Вадим Голубев

Капитан

Рассказ

За развевавшимся на корме трехцветным флагом таял Владивосток. Проплыл справа полуостров Эгершельд, мелькнули слева острова Русский и Попов. Покрытый уходящими в Китай и Корею горами берег залива Петра Великого превратился в синюю полоску. «Полный вперед!» — дал команду машинному отделению капитан. Уже пять лет, как он командовал пассажирским лайнером, возил в круизы богатых людей. Сначала это были крупные торговцы и промышленники из Приморья. Теперь — сибирские и уральские воротилы и даже несколько банкиров из Москвы и Санкт-Петербурга. Эти люди разительно отличались от прежних советских туристов, ошалело рыскавших в поисках дешевых видюшников, электроники, тряпья. Отличались они и от сменивших туристов крутых ребят из совместных предприятий, покупавших те же товары оптом, заключавших договоры на поставки японских автомобилей в обмен на лес, металл, уголь. У этих, новых, было тряпье от Валентино, а виллы в Майами и на Азорских островах. «Мерседесы» они успели поменять на «порше», а кое-кто и на «роллс-ройсы». В круиз по странам Востока они ехали отдохнуть от дел, а главное — поставить галочку, что были в Сингапуре, Гонконге, занимались подводной охотой на Большом коралловом рифе в Австралии. Потому стоянка в Саппоро, где раньше покупали дешевые товары, была заменена экскурсией в первую столицу Японии Киото. Обязательный при Советах заход в один из портов Северной Кореи был заменен стоянкой в южнокорейском Чемульпо и поездкой в Сеул. Вместо Хошимина (бывшего Сайгона) возник в маршруте Шанхай. Остальное осталось по-прежнему: Токио — Йокогама, Гонконг, Сингапур, Малайское побережье, Таиланд, Индонезия, Дарвин в Австралии, а на обратном пути — Филиппинские острова.

При коммунистах Капитану часто намекали: «Не хочешь выйти на пенсию старпомом, будь поласковей с ребятами из Пароходства!»

Это означало, что надо «давать» или валютой, или товарами. Многие, чтобы занять хорошую должность или получить хороший рейс, так и делали. Из года в год везли по спискам всякую всячину для чинов из Пароходства, «отстегивали» им долларами, иенами, фунтами.

На свою беду, Капитан это делать не умел. Его держали на лайнере старшим помощником капитана за знания, опыт, работоспособность. Капитаном же его сделал бывший соученик по школе Юра Слюсаренко. Отъявленный хулиган и второгодник, он с трудом одолел восемь классов. А потом пошли тюрьмы, лагеря, «глотки свободы» перед новой посадкой, дебоши у винных магазинов, валяние там же в заблеванном рванье. Теперь Юру возили в семиметровом белом лимузине, а в дополнение к нескольким сухогрузам и танкерам он купил пассажирский лайнер и туристическое агентство.

На лайнере оборудовали еще один бассейн, бронированные сейфы в каютах, казино с рулеткой, открыли филиал принадлежавшего Юре банка. Тогда и Капитан стал капитаном.

— Ты — единственный, кто в этой дыре мне не пакостил, — сказал Юра при назначении, — дрались мы по малолетству часто, но подлости от тебя не видел. Знаю, что и сейчас — до сорока ты дожил, а срать за пазуху не научился! Что барашков давать не умеешь — лопух! Но мне они не нужны. Мне работа нужна!

Когда вышли в открытое море, к Капитану явился Анатолий Сергеевич Глухов — менеджер круиза. Ему подчинялись казино, варьете, экскурсоводы. Он ведал всеми вопросами обслуживания туристов. Поигрывая бриллиантовыми перстнями, Глухов положил список туристов, которые будут питаться за капитанским столом в кают-компании. Это была единственная привилегия (все пассажиры питались в ресторане), за которую менеджеры, в том числе и шедший в третий рейс с Капитаном Глухов, гребли доллары. Капитан знал, что Глухов уже собрал жатву. Две фамилии в списке удивили его.

— Пржешевский, журналист…

— Юра велел посадить, — ответил Глухов, — этот репортер приглашен фирмой описывать круиз. Хорошая реклама в прессе!

— Маша Громова. Что этой проститутке делать за капитанским столом?

— Маша в этом рейсе отдыхает. Говорит, что едет ради удовольствия. Обещала не проституировать, пардон, не работать! Остальных девочек немного, пара-тройка. Публика в этом рейсе солидная: едут с женами, но в основном — с герл-френдами. Везут банкиры австралийца. Он с ними заключил какое-то большое соглашение. Провожают его до Дарвина. Может, этих телок снимет, может, кого-то из варьете, те не прочь баксов подрубить. Но это не наши проблемы!

— Гэбэшников где разместили?

— Гэбэшников в этом рейсе не будет. Я заключил договор с фирмой, обеспечивающей безопасность пассажиров. Нас сопровождают шесть человек. Все прекрасно знают каратэ, кун-фу, кэндо…

— В Южно-Китайском море у пиратов автоматы, базуки, на катерах крупнокалиберные пулеметы и скорострельные пушки. Есть ракетные установки.

— Ну, у наших тоже есть кое-чего! — похлопал себя по карману Глухов.

— Почему Никоенкова нет за капитанским столом? — влез в разговор вездесущий старпом. — «Звезда» эстрады…

— Заходящая «звезда»! — ответил Глухов. — В международных и крупных отечественных шоу уже не участвует, последние записи расходятся плохо. Взял его туристов развлекать. Пара лет, три-четыре наших круиза, и выйдет в тираж. Похарчуется в ресторане, за артистическим столом, буду ему перед каждым выступлением стакан подносить для куража. Больше наливать не велено. Он когда пьяный — дурной!

Как бы услышав, что вспоминают его, в рубку ввалился Никоенков.

— Кэп! — обратился он к Капитану. — Что за каюту вы мне выделили? Теснота, коечка односпальная, ванны нет — только душ!

— Эту каюту выделил вам я, — ответил за Капитана Глухов. — Ванна полагается тому, кто за нее платил, кто в круизе деньги тратит. Вы же их зарабатываете. Это вам, как «звезде» эстрады. Остальные едут по двое, по трое, а кто величиной поменьше — по четыре человека в каюте.

— Контрактом предусмотрено…

— Контрактом предусмотрено, что, кроме зарплаты, мы вас бесплатно кормим и обеспечиваем жильем. Но нигде в контракте не указано, что мы обязаны вам предоставить каюту люкс! Идите, репетируйте! Через четыре часа банкет, — начал вытеснять из рубки Глухов Никоенкова.

— Как я буду репетировать в такой тесноте, — сник тот.

— Будете репетировать, как и все — в ресторане! Эй, вахтенный! — обернулся Глухов к матросу. — Никого из артистов и пассажиров в рубку не пускать! Все вопросы — только со мной.

На банкете по случаю начала круиза рекой лилось шампанское. Выкладывались артисты. Заливался соловьем Никоенков, подобревший после стакана «Наполеона», поднесенного ему Глуховым. Сам Анатолий Сергеевич в белом смокинге прохаживался между столиками, зорко следя, чтобы вышколенная прислуга создавала туристам максимум комфорта. На несколько минут появился на банкете и Капитан. По заведенной традиции он пожелал туристам веселого круиза и хорошей погоды.

Банкет подходил к концу, когда Капитан передал вахту старпому. В одном из холлов он наткнулся на Никоенкова, ворковавшего с примадонной варьете.

— Вы были просто восхитительны! — Никоенков приобнял примадонну.

— Куда уж мне до ваших столичных! — терлась о него та.

— Нет, нет! Правда, вы выступили на международном уровне! Я даже не ожидал такого высокого класса от Приморья! Слушайте! У меня в каюте коньячок есть, икорочка — дар почитателей. Не посидеть ли там?

— Отчего же? Завтра не работать. — Примадонна двинулась за Никоенковым.

— Завтра мы свободны?

— Да. Завтра приходим в Йокогаму. У гостей по плану Токио, ночная Гинза, ужин в японском ресторане и отъезды на три дня в Киото. У нас только ночная Гинза.

— Прекрасно. Вы мне ее и покажете! — оживился Никоенков, отпирая дверь в каюту.

— Может быть, — неопределенно улыбнулась примадонна.

В Йокогаме лайнер опустел. Уехали в свой трехдневный вояж туристы. Уехали моряки и артисты с обслугой смотреть ночную Гинзу. Капитан остался на судне. Последние пятнадцать лет он шесть-семь раз в году бывал в Токио. Неторопливо шел по судну, обдумывал план работ на следующий день. На корме, на нижней палубе он увидел группу японцев. Откуда-то сверху к ним подали тюки. Японцы рылись в них, что-то проверяли, тихо переговаривались между собой. Следом за последним тюком спустился Глухов. Пожилой японец протянул ему пачку долларов и сказал:

— Ты нехороший! Все ваши иенами берут. Ты баксы хочешь!

— Я у тебя этот товар просил или ты у меня? — возмущенно всплеснул руками Глухов. — Да я это в Сингапуре за те же баксы отдам. Только вдвое больше получу! Возиться не хочется, место в каюте товар занимает… Не хочешь — давай обратно!

— Йо, — остановил жестом японец, — плачу, как договорились.

— Все — о’кей! Только эту бумагу поменяй, рамка подгуляла! — протянул ассигнацию Глухов.

Японец вздохнул и заменил купюру. Контрабандисты бесшумно покидали тюки в свой катер, спустились в него по веревочной лестнице. Глухов отцепил ее и смотрел японцам вслед. Он поигрывал пачкой долларов, любовно взглядывая на нее.

— Не мало тебе, Глухов? — Капитан хлопнул его по плечу.

— Почему не взять, если само в руки идет? — Анатолий Сергеевич убрал доллары.

— Не боишься, что я тебя «сдам»?

— Ну, кому? Кому ты меня «сдашь»? Таможенники — мои люди. Я от щедрот своих таможеннику десять «гринов» суну, он мне такси вызовет, дверцу откроет и честь отдаст! Гэбэшники — свои ребята! Сам у них служил, в спецрейсы ходил. Я тебя еще по ним помню. Да и «Visa» у меня. В любом городе могу баксы в банк положить и взять из банка. Пойдем-ка лучше в бар, по пять грамм выпьем и спать! А то у меня с рассветом дел много…

— У меня тоже хватает. А на судне, сам знаешь, не пью, — пошел от Глухова капитан.

Он вспомнил юркого, востроглазого матросика, который появлялся на корабле на один рейс, а затем пропадал на полгода-год. Всех ребят трясли таможенники, этому же была «зеленая» улица. «Думал я с окончанием брежневщины кончаются и времена глуховых. Ан нет! Сейчас их времена настали в демократической России. При коммунистах глуховы таились. Теперь свои дела открыто проворачивают. Да еще издеваются над теми, кто не по-глуховски живет. Быдло для глуховых — трудяга! Сожгли глуховы партбилеты и вывернули нутро свое наизнанку. И ничего с ними не сделаешь. При коммунистах была хоть видимость законности. Сейчас — полное беззаконие! Партийную мафию сменила мафия уголовная», — размышлял, отходя ко сну, Капитан.

Не долго пришлось ему спать. Ближе к утру начали возвращаться с ночной Гинзы моряки и прочие. Выпархивали из дорогих машин певички и танцовщицы варьете. С почтительным книксеном они вручали по нескольку банкнот тершемуся у трапа Глухову. Там же ошивался ожидавший примадонну Никоенков.

— Вас просили не беспокоиться, — сказала ему вышедшая из лимузина артистка, — она с австралийцем в Киото на три дня уехала…

— Предупреждаю! Никаких эксцессов! — бросил через плечо певцу Глухов.

Через три дня туристы возвратились из Киото. Примадонна, презрительно взглянув на Никоенкова, проследовала в каюту австралийца. Певец попытался дернуться, но был оттерт «мальчиками» Глухова.

Ночью, в открытом море Никоенков забарабанил в дверь австралийца.

— Выйди, тварь! Поговорить надо! — лупил ногами в мореный дуб певец.

— 1 don’t understand him! What does that guy want?[1] — послышалось бормотание австралийца.

— Probably he has mistaken,[2] — ответила примадонна.

— Yes, yes! This guy had mistaken. Sorry, dear sir![3] — послышался голос Глухова.

Рука впилась в затылок Никоенкова и резко повернула его. Певец увидел наглоглазого молодого человека из группы «сопровождения» и стоявшего за ним Глухова. Удар в переносицу покрыл глаза «звезды эстрады» снопами искр. Сложенная кинжалом пятерня больно ударила в солнечное сплетение, как бы выпустила из легких воздух. Острое колено вызвало тягучую боль в мошонке. Ударами ног скрючившегося певца гнали к выходу, задавая ему направление причиняемой болью. На палубе Никоенкова ударили ногой по лицу, разбив нос и губы, опрокинули его на спину. Певец попытался подняться, но получил удар по копчику и ткнулся лицом в палубные доски. Теперь он закрывал голову руками, а обступившие его «мальчики» били ногами по печени, почкам, ребрам, сменяя одно болевое ощущение другим.

— Хорош! — процедил Глухов, оттянув за волосы голову артиста. — Я ведь козла предупредил, никаких эксцессов! Ты в приличном заведении находишься, а не в бардаке. Запомни это! Еще раз так сделаешь — хуже будет. Понял?

— Понял, — всхлипнул Никоенков.

— Пошел вон! — толкнул его Глухов.

Через некоторое время притащили примадонну. Она решила отоспаться в своей постели, а попала в лапы к «мальчикам», поджидавшим ее.

— Ты что, сучка, себе позволяешь? — спросил ее Анатолий Сергеевич. — Мужиков меняешь, стравливаешь их. Пассажирам от этого беспокойство… Сколько австралиец тебе за любовь заплатил?

— Ой, Толенька, жадный он! Денег не дает. Так, грошовые подарки! Говорит: «У меня нет наличных, только чеки…»

— Вот пусть и выпишет чек за соболиную шапку! У нас как раз моего размера имеется! Объясни ему, что за любовь теперь и в России надо платить! На халяву не проходит! И мальчикам угощение надо выставить! Они свой режим нарушили: вместо сна твоим воспитанием занимались.

— Мы, дядя Толя, — сказал старший из «мальчиков», — по водочке не ударяем… А вот от швейцарского шоколада «таблероне» не откажемся!

Утром старпом спросил Капитана, знает ли он, что случилось на судне.

— Знаю, — ответил тот, — Никоенкову хорошо вломили, весь заклеенный сегодня. Примадонне задницу драли. Дал хозяину радиограмму о бесчинствах Глухова и его команды.

— Ответ получил?

— Да, читай! — протянул бланк Капитан.

«Не вмешивайтесь в действия менеджера круиза тчк Слюсаренко», — с удивлением прочел старший помощник.

Ночью лайнер покинул Гонконг. Умаявшиеся за два дня пассажиры разошлись по каютам. Несколько полуночников сидели в казино и баре. «Не пора ль вам застрелиться, господин штабс-капитан?» — завывал с эстрады Никоенков, сквозь густой грим которого проступали синяки. Маша Громова выпила порцию двойного виски и теперь шла в свою каюту. В Гонконге она неплохо провела время в дорогом клубе в обществе богатого китайца. Привыкшая работать ночами, Маша не могла заснуть без выпивки. Она хотела выкурить сигарету на свежем воздухе. На опустевшей палубе к ней метнулись двое глуховских «мальчиков».

— Привет, Маша! Хорошо отдохнула? А мы как проклятые сидим на этой посудине… Может, развлечешь нас? — «Мальчики» заелозили по Машиным бедрам и груди.

— Я на отдыхе, парни! Занимаюсь любовью лишь, чтобы не терять формы. С тем, кто мне нравится!

— Макаки желтокожие тебе нравятся! За доллары! А мы, русские — рылом не вышли? — «Мальчики» начали грубо лапать.

— Парни! Я возбуждаюсь только за баксы! — попыталась освободиться Маша. — А не «деревянные»!

— Кто сказал, что мы тебе собираемся платить? — возмутились «мальчики», больно дернули Машу за грудь. — Давай! Не то силой возьмем и так вывеску разукрасим, что ты в Сингапуре дальше лайнера не высунешься.

— Что ж! Пойдемте ко мне в каюту, — поняла, что от «мальчиков» не отделаться, Маша.

— Нет! Хотим здесь, при свете луны! И не по очереди, а вместе. — Один из «мальчиков» поднял согнутую в колене Машину ногу. Другой начал задирать вечернее платье, пытаясь нащупать резинку трусиков.

— Отставить! — властно приказал Капитан.

«Мальчик» прыгнул в направлении Капитана. Он взмыл над моряком и, кружась в воздухе, пытался зацепить ногой. Капитан присел, отклонил корпус вправо и двинул кулаком в промежность летящего над ним «мальчика». Вскрикнув от боли, «мальчик» ударил ногой по стальной двери, врезался в нее сам. Капитан нанес ему удар ногой в солнечное сплетение, ударил кулаком по темечку. Дал в челюсть и добил ногой в подбородок. «Мальчик» гулко стукнулся о палубу и затих. Его товарищ, выхватив нунчаки, пошел на Капитана. Теперь Капитан только успевал поворачиваться от свистящего оружия.

Он чувствовал, что вот-вот последует комбинация ударов ногами. «Мальчик» еще раз стегнул нунчаками и крутанулся, выбросив вперед ногу. Капитан отбил рукой этот удар, сам рванулся навстречу, перехватил руку с нунчаками, резко крутанул ее и бросил «мальчика» через себя. Нунчаки вывалились за борт, «мальчик» покатился по палубе. Он нашел силы подняться, попытался свистнуть, созывая приятелей. Правая рука у него не действовала, левой он вытащил пистолет. Как бы танцуя вприсядку, Капитан закрутился к «мальчику». Три пули, одна за другой, вырвали щепки из палубы, в тех местах, где только что был Капитан. Удар ноги выбил пистолет из руки «мальчика». Ударом каблука в лоб Капитан «вырубил» падающего «мальчика».

— Пойдем, провожу! Может быть, тебя около каюты ждут. — Капитан положил в карман пистолет.

— Зря ты за меня вступился! — сказала Маша. — Я бы вымылась и забыла об этом, а у тебя могут быть неприятности. Слишком много на судне мест, где трудно разминуться.

— Что же? Надо было на цыпочках уйти?

— Сколько таких случаев? Когда среди бела дня убивают и насилуют, а здоровые мужики, отворачиваясь, проходят мимо.

— Слишком много мы в последнее время, отворачиваясь, проходили мимо. А ты, Маша, обещала, что не будешь работать.

— Я не работаю, мужики мне нужны для тонуса… В этом рейсе я — туристка!

— Не боишься гадость какую-нибудь подцепить?

— Главное — не думать об этом. К тому же, мои клиенты публика из тех кругов, где подцепить что-то невозможно! После этого рейса я завязываю, денег мне до смерти хватит. О семье пора подумать. Возьми меня замуж! А, Капитан?

— Ты ведь налево будешь бегать? — попробовал отшутиться Капитан.

— Буду! — серьезно ответила Маша. — Я теперь с одним мужиком не смогу… Но ты не беспокойся! Все будет по-благородному. Для окружающих, а главное — для тебя я буду верной и преданной женой.

— Что скажет моя жена?

— Ты со своей женой десять лет как в разводе. Я узнавала. Ты будешь иметь все, что захочешь. Как сыр в масле кататься будешь. Весь в золоте будешь. Тачку тебе подарю самую лучшую, не японское говно! «Джип-ларедо» справим или «линкольн-таун-кар»… Связи у меня большие. Захочешь — примешь лучший лайнер в Пароходстве или частной компании. Захочешь — любую теплую должность в Пароходстве займешь. Захочешь — на американских или английских судах ходить будешь.

— А если не захочу?

— Юрик ценит тебя, но незаменимых людей нет. Подумай до конца круиза! Я не тороплю. А сейчас, извини, мне спать пора!

В кабинете Анатолия Сергеевича бушевали «мальчики». Все были в сборе.

— Мы его, козла, на части разберем! — поминали «мальчики» Капитана.

— Чья инициатива Машу трахнуть? — спросил Глухов. — Кто инициатор?

— Я! — выдавил из себя «мальчик» и упал от удара головой в нос.

Сбитому с ног «мальчику» Анатолий Сергеевич нанес серию ударов ногами.

— Ну, дядя Толя! Ты — мэн крутой! — удивленно выдохнул старший из «мальчиков».

— Вам что, мало проституточек из варьете? Служебные обязанности с отдыхом путаете? Вы пассажирок охранять обязаны, а не приставать к ним с низменными предложениями. Надеюсь, я понятно объяснил?

— Поучить бы этого пидора-капитана, дядь Толь?

— Капитан нам дороже всех! Не смей его трогать без моей команды. Теперь всем разойтись!

— Входим в криминогенную зону? — спросил заступивший на вахту старпом.

— Нет, я приказал изменить курс, — ответил Капитан, — задержимся с прибытием на пару часов, но меньше риска.

— Когда вы выходили, был Глухов. Очень рассердился, что автобусы в Сингапуре будут ждать, — сказал штурман.

— Я предупредил Сингапур радиограммой, — сказал Капитан, — на каком основании Глухов рылся в судовом журнале? Вы знаете, кто допущен к чтению этого документа! Впредь прошу выполнять инструкцию!

Капитан не успел покинуть рубку, когда на горизонте появились пять точек, идущих на сближение с лайнером.

— Пять катеров идут пересекающим курсом, — доложил марсовый.

— Полный вперед! — скомандовал Капитан.

— Световыми сигналами катера приказывают застопорить машины, — снова доложил марсовый.

— Полный вперед! Дать сигнал SOS! Уведомить, что подверглись нападению пиратов! Включить сирену!

— Радиоаппаратура выведена из строя, — доложили Капитану.

Внезапно начала стопориться машина.

— Полный вперед, я сказал! — рявкнул в переговорную рубку Капитан.

Пинком открыл дверь в рубку Анатолий Сергеевич. За ним, поигрывая маленькими автоматами ввалились четверо «мальчиков». Лбы их были обтянуты красными повязками.

— Hands up! — скомандовал Глухов. — Всем мордой на левый борт! Машинное! Договорились с механиками?

— Договорились! — ответил наглый голос. — Пришлось только стармеху в лоб дать. Лежит, отдыхает!

— Двое! Опустить трап! — приказал Глухов.

Катера настигли лайнер и кружили вокруг него.

Глуховские «мальчики» опустили трап, по которому поднялись растатуированные желтые люди в красных повязках на головах. Пираты рассредоточились, занимали ключевые позиции, беря под прицел все выходы из отсеков и палубы. Их было не более трех десятков. В рубку вошел тридцатилетний китаец в дорогом летнем костюме военного образца. С ним было четверо обнаженных по пояс рослых телохранителей.

— Добро пожаловать, господин Чан, — сказал по-английски Глухов, низко склонившись.

— Молодец! — кивнул Анатолию Сергеевичу Чан. — У меня давно не было таких легких операций.

— Это — ключи от банковского сейфа, это — ключи от сейфа казино. Это — ключи от стора. Директора этих заведений откроют. Эй! — обратился к «мальчику» Глухов. — Проводишь в каюты этих господ.

Что-то крикнул по-китайски Чан, и несколько пиратов пошлепали следом за «мальчиком».

— Этих на нос, — показал Глухов на моряков, — Капитана оставить: буду говорить с ним в моем офисе.

— Объявляй! — велел Чан. — Внутренняя связь работает?

— Работает! Ее мы из строя не вывели. — Анатолий Сергеевич щелкнул тумблером внутренней радиотрансляции и заговорил: — Уважаемые дамы и господа! Наше судно захвачено пиратами! Наше судно захвачено пиратами! Всем собраться на главной носовой палубе. Деньги и ценности оставить в каютах на видных местах. Сопротивление, утаивание денег и ценностей, попытка спрятаться будут караться немедленной смертью.

Глухов несколько раз повторил это объявление. Сначала на нос начали собираться моряки и обслуга. Следом потянулись еще не отошедшие от сна туристы. Притащили избитого директора банка.

— Не хочет, падла, шифр к сейфу говорить! — пожаловался «мальчик».

— Мне он тоже не сказал. Ваш выход, господин Чан, — улыбнулся Глухов.

Чан приказал по-китайски. Директора банка сбили с ног и содрали с него трусы. Чан вытащил из кармана футляр от сигары, показал его директору. Из футляра он вытащил усеянную колючками веточку. Тоже показал ее директору. Заглянув директору в глаза, Чан медленно стал вводить веточку в мочеиспускательный канал несчастного, поворачивая ее.

— А-а-а! — душераздирающе закричал директор. — Я скажу! I will say!

Окровавленного директора поволокли в банк. Туда же направился Чан. В рубке остались Капитан, Глухов и «мальчик». «Мальчик» не спускал с Капитана автомат.

— Продаешь? — устало спросил Капитан.

— Выполняю условия контракта, — усмехнулся Глухов.

— Юрик простит тебя?

— За Юрика не беспокойся. Он на страховку три таких посудины купит! Он уже простил. Думаешь, я не знаю про твою кляузу? Знаю. От Юрика знаю. Хотел тебя поучить, но ты нужен.

— Зачем?

— Сейчас объясню. А чтобы ты не хамил, сделаем сейчас вот что. Эй, любезный, — кивнул Глухов «мальчику», — распорядись: этого певчишку Никоенкова и австралийца за борт!

«Мальчик» не успел выполнить приказ. Капитан увидел, как заметался на носу Никоенков в красных шортах. Один из «мальчиков» в сопровождении пары пиратов отыскал певца и столкнул за борт. Взмахнув руками, с криком полетел Никоенков в воду. Через несколько секунд за ним последовал австралиец.

— Ой, батюшки, акулы их едят! — взмыл над судном истошный женский крик.

Несколько женщин согнулись и затряслись от приступа рвоты.

— Глухов — сука, нас сдал! — загудели мужики.

«Мальчик» дал длинную очередь поверх голов.

— А ну, тихо! — рявкнул в микрофон Глухов. — Старею! Забыл трансляцию отключить. — Он щелкнул тумблером.

— Зачем я тебе нужен? — спросил Капитан.

— Этот план я вынашивал давно. Нужно было время, чтобы найти этих людей. Нужно было время, чтобы они мне поверили. Нужно было время, чтобы подготовить мальчиков, которые могли бы захватить корабль без единого выстрела. Сам я для пиратов большой ценности не представляю… Вдвоем мы — сила. Представь себе: встречаются в море два лайнера — английский и, скажем, российский. Вдруг российский корабль берет английский на абордаж. Вместо туристов на нем оказываются пираты! Старый пиратский прием, — забытый сегодня. Самим «косым» с таким лайнером, как наш, не справиться. С твоей помощью — огромные башли брать можно. По сотне тысяч баксов за операцию нам Чан обещал платить. Накопим несколько миллиончиков и завяжем. Купим виллы, наймем халуев, заживем в свое удовольствие…

— Зачем тебе шапка-то соболиная? Ведь ты в тропиках пиратствовать собрался?

— Видишь ли… Много «косых» бежит сейчас через Гонконг в Канаду, Штаты. Все хотят прибарахленными приехать. Хоть за гроши шапчонку толкну, а все баксы сами в руки идут.

— Что будет с пассажирами, обслугой?

— Мужиков за борт. Баб трахать будут, потом в притоны продадут. А может, в компанию к мужикам и акулам отправят, — зевнул Глухов.

— Если я откажусь от твоего предложения?

— Откажешься — отдам тебя мальчикам, которых ты давеча избил. Они с тобой потешатся. Потом привяжем к мачте и затопим корабль. Ты будешь тонуть, а акулы будут тебя жрать.

— Сколько на судне валюты, драгоценностей?

— Миллионов на тридцать… — ответил Глухов.

— Дурак! — сказал Капитан. — Обчистят «косые» банк и пассажиров — ни ты, ни лайнер им не будет нужен. Тебя же первого за борт выбросят!

Как бы в подтверждение слов Капитана один из пиратов столкнул «мальчиков» за борт. Он пытался тащить куда-то Машу Громову. Удар прикладом проломил череп. Трое пиратов поволокли Машу в глубь кают.

— Е-мое! — вырвалось у Анатолия Сергеевича.

С испугом посмотрел на него опустивший автомат «мальчик». Этого было достаточно Капитану. В полете достал он «мальчика», выбив ногой автомат у Глухова, ребром ладони он вогнал переносицу «мальчика» в лоб. Поднимать автомат времени не было. Колесом прошел Капитан по рубке, преграждая Глухову путь к выбитому оружию. Он вовремя успел прикрыть рукой висок. Полуботинок Анатолия Сергеевича распорол рубашку, оставил синяк на предплечье Капитана.

— Отдай автомат, падла! — Глухов наносил удары ногами и руками. — Дай мне уйти с корабля!

— Подождать с автоматом придется! — Капитан уходил от ударов, он видел, что Глухов выдыхается. — Меня, дядя Толя, тоже кое-чему учили, когда в спецназе служил, только я постоянно тренировался, не терял формы. А ты жизнь прожигал! Подрастерял здоровьишко пьянками, курением, случайными связями.

Капитан легко оторвался от пола и нанес удар двумя ногами в голову Глухову. Анатолий Сергеевич нашел в себе силы подняться. Он тряс головой, среди кровавого месива тупо туманились глаза.

Сокрушительным ударом в челюсть Капитан вышвырнул Глухова из рубки, проводил взглядом катившееся по лестницам и трапам тело. Он подобрал оружие, вытащил запасную обойму из кармана мертвого «мальчика». «В машинное!» — приказал себе Капитан, глянув на лежащего внизу Анатолия Сергеевича. Он пошел через пассажирский отсек.

— Изнасиловали-и! — Маша выбежала из каюты и, сверкая голыми ягодицами, побежала по коридору.

— Хая! Хая! — из соседней каюты выскочил низкорослый китаец и начал загонять туда женщину.

Капитан вошел в каюту, откуда выбежала женщина. «Миньхао, цинайды, тунжамень!»[4] — улыбнулся он паре потягивающихся китайцев и прошил их очередью. Следом Капитан посетил каюту, куда низкорослый затащил Машу. Тот уже лежал на женщине. Поддев автоматом под подбородок, Капитан свернул ему шею.

— Спрячься куда-нибудь и не шуми! — велел он женщине.

По пути к банку капитан снял топорик с противопожарного стенда. Когда Капитан достиг банка, стальная дверь комнаты-сейфа была уже открыта. Трое пиратов вошли в сейф. Чан задержался. Малайским кинжалом крис он перерубил горло директору банка. Капитан метнул топорик, который вонзился Чану в лоб. Прыжок к стальной двери. Рывок — дверь начала медленно закрываться. Пират ринулся к двери, попытался помешать закрыть ее, но, получив пулю от Капитана, повалился на пол. Щелкнули автоматические замки. Глухо забарабанили в дверь запертые в сейфе пираты. «Где-то рядом должен быть еще один!» — подумал Капитан и столкнулся с выходящим из казино пиратом. Тот тащил охапку долларов. Капитан вырвал из-за пояса у пирата крис и со всей силы ткнул его в подбородок. Кинжал с треском вышел из темечка пирата, а сам он медленно сполз по стенке, залив деньги кровью.

Капитан достиг машинного отделения. Двое «мальчиков» держали моряков под прицелом. Лежал на полу, перевязанный окровавленной тряпкой Петрович. «Мальчик» что-то брезгливо бубнил морякам.

— Запускай машину! — крикнул Капитан и свалил опешивших «мальчиков» очередью. — Двое со мной! Остальным задраить машинное! Полный вперед!

По пути к рубке Капитан объяснил сопровождавшим его мотористам, как пользоваться автоматами.

Истошный вопль по-китайски «Чан убит!» совпал с шумом заработавшего дизеля и очередями, уложившими державших под прицелом пассажиров и команду пиратов.

— Прикройте мостик! — приказал Капитан морякам и скомандовал по радио находящимся на носу: — Ложись!

Выскочившие из кают пираты были встречены очередями моряков. Неважно, что только один из них остался лежать на палубе. Теперь уже среди них была посеяна паника. Бросая награбленное, пираты бежали. Капитан выждал, пока пираты попрыгают в катера. Он резко повернул лайнер, круша катера, рубя винтом барахтавшихся в воде пиратов. Кровавый след, вокруг которого шныряли акулы, потянулся за лайнером. Лишь одному из катеров удалось уклониться. Зигзагами он начал уходить от лайнера.

— Так держать! — Капитан передал штурвал одному из прикрывавших его моряков. Он снял «стингер» с убитого пирата, поймал в прицел уходящий катер. Зигзагами пошел за катером снаряд из «стингера». Настиг его, взметнул огненный гриб, разметал охваченных пламенем людишек.

Капитан нашел Машу принимающей ванну.

— Боюсь я! — всхлипнула она. — Грязные они были. Все в язвах, струпьях, гное.

— Прости, Маша! — Капитан покинул каюту.

По лайнеру между тем гоняли Глухова. Он уходил, волоча ногу, отмахиваясь подобранной пожарной лопаткой. Толпа туристов полуокружила его, прижимала к борту, толкала веслами, колола баграми.

— Отставить, — закричал в рупор Капитан, — его судить надо!

Прижатый к борту Глухов с надеждой посмотрел на спускавшегося к нему Капитана. Брошенная из толпы бутылка, ударила Анатолия Сергеевича в голову. Багор вонзился в живот менеджеру круиза, перекинул его за борт. Капитан бросился сквозь толпу к борту. Зажимая рану в животе, Глухов греб одной рукой. Вокруг него неторопливо кружили акулы. Одна из них приблизилась и осторожно откусила у Анатолия Сергеевича ступню. Глухов пронзительно закричал. Капитан бросил ему спасательный круг. Анатолий Сергеевич, продолжая кричать, ухватился за него.

— Помогите же кто-нибудь! — Капитан потянул трос.

— Не будем помогать! И ты не смей! — ответила толпа.

Акула впилась в живот Глухова и отплыла, таща за собой кишки Анатолия Сергеевича. С визгом менеджер ушел под воду.

Как по команде акулы бросились на него, вспенили хвостами окровавленную воду, потащили обрубок в глубину. Капитан лишь успел различить отделившуюся от тела голову, которую тут же проглотила тигровая акула.

Во Владивостоке Капитан не застал Юрика. Тот любил проводить вторую половину дня и ночевать на даче, на станции «19-й километр». Некогда принадлежавший первому секретарю Приморского крайкома КПСС особняк по сей день охранялся милицией. В самом доме дежурила пара телохранителей. Впрочем, все это было данью традиции. Юрик пользовался в криминальном мире таким влиянием, что мало кто дерзнул бы даже что-то украсть у него по мелочи. Оставив свой «ниссан» за квартал от резиденции хозяина, Капитан прошел туда пешком. Знавшие Капитана постовые пропустили его в резиденцию без доклада. Вылощенный дворецкий, бывший крайкомовский работник, попросил было подождать, но Капитан вломился следом за ним в кабинет.

— Ты жив? — удивленно спросил Юрик, жестом отпуская дворецкого. — Что с лайнером?

— В Сингапуре. Ведутся мелкие ремонтные работы… А это что? — глянул Капитан в лежавшую на журнальном столике газету. — Захват российского туристического лайнера пиратами… как следует из статьи, судно уничтожено. Перечень убытков, ссылка на газету «Сингапур пост»… Уже, наверное, и в страховую компанию обратились?

— Обратились, — усмехнулся Юрик, — знаешь, сука, сколько я из-за тебя потерял?

Слюсаренко внезапно выбросил в ударе руку. Капитан вовремя увернулся. Удары месили воздух. Капитан уходил от них. Внезапно Юрик остановился. Он выхватил из кармана пистолет. Капитан воспользовался перерывом в атаке. Он ударил Юрика в лоб ногой. Слюсаренко упал, но не выпустил пистолет. Капитан нажал ему на болевую точку. Юрик выронил оружие, но левой рукой выхватил нож с выбрасывающимся лезвием. Капитан вовремя отпрянул и ударил ногой Юрика по кисти руки.

— Сейчас мои мальчики тебя на куски порежут, — захрипел Слюсаренко.

— Сейчас ты эту запись прослушаешь! — Капитан швырнул в кресло «обезрученного» хозяина. — Я ведь сумел записать на диктофон нашу последнюю беседу с покойником Глуховым. Из нее видно, что ты стоял за спиной пиратов. Глухов был лишь шестеркой, подставным лицом.

— Номер шесть, кусочник низкий твой Глухов, — сказал Юрик, прослушав запись, — потому и ему приготовил я могилку на дне морском.

Кто-то поскребся у двери по-кошачьи. Двадцатилетняя пассия Юрика, или «матрена», как он их называл, коротко взглянула на Слюсаренко.

— Юрик, ты не забыл, у Гелия Лукьяновича парта? Пошли этого на… — она презрительно скользнула глазами по капитанскому мундиру.

— Тачка заложена, поезжай! А я как с делом закончу, подъеду, — велел ей Юрик.

— Конечно, я могу запись забрать, — Юрик проводил взглядом «матрену», — а тебя рыб кормить отправлю. Но наверняка у тебя есть дубликат… Поэтому давай по-хорошему. Я тебе за пленочки пару миллионов подкину. Да не «деревянных», а «зеленых». Идет?

— Боюсь, что поздно! — ответил Капитан. — Вот копия протокола допроса захваченного мною пирата — близкого друга Чана. Он говорит, что захват и уничтожение корабля готовились и направлялись тобой. Вот также «Сингапур пост», опубликовавшая следственные материалы.

— Кто им позволил следственные материалы публиковать? — подскочил Юрик.

— Свободный мир! Другое отношение к прессе, другие правд у прессы! Но не в этом дело. Дубликат пленки забрала у меня сингапурская полиция. Копии ее и всех следственных материалов она передала представителям страховой компании, где был застрахован лайнер. Эти ребятишки вернулись одним рейсом со мной.

— Это серьезно, — побледнел Юрик, — там крутые парни. За те сто миллионов баксов, что я с них запросил по страховому полису, они меня даже в Антарктиде найдут! Сроком я не отделаюсь. Если посадят на кол — можно считать, что я легкой смертью умер… Что же делать?

— Думай! — ответил Капитан, положил перед Юриком пистолет и вышел из кабинета.

Капитан не пошел по главной аллее. Он вовремя укрылся в саду; к саду особняка подъезжали серебристые «лимузины». Капитан увидел, как Юрик выглянул из окна, затем ушел в глубь кабинета, оттуда треснул выстрел.

Следующим утром Капитан зашел в бар ресторана «Арагви», единственное в городе место, где подавали приличный кофе по-восточному. Всегда приветливый и словоохотливый армянин Андрюша молча поставил перед Капитаном чашку кофе и положил газету. Из траурной рамки скалился Юрик. «Несчастный случай оборвал жизнь крупного организатора промышленности и транспорта, туристического и банковского бизнеса Юрия Николаевича Слюсаренко», — прочел Капитан.

— Уже знаете? — рядом плюхнулся пьяненький журналист Пржешевский. — Чистил оружие и закатил себе в лоб! Бармен! Двести граммов коньяка!

— Не велено сегодня отпускать спиртное! Траур! Кофе могу подать, — ответил Андрюша.

— Кофе так кофе! — ухмыльнулся журналист.

Он вытащил из кармана плоскую бутылочку коньяка и сделал несколько глотков.

— Не желаете? — спросил он Капитана — «Малый шлем», канадский, дерьмо!

— Я только по праздникам, а сегодня — траур, — отказался Капитан. — Как ваши очерки о круизе?

— Не будет очерков. Пошел я сегодня к преемникам Юрия Николаевича за авансом… Ничего не надо, говорят, в круиз за наш счет прокатился — и ладно! Дали денег на билет до Москвы, сказали: «Уезжай сегодня же! И ничего об этой поездке не публикуй! Не то все, что на тебя потратили, по суду вытащим!» Так-то!

— Поздновато уже в аэропорт? — посмотрел на часы Капитан.

— Ничего! Я вечерним поездом, плацкартным уеду.

Месяцем позже похоронили Машу Громову, умершую от только что открытой болезни «смертельная бактерия».

Торонто

Примечания

1

Я не понимаю его! Что этому парню нужно? (англ.)

2

Возможно, он ошибся (англ.).

3

Да, да! Этот парень ошибся. Извините, дорогой сэр! (англ.)

4

Доброе утро, дорогие товарищи! (китайск.)

Content

Вадим Голубев
Капитан

Примечания