Ирина Калюжнова

ИЗУМРУДНАЯ СКРИЖАЛЬ

Ищите тех, кто вас услышит,

В толпе узнает, позовёт

С кем тонкой ниточкою свыше…

Судьба вас накрепко совьёт

Лилия Собко

ГЛАВА 1

Требование своё девушка изложила просто сухо и деловито. Как будто-бы пришла не к психоэнергетику, экстрасенсу и белому колдуну, а на оптовый склад с большим и выгодным для поставщика заказом. То, что она сказала просто ошарашило Алексея Тимофеевича. При первом взгляде на неё он никак не ожидал ничего подобного. Она показалась ему нервной и очень ранимой, несмотря на имидж деловой женщины. Такое оформление своего внешнего облика вольно, или невольно приобретают все служащие крупных фирм. Он мог бы подумать, что речь идёт о каких-нибудь проблемах с молодым человеком или с родителями, ну, в крайнем случае, с сослуживцами. То, чего она хотела, было, в общем-то естественно, но так прямо вопрос не ставил ещё никто. Обычно искали какие-нибудь обходные пути, или пытались преподнести своё желание в более благородной и благопристойной упаковке.

У нее был нежный, слегка удлинённый овал лица, задумчивый и несколько рассеянный взгляд. Полный и умелый боевой раскрас, сделанный насколько он разбирался, с помощью дорогой косметики, был не в силах превратить её в девушку с обложки, в ней чувствовалась индивидуальность, во всяком случае, ему так показалось. Такое наглое и решительное заявление как-то не вязалось с её внешностью.

Хотя, собственно, её желание вполне нормальное, об этом мечтает большинство девчонок и их мамаш, но всем ли это действительно надо вот в чем вопрос. Впрочем, что человеку действительно надо – это вопрос вопросов. Конечно, если возможностей чего – то достигнуть, можно сказать нет, то это желание вполне естественно. Но не для такой девушки, впрочем, почему он решил, что в ней есть что-то особенное. Если и есть, то не бог весть что, но что-то неуловимо нестандартное всё же присутствует. Во всяком случае, никто из тех, кто к нему приходит не ставил вопрос так отрыто и откровенно, не пытаясь, ничего смягчить. Обычно женщины в таких случаях оперируют понятиями – «достойный мужчина» или «сильное плечо, на которое можно опереться». Но суть от таких терминов не меняется. Человека без денег такие женщины никогда не признают ни «достойным мужчиной», ни «сильным плечом, на которое можно опереться».

Алексей Тимофеевич окинул девушку взглядом и спросил:

– Как Вас зовут?

– Лиза.

– «Лиза», – повторил он мысленно, имя как имя, но звучит приятно.

– Он немного помолчал. Да чуть не забыл необходимо выяснить источник информации. В последнее время он давал рекламу на телевидение, и обходилось это недёшево, нужно узнать действенность телерекламы.

– Вы читали мою рекламу, – спросил Алексей Тимофеевич, – или, может быть видели по телевидению?

– Нет, мне рассказала о Вас моя сотрудница.

– Какая сотрудница? Если это, конечно, не секрет.

– Алексей Тимофеевич добавил последнюю фразу, зная, что многие стесняются своих обращений к психоэнергетику, а, тем более, белому колдуну.

– Нет, никаких секретов, заверила его Лиза, – мне сказала о Вас Сима Хрумкина. Может быть, Вы её помните, Вы помогли её устроиться в нашу фирму.

– Симу он помнил. Приходила она совсем недавно и проблему свою решила.

– Да, да в фирму, – сказал Алексей Тимофеевич, она ещё как-то смешно называется…

– Симбикор, – подсказала Лиза.

– Вот, вот, а что это значит?

– Не знаю, не интересовалась, сейчас многие придумывают всякие несуразные названия.

– Что ж Сима Вам так всё и рассказала, Вы с ней подруги?

– Нет, просто однажды пошли вместе пить кофе и разговорились. Знаете, человек, преодолевший свой комплекс, всегда ищет с кем поделиться своей победой, впрочем, что касается Симы, то победила свой комплекс она явно не до конца.

– И что она Вам рассказала, если это опять таки не секрет, конечно.

– Она не делала из этого секрета. Сказала, что Вы помогли ей устроиться на работу, преодолеть негатив. Лиза иронически улыбнулась и продолжала.

– Вначале она мысленно переписала своё прошлое. И сделала его успешным, потом пришла в нашу шарашку. Предварительно уверив себя в собственной красоте и успешности, и её взяли в рекламный отдел. Теперь она там работает и очень довольна. По-моему до сих пор не может прийти в себя от счастья, которое ей привалило.

– Вот видите, сказал Алексей Тимофеевич, невольно обидевшись на её иронический тон, а ведь она пол года была без работы. А до этого стояла на рынке реализатором, и это после экономического факультета. А сейчас всё-таки устроилась, и, судя по Вашим, словам неплохо.

– Ну, это как раз неудивительно небрежно заметила Лиза.

– Что значит неудивительно, она ведь раньше не могла устроиться.

– У нас по весне в рекламный отдел всегда делают большой набор и берут практически всех, так что можно было так не стараться.

Алексей Тимофеевич встал и прошёлся по комнате. Эта девица начинала его раздражать. Он сказал:

– Ну, если Вы считаете, что моя консультация оказалась для Симы бесполезной, то зачем Вы ко мне пришли?

– Вовсе не бесполезной ответила Лиза, – не заметив или сделав вид, что не заметила его раздражения. Во-первых, Сима обошла восемнадцать фирм перед этим все обзвонив, и договорившись, о встрече. То есть она выслушала семнадцать отказов, причём некоторые в, мягко говоря, бестактной форме. И это не помешало ей пойти в восемнадцатую фирму, а именно в Симбикор, причём её взяли не на испытательный срок, как всех остальных претенденток, а сразу в штат.

– И по какому же принципу осуществлялся выбор? Что должен продемонстрировать человек, чтобы его взяли на работу сразу в штат, а не на испытательный срок?

Алексей Тимофеевич явно был заинтересован. У многих его клиентов именно с устройством на работу возникали проблемы. А у каждого клиента нужно обязательно постараться выудить, что-нибудь интересное и важное, то что можно использовать в работе с другими клиентами. Большинство проблем, с которыми к нему обращаются, в значительной степени, стандартны.

– Нужно было быстро предложить проект рекламной компании на один наш товар, который завис мёртво, полный неликвид, – сказала Лиза небрежно, – всем претендентам предлагали разработать такой проект.

– Разве это возможно, сразу придумать, думаю, я не смог бы так сразу.

– А Сима смогла, Сима придумала с ходу.

– И что реализовали товар?

– Нет, конечно, её проект никто не собирался воплощать в жизнь, важна реакция человека. Нет ничего невозможного, продать можно всё, именно такую реакцию Сима и выдала. Так что Ваша консультация ей очень помогла. Она мне рассказывала, что раньше три дня собиралась пойти по какому-ни будь объявлению, а потом неделю переживала отказ. А теперь воспринимает любые отказы как положительный опыт, и твёрдо знает, что найдёт то, что ей нужно. Знаете, она сказала, что даже всякие мелкие её желания стали быстро исполняться.

– Например, какие, – спросил Алексей Тимофеевич с любопытством.

– Она очень хотела полушубок из песца. И он ей попался на распродаже по дешёвке. И она совершенно случайно там проходила, потому что не имеет привычки ходить по распродажам.

Алексея Тимофеевича уже вёл профессиональный интерес, и он спросил:

– Вы сказали, что Сима преодолела свой комплекс не до конца, в чём это выражается?

– Трудно сказать. Она очень общительная старается каждому сказать любезность. Знаете, на ней просто написано – видите, какая я раскованная коммуникабельная и приятная в обращении, вообще немного чересчур, понимаете.

– Понимаю, – кивнул Алексей Тимофеевич, но это пройдёт, постепенно напряжение исчезнет и её обращение станет естественным.

– Я тоже так думаю, – согласилась Лиза.

Итак, после разговора с Симой, Вы решили, что я смогу Вам помочь.

– Выполнить мой заказ, уточнила Лиза.

Алексей Тимофеевич поморщился, но решил проигнорировать подобное непонимание. Он вернулся к началу разговора.

– Итак, ещё раз сформулируем Ваше желание.

– Оно простое, – сказала Лиза, глядя на него своими ясными светлыми с зеленоватым отливом глазами. Я хочу выйти замуж за богатого человека, сделать престижную партию, чтобы мне все завидовали.

– Вот прямо так для того, чтобы все завидовали, Вы и решили выйти замуж.

– Вот прямо так, – просто ответила Лиза, – разве большинство действий не предпринимаются именно для этого?

– А Вам самой чего бы хотелось, именно Вам самой?

– Что об этом говорить, – произнесла Лиза ровным голосом, – этого всё равно быть не может, потому, что не может быть никогда.

– Ну почему же никогда, может быть лучше добиваться того, что Вам хочется, а не делать то, что надо, и собственно кому надо?

– А мне всю жизнь нужно было делать то, что надо, – ответила девушка.

Голос её изменился и почему-то напомнил Алексею Тимофеевичу воронье карканье.

Она улыбнулась, но в улыбке её была горечь.

– Начиная с того, что нужно было ходить в детский сад, и там спать днём. Потом школа, там нужно было учить всякую хренотень, которая никогда, нигде и никому не пригодится, потом поступать в институт, в тот, который считается престижным, потому что даёт шансы найти высокооплачиваемую работу, потом на эту самую работу устраиваться…

То, что она говорила, было вполне естественно и не лишено смысла, многие клиенты психоэнергетика и белого колдуна произносят подобные монологи, но в данном случае это совсем не кстати, и Алексей Тимофеевич довольно резко перебил её вопросом.

– Вам в этот Ваш Симбикор сразу удалось устроиться?

– Я же сказала, по весне берут практически всех. И меня взяли, сначала на испытательный срок, а потом в штат. Я раньше в другой аналогичной шараге работала, но Симбикор, кстати, считается престижным местом.

– Вам не нравится Ваша работа.

– Рутина, – махнула рукой Лиза.

– Разве, я так понимаю Ваша задача рекламировать и продвигать товар.

– Да и увеличивать проценты продаж, придумывать всё новые способы всучивать кому-нибудь нашу хреномуть.

– А чем фирма торгует ваша фирма?

– Сантехникой.

– Ну, это вещи нужные, необходимые можно сказать.

– Разумеется, но справлять нужду можно вполне успешно и в простой унитаз, а что Вы скажете про прозрачный бачок-аквариум, в котором плавают живые золотые рыбки?

– По-моему я видел такой в рекламе по телевизору.

– Вот-вот, а моя задача, найти идиота, которому можно такой шедевр всучить.

– И покупают?

– Представьте себе да, если есть деньги, и надо как-то выделится, а кроме всяких вещей нечем, то покупают престижный унитаз.

– Значит, Вы презираете своих покупателей?

– Разумеется, а чего кроме презрения они заслуживают.

– И хотите за кого-нибудь из них выйти замуж. Может быть, стоит посмотреть на своё желание более серьёзно.

– По моему, я читала в какой-то книге по психологии, что успеха достигает тот, кто подходит к делу играючи, не слишком серьёзно.

– Как Вам удаётся работать в вашей фирме при таких взглядах?

– У меня нет выбора. Я, между прочим, в нашей фирме человек успешный имею очень приличные проценты с продаж и две рекламные компании сделаны по моим проектам. Наверное, потому, что мне на нашу фирму и всю сантехнику глубоко напревать.

– Вот видите у Вас хорошая работа.

– Надо же как-то жить, я хочу не этого, я хочу достигнуть успеха, а успех в понимании моего окружения это хорошо устроится, иметь много денег и престижного мужчину. Наши девчонки только и говорят, что об эстрадных звёздах и жёнах богатых людей.

– Может быть, Вам просто не подходит Ваше окружение. Вам нужно поменять круг общения.

– На какой? На тот, где занимаются духовными практиками и читают эзотерическую литературу.

– Почему бы нет. Например, я этим занимаюсь, и Вы же ко мне пришли.

– Вы работаете, – возразила Лиза, – и насколько я понимаю, вполне успешно. А те, кто просто читают и разговаривают… обычно это способ уйти от жизненных проблем.

Алексей Тимофеевич ничего не ответил, то, что она сказала, конечно, не лишено смысла, но, тем не менее, не совсем правильно. Однако, не стоит вдаваться в дискуссию.

– Может быть, мне заодно сметить и родственников, – ироническими спросила Лиза, – мама постоянно ставит мне в пример девушек, которые по её мнению, хорошо устроились, и это означает удачно выйти замуж.

– Зачем непременно жить по чужим меркам. Может быть, Вам просто одиноко и нужен кто-то близкий рядом.

– Нет, просто кто-то мне не нужен, мне нужно то, что я сказала. Я хочу иметь то, к чему все стремятся, я хочу победить.

– Вас были романы?

– Разумеется, даже любовь была, но это всё иллюзия, цепь разочарований. Ведь во всех психологических книгах пишут, что нужно ставить реальные цели и не вкладывать ни во что душу.

Алексей Тимофеевич встал и подошёл к окну. Ох уж эти книги его коллег, с их одинаковыми для всех советами. На улице было пасмурно, низкие тучи, казалось, задевают верхушки деревьев и, наверное, снова зарядит дождь. Может быть, именно поэтому мысли Алексея Тимофеевича приняли грустный оборот. В большинстве психологических книг действительно так написано, возможно, такие рассуждения могут успокоить мятущуюся душу, но ведь душа всё же для чего-то дана, и почему-то она мечется. Хотя никто точно не знает, что такое душа. Он обернулся к девушке и спросил серьёзно.

– А куда же душу девать?

– Не знаю – также серьёзно ответила Лиза, – я думаю, что душа вообще не нужна.

Разговор принимал отвлечённый оборот, и Алексей Тимофеевич решил, что не стоит продолжать в том же духе.

– Я думаю, сказал он, – что ваша проблема совершенно в другом. Вам нужно определиться с самой собой, выяснить, что Вам действительно надо. Может быть, Вам вообще совсем не нужно выходить замуж. Это вовсе не обязательно для всех. Можно сказать, что в настоящее время это предрассудок. Насколько я понимаю, одиночество Вас не тяготит, и Вы в этом отношении чувствуете себя вполне комфортно. Ваше желание продиктовано сугубо общественным мнением, то есть тем, что думают другие, вернее тем, что думают в вашем кругу общения…

– Ой только не надо, – отмахнулась Лиза. – Если так рассуждать, то нужно идти в монастырь, хотя я думаю, что в монастырях то же самое. Тоже за что-то борются, тоже конкуренция, тоже что-то престижно, а что-то нет. Носить фирменные джинсы тоже предрассудок, однако я их ношу, и продаю идиотам унитазы, чтобы иметь такую возможность. А Вы, Лиза окинула взглядом кабинет. – Ведь весь этот антураж тоже предрассудок. Антуража в кабинете Алексея Тимофеевича психоэнергетика и белого колдуна было не так уж много. На стене висела картина, изображающая смотрящий человеческий глаз, эту картину когда-то давно нарисовал для Алексея Тимофеевича знакомый художник, потом Алексей Тимофеевич лично сам её раскрасил, и получилось хорошо. Называлась картина «Всевидящее око». Раньше эта картина висела у него дома, но теперь он перенёс её в офис, где вёл приём. Кроме того, кабинет украшал большой, величиной со школьный глобус магический шар из настоящего горного хрусталя и или, если быть совсем точным прозрачного кварца. Алексей Тимофеевич всегда хотел такой иметь. Раньше, когда он только начинал у него был такой шар, только стеклянный, но теперь он мог позволить себе настоящий горный хрусталь-камень прорицателей. Шар до сих пор радовал его, и он созерцал его с удовольствием.

Своим кабинетом Алексей Тимофеевич гордился. Практиковал он достаточно давно, но только в последнее время развернулся по настоящему. Начал он в своей малогабаритной квартире, а теперь был директором психологического центра «Здесь и сейчас». Этому превращению предшествовала встреча с клиенткой, которая считала, что у неё чёрный глаз.

Именно это была Лёля, его теперешняя жена и не просто жена, а его настоящая половина. Они вместе затеяли опасную игру и выиграли. Правда он часто говорил клиентам, которых волновала неустроенность в личной жизни, что никаких половинок на самом деле нет. Нужно просто искать подходящего человека. Но ведь человек, который твёрдо решился найти свою половинку не ходит к психоэнергетику. А для того, чтобы просто создать семью или найти партнёра, нужно всего лишь рассмотреть множество вариантов и спокойно выбрать наилучший из возможных. Каждому своё. А Лёля, он был твёрдо уверен в этом, была именно его половиной… Впрочем, эта девица навряд ли о чём-нибудь подобном думает. Наверное, разочарование в любви было слишком сильным. Задача её прямая и конкретная. Но, судя по всему она сама не знает, чего собственно хочет. Не похожа она на охотницу за женихами и всё тут. Лучше всего, её просто спровадить, но конечно не прямо. Хотя с ней трудно разговаривать. Девчонка не глупа, этого у неё не отнимешь. Впрочем, она не девчонка, в том смысле, что не совсем молоденькая, хотя и выглядит хорошо, но ей явно не восемнадцать, и, несмотря на это, при всём её показом цинизме в ней чувствуется какая-то наивность. Он спросил:

– Сколько Вам лет?

– Двадцать восемь.

Это было даже больше, чем он предполагал. Что ж, времени для разочарований у неё было вполне достаточно. Может быть, была какая-нибудь несчастная любовь, может быть, кто-то бросил, предал её, и она так сказать жаждет реванша. Нет, скорее всего, серия разочарований, а может быть просто скука, желание хоть как-нибудь изменить жизнь, самоутвердится в глазах окружающих. Она же сказала рутина. Алексей Тимофеевич начинал её понимать, но что из этого. Выполнить её заказ, конечно, можно попытаться, хотя он и не представлял себе как, но удовлетворит ли её результат. В прочем, обсуждать это с Лизой сейчас совершенно бесполезно. Всё-таки надо попытаться её спровадить, лучше всего просто ошарашить ценой, и Алексей Тимофеевич спросил:

– Вы в курсе моих расценок?

– Да, Сима мне сказала.

Что могла сказать ей эта Симы, у Симы вполне заурядный случай, она не ставила никаких сногсшибательных задач.

– Но у Вас совершенно особый случай, – сказал Алексей Тимофеевич. – Вы же понимает, какая нужна работа?

– Да конечно, – кивнула Лиза, – вот.

И она положила перед ним маленькую коробочку, самую обыкновенную картонную коробочку, старую с потёртыми углами, перетянутую аптечной резинкой.

В ответ на недоумённый взгляд Алексея Тимофеевича она сказала:

– Посмотрите.

Он снял резинку и открыл коробочку. Из потёртого картона засверкали драгоценные камни. Алексей Тимофеевич слега приоткрыл рот. В своё время он посвятил много времени изучению магии камней, что само по себе очень увлекательно. Сейчас он от этого отошёл. Но, то, что лежало в картонной коробочке могло поразить кого угодно. Такой камень, правда, очень маленький Алексей Тимофеевич видел только один раз. А сейчас перед ним сверкали и переливались, так называемые скифские изумруды, самые настоящие, крупные, один в один. Это была пара серег состоящая их двух длинных гроздей каждая. Все четыре сверкающие зелёные грозди заканчивались красной насыщенной каплей. Такой камень Алексей Тимофеевич мог определить не хуже ювелира, это, несомненно, – пироп-красный гранат.

– Эти серьги я отдам Вам, если Вы выполните мой заказ, – сказала Лиза просто, – они очень дорого стоят.

Алексей Тимофеевич смотрел на серьги, роскошная, конечно, вещь, но и дикая тоже.

– Они очень дорогие, – повторила Лиза, их ювелир оценил и сказал, что если продавать не спеша, то можно значительную сумму выручить, впрочем, эти серьги такие безвкусные.

С этим трудно было не согласится. Серьги представляли собой, просто нагромождение драгоценных камней, и как бы выставляли напоказ свою роскошь.

– Не представляю, только, кто может такие надеть, – сказала Лиза, как бы прочитав его мысли.

– Наверное, тот, кто покупает бачок для унитаза с золотыми рыбками, – ответил Алексей Тимофеевич.

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Этот смех как-то сблизил их, и мысли Алексея Тимофеевича пошли в другом направлении, может быть на него повлиял блеск драгоценных камней.

Психологический центр «Здесь и сейчас» появился благодаря афёре которую он, психоэнергетик, эзотерик, и белый колдун затеял вместе с Лёлей и они победили. Раньше он вёл приём в собственной квартире, и еле сводил концы с концами. А теперь, благодаря удачной афёре, в центр вложил деньги предприниматель Егоров. И вложил, как оказалось, выгодно. Психологический центр «Здесь и сейчас» приносил приличный доход. Конечно, в настоящее время Алексей Тимофеевич не так уж зависит от денег, но это не значит, что он имеет право гонять клиентов, тем более, когда предлагают такую плату, это вещь редкая и действительно очень дорогая. Если хочешь иметь деньги, то нужно всегда выбирать деньги, это непреложная истина. Кроме того, сейчас ему нужны деньги, приличная сумма, потому, что он хочет издавать журнал. И кто знает, может быть, высшие силы именно поэтому прислали к нему эту самую Лизу. Потому что на свете нет ничего случайного…

– Несомненно, это редкие камни, – произнёс Алексей Тимофеевич задумчиво. – Ювелир почему-то назвал их, гранатами, – заметила Лиза. Это как-то странно.

Алексей Тимофеевич улыбнулся, глупо, конечно, читать клиентке лекции о минералогии и магии камней, но он не мог удержаться.

– Это действительно гранаты, – сказал он, – только разного цвета.

– Никогда не думала, что бывают разные гранаты.

– Бывают, помните «Гранатовый браслет» Куприна, помните, какой был браслет?

– Нет, какой именно был браслет, не помню.

– Там среди красных, а, скорее всего розовых камней был один зеленый и тот кто послал браслет написал, что это редкий сорт граната – зелёный.

– Насколько я помню, там браслет был не особенно дорогой. И откуда бы бедный чиновник взял дорогую вещь.

– Правильно, поэтому, скорее всего, зелёный камень был – так называемый гроссуляр – что значит – похожий на крыжовник, гроссуляр действительно сравнительно недорогой сорт граната. А камни в этих серьгах – называются демантоиды-единственный прозрачный из всех гранатов и самый дорогой, по игре света он стоит выше всех самоцветов, отсюда и название, демантоид – алмазоподобный. Его иногда называют «уральский изумруд», а в древней литературе иногда фигурирует название «изумруды скифской страны». Считается, что этот камень удерживает своего владельца от необдуманных поступков.

Лиза слушала внимательно и спросила.

– А красный камень это что?

– Это красный гранат – пироп, камень Льва. Считается, что он приносит удачу людям страстным и эмоциональным.

– Выходит, эти камни между собой не сочетаются.

– Трудно сказать. Кстати, откуда у Вас эти серьги?

– От прадеда.

– Он что был из аристократов?

– Нет, он был красным партизаном. Командиром партизанского отряда. Воевал на дальнем Востоке. Эти серьги из дома купца, который почему-то поддерживал японцев.

– Этот дом разграбили?

– Очевидно.

Алексей Тимофеевич окинул взглядом стройную фигуру Лизы. Многие из его клиентов утверждали, что являются потомками аристократических фамилий, или в крайнем случае богатых купцов. И среди этих всех, невесть откуда взявшихся, аристократов, было ностальгически приятно видеть перед собой правнучку красного партизана. Впрочем, происхождение этих камней внушает разные мысли. Считается, что краденые камни, особенно краденые гранаты очень опасны для своего владельца. Впрочем, можно ли считать экспроприацию воровством… Что принесли эти камни своему владельцу-прадеду Лизы.

– Скажите, – обратился Алексей Тимофеевич к Лизе, – Ваш прадед был репрессирован?

– Нет, – ответила Лиза, – и это в общем-то удивительно. Прабабушка говорила, что почти всех в доме посадили, а это был дом, где жили в основном участники гражданской войны. Правда, прадед не был коммунистом, он принадлежал к партии анархистов-максималистов.

– Что была такая партия?

– Да была. Но в дальнейшем прадед политикой не занимался, может быть, поэтому и уцелел. Он был краснодеревщиком.

Алексей Тимофеевич внимательно слушал. Значит, эти сверкающие камни не принесли несчастья прадеду Лизы. В то время и в его положении умереть у себя дома и своей смертью, можно считать крупным везением.

– Я оставлю Вам эти камни, – сказала Лиза, прервав его мысли, – если Вы выполните мой заказ, они станут Вашими. Если не удастся, то Вы мне их возвратите.

Смелое, конечно, заявление, или просто глупое. Он спросил:

– Вы мне так доверяете?

– Да, – не задумываясь, ответила Лиза, – в этом смысле я в людях разбираюсь.

– Считаете, я такой честный?

– Честность здесь не при чём, – заявила на безапелляционно, – Вы честолюбивы и тщеславны. Для Вас важнее выполнить заказ, доказать свой профессионализм. А, чтобы обманом забрать у дурочки драгоценность, большого ума не надо.

Алексей Тимофеевич молчал. Наглая всё-таки девчонка. Она уже уверена, что он согласен выполнять её заказ и весь вопрос в том сумеет ли. Впрочем, он ведь действительно согласен и думает лишь о том, с чего начать. Алексей Тимофеевич, закрыл картонную коробочку, перетянул резинкой и убрал в ящик стола. Затем обратился к Лизе решив компенсировать свою досаду переходом на ты. Хотя бесцеремонность вовсе не была в его правилах.

– Ладно, приступим. Встань и пройдись.

Лиза встала с поспешной готовностью, прошла к двери потом обратно и остановилась перед ним. Только сейчас Алексей Тимофеевич заметил, что она, пожалуй, маловата ростом. Но при её тоненькой узкобёдрой фигуре это не бросалось в глаза. К тому же она носила очень высокие каблуки и легко на них двигалась, ставя одну ногу перед другой, как манекенщица. Прямые волосы падали почти до пояса. Алексей Тимофеевич знал, что такие волосы не особенно густы, и если их заплести в косу или собрать в узел, то это будет жалкий клубочек или крысиный хвостик. Но, струясь по спине, они выглядели впечатляюще, заканчиваясь изящным полукругом, что, конечно, было сделано с помощью искусства парикмахера. Оттенок тоже подобран хорошо. Трудно сказать, как называется такой цвет. Что-то между пепельным, и платиновым, но красиво. В общем, Лиза вполне стильная девица. Тёмные брюки сидят как влитые и слегка расширяются книзу. Такие брюки, пожалуй, сексуальней короткой юбки и в то же время вид скромный, что и нужно для работы с клиентами. Впрочем, подобный покрой брюк иногда скрывает довольно существенные недостатки, при такой тонкой фигуре ноги часто бывают тоненькими как палочки не так уж это важно, но всё-таки. Что ж, если он решил взяться за это дело, то такие вещи следует проверять. Он сказал.

– А ну приподними штанину.

Лиза, казалась, не удивилась. Он подумал, что, наверное, если бы он потребовал, она бы тут же разделась догола. Лиза точно поняла, что его интересует. Сняла одну туфлю, поставила ногу на стул и закатала штанину. Её нога была изящной формы и довольно полной с крепкими икрами.

– Отлично, – сказал Алексей Тимофеевич. Значит, короткую юбку тебе тоже можно носить.

– Может быть, мне что-нибудь сделать со своей внешностью, – спросила Лиза.

– Что именно?

– Ну как-нибудь изменить имидж.

– Нет ничего не надо, ты достаточно хорошо выглядишь. Все эти штучки с превращением дурнушки в красавицу с помощью одежды и косметики, конечно, эффектны, но сейчас тебе ни к чему. Это даёт прибыль косметическим фирмам и дизайнерам одежды, но к ловле жениха никакого отношения не имеет, здесь важно совершенно другое.

– Что?

– Прежде всего, оказаться в нужное время в нужном месте.

– И только?

– Ну и, конечно, психологическая готовность и соответствующий настрой на другого человека.

– Значит с внешностью мне ничего не надо делать?

– Для того, чтобы поймать богатого мужа, твоих внешних данных вполне достаточно-, ответил Алексей Тимофеевич.

Незаметно для себя вошёл в азарт.

– Психологический настрой, – как эхо повторила Лиза.

Алексей Тимофеевич, постарался, чтобы в голосе прозвучали самые властные ноты, на которые он был способен, и сказал:

– А теперь садись поудобнее, и постарайся расслабиться, положи руки на магический шар и думай о своей проблеме.

Лиза откинулась на спинку стула, и обняла ладонями магический, хрустальный шар, прямо и доверчиво глядя на него. Алексей Тимофеевич сел напротив неё и заговорил плавно и уверенно.

– Насколько я понимаю, у тебя были неудачи на личном фронте. Сейчас мы посмотрим твою жизнь, будем искать причины и перепишем твоё прошлое.

– Прошлое не изменить, – произнесла Лиза уныло.

– Изменить нельзя, но можно переписать заново, у тебя негативные воспоминания, следовательно, и опыт негативный, а у тебя должен быть опыт счастливой женщины, которой удаётся всё, перед которой богатые мужчины лежат штабелями.

– Люди, которые мне нравились, – сказала Лиза, и Алексей Тимофеевич понял, что на этот раз она сама хочет что-то понять, – не были богатыми, и по логике вещей не могли бы ими стать. Наверное, у меня неправильные вкусы.

– Возможно у тебя неправильная установка, но, если ты пришла ко мне, то ты на верном пути, надо думать и вкусы твои переменятся.

– Да, конечно, – согласилась Лиза, – люди, которые мне нравились, как правило, не годились для семейной жизни. Одна моя подруга, по этому поводу говорила. «С неинтересным человеком умрёшь от скуки, а с интересным с голоду».

– А ты ищешь квадратуру круга, человека, сочетающего в себе все качества. Так не бывает.

– Нет, – покачала головой Лиза. Сейчас я ищу то, что я заказала, я хочу выйти замуж за богатого человека.

– Ну ладно, – решил Алексей Тимофеевич, – теперь сосредоточься и вспомни какой-нибудь счастливый момент в своей жизни, какую-нибудь свою победу.

Алексей Тимофеевич видел, что Лиза лихорадочно роется в памяти, сначала она хмурилась, а потом улыбнулась.

– Ну, что вспомнила? – спросил он.

– Да, в девятом классе, я победила на областной олимпиаде по биологии.

– Это сделало тебя счастливой?

– Да очень, я ощущала себя победительницей и до сих пор помню ощущение полёта. Там был один вопрос, на который ответила только я. Я одна со всей области.

– Это, конечно, хорошо, но в данном случае, нам бы лучше помогло воспоминание о чём-нибудь личном, связанным с успехом у мужчин.

Лиза снова задумалась, потом сказала:

– Когда я на первом курсе в первый раз пришла на студенческую дискотеку, был такой момент. Заиграли медленный танец. Никто не танцевал, довольно долго, или мне сейчас так кажется. А потом ко мне через весь зал подошёл парень старшекурсник и пригласил меня танцевать. Мы танцевали в центре одни, и нас освещал прожектор. А потом к нам стали присоединяться другие пары, но мы всё время находились в центре.

– Ты была счастлива тогда?

– Да я ощущала себя королевой бала.

– Прекрасно, зафиксируй это состояние и оставайся в нём.

– Не могу, я сразу вспоминаю, чем всё это кончилось.

– Чем же?

– Он окончил пятый курс, защитил диплом…

– На каком он факультете учился?

– На историческом. Он хотел заниматься археологией. Но экспедиции не финансировали, он покрутился в разных местах, начал пить, а потом уехал к родителям в деревню.

– Так, а теперь сосредоточься, мы перепишем этот жизненный эпизод. Представь себе экран, ты сидишь в кино, ты зритель. Лиза прикрыла глаза, и он увидел, что она добросовестно выполняет его команды.

– Теперь, – продолжал Алексей Тимофеевич, – представь себя на дискотеке, вы танцуете вдвоём, и Вас освещает прожектор. Теперь Вы выходите из круга, и события начинают развиваться дальше. Он получает гранд, за свои исследования, ты едешь вместе с ним на международную конференцию. Ему вручают международную премию.

Внезапно Лиза открыла глаза и спросила:

– А что он такое, открыл или откопал?

– Какая разница, Трою, Атлантиду, да мало ли что.

– Этого не могло быть, потому что этого не могло быть никогда, он не из тех, кто получает гранды, не из того теста, можете мне поверить, у меня отец такой. Ему бы только сидеть в своей лаборатории и ничего другого он знать не хочет. А гранды и всякие там премии дают по тем же принципам, как и всё остальное.

– Ты это знала, когда Вы начали встречаться.

– Да знала, конечно, но я тогда была совсем молодой и сама себя обманывала. Он так искренне верил в свою науку, такие люди редко чего-нибудь добиваются, во всяком случае, в наших условиях. И самое ужасно то, что именно поэтому он мне и понравился.

– Скажи, а у Вас в университете был кто-нибудь, по кому было видно, что он далеко пойдёт.

– У нас на экономическом факультете только такие и были. В основном дети всяких шишек, из них готовили смену.

– Почему ты не обратила внимания на кого-нибудь из них. По крайней мере, не попыталась завязать отношения.

– Меня тогда это совсем не привлекало. Да и я для них не невеста. Такие женятся в основном в своём кругу.

– Ну, Золушки во все времена были. Кому – то удавалось проникнуть в более высокий круг. И если работать в этом направлении…

Алексей Тимофеевич взглянул на Лизу и увидел, что она совсем не слушает его. Сейчас она в таком состоянии, что готова встать и уйти, одно его слово, и она это сделает, а может быть сделает и без его слов. Возможно, это наилучший выход. Но нет, он уже мысленно начал игру, он уже затратил свои интеллектуальные ресурсы. А серьги, ему нужны эти безвкусные серьги из разноцветных гранатов, за которые, если продавать, не спеша, можно выручить приличную сумму. Ему нужны эти деньги, очень нужны.

Он посмотрел на поникшую Лизу и сказал.

– Если ты серьёзно относишься к делу, и готова работать, а не просто пришла тратить своё и моё время, то послушай, что я тебе расскажу.

– Я слушаю, – , вяло кивнула Лиза.

– Эту историю, я видел по телевизору.

– Вы смотрите телевизор? – иронически спросила Лиза.

– Я делаю всё то же, что и мои клиенты. Так вот слушай. Жила была одна женщина в небольшом городке. У ней был неплохой голос, и она пела. Потом у ней было два неудачных брака и от них двое детей. И однажды, она поехала в столицу, искать счастья. Немного выступала со своими песнями, но, в общем бедствовала. А была она жгучая брюнетка. И тогда она решила сменить имидж.

– Вы же говорили, что всё это чепуха.

– Ты не перебивай, когда говорят старшие, а слушай дальше. Так вот она сменила имидж, и стала блондинкой. И не просто блондинкой, а настоящей Мерлин Монро.

– Как это?

– Ну сотворила из себя её образ, стала на неё похожей и песни пела из её репертуара.

– И кому это у нас надо.

– У нас может быть и никому, но она обратилась в международное брачное агентство, и её фотографии поместили на разных брачных сайтах в интернете. Один американец, который приехал сюда в поисках невесты, выбрал её по фотографии, а нужно сказать, кроме неё он выбрал ещё четырёх, то есть она была пятой невестой, которую ему предлагали. Вот представь, она дожидается его в приёмной брачной конторы, он заходит и видит, что ему предлагают не много ни мало, а саму Мерлин. Но это ещё не всё, при виде американца, она встала и запела песенку, которую пела Мерлин Монро. И богатый американец выбрал её из пятерых. Теперь она со своими детьми живёт в Америке, дети там учатся. Она даже записывает диски, муж всё оплачивает. А она продолжает добросовестно изображать Мерлин Монро.

– Сколько же лет этому богатому американцу? – Спросила Лиза.

– Вопрос по существу, ему под восемьдесят. Мерлин-это кумир его молодости.

– Господи, боже мой, – Лиза запустила руки в волосы, и прогнулась назад.

– Вот тебе и господи, боже мой знаешь, для чего я тебе это всё рассказал.

– Ну и для чего?

– Ты бы до такого додумалась?

Лиза ответила не сразу. Казалось, она решает задачу, наморщив лоб.

– Нет, я бы считала человека, которому может понравиться перекрашенная брюнетка в образе Мерлин Монро, просто придурком.

– Ну, зачем так грубо? Он по-другому смотрит на вещи, только и всего. А его желание это самое главное. Ведь рыбу ловят на червяков, совсем не потому что любят есть червяков, а потому что их любит есть рыба.

– Может быть, – покорно произнесла Лиза.

– Так вот, если ты хочешь, чтобы твой заказ был исполнен, нужно изображать всё что угодно, как угодно, для кого угодно, и когда угодно, ориентируясь при этом на желание заказчика, а не свои собственные представления.

– Да, конечно.

– Возможно, ты хочешь, чтобы кто-то полюбил тебя такой, какая ты есть?

– Разве любой человек об этом не мечтает?

– Ты теперь не любой человек, ты охотница за богатым мужем. Так, что о том какая ты есть, забудь, по крайней море до тех пора, пока зверь не будет затравлен. Такой, какая ты есть ты, может быть, кому то и нужна, но этот кто-то вряд ли тебя устроит. Правда-это твоя погибель. Чтобы поймать зверя, надо хорошо замаскировать ловушку. Кстати именно так поступила Золушка.

– Золушка?

– Вот именно, Золушка. Представь себе, что Золушка, танцуя на балу с принцем, говорит ему.

– Знаешь, мой дорогой принц, никакая я на самом деле не принцесса. Как только пробьёт двенадцать, моё бальное платье превратится в лохмотья, моя карета в тыкву, мой кучер в крысу. Я так люблю тебя мой дорогой, что не хочу иметь от тебя тайн. Люби меня такой, какая я есть. Как ты думаешь, что было бы дальше?

Лиза молчала, и Алексей Тимофеевич ответил себе сам:

– Думаю, принц не стал бы бегать по всему королевству с её хрустальным башмачком.

– Вы думаете? – грустно спросила Лиза.

На лице её так ясно читалось разочарование, что Алексей Тимофеевич еле сдержал улыбку.

– Конечно, – это так, – сказал он веско, – а иначе, подумай сама, зачем бы Золушка стала удирать сломя голову, как только начали бить часы. И вообще подумай, почему такая во общем-то примитивная сказка пережила века?

– Не знаю, – пожала плечами Лиза.

– А потому что в ней отражен психологический тип, тип Золушки, бедной девушки, которая хочет выйти замуж за принца. В Золушке всегда должна быть тайна.

– Что же мне выдавать себя за принцессу?

– Не обязательно, это зависит от того, кто является твоим принцем. Каждый мужчина ищет женщину с определёнными качествами, вот эти качества ты и должна демонстрировать. Золушка пришла на балл принцессой, и принц искал таинственную принцессу, которой подойдёт хрустальный башмачок. И когда он её нашёл, и выяснилось, что это совсем не принцесса, то это уже не имело никакого значения. На поиск неизвестной красавицы было потрачено столько сил, что не признать её самой желанной было просто невозможно. Кроме того, учти, что в Золушке много привлекательного. Каждый мужчина хочет быть на высоте. А, с женщиной равной ему в каком-то качестве, которое он очень ценит, он не всегда на этой высоте будет. Так что Золушка тешит его амбиции, для Золушки он всегда принц, пусть даже его королевство не стоит выеденного яйца. Золушка всегда будет стараться быть для него всем. Потому что он принц – её жизненное достижение. Ты меня внимательно слушаешь?

Лиза несколько раз кивнула.

– Я тебе не байки травлю, я тебя консультирую, я начал работать, время пошло.

– Я слушаю, – серьёзно сказала Лиза.

– И, кроме того, учти, в мире нет совершенства, если твой избранник обладает одним важным для тебя качеством, то со всеми остальными надо смириться.

– Это я понимаю.

– И это качество-богатство, так или не так?

– Так.

– Тогда снова сядь поудобнее, и расслабься.

Лиза подняла на него глаза, но не переменила позы.

– А теперь слушай меня внимательно, – продолжал Алексей Тимофеевич. У тебя, внутри тебя есть что-то, что не даёт тебе найти богатого мужа. Загляни внутрь себя. В тебе есть что-то, что тебе мешает.

– Да, – сказала Лиза.

Алексей Тимофеевич видел, что её сейчас легко ввести в транс, но не стал этого Пусть она действует сознательно.

– Как выглядит то, что тебе мешает, – строго спросил он, загляни внутрь себя и найди это.

Лиза молчала. Она прикрыла глаза, и, казалось, полностью погружённой в себя. Алексей Тимофеевич с удовольствием заметил, что она подходит к делу серьёзно. Когда Лиза открыла глаза и заговорила, в её голосе звучало безграничное удивление.

– Это зелёный прозрачный шар, – пролепетала Лиза.

– Зелёный шар, – удивился Алексей Тимофеевич.

– Да, прозрачный и очень красивый.

Алексей Тимофеевич внимательно оглядел Лизу, перевёл взгляд на «Всевидящее око», и ему показалось, что нарисованный глаз подмигнул ему. Лиза, безусловно, говорит правду, но как это странно. Что бы это могло значить? А может быть, это ровно ничего не значит. И Алексей Тимофеевич решил действовать дальше по общему сценарию.

– Хорошо, – сказал он Лизе теперь постарайся, избавиться он этого шара, он мешает тебе. Придумай, как можно от него избавиться.

– Его можно сжать и сделать маленьким, – сказала Лиза.

– Прекрасно сжимай.

Лиза слегка прикрыла глаза, и Алексей Тимофеевич ещё раз имел возможность убедиться, что она относится к делу добросовестно.

– Он уже совсем маленький, – сказала Лиза, не открывая глаз.

– Хорошо, подумай, что можно с ним сделать.

– Его можно выдохнуть, выдуть.

– Хорошо выдыхай, выдувай его.

– Фу-х, – выдохнула Лиза.

– Выдула?

– Кажется да.

– Теперь посмотри на то место, где раньше был этот самый зелёный шар.

– Смотрю.

– И что ты там видишь?

– Сияние.

– Это сияние тебе не нужно, это остаток того, что тебе мешает.

– Что же с этим делать.

– Возьми щётку, и всё мысленно сотри.

– Какую щётку?

– Какая тебе больше нравится. Но сотри так, чтобы никаких следов не осталось.

Лиза по-прежнему сидела с закрытыми глазами. На её лице отражалась работа мысли и какое-то страдание.

– Это так больно, – сказала она, приоткрыв глаза.

– Ничего удивительного, расставаться с частью своей души больно, но в данном случае необходимо, это помеха. Посмотри, что теперь у тебя внутри?

– Ничего, теперь никакого следа от этого шара не осталось.

– Ну, если так, то приступаем к работе. Только давай сразу договоримся, – произнёс он, – прямо глядя на Лизу, – ты будешь делать только то, что я скажу, слушаться беспрекословно, и никакой самодеятельности.

Лиза кивнула.

– А теперь пока всё, – сказал он жёстко, – я должен составить план действий.

– А что мне делать, может быть, что-нибудь чем-нибудь дома заняться, какими-нибудь практиками?

Алексей Тимофеевич ответил не сразу. Мыслит эта девица вполне конкретно и знает чего хочет. Впрочем, знает ли? Что это за зелёный шар. Нет никаких сомнений, что Лиза совсем задурила ему голову, он забыл дать ей домашнее задание, а ведь это необходимо. Кроме всего прочего, такой подход придаёт всему процессу солидность.

– Да, я дам тебе домашнее задание, – спохватился Алексей Тимофеевич.

– Какое?

– Ты умеешь рисовать.

– Ну, немного умею.

– Тогда нарисуй мне этот зелёный шар, цветными карандашам или красками.

– Но я же его выдохнула, выдула.

– Может не до конца. Короче, делай, что я говорю, нарисуй шар и принеси мне.

– Хорошо, я нарисую.

– Кроме того, ты должна огранить свою мысль о богатом муже.

– Как это огранить?

– Как ограняют алмазы, ты должна быть готова к его появлению и безусловно принимать его. Мысль материально. Это ты твёрдо усвой, если иметь горячее желание и всё время о нём думать, то пространство обязательно ответит.

– Да, да, – , сосредоточенно кивнула Лиза.

– И, кроме того, ты должна как можно чаще читать аффирмацию.

– А какая должна быть аффимация?

– Я дам тебе самую простую «Я встречаю наиболее подходящего мне человека, я подхожу к своей цели всё ближе и ближе, этот человек нуждается во мне и сам находит меня».

– Я встречаю наиболее подходящего для меня человека, я подходу к этой своей цели всё ближе и ближе, этот человек во мне нуждается, этот человек сам находит меня-как эхо повторила Лиза.

– Правильно, – одобрил Алексей, – довольный её готовностью, – а теперь иди, я тебя больше не задерживаю.

– Хорошо, а когда мне прийти, – , спросила Лиза слегка растерянно.

– Оставь телефон я позвоню.

И пока она писала в его журнале для записи клиентов свои домашний, рабочий и мобильный телефоны, в его голове уже крутился план.

Когда за Лизой закрылась дверь, а за дверью умолк стук её каблуков, он встал и прошёлся по комнате, как часто делал в раздумье. То, во что он ввязался, начинало представляться ему самым обыкновенным делом. В конце концов, не он выбирает клиентов, а клиенты его, и он должен зарабатывать. За такие серьги можно выручить достаточную сумму, чтобы осуществить его давнюю мечту. Начать издание собственного журнала… Эту мысль Алексей Тимофеевич давно лелеял, но теперь она полностью оформилась у него в мозгу. Но совершенно неожиданно для Алексея Тимофеевича предприниматель Егоров отказался финансировать эту затею. Его никакими силами нельзя было убедить вложить деньги в это дело, он упорно повторял, что не может выбрасывать такие деньги на ветер, он не верил, что подобный журнал может приносить доход. А Алексей Тимофеевич не просто верил, а точно знал, что журнал ему необходим. И, если Птица не хочет ему помочь, то он должен сам достать деньги, много денег. А для этого нужно браться за работу, которую мало кто может выполнить.

Усмехаясь, он представил себе, что бы услышала Лиза от некоторых его коллег. Разумеется что-нибудь вроде множества агрессивных вопросов. «А почему богатый? А почему именно муж? А почему Вы считаете, что муж Вам нужен богатый? – А затем последовало бы что-нибудь вроде. – Представьте себе, что Вы уже замужем за богатым человеком. Живёте в прекрасном дом, Вас окружают великолепные вещи, но Вы целый день одна, с прислугой. Муж считает Вас только приложением к своему роскошному дому. А что Вы сделаете, если он заведёт любовницу? А к нам, между прочим, часто приходят жёны богатых людей. Для психологов – это «группа риска». Так, что подумайте, является ли Ваше желание истинным. Возможно, Вы действуете по указке других, стремитесь к установленным окружающими ценностям, и так далее и тому подобное…»

Да, разумеется, именно это она бы и услышала. Её бы постарались сплавить, попутно внушив, что её желание нереально, она к его исполнению внутренне не готова, ну в общем в своих проблемах виновата сама. Но говорить такие вещи легко, а вот реально выполнить заказ… Это Высший пилотаж.

Разумеется, желание Лизы продиктовано общественным мнением, можно даже сказать общественными предрассудками, но, если говорить совсем честно, то почти все желания человека продиктованы именно этим. Человек не в состоянии постоянно противостоять всем и вся. Как ни странно в тоталитарной системе проще сохранить индивидуальность. Там человеку противостоит только тиран, или государство со своим репрессивным аппаратом. Эта сила при всей своей свирепости всё – таки составляет меньшинство. А сейчас вокруг сплошные стандарты, которым следовать никто не заставляет силой, но и отказаться от которых невозможно. Что он сказал Лизе? Он сказал «Вам надо сменить круг общения». И она спросила – «На какой?». Действительно, на какой? Любое общество держится на том, что следует определённым стандартам. И заставляет всех стремиться к одинаковым целям. Этому мало кто может противостоять и таких людей единицы. Такой человек не придёт к психоэнергетику. Все те, кто прибегал к его помощи, хотели достигнуть успеха в этой системе, успеха общепринятого и он им в этом помогал. Ладно, хватит философствовать. Нужно думать, как выполнить заказ. Алексей Тимофеевич пересёк кабинет, посмотрел на «Всевидящее око», покрутил магический шар и остановился возле окна. Дождь так и не собрался. Облачность поднялась, но солнце не показалось. Над городом висела тяжёлая духота. Алексей Тимофеевич прислонился лбом к холодному стеклу.

А что если элементарно сделать приворот. У богатых людей тоже бывают проблемы. Такие среди его клиентов были, он вполне в курсе их слабостей и у него должно получиться. Правда, от таких вещей он обычно отказывался, но это особый случай. Значит приворот, потом брачный контракт, в конце концов, можно сделать какой-нибудь безобидный приворот, действующий короткое время. Впрочем, Лиза ведь не это заказывала. Устроит ли её такой вариант. Ведь она могла просто заказать деньги. Да и безобидных приворотов не бывает. Недаром в старину некоторые виды приворотов прямо приравнивались к убийству. Нет, даже мысль об этом не должна была приходить к нему в голову. До этого он не опустится. Он в состоянии сделать всё на высоком профессиональном уровне и сделает. В голове его роились смутные мысли, но решение уже было принято, а значит и способы выполнить заказ он найдёт. Алексей Тимофеевич окинул взглядом книжные полки. Привычка советоваться с книгой въелась ему в кровь. Он почему-то вдруг подумал о своей жене Лёле. Тогда он открыл Евангелие наугад и теперь обладатель психологического центра «Здесь и сейчас», и у него есть Лёля, но что может сулить ему это дело? Серьги, конечно, дорогая вещь. Вот именно очень дорогая вещь, можно даже сказать слишком дорогая. Лиза могла бы их продать и попытаться вложить деньги в дело, но очевидно не этого она хочет, а может быть, её коммерческий опыт подсказывает ей, что этой суммы в наших условиях отнюдь недостаточно. Во всяком случае, он не имеет права отказываться от такой значительной платы, если хочет, чтобы центр «Здесь и сейчас» приносил доход. А, если он хочет выпускать журнал, то тем более, не может же он во всех своих начинаниях зависеть. От Егорова. Алексей Тимофеевич решительно подошёл к полкам, взял в руку Библию, открыл наугад и украдкой заглянув к книгу убедился, что это Притчи царя Соломона, он отсчитал строки по своей системе и вышло.

«Всякий путь человека прям в глазах его; но господь взвешивает сердца».

Что бы это могло значить? Всякий путь человека в его глазах прям, это понятно, впрочем, насчёт того прям ли путь, имеются некоторые сомнения. Но господь взвешивает сердца. И что же покажет взвешивание.? Остаётся только гадать и надеяться, что результат не будет отрицательным. Что, когда его взвесят на весах, он те окажется слишком лёгким. Ну что ж на это и понадеемся. А теперь нужно, не откладывая, приступать к делу. Алексей Тимофеевич решительно встал и открыл журнал клиентов.

ГЛАВА 2

Принято считать, что неурядицы в личной жизни волнуют в основном женщин. В какой-то мере это так и есть. Среди его клиентов, обращавшихся по этому поводу, действительно преобладали женщины, но и мужчины встречались, хотя и в меньшем количестве. Алексей Тимофеевич объяснял это тем, что мужчины просто больше стесняются раскрыться. Мужчины считают, что если об их проблеме никто не знает, то её как бы и нет. Поделиться с кем-то проблемой, это показать своё уязвимое место, в то время как закон джунглей велит скрывать свою рану, потому что даже своя стая может уничтожить раненое животное. Поход к психоаналитику, а тем более колдуну, считается у сильного пола слабостью. Большинство почитают за лучшее утаивать свои проблемы даже от самих себя, и справляться с депрессией при помощи зелёного змия. Но богатых клиентов с личными проблемами было у Алексея Тимофеевича всё же достаточно, а значит, выбор он Лизе обеспечит. Вреда клиентам он тоже не принесёт, при любом повороте событий, появление Лизы покажет им, что проблема разрешима. Если появилась одна подходящая женщина, значит вполне может появиться и другая. Остаётся просмотреть всю свою клиентуру и выбрать варианты. С некоторых пор Алексей Тимофеевич стал вносить данные о клиентах в компьютер, куда по возможности старался помещать и фотографию клиента. С помощью компьютера проводил тестирование по разработанным им самим тестам. Раньше казалось, что так солиднее и компьютер придаёт всему процессу наукообразность. Но это время прошло. Сейчас он чувствовал, что очарование компьютерной техники понемногу спадает. Во всяком случае, в эзотерическом салоне компьютер совершенно не следует ставить на виду, этот имидж уже несколько устарел. Сейчас лучше действует что-нибудь откровенно магическое. Например, магический шар, создающий своим хрустальным поблескиванием волнующую и загадочную атмосферу. Поэтому компьютер Алексей Тимофеевич убрал во вторую комнату, куда вела дверь из кабинета. Теперь Алексей Тимофеевич отправился туда, включил компьютер и пока он загружался, нашёл в тетради для записи клиентов Тёмкина Виталия Викторовича, сына владельца банка «Акцепт» 29 лет от роду. Значит этот самый Тёмкин Виталий Викторович на год старше Лизы. Правда, в его годы и с его положением, надумав жениться, берут восемнадцатилетнюю или какую-нибудь патентованную красавицу. Возможен и клановый брак. Но такую возможность Тёмкин, как раз и отвергал. Собственно это та психологическая проблема, с которой он пришёл к экстрасенсу. Будучи единственным сыном владельца банка «Акцепт», Виталий с детства носил в себе печать вторичности. Его всегда так и называли – сын Виктора Андреевича, сын того самого Темкина, сын владельца банка Акцепт. Ни для кого и никогда не был он просто Виталиком, Виталием, или на худой конец, Виталием Викторовичем. По желанию родителей он окончил финансово-экономический институт и работал в отцовском банке. Работал кстати вполне успешно. Он был не балластом, а классным специалистом. Но, что значит классный специалист в банке, который был основан специально для того, чтобы выдать кредит на приватизацию, где кредиты выдаются по личным связям и о ликвидности залогов можно говорить весьма условно. В банке, который начал процветать только после того, как через него стали проходить все пенсионные счета. У папы Тёмкина были хорошие каналы и крепкие постоянно возобновляемые связи. Он, как говориться, был вхож. Виталий был хорошим аналитиком, во всяком случае, достаточно хорошим, чтобы понять, что банк «Акцепт», как кстати, и любой, другой можно прихлопнуть в одночасье. И причины этого весьма далеки от финансовой аналитики. Пока папа Тёмкин был главой семьи и был вхож, всё оставалось стабильно насколько вообще можно говорить о стабильности в таких делах и в такой стране. Папа Тёмкин понемногу вводил сына в необходимые приёмные, в курс дел и интересов заинтересованных лиц. То есть готовил смену, делал и сына вхожим. Но, всё – таки, это был вулкан. На котором, кстати, папа Тёмкин прекрасно себя чувствовал, во всяком случае не проявлял признаков беспокойства. Впрочем, ничего вечного на свете нет. Собственно перспектива краха банка «Акцепт» не особенно страшила Тёмкина младшего. Не так уж был он привержен к роскоши, а работу он всегда найдёт. Да и папа Тёмкин совсем без всего не останется, таким у нас совсем пропасть не дают. Но Виталию Тёмкину хотелось чего-то, что было бы стабильным и не зависело от дел банка «Акцепт», чего-то, что принадлежало бы исключительно ему и зависело от его личных качеств. Он прекрасно понимал, как относятся к нему окружающие мужчины и особенно женщины. Безусловно, кто-то относился к нему хорошо, совершенно искренне, но на все отношения неизменно накладывалось то, что он Тёмкин младший. А ведь сам, пусть не создатель банка, но всё же человек вполне стоящий. Но в данной конкретной ситуации даже он сам начинал в этом сомневаться. Короче говоря, он хотел встретить женщину, которая видела бы в нём Виталия Виталика, ну в крайнем случае Виталия Викторовича, но только не сына того самого Тёмкина, владельца банка «Акцепт». Желание, во общем вполне понятное, но не так уж легко осуществимое. Собственно, это желание и привело Виталия к психологу, потому что с отцом он не мог об этом говорить. Тёмкина старшего такие вопросы не волновали. Он знал, что всё имеет свою цену, и был доволен возможностью покупать самое лучшее. Его нимало не волновало, что окружающие расценивают его только как владельца банка «Акцепт». Он и сам больше всего ценил в себе именно это качество. Если бы он не достиг такой высоты, по каким либо причинам, то презирал бы сам себя и не требовал бы уважения от других. Сам он тем лучше относился к человеку, чем на большей высоте, по его мнению, тот стоял. Для него положение человека было самим человеком, и этот его взгляд в значительной степени позволил ему преуспеть. После смерти жены, матери Виталия, он перебрал множество длинноногих красоток, пока не остановился на роскошной блондинке, победительнице какого-то конкурса красоты. Она была моложе банкира лет на тридцать, но Тёмкин старший был уверен, что её осчастливил, поскольку победительниц конкурса красоты, намного больше, чем владельцев банка. Теперь с его помощью новоявленная банкирша сделалась ведущей передачи «Взгляд со стороны», в которой встречались враждующие стороны различных семейных разборок и, естественно, в ходе передачи приходили к соглашению. Как пример, счастливого брака, очаровательная ведущая, неизменно, приводила свой собственный. В котором, свежесть чувств не ослабевает, хотя муж и намного старше её. Владелец банка Акцепт однажды даже самолично посетил передачу, где вполне к месту сказал несколько подходящих к случаю слов.

Алексей Тимофеевич щёлкнул мышью, и на экране появилось лицо Тёмкина младшего. Алексей Тимофеевич смотрел на экран, пока глаза на лице не стали живыми, а губы не зашевелились. Лицо как лицо не красавец, но и не урод. Об определённом интеллектуальном уровне свидетельствует то, что в этом лице нет ничего барственного или чванливого, что легко бы могло возникнуть у человека менее умного. У Виталия Темкина была проблема. В этой проблеме Лиза вполне смогла бы ему помочь. Но не будет ли это нечестным по отношению к клиенту? Нет, не будет. Никакого вреда Лиза ему не причинит. И, вполне возможно, что всё закончится к обоюдному удовольствию. И, более не утруждая себя размышлениями о каких-либо принципах, Алексей Тимофеевич потянулся к телефону. План готов. Завтра он позвонит Лизе. Впрочем, стоит ли сразу ей же звонить, не рано ли, может пусть немного помучается. Нет, самый раз, задержки могут произойти в ходе выполнения плана. Так что теперь нужно проявить оперативность.

ГЛАВА 3

Лиза пришла вечером довольно поздно. Освободиться раньше она никак не могла, так как рекламный отдел готовил срочный отчёт. Вид у неё был усталый, и даже свежий макияж не мог этого скрыть. Алексей Тимофеевич окинул её критическим взглядом. Да не юная, конечно, и усталость видна. Но и особы совсем непримечательные находят богатых мужей и сколько красавиц с, как говориться, неустроенной личной жизнью. А Лиза стройная, стильная, образованная, умеет вести беседу, в общем, с ней не стыдно пойти куда угодно. Лиза села напротив и, не дожидаясь вопроса, достала из сумочки лист ватмана заботливо спрятанный в файл. Рисунок изображал зелёный шар. Изображение притягивало глаз, и Алексей Тимофеевича невольно засмотрелся на него. Рисунок был выполнен акварельными красками, очень искусно и старательно, объёмное изображение переливалось всеми мыслимыми оттенками зелёного цвета. Казалось, внутри шара находился источник света, который освещает его изнутри. Наверное, Лиза просидела над этим рисунком целый вечер, да в чувстве цвета ей не откажешь. Оттенки зелёного плавно переходили один в другой, создавая волнующую игру красок. Алексей Тимофеевич повертел рисунок в руках. И, невольно засмотрелся на него. Он намеревался сжечь рисунок в присутствии Лизы, чтобы наглядно продемонстрировать устранение помех к достижению поставленной цели. Но теперь ему стало жалко уничтожать такую красоту. Он ограничился тем, что спрятал рисунок в ящик стола со словами.

– Теперь твой негатив, препятствующий достижению цели, устранён.

– Будем надеяться, – ответила Лиза.

– Тебе не жаль с ним расставаться?.

Лиза ничего не ответила, лишь проводила свой рисунок грустным взглядом.

– А сейчас слушай, продолжал Алексей Тимофеевич. Мы начинаем действовать, и тебе прежде всего необходимо освоить эффект Шахразады.

– Какой, какой эффект…

– Я надеюсь, ты слышала про Шахразаду?

– Конечно.

– Почему, ты думаешь, она избежала общей участи и осталась жива.

– Потому что её сказки были прекрасными. Та сказать, победа искусства над жестокостью.

– Нет, совсем не поэтому. Видишь ли, человек, понимающий красоту сказок, вряд ли стал бы рубить головы всем подряд. Психологию мужчин, а тем более мужчин облечённых властью Шахразада знала хорошо. Если ты помнишь, она была дочерью царедворца. Она рассчитывала не на литературные красоты, а на элементарное любопытство. Этому кровопийце просто было интересно знать, что будет дальше. Помнишь «А потом наступило утро, и Шахразада окончила дозволенные речи».

– И что из этого следует?

– А то, что никогда не нужно раскрываться до конца, для мужчины ты всегда должна оставаться загадкой, упаси тебя бог откровенничать или изливать душу, это, конечно, порой бывает заманчиво, но после этого можешь поставить на всей игре крест. Всегда помни Золушку на балу.

– Я не собираюсь не с кем откровенничать.

– Не зарекайся. Все люди хотят, чтобы их любили такими как они есть, здесь уж ничего не поделаешь. Но что касается ловли богатого мужа, здесь, как в любом бизнесе, нужно забыть про сентиментальность. Кроме того, мужчинам нужно делать комплименты, они это обожают.

– Я всегда считала, что комплименты могут мужчину испугать.

– Ну, смотря какие. Нужно выискать у человека вправду что-нибудь хорошее, или обратить внимание на то чем он гордится. Почти у каждого человека есть какой-нибудь пунктик или слабость. И, если суметь удовлетворить эту потребность, ты станешь для мужчины незаменимой. Вот что пьяные кричат?

Лиза засмеялась.

– Они кричат: «Ты меня уважаешь?

– А ничего смешного тут нет, остановил её Алексей Тимофеевич, – человек имеет потребность в уважении, в признании его достоинств, когда он пьян, то перестаёт себя контролировать, и ставит вопрос прямо. Конечно, громкие дифирамбы большинство мужчин расценит как враньё. Комплимент должен быть сделан мимолётом с застенчивостью в голосе. Кроме того, нужно самой так отвечать на сделанный комплимент, чтобы ответ, в свою очередь, стал комплиментом. Например: «Мне приятно слышать это от Вас», «Я рада, что Вам понравилось». Ладно, а теперь я перехожу к последнему инструктажу. Слушай внимательно и запоминай.

Алексей Тимофеевич повёл Лизу в угловую комнату за кабинетом и включил компьютер.

– Смотри, – сказал он строго, – выводя на экран лицо Тёмкина младшего.

– Это кто? – спросила Лиза.

– Это вариант. Если ты будешь строго следовать моим инструкциям, то вполне возможно, что это твой будущий муж.

Лиза с готовностью кивнула. Алексей Тимофеевич начал говорить. Она слушала внимательно, изредка задавая вопросы.

* * *

После ухода Лизы Алексей Тимофеевич открыл ящик стола и достал рисунок с изображением зелёного шара. Зелёный цвет… Самое банальное толкование – это цвет надежды… но надежды на что. Впрочем, это только одно из толкований… и всё же странное изображение. Обычно, когда он предлагал клиентам найти у себя в душе, то, что препятствует исполнению их желаний, они рисовали что-либо тёмное и мрачное, а этот зелёный шар был мало, сказать красив, он притягательный, привлекательный и прекрасный. Что это может означать? Что бы ни значило, он начал действовать и будет продолжать, ведь на свете нет ничего случайного. Не случайно Лиза пришла к нему. Не случайно у ней оказались эти серьги. Он просил высшие силы помочь ему достать деньги на издание журнала. Вот они и прислали к нему Лизу. Значит, заказ Лизы тоже будет выполнен. Алексей Тимофеевич выдвинул ящик стола, и снова посмотрел на нарисованный зелёный шар, потом решительно вернул рисунок на место и уже собрался задвинуть ящик в стол, но тут взгляд его упал на холщовый мешочек. К этой вещи, которая лежала в этом мешочке, Алексей Тимофеевич прикасался редко, это был камень ведьмы Секлетеи, которая числилась среди его прямых предков. В своё время его дядя Саша, показал ему вещи Секлетеи, среди которых интерес представлял только камень. Алексей Тимофеевич взял камень в руку, от него исходило ровное тепло. Ведьма Секлетея пришла к нему только один раз, и это было во флигеле, в котором она жила раньше. Больше Алексей Тимофеевич никогда не звал её, да и вряд ли она придёт в городскую квартиру. Но про камень Секлетея сказала точно. Если он нагревается, значит, его владелец действует правильно. Алексей Тимофеевич смотрел на камень. Это был обыкновенный серый камень, похожий на морской, он грел ладонь и внушал спокойствие.

ГЛАВА 4

– Дача Тёмкиных находилась во вновь выросшем посёлке, на берегу озера, где красовались друг перед другом престижные коттеджи. Каждый хозяин, конечно, пытался превзойти других, один даже построил собственную часовню, тем не менее, всё коттеджи непреодолим впадали в стиль «все как один». Хотя элитные постройки упорно наступали на берег и лесной массив, песчаный пляж продолжал всё же оставаться в общем, пользовании. Тёмкин младший часто посещал общий пляж под видом обычного человека. Он ложился где-нибудь с краю под деревом и наблюдал жизнь пляжа. По выходным дням здесь было особенно многолюдно. Из города сюда добирались на электричках в основном тихие пары. Изредка, мужчины и женщины лежали на пляже в одиночку. Люди на пляже ели фрукты, пили пиво прямо из бутылок, курили, читали растрёпанные книги. А из близлежащего села, с тех пор как тут насыпали песчаный пляж, приезжали на велосипедах деревенские школьники и ребята постарше, из проводивших в деревне каникулы. Попадались также шумные деревенские семейства, которые немедленно по приезде расстилали на траве скатерть. Вынимали из сумок всякую снедь, и принимались выпивать и закусывать. У всех этих людей на пляже был довольный вид. Казалось, их нимало не огорчало, что они не владеют ничем, и перебиваются от зарплаты до зарплаты. Тёмкин младший чувствовал себя чужим всей этой кутерьме. Не то чтобы ему хотелось бы слиться со всей этой толпой, но среди этих людей, во всяком случае ему хотелось бы так думать, каждый ценится сам по себе. Взгляд его скользил по девушкам и женщинам постарше. Многих из них он находил привлекательными. Но ни с кем из них он никогда не заговаривал. Хотя психолог из центра «Здесь и сейчас» рекомендовал ему попытаться познакомиться с кем-нибудь, кто не знает, чей он сын. Тёмкин младший твёрдо решил сделать это, но всё время откладывал. Постоянно находились какие-нибудь помехи. Если, быть с самим собой совсем честным, то ему было просто страшно. Ведь если у него ничего не получится, это будет значить, что сам по себе он не нужен нигде и никому.

Но сегодня произошло то, чего он смутно ждал. К нему подошла девушка и немного застенчиво попросила его натереть ей спину маслом для загара. Конечно, такую просьбу можно было, конечно, счесть провокационной, но вид у девушки был скромный, хотя и стильный. Узкие полоски купальника почти не скрывали её фигуру, но всё же выглядела она не вызывающе, а просто и мило. Волосы она подколола на затылке яркой заколкой, но было видно, что они блестящие и красивого цвета. Зеленоватые глаза девушки смотрели просто и бесхитростно, и Виталий Тёмкин решился действовать.

– С удовольствием, – сказал он, и улыбнулся, – но давайте сначала искупаемся, Вы уже купались?

Произнеся эту фразу, Тёмкин младший внутренне похолодел, несмотря на жару. Она показалась ему ужасно банальной и даже смешной. Он нерешительно поднял глаза на девушку и встретился с её слегка застенчивой улыбкой.

– Нет, – ответила девушка, продолжая улыбаться, – одной купаться не интересно.

– А со мной? – спросил Виталий, осмелев.

– Можно, если Вы хорошо плаваете.

– Я хорошо плаваю, – заверил Виталий Тёмкин.

– Тогда идёмте.

Когда они вместе шли к воде, Виталий увидел, что она едва достигает его плеча и это показалось ему умилительным. Они зашли в воду и поплыли. Её тело просвечивалось сквозь мутноватую воду, и Виталий старался плыть так, чтобы её видеть. Оба хорошо плавали и почти одновременно достигли противоположного берега озера. Берег покрывала невысокая мягкая трава. Виталий вылез первым и подал Лизе руку. Здесь на противоположном берегу, не было песчаного пляжа, поэтому он оставался пустынным. Они сидели в тени плакучей ивы и смотрели на солнечные блики на воде, греясь на солнышке. Лиза подставила лицо солнцу и мысленно читала аффирмацию «Я встречаю наиболее подходящего для меня человека и выхожу за него замуж. Я подхожу к своей цели всё ближе и ближе, самый подходящий для меня человек нуждается во мне, и сам выходит на меня». Обратно они не стали плыть, а медленно пошли вкруговую по вьющейся вокруг озера дорожке. Они не разговаривали, но Виталий чувствовал себя легко с ней, и в то же время ему становилось всё грустнее, если бы эта девушка знала кто он Но она не знает и не узнает. Он просто ей пока ничего не скажет, он не скажет её правды.

– Вы приехали сюда загорать, – наконец спросил он немного невпопад.

– Да, – ответила девушка.

И теперь вопрос показался Тёмкину вполне уместным, что же ещё можно было просить.

– Мне здесь нравится, хотя и ехать далековато, – продолжала Лиза, и ещё мне нравится одной, а не с компанией.

– А со мной спросил Виталий, ужасаясь собственной смелости.

Но девушка смотрела на него прямо и доверчиво. И вопрос снова показался ему вполне уместным.

– С Вами хорошо, – ответила Лиза, улыбаясь своей застенчивой улыбкой… Как-то чувствуешь себя свободно и не думаешь о том, что сказать.

Виталий ощущал то же самое, а ведь он даже не спросил, как её зовут. Он вспомнил об этом только тогда, когда она представилась сама.

– Меня зовут Лиза – сказала девушка непринуждённо.

– А меня Виталий, извините, что сразу не представился.

– Ничего, – упокоила его девушка.

Он явно уже на крючке, теперь пора выводить тяжёлую артиллерию, ведь он явно решил не говорить, кто он, теперь нужно уверить его, что она действительно этого не знает и не о чём не догадывается. Они вернулись на пляж и Лиза ложась на своё полотенце, как бы между прочим спросила.

– Вы на какой электричке уезжать собираетесь, я на пятичасовой, на шестичасовую слишком много народу.

Виталий Тёмкин думал. Эта девушка приняла его за обычного посетителя пляжа. Она не выглядит наглой, но фактически познакомилась с ним сама. Значит, нашла его привлекательным. Он мог бы, конечно, пригласить её на дачу, и вполне возможно, что она бы согласилась, не исключено, что они провели бы вместе ночь, а утром по дороге в банк, он завёз бы её на работу на своём мерседесе. По своему горькому опыту он знал, что перед очарованием банка «Акцепт» не может устоять никто. Во всяком случае, ни одна женщина, из знавших, кто он такой, ему не отказывала, но ещё ни разу девушка сама не знакомилась с ним, не зная что он сын того самого Тёмкина… Просто случая не было, знакомятся же другие. Даже самые ничтожные люди имеют женщин, которые их любят. Он не красавец, конечно, но и не урод, у него вполне приятная внешность. И нет ничего удивительного, что эта девушка сама подошла к нему. А сейчас, когда они поговорили, она поняла, что с ним стоит познакомиться. Он смотрел на Лизу, и она нравилась ему всё больше и больше, нет такой случай он не упустит.

– С вами я согласен на пятичасовую электричку, – сказал Виталий решительно, – хотя я обычно езжу на шестичасовой.

– Потом они лежали на пляже, и разговор их не умолкал ни на минуту. Они говорили обо всём не свете и вкусы их часто совпадали. Тёмкин не замечал, как шло время, пока Лиза, взглянув на свои часики, не сказала, что пора идти. Лиза собрала вещи в пляжную сумку, и они отправились на станцию дорогой, по которой Тёмкин младший ещё никогда не ходил пешком.

Виталий Тёмкин шагал рядом с Лизой по пыльной обросшей ежевикой просёлочной дороге, как по райскому саду. Нежаркое вечернее солнце ласкало кожу. Дул прохладный ветерок. Шелестела листва. В небе звенели какие-то птицы. Пахло зеленью и прогретой на солнце пылью. И рядом с ним шла девушка с походкой манекенщицы, которая сама познакомилась с ним, потому что он ей понравился. Теперь ему казалось, что он с самого утра знал, что сегодня произойдёт что-то необыкновенное. Недаром же, собираясь на пляж, он оделся в светлые брюки и нарядную рубашку, хотя до пляжа от их дачи можно было дойти просто в плавках. Он даже взял с собой кошелёк и ключи от городской квартиры. В кошельке мелочь, конечно, но хватит, чтоб купить билет на электричку, и городе сводить Лизу в кафе. Они свернули на тропинку, покрытую травой. Лиза шла босиком, а он нёс её босоножки на высоких тонких каблуках. Ему было так легко, как никогда в жизни и он решился сделать девушке комплимент.

– У Вас такая красивая походка, – сказал он Лизе, прерывающимся от волнения голосом.

– Мне приятно слышать это от Вас, – сказала Лиза, и опустила длинные ресницы…

Они пришли на станцию как раз к приходу электрички.

Пятичасовая электричка. Действительно оказалась полупустой. Солнце ещё светило ярко, но жара спала. Сейчас на пляже было хорошо, и немногие уезжали так рано. Виталий сидел в вагоне электрички на разогретой солнцем щербатой скамье и силился вспомнить, ездил ли он вообще когда-нибудь на электричке. Если и ездил, то очень давно. Сейчас нагретый солнцем вагон с полом, заплёванным подсолнечной шелухой, представлялся ему лучшим из миров. Лиза открыла окно и подставила лицо ветру. Ей тоже было весело, хотя она немного устала. Нужно немного помолчать, чтобы экономить силы. Сейчас спектакль в самом разгаре и антракт ещё не скоро. Пока что всё идёт, так как сказал Алексей Тимофеевич психэнергетик, эзотерик и белый колдун. Всё пойдёт, как он задумал, если она ничего не испортит. Ну а она уж постарается. Лиза смотрела в окно, и ветер развевал её волосы. Она повторяла про себя. «Я нахожу самого подходящего для меня человека, и выхожу за него замуж. Этот человек во мне нуждается и сам выходит на меня».

В городе при выходе из здания вокзала, Виталий предложил зайти в кафе, и Лиза согласилась. Они пили кофе и ели мороженое, а разговор журчал ручейком весело и непринуждённо, обходя личные темы.

– Знаете, у Вас такая хорошая улыбка сказала Лиза, – сказала Лиза, расправляясь с мороженым.

Она произнесла эту фразу, следуя своей роли в спектакле, но с удовольствием, потому что улыбка Виталия действительно казалась ей приятной и вообще он симпатичный… Они сидели уже больше часа. Выпили кофе съели мороженое, и Виталий заказал ещё какой-то коктейль, который можно тянуть до бесконечности. Он с ужасом думал, что всё это может кончиться. Но почему должно кончится. Они нравятся друг другу, и будут встречаться. Эта девушка сама с ним познакомилась и будет рада продолжению отношений, совершенно не зная, что он сын Виктора Тёмкина – владельца банка «Акцепт».

Хорошо сидим, – сказала Лиза, – но мне завтра рано на работу, Вы, кстати, чем занимаетесь.

– Работаю в банке «Акцепт», – ответил Виталий в отделе маркетинга. Должность он назвал не большую и не маленькую, в общем, вполне приличную для его возраста. Совсем неудачником тоже выглядеть не стоит.

– А я в фирме Симбикор и тоже в отделе маркетинга, – сказала Лиза, – так что мы с Вами почти коллеги.

Виталий думал. Можно, конечно, пригласить её в свою городскую квартиру. С точки зрения его окружения, эта квартира была достаточно скромной. Но для служащего банка, пожалуй, слишком шикарно, правда можно найти какое-нибудь объяснение, но лучше не стоит. Он снимет что-нибудь скромное в новостройках, туда и пригласит её. И, чувствуя себя героем авантюрного романа, Виталий проводил Лизу домой, записал номера её телефонов и на прощание поцеловал руку.

ГЛАВА 5

Лиза сидела в кабинете психологического центра «Здесь и сейчас» и рассказывала, вернее отчитывалась.

Алексей Тимофеевич видел, что Лиза в восторге и слегка презирал её за это. Она рассказала о своём знакомстве с Виталием Тёмкиным, смакуя детали, и похоже гордилась проведенной блестяще операцией. Она представляла разговор с Тёмкиным младшим в лицах, подражая его голосу, и комментировала всё, что он сказал.

– Всё достаточно, – сказал Алексей Тимофеевич, когда ему совсем надоело. – Теперь вот что…

– Я знаю, – перебила его Лиза, – теперь нужно действовать осторожно и не давить.

Алексей Тимофеевич поморщился. Подобных вещей Лиза могла бы и не говорить. Быстро она решила, что может действовать самостоятельно. Нужно её сразу же поставить на место.

– Это ты в женском журнале вычитала? – спросил он иронически.

Лиза промолчала. Может быть, она действительно это где-то вычитала, теперь уже не вспомнить. Но ведь это так и есть. Или этот белый колдун считает, что она сама вообще не должна думать. Алексей Тимофеевич выдержал небольшую паузу и произнёс наставительно.

– Так вот, к твоему сведению, женщина, которая ловит мужчину, каковой ты в настоящее время являешься, не может не давить. – Сколько бы она не притворялась, напряжённость, как правило, чувствуется. Чтобы действительно не давить, нужно быть не очень заинтересованной, а это достижимо только в том случае, если имеешь другие варианты. В этом, кстати, секрет очарования замужних женщин и тех, кто имеет постоянных любовников.

– Так что же делать? – обалдело спросила Лиза.

– Выделить для своего Тёмкина два дня в неделю, ты очень занята на работе, ну в общем придумай что-нибудь. Потому что нужно переходить ко второму номеру.

– Ух ты, значит у меня будет выбор, – воскликнула Лиза в полном восторге.

Алексей Тимофеевич сделал вид, что не услышал её возгласа, который показался ему до крайности пошлым, включил компьютер и повернувшись к Лизе и сказал:

– Теперь слушай внимательно и отвечай.

Прибежали в избу дети

Ввторопях зовут отца.

Это кто написал?

– Пушкин, – ответила Лиза удивлённо.

– А это?

За гремучую доблесть грядущих веков

За высокое племя людей

Я лишился и чаши на пире отцов,

И веселья и чести своей.

– Это Мандельштам.

– Молодец, правильно, а это?

А над Волгой – ночь,

А над Волгой – сон.

Расстелили ковры узорные

И возлёг на них атаман с княжной

Персиянкою брови чёрные.

– Это Цветаева.

– Умница.

Лиза не улыбнулась.

– А теперь такое, – сказал Алексей Тимофеевич, войдя во вкус.

Как тяжко мертвецу, среди людей

Живым и страстным притворяться.

Но надо в общество втираться, скрывая для карьеры ляг костей…

Живые спят. Мертвец встаёт из гроба,

И в банк идёт, и в суд идёт, в сенат…

Чем ночь белее, тем чернее злоба,

И перья торжествующе скрипят.

– Зачем Вы мне это говорите? – сказала Лиза почти зло.

– Что это? – спросил Алексей Тимофеевич, насмешливо и спокойно.

– Это Блок. Если я не ошибаюсь, «Пляска смерти», буркнула Лиза. И спросила в свою очередь. А это что?

Если б счастье моё было вольным орлом,

Если б гордо он в небе парил голубом —

Натянула б я лук свой певучей стрелой,

И живой или мёртвый, а был бы он мой!

– Понятия не имею, – сказал Алексей Тимофеевич.

– Это Мирра Лохвицвая, была такая, может быть, слышали.

– Ладно, всё, – сказал Алексей Тимофеевич раздражённо, – у нас тут не вечер поэзии и не викторина. Мы с тобой заняты серьёзным делом, ловлей богатого мужа. А ты, оказывается, хорошо знаешь поэзию.

– Не так чтоб очень, как-то с детства привыкла, у родителей хорошая библиотека. Но, сейчас это не нужно, во всяком случае, на работе такие вещи лучше не демонстрировать. Не представляю, как это можно использовать.

– И чему тебя только учили в твоём отделе маркетинга. Продать можно всё, нет такого товара, на который умелый человек не нашёл бы покупателя. Нужно лишь правильно определить сегмент рынка и потребности потенциальных покупателей. Правильно я говорю?

– Вообще то правильно.

– Не вообще то, а абсолютно правильно. Для обработки твоего следующего варианта знать поэзию просто необходимо. И не только знать. Знание поэзии ещё не все, нужно также уметь оценивать, уметь вести разговор на поэтические темы, и иметь хороший вкус. Впрочем, вкус нужно иметь как раз такой, чтобы похвалить, то, что надо. Алексей Тимофеевич включил компьютер, несколько раз щёлкнул мышью, и на экране высветились поэтические строчки.

– Смотри на экран. Что ты скажешь об этом? – сказал он строго.

На экране монитора появились строки.

В ночном кошмаре раскололась явь,

И на полу желтела лужа мёда

И как оса, увязнув без исхода,

Я всё на волю рвался влёт и вплавь.

– Ну и что с этим делать? – растеряно спросила Лиза.

– Похвали, расскажи, почему это хорошо.

– А зачем хвалить?

– Потому что так надо. Делай то, что я говорю.

Лиза слегка задумалась, а потом произнесла.

– Автор очень тонко изобразил, с помощью поэтических средств, стремление человека вырваться из одуряющей и скучной действительности. Эта действительность когда-то казалась ему сладкой, и он стремился к этой действительности. Он приблизился к тому, что его манило, и увяз. Очень впечатляет. Я тоже иногда чувствую себя такой осой.

– Молодец.

Лиза явно была растерянна и не понимала, что к чему.

– Разве среди богатых людей есть любители поэзии, – спросила она.

– Всякое бывает, ничего не надо обобщать. Не суди обо всех по тем, кто покупает бачки для унитаза с золотыми рыбками.

Алексей Тимофеевич щёлкнул мышью, и на экране появилось лицо уже не молодого мужчины.

– Фотография не совсем удачная, в жизни он симпатичнее, – сказал Алексей Тимофеевич, – это совладелец сети магазинов Ти С, знаешь такие супермаркеты.

– Кажется, знаю.

– Этот человек будет твоим вторым вариантом. Он уже не молодой, но и не старый.

– Конечно не старый, – засмеялась Лиза, по сравнению с тем американцем, которого поймали на образ Мерлин Монро.

– Вот и хорошо, теперь слушай меня внимательно, всё запомни и постарайся подойти к делу творчески.

– Я вся внимание, – сказала Лиза.

ГЛАВА 6

Если бы 15 лет назад Владимиру Захаровичу Сомову сказали, что он будет совладельцем сети продуктовых магазинов, он бы очень удивился. И желания такого он никогда не имел. Он всегда искренне считал, что такая деятельность ему чужда. C ранней юности он писал стихи, и посещал различные литературные объединения. В Литературный институт он, разумеется, не попал, а закончил технический вуз и потом мирно отсиживал положенные часы в одном из многочисленных КБ. Он и все члены литературных объединений искренне не могли понять почему их стихи, которые не хуже тех, которые пишут официально признанные поэты не принимают к изданию. Даже сейчас, когда прошло уже столько лет, и можно взглянуть на всё более трезвым взглядом. Сомов видел, что стихи его друзей, посещавших литературную студию, конечно, не были такими гениальными, как они считали тогда. Но общий уровень этих стихов, безусловно, поднимался над уровнем поэзии официальной. Однажды они проделали такой эксперимент. Взяли несколько сборников издающихся поэтов, выбрали по одному стихотворению перепечатали на машинке и одна девушка отправилась по редакциям, предлагая, как она говорила, свои стихи. И чего только не пришлось ей выслушать и что стихи сырые и что рифма хромает, и что в них нет смысла. Ни в одной редакции её не обвинили в плагиате. Зато один пожилой, известный, и, сам пишущий стихи пишущий редактор, глубокомысленно изрёк, что только молодой девушке позволительно писать такие стихи. А ведь все поэты, из сборников которых бралось по одному стихотворению, были мужчинами, и всех их хвалила критика. Девушка записывала все имена редакторов и их высказывания в специальную тетрадку, которую они потом читали все вместе. Выходка эта тогда казалась им верхом остроумия. Они много потом смеялись, но смех был грустный. С наступлением новых времён ожидались перемены. Все они возлагали надежды на частные издательства, которые будут стремиться к прибыли, а не к пропаганде и будут ориентироваться на читательский спрос, а не на власть чиновников, по своему усмотрению, назначающих гениев. Однако, действительность жестоко разочаровала непризнанных поэтов. Выросшие как грибы коммерческие издания издавали вначале дефицитные в прошлом книги. Но интерес к дефицитным книгам вскоре исчез вместе с исчезновением дефицита. И тогда прилавки заполнили секс издания, гороскопы, хиромантия и всякого рода медицинские и психологические советы., детективы и мелодрамы. Всё это было рассчитано на весьма невзыскательную публику. Что же касается собственно поэзии, то здесь дело обстояло почти безнадёжно. Со стихами коммерческие издания просто не хотели связываться. Единственное, что можно было сделать, это кое-как стянувшись, издать сборник стихов за свой счёт. Но реализовать такой сборник было почти невозможно. Интерес к поэзии упал до полного нуля. Конечно знатоки и любители поэзии всегда были, и всегда будут, но они очевидно, не покупают книг. Те, кто решили публиковаться за свой счёт, обычно дарили какое-то количество экземпляров плохо изданных сборников своим друзьям, а остальное пылилось у них дома. Государство не финансировало одних поэтов и не запрещало других и этого, как оказалось, поэзия не выдержала. И только тогда у Владимира Сомова появился интерес к деньгам. Эх, будь у него много денег он смог бы сам себя издать, и не только издать, но и умело разрекламировать, сделать модным. Причём, сделать это нужно как можно скорее, жизнь идёт и ему медленно, но верно переваливало за сороковник. Сомов периодически пробовал жениться, но ничего хорошего из этого не выходило. Наверное, его душевное смятение и неудовлетворённость делали семейную жизнь невыносимой. Нужно было что-то делать и делать немедленно. Значит, для самореализации ему нужны деньги, много денег. А поскольку сейчас лучше всего торговать и все вокруг торгуют, то нужно заняться именно торговлей. Именно в этот момент ему досталась от бабушки довольно приличная квартира в центральном престижном районе. Володя Сомов после всех своих разводов жил тогда вместе с родителями. Когда-то Сомов мечтал жить один, делать, что хотел собирать друзей и не видеть так часто родителей, которые, в общем и целом, его увлечения поэзией не одобряли, они считали его литературные занятия, не приносящие никаких доходов, только прикрытой формой безделья, и неумения решать житейские проблемы. Но сейчас вместо того, чтобы немедленно переселиться в квартиру и отделиться от родителей, которые жили в двухкомнатной панельке в спальном районе, он продал квартиру и вложил деньги в дело. При всём своём увлечении поэзией, Сомов имел неплохую житейскую сметку, он не был, конечно, так наивен, чтобы предположить, что можно разбогатеть, просто правильно учтя конъюнктуру. Дальше торговых палаток таким путём не дойдёшь, да и это сомнительно. И Сомов связался именно с теми с кем нужно, засунув своё отвращение в карман. Он никогда не считал собственное дело свободой, как некоторые его наивные друзья. Своё дело это налоговая, милиция и бандиты, здесь Сомов не имел иллюзий, и спокойно шёл на всё, очевидно, всю данную ему от природы склонность к иллюзиям поглотила поэзия. Своё дело не даёт свободы, во всяком случае, в нашей стране. Здесь тоже нужно лавировать, кланяться и делиться, и всё это почище парткомов. Поэтому, Сомову понадобился деловой партнёр с соответствующими связями. И такой партнёр нашёлся. Сомов начал дело вместе со своим одноклассником, сыном крупного милицейского чина и бизнес пошёл… Вскоре они уже гнали фуры через границу, и имели в городе сеть торговых точек. Затем один за одним выросли магазины Ти С-Топорков и Сомов. И что самое интересное, у Сомова оказалось истинное коммерческое чутье, прямо таки талант. Он носом чувствовал конъюнктуру, и как никто умел подобрать ассортимент. Это признавали все. И такое признание вызывало в душе Сомова застарелую горечь. «Талантливый человек талантлив во всём». – Полушутливо говаривал Сомов, умалчивая однако о том, в чём же ещё он талантлив. Магазины Ти С набирали обороты. Теперь ничто не мешало Сомову издавать и рекламировать свои стихи. Он имел достаточно средств, и по сравнению с оборотами Ти Са средства на издание и рекламу своих стихов представлялись не такими уж большими. Но теперь к Сомову пришло унылое понимание того, что внимание к былым кумирам было всего лишь отражением существующего тогда положения вещей. Многим из модных поэтов просто разрешалось говорить, то, что другим говорить не разрешалось. И они произносили допустимо смелые речи в стихотворной форме. Таким образом, чтение подобных стихов представляло собой разрешённую форму социального протеста. Слушая их и покупая дефицитные сборники, публика выпускала пар. Это были неплохие стихи, но и только. Да такие же как у него, как у многих других, но такие стихи пишут многие, в этом он убедился посещая литературные объединения. Конечно, многие пишут и хуже, но разве в этом дело. Сомова охватила тоска. Он сделал, то что хотел и достиг желаемого, но это было страшно. Значит, вся его молодость прошла в погоне за химерами. Пожалуй, лучше было остаться непризнанным гением широко известным в своих узких кругах, которому государственная бюрократия не даёт пробиться. Сомов перестал посещать литературное объединение, порвал с прежними друзьями и впал в тяжёлую депрессию. Его томила тоска по несбыточному, он начал пить, но вовремя остановился и решил пойти к психологу. Однако официальной психологической науке, совсем недавно объявлявшей сумасшедшими инакомыслящих, он не доверял, стал искать кого-нибудь неофициального, и на этом пути столкнулся с Алексеем Тимофеевичем. Этот так называемый психоэнергетик и белый колдун оказался человеком интеллигентным и применял свои мистические прибамбасы ровно в той мере, в какой Сомов, мог их выдержать. В общем это был человек его уровня.

Алексей Тимофеевич посоветовал ему продолжать писать, в конце концов есть поэты и не первой величины и дошли до наших дней. Да и признание вещь весьма условная. С этим Сомов был вполне согласен. По совету психоэнергетика Сомов снова начал писать, правда в основном работа сводилась к совершенствованию старых стихов и он действительно стал спокойнее, горечь постепенно уходила. Если бы рядом с ним был понимающий человек, лучше всего женщина, которая заменила бы ему аудиторию. Этого Сомов не говорил Алексею Тимофеевичу, но такие вещи и так ясны. Сомов оторвался от круга поэтов и теперь вынужден был восстанавливать связи. С этой целью он начал посещать вновь созданное литературное объединение «Золотая струя», названого так в честь знаменитого городского источника, который считался целебным. От посещения литобъединения Сомову действительно стало легче. Здесь он снова окунулся в атмосферу своей молодости. Он не скрывал, что является совладельцем Ти Са, просто здесь этим никто не интересовался. Он подумывал даже выступить споносором совместно издаваемого сборника, но передумал, многие стихи членов объединения казались ему просто жалкими. Но на заседаниях литературного объединения он получал какой-то заряд энергии и продолжал туда ходить. Заседания Литературной студии «Золотая струя» проходили в красивом заново отремонтированном особняке, принадлежавшим в прошлом сахарозаводчикам Шараповым, которые считались покровителями искусств. Этот особняк, так и называли – Дом Шараповых. Сомов посещал дом Шараповых также в надежде встретить женщину, с которой они говорили бы на одном языке. Пожалуй, в настоящее время это была единственная цель, с которой он туда ходил. Но женщины, посещавшие литературное объединение «Золотая струя», выцветшие, какие – то серые и плохо одетые не вдохновляли. Высокий интеллект явно не добавлял им шарма. Возможно, в молодости Сомову и могла понравиться такая, в молодости он с такими дружил, но сейчас он переменился, а они остались такими же, хотя это и были совсем другие женщины. Сейчас он незаметно перенял вкусы своего круга. Появиться где-либо с такой вот поэтессой – просто немыслимо. Ему нужна женщина, которую не нужно прятать и которой можно при случае прихвастнуть. Кроме того, ему нужен был слушатель, а женщины из литературного объединения тараторили без умолку, спеша выплеснуть свою никем не понятую душу. А Владимир Сомов нуждался во внимании к своей душе.

Большинство стихов, которые читали в объединении, были неплохи, даже, пожалуй, лучше, тех, которые слышал Сомов, посещая подобные объединения в молодости. Во всяком случае, сейчас люди, которые просто умели рифмовать строки, не считали себя поэтами только потому, что точно такие же рифмованные строки издают. На очередное заседание Сомов шёл без особой охоты. Но, войдя в небольшой, зал с некоторым опозданием он сразу обратил внимание на девушку, которая выделялась из толпы. Она сидела в пол оборота, и Сомов видел её всю. На ней была короткая модная юбка, длинные прямые светлые волосы спускались почти до пояса. Ноги в босоножках на очень высоких каблуках притягивали взгляд. В общем, это была стильная девушка, можно даже сказать броская. Таких девушек ему никогда не доводилось видеть здесь. Он постарался сесть так, чтобы всё время её видеть. Девушка, как и все смотрела на возвышение, которое считалось эстрадой. Сегодня стихи читала Вика Доброхотова. Её Сомов помнил ещё по прошлым литобъединениям. Она была лишь немногим младше Сомова и имела уже взрослого сына, но всё ещё работала под девочку. Юбка в крупную клетку выглядела странно на её располневших бёдрах. Впрочем, её стихи Сомову всегда нравились. Ещё в молодости он, безусловно, выделял Вику, из всей массы, посещавшей различные литобъединения. Сомов украдкой посмотрел на светловолосую девушку, она тоже слушала внимательно. В одном месте, которое показалось Сомову фальшивым, девушка скорчив гримаску, быстро взглянув на Сомова, и он ответил на её взгляд. В том месте, которое понравилось Сомову, девушка одобрительно кивнула, и они снова переглянулись. Когда Вика Доброхотова под недружные аплодисменты сходила с эстрады, стало ясно, что их вкусы совпадают. В конце, согласно регламенту раз и навсегда установленному в объединении «Золотая струя» стихи мог прочесть любой желающий. Сомов решил, что теперь во что бы то ни стало, он должен обратить на себя внимание. Под пристальным взглядом девушки Сомов вышел на импровизированную эстраду. В этом объединении он ещё ни разу не выступал и зал зашевелился с любопытством. Но Сомов вообще не замечал зала, он смотрел только на светловолосую зеленоглазую девушку. Он прочитал то, что написал ещё в молодости, но никогда не читал перед аудиторией.

Ни в труде, ни в гульбе

Ни в пустой похвальбе

Никогда не завидуй поэту

Тот, кто выбрал сей путь,

Тот всю жизнь посвятил

Устремлению к тому, чего нету.

Его слушали внимательно, он был новым человеком и его оценивали, но его интересовала только она. Их глаза встретились, когда он прочёл заключительные строки.

Ни в хуле, ни в беде,

Ни в жестокой нужде

Никогда не сочувствуй поэту

С ним не тонут в воде

С ним в огне не горят

С устремлением к тому, чего нету.

Лиза слушала стихи, и они ей нравились. Она смотрела на Сомова и читала аффирмацию «Я нахожу самого подходящего для себя мужчину и выхожу за него замуж, я подхожу к своей цели всё ближе и ближе».

Из дома Шараповых они вышли вместе. Сначала немного побродили, а потом сели на лавочку в парке. Сомов вспомнил свою юность, и всё говорил, говорил и Лиза слушала. Собственно говоря, слушать его было приятно и интересно. Просто долгие разговоры сейчас не приняты и подобные речи в устах зрелого, солидного человека, были, по меньшей мере, странны. Сомов сам хорошо осознавал это, но ему нужен был именно такой слушатель. Девушка смотрела на него из темноты с неослабевающим интересом.

Уже совсем стемнело, и Сомов перебил сам себя.

– Извините, я Вас совсем заговорил.

– Ну что Вы с Вами так интересно, – уверила его девушка.

– Но мы даже не познакомились, – вдруг вспомнил Сомов.

– Меня зовут Лиза, – представилась девушка.

– А меня Владимир Захарович, можно Володя.

Лиза улыбнулась.

– C Вами очень интересно беседовать., – выпалил Сомов, сам ужасаясь своёй банальности.

Но девушка не посчитала этот комплимент банальным, она улыбнулась слегка застенчиво и ответила.

– Мне очень приятно слышать это от Вас.

Лиза опустила глаза. Разумеется, беседовать с ней приятно, ведь она не сказала почти ни слова.

– Вы тоже пишете стихи, – спросил Сомов.

И был очень рад, когда Лиза ответила:

– Нет, простоя люблю поэзию, поэтому иногда прихожу сюда послушать. Ваши стихи мне очень понравились, – сказала Лиза, потому что это требовалось сказать по инструкции. Но стихи и в самом деле были неплохи.

Сомов, конечно, прекрасно понимал как должен выглядеть в глазах молодой девушки, даже если его стихи ей очень понравились. В лучшем случае безобидным горе-талантом, и попросту неудачником. А этого ему совершенно не хотелось. Поэтому он небрежно вытащил из кармана визитную карточку и, протянув её Лизе, сказал:

– Мне, наверное, нужно полностью представиться, вот…

– Ти С, что это такое Ти С, – растерянно сказала Лиза взглянув на карточку. Это что вот эти продуктовые магазины.

Сомов кивнул.

У Лизы опустились уголки рта, она смотрела на Сомова, чуть не плача.

– Что Вас огорчает, – спросил Сомов?

– Значит Вы, ну в общем бизнесмен.

– Это плохо?

– Не знаю, я сама работаю в отделе маркетинга в Симбикоре, может, слышали, так у нас там ну в общем, если бы кто-то говорил как Вы, то его просто посчитали бы сумасшедшим. Поэтому я там ни с кем особенно и не разговариваю.

И Владимир Захарович Сомов понял, что, наконец, нашёл, то что искал. Ему нужна именно эта женщина.

– А я такой один, – сказал он, – и Вы такая одна, вот мы и встретились.

Лиза взмахнула ресницами. Она тоже была довольна собой. Сомов продолжал ещё что-то говорить, а Лиза, чтобы не терять времени мысленно читала аффимацию. «Я нахожу самого подходящего для себя человека, и выхожу за него замуж. Этот человек во мне нуждается, он сам выходит на меня.

ГЛАВА 7

Выслушав отчёт Лизы, Алексей Тимофеевич удовлетворённо кивнул.

– Ну что ж, ты справилась хорошо. Этот вариант мы также будем разрабатывать. Ему тоже назначай встречи два раза в неделю. Скажи, что очень занята. У тебя много работы.

– Он и сам занят. Говорит, что такое дело, как его, требует постоянного присутствия и постоянной деятельности.

– Тем лучше, переходим к третьему варианту.

– Разве нужен третий.

– Непременно, нужен.

– Но зачем?

– Тебе, что кто-то из них уже сделал предложение?

– Нет, но…

– Вот тебе и но…

– И всё же я думаю…

– Твоё дело не думать, а чётко выполнять мои инструкции.

– И всё – таки, почему двоих недостаточно?

– Тебе достаточно?

– Ну, конечно.

– А мне нет.

– Но почему?

– Не понимаю, как тебя ещё не уволили из твоего отдела маркетинга. Разве ты не знаешь, что фирма, имеющая небольшое количество поставщиков очень рискует?

– Знаю, но…

– Разве поставщиков должно быть два?

– Нет больше. Если и фирмы мало поставщиков, то это фактор риска.

– Вот именно. Я не хочу работать зря, мне нужна уверенность в успехе насколько вообще можно быть в чём-нибудь уверенным, поэтому нужно иметь столько вариантов, сколько мы будем успевать разрабатывать одновременно. Теперь понимаешь?

– Да я понимаю, послушно сказала Лиза.

– Вот и хорошо, поэтому мы переходим к варианту номер три.

Лиза кивнула.

– Ладно, – подытожил Алексей Тимофеевич, – начнём. Но для этого нужно кое – что уточнить. Ты где училась?

– В университете.

– Прекрасно, значит, ты закончила университет.

– Иностранный язык знаешь?

– Ну, английский.

– На каком уровне?

– Ну, как все. Проспекты читаю. Если несложно, то объясниться могу, для нашей шарашки достаточно.

Ладно, значит, знаешь английский язык. Теперь нужно подумать о твоём происхождении, кто твои родители, сначала отец, кто твой отец?

– Профессор.

– Это хорошо.

– Ничего хорошего. Пока он защищал свои дурацкие диссертации, все эти степени упали в цене. Другие приспособились. А он принципиально не желал ничего менять в своей жизни. Сейчас прозябает в какой-то лаборатории, где нет денег на исследования, а он, между прочим, настоящий учёный.

– В какой области?

– Он микробиолог.

– Чудесно.

Лиза пожала плечами.

– Пойдём дальше, а мама твоя кто?

– Тоже микробиолог. Сейчас торгует косметикой, между прочим, больше отца зарабатывает.

Алексей Тимофеевич немного подумал, потом сказал:

– Микробиолог это хорошо. А другие родственники.

– Ну про прадеда я Вам говорила. Это с отцовской стороны.

– Нет, красный партизан не подойдёт. А с материнской стороны ты знаешь, кто был твой прадед.

– Знаю, рабочий красильщик.

– Простой рабочий?

– Нет не простой, очень квалифицированный, мастер золотые руки. Мама говорила, что к нему, когда он уже давно был на пенсии, приходили с завода советоваться.

– Нет, это не подойдёт.

Алексей Тимофеевич задумался. Придётся создавать легенду. Он посмотрел на Лизу. Похоже, она ничего не понимала, но готова была выполнить любое его распоряжение. Он окинул взглядом её стройную фигуру. Длинные ноги, небольшая стопа. Тонкие музыкальные пальцы. В общем, вполне сойдёт за обломок аристократии. Сейчас многие внезапно разбогатевшие тянутся к аристократии. Знали бы они, что это первый признак плебейства. Ну что ж, всё по желанию заказчика. Ведь многие, так называемые публичные люди кардинальным образом поменяли своих предков.

– Значит так, – повернулся Алексей Тимофеевич к Лизе. – Твой прадед с материнской стороны был… ну скажем граф, он погиб, а его юная жена осталась с младенцем на руках, в самом пекле гражданской войны.

– Но он вовсе не погиб, он умер своей смертью.

Это замечание, Алексей Тимофеевич посчитал настолько несущественным, что не посчитал нужным отвечать.

– Твоя прабабушка училась в институте благородных девиц…

– Танцевала при выпуске танец с шалью в присутствии особы царской фамилии и получила похвальный лист, – смеясь, продолжила Лиза.

– Смеяться нечего, если ты хочешь, чтоб дело выгорело, надо относиться ко всему с полной серьёзностью, а кстати, насчёт танца с шалью при выпуске, это хорошая мысль. Итак, его юная жена скрывала своё происхождение, и все документы естественно пропали, или она сама их уничтожила. Но остаться всё-таки что-то должно, например фамильная драгоценность. У тебя есть что-нибудь ещё, твой прадед красный партизан больше ничего не экспроприировал?

– А как же, – развеселилась Лиза, – вот талисман, он у меня всегда с собой, и она показала крошечную серебряную пластинку, висевшую у неё на шее, на потемневшей серебряной цепочке. Удивляясь, как он раньше не обратил на неё внимания Алексей Тимофеевич взял в руки пластинку и повертел перед собой.

– Прекрасно, это очень старинная вещь её, уходя на войну, благородный граф надел на шею свой юной жене, воспитаннице института благородных девиц.

– Пусть так, – согласилась Лиза, – кстати что на ней за значки, что они могут значить, Вы не знаете?

Алексей Тимофеевич ещё раз внимательно осмотрел пластинку, нацарапанные на ней знаки ни о чём не говорили ему, возможно, это просто узор, а может и что другое, но разве в этом дело?

– Это старославянский оберег, – изрёк он после паузы, – очень действенный. Хотя и не признаваемый официальной православной церковью, так как эти знаки идут от язычества.

– Это в самом деле так, – с любопытством спросила Лиза.

– Какая разница. Этот оберег дала тебе мама, он в вашей семье всегда передаётся по женской линии. Итак, что я говорил, значит, твой прадед был граф, нет лучше, не граф, а князь.

– Мне бы вполне сошёл граф.

– А мне нет. Всякая работа должна быть сделана на высоком уровне.

– Какая разница граф или князь?

– Разница есть, княжна звучит лучше.

– Ладно, я согласна быть княжной.

– Значит решено. Кстати, как девичья фамилия твоей бабушки, ты знаешь?

– Знаю, Черешнёва.

– Это тоже не пойдёт Нужна другая фамилия.

– Как же я изменю её фамилию?

– Элементарно. Твой прадед был князь Черемисов. Но прабабушка естественно скрывала своё происхождение, так как боялась за себя и за ребёнка. В общей неразберихе гражданской войны ей удалось переменить фамилию на более простую. Так из Черемисовой, она стала Черешнёвой. Такая фамилия не внушала подозрений. Настоящие документы она долго прятала, но они сгорели во время войны.

– Ну, пусть так.

– Всё запомнила?

– Да.

– Тогда слушай инструктаж. Сделаешь всё, как я скажу и ничего не перепутай., мы приступаем к разработке варианта номер три.

* * *

Семён Синявкин по кличке Синяк начал свою сознательную жизнь в качестве подручного у некоего Хвоста, отнюдь не главного члена, заштатной преступной группировки. Находясь, сам в подчинённом положении, Хвост отыгрывался на тех, кто был подвластен ему. Особенно доставалось Семёну, который был связан с ним непосредственно. Но Семён не видел для себя другого выхода, кроме подчинения или, если называть всё своими именами, холуйства. Его родители, заводские рабочие всю жизнь прожили в общежитии в ожидании квартиры. В те времена, такое положение было вполне нормальным и даже хорошим. Потому, что получить квартиру, живя с ребёнком в семейном общежитии, было легче, чем выбраться, например, из коммуналки, которая всё-таки считалась жилплощадью. Очередь кое-как продвигалась, и родители Семёна продолжали питать надежды. Правда, насколько Семён помнил детство, жизнь в общежитии не тяготила его. Там было полно детей его возраста, и это было весело. В общежитие часто приходили играть дети тех, кто уже получил квартиру в заводском доме. Помнил он также общие праздники дни рождений и свадьбы. Те, кто уже получил квартиру, тоже постоянно толклись в общежитии, потому что здесь жили их друзья и знакомые. Потому что, в общежитие по старой памяти можно было без предупреждения завалить в любое время. Родители Семёна собирали деньги на книжке для покупки обстановки и всех необходимых вещей в новой квартире. В общежитской комнате все вещи были казённые. Время шло, и в жизни происходили перемены. Общежитской жизни эти перемены как бы не касались. Но в старших классах Семён уже стеснялся признаться, что живёт в общежитии, а надежды на квартиру, судя по разговорам родителей, становились всё более призрачными. К тому времени, когда Семён окончил школу завод встал, общежитие перешло в собственность какой-то фирмы, а сбережение родителей на книжке обесценились. Старая жизнь, которой все, живущие в общежитии, были недовольны, закончилась, а новая так и не началась. Поэтому жизни не стало просто никакой. Из общежития нужно было уезжать, так как фирма решила перестроить дом, а, куда уезжать было неизвестно. Родители Семёна при всех этих событиях не опустились, не спились, а уехали в деревню и стали жить в полуразрушенном доме, оставшимся от каких-то родственников, пытаясь привести его в порядок и начать вести хозяйство. Семён окончил школу, но жить к родителям в деревню не поехал, окончательно уверился в несправедливости жизни. Он устроился охранником в какую то фирму, и здесь его заприметил Хвост. Высокого сильного послушного и готового на всё парня он взял к себе в подручные и отмазал от армии. Группировка, к которой принадлежал Хвост, занимались охраной. А проще говоря, рекетом, они делились с милицией и таким путём существовали неплохо. Хвост постепенно поднимался в иерархии, а с ним вместе и Сеня и, наконец, настал момент, когда Хвост стал владельцем собственной фирмы, а Сеня к тому времени вошёл в такое доверие, что возглавил один из её филиалов. Правда деятельность, которой занималась фирма, нельзя было назвать вполне или даже не вполне легальной. Через неё прокручивались крупные суммы, проводились фиктивные операции. Кто является хозяином всего этого, и кому он служит, Сеня точно не знал и особенно любопытствовать не решался. Из тех, кто окружал Хвоста, только ему было оказано такое доверие. Да и сам Хвост, судя по всему, удостоился того, что перепадало отнюдь не многим. И достиг он этого беспрекословным подчинением, ползанием на брюхе и готовностью на всё. Того же самого он требовал от Сени, и Сеня беспрекословно выдавал требуемое. Он, собственно говоря, и преуспел только потому, что ползал лучше других и никогда даже не помышлял о том, чтобы поднять голову. Это позволило ему занять первое место, среди подручных Хвоста, постепенно вытеснив собой всех остальных. Во всяком случае, таково было собственное убеждение Сени. Кроме того, Хвост постоянно выставлял себя как благодетеля, без которого он Сеня пресмыкался бы в грязи. Фраза «Кем бы ты был без меня» повторялась Хвостом достаточно часто, и Сеня выслушивал её с неизменным почтением. Но в душе Сени постепенно нарастали злость и раздражение. Подчинённое и зависимое положение требовало какой-то компенсации. Однако, кроме отыгрывания на подчинённых Сеня ничего сделать не мог. Ему, как и любому человеку, необходимо было признание, кто-то должен был ценить и хвалить его за то, что он, не имевший в детстве даже хорошего велосипеда, теперь разъезжает на джипе. Но таких людей вокруг Сени не было. У родителей деятельность сына не вызвала ни восторга ни даже понимания. Они, правда принимали подарки, но без особого удовольствия, а только чтоб не обидеть. Они считали, что сын связался с бандитами, что собственно так и было. Аргументы типа «Сейчас только такие и живут» и «У нас иначе нельзя». Воздействия не оказывали. Они жили иначе и ничего жили. Они считали, что их жизнь начала налаживаться, причём благодаря им самим. Постепенно, они подлатали старый дом, и он стал вполне приличным, во всяком случае, тёплым. Обрабатывали огород. Живности, правда, не держали. Но зато завели теплицы, и возили на базар ранние овощи. Они были бы гораздо более довольны, если бы их сын жил с ними и помогал им. Тогда хозяйство можно было бы раскрутить хоть куда. Но Сеня видел скудость их жизни, которую они даже не замечали, и перспектива весь век провести, согнувшись над грядками, его отнюдь не прельщала. Хотя родители считали, что именно сейчас они распрямились и не перед кем не гнуться. И можно сказать теперь они свободные люди. Зависят только от своего труда, и в некоторой степени от погоды. Так что со стороны родителей Сене нечего было ожидать признания, которого ему так не хватало. К подчинённым он постепенно привык. И это приводило к странным и периодически повторяющимся нервным срывам, которые становились всё чаще и продолжительнее. Душевное состояние Сени начинало сказываться на работе. С этими проблемами Сеня и пришёл к психоэнергетику и белому колдуну в психологический центр «Здесь и сейчас». Этот белый колдун подействовал на Сеню успокоительно. Прежде всего, тем, что заставил Сеню, рассказать о себе и своём душевном состоянии во всех подробностях, что само по себе принесло облегчение. Кроме того, психоэнергетик определил проблему Сени, как вполне закономерную реакцию, на создавшееся положение вещей. Так что ни удивляться, ни пугаться не следует. Далее последовал совет, и совет вполне разумный. Алексей Тимофеевич порекомендовал Сене постараться сформировать свой круг людей, им облагодетельствованных и ему благодарных. В этом случае, он будет окружён заслуженным признанием и станет более удовлетворённым жизнью. Из беседы с психоэнергетиком Сеня сделал вывод, что ему нужна женщина обиженная и несчастная, которую он мог бы осчастливить. Но найти такую женщину, оказалось не так просто, как представлялось в начале. Не мог же он всюду с собой водить, и всем представлять какую-нибудь замухрышку. Его женщина должна быть шикарна. Его представления о шике, это стильная секретарша. Но все эти длинноногие красотки имели заносчивый вид и отнюдь не выглядели несчастными. Конечно, каждую из них можно приручить, они не богаты, и стремятся кого-нибудь побогаче подцепить, но это было не совсем то, что ему нужно. Но деньги, заплаченные психоэнергетику Сеня отнюдь не считал пропавшими. По крайней мере, теперь он чётко знал свою проблему и не пугался припадков ярости. Эти припадки нормальны и имеют свою причину. А если проблема сформулирована, то есть надежда её разрешить.

ГЛАВА 8

Сеня, по кличку – Синяк жил в сравнительно небольшой квартире, правда, в престижном районе, дорого, но наспех и небрежно отремонтированной. Однако, такое положение было временным. Загородный дом уже строился, и строительство почти подошло к концу. Это грело Сене душу. Конечно, неизвестно, что будет потом, при том бизнесе, которым приходилось заниматься, быть могло всё, но нужно пожить на полную катушку хотя бы сейчас. В этот день он вернулся довольно рано, сумерки едва начинали сереть. Весь этот день Сене пришлось провести с Хвостом. И как всегда в последнее время, после такого тесного и длительного общения, он чувствовал себя униженным, оскорблённым и выжатым. Подъехав к подъезду своего дома, Синяк, чтобы хоть немного успокоиться долго курил в машине. Потом вошёл в подъезд и начал подниматься по лестнице. В трёхэтажном доме лифта не было. На лестничной площадке возле узкого пыльного окна, в самом углу он заметил тоненькую фигурку. Это, безусловно, была девушка и она плакала. Она плакала, Сеня был уверен в этом, хотя не слышал ни единого звука. Синяк догадался о её безутешных рыданиях по вздрагиванию худеньких плеч. Он хотел было пройти мимо, но всё-таки это была девушка, и не годится чтобы кто-то стоял и рыдал возле его квартиры. Немного помедлив, он подошёл к девушке и сказал в пол голоса.

– Ну, в чём дело, кто обидел?

Она обернулась. Глаза её были сухи, но нижняя губа закушена, и он понял, что она рыдала беззвучно без слёз, а это самое худшее. Он понимал в таких вещах, потому что видел людей в горе. Именно так рыдала его мать, когда оказалось, что им нужно выселяться из общежития. Срывающимся от невыплаканных слёз голосом, девушка сказала.

– Оставьте меня, я же никому не мешаю. Пожалуйста, оставьте меня в покое, я очень Вас прошу.

Она повернулась к нему на короткое время и снова отвернулась. Но Сеня уже успел её рассмотреть. Тонкое овальное личико. Несмотря на горе и слёзы, она оформлена что надо. В косметике Сеня особенно не разбирался. Он просто увидел, что оформлена она хорошо. Слёз не было, и потому косметика не потекла. Длинные волосы не то русые не то платиновые, во всяком случае цвет красивый, падали до пояса. Светлые брюки сидели на ней, как влитые подчёркивая тоненькую, но отнюдь не плоскую фигурку, майка с глубоким вырезом открывала высокую грудь. Одета она была дорого, не броско и со вкусом. Что такое могло с ней случиться, что она плачет в чужом подъезде. Синяк отнюдь не был ловеласом. Он был далёк от всякого рода романтики и сантиментов. Его отношения с женщинами скорее подходили под определение связь, а не роман. Но, сейчас трогательная беззащитность девушки произвела на Сеню впечатление. Ему хотелось защитить её, показать свою силу и великодушие.

– Как это не мешаете, – сказал Сеня, – разве я могу спокойно спать, если знаю, что возле моей двери плачет такая хорошая девушка.

– Я сейчас уйду, – прошептала девушка и повернулась к лестнице.

– Ни в коем случае, сначала Вы мне расскажете, в чём дело.

– От этого ничего не изменится.

– Откуда Вы знаете. Неужели такая сложная проблема.

– Для меня да, я просто не знаю что делать.

– Может быть, я смогу Вам помочь.

Девушка покачала головой.

– Вряд ли.

– Ну, ну смелее.

– Может быть, не стоило так распускаться, я такая слабая, просто обидно и всё так совпало.

Голос девушки постоянно прерывался.

Она была такая маленькая и беззащитная, что Сеня вырос в своих глазах.

– Ну ладно, – сказал он властно, – нечего стоять на лестнице, зайдём ко мне, Вы успокоитесь и всё расскажете.

Он взял её за руку, как маленькую, достал из кармана ключи, отпер дверь и ввёл её в свою квартиру. Только теперь он заметил, что на ней туфли на очень высоких каблуках и, значит она ещё меньше, чем кажется и это почему-то умилило его.

Когда после некоторого сопротивления она уселась на диван и пила маленькими глоточками минеральную воду, которую Сеня принёс из холодильника, и налил в хрустальный бокал. Он сказал.:

– Я Семён, а Вы?

– Лиза, – ответила она и низко опустила голову над бокалом.

– Ну так, что же всё-таки случилось, Лиза?

– Это не касается никого, кроме меня.

– То, что касается такой хорошей девушки, касается и меня. Давай выкладывай, что-нибудь придумаем.

Лиза отвернулась, ещё раз всхлипнула и произнесла сдавленным голосом.

– Я разработала рекламный проект для нашей фирмы и он пошёл, ну во общем оказался удачным. Я очень хороший проект разработала, я всё-таки окончила университет и знаю английский. Мне обещали, в случае, если проект окажется прибыльным, заплатить тысячу долларов, а заплатили только сто, сказали что… и голос Лизы прервался спазмом, она закрыла лицо руками и уткнулась в колени.

– И это всё? – спросил Сеня, невольно улыбнувшись.

– Нет не всё.

Лиза подняла голову. Мой отец одолжил именно эту сумму на проведение экспериментов. Я была уверена, что мой проект даст прибыль, и твёрдо ему пообещала эти деньги дать. А сейчас, как он отдаст, нечем отдавать, а те, кто ему одолжили, это страшные люди.

– Ну, страшные люди совсем не такие суммы одалживают. – Снисходительно заметил Сеня, – можешь мне поверить. – Незаметно для себя, переходя на ты.

– Откуда Вы знаете, что они за люди? Просто не представляю, что теперь будет делать папа.

– А зачем ему понадобились деньги одалживать?

– Я же сказала для экспериментов, эксперименты нужно вести непрерывно, соблюдая определённый цикл, не останавливаться, и не откладывать иначе вся работа пропадёт.

– Что за эксперименты? Кто он такой Ваш отец?

– Профессор, микробиолог, он делает уникальные эксперименты, но науку сейчас не финансируют, и он всё делает на свои деньги. Он часто, где может, подрабатывает, но иногда ему удаётся заработать, иногда нет. Просто не представляю, как я сейчас вернусь домой и сообщу, что не могу дать ему денег. Он, конечно, ничего не скажет, но не представляю, что будет дальше, папа такой непрактичный, по-моему, он связался с какими-то бандитами.

– Ну, это вряд ли, – попытался успокоить девушку Сеня.

– Всё равно положение безвыходное.

– Не бывает положений безвыходных, – изрёк Сеня и вспомнив психоэнергетика и белого колдуна, самодовольно добавил фразу, которую слышал от него, – есть положения из которых выход ещё не найден.

– Мне его не найти, – всхлипнула Лиза.

– Я Вам помогу.

– Но как?

– Получается дело всего лишь в тысяче долларов.

– Собственно даже в девятистах, сто мне всё-таки дали. Я так надеялась на этот проект, всегда носила с собой наш семейный талисман, хоть он и не подходит к одежде.

Девушка говорила просто и доверительно, и Сеня был польщён.

– Какой талисман? – Спросил он с любопытством.

– Вот.

И девушка показала серебряную пластинку, которая висела у неё на шее на потемневшей серебряной цепочке. Это действительно было старое серебро не совсем подходившее к её туалету.

– Интересная штучка, – сказал Синяк, – потом спросил, – а что это, что это такое?

– Старославянский оберег, языческий, сказала, – девушка серьёзно, – его официальная церковь не признавала, но он очень действенный.

– Но вам он не помог – ляпнул Сеня, и сразу же пожалел об этом, потому что девушка изменилась в лице и отвернулась.

– Ну я не имел ввиду, что он недейственный, – попытался исправить ошибку Сеня, – я хотел спросить как он к Вам попал?

– Этот талисман всегда передавался в нашей семье по женской линии. Мой прадед, уходя на войну, одел его на шею своей жене моей прабабушке, а ему его подарила его мать. Это талисман действенный, хотя и запрещённый. От рассказа девушки веяло загадкой, и какой-то другой незнакомой жизнью Синяк спросил:

– А кто был ваш прадедушка.

– Князь Черемисов. Вот видите, какая я княжна.

– Княжна, как эхо повторил Сеня.

– Девушка вздохнула.

– Сейчас об этом, по крайней мере, можно рассказывать, а раньше приходилось скрывать. Прабабушка прятала все документы и даже фамилию переиначила, так чтоб не звучала как княжеская и стала не Черемисовой, а Черешнёвой, да и документы во время войны сгорели.

Сеня смотрел на неё во все глаза. Недаром он подошёл к этой девушке, что-то его подтолкнуло. Она действительно необыкновенная. Ну конечно, ведь она аристократка, княжна. Это, сразу чувствуется, княжна остаётся княжной в любой обстановке. Сеня никогда не видел аристократов, но почему-то сразу уверился, что Лиза держится, как настоящая княжна. Она такая хрупкая такая нежная и такая несчастная. Разве такой под силу выжить в этом мире жестоком мире, без помощи? Без его помощи. И он ей поможет.

– Знаете что, – сказал Сеня, решившись, – давайте я дам Вам эти недостающие 900 долларов.

Девушка подняла на него заплаканные глаза, в которых явственно читался ужас. Она приподнялась с места, как будто хотела вскочить и убежать. Синяк лихорадочно думал, что бы такое сказать веское и успокоительное. Так ничего и не придумав, от сказал первое, что пришло ему в голову.

– Не пугайтесь, я Вам их одолжу, просто одолжу, что тут особенного, Вы мне потом отдадите, Вы же работаете, вот и отдадите постепенно. Княжне Сеня не решился сразу говорить ты, хоть она и плакала в подъезде, возле самой его двери.

Девушка смотрела недоверчиво, но, похоже, несколько успокоилась.

– Вы не подумайте, я не какой-нибудь, – горячо заговорил Сеня, стараясь ненароком не ляпнуть чего-нибудь на блатном жаргоне, я не так чтобы, ну что бы там что-нибудь за это требовать, я просто, Вам одолжу у меня есть, ну просто как человеку Вам одолжу, Вы же мне потом отдадите.

Девушка молчала. Сеня вскочил, как будто что-то подтолкнуло его сзади, вышел в другую комнату, где находился сейф, поспешно достал деньги и положил в конверт.

Вернувшись, он застал Лизу в той же позе полной безнадёжности.

– Вот, – сказал Сеня, быстро засовывая деньги в её сумочку, которая валялась на полу возле дивана. – Вы ничего такого не думайте, теперь, я Вас сразу сейчас же сам отвезу домой, Вам ведь нужно спешить домой.

– Нужно, – сказала девушка, очень нужно, спасибо, я всегда знала что на свете добрых людей, гораздо больше чем злых, это только кажется что не так.

И она отвернулась. Наверное, для того, чтобы скрыть слёзы. Сене очень хотелось обнять её и успокоить, пусть бы она плакала, а он бы гладил её по голове, но он боялся её испугать. Она не то, что другие это видно. Не какая-нибудь дешёвка и такая доверчивая. Он Сеня может её оценить. Страшно подумать, что было бы, если бы она столкнулась с кем-нибудь другим.

Они ехали в машине по вечернему городу. Девушка как будто повеселела, но была задумчивой. Лиза смотрела в окно на пробегавший за окном, освещённый вечерними огнями город и читала аффирмацию. «Я встречаю самого подходящего для меня мужчину и выхожу за него замуж, я подхожу к своей цели всё ближе и ближе».. Сене очень хотелось расспросить девушку поподробнее о её жизни, но он решил, что ещё будет время всё узнать. Всё-таки он везучий. Подумать только, княжна, дочь профессора, знает английский, окончила университет. Он уже представлял, как приведёт её на какой-нибудь тусняк и представит «Моя невеста, урождённая княжна Черемисова». Синяк вёл машину, постоянно поглядывая на Лизу, надо же, настоящая княжна, он никак не мог придумать что сказать, и, наконец, выпали.

– У Вас такие красивые глаза.

– И княжна Черемисова, ответила, опустив покрытые объёмной тушью ресницы.

– Мне очень приятно слышать это от Вас.

Когда они остановились перед светофором, Лиза сказала застенчиво улыбаясь.

– Я сама не могу понять, как это я взяла деньги совершенно незнакомого человека, Вы сумели меня убедить, наверное, потому, что Вы такой сильный и добрый.

Сене казалось, что этих слов, он ждал всю жизнь, и наконец то он их услышал.

– Ну что Вы, – пробормотал он смущённо.

Он довёз Лизу до дома, проводил до подъезда и очень вежливо попросил о встрече на следующий день. Открыв перед Лизой дверь подъезда, он слега обнял её за талию. Лиза содрогнулась, Сеня внушал её отвращение.

ГЛАВА 9

Лиза сидела в салоне психологического центра «Здесь и сейчас». Она уже дала полный отчёт и получила одобрение. Со всеми тремя своими поклонниками, вернее кандидатами в богатые мужья, она встречалась уже несколько раз и все трое прочно, сидели на крючке. Но такое развитие событий, похоже, совершенно абсолютно не радовало Лизу. То, что раньше приводило её в восторг и внушало Алексею Тимофеевичу некоторое презрение, теперь никаких положительных эмоций не вызывало, и внушало Алексею Тимофеевичу по меньшей мере опасения. Однако, он сделал вид, что не замечает изменений в настроении Лизы.

– Так, – сказал Алексей Тимофеевич бодро. Ты меня слушаешь?

– Да, – ответила Лиза каким то безжизненным голосом.

– С первой частью ты справилась. Теперь начинаем разрабатывать дальнейшую линию поведения.

– Лиза вяло кивнула.

Глядя на её кислое выражение лица, Алексей Тимофеевич начал раздражаться.

– Не вижу энтузиазма, – сказал он.

– Его и нет, – уныло произнесла Лиза.

– А без энтузиазма ничего не получится.

– Только теперь Алексей Тимофеевич внимательно посмотрел на неё.

– Рассказывала всех троих она довольно бойко со свойственной ей саркастической иронией, к которой Алексей Тимофеевич уже успел привыкнуть. Эта манера говорить раздражала его вначале, но постепенно стала казаться привлекательной. Но сейчас Лицо Лизы не выражало ничего. Косметика застыла на ней как маска. Что же случилось. А что могло случиться. Случилось, то, что случилось. Этого и следовало ожидать. И он знал, что так будет. Он, правда, недостаточно настойчиво, пытался доказать ей, что цель, к которой она стремится не принесёт ей удовлетворения. Но она не верила ему и настаивала и соблазнила его своими гранатовыми серьгами. Серьги – вещь дорогая, и очень ему нужная. Ему нужны деньги. Он проделал большую работу и теперь ни что их не отдаст. Он придумал, как выполнить заказ этой амбициозной девчонки, и он доведёт игру до конца. Теперь уж извини, ты втравила меня в это дело и посулила неплохо заплатить, а теперь когда основная часть роботы сделана, у нас видите ли бессмертная душа взыграла. О наличии у Лизы бессмертной души Алексей Тимофеевич сразу догадался, но ведь она выразила полную готовность спрятать её в карман.

– Ну, и в чем дело? – произнёс он вслух, просто для порядка.

– И тут Лизу прорвало. Она говорила и говорила. И её рассуждения отнюдь не отличались оригинальностью Алексей Тимофеевич не имел ни малейшего намерения её выслушивать. Такого рода излияний он наслушался вдоволь. Ох, сколько женщин уже рассказали ему, что со всех сторон подходящие люди им не нравятся, а нравятся совсем другие неподходящие. Но ему обычно платили за прослушивание за сочувствие за успокоение. А Лиза не относилась к этой категории, она пришла с конкретным требованием, а не за пониманием и сочувствием, и тем не менее, остановить поток её слов не было никакой возможности.

– Вы не представляете себе, что это за люди, – повторила она по меньшей мере пять раз.

– Вполне представляю, – заверил её Алексей Тимофеевич, – именно моё представление и позволило тебе произвести на них всех неизгладимое впечатление.

– Да но…

– Никаких но, чем ты конкретно, недовольна?

– Всем, у меня так тяжело на душе.

– И всё-таки конкретнее.

– Этот с позволения сказать поэт…

– Тебе не нравятся его стихи?

– Стихи, – повторила Лиза серьёзно. – Нет, стихи мне нравятся. Но сколько можно слушать. Я для него аудитория. Понимаете, я для него и издательство и радио и телевидение и интервью и поклонники – всё в одном лице, и в этом качестве он и хочет меня иметь.

– Именно этим качеством, ты его и подцепила, – резонно заметил Алексей Тимофеевич, – если бы он был другим, то на тебя бы и не посмотрел. Сейчас он мог бы иметь любую фотомодель. Подвигнуть на женитьбу его можно, если делать всё правильно – добавил Алексей Тимофеевич, сознательно меняя направление разговора.

– Лиза тяжело вздохнула. Алексей Тимофеевич старательно не обратил на этот вздох никакого внимания.

– Кроме того, он жадный, – продолжила Лиза, на хрена мне весь этот Ти С, если он мне ничего не дарит и водит в дешёвые кафе. Впрочем, нет, один раз мы были на презентации чего-то там, не помню чего именно. Он купил мне платье за 500 долларов и всем меня демонстрировал. Так что не такой уж он и чудак, ничто человеческое ему не чуждо.

– Это же хорошо. Надеюсь, ты произвела благоприятное впечатление на публику на этой презентации.

– В общем да, хотя там были женщины и покрасивее, – сказала Лиза без всяких эмоций.

– Алексей Тимофеевич, стараясь не обращать внимания на её кислый вид, спросил:

– Но ведь он, разумеется, сказал тебе, что ты лучше всех и что он ценит в тебе твой богатый внутренний мир. Что у Вас есть общая тайна.

– Да что-то в этом роде он мне и сказал.

– Ну, вот видишь, а бриллианты он тебе ещё подарит, хотя бы для того, чтобы выводить в свет.

– Бриллиант мне подарил Тёмкин младший, – вдруг без всякого перехода сказала Лиза. – Вы такой невнимательный, даже не заметили. Посмотрите вот.

– И Лиза, повертев рукой в воздухе, показала тоненькое колечко со сверкающим камушком.

– Алексей Тимофеевич посмотрел на кольцо. Не самое дорогое, конечно, но всё-таки… Наверное, Тёмкин младший очень хотел сделать ей подарок и долго решал, не слишком ли дорого это кольцо для банковского служащего. А дарить всякую дешёвую чепуху, он надо думать просто не умеет.

– Бриллианты-лучшие друзья девушки, произнёс Алексей Тимофеевич нараспев. Это по моему Мерлин Монро говорила или пела.

– Я думаю, она говорила это не от хорошей жизни, – сказала Лиза серьёзно. – Просто не было друзей, и похоже было на то, что и не будет, а значит нужно их чем-то заменить. Заменить предметом неодушевлённым, который не обманет и не продаст. Во всяком случае, Темкин младший, другом быть не может.

– Почему?

– Он страшно боится своего папу Тёмкина старшего, владельца банка «Акцепт».

– Это не так уж страшно, он всю жизнь был от него зависим. От этого не так просто освободиться.

– Да, конечно.

– Кроме того, если бы у него не было, известных тебе комплексов. Он бы никогда не стал знакомиться на пляже с девушкой почти своего возраста, приехавшей на пляж на электричке. Он бы вообще никогда не пошёл на этот пляж. Это то хоть ты понимаешь?

– Да, но от этого общение не становится приятнее.

– А ты не общаешься, ты работаешь, Ты ищешь богатого мужа. Это трудная работа. Правда, всю интеллектуальную часть работы осуществляю я, а ты только исполнитель, но исполнителю тоже не легко. Хотя надо сказать, что ты подходишь к делу творчески и вместе с тем не нарушаешь моих инструкций.

– Мне очень приятно слышать это от Вас, – сказала Лиза кокетливым тоном, опустив ресницы. И они засмеялись, глядя друг на друга. Правда, смех Лизы звучал горько.

– Кстати, Тёмкин младший не собирается тебе открыться?

– Нет, по-прежнему представляется банковским служащим. Он даже квартиру снял в новостройках и туда меня приглашает.

– Может быть, это означает, что он всё ещё не доверяет тебе. Нужно быть поласковее, внушить ему, что тебе нужен только он.

– Я постараюсь, может быть, он надумает сделать мне ещё какой-нибудь подарок.

– Кольцо с бриллиантом для банковского служащего дорогой подарок. Такую сумму нужно оторвать от себя, – сказал Алексей Тимофеевич.

– Но ведь он не банковский служащий и ничего от себя не отрывал. Он просто упивается сознанием, что понравился кому-то просто так. Заставляет меня по тысячу раз объясняться в любви.

– Надеюсь, ты это делаешь?

– А что мне остаётся?

– Он, конечно, боится Тёмкина старшего, – сказал Алексей Тимофеевич задумчиво. – Но, по-моему, больше всего он боится тебя. Как твоя чистая душа перенесёт обман?

– Ну, здесь я смогу его успокоить. Но потом, если он на мне женится, мне по прежнему придется постоянно уверять его в любви, это непереносимо.

– Если бы это было не так, – напомнил Алексей Тимофеевич, – ты бы его не подцепила, вернее я не мог бы тебе рассказать, как его подцепить.

– Да, конечно.

– И Лиза вздохнула.

– Ну, а как наш охотник за титулами подцепивший княжну Черемисову, к нему тоже есть претензии?

– Да ведь он же бандит, самый настоящий бандит и этого не скрывает.

Тут Алексей Тимофеевич потерял терпение, он, конечно, сочувствовал ей, но не до такой степени. Она должна была сама рассчитать все последствия. Разумеется, всё очень просто, этих людей, кандидатов в богатые мужья, она просто не любит. А кто-то говорил про любовь? Что-то не припоминаю, чтобы кто-то о ней говорил.

– Бандит, – сказал Алесей Тимофеевич резко, – что-то я не помню, чтобы ты заказывала честного человека, умного или смелого или человека без комплексов. Если бы он не был бандитом, и вообще не был бы тем, кто он есть, то ни за что не клюнул на княжну Черемисову. Ты заказала богатого, так ведь было. Так или нет?

– Так, – кивнула Лиза.

– А если так, будь добра, разрабатывай предложенные тебе варианты, насколько у тебя это получится, и если что-то испортишь, то есть нарушишь мои инструкции, то я ни за что не отвечаю. До сих пор ты действовала хорошо, но в таком настроении лучше сразу всё бросить.

– Лиза тупо смотрела пространство. Алексей Тимофеевич понимал её, ёщё и как понимал. Но если она затеяла такое дело, то нужно идти до конца. Конечно, бывает, что человек переоценивает свои силы. А для того, чтобы идти против собственной натуры нужно много сил. И всё-таки, что за настроение. Она заказала, он работает, у него получается. И тут, на тебе пожалуйста, какие мы… Алексея Тимофеевича внезапно охватила злость.

– Вот что, – сказал он резко, – мы так не договаривались. В таком деле как поиск богатого мужа все сантименты нужно спрятать в карман и очень глубоко спрятать. Я проделал большую работу и не хочу, чтобы вся она пошла насмарку. Кто первый делает предложение, за того ты и выходишь замуж, и моя работа считается выполненной. Договорились?

– Да, конечно, – сказала Лиза, внезапно меняясь в лице. Затем она не совсем удачно изобразила ослепительную улыбку.

– Так то лучше, – сказал Алексей Тимофеевич, хотя вид Лизы не предвещал ничего хорошего. Идём дальше, что у нас завтра?

– Завтра у нас Сеня. Мы едем смотреть его ещё не полностью достроенный загородный дом.

– Это нормально, – сказал Алексей Тимофеев – подумал и добавил, – там ты можешь даже ему уступить, Вы уже достаточно знакомы. Насколько я его знаю, в случае очень большого сопротивления он может применить силу, хоть ты и княжна. А до этого не стоит его доводить, это испортит Ваши отношения.

ГЛАВА 10

На следующий вечер, Лиза сидела рядом с Сеней в его совсем недавно приобретённом джипе. День выдался ясный, и солнце почти высушило, непросохшие после вчерашнего дождя лужи. Теперь солнце зашло, но темнота ещё не наступила. Сумерки постепенно сгущались, призывая ночь. Машина выехала из города, миновала окружную и теперь мчалась по шоссе. С точки зрения Сени, он ухаживал вполне достаточно, этого за глаза хватит даже настоящей княжне. C Лизой, он чувствовал себя намного спокойнее и комфортнее, чем раньше. Своими мягкими комплиментами, она проливала бальзам на его душу, всю израненную и исколотую. Хотя, он не был уверен, действительно ли Лиза говорит ему комплементы. Может быть, это просто её манера держаться, аристократизм, ведь она княжна. Может быть, она ведёт себя так со всеми. После первой же встречи Лиза вернула ему часть денег, сказав, что получила премию. Потом вернула ещё, совсем небольшую сумму. Когда он попробовал отказаться, последовал такой строгий и испуганный взгляд, что он только пробормотал что-то невразумительное. Через некоторое время Лиза снова отдала ему часть денег. Но весь долг ещё не был выплачен. Однако, Сеня чувствовал, что она полна решимости выплатить всю сумму. А что будет потом, может быть после этого, она просто исчезнет. Но этого нельзя допустить. Лиза не отказывалась встречаться с ним, но их отношения не становились более доверительными. Они водил Лизу в рестораны в какой-то гастролировавший в городе столичный мюзикл, который считался модным, и потому билеты стоили баснословно дорого, всегда дарил цветы. Лиза не отказывалась от встреч, принимала всё, вежливо улыбаясь, и ещё она всегда внимательно его слушала, ему даже часто казалось, что она сочувствует ему. Постепенно он рассказал ей про Хвоста, и о том, какой путь прошёл он сам, начав с простого подручного. Становясь всё откровеннее, он рассказал ей про родителей, про своё детство в заводском общежитии. Лиза даже иногда задавала ему вопросы, многие из которых касались структуры деятельности его филиала фирмы. Ему, казалось, что она уважает его. В общем, эта девушка грела его душу. После встречи с ней он всегда чувствовал себя гораздо лучше, и припадки раздражения почти прекратились. Если бы они были постоянно вместе, эта княжна дала бы ему чувство спокойного достоинства, которого он никогда не знал в жизни.

Теперь только бы не упустить её и не испугать. Нужно вести себя обдуманно и осторожно. Возможно, она встречается с ним, только потому, что должна ему деньги. А как только отдаст долг, то исчезнет. Хотя с другой стороны не действует ли он слишком скромно. До сих пор он позволял себе лишь взять её под руку. Хотя, может быть, именно это её удивляет и расхолаживает. Может быть, она вообще чёрти что о нём думает. Но, если она согласилась поехать с ним смотреть загородный дом, то это кое – что значит. Наверно нужно действовать решительнее. Хвост когда-то говорил, что женщины любят напор и смелость, особенно недотроги. Лиза, правда, не выглядела недотрогой, но тем не менее внушала Сене робость. Может быть, потому что она княжна. Или потому что не высказывала никакой заинтересованности в дальнейшем развитии отношений. И никак не желала использовать возможности богатого поклонника, никогда ничего не просила и не намекала ни на какие подарки. Сеня скосил глаза на смотревшую в окно Лизу и решил проявить напор. Лиза смотрела в окно, чтобы не видеть Сеню. Она отнюдь не была недотрогой. Странно, Сеня, конечно, не тот человек, который мог бы ей понравиться. Но если смотреть объективно, он отнюдь не урод, и лицо у него довольно приятное, несмотря на то, чем он занимается, и что рассказывал Лизе о своём так называемом бизнесе. И, тем не менее, от одного его прикосновения Лиза вздрагивала. Рассказать об этом Алексею Тимофеевичу, она как-то постеснялась. Впрочем, заранее известно, что он не посчитал бы такую причину уважительной. И он, конечно же, прав. Она не заказывала человека приятного ей в постели. Она заказала богатого. Что она ему заказала, то он ей и выдал. Они выехали за окружную, и Сеня прибавил скорость, Лиза смотрела на пробегающие мимо деревья и читала аффирмацию. «Я нахожу наиболее подходящего для себя человека, и выхожу за него замуж. Этот человек меня ищет. Он сам выходит на меня».

Машина затормозила и остановилась возле недостроенного особняка. Семён по кличке Синяк и Лиза поднялись по лестнице, ещё хранившей следы извёстки, хотя эту часть дома явно убирали. Лиза шла следом за Сеней, размышляя о том, насколько уместно будет выразить восторг. Подобный особняк, конечно, не был пределом её мечтаний, да и о чём она собственно мечтала? О зависти подруг и об одобрении мамы. Её сослуживиц вряд ли можно было назвать подругами. Подруга была у неё когда-то в детстве и ранней юности, но потом они встречались всё реже и реже. А что до мамы, так это в ней усталость говорит, хочет, чтоб дочка не надрывалась, продавая навороченные унитазы, а жила хорошо. Но кто знает, что такое хорошо, что такое плохо? Это только Маяковский знал, но с тех пор многое изменилось.

Сеня привёл Лизу в комнату с мягкой и наверное очень дорогой мебелью, в мебели Лиза не разбиралась. Она остановилась на пороге и дождавшись Сениного вопроса.

– Ну как?

Ответила:

– Всё сделано с большим вкусом.

Сеня ничего не сказал, а только молча сжал её руку.

Лизина похвала хорошему вкусу попала в самую точку. Для обстановки этой комнаты Сеня приглашал дизайнера. Принеприятнейший надо сказать тип, но модный, его считалось престижным приглашать. Если говорить, совсем честно, Сене оформление комнаты не очень правилось. Вся эта дорого стоящая простота, делала комнату безжизненной, Сеня чувствовал себя в ней как на лётном поле аэродрома Но, возможно, он ничего не понимает, или весь дом кажется ему безжизненным, просто потому, что в нём никто не живёт. Но слава дизайнера, очевидно, всё-таки оправдана, раз княжна одобрила его труды… Комната, которая очевидно должна была служить гостиной, вмещала в себя домашний кинотеатр, бар, неизбежный камин, кожаный диван резной стол красного дерева, в виде трёх слонов, несущих на себе столешницу и несколько мягких кожаных кресел. Пол покрывал огромный толстый светлый ковёр. Вся обстановка создавала впечатление простора. По стенам висели картины, но их не было видно в полумраке. Сеня зажёг свет в прихожей, а гостиной не стал включать электричества, чтобы сразу создать интимную обстановку. Он усадил Лизу в кресло, зажёг две розовые свечи в серебряных подсвечниках и направился к бару.

Лиза сидела в кресле и читала аффирмацию, но к ней приходили совершенно неожиданные слова «Пусть ничего не будет дальше пусть ничего не будет, пусть случится что-нибудь, всё равно что, пусть только не будет никакого продолжения».. Её передёргивало от одной мысли, что Сеня прикоснётся к ней.

Сеня в нерешительности стоял перед баром. Наверно, шампанское сейчас подойдёт в самый раз, или может быть лучше мартини?. Лиза смотрела на его спину, и против воли мысленно повторяла слова «Пусть что-нибудь случится, всё равно, но пусть это случится скорее» Сеня оглянулся на Лизу, она сидела, слегка откинувшись на мягкую спинку кресла, и улыбалась. Улыбка давалась ей с трудом, но Сеня этого не заметил. Решив остановиться на шампанском, он достал бутылку из бара, осторожно, без резкого хлопка открыл её, наполнил бокалы, сел в кресло напротив Лизы и, подняв свой бокал, сказал.

– За нас.

Лиза молчала. Ровно и насмешливо горели розовые свечи. У Лизы в голове крутилась только одна мысль, вернее одна просьба «Пусть что-нибудь случиться».

– Разве ты не хочешь выпить за нас? – спросил Сеня.

Лизе казалось, что всё это происходит не с ней. Сейчас они выпьют, может быть, поговорят ещё, а потом это мерзкий тип поведёт её, а может быть отнесёт на руках в спальню, которую тоже обставил этот претенциозный дизайнер. Ну, что ж что заказали, то и имеем. Но это ужасно, намного ужаснее, чем она себе представляла. Зачем она вообще сюда поехала? Затем, что выполняется её заказ. И, если работа начата, то её не прерывают на пол дороге.

Сеня сидел с поднятым бокалом в руках и ждал ответа. Он чувствовал, что в нём поднимается злость ещё немного и он за себя не отвечает. Всё, в конце концов, имеет свои границы. Он вёл себя безупречно и не торопил события. Эта самая княжна, которая цены себе не сложит, плакала, размазывая слёзы, в подъезде чужого дома потому что у ней не было 900 долларов. Но Лиза, застенчиво улыбаясь краешками губ, сказала.

– За нас.

Лиза подняла свой бокал и опустила глаза. Смотреть на этот мир ей просто не хотелось.

«Пусть что-нибудь случиться, – мысленно повторяла Лиза, – всё равно что лишь бы не идти с ним в спальню, пусть что-нибудь случится, – взывала она к пространству».

Лиза залпом выпила половину бокала.

«Пусть что-нибудь случится, – страстно думала она, – того, что должно произойти, я просто не выдержу».

Ответ пространства был категоричен и страшен. Внезапно отворилась дверь. Пламя свечей заколебалось. Одна свеча погасла человек, стоявший в дверях, закрывал весь проём тёмным силуэтом. Лиза не видела его лица, но увидела в его руке пистолет. Она оглянулась на Сеню. Сеня моментально узнал вошедшего человека, несмотря на темноту Он привстал в кресле и проговорил, запинаясь.

– Ты… ты…

– Я, – ответил вошедший, спокойно и даже насмешливо.

– Ты же…,-срываясь на дрожь пробормотал Сеня.

– Как, видишь, нет, – последовал ответ.

Лиза смотрела на Сеню. У него отвисла челюсть, и остекленели глаза. Но ему довольно быстро удалось справиться с собой, и он сказал почти спокойно:

– Давай поговорим. Всё можно решить, давай поговорим.

– Говорить не зачем и не о чем, теперь ты будешь только отвечать-сказал вошедший, несмотря на жестокость ситуации, в голосе звучали спокойные и надёжные ноты.

Выстрел прозвучал, неожиданно громко, почти оглушив Лизу. Сеня скатился с кресла и упал на пол без единого звука. Лиза согнулась, уткнувшись лицом в колени и подумала о том, что в таких случаях используют глушитель, а этот человек почему-то им, не воспользовался… выстрел, наверное, слышен далеко, слышен в деревне, за которой расположен загородный дом Сени.

Когда Лиза подняла голову, убийца по – прежнему стоял в проёме двери и смотрел на неё. Впрочем, может быть совсем не на неё. Безликий силуэт стоял неподвижно и, казалось, собирался простоять так долго. Убийца слегка повернул голову, и Лиза увидела, что его волосы значительно длиннее, чем это принято у мужчин и кончик носа слегка загнут вниз. Вторая розовая свеча погасла. Теперь даже тёмный силуэт в дверях был почти не виден..

– В таких случаях уничтожают свидетелей, – подумала Лиза. Но страх уже не действовал на её заторможенные чувства, она окаменела и просто ждала Силуэт в дверях не шевелился и Лиза совершенно явственно ощутила, что они, она и убийца, думают об одном и том же. И вдруг, как будто придя к какому-то решению, убийца бросил пистолет перед собой. Пистолет беззвучно упал на ковёр. Убийца повернулся и вышел прочь. Пистолет лежал рядом с трупом Сени. Лиза слушала, как на ступенях затихли шаги убийцы. Она сидела, вжавшись в кресло, и испытывала странное чувство облегчения. Что ни говори, а этот выстрел избавил её о того, что неизбежно должно было произойти. Сеня не шевелился, значит мёртв. Может быть, всё же подойти посмотреть. Нет лучше не надо. Внезапно снова послышались шаги на ступеньках лестницы. Лиза вздрогнула. Убийца всё же решил убрать свидетеля и теперь возвращается. Ну нет, она совершенно не хочет умирать, она будет бороться. Лиза вскочила и подняла пистолет. Шаги продолжали приближаться. Лиза направила пистолет на дверь. Она никогда раньше не стреляла и даже не держала в руках оружия. Но теперь, кое-как нащупав курок, она выстрелила. Выстрел прозвучал так же оглушительно, как первый. Шаги на лестнице замолкли, а потом начали удаляться. Убийца уходил. «Зачем он бросил заряженный пистолет?»-пронеслось в голове у Лизы. И тут же подумала, что гораздо логичнее выяснить, зачем она схватила пистолет, и как могла подумать, что в нём ещё осталась пуля. Она подняла пистолет и выстрелила, ни о чём не думая, совершенно машинально. Убийца услышал выстрел и передумал возвращаться. А дальше все мысли Лизы смешались. Она с трудом доплелась до кресла и упала в него, судорожно сжимая в руке смертоносный металл. Возможно, в пистолете есть ещё пули, Ведь чего то же убийца испугался. Лиза не помнила, сколько времени она провела в оцепенении. Потом, словно очнувшись от летаргии, она нашла на столе спички, зажгла обе свечи и, продолжая сжимать в руке пистолет, подошла к Сене. Его мёртвое тело скрючилось в ногах кресла, на котором он прежде сидел. Лиза машинально тронула его за плечо и труп перевернулся лицом вверх. Лиза не боялась мёртвого Сени. Мысли, которые блуждали у неё в голове, трудно оформлялись в слова, она сидела и смотрела на мертвеца до тех пор, пока не почувствовала, что я её спиной стоят люди. Она обернулась. Двое в милицейской форме, а остальные местные жители, наверное, из ближайшей деревни. Лиза сидела в кресле, не поднимаясь и даже не шевелясь. Сейчас ей казалось, что она смотрит на всю эту сцену со стороны. Лиза видела себя глазами собравшихся людей… Девица в облегающих серебристых брючках, и в облегающем, тоже серебристом свитерке. Пришла вечером в недостроенный особняк этого крутого похожего на бандита. На столе два бокала и шампанское, догорают розовые свечи. Этот крутой, похожий на бандита – мёртв, а она, сжимая в руке пистолет, смотрит на него. Вот чем кончается эта красивая жизнь. Милиционер о чём-то спрашивал Лизу, но она не в силах была отвечать. В полной прострации она смотрела на всё окружающее и думала, что же всё это могло означать. И ловила себя на том, что, несмотря на весь ужас происходящего, испытывает облегчение. То, ради чего они с Сеней приехали сюда, не произошло по независящим ни от неё, ни от него причинам. Люди вокруг о чём-то говорили, но Лиза воспринимала их разговор, как непонятный раздражающий гул. Её о чём-то спрашивали. Она не только не отвечала, но и не понимала вопросов. Она равнодушно смотрела перед собой, и ощущала себя полностью отделённой, от мира.

– Ладно, – наконец решил милиционер, – отчаявшись добиться от Лизы чего-нибудь путного, поедем в отделение, там разберёмся. Всё с тем же чувством непонятного облегчения, Лиза послушно встала, и в сопровождении милиционера осторожно спустилась с тёмной лестницы. Стояла тихая летняя ночь, освещаемая лишь милицейскими фонариками. В воздухе витал запах акации, и где-то совсем близко стрекотали кузнечики. На краю неба висела половинка луны. Лиза глубоко вдохнула ночной воздух и села в милицейский газик.

ГЛАВА 11

Телефон в кабинете Алексея Тимофеевича зазвонил глубокой ночью. Собственно звонить сюда было совершенно бесполезно. Услышав звонок, Алексей Тимофеевич вздрогнул от неожиданности. Это был офис психологического центра «Здесь и сейчас» и сюда Алексей Тимофеевич приходил только в часы приёма. Но в эту ночь он был здесь. Его жена и дочка уехали на несколько дней а, он уже отвык оставаться один в доме, хотя раньше одиночество ему нравилось. Кабинет домом не был, и здесь одиночество не чувствовалось, здесь вполне можно было посидеть, почитать, подумать. А потом уснуть на диване. А можно и не спать всю ночь. Снять с полок разные книги, и заглядывать, то в одну, то в другую. Но спать не пришлось. От неожиданного звонка Алексей Тимофеевич вздрогнул, и поспешно снял трубку. В последствие, Алексей Тимофеевич часто удивлялся тому, что у него не было никаких плохих предчувствий относительно Лизы. Хотя с другой стороны, он очень редко ночевал в офисе. Может быть всего два или три раза. Лиза не знала его домашнего и сотового телефонов. Он никогда не давал их клиентам. Нужно отделить дом и личную жизнь от работы.

– Вы здесь, – сказал звенящий женский голос, – слава богу.

И Алексей Тимофеевич сразу узнал Лизу, несмотря на то, что голос её дрожал и прерывался.

Так и есть, она вляпалась в какую то разборку, он почему-то даже особенно не удивился. Задним умом, он, конечно, всё понимает. Но думать надо было раньше. Это он виноват, дурак и трижды идиот. Придумал авантюру, и втравил в неё девчонку, не могло всё это хорошо кончится.

– Ну и что ты натворила, – спросил он, стараясь говорить спокойно.

– Сеня убит, – ответила Лиза.

Ну вот, только убийства ему не хватало.

– И кто его убил?

– Не знаю. Но, похоже, что обвинить хотят меня. Я в милиции, мне разрешили позвонить.

Алексей Тимофеевич вдохнул. «Всякий путь человека прям в глазах его, но господь взвешивает сердца»., – сказал премудрый Соломон. Вот господь и взвесил. Остаётся только уповать, что всевышний не найдёт его слишком лёгким.

– В каком ты отделении? – спросил Алексей Тимофеевич обречёно.

Лиза назвала номер отделения. Алексею Тимофеевичу понадобились применить некоторые техники аутотренинга, чтобы сказать в трубку веско и спокойно.

– Не паникуй, и никому ничего не говори, я сейчас приеду.

Он положил трубку и через пол часа уже катил на своей ауди по ночному городу. В этом отделении он кое-кого знает. Конечно, попытаться повесить на неё убийство вполне могли. А людей, которые бы захотели пришить Сеню, насколько можно судить по его окружению, более чем достаточно. Теперь нужно думать, как из всего этого вытащить Лизу. Поскольку как ни крути. А виноват во всём он. Он придумал эту авантюру и теперь должен разгребать последствия. Конечно, она сама к нему явилась со своим идиотским заказом, но что она дура понимала, вся ответственность теперь на нём.

Всё-таки к психоэнергетикам, колдунам, экстрасенсам или как кому больше нравится, обращаются многие, хотя и не все в этом признаются. Многие его клиенты держали свои посещения в глубочайшей тайне. Но обращались к нему самые разные люди, из разных общественных слоёв. Алексей Тимофеевич и сам не заметил, как оброс обширными связями. Во всяком случае, не прошло и часа в переговорах, как он спокойно и несколько самодовольно заглянул кабинет, где томилась Лиза и слегка ворчливо произнес.

– Ну ладно, вставай поехали.

В машине Лиза молчала, и он тоже молчал. Подробности убийства рассказал ему следователь. Лиза, конечно, его не убивала, но обвинить её легче лёгкого. И мотив для убийства подобрать ничего не стоит. Ревность, нарушение обещания, или что-нибудь в этом роде. Алексей Тимофеевич привёз Лизу в офис психологического центра «Здесь и сейчас». Она вошла и устало опустилась на стул перед столом, за которым Алексей Тимофеевич принимал клиентов. Она выглядела не то, что спокойной, а окаменелой. Что такое состояние опасно, он знал достаточно хорошо, как-то надо из него выходить. Алексей Тимофеевич сел за стол, напротив Лизы и сказал.

– Как будешь успокаиваться? Дать тебе таблетку или, может, покуришь.

– Нет не надо, я не так уж нервничаю, просто какое-то равнодушие и усталость.

– Ну так, что тебе дать?

– Ничего не надо, таблетки пить не хочется, а курить я бросила, сказала Лиза ровным бесцветным голосом.

Она действительно не нервничала. Она просто замерла. То, что произошло, как-то оглушило её, она говорила и двигалась машинально.

– Тогда давай выпьем, решил Алексей Тимофеевич. Он вообще – то не пил. Психологу, экстрасенсу, а тем более, белому колдуну это ни к чему и портит имидж. Но и абсолютизировать ничего не стоит, выпить рюмочку иногда очень даже неплохо, и незачем себе отказывать. Кроме того, он любил сладкое. У него в баре всегда стоял густой сладкий ликёр и лежали на всякий случай шоколадки.

Алексей Тимофеевич наполнил рюмки, развернул шоколадку и положил перед Лизой.

– На вот, пей и закусывай. Сладкое успокаивает, поднимает настроение и стимулирует умственную деятельность.

Лиза с сомнением посмотрела на бутылку.

– В жизни не пила сладкий ликёра.

– Когда-то всё нужно начинать.

Лиза кивнула, залпом осушила рюмку, отломила кусочек шоколада и положила в рот.

– Тебе не нужно позвонить домой? – спросил Алексей Тимофеевич.

– Нет, я сказала, что ночую у подруги.

– Уже легче. Ешь, шоколад, он влияет на мозги, а они тебе понадобятся, проблема перед нами прямо скажем непростая.

– Нет уже никаких проблем, – выдохнула Лиза., Не нужен мне никто, никакой богатый муж, не судьба значит.

– Вот как, и свобода, тебе тоже не нужна? – спросил Алексей Тимофеевич.

– Вы же меня забрали из милиции?

– Ну не такой уж я всесильный Тебя всего лишь выпустили под залог. Ты главный подозреваемый.

– Под какой залог? Где Вы взяли залог?

– Я взял твои серёжки. Это очень дорогая вещь.

– Но эти серёжки мне совсем не нужны. Чёрт с ними. Мне их родители подарили. Их никто не станет искать.

– Ты что совсем дура, причём здесь серёжки. Уж не собираешься ли ты скрыться… Куда ты пойдёшь?

– Не знаю.

– Вот именно.

– Так что же делать?

– Как что? Искать настоящего убийцу. Другого выхода просто нет.

Алексей Тимофеевич произнёс это совершенно неожиданно для самого себя. Ещё несколько мгновений назад, он так не думал. Но, когда слова уже были произнесены, сразу же убедился в собственной правоте. Наверное, так подействовал шоколад. Но и без шоколада ясно, что другого выхода просто нет.

Лиза тянула уже вторую рюмку ликёра. Она казалась спокойной, а может быть просто окаменевшей. Алексей Тимофеевич не мог сказать с уверенностью. В серебристых брючках и облегающем свитерке она выглядела, как озябшая птица. Алексей Тимофеевич встал и принёс клетчатый шерстяной плед.

– На, накинь.

Лиза взяла плед, благодарно кивнула и закуталась в клетчатую ткань. Тепло, казалось, успокоило и даже как то преобразило её. Она уже казалась не озябшей птицей, а птенцом, которому очень уютно в гнезде. Она очнулась, ожила и заговорила совсем другим тоном.

– Давайте подумаем, – сказала Лиза деловито.

Кажется, к ней вернулось ощущение реальности, и она уже не выглядела отключённой от всего мира. Это её готовность несколько устыдила Алексея Тимофеевича. Ведь он сам, несмотря на свой уверенный тон, уже готов был впасть в панику.

– Думаешь, у него были враги? – спросил он.

– По-моему у него только враги и были-вздохнула Лиза.

– А по-моему нет, – возразил Алексей Тимофеевич, – он человек никакой, он только выполнял приказы, или ты считаешь иначе.

– Нет, пожалуй, правильно, – согласилась Лиза.

– Вот именно, он выполнял приказы. Лично против него никто ничего не мог иметь.

– Он мог быть исполнителем, и как исполнителю ему могли мстить-предположила Лиза.

– Не думаю, простым исполнителем он скорее всего быть не мог.

– Тогда кто же?

– Его могли убрать свои, за что-нибудь.

– Он ничего такого мне не говорил, он своих не боялся. Он бы обязательно мне что-нибудь сказал, если бы чего-то боялся. Он мне рассказывал и про Хвоста и про других, рассказывал. Очень гордился тем, что сумел поладить с Хвостом.

– Он мог ничего и не чувствовать.

– Мог, конечно, – согласилась Лиза.

– Судя по тому, что ты сказала, он знал этого человека, который его убил.

– Да знал и удивился когда увидел.

– Они что-нибудь сказали друг другу?

– Да Сеня был удивлён, ошарашен и сказал «Ты, ты…». А тот ответил, что-то вроде «Как видишь я». Потом Сеня предлагал договориться, но то не стал слушать.

– Что это может означать?

– Может быть, он хотел сказать «ты же наш», или что-нибудь похожее, это в том случае, если его убили свои.

– Может быть, примем это как версию.

– Алексей Тимофеевич смотрел на Лизу. Закутанная в плед она казалась совершенно другой. Волосы спускались ей на грудь двумя прямыми прядями и как будто даже поменяли цвет. В полутьме они казались русыми. Он вдруг подумал, что именно сейчас её лицо приняло свойственное лишь ей самой выражение. В нём появилась самость, индивидуальность, предполагающая не заинтересованность в чужом мнении.

– Примем как версию, – согласился Алексей Тимофеевич после паузы. И какая же вторая версия.

– Вторая версия его могли убрать конкуренты.

– Он не был самостоятельным. Если он что-то и делал, то только по приказу.

– Вот именно, как я уже говорила, он мог быть исполнителем. Ему и отомстили. Он ведь знал убийцу и хотел поговорить. Может быть объяснить, что он ни при чём.

– Что ж это тоже можно принять как версию.

– А третья версия продолжала Лиза. Его мог убить совершенно посторонний человек, то есть не из его группировки и не из конкурирующей.

– То есть его личный враг. Думаешь, у него могли быть личные враги.

– Но это только версия.

– Что ж и она имеет право на существование.

Алексей Тимофеевич смотрел на Лизу и всё более удивлялся. Она, казалось, забыла о том где она находится, о том, что глубокой ночью она сидит в эзотерическом кабинете закутанная в чужой плед и её обвиняют в убийстве. В глазах её горел такой живой интерес, что Алексей Тимофеевич поразился. Скорее всего, здесь работает замещение. Сейчас её эмоции переключились на интеллектуальную деятельность, и это помогает пережить весь ужас ещё не минувшей ночи.

– Знаете, что меня удивляет больше всего, – вдруг сказала Лиза., – Почему он не убил свидетеля?

– То есть тебя.

– Ну да.

– Ты об этом жалеешь?

Лиза подняла на него глаза, и Алексей Тимофеевич понял всю неуместность своего замечания.

– Меня это удивляет, – сказала Лиза, пропустив его вопрос мимо ушей.

– Может быть, он считал, что его нельзя узнать. Ты бы его узнала.? Там, ты говорила, было темно.

– Горела розовая свеча. В общем его трудно было детально разглядеть, я бы его узнала если бы он в полутьме повернулся в профиль. У него нос интересной формы кончик чуть упущен вниз. И волосы длинней, чем обычно носят мужчины.

– Эти братки обычно носят короткую стрижку, хотя, впрочем, кто как.

Лиза сняла плед и, зябко поёживаясь, прошлась по комнате. На скинула туфли на высоких каблуках и теперь ходила босиком. И от этого казалась совсем крошкой. Но вид у неё был вполне решительный. За окном начинало светать. Дул утренний ветерок. Ветка дерева мерно стучала в окно офиса психологического центра «Здесь и сейчас». Закутавшись в плед, Лиза ходила из угла в угол, и, казалось, перебирала варианты.

– Итак, начнём с первой версии, сказала она. – Его убрали свои. Это и нужно, прежде всего, проверить.

Поведение Лизы можно было бы назвать забавным, если бы всё не обстояло так трагично. Казалось, она совершенно не понимала серьёзности момента. Уж больно быстро и уверенно она всё решает. «Но это ничего, решил», – Алексей Тимофеевич, было бы намного хуже, если бы она впала в панику. То, что она не закатила истерику, что сделали бы многие на её месте, уже хорошо.

– Значит первая версия-это его убрали свои, – сказал Алексей Тимофеевич, медленно роняя слова, просто, чтоб не молчать.

– Это и нужно в первую очередь проверить, – подхватила Лиза.

– И как же ты собираешься это проверять, – спросил Алексей Тимофеевич.

– Очень просто пойду и спрошу, – уверенно сказала Лиза.

– Куда ты пойдёшь прямо к этому как его Хвосту.

– Ну, зачем? Я пойду на похороны. Ведь будут же его хоронить.

– Будут, конечно, причём с помпой ну и как ты туда придёшь?

– Думаю ногами. Я ведь его невеста, очень возможно и даже наверняка он кому-то про меня рассказывал, возможно, самому Хвосту.

Алексей Тимофеевич молчал. Воистину всё гениальное просто. Действительно невеста должна прийти плакать над гробом, даже если Сеню действительно убрали свои опасности особой нет. Но, им с Лизой ведь в сущности не нужен убийца, возможно у него были причины убить Сеню, и их с Лизой совершенно не интересует кто прав, им важно доказать невиновность Лизы, а иначе как найти настоящего убийцу это сделать, похоже, невозможно.

– Ну вот сказал Алексей Тимофеевич – видишь как хорошо действует сладкий ликёр на мозговую деятельность, это ты хорошо сообразила. Иди.

– Прямо сейчас? – улыбнулась Лиза.

Улыбка её была лёгкой и естественной а совсем не экранно лучезарной, как обычно. Сейчас я пойду на работу.

– На какую работу.

– В отдел маркетинга в Симбикор, уже утро, пора, – и она взглянула на часики, – а как только узнаю про похороны, то, конечно сразу же явлюсь.

– Ты собираешься пойти на работу после такой ночи?

– Моё отсутствие будет трудно объяснить, где моя сумочка?.

Она окинула взглядом кабинет, вытащила сумочку из под пледа, достала косметичку и начала тщательно накладывать макияж. Это занятие как, видно увлекло её и заняло много времени. Правда и было на что посмотреть. Алексей Тимофеевич был искренне удивлён. После бессонной и страшной ночи, Лиза выглядела, так как будто сладко проспала всю ночь своей постели, а утром приняла душ.

Алексей Тимофеевич смотрел на неё и думал, что господь воистину взвешивает сердца. Он взял со стола листок для заметок, и записал для Лизы свой домашний и сотовый телефоны. Он никогда не давал их клиентам. Но это особый случай.

В это утро Лиза пришла в офис фирмы Симбикор значительно раньше обычного. В отделе маркетинга было ещё пусто. Утренний безлюдный офис выглядел странно и непривычно. Уборщица только что закончила работу и теперь выносила пакеты с мусором. Она с удивлением посмотрела на Лизу. Лиза приветливо кивнула, достала из стола первые попавшиеся бумаги, и сделала вид, что внимательно изучает их. Нужно прикинуться занятой, потому что явиться в офис так рано, само по себе подозрительно. Впрочем, сейчас все соберутся и вряд ли обратят внимание, кто когда пришёл. Но выглядит она, надо думать, ужасно, несмотря на тщательный макияж. Лиза подошла к зеркалу, висевшему на стене. Правда по утрам Лиза всегда выглядела неважно. Но в это утро, девушка из зеркала, вышедшая ей навстречу, понравилась Лизе, и даже очень. Лиза даже не сразу поняла, что именно в ней привлекало. На потом, всё более удивляясь, она поняла это девушка из зеркала радовалась жизни. Уголки её рта не были уныло опущены, как обычно у Лизы по утрам, они поднимались вверх лёгкой улыбкой, образуя лук Амура. Ранним утром эта девушка с наслаждением прошлась по только начавшим просыпаться улицам. Выпила кофе в забегаловке возле автовокзала, работавшей всю ночь, с аппетитом съела рогалик с повидлом. Она шла в офис не по улице как обычно, а через парк по аллее, мимо нарядных цветочных клумб. Такой путь занимал немного больше времени, но был очень приятным. Раньше Лиза редко ходила через парк. Утром она спешила, боясь опоздать на работу. А после работы по дороге обратно тоже находились причины спешить. Лиза улыбнулась девушке из зеркала и приветливо помахала ей рукой. Сегодняшняя Лиза любила жизнь во всех её проявлениях. За ней едва не захлопнулись ворота тюрьмы, а жизнь на свободе была прекрасна. Обычно Лизе приходилось долго приводить в порядок своё душевное состояние по утрам, входя в ритм работы офиса. Сегодня настроение было радужным с самого утра. В офисе начинали собираться сотрудники. Все они казались Лизе хорошими, и приветливым. Даже продажа сантехники начинала представляться интересным делом. Всё в её жизни, конечно же, будет хорошо. Она избежала опасности. У неё есть цель – найти убийцу. Что касается Тёмкина младшего и Сомова, то об этом она подумает после. Лиза читала аффимацию. Совершенно неожиданно для себя, Лиза решила, что должна составить новую аффимацию. Перебрав несколько вариантов, она составила окончательный текст. «Я нахожу убийцу, я иду по его следу, я подхожу к нему всё ближе и ближе».

В этот день её продажи достигли рекордного уровня. Такого удачного дня у неё никогда не было. Лиза, не преставая улыбалась, и летала по офису, как на крыльях.

* * *

После ухода Лизы Алексей Тимофеевич лёг с твёрдым намерением уснуть. Сегодня приезжали его жена Лёля и приёмная дочка Нина. Их нужно встретить на вокзале, а перед этим, конечно же, купить торт. Они все любили сладкое. Однако, со сном ничего не вышло. Алексей Тимофеевич лежал и смотрел в темноту. И темнота была полна всякими образами, которые сменяли друг друга. Такое состояние совсем не было неприятным. И, если бы не опасения, что днём самочувствие будет неважным, можно вполне проводить таким образом ночь. Именно в этом состоянии рождаются гениальные идеи. Впрочем, Алексей Тимофеевич думал о чём угодно, но только, не об убийце, которого предстояло искать. Он, конечно, мог себя заставит думать только об этом, он не стал дисциплинировать свой ум. Сейчас ему хотелось переключиться на другое, более широкое и обобщающее. Почему, так вышло? Что показывает ему данная ситуация? А конкретно проблема с убийцей будет решена в своё время. Он, конечно, мог, прибегнув к самогипнозу, быстро заснуть и проснуться в точно намеченное им самим время, но ему почему-то не хотелось сейчас заниматься ничем подобным. Он просто лежал и думал. Как можно классифицировать, то, что произошло. Кто из них, Лиза или он сам притянул эту ситуацию. Какой знак подаёт ему пространство. Мысли крутились у него в голове, но не оформлялись в систему. Многие его коллеги пытались исследовать знаки, которые даёт нам пространство, и даже давали рекомендации прочтения этих знаков своим клиентам. Алексей Тимофеевич, тоже мог рекомендовать что-нибудь подобное клиенту, но сам для себя он знал, что всё не так то просто. Если бы знаки пространства было так легко читать, то мир, наверное, был бы давно устроен по-другому. Под такие мысли, совершенно неожиданно, он уснул. Спал крепко без сновидений и долго. Когда он открыл глаза, солнечные лучи, бившие сквозь стекло, уже основательно нагрели подушку. Засыпая, Алексей Тимофеевич, не задал себе время, в которое ему необходимо проснуться и поэтому почти проспал. Часы показывали половину двенадцатого, а в двенадцать пятнадцать прибывал поезд, на котором должны были приехать Лёля и Нина. Взглянув на часы, Алексей Тимофеевич вскочил и заметался по своему эзотерическому салону, не зная за что хвататься. Он мгновенно оделся, кое-как привёл себя в порядок и выбежал на улицу. Он даже успел купить торт под названием «Графские развалины», такой они ещё не пробовали. С тортом в руках он прибежал на вокзал и почти не опоздал. Когда Алексей Тимофеевич с тортом выскочил на перрон, Лёля, Нина и собака Дружок уже вышли из вагона и шли ему навстречу. Алексей Тимофеевич почувствовал, как у него в груди поднимается тёплая волна. Они с Лёлей уже второй год женаты, и с те пор ни разу не расставались. А сейчас разлука длилась целую неделю. Именно на неделю Лёля с Ниной поехали к тёте в маленький старинный городок. Старина, история, это, конечно, хорошо и родственников забывать нельзя, но более длительную разлуку он бы не выдержал. Теперь пока не кончилось лето, они куда-нибудь съездят все вместе. Он обнял Лёлю, и понял, что она тоже скучала, хотя какие в этом могут быть сомнения, она его половина, и в этом сомнений нет.

Алексей Тимофеевич о чём-то спрашивал Нину, и девочка что-то отвечала. Вернее тараторила без умолку, словно спеша освободиться от вороха новостей.

Алексей Тимофеевич продолжал расспрашивать Нину, надеясь скрыть свою озабоченность. Но получалось это у него, очевидно, плохо, потому что Лёля вдруг спросила.

– Чего ты такой встрёпанный?

Трудно сказать, что она под этим понимала. Он вроде бы причесался. И всё же она была права. Он был именно встрёпанный. Встрепанными были его мысли и чувства. Другого слова не подберёшь. Ему не хотелось посвящать в это дело Лёлю. Незачем её волновать. Она испугается за него. Ведь что ни говори, он оказался в центре каких-то разборок. Но с другой стороны, они так много пережили вместе, и он привык всё ей говорить. Алексей Тимофеевич начал рассказывать прямо на перроне, продолжил в машине и закончил уже дома. Когда все они сидели за столом, ели торт и привезённые с от тёти, вишни…

– Так что теперь придётся становиться детективом, – закончил Алексей Тимофеевич.

– Здорово, – воскликнула Нина, может быть меня снова похитят, помните, как вы меня спасали.

Лёля и Алексей переглянулись. Никто из них не открыл рот, но их воспоминания о похищении Нины были отнюдь не такие радостные., как у девочки. Впрочем, тогда все они оказались на высоте. Молодец Нина вспомнила. Значит и из этой передряги он выйдет. И всё же во всем этом есть какая-то тайна, которую он, белый колдун, должен был бы знать, но не знает.

– Дядя Алик, а ты любишь детективы, – прервала Нина его мысли.

– Нет, ты же видишь, у меня в библиотеке нет ни одного детектива. Я их даже никогда не читал.

– Даже Конан Дойля.? – спросила Нина.

– Даже Конан Дойля, – ответил Алексей Тимофеевич, он всегда так говорил, и находил что это оригинально. Впрочем, он действительно, не читал Конан Дойля.

– И «Собаку Баскервилей», – продолжала Нина, на мгновение оторвавшись от торта.

– По моему, фильм когда-то видел, – отозвался Алексей Тимофеевич, – так что знаю о чём это.

Он точно помнил, что такой разговор у них с Ниной уже был, но, если ей хочется поговорить на эту тему ещё раз, то ради бога.

– Вот теперь видишь, что напрасно ты не читал. А то бы можно было войти в образ Шерлока Холмса. Ты бы мог курить трубку и играть на скрипке.,-произнесла Нина с полным ртом.

– Хорошо я подумаю над этим вопросом. Трубку можно покурить, а насчёт скрипки вряд ли получится, это нужно было раньше учиться

ГЛАВА 13

Сеню хоронили на центральном кладбище. Места здесь ценились высоко. Но Хвост не постоял за расходами. Хоронили пышно. Дорогой гроб, цветы, венки с траурными лентами. Священник в богатом убранстве добросовестно совершал ритуал. Вокруг гроба в приличествующем молчании стояли подручные Хвоста и работники фирмы. Сквозь густую толпу к гробу пробралась девушка с букетом красных гвоздик, мягко, но решительно отстраняя всех со своего пути. На ней было тёмное платье, а на голову наброшен чёрный платок. Подойдя к открытому гробу, она положила цветы у изголовья, и заглянула внутрь гроба. Сеня вернее его труп лежал в открытом гробу, держа в руках свечу. Его лицо после смерти приобрело какое-то повое выражение простоты и, пожалуй, нравилось Лизе больше, чем при жизни. Она наклонилась над гробом так, что платок закрыл ей всё лицо и видны были только вздрагивающие плечи. Лиза проделала всё это так уверенно, что никто не решился её помешать. Она стояла, склонив голову довольно долго, пока кто-то осторожно не коснулся её локтя. Лиза подняла голову и оглянулась. Судя по рассказам Сени, это был сам Хвост. Небольшого роста худой, но, как видно сильный. Впрочем, его авторитет держался не на силе физической, а на тех, кому он служил. На Лизу смотрели две небольшие, глубоко сидящие гляделки. И тонкие губы, делавшие рот похожим на лягушачий, произнесли вопрос.

– Ты что сестрёнка?

Лиза повернулась к нему. Хвост увидел бледное лицо и чёрные круги под глазами. Девчонка, правда, ничего даже сейчас в таком виде. И как переживает, просто почернела от горя.

Убедившись, в произведенном впечатлении, Лиза сказала тихо, твердо и с большим достоинством произнесла.

– Я его невеста.

Хвост молчал.

– Разве он про меня не говорил? – спросила Лиза.

Хвост вспоминал. Ну говорил, конечно, роворил. Было видно, что он не хочет ничего рассказывать. Но не может утерпеть. Это, наверное, она самая и есть.

– Так Вы и есть княжна, – спросил Хвост.

Лиза кивнула и отвернулась. Теперь Хвост видел только её вздрагивающие плечи. Он стоял в растерянности. Она действительно настоящая княжна, с таким скромным чувством собственного достоинства нужно родиться. Пришла на похороны, протолкалась через стену братвы, заняла своё место у гроба, а ему скромно сообщила, что она невеста покойного, ничего не собираясь ни объяснять, ни доказывать. Впрочем, она и правда невеста. Сеня, безусловно, хотел жениться на ней. Такой женой можно хвастать где угодно. Хвост переминался с ноги на ногу и не знал, что предпринять. Будь она попроще, он обнял бы её и попытался утешить, впрочем, разве в таком случае утешишь, ему самому будет не хвать этого Сени, хотя конечно сейчас новые подросли и он найдёт замену. Интересно, куда этот Сеня вляпался, можно, конечно, строить догадки, но лучше не стоит. До недавнего времени Хвост считал, что Сеня без него шагу не сделает, и ценил его за это. Но, Сеня попытался начать самостоятельное дело, правда, Хвост это быстро пресёк и Сеня послушался. Так что непонятно, кто мог Сеню кокнуть. А если непонятно, значит, у Сени были какие-то свои, неизвестные Хвосту, дела. В таком случае ему поделом. Тот, кто состоит в группировке, и живёт благодаря ей, да ещё и приближен к Хвосту, своих дел иметь не должен. Искать убийцу Хвост не собирается, к нему самому это не имеет никакого отношения. Хотя потеря Сени его искренне опечалила. Девушка вдруг резко повернулась к Хвосту. И спросила прерывающимся голосом, но резко и требовательно.

– Это вы его убили? За что?

Хвост был ошарашен, бесстрашная девчонка. А может быть просто настолько убита горем, что уже ничего не боится.

– Нет, – сказал Хвост совершенно искренне нет, это не я и не отдавал я такого приказа. Я его в люди вывел, и он хорошо работал.

– Тогда кто?

– Не знаю, – сказал Хвост. Он чуть не добавил, – и не собираюсь узнавать, но вовремя сдержался. Сеню он похоронит, как положено и забудет о нём. А то, что случилось результат собственных Сениных дел, а собственных дел у Сени быть не должно.

Лиза смотрела в пространство и вдруг перед ней мелькнула голова со стрижкой чуть длиннее, чем принято у мужчин. Её обладатель стоял у гроба и, что называется, считал ворон. Церемония явно навевала на него скуку. Лиза повернулась к Хвосту и спросила, указывая глазами на обладателя длинной стрижки.

– Кто это.

Хвост не ожидал такого прямого и наглого вопроса, поэтому ответил сразу.

– Это Серый, мой помощник. Они с Сеней вместе работали. Теперь придётся ему Сеню заменять. Не знаю, справится ли.

И только ответив, Хвост подозрительно взглянул на Лизу, уж не для того ли она пришла на похороны, чтобы поймать другого жениха. Вообще то непохоже, но от женщин всего можно ожидать. Он хотел спросить какого чёрта Лизе понадобился этот самый его помощник, но она уже опять отвернувшись плакала, и не подымая головы, говорила сквозь всхлипы.

– Мне нужно с кем-нибудь поговорить о Сене, у нас ведь никаких общих знакомых не было. Если этот человек с ним вместе работал, то может быть…, может он может мне что-нибудь о Сене рассказать. Мне это очень нужно. Мне нужно с кем-нибудь поговорить.

Хвост совсем расчувствовался.

– Говори со мной, сестричка, – сказал он, но вспомнив, – что перед ним княжна, – поправил сам себя. То есть я хочу сказать со мной Вы можете всегда поговорить, я его знал, когда он был ещё совсем сопляком.

– И каким он был, – спросила Лиза.

Хвост посчитал необходимым рассказать что-то, что характеризовало бы Сеню с самой лучшей стороны. Это был тот самый случай, когда один не хочет рассказывать, а другой не хочет слушать, но оба вынуждены это делать.

– Спасибо, я Вам очень благодарна, сказала, наконец, Лиза и повернулась, чтобы уйти.

– Может, помянёте с нами – спросил Хвост нерешительно. Зная, что она откажется. Действительно трудно было её представить среди братвы, которая, как водится, постепенно забудет по какому поводу пьянка.

И действительно Лиза показала головой и направилась к выходу.

– Вы если что обращайтесь я всегда…,-. прокричал ей вслед Хвост.

Девушка обернулась и скорбно кивнула.

Хвост был по настоящему смущён. Девушка эта действительно что-то особенное, сразу чувствуется нечто, аристократизм наверное, недаром княжна и что она нашла в этом Сене, может просто бедствовала. Но тогда зачем на похороны пришла. Он что-то слышал, вроде бы девушку, которая была с Сеней, в убийстве обвинили. Но ведь она на свободе, значит, не обвинили. Да и смешно, конечно, зачем ей Сеню убивать, хотя кто знает. Помнится, Сеня говорил, что у этой самой княжны были какие то проблемы, и он её помог, просто денег дал, небольшую сумму, и она их потом ему отдавала. Гордая значит. Может быть, её проблемы так и не разрешились. Он бы ей помог, конечно, в память Сени.

Если она обратиться, то можно помочь, ну в разумных пределах, разумеется. Хвост смотрел вслед девушке, пока тонкая фигурка Лизы не смешалась с толпой.

Выскользнув из плотной толпы братков, уже у самых ворот Лиза заметила две фигуры, стоящие в стороне особняком. Когда эти мужчина и женщина приблизились к ней, Лиза удивилась, как могла не заметить их раньше. Только теперь она вспомнила, что они стояли совсем близко и прислушивались к её разговору с Хвостом.

Они подошли тихо, почти бесшумно, двигаясь как-то синхронно и очень уверенно. Они не вписывались в окружающую толпу. И не желали иметь с ней ничего общего. Из рассказов Сени и тех сведений, которые дал Алексей Тимофеевич, Лиза поняла, что это были родители Сени. Может быть когда-то давно, Сеня и был похож на своих родителей. Но, теперь, если бы Лиза не знала, то ни за что бы не подумала, что эти люди могут иметь к Сене какое-то отношение. В тёмной старомодной одежде, явно выдававшей то, что они только сейчас приехали их деревни, они держались с тем внутренним достоинством, которое никак себя не выпячивает, а является свойством натуры. Они явно чувствовали себя выше этой толпы, приехавших на роскошных иномарках людей. Девушка, чей полупрозрачный чёрный платок, был умело и продуманно накинут на длинные гладко причёсанные волосы, которая явилась на похороны на тонких высоких каблуках и картинно возложила гвоздики на гроб их сына, конечно, тоже не стоила внимания. Но если это невеста…

Некоторое время все молча смотрели друг на друга. И, наконец, мужчина, очевидно сделав какие-то выводы, спросил.

– Вы правда невеста?

Лиза кивнула, надеясь, что родители Сени не заметят, что тёмные круги у неё под глазами нарисованы. Мужчина слегка обернулся к женщине и, получив от неё какой-то незаметный постороннему взгляду знак, снова обратился к Лизе.

– Тогда поедем с нами, помянём.

– Спасибо, – тихо сказала Лиза.

Больше сказано ничего не было. И все трое направились к выходу из кладбища. За воротами стояла, очевидно, недавно купленная подержанная, но заново подшпаклёванная и покрашенная зелёного цвета двойка. В машине оказалось только два сидения впереди и Лизе пришлось сидеть сзади на каких-то мешках. Машину как видно использовали как фургон для перевозки продуктов. Кое-как примостившись в неудобной позе, Лиза смотрела в окно. Машина довольно быстро выехала за окружную дорогу, и теперь тряслась по трассе. Лиза сама удивилась, как быстро она согласилась ехать неизвестно куда поминать. Она поехала совсем не потому, что надеялась что-нибудь разузнать, хотя сейчас по трезвом размышлении, пришла к выводу, что поехать, разумеется, было нужно. Но так быстро принять решение, вернее подчиниться её заставило что-то властное, что, безусловно, было в Сенином отце. Что-то подобное, наверное, присутствовало и в самом Сене. Это, возможно, и составило сущность его душевной трагедии. Но натуре властный и самостоятельный, он с ранних лет холуйствовал, для того, чтобы жить красиво, так как он это понимал. Отец, наверное, ни перед кем не ползал ну и результат налицо. Все трое ехали молча. Родители Сени молчали, и Лиза тоже не пыталась заговорить. Машина свернула с шоссе на пыльный просёлок и через некоторое время остановилась перед потемневшим некрашеным забором. Отец Сени толкнул с крепящую калитку, и все вошли во двор.

Жильё, которое укрывалось за забором, находилось в переходном периоде от развалившейся халупы к более ли менее нормальному деревенскому дому. Свою деятельность родители Сени начали с хозяйства, которое приносило деньги, и кормило их, а жильё оставили на потом. У них уже были помещения для выращивания рассады и теплицы. В доме же, весьма относительно жилой можно было назвать только одну комнату, где стоял старый телевизор и чудом сохранившийся катушечный магнитофон. К поминкам как видно не готовились и никого не звали. На покрытый старой клеёнкой стол выставили наспех нарезанную колбасу на щербатой тарелке, овощи в глиняной миске, и бутыль мутного самогона. Отец Сени наполнил гранёные стопки, поставил полную стопку, накрытую кусочком хлеба для покойника, и все молча выпили. Опустив, пустую стопку на стол, отец Сени взглянул на Лизу и спросил.

– Давно Вы с Сеней знакомы?

– Не очень, как то быстро всё вышло, – ответила Лиза.

Лизе было стыдно перед этими людьми. Они сами живут, судя по всему без маскарада, и в ярмарке тщеславия не участвуют. Перед ними грех ломать комедию, но что делать. Чтобы успокоить себя, Лиза наскоро прокрутила в мыслях аффирмащию. «Я нахожу настоящего убийцу, я всё дальше продвигаюсь в своих поисках, я подхожу к нему всё ближе и ближе, он сам выходит на меня».

– Вы знали, чем наш сын занимался? – спросил отец Сени.

– Нет, откуда мне было знать.

– Но Вы же видели, как он живёт.

– Я ни с кем из его окружения не была знакома. Он только собирался представить меня своим друзьям.

Лиза хотела было изобразить слезу в голосе или всхлипнуть. Но под взглядом отца Сени передумала.

– Причём здесь друзья, разве всё что у него было, можно приобрести честным трудом? Мы вот всю жизнь работали и остались даже без квартиры. Потому что никогда не пресмыкались.

Лиза кивнула. Не перед кем не пресмыкаться, очевидно, была у отца Сени навязчивая идея, впрочем, и у Сени тоже, только в каком-то извращённом виде.

– Я и сейчас не знаю, чем он занимался, – пробормотала Лиза. Вроде какая-то фирма.

Отец и мать Сени переглянулись. Отец снова налил всем из бутыли, но пить не стал.

– Фирма, – сказал он, – да это же сплошной бандитизм, подмяли под себя, таких же мошенников и с них и имеют. Сенька как-то напился и хвастаться начал, что его Хвост на филиал поставил. Полный говорит я теперь хозяин. Грабить других хозяин вот радость то.

Мать Сени очень тихо и ласково дотронулась до его рукава, и он моментально замолк. Говорить в таком тоне о сыне, сразу после похорон, конечно, же не годилось. Лизе смотрела через стол на родителей Сени. Они совсем ещё не старые и здесь в своём доме казались моложе, чем там на кладбище. Они потеряли единственного сына и, казалось, такое горе не может ни ослабнуть, ни закончиться, но было совершенно очевидно, что оно уже слабело и скоро кончится. Ведь сын давно фактически умер для них, они найдут утешение в своём хозяйстве и в своей взаимной привязанности. Лизе было ясно, что они до сих пор очень любят друг друга, это было так очевидно, что даже вызывало зависть.

Мать Сени поднялась, подошла к шкафу и достала старый семейный альбом в потёртом бархатном переплёте, и обратилась к Лизе.

– Идите сюда.

Лиза встала, обогнула стол и склонилась над альбомом. Мать Сени листала плотные картонные страницы. Она не плакала, вспоминая, и Лизы создалось впечатление, что она хочет, что – то доказать себе, своему мужу и Лизе.

– Он совсем не таким был, он хорошим был добрым, – говорила она, – и друзья у него были хорошие. Вот смотрите.

И она ткнула пальцем в фотографию. Лиза заглянула в альбом. Со старого пожелтевшего снимка, на Лизу улыбаясь, смотрели три парня, одним из которых был Сеня. Сеня стоял посредине, положив руки на плечи друзей.

– Вот это Саша, – говорила мать Сени, а это Рос. Лиза вздрогнула. Лицо того, кого назвали Рос было повёрнуто слегка в профиль. Возможно, кончик носа слегка спускался вниз, но самое главное стрижка, волосы более длинные, чем принято у мужчин.

– Они хорошие ребята были, – вздохнула мать, – и учились оба, не помню точно как называется, ну в общем цветы, выведение новых сортов.

– В техникуме зелёного строительства, – подсказал отец Сени, – в нём такое небольшое отделение было-«Цветоводство».

– Сеня мне ничего не говорил про цветы, – сказала Лиза. И почувствовала, как над столом повисла тяжёлая тишина.

– А где они теперь эти ребята, – спросила Лиза, чтобы разрядить обстановку.

– А нет их, теперь нет, – ответил отец Сени. – Как с Сенькой связались, так и пропали.

– Ну зачем так говорить, – вмешалась мать Сени тихо и не очень уверенно, – это несчастные случаи были.

– Несчастные случаи, – переспросила Лиза.

– Что-то слишком несчастные и слишком случайные случаи, – сказал отец Сени.

– Конечно несчастные случаи, – возразила мать Сени горячо.. – Саша утонул.

– Утонул, – сказал отец Сени, – ну кто бы говорил, только не ты ведь знаешь, что он отлично плавал, он же на наших глазах вырос. Они все трое с детства на реке пропадали. Утопили его. Ну следствие, конечно, определило несчастный случай, им так проще. Скажи пожалуйста, зачем вечером идти одному к большому омуту. Разве когда-нибудь там кто-нибудь купался, там же всё дно в корягах.

– Может, ему захотелось именно там искупаться, ну и судорога, – предположила мать Сени.

И ты туда же, – сердито сказал отец Сени, конечно так проще жить, ничего не зная. А Рос сгорел.

– Как сгорел? – ужаснулась Лиза.

– А видели мы проезжали пепелище. Это Саша с Росом теплицы построили. Сенька денег дал. Вошёл бы как в дело. Мы тогда обрадовались, думали к нормальной жизни вернулся… Ребята так гордились, нам всё показывали. Часто к нам приходили. Теплицы хорошие были и цветы замечательные, если б Вы видели. За ними сюда отовсюду приезжали оптовики. Заработки пошли. Саша родителям стал посылать. У него родители на север уехали, вроде заработки нашли, да так там и живут. А у Роса никого не осталось. Рано умерли у него родители и как то один за другим. А нас они с детства знали, в общежитии мы все вместе жили. И здесь, мы им как бы за родителей были. Так вот теплицы оформили как небольшую фирму, и называлась она «Пион».

– Почему «Пион».

– Росу очень пионы правились, это был его любимый цветок, он говорил, что в Китае пион считается символом мудреца, который ушёл от мира, живёт в хижине, сочиняет стихи и пьёт вино.

– Пион, – повторила Лиза. А скажите, теплицы давали хороший доход?

– Да, – ответил Сенин отец, – возможно для Сени это и такие большие деньги, но доход был. Рос говорил, что у них в теплицах цветы дешевле, чем привозные и ничуть не хуже. А потом вдруг изменилось всё. Сенька мрачный стал. Начали они спорить, ссориться, но ничего нам не рассказывали. А потом Саша зачем-то вечером к реке пошёл и утонул. И буквально через несколько дней пожар случился, через день после похорон Саши, И Рос сгорел, Он ведь там и жил в пристройке возле теплиц. И тоже ночью это случилось. Определили, конечно самовозгорание, неосторожное обращение с электроприборами. Когда пожарные приехали, то нечего было тушить всё дотла сгорело и от Роса один пепел остался. Даже хоронить было нечего так чтоб по человечески. А Сашу хоронили в закрытом гробу. Его ведь только через несколько дней после гибели нашли. Он в омуте глубоко был, за корягу зацепился. Так что опознать было невозможно, только по медальону на шее мы и поняли что это он. Интересный был медальон, в форме черепахи. И поминали мы Сашу вот за этим столом. Рос обещал родителям Саши письмо написать, Не знаю успел ли. Всё думаю, может, не успел и нужно мне самому написать, но рука не поднимается.

Мать Сени встала, захлопнула альбом, снова положила в шкаф и сказала.

– Говорят, на пепелище призрак ходит, видно душа Роса не успокоилась.

– Да глупости это всё, – буркнул отец Сени. – Если есть этот самый призрак, так он вместо того, чтобы ходить, лучше бы разобрался с тем, кто поджёг теплицы и кто Сашу утопил. Потому, что как видно, больше некому разбираться. Никому ребята не нужны.

Разговор явно начинал двигаться по кругу и, поняв, что ничего нового она больше не узнает, Лиза встала. Её никто не удерживал.

Отец Сени проводил Лизу до остановки автобуса. Сгоревшая теплица находилась через несколько домов. Лиза удивилась, что не заметила пепелища, когда они ехали сюда. Наверное, думала о другом.

– Вот сказал отец Сени, вот любуйтесь. А теплицы хорошие были. Рос говорил, что можно любые цветы здесь выращивать и незачем из-за границы возить. А вот смотрите сторожка, или что-то в этом роде, вот этот сарай никому не нужный остался, а теплицы сгорели. На этом месте какое-то колхозное строение было, но это ещё до того как мы сюда приехали.

– И в этой сторожке призрак живёт? – спросила Лиза.

Отец Сени явно не хотел поддерживать подобный разговор. Пропустив мимо ушей, вопрос Лизы, он указал ей на поломанную скамейку под навесом.

– Ну, вот остановка. Ждите автобус.

Лиза села на скамейку, состоящую из одной узенькой планки. Деревенская улица была абсолютна пуста. На остановке никого не было. Значит, автобуса ещё ждать и ждать. Чтобы не терять времени, Лиза решила прочитать аффимацию.

– Я нахожу убийцу Сени, – начала она, – вдруг спохватилась. Даже, если она найдёт убийцу, нужно будет ещё доказать его вину. Да и зачем ей вообще убийца, ей важно снять обвинения с себя. Но для этого всё же необходимо найти убийцу. Получается круг… Нет аффирмацию всё-таки нужно изменить. И Лиза мысленно произнесла «Я нахожу доказательства своей невиновности, я подхожу к этой цели всё ближе и ближе». Наверное, времени прошло много в, но Лиза этого не заметила. Она даже удивилась, когда к остановке, поднимая пыль, подкатил автобус. Она по прежнему была одна на остановке, а в самом автобусе сидело всего несколько человек. Лиза смотрела на пробегающие мимо неё деревья, сквозь пыльное стекло автобуса и, плавно покачиваясь, повторяла аффирмацию. «Я нахожу убийцу, я подхожу к нему всё ближе и ближе, убийца сам выходит на меня. Я доказываю свою невиновность»

ГЛАВА 14

В кабинете психологического центра «Здесь и сейчас» Лиза рассказывала Алексею Тимофеевичу, что ей удалось узнать.

Алексей Тимофеевич смотрел на Лизу и недоумевал. Она казалась весёлой и довольной, хотя чего казалось бы веселиться? Положение очень серьёзное и она не настолько легкомысленна, чтобы этого не понимать. Не говоря уже о том, что весь так хорошо задуманный и так удачно осуществлявшийся план рухнул в небытие. Хотя, если Лиза окончательно не раскиснет, работу можно будет продолжить. Но Алексея Тимофеевича постоянно мучил вопрос – какой знак давала судьба, разрушив столь хорошее начало. Что он должен понять в этой ситуации?

– Итак, – сказала Лиза деловито, – у меня есть подозреваемый. Это тот, кто стал правой рукой Хвоста, вместо Сени.

– Он что похож на убийцу? – спросил Алексей Тимофеевич.

– Да, у него волосы длинные, и профиль мне показался похожим.

–,Значит, его убрали свои, он оказался ненужным.

– Нет, не совсем. Хвост его не убирал, это точно, Хвост о нём жалеет. Но его теперешний ближайший помощник имел в лице Сени конкурента. У него были причины Сеню убрать, чтобы освободить место для себя.

– Думаешь, Хвост мог этого не знать.

– Ну а почему он должен был знать, и потом, может быть он считает такой способ устранения конкурентов внутри группировки нормальным.

– Не думаю.

– Нет, Хвост не мог этого знать, – решила Лиза. – Я же видела, он жалеет о Сене.

– А искать убийцу он не собирается.

– По видимому, нет. И у него есть на это какие-то причины.

– Смотри, чтоб он тебя не заподозрил.

– Он меня не заподозрит. В отличие от милиции, он сразу понял, что я не убийца.

– Хорошо хоть так.

– И ещё, – продолжала Лиза, – я была у его родителей.

– Чьих родителей?

– Ну, понятно, Сениных.

– Это, которые в деревне живут?

– Да. И вот, что я узнала. Оказывается, Сеня вместе с двумя друзьями создали фирму, которая выращивала цветы, друзья учились на цветоводов, они всё и делали, а Сеня деньги дал. Они построили теплицы и дело пошло, и фирма называлась «Пион». А потом оба друга погибли, а теплицы сгорели, Теперь одно пепелище осталось. Отец Сени считает, что этих юдей убили, а теплицы подожгли.

– Ну и что ещё родители Сени рассказывали?

– Мать говорила, что раньше он был хорошим, показала фотографию, где Сеня изображён вместе с друзьями, которые погибли.

Алексей Тимофеевич внезапно представил Себе могилу на деревенском кладбище. Картина была настолько яркой, что он спросил.

– И где его друзья похоронены.

– Только один похоронен. Его наши через несколько дней после гибели, он в омуте за корягу зацепился, он долго пробыл в воде и стал неузнаваемым почти, его узнали только по медальону на шее. Он какой-то оригинальный медальон носил. А от другого, – только пепел остался. Хоронить нечего.

– Да, интересная история. Ну и что же? Было следствие.

– Не знаю я, что было. Но гибель того, кто утонул, посчитали несчастным случаем. А пожар, результатом самовозгорания, что-то забыли выключить.

Алексей Тимофевич молчал. Если Лиза передала всё верно, то это классический случай сокрытия преступления.

– А что в деревне по этому поводу говорят?

– Про всю деревню не знаю, но отец Сени подозревает, что всё это не случайность. И ещё в деревне говорят. Что в сторожке, которая осталась после того, как теплицы сгорели, призрак живёт.

– Призрак это интересно, ну а поводу призрака, что люди говорят?

– Отец Сени в призраков не верит, но сказал, что, если призрак всё таки существует, то вместо того, чтобы просто ходить по ночам, лучше бы разобрался с тем, кто человека утопил и поджог устроил.

– Как, по твоему, кого родители Сени считают во всём виноватым?

– Самого Сеню. Знаете, они даже ни задали вопроса «Кто его убийца?». Они не собираются ни искать убийцу, не мстить ему, мне показалось, Сенины родители самого Сеню во всём винят. Возможно, они считают, что Сеня должен был предусмотреть такие вещи, как поджог.

– Посмотри, что выходит, убийц Сени никто искать не собирается, я не говорю о милиции, но ни родителей Сени, ни Хвоста совершенно не интересует, кто убил Сеню. Похоже, они считают виноватым его самого.

– Здорово получается, убийца нужен только нам с Вами, вернее нам убийца тоже не нужен. Нам нужно доказательство моей невиновности.

– В данном случае это одно и то же.

– Ну не совсем.

– А может, Сеня сам устроил этот поджёг? – предположил Алексей Тимофеевич.

– Как такое может быть. Он должен быть заинтересован, чтобы фирма существовала.

– Могли быть всякие обстоятельства. Я бы на твоём месте рассмотрел этот вариант.

– А знаете, что интересно, – вдруг сказала Лиза. У одного из парней на фотографии были длинные волосы. Но, это старая фотография и этот человек мёртв.

– Да, конечно. Этот человек мёртв, и всё-таки… – сказал Алексей Тимофеевич, и не закончил фразы.

– Жаль, что я не знала этих ребят раньше, цветы, – произнесла Лиза задумчиво, это очень интересно, вывести например лилию с ароматом или что-нибудь в этом роде. Почему Сеня не похвастался своими теплицами.

– Возможно потому, что когда Вы встретились, оранжереи уже сгорели.

– Но и о пожаре он не рассказывал.

– Значит, не считал это таким уж важным.

– Нет, здесь что-то не то.

– Он ведь вообще ничего тебе не рассказывал о своём бизнесе.

– Но про оранжерею мог бы рассказать.

– Но не рассказал…

Итак, все имеющиеся версии были исчерпаны, больше им нечего сказать друг другу. Лиза посмотрела на часы.

– А теперь мне нужно идти.

– Куда?

– На свидание в владельцем сети супермакетов Ти С.

– Ты же говорила, что больше ничего не хочешь.

– Это я так сгоряча, неизвестно, что и как повернётся, мне почему – то кажется, что через него я что-нибудь узнаю.

Она встала и удалилась на своих высоких и тонких каблуках, двигаясь удивительно легко и свободно. Алексей Тимофеевич задумчиво смотрел на захлопнувшуюся за ней дверь. Возможно, она и права. Ведь все виды бизнеса взаимосвязаны друг с другом и даже в большом городе многие друг друга знают. Вполне возможно, что от этого Сомова можно получить интересные сведения.

* * *

После ухода Лизы Алексей Тимофеевич в глубокой задумчивости бродил по кабинету, прислушиваясь к городскому шуму. День клонился к вечеру и летнее солнце било в выходящее на запад окно. В этот день он был совершенно свободен. На сегодня никто записан не был. Но это не волновало Алексея Тимофеевича. Летом всегда меньше клиентов. Во-первых, потому что летом вообще меньше людей остаётся в городе, а во – вторых летом, человек легче переноси всякого рода неприятности. Возможно, всё дело в солнце. К тому же на завтра и на послезавтра люди записаны. Так, что нельзя сказать, что в делах полный застой. Конечно, если бы два года назад, ему сказал, что он будет владельцем психологического центра, он бы прыгал до потолка от радости. Собственно ради этого, они с Лёлей начали афёру, конечной целью которой, являлась помощь предпринимателю Егорову, который в дальнейшем вложил деньги в психологический центр «Здесь и сейчас». Алексей Тимофеевмч не завёл секретаршу и вёл запись сам. С секретаршей, конечно, солиднее, но ему казалось, что посторонний человек будет ему мешать. Пожалуй, мешала бы ему даже Лёля, если бы она была секретарём. Но Лёля вела бухгалтерию обоих филиалов психологического центра «Здесь и сейчас». Именно её бухгалтерская деятельность давала возможность предпринимателю Егорову, который в своё время вложил деньги в психологический центр проводить теперь через этот центр некоторые денежные операции.

Алексей Тимофеевич подошёл к окну и прислонился лбом к нагретому солнцем стеклу. На свете не бывает ничего случайного, это он знал совершенно точно. Не случайно Лиза пришла к нему, не случайно он взялся за её заказ и не случайно произошло событие, так резко нарушившее весь прекрасно задуманный и, не менее прекрасно, осуществляемый план. Но, что всё это должно обозначать., что он должен понять и какие сделать выводы. Он взялся за заказ, за который вряд ли бы взялся кто-то, он польстился на непомерную плату и тщеславно решил выполнить трудную задачу. Но ведь всё шло так хорошо. И убийство Сени – досадный сбой… Но с другой стороны ничего случайного ведь не бывает. Случайным, события квалифицируют тогда, когда закономерности функционирования какой-либо системы не известны.

Алесей Тимофеевич направился к книжным полкам. Постоял задумавшись над кипой эзотерических журналов, которые он иногда почитывал и наугад выдернул один, потом открыл его и ткнул в страницу пальцем. Это был эпиграф к какой-то статье. Алексей Тимофеевич прочитал: «Истинно, достоверно и действительно: то, что находится внизу, аналогично тому, что находится вверху, и то, что находится вверху, аналогично тому, что находится внизу, и таким образом производятся чудеса единой вещи» и подпись Гермес Трисмегист «Изумрудная скрижаль». Алексей Тимофеевич вздохнул и положил журнал обратно на полку. Эпиграф представлял собой примерный перевод строк, начертанных на изумрудной пластине, находка которой приписывается Александру Македонскому. Алексей Тимофеевич вспомнил, что Гермес Трисмегист, в переводе с греческого – Трижды Великий, считается реальным историческим лицом. Статью, которую предварял эпиграф, он когда то просматривал, но прочесть её внимательно желания не появилось. Теперь подобные сентенции не повторяет только, ленивый. Высказывание «Что вверху, то и внизу», – давно стало расхожим местом. Как это применить к его ситуации?

Алексей Тимофеевич тынялся из угла в угол и ничего стоящего не приходило ему в голову. В этих случаях обычно помогает сладкое. Он привычно полез в бар, но ни одной шоколадки там не оказалось. Чертовщина, какая то. Ведь недавно были шоколадки. Неужели он их так быстро съел? Впрочем не удивительно, ситуация из ряда вон выходящая. А в этих случаях шоколадки куда-то деваются с катастрофической быстротой. Вот и сейчас все шоколадки куда-то испарились. Но, так или иначе, а съесть что-нибудь сладкое ему сейчас необходимо. Нужно выйти и что-нибудь купить Совершенно неожиданно для самого себя, Алексей Тимофеевич открыл ящик стола, и достал оттуда рисунок Лизы – листок из альбома для рисования, помещённый в прозрачный файл. Рисунок притягивал его взгляд. Пусть этот рисунок будет с ним. Может быть с его помощью, что-нибудь проясниться. Алексей Тимофеевич решительно взял рисунок, свернул в трубку и засунул в карман. Терпеть не мог ничего носить в руках. Затем, покинул кабинет и вышел на улицу.

Киоск на углу оказался закрытым. В ближайшем магазине не нашлось ничего подходящего, ничего такого, чего бы ему хотелось. Короче, чтобы купить то, что позарез нужно, необходимо отправиться в кондитерский магазин «Медвежонок», на центральной площади, сохранивший своё название ещё с советских времён. До «Медвежонка» было рукой подать, и Алексей Тимофеевич пошёл пешком. И, не доходя до магазин, понял, в чём дело, ему недаром захотелось сладкого, недаром киоск возле дома был закрыт, недаром в магазине ему ничего не понравилось, недаром он взял с собой лизин рисунок и серёжки. Именно рядом с «Медвежонком» находился второй филиал психологического центра «Здесь и сейчас», в котором вела приём Эльвира Степановна.

С Эльвирой Степановной Алексея Тимофеевича связывала старая и прочная дружба. Когда-то они начинали вместе с другими. Затем группа распалась, и каждый стал вести индивидуальный приём. В это время они с Эльвирой Степановной встречались нечасто. Но в судьбоносный период его жизни, Эльвира Степановна помогла ему, и теперь тоже вошла в дело. Она была совладелицей психологического центра «Здесь и сейчас», но приём они вели в разных офисах. Алексей Тимофеевич имел высокое мнение о своём даре и если кого и мог поставить выше себя в некоторых вопросах, та это Эльвиру Степановну. И сейчас ему просто необходимо с ней поговорить. Если она не разрешит его проблемы и сомнения, то маловероятно, что ситуация вообще разрешима. Второй филиал психологического центра «Здесь и сейчас» располагался не первом этаже двухэтажного особняка. Дом заново отремонтировали, и сделали это простым и дешёвым способом. Вставили в окна стеклопакеты, поменяли двери, обложили стены плиткой. В то время как это был старинный особняк, построенный известным архитектором. Но, несмотря на это, заниматься дорогостоящей реставрацией никто не собрался. Алексей Тимофеевич толкнул новенькую блестящую дверь, с металлической табличкой «Здесь и сейчас» и зашёл в приёмную. С некоторой досадой Алексей Тимофеевич отметил, что летний период почти не сказался на потоке желающих получить консультацию психоэнергетика и колдуньи Эльвиры. В данный момент она была занята с клиентом, а в небольшой приёмной ждала своей очереди и пыталась читать журнал молодая женщина. Алексей Тимофеевич только теперь вспомнил, что шёл в «Медвежонок». Он вышел из приёмной, пересёк улицу и через несколько минут внимательно рассматривал витрины «Медвежонка». Выбрав две шоколадки с орехами, он вернулся в приёмную психологического центра, и уселся в углу в полной решимости переждать всех клиентов. Дверь кабинета колдуньи Эльвиры отворилась, из неё вышел тщедушный мужчина и, смущённо оглядываясь, выскользнув на улицу. Женщина поднялась и вошла в кабинет. Оставшись один в приёмной, Алексей Тимофеевич решительно развернул шоколадку. Перед разговором с Эльвирой Степановной нужно прояснить свои мысли.

ГЛАВА 15

Владимир Захарович Сомов жил в довольно скромной, правда, набитой всякими дорогими и престижными вещами квартире. Интеллигентская безбытность въелась ему в плоть и кровь. Он просто не мог заставить себя всерьёз интересоваться ремонтом и обстановкой. Можно, конечно, на время переехать и всё поручить дизайнеру, но интерьеры, главной изюминкой которых являлась модность и дороговизна, нагоняли на него тоску. Впрочем, он всё же собирался сделать своё жилище модерновым, или как сейчас говорят достойным. Он это сделает, не сейчас, а когда-нибудь. Он пригласит дизайнера, а сам уедет, а когда вернётся всё в его квартире будет выглядеть, как положено.

Если Сомов водил Лизу в какое-нибудь шикарное место в купленном им шикарном туалете., то всегда наблюдал за собой как бы со стороны, и посмеиваясь издевательски и грустно. Что, впрочем, не мешало ему гордо демонстрировать Лизу всем и каждому. Лиза представляла собой уникальное сочетание женщины приемлемой для круга, к которому он сейчас принадлежал., и женщины, с которой можно было разговаривать, той, которая, понимала его. Он, конечно, отдавал себе отчёт, что, несмотря на Лизино уважение, к его поэтическим занятиям, сеть супермаркетов Ти С играла немалую роль в том, что она продолжала встречаться с ним. Но он смотрел на жизнь философски. Что из этого, он ведь тоже кроме всего прочего, ценит её стильную внешность и умение держаться, то есть то, что можно демонстрировать другим и что по сути дела не является её личностью. Разочарования научили Сомова довольствоваться возможным, и извлекать из этого возможного максимум. Он придерживался мысли, что от каждого человека, нужно требовать только то, что он может дать. Лиза в некотором роде заменила ему аудиторию, и это самое главное. Сейчас Лиза сидела на застеклённом балконе его квартиры в кресле качалке. Перед ней на раскладном столике стояла бутылка мартини и лежал на узорчатом блюде нарезанный ананас. Сомов считал, что ритуал требует принимать Лизу именно так. Сам он предпочитал сухие вина своей молодости, а из фруктов больше всего любил вишни, которыми сейчас был завален весь город.

Лиза вела себя именно так, как ему нравилось. Она раскачивалась в качалке и повторяла с разными интонациями. То восторженно, то возмущённо, то вопросительно. «Мартини и ананас, мартини и ананас» Сомов смотрел на неё улыбаясь у ней кроме всего прочего, явно есть актёрские данные. Лиза замолчала и погрузилась в свои мысли. Она читала аффимацию. «Я нахожу убийцу, убийца сам на меня выходит, убийца выходит на меня. Я получаю доказательства своей невиновности». Владимир Сомов, как и многие творческие люди, был чужд настроений окружающих. Но, сегодня Лиза была так задумчива и рассеянна, что он обратил на это внимание, и спросил.

– Что-нибудь случилось.?

– Нет, ничего, – спохватилась Лиза, – просто задумалась.

– О чём?

– Трудно сказать, так о разных вещах.

Сомова не интересовал, о чём думает Лиза, он просто любил, когда она в хорошем настроении. И она при нём обычно бывала весела. Но для приличия, он спросил.

– Какие-нибудь проблемы?

– Никаких проблем, – заверила его Лиза, – и добавила без всякого перехода. Скажи мне, ты любишь цветы.?.

Лиза лишь недавно начала говорить Сомову ты, и такое обращение грело ему душу.

– Я люблю цветы на лугу, знаешь луг разнотравье, – ответил Сомов.

И это действительно было так. Вид цветущего луга с детства вызывал у него щемящее и сладостное чувство. Ему хотелось немедленно что-то сделать, что-то хорошее и значительное. Может быть, нарисовать этот луг, а может быть написать стихотворение. Впрочем, когда он в последний раз видел луг,?; Трудно и припомнить. На шикарных курортах, которые он теперь посещал, ничего подобного нет. Надо бы как-нибудь поехать с Лизой в деревню. Они будут долго, долго идти по лугу взявшись за руки.

Лиза переждала долгую паузу, в течение которой Сомов витал где-то в облаках, и сказала.

– Я имею в виду цветы, которые продаются, которые выращивают на продажу.

– Не понял, тебя интересует торговля или цветы?

– И то и другое, я хотела спросить, почему в Вашем Ти Се не торгуют цветами?

– Что это вдруг пришло тебе в голову.?

– Я; же всё-таки маркетолог. Подумай, у Вас в магазине можно купить всё сразу для праздничного стола, банкета или просто человек идёт в гости, покупает вино и конфеты. В этих случаях часто покупают цветы, а так всё в одном месте.

Сомов наполнил бокалы.

– Вообще-то замечание дельное, но до этого мы уже давно бы додумались. С цветами в нашем городе не так просто.

– Как это.

– Ты обратила внимание, что цветы продаются только в строго определённых местах и новых точек нет.

– Да и это, если хочешь знать, очень неудобно. А я кстати видела рекламу, что в районе новостроек открывается новый цветочный магазин. А ты говоришь новых точек нет.

– Ах да «Олеандра», – сказал Сомов, как будто что-то вспомнив.

– Точно «Олеандра». Ты там был?

– Этот магазин только сегодня открывается, мне, кстати, прислали приглашение на презентацию, а я совсем забыл, хочешь поедем.? Это красивый магазин, стоит посмотреть.

Лиза мысленно повторяла «Я нахожу убийцу, я подбираюсь к нему всё ближе и ближе, убийца сам выходит на меня. Я нахожу доказательства своей невиновности» Не прерывая потока мыслей, она кивнула, встала, подошла к зеркалу, расчесала волосы, подкрасила губы и сказала?

– Я готова.

Сомов поднялся, несколько удивлённый. В последнее время Лиза не очень любила выходы в свет. И они в основном проводили время дома. И такое положение радовало Сомова, он видел в этом отход от суетности и увеличение близости друг к другу. А её вдруг заинтересовала презентация. Может быть, она просто очень любит цветы. Что ж он довольно часто дарил ей цветы. Просто потому что так положено. Сам он не любил смотреть, как срезанные цветы умирают в вазе. Но, если она хочет, ему ничего не стоит доставить Лизе удовольствие, хотя и не самого высокого порядка.

– Ладно, теперь меня подожди, – сказал он и пошёл одеваться.

Олеандра находилась довольно далеко от квартиры Сомова, возле станции метро в районе новостроек. Когда машина Сомова подъехала к магазину, презентация уже подходила к концу. Тем не менее, встретили их любезно и даже почтительно. Хозяин магазина, уже пожилой, низенький с заметным брюшком, собственной персоной вышел приветствовать Сомова, поцеловал у Лизы руку, и сам принёс на подносе три бокала шампанского, которые и выпили за процветание магазина. Между мужчинами завязался ничего не значащий для Лизы разговор, Лиза окинула взглядом магазин, а затем, пошла его осматривать. Магазин представлял собой нечто среднее между зимним садом и выставкой различных поделок. Плетёные из лозы шары, вазочки корзины, композиции из цветов и разные виды изделий, претендующих на экибану, цветные свечи в неимоверном количестве висели, стояли, лежали и даже плавали в в небольшом бассейне с фонтанчиком посредине. Курились благовония. В магазине стоял тяжёлый, но приятный, чуть сладковатый запах. К самому потолку была прикреплена резная деревянная птица. Вниз от неё свешивался витой золочёный шнур. Лиза потянула за шнур, и птица взмахнула крыльями. Лиза потянула за шнурок несколько раз, и птица всё махала крыльями, не взлетая.

– Нравится? – спросил, подошедший хозяин магазина. Это птица счастья. Раньше на севере во многих домах такие висели. Лиза никогда не слышала о птице счастья и вежливо улыбнулась.

– Вы можете загадать желание, потом потянуть за шнурок, – продолжал хозяин, и птица счастья принесёт исполнение желания на своих крыльях.

«Я нахожу убийцу, убийца сам выходит на меня, и я доказываю свою невиновность», – мысленно произнесла Лиза и потянула за шнурок. Конечно не надо бы расходовать силы волшебной птицы на сиюминутные желания, можно было загадать что-нибудь более серьёзное, например найти самого подходящего для себя мужчину. Но что делать? Если она не найдёт убийцу, то всё остальное просто не имеет смысла. Надо бы спросить у Алексея Тимофеевича, что это за птица счастья. Сомов тоже подошёл к ним и с интересом смотрел на птицу счастья. Он тоже потянул за витой шнурок, и внимательно наблюдал, как птица махала крыльями. В это время к ним приблизился ещё один человек. Он был в элегантном костюме, даже слишком элегантным и чувствовалось в нём что-то нарочитое и чересчур шикарное. Волосы немного длиннее, чем это принято в мужских стрижках. И когда он повернулся в профиль, у Лизы ёкнуло сердце. Он ну точно он. Лиза постаралась встать так. Чтобы увидеть этого человека в профиль. Как будто и кончик носа смотрит немного вниз. Тем временем обладатель длинной стрижки как-то странно подмигнул Сомову, поцеловал у Лизы руку и повелительно бросил хозяину.

– Букет для дамы.

Хозяин подобострастно кивнул и быстро исчез. Все трое молчали. Но Лиза поняла, что мужчины знакомы между собой, мало того они знакомы давно и между ними сказано всё и даже несколько больше. Хозяин цветочного магазина вырос как – будто из под земли и вручил Лизе пять роз пунцового цвета, и согнувшись в полупоклоне произнёс.

– На языке цветов, такой букет означает. «Вы очаровательны».

Лиза смотрела на цветы. Интересно правда ли пунцовые розы обозначают именно это. Возможно, Алексей Тимофеевич знает. Надо не забыть спросить. Хотя вообще-то хозяин цветочного магазина должен разбираться в таких вещах. На обратном пути, Сомов против обыкновения молчал. Старясь говорить небрежно, Лиза спросила.

– Кто этот человек, который к нам подошёл.

– Он тебя заинтересовал?

– Да.

– Чем именно?.

– Мне кажется, я его где-то видела.

Сомов повернулся к ней и даже слегка притормозил, то, что сказала Лиза казалось, не удивил его. Он спросил:

– Ты так думаешь?

– Я даже уверена.

Лизе показалось, что Сомов очень взволнован. Наверное, с этим человеком связаны не совсем приятные для него дела. Сомов нажал на газ, и некоторое время они ехали молча.

– Нет, – сказал он наконец, – ты видела не его, ты видела человека на него похожего.

– Господи, неужели ему всё известно, – мелькнуло в голове у Лизы. Между тем Сомов между тем продолжал.

– Это мой сын.

Лиза облегчённо вздохнула. Ничего он не знает, да и как он мог узнать. Но сын, это интересно. Конечно, если знать и присмотреться, то он действительно чем-то похож на Сомова. Хотя все люди чем-то похожи друг на друга.

– Это что внебрачный сын? – спросила Лиза.

– Почему внебрачный, самый, что ни наесть брачный. Сын от моей первой жены. Его зовут Игорь.

– Ты был два раза женат?

– Три.

Лиза посмотрела на Сомова сбоку. Ну что ж ничего удивительного. Работать восхищённой аудиторией при непризнанном таланте – труд нелёгкий. Не всякий выдержит. Впрочем сейчас, будучи владельцем Ти Са, в умеренных дозах Сомов вполне переносим. Тем более что стихи у него действительно неплохие. Можно даже сказать хорошие.

– Ты обиделась, что я не сказал тебе раньше, – спросил Сомов, удивлённый её молчанием.

– Нет, что ты, – поспешно ответила Лиза., это не имеет никакого значения.

И никакого значения это действительно не имело, а имело значение совершенно другое.

– У тебя ещё есть дети? – спросила Лиза, чтобы сразу не переходить к делу.

– Нет. От двух следующих браков детей у меня не было, слава богу, – ответил Сомов.

Потом он долго молчал, глядя на дорогу. Если бы у его сына был талант, то он смог бы ему помочь. Это, в какой-то мере, послужило бы ему компенсацией. Впрочем, его сын, судя по всему, никакими талантам не обладает и нимало этим не огорчается.

– Ты часто видишься со своим сыном? – прервала его размышления Лиза.

– Нет, не часто, сейчас почти совсем не вижусь. Иногда сталкиваюсь по делам, вот как сейчас.

– Почему.?

– Видишь ли, его мать меня бросила, потому что я был нищим поэтом, который печатался только в самиздате. И вышла замуж за вполне респектабельного инженера, не богача, конечно, но всё же человека нормального в отличие от меня. Я тогда ничего не мог сделать для сына, даже подарка стоящего принести не мог, а всякого роду поэзию, если она не приносит денег, мой сын глубоко презирал. Он не особенно стремился со мной встречаться. Когда он был маленьким, меня до него особенно не допускали, да и я считал себя не вправе требовать. Теперь, конечно, я мог бы многое для него сделать, но он в этом не нуждается.

– У него свой бизнес?

– Нет, не свой, он только служащий, но высокопоставленный. Он занимает видное место в фирме, которая занимается продажей цветов, а также является крышей многих видов бизнеса, и в частности цветов. Это так называемая фирма «Рембрант».

– Цветов, – воскликнула Лиза.

И Сомов поразился её горячности.

– Да поставляют цветы в основном из-за границы, – сказал он. – Прямые поставки. С этим бизнесом группировка очень тесно связана. Ты обратила внимание, как себя вёл хозяин «Олеандры».

– Да, лебезил ужасно.

– А что ему оставалось делать. Без этой группировки цветами заниматься в нашем городе нельзя. Все, кто хоть как-то связан с цветами, ей платят.

– А зачем непременно привозить цветы из-за границы, – наивно спросила Лиза, – я думаю цветы можно разводить и здесь. Построить теплицы…

– Не советовал бы я никому этим заниматься, – перебил её Сомов, – это сильная группировка, она имеет достаточно с существующих магазинов и с тех, кто занимается транспортировкой. Конкуренты им не нужны. Знаешь какой процент они будут брать с «Олеандры»… в общем, к цветочному бизнесу я никому в нашем городе не советовал бы приближаться.

В голове Лизы лихорадочно крутились мысли. Или ей уже все люди на одно лицо и везде мерещится убийца, или она просто сходит с ума. Но ведь сын Сомова действительно похож на убийцу, правда, не более, чем любой мужчина с длинными волосами, но и не менее. Во всяком случае, у него были причины убить Сеню, как человека, который занимался цветочным бизнесом… Правда, если сын Сомова занимает в группировке видное место, то вряд ли он был бы сам исполнителем, хотя всякое бывает. Правда и то, что Сеня был не таким человек, чтобы идти на конфликты, он мог бы договориться, он скорее предпочёл бы платить… но могли быть, конечно, проблемы… в общем опять сплошные вопросы, на которые нужно искать ответы. Сейчас можно лишь с уверенностью сказать, что аффирмация начинает действовать, как никак появляется новая информация.

– И всё-таки, мне кажется, – задумчиво сказала Лиза, – что я где-то видела твоего сына раньше, возможно он приходил в нашу шарашку на прошлой неделе по каким-нибудь делам.

– Чем это он тебя так заинтересовал?

– Не он лично, – заторопилась Лиза, стараясь говорить убедительно. Видишь ли в моей профессии, вернее виде деятельности очень важно иметь хорошую память на лица, а желательно также запоминать и имена. Так, что если он действительно приходил к нам или даже ко мне обращался, то, если я его не помню это недостаток профессионализма.

Лизе казалось что её объяснения звучат надумано и могут вызвать подозрения. Она с опаской подняла глаза и даже слегка удивилась поняв что Владимир Захарович принял её объяснения за чистую монету. Сомов никогда особенно не интересовался другими, поэтому интерес Лизы к его сыну, не показался ему странным.

– Можешь мне поверить, это не непрофессионализм, – сказал он насмешливо. – У меня, например, очень плохая память на лица. А имена я вообще не могу запомнить, всегда записываю. И это при том, что я легко запоминаю целые поэмы.

– И это тебе не мешает в твоей работе? – спросила Лиза старательно изображая интерес.

– Нисколько, нужных партнёров я всегда узнаю, а что касается моего сына, то ты его точно не могла видеть на прошлой неделе, потому что Игорь только вчера прилетел из Голландии.

– Из Голландии, что он там делал?

– Понятия не имею.

– А откуда ты знаешь, что он вчера прилетел, если с ним не общаешься.

– Он мне позвонил, когда приехал, я просил его кое-что узнать для меня.

– Значит, ты вчера говорил с ним по телефону и он сказал, что только что прилетел из Голландии?

– Да.

Лиза чувствовала, что её интерес к сыну Сомова выглядит странно, и она постаралась перевести разговор в другое русло. Желательно, чтобы об интересе Лизы к своему сыну он попросту забыл. И для этого есть верное средство.

– Ты обещал почитать мне стихи, посвящённые твоей первой любви, сказала Лиза.

– Но ты же понимаешь, какие стихи мог написать мальчишка, – начал ломаться Сомов. Ему было необыкновенно приятна просьба Лизы. Она помнит всё, что он говорил, даже мимоходом. Её интересует всё, что связано с ним с его стихами.

– Но ты же мне обещал, – требовательно и немного капризно сказала Лиза.

Сомов не помнил такого своего обещания. Но он когда-то говорил ей про такие стихи, это точно. Он начал читать, вспоминая полузабытые слова.

Лиза слушала юношеские стихи, посвящённые первой любви, и думала.

Так, значит у сына Сомова, похожего на убийцу, есть алиби. Правда, не особенно надёжное, но всё-таки алиби. Впрочем, это алиби можно проверить, Конечно, нужно проверить. Она ещё не знает как точно, но проверит обязательно. Эта фирма «Рембрант», которая захватила всю торговлю цветами в городе, безусловно, заинтересована в уничтожении маленькой фирмы «Пеон» Но, возможно, конечная цель состояла в том, чтобы уничтожить не только фирму, но и всех, кто имел к ней отношение. В этом случае, те два парня, с которыми Сеня изображён на фотографии, действительно убиты. А Сеню также было нежелательно оставлять в живых, поскольку именно он финансировал «Пион».

– Лиза невольно прислушивалась к голосу Сомова. Это хорошие стихи, ничего не скажешь. Лиза похвалила их совершенно искренне. И Сомов благодарно впитал в себя похвалу. Лиза была для него бальзамом для души.

Потом, когда они, обнявшись, сидели на балконе Лиза спросила:

– А ваш Ти С тоже кому-то платит…

– Конечно, – ответил Сомов, но не бандитам, а непосредственно администрации.

– Как?

– Есть разные схемы. Зачем тебе всё это?

– В общем не зачем, – легко согласилась Лиза.

И остаток вечера прошёл как обычно.

ГЛАВА 16

Алексей Тимофеевич доедал вторую шоколадку, когда улыбающаяся женщина вышла из кабинета колдуньи. Очевидно, консультация подействовала на неё положительно. Алексей Тимофеевич зашёл в кабинет колдуньи Эльвиры с невольным трепетом. Эльвира Степановна довольно полная женщина за шестьдесят излучала ауру, которая неотразимо действовала на всех, даже на друзей, к которым причислял себя Алексей Тимофеевич. Её пышные седые волосы, уложенные в довольно вычурную причёску, оттеняли свежий цвет лица и яркие, никогда не знавшие губной помады, губы. В кабинете колдуньи Эльвиры отсутствовала какая-либо колдовская атрибутика. Никаких свечей, талисманов, оберегов, пучков трав и карт. Конечно всё это у Эльвиры Степановны было, но хранилось в большом в всю стену встроенном шкафу, и использовалось лишь тогда, когда клиент не мог без этого обойтись. Кроме шкафа в кабинете не было ничего, кроме двух мягких кресел, помещённых друг напротив друга. Эльвира Степановна курила, стряхивая пепел в пепельницу, стоявшую на полу, у её ног. Увидев Алексея Тимофеевича, колдунья Эльвира, казалось, не удивилась. Не вставая, она внимательно смерила его взглядом, и Алексею Тимофеевичу показалось, что она не только точно знает, всё что произошло, но и почти точно определила будущее. Продолжая неторопливо курить, Эльвира Степановна произнесла утвердительно.

– Ну что, Лёша, влип.

Ни от кого другого не потерпел бы такого заявления, но Эльвира, конечно, другое дело. Она, безусловно, не имела желания никого обидеть, а просто утверждала то, что очевидно. Он ведь действительно влип, а то, что она могла увидеть ситуацию лучше его, Алексей Тимофеевич не сомневался. Поэтому он ничего не ответил, а просто кивнул. Эльвира Степановна взглядом указала на кресло напротив себя. Алексей Тимофеевич сел и начал рассказывать по порядку всё сначала. Когда он закончил свой рассказ, Эльвира Степановна молча докурила сигарету, раздавила окурок в пепельнице и сказала.

– Всё понятно. То, что сёйчас происходит с твоей клиенткой, это катарсис.

– Катарсис, – повторил Алексей Тимофеевич обалдело, – какой ещё катарсис?

– Катарсис, – как ты должен знать, Лёша, – произнесла Эльвира Степановна назидательно, – означает «очищение» и обычно под ним понимают вид психологической защиты, приводящей к изменению объекта защиты., с целью изменения травмирующего фактора.

– Изменения травмирующего фактора, – только и мог повторить Алексей Тимофеевич. Насколько он помнил, Эльвира Степановна никогда не говорила ничего подобного, она вообще избегала наукообразных фраз, считая их уделом шарлатанов. Сейчас её тон звучал, как напоминание профессору математики таблицы умножения.

– Именно изменение, – , подтвердила Эльвира Степановна, хотя в данном случае, я думаю, имеет место перенос.

– Какой перенос?

– Психологический. Видишь ли, твоей клиентке нужно совсем не то, что она заказала.

– Это возможно, – согласился Алексей Тимофеевич. Сейчас, конечно, не время говорить об этом, но то, что Лизе нужно не то, что она заказала, он знает и без Эльвиры. Но разве нам дано знать, что кому нужно? Тех из своих коллег, которые точно определяли потребности клиента, Алексей Тимофеевич всегда считал шарлатанами.

– Насколько я знаю твои методы, Лёша, ты, конечно же, заставил её найти в своей душе что-то, что мешает исполнению её желания.

– Да, – сказал Алексей Тимофеевич смущённо.

– И какой вид имело это её представление?

– Это был зелёный шар, я даже велел ей нарисовать этот шар.

– И она нарисовала.

– Да, причём красиво.

– Можно посмотреть?

Как Эльвира догадалась, что рисунок у него с собой. Впрочем, он ведь действительно у него с собой, и он, скорее всего, взял с собой рисунок не случайно, а чтобы показать Эльвире Степановне. Конечно, рассказывать такие вещи не следует, и показывать рисунок Лизы тоже ни к чему, но если уж он пришёл к Эльвире советоваться, и зачем-то взял рисунок с собой, то нужно быть откровенным. Он вынул из папки рисунок и протянул Эльвире Степановне. Эльвира Степановна долго рассматривала изображение, потом подняла глаза на Алексея Тимофеевича, и сказала.

– Великолепный рисунок, и это тебе ни о чём не говорит?

– Этот рисунок красив, обычно рисуют…

– Что-нибудь тёмное и неприятное, – подсказала Эльвира Степановна.

– Да обычно так и рисуют, а тут такая красота, чтобы это могло значить?

Алексей Тимофеевич видел, что колдунья Эльвира имеет, что сказать, но почему – то пока воздерживается. Допытываться бесполезно. Да он никогда бы и не посмел на неё давить. Эльвира Степановна наклонилась над пепельницей и раздавила окурок о её блестящее дно.

– Не могу сказать Лёша, что ты действовал грамотно, ты уж меня извини, но ничего плохого не произойдёт.

– Оно уже произошло, – воскликнул Алексей Тимофеевич, – человека убили.

– До этого человека тебе нет никакого дела, у него свои счёты с пространством, это его судьба и его выбор.

– Но в убийстве обвиняют мою клиентку.

– Но ведь она его не убивала.

– Не убивала, конечно.

– Так, что же тебя волнует?

– Как что? Её выпустили под залог. Ей надо как-то снять с себя подозрения.

– Снимет, раз она не убивала.

– Но как?

– Понятия не имею, – пожала плечами Эльвира Степановна, – но то, что подозрения с себя она снимет, это точно.

– Но что мне теперь делать? – Спросил Алексей Тимофеевич в полной растерянности.

– Всё, что можно было, Лёша, ты уже сделал, плохо ли, хорошо ли другой вопрос. Но твоя миссия теперь окончена. Твоя клиентка, судя по всему, человек с очень сильной энергетикой, если такие люди умело посылают свои желания в пространство, то сам знаешь, что получается, ты ведь дал ей аффирмацию.

– Конечно.

– Какую?

Алексей Тимофеевич смущённо молчал. Аффирмация – это интеллектуальная собственность. И рассказывать её даже Эльвире не хотелось. Несмотря на то, что в его глазах, Эльвира Степановна стояла так высоко, что не нуждалась ни в каких чужих техниках.

– Ну, ну. – подбодрила его Эльвира Степановна, ты не мог дать ей ничего особо оригинального.

– Да, конечно, – согласился Алексей Тимофеевич, немного обидевшись, – самая обыкновенная аффирмация. «Я нахожу наиболее подходящего для меня мужчину и выхожу за него замуж, я подхожу к своей цели всё ближе и ближе».

– Вот, вот, – воскликнула Эльвира Степановна радостно. – Теперь с твоей помощью, она раскрутила вокруг себя пространство, и оно ищет для неё подходящего мужчину, вернее организовывает её встречу с ним.

– Как-то странно оно организует эту встречу.

– Это уж как получается. Кто ты такой, чтобы об этом судить?.

– А те, мужчины, которых я для неё нашёл, что все не подходят?

– Ну, тот, которого убили, точно не подходил.

– А два других?

– Трудно сказать.

– Ничего не понимаю.

– Я пока тоже. Но человеку совсем не обязательно должен всё понимать. Мы ведь не боги.

– Что же мне теперь делать, – повторил Алексей Тимофеевич растерянно.

– То, что и делаешь, искать убийцу, вернее доказательства невиновности твоей клиентки.

– Искать, – повторил Алексей Тимофеевич и посмотрел на колдунью Эльвиру умоляюще.

– Единственное, что я могу тебе сказать, – ответила Эльвира Степановна, снизойдя к его немой мольбе, – так это то, что убийца не принадлежит к преступной группировке и, что он не наёмный убийца…

– Из чего это следует?

– Это ты сам подумай. А сейчас всё должно идти своим чередом. Кстати за деньги, которые мы выручим от продажи серег, если они действительно такие дорогие, как ты говоришь, можно начать издавать еженедельную газету.

– Но ведь мы хотели издавать журнал?

– Думаю, газета для начала будет лучше, она могла бы выходить каждую неделю. Я уже название придумала «Правда о магии» или может быть «Магическая правда», сокращённо МП.? Думаю для начала – это лучше чем журнал, или может быть ты думаешь иначе?

Алексей Тимофеевич, хотел было начать доказывать преимущество журнала перед газетой, но вдруг спохватился. Разве об этом сейчас надо думать?

– Вы так уверены, что серьги станут моими, – спросил он с надеждой.

– Ну разумеется, – спокойно ответила Эльвира Степановна. Хочешь кофе?

И Алексей Тимофеевич понял, что разговор окончен, по крайней мере, на сегодня.

Эльвира Степановна грузно поднялась с кресла, не спеша, вынула из встроенного шкафа банку кофе, спиртовку и две чашки. И вскоре они сидели друг напротив друга в креслах, прихлёбывая из чашечек. Эльвира Степановна курила, изредка наклоняясь, над стоявшей на полу, пепельницей. Она много курила, курила при клиентах, не боясь испортить свой имидж. Наверное, потому, что её мастерство не нуждалось ни в каком имидже. За своё здоровье она тоже не опасалась, будучи уверенной, что человеку не может повредить, то что доставляет удовольствие.

Алексей Тимофеевич нарушил молчание.

– Я давно хотел спросить. Почему Вы называете себя не белой колдуньей, а просто колдуньей.

– Тебе не надо объяснять, Лёша, что мы не колдуны, а психоэнергетики, то есть те, кто знает, как воздействовать на пространство. Иногда это получается, если наше представление о законах психоэнергетики, совпадает с этими законами. Но бывает иначе, как, например, в твоём случае.

– Значит, я не так воздействовал на закон.

– Конечно, судя по результатам. – Эльвира Степановна закурила новую сигарету и вернулась к началу разговора, – колдун, Лёша, это просто слово понятное для всех, общепринятый термин. И, если уж им пользоваться, то нужно признать, что не бывает белых или чёрных колдунов, кто знает, что хорошо, что плохо? Если кто-то приобретает, то, как правило, кто-то и теряет, если я могу снять порчу, то могу её и навести.

– А Вам случалось наводить порчу, – . спросил Алексей Тимофеевич, сам ужасаясь своей дерзости.

– Нет, – ,спокойно ответила Эльвира Степановна, но зарекаться не буду. Видишь ли настоящий, честный колдун должен сознавать, что он всегда балансирует на грани Добра и Зла. Он может даже сам не заметить, как перейдёт её. Разве можно однозначно сказать, какое дело является добрым, а какое злым.

Когда Алексей Тимофеевич отошёл от офиса Эльвиры Степановны довольно далеко, он вспомнил, что забыл у неё Лизин рисунок. Но возвращаться он не стал.

ГЛАВА 17

После работы Лиза медленно шла через парк, вдыхая запах цветов, теперь она всегда ходила этой дорогой и поводов для спешки не находилось. Радость жизни била в ней через край. Такого радостного периода она не могла припомнить даже в детстве и ранней юности. Сейчас её ничего не томило, ничего не беспокоила, нужно только найти убийцу, доказать свою невиновность и всё будет хорошо. Она анализировала своё состояние и пришла к выводу, что так действует на мятущуюся душу реальная опасность. Но, кроме всего прочего, в ней жило чёткое предчувствие чего-то хорошего, и это состояние было восхитительным. Но всё же нужно думать и думать, а мысли в голове шли по кругу. Если существует фирма, которая захватила весь цветочный рынок, то вполне вероятно, что именно они сожгли теплицы и убили Сениных друзей Сашу и другого со странным именем, Рос. Они могли убить и самого Сеню. Если Сеня знал убийцу, то это значит, что они уже имели какие-то отношения. Может быть, Сеня не сумел с ними договориться или чего-то там не додал. Сеня явно ничего не опасался и был удивлён, увидев убийцу. Если бы Сеня ждал нападения, то имел бы охрану. Лиза села на скамейку напротив цветочной клумбы и продолжала думать. Но особенно долго думать нельзя, нужно действовать. Необходимо последовательно проверить все версии и начать нужно не с фирмы «Рембрант», тем более, что она пока не придумала как до неё добраться, а с того, кто стал теперь правой рукой Хвоста с этого самого Серого. Лиза взглянула на часы, ещё не поздно, вполне возможно, что Хвост ещё в своём офисе. Лучше не звонить и не предупреждать о своём приходе, а то он может отговориться каким-нибудь предлогом. Приняв решение, Лиза поднялась со скамейки и решительно зашагала к станции метро.

* * *

Офис Хвоста помещался на втором этаже большого административного здания… Раньше здесь было какое-то государственное учреждение, но какое точно Лиза не помнила. Она поднялась по щербатой мраморной лестнице, покрытой красной ковровой дорожкой, очевидно оставшейся от прежних времён, и зашла в приёмную. В приёмной сидел бритоголовый парень и увлечённо играл в какую-то игру на сотовом телефоне. Тут только Лиза вспомнила, что она не знает, как зовут Хвоста. Как она его спросит, и как нужно к нему обращаться. Сеня в своих рассказах всегда называл его только Хвост. Ну ладно, что-нибудь она придумает. Лиза дождалась, пока охранник обратит на неё внимание, и решительно показала на дверь.

– Я пришла сюда. Скажите, что пришла невеста Сени.

Охранник немного помялся, но докладывать пошёл.

Когда Хвосту доложили, о приходе, невесты Синяка, он сразу же велел её пропустить. Наверное, эта княжна пришла просить денег, и Хвост заранее решил деньги дать. Синяк оставил по себе хорошую память, если б он ещё не ввязывался, куда не следует. Лиза зашла в кабинет, с высокими дубовыми панелями, и, неистребимым запахом казёнщины. Этот запах, свойственный всем государственным учреждениям, настолько въелся в это здание, что даже бандитский дух, царивший здесь сейчас, его не вышиб. Хвост кивнул на стул, напротив себя и Лиза села. Хвост смотрел на неё через стол. Она уже не такая бледная как на похоронах, и уже косметика на лице, но глаза такие грустные, наверное, она, правда, любила Сеньку, интересно знает ли она его кликуху Синяк, не знает наверное, и не надо ей знать. Хвост ободряюще улыбнулся.

– Ну, что нужно, сестричка, смелей. Сегодняшняя Лиза не внушала ему робости. Она пришла просить и он может говорить ей «ты», хоть она и княжна.

– Я не хотела беспокоить Вас, – начала Лиза.

– Да ладно пустяки, – снисходительно сказал Хвост.

– Но я не могу забыть.

Хвост внимательно посмотрел на Лизу. Значит, она пришла не за деньгами, но тогда за чем же.

Лиза подалась вперёд и сказала свистящим шёпотом.

– Он сниться мне каждую ночь.

Хвост невольно поддался её тону и просил так же тихо.

– И он что-нибудь говорит?

– Да, – прошептала Лиза.

Хвост невольно вздрогнул, живых он не боялся, вернее, знал, какие меры предосторожности нужно применять по отношению к конкретному человеку, но мёртвые это другое дело…

– Что же он говорит? – тихо спросил Хвост.

– Он говорит, что душа его не может успокоиться, он просит отомстить за него.

Хвост молчал. Интересно, Сенька всегда был бессовестным или стал таким после смерти? Загробная просьба Синяка – это тройное хамство. Счастье Синяка, что он мёртв, а то бы Хвост ему показал местонахождение зимовки рака. Мало того, что Синяк, вопреки всем понятиям начал собственное дело, даже не поставив, его Хвоста, в известность и допустил, чтоб его убил, кто-то у кого с ним личные счёты. Знал ведь что без него Хвосту трудно будет обходиться, во всяком случае в первое время. Он не имел права ни во что ввязываться, зная, как он нужен Хвосту, и всё-таки ввязался. Так теперь ещё и мсти за него. Нет уж, не дождётся. Попробовал бы он ему присниться. А этой княжне, конечно, снись сколько хочешь, она ведь не знает ничего. Но обижать её Хвосту не хотелось, ей ничего не следует знать.

– Так кому же мстить, сестричка? – обратился Хвост к Лизе, – он сказал, кто его замочил.

– Нет, но он знал убийцу, он его узнал даже в темноте и спросил у него «Ты же…», а убийца ответил «Как видишь я».

Хвост думал. Эта княжна, невеста Синяка пришла к нему не просто поплакаться, она наверняка кого-то подозревает. Она хочет отомстить и это правильно, он бы тоже мстил на ее месте. Все-таки этому Синяку везёт, причём совершенно незаслуженно. Когда его Хвоста пришьют, а произойти это может каждый день, то ему совершенно некому сниться. И женщина, с которой он живёт уже полгода, и многочисленные девицы, когда его пришьют, будут только жалеть, что мало успели из него вытянуть. Чхать они на него хотели, им нужны только деньги. Никто из них даже не подумает мстить или искать убийцу. И что в этом Синяке такого особенного, чем он заслужил красавицу княжну, которая ищет убийцу, чтобы отомстить. Нет на свете справедливости, и не было никогда. И всё же неспроста эта княжна пришла к нему. Хвост наклонился вперёд и спросил.

– Ты кого-то подозреваешь, сестричка?

– Да, – ответила Лиза решительно, – я подозреваю Серого.

– Серого? Да зачем Серому…

– Но, ведь после смерти Сени он возвысился, Вы же сами сказали, что он заменит Сеню.

– Да, конечно, но ведь он не знал, что так будет.

– Но мог предполагать.

– Может быть, это, конечно, может быть.

Хвост думал, конечно, то, что сказала эта княжна, не лишено смысла. Серому была выгодна смерть Сени. Но чтобы убивать… Это слишком большой риск, ведь если он, Хвост об этом узнает, то Серый крупно пожалеет, что он вообще появился на свет.

– Вы знаете, где он был в ночь на второе июля? – резко спросила Лиза.

– На второе июля?

Хвост на мгновение задумался, а потом вспомнил.

– Так второго июля ведь мы вместе были на стрелке, тогда мирно всё обошлось.

– Вы без Сени были?

– Синяк, то есть Сеня тоже с нами был, но потом уехал, отпросился, сказал что у него важное личное дело. И я его отпустил. Это у него с тобой было свидание?

– Да.

– Если бы я его не отпустил, он, возможно, остался бы жив. Вот так-то, сестричка.

– А где это было? – спросила Лиза.

– Что?

– Ну, стрелка ваша.

– А стрелка. Недалеко, возле Бобровки, знаешь Бобровку.

– Да, это совсем недалеко.

– На машине минут тридцать.

– Значит, Сеня был с Вами, потом уехал, а Серый остался?

– Да, мы и ночевали там, к одному нашему завалили, баню затопили и всё такое.

– И Вы всю ночь были в этой самой бане.

– Нет, мы довольно рано спать легли.

– А Серый ночью никуда не уходил?

Хвост немного помолчал. Потом ответил.

– Уходил, на целую ночь уходил.

– Вы не спрашивали, где он был.

– Спрашивал. Он сказал у женщины.

– Не сказал у какой?.

– Да зачем мне его бабы? Но он мне дом показал, в котором она живёт, когда мы мимо проезжали.

– За всю ночь он вполне мог съездить в город и вернуться, – сказала Лиза.

Она подняла глаза на Хвоста, и вздрогнула. Сейчас Хвост был похож на бульдога, оскалившего зубы.

– Ну, если это Серый, он пожалеет, что мама его родила благополучно.

Голос Хвоста напоминал рычание. Он рывком снял телефонную трубку, и рявкнул в неё.

– Зайди ко мне.

Через мгновение на пороге кабинета вырос бритоголовый парень.

– Принеси фотографию Серого, – ,приказал Хвост. – , Какую хочешь, что-нибудь придумай, из документа вы режь, быстро.

– Мы сейчас всё проверим, сестричка обратился он к Лизе, ты не переживай, и если это Серый…

Лиза видела, что Хвост просто скрипит зубами от злости. Ну что ж это хорошо. Сам Сеня, судя по всему, его мало интересует. Но он никогда не допустит, чтобы внутри группировки какие-то разборки происходили без него, или хуже того, чтобы им манипулировали. Дверь отворилась, и в кабинет снова вошёл бритоголовый.

– Вот, – , сказал он, – другой не было, это я фотографировал. На столе лежал групповой снимок, изображавший Хвоста в окружении Серого и Сени.

– Ладно, – решил Хвост, сойдёт. И обратился к Лизе.

– Вставай, сестричка, поехали.

Они спустились по щербатой мраморной лестнице вниз к машине и Хвост сам сел за руль БМВ.

ГЛАВА 18

Лиза смотрела на дорогу сквозь тонированное стекло. Вот уже идёт второй летний месяц. А отпуск у неё только в сентябре. Хотя сентябрь тоже хорошее время для поездок и путёвки дешевле. Она поедет… Господи, какие только мысли не полезут в голову, разве об этом она должна сейчас думать. Последнее время её радует буквально всё, а ведь совсем недавно ничего не радовало. Неужели для того, чтобы почувствовать радость жизни, нужно было стать подозреваемым в убийстве. Хвост молчал, вцепившись в баранку. Лиза покосилась на спидометр. Ну, зачем же так гнать. Но разговаривать с ним сейчас бесполезно. Лучше прочитать аффимацию. Лиза прикрыла глаза, и несколько раз повторила мысленно «Я нахожу убийцу, я подхожу к нему всё ближе и ближе, он сам на меня выходит, я имею доказательства своей невиновности». Машина остановилась возле, ничем не примечательного, деревенского дома. Скамеечка возле, покрашенной в зелёный цвет калитки, а через забор перевешиваются ветки вишнёвого дерева. Лиза вышла из машины и подняла голову, как много спелых вишен. Она потянулась вверх, сорвала вишню и положила себе в рот.

– Дайте мне фотографию, – решительно обратилась Лиза к Хвосту, с женщиной мне удобнее будет разговаривать. Хвост молча отдал её фотографию. Лиза решительно толкнула калитку. Она с опаской заглянула во двор, но собаки нигде не наблюдалось, и Лиза зашла внутрь. Это был деревенский двор, очень чистый и ухоженный. У самого забора, женщина лет сорока в белом платке собирала малину в литровую стеклянную банку. Она была так увлечена своим занятием, что заметила Лизу только тогда, когда та подошла совсем близко. Лиза поздоровалась. Женщина ответила, казалось, ничуть не удивившись, что Лиза зашла в её двор.

– У меня к Вам один вопрос, – очень деликатного свойства, – сказала Лиза.

Женщина поставила банку с малиной на землю. Вытерла руки передником и спросила.

– А кто ты такая?

– Я ищу одного человека, и хотела бы с Вами поговорить.

С точки зрения Лизы, говорила она неубедительно. Эта женщина может расценить её поведение, как наглость и послать в то место, куда всех посылают, но никто туда не идёт. Однако, женщина повела себя, на удивление, мирно. Она подняла с земли банку, и снова занялась сбором малины.

– Ну, давай свой разговор.

Лиза показала ей фотографию.

– Вы знаете кого-нибудь из этих людей?

– А ты, – мент что ли?

– Нет, что Вы.

– Так чего спрашивать?

– Простите меня, я понимаю, как это всё выглядит, но мне нужно узнать, где был мой брат в ночь на второе июля.

Женщина внимательно осмотрела Лизу, взяла фотографию в руки, и ткнула пальцем с Серого.

– Этот что ли, твой брат, так он у меня был, второе июля-это мой день рождения, так я себе подарок сделала.

– Он был у Вас всю ночь?

– А что тут такого, я вдовая и молодая ещё, или может ты не сестра вовсе.

– Нет, я сестра.

– Ну и что тебя не устраивает?

Лиза поняла, что должна сейчас выдать какое-нибудь объяснение, хотя бы немного правдоподобное.

– Разве Вы не знаете, что он игрок, – спросила она доверительно.

– Какой ещё игрок, он вроде в фирме работает.

– В фирме то он работает, но всё остальное время проводит в казино.

– И что выигрывает? – Спросила женщина с любопытством.

– Когда как, но понимаете, человек, который играет, рано или поздно проиграется. Поэтому мы, наша семья, ну я и мама настояли, чтобы он бросил это и он обещал, в ночь на второе июля он исчез, и когда мы припёрли его к стенке, сказал, что был у женщины и адрес назвал.

– Ну и болтливые эти мужики, – вздохнула женщина. – Не мог удержаться. Чтобы не похвастаться. Но, что греха таить, он у меня, правда, был. А, если ты думаешь, что он деньги какие проиграл, так это он мне подарок купил, серьги и кулон, хочешь, покажу?

– Нет не надо. Пусть, что хочет и, кому хочет, дарит только бы не играл, – сказала Лиза.

Итак, одна версия отпадает. Теперь надо ретироваться. Она попрощалась и направилась к выходу.

– Ты скажи ему пусть заходит, – он мужик ничего, – бросила женщина вслед Лизе.

– Хорошо скажу, – ответила Лиза.

Пусть себе ждёт. А может быть, этот самый, Серый и ещё придёт к ней. Кака же он удивится, узнав о визите сестры.

Выслушав рассказ Лизы, Хвост почувствовал облегчение. Конечно, хорошо, когда подчинённые дерутся за место возле его особы. Но убийство среди своих ломает структуру группировки. БМВ мчался по направлению к городу. Хвост смотрел сбоку на молчащую Лизу. Что она теперь будет делать эта княжна, снова искать убийцу. Ну, пусть ищет. Он ей не помощник. Если Серый не причём, значит, Синяк завёл каких-то своих врагов, а этого он не должен был делать. Он сам всё затеял, он захотел иметь что-то своё. Ему Хвосту такой человек не нужен. И, если Сеня во что-то влез, то пусть сам расхлёбывает свою кашу, а если не сумел расхлебать, то пусть ею и подавится. И всё-таки нужно, чтобы эта княжна знала как поступил Синяк, и не считала, что ему Хвосту плевать на своих людей.

– Сенч начал своё дело, сестричка, – сказал Хвост, а тот кто работает у меня, должен у меня и работать, ты понимаешь?

– Да, конечно, – согласилась Лиза.

– Я его на первый раз простил, потому что давно его знаю, и дело он своё ликвидировал. А, что он с кем не поделил, этого я не знаю, но со мной это не связано. У него не должно было быть ни своих друзей, ни своих врагов. Понятно, сестричка.

Лиза молча кивнула.

Хвост высадил Лизу, возле её дома и долго смотрел ей вслед. Везёт всё-таки Синяку, вот возьмёт и опять приснится своей княжне. И будет она искать убийцу и может быть даже найдёт, а может быть и отомстить сумеет. Чем Синяк это заслужил. Всё же нет на свете справедливости.

ГЛАВА 19

Лодка медленно скользила по тёмной воде. Лиза в купальном костюме полулежала на корме, и сквозь солнцезащитные очки смотрела вверх на кроны деревьев. Она опустила одну руку в воду, наслаждаясь прохладой. На вёслах сидел Виталий Тёмкин. Лиза смотрела на него, и видела, что он наверху блаженства. Таких простых и искренних отношений у него никогда ни с кем не складывалось. А развлечения типа катания на лодке в районе городского пляжа были для него в новинку. Он наслаждался солнцем водой и близостью Лизы. Лизе тоже нравилось всё-скопление обнажённых тел на траве возле реки, сосны на берегу, трубочки с крабовыми палочками, которые разносили в лотке вдоль пляжа, кока-кола прямо из бутылки и эскимо. Ведь всё это очень скоро закончится, если она не найдёт убийцу. Закинув голову и подставляя всё тело солнцу, Лиза мысленно повторяла. «Я нахожу убийцу, я подхожу к нему всё ближе и ближе, он сам выходит на меня, я доказываю свою невиновность».

Виталий Тёмкин, опустил вёсла и, блаженно расправив плечи, сказал.

– Ну что теперь будем делать, по-моему, пора обедать.

– Но ведь мы ели эти самые трубочки с крабовыми палочками и мороженое.

– Но это же не обед, я предлагаю, пойти в «Фрегат».

Ресторан «Фрегат» представлял собой, корабль, стоящий на якоре в небольшом заливчике. Заходили туда с пристани, а потом поднимались по трапу. Два парня, одетые матросами, с надписью «Фрегат» на лентах и бескозырках подавали пассажирам, вернее посетителям ресторана руки. Трап слегка покачивался как на настоящем корабле.

– Там, говорят, дорого, – протянула Лиза. – Можно просто ещё пирожков купить.

В полном восторге от её замечания, Тёмкин младший ответил.

– А я сегодня при деньгах, мне премию дали.

– Ну, тогда пошли.

И они зашагали по берегу, взявшись за руки.

– Лиза читала аффирмацию «Я нахожу убийцу, он уже близко, он сам выходит на меня. Я доказываю свою невиновность».

* * *

В ресторане «Фрегат» царили полумрак, и прохлада, созданная кондиционерами. Свет проникал через иллюминаторы с зеленоватыми стёклами, создавая приятный рассеянный фон.

– Ты был здесь? – , спросила Лиза Темкина младшего.

– Один раз, – сказал он.

– А я ни разу не была.

Оба они сказали правду.

Темкин младший действительно был здесь только один раз, на юбилее Тёмкина старшего, когда ресторан «Фрегат» был арендован на всю ночь. Тогда всё это представляло для Виталия скучное, но обязательное мероприятие. Он просто промаялся тогда всю ночь, старательно делая вид, что развлекается во всю. Ему казалось, что на каждом из тех, кто добросовестно веселился на этом банкете, приколота бирка с ценой. На нём самом тоже есть бирка, и цена на ней значится довольно высокая, только вот к нему самому она не имеет никакого отношения. Но сейчас с Лизой, он наслаждался всем этим великолепием. Здесь можно было заказать каюту, то есть отдельный кабинет. Но Тёмкину младшему очень нравилось находиться с Лизой на людях. Она ничего из себя не строила и вместе с тем была так изящна и хороша, что у него захватывало дух. Он нравится ей сам по себе, а совсем не потому, что он Тёмкин младший. И называет она его Виталиком. Она до сих пор ни разу не спросила, как его фамилия. Но если даже и спросит, он может сказать ей правду. Мало ли на свете Тёмкиных. Кроме того, его отец человек не публичный, о его могуществе знает достаточно узкий круг людей. Его фамилия не вызовет никаких подозрений у Лизы, даже если он её и назовёт. Он выбрал столик почти в самом центре зала, и отодвинул стул для Лизы. Официант принёс меню, и они склонились над ним голова к голове.

* * *

Ресторан «Фрегат» специализировался на рыбных блюдах и, по совету Тёмкина младшего был выбран запечённый сом. Когда Лиза и Виталий, выпив по бокалу вина, занялись едой перед, их столиком внезапно вырос небольшого роста, толстый, почти квадратный мужчина с бокалом в руках.

– Приветствую Вас, – дорогой друг, – обратился он к Темкину младшему, сгибаясь в шутливом полупоклоне, неожиданно тонким и писклявым голосом.

Виталий Тёмкин поднял голову и растерянно посмотрел на новоявленного друга.

– Здравствуйте, – выдавил он из себя, мысленно посылая толстяка ко всем чертям.

Наступило молчание.

– Ну ладно, молодёжь, развлекайтесь, – хихикнул толстяк, слегка обескураженный таким приёмом, и направился к своему столу за которым собралась довольно большая и шумная компания.

Лиза видела смущение Тёмкина и прекрасно понимала его причину, наверное, это кто-нибудь из знакомых его отца. Можно, конечно, просто ничего не спрашивать, но это ещё больше смутит Виталия. Лучше спросить, так всё будет выглядеть естественней. Лиза отпила из бокала, и заметила.

– Кто это такой забавный?

– Наш клиент, то есть клиент банка, – , ответил Виталий довольно спокойно, у нас обслуживается.

– А, – понимающе кивнула Лиза, – с банком, конечно, нужно поддерживать хорошие отношения.

Не успела она окончить эту фразу, как к ним подошёл официант, с букетом белых роз в стеклянной вазе.

– Это прислали для дамы вон от того стола, – объяснил официант, показывая глазами на компанию, к которой присоединился толстяк.

– Какая прелесть, – невольно воскликнула Лиза.

Внутри букета белела карточка из плотного картона. Лиза взяла карточку и прочла. «Желаем приятно провести время, это букет для Вашей дамы. На языке цветов, эти розы означают «Вы очаровательны» Вместо подписи стояла буква «Р». Лиза понюхала цветы. Сговорились они что ли, дарить розы, и приписывать одинаковое значение, разным букетам.

– Это тебе, – , сказала Лиза, протянув карточку Виталию, и прежде чем Виталий успел придумать какое-нибудь объяснение, быстро заговорила.

– Знаешь, все клиенты одинаковые, у нас тоже, те, кто покупает большие партии постоянно, всегда стараются наладить отношения с теми, кто их непосредственно обслуживает, всегда преподносят цветы или мелкие подарки.

– Да, – , согласился Тёмкин младший, облегчённо вздохнув, хорошо, что Лиза сама всё себе объяснила. Когда-нибудь придётся сказать ёй правду, пока она не узнала сама. Но неизвестно как правда на неё подействует. Он скажет ей потом. Сейчас ему было так хорошо.

– Это фирма «Рембрант», – сказал Виталий, чтоб не молчать.

Итак, снова «Рембрант», пространство даёт ей новую информацию.

– Интересно, почему «Рембрант»., – спросила Лиза.

– Не знаю, – пожал плечами Виталий, – наверное потому, что цветы в основном импортируют из Голландии.

– Эта фирма занимается цветами?

– Да, в нашем городе вся торговля цветами под ними, фирма мощная.

Заиграла музыка, Лиза с Виталием вышли танцевать на маленькую площадку. Мерно покачиваясь под музыку в объятиях Тёмкина младшего Лиза думала: «Я нахожу убийцу, я подхожу к нему всё ближе и ближе, он сам выходит на меня, я доказываю свою невиновность».

За столом, где работники фирмы «Рембрант» праздновали завершение удачной сделки, один человек через головы танцующих, внимательно рассматривал Лизу. Это был Игорь Владимирович Сомов, топ менеджер отдела логистики.

* * *

Игорь Сомов смутно помнил отца раздражённым неудачником. Ему часто казалось, что Сомов – совладелец Ти Са, и тот Сомов, которого он знал в детстве-совершенно разные люди. Из детства он помнил родительские скандалы, которые разгорались из-за любого пустяка. Став взрослым, Игорь понял, что у всех ссор и бесчисленных споров была одна единственная причина – деньги. Он не знал, почему, его мать в своё время вышла замуж за его отца. Возможно, в молодости его поэтические занятия привлекали её, а может быть она просто не приняла их во внимание. Во всяком случае, то, что к семейной жизни Владимир Сомов был совершенно непригоден, было ясно даже ребёнку. Конечно, были поэты, гребущие деньги лопатой, но в таковые Сомов не пробился. Были и женщины, живущие с непризнанными гениями, и находящие в этом прелесть. Но мать Игоря Сомова к ним не принадлежала. Она была обыкновенной женщиной и требовала от мужа обыкновенных добродетелей – умения чинить бачок в туалете, и прибить полочки на кухне, работу на даче и восхищения её кулинарными способностями. Именно таким человеком был её второй муж, отчим Игоря. С отчимом Игорь вполне ладил, а с отцом виделся редко. В детстве он невольно проникся отношением к отцу со стороны матери, которая постоянно повторяла, что его отец «не мужик», боится ответственности, и ничего не может взять на себя. Сочинение стихов и посещение творческих клубов она считала попыткой спрятаться от трудных жизненных проблем. Конечно, многочасовые разговоры в поэтическом объединении при доме культуры с такими же как он неудачниками, как он, и чтение друг другу своих стихов намного легче, чем разрешение нелёгких бытовых проблем. Она ведь не требовала ничего необыкновенного. Ей не нужны большие деньги. Они в то время были только у госчиновников и спекулянтов. Но зарплата инженера должна приноситься домой, никакие способы подработать не должны игнорироваться, нужно всячески стремиться получить, хотя бы небольшую, прибавку к зарплате, а на даче нужно своими силами построить, хотя бы небольшой домик.

С наступлением новых времён «не мужиком» стал и отчим, поскольку, когда на заводе, на котором он исправно трудился в качестве ведущего конструктора, зарплату не платили месяцами, он продолжал упорно просиживать с восьми до пяти в своём отделе, причём ставил это себе в заслугу, заявляя, что не может заниматься ничем другим. Мать такое поведение квалифицировала, как трусость, и боязнь расстаться с насиженным местом. В чем Игорь был с ней, совершенно согласен. Сама она ушла из своего НИИ сразу же, как только начались перебои с зарплатой. Объяснив это тем, что ей «сидеть не за кем», и устроилась работать в магазин, где, кстати, зарабатывала вполне прилично. Всё это сформировало в Игоре твёрдое желание стать «мужиком» и опорой для матери. А сделать это, если отбросить все лицемерные объяснения и говорить строго по существу можно только одним способом – иметь деньги, много денег, причём способы, которым эти деньги добываются не имеют никакого значения. По окончании школы, Игорь работал в разных фирмах. Сначала экспедитором, а затем сам стал заниматься размещением заказов. Он был удачлив и часто получал неплохие комиссионные. Это, конечно, было неплохо, но это деньги только на жизнь, Игорь стремился к большему. Наконец, он оказался в фирме «Рембрант», которая монополизировала всю торговлю цветами в городе, во всяком случае, в таком качестве она было известна большинству. Но фирма «Рембрант» имела ещё одну мало кому известную область деятельности-перекачку денег за границу. Деньги, которые переводились в иностранные банки, как оплата поставок цветов, частично растворялись в воздухе и материализовались совсем на других счетах. Кроме того фирма «Рембрант» обслуживала различные группировки, помогая легализовать доходы, и, часто, просто отмывала деньги. Игорь Сомов постепенно вошёл в доверие и поднялся по служебной лестнице. Теперь, будучи начальником отдела логистики, он принимал непосредственное участие в перекачке денег.

Это, конечно, был криминал, но хорошо оплачиваемый.

Тем временем, Сомов старший, как-то неожиданно и вдруг стал совладельцем сети универсальных магазинов Ти С. Вот уж чего от него никогда не ожидали его первая жена и сын. Игорь часто думал, что, если бы мать в своё время не развелась с отцом, он был бы теперь сыном совладельца Ти Са, не работал бы на других в полу криминальной структуре, рискуя оказаться за решёткой. Потому что в случае любых проблем, таких как он сдают в первую очередь. Однако, Сомов старший казалось, совершенно забыл о существовании сына. И их отношения остались чисто формальными. Хотя, насколько Игорю было известно, в двух своих следующих браках отец детей не имел, а в настоящее время с последней женой он тоже развёлся. Сомов старший, Игорь не сомневался в этом, конечно, помог бы сыну и своей первой жене, если бы они нуждались в необходимом. Но он не без оснований полагал, что они вполне обеспечены. А мысль о введении сына в свой бизнес просто не приходила ему в голову. Он не представлял себе, что кто-то может всерьёз стремиться к тому, чтобы стать хозяином сети супермаркетов. Сам он считал ценной только одну вещь не свете – поэтическую славу. Если бы ему предложили не выбор-пост премьер министра или самую захудалую литературную премию, он бы, не колеблясь, выбрал последнее. Сын так и остался в его памяти мальчиком, не верящим в его талант и под влиянием матери, считающего своего отца, просто бездельником.

В последнее время в работе Сомова младшего происходили один за одним необъяснимые сбои. Такой сбой случился и при его последней поездке в Голландию. Правда, ему удалось выкрутиться, но с большим трудом. Сбои в схемах движения денег могли быть объяснены только одним – утечкой информации. Истоки этой утечки нужно обнаружить и ликвидировать немедленно. Причём лучше это сделать самому. Потому что не нужно особой проницательности, чтобы понять, что во всех последствиях сбоев обвинят его, а если возникнет опасность, то его сдадут. Он уже наблюдал такие случаи. Так всегда делают. Ничего другого он от своих хозяев не ожидал. А значит, найти источник утечки информации – это вопрос жизни и смерти.

Сомов младший смотрел на Лизу, танцующую на освещённом пятачке с Тёмкиным младшим. Подозрительная девица. На эту красотку, безусловно, стоит обратить внимание. Почему она уже второй раз попалась ему на глаза. Она была с отцом на презентации магазина «Олеандра», отец никогда не ходит на подобные мероприятия, хотя ему как совладельцу Ти Са всегда присылают приглашения. Значит, презентация понадобилась ей. Он видел, она там всё внимательно рассматривала. Зачем? А теперь она здесь, с сыном владельца, банка «Акцепт», через который «Рембрант» осуществляет свои операции. Тёмкин младший непосредственно работает с «Рембрантом» и конечно в курсе всех схем движения денег. Всё это не может быть простым совпадением. Она, определённо что-то высматривает и вынюхивает. Надо бы расспросить про неё у отца. Странно, насколько он знал, отец никогда не увлекался такими девицами. Хотя, возможно, это уже возрастное. Стариков ведь всегда тянет на девочек. Но, так или иначе, а этой девицей следует заняться.

Лиза танцевала. Она не увидела Игоря Сомова, за тем столиком, от которого прислали цветы, и не почувствовала его пристального взгляда.

ГЛАВА 20

Лиза и Сима Хрумкина сидели в кафе. Девушки ели мороженое и пили какой-то фирменный коктейль. Это была не та грязноватая кафешка, в которую сотрудники Симбикора бегали в перерыв, а кафе «Глория» славившееся своим мороженым ещё в советские времена. Сегодня после работы, они вышли из офиса вместе. Вернее Лиза подождала Симу на выходе. Ну, не то, чтобы подождала, а просто задержалась у зеркала, а Сима тоже подошла к зеркалу, чтобы накрасить губы. Потом Лиза предложила вместе пойти через парк, потому что такая дорога гораздо приятнее. Через парк по дороге домой Сима никогда не ходила, потому что пустынные в это предвечернее время аллеи вселяли в неё смутную тревогу. Но с Лизой, конечно, другое дело. Она с удовольствием пойдёт через парк. Тем более, что нужно выполнять рекомендации психоэнергетика и белого колдуна-стараться каждый день разговориться с новым человеком. Лиза новым человеком не является, но с ней Сима редко разговаривала. Если уж быть совсем точной, то разговаривали они только один раз, когда пошли вместе пить кофе в перерыв. Тогда Сима, совершенно неожиданно для себя, разговорилась, и рассказала Лизе про своё визит к психоэнергетику. И Лиза, похоже, очень заинтересовалось, даже адрес записала. Хотя, по мнению Симы, Лизе никакие психоэнергетики не нужны. Она такая раскованная и уверенная в себе. Болтая о пустяках, девушки пересекли парк и Лиза предложила зайти в «Глорию». И вот теперь они едят знаменитое трёхцветное мороженное со взбитыми сливками, орехами и курагой. Сима рассказывает Лизе, о своих поисках работы. На эту тему Сима могла говорить до бесконечности. В ней ещё жила гордость за то, как она преодолела все трудности. Поэтому каждую свою неудачу в поисках работы, Сима просто смаковала. Она очень гордилась, тем, что она победила свою застенчивость и нерешительность, так что теперь список её поражений, очень напоминал список побед. Лиза слушала внимательно, и, дождавшись паузы, спросила.

– А в фирму «Рембрант» ты никогда не обращалась?

Лизе показалось, что вопрос был задан невпопад, но Сима не обратила внимания на резкий переход и ответила с энтузиазмом.

– По – моему, нет такой фирмы в которую я бы не обращалась.

– Фирма «Рембрант» занимается цветами., – подсказала Лиза, – торгуют цветами, которые привозят из-за границы.

– «Рембрант», – повторила Сима, – это, если хочешь знать, такие цветы, что только обнять и плакать. Эту фирму я хорошо знаю. Разве я тебе не рассказывала.

– Нет, – заверила Лиза.

– Вот слушай, Там была вакансия в отделе рекламы, меня туда взяли на испытательный срок, испытательный срок у них три недели.

– Ну это нормально, – , вставила Лиза.

– А то, что через три недели мне сказали, что я им не подхожу, и ничего не заплатили – это тоже нормально?

– Но ты могла потребовать, чтобы они заплатить. Ну в суд подать в конце концов.

– Как, если я даже не оформлена была. Потом я узнала, что они со многими так поступали. Просто заставляли обманом работать на себя бесплатно.

– Да, ситуация невесёлая. Ну а как там вообще?.

– Где?

– Ну, в этом самом «Рембранте».

– В каком смысле как?

– Ну, в плане общей обстановки, какие отношения с руководством, между сотрудниками?

– А зачем тебе? – Удивилась Сима.

– А ты умеешь хранить секрет?

– Могила.

– Меня пригласили туда на работу, – сказала Лиза, понизив голос.

– Что тоже в отдел маркетинга?

– Вроде бы да.

– Не советую, обстановка там тяжёлая, отношение к сотрудникам хамское. Я совсем не по тому это говорю, что меня оттуда выперли, это вполне объективно.

– Но я всё-таки решила сходить, – сказала Лиза.

– Ну, сходить, конечно, можно.

– Только, видишь ли, это мне один человек предложил работу, когда я была на дне рождения у одной своей родственницы. Звонить ему мне не хочется, я хочу зайти как бы случайно, просто посмотрю, что там и как, но я не знаю ни адреса, ни к кому обращаться, какие у кого должности, как кого зовут.

– Это у меня есть, – обрадовалась Сима.

Она поспешно открыла сумочку и вынула из неё толстую записную книжку.

– Вот смотри, – , сказала она Лизе-это история всех моих страданий в поисках работы. Здесь адреса всех фирм, в которые я обращалась. Это тот самый белый колдун посоветовал мне записывать. И ты, знаешь очень помогает. Во всяких трудных ситуациях, я смотрю на эту книгу и думаю: «Раз я такое преодолела, значит мне всё по плечу. Так, где у нас «Рембрант», вот он пожалуйста «Рембрант».

Сима достала из сумочки ручку вырвала лист из записной книжки и аккуратно переписала для Лизы адрес, все телефоны, а также имена и фамилии начальников отделов в фирме «Рембрант».

Лиза поблагодарила и добавила.

– Только смотри, никому не проболтайся. Вряд ли начальству понравится, что работник фирмы ищет другую работу.

– Ну я же сказала, Могила.

Лиза положила исписанный листок в сумочку. Там, рядом с косметичкой и носовым платком, лежало журналистское удостоверение, на имя Черняковой Людмилы Ивановны из газеты «День за днём».

Людмила Ивановна забыла его на столике в приёмной фирмы Симбикор, куда пришла для подготовки, заказанного фирмой большого рекламного материала. Тогда Лиза, совершенно случайно заглянула в приёмную, и увидела удостоверение. Но, как уверял её Алексей Тимофеевич, случайностей не бывает. Удостоверение, не замеченное секретаршей, лежало посреди столика и дразнило своим видом. Это обстоятельство, безусловно, можно было счесть за знак судьбы. Фотография на удостоверении изображало жгучую брюнетку, но ведь существуют парики. Если надеть парик, то фотография на удостоверении вполне сойдёт за Лизу. Нужно во что бы то ни стало приникнуть в фирму «Рембрант», потому что фирма «Рембрант» – это разгадка.

ГЛАВА 21

Со своёй подругой детства Дашей, Лиза не виделась тысячу лет. Когда-то они вместе ходили в драм кружок. Почти у всех девчонок, участвующих в любительских спектаклях – это было просто одно из увлечений. А Даша относилась к этому делу всерьёз. Она мечтала об артистической карьере. Когда они окончили школу, Даше пришлось выслушать множество сентенций типа – «В большие артисты выбиваются единицы, а без связей и блата всё равно не устоишься, какими бы талантами ты не обладал. Это не специальность, а в жизни нужно крепко стоять на ногах. Лучше быть плохим инженером, чем плохим актёром. И так далее и тому подобное». Даша не тратила время на возражения, но сделала всё по-своему. И, вопреки уговорам родителей, поступила в театральный, что оказалось не так уж трудно, поскольку большинство тех, кто избрал артистическую карьеру, ездили поступать в столицу. Все родственники Даши никаким боком не касались театра. По этой, или, может быть, по другой причине устроиться в городской театр оказалось для Даши практически невозможным. Никакой другой профессии Даша не имела. Её подруги по несчастью, тоже окончившие театральный, и не сумевшие устроиться в театр, работали секретаршами, лаборантками, и вообще где придётся. Некоторые, пока не упущено время, стали приобретать другую профессию. Но Даша не изменила своему призванию. Вместе с одним выпускником театрального факультета, который окончил институт на три года раньше Даши, и был на несколько лет старше её, они организовали театр при клубе железнодорожников. – Кое-чем им помог клуб, который при советах считался богатой организацией, потом нашлись спонсоры. И теперь театр «Белая Ворона» был довольно широко известен в городе. Посещали его в основном студенты и молодёжь. Но в последнее время интерес к театру стало проявлять и старшее поколение. Театр ставил пьесы новаторские, часто вызывающие острые споры. Репертуар театра «Белая Ворона» постоянно обновлялся, в отличие от городского театра репертуар которого, насколько помнила Лиза, не обновлялся со времени её детства. За человека, с которым она начинала организацию театра, Даша вышла замуж и у них уже была трёхлетняя дочка. Так, что Даша, вопреки мрачным прогнозам родственников, реализовала своё призвание и была счастлива. Правда, денег хронически не хватало, театр едва сводил концы с концами. Но Дашу и её мужа это не тревожило. У них ведь был свой, известный в городе театр.

Здание клуба железнодорожников представлял собой помпезное строение, характерное для тридцатых годов двадцатого века. По широким лестницам мог бы проехать автомобиль, а на всех простенках радовали глаз мозаичные панно, изображающие паровоз, который вперёд летит, девушку со снопом пшеничных колосьев, улыбающегося спортсмена и летящих голубей. Лестницу венчал мозаичный призыв. «Вперёд к победе коммунизма» Сейчас помпезное здание сдавалось в аренду по частям. На первом этаже располагались компьютерный клуб и мебельный салон., на третьем теснилось множество фирм и фирмочек, а весь второй этаж занимал театр «Белая ворона». В городе, казалось, забыли, что когда-то это здание было Домом культуры железнодорожников. Теперь его называли не иначе, как «Белая Ворона». Часто можно было услышать. «Это там, где «Белая ворона» или встретимся у «Белой Вороны».

Когда Лиза подошла к дому культуры железнодорожников, уже почти стемнело, но она знала, что в те дни, когда спектаклей нет, репетиции идут до позднего вечера. Лиза поднялась на второй этаж и заглянула в зал. На освещённой сцене шла репетиция в костюмах. В тёмном зале сидело несколько человек, но, насколько Лиза смогла разглядеть в темноте, Даши среди них не было. Значит Даша на сцене. Стараясь не шуметь, Лиза зашла в зал, села в одно из кресел и стала смотреть на сцену. Сцена, наверное, должна была представлять великосвецкую гостиную. Две дамы в костюмах девятнадцатого века, в пышных юбках, узких лифах, и с веерами, вели беседу с мужчиной в панталонах, чулках и башмаках с блестящими пряжами. Одна из дам, обмахиваясь, веером, заявила:

– Мой отец сказал вчера, что он хотел бы выдать свою дочь за депутата.

– Боже мой, – .воскликнул мужчина.

Потом женщина, чей отец хотел иметь зятем депутата покинула сцену И теперь монолог вели двое. Даму, которая осталась на сцене играла Даша.

Мужчина вышел на авансцену и горячо воскликнул.

– Депутат!.. если я буду депутатом, я смогу просить её руки!.. До сих пор я не смел ей признаться… Значит она сама догадалась!.. Значит, она прочла в моём сердце!

– Бедный Эдмон, – сокрушённо сказала Даша, – мне так Вас жаль.

– О, я счастливейший из смертных, – возразил мужчина.

– Что Вы говорите? – , удивилась Даша, – , ведь Вы же сами только что…

– Да, только что я был сумасбродом… безумцем… ничего не желал слушать… отвергал все Ваши советы… Но теперь я внял голосу разума… то есть Вашим голосам… и хочу…

– Чего Вы хотите? – хитро прищурившись, спросила Даша.

– Я хочу быть депутатом, – твёрдо сказал мужчина, которого назвали Эдмоном.

– Как же так? – спросила Даша улыбаясь.

– И я буду депутатом, это моя цель, моя единственная надежда.

– Вы же отказались…, -, дразнила его Даша.

– Я передумал… Мне необходимо стать депутатом. Я ещё не знаю каким путём, но это не существенно… Любой ценой, а я своего добьюсь…, я не сдаюсь. Я умру, или сделаюсь депутатом.

И тогда Даша ласково и насмешливо улыбаясь, значительно произнесла.

– И притом, по-видимому, настоящим депутатом, раз Вы так быстро меняете своё мнение.

Дальше Лиза не слушала, пьеса была ей знакома, но что именно это за пьеса, она не могла вспомнить. Наверное, Даша и её муж считают пьесу актуальной. Да так оно и есть. Ничто не ново под луною, в девятнадцатом веке тоже дрались за депутатское кресло. Правда, то, что описывается в литературе, просто детский лепет по сравнению с тем, что происходит в наши дни.

Когда репетиция окончилась, Лиза поднялась на сцену и прошла за кулисы.

Даша очень обрадовалась её приходу. Когда-то они с Лизой очень дружили. Но в последнее время виделись всё реже и реже. Может быть, сыграло роль то, что у Даши появилась семья.

– Ты смотрела, – спросила Даша.

– Да, но не с самого начала.

– Ну и как?

– Отлично, – , сказала Лиза, – , искренне. Она действительно, как и многие в городе, считала, что театр «Белая Ворона» ничуть не уступает театрам столичным, а может быть даже превосходит их.

– Ты отлично играла, – продолжала Лиза, – и твой партёр тоже. Всё-таки ты стала хорошей артисткой.

– Артистов в наше время не бывает хороших и плохих, – засмеялась Даша, – бывают раскрученные и не раскрученные.

Лиза кивнула, она была, совершенно, согласна с Дашей. Как-то её пригласили на спектакль столичной знаменитости, билеты стоили баснословно дорого, а никакого удовольствия она не получила. Много раз играная на всех сценах пьеса была переиначена до неузнаваемости, действие перемежалось, танцами, гимнастическими упражнениями и световыми эффектами. В общем, если бы в зале находился человек, который не знал содержания пьесы, то к концу спектакля он бы его и не узнал. Но режиссёр был раскрученный, его часто показывали по телевизору в передачах, посвящённых театру. А также во всякого рода проектах, посвящённых различным житейским проблемам, которых развелось великое множество.

– Послушай, а что это Вы ставите, – , спросила Лиза, – , -смотрю и не могу вспомнить.

– Так это же Скриб «Товарищество или лестница славы», эту пьесу сейчас редко ставят, если ставят Скриба, то только «Стакан воды».-Ты что-то хотел, Лиза.

– Почему ты думаешь, что я от тебя чего-то хочу.

– Потому что это так и есть. И тут нет ничего плохого. Ты не театралка, чтобы просто так приходить не репетицию.

– Может быть, я просто захотела тебя увидеть? – спросила Лиза.

А, если бы у тебя просто возникло желание со мной поговорить, то ты позвонила бы ко мне домой. Так что давай выкладывай.

Даша выглядела спокойной и удовлетворённой. В своем, сшитом из какого-то старья, костюме дамы девятнадцатого века, она выглядела королевой. И все её проблемы вдруг показались Лизе мелкими по сравнению с театром «Белая Ворона», вряд ли известном кому-нибудь за пределами города. Она тряхнула головой, для таких мыслей сейчас совсем не время. Надо будет на досуге прийти в гости к Даше просто так. Но сейчас она не может себе позволить никаких сантиментов.

– Я действительно пришла по делу, – , сказала Лиза, стараясь, чтобы её голос звучал непринуждённо, – мне нужен чёрный парик.

– Всего то, а зачем он тебе?

– У нас, понимаешь, решили устроить капустник…

Даша окинула Лизу взглядом. Какой там капустник, Лиза никогда бы ни в чём таком не участвовала. Даша хорошо помнила, как они вместе с Лизой посещали драмкружок. У Лизы были способности, несомненно, были. Если бы сейчас Лиза изъявила желание играть на сцене театра «Белая Ворона», Даша, не колеблясь, дала бы ей роль. Но Лизе не нужен такой театр, она бы играла только на столичной сцене и главные роли. А раз этого нет, то она не будет играть совсем. А это говорит о том, что нет у неё настоящей любви к театру, хотя артистические способности есть. Настоящий преданный театру человек будет играть любые роли и где угодно.

– Ладно, можешь ничего не рассказывать, – ,здохнула Даша. Ну, пойдём выберешь себе парик.

В костюмерной, заваленной театральными нарядами и реквизитом, Лиза долго примеряла парики, которые Даша подавала ей один за другим. Даша ничего ей не советовала и ничего не спрашивала. Если бы Лиза нуждалась в исповеди, Даша выслушала бы её со всем вниманием, а лезть в чужие дела и давать советы, когда тебя не спрашивают, она не собиралась.

Лиза смотрела в зеркало. В каком парике она будет похожа на фотографию Черняковой, журналистки из газеты «День за днём»?

ГЛАВА 22

.

Когда в приёмную офиса фирмы «Рембрант» пришла черноволосая журналистка из газеты «День за днём», секретарша удивилась, но не очень. Шеф ничего не говорил о рекламной статье, но в конце концов он мог забыть её предупредить. Кроме того, бывает, что газеты делают такие вещи по собственной инициативе, во всяком случае это возможно, и с прессой, в любом случае, надо дружить. Наконец, может быть, будут фотографировать, и она тоже попадёт в кадр, и тогда её фото появится в газете. Секретарша любезно провела Лизу по помещениям офиса, рассказала, где какой отдел расположен и каковы задачи каждого из них. Свою работу секретарём девушка рассматривала как временную. Она ждала и надеялась на счастливый случай. Вот, пожалуйста, эта девушка немногим старше её и уже журналистка. Генеральный директор фирмы сегодня отсутствовал. Но один из его замов оказался на месте и согласился пообщаться с журналисткой. Наверное, она договаривалась с шефом, раз её привела секретарша. Да и сама она ничего, только чёрные волосы на его взгляд, ей не совсем подходят. Ей бы перекраситься в блондинку, во всяком случае, стать немного посветлее. Хотя, возможно, у неё парик, да, кажется точно парик. Но девушка не дала ему додумать эту мысль, и заговорила быстро и горячо.

– Наша газета печатает серию материалов об имидже, – тараторила Лиза, заранее подготовленную речь, – в проекте участвуют психологи, дизайнеры имиджмейкеры, модельеры.

– Мысль хорошая, одобрил зам. генерального директора.

– Спасибо, это была моя идея.

– Очень хорошо, идея великолепная, – сказал зам. генерального директора фирмы «Рембрант».-и уверенно выдал весь набор штампов, касающихся цветов. – Цветы и цветочные композиции могут создать определённую атмосферу. По тому, какие цветы предпочитает тот или иной человек можно судить о его личности. Существует также цветочный гороскоп.

– Это очень интересно, – лучезарно улыбнулась Лиза.

– Конечно, – сказал зам. генерального директора, обрадовавшись, что нашёл тему для разговора. Он открыл ящик стола и достал несколько листов с текстом.

– Вот, например, когда Вы родились? – спросил он Лизу.

– В августе, первого августа, если быть совсем точной.

– Сейчас посмотрим.

Зам. генерального директора пошарил глазами по листкам и изрёк:

– Вы шиповник.

– И какой же характер у шиповника, – кокетливо спросила Лиза.

Зам. прочитал:

– Колется, голыми руками не возьмёшь. Хотя, если присмотреться, то колючки-это защита. Без неё в наше время нельзя.

– Что ж, наверное, я такая и есть, – согласилась Лиза. Характеристика ей понравилась.

– Только не очень рассчитывайте на свои шипы, улыбнулся зам. Не забывайте, что из шиповника культивировали розу. Был цветок дикий, а стал домашний.

– У розы тоже есть шипы.

– Но с шиповником не сравнить. У шиповника шипы для настоящей защиты, а у розы, скорее, просто женское кокетство.

– А скажите, правда, что на языке цветов, букет пунцовых роз означает «Вы очаровательны», или это означают белые розы? – спросила Лиза.

Зам генерального директора фирмы «Рембрант» подавил улыбку. Все, фирме «Рембрант», начиная от топ менеджера, и заканчивая продавщицей цветов на улице, смело приписывают разным букетам первое пришедшее им на ум значение. И правильно делают. Толкований букетов много и они противоречат друг другу, поэтому, что ни скажи всё пройдёт. Значение букетов, и цветочные гороскопы многие издания печатают. Может быть даже и газета «День за днём». И вряд ли там утруждают себя поисками истины в старинных манускриптах. Перепечатывают из других периодических изданий, или из книг. А может быть, просто высасывают из пальца, или списывают с потолка. Во всяком случае, никто в «Рембранте» никогда не удосуживался всерьёз изучить вопрос о значении букетов, покупателю главное сказать, то что он желает услышать, а истинное значение разных цветов, если оно вообще существует, может человеку не понравиться. А вот значение «Вы очаровательны» совершенно универсально, это и мило и ни к чему не обязывает, поэтому устраивает многих, кто покупает и дарит букеты. Но этой журналистке нужно ответить, как положено, придумать что-нибудь наукообразное и запутанное.

– Видите ли, – задумчиво произнёс зам. генерального директора, – наука о языке цветов не так проста, как некоторые себе представляют. Здесь имеет значение сочетание цветов, величина и цвет каждого цветка, время года, и многое другое. Кроме того, толкование значения цветочных букетов, если можно так выразится, различно во времени и пространстве. То есть в разных климатических зонах, в разное время многие цветы толковались по – разному.

– Большое спасибо, – лучезарно улыбнулась Лиза. – Теперь следующий вопрос. Ваша фирма в основном в основном торгует привозными цветами?

– Только привозными, – уточнил зам генерального директора.

– Почему?

– Дело в том, что за границей налажено это производство. Товар отличного качества разработаны технологии перевозки и хранения. С нами охотно заключают сделки. Наш рынок считается перспективным.

– Наверное, Ваши работники часто ездят за границу, например в Голландию, спросила Лиза…

Слегка сбитый с толку, таким быстрым переходом, зам. генерального директора ответил:

– Да ездят периодически.

– Недавно туда ездил Игорь Владимирович Сомов.

– Сомов? – Переспросил зам генерального директора, удивлённо. Вы хотите подробнее узнать о наших связях с Голландскими фирмами.?

– Он был там долго?. – спросила Лиза, не давая собеседнику опомниться.

– Две недели, – ответил зам. генерального директора невольно поддаваясь её напору.

– А, когда вернулся? – продолжала вопросы Лиза.

– Ну если быть точным, то четвёртого июля. Он сейчас здесь в офисе, и если Вы хотите спросить про Голландию…

– Нет, большое спасибо.

Лиза встала. Хотя, конечно, можно было ещё поговорить. Но не стоит себя утруждать. Ей совершенно безразлично, что подумает зам генерального директора фирмы «Рембрант» о журналистке газеты «День за днём» Черняковой Людмиле Ивановне.

Лиза поднялась и вышла столь стремительно, что чуть не столкнулась с входившим в дверь мужчиной. Едва взглянув на него, Лиза сделала непроницаемое лицо и устремила взгляд в пространство. Затем выскочила в коридор, и стала быстро спускаться по лестнице, хотя с шестого этажа лучше было бы спуститься на лифте. Сомов младший оглянулся и проводил Лизу долгим взглядом. Мысль Лизы работала в такт со стуком её каблуков по ступеням. Надо надеяться, что этот Сомов младший не узнал её. В чёрном парике. А, если даже узнал, то разве она не может быть журналисткой, с Сомовым старшим, он не общается, значит, ничего о ней знать не может.

В это время Сомов младший достал из кармана мобильник и отдал в трубку отрывистое распоряжение. Подойдя к столу зама. Генерального директора, Сомов младший спросил:

– Кто это?

– Журналистка из «День за днем», что-то хочет о нас написать.

– Ты уверен, что она журналистка?

– Почему бы ей, не быть журналисткой. Правда, вопросы у неё несколько странные, неумелые, наверно начинающая. Между прочим, тобой интересовалась.

– Мной?

– Да спрашивала, когда ты уехал в Голландию и когда вернулся.

– Она назвала меня по имени?

– Не помню, кажется, назвала. Ты, её знаешь?

– Возможно. И ты ей сказал, когда я уехал, и когда вернулся.

– Да, разве это секрет.

– Нет, но другие наши секреты непонятным образом выплывают наружу. И именно мне, нужно в этом разобраться.

– Ну и причём тут эта девушка?

– А вот послушай. Я эту девицу встречаю уже третий раз. Один раз она меня видела, второй раз, скорее всего, не заметила.

– А сейчас пулей мимо тебя пролетела.

– Она испугалась, когда меня увидела и сделала морду лопатой, надеясь, что я её не узнаю.

– Но ты её узнал?

– Да, несмотря на чёрный парик.

– Думаешь парик.

– Да, когда я видел её оба раза, у неё были светлые волосы.

– Она могла перекраситься, мало ли какие у девушек фантазии.

– В данном случае, это сделано для того, чтобы её не узнали, или чтоб быть похожей на фотографию на удостоверении.

– Быть похожей?

– Ты не обратил внимания на её удостоверение.

– Нет, но ведь на входе его смотрели.

– Возможно, что плохо смотрели, – сказал Сомов младший. Впрочем, это легко проверить. Дай мне телефонный справочник.

Не вставая зам. протянул руку к полкам и подал Игорю Сомову растрёпанную книгу. Игорь быстро пролистал его и, найдя редакцию газеты «День за днём», снял трубку и набрал номер. После двух длинных гудков, ему ответил женский голос, с профессиональной секретарской интонацией. Так отвечать по телефону учат на курсах секретарей-референтов.

– Это из фирмы «Рембрант», – сказал Сомов младший, выслушав дежурное приветствие, – к нам только что приходила Ваша журналистка, Чернякова Людмила Ивановна.

Девушка на другом конце провода, видимо удивилась, и пошла что-то узнавать. В трубке были слышны чьи-то голоса, но разобрать что-либо не представлялось возможным.

– Мы к Вам никого не посылали, – , наконец, раздался голос в трубке, – а Людмила Ивановна здесь, позвать её?

– Скажите, она давно пришла.

– Она здесь с утра и никуда не уходила, да Вам то, что до этого, – , голос стал визгливым и скандальным, – она если хотите знать никуда сейчас не пойдёт, у неё удостоверение пропало, стойте, может быть, Вы удостоверение нашли.

– Нет, – , машинально ответил Игорь. – Скажите госпожа Чернякова – брюнетка?

– Да, брюнетка, – а Вам то что?

– Да так, ничего, просто поддерживаю разговор, – сказал Игорь Сомов включая самые ласковые свои интонации.

– Вы хотите заказать рекламную статью, – , спросили на другом конце провода, в женском голосе опять звучала дежурно любезная профессиональная интонация.

Сомов младший ничего не ответил и положил трубку.

– Вот, – сказал он удовлетворённо. А теперь слушай дальше. Первый раз я увидел её, когда она была с моим отцом на презентации «Олеандры».

– Что из этого? Она ведь она журналистка.

– Ты что не слышал, никакая она не журналистка, а просто украла удостоверение.

– А на презентацию «Олеандры» она тоже пришла туда, как журналистка.?

– Нет, как дама моего отца, насколько я знаю папашу, он никогда на презентации не ходит. А уж цветочный магазин ему явно ни к чему. Значит, она его туда потащила, это ей нужен был магазин.

– Ну и что такого она могла узнать на презентации.

– Пока не знаю. Но через некоторое время я увидел её в ресторане «Фрегат» в компании Виталия Тёмкина, надеюсь, ты понимаешь, что это значит?

– «Акцепт, – это наш банк.

– Вот именно и банк не может быть не в курсе наших операций.

– Думаешь, Тёмкин, но ведь он с нами кругом повязан.

– Виктор Тёмкин, да, он, конечно, рисковать не станет, но его сынок Виталий тоже в курсе всех дел, и мог попасть по влияние этой девицы. Те, кому всё досталось по праву рождения, крайне неосторожны.

– Она, возможно, просто крутит с ними обоими.

– Согласись Виталий Тёмкин, и мой отец, несколько странное сочетание. Насколько, я знаю своего отца, такие девицы не в его вкусе. И, если всё это просто совпадение, то какого чёрта, она явилась сюда с чужим удостоверением. Откуда она знает моё имя, если не от моего отца, значит про меня расспрашивала. Зачем ей знать, когда я уехал, и когда приехал, если она не хочет проследить за всеми нашими схемами?

– Это похоже на правду, – согласился зам. генерального директора. Надо бы за ней проследить.

– Это уже сделано, – несколько самодовольно заявил Сомов младший. – Я послал за ней наружку. Этого парня, который раньше работал в милиции.

– Правильно, – одобрил зам. генерального он ведь профессионал и должен сделать всё правильно.

– Он проследит за ней узнает, где живёт, чем занимается и всё такое.

ГЛАВА 23

Алексей Тимофеевич и Лиза обсуждали ситуацию. Теперь Лиза приходила к нему каждый вечер, и они вели следствие. Но, несмотря, на всё увеличивающееся количество информации, не было никаких концов, за которые можно было бы схватиться.

– У обоих наших подозреваемых алиби, – говорила Лиза. Серый, помощник Хвоста, оказывается, был у женщины, а Сомов младший в это время ещё не вернулся из Голландии. И всё же, думаю, они оба могут быть убийцами и алиби у обоих такое, что вызывает недоверие.

– Алиби задумчиво произнёс Алексей Тимофеевич, – дело не только в алиби и даже совсем не в алиби…

Алексей Тимофеевич вдруг вспомнил колдунью Эльвиру, что она сказала? Она сказала «Это человек, не из преступной группировки».. Она велела ему подумать, почему дело обстоит именно так, и теперь, он отчётливо понял, в чём дело. Есть одна небольшая, но существенная деталь. То, что сделал этот убийца, никогда не сделал бы ни бандит, ни наёмный убийца. Алексей Тимофеевич посмотрел на Лизу. Как это раньше им обоим не пришла в голову такая простая вещь.

– В чем же дело, если не в алиби, – нетерпеливо спросила Лиза.

– Дело в исполнении, неужели ты не понимаешь, что если бы убийца, принадлежал к группировке Хвоста, или его бы прислала фирма «Рембрант», он действовал бы совершенно иначе.

– Как это иначе?

– В этом случае, любой из них не задумываясь убил бы свидетеля, то есть тебя.

Казалось, эта фраза чем-то глубоко поразила Лизу. Она долго молчала и наконец, произнесла.

– Может быть, он забыл.

– Думаю дело не в забывчивости.

– Почему нет, он ведь стал возвращаться, но я выстрелила, и он передумал.

– Ни один из них бы не передумал, никто из них не бросил бы заряженный пистолет. Он мог возвратиться, за чем-нибудь другим, например чтобы уничтожить улику.

– Какую улику? Может быть, убийца так и рассчитывал, что подозрения падут на меня.

– Не мог он на это рассчитывать, ни один нормальный человек не взял бы в руки пистолет в такой ситуации и тем более не стал бы стрелять.

– Значит, Вы считаете меня ненормальной.

– Какое имеет значение, что я считаю. Сейчас важно тебя вытащить.

– Есть какие-нибудь идеи?

– Не знаю, сейчас я ничего не могу сказать точно. Но я уверен, что вариантов может быть больше, вернее есть ещё один вариант. Мотив для убийства есть у тех его школьных друзей, которых он уничтожил.

– Почему Вы считаете, что их уничтожил он?

– Разве Хвост не сказал тебе, что Сеня не должен был иметь ничего своего, и что своё дело он ликвидировал.

– Но ликвидировать не значит убивать, поджигать.

– Кто знает, будь ты на месте этих ребят, разве ты бы согласилась всё уничтожить?

– Нет, но они мертвы.

– Возможно.

– У Сени могли быть ещё враги.

– Теоретически да, а практически я думаю вряд ли. У него не должно было быть ни своих друзей ни своих врагов. Так тебе Хвост и сказал.

– Да он так и сказал, – вспомнила Лиза. Хвост действительно сказал такую фразу. Она не придала ей особого значения, но, почему-то дословно передала Алексею Тимофеевичу. Но могло быть и иначе, – продолжала Лиза. – Фирма «Рембрант» не хотела конкуренции, они сожгли теплицы, убили ребят, а потом и Сеню.

– Он ведь и сам должен был всё ликвидировать дело, может быть, сам и сжёг теплицы.

– Они не знали, что он должен всё ликвидировать по приказу Хвоста. Просто так совпало.

– Зачем в таком случае убивать Сеню.

– Чтоб другие боялись, для устрашения.

– Это тоже, конечно, версия. Но повторяю, убийца, к какой бы стороне он не принадлежал, непременно убил бы свидетеля.

– И что из этого следует?.

– А то, что убийца, человек совсем другого круга, он не принадлежит ни к одной группировке.

– Но, кто это может быть?

– Не знаю, может быть один из тех, кто организовал фирму «Пион», Думаю один из этих цветочников.

– Но они мертвы.

– Их никто не видел мёртвыми. Ты ведь сама сказала, что тело утопленника было так обезображено, что его, что его опознали только по цепочке на шее. Но цепочку можно было надеть и а другого человека, чтобы симулировать смерть.

– Одеть на другого утопленника?

– Почему бы нет. Ведь никакой экспертизы не проводили, похоронили и всё… А со вторым и совсем не ясно. Никто не видел трупа.

– Но там всё сгорело.

– Но обгорелого трупа нигде не было.

Лиза молчала и, казалось, настолько ушла в свои мысли, что забыла обо всём вокруг. Алексей Тимофеевич какое-то время наблюдал за ней, но потом её молчание начало его раздражать. Нашла время мечтать. Он сказал почти грубо.

– Очнись, о чём ты думаешь.

– Я думаю, какой человек. Ведь правда, какой человек.

– Кто?

– Ну один из тех, кто по Вашему может быть живым.

– Что ты имеешь в виду?

– Как что, во-первых, сами подумайте, – цветы – это так интересно.

– Никогда не думал, что ты интересуешься цветами.

– Я сама если хотите знать, хотела заниматься цветами и поступать хотела в техникум зелёного строительства на отделение «Цветоводство». Но все со всех сторон-экономический, экономический, сейчас только это, только торговля предпринимательство, менеджмент, маркетинг, чёрт возьми.

Алексей Тимофеевич смотрел на Лизу, удивляясь её горячности. Кто бы мог подумать, что её интересуют цветы. Он как-то не мог её представить ковыряющейся в земле. Это уже что-то новое, интересное, Лиза повернулась к нему совершенно другой и неожиданной стороной. Впрочем эта Лиза – сплошной сюрприз. Алексей Тимофеевич видел, что Лиза собирается говорить, и приготовился слушать.

– А они представьте себе, – продолжала Лиза, – начали этим заниматься и сделали из этого бизнес, создали фирму «Пион», и надо думать, бизнес у них шёл успешно, раз конкуренты перепугались. Они этого самого Сеню нашли, который всё профинансировал, они всё сделали правильно.

– Ты не забыла, чем всё кончилось, – спустил её на землю Алексей Тимофеевич.

– Нет, не забыла. Если Ваши предположения верны, то один из них выжил и отомстил и при этом не попался. Вот это человек.

– Ты не забыла, что он подставил тебя.

– Он меня не подставлял, я сама вела себя, как дура. Он не знал, кто я такая. Он не знал, что я там вообще буду. Кстати убийцей не мог быть утопленник.

– Утопленник, разумеется, не мог?

– Я имею ввиду, что если они оба живы, или если кто-то один из них жив, то убийцей может быть только один из них, тот, который сгорел.

– Почему?

– Потому, что у него на фотографии длинные волосы, а того, кого утопили, короткие.

– Это ничего не доказывает.

– Если предположить, что убийца, это один из погибших, то это может быть только Рос.

– Кто это Рос?

– Так зовут, того, кто сгорел, и кто теперь превратился в призрака, а может быть и не сгорел, просто потому, что такие люди не горят.

– Похоже, он тебя заинтересовал как личность, – сказал Алексей Тимофеевич иронически.

– Да, – ответила Лиза серьёзно, такой человек мне бы подошёл.

Замечание Лизы было настолько неожиданным, что Алексей Тимофеевич на мгновение потерял дар речи. Что она такое мелет, и время ли сейчас так говорить. Он постарался перевести её высказывание в другое русло.

– Думаешь у него, где-то припрятаны деньги?

– Нет не думаю, хотя может быть и припрятаны, но с таким человеком деньги не имеют никакого значения.

– Вот как, а кто ищет богатого мужа?

– Ну, это за неимением, лучшего. Просто, поняла, что подходящего для меня человека просто не существует, или я его не найду. Так пусть будет богатство, престижная партия, так, чтобы все завидовали.

Алексей Тимофеевич внимательно посмотрел на Лизу, но она, не обращая никакого внимания на его взгляд, погрузилась в свои мысли. О чём она сейчас думает? Если о том, как найти убийцу, то это нужно немедленно прекратить. Для того, чтобы мозги работали эффективно, надо периодически отключаться и думать о другом. Именно поэтому люди смотрят спортивные соревнования, играют в домино и глотают детективы. Казалось, Лиза прочла его мысли и попыталась отключиться, вернее переключиться на что-либо познавательное.

– Скажите, – спросила она, – букет из пяти пурпурных роз, правда означает «Вы очаровательны».

– Кто тебе преподнёс такой букет?

– Владелец магазина «Олеандра» на презентации.

– Не знаю, признался Алексей Тимофеевич, – значением цветов, я никогда не занимался.

– Жаль сказала Лиза, – дело в том, что в другом месте, мне преподнесли пять белых рос и уверяли, что они тоже значат «Вы очаровательны».

– Ну это, понятно, – сказал Алексей Тимофеевич, довольный тем, что можно перевести разговор на интересную тему. Здесь имеет место метод Ходжи Насредина.

– Никогда не слышала о таком методе.

– Не удивительно, это я его разработал, вернее, пользуются им многие, но я его сформулировал.

На самом деле Алексей Тимофеевич вычитал это в книге, которой увлекался в детстве, но никому в этом не признавался, тем более, что название метода сформулировал он сам.

– В чем же этот метод заключается, – интересом спросила Лиза.

Алексей Тимофеевич с удовольствием отметил, что она переключила своё внимание. Потому что если думать всё время об одном и том же, то можно с ума сойти. А в этом состоянии ничего хорошего не придумаешь. Он решил сделать небольшой экскурс в свои разработки и начал.

– Однажды Ходжа Насредин переоделся звездочётом, пришёл во дворец эмира и сказал:

– Созвездие Льва входит в созвездия Водолея, а Луна в ущербе, поэтому ты эмир, если хочешь благополучия должен сделать то-то и то-то. Во дворце эмира был свой звездочёт, который испугался конкуренции. «О чём ты говоришь, невежда, – воскликнул придворный звездочёт. Созвездия Льва не может войти в созвездие Водолея, оно вошло в созвездие Рака, а Луна вовсе не в ущербе». На что Ходжа Насредин ответил: «Очевидно, ты недостаточно внимательно читал премудрые книги, уважаемый», потому, что Созвездие Льва входит в созвездие Водолея и звёзды велят тебе, эмир, сделать то-то и то-то. И спаси тебя аллах, если ты этого не сделаешь».. Придворный звездочёт подозревал, что Насредин совершенно невежественен звездочётстве, но подозрение не есть уверенность, а вот в своём невежестве придворный звездочёт был уверен на все сто процентов.

– Значит, метод Ходжи Насредина заключается в том, чтобы говорить, всё что угодно уверенно и с умным видом? – спросила Лиза.

– Да, если конечно ты не среди настоящих знатоков. А настоящих знатоков не так много. Про значение букетов цветов никто толком ничего не знает, поэтому можно смело говорить всё, что угодно.

Лиза улыбнулось. И Алексей Тимофеевич увидел, что мозги её немного разгрузились. Это очень кстати, потому что вопросов пока что намного больше, чем ответов. Лиза сидела к нему боком, она положила руку на магический шар, и машинально гладила его. Лучи солнца, проникающие с улицы, играли в светлых волосах девушки причудливыми бликами. И Алексею Тимофеевичу вдруг пришла в голову мысль показавшаяся ему странной. Если человек, убивший Сеню, действительно один из тех, кто организовал фирму «Пион», то он бы Лизе очень подошёл. Он не стал останавливаться на этой мысли, потому что сейчас важно не то, кто Лизе подходит, потому что, если они не найдут убийцу, то этот вопрос просто потеряет для Лизы всякую актуальность.

ГЛАВА 24

После ухода Лизы, Алексей Тимофеевич решил, что его мозги уже достаточно отдохнули и можно снова переключаться на мысли об убийце. Он долго бродил по кабинету, размышляя. Версию о том, что Сеню убили свои, можно отбросить. Если соединить вместе все, что удалось узнать Лизе. Хвост был недоволен тем, что у Сени свои дела. Своими делами могла быть фирма «Пион». Но Хвосту незачем было убивать Сеню, достаточно было сделать так, чтобы фирма перестала существовать. Даже если подручные Хвоста, а может быть и сам Сеня подожгли теплицы, то в этом случае самого Сеню совершенно незачем убивать. Версия о том, что Сеню убил человек из группировки Хвоста, с целью занять его место просто не выдерживает критики. Да и у этого человека алиби. Но, существует фирма «Рембрант», которая монополизировала всю торговлю цветами и не потерпела бы конкурентов. Если Сеня начал финансировать строительство теплиц, которые уже начали давать прибыль, фирма «Рембрант» вполне могла послать убийцу. Но ведь с другой стороны, теплицы уже сгорели, возможно, они их и подожгли, оба человека, которые непосредственно занимались цветами, погибли, зачем в таком случае убивать этого самого Сеню. И всё же какие-то причины быть могли. То, что сказала Лиза, насчёт алиби человека с длинными волосами ничего не значит. По такой примете как длинные волосы, подозреваемым не будет конца. Кроме того, этот самый Сомов младший занимает в фирме довольно высокую должность. Такие люди не становятся исполнителями заказных убийств. С другой стороны поездка в Голландию-очень шаткое алиби. Неизвестно, когда этот Игорь Сомов действительно вернулся. Зам. генерального директора мог дать журналистке неправильные сведения. Надо бы прощупать эту фирму Рембрант. Он полистал журнал для записи клиентов, надеясь найти там кого-нибудь, кто бы имел, хоть какое-то отношение к «Рембранту», но таковых не обнаружил. Может быть, позвонить Эльвире Степановне?. Нет, это не годится, если бы она что-нибудь знала раньше, или узнала бы сейчас, она бы обязательно ему сказала. Кто может быть в курсе? Алексей Тимофеевич выдвинул ящик стола и достал оттуда шоколадку «Сюрприз». Это был новый сорт шоколада с изюмом, орехами и каким-то лимонным наполнителем. Алексею Тимофеевичу казалось, что такие компоненты не совсем сочетаются, и он купил шоколадку на пробу. Развернув серебряную бумажку, Алексей Тимофеевич откусил небольшой кусочек и погрузился в дегустацию. Очень даже ничего. Но лимонный наполнитель, оставляет желать лучшего. Насколько он помнил, там были шоколадки с разными наполнителям – апельсиновым, вишнёвым, сливовым и киви. Надо будет всё попробовать. Алексей Тимофеевич, в задумчивости, дожевал шоколадку. И тут его осенило. Ну, конечно, же, как такая простая мысль сразу не пришла ему в голову. Он смял и бросил в корзину для мусора бумажку от шоколадки, и через несколько минут был уже в дороге.

* * *

Алексей Тимофеевич стоял в пробке и пытался заняться аутотренингом. Но фразы «я спокоен, я совершенно спокоен» уже давно превратились в тему для анекдотов. Лучше всего просто переключится на какие-то мысли. Мысль об этом самом «Рембранте» уже надоела, а стоя в пробке, можно думать только о пробке. Пробки появились в городе, сравнительно недавно. На улицах, где спокон веку ходил трамвай, теперь теснили друг друга старые «Москвичи», «Копейки» и иномарки. Часто трамваи простаивали довольно долго в потоке гудящих машин или двигались со скоростью черепахи. И в каком больном мозгу родилась идея – наводнить машинами город, который строился и расширялся в расчёте на общественный транспорт. Конечно, этой тенденции противостоять невозможно. Личный автомобиль прочно вошёл в сознание обывателя, как символ материального благополучия. Он сам от этого не свободен. Преуспевающий психолог должен ездить на личном автомобиле и всё тут. В угоду этому имиджу он сам сменил старый отцовский «Москвич» на Ауди., хотя, если совсем честно, он любил общественный транспорт, где не нужно думать ни о дороге, ни о светофорах, ни о лезущих под колёса, бестолковых пешеходах. За спиной Алексея Тимофеевича раздались гудки, и он поспешно тронулся с места. Съев шоколадку, Алексей Тимофеевич пришёл к мысли, ясной как божий день. Сладкое-великая сила. Ещё не было случая, чтобы, съев шоколадку, он не придумал бы выход из положения. О фирме «Рембрант», безусловно, должен знать предприниматель Виктор Егоров, в бытность свою уголовником, носящий кликуху Птица. В своё время Птица совершил убийство двух своих врагов и Алексей Тимофеевич сумел организовать ему алиби. Сейчас Егоров владел всем ремонтом сельскохозяйственной техники в городе, причём работал без ментовской крыши, что само по себе большое достижение. Кроме того, он вложил деньги в психологический центр «Здесь и сейчас». Когда-то такой центр был пределом мечтаний Алексея Тимофеевича. Но со времени открытия центра «Здесь и сейчас» прошло уже больше года. Теперь существование центра стало казаться Алексею Тимофеевичу чем-то само собой разумеющимся. Средства, затраченные на аренду помещения и рекламу, быстро окупились. Так что теперь они с Эльвирой Степановной могут работать без всяких там Птиц они же Егоровы. Но ведь Егоров исправно проворачивает через них немалые суммы. Это можно делать потому, что бухгалтерией занималась жена Алексея Тимофеевича-Лёля. Корочее Птица им должен, а ни они ему, но он, похоже, как-то об этом забывает. Когда Алексей Тимофеевич предложил ему вложить деньги в психологический журнал, Птица долго рассказывал о том, как надо заниматься раскруткой издания, советовал пригласить специалистов и закончил тем, что такой суммы выделить не может. Тогда Алексей Тимофеевич не стал с ним спорить, вернее понял, что спорить бесполезно. Но, сейчас, пусть Егоров поможет ему, найти убийцу, пусть хотя бы попытаётся, хотя бы чуть, чуть покрутит мозгами, ни с какими финансовыми рисками это не связано.

* * *

Офис Егорова находился в одной из квартир первого этажа в блочном доме в новостройках. Местоположения офиса оставалось неизменным со времени основания фирмы. Тратиться на ремонт и длинноногую секретаршу Егоров считал совершенно излишним. Деньги должны вкладываться исключительно в дело. Клиентов, которым необходимо отремонтировать свою сельскохозяйственную технику, имидж его офиса совершенно не интересует. Важно, чтобы работа была выполнена качественно и в срок. Лучший имидж-это хорошее качество. Впрочем, ведь имидж имиджу рознь. Более чем скромная обстановка его офиса показывает клиентам, что он не тратит деньги на такие пустяки как представительство и пускание пыли в глаза и, следовательно не накручивает цены. Правда, в городе у него нет конкурентов, но есть районы и другие города, кроме того, если цены вырастут, многие будут пользоваться услугами местных умельцев.

Увидев в окно машину Алексея Тимофеевича, Егоров вздохнул. Он не сомневался, что речь сейчас снова пойдёт о деньгах на журнал. Егоров не был скрягой. В своё время он щедро профинансировал психологический центр «Здесь и Сейчас». Он сделал это не только потому что был обязан Алексею Тимофеевичу своим спасением, но и потому, совершенно искренне уверовал в возможности психоэнергетики и белого колдовства. Но, что касается денег на журнал, то здесь нужно хорошо подумать. Он не олигарх, он не может бросать деньги на ветер, а выделить сумму, необходимую для начала на издание журнала, просто для эксперимента, он не имеет права. Всё-таки, бизнес, прежде всего. Если психологический центр «Здесь и сейчас» работает и получает прибыль, то почему бы этому колдуну самому не достать деньги.

Когда Алексей Тимофеевич зашёл в кабинет Егорова, тот посмотрел на него с немым вопросом. И не нужно было быть телепатом, чтобы догадаться, что Птица ждёт просьбы о деньгах на журнал, и давать их не намерен. Алексей Тимофеевич решил начать сразу с главного.

– Ни о каких деньгах на издание журнала, я говорить не буду, – сказал он, – и не удержался, чтоб добавить. – Эти деньги я сам заработаю. Но ты должен мне помочь.

Алексей Тимофеевич, конечно, знал, что на самом деле никто никому ничего не должен, но всё же был уверен, что Птица должен ему помочь. Эти оба положения, по его мнению совершенно не противоречили друг другу. Да и сам Птица, похоже, думал то же самое. Радуясь, что речь идёт не о деньгах на журнал, он с готовностью спросил.

– Чем именно?

Егоров облегчённо вздохнув, и в то же время обеспокоился. Хорошо, конечно, что Алексей Тимофеевич не просит денег, но его другая просьба, может оказаться не менее сложной.

– Ничего особенного, – ,заверил Алексей Тимофеевич, как бы прочитав его мысли, – скажи, ты знаешь что-нибудь о фирме «Рембрант».

– Знаю, они цветами занимаются.

Прекрасно. Шоколадка, хоть и не с совсем удачным наполнителем его не подвела. От Птицы он узнает всё, что нужно.

– Ты знаешь там кого-нибудь?

– Дай подумать, кажется, знаю, точно знаю. Я знаю начальника службы безопасности Серёгина.

Как раз то, что надо, точно в десятку. Да здравствует шоколад. И всё же это странное знакомство.

– А откуда ты его знаешь? – спросил Алексей Тимофеевич.

– Со времени тюрьмы.

– Он что в тюрьме сидел?

– Нет, он был следователем, моё дело вёл, во время последней ходки.

– Это ты называешь знакомством.

– Почему бы нет, приличные люди везде есть, даже в милиции. Я ему, кстати, в своё время помог.

– Ты?

– Ну, да. Когда его из милиции попёрли, он в полной растерянности был. Он ведь служака хороший. Встретил я его как-то, стоит возле киоска, стенку подпирает, а сам никакой.

– Что пьяный?

– Нет, просто, как ты говоришь в трансе. Он ведь без этой ментовки жизни своей не мыслил. Ну, я остановился и выхожу к нему из джипа, представляешь.

– Да, думаю, это неплохо выглядело. А за что его из ментовки попёрли.?

– За честность. Мы тогда с ним зашли в одну пивнушку выпили, и он мне рассказал. Понимаешь, начал он одно дело раскручивать, хищение крупное, а оно выходит на самый верх, ну а он нет, чтоб свалить всё на мелкоту, как это обычно делают, а начал дальше копать. Ну и сам понимаешь, нашли у него какие-то упущения и выгнали.

– И как же ты ему помог?

– А на работу взял. В охрану, даже должность ему придумал-начальник службы безопасности. Хотя у нас тогда были только он и ещё один охранник он же шофёр. Он потом немного оклемался и где-то в охрану устроился. А недавно, я его встретил, мы с ним посидели в ресторане «Печки лавочки» и он мне тогда сказал, что теперь в этом самом «Рембранте» работает. Слушай, а зачем тебе этот «Рембрант»?

– Видишь ли, одну мою клиентку обвиняют в убийстве.

И Алексей Тимофевич вкратце рассказал историю Лизы, пропуская некоторые несущественные, по его мнению, детали. Выслушав рассказ до конца, и не задавая более никаких вопросов, Егоров встал и резко бросил Алексею Тимофеевичу.

– Ладно, вставай поехали.

– Куда?

– К гражданину следователю Серёгину. Который час?

– Начало шестого.

Хорошо. Пока доедем, он точно придёт домой. На твоёй машине поедем

ГЛАВА 25

Бывший следователь, а ныне начальник службы безопасности фирмы «Рембрант»-Серёгин. Жил в высотке, в трёхкомнатной квартире вместе с женой и дочкой. Служба в «Рембранте» дала ему возможность сделать в квартире дорогой ремонт и кое-где заменить меблировку. В милиции он взяток не брал и потому долгие годы не мог позволить себе подобной роскоши. Жена его говорила, что материально они никогда не жили так хорошо, как сейчас, что касается морального состояния, то депрессия мучила Серёгина долгое время, пока, наконец, он не выработал себе философию, краеугольным камнем которой являлась важность службы безопасности вообще и службы безопасности в фирме «Рембрант» в частности. Визит Птицы неприятно поразил Серёгина, тем более, что явился Птица не один. В своё время этот уголовник, ставший вдруг предпринимателем, помог ему, когда он был в полном отчаянии, взял на работу охранником. Ради семьи Серёгин согласился на эту работу. Должность его называлась – начальник службы безопасности., и была совершенно лишней в фирме Птицы. Это Серёгин определил безошибочно. У Птицы был личный телохранитель Володя, который мог запросто завалить быка, ни в ком другом он совершенно не нуждался. А начальствовать начальнику службы безопасности было просто не над кем. Так что Птица взял его из какой-то непонятной сентиментальности, которую трудно было в нём предположить. Такое положение, конечно, было для Серёгина унизительным. Немного освоившись с новым положением вещей, он перешёл работать в другую фирму и, наконец, стал начальником отдела безопасности в фирме «Рембрант». Конечно, он должен был быть благодарен Егорову, но ему неприятно было работать у бывшего своего подследственного, которому он в своё время делал мелкие поблажки. В плане следствия дело Егорова не представляло сложности. Разбойно нападение было очевидно, и этого никто не отрицал. Но он почему – то стал испытывать к подследственному Егорову симпатию и даже сделал всё возможное, чтобы скостить ему пару лет. Теперь он считал, что Егоров должен его презирать, потому что система, которой служил Серёгин, его извергла, и ни за что-нибудь, а за честную службу, наверное, с точки зрения уголовника быть уволенным за взятку всё же почётнее. Такое увольнение свидетельствовало бы только о невезении и неловкости. А его увольнение свидетельствовало о глупости. Потому что тот, кто служит системе, должен эту систему знать и в соответствии со своими знаниями действовать, если он, конечно, не дурак. Теперь, покрутившись в различных коммерческих структурах, Егоров понял, первоначальный капитал многих фирм ворованный. Он, конечно, знал это и раньше. Но так наглядно и досконально понял всё это только сейчас. Впрочем, чтобы воровать не обязательно быть подсудным уголовному кодексу бандитом. В основном в коммерческих структурах вертелись деньги, которые были наворованы совершенно другим способом. И как правило, такие воры, были неподсудны. И неизвестно, что лучше, воровать прямо у людей, путём разбоя, рискуя при этом своёй головой. Или брать у этих же людей непосредственно из бюджета, ничем, как правило, ничем не рискуя.

Серёгин пропустил гостей в дверь и завёл в гостиную, радуясь, что сегодня его жена и дочка отправились навестить дедушку с бабушкой на даче и останутся там ночевать. Не стоит им видеть подобных гостей. Этот Егоров пусть у него будет сколько угодно денег и предприятий, но он навсегда останется для Серёгина уголовным авторитетом Птицей. А уголовному авторитету совершенно незачем приходить к нему в дом. И то, что в своё время этот самый авторитет помог Серёгину в трудный период, когда его вышибли из системы, без которой он не мыслил своей жизни, дела не меняло. Егоров сразу же выставил на стол бутылку коньяка и пакеты, с уже тонко нарезаными в магазине напротив, колбасой и сыром. Птица держался так, как будто они с Серёгиным часто ходят друг к другу в гости. Он сел без приглашения, пригласил сесть своего спутника и весело обратился к Серёгину.

– Давай, гражданин следователь, принимай гостей.

Серёгина покоробило от такого обращения. Конечно, в своё время этот самый Птица помог ему, но это не значит, что можно позволять себе фамильярность. И надо отдать должное Птице, в то время, когда Серёгин у него работал, тот ничего подобного себе не позволял. Серёгин решил пропустить обращение мимо ушей с сразу же вести разговор в другом ключе.

– Садитесь, Виктор Владимирович, – обратился он к Егорову, и Вы тоже, пожалуйста, как Вас величать.

– Алексей Тимофеевич.

– Вот и хорошо.

Сам Серёгин тоже представился по имени и отчеству. Потом он молча принёс из кухни три бокала на тонких ножках, тарелки, салфетки и довольно умело накрыл стол.

Когда они без тоста чокнулись и выпили, Егоров сказал:

– Мы хотим задать тебе несколько вопросов. Это тебя лично никак не касается. А нам нужно знать правду, чтобы отвести подозрения от одного человека.

– Отвести подозрения, или выгородить, – спросил Серёгин.

– Отвести подозрения, – заверил его Алексей Тимофеевич, – в убийстве человека подозревают женщину, которая к этому не причастна.

Серёгин молчал, так уж, и не причастна. Это явление бывшего подследственного бывшему следователю ох как подозрительно. Что это вообще за женщина. Может это женщина Птицы. Но женщины, насколько Серёгин знал, не его слабость. И что это за мужик с ним. С какого боку такой человек может быть с Птицей связан. И что мужик этот никогда не сидел, Серёгин мог определить совершенно точно.

Алексей Тимофеевич видел, что этот бывший следователь колеблется, и решил успокоить его.

– Мы не просим сообщить ничего такого, что Вам может запретить сообщить Ваш долг, – сказал он, – только бесспорные и не секретные факты.

– Ну ладно, – согласился Серёгин, – спрашивайте.

– Скажите, Вы знаете фирму, зарегистрированную под названием «Пеон».

– Этой фирмы больше нет.

– А куда же она делась?

– Теплицы сгорели, а те два человека, которые непосредственно там работали, погибли.

– Кто поджёг теплицы, кто их убил, – спросил Алексей Тимофеевич.

– Я не их начальник службы безопасности, – лениво ответил Серёгин, – я их не охраняю и совершенно не интересуюсь, кто их убил. Могу лишь с уверенностью сказать, что не я. Кстати, того, кто профинансировал «Пеон» и организовал для него крышу, тоже убили, Вы в курсе? Это некто Семён Синявкин, по кличке – Синяк.

Егоров и Алексей Тимофеевич одновременно кивнули.

– «Пеон» был Вашим конкурентом, – вернулся к теме Алексей Тимофеевич.

– Да каким там конкурентом-отмахнулся Серёгин. – Неужели Вы думаете, что для такой мощной фирме, постоянно осуществляющей поставки, могут представлять опасность какие-то теплицы, это всё равно, что воевать с бабушками, продающими весной, занесенные в красную книгу, подснежники. Кстати, покойный Семён Синявкин дело знал. Прежде чем начать строительство теплиц, он с нами договорился. «Пеон» платил нам каждый месяц определённую сумму, якобы за охрану, а на самом деле для того, чтобы его не трогали. Так что если Вы ищете поджигателя и убийцу, то в «Рембранте» не ищите. Здесь «Пеон» никому не мешал.

Алексей Тимофеевич растерянно молчал, значит, эта нить полностью обрывается, а, какие ещё есть у него нити. Посмотрев на Алексея Тимофеевича, Егоров понял, что спрашивать больше нечего. Он поднялся и сказал:

– Спасибо, – и назвал Серёгина по имени отчеству.

– Пожалуйста, Виктор Владимирович, – ответил Серёгин. Проводив гостей, Серёгин долго курил, стоя на балконе. Он чувствовал огромное облегчение. Увидев Птицу, он сразу подумал, что речь пойдёт о фирме «Рембрант». Он сам сравнительно недавно узнал, что эта фирма занимается не только цветами, и не столько цветами. Переправка денег за границу и их отмывание – прямая уголовщина. И он бывший майор милиции должен обеспечивать всему этому охрану. Но, слава богу, Птицу интересовало совершенно не это.

ГЛАВА 26

Алексей Тимофеевич отвёз Птицу обратно в офис, достал из кармана телефон и позвонил Лизе на мобильный. Нужно предупредить её, чтобы она не предпринимала никаких поисков в районе фирмы «Рембрант», там, судя по всему, ловить нечего. Не нужно, чтобы Лизина энергия пропадала зря. В трубке раздались длинные гудки и продолжались до тех пор, пока на дисплее не появились слова. «Лиза не отвечает». Где она может быть? Да мало ли куда она могла отойти от телефона. Он обратил внимание, что Лиза всегда носит телефон в сумочке. Может быть, где-то повесила сумочку и не слышит звонка. Часа два часа, Алексей Тимофеевич снова позвонил Лизе на мобильный. Но ему снова никто не ответил. Он мог, конечно, попробовать позвонить ей домой, но решил этого не делать, её родителей не за чем беспокоить.

* * *

Лиза медленно шла по улице и мысленно читала аффимацию. «Я нахожу убийцу, я подбираюсь к нему всё ближе и ближе. Убийца сам выходит на меня. Я доказываю свою невиновность». Лиза шла по так называемому собачьему переулку, который соединял между собой две параллельных улицы. Почему переулок называется собачьим не знал никто, никаких собак здесь никогда не наблюдалось. Переулок сжимали двух сторон бетонные стены, за одной из которых помещалось закрытое НИИ, а за другой гремело круглосуточным гулом студенческое общежитие. Еле видимые за обоими заборами фонари кое-как освещали переулок. Темнота не смущала Лизу. Это был короткий путь, она часто здесь ходила и знала все опасные выбоины и кочки. Мерно стуча каблуками по старому асфальту, Лиза повторила аффимацию ёщё раз. Что-то не похоже, чтобы это помогало. Пока что время идёт, а её расследование не продвигается. У обоих предполагаемых убийц – алиби. Хотя возможно-ложные, а возможно и нет. Как-то очень странно Алексей Тимофеевич произнёс фразу «Это человек не из группировки». Он говорил это так, как будто повторял чужие слова… Может быть это правда один из тех ребят на фотографии,? Сеня ликвидировал дело и погубил их. Но один из них не погиб. Длинные волосы на фотографии были у человека по имени Рос, странное какое-то имя. Возможно, Сеня убил их не лично, но какое это имеет значение? Заказчиком всё-таки был он. И как это только белый колдун решился свести её с бандитом. Впрочем, ничего удивительного. Богатый человек с большой степенью вероятности может быть бандитом. Она заказала богатого мужчину, и условий о том каким путём получено это богатство отнюдь не ставила. Господи, ну почему, почему, почему она ни разу не встретила достойного человека. Мужчины все одинаковы. Хорохорятся, когда всё хорошо и никнут при любых трудностях. Во всех своих бедах обвиняют других. Не могут взять на себя ответственности, и претендуют на то, чтобы быть хозяевами положения. И если уж непременно нужно иметь с мужчиной дело, то должна быть какая-то компенсация за причинённые неудобства, компенсация за все те игры, в которые приходиться играть для того, чтобы его заполучить, а потом удерживать. Такой компенсацией в настоящее время, является только определённое количество денежных знаков. Мужчина с деньгами всё-таки более переносим, потому что знаешь, за что страдаешь. Но почему непременно нужно страдать.? От этих мыслей на Лизу накатило раздражение, и, чтобы успокоиться, она начала читать аффимацию. «Я нахожу наиболее подходящего для себя мужчину и выхожу за него замуж. Я подхожу к своей цели всё ближе и ближе. Наиболее подходящий для меня человек уже идёт мне навстречу». Господи, что за чушь она читает. Разве об этом сейчас надо думать. Нужно читать совсем другую аффимацию. «Я нахожу убийцу, убийца сам выходит на меня. Я доказываю свою непричастность к убийству». Лиза услышала за спиной шуршание шин. Не оборачиваясь, она отошла в сторону и прижалась к стене. Кого это сюда занесло? Машины заезжали в собачий переулок редко, потому что в нём нельзя было развернуться. Какой-то придурок заехал сюда в темноте, а здесь даже отойти некуда. Машина плавно объехала Лизу и остановилась, как бы поджидая её. Только теперь Лиза осознала, что переулок совершенно пуст, а бетонные стены отразят любой крик. Машина явно ждала её. А может быть, ей так кажется. Но в любом случае лучше не рисковать. Лиза не была особенно боязливой, но осторожность соблюдать нужно. Она быстро сняла туфли на высоких каблуках и бросилась бежать босиком в противоположную сторону, ведь повернуть машина не сможет. Но Лиза успела пробежать лишь несколько шагов. Чьи то грубые руки схватили её, заклеили рот чем-то липким, обвязали вокруг верёвками и потащили в машине.

ГЛАВА 27

Несмотря на уже сгущающиеся сумерки, Алексей Тимофеевич, поехал не домой, а в офис психологического центра «Здесь и сейчас». Он позвонил домой, намериваясь сказать Лёле, что задерживается, но к телефону подошла Нина. По голосам, которые слышались в трубке, Алексей Тимофеевич определил, что у Нины в гостях подружки, которых он знал, голоса девочек часто прерывались лаем Дружка. Дружок обожал гостей. При своей безусловной верности Нине, он был общительной собакой, и с удовольствием играл со всеми желающими.

– Мама ушла к тёте Кате, – сказала Нина, – и мне поручила ужин приготовить.

– И ты приготовила?

– Да можешь приходить. Я тебя накормлю.

– А ты с кем там?

– С Олей и Наташей.

– Ну ладно, я приду попозже, у меня тут один клиент есть на вечер.

Врать, вовсе не было в привычках Алексея Тимофеевича. Да у него никогда и не возникало необходимости делать это по отношению к Лёле. Она была, что называется, самодостаточна. В самом прямом смысле этого слова, ей вполне хватало самой себя. И, если в своё время, она впустила в свой мир его, то за это нужно благодарить всю цепь совпадений, которые складываются в счастливый случай. Хотя, как известно, ничего случайного в мире нет. Лёля спокойно проводила вечер одна, и ёй было чем заняться. У ней были довольно близкие подруги, и периодически, появлялись новые она любила разных людей и новую информацию. Кроме бухгалтерии фирмы «Здесь и сейчас», она вела бухгалтерию ещё одной фирмы. Особой необходимости в дополнительном заработке у неё сейчас не было, но с другой стороны лишние деньги тоже не помешают. То, что она ушла к подруге, оставив ужин на Нину, было у них делом обычным. Её отлучки не беспокоили Алексея Тимофеевича, они две половинки одного целого, что бы там кто не говорил, а это так и есть. Их союз даёт возможность каждому быть самим собой. Алексей Тимофеевич спрятал телефон в карман. То, что Лёля ушла, а Нина занята с подругами, очень кстати. Ему надо собраться с мыслями и побыть одному. В офисе фирмы «Здесь и сейчас» было темно. Он отпер дверь, и, не зажигая света, осторожно ступая пробрался в свой кабинет. В темноте загадочно поблескивал магический шар, а «Всевидящее око» прятался в темноте. Не совсем сознавая, для чего он это делает, Алексей Тимофеевич открыл верхний ящик шкафа и достал оттуда цветные витые свечи в магазинной упаковке. Расставив в ряд одинаковые глиняные подсвечники, он выбрал оранжевую, серую и зелёную свечу. Именно такие свечи выбрал он, в своё время наугад, и она пришла. Не позволяя никаким скептическим мыслям посеять в своей душе сомнения, Алексей Тимофеевич чиркнул спичкой, и зажёг все три свечи. Отбрасывая на стены причудливые тени, свечи горели спокойно и ровно. «Всевидящее око» в неверном свете уставилось на Алексея Тимофеевича. Он ждал. Тогда ведьма Секлетея пришла к нему, но это было там, во флигеле, в котором она жила раньше, но сюда… Может быть вся его колдовская атрибутика кажется ей недостойным маскарадом. И всё же она должна прийти. Это должно произойти раз он так в этом нуждается. И это, конечно, произошло. Ведьма Секлетея появилась откуда-то сбоку. Она не была закутана в цветастый платок, как прошлый раз. Секлетея, видимо, даже принарядилась. Её толстая коса короной обвивала голову, а на грудь спускались несколько рядов разноцветных бус. Как и в прошлый раз, она была румяной и свежей деревенской красавицей. Скользя вдоль стола, ведьма Секлетея обошла комнату и опустилась на стул, на котором обычно сидели клиенты.

– Хорошо у тебя, – сказала ведьма Секлетея, удивительно глубоким и волнующим голосом… – Я тоже так делала. Повесила на стенах хаты летучих мышей и пауков сушёных. А всякие зелья, если кто видел, непременно лягушачьей лапкой мешала.

– А, если никто не видел? – спросил Алексей Тимофеевич с любопытством.

– А если никто не видел, то обычной ложкой я всё мешала, что в ней в этой лапке особенного, ничего абсолютно в ней нет.

– Зачем же тогда все ведьмы спокон веку этими лапками пользовались?

– А чтоб настоящие тайны не раскрывать, думаешь, если всё необходимое в варево положить и помешать лягушачьей лапкой, то и колдовское зелье получится. Нет, настоящие тайны только ведьмы знают. Если простому человеку, что-нибудь колдовское сделать захочется, то пусть себе на здоровье лягушек ловит.

Свечи понемногу оплывали, и пламя становилось менее ровным. Длинные тени мягко равномерно двигались в темноте.

– Я вот, что тебе рассказать хочу, – сказала ведьма Секлетея, и голос её начал звучать приглушённо. Я хочу тебе рассказать, потому что у тебя сейчас случай такой. Однажды, пришла ко мне девушка из очень дальнего села, издалека пришла за приворотным зельем.

– Вы варили приворотное зелье?

– А что тебя удивляет? Приворотное зелья все ведьмы умеют варить, и я тоже умею.

– И Вы ей дали это самое приворотное зелье?

– Дала. Только не спрашивай, как его варят.

– Я и не спрашиваю, и варить не собираюсь. А того человека Вы не пожалели. Приворот-это верная смерть души, это почти что убийство.

– А что его жалеть, он хозяйский сын был.

– Как это?

– Ну, хозяйство у его отца было хорошее, сын богатого мужика.

– А девушка значит, дочь бедных родителей, и решила в богатую семью войти.

– Может быть и так, но она сказала, что он долго её обхаживал, и она его полюбила.

– Но против воли родителей он идти не хотел. Так что ли.

Рассказ ведьмы Секлетеи казался Алексею Тимофеевичу банальным, и он не совсем понимал, к чему она начала этот разговор.

– Да нет, – продолжала ведьма Секлетея, – там в нём было дело. Работящую девушку в деревне и в богатую семью из бедного двора возьмут. В нём было дело, охладел он. А про них уже вся деревня знала. Хотя и до самого главного, ну ты понимаешь о чём я, у них не дошло.

– И что же было дальше?

– Я дала ей приворотное зелье.

– Помешав лягушечьей лапкой.

– Ну, это обязательно. И она пошла домой.

– Ну и как, зелье подействовало?

– А ты слушай дальше. Она была из дальнего села, и идти ей значит далеко, через лес. Когда, она вышла, вечерело уже, вот она в лесу и заблудилась. Долго блуждала она по лесу, вдруг слышит шорох какой-то. Она как закричит.

– Кто это был, леший или медведь?

– Нет, просто человек, молодой парень из соседнего села, он тоже заблудился.

«Не бойся, – говорит, – ничего я тебе ничего плохого не сделаю».

– Ну, а дольше что было?

– А дальше блуждали, блуждали они по лесу, холодно уже стало, и сели они под деревом рассвета ждать.

– Ну, а потом? – спросил Алексей Тимофеевич нетерпеливо, долгий рассказ начал раздражать его.

– А потом рассвело и вышли они на дорогу. И пошли по домам.

Свечи догорели до половины, а Секлетея не сказала до сих пор ничего существенного. Конечно, давить на неё нельзя, но всё-таки…

– И это всё, – спросил Алексей Тимофеевич растерянно.

– Нет не всё.

– Осенью поженились они.

– А как же этот хозяйский сын?

– Да ну его, человек он не стоящий, да эта девушка его и не любила по настоящему, так молвы боялась, а молва была.

– И вот так они сразу друг другу понравились?

– Не знаю сразу или не сразу, я никогда приворотного зелья сама не пила и не знаю как оно действует.

– Так на кого же приворотное зелье подействовало, кто его выпил?

– Они вдвоём в лесу и выпили, замёрзли очень, а зелье на водке настояно.

– А это, правда было приворотное зелье.

– Да как тебе сказать, если так, чтобы тебе понятнее объяснить, это просто напиток бодрящий. Настоящее приворотное зелье сварить надо решиться, это ведь убийство почти.

– И Вы сказали девушке, что это приворотное зелье, это же обман.

– А почему бы мне и не обмануть? Я не святая, я ведьма. Но всё равно не захотела я душу отягощать. Если между ними ничего не было, так зачем губить человека. Ведь приворот верная погибель. Да и для того, кто поит другого приворотом, ничего хорошего нет. А так всё удачно вышло. Секлетея наклонилась и задула зелёную свечу.

– И Вас на свадьбу пригласили, наверное, – спросил Алексей Тимофеевич.

– Скажешь тоже, разве ведьму на свадьбу зовут. Но подарок мне эта девушка через некоторое время принесла. Вот гляди, какие бусы.

Секлетея расправила на груди разноцветные нити, задула серую свечу и сказала:

– Видишь ли, эта девушка очень желала любви и звала её, а когда у девушки в душе такое твориться, то вся её любовь может на совсем не подходящего человека обратиться, так и пропустит она своего суженого.

– Значит этот, как его, хозяйский сын, был не подходящим?

– Конечно, – свою половинку приворотным зельем не поят. Но у ней такое желание было настоящую любовь встретить, что она её даже в тёмном лесу нашла. И приворотное зелье, конечно, помогло.

От этого рассказа у Алексея Тимофеевича перепутались мысли. Что имела в виду Секлетея? Ведь не просто так она пришла. В этом её рассказе есть какой-то смысл и это связано с Лизой. Но ведь он не делал никаких приворотов.

Что же мне делать? – спросил он растерянно.

Ведьма Секлетея задула оранжевую свечу и сказала:

– Иди домой, спать ложись, никто не знает, что из чего получится, и я не знаю, хоть и ведьма.

Когда Алексей Тимофеевич открыл глаза, все три свечи полностью сгорели и расплылись цветными пятнами по подсвечникам. В окно смотрел полная луна. Алексей Тимофеевич недавно приобрёл лунный календарь и собирался всегда учитывать в своих советах клиентам фазы луны. Но календарь так и остался во втором ряду книжных полок. И что можно делать в полнолуние, из того, чего нельзя сделать в новолуние он не знал. Визит ведьмы Секлетеи внёс только большую сумятицу в его душу. Он достал из ящика стола холщовый мешочек, вынул из него камень, ведьмы Секлетеи и убедился, что от камня исходит ровное тепло, он, пожалуй, стал даже горячее, чем был раньше. Если верить камню, то всё идёт как надо. Если бы это было не так, то Секлетея, наверное, предупредила бы его. Но, так или иначе, что либо предпринимать можно только завтра, если Лиза не объявится. Почему он вдруг решил, что с ней что-то случилось. Мало ли где у неё мог быть её телефон. Алексей Тимофеевич встал, запер офис и поехал домой. Он катил по ночному городу, и город казался ему опасным, ощетинившемся зверем, такое состояние не может быть случайным. Беспокойство просто сжирало его, с Лизой что-то случилось и по большому счёту виноват в этом он.

ГЛАВА 28

Лиза лежала связанная на заднем сидении. С заклеенным ртом она могла только мычать, но не делала этого. Несмотря на трагичность и непонятность ситуации, она чувствовала себя спокойно, как – будто что-то, наконец, разрешилось. Лиза лежала тихо, слушая разговор, который вели между собой похитители… Они говорили громко, не обращая на Лизу ни малейшего внимания.

– Кто она вообще такая, – спросил один из похитителей.

– Представления не имею, – ответил второй.

– Ну что мы теперь будем с ней делать?

– Ночь продержим, посторожим, а там скажут, что делать… Сказали только её не трогать.

– Да нужна она. Кто она вообще такая и что от неё нужно?

– Сказал, не знаю.

– Ну ведь ты задание получал.

– Ну я, Сомов сказал, что она вроде бы следит за ними и что-то знает, за кем-то шпионит, а что там именно не знаю. А кто нам что объясняет, кто с нами считается? Что случится ответственность на нас, нас же и сдадут.

– Это точно.

– Конечно, но всё-таки хотелось бы знать, что за птица.

– Так что нам её всю ночь караулить?

– Выходит что так.

– Собачья житуха. А где сказали продержать?

– Знаешь сгоревшие теплицы?

– Те самые цветочные теплицы.

– Да, там ночь и побудем, а потом Сомов позвонит, и скажет, что делать дальше. Место глухое. Деревенские жители его за три версты обходят, говорят, там призрак живёт.

– Откуда ты это взял, про призрака?

– У меня здесь дед знакомый есть, пасечник, я мёд у него покупаю для матери.

– Так этот дед призрака видел?

– Говорит, видел.? Он ночью к колодцу ходил.

– Ну и что с того. Сейчас это модно. Призраки, привидения, инопланетяне.

– А ты его не боишься.?

– Кого призрака?

– Ну да.

– Нет, я живых боюсь. А живые сюда не придут, потому что призрака боятся.

Послышались приглушённые смешки.

* * *

Машина затормозила. Похитители подняли Лизу, как мешок с песком и положили на какие-то вонючие тряпки. Лиза не шевелилась и не мычала. Зачем тратить силы. Нужно что-нибудь придумать и она придумает. Мужчины стояли над ней и переговаривались.

– Ты ей случайно нос не заклеил. Ещё задохнётся.

– Да вроде нет.

– Проверь, она дышит.

Один из похитителей наклонился над Лизой.

– Эй, ты жива.

Если молчать, – , подумала Лиза, – они начнут проверять и лапать её своими ручищами, лучше ответить, она шевельнулась и замычала.

Убедившись, что удушье ей не грозит оба похитителя отошли от Лизы. Запахло табаком, видимо они курили где-то рядом. Потом до Лизы донеслись их голоса.

– Всю ночь мы тут не высидим.

– Что ты предлагаешь?

– Я тут одно место знаю возле дороги, поехали посидим. Там всю ночь открыто.

– А её куда денем.

– Пусть тут лежит, никуда не денется. Сюда и днём никто не заходит, а ночью подавно.

Этот аргумент, очевидно, показался убедительным. Послышались звуки шагов, а затем шум мотора. Через некоторое время воцарилась полная тишина, только где-то вдалеке звенели цикады.

ГЛАВА 29

Алексей Тимофеевич ехал домой по ночному городу. Визит ведьмы Секлетеи не успокоил его. Вернее успокоил, но на очень короткое время. Надо что-то предпринять Алексей Тимофеевич достал телефон, и прямо из машины позвонил домой Эльвире Степановне. Гудки продолжались довольно долго, пока, наконец, она не подняла трубку.

– Это я, – сказал Алексей Тимофеевич вместо приветствия.

– А ты знаешь который час, – поинтересовалась Эльвира Степановна, вполне дружелюбно.

– Начало первого, извините меня, пробормотал Алексей Тимофеевич.

– Ничего, ладно, что случилось?

– Эта девушка, Лиза, она пропала.

– Лиза, эта девушка с зелёным шаром, кстати, ты забыл у меня её рисунок.

– Она пропала, – повторил Алексей Тимофеевич.

– Как пропала, давно?

– Я сегодня с ней разговаривал, но сейчас её телефон не отвечает.

– И ты думаешь, что что-то случилось.

– Да.

– Но, почему непременно должно что-то случиться, – проворчала Эльвира Степановна, – ты звонишь ночью, чтоб это сказать?.

– Понимаете, она же ищет убийцу, ищет очень решительно и может влезть куда угодно.

– Ты, тоже ищешь убийцу.

– Я ищу доказательство её невиновности. Она пропала, телефон не отвечает.

– Что ты от меня хочешь, Лёша? – устало вздохнула Эльвира Степановна.

– Не знаю.

И он этого действительно не знал. Он ничего не ответил, а только дышал в трубку.

Эльвира Степановна смотрела на телефонную трубку. Опять кому-то нужна её энергия, впрочем, Лёша – её деловой партнёр, ему она просто обязана помочь. А кроме того, он сказал, что серьги, которые принесла девушка очень дорогие, а она уже придумала название газеты.

– Тогда понятно. – сказала Эльвира Степановн, – я кладу трубку и перезвоню.

Алексей Тимофеевич услышал длинный гудок. Он остановил машину в темноте деревьев, снова позвонил Лизе, потом сидел, тупо глядя на надпись на дисплее «Лиза не отвечает»..

Эльвира Степановна положила трубку. Рисунок Лизы висел перед ней, приколотый к обоям булавкой. Красивый рисунок, и какой выразительный. Как это Лёшка ничего не понял, ну да что с молодёжи взять. Самое главное состоит в том, что этой девочке ничего не возможно было бы объяснить. Если бы Лиза пришла к ней, она возможно сделала бы тоже самое, что и Лёша, он поступил правильно, но только не понял, что потом произошло. А сейчас всё идет правильно, что именно, конечно, не известно. Но, всё-таки стоит посмотреть. Эльвира Степановна сняла с руки витое серебряное колечко, повесила его на ниточку, теперь это был синергетический маятник. Она сняла со стены рисунок Лизы и поднесла маятник к зелёному шару. Маятник сделал три широких круга и остановился. Теперь всё ясно, насколько вообще в жизни можно что-то прогнозировать. Надо успокоить Лёшу. Она набрала номер и проговорила в трубку.

– Ничего страшного, не случится, Лёша., спи покойно.

ГЛАВА 30

Лиза знала, что терять присутствия духа нельзя никогда и что никто тебе не поможет, если ты сам себе не поможешь. Но что можно сделать со связанными руками и ногами и заклеенным скотчем ртом, когда вокруг ни души. Впрочем, здесь, говорят, призрак обитает. Только и надежды, что на призрака. Но захочет ли он помогать. Если она отсюда не выберется, то, что её ждёт, этот Сомов младший считает её шпионкой, и ему в жизни ничего не докажешь, а что это за тип, видно за версту. Из активных действий, оставалось только мычание, и Лиза постаралась сделать это как можно громче. Кто-то же должен случайно проходить мимо. Не может же она просто так погибнуть, потому что эти два идиота не знали, что с ней делать. Уже то, что они не знали хороший признак, было бы гораздо хуже, если бы они это знали. Следовательно, всё обстоит не так уж и плохо. Пространство не смогло защитить его полностью, но послало двух бездарных исполнителей. В этом случае оно просто обязано послать избавление и Лиза замычала, что было сил. В перерывах между мычанием она читала аффимацию «Я встречаю самого подходящего для меня мужчину, он тоже меня ищет, он сам выходит на меня». Господи, что она говорит, вернее думает. Какой мужчина, ей нужно выбраться отсюда живой. Лиза сумела перевернуться на живот, но от этого не стал легче. Её со всех сторон кололи какие-то колючки. К затхлой вони она уже принюхалась и не замечала её.

Шуршащие шаги, прозвучавшие вдали, не удивили Лизу… Пространство должно её помочь, так и должно было быть, потому что иначе просто быть не может. Вот уже кто-то расклеил ей рот и теперь с трудом распутывает верёвки. Мужской голос прозвучал слегка надтреснуто, но приятно.

– Тише, – сказал он, – молчи.

Лиза поднялась и села. Склонившийся над ней силуэт кого-то напоминал Лизе. Впрочем, ей, кажется, теперь все напоминают только одного человека, того самого убийцу, который сорвал её матримониальные планы. Спаситель тоже сел напротив неё. Его силуэт рельефно выхватывала из темноты полная луна.

Черты рассмотреть нельзя, но волосы длиннее, чем это принято обычно у мужчин. Все они, что ли перестали стричься, чтобы окончательно её запутать.

– Ну что, живая? – спросил мужчина.

Вроде бы, – ответила Лиза.

И сама удивилась своему голосу как-то странно и резко прозвучавшему в темноте.

– Холодно тебе?

– Да знобит.

– Сейчас придумаем что-нибудь.

Он встал и исчез где-то в темноте, потом снова возник и набросил Лизе на плечи старый дырявый ватник, ощутимо пахнущий чем-то затхлым. Но этот запах, как ни странно не был неприятным. Наоборот Лиза вдруг ощутила, что опасность миновала, более того она находится под защитой и защитой надёжной.

– Кто Вы? – спросила Лиза.

Когда мужчина ответил, голос его по-прежнему звучал слегка надтреснуто, но были в нём какие-то ласкающие ноты.

– Разве не знаешь? Я призрак. Вся деревня об этом говорит. Душа невинно убиенного не может успокоиться.

– Разве Вас убили.

– Конечно, живьём сожгли, а друга моего Сашу утопили.

– Разве призраки вмешиваются в людские дела.

– Как видишь, пришлось вмешаться, хотя, наверное, напрасно.

«Как видишь», – неужели она слышала эти слова, сказанные этим голосом.

.-Почему же напрасно-искренне удивилась Лиза по-моему очень даже не напрасно.

– Ты в этом уверена.

– Абсолютно.

Мужчина внимательно присмотрелся к Лизе, и воскликнул.

– Ну, это ж надо такое совпадение, ты ведь невеста Синяка.

– Какого Синяка.

– Ну Сени Синявкина. Не говорил он тебе про свою кликуху, наверно, не говорил. Хотя мы его так в школе называли, но потом это его бандитской кликухой стало.

Лиза отрицательно покачала головой.

– Ты ведь и поминать его к его родителям приезжала.

– Откуда Вы знаете?

– Ну, призраки знают, что в деревне делается. Зачем они тебя сюда привезли?

Лиза решила, что наилучшим вариантом ответа будет полная откровенность.

– Я ищу убийцу Сени, – сказала она, – и предполагаю, что им мог быть человек из конкурирующей группировки. А они решили, что я за ними слежу, И видите что получилось. Им, очевидно, есть, что скрывать.

– Зачем ты ищешь убийцу, отомстить хочешь?

– Боже упаси. Мне только нужно только узнать, кто он и доказать, что он убил.

– Странное занятие для невесты.

– Никакая я не невеста, просто назвалась так, чтобы вести расследование.

– Но ведь ты же была с ним в доме, когда его убили.

– Откуда Вы знаете.?

– Я же сказал, призраки всё знают, об этом в деревне говорили.

– Никакая я не невеста, – повторила Лиза.

– Значит так проходная девочка.

Лиза почувствовала досаду и возразила более горячо, чем хотела:

– Да как миленький он бы на мне женился. Он уже и расхвастался везде.

– Да, а что в тебе такого особенного.

– А я княжна.

– Что, правда?

– Нет конечно, – сказала Лиза, и неожиданно для самой себя выпалила, – просто я решила найти богатого мужа, а для этого вашего как его Синяка княжна как раз то, что надо…

Призрак рассмеялся, и смех его звучал так заразительно, что Лиза тоже засмеялась.

Внезапно мужской смех умолк.

– Тише, могут услышать. Хватит рассиживаться. Вставай, я тебя отсюда выведу. Они вернуться. А я проведу тебя через лес. Эту дорогу в город мало кто знает.

Что бы такое на тебя надеть, ватник тяжёлый и грязный, ты его сними. Лиза сбросила с плеч ватник и осталось в одной блузке, которая светлым пятном выделялась в темноте. Мужчина снял с себя свитер, и начал по – хозяйски натягивать его на Лизу. Лиза не сопротивлялась, а только спросила.

– А Вы как же?

– А призраки не мёрзнут. Пошли.

Лиза не помнила, как они выбрались из сторожки, как-то очень быстро миновали село и теперь шли по засыпанной прошлогодними, прелыми листьями лесной тропинке. Светила полная луна. Лес был наполнен таинственными шорохами. Но Лизе не было страшно. Мужчина крепко держал Лизу за руку и, казалось, видел в темноте. Долгое время они шли молча, наконец, мужчина сказал.

– Не понял всё-таки, зачем тебе убийца? Он расстроил твои планы, но этого уже не исправишь.

– Если бы только это. Дело в том, что в убийстве обвиняют меня. Рука, сжимавшая руку Лизы вздрогнула. Мужчина внезапно остановился.

– Ну, вот тебе и ситуация.

– Хреновая ситуация прямо скажем, – отозвалась Лиза…

– Но ты его не убивала, – сказал мужчина утвердительно.

– Откуда Вы знаете?

– Сколько раз повторять, призраки всё знают. Слушай, а почему ты тогда на свободе.?

– Этого призраки не знают?

– Представь себе, нет.

– Меня выпустили под залог.

– Ладно. Пошли.

Они шагали быстрее и как будто бы поменяли направление. Вдруг между деревьями что-то мелькнуло и они очутились на берегу реки.

– Смотри, – сказал мужчина, – здесь друг мой Саша утонул, вернее его утопили.

– Кто его утопил?

– Да жених твой Синяк, вернее его люди.

– Да не жених он.

.-Теперь это уже не имеет значения. Впрочем, эту историю тебе, наверное, родители Сени рассказывали. Они люди приличные, хорошие можно сказать.

– Они говорили, что Сеня денег дал на постройку теплиц и вошёл в дело, а потом всё как-то не так пошло.

– Он поставил нам ультиматум. Либо мы всё оставляем и исчезаем, либо нам конец. Мы не согласились, а дальше ты знаешь.

Лиза вспомнила свой разговор с Хвостом. «Он погиб в результате каких то своих дел, – говорил Хвост, а своих дело у него было быть не должно» Значит фирма «Пион» и было этим самым своим делом. Хвост велел Сене, дело ликвидировать дело. Но эти два парня, конечно, не захотели ликвидировать «Пеон», никакие аргументы не действовали и Сене пришлось… Значит это он, или по его приказу подожгли теплицы, и этого Сашу тоже он утопил. Он конечно мурло, но у него, скорее всего, не было выхода.

– Его заставили это сделать, – сказала Лиза.

– Кто?

– Хвост. Он сказал, что Сеня не должен иметь ничего своего.

– Он мог просто всё отдать нам. Это мы всё создали, и уже пошла прибыль.

– Наверное, это Хвоста не устраивало.

– Вот оно что, но это дела не меняет. Теперь он мёртв и ты ищешь убийцу.

– А я его уже нашла, – вдруг сказала Лиза, удивляясь, как такая простая мысль сразу не пришла ей в голову. Что сказал Алексей Тимофеевич, это человек не из группировки, потому, что если бы это был человек из группировки, то её бы уже не было на свете.

– И кто же это? – спросил мужчина.

– Это ты.

– Я призрак.

– Кстати как ты стал призраком.?

– Сейчас это к делу не относится. Интересно, почему ты остановилась на моей кандидатуре. Ты ведь искала убийцу. Неужели нет других подозреваемых.

– Есть, вернее были… Его мог убить помощник Хвоста или как он там называется. Но у того вроде бы алиби.

– Какое?

– Он в это время был у женщины.

– И ты поверила.?

– Почему бы нет, я с этой женщиной сама разговаривала.

– Ну а второй, это те которые меня привезли, это фтрма «Рембрант». Они ведь тоже занимались цветами как Вы.

– Вернее они был крышей тех, кто тоже занимался цветами. От них Синяк нас благополучно избавил. Мы платили им каждый месяц что-то вроде дани.

Интересно получается, крупная фирма «Рембрант» не только не враждовала с маленькой фирмой «Пион», но даже была заинтересована в её существовании. А она попала в эту переделку, только потому, что хотела расследовать причастность «Рембранта» к убийству. Но наверно, всё так и должно было быть.

– Любой убийца, из группировки, – сказала Лиза, – убил бы свидетеля. А вы этого не сделали. За что я Вас вполне одобряю.

– Хорошо, что хоть кто-то меня одобряет. А как вы относитесь к убийству.

– Вы были в своём праве, ведь Вы должны были отомстить за смерть друга и за свою смерть.

– У меня не было другого выхода. – сказал мужчина сдавленным голосом Саша погиб, и я знал, что его убили. Потом загорелась теплица, и я знал, что её подожгли. Я знал, кто это сделал. Что же я, тварь дрожащая?

– Нет, – быстро ответила Лиза, – Вы право имеете…

– Спасибо, – сказал мужчина серьёзно, мне хотелось это услышать от нормального человека, от женщины…

– Был пожар, но Вы не сгорели? – спросила Лиза.

– Как видишь, не сгорел. Там, в этом сарайчике, в который тебя привезли есть погреб. Причём через этот погреб можно выйти наружу с другой стороны, что-то вроде подземного хода. Это очень старая постройка. В этом здании, какое-то колхозное правление сначала было, но им подземный ход ни к чему. Потом правление переехало в другой дом, и про этот ход забыли. Этот подземный ход меня спас.

– И Вы никому не показывались, стали призраком.? Наверное, тяжко мертвецу среди людей?

– Если бы узнали, что я остался жив, меня давно бы уже в живых не было. Мне надо исчезнуть, воспользовавшись тем, что официально я мёртв. А вот теперь скажи мне, что я должен был делать, оставить его безнаказанным, да я бы просто жить не смог бы, если б не отомстил.

Они стояли посреди леса, освещённого полной луной, и держались за руки и мужчина говорил.

– Что я должен был по Вашему делать, я бы не стал его убивать, если бы у нас было правосудие. Но раз этого нет… Или может быть, ты считаете, что надо прощать.

– Нет, – тихо сказала Лиза, – око за око. Вы сделали правильно, вы молодец. Плохо только, что мне теперь будет трудно оправдаться.

Не сговариваясь, они свернули с лесной тропинки и сели на поваленное дерево. Лизе было спокойно тепло и уютно, как никогда в жизни. И мужчина тоже почувствовал огромное облегчение, тяжесть, давившая на него много дней, куда-то исчезла. Ему было хорошо возле этой женщины, которая так просто разрешила все сомнения.

– Спасибо сказал мужчина, ты даже не представляете, насколько мне стало легче после разговора с тобой, я всегда хотел найти женщину, которая бы меня понимала. Вы теперь почти всё про меня знаете.

– А я, – сказала Лиза, всегда хотела встретить мужчину, который бы меня спас, и Вы меня спасли. Только ведь Вы ничего про меня не знаете.

Если бы Золушка сказала на балу принцу, что на самом деле она не принцесса, и в двенадцать часов её платье превратится в лохмотья. То принц не стал бы искать её с хрустальным башмачком. Если бы чудесные сказки Шахразады, не заканчивались утром на самом интересном месте, сохраняя тайну, то ей бы отрубили голову. Лиза не была Золушкой, и не была Шахразадой. Перед ней был не сказочный принц, а настоящий, живой человек. Сидя в лесу на стволе лежащего дерева, Лиза рассказала своему спасителю, про Алексея Тимофеевича, при серьги, из разноцветных гранатов, про Тёмкина младшего, про Сомова старшего, и, наконец, про Сеню. Мужчина улыбался с начало сдержанно, а потом начал смеяться. В конце рассказа Лизы, они оба хохотали.

– И что Вы думаете об этом? – спросила Лиза.

– Знаете, – сказал мужчина, – как говориться, чтобы узнать вкус пудинга, надо его попробовать, Вот вы и попробовали. Оказывается, приобрести богатого мужчину совсем не сложно, если правильно подойти к делу. И теперь, когда Вы это знаете, Вы можете искать, то что Вам действительно надо.

Лиза ничего не ответила. Говорить ему, что она уже нашла, то, что ей нужно, совершенно и к чему. Потому что он и сам это знает.

– Значит теперь, тебя обвиняют в убийстве, – сказал мужчина, спохватившись, что же Вы теперь будете делать.?

Лиза пожала плечами.

– Не знаю. Никаких прямых доказательств вашей вины и моей невиновности у меня нет. Остаётся только ударится в бега.

– И ты считаешь, что я допущу, чтобы из-за меня пострадал невинный человек?

– Разумеется, Вы этого не допустите.

– И что мне делать? Пойти и заявить на себя.

– Ну, это крайности. Кстати, что Вы вообще делаете в этой сторожке.

– Скрываюсь.

– И долго Вы намерены скрываться.?

– Уже не долго скоро мне сделают документы на другое имя. Ведь официально я мёртв. Послушай, тебе ведь совсем не требуется находить настоящего убийцу. Тебе нужно лишь доказательства собственной невиновности.

– Это, конечно, так.

– Зачем ты взяла в руки пистолет?

– А зачем Вы повернули назад, я услышала, что Вы возвращаетесь.

– Я хотел забрать одну вещь.

– Какую?

– Сейчас скажу. Я стрелял в перчатках. Потом я бросил пистолет. А когда спускался вниз взялся за перила, не знаю, что там было, но я напоролся на что-то острое так, что кровь стала капать через перчатку. А я боюсь крови. Я быстро снял перчатки и бросил их под лестницу. Потом я вспомнил и хотел вернуться за ними, а тебе зачем-то понадобилось выстрелить.

– Но тебе зачем-то понадобилось оставить там патрон.

– Я просто забыл, что ещё один патрон остался.

Да и возвращаться было совсем ни к чему.

– Конечно ни к чему. Думаю, эти перчатки лежат там до сих пор, на них моя кровь, мои отпечатки. Если бы стреляла ты, то зачем было бы бросать перчатки по лестницу, а потом хватать пистолет голыми руками. Вот тебе и доказательство твоей непричастности. Так, что, если бы я не порезался и не бросил перчатки, то не вернулся бы.

– Я бы тогда не схватила пистолет и не выстрелила.

– И мы бы не встретились, – сказал мужчина. И ему стало страшно, потому что стоявшая перед ним женщина была его судьбой, и было бы страшно, если бы они не встретились. Но они встретились, и теперь ни за что не растанутся.

Они сидели на бревне в лесу. Они сидели тесно обнявшись и Лизе было так хорошо как не было никогда в жизни. С ней был человек, который её спас, о котором она знала бесконечно много и без которого уже не мыслила жизни, Лиза ничуть не сомневалась, что он испытывает то же самое.

– Как тебя зовут, – спросил мужчина.

– Лиза.

– Лиза, – повторил мужчина. И голос его прозвучал нежно.

– А у Вас какое-то странное имя – Рос. Я никогда такого не слышала.

– Обычное имя Ростислав, сокращённо Рос, Ростислав звучит как-то претенциозно и длинно очень, во всяком случае, так казалось в детстве.

Они сидели на бревне в лесу под полной луной, им казалось, что они уже бесконечно давно вместе, и не могут помыслить жизни друг без друга. Чтобы снять с себя груз убийства, мужчине нужна была именно эта женщина, которая бы всё поняла.

– Лиза произнёс он, – как бы смакуя её имя. Я совсем забыл сказать, что рассказываю тебе про перчатки, лишь при одном условии.

– При каком условии?

– Через несколько дней документы будут готовы, я уезжаю, и ты поедешь со мной. Мне удалось спрятать кое – какие деньги. Мы начнём всё сначала.

Лизе казалось, что именно это она и ожидала услышать, как вообще он мог сомневаться, и она ответила просто.

– Конечно.

ГЛАВА 31

Когда Алексей. Тимофеевич проснулся утром, солнце било в глаза изо всех сил, напоминая о том, что уже поздно. Вчера он свалился в постель без единой мысли в голове. Хотя уже много лет имел привычку вечером перед сном обдумывать и анализировать прожитый день. Не дал он себе и задания, в котором часу проснуться, поэтому и спал так долго. Что ж организм сам знает, сколько сна ему необходимо. Лёля это всегда понимала и никогда не будила его по утрам. Правда завтрак в этом случае она тоже не готовила, им с Ниной достаточно чаю с бутербродами. Ну и ладно, он вполне в состоянии о себе позаботится. Алексей Тимофеевич встал и отправился на кухню. В мойке стояли две чашки. А на столе тарелка с хлебными крошками. К занавеске приколот листок из школьной тетрадки в клеточку. На листке почерком Нины выведено зелёным фломастером. «Пошли по магазинам» и подпись «Мы». Да ведь они решили все вместе ехать к морю и уже билеты купили. Он совсем забыл. Значит Лёля с Ниной пошли покупать новые купальные костюмы, Нине – кепку, Лёле – шляпу, и подобную чепуху, может быть и ему что-нибудь купят. Он так и представил себе, как они, быстро, не присаживаясь, пьют чай, и Нина торопит Лёлю. «Мам пошли, а то мы сто лет не выберемся». И, разумеется, те, несколько минут, которые нужны для того, чтобы вымыть чашки, составляю эти сто лет, поэтому чашки остались невымытыми. Ладно, чашки ему тоже не трудно вымыть. Лёля уважает его настроение, не лезет с ненужными расспросами. Она его понимает, а он её, она его половина. Он не испытывает никакого неудовольствия, сбивая сам для себя омлет. В конце концов, должны же быть у человека какие-нибудь недостатки. Если человек состоит из одних достоинств, то это тоже недостаток, можно даже сказать порок. Омлет почти дожарился, когда в коридоре послышалась птичья трель, которая предваряла звонок его мобильника. Алексей Тимофеевич выключил газ, побежал в коридор и ориентируясь на звонок начал рыться в висящей на вешалке сумке. Он почему-то страшно разволновался, и руки его хватали один предмет за другим, пока, наконец, не добрались до звенящего телефона.

– Я слушаю, – выдохнул он в трубку.

И услышал голос Лизы.

– Это я.

Господи слава тебе господи, она жива и здорова, впрочем, так ли?

– Где ты? – Крикнул он в трубку.

– Я с работы звоню.

– Я звонил тебе весь вечер.

– Я потеряла мобильник, вернее он выпал у меня из сумочки, а сумочку я тоже потеряла.

– Где ты была, что случилось?

– Это долго рассказывать. Я с работы звоню и не могу долго разговаривать и всё сказать. Только одно скажу, я нашла, того кого мы ищем.

– Кого? – Крикнул в трубку Алексей Тимофеевич.

– Убийцу, – ответила почти шёпотом. Лиза.

– И есть доказательства?

– Да есть, мне теперь ничего не угрожает. Я позвонила, чтобы Вы не волновались.

– Правильно сделала.

– Я вечером приду, можно.

– Да, конечно.

В трубке послышался длинный гудок. Алексей Тимофеевич нажал на кнопку, бросил телефон обратно в сумку и вернулся на кухню дожаривать омлет. Он почувствовал громадное облегчение. И когда омлет был готов, он подошёл к бару, и налил себе в рюмку коньяка. Пол рюмки, саму малость. Он, конечно, мог бы прибегнуть к более приличествующим колдуну способам, привести себя в норму, но зачем?

ГЛАВА 32

Вечером Лиза сидела в кабинете психологического центра «Здесь и сейчас» и рассказывала. Алексей Тимофеевич не слушал её. Он уже понял суть происшедшего. Подробности его не очень интересовали. Он так устал от всего этого. Главное, что с Лизы будет снято обвинение. Значит, серьги вернуться к нему. К нему или к Лизе? Выполнил ли он заказ? В любом случае ничего не мешает его выполнить. Сейчас Лиза может спокойно разрабатывать те два варианта, которые он ей предоставил. Она молодец, не впала в панику, и продолжала встречаться с обоими. Алексей Тимофеевич рассматривал Лизу. Бессонная ночь наложила на неё отпечаток. Косметика смотрелась на ней маской и не скрывала усталости. И в то же время, она вся светилась каким то внутренним светом. Алексей Тимофеевич прищурился и увидел её ауру. Такая аура бывает только у тех, чьи мечты осуществились, кто счастлив абсолютно, и в данный момент ничего больше не желает. У людей очень редко и в редкие моменты бывает такая аура. Он видел такую ауру только один раз, такая аура была у Лёли, а может быть у него самого, когда они победили. Что Лиза сказала по поводу этого человека. Она сказала «Он мне подходит». Вот оно что. Внезапно он вспомнил ведьму Секлетею. Значит, девушка пошла к ведьме за приворотным зельем, для одного, а потом выпила его с другим. Она ждала любви, и пространство послало ей любовь. Воистину: «Всякий путь человека прям в глазах его, но господь взвешивает сердца».

* * *

Алексей Тимофеевич читал письмо, которое Лиза прислала ему по почте. Сведения, которые дала ему Лиза полностью помогли убедить следствие в её невиновности. После всех событий Лиза внезапно исчезла, нимало не интересуясь судьбой своих серег, которые возвратил следователь. Теперь они лежали в картонной коробке, в ящике письменного стола. Письмо было написано крупным с острыми углами размашистым, но разборчивым почерком.

«Здравствуйте Алексей Тимофеевич, извините, что долго не давала о себе знать. Просто не хотелось писать, пока ничего не определилось.

Теперь всё решено мы уезжаем. Впрочем, это долгая история и представляет интерес только для нас двоих. Мы уезжаем. Возможно ненадолго за границу. Серьги я оставляю Вам, такую вещь трудно будет перевезти через таможню и продавать в нашем положении, тоже вряд ли следует. Вы их вполне заслужили, выполнили свою работу, и нашли для меня по всем параметрам подходящего человека. Я всегда надеялась именно такого встретить. Что касается двух ваших кандидатов в богатые мужья, то я отправила им одинаковые письма такого содержания: «Любимый мой, по независящим от меня причинам, я вынуждена уехать. Мы больше никогда не увидимся. Но ты лучшее, что было в моей жизни». И так далее в таком духе. Думаю, от такого письма ни один из них не впадёт в длительную депрессию, поскольку такое письмо убедит их, что они могут быть любимы и нужную женщину вполне возможно отыскать. Во всяком случае, мне бы хотелось так думать.

Желаю всяческого процветания психологическому центру «Здесь и сейчас», к моим пожеланиям присоединяется также и он.

Лиза.

P.S. Я счастлива благодаря Вам, а может быть случаю, но этот случай пришёл через Вас.

Алексей Тимофеевич долго смотрел на письмо. Счастье делает человека великодушным. Кто бы мог подумать, что Лиза не забудет своих несостоявшихся кандидатов в богатые мужья и постараться по мере сил обеспечить им душевный комфорт.

* * *

Алексей Тимофеевич и Эльвира Степановна пили кофе в офисе колдуньи Эльвиры. Они выпили уже по третьей чашке, а конца их разговору не предвиделось. Обсуждение плана издания газеты, конечно дело нелёгкое. Нужно всё обдумать и взвесить. Сумма, вырученная за серьги, давала возможность покрыть первые расходы, а дальше всё зависит от прибыли. Когда они устали, и дружно решили, перенести разговор на завтра, Эльвира Степановна подошла к встроенному стенному шкафу и достала оттуда рисунок Лизы.

– Мне кажется, Лёша, ты до сих пор ничего не понял, – сказала она. Посмотри на этот рисунок, разве ты сразу не увидел, что он означает.

Алексей Тимофеевич ничего не ответил, если Эльвира решила говорить, она всё скажет сама, а то о чём она говорить не хочет, останется при ней, спрашивать её о чём – либо бесполезно.

– Посмотри на рисунок, – повторила Эльвира Степановна, – знаешь, что это означает.

– Нет.

– А ты подумай…

– Это означает что-то хорошее, – нерешительно сказал Алексей Тимофеевич, удивляясь, как он раньше не подумал об этом.

– Правильно, – это то хорошее, что есть в её душе, а если быть совершенно точным, то это светлая надежда.

– Надежда, которая умирает последней.

– Только не надо банальностей, – недовольно поморщилась Эльвира Степановна. – Это светлые надежды, которые у неё есть. А такая вещь, как светлые надежды, безусловно, большая помеха в поимке богатого мужа. Потому что светлые надежды, это, как ты сам понимаешь, совсем не то, это-любовь.

– Я чуть не сжёг этот рисунок.

– Я боялась, что ты так и сделаешь, потому что немного осведомлена о твоих методах. Хотя собственно это метод очень распространённый. Его многие применяют.

– Я хотел сжечь этот рисунок, но мне стало как-то жалко. Больно он мне показался красивым.

– А я побоялась, что ты сожжёшь, поэтому, когда ты уходил, незаметно его убрала, чтобы ты не вспомнил.

– Думаю, я бы всё равно не сжёг его, кто я такой, чтобы лишать человека надежды.

– Лиза сама хотела себя её лишить. У каждого человека бывают такие моменты, когда он хочет стать таким как все, потому, что ему кажется, что так будет лучше. Знаешь, Лёша, у меня в молодости тоже был такой момент.

– У Вас, Вы хотели стать как все.

– Представь себе.

– И Вам это удалось.

– Вполне, я стала ходить в кино и запоминать артистов, стала слушать эстрадные песни, которые были в моде в моей молодости, и собирать фотографии исполнителей. Кроме того, я стала прекрасно одеваться, ну насколько это было возможно в то время, поскольку, как ты сам понимаешь, я всегда знала, в каком магазине, как говорили раньше «выбросили дефицит».

– И чем всё это закончилось.

– Чем и должно было закончиться. Я стала самой популярной девушкой у нас на курсе. На студенческих вечерах буквально стояла очередь желающих со мной танцевать. Так, я убедилась, что выглядеть такой как все, и по этим меркам всех превосходить мне вполне доступно. После этого я могла со спокойной душой закончить этот эксперимент.

– Думаю, никакая другая девушка такой эксперимент бы не закончила никогда.

– Но я ведь колдунья, – спокойно сказала Эльвира Степановна, – у меня своя дорога. Правда, у каждого своя дорога, но это долгий разговор. А теперь, если тебе интересно, послушай, что произошло с Лизой.

– Алексей Тимофеевич ничего не сказал, Он слушал.

– Она пришла к тебе, – продолжала Эльвира Степановна, – потому что захотела стать как все, хотя это не совсем правильно, все люди разные, но она хотела достичь того, что считается хорошим, среди тех людей, которые её окружали. Чтобы это сделать, надо отказаться от светлых надежд, которые она нарисовала.

– Я сказал ей, найти в своей душе, то, что ей мешает.

– Это ей и мешало, она правильно нарисовала. Но она эту помеху не уничтожила.

– Она её сжала и выдохнула.

– Судя по тому, как стали развиваться события дольше. Она её не уничтожила. Потом ты дал её аффирмацию, которую она, судя по результатам добросовестно повторяла, ты помнишь эту аффирмацию.

– Да «Я нахожу самого подходящего для себя человека, выхожу за него замуж», ну и так далее…

– Вот именно, – торжествующе воскликнула Эльвира Степановна, у ней очень сильная энергетика, она раскрутила пространство вокруг себя и оно стало искать ей наиболее подходящего человека.

– Вы считаете, что таким путём пространство её помогло.

– А как же могло быть иначе. Как было в таких условиях возможно, так и получилось. Значит, проще сделать было никак нельзя.

– Неужели для этого было нужно, чтобы совершилось убийство?

– Ну, это по другой причине совершилось, мы не знаем по какой, и гадать не будем. Значит, этот человек должен был умереть. Но пространство ответило на аффирмацию, которую читала Лиза, причём очень хорошо и быстро. И сделал всё это ты.

– Значит я дал ей неправильную аффирмацию? Нужно было дать такую «Я выхожу замуж за богатого мужчину и так далее…»

– Можно и так посмотреть, но, в конечном счёте, получилось правильно. Пространство нашло ей самого подходящего мужчину. Кроме того, ты ведь тоже о чём-то просил пространство. Ты тоже читал аффирмации, и, наверное, посылал пространству свои желания пожелания.

– Да, у меня Вы знаете какое в последнее время было желание – найти деньги для издания журнала.

– Газеты, – поправила его Эльвира Степановна.

– Ну газеты, какая разница.

– А я, – сказала Эльвира Степановна, тоже посылала в пространство пожелание, и моё пожелание совпадало с твоим.

– Ну, если быть совсем точным, – сказал Алексей Тимофеевич, то нам помог и Птица. Он тоже надо думать посылал в пространство пожелание, чтобы я отстал от него со своим журналом. А единственный способ это сделать – послать мне деньги из других источников.

Эльвира Степановна закурила. Некоторое время она молча пускала дым, а потом изрекла. Все желания спутались в один клубок и реализовались. А всё потому, что эта девочка Лиза не смогла отказаться от светлой надежды.

Вот так-то.

Content

Ирина Калюжнова
ИЗУМРУДНАЯ СКРИЖАЛЬ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32