Аира

Я ЗНАЮ — ТЫ ВРЁШЬ!

Ролл спокойно сидел в «Чайном сервизе» в обнимку с тарелкой, на которой оставался совсем крошечный кусочек шоколадного торта. По сторонам он не смотрел, но Глеб Калина точно знал — его появление не станет для друга неожиданностью.

— Ну и что там у тебя за беда? — поинтересовался Ролл задумчиво, разглядывая тортик. Глеб вздохнул. Бухнулся на стул рядом, с тоской посмотрел на официанта, который не спешил подходить к клиенту, болтая с симпатичной девушкой на кассе, и, изобразив страдальческое выражение на смазливой мордашке, уставился на друга.

— На театральном поприще тебе до меня как до Китая, друг мой.

Можешь оставить жалкие попытки изобразить страдание и сразу перейти к сути вопроса, — насмешливо протянул Ролл, бросив на Глеба изучающий взгляд.

— Катька достала, — не обратив внимания на замечание Тима, пожаловался Глеб.

— Ну так переспи с ней — может она и отстанет, — посоветовал Ролл. Глеб печально сморщился.

— Во-первых, мне противно спать с девушкой, если не испытываю к ней хотя бы симпатии… А во-вторых, что если ей понравится? Она тогда вообще от меня не отстанет!

— Ух ты ж, брезгливый какой. И что ты хочешь? Радикальных мер? — Тим, наконец, с сожалением положил в рот последний кусочек тортика и, вопросительно приподняв брови, уставился на Глеба. Калина сморщился снова, прекрасно понимая, что ничего особо хорошего от Тима ждать не приходится. Но видимо Катька действительно его достала и парень кивнул, словно вверяя свое ближайшее будущее в руки друга. Ролл хмыкнул — предвкушающе. Глеб вздрогнул — он прекрасно знал, что Тим никогда не отказывает друзьям и даже просто знакомым, но помощь его всегда имеет некоторые… последствия. Впрочем, по скромному мнению Глеба последствия эти неизменно бывали лучше самой проблемы, причем значительно, а значит, игра стоила свеч.

— Ладно уж, — прогнозируемо кивнул Ролл. — Что-нибудь придумаем.

Только за последствия я не отвечаю. Глеб согласно кивнул — на душе стало безмерно легче. Они покинули кафе и свернули к выходу из торгового центра, обходя небольшой импровизированный сад посреди первого этажа. Но, если Глеб, погрузившийся в свои мысли, так и шел прямо, то его друг неожиданно свернул направо, решив обойти кадушки с пальмами с другой стороны, и скоро скрылся из вида. То, что он совершенно один Глеб заметил лишь тогда, когда всего в нескольких метрах от него возникла та самая Катя, встреч с которой молодому человеку так хотелось избежать. Надеяться, что девушка его не заметила было по меньшей мере глупо. Тем более, что Катя уже раздвинула губки в призывной улыбке, больше смахивающий на оскал изголодавшегося хищника.

— Глеб! — воскликнула девица, пошире распахивая руки — возможно, для радостных объятий, а может просто для того, чтобы наглядно показать, что добыче не скрыться от ее загребущих конечностей. — Я так рада тебя видеть, любимый! Глеб передернулся и замер. Нет, он не был мямлей по жизни, но почему-то некоторые девушки, вызывали в нем непреодолимое чувство ступора. Глеб чувствовал себя натуральным бараном, но поделать с этим ничего не мог — просто стоял и смотрел, как Катерина приближается к нему с неумолимостью паровоза, катящего по рельсам на встречу светлому будущему. И это «светлое будущее» безмерно пугало светловолосого парня.

— Катя, знаешь… — начал он, неожиданно найдя в себе силы наконец отшить девушку. — Я давно хотел тебе сказать… Начало Глебовой речи Кате не понравилось — ее лицо недовольно скривилось, взгляд стал жестким, лучше любых фраз сообщая что, вырваться Глебу из нежных объятий Катерины не удастся. Тем более, что до воссоединения с любимым оставалось не более метра, а уж там она вцепиться в него руками и ногами. Какого же было ее удивление, когда прямо перед ее носом возникла здоровенная фигура (очень симпатичная, надо признать, фигура) какого-то амбала, загородившая от нее обожаемую «жертву».

— Здравствуй, Глебушка! — воскликнул амбал, подхватывая Глеба, её Глеба! в свои объятия и, крепко прижимая к себе, нежно проворковал:

— Я так скучал по тебе, солнышко моё! Возможно Катерина смогла бы избежать шока, если бы Глеб, например, принялся вырываться — вряд ли бы у него получилось выбраться из таких вот медвежьих объятий, но Кате хватило бы и самой завалящей попытки с его стороны сделать это. Однако Глеб ничего подобного делать не собирался, наоборот, вцепился в амбала, словно утопающий за круг.

— Я думал ты меня бросил, — услышала Катерина нервный шепот своего или уже не своего? «возлюбленного».

— Да ни за что на свете, зайчонок, — мурлыкнул громила до отвращения сексуальным голосом. Черт! Вот почему такие мужики всякий раз оказываются с каким-нибудь «приветом»? И что ей теперь делать? Попробовать возмутиться? Глупо… к тому же люди кругом, привлекать лишнее внимание желания нет. И без того Ирка, вместе с которой они вышли купить по чашечке кофе, глаза вылупила, как два видеорегистратора — небось боится пропустить мельчайшие подробности, чтобы потом на каждом углу со знанием дела трепаться, что Катенька-то встречалась с геем, а он бедный не знал как ее отшить. Заметив, что Катька наконец свалила, Калина облегченно вздохнул и сообщил, стоящему к выходу спиной Роллу, что тот может его отпускать. Но друг еще, похоже, не наигрался:

— Тебе разве не уютно в моих объятьях, котенок?

— Ну, знаешь — как-то не очень, — нервно сознался Глеб и дернулся, вдруг представив, что какие-нибудь знакомые могут увидеть его в объятьях парня, в то время как Глебу и так довольно часто приходилось отбрыкиваться от не очень-то лестных предположений насчет своей ориентации, брошенных разумеется в шутку, но от этого не менее обидных. Но как и предполагала Катерина, вырваться из объятий Ролла не получилось.

— А что так? — продолжал дурачиться Тим, не ослабляя хватки. Давно уяснив, что взывать к Тимкиному чувству стыда в высшей степени глупо, но надеясь, что рано или поздно другу надоест держать на руках не такую уж невесомую тушку и его поставят, где взяли, Глеб безнадежно вздохнул и расслабился. Но тут в его поле зрения попала она. Ну, то есть ОНА. Симпатичная большеглазая девчонка, замеченная им пару недель назад в ресторанчике «Вершина». Подойти к ней тогда он не решился, несмотря на то, что Тим его всячески подталкивал к активным действиям, а после она в «Вершине» уже не появлялась, хотя Калина неоднократно дежурил в ресторанчике вечерами… Появление девушки вновь заставило Глеба задуматься, что лучше: продолжать тихонько висеть на Тимкиных руках не привлекая особого внимания — авось, девушка мимо пройдет и не заметит его странного положения в пространстве, или все таки повырываться? Первое Глебу показалось разумнее. Однако тут он понял, что девушка его уже заметила, скользнула любопытным взглядом и почти сразу смущенно отвернулась, а вскоре и вовсе скрылась в ближайшем отделе с посудой.

— Бл**ь, Ролл, да пусти ты меня на х**н! — взорвался Калина.

— Ишь, шалунишка, куда захотел, — насмешливо протянул Тим, но на пол друга все же поставил, заинтересованный вспышкой внезапного гнева обычно спокойного товарища. — Какое насекомое поломало об тебя свои клыки?

— Та девушка из ресторана, — кивнул на стеклянную витрину Калина, успокаиваясь.

— О! Она тебя уже покусать успела, а ты мне даже не сказал! И как она? Прикус правильный? — Тимка с интересом уставился на предел Глебовых мечтаний, заставив шевельнуться в груди Калины нечто вроде ревности.

— Мне иногда кажется, что ты дебил, — поделился переживаниями Глеб, на что Ролл лишь философски пожал плечами, как бы говоря: «Всё может быть, но мне это совершенно не мешает».

— Если ты с ней не познакомишься сейчас, с ней познакомлюсь я, — заявил Булыгин. Это был неприкрытый шантаж и Глеб сморщился, прекрасно осознавая, что Ролл без проблем исполнит угрозу и даже совесть его не будет терзать.

— И как я это сделаю после того, как она уже засекла меня в твоих объятьях?

— Ну-у… — Тим приобнял Глеба за плечи и подмигнул проходящей мимо девчонке. И самое интересное — девчонка с готовностью улыбнулась в ответ. — Бытует мнение, что девушки весьма благосклонно относятся к… не таким как большинство парней… — он чуть помедлил, но все же решил уточнить, вдруг бы до друга не дошло: — К голубоватым, я имею в виду.

— Точно дебил, — Глеб скинул Тимкину руку и на всякий случай отошел от товарища на пару шагов, продолжая наблюдать за девушкой, которая на данный момент увлеченно разглядывала какую-то безделушку.

— Упустишь момент и кто-то другой займет твое место, — продолжал капать Тим, гаденько при этом улыбаясь.

— Да, мест совсем мало, — лениво сообщил незнакомый парень лет восемнадцати, притормаживая возле друзей. Глебу парень не понравился: какой-то чрезмерно тощий, вёрткий… и эта всё понимающая ухмылочка, казалось проскользнувшая на прыщавой физиономии… — Дёшево берет, — меж тем как бы объяснил малое количество мест парень. — 300 рублей за час, — с досадой озвучил он и окинул Глеба подозрительным взглядом, словно сомневаясь в его способности заплатить и эту малую сумму.

— Действительно, дешево, — кивнул Ролл и заботливо похлопал своего более впечатлительного товарища по щекам: — Болеет, что ли?

— Да нет, — пожал плечами парень. — Здорова… Мать Тереза. Опыта у нее не так чтобы много, вот и стыдно дорого с людей брать.

— Аха, — кивнул Тим и посмотрел на все еще заторможенного Глеба.

— Совестливая, значит — очень полезно для других… Тебя как звать-то?

— Егор.

— Вот что, Егор. Запиши-ка нас часика на два сегодня вечерком. Парень сморщился, окинув неприязненным взглядом Калину — относится с пониманием к сексуальным меньшинствам он не находил в себе моральных сил. Однако, и высказываться в негативном ключе на эту тему в присутствии второго — весьма как внушительного амбала (хр*н знает, может он тоже пресловутое «меньшинство») не считал целесообразным — целостность физиономии как-то дороже.

— Что, и этого тоже? — Егор все же кивнул на смазливого.

— Этого в первую очередь, — согласился амбал, немало огорчив своим ответом паренька.

— Не надо, — вдруг ожил красавчик. И Егор повеселел, глядя на его мрачную физиономию. Но второй парень не собирался сдаваться. И похоже, он все таки из той же оперы, что и смазливый, иначе зачем бы ему так нежно обнимать его посреди торгового центра?

— Ой, надо, Глебушка, надо.

— Да все равно сегодня не получится, — пошел на попятную Егор. — У нее по четвергам выходной. И с двумя сразу она не работает — индивидуальные занятия это святое.

— Ничего, я обойдусь, а Глебушка и на пятницу согласный. Пятница даже лучше. Адресок давай. Егор засомневался — а ну как эти двое извращенцы какие… Хотя о чем это он — конечно, извращенцы! Меньшинства, мать их…

От этой мысли странным образом стало спокойнее — значит, сеструху его двоюродную не обидят, а деньги ей нужны. Особенно теперь. Все еще сомневаясь в правильности своих действий, Егор вытащил из кармана затасканную записную книжицу, немного поковырялся в ней в поисках свободного времени в расписании сеструхи и с неудовольствием обнаружил искомое как раз в пятницу.

— Чудовская 4, - неохотно пробормотал он. — В шесть вечера свободное место есть.

— А чего так рано? — удивительно, но это Глебушка, тьфу ты — Глеб спросил. Егор поморщился, но все ж таки ответил:

— Может она вам еще и по ночам работать должна?

— Это было бы логично. Ничего логичного в работе по ночам Егор не находил, но с придурками решил не спорить, вместо этого вдруг вспомнив о безопасности и, в целях подстраховки, потребовал у смазливого паспортные данные.

— Зачем?

— На всякий случай, — буркнул Егор, уже откровенно тяготясь обществом, в котором, в общем-то, оказался исключительно по собственной инициативе. Ну вот что стоило пройти мимо-то?

— У нас в деревне жил поп нееб…

— Ролл, заткнись!

— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, — расцвел в улыбке амбал, не забыв кокетливо хлопнуть ресницами. «А, ну их!» — не выдержал Егор и поспешил раствориться в толпе, позабыв о требуемых паспортных данных.

* * *

Звонок в дверь раздался без пяти шесть — такая пунктуальность не могла не порадовать — все таки большинство учеников прилично опаздывали. Ну что ж, посмотрим кого мне на этот раз сосватал Егор. Закинув чашку в раковину и вытерев руки кухонным полотенцем, я отворила дверь. На пороге стоял мальчик-картинка из дамского журнала — нет, ни разу не брутальный, просто смазливый, не особо высокий даже (чуть выше меня), не тощий, конечно, но и горой мышц он явно похвастаться не мог. Зато с огромными синими глазищами, которые на данный момент с жадностью ощупывали мое тело, хвала богам, облаченное в уютный костюмчик, скрывающий всё на что посторонним пялиться не обязательно. Так… что-то я не припомню у Егора таких великовозрастных приятелей. Сколько ему лет, интересно?

— Тебя Егор прислал? — осторожно поинтересовалась я, не спеша приглашать парня в дом. Да к тому же он так подозрительно завис, пялясь куда-то в пространство сквозь меня…

— Тимофей, — наконец с трудом выдал он. Тугодум… намучаюсь я с ним. Хотя… он сказал Тимофей? Вот я балда-то, Корольков же обещал прислать мне парня толкового — комп посмотреть. На толкового этот красавчик, правда, не тянет, но на безрыбье…

— Проходи, — кивнула я. Он вошел с какой-то опаской, неуклюже разулся, снял легкую куртяху и неловко застыл на месте… Ну да, скромные мальчики это хорошо, наверно… Но только я тоже порядком теряюсь и выходит, что стоят вот два дурачка таких соляными столпами и глазки коврику под ногами строят. Господи! Я взрослый человек! И пора мне начинать взрослую жизнь.

— Да ты не стой — проходи сразу в спальню, — кивнула я на небольшой коридорчик, в конце которого имелось целых две двери — одна в мою комнату, другая — в Юлькину… в смысле она была Юлькиной, пока эта предательница не съехала, бросив меня одну-одинешеньку с огромной арендной платой за вот это вот съемное жилье. Парень, казалось, смутился, щеки тронул легкий девичий румянец и в указанном направлении он потопал какой-то неуверенной деревянной походкой. Странный. Надо хоть имя у него спросить, а то как-то… Я аккуратно заперла входную дверь и, испытывая некую неловкость, граничащую с трусостью, поплелась следом за гостем. Несмотря ни на что, доверия он не внушал… да и вовсе, на мой придирчивый взгляд, напоминал психа, хотя кто знает — быть может все компьютерщики такие — не от мира сего. Но ощущение ненормальности лишь усилилось когда я вошла в комнату. Парень сидел на кровати, с зажатыми между ног ладонями, и с величайшей печалью в огромных синих глазах смотрел на меня. «Как ты до жизни-то такой докатилась?» — казалось, безмолвно спрашивал этот взгляд. Надо бы поскорее избавиться и от парня, и от его неудобного взгляда.

— Ванная там, — махнула я рукой в направлении совмещенного санузла, то ли в попытке избавиться от парня хоть не надолго, то ли… есть у меня один пунктик: пришел с улицы — мой руки! А то мало ли за что ты этими самыми руками хватался…

— Спасибо. Я дома мылся.

— А… ну, хорошо… я просто подумала — вдруг Вам надо, — и да, прекрасно знаю, что не все придерживаются моего правила. Даже мою единственную подружку, оставшуюся в родном городке, простая просьба вымыть руки выводила из себя. И уж тем более с этим парнем настаивать я не собиралась. — Тогда может сразу к делу? — предложила я, решив, что сразу после ухода этого «чудо-мастера» все протру влажными салфетками с антисептиком. Я присела на краешек кровати, не собираясь оставлять незнакомого типа один на один с моим добром — пусть и воровать-то у меня особо нечего. А он чуть дернул уголком рта и сморщил нос — не нравится ему что ли мой старенький системный блок, приютившийся на полу возле журнального столика? Хотя он на него и не смотрел вроде, но все равно согласно кивнул. А затем вдруг придвинулся ближе и положил горячую узкую ладонь на мое колено, заставив подскочить и без того неровный пульс раза в два, не меньше. Еще со школы до жути боюсь маньяков. Хотя с чем этот страх связан понять не могу — не один маньяк на моем жизненном пути не встречался… до этого момента.

— Ты чего? — голос почему-то осип и я, поспешно откашлявшись, добавила жалобно: — Комп чини, — кивнув в сторону старой железяки — почему-то казалось, что точное определение цели поможет наставить незнакомца на путь истинный. Вот только помогло ли? На компьютер парень уставился с замешательством. Словно бы вместо обычной старенькой коробки системного блока вдруг увидел перед собой непонятную инопланетную штуковину. Глаза его чуть сузились, странным образом сделав его лицо еще более притягательным, брови нахмурились, заодно сморщив и лоб…

— Чинить? — переспросил он заторможено, но, что ценно, руку с моего колена убрал.

— Ну да, чинить, — согласилась я быть может с преждевременным облегчением. По-хорошему, неплохо бы было его выгнать прямо сейчас… но это, наверное, выглядело бы глупо. Многие люди боятся выглядеть глупо. Хотя насмешки со стороны Королькова, которому этот странный, все еще безымянный парень наверняка расскажет, если я вот сейчас возьму и попрошу его уйти, да еще и поскорее, ничто по сравнению, скажем, с сохраненной жизнью, если этот парень все таки маньяк… Как вообще эти маньяки выглядят? Чем они от обычных людей отличаются? На курсах ведь вроде рассказывали что-то такое… — Не грузит… Компьютерщик наградил меня долгим задумчивым взглядом и, в конце концов, отодвинувшись на свое прежнее место, уже с бОльшим интересом взглянул на компьютер. Так, пока он отвлекся, надо немедленно позвонить Королькову и убедиться, что этого типа прислал именно он! И плевать на имущество — пусть уж забирает мое единственное приличное платье и, на случай, если он фетишист, трусов мне тоже не так уж и жаль.

— Хотите чаю? — в порыве выбраться из комнаты, я решила проявить гостеприимство и даже попыталась дружелюбно улыбнуться. Вышло, наверно, не очень.

— Аа… ну… Лучше кофе… с коньяком. Фу, алкоголик. Но я согласно кивнула, хотя коньяк в этой квартире отродясь не водился, и выскочила из комнаты, пока гость не передумал. Все таки я трусиха. Правда уже на кухне страхи мои подулеглись, да и вообще показались несусветной глупостью. Напридумывала себе… Впрочем, Королькову я звонить не передумала. Но не успела. Едва я коснулась телефона, тот разразился барабанной дробью, целеустремленно долбящей по моим и без того растревоженным нервам.

Конечно, другого времени для звонка Аринка найти не могла — небось топает с работы домой и ей скучно стало. Подавив желание просто скинуть вызов — Арина за подобный жест потом весь мозг вынесет, я все же ответила на звонок.

— Привет.

— Ты чего шепчешь?! Мне ж не слышно… ничего. Машины шумят.

— У меня маньяк в квартире, — не сдержалась я, в глубине души надеясь, что Аришка сейчас даст дельный совет как с этим маньяком поступить. Но та, вместо того, чтобы спасти меня силой своей гениальной мысли, спросила какую-то ерунду:

— Симпатичный?

— Ну да, красивый… — правдиво ответила я, несмело выглянув в коридор, чтобы убедиться, что парень меня не слышит. — Даже очень.

— Так мне перезвонить попозже?

— В смысле? Аринка тяжело вздохнула.

— Ну, он сексуальный, маньяк-то твой?

— Не знаю. Просто ведет себя несколько странно.

— Да ты и сама-то… И что он делает?

— Чинит мой компьютер, — ответила я, сама прекрасно понимая насколько глупо это прозвучало в отношении маньяка.

— Если ты имеешь ввиду то корыто, которое собрал тебе Сашка Петельников на первом курсе института, то действительно странно — я бы на месте твоего маньяка, этот «компьютер» сразу выбросила и занялась более интересными вещами, — Аринка противно хихикнула, но тут же разразилась потоком не самых приличных слов, адресованных какому-то несчастному, посмевшему, видимо, неловко задеть Ее Высочество Арину I, после чего в трубке раздалось мрачное: — Я перезвоню, — и подружка прервала связь. Наступила тишина, под влиянием ситуации, показавшаяся мне давящей.

— У таких как я воображение явно должно быть попроще… — пробормотала я себе под нос. И, потоптавшись возле плиты, все таки поставила чайник греться — пусть коньяка у меня нет, но кофе-то где-то был. Кофе не находился. И это почему-то ужасно раздражало, почти до слез. И я, наверное, всерьез разревелась бы по такому пустячному поводу, если б только в доме не было посторонних. Уфф, скорей бы он ушел. Я б и вовсе никого не пускала в квартиру — глупо, но ведь даже собственных учеников побаиваюсь, не девочек, конечно, но никогда не знаешь, что придет в голову здоровенному парню, якобы желающему подтянуть английский язык. Раньше вот не так страшно было — все таки знание, что Юлька обретается в соседней комнате действовало весьма успокаивающе. А теперь… теперь деньги нужны еще больше. Потому что в универ меня взяли только на полставки, а за квартиру платить в 2 раза больше и, если быть честной, то мне это не по карману. Надо или соседку искать или комнатку какую-нибудь вместо квартиры… и срочно! Некстати вспомнилось, что Корольков предлагал переехать к нему… не запросто так, конечно. Противно. Но все таки на предложение прислать ко мне знакомого компьютерщика согласилась. Надеюсь, Корольков понимает, что меня это ни к чему не обязывает… В списке контактов Корольков отыскался быстро — список был до обидного короткий: Аринка, Бабушка, д. Федя, Егор, т. Вера и этот вот Т. Корольков, с которым я познакомилась в университете всего-то 3 недели назад. Звонить ему не хотелось, но чайник вот-вот закипит и надо будет звать… чинильщика на кухню.

— Да? — радости от моего звонка в голосе Королькова что-то не наблюдалось. Уж скорее раздражение или даже злость, что его отвлекают от важного дела. Ну да, на заднем фоне женский голос — надеюсь только, это не какая-нибудь студентка, а то прям чувствую себя соучастницей в разврате учащихся.

— Здравствуй, Тимофей…

— А-а, Авелина Марковна, — а голос-то как изменился, прям мёд источает… ядовитый. Да и все равно у меня на него аллергия. — Привет-привет. Соскучилась? И что на это ответить? — «Нет, я сугубо по делу»? Обидется ведь, а он и так не в духе. Кто, интересно, сумел его так разозлить? Чуть поколебавшись, решила притвориться глуховатой и пропустить вопрос Королькова мимо ушей. И раз уж он ко мне по имени-отчеству…

— Тимофей Викторович, я по поводу компьютерщика, которого Вы обещали мне подыскать… Корольков тяжело вздохнул. Я почти наяву увидела как он устало потер переносицу и мне мгновенно стало стыдно за то, что пристаю к человеку со своими проблемами, да еще и в пятницу вечером.

— Если ты занят… — начала я.

— Да не так чтобы очень. Не кипешись, — уже более нормальным голосом оборвал он и куда-то в сторону добавил: — А ты сядь в угол и не дергайся. Я с тобой еще не закончил. Все-таки Корольков определенно зол. Не на меня. Но мне искренне жаль его неведомую «жертву».

— Тимофей, надеюсь у тебя там не студентка? — все же задала я неудобный вопрос, не имея понятия что делать, если все таки — да, у Королькова там студентка. В полицию звонить? Вообще глупость какая-то. Вряд ли он ее там насилует… или все-таки? Что я в сущности про этого Королькова знаю? Если хорошенько разобраться, то — ничего. Ну, кроме того, что он довольно симпатичный, чтобы девушки обращали на него внимание, в том числе и я, достаточно мерзкохарактерный, чтобы я никогда не связалась с ним чем-то большим, чем просто приятельскими отношениями, и наконец, то что он достаточно умный (или просто хорошо образованный?) и преподает какую-то экономическую лабуду в университете.

— Не волнуйся. Эта маленькая пакость не стоит твоего беспокойства… Так что там с компьютерщиком?

— Ну, ты обещал подыскать парня, который посмотрит мой комп…

— И я нашел. Только Миха сказал, что вряд ли сможет заскочить к тебе сегодня. Уж извини.

— А как он выглядит? — почти прошептала я, прижимая телефон ближе к уху и невольно отступая за холодильник.

— Кто?

— Ну, Миха твой…

— Как педик, — с отвращением сознался Корольков.

— А поточнее… немного?

— Смазливый манекен голубоватой наружности… И, кстати, любит косить под французика — предпочитает чтобы его Мишелем называли. Ну и что? Мишель — хорошее имя. А Корольков просто напросто гомофоб.

— В общем, педик. И довольно грубый.

— Ты же преподаватель и не должен так выражаться!

— Меня никто не слышит, — индифферентно заметил Корольков, небось еще и постную мину скорчил.

— А-а..

— А Пакость не в счет.

— Все равно ты должен быть более лояльным, дабы нести свет и добро в неокрепшие умы подрастающего поколения.

— Слушай, Авелина… Марковна, ты что там куришь? — ласково поинтересовался коллега. И я всерьез собралась обидеться, но в моей спальне что-то брякнуло-бумкнуло и я вспомнила о целе звонка.

— Какого цвета у него глаза? — нервно поинтересовалась я.

— У кого? — судя по голосу, Корольков еще больше укрепился в мысли, что я здесь что-то курю. И вероятней всего, будь я на его месте, решила бы точно также. Но сейчас мне было не до логических умозаключений:

— У педика твоего!!!

— Во-первых, он не мой. Во-вторых, откуда мне знать? Из каких, по-твоему, соображений я должен был разглядывать его глаза? Села на место.

— Э-э… — опешила я, но сообразив, что последняя фраза Королькова относилась не ко мне, продолжила допрос: — Ну, а волосы-то хотя бы какого цвета? В мобильнике что-то заскрипело — наверно, зубы Королькова.

— Рост средний, тощеватый, волосы светлые, морда смазливая. Что тебе еще надо?

— Ничего. Просто тут пришел какой-то… чинит мой компьютер, а я боюсь… вот и решила проверить.

— Молодец! — прозвучало как «Дура!»: — Проверила? А теперь «пока», мне тут еще надо кое-кому руки-ноги выдернуть. И он отключился, оставив меня наедине с закипевшим чайником.

Господи, вот так столкнешься с настоящим маньяком, а никто и не поверит…

Кофе так и не нашелся. Ну и ладно. Достав с полочки веселенькие кружки с Винни-Пухом и Тигрулей, бросила в них по чайному пакетику и залила кипятком. Придумал тоже — кофе с коньяком… Пусть довольствуется тем, что есть.

— Я кончил, — раздалось у меня за спиной, заставив нервно дернуться.

— Рада за тебя, — пробурчала я себе под нос, хватая тряпку, чтобы вытереть со стола чайную лужицу. — Грамотей…

— Что?

— Очень рада, говорю, — бросила тряпку в раковину и, наконец, посмотрела на компьютерщика. Действительно, рост средний, тощеватый, волосы светлые, морда смазливая. Значит, все таки он. Чувствуя как на душе теплеет, а настроение поднимается, я выгребла на стол все имеющиеся в доме печеньки-конфетки, и кивком пригласила Михаила, то есть Мишеля за стол.

— Ну, и как? Работает?

— Вообще, я бы этот хлам на помойку уже вынес. Но, да, пока работает.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, соображая сколько должна ему за работу — что-то Корольков про это ничего не сказал.

— На здоровье, — кивнул Мишель и хлебнул чай из кружки. А ведь я ему разбавлять не стала — мало ли человек горяченькое любит. Оказалось не любит.

— Аф… аа. аа… — зашипел этот несчастный. Пришлось мне вновь вскакивать и бежать за тряпкой.

— Господи, прости, прости, — металась я между столом и Мишелем, пытаясь сообразить кому из них больше нужна помощь.

— Причем здесь Господи? У меня прощения попросить не хочешь? — простонал этот тип, жмурясь.

— Прости, Миша… — послушно произнесла я, пытаясь отмахнуться от угрызений совести. И смиренно добавила: — Можно я буду звать тебя Мишей?

— Нельзя! — Мишель ладонями вытер выступившие на глазах слезы.

— Михаилом? — не раскрывать же, что Корольков все мне про него разболтал.

— Нет! И вообще, — он обиженно глянул на расположившиеся над кухонным столом большие прямоугольные часы, которые равнодушно показывали начало восьмого, — мне уже пора. Сердито пыхтя, явно с целью разбудить мою и так недремлющую совесть, компьютерщик направился в прихожую. Также пыхтя обулся, натянул куртку, взялся за дверную ручку… и я испугалась, что вот он сейчас уйдет, а я даже не заплатила ему и вообще, он мою развалюшку починил, а я его получается обидела.

— Подожди, а как же деньги?

— Ах, да. Я с готовностью уставилась на Мишеля, ожидая когда он озвучит тариф, но тот сунул руку в карман и, достав несколько сотенных купюр, сунул обалдевшей мне в руки.

— Вот. Но я разочарован. И ушел, оставив меня офигивать в одиночестве.

И как это понимать? И в каком смысле разочарован? Бежать я за ним, конечно, не стала — деньги верну через Королькова, заодно пусть он и разбирается, чем этот ненормальный недоволен остался. Кое-как приглушив стенания совести, села за стол и выпила две чашки чая. С конфетами. Но на душе все равно было неуютно… словно что-то не так сделала, упустила что-то. Убрав со стола, послонялась по квартире — три раза проверив заперла ли дверь, и в конце концов, приземлилась возле компа. Тот послушно загрузился с первого раза и уставился на меня неестественного синими глазами, расположившегося на экране волка. Бабушке что ли позвонить? Не так и поздно еще — начало десятого только. Вздохнув, подтянула к себе мобильник, но тот, испугавшись насилия с моей стороны, зазвонил сам. И вот уж кого я не ожидала услышать сегодня, так это Егора — думала братишка двоюродный где-нибудь развлекается с такими же подрастающими оболтусами, как он сам.

— Ты жива? — вместо приветствия поинтересовался Егор.

— А у тебя есть основания думать иначе? — уточнила я.

— Ворчишь, значит жива, — хмыкнул мелкий.

— Я не ворчу.

— Ворчишь. Как тебя только ученики терпят, — фыркнул Егор.

— Кстати, кого ты там на шесть часов записывал? Он так и не пришел, — вдруг вспомнила я о так и неявившемся ученике.

— А! Да и черт с ним! Все равно он мне не понравился — педик какой-то!

— Что, рост средний, тощеватый, волосы светлые, морда смазливая? — пошутила я, размышляя как в этом, в сущности, маленьком городе много представителей сексуальных меньшинств.

— Ага, — неожиданно услышала я из трубки. — Он и есть. Еще глаза такие синие — даже я заметил. А говоришь не приходил. Вот, блин… Я пересчитала сунутые мне Мишелем, то есть выходит вовсе не Мишелем, деньги — ну да, оказалось триста рублей… То есть это чучело приходило ко мне языком заниматься, а я его припахала комп чинить, да еще и денег за это взяла. Молодец! Теперь, зато, очень даже ясно, чем он недоволен остался.

— Эй, Линка? Ты там еще? Чего зависла?

— Слушай, Егор. А ты его номер телефона не знаешь или адрес?

— Да делать мне больше нечего, номера телефонов всяких педиков собирать! — возмутился мелкий. — И тебе не советую. Нафига он тебе сдался?

— Ну как… я у него деньги взяла, а ничему не научила. Он мне…

Я думала это компьютерщик пришел — он мне комп чинил. А потом денег дал и ушел. Я еще думала, за что он мне денег-то дал… Хватит ржать, Егор! Это не смешно!!!

— Очень даже смешно, Линка! И забудь ты про этого удода. Он что немой? Не мог сказать, что на занятие пришел, а не комп чинить?

— Постеснялся, наверное, — пробормотала я.

— Его проблемы. Придет — отдашь, а так не парься даже… И вообще, может все таки к нам присоединишься? В «Атлантике» сегодня «Выпь» будет — ты обещала послушать.

— Уу, Егор. В другой раз. Сегодня у меня никакого желания выходить из дома нет.

— Ну, смотри. Если что сразу звони мне.

— Хорошо. Развлекайся. Завершив вызов, отложила телефон в сторону, решив, что бабушке все таки звонить сегодня не буду — она сразу поймет, что у меня разброд чувств и будет волноваться, а это не совсем то чего бы мне хотелось. Выбрав на компе старый фильм (новые закачать руки не доходили), забралась в постель и устроилась поудобнее.

* * *

— Опаздываешь, — ухмыльнулся Тим, едва Глеб появился в гримерке.

— От девчонки никак оторваться не мог?

— Отвали, — вяло огрызнулся Глеб, кинув куртку в угол комнатки на большой несуразный стол, на котором уже примостилась одежда Тима и Антона. Честно говоря, про сегодняшнее выступление он попросту забыл и если бы не звонок Ролла, выдернувший Калину из некоего подобия анабиоза, парень и вовсе не явился бы в «Атлантик».

— Неужели всё так плохо? — приподнял брови Тим. Отставать он явно не собирался, да Глебу и самому хотелось выговориться, но… не при всех же. Калина молча скосил глаза на Антоху и Ленку, готовую приступить к его преображению. Большего Тиму не требовалось.

— Ох, ты ж моя стесняшка, — ухмыльнулся он. — Ну, пойдем — покурим. Ленка Антоху как минимум полчаса разукрашивать будет… с особой любовью… Глеб согласно хмыкнул — в самом деле, Антоха у Ленки особенно страшным получался, и поплелся за другом к одному из запасных выходов из клуба. На улице уже совсем стемнело, город медленно затихал и только далекий, волнами накатывающий из недр клуба грохот музыки нарушал спокойствие этого осеннего вечера. Тоска и недовольство клубком ворочались в груди, отзываясь на звуки музыки. Вздохнув, Глеб спиной прислонился к распахнутой настежь двери и, на секунду прикрыв глаза, тут же распахнул их. Образ странной девчонки, преследующий парня уже не первый день, не собирался оставлять его и теперь. И вот как это понимать?

— И ведь ничего особенного вроде… — словно в продолжение Глебовых мыслей, произнес Тим, выпустив вонючее облачко сигаретного дыма. Калина сморщился — почему-то именно эта дурная привычка друга раздражала его больше всего. — Колись, как все прошло?

— Хорошо, прошло, — Калина вновь прикрыл глаза, на этот раз сознательно восстанавливая образы до мельчайших подробностей. — Она предложила мне принять душ, а я отказался…

— Ну и дурак.

— Потом починил ее комп…

— Молодец!

— Потом мы сели пить чай… Я, блин, всё нёбо себе сжёг этим гребанным крутым кипятком, который она чаем называет!

— Девочка любит погорячее, — Ролл выпустил еще пару порций дыма, ожидая продолжения. Но Глеб не торопился, пришлось его подтолкнуть:

— И что было дальше?

— Ничего. Час закончился, я заплатил и ушел, — ох, как обиженно это прозвучало. Глупо, по-детски. Глеб и сам это понял. И был уверен, что вот сейчас Булыгин издевательски хмыкнет в своей обычной манере или даже обидно заржет… но тот сохранял задумчивое молчание. И Калина проглотив неожиданный комок в горле, продолжил: — Я даже имя ее не спросил… Тим продолжал молчать, пока сигарета не превратилась в маленький дымящийся комочек, отправленный в полет ловким щелчком пальцев.

— Я вот не пойму, что вас всех на чувства-то потянуло — не весна вроде, — наконец произнес он. И удивление в его голосе смешалось с раздражением.

— Погоди, посмотрим, что ты запоешь, когда тебе понравится какая-нибудь малышка… Ох, и не завидую я ей.

— Чтобы девушка перестала нравится, с ней просто нужно переспать, — пожал плечами Тим.

— Глупость.

— Мне помогает. «Значит, не те девушки», — решил Глеб, но в слух повторить свои мысли не счел нужным. В то, что сможет переспорить друга, Глеб попросту не верил, но сделал себе пометочку при случае припомнить Тиму его же слова — проще говоря, позлорадствовать.

— Ее зовут Авелин, ей 24 и занимается она вовсе не тем, что мы о ней подумали.

— Авелин, — повторил Глеб, пробуя имя девушки на вкус. Звучало определенно приятно. — И чем же она занимается?

— Репетиторствует иностранный язык. Кстати, вот твои 300 рублей, — Тим сунул Глебу в руки мятые сотенные купюры и не дожидаясь вопроса ответил сам: — Полчаса назад встретил в зале паренька сосватавшего нам ее адресок. Просил больше не доставать его сестренку. Некоторое время Глеб тупо рассматривал деньги у себя в руках, пока до него медленно доходил смысл услышанного.

— То есть все это время ты знал, что она репетиторша по какому-нибудь там английскому и все равно расспрашивал как все прошло?!

— Ну, я надеялся на лучшее…

— На какое? — возмутился Калина.

— Что ты, например, в кои-то веки включишь обаяшку… а не тормоза.

— Эй, парни! Вы, бл**, идете? — из гримерки выглянул страшенный зомби и махнул им рукой.

— Мы не бл**и, — отозвался Тим. — Мы честные и порядочные, правда, Калинка?

— Ну, да, — рассеянно кивнул Глеб и чуть подумав добавил: — Мне надо с ней снова встретиться.

— Встреться, — разрешил Ролл.

— Как?

— Ну, как? — Ролл пожал плечами и направился к гримерке — до выступления в самом деле оставалось не так много времени. — Приходишь, звонишь в дверку, она тебе открывает…

— Э-э… Не думаю, что она мне откроет…

— Даже так? — Тим остановился и с живым интересом уставился на друга. — С этого момента поподробнее.

— Да, блин… — Глеб сжал виски ладонями. — Я же думал она это… ну… И пытался немного… Кажется, она испугалась.

— Угу… должно быть твоей нерешительности, — сморщился Тим. — Ладно, придумаем что-нибудь. Они завернули в гримерку, где Ленка, сердито пыхтя, торопливо докрашивала физиономию солиста «Серой выпи».

— Здорово, Данчик, — Тим пожал солисту руку, вынудив того немного изменить положение в кресле. Глеб потянулся следом, но был остановлен разъяренной гримершей.

— Бесит!!! — рявкнула она, заставив Калину попятиться. — Неужели обязательно друг к другу лапы тянуть? Почему вам, мужикам, простого «здрасти» недостаточно?

— Ладно, Лен, не кипятись. Больше мы мешать не будем, — примирительно произнес Тим, хватая Глеба за рукав и утаскивая подальше от взвинченной девушки — в угол, где уже устроился Антон, угрюмо ковыряющийся в телефоне.

— Чего это с ней? — после минутной тишины поинтересовался Глеб, для которого младшая сестренка одного из приятелей давно стала олицетворением миролюбия и отзывчивости.

— Вот так, друг мой, выглядит влюбленная женщина, — притворно вздохнув, сообщил Тим.

— Вот так?!! — возмутился Калина.

— Вот так выглядит влюбленная женщина, начинающая догадываться, что объект ее любви не умеет читать ее мысли, но все еще надеющаяся, что это не так, — исправился Ролл.

— Да ты — философ, — хмыкнул Антон, который раз перечитывая коротенький текст на экране телефона.

— А ты — дурак, — пожал плечами Тим.

— А по морде?

— Следующий! — рявкнула Лена.

— Потом дам, — пообещал Тим и, показав Тохе язык, удалился, оставив Глеба в компании Антона, вновь уткнувшегося в телефон — кажется, он ждал ответной смски, но та что-то запаздывала. Вздохнув, Глеб уселся на край стола. Его вдруг начала терзать мысль, что он номер телефона Авелин не узнал — а ведь была возможность… в любом случае, Тим не растерялся бы. Сейчас тоже можно было бы написать ей. Только вот… вряд ли она ответила бы. Глеб скосил глаза на гитариста — даже сквозь слой умело наложенного грима было видно, что с парнем что-то не так.

— Эй, Тох, ты чего? — толкнул он товарища в плечо.

— Да, ничего, — огрызнулся тот в ответ.

— Что, девчонка не дает? — неожиданно подначила Ленка, довольно язвительно усмехнувшись.

— Не твое дело, — выплюнул Тоха и, тихо добавив: — Стерва, — вышел из гримерки.

— Так, Тоха отпадает… Роллу Ден не доверяет, я не могу… — подошедший к Глебу Даниил, протянул парню коробку, украшенную огромным белым бантом. — Остаешься только ты.

— Остаюсь для чего?

— Для розовых соплей, — осклабился Тим, за что тотчас получил подзатыльник и примолк.

— У невесты Дена сегодня здесь девичник и он попросил спеть для нее песенку и подарить подарок, — пожал плечами Дан.

— Песню интересно кто выбирал? — буркнул Тим.

— Денис. Ты против?

— Сопли.

Глеб вполне нормально относился ко всем направлениям музыки, в том смысле, что от попсы его никогда не тошнило и он не стремился судорожно переключить радио на другую частоту, если из динамиков вдруг раздавался писклявый голос, завывающий про неземную любовь. Но за Даном наблюдать было… странно. /«Каждый раз, когда ты рядом, / / Всё сильней в тебя влюбляюсь, / / Только выразить словами / / Это чувство не могу…» / — душевно вещал солист «Серой выпи», буравя взглядом один из столиков в зале. Ясно, что пялился он не на невесту Дениса, а совсем на другую девушку — Маргариту, относительно которой Глеб уже получил подробные инструкции. Не ошибиться бы только — с Маргаритой ему еще встречаться не приходилось, а пространное описание Дана, а-ля «студентка, комсомолка, спортсменка, наконец она просто красавица» не очень-то проясняли ситуации. Со сдержанным любопытством Глеб принялся рассматривать девчонок за столиком Олеси, которую видел всего раз или два и то мельком, и запомнил, лишь потому, что никогда не жаловался на зрительную память. Ну-у… Скорей всего, все девчонки были студентками — Калина не очень хорошо определял возраст девушек на глаз, но этим явно еще не было тридцати. Комсомолками, по понятным причинам, они, скорей всего, не являлись, спортсменками — может быть, а насчет красавиц — тут уж на вкус и цвет… И если бы не Тим…

— Эй, ну ты спишь что ли? — Ленка стояла сбоку от сцены в небольшом тесном коридорчике с коробкой и большим букетом алых роз в руках. Смотрела она, казалось, на Глеба, но взгляд то и дело ускользал в сторону Тохи. Наверно, Тим прав… хоть и не весна. — Ау?! Спящая красавица… В душе царил необъяснимый эмоциональный подъем, потому в ответ на подначивание девчонки Глеб лишь фыркнул, подхватил коробку и внушительный букет, и улыбаясь, направился к покрасневшей, как маков цвет, Олеське.

— Про просьбу Дана не забудь, — пискнула ему вслед гримерша и Калина машинально кивнул. Невеста Ветрова на него не смотрела — стеснялась, и подарок и букет брать не спешила. Зато ее подружки с лихвой восполняли барабанщику недостаток внимания — спасибо, руками не щупали. Хотя взгляд наглых и немного насмешливых глаз одной из них, красноречиво утверждал, что она вполне способна и на более выдающиеся подвиги, нежели проверка материальности сошедшего со сцены артиста. На нее лучше не смотреть. Во избежание…

— Денис рекомендовал открыть подарок дома, — произнес Глеб смущенной Леське и, наконец, всунул коробку и розы ей в руки. Но уходить не спешил. У него было еще одно задание — хочет понравившаяся солисту девушка познакомиться с барабанщиком «Серой выпи», значит познакомится — Глебу не сложно… Он повернулся к Маргарите, позволяя девушке как следует рассмотреть себя и невольно улыбнулся, глядя в ее широко распахнутые глаза. Вот бы Авелин смотрела на него с таким восторгом…

Интересно, она вообще о существовании «Серой выпи» знает? — Меня зовут Глеб. Очень приятно познакомиться, — сказал он и, не удержался, подмигнул, надеясь, что Дан не сочтет подобный жест за попытку флиртовать с его девушкой.

— И мне приятно, — пробормотала она в растерянности, не зная куда деть глаза. Смущать ее Глеб не собирался и потому так же отвел взгляд. Тут же наткнувшись на того самого парня, как его… Егора… Мальчишка стоял совсем близко к сцене, в компании шумных сверстников, уже, видимо, поднабравшихся для пущего веселья, и потягивал пивко прямо с горла, вероятно тем самым пытаясь подчеркнуть свою мнимую крутость. Ээ, а восемнадцать-то ему хоть есть? Глеб смерил паренька раздраженным взглядом и сморщился.

— Да какая мне на х**н разница? — едва слышно возмутился он, все же испытывая огромное желание подойти к парню, отобрать у него бутылку и поговорить по душам. Об Авелин, в основном. Но пока Глеб не мог покинуть свой пост. Он вновь перевел взгляд на Маргариту, разглядывающую, продолжающего вещать о своих стараданиях солиста, похоже совершенно не догадываясь, что это Дан, и что страдания его вполне реальны. О чем думает интересно? (О чем вообще эти девчонки думают?) Уж точно не о той подставе, которую для нее Ветров приготовил…

— А сейчас для Олеси споет ее подруга Маргарита, — Глеб невольно позавидовал спокойствию приятеля. А что как Маргарите такая честь вовсе не по душе придется — вон как занервничала и на сцену не торопится. Дан вообще уверен, что его девчонка петь умеет?

— Поддержим девушку, — попросил меж тем вокалист «Серой выпи». Присутствующие в зале с готовностью захлопали, причем подружки Маргариты, вытаращив на нее удивленные глаза, старались усерднее всех. Но просьба Дана адресовалась скорее Глебу, нежели зрителям в зале, потому что идти Марго, похоже, никуда не собиралась. Эх… тащить придется. Наклонившись к Марго, Глеб подхватил ее под руку и легонько дернул на себя, поднимая с диванчика. Она казалась легкой и хрупкой, испуганной, отчего Калина испытал острую необходимость поддержать ее.

— Да не трясись ты. Мечтать надо аккуратнее… Мечты имеют свойство сбываться. Быть может Марго что-то ответила, Калина не разобрал — в этот самый момент они проходили мимо Егора с его компанией и Глеб невольно отвлекся от своей подопечной.

— Даже не мечтай, Димон. У моей сестры непонятки какие-то с нормальными пацанами. Тебе уж точно не светит ничего, с твоей-то рожей… Повинуясь силе любопытства, Глеб тут же уставился на упомянутого Димона — тот оказался почти таким же высоченным как Ролл, но никаких видимых изъянов в его внешности Калина не обнаружил. Егор меж тем пьяно икнул, и доверительно приобняв Димона за… ну, за «куда дотянулся», продолжил развивать свою мысль:

— Она только педиков к себе подпускает… смазливых, ик! Они не страшные. А ты, Димон, страшный! Ик… Очень. И тут, словно заподозрив неладное, Егор отодвинулся от Димона и с опаской уточнил:

— И ты ж, братан, не педик, ик? Ответ Димона Глеб не расслышал, что его, впрочем, не сильно и огорчило, хотя инстинкт самосохранения кричал о том, что нетрадиционность шкафообразного приятеля Егора была бы весьма кстати, потому как заполучать этакую тушу в соперники Глебу совсем не улыбалось. Добравшись до сцены, Калина помог Марго забраться наверх и сдав ее с рук на руки Дану, наконец, вернулся к своей барабанной установке. Слава Богу, еще немного и домой, а то этот день что-то затянулся, а ведь завтра не легче — Глеб обещал приятелю помочь выбрать кольцо для Снежанки, а зная этого товарища, Калина был уверен, что его еще и репетировать заставят что-нибудь на тему «Предложение руки, сердца и прочих частей тела».

* * *

Боже, как я радовалась, что этот рабочий день, наконец-то, закончился. Неужели, я действительно когда-то мечтала преподавать?

Не так я себе это представляла. Или же просто преподаватель из меня вышел никакой — ну, не дано мне найти общий язык с детьми… При одном только воспоминании об этих «детишках» под два метра ростом у меня как-то нехорошо становится в желудке, а сердце предательски ёкает где-то под горлом. Трусиха я. С другой стороны, если молчаливое внимание Дмитрия просто напрягает и с этим еще можно как-то жить, то хамские выходки некоторых других индивидуумов, которые чувствуют свою безнаказанность, так как у них в родственниках сам ректор ходит, отличаются особой наглостью и серьезно давят на нервы. Выглянув в приоткрытую дверь вверенного мне кабинета французского языка, я нервно огляделась по сторонам. Маразм, а что делать? В такие моменты я не отказалась бы и от общества Королькова, но тот последнюю неделю вел себя странно, исчезая из универа сразу после занятий, о чем я, признаться, уже изрядно жалела. В коридоре было пусто и тихо, а вот хорошо это или плохо довольно спорный вопрос. Если там действительно никого нет, то это, пожалуй, плюс… Немного постояв у двери, прислушиваясь к мнимой тишине, я который раз пожалела, что кабинеты иностранных языков находятся в таком странном одиноком закутке, а Вера Васильевна — старая ворчливая немка, заболела. Но надо ж как-то двигаться к выходу… Вздохнув, накинула ремень сумки на плечо и вышла из кабинета. В коридоре действительно было пусто — уж не знаю каким богам молиться, но сегодня студентики, кажется, нашли себе занятие поинтереснее, чем доставать меня. Все еще не веря своему счастью, я спустилась на этаж ниже, к кафедре, за своей верхней одеждой, и с мыслью, что надо искать другую работу… и чем скорее, тем лучше — психиатр мне как-то не по карману, а такими темпами я скоро начну шугаться от любой тени, я, наконец, покинула обитель знаний. Правда далеко уйти не успела. Недалеко от входа маячила та самая шебутная девчонка, с которой я познакомилась на занятиях капоэйра — спасибо всё тому же Королькову за месячный абонемент в спортивный клуб, меня саму бы жаба задушила тратить на это деньги.

— Ксюша, привет! — махнула я рукой. Девчонка воззрилась на меня, казалось, несколько удивленно — не узнала, наверное. Ну да, она то в спортивном зале всего один раз появилась и пропала куда-то.

— Привет, — кивнула она. — Ты что здесь учишься? Ни разу тебя не видела…

— А ты помнишь всех кто здесь учится? — улыбнулась я.

— Не всех, конечно, но очень многих, — она утвердительно кивнула все еще разглядывая меня с удивлением.

— Да у тебя, наверно, много друзей.

— Друзей — мало, знакомых — много.

— А я только 3 недели как устроилась преподавателем французского языка, — созналась я, бросив на здание универа нервный взгляд.

Показалось или в фойе за стеклянными дверями универа действительно мелькнула фигура Влада?

— Так это здорово! — искренне обрадовалась Ксюха. — Еще один нормальный препод разбавит это сонное сборище пенсионеров! Эх, если бы нормальный… Про себя я ничего подобного сказать не могла. И видимо что-то такое отразилось на моем лице, заставив Ксюху вновь удивленно на меня воззриться.

— Что?

— Студентов боюсь, — отчего-то честно призналась я. Наверно, у Ксюхи внешность располагающая к откровенности. Она смерила меня изучающим взглядом и уж не знаю что такого увидела — наверно, я совсем жалко выглядела, но тут же предложила:

— Если кто-то сильно будет допекать, ты не стесняйся — мне скажи, я с ними по душам поговорю… О, и кстати, дай-ка мне свой номер телефона. Номер я свой продиктовала и сама Ксюхин записала с удовольствием, но уж втягивать ее в свои разборки не собиралась.

— А почему ты на тренировку не приходишь? С тренером не поладила? Ксюха удивленно моргнула. Похоже, не такое уж большое впечатление произвел на нее тренер Никита, раз уже позабыт, а вот сам он на последней тренировке шарахался от девчонок, как от чумных.

— Ага, характерами не сошлись, — кивнула Ксю. — Да к тому же у меня ведь еще парикмахерские курсы и как оказалось они с тренировками по времени совпадают. Может как-нибудь потом присоединюсь к вам, — молвила девушка, с неподдельной радостью следя за серебристой машиной, появившейся на стоянке. Похоже за Ксюхой приехали. Значит, и мне пора.

— Ладно, вижу за тобой приехали. Увидимся позже.

— Угум. Ты только не забудь, если кто будет доставать — сразу мне скажи… Ой, а может тебя подвезти?

— Да я тут рядом живу, — отказалась я, — пешком дойду.

До серой пятиэтажки, в которой я снимала квартиру, в самом деле, было не больше 15 минут неспешной ходьбы, так что скоро я уже стояла перед неприглядной коричневой дверью и пыталась отыскать в сумочке ключи. Те, как и следовало оживать, беспрекословно подчинялись закону подлости — когда не надо лезли под руку, а вот сейчас их было не найти. Блин, я их ведь точно сюда совала?

— Ай-яй-яй, Авелина Марковна, зставляете себя ждать… Вздрогнув, едва не выронила сумку из рук — мне даже не надо было оборачиваться, чтобы узнать, кто стоит за спиной, наверняка при этом гаденько ухмыляясь. Господи, неужели ему мало того, что он достает меня в универе. И ведь с чего привязался-то? Не красавица, излишками форм где надо и не надо не страдаю. Как охарактеризовал меня один индивид, Женька Козлов, в которого я была влюблена в десятом классе:

«Миленькая, и только». Потому что я молодая и можно безнаказанно надо мной издеваться? Похоже, пора учиться огрызаться. А то всю жизнь за меня Аринка всем люлей раздавала, а как ее рядом не оказалось так и всё…

— А разве мы договаривались о встрече Бахвальский? — голос дрогнул, отражая все то, что сейчас творилось у меня на душе — паника! И этот самодовольный племянничек ректора, конечно, это почувствовал. Придвинулся ближе, почти вплотную…

— Не договаривались… — ответил он, нарочито громко пыхтя мне в ухо. Неужели ему действительно хватит наглости, чтобы перейти границы? Или он все же пришел всего лишь поглумиться надо мной? — Но я решил, что мне было бы неплохо подтянуть французский… Вы, наверно, здорово владеете языком, Авелина Марковна. Не хотите продемонстрировать?

— У меня рабочий день закончился, Бахвальский, — произнесла я, радуясь, что ключ таки отыскался в недрах моей котомки. Почему-то это казалось важным, хотя открой я сейчас дверь и Бахвальскому ведь никто не запретит войти в квартиру следом за мной, а это, пожалуй, еще хуже.

— Я слышал, Вы оказываете дополнительные услуги, — напирал студентик в прямом и переносном смысле, втискивая меня своей не маленькой тушей в холодную дверь. И в попу мне вряд ли его мобильник упирался… Больше всего на свете мне хотелось разреветься, но я почему-то держалась.

— Бахвальский, имей совесть, — ничтожная попытка. Парень заржал и, больно укусив меня за ухо, все таки вызвал невольные слезы.

— Каждый день имею, — сообщил он доверительно, и мокрым липким языком провел по моей щеке, вызывая новый приступ слез.

— Я буду кричать, — предупредила я.

— Кричи, — милостиво разрешил этот гад.

— Помогите, — слабо пискнула я, почему-то на большее не хватало сил, словно мне кислород перекрыли и никак не получалось набрать грудью воздух, чтобы заорать как следует.

— Браво, — усмехнулся Бахвальский. — На бис орать будешь? Или договоримся по-хорошему? Не бойся, ты, тебе понравится, дурочка, — уже шептал он на ухо, переходя к активным действиям, лапая меня за грудь и попу.

— Пожалуйста, — глупая мольба, оставшаяся без ответа. Я попыталась ударить его, хоть куда-нибудь и очень удачно попала локтем по ребрам, чем только разозлила его.

— Бл***, открывай дверь, с**а. Или ты прямо здесь хочешь? Отвечать я не собиралась, да и не успела бы. Бахвальский вдруг отлетел от меня, звучно шмякнувшись своей немаленькой тушей о соседскую дверь, за которой обитала любопытная старушка — иногда мне казалось, что она ночует прямо у дверного глазка, чтобы, не дай бог, ничего не пропустить интересного… И где ж она сейчас?

— Ты в порядке? — знакомый голос вывел меня из состояния прострации и тут же передо мной возникло встревоженное лицо Королькова. Никогда не думала, что буду так рада его видеть. — Он тебя только напугал или… что похуже?

— Напугал, — созналась я, безумно радуясь, что до «похуже» дело так и не дошло, хотя проснувшаяся вдруг мстительность требовала наябедничать по полной.

— Тим, сзади! — услышала я. Тимофей развернулся, но от удара уйти не успел — Бахвальский с размаха зарядил ему в челюсть и Корольков грохнулся к моим ногам.

Через секунду там же оказался Бахвальский.

— Крик, шум на весь лес. И уже драка начинается… — процитировала Сутеева короткостриженная, но при этом все равно какая-то взлохмаченная девчонка, аккуратно обогнув дерущихся парней и приблизившись ко мне.

— Драка уже полным ходом, — нервно возразила я, с беспокойством следя за Корольковым.

— А ты ничего — с нервами дружишь, — незаслуженно похвалила меня незнакомка… впрочем, кажется, я ее где-то видела уже — студентка наверно.

— Может полицию вызовем? — робко предложила я.

— Да не, Тимофей… Викторович сам справится. У Бахвальского нет шансов, — и словно в подтверждение ее слов, Корольков весьма удачно пнул несостоявшегося насильника, отчего тот решил, видимо, что ему достаточно, вскочил на ноги и кинулся вниз по лестнице.

— Считайте, что вы без работы оба, — обиженно долетело уже с первого этажа. Что на это ответить я не представляла. Да и плевать! Уж что-что, а работа меня сейчас как-то слабо волновала, тем более все равно менять ее собиралась. Зато моя новая знакомая подлетела к перилам и свесившись вниз проорала:

— Уси-пуси, бозе мой! Музы-ык!

— Перестань, — Корольков устало шлепнул ее по заднице. — На чай пригласишь? — это уже мне. Я молча кивнула, распахивая перед гостями дверь.

— И это… Авелинка, прости?

— ???

— Что не серьезно отнесся к твоему звонку про маньяка.

— Так это ж не тот.

— Ну, все равно… — Тимофей смущенно пожал плечами — выглядел он действительно виноватым, хотя мои проблемы вовсе не его забота. Я просто кивнула — похоже, у меня входит в привычку просто кивать.

Впрочем, быть может в этом виноваты спазмы неясного характера, сжимающие горло…

— Вокруг тебя что, толпа маньяков ошивается? — с излишним воодушевлением поинтересовалась девчонка, отвлекая внимание на себя.

— Я, кстати, Алиса!

— Авелин.

— Я в курсе. Помочь тебе с чаем?

— Можешь чашки достать, — милостиво согласилась я, радуясь, что вопрос о маньяках остался проходным. Следующие два часа я провела в компании не умолкающих ни на секунду людей, по всей видимости, решивших во что бы то ни стало не оставлять меня наедине с собственными мыслями. К счастью, никто меня не жалел, нотаций на тему «как я до жизни такой докатилась, что меня студенты уже насилуют» не читал. Просто треп ни о чем. Чай пили с коньяком, за которым в соседний магазин сбегал Тим, и употребление которого заметнее всего почему-то сказалось на Алиске. Девченка в лицах и с явным удовольствием повествовала о том, как провела лето.

Выходило, что очень даже весело, но Корольков слушал и мрачнел.

— Так, — не выдержал он наконец. — Пора по домам.

— А я по домам не хочу, — возразила Алиска и показала Королькову язык. Кого-то развезло.

— Нет, надо идти домой, — засюсюкала я. — Смотри на улочке уже темно, пора баиньки, — развезло, похоже, ни кого-то, а меня.

— Совсем вы пить не умеете, — обиженно сообщил Тимофей, подхватывая Алиску за руку и сдергивая ее с табурета. Та охотно повисла на Королькове и должно быть от этого моему коллеге пришла в голову прямо таки гениальная мысль:

— Слушай, Линка, а может мы у тебя заночуем?

— У меня только одна лишняя кровать.

— Нам хватит.

— Нет, — возразила я, задним умом понимая, что Алиска все-таки студентка Королькова и спать он с ней не должен, даже если они действительно будут всего лишь спать. И это вовсе не значит, что я моралистка фигова… ну разве что, самую малость… — Идите уже по домам. Я хочу побыть одна, — надеюсь, к себе домой он ее не потащит.

— Ладно, — с сожалением сдался Тимофей. — Только пообещай, что не будешь плакать?

— Обещаю, — легко кивнула я, также легко нарушив данное обещание уже пять минут спустя, после того как за Корольковым и Алисой закрылась дверь. Себя было невероятно жаль. Я сидела и развозила по лицу полупьяные слезы до тех пор, пока не раздался звонок старенького стационарного телефона, заставивший меня испуганно вздрогнуть. За все месяцы моего здесь обитания, этот допотопный агрегат звонил всего дважды и в обоих случаях ничего хорошего по нему не сообщили. Справедливо рассудив, что трубку лучше не брать, я икнула и отползла от телефона подальше. Но мои телодвижения на телефон не произвели ровным счетом никакого впечатления — он продолжал надрываться мерзким дребезжащим звуком, так что я в конце концов сдалась.

— Да? — хлюпнула я в трубку, глотая слезы.

— Авелин? — раздался до отвращения слащавый голос, приправленный изрядной порцией превосходства над простыми смертными вообще и надо мной в частности. — Это Мира Германовна. Ага, и Вам здравствуйте.

— Как у тебя дела? — ответ ее вообще-то не интересовал и я это прекрасно усвоила по предыдущему общению, которое, признаться, не доставило мне никакого удовольствия. Но не ответить не смогла — бабушка зачем-то воспитала меня вежливой…

— Спасибо, хор-рошо, — уж рассказывать этой грымзе как плохо у меня обстоят дела на самом деле, я точно не собиралась. к тому же язык не так чтобы очень слушался меня.

— Замечательно… — она помолчала то ли подбирая слова, но скорее просто желая потрепать мне нервы ожиданием. — Замечательно, — повторила она гаденьким голосом. — Я слышала к тебе и молодые люди наведываться стали, — я не знала что ответить ей на это. Кого из молодых людей она имела ввиду? Зашедшего на чай (пусть с коньяком и все же чай) Тимофея, или же она визит Бахвальского на мою совесть повесить хочет? И кто ж ей такой добрый уже обо всем доложил? — Так вот, я надеюсь, ты не собираешься сделать из моей квартиры притон.

— Я, ик?

— Ты что там еще и пьешь? — возмутилась хозяйка квартиры. Ну да, пью, но это мое личное дело.

— Просто замерзла, — между прочим, это тоже правда.

— Милочка, если ты думаешь, что я поверю будто ты вся такая невинная овечка какую из себя строишь, то ты ошибаешься. Я не вчера родилась и людей знаю. А раз уж у тебя хахаль появился… или двое, то и за квартиру ты будешь больше платить — мало ли что вы там разнесете во время своих утех, — Жаба Германовна коротко хохотнула.

— В общем, оплату я поднимаю на 5 тысяч.

— Пять, ик?!

— И это еще по-божески. А не хочешь платить, освобождай квартиру. И она бросила трубку.

— Что ни делается — всё к лучшему, — пробурчала я, в слабой попытке себя успокоить. Не получилось. На душе было паршиво, несмотря на принятый алкоголь, который по моим скромным представлениям должен был настроение поднимать. Но вот навалилось как-то всё и сразу… Еще меня мучал вопрос — надо ли завтра идти на работу? Или? В любом случае, в выходные придется перетащить вещи к тетиному семейству, как бы унизительно это не было, после того как я с апломбом отказалась поселиться у них, и усиленно искать и новую работу и жилье. Кошмар… Наверно, все-таки не следовало покидать родной город и искать самостоятельности здесь… тем более, что ничего у меня и не вышло. Типичная неудачница.

* * *

Утро началось с дверного звонка, разрывающего мозг на миллионы болезненных кусочков. Голова болела то ли от выпитого, то ли от недосыпа, а скорее потому, что пол ночи я позорно лила слезы в подушку пока меня не свалил сон. Неохотно поднявшись с постели, я направилась в прихожую, размышляя о том, что было бы неплохо обнаружить за дверью прекрасного принца, готового в одночасье решить все мои проблемы. Но это был Корольков.

— Привет, Спящая Красавица, — до отвращения радостно улыбнулся он, протягивая мне бумажный пакет, из которого доносились восхитительные ароматы свежей выпечки. Может все таки зря я к нему не переехала когда он предлагал? Хотя нет… все таки нет, не моё…

— Привет, — буркнула я, пропуская Тимофея в квартиру.

— Видок у тебя…

— Лучше молчи, — предостерегла я Королькова, чувствуя, что сегодня действительно могу сорваться.

— Молчу, — тот, казалось, правильно оценил мое состояние и без дальнейших комментариев проскользнул на кухню, предварительно скинув верхнюю одежду и обувь.

— Крепкий чай не помешает, — сообщил он мне, складывая бутылки от коньяка (их почему-то оказалось две) в мусорное ведро, после чего закатал рукава своего обалденного синего пуловера и с умным видом принялся мыть посуду. Не, ну он может быть даже и принц… просто чужой.

— А Алиса где?

— Надеюсь, что дома. Я дал ей выходной.

— Разве она на тебя работает? — что-то не показалось мне, будто их связывают именно такие отношения.

— Она расколошматила мою машину. Денег у нее нет, поэтому отрабатывает… натурой.

— Какой натурой?! — возмутилась я.

— Вовсе не той, о которой ты подумала.

— Но ты эксплуатируешь ребенка…

— Опять — двадцать пять. Авелин, очнись! Ей почти столько же сколько и тебе! И на ребенка она уж точно не тянет… — это он меня успокаивает или себя? — А теперь давай завтракать, не то мы оба опоздаем.

— А нам есть куда опаздывать?

— На работу, — Корольков легкомысленно пожал плечами.

— Думаешь, нас не уволили еще? Тимофей убрал последнюю тарелку на место и посмотрел на меня с осуждением.

— Брось, Евгений Палыч не настолько глуп и самонадеян как его бездарный племянник. Хотя не исключаю, что в перспективе место работы тебе все же придется сменить.

— А тебе?

— А я и так работаю в другом месте — сейчас, просто подменяю одного хорошего человека, который лично попросил меня об услуге, — Тимофей уселся за стол, словно ставя точку в нашем разговоре о работе. Ну и ладно — я была рада, что мне хотя бы не придется идти в университет одной. — И где мой чай?

Вобщем-то, день прошел на удивление спокойно. На ковер меня никто не вызывал. Бахвальского я не видела, да и желания подобного не испытывала — слава Богу, пар в его группе у меня сегодня не было, так что дело обошлось легким мандражом и трясущимися коленками от понимания возможной встречи где-нибудь в коридоре, куда я, впрочем, старалась не выглядывать. Единственным заметным событием стал звонок от Ксюхи, ни с того ни с сего решившей пригласить меня в кафе — «посидеть за чашечкой чего-нибудь в приятной компании». Разумеется, я собиралась отказаться — мне только посиделок в кафе сейчас не хватало для полного счастья. Но заскочивший проверить, как у меня дела Корольков чуть ли не приказным тоном велел сходить — развеяться. Мол, стоит раз дать слабину, запереться в своей раковине и будет уже не выбраться. К сожалению, он был прав — «спрятаться в раковину» мне как раз безумно хотелось. Скрепя сердцем, я согласилась и вот теперь сидела в довольно уютном ресторанчике «Вершина», расположенном на последнем этаже высокого здания чуть в стороне от центра города. Но вот беда — и место симпатичное, и тихая приглушенная музыка приятно вписывается в атмосферу… Но мне как-то не по себе. Тревожно. Да и вид на вечерний город из огромных окон во всю стену открывался мрачноватый из-за хмурых туч, нависших, казалось, над самой головой…

— Если честно, думала ты не согласишься, — Ксюха легкомысленно сдула пенку с кофе и осторожно отхлебнула дымящийся горьковатый напиток.

— Вот-вот, совсем с ума сошла — мало мне на работе впечатлений, — я вздохнула и захрустела салатом. Отчаянно хотелось чего-нибудь горячего. Например, мяса. — Напомни, что я здесь делаю?

— Тим хочет познакомить тебя со своим другом, — мотнула головой Ксю.

— И зачем это я понадобилась его другу? — вот уж мне-то новые неприятности точно ни к чему. А мужчины — это почти всегда неприятности.

— Тим сказал затем же, зачем ему я, — Ксю отвернулась к окну, за которым маячил пустынный парк. Дождь, наверно, будет… а не будет, так все равно в парке сейчас как-то… маньякам раздолье. — А тут уже два варианта, — Ксюха вновь повернулась ко мне и проказливо подмигнула: — Первый и наиболее невероятный — чтобы ты, ну или как в моем случае, твоя мама кормила его вкусной домашней едой, — я удивленно вздернула брови. Готовить я, конечно, умею, но не настолько виртуозно, чтобы со мной специально для этого знакомились.

— Второй и более логически объяснимый — чтобы время от времени демонстрировать тебя родителям и прочим знакомым гомофобам…

— Э-э? — с этого момента поподробнее.

— Ну-у, судя по всему, Глеб гей. О! Вот смотри, — Ксюха извлекла из сумочки телефон и сунула его мне под нос. На не очень четких фотографиях были изображены двое парней, причем, если на первых один из парней, показавшийся мне смутно знакомым, сидел за столом, а другой ползал перед ним на коленях, то на следующих они ползали уже вдвоем. Забавно. Но… несколько неожиданно. — Ты сама-то как?

Нормально относишься к меньшинствам? — поинтересовалась Ксюха, озадаченно глядя на меня.

— Я? М-м… — да вообще-то я никогда не задумывалась над этим серьезно. Но помнится, классе этак в 10, начитавшись бульварных любовных романов, я даже мечтала заиметь такого вот нетрадиционного друга. — Нормально. Просто лицо у него кажется знакомым. Ксю пожала плечами, но комментировать мое замечание не стала.

— Вон они, кстати, легки на помине, — буркнула она вместо этого, пряча компромат в сумку. В дверях ресторанчика действительно появились двое парней. Первый — высоченный, в темно-синем пуловере в облипочку и голубых джинсах, судя по всему, Ксюшин парень — Тим. А вот второй… тот самый обалденный красавчик, который приходил ко мне учить язык. И точно, всё сходится — вот и Тимофей, который его прислал нашелся, а то я все не могла понять каким же боком здесь Корольков замешан. Ууу, а я, дурочка, заставила его комп чинить, да еще и денег получается содрала за это. Позорище!!! Блин, и он все таки гей! Не понимаю, какое мне до этого дело, но почему-то жутко обидно…

— И почему геи такие красавчики? — возмущенно пробормотала я. — Несправедливо. Ксюха не ответила, лишь согласно хмыкнула, рассматривая приближающихся к нашему столику парней. Ну да, ей-то что переживать — Тим у нее тоже красавчик хоть куда и ориентации нормальной. Парни меж тем приблизились к нашему столику. Тим, как и ожидалось, сел к окну, напротив Ксюши и тут же протянул ей букет роз.

— Это чтоб тебе не было обидно, — пояснил он, в ответ на ее вопросительный взгляд. И кивнул на замершего столбом друга, сжимающего в руках букет куда как более внушительных размеров. Боже, надеюсь это не мне — а то неловко как-то…

— А почему мне такой маленький тогда? — возмутилась Ксюха, оценивающе разглядывая Глеба. Ксюха ведь его Глебом назвала?

— Оставил наличность на губозакатывательную машинку, — шутливо отмахнулся молодой человек, но мне показалось, что он смутился.

— И где она?

— Дома покажу, — пообещал Тим и дернул Глеба за рукав: — Садись уже, Ромео… Глеб отмер, бухнулся на стул напротив меня, довольно ощутимо приложившись коленями об мои собственные конечности — какие же здесь столики маленькие, как только Тим уместился? Или Ксюху еще больше потеснили? Между тем Глеб вновь вскочил на ноги, сунул мне в руки свой здоровенный букет и вновь уселся, на этот раз куда как аккуратнее. Странный такой…

— Спасибо, — шепнулала я, чувствуя как от неловкости начинают гореть щеки. Глеб лишь кивнул.

— Он обычно нормальный, — тут же заявил Тим. Прозвучало довольно убедительно — по крайней мере, мне хотелось чтобы так оно и было, но у Ксюхи на этот счет было свое мнение.

— Верится с трудом. Он хоть не маньяк? Тим почему-то пожал плечами… Глеб же вообще никак не реагировал на обсуждение собственной персоны, продолжая таранить меня взглядом. И не то чтобы мне этот взгляд неприятен был, но градус неловкости определенно повышался.

Потому я решила, что надо бы уже как-то атмосферу разбавить, тем более, что присутствие Ксюхи неведомым образом заражало меня уверенностью в себе — примерно также на меня действовала Аринка.

Наверно, они обе, как хорошие батарейки, заряжают все кругом.

— Меня Авелин зовут, — может глупо, но надо ж с чего-то начинать.

— А, точно, — подхватила Ксю. — Совсем забыла по-человечески представить вас друг другу. Авелин, это Тимофей, — она кивнула на своего парня, тут же состроившего мне забавную рожицу. — А это его друг Глеб, — кивок на второго парня. — Парни, это — Авелин. Ее не обижать. Ясно?

— А что ты на меня так смотришь? — возмутился Тим, на которого был обращен строгий Ксюхин взгляд. — Словно я зверь какой и девушками на завтрак закусываю. Я, между прочим, чуткий и ранимый.

— Просто хорошо это скрываешь, — язвительно добавила Ксю. Но ведь и правда хорошо скрывает, а на самом деле… странные у них отношения. Но в их компании легко и приятно даже. Я набралась смелости, посмотрела Глебу в глаза.

— Почему ты не сказал, что пришел заниматься, а не комп чинить? — спросила, пока не передумала. В принципе, Егор сказал, что вернул уже те злощастные три сотни, которые Глеб вручил мне якобы за предоставленные услуги горе-репетитора, но все равно — ужас и позор! Ксюха тут же перестала препираться с Тимом и с любопытством уставилась на Глеба. Тот смущенно кашлянул, наконец-то хоть как-то отреагировав на внешнего раздражителя.

— Постеснялся, — сказал он виновато… и улыбнулся.

— Слюни подбери, — недовольно буркнул Тим, щелкнув приоткрывшую от удивления рот Ксюху по носу. — И вообще, нам домой пора. Завтра свадьба…

— Поздравляю, — брякнула я, прежде чем до меня дошло, что свадьба-то вряд ли у Ксю и Тима. Уж наверное в предверии такого события они не стали бы торчать в кафе с малознакомой мной.

— Спасибо, — тем не менее поблагодарила Ксюха, вгоняя меня в тупик. Но тут же все разъяснила: — Подружка замуж выходит за моего двоюродного братца, так что у меня двойной праздник.

— У тебя каждый день праздник, — пробурчал Тим, подхватывая Ксю под руку. — Нам в самом деле пора, — сказал он мне: — Ксюшеньке выспаться надо… Какой угодно, но усталой Ксюха не выглядела. Скорее обескураженной. Впрочем, довольно скоро до нее дошло, что таким незатейливым способом Тим просто пытается оставить нас с Глебом наедине… или остаться наедине с Ксюшей, и тут же сдалась.

— Слушай, Эльф, ты же отвезешь Лину домой? Глеб с готовностью кивнул. Я же по этому поводу не испытывала особых восторгов — оставаться наедине с малознакомым парнем мне не хотелось, но отказываться было неловко. Опять это неловко… Но, по крайней мере, можно не опасаться, что он меня изнасилует. Все таки есть и плюсы в том, что парень гей.

— В целости и сохранности, — настаивала Ксю. Глеб снова кивнул, соглашаясь.

— Тогда, пока, — наконец удовлетворилась Ксю. И уже уходя шепнула мне: — С тебя подробности. Какие? Что мы будем делать вдвоем? Вот сейчас Тим с Ксюшей выйдут из ресторанчика, и будем мы с Глебом как два дурака сидеть и молча изучать рисунок на скатерти.

Скатерть была белая и без рисунка — изучать на ней было решительно нечего. Я подняла взгляд на Глеба — тот неспешно пил заказанный ананасовый сок и вместо скатерти рассматривал окно. Тучи, казалось, набрякли еще больше и спустились ниже — видимо, дождю все таки быть. Хорошо бы до этого оказаться дома. Мне еще вещи собирать для переезда…

— Может погуляем? Я удивленно уставилась на парня, пытаясь понять шутит он или нет — ну, мало ли чувство юмора неожиданно проснулось. Но Глеб выжидательно смотрел на меня, без малейшего намека на улыбку. Взгляд гипнотизировал и, не выдержав, я вновь посмотрела в окно — погода для прогулок не располагала. Вымокнуть мне совсем не хотелось и я собиралась отказаться.

— На улице хмуро, дождь наверно будет… и ветер, кажется, поднимается, — начала я из далека. Я посмотрела Глебу в глаза, пытаясь смягчить свой отказ — это было моей ошибкой. Он все понял и кажется принял. Но мне вдруг стало жаль ему отказывать — до того унылый у него был вид. Сказать, зачем он хотел со мной познакомиться Глеб так и не решился, но родные, видимо, совсем допекли беднягу. В конце концов, почему бы и не помочь ближнему — может у меня от доброго деяния карма подправится и мне, наконец-то, повезет… хоть в чем-то. Да и возвращаться в чужую квартиру, на самом деле, не очень-то хотелось… — Ладно, я согласна. Глеб молча кивнул, но к счастью, немедленно вскакивать с места не стал — терпеливо дождался пока я допью свой уже порядком остывший чай, только после этого подозвав официанта со счетом. К несчастью, платить он вознамерился сам. Не то чтобы я была очень принципиальной на этот счет, да и денег, если честно у меня оставалось немного, но… платить за незнакомую девицу разумно только, если тебе от нее что-то надо. А Глебу ведь что-то надо, и хотя я знаю, что ничего ему не должна, но оплата счета морально обязывает… Но не буду же я с ним драться…

— Только не долго, — ох, прозвучало все таки, словно я ему этой прогулкой одолжение делаю. Нехорошо.

— Тебя кто-то ждет?

— Нет, — мотнула головой, подхватывая подаренные Глебом цветы из принесенной официантом вазы. Ну, бабушка-то небось ждет не дождется, когда я вернусь домой, а так… Лаконичный ответ Глеба явно не устроил. Он продолжал таращиться на меня с таким видом, словно у него рентгены вместо глаз и мне так захотелось пожаловаться кому-нибудь на судьбу свою горькую. И вот чувствую, этим «кому-нибудь» придется Глебу и быть, потому как бабушке — нельзя, она расстроится, а у нее возраст, Аринке — тоже нельзя, она еще чего доброго работу бросит и сюда припрется, тете с дядей тоже нельзя, я и так их потеснить собираюсь…

— Просто вещи собрать надо, — никогда не думала, что буду жаловаться первому встречному, да еще и парню. Наверно, подсознательная потребность в мужском крепком плече сказывается.

Хотя вот при Королькове у меня же не возникало мысли слезу пустить, несмотря на то, что он куда как более мужественно… выглядит. Тем неменее, Глеб ждал продолжения и я не стала его разочаровывать.

— Девочка, с которой я снимала жилье переехала к своему молодому человеку, так что и без того стало тяжеловато за съём платить, а тут еще хозяйка решила плату за квартиру поднять на основании того, что… — я примолкла и бросила быстрый взгляд на Глеба. Да зачем ему, собственно, знать, на основании чего хозяйке взбрело в голову поднимать плату. Незачем, я думаю… — Вобщем, решила поднять. Может оно даже и к лучшему. Все равно мне одной платить за двушку не по карману, а соседку не найти. А так, своеобразный пинок получился…

— И куда ты теперь? Мы вышли на улицу и Глеб нахмурив брови оглянулся по сторонам, словно пытаясь определить в каком именно направлении я собираюсь съезжать.

— У меня здесь дядя с тетей живут. К ним пока… А на улице действительно заметно похолодало. Ветер с каким-то бешеным азартом гонял по асфальту листья, сдираемые им тут же, с ближайших деревьев. Тучи, правда, не казались таким уж хмурыми, но…

— Не замерзнешь?

— Нет, — уж я-то сегодня утеплилась, как чувствовала, что гулять придется. А вот глядя на тоненькую курточку Глеба хотелось плакать.

— А ты?

— И я нет. В парк пойдем? Ну, конечно, куда же еще? Больше-то в этом городе и гулять негде!

Но моя бесхарактерная головушка уже согласно кивнула и Глеб, подхватив меня под белу рученьку, потащил в вышеупомянутое место для прогулок. И в принципе, я не против парков. А такие вот — таинственно-одинокие, кажутся даже более… романтичными, что ли.

Только вот никто не говорил мне, что букеты роз такие тяжелые и таскать сию прелесть за собой немного напряжно. Интересно, Глеб не обидется, если я попрошу его потаскать подаренный им же букетик? Украдкой я бросила взгляд на парня — тот о букете, ясное дело, не думал — судя по лихорадочному выражению лица, его тревожили куда более глобальные заботы. Ну что ж, сама как-нибудь…

Совсем не прогулочным шагом мы пролетели мимо музея изобразительных искусств, свернули направо и в том же темпе двинулись к площадке аттракционов. Глеб крепко держал меня за руку и останавливаться или хотя бы просто идти медленнее не позволял — и от этого было и смешно и обидно, но я молчала, мучимая вопросом — куда же он меня тащит? К огромному удивлению, аттракционы работали! Несмотря на довольно позднее время (а уже прилично стемнело), погоду (в сотый раз о плохом), сезон (мне почему-то казалось, что с наступлением октября все аттракционы закрываются и прячутся в свои большие чехольчики до весны) и практически полное отсутствие в парке людей, со стороны площадки доносилась музыка, перекрываемая завыванием ветра. Между черных силуэтов деревьев сверкали разноцветные огни, а в воздухе витал сладковатый запах поп-корна и еще чего-то съестного. И всё это под аккомпанемент отнюдь не мелодичного смеха, я бы даже сказала зловещего хохота, совершенно не способствующего оптимизму… скорее наоборот. Глеб же, казалось, не замечал никаких странностей и с упорством бульдозера тащил меня в сторону аттракционов. В душу закралось нехорошее предчувствие, но я предпочла отогнать его, взяв за аксиому, что парень все таки на моей стороне.

— Давай не пойдем туда, — проблеяла я. Мой новый приятель никак не отреагировал на мою просьбу, продолжая двигаться по заданной траектории. Еще бы! Должно быть просто не услышал моего писка, но на большее я оказалась не способна — горло сдавило неясным спазмом, как бывает во сне — и хочется закричать, а никак. Карусели тем временем неумолимо приближались. До них оставалось уже не больше полусотни метров и я смогла рассмотреть, наконец, снующие по площадке фигуры, облаченные в разноцветные сюртуки в паре с короткими штанами и платья с широкими юбками. Это они хохотали… и вроде, не так страшно, как показалось сначала… На мгновенье мне даже почудилось, что я просто сплю, но очередной порыв ветра, бросивший в лицо охапку пожелтевшей листвы и первые дождевые капли, склонил мою сомневающуюся душу в сторону реалистичности происходящего.

— Гле-еб? — проныла я, ёжась то ли от холода, то ли от неприятного чувства страха и неуверенности. Правая рука у меня занемела и я не бросила цветы только потому, что они наверняка недешего обошлись этому странному типу, а бабушка учила меня бережливости. Но терпению моему тоже есть предел. И когда где-то совсем близко прогрохотала вагонетка, с бешеной скоростью промчавшаяся по рельсам, а следом за этим раздался визг, меня сорвало.

— Стой! Глеб, стой! — я дернула парня изо всех сил, которые смогла собрать, вырвавшись из затягивающего меня тумана. — Давай не пойдем туда! Глеб остановился, удивленно уставившись на меня — вид у меня наверное был тот еще, но мне было плевать. Потому что нас заметили. Наверно я не кинулась бежать только потому, что Глеб все еще крепко держал меня за руку. Хотя и было бы из-за чего паниковать — из-за высокой старой ели к нам на дорожку выскочило не какое-нибудь ужасное чудовище, а вполне себе симпатичная девушка в длинном цветастом платье с шикарной очень широкой юбкой. Несколько мгновений она удивленно таращилась на нас, после чего выдала нечто, повергнувшее меня в замешательство, хотя по сути абсолютно верное:

— О, люди! — и радостно улыбнулась, плотоядненько так… Непереставая улыбаться, девица вновь, уже более пристально, осмотрела нас с ног до головы и, видимо, пришла к выводу, что я не стою ее внимания. Другое дело Глеб. Она нетерпеливо сдула со лба непослушную кудрявую прядку, поправила сползший с плеч цветастый платок — искренне надеюсь, что теплый, потому что в такую погоду заработать какое-нибудь воспаление легких очень просто, а кроме платья и этого платка на ней ничего не было, и многообещающе затянула, заглядываю парню в глаза:

— Пасалати ручку дарагой, всю правду расскашу, ничего не утаю, что на сердце было, что будет, всё скашу… Я перевела взгляд на Глеба. У парня был такой глупый вид, что мне немедленно захотелось щелкнуть его по носу. Откуда девица взялась он, кажется, так и не понял, потому таращился на нее во все глаза. Приободренная вниманием, девица схватила Глеба за левую ладонь, при этом как бы случайно распахнув края платка, скрывающие под собой более чем смелое декольте, особенно учитывая время года — ох, уж эти горячие эмм… по внешности девушка больше всего напоминала азиатку, но никак не цыганку. К слову, Глебу на ее прелести было чихать, что само по себе закономерно, но девицу расстроило. Она пытливо уставилась на его распахнутую ладонь, пытаясь, видимо, рассмотреть линии судьбы, что было довольно проблематично сделать в сгустившихся сумерках. Я, например, на Глебовой ладони ничего не видела, но у гадалки зрение, судя по всему, оказалось получше моего, потому что потаращившись с десяток секунд на распластанную конечность, она уверенно, причем без всякого акцента — наверно забыла о нем, заявила:

— А и гадать-то нечего! Встретил ты уже свою судьбу, — и заговорщически подмигнула мне. Небось решила, что раз парень не обратил внимания на ее прелести, то у нас с ним «чуйства» неземные.

Хотя, признаться, об истинном положении дел догадаться действительно сложновато. — Но нерешительность, как камень, стоит на твоем пути.

Столько судеб загубила, — отпуская руку Глеба, вздохнула гадалка, украдкой бросив взгляд в сторону мигающих аттракционов. Невольно я тоже посмотрела туда, мигом вспомнив и где нахожусь, и что дождь вот-вот пойдет по-настоящему, перестав пугать редкими холодными каплями. Мне вновь стало не по себе, но эта странная атмосфера уже не внушала такого ужаса, как прежде.

— Это все? — услышала я удивленный голос Глеба.

— А что еще? Больше решительности и будет тебе счастье, — пожала плечами девушка. А и то правда.

— Плату цветами возьмете? — поинтересовалась я, и не дожидаясь ответа, вручила растерявшейся гадалке букет. А-а, здорово! Только руку теперь колет как… Но это мелочи, мелочи, мелочи. Главное — поскорее убраться из этого странного парка.

— Давай уже уйдем отсюда, — я кивнула на работающие карусели, которые никоем образом Глеба не впечатлили. Впрочем, желание мое он принял к сведению, потому как с места все таки сдвинулся, хотя и не в том направлении, в котором хотелось бы мне.

— Ролевики, наверное, — буркнул он. Кажется, судьба букета его заинтересовала больше.

— Он тяжелый. Рука занемела, — сочла нужным объяснить я, а то еще обидится и оставит где-нибудь здесь, под елочкой.

— Ясно, — вряд ли мой ответ его сильно порадовал. — Прости, не подумал.

— Прощаю, — великодушно кивнула я, ощущая как «иголки» начинают пронзать руку еще интенсивнее — потереть бы ее чем-нибудь, так ведь нечем — Глебушка вторую руку держит. Ирод! Затащил меня бедную в темный парк и теперь издевается. Будь на моем месте Аринка она б его…

— Эй, там еще неприятности какие-то, — догнал нас голос гадалки.

— И скоро… Ну, конечно, кто бы сомневался, тут и к гадалке ходить не надо — в последнее время вся моя жизнь одна сплошная неприятность.

— Так о чем ты хотел со мной поговорить? — поинтересовалась я, помня о решительности. — И куда ты меня так упорно тащил?

— На берегу очень романтично, — загадочно молвил Глебушка.

— И? — Господи, я от стресса позабыла о чем мне там Ксюша вещала.

Кормить его надо или перед мамой неземную страсть разыгрывать?

— Ну и я хотел тебе кое в чем признаться… — Глеб остановился и развернув меня к себе лицом, нервозно вцепился в мою страдающую конечность. Ой, какие у него все таки ручки тепленькие… — Я… понимаешь… ну понимаешь… Ага, я вся такая понимающая, особенно когда стою на холодном ветру. Дать бы ему в лоб, чтоб побыстрее как-то свои мысли выражал. Уже намереваясь высказать всё, что я о нем думаю, подняла взгляд на своего мучителя… тот с неясной надеждой «во светлом взоре» таращился на меня, видимо сгорая от желания, чтобы во мне вдруг проснулся дар телепатии и я сама догадалась чего он от меня, собственно, хочет. Вот тебе и рыцари без страха и упрека… Эх, ладно уж… Рука моя почти оклемалась, а курточка у Глеба раза в два тоньше моей — не хочу чтобы кто-то сказал потом, что я виновата в его смерти от переохлаждения.

— Я все знаю, — заявила я, тут же получив возможность наблюдать как его и без того огромные глаза расширились. Господи, вот почему он девчонкой не родился? От парней бы отбоя не было… тем более, что он и так по их части любитель…

— Знаешь? — как-то наивно, по-детски, переспросил Глеб.

— Конечно, знаю. Неужели ты думаешь, что я пошла бы в темный парк с едва знакомым парнем, если бы не была уверена, что с его стороны мне ничего не грозит? А так, раз ты гей, значит я могу быть спокойна, что ты по крайней мере, меня не изнасилуешь где-нибудь под кустиком. Спасибо тебе за это большое.

— Гей? — опять переспросил Глеб тупо. Даже руки мои отпустил.

Обиделся?

— А, блин… Прости. Гомосексуалист. Когда волнуюсь, начинаю не очень хорошо выражаться… Прости, ладно? — и чувствуя неловкость, машинально погладила его по плечам. Глеб долго о чем-то думал, потом вдруг согласился:

— Угу, — кивнул он, скосившись на мои руки. — А вдруг я тебя ограбить хотел?

— Да у меня брать нечего, — отмахнулась я.

— Совсем?

— Совсем.

— И жить тебе негде…

— Ну да… Спасибо. Умеешь ты поддержать в трудной жизненной ситуации.

— Эй, ты меня геем обозвала.

— Так это ж правда. Нельзя на правду обижаться, даже если она неприятная, — глубокомысленно изрекла я. Еще б самой в свои слова поверить.

— Ага… А скажи-ка мне, кто такой честный правду-то обо мне направо-налево разбалтывает?

— Ксюша, — без всякой задней мысли сдала я подругу. В конце концов, она втянула меня во все это. — Но она из лучших побуждений!

— Глеб удивленно приподнял правую бровь, вместо эльфа вдруг став похожим на пирата, и в ответ на его не высказанный вопрос мне пришлось развить свою мысль в оправдании Ксюши. — Она сказала тебе помощь нужна. Ну что-то там, чтобы маме показать, теткам надоедливым нос утереть… и друзьям…

— То есть, — медленно протянул Глеб, словно никак не мог поверить в то, что собирался озвучить: — ты на это согласна?

— Получается, что да, — это ведь в самом деле не сложно… наверно.

— Здорово! — Глеб порывисто сжал мои плечи, долго всматривался мне в глаза, после чего неожиданно выдал: — Тогда ты должна переехать ко мне.

— Ээ…

— Тебе все равно жить негде, а я как раз ищу соседа… Я с сомнением уставилась на Глеба. Не, ну сейчас-то он оживился и более-менее на нормального человека стал похож, но до этого… Жить с приторможенным геем под одной крышей? Какая-то нерадостная перспектива.

— Ээ… Глеб… нельзя приглашать к себе в соседи… первого попавшегося человека. Надо хорошенько подумать, взвесить все «за» и «против»…

— Я хорошо подумал.

— Подольше подумать…

— Я долго думал. И решил, что тебе не следует надоедать тетке, оставив ее как запасной вариант на самый крайний случай. Я тётю, конечно, очень люблю, но переехать к ней — значит вновь попасть под опеку, что в свете недавних событий не кажется мне таким уж ужасным, так как к самостоятельной жизни я, похоже, совершенно неприспособлена, но… Что если тетя Вера, подражая бабушке, возьмет за привычку нудные разговоры о том, что недолго им бедным-несчастным осталось на этом свете и необходимо меня срочно, лучше всего уже вчера, пристроить в хорошие руки, то есть выдать замуж за «достойного человека», дабы я не осталась одна-одинешенька в жестоком мире. Учитывая, что тетя работает в ЗАГСе такой вариант развития событий представляется мне вполне реальным… и крайне нежелательным. И потому оставить тётю на самый крайний случай мне безусловно хотелось. Однако ж…

— Как же долго, когда я тебе сказала, что мне жить негде всего час назад? Глеб набрал в легкие воздух, но очевидно не нашел что сказать, и просто молча таращился мне в глаза, гипнотизируя.

— Глупо отказываться, — наконец молвил он, видимо в качестве последнего аргумента. Не очень убедительного… Но я неожиданно сдалась. Действительно, что я теряю-то? Ну, не уживемся мы и что?

Тогда уж и поеду к тете Вере или другое жилье попробую найти.

— Ладно уж, согласна, — буркнула я.

— Вот и отлично. Я завтра комнату подготовлю, а в воскресенье можешь въезжать.

* * *

— Ну как? — с тревогой в голосе поинтересовался Глеб. Планировка его двухкомнатной квартиры мало чем отличалась от той, в которой я жила до этого. Ну, может комнаты здесь были чуть больше, а кухня так и вовсе поражала своими параметрами. Плюс имелась огромная лоджия с выходом в кухню и спальню Глеба. А так, тот же коридорчик упирающийся в санузел и две дверки направо и налево от него. Все чистенько прибрано, вещи на своих местах… И почему-то это раздражало, хотя я сама вроде как рьяный поборник чистоты и порядка.

— Отлично, — кивнула я, со смешанным чувством разглядывая свою новую жилплощадь — светло-коричневые обои с более темным тиснением в виде вихляющих завитушек, двухстворчатый шкаф цвета темного дерева, кровать в тон и даже новенький компьютерный стол у окна. — Спасибо, — я оглянулась на застывшего у меня за спиной парня. У него был такой уставший невыспавшийся вид, словно он этот самый компьютерный стол сам и собирал, причем ночью… Сама не знаю отчего, мне сделалось жутко неудобно.

— Тогда располагайся, — Глеб пропихнул в комнату одну из моих сумок. — Сейчас остальное принесу из машины, — и быстренько удалился. Да, он еще и помог перевезти все мое барахло, которого неожиданно оказалось достаточно много. Такая забота беспокоила меня — судя по всему, Глебу очень хотелось иметь соседку. И ведь мы еще не обговорили размер платы за проживание… Через пару минут Глеб вернулся с моим доисторическим ПК, осторожно сгрузил его на стол и вопросительно уставился на меня.

— Я тебя точно не потесню? — вместо других, более насущных, вопросов вырвался именно этот.

— Ну… если не будешь по три с половиной часа занимать ванну, то вряд ли… Устраивайся. Я кивнула и подтащила сумку ближе к шкафу. Сейчас быстренько распихаю вещи по полочкам, а потом неплохо бы перекусить. Пока старательно развешивала кофточки и блузочки, Глеб притащил последнюю коробку с моим барахлом, пристроил ее в углу и, немного помявшись, взялся устанавливать комп.

— Интернет по WiFi, — сообщил он через несколько минут тягостного молчания.

— Угу, — вот как при нем белье из сумки вынимать-раскладывать?

Какой бы он ни был голубой, да хоть — синий! а все равно парень.

Ой, чую — трудно мне здесь будет.

— Я суши заказал… Надеюсь, ты их ешь?

— Ем, — созналась я. — Я их даже люблю, особенно запеченные.

— Вот и хорошо, — кивнул Глеб, поднимаясь со стула. — Эм… ну, я тогда пойду. И ты тоже иди… то есть… в общем, жду тебя на кухне.

— Хорошо. Едва за парнем закрылась дверь, я поскорее вынула оставшиеся вещи из сумок, кое-как распихала их по полкам — потом как следует разложу, и натянув домашний костюм, состоящий из брюк и кофты с веселеньким рисунком, направилась изучать кухню — все таки это важный стратегический объект в доме. Глеб меня терпеливо ждал. Посреди стола бутылка, явно с чем-то алкогольным, суши аккуратненько разложены на квадратных черно-белых тарелках, бокальчики опять же… палочки…

— Я палочками не умею, — сходу предупредила я.

— Ничего, сейчас выпьешь, расслабишься и научишься, — подозрительно мягким голосом заверил меня Глеб. Ого, судя по загадочной улыбке, поселившейся на его смазливой мордашке, он уже и выпил и расслабился. Может он и вообще алкоголик, не зря же тогда кофе с коньяком просил у меня…

— Я не очень жалую спиртосодержащие напитки, — попробовала отнекаться. Еще мне спиться с ним не хватало. Завтра на работу тем более… Черт! В понедельник же пары в группе Влада… чтоб его понос пробрал… пожизненный! Вряд ли он мне что-то сделает в универе, но неуверена, что смогу спокойно реагировать на близкое его присутствие. Какая же он все таки мразь!

— Эй, ну не хмурься. Мы по чуть-чуть, ради образовательного процесса, — Глеб подхватил палочки и ловко пощелкал ими в воздухе. — К тому же мы просто обязаны обмыть твое новоселье, — он вновь улыбнулся, на этот раз обаятельно и, загипнотизированная, я опустилась на соседний стул. Господи, могла ли предположить Ксюша знакомя меня в пятницу с парнем нетрадиционной ориентации, что уже в воскресенье я буду жить с ним под одной крышей? Думаю, вряд ли.

— Ну, если только по чуть-чуть, — вздохнула я. Все таки расслабиться мне действительно надо, а то в ожидании завтрашнего дня кошмары полночи сниться будут. Глеб с готовностью схватился за бутылку, которая, между прочим, оказалась уже на треть пустой, и наполнил бокалы темно-янтарной жидкостью.

— За знакомство тогда? — я притянула бокал ближе к себе, сморщившись от запаха спирта и специй. — Что это?

— Ром. «Фу, гадость какая,» — но отказываться не стала. Мы выпили по бокальчику. Закусили. Глеб орудовал палочками, мне пришлось есть руками (попросить вилку я как-то не догадалась), что меня совершенно не смущало — должно быть с непривычки к алкоголю ром быстро ударил в голову. И мне б, наверное, хватило… но Глебушка — зараза заботливая, бокальчики вновь наполнил. Выпили за новоселье.

Глазки у меня стали в кучку собираться, я потянулась за закуской. И тут соседушка мой новообретенный вспомнил, что обещался меня образовательному процессу подвергнуть. Он на зависть легко поднялся со стула, вскрыл упаковочку с палочками и попытался пристроить их в мои внезапко окривевшие пальчики. Пальчики не слушались, палочки вываливались, Глебушка упорно вставлял их обратно. Минут десять безрезультатно пыхтел.

— Эк, тебя развезло, — вздохнул он наконец, отступая.

— С непривычки, — буркнула я. Из аришкиных уст это конечно звучало более органично, но мне все же захотелось ответить ее любимой фразой: — Я ведь за здоровый образ жизни: не пью, не курю, с бабами не трахаюсь…

— Я тоже, — просто согласился Глеб и я вдруг отчетливо поняла с кем вообще-то разговариваю. Это осознание неприятно кольнуло грудь… оказывается Глеб мне все таки чертовски симпатичен.

— Ты же пьёшь, — скорее из-за расстроенных чувств, нежели из вредности возразила я.

— Зато не курю, — ничуть не смутился парень и, сунув мне в руки вилку, уселся на свое место. — Ешь давай. У меня в планах еще кино посмотреть… И да… пить тебе больше не стоит, — заявило это чудо с таким видом, словно это я была инициатором распития алкоголя, а не он. Меня это так возмутило, что я даже не нашлась, что ответить.

Поэтому молча подхватила вилку и вплотную занялась суши. Я ела, а выпитый алкоголь продолжал всасываться в кровь — по телу разливалось тепло, голова немного кружилась, Глеб становился все симпатичнее… Особенно сильно он начал мне нравиться, когда предложил:

— Может чайку тогда попьем? — и выставил на стол тортик «Шоколадное небо» — один из моих любимых, между прочим. Господи, если бы он не был педиком, то есть этим… гомосексуальным, я бы решила, что он тщательно продумал план моего соблазнения. Я с энтузиазмом кивнула, хотя чувствовала себя абсолютно сытой, и Глеб отправился ставить чайник, после чего покромсал тортик на внушительных размеров кусочки — похоже сегодня я умру от обжорства.

Не умерла. Но реально хотелось — чувство было, что я вот-вот лопну. А все этот виноват. Я с ненавистью посмотрела на парня, с аппетитом доедающего второй кусок торта, но почувствовав, что меня мутит, тут же отвернулась.

Блин, помню в детстве на новый год, когда стол ломился от всякой вкуснятины, я могла есть без перерыва несколько часов и плохо мне после этого не было. А вот теперь… Наверное, это старость. От горестных мыслей меня отвлек вдруг оживший телефон. Судя по стандартной мелодии, звонила точно не Аринка и не бабушка. Тем лучше — докладывать где я и что со мной мне сейчас не хотелось. О своем новом месте проживания я собиралась сообщить им как-нибудь потом… когда совсем протрезвею и мои пальцы будут слушаться меня беспрекословно.

— Да? Слушаю, — проговорила я в трубку, с досадой отметив, что меня еще и язык не слушается как надо. Ну, Глеб… Некоторое время в трубке царила ошарашенная тишина, потом знакомый голос неуверенно поинтересовался:

— Авелина?

— Авелин, вообще-то, — сердито поправила я — надоели все коверкать мое имя.

— Ты пьешь?

— Уже нет, — честно ответила я, бросив взгляд на свою пустую чашку.

— Что-то случилось? — допытывался голос.

— О, да. Я объелась и меня тошнит, — в порыве не свойственной мне откровенности призналась я, но поймав на себе растерянный взгляд Глеба тут же смутилась и прикусила нижнюю губу, чтобы не сболтнуть еще какую-нибудь ерунду.

— Может приехать…

— Не-не-не, — замахала я свободной рукой, вляпавшись при этом в остатки торта. — У меня все замечательно, — заверила я, с недоумением глядя на мокрую тряпку, которую мне зачем-то протягивал Глебушка, и облизала липкие пальцы.

— Тогда утром за тобой заеду, чтобы на работу отвезти, — настаивал Корольков. Ой, он же еще не знает, что я переехала!

— Тим, — отчего-то перешла я на шепот, — я переехала.

— Кого? — мрачно поинтересовался приятель. Я явственно представила его ошарашенную физиономию и довольно глупо хихикнула.

— Не кого, а куда, — постаралась изобразить серьезность, обнаружив, что соседушка отчего-то хмурится и недовольно зыркает на мой телефончик.

— И куда?

— Не скажу, — ответила я. Мне отчего-то показалось, что если я сейчас проболтаюсь, Влад необъяснимым образом подслушает и подкараулит меня уже под дверью этой квартиры, а мне этого совсем не хотелось. — На работе встретимся. Тогда и расскажу.

— Ладно, — помедлив, согласился Тимофей. — У тебя точно все в порядке?

— Да, точно, точно. Я сбросила вызов и посмотрела на Глеба. Что-то очень радостным он не выглядел.

— Ну, что? — вздохнула я, почувствовав внезапную усталость.

— Ничего, — мотнул головой сосед, как мне показалось, обиженно. — Пошли кино смотреть.

— А может баиньки уже?

— Рано еще.

— Мне рано вставать. Глеб пожал плечами и, подхватив меня под руку, потащил в свою комнату. Я не сопротивлялась — ну, включит какую-нибудь муть, а я подремлю. Обстановка Глебовой комнаты не многим отличалась от моей — те же шкаф, кровать боком к стене, столик компьютерный — гораздо меньше моего, между прочим. Кругом чистота и порядок… Единственное отличие — это дверь на балкон и огромный телевизор прикрученный к стене напротив кровати. Собственно на кровати мне и было предложено устраиваться.

— Садись, — парень недвусмысленно кивнул на свое широкое двуспальное ложе, застеленное мягким покрывалом глубокого синего цвета. Села. Глебка, заботливый такой, удобно подсунул под спину подушечку. «Точно усну», — решила я… но фильм неожиданно увлек.

Только вот эти взгляды, нет-нет да и бросаемые на меня Глебом ужасно напрягали.

— Ну что еще? — совершенно обнаглев, поинтересовалась я. Глеб сделал глубокий вдох.

— Давай договоримся, что парней ты сюда водить не будешь. Я удивленно приподняла брови.

— И этого своего Тима тоже, — добавил парень.

— Почему? — удивилась я. — Вообще, Тим симпатичный. Он правда по девушкам больше, но думаю тебе бы он точно понравился.

— Мне одного симпатичного Тима хватает, — сообщил Глеб и тут же чертыхнулся, вскакивая с кровати и шумно сопя носом. Наверно вспомнил, что его Тима как бы Ксюша уже заняла. Блин, мне даже жаль его стало.

— Хорошо-хорошо, — попыталась я успокоить парня. — Никого приводить не буду. Я и не собиралась.

— Ладно… Чипсы хочешь?

— Нет! Вообще меня тошнит, если честно.

— Тазик? Я помотала головой.

— Не надо. Я адекватна и если что успею добежать куда надо… надеюсь. Глеб кивнул. Устроился на своем прежнем месте и мы продолжили просмотр фильма. Фильм закончился в начале 12 и, пожелав Глебу «спокойной ночи» и получив в ответ пожелание приятных снов, я поползла к себе в комнату. На минутку мелькнула мысль залезть в шкаф, разложить там все как следует, но… глаза слипались, кроватка манила и я сдалась.

Быстренько залезла в свою любимую пижамку с совушками и нырнула под одеяло. А-аа, хорошо, тепло, мягенько. Я блаженно поёжилась и еще некоторое время прислушивалась к темноте: у соседей сверху плакал ребенок, где-то справа негромко играла музыка, а за стеной шумела вода — наверно Глебка принимал душ. Но потом все стихло. Некоторое время я лежала в тишине, наслаждаясь. Но после, вспомнив о традиции, буркнула сакраментальное: «Сплю на новом месте — приснись жених невесте», — и наконец закрыла глаза.

Снился Глеб. В причудливых позах… и не совсем одетый. И не один — с Корольковым. Но этот почему-то был полностью упакован… в вязаный свитер и джинсы, и должно быть от этого Глеб смотрел на меня с такой укоризной. А что я? Если Глебу интересно, что у Королькова под штанами, пусть сам их с него и снимает. А меня уж увольте и вообще… мне вставать пора. Я вздрогнула от громкой музыки, вдруг раздавшейся возле уха и машинально схватила взбесившийся мобильник, пытаясь нащупать кнопку, способную отключить этот утренний кошмар. Получилось почти сразу, и я с облегчением откинулась обратно на подушки — за окном было темно и очень хотелось еще поваляться в постельке. Но в голову вдруг пришла мысль побыть хорошей соседкой. Я села. Напрягая всю силу воли, что у меня была, сползла с кровати. Натянула поверх пижамы халат, сетуя, что, несмотря на наступление холодов, отопление так и не включили и когда включат неизвестно, и несмело выглянула за дверь — почему-то после вчерашних, вполне дружеских посиделок сегодня на меня накатила неловкость. В квартире царила предутренняя тишина, нарушаемая лишь бодрым храпом из Глебовой комнаты — значит, он еще спит. Хорошо. Первым делом скользнула в ванную комнату, приняла душ, по достоинству оценив полупрозрачную занавеску нежно-голубого цвета, призванную скорее оградить комнату от воды, нежели укрыть принимающего водные процедуры от посторонних взглядов, а уж потом, приободрившись, направилась на кухню. Интересно, что Глеб предпочитает на завтрак? Кашу или омлетик лучше? И когда ему на работу вставать? У него же должна быть работа? М? Яиц в холодильнике не было. Зато на нижней полке одного из кухонных шкафчиков, куда я залезла испытывая вполне ощутимые угрызения совести — все таки роюсь в чужих вещах, нашлась запечатанная и явно забытая здесь пачка овсяных хлопьев. Ну что ж, каше — быть. Приготовление овсянки заняло совсем мало времени. К моему сожалению, так как Глеб не появлялся, а я не знала, стоит ли его будить или он встанет сам, когда ему это будет нужно. По идее, о моей подрабатке будильником мы не договаривались, но… Минуты текли, каша остывала и в конце концов я решилась. Зачем я кралась на цыпочках объяснить сложно, зато почти сразу обнаружила, что храп прекратился, а значит, Глеб, скорей всего, проснулся и можно уже как-то напомнить, что в квартире он не один, а то ведь мог и позабыть за ночь. Стараясь думать о чем-нибудь отвлеченном — например, о том, что еще немного и я начну опаздывать на работу, я бодро постучала в дверь, которая тут же радостно распахнулась. На пороге стояли лохматые ноги. Черные. Не ноги, а волосы — густые и черные, что никак не вязалось у меня в голове со светлым образом эльфа… Я подняла взгляд выше… эмм, ну еще выше, и обнаружила такие же черные кудряшки на обнаженной груди. Да что за? Растерянно я уставилась в лицо, открывшему мне парню. Хорошая новость — это был не Глеб. Плохая новость — это был не Глеб!!!

— Здрасти, — неожиданно произнес этот Неглеб и с чувством почесал свои ребра. Неожиданно, потому что я в принципе не была готова к тому, что он умеет разговаривать.

— Доброе… утро, — кивнула я. — А где…

— Глебка дрыхнет еще, — с готовностью ответил парень и кивнул куда-то за спину. Я тут же уставилась в указанном направлении… и да, Глеб еще спал, крепко прижав к себе объемистое синее одеяло.

— А-а… — с умным видом выдавила я. — А вы…

— А я его друг. Женя, — представился парень и улыбнулся широкой приятной улыбкой.

— Авелин. Я тут… эм, — я задумалась. Вроде как при друзьях Глеба я должна была разыгрывать его девушку, но… что-то мне подсказывало, что Женя не поверит, потому что… Черт, он что Глебов парень? Или как это у них там называется? — Соседка я. Блин! А еще мне велел парней не водить, а сам!!! Упырь!

— У меня там каша сварилась. Вы вставать будете?

— Да, спасиб. Сейчас разбужу этого соню, — подмигнул Женя и скрылся за дверью. Я опрометью бросилась на кухню.

* * *

— Хлеб, — Женька залез на кровать и бесцеремонно тряхнул друга за плечо, но это действо почему-то не возымело никакого эффекта, разве что Глеб сильнее вцепился в то самое одеяло, под которое так не хотел пускать Женьку, когда тот пришел к нему в гости посреди ночи.

Пришлось спать под облезлым пледиком — спасибо, с кровати не согнал.

А еще друг называется… Лучше б поблагодарил, что он, Женька, вовремя заметил, что вторая комната занята девчонкой, и благородно решил ее не будить. Интересно, кстати, откуда она взялась? Соседка какая-то… и это при том, что раньше Хлебушек никаких девчонок домой к себе не водил, трепетно оберегая свою территорию от любых посягательств со стороны женского пола. В животе яростно заурчало и, припомнив слова Авелин о какой-то там каше — фу, но все таки еда, Женька с удвоенной силой тряхнул друга, не давая тому ни малейшего шанса задержаться в стране Морфея еще хотя бы на минутку.

— Вставай!

— Изыди, — буркнул Глеб и попытался натянуть одеяло на голову, но Женька не позволил.

— Нет уж, нас там каша ждет.

— Какая каша?

— И Авелин, — добавил Женька, решив, что про кашу отвечать не обязательно, тем более, что он и сам не знал какая. Зато имя девушки волшебным образом подействовало на друга. Он моментально слетел с кровати и заметался по комнате в поисках одежды, которая, вообще-то, тихо-мирно лежала там куда ее вчера вечером положили.

— Где она? — нервно поинтересовался Глеб, натягивая штаны.

— На кухне, наверно, — ответил Женька, с кривоватой улыбкой наблюдая за другом.

— Она тебя видела?

— А я похож на невидимку? Глеб поморщился, но ничего не ответил.

— И кто же она? — поинтересовался Женька, тоже неспешно потянувшись за одеждой.

— Девушка, — буркнул Глеб и тяжело вздохнул. — Она мне очень нравится. Понимаешь? ОЧЕНЬ. Поэтому, пожалуйста, веди себя… ну, прилично.

— У-уу, как все запущено, — хмыкнул брюнет, но поймав напряженный взгляд хозяина квартиры, поднял вверх обе руки, словно сдаваясь: — Ладно-ладно, буду тих и скромен. Только вот… не обижайся, но кажется, она уже решила что ты педик, — сообщил Женька и радостно улыбнулся, будто это была самая хорошая новость за последнюю неделю. Глеб замер. Но минутой позже продолжил сборы, как ни в чем не бывало. В конце концов, Авелин и до этого думала, что он — гей, иначе, вероятно, даже не подумала бы переезжать к нему. А теперь просто мм… утвердилась в своей мысли. И разубеждать девушку Глеб пока не собирался — еще сбежит, да в неизвестном направлении. Вот попозже, когда она к нему привыкнет… Ага, и поймет какой он замечательный… врун. Глеб поморщился и посмотрел на друга.

— Ты-то чего приперся? Со Снежанкой поругался? Женька тут же погрустнел и рассеянно кивнул.

— Кольцо не понравилось?

— Да я его даже достать не успел, — поморщился Женька. — Раньше разругались.

— И из-за чего? Женька задумался, но лишь пожал плечами.

— Ладно, пошли уже. Хватит прихорашиваться, — он толкнул дверь, но тут же растянув губы в новой широченной улыбке, обернулся к другу. — Ты мне и так нравишься… котёнок.

— Ой, — пискнул кто-то и Женька, резко обернувшись тут же обнаружил перед собой Авелин. Щеки ее пылали, как маков цвет, а глаза казались нереально огромными, впрочем, она их тут же опустила.

— Каша остыла… блин. И вновь упорхнула — на этот раз к себе в комнату.

— Ты ей психику испортишь, — задумчиво произнес непрошенный гость и осуждающе уставился на Глеба.

— Я?! — возмутился тот.

— Ты, ты. Не я же… Э, нет. В комнату к ней не ходи — потом успокаивать будешь, — Женька подцепил друга за рукав и потащил на кухню. — Вот я спокойно уйду на работу и успокаивайтесь тут на пару… а то еще мне психику испортите.

* * *

Из комнаты я выползала со смешанным чувством смущения и любопытства. Парни уже проглотили кашу и теперь топтались в прихожей в ожидании меня — Глеб вызвался развезти нас по рабочим местам и отказываться я не стала просто потому, что отказываться не хотелось, хотя при должном желании до универа можно было легко дойти пешком.

Кстати, именно из-за близости университета к моему новому месту жительства я решила, что на работу меня доставят первой. Однако, у Глеба, как выяснилось, были совсем иные планы на этот счет. Машина выползла со стоянки и, чуть помедлив, влилась в оживленный поток… но как-то совсем не в ту сторону, куда мне было нужно.

— Ты ведь не торопишься? — Глеб бросил на меня быстрый взгляд и вновь уставился на дорогу. Сидела я рядом с ним. А всё из-за Женьки, который успел забраться на заднее сидение раньше меня и нагло захлопнул дверцу прямо перед моим носом, весьма прозрачно намекая, что ехать я буду спереди.

— Пока нет, — ответила честно, скосив глаза на маленькие круглые часики, подаренные бабушкой на позапрошлый день рождения.

— Тогда Женьку первым на работу подкину, — удовлетворенно кивнул парень. Судя по тому, что ехать мы собирались на Торговую сторону, из-за этого не логичного «подкидывания» получался весьма нехилый крюк, но мне было все равно. Сначала ехали молча. Мне говорить не хотелось, да я и не знала о чем. В голову отчего-то лезла всякая белиберда, вроде вопросов:

«давно ли они встречаются?» «почему не живут вместе?» «почему, в отличии от Глеба, Женя на гея совсем не похож?» Но не будешь же всё это вслух спрашивать, потому что… Ну, потому что это некультурно… и вряд ли они захотят отвечать. Хотя по ощущениям, Жене поболтать хотелось очень. Он сидел за моей спиной и трагически вздыхал — складывалось впечатление, что говорить ему просто напросто запретили, и скорей всего, Глеб — больше-то некому.

— Авелин, скажите честно, на ваш женский взгляд Глеб — красавчик? От неожиданного вопроса я вздрогнула и во все глаза уставилась на нашего извозчика — честное слово не собиралась на него пялиться, но взгляд отчего-то отвести не могла. Да уж, похоже, что такое «некультурно» Жене неизвестно.

— Женька… — рыкнул на провокатора Глеб, напрягшись. А ответ-то его, кажется, в самом деле волнует.

— Красавчик, — легко согласилась я. Мне не жалко.

— А еще он умница, — начал нахваливать своего эмм… друга Женя.

— Не пьёт, — не удержалась — фыркнула, вспомнив, как не далее как вчера вечером мы с этим «умницей» «не пили», но Женька не обратил внимания на мой выпад. — Не курит, наркотиками не балуется, к компьютерным играм равнодушен, зато играет на музыкальных инструментах…

— На барабанах, — пошутила я, но Женька обрадованно кивнул:

— Ага. И на гитаре немного, но на барабанах лучше. Он что рассказывал? — удивился парень, словно это была огромная тайна.

— Сама догадалась, глядя как ловко он обращается с палочками для суши.

— А-а, — разочарованно протянул Женька. — А я уж думал, что в нем наконец-то тщеславие проснулось. Я улыбнулась и сочла момент вполне подходящим, чтобы и самой вопрос задать, чтобы хоть немного успокоить свое любопытство.

— А как вы познакомились? Я обернулась назад и уставилась на Женю в ожидании ответа — если честно, просто хотелось получше рассмотреть его, да и дальше пялиться на Глеба было уже неловко.

— Да ничего интересного, — отмахнулся Женька, моргнув темными глазами, и томно вздохнул. — Просто в садике на соседних кроватках спали, правда, Хлебушек? — Женька запустил руку в Глебовы волосы и слегка растрепал их, отчего наш водитель нервно дернулся — хорошо, что машина уже остановилась.

— Приехали, — рыкнул хм… Хлебушек сердито. Впервые видела его в таком состоянии. Женька обиженно шмыгнул носом и вышел из авто. Ну и… Конечно не ожидала, что они целоваться на прощанье будут, но все таки надеялась, что как-то потеплее расстанутся. А Глеб даже рукой не махнул, просто завел машину и дал задний ход в намерении покинуть стоянку. Какая муха его укусила? Женьку стало невероятно жалко, но сказать соседу о том, как он не прав я не решилась. Так и ехали в молчании почти до самого института. И только на последнем светофоре перед поворотом на стоянку альма-матер Глеб нарушил молчание.

— Ты во сколько сегодня заканчиваешь?

— В половине четвертого примерно, — ответила я, начиная паниковать. Нет, у группы Влада пара, конечно, последняя, но… мне уже страшно.

— Так рано забрать тебя не смогу, — поморщился парень. Я удивленно посмотрела на него — да тут пешком два раза упасть. — У меня всего один ключ от квартиры, — пояснил он. — Ну, то есть еще один у моих родителей есть, но это не то. А я как-то не подумал… Глеб пристроил машину между синим фордом и стареньким пежо, и полез в карман, как я поняла мгновение спустя, за связкой ключей.

— Свой тебе дам, раз все равно раньше придешь, — решил он. Но я отрицательно мотнула головой.

— Мне ближе к вечеру еще к одной девочке на занятие идти. Вдруг ты вернуться не успеешь.

— Ладно, — кивнул Глеб. — У меня возле работы мастерская есть.

Сейчас сдам, а в обед тебе ключ привезу, устроит? Я пришибленно кивнула — вот, уже проблемы едва знакомому человеку создаю.

— Тогда до встречи? — Хлебушек улыбнулся. Блин, лучше бы он Женьке так улыбался.

— До встречи.

К удивлению, до начала занятий оставалось еще 15 минут, хотя мне казалось, что перед небольшой аудиторией, где проходили пары по французскому языку, я окажусь в последнюю минуту вместе со студентами. Но раз образовалась свободная минутка, надо перезвонить Аринке, иначе меня ждут жестокие репрессии — пока Глеб вез меня в институт я отклонила три Аришкиных вызова, боясь разговаривать с ней при моем новом соседе. Вредничать Аринка не стала, ответила сразу, хотя по голосу сразу стало понятно, что она возмущена до глубины души.

— Чем ты таким занималась, что не смогла ответить на мой звонок? — вместо приветствия поинтересовалась она.

— Ехала на работу, — честно ответила я, понимая, что для Аришки это вовсе не оправдание для игнора ее персоны. Поэтому решила побыстрее перейти к главному, почти шепотом добавив: — А я переехала.

— Наконец-то! — голос подружки заметно повеселел, ворчливые нотки исчезли, но в следующей фразе уже появились снова: — Куда? Только не говори, что ты нашла себе соседку с такими же монашескими замашками как у тебя и теперь по пятницам вечером вместо клубов, вы будете на пару смотреть романтические сопли…

— Я переехала к парню, — перебила я и мобильник ошарашенно умолк.

Это было довольно приятно — не часто мне удавалось повергнуть подружку в шоковое состояние.

— Повтори, у меня что-то с телефоном… или со слухом, — наконец произнесла она. — Куда ты переехала?

— К парню, — с удовольствием повторила я, понимая, что совершенно по-идиотски улыбаюсь, и если сейчас войдет кто-нибудь из студентов, наверняка решит, что преподша сошла с ума. — Помнишь я тебе говорила про маньяка… ну который чинил мой компьютер?

— Очень симпатичный…

— Ну да.

— Мать моя женщина, — тихо произнесла Арина. — И все эти годы ты притворялась божьим одуванчиком, а сама чуть встретила маньяка и тут же перебралась к нему жить! Ну и как, он сексуальный? Вы сутками не вылазите из спальни? Он использует какие-нибудь специальные штучки?

— Эй-эй-эй, Арина. Он — гей, — остановила я подругу, пока ее бурная фантазия не завела куда-нибудь уж совсем не в ту сторону. И кажется, я второй раз за 10 минут ввергла подругу в шок.

— Так… — многозначительно произнесла она. — Так… Похоже тебя надо спасать.

— Не надо. Меня все устраивает, — быстро ответила я. И заметив, что в кабинет потянулись студенты, поспешила прервать разговор. — Я тебе потом перезвоню — у меня пара начинается. Ох, бабушке я правду никогда не скажу.

Я вздохнула и рассеянно уставилась на мелькающие за окном дома.

Кажется, моя жизнь сошла с ума — в последнее время в ней было слишком много событий. Вот могла ли я подумать утром, начиная пару и продолжая нервничать из-за предстоящей встречи с Бахвальским, что это мой последний рабочий день в качестве преподавателя университета. Я конечно, предполагала, что ничего хорошего меня сегодня не ждет, но не настолько же… Студентов, желающих учить французский было совсем немного и почти все они, как оказалось, вполне адекватны (Бахвальский не в счет), потому первые две пары прошли довольно спокойно. Я немного расслабилась, забылась. А потом обеденный перерыв… Позвонил Хлебушек. Уточнил номер кабинета и сказал, что задержится, да и вообще приедет, скорее всего, к концу обеда. Не знаю почему — расстроилась жутко. Наверно потому, что покидать кабинет я не собиралась, а трястись в одиночестве не совсем то, о чем я мечтала, тем не менее именно этим мне, по-видимому, и предстояло заняться. Хотя я нашла выход дабы отвлечься — позвонила тете Вере, а потом и бабушке. Первый шок у меня случился в середине обеденного перерыва — как раз когда я вещала бабушке о том что переехала, в кабинет, который я по глупости забыла запереть, ввалился Влад, при чем не один, а со своими дружками, что на тот момент мне показалось не так уж и плохо — я с чего-то решила, что в присутствии других людей этот… нехороший недочеловек приставать ко мне не станет… ну или по крайней мере, не так нагло и вызывающе. Так нет! Этот… говнюк! да говнюк, обозвал меня девочкой собачкой и женщиной легкого поведения, а после предложил закончить начатое. При чем все это было озвучено так нагло, словно мы были посреди дикого леса и никто никогда не услышал бы моих криков, вздумай я звать на помощь. К сожалению, вероятнее всего он был прав. Кабинет мой находился на отшибе цивилизации и в обеденный перерыв здесь практически никогда никого не было, а учитывая мой предыдущий неудачный опыт с глухим писком вместо крика, ему и вовсе было нечего бояться. Да, я умоляла оставить меня в покое. Сейчас мне было стыдно за это, но когда Бахвальский начал приближаться, уверяя, что нам никто не помешает, у меня случилась хныкающая истерика вкупе с каким-то умоляющим шепотом. Единственное на что меня хватило — вялое отступление вдоль рядов парт… да и что толку? Убежать я все равно не могла — дружки Бахвальского стояли у двери, кривя губы в ехидных ухмылках. Влад приближался. От страха у меня вдруг закружилась голова, в глазах потемнело, а к горлу подступила тошнота. И я, кажется, собралась падать в обморок, но этот урод так больно схватил меня за руку, что я в миг очнулась, вспомнив, что сопротивляться мне никто не запрещал. Тут же со всей силы ударила Бахвальского томиком русско-французского словаря, случайно подвернувшегося мне под руку.

Томик был небольшой и довольно тощенький, но я умудрилась попасть Владу по лицу, да еще острым углом… И этим я только больше разозлила его. Парень дернул меня к себе за руку, которую так и не отпустил, и я решила, что вот теперь мне точно конец… как дверь протяжненько скрипнула, заставив обернуться не только замерших у дверей конвоиров, но и Бахвальского. Боже, я второй раз в жизни так радовалась появлению Королькова. С этого дня буду считать его своим ангелом-хранителем или, по крайней мере, лучшим другом.

Я поёрзала на сиденье и, наконец оторвав взгляд от мельтешащих за окном домов, виновато посмотрела на хмурого водителя. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — парень злится. Было отчего. Нижняя губа рассечена, скула под правым глазом покраснела и распухла, позже там наверняка будет безобразный фингал… огромный, а сколько у него еще этих синяков под одеждой… и костяшки ободраны.

— Может всё таки в больницу сначала? — несмело предложила я. Надо признаться, уже не первый раз, поэтому реакция парня была предсказуемой — он набрал в легкие воздух, словно собирался сказать что-то резкое, но вместо этого медленно выдохнул носом и сердито промолчал. Я просто надеялась, что он передумает — по крайней мере, лицо обработать было бы совсем не лишним.

— Да ничего с ним не случилось. Подумаешь, физиономию смазливую немножко подпортили, — съехидничал Корольков. Он развалился на заднем сиденье и казался вполне довольным жизнью, хотя выглядел немногим лучше моего соседа. Стыдно признаться, Хлебушек мне было гораздо жальче. — Зато на мужика стал похож, а то прям цаца какая-то. Глеб вновь промолчал, лишь кинул в зеркало заднего вида раздраженный взгляд, адресованный Тиму, и вновь уставился на дорогу.

Кажется, Тим ему не понравился. А вот сам Глебушка Королькову как раз наоборот… Что было весьма странно, учитывая какой Корольков гомофоб. Вздохнув, я вернулась к созерцанию мелькающего за окном пейзажа, мысленно вновь и вновь мусоля недавние события. Вот как Корольков появился в дверном проеме я видела, а как в кабинете очутился Глеб не заметила. Но он оказался возле меня гораздо быстрее Тимофея, потому что тому пришлось разбираться с одним из дружков Бахвальского — амбалом метра под два ростом.

Второго конвоира кто-то из моих спасителей попросту отшвырнул вглубь кабинета и он завалился на пол между преподавательским столом и стеной, на которой висела доска. Вскочил, правда, почти сразу и бросился на Глеба, который уже сцепился с Бахвальским — посчитал видно, что амбалу помощь не нужна. А я стояла как дура. Ноги словно в старенький обшарпанный линолеум вросли, а руки тяжелые стали — умом понимаю, надо помочь как-нибудь, ну, долбануть чем-нибудь по голове Бахвальского или второго, а руки не двигаются совсем… Минут пять соляным столбом стояла, прежде чем мне пришло в голову охранника позвать — обитал он, правда, далеко, на центральном входе, но я неожиданно быстро за ним сбегала. А потом какой-то бред начался. У кабинета толпа образовалась: студенты, куда без них, преподаватели, даже ректор прискакал, наверно его охранник вызвал. И вот тут-то перед лицом общественности и оказалось, что это мы во всем виноваты. Ну, то есть я, Корольков и Хлебушек… напали на беззащитных студентов (здесь все дружно посмотрели на амбала, честное слово) и жестоко избили их (не ожидала, но Бахвальский выглядел гораздо хуже Глеба, словно, да — его действительно жестоко избивали). В общем, мы аморальные и работать в храме науки не можем, так что нас с Корольковым уволили одним днем, спасибо полицию не вызвали — скорей всего, Евгений Палыч опасался, что полиция докопается, что у племянничка его у самого рыльце в пушку. И не знаю, как Корольков, а я счастлива. У меня словно камень огромный с плеч свалился. Теперь, конечно, надо работу срочно искать, но… пусть лучше так, чем еще раз с Владом столкнуться. Я вновь вздохнула и посмотрела на Глеба. Он сосредоточенно заруливал во двор серой многоэтажки, где жил Тимофей. Интересно, долго он на меня дуться будет?

— Вот я и на месте, — прервал молчание Корольков, взявшись за ручку дверцы.

— Спасибо, Тима. Снова ты меня спас, — попыталась я улыбнуться, но почувствовала, что щеки краснеют.

— На здоровье. Больше не влипай. Позже созвонимся, — и хлопнув дверцей, направился домой. В машине стало тихо, только было слышно как тихо гудит мотор. И в этой тишине…

— Что значит «снова»? — Глеб волком посмотрел на меня. Но отвечать мне как-то не хотелось. — Бл*ть, Лин, что значит «снова»?! Я пришибленно посмотрела на соседа, надеясь, что вопрос хотя бы отчасти риторический и ответ Глебу не так уж и нужен. Да и в самом деле зачем? Но парень, похоже, никуда не спешил и двигаться с места не собирался, пока я не дам признательных показаний. Помявшись, я начала рассказывать, краснея и запинаясь… но в какой-то момент вдруг поняла, что мне давно этого хотелось — вот так просто взять и наябедничать, выговориться. Хлебушек слушал внимательно… пальцы его все крепче сжимали руль, так что ободранные костяшки побелели — я нашла благодарного слушателя. И незаметно для себя выложила про Бахвальского всё, вплоть до подробностей той несчастной встречи возле дверей моей прошлой квартиры, когда меня спас Корольков. Ни Тимофею, ни Аринке я почему-то этого сделать так и не смогла.

— Идиотка, — грубо припечатал Глеб, заставив меня вздрогнуть.

Никак не ожидала, что он когда-нибудь мне такое скажет… А Глеб устало потер лицо. Вздрогнул, тут же отдернул руки, вновь потревожив мое чувство вины. — На кой, извини, хр*н, ты поперлась после этого в универ, зная, что встретишь там этого козла?.. И надо было на него сразу заяву накатать. Я не ответила. Отвернулась к окну, стараясь задавить вспыхнувшую в душе обиду. Умный, блин… Хотя, конечно, прав и суть претензий понять можно — знакомы без году неделя, а он из-за меня уже с разбитым лицом. А я теперь без работы, без денег. Будет чудо, если он меня вообще не попросит свалить с его жилплощади. А мне почему-то не хочется съезжать, действительно не хочется. В молчании мы добрались до дома. Я успокоилась, Хлебушек, кажется, тоже. На работу он, естественно, возвращаться сегодня не собирался — вот, и здесь у него из-за меня могут быть неприятности.

Похоже, я стала для Глеба персональным источником бед.

— Обедать будешь? — спросила я, прежде чем вспомнила, что в холодильнике шаром покати, а в магазин мы не заехали.

— Буду, — буркнул Глеб. — Только душ приму. Ну и хорошо. Дождавшись когда в ванной зашумит вода, я подхватила с полки Хлебушкины ключи (мои он мне так и не отдал), и выскользнула из квартиры. Баловать его деликатесами я, конечно, не собиралась в виду отсутствия финансовых возможностей, но там картошечки со сметанкой пожарить… Ням, тоже есть хочу. Вернулась минут через 20 — супермаркет оказался, что называется, под боком. Мышкой скользнула в подъезд вслед за симпатичной бабуськой, прикидывая стала бы она звонить в полицию напади на меня в подъезде маньяк или же просто понаблюдала в дверной глазок, чтобы потом поделиться впечатлениями с такими же престарелыми подружками?

С облегчением обнаружив, что старушка живет выше, выскочила из лифта на шестом, в два шага оказалась у квартиры и распахнула дверь. В прихожей обнаружился Глеб. С мокрой головой, в распахнутой куртке, домашних серых штанах и одном ботинке. Куда он собирался понятия не имею, но выглядел забавно. Особенно этот его растерянно-обиженный взгляд.

— Ты где была? — спросил тихо, но с намеком на претензию.

— Пиво пила, — в рифму ответила от неожиданности.

— С кем? — насторожился Хлебушек. Вид у него стал совершенно несчастный и мне стало стыдно.

— Я за картошкой ходила. Ты ж сказал — обедать будешь. Хотя пока приготовлю, уже время ужина придет. Постояли, помолчали. О чем думал Глеб не знаю, я мечтала снять куртку, ибо — жарковато.

— А ты куда собрался? — не выдержала я.

— Никуда, — нахмурился сосед. И ботинок снял. И пакет у меня отобрал. Пока я переодевалась, мыла руки и вообще приводила себя в порядок, он успел почистить картошку и разогреть сковороду. И оказалось, что мне и делать-то практически нечего.

— Фильм посмотрим?

— У меня занятие через час, — вздохнула я. Глеб скорчил жалобную моську. Что уж говорить, мне и самой идти уже никуда не хотелось, настроение было совсем не рабочее — Хлебушкина комната в сочетании с мягкой кроваткой и огромным теликом привлекала меня гораздо больше.

— Ладно. Попробую перенести. У меня-то теперь полно свободного времени.

— Да? А парень, который записывал меня на… хкм… занятие утверждал, что у тебя все дни под завязку.

— Братишка мой — бессовестный лжец, — пожала я плечами. — У меня всего двое подопечных и оба они знакомые Егорки. Кому нужен репетитор без малейшего опыта работы?

— Я найду тебе работу, — пообещал Глеб. — И более безопасную, чем предыдущая, — он улыбнулся, но скривившись тут же вернул лицу спокойное выражение.

— Болит?

— Переживу.

— Надо холодом подержать.

— Поздно уже, — пожал он плечами. Бедненький. Меня даже не били — я всего лишь напугалась, но мне все равно хотелось чтобы меня обняли-пожалели, слова ласковые не помешали бы… А что чувствуют парни? Нужно им такое утешение?

Хотя… Хлебушек ведь не то, чтоб совсем обычный парень. Геи, должно быть, более эмоциональные. Глеб поставил тарелку в раковину и я принялась ее намыливать.

— Может я вымою посуду? — благородно предложил парень, правда особого энтузиазма в его голосе не ощущалось.

— Не, — отмахнулась я. Посуду мне мыть даже нравилось. Вот что я ненавижу, так это гладить, особенно что-нибудь большое и запаристое. Пара минут и я убрала посуду в навесной шкафчик. Мысли мои вернулись к страданиям соседа.

— Хочешь позвоним Женьке? — помявшись предложила я. Сегодня мне эгоистично хотелось полностью владеть вниманием Хлебушка, но я и так перед ним хорошенько провинилась, так что…

— Зачем?

— Ну… чтобы он приехал — пожалел тебя.

— Кхм… — кашлянул сосед. — Не надо… Не хочу чтобы он видел меня таким, — парень неопределенно махнул рукой возле лица и потащил меня в свою комнату.

— Подожди, мне ж надо позвонить.

— Ладно, — моя рука оказалась на свободе. Жаль? — Включу пока. Я кивнула и отправилась в свою комнату, договариваться с ученицей о переносе занятия.

* * *

Молчаливо порадовавшись, что Лина отказалась от моей помощи в мытье посуды, устало опустился на стул — кажется, я себя переоценил.

Голова раскалывалась, правую половину лица странно дергало, веки неумолимо слипались, но закрыть глаза сейчас я не мог — перед носом маячила упругая попка, обтянутая тонкой тканью.

— Хочешь позвоним Женьке? — неожиданно предложила Авелин, оборачиваясь ко мне.

— Зачем? — блин, надеюсь ей не понравился этот болван.

— Ну… чтобы он приехал — пожалел тебя.

— Кхм… — поперхнулся я. — Не надо… Не хочу чтобы он видел меня таким, — еще не хватало чтобы Женька приперся и ржал тут как конь над моей физиономией. И вообще, пострадал я за Лин, пусть сама меня и жалеет. Подхватив девушку под руку, потащил ее к себе в комнату. Если честно, хотелось поскорее растянуться на кровати.

— Подожди, мне ж надо позвонить, — воспротивилась она.

— Ладно, — с сожалением выпустил ее пальчики из своей руки. — Включу пока. Лин пришла минут через пять. Неловко помявшись. опустилась на краешек кровати, кажется, всерьез собираясь смотреть фильм оттуда, с чем я был категорически не согласен.

— Эй, я не кусаюсь, — проворчал я, демонстративно отодвигаясь с центра кровати. И тут же скривился — черт, совсем забыл про бок.

— Что там у тебя? — взволнованно поинтересовалась Лин. Приятно, но блин… чувствую себя изнеженной девицей.

— Ничего, — отмахнулся я. — Занятие перенесла?

— Угу, — промычала Лин, сосредоточенно покусывая свою нижнюю губку. А в следующую секунду неожиданно подалась вперед и толкнула меня в бок — не сильно, но весьма чувствительно — я едва сдержал рвущийся наружу мат. — Показывай, что там у тебя. И не дожидаясь моей реакции, потянула за край футболки вверх. Я был совсем не против раздеться при ней, но не в данном контексте.

Правда возразить как-то не решился — снова затупил.

— Что это? — растерянно поинтересовалась девчонка. Я и сам не сразу сообразил.

— Один из этих придурков меня… ну… цапнул. Авелин ошарашено подняла на меня глаза, пытаясь понять не шучу ли я. Но образовавшийся на боку синяк с нечеткими, однако, вполне различимыми отпечатками зубов в центре, говорил сам за себя.

— Обработал хоть чем-нибудь? Я отрицательно мотнул головой — само ведь пройдет, а под одеждой не видно.

— А есть чем? — хмуро поинтересовалась девушка. Похоже, еще немного и она начнет сожалеть, что не отправилась преподавать кому-то английский, вместо того чтобы торчать дома со мной. Тяжело вздохнув, я сполз с кровати и потопал в кладовку — где-то там валялась аптечка, заботливо собранная моей мамой для непутевого сына «на всякий пожарный случай».

— Ого, неплохо, — улыбнулась Авелин. С сосредоточенным видом она принялась ковыряться в аптечке, я же не выдержал — вновь растянулся на кровати, засунув руки под голову.

— Так, на выпей это, — Лин сунула мне в рот что-то горькое. — Запей. Пришлось приподниматься и принимать из ее рук чашку с водой.

Откуда она ее только взяла — не заметил чтобы она выходила из комнаты.

— А теперь давай помажем твои боевые раны, — показалось или в ее голосе мелькнула ирония? Плевать. Моя футболка вновь оказалась задранной. На горячую кожу плюхнулась до омерзения холодная субстанция, а после — прохладные пальчики Авелин осторожно коснулись кожи, плавно заскользили по моему боку, равномерно распределяя гель. Ощущение было невероятным и я не смог сдержать приглушенного стона.

— Ой, блин, тебе больно? Ой, нет — мне хорошо. И хорошо, что штаны на мне свободные, а то не далеко до конфуза.

— Эй, ты живой?

— Угу.

— Лицо мазать будем?

— Угу.

— Многословный какой, — проворчала Авелин и дрожащие пальчики нежно опустились на мою скулу… Жаль блаженство длилось совсем не долго. Лин вытерла остатки геля о мой живот, заставив меня вновь содрогнуться, закрыла тюбик и, засунув его обратно в аптечку, задумчиво уставилась на меня.

— Что-то ты совсем раскис. Может без фильма обойдемся — поспишь лучше.

— Нет. Я в порядке. Демонстративно сдвинулся с центра кровати и схватился за пульт, чтобы включить сопливую комедию, присоветанную Снежанкой — она обещала, что девушке фильм должен понравиться. Вздохнув, Лин устроилась рядом, откинувшись на подсунутую ей под спину подушку… То мне хотелось спать, но теперь близкое присутствие соседки, ее плечико упирающееся мне в руку не позволяли мне расслабиться, мысли летали далеко от сюжета фильма — я чувствовал себя девственником на первом свидании. И лишь промаявшись четверть фильма, я наконец успокоился. На ум вдруг пришли слова гадалки, встреченной нами в парке: «больше решительности и будет тебе счастье» и я набрался наглости — сполз ниже, пристроив голову на горячем бедре Лин. Она даже не вздрогнула и не возмутилась, что я посчитал добрым знаком… и обнаглел еще больше. Поймал ее руку, пристроив на своем лице. Она провела по щеке раз, другой… растрепала мне волосы…

— Может все таки Женьке позвонить? Да, блин!!! На кой нам тут Женька?! Я промолчал. И Лин вновь стала гладить меня по щеке — медленно, словно задумавшись о чем-то.

— Спасибо, — произнесла она тихо. Должно быть решила, что я сплю, но пояснила: — Не за то, что с Владом подрался… то есть за это тоже, конечно… А вообще, спасибо, что приютил, терпишь мои проблемы и не выгоняешь, — зацепила мое ухо и некоторое время молча теребила его, рассматривая, должно быть, дырку от сережки — давно их не ношу, а следы остались. — И глупость, конечно, но спасибо, что не такой как все эти парни с их озабоченностью. Наверно, мы не ужились бы будь ты гетеро, а так… Рядом с тобой спокойно. Вот, чёрт!!!

Глава вторая

Я с удовольствием доел омлет, приготовленный Авелин и отодвинув тарелку в сторону, взял чашку чая и вафли с карамелью в шоколаде нежно любимые моей соседкой. Собственно, Лин сидела напротив и торопливо уминала свою порцию — все ее движения были наполнены нервным возбуждением, руки мелко дрожали — соседка нервничала.

— Лин, успокойся, — посоветовал я, понимая, что мои слова мало повлияют на состояние девушки.

— Да, тебе легко говорить, — пробурчала она обиженно и залпом допив чай, выскочила из-за стола. — А я опаздываю.

— У тебя еще два с половиной часа в запасе, — возразил я. Она выскочила из кухни, буркнув что-то в ответ, но я не разобрал.

Неторопливо собрал посуду со стола, включил воду.

— Какое мне платье надеть? — соседка вихрем ворвалась на кухню с двумя вешалками в руках. Ее серо-голубые глаза умоляюще уставилась на меня. — Серое? Или это — поярче? Вот уже почти полтора месяца как я превратился в «эксперта» по женским нарядам, прическам, макияжу… А все начиналось с невинного взгляда и робкого вопроса: «Глебушка, как ты думаешь, что мне надеть на собеседование?»

— Зеленое лучше.

— Зеленое?

— Да, зеленое — то, которое мы купили в прошлые выходные, — доходчиво пояснил я, чтобы у Авелин наверняка не возникло сомнений какое платье я имею ввиду.

— Но оно несколько… коротковато, — Лин сморщила носик и с тоской уставилась на серое платье, видимо намереваясь надеть все-таки его.

— Ничего не коротковатое, — мстительно возразил я, совершенно машинально пошевелив босыми пальцами ног. В том, что ногти на ногах были покрыты ярко-красным лаком была целиком и полностью вина Лин… ну и может быть чуть-чуть того, кто ей этот ярко-красный лак сосватал, потому как сама девушка пользовалась бесцветным.

— Все еще дуешься? — Лин выпятила нижнюю губу вперед и тяжело вздохнула. Весь ее вид выражал искреннее раскаяние. — Ну, прости.

Сегодня же куплю жидкость для снятия лака и мы все исправим. Прощаешь? Вчера, когда я забирал Лин и ее подружек из клуба они были, мягко говоря, не совсем трезвые… Ладно Ксюха — почему-то казалось, что эта способна на всё, но остальные-то… тоже мне — школьные учителя.

Хотя… наверно, мне просто обидно, что свой день рождения она провела в компании девчонок, а не меня. Может и сам виноват — звали же меня с собой, но затесаться в компанию из пяти девиц мне показалось как-то стремно и я предпочел взять на себя роль извозчика.

— Прощаю, — Лин улыбнулась и порывисто прижалась ко мне в мимолетном объятии, рождая какой-то аномальный взрыв мурашек по всему телу.

— Спасибо. Я в душ. Угу, спасибо, что сообщила — теперь мне есть о чем помечтать.

Хотя я и так мог бы накатать парочку эротических романов. Пытаясь отвлечься от неуместных образов, затесавшихся в мое сознание после упоминания Авелин душа, я направился в комнату девушки и без зазрения совести распахнул ее шкаф — она сама мне разрешила рыться в ее вещах, и даже дверь порой забывала закрывать, когда переодевалась — засранка. Зеленое платье, как я и подозревал, сиротливо висело в самом углу — признаться, я вообще удивился, что Авелин выделила ему вешалку. Интересно, зачем она его купила, если не собиралась носить? Не потому ведь, что я ляпнул будто оно мне нравится… Стараясь не смотреть на органайзер с трусиками соседки (все таки хочется верить, что я не извращенец — хотя нет-нет, да и сам начинаю в этом сомневаться), вытащил платье и направился в свою комнату, на секунду замерев возле двери в ванную комнату — желание заглянуть внутрь было практически непреодолимым. Останавливало меня только то, что эта зараза, я имею ввиду — дверь, никак не хотела открываться бесшумно, а ведь за последний месяц я ее уже раза три смазывал. Вздохнув, прошел мимо, выудил из-за шкафа гладильную доску и врубил телевизор. С отвращением осознал, что разглядываю бирку, чтобы понять на какой температуре можно гладить эту тряпку. Так, спокойно… От мрачных мыслей отвлек телефонный звонок.

— Привет, подружка! — вот ни секунды не сомневался, что в субботу утром обо мне может вспомнить только Ролл.

— Очень смешно, — равнодушно буркнул я, готовясь к целой порции насмешек. С тех пор как Тим по собственной инициативе впал в депрессию, все шутки у него стали злыми. Хотя… кажется, они такими и были.

— Ладно, — вздохнул Ролл устало. — Что делаешь?

— Платье глажу, — сознался я, прижимая мобильник ухом к плечу и берясь за нагревшийся утюг. В трубке повисла тишина. Я представил себе вытянувшуюся морду Тимохи, но ржать не стал, дабы не испортить эффект.

— А серьезно?

— Серьезно. Тишина стала более весомой. Кажется, Тим впал в ступор. Блин, раз Ролл не нашел, что сказать — дела у него действительно не айс. Он и сам, конечно, виноват, но…

— Это Линкино платье, — успокоил я друга. Тот неопределенно хмыкнул, но звонил-то явно не затем чтобы поинтересоваться, чем я занят в субботнее утро. И я решил его немножко поторопить, ибо Авелинка сейчас вылезет из душа и наденет какое-нибудь другое платье. — У Авелин сегодня что-то вроде открытого урока.

— Ясно… Ммм… Ксюху не видел? — наконец поинтересовался Тим.

Интересно, он всех вот так с утра обзванивает и интересуется — не видел ли кто Ксюху?

— Видел, вчера, — сознался я, размышляя, стоит ли добавить, что она показалась мне не такой уж жизнерадостной как обычно. Или пусть сами разбираются? В конце концов, я как-то так ловко затупил, что усугубил свое собственное положение, которое, признаться, и так не отличалось особым оптимизмом, чтобы вмешиваться еще в чью-то жизнь со своими добрыми намерениями. — Э-э… я уверен — она по тебе скучает. Вам бы поговорить, — все же посоветовал я, отмечая, что вода в ванной комнате перестала шуметь. На мое предложение Тим ничего не ответил — просто попрощался и положил трубку. Надеюсь у него все таки хватит ума, чтобы помириться с Ксюхой.

— О, нет, — простонала Авелин, возникая на пороге моей комнаты. — Ты все же серьезно хочешь, чтобы я надела это платье?

— Конечно.

— Я надеялась — ты поиздеваешься немножко и всё, — созналась Лин, скорчив жалостливую мордашку. Но отступать я не собирался.

— Ты, кажется, опаздывала, — ухмыльнулся я, вручая ей выглаженное платье.

— Спасибо, — вздохнула Лин. И утопала в свою комнату одеваться.

Мне бы тоже не мешало. Ради исключительности случая я нацепил темные брюки и синюю рубашку в мелкую светлую полосочку. Кроме того, мои родители сегодня ждали нас на обед, чтобы «познакомиться с моей девушкой»… А все потому, что в очередной визит к ним, я как-то не подумал и вместо того чтобы, как обычно, отказаться от маминых стратегических запасов под названием «со своего ж огорода», согласился взять и картошку, и кабачки, которые терпеть не могу, и варенье с соленьями. И у родителей возник закономерный вопрос: «С чего это вдруг?» И взгляды такие подозрительные… Тут я и вспомнил, что Авелин, вообще-то, обещала мою девушку изображать в случае необходимости. И я ж ее за язык не тянул.

* * *

Господи, ну зачем я купила это платье? Нет, цвет, конечно, приятный и мне он безусловно нравится, но длина… Где были мои мозги? И ведь сомневалась вроде, но почему-то сразу повелась, едва Глеб заявил, что платье красивое и мне очень идёт. Уу-у, я внушаемая, не иначе. И паникерша. Хотя… некоторые не стесняются и покороче юбки на работе носить и ничего — живы-здоровы и с работы их не выгнали. Помучившись, платье я все таки надела, только вот с молнией на спине так и не смогла справиться — рукава оказались не очень удобными и сковывали движения, не давая как следует поднять руки.

Пришлось идти в соседнюю комнату — просить помощи у Глебушки. Тот, к счастью, уже одел и брюки, и мою любимую рубашку в мелкую полосочку.

— Ты мои носки не видела? — озадаченно поинтересовался сосед, едва я появилась на пороге его комнаты. Да, вот с носками у него какая-то вечная проблема. Вроде и теряться-то им особо негде, а все ж…

— Под кроватью смотрел?

— Смотрел, — Глеб повернулся ко мне и, склонив голову на бок, окинул взглядом, от которого мне стало не по себе. Если бы я не была уверена, что он гей… Чтобы не встречаться с Хлебушком взглядом и скрыть неловкость я принялась шарить по комнате глазами в поисках неуловимых носков. Они сиротливо приютились на подоконнике возле балконной двери.

— Ты спасла меня, — Глеб дурашливо поклонился, подхватил носки с подоконника и принялся натягивать их на ноги, еще раз продемонстрировав мне накрашенные красным лаком ногти. Господи, как я могла до такого додуматься? И ведь точно помню — Ксюха тут не при чем. Она только лаком поделилась, а идея моя. И я же еще на руках ему хотела накрасить, но тут Глеб, слава Богу, воспротивился. — Чем я могу помочь тебе, о, Авелин — Зоркий глаз? — губы парня расползлись в улыбке, заставив меня в который раз усомниться в правильности того, что я вот так запросто врываюсь в его комнату, чтобы попросить помощи во в некотором роде интимной проблеме. Так, продолжаем самокопание. Что послужило причиной возникновения той глупой идеи с лаком? Кажется, Хлебушек вот также вот улыбнулся какой-то девушке в клубе… Если вдуматься — бред! Не могу же я ревновать своего голубого соседа к другим девушкам. Или могу? И почему тогда Женя во мне никаких негативных эмоций не вызывает?

— Авели-ин? — Глеб пару раз щелкнул пальцами возле моего лица и заглянул в глаза. — Все в порядке?

— Кхм, да. Молнию на платье не застегнуть просто. Я повернулась к парню спиной, вдруг почувствовав себя едва ли ни голой. Ладно уж, себе я могу признаться — Глеб мне нравится. Это вполне закономерно — он красавчик, милашка-обаяшка, при этом не нюня какая-нибудь, может за себя постоять… и за меня заодно, правда, немножко тормоз иногда… Вот, например, сейчас что-то он там завис у меня за спиной..

— Глеб? — позвала я, чувствуя как щеки начинают гореть от смущения, при осознании, что расстегнутая молния доходит почти до пояса, а Хлебушек, как ни крути, все таки парень. И я даже передумала принимать его помощь, но пальцы соседа уже коснулись моей спины, заставив в животе все сжаться от внезапного спазма.

— Задумался, извини, — хрипло произнес сосед и быстренько справившись с молнией, подтолкнул меня за попу к выходу из своей комнаты. — Эээ… ты иди — обувайся, а я сейчас. Возражать я не собиралась.

— Ты действительно хочешь пойти со мной? — громко поинтересовалась я, натягивая сапоги. Просто чтобы не молчать. Сама я не знала чего хочу: чтобы Глеб сидел в зале во время маленького представления, которое мои ученики покажут своим родителям, или чтобы он не видел моего позора, если что-то пойдет не так.

— Хочу, — сердито кивнул Глеб, появляясь в прихожей и с подозрением глядя на меня. — И ты обещала пообедать с моими родителями.

— Да помню я, — сморщилась я. Вот чего-чего, а к родителям Глеба мне не хотелось совсем. Одно дело представлять себе как это будет, и совсем другое — в самом деле притворяться девушкой Глеба, тем более теперь, когда он мне действительно нравится.

— Хорошо, — Глеб чуть расслабился. — Ничего не забыла?

— Да нет вроде.

— Тогда на выход.

Первыми выступали второклашки. Собственно, все их выступление занимало минут 15 — песенка и несколько слов от каждого ребенка. И вроде совсем не сложно. И даже не знаю почему я поставила первыми именно их — чтобы они не волновались, ожидая своей очереди или чтобы самой не дергаться в нервном припадке? Так или иначе — все прошло замечательно. Следом шли девятиклассники, к которым я не имела никакого отношения, потому что у старшеклассников совсем другие учителя: Ярослава, с которой я успела подружиться (кстати, через нее Глеб и устроил меня на работу в школу — какие-то у них там общие интересы… мда) и Агнесса Сергеевна — въедливая пожилая тетенька, очень требовательная, но на деле добрейший человек, так что на этот раз мне, можно сказать, с коллективом повезло, по крайней мере, с ближайшим окружением. Решив, что у меня есть как минимум десятиминутная передышка, перед тем как надо будет пойти посмотреть все ли в порядке у моих пятиклашек, которые должны выйти на сцену следующими, я направилась в конец зала, где устроился Глеб. Все таки я немного мандражировала и, как это ни прискорбно, нуждалась в добром слове, на которые Хлебушек никогда не скупился. Я бы и от теплых объятий не отказалась, однако на это вряд ли можно было рассчитывать. До Хлебушка оставалось всего ничего, когда меня перехватил классный руководитель тех самых пятиклассников. Ох уж, этот Константин… Игоревич. На мой вкус немного полноватый, кареглазый брюнет лет 30… симпатичный — да, но немного странный… как и все люди. Временами он вполне адекватно общался со мной, ничем не выделяя из общей массы преподавательского состава школы, то вдруг на него находило не пойми что и он начинал откровенно флиртовать со мной.

— Привет, Авелин, — Костя улыбнулся — весьма обаятельно. — Как дела у моих сорванцов? Мне не придется краснеть?

— Очень надеюсь, что всё пройдет гладко, — улыбнулась я, мечтая побыстрее избавиться от мужчины. Но тот, как назло, в совершенно раскованной манере схватил меня за руку и потащил вниз, понуждая присесть на соседнее кресло. Пришлось подчиниться — не буду же я как сумасшедшая вырываться в присутствии стольких родителей, тем более, что ничего такого Костя и не делал… ну, кроме того, что бессовестным образом врывался в мое личное пространство, куда мне не хотелось пускать никого из представителей мужского пола, включая даже двоюродного брата Егора. Все эти навязчивые полуобъятия, мнимая поддержка под локоток и даже просто слишком близко наклоненное лицо — раздражали. Исключением, пожалуй, был Хлебушек. Не раз и не два при ежевечернем просмотре фильма он устраивался рядом со мной и это было даже приятно. А вот сейчас… Я только и успела поймать недовольный взгляд Глеба, прежде чем усесться рядом с оживленным Костей — почему-то казалось, что он усадил меня рядом с единственной только целью — раздразнить моего соседа. Да и если вдуматься, все приступы внезапного интереса к моей персоне у Кости случались как раз в присутствии Глеба.

— Как Фёдоров себя ведет?

— Хороший мальчик, — пожала я плечами, понимая, что Костя просто тянет кота за хвост. — Меня Глеб ждет, — получилось несколько агрессивно, но Костя не обиделся — лишь, приподняв брови, вновь улыбнулся.

— Он точно не твой парень?

— Точно, — выплюнула я, раздражаясь.

— У него есть девушка?

— Неужели тебе есть до этого дело?

— Просто хочу понять каким образом парень может жить с такой красивой девушкой как ты и не посягать на нее, — Костя оглянулся назад и… подмигнул Глебу. Тот нахмурился и поднялся с места в явном намерении подойти к нам. А мне как раз для полного счастья только скандала и не хватало.

— Потом как-нибудь это обсудим, — я вскочила с места.

— Обещаешь? — Костя схватил меня за руку.

— Обещаю, — поспешно кивнула я лишь бы только отвязаться от него.

И направилась к пятиклассникам — Костя буквально сожрал все мое свободное время. Гад.

— Дуешься? — поинтересовалась я, когда терпеть тишину стало невыносимо. Подождала немного, но ответом меня не удостоили.

— Значит, дуешься, — констатировала я. — И на что? На этот раз мне продемонстрировали мрачный взгляд и сурово поджатые губы. При этом вид у Глеба был настолько обиженный, что мне немедленно захотелось броситься ему на шею — обнять и пожалеть. К счастью, он был за рулем, поэтому я позволила себе лишь поднять руку и расстрепать его волосы… А то, что рука сама скользнула ему на шею и потом ниже на спину, я не виновата. Отчего-то надеялась, что он успокоится — подобреет, но от моего прикосновения Хлебушек как будто напрягся еще больше — спасибо, хоть руку мою стряхивать не стал.

— Этот придурок клеится к тебе, — произнес он ворчливо.

— Время от времени, — признала я.

— Он мне не нравится.

— Я заметила, — кивнула я, с неохотой убирая руку с Хлебушкиного загривка. Если сравнивать Женьку и Костю, то результаты будут явно не в пользу последнего. А если еще учитывать, что с Корольковым Глеб все таки нашел общий язык и даже вроде как симпатизировал ему, можно сделать определенные выводы о предпочтениях моего соседа. У Кости нет шансов. Я представила какое лицо было бы у Кости, узнай он, что я сватаю его парню, и хихикнула. Глеб скосил на меня глаза и вновь нахмурился — между бровей пролегла морщинка, которую хотелось разгладить, но я мужественно сдержалась. Вообще состояние у меня было какое-то странное, беспокойное.

— Хочешь я ему по морде дам, чтоб не лез к тебе? — кровожадно предложил Глеб после минутного молчания. Я удивленно воззрилась на соседа. Нет, я конечно, была благодарна ему за то, что они с Корольковым разобрались с Владом и его компашкой. В памяти до сих пор хранилось яркое воспоминание о том, как пару недель назад я проходила мимо кафешки… вроде как «Бородачи» или что-то такое, из дверей которой вдруг вышел Бахвальский. Да, меня попросту накрыло ужасом. Но самое удивительное, что и сам Бахвальский мгновенно побледнел, цветом лица почти сравнявшись со снеговиком, которого мы лепили с Глебом посреди двора пару дней назад, и опрометью бросился прочь оглядываясь по сторонам, словно ждал нападения. Это было забавно, хотя я еще долго не могла отойти от неприятной встречи и понять, что именно так напугало этого придурка, уж простите мой французский. Но лупить всех подряд?

— Спасибо, но я вообще-то большая девочка и сама как-нибудь разберусь.

— Ну да, знаю я как ты разберешься, — буркнул Глеб, пробуждая в моей душе обиду, которую я, впрочем, решила отодвинуть куда-нибудь подальше — все таки в чем-то соседушка прав.

— Костя не такой, как Бахвальский, — примирительно произнесла я.

Но мое замечание Глебу почему-то не понравилось и он раздраженно поджал губы.

— Отлично, — сосед недовольно посмотрел мне в глаза. — Отлично, разбирайся сама. Остаток пути мы провели в сердитом молчании. Но дулась я совсем недолго. Уже минут через 10, когда машина остановилась возле незнакомого подъезда и я выползла из авто, понимая, что трясёт меня отнюдь не из-за мороза, мне безумно захотелось вцепиться в Глеба. Что я и поспешила сделать, наплевав на его хмурую физиономию.

— Трусиха, — прокомментировал сосед, но судя по голосу и он сменил гнев на милость, следовательно отпихивать меня от себя не собирался, тем более, что это не в его интересах.

— Хорошо хоть ты у нас смелый, — буркнула я, на что Глеб ничего не ответил, молча распахнув передо мной дверь в подъезд. Пешком мы поднялись на третий этаж и замерли перед коричневой дверью с блестящими цифрами 1, 5 и 3. Не то чтобы было очень заметно, но Хлебушек, вероятно, волновался тоже — открывать дверь не спешил, гипнотизируя меня взглядом. Сомневался, что мне удастся достоверно сыграть его девушку? Ух, я б себе тоже не доверила такую ответственную роль.

— Перестань трястись, — прошептал Глеб, наклонившись ко мне и сжимая мою руку в своих ладонях. Его теплое дыхание коснулось щеки, отчего по спине побежали мурашки. К тому же отстраняться Глеб не спешил. И губы его были так близко… Он поднял руку и потянулся к моим волосам — мне совершенно по-глупому показалось, что он меня сейчас поцелует… Но дверь вдруг распахнулась сама, заставив испуганно вздрогнуть и меня, и соседа. В нос ударил аромат вареной картошечки и свежих огурцов, салатиков, от запаха жареного мяса рот наполнился слюной… Если б не Глебушкины руки, ловко переместившиеся на мою талию и теперь как бы невзначай поддерживающие меня, я бы грохнулась в голодный обморок, хотя вроде завтракала, причем довольно плотно.

— Ну что ж вы на пороге встали? Проходите, — невысокая светловолосая женщина, скорей всего Хлебушкина мама — Лидия Александровна, приветливо улыбнулась, не забывая при этом с нескрываемым интересом разглядывать меня. Мне тоже было любопытно. Но откровенно пялиться на Хлебушкину маму, зная, что меня сейчас, скорее всего, оценивают — «подхожу — не подхожу» я их любимому детищу, было крайне неловко. Ну, я попросту трусила — сейчас весь спектакль Глебу завалю. Стараясь успокоиться, я смущенно скосила глаза в сторону на светло-коричневые обои с более темным мелким рисунком в виде лесных зверюшек. Симпатичненько…

Хотя, вообще-то, разглядывать обои во время знакомства с родителями «своего» парня не очень-то уместно. И похоже, кто-то думал точно также — рядом с Лидией Александровной возник мужчина, закрывая от моего взгляда стену. Пришлось поднять глаза — не пялиться же человеку в район пупка. Вероятней всего это был отец Глеба — такой же синеглазый… впрочем, это было их единственное сходство, даже волосы у мужчины были темными. К слову, и на мать мой сосед был не слишком-то похож. Больше того, они совершенно не соответствовали картинке, услужливо нарисованной богатым воображением в ответ на рассказы Глебушки о нападках родителей относительно его ориентации.

Они казались милыми, по крайней мере, на первый взляд… Может Глеб все придумал? Может у него у самого комплексы? А родители его ни о чем не догадываются или им попросту все равно какого их сын цвета…

— Мам, пап, это — моя Авелин, — Глеб сжал меня крепче, тесно прижав к своей груди. Теплое дыхание вновь коснулось кожи, заставив поёжиться от внезапного желания, чтобы кожи касались Хлебушкины губы. Мне стало жарко. Щеки, наверно, полыхают огнем. Позор-позор.

— Да уж мы догадались, — ухмыльнулся Андрей Сергеевич. — Пойдем, мать, в комнату — дадим им спокойно раздеться, а то тесно.

— Да, пойдем, — закивала Лидия Александровна. — Раздевайтесь, руки мойте и к столу. Только вас и ждем. Родители Глеба ушли, но парень продолжал обнимать меня, уткнувшись носом куда-то в шею. И я была совсем не против. Господи, будь моя воля я бы простояла так целую вечность. Но теперь, когда поняла, что мой голубоватый сосед мне безумно нравится, все его нечаянные касания-обнимания вызывали невероятную череду бурных реакций в моем организме, а ведь мне совсем не хотелось, чтобы он заметил что-то — потому, я заставила себя чуть отстраниться от парня.

— Эй, ты не заснул там? — поинтересовалась я, заглянув парню в глаза. Собственный голос показался мне чужим — хриплым, словно с просонья.

— Нет… извини, — вздохнул Хлебушек и, наконец, разжал кольцо рук, выпуская меня из объятий. — Просто вхожу в роль. Он помог мне снять куртку и озадаченно замер с нею в руках, разглядывая завешенную одеждой вешалку — похоже знакомством только с родителями Глеба вечер не ограничится.

— Здесь, похоже, людно, — ляпнула я очевидное. Глеб чертыхнулся и наконец пристроил мою куртку. Разделся сам. И подхватив меня под локоток, впихнул в ванную комнату, которая неожиданно оказалась здесь же — слева от входа, за неприметной дверкой. Отступив на шаг, парень настороженно уставился на меня.

— Но наш уговор в силе? — уточнил он. Я кивнула.

— Ты моя девушка. Я снова кивнула — мы же именно на это и договаривались. Некоторое время Глеб нервно покусывал нижнюю губу, словно пытаясь принять какое-то решение. Затем скользнул взглядом по моему лицу.

— Значит, ты не должна дергаться, если я сделаю так… Не отпуская моего взгляда, Глеб шагнул вперед. Его руки, показавшиеся горячими сквозь тонкую ткань платья, скользнули по моей спине. От ощущения теплого сильного тела, к которому меня прижали через секунду, стало тяжело дышать. В животе проснулись те самые пресловутые бабочки, которых так любила помянуть Аринка «влюбляясь» в очередного «прекрасного принца». Я была уверена, что вот сейчас Хлебушек меня поцелует и от этой уверенности звенело в ушах. Словно оправдывая мои ожидания, Глеб наклонился и его губы нежно коснулись… моей щеки! после чего он быстро ретировался в исходную позицию, отступив от меня на сколько позволяли габариты ванной комнаты. Но мне этого было мало! Хотелось реветь и топать, как какой-нибудь соплячке из старших классов вместо первого поцелуя, получившей приятельское похлопывание по плечу. Не сдержавшись, я обиженно ткнула парня в грудь.

— Ау, прости, — Глеб схватил меня за руки и чуть сжал, вероятно пытаясь привести меня в чувство. — Но совсем без проявления чувств никак — никто ж не поверит! Боже, я дура! Дура, дура, дура!! С чего я вообще взяла, что он хочет со мной целоваться? Вообще с девушками? Хорошо, не успела губы уточкой сложить… И ведь разумом все понимаю и все равно как-то по-детски обидно.

— Можешь отпустить меня, — сказала тихо.

— А обнимать тебя можно? — предприимчиво поинтересовался сообщник. Я кивнула.

— Драться не будешь? — вообще всю романтику убил Хлебушек.

— Не буду. Пойдем уже — нас наверно с собаками ищут. Сполоснув руки, Глеб взял мою ладонь в свою, чуть помедлив переплел наши пальцы и потащил меня в комнату, где, вероятно, был накрыт стол. Стол был накрыт. А за столом люди мило беседующие между собой… в аккурат до нашего с Глебом появления. Но стоило нам только оказаться на пороге комнаты как все с огромным интересом уставились на меня — Глеба-то они все уже видели и, думаю, не раз. Пришлось изобразить на лице приветливую улыбку, хотя очень хотелось сбежать куда-нибудь подальше, особенно после того как поймала на себе не слишком-то дружелюбный взгляд симпатичной блондинки. Что и говорить — она мне тоже сразу не понравилась, хотя я всегда считала, что довольно терпима к людям.

— Что ж встали-то? Садитесь, — Лидия Александровна погладила сына по голове, чуть приобняла и кивнула на диван уже занятый тощей (не побоюсь этого слова) женщиной и сухопарым симпатичным старичком, в котором, на этот раз без труда, угадывался дедушка Глеба. Первым забрался — угу, именно «забрался» за стол Глеб, усевшись рядом с дедом, следом приземлилась я. И тут же пожалела, что нам достались такие некомфортные места — сидеть за столом на диване было неудобно — слишком мягко и низко. К тому же противная блондинка сидела напротив на высоком стуле и словно возвышалась надо мной.

Желание поскорее покинуть сей «праздник» стало практически непреодолимым. Кстати, интересно, это такое сборище ради знакомства с девушкой Глеба или у них действительно праздник какой-то? Может день рождения у кого? Хотя, судя по скривившейся физиономии Хлебушка, застать здесь такую толпу он никак не ожидал. Значит, все ради меня. Кошмар. Я рассчитывала на скромный обед в четвером, а попала на прием в честь заблудшего сына. Надеюсь, хотя бы допрос с пристрастием мне устраивать не будут. Хотя надеяться, что меня совсем без внимания оставят было глупо. Но, по крайней мере, обошлись без уже набившего оскомину вопроса:

«А почему у Вас имя такое?» Как правило его задавали первым — почему-то многим хотелось знать были ли у моих родителей причины обозвать меня подобным образом или у них просто фантазия зашкаливала. Но Глеб, видимо, уже просветил своих родителей о том, что папа мой наполовину француз, потому и дочь назвали в соответствующей манере, так что этот пункт допроса благополучно пропустили, сразу поинтересовавшись родом моей деятельности — хотя, об этом Глеб наверняка тоже сообщил. Представители старшего поколения выпили «за знакомство», после чего «со знанием дела» помусолили тему образования. От меня практически ничего не требовалось — пару раз поддакнуть в нужных местах. В общем, всё было не так плохо… Немного смущала только девчонка напротив, которую мне представили как подружку младшей сестры Глеба Вику. Порой она бросала на меня хмурые взгляды, видимо изо всех сил желая, чтобы я подавилась очередным кусочком мяса, которое я уплетала за милую душу, а в остальное время гипнотизировала Глеба, скромно жуя листик салата. И почему-то меня это жутко раздражало. Так, что я даже не сразу сообразила, что тема за столом поменялась.

— … вы познакомились? — долетело до меня. Я подняла глаза и поймала полный восторженного ожидания взгляд Глебовой сестры Карины.

К этому вопросу я была готова. Мы с Хлебушком даже врать про наше знакомство особо не собирались — так, немножко добавить романтических моментов и убрать несколько неловких…

— Небось увидела его на концерте и слюни пустила, — буркнула Вика.

— На каком концерте? — удивилась я. То, что я ни на каком концерте не была — это точно. Да и в Глебе я особой любви к концертам не замечала — по крайней мере, при мне он сие мероприятия ни разу не вспоминал. Хм… А судя по мелькнувшему на лице Вики удивлению, которое тут же сменилось злорадством, должен был. Складывалось впечатление, что если я о чем-то не в курсе, то меня сейчас с радостью просветят, но не факт, что мне это понравится.

— Концерты тут не при чем, — поспешно заверил Хлебушек и улыбнулся мне. Его левая рука как бы невзначай опустилась на мое колено и поползла вверх, пока не замерла на бедре. Если Глеб хотел меня отвлечь, у него — получилось. — Это я слюни пускал, — вдруг сказал он и подмигнул своей сестренке, словно это с ней, а не со мной, он был в сговоре. А тишина в комнате стояла такая, что не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять — публика ждет продолжения. О-о… мне казалось, что вот здесь-то мы и сядем в лужу — Хлебушек от избытка внимания впадет в транс и проглотит язык, и рассказывать о нашем знакомстве придется мне. Однако, мы с ним не про какие «слюни» не договаривались, а у самой у меня фантазия богатая только когда не надо, когда надо — у нее выходной или еще хуже — отпуск. Но Глеб вновь загадочно улыбнулся — с этакой придурью во взгляде (явно переигрывает), поймал мою руку, поднес к своим губам и осторожно, словно опасаясь, что я его ударю, поцеловал в середину ладошки, отчего по телу пронеслась волна мурашек.

— Где-то в середине сентября мы с Тимом заскочили в ресторанчик Стаса «На вершине», — начал сосед. Руку мою он отпускать не собирался, теребя пальцы между своими. И почему-то это нехитрое действо было очень приятно. — Ну, ты помнишь, что он со Стасом разругался, — обратился он к своей сестре. — Но его все равно так и тянет к нему поближе. Каринка понимающе кивнула и улыбнулась. Стоп. Не поняла — так Тим все таки тоже гей? А как же Ксюха? Или он… бисексуал? Ой-ой-ой, вот столько лет жила, в большом городе, между прочим, ни разу не встречала ни насильников, ни геев, ни бисексуалов… а в этом городишке прям как из рога изобилия сыпятся всякие… странные личности.

— Был вечер, пятница. Наше привычное место у окна было занято…

Корольковым, — Глеб бросил на меня странный взгляд и чуть сильнее сжал руку. В этом жесте мне почудился вопрос. Я приподняла брови, но Глеб уже отвернулся. — Нам пришлось занять один из свободных столиков недалеко от входа.

— А почему к Королькову не подсели? — с любопытством спросила я. Парень посмотрел на меня как на дурочку, но поняв, что выходит из образа, осторожно подхватил выбившуюся из прически прядку волос и заправил мне за ухо. Знаю, что играет, но щекам стало жарко.

— Я же с ним еще не был знаком. И даже если бы был… у парня может свидание и тут мы такие красивые подсаживаемся, — Глеб еле ощутимо щелкнул меня по носу. Надо будет ему потом отомстить.

— Тима никакое свидание бы не остановило, — буркнула я, на что парень лишь пожал плечами.

— Эй, не отвлекайся, — поторопила брата Карина, заслужив одобрительные кивки со всех сторон.

— В общем, уселись мы за столик, сидим — пьём… сок. И тут вошла она — моя принцесса… — парень с нежностью посмотрел на меня, но мне показалось, что в его взгляде мелькнуло… ехидство? — Я сначала внимания не обратил, а вот чуть позже… И я вдруг отчетливо вспомнила тот осенний пятничный вечер, когда Корольков пригласил меня «куда-нибудь перекусить». Я работала третий день, никого кроме Королькова, считай, и не знала, к тому же, он мне нравился — вот и согласилась. И да, Корольков привел меня в «На вершине». Было еще довольно рано, свободных мест много и мы заняли столик у окна с обалденным видом на парк. Корольков с умным видом рассказывал что-то о городе — сейчас, к своему стыду, я уже не могла вспомнить, что именно. Помню лишь — было интересно и время летело незаметно. А потом я ненадолго отлучилась. Когда вернулась — зал был битком. И в основном молодежь — какое-то безумное копошащиеся царство — гвалт стоял невероятный. Я даже растерялась на мгновение, почувствовав себя не в своей тарелке, а потому решила поскорее вернуться за столик, который представлялся мне островком безопасности. Словно сквозь минное поле я двинулась вперед, но не успела сделать и трех шагов как справа на меня налетел какой-то парень. Не упала я только потому, что налетела на другого молодого человека, который сидел за крайним столиком, и ухватилась за его плечо. Боже, я так напугалась, что меня хватило лишь на то, чтобы буркнуть невнятное «извините», после чего я с утроенной скоростью бросилась к Королькову, чувствуя, что щеки у меня пылают.

— …ощущение было такое, словно мне к плечу раскаленный утюг приложили, — вещал меж тем Глеб. Я удивленно на него посмотрела, силясь понять, что он имеет ввиду. А Хлебушек притянул меня ближе и легонько поцеловал куда-то в район уха, вызвав у меня приступ тахикардии. — И весь остаток вечера я сидел и пускал на Линку слюни, гадая кто ей этот хмырь, с которым она сидит. Да он мне практически в любви с первого… прикосновения признался. Теперь смотреть Глебу в глаза почему-то было стыдно. И пока сердце заходилось в бешеном ритме, мозг отчаянно силился понять было ли хоть что-то в словах парня правдой. Хотелось бы верить в чудо, но…

— Бред какой-то, — вынес вердикт тихий недовольный голос. Я даже не сразу сообразила, что это вовсе не голос разума. Просто сидящая напротив Вика, буравя нас с Глебом темными глазами, высказала свое мнение по поводу его рассказа вслух. К огромному своему сожалению, не могла с ней не согласиться.

Надеюсь, хотя бы для родителей Глеба его рассказ выглядел более-менее правдоподобно… Не знаю поверила ли брату Каринка, но она бросила на подружку хмурый взгляд и уже виновато посмотрела на своего Глеба. — «Прости», — одними губами прошептала она и уже громче добавила:

— Ну, а дальше? Глеб задумался. Натурально завис — правой рукой прижимая меня к своему теплому боку, а левой все также теребя мои пальчики, носом он уткнулся мне в волосы, щекоча дыханием затылок и шею. И все это под выжидательными взглядами его родственников. О чем он думает? Может пытается придумать что-нибудь жутко романтическое, чтобы наверняка поразить воображение родителей? В таком случае он не прав и лучше бы придерживался первоначального плана, а то эти его подвисания выглядят подозрительно.

— Глеб? — не выдержала Лидия Александровна и приподняв брови посмотрела на сына.

— Не молчи, — шепнула и я. Глеб наклонился ниже, потерся носом о мою шею из-за чего внизу живота расползлось тепло, а в душе возникло едва сдерживаемое желание хорошенько приложиться чем-нибудь тяжелым к Хлебушкиной голове.

— Когда ты рядом — мне тяжело думать, — шепнул он. Но достаточно громко, чтобы услышали все присутствующие. Ага, выходит он просто решил слить рассказ. Жулик.

— Ох, уж эта молодежь, — пробормотала Лидия Александровна. И побежала ставить чайник. Расстроенной она не выглядела.

— Вре-едина, — разочарованно протянула молчавшая до этого девчонка лет 16 — как я поняла, двоюродная сестра Карины и Глеба Даша.

— Потом он нам все обязательно расскажет, — успокоила ее Карина.

— Правда, братец? Глебушка радостно кивнул. И на этот раз уже по-настоящему поцеловал меня в шею, вызвав дрожь во всем теле.

— Прекрати, — чувствуя, что мальчик заигрался, как можно строже прошипела я. Но получилось жалко…

— Здесь, между прочим, дети, — Вика кивнула на Дашу.

— И ничего не дети, — возразила Даша, алчно следя за действиями двоюродного брата. Но мне стало еще более неловко, потому что Вика опять таки права. Я попыталась отодвинуться от Глеба, но он не пустил, прижимая к себе с какой-то отчаянной жадностью, почти до боли, а учитывая историю нашей «неземной любви», совсем уж явно вырываться из его объятий было глупо. Поэтому я извернулась и довольно ощутимо ущипнула его за внутреннюю сторону бедра (ну, уж до куда дотянулась), надеясь, что мой подельник намек поймет и хватку ослабит. Понял — дышать стало легче и я позволила себе расслабиться.

Рано…

— Глеб, — обращалась Вика к парню, но при этом хищно уставилась на меня. — А когда у вашей группы ближайшее выступление? И Где? Выступление? Группа? Может она что-то попутала? Я беспокойно заерзала, но поймав полный торжественного злорадства взгляд Вики, заставила себя успокоиться и сделать вид, что ничего такого она не спросила, тем более, что Глеб, кажется, был в курсе о чем она. А я… в конце концов, кто я такая, чтобы выкладывать мне всю подноготную? Всего лишь соседка. Да и если сильно задуматься, Глеб не рассказывал мне очень многого. Он частенько пропадал где-то вечерами, а то и в выходные дни, оправдываясь работой. С друзьями своими, перед которыми мы, помнится, также договаривались разыгрывать влюбленных, не знакомил.

Да я вообще этих друзей никогда не видела, хотя с уверенностью могла утверждать, что их немало. Исключением, пожалуй, были лишь Женя и Ксюхин Тим. Складывалось впечатление, что от других Глеб меня попросту прячет. Меня затопила обида и я вновь вознамерилась вырваться из объятий этого предателя. Но тот будто почувствовал что-то — сжал меня крепче и нехотя ответил:

— На следующей неделе, в четверг, в «Любовных историях».

— В «Любовных историях»? — глаза Вики загорелись. Стыдно признаться, но она начала меня по-настоящему раздражать. — Во сколько?

— В семь, — Глеб дунул мне в макушку, словно успокаивая, а после и вовсе пристроил там свой подбородок.

— Я обязательно приду. Поможешь мне потом выйти? — поинтересовалась девчонка. Я бросила удивленный взгляд на Каринку — неужели ее подружка вознамерилась напиться в этих неведомых мне «Историях», да так, что ей понадобится помощь, чтобы покинуть сие заведение? Но отвечать на мой немой вопрос сестра Глеба не собиралась — она не менее удивленно таращилась на говорившую, даже, по-моему, пнула ее под столом.

— Как в прошлый раз… — уточнила Вика «смущенно», не обращая внимания на подругу и косясь в мою сторону. Ждала какого-то эффекта?

Какого? Соседушка тоже как-то напрягся, но дожидаться объяснений было, на мой взгляд, наивно, поэтому я предпочла сделать вид, что глухая и слепая — пусть Хлебушек как-то сам разруливает.

— Нет, — ответил парень спокойно. Вика хотела еще что-то сказать, но в этот момент вернулись уходившие курить мужчины, а следом за ними и мать Глеба.

— Так, молодежь, помогите-ка со стола убрать, да к чаепитию все подготовить. Я рыпнулась вперед и на этот раз Глеб не стал меня удерживать — поднялся сам, подхватил какие-то тарелки и потащил их на кухню.

Подцепив тарелку с недоеденым салатом посеменила за ним, чувствуя что сзади напирает кто-то из девчонок. Пара ходок — стол свободен. И уже в обратную сторону вереница — чашки, блюдца, торт… Мне достался кувшин с холодным кипятком.

Хорошо не с горячим… Потому что уже на подходе к комнате я получила «случайный» тычок в спину и половина воды из кувшина радостно плюхнулась на ноги спешащего мне навстречу Глеба.

— Прости, — скривилась я, испытывая уже вполне определенное желание задушить одну неповоротливую козу. Неужели она нас хочет подобным образом рассорить? Глупо как-то…

— Да ерунда, — вместо Глеба ответила Лидия Александровна, заглянув мне через плечо на мокрые ноги сына. — Сейчас я ему папкины носки дам, вот и всё. Пока мать Хлебушка ходила за носками, парень успел пристроить мой кувшин на стол и стянуть мокрые насквозь носки. Я же подумала, что надо бы вытереть пол и уже собралась отправиться на поиски тряпки, как с вышеозначенным предметом в одной руке и носками в другой, вернулась Лидия Александровна. Вид у нее, правда, был какой-то странный — со священным ужасом в глазах она смотрела на ноги своего сына. Не сразу, но до меня дошло, что ее так поразило.

— Что это? — тихо спросила она ничего не понимающего Глеба.

— Ноги, — ответила я.

— А что у него на ногах? — несколько нервно поинтересовалась женщина. Мне почему-то показалось, что она вот-вот начнет визжать. Грубо говоря на ногах у Глеба были пальцы… с крашенными ярко-красным лаком ногтями. Но я решила пожалеть… эээ… ну всех собравшихся.

— Ничего. Просто голые ноги. Не прокатило. Лидия Александровна растерянно посмотрела на впавшего в ступор сына и тихо спросила:

— Так это правда? Не знаю, что уж она там имела в виду, но Глеб, кажется, понял и, тяжело вздохнув, приобнял женщину за плечи.

— Мама, я нормальный. Успокойся. Вот, Лин подтвердит. Лидия Александровна, оказавшиеся поблизости Каринка и Даша, вредная Вика и сам Глеб — все дружно уставились на меня.

— Он нормальный, — послушно подтвердила я, а что мне оставалось? Но мама Глеба продолжала недоверчиво смотреть на меня, словно ждала каких-то доказательств. Ну-у, если уж пускаться во все тяжкие…

— У него родинка на попе, — Господи, неужели я это все таки сказала? Судя по тому, что Каринка с Дашей давятся улыбками — да, сказала. Я прикрыла глаза, стараясь не обращать внимания на горящие щеки, и добавила: — На левой ягодице, — теперь все вокруг подумают, что я распущенная. Вон, даже Хлебушек глазки выпучил… Слава Богу, бабушки моей здесь нет. — А ногти — это я ему накрасила… в шутку.

— Эээ, — промычала Лидия Александровна, видимо пораженная моей откровенностью. Но должно быть верить в то, что ее сын гей, ей и самой не очень-то хотелось, поэтому дальнейших расспросов не последовало. — Ну, да… — только и сказала она: — Идите за стол…

А… Глебушка, ты носки-то здесь одень, — добавила шепотом. — Не дай Бог, папа увидит или дед.

— Что увидит? За спиной Лидии Александровны возник Глебкин папа и с любопытством, сдобренным парами алкоголя, уставился на нашу теплую компанию.

— Да ничего, — поспешно заверила Лидия Александровна, оттесняя мужа обратно в комнату. — Милуется молодежь… нетерпится им. Домой вот собираются уже.

— Уже? А торт? — возмутился Глебкин папа и посмотрел осуждающе почему-то на меня.

— А вот мы к ним в гости поедем и тортик возьмем, — пообещала Лидия Александровна. Мы с Глебом испуганно уставились на нее, но она даже не заметила этого.

— Ну ладно, — кивнул Андрей Сергеевич. — Пока, сынок. Красивая у тебя девчонка, береги ее, — на секунду мне показалось, что он полезет ко мне обниматься, но пронесло. Мы с Хлебушком быстренько оделись и смылись.

— Уфф, — вздохнула я, пристегивая ремни безопасности. Обида на то, что Глеб не знакомил меня со своими друзьями сошла на нет — все таки это очень тяжело обманывать людей.

— Откуда узнала? — не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о чем он спрашивает.

— Да в разговоре с Женькой как-то упомянула куда мы с тобой собираемся, ну, он и рассказал… Уверял — пригодится, — и ведь прав оказался, хотя я так и не поняла поверила нам Глебкина мама или нет.

— Ясно, — хмуро кивнул сосед. — Домой?

— Угу, — альтернативу-то он не предложил. А дома нас ждал шоколадный торт и стенающий Тим Булыгин. Выглядел Глебушкин товарищ не очень. Хмурый бородатый дядька — встретишь такого в темном переулочке и заикой станешь, даже без всяких дополнительных усилий с его стороны. Кроме того, был он не то чтобы пьян, но определенно — не трезв. А на вопрос Глеба по поводу чего напился, ответил не понятно: «В честь несостоявшейся свадьбы».

Чьей свадьбы объяснять не стал, а я не стала выяснять. Оказывается я очень устала за этот день. И потому, проглотив свой кусок торта, пожелала парням всего хорошего и отправилась в свою комнату.

Казалось, рухну на кровать и мгновенно усну. Но сон не шел. Устраивалась я и так, и сяк — неудобно, неуютно. Не хватает чего-то. От безысходности решила позвонить Аринке — давно я не слышала свою любимую подружку.

— Привет. Не спишь?

— Нет, конечно. Еще только восемь. Кино с Киром смотрим… А ты там не заболела часом?

— Нет… Я влюбилась, — призналась и сама смутилась. Мне нужно было с кем-то поделиться. Но почему-то стало жарко, сердце опять пустилось в пляс, как тогда, когда Хлебушек целовал меня в шею…

Хотя лучше не вспоминать об этом, а то так еще хуже.

— О, молодец, — непонятно чему обрадовалась Аринка. — Давно пора.

В кого?

— В Глеба, — чуть слышно пискнула я.

— В кого? — то ли не поверила, то ли действительно не расслышала подруга.

— В Глеба, — чуть громче повторила я. Но Аринка опять переспросила и я, разозлившись, уже крикнула в трубку: — В Глеба! Дверь в комнату тут же распахнулась, явив помянутого пред мои светлы очи.

— Звала? — приподнял он брови.

— Ой, — я поспешно натянула одеяло до подбородка, потому что на мне сегодня была как раз подаренная Аринкой сорочка, то есть ничего приличного… — Нет, — боже, кажется, я покраснела.

— А чего орала: «Глеб»? — показалось или в его глазах мелькнуло разочарование?

— Просто рассказывала Арине, что ты ездил со мной в школу.

— А-а… — парень потоптался на пороге явно не желая возвращаться к Тиму. Интересно, что они там делают? — Хочешь пить?

— Нет, спасибо, — да у меня сердце в желудке скачет, от мысли, что он догадается о том, что я тут болтала Аринке, а он мне воды предлагает. Тут что-нибудь покрепче не помешало бы.

— Ну, ладно. Спокойной ночи, малышка.

— Спокойной, — блин, только не у меня похоже. И только убедившись, что он ушел, я продолжила разговор с Ариной. Удивительно, но подружка все это время молчала.

— Эй, ты здесь еще? — неуверенно поинтересовалась я у притихшего телефона.

— Ты же говорила, что он гей, — вместо ответа напомнила мне Аринка.

— Ну, да… — вяло согласилась я и съежилась под одеялом. Нет, я, конечно, не ожидала, что подружка меня объсмеёт, но выразить свое «фи» вполне могла. Однако, вместо этого Ариша преисполнилась бешеного энтузиазма — я это прямо по голосу чувствовала.

— Ты должна наставить его на путь истинный, — вдохновенно заявила она. — Может он еще не до конца потерян для женской части населения. Я задумалась. Резон в Аринкиных словах безусловно был. Там, в гостях, когда Глеб постоянно прижимался ко мне, мне показалось, что… ну, в общем, что он возбужден. Об этом я и сообщила Арине.

— Вот-вот. Ты должна его совратить!

— Я? — ей-Богу, плохо это себе представляю.

— Конечно, ты. Или ты хочешь чтобы это сделал кто-то другой? В общем, так… Сейчас ты пойдешь принимать душ и забудешь в комнате полотенце… и халат тоже забудь, на всякий случай. Некоторое время я ошалело молчала.

— Ты хочешь чтобы я бегала голой по квартире? — осторожно поинтересовалась.

— Идея не плохая, — после минутной заминки протянула Арина. — Но вообще, мои мысли были скромнее. Постоишь — поорёшь Глеба, чтобы он тебе полотенчико принес. Ты ж вроде говорила, что занавеска в ванной у вас одно название.

— Ну, да… — в душ мне как-то не хотелось. Орать тоже.

— Тогда, вперед! Я в тебя верю!

— Э-э… А может как-нибудь в другой раз? Я уже как бы спать легла. О! У нас еще нетрезвый Тим в гостях.

— Корольков? — заинтересовалась подруга, но я была вынуждена ее разочаровать:

— Нет, другой… Вдруг на мои вопли он прибежит.

— Ладушки, — я почти увидела как Аришка кивает своим мыслям. — Тогда завтра утром. И не смей передумать — твое счастье в твоих руках.

— Угу, — кивнула я, уже догадываясь, что никогда на предложенный Ариной план не решусь. Мы поболтали еще немного о Кире, о Машке Скворцовой — нашей одногруппнице, которую Аринка встретила на днях в компании двух малышей и, наконец, о планах на Новый год, после чего распрощались.

До завтра. Ну вот, теперь она будет контролировать мои «успехи». Вздохнув, я откинулась на подушки. Ни о каком сне и речи быть не могло — мыслей в голове после разговора с Аринкой меньше не стало.

Наоборот, заставляя ворочаться с боку на бок, к ним присоединились развратные картинки, демонстрирующие как я буду зазывать Глеба в ванную комнату… И все же удобное положение не сразу, но нашлось — я затихла. На пять минут. Потом некстати вспомнила, что позволяла себе не особо стесняясь переодеваться с открытой в комнату дверью и вспыхнувшее смущение вновь заставило меня закрутиться под одеялом. А еще он мне платья гладил. Вот не станет нормальный парень гладить платья, а у Глеба еще и получалось не хуже, чем у моей бабушки… во всяком случае гораздо лучше, чем у меня. И какой из этого вывод?

— Какой вывод? — повторила я вслух. — Педик он — вот какой вывод. Кстати, надо будет спросить его, что там насчет группы и выступлений? И почему мне ничего не сказал? Вообще странно… Надо будет на него обидеться за это… А в душ я не пойду.

— Блин! — я села в постели. Хороша подружка. Глеб ко мне зачем приходил-то, когда я еще на прежней квартире жила? Правильно, английский подтянуть. И вот, мы с ним уже два месяца вместе живем, а я так и не провела ему не единого урока. И даже не предложила как следует. Еще права качать собралась, а сама — неблагодарная. Желание восстановить справедливость носило безотлагательный характер. Я вскочила с кровати, натянула поверх своей развратной пижамки халат и выглянула за дверь комнаты. В квартире царила тишина. Время перевалило за полночь и парни, вероятно, тоже отправились баиньки. Отогнав чувство сомнения, я решительно двинулась к комнате Глеба.

Сейчас я ему скажу, что готова заниматься с ним в любое свободное время и успокоюсь.

Первое, что я увидела, проникнув в комнату парня была обтянутая темной тканью Хлебушкина попа, соблазнительно торчащая из-под одеяла. И конечно, у меня тут же возникло желание убедиться, что родинка на левой ягодице таки имеется. Но нет, я вовсе не собиралась сдирать с него трусы — к счастью, или все таки сожалению, воспитание не позволяло бросаться на спящих мужчин… и на не спящих тоже.

Посему, честно стараясь не смотреть на Хлебушкин зад, я остановилась в паре метров от кровати и тихо позвала парня:

— Глеб… Глее-еб… — проблеяла я. Ответом мне был богатырский храп… Моя слабая, но искренняя надежда, что в прошлый раз, когда я спонтанно пыталась проникнуть на Глебушкину территорию так зверски храпел Женька, растаяла как дым.

Может Хлебушек еще и слюни пускает? Тогда есть надежда разлюбить его с чистой совестью. Нервно переступив с ноги на ногу, я прислушалась к себе и поняла, что нет, слюни не помогут. Слюни — это, при определенной доли фантазии, даже мило. Тут надо что-нибудь посущественнее. Оставив дверь комнаты открытой — Глеба я вовсе не боюсь, просто так светлее (в коридорчике я предусмотрительно зажгла свет), я приблизилась к кровати вплотную, пытаясь решить, стоит ли будить соседа или все же отложить на завтра мое предложение позаниматься с ним? Словно почувствовав мое сомнение, Глеб тяжело вздохнул, повернулся ко мне лицо и, перестав храпеть, тихонько засопел.

Выглядел он при этом весьма… няшно, как сказали бы пятиклассницы Кости. Я зависла. Ох, чего бы лишнего ему не предложить от волнения.

Вновь мелькнула мысль, исчезнуть из чужой спальни по добру по здорову… Но внезапно мне стало обидно — вот, дрыхнет тут спокойненько, пока я там стада баранов без толку считаю.

— Глееб? — склонилась я над парнем. И тут из-за спину Хлебушки появилась огромная ручища и едва не огрев меня по голове, приземлилась собственно на моего соседа, тут же подтащив его поближе к своему хозяину. Честно не помню, что я подумала в тот момент, но не завизжала я по чистой случайности — голосовые связки просто отказывались мне подчиниться. Поэтому я просто стояла и молча разевала рот, пока до меня наконец не дошло, что укутавшись в плед за спиной Глеба спит вовсе не чудовище, а Тим Булыгин. И вот мне интересно… Женька вообще в курсе? Постояв еще немного возле кровати, так и не смогла разбудить парней. Не хотелось мне смущать ни Глеба, ни Тима… тем более Тим, небось, еще так вывернул бы, что смущаться мне пришлось. Вздохнув, вышла из спальни и понимая, что уснуть не смогу, поплелась на кухню. Поставила чайник. Знаю, что есть на ночь вредно, но я ж в лечебных целях — подлатать расшатавшиеся нервишки. Торт искать было бесполезно — точно знаю кто его сожрал, потому на стол перекочевали масло, сыр, колбаска и булочка — лечиться так лечиться. И вот когда чайничек закипел, я заварила себе успокоительного ромашкового чая и с комфортом устроилась за столом, на кухню пришлепал щурящийся от света Глеб. Утруждать себя халатиком он не стал, явившись в чем спал, то есть совершенно налегке — в одних плавочках, которые почему-то показательно и совершенно недвусмысленно топорщились спереди, который раз вызывая во мне совершенно неприличное желание заглянуть куда не просят. Права, наверно, Аринка, в моем возрасте девственность уже болезнь и пора бы уже всерьез заняться своим здоровьем. Эх, может ну его этот план с душем? Скину халатик прямо здесь — пижамка полупрозрачная, даже лучше чем за занавеской получится.

— Лин? Ты чего тут? — сосед потер заспанное лицо, видимо пытаясь хоть немного взбодриться, и вопросительно посмотрелна меня.

— Да вот не уснуть. Решила чаю попить… успокоительного. Тебе, смотрю, тоже не помешало бы, — и да, кивнула на его топорщиеся труселя и даже, кажется, не покраснела при этом. Глеб опустил взгляд и некоторое время растерянно рассматривал свои плавки пока, видимо, до его сонного сознания не дошло, что я имела ввиду. А когда дошло, Хлебушек покраснел как рак и метнулся за стол, нервно устроившись напротив меня.

— Да… да, — кивул он, не глядя на меня. — Н-нальешь? Пожалуйста.

— Конечно, — легко согласилась я, вставая с табуретки. Глеб благодарно кивнул и принялся ваять бутерброды.

— Торт Тим доел, — извинясь произнес он, но скорее просто для того, чтобы не молчать.

— Я догадалась, — большая кружка светлого ромашкового чая опустилась на стол рядом с парнем, а я уставилась на его светлую макушку и голые плечи — соблазн прикоснуться к ним был просто невероятен. А еще с этого ракурса было прекрасно видно, что парень все еще возбужден. Интересно, это он так на Тима среагировал или ему что интересное приснилось? Спрашивать я, конечно, не стала. И так, почувствовав, что я его разглядываю Глеб крепче сжал нож и весь как-то напрягся. Пришлось ретироваться на свое место.

— Это он от расстройства, — решил развивать тему Глеб, сделав вид, что ничего не случилось. И впервые с тех пор, как я повела себя не очень корректно по отношению к его достоинству, поднял на меня глаза — в них застыл вопрос пополам с подозрительностью. — Ты знала, что у Тима с Ксюхой на сегодня, — парень бросил быстрый взгляд на часы на микроволновке, — то есть уже на вчера была назначена свадьба? Я подавилась ромашковым чаем.

— То есть не знала, — сделал вывод Глеб. Да уж. Мы только в пятницу виделись с Ксюхой и она ни словом не обмолвилась об этом. Вот ведь… партизанка.

— Надо их помирить как-то. Придумать что-нибудь…

— Дан уже придумал, — Глеб протянул мне здоровенный бутерброд, после чего подхватил свой и с удовольствием откусил от него. — У них в следующие выходные игра — Дозор. Он позовет Тима, Рита позовет Ксюху, а дальше дело техники — они встретятся и, по крайней мере, поговорят.

— А ты не ревнуешь?

— ? — Глеб так удивленно уставился на меня, что даже жевать перестал.

— Ну, — смутилась я, ощущая, что сейчас спрошу глупость. — Тима к Ксюхе не ревнуешь? Глеб открыл рот. Потом закрыл и с тоской посмотрел на меня.

— Нет, Тима я не ревную. И вообще, я… я… Пойдем спать уже.

— Пойдем, — кивнула я. Быстренько убрав со стола, мы потушили свет и отправились в сторону спален. И я наверно совсем сошла с ума, потому что:

— Тебя Тим не раздавит? Может у меня переночуешь? Оглянуться на Глеба мне было страшно, но я отчетливо чувствовала, как его напряженный взгляд буравит мне спину. И соглашаться он не торопится. Наверно думает, что я дурочка, но не хочет обидеть отказом.

* * *

Бл*, она что издевается?! У меня и так почти все время торчком, без какого-либо удовлетворения, между прочим. Я вообще импотентом так скоро стану. А она приглашает пе-ре-но-че-ва-ть и вряд ли имеет в виду что-то иное. Угу, чтоб я всю ночь со стояком провел, слюной захлебываясь… это если терпения хватит, а если не хватит… и ведь не хватит — наброшусь на нее не с самыми светлыми желаниями, а учитывая как она отреагировала на невинный поцелуй в щечку… как бы у нее истерика не случилась. Еще решит, что я такой же му*ак как тот студентик. Черт, черт, черт!!! Правда, когда в шею целовал не сопротивлялась, но… мне этого мало.

— Если… — начал я, но тут же умолк, потому что голос оказался до неприличия хриплым, пришлось откашляться и только после этого продолжить: — Если я соглашусь на твое предложение, мне придется на тебе жениться, — попытался улыбнуться, хотя смеяться не хотелось — отчего-то и вовсе грустно было.

— Ну так и что ж? — хмыкнула Лин, оборачиваясь. Она специально позволила халату распахнуться? — Живем мы уже вместе. Ты меня почти не бесишь, так что…

— Э-э…

— Ладно. Поздно уже — пойду я спать в самом деле… Спокойной ночи. И она сбежала в свою комнату, а я в душ…

— Задрот, — блин, и Тим не спит. Молча залез под свое одеяло и попытался притвориться глухо-немым.

Но этот козел подыгрывать мне не собирался.

— Мм… а может мне пойти к Лин ночевать? — задумчиво произнес он, распластываясь на кровати так, что его копыта оказались на мне.

— Угу, а я к Ксюхе поеду… — еле скинул. Тим засопел и довольно чувствительно пихнул меня в бок.

— Завтра я во всем признаюсь, — пообещал я…себе.

— Свидание на льду, — хмыкнул Ролл. — Как бы она тебя об этот лед не приложила. В кроватке всяко помягче.

— Отвали.

* * *

Пробуждение вышло не самым радужным. Во-первых, не выспалась.

После бессонной ночи я бы спокойно дрыхла до обеда, если бы не Аринка, которой пришло в голову разбудить меня с утра пораньше с целью отправить на задание согласно плану по завоеванию «голубоватого соседа». Во-вторых, мне было стыдно за вчерашнее приглашение и попадаться парню на глаза совсем не хотелось. Но Аринка настаивала и я сдалась. Стараясь не думать о последствиях, я бросила полотенце и халат на своей кровати и подкравшись к двери, осторожно выглянула за нее.

Коридор был пуст, но где-то на кухне гремела посуда — наверно Хлебушек решил приготовить завтрак. Не давая себе времени передумать, глубоко вдохнула и в одной только развратной ночнушке отправилась в ванную комнату. Ну как отправилась… секунды за две проскочила расстояние, разделяющее мою спальню и ванную комнату, распахнула дверь и вскочила внутрь быстрее, чем сообразила, что ванная, вообще-то, занята… А вот выскочить обратно также быстро не получалось — став совсем ватными, ноги словно приросли к разноцветному яркому коврику, который я сама любовно выбирала в магазине, не позволяя сдвинуться с места. В ступоре я уставилась на голую безволосую грудь, одинаково боясь опустить взгляд ниже и увидеть то, чего видеть мне совсем не надо, и поднять глаза — и встретиться с парнем взглядом. Судя по тому, что парень молчал, он так же как и я пребывал в растерянности от внезапной встречи, но при этом совершенно не стесняясь меня рассматривал — я это поняла, потому как, в конце концов, Тим насмешливо произнес:

— Миленькая пижамка… И одним этим вернул мне возможность двигаться. Чувствуя как на щеках вспыхивает румянец, я как угорелая выскочила из ванной, намереваясь укрыться в своей спальне и не выходить оттуда пока Булыгин не покинет наш дом… а то и вовсе до следующего утра. Но чаяниям моим не суждено было сбыться. Едва я оказалась в коридоре, как тут же налетела на Глеба, машинально заключившего меня в объятья. На нем были одни только домашние шорты и оказалось, что касаться его теплой обнаженной кожи безумно приятно. Я даже вырываться не собиралась — наоборот, прижалась сильнее, руки сами собой скользнули Глебу на спину, погладили в миг напрягшиеся мышцы. В ответ меня стиснули сильнее, на грани боли.

— Ли-ин, — полу-стон — полу-хрип. И теплые мягкие губы коснулись моей шеи возле уха, скользнули ниже, покрывая кожу невесомыми поцелуями, прижались к обнаженной ключице, посылая миллионы электрических разрядов с бешенной скоростью носиться по всему телу, чтобы столкнувшись где-то внизу живота, образовать горячий комок. — Моя Ли-ин, — руки Глеба пробрались под и без того невесомую маечку, ласково прошлись вдоль позвоночника, чуть помедлив подхватили меня под попу… И ведь не единой мысли протеста в голове, словно так и надо, еще и навстречу подалась… И в этот момент дверь в ванную комнату распахнулась и оттуда высунулся практически обнаженный Тим, единственным одеянием которого служило обёрнутое вокруг бедер полотенце. Вот же ж… блин…

— Ой, я не вовремя, — без тени раскаяния произнес этот тип. И я почувствовала как спина Глеба напряглась, хотя, казалось, куда уж больше.

— Тим? — растерянно произнес Глеб, вероятно соображая, что и я только что выскочила из ванной. На какие мысли его мог натолкнуть данный факт мне даже думать не хотелось. Но судя по тому, что сжали меня еще сильнее — в этот раз действительно до боли, ничего хорошего Глебу в голову не пришло. — А что вы там делали… вдвоем? «Ничего,» — хотела было вякнуть я абсолютную правду, но этот бородатый монстр меня опередил:

— Ну, что могут делать вместе голые мужчина и женщина? — похабно ухмыльнулся Булыгин — кожу буквально закололо от его недвусмысленного взгляда. В ту же секунду Хлебушек содрал с растянутой между комнатами веревки для сушки белья махровое полотенце и прикрыл мою «чудную» пижамку от излишнего внимания. — Впрочем, откуда тебе знать? — Тим сочувствующе вздохнул: — Ты же гей.

— Я не гей! — взорвался Глеб.

— Да? — очень натурально удивился Тим. Но… что-то тут было не так.

— Ну-у… то есть… Повисло молчание, которое все тянулось и тянулось… Чувство, что «что-то не так» становилось сильнее. Ну, вот не понимаю я этих отношений между Глебом и Тимом. Почему-то я с самого начала была уверена, что Тим (как и Женя, например) в курсе Глебушкиной ориентации и Глеба это вполне устраивает. И вот теперь Глеб решил Тима разубедить? Или что? Наконец, я не выдержала — решила выбраться из сжимающих меня тисков и неловко пошевелилась. Хватку Глеб ослабил, но совсем отпускать меня не спешил. Некоторое время он просто обнимал меня и молча сопел в шею, посылая армию мурашек бродить вверх-вниз по моей спине.

— Лин, прости меня… В конце концов парень отодвинулся — почему-то казалось, что далось ему это с большим трудом. Да и выглядел Глеб донельзя несчастным. И я готова была простить его прямо сейчас — знать бы за что…

— Э-э… — сосед не мигая уставился на мою грудь, тяжело сглотнул и предложил: — Давай ты оденешься и мы поговорим где-нибудь… на кухне. Я молча кивнула — говорить просто не могла. Глядя на соседа сейчас, я бы, пожалуй, согласилась, что он совсем не гей — не может гей так пялиться на женские прелести и… ну… реагировать соответствующим образом. Или это он на Тима так? Кутаясь в махровое полотенце, я оглянулась на Булыгина, но в дверях ванной комнаты его уже не было. Наверно успел скрыться в спальне Глеба, пока мы здесь с ним стояли в обнимку. Да и не мог Глеб так возбудиться глядя на друга, это ведь меня он сейчас обнимал, целовал… Но что же получается тогда? Получается, что, если мой любимый соседушка вовсе не гей, то он в наглую мне врал все это время. И прощение за это просил… Оказавшись в своей комнате, я поспешно стянула с себя полупрозрачную маечку и облачилась в трикотажные брючки и удобную растянутую футболку. Минуту постояла, разглядывая маленькое пятнышко от черничного варенья… И решительно скинув и этот наряд, заменила его легким трикотажным сарафанчиком, в котором иногда ходила дома — там, у бабушки, здесь стеснялась… а вот теперь… На кухне появилась минут через 15 — все таки я трусила и стремясь отложить момент объяснений, посетила ванную (предварительно убедившись, что она свободна), где долго полоскала лицо холодной водой, надеясь согнать нездоровый румянец со своих щек — не вышло.

Да и сарафанчик уже не казался такой хорошей идеей — переодевать я его, конечно, не стала, но чувствовала себя некомфортно, уж лучше бы оставалась в штанах. Глеб, похоже, все это время честно ждал меня на кухне. Он с неясной тоской окинул взглядом мое одеяние и кивком предложил устраиваться за столом.

— Есть хочешь? — предложение из разряда «давай потянем время». Но есть мне в самом деле очень хотелось, хотя 5 минут назад я была уверена, что мне кусок в горло не полезет от волнения.

— Хочу. Передо мной тут же поставили тарелку с омлетом щедро посыпанным тертым сыром, который уже основательно подплавился.

— Чай, кофе?

— Чай, — решила я. Довольно забавно было наблюдать как суетится Глеб лишь бы только не начинать разговор. Надо бы еще выяснить, что там за выступления-концерты, а то я, похоже, вообще в информационной изоляции живу — надо это исправлять. — А Тим где?

— Нагадил и свалил, — буркнул сосед себе под нос, но я не была уверенна, что мне не послышалось.

— А?

— Домой уехал, — сердито ответил Глеб, разглядывая мои голые коленки… ну и выше… Сарафанчик неприлично высоко задрался, но поправлять мне его не хотелось. В противовес моему недавнему состоянию, сейчас во мне бурлило какое-то странное веселье, основательно приправленное вредностью.

— Так о чем ты хотел поговорить? — поинтересовалась я, заметив, что со своей порцией парень уже разобрался и теперь бесцельно вертит в руках кружку, думая о чем-то своем. Услышав вопрос, Глеб наконец-то оторвался от созерцания кружки и поднял взгляд на меня. В синих глазах затаилась грусть… и нерешительность. Вообще-то услышать прямой ответ на главный вопрос мне тоже было страшновато, хотя не скрою, для себя я уже все решила, требовалось лишь подтверждение из уст самого парня. Ну и объяснения.

Но спросила я о другом:

— Что за выступления, о которых говорила Вика? Глеб сморщился, неуютно поерзав на стуле.

— У нас с парнями группа — «Серая выпь», может слышала? — посмотрел на меня выжидающе. Наверно, хотел чтобы слышала. И хотя я на него сердилась, мне было жаль совсем уж его разочаровывать, поэтому ответила правду.

— Вроде слышала, — ну, ведь и в самом деле братишка мой двоюродный что-то говорил про местную группу с таким названием. Даже звал в клуб, где они выступали… а я не пошла. К сожалению. В следующий раз обязательно соглашусь. Глеб поджал губы — наверно, мой ответ ему не очень понравился, нервно хлебнул из чашки и пристроил ее на столе, но поняв, что теперь некуда девать руки, вновь схватился за нее.

— Мы иногда выступаем в клубах, ну и в «Любовных историях» еще — там хозяин наш друг… несколько раз в Питер ездили… В общем, это вроде как любимое хобби.

— Ясно, — я поджала одну ногу к груди, обхватив ее руками, а пяткой упершись в табуретку. Другой принялась болтать взад-вперед.

Почему-то это действо очень раздражало бабушку и будь я дома уже бы наверняка схлопотала полотенцем по макушке. — А почему от меня скрывал? Там же репетиции наверно какие-то должны быть…

— Ну, мы обычно после работы собирались…

— А-а, это когда ты говорил, что тебя на работе задерживают? — припомнила я. Глеб согласно кивнул. — Ну ты и врун! — не выдержала я, обвиняюще посмотрев на парня. Хотелось его чем-нибудь треснуть. — Почему правду-то не сказал?

— Ну-у…. встречаются такие чокнутые фанатки…

— Так ты боялся, что я на тебя накинусь и изнасилую? — разозлившись перебила я. Обида подкатывала к горлу, а желание приложить Глеба чем-нибудь тяжелым становилось сильнее. Может Глеб и про ориентацию свою соврал, чтобы себя обезопасить, если вдруг сексуально-озабоченной соседке придет в голову накинуться на него. Глеб изумленно вскинул на меня глаза и его взгляд наткнулся на мои голые ноги… сейчас, небось, еще и трусики видно…

— Кхе-кхм… — даже покраснел и вновь заерзал на стуле. — Нет, не боялся. Самое обидное, что накинуться на Глеба иногда очень даже хотелось. Особенно когда он выскакивал из ванной, не успев как следует вытереться и капельки воды наперегонки ползли по его гладкой коже… и когда он просто разгуливал по утрам в одним штанах, соблазняя меня своими полуобнаженными телесами… Он и сейчас, кстати, одеться не удосужился — так и ходил в одних шортах, изверг.

— А что тогда? Что мне из тебя все клещами тащить приходится?!

Это же ты позвал меня поговорить! А теперь сидишь тут в чашку вцепившись. А ну поставь ее! — рявкнула я, чувствуя как спокойствие отступает все дальше и дальше, уступая место… хм… надеюсь истерики у меня не будет. — Ты же не гей?

— Не гей, — спокойно согласился Глеб. И чашку свою все таки отпустил. Медленно поднялся и отвернулся к плите. Вскоре до меня дошло, что он заваривает мне обещанный чай. А еще через минуту до меня медленно, как до утки, дошло понимание, что Глеб таки признался… но вот что мне теперь делать с этим признанием?

Сообщить, что я этому очень рада? И-и? Ноги ему мои, безусловно, нравятся, а я сама? И вообще меня очень волновал вопрос на фига он всю эту ерунду с голубизной придумал? Вообще странно — родители его подозревают (ну, и может еще кто-то) и их он пытался убедить, что нормальный, а меня почему-то наоборот. Бред какой-то… Глеб поставил передо мной чай и мои любимые вафельные палочки в карамели с шоколадом и я, медленно опустив ноги, села как подобает за столом. Хотела подождать пока парень вновь займет место напротив меня, но он замер у кухонного стола, упершись об него, так что мне ничего не оставалось как задать, наконец, терзавший меня вопрос:

— И зачем? Глеб пожал плечами и некоторое время рассматривал меня из-под полуопущенных ресниц — под этим взглядом стало как-то неловко и теперь уже я поспешила спрятаться за чашкой.

— Пару месяцев назад, после очередного выступления в «Атлантике», случайно столкнулся с твоим двоюродным братом…

— Егором? — зачем-то уточнила я, хотя брат-то у меня всего один.

И Глеб знал об этом, поэтому насмешливо улыбнулся и подтвердил:

— Да, с Егором. Он был там со своими приятелями. И вот один из них, похоже, имел на тебя виды, — Хлебушек нахмурился, задумчиво глядя на меня, но потом тряхнул головой, словно отгоняя непрошенные мысли. — И Егор заявил ему, что у тебя какие-то проблемы с мужским полом и ты подпустишь к себе разве что гея… Я удивленно воззрилась на парня. С чего бы это Егору такое говорить? Да и вряд ли кто-то из его приятелей мог положить на меня глаз — пересекались мы редко, «роковой женщиной» я себя совершенно не ощущала, да и как бы «старовата» я для них уже. Разве что они имели ввиду двоюродную сестру Егора по отцовской линии — Маринку, ей как раз 18, а Глеб просто не так понял.

— … Вот я и решил… притвориться, чтобы ты согласилась переехать ко мне… быть ближе.

— Мы даже не были толком знакомы, — выдавила я, подозревая, что соседушка мой все таки «с приветом».

— Ты произвела на меня неизгладимое впечатление там, в «На вершине», — взгляд парня вновь заволокла тоска и я поняла, что сейчас он скажет что-то, что ему самому не нравится. — Теперь, когда ты знаешь, что я не гей, ты съедешь? Съеду? Машинально отхлебнув горячего чая, я обвела кухню рассеянным взглядом. Мои любимые занавесочки — сама выбирала, тарелки с нежно-салатовым орнаментом в виде листиков — весь мозг Глебу вынесла прежде, чем остановилась именно на них в магазине, кувшин для воды и вазочка для фруктов, миленькое полотенце с собачкой Boofle, также появившиеся на кухне благодаря мне… И самое главное: растрепанные светлые волосы, черные ресницы, синие тоскливые глаза, прямой нос, прикушенная нижняя губа, голые плечи… эм-м, дальше лучше так уж пристально не разглядывать, а то как-то жарко становится — надо бы форточку открыть, проветрить. Но я точно не собираюсь отсюда съезжать. И расставаться с этим недогеем тоже не собираюсь, потому что от одной только мысли об этом, становится не по себе.

— Не дождешься, — ответила я и сердце приятно ёкнуло оттого, как Хлебушек облегченно выдохнул. Значит, и он не хочет чтобы я уходила.

Но блин… ни слова о любви ведь сказано не было… да вообще ни о каких чувствах! Что это вообще за неизгладимые впечатления такие?

— Хорошо… В смысле, отлично! Я… я рад, да… — Глеб замялся, словно собираясь сказать что-то еще — надеюсь, то самое. Но он лишь тяжко вздохнул и спросил совсем другое: — На каток поедем? А, да, Глеб еще в пятницу говорил что-то про каток, но как же не хочется никуда ехать сегодня. Лучше остаться дома и подразнить кое-кого…

— Давай лучше дома останемся — закажем суши, фильм какой-нибудь посмотрим? Не могу утверждать, но мое предложение, кажется, вызвало у Глеба ряд каких-то занимательных ассоциаций — некоторое время он таращился на меня враз потемневшими глазами, а после, наконец, отлепив свою задницу от кухонного стола, загадочно заявил:

— Пойду кровать перестелю, — и направился… ну, видимо, в свою спальню. Я же к нему в комнату торопиться не стала. Сначала долго и тщательно мыла посуду, затем также тщательно вытирала крошки со стола, словно мантру повторяя, услышанное от Ксюхи четверостишье (Бог знает, откуда она берет этот фольклор):

— В каждой хорошенькой девушке, в каждой застенчивой лапушке, могут быть тайно припрятаны, страстные гены прабабушки… — при этом у меня мелко тряслись руки и самой от этого становилось смешно — я собиралась наглеть и мне было страшно. Но, как бы я не тянула время, с кухонными делами, в конце концов, было покончено и я поплелась искать Глеба. Почему-то вдруг представилось, что сосед ждет меня на кровати… голый, да-да… еще и с розой в зубах. Но все оказалось гораздо прозаичней. Нет, он действительно сидел на кровати, привычно подсунув под спину подушку и терпеливо ждал, когда же я приду смотреть фильм, но вовсе не голый — напротив, еще и футболку натянул. Никогда не думала, что один только вид футболки, которая мне, между прочим, очень нравилась, может вогнать меня в уныние.

— Что смотреть будем? — как ни в чем не бывало поинтересовался этот… злыдень.

— А что есть? — также спокойно поинтересовалась я, устраиваясь рядом с Хлебушком, благо подушечку он мне тоже приготовил.

— Ну, я «Хоббита» скачал… — я отчетливо ощущала, как сердце мое колотится где-то в горле… или животе — довольно странное чувство, но я все равно заставила себя как бы между прочим сползти чуть ниже и положить свою голову Глебу на плечо. Блин!!! Да ведь этот хмырь, притворяясь голубым, беззастенчиво пристраивал свою черепушку у меня и на коленях, и на животе. — …Эмм… кхе-кхе… и еще пару мультиков можно, — хрипло закончил парень.

— Давай «Хоббита», — решила я, сползая головой Глебу на грудь — все таки плечо у него оказалось жестковато. Зато теперь у меня под ухом барабанная дробь — надеюсь откачивать соседа не придется, как-никак инфаркты в его возрасте редкость. Уставившись в телевизор, я попыталась абстрагироваться. Однако происходящее на экране казалось вялым и скучным. Да и в сюжет мне было никак не вникнуть, а всё потому, что мысли мои вопреки желанию были направлены совсем в другое русло. Впрочем, это не мешало мне действовать согласно моему, спонтанно возникшему плану, а именно, усыплять бдительность Глебушки — тихонько лежать не шевелясь и вообще выражать крайнюю заинтересованность фильмом — слава Богу, обсуждать его Глеб пока не стремился, хотя обычно уже сначала просмотра то он, то я высказывали свое мнение относительно происходящих в фильме событий. Двадцати минут на усыпление бдительности мне казалось достаточным. Тем более, что у меня уже занемела правая нога, а левая пятка нещадно чесалась. Ну что ж, значит, пора. Вздохнув, я осторожно пошевелилась и уже собиралась заявить о своей несчастной ноге, как вдруг почувствовала осторожное прикосновение к моей спине — Глебкины пальцы едва ощутимо прошлись вдоль позвоночника, заставив мурашки дружно активизироваться и вызвав мгновенный спазм в животе.

Не знаю, что это было, но я хочу еще. И Глеб не заставил девушку ждать. Теплые пальцы прошлись по позвоночнику увереннее, на третий раз я некультурно застонала, до чертиков испугавшись такой своей реакции на простое поглаживание.

— Ай-ай, спину свело, — нашлась я, пытаясь выпутаться из объятий соседа, ради небольшой передышки.

— Так давай помассирую. Ну, ведь грех же отказываться… И я согласилась. Глеб скатился с кровати, я же наоборот, растянулась на животе по центру, уткнувшись носом в нагретое нашими телами одеяло, от которого слабо пахло сиренью. Голые плечи и ноги при этом холодил едва ощутимый ветерок — от балкона сквозило. И мне было хорошо.

Глаза сами собой закрылись.

— Лин, ты что спать собралась? — раздалось насмешливое у самого уха, а через секунду кровать прогнулась и моей спины коснулись горячие ладони. Быстро пробежались вдоль позвоночника сверху вниз — раз, другой, третий… замерли на пояснице, чуть сдавили, не спеша поползли вверх, приятно сжимая и пощипывая сквозь тонкую ткань сарафана, который откровенно мешал. Тягуче медленно руки доползли до плеч, осторожно помяли, зарылись в волосы, помассировали затылок, переключились на шею — нежно погладили, заставив поежиться.

— Ли-ин, — вздох у самого уха. — Ты ведь простишь меня? Я не успела сообразить о чем он — шеи коснулись мягкие губы, проложили чуть влажную дорожку к плечу, с которого парень уже успел стянуть тонкую лямочку сарафана, заменив ее своей ладонью — другая пыталась стянуть вторую лямку, но у нее ничего не получалось. От растройства Глеб цапнул меня за шею — не больно, но весьма ощутимо.

Охнув, я попыталась вскочить — сама не знаю зачем, наверно от неожиданности, но мне не позволили — уложили обратно.

— Я еще не закончил массаж. Или тебе не нравится? — мягкие губы вновь скользнули по шее, заставив буквально выгнуться им навстречу… и исчезли. В голове царила приятная пустота, кожа на шее горела, а тело ломило от желания почувствовать на себе руки Глеба. Но больше ничего не происходило — Глеб сидел рядом, но меня не касался. Медленно до меня дошло, что он действительно ждет ответа.

— Нравится, — прошептала я с обидой. Вообще-то, это я собиралась соблазнять и всячески издеваться над вредным соседом… Но уже через секунду про обиду забыла. Неожиданно сильные руки подхватили меня и перевернули на спину, так что я тут же оказалась лицом к лицу с «массажистом». Одной рукой приобняв за плечи, пальцами второй он нежно скользнул по лицу. Чуть приподняв подбородок, заставил откинуть голову назад, а теплые губы вновь начали исследовать шею, спускаясь вниз к ключице. По телу прокатилась дрожь. В желудке стало тепло, а чуть ниже так и вовсе горячо.

— Гле-еб, — простонала я, сама не очень понимая, чего хочу от парня. Он оторвался от моей ключицы, уставившись мне в глаза своими мутными потемневшими глазами, опустил взгляд ниже, гипнотизируя мой рот. Слишком долго. Я не выдержала — запустила руки в его волосы и потянула к себе… Глеб охотно подчинился. Но его губы коснулись моих лишь на какое-то жалкое мгновенье и тут же отстранились — так неожиданно, что я не сумела сдержать разочарованного стона.

— Садист, — буркнула я недовольно, глядя в любимые синие глаза. Хлебушек насмешливо фыркнул, а его бесстыжие руки принялись блуждать по моему телу. Нагло забравшись под сарафан, поползли вверх, все выше поднимая подол, обнажая и без того весьма условно прикрытые бедра. Горячая ладонь коснулась живота, заставив меня судорожно вздохнуть, и отправилась дальше… а ведь некоторыми предметами гардероба я сегодня откровенно пренебрегла. И, если Глеб не заметил этого раньше, то теперь уж обнаружил наверняка — рука его замерла на моей груди. Глаза, казалось, потемнели еще сильнее… А в следующее мгновенье мои чуть приоткрытые губы накрыли неожиданно жесткие его и тут же с удовольствием углубили поцелуй, терзая мой рот, в то время как руки парня пытались вжать мое тело в свое, и я ему активно помогала. Остановились лишь когда дыханье почти закончилось — мне было не отдышаться, сердце бешено колотилось в горле, руки тряслись, как у наркомана, причем не у меня одной. Но я была практически счастлива.

Да и Глеб походил на кота, объевшегося пресловутой сметаной, глаза которого горели предвкушением второй порции.

— Это лишнее, — сказал он мне, окончательно стаскивая с меня сарафан. Я смущенно кивнула. И чтобы не оставаться без одежды одной, ухватилась за его футболку, через пару секунд улетевшую куда-то в угол. — Моя девочка, — прошептал Хлебушек и наши губы вновь почти встретились, но… Звук дверного звонка, разнесшийся по квартире, заставил нас вздрогнуть.

— Не будем открывать, — прошептал Глеб мне в губы. Я с готовностью кивнула, подтверждая, что эта идея мне нравится и, довольно улыбнувшись, любимый мягко поцеловал меня. Потом еще, и еще… Но дверной звонок вновь заголосил, на этот раз гораздо требовательнее. Мы с Глебом синхронно замерли, делая вид, что нас нет дома, но неведомый гость меня изрядно нервировал — необъяснимая паника возникает у меня когда вот так вот кто-то трезвонит в дверь.

Да еще Глебкин телефон ожил, разразившись громкой барабанной дробью.

— Видимо тебя кто-то очень хочет, — буркнула я. Настроение покатилось вниз.

— Хотеть меня только твое право и святая обязанность, — заявил парень и я удивленно вздернула брови. Что-то никак не вязалось подобное заявление с его образом, сложившимся у меня в голове.

Скорей бы уж эта фраза Тиму подошла. Кстати, может это как раз Тим и есть?

— Если это Булыгин, я его убью, — словно прочитал мои мысли Глеб.

И нехотя сполз с меня. Стало холодно и неуютно. Пожалуй, я и сама бы Тима сейчас прибила. — Жди меня здесь, женщина. Натянув шорты, которые, как оказалось, Хлебушек тоже успел стянуть, парень ушел смотреть кого там принесло.

— Я девушка, — вздохнула я ему вслед. — И походу до пенсии ей и останусь… Лежать нагишом в одиночестве казалось довольно глупым занятием.

Тяжело вздохнув, я села. Нашарила свой сарафан и оделась, решив тоже выйти в коридор — посмотреть кто пришел.

— Оу! Это ты меня так рад видеть? — услышала я и вывернула в коридор, уже зная кого там увижу… И лучше бы это был Тим.

— Вика? А ты что здесь забыла? — то с каким изумлением произнес это Глеб, несколько примирило меня с появлением девушки. Хотя учитывая как она вчера пялилась на Глеба и намекала на некую связь между ними, стукнуть ее все еще очень хотелось, особенно принимая во внимание момент ее сегодняшнего визита. И вообще, я оказывается собственница.

— Ну, как же, — деланно удивилась Вика. — Помнишь, ты мне обещал Маркизу к ветеринару отвезти на стерилизацию?

— Ну, вроде было такое… месяц назад.

— Ну и вот. Глеб что сейчас уедет с этой… Викой?

— Слушай, может в другой раз, — предложил парень. Вика скорчила недовольную гримасу. Я тоже — лично меня и такая перспектива не слишком-то устраивала.

— Там же по записи.

— А может я тебе денег на такси дам и ты сама съездишь?

— Ты обещал оказать мне дружеское участие и поддержку.

— Блин! А сестра моя где? — рявкнул мой сосед и попытался заглянуть Вике за спину, словно надеялся, что его сестренка и правда там прячется.

— На свидании.

— С кем? — возмутился Глеб, на что Вика лишь пожала плечами.

— Мне одной стремно, — принялась давить она. — А ты обещал.

— У-у, ладно, — простонал Глеб и растрепав волосы на затылке, чуть подвинулся в сторону. — Заходи. Сейчас оденусь. Вика шагнула в прихожую и я, наконец, рассмотрела сидящую у нее на руках серую кошку — довольно симпатичную и вроде спокойную. Вика же, кажется, только теперь заметила меня и недовольно скривилась. Она надеялась, что Глеб дома один что ли? Оставив непрошенную гостью в прихожей, Глеб приблизился ко мне.

— Дуешься? — с ходу определили он мое состояние. И ведь, действительно, дуюсь — глупо, по-детски. — Но я, в самом деле, обещал ей, — повинился парень, притягивая меня к себе в теплые объятия и целуя куда-то в висок, отчего по уже, казалось бы, успокоившемуся телу расползлась приятная нега. — Так что, хочешь — не хочешь гулять придется. Иди одевайся, — и отстранившись чуть подпихнул за попу к моей комнате. По инерции я вошла в спальню и замерла. Вот так вот, даже не спрашивая моего желания… А хочу ли я ехать с ними? Терпеть присутствие неприятного мне человека? Ее подколки с целью показать как много она знает о Глебе и как мало о нем знаю я, несмотря на то, что живу с ним под одной крышей вот уже несколько месяцев…

Определенно нет, совсем не хочу. Хочу ли оставить их наедине? Ответ очевиден. Вздохнув, подцепила свои джинсы со стула и принялась одеваться. В коридор выползла когда Глеб уже обувался под аккомпанемент что-то радостно ему вещающей Вики. Правда, при моем появлении она резко смолкла и хмуро уставилась на мою скромную персону. Похоже сегодня я работаю чьим-то персональным разочарованием.

— Она что с нами поедет? — спросила почему-то у парня, словно меня в прихожей и вовсе не было.

— Да.

— Зачем? Маркиза не любит чужих, — со злостью в голосе сообщила Вика, отчего меня почему-то начало пробивать на хи-хи. Глеб осуждающе посмотрел на меня, но в его глазах тоже плясали смешинки, а после скосил глаза на совершенно индифферентную кошку.

— Ничего, потерпит. Но, на всякий случай, близко мы к ней подходить не будем, — пообещал парень. В общем, «на прогулку» я отправилась не в таком уж плохом настроении. В отличии от того, в котором вернулась… И не то чтобы мы поругались, но как-то… Вика сменила тактику. Аккурат после того, как Глеб рявкнул на нее, чтобы она была повежливее с его друзьями, девушка стала покладистой и милой — не общайся я с ней до этого быть может даже и прониклась бы. Хотя она меня все равно раздражала, но придраться теперь стало не к чему. Ну, щебечет она радостно о том, как было классно в одном клубе, где выступала Глебкина группа, соловьем заливается, как в другом клубе замечательно прошел мини-концерт, который, кстати, был совсем недавно, то есть теоретически на нем могла присутствовать и я, но меня ж не пригласили и Вика мне, конечно, ужасно сочувствует по этому поводу (верю-верю) и удивляется (я тоже) с чего бы это меня не позвали-то? А Глебушка молчит в тряпочку, словно не слышит, губы, правда, как-то нервно поджимает, но объяснения давать не спешит. Зато охотно вступил с Викой в обсуждение музыкальных новинок, в которых я, к сожалению, «ни в зуб ногой». Ну, а потом эта же Вика стала интересоваться как поживают Глебкины друзья, причем у меня сложилось впечатление, что друзей этих она знает всех поимённо и это гораздо больше, чем Женька и Тим. Кстати, эти его «друзья», к которым Глебушка меня причислил, когда велел Вике быть повежливее, меня особенно напрягали. То есть это я ему — друг, всего лишь? Это что же, он всем своим друзьям такой вот массажик устраивает, быстро переходящий в сцены эротического характера… Как-то само собой напрашивается мнение, что мужики все таки те еще козляшки… А Глеб геем мне нравился гораздо больше. По крайней мере, таких сильных приступов ревности и злости я не испытывала. Надо ли говорить, что когда мы вернулись домой настроение мое было далеко от радужного. В сердце закралась обида, да и вообще, разочарование какое-то. Спасибо, хоть на суши, которые Глеб заказал когда мы выезжали из ветеринарки, Вику он не позвал, несмотря на то, что она активно намекала, что голодная, как волк — просто подкинул до подъезда, высказав надежду, что дома у нее найдется что поесть. Зато едва мы поднялись в квартиру, Глеб притянул меня к себе и полез целоваться. Ага, щаззз. Я ловко увернулась от его губ и вывернувшись из обвивших мою талию рук, направилась на кухню, ставить чайник — прям как была в верхней одежде. Пусть с Викой целуется… Ой, нет! Нет. Пусть… с Женькой пусть целуется.

— Лин? Ты обиделась? А то по мне не видно…

— Нет, конечно. На что мне обижаться-то? Он стоял в прихожей и пялился на меня. О чем думал? Может и ни о чем — по лицу ничего понять было нельзя. Но пройти и спокойно раздеться мешал. Поэтому и я стояла посреди кухни, чувствуя, что еще немного и держать внешнее спокойствие станет тяжеловато.

— Тебе не жарко? — вкрадчиво поинтересовался Глеб минут через пять игры в гляделки. Жарко мне действительно было. Я вообще себя дурой чувствовала. Но от позорного признания меня спас звонок — суши принесли. И пока Глеб разбирался с оплатой, я скинула куртку и ускакала в свою комнату переодеваться. Сарафанчик одевать на этот раз не сочла нужным, поэтому напялила свои любимые спортивные штаны и футболку, посетила ванную комнату и только после этого поползла на кухню. Глеб как-то умудрился меня опередить. Он и переодеться успел и разложить обед по тарелкам, и теперь со скучающим видом пялился в телевизор, приютившийся на холодильнике. Я села напротив парня, стараясь казаться спокойной, но полагаю, что получалось у меня не так уж и хорошо — это Аринка могла скорчить холодное равнодушие по собственному желанию, мои актерские таланты оставляли желать лучшего.

— Давай поговорим, — мирно предложил сосед, когда я утолила первый голод — есть после «замечательной прогулки» хотелось зверски — наверное, от нервов. Я как можно равнодушнее пожала плечами, предоставляя ему возможность высказаться.

— В четверг будем выступать в кафе одном… хочешь пойти? Едва сдержала порыв согласно кивнуть.

— У меня другие планы.

— Ты обиделась, — вновь заявил этот Капитан Очевидность, лениво ковыряясь палочками в васаби. — Хотелось бы узнать на что именно? — он вопросительно посмотрел на меня, но я решила играть в партизана и в этом я, конечно, была не права, но на тот момент во мне бурлила обида и доводы разума казались донельзя жалкими. Не дождавшись от меня ответа, Глеб устало вздохнул и принялся рассуждать сам — детектив доморощенный.

— Вряд ли бы ты хотела, чтобы я оказался человеком, который не держит свое слово… Ну, что ж… не поспоришь. Я согласно кивнула. Ладно он эту кошку повез — я не против.

— Хмуриться ты начала, когда Вика завела разговор о «Серой выпи» и моих друзьях… Ох, ты ж, он еще и наблюдательный.

— Ты так сильно хотела бы познакомиться с моими друзьями? Я ведь познакомил тебя с Женькой и Тимом…

— Потому что они сами приперлись к тебе домой! — не выдержала я.

— Потому что они мои самые близкие друзья, — парировал Глеб. — Я тебя и с остальными познакомлю. Просто учитывая прежнее положение дел это было… не совсем к месту. Они могли порушить мой «гениальный» план по нашему с тобой сближению, — криво усмехнулся парень.

— Мог и нормально со мной познакомиться, а не врать, что гей, — буркнула я.

— Про это мы уже говорили, — спокойно возразил Глеб. Странный такой сегодня, спокойный и рассудительный — сам на себя не похож.

Подозрительно…

— Что еще? Выступления? Тоже самое — там бы ты встретилась с моими друзьями и… Ну, был не прав, что держал тебя… в изоляции, так сказать. Исправлюсь… Мир?

— Мир, — согласилась я со вздохом.

— На выступление со мной пойдешь?

— У меня другие планы, — упрямо заявила я. Я, наверное, дура, но мне вообще-то еще вопрос о нашей «дружбе» хотелось прояснить, но самой поднимать этот вопрос было как-то боязно, а Глеб не стал.

Пусть тогда и не думает, что позвал — и я тут же побегу за ним на все согласная. Глеб нахмурился, но ничего больше не сказал. И чай мы пили в тишине, нарушаемой лишь тихим бормотанием телевизора.

* * *

— Вы два дурака, — авторитетно утверждала Аринка, когда я ей звонила перед сном, пожаловаться на неудачно закончившиеся выходные.

— Мужик тебя любит, ты его любишь, а ведете себя как…

— Так ему и надо, — подбадривала меня Ксю на следующее утро, позвонив в перерыве между занятиями. — Пусть страдает, раз признаваться в светлых чувствах не желает. Надо бы его еще подтолкнуть как-нибудь… Ревность вызвать, — о том, чем закончилось вызывание этой самой ревности в Ксюшином случае я скромненько промолчала. — О, тебя ж вроде этот… Костик звал поужинать? Ну, так скажи, что четверг самый подходящий день для ужина. Ну, а кафе лучше «Любовных историй», конечно, не найти. Я обещала так и сделать, потому что спорить с Ксю себе дороже. И даже храбро сообщила Косте, что обещанный мной ужин может состояться в этот четверг… Я, правда, надеялась, что он передумал… ну, или может занят в это время хотя бы… Но он радостно согласился, заявив, что для меня абсолютно свободен, лишь высказав легкое сомнение относительно выбранного кафе. Печаль. И вот, полпятого вечера я сидела у Ксюшки дома в неприлично коротком платье, одолженном мне Ксюхиной подружкой Леной. Сама подружка обстоятельно рисовала мне «сногсшибательный фейс», дабы этот «задохлик» слюной захлебнулся — кто имелся ввиду, Костя или Глеб, я не поняла, а уточнять не решилась. Все же Глеб, наверно. Мы же специально у Ксю дома обосновались, чтобы сюрприз ему не портить. Вообще, я соскучилась. По нему, по объятьям, поцелуям, просто по совместным вечерам… В последние дни мы жили как-то странно… как в первые дни нашего соседства — настороженно присматривались друг к другу, почти не разговаривали и полуночные киносеансы прекратились.

Он даже не стал спрашивать, что это за планы у меня на четверг, лишь уточнил нельзя ли их подвинуть.

— Ну, вот, ты просто конфетка, — довольно сообщила Лена. — Гарантирую, у Глебыча челюсть отвиснет при виде тебя. А я побежала — мне еще мальчиков разукрашивать — надеюсь, у тебя крепкие нервы.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я, разглядывая себя в зеркале. Действительно, конфетка… только какая-то незнакомая.

— Ну, и что ты грустишь? Все будет замечательно. Сейчас за тобой приедет ухажёр и вы поедите в рэсторан. Я перевела взгляд на Ксю. Больше всего мне сейчас хотелось поехать домой.

— Ты когда с Тимом помиришься?

— Скоро, — пообещала она. — Пошли пока чайку попьем.

Костя появился около шести. Симпатичный, в светло-коричневом распахнутом пальто и темном костюме, который ему очень шел, что почему-то совсем не понравилось Ксю.

— Как бы чего не вышло, — пробормотала она, задумчиво разглядывая моего коллегу и кажется ее собственный план уже не казался ей таким уж хорошим. Что уж говорить обо мне…

— Добрый вечер, — между тем произнес Костя, даря Ксюше обаятельную улыбку. — Чудное платьице, — перевел он взгляд на меня, казалось, не особо заинтересовавшись моими голыми коленками. Хотя чуть нахмурившись, все же озабоченно добавил: — Не замерзнешь? Я отрицательно мотнула головой.

— Ну, тогда пойдем? Он помог мне одеться и первым вышел за дверь, кивнув на прощание Ксю, которая поймала меня за руку, едва я собралась последовать за мужчиной.

— Делай, что хочешь, но за выход плати вместе с Глебом, ладно?

— Э-э??? — ну, что еще я могла добавить на столь странное замечание.

— Там выход платный, — сочла нужным пояснить девушка. — А парни такие нервные…

— Э?

— В общем, удачи тебе.

— А может с нами пойдешь? — спросила я с надеждой. Все таки с Костей мне идти не очень хотелось. Совсем другое дело — пойти с Костей и Ксю.

— Ну, нет. Не хочу, чтобы кто-то подумал, что я приперлась ради него. Я расстроенно вздохнула и вышла в коридор к ожидающему меня мужчине. Примерно через полчаса мы выходили из машины на небольшой стоянке рядом с двухэтажным кирпичным домиком. Кафе располагалось на первом этаже, а вход в него находился под сенью огромного вяза, раскинувшего тяжелые от снега ветки в разные стороны. Здесь было как-то тихо, романтично и я тот час пожалела, что отправилась сюда не с Глебом. Потом можно было бы прогуляться по набережной… с Костей этого делать не хотелось. Перед Костей вообще было стыдно — по всему выходило, что я его просто использую в своих не слишком-то возвышенных целях.

— Идем? — мужчина посмотрел на меня вопросительно.

— Это же дружеский ужин? — сконфуженно уточнила я, боясь смотреть ему в глаза.

— Дружеский-дружеский, — усмехнувшись заверил меня коллега. — Пойдем. Что-то я здесь еще не был. Едва мы с Костей переступили порог, над головой у нас тренькнул китайский колокольчик-ветерок с маленьким сердечком в центре. А взгляд мой наткнулся на крупного парня, закутанного в простыню.

— Добро пожаловать, — широко улыбнувшись, поприветствовал он нас.

— Одежду можете оставить здесь, — махнув игрушечным луком, он указал на небольшой гардероб, где скучала престарелая «нимфа».

— Что, всю? — усмехнулся Костя.

— Ну, если не стесняетесь, то можете и всю. У нас тепло, — благостно кивнул… э-э, Купидон это, что ли? Ох, чую кафе это для дружеского ужина как-то не очень. Минут через пять мы уже сидели в заполненном зале, устроившись за уютным столиком на двоих едва ли не у самой сцены, доставшимся нам лишь потому, что Костя заранее заказал столик. Меня такая близость к сцене изрядно нервировала сама по себе, а уж тот факт, что на ней скоро появится Глеб…

— Как поживает твой сосед? — спросил Костя, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. На секунду показалось, что Костя умеет читать мысли и я подняла на него испуганный взгляд, дабы убедиться, что это не так. И вдруг обнаружила, что парень нервничает не меньше моего — рука, в которой он крутил вилку в ожидании заказа мелко подрагивала, да и на меня мужчина не смотрел.

— Хорошо… вроде бы, — неуверенно ответила я. Мое собственное состояние сейчас было далеко от счастливого и в глубине души, чего уж скрывать, я надеялась, что и Глебу сейчас не сладко… без меня.

Эгоистка, да. Повисла пауза. Молоденькая официантка принесла наш заказ и пожелав приятного аппетита, удалилась, а Костя все сидел лениво разглядывая симпатичных парней за соседним столом и, кажется, собирался с мыслями.

— Авелин… я хочу тебе признаться, — начал коллега, заставив мое сердце испуганно сжаться. Ну, вот только объяснений в любви мне сейчас и не хватало для полного счастья… То есть, не хватало, конечно… но совсем не от Кости. Нет, не хочу ничего слышать! Я умоляюще уставилась на парня, надеясь, что он поймет всё по моему взгляду, но Костя так на меня и не взглянув, тяжело вздохнул и признался:

— Понимаешь, Авелин, я — гей… На секунду мне показалось, что у меня парализовало мозг.

Приоткрыв рот, я глупо пялилась на Костю, пытаясь осознать не ослышалась ли — может он что-нибудь другое сказал, а у меня уже легкое помешательство на почве «голубизны» моего соседа. Блин, или может быть у меня с внешностью что-то такое, что ко мне все голубые этого города слетаются, как мухи на…

— Закрой рот, муха влетит, — проворчал Костя и совершенно некультурно засунул мне в рот кусочек мяса из своей тарелки. Фу-у… Стоп! Глеб-то не гей вовсе! Я облегченно вздохнула и, проглотив мясо, засмеялась. Наверно, Глеб как-то подговорил Костю, чтобы тот подшутил надо мной. А я и поверила.

— Я серьезно, — заявил Костя, раздосадовано глядя на развеселившуюся меня.

— Угу, прямо как Глеб, — покивала я радостно.

— Собственно, о Глебе я и хотел с тобой поговорить, — Костя подался вперед, уставившись на меня своими огромными карими глазами — Аринка такие почему-то называла телячьими. — Он мне нравится, а я ему почему-то не очень. Ты не могла бы… как-то помочь мне с ним сблизиться? Издевается? Или нет? Как реагировать? Неожиданно в голову забрела мысль, что и Глеб все таки… того… между нами ведь так ничего и не было… Может он зачем-то решил обмануть и меня… ну, что нормальный, а на самом деле…

— Как сблизиться? — отчего-то шепотом спросила я, но несмотря на поднявшийся в зале галдёж, причину которого я поняла чуть позже, Костя меня прекрасно понял.

— Ну… Расскажи, чем он увлекается, что любит — не любит… есть ли у него парень? — Костя выжидательно уставился на меня, а как быть я все еще не решила, поэтому мне пришлось отвести глаза… чтобы тут же наткнуться на недовольный взгляд…

— Женька… — чуть слышно произнесла я. Парень сидел через два стола от нас в компании довольно симпатичной пепельной блондинки, что-то оживленно ему вещающей, и хмуро смотрел на меня. Потом вдруг бросил взгляд на сцену и еще больше насупился, что в конце концов не осталось без внимания его спутницы — она его что-то спросила, но я не стала дожидаться окончания их разборок. Внутренне сжавшись, я тоже обернулась к сцене, уже зная, кого там увижу. Но все равно вздрогнула, когда увидела парня. Глеб сидел за барабанной установкой и его взгляд, направленный на меня вполне соответствовал созданному Ленкой образу — ярко-синие, горящие от злости глаза на бледном разукрашенном лице с темными проплешинами. Даже не ожидала, что мой сосед может быть таким страшным.

— …Так у него с ним серьезно? — я вздрогнула, когда Костя дотронулся до моей руки, привлекая к себе внимание. Видимо вопрос он задал уже не в первый раз.

— С кем? — мысли путались. Глебкин прожигающий взгляд не давал сосредоточиться, а отвернуться я никак не могла. В душе все отчетливее становилось чувство, что я напортачила — Глеб ведь не стал бы так смотреть, если бы ему было все равно где я и с кем… Но почему он не сказал ничего? Например, что хочет, чтобы я его девушкой была. Почему бедная я должна сама до всего додумываться?

— С Женей… Хмм… Вот и Женя на меня смотрел осуждающе. Тоже недоволен, что я с Костей пришла? Кто интересно ему эта блондинка? Насколько у него серьезно с ней? Не знаю, что там у Глеба с Женей, но в любом случае, делиться соседом еще и с Костей я точно не собираюсь.

— Кость, извини. Но Глеб… — мой голос потонул в бешеной, резко хлынувшей со сцены музыке, такой громкой, что я перестала слышать собственные мысли.

— Черт, да это же он на сцене! — мой ошарашенный коллега сильнее развернулся к сцене, казалось совершенно забыв обо мне. И вот же… симпатичный, воспитанный, с чувством юмора, с детьми ладит… на кой черт ему мужики нравятся?

* * *

В кафе Глеб приехал заранее. Раздраженный. Что тут же весело отметил вездесущий Тим, которому видимо дома тоже делать было особо нечего.

— А где ж твоя любофф? — поинтересовался он, придурошно хлопая глазами. Сразу захотелось дать другу по морде… Тем более, где Линка Глеб не знал и это невероятно бесило! Домой он заезжал, надеясь застать девушку там и, наплевав на гордость, попробовать уговорить поехать все таки с ним. Но дома ее не было!

— Что совсем хр**ово? — Тим сочувствующе хлопнул друга по плечу.

— Да у Ксюхи она. Небось девичник устроили… Несколько успокоенный Глеб прошел в маленькую комнатку за сценой, сбросил верхнюю одежду и, дождавшись, когда тоже самое сделает Тим, поплелся на кухню требовать кофе. Разжившись кофе, кексами, а Тим еще и супом, парни расположились за ближайшим свободным столиком в зале. Еще было довольно рано и народу немного, так что можно было спокойно посидеть.

— Ты что следишь за ней? — поинтересовался Глеб, лениво отпивая горячий кофе.

— Мимо проезжал, — невинно ответил Булыгин. Глеб ему, конечно, сразу поверил — чего ж не проехать-то мимо — бешеной собаке семь верст не крюк. — Где-то часа в четыре они приехали на такси… и Ленка с ними.

— Ленка? — Глеб почему-то занервничал. Причину он понять никак не мог, но почему-то присутствие в Ксюхиной квартире Ленки его напрягало.

— А дальше?

— А дальше я поехал сюда, — пожал могучими плечами Тим, наблюдая как к ним приближается их общий друг Севка — он же владелец сего замечательного заведения.

— Чего такие кислые? — поинтересовался вновь прибывший, поздоровавшись с парнями.

— Жизнь — не сахар, — философски заметил Тим.

— Ну да. Я смотрю, ты на диету сел? — хмыкнул Сева, заглянув Булыгину в тарелку, на которой пристроился одинокий кекс… все еще не тронутый.

— Да что-то вот плохо мне… тошнит… голова кружится, — театрально схватившись за сердце Тим закатил глаза, сделав вид что вот-вот упадет в обморок.

— Наверно, ты в положении, — поддержал игру Глеб, не обращая внимания на остолбеневшего Севку. — На солененькое не тянет?

— Ой, тянет, миленький, тянет, — запричитал Тим тоненьким голоском. — Что ж делать-то?

— Вот, черт!!! — рявкнул Сева. Глеб проследил за очумелым взглядом товарища и наткнулся на пробирающуюся через зал Севкину сестру. Ну, запаздывает немного — ей еще четверых парней разукрашивать, но чего ж так орать-то… тем более, что двое из этих парней еще сами где-то шляются.

— Та-а-ак, мне надо с сестрой поговорить. А вы давайте, не задерживайтесь — сегодня с вас начнет, раз этих оболтусов еще нет.

— Странный какой-то…

— Я слышал, Маринка в командировку укатила. Наверно, у Севки спермотоксикоз, — осклабился Булыгин, а взглянув на скривившееся лицо Глеба так и вовсе заржал. — У тебя наверно тоже. Ну, извини.

— Можно подумать у тебя по другому, — буркнул Глеб. Подхватил пустую тарелку, чашку и сбежал на кухню.

В руки Лены он сегодня попал первым — событие уникальное, но на взгляд Глеба какое-то нерадостное. Сердито пыхтя после разговора с братом, Лена старательно делала из Глеба восставшего покойника, не особо заботясь о том, что некоторые из ее действий не совсем безболезненные. Особенно когда она дошла до волос и больно дернула за подкрашенную черным прядку.

— Ау! — не выдержал подобного обращения Глеб и тут же примолк, опасаясь, что сейчас ему достанется еще больше. Но Лена словно очнулась.

— Прости, что-то я сегодня… — девушка судорожно вздохнула. По щеке ее скатилась одна слезинка, за ней другая… Через 5 секунд Ленка горько рыдала, уткнувшись Глебу в плечо, которому ничего не оставалось как крепко обнять ее и шептать, что все будет хорошо, малодушно надеясь при этом, что вот сейчас кто-нибудь придет и спасет его. Пришли. И можно даже сказать спасли. По крайней мере, от Ленкиных слез точно. Глеб только и успел пробормотать: «какого?», когда кто-то с силой дернул его за шиворот от девушки и повалил на пол. Увидев перед собой перекошенную злостью физиономию Тохи, Глеб настолько растерялся, что пропустил удар под дых и, если бы не вбежавшие в небольшое помещение почти следом за Антоном Тим и Дан, вероятнее всего, пропустил бы и следующий удар тоже. Антоху остался успокаивать Дан, Тим же выволок Глеба из комнатки, не дав ему отомстить, лишь рявкнув, чтоб тот успокоился. И странное дело, Глеб действительно успокоился. Съездить Антохе по морде можно и потом…

— На кой ты к Ленке полез обниматься? — спросил его Тим, устало проведя рукой по лицу и взлохмаченной бороде.

— Она ревела, — возмутился невинно обвиненный. От нечего делать он выглянул в зал в распахнутую дверь коридорчика. И возмущенно замер. Сейчас, когда до выступления оставалось не так много времени, зал был полон. Впрочем, по вечерам здесь всегда было оживленно и специально выловить кого-то из толпы было бы, наверное, проблематично. Глеб и не старался, но взгляд сам собой зацепился за столик у окна совсем рядом со сценой. Он даже не сразу понял, чем привлекла его эта парочка, но уже через несколько секунд до него вдруг дошло, что эта красивая девушка в откровенном незнакомом платье — его Лин. И сидела она ссс… Костей, который… совал ей в рот еду из своей тарелки, а Лин радостно смеялась!

— Что за нах**?!

— О, как у вас, — кажется Тим тоже определил, что так ошарашило друга. И неожиданно серьезно добавил: — Только не реви. Глеб хотел возмутиться, но вдруг обнаружил, что действительно близок к этому — к горлу подступил какой-то комок, глаза непривычно жгло… И он часто-часто заморгал.

— Вот так, хорошо, — Булыгин схватил приятеля за плечо. — Истерик не надо.

— Я его убью…

— Не думаю, что твоей смазливой роже понравится тюряга, — жестко произнес Тим и дернул его от двери. — Пойдем, у нас выступление. С этим парнем мы потом разберемся. И ты сам виноват. Все тянешь резину за хвост…

— Умный, да?

— Опытный…

* * *

Чувство неловкости зашкаливало. Господи, чего я хотела добиться придя сюда с другим парнем? И пусть Косте до девушек как до фонарного столба, Глеб-то об этом не знает. И что он обо мне подумал тогда? Сама представив, что подумала бы увидев Глеба с другой девушкой, лишь уныло вздохнула — вывод напрашивался сам собой. Вот и что теперь делать? Дождаться, когда выступление закончится и попробовать поговорить с ним? А если Глеб не захочет? Песня неожиданно закончилась, музыка смолкла, а к Хлебушке подошел огромный бас-гитарист (неужели Тим?), отвлекая его внимание на себя, так что я смогла наконец отвести глаза в сторону и взглянуть на своего коллегу. Жаль его разочаровывать…

— Костя, — обратилась я к молодому мужчине и когда тот обратил свой горящий восторгом взор на меня, продолжила: — Извини, но Глеб вовсе… вовсе не такой…

— А, не переживай, — отмахнулся мужчина. — Я уже всё понял. Он так прожигал тебя взглядом, что только слепой не заметил бы… В связи с чем… Ты не против, если я уйду чуть раньше, чем закончится выступление? — Костя криво усмехнулся. — Что-то мне подсказывает, что в противном случае целым мне до дома не добраться.

— Я не против, — чуть улыбнулась я, испытывая облегчение от того, что по крайней мере с Костей все разрешилось.

— Эй, — парень вдруг нахмурился, бросив задумчивый взгляд на Глеба. Тим от него уже отошел и сосед вновь буравил меня взглядом. — Он же ничего тебе не сделает?

— Нет, — уверенно мотнула я головой. Подумав, послала Глебу воздушный поцелуй и улыбнулась, заметив, как он непонимающе нахмурил брови. Посидев со мной еще минут 20, Костя расплатился и, подмигнув мне, ушел. Гораздо позже я задумалась, как же он расплатился за выход и даже спрашивала его об этом, но парень лишь загадочно улыбался в ответ. Сейчас же его уход оказался весьма своевременным — песня с мрачноватым юморком о любви некроманта оказалась последней. Парни из группы быстренько свернулись и исчезли со сцены. У солиста, кстати, отличное произношение, а вот Глебкины таланты в иностранном языке я так и не проверила — позор мне. Боясь, что Хлебушек сбежит так и не поговорив со мной, я еще во время выступления решила, что буду караулить его у входа. Можно было, конечно, и до дома потерпеть, наверное, но мне почему-то казалось, что лучше расставить все точки над «i» здесь и сейчас, не откладывая. Посему, едва парни скрылись в служебном помещении, я покинула зал и направилась к гардеробу с пожилой «нимфой».

— Э-э, девушка, девушка подождите. Я удивленно обернулась, почему-то уверенная, что обращаются именно ко мне. И это действительно было так. Ко мне направлялся довольно высокий молодой мужчина с небольшой бородкой и усами.

Почему-то вдруг подумалось, что это кто-то из администрации кафе.

Может Костя не полностью счет оплатил? Испытывая неясную тревогу, я вопросительно уставилась на мужчину и тот успокаивающе улыбнулся.

— Добрый вечер. Я владелец кафе, Севастьян, — он сжал мои пальцы и мне на секунду показалось, что мужчина сейчас их еще и поцелует, но он не стал. — Как Вам понравилось в «Любовных историях»? Уфф, всего лишь…

— Очень понравилось, — честно призналась я.

— Почему же Вы так рано уходите? — его рука переместилась выше и теперь удерживала меня за локоть. Откровенно говоря, мне стало не по себе.

— Я не ухожу, — ответила я осторожно. — Я здесь жду своего молодого человека, — мне подумалось, что если этот владелец маньяк (да-да, еще один на мою голову) может факт наличия где-то поблизости моего МЧ его спугнет. Но я ошиблась.

— Замечательно! — непонятно чему обрадовался Севастьян, при чем на лице его отразилось явное облегчение: — Давайте вместе подождем. На самом деле я бы с удовольствием обошлась без такой вот странной компании. Успокаивало только то, что здесь же сидел «Купидон» с любопытством таращивший на меня и своего шефа светло-голубые глаза, да и «нимфа» была неподалеку. Минуты две, показавшиеся вечностью, я с постным видом стояла рядом с жизнерадостным владельцем кафе, размышляя о том, что у данного заведения наверняка есть запасной выход и Глеб, может быть, уже ушел через него, в то время как я застряла тут с этим неадекватом. И я уж совсем было решилась выдернуть свой локоть из расслабленных пальцев Севастьяна, когда из зала вдруг выскочил парень в темной толстовке с глубоким капюшоном, почти полностью скрывающим лицо. Вид у него был какой-то… словно за ним гоняться, но вместо того чтобы выскочить за дверь, он подлетел к нам.

— Нам надо поговорить! — заявил парень голосом моего соседа и вцепившись мне в руки так, словно всерьез опасался, что я сбегу, оттащил меня подальше от входной двери, к небольшому диванчику.

Капюшон при этом съехал набок, демонстрируя лихорадочно блестящие глаза на взволнованном, плохо отмытом от грима лице, кажущимся от этого жутковатым.

— Надо, — кивнула я. Мне почему-то казалось, что Глеб будет орать. А он смотрел на меня встревоженно и тихо, будто пытаясь что-то прочесть по моим глазам и эта тишина настораживала.

Интересно, успокоится он, если я вот так вот просто возьму и скажу, что люблю его?

— Что у тебя с Костей? С Костей у меня работа, но я решила не упоминать и этого.

— Ничего.

— Ничего?! — возопил Глеб на все кафе — наверное, даже в шумном зале услышали. Выходит, тишины-то я зря испугалась. — Я тебя звал сюда, со мной. А ты сказала, что у тебя другие планы и явилась с этим!

— Я обещала ему дружеский ужин…

— У меня под носом?!

— А ты хотел бы, чтобы мы ужинали у тебя за спиной? — парировала я, тоже начиная закипать.

— Еще и в таком виде! — проигнорировав мой выпад, продолжал орать Глеб, окинув темно-синее коротенькое платье взбешенным взглядом.

Черт! Я надеялась, что оно ему понравится — у меня даже фантазии на этот счет были, не сильно приличные.

— Ты сказал нам поговорить надо, — как можно тише произнесла я, заставляя Глеба прислушиваться.

— Да, надо!

— Так чего ж ты орешь на меня?! — рявкнула я. И мы оба замолчали, глядя друг на друга.

— Всё, успокоился? — поинтересовалась я, когда он перестал пыхтеть, и заслужила рассерженный взгляд. Но раз больше не орет, значит может и послушает: — Костя хотел поужинать со мной только для того, чтобы попросить меня помочь ему в одном деле, — начала я.

— В каком? — хмуро. Я задумалась говорить ли Глебу правду или нет? Вообще, Костя не просил меня молчать, хотя на работе об его ориентации лучше все таки не трепаться. Но с Глебом надо как-то учиться быть честной… и его этому учить.

— В общем, ты ему нравишься, — сказала я мягко, но Глеба все равно перекосило. — Он хотел чтобы я помогла вам сблизиться.

— И ты? — Хлебушек так посмотрел на меня, словно был уверен, что я согласилась свести его с парнем.

— А я не собираюсь тебя еще и с Костей делить. Хватит с тебя и Жени, — вспомнила я о недовольном Глебкином товарище. И тут же с удовольствием понаблюдала как парень краснеет от возмущения и только рот открывает, а выдавить не может ни звука.

— Да я не… — начал Глеб, когда у него наконец прорезался голос. Я легонько ткнула его ладошкой в грудь.

— Хватит препираться. Обними меня уже, — попросила я устало.

Домой хочу… на Глебкину кровать, какую-нибудь комедию и чай. Меня с готовностью притянули к желанному родному телу.

— Люблю тебя, — прошептал Глеб, согревая меня своим дыханием.

Мягкие губы прижались к моему подбородку, объятья стали крепче. — Прости, что не сказал этого раньше…

— И ты меня прости. За Костю… и вообще, — заглянула в любимые потемневшие глаза. — Я тебя тоже люблю… — вздохнула я, — очень.

— Поцелуй ее наконец! — заорал молчавший до этого Купидон. Хлебушек улыбнулся мне.

— Домой?

— Да. Он коротко поцеловал меня в губы.

— Ты же согласишься жить со мной в качестве моей девушки… со всеми вытекающими?

— Это какими же?

— Сейчас домой приедем и я тебя все подробно объясню, любимая…

— Ловлю тебя на слове, любимый. Мы забрали одежду из гардероба, оделись и направились к выходу, но путь нам преградил укутанный в простыню Купидон, вооруженный пластмассовым луком и стрелами на оранжевых присосках.

— Нормально за выход заплатите, — пробурчал он с таким видом, словно заподозрил нас в неплатежеспособности. Я даже полезла в свою мини-сумочку, чтобы доказать, что это не так. Но Глеб меня остановил. Мягко развернув к себе, парень притянул меня ближе и чуть наклонившись, осторожно коснулся моих губ своими. Ничего не понимая, я стояла и с удивлением наблюдала, как расширяются его зрачки, а радужка вновь темнеет, но даже не думала противиться. Поймав мой взгляд, Глеб улыбнулся мне в губы и углубил поцелуй, посылая по всему телу приятную дрожь…

— Ладно, принимается, — услышала я, даже не сразу сообразив, что голос принадлежит Купидону. Вот же ж… Не дав мне пнуть местного охранника, Глеб потащил меня к машине, усадил на соседнее с водителем место и вновь поцеловал.

— Хочешь погулять? — с сомнением спросил он, отстранившись и позволив мне наконец-то глотнуть кислорода. Я замотала головой — еще недавно я, конечно, думала о том, что неплохо бы прогуляться с Глебом по набережной, но сейчас как-то перехотелось.

— Домой, — шепнула я и парень согласно кивнул, видимо вопрос был задан исключительно чтобы угодить мне. До дома мы добрались быстро. Опять целовались — на этот раз в лифте. Каким-то образом я оказалась у Глеба на руках и он торжественно перенес меня через порог.

— Можешь на досуге подумать о дате свадьбы, — мимоходом заявил он.

— Э-э, а предложение руки и сердца?

— Обязательно будет, — пообещал Глеб, чмокнув меня в нос. И поставив на ноги, принялся стаскивать с меня одежду.

— А мы не торопимся?

— Неа, — Хлебушек вновь подхватил меня на руки и понес в свою комнату, опустил на кровать, а сам уселся рядом на полу, прижал мои ладони к своим щекам, требуя ласки. Я охотно подчинилась. — Просто боюсь потерять тебя, — признался он через некоторое время, целуя мои пальчики.

— Глупости… Иди сюда, — потянула я его к себе. — Ты мне обещал что-то объяснить.

— И объясню, и покажу. Нужно только для начала снять с тебя это миленькое платьице, — его руки скользнули по моим ногам вверх, совершенно неприлично задрав подол платья.

— Миленькое? — удивилась я.

— Миленькое-миленькое… — теплые губы коснулись нежной кожи под коленом и не спеша стали прокладывать дорожку вверх, следуя за бессовестными руками хозяина, заставляя меня вздрагивать и жмуриться от незнакомых ощущений. — Но при посторонних его больше не надевай, — платье полетело на пол, следом за ним отправились Хлебушкина футболка и штаны, а сам парень забрался дальше на кровать и заглянул мне в глаза, руками продолжая выводить замысловатые узоры на моих плечах, спине и бедрах.

— Не-е бу-ду, — пообещала я, выгибаясь навстречу мужским рукам.

— Обещаешь? — Глеб сжал кожу на шее зубами и тут же коротко лизнул место укуса.

— Обещаю, — выдохнула я и подумала, что вообще-то тоже могу поучаствовать в этом замечательном действе. Руки сами собой потянулись к Хлебушкиным волосам, чуть дернули назад, заставляя парня ослабить хватку и немного отстраниться. Он вопросительно посмотрел на меня и я не удержалась — поцеловала его в уголок губ, коснулась гладко выбритого подбородка, скулы, цапнула за мочку уха…

— Я тебя очень люблю, и никуда от тебя не денусь.

— Я тебя больше люблю, — возразил Хлебушек. — И не позволю тебе никуда деться.

За окном царила ночь, но мне не спалось — я лежала в объятьях любимого мужчины и лениво смотрела в экран тихонько бубнящего телевизора, пока Глеб выводил пальцем какие-то знаки на моем плече.

— Женька на свадьбу нас звал в середине января, — задумчиво произнес любимый, нарушая сонную атмосферу.

— Угу, — согласилась я.

— Я не очень понял… но похоже Антоха, наш гитарист, тоже женится… и кажется еще в этом году.

— Так вот откуда твое предложение подобрать дату свадьбы — поддался на общий ажиотаж, — я собиралась несильно шлепнуть Глеба по обнаженной груди, но он перехватил мою руку и принялся целовать ладошку.

— Ну что ты, родная. Я же все таки ни барашек — следовать за всеми. Жениться на тебе исключительно моя личная инициатива. И вообще, как честный человек, — его губы расползлись в дразнящей самодовольной улыбке, — теперь я просто обязан на тебе жениться…

Ты ведь выйдешь за меня?

— Да. Как честная женщина я просто не могу тебя бросить. Ты ведь наверняка уже успел привыкнуть платья гладить и не сможешь без этого жить.

— Да не смогу, — согласился любимый и подтвердил это нежным поцелуем.

Content

Аира
Я ЗНАЮ — ТЫ ВРЁШЬ!

Глава вторая