Лукьяненко Сергей Васильевич

Лев Николаевич и негры

Сергей Васильевич Лукьяненко

Лев Николаевич и негры

- Барин, мы оброк принесли… — робко сказал яснополянский староста.

— Это хорошо, это правильно, — добродушно кивнул Лев Николаевич Толстой. — Ну-ка, ну-ка?

Староста помусолил палец, открыл тетрадку и прочитал:

"Служил на Кавказе офицером один барин. Звали его Жилин. Пришло ему раз письмо из дома. Пишет ему старуха мать: "Стара я уж стала, и хочется перед смертью повидать любимого сынка. Приезжай со мной проститься, похорони, а там и с богом поезжай опять на службу. А я тебе и невесту приискала: и умная, и хорошая, и именье есть. Полюбится тебе — может, и женишься и совсем останешься".

— Простенько, простенько, — пробормотал Лев Николаевич. — Зачем я вас грамоте-то учу, а? Ну да ладно, будет это у нас народностью зваться… Пиши дальше! Только не надо этих соплей, женитьб… Упор — на военные приключения на Кавказе, плен, героическое бегство, воинская взаимовыручка, любовь прекрасной дикарки… Понял?

Староста закивал.

Вперед вышла статная русокосая женщина. Немолодая, но еще красивая. Лукаво улыбнулась барину, открыла тетрадку и начала читать вслух:

"Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Все смешалось в доме Облонских. Жена узнала, что муж был в связи с бывшею в их доме француженкою-гувернанткой, и объявила мужу, что не может жить с ним в одном доме. Положение это продолжалось уже третий день и мучительно чувствовалось и самими супругами, и всеми членами семьи, и домочадцами. Все члены семьи и домочадцы чувствовали, что нет смысла в их сожительстве и что на каждом постоялом дворе случайно сошедшиеся люди более связаны между собой, чем они, члены семьи и домочадцы Облонских. Жена не выходила из своих комнат, мужа третий день не было дома. Дети бегали по всему дому, как потерянные; англичанка поссорилась с экономкой и написала записку приятельнице, прося приискать ей новое место; повар ушел еще вчера со двора, во время обеда; черная кухарка и кучер просили расчета."

— Начало интересное, — задумчиво рассудил Лев Николаевич. — Но что за язык? "Смещалось в доме…" "Бывшею в их доме…" "в одном доме"… "домочадцами"… Хотя свой шарм в этом есть… Работали в высшем свете, милочка?

— Кухарка я была, — призналась женщина.

— Работайте дальше, — решил Толстой. — Так, кто еще готов?

Вперед выступил смущенный отрок лет пятнадцати. Барин ласково кивнул. Открок открыл тетрадку и начал читать:

"В четыре часа дня, в Петербурге, на проспекте Красных Зорь, появилось странное объявление, — небольшой, серой бумаги листок, прибитый гвоздиками к облупленной стене пустынного дома. Корреспондент американской газеты, Арчибальд Скайльс, проходя мимо, увидел стоявшую пред объявлением босую, молодую женщину, в ситцевом, опрятном платье, — она читала, шевеля губами. Усталое и милое лицо женщины не выражало удивления, — глаза были равнодушные, ясные, с сумасшедшинкой. Она завела прядь волнистых волос за ухо, подняла с тротуара корзинку с зеленью и пошла через улицу.

Объявление заслуживало большого внимания. Скайльс, любопытствуя, прочел его, придвинулся ближе, провел рукой по глазам, перечел еще раз:

— Twenty three, — проговорил он, наконец, что должно было означать: "Чорт возьми меня с моими костями".

В объявлении стояло: "Инженер, М. С. Лось, приглашает, желающих лететь с ним 18 августа на планету Марс, явиться для личных переговоров от 6 до 8 вечера. Ждановская набережная, дом 11, во дворе"."

Лев Николаевич засмеялся:

— Что-что? Твенти сри — чорт возьми меня с моими костями? Ох, насмешил… Не знаешь чужих языков — не умничай! Я вас русской азбуке учил, сорванцы! И что это за ерунда насчет Марса? И какая еще Ждановская набережная, какой еще проспект Красных Зорь?

— Я в Питере не был, — шмыгнул носом отрок. — Так… придумалось… Сказка такая. Фантазия.

Толстой вздохнул:

— Выбрось эту ерунду, дружок. Вот тебе начало сказки… Два… э… брата пошли вместе путешествовать. В полдень они легли отдохнуть в лесу. Когда они проснулись, то увидали — подле них лежит… э… камень и на камне что-то написано. Они стали разбирать и прочли: "Кто найдет этот камень, тот пускай идет прямо в лес на восход солнца. В лесу придет река: пускай плывет через эту реку на другую сторону. Увидишь медведицу с медвежатами: отними медвежат у медведицы и беги без оглядки прямо в гору. На горе увидишь дом, и в доме том найдешь счастие". Насколько интереснее и правдоподобнее, верно? Продолжишь с этого места! Но вначале — перечитай азбуку!

Отрок, совершенно пунцовый от смущения, удалился. Остальные негры, посмеиваясь, сели на скамеечки и принялись за работу. Солнце стояло еще высоко и барин, подпоясавшись веревочкой, косил на лугу траву…

Content

Лукьяненко Сергей Васильевич Лев Николаевич и негры

Сергей Васильевич Лукьяненко Лев Николаевич и негры