Алина НеКабаева

Требуется няня

Глава 1

Я сидела в продавленном, но в таком удобном старом кресле и просматривала свежую газету. Маркиза тихо мурчала, довольная, что в кои-то веки хозяйка не спешит по своим человеческим делам, а спокойно сидит в любимом кресле, позволяя рыжей нахалке топтаться у неё на коленях. Да ещё и периодически почёсывает за ушком, доводя ту до блаженства. Правда, для полного счастья кошачьей душе не хватало самой малости — выпустить острые когти из кажущихся обманчиво мягкими лапок и немного потоптаться по тёплому клетчатому пледу. Но рыжуха отлично знала, что хозяйка не потерпит подобного обращения и живо спихнёт её на пол.

«Ну и ладно, только бы не останавливалась и продолжала чесать за мохнатым ухом» — лениво махнул хвост.

Приоткрыв зелёный, с вертикальным зрачком глаз, кошка недовольно проводила взглядом руку хозяйки, которой вздумалось прервать столь приятное действо и сделать очередной глоток, попутно перевернув страницу. Но рука вернулась, и мурлыка, прикрыв глаза, снова одобрительно заурчала.

Всё это было бы прекрасным, если б не было таким печальным. А дело в том, что я в срочном порядке искала работу.

До этого момента я трудилась в одной частной клинике педиатром, правда, на испытательном сроке, да ещё вдобавок и на конкурсной основе. Три месяца пустых надежд и ожиданий. Все три месяца работала за половину зарплаты, никогда не отказываясь от дополнительных смен, стараясь поддерживать хорошие отношения с коллегами и прикрывая спины других врачей — педиатров, когда они не могли выйти в смену. Я выкладывалась на полную катушку, зарабатывая себе репутацию и стараясь быть во всём лучше, чем другая претендентка на моё место, которое я считала уже своим. Но как оказалось, одного рвения на работе и хорошего отношения коллег было недостаточно.

Мой непосредственный начальник и по совместительству завотделением — семидесятилетний старик, врач высшей категории и просто мой кумир, сделал неожиданный для меня выбор. Предложение моего места стажеру, откровенно пренебрегающей своими обязанностями, неприятно меня поразило. Но было бы весьма наивно полагать, что я буду принята в штат после того, как отказалась провести ночь с пожилым начальником.

Соперница оказалась менее щепетильна, и теперь я вынуждена пересматривать кучу объявлений и тратить довольно приличную сумму на поездки по собеседованиям. И вот сегодня, в очередной раз услышав «мы вам перезвоним», поняла, что похотливый старикашка всё же осуществил свою угрозу и перекрыл мне кислород.

Можно было пойти в районную поликлинику, там бы меня «с руками оторвали», но работать по ставке ниже, чем та, что была у меня на испытательном сроке, не хотелось совершенно. А мне нужна работа и желательно по специальности.

Газета с объявлениями о вакансиях выходила раз в неделю, и по всем адресам я уже ездила. Как обычно, мне обещали перезвонить, вежливо намекая на отказ. Я так же вежливо делала вид, что верю, и ждала звонка. Дни проходили, но телефон молчал, усиленно мимикрируя под безжизненный камень.

Бездумно шаря глазами по серым строчкам объявлений, зацепилась за строку об оплате. Так, так, так… И за что же готовы ежемесячно отваливать такие деньжищи? Заинтересованно подавшись вперёд, случайно спихнула пригревшуюся на коленях кошку. Марки, бросив на меня укоризненный взгляд, недовольно дёрнула хвостом и гордо прошествовала на кухню. Наверное, проверить, что интересного появилось в её миске с момента последнего осмотра содержимого. Но меня кошачий вид мало беспокоил, я внимательно вчитывалась в мелкие строчки.

Быстрый взгляд на часы — ещё успеваю. Женский голосок моментально отозвался в трубке, а я беззвучно выдохнула — снова агентство. Как бы ни хотелось связываться с кадровым агентством, ничего не попишешь — люди такого статуса, не приглашают кого попало в собственные замки, и не проводят кастинги собственнолично. Дело двух секунд — и меня записали на собеседование. Надо собраться и продумать своё завтрашнее поведение. Не хотелось бы снова получить вежливое «мы вам перезвоним».

* * *

Утром я суматошно носилась по квартире, в который раз костеря себя на чём свет стоит. Как обычно забыла приготовить единственный приличный костюм к выгулу. Пиджак не желал разглаживаться, как бы я над ним ни мучилась. На юбке, к тому же обнаружилось довольно большое пятно.

И почему я не повесила его сразу на плечики? Да и пятно это… сокрушенно вздохнула над своим единственным костюмом. Наверное, в кондитерской что-то уронила на юбку и не увидела пятно сразу, поскребла ногтем ткань, и печально почесала нос. А костюм, скомкав, закинула подальше с глаз, расстроившись, после очередного полученного отказа.

Времени оставалось всё меньше — дорога из области занимает прилично времени, а учитывая, что я уже опаздываю на электричку, особо наряжаться не стала и надела простую белую футболку, длинную чёрную юбку до пола, сверху накинув вязаную кофту серо-мышиного цвета.

Свою единственную гордость — длинные почти до попы, густые волосы свернула в загогульку и закрепила её резинкой. Пучок, призванный стать украшением на моей голове, моментально размяк, развалился, став похож на обрубок хвоста бродячей собаки. Старая резинка уже не могла нормально удерживать мою копну, но что-то ещё мудрить на голове и переделывать причёску, времени не было.

Когда я сунулась в шкаф с обувью, то поняла, почему с самого утра не могла дозваться кошку — мстительная животинка испортила мои единственные осенние туфли, и теперь благоразумно где-то отсиживалась.

«Просто великолепное начало дня, — подозрительно принюхалась к обувке и, перевернув туфельку, проследила за тоненькой желтоватой струйкой. — Это сколько раз она игнорировала свой лоток, для того чтобы специально сходить ко мне в ботинки?»

Делать нечего — пришлось влезать в старые кроссовки, в которых я обычно хожу по грибы. Ну, всё, кажется готова! Так, присесть на дорожку, глянуть на себя в зеркало — мало ли, одежду поправить надо. Бабушка всегда говорила — одежда должна быть чистой, а дорогая или нет — это уже не так важно.

«Ну и лахудра!» — презрительно скривилось отражение, узрев себя в подобном виде. Недовольно отмахнувшись от него, схватила сумку с документами и дипломами и, громко пообещав некоторым рыжемордым серьёзный разговор по возвращении, захлопнула за собой дверь.

Глава 2

Всего каких-то два часа и я вхожу в приёмную кадрового агентства. Гламурная девица на ресепшен презрительно сморщила свой аккуратненький носик, оглядев меня с ног до головы.

«Да, я похожа на мокрую мышь, но я бы на тебя посмотрела, если б ты бежала так же, как и я».

Стоически удержав на лице доброжелательный оскал, заявила, что я на собеседование и мне назначено.

Кукла недоумённо подняла бровки и ещё раз, уже более демонстративно, оглядела меня. Я же, с улыбкой клинической идиотки, поинтересовалась, где я могу подождать. Царственным жестом, указав направление, девица уткнулась в глянцевый журнал. Проследив за её идеально наманикюренным пальчиком, заметила небольшой закуток, где уже ожидали пришедшие на собеседование девушки.

Мысленно показав кукле язык, присоединилась к конкуренткам и без задней мысли плюхнулась на кожаный диван. Коварное изделие тут же поглотило меня, оставив снаружи только голову с выпученными от неожиданности глазами, да пару не слишком чистых кроссовок. Весна в этом году выдалась грязная и дождливая, вот я слегка и вымазалась… Другие претендентки на должность няни дружно поморщились и отсели подальше от размахивающей ногами дуры.

Кое-как умостившись на краю дивана, любопытно оглядела своих соперниц на вакансию. Девицы, одна краше другой, сидели с идеальной осанкой и независимым видом, периодически бросая на остальных кандидаток полные превосходства взгляды и, презрительные — на меня.

«Да и без вас знаю, что выгляжу не фонтан», — мысленно огрызалась я, стараясь как можно реже поднимать голову и встречаться с ними глазами.

Время шло, а на собеседование пока никого не пригласили. От неудобного сидения на краешке дивана ноги затекли, а спина, казалось, и вовсе задеревенела.

Но вот раздался быстрый перестук каблуков и мимо нас, обдав терпким запахом духов, пролетела женщина в дорогой шубке.

«Шуба, весной, да ещё в такую погоду…»

Следом за дамой семенила служащая агентства, с приклеенной на лице улыбкой, уверяя её, что в этот раз они обязательно подберут подходящую кандидатуру. Царица, совершенно не обращая внимания на подобострастно семенящего позади неё холопа, с недовольным видом скрылась в зале, где должен был проводиться отбор кандидатов. Дверь кабинета захлопнулась за «холопом», и оттуда незамедлительно раздался приглашающий крик. Собеседование началось.

Первая в очереди блондинка, глубоко вздохнув, толкнула преграду к новой работе. Не прошло и тридцати минут, как дверь распахнулась и из неё выползла изрядно потухшая девушка. Ожидающие своей очереди конкурентки злорадно переглянулись, а я поёжилась. Вторая, дождавшись приглашения, обвела всех остальных победным взглядом и уверенно проскользнула внутрь.

Полчаса, час, полтора, третья, пятая, девятая — каждая следующая претендентка всё меньше времени проводила в кабинете. И всё более растерянный вид был у них на лицах. Вот пошла предпоследняя, затравленно обернувшись на меня перед входом в микро пыточную, но деваться некуда — придётся идти. Храбрая женщина. Она провела там не больше десяти минут и, её вид явно говорил, что её не приняли.

Холодок предательского страха прополз по спине, но я столько времени убила, просидев в очереди, что было бы крайне глупо сбежать. Приглашение не заставило себя ждать, и, собрав волю в кулак, я прошла в кабинет.

* * *

Две женщины — «дама» и её «холоп», сидели за столом, спинами к огромному окну. Перед агентессой высилась стопка анкет, пришедших на собеседование девушек. Для кандидаток отводился деревянный стул, жутко неудобный даже на вид. Не знаю, может, так и было задумано, но, присев на предложенное сиденье, я моментально оказалась под прицелом двух не слишком довольных взглядов.

— Что это? — брезгливо морщась, вопросила дама у агентессы.

— Женщина, вас как звать? — меланхолично пожав плечами, та явно решила пойти по простому пути — спросить напрямую у «этого».

— Савойская Надежда Ильинична, — слегка запинаясь от волнения, произнесла я своё имя.

— Савойская! Как капуста! — вскрикнула дама, развеселившись непонятно чему. — И как я такой кочан рядом с мужем оставлю, а? — полуобернувшись к агентессе, риторически вопросила она.

Я задохнулась от возмущения и обиды. Так меня ещё никто не называл! Ну и что с того, что я толстая. «Хорошего человека всегда должно быть много», — приговаривала моя бабушка, подкладывая очередную булочку на блюдце. Сколько себя помню, всегда была довольно полной. А что поделать, если я обожаю продукцию кондитерских. Любую. До дрожи. Но это же не повод обзываться!

Тётка пожала плечиком, а дама снова рассматривала меня. Как таракана. Или лягушку.

— Хотя… С такой не страшно. Но с другой стороны… У него там тоже всё парализовано… — с паузами, словно разговаривая сама с собой, задумчиво тянула она слова, глядя куда-то сквозь меня.

— Но, в объявлении написано, что требуется няня для мальчика, — справившись с обидой, пискнула я, решив не затевать скандал.

И пусть, я шла няней к ребёнку, но болеющие мужики от них в такие моменты мало чем отличаются. А работа мне очень нужна. И плевать на эту ненормальную. За те деньги, что обещали платить, так и быть, позволю звать себя как угодно.

Агентесса недовольно шикнула, а женщина очнулась от своих дум и, переведя на меня, свой взгляд, спокойно поинтересовалась:

— Там у него на «полшестого», чем не мальчик? — и громко рассмеялась, хлопнув ладонями по столешнице.

От неожиданности, мы со служащей почти одновременно подпрыгнули на своих местах. Если потренироваться, из нас вышла бы неплохая команда синхронных попрыгуний. Только боюсь, я поседею раньше времени, если меня постоянно будут так пугать.

«Странная она какая-то… Может, тётенька ку-ку?..»

— Нет! Это предоставить мужу я не могу. Бедняжка и так страдает, а тут ещё и ТАКОЕ круглосуточно у его постели крутиться будет! — отсмеявшись, вынесла приговор заказчица и, моментально потеряв ко мне всякий интерес, крикнула:

— Следующий!

Я понуро развернулась и вышла из кабинета. Вот на что я рассчитывала, когда пришла устраиваться на такую вакансию?! Повелась на строку об оплате! А задать себе вопрос — почему на столь высокооплачиваемую должность явилось не больше пятнадцати человек, желающих получать приличные деньги, так и не додумалась… Только лишний раз макнули носом в… зеркало. В носу невыносимо защипало, и я принялась рыться в сумке, пытаясь откопать из её недр носовой платок.

Крик «следующий!» раздался уже раз в третий, но я точно знала, что была последней. Некрасиво шмыгнув носом, вернулась — скажу этой неадекватной, что больше никого нет, а то ещё надорвёт себе горло — так орать в течение нескольких часов не каждая сможет. Внутренний голос шептал — «незачем возвращаться авось не надорвётся зад поднять и проверить лично». Но я уже успела дойти до дверей, так что просунула голову внутрь и сообщила:

— Больше никого нет. Я была последней.

— Стоять! — моментально среагировала дамочка.

Я послушно протиснула в дверной проём вслед за головой своё туловище и замерла у стенки. Холёные пальцы потёрли лоб, виски, взлохматили идеально уложенный беспорядок на голове женщины.

— Так. Мне надо срочно улетать, но я не могу оставить Егора одного, — её пальцы с идеальным маникюром выбили быструю дробь на поверхности стола. Я проследила за движением её ноготков и стыдливо спрятала свои огрызки за спину.

— Ты нанята, — огорошила известием моя новая хозяйка. — Через два часа чтобы была на месте. Адрес возьмёшь у неё, — не совсем вежливо ткнула она в сторону агентессы.

Мы удивлённо переглянулись: она, — что взяли такое неопрятное чудовище в лице меня. А я — что всё же получила столь желанное место. У меня было время сравнить себя с другими претендентками, и общий итог был явно не в мою пользу.

— О премиальных можете забыть, — прошипела женщина служащей агентства, выйдя из-за стола. Дверь хлопнула за её спиной, а я так и стояла с открытым ртом, не в силах осознать услышанное.

Агентесса шумно выдохнула и, откинувшись на спинку стула, сквозь зубы смачно выругалась в адрес капризной заказчицы. Я потрясенно охнула, и поймала испуганный взгляд женщины. Ей понадобилась секунда, чтобы взять в себя в руки и снова стать строгой владелицей кадрового агентства.

— Что ж, ты всё слышала, — неопределённо констатировала она.

Я так и не поняла, что имелось в виду, но на всякий случай кивнула. Скромно присев на краешек стула у стены, сложила руки на коленях и спрятала ноги в грязных кроссовках. Та оценивающе прищурилась и потребовала у меня документы. Суетливо подскочив со стула, зарылась в недра сумки, разыскивая необходимое. Презрительно фыркая и закатывая глаза, агентесса, наконец, дождалась требуемое. А я, смущено улыбнувшись, снова замерла послушной собачкой на стуле.

Быстро оформив договор по уходу за больным, женщина протянула листок с адресом и тоненький конверт. Любопытно засунув туда нос, поинтересовалась содержимым и, замерла с открытым ртом. Снова. Что-то это уже начало входить в привычку.

Деньги. И много. Я для такой суммы должна батрачить несколько месяцев, не меньше. Осознание медленно проникало в мозг, и дурацкая улыбка никак не желала убираться с лица. Я понимала, как смешно сейчас выгляжу, но не могла ничего с собой поделать.

— Кхе, кхе, — женщина нетерпеливо покашляла, привлекая к себе внимание.

— Твою нанимательницу зовут Анджелла Олеговна Королькова, — я невольно хмыкнула, поражаясь тому, как стиль поведения четко соответствует фамилии.

— Не вздумай назвать её Анжелой! — повысила голос, в ответ на моё выражение лица. — Её муж — Егор Егорович Корольков — твой опекаемый. Подробности узнаешь от его лечащего врача и прислуги, — усмешка. — И не вздумай сплетничать! В договоре есть графа о конфиденциальности. И штрафные санкции, в случае если твой язык окажется слишком длинным… На досуге почитаешь.

Я кивнула, заверив её, что поняла и не стану ни сплетничать, ни звать новую хозяйку Анжелой.

— Так, что ещё, — побарабанила агентесса пальцами по столу. — Оклад, полный пансион, круглосуточное нахождение около больного, строгое соблюдение прописанного лечения. Медицинское образование есть? — она пронзительно впилась в меня взглядом. На что я закивала, словно китайский болванчик, думая:

«Интересно, она хотя бы заглядывала в документах дальше титульной страницы?»

— Это хорошо. О том, что услышала или узнаешь, никому не говорить. Даже не вздумай! — для убедительности грозная тетка даже голос повысила.

«Как-то слишком часто употребляется «не вздумай», это её любимое словосочетание, что ли?»

Не решившись спорить с ней, я только кивала. А про себя думала, как бы так извернуться и за отведённые два часа успеть не только собрать вещи, но и вовремя прибыть на новое рабочее место.

— Подписывай! — рявкнула на меня женщина, вырвав из мира дум. Снова подскочив на стуле, недовольно покосилась на неё, и быстро подписала договор.

— Свободна! — милостиво махнув рукой, отправила меня из кабинета. Вскочив со стула, подхватила сумку, стопку документов и практически рванула на выход.

— Адрес-то хоть посмотри… — ехидно посоветовали мне уже через двери.

«И точно! Адрес же я совсем не знаю».

Бумажка гордо пестрела названием элитного посёлка местных олигархов, а у меня потемнело в глазах и закололо под ребром. Я никак не успею добраться до места вовремя — пока до квартиры доеду, вещи соберу, а ещё ведь по адресу добраться надо.

«Ну, всё, приеду, а меня уже уволили. За опоздание в первый рабочий день. И никого ведь не волнует, что у меня изначально крайне ограниченное время», — уныло думала я, запихивая бумаги в сумку.

«Может, получится выбить для себя побольше времени?»

Нерешительно замерев напротив двери, то тянула руку к ручке, то тут же отдёргивала её. И всё же, потоптавшись у входа в кабинет решительно выдохнула, даже схватилась за ручку и чуть было сама не ввалилась внутрь.

Как назло, в этот самый момент агентесса завершила свои дела и собиралась покинуть кабинет. А я, как обычно, оказалась в дурацком положении, чуть не протаранив собой женщину.

— Ну что ещё? — недовольно постукивая ножкой, спросила вышедшая.

— Э-э-э-э… Я не успеваю… понимаете, я живу в пригороде, а мне надо вещи собрать… и кошка ещё… — лепетала я, теряясь под её тяжелеющим взглядом.

— Какие вещи, какая кошка?! — неожиданно сорвалась на крик начальница агентства. — Такси возьми, дура! Да и вообще! Тебе столько бабла отвалили, что ты можешь себе новое купить и не ходить как чмо базарное!

Тётка, грубо отпихнув меня в сторону, скрылась в одном из кабинетов, бормоча под нос что-то крайне неприятное в адрес всяких идиоток. Я стояла в шоке от её слов, и усиленно пыталась не разрыдаться от унижения и обиды. Зажав в кулаке бумажку с адресом, выбежала из офиса, стараясь не замечать ехидно-злорадных ухмылок свидетелей.

Лавочка приняла мои эмоции, ветер высушил слёзы, а начавшийся дождик погнал из сквера прочь. Пока сидела, решила ехать к месту работы прямиком отсюда.

«Я никак не успею туда — обратно вовремя, потом как-нибудь вымолю прощение у Марки, за то, что оставила её в одиночестве. Надо только немного одежды прикупить, не ходить же мне в одном и том же неизвестно сколько времени» — решила для себя я, ища глазами одежные магазины.

Продавщицы в торговом центре презрительно морщили носы и моментально находили для себя занятие, стоило мне войти в очередной бутик. Я стоически игнорировала их косые нелестные взгляды и продолжала бродить вдоль рядов, тихо ужасаясь про себя ценам за кусочки ткани. Насмотревшись страшилок на сон грядущий, торопливо покинула необоснованно дорогой бутик.

Проходя мимо ярко освещённых магазинчиков, заворожено замирала на несколько секунд перед наряженными манекенами, а потом, переводя взгляд на заявленные ценники, вновь ужасалась, шарахаясь от завлекательных витрин. Понуро бредя вдоль безумно дорогих бутиков, случайно наткнулась на «сток» с демократичной одеждой и такими же доступными ценами.

«О, ещё и скидки!» — рванула внутрь, обрадовавшись огромным красным ценникам.

И плевать на равнодушие торговцев — я с головой закопалась в ворох шмоток. Особо привередничать не стала — по размеру и стилю подходит, и ладно. Быстро выбрав и купив несколько повседневных комплектов на смену, бельё, обувь, поспешила на стоянку такси.

Извозчик, видя в моих руках довольно объемную сумку и то, что я очень спешу, заломил сумасшедшую сумму, но торговаться я не стала — у меня осталось меньше получаса до конца отведённого времени. Пообещав удивлённому удавшейся авантюре таксисту премию, если он довезёт меня по адресу за двадцать минут, откинулась на спинку сидения и уставилась в окно. Жёлтая машина мчалась по трассе, приближая меня к новой работе, а я упорно гнала от себя чувство вины и мысли об оставшейся дома кошке.

Глава 3

«Вот и чего им бояться за такими высокими стенами? Ещё бы колючую проволоку с электричеством по периметру провели» — ворчала я, таща на себе не слишком лёгкую сумку со своими шмотками.

Суровый охранник на воротах отказался пропускать такси на территорию — якобы на его номер не выписан пропуск. И после тщательного досмотра сумки, я вынуждена пилить на своих двоих через весь посёлок до хозяйского дома.

Глухие стены забора, высотой в два, а то и три метра, злобный лай собак и повсюду запертые ворота с блестящими глазками камер — реально возникло ощущение, что я попала на тщательно охраняемую зону. Поворот, прямо до конца, ещё поворот, и я утыкаюсь в каменный забор с вычурной ковкой поверху. Осталось только найти вход, и я в конце пути. Наконец.

Обойдя забор практически полностью, к счастью своих ног, нашла-таки заветную дверку. Едва я закончила давить на маленькую пупочку звонка, калитка распахнулась без единого скрипа.

— Ты кто? — гаркнул мужчина, лет так сорока на вид.

— Я, Надя, новая сиделка, — подпрыгнув на месте, оробела я. — Меня Анджелла Олеговна наняла…

— Ааа… Так, входи, чего стоишь? — недоуменно почесал он светлую шевелюру запачканной в земле рукой.

— Эээ… Да, я бы…но вы… — блеяла, не зная, как намекнуть, что он стоит как раз посреди прохода.

— Ходи давай, некогда мне с тобой тут болтать! — проворчал он, уходя куда-то по своим делам.

— В дом зайдёшь, крикни Катьку — покажет, где спать тебе! — вдогонку крикнул так, что от неожиданности я снова подскочила.

Светлый двухэтажный особняк удачно располагался в глубине участка, до него не долетал шум от соседей и пыль с дороги. Но мне пришлось сделать ещё одно усилие над собой, преодолевая эти несчастные десять метров гравийной дорожки.

Пришлось довольно долго стучать в двери, пока я не додумалась нажать кнопку звонка. Дверь распахнулась и передо мной предстала девушка в костюме горничной. Худенькая, рыженькая, в короткой пышной юбке, белом фартучке и с чепчиком на голове…

«В секс-шопе наряд брала?» — покраснев, оценила я её вид.

— Привет, ты кто? — доброжелательно улыбнулась мне девица.

— Я, Надя, новая сиделка. Меня Анджелла Олеговна наняла, — словно попугай повторила я.

— Ясно. Пойдём, покажу комнату… — усмехнулась та и, вертя своим тощим задом, направилась к лестнице.

«Это просто прелестно!» — восторженно думала я, осматривая свои новые апартаменты.

Огромная кровать, застелена цветастым покрывалом, пушистая гора подушек, светлые занавески на больших окнах, вместительный шкаф для одежды, небольшой комод у входа в комнату, мягкий ковёр на полу…прелесть!

«И ванная своя!» — мысленно взвизгнула я, распахнув ещё одну дверь.

Белоснежный унитаз, большая ванна, душ с гидромассажем, толстые махровые полотенца, ряд косметики для неожиданных гостей, и даже одноразовые тапочки…

Закончив восторгаться, быстренько распаковала вещи, развесила их в шкафу. Паспорт на всякий случай отправился в самый дальний угол комода. Подальше положишь, поближе найдёшь…

* * *

Н — да… Худое и бледное растение, лежащее на огромной кровати и укрытое толстым одеялом по самый подбородок, меньше всего напоминало мужчину. Илья Петрович, лечащий врач моего нового подопечного, смотрел на меня критическим взглядом и цедил слова сквозь зубы. Высокий, светловолосый, с красивым развитым телом, белоснежной улыбкой и, настолько неприятный характер.

Когда я попросила карту больного и перешла на медицинский язык, обсуждая его состояние, в глазах дока что-то промелькнуло. Вот не поняла, он ожидал, что Анджелла Олеговна наймёт тётку с рынка? Которая абсолютно ничего не смыслит в уходе за лежачим?

«Может, не стоит тогда болтать о себе? Я ведь всего лишь сиделка, и ни в коем разе не его лечащий врач».

— Есть медобразование? — уточнил он, сверля меня напряжённым взглядом.

— Нет. Так, пару раз сидела с детками, да сериалы смотрела, — решила прикинуться деревенской дурочкой. — Мой самый любимый — «Скорая помощь», там Джордж Клуни такой лапочка!.. А вы, какие сериалы смотреть любите? Наверное, «Доктор Хаус»? Ой, мне он тоже нравится, но по телевизору его так редко показывают…

Врач, оставив мой вопрос без ответа, только презрительно хмыкнул и вышел из комнаты, но было заметно, как он расслабился от моего ответа.

«Нечисто что-то в Датском королевстве…» — подумала я, проводив Илью Петровича взглядом.

Я не стала ему хвастаться, что не только закончила медучилище на сестру широкого профиля, а ещё медвуз, с целевым направлением «педиатрия», плюс непродолжительная интернатура в райбольнице, и периодические профкурсы, на которые уходила большая часть моей зарплаты. В общей сложности, около двенадцати лет учёбы. Как любила говорить моя бабуля — если что-то делаешь — то только на «отлично». А бабушку я боготворила и старалась всё делать так, чтобы она не огорчалась.

Она была единственным человеком, которого я знала — родители вскоре после моего рождения развелись и совершенно забросили заботу надо мной, заведя себе новые семьи. Когда зашёл вопрос об опеке, меня приютила ба.

Больше своих непутёвых создателей я никогда не видела. Только один раз, на оглашении завещания, после смерти бабули. Пришла одна мать, папаше всё равно ничего бы не досталось, а та не постеснялась явиться. И ещё скандал закатила, когда ей показали большую фигу. Требовала отписать половину имущества, завещанного мне, грозилась пойти в суд, но адвокат живо поставил её на место, зачитав особые указания, оставленные предусмотрительной ба.

Не стану пересказывать некрасивый скандал, произошедший в кабинете адвоката, но скажу, что мне было очень больно. И противно. Я ещё долго пребывала в депрессии и часто просыпалась от кошмаров. Как было раньше, в детстве.

Первое время я часто кричала по ночам и мочила постель, а бабушка брала к себе в кровать. Через неделю я прочно обосновалась у неё в комнате. Ба не возмущалась, она понимала, и потому всегда старалась баловать меня чем-нибудь вкусненьким. Пенсия, и небольшая подработка — вымыть подъезд, квартиру, посидеть с чужим ребёнком — всё, что удавалось заработать, тратилось на меня. Тогда я не особо понимала, насколько тяжело ей было меня поднимать.

Школа закончилась, я решила поступить в медучилище. Провал. Два года подряд я сдавала экзамены, в свободное от занятий время, подрабатывая санитаркой, чтобы в доме были хоть какие-то деньги. Годы шли, я по ночам работала в больнице, днём усиленно училась, стараясь всё делать на «пять», как и учила бабуля.

На втором году интернатуры, я потеряла единственного дорогого человека. Потом оглашение завещания, скандал, депрессия. Я была настолько дезориентирована, что совсем забросила учёбу. Первое время мне шли навстречу, понимая мои проблемы, но вскоре я получила уведомление об отчислении.

Мосты сгорели, прошлое осталось за спиной. Бабушка умерла, родителей я знать не хотела, и в интернатуру возвращаться тоже отказалась. Надо было искать работу, но горбатиться за три копейки в больнице или поликлинике, было выше моих сил. Проведя всю жизнь практически в нищете, немудрено, что я захотела денег. Никто не хотел брать на работу недоучку, и везде мне давали отказ. Кроме той частной клиники где, уступи я, перешагни через себя, с успехом бы работала. Но сказались вбитые моральные принципы…

Пациент открыл глаза и уставился в потолок. Оставленная рядом с подопечным, я не отходила от него, предпочитая сидеть у кровати, поэтому заметила движение ресниц.

— Добрый день, меня зовут Надежда, я ваша новая сиделка, — как можно доброжелательнее начала я, встав так, чтобы ему было удобно на меня смотреть. Егор Егорович скользнул по мне бессмысленным взглядом и снова смежил веки.

Перепугавшись, я проверила его пульс — тело показалось неправильно прохладным — сердце работало слабо, едва справляясь с разгоном крови в теле. Заглянула под одеяло, проверила подгузник.

За время подработки в больницах, я и не такого нагляделась, потому совершенно не испытывала смущения, залезая к больному в подгузник. Могу и помыть, и переодеть, и накормить. В этом смысле мой вес только помогал — будь я худой, вряд ли бы справилась со здоровым мужиком.

«Хотя, этот-то, небось, весит как не слишком упитанный баран, — хохотнула про себя я и тут же испугано огляделась по сторонам. — Надо бы попридержать мысли при себе, а то вылечу вперёд себя, если кто узнает, как я назвала несчастного».

Карта с записями лечения подопечного заманчиво белела на столе, привлекая всё моё внимание.

«Надо бы проверить, что там с ним произошло. И как его лечат. И лечат ли вообще, — нерешительно покусывала губы, борясь с искушением. — Как-то странно отреагировал доктор на мои вполне естественные вопросы».

Выглянув за дверь, прикрыла её, и мухой метнулась к манящей папке. Не факт, что после ухода дока домой, мне будет доступно сие информационное чтиво. Оглянувшись на запертую дверь, раскрыла первую страницу тоненькой папки. Так, так, так…

Я читала и понимала, что ничего не понимаю. В анамнезе указывалось, что у господина Королькова по невыясненным обстоятельствам наступил паралич тела. Анализы. Назначено лечение. Динамика — без изменений.

Бред полный! Это — не лечение, а банальное поддержание жизни в поломанном организме. Неужели, врач настолько тупоголов, что не может в этом разобраться? Даже я, человек непрофильной специализации понимаю, что назначенное лечение неэффективно!

«Шарлатан! Коновал! Может, поэтому он так насторожился, когда заподозрил во мне медика. И пусть я всего лишь педиатр, но общий курс тоже изучала».

Я вовремя вернула карту на стол, потому как задержись я на пару секунд, быть мне, пойманной на горячем. Докторишка, а теперь я была на сто процентов уверена — он шарлатан, настолько тихо подошёл к комнате пациента, что я его даже не услышала.

— Что-то интересное нашли? — с ехидцей обратился он ко мне, кивая на карту, которую я секунду назад держала в руках.

— О, нет! Только хотела посмотреть, когда лекарства давать пора, — снова включаю деревенщину. Врач презрительно скривил губы, а я продолжила играть:

— Просто он глаза открывал, вот я и перепугалась, — тараторю, неприлично тыкая в сторону подопечного пальцем.

— О! Как я мог забыть! — хлопает себя по лбу врач и явно пытается выставить меня за дверь. — Ты иди на кухню, там обед уже готов, а я пока лекарства дам. Давай, давай, не мешайся тут!

Как же я хочу посмотреть, что он с ним делает! Но меня практически вышвыривают за двери и к тому же захлопывают её прямо у меня перед носом. Но нарываться в первый же день не стоит. Может, позже получится узнать, какие препараты он получает.

Живот недовольно забурчал, напоминая, что та маленькая булочка с кофе уже давно переварена и действительно не мешало бы наполнить несчастный, умирающий от голода орган. Пойду на кухню знакомиться с прислугой парализованного. Много нового и полезного можно узнать из чужой болтовни.

«Не нравится мне всё это. Слишком странное лечение у моего подопечного. Что же делать?» — думала я, перебирая ногами в сторону кухни практически на автомате.

Глава 4

В царстве еды я появилась вовремя — все как раз только сели обедать. Двое — мужик, пустивший меня внутрь и вертлявая девица, уже сидели за столом.

— О, гляди-ка! Вот же она пришла! — громыхнул мужик. — Я ж говорил тебе, что Егорычу взяли сиделку, а ты не верила! Проходи, чего как неродная!?

— Эм, здрасьте, — буркнула я, смущённая столь громкой встречей. Девица, усмехнувшись, поглядела на меня и представилась — Катька. Женщина у плиты приветливо кивнула и пропела — Марья Васильевна. Я шаркнула ножкой и выдала — Надежда. Момент испортил мужик — так хлопнул меня по плечу, что я чуть не присела от испуга, и почти выкрикнул — Иван. В ухе немедленно зазвенело, и я поспешила сесть чуть дальше от этого громкоговорителя.

— Ну и зачем ты так орёшь? — укоризненно спросила мужика Марья Васильевна — полная дама в возрасте, ставя передо мной чашку с ещё дымящимся супом и парой пампушек. Желудок радостно взвыл, а я, смущённо поблагодарив, набросилась на еду.

— Забыл, — повинился Иван и, посмотрев на меня, пояснил. — Контузия. Со времён армии ещё. Всё, кажется, что говорю тихо.

Покивав, и выдав глубокомысленное «Аааа!», вернулась к тарелке. Я не ЛОР, помочь не смогу. Дальше обед потёк обычно, меня особо не забрасывали вопросами и, всё, что удалось выяснить — я уже вторая сиделка, которую наняли для ухода за хозяином. Первую выгнали почти через две недели то ли из-за воровства, не то по причине несогласия с лечащим врачом.

«Всё же правильно сделала, раз не стала говорить про медвуз. Если я не найду общий язык с этим доктором, то надолго здесь не задержусь…»

А что именно произошло с хозяином, никто толком не знал, всем сказали — был инфаркт, а потом, паралич. Таким овощем, Егор Егорыч лежит уже около месяца и, с каждым днём ему становится всё хуже. Все, кроме Катьки, давно работали в этом доме и переживали за своё будущее. А что, работа непыльная — в доме почти никто не живёт, готовить много не надо, уборкой и участком тоже не слишком напрягают. Особенно с того момента, как заболел хозяин. Его новая жена — Анджелла Олеговна не любит сюда ездить, предпочитая жить в городе, поэтому бывает здесь не так часто.

К вечеру Илья Петрович уехал, пообещав вернуться через два дня. Прислуга покинула дом ещё раньше — сразу после ужина. Марья Васильевна и Иван жили вместе и вроде как были супругами, вдаваться в подробности я не стала, а только похихикала про себя над их сказочным совпадением. Катька раньше оставалась рядом с хозяином, но ей было тяжело за ним ухаживать, и она была только рада скинуть с себя непосильную обязанность.

Комната с моими вещами располагалась напротив хозяйской, но я должна была круглосуточно находиться рядом с подопечным. Сбегав переодеться в пижаму, приступила к привычной работе.

Обмыть, переодеть, сменить бельё — все действия настолько отработанные, что над их порядком уже не задумываешься. Когда мыла, заметила покраснения на коже — видимо, за здоровьем Егора никто особо не следит, и у него начали появляться пролежни. Странное отношение к человеку, за внимание, к которому, платят немаленькие деньги. Сделала массаж, разогнав застоявшуюся кровь и, пообещала себе выяснить, что здесь происходит. Мужчина, так и оставался безучастным овощем и никак не отреагировал на мои действия, и я спокойно ушла в свою комнату.

* * *

Сегодня я оказалась практически предоставлена сама себе — прислуге до меня особой заботы не было, очередной приход «шарлатана» не планировался, а моя нанимательница улетела по своим делам на неопределённое время, даже не удостоверившись, что я прибыла на место службы. Будильник прозвонил вовремя и, я даже успела ополоснуться, прежде чем ко мне заглянула Катька.

— Привет. Шустро ты, — поздоровавшись, оценила мои мокрые после душа волосы. — Идём завтракать. Марь Васильна та-акие блинчики сделала! М-м-м… — красноречиво закатила глаза горничная. — Не поторопишься — сама виновата!

Дверь со стуком захлопнулась, а я осуждающе покачала ей вслед головой — похоже, что она не особо заботится о соблюдении личных границ. Разве можно без стука врываться в комнату молодой девушки? Ну ладно, не молодой — почти тридцать три стукнуло, но всё же!

Фу! Брюзжу, как старуха. Привыкла жить с ба — та никогда себе подобного не позволяла, вот я и расслабилась.

Решив бросить ворчать и всё же поторопиться к столу, быстро вытерла волосы и, скрутив их в пучок, поспешила на кухню. Непередаваемый запах жареных блинов разносился по всему дому, долетая даже до моей комнаты. Как всегда жадный до выпечки желудок, нетерпеливо подгонял слишком медленное тело, изображая предсмертные конвульсии. Наше приветствие прозвучало гармонично и слаженно — моё «Доброе утро» поддержал громкий вопль умирающего — «Брр-рллььь-ррр». Я покраснела, а Мария Васильевна снисходительно улыбнулась и, докинула в мою тарелку ещё пару солнечных кругов. Желудок радостно взвыл, а у меня лицо покрылось красными пятнами. От стыда.

«Ну, примусь я за тебя» — мстительно думала я, стараясь поскорее заткнуть позорящее меня в приличном обществе чрево.

Завтрак закончился, и мне выдали глубокую плошку, в которой плескалась какая-то серо-бурая вязкая масса. Поколыхав противное нечто, я недоумённо посмотрела на кухарку.

— Это завтрак для Егора Егоровича, — просветили меня на счёт, куда мне девать сие содержимое. Я было решила, что этим должно свиней кормить, а оно вон как оказалось…

Подозрительно принюхавшись, скривилась в сторонку — не дай боги, заметят и стуканут, куда не следует… Подцепила ложечку и направилась из кухни, как вслед мне крикнули:

— Ну и как ты себе это представляешь? Ох, горюшко! Воронку с трубкой возьми! Из ложки не накормишь.

«Воронку?!» — с недоумением обернулась на неё и увидела «это».

Обыкновенная китайская воронка и кольцо пластиковой трубки лежали в прозрачном, явно нестерильном пакете. И каким образом я должна «этим» его кормить?! Нет, ухаживать за «растениями» я умею, но не этим же!

— Ну, чего встала?! Дуй, давай, пока тёплое, — поторопила меня Марья Васильевна.

Н-да. Придётся пока покормить так. Может, разрешат купить необходимое для работы. Хотя, тогда могут возникнуть ненужные вопросы о моей квалификации и образовании. Нет, с этим проблем никаких не возникнет — опыта у меня о-го-го! За столько-то лет подработки. Но надо ли мне посвящать всех в свои умения? Думаю, не стоит. Как-нибудь отпрошусь на пару часиков в город. Заодно, успею смотаться домой, кошка моя там с ума, наверное, сходит…

Увы, но разогревать всё же пришлось. Пока я возилась с туалетом подопечного, еда успела остыть. Накормив бедолагу, прибралась и решила немного проветрить в комнате, а то тут так душно, как в склепе. Свежий весенний воздух ворвался в помещение, повоевал с тяжёлыми занавесками, выпустив на волю тучу пыли. Ужас.

Сбегала на кухню, но Катька от меня только лениво отмахнулась — «послеобеденная сиеста». Ну и ладно. Сама справлюсь.

Ведро, тряпки, пылесос — всё, что нужно для хорошей уборки. Шторы, тюли, чехлы — все пылесборники, что можно было снять, отправились в стирку. Супертихий пылесос собрал грязь, а влажные тряпки — вездесущую пыль. К концу уборки я выглядела как потная мышь, но зато в комнате стало гораздо легче дышать. И теперь я знаю, где всё лежит и что есть у меня в арсенале для ухода.

Сдав рабочий инвентарь, побежала в душ. Мои труды были вознаграждены по прибытии в комнату подопечного — меня одарили слегка мутным взглядом серо-зелёных глаз. Не скажу, что он меня понял, но я обрадовалась, когда он на мне сфокусировался. Может, ещё не всё для него потеряно.

Глава 5

— Марья Васильевна, можно мне ненадолго отлучиться в город? — ковыряя пол ножкой, заискивающе просила у кухарки разрешения.

— Знаешь ли… Мне ничего не говорили на этот счёт, — замялась она, не зная, стоит ли меня отпускать далеко от хозяина.

— Понимаете, у меня не было возможности заехать домой. Пришлось сюда ехать прямо из агентства, а дома у меня кошка осталась… Старая уже, ещё бабушка покойная её приютила… Да и как-то… Разве можно оставить животное помирать от голода? Мне хотя бы соседке ключи дать — пусть изредка приходит покормить бедняжку, — привела я «убойный» аргумент. Женщина довольно пожилая — мягкосердечная, не думаю, что позволит мурлыке околеть без еды. А мне обязательно надо вырваться в город.

— Что ж ты вчера не сказала?! Я бы заехала, и покормила, и ключи передала… — расстроено всплеснула руками Мария Васильевна.

— Ну, я растерялась немного, да и к тому же, много впечатлений за день, новое место — совсем из головы вылетело, — смущённо потупилась я.

— Ну… ладно. Далеко хоть живёшь-то?

— А? Да нет, полчаса на автобусе, — небрежно отмахнулась я, радуясь про себя такому быстрому решению проблемы.

— Ну, иди тогда. Только чтобы, одна нога здесь, другая там!

— Будет сделано! — вытянувшись по стойке «смирно», шутливо приложила ребро ладони к виску, а потом, вспомнив, что к пустой голове руку не прикладывают, шлёпнула вторую на макушку, изобразив ею фуражку.

— Иди уже! — рассмеявшись, махнула на меня рукой кухарка. — Такси закажи! Быстрее выйдет! — уже вдогонку крикнули мне совет. И точно, быстрее на машине. К тому же я совсем не знаю расписания местных автобусов. Да и есть ли они тут? Посёлок-то элитный. И в основном все ездят на машинах, а простых жителей тут наверняка нет.

Жёлтая иномарка с известным логотипом на боку, терпеливо дожидалась меня у проходной. Так как никто не выписал пропуск на неё, машину снова не пропустили на КПП. И опять мне пришлось топать через половину посёлка на своих двоих.

Как же я отстала от жизни! Катька, к которой я обратилась по вопросу местного транспорта, усмехнулась и, вытащила из передника небольшой смартфон. Два клика, пара движений пальца и, такси уже в пути. Моя допотопная «раскладушка», на такое вряд ли способна.

«Может, стоит купить такой же, как у неё? Хотя нет. Не стану понапрасну тратить деньги».

Такси мчалось по трассе, ловко лавируя в потоке несущихся машин. Уже подъезжая к городу, набрала номер старого знакомого, который мог бы кое в чём помочь мне.

— Алло, Костик? — проворковала я в трубку, услышав неприветливое «Да!»

Константин Борисович Савельев — тощий ботаник — заучка, учился со мной на одном потоке в институте, правда, на другом отделении. Константин обожал рассматривать и изучать всевозможные бактерии, микробов и прочих потенциально опасных многоклеточных.

Как произошло, что два человека с абсолютно разными интересами познакомились, я не знаю. Видимо, так совпали звёзды, столкнув нас в фойе нашей альма-матер. Я выходила, а он… Он как раз подошёл ко входу.

Тяжёлая, ещё с советских времён дверь, выпускала из стен института крайне неохотно. Приходилось налегать на неё всем весом… В общем, так вышло, что я по привычке навалилась на створку, желая как можно скорее оказаться на свежем воздухе и, со всей дури влепила бедному студенту по лбу. Парень с ошарашенным видом ловил звёздочки, а ставшие невольными свидетелями, курившие на крыльце студенты, ржали над ним, словно табун жеребцов.

— Прости, прости, прости… — лепетала я, пытаясь поднять тощее, но неожиданно тяжёлое тело.

— Да отстань ты, дура, — грубо пихнул меня в сторону пострадавший парень.

— Идиотка, — сквозь зубы выплюнул хам, скрываясь за толстой створкой.

Нет, конечно, он потом извинился и даже пригласил посидеть в кафе, и я даже согласилась, о чём не пожалела. С того момента началась наша дружба. Потом нас развело по разным рабочим местам, но связь изредка поддерживалась. Вот и сегодня, мне срочно понадобилась его помощь.

— Да, Костик! — проворчал он. — Что, Савойская, совесть замучила?! Где пропадала, зараза?

— Да вот, от тебя, пенёк трухлявый, пряталась, — заулыбалась я, слыша привычное ворчание старого друга.

— Ты где есть? — послышалось его приглушённое бормотание. Наверное, опять что-то рассматривает в своих стёклышках.

— Где, где, — хотелось съязвить «в Караганде», но парень бы этого не понял. — В Москву как раз въезжаю. А что?

— Встретиться надо бы. Сможешь ко мне подъехать?

— На ловца и зверь бежит, — улыбнулась трубке, — как раз по этому поводу звоню.

— Ага, как приедешь, набери меня и жди в кафе.

* * *

— Ого! Ты, вообще, кто?! — выпучила я глаза на институтского друга.

— Да, ну тебя, — польщено отмахнулся Костик, присаживаясь за столик.

Хлипкий пластик закачался под его телом, но устоял. Жаль, я бы посмеялась. Да и горделивость сбить с этого красавчика не помешало бы. Да, да. Мой друг — задохлик где-то достал для себя новое тело. Иным словом назвать его, кардинально изменившийся внешний вид, я не могу.

— Это лечится? — сделав испуганные глазки, шёпотом спросила я и, перегнувшись через столик, опасливо показала пальчиком в район его бицепса. Костик обиделся, а я рассмеялась:

— Ладно, не дуйся. Я же пошутила. Отлично выглядишь!

— Хочешь потрогать? — заломив густую бровь, спросил он.

— Канешь! — я вскочила с места и тут же вцепилась в предложенную конечность.

— Тише, тише, — посмеивался Константин, пока я с удовольствием ощупывала его предплечье. — Синяки оставишь.

— А что, есть кому ревновать?

— Ой, не то слово! Достала. Пытается отследить каждый мой шаг. Звонит раз в час…достала… — отчаянно впился пальцами в свою шевелюру друг.

— И что ты собираешься делать? — тоном заправского психолога поинтересовалась у него.

— Да, тьфу на тебя, зараза! Я, ей, а она! — вскинул голову к давно некрашеному потолку и, оглянувшись по сторонам, тихо произнёс:

— Отсидеться бы где, а?

— А работа? — неосознанно скопировала его.

— Отпуск возьму. Давно пора. Да и нагорело прилично. На полгода хватит…

— Эм… — озадаченно протянула я.

— Да, — согласился со мной Костя.

— Ну… Ты мог бы пожить у меня…

— Савойская, ты же знаешь, что я не стану больше с тобой спать! — довольно громко прошипел он.

Я испуганно обвела взглядом зал, но никому до нашего столика не было дела. Немногочисленные посетители кафе сидели, уткнувшись в свои тарелки, и мирно обедали.

— Пфф… Подумаешь. Может, я тоже не захочу повторить ту жуткую ночь! — отбрила я, постаравшись скрыть, насколько уязвили его слова. Тогда он был непротив и его всё устраивало…

— Ах, так! — возмутился друг и по совместительству, мой первый парень.

— Да, вот так! — дразнясь, по-детски высунула язык.

— Ну и ладно, — надулся Костя.

Я сидела и только поражалась произошедшим с другом переменам. Вроде передо мной сидит совершенно новый человек — приличное, умеренно накачанное тело, аккуратно подстриженные волосы, выбритые щёки, а видится всё равно, мой старый Костик. Человек, которого я знала ещё в старом, не отредактированном варианте.

— А может не надо? — робко вопрошаю я, имея в виду его внешние изменения. — Похоже, что она на тебя хорошо влияет. Посмотри, какой ты стал. И вспомни, каким был.

— Не, я с ней познакомился, когда уже стал таким, — скривился от глотка растворимого кофе.

— Сколько мы не виделись? — побултыхала содержимое своего стаканчика.

— Год, около того… — пожал плечами Костя.

— Да, — протянула я.

— Да… — эхом отозвался он. — Слышал про твою бабушку… Очень жаль…

— Зажило, — к губам приклеилась фальшивая улыбка. — Я, собственно, что думаю. Ты можешь пожить у меня, квартира пустая, даже за кошкой присмотреть некому.

— А ты где обретаешься? Мужчину завела? — с ухмылкой подмигнул он. Вот, теперь больше стал походить на прежнего озабоченного дрища.

— Женщину, — огрызнулась я и, схватив себя за складки, потрясла. — Скажешь тоже… Я работу нашла. Сиделкой.

— М-м-м, — многозначительно протянул он.

— Да и, кстати, вот, погляди-ка, — воровато оглянувшись, выудила из кармана пакетик с наполненными шприцами и пузырёк с кровью.

Костик сильно удивился, а я съязвила:

— Извини, отрезать кусок кожи я не рискнула. Надо это проверить и сказать, что за дрянь.

Костя принял пакет, встряхнул содержимое и, глянув на бутылек, изрёк:

— Н-да-а…

— Ну, извини, гепарина с собой не было, — огрызнулась на его скептический взгляд. — Знаешь ли, мне не до поисков было. Старалась, чтобы не засекли.

— Куда влезла? — нахмурил брови друг. Я всегда знала, что строгий академический взгляд на меня сильно действует.

— Говорю же, нянькой подрабатываю у богача одного. В карте написано одно, а лечение совсем не по делу… Посмотри, пожалуйста, что ему дают, — с щенячьим взглядом прошу у друга.

— Эх, прищемят тебе твой любопытный нос… Бросила бы ты копаться там…

— Я клятву Гиппократа давала! — возмущённо зашипела я. — Жизнь пациента, для меня не пустой звук!

— Ладно, ладно! — примирительно поднял руку Костя. — Проверю, хоть я и не по этому профилю… Адресок-то дашь? — снова встряхнув пакетик, поинтересовался он.

— А… Чей? Пациента? — непонимающе моргнула я. Он что, захотел лично полюбоваться на моё «растение»?

— Свой. По которому кошку кормить. И ключи. Ты же не предлагаешь животинке передавать еду под дверью? — и удовлетворённый моим одураченным видом, Константин рассмеялся.

Глава 6

Мы расстались весьма довольные друг другом — он, появившимся местом, где можно спрятаться от назойливой подружки, а я, перспективой в скором времени узнать, что творится с подопечным. Или точнее, что с ним творят.

У меня оставалось чуть больше часа до времени возврата в посёлок, и я забежала в аптеку. Всего, что мне нужно, тут, конечно, не прикупишь, но хоть что-то можно найти. Сумма в конверте уменьшалась с катастрофической скоростью — этак, мне скоро придётся просить зарплату. А с неприятной Анджеллой Олеговной встречаться не хотелось.

Такое дикое время! Чтобы прокормить себя, нужно гораздо больше определённого государством уровня прожиточного минимума, а вылечиться — ещё больше. Даже умерев, и тут нужны деньги! И немалые, если хочется нормальное посмертное ложе и памятник в придачу. Вот бабушки и откладывают «гробовые» со своей мизерной пенсии, по несколько лет.

Пришлось купить спортивную сумку — не говорить же Марии Васильевне, где на самом деле я была. А так, подумает, что я действительно одежды себе привезла. Кто их знает, как они на самом деле относятся к хозяину. Как говорится — кто платит, тот музыку и заказывает. Перспектива потери хлебного места, может поменять человеческие взгляды на происходящее. За деньги, некоторые готовы даже на убийство, не говоря уж про предательство.

* * *

— Съездила? — выглянула из своей вотчины Мария Васильевна.

— Да, спасибо. Пристроила кошку соседке. Она их так любит… — немного натянуто улыбнулась я, подбираясь к лестнице на жилые этажи.

— Всё взяла? — кивнула на мою сумку, которую я неосознанно прятала за собой.

— А?.. Да, всё, всё. Всё, что может понадобиться.

— Надеюсь, не весь дом притащила? — засмеялась своей шутке кухарка.

— Ха — ха… — поддержала её хохму и поторопилась к себе:

— Я пойду, гляну как там Егор Егорыч…

— Давай, давай. Потом спускайся, обед почти готов.

Я только гукнула, показывая, что услышала и согласна. Надо проверить, в каком состоянии мой «цветочек».

«Пациент скорее жив, чем мёртв» — так кажется, говорили в мультике про одного очень любопытного мальчишку. Мой деревянненький мирно лежал в своей кроватке, так, как я его и оставляла. Солнышко радостно светило сквозь огромные окна комнаты больного, впрочем, не осмеливаясь тревожить лежащего. Его бледное, осунувшееся лицо так и оставалось безучастным к радостям погоды. Быстро проведя туалет подопечному, размяла его тело и спустилась на кухню.

Остаток дня прошёл вполне спокойно, меня покормили, вручили баланду для хозяина и оставили в одиночестве. Дом опустел, прислуга, как обычно, разъехалась по домам, а я всё продолжала возиться с Егором Егоровичем. Вымыть, обработать кожу, переодеть, сменить постельное бельё, накормить — всё привычно и обычно.

* * *

Телефон радостно пиликал, призывая открыть глазки и порадоваться миру. Открывать глазки, как, впрочем, радоваться миру не хотелось совершенно — я совсем не выспалась, всю ночь проворочавшись на удобном ортопедическом матрасе.

А стоило мне только задремать, как начинал сниться красивый, словно игрушечный Кен, Илья Петрович. Зажимая в одной руке окровавленную пилу, тянулся ко мне другой и плаксивым голосом спрашивал, что же ему делать. Только это жуткое полубезумное лицо таяло в тумане, появлялось следующее. Осунувшееся лицо с пустыми глазницами. Тихий шёпот-мольба — «спаси меня». Замогильный хохот. Я подскакиваю в постели, пью воду, пытаясь унять испуганно колотящееся сердце, ложусь и, вновь бессонно ворочаюсь.

Телефон никак не желает униматься, придётся вставать. Контрастный душ и побольше кофе — всё, что я пока могу себе позволить. Пока стояла под тугими струями, всё обдумывала значение своего сна. Может, моё подсознание играет со мной дурные шутки, присылая в сон моё мнение о происходящей ситуации? Компетентность лечащего врача стоит под сомнением только для меня, и то всего лишь основываясь на моих домыслах.

Я не думаю, что к столь обеспеченному человеку приставили бы самоучку с купленным дипломом или троечника, попавшего в богатый дом благодаря чужой протекции. Да и всей клинической картины я не знаю. И если быть до конца откровенной — я педиатр, а не кардиолог или невролог. С чего я решила, что Егора Егоровича намеренно подводят к грани?

Надавав себе мысленных затрещин, выключила воду и побрела одеваться. Футболка, бриджи — удобно и не марко. Волосы решила собрать в хвост, но потом всё же свернула в гульку.

«Стоит или не стоит… Ну, зачем-то я их купила… — колебалась я, держа на раскрытой ладони продолговатую пилюлю небесно-голубого цвета. — Не слишком-то полезно пить такое, но хоть похудею… И больше никто не кинет презрительного — свинья!»

Всхлипнув от жалости к себе, решительно отправила в рот таблетку. Ну не могу я самостоятельно похудеть! Сила — есть, воля — есть, а силы воли — нет… Да к тому же не выбросить их теперь — таблетки не такие уж и дешёвые оказались. Да зря, что ли, плакалась фармацевту, уговаривая ту нарушить инструкции и продать «волшебные пилюли» без рецепта?

Но пора завязывать с жалостью к себе, и заняться своими непосредственными обязанностями. Мой пациент лежал безвольной тушкой и стойко перенёс утренние процедуры никак не отреагировав на моё вмешательство в личную зону.

Когда я спустилась к завтраку, бодрая Марья Васильна поставила передо мной тарелку яичницы с тостами, а у меня совсем не было аппетита. Несмотря на то, что встала с постели я хоть и разбитая, но довольно голодная. Вяло поковырявшись в тарелке и выпив две кружки кофе, поплелась кормить подопечного. Надо у докторишки поинтересоваться, можно ли поставить нормальный назальный катетер, или мне так и придётся каждый раз при кормлении запихивать в него трубку заново.

После процедур, вернулась на кухню — отдать плошку. Меня обрадовали новостью, что Илья Петрович сегодня не сможет приехать и мне придётся самостоятельно сделать делать больному укол. Я только изобразила на лице испуганный вид, а в душе радовалась возможности проверить, что за лекарства ему дают.

* * *

Трубка завибрировала, на дисплее высветился знакомый номер.

— Алло! — пропела в микрофон, порадовавшись, что звонок раздался так вовремя. Пока рядом никого нет, не придётся объясняться и придумывать небылицы в качестве оправдания.

— Савойская, зараза ты этакая! Живо признавайся, куда свой нос засунула?! — грозно вопрошал Костик.

— А что, собственно, произошло? — я пока так и не поняла причин наезда.

— Ты знаешь, чем потчуют твоего подопечного? — подозрительно спокойно спросил Костя.

— Наверное, поэтому я попросила тебя выяснить, нет? — раздражённо огрызнулась на его нападки.

— Хорошо, сделаю вид, что верю, — тяжело вздохнул и огорошил:

— Травят твоего мужика.

— Он не мой! — возмутилась, а потом только дошло. — Эй, погоди! Ты говоришь, его травят? Но чем?

Я же читала схему лечения и никаких вредящих препаратов не назначено. Так, для поддержания жизни… Хотя, как говорил Парацельс: «В малой дозе — лекарство, в большой — яд».

— Да, именно так. Полностью формулу не назову, а вдруг ты захочешь кого-то столь изощрённо прикончить, — явно издевательски протянул друг.

— Рррр! Говори уже, шутник-самоучка…

— Там такой ядовитый коктейль! Как он ещё жив, ума не приложу… В основном мышьяк, точнее его соединения, а остальное не скажу. Скажу только, что если твой больной получит ещё несколько доз… Короче, ты должна уволиться оттуда. Когда он умрёт, его родственники повесят всех собак на тебя.

— Но… я же ничего не делала… как можно обвинить человека в том, чего он не совершал?!

— Ты безнадёжно наивна! Если ты говоришь правду, и они действительно настолько богаты, то они вполне могут купить любого.

— Я не могу… Он же умрёт! Как же моя клятва? — я действительно не могу оставить его умереть. Это означает предательство, своих принципов в первую очередь.

— А своя шкура тебе не дорога?! — закричал Костя.

— Дорога. Но и чужая жизнь тоже имеет для меня ценность.

— Дура! Немедленно увольняйся! Прямо сейчас! Если его регулярно травят, то жить ему… минимум до вечера…

— А максимум? — надежда подняла во мне голову.

— Пара доз. Ты понимаешь, что это значит? Он нежилец, Надя. Не дури, послушай правильного совета, — вздохнул в трубке мой старый приятель.

— Я поняла. Спасибо за помощь.

— Если что, я помогу тебе спрятаться… Звони, — всё же пообещал свою помощь Костик, зная о моей твёрдой системе ценностей.

Телефон умолк, даже дисплей погас, а я всё стояла у постели доверенного мне человека и, думала. Если ему дают растительный яд, то смогут ли обнаружить его остатки при вскрытии? Хотя, при таком количестве денег, вполне реально запретить проведение посмертного вскрытия. И тогда все концы в воду. Неизвестный, кому выгодна смерть Егора Егоровича, получит желаемое, а тело невинного человека будет гнить в могиле. Даже если он виновен в чём-то, такое наказание слишком жестоко и подло…

Мертвенно бледное лицо практически не отличалось по цвету от постельного белья. Тёмные круги под глазами походили на провалы скелета из какого-нибудь фильма ужасов. Интересно, в каком состоянии его внутренние органы? Нет, нет. Я не в смысле «чёрной» трансплантологии, а так скажем, из чистого любопытства. Выживет ли пациент, если, скажем, его станут перевозить?

В комнату вошла Катька и позвала обедать, я даже вздрогнула от неожиданности.

— Ты чего? Испугалась? — засмеялась она.

— Не, так, просто задумалась.

— О чём же? Хозяин понравился? — ехидства стерве не занимать…

— А? Нееее… Ты видишь, в каком он состоянии? Там же от мужика осталось только что в штанах, — похабная шутка Катьке понравилась. — О кошке думаю. Соскучилась жутко.

— Дааа… Я тоже по своему скучаю. У меня такой йорк! Милашка! И так скучает, у меня сердце кровью обливается, когда на работу собираюсь. А привозить сюда животных запрещено…

— Красивый? — перевела разговор на её явно любимую тему, незаметно увлекая горничную, прочь из комнаты.

Глава 7

До самого вечера меня не особо дёргали, предоставив заниматься своими прямыми обязанностями. Егор Егорович был вымыт, переодет, накормлен, и… не получил назначенную дозу лекарства.

Я и раньше подозревала в докторе шарлатана, стоило мне только взглянуть на расписанную схему лечения, а после разговора с Костиком, окончательно уверилась, что медицинское образование Илья Петрович если и получил, то явно коридорного типа. Или по блату. Или родители купили для любимого дитятка диплом врача и место в клинике. Что, в принципе, абсолютно без разницы.

Я мучилась. Я просто разрывалась на части. От желания спасти жизнь человека, до рассуждений о своей дальнейшей жизни, после похищения того же самого человека. Кто я такая, чтобы вмешиваться в игры сильнейших и рисковать не только своей карьерой, но и свободой ради, по сути незнакомого мне человека. Овоща. Того, кто явно нежилец.

И даже если я его увезу отсюда, где гарантия, что он не скончается у меня на руках? И тогда мне светит гораздо больший срок. А сколько у нас в стране дают за предумышленное убийство? И никто не поверит мне, что не я виновна в его скоропостижной смерти. Ведь лечение назначено, и никого не будет интересовать тот факт, что оно неверно.

Дилемма. Даже если я совсем сойду с ума от терзаний совести и долга врача, я никак не смогу вывезти его незаметно. Я не умею управлять автомобилем.

Пару раз пробовала садиться за руль авто знакомых, но дальше двух метров не могла проехать. Руки-ноги начинали трястись, на лбу выступала обильная испарина, в глазах начинало двоиться, троиться, я банально впадала в панику. Машина двигалась рывками, дико ревела, и заботливые хозяева немедленно удаляли угрозу для своих любимых ласточек. А Костик точно не согласится на столь безумную аферу.

Прислуга покинула особняк, разъехавшись по домам, а я всё никак не могла договориться с совестью. Ну не могу я оставить умирать ещё живого человека, я давала клятву Гиппократа, в конце концов! Даже сейчас, по прошествии нескольких лет с момента принесения клятвы, я помню то невероятное ощущение ликования и правильности произносимых слов, навечно врезавшихся в моё сердце.

* * *

Машина скептично смотрела на меня своими раскосыми фарами, а я — с опаской на неё. К слову сказать, в гараже особняка обреталось несколько разных авто, но эта казалась самой маленькой из них. Не по одному разу обойдя попавших в мои дилетантские лапки лошадок, выбрала именно эту.

Поочерёдно перебрав висящие на стене брелоки, открыла нужную дверь. Что меня поразило — две педали и странные, незнакомые буквы там, где должны были располагаться виденные до этого цифры. Что-то о таком я слышала — вроде это называется «автоматической коробкой передач». Но на такой я ещё не ездила. Все те немногие машины, на которых я пыталась обучиться вождению, имели цифры. Пришлось искать информацию.

Старый телефон долго думал, что ответить на мой запрос, а потом, всё же смилостивившись, выдал инструкцию. В статье говорилось, что управлять «этим» гораздо проще, чем «механикой». Интернет даже расщедрился на видео урок и подробные объяснения для новичков. Слишком гордых или слишком глупых, чтобы обратиться к профессиональному, или не очень, инструктору по вождению.

Интернетовский дядька подробно рассказывал, что должно проверить в машине перед, собственно отправкой и как правильно пользоваться транспортом. Просмотрев ролик несколько раз, я села в салон. Долго настраивала кресло, зеркала, проверяла количество бензина и, сбегав в комнату принять успокоительного, несмело повернула ключ. Тихо рыкнув, машина завелась, а я обмерла.

Снова затряслись руки, выступил пот. Ролик в очередной раз прокрутил последовательность действий, а я постаралась успокоиться.

«Что же я собираюсь сделать?! Ещё не поздно остановиться…» — панические мысли всё ещё бегали в голове, а принятое лекарство начало действовать. Перестало колотиться сердце, дыхание выравнивалось, правда конечности всё ещё подрагивали. По сравнению с первыми секундами — большой прогресс.

Нажав кнопку на стене у ворот, подняла их.

«В крайнем случае просто покатаюсь» — «успокоила» сама себя.

«Ага, вот врежусь в первый попавшийся по пути столб, докатаюсь. Буду потом полжизни горбатиться на новую машину».

Ролик снова показал, как правильно трогаться, и я нажала на педаль.

Если бы меня кто увидел, то сразу же вызвал полицию. Чтобы не только отобрали права, которых у меня и так нет, но и от греха подальше, саму машину. Автомобиль дёргался, рычал двигателем и упорно не желал подчиняться неопытному наезднику.

Едва доехав до конца прямой, замерла в ступоре — я не была уверена, что сумею вписаться в поворот. Испуганно дёрнулась, когда в стекло постучали. Какой-то мужик стоял опасно близко к машине и хмуро смотрел на меня сквозь стекло.

Нащупав ручку, открыла дверь.

— Да?

— Решила убиться? — спросили меня.

— Нет, — растерялась, — Научиться хочу.

— Заводи, — кивнув непонятно кому, приказал мужик и сел в салон с пассажирской стороны.

— Э-э-э…

— Давай, давай. Хотела же научиться…

Через два часа я с горем пополам могла управлять машиной. Кирилл, как представился мне мужик, оказался толковым учителем, ровным, уверенным голосом объясняющий мне правила и спокойно реагирующий на мои косяки. Рядом с ним и я успокаивалась и обретала уверенность в себе.

Навернув не один круг по посёлку, выехали за КПП. Кирилл наврал охраннику, что я его племянница, и он хочет прогнать меня по более длинной трассе. Покосившись скептически на мужика, придержала мысли при себе. Вряд ли мой неожиданный инструктор был намного старше меня, по крайней мере, выглядел он довольно молодо.

Оказалось, что управлять машиной с автоматической коробкой не в пример проще, чем с «механикой». Не надо постоянно выжимать сцепление и прислушиваться к работе мотора, пытаясь определить количество оборотов. Достаточно запомнить положение ног и правильно нажимать на нужную педаль.

Остановившись у «моего» гаража, Кирилл покинул салон авто, кинув на прощание «Удачи». Я с дурацкой улыбкой смотрела вслед своему учителю. Странный мужик. Сам пришёл, не задавая лишних вопросов, научил и так же немногословно ушёл.

И ещё странным было то, что нас пропустили на проходной, не спрашивая, почему мы учились на чужой машине. А в то, что у охраны посёлка не имелось номеров автомобилей принадлежащих определённому коттеджу, я не верила. Крайне неудобно каждый раз выписывать пропуск на авто, если прислуга уехала, например, за продуктами.

Ладно. Пока эти размышления не столь важны. Главное — я могу сносно управлять авто и не шарахаюсь каждого столба по пути.

* * *

Егор Егорович спокойно лежал в кроватке, как я его и оставляла. Кинув на лицо своего подопечного короткий взгляд, принялась быстро собирать вещи.

«Гори оно всё синим пламенем! Бабушка всегда учила меня отстаивать свои принципы! Я не могу забыть её уроки», думала я, носясь по комнате и зашвыривая одежду и необходимое оборудование в свою спортивную сумку.

Свои шмотки решила оставить, всё равно они не так уж мне и нравятся, но потом передумала и распихала их по пакетам. Небольшой багажник был забит практически под завязку, а у меня ещё оставалось тело Егор Егорыча.

«Эх, если бы не мой вес, давно б заработала себе какую-нибудь грыжу» — думала я, волоча на спине податливую тушку.

Пришлось положить его на полу салона, в пространстве между креслами. Плед на пол, похищенный, плед сверху. Авось охранник не станет пристально рассматривать внутренности машины и выпустит из посёлка…

Медленно подъехав к проходной, мигнула фарами, как и учил меня Кирилл. Ворота медленно разъезжались в стороны, открывая вид на вожделенную для меня дорогу.

— Что, снова решили покататься? — улыбнулся мне парень из охраны. Тот, который выпускал нас в первый раз.

— Да, — как можно беззаботнее отозвалась я. — Хочется самой порулить, а не под жёстким контролем…

— Это да, ваш дядя — суров. Порой сам его опасаюсь, — доверчиво улыбнулся охранник и отошёл, пожелав напоследок:

— Сильно не лихачте!

Натянуто улыбнувшись, осторожно нажала на педаль газа.

Глава 8

Я сидела за рулём угнанной машины и с тоской смотрела на дорогу через лобовое стекло. Машины с рёвом проносились мимо, обдавая меня лавиной раздражённых, презрительных, недовольных гудков. Не помню, как я догадалась свернуть на обочину и заглушить двигатель.

Очередная дорогущая иномарка пролетела мимо, а я невольно поморщилась. Нет, не от вполне ожидаемого недовольного гудка, а от неожиданного особо возмущённого вскрика.

— Ты! Ты! Да ты понимаешь, что натворила?! — во всю мощь лёгких орал на меня, мой обыкновенно спокойный и уравновешенный друг Костик. Сейчас, старый приятель был кем угодно — рассерженным папочкой, прокурором, судьёй, Савельевым Константином Борисовичем, только не другом.

«Ну, я, ну понимаю, орать-то так зачем» — думала я, делая грустные щенячьи глаза. Увы, но это на него не действовало.

— Это же киднеппинг! — выкрик оборвался на самой высокой ноте, и Константин закашлялся.

«Ну, наконец-то! Хоть орать тише станет, а то в ушах уже звенит».

— Ты понимаешь это? Киднеппинг! Подсудное дело! — уже гораздо тише произнёс он, а я осмелилась скептически скривиться, намекая на то, что большой дядя Егор Егорович, отнюдь не ребёнок и под обозначение «киднеппинг» совсем не подходит. Но возразить вслух всё же не решилась. Увы, мой скепсис был замечен.

— Что ты кривишься?! Почитай хоть что-нибудь, кроме любовных романов! Все мозги себе проела розовой чушью! Я вскинулась, открыла рот, чтобы встать на защиту любимых романов, но меня самым бесцеремонным образом перебили:

— И нечего так на меня смотреть. Тоже мне, оскорблённая невинность… Кто мужика украл? А похищение человека и называется «киднеппинг», а не то, что ты там подумала.

Мы немного помолчали, каждый про себя раздумывая, что делать в такой ситуации. Не знаю, о чём думал Костя, а я — медленно понимала масштаб учинённых проблем и грядущих последствий.

— Его надо вернуть, — непререкаемым тоном заявил мне друг.

— Нет, — не из чистой вредности, ну если только чуть-чуть, возразила я.

— Что значит, нет?! — не выдержав, снова перешёл на ультразвук Костя.

Видимо, связки успели немного восстановиться, раз он опять принялся за старое. Как бы потом хрипеть не начал. Хотя, мне же лучше — тише будет. А хрип не так сложно игнорировать…

— Потому что нет! Я давала КЛЯТВУ! Ты понимаешь?! И, между прочим, ты тоже медик, и произносил те же слова! — уже я начала кричать, не особо переживая о лежащем на полу салона пациенте. Всё равно, он тих, как труп… Ой, тьфу — тьфу, незаметно поплевала через плечо, обернувшись к украденному подопечному. Егор Егорыч мирно лежал на полу и никак не возмущался своим положением.

«Только какой-то слишком бледный» — обеспокоенно подумала я, продолжая разглядывать мужчину и на глаз определяя его состояние.

— Но это не повод рисковать собой ради совершенно незнакомого человека. Сколько ты его знаешь?! Сутки? Двое? А про последствия ты не подумала? А если он умрёт? — долбанув по спинке моего сиденья кулаком, выкрикнул он.

Испуганно отшатнувшись от его грозного кулачищи, больно ударилась затылком об стекло своей двери. Так, всё, с меня хватит! Сдавленно зашипев, потёрла пострадавшую головушку.

— Я. Его. Не. Повезу. Назад, — чеканя слова, отказалась я. — Если ты не хочешь, или не можешь мне помочь, то выходи из машины. Я отвезу его к себе и выхожу. А он не станет предъявлять ко мне претензий и будет благодарен за спасение его жизни.

Костик простонав «Ой, дура», закрыл лицо руками, а потом вцепился ими в волосы. Так и сидел, слегка раскачиваясь из стороны в сторону.

— Выходи! — я решительно вцепилась в руль и уставилась на дорогу. Ну и пусть я натерпелась страху, пока доехала сюда, но далее терпеть эту нервотрёпку не в силах. Всему есть предел.

Нет, первые двести — триста метров, пока не скрылась из виду проходная элитного посёлка, я ехала более-менее бодро и уверенно. Нельзя было показать свою нервозность. А если, охранник окажется не совсем дуболом, и разгадает моё враньё? И даже на дорогу с горем пополам выехала… Но дальше, дальше нервы мои не выдержали бешено несущегося по соседству потока машин, которые к тому же злобно сигналят ползущей черепахе имени меня.

Проехав с километр — сколько смогла, остановилась на обочине, проревела несколько минут от пережитого стресса и только потом додумалась позвонить Косте. Лучше бы не звонила… Когда он услышал, что я натворила… Тот визг был во сто крат спокойнее, чем довелось пережить по его приезде. И вот теперь он кричит на меня почти без продыху уже около сорока минут.

— Выходи! — повторила я, заметив, что друг даже не шелохнулся. — Я его сама спрячу и вылечу. Не стоило тебе звонить. Извини, что втянула во всё это…

— И что ты будешь делать? Дома тебя быстро найдут. Ты же давала паспорт, когда проходила собеседование А там, между прочим, указан твой адрес? — язвительно поинтересовался он.

Н — да… Как-то этот момент я упустила. Хотя, можно на первое время снять квартиру где-нибудь в пригороде. Но хватит ли мне денег? Оставшихся, было не так много, чтобы прожить месяц-другой у меня дома, но не на съёмной…

— А деньги где возьмёшь? Хватит ли тебе на лекарства и еду? — заметив мою растерянность, начал давить он. — На что ты купишь ему препараты? Ты вообще знаешь, от чего надо лечить его на самом деле? А если у него почки откажут и ему нужно будет срочно провести диализ? Где ты достанешь аппарат? Как ты его проведёшь?

— Не глупи… Отвези его обратно. Всё равно ему осталось жить недолго. Не мучай человека, — тоном мамочки, уговаривающей несмышлёныша выпить противное лекарство, увещевал он.

— Найду. Квартиру сдам. Машину вот, продам, — шлёпнула ладонью по рулю, показывая, что именно собралась продавать.

— Да тебя, недотепу, любой идиот проведёт! У тебя же на лице написано: «грабаните меня», и потом — квартиру сдать не так легко и быстро. А если обчистят? Да и машина не твоя! Потом припишут ещё к похищению больного человека угон, и попытку сдать ворованную тачку на запчасти… — и, исчерпав аргументы, Костя устало спросил. — Ты желаешь сесть за решётку пожизненно?

— Нет, я хочу его спасти, — едва сдерживая слёзы, прошептала я. Осознание полностью накрыло меня, и я с ужасом обозревала картину своей глупости. Но наверное, я так и помру глубокой дурой…

— Выходи, — тяжело вздохнув, Костя вышел из машины. Я удивлённо следила за тем, как он обходит авто и открывает водительскую дверцу. Вышла, нерешительно замерла рядом с машиной.

— Ну чего стоишь? Садись, давай. Будем тебя спасать… — вздохнул в который раз за сегодня, друг.

— А, твоя? — робко поинтересовалась, усевшись с пассажирской стороны.

— Потом, — неопределённо отмахнулся Костя, уверенно поворачивая ключ в замке зажигания.

Город давно скрылся в зеркалах заднего вида, а мы всё ехали. Плотным забором выстроившиеся вдоль трассы деревья, создавали ощущение туннеля. Костя сосредоточенно вёл машину, не отрывая взгляда от дороги. Две полоски морщин пролегли на его лбу.

Интересно, о чём он сейчас думает? И куда нас везёт. Испуганные мысли уже устали носиться в моей голове. Я по нескольку раз пережила момент, когда пациент умер, так и не получив квалифицированной помощи, меня нашли, судили и как я провела свою глупую жизнь в тюрьме. Хотелось задать Косте много вопросов, но я решила не отвлекать его от дороги и положиться на старого друга.

— Приехали, — толкнул он меня в плечо, а я осоловело хлопала глазами, пытаясь понять, где нахожусь.

Видимо, я заснула по дороге, раз не помню, как мы ехали. Свет от фар выхватывал из темноты ночи кусок забора и подъездную дорожку перед ним. Константин загнал машину на территорию дачи и плотно подпёр ворота. Небольшой садовый домик, явно носил гордое звание «дача», хотя от современных дач тут имелся разве что только забор. Старое щитовое строение, узкий козырёк над входной дверью. Туалет на улице, около сарая… Ностальгия…

Когда я была маленькая, бабуля часто ездила на такую вот дачу к своей старой подруге и, конечно же, брала меня с собой. «Пусть деточка свежим воздухом подышит» — улыбалась ба. Ирина Борисовна согласно кивала и разливала по кружкам ароматный чай с листочками смородины. Потом всю осень и половину зимы я хвасталась перед одноклассниками своим загаром. Когда мне стукнуло пятнадцать, бабулина подруга скончалась, и мы перестали приезжать на ту замечательную дачу.

— Где мы? — задала сакраментальный вопрос, волчком крутившийся в голове.

— На даче моего знакомого, — слегка замялся друг, привычным движением снимая огромный амбарный замок с петель. — Он иногда разрешает сюда приезжать. Вас тут никто не найдёт, ты будешь в безопасности. Если, конечно, ты не угробишь своего подопечного… — хмуро добил он.

Я только незаметно поплевала через плечо, дабы не накаркал. Что-то я стала чересчур суеверной…

Егор Егорович спал в том же положении, как я его и укладывала, и меня немного это напрягло. Нормальный человек хоть иногда меняет положение тела. Хотя, с этими треволнениями, я совсем забыла, что он фактически парализован. Костик перенёс наши вещи в дом, и даже самостоятельно отнёс моего больного в отдельную комнату. Пружинная кровать, платяной шкаф в углу, да стул в изголовье, вот и вся обстановка.

Старый чайник свистел на такой же старой газовой плите, в маленькой буржуйке язычки пламени жадно облизывали подкинутые доски, настольная лампа кидала слабое пятно света на пол. Небольшой предбанник со складом для калош и одежды, предназначенной для копания в земле, комната с продавленным диваном и обшарпанным столом, самодельным ковриком на полу. Кухонька с двумя табуретками, старым, ещё советским, кухонным гарнитуром и пустотой на полках и ящиках.

Довольно скудная обстановка не особо напрягала — я практически всю жизнь прожила в комнате минимальной мебелировкой. Верхний свет зажигать не рискнули, решив обойтись и так. Костя заявил, что эту ночь он побудет здесь, потом съездит в город за продуктами. Хорошо, что дачный сезон ещё не начался и нас не сразу заметят, хотя некоторые особо ретивые уже наводили порядок на своих участках, разгребая залежи прошлогодней листвы и снега. Так что некое уединение для нас тут было. Но всё равно придётся ходить к колонке за водой, а там, если кто прицепится, наплету что-нибудь. Вон, какая из меня врушка получается. Новый криминальный элемент…

Как в таких условиях я буду ухаживать за лежачим, я совершенно не представляла, но деваться было некуда — дороги назад больше нет. Если в течение недели я не лишусь своего подопечного, то, думаю, он выкарабкается. Остаётся только надеяться и попытаться очистить его организм от лекарств и ядов. Отправлю завтра Костика заодно в аптеку — пусть купит некоторые травы. Сорбент, слабительное, мочегонное. Надеюсь, почки у него ещё работают…

Скромный ужин нам и для больного и, в домике гаснет свет. Дом постепенно прогрелся, но в комнатах ещё оставались слабые отголоски запахов зимней затхлости. Интересно, зачем другу столь уединённое место и почему он смутился на вполне безобидный вопрос? Любопытство мелькнуло в голове и пропало. Я не вправе задавать такие бестактные вопросы. Он мне и так сильно помог, при этом подставившись сам. Если меня посадят, то вполне возможно, его тоже. За пособничество.

Пришлось разделить продавленный диван с Костей. Тот порывался уйти спать в машину, но я не позволила. Не хватало ещё, чтобы он заболел, помогая мне. Последней мыслью в засыпающем мозгу было: «Я обязана во что бы то ни стало вылечить Егора». О высокой вероятности его смерти, я старалась не думать. Без его заступничества, я остаток своей глупой, принципиальной жизни проведу за решёткой.

Глава 9

Какой чудесный мне снился сон! Горячие мужские руки ласково гладили и, не менее нежные губы целовали мою шею и что-то тихо шептали в ушко.

«Ну же, девочка, проснись уже».

«Как я могу проснуться, если не сплю?» — лениво перевернулась на другой бок мысль.

«Надечка, ты такая сладкая…»

«Ну да, я же сегодня целый пакет мармелада съела…» — довольно жмурясь, согласилась с невидимым кавалером.

Кто-то щекотно выдохнул в ухо и завозился активнее.

«На-адя-я-я…»

«Мрр?» — по-кошачьему отозвалась я и сладко потянулась.

Кто-то тут же схватил меня за грудь, а я, наконец, проснулась. Мой постельный сосед наглым образом шарил у меня под одеждой! Совершенно не смущаясь того, что объект его домоганий продолжает спать.

— Костя! — взвизгнув, задёргалась на диване и попыталась выдернуть нахальную конечность из своего лифчика. Естественно, мне это удалось, только при этом я оказалась на полу.

— Ты что творишь? — отплевавшись от пыльного половика, простонала я. Больно, блин. Носом в деревянный пол, прикрытым тонкой полоской связанной из старых тряпок подстилки.

— А чего такого? Мы же один раз уже спали… — приподнялся на локте и состроил непонимающую мордочку нахальный друг.

— Так, когда это было?!

— Ну, было же, — тоже мне философ.

— А меня спросить? Может, я не хочу? — отойдя от него на безопасное расстояние, поинтересовалась я.

— Аппетит приходит во время еды! — наставительно изрёк Константин и приглашающее похлопал рядом с собой. — Иди ко мне, тебе понравится, обещаю.

Как-то само собой я схватила первое что попало под руку, и запустила этим в совратителя. Кружка с остывшим чаем пролетела в каком-то сантиметре от его лица и столкнувшись со стеной, разбилась.

— Ну вот, придётся тебе спать на мокром. Я иду в машину, — не слишком уж недовольным был вид моего друга, только что получившего столь недвусмысленный отказ.

— Ну и буду, — по-детски отозвалась, глядя, как он одевается.

— Ещё не слишком поздно передумать… Если захочешь, приходи, я буду ждать, — искушающим голосом пригласил он и поспешил скрыться за дверью от, возможно летящего ему вслед снаряда.

«Тоже мне, герой-любовник!» — ворчала я, пытаясь отряхнуть чаинки с дивана. Мокрое пятно не то чтобы было обширным, но находилось на таком неудачном месте, что как ни крутись, всё равно будешь лежать на влажном.

«Можно подумать, что такая свинья, как я, может быть сексуально привлекательной. У меня же складка на складке, а этот! Лезет, и ему ни капельки не стыдно или противно… Хотя, или он из тех, кто придерживается поговорки: «Если есть…хм, вагина и рот, значит, баба не урод»? Но всё равно неприятно. Или это я старею и становлюсь ханжой, наподобие приподъездных бабулек?» — не особо радостно размышляла я, привычно занимаясь своим пациентом.

Егор Егорович не подавал признаков сознания, и я всё сильнее переживала за него и страшилась своего будущего. Как я могла пойти на такое? Что мне в голову ударило, раз я решилась похитить человека фактически без его согласия. Моча, не иначе… Проведя необходимые процедуры, приготовила для Егора свой «фирменный» коктейль — смесь из слабительного и сорбента. Сорбент соберёт из организма всю гадость, а послабляющее выведет наружу. Чувствую, ждёт меня завтра весёленький денёк. Хорошо, памперсов запасла, как хомяк. А то я бы руки стёрла, пока всё отстирала…

Как спалось Косте, я не знаю. Зато знаю, каково было мне. Первые полчаса, пока не согрелось мокрое пятно, спать было дико некомфортно. А потом ничего так, привыкла… Так что, встала я разбитая и недовольная миром и собой в частности.

— Доброе утро, — раздражающе бодрый Костик ввалился в дом. — Кормить будешь, хозяюшка?

Так захотелось запустить в довольную моську чем-нибудь, но кружка ещё вчера почила, так и не исполнив предназначенную ей миссию, а кидаться чем-то более тяжёлым, было чревато. Вдруг я попаду, и у меня на руках окажется уже двое болезных? Да ну на фиг! Одного бы поднять…

— Ты меня сегодня раздражаешь, — честно выдала я.

— А ты меня — нет, — лучезарно улыбнулся друг.

— Из-за тебя, я всю ночь спала на мокром!

— А нечего было кочевряжиться! Согласилась бы, и была б сейчас довольна, как я, — засмеялся Костя, а я схватила старое, полинявшее полотенце и угрожающе замахнулась.

— Но, но! Попрошу без рукоприкладства! — в притворном испуге поднял руки друг и серьёзно добавил:

— Между прочим, я может не просто так к тебе полез. А вдруг ты мне безумно нравишься и я только и ждал подходящий момент?

Я замерла с занесённым над головой полотенцем и недоверчиво уставилась на собеседника. Минута, другая, недоверие сменилось удивлением от осознания смысла сказанных им слов, а потом… Этот гад начал ржать! Удивление затопила волна обиды, и я не смогла сдержать слёз. Надо мной просто жестоко пошутили, а я, дура, наивно поверила. Полотенце улетело в угол, а я побежала на улицу. Плевать, что там по-утреннему холодно, плевать, что на дворе местами ещё лежит снег. Плевать. Кому нужна такая жирная уродина, как я…

— Эй, эй, ты чего? — Костик взволнованно подскочил со стула и бросился вслед за мной.

— Прости дурака, я не хотел тебя обидеть. Ты же знаешь, что я никогда не умел шутить! Ты же понимаешь, что это только шутка… — неловко оправдывался друг, обнимая меня за плечи.

— Тебе хорошо так говорить, ты вон какой — красииивый! А я… — уже не сдерживаясь, разрыдалась, прижав лицо к его футболке. — И женщин себе, тоже небось, выбираешь из моделей… А я всю жизнь была толстой, и тоже может, хочу…

— Послушай, я в школе был: «дрищ прыщавый» и в институте тоже… Но теперь всё не так, — легонько встряхнув меня за плечи, строго сказал Костя. — И запомни — не всем мужчинам нравится, когда его подруга костьми гремит. И некоторые любят, чтобы было за что подержаться, — и неожиданно схватил меня за попу, чем абсолютно отбил охоту лить дальше слёзы. Я взвизгнула и попыталась вырваться.

— А вообще, комплекция у тебя неплохая, — одобрительно заметил этот хам. — Спортзал, диета и всё будет шикарно. Будешь не тортиком, а пироженкой, — идеально скопировав капризный женский голосок, протянул друг и попытался снова меня пощупать. Я только со смехом увернулась от его захвата. Но настроение определённо поднялось.

* * *

Костя уехал за своей машиной, а я осталась в доме, заниматься обыденными делами. Данный Егору Егоровичу сорбент, исправно делал своё дело, и я только успевала менять бельё подопечному. Пришлось несколько раз бегать на колонку за водой, но хвала высшим, я ни на кого не наткнулась. Может, уже по всем каналам новость о похищении трубят и моё фото демонстрируют… А я даже телевизор включить не могу. Нечего включать.

Звонил Костя. Отчитался о проделанной работе — машину бросил в одном из дворов, отпечатки стёр, шины проколол. Зачем надо было портить колёса, ума не приложу. Но видимо, так было нужно. Его машину забрали на штрафстоянку, за парковку в ненадлежащем месте, а ещё он обещал просмотреть новостную ленту и купить мне краску для волос. Буду менять имидж. Если Анджелла Олеговна звонила в полицию, то у них наверняка есть мой фоторобот.

До самого вечера я носилась по домику с ведром и метлой — наводила чистоту. Уже за полночь приехал Костя и с порога вывалил новости. Первое — меня ищут, но не афишируют. Приходили ко мне на квартиру, и пока искали там. Думали, недалёкая умом сиделка потащит уворованное к себе домой. Друг как раз собирался выходить, как его застал звонок в дверь. Быстро сориентировавшись, наврал «полицаям» с три короба, будто я проговорилась, что собираюсь в ближайшее безвизовое государство и, теперь они будут рыскать по вокзалам и аэропортам, пытаясь меня там перехватить. Второе — ищут брюнетку с короткой стрижкой с инвалидом на руках. Третье — мы переезжаем.

Как говорится: «Хочешь что-то спрятать — положи на самое видное место».

Глава 10

Морковно-рыжая девица в красном спортивном костюме захлопнула дверцу машины и, ковыляя на высоченных шпильках, продефилировала к двери подъезда. С водительской стороны дверь авто также раскрылась, и взорам любопытных соседок предстал обаятельный мужчина. Красавчик, открыв багажник, раскрыл инвалидное кресло и посадил в него молодого парня.

— Поаккуратнее с братиком! — препротивным голосом взвизгнула рыжая и, распахнув дверь, помогла вкатить инвалида внутрь.

— Видали, какие к нам жильцы пожаловали?

— Да, да, такая расфуфыренная! Видели, как она оделась?

— Наверное, из деревни какой-нибудь… — фыркнула бабка в цветастом платке.

— Ага, навоз смыла и сразу в «Лабутены» влезла, — издевательски захихикала одна из старух.

— А этот…бедняжка. Такой молодой и уже в кресле…

— Да, и не говори.

Дверь подъезда распахнулась, сплетницы моментально замолкли, с жадностью следя за вышедшим мужчиной.

— Дамы, — пригладив аккуратные усики, мужчина приподнял воображаемую шляпу и поприветствовал сидящих на лавочке женщин. Старые перечницы слаженно выпустили восхищённый вздох и проводили его взглядом.

— Какой мужчина! Эх, будь я на пару годков помладше, я б его… — с мечтательной поволокой в глазах протянула одна.

— Да, а усики у него — ну прямо как у Кларка Гейбла…

— И у такого красавчика, столь уродливая жена! — припечатала третья, испортив подружкам всё удовольствие.

Бабуськи, недовольно скривившись, переключились на обсуждение жёны их нового соседа.

* * *

Я зашла в квартиру и с удовольствием скинула эти ужасающие воображение туфли. Откуда только Костик достал подобное орудие пыток?! Как на них вообще можно ходить? Я, пройдя на них от силы пару метров, еле доковыляла до двери. Ступни болят, пальцы натёрла, и едва ногу не подвернула на ступеньке.

Случайно пройдя мимо зеркала, невольно вскрикнула. Это что ещё такое! Кого он из меня сделал?! Придорожную девку?! А эти волосы?! Кто красит волосы в цвет сочной моркови?! А костюм?! Ярко-красный, и к тому же плотно обтягивает моё не слишком стройное тело, предательски выделяя складки на боках и попе.

На несколько минут я зависла перед зеркалом, поражённо разглядывая образ, в котором пришлось пройтись перед вездесущими дворовыми сплетницами. На ходу сдирая с себя кошмарные тряпки, побежала в ванную, смыть ту боевую раскраску племени уличных девиц. И зачем я доверилась Косте? Дура, блин. Нашла кого просить меня накрасить! Неудивительно, что старушки чуть в обмороки не попадали при моём появлении…

Егор Егорович лежал на огромной кровати, отделённой от остальной комнаты симпатичной ширмой. Мне понравилась эта однушка, которую для нас арендовал Костя. Большая площадь комнаты визуально делилась на две зоны, хорошие стеклопакеты на окнах гарантировали отсутствие посторонних звуков с улицы. Кондиционер с тихим гудением очищал и охлаждал воздух в помещении. Кожаная мебель, приличный телевизор, посуда на кухне. Милые шторочки и занавески, вкупе с пледами и подушками, создавали в съёмной квартире уют и ощущение собственного жилья.

Дом почти в центре города, огромное количество проживающих людей, порой проживших рядом ни один год и всё равно не знающих друг друга даже в лицо. Чем не идеальное место, чтобы спрятаться? Ну, один, два человека заметят новичков, но через неделю вряд ли вспомнят их мелкие приметы. Особенно если намеренно выставить то, что необходимо запомнить окружающим. Те же огненные волосы… Что в первую очередь кинется в глаза? Правильно. Яркое, необычное — не такое как у всех.

Подойдя к подопечному, проверила пульс и заодно подгузник. Пора заняться своими прямыми обязанностями. И пусть фактически я уволена, но принципов ухода за пациентом никто не отменял. Привычные процедуры — переодеть, сделать лечебный массаж, влить лекарства, накормить… К концу я напоминала выжатый лимон — столько приходилось отдавать энергии на уход за ним. Но на лежание в ванной пока нет времени, схожу перед сном, поваляюсь в пенке.

Только я выползла из душа, вернулся Костя с покупками. Пришлось кормить и его. В этот раз он не остался ночевать с нами и ближе к ночи уехал домой. Я была только рада, не хотелось бы снова пережить его приставания. Не то чтобы мне так не понравилось вчера, но было как-то грубо с его стороны даже не поинтересоваться моим мнением. А в тот, в свой первый раз я вообще не слишком отдавала себе отчёт в действиях. Помню только обрывочно, как в тумане, ничего конкретного. Я была слишком пьяна для твёрдой работы памяти.

Мы, кажется, отмечали тогда успешное окончание учебного года и перебрали с выпивкой. Бабушка не запрещала общение с однокурсниками, желая, чтобы я не отрывалась от коллектива. Мне с ними было не слишком интересно, я жила совершенно в другом мире, но бабушку в тот день послушалась. Алкоголь лился рекой, парни притащили канистру с каким-то самопальным коньяком и угощали всю общагу. Новоприбывшие приносили своё, и грандиозная попойка всё больше набирала обороты. Когда я с непривычки быстро опьянела, Костя увёл меня к себе. Дабы никто не воспользовался моим беспомощным состоянием. Мне кажется, я первая к нему полезла с поцелуями… А на утро было — жуткое похмелье, неприятная резь в промежности, испачканные простыни и ощущение жгучего стыда. Я сбежала.

Потом я полностью отдалась учёбе, работе, только бы не столкнуться случайно со своим первым мужчиной, но в то же время неистово желая встречи с ним. Мне даже порой казалось, что я влюблена в Костю и, боясь этих чувств, загружала себя дополнительными сменами в больнице. Потом, смерть бабушки, депрессия, мне стало совсем не до глупых чувств к моему приятелю.

Вынув пробку из ванной, натянула на голые плечи халат и поплелась в единственную комнату. Можно лечь на кожаный диван, но спать на таком — наименьшее из удовольствий. Никакой поддержки спины, нормального постельного белья и комфорта обычной кровати. Поэтому я лягу рядом с подопечным. На краешек.

В контракте же указано «круглосуточное нахождение», вот я и буду исполнять требования договора. Осторожно откинув край одеяла, юркнула под него и замерла. И чего я так переживаю? Егор в бессознательном состоянии и ничего плохого со мной сделать не сможет всё равно. За время его болезни, мышцы ослабли и он сейчас не сильнее ребёнка. Глубоко вздохнув, удобней уложила голову на подушке и моментально провалилась в сон.

Среди ночи я проснулась от ощущения чужого взгляда. Тусклый свет луны проникал сквозь неплотно задёрнутые шторы, не позволяя разглядеть предметы в конце комнаты. Неприятный озноб пробежал по телу, подняв дыбом волоски на коже. Поёжившись, прогнала мурашки и обвела глазами комнату. Ощущение взгляда никуда не делось, и я повернула голову в сторону лежащего рядом Егора Егоровича.

Мой подопечный пришёл в себя.

Глава 11

— Егор Егорович, вы меня слышите? — почему-то шёпотом спросила я.

Мужчина лежал, повернув ко мне голову, и просто смотрел, не пытаясь что-либо сказать. Я очень обрадовалась тому, что он в сознании и к тому же в состоянии двигать головой. Значит, паралич если есть, то не полный. Можно будет утром проверить, как отзовутся его нервные окончания на ногах и руках.

— Меня зовут Надежда, меня наняла к вам сиделкой ваша супруга — Анджелла Олеговна… Вы понимаете, что я вам говорю? — попыталась достучаться до сознания подопечного. Егор бессмысленным взглядом обвёл комнату и закрыл глаза. Надеюсь, с ним всё в порядке и он просто уснул. На всякий случай проверила пульс.

Жив, просто спит. Да уже то, что он очнулся, огромный прогресс. И в том, что он ещё слишком слаб, нет ничего удивительного. Пусть спит и набирается сил, а я поставлю ему капельницу с витаминками. Организму после той отравы не помешает сторонняя поддержка.

Настроив ползунок на капельнице, подала через назальный катетер воды во избежание обезвоживания и, поправив Егору подушку, пошла на кухню. Радость от осознания, что я справилась, прогнала сонливость и, из-за гуляющего в крови адреналина хотелось действовать.

Чашка свежезаваренного кофе сиротливо стояла на идеально чистом столе, а я, закопавшись в кухонный шкаф по самые плечи, драила его внутренние стены. Холодильник был вымыт в первую очередь, затем все доступные поверхности кухни, а полки в навесных шкафчиках — это так, последний всплеск практически исчерпанного запаса адреналина.

Выставив продукты на свежевымытые полки, с удовлетворением оглядела фронт исполненных работ. Кухня буквально сияла чистотой. Нет, конечно, она и до этого не была особо грязной, но когда сама сделала уборку, то как-то больше уверена в качестве чистоты дома.

Глотнув холодного кофе, проверила пациента. Егор Егорович спокойно спал, раствор в капельнице закончился, подгузник мне пришлось поменять. Вот и славно, вот и хорошо. Организм работает нормально, значит, в скором времени из него выйдет вся гадость, которой его угостили. Знать бы ещё, кто такой «добрый» оказался…

Ну да пусть, мне всё равно кто с ним так поступил — он не мальчик, сам разберётся. Не мне в этой клоаке копаться. Ни связей, ни денег — ничего. Одна квартира да кошка… Даже работы, и той больше нет. Не думаю, что меня оставят и дальше присматривать за Егором Егоровичем, ведь я фактически его похитила. И даже никого не заинтересует тот факт, что я, может быть, спасла ему жизнь. Когда я его перевозила, он был без сознания и в любом случае никак не мог воспротивиться творимому над ним произволу.

Я потихоньку работала, абсолютно не задумываясь над тем, в какой последовательности что делать, и никак не могла отогнать от себя не слишком приятные мысли. Порой я начинала сожалеть о своём столь необдуманном поступке. Ведь можно было бы вызвать полицию, скорую, МЧС, хоть кого-нибудь, кто отвезёт Егора Егоровича в больницу и проведёт нормальное обследование. Не то, что тот доктор-недоучка… Жаль, я не захватила его медкарту, могла бы показать пациенту, как его лечили. Хотя, кто я такая, чтобы Егор поверил именно мне, а не доку, нанятому своей женой…

Закончив процедуры, сходила за кашкой для болезного — жидкая-жидкая размазня, идеально чтобы заливать её через тонкую трубку, пропущенную в желудок через нос. Жуткое зрелище… но ничего не поделаешь. Пациент ещё не способен глотать пищу. Вот добьюсь его пробуждения, тогда и начнём, пробовать есть с ложечки…

Дни проходили практически так же, как и предыдущие — Егор по большей части спал, лишь изредка приходя в сознание. В свободное от занятий с пациентом время, я развлекала себя… зарядкой. Да, да, я твёрдо решила бороться за свою стройность и по утрам качала мышцы! Ну, качала — громко сказано — просто несколько приседаний и наклонов из стороны в сторону, да вперёд-назад. Пробовала отжиматься, но вскоре забросила это дурное дело, пару раз уткнувшись в паркет носом. А пресс… хватило пару подъёмов, и один раз сорвать себе спину, чтобы надолго забыть, что такой вид упражнений вообще существует.

Костик приезжал пару раз в неделю, стараясь особо не светиться около дома, где я скрывалась от правосудия. Каждый раз привозил продукты и новости. Полицейские, прочесав местные вокзалы и аэропорты, раскинули сети по городу и области. Первую неделю, когда мою фотографию крутили по всем новостным каналам по нескольку раз в день, я с замиранием сердца ждала требовательного звонка в двери съёмной квартиры.

Откровенно говоря, фоторобот был сделан из рук вон плохо, но я себя узнала. Этого для моей паранойи оказалось достаточно. Теперь, мы с ней тряслись на пару, стараясь по возможности даже не крутиться у окон — мало ли, заметит кто. И на улицу я не выходила — а если бабульки опознают?.. В общем, я ужасалась, как только могла, невольно накручивая себя ещё больше.

Так прошла одна неделя, вторая. В двери среди ночи никто не стучал, не звонил требовательно и постепенно я начала успокаиваться. На улице я появилась от силы пару раз, и то в таком виде — родная мать не узнает, не то, что посторонний человек, загруженный собственными проблемами, чтобы ещё и по сторонам глазеть, да примерять на окружающих виденный неделю назад фоторобот плохого качества.

* * *

Я медленно надавливала на поршень специального шприца для кормления, держа миску с кашей на коленях Егора. И даже не заметила, что он снова пришёл в себя и следит за моими действиями.

— Что, — попытался сказать он, но из-за трубки, говорить было весьма проблематично. Потому, у него вышел только невнятный хрип, который я всё же разобрала.

— Здравствуйте, Егор. Я, ваша сиделка. Если позволите, я закончу ваше кормление, и мы сможем с вами поговорить, — как можно спокойнее постаралась проговорить я. Если он в состоянии говорить, значит, мозг не повредился. Что странно, учитывая, его овощное состояние, когда я только увидела его.

Мужчина медленно кивнул и скосил глаза на выходящую из его ноздри трубочку. Согласна, стремно увидеть такое у себя.

— Это назальный катетер. Применяется для кормления больных без сознания. К примеру, для тех, кто находится в коме… — менторским тоном провела мини-ликбез и постаралась поскорее закончить не слишком приятную процедуру.

— Попробуйте покашлять, пока я буду выводить катетер. Так вам будет менее дискомфортно.

Егор Егорович послушно кашлял, а я осторожно тянула из его носа трубочку. Его едва не стошнило. Понимаю, не слишком приятное ощущение. На пробу, дала ему стакан с водой, приготовленной, чтобы промыть трубочку. Правда, пришлось помочь ему, но воду он пил вполне сносно, что не могло не радовать.

— Около трёх недель назад, меня наняла ваша супруга сиделкой. Ваше состояние было весьма печально — вы не реагировали на внешние раздражители и, насколько я понимаю, не отвечали на лечение. Записи в вашей карте, не соответствовали вашему состоянию… На свой страх и риск, я взяла у вас кровь и проверила её. Результаты анализов были подозрительны и, опять-таки, на свой страх и риск, я вас увезла, — несколько неуверенно закончила я, понимая, как это бредово звучит со стороны.

— Что…случилось? — с большими паузами между словами спросил Егор Егорович.

— Я точно не знаю. В вашей карте записано, что у вас был инфаркт, впоследствии перешедший в паралич. Анализ, который я просила сделать, показал наличие в вашей крови…эм, яда.

— И вы…

— Да. Простите, я не должна была так поступать с вами, не спросив прежде разрешения… Но, вы почти месяц находились в таком состоянии, а анализы…

— Отвезите…домой… — уже едва слышно попросил он и, обессилев, заснул.

— Я не могу, — прошептала в ответ я.

Глава 12

— Я хочу домой! — словно капризный ребёнок, повторял одно и то же мой пациент.

— Вы понимаете, что вас кто-то травил?! По-тихому, исподтишка подсыпал, подливал или вкалывал препарат, от которого вы с большей долей вероятности могли скончаться?!

— Да. Отвезите меня назад. Домой.

— Это опасно!

— Для вас? — он ехидно скривил уголок рта.

— Для вас! Я полностью отдаю отчёт в своих действиях и понимаю, какая кара последует за них. Стоит нам только появиться, как меня заберут в полицию, а вас накачают чем-нибудь, отчего вы, скорей всего, умрёте.

— Вас так страшит тюрьма? — усмешка.

«Нет, с ним совершенно невозможно разговаривать! Он думает, что я забочусь только о своей заднице!»

— И это тоже! Но в первую очередь ваша жизнь. Я бы не стала ввязываться в неприятности.

— И с чего это вдруг вы решились влезть? — прищурив глаз, спросил он.

— Вы исполняете свои клятвы? — устала с ним спорить я.

— Я никогда не клянусь.

— А я дала клятву. И не могу её нарушить. Не имею права.

— Дура, — веско припечатал Егор и отвернулся от меня.

К слову, этот разговор произошёл через несколько дней после его пробуждения. И уже не в первый раз обсуждалась эта тема. Мой подопечный радовал быстрой поправкой, восстанавливаясь просто с немыслимой скоростью. Я со страхом ожидала того момента, когда я смогу его отпустить, как вполне здорового человека. Который будет в состоянии постоять за себя хотя бы адекватной речью. Не хотелось, чтобы мои труды пропали, стоит ему появиться у себя в доме.

Егор Егорович категоричным тоном требовал отвезти его домой, я кое-как уговаривала повременить, и хоть немного восстановиться. До конца вечера подобных упрашиваний хватало, а с утра всё начиналось по новой. Он требовал, я уговаривала. И пока мы жили относительно мирно, не считая тех самых, утренних «переговоров».

Теперь мне было сложнее вдвойне, если не втройне. Болеющие мужчины сами по себе капризули те ещё, а в таком состоянии… То ему подушку поправить надо, то скомкался матрас, то одеяло слишком тёплое, то душно, то холодно… То, «ты кормишь меня всякой дрянью, а я хочу мяса», совершенно отказываясь понимать, что ему пока вредно питаться как нормальному человеку и необходимо соблюдать диету. В отместку он требовал есть то же, что готовится для него, дабы не только он был пострадавшим.

От подгузников или утки он категорически отказался, и теперь в туалет мы ходим только сами. Вернее, катаемся на плечах у одной не слишком хрупкой, но всё же женщины. Хорошо хоть, Костик привёз инвалидное кресло, и теперь я могла не таскать его на себе. Мышцы у Егора ослабли за время болезни, и передвигаться самостоятельно у него пока не получалось. Всё равно, хоть он и «ходил» в туалет сам, мне приходилось его поддерживать в вертикальном положении и помогать пересесть со стульчака в сиденье кресла.

«Я не настолько стар, чтобы ходить в памперсах» — обычно ворчал он.

«Можно подумать, я там ничего не видела» — мысленно огрызалась я, сохраняя на лице безмятежность.

«Интересно, что он будет говорить, когда придёт время «ходунков»? — язвительно размышляла, в очередной раз, перетаскивая не особо лёгкого мужика на своём горбу. Сейчас он хоть как-то старается помочь в пересадке — держится за меня или за мебель, хоть он и немного набрал вес, всё же легче с активной помощью, чем тогда — тащить бессознательное тело, которое норовит зацепиться своими непослушными конечностями за всё, что только попадётся на пути… Тогда я всю дорогу подбадривала себя, что Флоренс Найтингейл была гораздо стройнее меня и вынесла с поля боя на своих плечах не одного раненого солдата.

***************

Комментарий от автора

Флоренс Найтингейл — всемирно известная сестра милосердия и общественный деятель Великобритании. Родилась 12 мая 1820 года во Флоренции. После посещения в 1849 г. института диаконис в немецком городе Кайзерверте, Флоренс решила стать сестрой милосердия. В 1853 г. возглавила маленькую больницу в Лондоне. Крымская война 1854 г. сделала Флоренс национальной героиней. Вернувшиеся с фронта солдаты рассказывали о ней легенды, называя её «леди со светильником», потому что по ночам с лампой в руках она всегда, как добрый светлый ангел, сама обходила палаты с больным.

Она приняла большое участие в реорганизации военной медицинской службы в Англии. В 1858 г. вышла её книга «Заметки о факторах, влияющих на здоровье, эффективность и управление госпиталями британской армии», а в 1860 — «Как нужно ухаживать за больными». В 1883 г. Флоренс была удостоена Королевского Красного креста, а в 1907 г. — ордена «За заслуги».

Умерла Найтингейл в Лондоне 13 августа 1910 г., в возрасте 90 лет. В 1912 г. Международная Федерация Обществ Красного Креста и Красного Полумесяца учредила медаль её имени «За истинное милосердие и заботу о людях, вызывающие восхищение всего человечества». Эта награда является наиболее почётной для сестёр милосердия в любой точке земного шара. 12 мая в день рождения Флоренс весь мир празднует Международный день медицинской сестры.

Материал взят из Википедии — свободной энциклопедии.

***************

Пришлось познакомить Егора Егоровича с Костиком, чтобы тот рассказал, что именно он обнаружил в его крови при анализе. Они долго сидели на кухне, даже не посвятив меня в суть их разговора. Наверное, Костя был весьма убедителен, раз Егор до сих пор так и не позвонил ни домой, ни в полицию. Не то чтобы я прятала от него телефон, просто старалась лишний раз не дразнить гусей, пока он не полностью доверился мне. Вот немного окрепнет…

В один из дней в нашу дверь позвонили. У Костика были свои ключи, так что я шла к дверям на негнущихся от страха ногах. Молодой представительный мужчина с кожаным кейсом в руке, вежливо поздоровался и прошёл в единственную комнату. Пока я недоумённо смотрела ему вслед, до меня донёсся крик Егора, чтобы я заварила для них чайку.

«Вот это уже наглость!» — Возмутилась я, всё же подойдя к плите.

Я молча расставляла чашки на столике, а мужчины что-то увлечённо обсуждали, копаясь в бумажках, которые принёс человек с кейсом. Немного обидевшись на столь явное пренебрежение мной, вернулась на кухню. Лечить нервы проверенным способом — поеданием сладкого. Я порыскала на полках, в поисках хоть чего-нибудь калорийного, но так и не нашла. Забыла, что сидя вместе с Егором на его диете, перестала покупать сладости. Всё равно заставит выкинуть.

Когда я посадила его на диетическую еду, а он узнал, что я питаюсь как захочу, то лично проинспектировал содержимое всех полок и холодильника, заставив выбросить всё, не входившее в понятие «диетическое». Такой подлости я от него не ожидала, но пришлось подчиниться, иначе он сам отказывался от еды, к тому же ещё постоянно портил аппетит мне. Мне кажется, соседи бы решили, что мы завели в квартире свиноферму, если б я не уступила…

«А что если…» — мелькнула шальная мысль, когда я осмотрела доступные продукты. Как давно я не пекла торты? Да хотя бы простейшее печенье. Яйца, масло, мука есть, а остальное найдём. Пока обшаривала полки, наткнулась на ма-аленькую баночку яблочного джема. Удивительно, что я её раньше не нашла. Десять минут — и тесто готово. Часть заморозила, остальное раскатала. На противень, размазать джем, натереть замороженное тесто… Ещё десять — пятнадцать минут, и я нарезаю готовое печенье на небольшие ромбики. Ням-ням.

Увы, но особого удовольствия от вожделенного десерта я не получила. Нет в мире больше счастья… Что-то в последнее время, мне действительно не особо хотелось сладенького, больше так, по привычке. Больше хотелось пить, чем есть.

«Так и похудеть недолго», пронеслась радостно мысль в голове, и ошалело затерялась там же. Как бы я ни старалась сбросить хоть сколько кг, ничего путного не выходило. Все мои потуги держать диету разбивались о твёрдую стену стресса и тяги к гиперкаллорийным булочкам и пирожкам. Неделя жёсткого следования правильному рациону и — неминуемый срыв… В ближайшей кондитерской меня уже знали в лицо.

А тут — идёт уже третья неделя моего вынужденного соблюдения диеты, а я до сих пор так и не сорвалась. Может, всё дело в тех таблетках, что я пью каждое утро? Да не-е-е-е…

Эти светло-голубые пилюли я купила в аптеке даже без рецепта, а, значит, это всего лишь биологически активная добавка, от которой пользы, разве что в самовнушении. Но должна признать, одежда и вправду стала на мне сидеть свободнее, как в момент покупки. Из того, что у меня было, чаще всего я надевала пижаму и сорочку с халатом. И на улицу почти не выходила, боясь, что меня узнают соседи, любящие посмотреть криминальную хронику перед сном.

А у меня даже весов нет, да и сравнить не с чем. Я, чтобы не расстраиваться лишний раз, вообще не взвешивалась. В последний раз было дело на первом курсе института — около девяноста кг. Больше к весам я не приближалась. Старалась даже особо не разглядывать себя в зеркале. Знала только свой примерный размер одежды — 50–52. А с тех пор, много плюшек было съедено — так что на данный момент, я даже примерно не знала свой вес…

Мои размышления прервал представительный человек с кейсом, имени которого я так и не узнала. Он сообщил, что уходит и просил закрыть за ним дверь. Повернув в замке ключ, прошла в комнату к Егору. Может ему надо чего-нибудь.

— Собирайся, завтра мы возвращаемся домой, — непривычно радостный Егор щёлкал кнопками пульта, подбирая для себя передачу поинтересней. А у меня в душе похолодело.

Глава 13

— Нет, вы только посмотрите на неё! — закричала Мария Васильевна, едва я вылезла из салона такси. — Как только совести хватило появиться здесь! Ей доверили, в семью приняли, а она… Ах, Егор Егорович! Живой! — схватившись за сердце, эксцентричная домоправительница, наконец, переключилась на хозяина, стоило ей его заметить.

На её вопли из дома выглянул Иван, и тоже поспешил к машине. Марья Васильевна, одарив не особо доброжелательным взглядом, отпихнула меня в сторону и, засуетилась около всё ещё сидящего в салоне Егора. Наш таксист, с поистине ледяным спокойствием, вытащил из багажника кресло и…костыли.

Егор Егорович не захотел предстать перед прислугой, сидящим в инвалидном кресле и, потребовал себе костыли. Мы дома немного потренировались ходить на них, и вроде у него неплохо выходило, но было видно, насколько ему тяжело. Пара метров, не более, и мышцы не выдерживали нагрузки. После того как он два раза упал, я уговорила его пройти только путь от машины до крыльца. Со скрипом, но мой подопечный всё же согласился. Глупо рисковать своим здоровьем и целостью костей только из-за своей гордости.

Обрадованная прислуга утащила вернувшегося хозяина в дом, оставив меня расплачиваться с таксистом. Нас, так же как и меня в прошлый раз, хотели заставить идти пешком от КПП, но едва Егор высунулся из окна, как ворота тут же гостеприимно распахнулись, пропустив машину на территорию.

Наверное, прислуга ожидала, что я поеду вместе с таксистом, но я пообещала Егору, практически поклялась остаться рядом, пока он не поправится окончательно. Придётся им потерпеть моё присутствие в доме. И вообще! Раз хозяин дома так распорядился, то должны будут исполнять, если не желают увольнения, конечно.

— Привет! Я так рада, что ты вернулась! — тощая Катька повисла на мне мешком картошки и верещала прямо в ухо.

— Я так испугалась, когда сказали, что ты украла нашего хозяина! Анджелла Олеговна так материлась… Пообещала посадить тебя за решётку на всю твою сраную жизнь, — выдала горничная и испуганно округлила глаза:

— Ой, наверное, я не должна была тебе такое говорить… Ты не обиделась на меня?

— Нет, нет, всё нормально. Спасибо, что предупредила, — кисло улыбаясь, заверила я её.

— Так ты теперь снова уедешь? А куда?

— Нет. Я буду рядом с Егором Егоровичем, пока он не поправится.

— Я-асно… Ну что, пойдём на кухню? Марь Васильна такие булочки напекла! Как будто знала, что сегодня хозяин вернётся… — Катька, как обычно скакала от одной темы к другой.

— Нет, спасибо, я лучше в свою комнату пойду, — пробормотала я, становясь на первую ступеньку лестницы.

— Ну, ла-адно… Потом поболтаем ещё, да?

Я медленным шагом двигалась в сторону своей комнаты и обдумывала сказанное Катькой. Если она говорит правду, то мне совсем не стоило возвращаться в особняк. Надо было настоять на получении немедленного расчёта и ничего не обещать своему косвенному работодателю.

Теперь он мой прямой и непосредственный начальник, уговоривший поклясться, что я его не брошу, пока буду ему нужна или до того момента, как он сам не прикажет. Этот хитрец в нагрузку к моей клятве, заставил подписать аналогичный договор. Теперь меня держат не только будущие муки совести, но и Гражданский Кодекс.

Анджелла Олеговна в любом случае постарается устранить меня от больного. Ведь стоило мне появиться в этом доме, как он сразу пошёл на поправку. А ей это может быть невыгодно… Конечно, столько бабла отвалить первой попавшейся дуре, согласившейся присмотреть, даже не зная толком за кем, а перед этим — тому, кто приготовил смерть для любимого мужа. Лёгкую и безболезненную. Егор бы даже не понял, что умер. Просто бы не пришёл в сознание.

Или это криворукий доктор виноват? Небось, папочка заплатил кому нужно, и сыночку выдали диплом врача. Как можно было не додуматься проверить кровь, в том числе, на яды? И теперь он будет выставлять меня в дурном свете, лишь бы не потерять денежного клиента.

Оооо! Зачем я вернулась в этот террариум! Катька явно рада моим проблемам — вон с какой радостью передавала слова хозяйки. Марья Васильевна волком на меня глядит — конечно, любимого босса едва не угробила. Один Иван, наверное, нормально общаться будет. И то в силу своей простоты. Сразу всё выскажет и забудет. Или просто в глаз даст…

* * *

— Как ты посмела! Ты понимаешь, что теперь тебе не выйти из тюрьмы до конца твоей жизни? Уж я постараюсь, поверь. Денег у меня хватит, чтобы заплатить кому нужно, и тебя сгноят на зоне… — тихо шипела мне в лицо Анджелла Олеговна. Её первые вопли, как только она увидела меня в комнате мужа, Егор Егорович оборвал моментально. А теперь, он как раз вышел в туалет, и дамочка не преминула воспользоваться моментом.

— Я спасла жизнь вашего мужа, — попыталась оправдаться я, устав от нападок окружающих.

— Да что ты говоришь! Ты, деревенская сиделка, даже врач из тебя никакой. Педиатр, — сказала, словно выплюнула ругательство. Обидно, блин. Я столько сил вложила в пациента, а тут такое услышать…

— Да. Именно деревенская сиделка сделала так, что ваш муж не только живой и в сознании, но ещё и адекватный и не парализованный! Не знаю, какой дрянью его травили, но я его вылечила! — с гордостью парировала я.

Мне нечего стыдиться. Я сама выбрала свою стезю, и никто не вправе осуждать мой выбор. Ну, могла я пойти на отделение пластической хирургии и зашибала бы немереные бабки, вживляя капризным тёткам силиконовые задницы и сиськи. Но, во-первых, у меня не было столько денег, чтобы оплачивать недешёвый курс, а во-вторых, я реально помогаю людям, а не исполняю их дурацкие желания.

— Что?! Ты смеешь обвинять меня, что я его травила?! Ты, дешёвая… — возмущённо взвизгнула дамочка.

— Хватит! — мы одновременно подскочили на месте от грозного окрика, вернувшегося хозяина комнаты.

Анджелла Олеговна бросила на меня многообещающий взгляд и, нацепив заботливую улыбку, развернулась к мужу.

— Любимый, ты понимаешь, какой опасности тебя подвергла эта… сиделка, — осеклась женщина, наткнувшись на предостерегающий взгляд мужа. — Я не могу допустить, чтобы она и дальше находилась подле тебя… А вдруг ей захочется ещё чего-нибудь, и ты снова впадёшь в кому… Я не могу потерять тебя… — всхлипнула она и бросилась на грудь мужа. Егор Егорович принялся утешать её, а мне вдруг стало как-то…неприятно.

Буркнув: «буду у себя», поспешила покинуть воссоединившихся влюблённых. Как же мерзко я себя ощущала! И почему он не сказал, что подписал со мной договор, и теперь я фактически подчиняюсь только ему? И не встал на мою защиту перед прислугой? Что я вообще здесь делаю?

Комнату мне выделили ту же, что была раньше — как раз напротив хозяйских покоев. Пока мой работодатель милуется со своей супругой, у меня есть время на себя. Сбросив одежду на пол у кровати, пошла освежиться в душ. Горячая вода поможет расслабиться и смыть негативные эмоции.

В ванной комнате, на полках для банных принадлежностей, я заметила плохо отмытые чёрные разводы. Видимо, оперативники искали отпечатки, и мои пальчики есть в их уголовной базе. Теперь за границу не смогу выехать, пока не закроют делопроизводство…

«Хотя, куда мне ехать, с моими-то проблемами?» — горько усмехнулась я, настраивая нужную температуру воды.

Я уже намылилась, как услышала разрывающийся мелодией телефон. Не став смывать пену, выскочила из душевой кабинки как была голой и, замерла на пороге комнаты.

Нет, определённо, в этом доме нет понятий личных границ, и никто не утруждает себя следованиям банальных правил приличий…

Глава 14

— Ой, вы не ушиблись? — я подскочила к упавшему с костылей Егору Егоровичу.

Мужчина вломился в мою спальню и, от представшей его взору картины, не удержался на своих ненадёжных подпорках. Может, он и постучался, перед тем, как зайти в мою комнату, но я, будучи в душе, в любом случае не услышала бы. А, может, и не постучал…

Я пыталась поднять упирающегося Егора, не особо понимая его нежелание на меня опереться. Ведь до этого он спокойно переносил мою помощь и никогда не проявлял такой неприязни.

— Оденься, — хрипло приказал он, отталкивая меня рукой.

Я с недоумением проследила за его конечностью, и только сейчас до меня дошёл смысл его слов. Я была голой! И в пене! Скорее всего вместо того чтобы прикрыть свою наготу одеждой или халатом, на худой конец, я кинулась к повалившемуся на пол подопечному. Условный рефлекс… Задохнувшись от стыда, метнулась к ванной, предоставив больному подниматься самому.

«Дура, дура, дура… — костеря себя за глупость, билась головой об кафельную стенку ванной комнаты, — знаешь же, что тут вламываются в чужие комнаты, когда захотят. Да и телефон могла бы захватить с собой… Или халат накинуть… Какой позор!..»

— Егор? Что случилось? Почему ты лежишь на полу, да ещё и где?! — донёсся до меня взвизг его жены.

«Ну вот, её только не хватало здесь! Ещё придумает чего…» — укусила себя за палец, подавив протяжный стон.

Надо поскорее одеться, не дай боги, решит поинтересоваться, где я. А я тут, голышом стою… Отлипнув от стены, потянулась к вешалке с банной одеждой.

— Та-а-ак… — протянула Анджелла Олеговна, нехорошо на меня прищурившись. От этого звука, я подскочила на месте и виновато втянула плечи. Всё-таки мои самые плохие ожидания осуществились…

— Так, так, так… — пройдясь по моей филейной части колючим взглядом, повторила она. — И что это мы здесь делаем, а?

— Эм-м-м… — не зная как объясниться, проблеяла я, нащупав, наконец, край халата.

— Всё ясно! — злобно ощерилась дамочка и хлопнула дверью ванной. В комнате моментально раздался женский крик, а я в очередной раз стукнула стену собственным лбом.

Когда я решилась выползти из своего убежища, в комнате никого не оказалось. Облегчённо выдохнув, поспешила к шкафу. Будет весело, если хозяйка решит пустить в ход руки и примется таскать меня за волосы. Весело тем, кто станет свидетелем моего избиения и голого зада, который я не успела прикрыть одеждой.

— Ну, ты и оторва! — восхищённо воскликнула Катька, влетая в мою комнату. Без стука. Снова.

Я только беззвучно вздохнула, даже не став делать никаких замечаний горничной — всё равно до неё не дойдёт или сделает вид, что не поняла. Повернувшись к шкафу, продолжила прерванное её беспардонным появлением занятие. Надо разложить вещи по своим полкам, не то потом гладить замучаешься… А я это дело жуть как не люблю. Ба пыталась привить мне аккуратность, но у неё мало что вышло.

— Весь дом на ушах стоит! Егор Егорыч заперся в своей комнате, а Анжелка визжала под его дверью, — рассмеявшись и не спрашивая разрешения, плюхнулась на мою кровать. — Что было-то? Жуть как интересно!

Я недовольно сморщилась, не желая делиться подробностями своего позора перед хозяином. Когда же она уймётся? Вот есть такой тип людей, которым надо всё-всё знать. Они, как воздушная зараза, разносят сплетни, зачастую безбожно перевирая нарытое. А кому захочется услышать о себе небылицы? Тем более с такими постыдными подробностями…

— Да ладно тебе, расскажи! — горничная, заметив, что я не спешу колоться, перевернулась на живот и просительно сложила руки.

— Егор Егорович хотел что-то спросить, а Анджелла Олеговна не так всё поняла, — осознав, что без информации она не уйдёт, выдала ей основную версию произошедшего, — а вообще — о хозяевах не сплетничаю, — отрезала я, пресекая дальнейшие расспросы.

— Ну, во-от… Жалко рассказать, что ли? — надув губы, недовольно протянула Катька и слезла, наконец, с моей кровати. — Пойдём ужинать, там наверняка уже всё готово.

По её хитрому виду и по резкой смене разговора было понятно, что она решила подключить «тяжёлую артиллерию» в лице остальных любопытствующих.

— Ой, нет. Я, наверное, не буду сегодня есть… Поздно уже, а я на диете… — принялась отнекиваться я. Ну вот совершенно не хотелось спускаться вниз, да и вообще покидать пределы своей комнаты. По крайней мере, пока не уляжется тот скандал, катализатором которого я невольно стала.

— Да ладно! Анджеллка давно уехала. Так газанула, как ещё гравием окна не выбила… — рассмеялась горничная и схватила меня за руку, — давай, давай! Потом насидишься на диетах! Марья Васильна обалденную окрошку готовит! — уговаривала меня Катька, практически выволакивая из комнаты, — Я сама видела, как она овощи нарезала на неё. Тем более в окрошке калорий практически нет — трава, да кефир. Одна польза!

Я сидела за столом и чувствовала себя крайне неловко. Хоть у меня не спросили ни слова о произошедшем скандале, но их любопытство я ощущала буквально кожей. Быстренько запихав в себя окрошку, собралась покинуть стол.

— Куда ты? А десерт? — Марии Васильевне всё же не хватило выдержки.

— Ой, спасибо, но я на диете… Я и так уже налопалась на ночь… — пятясь задом к двери, бормотала я.

— Да там простое суфле… — попыталась соблазнить меня сладким кухарка, но я не поддалась. Знаю я, какие там ингредиенты. Сахар, вода, да яичные белки. Сама не раз его делала. 270 ккал на сто грамм!

Это раньше за сладкое душу бы продала, а сейчас даже не особо тянет как-то… Может, то, что мне пришлось питаться противными диетическими супчиками наравне с Егором, сыграло свою роль и, я попросту отвыкла от жирной и безумно вкусной пищи? Или, может, те синие таблеточки, что я пью каждое утро, действительно работают и на самом деле снижают аппетит? Я не знаю, что именно сработало, но одежда на мне слегка болтается. Самую малость…

— Нет, нет, благодарю. Мне ещё к Егору Егоровичу заглянуть надо… может он хочет чего, а я тут сижу… — быстро перебила её и выскочила из кухни, — Спокойной ночи! Спасибо!

Поднимаясь по лестнице, случайно бросила взгляд на часы в холле. Странно — времени почти восемь вечера, а прислуга всё ещё в доме. Неужели они теперь ночуют здесь?

— Егор Егорович, вам надо что-нибудь? — скромно сунув голову в дверной проём, спросила у хозяина.

— Да, зайди на минуточку, — Егор оторвался от изучения бумаг и поманил меня пальцем. У меня даже глаза округлились от удивления. Такого я за ним никогда раньше не наблюдала и этот жест… слишком, панибратский.

Несмотря на небольшое недовольство, всё же вошла в комнату и скромненько так притулилась у дверей. Пусть теперь он платит мне зарплату, но подобным образом обращаться с собой не позволю. Я ему не собачонка какая-то!

«Но на первый раз прощу» — решила я, придав лицу выражение вежливого ожидания.

— Я тут пересмотрел условия нашего договора, — неспешно начал говорить он, а у меня внутри похолодело. Вот и его жест, оказался слишком красноречив — с уволенными не принято церемониться…

— И я решил… — что было дальше я так и не узнала. В комнату, как всегда, без стука ввалилась Катька и с порога заявила:

— Там менты пришли. Надьку забирать собрались!

Глава 15

«Вот тебе и приключения на твою толстую задницу нашлись!» — выговаривала сама себе, сидя на жёсткой койке КПЗ, куда меня приволокли бравые служители закона. Кто вызвал этих молодчиков, у меня не возникло никаких сомнений. Конечно, Анджелла Олеговна постаралась. Дура. Приревновала меня к мужу и решила подгадить мне жизнь. Не хило так подгадила…

Я тут сижу несколько часов и уже более-менее успокоилась. Не то, что в первый момент, когда на мне защёлкнули наручники и усадили в тесный кузов «уазика». От страха за своё будущее я едва могла вдохнуть.

Никто мне даже не помог. Прислуга, молча смотрела на то, как меня уводят. Марья Васильна — держась за сердце и глядя неодобрительно, Иван — глупо застыв в ступоре, Катька — раскрыв рот и широко распахнув глаза. Даже Егор Егорович никак не попытался заступиться за меня. Сказать, что всё неправда. Что он… Но он даже не вышел из комнаты, не говоря уже о заступничестве.

Фраза: «Задержаны по статье 126 УПК РФ», мне ни о чём не говорила, а вот уточнение «от пяти до двенадцати», подняла волну ужаса. Паника накрыла сознание душным одеялом, не позволяя трезво оценить ситуацию или хотя бы попросить о помощи. Машина тронулась с места, и мой страх нашёл выход наружу. Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что я не успела сориентироваться в происходящем и хоть как-то попробовать оправдаться.

Пока ехали, я успела оплакать свою загубленную жизнь, придумать и испугаться перспектив проживания в тюремной камере. Мысли, одна мрачнее другой, вихрем носились в голове:

«Хорошо, что бабушка уже умерла — не увидит моего позора».

«Это бы её убило…»

«Или она меня…»

Но одна, единственно правильная мысль, моментально отрезвила и позволила успокоиться, не наделав глупостей:

«Ты сама выбрала свой путь и отлично знала, на что идёшь».

Да. Я сама. И отлично понимала, что мне за это будет. Но. Клятвы так просто не дают. Потому, я приму свою судьбу. И отвечу перед законом за свои поступки. И если потребуется, сделаю так снова… Упёртая идиотка…

В камеру я вошла хоть и с зарёванным лицом, но довольно спокойно. Огромная комната, отделённая с трёх сторон стеной. Железные скамьи узкой лентой растянулись вдоль стен. Решетчатая дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась, и на меня уставились все, кому не повезло оказаться в «обезьяннике».

Не вздрогнуть не получилось. Я сильно постаралась хотя бы не кинуться на прутья с воплем: «Выпустите меня!». Не хватало опозориться и показать свою слабость перед «хищниками».

Миг, другой, а меня всё так же рассматривают. Я затравленным взглядом обвела присутствующих, не зная, как себя вести. Никогда не интересовалась ни фильмами с подобной тематикой, ни книгами, ни чем-то другим. Зря, наверное. Хотя бы знала, как принято держаться в таких местах и чего ждать дальше.

«Что им надо? — панически пронеслась мысль в голове, но вовремя одёрнула себя, — нельзя рыдать. Не смей!».

«Не лезь на рожон, но и не дай себя обидеть», вспомнилось когда-то читаемое о выживании на новой работе.

«Если я выберусь отсюда, обязательно прочту не только Гражданский и Уголовный кодексы, но и поищу советы, как вести себя в таких вот местах…» — пообещала себе, слабо надеясь на удачное окончание своих приключений.

«Надо хоть что-нибудь сказать, хотя бы поздороваться».

Сиплым от пережитой истерики голосом несмело выдавила: «Здрасьте…».

Кто-то равнодушно отвернулся, кто-то с усмешкой переглянулся с соседом, но никому не было дела до моего горя. Один бомж тихо смердел в уголочке, пара проституток о чём-то громко ржала, время от времени «строя» ярко накрашенные глазки дежурному.

Мужик со в кровь разбитым лицом сидит, откинувшись на стену, и было неясно — то ли он спит, то ли просто не может нормально открыть глаза. Какой-то алкаш душераздирающе храпит, лёжа на полу и пускает под себя лужи. Видимо, не хватило сил доползти до лежака. А соседи по несчастью, не захотели пачкать об него руки, бросив «уставшего» товарища отдыхать там, где ему больше нравится…

Разношёрстный народ сидел, лежал, стоял, и занимался чем угодно, чем только можно было заняться в таких условиях, совершенно не обращая на меня внимания, и я решилась присесть на самый краешек лавки. Поближе к решетчатой стене и выходу. Незачем торчать у всех на виду, как… не стоит, в общем. Облокотившись о стену спиной, прикрыла глаза и постаралась отрешиться от действительности.

— Эй, за что тебя? — бесцеремонно толкнули меня в бок. Я выплыла из самоуничижительных мыслей и недоумённо посмотрела на неё. Одна из проституток села рядом со мной, явно желая поболтать. Вторая оставалась на том же месте, где я видела их в последний раз и также смотрела на меня. Переглянувшись с товаркой, «ночная бабочка» протянула мне сигарету:

— Будешь?

— Н — не курю, — заикнувшись, выдавила из себя звук.

— Чё, правильная? — криво усмехнулась она, и тут же:

— Может, западло тебе? Не уважаешь?

— А? — я действительно не поняла отдельных фраз, но общий смысл уловила, — у меня астма. С детства, — вовремя нашлась что соврать.

Никогда не курила. Хотелось пробовать после смерти ба, но как-то не решилась приобрести пачку. А у незнакомого человека брать курево точно не стану…

— Я-асно… — девица понятливо спрятала папироску в пачку. Я даже немного умилилась её заботе о моём здоровье.

— Жанна, — растянув в улыбке накрашенные красным губы, протянула мне ладонь «бабочка».

Я осторожно пожала её прохладные, с двумя обломанными ногтями, пальцы: «Надя».

— Так, за что сидишь-то? — никак не отставала девица.

— Жена хозяина приревновала, вот и заявила… — вздохнула, выдав урезанную версию. Проститутка громко рассмеялась и хлопнула меня по колену:

— На горячем поймала? Это да… бывает, только начнёшь отрабатывать…

«Боги, когда это закончится?!» — мысленно взвыла я, не в силах слушать подробности, щедро выливаемые на мои бедные уши словоохотливой путаной.

«Уж лучше бы соврала, что прирезала какую-нибудь чересчур болтливую соседку…или две… Может, тогда бы не пришлось слушать байки об их постельных похождениях» — уныло думала я, слушая, не помню какую по счёту, небылицу.

Жанна, абсолютно никого не стесняясь, трясла передо мной своим грязным бельём, а её товарка — Карина, охотно дополняла её своими рассказами. Девки ржали, аки кони, а я вежливо улыбалась, не решаясь их прервать.

— Савойская! Встать! На выход! — дежурный, переговорив с кем-то по телефону, прервал насилие над моими органами слуха.

«О, счастье!» — выдохнула украдкой.

Подорвавшись с места, прилипла к решётке. От волнения, пальцы добела сжали металлические прутья, но я была готова хоть прямо сейчас перейти в тюремную камеру. Желательно в одиночную. Невыносимо медленно дежурный вылез из-за стола, долго шёл к «обезьяннику», копался в связке ключей, подбирая нужный.

«Ну, быстрей же!» — поторапливала его, нетерпеливо переступая ногами. Жанка и Каринка диктовали мне вслед свои телефоны и настоятельно советовали, если что, сразу набирать их номера — две крутые проститутки разрулят любую мою проблему…

* * *

Я стояла и с наслаждением втягивала в лёгкие сладкий воздух свободы. От избытка кислорода в голове слегка шумно, но мне это нравится. Город только начал просыпаться — ещё не пропала свежая прохлада ночи, солнце едва позолотило крыши высоток. На лице прочно застряла счастливая улыбка, мне снисходительно усмехаются в ответ, а я делаю глубокую затяжку…

Лёгкие обожгло едким дымом, голова резко закружилась, и из глаз полились слёзы. Согнувшись пополам и надсадно кашляя, молилась только об одном — не выплюнуть бы свои лёгкие на грязную дорогу перед отделением полиции.

«Зачем я это сделала?! Гадость! Гадость! Гадость!!!» — отбросив окурок в сторону, вытерла слёзы с лица.

— Зачем вы мне это дали?! — возмущённо прохрипела я. От сильного кашля в горле ещё долго першить будет.

— У тебя такой вид был, что я чисто на автомате предложил, — в виноватом жесте разведя руками, рассмеялся адвокат, вытащивший меня из КПЗ.

Оказалось, Егор позвонил своему знакомому — тому самому «представительному с кейсом», и я свободна. Пока. В подробности меня не посвятили, сообщив только, что за меня внесён залог, и мой босс сам разбирается с супругой и её поступком.

— И что, у каждого, кто отсюда выходит, такое выражение на лице? — немного придя в себя, поинтересовалась я.

— Ну-у… Бывает, — улыбнулся он. — Ну что? Отметим твоё боевое крещение?

— Нет, спасибо. Как-то довольно много на сегодня приключений получается, — неосознанно покосилась на серую железную дверь.

— Во-первых, сейчас утро, а значит, наступило завтра. А во-вторых, с Егором всё уже согласовано. Шеф дал добро, так что никаких отговорок не принимаю, — категорично отрезал адвокат, под ручку уводя меня к машине. Огромный чёрный джип приветственно пикнул сигналкой и через какую-то минуту, резко газанул с парковки отделения, где я провела почти всю ночь.

Наверное, этот опыт я не забуду никогда. Шок от ареста, скованные наручниками руки, словно я какая-нибудь опасная преступница… Жутко неудобное сидение в кузове «уазика». Досмотр с описью личных вещей, допрос дежурного следователя с угрозами и намёками на разговор «по-плохому». Вонючее помещение КПЗ, проститутку Жанну и её подружку Карину…

Наверное, то, что я выплеснула большую часть эмоций в машине, всласть нарыдавшись по своей загубленной жизни, позволило в коей-то мере спокойно пережить ночное приключение в отделении полиции…

— Максим Петрович, мы не могли бы заехать куда-нибудь? Я бы хотела принять душ, — подозрительно шевеля носом в попытке обнаружить источник непонятного и не слишком приятного запаха, попросила у адвоката.

— Так, никаких «Петровичей» чтобы я больше не слышал! И можно просто — Макс, — мужчина скосил на меня глаза. Я понятливо закивала и просительно сложила руки, напомнив о своей просьбе.

— Хм, и куда тебя отвезти? — вроде как спросил у меня он. — Ты где живёшь?

— Уууу! Нет, — отрезал Макс, когда я назвала свой адрес. — Слишком далеко.

— К себе, уж извини, не повезу — не настолько близко мы с тобой знакомы, чтобы тащить тебя к себе домой, — хитро скривил рот мужчина. — Можно номер снять…или квартиру…

— Можно телефон? — осененная идеей, скромно спросила у адвоката и по памяти набрала знакомые цифры. Трубку почти сразу сняли, и в динамике раздался недовольный голос Костика:

— Да!

— Костик, привет! Это Надя…

— Блин, ты на время хоть иногда смотришь?! — привычно заворчал друг, но у меня не было моральных сил выслушивать его. Меня уже до дна вычерпали две болтливые проститутки…

— Не ворчи. Я только что из КПЗ…

— Что?! Ты где?! — моментально проснулся Константин. — Говори адрес, я приеду!

— Я уже в городе. Можно я у тебя помоюсь, а то там так…хм, пахло…

— Да не вопрос! Адрес помнишь? Я позвоню консьержке, у неё есть ключи. Ты как?

— Спасибо тебе большое, всё в порядке, — отозвалась я и нажала на кнопку отбоя.

* * *

Я плескалась в душе, по третьему разу намыливая тело. Мне всё казалось, что этот запах — запах тюрьмы, въелся в кожу навечно. Максим, проинспектировав содержимое Костиного холодильника, отправился за продуктами для завтрака, а я первым делом побежала в душ. Миниатюрная стиралка крутила в себе мою одежду, я же, завернувшись в мужской халат, сидела на кухне с кружкой горячего чая. Единственного, что удалось обнаружить в шкафчиках холостяцкого жилища.

Едва я сделала первый глоток, в дверь позвонили.

«Макс не взял с собой ключи» — решила я, направившись в коридор.

— Ты ключи… — осеклась я, увидев на пороге вместо ожидаемого человека, какую-то женщину. Очень красивую и злую… — Ой, а вы к кому?

— Это ещё что? — она презрительно сморщила нос и отпихнула меня с пути. Не разуваясь, прошлась по квартире и, остановившись посреди коридора, спросила:

— Где Костя?

— Я не знаю. Дома, наверное… — от неожиданности ляпнула я, даже не подумав, что надо уточнить в чьём именно доме он теперь живёт и кто она такая, чтобы выдавать ей «военные» тайны.

— А ты кто такая? — девица буквально буравила меня взглядом.

— Подруга, — сказала и только потом поняла двойной смысл ответа.

— Па-адру-уга-а… — нехорошо прищурившись на меня, протянула та, видимо от которой Костик чуть больше месяца прячется в моей квартире. — Как интерес-с-сно…

Ой, кажется, сейчас меня будут бить. Ни за что. Абсолютно.

— Да, подруга! Вы, вообще, кто такая?

— Я его девушка! — взвизгнула женщина.

— Знаем таких девушек!.. Уж не от тебя ли Костик прячется по чужим квартирам? — во мне неожиданно проснулась злость. Не хватало ещё после столь весёлой ночки выслушивать оскорбления от незнамо кого!

— Что?! Ты, жирная свинья, ты себя в зеркале давно видела? Что ты ему такого сделала, если мой мальчик польстился на ЭТО? Как-то по-особому даёшь? — с шипением выплёвывая оскорбления, агрессивная стерва медленно надвигалась на меня. Я, поняв, что спровоцировала её, столь же медленно отступала к двери. Главное, успеть добежать до двери, я же не смогу отбиться…

— Что происходит?! — внезапно позади меня раздался грозный голос Макса.

Женщина замерла с направленными на моё лицо ногтями, а я беззвучно выдохнула: «спасена».

— Дорогая, ты не говорила, что у нас будут гости. Да ещё и так рано… — прижав меня к себе и обняв за талию, практически прошептал в ушко. От удивления я едва не поперхнулась воздухом. Максим ущипнул меня за ягодицу, заставив прийти в себя и заодно выдать нужную реакцию.

Смущение пожаром разгорелось на щеках, стерва — скептически и с лёгкой ноткой отвращения, прищурила глаза, а адвокат продолжил играть роль:

— Моя жена так очаровательно смущается, — поделился «муж» и чмокнул меня в шею. — Дорогая, это твоя подруга? Её не было на нашей свадьбе.

— Женщина ошиблась адресом и уже уходит… — неожиданно сомлев от ласки, едва нашла в себе силы ответить.

Она недовольно сверкнула взглядом и направилась к выходу, постаравшись задеть меня плечом. Едва дверь за ней захлопнулась, я попыталась выбраться из объятий фальшивого мужа. Откровенно говоря, делать этого мне совсем не хотелось, но навязываться или прыгать в постель к незнакомому человеку… так меня не воспитывали…

К моему удивлению, Макс не опустил послушно руки, не оторвался от моей шеи, и только сжал крепче, продолжив свои поцелуи. Блин, дурацкое воспитание, вбитое в мозг чуть ли не с пелёнок! Ба, зачем ты так?! Я же так и помру старой девой с такими принципами…

— Прости, я так не могу, — всё же пересилив себя и вырвавшись из столь приятных объятий, виновато пробормотала я.

— Да, извини. Я не должен был… — Максим рукой взъерошил волосы на голове. Я зачарованно проследила за его ладонью, которая секунду назад столь крепко обнимала меня… — Просто ты так пахнешь… я слегка увлёкся, — пробормотал извинение он.

— Э-э-э-э… — проблеяла я, не зная, что ответить на столь необычный комплимент. — Ладно. Может, поедем в посёлок? Ну, его, этот завтрак… — нарочито бодро перевела тему.

— Так хочется назад? — холодно спросил Макс. — К Егору?

— Я должна… я обещала быть рядом, — не совсем поняв причину его вопроса, просто ответила я.

— Хорошо. Поехали. Я в машине, — рублеными фразами согласился со мной адвокат и покинул квартиру.

* * *

— Алло! Привет ещё раз! — поприветствовала друга, услышав знакомое: «Да».

— Костик, я взяла твою футболку… можно? А то мои вещи мокрые…

— М? — неопределённо промычали в трубку. — Да, не вопрос! Ты же отлично знаешь, что тебе можно практически всё…

— Спасибо, — смутившись, поправила короткую ткань на коленях и отчиталась за вверенное имущество, — мы уже закончили… Ключи вернула консьержке.

— О-о-о-о! Вы-ы-ы?! И кого ты поймала в свои сети, а? — друг как всегда услышав не то, что нужно, сделал неверные выводы.

— Ну что ты… Ты же знаешь — люблю я только тебя!.. — игриво протянула в ответ, не желая вдаваться в подробности и доказывать, что я не «верблюд».

Макс недовольно покосился на меня и…скрипнул зубами?

— Ну, ну…слабо верится, — скептически проворчал Костя. И, будучи верным себе, закинул удочку:

— Докажешь?

— Э-э-э-э… — вот же пошляк! — А! Тебя искали! — удачно вспомнила я, вывернувшись из необходимости ответить.

— Кто? — друг сделал «стойку».

— Да фиг её знает! Она не пожелала представиться, — проворчала, вспомнив не слишком приятный момент нашего с ней знакомства.

— Брюнетка, длинные волосы, стильная одежда, шикарная фигура, — слегка растягивая слова, принялся перечислять приметы своей подружки. Наверное, сидит сейчас, глаза закрыл и представляет её во всех подробностях…

— Наверное, я её голой не видела, — недовольно поморщившись, огрызнулась я. Прямо по самому больному прошёлся! — Но стерва она та ещё!

— О, тогда моя! — рассмеялся в трубку друг. — И чего ей надо было?

— Говорю же — тебя искала! Чем вообще слушаешь?!

— Любопытненько… — воодушевлённо протянул он. Вот дурак! Сам же от неё сбежал…

— Дорогой, если ты от неё снова будешь прятаться, не приводи её в мою квартиру… — тоном бывшей жены проворчала в трубку. — Как-то не хочется снова с ней сталкиваться!

— Да понял я, понял! — выкрикнул Костик, явно раздражённый моими нравоучениями. — Это твой номер?

— Нет. Я с чужого звоню, домой приеду, наберу тебя сама, — нажав кнопку отбоя, вернула гаджет Максиму.

— Какие…тёплые у вас отношения… — Макс, приняв телефон, ехидно прокомментировал мой разговор.

— Да, мы давно друг друга знаем, — глядя на проплывающие в окне машины дома, задумчиво ответила я.

— И насколько близко? — я с удивлением повернулась к нему, не совсем понимая причину тона, которым он задал вопрос. Адвокат вёл машину, глядя прямо перед собой, и совершенно не смотрел в мою сторону.

«И какая ему разница, насколько тесно мы с ним общаемся…»

— Достаточно близко, — смотря на него в упор, всё же ответила ему.

— Встречались? Жили вместе? Муж? Бывший? Нынешний? — засыпал меня уточнениями, продолжая следить за дорогой.

«И какое тебе дело, а?»

— Максим Петрович, вы меня, конечно, извините, но не кажется вам, что это вас абсолютно не касается? — холодно отчитала чересчур любопытного адвоката.

Остаток пути мы проделали в гробовом молчании. Мужчина обиделся на меня и старался по возможности даже не коситься в мою сторону. Только вот мне было совсем непонятно — почему. Он мне даже не родственник, не друг, не приятель, ни тем более бойфренд или муж… Так какое ему дело, что связывает меня с Константином?! И почему я обязана раскрываться перед ним, было тоже неясно.

«Ну и ладно. Посидим в тишине. Меня и так за всю ночь до печёнок достали откровенные разговоры» — отвернувшись к окну и всё больше раздражаясь, думала я.

Джип резко затормозил перед воротами коттеджа, брызнув гравием из-под колёс. Максим Петрович молча вышел из салона и помог выбраться мне. Забрал из салона пакет с мокрой одеждой и скрылся за калиткой.

«Если я правильно поняла, я должна в одиночестве зайти в дом…»

Глубоко вздохнув, подняла повыше голову и шагнула в проём ворот.

«Ну и что с того, что я в футболке? Что, никогда не видели человека в футболке?» — подбадривая себя, гордо вышагивала по тропинке к дому.

«Ну да, я в футболке!» — обворожительно улыбнулась оторопевшему от моего вида Ивану.

— Добрый день! — вежливо поздоровалась с встретившейся по дороге в мою комнату Марьей Васильевной.

«А я в футболке!»

Глава 16

«Ф-фух! Парад неглиже завершён! Можно одеться нормально…» — облегчённо выдохнула я, прислонившись к двери своей комнаты.

Пустив в ванну горячей воды, от души плеснула в неё пены. Ну и пусть я помылась у Костика. Но у него в арсенале парфюмерии для душа сплошь мужская косметика, а мне хочется чего-нибудь шоколадно-ванильного…

Немного повалявшись в ароматной воде, вылезла из неё и сразу завернулась в огромное полотенце. А то знаю я нравы местного дома — лезут на личную территорию без какого-либо стеснения…

— И что он в тебе нашёл? — задумчиво протянула Анджелла Олеговна, сидя на кровати и нагло разглядывая меня, даже не пытаясь отвернуться или отвести глаза.

Лицо моментально опалило жаром и, стушевавшись, я метнулась назад в ванную.

— Вы не стучали! — крикнула я, скрывшись за спасительной дверью комнаты омовения.

«Когда уже ты начнёшь брать одежду с собой каждый раз, как собираешься раздеться или помыться?» — укорила сама себя.

— Вот ещё! Буду я в собственном доме стучаться! — пренебрежительно фыркнула дамочка и добавила:

— Ты мне ещё спасибо должна сказать, что на тебя хоть кто-то посмотрел. Ты хоть знаешь, что такое диета? — она издевалась, как могла.

Волна возмущения прокатилась по мне, смыв неуместный стыд, и оставив после себя злость. Да как она смеет! Моя полнота — моё личное дело! Или она думает, что раз платит мне, то может унижать, как ей вздумается?! Бабушка всегда учила меня сохранять достоинство и не опускаться до уровня оппонента. Потому, плеснув себе в лицо холодной воды, дополнительно завернулась в халат и постаралась максимально спокойно спросить:

— У вас ко мне какой-то вопрос?

— Нет, я пришла полюбоваться на твою целлюлитную задницу! — нахамила женщина.

— Если вопрос не срочного характера, прошу вас подождать, пока я не оденусь, — сжав зубы так, что заскрипела эмаль, так же спокойно проговорила я.

— Ну, ну… — неопределённо пробормотала Анджелла Олеговна и, не решившись уточнять её бубнеж, я поспешила одеться.

Да вот беда — все вещи лежат там, где им положено — на полках в шкафу. А в комнате сидит моя бывшая работодательница и настроена она явно агрессивно… Ещё бы! Так обломаться… Думала, что избавилась от меня, а я снова нарисовалась, хрен сотрёшь… Тьфу, тьфу… Похоже, всего за одну ночь общения с Жанкой и Каринкой, успела подцепить от них словечек.

Вдох-выдох, вдох-выдох… Досчитать до десяти, в обратном порядке. Нацепив на лицо вежливую улыбку, с ровной спиной прошествовала к гардеробу. Стараясь не коситься на хозяйку, рассевшуюся на моей кровати, закопалась в шкаф. Надо выбрать что-то скромное и достойное. Такое, к чему было бы не прицепиться с оскорбительными комментариями.

Выхватив из стопки вещей топ и бриджи, скрылась в ванной. Переодеваться при Анджелле Олеговне? Увольте! Я не настолько мазохистка, чтобы слушать о себе «лестные» высказывания.

— Н-да… — всё же не удержалась от оценки моего внешнего вида, — кто тебе одежду подбирал? Хотя, о чём это я…

— У вас ко мне какое-то дело? — пропустив её шпильку мимо ушей, поинтересовалась я, присев в кресло у окна.

— Нет, я так полюбоваться на тебя пришла… — огрызнулась она.

«Ладно, я подожду… потерплю…» — уговаривала себя, сдерживаясь изо всех сил.

— Что заткнулась? Нечего сказать в своё оправдание? — старательно провоцировала меня на конфликт хозяйка.

«Она пьяная, что ли?»

— Как вы себя чувствуете? — сочувственным голосом поинтересовалась её состоянием.

Зря, наверное… Мне бы к ней не лезть, а постараться выбраться из комнаты. Ну вот, как накаркала — женщина моментально изменилась в лице.

— Ты издеваешься?! Решила и со мной провернуть старый трюк?! Так вот, не выйдет! — вскочив с моей кровати, зло выкрикнула Анджелла Олеговна.

— Никакие трюки ни с кем я не проворачивала, ваш муж был болен, а я просто оказала необходимую помощь, — постаралась объяснить ей.

— Ты, маленькая сучка! Обманом проникла в мой дом, промыла мозги моему мужу, и теперь пытаешься разбить мою семью?! — направив на меня свой наманикюреный ноготь, шипела она. Пальцы скрючились, рот искривился в оскале… Шажок, ещё один.

«Нет, она не пьяная…она сумасшедшая!» — с ужасом осознала я.

— Я ничего такого не делала. Мне пришлось увезти Егора Егоровича, потому что его здесь кто-то травил, — медленно поднявшись с кресла и выставив перед собой руки в успокаивающем жесте, спокойным голосом повторила ей.

— Не смей называть его по имени! — взвизгнула невменяемая Анджелла Олеговна. — И ты всё лжёшь! Ты всё подстроила! Выследила и отравила его, а потом явилась в агентство!

«Бред какой…»

— Пожалуйста, не надо кричать… — тихо попросила я, сделав мелкий шаг в сторону дверей. Мне достаточно добежать до ванной комнаты. Там есть замок…

— Ты мне ещё и рот будешь затыкать?! Тварь! — выкрикнула она и, вцепилась мне в волосы! По крайней мере, сильно постаралась вцепиться.

Меня спасло только то, что я сидела с тюрбаном из полотенца на голове. Волосы довольно длинные, а я не люблю их сушить феном. Вот и мотаю на них полотенце, пока они немного не подсохнут. Пока хозяйка отвлеклась на влажную ткань, содранную с моей головы, я успела проскочить мимо неё к спасительному выходу.

— Егор Егорович, спасите! — с криком влетела в дверь напротив моей.

— Надя? Что случилось? — мужчина сидел за рабочим столом и явно не ожидал от меня такой прыти. Пока он осознавал вторжение, я успела добежать до его кресла и спрятаться за ним.

— Простите что без стука, но у меня ЧП, — бормотала оправдание, сжавшись за его не слишком широкой спинкой.

Из коридора доносились крики обезумевшей Анджеллы Олеговны, а я от страха никак не могла собрать мозги в кучу и внятно пересказать события. Подобное со мной произошло впервые — даже в школе никогда ни с кем не ссорилась, не то чтобы подраться… Нет, без конфликтов не обходилось, но я всегда старалась сгладить углы и не доводить до открытых действий. И вот сейчас, я не знаю, как себя защитить! Просто застываю в ступоре…

— Егор Егорович, у вас всё в порядке? — заглянул к боссу взволнованный Иван. — В комнате Нади кричат… Может полицию вызвать, а?

— Пока не надо. Проверь, что там.

Иван понятливо кивнул и, скрылся за дверью.

— Надя!

Я послушно вылезла из своего укрытия и, отойдя на пару шагов от стола, застыла. Никак не могла взять под контроль тело — меня трясло, как знатного пропойцу, не получившего утреннюю порцию алкоголя. Нет, я, конечно, знала точную причину — из-за стресса, надпочечники выделили адреналин и, не использовав его по назначению, организм теперь трясёт.

— Я была в комнате… Анджелла Олеговна стала кричать… я пыталась её успокоить… а она… — даже не смогла договорить, банально разрыдавшись. Нервы ушли в загул, оставив меня разбираться самой…

Да-а… Истерика не явилась окончанием моих злоключений — в комнату ввалилась взбешённая Анджелла и в этот раз удачно схватила меня за волосы…

Ай, как же больно! Эта сумасшедшая таскала меня за волосы, для надёжности намотав их на кулак и старательно метила моим носом в пол. Я инстинктивно держалась за её руки, пытаясь оторвать их от себя и, жалобно верещала на одной ноте.

Анджелла Олеговна с остервенением мутузила жертву и вперемешку с оскорблениями, поливала грязью. Иван держал «кошку бешеную» за руки и талию, пытаясь оторвать от добычи и не дать ей сделать из меня «кошку драную». Егор Егорович орал на жену, тщетно призывая её прекратить «избиение младенцев». Напуганные криком в доме, в дверях торчали Катька и Марья Васильевна.

* * *

«Дурдом на выезде!» — думала я, с горечью разглядывая собственное отражение. Отражение согласно скривилось и осторожно ощупало набухшую красным скулу. Всё-таки ей удалось разок приложить меня лицом об пол… Надеюсь, синяка не будет… Не хотелось бы провести почти две недели взаперти.

Ну и работка мне досталась! Орут, оскорбляют, в тюрьму посадить пытались, теперь побили… Уволюсь! Уволюсь к чёртовой бабушке!

— Ты как? — коротко стукнув, в комнату вошла Катька. — Сильно болит?

— Терпимо, — поморщившись, отозвалась я. — Спасибо.

— За что? — удивилась она, — брось, да и как тут иначе? Мы прислуга, и должны держаться друг за друга. Своих в обиду не даём, а хозяева пускай сами разбираются! — сделав неприличный жест рукой, хитро подмигнула она.

— Всё равно спасибо. Без тебя, меня бы ещё долго таскали по полу… — улыбнувшись, тяжело вздохнула.

— Забей! А что случилось? Почему Анджелла на тебя накинулась? — любопытно заблестела глазами горничная.

— Да кто её знает?! Я в душе была. Выхожу, а она сидит… Стала обвинять меня, что я подстроила болезнь Егора Егоровича и теперь хочу занять её место, женив хозяина на себе…

— А ты не хочешь? — скептически прищурилась Катька.

— Нет, конечно! Я как-то не так воспитана — лезть в чужую семью. Да и парень у меня есть… — нашла себе гарант незаинтересованности. Придётся Костика попросить подыграть если что.

— Да ладно?! Познакомишь? — вот я всегда знала — враньё до добра не доводит!

— Э-э-э, как-нибудь обязательно… — натянуто улыбнулась ей.

— А! Забыла! Я чего пришла-то — тебя Егор Егорович звал на разговор. Пойдём?

Я снова стояла «на ковре» у босса, только теперь надо мной не нависала угроза в виде острых наращённых ногтей Анджеллы Олеговны. На глаза наворачивались слёзы от незаслуженно нанесённой обиды и пережитого стресса. Потихоньку я начала всхлипывать, не в силах остановить новый виток истерики.

— Успокойся, — жёстким, незнакомым тоном потребовал босс и приказал:

— Открой бар и выбери себе что-нибудь покрепче.

Я проследила за его рукой и, неприлично шмыгнув носом, поплелась к шкафу. Батарея бутылок ровным рядом выстроилась на полке, где раньше стояли медикаменты. Не зная, что можно выбрать, нерешительно застыла перед баром.

— Ну, ты там долго? — вздохнув, Егор тяжело поднялся с кресла и, подойдя к бутылкам, налил мне что-то сам.

Залпом выпив предложенное, задохнулась от неожиданной крепости напитка. Слёзы текли ручьём, лёгким не хватало воздуха, горло жгло огнём, но меня отпускало…

— Ещё один, — снова плеснул на донышко и предупредил:

— Мелкими глотками! Медленно!

Послушно допила предложенное и вернула стакан. Мужчина налил себе и вернулся за стол. Алкоголь дал о себе знать — я перестала трястись и истерить, в голове слегка зашумело.

— Отошла? — усмехнулся он, видя, как я расслабилась. — Теперь говори.

Стараясь подробно передать наш диалог, рассказала Егору Егоровичу об инциденте в комнате.

— Заявление будешь писать? — деловито осведомился Егор. Я вытаращила глаза и отчаянно замотала головой.

— Почему? — не понял он.

— Я увольняюсь! — решительно заявила я и, попросила жалобно:

— Ещё не нальёте?

Глава 17

— Увольте меня! — растирая по саднящему лицу неожиданно пьяные слёзы, в который раз просила я. Уже не требовала, просто жалобно ныла.

— Нет! — категоричность в его голосе так и не изменилась ни на йоту.

— Ну, почему-у?! — взвыла я и сделала приличный глоток из стакана.

— Потому! — всё в том же тоне отрезал он и, отобрал выпивку у меня из рук. — Потому что, у нас контракт!

— Аааа! Не хочу! — ну, словно маленький ребёнок, отказывающийся от каши.

— Я хочу!

— Неправда… — пьяно надув губы, обиженно протянула я.

— Правда. Ты нужна мне… — взяв меня за руку, проникновенно заглянул в глаза Егор.

— Даааа? — кажется, я даже слегка протрезвела от удивления.

— Да, — уверенно подтвердил он.

— Оооо… — выдохнула я и, впилась в его губы поцелуем!

Ну, хотела-то в губы, а получилось куда-то в район его рубашки… Пьяная дура…

— О, кому-то хватит пить… — усмехнулся мой, вполне себе трезвый босс, — пора бай-бай…

— А я не хочу спать, — закапризничала я, обидевшись на явное пренебрежение моими чувствами. Я к нему с поцелуями, а он — «бай-бай»!

— Пойдём, пойдём… — потянул меня за руку Егор.

Буркнув: «Я сама», кое-как поднялась с дивана и, двигаясь по косой, удачно вписалась в проём выделенной для меня комнаты. Мягкая кровать упруго приняла моё полубесчувственное тело, но я уже этого не запомнила, вырубившись ещё на подлёте к заветным подушкам…

Утро началось для меня очень поздно… и невыносимо больно. Голова раскалывалась, мстя за вчерашнюю невоздержанность, лицо саднило, в желудке скрутился противный комок, грозящий вот-вот выплеснуться через сухое горло…

Обведя мутным взглядом незнакомое помещение, вспомнила, что проживаю здесь ещё со вчерашнего вечера. После избиения, в свою комнату так и не зашла, но предполагаю, что в ней творится…

Взгляд зацепился за тумбочку, а на ней…о, счастье! Бутылка минералки и пара таблеток от похмелья. Залпом опустошив почти полулитровую ёмкость, кое-как сползла с кровати. Шатаясь, как матрос на палубе в шторм, ввалилась в ванную комнату.

Через некоторое время, проведённое попеременно у туалета и ванны, я была в более-менее нормальном состоянии, и ещё очень хотелось переодеться. Безразмерная футболка тощей Катьки на мне практически трещала по швам и причиняла дикое неудобство.

Комната, моя комната… Голова уже не так сильно болела, как в момент своего пробуждения и я смогла оценить масштабы учинённого погрома. Сломано было практически всё! Что не ломалось — разорвано на клочки. Что не разорвалось — безвозвратно испорчено. Стёкла на окнах треснули, видимо, в них кидали чем-то очень тяжёлым. Даже зеркало — и то побито! Не побоялась же семи лет несчастий…

А моя бедная ванная?! Что с ней сделали! Все шампуни, крема, бальзамы и гели для душа — всё вылито, густо размазано по ванной комнате… Полотенцам не удалось избежать участи моей одежды — густо измазаны гелями и зубной пастой… Маленькое зеркало тоже разбито, осколки мирно покоятся в раковине… Схватившись за сердце, побежала к маленькому комоду у дверей.

«Ф-фух! Цел!» — облегчённо выдохнула я, трепетно прижимая к сердцу небольшую, но очень важную книжечку в красной обложке. Не хватало ещё, паспорта лишиться… Документ лежал в самом дальнем углу нижнего ящика под ворохом мелочёвки, и видимо, только поэтому не попался на глаза невменяемой женщине.

Окинув разгромленную комнату, направилась к Егору Егоровичу — требовать сатисфакции…

— Доброе утро! — поздоровалась я, заглянув в комнату начальника.

— Доброе, доброе, — усмехнулся Егор Егорович, окинув меня взглядом, — а ты нормально выглядишь…после вчерашних событий…

— Угу, веселенько прошёл вечерок, — пробормотала себе под нос.

— Ты проходи, садись… — махнул рукой в сторону дивана, — Чай, кофе… виски… поцелуй?..

«Уууу… Значит, это был не сон…» — как же стыдно!

— Простите за мою выходку, я не… не совсем понимаю… почему это сделала… — пристыжено бормотала я, пытаясь подобрать нужные слова.

— Брось, я не обижаюсь и не сержусь. Это было… забавно… — рассмеялся босс.

«Ааа!!! Забавно?! Ему было забавно!» — мысленно стонала я, спрятав лицо в ладонях.

— Ладно, забыли. Так, чего ты хотела? Пришла пожелать доброго утра или получить поцелуй? — всё же подколол Егор. Я обиженно вскинулась, а шеф, рассмеявшись, поднял руки вверх, — Прости, прости, больше не буду!

— Так, что случилось? — всё ещё посмеиваясь, спросил он.

— Видели мою комнату? — Егор Егорович утвердительно кивнул, — А что стало с моей одеждой? — вспомнив о своём желании разобраться, и заводясь, спросила я.

— Да… Я очень сожалею о поступке, совершённом Анджеллой. И прошу у тебя прощения за то, что тебе пришлось пережить, — покаянно говорил Егор, а у меня в душе медленно поднималось возмущение.

— И что? Это всё?! Достаточно сказать «прости», и я сразу обо всём забыла?! — закричала я, вскочив с дивана и, принялась шагать из угла в угол.

— Я требую разорвать наш договор и возместить ущерб! — ткнув в его сторону пальцем, замерла напротив него и, скрестив на груди руки, уточнила:

— Морального, в том числе!

— Ну, это я и сам хотел предложить. Всё же ты пострадала по моей вине, — спокойно ответил Егор. — Назови сумму, в которую ты оцениваешь своё имущество, и я добавлю половину сверх того, что ты назовёшь…

Возмущение схлынуло, а я ощутила себя неуравновешенным подростком или какой-нибудь климактеричкой… Но всё же оставался один момент, на который я так и не получила желаемого ответа.

— Что с нашим договором? Мы расторгаем контракт?

— Как я уже сказал — нет. И говорил, почему нет, — оборвал меня, уже готовую возмутиться произволом.

«Ты нужна мне…» — эхом пролетели его вчерашние слова, после которых я так по-дурацки опозорилась. Я даже немного покраснела от смущения.

— Вижу, вспомнила, — усмешка, — и, да, можешь перечитать договор и, где-то в конце соглашения, ты заметишь особые условия: «Контракт бессрочный и расторгается только по желанию заказчика», то есть, меня…

«Ах, так, да?! Ну, хорошо!»

— Я назову сумму, — прищурившись, процедила я и вылетела из его комнаты.

Я металась по разгромленной комнате и могла только бессильно рычать от злости. В договоре действительно имелась такая пометка и, поставив свою подпись внизу страницы, я автоматически попала в кабалу. Или в рабство. Сумма штрафа при отказе исполнения прописанных пунктов обязанностей, оказалась для меня неподъёмной…

Злобно пнув валяющуюся на полу одежду, дала выход агрессии, добавив хаоса интерьеру помещения.

«Что с тобой такое?! Почему ты настолько остро реагируешь? Ты сама подписала этот чёртов контракт, и нечего винить других в своей глупости… Что бы сказала о твоём поведении бабушка?» — строго отчитывала себя, сидя на куче хлама, в который превратилась моя, когда-то вполне удобная кровать.

В дверь, на удивление, вежливо постучали.

— Прости. Я был не прав, — подойдя ко мне вплотную, тихим голосом проговорил Егор Егорович.

— Я не должен держать тебя против воли. Я подписал расторжение договора. Вот чек, в нём твоя зарплата за четыре месяца, плюс премия лично от меня… за то, что спасла. Надеюсь, этой суммы будет достаточно для компенсации нанесённого ущерба…

Егор давно ушёл, а я всё сидела в ошеломлении, продолжая крепко сжимать в руке документы об окончании «рабства» и узкую бумажку чека.

«Капец! Вот и как его понимать?!»

Глава 18

— Вот так и закончилась сказка о Золушке. Только какая-то страшная история вышла, — бормотала я и, сидя в своём старом продавленном кресле, задумчиво гладила жмурящуюся от удовольствия Маркизу.

— Ну что? Ещё по одной? — печально спросила я. Приподняв рыжую мордочку, кошка, сыто облизнувшись, спрыгнула с колен. Моя пушистая красавица почти сутки игнорировала меня, обидевшись, что хозяйка её бросила. А после приличного по весу куска нежнейшей вырезки оттаяла и иногда милостиво позволяла себя гладить.

«Ну и ладно. Не хочешь, так я сама съем…» — проводив её взглядом, отломила очередной кусочек котлетки.

«Плевать на диету. Плевать на работу. Плевать на Егора…Плевать» — жуя новый кусок, равнодушно гоняла мысли в голове.

Сегодня третий день, с того момента, как я вернулась домой. Костик сильно удивился, увидев меня на пороге квартиры. Как же! Он-то думал, что у его подруги всё пучком, а оказалось…

Я только кисло искривила рот в подобии улыбки, когда друг открыл дверь моей квартиры. Сумка с одеждой и пакет документов шлёпнулись на пол прихожей, а я побрела в свою девичью спальню.

— Да ты у нас миллионерша! Ты в курсе?! — округлил глаза Костя, рассмотрев подобранную с пола бумажку. Я только равнодушно пожала плечами: «ну, миллионерша, ну и что?» и, плюхнулась на кровать, отвернувшись моськой к стене.

На меня навалилась необъяснимая апатия, совершенно ничего не хотелось. Друг пару раз пытался меня растормошить, но, видимо, устав биться в закрытую дверь, вскоре ушёл, оставив меня лежать на кровати с отсутствующим видом. Весь остаток дня я так и провела — лицом к стене и бездумно разглядывая узор старого ковра.

* * *

Весёлое у меня выдалось сегодня утро! Три дня я никому не была нужна, а тут — нате вам, здрасьте! Я мирно спала, никому не мешая и никого не трогая, пока не явился Константин Борисович Савельев собственной персоной.

— Всё, мне надоело! — воскликнул друг и резким движением содрал с меня одеяло. Я сонно хлопала на него глазами, не совсем понимая, в чём перед ним провинилась.

— Вставай, тютя! Нюни тут распустила, вот-вот паутиной обрастёшь! — активно пихая меня в бок, выволакивал из постельного кокона неподатливую тушку. — Живо в душ! А то пахнет от тебя… — выразительно сморщил нос.

«А вот это уже враки!» — даже обиделась. Пришлось вставать, а то этот прилепился как… нехороший человек, в общем.

— И ничего от меня не пахнет… — недовольно проворчала, медленно переставляя ноги в направлении ванной комнаты, — поменьше экспрессии, друг мой, и люди к тебе потянутся…

— Поменьше депрессии, подруга, и будет тебе щаастье-е! — весело огрызнулся Костя.

— Ну, подумаешь, влюбилась! Теперь что, надо себя совершенно забросить?! — строго выговаривал друг, стоя у меня над душой.

— Что-о-о?! В кого это я влюбилась? — оторопела от неожиданности, даже перестав намыливаться дальше.

— В Егора своего, в кого ещё! — засунув голову за шторку, издевательски заржал Костя, — не в меня же! Ой!

— Ай! Брысь! — шлёпнула охальника щедро намыленной мочалкой по наглой моське.

— Фу-у-у… Драться-то зачем? — обиделся нахал.

— А нечего лезть, куда не зовут… Брысь, сказала! — высунув руку за душевую занавеску, снова наугад махнула мочалкой.

Шлёп!

Ой!

«Так тебе, гад! Не будешь в следующий раз лезть…» — довольно улыбнулась своему удачному попаданию.

— Подумаешь… Как будто я не видел тебя голой… — обиженно бормотал парень, наконец, оставляя меня в одиночестве.

«Бред какой-то! Не могла я влюбиться в Егора, вот нисколечко! — недовольно думала я, втирая шампунь в волосы, — или… да?»

Замерла с руками в намыленной шевелюре и, широко распахнув глаза, медленно повернула голову к занавеске. Рыбки, на китайском полиэтилене молчаливо колыхались от бьющих на них струй воды и никак не могли подсказать правильный ответ. Противная пена, немедленно полезла в глаза, и я поспешила смыть шампунь.

— Ну что, русалка, будем дальше лечить твой сплин? — усадив меня за стол в кухне, спросил друг, потирая руки и азартно блестя глазами.

— Ась? — не поняла, чего там лечить надо.

— Вась-вась… — скорчив рожицу, передразнил меня он.

Я недовольно скривилась, а друг весело рассмеялся.

— Вот тебе шокола-а-адка, вот ма-а-арожное, вот пи-и-ирожное, и-и-и… чупа-чупс! — жестом фокусника, Костя выкладывал на стол вкусняшки, выуживая их из объёмного пакета.

Большая, просто огромная плитка шоколада любимой марки, пластиковый стакан клубничного мороженого, нежнейшие эклеры в шоколадной глазури и, одинокая карамелька на палочке — ну просто смерть диабетика! Или спасение для одной депрессирующей барышни.

— Я не ем сладкое! — вредничаю изо всех сил, только бы не показать слёз умиления, от поступка настоящего друга. — Я на диете!

— Ничего не хочу слушать! Что съесть прямо сейчас, выбери сама, но чтобы…ничего не осталось! — обведя пальцем выложенные на стол калории, остановил его на мне. — Тебе понятно?

— Поняла, поняла… — залебезила под его строгим взглядом и, выбрав, на мой взгляд, самое низкокалорийное, сунула это в рот.

— Правильно…тренировка никогда не бывает лишней, — ехидно прокомментировал мой выбор Костя. Я даже поперхнулась карамелькой, когда до меня дошёл смысл его хохмы.

* * *

«И что я здесь делаю? Какая я всё-таки слабохарактерная!» — сидя на банкетке, в модном и ужасно дорогом бутике, мысленно ругала себя. Я тут уже полчаса заседаю и только и делаю, что произношу одно единственное слово — «нет».

Костя, на пару с продавщицей, носится с вешалками и коробками, с каждым рейсом становясь всё мрачнее.

— Так! Ты мне надоела! Брысь в примерочную! — рявкнул на меня разозлившийся друг. — Сам выберу!

«Проще отойти с дороги несущегося торнадо, чем потом собирать свои кости…» — философски решила я и покорно направилась, куда послали.

— Только высокий каблук не бери, я не умею на них ходить… — уходя, бросила на него взгляд печальной лани.

Глава 19

Гора пустых пакетов гордо возвышалась в углу спальни. Мои обновки аккуратно разложены на кровати. Бельё, в основном «боди», чтобы при ходьбе не трясся жир на талии, откровенные ночные комплекты, юбки, блузки, платья, деловые костюмы, даже одно пальто каким-то образом затесалось в это…форменное издевательство.

Почему издевательство? Да потому, что большинство вещей украшали идиотские рюшечки, ленточки, отвороты. Длина юбок едва прикрывала колени, туфли в подавляющем большинстве на тонком каблуке — мне в категоричной форме отказали в удобных балетках, непрозрачно намекнув, что такой коротышке, как я, абсолютно противопоказано носить подобную обувь. И отныне я должна буду пожизненно мучиться, передвигаясь исключительно на этих неудобных ходулях.

Несколько микроскопических по размеру сумок, в которые, кроме кошелька и телефона, ничего путного и, возможно, жутко полезного, больше не влезет. Единственное, что понравилось — сочные, насыщенные цвета одежды.

Лавандовый, коралловый, цвет морской волны, летнего неба, свежей зелени, солнечно-жёлтый, благородно-рубиновый… Это не я придумала столь…оригинальные обозначения колера той или иной юбки. Продавщица бутика, абсолютно без запинки называла оттенок выбираемой для меня вещички.

«Та-ак, и с чего мы начнём?» — обречённо подумала я, оглядев кучу одежды, которую я, вполне реально могла ни разу даже не надеть.

Удивительно, но бельё пришлось впору. Надо будет допросить дружочка, откуда он знает мои точные параметры… надеюсь, он меня не лапал, пока я спала…убью ведь гада!

Колготки едва на меня налезли… Так страшно было их натягивать — а что если порвутся? Снова мучайся? Нет, я, конечно, не пещерный человек и знаю, как с ними обращаться, но подобное действо не проворачивала уже довольно давно.

Юбка-карандаш, насыщенно-синего цвета, с высоким, под грудь поясом, цвета слоновой кости блуза, чёрные лаковые туфли на среднем каблуке…

«Красота…» — восхищение собой, казалось, льётся даже из ушей.

После бутиков, меня чуть ли не силой затащили в салон-парикмахерскую, где измывались надо мной ещё несколько часов. Что только не перепробовали мастера на моей голове, чтобы смыть тот ужасающий цвет волос — цвет сочной моркови…

В итоге — волосы мои острижены до лопаток, выкрашены в колер созревшей пшеницы, слегка мелированы серебристыми прядками. Руки и пятки приведены в порядок. Ногти блестят свежим маникюром. Лицу также не удалось избежать экзекуции, пережив несколько масок и нанесение боевой раскраски. Но, не смотря на усилия парикмахера, визажиста и мастера маникюра, салон я покинула, будучи в твёрдом уме и крепкой памяти…

«А у него неплохой вкус!» — одобрительно замечаю я, несколько раз обернувшись вокруг себя.

«Что примерим дальше?» — кажется, во мне проснулся азарт…

Перемерив практически всё приобретённое, остановилась на светлом фактурном платье в стиле 70-х годов и невесомом жакете в тон. Бежевые туфли с открытым мыском дополнили образ.

«Вот в этом и покажусь!» — решила я и, осторожно переставляя ноги, засеменила в зал.

У Костика от удивления даже челюсть отвалилась! Ну, это образно говоря, конечно… Но было весьма приятно получить такую реакцию.

«Да, я такая!» — удовлетворённая выражением на лице друга, горделиво улыбнулась я.

— Ну, ты красотка! В таком виде, только в ресторан! — придя в себя, выдохнул мужчина.

«Можно и в ресторан…» — счастливо улыбаюсь в ответ.

В дверной звонок несколько раз коротко позвонили.

«И кто это может быть?» — недоумённо пронеслось в голове.

Пожав плечами и, осторожно ковыляя на каблуках, пошла открывать дверь незваным гостям.

Поворот ключа, ещё один, щелчок язычка и, немая сцена…

— Надя? — удивлённо и немного неуверенно спрашивает стоящий на пороге моей квартиры Егор.

* * *

«Похоже, Костик прав — я влюбилась…» — испугалась своей реакции, стоило только его увидеть.

Высокий, в безупречно чёрном костюме, побрился, постригся, с изящной тростью в руке — в стиле доктора Хауса, цветочки купил… ну прямо не мужчина, а конфетка! И как в такого не влюбиться?!

— Надя… ты так…изменилась… — с выражением абсолютного офигения на лице, выдохнул он.

— Как здоровье? — смутившись, спросила первое нашедшееся в голове.

«ЧТО?! Из всей кучи вопросов, ты выбрала именно этот?! КАК ЗДОРОВЬЕ?! Ой, дура…» — да, самоуничижение — явно мой конёк.

— Что? — удивился неожиданному вопросу, — Эм, всё нормально, спасибо… А, это тебе, — неуверенно улыбнулся Егор, протянув мне цветы.

— Красивые… — выдохнула я, зарывшись носом в букет шикарных кремовых роз.

— Такие же, как и ты…

«Цветы и комплименты…и всё в один день! Сейчас в обморок свалюсь от счастья!» — радостно взвизгнула про себя, спрятав смущённое лицо в ароматные лепестки.

— Наденька, кто там? — из зала высунулась голова Костика, как всегда всё испортив.

— О, Егор! Привет. Ты какими судьбами к нам? — вальяжно подойдя к нам, и по-хозяйски приобняв меня за талию, протянул ему руку для приветствия.

Мой бывший работодатель, немедленно принял руку и, сжав её, замер. Секунда, другая, третья, а мужчины всё так же стоят, пожимая руки, и глядя друг другу в глаза. Совершенно не шевелясь!

«Я что, попала во временную петлю, и всё вокруг зависло?» — недоумённо посмотрела то на одного, то на другого мужчину и медленно провела рукой перед их лицами.

А, нет… Мужчины, синхронно моргнули и, разжали пальцы.

«Что это было?»

— Мы с Наденькой собирались в ресторан… — легко поцеловав меня за ушком, с явным намёком проговорил Константин.

Егор, бросив на растерянную меня короткий взгляд, перевёл его обратно на Костю и нагло ухмыльнувшись, заявил:

— Я с вами!

Глава 20

Я сидела в углу дивана, зажатая с двух сторон мужчинами и нервно теребила замочек новой сумочки. Весь этот спектакль, разыгрываемый передо мной двумя нежданными ухажёрами, дико смущал и нервировал. Они, словно сговорившись, выбрали самый дальний столик, и дополнительно выставили на стол вазу с подаренными цветами, таким образом, отгородившись от остальных посетителей.

«Замуровали, демоны… Я даже воззвать о помощи никому не могу…» — чувствуя себя в подобных тисках дискомфортно, панически думала я.

Стол ломился от огромного количества закусок, горячего и десерта, а мои спутники, кидая друг в друга красноречивые взгляды, наперебой пичкали меня едой. Я с круглыми от удивления глазами, следила за их дуэлью вилками.

«Да что с вами? Кто вас укусил, что вы так себя ведёте? Словно я…самка?» — меня ошарашила дикая по своей сути мысль.

Пока я в ступоре переваривала новую реальность, в мой рот в очередной раз попытались что-то запихнуть. Очнувшись и дёрнув головой, невольно опрокинула содержимое ложечки. На своё новое светлое платье! Мерзкая сине-белая клякса быстро обживалась на захваченной территории, растекаясь всё большим пятном по юбке. Черника со сливками… Конец обновке! Такое ничем не отстирать…

От обиды за испорченный наряд, на глаза навернулись слёзы, а эти два павлина, вместо того, чтобы покаянно просить прощения, принялись выяснять друг у друга, кто из них облажался…

«Ну, всё, с меня хватит!» — красная пелена злости затуманила разум и, неприлично громко стукнув ладонями по столику, резко вскочила с места.

— Вы что, сдурели?! — прошипела оторопевшим мужчинам. — Немедленно дайте выйти!

Пристыженные слажено встали, позволяя мне покинуть их милое общество. Раздражённо ворча себе под нос, схватила сумочку и отправилась замывать пятно. Хотя бы попробовать…

И как всегда, по закону подлости, подвернула ногу, попав каблуком в стыки причудливой плитки на полу ресторана. Благо, я успела завернуть за угол, и не опозорилась ещё больше. Хромая на повреждённую ногу, зашла в женский туалет. Денёк просто супер!..

И конечно, спокойно посидеть, поплакать наедине с собой, мне не дали… Мало того что они весь ужин мерились…эм-м, крутостью, испортили мой наряд, настроение, так ещё и осмелились жалобно скулить о прощении под дверью женского туалета!

Я стояла лицом к раковине, высоко задрав юбку своего нового платья, пытаясь хоть немного отмыть въевшееся синее пятно и стараясь не расплакаться от огорчения. Дверь распахнулась, я нервно вздрогнула: «Неужели хватило наглости зайти?»

— Твои парни дверь штурмуют? — кивнув назад, усмехнулась вошедшая в туалет женщина.

— Ага… — не удержалась от горького всхлипа, — посмотрите, что натворили…

— Ууу… Тяжёлый случай, — сочувственно протянула она, оценив «рисунок» на моём платье, — «ванишем» потрёшь, пятно быстро уйдёт.

«Я же не запасливая рекламная тётка — всюду таскать с собой литровую бутылку пятновыводителя…» — подумала я, почему-то вспомнив рекламу средства.

— Спасибо вам, — улыбнулась ей.

— Да не за что! А вообще, выбрала бы уже кого-нибудь. Зачем мужиков мучить… — посоветовала женщина, скрываясь в кабинке.

«Из кого я должна выбирать?.. Да сто процентов, что ни Костик, ни тем более Егор, ни капли не влюблены в меня. Да даже если и влюбились…я им не течная сука, чтобы они грызлись между собой, за право получить меня в свою постель, — рассуждала я, подсушивая мокрую ткань под горячими струями сушилки для рук. — И, вообще, я не настолько сильно влюблена в Егора, чтобы прощать такое обращение со мной. То отказывается, то назад зовёт. Ну, подумаешь, психанула немножко…а кто бы не захотел уйти после того, что пережила я? Разве можно столь бездумно исполнять каждую прихоть женщины?»

Мои неудалые кавалеры всё так же подпирали стену, но уже молча. Наверное, осознали, что я их не слушаю, а может, решили не отпугивать от заветных дверей страждущих женщин. Едва я покинула комнату с буквой «Ж» на двери, оба встрепенулись, уже готовые извиняться по второму кругу. Категорично оборвала их порыв, выставив руку ладонью вперёд:

— Я очень огорчена вашим поведением. Вы должны понять, что женщина — не вещь на распродаже, которая достанется тому, кто отберёт её у другого, кому она тоже приглянулась, — попеременно прожигая каждого строгим взглядом, отчитала «маленьких мальчиков», не поделивших совочек в песочнице.

— Приятного вам вечера. До дома доберусь сама, — холодно попрощалась с мужчинами, удостоверившись, что их проняла моя речь.

«Молодец! Так им всем!» — уже усевшись такси, похвалила себя, широко и довольно улыбаясь.

* * *

Несколько дней мне пришлось держать оборону собственной квартиры.

На телефонные звонки я не отвечала, дверь для них не открывала, через двери тоже не разговаривала, но записки и подарки принимала… А что? Могу себе позволить хоть немного поднять самооценку? И самолюбие потешить заодно. Так что я, с затаённым удовлетворением отказывала в личном общении, тем не менее принимая извинения, переданные через курьеров. Посыльные, казалось, успели запомнить мой адрес, так как приходилось относить записки по несколько раз за день.

К концу второго дня, я была обладательницей четырёх коробок шоколадных конфет, пяти-шести букетов цветов, десятка открыток с милым содержанием, способных растопить любое женское сердце, одной фруктовой корзиной, симпатичного браслета из бижутерии и, трёх одинаковых платьев.

Первое, явно от Костика, пришло следующим утром, буквально через пару часов с момента открытия того бутика, в котором было куплено испорченное. Второе, уже от Егора, доставили сегодня вечером. Видимо, ему пришлось побегать, чтобы найти в магазинах города похожее платье. А третье… «ваниш» отлично справился с пятном, даже следа от черники не осталось.

«Думаю, уже можно их простить, — решила я, с удовольствием откусив кусочек от подаренного Егором персика и, набрала номер друга. — Тем более, они явно раскаиваются…»

Костик, обрадованный, что его простили, на радостях даже не ругался, увидев меня в старой одежде. Мы мило попили чайку с подаренными им же шоколадками, и тогда я узнала причины, по которым друг столь необычно себя вёл. Этот сводник, решил спровоцировать Егора, заставив того решить, что у него тоже имеются на некую персону планы и отказываться от меня Константин не намерен.

Суть была в следующем — если Егору я действительно интересна, то он вступит в борьбу за меня, если же нет… Сердце будет болеть не так сильно.

В первый миг, мне страстно захотелось придушить Костика, но в итоге я его даже поблагодарила. Всё-таки он мой лучший друг, да и к тому же, тоже мужчина. В первом случае — печётся о моём душевном равновесии, а во втором — знает мужскую психологию так сказать изнутри…

Расстались мы счастливые воцарившимся миром, а я ещё и с решительным настроем…

* * *

— Здравствуйте, Егор Егорович… — проворковала я, распахнув для него дверь.

— Здравствуйте, Надежда, — оторопело отозвался мужчина, не решаясь переступить порог моей квартиры.

«Получи фашист гранату!» — удовлетворённо усмехнулась про себя, на лице же, продолжая сохранять приветливую улыбку. Как я его понимаю! Я сама некоторое время приходила в себя, когда окончательно собравшись, посмотрелась в зеркало.

Струящееся красное платье идеально обрисовывало силуэт, пряча за складками юбки непрезентабельные подробности моей фигуры. Собранные в пышный низкий пучок волосы, капли чёрного жемчуга в ушах, покачиваются в такт моим движениям, на шее такая же подвеска из комплекта — наследство от ба. Кокетливый вырез, открытые плечи, юбка чуть ниже колена, чёрные лаковые туфельки — хороша!

«Смотри, смотри, от чего отказался! Близок локоток, да не укусишь!»

И тебе совершенно незачем знать, сколько волос я выдрала, пытаясь сделать причёску безупречной, сколько перелопатила информации в интернете, чтобы так накраситься. Как трудно дышать в этом пыточном костюме, которое по чистому недоразумению называется «корректирующее бельё» и как тяжело стоять на тонком каблуке… незачем, потому что я старалась выглядеть так, только для тебя…

— Проходите, пожалуйста, в зал. Чай, кофе, виски?.. — лукаво улыбнувшись, задала вопрос с намёком.

— В-виски, пожалуй… — поперхнулся Егор.

«Тоже помнишь? Жаль, разочаровывать тебя…» — кажется, я становлюсь эмоциональной наркоманкой…

— Увы, виски закончился. Я сделаю для нас кофе, — «обломала» его и внутренне посмеиваясь, проплыла на кухню.

«Только бы не оступиться, а то всё впечатление будет насмарку…»

— Надя… Надежда, я должен перед вами извиниться за своё поведение и испорченное платье, — начал каяться мужчина, так и не притронувшись к чашечке.

Я сидела в любимом кресле и задумчиво разглядывала человека, в чувствах к которому окончательно запуталась. Сколько я за ним ухаживала, кормила, купала, не раз видела обнажённым, но относилась к нему без особых эмоций, просто как к маленькому ребёнку, которого желать как мужчину, не принято. А дальше — он быстро поправлялся, мы всё время общались, я продолжала за ним ухаживать, но относиться к нему, как к бесполому существу, становилось всё сложнее. Кажется, я просто подверглась «синдрому Флоренс Найтингейл», и это чувство у меня обязательно пройдёт.

***************

Комментарий от автора

Эффект Флоренс Найтингейл (англ. Florence Nightingale effect) — психологический эффект, проявляющийся, когда врач или медсестра, ухаживающие за больным, начинают к нему испытывать романтические чувства, перерастающие в любовь, или сексуальное влечение. Эти чувства могут иногда исчезнуть, если уход за пациентом прекращается либо когда тот выздоравливает или умирает.

Материал взят из Википедии — свободной энциклопедии.

***************

— Простите меня, не знаю, что на меня нашло, но я совершенно не отдавал себе отчёта в действиях…

«Знаю я, что на вас нашло, Егор Егорович. Банальное мужское соперничество» — немного обиженно подумала я.

— Я прошу вас, принять моё предложение… — пристальный взгляд, словно прямо в душу хочет заглянуть.

«А? — очнулась я, — предложение? Или, ПРЕДЛОЖЕНИЕ?! — взорвалась в мозгу шальная мысль. Сердце бешено заколотилось, перехватило дыхание: «А что если?».

— Если вы согласитесь, надо будет подписать одну бумагу… — деловито перебрав вынутые из кейса бумаги, сложил их ровной стопочкой перед собой.

— Что за бумага? — скрывая состояние, постаралась спросить как можно равнодушнее. Не хотелось, чтобы он что-то не то подумал.

— Договор о неразглашении, — н-да, лаконично, ничего не скажешь.

— Кхм, а суть предложения вы раскроете только после подписания договора о неразглашении? — с лёгкой издёвкой спросила я.

— Нет, в этом нет тайны, — снова перебрав стопку бумаг, пристально посмотрел на меня, — Я предлагаю вам должность моей личной помощницы…

«Ты нужна мне…» — молнией вспыхнули в голове его слова.

«Что же ты со мной делаешь… Снова быть рядом с тобой так близко…и, так далёко…»

— Я согласна… — тихо выдыхаю я. Пусть это просто влияние синдрома, но мне так хочется испытать эти чувства…

Глава 21

Я подписала договор о найме в тот же вечер. Естественно, предварительно несколько раз перечитав содержание. Особо тщательно проверила условия расторжения… И только тогда, когда я удостоверилась, что в тексте отсутствуют подвохи типа непомерных штрафов, бесконечной пролонгации, одностороннего изменения условий или каких-либо ещё ограничений, уверенно поставила свою закорючку.

А затем пришёл черёд бумажки, скрывающей за собой «страшную тайну». Оставив на очередном договоре личный росчерк, выжидающе уставилась на него.

Егор аккуратно сложил подписанные документы, затем спрятал их в глубине кейса, отпил остывший кофе, побарабанил пальцами по столу…

Я видела, насколько тяжело мужчине раскрыть столь тщательно оберегаемый секрет, возможно, довольно позорный для его чести и репутации, но у меня от нетерпения даже пальцы тряслись, так хотелось заглянуть в «ящик Пандоры»…

Босс, задумчиво покусав губу, и собрав волю в кулак, неожиданно хлопнул руками по столу, заставив испуганно вздрогнуть. Откинувшись на спинку стула, мужчина вперил в меня взгляд, полный стыда и боли.

— У моей жены делирий… Вы знаете, что такое делирий, Надя?

— Боюсь, это не из области моих знаний, — неуверенно пожала плечом. К своему стыду признаться, я действительно не знала.

— Анджелла безумна… В народе это зовется «белочка». Нет — нет, ты не думай — она не алкоголичка! — вскинулся Егор. — Она совсем не похожа на тех забулдыг, что неделями не могут выйти из запоя. Просто из-за черепно-мозговой травмы у нее быстро наступает алкогольный психоз.

— О… Мне очень жаль… — выдохнула, поражённая тем, какая именно тайна скрывалась в ящике. — Вы не хотели развестись с ней?

— Нет, я сам в этом виноват. Не надо было в ту ночь садиться пьяным за руль, — горько усмехнулся он. — Это мой крест… Наказание за грехи… И к тому же — «в богатстве и бедности, болезни и здравии»…

— Глупости! Не надо корить себя за болезни близких. Это не ваша вина…

— Нет, нет… Всё в порядке, я уже привык, — натянуто улыбнулся. — Ты думаешь, почему она так редко приезжает в посёлок? Её лечат, и вполне успешно… Болезнь отступает на время, порой надолго, но…любая мелочь, незначительное событие…и, всё по новой! Я даже ограничил её в средствах, но она постоянно находит спиртное… Как я от этого устал! — спрятав лицо в ладонях, отчаянно прошептал Егор.

— Не надо себя казнить, вы ни в чём не виноваты! — мне немедленно захотелось его утешить. Вскочив с кресла, неудачно опёрлась на ногу, снова подвернув её.

— Надя! Сильно ушиблись? — испугался он, помогая подняться с пола.

— Ой! — я жалобно вскрикнула от боли, едва перенесла вес на повреждённую конечность. — Кажется, ногу подвернула…

— Что ж вы так, Надя?.. Сломя голову спешите на помощь, совершенно не думая о последствиях, — укорил мужчина и, усадив на стул, помог снять туфельку.

— Вы и мне так же помогли, хотя могли сломать себе жизнь, — осторожно ощупывая ступню, несколько раз прошёлся горячей ладонью до моей лодыжки.

— Принципы… — призналась, тяжело вздохнув.

— Ваши принципы до добра не доведут, Надя… — подняв на меня глаза, проворчал Егор и, встретившись со мной взглядом, прошептал: — Надежда… Моя долгожданная надежда…

* * *

— Ой, ну что вы… — зарделась смущённой краской.

— Надюша моя… — нежно шепчет Егор, поглаживая мою пленённую ногу.

— Да… — полувопросительно, полу-утвердительно выдыхаю, не в силах оторвать взгляд от его губ.

Мужчина привстал на одно колено, пальцами пробежал по голени и, сжав мою икру, простонал:

— Надя…

Сердце зашлось бешеным ритмом, дыхание сбилось, став частым и неглубоким, голова сладко закружилась.

— Да, Егор… — прикрыв глаза, с наслаждением вздыхаю я.

— Моё имя — Егор Егорович, — приникая к моему рту, властно приказал он.

— Да, Егор Егорович, — послушно раскрываю ему навстречу губы.

— Наденька… сладкая моя…Надя… — жарко прошептал Егор, захватывая в плен мои губы жадным поцелуем.

— М-м-м-м-м… — прикрыв веки, простонала от удовольствия.

«Мммм…о, дааа…как прия-атно…»

— Надя…Надежда. Надежда, вы меня слышите?! — меня осторожно встряхнули за плечи.

— А?.. — непонимающе фокусируюсь на его лице.

— Я сделал вам больно? Вы стонали, — Егор обеспокоенно заглядывал в мои замутнённые желанием глаза.

«Нет, глупенький, я не потому стонала», — блаженно думала, всё ещё находясь в фантазии.

— Вы не ответили на мой вопрос, словно заснули. И не реагировали, когда я вас звал. Что случилось?

«О, неееет! ЗАСНУЛА?! То есть…это всё, я придумала?! Ой, ду-ура…»

— А? Н-нет…со мной всё нормально… — густо покраснела, осознав, насколько злую шутку сыграло со мной подсознание.

— Нога ещё болит? — снова пройдясь пальцами от стопы до икры, деловито уточнил он.

— Нет, уже перестала…спасибо вам, — избегая смотреть ему в глаза, тихо благодарю я.

— Хорошо, тогда, давайте собираться, — поддерживая за руку, помог подняться со стула. — Нам ещё много дел предстоит…

— Каких? — глупо хлопаю глазами.

— Вы же согласились быть моей помощницей, — немного недоумённо поднял брови Егор. — Надо ввести вас в курс дела. Слишком много вопросов ждёт нашего решения.

* * *

«Да-а-а… Прямо с корабля на бал…» — думала я, крутя головой во все стороны и стараясь разглядеть как можно больше, пока мы не прошли вычурно отделанный холл.

Невысокое здание из стекла и бетона, расположившееся на центральной и неимоверно дорогой улице города, выглядело совершенно непритязательно и блёкло. Внешне. Изнутри же… Мозаичный пол, структурные стены, выкрашенные в необычные по сочетанию цвета. Яркие тканевые диваны и кресла уютными полукругами расположились вокруг приземистых столиков, незримо отделённые воздушными полупрозрачными шторами как друг от друга, так и от общего холла. По центру — лестница на верхние этажи, по бокам — пара лифтов с прозрачными стенками.

Двери лифта с тихой мелодией раздвигаются перед нами, и пол холла быстро отдаляется от нас. Будто левитируешь… Страшно.

Второй этаж поражает воображение не меньше, чем первый. Если внизу тебя встречает неспешная Азия, то представьте себе африканскую саванну. Вы поймёте, о чём я. Яркие красно-жёлто-оранжевые цвета стен, ковровое покрытие, имитирующее травяную циновку, диковинные птицы на нарисованных деревьях, грациозные жирафы, неповоротливые бегемоты…

Третий и последний, радует отсутствием режущих глаз красок. Кажется, это называется «лофт». Необычайно высокие стены, словно голые, бесстыдно выставляющие напоказ кирпичи и перекрытия. Обычный деревянный пол, отшлифованный сотней ног. И на общем фоне резко выделяются десяток совмещённых рабочих столов с современными компьютерами на них, чёрная кожа кресел и диванов, раскидистая зелень в огромных кадках.

Рабочий день в компании давно закончился, народ разошёлся по домам и только в самом дальнем углу ярко горела настольная лампа.

— И чего это Максу не спится? — удивлённо пробормотал себе под нос Егор, — ночь уже, а он всё заседает…

Небольшая комната была отделена от остального зала перегородкой из тонкого стекла и, если бы не «парящие» в воздухе дверные ручки, можно было б с лёгкостью врезаться носом в незаметную стену.

Здесь обстановка была не в пример уютнее — на пол постелен шоколадного цвета ковёр, огромный кожаный диван с парой кресел по центру комнаты, низкий деревянный столик рядом, большой офисный стол с раскрытым ноутбуком на нём, стеллаж с книгами по праву и папками «дел» юридической компании.

— Привет, ты чего не дома? — Егор по-хозяйски ввалился в комнату и плюхнулся в кресло, предоставив мне самой выбрать место, где присесть.

Я немного в нерешительности замерла напротив столика, не зная, на чём остановить свой выбор. Егор сидел на месте, предназначенном только для одного человека, Максима Петровича я не настолько близко знала, чтобы подсаживаться к нему, даже учитывая габариты дивана. А усесться без спросу за чужой рабочий стол, казалось и вовсе не комильфо.

— Привет, да так… — оторвавшись от изучения документов, машинально отмахнулся Макс и, заметив меня, удивлённо вскрикнул:

— О! Неужели это наша Наденька? Лягушка сбросила шкурку?! — мужчины весело рассмеялись шутке, а мне она показалась саркастичной и какой-то…оскорбительной. Я обиженно сжала губы и, едва сдерживая слёзы, молча развернулась на выход.

«Лягушка! Да чтоб я ещё раз, да никогда больше…»

— Прости, прости, — подхватившись с места, адвокат в три шага догнал меня. — Я не хотел тебя обидеть. Ты очень красивая в этом платье, — приложился к моей ручке Макс, а я смущённо зарделась, не привыкшая к подобному обращению. — Но тебе необходимо нарастить толстую шкуру и зубов побольше, тут у нас тот ещё зверинец…

— Надя, вы присядьте пока. Мы тут ненадолго, обещаю, — слегка извиняясь, улыбнулся босс. — А вообще, он прав. Не стоит столь остро реагировать на шутки…

— Ладно, показывай, что там у тебя, — моментально забыв обо мне, Егор пересел на диван поближе к Максиму и, придвинув документы к себе, полностью погрузился в изучение бумаг.

«Хотите зубы? Будут вам зубы! Сейчас, только из кармана достану…» — с сарказмом размышляла, сидя с ногами в офисном кресле и ожидая, пока мужчины не закончат свои дела.

Ну и пусть неприлично лезть за чужой стол, но раз уж меня совершенно не замечают, то я тоже буду вести себя так, как мне того захочется. А хочу я сидеть как можно дальше от этих чёрствых мужланов.

«Лягушка! Это ж надо так «пошутить»»! — сидя в необычайно удобном кресле, раздражённо размышляла я, без определённой цели, осматривая помещение. Взгляд зацепился за папки, и я решила ещё немного понаглеть и полистать какую-нибудь из них.

Кинув на занятых просмотром и обсуждением бумаг мужчин взгляд, пальчиком прошлась по корешкам папок. Одна из них больше остальных привлекла моё внимание. Мужчины на меня не смотрели, а потому я, осторожно вынув «дело» из шеренги папок, с заинтересованным видом погрузилась в изучение содержимого.

«И чем именно я буду заниматься, в качестве его «личной помощницы»? Никакой информации или указаний мне никто так и не дал, — дело оказалось вполне интересным, заняв меня почти на час. Но я уже устала сидеть, так что, последние полчаса только и искала подходящий момент или предлог, чтобы поехать, наконец, домой.

«Сидят себе, языками чешут… А в мою сторону даже и не смотрят… Да и вообще… Как там Костик действовал?» — недовольство сменила лукавая улыбка.

«Жаль, так и не далась накрасить ногти красным лаком… — с лёгкой ноткой разочарования подумалось мне, — И где я только этого набралась?!»

Надоевшие туфли со стуком соскользнули на пол, оба мужчины, вздрогнув от неожиданного звука, наконец, обратили на меня внимание.

«Спектакль начался…» — прикрыв глаза, с тихим довольным стоном, потянулась. Пальцы зарылись в волосы, держащие причёску шпильки, бесшумно осыпались на пол.

— Устала? — заботливо спросил кто-то из них.

«Ага, ещё как! Смотреть на то, как вы склонились над бумажками, совершенно забыв о моём присутствии…»

— Немного… — вытянув над головой руки и позволив волосам рассыпаться водопадом по телу, томно протянула я.

— Я отвезу, — практически в унисон произнесли они и тут же заскрипели кожей дивана.

— А как же ваши дела? — невинно интересуюсь у них, нащупывая ножкой туфельку.

— Завтра. Всё завтра. Да и поздно уже, — нарочито зевнув и демонстративно поглядев на часы, протянул Егор.

— Так, может, я на такси? — с сомнением кошусь на кипу разбросанных бумаг на их столе.

— Нет, — хором.

«Вот так вот… — немного обиделась на них, — стоит вас слегка поддразнить, сразу в поле зрения появляюсь… А до этого, больше часа просидела, никому не нужная и незаметная…»

— Поехали, — Макс оказался быстрее, и уже стоял около меня, протягивая руку.

— До завтра, Егор Егорович, — мило улыбнулась начальнику, принимая помощь Максима.

— Чтобы завтра была ровно в восемь, — ворчливо попрощался босс.

Егор, недовольно хмурясь, провожал нас взглядом, а я же, внутренне ликовала. Молодец, Костик!

* * *

— Ну, ты красотка! — окинув восхищённым взглядом, присвистнул Макс. — А то одевалась, словно советская старушка, даже не поймёшь, пока на лицо не посмотришь… — расхохотался он.

— Да ну вас… — надула губы я.

— Так! Я говорил, не называть меня на «вы»? — строго глядя, спросил у меня мужчина.

«Ну, было такое» — пожав плечом, кивнула.

— Значит, ты провинилась и будешь наказана! — нагло ухмыльнувшись, заявил он.

«Это что ещё такое?!» — подумала я, а вслух возмутилась:

— С чего это? Я как бы, не маленькая, что б меня наказывали чужие мужики!

— А что, наказывать могут только свои? — ехидно уточнил он.

— Да, — дополнив кивком, отрезала я.

— Ок, — невозмутимо бросил Макс, и лихо вырулив на трассу, добавил:

— В таком случае, буду делать тебя своей!

Я испуганно вжалась в кресло, и была уже не рада своему спектаклю, который затеяла, чтобы только заставить обратить внимание Егора на себя. За окном жёлтыми росчерками мелькали уличные фонари, а я пребывала в полной растерянности и неизвестности относительно места, в которое меня везли.

— А ты разве не… — удивилась, узнав собственный подъезд.

— Ты же не считаешь меня настолько… — подозрительно прищурился на меня мужчина и рассмеялся:

— О, Надя, нельзя же быть настолько наивной!

— Прости, я на самом деле так не думала, просто ты столь непрозрачно выразился, что я…

— Ну, да, я понял, что ты обо мне плохого мнения, — рассмеялся Макс и вышел из авто.

— Наденька, ты же умная девушка! Ты же отлично понимаешь, что Егор не оставит больную жену, — ведя меня под руку к подъезду, говорил адвокат.

Стыдливый румянец залил щёки, я постаралась спрятать лицо за завесой волос.

— Это настолько заметно? — прошептала, не в силах заставить себя смотреть на собеседника.

— Мне хватило нескольких минут понаблюдать за тобой, — пожал плечом он.

«О, нет! Теперь он будет считать, что я бегаю за Егором… Позорище…»

— Ты очень красивая женщина, Надя. Попробуй узнать меня поближе, и возможно, я окажусь не хуже Егора… — Макс остановился, и нежно взял меня за подбородок, чтобы смотреть в глаза.

— Я не думаю… — отвела взгляд в сторону. Не хотелось обнадёживать мужчину ложной надеждой на отношения.

Домофон на железной двери пискнул, отмыкая замок, я мышкой прошмыгнула внутрь, едва дверь раскрылась достаточно для моих габаритов.

— Просто давай попробуем, — тихо попросил он, ухватив меня за локоть в последний момент.

«Сколько у него мольбы во взгляде… Может, и правда с ним получится забыть эти ненужные чувства к Егору?»

— Можно, я подумаю? — лукаво улыбнулась ему. Мужчина на секунду недоверчиво прищурился, а потом, с самодовольной ухмылкой заявил:

— Лады, я заеду за тобой утром.

Глава 22

— Привет. Шикарно выглядишь! — восхищённо смотрел на меня Макс.

Моё утро началось безобразно рано и в основном прошло около зеркала. Из-за того, что у меня не было, как у других девушек, долгих лет тренировок в нанесении боевой раскраски на лицо, мне пришлось встать чуть ли не в шесть утра. А потому, я совсем не разделяла с Максом радости утра, а была в довольно раздражённом и невыспавшемся состоянии.

— Привет, — не стала уклоняться от поцелуя, лишь вовремя подставив щёчку.

— Ну вот… А вроде, вчера договорились… — нарочито надувшись, протянул мужчина.

— Ну, не всё сразу, — постаралась улыбнуться как можно доброжелательнее и сама чмокнула его в гладкую ароматную щёку. — Поехали?

— Да, — усмехнулся каким-то своим мыслям Макс и помог усесться в нутро зверь-машины.

* * *

— Приехала, — с недовольной миной сидя за столом, констатировал Егор Егорович, как только я явилась пред светлы очи собственного босса.

Я только мило улыбнулась в ответ «его хмурости». Сам сказал — к восьми, а время — ещё без пяти, так какие ко мне претензии?

— Привет, чего такой кислый? Плохо спал? — ярким солнышком светился вошедший следом за мной Макс. Шеф скривился, словно внезапно проглотил лимон.

— Он тебя привёз, — то ли спросил, то ли констатировал Егор, глядя почему-то прямо на меня.

«А я чего? Я ничего! Ну, привёз…так мне никто и не запрещал с ним ездить!» — недовольно огрызнулась про себя и скорчила шефу вызывающую мину.

— С ней всё ясно, а ты что скажешь, друг мой, Горацио? — Егор, набычившись, перевёл взгляд на друга.

— Да что такого-то? Подумаешь, подвёз девушку до работы! — равнодушно пожал плечом Макс, никак не отреагировав на недовольство компаньона.

— Ясно. Ты давай, дело бери да в суд топай. Деньги нам за просто так никто не заплатит, — ворчливо приказал Егор, и сам демонстративно закопался в бумажки.

— О-кей, шеф! — придурковато отсалютовал Макс и на выходе весело подмигнул мне.

«Ну вот, все мужики такие! Сделал дело и в кусты… а мне отдувайся» — проводила ушедшего тоскливым взглядом.

— Егор, а чем заняться мне? — неловко переминаясь с ноги на ногу, спросила я.

— Егор Егорович! Соблюдайте, пожалуйста, субординацию! — раздражённо рявкнул на меня босс. — Если вам нечем заняться…сделайте мне кофе, что ли… — секунду посверлив меня взглядом, отмахнулся он.

«Ну, коз-з-зел!.. Я ему столько сделала, а он…соблюдайте субординацию» — кипела негодованием я, идя мимо столов к кофейному аппарату.

Кто-то из сотрудников сидел, уткнувшись в монитор, кто-то точил лясы, но почти каждый счёл своим долгом поглазеть на меня. Удивлённые, равнодушно-озабоченные, ехидно-любопытные — разнообразнейшая гамма внимания буквально водопадом лилась на меня, пока я шла с чашечкой кофе обратно в шефский «аквариум».

— Прошу, ваш кофе, Егор Егорович, — постаравшись скрыть в голосе яд, произнесла я.

— Благодарю, — буркнул шеф, — я требую, чтобы вы вели себя корректно, работая на меня и, не крутили шашни с моими компаньонами. И впредь, будьте так добры, пользоваться собственным транспортом, чтобы добираться до рабочего места.

— К сожалению, у меня нет ни машины, ни водительского удостоверения, — едва сдерживая бешенство, холодно ответила ему и, прошу меня простить, но мне необходимо в дамскую комнату, — не дожидаясь ответа, быстрым шагом вышла из кабинета.

«Нет, каков гад, а?! Это я кручу шашни! Привык, что только ему внимание уделяют, вот и бесится!» — холодная вода здорово бы помогла остыть, но я столько времени убила на макияж, что решила просто попить.

— Видали, какая у нашего появилась? — грубо хохотнула одна из вошедших в туалет. Я как стояла у раковины, так и замерла.

«Вот сейчас и сорву злость на ней. Заодно зубы покажу» — кровожадно подумала я и уставилась на оторопевших девиц, только сейчас обнаруживших объект обсуждения.

— Ну что ж ты, продолжай… — ласковым голосом попросила я, продолжая стоять лицом к зеркалу и ополаскивать руки, — что, смелые резко закончились?

Три девушки как на подбор худенькие. Две брюнетки и блондинка с длинными пережжёнными волосами. Две испуганно переглядываются, а третья, вопреки моим ожиданиям — брюнетка, вызывающе выпятив тощую грудь, нагло заявила:

— Ну, я сказала, и чё? Думаешь, дала Егорычу разок, так королева тут? Сколько тут таких… — презрительно выплюнула она. Остальные девушки на неё зашикали, но нахалка только отмахнулась от них.

— Не знаю, каким местом ты привыкла получать работу, но я пользуюсь исключительно мозгами, — скривилась от её хамского тона.

— Да кто ты такая?! Сколько вас таких тут ходило, и все мнят себя, хрен знает кем! — никак не желала униматься брюнетка. Видимо, тоже тяжёлый день выдался…

— Я высококвалифицированный врач. Пока ты тут одним местом вертела, я спасала жизнь твоего босса, — вытерев руки о полотенце, спокойно развернулась к девице.

— Ах ты шалава, — взвизгнула она и попыталась вцепиться мне в волосы.

«Да что у вас за манера такая — чуть что, сразу в волосы! Я полчаса убила на эту причёску!» — волна холодной злости немедленно поднялась из самых тёмных глубин моего сознания и едва девица оказалась в зоне доступа, схватила её за основание шеи, зажав одну из болевых точек. Девушка вскрикнула от боли и замерла в полусогнутом положении.

— Ты, аскарида ходячая, пригодная только демонстрировать собственную имбецильность, я знаю сотни способов быстро и безболезненно оборвать твоё никчёмное существование, — побледнев от прорвавшегося бешенства, тихо шипела в её широко раскрытые от ужаса глаза. — Не стой у меня на пути и тем более за моей спиной…

Выпустив из захвата напуганную девицу, с королевским достоинством направилась прочь из дамского туалета. Две другие девушки, опасливо прижались к стенке, позволяя пройти мимо них. Но свою злость на Егора я уже скинула, так что до их присутствия мне было абсолютно никакой разницы.

— Зато я худая! — всё же решилась напоследок пискнуть дурочка. Чтобы хоть как-то зацепить.

— Тощая корова, ещё не газель! — не оборачиваясь, кинула я, выходя за двери комнаты.

Глава 23

— Надя, ты готова? — заглянул в кабинет Егора необычайно воодушевлённый чем-то Максим.

— К чему? — не поняла я.

— Как это? А домой ты, как добираться собралась, а?

— На автобусе… — растерянно оглянулась на недовольного босса.

— Вот ещё! Чтобы я, да такую красотку, да на автобусе?! — притворно возмущённо воскликнул Макс, а Егор Егорович, сверля мой затылок тяжёлым взглядом, недовольно поджал губы.

— Да ладно… Я как-нибудь сама доберусь…

— Давай собирайся, мой маленький бессмертный пони! — рассмеялся он. — Рабочий день, между прочим, давно закончен!

— Я сам отвезу Надежду домой, — категорично заявил мой непосредственный начальник. — Мы ещё не закончили.

— Так завтра продолжите! Поехали, Надь. А то этот «ишарик», мало того что сам тут кони двинет, так и тебя за собой потянет!

— А? — непонимающе поглядела на него.

— Бэ! Поехали, говорю!

— Макс, ты пьян, что ли? — подозрительно прищурился на партнёра Егор.

— Да, фу! Какие вы скучные! Один раз хорошее настроение выдалось, так сразу его испортить надо! — скорчившись, плюхнулся в кресло он.

— Надя, эти документы надо рассортировать и подшить к папкам, — никак не прокомментировав друга, невозмутимо продолжил давать указания босс.

— Хорошо, я поняла вас, Егор Егорович, — покладисто согласилась, снова зарываясь в бумаги, то изучения которых нас оторвал появившийся Максим.

— Ты, кстати, не слышал, о чём гудит офис? — как бы между прочим спросил Макс, непринуждённо закинув ногу на ногу.

— Нет, а что? — буркнул Егор, так и не подняв глаз от документов.

— Шепчутся, что Кристинка сегодня наехала на новую подружку шефа… — разглядывая свои ногти, сдал меня с потрохами.

— Что? Какую ещё подружку? — не понял он и, переведя с Макса на меня взгляд, побагровел:

— Что?! Где она?!

— Кристинка-то? Дома уже, наверное. На часы посмотри… — всё так же расслабленно полусидел на диване он.

— Я её уволю! Не хватало ещё, чтобы про меня слухи всякие распускали! — хлопнув ладонями по столу, произнёс Егор Егорович, а я обиделась.

«Что значит — про него слухи распускать? Я что, его недостойна получаюсь?» — обиженно думала я, и дабы не выдать своего состояния, принялась собирать папки в аккуратную стопку.

— Да не кричи… — поморщился Макс. — Надя сама с ней разобралась! Да как лихо! Больше она не станет разносить непроверенную информацию… — улыбнувшись, подмигнул мне.

— Надя, что ты скажешь? — требовательно посмотрел на меня босс.

— Да ничего… что-то я устала. Егор Егорович, вы не будете против, если мы закончим на сегодня работу? — нейтрально спросила я, вставая из-за стола.

— Я сам отвезу тебя куда скажешь. Мы ещё не закончили, — он нахмурил брови.

— Боюсь, я больше не в состоянии понять что-либо, — абсолютно откровенно призналась ему. — Пожалуйста, я уже устала…

Ну и пусть, произнесённое было с двойным смыслом. Это ничего не меняет — я всё равно не понимаю его отношения ко мне. То он равнодушен, то начинает соревноваться с Константином, то ревнует к моему общению с Максом… словно я игрушка в детском садике, а он малыш, пытающийся отобрать куколку у другого ребенка и, получив желаемое, тут же бросает, потеряв к ней интерес…

— Максим, отвези меня домой, пожалуйста, — не дожидаясь ответа начальника, обратилась к адвокату.

— А я давно тебе говорил — поехали, — улыбнувшись подскочил с дивана, и подал мне руку.

Мы уходили, а Егор так и не произнёс ни слова. Я старалась идти неспешно и не оглядываться на оставшегося за прозрачными стенами кабинета Егора.

— Ну что, куда едем?

— Э-эээ… домой, наверное…

— Так, с тобой всё ясно, — пробормотал он, выруливая с парковки.

— Куда ты меня везёшь? — обеспокоенно озиралась по сторонам, не понимая, что задумал Макс.

— Вы с Егором скоро в двух пауков превратитесь… — хохотнул он, — всё сидите в кабинете, бумажки перебираете…отдыхать-то когда-нибудь надо?

— Только если ненадолго, — неуверенно согласилась с его доводом.

Небольшой речной ресторанчик был ярко освещён сотней перемигивающихся лампочек, тяжёлые волны устало бились о борт судна, который кто-то особо креативный переделал в ресторан. К длинной палубе шли деревянные сходни, для надёжности дополненные канатными перилами. На носу расположилась рубка, а на корме — каюта капитана. Гостям ресторана предлагалось спускаться по крутой лестнице в собственно сам зал.

В небольшом пространстве корабля расположились мягкие диваны и столики, отделённые друг от друга ажурной перегородкой. Мягкий свет от светильников рассекает ресторанный полумрак. Кипенно-белые скатерти, цветастая обивка сидений, ненавязчивая музыка, полумрак…

— Вино будешь? — помогая присесть за стол, любезно поинтересовался у меня Макс. — Хотя, зачем вообще спрашивать?..

Я только посмотрела вслед идущему мужчине и пораженно покачала головой. Надо же — «зачем вообще спрашивать»!

Максим вернулся, а я с лёгким офигением на лице следила за появляющимися на столе блюдами. Запечённая с лимоном форель, тончайшие ломтики карпаччо, ажурно нарезанные овощи и как апофеоз — бутылка белого сухого вина с большой накрытой крышкой чашей.

— Что это? — спросила я, подозрительно покосившись на прикрытое блюдо.

— Ты раньше пробовала устриц?

— Э-э-э-э…

— Ясно, значит, у тебя сегодня будет первый раз! — похабно пошутил Максим и рассмеялся.

«Определённо у кого-то сегодня хорошее настроение» — подумала я, глядя на веселящегося мужчину.

Официант откупорил для нас вино и разлил по бокалам. Макс, со словами: «их надо съесть в первую очередь», снял крышку с устриц.

— Что это? — скривилась, с отвращением глядя на тарелку с выложенным на ней нечто. Серая бугристая раковина, а в ней… какая-то склизкая гадость совершенно жуткого цвета!

— Просто закрой глазки и открой ротик! — улыбнулся Макс, ловко орудуя вилкой в непривлекательной на вид массе. — Давай, давай…

Я, сделав испуганные глаза, зажала нос и рот рукой и, отчаянно замотала головой.

— На-адя-я-я… — посмеиваясь, укоризненно протянул Макс.

Делать нечего — пришлось открыть рот. Глаза правда всё же закрыла, а то у меня только от одного вида, такие ассоциации возникают, что как бы не вывернуло… Сперва я почувствовала прикосновение к губам шершавого края раковины, затем — в рот проскользнуло что-то прохладное и мясистое. Распахнув глаза я, кое-как, даже не жуя, проглотила морского гада.

— На, запей! — он расхохотался, протянув бокал с вином.

— Бэ-э-э… — скривилась я от предложенной кислятины. — Послаще ничего не было?

— Послаще? Хммм… — задумался Макс и в ту же секунду поцеловал меня.

— М-м… Макс, ты что делаешь? — воскликнула я, вырвавшись из его крепких объятий.

— Как что? Целую тебя, конечно! — удивился мужчина и попытался продолжить свои приставания.

— А меня спросить?! — закономерно возмутилась я.

— А ты не хочешь?

— Не хочу, чтобы за меня решали. А так… я не знаю… — слегка кокетливо улыбнулась ему.

— Так, давай попробуем, глядишь, понравится ещё! — воодушевился Макс и стал неспешно приближаться к моему лицу. Отстраняться не стала, для себя решив с ним попробовать. Что, в конце концов, я теряю?

Глава 24

— Доброе утро, босс! — лучезарно улыбаясь, поприветствовала Егора Егоровича, войдя в кабинет.

Шеф смерил меня придирчивым взглядом и требовательно впился в глаза.

Чего только мне стоило сохранить на лице невозмутимое выражение! Ну да, не накрашена, кое-как причесана, во вчерашнем костюме… А что? Имею право, между прочим, ходить в понравившемся наряде!

— Привет всем! — Макс как обычно ввалился в кабинет и, схватив пару папок из полки, на таких же скоростях вылетел вон. Попутно ущипнув меня за попу. Я покраснела, а Егор побагровел.

— И где, скажи мне на милость, ты провела эту ночь? — грозно, словно у загулявшей жены, спросил он.

— А что? — состроила невинность я.

— А то, что я тебе говорил — нечего крутить шашни с Максом! А ты!

— А что я? Разве я ваша собственность, чтобы вы могли мне приказывать за стенами этого здания? — я реально оскорбилась от его заявления. Можно подумать, что я его жена или любовница или дочь…

— Ты моя личная помощница… И я не хочу делить тебя с кем-либо…

— А не надо меня делить! Я не вещь, забыли? — со злостью шлёпнула сумочку на стол.

— А то, как собака на сене — и сам не ам и другому не дам! — проворчала я, принимаясь за разбор папок, горкой выстроившихся на моём столе в ожидании своей очереди.

— Я женат… — тихо произнёс он, а у меня заныло в сердце от боли. Хотелось сказать ему, то у нас с Максом ничего не было и после ужина он отвёз меня домой, что я просто проспала и потому приехала в столь растрёпанном состоянии, но он ведь всё равно не поверит…

Остаток дня прошёл в напряжённом молчании. Нет, мы, конечно, общались, только по делу и слишком натянуто по сравнению с предыдущими днями. Даже на обед он отправился в одиночестве — я отказалась, так как не хотелось дополнительно встречаться с той противной брюнеткой, с которой столкнулась вчера в дамском туалете. Но когда я в очередной раз направилась за кофе на офисную кухню, всё же кое с кем столкнулась.

— О, а вот и она… — услышала сдавленный шёпот позади себя. Недоуменно обернувшись, столкнулась взглядом со злыми глазами вчерашней блондинки с пережжёнными волосами.

— Это вы про меня? — вежливо поинтересовалась у парочки девиц, оккупировавших дальний столик.

— Про тебя, а про кого ещё? — нелюбезно огрызнулась блондинка. — Кто ж ещё способен за один единственный день работы в офисе, уволить нашу лучшую подругу?!

— Уволить? — тупо переспросила я, не веря, что Егор всё же осуществил свою угрозу.

— Да! Только пришла на работу, как ей тут же вещи вручили! Дрянь! Сразу побежала жаловаться! — обиженно выплюнула блондинка. На наш диалог обернулись все сотрудники офиса, что стали счастливыми свидетелями скандала.

— Ты дура? — риторически спросила у неё, устало потирая переносицу. — Я ничего не говорила, ему рассказал Макс. Сами побежали сплетничать, а теперь меня вините.

— Ма-а-акс… — понимающе протянула девица, а я поморщилась. — Так ты и под него легла…

Так. Всё. Я разозлилась.

— Да что ж такое то, а? Что вы все тут такие озабоченные?! — всплеснула руками я. — Не надо всех мерить по себе — если ты привыкла такими сомнительными способами добиваться своих желаний, то уволь, я не такая.

— Я не такая, я жду трамвая, — кривлялась блондинка, а у нас только увеличивалось количество наблюдателей.

— Не забывайся! Мне плевать, что вы там обо мне думаете, моих вчерашних слов никто не отменял! Я не для того одиннадцать лет училась медицине, чтобы потом кто-то меня попрекал, будто я всего добиваюсь через постель!

— А на кого вы учились? Небось трупы расчленять… — издевательски схохмил кто-то из задних рядов наблюдателей.

— Вообще, я врач — педиатр. Но труп, если необходимо, расчленить тоже смогу, — пристально поглядев каждому из них в глаза, серьёзно произнесла я. Толпа стушевалась и потихоньку начала рассасываться.

Равнодушно от всех отвернувшись, неспешно принялась делать для себя и шефа кофе. Народ с офисной кухни разошёлся по своим рабочим местам, только дальний столик так и оставался занятым. Приготовив напитки, подошла к сидящим девицам.

— Послушай, я серьёзно ничего не говорила Егору Егоровичу об инциденте в туалете, — обратилась к насупленной блондинке. — Слухи, которые кто-то из вас распустил, услышал Максим Петрович и передал их шефу. Так что в своём увольнении девочка виновата сама.

Высказавшись, подхватила две чашечки и сопровождаемая молчанием, вышла из кухни.

— Что так долго? — отхлебнув из кружки кофе, поинтересовался шеф.

— Да так, с коллективом знакомилась… — уклончиво ответила я, не желая вдаваться в подробности.

— Что, опять притесняют? — нахмурился Егор Егорович. — Я тебе уже говорил — у нас тот ещё серпентарий. Кто на этот раз?

— Да нет, обычное представление нового служащего своим коллегам.

— Яс-сно… — прошипел он. — Я поговорю с ними… Уже давно пора провести собрание…

— О нет! Только не надо за меня вступаться! Я только начала отстаивать право на спокойное существование в вашем серпентарии, а так все точно решат, будто я и с вами сплю, — у меня вырвалось прежде, чем я осознала сказанное.

— Та-а-ак… — недобро прищурившись, Егор начал медленно подниматься из кресла.

— Ну хватит! — рявкнула я также вставая с кресла. — Вы сами сказали, что мне нужно показать зубы! А если вы сейчас вмешаетесь, то я буду выглядеть домашней собачкой — её обидели, и она побежала жаловаться хозяину. Как можно заслужить уважение, если у меня будет такая репутация?

Выдав на одном дыхании эту тираду, опустошено села в кресло, а Егор Егорович молча следил за мной.

— А ты растёшь… — уважительно протянул он. — Ты права, я не должен был лезть. И если нужна будет моя помощь, то просто скажи, — я только кивнула, показывая, что приняла его слова к сведению.

* * *

Вечер столь незаметно подобрался, что ни я, ни тем более Егор Егорович, так и не заметили бы, увлёкшись разбором скопившихся с момента болезни шефа документов.

— Что, пауки, всё сидите, перебираете свои бумажки? — заглянув в кабинет, крикнул Макс, заставив нас подпрыгнуть от неожиданности.

— Надюша, собирайся домой, — подойдя к моему столу, он поцеловал меня в щёчку.

— Мы ещё не закончили… — недовольно произнёс босс, следя за тем, как меня буквально выволакивают из кабинета.

«Что-то мне это напоминает…»

— Максим, мне ещё два отчёта подготовить надо… — не слишком рьяно отнекивалась я. На улице такая прекрасная погода, а я сижу в обдуваемом кондиционерами офисе и правда как паук…

— Давай, давай, детка, карета подана, — под зад подпихивал меня к выходу Макс. Прямо через весь офис с любопытно раскрывшими рты сотрудниками. Конец моей репутации, которую я только начала зарабатывать…

— Куда ты меня везёшь? — недовольно спросила я, заметив, что мы свернули совсем не в сторону пригорода.

— Да так, немного покатаемся, — уклончиво ответил он.

— Куда ты меня везёшь? — уже более твёрдо повторила свой вопрос.

— Ну ла-адно! Такой сюрприз испортила! — притворно обиженно выдал Макс. — Мы едем в загородный отель на все выходные!

— Ты не забыл, что завтра только пятница? И вообще! Меня спросить не хочешь?

— Да ладно тебе! С Егором я поговорю, он не станет тебя штрафовать…

— Да при чём тут Егор?! — возмутилась я. И, отвернувшись к окну, упрямо сложила руки на груди:

— Отвези меня домой!

— Надь, ну ты чего? — недоумённо глядя на меня, спросил он.

— Домой хочу! — снова потребовала я. С тяжёлым вздохом Макс развернул машину.

— Что случилось? Я что-то сделал не так? — тихо спросил Макс, припарковавшись у подъезда моего дома.

— Не терплю, когда за меня решают… — буркнула я, покидая салон машины. — Спокойной ночи.

* * *

— Доброе утро! — приветствовала я шефа, входя в кабинет адвокатской конторы следующим утром.

— Хм-м, доброе… — откликнулся босс, оглядев мой сегодняшний наряд.

«Нравится? Мне тоже» — улыбнулась ему, усаживаясь за свой стол. Сегодня я выбрала сиреневое платье, лёгкий белый жакет, такие же туфли на каблуке, плюс летний макияж и аккуратная причёска — скромненько и со вкусом!

В своей обычной манере залетел Макс, шумно поздоровался и, схватив папки со стола, умчался по делам. Странно, но с поцелуями ко мне он больше не лез. А вёл себя так, словно и не было последних двух дней нашего общения. И пусть я повела себя слегка невоспитанно, но когда у меня даже не пытаются поинтересоваться мнением, я жутко злюсь.

«Этак, я скоро в Халка превращусь — за любой огрех в общении со мной буду зеленеть и крушить всё вокруг…»

— Поссорились? — словно невзначай спросил шеф, делая вид, что крайне увлечён разглядыванием какой-то бумажки на своём столе.

— Не люблю, когда меня не воспринимают всерьёз, — буркнула я и перевела разговор на рабочие темы. Вот ещё! Стану я рассказывать ему, отчего отношение Макса ко мне столь резко изменилось…

* * *

— Надежда, можно у вас спросить кое-что? — оторвала меня от трапезы какая-то женщина. Я как раз решила сходить перекусить и только собралась насладиться домашней котлеткой с пюре, как испытание коллективом на прочность началось снова.

«Когда же это прекратится?!» — мысленно взвыла я, а на лицо нацепив доброжелательную улыбку, ответила:

— Да, я вас слушаю…

— Понимаете, я хотела у вас узнать, что с моим ребёнком… Вы же по профессии педиатр…

— Да, говорите… что случилось?

— Понимаете, у меня малышка — ей полгода и мне приходится оставлять её с няней… — совсем издалека начала говорить женщина, присев за мой столик. — А она сильно кашляет и сопливит, няня отказывается с ней сидеть, утверждая, что ребёнок болен…

— Что говорит ваш педиатр? — перебиваю её, поняв суть вопроса.

— Она говорит, что всё нормально… Но я же переживаю!

— У вашего ребёнка лезут зубы… Так что всё в норме, ваш доктор прав. Пусть няня промывает нос, даёт сиропы от кашля и попутно мажет дёсны ребёнка стоматологическим гелем. Его можно купить в аптеке…

«Чувствую я, это только начало и ждут меня тут пациенты, как в детском стишке про Айболита…Только к ним не надо плыть через моря и океаны, достаточно только появиться на офисной кухне…» — с тихим вздохом подумала я, покосившись на остывающий обед.

— Надя, я могу вас попросить переехать в мой дом? — неожиданно спросил Егор, когда я вернулась с кухни, раздав всем страждущим советы.

— А как же Анджелла Олеговна? — поперхнувшись глотком кофе, поинтересовалась я.

— Она в больнице… И боюсь, в этот раз надолго… — тихо произнёс начальник, а мне так страстно захотелось его пожалеть, что я совершенно неожиданно для себя согласилась.

Глава 25

— Отлично! У вас всё получается! — счастливым голосом подбадривал меня инструктор по вождению.

«Конечно, у меня получается, ведь я едва тронулась с места…»

— Так, а теперь, включим поворотники… Куудааа мы собираемся повернуть?

«Налево! Тут, кроме как этого поворота, больше некуда сворачивать! Тут как бы слишком дорого выйдет — въезжать в чужой забор…» — раздражённо огрызнулась я.

— Здорово! Сбросим немного скорость и… поворот! Молодец! Вы самая способная ученица, что у меня когда-то были!

«Если ты захлопаешь в ладоши, я тебя стукну…» — закатив глаза, пообещала инструктору.

Всё эти его восклицания и активные одобрения жутко раздражали. С того самого момента, как мы сели в машину. Пока я проверяла показатели, настраивала под себя зеркала и кресло, пристёгивалась ремнём безопасности… Каждое моё действие активно комментировалось и неизменно хвалилось.

— Великолепно! Вы большая молодец! — восторженно похвалил мужик.

«Интересно, а его энтузиазм пропадёт, если я с разгона врежусь в чьи-нибудь ворота?» — скрипнула я зубами.

— Хорошо! А теперь — разворот! Переключаемся, смотрим назад и, жмём на газ!

Я послушно переключила на «реверс» и, обернувшись, нажала на педаль газа…

Тишину посёлка нарушил визг покрышек и последовавший за ним звук удара. Бедная машина, стремясь уберечь горе-водителя от травмы, с громким хлопком выпустила подушки безопасности. Ошалело посмотрев по сторонам, медленно отстегнула ремень. Дверь раскрылась и я, не посмотрев под ноги, выпала из салона. Отплёвываясь от растрепавшихся волос и некоторого количества песка, попавшего в раскрытый от немого крика рот, недоумённо обернулась.

«Какой урод бросил бревно посреди дороги?!» — взорвалась мысль в голове, когда я увидела, что именно случилось.

Машина, днищем сидела на фонарном столбе, неведомо как оказавшемся на моём пути… Но я точно видела, что препятствий на дороге нет…

— Дура! Идиотка! Не видишь, куда прёшь?! На педаль надо нажимать П-Л-А-В-Н-О!!!! — узрев, в каком состоянии оказалась учебная машина, заорал инструктор. Теперь он был обычным мужиком, без своих раздражающих «сюси-пуси», рассчитанных на тупоголовых дур, за обучение которых отваливали тройную стоимость стандартного курса.

«Сам козёл!» — мысленно охарактеризовала я и, злобно печатая шаг, вернулась в коттедж.

«Ну, ур-род! И кто его учил так учить?! Сю-сю-сю… Глубокоуважаемый студент, не соблаговолите ли вы, если вас это, конечно, не затруднит, повернуть налево, пожалуйста… — кривляясь, передразнила инструктора, — Тоже мне…тьфу, одним словом!»

Злобно впечатывая в землю кроссовки, целенаправленно двигалась в сторону коттеджа, собираясь высказать начальству всё, что я думаю по поводу его требования получить права и собственно, самого выбора инструктора. Я долго, почти полдня, сопротивлялась желанию босса обучить меня вождению, но опыт и власть… как там говорится: «Ты — начальник, я — дурак». Или «Шеф сказал — прыгать, ты должен спросить — как высоко». В общем, теперь я, во что бы то ни стало должна освоить управление машиной.

— Ай! Смотри куда прёшь! — испуганно вскрикнула я, когда перед моим носом, в каких-то несчастных пару сантиметров, затормозил чёрно-глянцевый джип.

— Дура, что ли?! Куда под колёса лезешь?! — заорал высунувшийся из кабины «танка» мужик и погрозил кулаком, — если хочешь на тот свет, подходи, обеспечу билетом.

— Сам подходи, — нагло заорала я, хоть поджилки многозначительно затряслись от его неприкрытой угрозы.

— Ах ты… — неожиданно резво выскочил из машины дядька. Я даже приготовилась драпать, зря, что ли кроссовки надела…

— Надя? — внезапно остановившись, удивлённо спросил агрессор.

— Ну, Надя, и что дальше? — всё ещё на взводе, огрызнулась я.

— Я Кирилл, помнишь?

— Оооо! Здравствуйте! — узнав, наконец, своего несостоявшегося убийцу, расплылась в улыбке, — простите, я вас не заметила!

— Ну, ну… — скептически хмыкнул он, выразительно оглянувшись на машину. — Проблемы заели?

— Да, блин…Учусь водить, да только инструктор какой-то дебильный попался… — тяжело вздохнув, пожаловалась ему. — А Егор Егорович требует, чтобы я сама водила…вот и мучаюсь…

— Слышал, что ты сделала для Егора, уважаю! — одобрительно хлопнул меня по плечу Кирилл. У меня даже ноги подогнулись…

— Ну что вы, — смущенно зарделась я, — это просто мои принципы. Я не могу отступить от клятвы, которую когда-то давала.

— Хотел бы я, что б моя жена поступила также, если возникнет подобная необходимость, — повернув голову в сторону джипа, задумчиво протянул он.

Я невольно проследила за его взглядом и заметила:

— Глупо ожидать от чихуахуа поведения, больше присущего сенбернару…

Мужчина завис на секунду, переваривая услышанное, а потом разразился громогласным хохотом.

— Ну, стерва! Ну, уела!!! — просипел он, вытирая выступившие слёзы. — Надо будет Жанке рассказать…

«Жанка…Жанна…Проститутка Жанна из КПЗ!» — вспомнила я, услышав знакомое имя.

«А если она его жена? Вот будет конфуз…» — на всякий случай присмотрелась внимательней к женщине, сидящей в салоне. Блондиночка, заметив мой интерес, недовольно скривила ярко накрашенные губы и демонстративно отвернулась к окну.

«Ясно, подругами мы не станем…»

— Э-э-э… Я, пожалуй, пойду… — натянуто улыбнулась я и поспешила ретироваться. — Передавайте жене привет.

Кто знает, как он отреагирует, когда до него дойдёт весь смысл сказанного. Ведь я не только оскорбила его жену, но и его самого. Фактически назвав глупым…

— Обязательно! Ты, если что, обращайся. Поднатаскаю тебя баранку крутить. Ну, грызи гранит, хохмачка… — посмеиваясь, махнул мне рукой и запрыгнул в салон.

— Обязательно… — пробормотала вслед несущемуся «танку», и даже помахала ручкой на прощание.

* * *

— Накаталась? — оторвавшись от изучения бумаг, поинтересовался Егор Егорович.

«Не слышал удара? Или издевается?»

— Знаете, что?! — вскипев, начала говорить я.

— Потом, — категорично оборвал меня на полуслове начальник. — Меня надо отвезти на массаж.

— Хорошо, я с вами? — выпустив воздух, словно сдувшийся шарик, моментально успокоилась я, вспомнив о том, кто здесь босс.

— Да, пойдем… — произнес Егор Егорович и вышел из комнаты. Мне ничего не оставалось, как послушно следовать за ним.

— Наденька, — держа меня за руки и проникновенно глядя в глаза, начал говорить Егор Егорович. — Ваша помощь для меня бесценна…нет, не так! То, что вы сделали для меня, не имеет никакой цены…чччёрт…

— Егор Егорович, я не понимаю, о чем вы? Это просто мой долг, как и любого врача, дававшего клятву Гиппократа… — попыталась прийти на выручку боссу.

— Нет. Помолчи, пожалуйста! Мне надо собраться с мыслями… — закатив глаза к потолку, взмолился мужчина.

«Я старый солдат и не знаю слов любви» — в голове неожиданно всплыла фраза из «Здравствуйте, я ваша тётя!», а меня, наконец, осенило.

Только почему он решил признаться в любви именно в гараже? Не нашлось более подходящего места? Или он боится, что нас кто-нибудь услышит?

— В общем так. Надя, всё, что сделано для меня, я хочу вернуть. И помочь тебе измениться, — облегченно улыбнулся он, радуясь, что подобрал-таки нужные слова.

Я удивленно распахнула глаза, совершенно не ожидая такого поворота. О чём он говорит?

Егор, отпустив мои руки, закопался ими в штанах брюк, а у меня повторно наступил паралич — сейчас как достанет кольцо в бархатной коробочке!

— Вот, держи, это для тебя… — протянул мне небольшой красочный листок.

Я с недоумением приняла бумажку и вчиталась в прыгающие строчки: «Сертификат на неограниченное посещение фитнес-клуба «Элит».

— И, ещё это, — немного погодя, вытащил из того же кармана белую коробочку.

«Телефон? Но у меня же есть свой…»

— Я решил подарить тебе новый телефон, а то твой уже на ладан дышит, того и гляди, скончается… — неловко пошутил босс, видя небольшое офигение на моем лице.

— Спасибо, конечно, но у меня ещё мой неплохо работает…

— Да погоди ты отказываться! Это последняя модель, только недавно поступила в продажу… Впрочем, если тебе не нравится, можешь вернуть, — немного обиделся на мою реакцию мужчина.

— Ну, вот ещё! Не отдам теперь! — всё же улыбнулась.

— Ну и хорошо, я бы всё равно не принял назад… Но это ещё не всё! — и, довольный собой, отошел к стойке с ключами от авто.

Я ошарашено переводила взгляд с довольного лица начальника на маленькую машину с раскосыми фарами. Ту самую, на которой я увозила бесчувственное тело Егора Егоровича.

— Я подумал и решил — раз она тебе так приглянулась, что ты даже решила ее угнать, то пусть теперь принадлежит тебе.

Я покраснела от стыда за то, что пришлось так жестоко поступить с чужим авто — бросить её незнамо где вдобавок проколов шины…

— Это все подарки или у вас в кармане случайно завалялись ключи от шикарного особняка и кольцо в придачу с принцем? — глупо пошутила я, чувствуя себя крайне неловко.

— Этого, увы, не захватил… Придется тебе самой как-нибудь, — рассмеялся начальник.

— Но у меня даже прав нет, не говоря уже об умении управлять…

Хитро улыбнувшись и, хлопнув себя по лбу, Егор Егорович, жестом фокусника вынул из нагрудного кармана маленькую пластиковую карточку.

— Не боитесь давать гранату обезьяне в руки? — обалдело разглядывая собственные права, спросила я. — Я сегодня наехала на мирно стоящий столб…

— Нет, ты большая молодец! Справишься. Да и инструктор у тебя откровенно плохой… — взорвался хохотом босс.

— Давай, переодевайся. Нам пора ехать. Сегодня Иван отвезет нас, а в следующий раз — ты, — отсмеявшись и ошарашив меня новостью, Егор Егорович удалился.

* * *

Фешенебельный фитнес-клуб «Элит», словно состоял из одной саморекламы — огромные прозрачные окна с тренирующимися за стеклом людьми, чередовались полностью зеркальной поверхностью. «Посмотрите на себя и на тех, кто уже с нами» — гласила яркая вывеска над входом.

Иван уехал домой, пообещав вернуться через три часа. Егор Егорович отправился к массажисту, передав меня улыбающейся девушке на ресепшн. Заполнив индивидуальную карту, выдала халат и отправила к врачам на замер параметров. Там меня перемерили с ног до головы и взвесили — ужас, целых восемьдесят кг! И расписали, какие упражнения я должна выполнять.

Пока боссу делали массаж, разминая его ослабленные мышцы, меня отправили на первую тренировку, закрепив за мной личного инструктора по фитнесу. Высокий, атлетически сложенный мужчина, брюнет с синими, как грозовое море глазами… Я была покорена! Правда, только первые полчаса…

«Чтобы я, да ещё раз… Да больше никогда нога моя не переступит порога этого ада! Ох, как же ноют мои мышцы! Да ещё этот ирод, всё подгоняет меня, словно не замечая, как я надсадно дышу…» — хрипела я на беговой дорожке.

«Давай, давай, шевели своим целлюлитом, хрюшка! Беги от своего жира!» — таким вот своеобразным способом, мотивировал мой личный инструктор.

Я честно терпела, сжав зубы и набирая скорость на беговой дорожке. Терпела, когда на тренажерах тренер увеличивал груз, хотя я едва поднимала предыдущий. Но когда мы перешли на спарринг, не знаю, как это правильно называется — он стоял напротив меня с толстыми перчатками на руках, а я должна была долбить по ним и вести счёт ударов — я не вынесла издевательств.

Психанув на особо оскорбительном выпаде тренера, со всей дури зарядила хаму в нос. Не знаю, почему он пропустил мой дилетантский удар, но я была более-менее удовлетворена. От неожиданности мужчина упал на пол, из носа потекли две тонкие струйки крови — я умудрилась расквасить его…

Я тяжело дышала, исподлобья сверля взглядом тренера, а он, зажав разбитый нос одной рукой, поднял большой палец второй руки вверх и прогундосил: «молодец!»

«Псих» — коротко охарактеризовала мужчину и с гордо поднятой головой покинула зал.

Потом Егор Егорович извинялся, что должен был предупредить о специальной доплате инструктору за оскорбления — для того, чтобы я перестала остро реагировать на чужое хамство и научиться давать отпор. Полученную тренером травму, босс щедро компенсировал и посоветовал продолжить работать с ним. Якобы, этот человек уже знает мой предел, и не будет доводить до точки бесконтрольной ярости. Я только скептически скривилась в ответ, но согласилась продолжить тренировки с этим человеком. Сам виноват…

Сегодня я отделалась малой кровью, — думала я, валяясь в горячей ванне. А что будет в следующий раз, если на первой, пробной, тренировке я чуть не умерла? Ирод, носящий маску красавчика-тренера наверняка не простит мне того «хука», которым, я прервала тренировку… И будет мстить, сгоняя с меня по семь потов…

Но это будет только через три дня — успею восстановиться и я не посрамлю честь толстушек, свалившись на первом получасе тренировки! Впереди у меня более трудное препятствие — необходимо доказать, что права мне дали не просто так. Ведь в машине буду не только я, а человек, ради жизни которого я потратила неимоверное количество собственных нервных клеток и сил. Пойду завтра к Кириллу на поклон — в конце концов, он сам предложил помощь…

Глава 26

— Девушка, вам кого? — немилостиво глядела на меня пожилая женщина в строгом платье экономки, открывшая мне калитку.

— Ээээ… Я к Кириллу…эээ…Кириллу… — глупо бормотала я, только сейчас поняв, что не знаю ни фамилии, ни отчества человека, у которого пришла просить помощи.

— Ну и ну… Вы не удосужились узнать, в чей дом пытаетесь вломиться?! — она раздраженно всплеснула рукой и попыталась захлопнуть дверь перед моим носом.

— Ну, нет! Так не пойдет! Я, знаете ли, тоже наемный работник и должна просто исполнять приказ, не задавая лишних вопросов! А мне сказано — пригласить к господину Королькову Кирилла, — просунув ногу в проем двери, заявила ей.

— Прямо так и сказал? — недоверчиво прищурилась на меня женщина. Тем не менее не собираясь хоть немного ослабить давление на створку калитки. А мне больно, между прочим!

— Да, именно так! — подтвердила свои слова кивком.

— А имя-отчество у господина Королькова есть? Или его вы сами придумали? Что-то я вас тут ни разу не видела… — скептически протянула та, пытаясь незаметно вытолкнуть мою ногу из проема.

— Я что, обязана перед вами отчитываться?! — возмущенно зашипела я, устав бодаться с упёртой экономкой. — Сообщите своему хозяину, что его ожидает Надежда.

— Хозяину, — презрительно фыркнула женщина. — Я не собака, чтобы иметь хозяина… Ждите тут.

«Ну, редиска! Не собака она…» — про себя передразнила её слова.

— Надя? Ты? — удивленно спросил меня Кирилл, открыв калитку. — Почему не зашла?

— Да ваш Цербер не пропустила, сказала, что не знает таких и заставила стоять тут… — не преминула нажаловаться на вредную экономку.

— Ритка-то? Цербер?! Она такая, она может, — расхохотался мужчина и приказал следовавшей за нами недовольной экономке:

— Надьку пропускать в любое время.

Женщина, сверкнув на меня злым взглядом, кротко ответила: хорошо.

— Ну, давай, говори, что у тебя за проблема? — развалившись на диване, спросил Кирилл.

— Помните, вы мне говорили, что если что, то я могу к вам обратиться за помощью?.. — зачастила я, чувствуя себя в этом доме как-то дискомфортно.

— Да не трещи, сорока! Помню я, — поморщился он.

— Так вот…Вы не могли бы меня немного поучить? — заискивающе улыбнулась хозяину дома.

— И чему это ты её учить собрался, а? — откуда-то с верхнего этажа раздался визгливый женский голос.

«Цербер настучала» — поняла я, по тому, насколько быстро появилась жена Кирилла.

— Что, Цербер уже доложила? — задрав голову, поинтересовался мужчина.

Я честно постаралась удержать ухмылку при себе, но фраза Кирилла мне: «А у тебя острый язык, Надька», всё испортила. Я заулыбалась во весь рот, а Кирилл расхохотался.

— Так, это и есть та самая Надя, которая «сенбернар»? — опасно перегнувшись через перила, с большой долей брезгливости на меня смотрела та самая блондинка, которую я видела через стекло джипа Кирилла.

«О, а ты у нас Жанна — чихуахуа?» — безумно захотелось съязвить, но я вовремя прикусила язык.

— Простите, Кирилл, не стоило вас дергать, — виновато улыбнулась ему, поднимаясь с кресла. — Я лучше пойду…

— Давай, давай! — поддержала мой порыв недовольная Жанна.

— Цыц! Полай ещё тут! — рявкнул на жену Кирилл и подмигнул мне. — Ревнует! Совсем от рук отбилась! Думает, если люблю её, дуру такую, то можно теперь мной вертеть, как захочется…

— Ты давай, тачку свою выгони и жди меня там. Я скоро, — бросил мне мужчина, поднимаясь по лестнице через одну ступеньку.

Со второго этажа немедленно донесся счастливый женский визг, а я поспешила убраться отсюда подальше. Всю дорогу к калитке у меня жутко свербело между лопаток, а якобы невзначай обернувшись, заметила пристально следящую за мной Цербера.

«Вот это окрестила… А не надо было так себя вести с незнакомыми людьми…» — не удержалась и показала злобной экономке язык.

Как ни странно, Кирилл и правда, появился довольно скоро. Я едва успела припарковаться у его забора. Улыбаясь, словно сытый кот, мужчина уселся на пассажирское сиденье и скомандовал старт.

* * *

— Ну вот, а ты говорила, что не умеешь водить, — похвалил меня Егор Егорович, сидя рядом со мной в машине. Сегодня я везла нас в фитнес-клуб. Егора, как обычно — на массаж, а себя — в мускулистые руки моего личного ирода.

«Ага, знали бы вы, каких нервов мне это стоило…» — подумала я, всё же довольная похвалой начальника.

Все два дня, отведенные мне на тренировку, я провела с Кириллом, к вящему неудовольствию его жены. Но эти уроки дали мне гораздо больше, чем недели с тем сюсюкающим инструктором. Четкие, уверенные команды, спокойный голос. То, что нужно для нервничающего за рулем новичка.

Сегодня тренировка прошла не в пример легче, чем в прошлый раз, и я не так умаялась, тряся жиром под обидные команды тренера. Да и он не слишком перегибал палку, видимо, всё ещё помня мой хук. По приезду, Егор Егорович отправился в дом, пока я ставила машину в гараж.

Глава 27

…Сегодня, среди ночи, загорелось здание частной психоневрологической клиники, расположенной в историческом центре города, — зайдя в дом и услышав слова диктора новостного канала, поспешила в гостиную на звук.

Постройка датировалась сороковыми годами, и полностью, что крайне затруднило проведение противопожарных мероприятий, — на экране появилась картинка клиники до пожара. Одноэтажное белое здание, улыбающийся медперсонал замер на ступеньках — наверное, взяли с сайта клиники. Её тут же сменили видеокадры одного из очевидцев, запечатлевшего, как горело здание.

Как сообщает МЧС, к моменту прибытия пожарных здание было полностью охвачено огнём. Сейчас пожар уже потушен. Здание психиатрической клиники расположено на отдельно огороженной территории. Сейчас на месте сохраняется сильное задымление, что мешает установить точное число погибших, — и опять жуткие кадры с места работ пожарной бригады.

По словам одного из сотрудников МЧС, работающих на месте, на всех окнах сгоревшей больницы были установлены решётки. Большинство погибших найдены в кроватях. Представитель МЧС добавил, что больные психоневрологической клиники находились под воздействием лекарственных препаратов и крепко спали. Учитывая быстрое распространение огня, они могли даже не проснуться, — серьёзно глядя в камеру, говорила ведущая новостей, а сбоку от неё молодой мужчина в закопчённой форме пожарного, беззвучно подтверждал её слова.

Следственный комитет возбудил уголовное дело по статьям «халатность» и «причинение смерти по неосторожности». Ведомство называет вероятным виновником пожара пациента, который поджёг свою кровать…

Сидящий в гостиной на диване Егор Егорович выключил телевизор, а я вздрогнула от неожиданности. Он сидел настолько тихо, что я бы его совершенно не заметила, не пошевелись он.

— Егор Егорович, с вами всё в порядке? — обойдя диван, обеспокоенно вгляделась в лицо сидящего с отрешённым видом мужчины.

— Анджелла умерла… Сгорела в том пожаре… — глядя в пустоту, тихо прошептал он. Егор неловко встал с сиденья и, двигаясь словно марионетка, которую дёргают за ниточки, пошёл в свою комнату.

«Так она лечилась там… Какой кошмар…» — ошеломлённо проводила мужчину взглядом.

* * *

— Максим, у Егора жена погибла, а я не знаю, что мне делать… Он ни на что не реагирует… — сумбурно объясняла я, набрав номер адвоката.

— Я понял. Скоро приеду, — уверенно говорил Макс, попутно вселяя в меня уверенность. — Если есть успокоительное, дай ему. Пусть поспит. Я сам позвоню куда надо.

«Надо бы сообщить нашим» — глядя на заснувшего после укола снотворного Егора, думала я. Не слишком приятная должность — быть «скорбным» вестником. Но всё же, Анджелла не была им чужим человеком, так что, выбора особого у меня нет.

На кухне царило спокойствие и безмятежность, пока на пороге не появилась я. Марья Васильна стряпала очередной кулинарный шедевр, Иван и Катька мирно обедали.

— Слышали, что ночью случилось? — усевшись на свободный стул, печально спросила у них.

Прислуга недоумённо переглянулась, и выжидающе уставилась на меня. Вздохнув поглубже, приняла на себя ярмо вестника скорби:

— Вчера ночью сгорела клиника, где лечилась Анджелла Олеговна…

* * *

Не знаю, что бы я делала без помощи Максима! Все дела по опознанию, общение с полицией, моргом, взял на себя именно Макс. Егор безразлично лежал в своей комнате, так и не захотев поехать на опознание тела жены.

«Хочу запомнить её живой…»

Впрочем, там и опознавать-то было нечего. Тела обгорели до неузнаваемости и единственное, что помогло установить личность погибшей — записи семейного дантиста и то, на какой койке нашли тело, ориентируясь на описание в соответствии с закреплённым местом в палате.

Мне, как личной помощнице Егора, пришлось самой заниматься организацией похорон. Договориться с «печальной» конторой, церковью, подобрать место на кладбище. Заказать плиту, ограду, ресторан и заодно обзвонить её знакомых, друзей, родственников, сообщить назначенную дату погребения. Заказать билеты на самолёт тем, кто не сможет добраться вовремя. В общем, неделю я крутилась как, белка в колесе.

И вот… день «Х» настал. С самого утра июльское солнце щедро делилось теплом, а мы потихоньку зажаривались в чёрных костюмах. В строгом траурном платье было неимоверно жарко, но иначе нельзя. Не могу же я провожать в последний путь бывшую работодательницу в лёгком светлом наряде… даже если не испытываю к погибшей тёплых чувств…

Представитель погребальной конторы ждал отмашки к началу, а мы ждали супруга погибшей. Мужчина так и провёл эти дни в полудрёме — мы серьёзно опасались нервного срыва, а потому держали его на седативных препаратах. Но сейчас, люди нетерпеливо ожидали его, так что пришлось накачать Егора тонизирующим, а не то бы он так и проспал похороны собственной жены.

— Привет, — кисло улыбнулся мне Макс, найдя меня в толпе, — отлично выглядишь…

— Привет, да ну тебя! Тут такое творится — не до красоты совсем.

— Ты всегда отлично выглядишь! — пришлось улыбнуться, принимая комплимент. — Тяжёлый день? — обернувшись на ожидающую толпу, тихо спросил он.

— С самого утра, — вздохнула, — каждому не терпится поскорее закончить, а мы ещё даже не начали… Поможешь с Егором?

Вдвоём мы быстро погрузили шефа на заднее сиденье машины и процессия, наконец, тронулась.

* * *

Небольшая группка людей медленно шествовала за несущими закрытый гроб мужчинами. Хоть все и старались сохранять скорбное выражение на лицах, всё же было заметно, как им хочется поскорее закончить здесь и оказаться в ресторане под прохладными струями кондиционера. Егор, несмотря на своё, не слишком хорошее состояние и наши с Максом уговоры, сам нёс гроб с телом жены до могилы.

Знакомые женщины говорили какие-то сочувственные слова мужу погибшей, кидали горсти земли в яму, обещали всяческую поддержку. А Егор всё больше серел лицом, держась уже из последних сил.

— Макс, ты не мог бы проводить их до ресторана, где будут поминки? — улучив момент, шепнула мужчине на ухо.

— А, в чём дело?

— Егор едва стоит. Как бы не свалился…

— Так я отвезу, — пожал плечом мужчина.

— Нет, нет… Лучше я, — поспешила отказаться от щедрого предложения.

Терпеть не могу сидеть на поминках, смотреть, как напиваясь, пришедшие совершенно забывают о причине, собравшей их в одном месте. Да и не касается меня всё это. Я — наёмный работник, и не обязана следить за посторонними людьми, если мой пациент только Егор.

Глава 28

«Всё-таки даже несмотря на явное безумие жены, он её сильно любил, раз так убивается, — думала я, делая Егору укол успокоительного. — Бедняжка…»

Телевизор тихо бубнил в гостиной на первом этаже, Егор крепко спал. Я сидела в кресле перед телевизором и усиленно боролась со слипающимися глазами. Из-за сильной жары меня разморило и теперь клонило в сон.

«Надо бы ополоснуться, авось прохладная вода поможет взбодриться» — решила я, поднявшись в свою комнату.

Я стояла перед зеркалом в своей комнате и подсушивала полотенцем волосы, всё равно по такой жаре высохнут моментально. Странный звук в комнате Егора привлёк моё внимание. Было похоже, как будто что-то разбилось, упав на пол. Но босс должен крепко спать, я же дала ему приличную дозу…

Дверь в комнату Егора оказалась приоткрыта, а я точно помню, что выйдя, плотно закрыла её. Толкнув створку, прошла внутрь. Странно. Звук мне не почудился — разбился стакан для воды, стоявший на столе. А мужчина — на кровати, так и лежит, даже не поменяв позу с момента моего ухода.

Подойдя к его постели, потянулась проверить пульс — мало ли? Когда я уже тянулась к шее спящего, услышала тихий скрип, словно дверца шкафа или половица скрипнула… Определить что больше подходило к описанию звука, я не успела — что-то тяжелое свалилось мне на голову.

Я тихо застонала, приходя в себя. Голова неимоверно заныла, едва стоило шевельнуться. Какой-то садист резким движением приподнял моё лицо, а я вскрикнула от вспышки боли.

— Уже очнулась? — громкий голос взорвался в голове, — крепкая же она у тебя…

Руки убрались, голова снова упала на грудь, а меня чуть не стошнило от боли. Медленно раскрыв глаза, осторожно подняла лицо вверх. Растрёпанная рыжеволосая девица в чёрных джинсах и футболке с увлечением копалась в столе Егора. Кое-как, сквозь мутную плёнку на глазах, узнала нашу горничную.

— Катька? Это ты меня стукнула? — глупее вопроса не нашлось?

«Она же должна быть на поминках…» — вспомнила, что она оставалась на кладбище, когда мы с Егором уезжали. Пока Катька была занята поисками, незаметно подёргала верёвки на руках. Ноги тоже крепко привязаны к ножкам стула, ничего не скажешь…

— А что, есть ещё кандидаты? — издевательски ухмыльнулась девушка. — Быстро ты очнулась всё-таки… Не надо было тебя жалеть и бить сильнее.

— И зачем тебе меня связывать? — нет, у меня точно последние мозги отшибло, раз задаю столь дурацкие вопросы…

— Жаль, конечно, что ты умрёшь… — копаясь в очередном ящичке, бормотала она, совершенно проигнорировав мой вопрос, — ты мне даже немного нравилась… пока не влезла своим длинным носом! — перебирая какие-то документы, взвизгнула Катька.

— Зачем же так орать… — прошептала я, сморщившись от боли.

— А не фиг было вмешиваться! Продолжала бы вонючие тряпки из-под Егора убирать, была б сейчас цела… — спокойно продолжила та и, найдя искомое, сунула в стоящую на кровати Егора дамскую сумку, — А так, не обессудь… — развела руками.

— Ага, ты б его добила, а на меня бы всех собак спустили! — язвительно проговорила я. Последствия удара постепенно проходили, а у меня не вовремя проснулась злость.

— А, верно… Ну, подумаешь, посидела бы лет пять — десять на казённых харчах… Точно бы похудела! — издевательски бросила Катька и расхохоталась.

«Ну, коне-ечно! Подумаешь, выбросишь на помойку пять-десять лет собственной жизни, из-за того, что кто-то навесил на тебя всех собак!» — со злостью думала я, следя за тем, как горничная, сидя на корточках около замаскированного тумбочкой сейфа, увлечённо в нём копается…

— А ты бы что получила с этого, а? Сама-то, небось, так и продолжала бы пыль в чужом доме вытирать! — нет, вот почему бы мне спокойно не посидеть, не подождать, пока она не уйдёт, а? Зачем провоцирую?

— Заткнись! Что ты можешь об этом знать?! Пришла на всё готовенькое и ещё чем-то меня попрекаешь?! — психанув, вскочила на ноги Катька.

— Я никого не… — хотела сказать — «не попрекаю», но меня даже не дослушали.

— Заткнись!!! — затопав ногами, завизжала она. — Родная сестра, вместо того, чтобы обеспечить мне нормальную жизнь, только поиздевалась, заставив убирать за ней дерьмо! Так что заткнись и не беси меня!

«Как интересно… Может, это у них семейное?»

— Так вы сестры?.. Мне очень жаль, что сестра так с тобой поступила… — с печалью во взгляде протянула я.

— Не нужна мне твоя жалость! Заткнись лучше, ты меня отвлекаешь! — огрызнулась Катька и снова закопалась в содержимое сейфа.

— Да молчу я, молчу… Только ты так и не сказала, зачем тебе это? — я сегодня точно с головой не дружу! Но время всё же надо потянуть… Да и может, удастся её разжалобить или как-то договориться.

— Да затем! Чтобы они все сдохли! — мотнула головой в сторону сладко спящего и не подозревающего о своей участи Егора. — Сначала он, а потом и она…

— А всё ты! — как-то обиженно пожаловалась Катя. — Оставалось подождать самую малость, и я была бы здесь хозяйкой! Пока не влезла ты!

— Да конечно, хозяйкой она стала…ага… А про Анджеллу не забыла? Даже если бы Егор не пришёл в сознание, она-то его жена! — ехидно проворчала я сквозь зубы.

— Да ты сама видела, что Анджеллка невменяемая! Егора нет, я признаю сестру душевнобольной и становлюсь её опекуном и, вуаля! Я единственная владелица всего имущества!

— И ты убила свою сестру, устроив в клинике пожар, и всё только для того, чтобы стать на несколько сотен тысяч богаче? — спросила, неверяще посмотрев на неё.

— Нет, — покачала головой та, — я просто привезла её сигарет…

— И Анджелла Олеговна сама себя подожгла? — скептически скривилась я, ни на йоту не поверив горничной. Как бы там ни было, но инстинкт сохранения работает у всех… ну почти…

— Да! — зло выкрикнула она. — Она сама сделала с собой такое! Дура!

Катька достала из сейфа небольшую коробку и, перебрав содержимое, ссыпала его в свою сумочку. Толстая пачка американских банкнот, пара бархатных футляров, маленький чёрный мешочек… Похоже, горничная была в курсе, где хранят ценности в этом доме…

— Анджелла — тьфу! Тоже мне. Как была всю жизнь Светкой, так ею и осталась, пьянь подзаборная! — вжикнув молнией сумки, презрительно выплюнула она.

— Не ха-ачу-у быть Све-ето-ой… ха-ачу-у быть Андже-елло-ой… — кривляясь передразнила сестру Катя. — Я столько сил вложила, чтобы ей удалось влюбить в себя этого…

— И ты сделала её такой, — полу-утвердительно спросила я.

— Нет. Я сделала так, чтобы она такой не казалась. А когда она вышла за этого замуж, так мне отплатить… Ну, ничего… Теперь моя очередь смеяться… — улыбнувшись мне на прощание, девушка вышла из комнаты.

«Она точно сумасшедшая! Такая же, как и Анджелла!» — наконец, поняла я.

— Эй, ты чего удумала? — испугалась её злобно-предвкушающей улыбки. — Ты же взяла всё, что хотела… Просто уходи, а я никому ничего не скажу…

— Не-ет… Они ещё не до конца мне заплатили… И ты тоже… — протянула она из-за двери.

В коридоре раздался странный звук — словно что-то откупорили, забулькало, проливаясь на пол и, в нос тут же шибанул неприятный запах бензина. От понимания, что задумала Катя, и какая участь меня ожидает, на голове зашевелились волосы.

— Ты чего творишь?! — в ужасе закричала я и принялась запоздало звать на помощь, осознав, что живой мне отсюда не выйти. — Помогите!

— Орёшь? Ори, не ори — тебя тут никто кроме меня не услышит! Стены толстые, дома огорожены, соседям до других нет никакого дела… — вернувшись в комнату с канистрой в руках, Катя со злорадным удовольствием на лице, принялась поливать мебель и стены. — Хотя… хоть твои крики послушать… Этот — овощ молчаливый, от него не дождёшься, а сестра…

— Зачем? — сорвав от крика голос, только и смогла прохрипеть я, когда она, уже стоя в дверях, обернулась на меня.

— Ах, ну что ты! Это же так романтично! Любимая жена ушла в дыму пожара, и он, не выдержав разлуки, решил последовать за ней, — заламывая руки, патетично ответила Катя и, смеясь, захлопнула за собой дверь.

Я честно пыталась кричать, дёргала руки — ноги, чтобы хоть чуть-чуть ослабить верёвки, даже пробовала сломать стул, подпрыгивая на нём. Но добилась только того, что беспомощно завалилась набок, не имея больше никакой надежды на спасение.

«Как тривиально, — с горечью думала я, лёжа на полу постепенно заполняющейся дымом комнаты, — Надежда умирает последней…»

* * *

Жители небольшого элитного посёлка буквально стояли на ушах от волнения. Ещё бы! Горел один из домов и, как назло, расположенный в самом труднодоступном месте посёлка. Хозяева беспокоились за своё имущество, костеря нерадивого владельца, не озаботившегося собственной безопасностью. Мужчины считали, что пожар случился из-за сигареты, когда упившийся в хлам вдовец забыл о тлеющем в руке бычке. Среди женской половины ходили слухи, что мужчина, не пожелав жить без жены, поджёг себя в том самом доме, где они были счастливы.

Бред, не спорю, но среди прислуги бродил ещё более неправдоподобный слух — дом подожгла одна из служанок — отвергнутая хозяином дома девица, когда он узнал, что та залетела от него. Жестокий хозяин выгнал распутницу на мороз и приказал сделать аборт. А обиженная девушка, поправившись после выкидыша, который спровоцировал полученный от богатого любовника удар в живот, изменила свою внешность и теперь вернулась мстить за потерянного ребёнка.

Хозяева говорили одно, прислуга шептала другое, и слух обрастал небывалыми подробностями, словно снежный ком, пущенный с горного склона. И только наряду пожарных, занятых тушением дома, да бригаде медиков, пытавшихся откачать трёх человек, пока не подъехали ещё две дополнительно вызванные кареты, было глубоко плевать на их пустую болтовню. Эксперты и следствие установят причины случившегося, а у них есть другие, более важные, заботы.

Люди мелкими муравьями возбуждённо копошились рядом с тлеющей кучей дерева, машины подъезжали и, загрузив своё нутро, тут же, с душераздирающим воем, уносились прочь. Я висела над этим броуновским движением прозрачным облачком, и до них мне не было никакого дела. Меня манил яркий свет, настойчиво звавший к себе.

Эпилог

Проникающий в мозг писк приборов неимоверно раздражал. Манжета на руке с тихим жужжанием надулась, замеряя давление. Другая рука затекла от долгой неподвижности — чтобы случайно не вырвала иглу капельницы, запястье привязали к бортику кровати. В носу торчали две трубки, подававшие кислород в легкие.

Пошевелив носом, попыталась избавиться от неприятных трубочек. Что-то в стороне от меня тихо скрипнуло, я медленно разлепила глаза и повернула голову на звук.

— Очнулась! — облегчённо выдохнул Костик и, схватив меня за руку, вскочил с неудобного стула. — Привет, подруга! Ну и напугала же ты нас!

Я попыталась произнести хоть какой-нибудь звук, но получилось выдать только слабый сип.

— Молчи, тебе пришлось трубку ставить, так что горло ещё долго першить будет… Воды? — он уже заботливо протягивал мне стакан. От вида чуть влажного запотевшего стекла, в горле ещё больше пересохло.

Попыталась приподняться, но тут же свалилась обратно на подушки — неожиданно закружилась голова.

— Эй, эй, не спеши, торопыга! — засмеялся друг, — пей через трубочку.

— Что…

— Что случилось? А ты не помнишь? — спросил Костя и принялся обеспокоенно заглядывать мне под веки.

— П-ффф! — фыркнула на него, отгоняя от своего лица. — Что с Егором?!

— Ооо! Ну, конечно! Только очнулась, и сразу о любимом вспомнила! — почему-то обиделся друг. — Всё хорошо с ним. В реанимации, но жить будет.

— Да не люблю я его! — слабо возмутилась я.

— Ага, как же… — скептически скривился он.

— Ну чего пристал! Я сказала же — нет! — собрав побольше сил, громче повторила Фоме неверующему.

— А что «нет»? Привет, он к тебе пристаёт? — неожиданно спросил вошедший в палату Максим, неся в руках огромный букет роз и не менее большой пакет с гостинцами.

Вот как всегда — слышу звон, да не знаю, где он. В моём случае — о чём.

— Ну, так что? Пристает? Так, я с ним разберусь… — полушутливо погрозил он, ставя пакет на пол.

— Привет. Нет, просто… — слабо улыбнулась Максу, пытаясь приподняться с кровати.

— Просто, я её тут замуж зову, а она! Не понимает дурёха своего счастья! — перебив, заявил улыбающийся во весь рот друг, и положил на меня свою тяжеленую лапищу, заставив лежать спокойно.

— Ясно… Ну, что ж, желаю счастья! — моментально изменившись в лице, произнес Макс и, положив на край моей кровати букет, буквально вылетел за двери палаты.

— Оооо… И этот попал в твои сети, маленькая соблазнительница! — хитро ухмыляясь, протянул Костик. Поднял букет с постели и поставил в вазу. Рядом с небольшой кучкой столь же шикарных букетов.

— Да ну… — посмотрев на дверь, недоверчиво протянула я.

— Ну да, — подмигнул друг и кивнул за спину. — Кто сюда цветы носит? Целыми днями у твоей постели просиживает!

Снова в свои игры играет! Вот не живется ему спокойно, обязательно надо кого-нибудь лбами столкнуть! Но, честно говоря, я совершенно не верила в то, что Макс стал жертвой моих неумелых чар. Да, было пару раз — сделал мне комплимент по поводу внешности, несколько раз открыл передо мной двери, помогая зайти в помещение… но это было настолько незначительным, что я решила, будто он забыл о своём желании за мной ухаживать. И никаких попыток сблизиться или соблазнить у него так же не было… А тут психанул на пустом месте, словно я ему уже обещала свою руку и неожиданно передумала.

— Ну, ты чего? Расстроилась из-за того, что Макс ушёл? — занявшись пакетом, спросил чересчур заботливый друг.

— Брысь, предатель, — отвернулась от него. — У меня, может, судьба… А ты…

— Забей на него, — попытался приободрить меня Костя. — Мы тебе гораздо лучше найдем!

— Кого? — всхлип.

— Ну, Егор чем плох? Ты вроде как к нему неровно дышишь…

— Не хочу быть тенью его жены, — буркнула, вспомнив его вид в день похорон.

— А я? Тоже не подхожу? — Костя сделал вид, что задумался.

— Вечно быть для тебя «Надькой-толстухой»? — скривилась в ответ.

— Не-е-е-е… Ты очень красивая женщина! — друг всё пытался поднять мне настроение.

— Ага, очень, — фыркнула, — слушай, отстань, а?

— Ну и ладно! Отдыхай, болезная! Завтра снова зайду, — пообещал Костик и, подкидывая в руке отобранный у больной меня апельсин, вышел из палаты.

* * *

— Надежда Ильинична, добрый день, — распахнув без стука дверь в мою палату, на пороге стоял молодой мужчина. — Я следователь по вашему делу и у меня есть к вам пара вопросов.

— Д-добрый… — постаравшись не пустить на лицо выражение ужаса, произнесла я. Неужели, Макс не уладил дела с тем обвинением в похищении, и я снова окажусь в КПЗ?

— Да вы не переживайте так, — улыбнулся, — я не займу вас надолго.

— Слушаю вас… — натянуто улыбнулась в ответ.

— Вы не могли бы рассказать подробности произошедшего в доме вашего начальника? Насколько я понял, вы являлись личной помощницей господина Королькова? — присев на стул около кровати, мужчина деловито раскрыл папку и приготовился записывать мои ответы.

— П-почему являлась? Он умер? — шокированно выдохнула я. Я почувствовала себя так, словно что-то внутри меня оборвалось.

— Нет-нет… Простите, я неправильно выразился. Ваш босс жив. Мы пока его не можем допросить, он в палате реанимации и к нему ещё не пускают, — заискивающе улыбаясь, пояснил следователь. — Расскажите, что произошло в тот день…

Следователь ушел, а я сидела и размышляла над сложными человеческими отношениями. Как рассказала следствию Катя, она не была родной сестрой Анджелле — всего лишь сводной по отцу. Мать Екатерины рано умерла, и вполне естественно, что молодой мужчина хотел семьи. В новом браке родилась девочка, которую назвали Светланой. Малышку постоянно оставляли на попечении старшенькой, пока взрослые были на работе. Да, да, Катька была гораздо старше, чем выглядела. Умелое использование косметики, плюс худоба, и женщина выглядела молодой девушкой… «Маленькая собачка — до старости щенок».

Девочки выросли. Света изменила имя, вышла за Егора и забрала старшую сестру к себе. Работать горничной. Хоть Анджелла и платила той неимоверные, для такой должности деньги, но суть от этого не менялась. Горничная… Как уборщица, но только называется по-другому. Не знаю, что может быть хуже…

Катя промолчала, но затаила обиду. И вот, когда у сестры начались приступы «белой горячки», у девушки появился шанс отомстить за унижение. Идея проста, как две копейки — убить Егора и стать опекуном сестры, признав её душевнобольной. Как было бы просто — заявить, что невменяемая сестра убила собственного мужа. Но пришлось учесть нюансы с переходом прав собственности. По закону, вдова не имеет прав на имущество убиенного ею супруга. А потому, пришлось крутить ещё одну аферу.

Тот «доктор», Илья Петрович, — санитар в клинике, где проходила лечение сестра Кати. Смазливое личико парня привлекло её внимание и за небольшой процент от наследства, он согласился ей помочь.

Илья ворует в больнице что-нибудь, чем можно отравить Егора. Так начинается моя история. Егор, получив первую порцию препарата, становится апатичным и вялым. Катька бьёт тревогу, Анджелла ей верит и по совету сестры, приглашает врача на дом, которым и оказывается наш Илья Петрович. Илью, Анджелла видит впервые и не знает, кто именно скрывается под личиной «доктора медицинских наук» и спокойно нанимает того на работу.

В помощь врачу, Анджелла нанимает сиделку, чем портит игру парочки. Сиделка чётко исполняет прописанные в договоре обязательства и постоянно находится в комнате больного. Илья, трус по натуре, очень боится давать Егору лекарство при свидетельнице. Намеренно устроив скандал, сиделку увольняют.

Казалось бы, вот она — свобода действий! Но тут появляюсь я, и власть над судьбой несчастного, выходит из-под их контроля. После моего возвращения в особняк, с не только живым, но и достаточно здоровым Егором, парочка впадает в панику! Илья трусливо сбегает, а Катька остается наблюдать за дальнейшими событиями и ждать удобного случая, чтобы окончательно рассчитаться с сестрёнкой, её живучим мужем и чересчур ответственной Надей…

И чем всё это закончилось? Катерину на самом деле жаль — столько сил вложить в родного человека, воспитывать сестру буквально с самых пелёнок, а в благодарность получить место уборщицы… Но и с другой стороны — зачем поступать настолько жестоко: убить двух человек, и потом счастливо жить на костях? И всё ради денег? Как по мне — так это уж слишком…

И парень тот — Илья. Ввязался в плохо пахнущую авантюру, польстившись на мифическую долю с наследства. А кто бы ему дал гарантии, что с ним самим не поступят аналогичным способом? Вера в хорошее в людях? Наивно. Катя не из тех представителей, раз уже решилась на убийство собственной сестры, так что её остановит в этом случае? Теперь парень вынужден скрываться от правосудия, дабы не пойти соучастником вместе с чересчур предприимчивой девушкой, которой грозит от восьми до двадцати лет заключения.

* * *

— Смотри, кого я к тебе привел, — едва просунув голову в дверь, заявил улыбающийся Костик.

— Привет, можно? — первым в дверях появился огромный букет цветов, следом за ним вошел и сам Кирилл.

— Да, конечно, — радостно улыбнулась мужчине. — Как вы узнали, что я здесь?

— Как это как?! Я же тебя вытащил из той духовки! Ещё бы мне не знать!..

— Да-а-а?! Ой, спасибо, спасибо… — затараторила, не зная, какими словами можно выразить свою благодарность за столь бесценный подарок.

— Да брось… — небрежно отмахнулся Кирилл.

— Да как это — брось?! Я даже не знаю, как смогу отплатить за то, что вы сделали!

— Не надо ничего! Просто на свадьбу пригласишь… — улыбнувшись, подмигнул он.

— Чью? — недоуменно выпучила на него глаза.

— Твою, чью же ещё!

— Что?! Костик! — взвизгнула, даже слегка подпрыгнув на кровати.

— Ээээ…А что, ты ещё не в курсе? — мужик, переводя взгляд с возмущенно хватающую воздух меня на раздосадованного парня, почесал в шевелюре, и стал задом пятиться к выходу.

— Ты, это… Извини, я, походу, тебе сюрприз испортил… — хлопнул по плечу Костика. — Ну, я пойду, что ли…

Я только кивнула ему в знак прощания, на большее у меня пока не было слов.

— Это что ещё такое?! — возмущенно зашипела я на друга, как только Кирилл скрылся за дверью.

— А что? — прикинулся дурачком Костик. — Не веришь, что я жениться на тебе хочу?

Я смотрела на обиженную мордочку друга и не верила. Вот ни капельки!

— Кончай уже придуриваться! У тебя было столько времени, чтобы хоть как-то мне сказать о своих чувствах, но ты выбрал именно этот момент?! — воскликнула, внимательно следя за его выражением лица.

— А может едва не потеряв тебя, я понял, что все эти годы мне не хватало только твоей улыбки по утрам… — подойдя ближе и обольстительно улыбнувшись, промурлыкал он.

«Ну, всё с тобой ясно! Хитрец… Опять со мной играешь…»

— Костя… — протянула я, пустив в глаза поволоки.

— Да? — вопросительно заломив бровь, присел на край моей кровати.

— Костя…Костя…Костя… — интимно шепча, приблизилась к его лицу. — Ты же отлично знаешь, что я не из тех легковерных девиц, что ведутся на твою лапшу…

— Ну, во-от… А я ведь говорил серьёзно… — состроил огорченную мордочку он.

— Да? — скептически, но всё же виновато посмотрела на него.

— Конечно! — прижав мои руки к своей груди, с жаром воскликнул он.

— Прости, я не знала, что у тебя всё на самом деле…что ты в очередной раз не играешь…

«Неужели?..»

— Надя! Ну, нельзя же быть столь легковерной! — не сумев удержать на лице серьёзное выражение, заливисто расхохотался приятель.

— Ах ты, поросёнок! — до слёз обиделась я, и попыталась в него чем-нибудь запустить.

— Ну, прости, прости! Я пошутил! Ты у меня самая любимая! — сильно прижал к себе беснующуюся от обиды меня и, схватив за подбородок, заставил смотреть в глаза. — Я тебя очень люблю.

От удивления я замерла и, раскрыв рот, смотрела на Костика. Я никогда бы не подумала о нём такого, но нежность в его глазах говорила сама за себя.

— Я тебя люблю. Безумно, — подтвердил, что мне не послышалось и, растянув губы в улыбке, добил:

— Как сестру.

— Костя… — притворно умилилась я, и сразу:

— Ты засранец! Как можно так играть на нервах несчастной толстой девушки?! — кричала я, изо всех сил колошматя дурного шутника.

— Ну, прости… Прости… — подвывал то ли от смеха, то ли от боли, Костик. — Просто ты была такая смешная!..

— Я тебе дам, смешная! Я же поверила! А если бы согласилась?

— Ну, я думаю, мы бы решили этот вопрос… — похабно подмигнув, расплылся в улыбке он.

Я сдулась. Просто обиделась. Сильно.

— Уйди с глаз моих… — отвернувшись к нему спиной, тихо прошептала я, едва сдерживая слёзы.

— Надечка… Ну, прости дурака… Ну ты же знаешь, что я такой… — сжав в объятиях, попытался уговорить меня Костя.

— Сгинь… — снова вырвалась из его рук. — Просто оставь меня в покое…

— Ну, На-адя-а…

— Я. Сказала. Прочь. С глаз. Моих, — резко развернувшись к нему, и глядя на него глазами полными слёз, потребовала я, чётко разделяя слова.

— Надь, прости дурака…

— Я сказала прочь! — не выдержав, закричала на Константина.

Я лежала лицом на подушке и рыдала. Над собой. Над своей глупостью и доверчивостью. И немного от злости. Тоже на себя. Когда уже доверчивая дурочка Надька начнёт думать? И прежде всего о себе? Наверное, никогда — горбатого могила исправит…

Заходила медсестра, случайно застала мою истерику. Неловко переминаясь на пороге, коротко сообщила, что завтра выписка. Я только кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Женщина ушла, напоследок бросив на меня сочувствующий взгляд, а я разозлилась. Сколько можно быть такой тряпкой и позволять над собой измываться, кому бы то ни было?! Достаточно! Из этой палаты завтра выйдет новый человек! Можете считать, что та — старая Надя, сгорела в огне пожара. Будет вам новая Надя! Хотя, нет. Раз я решила, что у меня началась новая жизнь, то пусть и имя будет новым.

Была для всех Надькой — последней надеждой, теперь буду Викторией — победой. Как лодку назовешь, так она и поплывет…

Эпилог

В этот раз окончательный

На объявление о найме сиделки откликнулось более ста кандидаток. Горы из анкет высились по противоположным краям стола — слева те, что ещё не побывали в стенах агентства, а справа — кто уже был на собеседовании. Молодые и наивные студентки медвузов, опытные женщины, ещё вполне крепкие бабушки… кто только не посетил небольшой кабинет со стоящим около окна столом и неудобным стулом посреди комнаты. Но они не искали абы кого — им нужна была особенная…

Маленький глазок видеокамеры внимательно следил за кандидатками, ожидающих своей очереди и приглашения в заветный кабинет, в котором можно подписать, пожалуй, самый выгодный для себя контракт. Маленький экран раскрытого ноутбука неярко светился, четко передавая картинку происходящего в зале ожидания. И наблюдателю уже тогда было ясно, кто именно из многочисленных желающих так и не получит вожделенную должность.

Дыша, как загнанная лошадь и, тем не менее быстро поднимаясь по лестнице, в агентство спешила полная женщина. Глазок камеры напротив входных дверей агентства, выхватил покрасневшее от спешного подъёма лицо. Гламурная девица на ресепшн привычно скривилась, но женщина удержала доброжелательное выражение. Толстушка прошла в зал ожидания и плюхнулась на подлое сиденье кожаного дивана. Как и ожидалось, снаружи остались торчать только две ступни, обутые в кроссовки…

Наблюдатель, зашуршав бумагами, сверился с фотографией на анкете и отложил отобранную папку в тощую стопку перед собой. Кажется, я нашла себе замену…

* * *

— Лена, что у меня сегодня? — громко цокая каблуками, по коридору шла слегка полноватая женщина в идеально сидящем на её фигуре деловом костюме.

— Сегодня… — семенящая следом девушка чуть отстала от начальницы, закопавшись в ежедневнике, — в час — торжественное открытие «дома малютки», в три — пресс-конференция с приглашенными журналистами. Пока всё…

— Хорошо, — произнесла я, зайдя в свой кабинет. — Принесешь чай и до двенадцати меня не беспокоить. Буду работать с документами…

Дверь захлопнулась, отрезая меня от звуков внешнего мира. Скинув неудобные, но жутко дорогие туфли, с ногами забралась в кресло. Мне необходимо хоть немного отдохнуть. Сегодня я должна выглядеть, даже лучше, чем обычно. Сегодня будут журналисты из городских новостей, и меня покажут в вечернем выпуске!

Прошло чуть больше полугода, как я ушла с должности личной помощницы Егора Егоровича Королькова. Несмотря на свои «наполеоновские» планы, так и не сменила имени, хоть и дала себе клятву поступать так, как никогда бы не сделала настоящая Надя Савойская. Эта клятва помогла мне достичь того, что никогда бы не вышло у меня старой. Например — я всё-таки похудела. Сейчас во мне чуть больше шестидесяти пяти килограмм и чувствую я себя великолепно.

Тот чек, с деньгами Егора, так и лежал на счёте в банке, принося мне неплохие суммы ежемесячно. Я и думать о нем забыла, но Костик, как оказалось, не забыл, а обналичив его, положил под самый выгодный процент в банк. Плюс, Егор добавил почти столько же — в качестве компенсации за причиненный мне вред. Кстати, за ним ухаживает женщина, откровенно похожая на меня прежнюю. Это чтобы бывшему боссу было не так сложно привыкать к новой персоне в его окружении…

На скопленные деньги я открыла свой бизнес — небольшую сеть маленьких пекарен-кондитерских, где часто бываю, чтобы просто подышать любимым ароматом свежей выпечки — это всё, что я себе теперь позволяю.

После того разговора с женщиной из адвокатской конторы, у меня появилась идея, куда вложить скопленные средства. И теперь у меня собственное агентство по подбору персонала для элиты нашего города — спасибо Кириллу за рекламу. Доход с них не слишком большой, но, продав старую квартиру, мне хватило на переезд поближе к центру города и маленькую машинку с раскосыми фарами.

Кстати, никто из моего старого окружения, так и не знает моего нового адреса. Я постаралась разорвать все связи и в один момент просто исчезла… Только изредка интересуясь, как поживает мой бывший подопечный…

С неуравновешенным Максимом я не захотела строить совместную жизнь — всё же не по мне такие «американские горки». То он ко мне лицом, то, простите, задом… На Костика я страшно обижена до сих пор. Сколько можно топтаться на моей больной мозоли? Хотя я ему в чём-то даже благодарна — если бы не его вмешательство и то преображение, которое он запустил во мне, я бы до сих пор так и оставалась наивной Надькой — последней надеждой… Егор же… Я стараюсь о нём вспоминать как можно реже — на душе потом полдня кошки скребут, на все лады распевая тоскливые песни…

Катерину посадили — двенадцать лет теперь проведёт в неволе… Илью тоже нашли, но как соучастнику, ему досталось не в пример меньше — всего каких-то восемь лет. И стоило ли оно того? Однозначно — нет…

Мария Васильевна и Иван продолжают работать у Егора в новом доме — тот старый, сгоревший, мужчина продал. Наверное, не захотел жить на пепелище, начав новый этап своей жизни.

* * *

В дверь постучали, и, после разрешения, в кабинет вкатилась маленькая сервировочная тележка. Помощница быстро выставила на стол чайничек и вазочку с горкой спелых персиков. Я тут же выхватила один из вазы, совершенно не стесняясь свою подчиненную. Всё служащие отлично знали о моей страсти к сладким солнечным плодам и относились к этой привычке снисходительно.

— Надежда Ильинична, к вам посетитель… — замявшись, произнесла Лена, откатив пустой столик к двери, — я сказала, что сегодня вы не принимаете, но он очень настойчиво просил сообщить о своем приходе…

— Зови, раз ему так нужно… — едва укусив плод, с набитым ртом пробормотала я, и с сожалением отложила недоеденный фрукт.

Девушка понятливо кивнула и поспешила выйти из кабинета. Со вздохом выбралась из кресла и ногами нащупала туфли. А я так надеялась хоть часок провести не в обуви…

Тайком пережевываемый кусочек персика застрял в горле, стоило мне только увидеть того, кто ко мне столь настойчиво просился. Высокий мужчина, в безупречно чёрном костюме, с изящной тростью в руке — в стиле доктора Хауса… От неожиданности я споткнулась на ровном месте и упала, больно ударившись коленками. Снова.

«Кажется, у меня всё-таки не синдром Флоренс Найтингейл…» — думала я, разглядывая человека, от которого когда-то сбежала, запретив себе о нём вспоминать.

— Надя! Ты опять носишь эти жутко неудобные каблуки?! — обеспокоенно воскликнул Егор Егорович и, отбросив ненужную трость в сторону, бросился ко мне на помощь.

— Что вы здесь делаете? — удивленно глядя на него, спросила я, — как вы меня нашли?

— Наденька, ты моя последняя надежда!.. — проигнорировав оба моих вопроса, с надрывом в голосе произнес мой бывший начальник.

— Что у вас случилось? — нашла в себе силы выдавить я.

— Мне снова требуется няня… — печально вздохнул он, помогая подняться с пола и сесть в кресло.

— А? — хотела спросить «что стало с вашей сиделкой», но меня даже не дослушали, перебив на полуслове:

— Она мне совсем не подходит! Я её уволил…

— Хорошо, я сейчас позову свою помощницу, и мы вместе подберем для вас новую сиделку, — я была немного разочарована. Даже не знаю, почему… Я долго подбирала женщину, которая идеально бы подошла под его характер.

— Отлично, — улыбнувшись, мужчина присел рядом со мной.

Лена, по моей просьбе принесла для нас каталог сиделок. Мы просидели больше часа, разглядывая анкеты лично отобранных мной профессионалов своего дела, но Егору Егоровичу ни одна из них не понравилась. Когда папка показала свою последнюю страницу, но кандидатка так и не нашлась, бывший босс печально вздохнул:

— Нет, никто не подходит…

— У нас есть ещё анкеты… — подскочила с кресла, спеша послать Лену за другими папками. Мне было очень тяжело сидеть рядом, и даже ни разу не прикоснуться к нему.

— Надежда… — Егор тут же встал и, перехватив меня за руку, крепко прижал к себе. — Моя долгожданная надежда…

«Чёрт, где-то я уже это слышала…» — от нахлынувшего воспоминания перехватило волнением горло.

— Я предлагаю тебе подписать один договор… — прижавшись к моей шее губами, прошептал мужчина.

«Что, опять?!»

Тихо щелкнул замочек, и весенний лучик солнца радостно разбрызгался по камню на обручальном кольце.

— Я согласна… — счастливо выдыхаю я, глядя в столь любимые глаза.

2016

Content

Алина НеКабаева
Требуется няня

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог

Эпилог В этот раз окончательный