Анастасия Акулова

Танец безликих

Мы умираем вместе до утра,

Чтоб как цветы ожить с росой, с рассветом,

И в новый день вдвоём открыть врата,

Чтобы опять, опять, опять искать ответы.

Мы умираем вместе до утра —

Ибо в безлунном мраке мы другие.

Тьма очень удобна, но хитра,

В ней правила для всех совсем иные.

Нас тихо детьми ночи называют,

Бояться, как боится света тьма.

Сторонятся, но и сами призывают,

Грозясь одним лишь словом «тюрьма».

Для всех мы умираем до утра,

Но истинно живём лишь только в ночи.

Мы вольны, как буйные ветра,

Один лишь плен мне в мире — твои очи…

Мы сами будто день и ночь различны,

И похожи столь же, что они:

Одинаково расчётливы, двуличны,

И горим, как звёзды, как огни.

Есть страсть и тайна, нежность под луною,

Неведомые всем, кто просто спит.

И до утра весь мир лишь нам с тобою,

Ночь нас бережно лелеет и хранит.

До утра, как все, мы умираем…

Чтоб как цветы, ожить с рассветом вновь…

Другие так считают, а мы знаем:

Им ночью только сон, а нам — любовь…

Глава 1

Озарённый магическими разноцветными фонарями город поражал величественностью и красотой. Если смотреть издали, то может показаться, будто это не город, а большой отполированный самоцвет, сверкающий под щедрыми лучами солнца. Столица многонациональной и многорасовой империи Ларрония Санрайс, что на ларронийском языке означало «рассвет», по праву считалась одним из богатейших и прекраснейших городов мира, однако у всякой медали две стороны. Тогда как большая часть населения города жила в удовольствиях, там, как и везде, были и те, кому повезло меньше…

Петляя по узким мощёным улочкам, немудрено забрести туда, где ночью начиналась новая жизнь. Дорогие рестораны, постоялые дворы, кабаки и казино — они сверкали множеством навешанных гирлянд и светящихся магических вывесок, заманивающих посетителей даже в столь поздний час. Одно из таких заведений, небольшое, но популярное казино «Корона» сегодня было особенно многолюдно. В относительно небольшом помещении было нестерпимо жарко от волнения и большого количества посетителей. Всюду витал навязчивый запах табачного дыма, дорогого алкоголя, жжёного воска от множества свечей, и дешёвых приторных духов, слышался громкий фальшивый смех и звон монет. Само полутёмное помещение казалось аляповатым, но вкупе всё это создавало непередаваемую атмосферу, безумно будоражащую кровь азартного игрока.

И логично бы предположить, что в таких заведениях околачиваются только жулики, богатые купцы выбившиеся из простых, искатели нежданного счастья, но… Так думали лишь те, кто мыслил стереотипами и верил маскам. На самом деле здесь собирался весь цвет высшей аристократии, надеясь смешаться с толпой горожан. Да, те самые люди, которые славились по всей империи благородством и бескорыстностью, ночами в таких казино с меркантильной скрупулёзностью подсчитывали маломальские выигрыши. Человеку, привыкшему верить словам, не стоило бы заглядывать сюда, чтобы не разочароваться в кумирах: ведь зачастую богачи, днём утверждающие, что отдали всё до последнего гроша на лечение больных детей, ночью в казино делали немыслимо большие ставки, полагаясь на из неоткуда взявшиеся деньги.

Среди таких посетителей был и Корнелиус Блэквуд, самый могущественный маг-артефактор империи. Миролюбивый и скромный дяденька средних лет и самых строгих правил, втайне любил крутить чужими жизнями и посещать увеселительные заведения вроде этого игорного дома. Ныне же, волнуясь перед каждым ходом, мужчина то мял рукой карты, то почёсывал лысоватый затылок или пивное брюшко. Другой пухлой рукой, сплошь увенчанной дорогими кольцами, он собственнически прижимал к себе шикарную блондинку с осиной талией, неестественными крашенными волосами и большим бюстом, сидящую у него на коленях. Девица была выряжена в короткое красное платье на пол попы с низким декольте и в небольшую маску в тон платью на пол лица — как и все куртизанки, приглашённые на этот вечер. Она, как и полагается, кокетливо стреляла глазками, призывно улыбалась ярко накрашенными губами, успевая при этом незаметно разглядывать клиента с расчётливым интересом.

Но вот, настал апогей эмоций, и игроки будто канули в Нирвану, потеряв связь с внешним миром. Чуть нахмурившись и надув губки, словно обижаясь на отсутствие внимания, блондинка, немного помолчав и похлопав длинными ресничками, с кошачьей грацией встала, чуть склонилась над погружённым в игру магом и негромко, певуче произнесла:

— Котик, я отойду на секундочку. Припудрю носик.

Тот, нервно кивнув, промычал что-то нечленораздельное, даже не взглянув в её сторону. Девушка ушла, стуча высокими каблучками-шпильками. И никто из посетителей казино не заметил, что направилась она вовсе не в уборную, а прямиком к выходу, и что у одного из посетителей ловко стащили маленькую, но очень значимую вещь…

* * *

Выйдя из душного помещения, девушка с наслаждением поглубже вдохнула свежий воздух. Сорвала с себя осточертевший парик, освобождая красивые, длинные медово-рыжие локоны, и быстро зажгла новомодное изобретение — сигарету, испуская клубы дыма. Бросив окурок в урну вместе с париком, уверенно двинулась в сторону тёмного парка. Девушка не торопилась, потому что за свою жизнь успела прекрасно изучить людей и их пороки. Она не сомневалась, что исконный хозяин украденной вещицы далеко не сразу обнаружит пропажу, так как ещё долгое время будет увлечён игрой.

Ища глазами условленное место, девушка сверкала кошачьими зелёными глазами во мраке ночи. Взгляд зацепился за тёмную фигуру, укутанную в плащ, затерявшуюся в тени огромного многовекового дерева. Поправив буйную рыжую гриву, девушка с победной и предвкушающей улыбкой направилась в ту сторону. Разглядев на руке незнакомца знакомую ей татуировку, сказала:

— Что ж, я выполнила ваш заказ.

В ответ на эту реплику незнакомец лишь молча протянул руку, на что девушка хрипло рассмеялась.

— Сначала деньги, как и договаривались.

Усмехнувшись, незнакомец вытащил из-за пазухи припрятанный пухлый конверт и протянул ей. Вскрыв его, рыжая внимательно пересчитала содержимое.

— Ого, ну надо же!.. — Озорно присвистнула девушка, — Интересно, что же это за колечко, раз за него столько платят, да ещё и больше обещанного…

— Тебя это не касается, — сухо отозвался тот, но, окинув изучающим плотоядным взглядом фигуру девушки, совсем другим тоном добавил: — За приятную совместную ночь заплачу столько же.

Девушка поморщилась столь явно, что это было видно несмотря на маску.

— Таких услуг не оказываю. Не настолько мелкого пошиба. — Голос буквально хрустел льдом.

— Жаль, — разочарованно вздохнул незнакомец, забирая из её рук кольцо, — Удачи, красотка.

— Вам она сейчас нужнее, чем мне, — с плохо скрытой язвительностью отозвалась она, — Потому что на это кольцо явно установлен магический маяк. А игра, кажется, скоро закончится…

Мгновение тот непонимающе смотрел на нее, а как осознал смысл фразы, завопил:

— Ты чё молчала-то, дура?! — И сиганул с места так, будто за ним гналась армия зомби.

Жёстко усмехнувшись, девушка в маске молча посмотрела ему вслед, в ночную пустоту, а затем негромко, не без самодовольства произнесла:

— Потому что после совместного дела каждый вновь сам за себя.

Глава 2

— СТОЙ!!!

Бег. Снова, как по накатанной дорожке. Оглянувшись назад, вижу лишь то, к чему давно привыкла. И мне не страшно… мне смешно.

Хотя, в принципе, любой адекватный человек не нашёл бы ничего забавного в беснующейся толпе, жаждущей твоей крови. Но если видеть это каждый день, то волей-неволей начинаешь смотреть на это философски и даже с долей юмора. И правда, поверьте мне: нет никого смешнее ювелира, у которого из-под носа стащили драгоценность, и толпы людей, возмущающейся по большей части тому, что кому-то драгоценности достаются бесплатно, а кому-то приходится за них платить. Первый, размахивая маленькими кулачками, громко верещит при беге, испуская плевки диаметром на три метра во все стороны. А другие, пыхтя, пытаются понять, куда же сиганул вор. Старательно изображают работу мысли и тем самым явственнее демонстрируют отсутствие таковой, ибо никто не догадался осмотреться повнимательней. Мне всего-то надо было накинуть плащ с капюшоном и смешаться с толпой.

— ВОН ОНА! ХВАТАЙ, РЕБЯТА!!

О чёрт, кажется, раскусили…

Со всей возможной ловкостью уклоняясь от огненных шаров и магических ловушек, бросаемых в меня несколькими оказавшимися в толпе магами, на ходу сбросила мешающийся плащ, и кинулась напролом, отталкивая рывком все загребущие руки, успевшие до меня дотянуться. Сердце билось теперь то в горле, то в висках, то в пятках, но никак не на законном месте, и мне нравилось это чувство — когда так явно ощущаешь бурлящий в крови адреналин. Натренированное гибкое тело не подводило — я бежала с прежней скоростью и не уставала. Сзади кто-то громко, смачно и очень нехорошо матюгался. Вот это голос — надо же так громко орать, что слышу даже я, учитывая то, что преследователи остались далеко позади. Но они всё ещё могли меня догнать, поэтому я не останавливалась. Вообще не стоит терять бдительность… Однако пока я рассуждала на эту тему, параллельно несясь вперёд как таран и ничего не видя перед собой, с размаху эпично врезалась во что-то, буквально снеся несчастный подвернувшийся мне под горячую руку предмет. Это было, мягко говоря, неожиданно. Тем более что предмет оказался человеком, ибо он издавал странные звуки, и при падении я явно заехала кому-то в глаз локтем.

— Какая встреча…

Выдохнув, перевела взгляд на несчастного, которого сбила. И тут же поняла, что из нас двоих несчастная именно я. Ибо я, вся такая удачливая, в сей радостный миг повстречала того, кого меньше всего хотел бы видеть любой мало-мальски известный вор — Главу Тайного отдела империи.

Портреты этого человека не печатались в газетах каждый день, СМИ не вещало о нём во все концы света, но, тем не менее, о нём знали все жители Ларронии. А уж воры и подавно — все мы не раз видели его портреты и даже те, кто не много о нём знал, причислял этого господина к закадычным врагам нашего воровского сообщества, называемого Двором Чудес. О его жизни, его прошлом и настоящем вообще почти ничего не известно, мы знаем лишь имя — Кристофер Брайт, и то, что именно благодаря ему наши ряды регулярно изрядно редеют. Надо сказать, красивый мужчина: брюнет с правильными чертами лица, широкоплечий, с тёмными, почти чёрными гипнотическими глазами. Даже я, не особо падкая на романчики, наверное, оценила бы, если бы не сама ситуация.

Выпав из прострации и пискнув, как умирающая мышь, резким рассчитанным движением впечатала противника обратно в пыльную землю и вскочила. И сбежала бы, если бы меня не поймали за руку, молниеносно кинув обратно на землю спиною вверх и скрутив руки так, что мне показалось, будто их там завязали морским узлом. Он одной рукой непринуждённо вдавил меня в землю — надеюсь, ничего не сломал… Будто весь шар земной сверху навалился и не даёт встать.

Вот теперь стало по-настоящему страшно. Слышала, эта тёмная лошадка ни с кем не церемонится, отправляя в те казематы, где помереть от перенагрузки легче лёгкого даже здоровому мужику.

— Вы, наверное, меня с кем-то перепутали… — Жалобно всхлипывая, импровизировала я, что, кстати, было довольно сложно, учитывая тот факт, что меня ткнули носом в землю.

— Безусловно. — На моих руках щёлкнули магические наручники, которые не вскрыть никакой хитростью — только ключом.

Я уже готова была выть от отчаяния. Неужели я так глупо провалилась?

И помощь пришла с неожиданной стороны. Так как я лежала на земле, то отчётливо слышала топот ног.

— Если хотите меня поймать, то вам придётся встать в длинную очередь. — Оповестила я Главу Тайного отдела.

Тот обернулся на приближающийся шум, и вот он, краткий удобный момент. Собрав силы, как можно ощутимее лягнула противника куда попадётся, и, пользуясь мгновенным замешательством последнего, побежала так, что, кажется, пятки сверкали. ТАК быстро я не бегала ещё никогда в жизни, это точно!

* * *

Юркнув в знакомую хибару рядом с дешёвым кабаком в дальнем конце города, вновь окунулась в привычную атмосферу. Всюду слышался пьяненький гогот, стук пивных кружек, сальные шуточки и разговоры, явно брезгующие литературной речью. Со всеми этими ребятами я знакома с младенчества — я выросла среди них. Каждый из них чему-то научил меня, и они в каком-то смысле моя семья, даже учитывая наше главное правило — каждый сам за себя. Действуя сообща, мы по возможности друг другу помогаем. И у воров есть свои понятия о чести…

— Ребят, нужна помощь, — перебивая голоса, громко произнесла я, взглядом указывая на наручники, которые, естественно, так и остались на мне.

Те молча смотрели на меня, потом кто-то тихо и сочувственно присвистнул. Да, я знаю, что влипла по самое нехочу.

— Это где ж тебя угораздило-то? — Удивился наш главарь — Брен.

— Дорогие наручники, — другой оценивающе оглядел проклятые браслеты, сковывающие мои руки. — Такие надевают только в… впрочем, оттуда не сбегают.

Тайный отдел давно стал для воров синонимом ада, чему были очень и очень веские причины.

Вздохнув, не очень грациозно плюхнулась на ближайшую бочку и в красках описала сотоварищам кражу брошки, погоню и встречу с Кристофером Брайтом. По мере моего рассказа слушатели всё больше походили на равнодушные каменные изваяния, что не придавало радости — настроение упало ниже плинтуса.

— …Ну и вот, хотела спросить: может, кто-нибудь знает, как снять эту дрянь? — Завершая рассказ, поинтересовалась я, обводя взглядом грязных оборванцев, в число которых с самого детства вхожу и я сама.

— Хе, детка, в том-то и загвоздка, что эти наручники не снимаются никогда и ничем, кроме ключа, который в хранилище Тайного отдела или же в доме его главы. Никто толком не знает, где именно, так как немногим вообще удалось сбежать из-под носа у этой пронырливой сволочи.

— Говорят, у него повадки бульдога, он никогда не упускает из виду того, кого хочет поймать, и не успокоится, пока не добьётся своего… — Опасливо добавил ещё кто-то.

— Ну спасибо, поддержали! — Зло пробурчала я, — Ребят, но должно же быть хоть что-то.

— Тебе остается только искать его дом или штаб-квартиру Тайного отдела, если не хочешь всю жизнь ходить в наручниках, — пожал плечами Брен.

— Может, вы мне хотя бы поможете? — Хмуро попросила я, хотя уже знала ответ.

— Это только твои проблемы, детка, и ничьи больше. Каждый сам за себя…

Вот так одна простая истина, давно и навсегда усвоенная каждым, кто вхож во Двор Чудес, делает жестоким целый мир и уничтожает собой такое возвышенное и иллюзорное понятие, как человечность — так же, как реальность по утрам неумолимо уничтожает прекрасный сон…

Кажется, у меня и впрямь не остаётся иного выхода. Ребят я не винила, ведь они правы: сама заварила кашу, самой и расхлёбывать. К этому-то я уж точно привыкла.

Глава 3

Вцепившись как кошка в выступающие кирпичи стен старого замка, зависла над самыми головами дежурящего караула в ужасно неустойчивом положении, которое усугубляло наличие наручников — пусть и таких, что почти совсем не сковывают движения. Причем была я на достаточной высоте, чтобы при падении сломать себе что-нибудь. Это походило на бег по краю пропасти — мне оставалось каких-то полшага, каждая секунда могла стать последней. Хрупкий баланс мог дать сбой с дуновением ветра… но нет. Слава Всевышнему, повезло.

Проследив взглядом за удаляющейся стражей, сползла немного вниз и гибким неслышным движением спрыгнула на землю. Силясь не чихнуть от взлетевшей пыли, поправила плотную чёрную маску, как у палача, надёжно скрывающую большую часть лица и волосы, отряхнула тонкий чёрный костюм, похожий на мужской для верховой езды. Отдышавшись, осторожно пошла вдоль широкой стены, чтобы стража, стоящая на посту вверху, не заметила меня.

Чуть отступив, дабы оглядеть фронт работы, не без удовлетворения отметила, что стража внизу ушла на заднюю часть замка, а верхний караул спокойненько посапывает, прислонившись к высокому выступу на одной из бойниц вверху самой крепостной стены замка. Все мысли были о работе, но я не могла не отметить красоту этого места: красивый готический замок, озеро, сад, дух древности — всё это завораживало. Впрочем, это лишь секундное наваждение. Итак, если прикинуть, то мужское крыло, как самое обширное, должно здесь находится в центре конструкции. Следовательно, одно из этих окон, скорее всего, является тем, которое я ищу. Но какое именно?.. Скорее всего, вон то, откуда тянет слабым светом свечи — слышала, этот лорд часто не спит по ночам, с головой уйдя в дела. Что ж, надо бы проверить…

Ещё раз внимательно оглядела окружающую меня ночную мглу, вслушиваясь в тишину. Ничего подозрительного. Судорожно сглотнув и мысленно взмолившись, чтобы всё прошло удачно, вновь стала отчаянно карабкаться наверх. Как хорошо, что этому меня учили с детства. Минут пятнадцать мне пришлось потратить на это «скалолазание» — если бы не наручники, то хватило бы и пяти. Добравшись, наконец, до своей цели, мёртвой хваткой вцепилась в раму окна и внимательно взглянула внутрь комнаты. Сквозь ночную темноту и мутное стекло трудно было хоть что-то разглядеть, я видела лишь свечу, и то, что лорд, кажется, уже мирно спит.

О, так намного легче.

Найдя более-менее устойчивое положение тела в данной ситуации, аккуратно пыталась открыть окно с помощью тонюсенькой отвертки. Эх, как жаль, что я не магичка…

Ну вот, снова я об этом. Пора бы уже, наконец, понять, что мне и таким, как я, в жизни не дано никого и ничего, кроме свободы и нас самих.

Стараясь производить как можно меньше шума, я открыла-таки это окно. Осторожно отвела одной рукой стеклянную створку, и, просунув руки как можно дальше в комнату, крепко ухватилась за что-то тяжёлое, и стала карабкаться вверх. На это ушло ещё пять долгих минут. Но, вроде как, получилось…

Порыв ветра, залетевший вместе со мной, потушил единственную свечу, горевшую в комнате, и та погрузилась в непроглядный мрак. Ещё хорошо, что я неплохо вижу в темноте.

Невесомо ступая по толстому ковру, слегка склонилась над спящим человеком, чтобы разглядеть его лицо. Так и есть, вот он, гадёныш…

Лорд спал сном младенца, и казался настолько милым, что я прямо-таки почувствовала себя плохой тётей, пытающейся обокрасть младенца. М-да.

Хотя, с другой стороны, на младенца он вовсе не похож… Натренированное рельефное тело, аристократичное лицо с правильными чертами, словно из-под резца искусного скульптора, могли бы свести с ума любую женщину.

Именно об этом я размышляла, оперативненько обшаривая шкафчики, между делом поглядывая на предмет своих размышлений. Ну и попутно молила высшие силы, чтобы он ни в коем случае не проснулся. Иначе… об этом «иначе» не хотелось даже думать.

За несколько минут я успела от и до просмотреть все шкафчики, полочки и тумбочки в этой комнате, но… ничего! Неужели теперь придётся искать штаб-квартиру Тайного отдела? Это же ведь почти невозможно… Особенно для мелкой воровки вроде меня.

Подавив вздох, хотела было уже выбираться отсюда, но, когда направилась к окну, заметила на журнальном столике впритык с кроватью железный саквояж, который даже не был плотно закрыт. Поймав робкую надежду, приблизилась, стараясь шагать невесомее воздуха. Чуть-чуть откинула крышку и…

ДА!!! Нашла!!!

Едва не пустившись в пляс от радости, стала искать подходящий ключ, с тем же номером, что на моих наручниках. На это не ушло много времени. Щёлкнул замок… и я снова свободна, как ветер!

Не удержавшись, ребячески показала язык спящему. Вот так-то, господин лорд! Может, я и не глава Тайного отдела, но свою работу знаю лучше некоторых!

И, довольная жизнью, с победной улыбкой направилась к окну. Но моим надеждам уйти и выспаться не было суждено сбыться, ибо в следующую секунду случилось сразу три вещи:.

Во-первых, меня, схватив за руку, резко утянули назад, в железный захват, в котором ни вдохнуть ни выдохнуть, во-вторых, я нелепо плюхнулась на что-то мягкое, опознанное взорвавшимся мозгом как кровать, в-третьих, чуть не случился приступ от страха, и с меня неаккуратно сдёрнули маску.

— Далеко собралась? — Ленивый, насмешливый и ни капельки не сонный баритон прозвучал совсем рядом.

Судорожно выдохнув, я медленно повернула голову и в ужасе уставилась на говорившего.

О Божечки, мне конец…

Чёрные глаза, почти слившиеся с мраком ночи, откровенно смеялись, будто я только что устроила бесплатный цирк.

Накатило настолько безудержное разочарование вкупе с раздражением и страхом, что я глупо пробурчала:

— Мог бы поспать подольше.

Изогнув бровь, тот хрипло рассмеялся.

— Нет уж, грех пропускать такое зрелище. Новая знаменитость криминального мира сама пришла к главе Тайного отдела, точнее, в его спальню, ночью. Сменила вид деятельности, Маска?

Я сжала зубы, стараясь не огрызаться. Маска — это моё прозвище. Потому что чаще всего я работаю в масках. Вопреки стереотипам, я одна из немногих, кто делает так, ибо в основном воры владеют хотябы незначительными магическими задатками и способны корректировать внешность в угоду делу.

— Был бы клиент посимпатичней да повлиятельней, я бы подумала. Не для вас же опускаться так низко. — Язвительно фыркнула я.

А сама тем временем поражалась, как я в таком состоянии вообще способна произносить членораздельные звуки.

— Шутки шутками, а пора бы и кончать этот фарс, — лорд слегка посерьёзнел, и, щёлкнув пальцами, зажёг свечу, — Ты не из тех воров, за кем должен следить Тайный отдел, всего лишь мелкая мошенница. Но недавно ты украла предмет, который имеет государственную важность. Кольцо трёх стихий. Если скажешь, где оно, то получишь свободу. Если нет, то отправишься в казематы на допрос с пытками, а после на плаху.

Я удивлённо похлопала глазами, выпутываясь из захвата. Какое ещё кольцо?!

Чёрт… уж не то ли, которое я украла в казино? А я-то думала, почему за него заплатили такую огромную сумму…

— Отвечай. — Плечи сжали до хруста, кажется, будет синяк.

— Побольше вежливости. Вы же, всё-таки, лорд… — не без издевки тягуче произнесла я, стараясь унять бешено бьющееся от неконтролируемого страха сердце и вспомнить все события той ночи.

— Ну. — Немногословно отозвался тот.

— Я понятия не имею, где это чёртово кольцо сейчас, — пожала плечами я, больше всего на свете мечтая поскорее смыться отсюда.

— Мне известно, что его украла именно ты. — Безэмоционально произнёс лорд.

— Да, — я не стала отрицать очевидное, — Но не для себя, для заказчика. Он не назвал своего имени, всё время был в плаще. Зато заплатил немало.

— Ложь. Если тебя волнуют только деньги, то я заплачу вдвое больше, — презрительно скривился маг, — Просто назови имя.

— Если б знала, то назвала бы! — Я силилась не перейти на крик, — Мне незачем рисковать собственной жизнью, чтобы скрыть эту информацию, разве не очевидно?

Тот лишь с лёгкой досадой сжал губы в тонкую линию, громко хлопнув в ладоши. В следующий миг дверь резко отворилась, заставив меня вновь вздрогнуть. Так и в невротика превратиться не сложно…

— Звали, господин? — В комнату ввалился здоровенный амбал, преданно взглянувший на лорда.

— Посади эту… хм… леди в какую-нибудь камеру. Только запри хорошо. — Ответил тот.

Я едва заметно поморщилась. Камера… клетка… крысы, сырость…

Но, взмахнув рыжей гривой волос, стряхнула с себя страх. Хелен Уайт, она же Маска, не боится таких мелочей — не пристало. Вся моя жизнь гораздо хуже любого из этих казематов.

— Кхм, господин, вы ведь помните, что из-за восстания все тюрьмы столицы в аварийном состоянии? — Прокашлявшись, напомнил охранник.

Чуть слышно чертыхнувшись, лорд буквально прожёг меня злым взглядом. Так смотрят на муху, мешающую спать в выходной день.

— Тогда обыщи её хорошенько и запри в одной из комнат, — вынесли вердикт, но тут же поспешно добавили, — И окна чтобы тоже были крепко заперты. За неё отвечаешь, чтобы не сбежала. А у вас, мисс Хелен, — обернулся ко мне, — Пока что есть время подумать. К тому же, пусть вам стимулом будет то, что на кону я поставлю не только вашу жизнь.

Да, я дрожу в страхе. Нашёл, кого шантажировать! У меня нет никого, кто был бы хоть немножко мне дорог. Нигде и никогда.

Наверное, мой взгляд в полной мере выразил всё это, потому что лорд тут же пояснил:

— На ваших наручниках был маяк, благодаря которому удалось выяснить место сборища вашей небольшой банды.

А вот тут мне поплохело… Да, у меня нет никого, кто был бы дорог. Но, так или иначе, люди, составляющие эту банду, вырастили меня, не бросили, и, какими бы они ни были, какой бы они не сделали меня, я им благодарна. И не могу позволить, чтобы этот гад…

— Я правда ничего не знаю!!! — Раздражённо прошипела я, норовя вцепиться ногтями ему в глотку, — А если бы и знала, то после такого шантажа… Отправила бы вас в долгое путешествие. Длинное такое, далёкое, с эротическим уклоном.

— Весьма доброжелательно. Андрэ, выполняй. — Снова отмахнулся, как от назойливой мухи, проводив внимательным цепким взглядом — так, словно видел насквозь.

А я впервые в жизни почувствовала, каково это — так глупо проиграть…

* * *

Едва захлопнулась дверь в комнату лорда, тот бугай по имени Андрэ буквально вывернул мне руки (это у всех здесь такая привычка, что ли?), бесцеремонно толкнув вперёд.

— Аккуратней! — Прошипела я, хотя больно особо не было, да и привыкла я к боли. Просто из-за первого и такого глупого проигрыша накатило неконтролируемое раздражение.

Бугай даже не взглянул на меня, продолжая идти вперёд с таким же каменным лицом. Разве что толкнул посильнее.

Путь оказался неожиданно долгим, потому, чтобы унять скуку и забыть о ноющей боли во всём теле, стала разглядывать место, в котором оказалась.

Внутри замок, больше походящий на крепость, во многом соответствовал моим представлениям о замках знати: мрачно, сыро, прохладно и было бы темно, если бы не излучающие свет синеватые сгустки магической энергии, зависшие вдоль стен — они заменяли факелы. Чаще всего такое бывало в том случае, если хозяин дома — маг. Ну да, он зажёг свечу взмахом руки. Значит, сбежать от него будет ещё сложнее.

От этой мысли настроение с отметки «ниже плинтуса» скатилось вообще куда-то глубоко в тартарары. Я просто победитель по жизни, м-да…

Меж тем голые стены мрачного замка, только усугубляли дело. Конечно, всё не вечно, удача — тем более, но чтоб так резко?

А всё этот долбанный маг, чёрт бы его побрал!

Силясь не сплюнуть с досады, как делали ребята из банды, геройски сохраняла равнодушное лицо, словно скопировав мину своего провожатого. Нельзя, нельзя давать волю своим чувствам, потому что это слабость. Особенно теперь, когда я в такой ж… неприятной ситуации.

За размышлениями обо всём случившемся я едва не пропустила момент, когда мы остановились. Выловив из кармана внушительную связку ключей, Андрэ быстро отпер внушительный железный замок, висевший на мощной деревянной двери.

— Только попробуй сбежать. — Бесцветно удостоили меня парой слов, прежде чем с силой затолкнуть в помещение.

Потеряв координацию от резкого толчка, с коротким вскриком кубарем ввалилась в комнату, при завершении эпичного падения врезалась во что-то головой так, что сто процентов будет шишка. Ловкая я только во время работы. В обычной жизни же сама себе напоминаю пьяного медведя, сносящего всё на своём пути.

— О, у нас прибавление! — раздался рядом оживлённый женский голос с изрядной долей иронии.

Инстинктивно потирая ушибленную голову, повернулась к говорившим. И тут же наткнулась на две любопытные пары глаз.

Оба товарища по несчастью оказались девушками, примерно моего возраста. Та, что выглядела постарше — брюнетка лет двадцати пяти, тоненькая и хрупкая, но в меру, а не болезненно. Бледная, длинноволосая, ухоженная и с острым, умным взглядом жгучих чёрных глаз из под длинных полуопущенных ресниц. Одета в белое платье, уже изрядно заляпанное, но явно из неплохой ткани. Вторая — шатенка с красивой короткой стрижкой, которые носили лишь крестьянки, чуть пухлая, с формами, доброй улыбкой, голубыми глазами и правильными чертами лица. Одета в простенькое закрытое платье из дешёвого сукна.

Всю эту информацию мне за долю секунды выдал мозг, привыкший к необходимости быстрого и цепкого анализа.

И кто ж такие, интересно?

— А тебя сюда за что? — не выдержав, поинтересовалась брюнетка, которой явно не хватало будоражащих новостей и сплетен, — И я тебя, вроде, не знаю. Ты новенькая в гареме?

Брови непроизвольно поползли вверх. В гареме?!

Значит, этот лорд из высшей аристократии. Только птичкам очень высокого полёта разрешалось иметь гарем. И не просто разрешалось, а обязывалось. Из этого сословия только король и старший наследный принц должны были иметь только одну жену, ибо королева должна быть одна, что, конечно же, мало их останавливало по факту. Откуда взялся этот непонятный обычай, я понятия не имею, да и зачем мне было этим интересоваться раньше? Навряд ли стоило бы жаловаться на принижение женщин в мире, это было бы неправдой — как раз-таки женщин восхваляли, ставили на пьедестал, всячески подчёркивая эстетическую красоту. Вот только в политику и другие «исконно мужские» дела женщинам лезть никогда не позволяли. Вот такая вот двусмысленность. А жёны раздавались, как подарки, только по чётко установленному принципу: крестьянину, рабочему, мелкому дворянину и королю с наследником — одна жена, высшей аристократии — обязательно гарем, а ворам и вовсе не позволялось жениться, ибо недостойны. Кстати говоря, женщинам, рождённым в семьях высшей аристократии, везло меньше, чем их братьям, отцам и сыновьям: они считались завидными невестами, но вместе со своим приданным уходили в гарем мужа, с тем лишь бонусом, что сразу становились официальной женой, а не служакой, наложницей или фавориткой. Странное чувство юмора было у того, кто так завернул мироустройство, но никто не решался пойти против этого. Или попросту не хотелось.

А мне, похоже, предстоит здесь провести много времени. По крайней мере для того, чтобы хорошенько прощупать почву, я как можно дружелюбнее улыбнулась, мягко отвечая на вопрос:

— Да, я из новеньких. Вазу какую-то дорогущую разбила, вот и наказывают.

— За разбитую вазу? — Скептически нахмурилась шатенка.

Знаю, отмазка никудышная, но это первое, что пришло мне в голову. Что поделать, нелёгкая ночка.

— Кто их, богатых, поймёт с их причудами? — Горестно вздохнула я, пожав плечами.

— Есть такое, — тут же поддержала брюнетка, — Особенно эта мымра, его жёнушка. Меня, кстати, Аэлин зовут. А эту Брианна, она тоже, кажется, из новеньких.

«Эта» демонстративно поморщилась, с лёгкой неприязнью взглянув на Аэлин.

— Меня зовут Хелен, — не буду из этого делать тайну, — И кто же у него жена? Официальная?

Официальными жёнами у аристократов становились либо такие же аристократки из соображений холодного расчёта, или же фаворитки из других сословий, но по прихоти лорда, которую принято называть любовью. Не знаю, случалось ли такое, но в теории (автором которой является всё тот же юморист, завернувший мироздание) возможно. Тем более навряд ли такое возможно конкретно в данном случае, ибо не представляю я этого лорда, растекающегося карамельной лужицей у ног женщины. И всё же, было бы неплохо, так как такая женщина могла бы быть отличным рычагом давления на этого лощёного индюка.

— Ну да, официальная, — с неохотой подтвердила брюнетка, от чего ещё больше потемнели и без того чёрные глаза. — Аристократка и редкостная стерва с пузом на полкомнаты. Если бы не дурацкий обычай и покойный отец Кристофера, он бы даже не взглянул на неё. А так… как только объявилась, сразу начала и здесь ставить себя пупом мира, не стесняясь даже старшей госпожи, его матери.

Вот и с треском обломались мои надежды. М-да, какая, к чёрту, любовь? Самой смешно.

— Ты разве не знаешь о ней? — Удивилась Брианна.

Будь моя воля, так вообще бы не приходилось бы всё это выяснять. Сидела бы в берлоге нашей банды, спокойненько попивая чаёк. Ну, или водила бы за нос простачков, как раньше.

И какую идиллию обломали…

— Я стараюсь не попадаться никому на глаза. Родители меня отдали сюда против воли. — Не составило труда изобразить забитую серую мышку.

— Ха, думаешь, ты одна такая? — Усмехнулась Брианна, откинув лёгким движением руки гриву грязных каштановых волос.

— Я тоже не хотела, — слегка улыбнулась брюнетка, — Но родители были уверены, что лучшей партии не найти простой горожанке. Ни тебе работы, ни учёбы — сиди себе ешь да детей рожай. Моё мнение никто и не спрашивал, оно и ожидаемо — так часто случается. И теперь я понимаю, что они поступили правильно.

Какое-то неприятное чувство появилось и исчезло. Да уж, своеобразные у некоторых представления об идеальной жизни… Богатство, оно, конечно, хорошо, но не тогда ж ведь, когда тебя делают игрушкой на пару ночей для незнакомого мужика?

Сама не понимаю, почему каждый раз удивляюсь подобному. Вообще-то уже давно пора бы привыкнуть.

— Не пойми неправильно. Просто Кристофер… он стоит того, чтобы за него бороться. Я его никому не отдам. — Мечтательно улыбнулась Аэлин.

Брианна лишь насмешливо фыркнула, как бы говоря, что не впервые слышит такие фразочки.

— Его исключительность ты заметила за одну ночь? — не удержавшись, хихикнула я, но, поймав уничижительный злой взгляд тут же исправилась: — Прости.

Лучше не обижать их. Всё-таки не с кем больше разговаривать.

— А вы здесь как оказались? — Решила перевести тему, и градус напряжения сразу ощутимо понизился.

— Расцарапала лицо главной стерве. — Мстительно и мрачно, с явным удовлетворением отозвалась брюнетка. — А что? Не нужно было называть меня девицей лёгкого поведения. Я, может, и не жена, но всё-таки фаворитка, а не служанка! — Делая сие уверенное заявление, она гордо расправила щуплые плечики и вздёрнула голову.

Да уж, достояние человечества…

— А я случайно обронила поднос, когда приносила завтрак госпоже, — хмуро произнесла Брианна, — Ей на голову. Нечаянно.

Всё с вами ясно. Вот что делается в женском коллективе, когда в их жизнях в прямом смысле есть только один мужик.

И вновь всё тот же вывод: мотать надо отсюда срочно и любыми способами. Присоединяться к клубу поклонниц тюремщика явно не собираюсь, и целибат всю жизнь блюсти не намерена. Хотя, какую всю жизнь? Едва поутихнет массовое восстание заключённых и восстановят тюрьмы, меня тут же упекут в уютную сырую камеру с крысами в собеседницах на неопределённый срок.

Должен же быть хоть какой-то выход…

Сокамерницы уже собирались спать, а я тем временем внимательно изучала комнату. Светлая краска на стенах, светлый пол, светлый потолок… Что ж, весьма символично. Дурдом он и в Левенделле дурдом. Но самое печальное в том, что нигде ни одного выступа или проёма, тем более окна, хотя бы крохотного. Вот выберусь — глаза этому магу выцарапаю.

Две сокамерницы уже давно посапывали в своих спальных мешках, а я всё сидела у стены, пытаясь хоть что-нибудь придумать, что могло бы помочь.

Всегда проигрывает тот, кто опускает руки. Безвыходных ситуаций не бывает.

Может, и есть зерно истины в этих мудрых фразах, но на практике я его чего-то не узрела. Когда впервые по-настоящему загнан в тупик, трудно даже найти действительно подходящие слова, не то что выход.

Постепенно соразмерно ускользающему боевому запалу приходили усталость, безразличие и опустошённость, как следствие нелёгкого дня. И как назло перед глазами мельтешили картинки прошлого…

…Маленькая девочка с жиденькими рыжими, всклоченными и грязными волосами сидела на обветшалой соломе в углу, забившись подальше от режущих слух противного басистого смеха пьяных, хихиканья полуголых женщин. На вид девочке было годика три, и со стороны она более всего напоминала сломанную куклу. Рядом с ней сидела пожилая женщина в отвратительных лохмотьях, с испещрённым морщинами лицом и косыми карими глазами.

Забыться, забыться, уйти, убежать… не чувствовать этого холода, не видеть этих людей — вот чего больше всего на свете хотелось малышке. Что она здесь делает? Зачем? Где тепло и ласка рук родителей? И были ли они вообще — или, может быть, они всего лишь её слепая иллюзия, несбыточная мечта, порождённая глухим и беспросветным отчаянием, кое едва способна выдержать чистая душа ребёнка?

С треском распахнулась дверь, чуть не слетев с петель. Грузный мужчина бросил кого-то к ногам остальной шайке, громогласно повторяя одно лишь непонятное девочке слово «предатель».

Избитый в кровь человек, которого бросили на пол, в таких же лохмотьях, отчаянно пытался стряхнуть с себя десятки вцепившихся в его истерзанное тело рук. Грузный мужчина что-то бормотал, тыча в него пальцем, девочка не понимала, что именно, чувствовала только, как свирепеет толпа.

— Что это, тётя? — Робко спросила девочка у сидящей рядом с ней незнакомой старушки, — Этот человек в чём-то виноват?

— Он многих из нас сдал полиции и Тайному отделу, — зло выплюнула та, прожигая несчастного полным ненависти взглядом, — Его убьют.

Девочка мало поняла её слова. Понятий «полиция» и «Тайный отдел» для неё не существовало.

— Как это — убьют? — Испуганно удивилась девочка, — Убивать плохо! Низзя!

На это старуха лишь хрипло и зло рассмеялась, не удостоив девочку больше даже словом.

А между тем тот грузный мужчина, подбодряемый толпой, вытащил из-за пояса кривой кинжал и отточенным движением перерезал горло тому, кого называли странным, непонятным, совершенно чужим словом «предатель».

Ужасный. Ужасный сон… Сердце девочки на миг остановилось, дыхание замерло. Остальное — как в дымке. Размытой и неясной, как мутное стекло. Казалось, на какой-то миг она перестала существовать от одного лишь осознания, что ТАКОЕ возможно. Вера в добро, в справедливость, в случайное чудо, такие естественные для ребёнка, развеялись по ветру бесполезным пеплом, как невозможный мираж.

И никогда, никогда не забыть ребёнку первую увиденную смерть. Первую жестокость. Лужи крови, чьё-то холодное тело и пустые застывшие глаза. Детство рождается и умирает лишь однажды, с течением времени. А иногда его убивают. Люди, обстоятельства. Кому какое дело до подобной мелочи?

…Наверное, я никогда не отделаюсь от этого воспоминания. Оно как неотступное проклятие. Несмотря на то, что после я видела бесчисленное множество смертей, преследует именно это. Мой страх, который я прячу от всего мира. Свобода забывать… если бы я только могла. И не только я. Многие.

Нужно глубже спрятать страхи. Чтобы никто и никогда не узнал. Страхи — это слабость. Мало ли как сможет этим воспользоваться маг, среди которых часто встречаются менталисты. Надеюсь, он не такой изверг.

И ладно, что сегодня уже не осталось сил искать выход. Значит, гарем? Пожалеешь, дорогуша, что привёл меня сюда. Устрою тебе настоящий рай, окружу теплом и заботой, какие и в кошмарах не снились. Время у меня ещё есть…

Глава 4

Бывало ли у вас когда-нибудь чувство, что какая-то жалкая секунда тянется как минимум вечность? Именно это ощущаешь, если целый день сидеть в одиночестве в абсолютно пустой белой комнате, так походящей на палату из дома для душевнобольных…

…Утром, едва рассвело, мы с сокамерницами проснулись от скрипа открываемого замка. Перед моими слипающимися сонными глазами всё размывалось, но я увидела, что стража во главе с тем бесстрастным служакой Андрэ выводят Брианну и Аэлин.

— А Хелен? Её не освободят? — Шатенка задала наиболее интересующий меня вопрос.

— Эта оборванка ещё долго здесь будет сидеть!.. — Хмыкнул Андрэ, окинув меня презрительным взглядом.

— Неужели это всё из-за какой-то разбитой вазы?! — Искренне возмутилась брюнетка, выходя.

— Что? — Удивился тот, но потом, подумав, добавил: — Ну да. Ваза. Не твоё дело, рабыня!

— Я не рабыня!! — Уже за дверью взвизгнула та, — Я фаворитка, понял?!

— Да? Флаг тебе в руки. — А после раздался скрежет закрываемого замка.

И вот что мне теперь делать? Самой с собой разговаривать? Биться головой об стену?

Наверное, в моей жизни не было настолько ужасного дня. Потому что много часов подряд приходилось сидеть без дела, аки памятник себе любимой. Заснуть не получалось, только вздремнуть ненадолго. Единственным развлечением было слушать бессмысленные разговоры стражников. Что, кстати, подтверждало теорию о том, что иногда мужчины сплетничают похлеще женщин. Вот и те обсуждали жизнь своего хозяина. И ладно бы какая-нибудь полезная информация, ан нет… Единственным, возможно, интересным для меня фактом стало то, что прошлой ночью он уехал подавлять очередное восстание заключённых и отлавливать сбежавших. По крайней мере он не здесь и ему не до меня с моей маленькой не особо опасной бандой. Но что мне это даёт, если я взаперти, как хищник в зверинце?!

К вечеру я, кажется, стала потихоньку сходить с ума от скуки. Сидя в своём углу, приложила пылающий лоб к холодному камню стены. Думай, Хелена, думай…

Краем сознания уловила одну странность — звук получается каким-то странным. Каким-то… гулким?!

Едва не приплясывая от одной только надежды, стала стучать по ближайшим участкам стены, вслушиваясь, есть ли гулкий отзвук, и… ДА! Да, здесь есть какой-то тайник!!!

Конечно, совершенно не факт, что там хранится то, что могло быть бы мне полезным. Однако уже то, что хоть что-то произошло за этот жуткий день, уже несказанно радовало.

Мёртвой хваткой вцепившись в кирпич, который скрывал тайник, стала со всей возможной силой тянуть его на себя. Минута, две… и тот поддался!!!

Потирая затёкшие руки с частично обломанными ногтями, я чувствовала себя ребёнком, который ищет спрятанные до праздника подарки. Склонившись над проёмом, почти с замиранием сердца посмотрела вовнутрь. От волнения сначала показалось даже, что тайник пуст, но в следующую секунду я заметила, как что-то сверкнуло. Пошарив рукой, нащупала какой-то маленький овальный предмет с острыми гранями. Вытащив его на свет, какое-то время не могла понять, что это, и почему хранится здесь, в этой комнате, в тайнике?

Синевато-сиреневый камушек, походящий на какой-то неизвестный мне бриллиант. Но я в драгоценностях неплохо разбираюсь по роду своей профессии, а этот камень был мне не знаком…. Вернее, мне так показалось вначале. А потом, внимательно разглядев его, я вспомнила, что это…

Не может же мне ТАК повезти! Хотя… значит, есть на свете справедливость!

Редко у каких магов есть силы к телепортации, только у очень одарённых. Притом даже им нужны для этого годы учёбы и тренировок, да и вообще для этого нужна огромная энергозатрата. Поэтому какой-то очень умный маг придумал артефакт, который позволял бы телепортироваться и простым людям, и слабым магам. Вот только два минуса у такой вещицы: во-первых, она стоит не просто баснословных денег, а целого состояния. Во-вторых, артефакт после покупки привязывается хозяином только к одному месту и действует однобоко.

В любом случае, где бы я ни оказалась, скорее всего, я буду далеко отсюда! Вот так-то, господин маг. Удача всё-таки меня не покинула!

В счастливом предвкушении улыбнулась, и, вспомнив всё, что мне известно об телепортах, подкинула правой рукой высоко вверх. И в тот момент, когда вещица вновь опустилась на мою ладонь, на краткий миг я перестала ощущать своё тело и с громким хлопком провалилась куда-то…

Вот это ощущения…

Комната. Я оказалась в какой-то просторной полутёмной комнате. Почти ничего не было видно, так как освещение давал лишь мягкий красноватый свет ароматизированных свечей. Несмотря на это комната казалась смутно знакомой, словно я тут же была. Эта мысль едва успела оформиться, как я почувствовала, что не одна в комнате. А если точнее, то это было отчётливо слышно. С нехорошим предчувствием обернулась, попутно мазанув взглядом по огромной кровати, застеленной алым шёлком и посыпанной лепестками роз. Так делали в гаремах, когда готовили комнату господина к приходу наложницы. Неужели меня занесло в…

Позади, подтверждая мои подозрения, самозабвенно и страстно целовалась парочка. Но ладно бы только это… Главным действующим лицом был уже знакомый мне маг.

Слов не осталось, даже матерных, все превратились в восклицательные знаки. Чёрт, чёрт, чёрт!!!

И я могла бы быстренько смотаться — увлечённая друг другом парочка даже не заметила бы, но… как назло они оба находились близко к двери. Навряд ли получится незаметно проскользнуть, а ведь такой шанс! Другой вариант — окно. Но они не могут не услышать, как я его открываю. И третий вариант — спрятаться. Но, чёрт, стыдно… Конечно, я видела нечто похуже, когда моя банда устраивала всеобщие оргии, или когда меня саму пытались… Впрочем, не важно. Всё равно стыдно… чуть-чуть. Самую малость.

Проклиная всё на свете и одного мага с его пассиями в частности, я пыталась вернуть стремительно уползающие на лоб глаза и с полыхающими, как перезревшие помидоры, щеками двинулась по мягкому ворсу толстого ковра к массивному рабочему столу, под которым можно, как ни странно, отлично спрятаться. Ещё лучше, правда, скрылась бы под кроватью, но такого я точно не выдержу… Уже не знаю, что лучше: если меня не заметят, или если поймают.

Шла как можно осторожней, сжав кулаки и пытаясь абстрагироваться от ситуации. Ну подумаешь, придётся посидеть ночку в шкафу под аккомпанемент внешних звуков. Покраснею чуток и забуду. Зато сбегу. Я буду свободна. Мы с бандой оставим этого лощёного индюка с носом, пусть не мнит себя пупом мира…

Глубоко вздохнув, быстро юркнула под стол, и вовремя.

— Что это? — Насторожился Кристофер.

— Что? — Томно произнесла та, — Наверное, показалось… Может, ветер, или ещё что…

Блондинка потянулась к нему, чтобы продолжить прерванное занятие, но тот не очень-то ласково отодвинул её, обернувшись как раз в сторону стола, под которым я спряталась.

Да чтоб тебя!!! И твою внимательность тоже!

Забившись подальше, сжалась, зажмурилась и постаралась даже не дышать. Чёеееееерт…..

В следующий миг раздался тихий щелчок, и укрытие, не оправдав мои отчаянные надежды, попросту взмыло в воздух, открывая на обозрение весьма заинтересованной публике меня во всей красе впавшего в зимнюю спячку сурка, забившегося в крохотную норку.

Звенящая тишина стала ответом на все мысленно произносимые мною маты. Это ж надо так вляпаться-то! Уж лучше бы сидела взаперти в той милой беленькой комнатке.

— Ты?!

Сие восклицание вывело меня, наконец, из состояния выброшенной на берег рыбы, и смогла хоть пошевелиться, чтобы повернуть голову.

Ранее всегда бесстрастное лицо лорда выражало ныне искреннее удивление, стремительно перетекающее в ещё более искреннюю злость.

Стол предатель с грохотом приземлился где-то позади меня, от чего сердце едва не ушло в пятки. Но ещё хуже стало, когда взглянула на самого лорда. В чёрных глазах совершенно исчез зрачок, превращая их в две глубокие бездны, сверкающие завораживающим, но пугающим блеском.

Сейчас будут убивать… Медленно, мучительно, не брезгуя садизмом.

— Э-э… Ну, вы продолжайте. Я тут, это… мимоходом… — Язык молол всякую чушь и губы невинно улыбались, пока я, почти ползя по стеночке, как размазанная по оной лепёшка, пыталась пробраться к двери.

— Ступай. В гарем. — Коротко, но ёмко прошипел лорд той девушке, не водя с меня многообещающего взгляда маньяка со стажем на удачную жертву, заставляя чувствовать себя раздавленным тараканом.

Девушка хотела что-то возразить, но не стала, чувствуя, что это чревато. Грациозно поклонившись, быстренько убежала, мне оставалось лишь завидовать, что у кого-то есть такая возможность.

— Тебе не кажется, Маска, что ты несколько обнаглела? — С напускным спокойствием поинтересовался он, приблизившись так, что мне пришлось буквально вжаться в стену.

— Наглость — второе счастье. Уверена, вы в этом осведомлены не хуже меня, — Всё равно помирать, так хотя бы с музыкой! — И вообще-то, у меня есть имя, которое вам так же известно.

— Имена безродных оборванцев, способных лишь наживаться за чужой счёт, как паразиты — пустой звук. — Усмехнулся он, продолжая прожигать меня нервирующим немигающим взглядом, — Чувством такта и совестью вы все бедны так же, как деньгами, или же это лично твои черты характера?

Чуть слышно скрипнула зубами, пряча гневный взгляд под полуопущенными ресницами. Сволочь.

— Если уж ты интересуешься, то позволь и мне спросить: все ли аристократы так напоминают напыщенных петухов, мнящих себя центром вселенной, а остальных грязью под ногами, или это твои личные черты характера?

— Как ты выбралась?! Тебя ведь…

— Заперли, — перебивая растерявшего спокойствие лорда, кивнула я, — Если ты не понял, то куда бы ни заперли меня, я всё равно выберусь. Тебе не по зубам моя свобода.

— Да ну? — Иронично изогнула бровь будущая жертва моей особой жесткости, — И поэтому ты сейчас стоишь здесь?

— У всех бывают досадные неприятности, — не без огорчения признала я, — Вот только то, что я случайно попала сюда, совсем не твоя заслуга. С той же вероятностью я могла бы и оказаться на свободе, и ты бы даже не заметил. Не такой уж ты и непобедимый, внимательный и далее по списку, как тебя считали. Уверенность в себе это хорошо, но только тогда, когда она имеет под собой основание. Иначе это просто бравада.

— Хоть сейчас пиши философскую книгу. Но факт остаётся фактом: ты здесь, и за попытку побега завтра твою банду поместят восстановленные после восстания казематы. — Сухо оповестил он с едва сдергиваемыми нотками гнева.

Я тут же себе нарисовала такую картину. Мы с бандой умеем очень многое. А уж в сложившейся ситуации, когда всем не до нас совершенно, да и тюрьма полуразрушенная, выбраться легче лёгкого!

— Ты серьёзно? — Не сдержавшись, усмехнулась, — Мы с моей бандой выберемся оттуда очень быстро, поверь.

— А кто сказал, что ты тоже окажешься там? — Улыбка у него такая красивая, что страшно становится, — Раз уж ты у нас такая независимая, то и в наказание надо бы лишать самого дорогого. Останешься в моём доме, в гареме, в качестве самой последней служанки. Оттуда никак не выбраться, уж это проверено веками. И в ближайшие дни я прочту твои воспоминания.

От такого заявления я неприлично открыла рот. Вот теперь действительно стало страшно. Считывание воспоминаний — процедура, проходящая с пыточной болью для того, у кого считывают. Чаще всего человек просто умирает, причём медленно и мучительно. Среди магов этот метод давно запрещён, и применяется только к самым-самым отмороженным преступникам.

— Какая замечательная складывается картина — ты ещё и садист. Милорд, я преклоняюсь перед вашей неповторимой фантазией — такую оригинальную и болезненную смерть можете придумать только вы. — За язвительностью я старалась скрыть охватившую меня панику. Этот ведь и правда, может…

— Для вас стараюсь, миледи. У вас просто поразительное умение вызывать в человеке желание прикончить вас с особой жестокостью. — Вот таким обнадёживающим ответом меня удостоили. — Стража! — В комнату слажено зашли двое мужчин, — Проводите эту… девушку в гарем. Она теперь служанка. Пусть ей дадут как можно больше работы, чтобы не спала больше пяти часов в сутки. Исполнять.

Те двое так же слаженно двинулись в мою сторону. И единственное, на что оказалась способна охваченная бессильным гневом я, так это тихо прошептать, многообещающе глядя в чёрные глаза собеседника:

— Мне не сложно сменить образ, я привыкла. А вот как бы тебе, Кристофер, не пришлось бы пожалеть о твоём же решении.

Глава 5

Наверное, я смотрюсь глупо. Картина маслом: всклоченная немытая служанка в жутком рванье, как ободранная кошка, нарочито задирает нос и шагает с поступью королевы. Самой смешно. Однако за всю мою жизнь высокомерие стало бронёй, не допускающей чужого влияния на меня, мои мысли, душу, стремления и настроение. Особенно когда вступаешь в новый коллектив — там не знаешь, что и от кого ждать, можно лишь догадываться. И, несмотря на то, что мирно завтракающие наложницы и фаворитки даже не заметили меня и ещё нескольких служанок со мной, я не могла расслабиться ни на секунду. Впрочем, надо признать, здесь красиво: всюду приятное сочетание цветов и причудливых орнаментов, вместе создающих какую-то особую, непередаваемую атмосферу. К слову, в воздухе витали божественные благовония, коими я тоже не могла не восхититься. Однако толстые стены и кованные железные двери давили на меня, словно непосильное бремя. Скоро обзаведусь клаустрофобией.

— Хелен! Ну что, выпустили? — Раздался совсем рядом чей-то оживлённый возглас, выдернув меня из размышлений.

Чуть вздрогнув от неожиданности, обернулась, видя перед собой улыбающееся личико цветущей Аэлин.

— Как видишь, — пожала плечами я, исподволь дружелюбно улыбнувшись.

— О, так ты служанка? — Она внимательно оглядела меня, чуть поморщившись, — Впрочем, не важно. Ты…

— Ты кто такая?! — Бесцеремонно перебил её визгливый голос.

Обернувшись, увидела перед собой ту блондинку, что была вчера ночью в комнате Кристофера. Надо же, её что-то не устраивает… Как будто я во всём этом виновата! Моя б воля, так ноги б моей не было в этом замке.

— Перед тобой отчитываться? — Слегка изогнула бровь. Терпеть не могу наглых. Кроме себя любимой, конечно.

— Впрочем, я итак поняла, — улыбнулась девушка, откинув назад красивые белокурые волосы. Позади неё стала стремительно собираться стайка любопытных, — От тебя за версту воняет. Что, ты настолько ему не понравилась ночью, что тебя даже в наложницы не пожаловали?

— Если бы хоть часть твоих слов была правдой, то я бы не то, что наложницей, я бы сразу стала главной женой и водила бы его на поводке, — Буду молиться, чтобы Кристофер НИКОГДА не услышал этих слов, иначе убьёт сию секунду, — Мне для этого не нужен многолетний опыт работы в самой древней женской профессии, что явно прослеживается в тебе, дорогуша. Впрочем, кому-то и это не помогает быть привлекательнее. Кажется, это не меня вчера из покоев выставили…

Если честно, я просто забавлялась. После нескольких крайне напряжённых дней злость сама по себе рвалась наружу, не имея адекватной причины. К тому же, не выношу заносчивых индюков, глядящих на бедных людей свысока. Чем они лучше нас? Тем, что им всё преподносят на блюдечке с голубой каёмочкой, тогда как нам приходится добывать себе всё самим, переступать ради этого через себя? А эта ещё и сама нарвалась. Так кто ж знал, что у неё снесёт крышу от парочки ядовитых слов?!

На лице блондинки, казалось, выступили красные пятна, нос заострился, как у стервятника, приготовившегося клюнуть. А потом… потом она хлёстко ударила меня по щеке. Хорошенько так. Я едва не упала.

Только спустя минуту застывшей тишины я выпала из ступора и осознала, что случилось. А вместе с этим накатила ТАКАЯ злоба…

— Перед тобой госпожа, — белобрысая стерва гордо вскинула голову, разглядывая меня таким взглядом, будто я раздавленная блоха, — Знай своё место, рабыня.

Сознательно или нет, но именно последним словом она переступила грань, которую переступать было никак нельзя. Я просто не чувствовала своего тела и не вполне осознавала свои действия, потому уже через долю секунды скрутила и ткнула мерзавку носом в холодный пол.

— Госпожа ты или кто там, но не советую бросаться такими словами, — прорычал пробудившийся зверь в моём лице, с омерзением стряхивая с рук огромный выдранный клок волос.

— Как ты смеешь!! Схватите её! — Жалобно пищала та, пытаясь подняться, но остальные девушки в шоке смотрели на нас и даже не двигались с места. Наконец, отмерев, пару из них сделали несколько шагов по направлению ко мне с явным намерением выполнить приказ, но их остановил холодный, властный голос:

— Нет.

Если бы голос не был женским, я бы сказала, что это голос Кристофера — интонация одинакова. И кто же, интересно, тут встал на сторону справедливости?

Передо мной стояла аккуратная женщина средних лет, с красивым, но покрытым сетью мелких морщинок лицом, в дорогом платье и украшениях, с безукоризненно собранными волосами, коих едва-едва коснулась седина, и уверенным взглядом.

— Но, госпожа… — робко попытался возразить кто-то из девушек.

— Эта мерзавка ударила меня! — Взвизгнула блондинка, явно до глубины души поражённая и оскорблённая тем фактом, что кто-то посмел дотронуться до её августейшей особы.

— Ты первая подняла на неё руку, — бесстрастно отозвалась женщина, — Девушка защищалась. Ты, Лила, понесёшь наказание.

— ЧТО?! — Казалось, эта мегера готова тут же совершить убийство.

— Пока что я управляю гаремом, так что не смей мне перечить, — холодно отрезала госпожа, хлопнув в ладоши, — Стража! Заприте госпожу Лилианлу на несколько часов без еды и воды.

Как только закрылась дверь за стражниками и визжащей Лилой, все дружненько обернулись ко мне.

Да, я точно «победитель по жизни»…

— А теперь рассказывай. Я точно знаю, что раньше тебя здесь не было, — бескомпромиссно приказала старшая госпожа, но, тем не менее, поглядывая на меня с добродушным интересом.

— Простите, госпожа, вы ошибаетесь. — Донельзя невинно улыбнулась я, — Мы, служанки, неприметны, как тени. Вы могли и не заметить меня.

— Что ж… Пока что я сделаю вид, что поверила, — та внимательно взглянула на меня с изрядной долей подозрительности. — Чем же ты разозлила мою невестку?

Значит, Лила и впрямь жена Кристофера. Ну да, должно же ему хоть в чём-то не повезти!

— Э-э… мы несколько… не сошлись во мнениях, — расплывчато ответила я, отведя взгляд.

Ничему жизнь не учит. Каких только извращенств не повидала, и всё равно краснею в ситуациях, подобных нашему «знакомству» с Лилой — банда всегда потешалась над этим моим качеством. Наверное, это врождённое.

— У неё есть мнение? — Заговорщицки хихикнула госпожа, но тут же вернула себе безукоризненно строгий вид, — Впредь чтоб такого не было. Пока я управляю этим гаремом, склок в нем не будет. А ты, если зарекомендуешь себя хорошо, через неделю-две станешь моей личной служанкой.

— Это было бы честью для меня, госпожа, — смиренно произнесла я, выполнив некое подобие реверанса.

Царственно кивнув, та неспешно удалилась, шурша юбками дорогого платья.

Девушки, спустя пару мгновений, разошлись по своим делам, не забывая кидать на меня раздражающие любопытные взгляды. Только появилась, а уже знаменитость. Правда, оно мне и даром не надо. Тем более что господин великий маг весьма недвусмысленно намекнул на то, что вскоре я умру.

Чёрт, да как же выбраться из этого змеюшника?!

Думая об этом, я непроизвольно сжала кулаки. И только тогда вспомнила, что у меня есть телепорт! Тоесть, по крайней мере за непробиваемые двери гарема я могу выбраться в любой момент. Только бы надо его, этот момент, подобрать так, чтобы всё не пошло насмарку…

Ободрённая этой мыслью, я перестала замечать излишне пристальное внимание к моей персоне, спокойно расположившись на кровати для наложниц. Хм, а это определённо удобней, чем спальный мешок, который всегда заменял мне пресловутый предмет мебели.

— Чего улеглась?! — Кто-то невежливо ткнул меня палкой в бок, вырывая из блаженной Нирваны, — Ты вообще-то служанкой стала, а не госпожой. Подымайся.

С трудом сдержала вспышку раздражения. Ненавижу, когда мне приказывают. И всё же покорно встала, давясь вздохом сожаления.

Передо мной стояла типичная надсмотрщица — такая, какой я её себе представляла. Хмурая полная дама невысокого роста с маленькими злыми глазками и палкой-костылём в руке, хотя она в ней мало нуждалась. Для устрашения, что ли?

— Итак, — она, поправив маленькую форменную шапочку, внимательно посмотрела на меня. — Как зовут?

— Хелен. — С некоторой неохотой произнесла я. Чувствую себя, как на допросе.

— И?.. — Нетерпеливо протянула надсмотрщица, зло зыркнув на меня своими маленьким чёрными глазами.

— Просто Хелен. — С терпением истинного ангела пробормотала я, ибо только вышеупомянутое терпение помогало мне не вести себя, как сбежавшая из дома для душевно больных истеричка.

— Ты мне тут не увиливай! — Вскинулась женщина, — А ну быстро назвала фамилию!

В тишине отчётливо слышался рвущийся наружу скрежет моих зубов. Ненавиж-жу это место, этот гадюшник!

— У меня её нет. — Просто и честно ответила я.

Вернее, может и есть, но я не знаю. Не знаю, кем была, кем рождена. Не помню. Просто в какой-то момент я оказалась на улице. Почему, зачем, за что — я не знала и не знаю до сих пор. Я даже не помню имён своих родителей. В банде мне дали фамилию Уайт — но моя ли она?

— Десять ударов по пяткам за пререкания. — Холодно вынесла вердикт та, — А теперь… — Она быстро вынула что-то из кармана и почти молниеносно натянула мне на руку. Переведя взгляд на сию конечность, узрела тонкий и не лишённый лоска красивый браслет, хоть и дешёвый на вид.

— Что это? — Поинтересовалась, рассматривая вещь.

— По правилам гарема статус женщины определяется по количеству таких браслетов на руках, — сухо и с неохотой пояснила та, — Мы, надсмотрщицы, их не носим, так как не можем стать служанками, наложницами и так далее, к гарему мы принадлежим лишь формально. Вы, служанки, носите один браслет, как низшее сословие. Наложницы носят их по одному на каждой руке, фаворитки — по два на каждой руке. Мать и жёны господина носят от трёх и более. Всё, хватит вопросов. Тебе велели поручить большую часть работы в замке.

Да, и я даже догадываюсь кто. Одна скотинистая личность, по совместительству Кристофер Брайт и Глава Тайного отдела. Ничего, петух напыщенный, будет и на моей улице праздник…

А пока… пока что придётся скушать не давясь свои зловредные мстительные мыслишки, уборочный инвентарь в зубы и вперёд, к великим свершениям…

* * *

Моё настроение поднялось, когда я оглядела свою новую комнату и увидела окно, но тут же упало, так как сквозь полупрозрачные занавески я увидела решетку. Комфортная тюрьма, но при случае надо осмотреть решетку. Была она высоко, не то, чтобы это проблема для меня, но я предпочла бы другой способ покинуть гарем мага.

Небольшое помещеньеце была обставлено с размахом, мой внутренний счётчик зашкалило, попытайся я прикинуть цену этого интерьера. Однако рассчитана она на множество девушек, ибо кроватей было много, но всё же. И это для служанок! Мне выдали одежду и даже соизволили развернуться вполоборота, приказав переодеваться. Тряпочка… кхм, одежда была чистенькой, не рваной, поэтому даже приятно было надеть это. Недолго, конечно, вспоминая, почему я это надеваю. На голову полагался платок, поэтому срочно придумывать, как прятать амулет, не пришлось.

«На днях…»

Передёрнула плечами. Если планировать побег, то планировать быстро. Может завтра, может через два дня меня ждёт последнее приключение. Интересно, вот вызовет Кристофер меня, а потом я не вернусь, заметят ли?

Далее мою одежду уволокла куда-то появившаяся из неоткуда старуха. Я крикнула, что это важные вещи, но едва ли в них было что-то, кроме воспоминаний.

Легко улыбнулась. Интересно, содержатель гарема оставил себе мою маску?

Задание на этот день мне уже дали, и оно, кстати, втрое превышало вчерашнее. На моём пути появилось знакомое лицо. Аэлин. Она приветливо улыбнулась мне, легонько махая рукой.

— Я рада, что тебя отпустили. Не подумала бы, что за вазу так строго будут, — сказала Аэлин, рассматривая меня. — Ты служанка? — Аэлин вроде даже удивилась.

Инстинктивно накрыла браслет на правой руке ладонью. Почти как наручники, только на одну руку…

— Иначе бы не стали так жестко, — улыбнулась я, стараясь выглядеть как радующаяся снисхождению господ служанка.

Аэлин как-то странно кивнула, думая о чём-то совершенно другом. Собиралась поинтересоваться, но раздался громкий визг:

— Ты опять всё сделала не так! — послышался стук металла о каменный пол. — Никчёмная служанка!

Планировка помещения, особенно колонны, помешали мне увидеть орущую, блондинка вроде как, зато объект её визга я рассмотрела. Тоже служанка, повыше меня скорее всего. Волосы все убраны под платок, даже подумала, может мне так же следовало их убрать?

Больше книг Вы можете скачать на сайте — Knigochei.net

Читая по губам, поняла, что служанка извиняется, но в ответ в неё полетело яблоко. Я слышала, как оно ударилось повыше груди девушки, но та не дрогнула, лишь на мгновение поморщилась.

— Это Рейни, — прошептала на ухо мне Аэлин. — Жена Кристофера её невзлюбила отчего-то, поэтому привыкай к таким сценам.

Я кивнула, стараясь сохранять лицо. А по правде мне хотелось вырвать той блондиночке волосы, хотя бы за разбрасывание еды. Да уж голодное детство сказывается.

— Молчи, дрянь! Убери всё, живо!

А потом на пол полетел поднос с виноградом. Блондинка встала на него, а потом проплыла мимо Рейни. Это та блондиночка, которой я позавчера любовную оперу сорвала… Госпожа… м-да.

Блондиночка повернула голову и, разумеется, увидела меня.

— О, какая встреча… — Предвкушающе улыбнулась она. Могла бы просто пройти мимо… — Ты чего стоишь? А ну брысь работать! И знаешь, лучше не попадайся мне на глаза.

— Ты опять? — Вмешался другой насмешливый женский голос, не дав прорваться потоку моей язвительности. — Лила, исчезни с моих глаз. Ты мне уже порядком надоела. Ведёшь себя, как склочная торговка на базаре — кричишь по поводу и без повода.

— Вы мне не указ, — криво усмехнулась та, откидывая назад выбившуюся белокурую прядь.

— Как ты помнишь, гаремом всё ещё управляю я. — Госпожа приосанилась, и в её холодных глазах сверкнул недобрый огонёк, — Поэтому в случае чего я имею право наказать любую девушку из гарема. Тебя в том числе. Может, выгнать тебя я не могу, а вот запереть где-нибудь, отстегать десять ударов кнутом или палкой по пяткам — вполне.

Лицо блондинки мгновение было искривлено злобой, затем она надменно приподняла подбородок и прошипела:

— Старая карга, — удалилась она достаточно быстро, чтобы мать Кристофера ничего ей не сказала вслед.

М-да, я уже накосячила порядком — навряд ли госпожи ссорятся из-за каждой служанки… А ведь мне нужно быть как можно неприметней…

Странно то, что после мать Кристофера, Кларисса, не побрезговала и разговором со мной. Хвала Всевышнему, потому что эта дама проще и доступней, нежели другие, объяснила мне субординацию в гареме, значение браслетов, их количества, а так же рассказала мне о предстоящей работе. Удивило меня не то, что я умру от такого количества работы, или недосыпа из-за этого (хотя чего я переживаю, если мои воспоминания собираются читать?), удивительно было то, что аристократка мне это говорила лично. Как-то это не водилось, если не кражу колечка заказываешь и не пытаешься выяснить для кого его крали, конечно. В духе высшего общества послать мне гонца было бы, а не приходить самой.

Если проживу достаточно, было бы интересно узнать, откуда такая черта появилась.

Тем временем меня ждала работа, которую я должна выполнять под присмотром целых двух надзирательниц. Так что слинять без проблем не получится…

Впрочем, главное не впадать в уныние. Такие, как я — словно кошки. С какой бы высоты ни падали, приземляются на лапы, и вообще имеют семь жизней. Я не умру по прихоти этого напыщенного индюка, и не сломаюсь ни под каким напором. Главное, не терять веру в это. Если веришь — то можешь всё.

Глава 6

Едва передвигая ноги, я тащилась, как помирающая черепаха. Вот оно, то самое чувство, когда не хочется уже ничего, кроме как лечь и тихо умереть.

Этот… кхм, лорд (разумеется, вы знаете, о ком я), приказал загрузить меня работой до потери сознания. Сволочь. Индюк напыщенный. Козёл!

Эх, как жаль, что у меня нет дротика и портрета Кристофера… была бы хоть какая-то радость для моей жаждущей жестокой мести души.

В общей сложности сегодня меня заставили работать без передышки около пяти-шести часов. ШЕСТИ ЧАСОВ, ё-моё! Я ни разу в жизни столько не работала!!!

Задумавшись, запнулась обо что-то, потому порция ругательств и проклятий в адрес мага значительно умножилась.

Сегодня я облазила все уголки замка под присмотром тех надзирательниц. Такое ощущение, будто марафон пробежала…

Добравшись-таки до своей тумбочки, судорожно выхватила трясущимися руками сменное бельё и одежду. Пора бы и в баньку…

Вот с таким счастливым настроем я отправилась искать по гарему хотябы некое подобие ванной, спотыкаясь на каждом шагу и стараясь не уснуть прямо на полу. На пути мне встречались любопытные девушки, но я их словно и не видела, пока кто-то не дотронулся до моего плеча.

— Извините, — робкий голосок раздался позади, — Господин желает вас видеть.

До моего уставшего мозга трудно доходила информация, потому я лишь слегка повернула голову, чтобы взглянуть на говорившую. Таковой оказалась молоденькая девушка лет восемнадцати, красивая, но какая-то зажатая, словно забитая. Неужели это здесь её такой выдрессировали?

Когда до меня дошёл смысл её слов, я лишь отмахнулась. В данный момент мне на всё глубоко плевать, а на Кристофера — больше всех. Гад.

— Пошли его к чёрту.

— КУДА?! — Девушка оскорбилась и удивилась такой фразе в адрес бесценного хозяина.

— Далеко и надолго. Нет, лучше навсегда.

Затем, зевая, вошла в очередную комнату, оставив позади шокированную служанку.

В лицо дыхнул тёплый пар, даря едва ли не ощущение полёта. Ну вот, наконец-то я нашла общую баню! Отмоюсь, так хоть человеком себя может снова почувствую.

* * *

— Вот как, значит. — От захлестнувшего раздражения Кристофер отбросил перо, едва не поставив кляксу на важные документы.

— Это она так сказала, господин, — склонив голову, служанка ещё больше сжалась, хотя это и казалось невозможным, и словно превратилась в пылинку.

— Вон.

Быстро кивнув, девушка поклонилась и покорно ушла. Кристофер, встав, с силой сжал спинку стула, на которую опирался, задумчиво глядя в никуда.

Ярость в тёмных глазах контрастировала с предвкушающей, почти что восхищённой полуулыбкой на губах. Навряд ли кто-либо в этот момент смог бы угадать его мысли.

А они, вобщем-то, сводились к тому, что кое-кто в его же гареме окончательно обнаглел. Эту преступницу и так точно не ждёт сладкая жизнь, но ведь маленькая месть за неуважение ничего не изменит, верно?

Потому, ухмыльнувшись, Кристофер приказал принести банные принадлежности и направился в сторону гарема.

…Как ни странно, пара было там столько, словно кто-то уже мылся, что подтверждали периодические всплески воды.

Но ведь это его баня, ванная, сауна. Только его. Тогда какого чёрта?!

Тем временем из глубины полной пара комнаты раздался звонкий женский голосок, нараспев проговаривающий слова стиха, смысл которого подтверждал подозрения насчёт самой певуньи:

Он спрятал в ус ухмылку лисью;

Ему ль к позорному столбу?

Поймай! И оборотень рысью

Нырнул послушником в толпу.

Перечить старая не стала.

Карманнику, на век вперёд,

Добра старуха пожелала,

Сказав тоскливо: «Мать поймёт…»

А мать, портретная Отчизна,

Под боевой приказ «Даёшь!»,

Цинично крала наши жизни.

Ох, маме было невтерпёж!

В руках у матери для граждан

Не пресный пряник, а коса.

И сколько судеб ей — неважно…

Какая к чёрту тут слеза.

Кусок нам мяса снится в тесте,

А нам сивуху да овёс.

Да тут навзрыд с иконой вместе!

И, с ней же, в озеро из слёз…

Так что гуляй, кути, карманник,

Но знай — в кожзаме не грааль;

Последний сребреник не пряник,

А тридцать оных — как миндаль.

Не плачь же, бабка, мне неловко,

Хоть так же зло, что не вздохнуть.

Не раз портретная Воровка

петлю бросала мне на грудь.

Не плачь. И так осталось мало.

Ату Воровку по руке!

Она вон жизнь твою украла,

А ты тут всем о кошельке…

Serrgey, «Вор и Воровка»

…Из — за поволоки белого «тумана» мелькнула хрупкая женская фигурка, завёрнутая в сыроватую белую простыню. Девушка, насвистывая незамысловатую мелодию какой-то песенки, вытирала полотенцем длинные мокрые волосы. Казалось, она ничего не замечает вокруг.

— А тебе не кажется, Маска, что ты несколько спутала комнаты? Это не общая баня, а моя личная.

Вскрикнув, девушка крепко прижала к себе простыню, коей была обмотана, и, нервно дёрнувшись, поскользнулась на мокрой плитке, не сумев удержать равновесие и крепко ухватившись за первое, что попалось под руку.

* * *

Чёёёрт…

Кажется, секунду я не могла сделать ничего, кроме как мысленно схватиться за голову. Ныне нарисовалась такая вот идиллия: на полу мокрый маг, сверху всклоченная я, боевая, как воин на коне. Причём вцепилась я в своего коня, как клещ, не оторвать. Наверное, если бы в сей прекрасный миг зашёл бы кто-нибудь любопытный, то решил бы, что мы любовники, которым надоела спальня и нашлось более подходящее место…

Не, ну я правда «победитель по жизни»…

Едва появилась возможность подняться, я вскочила, как ужаленная. А маг, в свою очередь, уже откровенно веселился.

— Ну вот. Наконец-то я нашёл способ заставить тебя покраснеть и замолчать.

Судорожно вцепившись в окончательно намоченную простыню, лишь кинула на мага презрительный взгляд и быстренько бочком побежала к выходу, молясь, чтобы мокрая простыня не просвечивала. И убежала бы, если бы кое-кто не удержал меня за руку.

— Подожди. Если уж пришла, то останешься. В обязанности служанок входит помогать мне мыться, если я того захочу.

ЧЕГО???

Челюсть быстренько устремилась на встречу с полом. От охватившего шока пополам с жуткой усталостью хотелось просто упасть на эту плитку и распластаться в позе морской звезды. Но так как это навряд ли было бы воспринято как адекватное поведение, на смену всему этому пришло ожидаемое бешенство.

— Серьёзно?! Может, тебе ещё и эротический массаж сделать? Или сразу в наложницы записаться?

— Было бы приятным бонусом. Но навряд ли хоть что-то изменит то, что вскоре ты окажешься в тюрьме или умрёшь при чтении воспоминаний. Однако пока что ты моя служанка, и я могу приказать тебе всё, что угодно. Ты считаешь себя независимой и ко всему прочему смущаешься от любой двусмысленности. Так что, думаю, это будет хорошим наказанием за неповиновение.

А, вот оно что. Видимо, господину магу не захотелось идти к чёрту. Ладно, дорогуша, попляшем.

— Что ж, хорошо… — Я с милой улыбкой томно опустила взгляд, краем глаза заметив, что тот демонстративно стянул рубашку. Надеюсь, он не собирается раздеваться полностью… Да, чего я только не видела, но этот гадёныш прав — всё равно смущаюсь. Впрочем, ради задуманной мести я и не такое переживу.

Маг, не ожидавший быстрой капитуляции, с ярко выраженной подозрительностью взглянул на меня. Внимательный, чтоб его…

Благо, пара в этом помещении много, даже чересчур, потому маг мог видеть, как я набираю в большой ковшик воду, но не то, что и от этой воды тоже идёт пар. Кинув в набранный кипяток мочалку и чуть-чуть вспенив мыло в холодной воде, с той же приторной улыбкой двинулась к Кристоферу, скрывая за ней дикое смущение.

Тот, слава богу, снял одну только рубашку и, видимо, от удивления, застыл, как памятник самому себе, внимательно, будто хищник, следя за каждым моим движением.

На секунду даже стало жалко портить такую красоту: Рельефный торс, бицепсы, бронзовый загар… и странное желание прикоснуться, которое я тут же с испугом безжалостно в себе убила. Мужик не должен быть красивым, мужика украшают шрамы… верно?

— Что-то мне с трудом верится, что ты на это согласилась. — Ныне маг явно находился в ещё большей прострации, нежели я минуту назад.

— Мне нужно вживаться в новый образ. — Я пожала плечами, невинно похлопав ресничками и состроив самую грустную и обречённую мину из всех возможных. — Ложись.

Долгую минуту маг внимательно вглядывался в моё «самое грустное на свете» лицо, но, видимо, не обнаружив на нём признаков подвоха, кои я с особой тщательностью скрыла, всё же лёг, вольготно расположившись на банной лавке.

Мысленно потирая ручки, взяла большой кусок мыла, и стала натирать им спину под конец обнаглевшего мага, стараясь не соприкасаться с ним самим. Когда это всё же случалось, по кончикам пальцев пробегали странные будоражащие разряды, которые я списала на усталость и волнение за успех операции Х.

— Аккуратнее. — Чисто для виду недовольно и лениво пробурчало его высочество, когда я, уже приготовившись к старту, сильно царапнула его ногтями.

Будет тебе аккуратно. Нежно и горячо.

— Ой, прости. Сейчас. — Улыбнулась я, подняв объёмистый ковш. И, едва сумев проглотить рвущееся на свет хихиканья, от души щедро полила спину мага чуть поостывшим, но всё ещё кипятком.

Теперь настала его очередь вскакивать, как будто муха укусила. Вот только наш аристократ на практике не проявил хвалёной тактичности, и в отличие от меня произносил все трёхэтажные маты вслух. В сей красноречивой речи давалось подробное описание, когда, куда и сколько раз меня обесчестят. Если бы не приходилось уматывать под шумок, сверкая пятками, я бы, наверное, слёзно умоляла записать мне всё это на листочке, чтобы выучила — ибо такие виртуозные выражения не должны пропадать зря.

Зная о том, что маг не будет брезговать садизмом, если поймает после такого, я бежала со всей скоростью, на которую была способна после тяжёлого дня. Уже через секунду позади громко хлопнула дверь несчастной бани, оповещая меня о том, что жить мне остаётся всё меньше и меньше. Но недаром же я всю свою жизнь только и делаю, что бегаю, да и дворец большооой…

Вобщем, начался грандиозный забег всклоченной мокрой девушки, наготу которой прикрывала только мокрая белая простыня и не менее мокрого главы Тайного отдела с голым торсом, ошпаренной спиной с остатками мыла и взглядом Джека Потрошителя. Забег с попеременным преимуществом. И неизвестно, сколько бы ещё всё это продолжалось, если бы мне навстречу из-за угла не вышел кто-то.

Этим кем-то оказались обе госпожи при полном параде в сопровождении служанок и стражи. Видимо, шли на приём или бал…

— Что… что здесь происходит? — Только и смогла выдавить старшая госпожа совершенно замогильным голосом, взглянув на подоспевшего сыночка.

Вот это называется двусторонняя ситуация: с одной стороны прикольно, что магу придётся отдуваться, с другой — мне отдуваться тоже придётся, и теперь достанется вдвойне. Впрочем, если отбросить всё это, то можно просто наслаждаться уникальным зрелищем: грозный глава Тайного отдела, которого боятся многие, под строгим подавляющим взглядом матери превращался в нашкодившего мальчишку, совершившего какую-нибудь пакость…

Глава 7

В итоге у меня всё же получилось отмазаться от наказания, и старшая госпожа, присмирив обрадовавшуюся было Лилу, ограничилась всего лишь воспитательной беседой. С обоими.

— Одевайся и ступай в мои покои. — Напоследок шепнул маг, горячее дыхание щекотнуло обнажённую шею. Фраза прозвучала как минимум двусмысленно… — Пожалуй, сейчас самое время прочитать твои воспоминания. Мы и так затянули с этим.

Внутри будто на секунду оборвалось что-то, и висевшее на тонкой ниточке сердце рухнуло в пропасть. Неужели он действительно это сделает?

Словно надеясь найти ответ на этот вопрос, вглядываюсь в его лицо. Гад, только усмехается. Значит, правда может. Что ж, перед такими я никогда не опускаю глаза. Если думает, что испугаюсь, то пусть обломается. Могу лишь уйти, не сказав ни слова…

* * *

Двери покоев захлопнулись за спиной, как ловушка, из которой не выбраться. Сердце гулко билось о грудную клетку, словно норовя выбраться, так, что кружилась голова. Не стану скрывать — мне страшно. Но ведь смелость это не отсутствие страха, а умение идти вперёд, вопреки ему. Мне разве что только это и остается.

Конечно, никто не смог бы сказать, умру я или выживу после чтения воспоминаний, повезёт или нет. Это и впрямь напоминало безумную лотерею, приз в которой — жизнь.

Поправив уже высохшие волосы и простенькое платье, с вызовом взглянула на мага. Тот же, в свою очередь, с самым спокойным и умиротворённым на свете лицом писал что-то. Танцующее пламя свечей отбрасывало блики, замыкая хоровод причудливых теней, камин жарко натапливал роскошную комнату, полную дурманящих ароматов благовоний, хотя в ней и без того было жарко от волнения.

— Не делай вид, будто не видишь меня. Метод игры на нервах на меня не действует. — Небрежно бросила я, сжав губы в тонкую линию.

Лениво приподняв голову, Кристофер с усмешкой откинулся на спинку высокого стула, насмешливо глядя на меня.

— Проверим. — Белозубо улыбнулся он, — Тебе не терпится умереть, Маска? Странно, обычно вы, воры, хватаетесь за своё паразитическое существование.

— Так же, как и вы, — я улыбнулась не хуже, впившись ногтями в ладони, — Разве всё это богатство — плод ваших непосильных трудов? За вас всё делают бедняки. Вам остаётся только пить да плясать на балах, мня себя центром вселенной.

— Глупое пустозвонство, — слегка поморщился Крис, встав, — Ладно, оставим это. Даю последний шанс рассказать всё самостоятельно. Мне тоже не очень-то хочется лезть в твою голову.

— А тебя никто и не просит! — Раздражённо пробурчала я, — На счёт остального я уже говорила: заказчик был в плаще. Его лица, его имени я не знаю.

— Вот и проверим это, — маг не спеша подошёл ко мне, — только тогда правда может обойтись тебе дорого, Маска.

— Я рассказала тебе всё, что знаю.

На самом деле, я отчаянно пыталась вспомнить хоть что-то важное, от этого зависит моя жизнь. Какая-то мысль появлялась и ускользала, как бы ни пыталась я её поймать.

— Что ж, хорошо. — Небрежно произнёс маг, с какой-то жутковатой улыбкой приближаясь ко мне.

Шаг, ещё шаг…стена. Я не должна показывать, что боюсь. Страх — это слабость. И пусть бесстрастность на лице останется лишь фальшивой маской, никто, кроме меня, об этом не узнает.

Я ожидала чего угодно, но маг просто не мигая смотрел на меня. Уж было подумала, что это какая-то дурацкая шутка, но в какой-то момент начала жутко кружиться голова, словно медленно и мучительно разрываясь по швам изнутри. Вспотевшие ладони пытались опереться на стену и удержать меня в вертикальном положений, но получалось плохо. Страх превращался в безотчётную панику, маска равнодушия едва держалась на лице. Хотелось закричать что есть сил от охватившей всё тело боли, но с губ сорвался лишь тихий жалобный стон. Краем сознания я понимала, что достаточно просто отвлечь мага, чтобы он потерял концентрацию и боль прошла. Но единственное, на что хватило оставшихся сил, так это от схватиться за его плечи, чтобы удержать равновесие, и от души впиться в них длинными ногтями, практически разрывая тонкую ткань рубашки. Но гаду хоть бы хны…

Я будто растворилась в этой боли, перестав в полной мере её ощущать. Не знаю, сколько прошло времени — может, пара минут, а может и целый час — но в какой-то момент Кристофер отпрянул, нахмурившись и разглядывая так недоумённо, словно приведение увидел.

Я же, потеряв опору, осела на пол, как сброшенный с плеча мешок с картошкой. Голова уже не раскалывалась, но стоять нормально я уже не могла. Перед глазами плясали чёрные и красные точки, руки мелко тряслись.

Как жаль, что под рукой нет оружия. В данный момент я бы убила этого долбаного мага.

— Откуда у тебя ментальный блок? — Пока я силилась перевести дыхание, меня подняли вверх, удерживая в вертикальном положении. — Ты же не маг.

— Какой… какой ещё ментальный блок? — Я моргнула несколько раз, чтобы всё вокруг перестало расплываться перед глазами.

— Который не даёт прочесть твои воспоминания.

— Я… я не понимаю. — Что за чушь он несёт?! Какой у меня ментальный блок?

Лицо мага исказила злость, заставив меня сжаться ещё больше.

— Всё ты понимаешь! — Меня встряхнули, как тряпичную куклу. — Рассказывай, если не хочешь до конца жизни остаться самой последней служанкой в этом гареме.

— Повторяю: я понятия не имею, о чём ты! — Не понятно, чего хочется больше: взвыть или зарычать. — А в данный момент по твоей милости я вообще мало что понимаю!

— Впрочем, как обычно. — Поморщившись, маг брезгливо выбросил меня обратно на пол. — Значит, пока не расскажешь, остаёшься здесь. Будешь работать до потери пульса, и никогда не сможешь даже выйти за пределы этого замка.

Эти слова стали мощным катализатором для прилива сил. У меня даже получилось встать, удержаться, вскинуть голову и усмехнуться.

— А кто меня остановит? Ты?

— Стража, отведите её в гарем. — Кристофер потерял ко мне всякий интерес.

А мне… мне придавал уверенности камушек, спрятанный под платком на моей голове. Телепорт.

Но вдруг запнулась у порога, поражённая одной мыслью.

— Постой… — Я… я вспомнила! — Маяк. На том кольце установлен магический маяк.

Кристофер вмиг оторвался от своих бумаг и растерял равнодушие.

— Что?!

— Именно! Я просто забыла об этом, — быстро пробормотала я, — На том кольце был установлен магический маяк, который не снимается. Если вы попробуете его отследить, то…

— Достаточно. Уведите её.

— Но… — Я слегка нахмурилась, — Ты же обещал, что отпустишь!

Кристофер посмотрел на меня, как на умалишённую. И я с ужасом осознала, что он скажет дальше прежде, чем он это произнёс.

— С преступниками сделок не заключаю. Твоя жизнь по-прежнему в моих руках, Маска, и так будет столько, сколько я захочу.

Господи, какая же я дура…

* * *

Ну вот, снова знакомые стены гарема. Несмотря на то, что я провела здесь не так много времени в сравнении с другими девушками, всё же успела изучить эту часть замка до мелочей. Как скучно, кто бы только знал — сидеть всё время в четырёх стенах, не имея возможности выйти даже на секунду. Если бы у меня был выбор: стать госпожой в этом богатом замке и быть всю жизнь запертой в его стенах, или же остаться нищей воровкой, я бы без раздумий выбрала второе. Ну или придумала бы план, как обокрасть богатенького лордика и остаться при этом собой. Эх, мечты, мечты…

— Хелен, вот ты где! — Звонкий голос отвлёк меня от размышлений, и тут же в поле моего зрения появилась сияющая Аэлин с плетущейся где-то позади Брианной, — Это правда, что рассказывают?! Я… как минимум в шоке!

Я слегка улыбнулась. Да уж, Аэлин в своём репертуаре. За то время, что я здесь, я очень подружилась с этими двумя, такими разными, но по-своему замечательными. Хм… подружилась. Как странно. У меня никогда не было друзей. Откуда бы они взялись у девушки, которую по непонятной причине бросили даже собственные родители?

Тем не менее, факт остаётся фактом. И, несмотря на то, что, учитывая известные причины, я не могу доверять им полностью, всё же своеобразная дружба имела место быть и стала для меня приятным открытием.

— Это твоё обычное состояние, — усмехнулась я.

— Поверь, в этот раз в шоке даже я, — с каменным лицом заверила меня Брианна, подойдя, — Если это всё правда, конечно.

— О, ну если в шоке даже ты, то это конец света, — не без ехидства заметила я. — Выкладывайте.

Те недоумённо переглянулись.

— Что выкладывать?

Ах, ну да. Нежным барышням не знаком уличный лексикон. Но в то же время наш аристократишка иногда всё же пользуется не самыми подобающими его положению словечками… Впрочем, наверное, если и их ошпарить кипятком, то они тоже поймут, почему воры иногда матерятся.

— Я имела ввиду, что случилось? — Я попробовала перевести на понятный им язык незнакомое слово.

— А, это. Если честно, я не верю. — На одном дыхании выпалила Аэлин, усаживаясь на самую крайнюю от остальных девушек софу, — Одна из наложниц, возвращаясь со всеми с занятий, остановилась, услышав… кхм… очень нехорошие слова. Якобы кто-то кричал, что какую-то девушку… э-э-э… что ей сильно не поздоровится, если она сейчас же не остановится. И якобы тут же из бани выбегаешь ты. Голая и мокрая. Бежишь, злобно хихикая, словно отомстила злейшему врагу. А потом за тобой Кристофер с неестественно красной спиной и тоже почти голый. Пожалуйста, скажи, что это бред!

Обе выжидающе уставились на меня, тогда как я всеми силами сдерживала пресловутые злобные хихиканья.

— Ну что ж, — я приняла таинственный вид, — Начнём с того, что я была не голая, на мне была простыня. Промокшая до нитки, но была. А он так вообще был просто без рубашки.

— Тоесть… — у всегда невозмутимой Брианны глаза лезли на лоб, — Это всё — правда?!

— Ну… да…

— А-а-а!!! Как ты могла мне такое не рассказать?! — Аэлин трясла меня за плечи, с огромными глазами, полными жадности до новых сплетен, — Ты что, теперь тоже фаворитка? Ты ему нравишься?

О да, вот где точно любовь неземная…

— Ага, аж десять раз, — поморщилась я, представляя себе такую картину, — Успокойся, я-то уж точно последняя, кто положил бы глаз на твоего «идеального».

— Да? — Подозрительный взгляд, — Ну ладно… А как тогда это всё произошло?

— Месть. — Я пожала плечами, силясь скрыть донельзя коварную улыбочку. — Кто-то наврал, что её подают холодной. Не… Иногда бывает и горячей. Даже очень, я бы сказала. Впрочем, как жертва оной, ваш господин знает это лучше.

— Что?! — Охотницы за сплетнями придвинулись, готовясь меня скушать целиком, — Зачем бы тебе ему мстить? За что?

Глядя на их лица, не хватает только летающих розовых сердечек и восклицания: «…он же такой душка!».

Если честно, я давно подумываю о том, чтобы рассказать им правду о себе. Интересно, как они отреагируют, если узнают, что общаются с «низшим сословием»?

— Хотите правды? — Ухмыльнулась, — Ну ладно…

И да, я им всё рассказала. Начиная с краткой и довольно размытой, но всё же правдивой информации о своём прошлом, заканчивая неудачным чтением воспоминаний. Всё это время обе слушали молча, сосредоточенно, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы.

— Ну вот, вобщем-то, всё. — Выдохнула я, наблюдая за реакцией подруг.

Те вновь недоумённо переглянулись, и Брианна вынесла однозначный вердикт:

— Н-да…

— Я в шоке! — Произнося свою любимую фразочку, Аэлин уткнулась лицом в спинку софы с выражением лица человека, который всерьёз собирается биться головой об стену или на крайняк выпрыгнуть из окна.

А уж я-то как в шоке! До сих пор. Да если бы мне раньше кто-нибудь шепнул на ушко, что я попаду в гарем, да ещё и к главе Тайного отдела, я бы послала такого шутника… лечиться к психиатру.

— Подожди… — Нахмурившись, пробормотала Брианна, — Ты говоришь, у тебя есть телепорт в комнату господина, так?

— Ну… да. — С запинкой подтвердила я, побаиваясь за спрятанный под платком камушек, который был моей единственной на данный момент ниточкой к свободе.

— …И ты недавно сказала господину, что на том кольце-артефакте, который он ищет, установлен не снимающийся маяк, верно? — Она продолжала свою пока не понятную мне мысль.

— Да. — Кивнула я, — Но не понимаю, в чём связь…

И тут меня осенило. Наверное, именно это люди искусства называют вдохновением. Кристофер наверняка же ушёл искать артефакт!!!

БРИАННА, ТЫ КАК МИНИМУМ ГЕНИЙ!

— Эм, девочки, мне надо… в туалет. — Я вскочила со скоростью лани, убегающей от охотников, но цепкая рука Аэлин оказалась проворнее, и меня вновь вернули в сидячее положение, — Что?..

— Если уж так получилось… — Брюнетка задумчиво закусила губу, — Мы тебе поможем. Брианна?

Та молча кивнула, а мне оставили лишь непонимающе хлопать глазами. Я всё привыкла делать совершенно одна, без чьей либо помощи — разве что со всей бандой иногда. Какая им в этом польза?

Видимо, последний вопрос я задала вслух и с изрядной долей подозрительности, раз уж те одновременно с жалостью воззрились на меня.

— А разве нельзя помогать просто так? — Добродушно улыбнулась Брианна.

Не, девочки, извините, но мне уже давно мало верится в чистые порывы души. Впрочем, какая разница? Главное в другом:

— И как вы мне поможете?

— Ну… допустим, у меня есть план. — Хитро прищурилась брюнетка.

— Какой?.. — В сей миг мы с Брианной абсолютно единодушно уставились на говорившую, словно на оракула, глаголющего истину.

— Может, тебе это не понравится… нет, не так: это скорее всего тебе не понравится, — не очень-то радужно начала она, — Зато действенно. Я… стану тобой. Внешне. А тебе внешность придумаем другую.

Я сначала хотела было во всеуслышание объявить, что она свихнулась, и даже открыла было рот, но тут же захлопнула его, ибо вспомнила: Ну ведь точно! Они же обе магички!!

— С чего бы вам… помогать воровке? — Не веря своему счастью осторожно спросила я, тщательно подбирая слова.

— Да мы и сами-то не аристократки, — улыбнулась Брианна, — Мы обе крестьянки, и знаем, как трудно живётся, когда за душой ни гроша, есть только орава детей в семье помимо тебя самой, хилая хата да небольшие способности к бытовой магии. Мы можем тебя понять, Хелен. Не во всём, но можем. Пусть ты и воровка, но ты не уголовница, и неплохой человек.

После этих слов я расслабилась — стало приятно и тепло. Мы принялись шепотом обсуждать детали плана…

Наверное, мне целой жизни не хватит, чтобы им отплатить… Ничего. Когда-нибудь, авось, сочтёмся.

Глава 8

Следуя указаниям Аэлин и Брианны, я шла по коридору спокойно. Каблучки постукивали, что меня нервировало. От каждого скрипа я была готова прятаться, выпрыгивать в окно. Когда только выходила из спальни Кристофера, куда телепортировалась (благо, самого «господина» действительно не оказалось в комнате) дверь стукнула, я уже сидела на подоконнике, готовая прыгать и лезть вниз по стенам, но оказалось, что это просто сквозняк захлопнул дверь.

Когда впереди я увидела освещенную площадку, сжала кулаки. Чёрт, там должна быть стража. Вот, слышу два баса. Шаг замедлился, старалась не стучать каблучками, но, проклятье на них, они стучали всё равно.

«Спокойно, спокойно», — я вернула шагам прежний темп и вошла в светлую площадку.

Два стражника, сидевшие на корточках и бросающие кости на пол, мгновенно вытянулись, и смотрели немного вверх. Я прошла мимо, едва ли не отсчитывая промежутки между каждым стуком обуви. «Спокойно. Это обычное дело».

Стражники остались позади, и я услышала их приглушённые голоса. Хотя обладатели таких голосов просто не могли достаточно тихо шептать. Один говорил другому, что им повезло, что здесь прошла именно я. Второй тихо высказал свои похотливые желания относительно меня, потом послышался гогот. Только приглушенный.

Я повторяла себе про спокойствие ещё не один десяток раз. Я слышала только стук сердца, когда проходила мимо стражников, считала секунды между ударами каблуков об каменный пол. Если собьюсь, это станет заметно. Мне казалось, что все стражники посмотрят на меня и увидят меня настоящую, увидят и схватят. Поэтому я считала секунду между шагами.

Дошла до лестницы и спустилась. Это должен быть второй этаж. Лестницы вниз, как во всех нормальных постройках, не было. Очередное доказательство того, что аристократы дураки. Брен посмеялся бы над этим, да и все ребята.

Я остановилась. Наверняка ребята уже видят небо не сквозь прутья решётки. Надо сразу будет их найти, как из замка выйду. Я улыбнулась, вообразив встречу, потом тряхнула головой и, напустив на себя больше надменности, поспешила искать другую лестницу.

В этом коридоре был ковёр. Каблуки не стучали, что обрадовало меня невероятно. К тому же до ближайшего поворота постов стражников не было. А вот это меня напрягло.

А потом произошло это. Скрип, негромкий, но скрип. Я резко обернулась и прижалась к стене, смотря на источник. Это была девушка под двадцать восемь лет. Рост у нас был одинаковый, но я на каблуках. Она в удивлении распахнула свои голубые глаза, но руки, сжимающие подсвечник, не разжала, хоть свеча и дрогнула.

— Кто ты? — удивлённо спросила девушка и именно в этот момент я поняла, что именно её внешность мне наколдовали подруги. Скоро наград «Победителя по жизни» не останется — все будут только в моём распоряжении! — Поговорим? — девушка приглашающе открыла дверь, из которой вышла.

Удивление пропало с лица, там появились озорные огоньки. Я зашла в комнату скорее в надежде, что там будет окно.

— Кто ты такая? — повторила вопрос девушка, магией зажигая огни в комнате. Помещение было небольшим, а от единственного окна меня отгораживал огромный стол, на котором аккуратно лежали стопки бумаг. Чем-то напоминает комнату Кристофера, когда я к нему за ключами пробралась.

Я не ответила, осталась стоять у книжной стенки. Девушка провела рукой перед глазами и посмотрела на меня чуть горящими глазами. Ах, чёрт, она ещё и видит сквозь морок.

— Ты же та воровка из гарема Брайта! — воскликнула девушка.

Я почти слышала, как она начнёт вопить «Стража» и как меня вернут в гарем. Страшно то, что Кристофер знает, что я не маг, он поймёт, что мне помогали. Чёрт, чёрт, чёрт.

— Скажи, ты крала жизни? — неожиданно спросила девушка, присаживаясь на кровать напротив книжной стенки.

На этот раз удивилась я.

— Что, прости? — не удержалась я, потом поняла, что к такой барышне надо было бы обращаться понежнее.

— Я Мишель Дюран, слышала о такой?

Конкретно о Мишель нет. Но вот о лорде Дюране слышала. Посол Руйнура в Ларронии, человек, свиту которого даже среди воров не советовали грабить. В его власти развязать новую войну, проще говоря, он должен быть неприкосновенен.

Чёёёёрт. А я прикинулась его женой. Просто облапала честь.

— О моём муже даже такая плесень как ты точно слышала, — Мишель сразу извинилась за «плесень». — Не хочешь заработать?

Потом она назвала астрономическую сумму, даже за то вшивое кольцо мне заплатили в несколько раз меньше. Но не в моих правилах браться за дело, узнав о цене. Особенно после наколки с кольцом.

— В чём суть? — я без страха взглянула в святящиеся глаза Мишель.

— Если всё сделаешь грамотно, то проблем как с кольцом не будет.

Надо полагать её осведомленность от того, что она жена посла. И всё же как она это узнала, будучи женщиной, которой не положено лезть в мужские дела?

— Чтобы не было таких проблем, я сначала хочу деталей дела, — с усмешкой сказала я.

Надо говорить с ней на равных. Если бы не такая сумма, ушла бы уже.

— Укради мою жизнь. Притворись мною, — Мишель улыбнулась, и глаза у неё потухли. Теперь она видит себя, а не меня.

— Подробней требования, — старалась по-деловому говорить я.

— Скажем так, мне бы хотелось покинуть замок на энное количество дней, и ты мне в этом поможешь. Не забывай, что я могу и сама тебя вырубить.

Сдаётся мне, я об аристократках чего-то не знаю. К сожалению, я не смогу её обвинить, сказать об её стремлениях на волю, она же официальная жена лорда Дюрана.

— Я полагаю, ты понимаешь, что мне нужна информация, которую дать можешь только ты, — я специально обращалась к Мишель на «ты».

Из одного гарема в другой. Да ещё официальной женой. Откажусь — Мишель может такого наговорить, что меня не в гарем запрут, меня казнят со всеми почестями, ещё голову на пику насадят. А всё от того, что если Мишель окажется как Лила, то подначит мужа на что душе угодно.

— Я рада, что мы договорились. Знай, что денег мне хватит заплатить за любое количество дней твоего пребывания здесь.

Ну, не тебе, а твоему мужу, как бы он потом не спросил, на что средства так ушли. Но мне главное будет получить деньги, остальное — проблемы этой аристократки.

— Не переживай. Я хоть и официальная жена, но Матрис мной не интересуется. В гареме есть его фаворитки, они его по ночам и удовлетворяют, к тебе он не притронется, не переживай.

Это, пожалуй, было самым важным замечанием.

— Ты сможешь заходить сюда, сидеть и читать, заодно слушать разговоры моего мужа с Брайтом.

О, это может быть полезным бонусом. Хотя вряд ли посол обсуждает побеги с заключенным.

— Они с Кристофером Брайтом приятели, этот часто заходит сюда.

А вот это неприятный момент.

— Я подправлю морок. Матрис не делит ложе со мной, но любуется бывает часами.

— Часами позировать ему что ли? — не удержалась я.

— Нет. Просто читай, иногда бросай на него взгляд, смущенно улыбайся, поправляй волосы и продолжай читать.

Мишель показала ряд книг и сказала, чтобы эти я не брала. Аргументировала тем, что лорд Дюран очень внимательный человек. Девушка рассказала об этой черте Дюрана подробней, с примерами.

В этот момент я была готова взорваться. Серьёзно? Играть Мишель когда её муж знает на какой странице какой книги остановилась жена в день, когда в его кабинете были толпы желающих встретиться? Десятки человек приходят к нему, а он всё равно смотрит на жену? Серьёзно?!

Но Мишель рассказала мне все свои действия, так что она была под стать мужу, внимательной. Я тоже, ввиду своей деятельности, внимательная.

— И помни, — сказала Мишель, когда заставила меня поменяться с ней нарядами. — Когда Матрис вернётся, улыбнись ему, но веди себя сдержанно. У меня в комнате лежит какой-то женский роман, там манеры аристократок хорошо написаны, прочитай и не проколись. А когда Матрис вернётся, просыпайся по ночам, мне плохо спится, и приходи сюда. Он часто засыпает за работой, может бумагу вытащишь аккуратно, чернильницу уберешь подальше, уснёт на кровати, одеялом прикрой лучше, окно закрой.

Заставляла себя запоминать это всё только потому, что это был единственный способ уйти. Что ж с ребятами я встречусь немного позже, а пока мне предстоит жить в роли официальной жены посла Матриса Дюрана. Это ж сколько денежек можно срубить!

Мишель рассказала о гареме Дюрана. Её комната была рядом с гаремом, и там она проводила много времени, но, что меня порадовало, официальной жене по обычаям Руйнура позволялась «гулять» до мужа в любое время. Это просто великолепное послабление для меня будет.

Горизонт заалел, когда Мишель закончила со своими нотациями. Мишель сказала, что проберётся в комнату, где буду я спать, мне нужно только не запирать окно. Откуда у аристократки мои навыки я решила не спрашивать.

— И не бойся, — Мишель стояла у двери, опустив руку на ручку. — Мой муж не такой сильный маг, чтобы смотреть через морок. Можешь многое списывать на плохое самочувствие. Если он ничего не заподозрит, тебе ничего не угрожает.

Она тихо сказала, что её похождения к любовнику даже внимательный лорд-посол не заметил и, хихикая, ушла из комнаты.

Почти уверена, что он смотрит на жену и думает что-то вроде «Какая ж ты мразь. Думаешь, не знаю?»

Я выдохнула. Чёрт, если бы не натолкнулась на Мишель, была бы уже вне стен замка. Была бы уже Хелен Уайт, мелкой мошенницей, а не служанкой Хелен в гареме главы Тайного отдела. И никак не Мишель Дюран, женой посла.

Но я нашла в этом прекрасную перспективу обчистить аристократишек. Что ж поиграю роль Мишель, за это щедро платят.

Однако прежде, чем покинуть замок, аккуратно подкинула на свою бывшую кровать письмецо, адресованное Кристоферу. Когда он узнает, что я сбежала, наверняка обнаружит его. Чревато, конечно, ведь обман может раскрыться раньше времени, но всё же… Да, я не удержалась. И пусть после этого костей не соберу, если поймает, но жажда мести за вечер чтения воспоминаний зашкаливала. Как он сказал? «Твоя жизнь по-прежнему в моих руках, Маска, и так будет столько, сколько я захочу». После этого пары ехидных замечаний будет мало, но моя не очень злопамятная душенька удовлетворится и этим. Если, конечно же, этот лощённый индюк не появится в моей жизни снова.

Ну да, просто верх оптимизма…

* * *

Господи, как это, оказывается, прекрасно — свободно дышать на воле, чувствовать себя свободной, как раньше, а не пленницей в золотой клетке…

Была уже ночь. Моё любимое время суток. Впрочем, как и для каждого вора. Иногда необразованные люди называют нас Ночными охотниками, прямо как вампиров и прочую нечисть, которая в столице не водится, да и в провинции нашей империи встречается редко.

Город сиял тысячью разноцветных огней, манил, завораживал, как завораживает танец пламени безумного мотылька. Ухоженные распущенные волосы стелились по плечам, как жидкий шёлк, слегка развеваясь на ветру, дорогая ткань платья приятно льнула к телу, а глаза — я знаю это — сияли. Охватившее чувство невероятного облегчения отражалось и в походке, и в улыбке.

Я не спеша брела по узким мощённым плитой улочкам, любуясь огнями города и безмятежным звёздным небосводом, украшенным бледным диском серебристой и печальной луны. Естественно, Мишель подробно объяснила мне, куда идти. М-да, из одной авантюры в другую. Впрочем, в данном случае пословица «из огня да в полымя» не подошла бы, ибо одно дело быть служанкой-воровкой, которую все, включая хозяина, терпеть не могут, и другое — быть официальной женой не менее богатого аристократа, пусть не любимой, но оберегаемой. Хотя это же, с другой стороны, и напрягает. Буду надеяться на то, что у господина Дюрана не будет времени видеться с «женой». Вся моя жизнь — это авантюра. Вот только с появлением в ней лорда Брайта уровень риска повысился на несколько порядков.

Решительно тряхнула светлыми с медовым отливом волосами. К чёрту Брайта и всё, что с ним связано. Я буду далеко от него, и второй раз он меня не раскусит.

Итак, по словам Мишель, посла с его гаремом расположили в небольшом поместье близ императорского замка. Санрайс я с детства знаю как свои пять пальцев, потому найти указанное место не составило труда.

Это было большое и довольно богатое поместье, смахивающее на маленький дворец. Он мерк рядом с величием поражающего взор императорского дворца, но всё же… наверное, именно такой дом я бы приобрела, если бы у меня были деньги и семья.

Отперев данным Мишель ключом железную калитку, вошла во двор по мощённой тропинке, рассекающей красивый цветущий сад. У самих дверей заметила вооружённую стражу из четырёх человек, и сердце на секунду предательски сжалось. По роду своей профессии я побаиваюсь дяденек в латах или униформах с погонами. Но тут же вспомнила, что конкретно сейчас всё иначе. Я не я, а Мишель Дюран.

— Добрый вечер, госпожа, — те, вытянувшись в струнку, слаженно поклонились.

— Добрый. — Милостиво кивнула я, с грацией королевы шествуя через открытые мне двери.

Выдохнув и чуть расслабившись, осмотрелась. Внутри поместье тоже не разочаровало — красиво, дорого, без аляповатости и помпезности.

— Добрый вечер, госпожа, — передо мной исполнила изящный книксен девушка, по описанию походящая на служанку Мишель, — Изволите ужинать, или же сначала подготовить вам ванную?

— Сначала ванную. — Распорядилась я, пряча в уголках губ счастливую улыбку.

После того «забега» из личной бани Брайта я так и не помылась в нормальной бане, только в медных тазиках, как и все служанки. До этого же всю жизнь доводилось мыться только в озёрах да прудах по ночам, пока никто не видит, за исключением редкой удачи. А тут… ванная. Да и, небось, не абы какая.

…Из ванной я вышла совершенно счастливой. И что, что пришлось терпеть то обстоятельство, что мыли меня служанки — если бы отказалась, никто бы не понял. Зато какой результат, ммм… чувствую себя только что распустившимся цветком, чей чудесный аромат заглушает все другие.

Гарем мало чем отличался от гарема Кристофера. Тоже десятка два наложниц и фавориток — все ухоженные, красивые, кланяются смиренно, а в глазах вызов. Несколько служанок и надзирательниц. Ничего необычного.

Мои новые апартаменты находились на порядок выше этажа фавориток, и занимали весь последний этаж гарема. Просторная комната буквально утопала в вышитых мягких подушках, софах, приземистых столиках с иностранными лакомствами, будоражащими мой голодный желудок, в коврах, тканях и подсвечниках со множеством ароматизированных свечей. В воздухе витал приятный цитрусовый аромат апельсинов — кажется, любимый аромат Мишель. А вся комната казалась живой и обладающей просто безумной энергетикой. Ну, это, наверное, уже совсем у меня разыгралось воображение от восторга.

Всё это великолепие казалось раем на земле для нищенствующей всю свою жизнь воровки.

И вот, я, облачившись в сорочку и шёлковый халат, расположилась на огромной кровати с бокалом дорогого холодного вина, читая оставленный Мишель любовный роман.

— Мишель, вы уже здесь? — Потонув в неге, я не услышала тяжёлых шагов, и из экстаза меня вырвал низкий мужской голос. — Дорогая, вы заставили меня поволноваться. Неужели вам стало настолько дурно, что вы покинули замок лорда Брайта, не предупредив меня и не попрощавшись с ним? Это несколько невоспитанно и не похоже на вас.

О, вот и рогоносец. Я с любопытством взглянула на муженька — Матрис Дюран небезызвестная личность. Итак, он предстал именно таким, каким его мне доводилось видеть в газетных портретах: грузный, широкий в плечах мужчина с развитой мускулатурой, он бы очень сильно напоминал того служаку, телохранителя Кристофера по имени Андрэ, если бы ни лощеность и некоторый светский лоск, свойственные всем аристократам, а уж птичкам такого высокого полёта — тем более. Несмотря на далеко не модельную внешность, этот человек вызывал у меня невольное уважение — насколько я знаю, он не потомственный аристократ, а добился всего сам, будучи изначально простым горожанином. Даже меня это как минимум восхищает.

— Прошу меня извинить, дорогой, — по словам Мишель называть его следует именно так, — Мне действительно стало плохо и… очень захотелось покоя. При первой же возможности принесу свои искренние извинения лорду Брайту. — Надеюсь, такой возможности более не представиться, насмотрелась я на него уже.

— Что ж, — он несколько укоризненно сжал и без того тонкие губы, — Если вы сочли это необходимым… Но, прошу вас, не ставьте меня больше в такую ситуацию. В конце концов, я волновался за вас.

— Мне очень приятна ваша забота, дорогой, — томно опустила реснички и слегка порозовела, — Право, мне уже лучше.

— Поправляйтесь, дорогая, — дежурно произнёс «муж», безо всякой двусмысленности касаясь губами моей руки, — Завтра, если вам станет лучше, мы навестим лорда Брайта вновь, чтобы не осталось сомнений.

Я едва удержала на губах приклеенную улыбку. Чёрт, да я ж только что от этого вашего долбанного лорда сбежала!

Не произнеся боле ни слова мой весьма походящий на равнодушный айсберг муженёк степенно покинул мои покои, с таким достоинством и выправкой, словно маршировал на параде. М-да. Вот к этому и прочему подобному придётся привыкать. Ничего, навряд ли всё это надолго.

* * *

Надоедливый яркий луч солнца щекотнул закрытые веки. Каждую клеточку тела наполняла неведомая ранее нега и умиротворение.

— Госпожа, пора вставать, — тонкий девичий голос раздался неподалёку, — Лорд Дюран просит вас к завтраку.

Госпожа? Кто госпожа? Нет, ну это точно не ко мне. Значит, можно поспать ещё…

Промямлив нечто невразумительное, я весьма недвусмысленно повернулась к говорившей… спиной.

— Госпожа, — та продолжала настойчиво жужжать под ухом, — Прошу вас, просыпайтесь.

Врезать ей, что ли? Да я отродясь не спала так хорошо, а она мне «вставайте»!

Но как только открыла сонные глаза и оглядела комнату, в которой нахожусь, вспомнила, наконец, что госпожа — это я. Я — Мишель Дюран.

— Доброе утро, госпожа, — дежурно улыбнулась Мэри, служанка лет восемнадцати, — Ваша ванна уже готова.

Наверное, ванна — это единственное, что могло бы заставить меня подняться. Сладко потянувшись на шёлковой постели цвета молочного шоколада, сонно поплелась вслед за горничной.

…Когда водные процедуры были окончены, меня беспрекословно усадили на табуретку перед трельяжем и, высушив магией волосы, начали «наводить красоту». Я прекрасно знаю все тонкости этого дела, так как мне приходилось практически каждый день примерять новый образ, и зачастую это казалось приятным времяпрепровождением. Однако эти девушки, стайкой окружившие меня, превратили сей приятный процесс в настоящую пытку, которая растянулась больше чем на час. Стараясь абстрагироваться от ситуации, я принялась внимательно разглядывать «своё» лицо. Надо признать, Мишель красива, даже очень, вот только красота её кажется какой-то холодной, надменной. Хрупкая, высокая, с длинной лебяжьей шеей, белокожая блондинка с тонким прямым носом, маленькими пухлыми губами, бровями вразлёт и выразительным взглядом синевато-бирюзовых глаз. Очевидно, что эта женщина знает себе цену и правильный способ ухода за своей внешностью. К своим двадцати восьми годам Мишель выглядела на несколько лет моложе, и надменность, проскальзывающая в чертах её лица, хитром прищуре глаз не отталкивала, а, скорее, манила. Не удивительно, что она нашла замену мужу, который ею пренебрёг.

Когда, наконец, меня перестали мучать причёсками и макияжем, я выбрала лёгкое безыскусное белое платье, в каких дамы обычно завтракают. Вкупе с жемчужной нитью на шее и серёжками с тем же камнем смотрелось восхитительно. Нацепив сияющую улыбку, спустилась вниз, к террасе близ гарема, где Мишель обычно завтракает с мужем.

Тёплый ветер, дыхнувший в лицо, оставил привкус расцветших роз на губах, а лорд Дюран, уже ожидавший меня, приветственно кивнул.

— Вы как всегда обворожительны. — Комплимент, лишённый всякой интонации, эмоций. Да, я бы на месте Мишель тоже свернула бы налево.

— Благодарю, — исполнив лёгкий реверанс притворно смутилась я, усаживаясь на подушку у приземистого столика.

Какое-то время завтрак проходил в полном молчании, что меня отнюдь не расстроило. Я была полностью поглощена едой, ибо столько всего вкусного за раз не видела ни разу. Хотя, конечно, следовала выбранному образу и вела себя как истинная леди. Неотступны й взгляд лорда Дюрана немного раздражал, но Мишель меня предупреждала. Мне оставалось лишь изредка смущённо улыбаться и поправлять причёску.

— Мишель, как вы себя чувствуете? — Прервал молчание мой благоверный.

— Прекрасно, дорогой, — я вновь смущённо улыбнулась.

— Если вас не затруднит, дорогая, вы посетите лорда Брайта сегодня, — добавил тот, — Вам бы неплохо развеяться, проехаться, это пойдёт на пользу.

Я непроизвольно подавилась холодным соком.

— Вы ведь хотите, чтобы я уговорила его подписать тот договор, верно? — Припомнила я кое-что из пояснений Мишель, — Напомните мне, дорогой: кто из нас дипломат?

— Меня не признают истинным аристократом даже после женитьбы на вас, Мишель, — холодно отчеканил лорд Дюран, — А вы — потомственная аристократка. Для многих именно это имеет наибольшую ценность.

— Хорошего же вы мнения о своём приятеле! — Насмешливо улыбнулась я, — Знаете, дорогой, конкретно для лорда Брайта это не имеет особого веса. Таким важна выгода — для себя, своего дела.

— Неужели вы успели его так хорошо изучить? — Подозрительности — хоть отбавляй, — Каким образом, интересно?

— Это несложно, видно по мелочам, — я равнодушно пожала плечами. — Вы могли бы убедить его с большим успехом, нежели я, просто в том договоре, что вы ему предложили, выгоды для вас больше, нежели для него самого.

— Что ж, — лорд Дюран задумчиво пожевал губами, — Если бы у меня было время на подобные мелочи, я бы не стал просить вас, дорогая. Вы никогда раньше не отказывали мне в подобной поддержке, к тому же, ума в вас больше, нежели во многих моих знакомых-дипломатах.

Ну вот, в дело вступила лесть. Но, кажется, раньше Мишель и впрямь по возможности помогала мужу в подобных делах.

— Ничего не обещаю, но… — неуверенно вздохнула я, — …Но попробую. Право, дрогой, я знаю, что у вас масса куда более важных дел. Однако, надеюсь, вы не сильно расстроитесь, если у меня ничего не выйдет.

На самом деле я вообще не собираюсь пытаться. Наоборот, сбегу оттуда при первой возможности, ибо находиться более получаса под одной крышей с опытной ищейкой — себе дороже.

— Я очень рад, что вы остаётесь моей опорой, дорогая, — он встал из-за стола, — Мне уже пора. До свидания.

Я благосклонно кивнула мужу, и позволила осточертевшей вежливой улыбке сползти с моего лица лишь тогда, когда за ним захлопнулась дверь.

Глава 9

Громкий стук в дверь заставил поднять будто налитую свинцом голову с рабочего стола, на котором он, кажется, вчера уснул.

— Доброе утро, господин. — Вежливо поклонился Андрэ, — Извините, если побеспокоил вас. Кажется, преступница, которую вы заперли в гареме, сбежала.

— Что?! — Сон как рукой сняло.

— Я пока не проверял, — отозвался тот, — Просто совершенно случайно обнаружил в комнате для слуг на её кровати вот это. Кажется, адресовано вам.

Нахмурившись, Кристофер протянул руку, и, получив сложенную бумажку, развернул её.

«О вас, милорд, давно говорят, что вы не упустите своего, что от вас невозможно сбежать. Но я — доказательство того, что это ложь. Поверьте, я позабочусь о том, чтобы вскоре об этом узнал весь воровской мир. Надеюсь, вы не обиделись? Я просто сдержала слово. На что вы, как показала практика, не способны. Кстати сказать, моя банда тоже уже на свободе.

Вам непременно захочется оспорить всё вышесказанное. Что ж, я не меньше вашего люблю играть… Поймайте. Если сможете…

P.S. Впрочем, не расстраивайтесь. Вам есть чему радоваться: навряд ли кто-то из ваших раболепных одалисок способна на столь же горячий и запоминающийся массаж, как сделала вам я, когда вы решили преподать мне урок. Кстати, интересно, усвоили вы его, или нет?»

Кристофер с утра мог ожидать чего угодно, только вот не такого коктейля наглости и хамства от воровки, которую он и без того готов придушить.

Едва за Андрэ закрылась дверь, стеклянная ваза, стоящая на журнальном столике, с бешеной силой полетела в стену и, естественно, разбилась вдребезги с хрустальным мелодичным треском. Сам же Кристофер тяжело дышал: ещё никогда за всю его жизнь никто не доводил его до такой степени. Его, чья выдержка и хладнокровие ставила в тупик всех, с кем ему приходилось иметь дело!

Эта наглая девчонка сама нарвалась. Видит Бог, он не хотел наказывать её наравне с отъявленными головорезами.

Но ведь есть в этой записке и доля правды: сначала ведь нужно её поймать…

* * *

Мне кажется, или у меня трясутся коленки? Ах, нет, это так едет та роскошная карета, в которую меня поместили. Впрочем, наверное, и то, и другое, ибо если бы сейчас передо мной была бутылка коньяка, я бы выпила её залпом и не давясь, хотя обычно алкоголь пью лишь в маленьких количествах, чтобы всегда сохранять ясность ума.

— Госпожа, с вами всё в порядке? — Устроившаяся напротив меня Мэри не без удивления наблюдала за тем, как я терзаю несчастный батистовый платок.

— Да-да, всё хорошо. — Улыбка вышла какой-то дрожащей.

— Тп-р-р, госпожа, мы прибыли. — Зычно оповестил возница, и лакей ловко отворил дверцу кареты, склонившись в вежливом полупоклоне.

Подобрав юбки золотистого платья, я со вздохом спустилась, обречённо поглядывая на замок, где провела пару месяцев, ставших едва ли не худшими в моей жизни. В эмоциональном плане. Хотя… смотря с чем сравнивать.

У входа мне поклонилась стража, а навстречу вышел тот служака, Андрэ, так смахивающий на моего мужа. На этот раз он смотрел гораздо уважительней, чем раньше.

— Добрый день, госпожа, — как можно вежливее оскалился он, — Лорд Брайт сейчас в своих покоях. Позвольте проводить вас.

Царственно кивнув, я с осанкой королевы проследовала за ним, стараясь не разглядывать знакомый замок. Уже через несколько минут я в сопровождении Мэри и телохранителя Кристофера вновь стояла у знакомой двери.

Андрэ громко постучал, а затем, не дожидаясь позволения, проворно открыл передо мною дверь, опять склонившись в поклоне. Неужели перед ними все и всегда вечно кланяются? Впрочем, ладно. Я, поправив безукоризненную причёску и вновь нацепив эту идиотскую вежливую улыбку, шагнула вовнутрь. Мэри вошла со мной.

Знакомые покои были овеяны свежестью и приятным мужским парфюмом — не менее знакомым мне. И всё бы ничего, но кое-что бросалось в глаза. Я бы даже сказала, очень сильно.

Например, тот факт, что хозяин этих покоев даже не заметил моего появления. Однако гораздо больше удивило другое…

— Где она?! — Он явно не в духе.

— Кто? — Тоненький голосок, робкий такой, но поразительно похожий на мой собственный… настоящий.

— Маска, чёрт возьми!!! — Мне показалось, или стены от такого рыка задрожали?..

Да, тот факт, что в данный момент Кристофер разговаривал с точной моей копией, меня настоящей, как минимум выбил из колеи. Да, я вспомнила, что Аэлин или Брианна на какое-то время взяла мою внешность для прикрытия, но всё же я на минутку растерялась. Этому только способствовало то, что Кристофер, походящий на разбуженного хищника, одной рукой сдавливал горло девушке так, что ей явно стало не хватать воздуха. А в другой… держал какую-то бумажку. Могу предположить, что это оставленная мною записка. Значит, нашёл.

— Кхм, прошу прощения, — деликатно, но громко прокашляла я, пытаясь отвлечь его от одной из своих подруг, которая ныне за меня отдувается, — Не могли бы вы мне уделить пару минут, лорд Брайт?

Тот мгновенно выпустил меня… тоесть её… и, развернувшись, удивлённо изогнул бровь.

— Госпожа Дюран?

Я виновато вздохнула, красноречиво разглядывая обстановку.

— Видимо, я не вовремя? — Предположила, глазами указывая девушке, что путь к бегству открыт.

— Нет, это мелочи, — вновь пронизывающий ледяной взгляд на мою копию, — Вон. Стой за дверью, зайдёшь, когда госпожа уйдёт.

Волной накрыло возмущение. Это всё равно, если бы он мне лично сказал «Вон». Как собачке.

— Рада вновь встретить вас, — надеюсь, улыбка получилась не слишком убийственной.

— Взаимно, миледи, — а вот раздражение в голосе говорит как раз об обратном.

Тогда, когда все видят его только собранным и аккуратным, именно мне часто выпадает «честь» видеть его в другом обличье.

Лёгкая щетина, растрёпанный ёжик коротких чёрных волос, полный ярости взгляд и расстёгнутая рубашка — навряд ли таким его видят все и каждый день. Вероятно, ту записку принесли ему с утра. Отличное начало дня — получить пару едких оскорблений!

Но, тем не менее, даже его вид не уничтожал присущего ему светского лоска, аристократичности и… мужественности, которую не могла не признать даже я.

Церемонно протянула руку, как обязывает этикет, но, несмотря на то, что в его прикосновении было не больше чувств, чем у моего «мужа» утром, на секунду показалось, будто всё тело пробил маленький разряд молнии, когда его губы соприкоснулись с тыльной стороной моей ладошки. Взгляд непроизвольно задержался на мужественном загорелом торсе, обзор на который открыла распахнутая рубашка, и дыхание сбилось. Чёрт. Этого только не хватало.

— Что привело вас ко мне? — Кажется, он заметил мою реакцию, ибо взгляд чёрных глаз стал ещё более самодовольным, чем обычно.

— Мой муж настоятельно просил меня принести извинения за то, что я вчера ушла, не попрощавшись. — Несколько неуверенно ответила я.

— И это всё? — Удивился он. — Не верю. На вас не похоже.

— Думаю, вы и без меня догадаетесь, почему мой муж так настаивал, — я пожала плечами, мол, не моё это вообще дело.

— Договор?

— Именно. — Кивнула, — Прошу вас, избавьте меня от вмешательства в ваши дела. Обычно мне, конечно, нравится разбираться подобном, но как-то уже не хочется. Он, в конце концов, не дитё малое.

— В чём же тогда цель вашего визита?

— Собственно в том, чтобы сказать вам это. — Пояснила я, — Мужу-то мне пришлось пообещать иное. Сам он считает себя слишком занятым, чтобы решать мелкие вопросы вроде вашего договора. Вынудил меня приехать, будучи убеждённым, что солидарность потомственных аристократов убедит вас сразу и без возражений согласиться на его условия.

— Вынужден разочаровать. — Коротко усмехнулся Кристофер, внимательно разглядывая, — С вами что-то не то, миледи?

— В каком смысле? — Улыбка дрогнула.

— Вы сегодня какая-то… не такая.

— В чём именно? — Улыбка уже упорно сползала.

Внимательный, пронзительный взгляд чёрных, как безлунная ночь, глаз доводил меня до беззвучной истерики. Хоть бы не раскусииил…

— Просто показалось. Прошу прощения. — Видимо, не обнаружив ничего подозрительного, отозвался он.

— Доброго дня, — я склонилась в реверансе не столько из вежливости, столько из-за того, что подкашивались ноги. И, естественно, поспешила убраться из комнаты.

Выдохнуть смогла лишь тогда, когда за спиной закрылась дверь. Чёрт, ну надо же!.. Мне кажется, или я чуть ли не попалась?

— Хелен? Это ты?.. — Раздался тихий шепот совсем рядом.

Ах, да, он же велел моей копии подождать у двери…

Молниеносно оглянувшись, подметила, что никого нет. Даже Андрэ куда-то ушёл.

— Да, — Быстро пробормотала я, с тревогой взглянув на собеседницу, — Ты ещё здесь?! Шуруй в гарем! И морок сними, он всё равно уже понял, что я сбежала. Быстрее, пока никого нет!!!

— Точно, — И в следующую секунду она скрылась за поворотом. Как раз в тот миг, когда дверь покоев отворилась.

— Маска… — Запнулся. Вообще-то у меня есть имя! — Миледи, вы не видели здесь девушку?

— Ту, которая была в ваших покоях до моего прихода? — переспросила я, — Мне показалось, будто она выпрыгнула в окно… Бедняжка, наверное, совсем обезумела…

И да, ближайшее окно по счастливой случайности оказалось открытым.

— Проклятье! — выругался тот, забыв, кажется, о присутствии леди. Впрочем, леди в моём лице это совершенно не волновало. Главное, одержана ещё одна маленькая победа. Над своими страхами и над Кристофером Брайтом заодно.

Вот только после этого не стоит попадаться ему на глаза. Ни в каком обличии. Мало ли…

* * *

Кристофер, сидя вечером у камина, отложил бумаги с делами и, взяв бокал дорогого вина, задумчиво взглянул на огонь, отбрасывающий причудливые тени и блики.

За этот месяц дела вновь пошли в гору, всё было по прежнему. Тюрьмы восстановил, преступников вернул и отловил ещё добрую половину. Репутация опасного ищейки вернулась к нему с удвоенной силой. Впору бы радоваться, но… Но охота, ставшая главной за этот месяц, не просто не завершилась, не дала даже зацепки. Чем только зацепила его эта хамоватая девчонка, мнящая себя всесильной? Парой ехидных слов? Н-да, велико дело…

Тем не менее, как бы он ни убеждал себя бросить уже эту затею — она ведь всего лишь мелкая воровка, мошенница — он уже не мог себя остановить, это стала навязчивой идеей. Тем более что перед глазами так часто мелькали строки из той записки и её надменное лицо.

Тут Кристофер заметил на журнальном столике конверт с императорской печатью и быстро распечатал его:

«Объявляется неделя балов в честь заключения мирного договора нашей великой империи с Руйнуром. Присутствие всей высшей аристократии обязательно. Первые пять дней — маскарады, два последних — балы».

Вздохнув, Кристофер устало потёр глаза. Кажется, он в очередной раз убедился, что ненавидит все эти балы, приёмы, маскарады и пиры.

Глава 10

Прознав о маскараде, я едва не визжала от восторга. Какой бы ни стала я циничной, побывать на настоящем балу мечтает любая девушка. Потому, бессовестно пользуясь кошельком муженька, я заказала себе сразу несколько платьев — не хотелось выбирать из тех, что носила Мишель.

Через пару дней заказы уже были готовы. Я с дрожащими руками и улыбкой счастливого ребёнка развязывала свёртки. Всё бы хорошо, но тут же объявилась новая проблема: все платья были прекрасны. Теперь разбегались глаза.

Может, это? Нет, какое-то детское. Вон то получше… Хотя нет, оттенок не мой. Да, вон то! Хотя нет, я в нём на леприкона буду похожа…

Короче говоря, мне потребовалось энное количество времени хотя бы для того, чтобы выбрать себе платье. Ну и ладно. Я же женщина! Тем более, пока есть возможность, нужно ловить удачу за хвост.

После часа непрерывных внутренних терзаний остановила, наконец, свой выбор на одном из платьев. Далее началась целая эпопея с мытьём, одеванием, причёсыванием и нанесением макияжа. Вот только в кои то веки этим руководила я сама.

Красное платье с открытыми плечами и шуршащей юбкой в складку идеально сидело на безукоризненной фигуре миледи. Расшитое по подолу золотом, с длинным шлейфом того же цвета и поясом, оно смотрелось богато и со вкусом. К тому же, красный безумно шёл белокожей блондинке с яркими изумрудными глазами с сапфировым отливом, какой и являлась Мишель, чью внешность я временно арендую. Волосы собрала в высокую причёску так, чтобы была открыта шея, но сзади они при этом шёлковым золотистым каскадом спускались до талии. Единственным украшением избрала крупные рубиновые серьги, ну и, конечно же, маску. Последняя была красивой, большой и позолоченной, в форме ангельских крыльев. В довершение всего идеальный вечерний макияж. Щёки вновь горели нежным румянцем, губы алели и ослепительно улыбались, а глаза сверкали ярче звёзд в предвкушении вечера. Я обожаю это чувство — когда ощущаешь себя всесильной. Чаще всего оно возникает у нас, женщин, в тот момент, когда мы привлекательны, как никогда. Ибо в такие моменты весь мир у наших ног и принадлежит только нам.

Так какие вы, бал-маскарады? Вот сегодня и узнаем…

* * *

Фонари зажгутся,

Гости соберутся,

Три толпы сомкнутся

В один ряд.

Тёмен зал и душен.

Вальсом вмиг закружит

Разноцветных кружев

Снегопад.

Маски — словно братья.

Зашуршали платья,

И раскрыл объятья

Маскарад.

«— Я здесь словно дома»

«— Кто Вы? Мы знакомы?»

«— Это ли весомо?

Всё сравнял

Суетным, безумным

Хороводом шумным,

Болтовней бездумной

Карнавал»

«— Мне знакомы очи

Ваши… Ну а впрочем,

Вы — богиня Ночи.

Я вас ждал.

Золотым закатом

Вас встречал когда-то

За цветущим садом

Средь полей…»

«— Сударь, Вы сказали

Много, только мало

Смысла… Я устала

От пустых речей!»

«— Я люблю Вас, знайте!»

«— Шутите? Прощайте!»

«— Нет, не прогоняйте

В тень свечей!»

«— Полно, прекратите!

С собою не зовите.

Просто уходите

Насовсем»

«Не будьте столь сурова!

Я скажу лишь слово —

И я стану снова

Глух и нем»

«— Не сгущайте краски.

Не снимайте маску.

Так близка развязка,

Но зачем?»

…Кто-то очень грустный,

Кто одет безвкусно —

Отражал все тусклый

Ряд зеркал.

Прятали ошибки

Маски и улыбки.

Наполняли скрипки

Целый зал.

Так сверкал глазами

И шуршал шелками

День за днем, веками

Шумный бал.

Начищенная зала сверкала, как один большой бриллиант. Огромное помещение просто завораживало богатством и красотой. Каждая деталь, вплоть до крохотной свечки здесь казалась истинным произведением искусства, радовала глаз. Всё было украшено и подготовлено к празднику дорого и со вкусом.

Шелестели юбки, сверкали драгоценности, всюду слышался смех и разговоры, а в воздухе смешались запахи изысканных духов. Шелка, атласы, рубины, алмазы, золото, серебро — всего здесь было в изобилии, глаза разбегались. Прекрасные дамы и кавалеры, ненавязчивая музыка, дорогое вино — всё это кружило голову. Присутствующие были в самых разнообразных масках, обаяние тайны окружало каждого. Но бал ещё не начался — присутствующие ждали императора.

Я вошла вместе с несколькими другими новоприбывшими. Муж меня не сопровождал, ибо как посол Руйнура должен присутствовать в зале без сопровождения, близ трона императора. Пока что никого из них не было, хотя гостей собралось достаточно. Очевидно, не только мне хочется блистательного бала.

Походка исподволь стала ещё более грациозной, будто в такт красивой негромкой музыке, наполнившей зал, спина гордо изогнулась, шея вытянулась. Сердце билось так безумно, что перехватывало дыхание, а я, шагая по отполированному до блеска полу, всеми силами старалась скрыть волну невероятного восхищения, затопившего при разглядывании всего этого великолепия. На какой-то миг я почти перестала ощущать своё тело от осознания, что в моей жизни никогда такого не было, и, наверное, больше никогда не будет. Радовалась, как ребёнок, которому прочитали красивую сказку. Ощущению приятной невесомости весьма способствовало так же то, что я буквально кожей ощущала восхищённые взгляды мужчин. И пусть сейчас внешность не моя, но, во-первых, лицо скрыто маской, и во-вторых я обо всём забыла. Словно ослепла, утонула в великолепии замка.

* * *

Не совсем вежливо покинув какую-то приставучую девицу, Кристофер со вздохом разглядывал бальный зал. Вот где перестарались до вычурности. Что он вообще здесь делает? Ах, да. Долг аристократа обязывает.

Вглядываясь в лица людей, присутствующих здесь, он без труда узнавал каждого из них. Маски не могли скрыть от него их имена, хотя, впрочем, и без них большинство из этих людей никогда не показывают своё истинное лицо, имея в запасе множество личин.

Больше книг Вы можете скачать на сайте — Knigochei.net

Размышления об этом мало развеивали смертельную скуку, но всё же были занимательнее, чем пустая болтовня. Кристофер не спеша передвигался по сверкающему залу, равнодушно скользя взглядом по толпам разодетых людей, пока случайно не сбил кого-то с ног.

— Прошу прошения, — вернувшись к реальности, Кристофер инстинктивно подхватил девушку, которую случайно сбил, а та, тихо вскрикнув от неожиданности, ухватилась за его плечи, чтобы удержать равновесие.

— Ничего страшного, — смущённо улыбнулась незнакомка, взглянув на него так, будто хотела проникнуть сквозь чёрную маску, скрывающую большую часть его лица.

Несмотря на то, что девушка оказалась почти до неприличия близко, он не без удивления отметил, что не может понять, кто перед ним, хотя происхождение и должность обязывали его прекрасно знать всех аристократов в лицо, до мелочей. Незнакомку окутывал запах дорогих духов, смесь свежести и аромата распустившегося цветка, походящий на запах роз перед грозой. Красный шёлк платья удивительно сочетался с белизной её кожи, а золотая маска в форме ангельских крыльев с золотом причудливо собранных спереди и полураспущенных сзади волос, переливающихся в свете тысячи свечей.

Чтобы заметить всё это ему хватило секунды, а потом незнакомка, чуть порозовев, отошла на более приличное расстояние.

Нет, определённо, эту девушку он не знает.

— Мы с вами раньше не встречались, миледи? — Спросил он с долей интереса, проступившей сквозь смертную скуку, кою неизменно навевали на него все эти торжества.

— Такие вопросы не задают на бал-маскарадах, — девушка внимательно посмотрела на него удивительными изумрудными с сапфировым отливом глазами. — К тому же, как я могу это понять, если ваше лицо скрывает маска?

А и впрямь, точно. Впору бы ещё раз принести извинения и уйти, но что-то не давало сдвинуться с места.

— Могу я как-нибудь загладить свою вину? — Он и сам не смог понять, что это — простая вежливость, или же нежелание покидать девушку, чью красоту не скрывала даже маска.

— Не стоит, — ответила она, — Впрочем… — Бросив взгляд куда-то в сторону, незнакомка обольстительно улыбнулась Кристоферу, — Если вас не затруднит, принесите мне бокал шампанского.

При взгляде на соблазнительную улыбку слова застряли в горле. Несомненно то, что эта девушка умеет очаровывать мужчин, влиять на них. Как ещё объяснить то, что он, лорд Кристофер Брайт, никогда не слывший ловеласом, исключая бурные студенческие годы, тут же исполнил желание дамы, бесцеремонно расталкивая гостей, и это из-за одной очаровательной улыбки и томного взгляда изумрудно-сапфировых глаз?

* * *

В глухих коридорах и в залах пустынных

Сегодня собрались веселые маски,

Сегодня в увитых цветами гостиных

Прошли ураганом безумные пляски.

Бродили с драконами под руку луны,

Китайские вазы метались меж ними,

Был факел горящий и лютня, где струны

Твердили одно непонятное имя

Молил я подругу: «Сними эту маску,

Ужели во мне не узнала ты брата?

Ты так мне напомнила древнюю сказку,

Которую раз я услышал когда-то.

Для всех ты останешься вечно-чужою

И лишь для меня бесконечно-знакома,

И верь, от людей и от масок я скрою,

Что знаю тебя я, царица Содома».

Под маской мне слышался смех ее юный,

Но взоры ее не встречались с моими,

Бродили с драконами под руку луны,

Китайские вазы метались меж ними.

Я многое понял в тот миг сокровенный,

Но страшную клятву мою не нарушу.

Царица, царица, ты видишь, я пленный,

Возьми мое тело, возьми мою душу!

* * *

Я никогда не верила, что когда-нибудь захочу крикнуть «остановись, мгновенье, ты прекрасно!», но всё же именно такое желание у меня возникало в тот вечер.

Незнакомец в чёрном оказался прекрасным собеседником. Настолько, что неискушённая светскими беседами я в какой-то момент потеряла счёт времени. Он острил насчёт жизни аристократов, заставляя меня смеяться без умолку. Вот уж не думала, что встречу здесь кого-нибудь, с кем можно общаться так легко.

— Вы говорите о высшем обществе так, словно не являетесь его частью, — отсмеявшись, заметила я, отпивая шампанское из изящного фужера.

— Я и впрямь часто об этом забываю, — отозвался он, — Кажется, бал начинается.

Я обернулась вслед за другими и чуть подалась вперёд, ожидая увидеть императора, но негромкий вопрос остановил меня:

— Скажите, как мне вас называть?

Я слегка улыбнулась, ставя бокал на поднос проходившему мимо лакею.

— Сегодня все инкогнито. Это имя вымышленное, но оно мне по душе. Можете звать меня… леди Хелен.

Сказав это, обернулась, сосредоточив внимание на входе. Под негромкие, величественные звуки труб, в зал вошёл император Сигизмунд. Полноватый мужчина с проблесками седины в тёмной шевелюре, он был в маске льва, что означало силу, власть и первенство. По правую руку от него шёл наследный принц — хрупкий блондин по имени Вернер, в дорогом тёмно-синем костюме и того же цвета маске. По левую руку от императора, чуть позади него, шёл посол, тоесть мой муженёк, в парадной форме.

Дамы и кавалеры при их появлении как по знаку выстроились и склонились в почтительном реверансе. Вся «процессия» шествовала к трону. Когда император присел на отведённое ему место, присутствующие поднялись и выжидающе взглянули на него.

Даже несмотря на маску, было видно любому, что король смертельно устал и внутренне измучан.

— Я рад приветствовать вас всех сегодня здесь, — его хриплый надломленный голос эхом разнёсся по залу, разрывая звенящую тишину, — Этот бал-маскарад устроен по известному всем вам поводу. Что ж, не буду томить вас ожиданием… Объявляю бал открытым!

При этих словах, как по щелчку, на гостей с потолка посыпались золотые блёстки, похожие на волшебную пыль, и праздничные конфетти. Это было очень красиво, завораживающе.

Раздались шумные вздохи и аплодисменты. Когда они утихли, церемониймейстер с безукоризненной осанкой и выправкой громко стукнул специальным жезлом об пол, чтобы привлечь внимание:

— Первый танец — Кадриль! — Чётко и с расстановкой произнёс он.

Толпа взбудоражено зашевелилась, готовясь к весёлому, подвижному танцу, раздались первые ноты…

Бал начался.

Глава 11

Порозовев от вина, смеха, подвижного танца и обилия мужского внимания, я присела на стул около углового столика вместе с некоторыми другими дамами, чтобы хоть немного перевести дух.

Соседок у меня оказалось трое, разных возрастов, и разных по финансам — это видно по одежде.

— Блестящий бал в честь блестящей победы, — прервала неловкое молчание полненькая дама лет тридцати пяти, сплошь увенчанная драгоценностями, в чёрном с серебром платье и того же цвета маске.

— Вы так считаете? — Удивилась другая, молоденькая девушка лет двадцати, платиновая блондинка с роскошной шевелюрой, — Говорят, эта война так и окончилась ничьёй.

— Каждый волен видеть это по-разному. — Пожала плечами дама в чёрном, — Лично я склонна видеть нашу дипломатическую победу. Условия мирного договора дают нам маленькое, но преимущество.

— И ради этого мы воевали с ними более двадцати лет?! — Возмутилась сидящая справа от меня дама лет двадцати пяти в сочно-зелёном платье, — Самое страшное, что больше всех страдали наши дети.

— Наши? — Нахмурилась блондинка, — Детей высшей аристократии никто не трогал.

— Да, но это ли весомо? Дети это дети, и не важно, из какого они сословия, — возразила дама в зелёном, и я мысленно поддержала её.

— Жизнь каждого зависит от того, в чьей семье он рождается, — не согласилась дама в чёрном, — Или вы идёте против вековой иерархии?

Дама в зелёном лишь усмехнулась, и, отвернувшись в профиль к собеседницам, явно не собиралась продолжать этот разговор.

— Простите за неосведомлённость, но причём здесь дети? — Решила поинтересоваться я у неё, — Почему эта война навредила в большей степени им?

На самом деле война эта не касалась наших земель, только отдалённых границ. Бои случались, но редко, и за пределами Ларронии, а нам, мирным жителям, почти ничего не было известно ни о причине, ни о результатах. Множество жертв это не приносило, поэтому никто особо и не возмущался.

Дама в зелёном удивлённо воззрилась на меня.

— Неужели вы не знаете? — удивилась она, — Я думала, все знают об этом, по крайней мере в кругу высшей аристократии. Ну что ж, попробую вам рассказать. Ходят упорные слухи, что на протяжении всех этих двадцати лет маги из Руйнура отслеживали магически одарённых детей среди крестьян, горожан и мелкого дворянства. Они проводили над ними различные чудовищные эксперименты, которые часто заканчивались трагично. Некоторые дети умирали, а у некоторых их дар перегорал, и таких просто выбрасывали на улицу, не трудясь вернуть родителям. Ни у кого нет достаточно весомых доказательств насчёт того, что так оно всё и было, но множество косвенных улик. И лично я практически уверена, что всё это правда.

Неприятное чувство кольнуло в груди. Явственные картинки издевательств над ни в чём не повинными существами встали перед глазами, будто воспоминания. Я не могла себе объяснить это ощущение страха и волнения, захлестнувшего меня.

— Ужас… — Только и смогла выдавить я внезапно севшим голосом. Хорошее настроение испарилось, будто не было. — Интересно, а кто-нибудь занимался расследованием всего этого?

— Насколько я знаю, да, — кивнула дама в зелёном, отпивая шампанское, — Он присутствует в этом зале.

— Кто же? — Нетерпеливо поинтересовалась я.

— Я точно не знаю, в какой он маске. Возможно, вы найдёте его сами. — Пожала плечами дама, загадочно улыбнувшись.

Я открыла было рот, чтобы узнать всё это поподробнее, когда ко мне подошёл какой-то молодой человек в тёмно-коричневом с золотой вышивкой камзоле и того же цвета маске.

— Миледи, если вы не устали, позвольте пригласить вас на танец, — учтиво склонившись, произнёс он.

Чуть слышно вздохнув, я вложила тонкие пальцы в протянутую руку, решив отогнать от себя плохие мысли. Сегодня я буду веселиться. Зря, что ли, в ускоренном порядке выучивала танцы?

* * *

Уже под конец вечера, устав от праздничного круговорота, Кристофер решил выйти подышать свежим воздухом на балкон, открывающий вид на императорский сад. Когда окончилась музыка нудного вальса, он торопливо поклонился партнёрше и пошёл в сторону выхода.

Холодный ночной ветер дыхнул в лицо. Благо, костюм был тёплым. Маг, с секунду полюбовавшись последними лучами солнца, хотел было уйти, как вдруг заметил, что не один на балконе.

Совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, укутавшись в лёгкую шаль, виднелась хрупкая женская фигурка на фоне затухающих лучей заката.

Это была она. Та незнакомка в алом…

Девушка стояла к нему в профиль, ловя тёплыми ладонями первые пожухлые листья, срываемые ветром с высокой осины, растущей у балкона. На губах её играла светлая, по-детски наивная улыбка.

Уйдя в раздумья, девушка лишь благодаря острой интуиции почувствовала чьё-то присутствие рядом. Обернувшись, с удивлением увидела того незнакомца в чёрном, который, бесшумно появившись на балконе, задумчиво, внимательно разглядывал её сквозь прорези маски.

— Миледи… — стряхнув с себя оцепенение, пробормотал маг, — Простите, если нарушил ваше уединение.

— Ничуть, — опомнившись, ответила она, — Я лишь скрываюсь от шума. Как и вы, надо полагать?

— Да. Не люблю суету. — Пожал плечами он, вглядываясь в изумрудно-сапфировые глаза, горящие лукавым огоньком.

— Вот как? — Хелен слегка изогнула бровь, — Если сюда не пожалуют сразу все остальные гости, я буду рада вашей компании.

Ей хотелось стряхнуть с себя навязчивую грусть, ненадолго закрыться от проблем, забыться в непритязательном разговоре.

Кристофер же и сам не знал, что такого в этой незнакомке. Бесспорно, она красива, это не скрывала даже маска, но было в ней что-то ещё… гораздо белее значимое. Грация движений, завораживающий взгляд, заразительная улыбка… что-то неумолимо манящее, как неразгаданная тайна.

Никто из них не мог сказать точно, сколько времени они разговаривали, смеялись, постепенно всё больше наслаждаясь обществом друг друга. Они не замечали сумерек, холода, потому что на душе было светло и тепло. У них во многом были схожи взгляды и мнения, а это было важнее того, что они даже не знают друг друга в лицо. Непреодолимое и во многом странное ощущение того, что они буквально чувствуют друг друга, все мечты и мысли, не покидало обоих, давая пищу для размышлений. Впрочем, разговор получался лёгким, непритязательным и шутливым, так, что не хотелось бы его прерывать как минимум вечность.

Ему нравилось наблюдать за ней, слушать тихий серебристый смех и рассуждения, лишённые жеманства и высокомерия, хотя игривое кокетство проскальзывало в каждом её движении и взгляде. Она не казалась одной из тех дам, что мнили себя роковыми соблазнительницами, но её очарование, будто колдовское наваждение, действовало на него не хуже алкоголя. Всё, даже запах лёгких духов с ароматом распустившихся роз пред грозой, было в ней столь женственно и маняще, что заставляло забыть всех искусниц гарема.

Она же всеми силами пыталась понять, чьё лицо прячется под непроницаемой чёрной маской и почему этот человек ей кажется таким знакомым. Но, так и не сумев найти ответ на этот вопрос, она просто наслаждалась приятным обществом, разговорами, шутками и остротами, от которых в кои-то веки хотелось искренне смеяться. Чувство беззаботности и чисто женское желание покорять сердца рядом с этим незнакомцем были больше, чем когда-либо за всю её жизнь.

Но всему когда-то настаёт конец — и этому чудесному вечеру тоже. Разговорившись, Кристофер и Хелен стали последними гостями, покинувшими зал.

* * *

Хелен возвращалась в особняк в приподнятом настроении, ощущая приятную лёгкость. Моросил неприятный дождик, заставляя накинуть летний плащ, скрывший красивое алое платье. Маску девушка давно сняла и по привычке распустила волосы, хоть и знала, что это считается неприлично — так делали только воровки и девицы лёгкого поведения. Чувство свободного полёта ей было дороже мнения окружающих. Она неспешно брела по тротуару, вглядываясь в затянутое мраком ночное небо и перебирая в памяти воспоминания о прошедшем вечере.

От кареты она отказалась — дойти всего ничего, да и хотелось немного побыть наедине с собой. Тем более что общество ещё более хмурого и усталого чем обычно лорда Дюрана могло только испортить ей настроение.

Огромный город в это время суток только начинал жить. Шагая по мощёному плитой тротуару, Хелен наблюдала, как вспыхивают яркие вывески казино и кабаков, словно звёзды с наступлением ночи. Стриженные деревья и кустики аккуратными рядами мелькали перед глазами, запах свежести и сырой земли смешался с придорожной пылью, кою прохладный ветер упорно задувал прямо в лицо. И всё же в данный момент даже всё это привычное зрелище казалось ярче и красивее, словно открывшись с новой стороны.

— Госпожа Дюран? — Послышался рядом чей-то голос, отвлекая её от размышлений.

Вздрогнув, Хелен обернулась на говорившего, почему-то заранее зная, кого увидит перед собой.

— Лорд Брайт, — заученно-вежливая улыбка сломала губы. — Не ожидала вас здесь встретить. Вы, верно, тоже возвращаетесь с маскарада.

Это был именно он. Высокий, в промокшем тёмно-коричневом плаще, с как всегда цепким взглядом внимательных чёрных глаз. Судьба будто испытывает их профессиональные навыки, раз за разом сталкивая вместе…

— Не верю, что ваш муж мог бросить вас в такой час не в самые безопасные времена, — отозвался тот.

— Я уже взрослая девочка, в состоянии о себе позаботиться, — как можно доброжелательней произнесла та.

— Аристократка может сама себя защитить? Неужели я о вас чего-то не знаю? — Усмехнулся Кристофер.

Хелен хотела было идти дальше, как вдруг в голову пришла одна мысль…

««Он присутствует в этом зале» — Так, кажется, сказала та дама в зелёном о человеке, который расследовал дело о пропавших детях. Но кто владеет большей информацией, нежели глава Тайного отдела?».

— Скажите, это вы расследовали дела о пропадающих во время войны крестьянских и беспризорных детях? — Хелен и сама не понимала, почему ей кажется, что важно выяснить всё об этом.

Кристофер удивлённо приподнял бровь.

— Нет, не я. Слухи об этом поползли гораздо раньше, чем я занял свою должность, мы с вами были ещё детьми. — Ответил он, — Почему вы интересуетесь?

— Можете считать, что мне просто любопытно, — Не слишком вежливо пробормотала Хелен.

— Информация об этом сейчас известна всем, — небрежно пожал плечами он.

— Дети пропадают в течение двадцати лет, а у вас такой вид, будто это пустяк! — Холодно возмутилась девушка.

Кристофер нахмурился, с долей любопытства взглянув на неё. Что-то не так было в Мишель Дюран, вот только как ни вглядывался, не мог понять, что именно. Во-первых, та Мишель, которую он знал, считала ниже своего достоинства бродить по городу самостоятельно, а уж тем более по ночам. К тому же, распущенные волосы… нет, то точно на неё не похоже.

— А вы знаете человека, который расследовал эти дела? — Слегка оживилась она.

— Знаю, — осторожно протянул маг, — Но назову вам его тогда, когда вы скажете, зачем вам это нужно и что с вами происходит.

— Со мной что-то происходит? — Удивлённо вскинула бровь та.

— Ввиду своей профессии я замечаю некоторые мелочи, — ответил маг, — Например, вы ни при каких обстоятельствах не отказались бы от кареты, не гуляли по ночам в дождь с распущенными волосами, даже ваши духи… — Кристофер запнулся, уловив знакомый аромат… запах свежих роз пред грозой…

Нахмурившись, Хелен чувствовала себя неуютно под рентгеновским удивлённым взглядом внимательных и чёрных, как эта безлунная ночь, глаз.

— Мне пора. Доброй ночи, милорд. — Вежливо кивнув, девушка поспешила уйти. Сейчас она мечтала только о том, чтобы добраться до уютной комнаты.

— Тот человек — предыдущий глава Тайного отдела, — донёсся ей вслед его задумчивый голос, — Лорд Алессадро де Огейрос.

— Благодарю, — обернувшись, Хелен слегка улыбнулась, чтобы потом продолжить свой путь.

Уходя, она буквально кожей ощущала, что её провожают недоверчивым взглядом.

Глава 12

У моей жизни всегда был бешеный ритм — сколько себя помню, обстоятельства вынуждали меня едва ли не быть в нескольких местах одновременно. Но такого острого чувства быстротечности, почти болезненной нехватки времени не было, наверное, никогда. И это несмотря на то, что каждый такой вечер был похож на предыдущий — начиная с памятного первого маскарада.

Если честно, придя на следующий бал, я не думала, что давешний незнакомец найдёт меня, не различит в толпе безликих масок. На мне было платье цвета свежей весенней травы с красивыми складками на юбке, в целом безыскусное, но изящное. И маска того же цвета, в тон изумрудным серьгам и колье.

Переводя дух после очередного танца, я стояла близ столика с напитками, отстранённо наблюдая за ходом бала, когда словно из неоткуда появился какой-то грузный мужчина, прервав мои размышления.

— Миледи, позвольте пригласить вас на танец? — Поклонившись со всей изящностью, возможной при его комплекции, низким басом спросил он.

Я же, закусив губу, пыталась придумать наиболее вежливый вариант отказа. Сейчас мне хотелось просто передохнуть.

— Вы немного опоздали. Дама обещала мне этот танец. — Вмешался кто-то.

Голос… очень знакомый. Тот, который я уже не ожидала услышать — хотя и казалось, будто знаю его давно. Это меня что, настолько тянет на романтику, или, может быть, я действительно знаю этого человека?

Это плохо. У меня были только союзники и враги в знакомых. Из аристократов я знала немногих, но к союзникам ни одного не относила — разве что только на время сделки, как с Мишель.

Он был в том же чёрном с серебром костюме, в той же непроницаемой маске, с той же легкой полунасмешливой улыбкой на резко очерченных губах. Такой же, каким был вчера. И где-то в душе поселилась надежда, что сегодняшний вечер будет таким же, как вчерашний. Ведь у меня осталось всего ничего времени…

Почти инстинктивно вложив руку в протянутую ладонь, я пробормотала скомканные извинения тому незадачливому ухажёру, и пошла вслед за партнёром. Усталость куда-то улетучилась, уступая место необычайному чувству лёгкости, которое почему-то возникало у меня рядом с этим человеком.

— Странно, как легко я вас нашёл, — тихо произнёс он, когда заиграли первые аккорды вальса.

— Я и вовсе не думала, что найдёте. — Ответила я, слегка улыбнувшись.

Мы замолчали, потому что слова казались совершенно лишними. В кольце сильных рук, обвивших мою талию, подняв голову, чтобы взглянуть в чёрные глаза, в которых плескались блики тысячи свечей, словно танцующее пламя, я, наверное, впервые в жизни ощущала себя маленькой и хрупкой. Это чувство казалось тем более необычным, что я привыкла быть начеку и, используя преимущество в ловкости, побеждать в уличных схватках даже мужчин. Хоть и расстояние было в рамках приличий, я слышала и чувствовала ровное биение его сердца совсем рядом, и двигалась скорее в такт ему, нежели музыке, которую в какой-то момент перестала слышать, как и весь остальной мир.

Чёрт, ну так же не бывает! Я сама себе напоминал маленькую наивную дурочку, перечитавшую любовных романов, ну, или это обстановка так на меня влияет…

Однако ничто не могло объяснить мне всей той гаммы чувств в полной мере, и я перестала понимать саму себя. Впрочем, даже это на миг перестало быть важным — тот миг, когда совершенно простой, классический, немного даже скучный танец превращался в нечто волшебное. Только с ним… почему? Наверное, потому, что ни один из множества других кавалеров, с которыми я когда-либо была знакома, не умел поддерживать разговоры на любые темы и не умел превращать обычный танец в круговорот чувств, в безумие…

А ветер плакал в её струнах

И в вспышках молний танцевал.

Аккорды с громом — вальс безумных.

В глазах — чертят весёлый бал.

Из губ — минорные признанья

А за окном дождь напевал.

Стаккато — пульс на расстоянья,

Из слов и туч вино в бокал.

Косые струи в всплесках лунных,

Фраз перезвон и листьев вал —

То рой из духов звуков шумных

Ей руки нежно целовал…

Потухли песни в горьких струнах,

Легато в мыслях душу рвал.

Гроза же выла вальс безумных,

А ветер альтом подпевал…

…Когда закончился танец, мы вышли прогуляться. Слава Богу, моего муженька на балу не было, так что я могла себе такое позволить, не боясь быть им замеченной. Мы негромко разговаривали на балконе до глубокой ночи — сколько именно, я не помню. Но казалось, будто очень мало…Вот только зал, опять же, покинули последними.

И мне казалось, что я медленно, но верно схожу с ума. Так же просто не бывает. Не верю я в то, что эти чувства реальны. По крайней мере, не на втором дне знакомства.

Можно ли влюбиться за такое короткое время? Оказывается, можно, если вы так похожи и различны одновременно, если вам так хорошо вместе. Но тогда я бы ужаснулась, приди мне в голову такой вопрос. МНЕ, убеждённому реалисту!

Однако чем чёрт не шутит… Непризнание и/или неосознание правды не делает её ложью, как бы то ни было.

* * *

Уже на следующем балу кружились пары, зал вокруг них, но они ничего не видели, кроме друг друга. Как-то всё вокруг ушло на второй план, оставляя место тёплым прикосновениям и искрам во взгляде. И уже не важна была музыка — у души в такие моменты своя мелодия. Совсем простой, красивый классический танец превратился в пылающий огонь, но только для двоих. Это было ни на что не похоже. Когда не хочется разъединять сплетённых рук, не хочется отводить взгляда, и смотреть, смотреть в глаза друг другу бесконечно, умоляя небо, чтобы этот момент никогда не заканчивался…

Но всему хорошему когда-то приходит конец. Так закончился танец, затем — казалось бы, спустя совсем немного! — И бал, оставляя внутри чувство опустошённости.

Они вновь беспрестанно разговаривали на самые разные темы, неосознанно оттягивая момент, когда придётся сказать «до свидания…».

За часом час бежало время… Быстро и безжалостно. Как всегда…

Вдали раздавались последние залпы салюта, а она по-детски улыбалась, вглядываясь в ночное небо, озаряемое разноцветными всполохами.

— Этот салют очень кстати. Сегодня у меня день рождения. — С едва уловимой грустью в голосе заметила Хелен.

— Вот как? Жаль, что я не знал. Хотелось бы преподнести вам подарок. — Произнёс он, внимательно разглядывая её скрытое осточертевшей маской лицо.

Как же хочется сорвать её, увидеть, наконец, её лицо, и…

Взгляд непроизвольно задержался на её чувственных губах, изогнутых в загадочной полуулыбке.

— А вы и так можете. Даже целых три.

— Каких же? — Поинтересовался маг, всё-таки заставив себя оторвать взгляд от её губ.

— Во-первых, назовите своё имя. — Лукаво усмехнулась Хелен.

— Тогда и вы назовите своё, — возразил тот.

Девушка обречённо вздохнула, чуть нахмурившись.

— Ну хорошо. Тогда перестань мне «выкать». По крайней мере, пока наедине.

Кристофер изумлённо изогнул бровь. Вот уж чего точно не ожидал от занудных в плане манер аристократок. Но ход её мыслей ему определённо нравился.

— Хорошо, — он даже не стал спрашивать почему. — Что значится последним?

Она запнулась и слегка покраснела, задумчиво закусив губу, и этим лишь разожгла его любопытство.

Сердце билось так сильно, будто хочет выскочить из груди. Хелен воровато огляделась.

Ночь эта выдалась совершенно безлунной — только звёзды смотрели на них с неба, но не давали ни капли света. Салют давно потух, и единственным источником освещения была маленькая свеча около Хелен, поставленная на широкие перила.

— Вот что.

Она сама не верила, что делает это, но… задула свечу, и балкон вместе с садом погрузился в полный мрак. Мысленно десять раз назвав себя полной дурой, девушка одним ловким движением сняла маску…

Смутно предполагая, что и зачем она делает, Кристофер заинтригованно молчал, наблюдая за едва видной во мраке хрупкой фигурой Хелен. В какой-то момент знакомый, одурманивающий запах свежих роз перед грозой стал ощущаться явственней, ближе… И тёплые руки девушки слегка коснулись завязок маски на затылке. Миг — и маска спадает с лица.

— Что ты делаешь? — Хрипло спросил он, зная, то за всё это время она ещё ни разу не была настолько близко — и это сводило с ума.

— Сложно объяснить, — замялась она, — Эти балы… понимаешь, всё может сложиться так, что в моей жизни больше никогда подобного не будет. Так что я просто наслаждаюсь моментом.

Этого довольно размытого аргумента оказалось вполне достаточно. Их губы быстро нашли друг-друга в темноте, и всё остальное тут же полетело к чёрту. От осторожных и нежных, поцелуи становились полными страсти. Стало плевать абсолютно на всё — на то, что они знакомы всего три дня, на то, что даже не знают имён друг друга — главное то, что таких ярких эмоций, похожих на взрыв, не было никогда и ни с кем — и, вероятно, больше и никогда не будет.

— Может, пора зажечь свет? — лишь на секунду оторвавшись, хрипло шепнул он, перебирая мягкий шёлк её длинных волос.

— Нет. Не сейчас. — шепнула она. — Послезавтра кончится неделя маскарадов, и мы сбросим маски. Отчасти именно поэтому… такой момент только один.

* * *

Потом прошёл ещё один бал-маскарад. Очень быстро, ярко… волшебно. И это не благодаря дорогому убранству, прекрасной музыке и сервировке — всего этого полно и в особняке — а именно благодаря ему. Кстати, он так и не назвал своего имени, как, впрочем, и я… Но даже этот факт не спускал меня с небес на землю.

«Дура! Разве это нормально — влюбляться в человека, если ты не знаешь даже его имени?!» — Сама себе поражалась я, наряжаясь к последнему бал-маскараду.

Трепет волной огненных мурашек пробегал по телу. Сегодня, в конце бала, я, наконец, узнаю, кто сумел довести до такой кондиции Хелен Уайт, ранее совершенно не падкую на романтику, не верящую в любовь и влюблённость — разве что только в минутную страсть. Хотя, я и сама не могла понять, что со мной происходит — аналогичных чувств никогда не испытывала, несмотря на то, что, как казалось мне самой, знала все грани и оттенки человеческих эмоций.

В конце последнего бал-маскарада принято публично скидывать маску. Интересно узнать, как он отнесётся к тому, что увидит…

Дорогущее зеркало в полный рост отражало женственную белокурую девушку в чёрном платье. Оно бы выглядело слишком строгим, если бы не обтягивало фигуру и не было бы сделано из плотного, но всё же кружева. Смотрелось всё вполне прилично, но вместе с тем настолько изящно и со вкусом, что не хотелось отводить взгляд. Маска на этот раз была чёрной, с серебряной нитью по краям «крыльев ангела», форму которых имела. В довершение всего высокие чёрные каблуки, макияж, причёска, и я идеальна… или всё же не я. Почему-то именно в этот вечер хотелось быть собой, настоящей…

«Настоящую тебя тот же «незнакомец» самолично сдал бы полиции или Кристоферу Брайту» — ехидно подсказало подсознание.

Вздохнув, я попыталась стряхнуть с себя плохие мысли и улыбнулась отражению. Этот вечер, возможно, будет самым запоминающимся…

А времени остаётся всё меньше…

Глава 12

Вновь раздавался общий смех, разговоры, шепотки, шутки, звон бокалов, вновь кружились в танце прекрасные дамы и кавалеры, чьи лица, как и прежде, были надёжно скрыты масками. И было приятно до головокружения вновь погрузиться в эту пьянящую атмосферу, которая словно опиум…

Мой незнакомец не появлялся… стоп, какой мой?! Никакой он не мой! …так вот, без него становилось скучно до жути. Соглашалась на танцы с другими кавалерами, но быстро надоело. Уже спустя минут двадцать вновь стояла у столика с напитками, скучающе рассматривая коготки, меланхолично сдувая с лба чёлку и отшивая всех желающих пригласить даму в моём лице (хотя какая я им дама?) на танец.

И неведомо, сколько бы ещё продлилось всё это, если бы я не наметила развлечение.

В конце концов, я воровка или кто? Здесь столько чужих драгоценностей, а практики не было давно-о… К тому же, надо бы и ребятам из банды что-нибудь отослать (я знала, где они находятся — лично увела всех из-под носа у Брайта). А Мишель пропажу своих драгоценностей заметит, сомнений у неё не возникнет. А ведь она мне ещё заплатить должна…

При мысли о том, что совсем скоро всё это исчезнет из моей жизни, больно кольнуло в груди. Но, выдавив из себя улыбку, заставила взять себя в руки. Об этом подумаю потом… А сейчас я поупражняюсь.

…Громкий визг пострадавшей раздался на весь зал, заглушая музыку. Хм, поздновато. Уж двадцать минут как нет на тебе твоего колье. Колье, которое вполне может стоить с тот особняк, в котором я временно проживаю. Какая-то важная особа, видимо. И что-то мне подсказывало, что она из семьи герцога Даорского — только он, человек, который богаче императора, мог позволить себе такой подарок жене или дочери. Кровопийца — так называют его в народе. В своё время он погубил ради своей карьеры много мирного народу, но император на всё закрывает глаза, потому что этот герцог сильнейший маг империи и его родственник.

Крик переходил в истерический рёв. Единственное, на что оказалось способна девушка — громко рычать, что у неё украли ожерелье, которое стоит дороже императорского дворца вместе с самим императором. Ну что ж, значит, надо внимательней следить за своими вещами.

Бал бы, наверное, сорвался, потому что девушка и не думала прекращать. Никто не заметил, как я тихонько положила ожерелье в потайной карман платья. Император, тем временем, приказал увести ту девушку и успокоить. А бал продолжался.

Победно улыбаясь удачному дельцу, я вновь почувствовала прилив хорошего настроения. Неплохо, неплохо…

— Сейчас будет вальсир.

Он появился из ниоткуда, как чёрт из табакерки. Сердце пропустило удар и остановилось, чтобы в следующую секунду помчаться в галоп. Он так близко… специально что ли?

Смысл фразы даже не успел дойти до меня, как я поняла, что меня вытянули из моего уголочка в толпу других пар. Перед первым аккордом его руки так собственнически обвили мою талию, что я не знала, чего хотелось больше: громко заявить, что это нахальство, или довольно мурлыкать.

А как только прозвучала музыка, я поняла, что влипла. По самое нехочу. Потому что вальсир — это не все те невинные классические танцы, что я танцевала раньше. Это танец настоящей страсти.

Манящий и призывный звук

Закружит в танце страсти нас…

Не разожмём мы цепких рук,

Не отведём горящих глаз…

Не отведём горящих глаз…

Смятенье чувств, сплетенье тел…

Переполняет нас экстаз…

Танцуем мы… В том наш удел!

Танцуем мы… В том наш удел!

Нас трое: Танец, Я и Ты!

Был полон зал… Но опустел…

А мы во власти красоты…

А мы во власти красоты

Движений, музыки, огня…

Достигнув пика высоты,

Желанья наши не унять!

Желанья наши не унять!

И слышен сердца частый стук…

Закружит в танце нас опять

Манящий и призывный звук!..

Аня Аксенова

…Я умерла и попала в рай? Окончательно сошла с ума? Просто невозможно, чтобы в реальности могло быть…ТАК…

Танец светлой любви…Танец огненной страсти…

Наш танец в ночи…Безрассудное счастье…

Ты легка и светла, меня нежно коснулась,

В чУдном танце любовь к нам нежданно вернулась.

Мир закружился…Парим над землею…

Жизнь так прекрасна…Ты рядом со мною…

Страсти аккорды пронзают все тело,

Сердце в груди тихо песню запело.

Каждый твой вздох я ловлю поцелуем,

В ритме страстей мы с тобою танцуем,

В милых глазах я тону с упоеньем,

Души двоих ценят счастья мгновенья.

Танец светлой любви…Танец огненной страсти…

Мы с тобой так близки…Сердце рвется на части…

Наши судьбы в ту ночь повстречались случайно,

Танец в звездной ночи стал лишь нашей тайной.

Victoria Virgo

На последнем аккорде дыхание сбилось, а сердце окончательно разгулялось, молотя так, что его, наверное, слышал весь зал. Я тонула, тонула, тонула в его глазах, чёрных как безлунная ночь, не могла остановиться…

— А теперь, уважаемые гости, настал момент снять маски. — Раздался гулом по залу голос императора.

Я вздрогнула, слегка сжав плечи своего незнакомца, за которые всё ещё держалась. Так, Хелен, имей хоть каплю гордости и не веди себя, как по уши влюблённая малолетка!

Проще сказать, чем сделать…

Он не произнёс не снова, лишь ухмыльнулся, протянув руку к завязкам моей маски на затылке. Не одному ж ему наглеть — я сделала то же самое. Наши маски почти одновременно слетели с лиц… А в следующее мгновение я могла только мыслить восклицательными знаками:

— ВЫ??!!!

У него, кажется, была похожая реакция. Ни один мускул не дрогнул, но оно по глазам видно.

* * *

— О чём вы думали, когда вели себя так при наличии мужа? — Зло прошипел он, больно схватив меня за локоть и оттащив через толпу в дальний угол зала.

— У вас как бы тоже есть жена! — Ещё не придя в себя от шока, я не осталась в долгу.

— У меня их может быть три, тогда как у вас только один муж, — елейным голосом произнёс он, словно объясняя маленькому ребёнку простые истины.

— Кто сказал, что я согласна смириться с этим? — Вскинулась я, не зная, что сказать. Слова застревали в горле от осознания, КЕМ был тот незнакомец, по которому я тихо сходила с ума…

Чёёёрт…

— Обычаи как-то забыли спросить вашего мнения, — тихо усмехнулся он, внимательно разглядывая меня, словно видя впервые.

Какая ж я дура. Как я могла не узнать его глаза, голос, жесты? Обычно же я достаточно внимательна. Неужели настолько потеряла голову?!

— Лучше всего будет нам забыть обо всём этом. — Бескомпромиссно заявил Кристофер, прерывая молчание, — Молитесь, чтобы ваш муж не узнал о вашей легкомысленности, вам не поздоровится. Кстати, вы упали ниже некуда. Не буду разбираться в причинах, но скажу одно: Это первый и последний раз, когда я спасаю вас от казни и позора за воровство.

При этих словах я инстинктивно пощупала скрытый карман. Как и ожидалось, он был пуст.

Дело дрянь…

Кристофер же, не сочтя нужным говорить ещё что-либо, направился в сторону выхода. И покинул бы бал, если бы не одно НО…

К нам со скоростью цунами приближался лорд Дюран, умудряясь прожигать полным ярости взглядом обоих сразу. Его широкое лицо покраснело от гнева, кулаки недвусмысленно сжаты. Неужели он…

— Задержитесь-ка, лорд Брайт, — Негромко, но очень чётко произнёс он, и вдруг поняла, что в заде застыла тишина.

— У вас ко мне дело? — Невозмутимо поинтересовался тот деловым тоном.

— Дело?! — Неожиданно вскипел Матрис, схватив Брайта за шиворот, — Да, можно и так сказать. Потрудитесь объяснить, почему многие из присутствующих говорят мне, что вы в течение всей недели вьётесь вокруг моей жены, уединяетесь с ней на балконе?!

Мне крышка… Хотя нет, кажется, не только мне.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, я храбро произнесла, опередив Брайта:

— Вы всё не так…

— А ты… — Перебил муженёк, — Сей час же, не медля ни секунды, едешь в особняк, ясно?! С тобой я поговорю по приезду. И не надейся, что всё это легко сойдёт тебе с рук.

Мне бы не хотелось уходить, не разъяснив, чем закончится весь этот кавардак, но видя, каким огнём пылают глаза Матриса, я поняла, что сейчас мне ничего другого не остаётся, кроме как уйти. Пробираясь сквозь толу, я вся сжималась от заинтересованных взглядов. Тело била нервная дрожь.

И да, я, наверное, окончательно сошла с ума, но я, возможно, впервые в жизни… Волновалась не только за себя.

Дура, что с меня взять…

Глава 13

Пришлось изображать оскорблённое самомнение и честь, со времени того разговора. Как ни странно, Матрис, вернувшись в особняк, не поспешил в мои покои, дабы разъяснить ситуацию. Все вокруг ощутимо напряглись с того бала, но я так и не могла понять, что же произошло на самом деле. Вроде бы вполне ожидаемая реакция мужа, когда он узнаёт, что с его женщиной все балы танцевал один упырь. Но почему все вокруг охали и ахали? Почему я сама паникую? К тому же Мишель говорила, что Кристофер и Матрис приятели, что же это всё значило?

Разные мысли не давали мне уснуть всю ночь. Металась по большой кровати, пару раз спихнув подушку. Мысли были разные, от «забирай себе эту тварь» (я же полагаю, что об изменах жены лорд-посол знает) до «чтоб на глаза мне не попадался, щенок» (при авторитете мужа Мишель такое требовать он может).

Как я вообще попалась на эту удочку Кристофера? Под маской он казался таким милым, а в итоге… Как же я попала!

А тем временем все косились на меня, когда я проходила мимо. Мой «муж» занимался своими делами, поэтому я его не видела. Кристофера я тоже ни разу не увидела.

— Скоро выборы нового главы Тайного отдела будут, — я навострила уши.

«Кристофер уходит с поста?!» Я стала рассматривать цветы в вазу, продолжая слушать каких-то дам.

— Тише-тише, — одёрнула подруга говорившую. — Брайт ещё не мертв.

Не мертв?! Что за чёрт-то, а чём они?

— Словно он сможет заколоть Дюрана. Да будь он лучшим фехтовальщиком, противник — посол страны, которая может нас уничтожить.

Что говорили дальше, я не слышала. Слышала лишь стук своего сердца. Дуэль.

О чёрт.

— Госпожа Дюран, вам нехорошо? — спросила у меня служанка, озабоченно смотря на меня.

Нехорошо? Это мягко сказано, каково мне.

— Да, — я удивилась своему голосу. Он словно сел. — Распорядись, чтобы ко мне никто не заходил, вся эта история меня утомляет.

Служанка поклонилась, и я смогла спокойно пойти к своей комнате. Где пробыла пятнадцать минут, ища в гардеробе хоть что-то, похожее на штаны.

Признаюсь Дюрану, кто я, он устроит мне приключения. С моей головой на пике в качестве эпилога. Признаюсь Кристоферу, да ничего не изменится, не он вызывал лорда-посла на дуэль. Нужно и самой убираться от сюда, кто знает, вдруг Матрис после такого оскорбления решит уехать обратно на родину? Вот это мне было совсем не нужно.

Так что моя цель — быстро найти настоящую Мишель Дюран.

Напихав под одеяла несколько платьев, создала видимость себя лежащей, может, заглянет кто. Штаны нала в тайном отсеке гардероба, в ящике с двойным дном. Нашла короткие сапоги с небольшим каблучком, этого для счастья хватило. Последним при побеге из комнаты взяла длинный шарф. Сейчас для всех я Мишель Дюран.

Стоило взять награбленное, но думать об этом, спускаясь по выступам внешней стены замка было малость поздновато. Когда спустилась, заметила посаженные деревья у стены замка, которыми со временем можно будет пользоваться, сбегая из замка, похоже не одна Мишель бегает по любовничкам. Это ж какие аристократки сноровистые.

Накинула на голову платок, перекрутила его пару раз. Небольшое движение и из лица видны только глаза, такое же движение и просто девушка с покрытой головой. Идеально.

Итак, была бы я аристократкой, которая сбежала от мужа к любовнику, я бы селилась как можно дальше от благоверного. Там, где улицы не патрулирует королевская стража, на всякий случай, может кого-нибудь из стражи внутреннего замка разжалуют до патруля.

Я знала два таких места, но вряд ли Мишель после в первое, слишком резко обстановку сменила бы. Поэтому я направилась к южным окраинам города. Там строились новые дома, дороги, полно рабочих, воришек и нет стражи. Вернее пара приросших к стульям стариков, сидящих на границе начала стройки.

Спокойно прошла мимо стражников, они даже не обратили на меня внимание. Не удивлюсь, если то и не живы. Сознание сообразило сидящего Кристофера вместо одного из стражников. Только если стражники могли быть живы, Кристофера сознание вообразило мертвым.

Я передёрнула плечами. Надо поторопиться.

Однако как искать тут Мишель я не представляю. Много людей, которые постоянно ходят и кричат. Это стоило обдумать до моих трюков во время спуска.

Свернула в переулок между двумя отстроенными домами, здесь было не так шумно. Зато мусора было достаточно, настоящие горы, можно присесть куда-нибудь и стать мусорной королевой.

— Эй! — окликнул меня мужской голос. Сердце ушло в пятки. Черт, вдруг узнают и полетят все поиску Мишель Дюран.

— Не видела здесь блондинку твоего роста? — задал вопрос мужчина, когда я развернулась.

Это был один из строителей. И меня он не узнал, смотрел внимательно, но не узнал.

— Я видела только мусор, — показала на горы мусора.

— Вчера только убрали, — цокнул языком мужчина и побежал куда-то дальше.

Быстро же мусор копится тут. Я посмотрела на него ещё раз, и он на глазах стал полупрозрачным и исчез вовсе.

— Спасибо, подруга, — пронеслась девушка мимо меня.

Я хватаю её за руку. Повезло страшно.

— Мишель.

Как я её узнала? Да потому что это моя внешность!

Зелёные глаза загорелись знакомым голубым цветом.

— Ты, — признала меня девушка.

— Хелен, — напомнила я, продолжая удерживать её за руку. — Мишель, у нас проблемы.

Мишель выругалась далеко не как дама высшего общества, потянула меня за собой и взмахом руки появились те же горы мусора. С той разницей, что теперь я по другую сторону.

Я пересказала ситуацию, опуская пару подробностей. Под конец моей истории Мишель усмехнулась.

— Удачно можно сказать всё сложилось. Мне надо было вернуться.

Решив за мой честный рассказ отплатить той же монетой, Мишель рассказала о своих приключениях.

На деле её любовник был один из верхушки некой группировки, что хочет любой ценой развязать войну между Ларронией и Руйнуром. Они, как выяснилось, договорились с бандой нехилых магов, но главарь тех потребовал оплатить их помощь артефактом. Барабанная дробь! Это было то самое чёртово кольцо, из-за которого вся эта катавасия закрутилась! Далее Мишель украла кольцо и пустилась наутёк, но её заметили, началась погоня. Примерно так она оказалась за грудой наколдованного мусора.

Мы обсудили дальнейшие действия. Как самим выйти сухими из воды, сохранить жизни лордам Дюрану и Брайту, избежав неприятного осадка в отношении стран (а со слов Мишель он образовался из-за этой ситуации).

Для начала плана нам обоим требовалось вернуться в замок.

* * *

Я сделала последний на ближайшее время глубокий вдох, прежде чем Мишель затянула на мне корсет. Первый момент казалось, что я задохнусь, но после пары вдохов я успокоилась. Он был не таким уж и тугим, как показалось сначала.

— Так, залезь на кровать, — скомандовала Мишель, мне осталось только подчиниться.

Для нашего плана вся моя жизнь в руках этой магички. Если это зачарованное бело-темно-синее платье даст осечку, я стану кровавой лепешкой. Хохотнула, но тут же пожалела из-за корсета.

Потом подпрыгнула с кровати и, о да, я зависла в воздухе и двигалась к противоположной стене. Опустила мыски вниз, опустилась и сама. Итак, платье для полётов и туфли для управления летающим платьем работают как часы.

— А корсет расслабить чуть-чуть нельзя? Я не уверена, что смогу хохотать, — я глянула на Мишель, рассматривающую своё обручальное кольцо.

— Я не уверена, что летательные способности сохранятся, — отвлеклась Мишель. — И хохотать не обязательно, просто громко скажи, что ты из Культа Миргины.

Как я поняла, этот культ нечто вроде главной внутренней проблемы на родине Мишель. До того, как Матрис стал послом, он возглавлял отдел по поиску последователей этого культа. Деятельность была удачной, поэтому Мишель посчитала, что у культа будет зуб на её мужа.

— Держи, — она отдала кольцо с большим не желанием, оставив в руках полупрозрачный дубликат.

Ох, как мне не нравился наш план. Потом Мишель легла на пол, мне нужно было связать её. Я спрашивала Мишель, почему она так старается, она пожала плечами, мол, интересно.

— Кстати, — изрекла Мишель, когда связав ноги, я перешла к рукам. — При желании я могу сказать, что ты помогла мне выйти на похитителей кольца. Никто не придаст такому гласности, от того, что мы женщины, но в глазах тех, кто об этом будет знать, все твои прегрешения исчезнут. Фактически, ты помогла сохранить мир между двумя странами.

— Но ведь это ложью будет.

— Почему же? Ты помогла, играя роль меня. Мне всё равно придётся объяснять, откуда у меня украденное кольцо.

— Поступай, как знаешь, лишь бы за мной больше Кристофер не гонялся, — выдохнула я.

Мишель загадочно улыбнулась. Толку от такого великого деяния, монеты в кармане не зазвенят. Зато Кристофер будет обо мне лучшего мнения… Мотнула головой, сейчас надо сделать так, чтобы он вообще смог вечером иметь какое-то мнение.

Когда Мишель была связана, я подошла к окну. Дуэли проводились в специальном месте, окруженном невысокими столбами. Из окна оно было видно. Не так хорошо как хотелось бы, но хоть как-то. Наблюдать пришлось не долго.

— Вот, вышли.

Хотя я не уверенна насчёт дуэлянтов, но толпа желающих поглядеть вышла. Среди толпы не могло быть жен, а гарем можно было хоть весь притащить.

— Пока долетишь. Вперёд, — приободрила Мишель.

Я села на подоконник, помедлила, прежде чем перекинула ноги. В ушах гул от собственного сердцебиения. Сейчас надо прыгнуть и верить в платье. Но если оно не сработает, я — лужица. Совершенно нет возможности хоть где-то зацепиться. И некоторое время назад меня бы это остановило, а сейчас я думала лишь о том, что если не прыгну, Кристофер будет мертв. Ну или по крайней мере в большой опасности.

Я тряхнула головой. Нет-нет, глава Тайного отдела тут не при чём, я не хочу быть виновной в войны. Усмехаюсь и отталкиваюсь от подоконника руками. Первый миг я падала, страх успех пронзить меня с головы до пят, но потом падение прекратилось. Я летела.

В детстве я мечтала летать. Для меня эта возможность была синонимом свободы. Подняться в синее небо и улететь в даль. Но вот сейчас я лечу, но собираюсь опуститься на землю в ближайшую минуту. Я не хочу подниматься выше и лететь дальше. Словно и свободы уже не желаю…

Опускаюсь на один из столбиков вокруг дуэлянтов. Ещё не начали, обмениваются суровыми взглядами. Меня увидел один, заорал, увидели все. Кристофер и Матрис были удивлены. Теперь надо действовать.

— Вы и забыли наверное о нас, лорд Дюран. Зато мы вас помнит, — говорила я зазубренную речь. — Я из Культа Миргины.

Судя по лицу Дюрана, я правильно произнесла название культа. Срываю обручальное кольцо с пальца и бросаю на землю. На месте кольца появляется Мишель, которая связана. Если верить её магии, сейчас я выгляжу как типичная представительница культа этой Миргины. Я же могу видеть лишь то, что кончики волос красные.

— Лорд Дюран, — я выставляю руку вперёд, указательный палец направлен на Матриса, — вам повезло, что мою миссию отозвали. Иначе вы стали бы первый погибшим в грядущей войне.

Не забывать смотреть только на Дюрана. Но это мне постоянно не удаётся, взгляд скользит к Кристоферу. Он удивлён, как и все тут.

Мишель сказала, что перед дуэлью подтверждается, что конфликт не исчерпан. Теперь, когда все думают, что Мишель была последовательницей враждебного Дюрану культа, конфликт явно себя исчерпал. Осталось только, чтобы Мишель подтвердила, что на балах её не было.

— А мы ждём эту войну, — прямое подтверждение истинной цели.

Я отталкиваюсь от башни и вновь лечу. Оттягивая вниз рукава, я поднимаюсь выше и лечу к стене. Оглядываюсь назад, что спасает меня от файербола, посланного мне в след. От заклинания я-то уклонилась, зато потеряла контроль над платьем и начала падать.

Серьёзно? Наколоться в самый последний момент? Я уже устала получать эту награду!

Я падала, как птица что уже не взлетит.

Не знаю, может Мишель приложила магию, может платье пришло в норму, может мои оттянутые рукава возымели эффект, но ближе к земле падение замедлилось. В итоге, я приземлилась на ноги, не удержав равновесие, упала. Пышная юбка платья рассыпалась на перья. Остался только корсет и штаны с сапогами, выделенные Мишель.

Я тоже больше не взлечу.

Глава 14

Вот так и закончились особо наполненные острыми ощущениями несколько месяцев моей жизни. Мишель отдала мне обещанную сумму, и вообще после всего произошедшего мы здорово подружились. Если бы кто-нибудь узнал, что аристократка и воровка стали лучшими подругами, наверное, помер бы со смеху. Но, так как об этом никто не знал, мы с ней часто виделись и поедали дешёвое мороженное, разговаривая о своём. Она мне поведала, не особо вдаваясь в подробности, что муж всё же устроил ей небольшую взбучку. Но так же прозрачно намекнула, что посмотрела на Матриса по-новому, и, сдаётся мне, у кого-то намечаются заметные улучшения в семейной жизни. А что, с другой стороны, лорд Дюран интересный мужик — умный, властный, всего в жизни добился сам. Вобщем, если я права, то искренне желаю им счастья.

Ещё Мишель мне поведала, что рассказала Кристоферу о том, кто на самом деле был под маской. А-А-А, хотела бы я взглянуть на него в этот момент! Тем более что, судя по полной коварства улыбке подруги, зрелище было весьма увлекательное. Эх…

— Он сначала даже порывался найти тебя, — во время одной из наших прогулок рассказала Мишель, — Но потом почему-то передумал. Я, кстати, отдала ему кольцо, но оно оказалось поддельным. Это тоже артефакт, но очень слабый и с безобидными свойствами. Кристофер давно нашёл настоящее кольцо и подкинул им это, обработав его магический фон так, что они не сразу смогли бы почувствовать подвох. Видимо, хотел потом прилюдно вывести на чистую воду. А мы, кажется, ему помешали…

Вот так поворот. М-да, теперь награду победителя по жизни разделили на двоих. Впрочем, ладно. Это уже всё в прошлом…

Я вернулась в новую «берлогу» Двора Чудес. Ребята были по-своему рады меня видеть, и я вновь стала частью своей стаи, а не волком-одиночкой. Мы по прежнему таскали всякие мелочи, вобщем, я стала жить так, как жила раньше. Словно и не было ничего. Мишель пыталась убедить меня заняться каким-нибудь ремеслом, но я не представляла себя в роли портнихи, поварихи или торговки, а иной профессии мне и не дано. К тому же, на мне всё равно всю жизнь лежала бы печать моего происхождения, люди всё равно относились бы ко мне с презрением. Так что, промотав заработанные деньги, я принялась за старое — мелкое мошенничество.

Всё шло по накатанному кругу, и единственным развлечением для меня стали поиски бывшего главы Тайного отдела. Этот уже пожилой дедушка жил далеко и уединённо со своей семьёй, поэтому мне потребовалось около трёх месяцев, чтобы его найти. Но всё-таки получилось.

Накинув плащ с глубоким капюшоном и поправив свой наряд крестьянки-простушки, я шла в сторону небольшого добротного дома. В груди вспыхнуло странное волнение, которое я не могла толком себе объяснить, как и то, что мне почему-то важно узнать о том, что происходило во время войны двадцать лет назад и связанно ли это как-то со мной.

У резных деревянных ворот не обнаружилось ни стражи, ни слуг, потому я легонько нажала на магический звонок у двери. Дорогая штука, кстати.

Ждать долго не пришлось — ворота отворил пожилой лакей в потёртом стареньком камзоле.

— Вы к кому, госпожа? — Видимо, не зная, как ко мне обращаться, он счёл меня аристократкой.

— Я бы хотела переговорить по одному вопросу с господином Алессадро де Огейрос. — Именно так, насколько я помню, его зовут.

— Проходите, я о вас доложу, — кивнул лакей, — представьтесь, пожалуйста.

— Моё имя не известно господину, но меня зовут Лейла, я крестьянка, — кротко улыбнулась я.

Вновь кивнув, лакей жестом поманил меня за собой, в дом. Пройдя несколько коридоров, он остановился у какой-то двери.

— Подождите здесь, — попросил он, заходя.

Спустя мгновение вышел и отрапортовал:

— Господин вас ожидает.

Комната, в которую я зашла, была маленькой, но очень уютной. В ней было полно того тепла и комфорта, коими любят окружать себя люди в возрасте.

Сам же господин де Огейрос обнаружился в кресле-качалке близ стеллажа с книгами, одну из которых он держал в руках. Это был по всей видимости приземистый мужчина, чьё лицо сплошь испещрено морщинами, волосы и борода белые, как снег, и очень умный взгляд выцветших голубых глаз из-под стёкол очков.

— Добрый вечер, мисс, — вежливо поприветствовал меня он, — По какому вопросу пожаловали? Присаживайтесь. — Он жестом указал на мягкое кресло напротив.

— Здравствуйте, — кивнула я, послушно присев, — Я крестьянка, меня зовут Лейла. Скажите пожалуйста, это вы руководили расследованием о пропавших во время войны детях?

Услышав это, мужчина тут же снял очки и отложил их вместе с книгой на журнальный столик.

— А по какой причине вас это интересует? — Поинтересовался он.

— Видите ли, это тесно связанно с моей семьёй. Я бы хотела узнать, известно ли что-нибудь о моём брате-близнеце. Он пропал примерно в то время. — Это оправдание я придумала заранее.

— Что же требуется конкретно от меня? — Спросил он.

— Я бы хотела, чтобы вы разрешили мне просмотреть старые архивы, — выдохнула я, — для меня это очень важно.

Да, и сама не знаю, почему…

— Увы, мисс, это больше не в моей власти, — виновато развёл руками старичок, — Уходя с поста, я оставил все старые дела в библиотеке своего преемника, лорда Кристофера Брайта.

Я едва удержалась, чтобы не чертыхнуться. Ну гад, попадись ты мне… Я тут его, значит, от дуэли спасаю, а он умолчал а таком факте, когда я его спросила!

— О… — я растерянно замялась, — В таком случае, прошу прощения за беспокойство.

— Ничего, — добродушно улыбнулся старичок, — До свидания.

— Всего доброго, — отозвалась я, покидая тёплую комнату.

* * *

Кристофер отбросил перо, посыпая документ песком, чтобы чернила быстрее высохли. За окном была уже глубокая ночь, тьму нарушало только пламя одинокой свечи близ него, да свет бледной луны, проникающий сквозь стёкла окна. Все действия он уже совершал абсолютно машинально, устало потирая глаза, но навязчивые мысли до сих пор не покидали отяжелевшей от усталости головы.

Хелен. Эта чёртова воровка прочно засела в его мыслях. Все эти несколько месяцев он не мог выкинуть из головы всё, что касалось её. Соблазнительную фигуру, кокетливую улыбку, томный взгляд, её дурманящий запах, случайные прикосновения, разговоры, танцы, поцелуй… Какой-то бред, не иначе. Он никогда не был романтиком, даже в бурные студенческие годы, когда не имел гарема и вовсю ухаживал за девушками своего круга. Но почему он не мог теперь избавиться от этого наваждения? Кто бы только знал…

Он перестал принимать наложниц и фавориток, отсылая их обратно. Какой бы глупостью он это ни считал, в его мыслях теперь была только одна женщина. Это вообще нормально?

Она всё время куда-то ускользает, как тень. Но ничего… скоро она придёт сюда сама. Это он знал наверняка.

Глава 15

Раз кирпичик, два кирпичик… Фух, хоть бы не свалиться!.. И да, я снова лезу по этой треклятой стене, зависнув над головами стажи. Да что ж вы там стоите, мудаки, шлёпайте отсюда!!!

Видимо, вняв моему мысленному приказу, те двое слаженно двинулись продолжать обход, позволяя мне дальше спокойно лезть по стеночке. Как хорошо, что за всё это время я не забыла расположение комнат в замке Кристофера. А то попала бы опять куда-нибудь не туда… в его спальню, например.

Проще, конечно, было воспользоваться телепортом, который так и остался у меня, но рискованно. Более того, я стала чуть более осторожной, поэтому даже попросила Мишель нанести Брайту визит вежливости и на всякий случай отвлечь, пока я роюсь в библиотеке. Ведь чтобы перерыть нужные мне старые архивы потребуется как минимум полчаса. Может и больше — кто его знает, сколько там их? Наверняка немало, раз свершаемые тайно и профессионально дела приняли такую огласку.

Осторожно открыв хлипкую дверь, я очутилась там, где хотела. Несмотря на то, что за библиотекой тщательно следили, здесь было много пыли. Но мне нужно в другой отсек — туда, где хранятся старые архивы, а не художественные произведения. Спустя минут десять поисков нужной двери, я до туда всё же добралась. Все папки были разложены по годам. Следовательно, мне стоит начать во-от отсюда — с 5674 года, примерно тогда началась война по моим знаниям.

Первые минут двадцать я старательно перебирала каждую папочку, аккуратно ставя их на место. Потом мышцы начали затекать, и в какой-то момент я, плюнув на всё, взяла несколько стопок и уселась на пол. И, погрузившись в изучение, напрочь забыла и о времени, и о своём местонахождении. Погрузившись в своеобразный стазис, я даже не услышала тяжёлых шагов.

— Я уже и не думал, что ты придёшь, — знакомый насмешливый голос резко вырвал меня из размышлений.

Вскочив, я этим движением рассыпала горы папок, коими обложилась. Судорожно сглотнув, медленно повернула голову, конечно же зная, кого увижу.

Ну почему именно мне всегда так «везёт»?!

Он такой, каким я его запомнила. Высокий, черноглазый, красивый… родной. Чёеерт… Да, я безумно по нему скучала. По тем разговорам по ночам на балконе, танцам, поцелуям. Всё это время не могла выкинуть его из головы, как бы ни пыталась себя убедить, что по идее он мой враг. Не помогало, ну никак… будто стало какой-то навязчивой идеей. И вопреки всем попыткам разума до меня достучаться, я каждый день мечтала встретиться с ним снова…

Вот и получай, дурочка! Докаркалась…

Пристальный, изучающий и насмешливый взгляд с примесью чего-то неясного нервировал меня, так же, как и повисшая тишина, которая хуже любого приговора.

— Э-э… добрый вечер, — ляпнула я, лишь бы прервать это дурацкое молчание, — Ну, я пойду…

Произнеся это, попыталась обогнуть его с тайной надеждой, что всё так легко сойдёт с рук.

— Стоять! — Меня удержали за плечи, но жест этот был каким-то… ласковым?! Не, мне, наверное, кажется, — Сначала ты мне объяснишь, какого чёрта не рассказала мне всё даже тогда, когда, кажется, уже могла бы доверять.

Меня бескомпромиссно развернули к себе, видимо рассчитывая, что такая близость и давящий взгляд развяжет мне язык.

А ведь знает, что делает…

— А что я должна была сказать? — Фыркнула я, когда удалось немного успокоить взбесившееся сердце и дыхание, — Мол, привет, я воровка и вообще меня здесь быть не должно? К тому же, я хотябы назвала своё имя. Причём настоящее.

— Проклятье. И как же я не догадался, — задумчиво пробормотал он, — Но зачем тебе понадобились старые архивы? Зачем ты интересовалась тогда насчёт пропавших детей?

— Я не обязана отвечать. — Вскинулась я.

— В данный момент тебя поймали за руки при проникновении в чужой дом, — ехидно напомнили мне.

— Сама не знаю. — Сникла я. — Мне почему-то кажется, что всё это связано со мной, с моим детством.

— Тоесть ты решила обшарить чужую библиотеку из-за интуиции? — Недоверчивости — хоть отбавляй.

— Я привыкла ей доверять, — холодно отчеканила я, — Причём больше, чем некоторым. Кстати, с каких это пор мы перешли на «ты»?

— Это была не моя идея, — он улыбнулся как кот, наевшийся сметаны.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но вспомнила… Вечером, на балу в тот день, который совпал с моим днём рождения. Я попросила его мне не выкать. А ещё…

Вопреки всем стараниям сохранять невозмутимость, я покраснела.

— Тогда произошло ещё кое-что, — тягуче произнёс он, приподняв мою голову за подбородок.

Против воли посмотрела ему в глаза… и утонула. Снова.

Дурочка, что с меня взять.

— Это было давно и неправда, — Я тщетно пыталась сбросить с себя это приятное наваждение, упершись маленькими кулачками в его грудь.

— Да? — Ухмыльнулся он, приблизившись ещё чуть-чуть и недвусмысленно поглядывая на мои губы, от чего тело пробивал то озноб, то жар. Тысячи мурашек пробегали по телу, и какой-то момент я не могла произнести ни слова.

— Да! — С видом бойцовского петуха подтвердила я, — Кристофер, зачем тебе всё это? — А вот это вышло уже жалобно.

— А я, может быть, не хочу ничего забывать, — хрипло произнёс он, уткнувшись носом в мои распущенные волосы и вдыхая их запах, — Сам не понимаю до конца, что творю, но… эти балы для меня не прошли бесследно, Хелен. Впрочем, наверное, я бы не сказал этого, если бы это не была именно ты. Если бы всё не началось гораздо раньше.

Все мысли превратились в вопросительные и восклицательные знаки.

— Что?..

Если я всё поняла и расслышала правильно… нет, так хорошо всё не бывает. Тем более со мной. Но он вдруг взглянул на меня так, что даже я усомнилась в своих предположениях.

— Ты прекрасно расслышала мои слова, — отозвался он, — Я не хочу делать вид, будто ничего не было только из-за твоего происхождения, Хелен. Тем более что мне, как и многим другим, порядком надоело вечно следовать правилам и традициям, предписанным высшей аристократии.

— А конкретней? — Сердце ёкнуло в хорошем предчувствии.

— А конкретней я бы хотел видеть тебя в своём гареме. — Исчерпывающе заявил он.

ШТА?! М-дя, сколько романтики.

— Там и без меня хватает девушек, — холодно отрезала я, пытаясь вырваться из его рук, сжимающих мои плечи.

— Уже нет. Я его распустил. — Улыбнулся он, а я на этом моменте впала в ступор.

Серьёзно?! Чёрт, да такого же никогда не случалось! За всю историю Ларронии, ни разу!!! Чтобы представитель высшей аристократии распустил свой гарем?!

— Что?! — Наверное, я с этим вопросом скоро стану попугайчиком. — Как? Почему?!

— Я не вижу в нём смысла. Множество девушек попадают в гарем не по своей воле. — Пояснил тот, откровенно смеясь над выражением моего лица.

— И ты так просто переступаешь тысячелетние традиции? — В голосе было пополам шока и восхищения.

— Кто-то должен, — по мальчишески улыбнулся он.

— В свете тебя сожрут с потрохами! — Выдохнула я.

— Подавятся, — уверенно возразил маг, как-то странно глядя на меня, — К тому же, в моём гареме будет одна девушка.

— А Лила? — Что-то мне не понравилась бескомпромиссность его слов.

— Скоро развод. Я устал от неё, да и женаты мы только на бумаге. — Пожал плечами он.

— Что-то я пришла к другому выводу, когда случайно телепортировалась к тебе в спальню, — вспомнив об этом, я почувствовала болезненный укол ревности.

— Брак на одном только физическом притяжении не построишь, — пояснил он, а я покраснела, как маленькая. — Я не принуждаю тебя оставаться в замке всегда. Если захочешь, сможешь покинуть его в любой момент.

— А если не соглашусь? — Осторожно спросила я, хотя внутри понимала: соглашусь, ещё как. И разнесу от счастья весь мир.

— Согласишься. — Его улыбка снова стала чуть коварной, — Я сумею тебя уговорить.

— И как? — Во мне проснулось любопытство пополам с нарастающим счастливым трепетом в душе.

— Вот так, — усмехнулся он, вновь слегка приподняв мою голову за подбородок и осторожно касаясь губами моих губ.

Весь мир полетел к чертям, взрываясь сотнями неведомых ранее чувств, ощущений. Об остальном я подумаю потом, а сейчас… сейчас я счастлива, потому что на мои чувства ответили взаимностью. В кои-то веки «победитель по жизни» почувствовала себя таковым на самом деле…

Эпилог

Счастье — понятие многогранное. Никогда нельзя утверждать, счастлив человек или нет, судя только по внешней обёртке. Но вот я поняла, что такое счастье. Наверное, начиная с того момента, как сказала «да» любимому человеку. Остальное было лишь формальностью. Кристофер развёлся с Лилой, наплевав на то, что пришлось вернуть половину состояния её семье. Скандал вышел знатный, но свекровь да и высший свет со временем смирились. А через год мы с Кристофером поженились.

Я так и не оставила того дела со старыми архивами. Как выяснилось, там действительно было кое-что, касаемо моего детства. В 5676 году, когда мне было три года, мелкий дворянин Джонатан Уайт со своей женой Катриной очень долго, но безрезультатно искали свою трёхлетнюю дочь Хелен. Было развешано множество объявлений с их адресом и примерным портретом девочки, поднята полиция. Но почему-то так и не нашли ту девочку, которой оказалась я. Мы нашли тех людей, и, сопоставив факты, поняли, что именно я — их пропавшая дочь. В их лицах было что-то смутно знакомое мне, схожее и очень родное… К тому же, мама каким-то чудом помнила расположение всех родинок на моём теле и шрам на ноге. Я была невыразимо счастлива — ведь всю свою жизнь я мечтала обрести семью. Пусть и несколько запоздало. У меня появились родители, два брата и маленькая восьмилетка-сестрёнка…

Потом, спустя какое-то время, появились и собственные дети. Нет большего счастья на свете, чем держать на руках своё розовощёкое маленькое чудо. Ещё до того, как он появился на свет, я знала, что порву за него любого, брошу весь мир к ногам своего ребёнка. И Крис полностью поддерживал меня в этом желании — хотя и вообще на весь период моей беременности предпочитал соглашаться, наверное поэтому не заработал нервный срыв.

У Мишель с Матрисом, а так же у Аэлин и Брианны тоже всё было хорошо. Значит, зря я не верила, что жизнь может быть лучше сказок. Просто своей сказки ещё нужно дождаться…

Больше книг Вы можете скачать на сайте — Knigochei.net

Content

Анастасия Акулова
Танец безликих

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог