Срблянович Биляна

Америка, часть вторая

Биляна Срблянович Америка, часть вторая

Биљана Србљановић: Америка други део (2002)

Перевод с сербского Гирина Сергея

Действующие лица:

Карл

Даниэль

Мафи

Ирина

Швейцар

Девушка из «Деликатессов»

Официант

Бомж

Негритенок

Голос молодой женщины

Голос пожилой женщины

Действие происходит в Нью-Йорке, чуть больше года спустя после нападения на Соединенные Штаты Аль-Каида.

Америка готовится к новой войне, вовсю идет праздничная распродажа, улицы нарядно украшены, сияют, 200-летняя сосна срублена и установлена в качестве рождественской елки перед центром Рокфеллера. Вертолеты патрулируют воздушное пространство, береговая охрана контролирует водные границы города, перед тоннелями и мостами — специальные полицейские посты. Город надежно защищен, но не смотря на это, очень напряжен. Первые страницы газет полны фотографий мусульманских экстремистов. Где-то на других страницах можно прочесть и о самоубийствах. На улице очень холодно, целыми днями с океана дует ветер. За неделю до Рождества 2002 года Нью-Йорк все также — самый лучший город на свете.

I

Внутреннее убранство очень дорогой и невероятно маленькой по размерам квартиры. Квартира-студия разделена на две небольшие части: меньшая часть у стены, полностью состоящей из окон, представляет собой спальню — здесь только одна французская кровать, очень старая, без излишеств, лампа и что-то еще. Дверь слева ведет в ванную, дверь рядом — в гардероб. Гардероб такой же большой, как и вся ванная. Большая часть квартиры, которую мы видим на переднем плане, граничит с небольшой кухней, отделенной ширмой. Кожаная тахта, одно кресло, безукоризненный персидский ковер, несколько графических картин и чертежей на стене, большая аудио-коллекция, серьезная стерео-аппаратура ретро-дизайна, колонки в виде скульптур. А также небольшой рабочий стол, он же и обеденный. В разложенном виде за ним могут разместиться четверо человек. Окна сияют, покрытый лаком паркет блестит так, что этого света было бы достаточно для жизни. Окно наполовину открыто, холодный ветер так бьет в вентилятор, что может его сломать. Из окна прекрасно видна панорама города. Ночь, и весь город сияет огнями. Вид таков, что кажется нереальным, похож на открытку или декорацию, как будто бы город нарисован на театральном заднике. На самом же деле, это настоящий город. С улицы доносятся звуки города — нервные сигналы автомобилей, громкие, невероятно громкие сирены полицейских машин, сирены скорой помощи, сирены пожарных машин. С самого начала с улицы доносятся звуки песни Дина Мартина «Let it snow» в классической обработке:

The weather outside is frightful,

but the fire is delightful.

Since we have no place to go,

Let it snow, let it snow, let it snow.

Карл открывает дверь, входит в квартиру. Не зажигая свет, закрывает за собой дверь на ключ, кладет ключи в вазочку рядом с телефоном, достает из кармана кошелек и кладет его рядом с ключами, осматривается вокруг себя. Огонек на автоответчике мигает, показывая, что есть новые сообщения. Карл вздыхает, ставит свой дорогой кожаный портфель на пол и буквально падает в кресло. Смотрит перед собой в пустоту. Шум, доносящийся с улицы, невыносим. Ветер разве что только не ломает вентилятор. Однако, Карл не двигается. Тишина длится несколько долгих мгновений, затем звонит телефон, звонит трижды, Карл не реагирует. Срабатывает автоответчик, слышен компьютерный голос: «Пожалуйста, оставьте свое сообщение», громкий сигнал, после чего раздается голос Даниэля.

Голос Даниэля: Карл, ты дома? Возьми трубку, если ты дома, это Даниэль…

Даниэль ждет несколько мгновений, как бы давая Карлу время подойти к телефону.

Голос Даниэля: Хорошо… Тебя нет…

Карл встает, но не снимает трубку. Идет к окну, поднимает рольставни и с трудом, сопротивляясь ветру, закрывает их. Голос Даниэля эхом заполняет комнату.

Голос Даниэля: Ты еще не пришел. А где ты? Я тебя полдня разыскиваю?! Твой мобильник недоступен, эта твоя девица в приемной говорит, что ты сегодня раньше ушел с работы… Карл, ты дома?… Нет?… Мне кажется, что ты дома… Ты вообще прослушиваешь свой автоответчик? Позвони мне сразу же, как только вернешься, мы сегодня вечером идем в ресторан, я заказал столик, и будет отличная компания. Тебе понравится. Очаровательная русская, манекенщица, к тому же… слышишь, Карл, она не знает свой рост. Говорит: «Я знаю только, сколько метров». Вычислим, не проблема. Как-нибудь примеримся уж…

Даниэль глупо смеется. Карл смотрит на телефон взглядом, полным презрения, как будто Даниэль его может его видеть. Даниэль на том конце провода, как будто действительно его видит, вдруг перестает смеяться.

Голос Даниэля: Позвони сразу же, как только вернешься. Звони на мобильник, я домой заходить не буду. Встречаемся в девять.

Даниэль кладет трубку, Карл открывает дверь гардероба, снимает свой безупречно скроенный костюм, аккуратно вешает его. Затем снимает туфли, вставляет в них кедровые колодки и ставит к остальной, изготовленной на заказ, обуви. Снимает брюки, затем галстук и ослепительно белую рубашку, которую кладет в стилизованную корзину для грязного белья. Одетый, Карл выглядит, как презентабельный мужчина лет сорока, хотя иногда ему можно дать меньше. Голый — он не так хорош собой. Слишком худой, с тонкими руками и маленькими плечами, с впалой грудью, с талией, как у ребенка. Карл стоит полностью голый в темноте своей квартиры. Смотрит в окно, затем на свое отражение в стекле. Разглядывает себя со всех сторон, выпрямляет плечи, поднимает подбородок, делает глубокий вдох и наполняет воздухом легкие. Затем вдруг выдыхает, втягивает живот так, что ребра разве что не разрывают кожу. Вот так, в этой нелепой позе Карл выглядит отвратительно. Он несколько секунд смотрит на себя, затем резко вдыхает. Снова выпрямляется, дышит глубоко, тело принимает свой обычный облик. Карл смотрит на себя, даже засматривается на свое отражение в окне. Затем делает глубокий выдох, еще один, становится похожим на урода, на настоящий скелет, приседает на корточки, опускает голову и обхватывает колени руками. Остается в такой позе какое-то время. Карл встает, выпрямляется, берет из шкафа огромное белое махровое полотенце, которое выглядит так, как будто его месяцами вручную ткал на фабрике Ральфа Лаурена како-нибудь китаец. Во всяком случае оно столько стоило. Обматывает полотенце вокруг пояса, делает пару шагов, нажимает кнопку прослушивания записей на автоответчике и идет в ванную, оставляя дверь открытой. Компьютерный голос автоответчика объявляет: «Четыре новых сообщения», затем: «Первое сообщение». Снова слышен голос Даниэля.

Голос Даниэля: Карл, ты где? Я полдня тебе звоню?

Карл в ванной открывает воду в душе.

Голос Даниэля: Позвони мне сразу же, как только услышишь это сообщение, сегодня вечером будет кое-что особенное. Слушай, Карл, действительно особенное… Давай, позвони… И для чего тебе вообще мобильник, если ты его никогда не включаешь?

Громкий голос автоответчика объявляет о конце сообщения. Затем продолжает: «Следующее сообщение».

Голос молодой женщины: Здравствуйте, сэр, это Сюзи. Сюзи из центральной… Извините, что я звоню Вам домой, но ситуация крайне непредвиденная…

Карл в ванной включает воду еще сильнее. Сообщение, которое сейчас совсем плохо слышно, продолжается.

Голос молодой женщины: Вы так ушли, никому ничего не сказали…

Сюзи говорит тише, как будто сообщает что-то тайное.

Голос молодой женщины: Сэр, я не знаю, что происходит. Здесь обнаружены какие-то растраты. Я знаю, что это не так, сэр, что это абсолютно не так… Но, сэр, прошу Вас, позвоните мне. Я не знаю, что происходит. Я переживаю за Вас.

На несколько мгновений наступает тишина, хотя Сюзи все еще на связи.

Голос молодой женщины: Это Сюзи. Сюзи из центральной. Я не знаю, узнали ли Вы мой голос…

Сюзи ждет еще мгновение, затем, как будто стыдясь своего невнятного сообщения, кладет трубку. Звучит сигнал и голос автоответчика: «Следующее сообщение». На пленке, как будто издалека, как будто из совершенно другого помещения, которое находится не просто на другом континенте, не просто в другой временной зоне, а где-то на том свете, звучит голос пожилой женщины.

Голос пожилой женщины: Сэм, это говорит твоя мама. Ты меня слышишь, Сэм? Я знаю, что ты дома. Почему ты не звонишь, Сэм? Что с тобой происходит? Сэм, ответь матери…

Пожилая женщина ждет, Карл сконфуженный, голый, выходит из ванной. Вода капает с него по всему паркету. Он слушает продолжение сообщения.

Голос пожилой женщины: Почему ты пропал, сынок?

Женщина снова останавливается. Карл стоит и смотрит на автоответчик. Голос женщины продолжает.

Голос пожилой женщины: Сэм, это твой мама. Я знаю, что ты дома.

Затем слышится звук повешенной трубки, который характерен только для старых телефонов. Сразу же звучит голос автоответчика: «Следующее сообщение». Идет сообщение Даниэля, которое мы слышали несколько минут назад.

Голос Даниэля: Карл, ты дома? Возьми трубку, если ты дома, это Даниэль… Ладно… Тебя нет… Ты еще не пришел. Да где же ты, я все время тебе…

Карл нажимает кнопку автоответчика, голос автоматически объявляет: «Сообщение стерто». Затем добавляет: «Конец новых сообщений». Карл нажимает на другую кнопку, снова слышен голос пожилой женщины, то же сообщение, которое мы только что слышали. Голос звучит еще отдаленнее.

Голос пожилой женщины: Сэм, говорит твоя мама. Ты слышишь меня, Сэм? Я знаю, что ты дома. Почему ты не звонишь, Сэм? Что с тобой происходит? Сэм, ответь матери… Почему ты пропал, сынок? Сэм, это твоя мама. Я знаю, что ты дома.

Затем щелчок, громкий сигнал, голос автоответчика: «Конец новых сооб…». Карл, не дожидаясь окончания, снова нажимает на «replay».

Голос пожилой женщины: Сэм, говорит твоя мама.

Карл нажимает на «стоп». Наступает тишина. Карл стоит так какое-то время, смотрит на телефон. Затем идет в ванную, выключает воду, выходит, завернувшись в махровый халат. Надевает мягкие кожаные тапочки, стоящие аккуратно в ряд. Идет на кухню, берет бутылку какого-то хорошего вина. Открывает ее, медленно наливает вино в большой бокал. Подождав немного, нюхает вино и отпивает глоток. Садится в кресло, так и не зажигая свет, и медленно пьет вино. Мгновение спустя, слышен звонок в дверь. Карл идет к двери, останавливается, размышляет открывать или нет. Снаружи кто-то нетерпеливо звонит. В конце концов, Карл идет открывать. Раздается голос Даниэля, который не мешкая, входит в квартиру.

Даниэль: Ты куда пропал, я тебя весь день разыскиваю! Ты прослушал мое сообщение? Я оставил тебе два — здесь, два — на работе и пятьдесят на мобильнике. Что с тобой, почему ты не звонишь и почему здесь так темно?

Даниэль находит выключатель и зажигает верхний свет, останавливается и осматривается.

Карл: Как ты вошел?

Даниэль: Через дверь. Так значит это и есть та знаменитая квартира. В конце концов, и я ее увидел. Ну красиво. Ей-Богу, красиво. Немного тесновато, но красиво. А ты бы так и не позвал друга, чтобы показать новую квартиру, да?

Карл: Я планировал в эти выходные.

Даниэль: Ты это говорил и на прошлой неделе. Одевайся, давай, чего ждешь. Половина девятого, я не хочу потерять стол…

Даниэль — крупный, высокий человек лет тридцати, выглядит, однако, моложе. У него большие руки, толстые бедра, толстая шея, хотя он регулярно посещает тренажерный зал. Двигается он всегда очень свободно и занимает больше места, чем нужно. Даниэль не ждет, пока за ним поухаживают, сам берет бокал, сам себе наливает вино, пробует его, довольно усмехается.

Даниэль: Отлично.

Карла раздражает бестактность Даниэля.

Карл: Да. Угощайся!

Карл идет к гардеробу одеваться. Даниэль разглядывает бутылку, причмокивая языком.

Даниэль: Отлично. Пятьдесят долларов, да? Я угадал? Пятьдесят, так ведь?

Карл не отвечает.

Даниэль: Мне приятно, что твой швейцар, как его зовут….

Даниэль пытается вспомнить имя швейцара.

Даниэль: Хосэ, нет… Мануэль. Карл, как зовут вашего швейцара?

Карл: Не знаю.

Даниэль: Рауль! По-моему, Рауль… Точно, Рауль. Я угадал?

Карл повторяет.

Карл: Я же сказал, не знаю.

Затем высовывается из гардероба и добавляет.

Карл: Расист.

Даниэль хохочет.

Даниэль: Я? Расист? Почему? Я просто сказал, что мне приятно, что и Рауль сегодня смог подзаработать…

Даниэль читает на этикетке.

Даниэль: «Château Leoville Las Cases…»;

Даниэль произносит по-французски, руководствуясь английским правописанием. Произносит очень плохо. Карл выходит из гардероба наполовину одетый, берет из рук Даниэля бутылку и ставит ее на стол.

Карл: St.-Julien…

Карл презрительно смотрит на Даниэля. Даниэлю это совершенно безразлично.

Даниэль: Пятьдесят долларов, да? Признайся!

Карл: Ты дал швейцару пятьдесят долларов чаевых?

Даниэль: А, нет, я не давал ему чаевые. Я дал ему взятку.

Карл молча смотрит на него, Даниэль поясняет.

Даниэль: Я подкупил швейцара, чтобы он пропустил меня в дом без разрешения.

Карл: Зачем?

Даниэль: Просто. Чтоб понять, как растут цены.

Карл: Ты дал пятьдесят долларов, чтобы понять, как растут цены при подкупе швейцара?

Даниэль: Да, нет же, это был ни какой-то там швейцар. Это был Рауль, и ни какой-нибудь там дом. В «Таймс» пишут, что сегодня это самый престижный дом в восточной части…

Карл: Даниэль, это же глупо. Ты заплатил деньги без всякой на то причины.

Даниэль берет тапочек Карла.

Даниэль: Да. И это мне говорит человек, который платит за домашние тапочки в восемь раз больше.

Карл ничего не говорит. Уходит в гардероб. Даниэль встает, идет к гардеробу.

Даниэль: Ах, да. Это же совсем другое. Нельзя сравнивать. Потому что тапочками можно долго пользоваться.

Даниэль ищет что-то в гардеробе. Карл теперь уже снова безупречно одет.

Даниэль: … И это не одна пара….

Даниэль, довольный, выглядывает из гардероба, держа в руках пару точно таких же тапочек.

Даниэль: … а две.

Карл забирает тапочки, взяв Даниэля за руку, как непослушного ребенка, и выводит его из гардероба. Заодно берет свое пальто и закрывает дверь.

Даниэль: Потому что никто не знает, когда могут понадобиться сразу две пары совершенно одинаковых тапочек.

Карл: Давай, надо идти.

Даниэль: Если одни, например, потеряются. В такой квартире. Или, например, если ты сидишь здесь, а твои тапочки, например, почему-то там…

Даниэль шутит. Карлу не смешно. Он садится в кресло, берет свой бокал.

Карл: Мне и это не помогает.

Даниэль смотрит на часы, доливает себе вино и садится на тахту.

Даниэль: Еще есть время. Еще стаканчик. Не хочу приходить раньше, чтобы не ждать. Пошли они!.. Хорошо у тебя здесь. Сколько, говоришь, ты ждал?

Карл: Пять месяцев.

Даниэль даже присвистнул. Потому что, как нам уже известно, он человек невоспитанный.

Даниэль: Пять месяцев? Разве столько ждут? И что, им понадобилось пять месяцев, чтобы решить давать ли тебе согласие на въезд в их дом? И это после покупки квартиры! А что они решали столько времени? Хорош ли ты для их компании, соответствуешь ли ты их уровню?

Карл: Да нет же.

Даниэль: Я имею в виду, они же тебе ее не подарили, ведь так? И о чем же они совещались полгода? Знаешь что? Ты дурак, что на это пошел. Я бы никогда не согласился!

Карл: Тебе и не надо, если тебе квартира досталась от жены.

Даниэль вдруг становится грустным.

Даниэль: Не от жены, а от тестя.

Карл: Большая разница. А где она вообще?

Даниэль: Мафи? Не знаю. У семейного психоаналитика.

Карл: У семейного психоаналитика? Одна?

Даниэль: Ты же видишь, что я занят! Я не успеваю. Кроме того, я ей сказал, что нам аналитик вообще не нужен. У нас нет проблем.

Карл: Ну, ладно. Только, пожалуйста, на будущее: не говори ей больше, что ты со мной, когда ты не со мной. Или хотя бы предупреждай меня о том, что ты ей сказал. Во вторник она мне звонила, в час дня. Я не знал, что сказать…

Даниэль: Твою мать!

Даниэль напряжен. Молчит, потом спрашивает.

Даниэль: Когда, говоришь, она тебе звонила?

Карл: Во вторник.

Даниэль: Мне все равно. И что ты ей сказал?

Карл: Я ничего ей не сказал. Я не знал, что ей сказать…

Даниэль: Пошло оно все!..

Карл: Даниэль, я не хочу вмешиваться, но…

Даниэль усмехается и решительно прерывает Карла.

Даниэль: Тогда и не вмешивайся.

Они оба замолкают. Даниэль отпивает глоток, затем продолжает, как будто бы ни в чем не бывало.

Даниэль: Я говорю тебе, Карл, если подумать, то все сводится к одному. Твои соседи полгода думают, достаточно ли ты хорош для их общества. Вот так.

Карл: Не полгода, а пять месяцев. Значит, были проблемы с предыдущим владельцем, поэтому они и хотели защититься…

Даниэль однако не слушает. Он гнет свое.

Даниэль: И теперь, когда они, наконец, согласились, чтобы ты попал на их уровень, теперь ты должен быть счастлив! Давай, радуйся. И почему ты не радуешься? Давай, позовем этих же самых соседей, отметим вместе!

Даниэль начинает кричать и стучать в стену.

Даниэль: Господа? Господа, вы меня слышите?!

Карл: Даниэль, перестань…

Даниэль: Нет, нет, подожди! Я видел одну из них, сейчас в лифте. У нее голова, как чугун, надо погромче… Мадам, это ваш сосед из квартиры 16 «Л», приходите, отметим! Хотя бы познакомимся!

Карл встает, хватает Даниэля, пытается его остановить. Карл пытается, но, однако, Даниэль сильнее.

Карл: Прекрати, пожалуйста!

Даниэль замолкает.

Даниэль: Хорошо, прекращаю. Вот прекратил.

Карл отпускает его, садится, он разозлен. Даниэль улыбается и снова начинает кричать, и колотить в сену.

Даниэль: Мадам, вы еще живы? Не умирайте именно сейчас, когда совет жильцов, в конце концов, одобрил кандидатуру моего друга Карла…

Даниэль смеется, Карл грубо отталкивает его от стены, тот падает на тахту, перестает смеяться.

Карл: Дурак!

Даниэль: Что с тобой? Я же шучу! Ты что такой нервный?

Даниэль спрашивает серьезно.

Даниэль: Что-нибудь случилось? Скажи…

Карл колеблется, как будто действительно хочет что-то сказать. Даниэль смотрит на него, как будто действительно чего-то ждет.

Карл: Даниэль…

Даниэль смотрит на часы, вскакивает с места.

Даниэль: Ой, смотри, сколько времени. Мы же опаздаем.

Даниэль встает, берет пальто, бросает Карлу его пальто.

Даниэль: Давай, шевелись, расскажешь мне по дороге. Давай же, чего ты ждешь?

Даниэль, выходя из квартиры, говорит скорее для себя.

Даниэль: Ты действительно сегодня странный…

Карл идет за ним, Даниэль, не глядя на него, продолжает.

Даниэль: Ты бумажник забыл.

Карл возвращается за бумажником. Открывает его, видит, что там только одна купюра, быстро закрывает его и кладет в карман. Голос Даниэля доносится из коридора.

Даниэль: Давай же, поторопись!

Карл берет ключи, гасит свет и выходит из квартиры.

Затемнение

II

В холле дома Даниэль и Карл проходят мимо Швейцара — молодого человека испанского происхождения, одетого в смешную и гротескную униформу привратника. Швейцар стоит за пультом, в углу рождественская елка и менора с перегоревшими электрическими лампочками вместо свечек.

Швейцар: Добрый вечер, сэр. Я не знал, что у вас гости.

Карл прошел бы мимо и даже и не обернулся бы, но лицемерие Швейцара его задело. Он возвращается на несколько шагов.

Карл: Пожалуйста, в мою квартиру больше никого не пускайте без предварительного сообщения.

Швейцар: Я не понимаю, о чем вы говорите, сэр. Я никого не пускал.

Карл: Сейчас все в порядке, но на будущее: прошу вас ко мне никого больше не пускать без предварительного уведомления.

Швейцар: Сэр, вы здесь человек новый, только что въехали. Может, вы не ознакомились с правилами…

Швейцар цинично чуть ли не обнимает большой стенд, на котором написано то, о чем он говорит.

Швейцар: В этом доме обо всех посетителях ДОЛЖНО сообщаться. Обо всех. Я никого не пропускал.

Даниэль веселится, стараясь это скрыть. Слушает разговор и смеется.

Карл: Я все понимаю и не хочу создавать проблемы. Говорю вам на будущее.

Швейцар: Я не знаю, сэр, чем могу вам помочь.

Карл: Мне помочь?! Вы мне помочь?! Мне не нужна никакая помощь, особенно от вас. Я только требую, чтобы вы выполняли свои обязанности! Работу, за которую вам платят…

Швейцар: Конечно, сэр. Я это и делаю. В этом доме существует правило: «Обо всех посетителях должно сообщаться», сэр.

Даниэль начинает громко смеяться, Карл ужасно раздражается.

Карл: Обо всех, да?

Швейцар: Обо всех.

Карл: Тогда как вошел этот человек? Послушайте, я действительно не хочу создавать никаких проблем. Я не буду на вас заявлять, проблемы не будет…

Швейцар: Сэр…

Карл: Вы утверждаете, что этот человек не давал вам денег, чтобы без уведомления пройти в мою квартиру?

Швейцар: Деньги? Какие деньги, сэр?

Карл: Значит, вы утверждаете… Вы же из меня делаете дурака! Послушайте, я не идиот! Я не требую ничего сверхъестественного. Я только требую, чтобы вы признались. Чтобы вы признали свою ошибку и все!

Швейцар: Сэр…

Карл: Просто признайтесь, что вы сделали!!!

Карл очень возбужден, начинает кричать. Даниэль решает вмешаться.

Даниэль: Карл, оставь!

Даниэль успокаивает Карла, отволакивает его в сторону и говорит в полголоса. Карл продолжает кричать.

Карл: Я только хочу, чтобы он признался. Пусть просто признается!!!

Даниэль: Брось. Не делай из себя дурака.

Карл: Я делаю из себя дурака?.. Я?

Даниэль: Kарл!

Карл замолкает, не знает, что делать.

Даниэль: Пожалуйста, успокойся. Оставь.

Даниэль обращается к Швейцару, который нагло продолжает стоять сдесь же рядом.

Даниэль: Послушай, парень, смотри, господин Россман… Как тебя зовут?

Швейцар: Рауль.

Даниэль вдруг обрадовался. Он оборачивается к Карлу с фразой: «Вот видишь!»

Даниэль: Рауль! Да, Рауль, значит, слушай. Мой друг, господин Россман сегодня немного возбужден. У него сегодня такой день.

Даниэль кладет купюру в наружный карман Швейцара.

Швейцар: Да, и погода ужасная, сэр. Ветер и дождь.

Даниэль: Точно. И ветер, и дождь, и все остальное. Очевидно, получилось какое-то недоразумение, какая-то случайная ошибка, правда, Рауль?

Швейцар: Да, сэр.

Даниэль: Отлично. И это больше не повторится, правда?

Швейцар: Да, сэр.

Даниэль: Мне приятно это слышать.

Даниэль похлопывает Швейцара по плечу, отходит и берет Карла под руку.

Даниэль: Теперь пойдем. Опоздаем.

Карл зло отстраняется, но не говорит ничего. Выходит раздраженный.

Швейцар: Остановить вам такси, сэр?

Даниэль: Это было бы замечательно, Рауль.

Швейцар по-деловому идет на улицу, Даниэль идет за ним.

Затемнение

III

В ресторане за небольшим столом (или за обычным для нью-йоркцев столом) в тесном кругу сидят Ирина, Даниэль и Карл. Ресторан являет собой традиционное итальянское заведение, с избранной клиентурой и вычурным обслуживающим персоналом. Ужин уже закончен, Даниэль пьет кофе, Карл допивает вино, Ирина ест огромного размера пирожное. Потому что Ирина — одна из тех отвратительных женщин, которые могут есть что захотят и сколько захотят, но продолжают оставаться худыми и красивыми. Ирина, конечно, высокая блондинка, поджарая, с прекрасным цветом кожи. Но ее красота не совсем классического типа. Короче говоря, русская манекенщица. Она в поношенных джинсах, шикарной блузке, на спинке ее стула висит черная сумочка от Hermes Kelly. Даниэль обнимает спинку Ирининого стула. Он на столько близко от нее, на сколько позволяет человеческая анотомия и современная мебель. Она продолжает сидеть, не проявляя никакого интереса. Даниэль целиком обращен к ней. Пытается говорить в полголоса, однако, рассказывая, он забывается, и, в конце концов, его голос эхом отражается от стен ресторана. Рядом с ними стоит гордого вида официант, который совершенно ничего не делает. Он просто топчется на месте, давая понять своим присутствием, что ужин завершен, и что они должны или заказать что-нибудь еще, или расплатиться и освободить столик.

Даниэль: …как это возможно, что там не было ни одного идиота? Ни одной отвратительной физиономии, ни одного дурака, ни одной ленивой задницы и ни одного, кто был бы хотя бы чуть-чуть несовершенен?!?

Даниэль возбужден.

Даниэль: Я имею в виду, что там было три тысячи человек. Три тысячи! И что, никто из них не был сволочью? Все были святыми существами: добрая мама, прекрасная работница, добровольный донор, интеллигентный полицейский, пожарный? Все были какими-то исключительными, каких уже больше нет! Да ладно! Как будто эти самолеты долбанули по манастырю!

Официант оборачивается к ним, хотя не понятно, слышал он или нет.

Карл: Говори тише! А впрочем, я не знаю, чего ты хочешь? Чтобы кто-нибудь сказал: «Мой муж пострадал от террористического акта, но это не важно, потому что он был идиотом»?

Даниэль: Нет, пусть скажет: «Мой муж погиб от вонючего арабского самолета. И хотя он был идиотом, но он не заслужил, чтобы погибнуть от какого-то араба». Но нет же: «Мой муж был очень хороший, душа-человек, прекрасный отец и друг…» Они из нас делают дураков! Каждый из них был святым, настоящая потеря для человечества, всегда смотрел в глаза, когда говорил, и говорил только правду!

Как только Даниэль повышает голос, официант начинает все больше топтаться на месте. В конце концов, он подходит к столу, неся счет.

Официант: Все было в порядке?

Карл: Да, спасибо.

Официант сдержанно кладет счет на стол и уходит, Карл останавливает его.

Карл: Извините… Мы еще не просили счет.

Официант заученным движением берет счет со стола. Он фальшиво услужлив.

Официант: O, пожалуйста, извините. Желаете заказать еще что-нибудь?

Карл: Нет.

Официант: Понятно.

Официант снова, делая вид, что ему неловко, кладет счет на стол. Карл дожидается окончания этого действия.

Карл: Но мы не просили счет.

Официант медлит, потом берет счет снова.

Официант: Понятно.

В конце концов, официант удаляется. Даниэль в отличие от Ирины абсолютно не обратил внимания на то, что происходило с Официантом. Карлу не приятно. Но все это вопрос принципа. Это он ей и говорит.

Карл: Это вопрос принципа.

Ирина смотрит на него, но не реагирует, облизывает остатки пирожного с ложечки. Карл не знает, что делать, и поэтому злится на Даниэля.

Карл: И, пожалуйста, говори тише.

Даниэль: Ладно, ладно, знаю! Но ты и сам подумай!

Даниэль опять повышает голос. Продолжает «доверительно» рассказывать Ирине.

Даниэль: Муж… там какой-нибудь… ну, не знаю, работал там, в первом здании, на каком-нибудь восемьдесят первом этаже. В десять минут десятого утра она в тренажерном зале поднимает гантели и смотрит прямо перед собой. Думает о муже, которому все не так. Ему не нравится, как она готовит, как она трахается, как она загорела в солярии… Жена на самом деле думает, как развестись. Как она даст этому идиоту под задницу и бросит его, чтобы он третировал какую-нибудь другую, а не только ее. Чтобы он какой-нибудь другой запрещал беременеть, чтобы у нее, цитирую дословно, «не отвисла грудь».

Даниэль еще ближе придвигается к Ирине.

Даниэль: И вот, она поднимает гантели, укрепляет задницу, избавляется от целлюлита. Везде включены телевизоры, но она на столько в депрессии, что вообще не понимает, что происходит на экране… Вдруг, видит, какая-то толпа, суматоха, паника. Видит эти небоскребины, одна уже в огне, понимает, что что-то случилось. Хватает мобильник, включает его, чтобы набрать мужа, и видит, что пропущено одно сообщение. От него. Она начинает инстинктивно рыдать, нажимает наобум кнопки, чтобы прослушать сообщение… В конце концов, у нее получается, и она слышит голос мужа, который говорит (и это цитирую дословно): «Глупая корова, ты где?!?»

Даниэль немного ждет. Потом добавляет.

Даниэль: Это были последние его слова.

Даниэль замолкает. Подходит официант. Он просто кладет счет на стол и исчезает прежде, чем Карл успевает что-нибудь сказать. Это ужасно выводит Карла из себя, но он не знает, что делать.

Даниэль: Глупая корова похоронила мужа, получила страховку и переехала во Флориду. И никогда никому не рассказывала, как же все было на самом деле.

Даниэль, довольный своим рассказом, начинает громко смеяться.

Карл: Принесли счет.

Даниэль продолжает смеяться.

Даниэль: Что?

Карл не успевает повторить, потому что Ирина, в конце концов, произносит.

Ирина: А откуда ты это знаешь?

Даниэль перестает смеяться.

Даниэль: Что?

Ирина: Ты говоришь, что она никогда никому об этом не рассказывала. Если она никому не рассказывала, откуда ты это знаешь?

Даниэль: Какая разница. Важно, что знаю.

Ирина: Значит, все-таки она рассказала.

Даниэль: Предполагаю, что кому-нибудь должна была рассказать… Кому-то точно рассказала.

Ирина: Да. А кому?

Даниэль: Как кому?

Ирина: Так. Она тебе рассказала?

Даниэль: Мне? Нет.

Ирина: Ага. Но рассказала кому-то, с кем ты хорошо знаком? А этот кто-то тоже хорошо знаком с ней? Я имею в виду, что это такая вещь, которую она не будет рассказывать на каждом углу?

Даниэль: Какая теперь разница?

Ирина: Нет, ты только мне скажи: это то, о чем бы она могла рассказать каждому?

Даниэль: Да нет, не знаю. Нет, наверно. Карл, ты что-нибудь сказал?

Карл: Я? Ничего.

Даниэль: Перед этим? Ты ничего не говорил?

Карл не успевает договорить, потому что Ирина снова продолжает.

Ирина: Потому что мне на самом деле интересно, ты вообще знаком с этими людьми, с этой женщиной и с тем человеком, который, вероятно, заживо сгорел в собственном кабинете за своим рабочим столом в десять минут десятого утра, в тот солнечный день? Или ты просто рассказываешь какую-то историю, о каких-то людях, о которых ты на самом деле не знаешь ничего?

Даниэль: Ладно, Ирина, это просто история…

Карл: Ой, да, я сказал, что принесли счет?

Даниэль: Что?

Ирина: Ты вообще знаком с кем-нибудь лично, не важно с кем, кто там пострадал, или у кого там кто-нибудь погиб?

Даниэль: Я? Да, я лично знаю одну, которая у нас работает… ее друг потерял жену… Знаешь кто, Карл? Такая маленькая, с большой задницей…

Ирина: Мой брат погиб в World Trade Center.

И Даниэль, и Карл онемевают. На лице Ирины нет ни одной эмоции, кроме, может быть, некоторой злобы. Она просто рассказывает.

Ирина: Да, мой родной брат. На сороковом этаже, в здании номер два. Выпрыгнул из окна кухни, в которой работал. Даже не успел снять перчатки. Просто выпрыгнул.

И Даниэль, и Карл молчат. Даниэль, в конце концов, осмеливается.

Даниэль: Какие перчатки?

Ирина: Резиновые. Резиновые рукавицы для мытья посуды.

Даниэль: Ирина, извини, пожалуйста. Мне очень жаль…

Ирина: Жаль? Почему жаль? Может, ты был знаком с ним? Откуда ты знаешь, может, он был конченной сволочью?

Даниэль: Пожалуйста, извини. Я не знал…

Ирина: А если бы ты знал об этом? Ты, может быть, спросил бы у меня? Нет, действительно, если бы ты знал, ты бы на самом деле спросил бы у меня: «Слушай, извини, но меня это очень интересует, это очень важно, это изменит весь ход истории и мой взгляд на жизнь, поэтому скажи мне, пожалуйста…

Ирина очень взволнована, она повышает голос.

Ирина: …твой покойный брат был конченной сволочью?»

Даниэль смотрит на Карла, как будто бы ждет спасения.

Даниэль: Не надо так, пожалуйста. Я не хотел.

Ирина: Он не был сволочью. Он приехал в Америку шесть лет назад. Бежал от голода, от одиночества, от жизни в горе. Он приехал сюда работать, и Америка предоставила ему все. Первые деньги, которые он скопил, он послал мне на билет.

Даниэль: Я действительно прошу тебя меня извинить.

Ирина только качнула головой. Они все молчат, потому что не знают, что делать. Проходит официант и забирает Иринину тарелку.

Даниэль: Пожалуйста, извини. Я не знал… Нет, и если бы я знал, я знаю, думаю… извини.

Карл: И мне очень жаль.

Даниэль кричит, как будто бы объясняет себе.

Даниэль: Да меня политика вообще не интересует, я даже не голосую. КАРЛ Мне очень жаль.

Ирина: Спасибо.

Все трое замолкают. Снова подходит официант.

Официант: Все в порядке?

Ирина: Да, спасибо.

Официант стоит над ними какое-то мгновение, Карл начинает нервничать, но счет не берет. Когда, в конце концов, он протягивает руку, чтобы взять его, Даниэль извиняется и встает из-за стола.

Даниэль: Извините.

Карл: Ты куда?

Даниэль: Как ты думаешь?

Даниэль идет в туалет, Карл смотрит счет, достает бумажник, открывает его и смотрит. Затем достает какую-то кредитку и кладет на счет. Официант сразу же забирает и кредитку, и счет.

Ирина: Он был автоинженер. Классический случай. Впервые выехал из страны, приехал по туристической визе и остался здесь.

Карл нервно наблюдает за Официантом, который занимается его кредиткой у кассы. Тот повторяет попытку снять деньги. Официант рассматривает карточку, касса издает какой-то неприятный звук, вероятно, что-то не в порядке.

Ирина: Вот так.

Карл полностью отсутствует. Официант идет к ним, неся счет и кредитку.

Ирина: Ты не думай, что я рассердилась на Даниэля. Я вообще не сержусь…

Официант подходит, доверительно сообщает.

Официант: Сэр, кажется, что-то не в порядке с компьютером. Он не принимает вашу карточку. У вас есть еще какая-нибудь?

Официант кладет на стол и счет, и кредитку. Карл нервно открывает бумажник.

Карл: Не понимаю. Мне не понятно, что может быть не в порядке.

Официант: Так бывает, сэр. У вас есть еще какая-нибудь карточка?

Карл снова смотрит в свой бумажник.

Карл: У меня такого не бывает.

Официант: Понимаю. Может, вы желаете расплатиться наличными?

Карл, в конце концов, достает из бумажника другую кредитную карту. Протягивает ее официанту.

Карл: Пожалуйста.

Официант: Спасибо и извините.

Карл сейчас с большим удовольствием ударил бы Официанта за его фальшивую любезность. Официант быстро исчезает, Ирина продолжает.

Ирина: Я вообще не сержусь.

Карл слушает полностью рассеянно, на самом же деле следит за тем, что делает Официант.

Карл: На кого?

Ирина: На Даниэля. Я понимаю. Люди просто не знают, как это…

Карл не может сдержать приступ ехидства.

Карл: Ирина…

Ирина смотрит на него.

Карл: Он женат.

У Ирины перехватывает дыхание. Однако, она сдерживает себя, чтобы не отреагировать слишком явно.

Ирина: Женат? У него же нет кольца… Женат, конечно, я знаю.

Компьютер принимает карточку, официант кивает головой, Ирина смотрит куда-то в сторону. Карла гложет совесть, ему ужасно не по себе, но теперь он больше не может думать об этом. Карточка принята, и это главное. Даниэль возвращается за стол в тот момент, когда официант идет к ним с карточкой и счетом для подписи.

Официант: Теперь все в порядке, сэр. Еще раз извините. Ваша подпись… Обслуживание в счет не включено.

Официант оставляет счет и отходит. Карл ждет, обратит ли вообще Даниэль внимание. Даниэль смотрит в другую сторону.

Даниэль: Сколько времени… вообще. Мы сейчас пойдем на эту вечеринку?

Карл: Я расплачусь и иду домой.

Даниэль: Ладно, Карл, еще рано…

Ирина: На какую вечеринку?

Даниэль: На отличную. Наш друг Бобо проводит отличные вечеринки.

Карл: Бобо проводит педерастические вечеринки.

Даниэль: Не правда. Он — не педераст.

Карл: Как кто-то, кого зовут Бобо, может не быть педерастом?

Ирина: Я обожаю педерастические вечеринки.

Ирина наклоняется к Даниэлю. Тихо ему сообщает.

Ирина: У меня есть отличный порошок. Хочешь, разнюхаем немного перед тем, как идти?

Даниэль: Нет… я этим не балуюсь.

Даниэль не уверен.

Ирина: Никогда? Ни капельки?

Даниэль: Не знаю… А что у тебя?

Карл: Даниэль???

Даниэль: Хорошо, я просто спрашиваю!

Ирина: Кокс, не бадяжный. Будешь?

Даниэль: Кокаин?..

Карл: Ты не нормальный!

Даниэль: Не кричи.

Карл: Ты что! Тебе сколько лет? Тебе какой десяток? И где ты вообще находишься?!

Ирина не обращает на Карла внимания.

Ирина: Будешь?

Карл: Не будь дурой! Даниэль, ты не… не на рынке в Москве!

Ирина встает.

Даниэль: Эй, подожди… Ты куда?

Ирина иронично улыбается.

Ирина: Пойду побуду дурой. Пописаю и сделаю себе дорогу. А ты как хочешь.

Ирина идет в туалет.

Карл: Ты ведешь себя, как дурак.

Даниэль: Ты что? Ты почему так напрягаешься? Ну и что, если я выгляжу, как дурак!!!

Официант подходит, берет счет. Уходит.

Карл: Ты бы мог дать денег хотя бы на чаевые.

Даниэль: Денег…? Ой, а что же ты не сказал? Пожалуйста!

Даниэль рукой останавливает Официанта, берет из его рук счет, достает из кармана пятьдесят долларов, добавляет к счету. Возвращает ему и счет, и деньги.

Даниэль: Пожалуйста…

Официант: Спасибо, сэр.

Карл: Ты что делаешь? Ты зачем это сделал? Я уже оставил чаевые!

Даниэль: Так чего же ты тогда хотел? Впрочем, ладно.

Карл: Как это ладно? Мы сейчас этому отвратительному, невоспитанному дураку оставили чаевых пятьдесят процентов! Для тебя это «ладно»…?!?

Ирина возвращается, садится за стол.

Даниэль: Что с тобой сегодня? Только и бормочешь о деньгах…

Карл: О деньгах? Я…?

Даниэль: Я действительно не понимаю, что с тобой?

Ирина тайно протягивает Даниэлю серебряную трубочку.

Ирина: В мужском туалете за бочком.

Даниэль берет трубочку, встает. Оборачивается к Карлу.

Даниэль: Мы должны будем поговорить.

Даниэль направляется к туалету.

Затемнение

IV

Станция метро. Грязная платформа, шелушащиеся стены, пахнет мусором и мочой. Если приглядеться, то можно заметить то и дело пробегающих крыс. В углу — Бомж. Ему около пятидесяти, если вообще можно говорить о его возрасте. Он неприятно бледен, почти белый, со остекленевшим взглядом, впалыми щеками, почти беззубый. Он сидит на каких-то картонках, перед ним большая стеклянная банка с мелочью. Бомж выбрит, ногти подстрижены, видно, что у него есть возможность помыться. Однако, он ведет себя так, как человек, употребляющий дешевые наркотики. Карл входит на платформу в своем дорогом пальто, в своих дорогих туфлях, держа руки в карманах. Он выглядит как человек, который заблудился, и который не принадлежит к этой обстановке. Он встает на обозначенное место и ждет поезда. Затем, почти боязливо осматривается вокруг себя и на пару шагов отходит от попрашайки, но осторожно, чтобы ему не помешать. Бомж дремлет, вообще не обращая внимания на Карла. Карл находится в таком напряжении, что даже не замечает, как за его спиной появляется Девушка из «Деликатессов». Девушка легонько дотрагивается до его плеча.

Девушка: Эй…!

Карл вздрагивает, подпрыгивает. Девушка из «Деликатессов» очень молода, даже красива, но неприметна. У нее милые, живые глаза и длинные, неодинаковые, покрытые лаком, ногти, которыми она постоянно чешет лицо. Она ведет себя и говорит очень просто.

Девушка: Опа! Извините! Я не хотела вас испугать!

Карл смотрит на нее.

Девушка: Я смотрю, вы здесь стоите. Дай, думаю, подойду.

Карл начинает пятиться, Девушка оправдывается.

Девушка: Ой, я просто хотела поздороваться.

Карл смотрит на нее, как будто вообще не понимает, чего хочет от него эта особа.

Девушка: Ладно! Ничего! Пардон! Забудьте…

Девушка немного отступает назад. Пару шагов, не больше. Останавливается и продолжает ждать поезда. Карл не знает, что ему делать. Смотрит перед собой. Они молчат стоят какое-то время, потом Девушка не выдерживает. Не глядя на Карла, она добавляет.

Девушка: Я из «Райского сада».

Карл, ничего не понимая, смотрит на нее.

Девушка: Магазин «Райский сад». Вы у нас отовариваетесь.

Карл как будто пугается чего-то.

Карл: Да, конечно. Из магазина… Я знаю.

Девушка: Я из «Деликатессов». Теперь узнаете?

Карл Девушку не узнает, но все-таки говорит.

Карл: Конечно, извините.

Девушка все еще, видя, что Карл в растерянности, не верит.

Девушка: Да вы не помните.

Карл: Нет, нет, помню! Из «Деликатесов».

Девушка: Да не важно, не важно. Мне все равно. Зачем вам вообще вспоминать. Кто знает, где вы отовариваетесь…

Карлу хотелось бы возразить. Но он решает вести себя, как верный покупатель.

Карл: Только у вас…

Девушка искренно улыбается. То, что она из «Деликатессов» еще не значит, что она дура.

Девушка: Не важно. Все в порядке. Я работаю не за проценты.

Карл понимает всю глупость своего заявления.

Карл: В сущности, признаюсь. Иногда я захожу и в супермаркет.

Они оба смеются.

Карл: Как только вы меня узнали… Столько людей к вам заходят.

Девушка перебивает его.

Девушка: Как же мне вас не узнать. Я о вас все знаю.

Карл: Что все?

Девушка: Все… Не верите? «Двести граммов гусиного паштета, копченый тунец и устрицы, если свежие». Правильно?

Карлу не по себе. Он немного пятится.

Девушка: Ой, не бойтесь. Я — не маньяк. Просто я помню всякие мелочи.

Карл решает, что этой Девушке можно доверять.

Карл: Да, я покупаю это покупаю.

Девушка: А почему бы и нет. Когда человек знает, что любит… Только эти устрицы… вот этого я не понимаю. Меня от них воротит.

Девушка из «Деликатессов» делает отвратительное выражение лица. Вдруг из громкоговорителя раздается слишком громкий, записанный на пленку, голос…

Голос: Будьте осторожны! Пожалуйста, будьте осторожны!

Карл руками хватается за грудь.

Карл: Ух… Зачем так орать!

Карл снова вздрагивает, голос будит и Бомжа, который начинает что-то невнятно бормотать.

Голос: Для вашей безопасности, пожалуйста, не наклоняйтесь к краю платформы.

Карл: Боже! Чего он так орет?

Девушка: Вы не часто пользуетесь метро?

Прежде чем Карл начинает говорить, Бомж, который уже встал и бормочет совсем рядом с ними, начинает свою «песню».

Бомж: Дамы и господа, прошу минуту вашего внимания. Меня зовут Стэнли Ковальски, я ветеран войны в заливе.

Девушка начинает злобно сверкать глазами.

Девушка: Ну вот, теперь и этот.

Бомж совершенно не обращает на нее внимания. Продолжает гнуть свое.

Бомж: В тысяча девятьсот девяностом году прошлого века я добровольцем пошел защищать свою родину против мусульманских экстре…

Бомж старается выговаривать заученные слова. Его язык заплетается.

Бомж: Экс… экстр… Экстремистов.

Когда Бомж, в конце концов, выговаривает то, что нужно, он почти падает от напряжения. Но все же продолжает.

Бомж: В борьбе с мусульманами я был ранен в ногу и голову и стал инвалидом.

Бомж на мгновение задумывается, как бы оценивая что-то. Затем продолжает.

Бомж: Инвалидом первой группы.

Однако, Бомж не похож на инвалида, кроме того, что он пьяный и обкуренный.

Бомж: После моего возвращения с войны начались мои мытарства. Из-за моего пост-тра…

Снова трудное слово.

Бомж: Пост-травм…

Девушка: Ой, послушай, оставь нас в покое. У нас нет денег.

Бомж не отстает.

Бомж: Травматического состояния, меня оставила жена из-за этих моих недостатков. Сразу же после этого я потерял работу, потому что я не способен работать из-за моих постоянных галлюцинаций: я часто вижу арабские самолеты, которые падают на мой дом. Вскоре я остаюсь на улице, в холоде, без еды и денег.

Бомж так кричит, что Карл уже давно готов дать ему деньги, чтобы только тот замолчал, но у Карла всего только одна купюра в пятьдесят долларов, а ждать сдачу от Бомжа бесполезно. «Если бы здесь был Даниэль,» — разозленно подумал Карл, — «он отдал бы ему все, но пятьдесят долларов — это слишком. И двадцать было бы много. И десять. Вот если бы был доллар. Только один доллар.» Карл, думая обо всем этом, шарит по карманам. Однако, мы понятия не имеем о чем он думает. Как раз тогда, когда Карл думает, что что-то насщупал, он видит где-то в глубине станции у самого входа в тоннель Негритенка. Это мальчик, которому едва ли исполнилось лет семь. Он стоит на рельсах и смотрит прямо на Карла. Вдалеке слышен гул приближающегося поезда. Карл произносит тихо, как человек, которому стыдно громко кричать.

Карл: Эй…

Бомж: Если можете дать мне немного денег, столько, сколько можете, на еду, на воду или молоко, я был бы вам очень и очень благодарен. Прошу вас, запомните: я — не попрошайка. Я — ветеран войны в заливе, который ранен в голову и …

Бомж как будто задумывается.

Девушка: В ногу.

Бомж продолжает заученную речь.

Бомж: Да, в ногу, и поэтому я не могу работать.

Девушка из «Деликатессов» достает какую-то мелочь и бросает ее в банку Бомжа.

Бомж: Спасибо, мадам. Спасибо. Награди вас Господь! Благослови вас Господь! Господи, храни Америку!

Девушка: Ладно, ладно. Давай, теперь оставь нас.

Карл смотрит на Негритенка и вообще не замечает, что Бомж стоит рядом с ним с банкой в руках. Гул поезда слышится все ближе. Карл отваживается крикнуть.

Карл: Эй! Эй!!! Ты что там делаешь! Слышишь? Уйди с путей, идет поезд..!

Девушка из «Деликатессов» оглядывается и смотрит в сторону Негритенка. Однако, она его не видит.

Девушка: Кому вы кричите?

Бомж начинает свою тираду с начала. Он почти кричит Карлу в ухо.

Бомж: Дамы и господа, прошу немного внимания. Меня зовут Стэнли Ковальски, я — ветеран войны в заливе…

Карл: Там, на рельсах, вон там! Там, как же ты не видишь, стоит ребенок!

Девушка: Где? Я не вижу! Где?

Поезд все ближе, ребенок продолжает стоять на рельсах, Бомж орет так, что его слышно из-за шума.

Бомж: В тысяча девятьсот девяностом году прошлого века я, как доброволец, ушел защищать родину от мусульманских экстре…

Опять это слово. Бомж запинается. Из репродуктора слышится тот же голос.

Голос: Будьте осторожны! Пожалуйста, будьте осторожны! Не наклоняйтесь к краю платформы, экспресс проходит через станцию!

Карл в панике. Девушка из «Деликатессов» вообще не видит ребенка. Необычно то, что мы его видим.

Карл: Эй, мальчик! Мальчик!!!

Девушка: Где? Не вижу! Где он?

Карл хочет побежать к Негритенку, сталкивается с Бомжем, который, наконец, выговаривает слово правильно.

Бомж: Экстремистов!!!

Карл: Уйди, идиот!!!

Карл отшвыривает Бомжа, гул поезда оглушителен, Карл кричит, не может смотреть…

Карл: Уходи, УХОДИ!!!

Поезд проходит через станцию с оглушительным шумом. Карл, в конце концов, открывает глаза. Ребенка нет. Девушка из «Деликатессов» смотрит на него.

Девушка: Там никого нет.

Карл смотрит безумным, испуганным взглядом.

Карл: Как…?

Девушка: Нет никого. Успокойтесь. Правда, там никого нет.

Карл смотрит, смотрит, не видит ничего, не понимает ничего.

Девушка: Наверно, это была крыса.

Карл смотрит на нее. Затем смотрит на Бомжа. Достает из кармана пятидесятидолларовую купюру и опускает ее в банку. Девушка из «Деликатессов» стоит в изумлении.

Бомж: Спасибо, сэр!

Девушка: Ой! Что вы делаете?

Карл уходит со станции.

Карл: Я пойду пешком.

Бомж даже не замечает, сколько положили в банку. Он продолжает свое.

Бомж: Господи, храни Америку и всех американцев!

Девушка и Бомж остаются на станции одни. Девушка достает из банки пятьдесят долларов.

Бомж: Эй, эй, подожди! Это мое! Это мое!

Бомж выхватывает купюру. Только теперь он понимает, сколько это.

Бомж: Твою мать!

Девушка: Пятьдесят, да?

Бомж: Я — не попрошайка, я — ветеран войны в заливе…

Девушка: Ой, иди теперь. На косяк тебе хватит.

Затемнение

V

Обстановка квартиры Карла. Снова темно, и снова мигает только одна лампочка на автоответчике. Карл открывает ключом дверь, входит, не включая свет. Садится в кресло, смотрит перед собой. Сидит так, не снимая пальто и туфли. С большим напряжением встает, нажимает кнопку на автоответчике и сразу же падает обратно в кресло. Голос автоответчика отражается от стен квартиры: «Два новых сообщения», и сразу же после этого: «Первое сообщение».

Голос молодой женщины: Сэр, это Сюзи. Сюзи из центральной.

Карл закрывает лицо ладонями, сидит так некоторое время.

Голос молодой женщины: Я знаю, что уже поздно, знаю, что я надоедаю вам, но, сэр, прошу вас, позвоните мне. Я не знаю, что произошло. Я не понимаю, сэр… Позвоните мне в любое время, я не буду спать! И после полуночи…

Как будто по какому-то правилу, Сюзи ждет. Карл ни на мгновение не поднимает взгляд.

Голос молодой женщины: Это Сюзи. Сюзи из центральной.

Звучит сигнал, обозначающий конец сообщения, затем раздается голос автоответчика: «Следующее сообщение». Снова какая-то странная тишина, шум телефонной линии откуда-то издалека. Затем голос пожилой женщины.

Голос пожилой женщины: Сэм?

Карл поднимает голову. Долгая, долгая пауза.

Голос пожилой женщины: Сэм?

Снова тишина. Карл встает, подходит к аппарату и только смотрит на него.

Голос пожилой женщины: Говорит твоя мама, Сэм. Я очень беспокоюсь, сынок…

Карл нервно нажимает на кнопку, слышен громкий сигнал и голос автоответчика: «Сообщение стерто», затем: «Конец новых сообщений». Затем квартирой овладевает тишина. Карл долго остается стоять так, в темноте своей квартиры. Затем наступает и сценическое

Затемнение

VI

Утро в квартире Карла. Карл, свернувшись в клубок, сидит в кресле, спит в рубашке и брюках. Звонит телефон, Карл вздрагивает. Телефон звонит снова и снова. Карл успевает снять трубку прежде, чем включается автоответчик. Он говорит охрипшим голосом, рассеяно, озираясь вокруг себя.

Карл: Да?… Дa, Сюзи… Да, Сюзи, это я…

Сюзи что-то говорит испуганным голосом, так громко, что Карл относит трубку подальше от уха. Он на самом деле и не хочет ее слушать. Неразборчивый голос Сюзи слышим и мы. Карл окидывает взглядом комнату, поднимает с пола пальто, кладет трубку на плечо, другой рукой берет туфли. Идет к гардеробу.

Карл: Да, Сюзи… Я слышу, Сюзи.

Карл где-то на полпути — то есть в его квартире это пара шагов — останавливается и кладет пальто на стул, ставит туфли на пол.

Карл: Не надо ни о чем беспокоиться, Сюзи. Все будет в порядке.

Карл напряженно улыбается.

Карл: Нет, меня не отпускали, Сюзи. Это просто недоразумение… Я знаю, что говорят… Я знаю, что говорят, Сюзи!

Карл садится за свой письменно-обеденный стол, сжимает пальцами переносицу, как при головной боли. Снимает носки, комкает их и бросает в корзину для грязного белья. Носки падают рядом с корзиной.

Карл: Я не сержусь, Сюзи… Все в порядке… Не беспокойся ни о чем… Хорошо. На этом все… Хорошо. Я тороплюсь.

Сюзи еще что-то говорит, ее голос все еще слышен, но Карл вешает трубку. Он сидит за столом, массирует виски и глазные впадины. Встает, снимает рубашку, бросает ее в корзину с бельем. Карл открывает свою телефонную книжку, ищет какой-то номер, набирает его.

Карл: Алло? Да, добрый день. У меня счет в вашем банке и, кажется, там есть какие-то проблемы… Россман… Номер счета… Я подожду.

Карл, придерживая трубку плечом, открывает на кухне шкафчик, берет кофе, ищет что-то еще. Полка висит высоко, поэтому Карл видит не все, что стоит на ней, даже когда встает на цыпочки. Шарит рукой, что-то ищет. Оглядывается, смотрит вокруг себя, открывает другие шкафчики, не находит то, что ищет. Голос на том конце линии как будто удивляет его.

Карл: Да?… Да… Россман. Р — О — С — С … Что? Я подожду.

Он глубоко запускает руку на полку, где стоял кофе, и что-то нащупывает. Что-то необычное, что-то, что ему неизвестно. Отставляет кофе, берет стул, встает на него и, придерживая трубку плечом, достает с полки все. Среди прочего достает и коробку с фильтрами для кофе. Карл нервно ставит фильтры рядом с кофе. Это было то, что он искал.

Карл: Алло? Пожалуйста, я еще жду… Алло? Алло?

Карл замолкает. Затем он начинает, подражая компьютеру, напевать мелодию из фильма «Жало», которая доноситя из трубки. Засовывает руку в глубь полки и снова на что-то натыкается. Затем заглядывает на полку, кладет телефон здесь же рядом на холодильник, засовывает всю голову в шкафчик. Слышен какой-то голос из трубки. Карл хватает телефон.

Карл: Да, я здесь… Я здесь! Не прерывайте связь!

Поздно, служащий уже повесил трубку. Карл смотрит на трубку, не веря, что произошло. Опять нажимает «redial». Снова засовывает и руку, и голову в шкафчик, теперь уже держа трубку у лица, что-то нащупывает.

Карл: Алло…

Карл быстро вынимает голову из шкафчика, ударяется затылком. Громко вскрикивает.

Карл: Алло. Да нет, извините, все в порядке. Пожалуйста, нас разъединили, мне нужна информация о моем счете…

Поздно, служащая банка уже переключила на «on hold». Карл злится, но что делать, он ждет. Разглядывает полку, берется за нее руками, проверяет, крепко ли она держится. Полка шатается. Карл прилагает усилия и целый кусок полки отрывает от стены. Теперь этот шкафчик выглядит как маленький, но тяжелый гроб с дверцами. Карл держит полку двумя руками, придерживая плечом трубку телефона. Сейчас его соединят с сотрудницей банка.

Карл: Да, алло, я здесь. Прошу вас, подождите секунду, пожалуйста, не вешайте трубку…

Карл с усилием опускает полку на холодильник, походя задевая полную сахарницу. Она падает, разбивается, сахар и осколки разлетаются по полу кухни. Карл громко выругивается.

Карл: Ой, твою мать… Нет, извините, я не вам сказал!!! Я знаю, что это не повод, но я не вам сказал…

Опять поздно, раздаются короткие гудки. Карл пытается взять себя в руки. Он с удовольствием бы разбил сейчас трубку о стену но, как уже сказано, пытается совладать с собой. На стене, там, где висела оторванная полка, видны маленькие дверцы сейфа. Сейф встроен в стену, окрашен в такой же цвет, выделяется только замок с шифром. Карл откладывает телефон, заинтересованно смотрит на сейф. Он пытается открыть сейф, но замок не поддается. Карл начинает поворачивать колесико влево-вправо, прислушиваясь к звуку. Затем снова пробует, но безуспешно. Карл пробует еще раз, наобум набирая цифры. Поворачивает колесико влево-вправо — безуспешно.

Карл: Твою мать!

Карл медлит несколько мгновений, затем начинает спускаться со стула, осторожно, чтобы не наступить на сахар и осколки. Затем перепрыгивает горку осколков и остается так стоять, осматриваясь вокруг себя. И одна, и другая пара тапочек аккуратно стоят у входа в гардероб. Карл хватает коробку с фильтрами для кофе и бросает ее, целясь в тапочки. Опять промахивается. Идет медленно, перепрыгивая горки стекла и сахара. Один шаг, другой. В конце концов, наступает на свой персидский ковер. И вот теперь вскрикивает. Карл прыгает, схватившись за левую ногу, из ступни льется кровь. Карл, осторожно, чтобы не испачкать ковер, балансирует на одной ноге, вынимая стекло из другой. Из двух желаний — заплакать или что-нибудь разбить — он выбирает второе. Он хватает телефон и начинает им бить о полку, о холодильник, об пол и, в конце концов, о стену.

Карл: Твою мать, твою мать, твою мать, ТВОЮ МАТЬ!

Телефон, конечно же, разбивается. Карл садится, кухонной тряпкой зажимает рану на ноге. Ждет пока кровь остановится. Ждет, ждет, но напрасно….

Затемнение

VII

Вестибюль дома, Швейцар стоит за своим пультом. На пульте — большая корзина, украшенная рождественскими игрушками, и полная белых конвертов. Карл выходит из лифта. Он одет безупречно. Слегка прихрамывает.

Швейцар: О, здравствуйте, сэр. Вы сегодня не работаете? Отдыхаете?

Карл: Нет…

Карл медлит, стараясь вспомнить имя.

Швейцар: Рауль.

Карл: Конечно, Рауль. Нет, не отдыхаю.

Карл замечает корзину на пульте. Он ничего не спрашивает, но Рауль уже объясняет.

Швейцар: Небольшой знак внимания со стороны наших жильцов. В честь Рождества. И Хануки. Вообще, в честь праздника. Это так, символически: деньги, какие-нибудь подарки… Лучше всего — деньги.

Карл: Интересно.

Карлу вообще-то это совсем не интересно. Поэтому он переходит к тому, что представляет для него интерес.

Карл: Рауль, скажите, вы знаете, как мне найти человека, который жил в моей квартире до меня?

Швейцар: Зачем?

Швейцар выводит из себя Карла безмерно.

Карл: В каком смысле «зачем»? Потому что он мне нужен.

Швейцар: Ах, вот как. Не знаю.

Карл: Как это вы не знаете? А кто знает?

Швейцар: Не знаю.

Карл: Но ведь кто-то должен знать. Если, например, все еще приходит для него почта, как за этим проследить?

Швейцар: Если придет почта, передайте ее мне.

Карл: И что вы с ней будете делать?

Швейцар: Я прослежу, чтобы он ее получил.

Карл: А как вы можете проследить, если не знаете, где он? Или все же знаете?

Швейцар: Нет, не знаю.

Карл с удовольствием убил бы этого человека на этом же самом месте, закопал бы его труп в подвале и посадил бы на его могилу крапиву. И потом, помочившись на эту крапиву, хотя бы понимал, почему его постигают такие неудачи. Но Карл только глубже вдохнул и спокойно спросил.

Карл: Вы, кажется, что-то имеете против меня?

Швейцар: Против вас? Нет, Сэр. Не понимаю, откуда у вас такие мысли.

Карл: Я не хочу с вами беседовать. Пожалуйста, скажите мне имя человека, который жил в моей квартире. Адрес я найду сам.

Швейцар: К сожалению, я не могу вам помочь. Я не уполномочен сообщать его имя, сэр.

Карл: Его имя? Ага. Значит, речь идет о мужчине?

Швейцар: Я не уполномочен отвечать. Да и не помню.

Карл: Может быть, Сэм? Сэм…

Карл делает вид, что фамилия вертится у него на языке. На самом же деле он ждет, что Швейцар назовет фамилию.

Швейцар: Возможно.

Карл: Сэм, правильно. А фамилия?

Швейцар: А может, и нет. Я не уполномочен. Да и на самом деле не могу вспомнить.

Карл: Хорошо, знаете что, дайте мне имена всех людей, которые выехали отсюда в этом году…

Швейцар: Ах, нет. Я боюсь, что это невозможно, сэр.

Карл смотрит на Рауля, видно, что нервы у него на пределе. Он сверлит Рауля взглядом, смотрит мрачно, искоса. Он сам не знает, что делает, может быть, пробует его загипнотизировать? В конце концов, снова произносит.

Карл: Зачем вы это делаете?

Швейцар: Вы должны письменно обратиться с просьбой к совету жильцов. Они рассмотрят этот вопрос, когда вы за это заплатите необходимую таксу.

Карл едва не бесится.

Карл: Вы намеренно делаете из меня дурака?!?

Швейцар молчит. Затем спокойно говорит.

Швейцар: Нет. Не намеренно.

На пульте звонит телефон. Швейцар поворачивается к Карлу спиной, поднимает трубку.

Швейцар: Алло? Доброе утро, мадам.

Карл в бешенстве отворачивается, вызывает лифт.

Карл: Вам это так не пройдет!

Рауль даже не смотрит на Карла. Он продолжает любезно разговаривать по телефону.

Швейцар: Холодный день, мадам. Пожалуйста, скажите, что я могу для вас сделать?

Карл нажимает на кнопку вызова лифта, жмет на нее, как сумасшедший. Потому что сейчас было бы лучше всего, если бы двери лифта открылись, и он бы ушел от этой неприятной ситуации. Но, кажется, что и лифт делает из него дурака. Карл жмет на кнопку, жмет, жмет.

Затемнение

VIII

Kвартира Карла. Ирина на кухне одна рассматривает все, что ее окружает. Полка, закрывающая сейф, снова находится на своем месте. Квартира безупречно чистая. Только лишь телефон со всех сторон заклеен изолентой. Однако, он все равно не работает. Ирина рассматривает бутылки вина, открывает шкафчик, холодильник. Собирает с холодильника пальцем немного рассыпанного сахара. Облизывает палец. Находит на тарелке половину пончика, съедает его. Наливает себе в стакан воды, садится на тахту. Дверь открывается, входит Карл с пакетом с надписью «Райский сад». Он удивляется, когда видит Ирину.

Карл: Как ты вошла?

Ирина: Меня впустил Рауль.

Карл: Рауль!? Как он тебя мог впустить?!? И откуда теперь ты знаешь его имя?

Ирина: Успокойся…

Ирина готова объяснить, но Карл ее прерывает.

Карл: Даниэль?

Ирина: Он проводил меня и сказал, что должен закончить еще какие-то дела. А ты и так уже сообщил швейцару о своих гостях.

Карл: Да, но я не говорил ему, что они могут войти в мою квартиру без меня. Этот человек специально мне это делает…!

Ирине все равно. Она не вникает в детали.

Ирина: Не знаю. Спроси Даниэля. Я ни до чего не дотрагивалась.

Ирина вдруг начинает злиться.

Ирина: А с другой стороны, ты же опаздываешь. Что мне было делать? Ждать тебя на улице? Даниэль сказал, что позвонит и сразу же придет.

Карл: Даниэль — не человек слова.

Ирина: Что ты против него имеешь?

Карл: Против него? Да он мой лучший друг.

Ирина: Поэтому я и спрашиваю.

Карл: Я только говорю то, что есть. Что Даниэль — не человек слова. Он сказал, что позвонит, и что, звонил?

Ирина берет в руки разбитый телефон.

Ирина: Может быть и да. Кто знает. Это же дерьмо не работает!

Ирина энергично ставит телефон на стол.

Карл: Пожалуйста, не разбивай мои вещи.

Ирина улыбается.

Ирина: Я разбиваю?

Карл достает из одного пакета новый телефон. Отключает старый, подключает новый. Ирина следит за тем, что делает Карл. Учтиво спрашивает.

Ирина: Я могу чем-нибудь помочь?

Карл: Нет.

Ирина: Что случилось?

Карл: Трубку выронил.

Ирина спокойно смотрит на стену.

Ирина: Aга. Сколько раз?

Ирина берет сумки с продуктами, из одной достает какие-то сыры, хлеб и виноград.

Ирина: Не надо было ничего покупать.

Карл бросает старый телефон в мусорное ведро. Берет все из рук Ирины, раскладывает на столе.

Карл: В доме ничего не было.

Ирина: Ну и что. Мы бы выпили.

Карл: Даниэль мог бы и пораньше мне сообщить, что вы придете.

Ирина: Если я мешаю, я могу…

Ирина ждет, что Карл перебьет ее. Карл ее не перебивает. Они оба молчат, затем Карл произносит.

Карл: Если ты мешаешь, то ты можешь что?

Ирина смотрит на него, потом отводит взгляд.

Карл: Что ты выпьешь?

Ирина: Только воды. У меня болит голова.

Карл: После вчерашнего?

Ирина: Нет. Мы не на долго остались. Даниэль должен был идти.

Карл: Правда?

Ирина: Да, ему надо было домой.

Карл: Ах, домой. К себе домой. К своей жене.

Ирина: Я ужасно голодна.

Ирина отламывает кусок хлеба, ест. Она, очевидно, игнорирует Карла, что бы он ни сказал, что бы он ни сделал.

Карл: Пожалуйста, не хватай со стола. Подожди, пока я приготовлю…

Ирина: Oй, извини, пожалуйста!

Ирина нервничает, выходит из кухни, садится на тахту. Достает сигареты.

Карл: Здесь не курят.

Ирина кладет сигарету обратно в пачку. Ее уже понемногу это начинает раздражать.

Ирина: Карл, скажи, что ты имеешь против меня?

Карл: Против тебя? Я??? Объясняю: против тебя я ничего не имею. Я о тебе даже не думаю. Ты не являешься предметом моих интересов. Для меня ты — ничто.

Ирина: Если я для тебя ничто, почему же ты так нервничаешь? На самом деле, ты ему завидуешь, правда?

Карл: Завидую? Почему я должен ему завидовать? Вообще, на такие глупые вопросы я не хочу даже отвечать.

Ирина: Ты живешь один, да?

Карл: Я завидую Даниэлю…

Кажется, что Карл нервно смеется.

Ирина: Ты совсем один?

Карл: Нет, я не один. Иначе говоря, я вообще не один.

Ирина: Да, ты ему завидуешь.

Карл: Чему?! Чему мне завидовать?! Что у него есть ты?

Ирина: Ты завидуешь ему, потому что он общительный, потому что с ним весело, потому что он интересный, потому что его любят…

Карл: Такое общество, как ты, я оплачу и выброшу.

Ирина действительно искренно смеется.

Ирина: У-у-ух! Ты страшно меня оскорбил!

Карл: Еще хуже, если нет.

Ирина: Я — не блядь.

Карл: Как ты выражаешься!

Ирина по-настоящему смеется.

Ирина: Ты — дурачок.

Карл: Дурачок?

Ирина: Да. Ты — ядовитый, неуверенный в себе, несчастный дурачок.

Карл раздражается.

Карл: Я — дурачок? Я? И я неуверенный в себе?

Ирина: Ты.

Карл: А Даниэль уверенный в себе? Самоуверенный?

Ирина весело смеется прямо ему в лицо.

Ирина: Ну да, если это так!

Карл: То, что ты называешь самоуверенностью, это химия, дурочка! Лекарства. Антидепрессанты. Даниэль без таблеток не может встать с постели! Не может выйти из дома. Не может есть, спать… То, что ты называешь общительностью, это химически измененная форма сознания. Это не он! Без таблеток он — ничто. Нет, еще хуже, он — испуганный засранец на грани самоубийства!!!

Ирина перестает смеяться, смотрит на Карла.

Карл: Что ты сейчас скажешь о его общительности? Он и теперь тебе также симпатичен?

Ирина: Если ты так говоришь о человеке, которого называешь своим лучшим другом, тогда неудивительно, что ты — один.

Ирина достает из пачки сигарету, зажигает ее. Карл почти подбегает к ней, забирает сигарету из ее руки. Он гасит сигарету о тарелку, стоящую перед Ириной.

Карл: Я сказал, что здесь не курят.

Подойдя к ней так близко, Карл видит маленький, едва заметный след сахарной пудры у нее под носом. Он пальцем стирает порошок с ее носа, думая, что это кокаин.

Карл: Что это у тебя?

Карл не дожидается ответа. Хватает ее за руку, другой рукой хватает пальто, почти тащит ее к двери.

Карл: Ну, нет. Не в моем доме.

Ирина: Что с тобой?

Карл: Ты посмотри, на кого ты похожа. Пожалуйста, просто уходи.

Карл широко открывает дверь, Ирина вытирает нос, облизывает палец. Начинает смеяться. Карла это совершенно выводит из себя. Он снова прикрывает дверь.

Карл: Пожалуйста, немедленно уходи. И не смей устраивать мне сцену в коридоре.

Ирина: Это же сахарная пудра. Пудра с пончика. Я съела твой пончик, Kaрл.

Ирина продолжает смеяться, берет свое пальто из его руки. Смеется, убирает его руку, чтобы открыть дверь, и иронично прибавляет.

Ирина: Дурак.

Карл теперь действительно впадает в отчаяние. Действительно выглядит, как настоящий дурак. Ирина открывает дверь. Перед ними — Даниэль и Мафи. Все застывают в оцепенении.

Мафи: Йо-ху! А это мы!

Даниэль: Эй, Карл…

Карл очень удивлен, видя перед дверью жену Даниэля в тот момент, когда выгоняет из дома любовницу Даниэля.

Карл: Maфи!?!

Мафи: Это я, а что? Чем ты так ошеломлен? Даниэль, ты же ему сказал, что и я приеду, да?

Мафи не ждет ответа, энергично проходит в квартиру, снимает пальто. Даниэль нервно подает глазами и Карлу, и Ирине какие-то знаки. Ирине не остается ничего другого, как остаться. Мафи — маленькая женщина с маленькими ступнями ног, маленькими кистями рук, с маленькими пальцами и ногтями, с маленькой головкой, маленькими глазками, с тонким голосом и огромной, огромной грудью.

Мафи: Ты услышал, что мы выходит из лифта, да? В этих зданиях такая акустика. Каждое слово слышно. Я сказала швейцару, чтобы сообщил о нас. А он говорит: «Нет необходимости. Даниэль постоянно здесь.» Это правда, Карл? Это правда, что он постоянно здесь? Каждый раз, когда я ищу его у тебя, ты говоришь, что он уже ушел.

Мафи как будто шутит, все со смешком, и говорит, и говорит, не переставая.

Мафи: Я уже готова подумать, что ты врешь, Карл. Что ты врешь и покрываешь этого моего вруна. Где вы, например, были вчера вечером?

Мафи щипает Даниэля за щеку почти до крови. Даниэль возмущается, как ребенок.

Даниэль: Мафи!

Мафи: Любовь моя! Счастье, что ты такой толстый, что тебя никто не захочет… А вы?

Даниэль тоже оборачивается к Ирине.

Ирина: Ирина.

Мафи осматривает Ирину с головы до ног, хватает за руку Даниэля.

Мафи: Душа моя…

Мафии держит Даниэля за руку так крепко, как будто переводит через дорогу ребенка.

Мафи: Ирина. Ага. А я — жена Даниэля. Вы знакомы с Даниэлем…?

Ирина открывает рот, чтобы ответить, но Даниэль ее опережает. Он почти кричит.

Даниэль: Нет! Она вообще со мной не знакома. Откуда ей меня знать? Она видит меня сейчас впервые. Правда, Карл? Вот сейчас и познакомимся. Давайте знакомиться! Меня зовут Даниэль, очень приятно.

Даниэль, пожимая руку Ирине, чуть не вырывает ей руку из ключицы. Продолжает нервно говорить.

Даниэль: Да, Карл… Это, значит, и есть твоя фантастическая девушка, которую ты скрываешь.

Даниэль начинает энергично объяснять Мафи.

Даниэль: Я постоянно его донимаю, чтобы нас познакомил, а он избегает, как будто у него кто-нибудь ее украдет…

Даниэль понимает всю двусмысленность и в то же время всю глупость сказанного.

Даниэль: Я имею в виду, что украдет не в том смысле. То есть, не я. Я имею в виду, что Карл — мой друг. То есть даже не мой друг, у меня есть друг — моя Мафи… То есть, ну, понимаешь меня?

Даниэль обнимает Мафии так крепко, что у нее могут треснуть ребра. Карл, в конце концов, произносит.

Карл: Нет, Даниэль, я вообще тебя не понимаю.

Мафи: Отпусти меня! Ты что меня сдавил!

Даниэль как-то неуклюже почти отталкивает Мафи, идет на кухню, хватает бутылку вина.

Даниэль: Ну, что, будет угощенье? Ух, сколько всего! Я ужасно голоден.

Карл идет за ним на кухню. Говорит ему в полголоса.

Карл: Как ты мог привести их обеих?

Даниэль: Я не знал, что Мафи придет! Она ждала меня после работы. Я не мог от нее избавиться. Я звонил тебе двести раз, чтобы сказать, но у тебя мобильник опять отключен.

Карл смотрит на Ирину, которая сидит и исподлобья разглядывает Мафи. Даниэль хватает кусок хлеба. Карл забирает у него из рук и хлеб, и вино.

Карл: Пожалуйста, не хватай со стола, подожди пока я накрою…

Даниэль проглатывает огромный кусок хлеба.

Ирина: Да, не хватай руками, и будь осторожен, не ешь ничего с сахарной пудрой, а то он может подумать, что ты нюхал кокаин.

Даниэль поперхнулся, почти подавился. Кашляет. Задыхается.

Ирина: Что с тобой?

Карл: Он сейчас задохнется.

Ирина подходит к нему. Изо всей силы ударяет его по спине.

Ирина: Вдыхай воздух! Вдыхай воздух!

Даниэль весь красный, он задыхается по-настоящему.

Карл: Он задохнется!

Мафи отталкивает Ирину.

Мафи: Перестань его бить! Отойди!

Мафи обхватывает Даниэля вокруг талии, потом выше возле желудка тем специальным захватом, который предназначен для спасения людей, которые подавились пищей. (Точное описание этого захвата, включая и фотографии, и схемы, режиссер может найти на стене любого американского ресторана, в том числе и в ресторане Белого Дома). Мафи, такая маленькая, с трудом обхватывает Даниэля, но так профессионально, как будто делала это уже сто раз, немного приподнимает его, сдавливает желудок, и Даниэль выплевывает полупрожеванный хлеб на пол. Даниэль тяжело дышит, сваливается в кресло.

Даниэль: Ох…

Карл и Ирина смотрят на выплюнутый хлеб, лежащий у их ног.

Даниэль: Успели.

Ирина перешагивает хлеб, садится на тахту. Мафи, как будто ничего серьезного не произошло, берет на кухне салфетку, собирает в нее хлеб и выбрасывает его в помойку, все это время не переставая говорить.

Мафи: Это потому, что ты ненасытный. Потому что не можешь остановиться. Я все время ему говорю: «Даниэль, не торопись, никто у тебя ничего не отберет, это не последнее, когда-нибудь подавишься» — бесполезно. Вот такой он. Прожорливый.

Мафи затем снова повторяет все то же самое с таким же энтузиазмом.

Мафи: Как у тебя здесь красиво. Немного тесновато, но красиво. Сколько, говоришь, ты ждал?

Даниэль: Пять месяцев! Ой!

Карл: Только не надо опять об этом.

Мафи: Что? Почему? А что не так? Я просто спросила. Елки еще нет? Ты еще не наряжал? Как здесь жарко! Можно, я открою?

Мафи, придерживая трубку плечом и не дожидаясь ответа, открывает окно. Шум улицы врывается в квартиру.

Мафи: Пять месяцев, да? Ну, это так долго. Они что, проверяли сколько ты зарабатываешь? Сможешь ли ты оплачивать квартиру? А они знают, где ты работаешь? А почему ты им не сказал: «Люди, я зарабатываю больше, чем президент Соединенных Штатов!» (Ирине) Вы, наверно, знаете, Карл прекрасно зарабатывает. (Карлу) Что ты все время молчишь? Почему ты такой странный сегодня? (Даниэлю) Душа моя, что с ним?

Мафи двигает Даниэля, хочет разделить с ним кресло. Даниэль подвигаетсяо, она втискивается рядом с ним. Выглядят они по-идиотски.

Мафи: Подвинься немного. Почему он такой странный сегодня?

Все замолкают. Даже Мафи. Карл смотрит на них, какое-то время молчит, потом говорит.

Карл: У меня проблемы.

Мафи: Проблемы? Какие проблемы? Какие у тебя могут быть проблемы? (Даниэлю) Душа моя, закрой окно, этот шум действует мне на нервы.

Карл послушно встает. Подает какой-то глупый знак Ирине. Она смотрит на него презрительно. Мафи ни на секунду не прекращает говорить.

Мафи: (Карлу) Почему не рассказываешь? Мы здесь. Выслушаем. Поможем.

Карл опять молчит. Молчит. Молчит. Не знает, как сказать. Не знает, с чего начать. Ситуация действительно неприятная. В конце концов, Карл что-то начинает бормотать. Но как раз в этот момент Мафи не выдерживает.

Мафи: Ладно, как хочешь.

Обращается к Ирине.

Мафи: А чем вы занимаетесь?

Карл разочарованно встает, но больше никто не обращает на него внимания.

Ирина: Я — модель.

Мафи: Модель? Как здорово. А на что вы живете?

Ирина: Что вы имеете в виду?

Даниэль: Мафи…

Мафи: Иди сюда, душа моя, посиди здесь. Я просто спрашиваю, на что она живет. Чем на самом деле занимается.

Даниэль, как какое-то толстое послушное дитя садится на подлокотник кресла рядом со своей женой.

Даниэль: Тебе же сказано, что она — манекенщица. И там хорошо платят… Она манекенщица. Правда, Карл?

Карл: Не знаю.

Мафи: Вот видишь.

Ирина: Я — действительно, модель.

Мафи: А, действительно? А на кого вы работаете?

Ирина: Да, на разных…

Мафи: Например?

Ирина: В основном на журналы, плакаты…

Мафи: Порно, да?

Даниэль: Да какое порно, она снималась для обложки.

Карл: Правда?

Ирина: Да. Для Русского «Vogua».

Мафи: А почему ты этого не знаешь?

Карл: Я на самом деле не знал.

Мафи: Господи, я тебя полностью понимаю. Меня эта мода вообще не интересует.

Мафи и выглядит как женщина, одежда для которой ничего не значит. Одета она ужасно.

Мафи: В одежде важно, чтобы она была удобна и практична.

Даниэль: Дa. Для альпинизма.

Мафи: Подожди, Даниэль, ты не прав. Я имею в виду, не будь циничен. Есть женщины, которым не надо тратить двести долларов на сапоги, чтобы ощущать себя женщиной. (Ирине) К вам это, разумеется, не относится.

Ирина: Двести долларов?

Она серьезно спрашивает Карла.

Ирина: А где это можно купить хорошие сапоги за двести долларов?

Карл: Не знаю.

Мафи: Ты напряжен, Карл. Ты всегда был таким. Вы, из Европы, все такие. Вы слишком большое значение придаете внешнему виду.

Ирина удивлена.

Ирина: Ты — не американец?

Теперь удивлена Мафи.

Мафи: Конечно, нет. Даниэль, как это она не знает, откуда он? Они вообще знакомы?

Даниэль влип.

Даниэль: Как это не знакомы, душа моя?

Ирина перебивает его.

Ирина: А откуда ты?

Карл: Отсюда.

Для Даниэля это спасение.

Даниэль: Видишь!

Он по секрету прибавляет.

Даниэль: Он скрывает.

Мафи: Не понимаю, зачем это скрывать. Но все равно, у меня правило: одежда должна быть дешевой, удобной и прочной.

Даниэль: Ладно, Мафи, оставь…

Мафи: Что Мафи? Вот, эти сапоги стоили тридцать долларов. На распродаже. Двадцать девять девяносто девять. И какая разница? Какая разница, Ирина?

Ирина кивает головой.

Мафи: Какая разница между этими за тридцать и твоими за…

Ирина: Восемьсот.

Мафи: Восемьсот??? Восемьсот!! Ты заплатила восемьсот долларов за сапоги…???

Даниэль: Ладно, Мафи, оставь. Она же не твои деньги взяла.

Мафи: Господи, нет. И никогда.

Даниэль: Ладно, брось. Какое тебе дело.

Мафи: Я только говорю, что мои деньги, мои, никогда не пойдут на чьи-нибудь сапоги! Это ясно?

Ирина: О чем она говорит? Вообще не понимаю.

Даниэль: Ничего, это так, междусобойчик.

Карл: Mафи, говори медленнее. Ирина не отсюда. Она тебя не понимает.

Даниэль: Что ты мелешь, Карл. Что здесь понимать!

Мафи: Я бы могла все простить Даниэлю, понимаете, все, но чтобы он за мои деньги покупал кому-нибудь сапоги, этого не будет. Это, конечно, к вам не относится… Я бы скорее развелась и оставила бы его без ломаного гроша, чтобы он попрошайничал на улице, но не потерпела бы такого.

Ирина: Мне никто сапоги не покупал! Я купила их сама!

Мафи: Ага.

Ирина: Я ничего не понимаю.

Карл: Ирина не понимает. Она не отсюда.

Даниэль: Какой ты надоедливый!

Мафи: А что вы говорите, откуда вы? Я имею в виду, где это сапоги стоят…

Даниэль: Восемьсот долларов, ладно, мы уже слышали!

Мафи: Нет, серьезно, откуда она, Карл?

Карл: Ты откуда?

Ирина: Как и ты, отсюда. Я отсюда.

Мафи: Послушай, душа моя, они вообще знакомы?

Даниэль истерично смеется. Почти задыхается от смеха.

Даниэль: Знакомы…?

Даниэль давится от фальшивого смеха.

Мафи: Пожалуйста, только опять не подавись…

Даниэль: Как ты думаешь, они знакомы? А что, Карл не сказал нам, что это его девушка?

Мафи: Нет.

Карл: Нет.

Даниэль: Kaрл!

Карл вздыхает. Перестает мучить Даниэля.

Карл: Да, да. Я сказал.

Подходит к Ирине. Слегка целует ее.

Карл: Ирина — моя девушка.

Даниэль: Вот видишь.

Мафи все еще смотрит с недоверием. Ирина смотрит на Карла. Целует его также легко. Даниэль делает вид, что ему все равно.

Ирина: Я — девушка Карла.

Мафи: Прекрасно. Ты посмотри, как они любят друг друга. У них точно отличный секс.

Даниэль: Maфи…

Мафи: Откровенно говоря, знаете что? И я не могу пожаловаться. Сегодня ночью мой толстяк так на меня навалился…

Мафи так, по-простому трясет грудью.

Мафи: Он иногда просто не может сдержаться.

Даниэль: Maфи!!!

Карл: Вау…

Ирина встает. Идет к двери.

Ирина: Знаете что, извините. Мне уже нужно идти.

Ирина берет пальто.

Мафи: Вы куда, мы только пришли.

Ирина: Нет, нет, мне нужно…

Мафи: Душа моя, почему она уходит? Что-то не так?

Ирина уходит. Ситуация очень неприятная. Даниэль шипит.

Даниэль: Чего ты ждешь, иди за ней.

Карл не знает, что делать. Бежит за Ириной. Хватает ее за руку.

Карл: Подожди. Подожди, прошу тебя.

Ирина останавливается.

Карл: Останься еще не на долго.

Ирина смотрит на него, разве что не плачет. Карл смотрит, смотрит на нее, затем целует в губы, страстно. Мафи явно смущена.

Мафи: Вот так. Ты только посмотри на них!

Даниэль опускает голову.

Затемнение

IX

Карл явно пьян. Он один во мраке своей квартиры. Везде — остатки ужина. Свет города проникает в комнату через окно. Карл сидит на полу перед открытым окном, просто смотрит в неопределенность. Время от времени доносится звук сирены или что-то подобное, нарушая ночную тишину. Ветер дует Карлу в лицо, он дрожит. Он босый, на нем только рубашка. Он доливает себе остатки вина, пьет. Голова у него идет кругом. Помимо его воли, но так громко, что и мы слышим, в его голове начинает звучать рождественский шлягер, который мы слышали в начале пьесы. Звук деформирован, голос почти неузнаваем, но песня все же та: «…Since we have no place to go Let it snow, let it snow, let it snow…»

Карл поет то, что слышит. Встает, добирается до кухни. Поет громче, но звучит это ужасно. Он хватает кухонную полку, которая закрывает сейф, с треском опускает ее на пол. Все вещи падают из нее на пол. Карл опирается на посудомоечную машину, прислоняет ухо к стене рядом с замком сейфа. Музыка звучит также оглушительно громко, но Карл, как он видел это в фильмах, «прислушивается» к сейфу, поворачивая колесико с шифром. Набирает какой-то шифр больше наобум, чем вообще исходя из услышанного, пытается открыть сейф. Безуспешно. Снова слушает, вертит колесико, вертит, вертит, перестает. В одном из ящиков находит какой-то огромный шуруп, вбивает его в замок, ударяет молотком. Ударяет и по шурупу, и по замку, и по стене. Затем слышатся удары с противоположной стороны стены. Карл останавливается. Пробует открыть замок. Безуспешно. Звонит телефон. Карл чуть не ломает себе шею, хватая телефон. Пьяно выговаривает.

Карл: Да? Да… О, Рауль! Это же Рауль! Мне звонит Рауль! Скажи, Рауль, что я могу для тебя сделать? Что тебе нужно, давай, говори. Говори, не стесняйся. Сколько нужно заплатить, Рауль…?

В конце концов, Карл замолкает, слушает.

Карл: Кто звонил…? Кто возмущается…? Нет, это не у меня. Нет.

Карл, пока говорит это, забивает шуруп в маленькую трещину, которая образовалась в сейфе.

Карл: Я ничего не слышал. Ничего.

Карл со все силы ударяет молотком по шурупу.

Карл: Что? Сейчас? Вот сейчас? Прямо сейчас??? Не слышал… Нет.

Карл пьяно смеется. Ударяет еще раз, еще сильнее. Дверцы сейфа, в конце концов, ослабевают.

Карл: Как? Когда? Сейчас? Знаешь что, сейчас и я слышал… Я не знаю, что это. Это не у меня.

Карл громко смеется. Открывает дверцы сейфа.

Карл: Не понимаю, о чем речь. У меня нет. Я действительно не знаю, как тебе помочь, сэр.

Карл вешает трубку, пьяно хохочет. Заглядывает в сейф. Достает белый конверт и коробочку, обитую плюшем. Садится за стол. Открывает коробочку, достает оттуда золотые часы. Берет их, разглядывает, надевает их себе на руку. Затем вскрывает конверт и достает из него несколько фотографий. Рассматривает их. Фотографии разного формата. Карл рассматривает одну за другой, переворачивает их, ищет всему какое-то объяснение. Потом застывает над одной из них, над той, где сзади что-то написано. Карл громко читает.

Карл: «Дома».

Звонит телефон. Мы видим, как Карл почти ощетинивается. Он смотрит на телефон, встает и снимает трубку.

Карл: (охрипшим голосом) Алло… (откашливается, повторяет) Алло?

Тишина. Карл слушает. Нетерпеливо повторяет.

Карл: Алло?!

С другой стороны — тишина, щелчок и шипение.

Карл: Мадам? Мадам, это вы? Мадам…

Карл прислушивается. Затем начинает без остановки, без единой паузы говорить, не контролируя себя.

Карл: Нет, мадам, это не Сэм. Я — не Сэм. Сэм здесь больше не живет. Я не знаю, где он. Не знаю, что с ним. Кто это Сэм, мадам? И почему вы не знаете, где он, если он — ваш сын? Почему вы думаете, что он здесь, и почему вы думаете, что он — это я? Разве вы не узнаете родного сына? Как это возможно, что на другого совершенно незнакомого человека вы думаете, что это он? Разве для вас его голос не является чем-то особенным? Разве вы не знаете, как звучит голос вашего единственного сына?

Карл замолкает, опускает трубку, но не вешает ее. Через несколько мгновений снова продолжает.

Карл: Сэм, может быть, в беде. Может, ему нужна ваша помощь. Может, ему просто хочется только услышать ваш голос. Может, он жалеет, что не видел вас так долго, что вы не проводили его, когда он уезжал, что вы не отвечали на его письма…

Карл, в конце концов, слушает, что скажет пожилая женщина в свое оправдание.

Карл: Мадам…?

На другом конце — тишина.

Карл: Сэм умер, мадам. Не звоните больше.

Карл кладет трубку.

Затемнение

X

В магазине «Райский сад» за витриной, заваленной деликатессными продуктами, в белом фартуке и в белой шапочке на голове Девушка из «Деликатессов». С другой стороны витрины с корзиной в руке Карл. Девушка режет тунца на тонкие дольки.

Девушка: … a oн, когда увидел, что вы ему дали, растерялся. Он, когда понял, сказал только…

Девушка наклоняется через витрину и полушепотом по секрету говорит.

Девушка: «Твою мать!»

Девушка начинает смеяться. Потом снова что-то вспоминает.

Девушка: А да, да, он сказал…

Девушка снова наклоняется через витрину и говорит.

Девушка: «Твою мать, пятьдесят долларов!»

Девушка захлебывается от смеха, как будто бы сказала что-то невероятно интересное. Карл просто стоит, не знает, как проявить в этом свое участие. Он с удовольствием сейчас вышел бы из этого магазина и никогда больше сюда не возвращался бы. К его счастью Девушка этого вообще не замечает. Повторяет еще раз, для себя.

Девушка: Твою мать, пятьдесят долларов. Вы знаете, он никакой ни ветеран, он даже не был на войне. Он наркоман, обычный наркоман. Никакой он ни борец против экс… тремизма.

Девушка просто болтает.

Девушка: Oни такие. Используют эту нашу ситуацию. Лучше бы работал. Лучше бы устроился куда-нибудь. «Господи, храни Америку!» Ему до Америки дела нет. Ему и на нас наплевать.

Карл пользуется возникшей паузой и, в конце концов, произносит.

Карл: Мне нужно идти.

Девушка: Извините, пожалуйста. Я заболталась. А вы, конечно, торопитесь.

Карл: Да, тороплюсь.

Девушка: Извините, извините! Желаете что-нибудь еще?

Карл: Больше ничего. Только заверните мне рыбу.

Девушка: Да. Извините. Секундочку.

Карла раздражают ее извинения, нервирует то, что она такая медлительная, что она преднамеренно все делает медленно. Он отвечает очень холодно.

Карл: Пожалуйста, не извиняйтесь больше.

Девушка смущается. Протягивает Карлу запакованную рыбу. Карл едва дожидается этого момента. Девушка, как бы в последнее мгновение, вспоминает.

Девушка: Мы сегодня получили отличное копченое мясо. Из Италии. Возьмете?

Карл медлит.

Карл: Да я…

Девушка: Желаете попробовать? Попробуйте!

Девушка даже не ждет ответа, отрезает тонкий ломтик мяса и протягивает его Карлу. Карл не знает, как быть. Ему не хочется брать пальцами. Ему неприятно.

Карл: Нет, спасибо…

Девушка: Да попробуйте! Отличное мясо.

Карл, как и всякий человек, который не умеет говорить «нет», берет ломтик мяса. Жует.

Девушка: Что скажете? Абсолютно не содержит гармоны, антибиотики, консерванты и пищевые добавки. Вот здесь так написано.

Девушка показывает небольшой сертификат, прикрепленный к куску мяса.

Карл: Действительно, отличное.

Девушка уже направляется, чтобы отрезать ему мяса.

Девушка: Отрезать вам немного? Я сейчас, быстро.

Карл: Не нужно…

Девушка: Минутку! Сколько? Четверть килограмма…

Карл: Это много…

Девушка: Да что это для вас!

Девушка уже режет мясо, продолжает болтать, взвешивает мясо, наклеивает ценник.

Девушка: Только он подумал, что я хочу забрать себе. И говорит: «Эй, это мое!». А я просто взяла, чтобы ему показать, чтобы он увидел, сколько это. А он опять: «Эй, это мое!» Как будто я себе взяла, как будто мне это нужно. Да меня деньги вообще не интересуют. У меня есть все, что мне нужно. Ветеран. Вы же на самом деле не поверили, что он — ветеран.

Девушка протягивает пакет с мясом, Карл в нетерпении.

Карл: Спасибо. Мне надо идти.

Он берет мясо, но перед тем как положить в корзину, сморит на ценник. Останавливается.

Карл: Здесь какая-то ошибка.

Девушка: Где?

Карл: В цене. Вы ошиблись в цене.

Девушка смущается. Берет пакет назад. Читает, что на нем написано.

Девушка: Нет. Я не ошиблась. Цена такая.

Протягивает Карлу пакет обратно. Карл поражен.

Карл: Этот кусок мяса стоит сорок долларов?

Девушка: Но здесь абсолютно нет гормонов, антибиотиков…

Карл: Вы это уже сказали. Но вы не назвали цену.

Девушка: Вы никогда не спрашиваете цену.

Карл: Но это ваша обязанность называть мне цену. Даже если я не спрашиваю. Даже если мне совершенно все равно. Вам платят за то, чтобы вы обращали внимание каждого на цену!

Девушка ошеломлена.

Девушка: Пожалуйста, не кричите. Нас услышит шеф. Извините.

Карл начинает кричать еще громче.

Карл: И прекратите извиняться! Не извиняйтесь больше!!!

Девушка почти плачет.

Девушка: Пожалуйста… Я потеряю работу.

Карл бросает Девушке пакет с мясом. Почти попадает в нее.

Карл: И нужно, чтобы вы ее потеряли. Я лично на вас заявлю.

Карл даже не заканчивает фразу, бросает корзину с продуктами, которые он хотел купить, выбегает на улицу. Девушка закрывает лицо руками. Плачет.

Затемнение

XI

Карл в своей квартире. Он звонит.

Карл: … Да, Сюзи, это опять я. Нет, я больше не могу ждать. Ты ему сказала, что это я?.. И что он сказал?.. Как ничего, как это ничего?!?… Какое совещание! Прерви совещание!

Карл глубоко вздыхает. Говорит медленно, как будто объясняет ребенку.

Карл: Сюзи, ты понимаешь, что происходит?.. Нет, я не хочу, чтобы ты мне помогала, мне не нужна твоя помощь…

Карл вдруг в одно мгновение выходит из себя. Кричит.

Карл: Ты кто такая, чтобы мне помогать! Ты кто такая?!? Ты понимаешь, что я… ты хоть понимаешь, что я тебя выгоню, ты получишь отказ, ты вылетишь к концу рабочего дня, ты… Не плачь, Сюзи. Сюзи, прекрати плакать!!!

Карл в бешенстве бросает трубку. Через мгновение на сцене

Затемнение

XII

Карл снова в квартире, снова говорит по телефону. Только на этот раз прошло уже несколько часов. Карл в халате, сидит за столом.

Карл: … Извини. Извини, я не хотел. Я действительно не хотел, Сюзи. Вся эта ситуация… Я знаю, что ты все понимаешь… Знаю… Спасибо тебе, Сюзи. Соедини меня сейчас… Как это его нет? Ты же сказала, что он будет… С кем?.. Когда? Ты ему сказала, что я звонил?.. Понимаю, но ты ему сказала, что я звонил?

Карл сдерживается, чтобы снова не закричать на секретаршу.

Карл: … Понимаю, я все понимаю, Сюзи. Подожди, дай теперь мне сказать… Ты ему сказала, что я звонил и сколько раз я звонил?.. И что он сказал?

Карл слушает, слушает, видно, что это плохие новости. Глубоко вздыхает.

Карл: Хорошо… Хорошо… Я понимаю. Я позвоню попозже.

Так же, как в предыдущей сцене через мгновение наступает

Затемнение

XIII

Когда сцена освещается, Карл стоит перед открытым окном. Снова говорит по телефону.

Карл: … А когда он придет? Когда он хотя бы появится? Если он появится, он должен меня принять…

Карл слушает. Снова поднимает голос.

Карл: Откуда ты это знаешь? Что значит, просто знаешь?.. Я не кричу, я просто спрашиваю, откуда ты, обыкновенная, самая обыкновенная секретарша, можешь просто это знать?!?

Теперь Карл кричит еще сильнее, чем в первый раз.

Карл: Ты кто, чтобы просто что-то знать? Я работаю здесь десять лет! Десять лет!!! Одна ошибка, одна маленькая, глупая, ничего не значащая ошибка… Что я тебе вообще объясняю, что ты вообще понимаешь, ты, глупая, маленькая сучка!!! … Алло? Алло!!!

Сюзи положила трубку. Карл кричит.

Карл: AЛЛО!!!

Карл в бешенстве, в очень сильном бешенстве начинает махать телефоном, а затем в конце концов и ударяет трубкой себя по голове.

Карл: Сука, сука, сука, сука, сука…

Карл ударяет себя очень сильно. Затем начинает плакать. Плачет громко и ужасно тоскливо.

Затемнение

XIV

Карл сидит на полу на кухне. Он в ужасном состоянии. Возле него пустой конверт, золотые часы и телефон. У него на коленях разложены фотографии, которые он нашел в сейфе. Он рассматривает одну из них. Слезы текут по его лицу, но он не произносит ни звука. Звонит телефон. Карл вытирает лицо, как будто тот, кто звонит, может его увидеть, откашливается, снимает трубку.

Карл: Алло?… Алло!

Карл молчит. То, что говорят в трубку, нам не слышно, но очень быстро нам все станет понятно. Шуршание, далекое шуршание и голос пожилой женщины. Карл почти обрадовался.

Карл: Мама? Да, мама, это я. Да, мама. Это Сэм. Алло, мама? Мама…!!!

Карл опускает трубку на пол. Потому что пожилая женщина понимает, что это не ее сын. Она не знает, кто этот дурак, который выдает себя за ее сына, но понимает, что это не Сэм. Она просто кладет трубку. Карл зовет, но никак никого не дозовется.

Карл: Мама! Мама! МАМА!!!

Голос Карла отдается эхом.

Затемнение

XV

В квартире Карла стоит жалкая рождественская елочка. На столе вино и крекеры. Даниэль и Карл сидят за столом, но на столе три бокала. Лоб Карла в шишках и синяках. Даниэль говорит тихо, почти шепотом.

Даниэль: Когда я пришел домой, была уже почти полночь, она спит, конечно, а мне что делать…

Даниэль говорит еще тише.

Даниэль: Кокаин мне вставил, какой там сон? Ну, я пошел, взял пиво, хотел поставил порнушку, подрочить. Ну, а что еще. Как на тебе — она просыпается. И опять: где ты был, с кем ты был, что ты делал! А я даже рот открыть не могу! Она пилит, плит, пилит, а у меня встает…

Даниэль снова понижает голос, оборачивается к ванной.

Даниэль: Кокаин делает свое дело. Как быть?.. У меня встал, стоит, просто трещит, с ума сойти можно! Как быть? И я ее завалил. А что делать? Она мне жена. Как еще?

Карл совершенно безразличен к рассказу. Перебирает крекеры, но не ест их. Взбалтывает вино в бокале, но не пьет его. Даниэль снова поворачивает голову к ванной.

Даниэль: Ирина после того чуть с ума не сошла. Я сказал ей, что эта врет. Что она врет, выдумывает, что соперничает с ней… Да, я думаю, что это так, да? Ты вообще меня слушаешь?

Карл даже не поднимает взгляд. Только кивает головой. Доливает вино Даниэлю, себе и хочет налить в третий бокал. Даниэль убирает его.

Даниэль: Нет, ей не надо. Она сказала, что не будет. Ты вообще меня не слушаешь, что с тобой? Что с тобой происходит? Правильно Мафи говорит, ты действительно стал какой-то странный. И почему ты не ходишь на работу?

Карл: Я взял отпуск.

Даниэль: Ты? Взял отпуск? Как это ты взял отпуск? И что это у тебя на голове? Где это ты так ударился?

Даниэль протягивает руку, чтобы дотронуться до лба Карла. Карл уворачивается. Не отвечает. Жует крекер, потом выплевывает его.

Даниэль: И?

Карл: Что?

Даниэль: И что? Отдыхаешь?

Карл: Oтдыхаю.

Даниэль и Карл замолкают. Ситуация какая-то глупая. Даниэль смотрит на елочку, которая разве что не завяла.

Даниэль: Какая-то бедная твоя елка.

У Карла по щекам текут слезы. Не так, как до этого, но все же Карл совершенно явно начинает плакать.

Даниэль: Карл, ты что, плачешь? Ты плачешь?

В это время открывается дверь ванной, оттуда выходит Мафи. Она не замечает, что происходит.

Мафи: Карл, ты сколько заплатил за эти полотенца? Где ты их купил? Они из чего? Сколько стоили? Ты действительно перегибаешь.

Даниэль перебивает ее.

Даниэль: Mафи.

Мафи: Что еще?

Даниэль не отвечает ей. Карл прячет лицо, скрывает, что плачет. Даниэль только смотрит на него, не знает, что делать. Мафи садится за стол.

Мафи: Maфи, Мафи, что Мафи? Что случилось?

Мафи, в конце концов, и сама замечает, в каком состоянии Карл.

Мафи: Ты что, плачешь? Даниэль, он что, плачет? Что с ним, что случилось? Даниэль, что случилось?

Даниэль: Не знаю.

Даниэль действительно не знает.

Мафи: Kак не знаешь? Почему он плачет? И что ты просто сидишь?

Даниэль: А что мне делать?

Мафи: Kак, что делать? Видишь, что ему плохо! Почему ты не спросишь, что с ним! Карл, скажи, что с тобой?

Карл громко плачет.

Мафи: Ты посмотри… Даниэль!

Даниэль: Что «Даниэль»?!? Что!!!

Карл поднимает взгляд, не перестает плакать.

Карл: Не ругайтесь.

Даниэль: Да я не ругаюсь, это она!

Мафи: Что я? А что ты делаешь? Ты же видишь, в каком он состоянии, и просто сидишь здесь…! Посмотри на его лоб, он весь в синяках.

Карл: Mафи, пожалуйста, не кричи.

Мафи не сразу, но все же замолкает.

Даниэль: Ты скажешь нам, что с тобой? Что случилось?

Карл поднимает голову, вытирает руками лицо.

Карл: Мне нужна ваша помощь.

Мафи: Говори, не стесняйся, скажи все, что нужно!

Даниэль: Помолчи, дай ему сказать!

Мафи: Сам помолчи!

Карл просто смотрит, она замолкает.

Мафи: Ладно, я молчу. Молчу и слушаю.

Карл опять медлит. Мафи теряет терпение.

Мафи: Ну, давай, говори!

Карлу ничего не остается. В конце концов, он признается.

Карл: Я потерял работу.

Даниэль: Kак это? Это невозможно!

Карл: Возможно. Меня уволили. Я получил отказ. У меня заблокированы все кридитки, на счете почти ничего не осталось.

Даниэль: Это невозможно!

Карл: Возможно. Я сделал только одну ошибку. За десять лет одну маленькую, глупую ошибку.

Даниэль: Это невозможно!

Карл не сдерживается.

Карл: Да возможно! Пойми, что возможно!!!

Даниэль: Ладно, хорошо… Я понимаю. Я понял.

Даниэль задумывается о том, что он понял. Но он просто не может сдержать себя.

Даниэль: Но это же невозможно!

Даниэль не хочет нарочно раздражать друга. Это вырывается из него. Поэтому он быстро прибавляет.

Даниэль: Нет, нет причин для беспокойства. Ни о чем не беспокойся. Все уладится!

Карл в бешенстве, как будто Даниэль во всем виноват.

Карл: Kак уладится?! Как ты думаешь, что все уладится? Как уладится? Как? Дурак!

Даниэль обижен, как какой-то ребенок, пьет вино, потому что не знает, что делать. Что-то бормочет, затем проливает вино на белоснежную скатерть. Карл замолкает, старается держать себя в руках. Но он все же выходит из себя.

Карл: Да ты понимаешь, какие у меня долги? Ты понимаешь, что мне нечем платить за эту квартиру. Ты понимаешь, что у меня даже нет денег, чтобы купить продукты, которые ты ешь, вино, которое ты проливаешь, нет денег!!!

Даниэль теперь действительно опечален, старается вытереть салфеткой пятно.

Карл: И оставь это! Оставь, слышишь, я ее выброшу!!!

Даниэль: Подожди, я вытру!

Карл очень грубо выхватывает из руки Даниэля салфетку, бросает ее. Даниэль не знает, что делать с руками и вообще с самим собой. Он не любит такие ситуации. Он действительно их не любит. Карл закрывает лицо руками. Даниэль медленно, почти украдкой, как какой-то назойливый, надоедливый ребенок, берет салфетку Мафи. Мафи впервые подает голос. Холодно и жестко.

Мафи: Oставь это.

Даниэль сразу же кладет салфетку.

Мафи: Kарл, сколько?

Карл: Mного.

Мафи: Сколько?

Карл: Mафи, ужасно много. И квартира, и все эти вещи, и все кредитки…

Мафи: Kарл, я спрашиваю, сколько?

Карл медлит. Даниэль не вмешивается. Понятно, кто подписывает чековую книжку.

Карл: Сто.

Мафи: Сто чего?

Карл опять медлит.

Карл: Сто тысяч.

Даниэль просто отскакивает от стола. Взвизгивает.

Даниэль: Твою мать!

Карл: Но даже не это главное.

Мафи: Это много.

Карл: Это только проценты.

Мафи: Mного.

Даниэль: Твою мать…

Мафи: Замолчи.

Мафи задумывается. И Карл, и Даниэль в ожидании смотрят на нее. Мафи думает. Думает. Думает. Считает в уме. Пересчитывает по памяти. В уме высчитывает проценты, проценты прибавляет к сумме. Прибавляет, делит, умножает. В конце концов, заключает.

Мафи: Это много

Карл: Я бы вернул.

Мафи: Нет. Это много. Я знаю, что тебе тяжело, понимаю тебя, но это слишком много.

Карл: Ты можешь не давать мне всю сумму.

Мафи: Не половину. Ни третью часть. А все, что меньше, для тебя ничего не значит. Надо было думать, Карл. Ты должен был это знать.

Даниэль: Как он мог это знать? Ты знаешь, сколько он зарабатывал!

Мафи: Знаю. Поэтому и говорю.

Даниэль: A попросить отца, чтобы он ему занял? Карл все ему вернет, правда, Карл?

Мафи: Я сказала, нет.

Даниэль: Для твоего отца это не много.

Мафи: Много это или мало, не тебе об этом рассуждать. Когда у тебя будут такие деньги, тогда ты и будешь говорить, что это не много. А пока деньги мои, а не твои, мне и решать. Карл меня поймет, правда, Карл?

Карл кивает головой.

Мафи: Дружбу и деньги не надо смешивать. Ты взрослый, ответственный человек. Пришло время самому отвечать за свою жизнь.

Карл молчит. Что он может сказать? Он спросил, теперь он должен слушать.

Мафи: С другой стороны, это не тот момент. Нам теперь самим нужны деньги. Мы сейчас должны думать о будущем.

Даниэль: A почему именно сейчас…?

Мафи: Я хотела сообщить тебе сегодня вечером. Сейчас, конечно, не та ситуация, но раз уж так случилось.

Мафи на мгновение замолкает.

Мафи: Я беременна, Даниэль. У нас будет ребенок.

Даниэль онемевает. Карл начинает смеяться. Начинает громко хохотать.

Карл: Извините, извините…

Даниэль: Kак это…?

Карл пытается успокоиться, но не может. У него приступ смеха. Мафи злится.

Карл: Мафи, прости, пожалуйста. Я смеюсь, потому что радуюсь… Ребенок, Даниэль, у тебя будет ребенок!

Даниэль: Как это?

Карл смеется как-то злорадно.

Карл: Извини, извини, поздравляю. Серьезно, от всего сердца поздравляю.

Никто не отвечает на поздравление. Все трое сидят и молчат. Даниэль смотрит на свою жену. Она смотрит перед собой. Карл, в конце концов, перестает смеяться, смотрит в пол. Мафи, в конце концов, заключает.

Мафи: Какая-то бедная у тебя елка.

Затемнение

XVI

Ресторан, тот же стол, тот же напыщенный Официант. За столом сидят Девушка из «Деликатессов» и Карл. Девушка так принарядилась, что это бросается в глаза. Она немного подавлена роскошью ресторана и всем происходящим, однако, ведет себя, как львица.

Девушка: Когда вы мне позвонили, я думала, что вы все еще злитесь. Что вы звоните, чтобы еще накричать.

Карл: Извини. Мне действительно стыдно. Я не имел права так реагировать.

Девушка: Не важно.

Карл: Важно. Очень важно. Ты примешь мои извинения?

Девушка стыдливо улыбается. Официант гордо бросает презрительный взгляд на их стол.

Девушка: Да не стоит, правда…

Карл: Примешь?

Девушка кивает головой.

Карл: Скажи, пожалуйста. Мне важно это услышать. Ты принимаешь мои извинения?

Девушка: Принимаю.

Теперь они оба молчат. Девушка берет еще один кусочек.

Карл: Вкусное пирожное?

Девушка: Kaк сон.

Берет большой кусок, засовывает его в рот. Пытается говорить с полным ртом.

Девушка: Я ничего подобного в жизни не пробовала.

Карл: Спокойно. Подавишься.

Девушка смущается. Проглатывает кусок.

Девушка: Извините.

Карл: Послушай, не надо больше извиняться. У тебя нет причин, чтобы перед кем-нибудь извиняться. Ты должна это знать.

Девушка пожимает плечами.

Карл: Только не извиняйся.

Девушка проглатывает последний кусок. В то уже мгновение Официант уже здесь, Девушка кладет ложечку, и Официант уже уносит тарелку.

Официант: Все в порядке? Может быть, еще что-нибудь?

Карл: Хочешь еще пирожное?

Девушка: Нет, не нужно…

Карл: Закажи, не стесняйся. Хочешь?

Девушка с улыбкой кивает головой.

Официант: Может, мисс хочет попробовать какой-нибудь другой десерт? Сегодня мы также предлагаем: Panna cotta con fichi al forno, Zabaione, Tirami-su', Zuppa Inglese…

Девушка: Суп…?

Карл: Принесите все.

Официант: Все, сэр?

Карл вообще не смотрит на Официанта. Он смотрит прямо перед собой, пока говорит с ним. Он ведет так, как будто здесь его место, оно принадлежит ему. Сам же, в сущности, избегает взгляда Официанта. Боится его.

Карл: Я сказал, принесите все. Все десерты с кухни. Все.

Официант: Ясно, сэр.

Официант гордо уходит. Карл смотрит ему вслед. Официант оглядывается, сталкивается с ним взглядом. Карл краснеет. Девушка вообще не замечает этих мелочей.

Девушка: Зачем вы столько заказали? Это же много.

Карл: Съешь сколько сможешь.

Девушка: Я могу съесть все!

Карл: Тогда съешь все.

Карл смотрит на нее.

Карл: Интересная шляпка.

Девушка: Вам не нравится…?

Девушка хочет снять свою шляпку с головы, но она приколота тысячами заколок, и она начинает вынимать одну за другой, заодно вырывая себе волосы.

Карл: Нет, нет, пожалуйста! Не снимай! Не здесь…

Девушка останавливается, не знает, снять или оставить на голове свою идиотскую шляпку.

Девушка: И что теперь делать?

Карл: Верни ее, приколи обратно…

Карл пытается ей помочь, однако, еще больше вырывает ей волосы. Девушка вскрикивает.

Карл: Не можешь? Тогда все же сними ее…

Девушка рвет пряди, нервозно снимая шляпку, Карл старается ей помочь привести голову в порядок. Подходит Официант.

Официант: Извините, сэр…

Карлу ужасно неловко, как будто священник застал его в тот момент, когда он разглядывал женские колени. А когда у Карла возникают проблемы, он становится агрессивен.

Карл: Да, говорите. Что? Что вам нужно?

Официант все также отвратительно сдержан. Он смеется прямо в лицо Карлу, который теряет всякое терпение.

Официант: Я только хотел спросить, в каком порядке мисс желает, чтобы был подан десерт?

Девушка: Да я не знаю…

Карл: Я же сказал, чтобы вы принесли все.

Официант: Все сразу?

Карл: Да, все сразу. Что здесь непонятного?

Официант: Все понятно, сэр. Я извиняюсь.

Официант своим «Извиняюсь», как будто сказал «Дурак», и Карл это отлично понял. К счастью, Официант отошел раньше, чем Карл отреагировал.

Карл: Какой же он!

Девушка: Такой любезный.

Карл: Он не любезный, он надеется получить свои чаевые. Ждет, что будет отдельно награжден только за то, что выполняет свою работу. Он любезен, потому что ждет денег.

Девушка: Я и не хожу в рестораны. Действительно, это слишком дорого.

Карл: Нет, это не слишком дорого! И не в том дело, что дорого! Речь идет о том, что этот отвратительный, невоспитанный, глупый человек надеется, что будет награжден только за то, что выполняет свою работу. Также и швейцар. И почтальон. И управляющий, и китаец, который стирает белье, и таксист, который тебя везет. Ты всем им платишь. Им всем платят, но ты должен давать еще больше. Ты всегда должен давать еще больше. А кто мне даст чаевые за то, что я делаю свое дело? Кто?

Девушка: Мне дают. Иногда. На праздники.

Карл: Вот, на праздники! А почему? За что, скажи, пожалуйста? За то, что ты приветлива? А почему бы тебе просто не быть приветливой? Почему тебе кто-то должен платить за то, чтобы ты была приветлива?

Девушка: Не знаю. Я же не прошу…

Карл: Я знаю, что не просишь. Я о тебе не говорю. Дело в принципе.

Девушка: Ой, но я и в принципе не прошу…

Карл: Я знаю, что не просишь.

Девушка: Но люди дают. Дают просто так. Это и есть принцип.

Карл замолкает.

Карл: Точно.

Девушка: Ты откуда?

Карл: Из Европы.

Девушка: Я никогда не была.

Карл: А хотела бы поехать?

Девушка: Хотела бы.

Карл: А куда?

Девушка: Ну, в Европу.

Карл улыбается.

Карл: Твоя шляпка на самом деле очень симпатичная.

Девушка радостно улыбается. Карла как будто охватывает какой-то прилив сил. Он начинает быстро говорить.

Карл: Слушай, я знаю, что это так неожиданно. Знаю, что ты можешь подумать, нет, не можешь, а точно подумаешь, что я — сумасшедший. Но я — не сумасшедший, поверь мне, я — не сумасшедший, не маньяк или что-нибудь подобное… Слушай, ты бы хотела, ты бы согласилась поехать со мной, уехать отсюда, переселиться куда-нибудь в Европу? Куда-угодно в Европу, куда захочешь? Я знаю, что мы едва знакомы, но я знаю все, что мне нужно знать! Ты бы согласилась поехать со мной?

Карл задыхается. Девушка также.

Девушка: Я… Я…

Карл уже передумал.

Карл: Это глупость. Глупость. Я дурак, что спросил. Это идиотизм, глупость, ты бы сглупила…

Девушка кричит изо всей силы.

Девушка: СОГЛАСИЛАСЬ БЫ!

Карл: Что?

Девушка: Я согласна! На все! На все! Я согласна!

Девушка начинает радостно смеяться. Карл удивлен. Официант в это мгновение выходит из двери кухни, неся огромный поднос с десятком различных пирожных и десертов.

Карл: Ты действительно согласна?

Девушка радостно кивает головой. Карл не верит тому, что произошло.

Карл: Ты согласна.

Девушка протягивает руки через стол. Берет Карла за руки. Официант в это время начинает ставить на стол тарелочки с пирожными. Везде, рядом с их руками появляются и передвигаются тарелочки. Руки смешиваются со сладостями. Становится как-то грустно. Карл лучше бы подождал пока Официант уйдет, но Девушка его вообще не замечает.

Девушка: Я, может, не совсем то, на что ты надеялся, Карл. Но я обещаю, что ты будешь доволен.

Девушка улыбается, борется со слезами. Официант, в конце концов, ставит последнее пирожное на стол.

Официант: Вы удовлетворены, сэр?

Карл смотрит на Официанта, который так и стоит у стола.

Карл: Я извиняюсь.

Карл, шатаясь, идет к туалету.

Официант: Все в порядке, сэр?

Карл оборачивается и резко, слишком громко отвечает, почти кричит.

Карл: Да, все в порядке. Лучше не бывает.

Карл уходит в туалет. Девушка остается сидеть. Официант кладет на стол счет. Он отходит, но недалеко. Девушка сидит среди кучи пирожных. От возбуждения она не может есть. Сидит так и ждет. Карл не возвращается. Она ждет, ждет. Карла нет. Девушка поправляет шляпку. Карла нет. Девушка передвигает тарелочку. Карла нет. Девушка сидит так одна, одна, одна. В конце концов, подходит Официант.

Официант: Вы, конечно, понимаете, что он ушел? И что он не вернется?

Девушка ошеломленно смотрит на него.

Официант: Ваш счет, пожалуйста.

Девушка берет счет. Открывает его, смотрит, онемевает.

Затемнение

XVII

Станция метро. Тот же Бомж спит в том же углу. Перед ним та же стеклянная банка. Карл входит на станцию, осматривается. На станции никого нет, кроме него и Бомжа-наркомана. Карл приближается к Бомжу, сморит на него. Тот спит так тихо, так бездыханно, что, может, он уже и мертв. Карл смотрит на него, на банку с несколькими купюрами и мелочью. Осматривается тайком, как будто от кого-то прячется. Втягивает голову в воротник пальто, слегка сутулится, смотрит изподлобья, выглядит, как вор-любитель или просто дурак. В конце концов, берет из банки несколько купюр. Бомж вообще не двигается. Карл, не глядя сколько он взял, кладет деньги в карман. Затем остается так стоять возле спящего тела, как будто ждет поезд. Совершает все те действия, которые совершают люди, когда с нетерпением ждут: смотрит на часы, вытягивает шею в направлении тоннеля, переминается с ноги на ногу. Он и сам не знает для кого разыгрывает этот спектакль. Затем идет, приближается к Бомжу, спотыкается, цепляет ногой банку с деньгами. Банка разбивается на тысячи осколков. Стекло и монеты разлетаются во все стороны, создают невероятно много шума, который разрывает тишину, и эхом разносится по станции. Карл только замирает, остается стоять, где стоял, спиной к Бомжу. Не смеет даже обернуться. Бомж, однако, продолжает мирно спать. Карл ждет несколько мгновений, пока последняя монетка перестает катиться и создавать неприятный шум. Затем оборачивается и смотрит. Бомж мирно спит. Карл смотрит на него, думает, что тот действительно мертв. Потом осмеливается и ногой слегка дотрагивается до его босой ноги. Бомж не шевелится. Карл трогает его сильнее. Бомж не двигается. Карл почти бьет его ногой. Бомж, в конце концов, что-то бормочет, скорее ворчит, рычит. Переворачивается на другую сторону и продолжает спать. Карл немного ждет, затем идет. Идет медленно, затем быстрее к выходу станции. Где-то из глубины станции, из самого входа в тоннель слышится голос.

Негритенок: Эй, Сэм!

Карл онемевает. Оборачивается очень медленно. Замечает Негритенка на том же самом месте, как и в прошлый раз. Делает несколько шагов навстречу.

Карл: Что ты сказал? А? Что ты сказал?

Негритенок молчит. Вдалеке слышен шум поезда.

Карл: Слышишь? Что ты сказал?

Ребенок молчит, шум поезда слышен все ближе.

Карл: Это ты сказал «Сэм»?

Негритенок: Нет.

Шум поезда слышится все ближе.

Карл: Ты. Это ты сказал «Сэм»!

Негритенок: Не я. Я сказал Эй!

Поезд уже совсем близко.

Карл: Ты сказал… И уйди оттуда! Уйди, слышишь, идет поезд…

Негритенок не двигается. Поезд уже почти здесь. Он гудит, визжат колеса, вся станция сотрясается.

Карл: Мальчик, слышишь?! Уходи, идет поезд!!!

Поезд проходит через станцию. Карл закрывает лицо руками. Поезд прошел. Бомж начинает просыпаться. Он что-то неразборчиво бормочет. Карл открывает лицо. На рельсах никого нет. Бомж медленно начинает соображать, что случилось с его деньгами.

Бомж: Какая срань…!

Карл поворачивается и бежит.

Затемнение

XVIII

В холле дома Швейцар стоит на своем месте. Теперь он больше не открывает дверь, когда идет Карл. Он вообще на него не реагирует. Карл входит.

Карл: Добрый вечер, Рауль.

Швейцар холодно отвечает.

Швейцар: Добрый вечер.

Карл вызывающе любезен.

Карл: Спокойный вечер, правда? На улице холодно, дует ужасный ветер. Никто не выходит из дому, разве не так?

Швейцар очень недоверчив к Карлу. Отвечает он осторожно.

Швейцар: Дa. Предполагаю.

Карл: Ах, да, хорошо, что я вспомнил, Рауль, можно попросить у тебя ручку на минутку?

Швейцар: Ручку?

Карл: Дa.

Рауль ищет ручку на своем пульте, затем наклоняется В это мгновение Карл быстро, ловко берет из корзины на пульте один конверт. Швейцар, как будто заметив что-то, сразу же поднимает голову. Но его ждет широкая улыбка Карла.

Карл: Мне надо отправить письмо.

Карл машет перед носом Швейцара конвертом.

Швейцар: Письмо?

Карл: Дa. Небольшой знак внимания в честь Рождества. Постоянно забываю его отправить… Нашел ручку?

Швейцар смотрит на него искоса, но протягивает ручку. Карл здесь же за пультом начинает подписывать конверт. Швейцар хочет подсмотреть, но Карл немного отодвигается от него.

Карл: И, Рауль, пожалуйста, будь любезен, посмотри, какой адрес этого нашего магазина за углом, «Райский сад». Пожалуйста, чтобы мне не возвращаться снова.

Швейцар сейчас очень удивлен, его одолевают сомнения, хотя инстинкты подсказывают ему, что надо быть настороже. Карл же широко ему улыбается. Швейцар наклоняется, чтобы взять телефонную книгу, затем быстро выпрямляется. Карл только улыбается ему в ответ. Швейцар снова наклоняется. Карл открывает конверт, смотрит есть ли там крупные купюры, затем быстро засовывает деньги обратно и закрывает конверт. Швейцар почти выпрыгивает из-за пульта, но уже поздно. Карл уже облизывает конверт и заклеивает его, подмигивая Швейцару.

Карл: Как же холодно, правда?

Швейцар достаточно зло бросает на пульт телефонную книгу. Начинает искать адрес магазина, находит. Поворачивает книгу к Карлу, показывает пальцем.

Швейцар: Вот здесь.

Карл: Отлично! Какой ты любезный, Рауль…

Карл здесь же, на глазах Рауля начинает писать на только что украденном у него конверте адрес магазина деликатессов. Швейцар разве что не взрывается от бешенства. Карл заканчивает писать, кладет ручку в карман.

Швейцар: Ручка…

Карл: Что?

Швейцар: Вы взяли мою ручку!

Карл как будто смеется. Фальшиво, очень фальшиво. В сущности, делает из Рауля дурака.

Карл: Ах, ручка, извини…

Карл достает из кармана ручку, протягивает ее Швейцару.

Карл: Какой позор! Это со мной постоянно происходит. Спокойно беру чужие вещи со стола и не замечаю. Вот я воришка какой! Пожалуйста.

Швейцар берет ручку. В бешенстве смотрит на Карла. Фальшиво любезно говорит.

Швейцар: Хотите, я отправлю письмо?

Карл: Да нет, не нужно, я сам.

Швейцар: Я обычно отправляю письма других жильцов…

Карл: Это замечательно. Но не нужно.

Швейцар: Зачем вам выходить? Холодно.

Карл: У меня нет марки.

Швейцар: У меня есть!

Карл машет конвертом. Усмехается.

Карл: Нет, спасибо, Рауль. Ты так любезен. Но я не хочу тебя мучить, отправлю завтра. Действительно, на улице собачья погода.

Карл легкими шагами идет к лифту. Нажимает кнопку вызова. Раздается сигнал, двери лифта тут же открываются. Карл входит, машет Раулю конвертом.

Карл: Спокойной ночи, Рауль!

Двери лифта закрываются.

Затемнение

XIX

Квартира Карла в полной темноте. Ирина курит сигарету, ее лицо освещается. Напротив нее, в темноте, сидит мужчина.

Ирина: Давай поговорим. Хорошо. А о чем?

Даниэль остается в темноте.

Даниэль: Пожалуйста, погаси сигарету.

Ирина: Пожалуйста.

Но Ирина не гасит сигарету. Даниэль встает, зажигает какой-то свет. Ирина оправдывается.

Ирина: Вот, гашу.

Ирина не гасит сигарету.

Ирина: Покурю и погашу.

Даниэль: Ты же знаешь, какой Карл.

Ирина: Как он вообще дал тебе ключи?

Даниэль: Я сказал ему, что нам надо поговорить. Но негде.

Ирина, в конце концов, гасит сигарету.

Ирина: Хорошо. Давай поговорим.

Ирина ждет, Даниэль медлит.

Ирина: Ну и? Говори.

Даниэль: Видишь ли, так больше не может продолжаться.

Ирина: Ладно.

Даниэль: Серьезно?

Ирина: Абсолютно. Ты серьезный и ответственный человек. Нам больше так нельзя.

Даниэль: Ты серьезно?

Ирина подходит к нему. Обнимает его.

Ирина: Я все понимаю. Ты можешь ничего мне не объяснять. Я тебе помогу.

Даниэль: Правда?

Ирина: Развод — это тяжелая штука.

Даниэль: Развод… да.

Ирина: Счастье, что у вас нет детей.

Даниэль: Да, счастье. Смотри, Ирина… Дай мне сигарету.

Даниэль прикуривает сигарету, Ирина тоже. Квартира наполняется дымом.

Ирина: А Карл?

Даниэль: Да пошел он!

Оба молчат, курят, как безумные. Даниэль гасит сигарету.

Даниэль: Смотри, Ирина… Дай мне еще одну.

Ирина дает ему сигарету. Даниэль глубоко затягивается. Кашляет, расстегивает пуговицу на воротнике.

Даниэль: Открой немного окно, пожалуйста.

Ирина не двигается.

Ирина: Холодно. Сильный ветер.

Даниэль: Хорошо…

Ирина: Как ты думаешь, почему он такой?

Даниэль: Карл? Не знаю. Какой такой?

Ирина: Почему у него никого нет?

Даниэль: Он такой. Не любит людей.

Ирина: Как это можно не любить людей? Что, никого?

Даниэль: Ну, вот, меня любит. И тебя.

Ирина: Меня он ненавидит.

Даниэль: И меня.

Даниэль гасит сигарету. Слегка закашливается. Наливает себе и Ирине вино. Пьет.

Даниэль: Какой отвратительный вкус.

Ирина: О деньгах не беспокойся. Мы оставим ей минимум. Я это сделаю.

Даниэль: Как минимум?

Ирина: Не беспокойся. У меня отличный адвокат. Он мой должник.

Ирина достает из кармана коробочку с кокаином. Открывает ее, высыпает кокаин на стол.

Ирина: Хочешь немного?

Даниэль: Нет, не могу.

Ирина берет немного кокаина.

Ирина: Я имею в виду, деньги же твои?

Даниэль: Ну дай и мне немного.

Ирина втягивает носом кокаин.

Ирина: Ох, как хорошо!

Протягивает трубочку Даниэлю.

Даниэль: Я совсем чуть-чуть.

Он выпивает оставшееся в бокале вино до дна. Затем втягивает немного кокаина. Немного, затем еще немного.

Ирина: Спокойно. Не надо сразу.

Даниэль садится. Ирина почти оказывается в его объятиях. Даниэль начинает ее целовать. Ирина втягивает оставшийся кокаин. Даниэль немного отодвигается.

Даниэль: Подожди секунду.

Даниэль отодвигается, вдыхает воздух, тяжело дышит.

Даниэль: Надо открыть…

Даниэль встает, идет к окну. Ирина одним движением сбрасывает с себя все, в чем была, и остается полностью нагая. Ирина абсолютно уверена в своем теле, ей не нужны особые позы. Она ведет себя, как на подиуме. Как в спортивной раздевалке. Как перед мамой. Так, как будто это тело не очень-то имеет к ней отношение.

Ирина: Даниэль…

Даниэль оборачивается, смотрит на нее.

Ирина: Не открывай. Мне будет холодно.

Даниэль направляется к ней. Она насыпает еще немного кокаина. Втягивает сама, он забирает трубочку у нее из руки.

Ирина: Тебе хватит.

Даниэль: Еще немного.

Даниэль втягивает еще. Затем сваливается назад в кресло. Ирина садится в его объятия. Целует его. Даниэль уворачивается.

Даниэль: Как звали твоего брата?

Ирина: Брата? Зачем тебе?

Даниэль: Я искал его в списке погибших. Не нашел никого с твоей фамилией.

Ирина встает и отходит от него, накидывает что-то на себя.

Ирина: Ты его и не найдешь. Его нет в списке.

Даниэль смотрит на нее с любопытством. Она думает, что все и так понятно. Затем все же нетерпеливо объясняет.

Ирина: Он работал неофициально, нелегально: у него не было документов, понимаешь? Он был нелегалом.

Ирина закуривает еще одну сигарету.

Ирина: Официально его там не было. Официально его даже не существовало. Официально он даже не умер.

Ирина курит, Даниэль берет еще одну сигарету.

Даниэль: Мне очень жаль.

Ирина: Не важно… Они могли бы признать, что он был там, но лучше их не трогать из-за этих денег. Это хорошие бабки, понимаешь. Люди получают большие деньги.

Даниэль больше ее не слушает. Он тяжело дышит.

Ирина: О чем ты хотел поговорить? Что ты хотел мне сказать?

Даниэль сейчас борется с удушьем. Ирина этого не замечает.

Ирина: Я не дурочка, Даниэль. Я знаю, что это значит…

Дымящаяся сигарета Даниэля падает на пол. Он встает, хватается за сердце.

Даниэль: Ирина… Мне нехорошо.

Ирина, в конце концов, замечает. Даниэль падает. Ирина кричит.

Ирина: Даниэль! Даниэль! Вставай, слышишь, ты должен встать!

Ирина ногой гасит сигарету, делая дыру в ковре. Переворачивает Даниэля на спину, расстегивает ему пуговицы.

Ирина: Дыши, просто дыши!

Даниэль весь красный, глотает воздух.

Ирина: Я же тебе говорила! Я же сказала, что тебе хватит!

Ирина поливает его водой, жмет на грудь.

Даниэль: Вызывай скорую.

Ирина: Подожди еще немного, тебе станет лучше.

Даниэль: Вызывай…

Ирина: И что я им скажу? Что я им скажу, кто тебе дал наркотики?

Даниэль почти теряет сознание.

Даниэль: Ирина… Я умираю.

Ирина хватает свои вещи. Бежит к двери. Искренно говорит.

Ирина: Извини. Прошу тебя, извини. Я скажу швейцару, чтобы он вызвал врача. Он приедет через минуту. Извини… Но я не могу ждать их здесь.

Даниэль совершенно беспомощно смотрит на Ирину. Она наклоняется, целует его. Уходит. Оборачивается.

Ирина: Даниэль… я не могу. У меня нет документов, у меня ничего нет. Я все погублю.

Ирина уходит.

Ирина: Не беспокойся. Все будет в порядке.

Ирина выходит их квартиры Карла. Даниэль беспомощен, один, весь в поту и слюне, лежит на дорогом ковре Карла. Рефлексы отказывают, Даниэль писает прямо на ковер. Через открытое окно слышен вой сирены скорой помощи, которая спешит куда-то в другое место.

Затемнение

XX

Ресторан. Тот же стол, тот же Официант, та же напряженная атмосфера. Карл и Мафи как раз заканчивают обедать. Мафи — вся в черном. Карл — в костюме. Мафи подписывает счет, берет обратно кредитку.

Мафи: Прошу вас…

Подходит Официант, Мафи протягивает счет.

Мафи: Пожалуйста.

Официант: Спасибо.

Официант уходит, смотрит счет.

Мафи: Ты не обижаешься, что я расплатилась? Я же пригласила тебя на обед.

Карл: Нeт…

Мафи: В следующий раз ты заплатишь.

Карл кивает головой.

Мафи: Были приличные похороны. Скромные.

Карл опять кивает головой. Возвращается Официант.

Официант: Простите…

Карл и Мафи смотрят на него.

Официант: Все ли было в порядке?

Мафи: Да, спасибо.

Официант: Понравился ли вам обед?

Мафи: Дa…

Официант: А обслуживание… Есть ли замечания?

Мафи: В чем дело?

Официант: Тогда я только хотел напомнить, что вы забыли оставить чаевые.

Мафи берет счет.

Мафи: Дайте посмотреть… Нет. Я не забыла. Вот посмотрите.

Официант: Это один доллар.

Мафи: Да. Это для вас.

Официант: Да. Но, видите ли, обычно за обслуживание оставляют двадцать процентов от общего счета.

Мафи: Это какое-то предписание?

Официант: Нет…

Мафи: Это где-то написано?

Официант: Это и не должно быть написано.

Мафи: Я что, ДОЛЖНА оставлять чаевые?

Официант: Так обычно делается.

Мафи: Вы получили свой доллар. Теперь, пожалуйста, оставьте нас.

Официант: Понятно.

Официант в бешенстве берет счет и уходит.

Мафи: Невероятно. Надо было пойти в какое-нибудь другое место. Я на самом деле не очень на это настроена… Но куда? К тебе — неудобно. Нет, после всего. У меня — толпа, хаос.

Карл молчит, как обычно, когда рядом Мафи.

Мафи: Знаешь, я переезжаю. Не могу ждать… Папа решил купить мне квартиру в их доме. Я бы не смогла больше жить в этой…

Оба молчат.

Мафи: Все его вещи всё еще там. Его пальто, туфли, зубная щетка… Его грязные носки под кроватью.

У Мафи по лицу текут слезы.

Мафи: Он был такая неряшливая свинья.

Карл: Мафи, мне действительно очень жаль.

Мафи вытирает слезы, приводит себя в порядок.

Мафи: Все в порядке, в порядке. Просто надо было выплеснуть это наружу…

Мафи опять начинает плакать.

Мафи: Я такая злая, Карл! Я такая злая! Я бы его избила, я бы ему так надавала по его этим толстым щекам!..

Мафи ударяет руками по столу. Карл хватает ее за руки. Держит ее крепко.

Карл: Пройдет. Все пройдет.

Мафи: Откуда ты знаешь, Карл? Откуда ты знаешь?

Мафи еще раз глубоко вздыхает. Теперь она действительно берет себя в руки.

Мафи: Все равно. Я должна идти. На прием к врачу.

Карл: Ты должна беречь себя. Весь этот стресс… ты должна быть осторожна, ради ребенка.

Мафи: Не беспокойся за меня, Карл. Я выдержу.

Мафи копается в сумке, достает конверт, протягивает его Карлу.

Мафи: Это для тебя. Я подумала. У меня нет причины, чтобы не помочь тебе. Сколько могу. Хотя бы символически.

Мафи протягивает конверт Карлу. Он не берет его.

Карл: Нет, Мафи. Не надо. Даже не думай сейчас об этом. Я выйду из положения.

Мафи: Пожалуйста, возьми. Возьми! Я так решила. Даже можешь мне их не возвращать. Они твои, Карл.

Карл нервно берет конверт.

Карл: Ты уверена? Сейчас не та ситуация. Даниэля нет. Ты одна с ребенком…

Мафи: Оставь, пожалуйста! Как будто кто-то ждал от него помощи! У меня есть папа. Слава Богу, он жив и здоров. Мне больше ничего не нужно.

Оба замолкают, каждый смотрит в свою сторону. Затем Мафи, как будто только что об этом встпомнила, спрашивает.

Мафи: Эта… Ирина… Вы больше не вместе?

Карл не знает, что сказать.

Мафи: Она не пришла на похороны.

Карл: Мы больше не вместе.

Мафи: Я так и подумала. Я слышала, что она выходит замуж. Так быстро! И за кого! За Бобо, ты только подумай!

Карл сдерживает бешенство.

Карл: Это невозможно. Бобо — педераст.

Мафи: И я так думала. Но, очевидно, нет. Только вот как кто-то, кого зовут Бобо, может не быть педерастом?

Карл: Точно! И я так сказал! Точно.

Мафи улыбается. Карл смотрит на нее.

Карл: Мафи… послушай. Ты так… Так…

Карл не знает, как сформулировать.

Карл: Как это, что мы с тобой никогда не… Как это, что ты выбрала его, а не меня?

Мафи: Что?

Карл: Я первый с тобой познакомился. Да и с ним я тебя познакомил…

Мафи: Ты серьезно спрашиваешь?

На Карла находит какая-то смелость, граничащая с паникой. Он бормочет.

Карл: Я имею в виду, что я знаю, что это не та ситуация, что сейчас достаточно трагический момент, что это большая потеря, мы все его любили, Мафи. Я любил его, Мафи, поверь мне! Но я всегда спрашивал себя, да и сейчас спрашиваю, сейчас, когда смотрю на тебя, когда ты осталась одна, и этот ребенок… Мафи, почему бы нам с тобой… Почему бы мне и тебе… Я всегда хотел тебя, Мафи.

Мафи, вытаращив глаза, смотрит на Карла. Смотрит долго, долго. Затем ее охватывает бешенство.

Мафи: Ты меня всегда хотел? Ты? Как же это, Карл? Даже когда я хотела покончить с собой из-за тебя? Когда меня отец силком увез из города, чтобы я тебя не видела, Карл? Даже тогда, когда я выходила за твоего лучшего друга, чтобы быть поближе к тебе, Карл? Даже тогда, когда я в день своего венчания в белом платье, с букетом цветов, с этой идиотской прической, которую мне сделали, спрашивала тебя: «Карл, есть ли что-нибудь, чего бы ты хотел больше всего? Есть ли что-то, что бы ты хотел мне сказать?»

Мафи сейчас уже начинает выходить из себя. Она кричит. Официант оборачивается.

Мафи: Как же это, Карл? Как же это, что ты только сейчас вспомнил об этом, когда ты сам, как собака, когда у тебя нет ни денег, ни жилья! И когда тебя бросила даже последняя русская блядь! И то из-за ПЕДЕРАСТА! Как же это, Карл, что только сейчас ты об этом вспомнил?

Мафи встает, берет свои вещи.

Карл: Maфи…

Мафи: Прошу тебя. Не надо больше. Сейчас мы уже все сказали.

Мафи идет. Останавливается.

Мафи: Я ухожу… Позвони как-нибудь.

Карл: Позвоню.

Мафи: Как-нибудь. И… Карл, скажи мне откровенно. Только откровенно, потому что сейчас это уже не важно. Скажи мне, Даниэль у тебя был тогда с кем-то?

Карл медлит.

Мафи: Скажи, не бойся. Только не лги мне. Я сейчас действительно должна это знать.

Карл медлит. Потом все же осмеливается.

Карл: Нет, Мафи. Он был один.

Мафи усмехается. Уходит.

Мафи: Увидимся.

Карл: Увидимся, Мафи.

Мафи ушла. Официант подходит к столу.

Официант: Это было все, сэр?

Карл не смотрит на него. Открывает конверт. Достает из него несколько купюр. Улыбается.

Официант: Сэр…

Карл считает. Скорее для себя, но мы слышим.

Карл: Сто, двести, триста… Пятьсот. Пятьсот.

Карл начинает смеяться. В конверте только пятьсот долларов. Может, это что-то и значит для Мафи, но для Карла со всеми его долгами не значит абсолютно ничего. Да это ничего не значит и для Мафи! Карл хохочет, все время повторяет.

Карл: Пятьсот! Пятьсот долларов!!!

Официант: Сэр, если вы закончили, я должен вас попросить, чтобы вы ушли и больше никогда сюда не приходили.

Карл: Что?

Официант: Не приходите сюда больше, сэр.

Карл встает. Берет свои вещи. Официант придерживает ему пальто.

Официант: Ваше пальто.

Карл: Спасибо.

Официант: До свидания. И больше не возвращайтесь.

Карл уходит. Конверт с деньгами бросает на стол. Купюры разлетаются по столу.

Карл: Ах, да. Это для вас.

Официант изумленно смотрит на него. Карл выходит.

Затемнение

XXI

Карл растегнут, распахнут, в отчаянии. Он входит в дом. Швейцар не встает. Вообще не смотрит на него.

Швейцар: Было собрание жильцов. По поводу вчерашнего инцидента. Они требуют, чтобы вы съехали.

Карл проходит мимо него, даже не отвечает. Вызывает лифт. И швейцар даже не поднимает головы. Приходит лифт, Карл медлит. Оборачивается.

Карл: Рауль?

Швейцар только вопросительно поднимает глаза. Карл подходит. Швейцар смотрит на него с презрением. Карл снимает с руки золотые часы Сэма. Протягивает их Швейцару.

Карл: Счастливого Рождества.

Рауль ошеломленно берет часы. Смотрит на действительно очень дорогую вещь. Карл входит в лифт.

Затемнение

XXII

Карл открывает дверь квартиры. Входит. Не зажигая свет, падает в кресло. В квартире беспорядок от вчерашнего происшествия. Огонек на автоответчике мигает. Карл с большим усилием нажимает на кнопку, чтобы прослушать сообщения. Автоматический голос объявляет: «Четыре сообщения», затем: «Первое сообщение».

Голос молодой женщины: Сэр, это Сюзи. Сюзи из центральной… Пожалуйста, больше не звоните и не приходите. Сказали, что вас запретили пропускать.

Сюзи замолкает. Потом добавляет.

Голос молодой женщины: Мне действительно очень жаль.

Она снова замолкает.

Голос молодой женщины: Это Сюзи. Сюзи из цент…

Карл нажимает на кнопку. Голос автоответчика объявляет: «Сообщение стерто. Следующее сообщение». Слышится голос Ирины.

Голос Ирины: Карл, это Ирина… Тебя нет. Ладно. Слушай… Я не могла прийти на похороны. Пойми меня. Это было бы неудобно.

Ирина делает длинную паузу.

Голос Ирины: Лучше было бы, если бы мы больше не видели и не слышали друг друга, Карл. Так будет лучше.

Ирина еще немного медлит.

Голос Ирины: Мне очень жаль, Карл.

Карл нажимает на кнопку. Голос автомата объявляет: «Сообщение стерто. Следующее сообщение». На автоответчике сначала слышна музыка из фильма «Жало» в электронной обработке, специально написанной для телефонных станций. Затем слышится женский голос.

Женский голос: Алло? Алло?… Сэр, вас беспокоят из банка…

Карл нажимает на кнопку. Автомат объявляет: «Сообщение стерто. Следующее сообщение». Затем слышится тот самый щелчок, далекий-далекий шум и голос пожилой женщины.

Голос пожилой женщины: Сэм? Сэм? Говорит твоя мама, Сэм… Не важно, сынок. Что было, то было. Все будет хорошо. Только возвращайся домой, Сэм.

Карл нажимает на кнопку. Автомат повторяет: «Сообщение стерто». Затем: «Конец новых сообщений». Карл идет к окну, открывает его. Несколько раз глубоко вдыхает. Шум, который доносится через окно, невыносим. Кажется, что все скорые помощи, патрульные и пожарные машины в мире сейчас мчатся к его дому. Карл еще ближе подходит к окну, чтобы его омыл холодный воздух. За окном пролетает одна снежинка, потом еще одна, потом еще одна, еще одна. Карл начинает смеяться. На улице начинает падать крупный, белый снег. Карл высовывает голову в окно, хохочет, старается поймать какую-нибудь снежинку губами. Снег идет все сильнее, и сильнее, и сильнее. Снова слышна песня, которая преследует Карла:

«Let it snow, let it snow, let it snow»

Карл смеется, смеется, смеется. Затем выходит из квартиры и захлопывает за собой дверь.

Затемнение

XXIII

Станция метро. Бомж сидит на своих картонках, смотрит перед собой, гремит картонной коробкой, которую держит в руке. Вероятно, он очень обкуренный. Карл входит на станцию быстро, отчаянно, безумно. Осматривается. Бомж не двигается. Карл смотрит в сторону тоннеля. Встает и ждет. Бомж не двигается, только гремит своей коробкой. Издалека доносится шум приближающегося поезда. Карл начинает беспокоиться. Вытягивает шею, смотрит в глубину тоннеля. Поезд все ближе и ближе.

Карл: Эй! Ты где? Эй?!?

Бомж: Там никого нет.

Карл: Эй! Эй!!!

Поезд все ближе.

Карл: EEEEEЙ!!!

У входа в тоннель на рельсах появляется Негритенок. Поезд уже очень близко. Карл бежит к нему. Раздается голос из громкоговорителя.

Голос из громкоговорителя: Будьте осторожны. Пожалуйста, будьте осторожны…

Карл говорит почти шепотом.

Карл: Уходи. Идет поезд.

Карл останавливается. Негритенок не двигается. Поезд почти уже здесь. Карл очень спокойно прибавляет.

Карл: Погибнешь.

Карл прыгает на рельсы. Поезд влетает на станцию. Тупой удар тела. Негритенок начинает кричать. Поезд проходит через станцию. Негритенок как бы мелькает где-то в тоннеле. Бомж не двигается, даже не моргает, вообще не реагирует. Смотрит перед собой.

Бомж: Там никого нет.

Затем прибавляет.

Бомж: Должно быть, это была крыса.

Затемнение

Kонец

Белград-Нью-Йорк

Content

Срблянович Биляна Америка, часть вторая

Биляна Срблянович Америка, часть вторая

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII