, но по он сумел сделать так, что подобные мелочи меня уже не волновали.

Нет, определённо, это путешествие с каждым днём нравится мне всё больше и больше.

— Рыжик, ты прелесть, — тихо проговорила я, потягиваясь в его объятьях. Вокруг уже давно окончательно стемнело и, кажется, потихоньку начинал заниматься рассвет. Было влажно и прохладно, но пока особенных проблем это обстоятельство не доставляло: мужчина рядом, помимо прочих достоинств, оказался ещё и отличной грелкой. Да и в целом состояние было восхитительным, сытая блаженная расслабленность растекалась по телу и совершенно не хотелось шевелиться. — Я не могу вспомнить, когда мне последний раз было так хорошо, и было ли вообще.

— Могу сказать тебе то же самое, — усмехнулся он, перекатился набок и, опираясь на локоть, навис надо мной. Медленно провёл рукой по моему телу вниз, начиная с груди, явно наслаждаясь процессом. Я всё-таки не удержалась и мурлыкнула от удовольствия, вновь потягиваясь под его ладонью — грубой и шершавой, горячей, сильной; ладонью настоящего мужчины и воина. — Я искренне рад, что попался на глаза Варсу и в результате оказался здесь.

— На холодной земле с голой задницей? — захихикала я, заинтересованно ощупывая упомянутую часть тела мужчины. Зачем отказывать себе в такой маленькой сиюминутной прихоти? Трогать его было очень приятно. Везде.

— Ты ухватила самую суть, — серьёзно кивнул он, за талию прижав меня к себе крепче.

— Да-да, я чувствую, — совершенно развеселилась я, в подтверждение своих слов сжимая ладонь на его ягодице крепче. Трай фыркнул от смеха мне в шею, потом осторожно прихватил губами нежную кожу на горле, задумчиво провёл языком вдоль ключицы. Я запрокинула голову, удовлетворённо мурлыкнув в ответ на это прикосновение.

— Хотел предложить вернуться в лагерь до рассвета, но когда ты издаёшь вот такие звуки, все благие намерения тают, — усмехнулся мужчина. — Это у всех кошек врождённое, или достигается долгими тренировками?

— И то, и другое, — отозвалась я, с ленцой оглаживая плечи мужчины кончиками пальцев. — Когда достигаешь достаточной степени контроля над собственным телом и начинаешь прибегать к частичной трансформации постоянно и рефлекторно, этот рефлекс тоже начинает срабатывать.

— И в каких же случаях кошки начинают мурлыкать?

— Когда хорошо, — я с недоумением пожала плечами. — Ты что, никогда с обычными домашними кошками не сталкивался?

— Ну, одно дело — обычная домашняя, а совсем другое — такая вот дикая красавица, — дыхание мужчины пощекотало моё ухо, а прикосновения стали настойчивей. — Сильная, гибкая, страстная…

В общем, надо ли говорить, что идея вернуться в лагерь пораньше так и канула в близкую тёмную воду, и пришли мы только к утру?

Варс Чёрный Коготь

Пресловутая история с зайцем оказалась серьёзным испытаниям для моего терпения, и я почти решил высказаться на эту тему. Причём не Траю, а сразу — Огнеяре, не стесняясь в выражениях. Но вечером следующего дня кошка успокоила мою паранойю, пожалуй, единственным возможным способом — предложила своим девочкам размяться. Интересно, это рыжий подсказал, или она сама догадалась?

Я в развлечениях участия не принял, но наблюдал с интересом. И в конце концов был вынужден признать справедливость слов друга: бойцами кошки оказались отменными. Во всяком случае, те, кого Трай назвал «вихрями». Я даже порадовался собственной предусмотрительности и отказу от участия: шансов против них у меня не было, не стоило и пытаться. Рыжий если и был лучше, то не намного. Да, в силе они бесспорно проигрывали, зато компенсировали это ловкостью и подвижностью.

Правда, противостояние Трая и Огнеяры очень быстро превратилось в фарс, потому что клинки вскоре оказались отброшены, и пара перешла к рукопашной. Вот только боем это было сложно назвать; так, шутливая возня под одобрительное хихиканье окружающих. А потом действо вовсе превратилось в изощрённое подобие брачных игр. Кажется, позавидовал им не только я. Не просто же так одна из вихрей, — эффектная особа с загорелой кожей и выгоревшими почти до белизны длинными волосами, которую, кажется, звали Белолесой, — бесцеремонно плеснула на парочку водой из кружки и в ответ на возмущённый взгляд своего командира порекомендовала пойти охладиться. Обоим. А она, мол, так и быть, займётся ужином, но это — в первый и последний раз.

Да, стоит признать, я действительно завидовал Траю. В принципе завидовал той лёгкости, с которой он сходился с окружающими и умел уболтать практически любую женщину. Понимал всю низость и глупость подобных мыслей, и ни в коем случае не пожелал бы поменяться с ним судьбами, но сами мысли от этого понимания никуда не девались. Всё, что я мог, — не давать им выхода и держать собственные соображения при себе.

Правда, в нынешней ситуации я завидовал скорее его блаженной физиономии и столь быстрому достижению «взаимопонимания» этой парочкой, но оказаться на его месте не хотел бы. Да, кошка привлекала внимание и наверняка была хороша, но чувство брезгливости не позволяло всерьёз ею заинтересоваться.

Я догадывался, почему выбор Трая пал именно на неё. Огнеяра была не самой красивой из девушек и с первого взгляда не выделялась. Обычные светло-каштановые с пепельным оттенком волосы до лопаток, обычные серые глаза, правильные, но не запоминающиеся черты лица. Притягивала взгляд разве что высокая полная грудь в глубоком вырезе рубашки, но и по части фигуры кошка уступала некоторым своим подругам.

Для того, чтобы обратить внимание на эту женщину, нужно было за ней немного понаблюдать. Как она двигалась, говорила, да даже просто расслабленно покачивалась в седле; в каждой черте, в каждом жесте, в каждом взгляде сквозила чувственность и обещание наслаждения. Красиво очерченные губы одним своим видом приглашали к поцелую, а всё остальное… гулящая кошка, по-другому назвать её не получалось.

Наверное, именно в этом заключалась основная проблема в достижении нами общего языка. Нужно было воспринимать её как опытного и опасного воина, и, в общем-то, отнюдь не глупую женщину, а получалось — только как продажную девку. Причём самого низкого пошиба.

Подобное отношение, впрочем, только способствовало сохранению вооружённого нейтралитета. Убедившись в профессионализме отряда, я успокоился на этот счёт, а особой необходимости в общении с его командиром не было. И, наверное, мы бы спокойно добрались до места, перекинувшись за полторы трипты дней пути едва ли парой слов, если бы не проклятая бессонница, набросившаяся на меня за несколько дней до прибытия в столицу, уже на нашей территории.

С этим недугом я был знаком очень давно и близко. Служба дипломата — весьма хлопотное и нервное дело, особенно — служба на территории, изначально враждебной родной стране; и я искренне считал, что мне ещё повезло, и был шанс заработать гораздо более серьёзное отклонение. Бессонница — это не так страшно, когда ты о ней знаешь и готов её встретить.

Беда в том, что сейчас я готов не был. До этой поездки я некоторое время спокойно прожил в родном городе, и там эта напасть, казалось, совершенно меня оставила. Не напоминала она о себе и по дороге в кошачью столицу, а вот сейчас вдруг выползла на поверхность.

Я очень хорошо знал это состояние, и опознал его почти сразу. По странной сосущей пустоте в груди, по тяжёлой голове, наполненной сумбурными образами, по нежеланию глаз закрываться. Любая поза для сна представлялась чудовищно неудобной, в тело впивались какие-то ветки, травинки щекотали нос… в общем, промаявшись около часа, я расписался в собственном бессилии. К сожалению, прихватить с собой снотворное я не догадался, а обращаться с этой проблемой к спутницам было зазорно. Они и так были обо мне невысокого мнения, и самолюбие категорически протестовало против дальнейшего усугубления ситуации.

Поэтому я сделал единственное, что порой в не самых плачевных случаях (хотелось надеяться, что сейчас был именно такой) помогало: отправился размять ноги. Точнее, лапы, потому что перекидываться не хотелось.

Брёл я совершенно бездумно, выбирая дорогу по принципу наименьшего сопротивления: ломиться сквозь кусты и сбивать лапы об острые камни не хотелось. И размышлял о причинах возвращения старого и, казалось, забытого недуга. Ответ напрашивался сам собой; наверняка всему виной была дорога с непривычными ночёвками под открытым небом и тревога первых дней. Поэтому я по большей части даже не размышлял, а мечтал, как наконец-то вернусь домой, основательно пропарюсь в бане. Потом пару раз переплыву озеро, на берегу которого стоял Верель, мой родной город и по совместительству столица княжества. А после этого с гарантией вырублюсь на сутки, без снов и намёка на бессонницу. Я давно уже понял, что этот рецепт был куда надёжнее всех рекомендаций целителей, вместе взятых.

Заблудиться я не боялся, — в крайнем случае, нюх вывел бы по своим следам, — и к окружающему миру, погружённый в собственные мысли, особенно не прислушивался. Как оказалось, напрасно.

Честно говоря, с проклятой бессонницей я совершенно забыл, что в нашем отряде есть ещё пара заядлых полуночников, неизменно покидающих лагерь в сумерках. И Белогривый не преминул наказать меня за рассеянность: я едва на них не наткнулся. К моему счастью любовники были увлечены друг другом, и моё появление на краю прогалины оказалось незамеченным. Я же, на пару мгновений опешив от неожиданности, замер на месте, после чего справился с эмоциями и осторожно попятился обратно под прикрытие деревьев, после чего развернулся и рысцой направился в лагерь.

Умом я понимал, что ничего противоестественного или неожиданного в моей реакции не было. Запахи и зрительные впечатления подстегнули инстинкты, которые в звериной ипостаси сильнее, чем в человеческой. Ситуацию усугубила и угнетённая бессонницей рассудочная часть сознания, и фантазия.

Но понимание причин не помогало избавиться от последствий и справиться с вызванной ими злостью. Причём возбуждение при виде красивой обнажённой женщины, пахнущей желанием, меня нервировало не так уж сильно, даже с учётом моего прежнего брезгливого к ней отношения. Основной проблемой была следующая эмоция: настойчивое желание поставить на место конкурента и показать, кто здесь главный.

Проще говоря, мне сейчас нестерпимо хотелось набить морду своему единственному другу из-за какой-то блудливой кошки, которая мне, честно говоря, задаром была не нужна.

В такие моменты я ненавижу собственные инстинкты и свою сущность. Очень странное для альфы явление, но…

Сущность альфы — это врождённое свойство, как цвет глаз или группа крови, который невозможно изменить или развить в себе. Таких волков рождается немного, один на несколько сотен, и среди них тоже существует определённая «вертикаль власти», которая определяется на уровне инстинктов. Существование альфа-волков — объективная необходимость. В отличие от индивидуалистов-котов, мы всё-таки склонны к стайности, к построению иерархии и, главное, к стремлению занять в этой иерархии более высокое место, и если бы не жёсткий контроль, мы бы просто перегрызлись между собой. Кроме того, альфы от рождения наделены более тонким чутьём, им свойственно стремление к обучению и познанию, они ответственней, легче усваивают «материал»; в общем, самой природой подготовлены на роль «управляющих». В среднем подобная система работает неплохо, но, как и любая система, она не учитывает случайных отклонений.

Я — такое отклонение. Обычно этот дар передаётся по наследству, и тогда воспитание ребёнка не представляет особенных сложностей: волчонок, пока не поумнел, чувствует руку старшего и ведёт себя в целом прилично. Я же родился в простой семье, и пока не поумнел… В общем, родителям со мной пришлось тяжело. Потому что я на уровне инстинктов и запахов чувствовал себя главным, а не подчиняться альфе для обыкновенного волка… сложно. Очень мало кто на такое способен, и уж совсем никто не способен делать это постоянно.

И, с другой стороны, среди альф я при этом тоже не был до конца своим. Не сказал бы, чтобы меня кто-то когда-то ущемлял, но так получилось, что находить общий язык с сородичами мне было тяжело, и с друзьями у меня всё время была напряжёнка; я вечно болтался где-то посередине, и никак не мог прибиться к одной из групп.

Трай — насмешка судьбы! — был полной моей противоположностью. Отец — альфа, а он… видимо, боги что-то напутали. Или так пошутили. Можно было бы заподозрить ошибку целителей, если бы не разница в возрасте в три года.

Сдружились мы на южной границе, во время очередной мелкой войны со степняками. «Рядовые» волки обычно избегают общества «старших» из-за этого проклятого волевого подавления; если для зверя подобные проявления власти старшего члена стаи нормальны, то человеку это не слишком-то приятно. Нормально, привычно, но не до такой степени, чтобы терпеть постоянно.

Так вот, рыжего не раздражало. Или, может, раздражало, но он всё равно лишь молча ухмылялся и реагировал с запредельным философским спокойствием. Он умудрился стать моим другом, и мне категорически не хотелось что-то менять в этом вопросе. В конце концов, женщин вокруг много, а настоящие друзья — существа редкие.

Оставалось надеяться, что моя реакция была временным помутнением, и утро расставит всё по местам.

К лагерю я вышел уже на своих двоих, перекинувшись где-то посреди дороги. Так было проще призвать к порядку инстинкты, да и ночная прохлада в отсутствие плотной волчьей шубы трезвила.

Будь благословенен тот маг позапрошлого века, что придумал артефакт, позволяющий при обороте сохранять одежду. Жизнь благодаря ему здорово упростилась.

— А подглядывать нехорошо, — тихий женский голос застал меня врасплох, заставив нервно дёрнуться и заозираться. По другую сторону вялого костра, — большое полено в нём скорее тлело, чем горело, — сидела одна из двух наших ночных стражей, днём отсыпавшихся в карете.

— Я не… — начал раздражённо, но осёкся. Надо было не оправдываться, а изображать удивление; тогда был шанс опровергнуть подозрения, а сейчас уже поздно. Хотел добавить нечто вроде «я нечаянно», но понял, как глупо это прозвучит, и попросту махнул рукой. И зачем-то присел к костру, подкинув в него несколько сухих веток.

Впрочем, это было не самое худшее решение. Всё равно заснуть сейчас не получится, а наблюдение за горящим огнём, говорят, успокаивает нервы. Я наблюдал за языками пламени, а кошка некоторое время разглядывала меня.

Кажется, её звали Велесветой. Неестественно чёрные из-за темноты (впрочем, из-за темноты ли?) глаза пристально смотрели на меня из-под длинной чёлки и как будто видели насквозь, причём этого ощущения не умаляла даже откровенная ошибочность её выводов. На губах кошки блуждала задумчивая полуулыбка; мне показалось, не насмешливая, а сочувственная и понимающая. Тёмные волосы были собраны в две косы, да и вообще она казалась подростком: миниатюрная, тоненькая, хрупкая. Только её тяжёлый взгляд мешал обмануться да чутьё, утверждавшее, что передо мной отнюдь не ребёнок.

— Обычно взрослый мужчина, ели ему нравится женщина, оказывает ей знаки внимания, а не злобно пыхтит в углу. Во всяком случае, я себе это всегда представляла именно так, — точно так же тихо заметила кошка, растолковав моё стремление к огню как желание поговорить. Впрочем, отчего не поговорить, если глушилка всё равно работает?

— Если нравится, всё именно так и обстоит, — хмыкнул несколько нервно. И вдруг понял, что почти успокоился. Не знаю, что тому помогло — огонь, удалённость от основных раздражителей или ровный тон и спокойствие собеседницы, — но это было кстати.

— То есть, ты хочешь сказать, Ниря тебе не нравится? — иронично уточнила она. — А зачем же тогда было их разыскивать? Или бессонница у тебя не от этого?

Я мог бы толкнуть длинную подробную речь, объясняющую мои действия и настроение, но не стал. Во-первых, вряд ли у меня получится переубедить эту девчонку, уже вбившую себе в голову романтическую историю, во-вторых, не хотелось за глаза говорить гадости, тем более о какой-никакой, но женщине. А про кошачью командиршу я сейчас мог сказать только что-нибудь плохое.

— Бессонница у меня хроническая, — неожиданно для самого себя сознался я.

— В самом деле? — случайная собеседница окинула меня задумчивым взглядом. — Это поправимо. Ложись здесь.

— Где — здесь? — я озадаченно огляделся.

— А вот там, где сидишь. Возле огня, — кивнула она.

— И что будет?

— Попробуй заснуть. Мне кажется, есть шанс, что у тебя получится. Огонь имеет свойство отгонять лишние мысли. В конце концов, ты ведь ничего не теряешь, верно? — Велесвета едва заметно улыбнулась уголками губ.

Я поглядел на кошку с сомнением, но резон в её словах был. Тех, которые про «ничего не теряешь». В звериной шкуре сидеть на земле, определённо, удобнее. А если получится уснуть… на это, впрочем, я всерьёз не рассчитывал.

Но кошка неожиданно оказалась права. Стоило, перекинувшись, улечься набок, вытянув лапы к огню, как сон накатился тяжёлой тёмной волной, унося меня из этой реальности.

Огнеяра

Утро особого оптимизма не внушало. Просто потому, что небо через пару часов после рассвета затянули облака, влекомые холодным пахнущим сыростью ветром. Вот ведь, совсем немного не дотянули до цели по хорошей погоде! Неласково нас встречает волчье княжество…

Настроения перемена погоды тоже не добавила, градус язвительности в коллективе несколько повысился, но в целом на пакость со стороны природы все отреагировали философски. И то верно: новичков у нас не было, всем довелось помотаться по городам и весям, и особенно жаловаться на жизнь было некому. Достали непромокаемые куртки с капюшонами, приладили оружие поверх — и ладно.

Только княжна заметно погрустнела, но вряд ли её состояние было вызвано только погодой. Девчонке было страшно и очень не хотелось оказаться одной среди чужих лиц, и её можно было понять. Как к ней отнесётся муж? Взаимными визитами князья почти не обменивались, довольствуясь почтой и современными видами магической связи, и к раннему знакомству с будущей женой князь не стремился. Передавал подарки и письма с поздравлениями к праздникам, но лично не навестил ни разу, а по портрету судить о характере было сложно. Но, по крайней мере, он был достаточно симпатичный — темноволосый, темноглазый, с правильными строгими чертами узкого лица, твёрдым подбородком и упрямо сжатыми тонкими губами. В общем, судя по лицу, характер у него был сильный, но вот насколько?

Слухи о волчьем князе бродили противоречивые, и толком составить портрет не получалось. Единственным достоверным фактом был его возраст: в этом году ему должно было исполниться пятьдесят восемь. То есть, мужчина в самом расцвете сил и возможностей. В остальном же… с равной вероятностью он мог оказаться холодным расчётливым циником, рассудительным и терпимым мудрецом и безжалостным ортодоксально настроенным самодуром. Вот на чём все слухи сходились, так это на его уме и дальновидности.

Лезть Леде в душу мы избегали: успокоить её было нечем, так зачем тревожить лишний раз? Оставалось пытаться отвлечь девушку от мрачных мыслей какими-нибудь байками, но эта обязанность ложилась на вихрей, по очереди правящих каретой.

Рыжик, увы, на поверку оказался гораздо крепче, чем это казалось на первый взгляд, и на вопросы о собственном князе упрямо отмахивался односложными репликами, менял тему разговора или уходил от ответа посредством поцелуя, по обстоятельствам. Но по крайней мере одну положительную характеристику будущего мужа Лебедяны я из всего этого вынесла: Трай относился к нему с уважением, и молчал явно не из опасения, а просто потому, что не желал перемывать тому кости и лезть не в своё дело. Но говорить ей об этом я предусмотрительно не стала; уважение воина характеризует князя как разумного командира, но каков он в личной жизни — большой вопрос.

Но плохой погоды богам показалось мало. Мы как раз собирали лагерь, когда на вытоптанную поляну из подлеска выступил вострех.

Лесной кот — красивый зверь. Крупный, с плотным серо-бурым мехом, покрытым тёмными разводами и брызгами, пышным хвостом, мощными лапами, широким чутким носом, жёлто-зелёными глазами и большими заострёнными ушами, иногда увенчанными кисточками и выглядящими довольно потешно. Вострех умеет как подкрадываться к добыче по земле, так и нападать сверху, с дерева, и различить осторожного хищника в листве может только очень опытный глаз.

Вообще, встреча со зверем-покровителем, «старшим братом», считается добрым знаком. Вот только здоровый зверь никогда не выйдет столь открыто к такому большому и шумному скоплению людей, да ещё на расстоянии нескольких прыжков от дороги.

Зверь неподвижно застыл на расстоянии трёх прыжков, кажется, удерживаемый на месте чарами одной из ведьм. Не отрывая взгляда от хищника, я перехватила за предплечье восхищённо охнувшую Леду. В отличие от неё, все остальные настороженно подобрались и замерли.

— Нирь, он… — почти не разжимая губ, шепнула стоявшая по другую сторону от меня Злата.

— Вижу, — так же тихо ответила я. С оскаленных клыков зверя капали клочья пены, пустой стеклянный взгляд был вперен в пространство, в горле клокотал рык, а движения его были судорожными и неестественными. В общем, сложно было не заметить столь явные признаки болезни. — Леся, Веля, — скомандовала тихо тем, кто находился к востреху ближе всего. Обе в мою сторону даже не глянули; я только отметила, как ведьма сжала кулаки, а птичница, закусив губу, медленно кивнула. В следующее мгновение так и не прыгнувший лесной кот дёрнулся, заваливаясь набок: метательный нож Вешнелеи вошёл в глазницу почти целиком. Агония была короткой. За это время никто не пошевелился и не издал ни звука, если не считать нервно всхлипнувшей княжны.

— Ниря, но… — первой нарушила тишину тоже она, а остальные почти синхронно сотворили охранные знамения, даже волки нахмурились и подобрались.

— Он был бешеный, Леда, — ответила я, разворачивая её за плечи и уводя к карете.

Короткая встреча смахнула жизнерадостную расслабленность отряда как аккуратная хозяйка пыль со стола. Мы не особенно суеверные существа, но тут проняло всех. Мёртвый вострех — это очень плохо, а уж появление бешеного старшего брата… Сложно вот так сходу вспомнить более тревожное предзнаменование. Он совершенно не обязательно нёс смерть всем свидетелям начиная с собственных убийц, но явно грозил неприятностями. Боги как бы намекали, что лёгкой жизни ждать не стоит.

Настроение шутить кончилось, у меня ещё и сон отбило. Так что дальше двигались мрачно и нервно; даже лошади, чуя общее настроение, как будто прибавили хода. После обеденного перекуса ещё и дождь окончательно собрался с силами, и занавесил лес и дорогу серым маревом. Длинная куртка, больше похожая на короткое платье, перекрывала голенища сапог, позволяя сохранить сухой не только верхнюю часть тела, но и нижнюю, но всё равно было противно. Под лошадиными копытами быстро начало хлюпать: дорога хоть и мощёная, но не идеально ровная, и луж на ней было предостаточно. Встречные повозки и всадники казались угрюмыми блудными духами — настолько медленно и печально они проявлялись на фоне плотной взвеси дождя. Мокрые лошади недовольно всхрапывали, тряся мордами.

А потом, придержав поводья, со мной поравнялась Гневияра, и по её хмурому лицу я поняла, что это ещё не все плохие новости на сегодня.

— Что, Янь? — уточнила я, потому что та, кажется, никак не могла собраться с мыслями или не решалась начать.

— Да я вот не могу толком понять, поэтому сомневаюсь, — наконец, проговорила она. — Может, мне всё мерещится.

— Лучше перестраховаться, ты же знаешь, — отмахнулась я. — Рассказывай, что ещё?

— Да как-то тревожно, — с тяжёлым вздохом сообщила птичница. — Я не знаю, как это объяснить; у птиц короткая память, поэтому они не слишком надёжный источник информации о прошлом, но они чем-то встревожены. Не настолько, чтобы удирать во все крылья, но что-то здесь, определённо, не в порядке.

— Давно это?

— Сложно сказать, — неопределённо повела плечами та. — Последние пару часов — точно. Мне почудилось неладное с началом дождя, но я поначалу списала на дурное настроение. Потом сверилась с Велей — у неё то же ощущение. Мы немного посовещались и решили, что лучше бы тебе быть в курсе. Боги знают, что с пернатыми не так, но это явно не нормально.

— Спасибо, правильно решили, — со вздохом кивнула я, и Гневияра подбодрила коня, возвращаясь на своё место в колонне.

Не доверять чутью птичниц было глупо. Не доверять чутью птичниц после встречи с бешеным вострехом — полный идиотизм. Знать бы только, о чём все эти знаки сигнализируют?

Подняв своего жеребца в галоп, я обошла всю нашу процессию, чувствуя на себе заинтересованно-напряжённые взгляды девочек.

— Рыжик, мне срочно нужно твоё общество, — вкрадчиво проговорила я, поравнявшись с едущими впереди волками. Наверное, могла обратиться к Траю с более серьёзным лицом, но вид хмурой физиономии его командира настолько раздражал, что удержаться оказалось решительно невозможно. Варс недовольно скривился, но промолчал.

— Всегда готов, несравненная, — многообещающе улыбнулся рыжий.

— К чему? — уточнила кокетливо.

— Ко всему! — гордо приосанился он.

— Тогда давай-ка мы немного отстанем и помурлыкаем, я при твоём грозном командире стесняюсь.

Чёрного Когтя в ответ на это заявление заметно перекосило. Он что-то неразборчиво выдохнул себе под нос, но продолжил сверлить взглядом дорогу перед лошадиными копытами, даже не глянув в мою сторону и не высказавшись. Хм! Неужели, не безнадёжен? Я тогда даже готова перестать над ним издеваться!

— Что случилось, что за паника? — невозмутимо поинтересовался рыжий, когда мы пропустили всю колонну вперёд и действительно немного отстали.

— Нормально. То есть, ты сразу сообразил, что я хочу поговорить серьёзно? — я озадаченно вскинула брови, а мужчина в ответ только пренебрежительно фыркнул. — А зачем тогда подыграл?

— Из хулиганских побуждений, — с обезоруживающей улыбкой сообщил он. — Только я не понял, зачем отставать было, если всем всё равно слышно?

— У одного твоего альфы что ли глушилка есть? — насмешливо отозвалась я. — Мы тоже не пальцем деланы, кое-что понимаем в достижениях современной магии.

— Тогда другой вопрос, к чему такая секретность?

— Ой, а то я не знаю, что мне ваш командир выскажет, — поморщилась я. — Ну его!

— Кхм. Справедливости ради замечу, что сейчас высказывалась ты, — иронично улыбнулся Трай.

— Ага, при твоём посильном участии, — не преминула напомнить я и даже показала язык.

— Моё участие-то ладно, — отмахнулся он. — Мне непонятно, из-за чего вы всё-таки сцепились? Хочешь не хочешь, а поверишь, что это любовь с первого взгляда!

В ответ на это я покосилась на безмятежного рыжика с нехорошим подозрением.

— Скажи-ка мне, родная кровь, тебя никто в недавнем прошлом не кусал?

— Кроме тебя? — он насмешливо вскинул брови.

— То-то и оно, что от меня ты подобную глупость подцепить не мог, — я пренебрежительно фыркнула. — Откуда такая навязчивая идея, да ещё и у половины коллектива?!

— Обычно если между людьми так искрит, это что-то да значит, — Трай пожал плечами, а я мучительно скривилась.

— Ой, ну только ещё ты не начинай. Если бы я влюблялась во всех, кто меня раздражает, я бы до своих лет не дожила. Особенно учитывая, что половина из них женщины, и первой из них была замкомандира… Впрочем, это не важно, — оборвала я поток воспоминаний, не дав ему толком начаться. — Значит это только одно: мы друг друга раздражаем. Доступно объясняю?

— Извини, не заводись, я просто спросил! — тихо засмеялся он, вскинув ладони в жесте капитуляции. — Что ты всё-таки хотела обсудить?

— Да. Обсудить, — одёрнула я себя. — Расскажи мне про эту местность, я на ваших землях никогда не бывала. Вернее, бывала, но давно и не здесь. Если конкретно, меня интересуют всяческие странные происшествия, особенно в последнее время.

— Что-то случилось? — насторожился мужчина.

— Ничего конкретного, — поморщилась я. — Неопределённые тревожные признаки, которые можно проигнорировать, но очень не хочется. Я потому и интересуюсь какими-то странностями, вряд ли речь идёт об обычных разбойниках.

— Ничего такого не слышал, — через несколько секунд раздумий Трай неопределённо качнул головой. — Но это не показатель, я же говорил, что последнее время провёл на другой границе, а в этих краях не бывал довольно давно. По дороге к вам ничего такого не попадалось, да и на постоялых дворах не предупреждали; но мы намеренно не интересовались, спешили. Надо местных спрашивать. Если бы это было нечто действительно серьёзное и началось давно, уже отреагировали бы. Так что либо недавнее, либо несущественное. Если хочешь, в ближайшем населённом пункте разузнаю.

— Спасибо, — кивнула я. — В ближайшем не обязательно; на ночлег остановимся, тогда и спросишь.

— На ночлег? — переспросил он. Вот сейчас взгляд серо-зелёных, странного мшистого оттенка глаз стал серьёзным и настороженным; кажется, первый раз за время пути. — Тебе настолько тревожно?

— Скажем так, реальность настойчиво намекает, что окружающий мир настроен не слишком дружелюбно, — я недовольно наморщила нос. — Дождь ерунда, сейчас ещё достаточно тепло, чтобы он переносился спокойно. А вот бешеный вострех побуждает поверить тревоге птичниц, даже если эта тревога — просто проявление дурного настроения. Я лучше перестрахуюсь. На постоялом дворе тоже можно нарваться на неприятности, но там они по крайней мере вполне предсказуемые, а из двух зол лучше выбирать знакомое.

— Разумно, — кивнул он. А потом с ленивой предвкушающей улыбкой уточнил уже совершенно другим, игривым тоном: — Но ты ведь оставишь мне местечко у себя под боком?

— Кто про что, а рыжий о бабах, — захихикала я. — По обстановке посмотрим. А то, может, не до сладкого будет, — добавила с искренним сожалением. Наскучить мне при своей ненавязчивости Трай ещё не успел, любовником он был великолепным, и мне не хотелось лишаться наших ночных развлечений. Но тут уж сначала дело, потом — удовольствия.

Увы, как следует расслабиться после окончания пути тоже не получится: надолго задерживаться у соседей мы не планировали, к нашему приезду к свадьбе всё должно быть готово. Приедем, денёк отдохнём и двинемся в обратный путь. А там уже надо будет держать нос по ветру и решать, куда и на какую службу податься дальше. Княжество в настоящий момент не ведёт никаких масштабных войн, но стычки на границах были и будут всегда, а, значит, и мне там найдётся местечко. При княжьем дворе, конечно, тепло и сытно, да только уж очень скучно, так можно и все навыки растерять. Поступит заманчивое предложение от князя Черногора или нет — не известно, а судьбу свою устраивать надо.

Собственно, на этом разговор заглох. То ли у Трая и у самого не было особого желания молоть языком, то ли он как-то почуял моё настроение, но, ответив на мои вопросы и предложив помощь, он вернулся обратно в строй.

Отношения двух княжеств с незапамятных времён достаточно противоречивы и при этом чрезвычайно стабильны. С одной стороны, серьёзных столкновений и вражды между нами никогда не было, у нас общий язык (произошедший, судя по всему, от смешения разных, о чём среди прочего говорят разные имена), общие боги (со своими, впрочем, акцентами и предпочтениями), весьма бойкая торговля (тракт, по которому мы ехали, был весьма оживлённым), да и серьёзные внешние угрозы мы встречаем сообща. А вот против дальнейшего сближения решительно возражали оба народа: у нас слишком разный менталитет и традиции. Решивший сменить княжество оборотень не становился автоматически изгоем среди новых соседей, но обычно всё же старался быстрее привыкнуть и перенять привычки новой родины.

Смешанные браки тоже не порицались, но были исключением, даже при учёте отсутствия серьёзных препятствий со стороны окружающих и проблем с продолжением рода. Дети от таких союзов получаются совершенно нормальными и наследуют оборот одного из родителей. Кажется, маги пытались выяснить закономерность этого наследования, но не преуспели. Чаще всего такие браки заключают торговцы, возящие товары через границу (весьма, кстати, условную), но попадаются более экзотические случаи. Например, я знала историю, когда один шустрый кот умудрился соблазнить молодую волчицу из приличной семьи, сделал ей ребёнка, а потом сделал ноги. После чего его отловили родственники несчастной, начистили морду, накрутили хвост и заставили жениться, причём прямым указом нашего князя. Собственно, оттуда я её и знала; разборки с предъявлением зарёванной волчицы с пузом происходили чуть ли не в княжеском дворце.

Обычно такое принуждение не приносит счастья никому, чему полно примеров, но здесь получилась вполне дружная семья, осевшая у нас в столице. Подозреваю, получилась она потому, что кот на тот момент был чуть ли не в три раза старше своей пассии, успел к своим годам нагуляться, да и принципиальных возражений против конкретной невесты не имел.

В итоге обычаи одного княжества в соседнем знали только отдельные личности. Те же самые торговцы, дипломаты, плюс — всевозможные наёмники и прочие бродяги. Ну, и учёные с исследователями. Каждый считал, что дома лучше, рассказывал про соседей страшилки, но, окидывая взглядом других соседей, разумно полагал, что сцепляться с себе подобными — чревато. Силы примерно равны, выгода сомнительна, а желающих попировать на падали кругом предостаточно. Вполне возможно, стабильности подобных настроений способствовали и боги.

В любом случае, на волчьей земле (носящей звонкое и, мне кажется, вполне подходящее волкам название «княжество Ар») наш отряд воспринимался как диковинка, особенно пока девчонки не упаковались в куртки. Встречные порой сбавляли скорость и выворачивали шеи, чтобы рассмотреть; обгоняемые нами медлительные телеги и обгоняющие нас всадники тоже провожали заинтересованными взглядами. В населённых пунктах, которые мы проезжали, не сбавляя хода, местные с интересом выглядывали из окон (где они были) или поглядывали с крыш.

Дома — это, кстати, ещё одно серьёзное различие между двумя княжествами. Опять-таки, обусловленное инстинктами звериной половины. Если у нас приняты высокие фундаменты, а то и вовсе — дома на сваях, то есть мы пытаемся забраться повыше, то у соседей проявляется обратная тенденция — они норовят закопаться в землю. Не в пещеры, конечно, но дома низкие и приземистые, причём на первом этаже зачастую нет окон, зато на крыше — непременно уютная терраса, которая в большинстве случаев является настоящим садом. Но тесноты они не любят точно так же, как мы, и дома расположены свободно, а улицы — широкие и чистые, вымощенные тем же тёмно-серым булыжником, что и Старая дорога, по которому лошадиные копыта цокают особенно звонко и жизнерадостно благодаря лёгкому эхо, порождаемому стенами домов.

Но это в хорошую погоду. В плохую погоду все ямки заполняются водой, и периодически «цок» превращается в не менее звучный «плюх!», а из-под копыт разлетаются фонтанчики грязной воды.

Карту (благо, они стараниями магов сейчас более чем подробные) перед выездом я рассмотрела внимательно, особенно обратив внимание на всевозможные объекты, в которых может возникнуть необходимость по дороге. В частности, на постоялые дворы, рынки и кузнецов. Потому что девочки у меня бесконечно талантливые, вместе — так вовсе почти всемогущие, но замену отвалившейся подковы лучше доверять специалисту. Оно как-то спокойней. И мне, и лошадям.

В общем-то, карта эта ехала сейчас в карете вместе с княжной, но я и без неё прекрасно помнила городок Трамаль, лежавший чуть дальше запланированного прежде места ночёвки. В населённый пункт этот мы въехали строго по плану — к закату. Правда, в мутной дождливой серости различить это было сложно, весь день над дорогой царили сумерки. Похоже, дождь зарядил не просто надолго, а планировал остаться здесь навсегда. Или, по меньшей мере, до весны.

Городок был достаточно солидный, со своей рыночной площадью и аж с тремя крупными постоялыми дворами. Выбор мой, кажется, оценили все, а в особенности — волчий альфа. Потому что называлось это место «Приют комедианта». Подозреваю, просто его хозяин (или основатель) был из бродячих артистов; но нам тоже должно было подойти, а особенно — с точки зрения мрачного Варса.

Двор у постоялого двора был обширный и чистый, упряжная пара вместе с каретой вошла свободно, все остальные рассредоточились вокруг тоже без толчеи, и это мне понравилось. Наше появление во дворе вызвало у местных лёгкую панику, и это мне понравилось ещё больше; по крайней мере, хозяин достаточно сообразительный человек, чтобы постараться гостеприимно встретить хорошо вооружённый отряд, сопровождающий явно не грузовую повозку.

На ходу скомандовав Злате проверить постоялый двор по своей части (подобные вещи у неё получаются гораздо лучше; сестра всё больше по боевым чарам), а Ряне с Белкой — осмотреться на тему фортификации, возможных подходов и путей отхода, я отдала поводья Веле и спешилась. Одновременно со мной на землю спрыгнул Варс.

А потом хозяин сделал то, что принесло не просто очко в его пользу, а мою искреннюю симпатию и даже, подозреваю, солидную прибавку к сумме счёта. Смерив оценивающим взглядом волка и меня, он без лишних раздумий направился ко мне, прикрываясь от дождя стареньким зонтом.

— Ясного неба, — вежливо поздоровался он.

— Мечты, мечты, — не удержалась я от вздоха.

— Ужин? Или что-то ещё? — улыбнулся мужчина. Невысокий для волка, но крепкий и жилистый. Совершенно седой, с залысинами и изрезанным морщинами лицом, в которое намертво въелся крепкий загар, не вымытый временем; впрочем, взгляд серых глаз был ясный, проницательный и, кажется, самую малость насмешливый. Пожалуй, не ошибусь, если скажу, что передо мной сейчас — тот самый комедиант.

— Ужин, ночлег и… баню, если есть. Разместимся? — полюбопытствовала я так же кратко. Хозяин в ответ окинул нашу группу задумчивым взглядом и кивнул.

— Разместиться-то разместитесь… Вот только в каком порядке вас расселять-то? — насмешливо улыбнулся он.

— Кхм. Будем думать! — медленно кивнула я. Не знаю, как здесь кормят, но местечко по меньшей мере интересное. А хозяин — так и вовсе подарок судьбы!

На наше счастье ярмарочная пора ещё не началась, поэтому мест на постоялом дворе хватило всем. Общей комнатой мы пренебрегли, даже несмотря на то, что их было две, с разделением по половому признаку (у нас на подобные мелочи никто не обращает внимания). Но и в отдельную комнату, приличествующую статусу, княжну не отпустили, разделив с ней комнату на четверых, а остальных разместив в трёхместных. От отдельной комнаты на двоих с рыжиком я скрепя сердце отказалась: отсутствие развлечений как-нибудь переживу, а бросать встревоженную Леду было совестно. В итоге в комнате с ней оказалась я, Белка и — для надёжности — одна из теней, Велесвета.

Постоялый двор порадовал и удобствами в номере, и уютной ванной комнатой, и наличием горячей воды, но мы всё же решили прогреться в бане. Не то чтобы мы всерьёз замёрзли, но и в баню ходят не только греться, а ещё отдыхать и расслабляться, и это сейчас было очень кстати.

В итоге вечер удался на славу. Сначала мы все как следует отмылись с дороги, воспользовавшись весьма приличной баней при постоялом дворе (тоже отдельно мужской, отдельно женской). Потом вполне мирно поужинали в общем зале, причём Злата добросовестно проверила каждую ёмкость на наличие ядов и подозрительных чар. После парилки все были расслабленно-благодушны, так что меня даже Варс почти не раздражал, тем более что мы в едином порыве расселись за разные столы, по возможности дальше друг от друга.

Оккупированные нашей компанией два стола в дальнем конце зала привлекали всеобщее внимание, но задирать нас никто не пытался, да и в целом обстановка царила вполне мирная, — и с этой стороны «Приют комедианта» оказался удачным выбором. А ещё кормили тут хорошо, сытно.

К спиртному весь наш коллектив относился прохладно, но когда это кошкам для развлечения нужен был какой-то стимул? Большинство присутствующих, конечно, были настроены на мирную ночь, но Листопада, подбив на хулиганство Гневияру, ушла в народ. В народе тут же возникло оживление, а девочки предпочли общество четверых наёмников-волков, расположившихся через пару столиков от нас. Я не возражала: в конце концов, я всю дорогу развлекалась, а почему им нельзя? Тревожные предчувствия, конечно, стоило принять в расчёт, но и Лесе, и Даньке я доверяла. Да и беспокойство птиц в лесу вряд ли могло быть связано с постоялым двором посреди города.

Княжна в сопровождении своих временных «сожительниц» удалилась в спальню первой. Комната была почти квадратной формы, довольно свободной и удобной. Напротив входа посередине — окно, справа и слева — дверки в ванную и уборную. Кровати по углам, отделённые лёгкими ширмами, в центре — стол в окружении стульев с высокими спинками. Возле каждой кровати по тумбочке, в стенах над ними — просторные ниши для вещей. Чисто, аккуратно, пахнет деревом и — совсем слегка — какими-то смутно знакомыми цветами от свежего постельного белья. В общем, прибавку к счёту хозяин, совершенно определённо, заработал приличную.

Выспавшаяся за день тень уселась на свою кровать прямо в одежде, — она планировала не спать, а караулить, — мы с Белкой лениво возились с собственной сбруей, освобождаясь от сапог. Одежду после бани все сменили, но обувь и крепления для носимого на теле оружия все старались лишний раз далеко не откладывать.

Лебедяна тоже медленно опустилась на край своей кровати, судорожно обхватила обеими руками подушку и молча сидела, бездумно глядя в пространство. Некоторое время мы все трое на неё косились, настороженно переглядываясь, а потом не выдержали. Кажется, девушка вообще забыла, что она здесь не одна; потому что когда мы с Белкой присели по обе стороны, княжна испуганно вздрогнула и растерянно уточнила, глядя на нас по очереди:

— Что случилось?

— Это мы у тебя хотели спросить, — ответила я. О причинах такого её состояния я догадывалась, но прежде девушка вела себя значительно спокойнее. Когда выезжала из дома — подпрыгивала от любопытства и нетерпения; а теперь что?

— Ничего, я просто… — пробормотала она. А потом, глубоко судорожно вздохнув, тихо добавила, глядя в пол. — Мне так страшно!

Я в ответ осторожно обняла узкие плечи, и Леда отчаянно вцепилась в меня, уткнувшись лицом в шею, и вся сжалась.

— Ну что ты как маленькая? — осторожно погладив её по голове, мягко проговорила Белолеса. — Не съест он тебя, не бойся.

— Я ведь даже не знаю, какой он, никогда его не видела… А вдруг он мне не понравится? И я ему не понравлюсь?

— Вот тоже глупость сказала, — фыркнула я. — Ты посмотри на себя, как такая красавица может не понравиться?

— Ну, вдруг он светленьких любит… или чтобы высокая… или…

— Слушай, котёнок, сейчас тебя я покусаю, не дожидаясь будущего мужа, — не выдержала Вета, присоединившаяся к нашей компании и опустившаяся на корточки перед княжной. Она, честно говоря, сама куда больше походила на котёнка, но с тенями никогда нельзя быть ни в чем уверенной, а точного её возраста я не знала. — Что за глупости?

— Леда, я тебя не узнаю, — качнула головой Белка. — В десять лет утащить у меня метательные ножи — это не страшно, ночами на свиданки бегать при строгом запрете отца — тоже не страшно, невменяемому брату мозги вправлять — и то не страшно, а замуж страшно? Сидит тут, ревёт…

— Я не реву, — недовольно пробормотала мне в плечо княжна. — И откуда вы про свиданки знаете? — уточнила смущённо, слегка отстраняясь, чтобы бросить взгляд на Белолесу.

— А ты думала, мы халтурили что ли? — насмешливо фыркнула я. — Что тебя, всех развлечений лишать, что ли? Отец твой между прочим тоже был в курсе. Ты же доказала, что достаточно разумная девушка и знаешь, когда нужно остановиться. Вот про Громояра мы ему тогда не рассказали, прибил бы обоих: его — за тягу к опасным экспериментам, тебя — за дурость. А про парней знал, конечно. Вот кстати; у тебя дома отбоя от поклонников не было, почему ты думаешь, что какой-то там волк начнёт нос воротить?

История со старшим братом Лебедяны тогда произошла довольно глупая, но она вполне имела шанс окончиться плачевно. Он был моложе, чем Леда сейчас, а разница у них шесть лет. И вот этот обалдуй умудрился не просто откопать в библиотеке старинный трактат о боевой ярости воинов, но, начитавшись, задался целью испытать это на себе. Поскольку в настоящий бой его бы никто не пустил, да и таких суровых рукопашных мясорубок сейчас не бывает — военная тактика изменилась, — он догадался поискать методику искусственного достижения этого состояния. И нашёл. И достиг. Лучше бы он такие успехи в математике делал! В естественных условиях подобный транс проходит сам собой, а в подобной ситуации нужна была помощь мага. Ну, или близкого человека, который мог бы дозваться бойца. Мага рядом не было, а Леда — была. Причём, предусмотрительный наш, он её специально с этой целью позвал. Мы подоспели, когда уже поздно было её оттаскивать; если бы мы подошли ближе, непременно спровоцировали бы его на нападение. Ладно мы, но сестру он точно убил бы. Не знаю, как я тогда не поседела прежде времени.

— Я не думаю, я… — она наморщила нос.

— Ага, мы так и поняли, — перебила её Вета.

— Ты, главное, держись уверенно и с достоинством, и он никуда не денется. Ты умная девочка, справишься; а волки вообще к браку очень ответственно относятся. Лично я князя никогда не видела, но наши трое спутников его явно уважают, стало быть — он по волчьим понятиям вполне благородный. Да и не просто же так он попросил тебя в жёны, когда ты была ещё совсем малышкой, верно? Наверняка не для того, чтобы потом нос воротить. В любом случае, мы посмотрим на его поведение, и уж точно тебя не бросим, если появятся какие-то неприятные подозрения, — подбодрила её Белка.

— Спасибо, — с явным облегчением выдохнула она.

— Вот и договорились, — резюмировала я. — А теперь — отбой.

Инициатором этого брака был именно Райм, волчий князь; у нас договорные браки редкость, темперамент не тот, а с ними такое случается гораздо чаще. Я не имела ни малейшего представления, какими резонами он руководствовался и почему Черногор на всё это согласился. Леде тогда было что-то около двух лет, так что о великой любви речи быть не могло, то есть — наверняка, политика. Вопрос только, какая?

Отношения между княжествами и так были неплохими, куда дальше укреплять? Свергнуть Черногора и занять его место, объединив княжества под своей рукой? Отдаёт бредом. Тем более, даже если Черногор и его сыновья вдруг умрут, там других наследников полно, и уж точно на это место никто не посадит женщину. Вольница у нас по сравнению с волками та ещё, но женщин на княжьем престоле я в истории всё равно не помню. Была бы Лебедяна ещё опытной государственной деятельницей и вообще весьма уважаемой многомудрой особой, шанс был; а так ведь — девчонка. Княжичу-то наследному ещё подумают, подчиняться или нет, если характером не вышел, а уж Леде! Я бы первая не стала, при всей моей к ней симпатии. Княжна — девушка хорошая, умненькая, но, определённо, не с тем характером и не с тем складом мышления, который нужен для управления страной. Так что только полный идиот не понял бы, что через неё в такой ситуации управлял бы муж, а он всё-таки волк, то есть — чужак. В общем, шансов на успех подобной интриги не было никаких. А дальше моя фантазия пасовала. Расспросить бы волков, но про князя они отказывались говорить принципиально.

В общем, я прекрасно понимала тревогу Лебедяны, находила её обоснованной и признавала полное право девушки на беспокойство, но жалеть её сейчас было глупо. Жалость только усугубит её отчаянье и совсем не поможет взять себя в руки. Оставалось по мере сил поддерживать Леду и надеяться, что с волком у них всё сложится нормально. Даже несмотря на явление бешеного востреха и засевшее в глубине души предчувствие, что предупреждал он нас отнюдь не о дожде и не о каких-то дорожных неурядицах.

Всю ночь снилась какая-то неопределённая смутная дрянь, сон был рваный и нервный, и перед рассветом я окончательно решила прекратить собственные мучения. Тихонько умывшись и одевшись, я со своими вещами спустилась вниз. В крайнем случае, в седле доберу.

В общем зале было тихо и пусто, но за ближайшим к кухне столом сидел хозяин, задумчиво потягивал из большой кружки незнакомый травяной сбор (похоже, лекарственный) и вёл какие-то подсчёты. Вчера, встретив нас и отдав распоряжения работникам, на глаза он больше не попадался; вероятно, попросту ушёл спать.

— Ясного неба, — поздоровалась я и после секундной заминки направилась к нему.

— Ясного неба, — согласился волк, не отрывая взгляда от своих цифр. — Рано встаёшь? Вы вроде бы не собирались выезжать по темноте.

— Когда как, — отмахнулась я. Вряд ли его интересовали мои дурные сны. — Но остальные ещё спят, это точно. Перекусить что-нибудь найдётся, или стоит подождать?

— Что-нибудь найдётся, мы с женой встаём рано, — хмыкнул он. — Подожди только, я сейчас закончу. Или сама пройди на кухню да поговори с ней.

— Тогда работай, — кивнула я, поднимаясь из-за стола.

Пока я обсудила с хозяйкой, — полной пожилой женщиной с длинной и густой, но совершенно седой косой, — свой завтрак и заодно завтрак для остальной компании, пока с её разрешения заварила себе в кружке травяной чай с мёдом, пока с этим чаем вернулась, хозяин свою бумажную работу успел закончить, но покидать насиженное место не спешил.

— Слушай, родная кровь, а ответишь мне на пару вопросов? — решила я попытать счастья.

— Отчего не ответить, — благодушно откликнулся он. — О чём?

— Ну, во-первых, никаких подозрительных и странных событий в окрестностях в последнее время не происходило?

— Не припомню, — он слегка пожал плечами. — А должны были?

— Не обязательно. Просто нехорошие предчувствия, — не вдаваясь в подробности, отозвалась я. — Совсем ничего, даже слухов интересных не было?

— Да все происшествия мелкие, никаких особенно тревожных знаков. У кого-то кошель подрезали, у кого-то корова ушла и заблудилась, а её звери задрали. Опять же, разбойники где-то здесь завелись, но щиплют только одиноких путников, и то осторожно. Не думаю, что для хорошего вооружённого отряда они составляют проблему.

— Ладно, тогда второй вопрос, более щекотливый, — медленно кивнула я. — Что ты можешь сказать про вашего князя?

— А что надо? — насмешливо уточнил он.

— Что он из себя представляет как человек, — я в ответ пожала плечами.

— Ну, какой он человек — это я не знаю, я с ним из одной бутылки не пил, — неторопливо начал он, отхлебнув из своей кружки. — А князь хороший, справедливый. Войну вот не любит, торговлю развивает, магов и учёных талантливых привечает. Поговаривают, он не устраивал некоторых их своих приближённых. Но только воздух нравится всем без исключения, потому что без него жизни нет, а князей всегда кто-то не любит. И градоначальников. И даже собственных соседей, — усмехнулся он. — Особенно некоторым не по душе, что невесту он себе решил взять из ваших. Да оно и понятно: им обидно, свои дочери подрастают, а тут кошка какая-то всем дорогу перешла.

— Смертельно обидно? Или просто досадно? — задумчиво уточнила я.

А вот об этом мы, честно говоря, даже не подумали — что новая родина и окружение жениха встретят нашу девочку недружелюбно. Пожалуй, хоть кому-то из нас надо будет остаться у волков подольше, чтобы составить Леде компанию и проконтролировать поведение ближайшего окружения. Вопрос этот в любом случае стоило согласовать с князем, но лично мне лучшими кандидатурами представлялись мы с Белкой. И, может, кого-то из близняшек попросить для морально-магической поддержки.

— Ну, всерьёз-то вредить не будут, волки же, не звери какие-нибудь, — скаламбурил он. — Но зашпынять и заклевать могут. Во всяком случае, попытаются.

— И кто же там главный… долбоклюй? — уточнила я.

— Сложно вот так сказать, — он вновь пожал плечами. — Я же не знаю никого толком, где мне…

Разговор прервал стук входной двери, сопровождающийся шорохом, недовольным фырканьем и тихим ворчанием под нос. Сидя спиной к вошедшему, я тем не менее безошибочно его учуяла и, не оборачиваясь, махнула рукой. Мне было не до него: как раз за пару мгновений до этого из кухни вышла хозяйка и вынесла внушительную сковородку жареных маленок с мясом. Пахло, честно сказать, одуряюще.

— О! Еда! — радостно провозгласил рыжий у меня за спиной и подцепил когтем со сковородки кусок мяса, на который я как раз нацелилась. Хозяин постоялого двора, глянув на мою вытянувшуюся от такой наглости физиономию рассмеялся и крикнул жене, чтобы несла ещё порцию. Трай воспринял это как приглашение и плюхнулся на соседний со мной стул. После чего опять потянул руку к моей еде, но тут я уже была настороже. — Ну что ты жадничаешь? — жалобно протянул он, едва успев отдёрнуть ладонь. Хорошая реакция, молодец; а то получил бы удар вилкой. Несчастное выражение на его лице именно сейчас смотрелось особенно жалостливо: мокрый насквозь, бровки домиком. Ну чисто побитый уличный пёс, выпрашивающий вкусненькое.

— Нормально! Он всю ночь развлекался, а я его ещё кормить должна? — возмущённо фыркнула я.

— А ты ревнуешь? — проказливо улыбнулся он.

— Заняться мне больше нечем, — поморщилась я. — Скорее, интересуюсь результатами. Ты просто хорошо провёл время, или даже узнал что-то полезное?

— Время я провёл… чудесно, да, — поморщился он и чихнул, прикрыв нос и рот локтем. — Ингвура мне на холку, ну и погода!

На этом моё чуткое сердце всё-таки не выдержало, и я немного подвинула сковородку к страдальцу, поощрительно кивнув. Рыжий тут же просиял и набросился на еду с таким энтузиазмом, будто не ел по меньшей мере неделю. И отсутствие столовых приборов его не смущало.

— В общем, никто ничего не знает, происшествий не было, — прожевав набитую в рот в первый момент добычу, всё-таки заговорил он. — Но я осмотрелся на местности, и почти уверен: какая-то гадость здесь бродит. Ничего конкретного не нашёл, да и запахи все как назло смыл дождь, но лес встревожен. Но оно либо проходило здесь достаточно давно, чтобы основная паника улеглась, либо просто относится к числу чужаков, которых лесные жители не так уж сильно боятся. Может, кто-то из не местных разумных видов, а, может, и нечисть.

— И никого при этом не подрала?

— Вот это-то и странно, — согласился он. — В общем, бдительность и только бдительность! — бодро заключил он и вновь чихнул.

— Слушай, родная кровь, может, тебе в бане прогреться? А то ещё простудишься, — сочувственно покосилась я на мужчину.

— Да я не от того чихаю, — отмахнулся он. — Это я просто нанюхался на обратном пути; там магическая лавка по дороге, перед ней кто-то что-то рассыпал. Поначалу вообще отфыркаться не мог, сейчас ещё прошло. Я бы лучше поспал, но тут множество противоречий. Во-первых, не хватит времени полноценно выспаться. Во-вторых, я бы с удовольствием погрелся не в бане, а в компании одной прекрасной кошечки. Можно и в бане. Вот только, чую я, за такие предложения меня могут лишить чего-нибудь важного. Еды, например, — с ухмылкой закончил он, пододвигая сковородку к себе поближе.

— Вот они, мужчины, — философски вздохнула я. — Его встречают горячим завтраком и ласковым словом, а он ещё жалуется!

— Какая лютая неблагодарность! — сокрушённо качнул головой рыжий. В зелёных глазах блеснули озорные искорки, а в следующий момент… нет, чисто теоретически я бы, наверное, могла увернуться, но зачем?

Мужчина подался ближе, одной рукой за спинку наклонил мой стул, а второй — обхватил меня за талию, рывком притягивая к себе и впиваясь в мои губы жадным поцелуем. Я поначалу даже ответила, но потом поняла, почему стоило увернуться, и принялась выдираться, упираясь ладонями в его плечи.

— Я соскучился, дорогая, — ухмыльнулся рыжий, слегка отстраняясь.

— Лучше жалуйся! — проворчала я. — Ну вот зачем было меня мочить? Рыжий, вроде большой мальчик, должен уже понимать, что мокрая кошка — это совсем не то же самое, что влажная…

— Кто бы сомневался. Надо было с Гремом спорить, где и с кем ты провёл ночь, — прервал моё ворчание ещё более ворчливый голос от лестницы. Я закатила глаза к потолку и уткнулась в тарелку. Лучше я буду жевать, а то такого наговорю! — Можно было хотя бы предупредить, что не появишься?

— Варс, ты сейчас на брюзжащую мамашу похож, — расхохотался Трай, потирая руки при виде своей порции еды, которую как раз в этот момент внесла хозяйка.

— Я и чувствую себя папашей. И очень хочется достать ремень, — проворчал он.

— Да ладно, ты же знаешь, это бесполезно, — примирительно фыркнул рыжий, а усаживавшийся за стол напротив нас альфа замер и вскинул на друга растерянный взгляд.

— Ингвура мне на холку, извини, я не это…

— Варс, садись уже, — поморщился Трай, а я окинула их по очереди озадаченным взглядом. Это вот сейчас что было?

Нет, подозрение у меня появилось, но они ведь не хотят сказать, что это правда? Всё это совершенно не моё дело, но, вспоминая следы от плети на его спине… Они ведь не об этом сейчас? То есть, об этом, но не… Короче, они же не хотят сказать, что вот эти следы на спине ему оставил родной отец?! Мамин хвост! Если это произошло в юности, то что же там такое было, если следы остались до сих пор?!

От этих мыслей у меня даже аппетит почти пропал. Нет, меня в принципе сложно смутить ранами и травмами, но в голове всё-таки не укладывалось, что отец мог избить сына до такой степени, чтобы у него спина на всю жизнь осталась в отметинах. Ладно, сгоряча по заднице, мне самой порой прилетало в особенно запущенных случаях, но вот так?! Чему можно научить, избив до такого состояния, или за какой такой проступок наказать? Причём мне не столько было жалко рыжика, — он, в конце концов, взрослый уже мужик, да и не выглядит особенно травмированным (Варс, кстати, своей нервозностью гораздо сильнее похож на человека со сложным прошлым), — сколько стало жутко: это куда же мы сейчас Лебедяну везём?!

Оставалось надеяться, что или я всё не так поняла, и детство тут не причём, или это был отдельный псих, а остальные нормальные. В конце концов, если бы подобное было нормой, уж слухи бы непременно поползли. Про волков же рассказывали много всяких гадостей, но о подобной жестокости я не слышала. Да и беспокойство Чёрного Когтя косвенно подтверждало неординарность подобной ситуации.

Рассказывать о собственных предположениях я, разумеется, никому не стала. Леде и так страшно, если я начну её ещё и такими историями запугивать, легче никому не станет. К тому же, предположения эти весьма спорные. А выяснять точно… Подозреваю, если спросить напрямую, Трай так же спокойно и прямо ответит правду, но всё равно не хотелось лезть в чужую душу. Но оставлять Лебедяну там в одиночестве я окончательно передумала.

Объяснять своему потрясающе невнимательному другу (уж на запахи-то можно было ориентироваться), что ночь его прошла за полезной деятельностью, рыжий почему-то не стал; наоборот, ещё некоторое время острил на эту тему. А я опять же не стала вмешиваться, наблюдая со стороны. В конце концов, это их дело.

Вскоре за Варсом начали подтягиваться и остальные, да и помимо нашей компании появились желающие позавтракать, так что хозяин, извинившись, ушёл помогать жене. Общий завтрак и сборы много времени не заняли, лошади к моменту отправления ожидали на дворе под навесом, почищенные и явно довольные жизнью. В общем, расставались мы с «Приютом комедианта» полностью довольные друг другом: наш отряд — отдыхом, хозяин постоялого двора — весьма щедрой платой.

Девочек я заранее предупредила сохранять бдительность и быть внимательными: три совпавших предупреждения, включая результаты ночной разведки рыжика, не располагали к расслабленности. Но почти до самого вечера ничего не происходило, если не считать всё того же монотонного серого дождя, то ослабевающего до невнятной мороси, то выплёскивающего на нас настоящие ливневые заряды. До населённого пункта, запланированного мной в качестве стоянки (идею отдыха на свежем воздухе я решила отложить на обратный путь), оставалось чуть меньше двух часов, когда Вешнелея, приподнявшись в стременах и найдя меня взглядом, встревоженно сообщила:

— Нель, кровососы!

По отряду прокатилось встревоженное шушуканье, девочки начали спешно проверять оружие. Грязно выругавшись себе под нос, я послала лошадь вперёд. Поравнявшись с птичницей, уточнила:

— Где и сколько?

— Почти две трипты. Явно движутся в нашу сторону, нагонят минут через десять.

— Значит, надо их встретить по дороге, — окинув колонну взглядом, мрачно кивнула я. — Багряница за главную. Со мной Белка, Листопада, Гневияра и Яродара. Вель, держи лошадей. Мы постараемся их сюда не допустить, но Злата, если что, поможет.

— Может, не стоит… — раздражённо влез Варс, но сейчас мне было не до вежливости.

— Закуси хвост, — оборвала я его. — Вета, проследи, чтобы этот умный никуда не влез, если что — смело глуши. Дайте княжне арбалет на всякий случай. Если вдруг… Короче, Ряна и так всё знает не хуже меня.

— Я с вами, — вызвался рыжий, отдавая поводья Грему и спешиваясь.

— Ну, почему бы и нет, — я в ответ пожала плечами, тоже спрыгивая на землю. Странно, но Чёрный Коготь больше высказаться не пытался, и протестовать против самоуправства Трая не стал. — Лесь, держи купол; далеко не разбредаемся. Яня, веди!

Та, уже перекинувшаяся, только кивнула и нырнула в густой подлесок. Остальной отряд, рассыпавшись, двинулся за ней также в четвероногом обличье. Волк хоть и вёл себя грамотно, с пониманием, но в нашей компании всё равно смотрелся достаточно странно. И это если смотреть исключительно на видовую принадлежность, а уж принимая во внимание размеры… Общеизвестно, что масса тела при перевороте остаётся неизменной (что логично; законы физики никто не отменял), и если мы с девочками в среднем укладывались в типичные звериные параметры, то таких здоровенных волков я в природе не встречала. Представляю, как в таком случае выглядит в обороте Грем.

И это не говоря о том, что волком он тоже был рыжим. Причём не с лёгким оттенком и не коричневатым, какой и в природе встречается, а таким же отчаянно-рыжим, как и его человеческая шевелюра. Как рыжий домашний кот; на спине более тёмный, на животе — светлый, с тёмными подпалинами и едва заметными разводами. И действительно — с небольшим ярко-белым пятнышком во лбу.

Причина этой вылазки, разбившей отряд пополам, была проста: лошади. Они, конечно, обученные и привычные, но кровососов (упырей, вампиров — названий было много) боялись инстинктивно и панически, как и многие другие теплокровные животные, и присутствие птичниц с ведьмами могло не помочь.

Эта ситуация мне вообще категорически не нравилась. Вампиры в нормальных условиях не собираются в стаи, а две трипты кровососов — это действительно много, и такая большая колония не могла не привлечь к себе внимание. Просто потому, что они непременно кого-нибудь сожрали бы. И запоздалая реакция Вели на их появление тоже настораживала, и с этим вопросом непременно стоило разобраться; но, конечно, уже после устранения угрозы. Да и молчание леса в свете появления подобных существ в таком количестве очень беспокоило.

Вампиры — это малоприятные твари. Давно уже ведутся споры, куда их причислять, к нечисти или всё же к насекомым; были даже высказаны идеи о причислении их к разумным, но популярности не снискали. Скорее, они лежат на грани между этими двумя группами живых существ: с частично магическим метаболизмом типичной нечисти, но с повадками и строением насекомых.

В древности их вообще полагали живыми мертвецами. Глупость, конечно, и суеверия; как мёртвое существо может двигаться? Разве что под действием магии, но непонятно, зачем тратить столько усилий, если гораздо проще и надёжнее сделать подвижную основу, скажем, из дерева. А мёртвая плоть имеет свойство достаточно быстро разлагаться, особенно — на воздухе. К тому же, она непрочная, сильно рассеивает магию… в общем, бессмысленная трата времени и сил.

Легенда эта возникла из-за гротескного внешнего сходства вампиров с людьми (а так же с большинством разумных видов), вероятно, имеющего своей целью маскировку и защиту от хищников, а так же механизма размножения. Вампиры откладывают личинки в трупы крупных существ, и в те времена, когда было принято погребение в земле, они порой проделывали такое с похороненными человеческими телами: раскопать свежую землю для них не составляет особого труда. Личинка развивается, питаясь мёртвой органикой, вырастает, окукливается и в положенный срок вылупляется. Тело взрослой особи имеет прочный экзоскелет, который, к слову, некоторыми народами используется в качестве ремесленного материала. Глянцевито-белый, красиво блестящий на свету, он идёт на украшения, резные панно и другие декоративные предметы.

В принципе, вампиры — такие же звенья пищевой цепочки, как и крупные млекопитающие, и некоторые сильные хищники (те же вострехи, например) на них вполне успешно охотятся, да и некоторые разумные виды употребляют их в пищу. Кровь эти существа пьют в период размножения: личинка некоторое время развивается в теле родителя, и кровь необходима именно ей, а сами вампиры травоядные. Они обоеполые, но в спаривании участвуют две особи, и как определяют, кто выполняет какую роль, я, честно говоря, не в курсе; никогда не интересовалась.

От насекомых они отличаются, пожалуй, внешним видом, размерами (размерами и пропорциями их тела близки человеческим, хоть и мелкорослым) и несколько более развитым интеллектом, примерно на уровне теплокровных хищников. Некоторые оригиналы даже умудряются дрессировать их и содержать дома. Хотя, на мой взгляд, это не оригиналы, а извращенцы.

Главное, вампиры весьма опасны, потому что отличаются быстротой и подвижностью, их трёхпалые руки увенчаны мощными когтями, клыки тоже — будь здоров. Хвост, который на самом деле представляет собой специфический половой орган не только непосредственно для спаривания, но и откладывания личинок, заканчивающийся венчиком твёрдых шипов (свежую дохлую тушу ещё проткнуть надо), они используют как оружие, да ещё плюются ядом, — не смертельным, но парализующим, что тоже малоприятно. Кроме того, они умеют влиять на разум жертв и подавлять их волю; на людей, впрочем, эта способность не действует.

Но с учётом наличия Листопады и неучтённой боевой единицы — рыжика, мы должны были справиться без особенных проблем. Конечно, было бы неплохо иметь под рукой обеих вихрей, но на случай непредвиденных осложнений кому-то следовало остаться и с каретой.

Кровососы вели себя более чем странно. Они целенаправленно двигались плотной группой, и наше появление поначалу проигнорировали и попытались попросту обойти, даже когда мы оказались рядом с ними и Леся сняла маскировку. Естественно, упускать подобный шанс мы не стали, и без лишних сантиментов ударили в спину. Птичница с мощным многозарядным арбалетом заняла стратегическую позицию чуть в стороне, рядом с ней — ведьма. Впереди оказались мы с Траем, Яродара с Белкой нас, соответственно, прикрывали, а оставшиеся позади девочки контролировали ситуацию.

Как показала практика, мои переживания об отсутствии Ряны были преждевременными, волк оказался равноценной заменой. О том, что он великолепно владеет клинком, я догадалась с самого начала, и только утвердилась в этом мнении во время тренировок. А теперь вот выдалась возможность посмотреть его в деле, и увиденное мне понравилось; с таким плечом к плечу можно было чувствовать себя уверенно в любом бою, не только в подобной стычке. Длинный прямой клинок легко порхал, перехватываемый то одной, то двумя руками, описывая сверкающие полукружья и со свистом рассекая воздух.

Мы, пожалуй, без особенных проблем справились бы и вчетвером: вампиры хоть и быстрые, и сильные твари, но мы-то всё равно быстрее. А с прикрытием опытной ведьмы шансов не победить у нас просто не было.

Наша магия и магия волков — тоже две противоположности. Их чары взаимодействуют с неживой материей — металлами, камнями, — позволяя создавать артефакты и амулеты, наши — с живой природой. По сути, птичники — это очень узко специализированные колдуны; или, вернее, колдуны с недостаточным для полноценного обучения даром. Если общению с животными или птицами может в той или иной степени обучиться один из нескольких трипт котов, то колдуны встречаются примерно в соотношении один на пару тысяч. У волков, кстати, соотношение такое же, а ещё есть точно установленный факт: альфы магами не бывают никогда. Видимо, боги считают, что одного дара для них более чем достаточно.

При наличии должной фантазии и опыта ведьма может здорово помочь в бою. Корни, ловящие противников за ноги, самоотверженно бросающиеся на врага пчёлы (сейчас, правда, толку от этого не было бы никакого) и кто-нибудь покрупнее, деморализованные лошади, ядовитые растения, цепкие плющи; это только на первый взгляд может показаться смешным и нелепым, а действует весьма эффективно. Я уже не говорю про алхимические снадобья, к которым Леся сейчас, впрочем, не прибегала. Хотя любит их самозабвенно, особенно хрупкие склянки с красивыми названиями «огненный вал» и «дыхание бездны», которые применяются для уничтожения больших групп противников. Приготовить состав сможет далеко не каждая обученная ведьма, но близняшки — могут, и при себе у Листопады всегда имеется арсенал, которого достало бы для штурма небольшой укреплённой крепости. Одно меня радует в этом обстоятельстве: для того, чтобы зелье сработало, нужно непосредственное участие колдуна, поэтому случайного взрыва можно не опасаться.

Сейчас мы по большей части справились собственными силами и почти без потерь, если не считать некоторого количества разнокалиберных царапин, большинство из которых досталось Дане. Что поделать, днём в ближнем бою тени уступают вихрям, у них специализация не та.

— Ну что, будем собирать трофеи? — бодро поинтересовалась ведьма, подходя к нашей скучковавшейся вокруг одного из трупов компании.

— Будем, — мрачно согласилась я, опускаясь на корточки. Шея вампира была повреждена, и для того, чтобы отделить голову от тела, не понадобилось прилагать особенных усилий: их панцирь сохраняет прочность до тех пор, пока он целый. Клинок, разрубив повреждённую шею, вошёл в землю. Освободив его, я кончиком подцепила то, ради чего была проделана вся эта операция: наборный ошейник из тонких пластин неизвестного белого металла, охватывавший горло кровососа. Точно такие же украшения имелись у всех остальных.

— Это, совершенно определённо, волчья работа, и в них есть магия, — помрачневшая Листопада, не прикасаясь, внимательно разглядывала ошейник, который я ей так на кончике клинка и предъявила.

— Трай? — я перевела внимательный взгляд на рыжего, но тот тоже выглядел растерянным и озадаченным, а в ответ развёл руками.

— Первый раз о таком слышу. То есть, нет; не первый, я слышал, что некоторые содержат их в качестве домашних животных, но сам с таким сталкиваюсь впервые. А тут ещё целая стая…

— Лесь, сможешь разобраться, что они из себя представляют? — спросила я, кивнув на ошейник.

— Могу попробовать, но ничего не гарантирую, — она качнула головой. — Магия всё-таки чужая. Давайте на всякий случай соберём все, только руками их не трогайте, мало ли что!

— Сложить бы их ещё куда-нибудь, — поморщилась я. Не по карманам же распихивать, в самом деле.

— Держи. Подойдёт? — Трай стянул с головы свою косынку и протянул ведьме.

— Пойдёт. А зачем ты её вообще носишь? — полюбопытствовала та.

— А я стесняюсь привлекать к себе лишнее внимание, — широко ухмыльнулся волк, склоняясь над ещё одним трупом вампира с целью отделения от него головы. Даже если бы мы не опасались трогать ошейники руками, видимых застёжек на них не было. То есть, может, и были, но тщательно замаскированные; отрубить головы было проще, чем искать.

— Эх, шкуры бы собрать, — мечтательно протянула тень. — Хорошая сумма получится!

— Не страдай, хозяйственная наша, — весело фыркнула я, следуя примеру Трая. — Если очень хочется, лучше собери клыки, когти и жала, они самые ценные.

— Подтверждаю. Жала чур мне, они на зелья нужны, а остальное забирай, — тут же влезла не менее хозяйственная ведьма. По-моему, на сбор трофеев у нас ушло больше времени, чем на сам бой, но никто особенно не переживал: Листопада уже предупредила сестру, что у нас всё в порядке, и попросила ту организовать временный привал.

— Не нравится мне это, — через несколько секунд «сбора урожая» мрачно высказала всеобщую мысль Яродара. — Не верится, что они здесь просто прогуливались.

— Ну, доказать, что они намеревались напасть именно на нас, тоже нельзя, — откликнулась рассудительная Белка. — Может, вообще проходили мимо; в первый момент они вообще нас проигнорировали.

— Не исключено, — согласно кивнула Листопада. — Но я в это не верю, они же под маскировочным пологом шли, и явно двигались на нас, с учётом поправки на расстояние, которое мы должны были преодолеть. С другой стороны, не слишком-то убедительная попытка нападения. Да, их две трипты и они опасны, но не для хорошо подготовленного отряда вроде нашего.

— Возможны варианты, — я пожала плечами. — Во-первых, ещё неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы они сумели подобраться незамеченными. Во-вторых, ты посмотри на отношение Варса к нашим боевым способностям; я не думаю, что он среди волков единственный такой. Ну, а в-третьих… они вполне могли напасть не сейчас, а ночью. Возможности теней очень мало кто представляет себе в полном объёме, и это среди наших; они слишком редкие. Среди волков, думаю, про них вовсе знают единицы. Но даже в случае ошибки нам вряд ли предъявят претензии за сокращение поголовья домашнего скота. Вампиры — твари опасные, особенно, в таком количестве, так что мы в любом случае оказали местным услугу. Мы закончили?

— Да, готово. Можно идти обратно, — кивнула Леся, связывая ошейники в узелок из волчьей косынки.

Варс Чёрный Коготь

Проклятая бессонница и не подумала отступать: рано я обрадовался, эффект посиделок у костра оказался непродолжительным. Весь день я чувствовал себя развалиной, чему дополнительно способствовала отвратительная погода, и отчётливо понимал, что сегодня ночью спокойно выспаться мне тоже не светит. Был, впрочем, во всём этом и приятный момент: на кошку мне утром стало почти наплевать. То есть, она продолжала раздражать своим присутствием и манерой поведения, но вчерашние впечатления так и остались во вчерашнем дне.

Известие о ночёвке на постоялом дворе вместо ближайших кустов стало поводом для осторожного оптимизма. Самолюбие неприятно кольнул тот факт, что хозяин постоялого двора обратился к Огнеяре как к командиру отряда, но это, определённо, был не повод для спора или скандала. Да мне, честно говоря, вообще ничего не хотелось, только упасть и уснуть, и чтобы до утра меня никто не беспокоил. Напрасно надеялся: бессонница и не подумала отступать, карауля меня у кровати.

Не знаю, чего я по мнению Трая нахватался у степняков, но здоровье и нервы они мне, совершенно определённо, испортили. Хоть и прожил я там добрых полжизни, но привыкнуть и принять местные традиции за норму так и не сумел. Степняки — трудные противники в войне, но в мире с ними ещё тяжелее. Выматывает постоянная необходимость быть начеку, прислушиваться к каждому слову и следить за малейшими изменениями интонации. Да и язык у них такой же сложный и запутанный, как вся культура; переставив два слова в предложении, можно изменить его смысл на противоположный и нанести оскорбление, а за каждое оскорбление принято платить кровью. В военное время на границе я не дрался столько, сколько в мирное будучи представителем своего князя на этой негостеприимной земле. А уж остальные их традиции…

Никогда не любил степняков, а после того, как пожил среди них, невзлюбил ещё больше. Если подходить непредвзято, кошки по сравнению с ними — милейшие существа, и стоило бы благодарить князя за такие каникулы. Но больше всего мне хотелось вернуться домой, к привычным с детства лицам и образу мыслей, и больше никогда не выезжать за пределы родного княжества.

В общем, утром из кровати я выбрался в ещё более паршивом настроении и состоянии, чем был вчера. И даже всерьёз засомневался, а только ли в бессоннице дело? Потому что я чувствовал себя совершенно разбитым, еле влез в седло, да ещё по дороге меня периодически начинало знобить.

Когда прозвучало сообщение «кровососы», я уже почти собрался обратиться к кошачьим ведьмам за помощью. Гордость гордостью, но если я умудрился подцепить какую-нибудь заразу, глупо было затягивать с лечением, а лекарские таланты близняшек не вызывали сомнений даже у меня: в этой сфере наши соседи по праву считались лучшими.

Идея «нашей командирши» о разделении отряда мне не понравилась категорически, но высказаться по этому поводу мне попросту не дали. Получить щелчок по носу было крайне неприятно, но, с другой стороны, вот после этого я даже поверил, что Огнеяра с её «девочками» на что-то способны. Пусть её подход к тактике отличался от моего, но сейчас кошки действовали как настоящий слаженный отряд — собранные, деловитые, уверенные. Никаких глупых шуточек, попыток поправить причёску или совершить иное столь же «осмысленное» действие, все движения и слова выверенные и точные.

Карета в сопровождении оставшихся всадников съехала с дороги на обочину, и мы заняли круговую оборону. Впрочем, оставшаяся из близняшек вскоре скомандовала отбой тревоги и привал, и остальные заметно расслабились. Я, следуя примеру окружающих, сполз с седла, и вынужден был несколько секунд постоять, опираясь на лошадиную спину и пережидая приступ дурноты. Нет, определённо, что-то со мной не так, и мне это категорически не нравится.

Правда, я вновь не успел обратиться к Златолете с вопросом, потому что вернулась «боевая часть отряда». Вроде бы, без видимых повреждений, но уж больно хмурые.

— Что случилось? — настороженно уточнила та вихрь, что оставалась с нами «за главную».

— Да как тебе сказать? — со вздохом отозвалась Огнеяра. — Лесь, покажи. Варс, и ты тоже подойди, глянь, — кошка бросила на меня мрачный взгляд, кажется, ожидая возмущения, но я не стал спорить: не было ни смысла, ни сил, ни желания.

Ведьма развязала чёрный платок (кажется, принадлежавший Траю) и предъявила всем желающим горсть какого-то металла.

— Что это? — опередила меня вторая ведьма. Огнеяра в ответ подцепила кончиком метательного ножа и выудила из груды один из предметов.

— Это было на вампирах в качестве ошейников. Знаешь что-нибудь о подобном? — женщина подняла на меня взгляд, а я в ответ только пожал плечами.

— Я слышал, что некоторые содержат вампиров для охраны, вместо собак, а больше я ничего не могу сказать. Да и по ошейникам этим… Я плохо разбираюсь в магии, и не имею представления, кем и для чего они могли использоваться.

— Ладно, тогда такой вопрос. Как волки в целом отреагировали на предстоящую свадьбу своего князя и вообще, почему он решил взять в жёны именно Леду?

— Понятия не имею, — я развёл руками. — Я совсем недавно вернулся из степей, и вся эта история прошла мимо меня. Предваряя твой следующий вопрос, я так же не знаю, почему для этой миссии князь выбрал именно меня; я знаком с ним лично, но не мог бы назвать себя не то что его другом — просто приятелем.

— Странно, а у нас утверждали, что ты ему чуть ли не родственник, — хмыкнула кошка.

— Его младший брат женат на моей сестре. Так что в некотором смысле родственник, — я вновь пожал плечами.

— Может, он тебя потому и отправил? — медленно проговорила женщина, чуть склоняя голову к плечу. — Что ты точно не в курсе, претензий к нему не имеешь и ни в чём подозрительном участвовать не мог чисто теоретически? Кажется, мне уже не хочется везти туда Лебедяну, — поморщилась она.

— Слушай, Варс, а ты нормально себя чувствуешь? — вдруг поинтересовалась Златолета, пристально меня разглядывавшая.

— Не уверен, — я поморщился. — Я как раз хотел уточнить…

— Ну-ка, подойди сюда, — ведьма, напряжённо хмурясь, уцепила меня за локоть и под растерянными взглядами остальных оттащила в сторону. Только её сестра да молчаливые ночные стражи смотрели не то понимающе, не то одобрительно.

Ведьма, усадив меня на порожек кареты, зачем-то долго ощупывала мою голову, нервно кусая губы и недовольно морщась. К концу этой пантомимы у меня осталось два предположения: либо она издевается, либо всё гораздо хуже, чем я мог себе представить.

— Прирезать, чтобы не мучился? — в конце концов не выдержал я.

— А? Нет, зачем, жить будешь, — кошка слегка качнула головой и одарила меня очень странным взглядом. — Слабость, озноб и сонливость, да?

— Да, — не вдаваясь в подробности, подтвердил я. — Похоже на какую-то лихорадку. Да?

— Похоже, — медленно кивнула она. — Но это не лихорадка.

— А что? — настороженно уточнил я.

— Да так, небольшое… переутомление, — всё так же хмурясь, пробормотала кошка. Зачем-то оглянулась, потом опять окинула меня задумчивым взглядом. — Знаешь, давай-ка ты в карете дальше поедешь, — резюмировала она.

— Ты уверена, что знаешь, что это такое, и что это не заразно? — мрачно уточнил я. Поведение ведьмы мне совершенно не нравилось.

— Всё будет хорошо, — отмахнулась она, снова обернулась, после чего потянула меня к себе за локоть, вынуждая подняться, и распахнула дверцу. — Залезай!

— Злата, ты… — попытался всё-таки настоять на объяснениях я.

— Или делай, что тебе говорят, или иди и гордо страдай дальше, — оборвала меня женщина. — Говорю же, переутомление. Сейчас я тебе дам пару зелий, посидишь, завтра как новенький будешь. Ладно, в крайнем случае, не завтра, но послезавтра — точно.

— Злата, что там у вас случилось? — к карете подошла вторая близняшка в сопровождении Огнеяры и Трая.

— Всё в порядке, — отмахнулась Златолета ещё и от них. — Наш серый друг просто немного приболел. Сейчас я выдам ему зелья, и можно трогаться. Вет, проконтролируешь его состояние, ладно? — обратилась она к одной из пассажирок кареты, роясь в поясной сумке.

— Да, конечно, — кивнула та, бросив на меня пристальный взгляд из-под длинной чёлки. Глаза у неё и при свете дня оказались очень тёмными; кажется, чёрными.

— Как-то он внезапно заболел, — высказалась Огнеяра, внимательно меня разглядывая. — Злат, ты уверена, что всё в порядке, что это не какое-нибудь магическое воздействие и не отравление?

— Нирь, я когда-нибудь пыталась делать за тебя твою работу? — неожиданно резко огрызнулась ведьма, чем, кажется, удивила не только меня, но даже свою сестру. Правда, расспросы женщины на этом прекратили, хотя и поглядывали настороженно.

Лекарства из рук Златолеты я брал с опаской. Не протестовал по единственной причине: я не мог придумать внятного мотива, зачем бы ведьме меня травить. С другой стороны, я не мог понять, зачем бы ей врать, а правды она явно не говорила; но с этим оставалось только смириться. Она по крайней мере явно знала, что делала.

Но дома надо будет заглянуть к знакомому магу и на всякий случай показаться ему.

Пара следующих дней прошли для меня в горячечном тумане. Большую часть времени я пребывал на границе между сном и явью, чаще соскальзывая в темноту забытья, чем полностью возвращаясь в реальность. Сердобольная княжна предлагала остановиться где-нибудь на постоялом дворе, пока мне не станет легче, но тут неожиданно мои пожелания совпали с мнением Огнеяры, выступавшей против изменения графика движения. А против предложения Лебедяны же оставить меня с кем-нибудь, неожиданно единогласно высказались все остальные — разбивать отряд никто не хотел.

Было совестно нагружать спутниц заботой о собственной персоне, и я пытался протестовать. Но на непреклонное «Раненый соратник не может быть обузой, а у вас вообще забота о больных исконно женская обязанность», высказанное Велесветой, возразить мне было нечего.

Впрочем, к счастью, совсем уж надолго моё недомогание не растянулось, предпоследний день пути я проделал уже в здравом уме и в сознании, а в заключительный даже сумел вернуться в седло.

— М-да, выглядишь ты, конечно, не лучшим образом, — Трай окинул меня насмешливым взглядом. — Может, не стоит показывать тебя князю? А то ещё решит, что кошки над тобой всю дорогу какие-то эксперименты ставили.

— А кто может поручиться, что это не так? — поморщился я. — Я вот до сих пор не знаю, что именно со мной было, и эта неизвестность меня настораживает. А ещё настораживает, что после встречи с вампирами ничего не случилось.

— Встреча эта вообще какая-то дурацкая получилась, — усмехнулся он. — Девчонки склоняются к мысли, что эти твари вообще не по нашу душу там паслись, и я почти с ними согласен. Но даже если и так, вряд ли стая кровососов под качественной маскировкой торчала там для благого дела, так что мы всё равно оказали кому-то услугу и спасли чей-то хвост. Знать бы ещё, чей.

— По ошейникам они ничего не выяснили?

— Понятия не имею, мне не докладывают, — беспечно отмахнулся рыжий. — Вернее, они сказали, что там простые управляющие контуры, и кто-то этих вампиров должен был сопровождать на небольшом расстоянии, но толку с этих известий, прямо скажем, никакого. А уж насколько они правдивы — тем более не мне судить.

— Что, неужели твоя кошка не поделилась подробностями? — хмыкнул я.

— Моя кошка перешла в параноидальный сторожевой режим, — недовольно фыркнул он. — Так что всё это время она воплощала скорее твои фантазии, чем мои, и демонстрировала себя исключительно ответственным командиром.

— Соболезную, — проговорил я, с трудом удержавшись от ехидства.

— Так я тебе и поверил. Ничего, вот доберёмся до места, тогда можно будет украсть её на пару деньков и компенсировать.

— Кхм, — не сразу найдясь с ответом, я растерянно кашлянул. — Слушай, приятель, ты уверен, что не влюбился?

— Варс, — он бросил на меня укоризненный взгляд.

— Это предположение напрашивается первым, — хмыкнул я. — Сложно поверить, что она прямо настолько хороша. Хоть на себе проверяй!

— Определённо, болезнь положительно на тебе сказалась — ты перестал брюзжать, — рассмеялся Трай. — Хотя я сомневаюсь, что ты сумеешь её уговорить.

— На мне положительно сказывается выздоровление и мысль о том, что уже сегодня мы будем дома, — отмахнулся я. — А кошка… Ты действительно полагаешь, что её нужно будет уговаривать?

Рыжий в ответ окинул меня задумчивым взглядом и усмехнулся уголками губ; удивительно серьёзно, не похоже на себя.

— Я бы с тобой пари заключил, но не буду. Подобные споры выглядят как-то по-детски.

Я согласно хмыкнул, а сам едва подавил порыв оглянуться; всё равно кошку за каретой не было видно.

Пари или нет, но мне вдруг действительно стало любопытно, чем же так восхищался Трай. Мой рыжий друг, мягко говоря, не отличался постоянством в близких отношениях с женщинами. Не знаю, как дело обстояло сейчас, — мы не так уж часто виделись в последние годы, — но, насколько я мог судить, ничего не изменилось. И было совершенно непонятно, чем настолько заинтересовала его эта кошка.

Память услужливо предъявила увиденную несколько дней назад сцену, отпечатавшуюся во всех деталях, и я уже всерьёз задумался: а не выяснить ли в самом деле на практике, что в этой кошке такого восхитительного? Обязательств никаких я этим не нарушу и новых на себя не приму, так почему бы не попробовать?

Впрочем, заниматься удовлетворением собственного любопытства прямо сейчас я не собирался. Сначала надо было разобраться с делами, и только потом — переходить к развлечениям. А если кошка уедет… не думаю, что я буду сильно страдать по этому поводу.

Огнеяра

После стычки с вампирами наступило затишье, и этот факт меня не слишком-то радовал: не люблю, когда не знаешь, откуда ждать беды. А о том, что ждать её непременно стоит, говорило и моё чутьё, и чутьё остальных девочек. Я буквально кожей ощущала, как от чьего-то пристального взгляда в спину шерсть на загривке встаёт дыбом; и плевать, что никаких наблюдателей в ближайших окрестностях не было, да и звериный облик я не принимала.

Болезнь Чёрного Когтя меня не тревожила, а, скорее, озадачивала. Причём не столько она сама, — мало ли, простудился человек, — сколько реакция на неё Златолеты. Ведьма явно была в курсе, что с ним случилось, и это явно была не простая зараза, но при этом подробностей не знала даже её сестра. Они из-за этого даже всерьёз поругались, первый раз на моей памяти. С одной стороны, подобное поведение Златы беспокоило, но, с другой стороны, успокаивало: лекарша явно была уверена в выздоровлении собственного пациента, и можно было надеяться, что домой мы вернём его в целости и сохранности, и за труп доверенного посланника с меня не спросят.

Ещё меня не оставляла иррациональная убеждённость, что помимо ведьмы в курсе истинных причин происходящего были обе тени, но тут я поручиться уже не могла. С ними всегда создавалось ощущение, что они всё знают, о чём бы ни шла речь. Было что-то неестественно пронзительное в их взглядах, будто теням ведомо нечто, недоступное простым смертным.

Но они в целом весьма загадочные существа. Я за долгие годы своей жизни, большую часть из которых провела в походах и путешествиях, пересекалась с ними от силы пару раз, и ни разу не видела в деле и лишь слышала легенды. Если настоящих ведьм и колдунов было мало, то теней многие вообще полагали сказками. Самой правдоподобной мне казалась версия, что эти ребята — нечто вроде очень закрытого воинского ордена. Ни Яродара (наша вторая тень), ни Велесвета ни на какие вопросы не отвечали, только поглядывали со своим обыкновенным пониманием и сочувствием, так что прояснить этот пробел в знаниях за их счёт не удалось, с чем мы довольно быстро смирились.

Странно, но болеющий Варс вёл себя значительно приличней, чем здоровый. Не требовал повышенного внимания к собственной персоне, смиренно глотал лекарство и старался не создавать пассажиркам кареты дополнительных трудностей. Во всяком случае, они на него не жаловались и даже, кажется, были искренне рады возможности разнообразить дорогу подобным «развлечением». А я ему даже немного завидовала: дождь упрямо полоскал нас всю дорогу, в повозке же было тепло и сухо.

А вечером следующего после нападения вампиров дня я сделала ещё одно удручающее открытие. Сильнее погоды и неизвестных опасностей меня занимала даже не тревога о княжне, а отсутствие ночных свиданий с рыжим. Говорят, к хорошему быстро привыкаешь; а в постели он, определённо, был хорош, и за эти несколько дней моё тело привыкло к тому удовольствию, которое дарили его прикосновения. Пресытиться же обществом Трая я пока не успела, и теперь, как ни смешно это звучит, страдала от неудовлетворённости. Хвоста облезлого я бы в этом кому-то призналась, но настроения подобное состояние не улучшало.

Дорога в таких условиях тянулась долго и весьма уныло, но даже она в конце концов подошла к концу: мы въехали в Верель. Все заинтересованно заозирались и заметно оживились, даже лошади ускорили шаг.

Город был большой и начинался постепенно, с садов и полей, часть из которых уже была убрана и чернела вскопанной землёй. Потом начался собственно сам город, дома пошли часто и стали попадаться зеваки, провожающие взглядами нашу процессию. И взгляды эти окончательно отбили у меня желание оставлять здесь Леду.

Нет, камнями никто не кидался и проклятья вслед не шептал, но общий градус отношения был весьма прохладным. Если в попадавшихся по пути населённых пунктах нас встречало в основном обычное человеческое любопытство, то здесь оно было отчётливо приправлено неприязнью. Эти люди знали, кого сейчас видят, и были явно не рады таким гостям.

Через некоторое время я обогнала всю колонну, сделав своим знак быть начеку, и поравнялась с волками, пристроившись рядом с Траем.

— Здесь всегда так встречают гостей? — поинтересовалась насмешливо.

— Первый раз такое вижу, — развёл руками рыжий, и по лицу было видно, что он действительно озадачен. Да и Варс напряжённо хмурился, оглядываясь по сторонам.

— Не нравится мне всё это, — пробормотал он.

— Не думала, что когда-нибудь это скажу, но я с тобой полностью согласна, — с безмятежной улыбкой сообщила я. — Надеюсь, ты понимаешь, что в такой обстановке мы ребёнка одного не оставим?

— Мне почему-то кажется, что ты не о ребёнке печёшься, — фыркнул волк.

— Полагаешь, о тебе? — язвительно уточнила я. — Так вот, вынуждена разочаровать: ты не в моём вкусе.

— Где уж мне, — раздражённо пробормотал себе под нос Чёрный Коготь.

— Нет, определённо, вы или поженитесь, или кто-то один не выживет, — насмешливо проговорил Трай, и мы осеклись. Подозреваю, уставившись на едущего между нами рыжего с одинаковым возмущением.

— Нарываешься? — ехидно уточнила я. Но тот продолжал безмятежно следить за дорогой, а в ответ только пожал плечами и проговорил:

— Ну, по крайней мере, вы замолчали.

Вот сговорились они, что ли? И теперь дружно издеваются, пытаясь спровоцировать меня на убийство. Если ещё и Белка выскажется в подобном духе, точно решу, что заговор. Уж она-то знает меня достаточно, чтобы не предполагать подобных глупостей; наверное, поэтому и молчит, чтобы не мешать остальным развлекаться.

Не понимаю я, как раздражение можно принять за симпатию! Это же два противоположных чувства, что бы там ни говорили об этом бредовые фантазии некоторых моих коллег. Ладно, в юности и по дурости ещё можно принять первое попавшееся сильное чувство за любовь. Ладно, секс может быть потрясающий, когда искры летят; но тут проще вывести из себя того, кто изначально симпатичен. Но замуж?! Да если я когда-нибудь вообще позволю совершить над собой подобное надругательство, то только человеку, который ничем не будет меня раздражать. Ладно, будет делать это в меньшей степени, чем другие. У Варса, наверное, полно достоинств помимо привлекательной внешности, но мы с ним категорически друг друга не понимаем! И если даже когда-нибудь поймём, осадок всё равно останется, и никаких близких отношений при всём желании не получится. Вот как, как можно это не понимать? Ладно бы, я была бестолковой и романтично настроенной девчонкой, но…

На этой возмущённой мысли я осеклась и вдруг поняла, что отряд не имеет ни малейшего представления, сколько мне лет. Ну, не считая всё тех же вихрей. Да я и сама, честно говоря, не имела подобных сведений о некоторых из девочек; знала только, что близняшки совсем ещё молоденькие, что Веля где-то на трипту старше княжны, а Яня — на несколько лет старше неё. Про Белолесу знала; а вот про Багряницу — только примерно, зато была в курсе, что у неё есть муж и двое сыновей. Про теней не знала почти ничего, и возраст — в том числе.

Так получилось, потому что эта тема в принципе мало кому интересна: мы живём довольно долго, и количество прожитых лет мало влияет на восприятие мира. Некоторые в сотню ведут себя хуже подростков, а некоторые (вроде Лебедяны) в две трипты, а то и раньше, проявляют редкостную рассудительность, так что обычно мы судим по поступкам и поведению, не привязывая их к числу прожитых лет.

В общем, может, близняшки просто насмотрелись на расслабленную безалаберность, которую я с удовольствием позволяла себе в отсутствие серьёзных угроз? Интересно, а к чему тогда высказался рыжий? Тоже судит по себе, или воспользовался простым способом прекратить наш спор? Эффективным, к слову, способом; сидим теперь оба, молчим и думаем каждый о своём.

Огласить свои выводы вслух я не успела: мы приехали. Хотя я и собиралась, и даже почти открыла рот, но вынуждена была сказать совсем не то, что планировала изначально.

— Как-то не похож он на свой портрет, — задумчиво пробормотала я себе под нос, разглядывая встречающего нас волка. Причём эта «непохожесть» была полной, начиная с того, что он был значительно старше моего представления о князе, и заканчивая полным отсутствием общих черт в лице.

— Это не князь, я его вообще здесь не вижу, — так же тихо проговорил Трай, хмурясь.

— Не нравится мне это, — вновь высказался Варс, и я вновь с ним согласилась. Правда, на этот раз — молча.

Путь наш окончился на небольшой площади с аккуратным тенистым сквериком посередине, возле одного из трёх обращённых к нему фасадами зданий. Внешне нужное нам походило на типичный волчий жилой дом; может, только чуть больше остальных. Неким подобием дворца был скорее его многоярусный сосед, дугой огибавший добрую половину площади. На ярусах там тоже что-то зеленело, но это «что-то» в некоторых местах было укрыто от дождя прозрачными плоскими куполами. И при их возведении явно не обошлось без магии. Но эту красоту Чёрный Коготь не удостоил вниманием, и в этом вопросе я решила ему довериться.

Остановившись в нескольких прыжках от встречающих, мы не спешили сходить с сёдел: сверху было лучше видно и проще контролировать обстановку. Вихри оставили карету, и Белка, настороженно озираясь, пошла открывать дверцу.

Правда, здесь рядом оказался мрачный Варс, предложивший княжне руку и оказавший своевременную помощь в спуске на землю. Уже за одно это стоило сказать ему «спасибо»: Лебедяна, кажется, вся дрожала. Трай пристроился в арьергарде товарища, я — чуть сбоку и сзади от Леды, шепнув ей «ничего не бойся, мы рядом». По бокам от нас выдвинулись Белка с Ряной, а следом и остальные девочки спешились. На месте осталась, кажется, только Вешнелея, следившая, чтобы лошади гарантированно не разбрелись за время переговоров.

Делегация встречающих оказалась довольно внушительной и не слишком-то дружелюбно настроенной. Леда вцепилась в локоть Варса так, что побелели пальцы, и, кажется, едва удерживалась от того, чтобы не прижаться к нему покрепче. Сложно было её за это осуждать. Нет, я-то ни к кому жаться не спешила, но почти била себя по рукам, чтобы не схватиться за меч.

Помимо предводителя, стоящего чуть впереди, среди встречающих выделялась рассредоточенная группа воинов в форменной тёмно-серой с синим одежде. Достаточно внушительная группа. И при виде них желание вместе с Ледой оказаться отсюда подальше росло и крепло. А больше ни за одно лицо взгляд не цеплялся; разве что неравное соотношение мужчин и женщин бросалось в глаза. Последних было заметно меньше.

— Советник Ринд, — кивком поздоровался Варс, останавливаясь в прыжке от встречающего. — Позволь представить тебе невесту князя Лебедяну. Леда, это — Ринд Ледяная Пыль, старший советник твоего будущего мужа.

При ближайшем рассмотрении советник производил двоякое впечатление. С одной стороны, несмотря на весьма солидный возраст, назвать его «старым» язык не поворачивался: статный мужчина с красивым породистым лицом, морщины на которое легли удивительно гармонично, лишь подчеркнув строгость и правильность черт. Взгляд серых глаз пристальный, внимательный, но — удивительно! — лишённый надменности. А вот с другой… в этом взгляде слишком ясно читалось холодное безжалостное безразличие; не только к нам, ко всему миру. Может, я себя уже слишком сильно накрутила, и в реальности всё обстояло гораздо менее мрачно, но эта его замороженность нервировала ещё сильнее, чем неприязнь окружающих.

— Рад приветствовать невесту князя. Сопровождающие лица могут быть свободны, — коротко поклонившись Лебедяне, он протянул руку, вскользь мазнув по нам взглядом.

— Но… — неуверенно попытался возразить Варс.

— Ты тоже, Чёрный Коготь, — кивнул ему Ринд. Леда цветом лица почти сравнялась со своим белым платьем, и этого я уже не выдержала.

— Не тяни руки, а то протянешь ноги, — мрачно буркнула, выступая вперёд и прикрывая плечом Лебедяну. И буквально кожей ощутила одобрительные взгляды заметно приободрившихся девчонок.

— Ты… — советник перевёл на меня настолько озадаченный взгляд, как будто с ним заговорила лошадь, но я ещё не всё сказала.

— Я, — согласно кивнула. — Значит, так, родная кровь. Мы невесту князю везли, а не непонятному пню с ушами. Я портрет видела, ты — не он, так что руки убери. Где князь?

— Ты, кошка, не забыла ли своё место? — чуть сощурился он.

— Прекрасно помню, — я презрительно наморщила нос. — Моё место — рядом с княжной в роли начальника её охраны. Охраны в том числе от таких вот подозрительных типов, которые невесть с какой целью к молодой девушке руки тянут. А если у кого-то со слухом проблемы, могу повторить свой вопрос ещё раз. Жених где?!

— Князь вынужден был отлучиться по срочным делам. Княжна будет ожидать жениха в его доме, а сопровождающие лица… могут где-нибудь погулять, — едва заметно поморщился он.

— Значит, так. Объясняю для особенно отмороженных и заторможенных. Пока княжна ему не жена, в его доме она никого ждать не будет — раз. Сопровождающие лица будут гулять исключительно в виде сопровождения княжны — это два. А три… Слушай, родная кровь, я не знаю, что вы тут сделали со своим князем. Мне, честно говоря, наплевать, прикопали вы его где-нибудь или устроили бунт с переворотом, пока он срочные государственные дела улаживает. Я человек подневольный, и у меня есть чёткий приказ: сопроводить княжну к жениху. Жениха я тут не вижу, зато вижу потенциальную опасность в лице группы недружелюбно и даже почти агрессивно настроенных… не пойми кого, — я окинула выразительным взглядом собравшуюся толпу.

— Не забывайся, кошка, — с едва уловимой угрозой и противоречащей ей заинтересованностью во взгляде проговорил советник.

— А ты не наглей, — ничуть не впечатлившись, фыркнула я. — Нет, ты можешь заставить нас силой. Имеешь и право, и возможности. Мы, конечно, талантливы настолько, что Солнцеликой смотреть больно, но целой армией нас, пожалуй, задавить можно. Два вопроса: какой ценой и, главное, оно тебе надо? В общем, я вижу ближайшее будущее так. Мы сейчас уходим, но, так и быть, недалеко, и всем составом оседаем в какой-нибудь уютной гостинице. Я бы предложила вообще уйти домой, — уж больно встреча тёплая, даже мне жарковато, а княжна, девушка хрупкая, так и вовсе взопрела, — но нельзя. Потому что долг, а Черногора расстраивать не хочется. А ваш князь, как освободится, пусть приходит в гости с объяснениями и извинениями. Расскажет, — если он, конечно, всё ещё жив, — по какой такой уважительной причине он не нашёл возможности лично поприветствовать девушку, проделавшую столь долгий и трудный путь ради его хвостатой за… души. Договорились? Вот и ладушки. Леда, котёнок, отпусти дядю волка, ты ему сейчас локоть сломаешь, — демонстративно отвернувшись спиной к советнику, я с ласковой улыбкой воззрилась на княжну. Та вздрогнула и с явным трудом сфокусировала на мне взгляд. — Мне не жалко, но это будет невежливо: я уже согласна признать, что на фоне остальных волков Варс выглядит настоящим героем девичьих грёз, а уж про Трая вообще говорить боюсь. В общем, береги его, не порть соседям популяцию.

— Пойдёмте, — чуть поморщившись, «герой девичьих грёз» прервал мою трескотню. И даже стоически не стал отнимать у Лебедяны руку. Определённо, ещё немного, и я начну его уважать.

До последнего я ожидала, что нас так просто не отпустят. Как минимум — попытаются переспорить, а там, может, и до рукопашной дойдёт. Но — нет, волки проявили сдержанность и рассудительность, и кидаться на нас не стали. Более того, я с удивлением обнаружила, что общая неприязнь разбавилась другими эмоциями — удивлением, досадой, интересом и даже одобрением. Интересно, что же я такого правильного сказала, что они так обрадовались? Или просто весь коллектив встречавших дружно недолюбливает этого отмороженного советника?

— Ладно, вопрос к аборигенам: есть здесь приличное местечко, где нам можно развести костёр? Фигурально выражаясь.

— Ты правильно отказалась оставить княжну в доме Райма, но вот с гостиницей — не лучшая идея, — осторожно возразил Чёрный Коготь.

— А что ж ты-то промолчал, если всё правильно? — недовольно фыркнула я.

— Мне тоже трудно сопротивляться воле старшего, — нервно огрызнулся Варс, помогая княжне забраться в карету. К ним там в качестве моральной поддержки присоединилась Белка, и я расслабилась: скукситься Лебедяне не дадут. Я в ответ демонстративно сплюнула под ноги, окатив волка неприязненным взглядом, но дальше развивать тему не стала.

— Ладно, а с постоялым двором что? В столице нет ни одного приличного?

— Не в этом дело. Просто это… довольно оскорбительно по отношению к княжне. Не так, как подобная встреча, но характеризовать князя это будет не с лучшей стороны.

— Да плевать я на вашего князя хотела, — я брезгливо скривилась. — После такой встречи я вообще сомневаюсь, что нам стоит здесь оставаться. Вот сейчас с Черногором свяжемся и выясним его мнение на сей счёт. Будет ещё какой-то блохастый коврик…

— Да погоди ты, — раздражённо рыкнул Варс. — В том-то и дело, что это совершенно не похоже на Райма! Он бы никогда не позволил себе выказать подобное пренебрежение.

— Ну, тем более. Если его закопали под ближайшим кустом, нас тут больше ничего не держит, — отмахнулась я. — Переночуем, и двинемся в сторону дома. Так что давай ты всё-таки будешь хорошим мальчиком и укажешь путь к ближайшему постоялому двору, да? Плевать я хотела на репутацию вашего князя, даже если он жив. В любом случае, вариантов кроме гостиницы я не вижу!

— Поехали, я знаю, где можно остановиться, — вместо Чёрного Когтя, чуть поморщившись, ответил рыжий. — И приличия будут соблюдены, и разместиться можно будет комфортно.

— Трай, может, не стоит… — неуверенно нахмурился его товарищ, кажется, легко сообразив, о чём говорит рыжик.

— У тебя есть другие варианты? — усмехнулся он. — К тебе в любом случае все не поместятся, а тут большой пустой дом неподалёку, приличней некуда.

— Мы едем к тебе в гости? — заинтересованно уточнила я.

— В некотором роде, — вновь поморщился Трай. — Я бы не назвал это место домом, но номинально именно я являюсь его хозяином.

— А фактически? — ещё сильнее заинтересовалась я. Варс что-то тихо пробормотал себе под нос про кошачью бесцеремонность, но я великодушно его проигнорировала.

— А фактически там живёт моя бабка, — невозмутимо откликнулся рыжий. — Она старая гадюка и вообще на редкость мерзкая особа, но вам, и особенно княжне, ничего плохого не сделает. Дом содержится в чистоте, а отсутствие прислуги, по-моему, не является для кого-то из нас, включая Лебедяну, серьёзной проблемой. Поесть можно в трактире напротив. И, кстати, лошадей придётся оставить там же, потому что конюшни нет; да вот мы, собственно, приехали, сейчас всё сама увидишь.

Дом действительно оказался большой, немногим меньше княжеского, и за ним даже, кажется, действительно ухаживали, только некоторая дикость и запустение всё равно чувствовались.

— Хоромы, — задумчиво протянула я, оглядываясь.

— И не говори, — усмехнулся Трай. — Сейчас я вам всё покажу, и пойду про лошадей договорюсь.

— Давай лучше я это сразу сделаю, — предложил Варс. — Заодно расспрошу, что за ерунда со срочной поездкой князя, куда его могло унести? Как-то не похоже это на переворот.

— Спасибо, — не стал спорить рыжий, спрыгивая на землю. Я тоже спешилась, и моему примеру последовали остальные девочки. Даже княжна выбралась из кареты, и была она хоть и хмурой, и подавленной, но скорее раздражённой и обиженной, чем грустной и несчастной. Надо ли говорить, что подобное настроение подопечной устраивало меня несравнимо больше?

Рыжий толкнул легко подавшуюся входную дверь, первым вступая в сумрак коридора, а мы потянулись следом. Большая круглая комната, куда мы спустились по лестнице, освещалась вмурованными в потолок голубоватыми кристаллами, испускавшими слабый рассеянный свет.

— Явился, выродок? — «поприветствовал» нас красивый низкий женский голос, изуродованный так и сквозящим в нём отвращением. С противоположной стороны в комнату вошла его обладательница, совсем не похожая на то, что я представила себе на словах «старая гадюка». Это была не согбенная уродливая старуха, а статная особа с гордо посаженной головой, опрятно уложенными вокруг головы седыми волосами, в закрытом тёмном платье с аккуратной светлой вышивкой вдоль ворота. Даже лицо её, несмотря на морщины, всё ещё хранило следы былой красоты. Должно быть, в юности отбоя от ухажёров не было. — Убирайся! — продолжила тем временем дама, решительным шагом направляясь к нам. Кажется, она была готова броситься на Трая с кулаками. — Ты…

Я озадаченно покосилась на невозмутимого рыжего; нет, я интуитивно догадалась, что отношения у них не самые лучшие, но введение всё равно было… внезапным.

— Закуси хвост, — чуть склонив голову к плечу и разглядывая её со странной усталой насмешкой, оборвал волк. — И следи за языком. Тебе оказали честь, позволив принять в своём доме невесту князя с сопровождающими её лицами, не позорься.

Женщина осеклась, нахмурилась. Окинув рыжего полным презрения взглядом, она внимательно осмотрела нас всех, безошибочно сосредоточив внимание на княжне. Та, впрочем, выглядела не смущённой таким вниманием и не шокированной, а скорее настороженно-недовольной, и на оценивающий взгляд волчицы ответила не кротко потупленным взором в местных традициях, а прямо и с вызовом. Похоже, страх Леды и беспокойство перегорели там, перед дверью княжеского дома, и мы наконец-то видели фамильный характер. Потому что тихая-то она тихая, но всё-таки кошка и дочь Черногора, а это сказывается. Да и покойная княгиня была, говорят, с тем ещё нравом.

— Княжна Лебедяна, я полагаю? — удивительно, но женщина взяла себя в руки, а вопрос прозвучал не просто благосклонно, но вполне одобрительно.

— Именно, — кивнула Леда.

— Инра Белая Звёздочка, — представилась та, а мне стоило нешуточных усилий сохранить невозмутимое выражение лица. Нет, ну кто им только такое родовое имя придумал? — Я рада приветствовать тебя в доме своего рода, — кажется, вполне искренне проговорила она. Что меня озадачило, в ней совсем не было той неприязни, что окутывала нас на улице. Получалось, если не считать короткого обмена любезностями с Траем, она пока встречала нас лучше всех прочих в этом городе. Не знаю, из-за чего они с рыжим поцапались, но я решила проявить вежливость и не предъявлять ей претензий. В конце концов, влезать во внутрисемейные разборки — себе дороже; рыжик и сам по волчьим меркам на благородного героя легенд не тянул, мало ли, что у них там за история приключилась.

Хотя на языке, конечно, вертелся вопрос, с чего бы это род её, если вот же, мужик и явный официальный наследник.

С родовыми именами у волков всё было просто и сурово. Имя наследовал только старший сын, всем девочкам (даже если кто-то был старше) и остальным сыновьям эти имена выдумывали по достижении возраста оборота (обычно около пяти лет) на основе внешнего вида волка. Девочка потом принимала имя мужа, а мальчик фактически становился основоположником нового рода. У нас такими вещами пренебрегали, при официальном обращении (например, в документах) указывали имена обоих родителей и город рождения, иногда — личное прозвище, если оно ходило наравне с именем. А зачем мучиться, если все официальные документы заверялись магом и содержали слепки аур всех участвующих сторон?

— Проводи княжну в хозяйские покои, — обратился к ней Трай и, проигнорировав вспыхнувшее во взгляде возмущение, сообщил уже мне. — Эта комната находится внутри дома, на подземном уровне, здесь хорошая магическая защита, так что можно немного расслабиться. Если хочешь, впрочем, можно кого-нибудь устроить вместе с Лебедяной; там огромная кровать и есть диван.

— Я бы предпочла не оставлять её в одиночестве, — я задумчиво качнула головой. — Этой Инре можно доверять? — уточнила не таясь и не предавая значения тому факту, что объект разговора никуда не делся.

— Ну, должны же у неё быть хоть какие-то достоинства кроме родословной, — насмешливо фыркнул рыжий. — Не волнуйся, вам она гадить не будет.

— Давай мы с сестрой составим Леде компанию, — вызвалась Листопада. Златолета в это время оставалась снаружи, караулила вещи и лошадей. Не то чтобы мы настолько не доверяли волкам, но перестраховаться стоило. Ну, и не доверяли, конечно, тоже. Я бы ещё кого-нибудь из вихрей оставила для подстраховки, но решила не перегибать.

— Ну, как скажете, — резюмировала я.

Дальше некоторое время было потрачено на размещение. Комнат оказалось достаточно, чтобы не слишком тесниться, постельное бельё нам тоже выдали. Меня Трай поселил в дальнем конце дома в небольшой, но вполне уютной комнатке. Половина спален, и эта в том числе, были явно детскими, хотя и с полноразмерными кроватями. Интересно, когда последний раз в этих кроватях кто-то спал?

Забрав вещи, обеспечив лошадям комфортные условия существования и даже договорившись о доставке еды прямо в дом (Варс, определённо, шёл к реабилитации), мы разместились в уютной гостиной внизу, рядом с хозяйской спальней. Инра к нашему обществу не присоединилась, и хвала богам. Меня так и подмывало поинтересоваться у Трая, что у них за принципиальное разногласие со старшей родственницей, но не хотелось делать это, во-первых, при всех, а, во-вторых, прежде решения основных вопросов.

— Раз все в сборе, предлагаю начать военный совет, — начала я, с тарелкой в руках устраиваясь прямо на полу; тот был застелен толстым тёплым ковром, и на мой взгляд был значительно удобнее дивана. — Варс, ты первый. Что слышно про князя?

— Мутно всё, — поморщился он. — Все говорят разное. У меня сложилось впечатление, что никто толком не знает, куда он делся. Причём ещё позавчера князь явно был на месте, вполне ответственно готовился к прибытию невесты и не давал повода для каких-либо подозрений, а вчера просто растворился в воздухе. Но тогда никто особенно не обеспокоился, — ну, захотелось побыть в одиночестве, — а сегодня тревога уже нарастает. Может, потому Леду так неласково и встретили.

— Не вижу связи, — поморщилась я. — Что он, от неё сбежал что ли? Хорошего мнения вы о мужестве и верности своего князя!

— У нас считается, что кошки приносят неудачу, — с явным удовольствием возразил мужчина. — В любом случае, подобные вещи надо выяснять не в трактире: сложно отличить, где заканчиваются слухи и начинается истина, — не дожидаясь моего ответа, резюмировал Чёрный Коготь. — Нужно разговаривать с советниками и теми, кто более-менее дружен с Раймом.

— Кстати, о советниках. Этот отморозок всегда такой, или специально для нас постарался?

— Всегда, — поморщился Варс. — Он хорош в роли советника, великолепно разбирается во всём, имеющем отношение к деньгам, но общение с людьми — не его стезя.

— Заметно, — не сумела промолчать я. — Ладно, пора доложить князю о результатах. Девочки, организуйте сеанс связи!

Обеспечение дальней связи — одна из самых важных задач колдунов во всех странах, включая нашу. У нас этот вопрос традиционно решается с помощью зелий. Нельзя сказать, что это идеальное решение, но не самое худшее.

Я никогда не интересовалась принципами работы, но выглядело «устройство» для связи как плошка с крышкой, заполненная очень густой зеленоватой стеклянистой массой. Человеку с даром для обеспечения контакта достаточно было просто представить собеседника, любому другому требовалась вещь, хранившая отпечаток личности «адресата». Обычно для этих целей обменивались именными карточками, «маячками»: собственноручно подписанными кусочками плотной бумаги. Обычно ограничивались именем, иногда — с каким-нибудь пояснением, но при дружеских контактах порой включали фантазию.

Стоило такой карточке или руке настроенного на разговор колдуна коснуться зелья в открытой плошке, и адресат ощущал, что вот прямо сейчас с ним очень хотят поговорить. С непривычки ощущение достаточно странное, но тот, кто пользовался подобным способом общения часто, вполне мог наловчиться даже опознавать личность потенциального собеседника. Князь был как раз из последних.

Через пару минут над плошкой с зельем, выставленной Златолетой на стол, начал куриться зеленоватый дымок, за несколько секунд сложившийся в схематичное, но вполне узнаваемое объёмное изображение лица. Магия позволяла передавать только звуки, но зато в широком спектре: по желанию говорящего только речь одного человека или всё сразу, включая фон. А дымное лицо существовало исключительно для психологического комфорта и понимания, что собеседник где-то есть. Ещё оно дополнительно передавало эмоции, но тут поручиться за достоверность было очень сложно: иногда на вот такое «отражение» находило что-то эдакое, и оно начинало дурачиться и кривляться.

Сейчас отражение, впрочем, вело себя прилично. Сначала искренне улыбалось, когда с отцом разговаривала дочь, а потом напряжённо хмурилось, когда я на правах командира докладывала обстановку, щедро разбавляя факты собственными комментариями. В отличие от того же Варса, наш князь хоть и «держал лицо», как обязывало положение, но хорошую шутку очень уважал и периодически позволял себе едкие глумливые высказывания. А я достаточно хорошо его знала, чтобы в принципе не стесняться в выражениях.

Наше знакомство с Черногором состоялось в давние времена, когда он был младшим сыном тогдашнего князя, о престоле не помышлял и искренне желал долгих счастливых лет всем своим старшим родственникам, что позволило бы ему заниматься любимым делом. Не сложилось, но пару лет мы служили под началом у одного командира, будучи совсем ещё бестолковыми новичками. Делили приключения и тяготы полевой жизни — караулы, разведки, рейды, самоволки и прочие незамысловатые радости службы. Какое-то время даже делили постель: с этим у нас (в смысле, у кошек) на службе ещё проще, чем в остальных местах.

И как я могу с пиететом относиться к человеку, которого знаю с юности вплоть до таких пикантных подробностей, как шрам на заднице? Боги с ним, шрамом! Я такие эпизоды его жизни знаю, для которых «нельзя рассказывать детям» — самое мягкое определение. Уважать я его от этого меньше не стала, но разводить лишние церемонии была не готова.

Собственно, именно из-за этого давнего знакомства он попросил стать нянькой Лебедяне именно меня. Вернее, попросил кого-нибудь порекомендовать, а когда я вызвалась сама (уж очень мне в тот момент хотелось отдохнуть в тишине), искренне обрадовался. Понятно, что сейчас мы здорово изменились, особенно он, и душевной близости с дружбой не осталось, но хорошее отношение сохранилось. И вот это пренебрежение к условностям.

— …В общем, я хотела его послать совсем далеко, но решила не портить тебе политику, — резюмировала я свой рассказ под крайне недовольным взглядом Варса и насмешливым — его друга. — Мы пока обосновались у одного надёжного парня и решили узнать твоё мнение обо всём этом.

— Дурно пахнет, какое ещё у меня может быть мнение! — в голосе князя прозвучало недовольство. — Но я очень сомневаюсь, что кто-то так топорно устроил бы переворот. Зачем тогда сказки рассказывать про отъезд князя? Труп-то предъявлять вам они не обязаны, помер и помер, несчастный случай. Извините, помолвка расторгнута из-за вмешательства непреодолимой силы. Скорее, волчьи начальники сами в растерянности и понятия не имеют, что предпринять. Может, даже в панике. А насчёт ваших действий… Понятно, что обратно спешить не стоит, пока ситуация не прояснится. Может, он там запил на радостях, завтра протрезвеет; что, второй раз ехать? А ругаться не хочется, есть у меня устойчивое ощущение, что Райм и сам — пострадавшая сторона.

— Ага, особенно, если он ушёл в запой, — ехидно фыркнула я.

— Тогда вдвойне пострадавшая, — возразил собеседник. — Ладно, ты-то что думаешь?

— Ну, во-первых, Леду одну мы тут точно не оставим, — начала я с главного.

— Само собой! Я и при более благополучном раскладе хотел попросить тебя остаться с ней на некоторое время, проконтролировать.

— Это радует, — хмыкнула я, бросив взгляд на княжну. Та, услышав слова отца, не удержалась от радостной улыбки. Он уделял ей прискорбно мало времени, и любые проявления заботы дочь воспринимала с огромной радостью. — Ладно, а во-вторых… Я предлагаю оставить тут часть отряда, а часть отправить домой. Если это крупный заговор и местные зададутся целью нас перебить, несколько человек ничего не решат, а для страховки хватит и половины.

— А именно?

— Точно останусь я. Обязательно кто-нибудь из ведьм, можно обе, и тень. И Белку, конечно, для моего спокойствия, — мы с последней обменялись понимающими взглядами.

В воинских талантах и лояльности рыжего, способного заменить Белолесу в драке, я не сомневалась, но кое-чего ему не хватало, а именно — проверки временем и ясности. Подруге я доверяла даже больше, чем себе, знала все её слабые и сильные стороны и совершенно точно знала, чего от неё можно ожидать в той или иной ситуации. Рыжик же был надёжен, но его «болевых точек» я не знала, и потому полной уверенности в нём не имела. Кроме того, волчье «беспрекословное повиновение воле старшего» в некоторых ситуациях делало мужчину абсолютно бесполезным.

— Не хотелось мне разбивать отряд, но я так и знал, что этим кончится. Добро, полтрипты привлекут гораздо меньше внимания, чем целая, — вздохнул Черногор. — Близняшек оставляй обеих, они вместе гораздо эффективней, а тени пусть сами договариваются.

— Слушай, князь, я давно терзаюсь вопросом: в чём ты подозревал волков, если собрал для охраны дочери такой отряд?

— Да причём тут волки? — насмешливо фыркнул он. — Я думал, ты сообразительней. Это был прекрасный повод незаметно заставить тебя сделать то, чему ты всю жизнь сопротивлялась.

— А именно? — Я настолько опешила, что даже шпильку про сообразительность пропустила.

— Напомни, сколько ты бегаешь от командирских назначений и роли наставника? — иронично хмыкнул он. — А тут — ты собрала… ладно, я собрал великолепный слаженный отряд под твоим руководством, способный решить любую щекотливую задачу, о формировании которого уже давно мечтал. Отработать совместную полевую работу таким профессионалам — ерунда, дело месяца. А вот чтобы отношения правильно сложились, чтобы командира беспрекословно признали, да ещё чтобы у этого командира толковая замена была, уже сложнее, — спокойно пояснил князь.

Несколько секунд в комнате висела оглушительная тишина: мы пытались понять, шутит он или издевается.

— Кхм. А если я вот прямо сейчас резко решу уйти на покой и жить в деревне, коз разводить? — уточнила я.

— Основа-то уже есть, — безмятежно отозвался он. — Одного-двоих заменить не проблема, проблема сформировать костяк и правильные привычки. Да и… про коз, извини, верится слабо. Разве что козлов, — ехидно добавил князь и тут же вернулся к прежней теме. — Ладно, у вас всё, или есть другие вопросы?

— А ты при волках так откровенничать не боишься? — мрачно уточнила я.

— А вам не против них работать, — так же спокойно парировал князь. — В общем, до связи, держите меня в курсе.

М-да. Определённо, Черногор здорово изменился с юности, а я как-то не обращала внимания. С одной стороны, конечно, жалко, но с другой — хороший же князь вышел!

— Все всё слышали, — в конце концов я развела руками. — Вопросы, предложения, дополнения?

— Останусь я, — обменявшись с напарницей взглядами, вызвалась Велесвета.

— Тогда я предлагаю расходиться спать. Всё равно сегодня мы уже ничего не узнаем, а окончательные решения нужно принимать на свежую голову, — подвела я итог и поднялась на ноги, подавая пример. Сложив свою грязную посуду в специально для этого оставленную работниками трактира корзину, решительно двинулась к выходу.

Присутствующие молчаливо согласились и тоже завозились. А не успела я дойти до ведущей наверх лестницы, как меня нагнал Трай.

— Интересный у вас князь, — весело заметил он.

— Ваш на данный момент интереснее, — отозвалась я. — Рыжик, а можно я задам тебе очень бестактный вопрос?

— Можешь даже не задавать, я и так отвечу, — насмешливо фыркнул он. — Мои взаимоотношения с роднёй сложно назвать нормальными.

— Роднёй? То есть, имеется ещё кто-то?

— Старшая сестра, но я даже не уверен, что она всё ещё жива. — Мужчина пожал плечами. — Она предпочла, выйдя замуж, забыть о моём существовании.

— Но почему? — Я бросила на спутника растерянный взгляд.

— Она тоже считала меня выродком, — задумчиво хмыкнул он. — Видишь ли, мой отец был альфой. Очень… амбициозным, сильным, из очень старого рода. А тут старший сын и наследник — такое вот убожество, да ещё и цветом не пойми в кого, — он многозначительно поскрёб кудрявую макушку. — Он вообще считал, что я не его сын, но несколько магов при свидетелях подтвердили, что мы близкие родственники; пришлось признать. Правда, это не помогло, и на теме измены матери он, кажется, совсем свихнулся. То есть, не только на измене, а вообще на попытках доказать, что это именно она виновата в появлении на свет настолько жалкого и недостойного отпрыска. И отомстить.

— То есть, вот те отметины на спине — всё-таки его рук дело? — осторожно уточнила я.

— Не знаю, я свою спину давно не разглядывал, — весело фыркнул он.

— Там очень старые шрамы, похожие на следы плети.

— А! Да, было дело, — кивнул мужчина, и только тут я заметила, что за разговором мы успели добраться до выделенной мне спальни. Причём Трай вошёл следом за мной, и как раз в этот момент закрывал за собой дверь. А потом начал невозмутимо и без спешки раздеваться.

— Что ты делаешь? — с иронией спросила я, хотя вариантов было немного.

— Собираюсь ложиться спать, — со своей обыкновенной лисьей улыбкой сообщил волк.

— А почему именно здесь? — не удержалась я от ехидства в голосе.

— А я разве не сказал? Это моя комната, — весело хмыкнул рыжий.

— Ну ты и нахал, — протянула я почти восхищённо и отвернулась к стоящему в углу комоду, чтобы положить на него перевязь с клинками. Против такого соседства я, впрочем, не слишком-то возражала, и ворчала исключительно для порядка.

— Не то слово, — голос прозвучал прямо над ухом, а обернуться не позволили обхватившие меня руки мужчины. Он крепко прижался сзади, плотно притиснув меня к тому самому комоду, одна ладонь накрыла грудь, бесцеремонно нырнув в глубокий вырез рубашки, а вторая крепко сжала талию.

— Кто-то собирался спать? — насмешливо уточнила я, тем не менее расслабленно откинув голову на крепкое плечо и прикрыв глаза. Запах желания мужчины кружил голову.

— А мы поспим. Потом. Наверное, — в том же тоне ответил Трай, зарываясь лицом мне в волосы. Шумно вдохнул, а на выдохе проговорил — тихо, вкрадчиво: — Хочу тебя. Я, кажется, соскучился.

— То есть, мы возвращаемся к тому, с чего начали? — не удержалась я от хихиканья. — И первый раз получится грубо?

— Ещё скажи, что тебе не нравится. — Тихий смешок прозвучал возле самого уха, потом кончик языка очертил контур ушной раковины. Мужчина уткнулся носом во впадинку под ухом, опять глубоко и шумно вдохнул, на мгновение крепче прижав меня к себе.

— Я-то ладно; но складывается впечатление, что у тебя женщины не было не полгода, а значительно дольше, — опять засмеялась я.

— Женщины тоже разные бывают, — философски заключил он и начал медленно, со вкусом прокладывать дорожку из поцелуев с шеи вниз, на плечо, то лаская языком, то прикусывая чувствительную кожу. Момент, когда моя рубашка оказалась развязана, я умудрилась упустить.

— М-м… неужели? — тихо пробормотала, полностью сосредотачиваясь на приятных ощущениях. — Откуда ты знаешь?

— Исключительно из практического опыта, — хмыкнул Трай, стаскивая рубашку со второго моего плеча и позволяя ей сползти до локтей. Я потянулась расстегнуть рукава, чтобы одежда не мешалась, но мои запястья тут же были перехвачены. — Куда? — насмешливо поинтересовался он. — Не мешай мне тебя раздевать.

— То есть, ты всё-таки достаточно себя контролируешь, и моя одежда не пострадает? Ну тогда продолжай, пока у тебя неплохо получается, — не стала настаивать я. Мужчина в ответ только тихо усмехнулся и, развернув меня к себе лицом, усадил всё на тот же комод, компенсируя разницу в росте. Я, правда, теперь оказалась выше, но Трая это не расстроило: зато не нужно было наклоняться к моей груди.

А потом стало не до разговоров. Я расслабилась, полностью отдавшись удовольствию и воле волка, ни на секунду не усомнившись, что результат мне понравится. Я была готова повторить слова рыжика: мужчины, как это ни банально, тоже бывают разные, и подобного у меня не было уже давно.

Сложно сказать, что так сильно отличало Трая от прочих. Необычный, резкий, но при этом странно приятный запах? Удивительная чуткость, позволяющая предугадать каждое желание партнёрши? Непонятная жажда, сквозящая в каждом прикосновении, будто каждое из них — последнее? Заразительная способность отрешиться от окружающего мира настолько полно, что за пределами двух сплетённых тел, кажется, не оставалось совсем ничего?

С ним было настолько хорошо, насколько это вообще было возможно. Так зачем отказывать себе в удовольствии поддаться соблазну и позволить мужчине делать решительно всё, что ему хочется?

Заснули мы действительно только под утро. Я уютно устроила голову на плече рыжего, чувствуя себя довольной и полностью удовлетворённой. И уже соскальзывая в сон с иронией отметила, насколько всё-таки виртуозно Трай ушёл от неприятного разговора о собственном прошлом.

Варс Чёрный Коготь

Напрасно я вечером поленился тащиться через полгорода к себе домой. Рано обрадовался: решил, раз приехал, значит, всё будет в порядке.

Но ингвур (мелкий зловредный дух из свиты Зеленоглазого) с моей холки слезать не спешил, и бессонница вгрызлась в меня с прежним энтузиазмом. Некоторое время поворочавшись в постели, я плюнул на всё и побрёл убивать время до утра в кухне, посетив по дороге библиотеку и прихватив какое-то художественное произведение. Зачем просто страдать, если можно делать это с комфортом? Глядишь, если книга окажется слишком скучной, я даже сумею над ней заснуть!

Правда, я далеко не сразу сумел погрузиться в чтение: гораздо сильнее фантазий автора меня занимала окружающая реальность. Мысли предсказуемо крутились вокруг исчезновения Райма. Ничего путного я за недостатком информации предположить не мог, но выкинуть это странное событие из головы оказалось трудно. Я всё больше соглашался с кошачьим князем и склонялся к мысли, что на переворот это событие не тянет.

Больше походило на похищение (я совершенно не верил, что Райм мог сбежать), но кому и зачем оно могло понадобиться? Он не прекрасная дева, которую крадут ради любви. Да и в вариант с шантажом верилось слабо: кого шантажировать и чего требовать? Денег? Каких-то политических шагов? Райм некоторых не устраивал, но большинство всё же на его стороне, он действительно хороший князь. Запугать, внести сумятицу? Уже похоже. Понять бы ещё, кто и зачем! Но — не хватало информации, да и мои нынешние способности к анализу оставляли желать лучшего. Мысли в голове блуждали по кругу, причудливо сплетаясь и перемешиваясь, и для того, чтобы выстроить из них какую-то связную конструкцию, нужно было прилагать нешуточные волевые усилия.

В итоге мне всё же удалось отвлечься и вчитаться в ровные строки печатного шрифта. Точнее, попытаться; я по несколько раз перечитывал предложения, но их смысл всё равно ускользал.

— Почему ты не спишь? — прозвучал рядом тихий женский голос, и я дёрнулся от неожиданности, резко оборачиваясь и вскидывая взгляд на бесшумно подошедшую кошку. Умеет же подкрадываться! С другой стороны, я скорее сам был виноват, что не заметил её: внимание рассеивалось, и я воспринимал с трудом не только печатный текст.

— Не спится, — поморщившись, отозвался я, опять опуская взгляд в книгу. Велесвета сидела на соседнем стуле, опустив голову на скрещенные на столе локти, и наблюдала за мной. Причём, судя по её позе, делала она это довольно давно. — А ты?

— Я ночью не хочу спать, сторожу, а днём отсыпаюсь. — Она слегка пожала плечами.

— Вроде совы? — хмыкнул я, откладывая открытую книгу. Живой разговор воспринимался гораздо легче, чем иссиня-чёрные завитки букв.

— Вроде того, — согласилась собеседница.

— Тебя поэтому называют тенью?

— Вроде того, — повторила она. Даже в холодном свете осветительных кристаллов, достаточно ярком для комфортного чтения, её глаза казались тёмными провалами. Очень странная особа.

Кошка поднялась со стула, обошла меня, заглянула через плечо в лежащую на столе книгу, любопытствуя, что такое я читаю. Пробежав глазами несколько строк, — нависающий над плечом посторонний человек меня раздражал, но сил и желания спорить не было, — Велесвета тихо хмыкнула себе под нос, а потом и вовсе почти беззвучно шепнула мне на ухо:

— Спи.

Тон был не приказной, а мягкий и ласковый, уговаривающий. А ещё девушка, кажется, легонько погладила меня по голове, но за последнее я поручиться уже не смог бы. Мир вокруг пришёл в движение, закрутился воронкой и затянул меня в блаженную темноту беспамятства.

…Очнулся я внезапно, рывком, будто меня кто-то сильно толкнул. Резко сел, ошалело озираясь по сторонам и пытаясь сообразить, кто я и где нахожусь. К собственному удивлению обнаружил себя в своей спальне; точнее, в той, которую мне выделил Трай. Одежда была аккуратно сложена на стуле, на прикроватной тумбочке горела лампа, представляющая собой наполненную осветительными кристаллами стеклянную миску под ажурным бумажным зонтиком, на краю кровати лежала раскрытая книга. За окном уже рассвело, хотя небо упрямо хмурилось, не спеша радовать глаз лазурью.

Вчерашние события отпечатались в сознании вполне явственно, только с нынешним моим положением в пространстве они никак не вязались. Положим, я знал, что нажатием на определённую точку на макушке и шее можно было заставить человека отключиться, и не удивился бы наличию подобных навыков у кошки. Вот только я здорово сомневался, что миниатюрная Велесвета могла дотащить меня через полдома, не разбудив в процессе, стала бы укладывать в постель, да ещё заботливо зажигать лампу, чтобы не страшно было спать. И никаких посторонних запахов в комнате я тоже не чувствовал. Выходит, посиделки на кухне мне всё-таки приснились?

Я задумчиво протянул руку, переворачивая книгу. Название «Легенда о воине» мне ровным счётом ничего не сказало, и я решил немного углубиться в содержание. Наугад открыв том посередине, выхватил взглядом случайный кусок. На втором предложении у меня возникло предположение о содержании этого опуса, а, пролистав несколько страниц, я окончательно определился с диагнозом и поморщился, отложив книгу. Сходу определиться, стоит посмеяться над собой или заподозрить себя в гораздо более серьёзных, нежели бессонница, отклонениях, я не сумел, поэтому решил просто плюнуть на сделанное открытие. Если я вчера действительно умудрился заснуть над сентиментальным романом, не удивительно, что мне приснилась столь реалистичная чушь. Да ещё и с женским участием, куда без него. Правда, выбор персонажа был странный.

Но вот так сразу отказываться от предположения о реальности собственных воспоминаний я не стал. Прежде провалами в памяти я не страдал, да и кошка эта явно была непростой. Может, у неё имеются какие-нибудь специфические ведьмовские таланты?

Ночные события меня не столько встревожили, сколько послужили поводом для осторожного оптимизма. Если после непонятного воздействия со стороны этой девочки я заснул как убитый, а очнулся выспавшимся, стоит сказать ей «спасибо». И поинтересоваться, а не может ли она полностью избавить меня от этого проклятого недуга?

Сделав в памяти зарубку уточнить у Трая, явно лучше разбиравшегося в обычаях и традициях кошек, кто такие «тени» и чего от них стоит ждать, я пошёл умываться. День обещал быть долгим, и тратить время, разлёживаясь в кровати, не хотелось.

К удивлению, в кухне, куда я пришёл перекусить перед выходом, я оказался не первым. К ещё большему удивлению, первым там оказался Трай. Я хотел поинтересоваться, за какие такие провинности кошка выгнала его из своей постели, но замер на полушаге в дверном проёме, заметив, чем друг занимается.

— Кхм, — кашлянул я, привлекая внимание. — Мы тебя потеряли?

— В каком смысле? — жизнерадостно отозвался хозяин дома.

— Ну как же? Завтрак в постель — это первый и самый страшный шаг к семейной жизни, — хмыкнул я, всё-таки входя в кухню.

— Сейчас ты договоришься, и завтрак окажется у тебя на голове, — насмешливо фыркнул тот, подхватив сковородку с чем-то шкворчащим на ней с кухонной плиты, и направился к столу. — Хотя, пожалуй, нет. Жалко, а я слишком хочу есть. Я сейчас закончу, и получишь по морде сковородкой. И можешь считать это последним шагом собственной семейной жизни: серьёзным семейным скандалом.

— Ну извини, я же не знал, что ты внезапно настолько оголодал, — я развёл руками.

— Да, я оголодал, и теперь очень, очень рад этой яичнице, — серьёзно кивнул Трай. — А что не так-то? Откуда подозрения в недостойном?

— Обычно таким выражением незамутнённой придурковатой радости сияют влюблённые подростки, — честно сообщил я. — Сложно ожидать подобного восторга просто после ночи со шлюхой, даже с очень опытной.

— Дурак ты, Варс, — раздался от двери насмешливый голос лёгкой на помине Огнеяры, а я раздосадованно поморщился. Ругаться с утра пораньше не хотелось, и слова эти предназначались совсем не для её ушей.

— Извини, я…

— Да я так и поняла, что ты меня не заметил, — весело отмахнулась она, проходя к плите и походя утаскивая у рыжего со сковородки кусок колбасы. Трай страдальчески закатил глаза, вздохнул, но возмущаться не стал. — Но я не о том. Такой большой мальчик, а не знает, чем даже самая блудливая кошка отличается от работницы борделя.

— И чем же? — уточнил я, потому что женщина завозилась у плиты, ставя греться воду, и замолчала.

— Кошки всегда выбирают мужчин сами. — Она бросила на меня взгляд через плечо. Причём посмотрела очень странно; не снисходительно и насмешливо, а как будто сочувственно. — Равно как и коты, только последнее тебя почему-то не удивляет.

Последнее замечание я предпочёл не комментировать и вообще сменить тему. Полностью пересмотреть собственное отношение к этой женщине я не мог, — её поведение мне откровенно претило, уж очень вызывающим оно было, — но был готов признать свою ошибку относительно её профессиональных качеств. Так что я предпочёл бы ограничить общение с ней только служебными рамками. Тем более, подходящий вопрос у меня уже был готов; пусть не совсем на заданную тему, но, надеюсь, достаточно нейтральный.

— Огнеяра, скажи, пожалуйста, чем тени отличаются от всех прочих людей?

— В каком смысле? — Она вопросительно вскинула брови.

— Они ведь не просто бойцы, и у них есть какие-то специфические таланты, да? Может, магия? За что-то же их называют тенями?

— Я понимаю, что ты мне, скорее всего, не поверишь, но я в самом деле не знаю. — Женщина пожала плечами. — Про теней широким массам вообще мало что известно, они встречаются очень редко, и большинство вообще считает их мифом. Что до практических навыков… Они хорошие бойцы. Ещё каким-то образом «видят» окружающее пространство на очень большом расстоянии, но только ночью. Способны ориентироваться в кромешной темноте, там, где даже наше ночное зрение не спасает. И это всё, что я знаю точно и свидетелем чему была, но слухов про них ходит очень много. Но я бы не взялась отделять правду от вымысла.

— А по поводу воздействия на разум о них что-нибудь говорят? — уточнил я.

— О, да, — с видимым удовольствием подтвердила кошка. — Очень многое, вплоть до способности играючи вынуть душу и порабощения всяческих неосторожных при мимолётном взгляде в глаза. Но у нас про волков тоже много всякого рассказывают. Ты скажи, что конкретно надо-то?

Тон был вполне миролюбивым, и я решил сказать правду. Тем более, тайна там, если подумать, та ещё.

Привыкать я к ней начал, что ли? Не к тайне, к Огнеяре. Оказывается, с ней вполне возможно нормально разговаривать. Интересно, мы просто притёрлись, меня успокаивает воздух родного города, или её — влияние Трая?

— Поблагодарить хотел. У меня бессонница, а она умудрилась меня усыпить. Во всяком случае, мне так кажется, и я бы с удовольствием узнал точнее.

— Я бы предложила спросить у первоисточника, — неуверенно проговорила женщина после короткой паузы, — но не уверена, что это поможет. Тени очень скрытные существа, вряд ли она что-нибудь пояснит. А про их особые отношения со снами я, кажется, прежде вообще не слышала. Кстати, с интимными контактами у них какие-то сложности, ты должен оценить, — весело усмехнувшись, добавила она. — Они активно избегают подобных отношений, так что не переживай, она тебя не совратит.

— Ты меня обнадёжила, — поморщился я. — Они ещё спят?

— С чего бы? — Кошка растерянно вытаращилась на меня. — Данька уже уехала, а Вета с остальными девочками гулять пошла, и я сейчас пойду их догонять.

— Что-то они рано. — Трай присоединился к моему недоумению.

— Рано? — Огнеяра перевела взгляд на него, потом обратно на меня. — Мальчики, вы вообще здоровы? Время к полудню!

— Как — к полудню?! — чуть не в голос переспросили мы. — Ингвура мне на холку, — добавил уже я, торопливо поднимаясь со стула.

— Да, мальчики, расслабились, — звонко расхохоталась кошка.

— Но ты же только что встала, — нахмурился Трай.

— Неправда, я вернулась тебя разбудить, — фыркнула та. Что ответил рыжий, я уже не слышал — скорым шагом покинул кухню. Надо же было столько проспать!

Иначе как магией такого продолжительного и крепкого сна я объяснить не мог: меня никакие лекарства столь надолго не выкидывали из реальности. А, с другой стороны, может, действительно — расслабились, иначе проспал бы я один.

Подобные мысли блуждали в моей голове, пока я рысцой бежал по городу: своим ходом показалось быстрее. Для таких вот пешеходов вдоль улиц были предусмотрены тротуары, и по дурной погоде большинство предпочитали перемещаться в волчьей шкуре. Так было теплее, густая шерсть не промокала и защищала от порывов холодного ветра значительно лучше любой куртки или плаща.

Начинать расспросы я планировал с самого простого: посещения дома младшей сестры. Идти туда было довольно далеко (её муж Райв, брат Райма, — у нас всегда старались братьям и сёстрам давать созвучные имена — жил далеко от центра города), но этот вариант был достаточно перспективным. Я очень надеялся, что княжич в курсе ситуации со своим братом хотя бы в общих чертах, и я сумею получить пояснения. С ним самим я был знаком весьма поверхностно, а вот с обеими сёстрами связь старался не терять; и с Лирой, к которой сейчас направлялся, и с Мирой, живущей на другом конце княжества.

У нас вообще была отличная дружная семья. Жалко, что я понял это отнюдь не в детстве, но хорошо, что всё-таки понял и начал ценить.

— Лира, здравствуй! Ты здесь? — громко поинтересовался я, входя в дом. Дверь была незаперта, а внутри пахло свежим хлебом, так что в положительном ответе я не сомневался.

— Дядя Варс! — Из боковой двери первыми высыпались племянники, мальчишки-погодки, причём старший, Риль, гордо бежал в волчьем облике, заплетаясь в ногах; он всего месяц как освоил оборот, и теперь страшно гордился. Волчонок из него получился потешный: лопоухий, длиннохвостый и большелапый. Я опустился на одно колено, с одинаковым удовольствием обнимая и лохматого старшего, и страшно завидующего ему младшего, Реля.

— Привет! Ух, ничего себе вымахали, — восхитился я, закидывая на плечо звонко хохочущего младшего, а извивающегося старшего подхватывая под живот, и поднялся на ноги. — Мама-то ваша где?

— Когда ты уже женишься и своих заведёшь? — весело поинтересовалась упомянутая, входя вслед за сыновьями. — Здравствуй.

— Здравствуй, — ответил я, наклоняясь и получая свой приветственный поцелуй в щёку. — Зачем мне свои, если я в любой момент могу потискать таких замечательных племянников? — отшутился я, демонстративно встряхнув Реля. Тот начал извиваться интенсивнее, но когда освободиться не получилось, всё-таки перекинулся в двуногую ипостась и взмолился уже человеческим голосом:

— Ну, дядя Варс, пусти! А ты нам что-нибудь интересное привёз?!

— Рель! Дядя ещё даже войти толком не успел, а ты уже подарки клянчишь, — укоризненно проговорила Лира.

— Привёз, привёз, — успокоил его я, вслед за сестрой проходя в кухню. — Только я их вам сейчас не отдам, потому что я не надолго и по делу. Вот завтра, если ваша мама в гости пригласит, тогда будут подарки.

— Пригласит, куда денется, — мягко улыбнулась та. — По какому делу?

— Ты не в курсе, что случилось с нашим князем?

— А, это, — задумчиво кивнула она, присела на соседний стул. — Мальчики, идите к себе в комнату.

— Но, мама…

— Риль!

Дождавшись, когда демонстративно понурые сыновья выйдут, Лира подняла на меня внимательный взгляд.

— А ты зачем интересуешься? Так, из любопытства?

— Не совсем, — честно ответил я. — Райм отправил меня сопровождать сюда его невесту. А ей вчера оказали весьма неласковый приём, и если бы не решительность сопровождающих её лиц, всё могло закончиться большим конфузом. Потому что Ринд пытался её одну оставить в доме князя, чтобы дожидалась будущего мужа там.

— Ледяная Пыль никогда не утруждал себя соблюдением традиций и учётом чьего-либо мнения, — вздохнула собеседница.

С точки зрения наших традиций было более чем неприлично невесте жить в доме жениха до обряда: она в этот момент фактически становилась на уровень его содержанки, а никак не будущей жены. Обычно девушка жила у родителей или своих родственников, а в случае, когда будущие супруги происходили из разных городов, невесту должны были приютить родственники или, в крайнем случае, доверенные друзья жениха. Эта традиция не всегда соблюдалась (у будущего мужа могло и не быть таких друзей или родственников), но тогда старались не затягивать с обрядом, а обеспечить это сейчас, в отсутствие жениха, было бы затруднительно. Вряд ли это как-то изменило планы и повлияло на решение Райма, но жизнь кошачьей княжне непременно подпортило бы.

— Я ощущаю себя ответственным за эту девочку, поэтому хотелось бы по возможности ей помочь. Как минимум, информацией.

— А где ты её оставил? Может, стоит пригласить к нам? — осторожно уточнила она.

— Они вроде бы неплохо разместились. У Трая большой дом в самом центре, очень удачный вариант.

— Трай? Который? — озадаченно нахмурилась Лира, пытаясь вспомнить.

— Трай Белая Звёздочка, он…

— Не самая лучшая компания для княжны, — сестра подняла на меня растерянный взгляд.

— Почему?

— У него неподходящая репутация для человека, приглашающего в гости незамужнюю девушку.

— За это не волнуйся, — отмахнулся я. — Даже если бы я не мог за него поручиться, как за друга, он сейчас увлечён другой кошкой. И Лебедяна, определённо, не в его вкусе.

— Очень на это надеюсь, — вздохнула сестра. — А что касается Райма… Это странная история. Он два дня назад буквально испарился из собственной запертой спальни. Я не знаю подробностей, — может, что-нибудь там всё-таки нашли, — но точно не было крови и следов борьбы. Все предполагают и надеются, что он жив. Наверное, упорно ищут; во всяком случае, муж вчера пришёл среди ночи и убежал чуть свет, но не выглядел обречённым и отчаявшимся, — она развела руками.

— И что, нет никаких предположений?

— Варс, я же сказала, что не знаю подробностей, — мягко возразила она. — Райв и так нервничает, я не хочу дополнительно его расстраивать расспросами.

— Да, извини. Надо попробовать наведаться в главный дом, — поморщившись, я махнул рукой.

— Попробуй. Но, может, ты хотя бы пообедаешь с нами?

— Если ты меня накормишь, я буду очень тебе благодарен, — улыбнулся я в ответ. — Но не в обед, а прямо сейчас; не успел сегодня перекусить.

— Точно, жениться пора! — засмеялась сестра. Но выгонять, конечно, не стала, и действительно от души накормила. Под конец я даже взмолился о пощаде: уж очень Лира расстаралась.

После сытной домашней еды жизнь, определённо, стала значительно приятней, и морось на улице не раздражала, так что до главного дома я добрался быстро и в охотку, по дороге размышляя о вечном.

Думать сейчас о князе было бессмысленно: почти ничего нового я пока не узнал. Пропажа человека из запертой комнаты — отличный сюжет для детектива, и вариантов развития этого сюжета было множество. От банальной дезинформации (не так уж и заперта была эта комната) и тайного хода до каких-то значительно более экзотических. И почему-то в простейшие мне сейчас не верилось. Отчаиваться и завершать поиски информации сейчас я тоже не спешил: сначала следовало поговорить с ещё одним волком, способным что-то прояснить. А именно — советником Грувом Белое Сердце, фактически являющимся моим прямым начальником.

Так что мысли были заняты словами сестры о моей женитьбе. Может, правда — пора? Причём даже не сейчас, а уже лет двадцать как. Были бы живы родители, мама, наверное, давно бы уже уговорила меня на этот шаг, я нашёл бы себе хорошую жену. И, может быть, возвращался бы домой с гораздо большим удовольствием?

Взгляд всю дорогу против воли цеплялся за встречных девушек. Один раз я даже замешкался и с трудом подавил желание остановиться и познакомиться с приглянувшейся. Миниатюрная, с длинной тёмной косой, не сказать, чтобы красивая, но с искоркой в глазах и живой улыбкой, она стояла на противоположной стороне улицы и болтала с подругой.

Не до знакомств сейчас, сначала надо сложить с себя ответственность за кошек, то есть — сдать невесту князю, если он жив, или узнать о его гибели и отправить девушку домой, и только потом заниматься собственной личной жизнью. И лучше бы, конечно, нашёл воплощение в реальности именно первый вариант: при втором нам всем может надолго стать не до личного.

За этими рассуждениями я и добрался до цели.

В главном доме не только заседал князь с советниками, но размещались другие службы и учреждения: это было не одно здание, а целый огромный комплекс. Здесь проходили судебные заседания, размещалось управление городской стражи и даже тюремные камеры, располагалась городская библиотека и часть Университета.

В общем, если где-то и можно было задать интересующие меня вопросы и получить на них более-менее подробные ответы, то только здесь.

— А, Варс, здравствуй. Проходи. — Когда я заглянул в его кабинет с коротким «Можно?», Грув на мгновение вскинул на меня взгляд, оторвавшись от бумаг, и тут же уткнулся обратно. — Какими судьбами?

— Ты ещё спрашиваешь, — хмыкнул я и, повинуясь его жесту, присел в кресло. — Мне казалось, сейчас у всех один вопрос.

— Про Райма? — понимающе вздохнул собеседник. Грув был очень старым человеком, ходил с трудом, а оборачиваться и вовсе не мог. Но зато ясностью ума мог поделиться с парой значительно более молодых советников, и ещё осталось бы на несколько балбесов вроде меня. — Да уж. А ты в связи с чем интересуешься? Простое любопытство, или дело к нему есть?

— Как тебе сказать, — не удержался от иронии я. — Любопытно, конечно, тоже, но главным образом меня сейчас волнует судьба одной юной очаровательной особы, которую князь собирался взять в жёны, а Ринд Ледяная Пыль чуть не ославил вчера перед всем городом. Почему именно его отправили встречать княжну?

— Он единственный в тот момент был свободен. Честно говоря, о том, что кошки должны приехать, мы попросту забыли, — вздохнул Грув. — Увы, исчезновение Райма добавило нам массу проблем, и отвлечься от них сейчас очень трудно, — он кивнул на лежащие на столе документы. — Уже все соседи в курсе, что у нас проблемы; видишь, сижу, пишу письма. Послы наседают, ситуация накаляется с каждым часом чуть ли не на всех границах, а особенно — со степью. По поводу вчерашних высказываний Ринда я уже в курсе. Извинись, пожалуйста, за него перед Лебедяной: он слишком буквально воспринял слова «пригласить княжну в дом». На самом деле, Ледяная Пыль должен был попросить её и всех сопровождающих пройти и подождать, пока мы придумаем, где будет лучше их разместить.

— Но хоть какие-нибудь подвижки в поисках князя есть? Или по-прежнему всё тихо? — поинтересовался я настороженно.

— Маги утверждают, что он жив, и это уже повод для оптимизма, — развёл руками советник. — А если по существу, насколько я знаю, почти исключили самые простые варианты вроде тайных ходов. Кажется, там обнаружились слабые магические следы, но я в этом совершенно не разбираюсь. Расследованием занимается Давр Полумесяц, так что, с одной стороны, оно в лучших руках, но, с другой, я бы не советовал лезть ему под руку.

— Да уж, — медленно кивнул я.

Давр Полумесяц был довольно странным типом, которого можно было коротко охарактеризовать как «честного, но злого». Бунтарь и задира, он, тем не менее, обладал холодным острым разумом и сыскное дело знал от и до. Давр вообще не любил людей и никому не доверял, но больше всего он не любил, когда его отвлекают от чего-то важного. Так что попытка пристать к нему сейчас с расспросами была чревата самыми негативными последствиями. А порча отношений с ним была не лучшей идеей: помимо всего прочего, Полумесяц отличался злопамятностью и мстительностью.

Чисто теоретически, задать ему вопросы могла княжна, — на правах невесты пропавшего, — но подавать ей такую идею я не собирался. Давр пренебрежительно относился к женщинам, и в лучшем случае мог лишь обидеть Лебедяну. В худшем — оскорбить и спровоцировать на агрессивные действия её охрану. А представлять результат его столкновения с той же Огнеярой я вообще опасался, и предпочёл бы сделать так, чтобы Полумесяц с кошками не пересекался вовсе. Был бы здесь Черногор — другое дело, а за неимением оного… пожалуй, остаётся только ждать.

— Может, ты лучше займёшься полезным делом? — насмешливо предложил мне советник. — На границе со степью сейчас особенно неспокойно, как ты понимаешь, а ты лучший специалист по южанам.

— Да, конечно. Я в вашем распоряжении! — очнувшись от задумчивости, кивнул я. В самом деле, если помочь княжне ничем не получалось, лучше я займусь полезным делом, чем буду бесцельно слоняться по городу.

— Славно, — с явным облегчением вздохнул он. — Тебя мне сейчас сам Белогривый прислал, не иначе! Вот сводки, вот вопросы, вот письма, вот чистая бумага. Готов полностью положиться в этом вопросе на твоё мнение, решай!

— И пинок Белогривого в напутствие? — я не удержался от насмешки.

— Приятно иметь дело с опытным профессионалом!

Огнеяра

День прошёл довольно сумбурно, но нам по крайней мере удалось отвлечь и развлечь Лебедяну.

Сначала все поднялись чуть свет, чтобы проводить своих и совместно позавтракать в трактире напротив. Прощание прошло буднично и спокойно: чай, не на войну провожаем, а домой. И, хочется надеяться, скоро мы к ним присоединимся. Потом мы некоторое время болтали о всякой ерунде, старательно отвлекая княжну от свадебных (а потому довольно мрачных) мыслей. Потом нам надоело сидеть в четырёх стенах, и я отправилась будить рыжика, а девочки, хихикая мне вслед, ушли всё в тот же трактир напротив, где обещали ждать до победного. После Белкиного напутствия «вы там пошустрее, но без потери качества», я мстительно задержалась часа на полтора, но потом всё-таки присоединилась к остальной компании. Трай с нами не пошёл: он с очень загадочным видом убежал куда-то сразу после завтрака, отказавшись составлять нам компанию. Мне хоть и было любопытно, куда, но от вопросов я сумела удержаться. Нечего его баловать!

Гуляли мы без особенной цели. На участие в поисках князя шансов у нас не было (кто бы нас к ним допустил!), поэтому мы решили просто приятно провести время, познакомившись с городом и осмотревшись. Нас провожали достаточно неприязненными и недовольными взглядами, но я готова была поручиться, что причиной тому была не княжна, а внешний вид всех остальных. Уж больно характерно морщились встречные волчицы, бросая взгляды на наши обтягивающие штаны, — и это ещё верхняя часть была прикрыта куртками! Но по крайней мере Лебедяна на нашем фоне выглядела особенно выигрышно, и ей взгляды доставались любопытные, и даже несколько вежливых кивков.

— Нирь, что они так морды корчат? — в конце концов не выдержала Листопада.

— Лесь, а тебя не смущает разница в нашей с ними одежде? — иронично уточнила я.

— Меня — нет! — тут же ответила ведьма, а потом сообразила: — То есть, их как раз смущает?

— Более чем, — поддержала меня Белка. — Это примерно как у нас кто-то ходил бы вообще без одежды. Даже ещё хуже, потому что у нас половине было бы наплевать, а противоположный пол так вообще порадовался бы.

— Дикие люди, — недовольно проворчала Листопада.

— Мы на их взгляд ещё более дикие, — со смешком успокоила её я. — Ты привыкай, если придётся сталкиваться по жизни с представителями других видов, у них бывают ещё более странные обычаи.

— Например? — заинтересовалась та.

— Например, у степняков, насколько я помню, принято меняться жёнами. Или мужьями, тут с какой стороны посмотреть: всё происходит по взаимной договорённости. А хозяйка, например, дорогого гостя почти наверняка пригласит к себе в постель, и муж только порадуется. Особенно, если гость хозяйке ребёнка сделает. И очень обидятся, если отказать, — добавила я и весело фыркнула при виде вытянувшегося лица ведьмы.

— Ты шутишь так? — подозрительно нахмурилась она.

— Отнюдь. Не веришь мне — спроси у Варса, он же как раз специалист по ним.

— Я тебе даже могу объяснить, откуда этот обычай взялся, — неожиданно высказалась Злата. — Степняки живут, — а, вернее, жили издавна, — очень небольшими тесными общинами, и появление новой свежей крови — настоящее благо, позволяющее избежать вырождения.

— А ты откуда знаешь? — сестра перевела на неё растерянный взгляд. Причём остальным тоже было очень интересно; лично я в такие дебри никогда не лезла и первопричинами не интересовалась. Ну, нравится людям так жить, — это их личное дело.

— Читать люблю, — лаконично отозвалась та, пожав плечами.

— И что, у Чёрного Когтя тоже, вероятно, пара-тройка разновозрастных полукровок по степи бегает? — хихикнула ведьма.

— Учитывая ценность данного конкретного индивида, — а волков эти ребята уважают, — думаю, не меньше десятка, — с улыбкой ответила Златолета. — Если у него, конечно, со здоровьем всё в порядке. Но такие дети являются официальными детьми своих родителей, у них не важно, кто послужил донором.

— Хм. А волки по сравнению с ними кажутся не такими уж дикими, — Листопада задумчиво огляделась по сторонам. — У них, наверное, тоже есть какая-то причина, по которой они такие занудные?

— С ними сложнее, но историки утверждают, что это связано с диспропорцией между мужчинами и женщинами на каком-то этапе развития. Правда, точно никто не может сказать: не то женщин было слишком много, и потому начала цениться нетронутость, не то наоборот, слишком мало, и потому их тщательно берегли. Мне второй вариант представляется более вероятным.

— А мы тогда почему такие, какие есть? — полюбопытствовала Леся.

— Потому что мы кошки, и этим всё сказано, — весело фыркнула Злата. — Не знаю, я не встречала исследований на эту тему.

Собственно, за такой вот мирной болтовнёй, изредка прерываясь на обсуждение увиденного или на перекус, прошёл день. Мы обошли почти весь центр города, с удовольствием полюбовались фонтанами и садами, снова сходили на площадь перед княжеским домом и уточнили у какого-то пожилого энергичного волка, кажущегося наиболее безобидным и мирно настроенным, что это за огромное здание рядом. Он с удовольствием рассказал, даже пригласил осмотреть его изнутри. Посторонним можно было заходить не во все помещения, но кое-что, по словам волка, осмотреть стоило. Поскольку мужик губы брезгливо не поджимал, разглядывал нас с искренним интересом и зазывал в гости не одну только княжну, а всех, и можно с оружием, — с оружием даже лучше, какие любопытные клинки! — мы решили запланировать визит на завтра, поскольку сегодня уже было поздно: на улице почти стемнело.

— Учитывая, что у них там ещё и Университет располагается, у меня есть ощущение, что мы послужим практическим материалом, — задумчиво предположила Златолета. — Уж очень он похож на учёного.

— А нам не жалко, — отмахнулась я.

На обратном пути, уже на подходе к дому, нас настиг такой заряд ливня, что оставшееся расстояние приходилось преодолевать едва ли не на ощупь. В дом мы ввалились шумно, с грохотом, а кое-кто ещё и с матом. В последнем, разумеется, отличились мы с Белкой: остальные для такого пока ещё были слишком воспитанными, а от тени (внезапно составившей нам компанию на прогулке) вообще лишнего слова дождаться было сложно, куда уж тут экспрессивному выражению эмоций.

— Уф, ну и погодка! — резюмировала Белолеса, аккуратно стягивая куртку. Насквозь та не промокла, но товарный внешний вид, определённо, потеряла. Хочется надеяться, не безвозвратно.

— И не говори! — поддержала Листопада, перекидываясь в звериный облик.

— Леся, нет! — одновременно взвыли мы с Белкой, но было поздно: ведьма уже начала отряхиваться. Единственное, что я успела сделать, — встать между ведьмой и княжной, чтобы ей поменьше досталось.

— Всё, сестрёнка, — тихо процедила Златолета, которая тоже успела стянуть верхнюю одежду, и теперь с одной стороны была совершенно мокрой, будто её окунули в ванну. — Я тебе сейчас хвост оторву!

Листопада же, взглянув в наши недобрые лица, сообразила, что заступаться за неё никто не будет, и даже, наверное, добавят от себя, и начала медленно пятиться в сторону приоткрытой внутренней двери. Злата, перекинувшись, с той же угрожающей медлительностью наступала на неё. Когда беглянке до выхода оставалось меньше прыжка, а преследовательнице до неё — чуть больше полутора, они одновременно прыгнули. Леся — с места с разворотом, Златолета — так же с места, но красиво вытянувшись всем телом в коротком полёте.

И надо же было такому случиться, что именно этот момент выбрала хозяйка дома, чтобы проверить, что за шум в прихожей. Первый вострех с размаху впечатался волчице в живот, и та, взвизгнув, всплеснула руками и завалилась назад. Леся под действием инерции прокатилась по ней, вскочила, ошалело тряся головой и путаясь в лапах, но быстро дала стрекача. Злата, сумевшая заметить препятствие, попыталась извернуться в прыжке, и по крайней мере не впечаталась с размаху своими шестью десятками килограммов в несчастную женщину, неловко приземлившись на растопыренные лапы. Правда, полностью совладать с законами физики не получилось, и вторая ведьма тоже прокатилась по Инре, после чего бросилась в погоню.

Княжна, охнув, кинулась помогать поверженной волчице, укоризненно качнувшая головой тень — за ней. А мы с Белкой никому помочь не могли: мы истерически ржали. А когда через пару мгновений откуда-то из-за двери донёсся грохот чего-то тяжёлого и мягкого, а вслед за ним — звон бьющегося стекла и грохот металла, вообще оказались потеряны для окружающего мира.

— Хм. Я что-то пропустил? — поинтересовался с порога вошедший Трай. Мы с подругой переглянулись и грянули новой порцией хохота, отрицательно качая головами. А княжна извиняющимся тоном ответила, за локоть придерживая путающуюся в юбке волчицу, с которой благополучно слетела вся благообразность и напускное спокойствие:

— Близняшки немного повздорили и случайно сбили с ног твою бабушку.

— Повздорили? — прошипела та, выворачиваясь из рук добровольных помощниц, и окинула их возмущённым взглядом. Потом развернулась к внуку и принялась рычать на него, наступая и раздражённо жестикулируя. — Ты! Выродок! Ты приволок в дом каких-то жалких, бесстыдных тварей, у которых нет никакого понятия о женском достоинстве, да ещё смеешь тут с ними кувыркаться! Убирайся отсюда вместе с ними!

Нам с Белкой как-то вдруг стало не смешно, особенно когда я догадалась взглянуть на лицо рыжего. Создавалось впечатление, что он сдерживается буквально из последних сил, чтобы не свернуть скандальной родственнице шею. Сейчас Трай совсем не походил на балагура-раздолбая; черты лица заострились, верхняя губа слегка подрагивала, будто он с трудом сдерживался от рыка, а мокрые рыжие волосы казались скорее бурыми, будто пропитала их не вода, а чья-то кровь. Даже мне с моей богатой биографией стало не по себе, а волчица, кажется, просто ничего не замечала.

— Я сделаю всё, чтобы князь не женился на этой твари! Придумали тоже, с кем породниться — с блудливыми…

— Ещё одно слово, — не выдержав, Трай в один шаг оказался перед бабкой и обхватил ладонью горло женщины. Даже, кажется, слегка приподнял над полом. — Позволишь себе хотя бы ещё одно слово в подобном тоне, и на улице окажешься ты, — не сказал — прошипел волк. По нервам плеснуло чужим страхом; кажется, Инра поняла, что переступила грань.

— Ты не посмеешь, — сипло выдохнула она, цепляясь обеими руками за его запястье.

— Рискнёшь проверить? — криво ухмыльнулся рыжий и, явно переступая через себя, разжал ладонь. — Больше не попадайся на глаза ни мне, ни гостям. А если посмеешь недобро высказаться о княжне или, паче того, сунуть свой нос в это дело… Лучше тебе будет покончить с собой. Пошла вон, — процедил он. В могильной тишине проводил взглядом испуганную женщину, обеими ладонями держащуюся за горло, и, дождавшись, пока она уйдёт из поля зрения, молча развернулся и вышел в другую дверь. Насколько я помнила, там располагалась ведущая наверх лестница — крутая и тесная, «чёрная». В нашу сторону хозяин дома даже не глянул; кажется, его ощутимо потряхивало от злости и было не до шуток.

— М-да. Вот тебе и обаятельный весёлый мальчик, — задумчиво хмыкнула Белолеса, когда за мужчиной закрылась дверь. Звукоизоляция у волков в домах, как и у нас, была отличная, так что можно было не бояться быть услышанными.

— Вот и помогай после этого людям, и извиняйся перед ними, — вздохнула, понурившись, княжна, бросив взгляд в ту сторону, куда ушла Инра.

— Если бы сейчас не пришёл Трай, вряд ли она стала бы так активно ругаться, — осторожно возразила я. — У неё это явно глубоко личное, а мы — просто очередной повод вспомнить.

— Странно это. Он производит впечатление гораздо более уравновешенного и сдержанного человека, — задумчиво проговорила Лебедяна.

— И что? — иронично хмыкнула я. — Мы с Белкой тоже такое впечатление производим, пока из себя не выведут. Просто с годами болевых точек становится всё меньше, и задеть, соответственно, становится тяжелее. Пойду я проверю нашего нервного товарища.

— Боишься, как бы руки на себя не наложил? — насмешливо уточнила Белолеса.

— На себя вряд ли, а вот на кого-нибудь другого — запросто. Ну и вообще, надо брать тёпленьким, пока есть такая возможность. А то успокоится, и ничего уже не расскажет.

— Удачи, — Белка улыбнулась так безмятежно, а тень одарила настолько понимающим взглядом, что я отчётливо поняла: не поверили. Ну и… Солнцеликую им в свекрови!

Я, в общем-то, и сама толком не поняла, зачем пошла за Траем. С одной стороны, человека в таком состоянии лучше не трогать, это я по себе прекрасно знала. А с другой, чутьё утверждало, что моё присутствие будет кстати, да и тревожно за рыжика было. И так уже ясно, что напряжённые взаимоотношения с близкими родственниками отравляют ему жизнь до сих пор; хотя в версию самоубийства мне не верилось. Решить его проблему я вряд ли смогла бы, но вот помочь переключиться на что-нибудь более безвредное — вполне.

Зачем это было нужно мне, я тем более не задумывалась. Хочется — и ладно.

Горький запах затихающей злости, замешанной на раздражении, досаде и, кажется, обиде, привёл меня на самый верх дома. Здесь, под защищающим от непогоды куполом, был разбит небольшой сад. Журчание искусственного ручейка в летний зной, должно быть, звучало музыкой, а сейчас только дополнительно усугубляло уныние серого неба над головой, напоминая, что там, снаружи, поливает дождь.

Рыжий в угол забиваться не стремился, — если, конечно, не считать углом само это место, — и обнаружился сразу. Он лежал на одной из трёх скамеек с кованными боковинами, расставленных в разных концах полянки. Рослому волку лежанка была заметно коротка, и колени покоились на подлокотнике. Закинув одну руку за голову, а вторую — вытянув вдоль тела (ширина ложа явно мешала устроиться с полным комфортом), мужчина отсутствующим взглядом созерцал сквозь прорехи в вечнозелёной листве серое низкое небо.

— К тебе можно, или лучше не трогать? — поинтересовалась я от входа, разглядывая живописную картину.

— Ну, насчёт «потрогать» я никогда не возражал, — насмешливо хмыкнул он, переводя на меня взгляд, и сел. — Чем обязан?

Я неопределённо пожала плечами, усаживаясь на скамейку рядом с ним. Потемневшее от времени и вытертое многочисленными прикосновениями дерево было тёплым; то ли сам рыжик успел нагреть, то ли тоже какая-то магия.

— Трай, за что она так тебя ненавидит? — всё-таки спросила через несколько секунд.

— А что, идея с недостойным наследником кажется сомнительной? — усмехнулся он.

— Честно говоря, да. Ну, презрение. Ну, неприязнь. Высокомерие, нежелание общаться; а она явно ненавидит, и для женщины это довольно странно. Но если не хочешь об этом разговаривать, я могу оставить любопытство при себе, — поспешила уточнить я. Мужчина бросил на меня странный насмешливый взгляд, но промолчал. А через пару секунд всё-таки проговорил:

— Я убил её сына.

— В смысле? — опешила я.

— Мой отец был её единственным сыном, а я его убил; так что, наверное, она имеет право на такие эмоции.

— Но почему? — после услышанного промолчать я не сумела. — То есть, я понимаю, что вы друг друга терпеть не могли, но это всё равно неожиданно…

Больше мне было интересно, как именно у него это получилось. Судя по тому, что данный факт не был тайной, убил Трай отца как-то совершенно легально, вероятно — в поединке; но тот же был альфой, или я что-то путаю?

— За мать, — он спокойно пожал плечами. — Меня он мог бить, вымещая злость. Наверное, если бы я кому-то пожаловался, его призвали бы к порядку, меня бы забрали, но тогда она бы осталась с ним один на один. Её он бить не мог, его бы тогда князь своими руками порвал, а вот отравить жизнь — вполне. Как доказать, что кто-то на кого-то не так посмотрел и что-то не то сказал? Тут только слово против слова, поэтому ей приходилось терпеть. Я был на границе, когда получил от неё письмо. Не помню уже, что меня в нём насторожило; по-моему, оно было слишком уж радостным. Поговорил с командиром, так и так мол, дома беда. Он у нас мужик хороший был, понимающий, отпустил. Только досюда путь неблизкий. Я загнал лошадь, себя чуть не загнал; а когда добрался, её уже похоронили. Несчастный случай, сорвалась с моста и утонула. Утопилась, конечно; она боялась воды и не умела плавать. А я при свидетелях обвинил его в её смерти и вызвал на поединок. И убил, — с явным удовольствием заключил он.

— Он же альфа, разве нет? — растерянно уточнила я.

— И что? — мужчина усмехнулся, искоса глянув на меня. До этого рассказывал он короткой жёсткой траве под ногами, расслабленно опираясь локтями о расставленные колени и сцепив руки в замок. — С инстинктами можно бороться, было бы желание. Он меня потому и колотил, что отказывался слушаться и подчиняться.

Мы несколько секунд помолчали. Трай так и сидел, с застывшей на губах кривой усмешкой и пустым взглядом, сосредоточенным скорее на прошлом, чем на окружающей зелени, а я разглядывала резкий профиль рыжего. Что ему можно ответить на такую исповедь, я не знала, и, честно говоря, даже представлять не хотела, что он чувствовал тогда и сейчас. Нет, с «сейчас»-то всё было более-менее понятно: особенного надрыва в нём не чувствовалось, всё это было уже пережито и принято. А вот тогдашнее его состояние я описать не бралась; мне, выросшей в пусть и немного сумасшедшей, но счастливой семье, было сложно примерить на себя подобные отношения.

Потом я подумала о другом: а рассказывал ли он хоть кому-то об этом? Пусть даже вот так вкратце, но целиком и своими словами? Сомнительно. Местные наверняка и так в курсе, а жаловаться и мусолить уже вроде бы решённую проблему — явно не в его характере. И, значит, держал в себе. Наверное, периодически проживал эти события заново и корил себя. За то, что не успел, что не предполагал, что ничего не изменил, и осталась только месть.

Можно ли вообще в подобной ситуации подобрать слова так, чтобы они не прозвучали фальшиво? Чтобы не унизить жалостью — он ведь не плакался, а просто отвечал на вопрос, коротко и по существу. И нужны ли ему вообще мои слова? Прожил же он как-то столько лет без моего участия.

Но просто так встать и уйти показалось ещё худшим вариантом, поэтому я некоторое время молча сидела рядом и пыталась собрать по закоулкам памяти все свои знания по психологии волков. Кота было бы лучше встряхнуть, отвлечь, переключить; а вот в том, что подобное сработает сейчас, я сомневалась. Поэтому в итоге просто протянула руку и слегка сжала его плечо. Что поступила правильно, поняла, когда через пару мгновений рыжий отмер и накрыл мою ладонь своей, будто благодаря. А потом настойчиво потянул меня к себе, и я оказалась у мужчины в охапке и поначалу здорово опешила. Он уткнулся носом в мою макушку и крепко прижал; а я, опомнившись, завозилась в неудобной позе, пытаясь вывернуться.

Трай так просто не сдался, и вместо того, чтобы отпустить меня на свободу, перетащил к себе на колени. Я ещё немного посопротивлялась, но потом плюнула и смирилась: сидеть теперь было действительно удобнее, а раз взялась утешать и оказывать моральную поддержку, сама виновата.

— Странные вы, волки, существа, — в конце концов не выдержала я. Не то чтобы мне было совсем неприятно, но всё равно как-то непривычно и не по себе.

— Почему? — поинтересовался Трай, продолжая согревать дыханием мою макушку.

— Вечно вам нужно друг друга тискать.

Моим недовольством рыжий не проникся, только рассмеялся и прижал крепче.

— Не друг друга, а воспользоваться случаем и потискать гордую и независимую кошку, которая потеряла бдительность и оказалась в пределах досягаемости и в достаточно мирном для того настроении, — наставительно сообщил он.

— Ну вот и кто ты после этого, а? — вздохнула я. — Я тут изо всех сил думаю, как бы его не обидеть и морально поддержать, душевная травма же, а он случаем пользуется!

— С душевной травмой ты, положим, перегнула, — усмехнулся рыжий. — Может, тогда и была, но с тех пор прошло уже больше сорока лет, только эта старая гадюка и выводит из себя. Но всё равно погано, и я твой порыв оценил, спасибо. И продолжаю, кстати, ценить, что ты не слишком настойчиво пытаешься освободиться.

— Ладно, так и быть. В порядке исключения, за честность, потерплю и побуду ласковой кошкой, — смирилась я и, угнездившись поудобнее, расслабилась, пристраивая голову на его плече. — Слушай, может, нам всем отсюда куда-нибудь съехать? Я же правильно поняла, ты в этом доме почти не бываешь, чтобы не пересекаться с бабкой?

— Плюнь, — поморщился мужчина. — Она больше не высунет нос, а я как-нибудь переживу. А в доме я не бываю не столько из-за неё, сколько из-за самого дома. Давно бы избавился, но не выгонять же эту гадюку на улицу, — хмыкнул он.

Мы ещё некоторое время посидели молча, а потом уже Трай нехотя разомкнул объятья и проговорил:

— Ладно, не буду больше злоупотреблять твоим терпением. К тому же, там должны были принести еду.

— Еда, как я понимаю, главный аргумент, а про терпение ты добавил, чтобы меня задобрить? — насмешливо уточнила я, поднимаясь на ноги.

— Как легко ты меня раскусила, — с чрезмерным трагизмом вздохнул он.

— А чем настолько важным ты был занят всё это время, если даже не успел перекусить?

— Собирал информацию, — пожал плечами Трай. — У Варса свои источники, у меня — свои.

— И как успехи?

— Плохо, но кое-что есть. Пойдём, не буду же я три раза повторять.

Правда, с серьёзным разговором пришлось подождать: в гостиной обнаружилась не только еда, но и озадаченные её появлением неучтённые гости. Я окинула взглядом присутствующих и расслабилась, одобрительно подмигнув Белке. Прав был князь, хорошая команда у нас подобралась. Я там брожу, ерундой страдаю, а девочки без меня грамотно оттеснили княжну от гостей в дальний конец помещения, по обе стороны от неё сидят ведьмы, и любые продукты, попадающие ей в руки, проходят через них.

Впрочем, никакой угрозы в гостьях не чувствовалось, и на потенциальных убийц они не походили. Не в том смысле, что выглядели безобидно, а в том, что двигались не как обученные идеально владеть своим телом существа. Обычные волчицы, числом четыре штуки; довольно молодые, излучающие любопытство, лёгкое опасение, настороженность, но — не более того. Правда, это был не повод расслабляться.

— Ого! Как я погляжу, популяция уплотняется? — весело уточнила я, разглядывая волчиц. Те неуверенно переглянулись и ответили мне настороженными взглядами, то и дело соскальзывающими на стоящего за моим плечом рыжика, не спешащего разместиться с комфортом.

— Девушки пришли в гости присмотреться и, так сказать, принюхаться, — пришла им на помощь княжна.

— А ещё набрать поводов для сплетен; да, Айрис? — ехидно вклинился Трай, всё-таки проходя в комнату и вольготно устраиваясь в свободном кресле (большинство присутствующих, включая гостей, предпочли ковёр). Причём по дороге он успел разжиться глиняным горшочком с тушёным мясом и устроился с особенным комфортом. Кажется, чисто женская компания его не смущала.

Судя по тому, как вспыхнули щёки симпатичной курносой волчицы, кажется — самой молодой из присутствующих, именно её звали Айрис, и рыжий угадал.

— Давайте не будем ссориться, ладно? — с укором воззрилась на него Лебедяна. Но хозяин дома в настоящий момент был полностью нейтрализован мясным рагу, и на её укор ответил сложной жестикуляцией. Точно перевести на человеческий язык это было невозможно, но княжна предпочла посчитать, что он согласен, и вернулась к прерванному разговору.

В последующих посиделках я участвовала исключительно как слушатель, но это было даже интереснее: я сделала для себя несколько интересных выводов. Например, я была готова поручиться, что инициатором этого визита была особа по имени Лира, и уж её-то целью явно были не сплетни. Судя по всему, женщина пришла осмотреться и, как ни странно, оказать нашей Леде моральную поддержку. Во всяком случае, она ненавязчиво скормила княжне несколько добрых советов «из личного опыта» на тему употребления в быту таких сложных мужчин, как волчьи альфы. Сделала пяток весьма уверенных замечаний относительно собственного князя; с её слов он представал терпеливым и спокойным человеком, не лишённым чувства юмора, что не могло не радовать. У меня сложилось впечатление, что она была лично знакома с Раймом, хотя замечания и были сделаны вскользь, «к слову».

Да и вообще, эта Лира, казавшаяся на первый взгляд достаточно юной особой, при ближайшем рассмотрении показала себя женщиной неглупой и опытной. А когда я наконец-то вспомнила, что означают две тоненькие косички на левом виске, перевитые узкими красными ленточками и убранные в общую причёску, окончательно расслабилась. Каждую такую косицу волчица заплетала после рождения и окончания вскармливания ребёнка; на мой взгляд, матери двоих детей вполне можно было доверять в вопросах местного быта. Во всяком случае, вероятность её ошибки значительно меньше, чем, скажем, моей.

А остальные трое волчиц явно были её подругами, прихваченными исключительно за компанию. Но, впрочем, впечатление они производили положительное, даже сплетница Айрис казалась хоть и болтушкой, но безвредной и не злой.

— Кого я вижу, — через некоторое время (на улице уже давно стемнело, хотя в этом вопросе оставалось доверять внутренним часам — окон в комнате не было) на пороге объявился Варс. Выглядел Чёрный Коготь достаточно заморенным, но не расстроенным, а на предводительницу гостей смотрел хоть и насмешливо, но тепло. И даже, кажется, рад был её видеть. — Не удержалась всё-таки?

— Мне показалось неправильным бросать юную милую девушку в новых условиях совсем одну. Или, хуже того, на попечении двух мужчин, один из которых вечно занят на службе, а второй имеет репутацию самого беспринципного бабника едва ли не во всём княжестве, — ничуть не смутившись, ответила та. А я покосилась на Трая с уважением; какой, однако, талантливый тип! И службу несёт исправно, и репутацию поддерживать успевает.

Но, с другой стороны, это у нас «первым парнем на деревне» прослыть сложно, а у волков, наверное, хватит пары шумных скандалов с обманутыми мужьями. Особенно учитывая, что призвать такого бойца к ответу будет довольно трудно: официального наказания за подобное не предусмотрено, большую часть времени он проводит где-то в полях, а когда находится здесь… сложно найти человека, способного бросить ему вызов и победить. Вернее, сложно в пределах города; все подобные профи наверняка бродят в тех же полях и вряд ли обременены жёнами.

— То есть, вы знакомы? — растерянно вклинилась Лебедяна.

— Прости, я не сказала, — улыбнулась волчица. — Я сестра Варса, а мой муж — младший брат Райма. Так что мы без пяти минут родственницы. Просто мне показалось, что без этих фактов тебе будет легче воспринять меня непредвзято, — она развела руками.

— Да уж, — растерянно качнула головой Леда. К счастью, было не похоже, что она обижена. — Но, может, тогда хоть ты ответишь, куда делся мой блудный женишок? — с горьким смешком уточнила она.

— Я и сама ничего не знаю, — сокрушённо качнула головой та. — Но, по крайней мере, могу с уверенностью утверждать, что он не сбежал. Он тебя действительно ждал и ждал этой свадьбы.

— Если ты сказала это честно, то ты меня утешила, — с иронией ответила Лебедяна. — А почему он вообще решил организовать этот брак, ты тоже не знаешь?

— Тут я тебе тоже ничем помочь не могу, — волчица развела руками. — И, боюсь, никто не сможет. Когда Райм огласил своё решение, удивлены были решительно все. Но он достаточно взрослый и самостоятельный, чтобы никто не пытался навязать ему своё мнение: у нас не принято принуждать кого-то к браку.

— Ничего себе, не принято! — возмущённо фыркнула Листопада, а Леда уставилась на волчицу с подозрением и недоверием. — А как же договорные браки, и всё прочее?

— Так договорные браки на то и договорные, что люди договорились, — насмешливо возразила она. — Если жених или невеста решительно против союза, их не будут силком тащить под венец. Это ведь глупо — заставлять жениться. Если молодожёны будут дичиться друг друга, ничего хорошего из этого не выйдет. Например, родители могут уговорить ребёнка, или он сам, пообщавшись с предполагаемой парой, придёт к выводу, что она ему интересна. Но если невеста испытывает к жениху отвращение, никто этот союз не благословит.

— То есть, я теоретически могу отказаться? И мне за это ничего не будет? — вытаращилась на неё Лебедяна. Да и у остальных, включая меня, выражения лиц были не менее озадаченными.

— Можешь, конечно! Кто тебе сказал, что нет?

— Мне… — возмущённо начала она, но осеклась на полуслове и обвела присутствующих диким взглядом. — А я и не спрашивала никого! — пробормотала княжна себе под нос.

— Разумеется, ты можешь отказаться, — с мягкой улыбкой на губах продолжила Лира. — Но я бы посоветовала тебе не спешить, и дать Райму шанс завоевать твою симпатию. Он правда хороший человек, а волки — хорошие мужья, заботливые и надёжные.

Мне до зуда в языке захотелось уточнить, все ли они такие заботливые, как отец Трая, «залюбивший» жену до того, что она от него в речку сиганула. Но я сдержалась; в конце концов, один урод — не показатель нормы, да и зачем портить окружающим настроение на ровном месте?

Моё же собственное настроение несколько подпортилось после услышанного. Нет, мне не жалко было, что у Леды появился выбор, да и Лира говорила сейчас правильные вещи, не стоило рубить сплеча. Но не давала покоя другая мысль: Черногор не мог не знать о возможности расторгнуть этот брак, но именно он исподволь убедил окружающих в неизбежности такого союза. Зачем? Честно говоря, обручение княжны в совсем ещё нежном возрасте с самого начала казалось довольно странным, а теперь начало откровенно тревожить. Зачем всё это князю? Ведь если бы не казус с исчезновением волка, Лебедяна могла и не узнать, что совсем не обязана вступать в этот брак!

Прижать к стенке Черногора не представлялось возможным; на него где сядешь, там и слезешь. Но прояснить этот вопрос, определённо, стоило до свадьбы. А для этого следовало найти волка: уж он точно был в курсе всей истории.

Переходить к интересующей теме в присутствии гостий никто не спешил. Но, к нашему счастью, после возвращения Варса особенно рассиживаться они не стали и вскоре откланялись.

— Ну что, мальчики, какие у вас результаты? — решительно перешла я сразу к главному, когда посетители были спроважены, и вся наша небольшая компания вернулась на нагретые места.

— У меня ничего внятного, кроме того факта, что князь жив, — развёл руками Чёрный Коготь. — Говорят, исчез из запертой спальни, потайных ходов нет, зато есть какие-то магические следы. Но узнать подробности не получится: расследованием руководит на редкость неразговорчивый и несговорчивый тип, спрашивать у него бесполезно. Разве что через Райва, но тот тоже совсем не болтун. Да, кстати, Лебедяна, я уполномочен принести тебе официальные извинения от всего Совета за вчерашний эпизод. Здесь действительно имела место случайная ошибка, никто не хотел тебя оскорбить, просто с исчезновением князя у всех голова кругом.

— Да ну их, — отмахнулась Леда. — Мне сейчас гораздо интереснее всё-таки поболтать со своим женихом и задать ему несколько вопросов, — недобро нахмурилась она. Получилось очень похоже на отца, я искренне умилилась фамильному сходству.

— Трай, а у тебя какая информация? — полюбопытствовала я. — Та же самая?

— Та, да не та, — с видимым удовольствием сообщил он. — Поцелуешь — расскажу.

— Сейчас я тебя поцелую, если продолжишь в том же духе, — мрачно пообещал Варс, смерив друга тяжёлым взглядом. Я его даже зауважала в этот момент: уж очень выразителен был взгляд и тон.

— Да ладно, пошутить нельзя, — фыркнул Трай. — Извини, но ты не в моём вкусе. В общем, не так уж и заперта комната была. А, вернее, поручиться за это никто не может, потому что князь изволил приятно проводить время с друзьями, и где-то в процессе потерялся. Никто, правда, не помнит, когда и куда; но по официальной версии, конечно, из своей комнаты, при загадочных обстоятельствах.

— А у тебя эта информация, конечно, от собутыльников? — растерянно хмыкнул Варс.

— Что ты, таких друзей у меня нет; а вот знакомые стражи имеются, и один как раз был в то время в карауле, — пожал плечами Трай. — Но относительно хода поисков он всё равно не в курсе, да и это всё рассказал по большому секрету, и то только потому, что за ним должок: Полумесяц не терпит, когда о его делах треплются на каждом углу.

— Это что же получается, ваш князь просто загулял? — задумчиво проговорила я. — Да я с него сама шкуру спущу за такое! И плевать на всевозможные политические последствия.

— В очередь, — Чёрный Коготь глянул на меня с кривой ухмылкой. — Если он просто загулял, его половина советников захотят убить, начиная собственно с Давра Полумесяца. Может, просто исчезновение по факту не такое загадочное и не из закрытой комнаты, да и провернуть его было легче, если чутьё всех участников было притуплено.

— Как ты изящно перефразировал «ужрались до потери связи с реальностью», — хихикнула я. — Но шутки шутками, а ситуация чем дальше, тем подозрительней. Ещё вампиры эти по дороге…

— Я решил, что вы про них уже забыли, — усмехнулся альфа, окинув меня взглядом.

— По себе людей не судят, — наставительно сообщила я. — Мы сегодня занесли парочку ошейников разным магам на анализ, завтра узнаем результат. Учитывая, что мы выбрали пару идеологических противников и соперников, и в разговоре с ними Леся, наивно хлопая глазами, высказалась в духе «Вот этот господин смотрел, но я не очень доверяю его мнению; не мог бы такой выдающийся специалист разрешить мои сомнения?», есть хороший шанс получить достоверный результат. Оба были полны энтузиазма и заверяли, что уж они-то расскажут всё как есть! Но я сомневаюсь, что результат будет стоящий, и что нам назовут автора и владельца этих тварей.

Мы некоторое время ещё обсуждали сказанное, а потом, закономерно не придумав ничего нового, разошлись спать.

Варс Чёрный Коготь

День прошёл весьма плодотворно, но, увлечённый работой, я напрочь забыл о снотворном, которое хотел прихватить из дома. Более того, я вспомнил о нём только тогда, когда кошки уже разошлись по комнатам, и просить их о помощи было поздно: не ломиться же в комнаты. Днём под давлением авторитета Грува Белое Сердце вечные спутницы бессонницы — хроническая усталость, тяжесть и заторможенность, — отступили, а сейчас вернулись, и я даже не стал пытаться лечь в постель, сразу направившись в библиотеку. Книгу на этот раз, правда, выбирал тщательно и всему прочему предпочёл историческую хронику.

— Опять не спится? — отвлёк меня от попыток сложить отдельные слова в связные предложения знакомый голос.

— Забыл снотворное, — ответил я, откладывая книгу и переводя взгляд на тень. Опять, как вчера, кошка сидела рядом, задумчиво меня разглядывая. — Вета, скажи, это ты меня вчера усыпила?

— А если я, то что? — почему-то очень настороженно спросила она.

— Хотел поблагодарить. Правда, я так и не понял, как оказался в собственной постели. И, честно говоря, очень любопытно узнать ответ на этот вопрос.

— Это несложно. — Её губы тронула мягкая улыбка, и мне показалось, что Велесвета ощутимо расслабилась, услышав мой ответ. — Хочешь, я избавлю тебя от бессонницы? — вдруг предложила она через пару мгновений.

— Хочу, — без раздумий ответил я. — А ты это можешь?

— Если бы не могла, не предлагала бы, — улыбка стала насмешливой, но почему-то грустной. — Действительно, хочешь?

— Спрашиваешь! Наши маги толком ничего не могут сделать, говорят — надо меньше нервничать; можно подумать, это от меня зависит. Я очень на многое готов, чтобы окончательно избавиться от этой проблемы, — поморщился я.

— Это хорошо, — удовлетворённо кивнула она и поднялась с места, при этом держась одной рукой за моё плечо.

— Хорошо что? — уточнил я.

— Что готов, — оказавшись у меня за спиной и положив уже обе ладони мне на плечи, тихо шепнула она. От вкрадчивого тона кошки стало не по себе, по спине скользнул неприятный холодок. Запоздало сообразив, что прежде, чем соглашаться на лечение, было бы неплохо уточнить, в чём именно оно будет заключаться, я дёрнулся с места, пытаясь встать и вывернуться из-под её рук. Тщетно. Тонкие изящные пальцы сжались тисками, не давая шелохнуться, а над ухом прозвучало тихое и ласковое: — Спи!

Попытка сопротивляться нахлынувшей темноте так же не увенчалась успехом, и я провалился во мрак забытья.

В этот раз приходить в себя было тяжело. Липкая паутина сна отпускала очень неохотно, в сознании мелькали обрывки мыслей, эмоций и фрагменты недавних сновидений; но я точно знал, что мне нужно наружу, и как можно скорее. Когда наконец-то сумел продрать глаза и оглядеться, подумал, что продолжаю спать, и сейчас наблюдаю очень странный сон, вполне имеющий шанс превратиться в кошмар.

Это была обыкновенная спальня; незнакомая, но я готов был поручиться, что пределы дома Трая мы не покидали. За окном плескалась ночная тьма, клочьями просачиваясь в комнату и заполняя собой углы и щели. Неожиданно плотная, непроглядная, равнодушная к оборотническому ночному зрению.

Единственным источником света служила свеча в высоком рожке канделябра, но пламя её из-за неподвижности казалось неживым, нарисованным. Тёплый тусклый свет не то что не рассеивал тьму, а, кажется, дополнительно подчёркивал и уплотнял. В неверных отсветах стоящая у того же стола Велесвета производила откровенно жуткое впечатление: кожа казалась мертвенно-бледной, волосы — ещё одним сгустком неестественной чернильной тьмы. Длинная рубаха из некрашеного полотна прикрывала колени и, кажется, была единственной её одеждой. Бросив на меня взгляд через плечо, женщина ободряюще улыбнулась, хотя эффекта добилась прямо противоположного: в её глазах жила та же тьма, пробуждающая внутри какие-то глубинные, древние страхи.

— Не бойся, — мягко проговорила кошка, возвращаясь к своему занятию. Из моего положения было не видно, что она делает на столе, но я слышал шорохи, шелест и позвякивания. Нюх неожиданно тоже оказался бесполезен: в воздухе был разлит одуряюще-сильный запах каких-то эфирных масел или благовоний. — Всё будет хорошо.

— Ты очень удивишься, если я скажу, что это прозвучало крайне неубедительно? — мрачно поинтересовался я, на пробу дёрнув руками и запрокинув голову, чтобы определить, как именно они связаны.

Собственное положение нервировало меня больше всего. Я лежал на кровати на спине, надёжно связанный по рукам и ногам и растянутый между спинкой и изножьем кровати. Не слишком туго, но я едва мог согнуть ноги в коленях и руки в локтях. Узлы явно давали понять, что вязал их профессионал и шансов освободиться нет, но выполнены они были очень аккуратно и почти не давили. Из такого положения рассмотреть было трудно, но, кажется, они были самозатягивающимися: чем интенсивнее попытки освободиться, тем хуже и туже результат. Да и верёвки были непростые; кажется, именно из-за них я не чувствовал рядом зверя и не мог обернуться. Ощущение было крайне неприятным и непривычным.

А, самое главное, вся моя одежда была аккуратно сложена на стуле, стоящем у стола, и собственная нагота не добавляла спокойствия.

— Не бойся, — повторила кошка, и в голосе мне почудилась улыбка. — Я же обещала, что помогу тебе.

— От бессонницы вылечишь вечным сном? — язвительно уточнил я. А что мне оставалось, кроме разговоров? Было устойчивое ощущение, что кричать и звать на помощь бесполезно. Не из гордости и нежелания предстать в подобном виде ещё перед кем-нибудь посторонним, а из понимания: никто не услышит. Тьма вокруг казалась живой и почти разумной, а тишина и неизвестность рядом с ней особенно угнетали. Разговор же по крайней мере мог прояснить ситуацию.

— Нет, что ты, — возразила она. — Если расслабишься, это даже будет… приятно.

— Если бы я знал, как именно ты планируешь меня лечить, у меня было бы больше шансов расслабиться, — огрызнулся я. Велесвета некоторое время молчала, потом сокрушённо качнула головой и тихо пробормотала:

— Странные вы.

— Волки? — уточнил я.

— Нет, все. Мужчины, женщины. — Она медленно качнула головой. — Бессонница — это не болезнь, её не надо лечить. — Ответ оказался неожиданным.

— А что же это? И что с ней надо делать?

— Это благословение. Прикосновение и дар Неспящей. Ты слышал о Неспящей? — буднично уточнила она.

А я непроизвольно дёрнулся, туже затягивая путы, и тихо выругался сквозь зубы.

— Вот значит как… Не слишком-то это всё похоже на алтарь для жертвоприношений, — процедил, окидывая взглядом комнату.

— Жертвоприношений? — с искренним недоумением уточнила кошка и даже обернулась, отвлекаясь от своего занятия. — Глупости какие. Зачем жертвы той, к кому рано или поздно придут все?

— А чтобы пораньше, — буркнул я.

Собственный голос… успокаивал. Настолько, насколько это вообще было возможно на волоске от смерти, когда ты решительно ничего не способен изменить. А язвительность и попытки пошутить были сейчас единственным, что помогало держаться в здравом уме. Потому что верить кошке я перестал окончательно, отчётливо понимая, что вляпался в историю, которая будет стоить мне жизни. Всё, что я мог в сложившейся ситуации — попытаться сохранить человеческое лицо, а это было сложно: прежде мне тоже приходилось рисковать жизнью, у степняков это было привычно, но никогда ещё мне не было так жутко.

Наши боги — грозные боги, они не помогают тем, кто этого недостоин, не прощают слабостей и ошибок. Солнцеликая Огника, — покровительница пламени, солнца, лета; она вспыльчива, несдержанна, переменчива, мстительна и яростна, но при этом не лишена благородства, умеет прощать и сочувствовать, быстро успокаивается и даже признаёт собственные ошибки. Белогривый Рун, волчий отец, — воздух, трескучий мороз и зима; он терпелив к мелким ошибкам, но безжалостен к серьёзным промаха, и тот, кто единожды навлёк на себя его гнев, обречён. Но и награждает он полной мерой, без издёвок и подвохов. Зеленоглазый Верик — прародитель котов, покровитель весны и воды; блудлив, беспринципен, лицемерен, обожает злые шутки, но его очень сложно всерьёз вывести из себя, и ни показушный его гнев, ни милость обычно не приносят серьёзного вреда. Но он очень любит детей, особенно совсем маленьких, и вот как раз им с искренним удовольствием помогает. И, наконец, Длиннохвостая Мика, — осень, земля, изобилие даров природы, брак, семья, беззаботная жизнь, неотвязная тоска и тысяча мелких неприятностей и болезней, вроде навязчивого насморка. Слабого она доконает, сведя в могилу, но к сильному окажется очень щедра.

А есть Неспящая. Её очень мало кто рисковал поминать вслух, и то — с оглядкой, вполголоса, а её имя затерялось в веках. Принято было считать, что его уже никто не знает. Её временем была самая длинная ночь в году и самый длинный день — как напоминание о том, что она всегда рядом. Смерть, безумие и тьма — изначальная и окончательная, из которой всё родилось и в которую всё канет. Её единственной милостью могла быть только смерть без мучений, а вот список возможных наказаний был весьма и весьма длинным. А участь принесённого ей в жертву бедолаги была особенно незавидна: ему до конца времён предстояло пополнить беспокойную свиту чёрной богини.

— Ерунда, — насмешливо фыркнула кошка, отложила своё занятие и подошла ко мне. Присела на край кровати, погладила узкой тёплой ладонью по груди, потом нагнулась и едва ощутимо коснулась губами ключицы. — Не бойся, тебе совершенно ничего не грозит. Во всяком случае, ничего из того, о чём ты сейчас думаешь. Неспящая — самая справедливая и честная из богов. Она равно ласково принимает всех, кто приходит к ней, каждому дарит покой и умиротворение. Но тебе ещё слишком рано с ней встречаться, как и мне.

— Тогда зачем нужно вот это? — Я демонстративно пошевелил руками.

— Я… должна забрать её благословение себе. Так что это, скорее, для меня, — проговорила она неуверенно, а бледные щёки ощутимо тронул румянец.

— И каким образом ты собираешься его забирать? — нахмурился я.

— Это сложно объяснить в двух словах. Ты, наверное, уже догадался, что тени — это в некотором роде жрицы и хранительницы памяти и истины Неспящей? Мы приглядываем за миром, чтобы иметь возможность вовремя её позвать. В отличие от остальных богов, она старается по возможности заботиться о смертных… Нет, не перебивай, пожалуйста! — чуть повысив голос, торопливо сказала кошка, накрыв ладонью мои губы. — Я знаю всё, что ты можешь мне сказать; но, в отличие от тебя, я также действительно знаю, что она из себя представляет, а не собираю страшные сказки. Мы служим ей всю жизнь до определённого момента. — Велесвета, продолжая говорить, поднялась с места, дошла до стола и вернулась, держа обеими руками пиалу. — Выпей это, пожалуйста.

Я ответил молчанием, пытаясь одним взглядом выразить всё, что думаю об этом предложении. Кошка тяжело вздохнула и вымучено улыбнулась.

— Варс, я же могу тебя заставить. Точно так же, как заставила прийти сюда, раздеться и лечь в кровать. Но тогда мне придётся начинать всё с начала, и это не приведёт ни к чему, кроме лишней траты времени. Оно даже на вкус приятное. Хочешь, я первая сделаю глоток? — уточнила она, и действительно немного отпила. Или сделала вид, что отпила.

Не признать справедливость её слов было сложно. Панический ужас быстро перегорел, оставив некоторую апатию и понимание: в данной ситуации я совершенно бессилен, и спасти может только случай. Так зачем дёргаться и оттягивать неизбежное?

— Давай свою отраву, — со вздохом проговорил я. Кошка заботливо придержала мне голову, пока я пил; впрочем, там было всего несколько больших глотков. Зелье на вкус действительно оказалось неплохим, бодрящим, с лёгкой приятной кислинкой.

— Это не отрава, — упрямо возразила она, опять поднимаясь с кровати, чтобы поставить пустую посуду на стол. — Это… кажется, правильно оно называется «афродизиак»; возбуждающее средство.

— Зачем? — окончательно потеряв нить происходящих событий, я уставился на Велесвету в недоумении, граничащем с шоком.

— Понимаешь, — вновь присев на край кровати, она нервно сцепила пальцы в замок, глядя при этом куда угодно, только не на меня. — Однажды каждая из нас, теней, понимает, что настал… подходящий момент. Я не могу объяснить, как это происходит, но всё вокруг складывается нужным образом. Осень, новолуние, особое состояние души, а, главное, подходящий мужчина, отмеченный Неспящей. Девочки, кто постарше, пытались нам рассказать, но пока сама не почувствуешь, понять невозможно. А ты мне сразу понравился, — кошка неуверенно улыбнулась, очень осторожно погладив кончиками пальцев мои рёбра. — Ты красивый, умный, надёжный, сильный, серьёзный. Такой… настоящий, правильный.

— И? — растерянно уточнил я. В голове шумело, пульс ускорился, обострился нюх и осязание; зато со зрением происходило что-то непонятное, перед глазами всё расплывалось и даже слегка двоилось. Кажется, начало действовать зелье.

— В общем, в определённый момент мы понимаем, что настала пора зачать ребёнка, и выбираем подходящего для этого мужчину. Я выбрала тебя. — Вновь улыбнувшись, Велесвета пожала плечами. — Правда, мои познания об этом процессе исключительно теоретические, поэтому пришлось прибегнуть к зелью; мне кажется, опытная женщина, вроде Нири, вполне могла бы обойтись без него, — с сомнением и некоторой завистью поделилась она.

— Ты издеваешься? — мрачно поинтересовался я. — Ха-ха. Смешно, я оценил. А теперь, может, развяжешь меня?

— Такими вещами не шутят, — с укором проговорила кошка, на мгновение вскинула на меня обиженный взгляд, а потом опять опустила глаза.

— Бред! — с нервным смешком выдохнул я, уронив голову и зажмурившись. Пару раз стукнулся затылком о кровать, отчаянно жалея, что подо мной мягкий матрац, а не каменный алтарь: тогда от ударов был бы хоть какой-то толк. — Бред. Полный бред! Это точно сон, такого не может быть в реальности, — я опять нервно хохотнул.

— Почему? — недоуменно поинтересовалась тень.

— Потому! — фыркнул я, не в силах внятно и цензурно вкратце объяснить весь идиотизм ситуации. — Ты… Какой тебе ребёнок?! Ты сама ещё ребёнок!

— Неправда, мне уже пятьдесят три, — возразила она. — А ребёнок… Если будет девочка, значит, она начнёт обучение, а я продолжу свой путь. Если мальчик — значит, Неспящая больше не нуждается в моём служении, и я смогу его прекратить.

— А если не получится?

— Получится, — убеждённо отозвалась она, невозмутимо расплетая косы. — Во-первых, я на тебя уже настроилась, и даже проверила нашу с тобой совместимость; помнишь, ты немного приболел в дороге? Это был побочный эффект.

— А если бы мы были несовместимы, я бы протянул лапы? — ещё мрачнее уточнил я.

— Нет, твой организм тогда бы никак не отреагировал, — отмахнулась кошка. — Во-вторых, я чувствую, что сейчас именно то время. В-третьих, мой организм сейчас как раз находится в наиболее оптимальной стадии регулярного цикла. И, главное, зелье действует; мне кажется, пора, — уверенно кивнула она, окинув меня внимательным взглядом, поднялась с кровати и одним плавным движением стянула через голову свободную рубашку. Тяжёлые тёмные волосы рассыпались по точёным плечам, и Велесвета отвернулась, чтобы аккуратно сложить одежду.

Сейчас она совсем не казалась юной девушкой: никакой подростковой угловатости, вполне сформировавшаяся фигура, стройная и пропорциональная. Округлые бёдра, узкая талия, которую, кажется, можно было полностью обхватить двумя руками, небольшая грудь красивой формы. Отсутствие пышных форм не делало кошку менее привлекательной. Она была изящна, как тонкая костяная статуэтка, сходство с которой усиливала молочная белизна кожи.

Проклятое зелье действительно работало на отлично, влияя не только на физиологию, но и на инстинкты: я, ингвура мне на холку, несмотря на всё безумие ситуации, на полном серьёзе хотел сейчас эту женщину.

Вот только расслабленно отдаться этому состоянию и плюнуть на всё мешал разум, который был категорически против происходящего.

— Прекрати, — прорычал я, дёрнувшись, когда кошка подошла к кровати и, опираясь обеими ладонями о мою грудь, уселась верхом мне на живот.

— Не дёргайся, ты делаешь себе же хуже, повредишь себе руки верёвкой, — мягко укорила она, ласково погладив меня ладошкой по щеке. Слова у меня на этом кончились, и из горла даже без частичной трансформации вырвался только яростный рык.

Всё было неправильно! Настолько неправильно, что даже инстинкты примолкли, оглушённые диссонансом реальности и желаемого. Под хвост Белогривому верёвки и моё бессилие; на фоне основной проблемы это были мелочи, досадное недоразумение. В конце концов, при желании всё это можно было воспринимать как игру, и даже получить удовольствие. Главное, что буквально сводило с ума, заставляя сознание разрываться на части, — эта женщина не хотела близости. Не было запаха ответного желания, и ощущения утверждали, что я сейчас делаю то, на что не имею никакого права. Я делаю, а не эта дурная кошка!

— Ты сделаешь себе больно! — сквозь зубы процедил я, пытаясь дозваться её разума, но отчётливо понимая, что шансов у меня нет.

— Я знаю, — спокойно ответила она. — Не волнуйся, я умею терпеть боль, — ободряюще мне улыбнувшись, она приподнялась на коленях, переползла подальше, и, закусив губу, аккуратно примерилась, помогая себе руками.

Я выдохнул сквозь зубы самое грязное ругательство, какое только знал. Собственные ощущения назвать приятными я не мог, но запах крови и боли тихонько всхлипнувшей Велесветы можно было сравнить с ударом кувалды по лбу; а кошка ещё и заёрзала, пытаясь устроиться удобнее и, наверное, унять боль.

— Веля, замри! — прорычал я. — Замри, я сказал!

— Я делаю что-то не так, да? — тоскливо пробормотала она, но действительно замерла.

— Да! — коротко рявкнул я, хотя высказаться хотелось гораздо пространней и экспрессивней. — Всё!

— Но я же…

— Да уж, теорию, что и куда, ты действительно знаешь, — перебил я. — Не двигайся, ингвура тебе на холку! И слушай. Сейчас ты очень аккуратно встанешь и развяжешь меня. Не перебивай! Развяжешь. Я обещаю, что никуда не уйду, и помогу тебе с этой… проблемой века, но не так, понимаешь?! Так ничего не получится!

— Но зелье… — хмурясь, совсем уж тихо попыталась возразить тень.

— Велесвета, какое Белогривому под хвост зелье?! Тебе больно, и меня от этого наизнанку выворачивает! Я, может, форменный кретин в каких-то вопросах, может, даже где-то больной на голову, но я не ингвуров извращенец, чтобы желать женщину, которая кроме боли ничего не ощущает!

— Правда, не уйдёшь? — с сомнением проговорила она.

— Правда. Веля, развяжи меня. Пожалуйста. Честно, так будет лучше нам обоим. В отличие от тебя, я знаком не только с теорией.

— Да-да, десяток полукровок по всей степи, — насмешливо улыбнулась кошка, но — хвала богам! — действительно осторожно поднялась и занялась моими верёвками.

— Понятия не имею, есть ли там хоть один, — поморщился я в ответ. Тень иронично хмыкнула, но развивать тему не стала.

Руки она мне освободила довольно быстро, и я сумел сесть. Ноги хотел развязать сам, но понял, что некоторое время буду на это не способен: верёвки за прошедшее время затянулись так, что ладони почти потеряли чувствительность. Пока Велесвета избавляла меня от остальных пут, я сжимал и разжимал кулаки, стремясь поскорее восстановить кровообращение, наблюдая за кошкой и стараясь не обращать внимание на колотьё в пальцах.

— Ну вот, теперь можно? — настороженно уточнила она, откладывая верёвки. Ответить я смог не сразу, подбирая слова.

Единственное, чего мне сейчас хотелось, несмотря на все последствия зелья, это перегнуть дурёху через колено и отшлёпать так, чтобы неделю сидеть не могла. Останавливало даже не данное несколько секунд назад обещание помочь, а понимание, что ей сейчас значительно больнее.

Следующим желанием было вырвать хвосты тем идиоткам, которые так её воспитали, что у этой девчонки вообще появилась мысль решить свою «проблему» подобным образом.

— По хорошему, стоило бы подождать до завтра, пока у тебя всё не заживёт, — наконец, проворчал я. Видя, что собеседница готова возмутиться, поспешил добавить, повысив голос: — Но я уже понял, что ты более чем серьёзно настроена сделать всё сегодня.

— Сегодня самый подходящий день, — всё-таки вставила она.

— Именно, — процедил я. — В твоей аптечке нет какого-нибудь мягкого дезинфицирующего средства? Нужно смыть кровь и хоть немного притупить боль.

— Мне уже не так больно, — возразила Велесвета, но к столу всё-таки подошла, а я последовал за ней.

— Я верю. Но давай ты сейчас немного послушаешься меня, хорошо? По собственному почину ты уже наворотила дел.

— Всё же нормально, — упрямо возразила она, вынимая из сумки с аптечкой какой-то флакончик и моток ваты.

— Нет, Веля, ничего нормального в этом нет! — возразил я, отнимая у кошки лекарство, и кивнул ей на кровать. — Ложись на спину.

— Но я могу…

— Я верю! — оборвал я. — Но мне будет удобнее. Ложись.

Она перестала спорить, послушно легла и даже ноги раздвинула без напоминания. Правда, стоило мне присесть рядом, уложив одну её ногу себе на колени, и, намочив ватку в желтоватом средстве со сладким травянистым запахом, слегка коснуться нежной кожи, кошка дёрнулась. А когда я вскинул на неё тревожный взгляд, смущённо хихикнула и, пожав плечами, проговорила:

— Щекотно.

— Потерпи, — буркнул я. От ругательства удержаться получилось, а вот от тяжёлого вздоха — нет. Так же аккуратно закончив, — Велесвета всё это время, приподнявшись на локтях, с интересом наблюдала за моими действиями, — я поднялся с кровати. Уже поставив флакон на стол, опомнился и смыл кровь женщины с себя. Когда обернулся обратно, кошка сидела на краю кровати, разглядывая меня с грустным и задумчивым видом.

— Я что-то сделала совсем-совсем неправильно, да? — вздохнула она. Я присел рядом, мягко потянул её ближе, а потом вовсе устроил у себя на коленях. Девчонка доверчиво прижалась, тепло дыша мне в шею, а я одной рукой обнял её, второй осторожно гладя по голове.

— Если коротко, то всё, — пробурчал я. — Дурёха. Почему нельзя было решить этот вопрос не насилием, а каким-нибудь более мирным путём? Например, попробовать поговорить?

— Я не знала, как ты отреагируешь, — смущённо пробормотала она. — Ты очень серьёзный. А ещё тебе понравилась Ниря, а я совершенно не умею привлекать мужское внимание, поэтому…

— Ага, поговорить нельзя, а связать и воспользоваться — пожалуйста. Ладно, я всё понимаю, кроме одного: откуда ты взяла эту глупость про свою командиршу? — оборвал я.

— Ну, вы с ней так ругаетесь… И мы как-то решили, что это очень явный признак.

— Решили так же, как ты решила это всё устроить? — проворчал я. — Вот именно, что ругались! И до сих пор ругаемся, и вряд ли когда-то перестанем, потому что у нас слишком разное мировоззрение, а при таком жизненном опыте кардинально изменить его не получится. Да и не нужно.

— То есть, такой она всё-таки кажется тебе лучше? — в голосе отчётливо проскользнули ревнивые нотки, а я насмешливо фыркнул.

— Мне — нет. Но зато явно нравится Траю, и моё мнение в этой связи вообще последнее, к которому стоит прислушиваться. Если хочешь знать, ты на мой вкус в любом случае гораздо красивее, даже несмотря на все странности и эту твою Неспящую, не к ночи будь помянута.

— Правда? — недоверчиво уточнила она и даже отстранилась, чтобы заглянуть мне в лицо.

— Правда. Зачем бы мне врать? — усмехнулся я, отводя с её лба тонкую прядку и заправляя за ухо.

— Значит, ты считаешь меня внешне привлекательной? — продолжила упорно допытываться она.

— И внешне, и не только, — я пожал плечами. Более естественная поза и облегчение от мысли, что этот бред закончился, вполне располагали к беседе, так что я совершенно не возражал. И сам успокоюсь, и Велесвета; хотя ей, пожалуй, особенное успокоение и не требовалось.

— Но ты же меня почти не знаешь, как ты можешь судить?

— По ощущениям. Скажем так, ты гораздо больше похожа на нормальную женщину в моём представлении.

— А Ниря не похожа?

— Далась тебе эта Ниря, — поморщился я.

— Я просто очень ею восхищаюсь. Я не умею так играючи вести любой разговор, а ещё она очень уверенная в себе и сильная, достойная уважения. Извини, я больше не буду. А что значит «нормальная женщина»?

— Которую хочется защищать, а не перевоспитывать.

— Я вполне могу постоять за себя сама, — обиженно возразила она, упёрлась ладонями мне в грудь, снова отстраняясь.

— Перед внешней опасностью — может быть. А вот кто тебя от собственных глупостей защитит? — не удержался я от улыбки. — Если раньше я ещё мог воспринимать тебя настороженно, как остальных, то после вот этого выступления… В общем, шансов нет.

— Прости, пожалуйста, — тихо проговорила кошка, со вздохом возвращая голову в прежнее положение и обнимая меня обеими руками. — Я была уверена, что правильно всё поняла и всё предусмотрела.

— Всё, кроме собственного желания, — отозвался я.

— Но я же хотела, чтобы…

— Не этого желания, — со смешком перебил я. — Хоть бы у кумира своего спросила, она бы тебе доступно объяснила.

— А ты не можешь?

— Объяснить вряд ли. Могу только показать на практике.

Сейчас, когда картина мира вместе с уровнем адреналина вернулась в естественное положение, опять начало действовать зелье. Или, может, это было уже не зелье, а здоровая реакция тела на объятья обнажённой красавицы? Я ведь не лгал, говоря о своих предпочтениях: Велесвета была вполне в моём вкусе.

Через несколько секунд молчания я приподнял тень и аккуратно уложил на кровать, после чего сам улёгся рядом набок, подпирая голову ладонью. Неторопливо, изучая, повёл рукой вдоль её тела: очертил пальцами овал лица, шею, ключицы, накрыл ладонью грудь и здесь задержался, любуясь видом и наслаждаясь прикосновением. А потом бросил взгляд на лицо кошки, и вообще замер, с интересом разглядывая выражение её мордашки: сосредоточенность, плотно сжатые губы и крепко зажмуренные глаза. Да она вся как-то вытянулась, положив ладони вдоль тела, и явно ждала чего-то нехорошего. Сейчас наблюдать это было весело, не то что полчаса назад.

— Вель, может, ты откроешь глаза? — предложил я.

— Я машинально… а что, нельзя? — смущённо уточнила она.

— Можно. Но зачем?

— Так терпеть легче, — честно призналась она.

— Терпеть что? — вздохнул я, уже вполне догадываясь об ответе. — Вель, ты же вроде бы знаешь теорию; должна понимать, что многие этим занимаются для удовольствия, а не «потому что надо». Мне очень странно объяснять это кошке, — я со смешком качнул головой.

— То есть, больно больше не будет? — осторожно уточнила она.

— Во всяком случае, я очень постараюсь. Если бы ты согласилась подождать до завтра, точно было бы не больно; а сейчас я не могу с уверенностью сказать, насколько сильно ты пострадала. Извини, я к собственному счастью никогда не имел дела с изнасилованными женщинами, и могу только предполагать.

— Но меня никто не насиловал, я же сама хотела! — растерянно возразила она.

— Ты — да, а вот твоё тело — нет. Давай прекратим разговор, ты попытаешься расслабиться и не будешь ожидать подвоха? — предложил я, с иронией отмечая, что мы поменялись ролями, и в нынешней мне, определённо, гораздо спокойнее. И, не дожидаясь ответа, переместил ладонь ей на талию, а сам склонился к груди женщины, с удовольствием лаская нежную кожу языком и губами.

Наверное, это всё же было не зелье. Испытывать на себе действие подобных мне прежде, к счастью, не до водилось, но, насколько я себе это представлял, терпению и сдержанности они не способствовали. А сейчас я не только хотел, но и мог не спешить. Сейчас происходящее мне нравилось, даже несмотря на крошечного червячка сомнения, точившего изнутри: а имею ли я право делать то, что делаю? Но про него я быстро и легко забыл, наслаждаясь процессом.

Нравилось мне всё. Нравилась её неуверенность и искренность, сочетание робости с детской непосредственностью. Нравилось, как она постепенно расслаблялась, понимая, что не будет боли, открывала для себя новые ощущения и постепенно увлекалась ими, начиная отвечать.

Нравилось, что никто больше не касался её, и очень хотелось, чтобы так оставалось впредь. Не любовь; инстинкт, возражающий против разделения ценной добычи с кем-либо ещё. Мне прежде никогда не доводилось оказаться в постели с нетронутой девушкой (подобное в нашем представлении должно происходить исключительно после свадьбы), и хоть я понимал подоплёку собственных ощущений, менее странными и необычными они от этого не становились. Менее приятными, впрочем, тоже.

Очень хотелось хоть как-то загладить тот вред и ту боль, которые она сама себе причинила. Частью из иррационального чувства вины, частью из чувства ответственности. Но большей частью — всё-таки из странной, немного покровительственной нежности, которую будила во мне эта девочка, и желания доставить ей удовольствие, показать, как подобное бывает и должно быть на самом деле.

Она пахла желанием, снова тихонько всхлипывала и кусала губы, но уже не от боли, и это было правильно, и от осознания этой правильности я испытывал огромное облегчение, и ощущал себя как никогда живым.

А боль, если и была, оказалась мимолётной и потерялась на фоне удовольствия — если судить по её запаху и поведению.

…За окнами была уже глубокая ночь, когда мы неподвижно лежали в кровати и выравнивали дыхание. Свеча давно догорела и комната погрузилась во тьму, но тьму обычную, бесстрастно-безразличную и прозрачную. Велесвета уютно устроила голову у меня на плече, положив ладонь на грудь и закинув на меня ногу. Её волосы щекотали нос, но поднимать руку и убирать их было лень, — гораздо приятнее было поглаживать тонкую тёплую ладошку, — поэтому я периодически пытался их сдуть. Помогало плохо, но я не терял надежды.

— Спасибо, — сонно пробормотала кошка, легонько целуя меня в плечо. Видимо, тянуться выше ей тоже было лень. — А почему ты называешь меня «Велей»?

— Мне так больше нравится. Ты против?

— Нет, просто непривычно, — ответила она и затихла. Меня так и подмывало пройтись кончиками пальцами вдоль её спины, украсть кошку у дрёмы, опять попробовать на вкус её губы и соблазнить её вновь, «для закрепления материала». Но совесть мешала тревожить женщину сейчас, ей действительно следовало отдохнуть и восстановиться. В конце концов, ничто не мешает мне при желании воплотить всё это в жизнь завтра, верно?

Правда, при этой мысли меня начинала терзать непонятная тревога. Я сомневался, что, во-первых, не мешает, а, во-вторых, что это желание будет. Вообще, стоило сейчас задуматься о будущем, и мне делалось не по себе. Уж слишком непонятной и противоречивой была ситуация. С одной стороны, кошка явно планировала ограничиться только этой ночью, никакие обязательства на меня возлагать не собиралась, не слишком-то интересовалась моим мнением и моим видением происходящего; да и я её не звал, никаких предложений не делал и обещаний не давал.

Но, с другой стороны, чувство ответственности за её судьбу не желало проходить. Ещё днём молчаливая тень с тяжёлым пристальным взглядом казалась мне, пожалуй, самой мудрой и самостоятельной из всех кошек отряда, но сейчас это представление не то что пошатнулось — рухнуло с грохотом, и было очень сложно убедить себя, что она вполне способна отвечать за свои поступки. Девчонка же, как есть — девчонка! А если она права, и действительно появится ребёнок? Ладно, если девочка; пусть это и сложно было принять, но чужие обычаи — есть чужие обычаи, и кошка преспокойно уедет в свою… где они там обучаются своей магии? Но если будет мальчик? С её слов я понял, что тогда она вынуждена будет оставить своё ремесло, жить и воспитывать его самостоятельно. И что, одна? А мне предлагается плюнуть на это и выкинуть из головы?

Я ожидал, что тревожные мысли, как это обычно с ними бывало, подстегнут бессонницу, и приготовился к ночному бдению, но неожиданно для себя задремал. Не провалился в черноту, как это бывало под воздействием магии тени, а забылся вполне обычным сном. Неглубоким, поверхностным, сумбурным, но — сном. Несколько раз просыпался, отмечая, как потихоньку светлеет в комнате, а потом всё-таки уснул крепко, «всерьёз».

Проснулся легко, с ясной головой, и именно поэтому некоторое время не мог сообразить, где нахожусь, потому что засыпал точно не здесь. Ситуация повторяла вчерашнее утро, разве что книги не было и лампа у кровати была выключена. Несколько секунд я позволил себе посомневаться, уж не привиделось мне вчерашнее, но сдался под давлением главного аргумента: такое моё воображение породить было неспособно. Если заключительная, эротическая часть ночи нареканий не вызывала, то всё остальное… нет уж, если это — плод моей фантазии, то лечиться мне надо всерьёз и очень срочно, а я пока не согласен принять такой диагноз. Гораздо проще было поверить, что тень, проснувшись, просто выставила меня из комнаты привычным способом.

Неспешно принимая душ и умываясь, я вновь вернулся к вечерней теме, размышляя, как стоит реагировать на произошедшие события. В принципе, намёк был ясен: спасибо за помощь и прощай, твои услуги больше не требуются. Следуя кошачьей логике, мне нужно было сделать вид, что ночью ничего не произошло. Именно на это, кажется, и рассчитывала Велесвета. Одна проблема: куда девать собственные привычки и представления? Которые тоже не могли дать однозначного ответа на сакраментальный вопрос «что делать?», но однозначно возражали против «кошачьего» варианта.

Пока закончил водные процедуры, пришёл к выводу, что я ко всему прочему не очень-то хочу забывать и ночные события. Сейчас, утром и при более-менее мирном разрешении ситуации, я вполне был способен воспринимать их не со злостью и раздражением, а с философской иронией и даже где-то с юмором.

Увы, общую ситуацию это совершенно не упрощало.

Если верить моим ощущениям, совсем недавно окончательно рассвело, и мой крепкий сон продлился недолго. Но после вчерашнего утра прежнего доверия к ним не было, поэтому я завернул в библиотеку взглянуть на часы; те показывали второй час утренней трипты. Поскольку вероятность того, что они сломались очень синхронно с моим чувством времени, была мала, я с облегчением решил, что вчерашний сбой был случайностью, и вряд ли повторится в ближайшем будущем.

Разделение суток на часы было придумано уже очень давно, оказалось удачным и до сих пор не изменилось. Время так и считалось тройками и триптами — «три-по-три», хотя мы уже пару веков назад переняли у других видов гораздо более удобную в быту десятичную систему. Три трипты: ночная, серединой приходящаяся на полночь, утренняя до полудня и вечерняя — после. Трипты сейчас вообще встречались только в измерении времени и, как ни странно, в армии; очень легко было, внимательно прислушавшись к речи, отличить по этому признаку опытного военного от обычного человека.

Либо дом в самом деле ещё спал, либо кошки разбежались отсюда чуть свет; в любом случае, пока я организовывал себе нехитрый завтрак, компанию мне никто не составил. Меня подмывало прямо сейчас пойти и найти тень или дождаться здесь, чтобы поговорить с ней. Но вспомнился Белое Сердце с его демонстративно-печальным «я, конечно, понимаю, что ты в отпуске…», и было принято волевое решение отложить личные беседы на вечер. Сначала надо сделать дела, — или хотя бы их часть, — и только потом заниматься всем остальным.

Огнеяра

Я честно пыталась встать пораньше, только у моей грелки оказались на этот счёт совсем другие планы. Выбраться из объятий рыжего незаметно, как вчера, не получилось. Трай сначала сжал меня покрепче, подмяв под себя, а когда я начала возмущаться этому произволу, он проснулся. Только отпускать меня не спешил: с утра пораньше у него оказалось очень игривое настроение. Так что в конце концов оказалось проще (и приятнее, что уж там), расслабиться и согласиться немного отложить подъём.

Про «немного» я, впрочем, погорячилась, потому что волк явно никуда не спешил. Ни в постели, ни присоединившись ко мне в душе; но во втором случае я уже совершенно не возражала, разрешив себе окончательно плюнуть на ранний подъём.

К тому моменту, когда мы добрались до кухни, там уже во всю хозяйничали девочки.

— Смотри-ка, они всё-таки соизволили почтить нас своим присутствием, — ехидно поприветствовала наше появление Белка. — Стоило уехать с княжеского двора, и наша Ниря окончательно ушла в отрыв, да?

— Ну, так уж и в отрыв, — я показательно смутилась, сложив руки за спиной и поковыряв кончиком сапога пол. Подруга насмешливо фыркнула и только махнула на меня рукой, а Листопада недовольно проворчала:

— Кто-то, помнится, обещал нас кормить.

— Да, обещал. В дороге, — невозмутимо отозвалась я. — А здесь до любого блюда несколько шагов, дорогу перейти.

— То есть, мы зря тебя ждали?

— Ну ты нахалка, — рассмеялась я. — Вы тут сидите и ждёте меня, чтобы я вас покормила?

— На самом деле, мы ждём всех, — возразила Злата, бросив на сестру укоризненный взгляд, — чтобы прикинуть план на день и пойти позавтракать. Трай, ты с нами?

— Ты ещё сомневаешься? — насмешливо вскинул брови мужчина и отправился хозяйничать к плите, заваривать чай. — Я не могу упустить такой случай похвастаться перед всем городом!

— Похвастаться чем? — уточнила я, присаживаясь к столу.

— Я один, а кругом такой цветник, — хохотнул он. — Да и вообще, лучше вас без присмотра не оставлять, мало ли, — добавил почти серьёзно, оглянувшись через плечо и заговорщицки мне подмигнув.

— Может, не возьмём его с собой, чтобы не хвастался? — окинув рыжего оценивающим взглядом, предложила Белолеса.

— Действительно, зачем нам этот кобель? — захихикала Леся.

— Не бросайте меня, девочки! Я вам пригожусь, — сложив брови домиком, дурашливо взмолился «кобель». Качнулся вперёд, бросив взгляд на пол, но потом, кажется, передумал падать на колени. И правильно, не стоило столь откровенно переигрывать, у него и так получилось неубедительно.

— А с такими вопросами ты уже к хозяйке обращайся, — отмахнулась Белка.

— Я могу даже хвостом повилять. Надо? — серьёзно сообщил волк, переводя взгляд на меня.

— Обойдусь, — фыркнула я. — Пойдём, конечно; с местным в любом случае спокойнее. Даже с таким… хвастливым. Начнём, понятно, с визита к магам, а дальше предлагаю действовать по ситуации. В крайнем случае, абориген нам покажет что-нибудь интересное.

— Это я умею, — обрадовался он. — И интересного много знаю!

— Даже не сомневаюсь… О! Какие люди. Привет! — я удивлённо вскинула брови при виде входящей в кухню Велесветы. Тени обычно ложились спать на рассвете и просыпались только к полудню, так что мы планировали зайти за ней ближе к этому времени. Девочки тоже вразнобой поздоровались, Вета что-то невнятно буркнула в ответ и побрела через кухню к плите. Напрямик. Видимо, намереваясь просочиться сквозь стоящий посередине стол. Присутствующие настолько растерялись при виде подобной решительности, что никому даже не пришло в голову её окликнуть, а потом тень налетела на стул, споткнулась об него, с грохотом уронила и едва не последовала за ним на пол, если бы стоявшая рядом Белолеса не успела среагировать и подхватить её под локоть.

— Вет, ты нормально себя чувствуешь? — нахмурилась она.

— Да это я спросонья, — смущённо пробормотала Велесвета.

— Что ты, слепой котёнок, спросонья на мебель натыкаться? — поддержала я подругу, тоже поднялась с места и встревоженно пощупала лоб тени. — Такого даже спьяну не бывает… Ты точно здорова?

— Всё в порядке, — раздражённо сверкнув на нас глазами, тень двинулась к намеченной цели уже более традиционным маршрутом, а мы с Белкой растерянно переглянулись.

— Не верю я этой женщине! — Белолеса покачала головой, а я обернулась к ведьмам.

— Злат, посмотришь, что с ней?

— Она же сказала, всё в порядке, — ответила та. При этом окинула нас очень странным взглядом, будто сомнения у неё вызывало именно наше душевное здоровье, а не здоровье ломающей мебель тени. Мы с подругой снова обменялись озадаченными взглядами, синхронно пожали плечами и вопросительно уставились на Листопаду. Та тоже выглядела озадаченной, и только развела руками.

Опять наша Златолета темнит. И тень темнит, но той по статусу положено.

Впрочем, вскоре Велесвета действительно более-менее пришла в себя и по крайней мере перестала натыкаться на предметы, и мы всей дружной компанией двинулись всё в тот же трактир напротив дома. Кормили там неплохо, репутация у заведения была приличная, а цены — достаточно высокие, чтобы не создавать ажиотажа, но не настолько, чтобы всерьёз ударить по нашим финансовым запасам. Так зачем утром идти куда-то ещё?

На улице немного распогодилось; во всяком случае, брусчатка подсохла, ветер был хоть и сильным, но не холодным, а в прорехах высоких облаков даже изредка проглядывало голубое небо, вселяющее надежду на дальнейшие перемены к лучшему. По-хорошему, вчерашняя погода опередила календарь эдак на месяц, сейчас должно было быть гораздо теплее и суше.

Княжна с Лесей оживлённо болтали, прикидывая культурную программу на сегодня (кстати вспомнилось приглашение пожилого волка о посещении главного дома), остальные по мере сил участвовали в обсуждении. Я тоже периодически вставляла свои замечания, но всё больше была поглощена наблюдением за тенью: что-то в движениях той было непривычно, странно. Сообразила я далеко не сразу, а только по дороге к магам, когда Велесвета вдруг запнулась на выбоине.

Тень двигалась неправильно, не как обученный боец. Причём не всегда, а только когда дело доходило до контакта с окружающим миром, будто изменились физические свойства окружающих её предметов или сама тень лишилась какого-то важного чувства, вроде зрения или равновесия. При этом Листопада тоже периодически поглядывала на неё с недоумением, а вот её сестра оставалась невозмутимой.

Нет уж, довольно секретов. Вечером прижму обеих к стенке, и пусть каются; как-то мне не по себе от этого заговора молчания, не вышло бы чего плохого.

Маги, которых мы, как и планировалось, навестили сразу после завтрака, практически слово в слово повторили друг друга. Подтвердили, что работа однозначно волчья, достаточно недавняя. Кроме того, оба утверждали, что делал их не слишком опытный специалист или, по меньшей мере, человек, специализирующийся на какой-то иной отрасли магии. Такой странный вывод оба объяснили просто: артефакты были рабочими, изготовлены были очень аккуратно, но — явно «по учебнику».

Эту тонкость нам потом уже объяснила Златолета. Опытные маги за время работы приобретали определённый багаж знаний и навыков, и некоторые вещи начинали делать иначе, чем в хрестоматийных примерах. То есть, что-то упрощали, что-то — наоборот, усложняли для дополнительного укрепления чар, увеличения скорости их срабатывания или внесения каких-то ещё усовершенствований. А здесь имел место как раз классический случай: всё правильно, но несколько примитивно.

Помимо этого факта, маги подкинули нам ещё пищи для размышлений. Во-первых, ошейники явно делал тот же человек, который впоследствии управлял вампирами, а во-вторых, и это было самое главное, оба специалиста клялись и божились, что радиус действия ошейников был маленьким, немногим больше расстояния прямой видимости. То есть, загадочный хозяин вампиров не мог не видеть нашей стычки, но по какой-то причине не стал вмешиваться. Боялся попасть под раздачу? Не хотел светиться? Или сознательно пожертвовал своими домашними зверушками, чтобы понаблюдать?

На все эти вопросы, увы, маги ответить не могли, а нам пока не хватало информации. По-хорошему, о произошедшем инциденте стоило сообщить местным стражам правопорядка, но мы единогласно решили оставить этот вопрос на откуп Варсу. Ему виднее, кому и что можно рассказывать, а мы ни одного достойного доверия высокопоставленного волка не знали. Трай в принятии этого решения не участвовал, но у меня создалось впечатление, что он его полностью одобрил.

Поскольку встреча в главном доме была запланирована на вечер, мы немного прогулялись, пользуясь хорошей погодой, а потом завернули для позднего обеда в предложенный рыжим трактир, попавшийся по дороге.

Место оказалось… забавным. Не из тех, куда ходят выпить чаю с пирожными местные благовоспитанные барышни, но явно надёжным заведением, в котором можно было не опасаться серьёзных неприятностей. Похоже, здесь собирались вспомнить подвиги отставные вояки и промочить горло — вояки нынешние. Да и сам хозяин, судя по его виду, был из того же контингента. Рослый совершенно седой мужчина с повязкой на одном глазу встречал входящих тяжёлым взглядом исподлобья, будто предупреждая о возможных последствиях несоблюдения неписаных правил этого места. Гарантом их соблюдения выступала пара боевых топоров, крест-накрест висящих на стене за его спиной. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, что оружие боевое, приколочено отнюдь не намертво и не для красоты, и в случае чего хозяин не погнушается пустить топоры в дело.

Белка, вошедшая первой, уперев руки в бока, шумно втянула воздух полной грудью, так же шумно блаженно выдохнула и проговорила:

— Как дома!

— Да, не всё с волками, оказывается, потеряно, — хихикнула я, хлопнув её по плечу. Пахло здесь, конечно, немного иначе, но к волчьему духу мы вполне притерпелись, а в остальном… Пиво, старая кожа и пропитанное горьковатым дымом дерево, железо, жареное мясо, кипящее масло — почти стандартное сочетание. Кухня была отделена от общего зала только стойкой и простенком за ней, по обе стороны которых зияли широкие проёмы без дверей. Так что при желании можно было заглянуть в святая святых и подсмотреть, чем заняты повара.

Похоже, Трай был здесь завсегдатаем. Во всяком случае, когда он вошёл, замыкая нашу компанию, градус отношения немногочисленных в это время посетителей ощутимо потеплел с настороженного любопытства до одобрительного интереса. Рыжий молча вскинул над головой сжатую в кулак руку, на что тем же жестом ответил сам хозяин трактира, а вместе с ним — пара ветеранов, сидевших у стойки. После этого обмена приветствиями одноглазый жестом указал нам на большой стол в углу.

— Это что за тайные знаки? — полюбопытствовала я, пока мы рассаживались. Молоденьких девчонок-подавальщиц здесь тоже не было: принять заказ подошёл очень угрюмый мужик, по виду старше хозяина, с обезображенными ожогами руками и деревяшкой вместо левой ноги. Нашу компанию он окинул крайне неодобрительным и даже почти злым взглядом, но ничего не сказал. Впрочем, я догадывалась о причинах его недовольства и не опасалась никаких гадостей вроде плевка в тарелку. Он наверняка, как и все волки за редким исключением, считал, что «война — не бабье дело».

— Да ничего тайного, — пожал плечами Трай. — «На участке чисто», обычный сигнал, иногда вот используется как приветствие между своими.

— Какое интересное место, — задумчиво проговорила привычно задвинутая в дальний угол княжна. — А дома вы мне такого не показывали!

— Ну да, я представляю, что бы нам Черногор за такие экскурсии сказал и сделал, — насмешливо отозвалась Белолеса.

— А здесь, значит, не сделают? — ехидно уточнила та.

— Здесь мы имеем полное право развлекаться как хотим. Волки сами виноваты, что не предусмотрели иную культурную программу, — отмахнулась я.

— Ух ты! А я решил, привиделось! Рыжий, ты ли это?! — раздался от двери громкий мужской голос. Трай, сидевший рядом со мной спиной к выходу, обернулся, будто ненароком положив руку на спинку моего стула, и с ухмылкой повторил недавний жест.

— Да вот я тоже удивлён, что ты со своей куриной слепотой и девичьей памятью меня увидел и опознал, — хохотнул он. Я окинула рыжего выразительным взглядом (который, впрочем, не возымел никакого эффекта), но устраивать разборки по поводу его замашек пока не стала, вместо чего с интересом обернулась посмотреть на товарищей нашего волка. Видимо, боевых товарищей: их было трое, все при оружии, все, судя по въевшемуся загару, только из степи. Не дожидаясь приглашения, новоприбывшие приблизились к нашей группе, отвечая нам точно такими же оценивающими взглядами.

— Какие кошечки, — восхищённо присвистнул всё тот же, очень коротко остриженный жгучий брюнет.

— У тебя свободно, красавица? — самый высокий из троицы, яркий голубоглазый блондин с совершенно кошачьей улыбкой профессионального сердцееда, не придумал ничего умнее, как нависнуть над Белолесой, одной рукой облокотившись о спинку её стула, а другой — упершись в стол.

— Свободно, — с обворожительной улыбкой сообщила та, вскидывая на него взгляд. — Вот до этой черты. — Вихрь кивнула на стол, и волк, опустив взгляд, обнаружил торчащий из столешницы нож, вошедший в дерево аккурат между мизинцем и безымянным пальцем мужчины.

— Всё понял, отвалил! — вскинув ладони в жесте капитуляции, блондин выпрямился.

— Да ладно уж, садись, — смилостивилась Белка, вытаскивая нож из дерева. — Только про черту я не шутила.

— Понял, запомнил, — повторил тот весело и плюхнулся на отвоёванный стул. Я же вновь перевела взгляд на Трая, который не то что не убрал руку, но начал аккуратно большим пальцем поглаживать мою спину между лопаток, аккурат между ножнами с клинками.

Мне даже было бы приятно, не будь этот жест настолько демонстративно-собственническим. Всё понимаю, волчья натура требует, но… отчаянно хотелось последовать примеру Белолесы.

Рыжий, похоже, прочитал в моём взгляде обещание и готовность к серьёзным мерам, так что руку всё же убрал, а я сумела расслабиться.

Черноволосого, явного лидера в троице, звали Анар, блондина — Мирт, а третьего, тоже светловолосого, но гораздо менее приметного, чем товарищ, — Тунар.

— А это, стало быть, наша будущая княжна? — с интересом разглядывая Леду, предположил Анар.

— С каждым днём эта перспектива представляется мне всё более сомнительной, — поморщилась та, а волк понимающе хмыкнул.

— Да уж, Райм тебе и Черногору, определённо, здорово задолжал за всё это. Весь город уже знает, как Ринд Ледяная Пыль отличился. С другой стороны, его тоже можно понять: первый раз за незнамо сколько лет мужик решил отдохнуть, дочь навестить на другом конце княжества, а тут по возвращении такие новости с пропажей князя, да ещё его под белы ручки — и гостей встречать.

— У него есть дети? — не удержалась Лебедяна, да и мы все уставились на брюнета с подозрением.

— И как, дочь пережила такое нашествие? — участливо уточнила я, представляя себе этот визит.

— Да ладно, — растерянно хмыкнул Трай, — нормальный он мужик. Со странностями, конечно, но не до такой степени. Есть у него дети, старшая дочь и младший сын, совсем пацан ещё. Немного замороженный, как и папаша, но вроде ничего так, правильный парень.

— А ты откуда знаешь? — растерянно спросила я, и вопросительные взгляды остальных присутствующих сфокусировались уже на рыжем.

— Ледяная Пыль живёт по соседству, — он пожал плечами. — Я в том доме бываю редко, предпочитаю казармы, но всё-таки приглядываю.

В этот момент нам начали приносить еду, и на некоторое время разговор сменился сосредоточенной работой челюстей: оказалось, мы успели неплохо проголодаться. Новоприбывшие волки не мешали, тихо обсуждая что-то своё, — я не вслушивалась. Потом некоторое время было посвящено ознакомительно-бессодержательной болтовне обо всём подряд, а потом настала пора выдвигаться в сторону главного дома, иначе мы рисковали опоздать на встречу.

Того волка, с которым мы вчера познакомились и договорились об экскурсии, к слову, звали Грет Чёрная Стрела, и он действительно оказался каким-то учёным — не то историком, не то специалистом по разумным видам, этого просвещавший нас Варс точно не знал.

Услышав, куда и зачем мы направляемся, волки неожиданно вызвались составить компанию и оказать моральную поддержку. Возражающих не нашлось, и в путь мы тронулись существенно расширившейся группой. Зачем это было нужно самим мужчинам, я так и не поняла: не то в качестве повода продолжить общение, не то действительно было интересно посмотреть, как местные светила науки будут нас изучать. Мы же с девочками рассуждали просто: во-первых, вместе веселее, а во-вторых, в компании группы местных мужчин откровенно воинственной наружности у нас почти не было шансов нарваться на неприятности.

А вели себя волки вполне прилично даже на волчий взгляд. Руки не распускали, за языками следили. Совершенно точно, следили: я прекрасно знаю, как изъясняется в непринуждённой обстановке подобный контингент, сама такая же. Один только Мирт продолжал настойчиво увиваться вокруг Белки, и даже пока не получил по рукам, морде или каким-нибудь ещё важным частям тела, так что, наверное, дистанцию соблюдал и предупреждение в трактире понял правильно. В том, что белобрысому ничего не обломится, я не сомневалась, но было любопытно, когда у подруги лопнет терпение.

Отношение Белолесы к противоположному полу было… никаким. То есть, за все те годы, которые я её знала, в близких связях она не была замечена ни разу. В чём причина такой холодности подруги, я не знала. От вопросов она отмахивалась, не желая обсуждать тему, но впечатления, что причиной тому какая-то душевная травма, не создавалось. Учитывая, что и свой собственный пол её в данном аспекте не интересовал, оставалось предположить, что женщина попросту от природы равнодушна к вопросам секса. В любом случае, это было её личное дело, и ни лезть к волку с советами, ни ковыряться в душе подруги я не собиралась.

Пока мы обедали, погода окончательно выправилась, и туманная серость сменилась лёгкими белыми облачками на фоне по-осеннему синего неба. Так что путь мы проделали в охотку, и даже немного удлинили его, чтобы погреться на солнце, от которого за прошедшие дни успели слегка отвыкнуть.

Грет Чёрная Стрела ожидал нас в том же скверике, где мы с ним познакомились, и при виде довеска из четырёх волков растерялся, но, кажется, не расстроился.

— Молодые люди решили составить вам компанию? — только и уточнил он.

— Вроде того, — за всех ответила я. — Мы готовы. Пойдёмте?

— Да-да, разумеется! Я, с вашего позволения, немного побуду экскурсоводом, вспомню молодость, и расскажу всё с самого начала. А началось всё…

Если верить разговорчивому волку, история постройки главного дома началась почти одновременно с историей Вереля, который изначально задумывался его создателем, первым волчьим князем из рода Чёрной Гривы, как столица.

К слову, князь и у волков, и у нас изначально был выборной должностью. Таковым он, в общем-то, номинально оставался и по сей день, просто предпочтение обычно отдавалось старшему сыну нынешнего князя, которого сызмала готовили к роли правителя. Так что столь продолжительное правление Чёрных Грив можно было объяснить редким везением и сильной кровью рода, из поколения в поколение рождавших достойных сыновей.

А вот факт правления Черногора был вообще случайностью, причём случайностью трагичной: в результате попытки переворота погибла вся его семья и часть советников. Попытка изначально была обречена на провал — народ у нас боевой, и никто бы не принял на месте правителя самозванца, — но родне Лединого отца не повезло. А сам Черногор удостоился такой чести, потому что умудрился в обход старшего руководства быстро поднять часть столичного гарнизона. Общими силами горе-заговорщики были перерезаны очень быстро, а перепуганные оставшиеся в живых советники с ходу предложили деятельному княжичу занять престол. Почему он согласился… Зная Черногора, рискну предположить — от неожиданности.

А Чёрные Гривы правили волками уже семнадцать веков, и примерно столько же лет истории насчитывал город Верель. Главный дом изначально был построен как княжеская резиденция и место его постоянного проживания. С тех пор он много раз перестраивался и достраивался, количество обитателей и посетителей росло, и пару веков назад очередной Чёрная Грива решил, что нормально жить в таких условиях невозможно, и построил себе дом неподалёку. Ну как — построил? Выкупил у тогдашнего владельца за солидную сумму и руку младшей дочери для его сына.

Самая древняя часть дома включала в себя темницу, куда нас не пустили, и ещё несколько честно осмотренных подвальных помещений. Хотя, честно говоря, никто из нас так и не понял, на что там было смотреть. Разве что княжеские винные погреба, но продегустировать их содержимое нам всё равно не предложили. Оставалось надеяться, что Райм всё же найдётся, и удастся от души погулять на свадьбе. Впрочем, от души не получится, — обязанности с нас ещё никто не снимал, — но хоть попробуем, что там интересного запрятано!

В целом же экскурсия получилась увлекательной. Грет не зацикливался на датах и личностях, в основном делился байками и легендами старого дома, коих знал огромное количество. Учитывая наличие у волка недюжинного таланта рассказчика, придраться было не к чему.

В самом конце прогулки Грет привёл нас в университетскую часть здания, по вечернему времени пустую, и заманил к себе на кафедру под предлогом знакомства с коллегами и чаепития. Учитывая, что чего-то подобного мы ожидали с самого начала, — наверняка ведь не ради собственного удовольствия он распинался, — согласились сразу. Нет, можно было сослаться на позднее время и сбежать под благовидным предлогом, но зачем? Развлечений у нас тут немного, заняться нечем, так почему не поразвлечь почтенную публику?

Публика оказалась немногочисленной. Какая-то молодая застенчивая девушка (к нашему удивлению, женщины здесь тоже учились, просто их было мало; не из-за притеснения, а по причине отсутствия желания к обучению), молчаливый мужчина средних лет с лицом вояки, а не учёного, и пара ровесников нашего провожатого. Один из последних был чрезмерно энергичным взъерошенным типом, восхищённым решительно всем вокруг, а второй — напротив, чопорным и неподвижным как изваяние, абсолютно лысым, с холодным взглядом и брюзгливо поджатыми тонкими губами.

Когда мы услышали имя последнего, не поверили своим ушам и своему везению. Это оказался тот самый автор тех самых «Наставлений», которые мы с искренним восторгом читали дома. И первый же вопрос, сцеженный через губу, заставил нас поверить в мировую справедливость и наличие чувства юмора даже у покровительницы осени Длиннохвостой. Не зря пропал князь, не зря мы согласились на эту экскурсию!

— Я интересуюсь местом женщины в обществе, — надменно проговорил волк. — И мне очень интересно, как оно определено у котов.

Судя по ироничной усмешке Трая, сменившейся растерянностью, рыжий ждал от нас любой реакции, кроме искреннего восторга. А остальные волки тем более не поняли подобного энтузиазмаю.

— Разумеется, уважаемый! — с блаженной улыбкой идиотки, обнаружившей себя в постели Зеленоглазого, сообщила я, обменявшись понимающими взглядами с Белкой. — Вам мы расскажем всё!

— Но только наедине, — вклинилась Белолеса. — Вы же понимаете, наши спутницы — слишком юные особы, не хотелось бы смущать их умы.

— Да и мы стесняемся присутствия незнакомых мужчин, — кокетливо хлопая глазами, смущённо поделилась я.

Волк от такого энтузиазма явно растерялся, но подвоха не понял, и послушно предложил нам для удобства переместиться в соседний кабинет. И, сопровождаемые озадаченными взглядами волков и завистливыми — оставшихся девочек, мы гордо удалились. Очень хотелось подцепить степенно-неторопливого мужика под локотки и утащить в логово побыстрее, но мы сдержались.

Визит благодаря этой судьбоносной встрече затянулся. Не знаю, как провели время остальные, а мы явно были в ударе, и на порыве вдохновения сочинили волку такого… В общем, я уже хочу эту книгу! О чём и сообщила окрылённому информацией, но слегка шокированному соседскими реалиями исследователю. Тот клятвенно пообещал прислать экземпляр с дарственной надписью.

Расстались мы не по доброй воле. Фантазии хватило бы на десяток томов, но в конце концов к нам постучалась недовольная Листопада и сообщила, что на улице уже давно стемнело, и вообще когда мы собираемся закругляться, потому что всем уже хочется спать, начиная с принимающей стороны. Мы неубедительно изобразили раскаяние и расстались, довольные друг другом.

— Да как вы могли?! — единодушно возмутились близняшки, когда мы оказались за пределами главного дома.

— И что это было? — одновременно с ними озадаченно поинтересовался Трай.

— А что, при всех надо было рассказывать? — фыркнула Белолеса. — Лично Леся бы первая всё испортила, потому что начала бы ржать, и он не поверил бы. А Лебедяне вообще противопоказано такое слушать. А что до второго вопроса…

— Помнишь, я тебе говорила о научной литературе, заставившей нас усомниться в близости волков нормальным людям? — вклинилась я.

— Ну, — кивнул рыжий.

— Собственно, это был её автор. Вспоминая, что он сочинил о волках, представляю, что напишет о нас, — я блаженно зажмурилась. — Если кому интересно, опус назывался «Наставления для молодых жён».

— Ну хоть расскажите вкратце, что вы ему наговорили! — взмолилась Листопада.

— Не будем портить тебе удовольствие от прочтения второго тома, — невозмутимо отозвалась Белолеса. И весь недолгий путь до дома мы с достоинством и стойкостью пленных разведчиков терпели допрос с пристрастием. Держались насмерть, в итоге Леся с княжной искренне обиделись, даже Злата надулась, но, на наш взгляд, оно того стоило. Потом, сюрприз будет.

Волки честно сопроводили нас до цели и распрощались. Попав домой, все попытались разбрестись по комнатам, но их бегству воспрепятствовал вышедший нам навстречу Варс.

— Хм. Надо же, хоть вас искать не придётся, — поморщившись, проговорил он. — Огнеяра, тебе кто-нибудь говорил, что ночами бродить не стоит?

— Ты первый, папочка, — безмятежно улыбнулась я в ответ. Чёрный Коготь опять скривился, но неожиданно не стал развивать тему, вместо этого почему-то обратившись к тени:

— Велесвета, можно с тобой поговорить?

Та ответила ему странным затравленным взглядом, но продолжить разговор не дала я.

— Э-нет, не так быстро. В очередь, папочка, дай мне сначала с девочками пошушукаться, я дольше терпела! Вета, Злата, за мной.

— Нирь, а это не подождёт до завтра? — вздохнула Златолета, наверняка без труда догадавшаяся о теме предстоящей беседы. Тень удостоила взглядом затравленной дичи уже меня, но понуро кивнула.

— Нет, не подождёт. Пойдём, пойдём. Чем дольше ты будешь артачиться, тем плачевней будет результат. Ты никогда не видела, как я злюсь? Имеешь все шансы. Вперёд, красотки мои! — И я непримиримо кивнула на дверь. Под озадаченными и задумчивыми взглядами остальных мы гуськом удалились в сторону лестницы. Недовольные ведьма с тенью — впереди, я — в роли погонщика.

Для разговора я решила выбрать ту же лавочку, на которой со мной откровенничал Трай. Место тихое, уютное, самое то для разговора по душам.

— Ну, рассказывайте, — сказала я, чинно усаживаясь на скамейку и глядя на девчонок снизу вверх.

— Да не о чем… — раздражённо начала Злата, но я оборвала её лепетание в самом начале.

— Есть. Златолета, последний раз предупреждаю. Сегодня Вета на столы натыкается, а завтра что? На посту заснёт? Учитывая, что ты явно в курсе причин её проблемы и явно сознательно покрываешь, давай на чистоту.

— Я беременна, — со вздохом сообщила Велесвета, притуляясь на лавочку рядом со мной. Злата выразительно закатила глаза с видом «вот и помогай им после этого», но не дезертировала, а присела с другой стороны. — И у меня будет сын.

— Кхм, — через пару секунд всё-таки прокашлялась я. Хорошо, не пила ничего в этот момент, а то точно захлебнулась бы. — Внезапно, — изрекла глубокомысленно. — И давно это с тобой?

— Почти сутки, — снова вздохнула тень.

— Кхм! — повторила я. — И часто с тобой такое? — уточнила участливо.

— В смысле? — растерянно вытаращилась на меня та. — Первый раз! И сразу — мальчик, — пробормотала Вета с непонятной интонацией.

— О. Вот как. Не двойня, именно мальчик? Не девочка? — с тем же участием переспросила я. — А Злата тебе, видимо, диагноз поставила, и потому покрывает?

— Насчёт двойни не знаю, — пожала плечами Велесвета.

— Очень странно, — я качнула головой.

— Ниря, хватит издеваться! — возмущённо одёрнула меня ведьма.

— Я — хватит издеваться? — искренне удивилась я и перевела взгляд на Златолету. — Они ребёнка завели без папаши и пол определили с ходу, а я — издеваюсь? Впрочем, я даже знаю, как можно это объяснить. Явился Зеленоглазый и решил так основать новую княжескую династию, потому и про мальчика сразу предупредил. Хотя это и невежливо с его стороны, мог бы конкретизировать, к одному готовиться или к двум…

— Ниря! — раздражённо прошипела Злата.

— Я правду говорю, — смущённо потупилась Вета. — Когда мальчик, сразу способности идут на спад, поэтому всё в первый же день ясно.

— А когда девочка? — мрачно уточнила я, упираясь локтями в расставленные колени и искоса глядя на тень.

— Наоборот, возрастают. Девочка потом отправляется в обучение, а мальчик означает, что мой путь в роли тени завершён.

— Пф-ф! — с шумом выдохнула я, сгибаясь пополам и роняя голову в ладони. — Мамин хвост! Ладно, предположим, о существовании противозачаточных зелий и амулетов ты не знаешь. Ну ладно, бывает. Тяжёлое детство, всё такое. Но можно было как-нибудь добровольно предупредить что ли?! — проворчала, выпрямляясь и глядя на тень с укором. — Какого… Солнцеликую тебе в свекрови, Вета! У неё способности упали до такой степени, что она о мебель спотыкается, а я, значит, должна молча гадать, насколько всё серьёзно? И беременную в караул ставить?! А ты её ещё покрываешь, и морды мне тут корчишь? — Перевела раздражённый взгляд на Златолету. — Конечно, лезут всякие в Великую Тайну со своими немытыми руками и любопытными носами! — процедила язвительно и, не выдержав, поднялась с места. — И вот это — элитный боевой отряд?! Да не смешите мой хвост! Черногору сама объяснять будешь, какая великая надобность была залетать именно сейчас! А с тобой, Злата, я ещё подумаю, как поступить. Скрывать от командира такие вещи… это ж надо было догадаться!

— Это в нашей природе, — робко пробормотала тень. Ведьма, к счастью, помалкивала, виновато опустив взгляд; никак, дошло? — Не мы решаем, когда наступает этот момент.

— А кто? — угрюмо уточнила я.

— Неспящая, — совсем уж шёпотом выдохнула она.

— Час от часу не легче! — фыркнула я, всплеснув руками. После чего, смерив Велесвету взглядом, плюхнулась обратно на своё место и велела: — Давай с самого начала и в подробностях, причём тут Неспящая и на кой ей твоя внеплановая беременность.

Желание придушить обеих девчонок возникло ещё в первый момент, когда они только огорошили меня новостью. Когда выяснилось, что данная акция была тщательно спланирована ещё с середины дороги, жажда крови стала почти нестерпимой, а кроме мата слов не осталось. А когда Вета объяснила всю концепцию бытия теней, мата не осталось тоже.

— М-да, — протянула я эдак через минуту после окончания монолога тени. Обе заговорщицы сидели тихо-тихо и молчание нарушать не рисковали. Видимо, обе хоть и с опозданием поняли, насколько были не правы, или просто почуяли, насколько кровожадные мысли бродят у меня в голове. Я же опять сидела, спрятав лицо в ладонях и не глядя на идиоток. От греха подальше, так сказать. — М-да-а… — протянула снова, глубоко вздохнула, медленно выдохнула. — Мне вот ещё что интересно: как ты этого моралиста уговорила на подобное? Или он только на словах такой трепетный, а по факту — нормальный мужик?

— Я не уговаривала, — смущённо созналась Велесвета.

— А что ты сделала? — Я растерянно покосилась на неё через плечо.

— Привязала к кровати и опоила возбуждающим средством. Правда, как оказалось, моих теоретических познаний было всё-таки недостаточно для полноценного завершения начатого. Но Варс оказался достаточно добрым, и… помог мне вполне сознательно, — заключила она с неуверенной улыбкой.

— Слово «достаточно», мягко говоря, не отражает всю глубину неестественной кротости этого человека, — пробормотала я себе под нос. — Я бы на его месте убила тебя тут же, с особо извращённой жестокостью, да ещё и над трупом поглумилась в волю… Погоди! Что значит — «теоретических познаний оказалось недостаточно»? — оборвала я собственные причитания и опять с подозрением уставилась на тень, сообразив, что ещё меня царапнуло в сказанном. — Ты что, ни с кем до этого…

Велесвета качнула головой, а я опять спрятала лицо в ладонях, сотрясаясь от откровенно истерического хохота.

Бедный мужик. Даже представить страшно, каково ему было в этот момент! Мамин хвост, да я над ним после этого спокойно издеваться не смогу, его и так уже жизнь в лице Веты настолько обидела, что добавлять от себя совестно!

— Ладно, — выдохнула я в конце концов, утирая слёзы. — Злата, иди, позови этого героического папашу, а сама мне на глаза до завтра не попадайся. Иначе точно сверну шею, и любой суд меня оправдает!

— А если он спит? — неуверенно уточнила ведьма.

— Ты действительно полагаешь, что это возможно? — я воззрилась на неё, взглядом пытаясь выразить всю глубину собственных сомнений в умственных способностях собеседницы. Взгляд, кажется, получился достаточно говорящим. Во всяком случае, больше глупых вопросов Златолета не задавала, а молча удалилась. Как показала практика, именно туда, куда послали: Варс появился на пороге буквально через пару минут. Видимо, Злата недолго решалась на ответственный шаг, а сам волк был на стрёме.

— Присаживайся, — кивнула я на скамейку, уступая место мужчине.

— Нирь… — Велесвета подняла на меня умоляющий взгляд, но я только поморщилась.

— А ты молчи! Всё, что могла, ты уже сделала. Варс, пожалуйста, присядь; я сейчас совсем не в том настроении и состоянии, чтобы кого-то на что-то уговаривать, и при этом я желаю лицезреть вас обоих сразу. Меня не жалко — сына своего пожалей, потому что я и так в полушаге от того, чтобы свернуть этой дуре шею.

— Значит, мальчик? — нахмурившись, Чёрный Коготь вопросительно уставился на Вету, нервно втянувшую голову в плечи. Как ни странно, спорить не стал и послушно присел. — Но откуда ты знаешь?

— А она, оказывается, сразу чует; у них это на способностях сказывается, — пояснила я, потому что Вета молча сверлила взглядом землю. — Вет, ты, конечно, всё хорошо продумала. Так просвети меня, пожалуйста, как ты планировала всё оставшееся время бегать от объяснений с жертвой своего великого плана по размножению? — скрестив руки на груди, уточнила я, продолжая испытующе разглядывать тень.

— Но я же всё ему объяснила, — пожала плечами та, понимая, что отмолчаться не получится.

— Видал? Она тебе объяснила! — обратилась я к волку, назидательно воздев палец кверху и кивнув на Велесвету. — И даже, наверное, выслушала ответное мнение и пришла к консенсусу! — процедила раздражённо. Тряхнула головой и, зажмурившись, начала массировать переносицу. — Ладно, только сегодня и только сейчас, аттракцион невиданной щедрости. Я бы сама всё решила, но тебе, Варс, как лицу заинтересованному и, в отличие от самой Веты, ответственному, выпал уникальный шанс поучаствовать в судьбе вот этой особы и высказать собственные дальнейшие планы на её жизнь.

— Но… — Кошка вскинула на меня растерянный взгляд, но тут же осеклась, уловив ответный всплеск раздражения, а волк озадаченно качнул головой.

— Честно говоря, удивлён, что ты отнеслась к этому… так серьёзно, — явно с трудом подбирая слова, проговорил Чёрный Коготь. — У меня сложилось впечатление, что вы… значительно легкомысленней реагируете на подобное.

— Мы легкомысленно относимся к вопросу «кто с кем трахается и как часто», — поморщилась я. — Но дети — другое дело. Я искренне полагаю, что оба родителя имеют одинаковое право участвовать в судьбе ребёнка. Вот если ты мне сейчас скажешь, что знать эту дуру не знаешь и никакого отношения к ней не имеешь, другое дело. Я тебя даже пойму, и во многом даже одобрю… Да ладно, не смотри на меня как на маньяка-детоубийцу. Я потому с тобой и разговариваю, что совершенно уверена: ты для такого слишком ответственный.

— Я… — всё-таки вскинула голову раздражённо хмурящаяся тень, кажется, пытаясь показать характер.

— А ты показала себя по всем статьям настолько одарённой и зрелой личностью, что права слова не имеешь! Мамин хвост, я, кажется, догадываюсь, почему Неспящая решила облагодетельствовать тебя сыном с первой попытки, да ещё папашу такого подобрала. Для компенсации недостатков. Недостатка мозга, например.

— Ниря, — с укором протянул Варс.

— Это я ещё сдерживаюсь, — мрачно предупредила я, бросив на него предостерегающий взгляд. — Ладно, на самом деле, я тоже не права и начала немного не с того. Это всё личные дела, сущие мелочи, и мне было бы по большому счёту наплевать, как вы решали бы этот вопрос между собой, если бы не одно «но». Насколько я поняла, об условиях своего контракта с князем она не только тебя не предупредила, но и сама не в курсе. Поэтому просвещаю. За такие фокусы, как прямое нарушение буквы контракта, — а отсутствие детей в установленный трёхлетний срок прописано вполне явно, — ей прямая дорога под трибунал. Впрочем, Черногор мужик добрый, поэтому родить-то она родит, и голову ей не снимут, но потом отправится куда-нибудь на рудники. А что вы на меня так уставились сразу оба? У тебя, Вета, должен быть свой экземпляр этого контракта, возьми да почитай, там действительно есть такой пункт. И это правильно, потому что мы всё-таки не златошвейки, а войны. Считаемся таковыми, во всяком случае, — поморщилась я. — Свода законов, правда, у меня при себе нет, поэтому за точность наказания не поручусь, но оно более чем строгое. А вообще я при заключении ваших контрактов свидетелем выступала, так что можешь поверить на слово, сейчас я зверски серьёзна и не настроена шутить. Вот теперь — кажется, всё. Сидите, думайте, а я пошла.

Развернувшись на пятках, я направилась к двери. К счастью, меня никто не окликнул и вернуть не попытался: видимо, действительно, — думали.

Остальная компания предсказуемо тоже не спала, дожидаясь результатов непредвиденного столпотворения прямо в прихожей и в ожидании развлекаясь попытками разговорить Златолету. Та выглядела хмурой и торжественно-печальной, но молчала. Я великодушно не стала напоминать, что просила не попадаться мне на глаза и, игнорируя вопросительные взгляды и фразы из разряда «Что у вас там случилось?», уцепила за запястье рыжего и молча потащила в сторону спальни.

— Нирь, что произошло? — осторожно поинтересовался он уже возле двери.

— Трай, вот хоть ты не начинай! — огрызнулась я, подталкивая мужчину в сторону кровати. — Выбирай, или ты сейчас посредством энергичного секса помогаешь мне переключиться на мирный лад, или я иду кого-нибудь убивать. Или не иду, а начинаю прямо здесь… — добавила задумчиво.

— Первое, конечно, — рассмеялся он, на ходу стаскивая рубашку. — Когда такая женщина настроена настолько решительно, с ней очень опасно спорить!

— Как хорошо, что хоть кто-то это понимает, — проворчала я, воюя с собственной одеждой.

— Иди сюда, давай, помогу, — сочувственно качнув головой, мужчина присел на край кровати и, поймав за запястье, потянул меня к себе. Потом обе его ладони оказались у меня на ягодицах, и Трай прижал меня к себе, дурашливо кусая за бок.

— И что это значит? — со вздохом уточнила я, кладя руки ему на плечи, потому что дальше теребить застёжки оказалось невозможно.

— Это? Это я тебе помогаю, — на мгновение прервавшись, со смешком сообщил он, покрывая поцелуями мой живот. Одна рука в это время неторопливо переместилась мне не грудь, походя расстегнув рубашку.

— Да, действительно, — с глубоким вздохом пробормотала я и, прикрыв глаза, запустила ладони в его короткие жёсткие волосы. — Рыжий, ты — идеальный мужчина, ты в курсе?

— В курсе, — легко рассмеялся он и повалился на спину, увлекая меня за собой.

Варс Чёрный Коготь

Некоторое время после ухода Огнеяры я молча сидел, бессмысленно сверля взглядом траву под ногами, и со стыдом признавал правоту кошки. Хотелось то ли убить сидящую рядом тень, то ли плюнуть и послать подальше, то ли… на этом мысль останавливалась. Понятно, что я бы так никогда не поступил; но помечтать-то можно!

— Судя по отсутствию возражений, твоя командирша была права? — наконец, уточнил я, чтобы хоть как-то нарушить густую тяжёлую тишину.

— Наверное, — она медленно повела плечами. — То есть, в контракте действительно был этот пункт, но я не подумала. Сложно было думать о постороннем, — тяжело вздохнула кошка. — Но что делать? Не могу же я избавиться от ребёнка! Это гадко, он же ни в чём не виноват…

— Хорошо, что хотя бы по этому вопросу у нас разногласий нет, — нервно хмыкнул я, и мы снова замолчали.

Я знал простой и логичный выход из ситуации, способный решить сразу все проблемы. Правда, с ним неизбежно придут новые трудности, но это уже закон жизни, так всегда и бывает. Только сходу оглашать собственные выводы вслух я не спешил, надо было как-то утрясти в голове ситуацию, спокойно подумать и прикинуть варианты. Впрочем… а они есть, варианты эти?

Подумал, называется, о возможности женитьбы. Зеленоглазый что ли подслушал? В его духе шуточка.

— Пойдём. — Решил я, поймал ладонь женщины и поднялся на ноги, увлекая её за собой.

— Куда? — настороженно уточнила тень, неуверенно упираясь. Я предпочёл сделать вид, что ничего не замечаю, и настойчивей потянул кошку дальше к выходу.

— Привыкать, — лаконично отозвался я.

— К чему? — совсем уж растерялась кошка.

— К обществу друг друга, — огрызнулся я.

— Но…

— Вель, серьёзные вопросы я предпочитаю решать утром, на ясную голову, как раз — эмоции поутихнут. Стесняться надо было вчера, сегодня уже немного поздновато. А в остальном… никогда не думал, что это скажу, но я согласен с Огнеярой. Ты уже достаточно наворотила, хватит, и твои собственные решения сейчас доверия не вызывают. — За это время мы успели спуститься по лестнице на нужный этаж и выйти в коридор. — С другой стороны, я тоже хорош. Надо было вчера вечером скрутить тебя и сдать командиру, а не помогать добровольно, — добавил раздражённо.

— У тебя бы не получилось меня скрутить, — возразила кошка.

— И кому от этого легче? — вздохнул в ответ, втягивая её в комнату и закрывая за собой дверь.

— Что ты делаешь? — озадаченно оглядываясь, уточнила она.

— Борюсь с низменными и недостойными порывами, — проворчал я, стягивая рубашку и расстёгивая ремень.

— С какими? — нахмурилась тень, настороженно глядя на меня и опасливо отступая в глубь комнаты.

— Теми же, что обуревали меня вчера: перегнуть тебя через колено и вот этим ремнём объяснить, насколько глупо ты поступила. Но радуйся, на беременную женщину у меня рука точно не поднимется, поэтому мы просто ложимся спать. Раздевайся, что ты на меня так смотришь?

— Будет лучше, если я пойду в свою комнату, — с сомнением проговорила она.

— Нет, — коротко ответил я, присаживаясь на край кровати и стягивая сапоги.

— Почему? — хмуро уточнила кошка, поскольку продолжения не последовало.

— Потому что я предпочитаю держать тебя под присмотром. Мало ли, какое решение своей проблемы ты найдёшь в одиночестве.

— Я, по-моему, ясно выразилась, что от ребёнка избавляться не намерена, — огрызнулась она, по прежнему стоя на том же месте в дальнем углу комнаты.

С языка рвалось язвительное замечание, но я успел его придержать. Если продолжать в том же духе, мы имеем шанс устроить грандиозный скандал на полночи, развлечь весь дом, но ни на волос не продвинуться в нужном направлении.

— Вель, давай, мы сейчас просто спокойно ляжем спать, хорошо? — настолько мягко, насколько мог в нынешнем взвинченном состоянии, попросил я. — Сегодня у меня и без того был очень нервный и трудный день, я хочу отдохнуть, спокойно подумать, а потом уже обсуждать важные вещи.

— И как с этим связано моё присутствие в твоей комнате? — осторожно уточнила кошка, но неуверенно приблизилась. Я посчитал это хорошим знаком и попытался развить успех.

— Мне спокойнее, если ты будешь под рукой, — сказал абсолютно честно. — Я не буду дёргаться ещё и из-за выдуманных проблем. Просто сделай мне одолжение, хорошо? Обещаю вести себя прилично. Чего ты после вчерашнего-то стесняешься?

— Я не стесняюсь. — Всё ещё хмурясь, Велесвета качнула головой. Но подошла, на ходу расстёгивая мудрёные крепления собственной одежды, так что я сумел перевести дух. — Мне… непривычно спать с кем-то рядом, чужое присутствие нервирует и заставляет постоянно просыпаться. Это не из-за тебя, просто привычка.

— А как же вы всю дорогу в карете спали вповалку? — озадаченно уточнил я.

— Во-первых, мы уставали за ночь, а во-вторых, там всё-таки была Даня, она… сестра по силе, воспринимается легче. И друг к другу мы привыкли, и к княжне, — пояснила тень, раздеваясь. Смущения, кстати, в её движениях действительно не чувствовалось. С одной стороны, странно, и хочется помянуть вывернутую кошачью психику, а с другой — в нынешней ситуации это было кстати. Не придётся её уговаривать ещё и в этом!

Высказываться про необходимость выработки привычки ко мне я не стал. Завтра, всё — завтра, если мы, конечно, до чего-нибудь договоримся и придём к какому-нибудь решению. А сегодня мне действительно хотелось спать и совсем не хотелось разговаривать.

К счастью, Велесвета не стремилась во что бы то ни стало продолжить беседу прямо сейчас, и через несколько минут мы устроились в кровати вместе.

Сегодняшний день в самом деле выдался крайне неспокойным, и вечер оказался достойным его завершением. Но, честно говоря, на фоне остальных проблем вся эта мелкая личная суета казалась несерьёзной и не стоящей внимания, только дополнительно раздражала несвоевременностью.

Мир вокруг бурлил. Если остальным соседям просто было тревожно и любопытно, что у нас происходит, то степь ожидаемо добавляла головной боли. У них всегда были сильны традиционные родовые связи и имело значение слово конкретного человека, и договаривались они с человеком, а не со страной. В отсутствие же этой личности и её прямых наследников (а прямыми наследниками у них считались только дети и, в некоторых случаях, жена) все договорённости теряли смысл. Даже те, которые были выгодны им в большей степени, чем нам: традиции для степняков важнее выгоды. Может, именно из-за соседства с ними у нас так долго продержался на престоле один княжеский род?

В любом случае, если в ближайшем будущем князь не объявится, мы получим серьёзные проблемы там, где, казалось, ситуация только-только стабилизировалась. Слово «война» вслух не произносилось, да и вряд ли степняки соберутся в ближайшие годы в серьёзный поход на наши земли, но трава на границе будет щедро полита кровью. Оставалось только порадоваться терпению и хорошему отношению Черногора, потому что он вполне мог обидеться на подобное пренебрежение к собственной дочери, и тогда нам бы пришлось совсем уж несладко. А так… жизни сотен бойцов, работа сотен людей и половина моей жизни заодно (на общем фоне теряющаяся, но по понятным причинам немало меня волнующая) летят Белогривому под хвост, но это всё-таки не конец света.

В общем, после всего этого радикальные перемены в собственной личной жизни воспринималась с философской обречённостью, а реагировать на них эмоционально я пока был неспособен.

Помогло ли присутствие тени, или она в самом деле избавила меня от бессонницы окончательно и бесповоротно, но отключился я почти сразу, хотя и был морально готов пол ночи пялиться в темноту. Более того, сон был глубокий и мирный, без сновидений, а по пробуждении я с искренним удивлением обнаружил Велесвету именно там, где оставлял вечером, то есть — у себя под боком. Не знаю, насколько правдивы и близки к реальности были её слова про «нервирующее присутствие», но сейчас кошка вполне себе спокойно дрыхла. Причём очень по-кошачьи, свернувшись клубком, уткнувшись макушкой мне в грудь и подобранными под подбородок коленями — в живот. Интересно, она всегда так спит, или только когда избавляется от одеяла и начинает мёрзнуть?

Подавив почти инстинктивный порыв почесать тень за ушком, аккуратно отодвинулся от неё, чтобы не разбудить, и встал, разминаясь и разогревая мышцы. Одеяло оказалось сброшено на пол со стороны кошки, так что к утру я подмёрз не меньше неё (может, оттого и проснулся), но вот так компактно сложиться был не способен. То есть, теоретически способен, но только сложиться, а не спать.

Будить кошку было жалко, поэтому я просто накрыл её поднятым одеялом и отправился умываться.

Как это обычно со мной бывает, утро расставило всё по местам. Я был спокоен, а известия прошлой ночи сейчас казались вполне закономерным результатом событий позапрошлой. В целом ситуация была очень странной и даже во многом противоестественной. Если бы я сам вчера соблазнил Велесвету и если бы она сама была воспитана в близких мне традициях, всё было бы гораздо проще и понятней. Сейчас же…

А, впрочем, так ли важны эти тонкости? Вчера я совершенно не возражал против добровольной «помощи» кошке, честно получил удовольствие в процессе и даже всерьёз задумывался над повторением, так что считать себя обманутым был не в праве. Да и перспектива брака не казалась пугающей. Веля — хорошая девушка. Искренняя, честная, не взбалмошная; только местами потрясающе наивная, но для женщины это вполне простительный недостаток. Я ещё вчера пришёл к выводу, что был бы не против углубить наше знакомство, даже если бы оно произошло при иных обстоятельствах. Конечно, знакомиться ближе стоило перед принятием ответственных решений и совершением решительных шагов, а не после свадьбы, но раз жизнь повернулась именно так, я не видел смысла дополнительно усложнять ситуацию и ковылять на трёх лапах. Чутьё утверждало, что у нас были все шансы поладить, и я ему вполне доверял.

Главный вопрос в другом. Как всё это объяснить кошке?

Которая, к слову, проснулась только тогда, когда я, задумавшись, при входе в комнату хлопнул дверью, а не закрыл её бесшумно. Велесвета вскинулась и резко села, ошалело озираясь.

— Доброе утро, — проявил я вежливость, не удержавшись от насмешливой улыбки при виде этой картины. Заспанная, взъерошенная, она сейчас меньше всего напоминала грозную воительницу, а представляла собой обычную, нормальную в моём понимании женщину.

Кажется, я вновь склонен согласиться с Огнеярой, чуется во всём этом высший замысел. Не просто так Неспящая подсунула нас с Велесветой друг другу, а с далеко идущими планами. Пристроила в добрые руки. Сейчас, глядя на Велю, я особенно отчётливо понимал: всё будет хорошо. Нам вместе будет хорошо, и это гораздо лучшая основа для брака, чем безумная страсть или ослепительно-яркая любовь. Сильный огонь быстро прогорает, а ровное тепло может греть всю жизнь.

— Доброе. — Она медленно кивнула всё с тем же озадаченным выражением лица. — Уже утро… — пробормотала себе под нос.

— Это плохо? — уточнил я, подходя и присаживаясь на край кровати рядом.

— Нет, просто — странно. Не обращай внимания, — наконец, решительно тряхнула головой Веля. — Я обычно как раз в это время ложилась спать, а просыпаться с рассветом немного неожиданно. Кроме того, я не заметила, когда ты встал, да и ночью спала как убитая, — задумчиво поделилась она.

— Это плохо? — повторил я, протягивая руку и осторожно убирая за ушко свесившуюся на лицо прядь волос. Тень не шарахнулась от прикосновения, и это меня порадовало.

— Не знаю, — вздохнула Велесвета. — Наверное, нет.

— Вель, ты что-нибудь надумала за ночь? — спросил я, решив не откладывать важный вопрос на весь день.

— Нет, не надумала, — вздохнула она, качнув головой. — Если бы была девочка, меня приняли бы свои, но мальчик означает, что служение завершено, и можно жить для себя. Только вот с этим контрактом… получается, я не имею права вернуться.

— Тогда ты, наверное, не будешь возражать против моего предложения остаться здесь?

— Здесь — это где? — подозрительно уставилась на меня женщина.

— Здесь — это в Вереле. Если ещё конкретнее, в моём доме. А если совсем конкретно — в роли моей жены.

— Зачем? — нахмурилась она.

— Зачем — что?

— Зачем это нужно тебе? — мрачно уточнила кошка. — Я прекрасно обойдусь своими силами.

— Я не сомневаюсь, — медленно кивнул я. Чего-то подобного я ожидал, во многом именно к этому готовился, даже пытался прикинуть, что именно стоит говорить. Во-первых, не врать, а, во-вторых, правильно ставить акценты. Не на долге и обязательствах, а… боги знают, на чём! Придумать что-то конкретное я так и не сумел. Я, конечно, уже пообвыкся в кошачьем обществе и немного начал понимать, как они думают, но не до такой же степени! — Но так будет удобнее нам обоим: тебе не надо будет думать, как заработать на жизнь и с кем оставить ребёнка, мне не нужно будет беспокоиться за вас обоих.

— Это нечестно. — Велесвета качнула головой. — Я ведь вчера заставила тебя. Да, потом развязала, но это ничего не меняет: я фактически воспользовалась твоей добротой и сочувствием. И с моей стороны будет очень гадко заставлять тебя принять такую ответственность, — рассудительно проговорила она. — Не волнуйся, я не пропаду. Я умею очень многое помимо войны, да и полностью мои способности всё-таки не исчезнут. Ты очень хороший, я искренне желаю тебе счастья, — неуверенно улыбнулась кошка и ласково погладила меня по руке. — Я совершенно уверена, что ты встретишь хорошую достойную девушку, и у вас с ней всё будет хорошо. А я прекрасно справлюсь сама, и совершенно не обязательно для этого оставаться в Вереле.

— А если уже встретил? — уточнил я. После этих слов Вели я особенно отчётливо понял, что не ошибся. Ни в ней, ни в принятом решении. — Я не лгал тебе вчера, ты действительно мне нравишься, и чем дольше я за тобой наблюдаю, тем отчётливей понимаю: вряд ли у меня получится найти кого-то лучше. Я, кажется, начинаю верить, что Неспящая в самом деле не столь плоха, как о ней говорят, и наша встреча неслучайна. Мы друг другу симпатичны, нам хорошо спится вместе и у нас будет общий ребёнок; мне кажется, это неплохое начало для отношений. — Наверное, улыбка получилась немного кривоватая, но зато — искренняя. А главное, мне, похоже, удалось убедить Велесвету, потому что кошка неуверенно улыбнулась мне в ответ, а настороженный взгляд из-под лохматой чёлки будто бы стал теплее.

— Я… верю тебе, — медленно кивнула она. — Но давай мы не будем спешить с выводами и решениями, хорошо? Хотя бы до прояснения ситуации с вашим князем.

— Разумно, — согласился я. — Только пообещай не бегать от меня всё это время, ладно? Надо же потратить время с пользой и попытаться познакомиться поближе.

— Хорошо, — улыбка кошки стала уверенней. Приободрённый найденным компромиссом, я, кончиками пальцев придерживая её за подбородок, коснулся губами губ женщины в лёгком поцелуе, ставя таким образом точку в разговоре.

Веля не отпрянула, сосредоточенно прикрыла глаза, а когда я отстранился — машинально облизала губы. Решив пойти на поводу у собственных желаний и посчитать это приглашением, я не начал собираться на службу, как планировал поступить после разговора, а предпочёл продолжить «знакомство» новым поцелуем. Уже совсем иным — глубоким, чувственным. Женщина ответила без раздумий, подалась мне навстречу, обнимая обеими руками за плечи. Я не отказал себе в удовольствии обнять её в ответ, прижав к себе обнажённое тело.

Что ж, по крайней мере в этом вопросе мы понимали друг друга безо всяких оговорок и «если». Учитывая, что мне к тому же очень нравился запах её кожи — лёгкий, едва уловимый, нежный и свежий, — я был уже почти спокоен за результат нашего «близкого знакомства».

Я успел всерьёз задуматься, а так ли уж сильно спешу, но окончательного решения принять ещё не успел, когда пол под ногами ощутимо вздрогнул и, вторя ему, звякнули стёкла в окне. Мы вместе с тенью вскинулись, внимательно прислушиваясь, но больше ничего не произошло.

— Знаешь, — неуверенно проговорила кошка, напряжённо хмурясь. — Мне кажется, это был взрыв. И, мне кажется, он произошёл внизу.

Я растерянно пожал плечами в ответ, а потом опомнился и торопливо вскочил на ноги, хватаясь за оружие. Тень тоже не стала медлить, быстро надела мою рубашку, скрывшую миниатюрную кошку до колен и, подхватив клинки, бросилась к выходу одновременно со мной. Очень хотелось попросить её остаться здесь (или, ещё лучше, вовсе запереть), но я быстро справился с этим порывом. Во-первых, это был самый простой способ разом перечеркнуть всё достигнутое взаимопонимание, а во-вторых, в непонятной ситуации мне было спокойней от того, что Веля рядом и не надо о ней тревожиться.

Огнеяра

— Кхм. Я понимаю, Лесь, что ты от неожиданности, и ни в коей мере тебя ни в чём не обвиняю, но, может, ты будешь держать под рукой в качестве средства быстрого реагирования нечто менее… эффектное? — осторожно подбирая слова, проговорила я. — Не спорю, опознать его при желании можно, но было бы неплохо ещё и допросить.

— Их, — пробурчала несколько смущённая и, кажется, ещё не до конца проснувшаяся ведьма. — Их двое было, я точно помню. Голова второго куда-то туда улетела, — и Листопада махнула рукой в дальний конец комнаты.

— М-да-а. Сильна, Леська! — потянула над моей головой подоспевшая Белолеса, заглядывая в спальню. Я с подругой была солидарна.

— Ингвура мне на холку! — почти синхронно высказались оба волка, тоже привлечённые взрывом. Я оказалась на месте происшествия первой просто потому, что в этот момент как раз спускалась по лестнице, а вот рыжий, задержавшийся в душе, припозднился.

— Я даже не знаю, с чего начать, — проговорила я, выпрямляясь. — То ли извиниться перед тобой, Трай, за разрушения, то ли высказать своё «фи» по поводу «надёжных сторожевых чар».

— Давай выберем середину — ты промолчишь, — вздохнул рыжий. — А я пойду звать стражу.

— Договорились. Злат, как там княжна?

— Как-как… Догадайся! — мрачно отозвалась вторая близняшка. — В обмороке. И я не думаю, что стоит приводить её в чувство прямо сейчас.

— Логично, — согласилась я. — Варс, сделай доброе дело, отнеси Леду на кухню, а? Только постарайся…

— Не наследить. С удовольствием. Веришь — меньше всего мне хочется тут на что-нибудь наступить! — качнув головой, признался Чёрный Коготь. Я задумчиво посмотрела на его босые ноги и понимающе кивнула.

Судя по направлению разлёта останков, нападающие дисциплинированно вошли через дверь, то есть, хотя бы по поводу отсутствия потайных ходов Трай не ошибся. Что их было двое, оставалось поверить на слово ведьме: я видела только одну голову, а по остальным ошмёткам было сложно определить, одного тут размазало или нескольких. Почти целая голова принадлежала степняку, так что по меньшей мере один из нападающих относился к этому народу. А второй… кровь у них такая же красная, как у нас и волков, так что это мог быть кто угодно.

Степняки — специфический народ. Правда, при том многообразии разумных видов, что нас окружают, они кажутся далеко не самыми странными, если не считать парадоксальной возможности рождения полукровок от нас и волков. Причём такие «смешанные» дети почти неотличимы от чистокровных степняков. Может, потому они и треплют нервы волкам век за веком?

Внешне они представляют собой что-то вроде человекообразных ящериц. Или ящероподобных людей? Вполне пропорциональные на наш взгляд тела схожего строения, порой весьма симпатичные лица с мелкими чертами и большими тёмными «оленьими» глазами. Отличает их покрывающая тело чешуя сродни змеиной, отсутствие волосяного покрова и узкие заострённые длинные уши, подвижные, как у зверей.

У покойника, правда, уши были короткими. Полукровка?

Посторонившись, мы выпустили Варса с ценной ношей, завёрнутой в одеяло, следом за ним вышли ведьмы, на ходу синхронно застёгивавшие рубашки. Я же замкнула процессию, последней выдвинувшись в сторону кухни. Так получилось, что это помещение стало у нас вторым по обжитости после гостиной, но в той так же присутствовали следы взрыва (дверь в спальню вела как раз из гостиной, и во время взрыва она была открыта). Нам было наплевать и никого вид крови и ошмётков нападающих не смутил, а вот княжне с непривычки подурнело.

— Я так понимаю, вас можно поздравить? — иронично хмыкнула я, проходя в кухню и только теперь обращая внимание на внешний вид моей вчерашней головной боли и её жертвы. Тень в сползающей с узких плеч мужской рубашке и владелец оной рубашки, одетый в одни только брюки на босу ногу, вместе смотрелись очень органично. Варс в ответ только отмахнулся, а Вета ответила:

— Пока ещё нет, но… мы над этим работаем. Ты больше не сердишься? — уточнила она, неуверенно улыбаясь.

— Не сердится, — раздался над моей головой голос Трая. — Так что вы у меня в долгу. Зря я что ли всю ночь страдал?

— Стража где, страдалец? — мрачно оборвала я сольное выступление рыжего.

— На подходе, — отмахнулся он и я почувствовала, как сильные руки мужчины осторожно сжали мои плечи. — Нирь, прости, я просто глупо пошутил, — тихо проговорил он мне в макушку. Как только заметил, стоя у меня за спиной и не видя выражения лица?

— Я так и поняла, — ещё мрачнее сообщила я. — Руки убери, пока по-хорошему прошу.

Самое смешное, я ведь действительно прекрасно поняла, что никаких гадостей он говорить не хотел, просто сорвалось с языка для красного словца. Да даже если бы сказано это было всерьёз… ну, надоело — надоело, разошлись и забыли; хвала богам, уж с самолюбием у меня полный порядок и никакой душевной травмы пара гадостей нанести не могла, равно как и стремительный разрыв с очередным любовником.

Вот только это никак не вязалось с рухнувшим ниже уровня пола настроением, и без того не радужным после утреннего покушения на княжну. Понимание пониманием, а по всему выходит — глупость Трая задела. И это уже повод задуматься: почему?

Только задуматься мне не дали.

— Давай лучше сразу по-плохому, — вкрадчиво мурлыкнул над ухом рыжий, обнимая обеими руками и крепко прижимая к себе. — Ты мне как следует врежешь, расскажешь, какой я кретин, спустишь пар и перестанешь на меня сердиться.

— Ты мазохист что ли? — задумчиво уточнила я.

— Нет.

— Пусти. На дурака сердиться — попусту время терять, — проворчала, чувствуя не столько раздражение, сколько неловкость. Особенно при виде преувеличенно бодро обсуждающих утренние события товарищей, старательно не глядящих в нашу сторону.

— Сердишься. Я же чую, — прошептал он, спрятав нос у меня за ухом и щекоча чувствительную кожу дыханием. — Не злись. Пожалуйста. Знаешь, сколько раз я получал за то, что язык прежде головы мелет? Только всё равно не помогает.

От дальнейшего развития темы меня спасло появление стражи. Причём не просто патрульных, а сразу — следственной группы; видимо, потому они и задержались с визитом. Трай с явной неохотой выпустил меня из охапки и начал исполнять роль хозяина дома, объясняя командиру, что где случилось, какая защитная магия работает в доме и дальше в том же духе. Поскольку большинство присутствующих, в том числе и я, не могли дать никакой полезной информации, кроме общей на всех фразы «почувствовали взрыв, пошли выяснять», оставалось только наблюдать со стороны и не путаться под ногами.

Вот только лично у меня с наблюдением сейчас всё было из рук вон плохо. Гораздо сильнее занимала сцена в кухне, дополнительно раздражая тем фактом, что я понимала всю глупость собственной реакции. И чем больше я об этом думала, примеряя к себе и Траю всевозможные мотивы, тем настойчивей в моей голове вертелся простой вопрос: «Уж не угораздило ли тебя, мать, влюбиться?!»

Ничем иным я собственную внезапную ранимость объяснить не могла. Вернее, могла, но отчётливо понимала, что всё это — попытки убежать от очевидного ответа.

— Слушай, Варс, вот ты в политике понимаешь; объясни мне, зачем степнякам убивать княжну? Они что, кого-то из своих пытались князю сосватать, а он отказался? — поинтересовалась я, пытаясь отвлечься от опасной темы.

— Сомнительно, — поморщился Чёрный Коготь. — Это были изгои, отбросы. Безродные, отлучённые от семьи, кицаши; в нашем языке нет точного перевода. У степняков изгнание из семьи — самое страшное наказание. Многие предпочитают свести счёты с жизнью, но некоторые находят своё место. Правда, обычно они находят его на самом дне, в роли специалистов по грязной работе. Если надо кого-нибудь припугнуть, избить, убить, но не хочется марать руки или светить лицо, прибегают к их услугам. А у вас их нет?

— Степняки до нас не добираются, им у нас холодно, — я пожала плечами. — А как ты по одной голове определил, что он отлучённый?

— А это только по голове и можно определить. «Кицаши» — дословно «безухие». Степняки вот здесь, на завитках ушей, — он пальцем очертил собственное ухо, — указывают, к какому роду и семье принадлежат, а на мочках перечисляют своих детей. Если кого-то изгоняют, ему эти части отрезают, чтобы каждый видел, с кем имеет дело. Собственно, обычно только кицаши и расползаются по соседним странам: дома им житья нет, а за его пределами они пользуются определённым спросом. Им нечего терять, у них нет никаких принципов и за деньги они готовы на всё. Так что чисто теоретически нанять их мог кто угодно. В Вереле степняков немного, но если задаться целью, можно на них выйти, а при наличии объёмного кошелька можно даже пригласить откуда-нибудь с границы. И я более чем уверен, что эти ребята именно оттуда и привезены специально для нападения, здесь при желании слишком легко найти нужные концы. Гораздо интересней другой вопрос: как они попали в дом? Здесь действительно серьёзные охранные чары, и для их взлома нужен специалист очень высокого класса.

— Ну, думаю, на этот вопрос ответят ваши следователи. Или там такие следователи…

— Нет, почему? У Полумесяца в вотчине всегда полный порядок, — пожал плечами Варс. — Что я смешного сказал? — Он обвёл захихикавших нас растерянным взглядом.

— Имена у вас — закачаешься, — за всех ответила я. — Впрочем, после Белой Звёздочки я уже ничему не удивляюсь.

— А, вы об этом, — он чуть наморщил нос. — Главное, при нём не захихикайте. У Давра нет чувства юмора и закончится подобное… плохо.

— Да мы уже поняли, что у местных альф чувство юмора — большая редкость, — отмахнулась Белка.

— И много вы альф видели для таких выводов? — иронично уточнил Варс, но продолжить весьма содержательную беседу мы не успели: в кухню вошёл молодой волк, бывший в группе на подхвате.

— Здесь сейчас присутствуют все оставшиеся обитатели дома, кроме хозяина и тех двойняшек? — уточнил он, окидывая нас взглядом.

— Ну да, — я пожала плечами. — А! Нет, не все, ещё Инра была, бабушка хозяина.

— Разумеется, — он улыбнулся уголками губ. — Всем придётся по очереди побеседовать со следователем, я вас провожу. Наверное, стоит начать с княжны? — уточнил он. — О! Может, мне принести обувь? — смущённо уточнил он, обнаружив, что кутающаяся в одеяло Леда сидит с ногами на стуле не только потому, что ей так удобнее.

— Да ладно, ещё бегать туда-сюда, — отмахнулась она. — Пойдём.

— Прошу, вот сюда.

Где-то через треть часа тишины тот же юноша вернулся и попросил следующего, заверив нас, что княжна уже с ведьмами. Следом за Лебедяной в порядке моральной поддержки и усиления была отправлена Белолеса, а я решила идти замыкающей. Как и положено командиру: либо впереди, вдохновляя примером, либо позади, подпирая отстающих.

Варс с Велесветой сидели на соседних стульях и молчали, думая о своём, но мужчина грел в ладонях её руку, и было непохоже, чтобы тень возражала. Меня даже язвить на эту тему не тянуло; наверное, на что-то подобное я и рассчитывала, вываливая на Чёрного Когтя всю информацию разом. Он, конечно, зануда, но мужик правильный и надёжный, Вету не бросит, даже если она будет на этом настаивать. Если не будет — тем более можно пожелать обоим семейного счастья!

Будет забавно посмотреть на Велесвету в роли прилежной волчьей домохозяйки и матери семейства. Интересно, она сама-то понимает, с кем связалась? С этим договориться не получится, и прогибаться придётся именно ей. Оглянуться ведь не успеет, как окажется окружена оравой волчат и начнёт готовить мужу супы, ожидая его со службы. Причём сама не заметит, как это случится; Чёрный Коготь всё-таки дипломат, и не наивной тени с ним бодаться.

Впрочем, может, ей в самом деле так будет лучше? Из отряда тень и так придётся исключить, а в случае, если исключить её придётся замуж… Не думаю, что Черногор будет настолько зол, что потребует от местного князя её голову. Право слово, не та величина личности и не тот масштаб трагедии, чтобы идти из-за этого на скандал с волками. Отсидится за широкой спиной Варса, а через пару лет даже сможет съездить на экскурсию в Старгород. Главное только, его хозяину на глаза не попадаться, но с этим проблем быть не должно.

С чужого личного мысли снова перескочили на своё, и я раздражённо поморщилась. Открытие было неожиданным. А если подумать ещё и проанализировать реакцию рыжего на мою обиду, намечалось ещё одно открытие: уж не настиг ли его тот же недуг? Как я не должна была обижаться на глупые слова, так Трай не должен был трогательно уговаривать меня не дуться.

Что со всем этим делать и как на это реагировать, я не представляла. Последний раз я влюблялась лет тридцать назад, тогдашние свои ощущения помнила смутно и ориентироваться на них не могла. С другой стороны, особенной трагедии в конце я тоже не помнила, всё остыло само собой и мы спокойно разошлись, выкинув друг друга из головы. Так, может, и сейчас стоило плюнуть и расслабиться, оставив всё как есть?

За этими мыслями время прошло незаметно, а к моменту наступления собственной очереди я умудрилась окончательно успокоиться и взять себя в руки, так что перед следователем предстала спокойной, умиротворённой и пребывающей в полной гармонии с собой, что не могло не радовать.

Волк был безукоризненно вежлив, подчёркнуто холоден и невозмутим. Будь на его месте мой сородич, это смотрелось бы довольно смешно, но тут я бы не удивилась, окажись он таким по жизни, а не только на службе. Так что пришлось прикусить язык, удержавшись от посторонних язвительных замечаний, и начать смиренно отвечать на вопросы.

Начал он формально и издалека, с цели визита, сроков, количественного состава и прочих мелочей, которые слышал сегодня уже семь раз из разных уст. Да, в общем-то, он и все остальные ответы слышал. И на вопросы о чём-нибудь подозрительном, происходившем с нами в городе (я не могла не припомнить советника с его «тёплой» встречей), и на вопросы о сегодняшнем утре и вчерашнем дне. Но это всё было ожидаемо, а странности начались, когда с темы хозяина дома следователь плавно перешёл к Инре Белая Звёздочка, её отношениям с Траем и с нами всеми. Здесь я уже насторожилась, а потом и встревожилась, потому что вопросы не кончались.

— Да причём тут эта старая стерва-то? — не выдержала в конце концов. Волк смерил меня задумчивым взглядом и огорошил новостью:

— Мы нашли её мёртвой. Вероятнее всего, убийство.

— И что, ты думаешь, её Трай убил? Или кто-то из нас? Больно надо, — возмущённо фыркнула я.

— Что я думаю, к делу не относится, — поморщился собеседник. — Пока факты утверждают обратное, так что не стоит беспокоиться. Всего доброго, — сообщил он и недвусмысленно кивнул на дверь, собирая свои записи. Осталось только пожать плечами и удалиться: не ругаться же с ним, в самом деле.

Всю компанию я обнаружила опять в кухне, в уже значительно более приличном виде. В том смысле, что все были полностью одеты и обуты, а не сидели в том, в чём прибежали на шум. Похоже, допрос был окончен, и нас уже можно было оставлять всех вместе.

Точнее, не всех.

— Хм. А где рыжий?

— Не знаю, — пожала плечами в ответ Белка. — Но он был здесь. В том смысле, что его не взяли под арест, а он сам куда-то ушёл.

— Нирь, найди его, пожалуйста, — мрачный Варс поднял на меня очень серьёзный взгляд.

— Поясни, — растерянно уточнила я.

— Я ему ничем помочь не могу, а ты — можешь, — с той же серьёзностью ответил волк.

— Почему ты думаешь, что ему нужна помощь? — я удивлённо вскинула брови. — Тем более, моя?

— Я не думаю, я знаю. Нирь, пожалуйста, — с нажимом повторил он. Я хотела съязвить в ответ, но неожиданно для себя осеклась и, замешкавшись на пару секунд, всё-таки вышла. Было сейчас во взгляде Варса что-то… эдакое, над чем совершенно не хотелось смеяться. Не типично альфячья попытка приказать, а искренняя и очень серьёзная просьба.

Похоже, чего-то я о рыжем всё-таки не знаю, а старый друг — знает; что, впрочем, не удивительно.

Хозяин дома обнаружился именно там, где я и ожидала его увидеть: на скамейке на верхней террасе. В отличие от всех остальных, он так и оставался в одних штанах, не подумав переодеться и даже обуться. Сидел, ссутулившись, опираясь локтями о расставленные колени и обхватив ладонями голову, а в траве перед ним стояла бутылка.

Странная картина, совершенно не вяжущаяся у меня с привычным обликом рыжего, от которой мне стало всерьёз не по себе.

— Трай, — тихо окликнула я. — Всё в порядке?

— Да. Я просто хочу побыть один. Можно? — отрывисто проговорил он, не глядя в мою сторону.

Я замешкалась. И прошлый жизненный опыт, и все попытки примерить на себя нынешнюю шкуру мужчины единодушно требовали удовлетворить эту просьбу и оставить рыжего один на один с его мыслями. Против этого был только серьёзный напряжённый взгляд Чёрного Когтя и крошечный упрямый червячок сомнения, утверждавший, что это мне стоило бы остаться одной в такой ситуации, но подобное совершенно не обязательно работает со всеми. Несколько долгих секунд я стояла в раздумьях, но потом всё же решила прислушаться не к себе, а к окружающим в лице Варса: волк волка, пожалуй, поймёт гораздо лучше.

— Нельзя, — спокойно возразила я. Подошла ближе и неуверенно замерла рядом с не шелохнувшимся мужчиной, потом всё-таки протянула руку, погладив кудрявую макушку. От этого прикосновения рыжий вздрогнул всем телом, будто забыл о моём присутствии, но тут же поймал мою ладонь. А потом вдруг быстрым порывистым движением обхватил обеими руками за бёдра, крепко прижал к себе, прислонившись щекой к моему боку. Я опять замерла в растерянности, неловко приподняв руки и не зная, куда их деть.

Теперь уже даже мне было очевидно, что Трай не в себе. Только непонятно, почему? Из-за смерти старухи? Так он вроде её терпеть не мог. Или нет?

Я неуверенно обняла его плечи, мягко погладила по голове — раз, другой. Руки мужчины, сжимавшие меня почти до боли и не удивлюсь, если ещё и до синяков, в ответ на эти прикосновения ослабили хватку; так что, видимо, действие было правильным. Некоторое время мы провели в том же положении: Трай обнимал меня, а я продолжала его гладить. Потом мужчина распрямился, откидываясь на спинку скамейки и не выпуская меня из объятий, так что пришлось устроиться у него на коленях. Сейчас уже было не до собственных неудобств и привычек — понять бы, что это было!

— Рыжий, а, рыжий, — позвала я через некоторое время. Мужчина к этому моменту, кажется, окончательно расслабился, и уже он гладил меня по спине и бедру. Причём не с чувственным подтекстом, а явно для собственного удовольствия, как кошек гладят. Приятное, но довольно странное ощущение: я себя в подобной роли ещё не пробовала. — Меня пугают такие перепады настроения. Что это было?

— Извини, что-то я… расклеился, — шумно глубоко вздохнув, проговорил он. — От неожиданности.

— Из-за её смерти? — настороженно уточнила я.

— Да, наверное. В основном, да, — неуверенно ответил мужчина. — Она была последней. Я… не думал, что всё так случится.

— В каком смысле — последней?

— Последней из родственников, — пояснил Трай уже вполне спокойно, полностью взяв себя в руки, так что я всё же рискнула отстраниться и заглянуть ему в лицо. Выглядел он мрачно-сосредоточенным, но той обречённости, что читалась в ссутуленной фигуре несколько минут назад, видно не было.

— А сестра? — уточнила я. — Ты же говорил…

— Я соврал, — он пожал плечами. — Она вместе со всей своей семьёй погибла почти тридцать лет назад во время набега степняков.

— Но зачем? — растерялась я.

— Из-за Инры, — рыжий неопределённо дёрнул головой. — Она всегда так радовалась, получая письма сестры, и мечтала уж в этом-то году собраться к ней в гости… Я так и не смог ей сказать.

— А письма? — совсем опешила я. Он как-то странно усмехнулся и пожал плечами.

— Если бы она знала, кто их писал, она бы придушила меня собственными руками. Тамаль, небольшой городок почти на границе; там учебка, стоят части, отдыхают бойцы, сменившиеся с патрулей. Ламра — хозяйка борделя в Тамале. Она лихо подделывает любой почерк, а письма… Ей было несложно написать два-три в год.

Я некоторое время растерянно разглядывала рыжего, пытаясь уложить в голове полученную информацию и как-то впихнуть новые факты в уже сложившийся образ безалаберного легкомысленного бабника. Факты не лезли, а образ трещал по швам.

Тридцать лет. Мамин хвост, тридцать лет он молчал, упрямо поддерживая видимость чужой жизни, чтобы ненавидящая его старуха могла радоваться редким письмам и мечтать навестить правнуков. Не решался сказать? Три раза «ха!» Солнцеликую ему в тёщи, он делал это совершенно сознательно, иначе не сидел бы тут сейчас весь разбитый с бутылкой в охапке!

— Знаешь, Трай, кажется, я начинаю тебя бояться, — пробормотала я, внимательно разглядывая усыпанное несерьёзными веснушками лицо.

— Почему? — растерянно моргнув, он сфокусировал на мне полный искреннего удивления взгляд. Я неопределённо повела плечами, а потом всё-таки пояснила:

— По двум причинам. Во-первых, к религии Двуединого я всегда относилась с опасением, и уж тем более — к людям, будто сошедшим со страниц их притч и нравоучений; ну тех, знаешь, подвижников с неадекватным восприятием реальности. А во-вторых, я теперь, кажется, готова ожидать от тебя абсолютно любого поступка, без ограничений, потому что теперь я совершенно не понимаю, что на самом деле происходит вот тут, — сообщила, выразительно постучав пальцем ему по лбу. С самого начала моего короткого монолога на губах Трая заиграла улыбка, а под конец он легко рассмеялся.

— Ну, спасибо! Подвижником Двуединого меня ещё не называли.

— Пожалуйста, чего не сделаешь для хорошего человека, — отмахнулась я.

— А ещё ты больше на меня не дуешься, да? — всё ещё улыбаясь, вдруг проговорил он, обхватив ладонью моё лицо, и вопросительно заглянул в глаза.

— Если ты сейчас скажешь, что вот это всё был спектакль, чтобы меня отвлечь, я точно убегу и спрячусь под кровать. Или в шкаф, — с подозрением разглядывая улыбающуюся физиономию, предупредила я.

— Нет, просто вспомнилось, — отмахнулся он и привлёк меня поближе для поцелуя. Сопротивляться я не стала, хотя поцелуй получился странный, очень мягкий и ласковый, так рыжий меня ещё не целовал. — Спасибо, — тихо и веско проговорил Трай, отстраняясь.

— За то, что не дуюсь? — насмешливо уточнила я.

— За то, что пришла, сидишь сейчас здесь, позволяешь себя тискать и… ну да, за то, что не сердишься, тоже — спасибо.

— Ну, за первое спасибо Варсу, — возразила я. — Я бы не догадалась, что тебе непременно нужна компания. Он же в курсе всей ситуации?

— Да, конечно, — рыжий пожал плечами. — Он и ещё несколько моих друзей, которых Инра принимала благосклонно.

— Мне не понятно, почему она столько лет в это верила и не удивилась, что даже дети твоей сестры не приезжали в гости?

— Наверное, очень хотела верить, — он пожал плечами. — Для некоторых мечта о каком-то событии гораздо важнее этого события. Может, если бы к ней действительно приехали гости, она была бы чудовищно недовольна. А так… помимо негативного примера перед глазами у неё был позитивный где-то там, далеко. Идеальный и непогрешимый. И ей этого хватало, — рассудительно заключил он. — Ты с такими случаями не сталкивалась?

— Пожалуй, парочку могу припомнить, — медленно кивнула я, соглашаясь и вновь глядя на Трая другими глазами.

Если немного подумать, всё это даёт ему очень неожиданную характеристику. Он прекрасно разбирается в людях, умеет быть очень хладнокровным и терпеливым, легко и непринуждённо врёт. Плюс, из известного ранее, способен подавлять собственные инстинкты, что умеют очень немногие, виртуозно владеет холодным оружием, очень ловок. Если ещё немного отойти в сторону и обратить внимание на незамеченные раньше мелочи… он с одного раза, просто наблюдая, легко запомнил, как устроена моя не самая простая в этом отношении одежда, то есть — обладает отличной зрительной памятью. А из этого всего следует ещё один интересный вопрос, который неплохо было бы задать раньше.

— Рыжий, в какой должности и в каком роде войск ты служишь? — подозрительно уточнила я. Он вновь рассмеялся, хулигански лизнул меня в кончик носа и встал, вынуждая подняться и меня.

— Ни в какой! У меня контракт закончился, я отдыхаю.

— Ты уходишь от ответа и прекрасно это знаешь, — сощурилась я.

— Просто у нас гости, которых не стоит заставлять ждать, — пожал плечами рыжий, ничуть не смущённый моим недовольством. — Пойдём. А вопрос дурацкий, я обычный пограничник. Ладно, не обычный; я хороший пограничник, — фыркнул насмешливо в ответ на мой возмущённый взгляд через плечо и слегка подтолкнул меня в сторону двери.

— Я тебе не верю, — мрачно сообщила я, всё-таки двигаясь к выходу.

— Это печально, но я ведь всё равно не могу ничего изменить. Хочешь, спроси у Варса. Вот прямо сейчас, пока я не успел с ним договориться.

— Он может и не знать, он же не вояка, а по другой части, — возразила я, спускаясь по лестнице.

— А у кого-то, между прочим, разыгралась паранойя, — хохотнул он.

— А у кого-то, по-моему, отлегло от задницы, как любил повторять мой предыдущий командир, — проворчала я, не желая так просто сдаваться, хотя и понимала, что прижать рыжего сейчас не получится. Раньше надо было этот вопрос задавать, когда Трай был откровенно деморализован и не в себе, а сейчас он точно ничего не расскажет.

Ответом мне был здоровый смех. Точно, отлегло.

— Смотри-ка, правда что ли помогло? — растерянно хмыкнул Варс при виде нас. Вся компания по-прежнему обреталась в кухне. В доме была ещё одна гостиная, но слишком просторная и единодушно забракованная всеми обитателями, как временными так и постоянным. А тут за время нашего отсутствия ещё и еда успела появиться.

— Как видишь, я трезвый, — легко отозвался рыжий.

А я тем временем, плюнув на него со всеми загадками, с интересом разглядывала новое лицо: про гостей хозяин дома не соврал. А личность новенького… Учитывая, что рядом с ним сидела уже знакомая нам сестра Варса, в свою очередь с любопытством искоса разглядывавшая свою будущую невестку, и обеими руками держала массивную ладонь мужчины, это был её муж. То есть, княжич. Да и определённое внешнее сходство с портретом местного «пропащего» правителя присутствовало: тот же упрямый подбородок, короткие и даже на вид жёсткие волосы, внимательные тёмные глаза. Интересно только, князь такой же… габаритный? Потому что его брат был не намного меньше молчуна Грема, сопровождавшего нас по дороге сюда; может, только немного суше и уже в плечах. Я попыталась вспомнить сведения о росте и весе Райма Чёрной Гривы, но не преуспела. Потом задумалась, жена ли готовит для князя или нет, и от всей души пожелала Лебедяне пару расторопных поварих в хозяйство.

— Княжич, — вежливо кивнул ему Трай.

— Доброго утра не желаю, я уже в курсе, — ответил тот, также кивнув. — Собственно, потому сам и пришёл: убедиться, что с княжной всё в порядке. И извиниться — за брата и за нас всех, потому что…

— Всё нормально, — перебила его княжна. — Он уже извинился, и инцидент исчерпан, — пояснила она явно для нас. — Райв как раз собирался рассказать, как продвигаются поиски.

— Честно говоря, хотелось бы лучше, — мрачно развёл руками тот. — Может быть, сегодняшнее событие даст подсказку? Грув передал мне твои слова, Варс, о встрече с вампирами, а я в свою очередь сообщил Давру и передал ему тот ошейник, но, насколько знаю, пока серьёзных результатов нет.

— И что нам делать? — нахмурилась Леда.

— Увы, но — ждать, — качнул головой тот. — Я совершенно уверен, что Райм не мог так подвести всех по своей воле, и с ним что-то случилось. Не загулял по пьяни, а действительно вляпался в какую-то историю. Чему косвенным подтверждением являются и сегодняшние события, — княжич передёрнул плечами.

Слушая размеренную, обстоятельную и неторопливую речь, — вполне подходящая его габаритам манера, — я машинально скользила взглядом по лицам присутствующих, отмечая реакции, а потому очень быстро поймала направленный на меня пристальный взгляд тени. Вопросительно вскинула брови, в ответ Велесвета едва заметно кивнула.

— Вет, можно тебя на секунду, пошушукаемся, — поднялась я со своего места, кивнув ей на дверь. Чёрный Коготь настороженно вскинул на меня взгляд, но удерживать свою зазнобу не стал, и мы тихонько вышли. Выделенная тени комната была ближе, поэтому направилась я туда.

— Что случилось? — уточнила, когда дверь за нами закрылась.

— За что тебя люблю, так это за понятливость. — Она улыбнулась уголками губ, после чего нахмурилась и заговорила уже по делу: — Не уверена, но, кажется, я знаю, где князь. То есть, не где конкретно он находится, а в каком направлении следует двигаться, и примерно ощущаю расстояние, — разъяснила она.

— Как именно ты это ощущаешь и почему не стала говорить при княжиче? — спросила я. Вероятный ответ на второй вопрос мне не нравился.

— Чувствую. — Она пожала плечами. — Я не буду вдаваться в подробности, но с беременностью у меня убавилось именно силы, при этом некоторые другие способности возросли. Может быть, это кажется на контрасте, и скоро пройдёт, но… наверное, это можно назвать возросшей чувствительностью.

— А на мебель ты почему натыкаешься? — не удержалась я от вопроса.

— Звучит странно, но именно поэтому, — проговорила Велесвета. — Мы воспринимаем… наверное, души. Или просто слышим жизнь. Жизнь есть в людях, животных, растениях, в насекомых, даже в живой земле. А вот в камнях её нет. И в защищённой магией от всевозможных вредителей мебели её тоже нет. Одно восприятие накладывается на другое, и некоторые вещи я просто перестаю замечать.

— Это лучше, чем могло быть. — Я медленно кивнула. — И как ты почувствовала именно князя?

— Через его брата. — Тень вновь пожала плечами. — Пыталась через Леду, но её недостаточно для фокуса на нём, даже несмотря на то, что она постоянно о нём думает и носит с собой его запах.

— Ты про медальон? — уточнила я.

— Да.

Эта история с медальонами была настолько по-детски романтичной, что лично я подозревала какой-то серьёзный подвох, но весомых аргументов против не имела. Простые серебряные медальоны, абсолютно одинаковые, были присланы Леде на предыдущий день рождения. Точнее, один прислан в подарок, а второй — с просьбой о подарке: в первом лежала прядь волос мужчины, во второй предлагалось положить прядку девушки и отправить обратно. Разумеется, юную княжну этот жест родом из баллады (может, оттуда и списали) потряс до глубины души, и она согласилась без сомнений.

Поверить, что взрослый мужик с репутацией князя сделал это всерьёз, я (в отличие от самой Лебедяны) так и не сумела, но уговорила себя, что таким образом он пытался завоевать расположение девушки. Весьма успешно, к слову; количество ночных побегов значительно сократилось, да и к тем, кому девушка по-прежнему благоволила, она заметно охладела, и с явным нетерпением ждала встречи.

Как бы то ни было, подарок Леда носила не снимая.

— А почему всё-таки не сказала при нём?

— Во-первых, не хочу лишний раз обнадёживать. Хороши же мы будем, если я сейчас пообещаю найти его брата, а потом ничего не получится. Но во-вторых, — и это главное — я ему не доверяю.

— Полагаешь, он в этом замешан?

— Не знаю. — Тень в ответ развела руками. — Может, не он сам, но кто-то рядом. Да и… волкам я бы вообще не доверяла.

— Даже Варсу? — иронично уточнила я.

— Варсу? Варсу можно, — подумав, разрешила она. — Он всё-таки свой. Траю тоже можно: к утренним событиям он явно не имел никакого отношения и они его очень расстроили. К тому же, никто из «наших волков» не мог управлять вампирами, потому что они совсем не маги, да и договориться со степняками им было некогда, — рассудительно заключила Велесвета, и я утвердительно кивнула.

— Ладно. Значит, спровадим княжича и пойдём на разведку. Это очень далеко?

— Нет. Мне кажется, в пределах города, — пояснила она.

— Значит, точно кто-то свой. Знать бы ещё, зачем? Ладно, найдём князя — выясним, — оборвала я себя. — Тогда можно пойти пешочком, в качестве прогулки. Одна проблема, придётся с собой княжну тащить; за нами приглядывают, и они наверняка уже привыкли, что мы всюду ходим толпой. Можно отправить волков отдельно или тебя с Варсом под видом трогательного свидания, но последняя идея мне откровенно не нравится.

— Почему? — хмуро, но не возмущённо, а, скорее, настороженно спросила Вета.

— Нам противостоит явно маг, вероятнее всего — в сговоре с альфой, так что толку от вас обоих не будет, мы только вас потеряем и вместе с вами — последнюю надежду найти Чёрную Гриву, — спокойно пояснила я, и Тень кивнула. — Честно говоря, Варса я как неблагонадёжного вообще оставила бы дома, но не хочу портить тебе намечающуюся семейную жизнь.

— О своей семейной жизни задумывайся, — отмахнулась она.

— Э-нет, мне свадьбой не угрожают! — ответила я.

— Да? Ну, тебе виднее, — безмятежно улыбнулась тень. Причём улыбка получилась настолько покровительственной и пакостной, что я всерьёз забеспокоилась. Может, она со своими особыми способностями знает что-нибудь такое, чего не знаю я? Ещё и мои подозрения о влюблённости, и странное поведение Трая, всё одно к одному складывается…

Тьфу! Да что я всполошилась? Нашла, кого слушать, в самом деле, — насильницу-энтузиастку!

— Вот именно, — кивнула я. — Ладно, пойдём, а то нас потеряют.

Потерять нас, конечно, не успели, но взглядами встретили любопытными.

— О чём вы там болтали? — не выдержала любопытная Леся.

— Я важную вещь вспомнила, незаменимую в семейной жизни, и поспешила сообщить Вете, пока не забыла.

— Какую? И откуда у тебя такие познания? — последний вопрос, кажется, задал Чёрный Коготь, но я решила не заострять.

— Познания — от Багряницы и из опыта наблюдения за прочими друзьями, — безмятежно отозвалась я. — А вещь — это сковородка, главное средство в хозяйстве для встречи мужа. Полной еды под нос встречать до ночной трипты, после — пустой и по лбу.

— Можно подумать, Вета эту шутку не слышала, — обиженно фыркнула разочарованная Листопада.

— Не важно; главное, моя совесть теперь чиста, — отмахнулась я.

Вскоре после этого Райв засобирался, ссылаясь на срочные дела. «Прятать от жены сковородки побежал», — страшным шёпотом сообщила мне Белка. Я глубокомысленно кивнула, а княжич предпочёл сделать вид, что ничего не заметил. Воспитанный? Или просто решил не связываться?

После разговора с тенью отношение к княжичу у меня стало не то чтобы откровенно негативным, но очень настороженным. Потому что он имел теоретическую возможность быть замешанным в заговоре, мог надеяться занять место брата. Вряд ли всё обстояло именно так, но, как говорится, «осадок остался».

— Ладно, а если серьёзно, о чём вы там совещались? — вернулась к прерванному разговору памятливая Листопада, когда гость ушёл и мы снова расселись в кухне, продолжая здорово затянувшийся завтрак.

— Если серьёзно… — протянула я, и действительно пересказала состоявшийся разговор вместе с предлагаемым способом действия.

— Не нравится мне эта идея, — поморщившись, высказался Варс. — Может, стоит всё доверить профессионалам?

— А мы кто? — иронично хмыкнула я в ответ. — А ваши профессионалы, как мы только что слышали, даже следов не нашли. Пока мы дождёмся от них результатов, нас или поубивают всех, или мы помрём естественной смертью от старости. Тебя, кстати, я вообще согласилась взять из хорошего отношения к Вете, а то ты ей нервы попортишь своим ворчанием. И если что-то не нравится, начиная с меня в роли командира, можешь оставаться на хозяйстве.

— Не дождёшься, — проворчал он.

— Какая жалость, — с искренней печалью вздохнула я.

— Прекратите, — вмешался — неожиданно! — Трай. — Потом поболтаете. Давайте для начала прикинем, где именно Велесвета чует князя и как туда лучше попасть, чтобы не привлекать внимания.

— Читаешь мои мысли, — проговорила я. — Карта города есть?

— Сейчас принесу, — кивнул он и поднялся, а мы начали освобождать стол от тарелок.

Карта у Трая была хорошая. Большая, подробная, да ещё с какими-то непонятными пометками, сделанными явно от руки. Короткие стрелочки, разноцветные треугольнички, пунктирные линии…

— Это что, план штурма? — ехидно уточнила я.

— Вроде того, — с некоторым смущением кашлянул рыжий. — Развлекался как-то от нечего делать. Ты не отвлекайся; вот здесь мы находимся. В какой стороне ты ощущаешь присутствие князя? — Он ткнул пальцем в карту и поднял вопросительный взгляд на тень. Та на мгновение прикрыла глаза, прислушиваясь к ощущениям, потом уверенно махнула рукой:

— Там.

— Ага. Там у нас… северо-запад, — проговорил рыжий каким-то странным тоном, провёл по карте линию пальцем, а потом подозрительно уточнил: — И далеко?

— Ну, — протянула тень, — не очень. Сейчас покажу. — Она тоже склонилась над картой, водя по ней пальцем и пытаясь сориентироваться, соотнеся свои ощущения с пространством. — Где-то в этом районе. — Велесвета уверенно обвела небольшой участок. — Когда окажемся здесь, наверное, смогу сказать точнее.

— М-да, — протянул рыжий.

— Не может быть, — пробормотал себе под нос Варс, но не в укор тени, а, скорее, в знак собственного негодования.

— Что случилось? — напряжённо уточнили сразу несколько голосов.

— Да как вам сказать? — со смешком уточнил хозяин дома. — Эта окраина, примерно вот так, — он обвёл значительно больший участок, чем указала Вета, — носит собирательное название «Весёлый квартал».

— В том смысле, о котором я подумала? — спросила я, с трудом справляясь со рвущимся наружу хихиканьем. — Ледка, ищи сковородку! Даже две, я тебе помогу!

— В том, но я не был бы столь категоричен, — вмешался Варс.

— Леда, бери три, мы одну Велесвете отдадим, пусть тренируется, — всё-таки захихикала я.

— Нирь, Варс не князя пытается выгородить, а объяснить, что в Весёлом квартале есть не только и не столько бордели, но множество злачных и весьма подозрительных мест, и если кого-то нужно спрятать, не покидая Верель, то делать это в самом деле лучше там. — Вмешался ухмыляющийся Трай. — А в случае, если Чёрная Грива запропастился там сам, боюсь, придётся встать в очередь, чтобы настучать ему по голове и остальным местам.

— Не придётся, — возразила я, — мы будем там первыми! Да ладно, не корчите морды, я уже поняла, что это местные трущобы и вообще сумка Длиннохвостой, в которой только ингвура лысого нет. Мне другое не нравится. Будет крайне подозрительно, если мы потащим туда княжну. Или, по меньшей мере, негативно скажется на её репутации. Ну-ка, мальчики, вспомнили быстро: есть ли в этом квартале хоть одно приличное заведение, куда не зазорно сходить хорошим девочкам? Понимаю, что Трай знает только бордели, но всё-таки сосредоточьтесь.

— А тут даже думать нечего, — отмахнулся Варс. — В Весёлом квартале находится несколько театров, которые посещает абсолютно любая публика, один как раз вот здесь. — И мужчина ткнул пальцем в здание, расположенное неподалёку от указанной Ветой зоны. — Это, конечно, в целом малоприятный район, но за исключением некоторых улиц он не сильно отличается от прочих.

— Значит, идём в театр! — жизнерадостно решила я. — Есть какие-нибудь специальные требования? Вроде формы одежды.

— Вообще, приличные люди ходят туда прилично одетыми, — съехидничал Варс. — Но вы же всё равно не оставите оружие дома, а остальные приготовления в этом свете не имеют смысла. Только я не понял, ты в самом деле хочешь тащить с собой княжну?

— Если мы оставим её дома, это будет вдвойне подозрительно. Особенно после утренних событий. Солнцеликую мне в свекрови, после утренних событий я вообще не готова отойти от Леды дальше, чем на десяток прыжков, пока организатора этого безобразия не поймали!

— И всё равно…

— Нирь, я честно-честно буду слушаться и не мешаться! — умоляюще уставилась на меня Лебедяна, явно отчаянно желающая отправиться с нами.

— Очень на это надеюсь, не хотелось бы так глупо провалить всю миссию, — хмыкнула я. — Хотя, конечно, забавно: упустить жениха, пойти его спасать и по пути угробить невесту. Но зато, если спасём, он нас, надо надеяться, приютит под крылышком и защитит от гнева Черногора. А, Варс?

— Не паясничай, — недовольно скривился тот.

— Бе-бе-бе, — сообщила я, показав язык. Не знаю, почему, но настроение стало лёгким и совершенно хулиганским, как будто идём не спасать князя из плена, а в самом деле подбирать пьяного под забором. Учитывая, что обычно мне подобная легкомысленность не свойственна (что бы ни думал об этом Чёрный Коготь)… может, чутьё утверждает, что никакие ужасы нам не грозят? Или наоборот, что придётся несладко, и его это очень радует после стольких лет скуки и спокойствия? В любом случае, расслабляться не стоило, и я, не дав Варсу высказаться, переключилась на другую тему. — Ладно, у меня другой вопрос. Пойдём сейчас или, как положено, дождёмся вечера?

— Куда положено? — усмехнулся Трай.

— А… не знаю. Я ожидала вопроса «что положено», — честно ответила я. — То самое. Во всех историях про великие подвиги, начиная с хроник и баллад и заканчивая современной развлекательной литературой, подобные действия непременно совершаются под покровом ночи. Но тут вопрос скорее к Велесвете. Тебе как удобнее?

— Пока князь в темноте, мне без разницы, — пожала плечами тень.

— А он ещё и в темноте? — растерянно уточнила Белолеса, и все взгляды сфокусировались на Вете.

— Я не говорила? — удивлённо вскинула брови она. — Просто это очевидно, в противном случае я бы его не почувствовала. Я не могу сказать точно, но он в очень тёмном месте без окон и даже искусственных источников света, поэтому ощущения достаточно отчётливые. Может быть, какой-то подвал.

— Большой? — уточнила я. — А то, может, его вообще в шкаф заперли.

— Не знаю, — развела руками та. — Я чувствую только сам факт.

— Ладно, в любом случае нужно на месте ориентироваться. Предлагаю не затягивать, а то нашего блудного жениха ещё куда-нибудь утащат, и привет. Так что пять минут на сборы, и выступаем.

— Только завернём по дороге в одно место, надо… организовать уборку в спальне и гостиной: степняков следователи забрали, но кровь отмывать не их забота, — предупредил Трай, пока мы шли в комнату, которую всё это время делили на двоих.

— Зайдём, это будет кстати и для наблюдателей: вполне логичный поступок, — согласилась я. — А тебе следователь не сказал, как эти ребята попали в дом? Может, нам вообще не стоит тут оставаться?

— У них был гостевой ключ, — нехотя отозвался рыжий. — Без привязки к личности, выданный Инрой.

— Ты хочешь сказать, это она их пригласила? — я замерла, не донеся метательный нож до ножен, и озадаченно уставилась на быстро одевающегося мужчину.

— Вряд ли, — поморщился он. — Она дала этот ключ тому, кто их прислал, это самая вероятная версия. Вполне возможно, она не знала о его целях. Во всяком случае, очень хочется на это надеяться.

— Пожалуй. — Я медленно кивнула и, опомнившись, начала разбирать свой арсенал дальше.

Желание рыжего я понимала и даже почти разделяла, потому что в противном случае… В общем, я была о волках всё-таки лучшего мнения. Понятно, что семейка Трая — это отдельный разговор, и с таким папашей от его собственной родительницы можно ожидать чего угодно. Но впустить в свой дом убийц, цель которых — гостья, ни в чём не повинная девушка, это слишком даже для них. Да и не могла же она не понимать, что её в таком случае сразу вычислят! Скорее всего, ключ был получен обманом, и убили её как раз для того, чтобы не выдала заказчика.

А потом до меня вдруг дошло, что сам Трай не мог не подумать о сознательности действий Инры. Может, поэтому его так и накрыло? Одно дело — знать, что она просто терпеть его не может, но это ограничивается словами. А если во имя своей злобы она пошла на преступление?

— А отчего умерла Инра? — Я уже протянула руку, чтобы открыть дверь и выйти из комнаты, когда всё-таки решила задать этот вопрос.

— Яд, — коротко ответил рыжий, накрыл мою ладонь на ручке двери и закончил начатое движение за меня. — Так что это с равной вероятностью могло быть и самоубийство, — со смешком сообщил он, слегка подталкивая меня в поясницу, подбадривая выйти наружу.

— Я не думаю, что она сделала это намеренно, — проговорила я.

— А вот я совершенно не удивлюсь, — отмахнулся он. — Да ладно, не бери в голову. Я уже в норме, не надо так тщательно подбирать слова и пытаться меня успокоить. Ты и так уже здорово мне помогла, а дальнейшие пляски вокруг этого события раздражают нас обоих. Это была минутная слабость, примерно как у тебя вчера вечером. Лучше расскажи, что у вас приключилось. Теперь-то можно?

— А, да, ты же ещё не успел расспросить своего друга и этих двух героинь, — усмехнулась я и, не особо стесняясь в выражениях, принялась за пересказ.

Правда, когда к нам присоединилась княжна, пришлось смягчить формулировки и часть удовольствия от рассказа была утрачена. Вета виновато улыбалась, но слушала версию «со стороны» с большим интересом. Варс традиционно недовольно кривился, но — неожиданно! — молчал. Наверное, потому, что об акте насилия над ним я успела рассказать раньше, и он этого не слышал. Свидетельницей действа я не была, но зато на фантазию никогда не жаловалась.

Сплетничать, конечно, нехорошо, но зато я с лихвой искупила собственное обращение к неприятной Траю теме и развеселила его. Тем более, сплетни — это когда за глаза, а я делилась впечатлениями в присутствии главных героев, и если меня никто не пытался одёрнуть — значит, всех всё устраивало. Во всяком случае, я рассуждала именно так.

Трай историю своего приятеля выслушал с интересом, но без удивления и особого веселья, будто именно чего-то подобного от друга и ожидал. Ну, или его просто было трудно удивить такими вещами.

А дальше мы вдохновенно и с огоньком изображали группу туристов на прогулке. Я уж не знаю, кем нас посчитали наблюдатели, что после утренних приключений мы так бодро, с шутками и чуть ли не с песнями отправились развлекаться. Наверное, решили, что кошки — на редкость бесчувственные существа.

Может, и правда бесчувственные, потому что нам не было особого дела не только до нападавших, но и до Инры: сложно всерьёз переживать о смерти человека, который при первой встрече произвёл весьма негативное впечатление, да и потом никак его не изменил. Я немного сочувствовала рыжему, но в душе искренне полагала, что ему самому после этого станет легче. На мой взгляд, лучше не иметь вообще никаких родственников, чем таких. Я же вот живу, и не сказала бы, что меня особенно удручает собственное одиночество. Но, с другой стороны, это — я; а я бы на месте Трая не стала и так трястись над старой стервой.

А «пасли» нас, кстати, профессионально, не чета предыдущим дням. До этого за нами вяло болтался какой-то одинокий бедолага, явно из вежливости, мы на него даже внимания не обращали: присутствие наблюдателя в нашем случае было настолько естественным, что в пору было бы удивляться его отсутствию.

Но сегодня всё было иначе, сегодня за нами шли профессионалы, даже с магической поддержкой. Правда, к середине пути ведьмы их уже вычислили, но волки просто слабо представляют себе возможности наших колдунов. Как и мы — их, но у нас было преимущество в виде личной заинтересованности.

Мы шли, вдохновенно болтая на какие-то отвлечённые темы, заходили в некоторые попадающиеся по дороге магазинчики. Действительно навестили «бюро магических услуг», где Трай вполне серьёзно договорился о визите группы зачистки на завтра, вкратце обрисовав ситуацию. Маг обвёл нашу шумную компанию задумчивым взглядом, бросил на рыжего исполненный сочувствия взгляд и, по-моему, сделал ему скидку.

До Весёлого квартала добрались без происшествий. Честно говоря, если бы не ремарка проводника, что это именно он, разницы бы никто не заметил: вокруг ровным счётом ничего не изменилось. Те же магазинчики, те же жилые дома и всевозможные строения другого назначения. Правда, по мере углубления изменения всё же наметились. И женщины стали попадаться не вполне прилично (по волчьим меркам) одетые, и мужчины явно навеселе, и представители обоих полов весьма обшарпанной наружности. Вели себя они, правда, исключительно прилично, и не цеплялись не только к нам (посмотрела бы я на того идиота, который бы рискнул здоровьем), но и к другим прохожим. Вполне вероятно, потому, что время было к полудню, местные маргинальные элементы были сонными и ещё не отошли от вчерашнего.

Настроение моё поднималось тем выше, чем ближе мы были к цели. Перспектива увлекательной заварушки бодрила и заводила, как иных заводит алкоголь. Засиделась я на необременительной должности!

— Мы заболтались и повернули не туда, — сообщил рыжий, обрывая разговор и давая нам понять, что мы вошли в нужный сектор. С репликами мы, предчувствуя слежку, определились ещё дома. — Театр там, — он махнул рукой.

— А пойдём вот по этой улице? Она мне нравится, — попросила тень так же по сценарию. — Мы же не спешим?

— Учитывая, что мы не знаем репертуара, и что я до сих пор не уверена в своём желании посещать это место? Мы не просто не спешим, мы можем себе позволить посмотреть ещё полгорода! — отмахнулась я, и мы свернули в нужном направлении, продолжая нести полную околесицу.

— Какое интересное строение, — замешкавшись, удивлённо проговорила тень. Действительно — удивлённо, да и мы все остановились, разглядывая конечную цель пути. Ответная реплика Белки «и что в нём интересного? Пойдёмте уже!» потеряла всякий смысл, потому что строение оказалось в самом деле интересным.

Достаточно внушительная территория была огорожена забором, и это уже привлекало внимание. Даже несмотря на то, что забор представлял собой живую изгородь из какого-то колючего кустарника в человеческий рост высотой, и при большом желании его без особого труда могла преодолеть даже нетренированная княжна.

Это было не одно здание, а целый комплекс, занимающий внушительную площадь. Местных традиций своим архитектурным решением оно не нарушало, — те же ярусы, заросшие зеленью, — но зелень была уж очень однообразной, всё тот же плотный кустарник живой изгороди. В итоге общим видом сооружение отчётливо напоминало крепость, а совсем не чьё-то персональное владение.

— Да, действительно, — хмыкнула Белолеса. — И что это такое?

— А это такое специальное место, куда хорошим девочкам совершенно точно не стоит ходить, — качнул головой Трай, непонятным взглядом обводя непривычно строгие и прямолинейные очертания строения.

— Пойдёмте, нечего здесь торчать, — поддержал его совсем уж не по сценарию Варс. Чёрный Коготь озадаченно хмурился и выглядел не то раздосадованным, не то недовольным.

— А всё-таки, что это было? — полюбопытствовала я, когда мы двинулись дальше.

— Ничего хорошего, Нирь, — отмахнулся рыжий. — Плюнь. Пойдёмте лучше пообедаем, что-то я оголодал на свежем воздухе.

— Дело хорошее; а тут кормят? — нехотя согласилась я. Разумно, не стоит обсуждать подобные вопросы посреди улицы.

— Тут — нет, но я знаю, где кормят, — усмехнулся он. — Тут сравнительно недалеко и почти по дороге, а то мы с вашими экскурсиями окончательно сбились с курса.

И мы двинулись дальше, забыв о странном здании. Только по чуть рассеявшемуся вниманию и периодически теряющему фокус взгляду Златолеты можно было сделать вывод, что план перешёл в следующую фазу: ведьма доступными средствами пыталась прощупать местность. Изгородь — она для людей преграда, а для колдуний это лучшее подспорье, чтобы сориентироваться в пространстве.

Место для передышки и военного совета мы тоже определили заранее, благодаря неплохо знающему окрестности Траю. У заведения со странноватым, но говорящим названием «Сума старика» было сразу несколько достоинств, делающих его едва ли не идеальным местом для воплощения нашей идеи в жизнь. Здесь не просто имелись отдельные кабинеты, в которых можно было с гарантией (сомнительной, но хоть какой-то) пообщаться без лишних ушей, но так же была в наличии хитрая система запасных выходов и переходов. Мы даже уточнять не стали, зачем; очевидно, для того, чтобы посетители этих самых кабинетов могли не только пообщаться без лишних ушей, но и встретиться без лишних глаз. Сомневаюсь, что ради каких-то легальных целей кто-то так изгалялся, но нам это сейчас было на руку.

Дополнительным плюсом «Сумы», эдакой вишенкой на торте, была неплохая кухня и вполне приличная репутация. В том смысле, что сюда можно было войти почти без риска выйти вперёд ногами — по любой причине.

Конечно, стопроцентной гарантии конфиденциальности нам никто дать не мог: мы не знали, к чьим рукам тянулись ниточки происходящего, и если он сидел достаточно высоко, вполне мог найти рычаги давления на хозяина «Сумы старика». Оставалось уповать на отсутствие у «хвоста» соответствующих инструкций и тот факт, что особенного подвоха от нас никто не ожидал.

— Рассказывай, что это было за место, — сразу переключилась я, когда распорядитель зала проводил нас в кабинет и дверь за его спиной закрылась.

— Я, конечно, всякого ожидал, но… — Варс поморщился и качнул головой.

— Это арена, — пожал плечами Трай. — Некоторые личности, которых с натяжкой можно причислить к «отбросам приличного общества», называют это место ямой, и, мне кажется, народное название глубже отражает суть.

— Поясни, — хмуро попросила я.

— Всевозможные бои на деньги. На поверхности, разумеется, всё легально: строго добровольно, даже по правилам. Если копнуть глубже, можно раскопать развлечения с дикими животными; тоже невесть какое преступление, но общественностью не поощряется. А вот если копать энергично и в определённом месте…

— Там есть что-то ещё? — мрачно уточнил Варс, но не удивлённо, а с интонацией «так я и думал».

— Не сомневайся, — хмыкнул рыжий. — Одна из нескольких здешних клоак. Кто в ней на самом деле заправляет, я не имею ни малейшего понятия, но покрывает точно кто-то с самого верха; или из Советников, или из ближайшего окружения Полумесяца. Или, вероятно, владельцев несколько, иначе лавочку давно прикрыли бы, а она работает, сколько я себя помню.

— И откуда ты всё это знаешь? — вздохнула я, впрочем, догадываясь об ответе.

— Исключительно из собственного опыта, — не стал кочевряжиться и играть в молчанку Трай. — Молодой был, глупый. Когда я понял, что заслужить благосклонность отца собственными успехами не получится, начал намеренно выводить его из себя и делать всё, чтобы ему было, за что меня ненавидеть, — со смешком сообщил он. — Так что с арены меня выносили не раз и не два. Впрочем, когда чуть не вынесли на кладбище, я немного сбавил обороты.

— Странно, я бы предположила, что ты там всех рвал, — хмыкнула, смерив его взглядом, Белолеса.

— Угу. Безмозглый молокосос двух трипт от роду — опытных бойцов; рвал, конечно, — пренебрежительно фыркнул он. — Ничего серьёзного мне, понятно, не грозило, я только в легальных участвовал; если и прибили бы, то только случайно. Молодой, дурной, приметный, куча знакомых, — оно им надо было, связываться лишний раз? Но наслушался разного, да и опыт в любом случае был полезный. Сейчас было бы интересно снова высунуться, сравнить ощущения, — рыжий предвкушающе сощурился, частично трансформируя руку и разглядывая свои когти.

— Не отвлекайся, — недовольно поморщившись, но подавив желание отвесить Траю подзатыльник, я вернула всех в исходное русло. Если судить по последней фразе, ума ему годы не прибавили: как взрослый мужик, по-настоящему нюхнувший крови и смерти, может всерьёз задумываться о подобных развлечениях, я не представляла. Но предпочла промолчать и не развивать постороннюю тему. Мамка я ему, что ли, воспитанием заниматься? — Где именно они могли спрятать князя так, чтобы никто не заметил, и чего нам стоит опасаться внутри?

— Я там не был уже очень давно, но не думаю, что произошли серьёзные изменения, — окинув меня странным взглядом, послушно переключился рыжий. — Сейчас день, во всей арене безлюдно, основная активность там вечером. Есть бойцы; либо в тренировочных залах, либо в раздевалках — кое у кого там есть личные каморки. Но этим ребятам не будет до нас никакого дела, даже если мы с кем-то столкнёмся. Охрана в это время тоже в большинстве своём отсыпается по домам. Есть ещё небольшой лазарет и целитель в нём для пострадавших в «чистых» боях, итого, опять же, два-три человека, которые вряд ли покинут своё место. Ну, и собственно ямы — место проведения «грязных» встреч, клетки с животными и карцер. Если кого-то в арене удерживают силой, то именно там. Там наверняка будет охрана, но сколько — не знаю. И планировку этого места я тоже не знаю, никогда там не был.

— Про карцер можно подробнее? — уточнила я.

— Говорю же, не знаю подробностей, — рыжий развёл руками. — Насколько я понял из бродивших в моё время слухов, карцеров было несколько. Во всяком случае, я слышал несколько названий — «яма смертников», «койка Белогривого», «мешок Длиннохвостой», «живодёрня» и «свалка», — и довольно противоречивые отзывы, так что он, как минимум, не один. Вообще, наверное, собирательно всё это стоит назвать не карцером, а «тюрьмой с пыточными», но от названия суть не изменится.

— Кхм. Привезли, называется, приличную девушку замуж выдавать, — через пару мгновений всеобщего молчания высказалась Белолеса, обводя волков по очереди задумчивым тяжёлым взглядом.

— М-да, вот и верь после этого слухам про насквозь приличных серьёзных соседей, — поддержала я её с недовольной гримасой. — Есть у меня желание высказать вашему князю своё «Так тебе и надо!» и оставить его там, где он есть. Как он вообще допустил такой бедлам?!

— А он об этом знал? — иронично хмыкнул Трай. — Да ладно, ты так говоришь, как будто у вас преступности нет.

— Просто феерическая наглость — такое в столице устраивать, — поддержала нас Листопада, недовольно морща нос.

— Верель большой и старый город, — возразил хмурый Варс. — Он по меньшей мере раз в десять больше Старгорода. Соответственно, гораздо сложнее уследить за всеми тёмными углами. Слухи наверняка доходили, и я не удивлюсь, если это место неоднократно проверяли. Только здесь наверняка не обошлось без высокопоставленных людей из сыскного ведомства. Честно говоря, так и тянет заподозрить самого Полумесяца, но это уже слишком. Если тут замешан он сам, это… Ингвура мне на холку, я тогда совершенно разочаруюсь в людях и уеду жить куда-нибудь в глухую деревню! — Чёрный Коготь недовольно скривился и удостоился от меня искреннего сочувственного взгляда.

— Полумесяц — это тот, который руководит поисками князя? — уточнила Белка. — М-да, тогда я не удивлена отсутствием подвижек в поисках. Они его тогда могут искать вечно!

— Ладно, виноватых будем искать потом, — отмахнулась я, — сначала надо найти пропажу. Он точно живой?

— Пока — да, — лаконично отозвалась Велесвета, и это её «пока» почему-то прозвучало очень оптимистично и обнадёживающе.

— Давай, рыжий, напрягай кучеряшки и вспоминай план здания, — со смешком обратилась я к Траю. Тот ответил мне весёлым взглядом и разложил на столе лист бумаги, специально для этих целей прихваченный из дома. — Злата, как твои результаты?

— Есть несколько слепых пятен, но в целом картинку представляю, — отчиталась ведьма.

— Вот и творите. А мы пока в самом деле перекусим.

— Жестокая женщина, — укорил меня Белая Звёздочка. — А нас покормить для повышения творческого потенциала?

— Художник должен быть голодным, — без раздумий отбрила я, но потом смилостивилась: — Мы вас потом подождём, заодно изучим, что вы там наваяете.

В конце концов обед оба честно заслужили. «Слепые пятна» Златы соответствовали лазарету, некоторым личным раздевалкам, комнатам для отдыха «высоких гостей», а самое большое занимало часть строения в глубине комплекса, в котором по информации Трая и располагалось самое интересное. Но это на поверхности, а какие там подвалы — не знал никто. Оставалось надеяться, что князя закопали не слишком глубоко, и чутьё Веты не подведёт в самый ответственный момент. Лезть нахрапом, да ещё с княжной на прицепе, категорически не хотелось, но возможности провести разведку не было, а сейчас на нашей стороне был значительный эффект неожиданности.

— Ладно. Действуем следующим образом, — начала я, когда художники пообедали, а остальные более-менее ознакомились с их художествами.

— Проходим и тихонько всех вырезаем? — с надеждой воззрилась на меня своими ясными синими глазами Белка.

— Или не тихо, — мечтательно добавила себе под нос Листопада, ласково поглаживая широкий ремень с многочисленными кармашками, в которых хранился «боевой» запас зелий.

— Кхм, — смущённо кашлянула я и покосилась на Чёрного Когтя. Тот сидел, опираясь о стол широко расставленными локтями, сцепив перед собой руки в замок, а при виде такого энтузиазма уткнулся лбом в собственные запястья и что-то неразборчиво пробормотал. — Идея заманчивая, мне самой очень нравится, но перевожу в вербальную форму пантомиму Варса. Девочки, остыньте, мы всё-таки не на вражеской территории, и сровнять с землёй половину Вереля — не выход. Даже в крайнем случае, всё равно не выход. Лесь, даже в очень крайнем случае. У тебя есть что-нибудь менее разрушительное?

— «Объятья Неспящей»? — с надеждой воззрилась на меня ведьма.

— Нет, Листопада. Без потерь среди личного состава! — одёрнула её бессердечная я.

— А, ну была пара сонных флаконов, — заметно погрустнела она. — «Друг диверсанта» и ещё что-то. По-моему, «Грёзы», сейчас скажу точно, — проворчала близняшка, с унылым видом нащупывая самые дальние и неудобные кармашки ремня. — А, нет, они в аптечке остались.

— Ладно, — не слишком-то расстроилась я. — «Дружок» нам кстати, это лучший вариант, в следующий раз запасай побольше. Будем надеяться, хватит.

— А теперь для тех, кто не в курсе? — уточнил Трай.

— Летучее вещество немного тяжелее воздуха, эффективное снотворное средство мгновенного действия, вырубает часа на три. «Друг диверсанта» остаётся висеть в виде облака в ограниченном магом пространстве, создаёт эдакую «мёртвую зону». Прелесть в том, что он бесцветный, не имеет запаха и действует контактно, через кожу, то есть его даже вдыхать не обязательно. А ещё при наличии приличного колдуна он своих не трогает, Леська же спец высшего класса.

— Хорошая игрушка, — восхищённо присвистнул рыжий.

— Не то слово. Стоит столько… Короче, не расплатится ваш Райм! — пренебрежительно фыркнула хозяйка сокровища. Похоже, искренний восторг публики немного примирил её с грустной действительностью.

— Если он действительно там и если мы его вытащим, он и так не расплатится, — утешила я её. — «Дружок» «дружком», а княжеская шкура всё-таки подороже стоит.

— Ой, кстати! А нам вознаграждение какое-нибудь полагается за его спасение?

— Лесь, нельзя быть такой меркантильной, фу! — укорила Белолеса, и остальные поддержали её согласными кивками. — Тем более, запомни: бескорыстность всегда окупается сторицей! А что вы на меня так смотрите? Тьфу, да не в том смысле! Имею в виду, боги ценят благородство и великодушие.

— А-а, тогда, считай, выкрутилась, — фыркнула я. — Ладно, хватит тянуть Мику за хвост. Трай, этих ребят можно попросить сделать вид, что мы всё ещё сидим здесь? Часика на два. Ну, чай там подать, или ещё что-нибудь полезное, тарелки туда-сюда потаскать.

— Как нечего делать. Сколько денег дадим, а то можно загул на неделю нарисовать, — отмахнулся рыжий.

— Нет, неделю нам точно не надо, никто не поверит. А вот выиграть небольшую фору будет очень кстати.

Пока Белая Звёздочка договаривался с местным обслуживающим персоналом, я проводила очередной инструктаж для княжны. Всё это она уже слышала утром дома, но повторить было нелишне. Лебедяна понятливо кивала, клялась никуда не лезть и ничего не трогать, по команде сначала прыгать — потом думать и уточнять, и вообще изображать из себя не кошку, а мышку. Тащить её с собой по-прежнему не хотелось, но других вариантов я не видела. То есть, нет; тащить её не хотелось ещё сильнее, чем при планировании похода, потому что здесь и сейчас имела место реальная опасность. Но единственным достаточно безопасным местом в волчьей столице на мой взгляд оставалась наша компания.

Из «Сумы старика» нас вывели какими-то тайными крысиными норами, причём ещё и через другое здание, а «хвост» дисциплинированно остался стеречь пустую клетку. Мысль об этом бодрила и добавляла хорошего настроения.

На обратный путь до арены мы затратили значительно меньше времени: шли скорым шагом, не отвлекаясь на внешние раздражители. Хотя прохожих зверскими рожами не распугивали; мрачным был только Варс, но на нашем фоне он откровенно терялся. Особенно — на фоне подпрыгивающей от нетерпения Листопады, так и рвущейся в бой.

К цели пути мы приблизились с другой стороны, но вид с этого ракурса мало отличался от предыдущего. Что живая изгородь выполняла чисто декоративную функцию, стало ясно ещё при первом взгляде на неё. А учитывая широченный проход, в котором могли разъехаться две кареты, ничем не закрытый и не охраняемый, о наличии у неё каких-то полезных функций вообще можно было забыть. Но идея, кстати, хорошая и не новая: если с такой изгородью поработает талантливая ведьма, шансов у воришек будет немного.

Охраны мы не встретили и на территории. Это было предсказуемо и ожидаемо, но, кажется, Листопада была всерьёз разочарована таким пренебрежением.

Я готова была поручиться, что наше появление не осталось незамеченным, но его проигнорировали, и это тоже было ожидаемо. Вряд ли каждый охранник знал, кто сидит у них в подвалах, а их хозяин вряд ли ожидал от нас такой прыти, и предупредить о возможности появления не мог.

— Чем могу помочь? — Первый встречный попался нам внутри нужного здания, в небольшом холле за входной дверью. Внешний вид волка внушал уважение: некрупный, жилистый, с пластикой профессионала. Пожалуй, если бы мы шли на штурм в рукопашную, он мог представлять серьёзное препятствие. Но я даже толком полюбоваться не успела, когда так и оставшийся безымянным страж осел на пол.

— А на широкую ногу у них тут всё поставлено, — хмыкнула Белка, носком сапога аккуратно переворачивая его на спину, — мужик явно профи!

— Ещё бы, — высказался Трай, опустившийся на корточки рядом с нашей первой жертвой. В результате короткого обыска он стал обладателем какого-то кулона в виде камушка на простом шнурке. Видимо, это и был ключ от местной защиты, возможность получения которого была самым слабым местом нашего плана. — Вот, — прокомментировал мародёр, выпрямляясь и держа подвеску за шнурок, — только я не уверен, что он не привязан к конкретной личности.

— В принципе, конкретная личность не выглядит тяжёлой, — с сомнением проговорила я, разглядывая спящее тело.

— Не надо его никуда тащить, — оборвала меня Злата, тем временем изучившая камешек. — Ключ обезличен. Мне кажется, он срабатывает от эмоций; то есть, при повышенной тревожности, всплеске адреналина или вроде того.

— Отдай Вете, она у нас самая рассудительная. Двинулись! — скомандовала, кивнув на дверь.

— Получается, это хорошо, что мы пошли мирным путём? — заметил Трай. — Если бы защита сработала…

— Ты недооцениваешь близняшек, — отмахнулась я. — Они в состоянии разобрать этот домик по камню и откопать князя из-под развалин. Держу пари, тебе не доводилось работать с хорошими боевыми магами?

— Не доводилось, — признал он. На этом мы замолчали.

Если здесь и была какая-то магическая защита, на наши чары она не распространялась или успешно блокировалась ключом, так что мы шли как клинок сквозь воду, не встречая сопротивления. Леся выпускала облачка «дружка», Вета указывала направление, Злата выбирала дорогу, а нам оставалось только внимательно смотреть по сторонам.

С дверью в самую интересную, закрытую часть здания пришлось повозиться. Её обнаружила Златолета исключительно благодаря собственной дотошности: внешне этот кусок стены не отличался от соседних, и без наблюдательной ведьмы мы бы прошли мимо. То есть, как — повозиться? Спустить с короткого поводка Листопаду, указать ей цель и попросить по возможности сработать тихо.

Леся оживилась, достала очередной фиал с зельем и, осторожно смачивая кончик пальца, как обычно наносят духи, обрисовала на стене проём. Закупорила бутылочку и, махнув нам отойти подальше, щёлкнула пальцем по стене где-то рядом с невидимой линией. В следующее мгновение неровный прямоугольник нового прохода с тихим сухим треском обрисовала чёрная выжженная линия шириной два пальца. Потом ведьма легко хлопнула ладонью по стене — и прямоугольник плавно съехал наружу, освобождая проход. Совсем тихо не получилось, но… могло быть хуже. Листопада театральным жестом пригласила нас проходить и машинально сунула вымазанный в зелье палец в рот.

— А… — я вскинула руку, но тут же обречённо её уронила.

— И что теперь? — растерянно уточнил более многословный Варс, да и остальные смотрели на ведьму, мягко говоря, озадаченно.

— Не обращайте внимания, — со вздохом пояснила её сестра. — Ничего с ней не будет. Пойдёмте.

— А что случилось-то? — уточнила Леся.

— Всё нормально, — отмерла я, тряхнула головой и первой шагнула в проём.

Новый коридор мало отличался от прочих, и о том, что мы оказались в какой-то другой, изолированной части здания, говорила только оставленная за спиной дыра. Вскоре после неё «Друг разведчика» у Леси кончился, и бесшумное продвижение оказалось под угрозой, но здесь нам встретилась всего пара расслабленно болтающих типов, совершенно не похожих на охрану, неторопливо идущих по коридору. Интересно, почему они не обратили внимания на грохот? Здесь слишком хорошая звукоизоляция, или им просто было плевать?

Этих двоих вполне эффективно сняли мы с Белкой, после чего затащили их (тащили, конечно, Трай с Варсом; должны же они пользу приносить!) в ближайшую комнату, где под укоризненными взглядами волков и княжны связали парочку обрывками их же рубашек в живописной позе, в обнимку. Было бы время, раздели бы. Дело в том, что эта комната оказалась роскошной спальней, вероятно, предназначенной для досуга всяческих «высоких гостей» то ли между созерцанием кровавых спектаклей, то ли вместо.

Дальнейший путь прошёл без происшествий, эта часть здания была безлюдной. Видимо, неурочное время, а смысла в охране не было в принципе: если гость добрался досюда, то либо он имеет на это право, либо дёргаться уже поздно, как в нашем случае.

А потом Велесвета решительно скомандовала «Здесь!», и мы распахнули указанную дверь.

Небольшая квадратная комната три на три прыжка размером была освещена только одиноким тусклым кристаллом в держателе при входе, и если осмотреть углы при таком свете мы ещё могли, то заглянуть в самую интересную часть не представлялось возможным. Участок пола у входа обрывался чёрным провалом, и яма, занимавшая всю остальную площадь, была погружена в плотный чернильный мрак. Настолько густой, что без магии обойтись не могло. Из ямы поднимался режущий ноздри смрад: гниющая плоть, дерьмо, сырость и плесень, на фоне которых различить что-то ещё было невозможно. Из звуков оттуда долетало только звонкое журчание воды, и различить за ним что-то ещё было проблематично.

— М-да, — мрачно проговорила Белка, тем самым выражая общую мысль. — Вета, а ты точно уверена, что он там? — вихрь взглядом указала на чёрную дыру. — И что он при этом жив.

— Очень похоже на то. — Тень виновато развела руками. — Во всяком случае, я ощущаю это именно так.

— Что ж так темно-то? — пробормотала я, опускаясь на корточки и щурясь. Яснее не стало, но движения были почти рефлекторными.

— Камни зачарованы, — со вздохом сообщила Златолета, постучав пяткой о пол. — Стены, пол, и там внизу — тоже. Непонятно только, зачем?

— Это же карцер, — отозвался рыжий. — Надо думать, темнотой они усиливают воспитательный эффект. Вероятно, именно это называется «ямой смертников», хотя слово «свалка» тоже подходит, да и остальные…

— Ладно, всё это можно будет потом обсудить, — встряхнулась я. — Девочки, можно как-нибудь подсветить? Что там происходит-то? Мне кажется, я слышу дыхание.

— Сейчас, что-то у меня было подходящее, — оживилась Леся, закапываясь в свои запасы. Через несколько мгновений она выбрала металлический пузырёк в палец размером, откупорила плотно притёртую пробку и широким жестом сеятеля вытряхнула содержимое в яму. Лёгкое облако крупных светящихся чешуек, разрастаясь и на глазах прибавляя яркости, медленно опустилось в провал, оседая на стенах, полу и предметах обстановки.

— М-да, — протянула уже я.

Неровный каменный пол благодаря осевшим светлячкам выглядел почти сказочно, если не присматриваться к отдельным предметам, явно представлявшим собой чьи-то останки. Местами — откровенно человеческие. Глубина ямы составляла больше двух прыжков, то есть самостоятельно выбраться из неё было невозможно, особенно с учётом небольшой ширины, не дающей места для разбега. В правом дальнем углу прямо из стены по тонкому жёлобу сбегала струйка воды, образуя грязную лужу. Сильно та, впрочем, не расползалась, а, значит, где-то там явно был предусмотрен сток.

Единственный обитатель этой своеобразной «камеры» обнаружился в левом дальнем углу ямы, и если бы он не зашевелился, мы имели все шансы принять его за деталь интерьера. Здоровенный волк тяжело поднялся на широко расставленные лапы, встряхнулся и пристально уставился на нас, скаля клыки в почти беззвучном рыке и дыбя холку.

— Ну что, мужчины? Признаёте начальство? — уточнила я у наших волков. Те задумчиво переглянулись.

— По размерам подходит, — наконец, высказался Варс. — А в остальном… Запаха я отсюда не чую, а в обороте я его никогда не видел.

— Тогда, за отсутствием вариантов, предлагаю брать этого. Эй, серый, мы друзья, мы хотим тебя вытащить! — я приветливо помахала рукой, но выражение звериной морды от этого более дружелюбным не стало.

— Бессмысленно, он под заклинанием, — прервал меня Варс. — Видишь ошейник? Он подавляет человеческое «я», так что сейчас это не князь и вообще не оборотень, а голодный и очень злой зверь. Увы, недостаточно голодный, чтобы всерьёз ослабеть; он же здесь всего несколько дней.

— М-да. Вариант «подождать, пока у него не останется сил к сопротивлению», как я понимаю, не рассматривается. И что, дозваться никак? — Я подняла на него вопросительный взгляд, хотя об ответе догадывалась. Плавали, знаем. У нас есть такие же чары: достаточно простое зелье, «озверин» называется. Только, в отличие от ошейника, кратковременного действия.

— Если бы среди нас был его близкий человек, он мог бы попробовать, — развёл руками Чёрный Коготь.

— Девочки, сонное зелье ещё осталось, или всё извели? — перевела я взгляд на близняшек. Те переглянулись и синхронно качнули головами.

— Можно только прибить, — высказалась Злата.

— А я говорила, нечего было этих жалеть, — возмущённо добавила её кровожадная сестричка.

— Нет уж, массовые убийства в мои планы пока не входят, — возразила я. — И дома в запасах нет?

— Нирь, Леся права, мы как-то не рассчитывали на гуманное обращение с нападающими, — вздохнула Златолета. — Дома есть, но ты же сама понимаешь, пока мы будем бегать туда-сюда, вся эскапада пойдёт Солнцеликой под хвост.

— Понимаю. Я так, варианты прикидываю, — поморщилась я. — Но ладно, в следующий раз из соображений экономии пройдём по трупам. А вы не можете связать его магией?

— Нет. Эти камни не пропустят мою магию, ничего не получится, — поморщилась Злата. — Только зельями сверху.

— М-да, обидно. Жалко, сетку мы не догадались прихватить, было бы… Леда, стой! — рявкнула я, кидаясь в направлении смазанного движения на краю поля зрения. Но, конечно, не успела.

Княжна всю дорогу вела себя примерно, и мы расслабились, не сосредотачиваясь на ней. А уж тем более, сейчас, когда имелась вполне конкретная проблема, требующая решения, и никакой непосредственной опасности ни ей, ни нам не угрожало. Как оказалось, расслабились рано, потому что Лебедяна, дошедшая до угла напротив ручья, перекинулась и прыгнула вниз.

— Дура! — обречённо выдохнули сразу несколько голосов, когда княжна, приземлившись и прокатившись по полу, поднялась на лапы в луже, встряхнулась, выходя из неё, и — перекинулась обратно.

— Райм, мы свои, — мягко заговорила она, медленно подступая к нему с открытыми ладонями.

— Леда, стой! — прошипела Белолеса. Я молча потянула клинки из ножен, не сводя пристального взгляда с волка.

— Райм, это я, ты же помнишь меня, да? — ещё пара маленьких шагов и глухота к предупреждениям.

Человек слабее зверя, это аксиома; уравнивают шансы только клинки в умелых руках. Убить волка я могла и даже, наверное, сделала бы это без особого труда. Но стоило ли тогда проделывать весь путь?

Волк всё-таки решил напасть, это было видно по напряжённой позе и прижатым ушам. Я тоже решилась прыгнуть и постараться не убить, но ранить, чтобы близняшки могли хотя бы попробовать выцарапать волчьего князя из объятий Неспящей. Но первым успел не он и не я, первым прыгнул рыжий.

Человек приземлился на спину изготовившегося к прыжку зверя, оба ощутимо приложились о камни. Волк обиженно взвизгнул, а человек сосредоточенно молчал, клещом вцепившись в его шкуру. Сцепившиеся тела под утробное рычание волка и смешанное тяжёлое дыхание прокатились по камням. К счастью, хоть Леда больше не лезла, замерла на месте, в шоке наблюдая за дракой.

Обхватив ногами бока зверя, Трай сжал в локтевом захвате горло, второй рукой пытаясь фиксировать пасть. Ещё один перекат; пока рыжему удавалось оказываться на спине вёрткого хищника, только надолго ли?

— Ремни. Живо! — процедила я, остро сожалея об отсутствии верёвки.

Спорить и высказываться не стал никто, даже Варс, и через несколько секунд в моём распоряжении оказался пяток разнокалиберных ремешков. За это время волк успел сбросить человека, и теперь уже рыжий лежал на спине, удерживая зверя за туго охватывающий его горло ошейник и не давая добраться до собственной шеи.

Сложнее всего было выбрать момент и набросить на шею волку петлю из ремня. Но, к счастью, Трай меня заметил, без труда понял мою идею и сумел снова, немыслимо извернувшись, оказаться на спине хищника. А потом вовсе перехватил у меня импровизированную удавку и затянул так, что я, признаться, ожидала услышать хруст сломанной шеи. Но нет, волк только захрипел, суча лапами.

— Пасть вяжи, — сквозь зубы процедил Трай. Мог бы и промолчать; я как раз к пасти и примеривалась. Благо, у волков морда длинная, с котом такой фокус уже не прошёл бы.

А дальнейшее было уже делом техники. Рыжий зафиксировал своеобразный намордник на пасти своего князя, а я тем временем вязала ему лапы. Волк придушенно сипел и утробно рычал, но активного сопротивления уже не оказывал.

— Как ты? — наконец, сумела поинтересоваться я, окидывая Трая взглядом. Понять, где на нём кровь, а где — грязь, при тусклом свете было невозможно.

— Хорошо, что у него мозги сейчас звериные, — проговорил сидящий на земле мужчина, свободной рукой вытирая лицо; лучше бы не трогал, видок стал ещё хлеще. Одной ногой Белая Звёздочка упирался в хребет волка, второй — в его морду, а на правую его ладонь был намотан конец удерживающей хищника удавки. — Были бы человеческие, он бы меня порвал.

— Были бы человеческие, всё было бы куда проще, — проворчала я, озираясь по сторонам.

Выход из ямы всё-таки обнаружился, два параллельных ряда вмурованных в стену колец. То есть, человек, цепляясь за них, вполне мог выбраться, а вот зверь даже с человеческими мозгами — уже вряд ли.

— Лебедяна, вверх, — найдя взглядом княжну, кивнула я на стену.

— Нирь, я… — у той был взгляд побитого щенка, но это только усугубляло ситуацию. Честно говоря, сейчас я сожалела, что волк не успел до неё добраться. Понимала, что так нельзя, но — сожалела.

— Вверх, — процедила я. Видимо, прочитав всё недосказанное по глазам, Леда не стала спорить и послушно вскарабкалась наверх, где её поймали за запястья Белолеса с Варсом и молча выдернули из ямы как морковку. — Теперь придумать бы, как этого вытащить, — с сомнением окинув взглядом здоровенную звериную тушу, пробормотала я.

— Нирь, я вот что нашла, — раздался сверху голос Златолеты, и ведьма помахала пучком каких-то кожаных ремней. — Здесь есть пара хлыстов, они довольно длинные.

— Где ты их нашла? — вытаращилась я на ведьму.

— Ну я так подумала, если есть карцер, наверное, и другие наказания должны быть, — пожала плечами та. — Так что просто заглянула в соседние комнаты.

— Умница, — глубоко вздохнула я.

Даже при наличии достаточно длинных верёвок процесс извлечения на поверхность волка оказался очень муторным и долгим, так что в общей сложности мы провозились почти треть часа. Отступать пришлось поспешно; у зелья срок действия продолжительный, но не могут же местные не хватиться своих.

Лапы князю мы после недолгих раздумий распутали и сделали вторую удавку, которую вручили Варсу, чтобы мужчины волокли волка вдвоём. Благо, после того, как Трай его придушил, а наверху ещё и Чёрный Коготь обрычал, зверь вёл себя относительно смирно. А вот снимать зачарованный ошейник пока не стали: ведьмы утверждали, что чары там какие-то сложные, и выступали категорически против самодеятельности. Поддержали их единогласно при одном лишённом права голоса. С княжной после выкинутого ей фортеля, похоже, не хотелось разговаривать никому, включая терпеливого Варса.

— Я представляю, какой фурор мы сейчас произведём с волком на поводке, — мрачно прокомментировала Белка внешний вид процессии. Тихо и настороженно мы добрались до выхода из «секретной зоны», а там уже позволили себе немного расслабиться: в воздухе всё ещё присутствовал «Друг диверсанта», и это успокаивало.

— Мне вообще очень не нравится идея с возвращением в дом, она отдаёт бредом и попыткой суицида. Как бы этот дом не сделали нашей братской могилой, — проворчала я.

— Есть идея получше, — вмешался Трай. — Далеко идти не надо, нас тут неподалёку пригреют.

При ярком свете он выглядел, мягко говоря, удручающе, но близняшкам для оказания помощи не дался, так что, надо думать, ничего серьёзного и неотложного действительно не было.

Но я всё равно избегала смотреть в его сторону. Не из-за крови пополам с вонючей грязью, в которой мужчина основательно вывалялся. Просто каждый раз при взгляде на рыжего у меня перед глазами возникала картина из недавнего прошлого. Я опять видела сцепившегося с хищником человека, и сердце запоздало сжималось от страха.

Хорошо, что рыжий оказался настолько сильным и опытным, что сумел справиться. В противном случае… об этом я старалась не думать, чтобы не сорваться на княжну: мне и так хотелось свернуть ей шею, куда уж усугублять!

А вот думать о подоплёке этих эмоций и желаний я почти боялась. Сейчас, определённо, было не до того.

— В борделе? — язвительно уточнила я. Кажется, это нервное.

— Тоже неплохой вариант, — весело фыркнул Трай. — Но я имел в виду казармы, до них отсюда гораздо ближе, чем до моего дома. Там можно будет найти гарнизонного мага, чтобы он разобрался с ошейником и вернул князю человеческий облик.

— Рыжий, ты гений, — вздохнула я в ответ. — Я тебя за это поцелую! Потом, когда отмоешься.

— Поцелую — и всё? — с неописуемой детской обидой во взгляде обернулся ко мне Трай. Я против воли насмешливо фыркнула в ответ, с удивлением ощущая, что напряжение и раздражение стремительно отпускают. Обошлось же, что теперь огрызаться!

— А что надо? — уточнила иронично.

— Желание, — хитро сощурившись, вкрадчиво предложил он.

— Вот ещё, — фыркнула я. — Чей вообще князь, мой? Вот с него желание и проси, когда оклемается.

— Оно маленькое и несложное, — продолжил упорствовать рыжий.

— Ладно, посмотрим на твоё поведение, — смилостивилась я. — Вы мне вот что скажите, почему ваш князь, будучи самым крутым и вообще страшно суровым, так поджал хвост, когда вы его прищучили? — уточнила я, меняя тему.

— Потому что сейчас он не князь, а неразумный зверь, и ведёт себя именно как зверь. Да, опасный, сильный, и с другим зверем он мог бы потягаться, но воля — это главным образом свойство человеческой составляющей, подкреплённой волчьими инстинктами, а не наоборот, — исчерпывающе пояснил Чёрный Коготь.

В холле прибавилось спящих тел. Видимо, оставшиеся снаружи пытались выяснить, что происходит внутри. Очень удачно один из любопытствующих отрубился сразу на пороге и перегородил собой дверь: не пришлось привлекать дополнительное внимание, открывая её. Этого, последнего, товарищи даже не пытались оттащить; кажется, решили, что он уже не жилец.

Из здания мы выходили с максимальной поспешностью, под прикрытием распылённой на нас ведьмами «Невидимки» (улучшенной, маскирующей ещё и запах, что в нашем случае было особенно актуально, и звуки) и с клинками наготове, чтобы в случае чего принять бой и выйти по трупам. Однако нас к вящему разочарованию Листопады не заметили и, покинув территорию, мы с осторожного шага перешли на шаг скорый, а потом вообще на рысцу. Продвижение существенно осложнял волк: из-за него у мужчин не было возможности перекинуться, а в звериной ипостаси мы могли бы добраться гораздо быстрее.

С другой стороны, он мог бы доставить ещё больше неприятностей, если бы сопротивлялся активнее. Но зверь только изредка пытался освободить морду, шумно пыхтел и трусил между Траем и Варсом. Может, проникся к нам симпатией? Всё-таки мы вынули его на свежий воздух из той клоаки. Тварь он, конечно, бессловесная, но не совсем же тупая!

Погони не было, но расслабляться пока не стоило. Надо думать, обнаружив неизвестную опасность, против которой не помогли местные защитные чары, тамошние хозяева вызвали мага. Вряд ли этот тип сидит в арене безвылазно и вряд ли он обитает в какой-нибудь халупе поблизости, так что некоторое время у него должно было уйти на дорогу, потом — на анализ ситуации и поиск решения. Мы управились где-то за час, и по всему выходило, что маг должен был дышать нам в затылок и наступать на пятки. При худшем раскладе, а отталкиваться в таких ситуациях я предпочитала именно от него.

«Невидимки» хватило ровно на то, чтобы выбраться из здания и отбежать за пределы поля зрения возможных наблюдателей. В голове крутились мысли о магических датчиках и следилках на дальних подступах к арене, но я выкинула их из головы: есть они, нет их, для нас это ничего не изменит.

Сказать, что на нас оборачивались, значит — ничего не сказать. С клинками наголо мы, конечно, не бежали, но выражения лиц, подозреваю, были достаточно зверскими. И это я ещё не заостряю внимания на внешнем виде Трая и здоровенном волке на поводке. Но боги в нашу сторону не смотрели, а может — вовсе подыгрывали, потому что по дороге нас никто даже не попытался задержать. Или боги тут были вовсе не причём, а встречных удерживал от этого шага инстинкт самосохранения?

Волчьи казармы от зданий гражданского назначения отличались весьма заметно. Зелени не было совсем, да и террас как таковых — тоже. Светло-серый камень, прямые фасады, узкие окна, начинавшиеся только на высоте трёх прыжков. Несмотря на незначительную высоту, здание откровенно подавляло своих несерьёзных соседей и на контрасте смотрелось особенно внушительно. Оно занимало очень большую площадь; похоже, внутри имелся изолированный двор. Рискну предположить, что именно там бойцы тренировались.

Снаружи никакой охраны не было, так что мы беспрепятственно прошли внутрь. Дверь была под стать всему строению: узкая, тяжёлая и крайне неприветливая.

Я в таких случаях особенно отчётливо ощущаю, что при всех отличиях мы с волками произошли из одного корня. Да, многое изменилось за века нашего существования и независимого развития. Мы больше не боимся соседей и не стремимся забиться в крепости, да и нынешние методы ведения войны мало к ним располагают. Города строим широкие, пренебрегаем стенами, руины которых в некоторых старых городах сохраняются как достопримечательность. Хорошо укреплённую и защищённую от вражеской магии крепость построить можно, но сколько она будет стоить? А особенного смысла в ней, если её спокойно можно обойти, не будет. Но психология военных остаётся прежней: строгие линии, исключительная функциональность и постоянная боевая готовность даже там, где это объективно не имеет особого смысла.

— Кто такие, куда… Рыжий?! — Охрана обнаружилась внутри, в лице пары откровенно недружелюбно настроенных волков. Правда, при виде знакомого лица говоривший осёкся, и недовольство сменилось недоумением. — Что это?!

— Из командиров есть кто-нибудь вменяемый? — отмахнувшись от вопросов, уточнил Трай.

— Длинный Нос как раз час назад пришёл, — отозвался его собеседник и смерил хихикающих нас растерянным взглядом. Нет, ну какие же у них имена! Небось при ближайшем рассмотрении окажется мрачный суровый волчара, а он — Длинный Нос!

— Меня пугает такое везение… Можешь попросить его подойти? Дело по-настоящему важное. Под мою ответственность, — попросил рыжий.

— Сейчас попробуем, — отозвались волки, переглянувшись.

— Можно немного расслабиться, — сообщил нам Трай. — Сюда точно никто не сунется.

Длинный Нос предсказуемо оказался совсем даже не длинноносым. Лет ста на вид, уже совершенно седой, но пока ещё вполне крепкий мужчина среднего роста с узким обветренным лицом и порывистой манерой двигаться. Вызванный с помощью внутренней магической связи, он появился через несколько минут, кажется, бросив все дела. Судя по выражению лица, с которым командир обвёл нашу компанию взглядом, особенно задержавшись на побитом Трае и волке, о собственной поспешности он не пожалел.

— За мной, — коротко дёрнув головой, велел он, не дав рыжему и рта раскрыть.

Дорога оказалась неблизкой. Мы вышли в действительно обнаружившийся здесь обширный внутренний двор, пересекли его, поплутали по коридорам, спустились на подземный уровень и завершили свой путь… видимо, в логове местного мага. Внешне это напоминало гибрид небольшого лазарета, лаборатории и библиотеки. Длинное прямоугольное помещение со входом с узкого торца, вдоль стен — десяток в настоящий момент пустых коек, отгороженных занавесками (сейчас те, правда, были отдёрнуты), дальше на возвышении несколько больших тяжёлых столов, заставленных всевозможными приспособлениями непонятного назначения, и шкафы с книгами. Широкий проход посередине, выполненный в виде пандуса вместо привычных ступеней, был свободен и упирался в двустворчатую дверь в конце, до которой мы, впрочем, не дошли.

— Ширн, бросай свои эксперименты, дело есть, — с порога требовательно велел Длинный Нос.

— Что там у тебя ещё? — брюзгливо отозвался немолодой мужчина, сидевший за одним из столов, и обернулся через плечо.

— Надо вернуть в нормальное состояние, — командир кивнул на волка, — и вот этого подлатать, — добавил, красноречиво покосившись на Трая.

— Ага, — глубокомысленно изрёк маг, растерянно разглядывая обоих. Потом опомнился, поднялся с места и закопался в ящики одного из столов. Через несколько секунд оттуда на свет была извлечена короткая толстая цепочка, кажется — ещё один ошейник. Находка была аккуратно пристроена на шее волка, и маг, махнув рукой, велел: — Всё, отпускайте, он будет вести себя прилично.

Трай выпустил сразу и принялся освобождать звериную морду, а Варс замешкался, озадаченно разглядывая мага, командира и явно незнакомое ему место.

— За мной, — скомандовал маг, и за ним молча двинулся не только рыжий, но и трясущий мордой зверь, освободившийся от пут. Хорошо, у него шкура за время пути подсохла; а то я представляю, какими «красивыми» мы бы были, если бы он на нас отряхнулся.

— А вы рассказывайте, что за ингвурщина тут происходит и где вы нашли князя, да ещё в настолько жалком виде? — потребовал Длинный Нос, обведя нас всех тяжёлым взглядом.

— С чего ты взял, что это именно он? — уточнила я, не спеша откровенничать.

— Райма я узнаю в любой шкуре, — отмахнулся он. — Ну? Уже немного поздно играть в недоверие, — хмыкнул мужчина, видя наше замешательство.

Короткий конспективный пересказ без подробностей занял всего пару минут. Волк слушал молча, не перебивая и не задавая вопросов, а весь рассказ подытожил коротким веским ругательством. Я только пожала плечами и кивнула в ответ: добавить было нечего, ситуацию собеседник понял правильно.

— До моего возвращения отсюда ни ногой, — наконец, резюмировал он.

— Ты, никак, заговорщиков ловить пошёл? — иронично уточнила я. На ответ не рассчитывала, но он неожиданно последовал:

— Нет, наводить порядок, — вполне мирно отмахнулся Длинный Нос. — Заговор Райм сам пусть распутывает.

— А…

— Сидеть здесь и ждать. Вы развлеклись, дайте остальным поработать, — усмехнулся он и вышел.

— Какой мужчина! — с почти искренним благоговейным восхищением протянула я.

— Какое непостоянство, — насмешливо заметил Варс, присаживаясь на ближайшую койку.

— А чего ты вообще хотел от честной свободной кошки? — пренебрежительно фыркнула я, следуя его примеру. — Я так понимаю, этому типу можно верить? Не просто же так рыжий про удачу говорил, когда его имя услышал.

— Чарим Длинный Нос — командир столичного гарнизона, — отозвался Чёрный Коготь. — Я с ним раньше никогда не пересекался, но слышал много. Вроде бы, принципиальный и решительный, старый вояка, безоговорочно преданный лично князю. Но учитывая сомнения в лояльности Полумесяца, которого лично я всегда считал безупречно надёжным, я бы не стал делать поспешных выводов.

— Ладно, вариантов у нас всё равно немного, мы вроде как уже ему доверились, — в конце концов решила я. — Пока он произвёл исключительно положительное впечатление.

Приняв сказанное за команду и руководство к действию, девочки тоже расселись, устраиваясь поудобнее и настраиваясь на долгое ожидание. Только Велесвета замешкалась в раздумьях, но в конце концов приняла решение составить компанию Варсу. Который, к слову, благоразумно на женщину не давил, только смотрел выжидательно; никак, умнеет?

С интересом понаблюдав за очередным этапом приручения тени, я обвела взглядом остальных. Близняшки сидели рядом и тихо обсуждали что-то своё, магическое. Белолеса стянула сапоги, с комфортом устроилась на койке полулёжа и сейчас тоже разглядывала комнату. А вот княжна, не проронившая ни слова с момента изгнания её из ямы с волком, забилась в дальний угол спиной ко всем, подобрав под себя ноги.

На неё я всё ещё сердилась, но желание прибить идиотку пропало. Даже возникла осторожная мысль, что прежде Леда настолько бестолковых поступков никогда не совершала, и было бы неплохо узнать, с чего она вдруг решила сделать исключение из этого правила сейчас. Ещё раз оглядев присутствующих, я поймала взгляд Белки. Та вопросительно вскинула брови и качнула головой в сторону княжны.

Я задумчиво кивнула. В самом деле, кто из нас взрослая мудрая женщина, Леда или я? А просто ругаться или молча игнорировать — непедагогично. Вернее, весь возможный положительный эффект этих действий уже достигнут, а дальше дуться уже глупо, пора выяснить мотивы поступка и разъяснить, что конкретно было сделано неправильно и как следует жить дальше. И великодушно простить бестолковую девчонку.

Поэтому я поднялась с места и направилась мириться.

— Леда, — тихо позвала, присаживаясь рядом с ней. Княжна сидела, обняв подушку и уткнувшись в неё лицом. Либо она плачет, либо… почему-то представилась жуткая картина: я трогаю её за плечо, а Лебедяна накидывается на меня с яростным возмущением, почему я не прибила этого волка, когда была такая возможность, а она так на это надеялась. Или начинает безумно хохотать.

— Нирь, прости меня, пожалуйста, — тихо шмыгнув носом, проговорила она, не вынимая лица из подушки, и у меня несколько отлегло от сердца.

— Я тебя окончательно прощу, когда ты объяснишь, что тебе попало под хвост и с какой целью был совершён этот безумный поступок, — спокойно проговорила я.

— Ну, вы же сказали, если бы был кто-то близкий, мог бы позвать… И я надеялась… думала, он меня узнает! — всё-таки подняла на меня взгляд Лебедяна. Глаза и нос были красными и опухшими, щёки — мокрыми, так что предположение со слезами окончательно подтвердилось.

— Кхм, — выразительно кашлянула я и осторожно возразила: — Леда, он тебя в глаза никогда не видел, вы только в письмах общались. Как он тебя узнал бы?

— По голосу, — вновь шмыгнула носом она. — Мы с ним разговаривали через медальон, он его для этого и прислал. Мы очень много разговаривали, и я надеялась, что он… что я…

— Кхм! — вновь высказалась я, ошарашенно разглядывая Лебедяну. Ладно, предположим, тот факт, что мы ничего не заметили, можно было списать на магию. У нас тоже делают переговорные устройства, не позволяющие подслушивать; уж князь-то мог расстараться. Но как она умудрилась за год не проболтаться?!

Последний вопрос я даже озвучила.

— Понимаешь, — смущённо пробормотала княжна, потупив взгляд, — это было так здорово, что у меня есть своя маленькая тайна. Никому ведь не было от этого плохо, мы не делали ничего дурного, просто разговаривали, рассказывали друг другу какие-то мелочи, знакомились… если бы он не пропал, всё было бы совсем не так, — вздохнула она, вытирая лицо о подушку.

— А почему ты тогда так сильно переживала о вашей встрече? Если вы уже, оказывается, неплохо знакомы, — растерянно уточнила я. Потому что все остальные комментарии Леде лучше было не слышать.

Подумать, какой волчий князь оказался романтик! Или не романтик, а просто хитрый, опытный и предусмотрительный политик? И в людях разбирается прекрасно. Действительно, что ещё может так очаровать юную наивную девчонку, как не тайна, особенно — тайна романтическая! Молодец мужик!

Нет, действительно — молодец, уважаю.

— Ну, одно дело — общаться, другое — видеться лично. А потом он перестал отзываться. Это я сейчас знаю, что он тогда пропал, — вздохнула она.

— А он именно в этот день перестал отзываться?

— Ну да, как раз перед нашим приездом, — кивнула княжна.

— Ладно, а почему не со всеми кавалерами порвала на радостях? — со вздохом поинтересовалась я.

— Ребята бы заподозрили что-нибудь, да и жалко их было, — с лёгким смущением ответила Лебедяна. Я не удержалась от смешка; да уж, любовь любовью, а кошку, тем более — молодую, в четырёх стенах удержать трудно. — Нирь, почему он меня не узнал? — с тоской уставилась она на меня.

— Леда, ну ты как маленькая. В таком состоянии можно признать близкого родственника, как Громояр тебя тогда узнал после своих экспериментов. Вот когда проживёте с Раймом несколько лет рядом, родишь ему пару наследников, тогда уже можно будет рассчитывать на такую близость, — отмахнулась я.

Полученная информация, определённо, принесла облегчение. Нормальная у нас княжна, не форменная дура, как мы поначалу подумали, а… маленькая пока и наивная. И влюблённая, похоже, в своего хитрого жениха по уши, а это тоже сказывается на умственных способностях.

Каков князь, а! Интересно, как он при таких талантах проворонил заговор у себя под носом?! Но, с другой стороны, опытные хищники, окружающие правителя — это совсем не тот уровень, что пудрить мозги девчонке.

Но мне уже интересно посмотреть на него живьём, во вменяемом состоянии.

— То есть, ты думаешь, это не потому, что я ему не нравлюсь?

— Лед, я говорила, что я — не весть какой волковед, но с девушкой, которая не нравится, тайком по ночам не болтают, — фыркнула я. — Тем более, целый год.

— Откуда ты знаешь, что ночью? — смущённо уточнила она.

— А что, днём? — ехидно уточнила я. — Даже могу сказать периодичность, в среднем — через день.

— А это ты откуда знаешь? — Княжна уставилась на меня в искреннем изумлении.

— Ты как раз с такой регулярностью смирно сидела у себя в комнате, — рассмеялась я, и Лебедяна неуверенно улыбнулась в ответ.

— Ну да, точно. Нирь, я понимаю, что поступила неправильно, — опустив взгляд, повинилась она. — Прости меня, пожалуйста.

— Да ладно, я уже не сержусь, — отмахнулась я, обнимая в ответ девушку, радостно вцепившуюся в меня при этих словах. — Эх ты, котёнок, — вздохнула, погладила по голове. — Вот как тебя тут оставить? Да ещё при балбесе-муже, который у себя под носом такой заговор проворонил.

— Не оставляй, — пробормотала она мне в ключицу.

— Ну да, нашла тоже няньку, — фыркнула я. — Уж разберётесь как-нибудь. Вету вон проси о поддержке. Она, конечно, тоже отличилась, но, надеюсь, урок усвоила. Я тут окончательно зарасту плесенью, а отец твой вообще загрустит, если мы пол-отряда оставим соседям. Не говоря уже о том, что волчьи постные морды мне, мягко говоря, поднадоели.

— А жалко, — вздохнула Леда. — Я бы…

Прервал её грохот двери. Той, которая внутренняя, двустворчатая.

— Да отвали ты от меня, я им прямо сейчас шеи сверну! — прорычал незнакомый мужской голос.

Мы дружно обернулись на звук и узрели весьма занимательную картину. Цепляясь за створку двери и ошалело тряся головой, на пороге стоял обладатель этого самого голоса, одетый в одни подштанники. Методом исключения (точно не Трай и не маг, а больше туда никто не уходил) я решила, что именно это и есть наша очеловеченная находка. Чуть пониже и поуже собственного брата, заросший и взъерошенный, кажется — в частичной трансформации и местами мокрый, буквально пышущий яростью и жаждой крови… в общем, внушительный.

— Райм, ты ведёшь себя как полный идиот, — прозвучал у него за плечом недовольный голос мага. — Ты стоишь-то еле-еле, подожди несколько минут, пока чары до конца подействуют!

— Я нормально себя чувствую! Достаточно, чтобы оторвать пару голов, — процедил князь, отпустил дверь, но у него явно наблюдались серьёзные проблемы с координацией, и мужчину повело в сторону ближайшего шкафа. Столкновение получилось шумным.

— Я вижу, — проворчал маг и, махнув рукой, ушёл обратно в смежную комнату. В ответ прозвучала многоэтажная непечатная конструкция, заставившая меня прислушаться и взглянуть на Райма с уважением.

— Да твою ж! — прорычал он, отжимаясь от шкафа одной рукой, пятерню второй запуская в волосы и тряся головой. — Я Черногору клялся и божился, а тут…

— Девчата, а он мне нравится, — спокойно проговорила Белолеса. При звуке постороннего незнакомого голоса князь замер, медленно поднял голову, явно с трудом фокусируя взгляд и пытаясь понять, на каком свете он находится. — Нет, я серьёзно.

— Согласна, — поддержала я в том же тоне. — Экстерьер внушительный, характер — огонь. Надо будет немного успокоить, а то уж больно буйный, но я в тебя, Леда, верю, — ободряюще похлопала княжну по плечу. Та разглядывала будущего мужа с непонятным выражением лица и, кроме шуток, приоткрытым ртом.

Мы с Белкой были совершенно серьёзны, князь производил исключительно положительное впечатление. Приятный симпатичный мужик, неплохо сложен, да ещё ко всему прочему не отморозок вроде Ледяной Пыли, а вполне темпераментный оборотень. Ну и, судя по упоминанию Черногора, невесту свою он действительно ждал.

Князь обвёл комнату диким взглядом, кажется, не веря своим глазам. Ну да, одно дело — буянить при маге-целителе, который и не такое видел, а совсем другое — при гостях из сопредельного государства, да ещё при собственной невесте.

— Леда? — наконец, неуверенно проговорил он. Кстати, не ошибся, смотрел непосредственно на княжну. В странном жесте, будто пытаясь поймать призрак, протянул руку и шагнул вперёд. Но если зрение восстановилось, то координация по-прежнему оставляла желать лучшего, и мужчину опять повело, на этот раз к столу, на котором в результате столкновения что-то упало и даже, кажется, разбилось.

— Иди, лови своего благоверного, а то он, пока дойдёт, покалечится, — театральным шёпотом прошипела я Лебедяне. Та решительно кивнула и двинулась навстречу жениху. На полдороге, правда, заметно струсила, но всё-таки подошла, и даже обхватила обеими ладонями его руку.

— Здравствуй, — прозвучало почти синхронно.

Не знаю, как остальные, но я себя в этот момент почувствовала очень странно. Лишней — понятно, но… остро захотелось что-нибудь съязвить, чтобы разбавить сахарный сироп встречи, и пришлось поспешно прикусить язык. А после пришло то самое неожиданное ощущение: что я циничная и стервозная старая зануда. Потому что так искренне глупо улыбаться, не дурачась, я не умела, а волчий князь — умел.

Так что я поспешила от греха подальше отвернуться и сосредоточиться на поисках нейтральной темы, на которую можно было отвлечься.

Совсем нейтральной не нашлось, поскольку на этом поток событий временно иссяк. Окружающие тактично молчали, чтобы не портить молодожёнам удовольствие, а те очень тихо разговаривали. Так, что сразу верилось: если видеться они раньше не виделись, то общались — долго и плодотворно. Причём выглядела счастливо-влюблённой не только Леда, чего я вполне могла ожидать (особенно, после её рассказа о «маленькой тайне»), но и волк, что меня, честно сказать, откровенно шокировало и никак не укладывалось в голове.

Но в конце концов у меня получилось отбросить лишние эмоции и сосредоточиться. Поверить в то, что взрослый серьёзный мужчина может вот так отчаянно влюбиться, просто разговаривая с девушкой через артефакт, я так и не смогла. На то, что князь играет, тоже было не похоже; вряд ли он, играя, напрочь забыл бы о собственном состоянии и тех головах, которые стремился оторвать. Оставался один вариант: недостаток информации, как с этими ночными разговорами.

В общем, я вернулась к тому же вопросу, с которого началась вся эта история. Зачем волчий князь просил у Черногора руки его дочери?

Спросить, что ли, в лоб?

Я покосилась на влюблённую пару и со вздохом откинула эту идею или, по меньшей мере, отложила на неопределённый срок: князь с княжной стояли на том же самом месте, даже не подумав присесть. Напоминать о возможности и желательности подобного поступка я, впрочем, не стала. Пусть их! Зачем лезть, если людей всё устраивает, и им хорошо? К тому же, велик шанс, что моя ремарка останется незамеченной, так смысл попусту сотрясать воздух?

Впрочем, уединение пары вскоре нарушили и без меня. В лазарет вернулся его хозяин, который, узрев разрушения на собственном столе, не стал проявлять тактичность.

— И что это? — недовольно вопросил маг. — Райм, я тебе говорил: рано ещё вставать! Ты мне недельный труд угробил, ты в курсе?!

Игнорировать раздражённого мага, находящегося на расстоянии вытянутой руки, у князя не получилось, пришлось возвращаться на землю.

— Прости, Ширн, я не хотел, — покаялся он, осторожно отпуская стол, но не выпуская руку девушки. Лекарь в ответ сокрушённо качнул головой, подцепил Райма под локоть длинными сухими пальцами и повёл к ближайшей койке, на которую прекративший сопротивление мужчина и был усажен.

— Не хотел он… Все не хотят! Говорил я, всё в порядке с твоей невестой, в городе сейчас хозяйничает Длинный Нос, пара часов на восстановление есть. Нет же, пока не грохнется — не поверит. Все вы такие, — бурчал он, наводя порядок на столе.

Только теперь я заметила, что следом за магом вышел Трай, который сейчас стоял, привалившись плечом в дверном проёме, и с интересом наблюдал за происходящим. Рыжего тоже успели когда-то отмыть (душ у них там предусмотрен, что ли?), переодеть и перевязать, так что зрелище он представлял достаточно печальное. Одетый в такие же подштанники, как у князя (видимо, это была какая-то местная больничная одежда), правая рука на перевязи, левая перебинтована в трёх местах, на груди тоже повязка. Поймав мой взгляд, он весело ухмыльнулся, в ответ на что я вопросительно вскинула брови и окинула его выразительным взглядом. Рыжий пренебрежительно махнул рукой, отклеился от косяка и двинулся в мою сторону.

— Руку три дня не нагружать, повязки до вечера не трогать, — мрачно покосился на него маг.

— Обязательно, — серьёзно кивнул Трай.

Князь проводил его задумчивым взглядом, пристально и серьёзно осмотрел всех остальных, остановившись в итоге на Варсе.

— Значит, вот кого я должен благодарить за свою жизнь? — медленно кивнул он.

— Лично я просто постоял рядом, — отказался от незаслуженной похвалы честный Чёрный Коготь. — Кошек благодари. И Трая.

— А кошки — это, видимо, та самая охрана, которую обещал Черногор? — уголками губ усмехнулся Райм, вновь пристально нас разглядывая. — Ваш князь говорил о большем количестве; что-то случилось? — уточнил, нахмурившись.

— Половина отряда отбыла домой, — отмахнулась я и недовольно фыркнула. — Мы не предполагали, что придётся активно участвовать в поисках.

— Это разве активно? — с тоской вздохнула себе под нос Леся.

— Лесь, вот допрыгаешься, что я у тебя все зелья отберу и буду выдавать строго под роспись!

— Не отдам, — тут же возмутилась Листопада, вцепившись в пояс обеими руками.

— Кто бы сомневался, — со смешком проговорила я.

— А тебя, Белая Звёздочка, я помню, — дождавшись, пока мы уймёмся, продолжил князь. — Приятно познакомиться лично.

— И ответил бы, что это взаимно, но предпочёл бы другие обстоятельства, — рассмеялся Трай и демонстративно поскрёб повязки. — У нас немного разные весовые категории для рукопашной.

— Рукопашной? — удивлённо вскинул брови Райм.

— Они с Нирей тебя скрутили, когда ты был не в себе, — пояснила Лебедяна и вкратце пересказала историю спасения.

— Хм. И у тебя получилось меня скрутить? — Князь подозрительно уставился на рыжего. Тот в ответ развёл руками, а Чёрная Грива склонил голову. — Спасибо. Всем вам спасибо. Как я могу вас благодарить?

— Всех в целом или каждого в отдельности? — тут же уточнила я.

— И так, и так, — усмехнулся он.

— Тогда на всех, думаю, мы ограничимся подробностями. А, девчонки?

— Подробностями чего? — уточнил Райм, озадаченный нашим единодушием. Кажется, такого ответа он не ожидал.

— Заговора. Ну, и ответа на сакраментальный вопрос, почему ты решил жениться на двухлетнем ребёнке, — честно ответила я.

— Когда я решил на ней жениться, её ещё в проекте не было, — легко рассмеялся волк, с видимым удовольствием обнимая одной рукой сидящую рядом девушку и с не меньшим удовольствием разглядывая наши вытянувшиеся лица.

Как оказалось, во всём опять были виноваты степняки и их традиции. По представлениям южан неженатый мужчина или женатый и бездетный — это… не то чтобы ущербное существо, но очень подозрительное. Они, конечно, пытались войти в положение соседей и принять их обычаи, но получалось это плохо: князь оставался холостым и не спешил жениться, в то время как его ровесники вполне успешно обзаводились семьями. И как-то на неформальной встрече князя с одним из негласных лидеров степи тот набрался наглости и спросил, почему такой со всех сторон достойный и завидный жених по-прежнему одинок. На что Райм не придумал ничего умнее, как отшутиться «не встретил ещё свою единственную».

На эту простую фразу собеседник отреагировал неожиданно серьёзно и взглянул на князя с большим уважением. Как оказалось, подобное понятие — «единственная» — существовало в их религии. И некоторые особенно просветлённые личности проходили священный обряд, прося богов найти для него идеально подходящую пару. Дело было рискованное: вполне могло случиться, что пара эта была в два раза старше, ещё не родилась или недавно умерла. По непонятным причинам для богов последние две категории приравнивались к живым. А отменить обряд уже было нельзя, и судьбы оказывались связаны. Хуже всего было тем, кому не повезло получить себе в пару покойника, это фактически был приговор к скорой гибели.

Степняк предложил уважаемому гостю пройти этот обряд. Гость самонадеянно решил, что кривая как-нибудь да вывезет, и покойника ему не вручат, зато будет возможность заслужить железный авторитет среди соседей. Так в конце концов и вышло: степные боги подобрали ему идеальную жену (хоть и не мёртвую, но не рождённую, а это же лучше, верно?), а степные жители — наконец-то согласились на мир.

Один нюанс: жена была идеальной в представлении степняков, а для них обязательными критериями идеала был не только внешний вид, характер, свобода от других обязательств и прочие мелочи, но равное положение и, главное, удалённость этой жены в вопросе родственных связей. Понятно, что дальше кошек идти было некуда, а ровня князю — это княжеская дочка. Волчий князь, окрылённый политическими подвижками, решил, что это проходяще, и настоящего волка никакие степные боги не возьмут, и вообще всё глупости и фантазии.

Расплата за мир оказалась не то чтобы совсем мучительной, но малоприятной. Другие женщины его больше не привлекали, включая тех, кого он так или иначе рассматривал в роли возможных невест, а во снах периодически являлась гибкая темноокая красавица, которой до рождения на тот момент оставалось два года. Раздражённый таким положением вещей мужчина некоторое время сопротивлялся и дёргался, но радикального решения проблемы не нашёл. Более того, строго в положенный срок у соседа действительно родилась дочка. Что характерно, темноволосая и темноглазая. Райм посмотрел-посмотрел, подумал-подумал, взял бутылку и поехал свататься.

Про бутылку, правда, он не говорил, но… Что я, Черногора не знаю? Он пьёт редко, но зато задорно, а такую тему с ним трезвым обсуждать безнадёжно. В итоге уговорить отца удалось, но с условием: сможешь приручить-очаровать — забирай, нет — проваливай. Правда, из мужской солидарности пообещал воспитать ребёнка в строгости. Потому что понимал: если дочь пойдёт характером в маму, Райму придётся бегать за ней до старости. К тому же, в роли соседей Чёрные Гривы наших князей всегда устраивали, и что-то менять не хотелось, а намертво привязанный к конкретному человеку князь жениться на ком-то ещё не мог. Чисто технически.

Правда, все эти соображения не помешали практичному коту стрясти с поставленного в безвыходное положение волка внушительную мзду в виде нескольких старинных артефактов. Особой практической ценности они не имели, но для Черногора это, по-моему, был вопрос принципа. Он бы, может, что повесомей стребовал вроде лакомого куска земли, но плата за брак, несколько веков назад считавшаяся нормой, сейчас откровенно порицалась и у волков, и у нас.

Собственно, так он и жил, издалека наблюдая за своей суженой и периодически созерцая видения из грядущей семейной жизни, так что теперь был несказанно рад появлению Леды.

Я честно старалась сдержаться, но всё-таки захихикала над последней фразой. Теперь я спокойна, теперь я знаю, почему князь смотрел на Лебедяну как кот на миску сметаны. Никакой мистики, всё просто. Может, я испорченная и вообще страшно циничная, но физиологию никто не отменял, и я своё жалованье за год готова поставить, что знаю, какие видения из семейной жизни преследовали бедного князя! Волки в целом, конечно, менее темпераментные, чем мои сородичи, но двадцать лет вынужденного воздержания для нормального здорового мужика, не привыкшего себя ни в чём ограничивать, — это сильно. Неплохо он пострадал за мир для родной страны, уважаю! И искренне сочувствую.

Или сочувствовать стоит уже Леде?

— Нирь, может, поделишься поводом для веселья? — не выдержал сидящий рядом Трай. Вёл он себя, кстати, исключительно прилично, то есть сгрести в охапку не норовил. Даже подозрительно. Правда что ли его князь так сильно побил, что волку не до нежностей?

— Я тебе потом, на ушко скажу, — отмахнулась я, спешно пытаясь сосредоточиться и выкинуть из головы посторонние размышления.

Впрочем, можно было не стараться. Про участников заговора князь пообещал рассказать, когда всех переловит, а пока, дескать, рано об этом. А потом вовсе сбежал под предлогом решения насущных проблем. Прямо так в подштанниках и сбежал, явно с неохотой выпустив из охапки невесту.

Практически следом за ним ушёл и Варс, слёзно просивший нас никуда не вляпаться, а вот Трай явно никуда не спешил, и волков в итоге осталось двое, считая хозяина помещения. Маг, видя, что буянить мы не собираемся и вообще ведём себя исключительно прилично, навёл порядок на столе и спокойно вернулся к своим занятиям.

— Нирь, а мы что, так и будем здесь сидеть? — мрачно поинтересовалась Листопада.

— Именно, — кивнула я, неторопливо расстёгивая сапоги.

— И что мы будем делать? — ещё мрачнее уточнила Леся.

— Лично я планирую поспать, потому что это лучшее занятие на тот случай, когда заняться нечем. А если ты намекаешь, что неплохо было бы присоединиться к веселью, отвечаю: обойдёшься. Это совершенно не наше дело, и лезть в него, когда нас неоднократно просили постоять в сторонке, я не буду. Будь мудрой женщиной, позволь мужчинам решить хотя бы часть проблем самостоятельно. Это здорово поднимает их самооценку и улучшает настроение, — назидательно сообщила я.

Ведьма грустно вздохнула, но спорить не стала, а потом и вовсе нашла себе занятие: вместе с сестрой отправилась донимать волчьего мага. Правда, насколько я могла судить, сопротивлялся тот недолго, а потом и сам заинтересовался обменом опытом. Вета, кажется, решила последовать моему примеру, а княжна вообще, судя по отсутствующему выражению лица, пребывала в иной реальности. Но, учитывая довольную улыбку на губах, реальность эта была лучше нашей, так что трогать Леду не стоило.

— Рыжий, а ты чего расселся-то? Или давай укладывайся, или брысь отсюда. — Закончив с обувью и частично задёрнув занавеску, я обернулась к нему.

— Придумает тоже — «брысь»! — фыркнул он, перетекая в лежачее положение.

— Да, действительно, что это я, — пробормотала с иронией, вытягиваясь рядом и пристраивая голову на здоровом плече мужчины. — А с рукой что? — поинтересовалась тихо.

— Связки надорвал. Да ерунда, Ширн всё подлатал, а дальше заживёт как на собаке, — со смешком отмахнулся он, и я не стала продолжать разговор. Тоже не люблю обсуждать собственные травмы и болезни. А Трай, раз уж он при такой биографии дожил до своих лет при полном комплекте конечностей и в отличной форме, к здоровью своему наверняка относится разумно и разберётся со всем без меня.

Честно говоря, спать мне не хотелось и не моглось. Можно было бы себя заставить, тренированный организм был способен и на такое, но я просто планировала спокойно подумать и разложить собственные ощущения по полочкам.

Я ведь действительно испугалась тогда за рыжего. Всерьёз. Не встревожилась, не забеспокоилась, а именно — испугалась. Слишком сильно, чтобы объяснить это тревогой за жизнь хорошего человека. Да что там — сильно! Очень давно мне не было так страшно, как в тот момент. Да, страх не парализовал, был быстро изгнан на периферию восприятия и не мешал связно мыслить и действовать. Я умела о нём не думать; опыт в этом деле — великая сила. Но своё существование он от этого не прекратил.

Мне до сих пор было страшно. Закрывая глаза, я видела оскаленную волчью пасть в опасной близости от человеческого горла, и только усилием воли удерживалась от попыток покрепче вцепиться в лежащего рядом мужчину в стремлении убедить себя, что — вот он, живой, почти целый, рядом, всё хорошо.

И меня терзал вопрос: когда это случилось? В какой момент времени рыжий нахал стал мне настолько близок и дорог?

Терять близких — больно, и чем ближе ты подпустишь человека, тем хуже будет в итоге; этот урок я усвоила уже очень давно. Мне было меньше, чем княжне сейчас, когда умерли родители, но я до сих пор помнила данное себе тогда обещание: избегать этой боли впредь. До сих пор боги меня берегли, и удавалось его держать. Я знала, что в любой момент меня может не стать, так же как может не стать тех, с кем я ем из одного котла, но не зацикливалась на этом. Сожалела, скорбела, но — шла дальше, не останавливаясь для починки глубоких прорех в душе.

А Трай за неполный месяц незаметно, исподволь, стал мне ближе, чем иные за долгие годы. С ним рядом было удивительно легко. Он понимал даже не с полуслова — ещё тогда, когда мысль только начинала формироваться. Может быть, просто думал также? Но благодаря этому создавалось впечатление, что мы знакомы уже много лет.

Любовь? Сильное слово, слишком сильное, но… скорее «да», чем «нет». Наверное, именно так это и бывает в жизни.

Вопрос в другом: что мне теперь со всем этим делать? Нужно ли мне это чувство, чем бы оно ни было на самом деле? Или проще порвать сейчас, пока я ещё могу это сделать? Прямо сейчас, открыть глаза и велеть рыжему убираться ко всем богам.

Впрочем… могу ли?

Ещё некоторое время помаявшись, я в конце концов приняла хоть и спорное, и трусливое, но — решение: плюнуть и оставить всё как есть. В любом случае мы скоро отсюда уедем, а волки останутся, и проблема решится сама собой.

С этими мыслями я в конце концов и задремала.

Варс Чёрный Коготь

Вылазка в компании кошек за князем оказалась очень… познавательной. Лично от меня пользы, правда, было немного: как и любой мужчина, я владел боевым оружием, несколько раз применял его на практике, но не это было моей работой. А участвовать в подобных разведывательно-диверсионных мероприятиях мне тем более никогда не доводилось, и наблюдать за действиями спутников оказалось очень интересно. Особенно за тем, как ловко действовали кошачьи ведьмы и как Трай сумел голыми руками заломать волка. От него я, правда, мог ожидать любого безумства, и поэтому даже почти не удивился.

История, в которую вляпался князь с этой женитьбой, оказалась ещё более познавательной уже потому, что напрямую относилась к моей работе. Религию степняков как неотъемлемую часть их жизни я знал неплохо, но даже не предполагал, что этот священный ритуал настолько серьёзен и даёт настолько мощный эффект. Его действительно проходили очень немногие, и лично ни с кем из подобных людей общаться мне не доводилось: в основном это были духовные лица, жрецы. А слухи — они на то и слухи, чтобы преувеличивать.

Правда, чувство облегчения от возвращения князя быстро сменилось уколами совести. Я вообще-то с утра обещал прибыть в главный дом и продолжить помогать Груву. Поэтому вскоре после ухода Райма я тоже оставил кошек и пострадавшего Трая, не отказав себе в удовольствии на дорожку поцеловать тень.

Невесту. Наверное, я вполне имею право называть её именно так. Велесвета, конечно, ещё не высказала решительного согласия, но судя по отсутствию активного сопротивления и явных возражений, ей просто нужно было время привыкнуть. А давить на неё я не собирался: она слишком упрямая девочка, и излишний напор неизбежно приведёт к серьёзному конфликту. Стоило запастись терпением, а время… пара-тройка месяцев, совершенно определённо, ничего не решат.

К счастью, остальные дисциплинированно остались в лазарете и за мной не увязались. Сомневаться в их талантах и способности позаботиться о себе после сегодняшних событий не получалось, но… кто позаботится об окружающих? Тем более, когда у кошек закончились сонные зелья.

Самостоятельно сориентироваться в казармах я бы не смог, но выручили запахи: удалось выйти по собственному следу.

Снаружи ощущалась тревога. Никто не бегал с выпученными от ужаса глазами, в воздухе не висела дымная горечь, но… что-то было не так. Будто лёгкая дымка над городом. Хотя, вполне возможно, всё это мне только казалось и являлось плодом фантазии. Судя по внешнему виду и настрою князя, головы должны были полететь очень скоро и во множественном количестве. Да и Длинный Нос, сколько я о нём слышал, не отличался добротой и всепрощением. Вряд ли он начал прореживать ряды Советников (без которых здесь наверняка не обошлось) в отсутствие князя, но арену уже наверняка сровнял с землёй. Не удивлюсь также, если он достал из-под той самой земли Полумесяца и намылил ему холку.

Когда мне навстречу буквально через пару минут после выхода из казармы попался патруль с проверкой, я тоже не удивился. И следующему. И следующему. И всем остальным — тоже. Одного я только не понял: чего вояки хотели этим добиться? Запугать всех и посеять панику? А дальше?!

Впрочем, до этого мне пока не было дела, у меня имелась вполне конкретная цель: поскорее добраться до Белого Сердца и обрадовать его приятными новостями.

Впрочем, у реальности на этот счёт были свои планы, а я вполне мог бы не спешить. Новости нашли Советника сами, и не только его: на площади перед главным домом было довольно людно, а в воздухе висел железистый привкус крови. Только сейчас я сообразил, что по дороге сюда меня всю дорогу преследовал ещё один знакомый запах. Похоже, князь от казарм прямой наводкой направился в центр города.

Зримое подтверждение этого предположения я увидел, подобравшись ближе к месту действия. На свободном пятачке непосредственно перед главным домом совершалось… наверное, это можно было назвать «справедливым возмездием». Видимо, кое-кого из собственных обидчиков Райм всё же успел увидеть перед тем, как на него нацепили ошейник, и теперь вершил правосудие. Как и положено в таких случаях — публично и жестоко. Собственными руками, несмотря на присутствие флегматичного Длинного Носа и пары десятков его бойцов, рассыпавшихся по площади. Тоже право и обязанность князя: он должен показать подданным, что способен не прятаться за спины воинов.

Впрочем, мне было бы интересно посмотреть на того, кто сумеет противостоять князю, стоя с ним лицом к лицу. Боги с его навыками и умениями; воля князя — это не волчонок чихнул. Это не рядовой альфа, подчинение правителю записано у нас в инстинктах и подсознании настолько прочно, что даже мысли о сопротивлении возникнуть трудно. Даже у настолько неординарного и тренированного типа как Трай ничего не получилось бы, что говорить о прочих? Особенно, когда старший — в таком бешенстве.

Он действительно до сих пор оставался в одних подштанниках, но не думаю, что хоть кто-то обратил на это внимание или, более того, мог посчитать забавным. В частичной трансформации, буквально распространяющий вокруг волны концентрированной незамутнённой ярости, он скорее напоминал бешеного зверя, чем человека. И тот факт, что при этом он сохранял разум, пугал ещё больше.

«Толпа» на площади, впрочем, была не такой густой, как мне показалось поначалу. Если не считать парней Длинного Носа, всего несколько десятков: некоторые Советники, сотрудники разных ведомств рангом пониже да зеваки с крепкими нервами.

— Кто? — голос князя ударил по ушам. Пока я подбирался ближе, Райм закончил с предыдущим собеседником, кажется — вырвал ему горло. Сейчас у ног правителя лежали два окровавленных тела, опознать которые я со своего места не мог, но благоразумно не пытался подойти ближе. Полузвериной ладонью князь удерживал за шею стоящего на коленях мужчину, лицо которого показалось мне смутно знакомым. Кажется, я несколько раз встречал этого типа в главном доме и, по-моему, он был магом.

— Ты не имеешь права, — прохрипел тот, обеими руками цепляясь за запястье мешающей дышать руки.

«Ответ неверный», — мысленно заметил я. Князь в настоящий момент не просто «имел право», но был почти обязан спрашивать с позиции силы. Проявлять великодушие волк может к заведомо более слабым — к женщинам, детям, старикам, к запутавшимся и обманутым, к поставленным в безвыходное положение. Но не к тем, кто сознательно посягнул на его власть: великодушие в этом случае будет признаком слабости и подтолкнёт самых горячих раз за разом проверять князя на прогиб и искать слабину.

Кое-кто рядом поморщился, кое-кто — качнул головой и вздохнул. Видимо, окружающие вполне разделяли мою мысль.

— Кто?! — почти неразборчивое за рыком. Даже я, стоя в стороне, ощутил трудно преодолимое желание рухнуть на колени и покаяться во всех прегрешениях. Не только я; похожее единодушное желание охватило всех, включая исполняющих свой долг воинов. И это была только отдача от основного «удара», обрушившегося на голову жертвы.

Воля старшего действует просто, примитивно и оттого ещё более эффективно. Почти как молотом по голове, только без физического воздействия. Создаётся впечатление, будто кто-то схватил и крепко сжал твой мозг, и всё существо готово пасть ниц и признать правоту оппонента, лишь бы прекратилось это ощущение. Потому что кажется: ещё чуть-чуть, и тоненькая ниточка, связывающая тебя с этой реальностью, порвётся в чужих когтях.

При наличии веских мотивов этому ощущению можно сопротивляться. Можно ударить в ответ, принимая вызов и доказывая своё право неподчинения — примерно с этого начинаются все поединки между альфами. Можно даже победить. Но для того, чтобы победить князя, нужно представлять собой нечто несравнимо большее, чем этот маг. Или я. Или иные люди, присутствующие на площади. Воля князя — это почти воля богов, а Райм, кажется, собрал в себе всю силу собственных предков.

Когда правит право сильного — не обязательно физически сильного, но сильного духом и достойного быть первым, — сложно ожидать наследственности и преемственности этого права. А Чёрные Гривы из поколения в поколение, кажется, становятся только сильнее. Райм занял своё место очень рано, в двадцать с небольшим, когда погиб его отец. И ведь не просто занял, но — оказался достоин, сумел удержать. Меня (как, подозреваю, и окружающих) неоднократно посещали мысли о неординарности и, что уж там, неестественности подобной силы отдельно взятой крови. У них наверняка был какой-то секрет вроде фамильного артефакта или благословения Белогривого; просто не могло не быть.

У большинства подданных хватало ума молчать и держать собственное мнение при себе, списывая всё на волю богов, но порой неизбежно возникали вот такие самоуверенные реформаторы, жаждущие перемен и, разумеется, власти. Именно из-за таких «жаждущих», убивших прошлого князя, Райм занял своё место значительно раньше срока. В этот раз у них даже почти получилось добиться желаемого и свалить Чёрных Грив: брат князя вряд ли сумел бы удержать власть. А вот кто сумел бы — большой вопрос. Я знал всего нескольких людей, теоретически способных на такое, но очень сомневался в их участии. Все они в своё время активно поддержали Райма и помогли усидеть на троне.

Незнакомый маг явно переоценил собственные возможности и оказался недостаточно силён не только для прямого противодействия, но даже для сохранения человеческого лица. Он что-то неразборчиво проскулил в ответ, а к запахам крови и ярости, пропитавшим сейчас площадь, прибавился отчётливый душок мочи.

Я был уверен, что этого третьего сейчас постигнет участь предыдущих, но Райм брезгливо отбросил его от себя и коротко велел Длинному Носу:

— Этого в клетку. Тех, кого он назвал, ко мне.

— Будет исполнено, — с явным удовольствием кивнул Чарим и сделал знак своим людям. Сжавшегося на земле заговорщика пара воинов с брезгливыми минами на лицах подхватили под локти, вздёрнули в вертикальное положение и потащили вдоль фасада главного дома в сторону тюремной части. Следом за ними отправился ещё один неприметный тип; кажется, маг, не позволяющий арестанту воспользоваться собственными способностями. С другой стороны, вполне возможно, эту функцию высполнял широкий металлический ошейник на шее того, а маг присутствовал просто для контроля.

Райм вместе с начальником гарнизона тем временем двинулся к главному входу, кто-то из присутствующих занялся уборкой, а зеваки начали разбредаться, понимая, что здесь и сейчас больше ничего интересного не будет, и гораздо увлекательнее будет поделиться новостями с остальным городом. Я же собирался догнать Грува Белое Сердце, тоже присутствовавшего при разборках, но не преуспел: князь, будто что-то вспомнив, остановился в дверях, окинул площадь ищущим взглядом, который запнулся о меня.

— Варс, следуй за мной, — велел он и, не дожидаясь, исчез в дверях. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним, бросив на Советника Грува извиняющийся взгляд. Догнать князя удалось быстро: его окутывала неповторимая и настолько яркая гамма запахов, что было трудно скорее отвлечься от неё, чем идти по следу. Так что я молча пристроился в хвосте небольшой процессии, состоящей из Райма, Длинного Носа и пары незнакомых мужчин в штатском — вероятнее всего, магов. И всю дорогу до княжеского кабинета молча гадал, зачем мог понадобиться Чёрной Гриве.

Княжеский кабинет располагался на верхнем ярусе и представлял собой просторное очень светлое помещение. Справа и слева стены почти целиком состояли из окон; большие, от пола до потолка, они заливали ярким светом огромный широкий рабочий стол и приставленный к нему торцом длинный стол для переговоров, за которым обычно собирался Совет. Тяжёлые серо-зелёные шторы сейчас были отдёрнуты, и светлое дерево, из которого была выполнена мебель, отливало золотом. Всю стену за спиной князя занимала подробная карта княжества и близлежащих земель. Справа и слева от входа стояли высокие закрытые стеллажи.

— Райм, ты одеться не хочешь? — насмешливо предложил Длинный Нос, когда мы вошли внутрь. Один из сопровождающих остался снаружи, второй — начал обходить кабинет по периметру, внимательно прислушиваясь и принюхиваясь.

— А что, смущаю? — огрызнулся тот. — Не буду усложнять работу прачкам. Вот сейчас закончим, и переоденусь. Садитесь, — кивнул он и, подавая пример, тяжело рухнул в деревянное кресло с высокой резной спинкой.

Чарим присел по правую руку от князя к столу для совещаний, и мне ничего не осталось, кроме как усесться напротив и выжидательно уставиться на Райма в ожидании пояснений или вопросов.

— Пока мы ждём дорогих гостей, расскажи в подробностях, как именно вы меня нашли и как вытащили, — велел Чёрная Грива. Я с сомнением покосился на мага, продолжающего свой путь и не обращающего на нас внимания, и взгляд этот был понят правильно. — За присутствующих не волнуйся, дальше этих стен информация не уйдёт. Хотя мне и интересно, что там такого секретного, — усмехнулся он уголками губ.

— Может, лучше было расспросить ту же Огнеяру? Я всё-таки сторонний наблюдатель, и многого мог не понять, — предпринял я попытку уйти от разговора.

— Я предпочитаю мнение проверенного человека, — отмахнулся князь. — Рассказывай, а то ты своими экивоками заставляешь подозревать неладное.

И мне осталось только выполнить приказ.

Делиться подробностями я не хотел из-за Велесветы. И Ниря, и Леда в своих рассказах умудрялись обходить вниманием мою кошку, и подобная ситуация полностью меня устраивала. Не то чтобы я ожидал от князя какой-то несусветной гадости и попыток упрятать тень в закрытую лабораторию к магам для изучения неизвестных доселе способностей, но… пройти мимо такой интересной информации он тоже не мог. Сложно сказать, чем это грозило тени, но я предпочёл бы не рисковать.

Допрос князь вёл единолично и уверенно, демонстрируя неплохой опыт. Причём это был именно допрос, подробный и основательный. Пусть так, как на того мага на площади, он на меня не давил, но напряжение всё равно чувствовалось, и умолчать о чём-то было решительно невозможно. К счастью, история нашего близкого знакомства с кошкой его не интересовала: не очень-то хотелось выставлять на всеобщее обозрение настолько личные вещи.

— Значит, бывшая жрица Неспящей? — Райм усмехнулся, пристально разглядывая меня. — Какие интересные, однако, подданные имеются у Черногора. Вот же кошак облезлый, нет бы поделиться… Да ладно, не дёргайся ты так, не съем я твою кошку. Тем более — невесту. Но ты молодец, очень полезное в хозяйстве приобретение, — похвалил он. — Надеюсь, в случае необходимости твоя будущая жена окажет посильную помощь княжеству?

— Если это никак не скажется на её здоровье и самочувствии, — упрямо уточнил я, всё-таки выдерживая пристальный княжеский взгляд и не отводя глаза. Чёрная Грива вновь усмехнулся — лениво, чуть насмешливо.

— Да ладно, я же не зверь, понимаю — женщина, хоть и кошка. Успокойся. Ни с тобой, ни с ней мне ссориться не с руки. Не говоря уже о том, что это будет подло: если бы не эта девочка, я бы в той яме и сгнил. Но и ты меня пойми, попросту глупо не использовать такой ценный ресурс. Обещаю не злоупотреблять, до сих пор же мы как-то справлялись своими силами. Но… — протянул он и развёл руками.

— Я понимаю, — скрепя сердце согласился я.

Мотивы князя я понимал и не подозревал его в недостойном. Но мне очень не нравилась мысль, что мою кошку могут привлечь к решению каких бы то ни было проблем. Даже несмотря на отчётливое понимание: сама она не будет против. Глупо, да. Но это было иррациональное стремление, бороться с которым было очень трудно.

С другой стороны, может быть, это к лучшему? Я здорово сомневался, что Велесвета подобно нашим женщинам согласится ограничиться ведением хозяйства и воспитанием детей, а ссориться с ней по этому поводу мне хотелось меньше всего. Так, может быть, это — лучший выход из ситуации? Наверняка услуги тени будут нужны князю не так уж часто, но зато у неё появится своё увлекательное занятие. И в результате никто не в обиде.

Пока я размышлял, князь молча изучал какие-то документы, — кажется, навёрстывал упущенное, — а Длинный Нос молча, с очень унылым видом разглядывал потолок. Кажется, он тоже не понимал смысла собственного присутствия здесь и сейчас. Или понимал, но предпочёл бы оказаться где-нибудь на другом конце города. Например, там, где ровняли с землёй арену его люди. Или… кто знает, где ещё наводили порядок поднятые по тревоге бойцы?

Я уже почти открыл рот, чтобы напомнить о себе и спросить разрешения покинуть кабинет, когда дверь с грохотом распахнулась. На пороге возник отчаянно сквернословящий и явно взбешённый Давр Полумесяц. Невысокий, коренастый, с коротко остриженными чёрными волосами, плоским круглым лицом, насупленными густыми бровями и глубоко посаженными тёмными глазами, он своим видом напоминал не столько волка, сколько приземистого охотничьего пса из степных — может быть, не самого быстрого, но зато с железной хваткой. Одет он был как всегда: не слишком аккуратно, но в чистое, как бывает с некоторыми заядлыми холостяками, которым противно носить грязную одежду, но не хочется тратить время и силы на покупку новых вещей или тщательный уход за старыми.

— Какого драного… Райм?!

Увидев сидящего за столом князя, Давр осёкся на полуслове и замер прямо там, в проходе.

— Я не припомню, чтобы звал именно тебя. — Взгляд чуть сощуренных глаз Чёрной Гривы безразлично скользнул по Полумесяцу.

— Значит, всё-таки не слухи, — выдохнул тот, как мне показалось — с облегчением. — Что за новости, ингвура мне на холку?! Почему моих людей волокут сюда, не ставя меня в известность?

— А почему мою задницу спасают залётные кошки, тогда как твои люди очень бодро и с огоньком носятся по городу без особого толка? — Райм недовольно поморщился. — И почему у нас под носом процветают незаконные бои, причём их организаторы настолько обнаглели, что даже почти не таятся, и позволяют себе устраивать собственные тюрьмы, где преспокойно гноят неугодных?

— Брехня! — огрызнулся явно деморализованный подобными обвинениями Полумесяц. — Не может такого быть!

— Возражаю, — вставил Длинный Нос. — Мои ребята как раз дочищают эту клоаку, можешь сходить на экскурсию. Мне уже доложили, девочки проторили там такую тропу — любо-дорого посмотреть. Даже искать ничего не пришлось, красота, — добавил он, обращаясь уже к князю.

— Слыхал? — Райм выразительно приподнял брови, кивнув на Чарима, после чего указал взглядом уже на меня. — Вот тебе ещё один непредвзятый свидетель, который видел всё своими глазами. Но раз пришёл — проходи, поприсутствуешь; твои же люди и недоработки тоже твои. Но если будешь кого-то защищать, решу, что ты с ними заодно. Я уже и так здорово сомневаюсь, достоин ли ты хоть какого-либо доверия, так что придержи язык за зубами. Понятно? Присаживайся, коль понятно.

Полумесяц, просверлив Чарима недовольным взглядом, предпочёл присесть рядом со мной. Интересно, князь забыл о моём присутствии, или я по-прежнему был ему зачем-то нужен? Самостоятельно же заикнуться о собственном желании покинуть высокое собрание я опять не успел: едва Давр опустился в кресло, раздался вежливый стук в дверь, и в ответ на княжеское «Да!» заглянул второй маг.

— Привели арестованных, но пока не всех. Запускать? — уточнил он.

— Давай сюда, — с удовлетворённой усмешкой кивнул Райм, и дверь распахнулась во всю ширину, впуская пышущую недовольством компанию из троих арестованных в сопровождении шести конвоиров, серьёзных хмурых воинов при оружии. Кабинет с появлением ещё трипты действующих лиц сразу перестал казаться чрезмерно просторным.

Я плохо знал верхушку княжества и тех, кто отирался при власти. Не то чтобы знал лично, но представлял в лицо только Советников да некоторых ещё запоминающихся личностей. Из этой тройки опознал только одного, высокого худощавого мужчину с узким лошадиным лицом и холодным цепким взглядом. Верн Золотой Клык, один из наиболее известных магов княжества, правая рука Полумесяца.

Бросив взгляд на начальника, тот ощутимо расслабился, видимо, решив, что имело место недоразумение, а вот оный начальник явно не был настроен настолько оптимистично.

— Мой князь, я рад, что с тобой всё в порядке, — склонил он голову. — Могу я узнать, по какой причине меня и моих людей схватили как каких-то преступников и приволокли сюда под конвоем?

— Смотрю, нужного впечатления на тебя эта мера не произвела? — одними губами ухмыльнулся Райм. Очень… по-волчьи ухмыльнулся, по-звериному.

— Прошу прощения? — вновь нахмурился Золотой Клык, окинул настороженным взглядом не спешащих покидать кабинет воинов.

— Нет, Верн, прощения просить поздно, — уже вполне угрожающе оскалился князь. Кажется, даже клыки заострились. — Но я пока ещё настроен послушать, как ты будешь оправдываться.

— Я не понимаю… — раздражённо начал маг.

— Понимаешь, — оборвал его князь. — Тебя сдали. Не уловил запахов знакомой крови на пороге? Жалко, хорошо убрались. О! А вот и последнее действующее лицо, — с радостным предвкушением добавил он, поднимаясь со своего места. А в кабинет на этих словах вошёл Ринд Ледяная Пыль со своим обычным выражением пустого безразличия на лице. Окинув взглядом присутствующих, на мгновение запнувшись о меня, он с усмешкой уставился на князя. Кажется, в отличие от мага, он прекрасно понял, что живым отсюда не выйдет.

— Смотри-ка, вылез, скотина живучая, — проговорил он, качнув головой. — Не учёл я этих ингвуровых драных кошек, да…

— Учись, Верн; вот так надо принимать поражение, — назидательно сообщил Райм, окинув мага насмешливым взглядом и кивнув на Советника. — Хотя… можешь уже не учиться. Применить эти знания ты не сумеешь. И — да, твоя магия здесь не работает, — предупредил он с удовлетворённой ухмылкой. Ринд тем временем, видя неторопливость князя, с достоинством опустился в кресло на противоположной стороне стола. — А кошки, — взгляд Чёрной Гривы опять переместился к Советнику, — ловят мышей, и это символично. Впрочем, нет, не мышей; здоровенных наглых крыс, ну так и кошки нам попались непростые, спасибо Черногору. Мне всё в ваших поступках понятно, непонятны только две вещи: зачем понадобилось травить кошек вампирами и как ты власть-то планировал удержать?

— Догадливый, — медленно кивнул Ледяная Пыль, разглядывая князя.

Я с ним мысленно согласился: догадливость на грани прозрения. Конечно, информации у Райма было значительно больше, чем у меня, — уж после допроса на ступенях главного дома точно, — но Ринд был едва не последним из Советников, на кого могло пасть моё подозрение. Этот замороженный тип, помешанный на своих цифрах и теряющийся в любых вопросах за их пределами, — и вдруг во главе княжества? Сомневаться в его способности сплести тонкую интригу не приходилось, но было непонятно другое: зачем ему это?! Просто ради власти?! Я думал, он умнее…

— Вампиры… Драные кошки любят совать свои носы туда, куда не просят. Столько исследовательской и селекционной работы Белогривому под хвост! — скривился он. — Изумительные существа, они приносили такие деньги, а этим идиоткам на месте не сиделось, захотелось мечами помахать!

…О том, что эти существа способны подавлять волю жертв, я слышал, но всегда полагал невозможным их воздействие на людей. Как оказалось, «было бы желание». За годы исследований Золотому Клыку удалось вывести кровососов, у которых эта способность была выражена особенно ярко. А учитывая их способность к коллективному мышлению, также развитую магом до впечатляющего уровня, действовали они в самом деле… эффективно. Для успешного воздействия способности, правда, жертва должна была быть расслаблена, но на долгом дневном перегоне такими были все. Кроме излишне бдительных кошек.

То столкновение было чистой воды трагической случайностью. При помощи вампиров шайка грабила в основном одиноких путников, и уж точно никто не собирался противопоставлять ценных животных хорошо вооружённому отряду: перевес, как и показала практика, был бы на стороне опытных бойцов. Но кошки умудрились заметить случайно проходившую мимо группу.

И с того момента неприятности посыпались на головы заговорщиков с такой густотой, что в пору было вспомнить не только волю богов, но и все существующие суеверия, связанные с кошачьим племенем. Даром, что главными их героями обычно выступают относительно смирные домашние мурлыки, а тут пропорционально размерам выросли не только когти и клыки, но и масштаб неприятностей. Отряд охраны с княжной во главе с особым кошачьим цинизмом перебежал им дорогу и принялся настойчиво гадить в тапки. И… наверное, приносить удачу тому, кто номинально считался владельцем. Как иначе объяснить, что отлаженное дело за считанные дни пошло вразнос, не знал никто.

Проблемы начались не только там, куда кошки вляпались напрямую, но едва ли не во всех остальных сферах деятельности разом, а дело было поставлено на широкую ногу. Контрабанда, торговля живым товаром, мошенничество, шантаж, — и всё посыпалось подобно карточному домику по совершенно невразумительным причинам. Курьера задрал медведь. Домашний пёс сожрал компромат. У «клиента», уже готового расстаться с внушительной суммой денег, внезапно сдох жеребец-производитель, и тому стало не до рискованных сделок. Караван на границе подвернулся под руку группе молодых горячих степняков, в результате чего охрана погибла, а товар стал честной военной добычей. И таких роковых случайностей за неделю набралась пара десятков!

Начнись «чёрная полоса» чуть раньше, и они бы, может, поостереглись претворять в жизнь давно разработанный план по устранению Чёрной Гривы — с текущими бы проблемами разобраться! Но основной град фатальных неудач посыпался на их головы уже после того, как Райм оказался в подвале, а кошки (проигнорировавшие вполне сознательно нанесённое Ледяной Пылью оскорбление) — в доме Белой Звёздочки.

Убивать князя сразу никто не планировал, хотели вообще инсценировать его бегство с подходящей девкой. А на самом деле — подержать с месяц в яме, пока шумиха поутихнет и маги перестанут массово интересоваться его принадлежностью к миру живых, и потом тихонько прирезать. Но изначально запланированная на роль беглянки женщина, как назло, умудрилась ночью свалиться с лестницы и заработать несколько сложных переломов, а запасной вариант — вообще слегла с жестокой лихорадкой и едва не отбросила лапы.

Заговорщики пытались сначала всё-таки избавиться от неучтённых гостий — не убить, так хоть запугать, — но на свою голову добились строго противоположного эффекта. Бесцеремонные кошки, вместо того, чтобы удрать, поджав хвосты, умудрились найти и вытащить князя, виртуозно обведя вокруг когтя не только охрану арены, но и приставленных Золотым Клыком соглядатаев. Сработали они при этом настолько стремительно, что никто даже опомниться не успел.

А когда дело взял в свои когти Длинный Нос, да потом ещё и сам князь эффектно выступил на центральной площади, рыпаться стало совсем уж поздно.

Зато теперь по меньшей мере стало понятно, откуда у той пары наёмников взялся гостевой ключ и как умерла Инра Белая Звёздочка. Надо думать, с настолько уважаемым соседом, как Советник, старуха стремилась поддерживать приятельские отношения, и этот ключ мог быть у него очень давно как у «друга дома». Но влезать со своими уточняющими вопросами я не стал, а князя судьба бабки Трая явно интересовала в последнюю очередь.

— Что до удержания власти, — резюмировал Ледяная Пыль, отвечавший на вопросы с явным удовольствием и энтузиазмом, — я с радостью продемонстрирую собственные способности. При свидетелях требую поединка, князь.

Райм поднял ладонь, призывая к молчанию возмущённо вскинувшегося Чарима и явно напрягшегося Полумесяца.

— Я согласен, Ледяная Пыль, — спокойно кивнул он. — При свидетелях мы его и проведём.

На первый взгляд этот вызов казался безумием, но Ринд совершенно не тянул на сумашедшего или самоубийцу, и где-то явно имелся подвох. Понимал ли это князь? Да уж наверняка понимал, не глупее меня. И остальные присутствующие понимали, вон как напряглись все, включая мага-стража. Оставалось надеяться, что все мы не знали о князе чего-то очень важного и серьёзного, позволявшего ему оставаться спокойным и уверенным в своих силах. Иначе… В общем, пусть лучше Чёрная Грива справится.

— Предлагаю не откладывать решение этой проблемы, — продолжал тем временем Райм с прежней невозмутимостью. — Ты, Верн, тоже желаешь бросить мне вызов? — с усмешкой уточнил он.

Маг всё это время молчал, разглядывая присутствующих, и выглядел безмятежно-удивлённым, будто по-прежнему не сомневался, что оказался здесь по недоразумению. В отличие от его подчинённых, которые явно спешно прощались с жизнью и наряду с нами поглядывали на главарей настороженно, с подозрением.

— Нет, я предпочту дождаться исхода этой встречи, — иронично улыбнулся Золотой Клык. Князь удовлетворённо кивнул, проигнорировав наши встревоженные взгляды, и поднялся со своего места.

— Этих двоих — в клетку, пусть ждут вместе с третьим; я позже решу, что с ними делать, — распорядился он. На лицах так и оставшихся для меня безымянными мужчин, которых уводил конвой, отразилось неуверенное облегчение и надежда — не то на заступничество командиров, не то на милость князя. Наивно. На их месте я бы не особо рассчитывал что на одно, что на другое. — А мы с вами прогуляемся до Судилища. Ты же хочешь, чтобы всё было всерьёз? — Князь бросил насмешливый взгляд на Советника, и по лицу того впервые за весь разговор проскользнула тень сомнения или беспокойства. Но отступать было уже поздно.

Громким именем «Судилище» назывался почти пустой круглый пятачок ровной земли, расположенный за главным домом. Мелкий песок под ногами, и по трём сторонам — чаша с маслом для пламени, фонтан и невысокий ветряк. Своеобразный «общий храм» под открытым небом, откуда обращаются ко всем богам сразу. Подобные площадки, наряду с «личными» святилищами богов, есть в каждом городе, а при насущной необходимости их можно организовать на любой поляне, надо только принести символические атрибуты богов.

Только Неспящую здесь поминать не принято, но она и без приглашения незримо присутствует в каждом смертном существе, а зачастую приходит в явном виде, забирая новую жертву. К богам обращаются только в крайних случаях, из которых смертельный поединок является самым распространённым. Считается, что здесь спорщиков рассудит пролитая кровь и боги. Собственно, потому — Судилище.

— Я могу идти, князь? — наконец, всё же уточнил я, когда мы все потянулись к выходу.

— Можешь, вместе с нами, — разрешил Райм.

— Но…

— Будешь свидетелем, — пояснил, с непонятной усмешкой покосившись на меня. Наличие свидетеля, следящего за соблюдением правил поединка, было обязательным условием: только на богов рассчитывать глупо. Непонятно, почему именно я удостоился такой чести? Удачно подвернулся под руку?

— А Чарима для свидетельства не хватает?

— Чарим приносил клятву на крови, как и мои маги. А в свете последних событий ты гораздо больше достоин доверия, чем Полумесяц, — спокойно ответил князь, и настала моя очередь настороженно коситься. Он действительно сказал то, что я услышал? Не про доверие; про клятву.

Заклятая на крови верность — это… Честно говоря, я всю жизнь полагал это понятие исключительно теоретическими, потому что не мог поверить в существование людей, готовых на такой шаг. Я в здравом уме не собирался предавать князя и собственные убеждения, это был мой выбор и долг перед собственной честью; а связанный клятвой просто не может предать, даже под воздействием сколь угодно сильных чар, в припадке безумия или помутнённом состоянии рассудка.

Основной сложностью этого магического обряда была необходимость добровольного согласия, причём не формального «да», сказанного в нужный момент, а идущего из глубины души стремления. Искреннего, лишённого сомнений и полностью осознанного желания ограничить себя столь серьёзным обетом. Ведь это сейчас Райм — достойный уважения князь, но людям свойственно меняться, и Чёрная Грива также, как прочие, не застрахован от глупостей, ошибок и перемен к худшему. А отыграть назад уже не получится, от клятвы освобождает только смерть одной из сторон. Гибель адресата клятвы, правда, не влечёт неминуемой гибели дающего обещание, но ощущения в любом случае должны быть малоприятными.

Мелькнула мысль поинтересоваться, что же эти заклятые и безусловно надёжные люди его не нашли, но я вовремя прикусил язык. Это, мягко говоря, не моё дело, да и… наверное, были причины. От нашей магии арена наверняка была отлично защищена, а Чарим — вояка, не ищейка. Настолько преданных сыскарей же, похоже, у Райма не было.

— И много у нас в княжестве таких… поклявшихся? — Я всё-таки не удержался от вопроса.

— Достаточно, чтобы вот такие ситуации возникали раз в несколько трипт лет, а не каждый год, — со смешком ответил Чёрная Грива.

А потом мы пришли на место. Почему-то совершенно пустынное; никаких случайных зевак здесь не было, хотя обычно доступ к Судилищу был свободный. Интересно, это ребята Длинного Носа постарались?

Один из пары заклятых магов тут же направился к чаше, чтобы зажечь огонь, а князь, сквозь прищур поглядывая на небо, прошёл в центр круга. Выглядел он безмятежно спокойным и довольным жизнью, будто вышел подышать свежим воздухом, а не рискнуть жизнью. С учётом подштанников в бурых разводах запёкшейся крови и пятен того же происхождения на руках, босых ногах и торсе, вид был… жутковатый. Хотя самому князю подобные мелочи, кажется, не доставляли никаких неудобств.

На его фоне Ледяная Пыль, так же скинувший сапоги и рубаху и оставшийся в одних штанах, смотрелся откровенно жалко. Его ещё нельзя было назвать стариком, но, определённо, пик формы этого человека остался далеко позади. Но он тоже был спокоен, и это тревожило.

В круг Судилища для поединка есть ход только двоим, и для этих двоих есть только одно правило, нарушение которого служит поводом для остановки поединка и карается немедленной смертью: отсутствие оружия и артефактов, только собственные способности и таланты.

Поэтому, кстати, столь редки поединки магов с теми, кто не обладает магическими способностями: слишком сложно оценить собственные силы и магу, и его противнику. Маги вообще живут довольно закрытым сообществом, дистанцируясь от прочих; не из высокомерия или желания что-то скрыть, а… «по интересам». Так что случаи столкновения их с остальными волками можно было пересчитать по пальцам одной руки, и результаты этих столкновений были очень разными.

Ледяная Пыль магом не был, но его это, кажется, совершенно не беспокоило.

Князь разумно не стал играть в благородство и предоставлять противнику право первого удара или любую другую фору, бросился первым. Движение было молниеносным, но противник всё же успел отреагировать и уйти с линии удара, отскочить в сторону всё в том же человеческом облике, не спеша перекидываться.

Волк, промахнувшись в первый раз, тоже не стал спешить. Пристально следя за движениями врага, он медленно двинулся вокруг, прижав уши и выщерив клыки.

Вскользь бросив взгляд на мага, стоящего между «нашими», я обнаружил на его лице предвкушающую довольную ухмылку. Он точно знал, что будет дальше, и это ему явно нравилось. Отчаянно захотелось предупредить Райма, но пришлось покрепче стиснуть зубы, как и остальным зрителям. Если бы я знал, о чём именно его предупреждать! А так — только отвлекать и мешаться.

Ещё один пробный удар — отскок, удар — отскок. Не бой; проверка реакций, лёгкая провокация. Князь почему-то не торопился использовать один из главных своих козырей, волю альфы, Ринд же продолжал упрямо и безрезультатно на него давить и чего-то ждать. Может быть, именно этого?

А потом Советника подвела реакция, он пропустил бросок, и князь сумел ухватить его зубами чуть выше колена. На песок брызнуло красным, но в следующее мгновение волк, жалобно взвизгнув, отлетел в сторону, отброшенный неожиданно сильным ударом частично трансформированной лапы. Совсем не волчьей лапы, покрытой жёсткой серо-бурой шерстью, похожей скорее на тонкие иглы. Пока Чёрная Грива, ошалело тряся головой, по которой ему хорошенько съездили, тяжело поднимался на ноги, Ледяная Пыль менял облик. Медленно, с трудом, будто продирался сквозь густые кусты или натягивал на себя одежду не по размеру.

Результат получился… странный. Коренастая бесхвостая тварь с широкими плечами и мощными передними лапами, узкой задницей и более короткими лапами задними, вытянутой барсучьей мордой, покрытая мелкими даже на вид острыми иглами, на спине более длинными и крупными. Когти на лапах выглядели весьма внушительно, да даже если бы не было их, было совершенно неясно, за какую часть тела её можно ухватить: иглы были и на горле, и на брюхе. А ещё эта тварь, кажется, весила значительно больше, чем исходный материал. Но, может быть, объём добавляли иглы.

— Это ещё что за ингвур?! — растерянно уточнил у окружающего пространства несдержанный Полумесяц, а остальные молча с ним согласились. Правда, не все.

— Это ваш будущий князь, — с глумливой ухмылкой вставил Золотой Клык.

— Отличное чучело, я его в казармы заберу, — хмыкнул Чарим.

— После того, как мы его рассмотрим, — мягко уточнил один из «наших» магов, впервые подавший голос. Верн пренебрежительно фыркнул и замолчал, больше увлечённый происходящим в круге. А происходило там… как ни печально это признавать, но Райм откровенно уступал противнику. Ещё немного, и можно было бы сказать, что происходила смена власти.

Подступиться волк к этому зверю не мог, хотя и пытался. Более вёрткий и быстрый, он порой подбирался достаточно близко, но сам же шарахался, напарываясь на иглы. А пару раз всё же не успел увернуться от когтей, и теперь уже он марал красным мелкий светлый песок.

Раненый зверь постепенно слабел, тварь же, кажется, только раззадоривалась от запаха крови. Прыгала она довольно неуклюже, но эффект от таких бросков всё же был: существо задевало волка иглами, нанося дополнительный урон.

Я мельком подумал, как хорошо, что кошки остались в казармах, и княжна всего этого не видит.

А потом случилось непредвиденное: игольчатая тварь поскользнулась в момент прыжка. Лапа подвернулась, Советник кубарем покатился к краю поляны — и всей тушей врезался в каменную подставку с чашей огня. Та от удара слетела с постамента и буквально наделась на голову твари, заливая её горящим маслом. Пронзительный визг боли ввинтился в уши, ударился о стену главного дома и, кажется, наподдал по затылку. Я отвёл взгляд, сглотнув вязкую горькую слюну; кем бы Ледяная Пыль ни был, а такой смерти он не заслужил.

Золотой Клык и один из «наших» магов единодушно кинулись на помощь заживо сгорающему зверю, но их за плечи своевременно удержал второй маг.

— По-моему, воля богов была выражена более чем явно, — тихо заметил он. Но все услышали, несмотря на срывающийся вой боли, ввинчивающийся в мозг и глубоко прорастающий в нём, который, казалось, оглушил.

С магом вынуждены были согласиться все. Когда двое встречаются в кругу Судилища, третьему внутри нет места, что бы там ни происходило, а нарушения правил не произошло. Действительно — будто воля богов в явном виде. Неужели именно на что-то подобное рассчитывал Райм? Но как?!

Вой стих довольно быстро, хотя в ушах до сих пор звенело. Зато появился стойкий запах горелого масла и палёной плоти, и к горлу подступил ком. Как хорошо, что нервы у меня достаточно крепкие, а обедал я достаточно давно. Но, кажется, я знаю, какого рода кошмары буду видеть в ближайшем будущем и от каких звуков просыпаться. Одна надежда, что моя кошка не до конца утратила собственные способности.

Некоторое время все неподвижно стояли на своих местах, будто боялись пошевелиться и чего-то ожидая. Может быть, гласа кого-то из богов, гремящего свыше и подтверждающего изъявление воли?

Не прогремело.

Очнулись все через несколько секунд, одновременно, от звонкого чириканья какой-то птахи на краю фонтана. Князь перекинулся в человеческий облик, но остался сидеть на песке, а остальные двинулись к нему. Только один из магов остался с Золотым Клыком, выглядящим совершенно шокированным результатом боя и впавшим не то в ступор, не то в апатию.

— Подставляй свои травмы, — распорядился маг, опускаясь рядом с Раймом на колени и скидывая с плеча небольшую кожаную сумку.

— Это разве травмы? — поморщился тот, но артачиться не стал. Выглядел Чёрная Грива спокойным, но мрачным. Мы трое в растерянности застыли рядом, не зная, что предпринять дальше.

— Мне одно непонятно, откуда ты знал, что всё именно так закончится? — озвучил общую мысль Чарим.

— Я не знал, — отмахнулся князь, — но предполагал. Гарс, этого — охранять пуще глаза, и прикинь заранее, как из него можно вытрясти всё интересное. Такие мозги должны работать на благо княжества, а не отдельно взятого кармана, — принялся отдавать распоряжения Райм. — Давр, тебе хоть обыск его логова можно доверить, или опять кошек звать? — насмешливый взгляд переместился на Полумесяца, и тот мучительно скривился.

— Сделаем в лучшем виде.

— Очень надеюсь. Свободен, — распорядился он, и вскоре на Судилище нас осталось четверо, если не считать обгорелой туши в стороне.

— Я больше не нужен? — уточнил я. Простое правило жизни: от большого начальства стоит держаться подальше. Это сильно экономит нервы. Наш князь достаточно простой в общении человек, не склонный к самодурству, но осторожного боги берегут.

— Да, только ещё одно поручение. Ты вроде бы с нашими гостьями накоротке; передай им, что свадьба состоится сегодня на закате, — обратился князь.

— Но… — неуверенно начал я, бросив выразительный взгляд на останки Советника. Чарим и маг тоже уставились на правителя как на умалишённого. Видимо, не мне одному показалась дикой идея устроить народные гулянья, когда с порога главного дома ещё не смыли кровь, а тело главного заговорщика не успело остыть.

— Вот как раз во избежание повторения, — оборвал меня Райм и недовольно поморщился.

— Извини, конечно, но повторения ты скорее добьёшься плясками на костях, — недовольно высказался Длинный Нос. — Пусть даже это кости преступников.

— Во-первых, речь идёт о моей свадьбе, а не празднике для всего княжества, — возразил Чёрная Грива. — Шумиху устроим через недельку, а пока…

— А пока ты просто приведёшь девушку к себе в дом, тем самым обесчестив перед всем городом, — перебил Чарим. — Объясни, с чего тебе так неймётся? Двадцать лет ждал, неделю уж как-нибудь потерпишь!

— Да я не… — начал он, потом вновь поморщился, окинул нас всех взглядом и продолжил, кивнув на труп: — Не хочется, чтобы ещё кого-нибудь постигла вот такая участь.

— Поясни, — за всех высказался маг. — Ты полагаешь, Солнцеликая вновь решит обратить на тебя внимание? С твоим везением это случится нескоро.

— Причём тут она или моё везение? — отмахнулся князь. — По-моему, все неудачи Ледяной Пыли сотоварищи вплоть до вот этой происходят из одного источника. Уж ты-то, Варс, как специалист по степнякам, мог бы догадаться, — насмешливо добавил он, бросив на меня взгляд, и при помощи мага поднялся на ноги.

— Степняки? — уточнил Чарим, удивлённо вскинув брови. А меня осенило.

— Ты имеешь в виду обряд, да?

— Какой обряд? — Длинный Нос перевёл взгляд на меня, а Райм удовлетворённо усмехнулся. — Он ещё куда-то влез?

— Нет, это старые достижения аукаются. Поясни, ты теорию лучше знаешь, — велел он и двинулся в сторону входа, а мы трое потянулись за ним.

Очень хотелось уточнить, планирует ли князь вот так просто бросить труп посреди Судилища. Но я сдержался, и правильно сделал: вскоре нам навстречу попались желающие «прибраться», обменявшиеся с нашим магом приветственными кивками. Видимо, именно он или его товарищ этих ребят и вызвали.

— Да, в принципе, пояснять особенно нечего, — повиновался я. — «Нашачи-ай», ритуал связи судеб, у степняков считается настолько мощным, что попытки сопротивляться ему вошли в пословицы как пример абсолютно безнадёжного и самоубийственного поступка. Причём касается это не столько участников обряда, сколько окружающих вроде их родственников и прочих лиц разной степени удалённости. Но я не ожидал, что всё настолько серьёзно.

— То есть, ты полагаешь, что вот это фатальное невезение обрушилось на Ринда просто из-за того, что он не дал тебе жениться? — растерянно уточнил Длинный Нос.

— Других вариантов у меня нет, — развёл руками князь. — Ещё суеверия про удачу, которую приносят кошки; но чужая магия выглядит реалистичней.

— Кхм. Как хорошо, что я выдал всех дочерей замуж без таких приключений, — глубокомысленно изрёк он.

— Страшно? — ухмыльнулся Райм.

— Но это полная чушь, — проигнорировал его вопрос Длинный Нос. — Имею в виду, твои опасения насчёт свадьбы. Не думаю, что отложенный по объективным причинам обряд для богов равносилен попытке устранения одного из участников. Во сколько у степняков наступает совершеннолетие? В шестнадцать? Получается, как только Лебедяне стукнуло столько, она должна была срочно за тебя выйти, иначе все умерли бы, начиная с её папаши.

— Жалко. А я так надеялся, что эту идею все проглотят, — хохотнул князь.

— Мальчишка, — сокрушённо вздохнув, качнул головой Чарим. — Сначала дела доделай, потом уже… наследниками займёшься.

— Так всё-таки, что передать кошкам? — не выдержал и вклинился я.

Непонимание причин моего присутствия в этой компании не давало покоя. Манера общения троих моих спутников между собой не оставляла сомнений, что они весьма дружны и очень давно знакомы, а я здесь был откровенно лишним. Более того, одолевало ощущение, что это я навязываюсь высокопоставленным особам, и назвать его приятным было сложно. Да ещё давила чужая воля; не смертельно, но за годы в степи я слишком отвык от этого ощущения и общества настолько сильных альф. И привыкать вновь категорически не хотел.

— Передавай им привет, — с явной неохотой отозвался Райм. — Заодно можешь рассказать последние новости, я же всё равно обещал рассказать, кто всё устроил. Только без подробностей, — в последней фразе прозвучало отчётливое предупреждение.

— Без каких именно? — нашёл нужным уточнить я.

— Излишних, — хмыкнул он. — Про заклятую кровь, про превращение Ледяной Пыли невесть во что, про магические эксперименты Золотого Клыка. В общем, ты же дипломат, выкрутишься как-нибудь.

— Хорошо, но… почему всё-таки я? — не выдержал я. Князь бросил на меня задумчивый оценивающий взгляд, — от веселья и дурачества не осталось и следа, — и, видимо, посчитал вопрос достойным ответа.

— Белое Сердце уже стар, и свои обязанности ему выполнять с каждым годом всё тяжелее. Ты был первым в списке предложенных им преемников, и я всё больше склоняюсь к мысли, что это будет лучший вариант, — огорошил он меня. — Ты хорошо знаешь степняков, весьма плодотворно посотрудничал с кошками, — на этом месте он не удержался от насмешливой ухмылки, — а это два самых важных направления нашей внешней политики. Немного подтянуть остальные темы, но, дадут боги, пару лет форы тебе старик даст.

— Я бы не сказал, что достиг существенного взаимопонимания с кошками, — осторожно возразил я.

— Зато приобрёл возможность наверстать упущенное, — усмехнулся он. — Жена если что поможет.

— Я так понимаю, моё мнение в расчёт не принимается? — уточнил я.

— Оно имеет решающий вес. Ответственный человек, не желающий власти, — лучший кандидат на высокую должность, — князь расхохотался и от души хлопнул меня по плечу. — Иди, Чёрный Коготь, переваривай информацию.

Разрешение я принял за приказ и поспешил откланяться.

Ну… по крайней мере, это известие подкидывало ответ на вопрос, давно не дающий мне покоя: почему за княжной отправили именно меня. Проверка боем, понятная и с точки зрения князя правильная мера. Но возникал другой, гораздо более интересный вопрос: что со всем этим делать?! Интуиция подсказывала, что вариантов немного; поссориться с князем или смириться и попытаться найти плюсы. И пока я склонялся именно к первому варианту, потому что представлял себе объём обязанностей Советника и не горел желанием всё это взваливать на собственные плечи.

Но короткая прогулка помогла утрясти информацию в голове и взять себя в руки. Во-первых, меня не собирались повышать в должности с сегодняшнего или даже завтрашнего дня, это была достаточно дальняя перспектива. Которая к тому же не являлась неизбежной, князь вполне мог передумать. Во-вторых, если разобраться, ничего настолько ужасного мне не грозило: к обществу князя и Советников можно было привыкнуть, к масштабам тоже. Сложно, но не невыполнимо.

В итоге в казармы я возвращался в хорошем настроении. История с князем, надо надеяться, закончилась, жизнь вроде бы начинает потихоньку устаканиваться, в степь на несколько месяцев меня уже вряд ли пошлют — тоже плюс. А ещё у меня есть невеста, симпатичная кошка с забавной длинной чёлкой и тёплой улыбкой, и сейчас, по-моему, самое время сосредоточиться именно на ней.

Поддавшись порыву, я даже приобрёл у цветочницы небольшой симпатичный букетик. За девушками я не ухаживал уже боги знают сколько лет, да и девушка специфическая — кто знает, как у кошек принято реагировать на цветы? — но искренне надеялся, что по голове ими не получу.

Не получил. Удостоился очень странных взглядов, — и Велесветы, и остальных кошек, присутствовавших при вручении, — но уточняющих вопросов никто задавать не стал. Ни Вета, с задумчивым видом взявшая у меня букет и со своей обычной загадочной улыбкой проговорившая «спасибо», ни случайные свидетели, ни я сам. Я лучше у неё потом, наедине выясню смысл этого культурного различия.

Рассказ о заговоре также много времени не занял, а оставить при себе подробности удалось без труда: ими просто никто не интересовался. Кошки вполне удовлетворились личностями главных заговорщиков и известием об их поимке, вскользь восхитились расторопностью князя (при этом Огнеяра выглядела так, будто с трудом сдерживает смех) и порадовались возможности вернуться в обжитые комнаты. Отдельно я упомянул и об Инре Белая Звёздочка, которая ни в чём замешана не была и оказалась случайной жертвой. Конечно, это было только предположение, — что устранил её именно Ринд и именно в качестве свидетеля, — но самое вероятное. А эта женщина испортила Траю слишком много нервов, чтобы доставлять неприятности ещё и после смерти.

К моему удивлению, недоверия Райму никто не выказал, безоговорочно поверив утверждению, что «всё позади». Даже странно; я сам чувствовал некоторое беспокойство по этому поводу и сомневался, всех ли заговорщиков удалось поймать.

Но, с другой стороны, даже если не всех? Сомневаюсь, что шанс на спасение они потратят на месть кошкам. Куда разумнее было бы удрать подальше от столицы и залечь на дно в надежде, что князю со свадьбой станет не до мелкой шушеры.

— Надо же, как-то быстро всё закончилось, — задумчиво хмыкнула Огнеяра, обуваясь. — Даже размяться толком не удалось!

— Тебя Листопада покусала? — иронично уточнила Белолеса. — Мы вообще не планировали ни в каких развлечениях участвовать кроме свальной пьянки, а шанс на неё у нас по-прежнему есть. Интересно, пьяные волки такие же серьёзные?

— Пьяные волки в среднем мало отличаются от пьяных котов, это я тебе авторитетно заявляю, — рассмеялся рыжий.

— На собственном примере? — съехидничала Ниря. — Тогда это не подходит, ты в принципе слишком похож на кота.

— А Варс?

— А Варс бывает пьяным? — на меня с одинаковым удивлением вытаращились все кошки, так что я даже почувствовал себя неловко. — И даже дурит в таком состоянии? — недоверчиво добавила Белолеса.

— Ну лет в двадцать ещё как дурил, — честно ответил я, пожав плечами. — А сейчас как-то… несолидно, что ли. Да и особого смысла в таком проведении досуга я не вижу.

— А в двадцать лет видел?

— А ты в двадцать лет искала смысл в собственных поступках? — иронично уточнил я.

— Я и сейчас не слишком-то этим злоупотребляю, — рассмеялась Белка.

— Вы мне лучше вот что скажите, — вспомнил я давно мучивший меня вопрос и воспользовался возможностью сменить тему. — Кто вообще вам такую странную форму придумал? И с какой целью? И как выглядит мужской вариант?

Всё это время я стоял возле кровати, на которой сидела Велесвета и неторопливо застёгивала все ремешки на собственных высоких сапогах и прочей оружейной сбруе. Наверное, кошки могли бы одеться быстрее, но сейчас никто никуда не спешил.

— Понятия не имею, — ответила за всех командир отряда, управившаяся с одеванием первой. — Я тебя сейчас, наверное, разочарую, но это придумали не специально для нашего отряда; стандартная походно-полевая форма, летний вариант. Она удобная, насколько странной бы ни казалась стороннему наблюдателю, да ещё — волку. Здесь единственный недостаток — вот эти многочисленные ремешки, но их в ответственной ситуации никто не расстёгивает, спят в одежде. Мужской вариант, понятно, без декольте и подлиннее, но зато наши мальчики обычно носят одежду без рукавов.

— Вот это — удобно? — растерянно уточнил я. — От солнца, ветра и насекомых не защищает, надевать долго…

— Для долгих перегонов по солнцепёку сверху надевается специальная накидка с длинными рукавами, защищающая голову и остальные открытые участки, — спокойно пояснила она. — От насекомых спасает магия, точно так же как и у вас. И — да, очень удобно, не стесняет движений. И, главное, выглядит красиво. Предваряя твой следующий вопрос, заверяю, что для нас последний фактор имеет очень важное значение. Представления о красоте у нас почти соответствуют вашим, но при этом мы не только находим красивым гармонично развитое тело, а считаем весьма глупым его скрывать. Да, совсем уж нагишом рассекать не принято, но не из соображений приличия, а… в общем, когда всё сразу видно, это же неинтересно, правда? — рассмеялась она. За время этой короткой лекции о культурных различиях кошки успели собраться, и мы всей компанией с той же неспешностью двинулись к выходу. — А ещё у нас любят демонстрировать воинские шрамы, но только те, история получения которых достойна быть рассказанной. Можно, конечно, приврать, но если обман вскроется — потом не отмоешься. Есть у меня знакомый, пользующийся бешеным успехом у женщин, от которого у вас бы наверняка шарахались: кривой на один глаз, через всю морду здоровенный шрам и части уха нет.

— То есть, для успеха у женщин достаточно вот так изуродовать физиономию? — насмешливо уточнил Трай.

— Рыжий, ты чем слушаешь? — Огнеяра легонько ткнула его локтем в бок. — Я же говорю, важна история, а Миробор — он сам по себе история. Легендарная личность, тут уже ничего не попишешь; его даже у вас наверняка каждая собака знает.

— Не припомню, — развёл руками Трай, и я поддержал согласным кивком.

— Он шире известен как Вольный, наш с Нирей предыдущий командир. Он сейчас в нашей военной Академии тактику малых отрядов преподаёт, — с задумчивым видом пояснила Белолеса. Нам осталось только глубокомысленно промолчать, отдавая дань уважения: личность действительно была легендарной.

Сохранению тёплых дружественных отношений между нами и кошками сильнее всего способствуют прочие соседи. Степняки здорово нервируют, но они скорее пакостят по мелочам, как базалиды кошкам, а самый главный и опасный враг у оборотней на востоке. Мы называем их «улуны»; слово произошло по созвучию от самоназвания этих существ, произнести которое человек не способен чисто физически. Жестокие ядовитые твари, не то являющиеся разумными растениями, не то живущие с ними в тесном симбиозе. Наши земли давно не дают им покоя и являются объектом их вожделения. Улуны несколько раз предпринимали попытки отобрать их силой и заодно под корень извести оборотней, последняя из которых закончилась чуть больше шестидесяти лет назад грандиозным провалом, от которого зелёные, кажется, не оправились до сих пор. И лучше бы не оправились вовсе.

Собственно, одним из величайших героев той войны и был Вольный, прославившийся истинно кошачьей живучестью, — он два раза сбегал из плена, — множеством военных хитростей и безжалостной готовностью выжечь их леса до основания. Насколько я слышал, было у него к улунам что-то глубоко личное, потому что такая ненависть не возникает на ровном месте.

В этот момент мы наконец покинули казармы, и я опомнился.

— Вель, ты очень спешишь? — уточнил осторожно.

— В каком смысле? — растерянно покосилась на меня тень.

— Хотел предложить прогуляться.

— Пойдём, — спокойно кивнула она, и даже без сомнений уцепилась за протянутую мной ладонь. Остальные кошки тактично отвели глаза. И хотя ухмылки были весьма насмешливыми, но, отдать должное, никто не высказался, и мы спокойно отделились от остального коллектива. — Ты хотел что-то сказать? — полюбопытствовала она.

— Ничего конкретного, — я растерянно пожал плечами. — Просто погода хорошая, почему бы не пройтись?

— А! Извини, — смущённо улыбнулась она. — Я не поняла. Ты не поговорить без лишних ушей хотел, это свидание.

— Вроде того, — со смешком согласился я. — Хотя один вопрос не для лишних ушей у меня всё-таки есть. Что не так было с цветами?

— Красивые цветы, — озадаченно покосившись на меня, похвалила кошка.

— Вы на них как-то уж очень странно смотрели. У вас не принято дарить цветы?

— Я так и поняла, что это какое-то культурное различие, и девочки тоже поняли, — с улыбкой ответила она. — У нас цветы дарят нечасто, и символически это — приглашение перейти к более близким отношениям. Только к этому жесту прибегают, когда не уверены в ответе. В нашей с тобой ситуации выглядит достаточно странно.

— Ну почему же? — медленно проговорил я. — Вполне уместно. Смотря что понимать под «близкими отношениями», верно?

— Пожалуй, — согласилась кошка и через несколько секунд задумчивого молчания добавила чуть тише: — Тогда тем более правильно, что я взяла их и не стала указывать тебе на это несоответствие.

— Почему? — уточнил я.

— Я сегодня очень о многом подумала. Стоило это сделать немного раньше… но лучше ведь поздно, чем никогда, верно? — с мягкой улыбкой заметила она. — Я, наверное, очень неправильная кошка. То есть, я понимаю, как на моём месте поступили бы остальные. Понимаю, что вполне смогу прожить одна. Даже понимаю, что ты… совсем-совсем волк. То есть, ты не будешь, как Трай, подстраиваться и осторожничать. И брак наш ты видишь, наверное, в исключительно вашем понимании, когда женщина — мать и хозяйка, а мужчина — добытчик и защитник. И теоретически подобная перспектива должна меня пугать. Только… почему-то не пугает. А ещё мне почему-то очень нравится, что ты, когда рядом, постоянно норовишь меня обнять или хотя бы взять за руку. Это приятно. А если мне нравится именно это… Глупо поступать так, как принято, вместо того, чтобы поступить так, как хочется, да?

— Не то слово, — не удержался я от смешка. — Тогда я, с твоего позволения, тоже поступлю как мне хочется, ладно?

— Ладно, — растерянно согласилась она. — А чего тебе хочется?

Я вместо ответа потянул её в сторону с пешеходной дорожки, к стоящей в стороне под раскидистым деревом скамейке. Наверное, это была чья-то личная собственность, но я надеялся, что претензий нам никто не предъявит; мы же не собирались её портить! В принципе, можно было и не присаживаться, но при миниатюрности моей кошки целоваться сидя было значительно удобнее, чем стоя.

Велесвета сообразила, чего я от неё хочу, растерянно оглянулась через плечо, будто ожидая увидеть там строго грозящую пальцем Неспящую. Но никого не обнаружила: улица вообще была пустынной, а редкие прохожие в нашу сторону не смотрели. В конце концов, эка невидаль — влюблённая парочка!

Долго рассиживаться я не планировал. Да вообще, честно говоря, не планировал вот так проводить часть прогулки, но… очень хотелось прямо сейчас наиболее полно выразить всю степень собственного одобрения нового направления мыслей кошки. Но я очень быстро увлёкся: уж очень приятно было обнимать и прижимать к себе стройное тело девушки, и уж очень искренне Веля отвечала на поцелуй.

Правда, через пару минут всё же пришлось прерваться. Когда я понял, что мне чудовищно трудно держаться в рамках приличий и не распускать руки. Учитывая, что кошка вообще смутно ориентировалась в приличиях, — что наших, что кошачьих (если таковые вообще имеются), — прикасалась ко мне безо всякого стеснения и явственно пахла желанием, задача была весьма трудной.

— А куда мы идём? — полюбопытствовала несколько разочарованная Велесвета, когда мы всё-таки покинули облюбованное место.

— Поначалу я планировал просто прогуляться и поболтать на отвлечённые темы, но, надеюсь, ты не обидишься изменениям в программе, — честно ответил я. — Как и положено злому волку, я планирую затащить тебя в собственное логово. В гости.

— Мне надо бояться? — иронично уточнила кошка.

— Как хочешь. Но там не страшно, вполне уютно. И даже чисто, — поспешил заверить её я.

— А почему в гости?

— То есть?

— Ну, почему всего лишь в гости?

— Искушаешь, — тихо хмыкнул я в ответ. — Не хочется осложнять твою будущую жизнь, это неприлично — жить вместе до обряда.

— А это долго? — задумчиво проговорила Велесвета, покосившись на меня.

— Что — долго?

— Обряд. Он долго производится? Надо чего-то ждать, да? Или с кем-то договариваться?

— Кхм. Вообще-то, нет, обряд очень простой. Нужно приобрести обручальные браслеты, прийти в обрядовый дом и попросить жреца Длиннохвостой всё устроить. Мне казалось, уж в этом наши обычаи совпадают, разве нет?

— Я вообще не знаю, как это обычно происходит, — кошка пожала плечами. — Может, мы тогда не будем затягивать?

— То есть, ты настолько основательно всё обдумала? — растерянно уточнил я. — Тогда, в самом деле, к чему тратить время понапрасну!

В решимость тени и отсутствие осложнений я не верил до последнего. Но нет, Велесвета действительно оказалась настроена вполне серьёзно. С удовольствием поучаствовала в выборе браслетов в лавке напротив храма, и это мероприятие тоже не затянулось: нам обоим приглянулась одна пара. А уж сам обряд и вовсе прошёл быстро, жрец даже порадовался отсутствию проволочек и посторонних вроде толпы гостей. Старая короткая клятва, обмен браслетами, запись в храмовой книге… и закат этого удивительно длинного дня я встречал женатым человеком.

От этой мысли стало немного не по себе. Вроде бы, я действительно к этому стремился, и даже настраивался на долгое ожидание и уговоры упрямой кошки, а тут вдруг — раз! — и готово. Может, потому и не по себе?

— Не возражаешь, если твои вещи мы заберём завтра? — предложил я, когда мы покинули храм, представлявший собой небольшую открытую беседку в тенистой рощице. Велесвета в ответ только качнула головой, и мы направились домой.

Верель стоит чуть выше места впадения одноимённой реки в одноимённое озеро. Точнее, там находится его центр, а за годы своего существования город разросся во все стороны. Для своих размеров и количества обитателей он и так весьма тихий, а район у озера в этом отношении вообще считается сонным болотом. Здесь живут те, кого ни в коей мере не тяготит одиночество и кто предпочитает всем прочим звукам тишину. Таких немного; волки очень общественные существа, чувствующие себя неловко в отрыве от себе подобных. На первый взгляд разница невелика, — здесь дома стоят всего раза в три реже, фактически, в лесу, — но она ощущается на подсознательном уровне и обычно здорово давит. Так что в этом «болоте» селятся всевозможные чудаки и подобные мне люди, которым с головой хватает общения на работе. А почему это место до сих пор не заселили плотнее… Сырость и холодный ветер от близкого озера, болотистая почва, обилие насекомых (без магической защиты спокойно жить здесь попросту невозможно), да плюс ещё в высокие разливы озеро подтопляет дома, так что построены они не по привычному принципу, а почти в кошачьем стиле, на сваях, что тоже немногих радует.

Я сюда перебрался давно, ещё когда родители были живы, и успел искренне прикипеть душой к этому тенистому тихому месту и небольшому домику почти у самой воды, с баней и коротким пирсом, позволяющим преодолеть заросли прибрежных камышей, добраться до открытой воды и искупаться, не касаясь илистого дна. Оставалось надеяться, что кошка это жильё одобрит: переезжать совершенно не хотелось.

Понять что-то по её лицу было невозможно. Велесвета только задумчиво кивала, пока я проводил экскурсию сначала по окрестностям, а потом и по самому дому.

— Ну как? Одобряешь? — в конце концов не выдержал я и спросил в лоб.

— Спасибо, — тихо и невпопад проговорила она, очень странно глядя на меня. А я в очередной раз отметил, насколько у неё мудрые и глубокие глаза, совершенно не вяжущиеся с детской наивностью.

— За что? — с некоторой растерянностью уточнил я.

— За… — начала она, но запнулась, развела руками и ответила расплывчато, — за всё. За то, что ты такой серьёзный, и добрый, и… И за это всё тоже — спасибо. Неспящая — всё-таки очень мудрая богиня, и не случайно она отметила для меня именно тебя, и мальчик у нас получился совсем не случайно. Знаешь, маленькие тени растут все вместе под чутким присмотром старших, мы не чувствуем себя обделёнными вниманием или пониманием, сёстры всегда друг друга и поддерживают — и старшие, воспитательницы, и ровесницы. И я прежде не задумывалась, а как ещё это бывает? Что такое семья в более традиционном понимании, что такое — свой дом, каково это — воспитывать своих детей. У меня никогда не было дома, а здесь всё так… по-настоящему, как должно быть. Здесь даже пахнет… домом, даже несмотря на то, что ты здесь редко бываешь. Настоящим, уютным, живым, это… невероятно. — Глубокий судорожный вздох, и Велесвета стремительно подалась ко мне, обхватила поперёк туловища и крепко прижалась. Кажется, она дрожала.

— Вель, ты чего? — растерянно проговорил, осторожно обнимая её плечи, мягко погладил по голове. — Ты плачешь что ли?!

— Нет, я… извини, сейчас, — смущённо пробормотала она, пытаясь отстраниться.

— Вот извиняться точно не надо, — возразил я, выпуская кошку из объятий, но тут же подхватывая на руки.

— Что ты делаешь? — растерянно уточнила Веля и от неожиданности даже прекратила плакать, толком не успев начать.

— Отвлекаю тебя на нечто гораздо более приятное, — со смешком ответил я.

Пожалуй, в самом деле стоит сказать большое спасибо Неспящей. Я, пожалуй, согласен даже организовать в её честь небольшой алтарь и регулярно приносить жертвы в виде всякой мелкой живности. Смерть-то она смерть, но о своих жрицах заботится гораздо трепетней прочих богов. Даже страшно представить, что было бы с Велесветой, наткнись она на какого-нибудь мерзавца.

И со мной. Кто знает, как бы жизнь повернулась, не попадись мне тогда эта предприимчивая кошка?

Князь, конечно, по-своему прав, и Ринда почти наверняка убил обряд степняков; но и везение, приносимое кошками, он напрасно недооценивает.

Огнеяра

Неделя до княжеской свадьбы прошла… странно. Сумбурно, абсолютно бессмысленно и непонятно, но весело.

Началось всё с известия о том, что Вета сказала Варсу своё решительное «да» и стала замужней дамой. Это было ожидаемо, неожиданной была только внезапность этого поступка; уж неделю-то могли подождать. Но, с другой стороны, как сердце чувствовало: когда мы связались с Черногором для отчёта, тот предсказуемо оказался весьма недоволен поступком тени и возжелал собственноручно её придушить. И своевременно высказанное Чёрным Когтем «жену в обиду не дам» оказалось весьма кстати. Хотя, судя по настроению нашего князя, ключевой роли это заявление не сыграло, а Велесвету спасла его лень и нежелание тратить время на подобные мелочи. Да и успешное обнаружение нами Райма добавило хорошего настроения и великодушия.

К роли замужней женщины Вета подошла настолько ответственно, что нам всем стало страшновато — а ну как это заразно? Она увлечённо обживала «семейное гнездо», налаживала контакты с местным населением и явно была настроена органично влиться в волчье общество. На местные платья, правда, пока не перешла, но форменную сбрую скинула, и сейчас рассекала в основном в штанах, невысоких мягких сапожках и длинной рубашке до середины бедра, — некоторые продвинутые местные женщины, в основном — маги, позволяли себе подобные наряды.

Спасённый князь своим поведением вызывал у меня ощущение лёгкого ступора. На первый взгляд очень серьёзный, суровый и даже циничный мужчина, идеально соответствующий занимаемой должности и одним своим видом внушающий трепет, в некоторые моменты времени вёл себя как мальчишка. То есть, Лебедяне простить подобные глупости было можно, — всё-таки почти ребёнок, ей в этом возрасте сами боги велели думать чем угодно, только не головой, — а вот ожидать их от вышеупомянутого «сурового и циничного мужчины» было сложно.

Взять хотя бы попытки удрать от охраны. Ладно — Леда; но Райм, уже единожды оказавшийся в яме, мог бы думать головой! Впрочем, он и думал, и попытки «сбросить хвост» были почти профессиональными. Первый раз у них даже получилось, хоть и ненадолго, но потом все были начеку. На почве общих проблем девчонки даже почти сдружились с молчаливыми волками из охраны князя, быстро скоординировали действия и «пасли» влюблённых совместно.

А меня они выгнали. В прямом смысле и почти грубо сообщили, что справятся сами, а мне дозволяют хорошенько оттянуться на дорожку, тем более — есть компания. Я решила воспринять это как отпуск, но ощущение грандиозной подставы и мирового заговора не пропадало. Даже несмотря на моё доверие Белке и ведьмам и безукоризненное поведение рыжего. Да что там, я была совершенно уверена, что имеет место некая договорённость, только цели её не понимала. Не моё же знакомство с городом!

Которое, к слову, получилось полным и всесторонним. У общительного Трая предсказуемо обнаружилась масса знакомых, приятелей и даже друзей обоих полов в самых неожиданных местах, так что время прошло задорно и разнообразно. И я была бы замечательно отдохнула и получила ещё больше удовольствия, если бы не отягчающие факторы в виде навязчивого ощущения подставы и ещё одного малоприятного открытия. Почти пугающего, если не брать во внимание прежние мои мысли.

Я обнаружила, что ревную. Безобразно и примитивно ревную рыжего решительно ко всем его знакомым девицам, даже если их общение сводилось к безобидному «привет-пока». Но по счастью мне хватало выдержки, чтобы не шипеть на окружающих и на самого мужчину. Если бы ещё хватило решимости прекратить это безобразие, послать Трая Солнцеликой под хвост и… да хоть бы в запой на оставшиеся дни уйти, что ли! Но решимости не хватало: слишком хорошо было всё остальное.

В «свадебный» день княжну у нас изъяли за пару часов до часа «Ч». По местным традициям помогать с подготовкой к обряду должны были исключительно замужние женщины, в число которых из нашей компании вошла только своевременно обзаведшаяся этим статусом тень. Не знаю уж, к чему её собирались готовить: Вета вон вообще управилась походя, без лишнего шума. Наверное, наряжали сообразно статусу и давали последние наставления «для молодых жён». По книге, ага.

Поскольку у нас никакой парадной формы не было, жалкие остатки нашего дружного коллектива коротали время до заката в отмытой гостиной в доме Белой Звёздочки. Идти отсюда до места проведения ответственного мероприятия было недалеко, и спешить было некуда.

— Может, пойдём уже? Лучше на улице погуляем, на аборигенов посмотрим! — Первой не выдержала Леся, и все остальные солидарно закопошились, откладывая книги и прочие немудрёные развлечения.

Правда, через пару мгновений хозяин дома вдруг ухватил меня за запястье и потащил в сторону лестницы.

— Трай, ты чего?

— Надо переодеться, — отмахнулся он.

— Зачем?! — растерянно уточнила я, покорно плетясь на буксире. От неожиданности, не иначе.

— Нет, ну нашли тоже время! — возмущённо фыркнула Листопада.

— Имейте в виду, десять минут ждём, потом уходим, — поддержала её Белка.

— Трай, какая блоха тебя укусила, можешь ответить? — со вздохом поинтересовалась я.

— Могу, — спокойно согласился он, втаскивая меня в спальню и закрывая за собой дверь. — И даже сейчас объясню, — пригрозил он, оттесняя меня к кровати. Поведение мужчины настолько озадачило, что я даже не попыталась оказать сопротивление, а потом было уже поздно.

— И что это значит? — поинтересовалась задумчиво.

— Это я тебя фиксирую, — ухмыльнулся в ответ Трай, а я недовольно фыркнула.

— Да ладно? А я не заметила!

Фиксировал он меня в самом деле надёжно. Уселся сверху на бёдра, руки завёл за голову, крепко, но достаточно осторожно сжимая запястья. Учитывая разницу в весе, на стороне мужчины было железное преимущество, а шансов вырваться у меня было немного. То есть, при большом желании и угрозе жизни я бы, наверное, попробовала сопротивляться: например, перекинуться, и выдираться уже с применением когтей и зубов. Но настолько фатальных гадостей я от Белой Звёздочки не ожидала, поэтому, немного подёргавшись и удостоверившись, что капкан надёжен, с укором воззрилась на мужчину. К слову, терпеливо ожидавшему, пока мне надоест эта возня.

— Что ты себе вообще позволяешь? — проворчала для порядка очень недовольно, хотя возмущения не чувствовала, только всё возрастающее любопытство. Уж очень введение было странное.

— А я вообще наглый, — с довольной и совершенно кошачьей улыбкой заявил он, склоняясь к моей шее и целуя горло. Великолепная возможность мотнуть головой и, к примеру, сломать мужчине нос. Но я великодушно позволила ему дурачиться дальше, и ответила только на словах:

— Не то слово!

— И рыжий, — со смешком сообщил Трай, спускаясь к ключицам.

— Какая новость, — ехидно фыркнула я.

— А ещё я тебя люблю, — добавил он, поднимая голову и заглядывая мне в лицо.

— Ну да, это тоже очень свежо… — Я машинально продолжила ворчать, а потом осеклась и уставилась на мужчину в полном шоке. — Ты — что? — уточнила подозрительно.

— Я тебя люблю, — послушно повторил рыжий. — Я решил, что будет глупо не сказать об этом прежде, чем ты уедешь, — спокойно добавил он. — Хотел просить тебя разделить со мной жизнь, даже про желание это дурацкое тогда — помнишь? — для этого заговорил. Но я понимаю, насколько глупо пытаться удержать кошку в четырёх стенах. Кроме того, ты очень ясно дала понять, что не останешься здесь — ни одна, ни с кем бы то ни было ещё. И это правильно. Но… пообещай мне возвращаться, хорошо? Хотя бы иногда. Год, два, пять… Я буду ждать, правда. Я умею. Только — пообещай. Можешь даже соврать, мне этого будет достаточно, — он кривовато усмехнулся уголками губ, внимательно разглядывая моё лицо.

Первым порывом было возмутиться и… наверное, устроить скандал. Может быть, даже весьма грандиозный, с мордобоем и битьём всего бьющегося, что попадётся под руку. Не от обиды или со зла, а с перепугу и от неожиданности. Из-за вот этой внезапности, из-за невозможности пошевелиться, а тем более — развернуться и уйти.

Но я замерла. В первый момент от резкого и категоричного отказа меня удержал взгляд мужчины; без обычного весёлого огонька, пристальный, тяжёлый. А со дна этих глаз смотрела такая тоска и горечь, что у меня перехватило дыхание. Я очень явственно прочувствовала в этот момент смысл фразы «волчья тоска».

Потом я сумела осознать сказанное, вдумалась в смысл слов, всю их обречённую безнадёжность, и протест комом застрял в горле, окончательно лишая возможности сказать хоть что-то и почти лишая возможности дышать. А рыжий продолжал смотреть на меня и ждать ответа.

А потом вдруг поняла: не ответа. Он ждал удара. Наверное, так же, как в детстве, провоцируя отца и выводя его из себя, потом с каким-то мазохистским удовольствием ожидал очередного тычка или визга плети. Или раз за разом упрямо выходил на арену против заведомо более сильных противников, чтобы раз за разом его уносили оттуда в лазарет.

И моё «нет» окончательно растворилось, оставив горечь на языке и саднящее ощущение в горле, будто сорванном в крике. Я далеко не самый лучший человек в мире, я умею быть жестокой, но… вот именно сейчас у меня «не поднялась рука» нанести удар. Сразу вспомнилось очень многое: и бледные полоски шрамов на спине, и стоящая в траве у ног бутылка, сумасбродный прыжок в яму и волчьи клыки у самого горла. Пришла отстранённая мысль, что этот удар может стать последним; не железный же он, в самом деле! Да даже если железный, любой металл имеет свой предел прочности.

А потом наконец-то включился мозг. И я поняла, что мы оба, — два взрослых, состоявшихся, уверенных в себе серьёзных человека, — ведём себя сейчас как влюблённые подростки. Что Трай со своим трагическим надрывом и готовностью перегрызть себе горло, что я. Причём я даже хуже с этими странными метаниями «можно — нельзя», застарелыми холостяцкими привычками и непониманием, чего хочу от себя, жизни и окружающих. Над нами никто не стоит, никто не запрещает нам быть вместе, вместе нам очень хорошо, так зачем весь этот трагизм?

Мне даже на пару мгновений стало стыдно, что довела рыжего до таких формулировок.

— У меня есть идея получше, — вздохнула я в конце концов, недовольно поморщившись от ощущения кома в груди.

— Просвети меня, — с жутковатой заледеневшей усмешкой уточнил Трай.

— У нас внезапно образовалась лишняя лошадь, — пожав плечами, честно ответила я и не удержалась от улыбки при виде вытянувшегося от удивления лица мужчины.

— И?

— И я предлагаю тебе ей воспользоваться, — ровно пояснила я. — Ты, конечно, никакими экзотическими магическими талантами не обладаешь, но, как мне кажется, сможешь стать приличной заменой Велесвете и утешением Черногору. — Удержаться от ехидства не удалось, но мужчина попросту не обратил на него внимания.

— То есть, ты предлагаешь мне поехать с вами? — рыжие брови удивлённо выгнулись.

— Чудеса догадливости, — фыркнула я. А потом добавила, решив до конца исчерпать странную ситуацию, в которую мы сами себя загнали, и окончательно разобраться с этим вопросом: — Почти. Я предлагаю тебе поехать со мной.

Насколько я понимаю, тебя здесь ничто не держит. Этот дом ты не считаешь домом и хочешь продать, никакой родни и посторонних обязательств не осталось, даже контракт — и тот закончился. А у нас значительно веселее и, мне кажется, ты со своей почти кошачьей натурой отлично впишешься. Зачем каждый день бороться с окружающими и что-то кому-то доказывать тут, если можно просто получать удовольствие от жизни там?

— Значит, всё-таки — жизнь? — подозрительно сощурился он, впившись в моё лицо почти физически ощутимым взглядом.

— Да, — без труда сообразив, о чём речь, кивнула я, не дав себе возможности задуматься и передумать. — Такой горячий мужик, да ещё с чувством юмора; надо брать! — резюмировала с насмешливой улыбкой.

— Кошка, — расплылся в ответной ухмылке — довольной и совершенно шальной — Трай. — Моя кошка?

— Твоя, твоя, — с ещё одним тяжёлым вздохом признала я. Глупо ведь спорить с очевидным, правда? — С одним только условием: ты расскажешь, чем занимался на границе. Надо же мне знать, как тебя князю расхваливать! И слезь с меня, ты тяжёлый.

Так он и послушался, да. Наоборот, прижался всем телом, впился в губы глубоким жадным поцелуем, и у меня вновь перехватило дыхание. И хотелось бы сказать, что от банального удушья, но раз уж начала откровенничать с собой и окружающим миром, надо быть честной до конца. От предвкушения, от удовольствия и от мысли, что эти ощущения будут со мной… конечно, не вечно, но ещё очень-очень долго. В самом деле, зачем постоянно менять мужчин, если — вот он, самый лучший? В постели изумительно хорош, ничего странного не требует, терпеливый и понимающий; просто глупо бегать.

Отказываться же от чего-то, чего никогда не пробовала, из-за застарелых страхов — форменная трусость. А ещё мне уже стало любопытно, что из всего этого выйдет.

В общем, очень скоро я сумела успокоить себя и отвлечь от бессмысленных душевных метаний. А там и Трай отстранился, и думать мне стало, определённо, гораздо легче, чем во время поцелуя. Рыжий даже выпустил мои руки. Правда, совсем не для того, чтобы покинуть кровать: он начал сноровисто расстёгивать мою одежду.

— Трай, нас вообще-то ждут, — напомнила я, перехватывая ладони мужчины.

— Думаешь, без нас молодожёны не справятся? — ехидно уточнил он, игнорируя неуверенное сопротивление. — Хочешь напутствовать князя?

— Спасибо, воздержусь, — в том же тоне возразила я. И, секунду подумав, взялась за его ремень; в самом деле, обойдутся без нас! Но всё-таки протянула сокрушённо: — Так я и не попробую вина из княжеских запасов!

— Будет тебе вино, не расстраивайся! — Рассмеялся он.

— Ты ради меня обворуешь княжеские погреба? — Я в ответ захихикала.

— Ради тебя могу и обворовать, только тогда до границы придётся добираться очень быстро, — заверил он. Удостоверившись, что я не собираюсь никуда сбегать, мужчина перестал меня придавливать, сел рядом на колени, чтобы заняться остальной одеждой, и попросил проникновенно: — Только не сегодня, ладно? Сегодня у меня на тебя другие планы.

— А если бы я ответила отрицательно? — уточнила я, задумчиво наблюдая за ловкими и быстрыми движениями чужих пальцев, расстёгивающих мой сапог.

— Давай не будем о грустном, — рыжий усмехнулся и искоса глянул на меня, а я медленно кивнула вместо ответа. Нехорошая у него была усмешка. Злая. Даже думать не хочу, какие у него там были альтернативы и были ли вообще! Решив на этом закрыть тему, я вернулась к другому, гораздо более интересному и насущному вопросу:

— Рыжий, а всё-таки, кем ты был на границе?

— Могла бы уже догадаться, вариантов не так много, — ответил он, отбрасывая в сторону мою обувь и через считанные мгновения отправляя за ними оставшуюся одежду. Только оружейную сбрую аккуратно повесил на столбик кровати, за что удостоился от меня преисполненного благодарности взгляда. Приятно, когда не нужно предупреждать о таких очевидных мелочах.

— А всё-таки?

— А ты как думаешь? — отмахнулся он, окидывая меня настолько выразительным жадным и многообещающим взглядом, что я чуть не забыла разом все свои вопросы.

— Я сейчас совсем о другом думаю, — честно призналась я, окидывая его обнажённые плечи выразительным взглядом. Думать я сейчас была совершенно не настроена, и окончательно потеряла желание это делать, когда ладони Трая осторожно обхватили мою стопу, мягко разминая и поглаживая. Нет, и я ещё сомневалась, нужен ли мне этот мужчина! До зуда в кончиках пальцев захотелось коснуться великолепного тела, прижаться покрепче и… кажется, сейчас уже мне хотелось «быстро и грубо». Но я решила потерпеть и позволить Траю спокойно воплотить его планы в жизнь. Очень сомневаюсь, что результат мне не понравится. — Тебе сложно ответить что ли? Или ты с Черногором тоже в угадайку играть будешь?

— Всё на самом деле очень просто. Вайлы. Я — вожак одной из стай. В недавнем прошлом.

— Действительно, несложно, — задумчиво протянула я, окидывая его внимательным взглядом и даже на некоторое время выплывая из сладкого дурмана чувственного удовольствия. Пальцы ног — это всё-таки очень чувствительная часть организма.

Вайлами называли степных волков, диких животных, полноправно считающимися хозяевами этой невзрачной земли: они самые крупные хищники в степи, и хоть уступают в размерах своим лесным собратьям, отличаются большей изворотливостью, хитростью и, наверное, безжалостностью, если такое слово применимо к неразумным существам. Вайлами же назывались элитные отряды бойцов, действующих в степи. Не регулярные войсковые формирования, а диверсионные отряды вроде нашей трипты. То есть, мы с ним, получается, коллеги.

— И что заставило тебя уйти? — полюбопытствовала я.

— Степь, — поморщился он, — надоела так, что я её уже почти ненавижу; так что я готов пойти куда угодно, где будет более сложный рельеф и солнце жёлтого, а не белого цвета.

— А…

— Нирь, а давай ты спросишь меня об этом завтра? — вскинув на меня насмешливый взгляд, предложил рыжий.

— Это такая вежливая форма «молчи, женщина»? — захихикала я.

— Вроде того. Но я могу попросить по-другому, — с предвкушающей улыбкой проговорил он. Умом я понимала, что ничего плохого мне Трай делать не собирается, но… от проникновенного голоса и хищного взгляда стало не по себе.

— По-другому — это лучше или ху… Ой! — я дёрнулась от неожиданности, когда мужчина вдруг языком пощекотал свод стопы. Тело отозвалось на это прикосновение волной дрожи и сладким томлением внизу живота. Реакция не осталась не замеченной, и рыжий удовлетворённо ухмыльнулся.

— Боишься щекотки?

— Нет, просто это было неожиданно. Что ты собираешься… м-м! — я осеклась на полуслове, потому что мужчина прихватил губами один пальчик, лаская языком, и дар речи у меня временно пропал.

— Тебе никогда не делали эротический массаж? — уточнил Трай (как мне показалось, с искренним удивлением), временно оставляя в покое мои пальцы, так что я даже сумела ответить.

— Ну, в моей жизни всякое бывало, но у тебя выходит… м-м-м! значительно лучше. Проникновенней, что ли? Или просто с душой? М-м-м… Рыжий, может, ну его, массаж этот? — не выдержала я. — Снимай штаны и иди ко мне!

— Вот ещё, — фыркнул мужчина. Одной рукой он придерживал мою ногу за лодыжку, а вторая медленно двинулась вверх, щекоча и поглаживая нежную кожу сначала под коленом, потом — дальше по внутренней стороне бедра. — Я только начал.

— А я такими темпами скоро кончу! — честно призналась я сквозь зубы, впиваясь пальцами в простыни и рефлекторно сжимая бёдра.

— Какая страшная угроза, — рассмеялся Трай.

— М-м… А всё-таки, как ты это делаешь? — простонала я.

Солнцеликую мне в свекрови, и это только ноги! Что же дальше будет? Что вообще со мной делает этот мужчина, если меня через минуту после нескольких прикосновений накрывает таким возбуждением?! Магия это что ли какая специфическая? Я как-то раньше не задумывалась, насколько бурно реагирую на этого человека. Ладно, первое время — мы оба были явно «голодны». Но почему-то эти ощущения не идут на убыль, а даже как будто наоборот…

— С удовольствием! — весело ответил он, и начал неторопливо повторять путь собственной ладони губами и языком. От этих тёплых влажных прикосновений по коже пробегали волны жара. Я дёрнулась, пытаясь сесть, — и сама толком не поняла, зачем мне это понадобилось, — но мужчина мягким толчком в грудную клетку заставил меня вернуться обратно. — Сейчас свяжу, — насмешливо предупредил Трай.

— Это угроза или обещание? — пробормотала я. Получилось почему-то жалобно. Впрочем, я догадываюсь, почему; потому что мужчина, уделив толику внимания бёдрам, сразу переместился выше, к животу.

— А как тебе больше нравится? — вкрадчиво поинтересовался он и легко прихватил зубами нежную кожу внизу живота.

— Привязывай, чтоб тебя, — обречённо выдохнула я. — Я хоть перестану метаться между желанием получить всё и сразу и любопытством естествоиспытателя, — пояснила с нервным смешком.

— Нирь, ты хоть понимаешь, на что соглашаешься? — ещё более вкрадчиво мурлыкнул рыжий, поднимая взгляд на моё лицо.

— Ну до сих пор ты не делал ничего такого, что бы мне не понравилось, — отозвалась я, пользуясь передышкой, чтобы перевести дух. — Подтвердим справедливость народной мудрости про кошку, которую сгубило любопытство. Потому что такого я не пробовала точно.

— Странно, я всегда полагал, что кошки в постели гораздо более изобретательны, — растерянно хмыкнул рыжий, сноровисто и профессионально связывая мне руки моим же ремнём. Настолько профессионально, что было совершенно ясно: натренировался он отнюдь не в постели. С другой стороны, не удивил, я тоже так умею.

— Это вопрос не изобретательности, — я пожала плечами. — Для того, чтобы позволить мужчине подобное, нужно ему полностью доверять, иначе не получится расслабиться, будешь всё время ждать подвоха.

— А мне ты, стало быть, доверяешь в достаточной степени? — покосился на меня мужчина, уже своим ремнём притягивая мои руки к спинке кровати.

— А ты в этом сомневаешься? — я выразительно изогнула брови и красноречиво кивнула наверх, на плотные кожаные ремни, удерживающие мои запястья.

— Уже нет. Не туго? — заботливо уточнил Трай.

— В самый раз, — фыркнула я, пошевелив ладонями.

— Тогда вернёмся, наконец, к интересному, — с предвкушением ухмыльнулся он. — На чём я остановился?

— На животе, — обречённо подсказала я.

Разглядывая выражение лица рыжего, я задумалась, а не погорячилась ли с такими постельными экспериментами? Но отступать уже было некуда. В принципе, освободиться от таких пут можно, — выдернуть большой палец из сустава, и свободна, — но, определённо, сейчас был совсем не тот случай, и калечить себя я не собиралась. Несмотря на устойчивое ощущение подвоха.

Подвох действительно не заставил себя ждать, но о принятом решении я всё-таки не пожалела: оказанное доверие Трай оправдал, мне действительно было хорошо в его руках. Настолько хорошо, что я, кажется, порой напрочь теряла связь с реальностью, растворяясь в ласках и волнах наслаждения. Счёт времени так вовсе потеряла почти сразу. Да и какая, в самом деле, разница, прошло с первого прикосновения пять минут, пять часов или пять лет, если удовольствия хватило бы, кажется, на пять жизней!

Мужчина был то напорист на грани грубости, то — мучительно нежен. То заставлял меня молить о близости, то раз за разом доводил до пика удовольствия, не давая ни мне, ни себе ни секунды передышки. А невозможность повлиять на происходящее и взять инициативу в свои руки добавляла ощущениям остроты и жара. И это чувство полной зависимости от чужой воли неожиданно оказалось безумно приятным. Наверное, потому что я действительно сумела довериться ему до конца, и точно знала: мне не сделают ничего плохого, неприятного или того, чего я сама не захочу в данный момент.

И когда Трай освободил мои руки, потому что затекли плечи, эти ощущения почему-то не пропали. Сейчас мне нравилось быть послушной, нравилось позволять мужчине полностью распоряжаться моим телом и делать всё, что ему захочется; наверное, потому, что наши желания удивительным образом совпадали.

В чувственном огне сгорели все сомнения, все подозрения и опасения. Сейчас всё было просто: есть мужчина и женщина, но не как два отдельных существа, а как единое целое. И все недопонимания казались дикостью. Как можно не понимать собственную руку? Или желать отказаться от собственной головы?

Нашей общей головой сейчас был Трай, я же, кажется, превратилась в один сплошной центр удовольствия, и не сказала бы, что подобное «разделение обязанностей» меня разочаровало.

Уснули мы одновременно, как по команде. То есть, как — уснули? Рыжий просто перекатился на спину, увлекая меня за собой и устраивая у себя на груди, а через мгновение мы оба просто перестали существовать в этом мире.

…Просыпалась я долго. Или, лучше сказать, медленно. Всё никак не получалось толком осознать себя и окружающий мир, и если с первым я в конце концов справилась, то трудности со вторым никак не хотели разрешаться. Попытки вспомнить, где я нахожусь, неизменно срывались в омут воспоминаний ночи, и я намертво застревала, потому что картинки сменяли друг друга, а я всё никак не могла понять, правда — было, или просто приснилось?

Не знаю, сколько продлилось бы это состояние подвешенности во времени и пространстве, если бы меня не вернуло в реальный мир какое-то постороннее шевеление, происходившее почему-то подо мной. Но тут я уже быстро сообразила, что лежу точно в той позе, в какой отрубилась вчера (или не вчера? Сколько вообще прошло времени?!). И заодно обнаружила, что у меня чудовищно затекла шея, руки, плечи… В общем, всё тело.

Я тоже попыталась пошевелиться. К счастью, это получилось, и я даже сумела сползти с рыжего и сесть, ошалело озираясь.

— Спасибо, — хрипло со сна проговорил Трай.

— А? — невнятно уточнила я.

— Ты вроде бы лёгкая, но мне уже начало сниться, что меня придавило большим, тёплым и мягким камнем, — хмыкнул он, приподнимаясь на локтях и задумчиво меня разглядывая. — Как ты?

— Пока не знаю, — проговорила я. Получилось достаточно сипло. Попыталась прокашляться и обнаружила саднящее ощущение в горле. — Кажется, я сорвала голос, — отстранённо заметила я. — Хорошо, здесь звукоизоляция правильная…

— М-да, неплохо, — задумчиво согласился рыжий, тоже сел и осторожно взял мою руку в ладони. — М-да-а, — протянул не то растерянно, не то озадаченно. Я в ответ только нервно хихикнула, разглядев весьма отчётливые полосы от ремня на запястьях. За ночь синяки прошли самую яркую стадию, и сейчас отливали жёлто-зелёным. Зрелище было феерическое.

— Кому покажи, скажут, издевался как мог, — проговорила я.

— Больно? — сочувственно уточнил он, поднося мою руку к губам и осторожно целуя запястье.

— Ещё не знаю, затёкшая спина болит сильнее, — честно ответила я. — Признавайся, ты до этого сдерживался, чтобы я не начала от тебя шарахаться? — уточнила насмешливо. — Я догадываюсь, откуда у тебя такая репутация бабника: от тебя женщины просто не могли уползти, их уносили, и на второй раз не хватало никого.

— И хотелось бы согласиться на такую лестную характеристику, но я и сам озадачен, — тихо засмеялся Трай. — Собирался задать тебе похожий вопрос, но ты меня опередила. Наверное, это было вдохновение. Или это от радости, что я вчера всё-таки высказался и получил ответ, на который толком не рассчитывал, — рыжий усмехнулся уголками губ, за руку подтянул меня к себе ближе и заключил в объятья. — Ты не передумала, надеюсь?

— Что я, совсем дура что ли? — рассеянно уточнила я, устраивая голову у него на плече. Мышцы по ощущениям состояли из теста, и удерживать себя в вертикальном положении было довольно трудно. Не думала, что можно так вымотаться в постели… — После такой ночи я только укрепилась во мнении, что мне невероятно повезло тебя встретить. Такие мужики на дороге не валяются!

— Приятные новости, — вновь засмеялся он.

— А «всё-таки высказался» — это значит, долго собирался? — уточнила я, вспомнив свои недавние подозрения о заговоре.

— Не то слово, — хмыкнул рыжий и тут же сменил тему. — Как думаешь, сколько сейчас времени? И не уехали ли твои девочки без тебя?

— Уехать точно не уехали, а время… мне кажется, около полудня, но я могу и ошибаться. Предлагаю перенести отъезд на завтра, — вздохнула я.

— Поддерживаю, но встать всё равно придётся, — отозвался он. — Я, честно говоря, ужасно хочу жрать. Причём даже не есть, а именно жрать, и могу ненароком откусить от тебя кусочек, — предупредил он и даже показательно погрыз моё предплечье.

— Приятного аппетита, — со вздохом пожелала я, но всё-таки заставила себя выпрямиться и сползти с кровати. Трай проводил меня взглядом, вздохнул, сокрушённо качнув головой, и тоже поднялся. — Ты чего? — уточнила я.

— Синяки на запястьях самые яркие, но не единственные.

— Ой, ладно, заживёт. Ты на себя-то посмотри, — беспечно отмахнулась я, собирая по полу и прочим поверхностям детали одежды. Сейчас я свою форму почти ненавидела, но к процессу отнеслась решительно. Хочешь — не хочешь, а не голой же идти! Можно, конечно, одолжить у мужчины рубашку, и в ней…

Так, стоп. Огнеяра, держи себя в руках, что за моральное разложение! Сейчас рубашку одолжу, потом мечи перестану содержать в порядке, потом тренироваться заброшу и в конечном итоге стану толстой ленивой коровой, а не кошкой.

— Чур я первая мыться, — сообщила я, критически разглядывая находки и прикидывая, можно это надеть или лучше достать смену? В итоге решила побыть хорошей аккуратной девочкой и заодно с мытьём устроить постирушки. Чай, не в походе. Потом вспомнила о наличии в доме устройства для магической чистки одежды, возрадовалась и бросила грязную одежду пока на пол.

— У меня есть идея получше, — предложил рыжий, а я смерила его задумчивым взглядом.

— Знаю я твои идеи! Кто-то, помнится, страшно хотел есть.

— Вот поэтому я и предлагаю сэкономить время. — Он рассмеялся, подхватил полотенце со спинки стула и потянул меня в сторону ванной комнаты, дверь в которую располагалась напротив нашей комнаты. Одеваться, чтобы пересечь коридор, оба посчитали лишним.

— Ты действительно думаешь, что мы его сэкономим? — ехидно уточнила я.

— Ну если ты не будешь ко мне грязно приставать, сэкономим.

— В душе нельзя приставать грязно. Можно только чисто, — насмешливо возразила я. — И вообще я за себя не уверена. С одной стороны, ты меня, конечно, укатал ночью, но с другой… Было бы нечестно утверждать, что мне что-то не понравилось. Хотя на пустой желудок на подвиги не тянет, согласна.

В итоге мы действительно управились довольно быстро. Даже несмотря на то, что Трай вызвался потереть мне спинку и под этим предлогом с удовольствием (обоюдным) облапил. Я не стала строить из себя недотрогу и оказала мужчине ответную любезность. Правда, дальше многообещающего поцелуя дело в итоге не зашло и мы, чистые и довольные жизнью, отправились в кухню.

— Хм. А где остальные? — полюбопытствовала я, зависая на пороге и разглядывая единолично владычествующую в кухне Белолесу. Восседала она с комфортом: на одном из стульев сидела, на второй закинула ноги, под рукой — большая кружка с чаем и внушительная миска печенья, сейчас, правда, уже полупустая.

— Ну надо же, хоть кто-то явился, — протянула она, отрывая взгляд от лежащей на коленяз книжки и поднимая на нас. — Судя по довольной роже, ты всё-таки собрался, сделал это и результат оказался благоприятным. Поделитесь принятым решением? — Она вопросительно уставилась на рыжего, стоящего за моей спиной.

Я вытаращилась на подругу в полном шоке, а Трай тем временем сгрёб меня в охапку, прижимая спиной к своей груди, и опёрся подбородком о мою макушку. Но я опешила настолько, что даже не начала сопротивляться.

— Если вкратце — я еду с вами.

— Поздравляю. — Белка с ироничной улыбкой кивнула. — Надеюсь, ты хорошо подумал и действительно уверен.

— Более чем, — прозвучало удовлетворённо и умиротворённо, а я наконец вернула себе дар речи.

— Это вот что сейчас было?! Всё-таки заговор, да? Не просто так вы меня на неделю ему сплавили? — уточнила мрачно.

— Заговор, да, — со смешком кивнула Белолеса. — Только ты недооцениваешь его масштабы и сроки. Твой кавалер ещё на третий день пути отловил меня за шкирку и выбил инструкцию по обращению с одной упрямой кошкой.

— Какую инструкцию?! — потрясённо переспросила я.

— Обыкновенную. Что нужно делать, а что — не делать ни в коем случае, чтобы ты не начала от него шарахаться, — она пожала плечами.

— И ты, конечно, рассказала в подробностях, — хмуро кивнула я. — Ещё подруга называется!

— Кого-то что-то не устраивает? — ехидно уточнила она, насмешливо вскинув брови. Я задумчиво покосилась на обнимающие меня руки, одна из которых ласково гладила по плечу, вспомнила некоторые подробности минувших дней (включая сегодняшнюю ночь) и милостиво махнула рукой.

— Ладно, живите оба, заговорщики.

Рыжий в ответ поцеловал меня в ухо и выпустил из охапки. Очень своевременно, а то я уже собралась начать борьбу за свободу.

— Хорошо, что ты не злишься, — проговорил Трай. — А то я опасался твоей реакции на такое открытие.

— Да ладно, я в итоге не внакладе, — признала я со смешком, осматривая содержимое шкафов на предмет «чего бы пожевать». — А где еда? И где наши ведьмы? И как вообще прошла свадьба, Леда на меня не очень обиделась?

— Еды нет, есть вот печенье, — флегматично ответила Белка. — Я хотела дождаться компании и пойти перекусить. Ведьмы… так сразу и не ответишь. Последний раз, когда я их видела, они очаровывали трипту местных магов и, по-моему, весьма успешно очаровали. Во всяком случае, Злата по-моему всё же приползла под утро, но за это не поручусь, а вот где носит её сестрицу — только боги знают. И то не факт. А свадьба… прошла успешно. — Белолеса пожала плечами. — Кто видел одну, видел все. Всё было в меру весело и вполне мирно, о чём отдельно позаботилась охрана. Леда расстроилась, но её быстро утешил муж, и увлечённо утешал весь вечер. Я так и не поняла, чего они высиживали и почему не сбежали сразу, хотя он явно порывался это сделать. Наверное, какие-то странные местные традиции, хотя могли бы и пожалеть мужика. Честное слово, он и так терпел двадцать лет, сколько можно!

Конспективный рассказ подруги я слушала краем уха, успешно изображая сосредоточенность, а сама была занята совсем другими мыслями. Слишком меня озадачило и удивило высказанное Белкой откровение относительно Трая, чтобы быстро выбросить его из головы.

Я пыталась вспомнить и проанализировать все разговоры, все поступки рыжего — и всё больше удивлялась, как до сих пор ничего не заподозрила. Получается, всё это был хитрый план, но план чего? Приручения меня?! Выходит, что так. И, выходит, для рыжего это почти с самого начало не было интрижкой на один раз: сомневаюсь, что ради подобных интрижек собирают подробную информацию и так осторожничают.

И, пожалуй, я сейчас была склонна упрекнуть себя в полном отсутствии наблюдательности и непростительной рассеянности. Ведь он же с самого начала вёл себя не так, как ведут со случайными любовницами. У случайных подружек не ищут поддержки, им не рассказывают душещипательные истории из жизни, и ещё множество всяческих мелких «не». А я… Как они тут говорят — «ингвура мне на холку»? А мне было так хорошо и спокойно, что я даже не задумывалась о наличии какого-то подтекста.

Потом я сообразила, что со стороны, должно быть, всё было как раз очень заметно, и заметалась, не зная, что возмущает меня больше — заговор молчания девчонок или собственный тактический провал. Зато я сейчас очень искренне и от всей души пожелала Лебедяне скорейшего пробуждения мамочкиного нрава, чтобы князю жизнь мёдом не казалась. Ох уж мне эти коварные волки!

И, главное, я же до последнего ничего не замечала! Иронизировала над предусмотрительным Раймом, запудрившим наивной девочке мозги, а сама фактически находилась на том же месте, что и Леда.

Нестерпимо захотелось отомстить. Не то чтобы очень страшно, но ощутимо. Понятное дело, виновата я была сама, всё в итоге повернулось самым приятным образом, жаловаться мне было стыдно, а упорством, хитростью и терпением рыжего можно было только восхищаться (да-да, я уже поняла, что мозги мне тоже окончательно запудрили и критически оценивать действительность я не способна!). Но жажда мести — чувство иррациональное.

Как только придумаю достойный ответ, так сразу её и утолю.

— Так ты дождалась компании? — уточнила я. — Идём кушать? Или ты предпочитаешь ведьм?

— Сложно сказать. Откуда я знаю, как у тебя мозги вывернутся после окончательного обретения личного счастья! — Белолеса, поднявшаяся с нагретого места, рассмеялась, бдительно следя за моими движениями. Я только поморщилась и махнула рукой. Пусть злорадствует! Ей я тоже когда-нибудь страшно отомщу в том же духе. Подберём ей какого-нибудь волка позанудней вроде Варса, пусть мучается. Хотя… на фоне этих интриганов Чёрный Коготь выгодно выделяется, представая образцом честности. — Пойду книгу на место поставлю. А вы идите, я догоню, — сообщила она с порога, а я мрачно вздохнула.

— Дайте угадаю, она сбежала, чтобы предоставить мне возможность высказать тебе всё без лишних ушей?

— Вероятно, — отозвался Трай и за руку потянул меня в сторону выхода. — Будешь ругаться?

— А нужно? — лениво уточнила я. — Открытие, мягко говоря, неожиданное, но ругаться на тебя в связи с ним бессмысленно.

— Значит, снова не передумала? — Он улыбнулся.

— Куда я уже денусь! — Я с преувеличенным трагизмом вздохнула. — Обещала же. Ну и, кроме того… честно приручил, а я благополучно всё прошляпила. Надо уметь принимать поражение, — хмыкнула иронично. — Чем же я тебя так вдохновила, что ты на третий день знакомства решил остепениться?

— Во-первых, слухи о моих похождениях несколько преувеличены, — насмешливо заметил он. — Я в городе бывал слишком редко, чтобы как-то опровергнуть репутацию, сложившуюся лет тридцать назад. А, во-вторых… сложно сказать, чем. Всем. Вот пощупал, рассмотрел внимательно и понял — хочу. Моё. Опять же — азарт, а получится ли приручить такую независимую кошку? Правда, под конец действительно стало страшно, что ничего не получится и ты меня пошлёшь. Ты слишком гордая и независимая. Да и… сложно. Слишком непривычно.

— Что — сложно? — растерянно уточнила я.

— Держать себя в руках. — Он пожал плечами. — Это же инстинкты, им трудно объяснить. Я имею в виду, сложно было не показывать ревности и, самое главное, не трогать.

— Что, такая уж прямо проблема? — Я недоверчиво покосилась на рыжего.

— Ты даже не представляешь, насколько серьёзная, — ответил он с усмешкой. — Запахи, они… навязчивые, от них труднее отвлечься, чем от всего прочего. И тот факт, что ты пахнешь только собой, чудовищно раздражает. Не говоря уже о том, что обнимать тебя и целовать очень приятно с чисто физической точки зрения. Да и в целом тактильный контакт для нас очень многое значит. Но по крайней мере ночью можно компенсировать, и вот такие мелочи морально поддерживают, — он красноречиво приподнял наши сцепленные ладони. Я так же красноречиво окинула их взглядом и нервно хихикнула.

— А это ты меня тоже… приучил, я уже даже не замечаю. Но какая всё же поразительная целеустремлённость!

— Я знаю, — улыбнулся Трай.

— Интересно, как девчонки умудрились не проговориться? Ещё и за Варса меня дружно сватали, — переменила я тему.

— Ну, видимо, Белолеса не посчитала нужным ставить их в известность, — пожал плечами мужчина.

— Хоть одно утешение!

Догонять нас Белка не очень-то торопилась. Мы успели устроиться за столиком, сделать заказ и начать его потихоньку получать, когда подруга всё же изволила появиться. Я поначалу ехидствовала на тему «что я по мнению вихря должна была делать столько времени с этим интриганом», потом начала беспокоиться, а потом всё встало на свои места: Белолеса появилась в сопровождении ведьмы. Пока одной, но это уже неплохо.

— Хм. Судя по твоему лицу, праздник удался? — насмешливо уточнила я, разглядывая физиономию той. Злата состроила недовольную гримасу, показывая мне заодно язык, и плюхнулась на стол, брезгливо морщась при виде нашей еды.

— Идите вы все, — пробурчала она уже вслух. — И так плохо, ещё эти издеваются…

— Неужели в аптечке не нашлось ничего подходящего?

— Я всё подходящее съела, но пока оно ещё подействует, — отмахнулась она. — Так вчера всё хорошо шло, вот почему утром непременно должно быть плохо?

— Закон равновесия, — наставительно изрекла Белка. — Пьянь зелёная, ты где свою сестрицу потеряла?

— Я не зелёная, — возразила ведьма.

— Это ты себя в зеркало не видела, — отмахнулась Белолеса. — Где Листопада-то?

— Понятия не имею. Когда мы с Дортом уходили, она всё никак не могла определиться.

— Определиться с чем? — растерянно уточнила я.

— Не с чем, а с кем. Кто из волков ей понравился больше. Зная мою сестричку, не удивлюсь, если она так и не определилась, зато склонила на непотребства сразу двоих. Если не троих.

— Ну да, она, помнится, интересовалась, насколько это увлекательно. Могла и поставить эксперимент, — задумчиво кивнула я и захихикала: — Если у неё получилось их настолько морально разложить, придётся тоже забрать с собой, а то как они, бедные, будут жить с настолько изменённой картиной мира?

— Да ладно, куда их дальше-то раскладывать, — задумчиво пробормотала Златолета, а взгляд стал ностальгически-мечтательным. — В смысле, разлагать. Нормальные мужики!

Я покосилась на сидящего рядом Трая, свободной рукой машинально поглаживавшего моё бедро и с явным интересом прислушивавшегося к разговору, и согласилась:

— Да, пожалуй. Это они на первый взгляд все правильные, а вот стоит копнуть поглубже, можно обнаружить много интересного. Ну, или не копать, а просто снять штаны.

— С кого? — иронично уточнил волк.

— Не принципиально, — отмахнулась я. — Трай, вот скажи, у неё были шансы развратить сразу нескольких магов, или нам уже стоит искать трупы?

— То есть, вы это всерьёз предполагаете? Что она могла попытаться… Кхм. С магами никогда нельзя знать наверняка, — с сомнением проговорил он и покосился на меня. — Но вообще реакция на подобное предложение может быть совсем не смешной.

— Например? — растерянно уточнила я.

— Зависит от количества выпитого и конкретной ситуации. Большинство бы просто послали, а кто-то мог бы не сделать скидку на то, что перед ним женщина.

— Откуда такая бурная реакция? — Златолета окинула его удивлённым взглядом.

— Ну, во-первых, мы в основном весьма ревнивы и не любим делить своё с кем-то, даже если это «своё» — развлечение на одну ночь. Во-вторых, кое-кто может воспринять это как урон самолюбию: мол, один не справится. В-третьих… это уже извращение; у вас что, подобные отношения считаются нормальными? — Трай с подозрением уставился на меня, а я фыркнула от смеха и в утешение похлопала его по той ладони, что лежала у меня на бедре.

— Не волнуйся, рыжий, мне тебя одного за глаза хватит. Не то чтобы нормальными, просто… если всех всё устраивает, какое дело окружающим?

— Значит, всё-таки трупы, — вздохнула Белолеса, подводя итог.

— Не думаю. Учитывая личность пропажи, трупы непременно сопровождались бы грандиозными разрушениями, и весь трактир об этом гудел бы. А тут только о княжеской свадьбе говорят, — оптимистично возразила я. — Конечно, тихонько прирезать могли именно её, но, мне кажется, это технически достаточно сложно, да и Злата бы непременно почувствовала.

— Что вы ужасы какие-то с утра рассказываете? — проворчала та. — Живая она. Найдётся, никуда не денется. Опять же, чтобы Леська, да не сумела уболтать мужиков? Дрыхнет небось, скоро появится. О! Легка на помине!

Мы обернулись и действительно увидели пропажу, входящую в зал. В отличие от сестрички, вид у той был цветущий и жизнерадостный. Учитывая же пару волков в качестве сопровождения, предположение о необходимости поиска трупов было преждевременным. Увидев нас, ведьма приветливо махнула рукой, по очереди поцеловала обоих спутников (совсем не дружески, взасос) и, распрощавшись с ними, присоединилась к нашей компании.

— Эх, надо было пари заключить, — запоздало посетовала Злата.

— И ничего волки не скучные! — жизнерадостно сообщила её сестра. — Вполне задорные, особенно когда расслабленные и довольные жизнью. Они мне столько всего интересного рассказали! Представляете, при определённом воздействии обыкновенный уголь можно превратить в алмаз, а ещё некоторые камни можно обработать так, что они взрываются от соприкосновения с воздухом!

— Подожди, так ты что с ними, магию всю ночь обсуждала? — растерянно уточнила Златолета.

— Действительно, стоило заключить пари, — хмыкнул рыжий.

— А что не так-то? — Леся окинула нас удивлённым взглядом.

— Твоя сестра предположила, что ты подбила на постельные эксперименты пару-тройку волков, а Трай утверждает, что волки на такие эксперименты обычно не соглашаются, — пояснила я.

— Не знаю уж, на что они там обычно не соглашаются, они мне сами предложили таким образом решить проблему выбора, их даже подбивать не пришлось. Но я, кстати, с тобой согласна, Нирь; с одним как-то комфортней. — Листопада пожала плечами, а потом обиженно фыркнула: — Да ну вас! Я хотела предложить Черногору с Раймом какой-нибудь совместный магический проект организовать, всё утро это с ребятами это обсуждала! Я вам о высоком, а вы… Секс, что ли, главное в жизни? Тьфу! Приземлённая вы субстанция!

Я в ответ захихикала, уткнувшись лбом в плечо сидящего рядом волка. Вот уж действительно — устами младенца!

Отъезд, подумав, решили отложить на завтра: полдня мы благополучно проспали и проели, а выезжать к вечеру, чтобы остановиться на ночлег в ближайшем городе, было глупо. К тому же, Траю нужно было собраться, найти человека, согласного заняться продажей его дома, и утрясти связанные с этим вопросом формальности. Ну и так в целом попрощаться с городом, хотя у меня сложилось впечатление, что расставание рыжего не слишком-то огорчило. Ведьмы, уже обе загоревшиеся новой идеей, судорожно искали единомышленников и завязывали знакомства. А мы с Белкой, оставленные на хозяйстве, решили не сидеть весь вечер дома, а направились проведать Лебедяну и выяснить, «есть ли жизнь после свадьбы».

Княжна (точнее, уже княгиня) встретила нас с распростёртыми объятьями: её мужа неотложные дела всё-таки выдернули из супружеской постели, а молодая жена пока ещё была не в курсе, куда можно себя приткнуть и чем занять. Впрочем, понаблюдав за отношением к ней аборигенов и осмотрев ближайшее окружение, мы успокоились на этот счёт. Райм оказался достаточно предусмотрительным человеком (кто бы сомневался, да) и не только предоставил Леде личную прислужницу (бойкую и энергичную молодую девочку, смотрящую на мир огромными карими глазами, полными любопытства), но поручил жену заботам пожилой особы, выполнявшей в его доме функции кухарки и ключницы. Та отнеслась к Лебедяне снисходительно-покровительственно, но вполне тепло.

Что касается мужа, на вопрос о нём Леда залилась пунцовой краской смущения и невнятно пробормотала «всё замечательно». Мы с Белкой, конечно, от хихиканья не удержались, но искренне порадовались за обоих: и за наконец-то дорвавшегося до желанного князя, и за явно довольную брачной ночью воспитанницу. Так что оставляли княжескую чету мы со спокойной совестью.

На обратном пути меня одолело кулинарное вдохновение, так что мы с Белолесой по дороге прошвырнулись по продуктовым лавкам. Подруга, конечно, не могла не ехидничать на тему разлагающего воздействия волка на кошачьи мозги, но даже вызвалась помочь.

Вечером к нам присоединились и Велесвета с Варсом, Трай вернулся слегка взмыленный, но зато — с парой бутылок вина, так что получились вполне уютные посиделки. Мы от души пожелали семейного счастья Лебедяне и выпили за её здоровье, потом — пожелали здоровья Вете с Чёрным Когтем. Потом Белка развеселилась и предложила выпить уже за наше с Траем семейное счастье, пришлось честно выпить и выслушать положенное количество шуточек и пожеланий.

Впрочем, всё это не огорчало и не задевало, пусть дурачатся. Я за сегодня окончательно всё обдумала и поняла, что даже днём на ясную голову полностью одобряю собственное вчерашнее решение. Этот хитрый рыжий волк добился поставленной цели — он стал мне настолько близок и дорог, что даже одна мысль о расставании вызывала оторопь и почти страх. И я уже была не против разделить с ним собственную жизнь, попробовать себя в роли семейного человека и вообще как-то пересмотреть своё будущее в сторону оседлости.

Вообще, странно, как легко и быстро Траю удалось изменить мои мысли и представления. Совсем недавно я думала, что желаю уехать подальше от спокойной столицы, на границу, что я соскучилась по запаху крови и азарту боя. А сейчас вот совершенно уверена, что могу прекрасно обойтись без этого. Согласиться, например, на предложение Белогрома, заведующего нашей военной Академией, и занять пост преподавателя. Или всё-таки для начала выслушать мысли князя? Вдруг он действительно предложит что-то такое, от чего мне не захочется отказываться.

Ладно, в любом случае, будет время всё обдумать. Кроме того, наверное, нечестно будет принимать подобное решение в одиночку, надо и мнением рыжего поинтересоваться. Хотя бы для порядка. Благо, теперь, когда княжна пристроена в надёжные руки, я оказалась полностью свободна и предоставлена самой себе. В отличие от девочек, которых князь принял на службу год назад, у нас троих — Белолесы, Багряницы и меня, — контракты были не срочными, а ограничивались достижением конкретной цели. Мы должны были охранять и беречь Лебедяну ровно до замужества.

В итоге в дорогу мы, как и собирались, отправлялись на рассвете, в приподнятом настроении.

Обратный путь доставил нам ещё меньше хлопот, чем путь туда. Небольшая группа из пяти всадников двигалась легче кареты, опасаться нам было нечего, так что мы преспокойно останавливались на постоялых дворах и вообще двигались весьма бодро.

Родной дом встретил нас золотой осенью и изумительной погодой, — даже лучше, чем провожал. А князь — философской иронией. С потерей в рядах в лице тени он уже смирился, приобретение в лице рыжего же воспринял без особого восторга. Он явно понял всё с первого взгляда, и на мой вопрос о «заманчивом предложении» отмахнулся. Со словами «делать мне больше нечего, только влюблённую пару в группу ставить; это не боевой отряд будет, а невесть что. Без вас как-нибудь обойдёмся!»

Как мне потом (уже перед самым своим отъездом) по секрету сообщила полная энтузиазма Белолеса, Черногора тревожило затишье на восточной границе, и он очень хотел выяснить, с чем оно связано. Для чего, собственно, и собирал нашу группу, пока другие люди другими методами занимались сбором информации и подготовкой материалов. Абы кого отправлять в глубь лесов было слишком рискованно: фактически, значило посылать на верную гибель. Вот князь и решил отобрать лучших, внимательно к ним присмотреться и вообще хорошенько всё обдумать.

Так что вопрос с дальнейшей карьерой решился сам собой, и мы с чистой совестью остались в Старгороде, а Белогром принял не только меня, но и рыжего.

Огнеяра, двенадцать лет спустя.

— А ну слезли оттуда быстро, паразиты! Если я начну вас снимать, будет хуже обоим! — прорычала я.

Я стояла на земле под деревом, а на дереве среди листвы прятались объекты приложения моего раздражения. Желание надрать им уши вообще было перманентным, но сегодня я была полна решимости всё-таки воплотить это желание в жизнь.

— И на какую тему мы рычим сегодня? — раздался за спиной насмешливый голос. Крепкие руки заключили меня в объятья, давно уже ставшие родными, а на макушку опёрся тяжёлый подбородок. Раздражение сразу пошло на убыль, и я прикрыла глаза, на пару мгновений позволяя себе полностью расслабиться и сосредоточиться на приятных ощущениях.

— А, то есть, ты ещё не в курсе, что устроили твои сыновья, да? — ворчливо уточнила я. — Ну да, ты как на сутки с группой в лес сбежишь, и ищи тебя — свищи. А я всегда под рукой, чтобы за них краснеть и оправдываться!

— Не злись; можно подумать, ты сама росла не хулиганкой, и это исключительно моё наследство, — ехидно уточнил Трай, в утешение целуя меня за ухом.

— Всё должно иметь свои пределы, — огрызнулась я. — Я преподавателей до лазарета не доводила! Это уже не шутки и не проказы, так что не заговаривай мне зубы.

— Мы не нарочно, — раздался с дерева неуверенный голос Горицвета.

— Мы не хотели, — поддержал брата Тавр.

— Что не хотели? К алхимикам на кафедру забираться не хотели? Или красть зелья, о назначении которых ничего не знаете, не хотели? — мрачно уточнила я, наблюдая, как оба сноровисто спускаются вниз. Могли бы быстрее; тормозило их не отсутствие сноровки, а желание оттянуть неизбежное наказание.

— Мы не подумали, — тяжело вздохнул Гор, повинно понурив голову. — Прости.

Его брат согласно закивал, исподлобья поглядывая на меня.

Появление близнецов у оборотней — довольно распространённое явление, так что двойне никто не удивился, даже поначалу радовались, что им будет веселее вдвоём. Разный оборот у близнецов, как и разный характер, был вполне ожидаемым итогом, только вот с именами мы не угадали, всё получилось строго наоборот: Тавр — котёнок, а Гор — волчонок. Первый — более непоседливый и проказливый, второй — серьёзнее и усидчивей, но хулиганят они неизменно вместе, вместе же и получают, когда попадаются. Ещё ни разу не сознались, чья была идея.

Мальчишки пошли в отца, оба такие же рыжие и кучерявые (только, в отличие от Трая, вихрастые и нестриженные), при первом взгляде они вызывают у взрослых трудно поддающиеся контролю приступы умиления и хихиканья. Хотя стоило им обрести способность к самостоятельному передвижению, стало понятно: никакие это не дети, а два мелких ингвура в человечьем облике.

Естественно, другого варианта, кроме как сдать их по достижении нужного возраста в военную школу, не видели мы оба. Это был единственный шанс хоть частично направить кипучую энергию в полезное русло. Опять же, дисциплина этим обалдуям была жизненно необходима. Нет, они, в принципе, хорошие мальчишки, не злые, но сейчас действительно перегнули планку. Что поделать, Любомира, преподающего у них рукопашный бой, с первого взгляда невзлюбили оба, причём это у них было взаимно.

В принципе, их всех можно было понять: старый кот обладает достаточно тяжёлым характером, заслужить у него похвалу — это уникальное событие, но зато и учит он отлично, а способность управиться разом с четырьмя десятками малолетних разбойников вовсе внушает уважение. Там не только наши двое отличаются, там большинство хороши. А близнецы, понятное дело, подзатыльники не одобряют и не любят, когда на них рычат. Хотя в этом вопросе я Любомира понимала особенно хорошо и воспитательные меры одобряла: по-другому с ними в таком количестве справиться было невозможно.

— И что они ему подсунули? — напряжённо уточнил Трай.

Мальчишки тут же втянули головы в плечи: если я ворчала на них регулярно, но обычно без особенных карательных мер, то когда пару раз им удалось вывести из себя отца, эффект был впечатляющий. Телесные наказания к ним никто никогда не применяет, — разве что в особенно нервных случаях наподдать по заднице, но не больно, а, скорее, обидно, — то неделя усиленных тренировок в поле действует магнетически. Воспитательного эффекта хватает на пару месяцев вполне приличного поведения.

Особенно тренировок под руководством мрачно-серьёзного отца. Как оказалось, Трай, когда злится, не рычит и не ругается, а, наоборот, потрясающе немногословен, а его тоном можно воду замораживать. И взгляд такой становится… В общем, даже меня пробирает. Наверное, потому, что случается это с ним слишком редко, и нет возможности привыкнуть.

— Огненное дыхание подлили. Результат — тяжёлый ожог пищевода. Хорошо, хлебнул он немного и маги рядом оказались, его быстро подхватили, так что откачают, и даже без серьёзных последствий для организма.

— В свою комнату. Оба. Быстро, — тем самым ледяным тоном распорядился Трай, и близнецы припустили бегом. А мы, оставшись вдвоём, некоторое время стояли молча и неподвижно, не столько переваривая последние события, сколько наслаждаясь обществом друг друга.

— Мне всегда было интересно, кто придумывает вашим зельям названия, — наконец, со вздохом проговорил рыжий и потёрся щекой о мою макушку. — Я бы, честно говоря, тоже подумал, что для дыхания огнём его нужно выпить.

— Да я тоже не думаю, что они хотели его угробить, — поморщившись, согласилась я. — Сами перепугались, когда увидели результат, сознались сразу же и даже пытались помочь.

— Мне кажется, или наказание ты им уже придумала?

— Да тут даже думать нечего, сдадим их на месяц в лазарет, пусть помогают и наблюдают, к чему приводят такие шалости. Я уже договорилась с персоналом. Они, конечно, пока ещё слишком маленькие, чтобы всерьёз помочь, но работу «подай-принеси» выполнять способны, да и вообще лишние руки там никогда не помешают. Заодно будет, куда пристроить излишки энергии. И с магами договорилась; если эти балбесы так тянутся к зельям, пусть хоть технику безопасности изучат, какое средство для чего предназначено и что с ними ни в коем случае нельзя делать. А учитывая, что на время болезни Любомира заменять его буду я, — всё-таки, подшефное заведение, а других профессионалов, согласных с детьми возиться, найти трудновато, — думаю, они хорошенько всё прочувствуют.

— Может, тебе не стоит так себя нагружать? — осторожно полюбопытствовал Трай, ослабляя хватку и разворачивая меня в своих объятьях, чтобы заглянуть в глаза.

— Да ладно, какая уж тут нагрузка, — отмахнулась я.

— А то я тебя не знаю, — хмыкнул он. — Физически-то может и не нагрузка, а нервы поберечь?

— Да ладно, что со мной будет-то! — уже искренне удивилась я, подозрительно разглядывая мужа. — Ты к чему это моими нервами озаботился?

— Так и подумал, что ты ничего не заметила, — насмешливо фыркнул он, уткнулся носом в мои волосы, глубоко вздохнул и на мгновение задержал дыхание. — У тебя запах изменился.

— Подожди, — наконец, сообразила я. — Ты на что это намекаешь? Стой, не может быть! Я же зелья регулярно принимаю, может, я чем заболела? Может, это…

— Две недели назад, — со смешком перебил он меня. — Когда я вернулся со сборов. Ты ещё потом утром сомневалась, выпила зелье или забыла.

— То есть, ты хочешь сказать… — пробормотала я. — Что, опять?! Ты! Я тебе говорила, что мне этой парочки за глаза хватит, а ты…

Долго возмущаться мне не дали. Я опять оказалась у Трая в охапке таким образом, что освободиться щадящими методами не представлялось возможным, а драться с ним всерьёз… В общем, он точно знал, что я не буду этого делать, и беззастенчиво пользовался. Хотя именно сейчас я сдержалась с трудом. Стоило вспомнить все собственные мучения, пока близнецы были маленькими, да и дальнейшие… Если к ним добавится третий такой же (не могут же боги так надомной поиздеваться, подкинув ещё парочку, правда?!), я точно поседею прежде времени.

— Тихо, меня нельзя бить, — мягко проговорил он, прижавшись губами к моему виску.

— Это меня нельзя бить, а тебя жизненно необходимо! — огрызнулась я.

— Нельзя, — возразил он. — Я — ценная добыча и полезный в хозяйстве предмет! Меня надо беречь!

— Ты — что? — Я настолько опешила, что даже выдираться прекратила и уставилась на мужа с подозрением. С подозрением в здравости его рассудка, имею в виду.

— Ценная добыча, — охотно повторил он. — Отбитая в честно бою.

— Трай, ты вообще здоров?

— Я-то здоров, а это, как ты скажешь, «серьёзная методическая литература».

— Погоди, по-моему, я совсем потеряла нить разговора. О чём речь?

— Хорошо, давай сначала, — со смешком согласился он. — Я искал тебя с целью сообщить: приехал Райм с дружественным визитом, естественно — со всем семейством, не только Лебедяной и наследником, но даже дочерей привёз похвастаться. За компанию с ним приехал Варс Чёрный Коготь, если ты его ещё помнишь, и вот как раз он послужил курьером для передачи одной занимательной книжки. К составлению которой, помнится, вы с Белолесой приложили руку. Сама понимаешь, он не мог не ознакомиться по дороге и не поделиться подробностями при встрече.

— Долго же он её писал, — проворчала я. — И где мой экземпляр с авторской подписью?!

— Дома лежит, вечером вместе почитаем, — рассмеялся муж. — Пойдём; или у тебя нет желания повидать бывшую воспитанницу и объект охраны?

— Шутишь? Пойдём, конечно.

— То есть, на меня ты больше не ругаешься и на самом деле ничего не имеешь против пополнения в семействе? — вкрадчиво поинтересовался он и, не давая мне ответить сразу, отвлёк поцелуем.

— Да теперь-то уже что дёргаться, — резюмировала я со вздохом. — Если уже всё случилось. Но… боги, пусть это будет девочка!

— Согласен, — снова засмеялся Трай. — Может, у парней чувство ответственности проснётся.

— Кстати, мы их так тут и оставим?

— Боишься, что в наше отсутствие ещё что-нибудь нахулиганят? — иронично уточнил он. — Не думаю.

И мы всё-таки двинулись на встречу с дорогими гостями. То есть, Райм мне был не интересен вместе со всей делегацией, а вот посмотреть на Леду очень хотелось.

Книгу же, как и собирались, оставили на вечер, и в итоге посмеялись от души: волк не только включил в неё все наши бредни, но и добавил от себя душещипательных подробностей. Если верить этому достаточно толстому тому, мужчин в кошачьем княжестве было очень мало. Потому и женщины были такими боевыми, что понравившегося мужчину сначала надо было ещё отбить в честном бою у соперниц, потом — отбить у него желание сбежать, и только потом использовать по назначению. Регулярно сдавая в наём менее удачливым особам. В общем, на нормальный волчий взгляд получилась книга ужасов, но мы хохотали до слёз.

Потом Трай, конечно, долго мне вспоминал «ценную добычу», но на раздражённые ответные предложения «сдать его в наём» почему-то не соглашался.

Что до Лебедяны, как и положено приличной хорошо воспитанной девушке, первенца она родила ровно через девять месяцев после свадьбы, и, что называется, «расстаралась от души»: мальчик явно пошёл в отца по всем параметрам, включая унаследованный (к вящему облегчению всех подданных) характер и волчий оборот. А вот дальше с интервалом в пару-тройку лет появились целых три дочки, обещавшие в будущем серьёзную головную боль отцу: две старшие родились кошками, только с младшей пока ещё было неясно. Но, самое главное, в новой роли Лебедяна вполне освоилась. За годы, да при наличии четверых детей, она, конечно, изменилась, но я бы не сказала, что в худшую сторону; просто повзрослела и перестала походить на подростка. А в остальном — и характер прорезался фамильный, и манеры стали… взрослой и уверенной в себе женщины. И судя по тому, как ревниво приобнимал её муж, и как она льнула к нему в ответ — в княжеской чете царило взаимопонимание и гармония.

Что касается Варса с его тенью (на всякий случай оставленной дома; Черногор, конечно, давно уже выкинул из головы Велесвету с её выходкой, но Чёрный Коготь предпочёл не рисковать), они так ударно численность населения волчьего княжества не умножали, ограничившись старшим сыном и дочкой через несколько лет. Причём парня Варс привёз с собой, и я даже искренне позавидовала мужчине: сын у него оказался очень сдержанный и рассудительный, в отца, даром что в обороте — кот. Я своих охламонов, конечно, люблю, но в такие моменты, как сегодня, хочется хлопнуть чего-нибудь успокоительного, чтобы не придушить обоих.

Повод для приезда у Райма, конечно, был значительно более серьёзный, чем встреча внуков с дедушкой. Сегодня в торжественной обстановке должна была быть подписана полная капитуляция наших восточных соседей и принесена какая-то мудрёная магическая клятва, специально для них составленная. Вроде как она должна была окончательно установить границы и отвадить улунов от наших земель.

В то, что всё сработает именно так, я всерьёз поверить не могла. Но, по крайней мере, мы стараниями Черногора и примкнувшего Райма заработали себе длительную передышку уже тем, что вовремя спохватились и как следует надрали хвосты восточным соседям. Как показала подробная разведка, осторожно проведённая нашим князем при помощи того самого отряда (бывшего моего, под предводительством Белолесы), спохватились очень вовремя: через несколько лет мы должны были получить очередную войну. А сейчас мы умудрились нанести удар первыми, весьма успешно и, что особенно важно, малой кровью. При активном участии всё той же Белки с девочками, а я… Как раз тогда, когда появилась эта информация, я была уже глубоко беременная. Вот где была трагедия! Но меня самоотверженно утешал Трай, страдавший в тылу вместе со мной.

Теперь же… Надо надеяться, мы обеспечили себе ещё по меньшей мере полвека без серьёзных потрясений и крупных военных конфликтов. Можно находить очарование в войне и упоение в бою, когда ты один и тебе нечего терять. Но когда есть родные и любимые, за которых по-настоящему стоит сражаться и которые, мягко говоря, очень огорчатся твоей смерти… мотивация, конечно, становится существенно выше, и стремление к победе — тоже, но мирная жизнь тогда видится куда более предпочтительным сценарием.

Content

Дарья Кузнецова
Кошка на счастье