Стайн Р. Л.

Доктор Маньяк и другие из мира комиксов

Р. Л. Стайн

ДОКТОР МАНЬЯК

И ДРУГИЕ ИЗ МИРА КОМИКСОВ

МИЛОСТИ ПРОСИМ, ГОСТИ ДОРОГИЕ!

Приветствую. Входите. Не наступите на половичок с надписью «Добро пожаловать». Он спит, и он страшно злится, когда его будят.

Сказать по правде, я сильно сомневаюсь, что это действительно половичок. Подозреваю, что это пушистый морской кот, выползший зачем-то на берег. Давайте. Наступите на него. Увидите, что будет.

ОЙ. Все-таки разбудили? Ах, это мерзкое жало. Почему бы вам не покричать в голос — вдруг полегчает?

Хоть вы и дико орете, разрешаю зайти. Добро пожаловать в офис «Ужастиков». Я — Р. Л. Стайн. Именно здесь я и пишу все эти книги.

Только сперва отпихните с дороги пускающих слюни монстров-ядозубов. Все-таки мне не мешало бы хоть изредка здесь прибираться.

Нет. Сюда не садитесь. Это не кресло. Это мой дед. Я смахну с него пыль, чтобы вы разглядели его получше. Смотрите. По-моему, он улыбается. Милый дедуля!

Я смотрю, вас заинтересовали плакаты «В РОЗЫСКЕ», висящие на стене. На этих плакатах изображены мерзейшие, гнуснейшие и подлейшие преступники всех времен. Это самые популярные злодеи из самых популярных «Ужастиков». Вон тот полоумный товарищ в чудном костюме, плаще из леопардовой шкуры и сапогах, украшенных желтыми перьями? Ему на этом плакате самое место. Доктор Маньяк — опаснейший маньяк планеты.

Что в нем такого зловещего? Мальчишка по имени Ричард Дризер может об этом поведать целую историю. Местами она жутковата — особенно когда Ричард обнаружил, что грядет конец света!

Давайте. Начните историю — если осмелитесь. Доктор Маньяк сейчас вас осмотрит!

1

Потерпите. Я пока не могу начать свой рассказ. Мне надо чихнуть.

А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-ПЧХИ!!!

Да, я много чихаю. Ничего не могу поделать. У меня аллергия на все на свете.

Меня зовут Ричард Дризер, но ребята в школе прозвали меня Чихард Лузер. Смешно, правда?

Некоторые кличут меня еще и Сопаткой — потому что у меня вечно течет из носа. Это тоже не смешно.

Аллергия на все на свете — презабавная штука, если, конечно, не вы тот человек, который страдает аллергией на все на свете.

Ладно бы мои проблемы этим исчерпывались. Вдобавок, я единственный в классе с рыжими волосами и усеянной веснушками физиономией. А еще я маленький и щуплый, и тяну лишь на восемь лет из своих двенадцати. Но что тут поделаешь? Ничегошеньки.

Наверное, поэтому я так много мечтаю. То есть реально много. И, наверное, поэтому комиксы играют в моей жизни такую важную роль. Мне нравится воображать, что я эдакий супергерой-здоровяк, с волнистыми темными волосами и мощными бицепсами. И что я могу летать, и ускользать в иные миры, когда захочу.

Иногда я сижу в классе и представляю себя злодеем. Я называю себя Мстителем. И я использую свои сверхъестественные силы, чтобы отомстить ребятам, которые насмехаются надо мной, взлохмачивают мои рыжие волосы и придумывают всякие обидные клички.

Я побеждаю их всех и оставляю валяться на полу класса бессознательной кучей. А сам беру за руку Бри Бирнбаум, и вдвоем мы вылетаем в окно, и парим высоко-высоко над городом. А потом летим вместе в мою тайную Цитадель Прохлады, источник моего могущества и мой истинный дом.

Да, я по уши влюблен в Бри Бирнбаум. Все в Средней Школе Хью Джекмана[1] об этом знают. Все, кроме Бри, вот так.

Сегодня я грезил о моей Цитадели Прохлады. Я храню в ней Радужные Кристаллы, и они как раз мне срочно понадобились. Каждый кристалл — источник Силы. Я пронесся через потайной ход в подземный склеп, где они были сокрыты. Подбежав к ним, я быстро схватился за красный кристалл…

Но постойте. Неужели кто-то только что окликнул меня по имени?

— Ричард? Земля вызывает Ричарда Дризера! Прием!

Вот засада. Это была миссис Каллус, моя учительница. Похоже, она уже довольно долго пыталась меня дозваться. Все в классе таращились на меня.

Я подался вперед и поднял на нее глаза:

— Да?

Миссис Каллус прищурилась:

— Ричард? Где ты витаешь? Опять летал на планету Дризер?

Все покатились со смеху.

Вообще-то, миссис Каллус очень даже ничего. Она молодая и красивая. Для учительницы она выглядит слишком юной. У нее короткие светлые волосы, и замечательная улыбка, и серебряный гвоздик в носу. А в школу она ходит в джинсах и футболках с названиями рок-групп.

— Ричард, ты подготовил доклад о прочитанной книге? — спросила она.

По спине пробежал холодок. Терпеть не могу стоять перед всем классом. По-моему, на это у меня тоже аллергия. Я почувствовал, как подступает новый могучий чих. И задержал дыхание, пытаясь его побороть.

— Д-да, — пробормотал я.

— Что за книгу ты прочитал? — осведомилась она.

— На самом деле это графический роман, — ответил я. — Про зомби-апокалипсис, только зомби там хорошие. Он называется «Война Зомби-Фриказоидов»

Она показала на центр класса.

— Иди сюда и расскажи нам о нем.

Когда я вставал со своего места, стул противно заскрежетал. Подобрав с парты свой двухстраничный доклад, я начал пробираться по рядам. Руки внезапно сделались холодными и мокрыми.

— Миссис Каллус, а разве можно делать доклад о комиксах?

Это подал голос Маркус Меллони. Редкостный, кстати, гад. Вечно меня достает. Впрочем, достает он всех.

Почему он такой мерзавец? Быть может потому, что он самый крупный шестиклассник на планете Земля? Он даже больше кита, которого я прошлым летом видел в океанариуме. А знаете, какая у него любимейшая забава? Любимейшая его забава — наскочить на вас и таранить животом через весь коридор.

— Это… это не комикс, — возразил я. — Это графический роман.

Я уже подходил к доске, когда мой чих, наконец, прорвался:

— А-А-А-А-А-А-АПППЧХ-И-И-И-И!!!!

Я чихнул прямо на Латишу Франклин, сидевшую в переднем ряду. Я ничего не мог поделать. Я не успел даже отвернуться. Говорю же, чихаю я во всю ивановскую.

Латиша завопила и всплеснула руками. Словно пыталась защититься.

Поздно.

В следующий миг она бешено завертелась на месте, обеими руками вытирая кофточку. Я увидел, что забрызгал ее с головы до ног.

— Извини, — пробормотал я.

Уж не знаю, слышала ли она меня. Слишком громко ржали остальные. Маркус Меллони от хохота свалился со стула. Поделом.

Блин! Я отвернулся и чихнул снова. Здоровенный сгусток соплей забрызгал классную доску.

Тут все просто забились в истерике. Будто припадочные. Неужели это и впрямь так смешно?

— Ребята. Ребята… — Миссис Каллус выскочила из-за стола и попыталась утихомирить класс. — Мы ведь это уже обсуждали. Нехорошо смеяться над человеком, у которого аллергия…

И тут я выдал самый громкий, самый сопливый залп.

О, нет!

Я забрызгал миссис Каллус с головы до ног. Прямо цунами какое-то из соплей.

Со стоном омерзения она отвернулась. Брызги гнусной слизи поблескивали в ее волосах.

— П-п-простите… — пролепетал я.

Когда она опять повернулась ко мне, выражение ее лица разительно переменилось. Глаза ее широко раскрылись от гнева.

— Ричард!.. — взвыла она.

Голос ее не предвещал ничего хорошего.

Я отступил на шаг. Что она хочет сделать?

Она набросилась на меня. С нечеловеческой силой она оторвала меня от пола…

…взметнула над головой…

…и выкинула в окно.

2

Нет. На самом деле такого не было. Это было видение. Я себе это вообразил.

Наверное, я действительно читаю слишком много комиксов.

Миссис Каллус не выкинула меня с третьего этажа. Она лишь велела мне забыть пока о докладе. И отправила на место.

Лучше было бы вылететь из окна. Потому как всю дорогу до парты мне пришлось слушать, как все смеются и изощряются в остроумии на мой счет. Я опустил голову и пялился в пол, пытаясь изгнать из ушей их мерзкие голоса.

Какой позор!

Я почувствовал, что из носа опять течет. Я вытер его рукавом рубашки. Я швырнул свой доклад на парту и плюхнулся на стул.

Миссис Каллус все еще оттирала футболку платочком. Я знал, что мучениям моим не будет конца и краю. Я знал, что после того, как я залил соплями училку, мне весь день не дадут проходу.

И я был прав.

После уроков Маркус Меллони с компанией других ребят шел за мной по пятам, оглушительно чихая. Они все считают себя первоклассными остряками. Мало того что они чихали, так еще и сопровождали это ослиным ревом.

«Когда Мститель выйдет на тропу войны, им станет не до смеха».

Вот что я думал, пока не увидел в хвосте группы Бри Бирнбаум. Она тоже смеялась.

Это было как ведро ледяной воды на голову. Как удар под дых.

Они последовали за мной и на улицу, хихикая и обчихивая меня. Маркус Меллони протаранил меня сзади, отчего я головой вперед перелетел через низенький заборчик, огораживавший школьный двор.

Я грохнулся на живот. Сверху меня от души припечатал рюкзак.

Подняв глаза, я увидел желтый родительский «Камри», припаркованный через дорогу. Я с трудом поднялся на ноги, поплелся к нему под хохот ребят и распахнул заднюю дверцу.

Папа сидел за рулем. Мама с улыбкой повернулась ко мне:

— Привет, Ричард. Я смотрю, ты веселился с друзьями?

— Угу. Веселился, — буркнул я.

Ничегошеньки она не понимает. Что толку говорить правду?

Папа уткнулся в экран сотового телефона. Он что-то пробубнил себе под нос. Бу-бу да бу-бу. Папа — великий бубнильщик.

Родичи у меня — словно из фильма ужасов вышли. Оба тощие и бледные, точно зомби. Папа вечно рычит и ворчит, как монстр Франкенштейна. Когда мама улыбается, ее улыбка больше похожа на оскал.

Ладно. Наверное, я маленько преувеличиваю.

Но если мама и улыбается, то, как правило, моему меньшому братцу, Эрни. Он избалованное маленькое чудовище, но мама все его выходки находит очаровательными.

Как будто этого мало, основное время мои родители проводят в склоках. Они бранятся дни напролет, по поводу и без. Это у них типа хобби.

Каким ветром занесло меня в эту семью?

Нет, правда.

Я практически убедил себя, что я — супергерой с другой планеты. Я попал на Землю младенцем, а эти люди, Дризеры, меня усыновили.

Это единственное приемлемое объяснение, которое приходит на ум.

Я откинулся на спинку сиденья.

— Почему вы за мной заехали? — спросил я.

Папа отъехал от обочины.

— У матери своей спроси, — пробубнил он.

— Я увидела рекламу одного аллерголога, — сказала мама.

— Вы везете меня к очередному врачу? — спросил я.

— Он сумеет тебе помочь, — ответила мама.

— Не нужен ему никакой врач, — проворчал папа, сворачивая на Кёрби-Стрит.[2]

— Нет, нужен! — отрезала мама. — Помолчи, Барри.

— Нечего меня затыкать. Не нужен ему никакой врач. Ему нужно научиться вести себя по-мужски.

— Ты не можешь винить его в том, что у него плохо со здоровьем, — возразила мама.

— Плохо со здоровьем? У него плохо с самооценкой, только и всего!

И как давай друг на дружку орать! Я зажал уши руками. И так без конца. По идее, пора бы уже привыкнуть.

Случись мне рисовать о моей семье комикс, я бы назвал его так: «Поле Брани: Нападение Кричащих Родичей».

Иногда мы с Эрни, затаившись на лестничной площадке, подслушиваем, как они ругаются. Корчим забавные рожи, отпускаем шуточки, и при этом стараемся, чтобы они не услышали, как мы наверху над ними уматываемся.

Однако мне совсем не до смеха, когда они цапаются из-за меня. Я этого не выношу.

А теперь они кричали друг на друга, выясняя, нужен мне врач или нет.

— На него салфеток не напасешься! — ругался папа. — Он их по коробке в день переводит!

— Вот как? А ты бы хотел повторно использовать? — кричала мама. — Может, выделять ему по салфеточке в сутки? Думаешь, так ты сэкономишь свои деньги, Барри?

У меня же тем временем вызревал очередной сокрушительный чих.

К счастью, поездка была короткой. Папа свернул на Дитко-Авеню,[3] проехал пару кварталов и подкатил к обочине.

Я выглянул в окошко и увидел здание из темного кирпича. Небольшая табличка возле стеклянной двери гласила:

ДОКТОР КОРЕНЬ, АЛЛЕРГОЛОГ И ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ ВРАЧ

— Ух ты! — воскликнул я. — Смотрите, где мы! На той стороне — Музей Комиксов!

Да! Бывает же такая удача!

В Музее Комиксов я провожу все свое свободное время. Мне там каждый уголок знаком. Жаль, что нельзя там жить. В этом музее хранится самая большая, самая потрясающая коллекция комиксов в мире. Чего уж там, во Вселенной.

— Доктор Корень тебя ждет, — сказала мама. — Обязательно расскажи ему, как у тебя зудит кожа после чипсов из тортильи.

— А вы со мной не пойдете? — спросил я.

— Не можем, — буркнул папа. — Нам еще забирать Эрни.

— А где Эрни? — спросил я.

— В кружке по лепке из глины, — ответила мама. Ее лицо всегда озаряет особая улыбка, когда она говорит о своем ненаглядном Эрни.

— Он же ничего не лепит, — заметил я. — Только кидается глиной в других детей.

И это чистая правда.

— Не говори гадостей про Эрни! — возмутилась мама.

— Эрни хотя бы не вычихивает свои мозги каждые пять минут и не ляпает соплями на ковер, — добавил папа.

Очаровательно.

Видите ли, Эрни в принципе не может совершить ничего дурного. Серьезно. Все, что ни делает мой младшенький, они считают шалостями гения.

Я выбрался из машины. Прохладный вечерний ветерок приятно освежал лицо. Солнце садилось за ряды высотных зданий. По тротуару тянулись длинные фиолетовые тени.

Я бросил взгляд через дорогу на огромное белокаменное здание музея, увенчанное куполом.

«Забегу туда после визита к врачу», — решил я.

— Увидимся! — бросил я родителям. И захлопнул дверцу автомобиля. Они уже вовсю пререкались из-за чего-то еще.

Я повернулся и подошел к стеклянной двери. Еще раз взглянул на табличку. Потом открыл дверь и вошел.

Откуда мне было знать, что мир вскоре сойдет с ума?

3

Табличка в вестибюле извещала, что доктор Корень принимает в кабинете № 301. Я вызвал лифт, поднялся на третий этаж и обнаружил искомый кабинет в конце длинного, тускло освещенного коридора.

Вошел в светло-зеленую комнату ожидания. Там не было ни души. За стойкой регистрации тоже никто не сидел. У стены я заметил две светло-зеленых кушетки. На низеньком столике покоилась стопка журналов «Пипл».

— Есть здесь кто-нибудь? — крикнул я.

Никто не ответил.

— Доктор Корень? — В безлюдном помещении мой голос прозвучал неожиданно громко.

Я собирался уже уйти, когда в приемной послышались шаги. Тяжелые, громоподобные шаги. Дверь кабинета распахнулась, и вышел огромный дядя в белом халате с короткими рукавами.

У него были короткие черные волосы и пунцовая физиономия, похожая на надутый воздушный шар. Необъятное брюхо распирало белый халат. Я заметил, что две или три пуговицы отлетели. Жировые складки выпирали наружу. Ручищи напоминали пару жирных розовых окороков.

У него были глубоко посаженные черные птичьи глазки. Когда он расплылся в улыбке, образовались три-четыре лишних подбородка.

— Я… я уж думал, что ошибся кабинетом, — пробормотал я.

Его улыбка стала шире.

— Нет. Я тебя ждал, Ричард. — Голос у него был мягкий и доносился, казалось, из самой утробы.

Колыхаясь всем телом, он подошел и протянул мне розовую руку. Пальцы его походили на толстые сосиски. Вблизи мне отчетливо стали видны поблескивавшие на его лбу капельки пота.

Он пожал мне руку. Ладонь у него была теплая и рыхлая. Крошечные глазки пронизывали меня насквозь.

— Я слышал, у тебя проблемы с аллергией? — сказал он. — Много чихаешь, да?

— Да, — ответил я надтреснутым голосом. И откашлялся.

Он, наконец, отпустил мою руку. Кивнул, не сводя с меня пытливых глаз. А за окном был Музей Комиксов, и мне отчаянно хотелось оказаться там, а не в безлюдной приемной с отвратным пузырем-доктором, не влезавшим в собственный халат.

К тому же, уж больно он смахивал на Маркуса Меллони, вариант переработанный и ухудшенный.

— Не нервничай, Ричард, — сказал он мягко. — Полагаю, я смогу тебе помочь. У меня есть собственный метод лечения. На разработку ушли долгие годы. Но, кажется, я смогу изменить твою жизнь.

— Э… изменить мою жизнь?

— Прошу за мной. — Он повернулся и, переваливаясь с боку на бок, зашагал в приемную.

Я отчаянно пытался сдержаться, но не смог. Я чихнул. А потом еще раз.

— Я абсолютно уверен, что у тебя аллергия на содержащуюся в воздухе пыль, — заявил доктор Корень. — Ты слишком чувствителен. У тебя реакция на мельчайшие частицы.

Я вытер нос рукавом и вошел в приемную. Там тоже все было зеленым-зелено. Зеленые обои. Зеленые столики. Даже свет — и тот казался зеленым.

Доктор склонился над шкафчиком. Дряблая плоть на его руках колыхалась, когда он рылся в ящичках.

— Ты бы, наверное, рад был избавиться от чихания раз и навсегда, да, Ричард?

— Ну, да. Само собой, — ответил я. — Но у меня эта аллергия с рождения. Я…

— Я тебе поставлю укольчик, — сказал он. И выпрямился. Я не мог разглядеть, что он держит в руке. Он прятал ее за складкой халата.

По спине у меня пробежал холодок.

— Укольчик?

Он кивнул:

— Да. Полагаю, это сработает. Один укольчик — и твою аллергию как рукой снимет. — Он жестом велел мне повернуться к нему спиной. — Я собираюсь сделать тебе инъекцию под лопатку.

У меня вдруг пересохло во рту. Я плохо переношу уколы. У меня аллергия на уколы. К тому же, я их ужасно боюсь.

— Ну, не знаю… — начал я.

— Не шевелись, Ричард, — сказал он. — Пару секунд будет пощипывать. Но не шевелись. Умоляю. Не оборачивайся.

Я затаил дыхание. Я напрягся всем телом. Я зажмурился и ждал, когда спину пронзит острая боль.

«Раз… два… три…», — считал я про себя. И ждал… ждал боли…

«…четыре… пять…»

Я не выдержал. Я открыл глаза и обернулся.

И увидел шприц в руке доктора Корня. Игла была добрых полметра в длину!

Не успел я пошевелиться, как он всадил ее мне в спину.

Я дико закричал.

Все погрузилось во тьму.

4

Я открыл глаза. Несколько раз моргнул и уставился в бледно-голубое небо.

Небо?

Где я?!

Нет. Я смотрел на длинную потолочную лампу. Потолок был зеленый. Я поднял голову. Еще немного поморгал. В поле зрения медленно возник кабинет доктора Корня.

Я откашлялся. Несколько раз вздохнул. Потребовалось немало времени, прежде чем я понял, что лежу на спине.

Надо мною склонился доктор Корень. Лицо его было красным, как помидор. Крошечные черные глазки вперились в меня.

— Прости, Ричард, — прошептал он.

— Я?.. — Потолок бешено вращался.

— Ты в порядке, — сказал он, похлопав меня по руке. — Ты упал в обморок. Боюсь, ты не первый, кто отключился при виде этой длинной иглы. — Он покачал головой. — Я же просил тебя: не оглядывайся.

— Я… я не смог удержаться. Я…

Он осторожно взял меня за плечи и привел в сидячее положение.

— Теперь с тобой все будет хорошо, — сказал он. — Шприц, конечно, выглядит жутко, но вот увидишь: тебе действительно поможет.

Головокружение постепенно проходило. Я почувствовал себя лучше. Я поднялся на ноги.

Доктор Корень обеими руками вытер пот со щек. Он снова улыбнулся, отчего его подбородок собрался в складки, точно сырое тесто.

— Совсем не больно, правда?

— Я… кажется, нет, — пробормотал я. — То есть, я ничего не почувствовал.

— Хорошо, — сказал он мягко. — Очень рад. — Он указал на дверь. — Можешь идти. Не думаю, что тебе нужен еще один укол. Но если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать.

— Ну… спасибо, — ответил я.

Как же, «спасибо». Мне просто хотелось поскорее отсюда выбраться.

Я повернулся и направился в комнату ожидания. Он за мной не последовал. Я вышел в коридор, поспешил к лифту и спустился на первый этаж.

Я вышел на улицу. Солнце низко висело в вечернем небе. Ветерок стал прохладнее. Я поднял глаза на музей. Мне не терпелось туда попасть.

Я посмотрел направо, потом налево. Побежал через дорогу. И…

— ААААААААААААААА-ПЧХИИИИИИИИ!!!

5

Я вошел в широкие двери музея. Потолки были высотою в милю, вдоль стен располагались высокие окна. Огромная красно-синяя люстра свисала над длинным столом администратора.

Подошвы моих ботинок звонко стучали по беломраморному полу. Эхо разносило звук по всему огромному залу. Я окинул взглядом развешенные по стенам плакаты с изображениями супергероев.

— Здорово, Шаман! Как жизнь? — крикнул я.

Сидевший за столом Шаман оторвался от графического романа:

— Йо, Ричард. Как твоя?

Великий Шаман — главный зазывала и куратор музея. Настоящего его имени я не знаю. Я всегда зову его Шаманом. Мы с ним добрые друзья. В том смысле, что я гораздо больше времени провожу с ним, чем с собственной семьей.

У Шамана серьезное, удлиненное лицо. На носу сидят очки с темными стеклами. Темно-каштановые волосы он стягивает в конский хвост на затылке. С одного из ушей свисает солидных размеров серебристая пиратская серьга в форме обруча. А еще у него есть красочные татуировки с изображением его любимых героев, на руках — от плеч до запястий — и на груди. Он всегда ходит в майке, выставляя их напоказ.

Парень он — что надо, но я никогда не видел, чтобы он улыбался.

Я подошел к стойке.

— Шазам, бро,[4] — сказал он. Мы стукнулись кулаками. — Чегой-то ты припозднился?

Я поспешно отвернулся, чтобы чихнуть. Потом задержал дыхание и подождал, дабы убедиться, что продолжения не предвидится. После чего снова повернулся к Шаману.

— Заходил к аллергологу, — сказал я. — Он мне сделал укол.

Шаман фыркнул:

— По ходу, не помогло. — Он выдвинул ящик стола и принялся рыться внутри. — Есть тут для тебя кое-что.

Он вытащил две книжки комиксов. Я не видел обложек, но они явно были очень старыми. Бумага пожелтела от времени.

Все-таки Шаман — классный мужик. Он всегда подыскивает комиксы, которые придутся мне по вкусу. И еще он позволяет мне делать в музее все, что заблагорассудится. Я могу зайти в любую комнату, где хранятся редкие комиксы, и любоваться ими, сколько душе угодно.

Он поднял комиксы, чтобы я смог как следует их разглядеть. На обложках красовался шимпанзе в натянутой на голову черной маске.

— «Обезьян в Маске»! — воскликнул я.

Шаман кивнул.

— Это, бро, большая редкость. Про Обезьяна в Маске было всего два выпуска. В 1973 году. Видел такие? Не видел, конечно, — тут же ответил он за меня.

Мои руки слегка дрожали, когда я брал у него комиксы. Уж больно они были редкие и ценные.

— Чума, — сказал я. — Просто чума. Я возьму их в читальный зал и почитаю. Спасибо, Шаман.

Мы снова стукнулись кулаками. Потом, бережно держа комиксы перед собой, я поспешил в читальный зал, расположенный в конце огромного главного зала.

Цокая ботинками по мраморному полу, я миновал бронзовые статуи Марсианского Хаоса и его заклятого врага Плутопуса.

В другое время я бы наверняка остановился, чтобы изучить обложки сотен книжек комиксов, выставленных на полочках вдоль стены. Но не сегодня. Слишком уж не терпелось мне изучить бесценные выпуски про Обезьяна в Маске.

Кроме себя любимого я не заметил в музее ни одного посетителя. Интересно, почему он так непопулярен? Как люди не понимают, что другого такого музея днем с огнем не сыщешь?

Я миновал проекторскую и стоявшую перед ней высоченную статую Капитана Протоплазмы. В зрительном зале было темно и тихо.

Я поспешил в конец главного зала. Я знал, что времени в обрез. Родители, наверное, уже вернулись домой, и сейчас пререкаются из-за того, что будет на ужин.

— Вот блин! — воскликнул я, увидев, что дверь читального зала закрыта. Я схватился за ручку и повернул ее.

— Нет. Пожалуйста.

Дверь была заперта.

Я повернулся и поспешил назад, чтобы попросить у Шамана ключи. На ходу я украдкой вытирал руки о штанины джинсов. Мне не хотелось запятнать потом ценные комиксы.

Я был на середине зала, когда услышал крики.

Раздался треск. Потом — глухой звук удара.

И снова крик.

Неужели на Шамана кто-то напал?

Я бросился к выходу. Ботинки скользили на полированном мраморе. Сердце бешено заколотилось.

Вот и стол администратора.

Но где, черт возьми, Шаман?

На обычном месте — высоком стуле за столом — его не было.

Я резко затормозил. И уставился на стоявшего за столом незнакомца.

Лица его я не видел. Он стоял ко мне спиной.

Я машинально сунул «Обезьяна в Маске» в рюкзак и подошел к столу.

— Эй, а где Шаман? — спросил я. Собственный голос показался мне резким и пронзительным.

— Ему пришлось уйти, — не оборачиваясь, ответил мужчина.

Я моргнул.

Происходило что-то очень и очень странное.

Мужчина стоял в высокой мусорной корзине.

Я уставился на его спину. Он был в длинном черном плаще-крылатке. Серебристые волосы ниспадали на воротник.

Он медленно повернулся ко мне лицом — и я испуганно ахнул.

Его глаза… в них не было зрачков. Вообще никаких цветов. Они были совершенно белые.

— Я могу тебе чем-то помочь? — спросил он.

6

Я смотрел в эти пустые жуткие бельма. Ни зрачков. Ни радужки. Совсем ничего. Неужели он слеп?

— Я могу тебе чем-то помочь? — повторил он. Голос у него был грубый и хриплый. За исключением волос на затылке, голова его была лысой и блестящей, а формой напоминала электрическую лампочку.

— Э… ничем, — сказал я. — В смысле, я…

Он взял карандаш и нацарапал несколько слов в лежавшем на столе блокноте.

Он не слепой. Но у него нет зрачков.

— Я… э… опаздываю к ужину, — промямлил я. — Я вернусь, когда Шаман будет здесь.

Он кивнул.

— Желаю СУПЕР вечера, — сказал он. Но слова его прозвучали холодно. Как угроза.

Меня пронизал леденящий ужас; я содрогнулся. Что это было? Я точно слышал крики и треск. А потом за столом Шамана вдруг нарисовался этот жуткий тип.

— Пока, — сказал я. Повернулся и выбежал из музея.

* * *

О том, что случайно прихватил с собой «Обезьяна в Маске», я вспомнил только после ужина.

Ужин выдался вполне типичным для семейки Дризер. Мама с папой опять переругивались, выясняя, были ли свиные ребрышки достаточно нежными. Эрни вертелся на стуле и вел себя как дебил, дергаясь и изображая марионетку. При этом он расплескал свой яблочный сок. Но родичи, разумеется, не стали на него кричать, ведь все, что он делает — очаровательно.

Я уронил на пол морковку, и родичи тут же подняли крик — мол, у меня руки не из того места растут. Потом я чихнул в тарелку, и они велели мне выйти из-за стола.

Обычное дело.

У себя в комнате я начал выгружать рюкзак — и нате вам. Два редчайших комикса.

Я понял, что их необходимо завтра же вернуть. Шаман должен понять, что я унес их случайно.

Я аккуратно разложил комиксы на столе и начал читать первый.

Несмотря на то, что героем была обезьяна, комикс отличался реалистичной прорисовкой. Во вступлении говорилось, что никто не знал, откуда обезьяна взялась. Ее могущество заключалось в ее маске. Будучи размером с обыкновенного шимпанзе, она обладала силой десяти горилл.

— Вот так обезьяна! — пробормотал я себе под нос.

Снизу доносились вопли — родители спорили, как лучше загрузить посудомоечную машину. А потом послышался другой звук. Топот бегущих ног.

Я обернулся как раз в тот момент, когда в комнату ворвался Эрни. С воинственным кличем он подлетел к моему столу.

— Стой! — крикнул я и попытался его оттолкнуть.

Поздно. Он схватил оба комикса и бросился наутек.

Этот малолетний бандит постоянно тырит мои вещи. Но в этот раз он зашел слишком далеко.

Я вскочил.

— А ну верни! — завопил я. — Сейчас же! Не буду я с тобой играть!

Он остановился в коридоре и показал мне язык:

— Бе-е-е-е-е-е!

Я приблизился к нему на несколько шагов. Я не сводил глаз с комиксов. От бешенства меня так трясло, что я, казалось, вот-вот взорвусь.

— Они ценные, — сказал я. — Они принадлежат музею. Они очень редкие. Отдай их мне.

Эрни помотал головой. На его личике, похожем на мордочку хорька, играла гаденькая усмешка.

— Теперь они мои, — заявил он.

— А НУ ОТДАЙ!!! — завизжал я.

Тут подоспела мама:

— Что тут за шум?

— Эрни стащил книжки комиксов, — произнес я, задыхаясь. — Они не мои. Они принадлежат музею. А он стащил. Заставь его отдать. Заставь его. Заставь его!

Мама посмотрела на Эрни. Эрни прижал комиксы к груди.

— Успокойся, Ричард, — сказала мама. — Зачем ты обижаешь братишку?

— ЧТО?! — вскричал я. — Я? Я его обижаю?!

Мама улыбнулась Эрни.

— Ричард, разве ты не видишь, какой он милый? Просто Эрни хочет во всем походить на тебя. Это так трогательно!

— Но… но… но… — От возмущения я начал заикаться. — Я… я поверить не могу, что ты на его стороне. Почему ты всегда берешь его сторону?

— Ничью сторону я не беру, — отрезала мама. — Я просто считаю, что ты должен прекратить свои нападки на брата.

Эрни опять показал мне язык:

— Бе-е-е-е-е-е!

После чего швырнул комиксы в мою комнату.

Мне хотелось кричать. Мне хотелось рвать и метать.

Я подождал, пока мама с Эрни спустятся вниз. И тогда я разинул рот, чтобы заорать в голос. Но вместо этого — чихнул. Раза три или четыре.

От укола не было никакого толку.

— Доктор Корень — шарлатан, — проворчал я.

Я вытер нос рукавом. И осторожно положил комиксы обратно на стол.

Моя ярость ушла. Ей на смену внезапно пришла тоска. Тоска и одиночество.

«Вот бы и мне иметь силу десяти горилл», — подумал я.

Персонажи комиксов ведут яркую жизнь. Днем и ночью переживают они тысячи захватывающих и волнующих приключений. Никто не насмехается над ними из-за аллергии. У них есть верные друзья, всегда готовые придти на помощь в трудную минуту.

Неудивительно, что я мечтаю о супергероях и комиксах. Будь вы в моей шкуре, вы бы тоже мечтали.

— Я — Обезьян в Маске! — внезапно воскликнул я. Я представил себя покрытым шерстью, с огромными, мощными, рельефными мышцами, в черной маске, скрывающей мое истинное лицо.

— Я обладаю силой десяти горилл!

Я забегал по комнате, колотя себя кулаками в грудь. Я выл и ревел, и кричал яростно, словно горилла. Я вскочил на постель. И принялся скакать по ней, колотя себя кулаками в грудь и завывая.

И тут у меня перехватило дух. Я ахнул. Глаза полезли на лоб. Я замер на кровати, глядя на Бри Бирнбаум, которая стояла в дверях и, в свою очередь, во все глаза глядела на меня.

7

У меня подогнулись колени. Я чуть не упал с кровати.

Бри откинула за плечи белокурые волосы. Она склонила голову набок и прищурилась.

— Ричард? Ты что делаешь? — спросила она.

— Э-э…

А что я еще мог сказать? Я бы скорее умер, чем признался ей, что был Обезьяном в Маске, наделенным силой тысячи горилл.

— Ну… это такие специальные упражнения, — сказал я. — Они должны помочь мне избавиться от аллергии.

Не знаю, поверила она мне или нет. Она все так же смотрела на меня своими ясными, чарующими зелеными глазами.

На ней был зеленый свитерок, выгодно подчеркивавший цвет глаз, и короткая плиссированная юбочка поверх темных джинсов.

Я спрыгнул с кровати. Пригладил волосы одной рукой. Мое лицо взмокло от пота. Быть гориллой — дело нелегкое.

Бри вошла в комнату и огляделась. Ее внимание привлекла Мамба-Мама на плакате, висевшем над моей кроватью.

— Фу, гадость, — сказала она. — Эта женщина что, наполовину змея?

— Ну, она воспитательница в детском садике. Но может, когда захочет, превращаться в гигантскую ядовитую змею, — пояснил я.

Бри закатила глаза:

— Ай, неважно.

Я присел на край кровати.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

Она снова закатила глаза:

— Хороший вопрос. Наверное, у меня просто выдался удачный день.

Бри страшно язвительная. Я к этому, пожалуй, привык. Мы с ней были в одной группе еще в детском саду. Думаю, я влюбился в нее, когда нам было по пять. Несмотря на то, что она бросила мне на голову муравейник из живого уголка.

Она плюхнулась на стул.

— Ричард, ты в курсе, что миссис Каллус собирает команды для работы над музейными проектами? — спросила она.

— Неужели?

— Кончай считать на уроках ворон, Ричард. Она собирает команды — и ты мой партнер. «Повезло» же мне.

— Клево, — сказал я.

Я знал, что она опять съязвит. Ну и что? Мы с Бри будем вместе работать над проектом! Разве не здорово?

— Итак, нам, похоже, придется работать вместе, — сказала она. — Но ты должен мне кое-что пообещать.

— Что же? — спросил я.

— Ты должен пообещать мне, что никому не расскажешь, что мы работаем вместе.

Я задумался на несколько мгновений.

— Идет.

— Подними правую руку и поклянись.

Я поднял правую руку и поклялся:

— Я никому не скажу, что мы работаем вместе.

— Ладно. — Она устроилась на стуле поудобнее. Взяла со стола статуэтку моего любимого злодея — Струпа. Повертела в руке.

— Фу, гадость. Почему он такой колючий?

— Он весь в струпьях, — ответил я. — Осторожнее с ним. Это подарок ко дню рождения.

Она снова прищурилась:

— Ты что, ненормальный?

На это я лишь рассмеялся.

— Я не шучу, — сказала она. Она поставила Струпа рядом с подписанным фото Волка в Плаще. Потом вскочила. — Мне нужно выбраться отсюда. Меня от этой комнаты с души воротит.

— Стало быть, ты не хочешь заняться проектом в Музее Комиксов? — спросил я.

Она засунула два пальца в глотку и издала рвотный звук. Я решил, что это означало «нет».

Я последовал за ней к двери.

— Бри, ты хочешь получить «А»?

— Конечно.

— Тогда идем в Музей Комиксов, — сказал я. — Я там все знаю. Каждый закуток. Каждый экспонат. Всё и вся.

— Да ну?

— Слушай, я возьму на себя всю работу. Я сделаю весь проект. Мне это только в радость. И гарантирую — мы оба получим «А».

Она скрестила руки и долго смотрела на меня.

— Ты сделаешь всю работу?

Я снова поднял правую руку:

— Клянусь.

Она погрузилась в долгое раздумье. Потом снова откинула назад волосы.

— Пожалуй, годится.

— Замечательно, — сказал я. — Поедешь со мной в музей на автобусе после уроков?

— Нет. Встретимся на месте. Не хочу, чтобы кто-нибудь из школы видел меня с тобой. — Она отвернулась и побежала вниз по лестнице.

«Вот это удача!» — подумал я.

8

На следующее утро у меня было такое ощущение, будто голова превратилась в наполненный водою шарик. Сам же я превратился в автомат по производству соплей. Я чихал так сильно, что опасался, не взорвалась бы голова. А глаза так слезились, что я едва мог что-либо разглядеть.

Я начал чистить зубы и зачихал все зеркало над раковиной. Я пытался вытереть глаза полотенцем, но слезы все равно хлестали, как вода из сломанного питьевого фонтанчика.

Я напялил на себя первое, что попалось под руку, и спустился на кухню. Мама с папой уже вовсю бранились, выясняя, ветреный будет день, или нет.

Я занял свое место напротив Эрни. Тот уже успел перемазать весь подбородок овсянкой. Он разинул рот, демонстрируя мне пережеванную кашицу.

Можно подумать, он и без того недостаточно гадок.

Я взял с тарелки сладкий пирожок «Поп-Тарт» и откусил кусок. Мой любимый. С вишневой начинкой.

— Ветер ожидается без малого пятьдесят километров в час! — твердил папа.

— И это ты называешь ветром? Никакой это не ветер, Барри, — отвечала мама.

— Я же не говорил, что будет ураган! — огрызался папа. — Почему ты никогда меня не слушаешь?

— А ты почему никогда не говоришь ничего толкового?

Эрни цапнул с моей тарелки пирожок и засунул в рот.

— Эй, он мой! — воскликнул я. И потянулся за пирожком. Но Эрни захихикал и замотал головой, увертываясь от моих рук и яростно жуя.

— Мама? Папа? Эрни у меня пирожок стибрил! — крикнул я.

Они повернулись к Эрни.

— А, вишневые, — сказала мама. — Его любимые.

— Но… но… — пробормотал я.

— Он просто ребячится, — сказала мама. — Пусть кушает, Ричард.

— И вообще, ты слишком налегаешь на сладости, — подхватил папа. — Лучше б грейпфрут взял из холодильника.

— Грейпфрут?!

Мама нацелила папе в грудь указательный палец.

— Хочешь сказать, я не даю им здоровой пищи? Хочешь сказать, я неправильно кормлю детей?

Я притворился, что их вовсе не существует. Все о чем мне хотелось думать — сегодняшний вечер после занятий. Мы с Бри встретимся перед Музеем Комиксов. Я не мог дождаться момента, когда покажу его ей.

Я три-четыре раза высморкался и вытер слезящиеся глаза. Потом надел куртку и накинул рюкзак на плечо. Каждое утро мне приходится отводить Эрни в школу. И каждое утро он не находит забавы лучше, чем запрыгнуть мне на спину с воплем «Поехали! С орехами!»

И ничего смешного. В это утро он прыгнул мне на спину так, что я полетел вперед и приложился головой об стену.

Через несколько минут мы пересекли Орландо-Стрит и свернули на Куберта[5]. Был прохладный осенний день. Красные и желтые листья срывались с ветвей деревьев и кружились, подхваченные холодным ветром.

Я застегнул «молнию» на куртке до самого горла.

— Эй. Постой. — Я схватил Эрни за плечо.

Неужели у меня начинаются глюки?

Я заморгал, пытаясь прочистить слезящиеся глаза. Да! Две фигуры сновали по крыше дома семьи Ромита[6] на другой стороне улицы.

Но… но…

— Ну нафиг! — выдохнул я.

Существа низко пригибались на бегу. Оба были с ног до головы облачены в зеленое.

Я протер глаза и пригляделся получше. Невероятно. Быть такого не может!

Я смотрел на Лягушку-Мутанта по имени Капитан Квакун. А за ним следовал его низкорослый приспешник — Терри Головастик.

— Эй… это что, действительно вы?! — крикнул я.

Солнце било в глаза. Я не мог как следует их разглядеть. Они метнулись на другую сторону крыши и пропали из виду.

Сердце мое учащенно забилось. Голова пошла кругом.

Я схватил Эрни за плечи.

— Ты их видел? — воскликнул я. — Ты тоже видел это?

Он кивнул:

— Ага. Я это видел.

— Серьезно?! — вскричал я, по-прежнему держа его за плечи. — Я не схожу с ума? Ты тоже это видел?

9

— Ага. Я видел ту красную тачку, — сказал Эрни. — Из которой собака высовывалась.

— Что-о? — Я отпустил его и отшатнулся. — Ты… ты не видел тех двоих на крыше? Парней в зеленых костюмах?

Он помотал головой.

— На крыше я никого не видел.

Да и с чего бы ему их видеть? Они же ненастоящие.

Я прирос к месту, словно громом пораженный. Я во все глаза смотрел на крышу. Теперь она была пуста. На дымовую трубу приземлилась птица. Помахала крыльями и с хозяйским видом устроилась на краю трубы.

Я вскрикнул, когда Эрни со всей дури наступил мне на ногу.

— Ах ты гаденыш! — завопил я. — Зачем ты это сделал?

Он пожал плечами.

— Да так, захотелось, наверное.

Я хромал всю дорогу до его школы. Не иначе мелкий стервец переломал мне как минимум сотню косточек. Но я не думал о боли. Я думал лишь о Капитане Квакуне и Терри Головастике.

Я видел их совершенно отчетливо. Это наверняка были они.

Но как такое возможно?!

Я был совершенно обескуражен. Я думал об этом весь день.

После уроков я поискал Бри. Может, она передумала — может, она захочет поехать со мной на автобусе к Музею Комиксов. Но я нигде ее не нашел.

Я уселся в конце автобуса, направлявшегося в центр города. Мне не терпелось рассказать Шаману, что я видел на крыше дома Ромита. Я нисколько не сомневался, что он мне поверит. И я знал, что он найдет всему объяснение. Например, в городе мог проводиться конкурс костюмов.

Я взбежал по крутой бетонной лестнице, распахнул двойные стеклянные двери и влетел в музей. И сразу же бросился к столу администратора.

— Шаман! — закричал я.

Его там не было.

Вместо него за столом стоял высокий мужчина в маске, одетый в обтягивающий желто-зеленый костюм, и смотрел на меня. Два изогнутых белых клыка на его маске шевелились, когда он перегнулся ко мне через стол.

К своему великому изумлению, я узнал его. То был Человек-Змей с Сатурна.

— Зачем ты здесь, с-с-с-с-с-с-сынок? — прошипел он.

— Э … я… э… — я собрался с духом. — Потрясающий костюм, — выдавил я наконец. — Сами пошили?

Он не ответил. Клыки по бокам маски, казалось, загнулись еще сильнее. Маска скрывала лицо, за исключением глаз и рта. Он приоткрыл рот, и оттуда выскочил черный, раздвоенный как вилка язык.

О Боже! Как он это делает? Ну и страшилище!

— Где Великий Шаман? — спросил я.

— А кто это, прос-с-с-сти, такой? — спросил он. Раздвоенный язык метнулся из стороны в сторону и снова исчез во рту.

— Он… он здесь работает, — выдавил я. Его язык приводил меня в ужас.

Человек в костюме приблизил свое лицо к моему. Глаза у него были желто-зеленые.

— С-с-с-с-с-с-сомневаюсь, — выдохнул он.

Он определенно внушал мне страх. Я повернулся к дверям, чтобы посмотреть, не покажется ли Бри. Нет. Ее еще не было.

— Мы с моей подругой работаем над проектом об этом музее, — сказал я. — Ну, понимаете. Для школы проект.

Человек в маске покачал головой.

— Нет. Не работаете, — просипел он. Из-под прорезей маски страшные, желто-зеленые глаза смотрели мне прямо в лицо.

Холодок побежал у меня по спине. Я отступил на несколько шагов.

— Я… не понимаю, — проговорил я.

— Тебе придется уйти, — сказал он. — Этот музей закрыт.

10

Я отступил еще на шаг от стола — и только теперь осознал, что и этот мужчина стоит в пустой мусорной корзине. Он вышел из нее и зашипел по-змеиному.

Он выскользнул из-за стола. Белоснежные клыки маски сверкали в ярком электрическом свете. Желто-зеленые глаза сузились.

— Мы закрылис-с-с-с-с-с-с-сь, — прошипел он. — Ступай отсюда. Иди со своим проектом в другой музей.

Что же здесь происходит? Как такое возможно?

Я был до того растерян и напуган, что буквально примерз к месту.

Двигался он стремительно. Он зашагал ко мне. Взгляд его был ужасен. Рот вновь приоткрылся, выпустив черную вилочку языка.

— Пожалуйста… — произнес я. — Не трогайте меня. Не надо… — Дыхание мое прервалось.

К моему изумлению, он прошествовал мимо. Его глаза теперь были устремлены на стеклянные двери. Он поднял обтянутую желтой перчаткой руку и откуда-то из плеча извлек длинную нить паутины.

Застыв на месте, я наблюдал, как он вытягивает нить — или, скорее, длинную тонкую веревку, — из плеча. Не обращая на меня ни малейшего внимания, он направился к выходу. Распахнул двери настежь. Затем метнул веревку в воздух — и вскочил на нее!

Веревка поднималась все выше и выше, унося его в небеса. Сквозь захлопнувшиеся стеклянные двери, я отчетливо видел, как он пролетел над улицей, неподвижно стоя на веревке и поднимаясь вверх… вверх… пока не исчез из виду.

Боже.

Внезапно я осознал, что уже целую минуту не дышу. Я протяжно выдохнул. А потом повалился на колени на мраморный пол.

Я был ошеломлен. Потрясен до глубины души.

«Кажется, у меня конкретно поехала крыша», — подумал я.

— Что это было? — прошептал я. Потер глаза. Обвел взглядом пустой музей. — Я этого не видел. Я не видел, как Человек-Змей с Сатурна улетел отсюда на своей Чудо-Паутине…

Я стоял на коленях, пытаясь отдышаться. Все вспоминал, как он выскальзывает из пустой корзины, поблескивая изогнутыми клыками по бокам маски. Надвигается на меня… шипит на меня…

«Музей закрыт», сказал он.

Но как такое могло случиться?

Куда делся Шаман? Куда подевались все остальные?

Я открыл рот и оглушительно чихнул. Эхо подхватило мой чих и разнесло его по всему залу. Я чихнул снова. Я не мог остановиться.

Я все еще чихал — по-прежнему стоя на коленях, — когда двери музея снова открылись.

Я повернулся… и завопил:

— А ты что тут делаешь?!

11

Эрни вприпрыжку влетел в зал. Он скосил глаза и показал мне язык:

— Бе-е-е-е-е-е!

— Ты что тут делаешь? — повторил я.

Тут я увидел Бри, вошедшую следом за ним. Она мотнула головой, откинув за плечи непослушные волосы.

— А я тебе подарочек привела, — сказала она. — Его!

— Ничего не понимаю, — пробормотал я. — Зачем?..

— Зачем ты стоишь на полу на коленях? — парировала Бри.

— Ой. — Я тут же вскочил. — Я… э… автобусный жетон уронил, — солгал я.

— Твоя мамаша тормознула меня по дороге в музей, — сказала Бри. — И повесила его мне на шею. Сказала, что мы должны присмотреть за маленьким монстром.

Эрни грозно зарычал. Он обожает, когда его называют монстром. Он считает, что это комплимент.

Бри нагнулась потереть голень.

— Ты бы не мог попросить его перестать щипать меня за ногу?

— Эрни, перестань щипать Бри за ногу, — сказал я.

Он опять зарычал.

— Я монстр. Я должен всех щипать. — И взорвался хохотом, точно псих. Затем он принялся носиться по залу, раскинув руки, как крылья и вопя во всю мощь своих легких.

— У нас есть проблемы посерьезнее Эрни, — сообщил я.

Бри опустила на пол рюкзак и расстегнула «молнию» на курточке. Потом огляделась вокруг:

— Эй, Ричард, а куда все подевались?

— Здесь творится что-то странное, — сказал я. — Какой-то тип сказал мне, что музей закрыт.

Она тут же подняла рюкзак.

— Ладненько. Пошли.

— Нет! Постой! — крикнул я. — Я не уверен. Я хочу сказать…

Внезапно я понял, что не вижу Эрни.

— Эй, Эрни! — завопил я. — Эрни! Ты где?

Мой братец обожает заблудиться где-нибудь, чтобы потом его все искали. Папа зарекся брать его с собой в торговый центр, потому что он постоянно теряется. Нарочно.

Мама находит это совершенно очаровательным. Она называет его «мой малютка-исследователь».

Мы с Бри принялись осматривать в зал.

— Видишь где-нибудь? — спросил я.

Она покачала головой.

— Ну его. Вот ведь поганец! Никак у тебя научился.

Ха-ха. Я был не в настроении слушать ее колкости.

Я отвернулся от Бри и побежал в зал, звонко стуча ботинками по мраморному полу. Я сложил ладони рупором и гаркнул:

— Эрни!

Долго искать его не пришлось. Он забрался на статую Удивительной Летучей Мыши и притаился за крыльями.

— А ну слезай! — крикнул я. — Здесь тебе не игровая площадка. Тут музей.

— И чё?

Я попытался его схватить, но он отпрянул.

— Упадешь и сломаешь шею, — пригрозил я.

— И чё?

Я схватил его за лодыжку. Он попытался перебраться на голову статуи. Но я дернул посильнее, и он сверзился на пол.

— Держись подальше от статуй! — приказал я. — Они очень ценные.

— И чё?

Я поднял его с пола. Он попытался цапнуть меня за руку, но я успел ее отдернуть.

Чудесный ребенок, правда?

К нам подоспела Бри. Рюкзак висел у нее на плечах.

— Так мы остаемся? — спросила она. — Если музей закрыт…

— Я хотел все тебе здесь показать, — сказал я. — Но тут творится какая-то чертовщина.

— Ну так пошли. Мы можем заняться проектом в Музее Цветов. Мой любимый музей.

— Как ты сказала? В Музее Цветов?

Она не ответила. Ее взгляд был устремлен в одну точку. Ее зеленые глаза округлились.

Я повернулся и увидел, что к нам мчится вприпрыжку здоровенный детина. Его безумный наряд нельзя было не узнать. Одет детина был в серебристую броню поверх сине-зеленого трико и плащ из шкуры леопарда. На высоких белых сапогах топорщились желтые перья. Он запрокинул на бегу голову и разразился отвратительным визгливым смехом.

Доктор Маньяк!

Я обомлел.

Как такое возможно?

Быть такого не может!

Доктор Маньяк — персонаж комиксов!

Эрни больно пихнул меня локтем в бок.

— А это еще что за чучело? — прошептал он.

— Заткнись, — прошептал я в ответ. — Это Доктор Маньяк. Он… он…

— Где я? — вскричал Маньяк. — Что происходит?

Он остановился в нескольких футах от нас и огляделся вокруг. Провел рукой по всклокоченной рыжей шевелюре. Леопардовый плащ трепетал у него за спиной.

— Где я? Это Цинциннати? Какого черта я делаю в Цинциннати?

— Это не Цинциннати, — сказал я.

Он заморгал. И смерил взглядом нас троих.

— А вы кто такие будете?

Прежде чем мы успели ответить, его взгляд остановился на мне.

— АГА!!! — радостно заорал он. — КОГО Я ВИЖУ! МОЙ ЗАКЛЯТЫЙ ВРАГ!

Его глаза сузились. Лицо исказила злоба. Он двинулся ко мне.

— Нет! — крикнул я. — Я… я не твой заклятый враг. Я Ричард Дризер.

— Хорошо, гад, маскируешься! — сказал Маньяк. — Но меня не проведешь. Теперь, значит, тебя зовут Ричард Дризер? А мне без разницы. Ну все, сейчас я тебя на куски рвать буду!

Я сглотнул:

— Что значит «на куски рвать»? Ты псих!

Маньяк стукнул кулаком в бронированную грудь.

— Я не псих! — взревел он. — Я — МАНЬЯК!!!

Он схватил меня за горло рукой в перчатке и вздернул в воздух.

— Нет. Нет, пожалуйста! — взмолился я. — Поставь меня. Ты что удумал?

— Попрощайся с друзьями! — прокричал Маньяк и поднял меня высоко над головой. — Твоя история окончена. Приготовься к встрече с Капитаном Потолком!

Я сдавленно охнул, когда он изо всех сил метнул меня вверх.

С остекленевшими глазами я полетел головой вперед прямо в высоченный потолок. Я успел зажмурить глаза и приготовился к сокрушительной боли.

12

Но постойте. Удара не было.

И боли не было.

Осознав, что не врезался в потолок, я открыл глаза. Чьи-то сильные руки держали меня за талию. Я повернул голову, и увидел, что держит меня Доктор Маньяк.

Мы зависли в нескольких дюймах под потолком, над головами Эрни и Бри. Его плащ окутывал нас обоих.

— Пардон, — буркнул он.

Он спикировал вниз и аккуратно поставил меня на пол. Мои колени подогнулись. Я чуть не упал. Зал вертелся перед глазами. Сердце рвалось из груди.

Доктор Маньяк приземлился рядом со мной.

— Пардон, — повторил он. — Ошибочка вышла.

Я сглотнул.

— Ошибочка?

— Ты ведь не мой злейший враг, верно?

— Нет, — сказал я, понемногу приходя в себя. — Я же тебе говорил — я Ричард Дризер. Это мой брат, Эрни. А она — моя подруга, Бри.

— Не говори «подруга», — сказала Бри. — Мы учимся в одном классе. Это еще не делает нас друзьями.

Доктор Маньяк разглядывал нас. Один глаз у него был голубой, а другой — карий. Оба дико вращались в глазницах. Он снова запустил руку в волосы.

— Ничего не понимаю, — сказал он. — Экспонаты… статуи… обложки комиксов… где я?

— Пф-ф-ф! Можно подумать, я что-нибудь понимаю, — ответил я. — То есть, ты же ненастоящий! Ты персонаж комикса!

Он ахнул.

— Как это я ненастоящий? Что ты мне голову морочишь?

Он поднял руку в перчатке и ущипнул себя за щеку.

— Уй! Слышь, ежели я ненастоящий, чего ж так больно-то?

Я пожал плечами:

— Без понятия.

Он схватил меня за макушку:

— Давай поглядим, смогу ли я завертеть твою голову, как волчок!

— Пожалуйста, не надо! — Я вырвался и отскочил подальше.

— Э, погодь. Вот хороший способ проверить, — сказал Маньяк. Он наклонился и схватил что-то с пола рукою в перчатке. Поднес к моему лицу. Это был жирный коричневый таракан.

Он сунул его мне в губы.

— Давай. Скушай, — сказал он. — Скушай его. Посмотрим, будет ли это взаправду.

— Фу. Ни за что. — Я отпрянул и врезался в Эрни.

— Съешь его, — настаивал Доктор Маньяк. И тыкал омерзительное насекомое прямо мне в рот.

Эрни засмеялся:

— Давай. Ешь тараканчика, Ричард. Ешь его! Ешь его!

— Заткнись! — рявкнул я. — Уймись уже.

— Ладно, проехали! — сказал Маньяк. И сам отправил таракана в рот. Мерзкая жижа потекла по его губам. — М-м-м! Ничего так. Хрустящий. На вкус — как курочка.

Эрни засмеялся:

— Ну ты и псих!

Маньяк проглотил таракана.

— Я не псих. Я — МАНЬЯК! — Он запрокинул голову и захохотал.

Бри наклонилась вперед и прошептала мне на ухо:

— Этот музейный проект — полный отстой. Может быть, миссис Каллус передумает и позволит мне работать самостоятельно.

Прежде чем я успел ответить, послышалось громкое:

ЧМОК!

Затем что-то влажно зачавкало:

ЧВАК-ЧВАК-ЧВАК!

Я повернулся и увидел еще одного выходца из комиксов. Извиваясь, он выбирался из-под стола администратора. Передвигался этот громила на четвереньках. С ног до головы его покрывала густая слизь. Он полз, а вокруг него расплывалась огромная вязкая лужа.

Осклиз, Повелитель Слизней!

Доктор Маньяк вышел вперед, в то время, как мы смотрели на зловещего Повелителя Слизней, скользившего к дверям. Он двигался медленно, оставляя за собою влажный след.

— Ты омерзителен! — заорал на него Доктор Маньяк. — Кто-нибудь должен размазать тебя ногой!

— А ты подойди и попробуй! — заклокотал Осклиз. Голос у него был хриплый и булькающий, словно он страдал тяжелой простудой.

— Как наступлю — враз отмучаешься! — крикнул Маньяк. — Сапоги только потом неохота чистить…

— Иди сюда, я тебе рыло начищу! — пробулькал в ответ Повелитель Слизней.

Я в изумлении наблюдал, как липкий суперзлодей скользит к выходу. Наконец, он исчез за дверью.

— Этот тоже ненастоящий, — сообщил я Доктору Маньяку. — Ничего этого нет. Мне, наверное, снится кошмар.

— Ну так выпусти меня из своего сна! — воскликнула Бри. Она направилась к дверям — но остановилась, когда за столом администратора вырос еще один персонаж.

Он был рослый и широкоплечий. Лицо красное, как спелый томат. Мощные бицепсы распирали костюм — багровое трико и багровый плащ; на глаза был надвинут багровый шлем.

Я сразу его узнал.

Багровая Ярость.

Он выскочил из-за стола. При виде нас троих его лицо еще сильнее побагровело.

— Знаете, что КУСАЕТ моего БАБУИНА?! — заревел он. — ВЫ!!! Прочь с дороги!!!

Он бросился к дверям — но тут же остановился. И уставился на Доктора Маньяка. Его лицо сделалось мрачнее тучи.

— Знаешь, что ЦАПАЕТ моих КРЫСЕНЫШЕЙ?! То, что я встретил здесь тебя!!!

Маньяк выставил обе руки перед собой — мол, не подходи.

— Ярость, возьми себя в руки! — крикнул он.

— Взять себя в руки?!! — возопил Ярость. — ВЗЯТЬ СЕБЯ В РУКИ?!! — Его лицо было теперь таким же багровым, как и его костюм. Глаза вылезли из орбит, мощная грудь тяжело вздымалась. — Взять себя в руки?!! От этого совета я прихожу в ЯРОСТЬ!!!

Он дико взревел, поднял обе руки и набросился на Доктора Маньяка.

— Эй! — вскрикнул я, когда Доктор Маньяк шустро нырнул мне за спину.

В результате Ярость налетел на меня. Он обхватил меня за талию и швырнул на пол.

— Оу! — я больно стукнулся о мрамор. Голова несколько раз подскочила. Перед глазами заплясали звезды.

Ярость рывком поднял меня на ноги и приблизил к моему лицу свою багровую рожу.

— Ты что, работаешь с этим маньяком?! Ну все, пацан. Ты напросился. Теперь я сердитый. Ты ЗАПАРИЛ мои ПРИХВАТКИ!!! Я хотел расколотить его в Маньяцкое Мясо. Но сначала я уничтожу ТЕБЯ!!!

Он занес огромный кулак в багровой перчатке:

— Давай, пацан. Считай до трех.

— А? — выдохнул я. — Считать до трех? Зачем?

— Чтобы скоротать время, прежде чем я разделаю тебя под орех!!!

13

Тяжело дыша, Багровая Ярость примерился кулаком мне в лицо.

— Э… А можно я сосчитаю до ста? — выдавил я.

Он зарычал, как бешеный волк.

— Знаешь, что доводит до СУДОРОГ мои ТОРПЕДЫ?!! Шуточки. Я ненавижу шуточки от тех, кого собираюсь порвать на клочки! Это меня БЕ-Е-Е-Е-Е-Е-СИ-И-И-ИТ!!!

Он отвел свой огромный кулак назад и…

…и…

И история Ричарда Дризера на том закончилась?

Нет. К моему изумлению, Бри поднялась на цыпочки и схватила багрового за руку. Она вцепилась в его бицепс и не дала нанести удар.

— Послушайте, Багровая Как-Вас-Там! Ричард не работает с этим маньяком! — крикнула она. — Мы понятия не имеем, что тут происходит. Мы не герои комикса. Мы просто дети.

— Я НЕНАВИЖУ детей! — взвыл Багровая Ярость. Он стиснул челюсти и заскрежетал зубами.

— Мы просто дети, пришли в музей делать проект, — продолжала она, изо всех силенок цепляясь за его руку. — И теперь мы хотим уйти.

Ярость прищурился:

— Уйти?! Знаешь, что СТУЧИТ мне по КУМПОЛУ?! Люди, которые хотят уйти!

Тут к Багровой Ярости подошел Доктор Маньяк.

— А у меня для тебя загадка, — сказал он.

Ярость выдернул руку из пальцев Бри и свирепо повернулся к Маньяку:

— Загадка? Никак ты рехнулся?

— Я не рехнулся. Я — МАНЬЯК!

Ярость откинул назад свой багровый плащ и приблизил лицо к лицу Маньяка.

— Ты правда думаешь, что загадка помешает мне разделать тебя под орех?

Маньяк захихикал:

— Что это: красно-бело-синее, и обожает гасить злодеев вроде тебя?

Ярость потер подбородок.

— Хм-м-м. Хорошая загадка, — признал он. — Сдаюсь. Что это: красно-бело-синее, и обожает гасить злодеев вроде меня?

Маньяк опять захихикал.

— Это Капитан Пиндостан! — сказал он. — И знаешь что? Он стоит у тебя за спиной!

— Что?! — Багровая Ярость резко обернулся.

Маньяк не шутил. Могучий супергерой в звездно-полосатом костюме, с безобразной угрюмой физиономией, которую наполовину скрывала красно-бело-синяя маска, стоял перед Яростью.

Без единого слова бросились они в бой. Рухнули на пол, рыча и стеная. ХУК! ХУК! ХУК! — молотили они друг друга кулаками в перчатках. И катались по полу в пылу сражения.

Я испустил вздох облегчения, когда они, не переставая сражаться, докатились до дверей. Я ждал, когда они исчезнут снаружи.

Но уже в дверях Багровая Ярость обернулся и погрозил мне кулаком.

— А за тобой, шкет, я еще вернусь! — злобно прокричал он. — Размажу по полу, как сырую тряпку!

Шкет? Это он мне?

Вопя и стеная, они снова схватились врукопашную. И выкатились вон из музея.

Я стоял и смотрел на двери, дрожа всем телом. Мне хотелось убедиться, что они действительно убрались.

Затем я повернулся к Доктору Маньяку.

— Ч-что происходит? — с трудом проговорил я. — Скажи мне, что здесь творится?

Маньяк тоже не сводил глаз с дверей.

— Кажется, я знаю, — сказал он. Когда он, наконец, повернулся к Бри, Эрни и мне, лицо его было скорбно-торжественным. — Сожалею, что вынужден вам это сообщить. Но дело, похоже, нешуточное. По-моему, миру вот-вот наступит конец.

14

Я тоненько вскрикнул. У Бри отвисла челюсть. Я заметил, что она тяжело дышит. Эрни с растерянным видом чесал в затылке.

— Конец Миру Комиксов, каким мы его знали, — тихо сказал Маньяк.

— Извини, не понял? — воскликнул я. — Так ты имел в виду мир комиксов?

Бри хмуро посмотрела на него:

— О чем ты вообще говоришь?

Глаза Доктора Маньяка сверкнули.

— У меня для вас еще одна загадка, — сказал он. — В чем разница между разъяренным шмелем и рождественским утром?

Бри закатила глаза:

— Может, обойдемся без загадок? Может, вы просто объясните нам, что имели в виду?

— Сдаетесь? — спросил Маньяк.

— Да, сдаемся, — ответила Бри.

Маньяк усмехнулся:

— Я тоже не знаю ответа. Но загадочка ничего, да?

— Пожалуйста, — взмолился я. — Объясни нам, что здесь происходит.

Он откинул назад свой леопардовый плащ.

— Между Миром Комиксов и миром реальным всегда пролегала граница, — начал он. — А теперь видите что случилось? Кто-то открыл проход между двумя мирами. И персонажи комиксов хлынули в реальный мир.

Я сглотнул:

— То есть, как ты, Багровая Ярость и Капитан Пиндостан?

Маньяк кивнул.

— Да. Мы все вырвались в реальный мир. — Он покачал головой. — Это будет катастрофа, приятель. Героям комиксов НИ ЗА ЧТО не вписаться в вашу жизнь. Героям комиксов НИ ЗА ЧТО не поладить с настоящими людьми. Ожесточенные бои вспыхнут на каждом углу. Начнется ВОЙНА!

Я поперхнулся.

— Э… можно я домой пойду? — спросила Бри. — Я в комиксах не разбираюсь. Какие-то они скучные.

Я повернулся к ней:

— Бри, ты же слышала, что он сказал. Разве ты не хочешь спасти мир?

— Не особо, — ответила она. — У меня еще куча домашки. — Она потянула себя за прядь белокурых волос. — И потом, я правда не хочу, чтобы меня видели вместе с тобой, Ричард. Ты ведь понимаешь, да?

Эрни прыснул:

— Потому что он лох?

Я отвесил ему подзатыльник. Доктор Маньяк втиснулся между нами.

— Не вздумайте идти домой, — сказал он. — Мне нельзя вас отпускать.

Бри нахмурилась:

— Это почему же?

— Вы трое нужны мне, чтобы вернуть героев комиксов обратно в музей.

— Мы? — воскликнула Бри. — Вы спятили.

— Я не спятил. Я МАНЬЯК! — взревел он и, запрокинув голову, дико захохотал.

Бри сорвалась с места и бросилась к выходу. Но Маньяк взмыл в воздух, настиг ее и преградил ей путь. Она метнулась влево, потом вправо. Но всякий раз он опережал ее.

— Вы не можете нас здесь удерживать! — закричала она.

— Конечно могу, — заявил Маньяк. — Вы теперь мои заложники.

Я почувствовал укол страха:

— Заложники?

— Это мой блестящий план, — сказал он. И усмехнулся, восхищаясь, очевидно, собственной смекалкой. — Он должен сработать. Я знаю, что он сработает.

— И в чем твой план заключается? — спросил я срывающимся голосом.

— План прост, — сказал Маньяк. — Как вы сами видите, я держу вас троих в заложниках. Я привяжу вас к стульям. Затем я принесу и настрою телекамеры. После этого я начну истязать вас при помощи живых тарантулов, пока вы не забьетесь в агонии.

15

— Эт-т-то что, твой п-план? — произнес я, заикаясь. Сердце отчаянно колотилось. Я взглянул на Эрни. Его глаза были широко раскрыты от страха.

— Нужно удрать от этого чудика, — прошептала Бри мне на ухо. — Как отсюда выбраться?

Доктор Маньяк усмехнулся мне.

— Это мой план. Блеск, да? Особенно тарантулы!

— Но… но… как это поможет собрать беглых героев комиксов? — спросил я.

— Проще пирога с ананасами, — ответил он. — Герои комиксов увидят, как вы, трое детишек, орете от боли под укусами тарантулов — и дружно примчатся на выручку.

Я посмотрел на него со злостью:

— И что тогда?

— Тогда я отправлю их обратно в Мир Комиксов, — ответил Маньяк.

— Вот как? — сказала Бри. — И это вы называете планом? Это безумие.

— Конечно безумие! — воскликнул он. — Я же МАНЬЯК!

Он оттеснил нас троих к складным стульям у стены. После чего извлек откуда-то длинные черные шнуры.

— Не стойте столбами. Сядьте, чтобы я мог привязать вас к стульям, — сказал он. — Мне еще за тарантулами идти.

Я открыл рот и чихнул, как из пушки.

— У меня ужасная аллергия, — сказал я Маньяку.

Он прищурился:

— Ну и?

— Ну и, это… у меня аллергия на пытки тарантулами.

— А мне пора домой, — сказала Бри. — В свою комиксную войнушку можете играться и без меня. Серьезно.

Эрни поднял на Маньяка заискивающий взгляд.

— Пытайте Ричарда первым, ладно? — сказал он. — Не меня. Ричарду правда хочется быть первым.

Чудесный ребенок, правда? Что и требовалось доказать. Мелкий предатель.

Я опять чихнул. Мысли путались. Я все пытался сообразить, как нам сбежать от Доктора Маньяка. Я представил себя с ног до головы покрытым тарантулами. Как прищелкивающие челюстями пауки ползают по мне дюжинами, и все щелкают и щелкают, и царапают меня коготками, и кусают, пока люди по всему миру наблюдают за этим на телеэкранах.

Все тело зачесалось, затрепетало. Я уже ощущал предстоящие мне страдания.

Необходимо действовать. Но как?

Маньяк уже связывал руки Эрни за спинкой кресла.

«Придумай же наконец что-нибудь! Что угодно!»

— Доктор Маньяк, ты щекотки боишься? — спросил я.

Он склонился над Эрни, обматывая его руки шнуром.

— Я? Щекотки? Да, боюсь. А что?

Я бросился на пол. Вцепился в сапог Доктора Маньяка и выдернул пучок желтых перьев. В следующий миг я уже был на ногах и щекотал его перьями под подбородком.

Маньяк захихикал. Он попытался увернуться, но я продолжал щекотать его перьями.

Он захихикал еще громче. Его хихиканье перешло в истерический хохот.

Он беспомощно застыл на месте, а я щекотал его все быстрее, все сильнее.

Этот товарищ, оказывается, и впрямь ужасно боялся щекотки. Пока он извивался и хохотал, Эрни сдернул шнур со своих рук. Они с Бри помчались к выходу.

— Стоп! Стоп! У-у-у-у-ух! У-у-у-у-ух! — Маньяк хохотал как… маньяк. По его лицу градом катились слезы. Он смеялся, пока не начал задыхаться. Он смеялся, пока не захрипел.

Потом он опрокинулся на спину, хихикая и отфыркиваясь. Руками и ногами он беспомощно сучил в воздухе, как перевернутая на спину черепаха.

Таким мы его и оставили. Хохочущим во все горло и бьющимся на полу, точно выброшенная на берег рыба. Совершенно беспомощным.

Я выскочил за дверь вслед за Эрни и Бри. Назад я не оглядывался.

Мы сбежали вниз по лестнице. Солнце почти уже село. Дул прохладный вечерний ветерок. Бледный полумесяц завис в темнеющем небе.

Мне не терпелось оказаться дома. Я знал, что мама и папа уже волнуются за нас с Эрни.

— Можно сесть на автобус до твоего дома, — сказала Бри.

— Лучше добежим, — ответил я. — Не хотелось бы торчать тут и ждать автобуса.

Мы стрелой пересекли улицу и бок о бок побежали по тротуару.

Мы успели преодолеть лишь половину квартала.

Затем мы остановились… и ахнули в один голос.

— По… поверить не могу! — вскричал я. — Какой ужас!

16

На крыше банка через дорогу ожесточенно бились на кулаках двое супергероев в красных плащах. Надсадно завывала сигнализация. Двери банка распахнулись — и еще двое персонажей в масках вылетели оттуда с мешками, полными денег.

Гигант с красными клешнями вместо рук мощным ударом клешни разнес витрину ювелирного магазина. Стекло с треском и звоном осыпалось на тротуар. Клешни жадно сгребли с витрины все драгоценности.

Люди вопили. Группа до смерти перепуганных подростков промчалась по улице. Автомобили с грохотом врезались друг в друга. Стоял несмолкающий вой сирен.

Двое в костюмах сражались на крыше черного внедорожника, не обращая внимания на орущего на них из окна водителя. Покрытый бурой шерстью суперзлодей, размером с доброго носорога, выхватил у истошно визжащей женщины кошелек и грузно поскакал прочь. Двое существ с ястребиными головами расправили крылья и устремились в погоню за чудовищным вором.

Вопли ужаса. Завывающие сирены. Стук кулаков, когда герои и злодеи в костюмах ожесточенно дубасили друг друга. Топот множества ног — обычные люди отчаянно пытались спастись с поля битвы…

Это было уже чересчур.

Зажав руками уши, я в ужасе взирал на побоище. Доктор Маньяк был прав. Разразилась война. Неуправляемые герои комиксов захватили реальный мир — и теперь кричали, грабили и сражались в нем.

Бри съежилась рядом со мной, прижимая ладошки к щекам.

— Так и знала, что надо было выбрать другой музей! — причитала она. — Какая чудовищная ошибка!

— Что? — Я с раскрытым ртом уставился на нее. — Музей тут не причем! То, что мы там были, ничего не… — Я пригнулся, когда над нами со свистом пронесся какой-то лысый в серебристом костюме. Я узнал его — это был Пуля.

— Вот это круто! — воскликнул Эрни. — Прямо как в видеоигре!

— Только на самом деле, — сказал я. — И это очень опасно.

— ОСТОРОЖНО! — взвизгнула Бри.

Два персонажа в тигриных масках и желто-черных плащах спрыгнули с высотного здания и грянулись оземь. Я своими ушами слышал, как хрустнули кости. Тем не менее, они тотчас вскочили и снова набросились друг на друга.

— Уносим ноги! — гаркнул я. Пригнув голову, я проскочил мимо воинственных «тигров» и бросился бежать.

Мы мчались без остановок до самого моего дома. По дороге мы видели пару разоренных магазинов, мощный взрыв и еще несколько побоищ. Визжа тормозами и покрышками, остановился автомобиль, и в него с оглушительным треском тут же врезались еще три машины. Из салонов, матерясь, повыскакивали водители, и началась драка.

Всю дорогу над нами проносились причудливые тени, тени супергероев, низко летящих в вечернем небе.

Я бросился по подъездной дорожке к тыльной стороне дома. Распахнул заднюю дверь и ворвался в кухню. Следом влетели Эрни и Бри.

Неужели родители ничего не знают о происходящем?

— Мама! Папа! — завопил я. — Где вы? Мама! Папа!

На кухне никого не было, свет не горел. На плите ничего не стояло. Стол не был накрыт к ужину.

— Мама? Папа?

Я промчался по коридору, влетел в гостиную. И резко остановился, испуганно вскрикнув:

— О, не-е-е-е-е-ет!

Эрни не успел притормозить и врезался в меня сзади. Бри остановилась позади нас, широко раскрыв глаза от ужаса.

Двое персонажей, которых я видел по дороге в школу, Капитан Квакун и Терри Головастик, облаченные в зеленые костюмы, восседали, сгорбившись, в наших удобных креслах. А мама и папа…

О, Боже мой. Мама и папа…

Мои родители были заперты в стоящих у стены клетках, металлических клетках, в каких содержат бродячих собак. Клетки были тесные, так что стоять им приходилось на четвереньках.

— Мама! Папа! Вы в порядке? — воскликнул я.

Мама подняла голову.

— Если б не твой отец, мы бы не ввязались в этот бедлам! — сказала она.

— Я еще и виноват? Почему это я виноват? — возмутился папа.

— Ты открыл дверь и впустил их, — заявила мама.

— Ничего я не открывал! — ответил папа. — Они запрыгнули в окно. Не оставляй ты его нараспашку, сейчас бы все было прекрасно!

Мама ударила кулаками по прутьям.

— Заткнись, Барри! Можешь ты, наконец, заткнуться?!

Я ушам своим не верил. Даже запертые в клетки, они продолжали браниться!

Я повернулся к зловещим лягушкам.

— Вы что тут делаете?! — закричал я. — Ну-ка выпустите моих родителей!

Капитан Квакун закинул ноги на пуфик и поудобнее устроился в кресле. Нежно погладил ручки. После чего, наконец, проквакал:

— Не гони волну, малой. Теперь тут наш пруд.

17

Терри Головастик вскочил на ноги.

— У тя чё, проблемы? — утробно прохрипел он, стоя на подушечке. Росту в нем было — от силы фут.

— Вам… вам здесь не место! — произнес я, запинаясь. Мой голос сорвался. Сердце подскочило до самого горла. Я не мог дышать. — Выпустите моих родителей. Вы не имеете права!

Бри пихнула меня локтем и начала пятиться из комнаты.

— Я пойду, — сказала она. — Хочу убедиться, что с моими родителями все в порядке.

Капитан Квакун пророкотал:

— Никуда ты не пойдешь, детка!

Он разинул широченный рот — и выбросил длинный и тонкий розовый язык.

Язык пролетел через всю комнату. Со звучным ШЛЕП! он захлестнул Бри.

Бри завизжала, когда язык обвил ее талию. Она отчаянно пыталась его сорвать. Но язык лишь обвился туже и потащил ее к Квакуну.

— Пусти меня! — завопила она. — Гадость! Гадость какая! Пусти меня! — Она отчаянно дергала язык обеими руками.

Глаза Квакуна горели восторгом. Зеленая рожа расплылась в широченной ухмылке. Он втягивал язык, подтаскивая Бри все ближе и ближе к себе, и сжимал, сжимал…

— Не могу… дышать… — просипела она. Она повернулась ко мне, побагровевшее лицо было искажено ужасом. — Ричард… не могу дышать… помоги…

— А ну отпусти ее! — закричал я. Я вцепился в отвратительный язык. Но он обвил ее слишком туго. Я не мог ослабить его хватку.

Терри Головастик захохотал мерзким, злорадным смехом. Этот звук походил скорее на рвотные спазмы, чем на смех.

— А ну иди сюда, козел! — прорычал он. — Моргалы захаркаю!

Мой разум лихорадочно работал. Я знал, что необходимо действовать — и быстро. Бри хрипела и задыхалась. Подпрыгивая в кресле, Квакун втягивал свой мощный язык.

Внезапно меня осенила идея. Безумная идея. Но может быть… может быть…

Я повернулся к Эрни.

— Марш наверх, — сказал я. — Тащи свою коллекцию. Сам знаешь, какую. Ту, что в банке. Которая так умиляет маму.

Эрни моргнул. Потребовалось несколько секунд, прежде чем до него, наконец, дошло, чего от него хотят. Он повернулся и стрелой взлетел вверх по лестнице.

— А ну вернись, мурло! — заорал Терри Головастик. — Вернись, как клопа размажу! — С этими словами маленький злодей открыл рот и изрыгнул в воздух фонтан густой коричневой жижи.

— Он испортил мое кресло, — прокомментировала из своей клетки мама. — Смотри. Он изгадил подушечку.

— Кого волнует твоя подушечка? — отозвался папа из своей. — Выпустите нас отсюда! — рявкнул он на Головастика.

— Закрой варежку, — прорычал Терри. — Питомцам место в клетках. Привыкай, морда.

— Морда? — ошалело прошептал папа. Затем он обмяк в своей клетке и затих.

Дрожа всем телом, я уставился на Терри Головастика. Это был самый отмороженный головастик за всю историю комиксов. И теперь он находился в моем доме, а мы были его пленниками, целиком и полностью в его власти.

Тем временем его товарищ-лягушка душил Бри своим мощным эластичным языком. Ее лицо сделалось пунцовым. Она жутко хрипела. Ее колени начали подгибаться. Капитан Квакун утробно, по-лягушачьи захохотал, наслаждаясь ее ужасом.

Я услышал, как Эрни с топотом скатился по лестнице. Сработает ли мой план?

Эрни ворвался в гостиную, обеими руками прижимая к груди стеклянную банку. В ней хранилась его коллекция дохлых мух. Сотни дохлых мух!

Да, братец у меня с большим прибабахом. Но может быть — чем черт не шутит? — его коллекция выручит Бри.

Я вырвал у него банку и подошел к Капитану Квакуну.

Всем известно, что лягушки обожают мух, так?

Вот я и решил, что он может соблазниться мухами и отпустить Бри.

Я понес банку к безобразной зеленой твари.

— Пора ужинать! — объявил я. — Как тебе мушки, Квакун? Аппетитные? Как насчет немножко перекусить?

Пожалуйста… возьми их. Пожалуйста… Отпусти Бри и начни жрать мух.

Квакун наблюдал за моим приближением. Он перевел свои влажные лягушачьи глаза на банку в моей руке.

— Как насчет мушек? — спросил я, помахав перед ним банкой. — Откушаешь?

— Нет, спасибочки, — ответил Квакун. — Я уже покушамши.

18

— Что? — я замер в нескольких футах от него. — Уверен?

Он не ответил. Я стоял, как дурак, держа над головой банку с дохлыми мухами.

И тут я чихнул. Получилось мощно. Я чихнул еще раз — и выронил банку.

Я отскочил назад, когда банка бухнулась на ковер. Подскочила. Дохлые мухи разлетелись по всей комнате.

Терри Головастик сиганул с кресла. Он грузно шлепнулся на пол, схватил пригоршню сушеных мух и запихнул в рот обеими лапками.

— А ну брось! Брось! — заорал Капитан Квакун.

Я вытаращился на него. Как он вообще умудряется говорить с языком, обвитым вокруг Бри?

— Не трогай их! — разорялся он. — Я же сказал: теперь мы вегетарианцы! Ты ведь знаешь, что мясо вредно!

— А я люблю мясо! — закричал ужасный Головастик. Он запихнул в рот еще одну пригоршню мух и жадно прожевал.

ХРУМ-ХРУМ.

— БРОСЬ, ГОВОРЮ! — заревел Квакун. — Ты мой помощник! Ты должен подчиняться моим приказам!

Терри Головастик, не обращая на него внимания, схватил еще пригоршню мух.

Квакун испустил страдальческий стон. Он сдернул язык с талии Бри, рассек им воздух и принялся хлестать Терри Головастика:

— Брось! Брось!

Бри отшатнулась назад, держась за талию, ее лицо все еще было красным.

Я схватил ее за плечи.

— Уходим, быстро! — скомандовал я.

— Не уходите! — завопил папа. — Вы должны нам помочь!

Но это был наш единственный шанс улизнуть. Я вытолкал Бри в коридор. Эрни два раза повторять не пришлось. Мы влетели на кухню и выскочили через заднюю дверь.

— Нужно найти помощь, — пропыхтел я, когда мы неслись к тротуару. На бегу я оглянулся через плечо. Злодеи нас не преследовали. — Нужно помочь маме и папе выбраться из клеток.

— Мои родители, наверное, сумеют помочь, — сказала Бри. Ее светлые волосы летели позади нее.

— Чт… что эти зеленые сделают с мамой и папой? — спросил Эрни. В первый раз в жизни я услышал испуг в его голосе.

— Они сказали, что мама с папой — их питомцы, — сказал я. — Они сказали, что место питомцев — в клетках.

— Но… — начал Эрни, и тут же умолк. Он никогда не отличался сообразительностью. Похоже, до него только сейчас дошло, что все происходит на самом деле. Окружающий мир изменился до неузнаваемости. Все страхи воплотились в реальность.

— Мои родители придумают, чем помочь, — сказала Бри. — Ты же знаешь, мой папа пожарник. Он каждый день помогает людям. Он знает, что… — И тут она ахнула.

Уже почти стемнело. Однако уличные фонари еще не зажглись. Бледно-желтый месяц проливал на улицы мерцающий свет.

Мы стояли и смотрели на дом Бри. Это было квадратное строение из красного кирпича, высившееся на пригорке и обнесенное белым забором из штакетника.

Что-то двигалось по передней лужайке. Что-то громадное и темное. Что-то, переваливаясь с боку на бок, приближалось к нам.

В рассеянном вечернем свете я с большим трудом сумел разглядеть это существо. И вскрикнул, когда узнал его.

Это было громадное бурое насекомое, похожее на жука, но размером со школьный автобус. Его длиннющие усы изгибались из стороны в сторону; они тут же встали торчком, когда чудовище неуклюже заковыляло к нам на шипастых ногах.

Исполинское тело ощетинилось колючими черными волосками. Существо звонко клацнуло челюстями и разразилось серией угрожающих щелчков. Двигалось оно стремительно, словно гигантский робот.

И тут я вспомнил, где о нем читал.

— Дело плохо, — шепнул я Бри и Эрни, не сводя глаз с приближающегося чудовища. — Хуже некуда.

— Кто это? — прошептал Эрни.

— Это Галлей Тозис.

— Кто? — Эрни подошел поближе. — Галлей Тозис?

— Также известен, как «Скве-е-е-е-ерное Дыханье!» — выкрикнул я.

И как только я прокричал эти слова, омерзительная тварь распахнула пасть и с ревом выпустила в нашу сторону поток гнилостного воздуха.

— Закройте носы! — вопил я. — Не дышите! Закройте носы!

Поздно.

Меня окатила волна зловония. Я вдохнул его полной грудью. Я чувствовал, как желудок выворачивается наизнанку.

О, какая мерзость! Какая вонь!

Я начал давиться.

Еще один порыв зловонного ветра из нутра насекомого — и мы втроем рухнули на колени, давясь и задыхаясь.

Я не выдержал. Мой желудок конвульсивно сжался, выталкивая содержимое. Я нагнулся, и меня звучно вырвало на траву.

Бри стояла на коленях рядом со мной, давясь и зажимая пальцами нос. Она дождалась, когда я закончу извергать свой обед. После чего прошептала:

— Чтоб я еще когда-нибудь делала с тобою проект…

Рядом издавал булькающие звуки Эрни, отчаянно борясь со рвотой. Он держался за горло.

— Не… могу дышать, — простонал он. — Вонища… невыносимая. Она пропитала одежду. Помоги, Ричард. Она пропитала и кожу…

— Бу-у-уэ-э-э-э! — снова вывернуло меня.

Когда я, наконец, поднял глаза, от увиденного меня бросило в дрожь. К нам широкими шагами приближался еще один персонаж комиксов. Этого я узнал сразу.

Багровая Ярость.

Он вернулся!

Одним мощным ударом он поверг Галлея Тозиса наземь и направился к нам, опустив голову и сжимая кулаки.

Ярость был зол, как тысяча чертей.

— Мы покойники, — пробормотал я. — Стопудово покойники.

19

— Знаете, что ВЗБИВАЕТ мое САЛО?! — прогремел Ярость, потрясая кулаками. — Всё!

Даже в неверном свете месяца я отчетливо видел, что лицо у него такое же багровое, как и его костюм. Его сапоги тонули в высокой траве, когда он шагал к нам через лужайку.

Мы втроем прижались друг к дружке, не в силах сдвинуться с места. За спиной Ярости я увидел, как Галлей Тозис с трудом поднимается на длинные тонкие ноги.

Где-то дальше по улице прогремел взрыв. Пронеслась вереница полицейских машин, завывая сиренами.

Скверное Дыханье протопал к Ярости — и исторг новый порыв гнилостного ветра.

Против такой вони Ярость не выстоит, решил я.

Но я ошибался.

Багровый злодей развернулся и ухватился за секцию белой изгороди. С надсадным ревом он выдернул ее из земли и поднял перед собою, как щит.

Порыв зловонного воздуха ударился о штакетник — и отразился обратно на Галлея Тозиса. Огромное насекомое издало булькающий звук. Его передние ноги взметнулись вверх. Когда дурной воздух окатил его, длинные усы бессильно обвисли.

Вся его туша грузно заваливалась назад. Он разевал челюсти, хватая воздух, давясь и брызгая слюной. Он закрыл глаза, и его голова упала на грудь.

Я вскрикнул, когда он рухнул на спину. И больше не шевелился.

Галлей Тозис был мертв. Пал жертвой собственной вони.

Впрочем, у нас троих не было времени справлять по нему поминки. Багровая Ярость выдернул еще одну секцию забора и пошел на нас.

— Знаете, что ШКРЯБАЕТ мою ЛОЖКУ?! — прогремел он. — Дети, от которых несет, как от скунсов!

Он зажал нос.

— Вы смердите! — крикнул он. — Валите отсюда! Валите отсюда к чертовой матери!

Он был прав. От нас троих до сих пор разило жучиным дыханием.

— Но нам нужна твоя помощь! — крикнул я.

Он взревел:

— Помогать людям?! Меня это бесит!

— Держите себя в руках! — возмутилась Бри. — Мы в беде. И родители наши в беде.

Ярость вытаращился на нее сквозь прорези багровой маски.

— Знаете, что просто ВЗРЫВАЕТ мой АНАНАС?! Родители в беде! — Он потряс кулаками. — Я этого больше не вынесу!

Он запрокинул голову и снова заревел. Он потряс кулаками над головой.

— Я в Я-Я-А-А-АРОСТИ!!!! — проревел он.

Он завертелся вокруг своей оси, все быстрее и быстрее, пока его плащ не обвился вокруг него. Тогда он остановился, набрал в грудь побольше воздуха — и ринулся на нас.

— Нет, пожалуйста! — в панике закричал я. — Пожалуйста! Не трогай нас!

20

Я метнулся в сторону. Я не успел затормозить. Я врезался в Бри, и мы вдвоем повалились на траву.

Багровая Ярость пролетел мимо и понесся дальше. Ревя от бешенства, он промчался через дорогу и со всего маху врезался головою в толстенный дуб.

КЛОННННК! Звук был такой, словно стукнулись два полена. Земля содрогнулась. У меня защемило в груди.

Ярость упал на колени.

Через несколько секунд он поднялся на ноги.

— Вот. Так-то лучше, — сказал он спокойно.

Он встряхнулся, точно собака после купания. Всем телом. После чего неспешно зашагал обратно к нам, приговаривая:

— Чувствую себя совершенно другим человеком!

С противоположного конца квартала послышались крики. Еще один мощный взрыв прогремел в отдалении. Ответом был хор сирен.

— Чт-то будем делать? — пробормотал я.

— Я знаю, кто стоит за всем этим безумием, — произнес Ярость, расправляя плащ. — Я знаю, кто все это начал. Я знаю.

Мы молча взирали на него, ожидая, когда он назовет имя виновника.

— Я могу сказать вам, кто виноват, в двух словах, — заявил Ярость. — Всего два слова.

— Какие два слова? — спросила Бри.

— Маньяк, — отвечал он.

— Но… «Маньяк» — это ОДНО слово, — возразил я.

— Видите? Это доказывает, насколько он опасен! — воскликнул Ярость. — Что случилось со вторым словом?

— Этот парень тоже маньяк, — прошептала мне на ухо Бри. — Я тебе, Ричард, никогда этого не забуду. — И она пребольно наступила мне на ногу. Эрни радостно загоготал.

— Мне?!

Весь мир готов был накрыться медным тазом, а она винила в этом меня!

Ярость потер подбородок.

— Доктор Маньяк открыл дверь между Миром Комиксов и реальным миром, — сказал он. — Доктор Маньяк позволил всем сбежать.

— Но… зачем? — спросил я.

— Потому что он МАНЬЯК! — вскричал Ярость. Он ударил себя кулаком в грудь, запрокинул лицо к небесам и испустил протяжный вопль.

— Я знаю, зачем он это сделал, — сказал он наконец. — Чтобы меня разозлить. — Он направился к тротуару. — Идемте. Мы вернемся в музей. Мы заставим Маньяка все исправить.

— Но… но… вечер же! — пробормотал я. — Музей наверняка закрыт.

Я понимал, что это никудышная отговорка, но ничего лучше выдумать не смог.

— У меня на любую дверь ключ найдется, — ответил Ярость. — Видал? — он показал мне огромный кулак. — Вот он.

Он зашагал по улице; плащ колыхался за его спиной.

— Это буквально СОКРУШАЕТ моего ИНДЮКА! — крикнул он. И со злобным ревом врезал кулаком по ветке дерева.

Я увидел, как что-то перелетело через дорогу. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что только что произошло.

— Бри, — прошептал я, — он ударил белку! Он настолько безумен, что просто так сбил белочку с дерева. Ты правда считаешь, что мы должны следовать за ним?

— А у нас есть выбор? — огрызнулась она. — Твои родители сидят по клеткам. А что стало с моими, я до сих пор не знаю. Взгляни на мой дом. — Она ткнула пальцем себе за спину. — Там нигде свет не горит. У нас нет выбора, Ричард. Мы во что бы то ни стало должны все исправить.

Вот так мы и вернулись снова в Музей Комиксов, где нас ожидала самая страшная ночь в нашей жизни.

21

Через несколько минут мы уже поднимались вслед за Багровой Яростью по бетонной лестнице, ведущей к входу в музей. В самом музее горели все огни, и двери были распахнуты настежь.

Я знал, что это значит. Все новые и новые герои комиксов сбегали из своего мира и проникали в наш.

Мы ворвались в зал и огляделись вокруг. Ни души.

— Знаете, что МАРИНУЕТ мои МАКАРОНЫ? — пробасил Ярость. — Всё!

Я сделал несколько шагов вглубь зала.

«Где же Доктор Маньяк? — гадал я. — Неужели он тоже улетел в наш мир? Как же мы тогда его найдем?»

Мы пробирались вглубь длинного зала; Багровая Ярость поправлял на ходу трико.

— Терпеть не могу, когда оно сползает, — проворчал он и повернулся ко мне. — Я родом с Планеты Буйств. Все ее обитатели злятся сутки напролет. Читал мою серию? Одна из самых популярных, между прочим.

— Ага. Читал, — сказал я. Мы миновали памятник Неизвестному Супергерою. Я смотрел вперед, выискивая хоть какие-нибудь следы Доктора Маньяка.

Бри держалась позади нас. Я понимал, что она ужасно переживает за родителей. Ее лицо было бледно, на нем застыло угрюмое выражение. Она не возилась со своими волосами. Она не говорила ни слова.

— А у тебя есть предыстория? — вдруг спросил меня Ярость.

— А? У меня? — вопрос застал меня врасплох. — Э… моя предыстория? Я родился. Ну, и все.

Ярость фыркнул.

— Тебя бы следовало назвать Капитан Скукотища!

Мы почти достигли конца зала. Я заглянул в зрительный зал. Темно и пусто.

Бри, прищурившись, заглядывала в один из выставочных залов. Наконец, она повернулась, печально качая головой.

— Там никого, — произнесла она дрожащим голосом. — Мы попусту тратим время.

Ярость злобно зарычал.

— Знаете, отчего ТРЕСКАЮТСЯ мои ГОРЫ?! От пустых музеев! Я знаю, что этот маньяк где-то здесь. — Он потряс кулаками в воздухе. — Дайте только его найти…

И тут послышался пронзительный визг. Он доносился откуда-то со стороны вестибюля.

— Эй, Эрни? — крикнул я и обернулся. — А где Эрни?

Еще один истошный визг. Он определенно походил на голос моего брата.

— Это он? — спросила Бри. — Он что, опять потерялся?

Мы бросились назад. Наши ноги гулко стучали по мраморному полу.

— Эрни?! Эрни?! — выкрикивал я снова и снова.

И услышал ответный крик:

— На помощь! Он меня утащит! На помощь! Скорее!

Я затормозил, когда впереди показался стол администратора.

— Не-е-е-е-е-ет! — завопил я.

За столом я увидел Эрни и Доктора Маньяка. Обеими руками Маньяк поднял Эрни высоко над головой. Эрни вырывался, брыкался и извивался, но Маньяк держал его крепко.

— Спаси-и-и-и-и-ите! — завизжал Эрни.

Преодолев охватившую меня панику, я закричал:

— Отпусти его!

Затем я собрался с духом и кинулся к столу.

Слишком поздно.

Они как сквозь землю провалились.

22

— Эрни? Где ты? Ты меня слышишь?

Разумеется, он не мог меня слышать. Он исчез.

Я склонился над столом и заглянул за него. Там никого не было.

Бедный мой брат! Какой у него был испуганный голос! Я содрогнулся. Мне вдруг тоже стало страшно. Обеими руками я схватился за край стола.

Я отвечал за Эрни. Я должен был о нем заботиться… глаз с него не спускать. И я его подвел.

Весь дрожа, я повернулся к Бри и Багровой Ярости.

— Зачем?! — крикнул я. — Зачем Маньяку понадобился Эрни?!

Ярость задумчиво прищурился:

— Потому что он МАНЬЯК?

Бри подбежала ко мне и тоже заглянула за стол.

— Но… где же они? — спросила она. — Куда они подевались?

Ярость взревел:

— Знаете, отчего БАБАХАЕТ моя БАЗУКА?! Когда злодеи вроде Маньяка успевают смыться! — Он с диким ревом пронесся через весь зал и с размаху пнул стену.

— У-у-у-у-у-у-у-уй!!! — взвыл он от боли. И запрыгал на одной ноге. В конце концов, он подковылял к нам с Бри.

— Надо завязывать с пинками, — сказал он. — Но что еще прикажете делать в гневе? Я пробовал бить себя по голове. Тоже больно, однако.

— Что теперь будем делать? — спросил я. — Я должен вернуть моего брата.

Он положил руку в перчатке мне на плечо.

— Следуй за мной, Ричард.

Я заморгал.

— За вами? Куда?

— В Мир Комиксов, — сказал он. — Ты ведь хочешь вернуть своего брата, верно? Выбора у нас нет. Придется идти за ним туда.

— Но… но… — пробормотал я.

— Ну и как мы туда проникнем? — спросила Бри. — Оглядитесь вокруг. Я что-то не вижу поблизости двери с табличкой «Эта дверь ведет в Мир Комиксов».

Я повернулся к Ярости:

— Ты прошел через эту дверь. Скажи нам, где она.

Он почесал лоб.

— Я точно знаю, что где-то здесь, — сказал он. — Но где именно? Я был так зол, что не запомнил места. Разве это не СШИБАЕТ мои ПЕТУНЬИ?!

И тут меня осенило.

— Мусорная корзина, — сказал я.

Бри и Ярость уставились на меня.

— Что корзина? — спросила Бри.

— Здесь были двое персонажей, — сказал я. — Стояли за столом. Оба — в мусорной корзине.

Ярость хлопнул в ладоши. После чего хлопнул по ладони меня.

— Да. Теперь я вспомнил! — воскликнул он. — Они пришли из другого мира — через мусорную корзину. Как и я. Молодец, Ричард.

Но в следующий момент выражение его лица изменилось. Он помрачнел.

— Знаешь, что ДЫРЯВИТ мои ПРОДЕЛКИ? То, что я сам этого не вспомнил!

— Не бери в голову, — сказал я. — Идемте. Эрни, наверное, в большой беде. Нельзя терять ни секунды.

С колотящимся сердцем я перелез через стол. Бри и Ярость последовали за мной.

— Скорее, в корзину! — скомандовал Ярость.

— Эй, минуточку… — пробормотал я. — Глазам своим не верю!

Корзины не было.

23

— Этого… этого быть не может, — выдавил я. — Она всегда стояла там…

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!! — заревел Багровая Ярость. — Это ПУГАЕТ мою ГРАН-МАМАН!

Он снова заревел, в бешенстве потрясая кулаками над головой.

А потом с размаху поддал стол ногой. Стол грохнулся набок.

В то время как он приплясывал вокруг на одной ноге, завывая от боли, я уставился на пол. Прямо передо мной из пола торчала блестящая, черная, металлическая ручка. Я нагнулся и ухватился за нее обеими руками. Изо всех сил потянул.

Это был люк. Люк, спрятанный под столом.

— Эй, смотрите! — закричал я.

Ярость склонился надо мной.

— Да! Это он, — сказал он. — Теперь я точно припоминаю. Это и есть проход.

Я заглянул в зияющую дыру. И увидел внутри лишь непроглядный мрак.

Паника окатила меня ледяной волной.

«Я не хочу туда. Если я шагну в темноту, смогу ли я когда-нибудь вернуться назад?»

От пугающих мыслей кружилась голова.

Но я понимал, что выбора у меня нет. Я должен найти Эрни.

Я повернулся к Бри.

— Ты идешь? — спросил я.

Она пожала плечами:

— Если мы туда спустимся, там может найтись что-то особенное для нашего проекта.

Я опустился на колени и заглянул в темноту. Бри постучала меня по плечу.

— Только я бы не хотела, чтобы меня видели с тобой вместе даже в другом мире, — добавила она. — Ты ведь понимаешь, да?

— Угу, — буркнул я. Мне было все равно. Сейчас меня заботило лишь спасение брата.

Я повернулся и спустил ноги в темноту. Правая нога коснулась ступеньки. Я поставил на лестницу обе ноги и подождал, чтобы унять лихорадочное сердцебиение. Затем я спустился на следующую ступеньку.

— Лезьте вниз и ждите меня! — донесся до меня голос Ярости. Казалось, он звучит далеко-далеко надо мной. Я спустился еще на одну ступеньку. Потом — еще на одну.

Не видно было ни зги. Тьма окутывала меня, словно черное одеяло.

Обеими руками я цеплялся за перила лестницы. Руки были мокрые и скользкие. Я посмотрел вниз, надеясь увидеть свет или какую-нибудь площадку. Но увидел лишь кромешную тьму без малейшего просвета. В такой темноте я не мог даже быть уверен, открыты у меня глаза или закрыты.

— Не торопись, Ричард. Ничего тут трудного нету. — Голос Ярости доносился, казалось, из неведомой дали. Практически из другого мира.

Я сделал еще шаг, и…

— А-а-а-а-а-а!

Нога провалилась в пустоту. Следующая ступенька отсутствовала.

Мои ноги повисли над бездной. Я отчаянно задергал ими, в тщетной надежде отыскать точку опоры. Но ее не было.

О, нет.

Мои руки соскользнули с перил. Я сорвался с лестницы.

Слишком напуганный, чтобы кричать, я полетел в темноту.

Как долго я буду падать? Как далеко до дна?

Воздух со свистом проносился мимо меня, когда я на полной скорости летел вниз.

Наконец, я смог закричать — и тут же врезался в ледяную воду. Мой вопль резко оборвался, и я начал погружаться — погружаться в бездонную черную глубину.

24

Погружение длилось целую вечность.

«Плыви! — приказал я себе. — Давай! Делай что-нибудь! Иначе утонешь!»

Грудь, казалось, вот-вот взорвется. Я отчаянно замолотил руками и попытался отталкиваться ногами.

Одежда липла к коже. Кроссовки, казалось, весили по тонне каждая. Тем не менее, я все же заставлял себя плыть. Отчаянными гребками я поднимался… поднимался к поверхности.

Тьма рассеялась. Вода наполнилась оливково-зеленым светом.

Наверх! На воздух!

Я плыл вверх… вверх… пока моя голова не поднялась над волнами. Я принялся жадно хватать ртом воздух, глядя в пепельно-серое небо.

Я все еще пытался отдышаться, когда из воды поднялось огромное щупальце. Оно было темно-коричневое, усеянное по всей длине пульсирующими розовыми присосками.

Тварь подняла второе щупальце и устремилась ко мне. В тот же миг я задохнулся от ужаса, увидев, что чудовищ было двое: огромные, с глазами навыкате, они готовились к атаке.

Два гигантских кальмара плескались в волнах. Их мощные щупальца походили на ветви столетних деревьев. Извиваясь, тянулись они ко мне. Жирные туши пульсировали, и…

И… я узнал их, вспомнил, что о них читал. То были Давило и Душило, Близнецы-Кальмары. Чудовищные братья, которые душили врагов до смерти, а после устраивали сражение за право пожрать мертвое тело целиком.

УЛЬП! УЛЬП!

Меня охватила паника. Но я понимал, что счет идет на секунды. Я заставил себя шевелить мозгами.

Из того, что вычитал в комиксах, я знал, как их можно обмануть. Я замер. Напряг все мышцы. Позволил своему телу погрузиться под воду. Представил, будто я — бревно, тяжелое, твердое, тонущее бревно.

Я затаил дыхание, стараясь не шевелить ни единым мускулом. Я погружался. Я не сводил глаз с огромных темных тел и безобразных, извивающихся щупалец. И ждал… ждал…

Разумеется, они проплыли прямо надо мной. Их гигантские тени окутали меня; вода потемнела. Они покачивались на волнах, двигаясь тяжело и неспешно. Казалось, прошли часы. Но, в конце концов, они поплыли дальше и вскоре скрылись вдали.

Я вновь вынырнул на поверхность. Я запрокинул к небу лицо и несколько раз вздохнул полной грудью. Воздух никогда еще не был так чудесен на вкус!

Сморгнув с глаз соленую воду, я отбросил с лица мокрые пряди волос.

Я приставил руку к глазам козырьком и принялся высматривать сушу. Где-то невдалеке должна быть земля. Далеко не все супергерои и суперзлодеи обитают в воде.

Волны раскачивали меня из стороны в сторону, когда я вглядывался вдаль. Кружили меня на месте. Вода сверкала и переливалась золотистыми всполохами, мешая мне что-либо разглядеть.

— Да! — вскричал я, когда в поле зрения возник остров. Я видел узкую полоску белого пляжа. Достаточно близко, чтобы доплыть.

Я смогу это сделать. Я смогу до него добраться.

Я набрал в грудь побольше воздуха, погрузил голову в воду и поплыл. Волны накатывали на меня, словно пытались оттолкнуть назад.

Я держал ровный темп, время от времени поднимая голову, чтобы набрать в грудь побольше воздуха, но руки и ноги уже начинали болеть. Кровь стучала в висках.

Ближе… Ближе…

Я смогу. Я знаю, что смогу.

По мере того, как я приближался, остров словно бы вырастал у меня на глазах. Я смотрел на его белый берег.

Какой странный остров! Ни деревьев, ни лиан, ни зарослей кустарника. Он блестел под бескрайним небом, как отшлифованная белая скала.

Я почти добрался. Рукою подать.

Волны сделались выше, и все толкали меня назад. Но я опустил голову в пенящуюся воду и тянулся… тянулся…

Я вытянул обе руки, хватаясь за берег. Хватаясь за землю.

И истошно заверещал, когда остров распахнул огромную пасть. И увидел ряды кривых зубов, размером с надгробные плиты. И он развернулся ко мне гигантским черным глазом, величиною с баскетбольный мяч.

И я понял… немедленно понял… что никакой это был не остров.

Это был исполинский белый кит размером с остров!

Мир Комиксов оказался опасным, полным ужасов местом. Как мог я надеяться, что выживу в его водах?

То была последняя моя мысль, прежде чем гигантские челюсти распахнулись шире, и волны потащили меня внутрь… мимо острых зубов… над теплым, скользким языком…

Я уперся в него руками, пытаясь остановить скольжение. Но толстый язык вздыбился, опрокинув меня назад. Я упал на спину, и вместе с клокочущим потоком воды устремился в темную и холодную утробу чудовища…

25

Остановила меня губчатая стенка желудка. Мелкие рыбешки кружились и трепетали у моих ног вперемешку с осклизлыми комьями водорослей.

Съежившись и дрожа всем телом, я обхватил себя руками. В китовом чрево громко заурчало. Вновь хлынула вода, унося рыбешек дальше в темноту.

Я начал давиться. В нутре кита стоял нестерпимый смрад дохлой, гниющей рыбы.

«Это конец, — подумал я. — Я стал добычей кита».

И тут послышался возмущенный вопль:

— Это РВЕТ мою БРЮКВУ!!! Это СТУЧИТ в мой КУМПОЛ!

Багровая Ярость. Его зычный бас эхом разносился в китовом брюхе.

В тусклом, мерцающем фосфорном свете я увидел их с Бри. Они прислонились к одной из пульсирующих стен желудка, опутанные морскими водорослями с головы до ног.

Бри погрозила мне кулаком:

— Вот этого, Ричард, я тебе точно никогда не прощу!

— К-как вы тут оказались? — произнес я тоненьким голоском. — Что нам теперь делать?

— Мы… в ловушке, — тихо сказала Бри. — В ловушке. Пока не… переваримся.

Багровая Ярость открыл рот и испустил такой дикий рев, что все китовое чрево содрогнулось.

Он зажмурился. Он стиснул зубы, отчего его лицо сделалось похожим на сжатый кулак. Багровая Ярость приводил себя в состояние неистовой ЯРОСТИ.

Он завопил. Он заблеял, точно горный козел. Он заревел, как раненый лев.

А потом… а потом…

Ярость ВЗОРВАЛСЯ.

Казалось, рванула мощная бомба. Его тело разлетелось на части. Куски разметало во все стороны. Грохот взрыва потряс китовую утробу.

Поднялась приливная волна и устремилась вперед. И я почувствовал, как она подхватывает меня и выносит из китового брюха… над скользким массивным языком… Да, взрыв вышиб меня из чрева кита, взметнув высоко вверх на гребне волны.

— Ой! — В глаза ударил ослепительный свет. Солнце!

Взлетел я высоко… высоко и далеко. Я грохнулся спиною на твердую сушу. Пляж. Настоящий пляж.

От удара из легких вышел весь воздух. Хрипя и задыхаясь, я отчаянно пытался восстановить дыхание.

Подняв глаза, я увидел лежащую на спине Бри. С такого расстояния я не мог разглядеть ее лица, но видел ее светлые волосы. Она упиралась локтями в песок, пытаясь сесть.

Все ли с ней в порядке?

— Бри! — закричал я не своим голосом. — Бри!

— Ричард! — крикнула она. — Моя нога… я ее сломала! О, как больно, как больно! Моя нога! О, Боже!

Легкие все еще болели, но я таки поднялся на ноги. Стряхнул с одежды песок. И бросился к Бри. Но тут же остановился и вскрикнул от ужаса.

Нога Бри…

…ее нога…

Затаив дыхание, я пытался подавить охвативший меня ужас.

Нога Бри была оторвана. Она валялась на песке в нескольких футах от нее, словно выброшенная морем коряга.

26

— Помоги мне, Ричард! Моя нога! Моя нога!

Я отвернулся и закрыл глаза. Я был не в силах смотреть на ее оторванную ногу. Но даже с закрытыми глазами я не мог стереть из памяти это ужасное зрелище.

Что же мне делать? Как мне ей помочь?

Она кричала и молотила по песку кулаками. Ей, наверное, было ужасно больно…

Я снова повернулся к ней. И тут меня осенила неожиданная идея.

Мы больше не реальном мире. Мы в Мире Комиксов. Здесь правила совсем другие. Возможно все. Наверное.

Я собрал волю в кулак и подошел к оторванной ноге. Под ногами чавкал сырой песок. Одежда промокла до нитки и пропахла китовой утробой.

Я осторожно поднял ногу Бри обеими руками. На ней все еще держалась белая кроссовка. Я вытер с нее песок. И понес к Бри.

— Ты что творишь?! — завопила она. — Ты что задумал?!

— Успокойся, — сказал я. — Я кое-что проверю.

Я нагнулся и приставил ногу на место. С мгновение я держал ее за кроссовку, сильно прижимая. Затем отпустил.

— Ну-ка, пошевели…

Бри дернула ногой. Подняла ее, потом опустила.

Нога приросла!

Потрясающе.

Со стоном Бри поднялась на ноги. Она меня даже не поблагодарила. Вместо этого она грубо меня толкнула.

— Если мы выживем, я тебя убью, — сказала она.

— Прости, — сказал я. — И все-таки, разве не чудесно оказаться в совершенно новом мире?

— Нет, — отрезала она и поддала кроссовкой песок, осыпав им мою ногу.

— Ладно, мне нужно найти Эрни, — сказал я. — Он где-то здесь и…

И тут я увидел следы. Маленькие следы, ведущие к деревьям на краю пляжа.

— Это, должно быть, следы Эрни, — сказал я. — Пошли по ним.

— Пошли, — вяло отозвалась она.

Мы пошли по следам, постепенно удаляясь от берега. Но Бри ужасно хромала. При каждом шаге она постанывала.

— Теперь другая нога болит! — простонала она. — Надеюсь, хоть эта не отвалится. Мне срочно нужен врач.

— Хочешь подождать тут, пока я его поищу? — спросил я.

— Нетушки, — ответила она. — Не стоит нам разделяться в этом жутком месте.

Она первой достигла тропинки между деревьями и заковыляла по ней.

Мы шли сквозь чащу лиан и сплетающихся ветвями деревьев. Я не слышал пения птиц. Я не видел никаких других живых существ.

— Как мы отобьем Эрни у этого маньяка? — поинтересовалась Бри, стряхивая с волос опавший лист.

— Легче легкого, — сказал я. — Пощекочем, как в прошлый раз — он и скопытится.

Она закатила глаза:

— Твои слова — да Богу в уши.

Солнце палило нещадно. Заросли кончились, уступив место широкому полю, поросшему высокой травой. Мы зашагали через ее заросли по узкой грунтовой дорожке.

Бри хромала все сильнее и сильнее. Я видел, как она кусает нижнюю губу, чтобы не заплакать от боли.

— Смотри. Там впереди город, — сказал я. — Наверняка там найдется врач.

— Как считаешь, миссис Каллус начислит нам баллы за то, что мы здесь побывали? — спросила она. — Ну, если мы выживем?

— И думать не желаю, — отрезал я. — Все, чего я хочу — найти брата.

Мы вошли в город. Миновали огромное здание банка, супермаркет, книжный магазин. Вокруг было безлюдно. Город совершенно опустел. Нигде не было ни души. Никакого движения. Ни машин. Ни собак. Ни супергероев, носящихся над головой.

Бри остановилась и привалилась к окну пекарни.

— Как так вышло, что мы здесь совсем одни? — спросила она. — Чертовски напрягает.

— Думаю, все ушли через проход, — сказал я. — Они покинули Мир Комиксов и вырвались в нашу реальность.

— Почему они так стремились отсюда уйти? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Хоть убей, не знаю. С виду вполне симпатичный город.

Но Бри была права. Тишина действовала на нервы. Опустевшие улицы… опустевшие магазины… все это нагоняло страх. Неужели в Мире Комиксов не осталось ни одной живой души?

— Эй, посмотрим здесь, — предложила Бри. Она заковыляла через дорогу, а я последовал за ней.

Мы остановились перед приземистым белым зданием. Окна скрывали темные жалюзи. Однако табличка на фасаде извещала, что здесь находится частная клиника:

ДВА ДОКТОРА — И НИКАКИХ ОЧЕРЕДЕЙ!

Я взялся за ручку двери.

— Как считаешь, они еще здесь? — спросил я Бри. — Или доктора последовали примеру остальных?

— Есть лишь один способ узнать, — ответила она. Отпихнув меня в сторону, она рывком распахнула дверь.

Я вошел следом за ней. Мы оказались в ярко освещенной комнате ожидания. Я увидел ряды черных кресел, заваленный журналами столик, аквариум у стены.

А потом я повернулся к стойке регистрации — и вскрикнул от изумления.

27

Женщина за стойкой была одета в красный костюм. Верхнюю часть лица скрывала алая полумаска. Красный плащ она перекинула через спинку стула.

Разумеется, я и ее сразу узнал. Это была Алая Звездочка.

По сюжету серии комиксов она была звездой Голливуда. А в свободное от съемок время становилась супергероиней.

Что она делает здесь, в приемной врача? Неужели тут снимают кино?

Я огляделся. Никаких камер видно не было.

Она подняла глаза от разложенных на стойке бумаг.

— Я могу вам чем-то помочь? Вы записаны на прием?

— Нет, — сказал я. — Мы только…

— У доктора и без вас дел по горло, — оборвала она. — Если вы без записи — выметайтесь. — И указала на дверь.

— Но здесь больше никого нет! — возмутился я.

— А я, кажется, ногу сломала, — добавила Бри.

Алая Звездочка перевела взгляд на Бри.

— Интересненько. Лечить ноги доктору еще не приходилось. Ты будешь первой.

Бри широко раскрыла глаза:

— Доктор — и не лечит ноги?

— Он вообще больных не лечит, — ответила Звездочка. — Вид больного его огорчает. Он смотрит только здоровых и крепких людей, у которых ничего не болит.

— Ну и бред! — сказала Бри. — Что же это за доктор, если он не лечит больных?

— Он замечательный доктор, — сказала Звездочка. — Просто ваше бесценное здоровье его не интересует. Он…

Она замолчала, когда из приемной донесся душераздирающий вопль. Несмотря на то, что дверь была закрыта, я прекрасно его расслышал. Затем послышались приглушенные крики, звуки борьбы, и новый истошный вопль.

— Что там происходит? — спросил я.

Звездочка не ответила. Она встала и направилась к двери приемной. Открыв ее, она повернулась к нам.

— Доктор Маньяк сейчас вас осмотрит, — сказала она.

Доктор Маньяк?!

Да. Он стоял перед таблицей для проверки зрения и ухмылялся. Доктор Маньяк, одетый в белоснежный халат под плащом из леопардовой шкуры, со стетоскопом на шее.

— Ты… никакой ты не доктор! — возмутился я.

— Я не доктор, я — МАНЬЯК! — крикнул он.

Бри сузила глаза, глядя на него:

— Что там были за крики?

— Это был я, — ответил Маньяк. — Делал свою утреннюю зарядку.

Он набрал в грудь побольше воздуха и испустил долгий, пронзительный вопль. Тяжело дыша, он вставил концы стетоскопа в уши и прижал наконечник к собственной груди.

— Эй, я не дышу! — вскричал он. — Кто-нибудь, зовите доктора!

— Вы и есть доктор, — откликнулась Алая Звездочка из дверей приемной. — Ступайте к телефону и вызовите сами себя.

— Но сегодня у меня выходной! — запричитал Маньяк.

С меня было довольно этой комедии. Я пошел на него с кулаками.

— Где мой брат? — спросил я сердито. — Мы видели, как ты его уволок. Что ты с ним сделал?

— Твой брат? — Доктор Маньяк покачал головой. И состроил скорбную мину.

— Мне стра-а-ашно жаль… — прошептал он. — Твой брат не выжил. Давило и Душило, Близнецы-Кальмары, его схватили. Зрелище, скажем так, было не из приятных.

28

Я задохнулся, сраженный ужасом.

— Это неправда! — закричал я.

Маньяк кивнул.

— Ты прав. Это неправда. Я солгал. — Он покачал головой. — Ужасно скверная привычка. И почему я все время вру? Неужели виною мое несчастливое детство?

— Мне плевать, — сказал я дрожащим голосом. — Я хочу видеть моего брата. Где он? Где?!

Маньяк потер подбородок.

— А впрочем, если подумать, у меня было очень счастливое детство… Почему же я тогда такой бессовестный враль? Неужели потому, что я маньяк?

— Мне плевать! — снова крикнул я. Я схватил с его груди стетоскоп и гаркнул в него: — ГДЕ! МОЙ! БРАТ!

Маньяк взвизгнул и выдернул концы стетоскопа из ушей.

— Ой! Я оглох! Я совсем оглох! Зовите доктора!

— Вы сами доктор! — крикнула из комнаты ожидания Алая Звездочка.

— Но я не могу себя осмотреть! — закричал он. — Я не записывался!

Я поднял кулаки. Я чувствовал, что вот-вот взорвусь.

— Эрни! — заорал я. — Ты где-то здесь? Эрни? Ты меня слышишь?

Послышался стук. Что-то громко бухнуло. Дверца стоявшего у стены шкафа распахнулась. И оттуда с грохотом вывалился Эрни.

Он приземлился на бок, но тут же вскочил.

— Ты здесь! — радостно закричал я. — Ты цел!

Он закатил глаза:

— Ты чего так долго?

— Помолчал бы, — сказала Бри. — Нам пришлось покинуть реальный мир, чтобы тебя спасти.

— Ну так вытаскивайте меня отсюда, да поживее! — завопил Эрни.

— Не так быстро, — сказал Доктор Маньяк, подходя к двери. — Думаю, вам и в нашем мире будет хорошо.

— В вашем?! — воскликнула Бри. — Серьезно?

— Мы идем домой, — сказал я. Схватив Эрни за руку, я потащил его к выходу из кабинета.

Доктор Маньяк встал перед дверью и раскинул руки.

— Ричард, я знал, что если я заберу твоего брата сюда, ты придешь, чтобы его спасти. И теперь вы трое — мои гости. Мои гости… навечно.

— Гости? Ты хотел сказать, пленники? — спросил я. Сердце забилось чаще.

— Это ужасно грубое слово, — сказал Маньяк. — Нет, чтоб сказать: «друзья». Вы мои новые лучшие друзья. А друзья всегда держатся вместе, верно?

— Не хочу я быть твоим другом, — сказал Эрни. — Я домой хочу. Почему бы тебе не забрать Ричарда? Он повернут на комиксах. Почему бы тебе не взять его и не отпустить меня домой?

Чудесный ребенок, правда?

Не зря я рисковал жизнью, чтобы его спасти.

Доктор Маньяк помрачнел. Его голос сделался ледяным.

— Забудь о доме, — прорычал он. — Отныне твой дом здесь. Смирись.

29

— Зачем? — крикнул я. — Зачем вам удерживать нас троих?

— Не беспокойся, — сказал он. — Вас здесь будет гораздо больше, чем трое. Вас здесь будут сотни.

Бри плюхнулась на стул.

— Этого не происходит, — забубнила она себе под нос. — Я знаю, что этого не происходит. — Обеими руками она дергала себя за волосы.

— Все покинули Мир Комиксов, — сказал Доктор Маньяк. — Все мои товарищи по комиксам. Они сбежали в реальный мир. А мне нужны люди ЗДЕСЬ. Мне нужны люди, чтобы жили со мной в этом мире.

— Ты маньяк! — крикнул я.

Он улыбнулся:

— Еще какие новости?

— Но… но мы не можем… — проговорил я, запинаясь.

— Послушай меня, — сказал он. — Все персонажи комиксов захотели жить в реальном мире. Так что я собираюсь населить Мир Комиксов реальными людьми.

— Но ты не имеешь права так с нами поступать! Нам здесь не место! — воскликнул я.

Он поднял руку в перчатке, чтобы я замолчал.

— Реальные люди, — повторил он. — Реальные люди. Реальные люди, готовые подчиниться любому моему приказу. Реальные люди, которые станут моими рабами. — Он захихикал. — Разве не весело будет?

— Вот еще! — крикнул Эрни. Опустив голову, он ринулся на Маньяка и попытался пнуть его по лодыжке.

Но суперзлодей метнулся в сторону, и Эрни влетел головой в его плащ. С яростным криком он принялся выпутываться, отчего лишь запутался сильнее, и Маньяку пришлось вытаскивать его самому.

— Неужели не понимаешь, какая тебе привалила удача? — спросил Маньяк. — Люди в комиксах никогда не стареют. Это значит, что вы останетесь юными до конца дней своих!

— Мы… мы навсегда останемся детьми? — прошептал я.

— О, замечательно, — проворчала Бри.

Я подошел к ней. Нагнулся и прошептал ей на ухо:

— Если мы все разом бросимся к двери, он не сможет нас остановить.

Она повернулась и посмотрела на дверь.

— Возможно, — прошептала она в ответ.

Но Маньяк, должно быть, подслушивал нас. Или, может статься, он умел читать мысли. В любом случае, он стремительно метнулся к двери кабинета и запер ее на замок.

— Ладно, рабы, — сказал он и хлопнул в ладоши. — Давайте поговорим обо всех замечательных вещах, которыми вы будете меня ублажать.

— Я есть хочу, — сказал Эрни. — А дома сейчас ужин. Что у вас найдется поесть?

Доктор Маньяк посмотрел на него, прищурившись.

— Ты что, смеешься? В Мире Комиксов настоящей еды нет. Настоящую пищу герои комиксов не едят.

— Мы будем ходить голодные?! — возопил Эрни.

Ответить Маньяк не успел.

Комнату потряс оглушительный рев. Мощный взрыв вдребезги разнес окно, отбросив меня к стене.

Я пригнулся. Зазубренные осколки стекла разлетелись по всему кабинету.

На нас пала широкая тень, когда пришелец вскочил на подоконник. Он спрыгнул в комнату; багровая накидка развевалась у него за спиной. Под его сапогами хрустело битое стекло.

Багровая Ярость!

Он сделал несколько шагов к Маньяку, подбоченившись и поигрывая мускулами. Затем он увидел Эрни, Бри и меня.

— Как ты здесь оказался? — воскликнул я. — Ты… ты же взорвался!

— Я сумел собраться, — ответил он.

— Вытащите нас отсюда! — потребовал Эрни.

— Слава Богу, что ты здесь, — сказал я. — Ты избавишь нас от этого маньяка.

Ярость вытаращился на меня.

— Ты что, издеваешься? Чтобы я — и тебе помог? Никак ты забыл, что я злодей? — Он положил руку Маньяку на плечи. — Я перехожу на его сторону.

30

Маньяк и Ярость расхохотались злым смехом. Они стукнулись кулаками и снова захохотали.

Бри сидела за столом, печально качая головой. У Эрни было совершенно потерянное лицо. Он засунул руки в карманы и понурил голову.

Должен признать, я и сам пал духом. Дело определенно принимало совсем уж скверный оборот.

Я не сводил глаз с запертой двери кабинета. Мысли путались. Я лихорадочно выискивал пути к спасению.

Я подумал о Алой Звездочке. Она, вероятно, до сих пор сидит в комнате ожидания. Если я ее позову, может, она отопрет дверь и выпустит нас?

Черта с два.

Я взглянул на выбитое окно. Рамы были распахнуты настежь. Сможем ли мы добраться до него и выпрыгнуть прежде, чем Маньяк и Ярость настигнут нас и втащат обратно?

Черта с два.

— Знаете, что ЩИПАЕТ мою КОПИЛКУ?! — прогремел Ярость. — Всё! — Он отвел кулак назад и со всего маху вогнал его в стену.

Кулак проломил штукатурку и провалился вглубь стены. Багровая Ярость взвыл от боли.

— Ну зачем я это сделал?! — вскричал он.

— Потому что ты маньяк? — предположил Доктор Маньяк.

— Нет, — прорычал Ярость, высвобождая кулак из пролома. — Иногда я просто впадаю в такое бешенство, что хочется пробить кулаком стену.

Он повернулся ко мне:

— Ты когда-нибудь прошибал кулаком стену только потому, что захотелось?

— Нет, — сказал я. — Никогда.

— Ну так попробуй, — сказал он. — Теперь, когда ты живешь в нашем мире, ты должен стараться развить у себя всякие вредные привычки, парень.

— Попробую, — сказал я.

И это внезапно подало мне идею.

Да. Да. Мы с Эрни и Бри находились сейчас не в нашем мире. Мы были в их мире. В мире супергероев и суперзлодеев.

Но тогда… это может означать, что у меня тоже есть суперсилы.

Здесь возможно все, верно? Нога Бри… она ведь была оторвана. А я с одного нажатия прикрепил ее на место. Следовательно, в этом мире у меня вполне могут быть суперсилы. Силы, при помощи которых я смогу вызволить нас отсюда.

Маньяк и Ярость не рассчитывали всерьез, что я попробую что-нибудь выкинуть. Я должен был преподнести им сюрприз.

Я хотел дать Эрни и Бри понять, что я постараюсь что-нибудь сделать. Но они угрюмо смотрели в пол.

План возник молниеносно. Я решил наброситься на Доктора Маньяка и швырнуть его на Багровую Ярость. Потом расшевелить остальных — и мы вылетим в окно.

Можем ли мы летать? А почему бы и нет? Это был Мир Комиксов. Разумеется, мы можем летать.

Сердце затрепетало в груди. Руки похолодели. Конечно, я нервничал. Но я знал, что смогу это сделать. Я знал, что смогу стать супергероем и спасти нас всех.

Я вздохнул поглубже, и совершил прыжок через всю комнату прямо на Доктора Маньяка.

31

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!

С отчаянным воплем я грянулся на пол лицом вниз.

От удара из меня едва не вышибло дух. Все тело пронзила боль.

Не было у меня никаких суперсил.

Хватая ртом воздух, я закрыл глаза и слушал, как смеются надо мною злодеи.

Черт побери! Они сочли это невероятно смешным. Запрокинув головы, они ржали, как кони. Потом хлопнули друг друга по спине и снова заржали.

И тут я понял, что это наш шанс.

Я с трудом поднялся на ноги. Затем подтолкнул Эрни и Бри к двери.

Маньяк и Ярость все еще гоготали, хлопая друг друга по ладоням. Я бросился к двери, отпер замок и распахнул дверь.

Мы втроем промчались мимо Алой Звездочки. Она подняла на нас удивленный взгляд.

— Так рано уходите? — спросила она.

— Мы сваливаем! — крикнул я, задыхаясь. С колотящимся сердцем устремился я к выходу из комнаты.

Но в тот же миг еще одна массивная фигура в белом халате заступила нам путь.

— Не так быстро! — прорычала она.

Я потрясенно ахнул. Я мгновенно узнал этого человека.

— Доктор Корень! — воскликнул я. — Аллерголог! Вы-то как здесь?

32

Огромный мужчина неуклюже двинулся к нам. Его круглая розовая физиономия сияла в ярком свете ламп. Он шел, раскинув руки, чтобы помешать нам, если мы попытаемся прошмыгнуть мимо него.

— Успокойся, Ричард, — сказал он. — Всем сохранять спокойствие. Ты в полном порядке.

— Но… но… — забормотал я. Я не мог поверить, что и он оказался здесь. Он не принадлежал этому миру.

— Кто он? — прошептал Эрни.

— Мой новый аллерголог, — ответил я. — Он мне сделал укол, а тот не сработал и…

— Да, я сделал тебе укол, — сказал доктор Корень. — И ты потерял сознание. Помнишь, Ричард?

Я представил полуметровую иглу и содрогнулся.

— Да, это я помню, — сказал я.

— Ну-с, позволь, я все тебе объясню, — сказал Корень. — Все, что сейчас с тобой происходит — сон.

— Что вы, простите, сказали? Сон?

— Разве ты сам не видишь? — сказал он. — От укола ты потерял сознание, и теперь тебе снится кошмар. Вот и все.

Бри грубо пихнула меня в бок.

— Кошмар? Это с какой такой стати мне приходится торчать в твоем кошмаре?

— Я… я ничего не понимаю, — сказал я.

Когда я снова повернулся к доктору Корню, у него в руке поблескивал еще один шприц. И тоже с полуметровой иглой!

— Ч-что вы собираетесь делать? — пролепетал я, отступая на шаг.

Его крошечные черные глазки сузились.

— Я хочу сделать тебе еще один укол, чтобы разбудить. После этого укола ты придешь в норму. Доверься мне.

Довериться ему?

Почему это я должен ему верить?

Он поднял жирную ручищу и потопал ко мне.

В отчаянии я повернулся к Бри.

— Ущипни меня, скорее! — крикнул я.

Бри прищурилась:

— Ты сказал, ущипнуть тебя?

— Да. Быстро. Щипай изо всех сил.

— С нашим удовольствием! — сказала она. И изо всех сил вцепилась мне пальцами в мякоть руки.

— А-а-а-а-а-а-а-а-ау-у-у! — отчаянно заорал я.

В гневе шагнул я навстречу доктору Корню.

— Вы ЛЖЕЦ! — закричал я. — Никакой это не сон!

— Ладно, ладно, — сказал он, опустив руку со шприцем. — Я солгал. — Он потер свои жирные подбородки. — Хочешь знать правду?

— Конечно. Правду, — сказал я, не в силах унять злость. — Как насчет этого? Как насчет сказать нам правду?

— Я — тот, кто открыл проход между двумя мирами, — сказал Корень. — Я был первым, кто проник в реальный мир. Разве тебя не насторожило, что моя приемная расположена прямо напротив Музея Комиксов?

— Нет, — сказал я. — Нет. Я подумать не мог…

— Зачем вы это сделали? — воскликнула Бри. — Зачем вы открыли дверь между мирами?

Его дряблое лицо растянулось в улыбке.

— Я знал, что если мне удастся открыть проход, — сказал он, — я смогу посеять повсюду панику.

— Но зачем?! — воскликнул я. — Зачем вам понадобилось сеять панику?

Он гордо выпятил грудь.

— Потому что… Я — КОРЕНЬ ВСЕХ ЗОЛ! — Он запрокинул голову и разразился зловещим, «комиксовым» смехом. — Мы с Маньяком — маньяки-партнеры! Слава маньякам!

Затем он снова поднял полуметровый шприц.

— А теперь, Ричард, стой тихо. Больно будет всего мгновение.

33

Я хотел отступить назад. Но из приемной за мной наблюдали Доктор Маньяк и Багровая Ярость. Они двинулись вперед, чтобы не дать мне убежать от доктора Корня.

— Оставьте его в покое! — завопила на чудовищного доктора Бри. — Оставьте Ричарда в покое!

Но он, не сводя с меня своих птичьих глазок, лишь еще выше занес шприц.

От ужаса у меня начали подгибаться ноги. Я не мог пошевелиться. Не мог дышать.

И тут я ЧИХНУЛ.

Я потрясенно ахнул, когда мощный залп вышиб шприц из толстой докторской руки.

Шприц взмыл вверх, упал и покатился по ковру.

Доктор нагнулся за ним — и я снова чихнул, шарахнув по нему двумя сокрушительными воздушными струями.

Доктор Корень отлетел назад и врезался спиною в стену. От удара вся комната содрогнулась. Он повалился на пол, точно мертвый кит, и больше не двигался.

«Мой чих сейчас — все равно что взрыв! — понял я. — Неужели я все-таки обнаружил свою сверхспособность?»

— Это ПИНАЕТ мою КОЛБАСУ! — завопил Багровая Ярость. Свирепо взревев, он опустил голову и кинулся на меня.

Я выдал очередной суперчих и отправил негодяя в затяжной полет через всю комнату. Он грохнулся спиною на стойку регистрации. Алая Звездочка с визгом вскочила.

Доктор Маньяк раскрыл рот в безумном визгливом хихиканье. Его глаза дико вращались. Он отбросил плащ за спину и полетел ко мне, раскинув руки, чтобы меня схватить.

Я чихнул так сильно, что сам чуть не упал! Маньяк ахнул, когда мой чих взметнул его волосы вверх. Я еще раз чихнул, он отлетел назад и с треском врезался в стену.

— Бегите! — крикнул я Эрни и Бри. — Ну же! Ну! Я задержу их своим суперчихом!

Они дружно сорвались с места.

Помотав головой, Доктор Маньяк с трудом поднялся на ноги. Вид у него был ошарашенный. Он яростно повернулся к Алой Звездочке.

— Ты почему не помогаешь?! — закричал он.

Она подняла руки и помахала изящными пальчиками:

— У меня лак еще не просох.

— ЧТО ЗА ВЗДОР! — завизжал он. — Не видишь что ли, у нас тут ПРОБЛЕМА?!

— Не орите на меня, Маньяк, — отчеканила она ледяным тоном. — Я кинозвезда!

Я обернулся и увидел, как Эрни и Бри выскочили за дверь.

Доктор Корень застонал. Но так и не очухался.

Маньяк поднял Ярость на ноги. Тот схватил Звездочку за руку и подтащил к себе. Все трое выстроились передо мною, готовые броситься в последний и решительный бой.

Да, я был один против троих. Но я обладал чудесным оружием.

Я пощекотал в носу, дабы убедиться, что он наготове.

— Знаешь, что ЛОМАЕТ мою ТРУБУ?! — прокричал Ярость. — То, что ты веришь, будто способен нас победить!

Доктор Маньяк захихикал.

— Ни за что тебе не победить, Ричард. Ты всего-навсего слабак с тяжелой аллергией.

— Ошибаешься, — сказал я. — Я слабак с силой суперчиха!

— А что, из него вполне выйдет звезда, — сказала Алая Звездочка. — Ему определенно нужно поговорить с моим агентом.

— Заткнись и нападай на него! — зарычал на нее Ярость. — Ну, пошла!

Я не дал им такой возможности.

Я втянул побольше воздуха — и чихнул во всю мочь.

Могучий залп отшвырнул всех троих назад. Они проломили стену и исчезли в приемной.

Ух! Вот это я понимаю! Вот это потеха!

Я повернулся и бросился к двери. Распахнул ее и выскочил на улицу. В яркий свет дня.

«Где же Эрни и Бри? — беспокоился я. — Сможем ли мы вернуться в реальный мир?»

Я зажмурился от неожиданно яркого света, и потому не сразу увидел толпу. Безумную толпу, бегущую, летящую, скачущую, сражающуюся и орущую.

— Эй! Что происходит? — воскликнул я.

34

Разинув рот смотрел я, как квартал заполняется народом.

Супергерои дрались на крышах и тротуарах. Мужчины и женщины в кричащих костюмах проносились на веревках и раскачивались на паутине. Персонажи парили в вышине, а под ними по асфальту скользили их тени.

Я услышал утробное кваканье и увидел, как через парк, разбитый в начале следующего квартала, скачет Капитан Квакун. За ним вприпрыжку спешил его коротышка-приспешник Терри Головастик.

— Побереги-и-и-ись! — прокричал чей-то голос.

Я пригнулся, когда Зигги и Хигги,[7] Боевые Братцы-Нетопыри, промчались у меня над головой. Свистя и визжа, они взмыли в вышину.

— Преступления не оплачиваются! — прогремел чей-то голос у меня за спиной.

— Зато это интересное хобби! — прокричал кто-то в ответ.

Я повернулся и увидел, как двое супергероев в желтых костюмах, вскинув мощные луки, осыпают друг друга горящими стрелами.

Я понял, что стою не дыша. И с шумом выпустил воздух из легких.

Я поморгал. Потом протер глаза. Неужели мне все это мерещится?

— В чем дело? — воскликнул я.

— Мы вернулись домой, — произнес кто-то рядом со мной. Я обернулся и уставился в пульсирующее красным лицо Кровяка в Плаще. — Мы там не прижились.

— Как? — выдохнул я. — Вы все вернулись? Почему?

Его лицо пульсировало и подергивалось. Под красным плащом я видел потоки крови, струящиеся через все его тело.

— Настоящий мир слишком уныл, — сказал Кровяк. — Слишком тих. Никакого веселья. Кому охота жить в таком мире? Ни тебе полетать, ни подраться — тоска зеленая.

— Э… А мне как раз нужно вернуться в реальный мир, — сказал я.

Он прищурился:

— Серьезно?

— Серьезно, — сказал я. — Думаю, мои брат и подруга уже вернулись. Я нигде их не вижу. И теперь мне тоже нужно вернуться в реальный мир.

— Это прискорбно, — сказал Кровяк, покачав кровавой головой.

— П-прискорбно? — пробормотал я. — Почему прискорбно?

— Потому что дверь закрылась. Закрылась навсегда.

35

У меня екнуло сердце.

— Хочешь сказать… я здесь застрял?

Кровяк кивнул.

— Да. Люк закрыт. И заперт наглухо.

— Нет, вовсе нет, ты лжец! — послышался чей-то хриплый голос.

Это был Могучий Колтун. Он подскочил к нам и спихнул Кровяка с тротуара своей мощной грудью, поросшей бурой шерстью.

— Отвали, Колтун! — угрожающе крикнул Кровяк. — Не то живо кровью умоешься!

— Люк до сих пор немного приоткрыт, — сообщил мне Колтун. — Но вот-вот закроется. Тебе бы поспешить, парень. — Он показал на бетонную лестницу на другой стороне улицы. — Воспользуйся ею. Люк наверху.

— Но… но… где же там вода? — спросил я. — Где берег?

— Это Мир Комиксов, — ответил Колтун. — Здесь вещи постоянно меняются. Советую поторопиться.

Кровяк наступал на Колтуна.

— Ты никогда не забудешь тот день, когда обозвал меня лжецом! — крикнул он. — Моя кровь кипит от гнева!

Колтун набросился на него и сшиб наземь. Всю улицу залило кровью. А удивительные супергерои сошлись в поединке, нанося друг другу удар за ударом.

Я сорвался с места и бросился к лестнице.

— Пожалуйста, люченька, будь открыт! — бормотал я, взлетая по лестнице и перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Я поднимался все выше и выше. И вот он, люк, прямо у меня над головой.

Да! Он все еще был немного приоткрыт. Но вполне достаточно, чтобы я смог через него протиснуться.

— Я иду! — закричал я. — Я почти дошел!

Я выбрался на небольшую площадку. И остановился, чтобы перевести дух.

— Я иду! — крикнул я, словно люк мог меня услышать. Он, тем не менее, продолжал медленно закрываться. Я снова побежал.

И тогда что-то большое и тяжелое обрушилось на меня сверху. Как мешок картошки. Оно упало мне на голову и плечи и повалило на пол площадки.

Я застонал от боли и попытался вывернуться из-под нападавшего.

Грузная, массивная, мохнатая туша. Она придавила меня к полу. Существо восседало теперь у меня на груди. И не двигалось с места.

За его волосатым плечом я видел, как медленно затворяется крышка люка.

Сидевшая на мне тварь подняла голову.

Я уставился на маску, скрывавшую ее лицо. Я узнал ее. Я видел эту маску.

Обезьян в Маске!

— Отпусти меня! — крикнул я.

Наверху со скрипом закрывалась крышка люка.

— Отпусти! Отпусти меня!

36

Обезьян навалился на меня всем своим мощным телом. Я не мог пошевелиться.

Я знал, что у меня есть единственный шанс. Единственный способ его одолеть.

Я старался вдохнуть как можно больше воздуха. Я раскрыл рот пошире — и пытался чихнуть.

Нет. Ничего не получалось.

Ну же. Ну же! Мне необходим был суперчих, чтобы снести громадную тварь.

Я снова втянул в себя воздух. Открыл рот. И…

Ничего.

Я застонал, когда огромная обезьяна склонилась надо мной, прижимая лапищами мои плечи. Она навалилась грудью мне на лицо. Мех… густой мех щекотал мне нос. Грубая шерсть колола лицо.

Я запрокинул голову и издал мощный, громоподобный чих.

Я почувствовал, как лапы Обезьяна соскользнули с моих плеч. Я разинул рот и еще раз чихнул. Обезьян слетел с меня… отпрянул назад… назад, к краю площадки.

Еще один чих. И маску сорвало с лица испуганного чудовища.

Я впервые увидел его лицо, похожее на лицо обыкновенного шимпанзе. Все оно словно бы распадалось на части. Обезьян — уже без Маски — повалился на бетонный пол бесформенной грудой. Он опустил голову и зарыдал. Громким обезьяньим плачем.

Лишенный своей маски, Обезьян превратился в жалкое, беззащитное создание.

Я ликовал. Мои суперсилы помогли мне одолеть классического персонажа комиксов. Но я понимал, что праздновать не время.

Я развернулся и бросился вверх по лестнице, ведущей к люку. Ботинки звонко стучали по бетону. Грудь готова была взорваться.

Я был на уже середине лестницы, когда на меня пала тень. Я посмотрел наверх — и вскрикнул от ужаса.

С пушечным грохотом крышка люка захлопнулась.

37

Попался. Навечно застрял в Мире Комиксов.

Тяжело вздохнув, я достиг вершины лестницы. Остановился под самым люком и посмотрел на него.

Я поднял руки и уперся в крышку ладонями. На ощупь дерево было теплым. Я расставил руки и сильно толкнул.

Крышка не сдвинулась с места.

Я задержал дыхание, напряг мышцы и толкнул сильнее.

Нет. Мне не хватало сил. Я не мог ее сдвинуть.

Я уставился на проклятую крышку. Реальный мир был так близко — и в то же время так далеко.

Что-то защекотало в носу. Частички обезьяньей шерсти?

Я чихнул так мощно, что чуть не свалился с лестницы.

Крышка люка распахнулась настежь. Она взметнулась вверх, потом снова устремилась вниз. Я затаил дыхание, когда она замерла на середине пути. Отверстие было достаточно широким, чтобы я мог в него пролезть.

— О! — выдохнул я, увидев наверху родителей.

Я приблизил лицо к отверстию.

И услышал…

— Это ты виноват, Барри! — орала мама на папу. — Почему ты не спустился и не вытащил его?

— С чего это я виноват? — защищался папа. — Почему я всегда во всем виноват?

— Потому что ты всегда виноват? — кричала мама. — Или потому, что ты круглый неудачник?

— Конечно, я неудачник! — не остался в долгу папа. — Я ведь женился на ТЕБЕ!

Неужели они не видят меня внизу? Неужели они не могут прекратить пререкаться хоть на минуту, даже когда я в опасности?

А потом я увидел Бри.

Да!

Она тоже нашла лестницу!

Она была цела и невредима!

Она заглянула в отверстие и увидела меня.

Она нахмурилась и погрозила мне кулаком.

— Ничего, — сказала она. — Я найду способ с тобой поквитаться, Ричард. Ты мне за все ответишь.

И только тут родичи прекратили, наконец, перебранку и заметили меня.

Они склонились над отверстием и протянули мне руки.

— Вот ты где! — сказала мама. — Ух, и влетит тебе!

— До конца жизни запомнишь, — добавил папа.

— Скорее, Ричард! — крикнула мама. — Дверь сейчас закроется! Скорее!

Да. Дверь снова закрывалась. Я протянул им руки. Приподнялся на цыпочках. Отверстие все еще было достаточно широким. Я мог без труда через него проскользнуть.

Но внезапно я остановился.

Я опустил руки. Я стоял и смотрел, как затворяется дверь.

Сердце мое колотилось. Я чувствовал, как стучит в висках кровь.

Я принял серьезное решение.

Догадываетесь, что я решил?

38

— Прощайте все! — крикнул я. — Счастливо оставаться!

Я стоял и смотрел, как дверь с грохотом захлопнулась.

Тогда я издал торжествующий клич:

— Да! Да-а-а-а!

И взметнул над головой кулаки.

Я поскакал вниз по лестнице. Я думал, что взорвусь от счастья. Я миновал поверженного Обезьяна и стрелой пролетел остаток лестницы.

Мир Комиксов сулил мне бесконечное веселье. Я знал, что проживу здесь прекрасную жизнь. В конце концов, я был супергероем в Мире Комиксов, а не злосчастным ребенком с аллергией и плохой семьей.

Здесь меня будут звать Капитаном Апчхи!

А может быть, лучше взять себе имя Шнобель?

Или, может, Чихастер?

А как насчет Мастера-Чихастера?

Я трусцой бежал по улице, придумывая себе имя за именем. А вокруг персонажи комиксов сражались, летали, наскакивали друг на друга, короче, потрясающе проводили время.

— Вот где мне место! — завопил я во всю мощь своих легких. — Вот где я хочу жить!

И тут я увидел три фигуры в костюмах, вышагивающие ко мне. Доктора Маньяка, Багровую Ярость и доктора Корня. Они замерли на месте, напрягшись и сжимая кулаки в предвкушении расправы.

— Идите сюда! — крикнул я. — Попробуйте, возьмите! Давайте, поглядим, на что вы способны!

Я потер нос, готовясь к битве. Вот о чем я всегда мечтал.

Я сорвался с места и побежал навстречу зловещей троице. Но едва пробежав несколько метров, я остановился… и вскрикнул от ужаса.

— А ты что тут делаешь? — закричал я.

Эрни семенил ко мне, качая головой.

— Кажется, я заблудился, — сказал он. — Я потерялся. Я не нашел лестницу вовремя.

Я охнул.

— Хочешь сказать…

Он больно лягнул меня по лодыжке.

— Я голоден, — сказал он. — Достань мне покушать. И я устал. Где мы собираемся спать? Пошевеливайся, Ричард. Есть охота.

Он снова меня лягнул.

— Хочу игровую приставку. Как мне вернуть мою игровую приставку? Где мы будем жить? Хочу двойной чизбургер. Ты принесешь мне двойной чизбургер?

О Боже. О Боже. О Боже.

Я закрыл глаза и представил себе дверь между мирами.

Закрытую.

Закрытую навсегда.

Мы с моим братцем были заперты вместе.

И подумать только, мы НИКОГДА, ни на день не станем старше…

Примечания

1

Одна из множества «пасхалок» для знатоков комиксов, которые Стайн разбросал по книге. Хью Джекман — популярный американский актер, больше всего известный по роли Росомахи в экранизации комиксов «Люди Х». (Прим. переводчика).

2

Джек Кёрби — американский писатель, художник и редактор комиксов. Участвовал в создании таких персонажей, как Капитан Америка, Халк, Фантастическая Четверка и др. (Прим. переводчика).

3

Стефан Джей «Стив» Дитко — американский писатель и художник комиксов словацкого происхождения. На «Марвел-Комикс» вместе со знаменитым Стэном Ли работал над созданием таких персонажей, как Человек-Паук, Доктор Стрэндж, Железный Человек и Халк. (Прим. переводчика).

4

«Шазам!» (Shazam!) — боевой клич и магическое слово супергероя Капитана Марвела, превращающее его в несокрушимого борца со злом. Оно состоит из первых букв имен античных богов и мифологических героев — Соломона (Solomon), Геракла (Hercules), Атланта (Atlas), Зевса (Zeus), Ахилла (Achilles) и Меркурия (Mercury). (Прим. переводчика).

5

Джозеф «Джо» Куберт — американский художник еврейского происхождения, создавший множество комиксов, основатель т. н. Школы Куберта. Известен работами над серий комиксов о Сержанте Роке и Человеке-Ястребе. (Прим. переводчика).

6

Джон Ромита-старший — прославленный художник комиксов, создавший Росомаху, рыжеволосую подружку Человека-Паука Мэри-Джейн Уотсон и Карателя. Его сын Джон Ромита-младший — один из создателей знаменитого «Пипца». (Прим. переводчика).

7

Очевидно, это намек на Зигги Стардаста, персонажа, созданного великим рок-музыкантом Дэвидом Боуи, и знаменитого Игги Попа. Имя «Зигги» прочно приклеилось к самому Боуи, а в период его дружбы с Попом их нередко называли «Зигги и Игги». (Примечание переводчика).

Content

Стайн Р. Л. Доктор Маньяк и другие из мира комиксов

Р. Л. Стайн ДОКТОР МАНЬЯК И ДРУГИЕ ИЗ МИРА КОМИКСОВ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

Примечания