Арсенал-Коллекция 2013 № 09 (15)

Арсенал-Коллекция 2013 № 09 (15)

Научно-популярное издание

В оформлении обложки использован рисунок М. Дмитриева

Илья ЮТ

Длинноствольные Шерманы ЦАХАЛа

История развития и конструкция

Прежде чем приступить к описанию истории появления, конструкции и боевого применения израильских длинноствольных Шерманов, необходимо определиться с терминологией. Большинство англо- и русскоязычных источников называют М-50 и М-51 Супер-Шерманами или Ишерманами, что в корне неверно, т.к. не соответствует оригинальной израильской терминологии. Итак, отделим мух от котлет!

В Израиле, начиная с 1956 года, танки Шерман обозначались по типу установленного на них орудия. В ЦАХАЛе разделялись следующие модели (без деления на типы корпусов, боеукпадки и т.д.):

• Шерман М-1. Танки М4А1 с 76-мм пушкой и вертикальной подвеской.

• Супер-Шерман М-1. М4А1 с 76-мм пушкой и горизонтальной подвеской. Эти и только эти танки в Израиле назывались Супер-Шерманами. К М-50 и М-51 это обозначение не применялось!

• Шерман М-3. Танки с 75-мм пушкой, независимо от типа корпуса.

• Шерман М-4. Гаубичный вариант со 105-мм орудием М-4, независимо от типа корпуса.

• Шерман М-50. Танки с 75-мм пушкой CN-75-50, которую в Израиле переименовали в М-50.

• Шерман М-51. Танки со 105-мм пушкой CN-105-F1, со стволом, укороченным с 56 до 44 калибров.

САУ и другие машины на базе Шерманов имели свою классификацию и обозначения.

М-50 на службе ливанских христиан. Танк перекрашен в серо-голубой цвет. В Ливане М-50 также красили в зеленый цвет и серо-голубой с зелеными полосами

В распоряжении вооруженных сил еврейского государства первые Шерманы появились в 1948 году, в самом начале Войны за независимость. Танки приобретались по всему миру, подчас в состоянии металлолома и восстанавливались в Израиле. В середине 1950-х годов основой танкового парка Армии Обороны Израиля стали танки Шерман, вооруженные 75-мм пушками и 105-мм гаубицами.

Тем временем арабы начали получать технику с более мощным вооружением: Т-34-85, СУ-100 (Египет) и Pz.IV с длинноствольными пушками (Сирия). Для борьбы с ними требовалось что-то срочно предпринять, так как даже Шерманы с 76-мм орудиями, поставляемые из Франции, не обеспечивали превосходства. Решением стало использование французской [* Надо отметить тот факт, что в 1950-е годы Франция была единственной страной, которая сотрудничала с Израилем в военно-технической сфере, что, впрочем, не мешало французам оснащать египетские Шерманы башнями АМХ-13 и обучать сирийских танкистов чуть ли не на одной базе с израильскими.] 75-мм пушки CN- 75-50 с начальной скоростью снаряда 1000 м/с.

Орудие CN-75-50 представляла собой французский вариант немецкой 75-мм пушки, которая ставилась на Пантеры. Французы же установили ее на легкий танк АМХ-13, который поставлялись в Израиль, однако его бронирование было слишком слабым. Пушку решили поставить на Шерманы, обладавшие более толстой броней и лучшей обитаемостью. Таким образом, в 1953 году Израиль решил обзавестись собственным «Фаерфлаем».

В заголовке и вверху: На улицах Тель-Авива танки Шерман М50. Апрель 1957 г. Для конверсии использовались и сварные, и литые корпуса. На бортах приварены поручни

М-51 в музее танковых войск в Латруне. Хорошо заметны черты позднейшей модернизации: массивная корзина на корме, антенные вводы, ящик на башне справа и т.д.

М-50 в музее танковых войск в Латруне. На заднем плане - М-51

Для сохранения уровня бронезащиты CN-75-50 было решено монтировать в родную башню, но на практике все было не так просто. Установка новой пушки с большим откатом потребовала серьезных изменений в конструкции башни. Деревянный макет был готов только к концу 1954 года, а в бронетанковые войска первый М-50 (именно такое обозначение получили перевооруженные 75-мм пушкой Шерманы) поступил лишь в марте 1956 года. Процесс приобретения промышленного оборудования, конверсионных комплектов и орудий, помимо технических трудностей, осложнялся политическими причинами. Контракт на поставку пушек был подписан только в 1955 году, а сами пушки начали поступать в Израиль в 1956-м. Кстати, существовал проект переоснащения этими пушками не только танков, но и истребителей танков М-10. Дополнительно, по результатам войсковых испытаний в Израиле, в конструкцию М-50 было внесено порядка шестидесяти мелких изменений. Поступление М-50 сдерживалось темпами поставок комплектов и пушек из Франции. В 1956 году, в качестве промежуточного решения, было закуплено сорок Супер-Шерманов и семнадцать Шерманов М-1.

К войне 1956 года в войсках было всего двадцать пять Шерманов М-50. Тринадцать танков оказались в 82-м батальоне 8-й регулярной бронебиргады, двенадцать - в 277-м батальоне 27-й резервистской бригады, причем последняя получала танки поштучно, прямо перед началом войны. Времени на освоение новой техники было в обрез, тем не менее израильские танкисты справились со своей задачей. Начиная с 1956 года танковые войска АОИ перестали быть просто поддержкой пехоты, доказав что могут проводить самостоятельные операции.

В той войне египтяне также использовали Шерманы с французской 75-мм пушкой. Но они пошли более простым путем, установив башню АМХ-13 на корпус американского танка. Недостатки такого решения складывались из общих недостатков АМХ-13 - башни с тонкой броней и необходимостью перезаряжать барабаны автомата заряжания после 6 выстрелов. В результате войны египетские Шерманы оказались в числе трофеев, и часть из них была переделана в М-50. Характерным отличием этих танков были по три дополнительных листа накладной брони на бортах.

Необходимо отметить, что в первое десятилетие своего существования, израильтяне, всеми правдами и неправдами, были вынуждены доставать Шерманы и другую технику из разных источников и порой в самом плачевном состоянии. Сиречь в виде металлолома. Соответственно, для переделки в М-50 использовались все доступные башни и корпуса. Танки разбирались и собирались вновь. В итоге ранняя бронировка трансмиссии из трех деталей могла оказаться на позднем корпусе от М4АЗ с башней от гаубичного танка. Тем не менее определенная стандартизация имела место.

В дело шли все корпуса: ранние, поздние, литые, сварные композитные. Но подвеска использовалась только горизонтальная - WSS (вероятно за недостатком тележек и траков горизонтальной), тележки подвески - поздние, двух видов, катки всех типов, траки - в основном с узким шевроном (Т54Е1), реже - с тремя грунтозацепами (Т49). Для уменьшения давления на грунт активно использовались и уширители траков (duckbills). Дополнительно на корпус наваривались поручни по бортам, сзади справа устанавливалась коробка телефона для связи с пехотой. Независимо от типа корпуса, на все танки ставился звездообразный двигатель Continental R-975 от М4/М4А1 с соответствующей переделкой кормовой части. На большинстве, если не на всех танках, ставился дефлектор выхлопных газов. Стопор орудия по-походному был изменен и переехал на корму.

Колонна израильской техники, которую возглавляет М-50 на литом корпусе. На крыле закреплена круглая емкость для ГСМ, второй М-50 в колонне оснащен ксеноновым прожектором

М-50 Дегем Бет, 50-е гг. Хорошо заметны крепление запасных траков на лобовой броне, крепления для колючей проволоки, антенные вводы. Подвеска - вертикальная WSS, траки с металлическим шевроном и уширителями (duckbills)

Пушка М-50 размешалась в башнях от 75- или 105-мм орудий. Использовались различные варианты, но на всех фото присутствует люк заряжающего, а вот пистолетный порт присутствовал отнюдь не на всех танках. Башенные люки были обоих типов. По бортам башни - крепления дымовых гранатометов французского образца, однако в войне 1956 года они были не на всех танках. Для установки новой пушки была существенно изменена передняя часть башни, спроектирована новая бронемаска. Стык между новой маской и башней закрывался чехлом от пыли. Для уравновешивания сзади башни был наварен противовес. Для этого задняя часть башни почти полностью удалялась, оставляли только небольшую «подпорку» для новой отливки. Полая кормовая деталь обеспечивала нормальный откат орудия и уравновешивала башню. Судя по фото, ее габариты и форма варьировались от танка к танку. Снаружи к башне крепился поручень. Радиооборудование, вентилятор и УЗИ экипажа переехали внутрь противовеса. На ранних машинах использовались антенны английского образца. Также по бокам башни устанавливались рымы для ее демонтажа, а наверху противовеса - две антенны и крепления для запасного ствола 12,7-мм пулемета М2.

М-51 в музее танковых войск в Латруне

М-51. На башне закреплен брезент для нанесения тактических обозначений, на голове командира - американская каска времен Второй Мировой

М-50 с литым корпусом во время Шестидневной войны. На ксеноновый прожектор надет чехол от пыли, имущество экипажа прикреплено к поручню на башне и корме танка

М-50 со сварным корпусом от М4А4. Хорошо заметны детали моторного отделения с двигателем Cummins: выхлопная труба, аналогичная М4АЗ, массивные бронированные детали позади башни

Танк М-51. Ствол зафиксирован в положении «по-походному», имущество экипажа закреплено на корме машины

После войны внешний вид М-50 незначительно изменился - на лобовом бронелисте, между бронировкой мест мехвода и его помощника появились рамки с запасными тракам, добавились также и крепления для мотка колючей проволоки, коробка телефона для связи с пехотой была заменена на новую (аналогично той, что ставилась, например на Шоты). В соответствии с книгой Р. Манашероба данная модификация получила обозначения Дегем Бет (модель Б). Другие источники обозначают так Шерманы М-50 с вертикальной подвеской и двигателем Камминс. Тогда, как и сейчас, модернизация танков шла постепенно и в строю бок о бок находились машины разных модификаций.

Конверсия Шерманов в вариант М-50 шла медленно, пятидесятый танк был готов в 1959 году, сотый - в 1961, а последний - в 1 964, почти через десять лет после начала программы. Всего было конверсировано сто восемьдесят-сто восемьдесят пять танков (по другим данным - двести-триста, что менее вероятно). Работая над М-50, израильская промышленность получила опыт, которого у нее ранее не было.

Во второй половине 1950-х годов арабские арсеналы пополнились тяжелыми танкам ИС-3 и более современными Т-54 и Т-55. В результате все усилия по модернизации парка Шерманов в одночасье оказались безрезультатными - с этими врагами 75-мм пушка могла соперничать лишь на коротких дистанциях. Между тем поставки Центурионов по-прежнему откладывались (первые несколько танков были поставлены в 1959 году), а перспективный танк АМХ-30, который можно было бы закупать вместо АМХ-13 был еще в проекте. Пришлось вновь обратиться к модернизации имеющихся танков. Французы были готовы продать новую пушку CN-105-F1 с длиной ствола 6 м и начальной скоростью снаряда 1000 м/с, которая позволила бы успешно бороться с арабской бронетехникой.

Для установки нового, более мощного орудия вновь потребовалось серьезно переделать башню старенького Шермана.

М-51 во время Шестидневной войны. Танкисты уже используют американские шлемы времен Второй Мировой. В 1950-е израильские танкисты использовали шлемофоны чехословацкого образца, похожие на советские

М-51 во время Шестидневной войны. Хорошо заметны такие детали, как ящики ЗИП и крепления для канистр на бортах, крепления для запасных траков на башне, модифицированная башня Т-23 и т.д. На лобовой броне закреплена колючая проволока

М-51 с единственным ящиком ЗИП на каждом борту. В этом варианте крепления для запасных траков - на корпусе, а не на башне. На данном танке отсутствуют обычные крепления для канистр, дульный тормоз закрыт брезентом для того, чтобы не попадала пыль

Для этого конверсии были подвергнуты башни Т-23 - на корме появилась массивная полая деталь-противовес, появилась новая маска толщиной 89 мм, на бортах появились дымовые гранатометы и т. д. Само орудие также подверглось изменениям. Пушка получила новое обозначение D1504/L44, ее длина была уменьшена на 1,5 м, был установлен дульный тормоз, разработаны новые боеприпасы и механизмы наводки. В результате начальная скорость снизилась до 800 м/с, но этого было достаточно для поражения вражеских танков, и, главное, был сокращен откат, в результате чего 105-мм пушку можно было разместить в башне Шермана, рассчитанной на 76-мм орудие.

В процессе модернизации появились и другие изменения в конструкции: над орудием был размещен ксеноновый прожектор, на МТО - стопор орудия, на бортах - ящики ЗИП и т. д. Вес нового Шермана М-51 достиг 39 тонн. Необходимо отметить, что М-50 весил на пять тонн меньше, но даже для него узкая вертикальная подвеска (WSS) в полной мере не обеспечивала желаемой проходимости в пустыне. Поэтому по результатам использования все М-50 впоследствии получили горизонтальную подвеску, а М-51 оснащались ею с самого начала. Кроме того, такого разнообразия «форм и размеров» как на М-50, на М-51 не было.

Разработка М-51 была завершена в начале 1961 года, были построены прототипы и проведены испытания, в том числе войсковые. Они проводились в 52-м батальоне 7-й бронетанковой бригады. В то же время 82-й батальон этой бригады уже был оснащен Центурионами (израильское обозначение - Шот - ивр. кнут). Необходимо отметить, что после операции «Кадеш» на вооружении 7-й бригады были различные модификации Шерманов и АМХ-13, в Войне Судного Дня вся бригада воевала уже на Центурионах Шот Каль (со 105-мм пушкой и дизельным двигателем), а позже на смену Шотам пришли Меркавы, и недавно было объявлено о переходе бригады с Меркав Мк.2 на Мк.4М.

Шерман М-50 с горизонтальной подвеской и двустворчатым люком командира

Шерманы М-50 ведут бой на Голанских высотах. На заднем плане виден подбитый АМХ-13. Легкие французские танки, несмотря на недостаточный уровень защиты, долго находились в резерве ЦАХАЛа

Серийное производство М-51 началось в 1962 году (по другим данным - в конце 1961 года). Для конверсии было решено использовать Супер-Шерманы М-1 с башней Т-23 и «горизонтальной» подвеской, а после них - Шерманы М-1 с заменой тележек подвески. Из-за финансовых причин производство шло медленными темпами, кроме того, производственные мощности были заняты другими программами перевооружения. Из ворот завода новые М-51 выходили уже покрашенными в Синайский серый цвет, в который впоследствии были перекрашены и остальные Шерманы (ранее использовался Olive Drab). Количество выпущенных М-51 оценивается примерно в сто восемьдесят штук (по другим данным - меньше).

В условиях пустыни, подчас при отсутствии запчастей, старые двигатели Continental R-975 с трудом справлялись с возросшей массой М-51. В начале 1960-х годов на смену им пришли 460-сильные дизельные двигатели Cummins VT8- 460-В1, которыми постепенно были оснащены все М-51, М-50, а впоследствии и другие машины на базе Шермана. Весьма вероятно, что в начале 60-х годов в войсках параллельно эксплуатировались М-50 и М-51 с обоими типами двигателей.

Для установки нового двигателя была кардинально переделана кормовая часть танка. Вместо одной массивной крышки воздухозаборника, расположенной в центре, появилось две по бокам, выхлопная труба была аналогична той, которая была на М4АЗ, слева по ходу. Двери для доступа к мотору были установлены не заподлицо, а на определенном расстоянии от корпуса, для чего сделали локальное удлинение корпуса. Это изменение коснулось всех М-51 и М-50, кроме тех, что были на «длинных» корпусах от М4А4.

К Шестидневной войне 1967 года все М-50 и М-51 были оснащены двигателями Cummins, горизонтальной подвеской (HVSS) и навесным оборудованием (ящики ЗИП, крепления канистр, запасных траков и катков). Также имели место и мелкие изменения: были удалены поручни по бортам, на многие машины под пушкой ставился ксеноновый прожектор, антенны на некоторых машинах были вынесены за габариты башни, все башни М-50 получили пистолетные порты, незначительно изменились конструкция стопора орудия, расположение инструмента. Большинство М-51 было оснащено слегка модернизированным дульным тормозом. Кроме того, на М-51, в отличие от М-50, встречалось два варианта расположения ящиков ЗИП и креплений запасных траков.

В 1973 году, к Войне Судного Дня, Шерманы более не состояли на вооружении бронетанковых бригад. Все они были переданы в механизированные бригады, уступив место Центурионам (Шотам) и Паттонам (Магахам). Тем не менее в их конструкцию продолжали вноситься небольшие изменения. Были дополнительно добавлены жалюзи на надмоторном бронелисте, к середине 1970-х годов выхлоп был перенесен на верх корпуса и расположен между жалюзи, а прежний выход на корме был закрыт заглушкой. Вероятно, в это же время антенны были заменены на более современные (аналогичные тем, что сейчас на всей технике АОИ). Дополнительно стоит отметить что использовались пулеметы М2 с обоими типами стволов, расположение инструментов и типы буксировочных петель незначительно различались в зависимости от типа корпуса.

В конце своей боевой карьеры часть М-50 были переоборудованы в неподвижные ДОТы в Иудее и Самарии, а также на побережье. Двигатели и частично ходовую часть при переоборудовании демонтировали. Этим исчерпывается история модернизации М-50 для нужд ЦАХАЛа а вот М-51 оставались в резерве несколько дольше. В результате его модернизаций задняя часть корпуса для улучшения циркуляции воздуха была незначительно удлинена, полка на корме была заменена корзиной большего размера, на башне появился миномет и пулемет М1919, а на некоторых машинах над стволом был размещен М2.

Танки Шерман М-50 на границе с Сирией. 1958 г.

Боевое применение Шерманов на Земле Израиля закончилось вместе с Войной Судного Дня, но после этого М-50 успели немного повоевать в соседнем Ливане, в составе вооруженных сил христиан-маронитов. Там в конструкцию М-50 ничего нового не вносилось, максимум - добавляли крепление второго пулемета на башню и приваривали свои таблички с регистрационными номерами. Часть танков ливанцы переделали в БТР, заменив башни примитивным десантным отделением с открытым верхом.

В конце концов данный танк, сконструированный в Америке и с использованием французских орудий модернизированный в Израиле, оказался в Южной Америке - М-50 и М-51 были проданы в Чили.

В 1979 году около ста двадцати танков М-51 были отправлены за океан. В середине 1990-х годов они прошли модернизацию, связанную с заменой двигателей на новые дизеля... вновь марки Continental (с соответствующим изменением МТО), и все еще находились в строю.

Экспорт М-50 начался в 1984 году. Танки в очередной раз подверглись модернизации, в результате которой изменения коснулись вооружения и двигателя. Прежняя 75-мм пушка была заменена на новую разработку - 60-мм «гиперскоростную» пушку HVMS, которая по бронепробиваемости превосходила даже 105-мм орудие Паттонов и М-51. Скорость снаряда - 1620 м/с, вес орудия - всего 700 кг. Конструкция башни не претерпела значительных изменений, внешне новое орудие выглядит тоньше, на нем нет дульного тормоза, но есть эжектор. Этими 60-мм пушками оснащалась и другая чилийская техника. Новым двигателем стал дизель производства GM. Соответственно сильно изменилась кормовая часть машины. К более мелким изменениям относятся установка на корме, по типу М-51, корзины для имущества экипажа, измененный стопор орудия по-походному, новый воздушный дефлектор на корме, антенные вводы, перенесенные на борта противовеса башни. Примерно на половине М-50 новые орудия были установлены самими чилийцами, которые переработали систему отката и автоматического заряжания. Также был убран курсовой пулемет, в результате чего освободилось место для дополнительного боекомплекта, установлены пассивные ИК- перископы (на корпусах с 56-градусной лобовой плитой для них были наварена дополнительная бронировка). Всего в Чили было поставлено 65 танков М-50. В начале XXI века на вооружении Чили оставалось сто М-51 и сорок пять М-50.

Таким образом, танки Шерман, с известными доработками, оставались в строю более полувека, что является хорошим результатом для танка, который некоторые считали устаревшим еще в 1942 году.

Подразделение танков Шерман М-51 выдвигается к линии фронта на Синайском полуострове. 1967 г.

Боевое применение

Шерманы М-50 появились в АОИ накануне операции «Кадеш» (2-я арабо-израильская война, Синайская кампания 1956 года). Всего к началу войны Израиль располагал двадцатью пятью М-50, распределенными по двум из трех бронетанковых бригадам, причем на освоение новой техники у экипажей была буквально пара недель.

В 82-м батальоне 7-й бронебригады было тринадцать танков, оставшиеся двенадцать машин - в 277-м батальоне 27-й бронебригады. Кроме М-50, хейль а-Ширьон (бронетанковые войска) располагал танками Шерман с 75-мм, 76-мм и 105-мм орудиями, а также легкими АМХ-13. С израильской стороны в войне 1956 года участвовало сто двадцать два Шермана (из более чем ста восьмидесяти танков всех типов, находившихся на вооружении ЦАХАЛа).

В бронебригадах по штату было два танковых батальона, два батальона пехоты, артиллерия и вспомогательные подразделения.

Формально штат танковых батальонов выглядел так:

• 1-й батальон танков Шерман в составе двух рот Шерман М-3 и одной Шерман М-50 (по четырнадцать танков в роте), одной роты Супер-Шерман (двенадцать танков в роте) и штабной роты (четыре танка «Шерман» М4 и один танк Шерман М-3 командира батальона). Итого пятьдесят девять танков.

• 2-й батальон танков АМХ-13 - три роты по четырнадцать танков и танк комбата в штабной роте. Итого сорок три танка. Кроме этого, в составе батальона было отделение джипов и отделение 81-мм миномётов.

7-я бригада под командованием Бен-Ари использовалась на севере и в центре Синая. Она принимала участие в штурме укрепленных пунктов египтян на пересечении ключевых дорог. Причем в первом бою ее танки попали под «дружественный» огонь своей авиации.

27-я бригада (командир Хаим Бар-Лев, будущий НГШ) начала кампанию в Секторе Газа. Имея задачу отрезать Сектор Газа от Синая, бригада овладела Рафиахом, после чего направилась на Аль-Ариш. Танки бригады, пройдя весь Синай, остановились всего в нескольких километрах от Суэцкого канала. Успехи танкистов превзошли ожидания командования ЦАХАЛа. Действия данных бригад наглядно продемонстрировали, что танковые подразделения могут не только осуществлять поддержку пехоты на поле боя, но и самостоятельно решать поставленные задачи. В дальнейшем это помогло увеличить бюджет и оснащенность бронетанковых войск.

В 1964-65 годах длинноствольные Шерманы участвовали в Войне за воду.

В Шестидневную войну 1967 года М-50 и М-51, будучи распределенными между механизированными (8, 10, 14, 45-я) и бронетанковыми (7, 37, 60-я) бригадами, воевали на всех трех фронтах. Некоторое количество М-50 было в 16-й Иерусалимской территориальной бригаде и пять машин в 182-м отдельном батальоне.

Шестидневная война началась с блицкрига на Синае (который из-за международного давления пришлось остановить в 1957 году). После того как на аэродромах была уничтожена египетская авиация, за дело взялись сухопутные войска. 14-я механизированная (по факту - усиленная танковая, переформированная из 6-й пехотной «Эциони») бригада под командованием Циппори действовала в составе угды (дивизионной оперативной группы) Шарона. Кроме более современных танков в бригаде было восемнадцать танков М-50, а также двадцать восемь танков М-51. Бригада действовала в центре Синая, в частности штурмовала Абу-Агейлу и Умм-Катеф.

В 7-й танковой бригаде было всего два М-50, выступавших в роли командирских танков. Угда Таль, в которую входила бригада, воевала в Секторе Газа и далее по северу Синая.

8-я механизированная бригада под командованием Мандлера имела в своем составе тридцать три М-50 и двадцать восемь М-51, а также Шоты. Она воевала на юге Синая, сковав своими действиями триста египетских танков (против шестидесяти Шерманов израильтян), в результате чего те в решающий момент не смогли оказаться на севере Синая. Также на Синае сражалась 60-я бронетанковая бригада (в 1956 году ее номер был 27) под командованием Авирама, в составе которой был один батальон из пятидесяти двух танков М-51.

Танки Шерман М-51 во время парада. 1965 г.

На Центральном фронте против Иордании действовали 10-я, 16-я, 37-я и 45-я бригады, на вооружении которых были М-50 и М-51. 10-я мехбригада «Харэль» (в составе шестидесяти одного М-50) была сначала в резерве ГК, потом воевала на подступах к Иерусалиму, в частности штурмовала Хар Адар (Радарный холм), где были позиции иорданцев. Шерманам бригады довелось не без успеха повоевать с иорданскими Паттонами М48 из 60-й бронебригады. В ходе войны Шерманы и Центурионы бригады понесли небольшие потери от огня врага и мин. 16-я Иерусалимская территориальная бригада имела в своем составе танковую роту увеличенного состава - двадцать два Шермана М-50. Танки бригады поддерживали пехоту и десантников в боях за Иерусалим. Благодаря их действиям удалось освободить Старый Город и самое святое для евреев место - Стену Плача.

В Самарии действовала угда Пеледа, в которой были 37-я танковая (двадцать шесть М-50) и 45-я механизированная (тридцать четыре М-50 и тридцать один М-51) бригады. Первой задачей угды Пеледа было уничтожение батарей 155-мм гаубиц Long Tom, которые обстреливали израильское мирное население и стратегически важную авиабазу «Рамат Давид». Далее танкисты действовали в Самарии, в секторе Дженина и в Наблусе (Шхеме). В боях они столкнулись с иорданскими Патонами М47 и М48, принадлежавшими 40-й бронебригаде. На Центральном фронте активно использовались ксеноновые прожекторы, установленные на многих танках. 45-й бригадой командовал М. Бар-Кохба, который в 1956 году командовал 82-м батальоном 7-й бригады. В 1973 году бригада, уже под новым номером, 188, и с новыми танками Шот Каль сдерживала сирийцев на Голанах, не допустив их прорыва в Галилею. Сейчас бригада оснащена танками Меркава Мк.З Далет.

Годами позиции сирийцев на Голанских высотах господствовали над равнинной Галилеей. Пользуясь этим, арабская артиллерия и танки обстреливали мирное население кибуцев и городов. Для того чтоб выбить врага с Голан, были использованы, в частности, длинноствольные Шерманы из состава 45-й (9 июня переброшена с Иорданского фронта), 8-й (переброшенной с Синая) бригад, рота из состава 37-й и дополнительные неполные роты М-50. Каменистые Голаны - не самая танкодоступная местность, к тому же сирийцы основательно укрепились, создав мощную оборону с артиллерией и вкопанными танками Pz.IV. Бои за Голаны были очень тяжелыми, о чем свидетельствует тот факт, что к вечеру 9 июня 8-я бригада, от огня противника и поломок, потеряла половину своих танков. Тем не менее, бригада смогла взять вторую линию укреплений и 10 июня вошла в оставленную сирийцами Кунейтру. Общие потери танков на Голанах составили сто шестьдесят машин. Для сравнения на Синае - сто двадцать два и сто двенадцать - в боях против Иордании.

К 1973 году М-50 и М-51 были выведены из состава танковых бригад, оставшись только в танковых батальонах мехбригад и отдельных батальонах Северного и Центрального округов. По некоторым данным накануне войны общее количество длинноствольных Шерманов оценивается в триста сорок одну машину. На Синае воевали Шерманы М-50 и М-51 из 11-й бригады «Ифтах» и 875-й бригады (бывшая 8-я) в составе угды 252. В ходе войны с юга Голан на Синай была переброшена 670-я бригада. В ее состав был включен 181-й отдельный батальон. 182-й батальон стоял в обороне в долине Иордана, а на Голанах воевали М-50 и М-51 из 4-й бригады «Кирьяти» и 9-й бригады «Одед», участвуя в контратаках против арабов. В ходе контрнаступления в направлении Дамаска угды Ланера длинноствольные Шерманы участвовали в окружении и уничтожении иракских танков, посланных на помощь сирийцам.

Парад танков Шерман М-50 Дегем Алеф, спустя несколько недель после завершения боев на Синайском полуострове

После Войны Судного Дня М-50 и М-51 служили в резерве. Часть М-50 была переоборудована в огневые точки, которые располагались в Иудее и Самарии (то, что СМИ называют «Западный берег»), а также на побережье. При переоборудовании танков в подобные «ДОТы», с них снимали двигатель. Подвеску также демонтировали или заменяли на несколько тележек WSS, предназначенных для буксировки. Причем, тележки подчас прикреплялись задом наперед. Вместо надмоторного бронелиста устанавливали простой металлический лист, подходы оборудовали в виде траншей и бетонных укреплений.

С середины 1970-х М-50 активно применялись за границей. Несколько десятков машин было передано христианским формированиям Ливана, где, начиная с середины 1970-х годов, они участвовали в гражданской войне против различных мусульманских группировок. Там они использовались как по прямому назначению, так и для переделки в импровизированные БТР. По неподтвержденным данным два М-50 стали трофеями террористов арафатовской ООП. Во время теплых отношений Израиля с прозападным шахским режимом несколько М-50 попало в Иран. Судя по всему им довелось поучаствовать в Ирано-Иракской войне. Так, разбитый М-50 установлен на постамент неподалеку от Тикрита, малой родине Саддама.

Сейчас М-50 и М-51 можно увидеть в виде памятников или музейных экспонатов по всему миру. Разбитые машины остались и на полях сражений или просто в качестве местных достопримечательностей. В Израиле они есть, например в Латрунском музее, а также в качестве памятников в Тель-Авиве и Иерусалиме. Отдельные машины разбросаны по территории страны в виде «ДОТов». Есть они и в Ливане, например, как часть экспозиции в виде бетонного дома, в который вмурована различная бронетехника. В Европе и Северной Америке они представлены в музеях и частных коллекциях. В основном это поздние М-50 на базе М4А4 из Ливана. Некоторые из машин даже на ходу. На территории России есть по крайней мере один М-50, находящийся в экспозиции Красногорского музея техники, и М-51 в Кубинке.

Литература:

• Материалы сайта www.waronline.org (редактор О. Грановский)

• Т. Gannon «Israeli Sherman»

• R. Manasherob «Lioness and Lion of the line. Vol.1,2»

• S. Dunstan «Yom Kippur War 1973 (1). The Golan Heights». Серия Osprey Campaign #118

• S. Dunstan «Yom Kippur War 1973 (2). The Sinai». Серия Osprey Campaign #126

• S. Dunstan «The Six Day War 1967: Sinai». Серия Osprey Campaign #212

• S. Dunstan «The Six Day War 1967: Jordan and Syria». Серия Osprey Campaign #216

• D. Varble «The Suez Crisis 1956». Серия Osprey Essential Histories #049

Андрей ХАРУК

Ракетный «Трезубец»

«Тридан» имел короткое прямое крыло, на законцовках которого располагались гондолы ТРД

В конце 40-х гг. перед военными ведущих стран мира встала со всей серьезностью проблема борьбы с носителями ядерного оружия - стратегическими бомбардировщиками. По опыту Второй мировой войны достаточно эффективным средством ПВО мог быть комплекс средств, объединяющий РЛС, истребители и зенитную артиллерию. Однако в новых условиях характер целей менялся - вместо армад в сотни бомбардировщиков, несущих фугасные и зажигательные бомбы, предстояло иметь дело с относительно немногочисленными машинами-носителями ядерных бомб. Обнаружить их было труднее, чем соединения «бомберов» в предыдущей войне, а перехватить следовало как можно дальше от прикрываемых объектов. Это выдвигало новые требования к истребителям-перехватчикам: исключительная скороподъемность, скорость полета, существенно превышающая таковую у бомбардировщиков, вооружение из управляемых ракет класса «воздух-воздух». Поиск путей решения поставленной задачи привел к появлению концепции истребителя с комбинированной силовой установкой из турбореактивных и жидкостных ракетных двигателей. Преимущества ЖРДдля перехватчика были очевидны - именно такая силовая установка способна была обеспечить максимальную скороподъемность и потолок. ТРД же гарантировали приемлемую продолжительность полета и безопасное возвращение на аэродром.

Впервые во Франции комбинированная силовая установка в составе ТРД и ЖРД была опробована на опытном самолете «Эспадон»

Во Франции впервые идея создания истребителя-перехватчика была сформулирована во французском военно-политическом руководстве в 1948 г. - когда начала оформляться концепция создания собственного ядерного оружия. Это автоматически превращало Францию в потенциальную цель для атомных ударов. Разработкой «противоатомного» истребителя-перехватчика с комбинированной силовой установкой занялось объединение SNCASO (Societe nationale des constructions aeronautiques du Sud-Ouest). Его конструкторский коллектив, возглавляемый Люсьеном Серванти, уже накопил достаточно большой опыт разработки реактивных самолетов, создав первый французский экспериментальный реактивный самолет SO.6000 «Тритон», прототипы реактивного бомбардировщика S0.4000 и истребителя SO.6020 «Эспадон». Два последних экземпляра «Эспадона» (SO.6025 и SO.6026) получили, помимо ТРД, также вспомогательные ракетные двигатели. Более того, ещё во время войны Л. Серванти начал разработку проекта SO. 10000 - экспериментального ракетного самолета, способного превысить скорость звука. И хотя этот проект так и не был реализован, он лег в основу разработки перехватчика SO.9000, получившего название «Тридан» (Trident-«Трезубец»), Название отображало аэродинамическую схему самолета - моноплан с коротким прямым крылом, на законцовках которого находились гондолы ТРД. Трехкамерный жидкостный ракетный двигатель устанавливался в хвостовой части фюзеляжа. Киль и консоли стабилизатора имели форму треугольника со срезанной вершиной. Горизонтальное оперение устанавливалось со значительным отрицательным углом поперечного V. Все 3 плоскости хвостового оперения конструктивно идентичны и взаимозаменяемы. Каждая плоскость имеет ось поворота на треть хорды от носка. Почти все пространство внутри фюзеляжа занимали баки топлива и окислителя - едва удалось выкроить место для ниш уборки шасси. Помимо обычного катапультируемого кресла самолет имел отделяемую (отстреливаемую пироболтами) носовую часть фюзеляжа с кабиной. Предполагалось, что в случае аварии на большой высоте спасение пилота будет происходить в два этапа: сначала в отделяемой кабине, а затем, после снижения до безопасной высоты, - на катапультируемом кресле. В носовой части фюзеляжа предусматривалась установка радара с антенной под радиопрозрачным обтекателем. Вооружение «Тридана» должно было состоять из единственной УР класса «воздух-воздух», подвешиваемой под фюзеляжем.

«Тридан» во всей красе - прототип SO. 9000-01

Прототип SO. 9050-01 с макетом УР под фюзеляжем

От идеи - до внедрения

Проект SO.9000 был представлен в Техническую службу ВВС (STAe) в июне 1950 г., а 1 марта 1951 г. получил официальное одобрение. Одновременно было заказано два прототипа, которые должны были отличаться лишь относительной толщиной профиля крыла: 7% у первой машины и 6% - у второй. Прототипы получили обозначения S0.9000-01 и SO.9000-02. Ещё не существовавшим в металле самолетам присвоили гражданскую регистрацию F-ZWRY и F-ZWSG (правда, после постройки на фюзеляжи машин нанесли только последние буквы - Y и G). Сроки создания определялись очень жесткие: первая машина должна была подняться в воздух в апреле 1953 г., вторая - в ноябре.

Типичный боевой вылет для «Тридана» должен был выглядеть так: взлет с применением ТРД и набор высоты 11 000 м; включение ЖРД и подъем до 18 000 м; поражение цели; возвращение на аэродром с применением ТРД. После набора высоты можно было отключить одну или две камеры ЖРД - благодаря этому самолет мог некоторое время барражировать со скоростью М=1,8.

Для «Тридана» выбрали малогабаритные ТРД «Марборе» II фирмы «Турбомека». Такой двигатель с центробежным компрессором и осевой турбиной развивал тягу 400 кгс. И вот тут начались проблемы: по всем расчетам выходило, что тяги двух ТРД не хватит, чтобы оторвать самолет от земли. В профиль полета пришлось внести коррективы - теперь взлет должен был производиться с включением не только ТРД, но и одной из камер ЖРД - что, естественно, вело к повышенному расходу топлива и снижению продолжительности полета.

ЖРД для «Тридана» разрабатывал исследовательский центр SEPR, созданный сразу же после освобождения Франции в 1944 г. и активно «осваивавший» немецкий опыт в области ракетных силовых установок. Разработанные им ЖРД SEPR 25 и SEPR 48 стояли на уже упоминавшихся опытных истребителях SO.6025 и SO.6026, а более поздний SEPR 841 применялся в качестве ускорителя на «Мираже» III. Для SO.9000 предназначался двигатель SEPR 481, созданный на основе немецкого BMW 718 и развивавший на высоте тягу 4500 кгс (со всеми тремя включенными камерами). В качестве топлива в нем использовался фуралин (смесь анилина и метанола), а окислителя - красная дымящаяся азотная кислота (обычно обозначаемая аббревиатурой RFNA - Red fuming nitric acid). Окислитель был крайне агрессивным, что выдвигало особые требования к материалам, из которых изготавливались баки, трубопроводы и прочая арматура. Кроме того, фуралин и RFNA при соединении детонировали. Заслугой конструкторов фирмы BMW являлось то, что они смогли «обуздать» эту детонацию, обратив в полезную тягу двигателя.

Топливная система SO.9000 была очень сложной: она включала баки для окислителя (935 л), фуралина (550 л), водноспиртовой смеси, необходимой для привода турбонасосных агрегатов (117 л), а также авиационного бензина, на котором работали ТРД (835 л).

Изготовление первого прототипа началось в октябре 1951 г., а в январе 1953-го SO.9000-01 был подготовлен для наземных испытаний. С завода в Курбевуа самолет с соблюдением максимальных мер секретности (ночью, укрыв брезентом) автомобилем перевезли на аэродром Мелюн-Виллярош. Там в первую очередь отработали процедуры обслуживания и заправки ЖРД, при которых техникам приходилось работать в защитных скафандрах. Пробы ЖРД на земле были неудовлетворительны, поэтому первый этап летных испытаний решили провести с применением только ТРД, тяги которых должно было хватить, чтобы поднять в воздух самолет с пустыми баками фуралина и окислителя. ЖРД с SO.9000-01 сняли, установив вместо него балласт.

2 марта 1953 г. SO.9000-01 впервые поднялся в воздух. Место в его тесной кабине занимал пилот-испытатель SNCASO Жак Гуньяр, уже имевший опыт полетов на самолетах с комбинированной силовой установкой (он облетывал «Эспадоны»). Полет прошел без замечаний, и в последующие недели Гуньяр поднимался в воздух на «Тридане» ещё 11 раз - во всех случаях только с применением ТРД. В ходе испытаний была достигнута скорость 500 км/ч, а также отработано управление без применения элеронов - путем дифференцированного отклонения консолей стабилизатора.

В апреле 1953 г. первый прототип передали в испытательный центр ONERA, также находившийся в Мелюн-Виллярош, где он прошел наземные вибрационные испытания. По их результатам было рекомендовано усилить некоторые узлы, и SO.9000-01 снова с соблюдением всех мер безопасности перевезли на завод в Курбевуа. 30 июня летные испытания возобновились - снова без ЖРД.

Наземные испытания ЖРД были поистине феерическим зрелищем

SO. 9000-01 в полете с работающим ЖРД

В ЖРД « Тридана» использовались весьма токсичные компоненты, что вынуждало при заправке работать в специальных защитных костюмах

SO.9000-02, «разложившийся» после аварии 30 августа 1954 г.

5 июля «Тридан» явили публике, показав на Парижском авиасалоне. Демонстрация произвела фурор, поскольку до тех пор никакой информации о разработке новой машины в прессе не появлялось. На авиасалоне SO.9000-01 выполнил два демонстрационных полета. Специально для этого показа в хвостовой части самолета смонтировали макеты сопел ЖРД. Это не помешало диктору ничтоже сумняшеся объявить, что- де ракетный двигатель не включается над Ле-Бурже из соображений безопасности, а с ним самолет развивает скорость, вдвое превосходящую скорость звука!

Тем временем на SNCASO завершалась постройка второго прототипа. От первой машины SO.9000-02 отличался не только меньшей толщиной профиля крыла, но и измененной системой управления: на задней кромке крыла установили закрылки вместо элеронов, а функции последних должны были выполнять поворотные консоли стабилизатора (эта методика, как уже упоминалось, была опробована на первом образце). 26 августа 1953 г. были проведены первые скоростные рулежки SO.9000-02, а на 29-е число наметили первый взлет. Однако проблемы с работой ТРД вынудили перенести вылет на сутки.

На рассвете 30 августа Гуньяр уже привычно вскочил в кабину «Тридана», пристегнул привязные ремни и после проверки функционирования всех систем вырулил на взлет. Самолет преодолел 1300 м по бетонке, успел подняться на высоту около двух метров, как вдруг «обрезало» оба ТРД. Остатка полосы для посадки явно не хватало, но опытный пилот не утратил хладнокровия. Гуньяр сумел направить самолет «на бреющем» в разрез между строениями фермы, находящимися у аэродрома, но зацепил килем линию электропередач. SO.9000-02 плюхнулся в поле, «разложившись» на несколько частей. Так, не успев начаться, закончилась карьера второго прототипа. Гуньяр получил довольно серьезные травмы, но после выздоровления вернулся к летно-испытательной работе.

После потери второго прототипа первую машину подвергли очередному циклу доработок. Испытания S0.9000-01 - все ещё без работающего ЖРД - возобновились 16 января 1954 г. Теперь машину пилотировал другой летчик-испытатель SNCASO - Шарль Гужон. До конца апреля он выполнил на «Тридане» 49 полетов, после чего машину вновь отправили на завод для установки ЖРД. Эта работа была завершена в июле. Ещё два месяца заняли различные наземные испытания и доработки. Наконец, 4 сентября 1954 г. «Тридан» впервые поднялся в воздух с работающим ракетным двигателем. Весь полет продолжался около 10 минут, но ЖРД, точнее только одна камера № 1 (верхняя), работал лишь 83 секунды. А 17 сентября один из очередных полетов едва не окончился потерей первого прототипа: камера ЖРД №1, проработав около 20 секунд, отключилась. Попыток запустить другие камеры Гужон не предпринимал, сочтя меньшим риском сажать машину с почти полными баками. Выполнив разворот на ТРД, он без обычного круга зашел на посадку. На пробеге «выстрелили» оба пневматика главных стоек шасси, но самолет, сопровождаемый длинными снопами искр, благополучно завершил пробег на колесных дисках.

После инцидента 17 сентября SO.9000-01 подвергли глубоким доработкам. Прежде всего, для большей безопасности полетов ТРД «Марборе» заменили более мощными «Дассо» MD.30 тягой 740 кгс, установленными в удлиненных мотогондолах. Этот ТРД представлял собой лицензионный вариант английского двигателя «Армстронг Сиддли» ASV.5 «Вайпер». Возможность применения английских ТРД на «Тридане» рассматривалась практически с начала его проектирования, но из соображений национального престижа сделали выбор в пользу отечественных двигателей. Однако жизнь заставила поступиться принципами... Кроме того, на SO.9000-01 переделали крыло, заменив элероны второй (внешней) секцией закрылков, и усилили шасси.

Детали мотогондолы ТРД «Тридана»

Взлет SO.9000-01 на Парижском авиасалоне 1955 г.

В обновленном виде «Тридан», пилотируемый Гужоном, впервые поднялся в воздух 17 марта 1955 г. По уже отработанной схеме первые полеты прошли с включением только ТРД, и лишь позже начали потихоньку пробовать запускать ракетный двигатель. 4 июня в горизонтальном полете с двумя включенными камерами ЖРД самолет SO.9000-01 развил скорость М=1,2. Вскоре после этого «Тридан» демонстрировался на очередном Парижском авиасалоне - на этот раз он взлетал с одной включенной камерой ЖРД.

6 июля 1955 г. состоялось этапное событие в истории программы «Тридан» - первый полет со всеми тремя включенными камерами ракетного двигателя. В тот раз Гужону удалось поднять самолет на высоту 14 500 м. 26 июля из самолета удалось выжать скорость М=1,4. В этих полетах взлет выполнялся с применением ТРД и одной камеры ЖРД, включаемой примерно на полминуты. Набор высоты 9000 м осуществлялся при помощи одних «Вайлеров», затем включалась одна камера ЖРД, а после подъема до 12 000 м включались остальные камеры.

27 октября 1955 г. заводские испытания «Тридана» официально завершились. Вскоре после этого SO.9000-01 передали в испытательный центр ВВС CEV в Бретиньи. До начала апреля следующего года его облетывали военные пилоты (без включения ЖРД). Лишь однажды, 12 декабря 1955 г., машина поднялась в воздух на ракетной тяге - правда, в этот раз её пилотировал Гужон. Ему удалось набрать высоту 15 000 м и разогнать машину до М=1,53. В апреле 1956 г. SO.9000-01 вернули в Мелюн-Виллярош, где использовали для наземных тестов. После этого «Тридан» занял место в экспозиции Музея авиации в Ле Бурже.

«Тридан» в испытательном центре Истр

Перед очередным вылетом. Пилот занимает место в кабине SO. 9050-04

Запуск ЖРД в ходе наземных испытаний SO. 9050-04 «Тридан» II

Параллельно с доработкой и испытаниями «Тридана», конструкторское бюро Л. Серванти вело разработку более совершенного перехватчика - SO.9050 «Тридан» II. Самолет разрабатывался в соответствии с запросом Технической службы ВВС на легкий сверхзвуковой истребитель-перехватчик, изданным 28 февраля 1953 г. Конкурентами изделия SNCASO являлись SE.212 «Дюрандаль», разработанный объединением SNCASE, а также представленный фирмой «Марсель Дассо» самолет MD.550 «Мистэр Дельта» (отдаленный предок «Миража» III). Обе последние машины проектировались как турбореактивные со вспомогательным жидкостным ракетным ускорителем.

Внешне «Тридан» II почти не отличался от своего предшественника. Прежней оставалась и схема силовой установки - два ТРД MD.30 «Вайлер» в гондолах на законцовках крыла и ЖРД в хвостовой части фюзеляжа. Но вместо трехкамерного SEPR 481 решили применить двухкамерный SEPR 631 с максимальной тягой 3000 кгс и допустимым временем непрерывной работы 3 минуты. Наверняка, читатели обратили внимание, что тяга нового ЖРД была меньше, чем у SEPR 481. Но конструкторы надеялись, что на серийных самолетах можно будет установить более мощные ТРД «Турбомека» «Габизо» (1100 кгс), что позволит компенсировать падение тяги ЖРД (прорабатывался и вариант с ТРД «Марборе» II, снабженных форсажными камерами, но испытания такого двигателя, проведенные на самолете «Эспдон», оказались провальными).

По сравнении с SO.9000, в SO.9050 была существенно переработана топливная система, ставшая более простой в обслуживании - все насосы и распределительные устройства были смонтированы на одной легкосъемной панели. Также в целях экономии массы отказались от «двухступенчатой» системы спасения летчика, ограничившись обычным катапультируемым креслом. Вместо закрылков Фаулера применили щелевые. Самолет также получил пару тормозных щитков сверху фюзеляжа - на уровне передней кромки горизонтального оперения.

В развитии вооружения «Тридан» II предполагалось два этапа: на первом самолет должен был получить батарею неуправляемых ракет (довольно распространенное в первой половине 50-х гг. решение - так вооружались, в частности, американские истребители F-94C, F-89D и F-86D), на втором - управляемое ракетное оружие. Фирма «Матра» вела в то время разработку УР «воздух-воздух» R.052 (позже обозначение поменяли на R.511) с радиолокационным наведением. Изделие получалось довольно громоздким - в нем применялись ламповые электронные схемы, и SO.9050 мог нести лишь одну УР на подфюзеляжной подвеске.

ВВС заказали сразу шесть прототипов «Тридан» II: SO.9050- 01,02 и 03 (гражданская регистрация, соответственно, F-ZWTT, F-ZWTY и F-ZWTZ) должны были служить для снятия летных характеристик, a SO.9050-04, 05 и 06 (F-ZWUK, F-ZWUL и F-ZWUM) - для войсковых испытаний. Последние три машины, обозначаемые «Тридан» USE (Serie Experimentale, т.е., предсерийные), должны были получить полный комплект бортового оборудования, включая радар.

SNCASO S0.9050-01

Прототип SO.9050-01 был завершен постройкой в середине мая 1955 г. Самолет с завода в Курбевуа перевезли на аэродром Мелюн-Виллярош, где машина прошла цикл наземных испытаний, включая скоростные рулежки и подскоки. Наконец, 19 июля Шарль Гужон поднял «Тридан» II в первый полет, продолжавшийся 27 мин. ЖРД на самолете ещё не смонтировали - полет прошел только на «Вайлерах». За первым последовало ещё четыре коротких полета, после чего самолет вернули в ангар для монтажа ЖРД.

Параллельно проходили испытания беспилотных (и безмоторных) моделей «Тридан» II в 3/5 натуральной величины, сбрасываемых с различных высот с четырехмоторного самолета SE.161 «Лангедок». Их полет снимался на кинокамеры самолетами сопровождения «Канберра» и «Метеор», после чего модели приземлялись на парашютах.

В середине октября 1955 г. доработки и наземные тесты SO.9050-01 завершились, и машина вновь поднялась в воздух. 27 октября её перегнали в Истр (с промежуточной посадкой в Дижоне). Здесь к испытательным полетам вернулся выздоровевший после аварии SO.9000-02 Жак Гуньяр. Однако в первом же полете на SO.9050-01 он едва не попал в аварию - проверка работоспособности тормозных щитков на высокой скорости привела к повреждениям хвостовой части фюзеляжа. К счастью, Гуньяр смог благополучно посадить машину, а её ремонт не занял много времени - уже в ноябре полеты удалось возобновить.

В начале декабря 1955 г. к испытаниям присоединился SO.9050-02. Первый получасовой полет на «Вайлерах» прошел успешно, но второй завершился потерей машины. И в этот раз в кабине находился «нефартовый» для «Тридана» Гуньяр. При заходе на посадку, когда до кромки ВПП оставалось примерно полкилометра, остановились оба ТРД. Жесткая безмоторная посадка привела к непоправимым последствиям для самолета, но Гуньяр на этот раз отделался лишь царапинами. Это происшествие вскрыло серьезный недостаток «Тридана»: топливо из основных баков в расходные поступало самотеком, и вследствие некоторых эволюций в воздухе поступление его могло прерываться. Пришлось срочно дорабатывать топливную систему ТРД, введя насос для подачи бензина в расходные баки.

Фонарь кабины SO.9050 отличался большой площадью переплета, ограничивающего обзор

В отличие от SO. 9000, на SO. 9050 применили не трехкамерный, а двухкамерный ЖРД

Подготовка к вылету SO.9050-01

Испытания SO.9050-01 продолжались. 15 декабря 1955 г. Гужон выполнил на нем два полета с подвешенным макетом УР R.511, а 21 декабря начались летные испытания с работающим ЖРД. В начале 1956 г. испытания прототипа продолжались. В марте его передали в испытательный центр CEV в Бретиньи. Здесь на SO.9050-01 летали Мишель Мариа, Жан Франши и Жан Ориоль. Испытания в Бретиньи продолжались до августа 1956 г.

Тем временем велась постройка очередного «Тридана» II - SO.9050-03. Теперь предполагалось, что эта машина станет прототипом беспилотного самолета-перехватчика - своего рода первой ступенью (многоразового использования) для УР R.511. Планировалось провести первые полеты в пилотируемом варианте, после чего заменить носовую часть фюзеляжа с кабиной пилота новой - с аппаратурой дистанционного управления, и продолжить испытания. Однако вскоре после потери второго прототипа программа беспилотного перехватчика была «заморожена». Первый полет SO.9050-03, пилотируемого Ж. Гуньяром, состоялся 30 марта 1956 г. Этот экземпляр в последующие несколько месяцев использовался для расширенных летных испытаний - на нем, в частности, исследовалось поведение машины при несимметричной тяге ЖРД. В октябре 1956 г. самолет на короткое время вернули на завод, где он получил контейнер с тормозным парашютом в хвостовой части.

«Тридан» имел традиционное трехопорное убирающееся шасси

SO. 9050-01 стал рекордсменом среди всех «Триданов» по количеству полетов с включением ЖРД

SO.9050-01 в полете с подвешенным макетом УР

Работы по созданию перехватчика с комбинированной силовой установкой внимательно «мониторили» американцы. В конце 1956 г. в Мелюн-Виллярош прибыла представительная делегация ВВС США, НАСА и некоторых американских авиастроительных фирм, которой продемонстрировали «Тридан» II в полете.

8 января 1957 г. Шарль Гужон на SO.9050-01 смог достичь потолка 19 085 м и разогнаться до скорости М=1,93 - выдающиеся по тем временам показатели. Летные испытания шли своим чередом. В феврале 1957 г. начались испытания систем дистанционного управления и телеметрии на SO.9050-03 - без переделки носовой части самолета (в ходе полета пилот находился в кабине, но в управление машиной не вмешивался). 3 мая впервые поднялся в воздух самолет SO.9050-04 - первый предсерийный «Тридан» IISE. От прежних экземпляров он отличался несколько измененной носовой частью фюзеляжа, имитирующей обтекатель антенны РЛС (правда, сам радар ещё отсутствовал, а обтекатель вместо радиопрозрачного материала выполнили из дюраля). Впоследствии на самолет предполагалось установить РЛС «Дассо» DRA.5A «Аладдин» либо «Томсон» DRA.5B. Ещё одним отличием стала замена ТРД «Вайпер» на более мощные «Габизо» (1100 кгс). Переделке подверглась пилотская кабина, ставшая чуть более просторной, а в хвостовой части фюзеляжа появился контейнер для тормозного парашюта, ранее опробованного на SO.9050-03.

Но 21 мая 1957 г., стало поистине черным днем для программы «Тридан» II. В тот день Гужон поднял SO.9050-01 в его 152-й полет. Планировался обычный тренировочный вылет для отработки программы показа на предстоящем Парижском авиасалоне. Программа полета предусматривала взлет с работающими ТРД и одной камерой ЖРД, набор высоты с включением второй камеры ракетного двигателя, переход в горизонтальный полет снова с одной включенной камерой. На 166-й секунде полета следовало остановить ЖРД, а после короткой паузы - вновь запустить обе его камеры для выхода на максимальную скорость. Однако на 195-й секунде полета, когда SO.9050-01 находился на высоте 6000 м в горизонтальном полете, самолет внезапно взорвался, превратившись в огромный оранжевый шар. Выжить у пилота не было никаких шансов. Ничто не предвещало такого исхода - за несколько секунд до катастрофы Гужон докладывал по радио, что полет проходит нормально... Наиболее вероятной причиной катастрофы признали взрывообразное разрушение гидравлического аккумулятора, повлекшее за собой разрушение магистралей топлива и окислителя и, как следствие - взрыв компонентов ракетного топлива.

После катастрофы полеты SO.9050-03 и SO.9050-04 приостановили до выяснения причин. Возобновились летные испытания в августе 1957 г. На место Гужона в команду фирменных летчиков-испытателей (а кроме них, на «Тридане» II к тому времени летал целый ряд пилотов-испытателей ВВС) пришел Роже Карпентье. Свой первый полет на SO.9050-03 он выполнил 13 октября 1957 г. А 13 дней спустя Карпентье едва не погиб, перегоняя ту же машину из Мелюн-Виллярош в Истр: при заходе на посадку не вышло шасси. Будучи опытным пилотом, Карпенье сумел очень аккуратно посадить «Тридан» на «брюхо». После ремонта SO.9050-03 вернулся на испытания 13 мая следующего года, когда эта машина впервые летала с работающим ЖРД.

SO.9050-04 после возобновления полетов применялся для исследования управляемости самолета на низких скоростях. 22 октября 1957 г. Ж. Гуньяр впервые поднял в воздух 50.9050- 05, а 30 января следующего года начались испытания SO.9050-06. Эти машины в основном соответствовали 50.9050- 04, но вместо катапультируемого кресла SNCASO Е-105В на них установили более удобные «Мартин-Бейкер» Мк.4 английского производства.

До настоящего времени сохранился единственный экземпляр «Тридана» - самый первый SO.9000-01, находящийся в музее авиации в Ле Бурже

Статистика полетов самолетов «Тридан» I и «Тридан» II

Самолет

Количество полетов

общее

с включением ЖРД

SO.9000-01

94

24

SO.9000-02

разбился в первом полете

SO.9050-01

152

73

SO.9050-02

разбился во втором полете

SO.9050-03

202

27

SO.9050-04

56

23

SO.9050-05*

60

43

SO.9050-06*

40

30

* для S0.9050-05 и SO.9050-06 приведена официальная статистика; вероятно, на деле эти машины выполнили несколько больше полетов

Летно-технические характеристики самолетов «Тридан» I и «Тридан» II

«Тридан» 1

«Тридан» II

«Тридан» IISE

Размах крыла, м

6,83

6,22

6,18

Длина самолета, м

12,90

12,77

13,26

Высота самолета, м

2,84

3,16

3,20

Площадь крыла, кв. м

16,53

14,50

14,50

Масса, кг:

пустого самолета

3070

2600

2815

взлетная

5800

5150

5150

Максимальная скорость:

число М

1,53

1,93

1,95

км/ч

1670

2065

2075

Потолок, м

16 000

19 100

26 000

Продолжительность полета, мин

35

40

45

Несмотря на то, что с момента первого полета SO.9000 прошло уже пять лет, ВВС Франции не теряли интереса к «Тридану». Фирма-разработчик, переименованная к тому времени в «Сюд Авиасьон», искала также потенциальных заграничных покупателей. В апреле 1957 г. она подписала предварительное соглашение с бельгийской фирмой SABCA, голландской «Фоккер» и консорциумом западногерманских фирм, предусматривающее совместное производство «Тридана» II как стандартного перехватчика НАТО. Однако, как известно, в конечном итоге европейские страны альянса приняли на вооружение американский «Локхид» F-104 «Старфайтер» - самолет, весьма схожий с «Триданом» по аэродинамической концепции и внешнему облику, но гораздо проще в эксплуатации - ввиду отсутствия ЖРД он не требовал агрессивных компонентов топлива. Однако благодаря попыткам разработчика «протолкнуть» свой самолет на экспорт, на «Тридане» совершил несколько полетов первый иностранный летчик - майор люфтваффе Вертер. В апреле 1958 г. получили возможность полетать на «Тридане» и американские пилоты-испытатели Джо Уокер и Айвен Киршло, выполнившие по пять полетов (использовались самолеты SO.9050-05 и SO.9050-06).

Во время испытаний на самолетах «Тридан» IISE было достигнуто несколько впечатляющих результатов. Жак Гуньяр 4 и 19 апреля 1958 г. на самолете SO.9050-04 установил мировые рекорды скороподъемности, набрав в первом случае высоту 15 000 м за 2 мин 37 с, а во втором - 50 000 футов (15 240 м) за 2 мин 49 с. В конце месяца был установлен ещё один рекорд - набор высоты 18 000 м за 3 мин 17 с. 2 мая Роже Карпентье на SO.9050-05 достиг скорости М=1,94 - максимальной для всех «Триданов». В том же полете он установил неофициальный рекорд высоты полета - 22 800 м (не засчитанный ввиду отсутствия комиссара ФАИ). На следующий день ситуацию исправили, доставив на аэродром комиссара, и Карпентье получил возможность установить официальный рекорд - в этот раз он смог подняться на SO.9050-05 на 24 350 м. Увы, это стало лебединой песней «Тридана» - накануне, 2 мая 1958 г., программа была закрыта. Самолеты предписывалось передать для наземных испытаний, а полеты на них прекращались. Однако пилот Пьер Розье с группой техников сумели подготовить SO.9050-06 к ещё одному полету. 6 октября 1958 г. Розье, разогнавшись до скорости М=1,95, поднялся на нем на высоту 26 000 м. Правда, этот рекорд не стал официальным по уже знакомой причине отсутствия комиссара ФАИ.

К сожалению, все экземпляры SO.9050 пошли на слом - ни одного не было сохранено для музейной экспозиции.

К моменту закрытия программы на «Сюд Авиасьон» уже велась постройка самолета SO.9050-07 «Тридан» IIIA, который предполагалось оборудовать ТРД «Габизо» 2 с форсажными камерами. Разрабатывались проекты «Тридан» IIIB, IIIC и IV с более мощными ЖРД - последний из них, согласно расчетам, должен был разогнаться до М=3! Но «Тридан», как и другие самолеты с комбинированными силовыми установками (например, английский SR.177), не выдержал конкуренции с гораздо более практичными турбореактивными машинами.

Михаил БЫКОВ

«Боевые ястребы» Алеутских островов

Нападение японцев на Перл Харбор 7 декабря 1941 г. ознаменовало собой начало полномасштабной войны на Тихоокеанском ТВД. Американское командование, стараясь защитить северные районы США от возможного вторжения неприятеля, было вынуждено наращивать там свои силы, в том числе авиацию. В первую очередь в защите нуждались наиболее близко расположенные к Японии острова Алеутской гряды, протянувшейся огромной дугой, «выгнутой» на юг, от юго-западной оконечности Аляски почти до самого побережья советской Камчатки.

Одним из основных типов боевого самолета союзников, действовавших на севере западного полушария, стал американский истребитель «Кертисс» Р-40 «Уорхок» (Warhawk - «боевой ястреб»). Первыми на север Америки прибыли «Кертиссы» 11-й истребительной эскадрильи USAAF (United States Army Air Force - Воздушные силы Армии США, образованы 20 июня 1941 г. на основе Авиакорпуса Армии США - United States Army Air Corps/USAAC). Эта часть, сформированная 15 января 1940 г. на авиабазе Селфридж Филд в штате Мичиган, с начала октября 1941 г. базировалась на аэродроме Ки Филд, штат Миссисипи. Вскоре после начала войны с Японией, 18 декабря, 11-я эскадрилья получила приказ о переводе на авиабазу Элмендорф Филд в Анкоридже на Аляске. Уже на следующий день наземный персонал части отбыл по железной дороге в Сиэттл, где четыре дня спустя погрузился на борт транспортного судна, которое 29 декабря 1941 г. пришло в пункт назначения - порт Сиуорд. Что же касается летного состава, то он во главе с командиром эскадрильи майором Джоном С. Шенно (сыном знаменитого генерала Клера Л. Шенно, одного из героев боевых действий в Китае) отправился в Сакраменто, где 24 пилотам предстояло облетать новые самолеты Р-40Е и подготовить машины к эксплуатации в суровых северных условиях.

Большинство пилотов только что закончило летные школы. 18 человек имели менее восьми часов налета на Р-40. К тому же погода явно не благоволила к американцам. Поэтому, когда подготовка все-таки завершилась, к 4 февраля 1942 г. до Аляски смогли долететь только 13 машин, а семь потерпели аварии, при этом три «Уорхока» были разбиты полностью и не подлежали восстановлению. Еще пятеро летчиков заблудились и совершили вынужденные посадки на территории Канады.

Звено Р-40 из 18-й эскадрильи на острове Адак, зима 1942 г.

Второй «полярной» истребительной частью стала 18-я эскадрилья USAAF, вооруженная истребителями «Кертисс» Р-36. Однако довольно быстро стала ясной полная неприспособленность последних к условиям крайнего севера, и эскадрилью спешным порядком переоснастили Р-40Е. К апрелю персонал завершил переучивание на новый тип самолета. По непонятным причинам в части довольно часто менялись командиры: всего за 1942 год в этой должности побывало девять офицеров, многие - не по одному разу, а своего рода рекордсменом стал майор С.А. Гейл, четырежды принимавший командование эскадрильей.

Обе эскадрильи, до этого входившие в 28-ю Смешанную Авиагруппу, 5 февраля 1942 г. свели во Временное Истребительное Командование (Provisional Interceptor Command - PIC), включенное в состав 11-й Воздушной Армии (11th Air Force - AF). Возглавил соединение бывший командир 18-й эскадрильи подполковник Норман Д. Силлин. Не успев «понюхать пороху», американцы, падкие до цветистых названий, «окрестили» свои эскадрильи: 11-я получила название «Алеутские Тигры» (ее отличительным знаком стали стилизованные тигриные головы «намалеванные» на носах истребителей), а 18-я - «Голубые Лисы». Базировалось PIC на острове Умнак, аэродром на котором пока не был полностью готов и достраивался спешным порядком.

3 июня 1942 г. японцы впервые появились в районе островов. И хотя акция их военно-морских сил носила не наступательный, а демонстрационно-диверсионный характер, имея целью отвлечь внимание американцев от атаки на стратегически важный атолл Мидуэй, созданное для этого Второе маневренное соединение Императорского флота под командованием вице-адмирала Мосиро Хосогая выглядело достаточно мощно. В состав эскадры вошли два авианосца («Дзуньё» и «Рюдзё»), 7 крейсеров («Наси», «Такао», «Майа», «Абукума», «Кисо» и «Тама»), 14 эсминцев, 3 канонерские лодки, 6 субмарин, 7 (или 8) охотников за подводными лодками, плавучая база гидросамолетов, а также много кораблей и судов вспомогательного характера: тральщики, танкеры, угольщики, транспорты и др.

Ранним утром самолеты с авианосцев произвели налет на американскую базу гидросамолетов Датч Харбор на острове Уналашка. Несмотря на то, что на цель смогла выйти только треть от первоначального состава группы - 13 пикирующих бомбардировщиков «Аичи» ОЗА(«Вэл» по классификации союзников) и 6 истребителей «Мицубиси» А6М («Зек», «Зеро»), а остальные японцы вернулись из-за неблагоприятных метеоусловий - урон от удара оказался достаточно ощутимым: был причинен значительный ущерб казармам и другим постойкам и уничтожен один гидросамолет в гавани. Американские истребители с Умнака на перехват не успели. Опасаясь новых атак, командование организовало постоянное боевое патрулирование воздушного пространства «Уорхоками» 11-й эскадрильи. Первый такой патруль возглавил капитан Артур Т. Райс.

Первая встреча с воздушным противником произошла несколько часов спустя, ближе к полудню. Обнаружив в заливе Макушин Бэй у острова Уналашка группу из пяти американских эсминцев, японцы решили организовать наблюдение за кораблями противника. Для этого с катапульт крейсеров стартовали четыре разведывательных биплана «Накадзима» E8N («Дейв»), В районе мыса Оттер Пойнт (о. Умнак) японскую группу перехватила пара патрулировавших истребителей 11-й эскадрильи USAAF. Первым в атаку вышел ведущий - 1-й лейтенант Джон Б. Мёрфи [* Джон Бёрд Мёрфи впоследствии успешно продолжил карьеру летчика-истребителя в Европе в составе 370-й эскадрильи 359-й истребительной группы 8-й Воздушной Армии. Летая на «Тандерболтах» и «Мустангах», он записал на свой боевой счет 6 и 3/4 победы и закончил войну в Германии, командуя эскадрильей в звании подполковника. Имел в своем активе один сбитый ракетный перехватчик Me 163], выпустивший несколько метких очередей по «японцу». Затем того же противника удачно обстрелял пилот ведомой машины 2-й лейтенант Джейкоб У. Диксон. Японский гидроплан загорелся и рухнул в воду недалеко от берега. Остальным разведчикам удалось уйти, воспользовавшись низкой облачностью. Победа Мёрфи и Диксона стала первой в этом районе боевых действий. Остальные патрульные вылеты дня завершились безрезультатно.

4 июня около 8 часов утра недалеко от северного побережья острова Умнак восьмерка из 11-й эскадрильи встретилась с большой группой японских самолетов: 11 пикировщиков с «Дзуньё» шли под прикрытием полутора десятков истребителей - 9 с «Дзуньё» и 6 - с «Рюдзё». Американцы, имевшие преимущество в высоте, сумели прорваться к бомбардировщикам и сбить два из них. Кроме того, два «Вэла» получили серьезные повреждения, что в существовавших условиях фактически было равносильно уничтожению: не долетев до авианосца, самолеты совершили посадку на воду и затонули. Победы над «Валами» получили в свой актив три американских пилота: 2-е лейтенанты Лестер М. Чанселлор, Джеймс А. Дейл и Герберт С. Уайт Мл.

Однако в завязавшейся после этого «драке» с японскими истребителями американцам пришлось по-настоящему туго: врагов было почти вдвое больше, к тому же в маневренном бою «Зеро» явно превосходил тяжеловатый «Уорхок». Если прибавить к этому малоопытность большинства пилотов, итоги схватки для янки могли оказаться плачевными, но этого не произошло. 11-я эскадрилья потеряла два самолета и одного летчика. 2-й лейтенант Джон Дж. Кейп Мл. сумел «свалить» один «Зеро» (его пилот Тадайоши Коге погиб), но тут же попал под удар другого японца и вместе со своим самолетом нашел могилу в холодных водах Берингова моря. В честь героя аэродром Оттер Пойнт стал впоследствии называться Кейп Филд. 2-му лейтенанту Уинфилду Э. Макинтайру повезло больше: он сумел на подбитом истребителе дотянуть до берега, где удачно приземлил машину на фюзеляж. Вскоре пилота забрала спасательная летающая лодка РВУ, так что на своей базе Макинтайр оказался спустя всего лишь час после боя. Его «Уорхок», брошеный в тундре, обнаружили с воздуха в 1980 году, но из-за весьма специфических природных и погодных условий Алеутов для того, чтобы вывезти самолет (точнее то, что от него осталось) на материк, понадобилось еще 16 лет. В настоящее время отреставрированный Р-40Е Макинтайра экспонируется в «Музее Авационного Наследия Аляски» (Alaska Aviation Heritage Museum) в Анкоридже.

Эскадрилья Р-40Е Warhawk на аэродроме

Технический осмотр Р-40Е, 111-я истребительная эскадрилья RCAF. Анкоридж, Аляска, февраль 1942 г.

Спустя несколько дней японское соединение «откочевало» на юг и оказалось вне радиуса действия наземной авиации США. В районе остались действовать истребители-гидропланы «Накадзима» A6M-2N («Руф») - поплавковая модификация «Зеро» - из состава 452-й группы авиации Императорского флота.

6 и 7 июня японцы без боя захватили два крупных острова в западной части Алеутской гряды - Атту и Кыска - и развернули на них строительство военных баз. Американцы, только 10 июня установив с воздуха факт захвата островов противником и не располагая достаточными силами для его выдворения, смогли ответить на действия врага лишь организацией морской и воздушной блокады. В свою очередь, в связи с поражением у Мидуэя японцы были вынуждены отменить планировавшуюся высадку на остров Адак. Возникла своего рода патовая ситуация, когда ни один из противников не мог нанести решающего удара.

Оказывая поддержку американским союзникам, в обороне Алеутов приняла участие Канада, отправившая на Аляску несколько своих авиачастей, в том числе 111-ю истребительную эскадрилью RCAF на самолетах Р-40Е и Р-40К (в странах Британского Содружества эти модификации назывались «Киттихок» Mk I и «Киттихок» Mk III), прибывшую на аэродром Элмендорф Филд 8 июня 1942 г. Командиром части был скуадрон-лидер Дж. У. Кервин. 24 июня канадские пилоты приступили к тренировочным полетам. Во время одного из них Кервин погиб в авиакатастрофе: при заходе на посадку он потерял ориентировку из-за резкого ухудшения погоды и стремительно наступившей темноты и его истребитель столкнулся с землей. Новым и.о. командира стал флайт-лейтенант Г.Т. Митчелл. Эскадрилья вошла в состав авиакрыла «X» Канадских ВВС. 20 августа командование частью принял ветеран «Битвы за Англию» сквадрон лидер Кеннет А. Бумер. Пилоты продолжали тренироваться до середины сентября, когда 111-ю наконец признали готовой к полноценным боевым действиям.

11 сентября 1942 г. была сформирована новая 343-я истребительная группа ВВС США, в состав которой вошли две эскадрильи «Уорхоков» - 11-я и 18-я, а также 54-я, имевшая на вооружении двухмоторные истребители Локхид Р-38 «Лайтнинг». Командование группой принял Джон Шенно, ставший к этому времени подполковником. Вместо него 11-ю эскадрилью возглавил капитан Э.А. Ромберг.

25 сентября Шенно вылетел во главе сводной группы из 18 «Кертиссов» для эскорта девятки бомбардировщиков В-24, имевших целью занятый японцами порт на острове Кыска. В состав группы вошла четверка канадских «Киттихоков» из 111-й эскадрильи. Кроме прикрытия бомбовозов, в задачу истребителей входило подавление точек ПВО врага и атака других подходящих наземных целей. С акватории порта на перехват атакующих смогли подняться только два A6M-2N, которые, конечно, не имели никаких шансов в борьбе с противником, имеющим подавляющее численное превосходство. Оба гидроплана были сразу же сбиты: первого «японца» поджег ведущий канадской «подгруппы» скуадрон-лидер Бумер, второй буквально несколько секунд спустя стал добычей подполковника Шенно. Потерь союзники не имели.

Условия, в которых приходилось действовать авиаторам на американском севере, были крайне тяжелыми. Вот как описывал природу и погодные особенности этой местности в своей книге «Американские авианосцы в войне на Тихом океане» адмирал флота США Фредерик С. Шерман:

«Алеутские острова имеют репутацию района с самыми неблагоприятными для полетов метеорологическими условиями в мире... Зимой острова покрываются снегом и над ними часто проносятся ураганы ужасающей силы. Летом острова большую часть времени закрыты туманом, который не рассеивается даже при сильном ветре... Гряды облаков образуются на различных высотах, и между этими облаками летчикам приходится встречаться с самыми неожиданными изменениями направления ветра... В любой момент может наступить обледенение; часто возникают внезапные шквалы, имеющие силу шторма... Вождение самолетов при помощи счисления пути совершенно ненадежно; только самые опытные в полетах по приборам летчики могут при этом уцелеть».

Погода часто бывала нелетной, и пилотам Р-40 редко когда удавалось совершать два боевых вылета в день, гораздо чаще - ни одного. Постоянные снегопады и метели иногда неделями не позволяли самолетам подниматься в воздух. Это угнетающе действовало на летчиков союзных сил, подрывало их моральный дух. Поэтому командование использовало каждое мало-мальское улучшение погоды для атаки на японцев. Из-за почти постоянного отсутствия воздушного противника все большее внимание уделялось ударам по наземным и морским целям, благо для подобной работы Р-40 был неплохо приспособлен, обладая достаточно мощным вооружением, возможностью нести приличную бомбовую нагрузку и высокой боевой живучестью. Эффективность подобных вылетов, конечно, была достаточно низкой, но гораздо более важным был морально-психологический фактор: и враг испытывает постоянное давление, и свои пилоты находятся, как говорится, «при деле». Последний боевой вылет 1942 года состоялся в первых числах октября, после чего наступила полярная зима и двухмесячный перерыв в полетах, который американские эскадрильи использовали для перевооружения на новые самолеты - Р-40К.

10 ноября новым командиром 18-й эскадрильи стал капитан Клейтон Дж. Ларсон.

Месяцем позже 11-ю эскадрилью принял капитан С.О. Хью.

Действия «Уорхоков» возобновились 4 января 1943 г.: десять Р-40 вылетели для прикрытия группы «Либерейторов», бомбардировавшей цели на о. Кыска. Однако ухудшение погоды воспрепятствовало дальним рейдам, и истребители вынуждены были более месяца фактически бездействовать, время от времени осуществляя лишь локальное патрулирование собственных баз без каких-либо шансов встретить противника.

Р-40Е командира 11-й эскадрильи майора Шенно

Звено «Киттихок» Mk I в полете, 111-я эскадрилья Канадских ВВС, 1942 г.

4 февраля завершилось строительство нового аэродрома на острове Амчитка, расположенном на расстоянии около 65 миль от занятых японцами островов. 16-го числа того же месяца на новую базу перелетели «Уорхоки» 18-й эскадрильи USAAF. Теперь американцам не нужно было для соприкосновения с врагом совершать длительные перелеты, он находился буквально рядом.

Пытаясь ограничить «свободу передвижения» американцев на островах, ближайших к захваченным, японцы несколько активизировали действия своей авиации. Естественно, в первую очередь они попытались нанести штурмовой удар по новому аэродрому на Амчитке. Однако пилотам «Уорхоков» удалось пресечь эти попытки. 18 февраля патрульная пара 18-й эскадрильи перехватила на подлете к острову два А6М- 2N и сбила оба гидроплана. Успеха добились командир части майор Ларсон и 1-й лейтенант Элмер Дж. Стоун. Эти две победы стали первой и последней для 18-й эскадрильи над Алеутами. Впервые над занятыми врагом островами пилоты Р-40 появились 1 марта, выполнив за последующие два месяца 46 боевых вылетов.

В конце зимы «на арене» появилась новая канадская авиачасть на «Киттихоках»: 14-я эскадрилья (командир скуадрон- лидер Брэдли Р. Уокер), пока еще не боеготовая, перебазировалась с материка на остров Умнак, заменив на аэродроме Кейп Филд «ветерана движения» - 11-ю эскадрилью USAAF, перелетевшую поближе к центру событий - на авиабазу Дейвис Филд на острове Адак. 111-я канадская эскадрилья также сменила место дислокации и «переселилась» на остров Кодьяк. 31 марта 14-ю эскадрилью RCAF перевели на Дейвис Филд, «под бочок» к американцам, для более эффективных тренировок под руководством последних. После двухнедельных упражнений часть планировалось ввести в бой. Однако погода, как обычно, внесла свои коррективы в замыслы союзного командования: до 13 апреля пилотам не удалось сделать ни одного вылета!

Тренинг пришлось сократить до четырех дней, после чего канадцы перелетели на Амчитку для совместных действий с 18-й эскадрильей USAAF. Первый боевой вылет самолетов обеих частей состоялся уже на следующий день, 18 апреля. Истребители атаковали наземные цели на Кыске. Каждый самолет нес одну 300-фунтовую (136 кг) фугаску и шесть малокалиберных (1 кг) осколочных бомб для уничтожения живой силы противника. Подобные налеты стали регулярными, однако из-за превратностей погоды «американо-канадцы» до 15 мая, когда обе части отвели для отдыха на Кейп Филд, успели выполнить лишь 14 вылетов. На Адаке для поддержания «эффекта присутствия» союзной авиации над головами японцев остались 11-я эскадрилья USAAF и прибывшие 5 мая на Дейвис Филд 8 «Киттихоков» 111-й эскадрильи RCAF.

Японский авианосец «Рюдзё»

Командир 18-й эскадрильи майор Ларсон в кабине своего истребителя

P-40S на аэродроме Форт Глен, июнь 1942 г.

Союзное командование серьезно готовилось к десантной операции по освобождению захваченных японцами островов и требовало от своей авиации усиления активности. Как только позволяла погода, американцы и канадцы поднимали машины в воздух и наносили штурмовые удары по противнику. Обычно целями для Р-40 служили портовые сооружения, артиллерийские батареи береговой обороны и точки ПВО. В условиях полного господства в воздухе американо-канадских ВВС основную опасность для пилотов «Уорхоков» представляли японские зенитные средства, которые, впрочем, так и не смогли сбить ни одного Р-40.

11 мая союзники при поддержке авиации высадили десант на Атту. Японцы ожесточенно сопротивлялись, но после более чем двухнедельных боев 28 мая все же оставили остров. 15 июня началась операция по освобождению Кыски, причем высадившиеся на остров после основательной воздушной и артиллерийской подготовки десантники с удивлением обнаружили, что оборонительные сооружения пусты. Японский гарнизон, несмотря на морскую блокаду, незаметно для янки смог эвакуироваться...

Боевые действия на Алеутах завершились. Всего с начала японской экспансии 3 июня 1942 г. пилоты, летавшие на Р-40, одержали 9 подтвержденных воздушных побед (шесть - 11-я эскадрилья; две - 18-я и одну - 111-я эскадрилья RCAF). Цифра может показаться незначительной в сравнении с масштабами воздушных баталий в небе Европы или Северной Африки, но не следует забывать, что условия войны на американском крайнем севере были, мягко говоря, весьма необычными. К тому же общее количество задействованных на Алеутах самолетов нельзя сравнивать с вышеназванными театрами военных действий. Наконец, необходимо отметить, что доля «Уорхоков» в общем числе успехов 11-й Воздушной Армии (34 победы) превысила 25%. К тому же весьма низкими были собственные боевые потери. В общем, можно сделать вывод, что истребитель «Кертисс» Р-40- «рабочая лошадка» многих ВВС мира - внес существенный вклад в победу над врагом и на этом «специфическом» ТВД.

Японский поплавковый истребитель Накадзима A6M2-N (Nakajima A6M2-N)

«Киттихок» Mk I, 111-я эскадрилья Канадских ВВС, 1942 г.

Р-40Е командира 11-й эскадрильи майора Шенно

Сергей ПАТЯНИН

Корветы типа «Бодицея»

Заложенный в 1866 году железный фрегат «Инконстант» водоизмещением 5780 т стал британским ответом на постройку для американского флота быстроходных крейсеров типа «Вампаноаг». Контролер Адмиралтейства вице-адмирал Спенсер Робинсон понимал, что столь дорогие корабли невозможно строить в достаточных количествах, поэтому потребовал от главного конструктора флота Э. Рида создать железный корвет меньшего водоизмещения, не сильно уступающий по скорости, дальности плавания и огневой мощи. Таким образом, дальнейшее развитие кораблей данного класса шло по двум направлениям: большие фрегаты (6250-тонный «Шах» заложен в 1870 г. и 5200-тонный «Рэйли» - в 1871 г.) и меньшие по размерам корветы (3080-тонные «Волидж» и «Эктив» заложены в 1867 г., 3460-тонный «Ровер» - в 1872 г.) Однако последние стоили около 130 тысяч фунтов стерлингов - сумму все еще слишком значительную.

Железо оставалось сравнительно дорогим материалом, поэтому созданная Адмиралтейством в 1871 году комиссия постановила, чтобы железные корпуса использовались только для кораблей водоизмещением более 3000 тонн. В итоге, следующая серия из пяти винтовых корветов, спроектированная новым главным конструктором флота Натаниэлем Барнаби (1829-1915), стала возвращением к классическим формам и материалам. «Аметист», «Даймонд», «Энкаунтер», «Модест» и «Сапфир» строились из дерева, имели водоизмещение 1970 т и вооружались четырнадцатью 64-фнт нарезными дульнозарядными орудиями. Их отличительной особенностью стала практически одинаковая скорость как под парусами, так и под парами - порядка 12,5-13 узлов.

Натаниэль Барнаби - главный конструктор британского флота в 1870-1885 гг. (снимок 1900-х гг.)

Верфь

Заложен

Спущен на воду

Закончен постройкой

Сдан на слом

«Boadicea»

казенная в Портсмуте

30.1.1873

16.10.1875

18.4.1878

6.1.1905

«Bacchante»

казенная в Портсмуте

15.3.1873

19.10.1876

июль 1879

10.5.1897

«Euryalus»

казенная в Чатэме

нояб. 1873

31.1.1877

янв. 1878

10.5.1897

Размеры будущих фрегатов также требовалось уменьшить, поэтому разработка их проекта, по сути, свелась для Барнаби к поиску компромисса между «Инконстантом» и «Волиджем». Взяв за основу «Ровер», он увеличил его ширину на 2 фута и придал более полные обводы оконечностям для улучшения остойчивости и мореходности. Вняв совету своего прежнего шефа, Барнаби предусмотрел для новых кораблей закрытую батарейную палубу. Это обстоятельство вносит некоторую путаницу в классификацию - их называли то фрегатами, то корветами с закрытой батареей, а после введения новой классификации в 1887 г. - крейсерами 2-го класса. Проектное водоизмещение достигло 4140 тонн, что формально позволяло делать их железными. Как следствие, возросла стоимость, что сказалось на количестве - было построено всего три единицы.

Корветы, получившие названия «Бодицея», «Баккант» и «Юриалес», были заложены в течение 1873 года на казенных верфях и вошли в строй в 1878-1879 гг. Они стали последними железными кораблями, построенными для Королевского флота. В 1878 году казенной верфи в Портсмуте был выдан заказ на четвертый корвет - «Хайфлайер» («Highflyer»), но в следующем году его отменили.

Винтовой корвет «Юриалес» (1878 г.)

Корвет «Баккант» с опущенной кормовой трубой, начало 1890-х гг.

Описание конструкции

Конструкция корпуса корветов типа «Бодицея» в целом повторяла предыдущие железные крейсера. Двойное дно или бортовые продольные переборки отсутствовали, десять водонепроницаемых переборок поднимались только до уровня главной палубы. Толщина обшивки варьировалась от 11,1 до 22,2 мм. Корпуса обшивались двумя слоями тикового дерева. «Бодицея» имела двойную деревянную обшивку по всему корпусу, а в подводной части обшивалась медными листами. На «Бакканте» и «Юриалесе» второй слой опускался всего на несколько футов ниже ватерлинии, а далее до киля имелся только один слой дерева, поверх которого «Юриалес» обшивался медью, а «Баккант» - цинком. При этом сама деревянная обшивка в подводной части на них была заметно толще, что объясняет, почему эти корабли имели ширину на 6 дюймов больше «Бодицеи».

«Бодицея» имела классическую для парусных кораблей форму носовой оконечности - с княвдигедом, носовой фигурой и жестко закрепленным бушпритом. У «Бакканта» и «Юриалеса» форштевень был вертикальным («абердинский нос»), а бушприт - выдвижным. Площадь миделя у двух последних составляла 68,82 м². Все три корвета имели полубак и полуют с амбразурами для погонных и ретирадных пушек, а также скошенную наружу корму почти квадратной формы, ниже плавно опускавшуюся к ватерлинии. Высота надводного борта на миделе достигала 4,34 м, а орудийные порты батарейной палубы находились в 2,66 м над уровнем ватерлинии. Вес пустого корпуса этих корветов составлял около 1910 т. Как и все корабли водоизмещением менее 5000 тонн, они имели только ручной привод шпилей и руля, но стали последними кораблями, у которых якорные клюзы находились на главной палубе.

Корветы оказались крупнейшими на момент вступления в строй кораблями, оснащенными паровыми машинами системы «компаунд». Для «Бодицеи» и «Бакканта» их изготовила фирма «Ренни», для «Юриалеса» - «Рэйвенхилл энд Солкелд» (по другим данным - «Истон энд Андерсон»). Все машины были возвратного типа с соединительным шатуном, имели один цилиндр высокого и два - низкого давления и рассчитывались на индикаторную мощность 5250 л.с. Диаметр цилиндров высокого давления - 1854 мм, низкого давления - 2362 мм, ход поршня 1219 мм.

Корабли оборудовались двумя конденсаторами поверхностного типа. Десять цилиндрических котлов располагались в двух котельных отделениях и обеспечивали давление 70 фунтов на кв. дюйм (4,9 атм.). Их дымоходы выводились в две дымовые трубы телескопического типа. Корабли оборудовались двухлопастным винтом Гриффита диаметром 6,4 м, который мог подниматься при помощи железной балки.

Нормальный запас угля составлял 400 т, полный - 570 т (550 т на «Юриалесе»), Это должно было обеспечить дальность плавания 4000 миль 10-узловым ходом, но на практике она варьировалась от 2080 («Юриалес») до 4070 («Баккант») миль. Полным ходом под парами корветы могли идти в течение 4 дней. На ходовых испытаниях самым быстрым оказался «Баккант», развивший под парами более 15 узлов.

Под парусами корветы оказались не слишком хорошими ходоками, однако это сочли допустимым ввиду возросшей эффективности их машин. Все три имели парусное вооружение корабля, общая площадь парусов достигала 3563 м². Лучшие результаты скорости под парусами составляли: «Бодицея» - 11 уз, «Баккант» - 11,5 уз, «Юриалес» - 9,5 уз.

Маневренные качества характеризуются следующими величинами (замеры для корвета «Баккант» во время испытаний в июле 1879 г.): диаметр циркуляции в правую сторону - 628 м, время циркуляции - 5 мин. 46 сек.; соответственно в левую сторону - 670 м и 7 мин. 23 сек. При этом на руле стояло 12 человек!

Экипаж корветов включал 375 (по другим данным - 350) офицеров и матросов. Позже, в результате модернизаций, он увеличился до 420 человек. Корабли имели прекрасные для своего времени условия обитаемости; спальные места для всей команды располагались на главной палубе, были светлыми и хорошо вентилировались. Часть офицерских кают располагалась на главной палубе под полуютом, а остальные - на нижней палубе позади кормовой переборки машинного отделения.

Главный калибр состоял из четырнадцати 7-дюймовых (178-мм) 4,5-тонных нарезных дульнозарядных орудий. Двенадцать из них стояли на главной палубе в закрытой батарее (по шесть на борт), а еще два располагались на верхней палубе под полубаком и полуютом и могли перемещаться по направляющим на любой из бортов. На «Бодицее» и «Юриалесе» имелось по две 64-фунтовых (160-мм) нарезных дульнозарядных пушки на колесных лафетах, которые стояли на верхней палубе и могли вести огонь через любые из шести имеющихся там орудийных портов. На «Бакканте» они отсутствовали, однако имелось два торпедных аппарата.

В середине 1880-х гг. намечалось полное перевооружение кораблей, в результате которого они должны были получить по дюжине 6- и 5-дюймовых казнозарядных орудий, однако в действительности их удалось перевооружить лишь частично.

На «Бакканте» в 1882-1885 гг. четыре 7-дюймовых орудия заменили таким же количеством 6-дюймовых (152-мм) нарезных казнозарядных Mk.ll, дополнительно установили восемь легких пушек малого калибра, восемь многоствольных картечниц, сохранив оба торпедных аппарата.

Между 1885 и 1888 гг. на «Бодицее» и «Юриалесе» два 7-дюймовых орудия заменили парой 152-мм казнозарядных Mk.ll, дополнительно установив соответственно шесть и семь пушек малого калибра, восемь и одиннадцать картечниц, а также по два торпедных аппарата.

Во время своей последней кампании «Бодицея» несла пару прожекторов на крыльях мостика. В конце службы в ее трюме разместили дополнительный балласт, что увеличило осадку примерно на 6 дюймов (15 см).

Тактико-технические характеристики

«Boadicea»

«Euryalus»

«Bacchante»

Водоизмещение

3913 т

3922 т

4070 т

Размерения

85,34(пп)х13,71 ><7,21 м

85,34(пп)х 13,86*7,08 (EU) - 7,23 (ВА) м

Силовая установка

1 гориз. ПМ «компаунд», 10 цилиндрических котлов

Машина

J. & G. Rennie

Ravenhill & Salkeld

J. & G. Rennie

Мощность на испытаниях

5130 и.л.с.

5110 и.л.с.

5420 и.л.с.

Скорость на испытаниях

14,7 уз

14,72 уз

15,06 уз

Частота вращения винта

74,5 об./мин

71,48 об./мин

72,69 об./мин

Дальность плавания

3000 (10) миль

2080 (10) миль

4070 (10) миль

Вооружение

14 - 178-мм НДЗ, 2 - 64-фнт НДЗ

14-178-мм НДЗ, 2 ТА

Экипаж

375 чел.

Винтовой корвет «Юриалес» под парусами и парами

История службы

«Бодицея»

В начале 1879 г. «Бодицея» под брейд-вымпелом коммодора Фредерика Уильяма Ричардса [* Будущий адмирал флота, Первый морской лорд, автор и апологет «Двухдержавного стандарта».] отправилась в Кейптаун для участия в англо-зулусской войне. В марте корвет пополнил находящуюся на фронте Морскую бригаду 10 офицерами и 218 матросами. Моряки отважно сражались в битве при Джинджинлово, сослужив отличную службу в качестве артиллеристов и держа каре, а также отличились при защите Эшове. Командование бригады получило самые лестные отзывы генерала Уолсли, а моряки «Бодицеи», потерявшие трех человек из своего состава, стали последними, вернувшимися на свой корабль (31 июля 1879 г.).

Винтовой корвет «Бодицея» в светлой окраске вскоре после вступления в строй

Командир «Бодицеи» кэптен Эштон Керзон-Хоу

В начале 1881 г. «Бодицея», все еще ходившая под брейд- вымпелом коммодора Ричардса, снова выделила часть команды в состав Морской бригады - на этот раз для участия в Первой англо-бурской войне. 6 января 128 офицеров и матросов при двух картечницах и нескольких ракетных установках Хэйла отправились на сухопутный фронт под командованием коммодора Ромилли. Бригада принимала участие в сражении у Лэнге Нек и при поражении у Маджуба 27 февраля, когда команда «Бодицеи» потеряла 1 офицера и 10 матросов убитыми, коммодор Ромилли и 5 матросов были смертельно ранены, еще 10 получили ранения различной тяжести. Корабельный врач Маон проявил выдающееся мужество и умение и был особо отмечен в приказе. Вскоре наступило перемирие, и Морская бригада вернулась на корабли.

В 1888 году «Бодицея» (командир - кэптен Эштон Керзон- Хоу) под флагом контр-адмирала Эдмунда Фримантла стала во главе эскадры из семи британских и одного германского кораблей, направленной для блокады Занзибара. Операция проводилась в целях борьбы с работорговлей, но также преследовала целью подавить выступления некоторых прибрежных городов против германских властей. Служба была, по большей части, скучной и однообразной. 6 ноября у острова Пемба катер «Бодицеи» под командованием лейтенанта Уолтера Клифтона Слейтера после 6-часовой погони и перестрелки захватил большую доу с 41 рабом на борту.

В сентябре 1890 г. на территории Виту - небольшого султаната в 230 милях севернее Занзибара, на территории современной Кении - было убито девять немецких торговцев. 24 октября шлюпки с «Бодицеи» и двух других кораблей эскадры высадили десант, который выдвинулся к деревне Балтия и сжег ее. 26 октября на берег сошла Морская бригада из 700 моряков и морских пехотинцев под личным командованием вице-адмирала Фримантла.

Встретив на пути несколько очагов сопротивления, на следующий день она захватила город Виту, причем артиллерист «Бодицеи» Джордж Альфред Дженнинг подорвал городские ворота пороховым зарядом.

Дворец султана и город были сожжены, и бригада вернулась на корабли. Потери составили 12 человек ранеными и множество - пострадавшими от солнечных ударов. Кэптен Керзон-Хоу за участив в данном эпизоде стал кавалером Ордена Бани.

В 1890-1894 гг. «Бодицея» служила на Ост-Индской станции в качестве флагманского корабля вице-адмирала Уильяма Кеннеди. Последний был заядлым охотником, так что корвет посетил все окрестные острова, где только можно было поохотиться. В 1894 г. функции флагмана были переданы новейшему крейсеру «Бонаверчур», и «Бодицея» вернулась домой, чтобы быть выведенной в резерв, где она находилась следующие 11 лет. 6 января 1905 г. корабль был продан на слом компании «Уорд» и вскоре разобран в Престоне.

«Бодицея» под флагом контр- адмирала Кеннеди на Ост- Индской станции, 1895 г.

Командир «Бакканта» кэптен Чарльз Томас Монтегю-Дуглас-Скотт (портрет 1862 г.)

«Баккант»

Корвет знаменит тем, что на нем мичманами служили сразу два представителя королевской семьи: принцы Джордж (будущий король Георг V) и Альфред - старшие сыновья Принца Уэльсского и внуки королевы Виктории. Они поступили на флот в 1877 г. и спустя два года должны были совершить дальнее плавание. Выбор пал на «Баккант». Поскольку королева Виктория очень боялась, что корабль с ее внуками может затонуть, Адмиралтейство устроило суровую проверку мореходным качествам корвета, специально направив его в сильный шторм. 17 сентября 1879 г. Джордж, Альфред и их наставник, Джон Нил Далтон, прибыли на борт. «Баккант» стал их домом на следующие три года.

Поначалу служба корабля проходила на Средиземном море. В середине октября 1880 г. «Баккант», которым командовал кэптен лорд Чарльз Томас Монтегю-Дуглас-Скотт, присоединился у Ферроля к Отдельной эскадре контр-адмирала Ричарда Джеймса, графа Кланвильяма (фрегат «Инконстант», корветы «Клеопатра», «Кэрисфорт» и «Турмалин»), направлявшейся на Дальний Восток. Их Высочества побывали в Южной Америке, Южной Африке, Австралии, Китае и Японии, ведя при этом дневник, который был издан в двух томах в 1886 г. под названием «Плавание на корабле Ее Величества «Баккант» («The Cruise of Her Majesty’s Ship Bacchante»).

У берегов Южной Африки эскадра задержалась из-за шедшей англо-бурской войны, а на подходе к берегам Австралии 12 мая 1881 г. попала в жестокий шторм, и «Баккант» оторвался от остальных кораблей. Они вели его поиски в течение трех дней, прежде чем получили известие, что корвет потерял руль, но сумел благополучно добраться до небольшого порта Олбани на юго-западной оконечности материка.

11 июля, во время перехода из Мельбурна в Сидней, с борта «Бакканта» наблюдалось странное явление, так описанное принцем Джорджем в его дневнике:

«В 4 часа пополуночи перед нашим носом прошел Летучий Гэлландец. Необычный красный свет заливал призрачный корабль, и в середине его на расстоянии 200 ярдов контрастно проступали мачты, снасти и паруса брига... Впередсмотрящий сообщил, что наблюдал его совсем близко слева по носу вахтенный офицер с мостика также четко видел его... Тринадцать человек одновременно видели его. «Турмалин» и «Клеопатра», шедшие у нас на правом крамболе, в ответ на запрос также сообщили, что видели странный красный свет... В 10:45 утра матрос, сообщивший о Летучем Голландце, сорвался с салинга фок- мачты на полубак и разбился вдребезги».

Спустя 60 лет - во время Второй мировой войны - Летучего Голландца снова наблюдали в тех местах; одним из очевидцев этого был писатель Николас Монсеррат...

«Баккант» вернулся в Англию в августе 1882 г., и августейшие мичманы покинули борт. За это время корвет покрыл расстояние в 40 тысяч миль - в основном, под парусами - и дважды обогнул мыс Доброй Надежды. Он стал единственным в истории Королевского флота кораблем, на котором одновременно служили два представителя правящей фамилии.

По возвращению «Баккант» был выведен в резерв и поставлен в длительный ремонт, во время которого был частично перевооружен. После этого корвет отправился на Ост-Индскую станцию, где заменил в качестве флагманского корабля однотипный «Юриалес». В 1885 г. корвет принял участие в Третьей англо-бирманской войне, передав три четверти своего экипажа для комплектования команд канонерских лодок для службы на реке Иравади. В 1888 г. он вернулся в метрополию и был выведен в резерв, а 10 мая 1897 г. продан на слом компании Коэна и разобран в Блэкуолле.

Винтовой корвет «Баккант» в 1878-1884 гг.

«Юриалес»

Войдя в строй в 1878 г., корвет стал флагманским кораблем Ост-Индской станции. Базируясь на Тринкомали, в следующие годы он посетил все важнейшие порты на территории современных Индии, Пакистана, Шри-Ланки, Бангладеша и Бирмы, побывал в Персидском заливе, на Мадагаскаре и Маврикии. Большинство переходов совершалось под парусами для экономии весьма дефицитного в этом отдаленном регионе угля.

С началом британской интервенции в Египте в июле 1882 г. «Юриалес» под флагом контр-адмирала Уильяма Хьюита, во главе четырех других кораблей, отправился в Суэц. 2 августа отряд высадил несколько сотен морских пехотинцев, занявших город. Сопротивления оказано не было, египетские войска отошли в пустыню. 8 августа лейтенант Гарольд Чаррингтон с «Юриалеса» выехал из Суэца с двумя спутниками, чтобы договориться с арабами о покупке верблюдов, но все трое были убиты в пустыне.

К 20 августа Порт-Саид был занят моряками и морскими пехотинцами Средиземноморского флота, после чего англичане начали продвигаться вдоль канала с противоположных сторон. В Суэце «Юриалес» с канонерками «Сигал» и «Москито» приняли на борт 200 шотландских стрелков и отплыли в северном направлении под командованием командира корвета кэптена А. Гастингса. Под Шалуфом сводная бригада из стрелков, морской и морских пехотинцев атаковала и разгромила египетский отряд численностью в 600 человек. Египтяне потеряли 168 человек только убитыми, у англичан было ранено двое моряков, а двое стрелков утонули при возвращении на корабли.

Контр-адмирал Уильям Хьюит, державший свой флаг на «Юриалесе»

Британские отряды соединились у Исмаилии и после небольшой паузы, необходимой для похода армейских частей, начали наступление на Каир. 9 сентября египтяне контратаковали у Кассассина, но были отбиты. Утром 13 сентября, совершив ночной марш, войска генерала Гарнета Уолсли, включавшие 250 моряков, атаковали и обратили в бегство египетскую армию у Тель-эль-Кебира.

Лейтенант Уайет Роусон вел одну из дивизий через пустыню, ориентируясь по звездам.

Потери англичан составили 13 убитых и 47 раненых.

Благодаря этой победе, над Египтом на многие годы установился британский контроль.

Из Египта волнения перекинулись на Судан, где произошел бунт дервишей. Отряд египетских войск во главе с британскими офицерами, направленный на усиление гарнизона Суакина (на побережье Красного моря к югу от Порт-Судана), был остановлен повстанцами в Эль-Тебе, поэтому в начале 1884 г. контр-адмирал Хьюит направился в Суакин и высадил бригаду из 150 моряков и морских пехотинцев с «Юриалеса» и канонерок «Рейнджер» и «Кокет», чтобы удержать форт.

Вскоре из Порт-Саида и Индии прибыли подкрепления. Вглубь страны выдвинулся отряд в 3900 человек под командованием генерала Грехэма, в составе которого была Морская бригада из примерно 600 моряков с корветов «Юриалес», «Кэрисфорт» и четырех малых кораблей. 29 февраля 1884 г. он был атакован у Эль-Теба десятитысячным войском дервишей. Используя пулеметы и магазинные винтовки, англичане отбили несколько атак арабов и взяли город.

Вернувшись на корабли, британские войска перешли в Синкат, откуда вновь направились вглубь Судана. 12 мара они были остановлены у Хор-Гоба большой армией повстанцев и стали лагерем на ночь. В темноте коммандер Рольф, старший офицер «Юриалеса», пробрался через вражеские позиции и произвел разведку. Собранные им сведения побудили генерала Грехэма атаковать арабов на рассвете. В ходе сражения боевые порядки англичан были разорваны неприятелем, бой доходил до рукопашного, но пулеметный огонь Морской бригады позволил выстоять. Перегруппировавшись, британские войска, во главе с морскими пехотинцами, атаковали мятежников и выиграли битву. Погибло около 2000 арабов и 109 англичан, включая лейтенанта Хьюза Монрезо с «Юриалеса». В приказе генерала Грехэма были отмечены мичманы корвета Тиндейл-Биско и Хьюит, принявшие командование после гибели вышестоящих офицеров.

До конца войны команда корвета принимала участие еще в нескольких мелких стычках на берегу. В 1885 г. контр-адмирал Хьюит перенес свой флаг на «Баккант», а «Юриалес» вернулся на родину и был выведен в резерв в Чатэме. 10 мая 1897 г. он был продан на слом компании Коэна за 4736 фунтов стерлингов и разобран в Блэкуолле.

«Юриалес» на Мальте в 1878 г.

Заключение

Корветы типа «Бодицея», - гласит знаменитый справочник «Конвэй», - «символизировали собой середину пути между старым и новым, решающий эволюционный шаг, приведший в конце концов к полностью стальным крейсерам». Хотя они сохранили множество особенностей старых деревянных фрегатов, таких как парусная оснастка, батарея, кормовое расположение мостика и рулевого управления, однако конструкция их корпуса и внутренней компоновки была взята за основу при проектировании британских крейсеров следующего десятилетия.

Наконец, нельзя не отметить, что «бодицеи» стали последними железными кораблями Королевского флота и последней попыткой создания сколько-нибудь большого небронированного крейсера для «Владычицы морей».

Литература и источники

• Мордовии П. Английский неброненосный флот. - СПб.: Морское министерство, 1881.

• Brown D.K. Warrior to Dreadnought. Warship Development 1861-1906. - London: Chatham Publishing, 2000.

• Conway’s All the World’s Fighting Ships 1860-1905. - London: Conway Maritime Press, 1979.

• «Warship International», 1971, No.4

• Материалы сети Internet.

Владимир СИДОРЕНКО Евгений ПИНАК

Плавучая база летающих лодок «Акицусима»

Летающие лодки тип 97 пролетают над строем японских кораблей во время Императорского смотра, 11 октября 1940 г.

По мере совершенствования техники военно-морского флота, совершенствовалась и оборонительная доктрина японского императорского флота, предусматривающая перехват наступающего американского флота во всё более отдалённых от берегов Японии районах Тихого океана.

Однако увеличение расстояний потребовало и совершенствования сил, и средств разведки, которая должна была своевременно обнаружить вражеский флот на максимально удалённых рубежах и вскрыть состав его сил и походный порядок. Начиная с 20-х гг. XX века в японском императорском флоте эта задача во всё возрастающей степени стала возлагаться на многомоторные летающие лодки дальнего радиуса действия.

Но при действиях с баз, расположенных на самих Японских островах, даже очень большой дальности полёта этих летающих лодок не могло хватить для огромных просторов Тихого океана. Для обеспечения действий летающих лодок требовались базы по всей территории Японской империи и прежде всего на тихоокеанских островах. Конечно, летающие лодки обладали огромным преимуществом над колёсными базовыми самолётами в плане базирования - им не нужна была взлётно-посадочная полоса, но и они не могли обойтись без регулярного технического обслуживания и ремонта. Японский флот прилагал большие усилия для создания развитой сети хорошо оборудованных гидроаэродромов, но этих усилий всё равно было не достаточно для создания надлежащей сети базирования летающих лодок на столь обширном театре.

Тогда японские адмиралы решили создать для летающих лодок плавучие базы, благо флот уже имел большой опыт использования гидроавиатранспортов для развёртывания передовых баз одномоторных гидросамолётов. При этом первым кораблём обеспечения базирования летающих лодок как раз и стал гидроавиатранспорт «Камой» [2 Переоборудованный из танкера.], переоборудованный для обеспечения действий летающих лодок во время ремонта в 1939 г.[3 Следует отметить, что любой гидроавиатранспорт японского флота уже имел ограниченные возможности по обеспечению базирования больших летающих лодок. Такой корабль мог обеспечить заправку и вооружение летающих лодок (за исключением авиаторпед и тяжёлых бомб, штатно не включавшихся в боекомплект авиагруппы гидроавиатранспорта), отдых экипажей и мелкий ремонт летающих лодок, не требующий извлечения их из воды. Поэтому работы по переделке «Камой» не были чересчур обширными.]

Впрочем, флот не собирался останавливаться на кораблях- переделках и ещё до окончания переоборудования «Камой» запланировал постройку специального корабля для обслуживания летающих лодок - будущей «Акицусима».

Подготовка к вылету летающей лодки тип 2, модель 23 801-й авиагруппы на одной из баз авиации флота [1 Предположительно база Такума на побережье Внутреннего Японского моря, о-в Сикоку.], весна 1945 г. Хорошо видно съемное колесное шасси летающей лодки и тележки с 250-кг бомбами

Общие данные

Кораблестроительная программа

Постройка плавучей базы летающих лодок «Акицусима» была запланирована по 4-й программе завершения военных приготовлений флота («Дайёндзи кайгун гумби дзю:дзицу кэйкаку», сокращённо - «Мару ён кэйкаку»), принятой в 1939 г. Строительный номер по программе - корабль № 131 [4 Интересно отметить, что официальное стандартное водоизмещение корабля было заявлено в 5500 тонн, что превышало фактическое.].

Бюджетная стоимость постройки корабля была определена в 11 825 000 иен.

Эта сумма распределялась следующим образом:

176 049 иены на административные расходы,

5 706 958 иен - стоимость корпуса,

2 753 279 иен - стоимость механизмов,

1 140 296 иен - стоимость артиллерийского вооружения,

217 479 иен - стоимость минного вооружения,

307 605 иен - стоимость штурманского вооружения,

925 756 иен - стоимость электрооборудования,

432 999 иен - стоимость вооружения связи,

164 579 иен - стоимость авиационного вооружения.

По Программе кораблестроения военного времени 16-го финансового года эры Сёва [5 1941 финансовый год.] («Сё:ва дзю:року нэндо сэндзи кэндзо: кэйкаку», сокращённо - «Мару кю: кэйкаку» («Экстренная программа пополнения флота»), принятой в 1941 г., предполагалось строительство однотипного корабля (строительный номер по программе - корабль № 303), который даже успел получить название - «Тихая». «Тихая» должна была быть заложена на верфи Кавасаки сразу после спуска на воду «Акицусима», с плановым вводом в строй в конце января 1943 г., но в связи со спешными приготовлениями к приближающейся войне закладку сначала отложили, а осенью 1942 г. отменили совсем.

По Модифицированной 5-й программе завершения военных приготовлений флота («Кай мару го кэйкаку»), принятой 21 сентября 1942 г., предполагалось строительство ещё трёх однотипных кораблей со строительными номерами 5031 - 5033, но, ни один из этих кораблей не был заложен. Заказ был аннулирован в 1943 г.

Корабль обеспечения базирования летающих лодок «Камой» во время императорского смотра, 11 октября 1940 г.

«Акицусима», боковой вид и план палубы, на момент ввода в строй

Названия и классификация

«Акицусима» официально классифицировалась, как плавучая база гидросамолётов («суйдзёжи бокан»). Классификация плавучая база летающих лодок («хико:тэй бокан») использовалась полуофициально.

«Акицусима» - 秋津洲 - поэт. Остров стрекозы, одно из старинных поэтических имён Японии.

История появления проекта

Первоначальные планы предполагали постройку плавучих баз летающих лодок двух типов: большой и малой. Большая плавбаза представляла собой крупный, быстроходный и хорошо вооружённый корабль, который должен был действовать совместно с главными силами флота в открытом океане. Малая плавбаза должна была обеспечивать базирование летающих лодок на якорных стоянках.

Большая плавучая база летающих лодок («о:гата хико:тэй бокан» [6 Предположительно базовый проект № J-13.]), должна была иметь следующие тактико-технические характеристики:

Водоизмещение стандартное 9950 тонн;

Водоизмещение на испытаниях 11 000 тонн;

Длина по ватерлинии 173 метра;

Энергетическая установка: двухвальная паротурбинная, мощностью 30 000 л.с.;

Скорость 25 узлов;

Дальность плавания 8000 миль (14 уз ); Вооружение: восемь 12,7-см зенитных орудий в четырёх спаренных артиллерийских установках, шесть 25-мм автоматов в двух строенных установках и два противолодочных бомбомёта;

Авиационное вооружение: 4 гидросамолёта-разведчика, 4 летающих лодки на палубе, 2 летающих лодки на буксире, одна катапульта для летающих лодок и одна катапульта для гидросамолётов-разведчиков;

Бронирование: борт 65-75 мм; палуба 25-30 мм;

Авиационный боезапас: 32 [7 По другим данным - 52 шт.] 800-кг, 80 500-кг, 152 250-кг, 144 60-кг авиабомбы; Запас горюче-смазочных материалов:

1 200 000 л авиабензина, 100 000 л смазочного масла.

Малая плавучая база летающих лодок («когата хико:тэй бокан» [8 Предположительно базовый проект № J-14.]) должна была иметь следующие тактико-технические характеристики:

Водоизмещение стандартное 2350 тонн;

Водоизмещение на испытаниях 2500 тонн;

Длина по ватерлинии 97 метров;

Энергетическая установка: трёхвальная дизельная, мощностью 6750 л.с.

Скорость 20 уз;

Дальность плавания 5000 миль на 14 узлах;

Вооружение: четыре 12,7-см зенитных орудия в двух спаренных артиллерийских установках, четыре 25-мм автомата в двух спаренных установках и два противолодочных бомбомёта;

Авиационное вооружение: всего корабль мог обеспечить базирование трёх летающих лодок, при этом одна летающая лодка могла постоянно находиться на палубе;

Авиационный боезапас: 16 800-кг, 8 500-кг, 54 250-кг, 30 60-кг авиабомбы;

Запас горюче-смазочных материалов: 458 000 л авиабензина, 37 000 л смазочного масла.

* * *

Но после рассмотрения этих вариантов было решено сначала построить плавучую базу средних размеров водоизмещением на испытаниях 3550 тонн. На совещании представителей МГШ и МТД в августе 1938 г. были определены характеристики нового проекта:

Водоизмещение на испытаниях 3550 тонн;

Длина по ватерлинии 110 метров;

Энергетическая установка: 2 дизеля суммарной мощностью 8000 л.с., 2 винта;

Дальность плавания 8000 миль на 14 узлах;

Вооружение: четыре 12,7-см зенитных орудия в двух спаренных артиллерийских установках, четыре 25-мм автомата в двух спаренных установках;

Авиационный боезапас: 245 авиабомб калибром 60-800-кг;

Запас авиабензина 600 т.

* * *

«Акицусима», схема с указанием высоты палуб и величины шпации (копия подлинного чертежа):

(1) Дифферентная цистерна; (2) цистерна балластная, а также мытьевой воды; (3) водонепроницаемый отсек; (4) коффердам; (5) отсек шумопеленгатора; (6) балластная цистерна; (7) отсек гидролокатора, лага и эхолота; (8) цистерна авиационного бензина; (9) отделение вспомогательных паровых котлов; (10) цистерна резервной питательной воды; (11) машинное отделение; (12) цистерна лёгкого топлива; (13) топливная цистерна; (14) цистерна пресной воды.

Согласно первоначальному проекту корма корабля должна была быть покатой (по образцу слипа китобойных плавбаз) для вытягивания летающей лодки на верхнюю палубу лебёдками. Слипу был придан наклон в 9° и кромка юта была заглублена ниже ватерлинии на 1,2 метра. При вытягивании летающей лодки на палубу в кормовые балластные цистерны должно было приниматься 100 тонн воды, и кромка юта притапливалась на 1,75 метра ниже ватерлинии, облегчая подъём лодки на палубу.

Однако штаб авиации флота стал настаивать на том, что минимальная глубина заглубления кромки юта при вытягивании летающей лодки на палубу не должна быть менее 3 метров, чего на данном проекте обеспечить было невозможно. И тогда было решено устроить транцевую корму с мощным краном, который бы поднимал летающую лодку на верхнюю палубу, а водоизмещение корабля было увеличено. Так и появился базовый проект № J-18, по которому в октябре 1940 г. и была заложена плавучая база «Акицусима».

Следует отметить, что при дальнейшем планировании кораблестроительных программ японцы возвратились к идее двух типов плавучих баз летающих лодок - большой и малой.

Плавучая база летающих лодок «Акицусима»

Плавучая база летающих лодок «Акицусима», продольный разрез (копия подлинного чертежа)-. А - полубак; Б - верхняя палуба; В - средняя палуба; Г - нижняя палуба; Д - трюмная палуба. (1) Носовой флагшток; (2) носовая дифферентная цистерна; (3) 1-й кубрик команды; (4) 1-е хранилище лёгкого смазочного масла авиатехнической службы; (5) 2-е хранилище лёгкого смазочного масла авиатехнической службы; (6) балластная цистерна; (7) шпилевое отделение; (8) якорный шпиль; (9) носовой цепной ящик; (10) кабинет командира корабля; (11) 12,7-см спаренное зенитное орудие №1; (12) кладовая штурманской боевой части; (13) коридор; (14) коридор; (15) коридор; (16) отсек антенн гидрофона; (17) носовой погреб боеприпасов 25-мм автоматов; (18) 1-й погреб боеприпасов 12,7-см зенитных орудий; (19) 2-й погреб боеприпасов 12,7-см зенитных орудий; (20) коридор; (21) 1,5-м штурманский дальномер; (22) пост управления зенитным огнём тип 94; (23) антенна радиопеленгатора; (24) компасный (ходовой) мостик; (25) перегрузочный пост боеприпасов зенитных орудий; (26) кают-компания офицеров; (27) элеватор 12,7-см патронов; (28) фок-мачта; (29) 2-кВт сигнальный огонь; (30) антенна радиотелефона тип 90; (31) манипуляторная колонка боевого прожектора; (32) сигнальный мостик; (33) цистерна авиабензина; (34) командный пункт боевой части связи, совмещённый с приёмной радиорубкой; (35) антенна радиопеленгатора; (36) 90-см боевой прожектор; (37) перегрузочный пост боеприпасов зенитных орудий; (38) 12,7-см спаренное зенитное орудие №2; (39) элеватор 12,7-см патронов; (40) цистерна авиабензина; (41) дымовая труба; (42) дымоход котельного отделения; (43) котельное отделение; (44) вспомогательный паровой котёл; (45) кузнечная и сварочная мастерская; (46) кладовая запасных пропеллеров и элеронов; (47) машинное отделение правого борта; (48) главный двигатель; (49) шахта вентиляции машинного отделения; (50) электростанция; (51) дизель-генератор; (52) поворотный стол для летающей лодки; (53) 4-й кубрик команды; (54) торпедный погреб, совмещенный с торпедной мастерской; (55) бомбовый погреб; (56) стрела крана в походном положении; (57) моторный катер; (58) 5-й кубрик команды; (59) цистерна авиабензина; (60) машинное отделение крана; (61) грот-матча; (62) стрела крана в положении спуска на воду/подъёма с воды катеров; (63) кормовые сигнальные огни; (64) стрела крана в положении спуска на воду/подъёма с воды летающей лодки; (65) кормовой кран; (66) зарядная платформа противолодочного бомбомёта; (67) противолодочный бомбомёт тип 94; (68) кормовой гальюн команды; (69) кормовой шпиль; (70) кормовой флагшток; (71) стопанкер; (72) румпельное отделение.

Плавучая база летающих лодок «Акицусима», вид сверху и планы мостиков (копия подлинного чертежа):

(1) Откидная площадка наблюдения за якорем; (2) палубный клюз; (3) цепная труба; (4) парный швартовный кнехт; (5) якорный шпиль; (6) 12,7-см спаренное зенитное орудие №1; (7) разгрузочный стакан элеватора 12,7-см патронов; (8) перегрузочный пост боеприпасов зенитных орудий; (9) 9-м гребной спасательный катер л. б. в убранном положении; (10) 9-м гребной спасательный катер л. б. в походном положении; (11) 9-м гребной спасательный катер п.б. в убранном положении; (12) 9-м гребной спасательный катер п.б. в походном положении; (13) командный пункт боевой части связи, совмещённый с приёмной радиорубкой; (14) разгрузочный стакан элеватора 12,7-см патронов; (15) перегрузочный пост боеприпасов зенитных орудий; (16) 12,7-см спаренное зенитное орудие №2; (17) основной параван-охранитель; (18) кран-балка для постановки/уборки параванов; (19) запасной параван-охранитель; (20) выхлопные коллекторы главных двигателей; (21) кузнечная и сварочная мастерская; (22) поставленный забортный трап л.б.; (23) забортный трап п.б., уложенный по-походному; (24) запасной поплавок летающей лодки; (25) поставленный забортный трап л.б.; (26) забортный трап л.б., уложенный по-походному; (27) кладовая запасных пропеллеров и элеронов; (28) воздухозаборник шахты вентиляции машинных отделений; (29) разборная надстройка для хранения предметов снабжения; (30) кран-балка для погрузки/выгрузки предметов снабжения; (31) поворотный стол для летающей лодки; (32) люк для подачи торпед и бомб; (33) 12-м специальный катер, (34) 6-м рабочая шлюпка; (35) 9-м моторный катер; (36) шлюпочный выстрел; (37) кормовой шпиль; (38) кормовой гальюн команды; (39) бомбосбрасыватели; (40) стопанкер; (41) 25-мм спаренный зенитный автомат; (42) 90-см боевой прожектор; (43) антенна радиопеленгатора; (44) ходовая рубка; (45) сигнальный мостик; (46) манипуляторная колонка боевого прожектора; (47) 1,5-м штурманский дальномер; (48) 60-см сигнальный прожектор; (49) пост управления зенитным огнём тип 94; (50) противолодочный бомбомёт тип 94; (51) зарядная платформа противолодочного бомбомёта.

В проект 5-й программы по завершении подготовки флота к войне были включены одна большая плавучая база летающих лодок базового проекта № J-24 (строительный номер по программе 809) и шесть малых плавучих баз летающих лодок базового проекта № J-25 (строительные номера по программе 803-808). Их стандартное водоизмещением составляло 11 000 и 3300 английских тонн, а плановая бюджетная стоимость постройки этих плавбаз была определена 19 июля 1941 г. в 50 521 000 иен и 22 292 000 иен соответственно [9 Стоимость корпуса большой плавбазы летающих лодок составляла 17 800 000 иен, стоимость механизмов - 4 624 000 иен, всего 22 424 000 иен на группу А. Стоимость вооружения составляла 27 137 000 иен. Общая стоимость групп А и В -49 561 000 иен. Дополнительно выделялись деньги на административные расходы - 960 000 иен. Стоимость корпуса малой плавбазы летающих лодок составляла 5 112 000 иен, стоимость механизмов - 4 000 000 иен, всего 9 112 000 иен на группу А. Стоимость вооружения составляла 12 750 000 иен. Общая стоимость групп А и В - 21 862 000 иен. Дополнительно выделялись деньги на административные расходы - 430 000 иен.]. Технические подробности проектов остаются неизвестными, за исключением того, что корабли должны были иметь возможность нести также и гидросамолёты-истребители: шесть на большой плавбазе и три на малой.

Однако 5-ю программу так и не утвердили и заказы на строительство этих кораблей не были выданы.

Строительство и верфи

Корабль № 131 был заложен на верфи компании Кавасаки в Кобэ 29 октября 1940 г., 30 июня 1941 г. кораблю присвоено название «Акицусима», спущена на воду 25 июля 1941 г., введена в строй 29 апреля 1942 г.

Описание конструкции

Характеристики корпуса

Корпус корабля имел протяжённый полубак, транцевую корму, небольшую носовую надстройку и одну короткую, прямую дымовую трубу.

По высоте корпус имел пять палуб, располагавшихся в следующем порядке (сверху вниз):

• палуба полубака («сэнсюро: кампан»);

• верхняя палуба («дзё: кампан»);

• средняя палуба («тю: кампан»);

• нижняя палуба («ка кампан»);

• трюмная палуба («сэнсо: кампан»).

Для уменьшения размахов бортовой качки корпус имел боковые кили.

Водоизмещение стандартное 4650 тонн;

Водоизмещение на испытаниях 5000 тонн;

Длина максимальная 114,80 метра;

Длина по ватерлинии при водоизмещении на испытаниях 113,00 метра;

Длина между перпендикулярами 108,7 метра [10 По другим данным - 109,00 м.];

Ширина максимальная 15,80 метра;

Глубина корпуса 9,69 метра;

Средняя осадка при водоизмещении на испытаниях 5,40 метра.

Шпация была переменной по длине и на различных участках корпуса составляла:

• носовой перпендикуляр - шп.32 и шп.98-133 - 600 мм;

• шп.32-44 и шп.87-98 - 900 мм;

• шп.44-86 - 1200 мм;

• шп.86-87 - 1000 мм.

Надстройки

Носовая надстройка кораблей имела по высоте четыре яруса.

На самом верхнем ярусе надстройки - крыше компасного (ходового) мостика («расинканкё: тэнгай») располагались зенитный бинокуляр, штурманский дальномер, два сигнальных прожектора, пост управления зенитным огнём и антенна радиопеленгатора.

На компасном мостике, в его передней части размещалась ходовая рубка, побортно - посты наблюдения за воздушной и надводной обстановкой, оснащённые бинокулярами, а в тыльной части - сигнальный мостик.

Следующий ярус надстройки - мостик зенитных автоматов [11 В японской терминологии просто мостик («канкё:»).]. На его крыльях, по бортам настройки, располагались 25-мм зенитные автоматы, а в тыльной части: фок-мачта, 90-см боевой прожектор и ещё одна антенна радиопеленгатора.

Самый нижний ярус надстройки никак не именовался, а помещения, расположенные в нём, считались расположенными на полубаке. На этом уровне располагались перегрузочные посты боеприпасов зенитных орудий и командный пункт боевой части связи, совмещённый с приёмной радиорубкой.

Кормовая часть корабля предназначалась для размещения и обслуживания четырёхмоторной летающей лодки.

В самой корме корабля располагалась небольшая надстройка, на которой был установлен тяжёлый 35-тонный электрический кран. Машинное отделение крана располагалось на нижней палубе, в нос от румпельного отделения. Башня крана имела высоту над верхней палубой 23 метра, над ней возвышалась грот-мачта, предназначавшаяся для растяжки радиоантенн, достигая высоты почти 30 метров. Вылет стрелы крана составлял 21 метр. Высокий и массивный подъёмный кран, установленный почти на самой корме, был наиболее приметной деталью архитектуры корабля.

Примерно посередине между дымовой трубой и подъёмным краном размещались короткая рельсовая дорожка и массивный поворотный стол. На них на кильблоках и устанавливалась летающая лодка, поднятая с воды для обслуживания и/или ремонта.

Броневой и конструктивной подводной защиты корабль не имел.

Первый прототип летающей лодки Н8К1 разбегается для взлёта для испытаний системы впрыска в двигатели водно- метаноловой смеси, февраль 1942 г. На заднем плане виден горный хребет Рокко, близ Кобз, у подножия которого видны корпуса авиационного завода фирмы «Каваниси» в Конане, где было развёрнуто производство этих самолётов

Вооружение

Артиллерийское вооружение

Артиллерийское вооружение «Акицусима» включало четыре 12,7-см зенитных орудия тип 89 в двух спаренных артиллерийских установках и четыре 25-мм автомата тип 96 в двух спаренных установках.

12,7-см орудия располагались на палубе полубака в носовой части корабля и между надстройкой и дымовой трубой. АУ № 1 была модель А_1 модификация 1 (с коробчатым щитом, защищающим орудийную прислугу от ветра и водяных брызг), АУ № 2 - модель А_1 Сектора обстрела составлял 300° для АУ № 1 (150° л.б. - 0° -150° п.б.) и 260° для АУ № 2 (65° -155° п.б. и 65° -155° л.б.). Фундаменты артустановок опирались на среднюю палубу.

Погреба боеприпасов 12,7-см орудий располагались в носовой части корабля под нижней палубой. 12,7-см патроны подавались из погребов элеваторами, при этом патроны для АУ № 1 подавались из погреба прямо в перегрузочный пост в передней части носовой надстройки. Подача к АУ № 2 была устроена несколько сложнее. Сначала патроны из погреба подавались на среднюю палубу, где они вручную переносились во второй элеватор, расположенный дальше в корму, и уже этим элеватором подавались в перегрузочное отделение в кормовой части носовой надстройки. Такую схему пришлось принять из-за того, что АУ № 2 была сильно смещена в корму относительно погребов. Из перегрузочных постов патроны подносились к орудиям вручную подносчиками.

25-мм автоматы располагались на крыльях мостика, побортно от носовой надстройки. Погреб боеприпасов 25-мм автоматов располагался в носовой части корабля перед погребами боеприпасов 12,7-см орудий. 25-мм патроны подавались из погребов на среднюю палубу, откуда вручную переносились на мостик. Готовый к выстрелу боезапас хранился в кранцах первых выстрелов, расположенных непосредственно рядом с самими автоматами.

Система управления огнём, дальномеры и прожекторы

Для управления огнём 12,7-см зенитных орудий служил комплекс приборов управления зенитным огнём тип 94. Пост управления огнём размещался на крыше компасного мостика, а счётно-решающий прибор в ЦАП под надстройкой.

Зенитные автоматы системы управления огнём не имели и наводились от местных прицелов.

В посту управления зенитным огнём тип 94 устанавливался 4,5-м стереоскопический зенитный дальномер. Кроме него, на крыше компасного мостика устанавливался один 1,5-м штурманский дальномер тип 96.

В тыльной открытой части мостика зенитных автоматов был установлен один 90-см боевой прожектор тип 92. Прожектор имел дистанционное наведение от манипуляторной колонки, оснащённой зенитным бинокуляром, установленной на площадке между опорами треногой фок-мачты.

Кроме боевого прожектора корабль оснащался двумя 60-см сигнальными прожекторами. Дополнял средства световой сигнализации 2-кВт топовый сигнальный огонь.

Противоминное и противолодочное вооружение

«Акицусима» имела две пары средних параванов-охранителей. Основные параваны хранились на палубе полубака возле его среза, а запасные - на верхней палубе сразу за срезом полубака. Постановка и уборка параванов производилась с помощью специальных кран-балок, установленных у среза полубака.

Противолодочное вооружение корабля включало один бомбомёт тип 94, установленный на палубе кормовой надстройки, и шесть бортовых бомбосбрасывателей, установленных на верхней палубе побортно от кормовой надстройки.

Авиационное вооружение

По проекту корабли предназначались для обеспечения базирования четырёхмоторных летающих лодок тип 97 (Н6К) или тип 2 (Н8К). Количество авиационных боеприпасов, топлива, продовольствия и пресной воды рассчитывались из расчёта ведения боевых действий авиагруппой из восьми летающих лодок в течение двух недель.

Авиационный боезапас включал 30 800-кг, 15 500-кг, 100 250-кг и 100 60-кг бомб и 36 авиаторпед. Торпеды хранились в погребе, совмещённом с торпедной мастерской, расположенном на нижней палубе, в диаметральной плоскости корабля. Авиационные бомбы и пиротехника хранились в отдельном погребе под торпедным погребом. Элеватор для подачи торпед и бомб выходил на верхнюю палубу с левого борта от рельсовой дорожки летающей лодки.

Разбег трофейной летающей лодки Н8К, Air Test Center, штат Мэриленд (США), 1946 г.

С правого борта от торпедного погреба располагалась кладовая запасных авиамоторов, а с левого борта - пост их проверки и наладки. Кроме того, на нижней палубе располагалась кладовая авиационной боевой части.

В нос от торпедного погреба располагались корабельные мастерские ремонтно-строительной службы: электрическая, столярная и механическая.

Ещё далее в нос располагались кладовая швартовных бочек и якорей для летающих лодок и авиационные мастерские: оружейная и приборная.

Для размещения, при необходимости, дополнительных предметов снабжения и/или личного состава на верхней палубе за дымовой трубой были устроены лёгкие надстройки из плотного брезента на металлическом каркасе. Из них ближайшая к носу была постоянной (в ней штатно хранились запасные пропеллеры и элероны летающих лодок), две другие - разборные (в них штатно хранились разборные плотики, с которых производилось обслуживание летающих лодок на якорных стоянках). Здесь же были установлены две грузовых стрелы для погрузки-выгрузки предметов снабжения.

Цистерны авиационного бензина располагались в двух группах в средней (восемь цистерн) и кормовой (две цистерны) частях корабля. От смежных отсеков цистерны отгораживались узкими коффердамами шириной 550-600 мм.

Запас авиационного бензина составлял 600 тонн. [12 По другим данным 689 тонн.]

Энергетическая установка

На корабле была установлена двухвальная дизельная энергетическая установка.

Четыре главных четырёхтактных дизель-мотора тип Кампон №22, модель 10, с бескомпрессорным впрыском топлива, имели проектную мощность 2000 л.с. и работали попарно, через гидравлическую передачу типа «Вулкан», на два вала.

Дизель-моторы были установлены одном машинном отделении, длина которого составляла 14 400 м. Выхлопные коллекторы дизелей выводились в дымовую трубу.

Генераторы и вспомогательные механизмы

Электроэнергетическая система корабля включала три дизель-генератора на 270 кВА [13 Вольт-ампер - единица измерения электрической мощности в системе СИ, эквивалентная ватту (Вт). Используется в качестве единицы измерения величины полной мощности переменного тока.].

Также в состав ЭУ входило два вспомогательных паровых котла, установленных в одном котельном отделении, расположенном перед машинным отделением.

Выходная мощность и скорость

Проектная суммарная мощность на валах составляла 8000 л.с. Проектная скорость хода 19 узлов.

Запас топлива и дальность плавания

Полный запас топлива 455 тонн. Проектная дальность плавания 8000 миль на 14 узлах.

Винты и рули

Корабль имел два винта и один балансирный руль.

Катера и шлюпки

По проекту корабль должен был нести 6 плавсредств: два 12-м специальных катера, один 9-м моторный катер, два 9-м гребных спасательных катера и одну 6-м рабочую шлюпку [14 Следует отметить, что ряд источников даёт несколько иной состав корабельных плавсредств «Акицусима», а именно: два 12-м моторных баркаса, два 9-м гребных спасательных катера и одна 20-футовая рабочая шлюпка. Остаётся неизвестным, был ли проектный состав плавсредств изменён в ходе строительства или это какая-то импровизация военного времени.].

Гребные спасательные катера размещались на поворотных шлюпбалках побортно от носовой надстройки. В убранном положении катера устанавливались на тележки, на которых по специальным рельсам они могли быть задвинуты под крылья мостика. Моторные катера и рабочая шлюпка устанавливались на кильблоках в кормовой части верхней палубы (при этом рабочая шлюпка устанавливалась в 12-м катер л.б.). Их спуск на воду и подъём с воды производился кормовым краном.

Специальные катера предназначались для развозки вооружения по летающим лодкам, стоящим на якорях. Каждый катер мог взять две авиационные торпеды.

Экипаж

Штатный экипаж «Акицусима» насчитывал 19 строевых офицеров, 4 офицера специальной службы, 8 мичманов, 97 унтер-офицеров и 210 матросов. Всего 338 человек [15 По другим данным 545 человек. Возможно, это число включает лётный состав, но точных данных нет.].

Поскольку корабль являлся плавучей базой авиационной группы, то на нём были предусмотрены: запасная каюта командира корабля в которой мог разместится флагман, каюта командира авиагруппы и каюты офицеров штаба авиагруппы. Для офицеров-лётчиков имелись многоместные каюты, для унтер-офицеров - кубрики примерно с сорока спальными местами. Также имелись многочисленные помещения для офицеров и унтер- офицеров авиатехников. Для личного состава авиагруппы также имелись свои кают-компания, камбуз, лазарет и гальюны. Следует отметить, что в штат плавбазы не входил личный состав авиагрупп, действия которой она обеспечивала, - даже если они фактически размещались на борту корабля.

«Акицусима» на ходовых испытаниях

Схема энергетической установки «Акицусима»:

(1) Вспомогательные паровые котлы; (2) главный дизель-мотор № 22, модель 10; (3) гидравлическая передача типа «Вулкан»

Окраска

В отличие от подавляющего большинства японских кораблей «Акицусима» ещё во время приёмных испытаний была окрашена в очень оригинальную, экспериментальную камуфляжную окраску, разработанную инженер-капитаном 3 ранга (кораблестроителем) Фукуи Сидзуо. Её основной задачей было сделать корабль менее заметным на фоне берега, для чего на носовую треть корпуса поверх обычного «гункан иро» наносились камуфляжные полосы светло-зелёной («усумидори иро») краски [16 Одна полоса с левого борта была тёмно-серого («нохай иро») цвета.], а носовая оконечность, верхняя часть надстройки, пост управления зенитным огнём, мачта, труба, кормовой кран и часть борта, находившаяся в тени от крыльев стоящей на палубе корабля летающей лодки, покрывались светло-зелёными пятнами небольшого размера. Кроме того, у ватерлинии на носу и корме белой краской были нарисованы буруны, которые должны были создать видимость того, что «Акицусима» движется с большой скоростью. При этом камуфляж был нанесён только на вертикальные поверхности, включая фок-мачту и башню крана, а палубы его не получили.

Металлические палубы и артиллерийские установки целиком окрашивались тёмно-шаровой краской. Подводная часть корпуса окрашивалась в тёмно-красный цвет. Ватерлиния и верхушка дымовой трубы красились в чёрный цвет. 25-мм автоматы не окрашивались и были цвета воронённого металла. Парусиновые обвесы мостиков и чехлы на орудиях и приборах были белого или очень светлого серого цвета.

Палуба полубака от носового флагштока до волноотвода перед носовой артустановкой имела металлический рифлёный настил, а за волноотводом и до среза полубака она была покрыта широкими поперечными полосами линолеума, характерного для японского флота красно-коричневого цвета. Полосы закреплялись на палубе узкими латунными планками. Верхняя палуба от среза полубака и до самой кормы имела металлический рифлёный настил.

Тыльная открытая часть компасного мостика была застелена линолеумом, а мостик зенитных автоматов имел металлическую рифлёную палубу.

На носу корабля, над форштевнем, устанавливался императорский герб - золотая шестнадцатилепестковая хризантема.

Модернизации военного времени

Вскоре после ввода в строй на «Акицусима» была уменьшена высота дымовой трубы, чтобы увеличить углы обстрела 12,7- см артустановки № 2.

Модернизация «Акицусима» была проведена в марте 1944 г., на верфи арсенала флота Йокосука. На корабле были проведены следующие работы:

а) на марсе фок-мачты была установлена антенна РЛС ОВНЦ № 2-1, а между опорами фок-мачты было оборудовано помещение для размещения аппаратуры станции;

б) на крыше компасного мостика был оборудован КП ПВО;

в) спаренные зенитные автоматы на крыльях мостика были заменены строенными. Дополнительно, один строенный автомат был установлен непосредственно за дымовой трубой, и ещё три таких же - на надстройке кормового крана. Два одноствольных автомата были установлены на КП ПВО и ещё один - на полубаке, в самом носу корабля. Всего стало шесть строенных и три одиночных 25-мм автомата;

г) оборудование для размещения летающей лодки было снято, а между дымовой трубой и кормовым краном были установлены три рельсовые дорожки, на которых могло разместиться пять торпедных катеров или танкодесантных катеров типа «Дайхацу», установленных на специальные тележки [17 Вероятнее всего, после этой модернизации «Акицусима» могла не просто перевозить ТКа, но и служить их плавучей базой, благо всё необходимое для этого оснащение (моторная и торпедная мастерские, торпедный погреб, цистерны для бензина) на её борту уже имелось.].

Затем, в августе 1944 г., на верфи арсенала флота Курэ «Акицусима» была переоборудована в импровизированную плавучую мастерскую. Необходимость такого переоборудования была вызвана потерей 30 марта 1944 г. плавмастерской «Акаси», а японский флот остро нуждался в корабле, способном оперативно проводить аварийные ремонты повреждённых кораблей в передовой зоне. Точные мотивы выбора для этой задачи именно «Акицусима» неизвестны, но можно предположить, что немалую роль сыграло наличие на борту ремонтных мастерских и особенно тяжёлого крана.

«Акицусима» на ходовых испытаниях, на скорости 16 узлов. Хорошо различимы разборные палубные надстройки в средней части корабля за дымовой трубой

История службы корабля

Единственный корабль обслуживания больших летающих лодок специальной постройки японского флота был спущен на воду 25 июля 1941 г. на верфи Кавасаки в Кобэ. 29 апреля 1942 г. «Акицусима» вошла в строй и была приписана к ВМБ Йокосука. В тот же день в должность командира корабля вступил капитан 1-го ранга Маюдзуми Харуо. При этом с 1 мая 1942 г. корабль вошёл в состав 25-й воздушной флотилии 11-го воздушного флота. Его задачей в составе этого соединения было обеспечение действий больших летающих лодок-разведчиков из состава авиагруппы авиации флота «Йокогама» (1 ноября 1942 г. переименована в 801-ю авиагруппу).

15 мая корабль вышел из Йокосука в Рабаул, где располагался штаб флотилии. По дороге он доставил припасы на остров Сайпан. Прибыв в Рабаул 24-го числа, «Акицусима» стояла там до 7 августа 1942 г., когда ей выпала честь выйти в свой первый боевой поход для обеспечения операции японского флота против американских сил, высадившихся на острова Гуадалканал и Флорида.

Вопреки популярному мифу о том, что японские адмиралы своих подчинённых за людей не считали и не заботились об их спасении, даже если это были элитные лётчики морской авиации, первый боевой поход «Акицусима» имел только одну цель - спасение экипажей самолётов. Особую важность этой задаче придавал тот факт, что задействованные в атаке американских кораблей у Гуадалканала пикировщики D3A1 из состава базировавшейся на Рабаул 2-й авиагруппы авиации флота не имели запаса топлива, достаточного для возвращения в Рабаул после атаки Гуадалканала. Более того - опасались, что топлива может не хватить даже до используемой японцами якорной стоянки у острова Шортленд (к югу от острова Бугенвиль). Именно поэтому «Акицусима» была отправлена в пролив Гизо между островами Велья-Лавелья и Коломбангара, находившийся почти на полдороге от Гуадалканала до Шортленда. Несмотря на опасность уничтожения корабля американцами, японские командование предпочло рискнуть, но обеспечить спасение лётчиков.

Подобрав всего один экипаж из состава 2-й АГ, 10 августа плавбаза вернулась в Рабаул. Но уже 15-го числа корабль снова отправился в район Соломоновых островов, где с 16 августа по 13 ноября 1942 г. [18 За исключением короткого выхода на расположенный неподалёку о-в Бука (30 августа - 3 сентября).] «Акицусима» обеспечивала действия японской гидроавиации на базе Шортленд. При этом с 25 сентября её перевели в непосредственное подчинение 11-му воздушному флоту, командовавшему всеми силами морской авиации на Соломоновых островах. Скорее всего, причина заключалась в том, что он был единственным кораблём обеспечения авиации специальной постройки.

«Акицусима» в камуфляжной окраске на официальных ходовых испытаниях у острова Авадзи, 18 апреля 1942 г.

«Акицусима» после модернизации, август 1944 г.

13 ноября 1942 г. корабль отправился на докование в Йокосука, куда прибыл 12 декабря. По дороге во время стоянки в Рабауле (14 ноября - 4 декабря) в должность командира корабля вступил капитан 1-го ранга Такао Ёсими. Пройдя докование (23-30 декабря), корабль оставался в Японии до 15 января 1943 г., когда снова отправился на базу Шортленд (прибыл 28 января), по дороге завезя самолёты и личный состав в Кавиенг и Рабаул.

Но на базе Шортленд «Акицусима» не пробыла и месяца - уже 21 февраля 1943 г. она отправилась к японским Мандатным островам, перевозя базовое имущество 201-й истребительной авиагруппы, личный состав которой был отправлен в Японию на переформирование. После этого с марта по июнь 1943 г. корабль находился на атоллах Джалуит и Макин, обеспечивая действия больших летающих лодок-разведчиков 802-й авиагруппы. 6 июня «Акицусима» покинула Джалуит и отправилась в Йокосука (прибыла 25 июня), но не прямо, а с заходом на Шортленд и в Рабаул.

По прибытии в Японию корабль ожидало новое задание - он должен был обеспечивать действия летающих лодок 801-й авиагруппы в операции по эвакуации гарнизона с острова Кыска. Быстро погрузив на борт имущество авиагруппы, 30 июня 1943 г. «Акицусима» покинула Йокосука и уже 6 июля прибыла в залив Касивабара (ныне - Северо-Курильский) на острове Парамушир. При этом по дороге корабль на сутки (2-3 июля) зашёл в Хакодатэ.

«Акицусима» обеспечивала действия 801-й авиагруппы на алеутском направлении до 29 августа 1943 г., когда корабль повёз имущество авиагруппы обратно в Йокосука (прибыл 2 сентября). Там в командование кораблём наконец смог вступить капитан 1-го ранга Фудзимаки Ёсинори, назначенный ещё 26 августа.

Новому командиру и его экипажу быстро нашлась работа: Япония в срочном порядке усиливала гарнизоны на Мандатных островах, используя для перевозки подкреплений любые подходящие корабли. В результате «Акицусима» уже через две недели после возвращения с Парамушира отправилась из Йокосука в Шанхай (вышла 16-го, а прибыла 20 сентября 1943 г.), где приняла на борт армейские части, предназначенные для перевозки на Трук (покинула Шанхай 24 сентября, прибыла на Трук 2 октября). 14 октября корабль вышел с Трука и 21 октября пришёл в Йокосука, откуда 3 декабря снова вышел к Труку. При этом в ноябре 1943 г. корабль переходил из Йокосука в соседний порт Йокогама для докования (10-23 ноября).

«Акицусима» прибыла на Трук 9 декабря 1943 г. и отстаивалась на атолле целых два месяца. Только в начале февраля 1944 г. корабль сделал два транспортных рейса с армейскими подразделениями на остров Понапе.

Во время атаки Трука американской авианосной авиацией (с авианосцев 58-го оперативного соединения) 17 и 18 февраля 1944 г. «Акицусима» была повреждёна. 17 февраля около 03.20 в корабль попали две 454-кг бомбы, сброшенные самолётами с авианосца «Энтерпрайз»: одна поразила корабль перед мостиком, а вторая попала в кормовую оконечность, повредив кран для погрузки самолётов. На следующий день в центральную часть корабля попала ещё одна бомба, вызвавшая сильный пожар.

Командующий 11-м Воздушным Флотом вице-адмирал Цукахара Нисидзо (в центре) на палубе «Акицусима», Рабаул, осень 1942 г. Вид со средней части верхней палубы правого борта, в нос. Хорошо видны запасные поплавки летающей лодки, край дымовой трубы и АУ № 2. В глубине фотографии видны ноги фок-мачты и основание поста управления зенитным огнём в камуфляжной окраске

Подъём на палубу «Акицусима» летающей лодки тип 2 из состава 802-й авиагруппы авиации флота, у острова Шортленд, лето 1943 г.

Летающая лодка тип 2 из состава 802-й авиагруппы на палубе «Акицусима», у острова Шортленд, лето 1943 г.

Впрочем, повреждения не сказались на способности корабля передвигаться и 18 февраля «Акицусима» смогла выйти с Трука на остров Мерейон, перевозя флотский 68-й охранный отряд. Прибыв на Мерейон на следующий день, уже через 3 дня «Акицусима» отправилась в Японию, куда и прибыла 14 марта (в Йокосука; с заходом на Палау и Сай-пан). При этом на самом опасном участке - от Мерейона до Палау - плавучую базу прикрывал эсминец «Харусамэ».

«Акицусима» не покидала вод метрополии до сентября 1944 г. За это время она успела пройти две модернизации, дважды пройти докование и дважды сменить подчинение (с 4 марта - придана 14-му воздушному флоту (скорее всего, в ожидании генерального сражения в центральной части Тихого океана, которая была зоной ответственности этого воздушного флота), с 18 июля - напрямую Объединённому флоту).

5 сентября 1944 г. «Акицусима» вышла из Сасэбо и отправилась в порт Модзи, который она покинула утром 8 сентября в составе конвоя «ХИ-75». 13 сентября конвой прибыл в Такао, который покинул на следующий день, направляясь в Сингапур. 17 сентября «Акицусима» и транспорт «Сайгон-мару» отделились от конвоя и направились в Манилу под эскортом 30-го дивизиона эсминцев («Юдзуки» и «Удзуки»). Правда эскорт не помог защитить конвой от атаки американской подлодки, потопившей «Сайгон-мару» утром 18 сентября недалеко от Манилы. «Акицусима» посчастливилось не нарваться на американскую торпеду и добраться до Манилы без повреждений. Более того: корабль смог пережить без повреждений и мощный налёт на Манилу американской палубной авиации (38-е оперативное соединение), состоявшийся 21 сентября. Но японское командование решило не искушать судьбу, и в тот же день «Акицусима» отправилась на якорную стоянку в бухте Корон, находившуюся в центральной части Филиппинских островов между островами Бусуанга и Кулион.

Н6К — летающая лодка, четырёхмоторный моноплан-парасоль цельнометаллической конструкции

Схема положения плавучей базы летающих лодок «Акицусима» на дне

Последняя фотография «Акицусима», 24 сентября 1944 г. Расположение корабля хорошо видно по огромному столбу чёрного дыма в левой части фотографии

Корабль прибыл на место назначения 22 сентября и встал на якорь в узком проходе между островками Лахо и Манглет к западу от бухты Корон, Именно тут утром 24 сентября 1944 г. корабль атаковали свыше тридцати самолётов 38-го оперативного соединения, отлавливавшего корабли, ушедшие из Манильской бухты. Около 09.05 в атаку на «Акицусима» и находившийся к северу от неё танкер «Окикава-мару» пошли истребители «Хэллкет» из 31-й истребительной эскадрильи [19 Командир - капитан 3-го ранга Д. Дж. Уоллес, который также командовал авиагруппой корабля.] с авианосца «Кэбот» (CVL28 «Cabot»). Несмотря на достаточно плотный зенитный огонь, лётчики смогли дважды поразить «Акицусима» в центральную часть. Попадание вызвало серьёзнейший пожар, а через пробоины стала поступать вода - к 09.15 корабль уже имел сильный крен на правый борт.

Около 09.15 в кормовую часть «Акицусима» попала ещё одна бомба - на этот раз, скорее всего, с пикировщика Кертисс «Хэллдайвер» (японцы отметили, что бомба была «большая»), Страшный взрыв почти переломил корабль пополам [20 Вероятнее всего, взрыв бомбы вызвал взрыв кормовых цистерн с авиабензином.] - «Акицусима» быстро повалилась на левый борт и ушла на дно. Несмотря на то, что корабль находился недалеко от берега, а также помощь по спасению команды, оказанная тральщиком № 41 и быстроходным транспортом «Т-102», спасти удалось меньше половины экипажа: 26 офицеров [21 Включая командира корабля, капитана 1-го ранга Фудзимаки.] и 25 матросов. 4 офицера и 82 матроса погибли вместе с кораблём [22 По иронии судьбы неподалёку от «Акицусима» под атакой оказалась и первая база летающих лодок - «Камой», - к тому времени уже переоборудованная обратно в танкер. Однако «Камой» посчастливилось уцелеть во время этой атаки, хотя и не без повреждений.].

Корабль был исключён из списков флота 10 ноября 1944 г. Останки корабля неплохо сохранились и по сей день являются одним из популярных мест для посещения любителями подводного плавания.

Николай КОЛЯДКО

Но разведка доложила точно: «61-см торпеда обр. 93»

Одним из самых неприятных сюрпризов, приготовленных японцами своим будущим противникам по Тихоокеанской войне, стала «61-см торпеда обр. 93», получившая впоследствии - с лёгкой руки американского историка Самуэля Морисона - прозвище «Длинное копьё» (Long Lance). История создания этого оружия больше всего напоминает шутку, приписываемую А. Эйнштейну: «Все с детства знают, что то-то и то-то невозможно. Но всегда находится невежда, который этого не знает. Он-то и делает открытие». А ещё это история о том, к чему приводит недооценка противника, помноженная к тому же на чванство «белых людей».

Торпеды, как и самолёты, строятся вокруг двигателя. Наиболее распространённым типом корабельных торпед времён Второй Мировой были парогазовые, или wetheater в англоязычной терминологии. Принцип работы их двигателей упрощённо можно описать следующим образом: углеводородное горючее (керосин, спирт и т. д.), окислитель (по понятным причинам использовать кислород из атмосферы невозможно) и рабочее тело (вода) подаются в камеру сгорания/газогенератор; получившийся водяной пар вместе с продуктами сгорания поступает в цилиндры паровой машины (или на лопатки паровой турбины), приводящей в движение гребные винты. Главный недостаток заключался в том, что значительную часть объёма торпеды приходится отводить под окислитель - плотность даже сильно сжатого газа намного меньше, чем у жидкостей.

Использовать в качестве окислителя кислород гораздо эффективней, чем воздух, состоящий на 78% из азота, который никак не участвует в процессе сгорания топлива и является мёртвым грузом. Таким образом, переход на кислород автоматически обеспечивает значительное увеличение скорости и дальности хода, а также позволяет увеличить размер боевой части - при тех же общей массе и габаритах. Тем более, что теоретически парогазовый двигатель может работать на любом окислителе. Но только теоретически - дьявол, как известно, скрывается в деталях. Сам по себе кислород не горит и не взрывается, однако в кислородной атмосфере температура воспламенения - часто с последующей детонацией - многих других веществ стремительно падает, со всеми вытекающими последствиями. Возможно, вы слышали истории про масло, попавшее на редуктор кислородного баллона. Именно с подобными проблемами столкнулись инженеры в США, Великобритании, Италии - словом везде, где в начале 1920-х годов пытались экспериментировать с кислородом в качестве окислителя.

Японцы тоже экспериментировали с кислородными торпедами, но около 1924 г., после ряда взрывов и пожаров, это направление - как и везде - было признано бесперспективным и закрыто. Эта история могла закончиться тогда же, если бы в 1927 г. Императорский флот Японии не направил в Великобританию, на «Whitehead Torpedo Works», делегацию из восьми специалистов во главе с капитан-лейтенант-инженером (впоследствии контр-адмиралом) Сидзуо Ояги для ознакомления с новыми британскими торпедами - с целью выбора моделей для закупки. Что произошло далее - в деталях неизвестно. По одной из версий, во время посещения линкора «Нельсон» японцы заметили в торпедной компрессорной корабля кислородное оборудование, а может, до них просто дошли какие-то слухи. Так или иначе, в 1928 г. в Японию ушёл обстоятельный доклад о том, что британцы испытывают и планируют принять на вооружение 24" (610-мм) кислородные торпеды.

Истина, как обычно, лежала где-то посередине. Британцы действительно разработали и приняли на вооружение 24,5” (622-мм) торпеды Mark I, и они действительно экспериментировали с парогазовыми двигателями на кислороде (точнее, на обогащённом кислородом сжатом воздухе), которые они планировали применять как на 24,5", так и на 21" (533-мм) торпедах Mark VII. Однако в результате они отказались даже от обогащённого воздуха (более того, вскоре они отказались и от самих парогазовых двигателей), а 24,5" торпедами были вооружены лишь два линкора типа «Нельсон». Именно такими торпедами была произведена впоследствии единственная в истории результативная торпедная атака одного линейного корабля другим - знаменитый бой с «Бисмарком» 27 мая 1941 г. (предполагается, что одна из торпед линкора «Родней» попала-таки в цель).

Но вернёмся к нашим японцам. Получив информацию о том, что проблемы с кислородом были британцами каким-то образом решены, соответствующий японский проект получил новое дыхание, и в конце того же 1928 г. в лабораториях арсенала ВМФ в Куре закипела работа. Теперь японцы хотя бы были уверены, что проблема в принципе решаема, оставалось «всего лишь» найти это решение - и они его нашли. Японские инженеры не пытались изобретать велосипед, за основу был взят стандартный парогазовый двигатель Уайтхеда, который они и доводили для безопасного использования окислителя из чистого кислорода. Началась упорная борьба с теми самыми деталями, в которых «скрывается дьявол».

Погрузка 24,5" торпеды Mark I на борт линкора «Нельсон»

Эти же торпеды в одном из торпедных отсеков линкора «Родней»

610-мм торпедные аппараты эсминца «Сирануи»

Конструкторы из Куре перекомпоновали двигательный отсек торпеды, чтобы избавиться от изгибов малого радиуса в магистралях подачи окислителя с тем, чтобы в этих изгибах не могли скопиться посторонние вещества. Была также отработана технология полировки внутренних поверхностей магистралей, клапанов и редукторов - с той же целью. Поскольку большинство возгораний и взрывов приходилось на момент запуска двигателя - была добавлена система запуска на сжатом воздухе, лишь затем постепенно замещавшемся кислородом. Была разработана методика промывки, продувки и затем герметизации магистралей окислителя перед заправкой кислородного танка. И так далее...

На первый взгляд, все эти доработки выглядят достаточно мелкими и очевидными, но в реальности это заняло более четырёх лет упорной работы и экспериментов - к 1930 г. удалось освоить обогащённый до 50% кислорода сжатый воздух, и лишь в 1933 г. были созданы первые стабильно работающие прототипы на почти чистом (98%) кислороде. Затем последовали их многочисленные испытания и доводка, плюс разработка торпедных аппаратов под новое оружие (предыдущие модели японских 610-мм торпед были на полметра короче и заметно легче); кроме того, возросшие скорость и дальность требовали серьёзного улучшения систем управления, прежде всего гироскопов. Наконец, 28 ноября 1935 г. новая торпеда была принята на вооружение под обозначением «кусан сики гёрай» (торпеда обр. 93 [1933] года). То, насколько радикально новые японские торпеды (а также их 533-мм «младшие сестрички» обр. 95, созданные на их базе для вооружения подводных лодок) превосходили по всем показателям имевшееся у потенциальных противников по Тихоокеанской войне.

Первыми на новые торпеды были перевооружены оба построенных к тому моменту крейсера типа «Могами» и новейшие эсминцы типа «Сирацую». Затем ими вооружались все новые или проходящие модернизацию надводные корабли с 610-мм торпедными аппаратами, хотя для некоторых старых эсминцев процесс перевооружения затянулся почти до конца войны, соответственно, многие корабли до этого перевооружения попросту не дожили. Здесь следует помнить, что перевооружение на кислородные торпеды означало не просто замену торпедных аппаратов, но и монтаж на этих кораблях достаточно массивных (13,4 т для крейсеров, 5,4 т для эсминцев) и габаритных установок для получения сжатого кислорода. По иронии судьбы, примерно в то же самое время американцы проводили демонтаж торпедных аппаратов крейсеров типов «Пенсакола» и «Нортхэмптон», а более поздние типы строились без них изначально - стратеги из Военно-морского колледжа США ещё в начале 1930-х пришли к выводу, что торпеды тяжёлым крейсерам не нужны.

Императорский флот Японии, традиционно придававший большое значение торпедному оружию, сразу оценил оказавшиеся в их руках новые возможности. Если раньше торпеды считались оружием исключительно ближнего (и прежде всего ночного) боя, то теперь появилась возможность эффективно применять их и в дневных эскадренных сражениях, причём на предельных дальностях артиллерийского огня главного калибра тяжёлых крейсеров и даже линкоров. Ещё одним важным плюсом новых торпед была их малозаметность - благодаря отсутствию азота в окислителе, «выхлоп» этих торпед целиком состоял из углекислого газа и уже охлаждённого водяного пара, хорошо растворимых в воде, поэтому торпеды почти не оставляли пенного следа на поверхности. Не говоря уже о мощной боевой части - 490 кг ВВ тип 97 (60% тротила и 40% гексила) позволяли одним попаданием если и не потопить, то гарантированно вывести из строя практически любой корабль. Всё это не могло не повлечь за собой серьёзных изменений в тактике применения торпедоносных сил.

Четырёхтрубные 610-мм торпедные аппараты тяжёлого крейсера «Такао». Крейсер был перевооружён на торпеды обр. 93 во время модернизации 1939 г., эсминцы типа «Кагеро» вооружались ими изначально. Позади торпедного аппарата эсминца хорошо видно ещё одно ключевое торпедное «know-how» Императорского флота - контейнеры скоростной перезарядки с запасными торпедами, позволявшие в считаные минуты перезарядить аппараты эсминца даже на ходу. Торпедный аппарат доворачивался в положение зарядки, после чего специальные приводы закатывали скользящие по роликам контейнеров 2,7-тонные торпеды в пусковые трубы

Поскольку военно-морская доктрина Японии строилась вокруг «решающего сражения», в котором предполагалось разбить выдвигающиеся к Японским островам линейные силы флота США, то с появлением нового оружия первым делом была пересмотрена «дебютная» часть этого генерального сражения. В новой версии первый удар должен был наноситься с помощью энкёри оммицу хасся - «дальней скрытой атаки», массированного залпа 120-200 торпед с дистанции порядка 20 000 метров. Причём ставка делалась не только на массированность залпа, малозаметность и скорость самих торпед, но ещё и на то, что противник просто не будет ожидать торпедной атаки с запредельной для себя дистанции, и поэтому даже не успеет предпринять манёвры уклонения, что значительно увеличит эффективность первого ошеломляющего удара, от которого японские стратеги оптимистично ожидали порядка 10% попаданий. Апофеозом сумрачного японского торпедного гения стало создание уникальных кораблей, разработанных специально для энкёри оммицу хасся, ни много ни мало - торпедных крейсеров. Осенью 1941 г. два устаревших лёгких крейсера типа «Кума» лишились трёх кормовых 140-мм орудий, получив взамен по 10 четырёхтрубных торпедных аппарата - по 20 торпед в бортовом залпе, которого ни одному из них так и не суждено было сделать.

Успех как этой, так и других новых тактических схем во многом зависел от незнания противником возросших возможностей японских торпед, поэтому руководство Императорского флота предприняло все возможные усилия, чтобы сохранить в тайне качественный скачок в ТТХ своего нового оружия. Прежде всего это касалось использования кислорода в качестве окислителя - японцы справедливо полагали, что знание даже одного этого факта позволит потенциальным противникам вычислить всё остальное и, соответственно, разработать контрмеры. В технической документации, маркировке деталей, наставлениях по эксплуатации и т. д. было запрещено даже само слово «кислород» - теперь окислитель новых торпед обтекаемо именовался дайни куки - «воздух №2». Непременным условием учебных стрельб, на которых в Императорском флоте не экономили и проводили в гораздо больших масштабах, чем в других флотах, стал поиск и сбор всех до единой выпущенных практических торпед - в первую очередь, из соображений секретности. При малейшем сомнении в выполнении этого условия (например, из-за ухудшения погоды) стрельбы попросту отменялись. Словом, японцы подошли к вопросу очень серьёзно, благо у них уже был богатый опыт - к примеру, они десятилетиями ухитрялись скрывать даже калибр своих основных корабельных торпед.

Торпедный крейсер «Китаками», 1941 г. Рис. Н.Колядко

Капитан 2-го ранга Генри Смит-Хаттон

Торпедный аппарат на одном из тяжелых крейсеров

Первые торпеды калибра 610-мм японцы начали разрабатывать сразу по окончании Первой Мировой (возможно, под впечатлением от германских 60-см «суперторпед» типа Н8) и приняли на вооружение уже в 1920 г. Они предназначались для новых линкоров и линейных крейсеров, строившихся по программе «Флот 8-8», но вскоре, по условиям Вашингтонского морского договора 1922 г., строительство этих кораблей было прекращено. Однако от новой «61-см торпеды обр. 8» - самой мощной в мире на тот момент - никто не собирался отказываться, и уже в 1923 г. в состав Императорского флота Японии был принят лёгкий крейсер «Нагара», вооружённый 610-мм торпедными аппаратами. С этого момента все последующие японские крейсеры вооружались 610- мм торпедами, а после того как в 1926 г. в строй вступил головной корабль типа «Муцуки» - и все последующие эсминцы. В 1933 г. эти торпеды начали заменять новой моделью «61-см обр. 90», но уже через два года появились кислородные обр. 93, и предыдущая модель сохранялась лишь на кораблях, не прошедших модернизацию с заменой торпедного вооружения.

Таким образом, уже к началу Тихоокеанской войны 610-мм торпедами разных типов были вооружены 18 тяжелых и 20 лёгких крейсеров, а также более 80-ти эсминцев Императорского флота. Однако если мы поли-стаем открытый британский справочник «Боевые корабли Джейна» даже за 1942 г., или секретное американское «Руководство по опознаванию», выпущенное Разведуправлением флота США в том же году, то с удивлением обнаружим, что как британцы, так и американцы, даже к концу первого года войны и близко не представляли с чем они имеют дело - в обоих справочниках в качестве калибра торпед всех японских крейсеров и эсминцев указан 21" (533-мм), и это при том, что и те, и другие уже неоднократно сталкивались с ними в бою. Это может показаться невероятным, но факт остаётся фактом - в течение двадцати с лишним лет ни одна разведка мира не смогла (или попросту не сочла необходимым) достоверно выяснить хотя бы калибр основных японских торпед. Что уж говорить о гораздо более тщательно оберегаемом секрете кислородной новинки. Причём нельзя сказать, что союзникам не поступало никакой информации на эту тему.

Весной 1940 г. один из немногочисленных местных информаторов военно-морского атташе США в Японии, капитана 2-го ранга Генри Смит-Хаттона - японский студент-медик китайского происхождения, предложивший свою помощь американцам из идейных соображений (после известий о зверствах японцев в Китае), - сообщил ему, что для членов патриотического клуба, в котором он состоял, чтобы иметь возможность участвовать в экскурсиях на военные объекты, вскоре запланировано посещение эсминца Императорского флота. Смит- Хаттон не мог упустить такой шанс проверить слухи о калибре японских торпед, поэтому первым делом он пригласил своего информатора на прогулку в парк, где вместо любования цветущими сакурами провёл с ним тренировку по определению диаметра «на глаз», используя в качестве примеров стволы деревьев.

Полученная в результате информация превзошла все ожидания - студент-медик не только уверенно подтвердил, что калибр японских торпед гораздо ближе к 25" (635-мм), чем к 20" (508-мм), но ещё и пересказал гордые пояснения проводившего экскурсию офицера о самых передовых в мире японских торпедах, работающих не на сжатом воздухе, а на чистом кислороде. 22 апреля 1940 г. бесценная информация ушла в Вашингтон, в Разведуправление флота США (Office of Naval Intelligence, ONI). Но, как и в случае с «Зеро», американские специалисты просто не поверили, что «отсталые азиаты» смогли реализовать то, что оказалось не под силу конструкторам «цивилизованных стран». Сообщение о японских кислородных торпедах увеличенного калибра было оценено как малодостоверное, положено под сукно и вскоре благополучно забыто.

Торпеда Тип 93 в музейной экспозиции

Тяжёлый крейсер «Миннеаполис». Торпедирован 610-мм торпедой, обр. 93. Гуадалканал, осень 1942 г.

Уже в первых морских сражениях начавшейся спустя полтора года Тихоокеанской войны новые японские торпеды полностью оправдали возлагавшиеся на них надежды, хоть и немного иначе, чем планировалось в предвоенный период. Грандиозного «генерального сражения» линейных сил обоих флотов по понятным причинам так и не произошло, а реальные торпедно-артиллерийские бои первого года войны велись между сравнительно небольшими соединениями крейсеров и эсминцев (в редких случаях усиленных парой линкоров), решавшими вполне локальные задачи по обеспечению десантных или противодесантных операций. Соответственно, огромная дальность хода торпед обр. 93 оказалось по большому счёту невостребованной - торпедные атаки с дальней (10 и более миль) дистанции проводились крайне редко, а попадания с таких дальностей были вообще единичными. Однако высокая скорость, точность, малозаметность, мощная боевая часть и надёжные взрыватели японских кислородных торпед стали серьёзными козырями Императорского флота и на более коротких дистанциях. Не менее важными козырями стали великолепная подготовка японских торпедистов и хорошо отработанные тактические приёмы (торпедные залпы в составе подразделения/соединения, ночные торпедные атаки и т. д.).

Свои первые жертвы торпеды обр. 93 нашли в ходе операции по захвату Голландской Ост-Индии. В четырёх сражениях, происходивших с 20 февраля по 1 марта 1942 г. ими были потоплены два тяжёлых («Хьюстон», «Эксетер») и три лёгких крейсера («Де Рейтер», «Ява», «Перт»), а также два эсминца («Пит Хейн», «Кортенар») из состава флота ABDA (American-British-Dutch- Australian Command), а заодно и два собственных транспорта. Но основной урожай потопленных и повреждённых кораблей противника японское «вундерваффе» собрало во время Гуадалканальской кампании, развернувшейся полугодом позже. В ходе нескольких сражений, происходивших с 8 августа по 30 ноября 1942 г., японскими корабельными торпедами (либо одновременно артиллерийскими и торпедными попаданиями) было отправлено на дно четыре тяжёлых («Канберра», «Куинси», «Винсенс», «Нортхэмптон») и один лёгкий крейсер («Атланта»), а также 5 эсминцев («Блю», «Бартон», «Лэффи», «Уолк», «Бенхэм»), Вдобавок были серьёзно повреждены и надолго выведены из строя пять тяжёлых («Чикаго», «Портлэнд», «Миннеаполис», «Нью-Орлеане», «Пенсакола») и один лёгкий крейсер («Джуно», вскоре добит также торпедой, но уже подводной лодкой).

Ещё более впечатляющим этот список потерь выглядит на фоне того, что эсминцам и лёгким крейсерам союзников, также широко применявшим в этих сражениях торпеды, удалось попасть ими лишь в три японских корабля: линкор «Хией», тяжёлый крейсер «Фурутака» и эсминец «Юдати». Даже попытка затопить собственный безнадёжно повреждённый авианосец «Хорнет» окончилась полным провалом - из шестнадцати 21" (533-мм) торпед Mark 15, выпущенных американскими эсминцами в условиях, близких к полигонным, лишь три поразили обречённый корабль, остальные либо прошли слишком глубоко под килем, либо на них не сработали взрыватели. Остававшийся на плаву корабль был добит всё теми же торпедами обр. 93 японских эсминцев.

Столь плачевные результаты во многом объяснялись тем, что именно в это время в кабинетах больших начальников флота США набирал обороты процесс, получивший впоследствии название «Большой торпедный скандал». Если корабельные торпеды Mark 15 применялись в сравнительно редких сражениях надводных кораблей, то их уменьшенные (но имевшие те же двигатели, системы управления и взрыватели) версии Mark 14, стоявшие на вооружении американских подлодок, использовались постоянно. Поэтому уже к лету 1942 г. была накоплена статистика, достаточно убедительно доказывавшая, что с американскими торпедами что-то не так. И хотя производители торпед пытались убедить командование флота, что всему виной ошибки самих подводников, летом и осенью 1942 г. были проведены серии испытаний, выявивших очень неприятные факты.

Сначала выяснилось, что эти торпеды в большинстве случаев идут на три и более метра глубже выставленной глубины. Оказалось, что датчики давления, ответственные за поддержание нужной глубины, неправильно учитывали гидродинамическое давление, возникающее при движении торпеды. Следующей проблемой стали магнитные взрыватели, теоретически намного повышавшие эффективность торпеды - её боевая часть должна была взрываться не у защищённого от торпед борта корабля, а под его килем. Однако выяснилось, что эти взрыватели, прекрасно работавшие на широте американского Ньюпорта, где они разрабатывались, не действуют в более близких к экватору широтах с другим углом наклона силовых линий магнитного поля к поверхности планеты. И даже, казалось бы, максимально простые и надёжные контактные взрыватели также оказались слабым местом. Разработанные для предыдущего поколения торпед, они сбоили на новых, более скоростных.

Последствия знакомства с «Копьями» в боях у Гуадалканала, осень 1942 г. Тяжёлый крейсер «Нью Орлеане» (вверху) и «Портлэнд» (внизу)

В результате от магнитных взрывателей просто отказались вообще, а проблемы с глубиной и контактными взрывателями удалось более или менее решить лишь к концу 1943 г. В течение двух лет войны, экипажи американских эсминцев и подлодок были вынуждены рисковать - а зачастую и жертвовать - своими жизнями, имея при этом крайне мало шансов нанести своим основным оружием хоть какой-нибудь ущерб противнику.

Между тем 20 апреля 1943 г., в сводке номер 44-43 Разведуправления флота США, впервые было упомянуто о том, что, судя по материалам допросов пленных японских моряков, крейсеры и эсминцы Императорского флота вооружены торпедами калибра 24" (610-мм), но никаких сведений о реальных возможностях этих торпед у американцев всё ещё не было. С момента поступления первой информации от военно-морского атташе Генри Смит-Хаттона прошло почти ровно три года.

Литература:

• U.S. Bureau of Naval Personnel, «Naval Ordnance and Gunnery (NavPers 10797-A). Volume 1 - Naval Ord-nance», 1955.

• David C. Evans, Mark R. Peattie, «Kaigun: Strategy, Tactics, and Technology in the Imperial Japanese Navy, 1887-1941», 1997.

• Александр Дашьян. «Убийцы «Бисмарка». Линкоры «Нельсон» и «Родней», 2010.

• US Naval Technical Mission to Japan, «Report 0-01-1: Japanese Torpedoes and Tubes, Article 1 - Ship and KAITEN Torpedoes», 1946.

• John Campbell, «Naval Weapons of World War Two», 1985.

• Eric LaCroix, Linton Wells II, «Japanese Cruisers of the Pacific War», 1997.

• Francis E. McMurtrie, «Jane's Fighting Ships 1942», 1943.

• U.S. Navy Office of Naval Intelligence, «ONI 41-42. Japanese Naval Vessels. Recognition Manual», 1942-43.

• Samuel E. Morison, «The Rising Sun in the Pacific», 1948.

• Samuel E. Morison, «Struggle for Guadalcanal», 1950.

• Frederick J. Milford, «US Navy Torpedoes», «The Submarine Review», October 1996.

• John Prados, «Combined Fleet Decoded: The Secret History of American Intelligence and the Japanese Navy in World War II», 1995.

Компоновка тяжёлых корабельных торпед 21" (533-мм) Mark 15 (США, 1935 г.) и 61-см обр. 93 (Япония, 1935 г.):

1 - боевая часть; 2 - танк с окислителем; 3 - танк с пресной водой; 4 - топливный танк; 5 - технический отсек - камера сгорания/газогенератор, паровая турбина или двигатель, редуктор, гребной вал, системы управления и стабилизации; 6 - приводы рулей направления и глубины.

61-см торпеда обр. 93, узлы и детали:

Двигатель Уайтхеда, приводы рулей направления и глубины, гребные винты

Двигательный отсек 61-см торпеды обр. 93, слева виден баллон со сжатым в воздухом для безопасного запуска двигателя, справа - паровой двигатель. За многочисленными трубками видна камера сгорания/газогенератор

Отдельно камера сгорания/ газогенератор, учебный разрез

Иван АРТЁМЕНКО

Перекрёсток новой эры

Испытания атомных бомб на атолле Бикини в 1946 г.

Предпосылки

Вторая Мировая война, которая пронеслась огненным смерчем по значительной части земного шара, дала мощный толчок развитию новых технологий, включая новые виды вооружений, самым разрушительным из которых стала атомная бомба. 16 июля 1945 года на полигоне Аламогордо в рамках операции «Тринити» был проведён первый в мире атомный взрыв. Менее чем через месяц бомбы «Малыш» и «Толстяк» были сброшены на японские города Хиросима и Нагасаки.

Несмотря на годы исследований и три проведённых взрыва, на самом деле было очень мало известно о всех тех явлениях, которые происходят при атомном взрыве. Бомбардировки японских городов показали, что, применяя это оружие, можно добиться больших разрушений, но какой эффект будет при воздействии на военные объекты и технику?

Большую заинтересованность в проведении дальнейших исследований и новых испытаний выразило командование ВМФ США. Америка вышла из войны, имея самый мощный в мире флот и колоссальный опыт его применения, поэтому возник резонный вопрос: какой будет эффект от атомной бомбы, применённой против флота, и смогут ли новейшие корабли выдержать ядерный удар?

Для проектирования новых кораблей с учётом возможного применения по ним атомного оружия, кораблестроителям требовалось выяснить их слабые места: что происходит с корпусом, набором, палубными надстройками, электроникой, вооружением, силовой установкой. Не менее важные вопросы возникли и о выживаемости команды. О воздействии радиации на организм человека знали ещё очень мало, сможет ли команда корабля, даже получив опасную дозу, продолжать выполнять свои функции? Кроме воздействия радиации, необходимо было выяснить, какие травмы может получить человек от ударной волны и световой вспышки.

Впервые идея испытания атомной бомбы на кораблях была высказана сразу после атомной бомбардировки японских городов. После капитуляции Японии было предложено для этой цели использовать уцелевшие крупные японские корабли.

Как только о таком проекте стало известно, тут же нашлось множество противников, считающих, что трёх проведённых взрывов достаточно и в новых нет необходимости. В качестве аргументов против выдвигались высокая стоимость и опасность таких экспериментов. Противники эксперимента утверждали что в результате взрыва поднимется огромная волна, способная затопить большие территории суши, и даже может возникнуть трещина в земной коре и попавшая в магму морская вода, превратившись в пар, окутает всю землю, скрыв солнце и вызвав похолодание. Как только стало известно, что для изучения воздействия радиации на живые организмы будут использованы животные, возмутились их защитники. Они предлагали вместо подопытных животных использовать приговоренных к смерти немецких и японских военнопленных. Списанные корабли предлагали пустить на лом, стоимость которого составила бы несколько миллионов долларов, а наиболее заслуженные американские корабли отремонтировать и установить в качестве мемориалов. Но несмотря на большое количество противников, в том числе и в Сенате, после необходимых уточнений и согласований 10 января 1946 года план операции был одобрен президентом Трумэном. На следующий день ответственным за подготовку и проведение операции был назначен вице-адмирал Уильям Блэнди занимавший пост заместителя начальника отдела специального оружия. 12 января операция получила кодовое имя «Кроссроадс» (Перекрёсток). Хотя во главе «Кроссроадс» стал представитель флота и основной целью была проверка выживаемости флота в условиях применения атомного оружия, это была совместная операция, в которой помимо флота были задействованы армия и ВВС.

Став командующим «Объединённого оперативного соединения - 1» (JTF-1), Блэнди получил довольно широкие полномочия. Для набора персонала, необходимых материалов и оборудования перед Блэнди были открыты все двери в самых высоких кабинетах армии и ВВС, ему также предоставлялся полный доступ в лаборатории Лос-Аламоса. Как командующий JFT-1 Блэнди подчинялся лишь объединённому комитету начальников штабов, который в свою очередь докладывал о ходе операции непосредственно Президенту. Можно сказать, что адмирал Блэнди стал на короткое время повелителем отдельного мира, в котором была своя армия, флот, посёлки и довольно приличное количество населения.

Пилоты В-29 «Мечта Давида» готовятся к вылету

Трофейный немецкий крейсер «Принц Ойген», незадолго до испытаний (фото 14 июня 1946 г.)

Подготовка

Предварительно начало испытаний было назначено на первую половину мая 1946 года, но в ходе подготовки Блэнди пришлось столкнуться с рядом проблем, решение которых требовало дополнительного времени. В первую очередь требовалось выбрать место, отвечавшее ряду специфических условий. Это должен был быть удалённый, необитаемый или малонасёлённый остров, население которого можно было без труда эвакуировать. Остров должен был обладать довольно обширной, защищённой от штормов якорной стоянкой, способной вместить не только цели, но и вспомогательные суда. Расстояние до ближайшего города должно составлять не менее 300 миль, в радиусе 1000 миль должен находиться военный аэродром, способный принимать бомбардировщики В-29. Немаловажное значение имели воздушные и морские течения. Скорость ветра должна была быть достаточно высокой, чтобы радиоактивное облако быстро рассеялось, а направление постоянным. И самое главное условие - выбранный район должен быть под контролем США. После тщательного изучения нескольких вариантов, выбор пал на атолл Бикини, входящий в состав Маршалловых островов. Но и здесь, прежде чем приступить к подготовке, требовалось решить несколько проблем. На Бикини в то время проживало небольшое племя аборигенов численностью 162 человека, их требовалось пересилить, как тогда казалось временно. Также нужно было расширить и углубить лагуну, взорвав коралловые рифы.

Задержки возникли и с набором персонала. Если военных можно было привлечь в любое время и в любом количестве, то с научным персоналом было не всё так просто. Большинство из них были либо студентами, либо преподавателями и могли участвовать в операции лишь в летнее время. Нужно было набрать множество сотрудников, умеющих работать с различным измерительным оборудованием, для фиксации процесса испытаний требовалось множество фотографов и кинооператоров, ну и самое главное, их всех нужно было где- то разместить, обеспечить питанием и более-менее сносными бытовыми условиями. Кроме персонала, участвовавшего в испытаниях, были приглашены журналисты и официальные представители некоторых стран, в том числе и СССР.

Операция «Кроссроадс» стала головной болью для разведки, ещё никогда испытания сверхсекретного оружия не проводились при таком огромном скоплении народа. Нужно было проверить на благонадёжность каждого из 42 000 человек, задействованных в операции, и удостоверится, чтобы каждый из них «не лез куда не надо» и знал только то, что должен был знать.

Прежде чем отвести корабли-цели в лагуну Бикини, многие из них требовалось отремонтировать и подготовить к испытаниям.

Флот-цель был представлен большим разнообразием кораблей всех основных типов.

• 5 линкоров: американские «Арканзас», «Нью-Йорк», «Невада», «Пенсильвания», японский линкор «Нагато».

• 2 авианосца: «Саратога», «Индепенденс».

• 4 крейсера: немецкий «Принц Ойген», японский «Сакава», американские «Солт Лэйк Сити», «Пенсакола».

• 14 эсминцев.

• 8 подводных лодок.

• 19 военных транспортов.

• 22 десантных корабля.

• 2 железобетонные несамоходные топливозаправочные баржи.

• 1 железобетонный плавучий док.

Среди крупных целей были как корабли устаревшей конструкции (американские линкоры, крейсера, авианосец «Саратога»), так и современные (трофейные японские и немецкие корабли, авианосец «Индепенденс»), что позволило выяснить, как поведут себя при атомном взрыве различные типы конструкций (более старые корабли были сильней бронированы, на современных слабость брони компенсировалась продуманной системой водонепроницаемых переборок). Армия хотела проверить устойчивость бетонных укрытий, но такой возможности не было, поэтому для этих целей были выделены железобетонные баржи Y0-160 и YOG-83, а также плавучий док ARDC-13. Десантные корабли были размещены в основном вдоль побережья атолла, имитируя высадку войск. Подводные лодки при первом взрыве находились в надводном положении, при втором, в подводном на разной глубине.

Практически все цели были подготовлены как к участию в боевых действиях. Было залито топливо, размещён боекомплект, на авианосцы установлены самолёты (как на полётной палубе, так и в ангарах), подопытные животные были размещены на боевых постах согласно расписанию. Кроме штатного оборудования и вооружения, на кораблях размещались другие грузы - армейская техника, вооружение, боеприпасы и т.п.

В мае-июне корабли-цели были собраны на Бикини, пронумерованы, установлена необходимая измерительная аппаратура. Всё было готово к проведению самых масштабных военных испытаний.

Трофейный японский линкор <<Нагато»

Пост управления беспилотниками на авианосце Шангри-Ла

Подопытные животные на борту одного из кораблей-мишеней «Эйбл» (атмосферный взрыв)

1 июля 1946 г. в 05:55 по местному времени с авиабазы на атолле Кваджилейн взлетел бомбардировщик В-29 «Мечта Давида», в бомболюке которого находилась бомба «Джильда» мощностью 23 килотонны. Сброс произошёл в 09:00 на высоте 9000 м. Через некоторое время после отделения бомбы от самолёта, над ней раскрылся парашют, служивший для замедления падения, что давало возможность пилотам увести самолёт как можно дальше. Взрыв произошёл на высоте 158 м над поверхностью океана. Точкой прицеливания был выбран линкор «Невада», для лучшей видимости окрашенный в красный цвет, кроме этого на корабле была установлена мощная мигающая лампа. Несмотря на все принятые меры, «Джильда отклонилась от цели на расстояние 562 м и взорвалась в районе носовой части американского десантного транспорта «Джиллиам» (АРА-57). Сильная световая вспышка осветила район на расстояние десятков километров от эпицентра, наблюдатели, находившиеся в 16 километрах от эпицентра, показали, что свет вспышки был в несколько раз ярче полуденного солнца. Возникший огненный шар диаметром 500 м поднимался со скоростью 90 м/с, температура на поверхности шара составила приблизительно 100 000 градусов по Фаренгейту. Радиоактивное облако диаметром 4000-5000 м поднялось на высоту 12 000 м, после чего начало рассеиваться. Непосредственно после взрыва скорость ударной волны составила 4,83 км/с, пройдя приблизительно 16 километров скорость ударной волны снизилась до 347 м/с.

Взлет беспилотного В-17

Тест«Эйбл»

В результате взрыва затонули пять целей, ещё несколько получили различные повреждения. Такой результат несколько разочаровал многих наблюдателей, ожидавших гораздо большего разрушительного эффекта. Основная часть целей была сгруппирована вокруг «Невады», а там, где на самом деле взорвалась бомба, было довольно «пустынно». Сам взрыв также не произвёл большого впечатления. Наблюдатель от СССР просто пожал плечами, а бразильский произнёс - «так себе». Многие приглашённые журналисты, разочаровавшись, не пожелали остаться на продолжение испытаний, считая, что будет также скучно.

Спустя 8 минут после взрыва беспилотный бомбардировщик В-17 на высоте 7315 м пролетел сквозь гриб, снимая замеры и взяв пробы воздуха. Затем ещё три беспилотных В-17 и три беспилотника F6F «Хелкэт» пролетели над эпицентром на разной высоте. Для взятия проб воды применялись десантные катера LCVP, также управляемые по радио. В 14:30 после проведения замеров зона взрыва была объявлена безопасной и суда поддержки получили разрешение войти в лагуну, но люди смогли попасть на борт целей лишь спустя два дня. На многих фотографиях, сделанных после взрыва «Эйбл», можно наблюдать, казалось бы, странную картину - люди находятся на кораблях, подвергшихся мощному радиоактивному излучению, без всякой защиты! Военные в своей форме, гражданские в рубашках и шортах. Эта беспечность объясняется довольно просто. При атмосферном взрыве основная часть продуктов распада поднимается в стратосферу и рассеивается по значительной площади. В момент взрыва возникает очень мощная, но короткая вспышка гамма-излучения, убивающая всё живое, но сама местность заражению практически не подвергается. На борту целей было размещено 57 морских свинок, 109 лабораторных мышей, 146 свиней, 176 коз, 3030 белых крыс. Погибло 35% животных - 10% были убиты ударной волной или тепловым излучением, 15% погибли от радиации непосредственно в момент взрыва и 10% умерло от облучения в течении нескольких дней.

Тест «Эйбл», вид с воздуха. На заднем плане атолл Бикини

Общий вид на флот-цель после взрыва «Эйбл»

Потопленные цели:

Транспорт «Джиллиам. Находился приблизительно в 60- 70 метрах от эпицентра, затонул носом вперёд под углом в 70 градусов в течение 79 с. Транспорт находился далеко от предполагаемого эпицентра, и считалось, что он сильно не пострадает. Поэтому на его бору было установлено большое количество измерительной аппаратуры, большая часть которой во время взрыва вышла из строя и многие данные были утеряны. Ныряльщики, обследовавшие судно, обнаружили его стоящим вертикально на дне. Носовая часть очень сильно деформирована, но не оторвана (смята в «гармошку»), корпус сильно измят, обшивка во многих местах отошла, надстройка разрушена. Много обломков разбросано по дну. Подробно обследовать судно не удалось, так как на момент погружения уровень радиации был ещё слишком высок. Сделанные ныряльщиками снимки из-за воздействия радиации оказались очень плохого качества, и разобрать на них подробности очень сложно.

Транспорт «Карлайл» (АРА-69). Однотипный с «Джиллиам», находился на расстоянии 393 м от эпицентра. После взрыва на судне возник сильный пожар, но оно продолжала держаться на плаву. Время затопления точно зафиксировать не удалось, судно затонуло спустя приблизительно полчаса после атомного взрыва. «Карлайл» лег на дно практически на ровном киле, с креном в 5 градусов на левый борт. По сравнению с «Джиллиам» имеет гораздо меньшие повреждения. На обшивке имеются вмятины, палуба в нескольких местах разрушена. Надстройку оторвало и сместило на левый борт, но её повреждения незначительны.

Эсминец «Андерсон» (DD-411). Находился в 549 м от эпицентра. После взрыва на корме эсминца возник пожар, начали взрываться находившиеся там глубинные бомбы, сильные повреждения получили палубные надстройки. Корабль оставался на плаву, но в полученные пробоины начала поступать вода, «Андерсон» перевернулся и затонул кормой вперёд спустя приблизительно шесть часов после взрыва.

Эсминец«Лэмсон»(00-367).Расстояниеотэпицентра695м. Получил сильные повреждения корпуса и надстроек. Фотографии, сделанные спустя 40 минут после взрыва, показали, что корабль стоит ровно, с небольшим креном на правый борт. В 02:00 один из самолётов ещё раз сделал облёт лагуны, «Лэмсон» продолжал оставаться на поверхности, но крен сильно увеличился. Следующая воздушная разведка была проведена в 05:00, корабля на своём месте уже не было.

Японский крейсер «Сакава». Расстояние от эпицентра 384 м. Взрыв произошёл за кормой корабля, поэтому эта часть пострадала больше всего. Все кормовые надстройки полностью разрушены, корпус сильных разрушений не получил, но через мелкие пробоины и трещины вода начала медленно просачиваться внутрь. Была предпринята попытка отбуксировать крейсер на мель, но буксиру удалось оттащить его всего на 150 м, когда крейсер затонул.

Другие корабли и суда, находящиеся в радиусе километра от эпицентра, получили повреждения различной степени тяжести, но остались на плаву.

Линкор «Нагато»

Линкор «Нагато» после испытания

Авианосец «Индепенденс>> после взрыва

Линкор «Невада» (ВВ-36). Находился в точке прицеливания, и если бы «Джильда» взорвалась над ним, то наверняка бы затонул. Но, несмотря на промах, линкор получил сильные повреждения. Пройдя через дымовую трубу, ударная волна полностью разрушила котлы, на корпусе образовались сильные вмятины, палуба в кормовой части была пробита, в других местах имела вмятины, палубные надстройки получили сильные повреждения, верхняя часть грот-мачты разрушена, дымовая труба повреждена и наклонилась в сторону. Коза, привязанная на верхней палубе, смогла пережить ударную и тепловые волны, но умерла через два дня от облучения. Другая коза, находившаяся в одной из башен главного калибра, умерла спустя четыре дня.

Подводная лодка «Скэйт» (SS-305). Находилась на расстоянии 366 м от эпицентра, в надводном положении, получила сильные повреждения рубки и лёгкого корпуса. Прочный корпус и внутреннее оборудование лодки практически не пострадали.

Расположение флота-цели при тесте «Эйбл»

Линкор «Невада» после взрыва

На борту крейсера «Пенсакола» после испытаний

Состав флота-цели для тестов «Эйбл» и «Бейкер»

(1) DD Anderson

(30) DD Mustin

(2) SSApogon

(31) BB New York

(3) BB Arkansas

(32) BB Nevada

(4) APA Carlisle

(33) SS Parche

(5) APA Gilliam

(34) BB Pennsylvania

(6) DD Lamson

(35) CA Pensacola

(7) BB Nagato

(36) IX Prinz Eugen

(8) SS Pilotfish

(37) DD Rhind

(9) CL Sakawa

(38) CA Salt Lake City

(10) CV Saratoga

(39) SS Searaven

(11) ARDC-13

(40) SS Skate

(12) YO-160

(41 )SS Skipjack

(13) LCT-1114

(42) DD Stack

(14) APA Banner

(43) DD Talbot

(15) APA Barrow

(44) DD Trippe

(16) APA Bracken

(45) SS Tuna

(17) APA Briscoe

(46) DD Wainwright

(18) APA Brule

(47) DD Wilson

(19) APA Butte

(48) LCM-1

(20) APA Carteret

(49) LST-52

(21) APA Catron

(50) LSM-60

(22) APA Crittenden

(51) YOG-83

(23) APA Dawson

(52) LST-133

(24) SS Dent и da

(53) LCT-327

(25) APA Fallon

(54) LCT-332

(26) APA Gasconade

(55) LCT-674

(27) DD Holmes

(56) LCT-816

(28) CVL Independence

(57) LCT-818

(29) DD Mayrant

Авианосец «Индепенденс» (CVL-22)

спущен на воду 22 августа 1942 г. Расстояние от эпицентра 512 м. Находился к взрыву левым бортом, который и принял на себя основную часть ударной волны. Обшивка левого борта вместе с набором корпуса сильно вдавлена внутрь, полётная палуба полностью разрушена, некоторые части палубы приподняты на 4-5 м, все находившиеся на ней самолёты уничтожены. Ангарная палуба получила сильные повреждения, находившиеся там самолёты и оборудование разрушены. В подводной части корабля заметных повреждений не наблюдалось.

Линкор «Арканзас» (ВВ-33). Находился на расстоянии 567 м от эпицентра. Получил сильные вмятины кормовых надстроек, дымовая труба снесена, ударная волна, проникнув через дымоходы и открытые люки, повредила котлы и вызвала значительные разрушения во внутренних помещениях. Верхняя часть фок-мачты повреждена и наклонена в сторону.

Другие цели, входившие в 1000-й радиус от эпицентра взрыва, получили вмятины корпуса, палуб настроек, мачт и дымовых труб. Проникнув внутрь через незадраенные люки и дымоходы, ударная волна нанесла различные повреждения.

Цели, находившиеся на расстоянии 1000-2000 м от эпицентра, получили лишь вмятины корпуса и надстроек, разрушения были минимальны. Немецкий тяжёлый крейсер «Принц Ойген», находился в 1700 м от эпицентра, получил небольшие вмятины надстроек, были разрушены мачты и мебель во внутренних помещениях. Авианосец «Саратога» (CV-3), находившийся на расстоянии 2070 м от эпицентра, видимых повреждений не получил, лишь от воздействия тепловой волны загорелось авиационное топливо и возник небольшой пожар.

Проведённый тест показал, что при атмосферном атомном взрыве корабли, находящиеся на расстоянии до 700-800 м от эпицентра, могут получить тяжёлые повреждения и затонуть, на расстоянии до 900-1800 м получат средние и лёгкие повреждения, связанные в основном с разрушением или повреждением надстроек, верхних палуб и палубного оборудования. В реальных боевых условиях с применением атомной бомбы тяжелобронированные корабли, даже находясь на расстоянии в 500 м от эпицентра, вполне могут сохранить боеспособность. Укрытые бронёй люди и оборудование мало пострадают от ударной и тепловой волн, но проникшая через открытые люки и дымоходы ударная волна способна вывести из строя механизмы, находящиеся внутри корабля, а радиационное излучение убьёт команду в течении нескольких дней.

Тест «Бейкер» 08:35

Взрыв «Бейкер» поднял около двух миллионов тонн воды

«Бейкер» (подводный взрыв)

Для подводного взрыва бомбу «Хелена Бикини» поместили в водолазный колокол, сделанный из боевой рубки подводной лодки, подвесив с помощью тросов на глубине 27,5 м к днищу десантного судна LSM-60. Подрыв осуществлялся по радио. «Хелена» взорвалась 25 июля в 08:35 по местному времени. Наверняка многие из тех журналистов, которые решили не оставаться на продолжение испытаний, жалели потом об этом всю жизнь. Это было самое грандиозное зрелище, виденное человеком до сих пор. После завершения отсчёта, который транслировался по громкоговорителям, над водой поднялся огромный столб воды высотой 2400 м и диаметром 600 м, внутри он был полый, толщина стенок составляла 90 м. По расчётам, вес поднятой воды составлял от одного до двух миллионов тонн. Газы и водяной пар, образовавшиеся при взрыве, прорвавшись через полость столба, образовали над его верхней частью облако диаметром 6-7 км. Через 10 с началось падение поднятых масс воды, в результате чего у основания столба образовалась волна, скорость распространения которой составила 30 м/с, а затем замедлилась до 3 м/с. На расстоянии 305 метров от эпицентра высота волны была около 30 м, на расстоянии 610 м - 14 м, на 1830 м - 4,9 м. На морском дне, состоявшем из рыхлых осадочных пород и ила, после подводного взрыва образовалась воронка диаметром 900 м и глубиной 9,8 м.

По сравнения с «Эйбл», «Бейкер» нанёс гораздо больший ущерб, в первые несколько дней после взрыва затонуло 8 целей, одна (ARDC-13) была затоплена спустя несколько дней, другая («Принц Ойген») была отбуксирована на мелководье и медленно затонула, многие получили различные повреждения. Но самое главное отличие было в радиоактивном загрязнении. Если при воздушном взрыве продукты распада были рассеяны в атмосфере, то здесь заражённые вода и донный грунт, выпав обратно в лагуну, загрязнили не только местность, но и цели. Первая команда смогла высадиться для осмотра только десять дней спустя, и уже в отличии от первого взрыва использовали защитные костюмы. На некоторых кораблях уровень загрязнения не позволил провести осмотр. Пытаясь «смыть» радиацию, цели поливали морской водой, взятой тут же в лагуне, что привело ещё к большему загрязнению. Радиация фиксировалась уже не только на целях, но и на судах вспомогательного флота. По причине сильной загрязнённости не удалось до конца выполнить программу исследований. Какой эффект оказал на корабли подводный взрыв, в большинстве случаев удалось выяснить лишь по кинофотоматериалам, но и их по сравнению с «Эйбл» очень мало. В 1946 г. военные водолазы обследовали некоторые корабли, но сильный уровень загрязнения и большое количество ила и осадочных пород, не позволили их подробно осмотреть. В настоящее время уровень радиации в лагуне соответствует безопасному уровню и «призрачный флот» является местом, облюбованным дайверами со всего мира.

«Хелена Бикини» съемка с самолета

LSM-60 в процессе подготовки в тесту «Бейкер»

Потопленные:

Десантное судно LSM-60. Находилось в эпицентре, под ним была подвешена бомба. После взрыва судно буквально испарилось, не было найдено ни одного обломка.

Линкор «Арканзас». Находился на расстоянии 155 м от эпицентра. Подводная ударная волна пришлась в правый борт, оторвав 7 м кормы и перевернула корабль. Затем, когда начал подниматься водяной столб, он поднял линкор приблизительно на 100 м вверх, носовая часть при этом возможно упёрлась в дно лагуны, а затем «Арканзас» рухнул вниз. В настоящее время линкор лежит на дне днищем вверх, с небольшим креном на правый борт, который сильно измят. Днище имеет множество пробоин и сильных вмятин, обшивка в некоторых местах отошла. Носовая надстройка оторвана, обнаружить её не удалось.

Подводная лодка «Пилотфиш» (SS-386). Находилась в подводном положении на расстоянии 332 м от эпицентра. Поскольку лодка находилась под водой, данных о том, как она вела себя при взрыве, нет. Обследования проведённые в 1946 и 1989 гг. показали, что лодка лежит ровно, с небольшим креном на правый борт, лёгкий корпус имеет небольшие вмятины, прочный корпус визуально не повреждён, но, вероятно внутри лодка полностью затоплена. Рубка имеет небольшие повреждения.

Авианосец «Саратога». Находился на расстоянии 411 м от эпицентра. В результате удара подводной ударной волны корабль получил несколько пробоин ниже ватерлинии, водяной вал обрушился на корабль, раскачивая его из стороны в сторону. Когда вода успокоилась, авианосец встал на ровный киль, но из-за проникающей через пробоины воды вскоре получил дифферент на корму и крен на правый борт. Кроме пробоин в подводной части, была сильно измята надводная часть корпуса, дымовая труба согнулась и лежит на палубе, платформа самолётоподъёмника перекосилась и была вдавлена вниз. Крен и дифферент продолжали увеличиваться и через 6 часов после взрыва адмирал Блэнди принял решение отбуксировать авианосец к острову Эню и посадить на мель, но высокий уровень загрязнения самого корабля и окружающей воды не позволил буксирам к нему приблизиться. Через 7 часов после взрыва дифферент сильно увеличился, корма полностью ушла под воду, а нос задрался вверх и вскоре легендарный американский авианосец, прошедший всю войну скрылся под водой.

Расположение флота-цели при тесте «Бейкер»

Последние минуты легендарного американского авианосца «Саратога»

Несамоходная топливозаправочная баржа YO-160. Во время теста «Эйбл», баржа получила серьёзные повреждения. При подводном взрыве находилась на расстоянии 475 м от эпицентра, была накрыта волной и затонула.

Японский линкор «Нагато». Находился на расстоянии 704 м от эпицентра, получил сильные повреждения подводной части. После взрыва остался на поверхности с небольшим креном на правый борт. Линкор тонул очень медленно, но, как и с другими кораблями, высокий уровень загрязнения не позволил выслать на его борт спасательную команду. Спустя четыре дня, крен достиг 120 градусов, корабль перевернулся и затонул.

Подводная лодка «Скилджек» (SS-184). Находилась на расстоянии 731 м от эпицентра. Сведениями о полученных повреждениях мы не располагаем, несмотря на то что это была единственная затонувшая цель, которую удалось поднять.

Подводная лодка «Апогон» (SS-308). Расстояние от эпицентра 777 м, находилась в подводном положении на глубине 30 м. Лодка получила лёгкие повреждения, имеются небольшие пробоины, рубка немного помята. Все отсеки затоплены, за исключением боевой рубки. После завершения испытаний «Апогон» готовились поднять, были проведены необходимые подготовительные работы, но потом от подъёма отказались.

Получившие различные повреждения и впоследствии затонувшие или затопленные:

Железобетонный плавучий док ARDC-13. Находился в 1051 м от эпицентра, получил лёгкие повреждения и остался на плаву. Через пробоины медленно поступала вода, спустя десять дней после взрыва перевернулся, но частично продолжал держаться на поверхности. 6 августа 1946 г. был потоплен с помощью подрывных зарядов.

Немецкий тяжёлый крейсер «Принц Ойген». Расстояние от эпицентра 1646 м. Получил лёгкие повреждения, но был сильно загрязнён. Для проведения обеззараживания отбуксирован к атоллу Кваджелейн. На корабле открылась небольшая, но прогрессирующая течь, 21 декабря сильно увеличился крен и дифферент на корму, была предпринята попытка отбуксировать крейсер к рифу Энубуи, но из-за недостатка буксиров, сильного ветра и усиливающегося поступления воды в 12:43 22 декабря 1946 г. «Принц Ойген перевернулся и затонул. Торчащую из воды кормовую часть корабля можно наблюдать и по сей день, в 1978 г. был снят один из гребных винтов и установлен в качестве мемориала в Лабое.

Несколько десантных судов типа LCT. Расставленные непосредственно у берега, получили различные повреждения и были затоплены в целях обеспечения безопасности судоходства.

По результатам теста «Бейкер» были сделаны следующие выводы: в зоне радиусом 300-500м, как правило будут потоплены корабли всех классов. В зоне радиусом до 800 м корабли могут быть потоплены или получат сильные повреждения. В зоне радиусом более 800 м корабли могут получить различные повреждения. Подводные лодки могут быть потоплены в зоне радиусом до 800 м.

Наиболее сильные повреждения при подводном взрыве получат подводные части корпусов кораблей. Котлы и судовые машины могут иметь повреждения - сильные до 700 м от эпицентра, средние до 800-850 м, лёгкие до 1000 м.

Из-за высокого уровня заражения как местности, так и целей третий глубоководный взрыв «Чарли» назначенный на следующий год, был отменён. Тринадцать целей были доставлены на Гавайи и западное побережье США для обеззараживания и дальнейшего изучения.

Опрокинувшийся «Принц Ойген», хорошо видна торчащая из воды винторулевая группа

Гребной винт крейсера Принц Ойген, установленный в качестве мемориала в Лабое

Проведённые тесты показали: в реальной боевой обстановке, когда флот идёт на большой скорости и рассредоточен по большой площади ущерб для кораблей может быть минимальным и сравним с обычным морским боем, но после применения атомного оружия на поверхности океана останутся лишь железные коробки - радиация сразу или постепенно убьёт всё живое, оказавшееся в зоне поражения.

После завершения операции «Перекрёсток» атолл Бикини почти на десятилетие стал испытательным полигоном для ядерного оружия. В 1954 г. здесь была взорвана водородная бомба, причинившая ущерб самому острову. В настоящее время радиация на острове и в окружающих водах находится в пределах нормы, там можно гулять, плавать, но нельзя употреблять пищу выросшую на острове. Местные жители, отселённые в 1946 г., пытались несколько раз вернуться, у поселившихся на Бикини возникали болезни связанные с облучением и резко повышалась смертность. В настоящее время на Бикини нет постоянного населения, хотя попытки потомков местных жителей вернуться предпринимаются до сих пор. Используется как временная база для туристов и дайверов.

«Бэйкер» последовательность событий

Эпицентр (в центре десантное судно LSM-60, бомба подвешена с помощью тросов к днищу на глубине 27,5 м)

Вспышка взрыва

"Купол» и «султан»

«Треск» и облако

Воздушная ударная волна «Эйбл» атмосферный взрыв

Точкой прицеливания был выбран линкор «Невада», для лучшей видимости окрашенный в красный цвет, кроме этого на корабле была установлена мощная мигающая лампа

Вид с воздуха на ядерный гриб «Эйбл», поднимающийся из лагуны атолла Бикини, который виден на заднем плане

Я помню...

Силин Вячеслав Петрович

Отца я не бачия, он погиб раньше, чем я народился. Его корабль шел с рейда в Кронштадт. В это время мой дядя на другом корабле плыл на рейд и бачил, як он на мину наскочил. Их разорвало пополам.

Дядя тоже был моряк, вин богато ходил на море. С девяти лет пошел во флот музыкантом: плавал на «Марате» и на других кораблях. Потом погиб под Ленинградом в районе Колпино.

Бушевала революция, был голод. Мама работала уборщицей в политотделе штаба Краснознаменного Балтийского флота, поэтому нам давали хороший военный паек.

Мать померла, когда мне шел седьмой год. В церкви родственники ее отпели, а когда вынесли на улицу, то музыка заиграла - военные моряки играли траурный марш. Определили меня в детдом, оттуда я вышел в 1932 году пятнадцати лет отроду. И беспризорничал, и замерзал, и голодный был - всяко случалось.

В 1938 году с Ленинграда я призвался в армию. Попал в танковую часть под Калугой, в ней учился на механика-водителя. Наша часть была вооружена танками БТ-7. Боевые машины стояли в боксах, а мы занимались на учебных, которых было штук пять. БТ-7 - нормальные танки. Пушка на них стояла «сорокапятка». Только, вот может, броня была уже тонковата для того времени.

В 39-м нас по тревоге подняли и отправили на Халхин-Гол, однако в боях мы не поучаствовали. Только подошли к границе, стали готовиться к бою (у нас забрали комсомольские билеты, документы), как Япония договорилась с нами (СССР) о перемирии.

Наша бригада базировалась в Забайкалье до 41-го года. В мае 1941 года нас снова погрузили на платформы. Танки тщательно маскировали ветками, а с нас снимали петлицы. Ехали в обстановке строжайшей секретности. Было объявлено, что едем в Афганистан. Доехали до Новосибирска, там нас развернули на Алма-Ату. Поехали по бескрайним степям.

- Как вы узнали о начале войны?

- В 17 часов 22 июня поезд остановился в поле, мы пошли до кухни брать обед. Вдруг всех построили и объявили о начале войны. Двенадцать часов шла война, а мы еще ничего не знали. Тут же эшелону дали «зеленую улицу» - через Украину. В Орше разгрузились с платформ, почали заводить танки. Не заводятся! До Белоруссии мы ехали примерно суток восемь, у некоторых танков окислились клеммы. Тут уж кто как выкручивался. Некоторые - крутили вручную стартер, другие - рвали буксиром.

На третий-четвертый день по прибытию в районе Смоленска мы пошли в атаку. Командиры нам дали направление, танки пошли вперед. Был бой. Мы погнали его (врага). Богато техники он побросал. Потом вдруг встали. Ну не знали мы, где нам заправляться, куда ехать. А связь тогда была - катушка на плечах! От штаба до штаба. Рации не было.

(Очень похоже, что Вячеслав Петрович участвовал в танковом сражении под Сенно 6-10 июля 1941 года. В наградном листе В.П. указывается 33-й полк 17-й танковой дивизии. Лист подписан генерал-лейтенантом Курочкиным. Интересно то, что Курочкин в нем ошибочно записан командующим 22-й армии. 17-я танковая дивизия сформирована в июле 1940 г. в ЗабВО в составе 5-го МК. Дислоцировалась в районе Борзи. К началу войны имела 255 БТ-7 и другие машины. 15 июня началась переброска дивизии на Украину, но после начала войны с 5-м МК отправлена на ЗФ. 5 июля участвовала в контрударе 20-й армии под командованием П.А. Курочкина на Лепельском направлении. Продвинувшись на 20 км, почти сутки простояла без горючего, возобновив наступление 7 июля. 8.07 вела встречный бой с 18-й танковой дивизией противника в районе Дубняков. После потери большей части танков дивизия выведена в резерв в район Орши. В дальнейшем участвовала в Смоленском сражении. 28 августа дивизия расформирована и на ее базе создана 126-я ТБР. Командир - полковник И. П. Корчагин. Прим. - С. С.)

В одном из боев командир танка кричит: «Справа ребята горят! Вот она стерва! Дави ее!» Резко развернув машину, я пошел к ней (пушке) по дуге, ховаясь за бугорок. Смотрю - расчет разворачивает пушку на нас. С разгону на нее брюхом сел... Гусеницы крутят, а танк застрял. Качается туда-сюда, двигатель воет. Вправо-влево рычагами дергаю. Пули защелкали по броне. Командир машины верещит: «Ну что же ты? Давай родной». Он конечно молодец, не растерялся. Люк открыл, давай, значит, гранаты кидать. Танк качался-качался, но все же слез с неё. Гусеница зачепилась, танк развернуло. Проутюжил расчет вдоль ровика...

Командиром у нас был поволжский немец по фамилии Донгаузер. После наступления мы оказались без топлива. Замаскированные ветками танки стояли на окраине леса. В 100 метрах от нас по дороге сплошным потоком двигались немцы. Стрелять?! Нет смысла, сразу погибнем. Некоторые экипажи бросили танки и ушли. Мы с еврейчиком остались. Як же его? По-моему Цукерман. (Судя по наградному листу, вместе с Вячеславом Петровичем у боевой машины остался сержант Урбанович Михаил Михайлович, 1917 года рождения. Национальность - белорус. Прим. - С.С.) Нам Донгаузер сказал: «Возьмите хворост, положите к трансмиссии и поджигайте». Сказал и ушел. Два дня мы с этим еврейчиком бродили по лесу. Потом распотрошили какую-то брошенную машину. Подогнали к ней танк, слили в него бензин. На другой день подстрелили немецкий грузовик, с него кое-чем разжились. Вот примерно так проблуждали пятнадцать суток по тылам немцев. На третью неделю вернулись в свою часть.

Наш лейтенант пришел пешком в полк и сказал, что танк подбитый, экипаж без вести пропал, чи сгорел. А через некоторое время появились мы. Сидим у танка, покушать нам тут чего-то дали... О нас доложили командиру полка, он вызвал к себе Донгаузера.

-Твой танк?

- Мой.

- А где же экипаж?

- М-м-м-м-м....

Тут мы подходим. Командир полка вытащил пистолет и два раза выстрелил лейтенанту в грудь. Застрелил его без суда и следствия!

* * *

31-го августа в 41-м году я был награжден медалью «За отвагу». В тяжелом сорок первом!

А второй раз нас уже подбили, кажется в районе Кардымово, чи Вязьмы. Попали в засаду, отбивались, пытались перескочить через грунтовку. Снаряд вдарил в топливный бак, сбоку справа вспыхнуло горючее. Все попрыгали з танку в траву.

Мы с ним (Урбановичем?) танк бросили - он уже догорал. Оказалось, что мы в окружении. Решили пробиваться на восток. Брели-брели. Вдруг напоролись на немца. Он стоял у будки, что-то охранял. Попытались, мы было пройти мимо. Метров десять прошли от будки, он вдруг кричит: «Рус, хальт! Комм, комм хер». Что делать? Надо идти. Подходим.

- Партизанен?

- Ни.

- Ваффэн? Пуф-пуф?

- Ни....

Ощупал обоих, оружия не было у нас. Меня тычет в грудь и говорит: «Ду, вассэр. Водичка. Поняль?»

А этому командует: «Картофельн. Давай-давай».

Наварили картошки, уселись на ящиках. Вин вытащил з ящику консервы, шнапс разливает в снятые с ремня маленькие кружки-колпачки. Плоские такие, примерно грамм по двести. Мы выпили. Он посмотрел, вдруг как заорёт: «Шайзе. Цуэрст эссен. Поняль? А-а-а, руссен. Айн биссхен...Кляйн- кляйн...Шнапс».

- Так Вы попали в плен?

- Ни. Мы его ночью убили. Продуктов трошки...

- Как это убили?!!!

- Да очень просто. Палками его забили, чи еще как. Ударили хорошо по голове, да и всё. Винтовку забрали, консервов трохи. А смотреть на него, чи шо?

Стали идти дальше. На следующий день в лесу нас подобрал представитель подпольного обкома Смоленска. Он направил наш экипаж в штаб партизанского отряда «Бати». (Партизанское соединение «БАТЯ» действовало в северо-западных районах Смоленской области. Сформировано в марте 1942 г. из разрозненных партизанских отрядов и групп, возникших в августе-сентябре 1941 г. Командир Н.З. Коляда, комиссар П.И. Соколов. Прим. - С.С.) Там нас расспрашивали, кто мы и откуда - проверяли. Повоевал в партизанах трошки. В марте 1943 года с группой партизан перешел через линию фронта на «большую землю».

Когда в Иваново приехали, захотели в театр идти. А я в валенках разбитых, да в фуфайке обгорелой. Вот что тут делать? Что нашел, то и надел.

Человек с десять нас было. Приходим в кассу, на нас як на утопленников смотрят - «Все билеты проданы, но мы сейчас что-нибудь придумаем». Директор принес из канцелярии стулья, поставил в боковые проходы. Перед началом было торжественно объявлено: «Товарищи, к нам на спектакль пришла группа партизан. Давайте поприветствуем героев». Посмотрели спектакль, а потом на пересыльный пункт. Офицеров отправили на проверку в лагерь НКВД, рядовых быстро раскидали по воинским частям. Меня же, как механика-водителя определили в танковую часть под Иваново. Приехал туда начальник штаба, посмотрел мое дело - «Ага, был в тылу у немцев. В танковых частях таким служить не разрешается». Попал в пехоту.

Формировался пехотный полк. Присылали призывников 1924 года рождения, и большинство было из заключенных. Во время войны на работу на пять минут опоздал - получи срок. Богато там таких опоздавших было. Отличные хлопцы были, с такими можно воевать.

Вдруг командиру полка приходит бумажка: «Направить шоферов, трактористов на обучение в танковую часть». Случайно узнав об этом, я стал упрашивать командира роты: «Послушай, я ж механик-водитель. Отправь меня. Все-таки кадровый танкист, до войны три года прослужил и трошки пороху понюхал». Не хотел он меня отпускать. Тогда я пошел до командира полка - «Товарищ комполка, разрешите к вам обратиться без разрешения командира роты. Так и так. У вас бумажка на обучение пяти человек шоферов в танкисты. Меня учить не надо, я уже механик-водитель. Прошу направить меня в танковую часть». Он подписал мне направление, и я с этой бумажкой опять до командира роты. Тот психанул....

Все-таки я ушел от него в учебный танковый батальон. Смотрю - «помпотех» батальона схему рисует, да так неаккуратно. А я трошки рисовать умел, знал системы: и холодильные, и водяные, и масляные. Предложил ему: «Давай я нарисую». Тот обрадовался, снял меня с занятий. Дней пять я был у него помощником.

Из батальона меня перевели в резерв. Приехал покупатель из 212-го танкового полка, с которым я дошел до Запорожья. Под Кривым Рогом меня як ранило в ноябре месяце, так я на фронте больше и не был...

- Как вас ранило? Помните?

- Помню. В руку и в ногу. В ноябре после праздников. Мы сначала стояли после взятия Запорожья. Потом дошли до Днепра, в 12 часов ночи стали нас переправлять на другой берег. По какой-то нужде я танк остановил, экипаж вышел. Покрутились туда-сюда. Вдруг обстрел. Командир машины заскочил в танк, а я взял свой автомат и хотел залезть на танк. И как ударило меня осколками. Насквозь пробило. Что это было? Снаряд, граната, мина... Понятия не имеем.

- В книжке указано, что у вас было ранение в 1942 году.

-Да. В январе 1942-го. Люк открыл, стал пехоту подгонять, чтоб они быстрее на танк лезли. Осколок как вдарит. Я в танк упал. Кровь трошки пошла. В госпиталь забрали.

- Сколько танков БТ-7 потеряли вы?

- Считай, что два. Один сгорел. Второй подбили в районе Кардымово-Вязьма.

- Противника во время танковой атаки видно?

- Ну а як же. В триплекс смотришь. Куда едешь-то видно. Сверху зеркало и внизу зеркало, пуля не пробьет.

- Помните кого-либо из сослуживцев по 41-му году?

- У нас был старший лейтенант Шибаев. Имя не помню. Нормальный командир.

- Т-34 в 41-м часто встречался?

- Как мы начали воевать, их особо не было. КВ пару раз бачил. А вот про тридцатьчетверку хочу сказать. Зимой 39-го с Дальнего Востока нас в количестве 60-ти человек отправили в Харьков на завод Мальцева изучать тридцатьчетверку. Прямо в цеху мастера нам преподавали и объясняли что к чему. Два месяца мы там были. Танк очень понравился. Тридцатьчетверку немецкая пушка поначалу не брала. Тот выедет, немец по нему стреляет. На борту як сварка, а бронь не пробивает. А БТ-7 бывало, насквозь бьет.

- Тяжело было передачи переключать на Т-34?

- Ну, как сказать. Конечно, силу прикладывать надо. На поворот бывало рычаг двумя руками рвешь.

- У партизан довелось повоевать?

- Дали нам для проверки такое задание: два человека вроде как бы пленные, а три переодетых полицая их ведут. Мы должны были зайти в хутор до определенной хаты, закинуть туда три-четыре гранаты и тикать. Нам сказали, что в ней живет немецкий офицер. Но что-то у нас сорвалось - мы его не нашли. Прошли всю деревню, пошли до леса. Бачим - землянка, а у землянки часовой. Рядом стоит на трех ножках пулемет. Подходим. Из землянки вышел офицер, что-то сказал солдату. Он сразу - «Эй, рус. Комм, комм». Мы к нему уже приблизились метров на двадцать, у каждого по гранате. Сзади говорят: «Как только к землянке подходим, сразу кидаете туда гранаты и тикать». Один из наших «конвоиров» подкатил к немцу, прикладом его раз в лицо - тот забулькал, - хоп! - повалился на спину. Мы гранаты покидали и примерно метров пятьсот бежали в лес, который близко был от дороги, хотя немцы его в свое время богато порубили.

Ну, добежали. Никого не ранило. А стрелять-то стали будь здоров. Не могли успокоиться минут тридцать-тридцать пять.

Потом ходили по селам забирать полицейских. Куда их потом отправляли? Мы не знаем. Понятия не имеем.

Один раз зимой вышли на дорогу, засели в кустах. Протянули провод через дорогу. Ехал мотоцикл, зачепился и летит- кувыркается. Один - сразу насмерть, двоих - добили. Оружие забрали, а мотоцикл не схотели брать. Куда с ним в лесу?

- Как вы были вооружены в партизанском отряде?

- У меня был кавалерийский «карабинчик». А в танке у меня был наган. Почему пистолеты не давали? Потому что они выбрасывают гильзу. Попадет куда в передачу или под тягу.

- Вы помните командира партизанского отряда?

- Мы его так и звали «Батя». Он носил чин капитана.

(Командир соединения Коляда Никифор Захарович (партизанский псевдоним - «Батя») — один из организаторов красного партизанского движения в годы Гражданской войны 1918- 1920-го и Великой Отечественной войны 1941-1945-го.

Родился в Харьковской губернии. Из семьи крестьянина-бедняка. Участник Первой мировой войны. С началом революции в России, перешёл на сторону большевиков. В 1918-1919 гг. воевал с вооружёнными силами Петлюры, командовал партизанским отрядом в Подольской губернии. Участник советско-польской войны 1920 г., военком 57-й стрелковой дивизии на польском фронте. С 1920-го - член ВКП(б).

В 1922-м - заместитель командующего партизанскими отрядами на Дальнем Востоке и член Военного совета партизанских отрядов Приморья. После победы Советской власти на Дальнем Востоке руководил Приморской рабоче- крестьянской милицией. В 1925-1930 гг. - учился на восточном факультете Дальневосточного университета.

С началом Великой Отечественной войны, в июле 1941-го. был направлен в Смоленскую область для организации партизанского борьбы в тылу немецких войск.

Командовал соединением партизанских отрядов «Бати». Создал несколько отрядов и стал широко известен на Смоленщине как «Батя». В сентябре 1942-го был награждён орденом Ленина.

Репрессирован в октябре 1942-го. 12 лет провёл в лагерях. Полностью реабилитирован в 1954 г. Вскоре после освобождения умер от инфаркта.

Прим. - С. С.)

- В Запорожье тяжелые были бои?

- Ни. Запорожье прошли без единого выстрела - немец тикал. Дошли до завода «Запорожсталь», там повернули на отдых в Терсянку. Потом меня ранило. Лежал в госпиталях в Запорожье, возле Днепропетровска, а потом очутился в Иркутске.В апреле 44-го комиссуют меня, приходит сестра с канцелярии.

- Больной Силин, отвоевался. Куда будете до дома ехать?

- Не знаю.

- Ну, як это не знаю. Где дом твой?

- У меня нет дома. Я детдомовский. Давай я к тебе поеду.

- Не шутите.

Она ушла, а я лежу на кровати и плачу. Куда ехать? На фронте всем нужен был, а бездомный инвалид никому не надобен.

Рядом со мной один мужчина лежал, он еще в «гражданскую» свое хлебнул. При немцах жил в оккупации, а как освободили Запорожье, получил винтовку в зубы и попал на передовую. Суток не провоевал, его ранило. Вот он лежит со мной и говорит: «Вячеслав Петрович, не плач ридный. Вот тебе адрес в Запорожье. Приезжай до нас. Мужиков поубивало до черта, а жинок осталось много. Найдем тебе такую дивчину ладную, что обо всем забудешь.

Поехал к ним, а на Родину тянет. Но в Ленинград не пускали тогда. Если ты ленинградец, если жилплощадь сохранилась - пустят. Или же брали по заявкам. Но надо было торчать на вокзале десять дней и ждать. Так мне надоело вшей кормить. Не схотел ждать, поехал в Запорожье. Там встретился одноногий морячок из собеса, он и определил мою дальнейшую судьбу, направив меня в колхоз.

А в колхозе кем только я не был: Кладовщиком, заведующим фермой, на току работал, председателем сельсовета был.

* * *

В Керчь приехал в 2005 году. У меня намечен план - дожить до 100 лет. Когда праздновал 95-тилетие, мне подарили книгу с надписью - «Вячеслав Петрович, желаем Вам обязательно прожить 1825 дней и более!»

Вы уделили мне внимание, это очень приятно. Спасибо вам, что не забываете нас и наши былые дела. Спасибо!

- Вам спасибо, Вячеслав Петрович!

Интервью и лит. обработка: С.Смоляков

Content

Арсенал-Коллекция 2013 № 09 (15)

Арсенал-Коллекция 2013 № 09 (15)

Длинноствольные Шерманы ЦАХАЛа

Ракетный «Трезубец»

«Боевые ястребы» Алеутских островов

Корветы типа «Бодицея»

Плавучая база летающих лодок «Акицусима»

Но разведка доложила точно: «61-см торпеда обр. 93»

Перекрёсток новой эры

Я помню... Силин Вячеслав Петрович