Евгений Жураховский

Без права на смерть. Еще один шанс

Глава I

Я не знаю, как это произошло. Да я вообще ничего не помнил. Нет, конечно, я помнил что‑то отрешенное, например, любимый кинофильм, книгу или музыку. Даже мог спокойно представить, как пахнет кожаный салон нового автомобиля, или, например, если окунуть надутый воздушный шарик в горячий шоколад, а потом поставить на ровную поверхность, то после застывания шоколада получатся замечательные сладкие пиалы! Но все, что касалось именно меня, моей прошлой жизни, как отшибло! Я не помнил своих родных, даже не знаю, были ли они вообще у меня или я сирота. Не знаю, ходил ли я в детский сад, в школу или сразу таким здоровым и образованным родился! Просто я тут очнулся и все! Ничего другого, что со мной было до этого, я совершенно не помню!

Очнулся я на песчаном берегу какого‑то моря, абсолютно раздетый, ну разве что в одних трусах. Нет, меня вряд ли кто‑то избил и отшиб память. Я не обнаружил на себе никаких повреждений. Ни синяков, ни царапин и уж тем более чего‑то сломанного, боли вообще не было. Единственное, что я почувствовал, так это жуткий холод. Да это и понятно, ведь рядом море, и холодный ветер, пусть и несильный оказывал свое воздействие. Да и судя по грязной желтизне травы и листьев редких деревьев невдалеке, наступала осень. День стоял солнечный и это немного радовало. Страшно было представить, что бы со мной было, если б в момент моего бессознательного состояния шел дождь да в совокупности с этим пронизывающим ветром. Наверное, так и не очнулся бы, а замерз, как говорится, как самый последний цуцик! Но мне повезло… опять же, наверное. Потому как я совершенно не знал, где я, и куда мне идти, и уж тем более, что делать?!

Поднявшись, я стряхнул налипший на тело песок, осмотрелся. Так, впереди отчетливо виднеется дорога. Да, именно дорога, причем асфальтированная. А это уже шанс! Ведь дорога означает направление, она же куда‑то ведет?! Кто‑то ее строил, чтоб по ней передвигаться, ведь так?!

Скрестив руки на груди, пытаясь себя обнять, я направился к виднеющемуся впереди рядом с дорогой указателю, но, не пройдя и десяти шагов, неожиданно за что‑то зацепился ногой и, словно срубленное дерево, расстелился на земле. Особо сильной боли при падении я не почувствовал, но при этом чуть не взвыл от нахлынувшей досады. Услышь меня сейчас умирающий от старости сапожник, наверняка позавидовал бы моему красноречию и вместо стакана воды попросил бы записную книжку. Продолжая изливать из себя отборную брань, я начал быстро подниматься, а затем обнаружил на том месте, где споткнулся, топор. Да, самый обыкновенный топор. Кусок железа с деревянной рукояткой. Хорошо хоть, не об острие зацепился, а то нога, и так изрядно подмороженная, совсем бы настроение испортила кровотечением. Топор забрал, не знаю зачем, но подумал, что хоть как‑то, да пригодится.

Все же худо — бедно подковыляв к указателю, я, к своему жуткому удивлению, обнаружил почти еле читаемую, выцветшую надпись — «Черногорск 2 км». Мда…. Это каким образом меня в Хакассию занесло, интересно?!.. Ну, ладно, это хоть что‑то проявляет — я в России, и это радует! Так, значит, все‑таки это не море, а река и, кажется, Енисей! Блин, я это знаю, а откуда — нет! Ну, да ладно… сейчас главное найти хоть какое‑то укрытие от этого ужасного ветра, а лучше одежду или хотя бы покрывало…

Так я и брел вдоль дороги в сторону, куда сообщил указатель. Уже откровенно замерзая и проклиная все на свете, я вдруг отчетливо услышал рык мотора какого‑то автомобиля. Причем, судя по нарастающему звуку, он приближался ко мне откуда‑то сзади. Я развернулся. Действительно, по дороге двигалась машина. В этот момент я даже забыл про холод, более того, меня в жар кинуло от неописуемой радости, что я встретил хоть кого‑то, кто может подсказать, где я сейчас.

Подойдя к краю проезжей части, я отчетливо разглядел автомобиль. Это был огромный черный внедорожник, на крыше которого громоздился большой многоствольный пулемет, а за ним виднелась голова человека, видимо, стрелка. Все еще не отводя взгляда от машины, я решил выставить правую руку в известном жесте с просьбой остановиться, но в этот момент буквально в метре от меня взмыли несколько фонтанчиков земли, а затем послышался звук выстрелов скорострельного пулемета. Мгновенно осознав, что автостопом тут не пахнет, я резко упал на землю и стал быстро перекатываться в кювет, надеясь укрыться от пуль. Это, хоть и с трудом, но удалось сделать довольно шустро, при этом ни одна пуля, слава богу, меня не задела. Видимо, высокая скорость автомобиля не давала пулеметчику достаточной возможности прицелиться. Выстрелы стихли, а значит, я не в поле зрения стрелка, и это радует, но совсем не много, если честно. Ведь те, кто был в машине, а их там, теперь уже ясно, как минимум, двое, видели, куда я скрылся, а это значит, что довольно легко смогут меня снова заметить. Машина остановилась, я это отчетливо расслышал. Хлопнули двери. Все, мне конец, это однозначно. Бежать некуда. Если бы я с другой стороны в кювет спрыгнул, то было бы проще. Там до леса добежать проще простого, а тут позади только это море или река, черт их разбери.

— Эй, ты! — послышался голос сверху. — Вставай и выходи к нам!

— Ага, щас прям! — выкрикнул я в ответ, неистово вертя головой в поисках путей отступления. — Трусы только сменю да заодно бессмертным стану!

В этот момент я услышал еще один голос, но какой‑то мерзкий, хрипящий, жуткий, одним словом. Тип, обладавший им, явно обратился к человеку, что стоял неподалеку от меня и, собственно, просил выйти.

— Кипиш, ну что там?

— Да нормально, живой!.. Шутит вон, как Петросян, только выходить к нам не хочет…

— Ну, а в чем проблема? Спустись за ним да приведи!

— Да ну его! Я там все сапоги в дерьме измажу… пусть сам выходит!

. — Я тебе сейчас рожу в нем измажу! Давай бегом, а то стоим, как на панели…, подарки, мать вашу, для снайпера!

— Ай… — вздохнул тот, которого назвали кипишем, и я услышал шелест приминаемой травы у него под ногами.

Ну, вот и все! Пришел‑то ко мне тот самый в меру упитанный зверек. Так, что же делать?! Где, блин, тот чертов топор, куда я его бросил‑то, смываясь от горе — стрелков? А вон он, в метрах трех от меня. Нет, не успеть мне до него доковылять и, как Рэмбо, потом их всех голыми руками покрошить. У них оружие, а патроны к нему, как я понял, считать они не любят. Эх! Была — не дала! Будем сдаваться! Авось, и поживем еще!

— Все, я выхожу! — сказал я, медленно вытягиваясь во весь рост, при этом ожидая, что вот — вот в меня влетит кусочек свинца.

— Да еп… ты ж!.. Ты раньше‑то не мог сказать? Специально ждал, чтоб я ноги в глине угваздал?

Страха уже не было совершенно. Я даже почувствовал какое‑то облегчение, что ли. Но вот эта апатия как раз вернула ощущение жуткого холода. Машинально скрестив руки перед собой, я немного сгорбился и, трясясь, уставился на приближающегося человека. Это был среднего роста, молодой паренек, может, лет двадцати с виду, в военной форме темно — зеленого цвета без нашивок и отличительных знаков. На голове солдатская каска, тоже зеленая. В руках он держал что‑то похожее на снайперскую винтовку, только с большим глушителем вместо ствола. Я чувствовал, что не в первый раз вижу такое оружие, и даже представил, как оно стреляет, но ни названия, ни того, где я мог видеть такую винтовку, вспомнить не смог. На бедре у него была подвешена кобура, и в ней виднелась рукоять какого‑то пистолета. Человек остановился и сначала недовольно посмотрел на меня, а потом достал из левого кармана штанов носовой платок и, пригнувшись, начал протирать краешек своего сапога.

— Ну, вообще, блин! Минут двадцать натирал, а тут надо ж такому! — произнес он, но я уже не слушал.

Не знаю, что на меня нашло, но тело, хоть и замерзшее и усталое от непрекращающейся дрожи, словно за меня решило действовать. Воспользовавшись заминкой солдата, я немного присел, а затем рванул что есть мочи в сторону, где валялся топор, перед ним перекувыркнулся через голову, ожидая выстрела и надеясь сбить этим стрелка с толку. Схватил на выходе из переворота топор, резко развернулся к солдату и, из последних сил замахнувшись, швырнул его в сторону противника. К моему глубочайшему разочарованию, в момент броска с рукояти топора слетело острие и упало совсем рядом, а сама рукоять пролетела над головой врага, лишь чуть — чуть задев его каску. Человек не шевельнулся и даже не схватился за оружие, а лишь удивленно воскликнул:

— Ну, не хера, ты дровосек, епта!

Я застыл на месте, совершенно не шевелясь. Понятия не имею, на что я надеялся, когда пытался кинуть топор, но, сообразив, что эта проделка не удалась, просто растерялся. А сейчас я был вообще в жутких сомнениях, нужно ли было мне это делать. Ведь солдат даже после такой выходки не схватился за оружие и лишь продолжал смотреть на меня с явным изумлением. Но и то, что еще минут десять назад в мою сторону летел буквально рой свинца, которого хватило бы на добрый аккумулятор, означало совершенно точно: передо мной враг. Но вот почему же этот самый враг не применил сейчас оружие, было абсолютно не понятно.

— Ты… это… в цирке не выступал, случаем? — промолвил человек, убирая испачканный платок обратно в карман. — А то кульбиты такие вытворяешь, что дух захватывает!

— Что вам от меня нужно? — спросил я, продолжая осматриваться в поисках возможности удрать.

— Да ничего… познакомиться хотели!

— Вы так со всеми знакомитесь?.. — хмыкнул я. — В смысле, свинцом поливая?

— Не, мужик, ты нас тоже пойми!.. Прикинь, мы едем себе, никого не трогаем, а тут возле дороги стоит нечто!

Парень достал из нагрудного кармана пачку сигарет и жестом руки предложил мне. Я отказался. Не знаю, курил ли я раньше, но сейчас мне совершенно этого не хотелось. Подкурив сигарету, он продолжил:

— И это нечто синюшнее донельзя да чумазое, как таджик на стройке!.. И стояло бы дальше, так нет! Поперлось это чудо на дорогу, да еще и тянется в сторону машины одной рукой, а в другой топор держит навесу!.. — он ухмыльнулся и сделал затяжку. — Вот ты бы не стрельнул в это отродье?! Ты радуйся, что я проверить решил, что ты человек, а не зомбак, и рядом шмальнул!.. Был бы гнилой, то не дернулся бы…, а ты, вишь как, сразу сныкался, вот и живой, значит!

— Зомби?! — с ухмылкой переспросил я. — Ты что куришь‑то такое?

— А, ну, да! Ты ж тут новенький, походу! Ладно, пойдем в машину, согреешься хоть…

Он развернулся и неторопливо начал подниматься из кювета на дорогу. Наверное, действительно эти люди не хотят причинить мне вреда, раз так спокойно себя ведут. Хотя это и не факт. Можно сейчас смело попытаться кинуться на этого солдафона сзади и попробовать свернуть ему шею или обхватить левой рукой, а правой вытащить пистолет из кобуры на его бедре и приставить к виску. Ну, а дальше уже как получится. Чует мое сердце, что тот, кто наверху, стрелять не станет, опасаясь попасть в своего. Но что‑то меня останавливало от таких действий. Если постараться понять данную ситуацию, то эти ребята действуют совершенно нелогично. Сначала начали палить из пулемета, а потом спокойно спиной поворачиваются. Странно это как‑то. Ну, ладно, наверное, действительно стоит сесть в машину, а там посмотрим, может, и выгоднее позиция для нападения появится.

Поднявшись на дорогу, я увидел позади машины еще одного человека, присевшего на одно колено так, что правый борт автомобиля прикрывал его с одной стороны, а в другую он смотрел сам, удерживая в руках какой‑то пулемет с коллиматорным прицелом и присоединенным к нему подсумком для патронов. На вид ему было около сорока, немного лысоват и с внушительной черной щетиной на лице. Повернув к нам голову, но не меняя позиции, он томно, но в то же время быстро произнес:

— В машину быстрей!

В этот момент тот, кого называли Кипишем, резко схватил меня за правое плечо и силой втолкнул в открытый проем задней двери автомобиля. Первое, что бросилось мне в глаза, когда я попал внутрь, так это то, что привычное сидение в виде дивана напрочь отсутствовало. Внутри был установлен жесткий каркас, сваренный из толстых труб, как в раллийных автомобилях, но опоясывающий только пассажирское отделение. Рядом со спинками передних сидений расположился высокий и узкий ящик, прикрепленный сверху к краю поворотного люка. Из этого ящика тянулась пулеметная лента к установленному на крыше скорострельному орудию. На полу — абсолютно ровная решетчатая площадка, которая, видимо, облегчала стрелку вращение тела вместе с пулеметом. Грамотно придумано, что сказать. Ну, в самом‑то деле, не запинаться же о неровности днища заводского автомобиля в момент ведения огня. Пассажирские кресла все же были, целых два, но расположились они в багажном отсеке напротив друг друга. К одному из них я и устремился, при этом чуть не упал, запнувшись ногой о стоявший посередине между сидениями большой деревянный ящик. Негромко матюкнувшись, я все же наконец уселся и продолжил следить за происходящим. Солдафон, как я уже окрестил того, в кого я так неудачно метнул топор, сразу вслед за мной забрался внутрь машины и, встав в полный рост, высунулся по грудь в проеме крыши. После чего он, взявшись за рукоять многоствольного пулемета, развернул его в сторону, куда смотрел второй человек, и крикнул:

— Готов, прикрываю!

Тот, в свою очередь, резко развернулся и, не выпрямляясь, устремился к передней пассажирской двери внедорожника. Открыв ее, он быстро заскочил внутрь машины и возбужденно произнес:

— Монах, газу, газу, газу!

Я только в этот момент обратил внимание на то, что с ними был еще и третий. Но как следует разглядеть мне его сразу не удалось. Обзору мешал тот самый ящик с патронами для пулемета, развернувшийся вместе с орудием и теперь находившийся у меня прямо перед лицом. Ладно, пусть лучше ящик перед глазами, чем пятая точка стрелка. Машина рванула с места так резко, что я едва удержался в кресле и не упал, завалившись на правый бок. Стрелок еще некоторое время стоял в проеме крыши, а потом, снова развернувшись по курсу автомобиля, одернул какой‑то рычажок на креплении пулемета. Затем, потянув за его параллельные рукояти, втиснул орудие на стальном подвесе внутрь автомобиля, и верхние створки люка закрылись. Да, кто эту конструкцию придумал, был, безусловно, гений. Ведь для того, чтобы подготовится к бою, не нужно было тратить много времени. Просто схватись за пулемет и вытолкни его наверх, при этом створки сами раскроются с боков, образуя еще и защиту пулеметчику. А в сложенном виде такая машина слабо привлекала внимание, ведь за тонированными задним и боковыми окнами сложно было что‑либо разглядеть. Да и через лобовое стекло особо не рассмотришь, так как ящик с лентой патронов теперь образовывал перегородку между передней и задней частью салона. Пулемет я теперь тоже рассмотрел достаточно хорошо и даже узнал. Это был знаменитый М139, известный как миниган. Помнится, особенно понравилась сцена в знаменитом фильме «Терминатор», когда Шварценеггер щедро посыпал из него свинцом полицейских.

Стрелок сел на корточки и, ухватившись левой рукой за ящик патронов, а правой за подголовник переднего пассажирского кресла, чуть подав голову вперед, так, чтоб ему открылся обзор впереди, спросил:

— Че там было‑то, Грешник?!

— Черт его знает?! Спецы, походу!.. Толком не разглядел!

— Странно… Они ж так далеко раньше не совались!

— Ну, а я почем знаю?! Может, и не они!.. Говорю же, не разглядел! Далеко было!.. Вы бы, мля, там еще дольше трепались, может, и познакомились бы с ними тогда!

— Ладно, не кипятись! — произнес стрелок и кивком головы указал на меня. — Новенький просто сначала акробата изображал, а потом как давай палками кидаться!.. Хорошо хоть, что я в каске…

— Да тебе что в каске, что без!.. Один хрен — мозгов нет!.. Так, Монах! — обратился хриплый уже к водителю. — Давай вон там налево, на проселочную…, километра через два в лес уходи…, поговорим с нашим попутчиком!

— Эй, мужики!.. — крикнул я через весь салон автомобиля, да что‑то так громко получилось, что стрелок невольно дернулся и гулко стукнул головой в потолок. — Не надо в лес, пожалуйста! Вы лучше сразу тут пристрелите!..

— Да не дрейфь, чего ты?!.. Не тронем мы тебя! — повернулся ко мне Кипиш. — Поговорим просто, а в лесу нас не так заметно будет!

— Ну, просто это… — немного расслабился я. — Примета нехорошая… с незнакомцами в лес ехать, да еще и в одних трусах!..

Дальше двигались молча. Мужик с противным голосом, сидящий на переднем пассажирском сиденье, развернул перед собой карту и что‑то в ней пытался разглядеть. Кипиш так и сидел на корточках, держась одной рукой за ящик, и смотрел вперед на дорогу. Водитель не сбавлял скорости, и, несмотря на движение по полевой дороге, меня то и дело подбрасывало на ухабах сантиметров на пять, а то и больше. Так что я в полной мере ощутил своим и так донельзя замерзшим задом все прелести сидений в багажном отделении. К счастью, через несколько минут машина сбавила скорость и, свернув с дороги, медленно покатила в сторону небольшого лесного массива, подминая собой траву и невысокий кустарник, который с глухим скрежетом царапал днище. Как только заехали в лес, машина остановилась и Кипиш, открыв дверь, выскочил наружу. Стало ясно, что он пойдет впереди машины, выясняя, возможно ли нормально проследовать дальше в глубину леса. Еще минут пятнадцать двигались очень медленно, объезжая деревья и местами густой кустарник. Я успел немного отогреться, но жутко разболелись почти все мышцы на теле от непрекращающейся дрожи, а когда машина снова остановилась и в салон забрался солдафон, я вообще дрожать перестал, в очередной раз немного запаниковав. Кипиш снова одернул какой‑то рычаг на поворотном устройстве пулемета и развернул его прямо в салоне в сложенном виде, не раскрывая створки люка. Теперь ящик с патронами оказался висящим параллельно левому борту машины, открывая свободный обзор почти всего салона. Водителя как следует я так и не смог рассмотреть. Он заглушил двигатель и, открыв дверь, вышел из машины, так и не повернувшись ни разу в мою сторону лицом, а потом и вовсе скрылся за деревьями. Куда он направился, я даже догадок не имел, ведь все это время он не проронил ни слова. Солдафон выпрыгнул следом, на ходу захлопнув за собой дверь и, пригибаясь, побежал куда‑то вправо от машины. Грешник тоже вышел и, обойдя внедорожник, распахнул створки дверей багажного отделения. Сразу повеяло холодом, но я уже несильно обращал на него внимание. Мне было непонятно, чего ожидать от них и как следует себя вести сейчас. Может, есть смысл с силой толкнуть ногой в грудь этого человека, а потом постараться быстро закрыть двери. Но вот что делать дальше, я совершенно себе не представлял. Конечно, можно будет попытаться перебраться за руль, а потом как можно быстрее рвануть с места, лавируя между деревьями. Эта мысль показалась мне совсем безнадежной — застряну где‑нибудь или в дерево въеду, ну а там накроют, мало не покажется. К тому же я не знал, остались ключи в замке зажигания или водитель их с собой забрал. Можно было бы поколдовать над устройством развертывания пулемета, тем более что я уже примерно понял, какие рычаги на что влияют, а потом, выдвинув его на крышу, открыть огонь по этим людям. Вот только опять же: возле машины сейчас только один, который даже после удара окажется на слишком короткой дистанции вне зоны поражения минигана, а остальные разошлись в разные стороны и никаким образом не попадали в мое поле зрения. Так что варианты сопротивления пока отпадают, хотя, вероятно, и не нужны совершенно. Ведь мне эти люди пока не угрожали и даже оружия не наводили, если не считать, конечно, выпущенную по мне ранее очередь из пулемета. Может, и действительно просто поговорим, а там и решу, что делать дальше….

Грешник тем временем положил на ящик, лежащий между сидений, свой ручной пулемет, чем снова вызвал у меня некий порыв к сопротивлению, но я все же не стал рисковать. Он схватился обеими руками за какой‑то брезентовый мешок, стоящий в углу у задних дверей машины и вытянул его наружу, затем принялся развязывать тесемки. Когда мешок удалось раскрыть, он начал неторопливо в нем копошиться, а затем вытащил что‑то напоминающее футболку, только с длинными рукавами, тонкие обтягивающие штаны, такой же темно — зеленой расцветки, а потом швырнул все это мне. Развернув одежду перед собой, я с удовольствием осознал, что это военное термобелье, которое надевается под основную одежду. Поэтому без всяких сомнений тут же натянул на себя сначала футболку, а затем и штаны, только немного отряхнул с ног засохшую глину.

— Трусы не дам! — сухо прохрипел Грешник и протянул мне уже верхнюю одежду, такой же защитной раскраски, как и на нем.

Я надел все, что мне досталось из этого мешка, даже добротные кожаные ботинки с высоким берцем, с которыми, судя по выражению лица этого человека, он расставался неохотно.

Подошло все это мне, как будто я сам в магазине мерил, хотя, это и понятно, у нас комплекция с Грешником почти одинаковая. А то, что он жертвовал именно своими вещами, я почему‑то не сомневался. Как только я наконец разоделся, он протянул мне полевую военную фляжку и сказал:

— Это выпей обязательно!..

Я уже не сомневался, что эти люди не хотят причинить мне вреда, иначе зачем было наряжать меня. Ухватившись одной рукой за емкость, а второй отвернув пробку, я лишь сначала принюхался и, узнав знакомый запах спиртного, не раздумывая, отхлебнул. Вкуса из‑за промерзшего насквозь тела я сначала не почувствовал, но в груди сразу приятно потеплело, и я сделал еще пару небольших глотков, после чего уже понял, что это самая настоящая водка.

Долгое время я не знал, чем себя занять. Ни водитель, ни солдафон так и не появились у машины. Грешник, расстелив на земле широкое замасленное полотенце, разложил на нем детали какого‑то автомата, явно не российского производства, и, орудуя небольшой щеткой, аккуратно чистил их. Я его не отвлекал, а, побродив вокруг машины, разглядывая ее, забрался внутрь на переднее пассажирское кресло и немного решил вздремнуть. Впрочем, это мне не удалось. Сначала не позволяло расслабиться огромное количество самых разнообразных мыслей. Кто эти люди? Зачем им оружие? Для чего они притащили меня сюда в этот лес? Почему я оказался почти голый где‑то за городом и совершенно ничего не помню? Конечно, можно было спросить об этом Грешника, но я подумал, что будет лучше это сделать, когда все соберутся. Размышляя, я все же ненадолго закемарил, но, услышав где‑то вдали звук выстрела, тут же подскочил и выпрыгнул из машины. Грешник уже почти собрал автомат и теперь прикреплял к нему небольшой оптический прицел. Он не выглядел настороженным и, посмотрев на меня, произнес:

— Дров собери… и побольше… Монах кого‑то пристрелил, так что ужин будет праздничным! — Он улыбнулся и, забросив автомат в машину, достал какую‑то винтовку и принялся разбирать уже ее.

— А с чего ты взял, что это именно Монах? — спросил я, озадачено глядя на его действия.

— По звуку выстрела, конечно! — ответил он, не оборачиваясь. — Вряд ли у кого‑то еще в этих краях М14 есть.

Собрав достаточно большое количество сухих веток, я начал ломать их о колено и складывать недалеко от места, где предполагался костер. Огонь развести мне Грешник не разрешил, объяснив, что пока еще достаточно светло и дым от него будет заметен на большом расстоянии. На мое возражение по поводу стрельбы Монахом из винтовки он, не отрываясь от чистки оружия, пояснил, что на одинокий выстрел вряд ли кто среагирует в целях найти стрелка. Скорее решат поостеречься, ведь доподлинно неизвестно, откуда стреляли, это же не перестрелка. Да и сам факт одного выстрела говорил о достаточно хорошей меткости стрелка. А вот присутствие дыма конкретно указывало на местоположение, а это уже хорошая фора для противника, ведь тогда он сможет спланировать нападение. Я спорить не стал, а просто складывал наломанные дровишки в кучку, для удобства впоследствии подкидывания оных в костер.

В скором времени появился Монах. Теперь я мог достаточно хорошо рассмотреть его. Это был пожилой человек, на вид лет шестидесяти, может, больше. Невысокого роста, широкоплечий, его телосложение показалось достаточно крепким. Густая седая борода на лице, крупный нос и холодные темные глаза, опоясанные множеством морщин. На голове светло — коричневая бейсболка. Голубая клетчатая рубашка, частично скрытая темно — зеленым рыбацким жилетом с множеством карманов, синие джинсы и серые кроссовки на ногах. В отличие от всех остальных в его группе, он выглядел совершенно не по — военному, а походил на туриста, если не считать висящую за спиной винтовку с оптическим прицелом. Больше всего меня удивили два крупных окорока какого‑то животного, которые Монах держал в руке с помощью продетой сквозь них и скрученной в кольцо толстой проволоки. Подойдя к месту, где я подготавливал дрова, он небрежно швырнул свежее мясо рядом с ними, а затем развернулся и пошел к машине.

— Да ты ж кормилец наш ненаглядный! — саркастически выдал Грешник и, улыбаясь, подмигнул мне, что тоже невольно вызвало улыбку. — Что б мы без тебя делали?!

Старик ничего не ответил, а лишь достал из машины какую‑то тряпицу, вытер руки и, вернувшись к куче наломанных мною веток, принялся разводить костер.

Прошло еще около часа, прежде чем вернулся Кипиш. Причем за некоторое время до его появления у костра Грешник и Монах схватились за оружие и настороженно вглядывались в темноту, видимо, что‑то услышали и теперь пытались разглядеть источник звука. Затаив дыхание, я тоже прислушался и, действительно, стал отчетливо разбирать недалекие звуки шагов по опавшей листве, а еще через некоторое время послышался гулкий периодичный стук.

— Свои… — спокойно произнес Грешник, направляя свой пулемет стволом в землю.

Солдафон выглядел достаточно уставшим, видимо, проделал немалый путь, прежде чем вернулся. Подойдя к костру, он бросил в него небольшую палку, которой, скорее всего, и стучал по стволу дерева, возвещая о том, что вернулся именно он, а не незваный гость.

Усевшись рядом со мной в позе лотоса, он отложил в сторону свою винтовку и, сняв каску, достал из кармана платок, а затем начал вытирать обильно покрытые потом лоб и лицо.

— Ты прав был, Грех! — начал он тяжело и часто дыша. — Спецы это, мля, были!.. Трое!.. Я когда вернулся, они уже на свороте на полевку были… Дальше не пошли, но шарили что‑то долго там…

— Ты уверен, что они не поперли сюда?!

— Не… — продолжил Кипиш. — Они потом дальше двинули в сторону Черно.

— Так, может, они тебя спалили и, дабы не спугнуть, наедалово такое устроили?! А дождавшись, как ты отвалишь, за тобой двинули!

— Да проверил я! Сначала за ними двигал, а потом обходом назад!.. — Он достал сигарету и подкурил. — Сам же знаешь, что они если палят, то сразу в атаку прут и не базарят!

— В том‑то и дело, Кип… — Грешник присел рядом у костра. — Что как‑то они по — новому себя вести стали… В эти районы вообще раньше не совались, а тут еще и нас спалили, и поперлись следом…. Странно это как‑то, не находишь?!

— А что за спецы‑то? Кто такие? — не выдержав, встрял я в разговор.

Все посмотрели на меня, а потом солдафон повернулся к Грешнику и спросил:

— Ты ему не рассказывал, что ль, ниче?

— Нет! — помотал головой тот. — Он и не спрашивал…

— Мдя… — задумчиво изрек Кипиш, потерев подбородок ладонью. — Давайте пожрем что ли?! И все расскажем!.. Да и бухнуть бы не мешало!.. Как‑никак день рождения сегодня у чувака!

Запах подвешенного над костром мяса приятно ласкал нос. Старик насадил довольно‑таки крупные куски на два параллельно расположенных прутка из ошкуренной ветки какого‑то дерева. Один конец самопального вертела он держал в руке, а другой, чтобы не уставали руки, положил на рогульку, воткнутую в землю с противоположной стороны костра. Некоторое время он выдерживал нанизанное мясо над самым огнем так, чтобы образовалась корочка, а затем отводил немного в сторону, чтобы оно запекалось и не горело. Все остальные, включая меня, расселись полукругом у костра так, чтоб не мешать Монаху, и наблюдали за процессом. Кипиш, принеся из машины несколько литровых бутылок водки, не дожидаясь закуски, стал разливать в пластиковые стаканчики содержимое.

— Смотрю, мы нажраться сегодня решили?! — с ухмылкой сказал Грешник, принимая стаканчик из рук солдафона.

— Ой, да ладно! — ответил Кипиш, протягивая спиртное уже мне. — Водки много не бывает!.. Бывает… — он кивнул в сторону Монаха, — плохая закуска…

Старик, повернув голову, неодобрительно посмотрел на Кипиша, но ничего не ответил, а лишь продолжил осторожно прокручивать мясо на вертеле.

— Да не смотри ты на меня так! — воскликнул солдафон. — Я же похвалил наоборот!.. Видишь, сколько бухни?! Нам без тебя и стряпни твоей столько не выжрать! — он протянул стаканчик Монаху и продолжил. — Ты… это… давай пока для разогреву так… без закуси!

— Мужики! — снова встрепенулся я. — Вы хоть поведайте, что да как! Я вообще ни хрена не помню!.. Даже не понимаю, где я!

— Да все расскажем, не понти! — ответил Кипиш. — Морально просто подготовиться надо!.. В смысле тебе! — он качнул в мою сторону стаканчиком, держа его за края двумя пальцами. — А то был тут у нас один!.. Как узнал, что тут происходит, так еле угомонили!.. Полночи за ним по лагерю гонялись… все переживали, чтоб кто — нить из тех, кто на постое тусил, не пристрелил его… А он схватил обрез и давай орать, мол, пристрелю сейчас всех, если домой не отвезете!.. Так и кличут его с тех пор Психом… Сам по себе парняга бродит… Редко пересекаемся…. А ты вот, гляжу, спокойный, но все же… бухнуть, короче, сначала стоит, а потом уже новости узнавать….

— Харэ лясы точить! — гаркнул Грешник. — Успеем еще!

Первую выпили без лишних слов, одновременно, словно репетируя, немного поморщились, но в целом водка пошла хорошо.

— Так, Грех! — начал солдафон, снова разливая по стаканчикам спиртное. — Ты тост базаришь или, как всегда, стрелы мечешь?

— Как всегда! — буркнул тот.

— Ну, окейно… обийно! — Кипиш неохотно поднялся с земли, а затем свободной рукой отряхнул свои штаны от листвы. — Короче, чувак! — обратился он ко мне. — Каким бы странным тебе это не показалось, но у тебя сегодня день рождения!.. Да — да, именно так!.. Все мы прошли через это!.. Ну, в смысле, не то, что бухали с незнакомцами в лесу, а то, что никто из нас ни хера не помнит, как в этот мир попал и кем был раньше…

— В этот мир? — недоуменно переспросил я.

— Ага! То, что сюда попадаешь откуда‑то из другого мира — это однозначно!.. Иначе как объяснить, что все провалившиеся оказываются именно на берегу и в одних трусах, при этом никто ничего не помнит?!.. — солдафон невесело усмехнулся. — Ай, ладно!.. Ты, главное, расслабься!.. Я это… че хотел сказать‑то?! А… — он качнул стаканчиком. — С днем рождения, парень!

— Э, мужики! — резко поднявшись и выронив стаканчик из рук, выкрикнул я. — Вы че, за шута меня держите?! Хер ли прикалываетесь?!

— Сядь! — резко прохрипел Грешник.

Я не знал, что мне делать: злость, словно волной, накатила. Во — первых, я реально не понимал, что они от меня хотят. Как‑то странно и нелепо выглядело то, что группа вооруженных до зубов людей привозит в лес неизвестного и несет всякую ахинею про день рождения. Недоброе они задумали, ой недоброе. Да и слишком уж борзо среагировал на мой выпад этот хриплый, что тоже не особо успокаивало. Мне очень не понравился его приказной тон, и сейчас, когда я стоял, у меня появилось дикое желание со всего размаха двинуть ему ногой по лицу, размозжить его нос, да и вообще в целом заткнуть ему рот, чтобы не слышать больше его противный голос. Краем глаза я даже заметил, как солдафон, перехватил свой стаканчик в левую руку, а правую спустил ниже к виднеющейся из кобуры рукояти пистолета. Меня это не впечатлило. Я уже знал, что после такого удара Грешник как минимум на несколько секунд выйдет из строя, что даст мне возможность резко развернуться и хорошенько приложить Кипиша левой, а дальше — резко нагнуться и схватить пулемет, сейчас мирно лежащий у ног этого хриплого недоумка. С Монахом куда проще: он сейчас жарит мясо и руки его заняты. Да, он после моего резкого подъема явно настороже, но шансов у этого старика что‑либо успеть сделать при данном раскладе практически нет.

— Успокойся! — перебил мои мысли Кипиш. — Смотри! — он, на удивление, не стал доставать пистолет, а небыстрым шагом направился в сторону машины. Покопавшись в ней, он вернулся к костру, держа какой‑то сверток бумаги в руке. — На, смотри! — протянув мне этот сверток, он продолжил. — А я все‑таки выпью за тебя, парень! — с этими словами он залпом опустошил стаканчик.

— Во — первых! — прошипел Грешник, и я посмотрел на него. — Если ты думаешь, что сможешь сейчас меня вырубить… да, да! — он ехидно улыбнулся. — Думаешь, я не знаю, что ты задумал?.. Парень! — он залпом, словно разговаривал сейчас со своим племянником, выпивая на кухне с родителями, влил в рот водку и, не морщась, продолжил. — Как минимум, я успею увернуться или поставить блок!

— А я! — воскликнул Кипиш. — Успею достать пистолет! — продолжил он, и я обернулся. В мою сторону уже было направлено оружие. — Так что успокойся и сядь! — повторил он слова Грешника.

— Не, ребят! — возразил я. — Что вы задумали?.. Напоить меня решили, да?! А потом издеваться будете?!

— Дурак ты!.. И уши не греешь! — буркнул солдафон, присаживаясь на то место, где сидел раннее. — Помочь мы тебе хотим, вот и все!..

— Помочь? — раздраженно спросил я. — Если я где‑то упал или меня сильно ударили, и я теперь ничего не помню, то это не повод надо мной прикалываться! — меня буквально трясло от злости.

— Слушай, Грех, тебе он никого не напоминает?

— Ага, что‑то есть в нем знакомое! — ответил хриплый и уставился на меня. — У тебя брата, такого же придурковатого, нет, случаем?!

Ну, суки! Все, на хрен, пошел я отсюда! Внутри все кипело и бурлило! Теперь мне было все равно, что они будут делать, но я тут не останусь. Я развернулся и направился в сторону, откуда днем мы приехали на машине. Вслед я ожидал выстрела, но ни ускоряться, ни оглядываться не стал, а через пару секунд лишь услышал голос Кипиша:

— На Психа похож, правда?!

Это, видимо, он говорил напарникам, но я не стал останавливаться. Сами вы психи! Хрень с самого начала в ухо долбите! Нет, чтоб просто отвезти в город или хотя бы поближе к нему, чтоб я мог добраться до полиции!

Отошел я достаточно далеко. Никто меня не догонял и в спину не стрелял, я даже остановился и обернулся, стараясь убедиться, что меня не преследуют. Нет, вроде, так же сидят у костра, о чем‑то переговариваются. Ну и хорошо! Разговаривайте, а я пойду. И как только я снова повернулся в сторону, куда собрался идти, меня словно током ударило, и я замер на месте. Передо мной, метрах в двадцати, стоял человек. Лица его видно не было, слишком темно, но все‑таки звездное небо достаточно освещало его фигуру в целом. На голове у него была надета кепка — аэродром, какие на моей памяти любили носить грузины, некоторые таксисты, а чаще всего уменьшенный вариант такой кепки можно было встретить у недалекой молодежи двухтысячных. Клетчатая рубашка непонятного цвета с бурыми пятнами в районе груди и закатанными по локоть рукавами. Некоторое время он не двигался, как и я, а просто смотрел в мою сторону. Я, хоть и не видел его глаз, но отчетливо чувствовал его взгляд на себе. Словно смотрел он не на меня, а в меня, как будто душу мою разглядывал, настолько веяло от него холодом. Двигаться он начал так же неожиданно, как и появился. Медленно покачиваясь из стороны в сторону, он сделал шаг, приближаясь, и тихо — тихо, но как‑то зловеще захрипел.

— О, Петрович! — послышался веселый голос Кипиша за спиной. — Бухло учуял и пришагал? Ну, молодец, милости просим!

— Ты — ты… — начал заикаться я. Ну так еще бы. То неожиданно пьяный мужик в темном лесу передо мной появился, то солдафон за спиной громко вякнул, чего я тоже не особо ожидал.

— Знаешь его? — удивленно спросил я Кипиша.

— Ага!.. — воскликнул тот и, резко выхватив пистолет, направил его в сторону мужика, после чего негромко хлопнул выстрел.

Пуля попала тому точно в переносицу, от чего голова резко дернулась назад, ноги подкосились, и он, быстро опустившись на колени, завалился на спину, а кепка, слетев с головы, откатилась на ребре в сторону, словно брошенная покрышка.

Вот чего — чего, а такой ситуации я никак не ожидал. В голове вместо мыслей, разом закружился какой‑то сумбур. Я не мог выдавить из себя ни слова и лишь смотрел на лежащий на земле труп. Ни страха, ни злости я сейчас не испытывал и, даже осознав, что теперь уж точно мой труп ляжет рядом с этим беднягой, я ничего не предпринимал и покорно ждал выстрела в затылок.

— Вот так они и выглядят! — все так же весело произнес Кипиш.

Я вопросительно посмотрел на него, не в силах что‑либо сказать.

— Зомби!.. Как бухарики, правда?! Хрен отличишь! — он засмеялся, от чего меня передернуло. — Да я тебе отвечаю! Это зомбак… ходячий труп… да не смотри ты на меня так!.. — он убрал пистолет обратно в кобуру. — Вот, смотри! — солдафон подошел к мертвецу и присел над его телом, затем махнул мне рукой, подзывая приблизиться. Не обронив ни слова, я покорно подошел и наклонился, вглядываясь в лицо покойного.

— У него вся мордень в кровище засохшей! И рубашка тоже… видишь?.. — он провел указательным пальцем по груди мертвеца. — Кстати, кровь‑то почти свежая… Хм… перекусил уже где‑то, сволочь!.. Слушай! Мы не причиним тебя вреда!.. Наоборот, помочь хотим… — он взял мертвеца за ворот рубахи и попытался сдвинуть. — Давай оттащим подальше, а то утром дышать нечем будет! — он начал дергать труп на себя, но остановился. — Тяжелый, блин!.. Помоги, что ли!

Недолго размышляя, словно ведомый неизвестной силой и не имея возможности этой силе сопротивляться, я покорно взялся за воротник рядом с рукой Кипиша. Рубашка на мертвеце нещадно затрещала, готовая вот — вот разорваться. Пуговицы на груди тут же разлетелись в стороны, но пропитанная кровью ткань выдержала напряжение, и мы медленно потащили труп подальше от этого места.

— Монах у нас этим рулит! — стараясь говорить шепотом, произнес солдафон. Я посмотрел на него недоумевающим взглядом. — Ну, в смысле, помогать новеньким… кто еще не освоился или только появился тут… Он совсем давно тут… Церквушку на окраине Черногорска от мертвяков отгородил и… — Кипиш собирался было продолжить рассказ, но в этот момент воротник рубашки все‑таки не выдержал и оторвался, оставшись у нас в руках.

— Да, етить! — сплюнул тот. — Ладно, хрен с ним! Пусть тут валяется, вроде и так нормально оттащили… — он достал из кармана платок, вытер им руки и передал мне. Я сделал то же самое и хотел вернуть его, но солдафон лишь поморщился и кивнул в сторону мертвеца. Я понял этот жест так, что этот кусочек окровавленной ткани ему больше не нужен и бросил его в сторону.

— Ну, в общем… — продолжил парнишка историю. — Так мы и познакомились…. Я так же в одних трусах появился, смотрю, на дороге табличка указательная, а под ней другая из фанеры, и на ней надпись: «Если в душе мир, то тебе сюда» и стрелочка в сторону этого города… — Кипиш достал из кармана сигареты, подкурил и глубоко затянулся. — Ну, я и пошел туда!.. А куда было еще?! Вокруг ни души… По пути я еще подобные указатели встречал, а последний был с надписью: «Спасение в старой церкви, опасайся мертвых». Ну, я сразу‑то не понял, а потом, как увидел, что это, мля, за мертвые, то бежал, сука, как тот сайгак до этой церкви. — Он усмехнулся. — Подбегаю, значит, я к воротам перед этим храмом… — он сделал еще одну затяжку. — Ору, как потерпевший, долблюсь в них и тут… бац!.. — он эмоционально щелкнул пальцами. — Выстрелы… Я сначала думал по мне, а потом смотрю — нет! Зомбаки эти, что за мной перли, падают один за другим, и три мужика за воротами с винтовками…. Ну, вот, короче, так мы и познакомились…. Один из них, кстати, Грешник был…. Мы с ним как‑то сразу подружились… Ездили на мародерку…. Ну, там пожрать привезти, патроны и все такое… Новенькие приходили, мы им помогали, как могли, и кто‑то уходил, кто‑то оставался…. Но крепко сдружились мы только с Грехом, Монахом и… — он вздохнул. — Был еще Нео, покойничек… Небесное ему… «Матрицу», фильм, помнишь?..

Я кивнул.

— Ага… киношки‑то мы все помним, а про себя ни хера…. Парняга как заговоренный был! Пули как будто облетали… Ну, в натуре, как в том кино, потому так и прозвали… Мародерили с ним в самой жопе мира обычно, но зато и куши срывали нормальные… Но однажды все‑таки попали хорошенько… На спецов нарвались, и ему первому‑то пуля в лицо прилетела… Мы даже понять сначала не могли откуда… Снайперюга хороший у них был… Короче, мы ели ноги унесли… Жаль только, что так и не схоронили паренька… Монах помолился за него, конечно, но этого хлебом не корми, дай речи библейские потолкать… — он невесело усмехнулся и, шлепнув меня, совершенно пораженного рассказом, по плечу, сказал:

— Лан, пойдем… У костра дорасскажу, а то заждались нас, наверное….

Вернувшись обратно, я неуверенно присел на свое место. Не знаю почему, но теперь мне было очень стыдно за свою недавнюю выходку. Почему‑то я ожидал, что на меня теперь все будут смотреть укоризненно, но я и тут ошибся. Первым делом Грешник мне подал мой же недавно брошенный стаканчик и, не жалея, плеснул в него из бутылки водку. Монах уже дожарил мясо, и теперь аппетитно выглядящие кусочки лежали на пластиковой тарелочке. Кипиш пододвинул ко мне ее поближе и, перехватив бутылку у Грешника, разлил содержимое себе и старику.

— Так, давай быстренько штрафную! — улыбаясь, сказал он мне. — Давай — давай!

Залпом влив в себя водку, я взял из тарелочки кусочек мяса, с удовольствием отправил его в рот. Не знаю, является ли Монах действительно священником или просто притворяется, но готовит он божественно. Никогда не думал, что дикую кабанятину можно приготовить так вкусно. Еще не успел полноценно прожевать этот кусочек и насладиться его вкусом, а солдафон, снова налив в стаканчик огненную воду, сказал:

— Так, ну, давайте уже!.. — он качнул своим стаканчиком. — Между третьей и второй — перерывчик небольшой!

— Так это ж, вроде, после первой?! — уже хорошенько захмелев, произнес я.

— После первой вообще перерыва не должно быть! — улыбнулся парень. — Вредно для здоровья!.. А из‑за тебя нам теперь болеть, возможно, придется!

После того, как очередная порция водки отправилась успокаивать мой организм, Кипиш поднял с земли сверток, который я в порыве гнева, даже сам того не заметив, выронил недалеко от костра. Когда он начал его разворачивать, я понял, что это самая обыкновенная карта. Наверное, он что‑то хотел рассказать мне с ее помощью, а я так глупо себя повел в тот момент. Ну, да ладно. Главное, сейчас все в порядке и напряжение между нами явно спало. Протянув мне карту в развернутом виде, он подсел рядом, так, чтоб мы оба видели ее содержание.

— Ну, что скажешь?! — посмотрев на меня, спросил он, явно ожидая какого‑то прозрения.

— Карта как карта!.. Только местность непонятная…. Не могу вспомнить, где это….

— Ха! — воскликнул тот. — Ты и не вспомнишь!.. — он достал пачку сигарет. — Никто не знает, где мы!.. То, что карта именно этой местности — это факт! — подкурив сигарету, он продолжил. — А вот где это на глобусе — хрен его знает!..

— Ты ему главное покажи! — послышался хриплый голос Грешника, мирно обгладывающего косточку.

— Да — да! — ответил Кипиш. — Как бы это сказать?.. Эмм… — он почесал пальцами подбородок. — Короче, на этой карте весь мир…

— В смысле? — не понял я и посмотрел на него.

— Ну… границу видишь, где изображенная местность кончается?.. — он ткнул пальцем в белую пустую окантовку карты. — Это не просто поля на бумаге… — он снова затянулся сигаретой. — Как и на карте, весь этот мир там кончается…. Серьезно! Невозможно отсюда выбраться!.. Куда бы ты ни поехал: на север или запад, то увидишь лишь абсолютно голую пустыню… Ну, вот смотри! — Он указал пальцем на верхушку изображения. — Видишь, тут лес густой?..

— Ага… — кивнул я.

— Ну, вот если мы через этот лес проберемся, то за ним, прямо как на карте, ни хрена не будет!.. Реально!.. Просто лес резко закончится, как будто и не было его никогда, а дальше ровное без чего‑либо песчаное поле… — он затянулся. — И так в любой стороне…. Разве что на севере и востоке не песок, а бесконечное море…

— Да бред, ребят! — невесело усмехнулся я, все еще не понимая происходящего.

— Во — во!.. Бред! — выдыхая дым, подтвердил солдафон. — И трупак, который мы тащили сейчас, тоже бред!.. — Только вот этот бред мог тебе легко горло перегрызть, если бы не пуля в лоб! — он приложил ладонь к кобуре, демонстрируя наличие спасительного оружия. — Кстати, зомбари тут тоже не как в кино, — продолжил он. — Ну, если, конечно, брать во внимание те фильмы, которые я помню….. Во — первых! — начал пояснять он. — Если тебя укусили, то ты не помрешь…. Ну, разве что, если много крови потеряешь, то тогда ясен пень!.. А вот как в ужастиках… от укуса в такого же любителя человечины тут не превратишься!

— Но ты говорил, что их много!.. — улыбаясь, перебил его я, уже потихоньку понимая, что все это мне лишь снится, ну, или на худой конец я в какой‑нибудь психушке под жуткой наркотой. — Как же тогда стало возможным их распространение?.. В кино‑то заражение через укус выглядит логичным!

— Да, съедать тебя некому!.. — возмутился Кипиш. — И мне неохота!.. Ты дослушай сначала, а потом посмотрим, как ты прикалываться будешь!..

— Ладно — ладно! — как можно выразительнее ответил я. Не знаю, то ли водка так расслабляюще повлияла, то ли ощущение, что я вот — вот проснусь в своей уютной постели и усмехнусь такому чудному сну под впечатлением от просмотра новенького блокбастера.

— Слышь, парняга! — снова захрипел Грешник. — Ты бы реально послушал!.. Тебе, считай, повезло, что ты нас встретил раньше, чем чью‑нибудь пулю в башку или кучку зомбей!.. — сказал он это так, что я невольно поежился и действительно улыбаться расхотелось. Нет, все‑таки что‑то есть в этом человеке такое, от чего не хочется ему перечить.

— Извини, Кипиш! — скривился я и протянул пустой стаканчик ему, показывая, что созрел еще для стопочки.

— О! Это по — нашему! — оживился солдафон. — Ну, не в смысле, что мы алкаши…. — он немного замялся, разливая всем содержимое бутылки. — А в смысле, давно пора!.. — он улыбнулся, резко выдохнул и, опустошив стаканчик, взял кусочек мяса, отщипнул от него самую поджаренную часть и закинул в рот. — Зомбяры нападают только на человека!.. — сказал он, пережевывая мясо. — Прикинь, сам видел: корова рядом с толпой мертвяков спокойно паслась, а им по фигу…. Зато как учуют запах человека, так сразу же оживляются… в смысле, суету начинают в поисках!.. Короче, запомни! Главное, старайся не шуметь и не попадаться им на глаза…. Если и унюхают, то не факт, что поймут, где ты сныкался — все‑таки человеки бывшие, а не собаки…. Как ни странно — опасаются выстрелов!.. Не все, конечно, но…, большинство, короче, как‑то понимают, что ли, что им кирдык грозит, если стреляют и стараются спрятаться или отойти подальше….

— Были случаи… — подключился Грешник. — Что некоторые падали при звуке выстрела и лежали, будто в них попали…. Так нарваться можно… подумаешь, что вальнул, подойдешь, а он, сука, ногу оттяпает….

— Да, ладно?! — удивился я такому.

— Серьезно! — проддакнул Кипиш. — С ними вообще много непонятного!.. Некоторые бегают, например, как те еще олимпийцы!.. В натуре, хоть медали раздавай!.. Вот спринтеры‑то эти и самые опасные!.. Выстрелов, гады, не боятся!.. Ты стреляешь, а они на тебя бегут и так, что еще хрен в башку попадешь,… а если запаникуешь, то все — хана!.. Так что от таких сразу валить стараться надо!.. Самому, короче, ноги в руки и бежать, если до хрена их сразу на тебя сорвется…. Так что, чел, тут трындец, как все странно, и не только местность без возможности свалить…

— Слушай! А вот тут дорога… — более пристально взглянув на карту, я указал пальцем в то место, где была обозначена широкая автострада, пролегающая вдоль почти всего берега и уходящая куда‑то на запад. — Вот, смотри!.. Еще населенный пункт какой‑то…

— А, это Каменка! — перебил меня Кипиш.

— Да нет!.. Дальше смотри!.. — я ткнул пальцем точно в то место, где шоссе прерывалась. — Что, реально тут шоссе кончается?!

— Ага!.. — ответил солдафон. — Ты бы видел, что там творится!.. Эвакуационный пункт, типа, был!.. Блокпост, а за ним ничего, я же говорю… пустыня…. Зато перед ним пробка из брошенных машин километров на десять растянулась…. Ты бы знал, сколько там ходячих!.. — Кипиш помотал головой. — Жуть просто!.. Походу, как началась эпидемия в городах, так народ валить начал, а там их осматривали, что ли… но, судя по тому, что мы видели — там и вояки зазомбаченные шарятся…. Походу тоже заразились….

— Подожди! — нахмурился я. — Ты же говорил, что не заразишься от них!

— Ага!.. Так и есть!.. Меня даже раз на мародерке укусил один, но вот сижу, водку с тобой глотаю… — Он усмехнулся. — Ты пойми!.. Мы так же, как и ты, сюда провалились…. Кто его знает, что тут раньше было?! Может, и заражались как‑то людишки,… вот и валить пытались, куда‑то…. Тут больше пятидесяти населенных пунктов и почти все упырями забиты…. Не… — он потянулся за бутылкой и, разлив остатки спиртного в стаканчики, продолжил. — Есть, конечно, города с людьми и даже несколько таких!.. Все, как надо! И рынки с чем хошь, и бары с кабаками…. Бабы есть, если надо…. Но все эти люди сюда также непонятно попали…. А потом уже, зачистив и отгородивши от мервяков города, селились в них….

— Опа! — воскликнул я. — Города, говоришь?!

— Так и есть! — ответил солдафон. — А что тут странного?! Нас тут таких, встрявших, до хрена, вот и выживают люди, как могут…. Ладно! Давай по последней и спать!.. Увидишь еще все сам…. Завтра попробуем тебя подбросить до Красно… — он прикоснулся своим стаканчиком к моему. — Нормальный городок!.. Там, может, работку найдешь…. Ну, это!.. с днем рождения еще раз тебя, что ли?! — Кипиш усмехнулся и выпил, не закусывая. Поморщившись, он повернулся к Грешнику. — Грех, кстати, твоя очередь сегодня дежурить!

Глава II

Проснувшись от того, что кто‑то с силой потянул за руку, тем самым вызвав достаточно болезненное ощущение в районе запястья, мужчина средних лет с трудом попытался сконцентрировать взгляд на темном силуэте стоящего над ним человека. Освещения в помещении не было. Возможность хоть как‑то ориентироваться давал лишь пробивающийся в комнату через приоткрытую дверь неяркий свет, который не позволял как следует что‑либо разглядеть.

— Саня, Саня!.. Етит твою! — Шепотом воскликнул человек, тянувший его за руку. — Саня, вставай быстрее!.. Там жесть просто!.. Помощь твоя нужна!..

— Что?.. Что случилось? — Вялым, еще сонным голосом спросил Саша.

— Давай бегом!.. — Он отпустил руку и рванул к двери. — Не слышишь, что ли?! Там заваруха — трындец!.. Серегу прессуют!.. — Открыв дверь, человек выбежал из комнаты и уже снаружи послышалось:

— Саня, не тупи!.. Давай за мной!..

Откуда‑то из‑за двери действительно доносились какие‑то странные звуки. Крики, грохот каких‑то падающих предметов и даже чей‑то истерический смех. Человек присел на постели. Интуитивно нашарив ногами тапочки, он обулся, опираясь о край кровати рукой, встал и, шаркая по кафельному полу, вышел из комнаты. Освещение в коридоре было достаточно скудным. Плафоны с люминесцентными лампами, расположенные на потолке, сейчас были отключены, а свет исходил из небольших ламп накаливания, нелепо торчавших над каждой дверью в коридоре и горящих в полнакала. В связи с полным отсутствием окон такое освещение, видимо, было задумано для того, чтобы хоть как‑то отделять день от ночи. Сам коридор был очень узкий и достаточно длинный. С одной из сторон его, примерно через каждые два метра, расположились комнаты с белыми дверьми и небольшими табличками с порядковыми номерами на них. Передвигался мужчина явно с большим трудом. Он никак не мог сконцентрировать взгляд на чем‑либо. В глазах буквально все плыло и рябило, а ноги совершенно не хотели держать и все время подкашивались. В какой‑то момент, чтобы не упасть, он резко вытянул левую руку к стене, пытаясь удержаться. Но, почувствовав жгучую боль чуть выше кисти, одернул ее и медленно присел на корточки. Немного задрав рукав просторной и явно сшитой не по размеру белой рубахи, он увидел аккуратно намотанный от кисти до локтя бинт, но никаких размышлений его наличие не вызвало. Сейчас в голове крутилась только мысль о том, что кто‑то назвал его по имени и очень просил о помощи, а, значит, нужно идти, нужно встать и идти. Превозмогая слабость, Саша неуверенно поднялся и, опираясь уже правой рукой о стену, двинулся дальше.

Узкий коридор окончился неожиданно еще одной приоткрытой дверью. Переступив проем, Саша вдруг сильно зажмурился от непривычно яркого света ламп. Сейчас он находился в большом и просторном помещении, с множеством зарешеченных окон, занавешенных белыми тюлями. Вдоль одной из стен расположилось несколько столов, на некоторых из них виднелись разнообразные предметы: домино, карты, стаканы с карандашами и фломастерами, на некоторых журналы и какие‑то книги. В помещении было очень шумно. Какие‑то люди, собравшись полукругом в центре, что‑то кричали, свистели и улюлюкали, слышался отборный мат, а где‑то плач и чей‑то протяжный вой. Вдруг стоящий у самого края этой толпы человек резко отлетел назад и упал, явно потеряв сознание. Только сейчас Саша понял, что в центре этого сборища людей идет потасовка.

— Саня! — заорал кто‑то из толпы. — Наших бьют!..

Понять, кто его звал, было очень трудно. Одетая совершенно в одинаковую одежду толпа различалась лишь комплекцией тела и ростом, а лица того, кто просил помощи, Саша, к сожалению, не запомнил. Не двигаясь, он так и стоял, вглядываясь в происходящее. Еще двое неожиданно с грохотом завалились на пол, и тогда Саша смог увидеть лицо одного из тех, кого оккупировала толпа. Это был худощавый молодой парень, который отчаянно наносил удары кулаками по ближайшим противникам. Спиной к нему стоял еще человек, лица которого разглядеть не представлялось возможным, но было ясно, что обороняются они вместе и, возможно, что это тот самый Серега, на помощь которому Сашу и позвали. В какой‑то момент парнишка подпрыгнул и, резко вытянув перед собой обе ноги, с силой двинул ими одному из нападавших. Тот налетел на сзади стоящего человека, и по инерции оба упали. Сам же паренек, приземлившись на пол, быстро поднялся и, не раздумывая, кинулся на новую цель, закричав:

— Саня! — он нанес удар кому‑то из толпы. — Да еп ты ж, сука!.. Это я — Андрей! — Посмотрев на миг в сторону так и стоящего у двери, ведущей в длинный коридор, Саши, он тут же получил кулаком по лицу.

Затуманенный неизвестно чем разум не давал возможности вспомнить этого человека, но где‑то в душе он прекрасно понимал, что нужно обязательно помочь и что Андрей и Сергей, скорее всего, его друзья. И сейчас, когда его повалили на пол и стали избивать ногами, внутри у Саши все закипело. Неконтролируемая дрожь обуяла все тело. Жуткий всплеск адреналина в крови вызвал невероятный прилив энергии, от чего мышцы, словно сами, просились в бой. Медлить Саша не стал. Быстро подойдя к ближайшему нападавшему на ребят человеку, он схватил его за шиворот рубахи и резко потянул на себя. Тот явно не ожидая такого, попятился и упал, а Саша со всей силы ударил его, уже лежащего, ногой по голове несколько раз. Не медля, Александр тут же с размаху заехал кому‑то стоящему к нему спиной в ухо, от чего тот, резко схватившись за голову, обернулся, но тут же, получив следующий удар в нос, поджал колени и медленно опустился на пол, прикрыв лицо руками. Следующим был на очереди довольно‑таки крупный мужчина лет сорока, который обернулся на шум возни сзади, но в ту же секунду получил ударом головы в переносицу. Немного отшатнувшись по инерции, он запрокинул голову влево и, закрыв глаза, завалился на бок, при этом хорошо приложившись головой о пол. Саша дрался, не стремясь напугать противника своей яростью, глядя в глаза, а как хищник, нападая сзади, обезвреживая свои жертвы неожиданно. Его ярость передавалась страхом на тех, у кого он был в поле зрения, и они расходились в стороны, опасаясь попасть под горячую руку. Левой рукой он старался не работать, слишком уж болезненные ощущения это вызывало. Но вот удары правой, а также активные действия ногами и головой приносили свои достаточно весомые результаты. Те, кого он посчитал врагом, выходили из строя, не изъявляя желания сопротивляться, а лишь корчились, расползаясь в разные стороны. Андрея уже не пинали, а те, кто ещё был в силах сражаться, перекинулись на Сашу. В какой‑то момент он получил сильный удар по ноге сзади и, вскрикнув от боли, опустился на одно колено, а в ту же секунду кто‑то ударил его ногой по лицу. В глазах все потемнело. Теперь били уже его, лежащего, и возможности сопротивляться не осталось. Стараясь хоть как‑то прикрыть лицо руками, он свернулся калачиком и понял, что вот — вот потеряет сознание. Вдруг удары по нему резко прекратились, и, приоткрыв глаза, он увидел перед собой человека с густой черной щетиной на лице и большим шрамом вокруг шеи, который особенно бросился в глаза. Выглядел шрам не как порез, а так, словно кто‑то недавно душил этого человека удавкой, при этом стараясь скорее отпилить голову, а не только лишить воздуха.

— Вставай, Сань! — Каким‑то странно хрипящим, но спокойным, словно ничего не произошло, голосом сказал тот, протягивая руку, чтобы помочь подняться. Саша понял, что это он стоял за спиной у Андрея в самом начале потасовки и именно этот человек сейчас вывел из строя тех, кто его так усердно пинал.

Даже не успев опомниться и ухватиться за протянутую ладонь, Саша вдруг увидел, как какие‑то люди в черной форме охраны схватили мужчину за плечи и волоком оттащили назад, а он почувствовал неприятное жжение в области левого плеча и обернулся. Последнее, что увидел Александр перед тем, как сознание окончательно его покинуло, — это маленький шприц в руке грузного человека в белом халате…

* * *

Проснулся я, чувствуя себя совершенно разбитым. Ужасно болела голова, ломило кости, а также ощущались жуткий озноб и слабость во всем теле. С трудом приоткрыв глаза, я обнаружил, что лежу недалеко от давно догоревшего костра на расстеленном прямо на траве махровом покрывале. Рядом, опустившись на одно колено, сидел Монах и что‑то медленно помешивал ложкой в подвешенном котелке над несколькими горящими таблетками сухого спирта. День стоял солнечный, и, скорее всего, готовка на сухом горючем мерой было вынужденной из‑за заметности дыма обычного костра. Какое‑то время я не пытался подняться, а лишь, повернув голову в его сторону, вглядывался в происходящее. Уж очень интересным мне сейчас показался этот вечно задумчивый и неразговорчивый старик. Интересно, кем он был раньше, до того, как провалился сюда, в этот совершенно странный и непонятный мир? Кем были все мы? А еще этот дурацкий сон про больницу. Хотя, может, это вовсе не сон был, а я действительно сейчас в психушке?! Ну, а что? Вкололи, возможно, что‑то, вот меня и плющит таким образом, а я на самом деле конкретный псих, и лежу сейчас себе мирно в кроватке да посапываю. Нет. Не может такого быть. Так с ума не сходят. Хотя откуда мне знать, как с этого самого ума сходят?! Другое дело, что сон этот какой‑то нереальный совсем. Ведь если принимать за реальность происходящее именно в нем, то почему здесь звуки, запахи, да и ощущения в целом более выразительные? Нет, серьезно — с чего я взял, что сон именно обо мне?! Все происходящее в нем я наблюдал со стороны и толком ничего не понял. Конечно, не стоит исключать того, что сон — это старая память, но тогда возникает еще больше вопросов, о которых нужно не размышлять, а именно искать ответы.

— Ну, че?! Скоро жрать‑то можно будет? — прервал мои мысли громкий голос Кипиша. Я повернулся на звук и попытался подняться. — О!.. Красавица наша проснулась! — весело воскликнул он, обращаясь ко мне, и, подойдя ближе, улыбаясь, продолжил:

— Как здоровьице?!

— Не спрашивай лучше… — пробормотал я и, опершись на левую руку, вскрикнул, почувствовав боль в районе запястья. — Гадство!.. Что за…?! — я резко задрал рукав куртки и обнаружил, что рука перебинтована.

— Ты че, не помнишь ни хера? — удивился солдафон, видя мое испуганное лицо.

— Нет! — честно ответил я. — Сон… сон мне приснился, и там у меня рука так же забинтована была. Там и ты с Грешником были…. — Я ошарашено посмотрел в глаза Кипишу. — В психушке, вроде!.. — я приложил руку ко лбу, снова почувствовав резкий прилив головной боли.

— Ну… — протянул он. — Сколько ты выжрал — тебе белки на трехколесных великах присниться должны были! — он усмехнулся и повернулся к старику, который аккуратно, чтобы не перевернуть котелок, подкладывал новую порцию горючего. — Монах, дай‑ка снадобья!..

Старик, пошарив в одном из карманов своего жилета, достал из него небольшой тряпичный мешочек и, передав его Кипишу, продолжил возню с костром. Солдафон, наклонившись над лежащим недалеко походным рюкзаком, извлек из него железную кружку и фляжку.

— Ты нам вчера концерт по заявкам показывал! — продолжил Кипиш, наливая воду в кружку. — Собрались уже спать все, а ты: — Давай еще по одной! Ну, а там сам знаешь… где по одной, там и… — он протянул мне кружку и стал развязывать веревочку у основания мешочка. Я хотел было сделать глоток, но он помотал указательным пальцем. — Не пей пока, подожди! — и, продолжая манипуляции с мешочком, сказал: — Мы‑то не пили почти…. Так, для компании вид делали…. Ну, тебе‑то понятно — надо было жахнуть!.. Нервы как‑никак…. Вот мы и не мешали! Ты сначала нормально, вроде…. Анекдоты даже травил! — он усмехнулся. — Расспрашивал все про мир этот… как тут и что?! Потом тебя что‑то совсем развезло. Начал орать что‑то невнятное, снял куртку, попытался встать и тут же завалился…. Ну, а клешней, — он кивнул в сторону моей руки, — прямо в костер угодил!..

— Гонишь! — удивленно и в то же время, усмехаясь рассказу, сказал я.

— Мы так и подумали, что не поверишь!.. — Кипиш достал из мешочка еще один, но целлофановый, с каким‑то содержимым белого цвета. — Руку же Монах тебе бинтовал!.. Ничего серьезного, но на всякий, так сказать! — он наклонил над кружкой у меня в руках мешочек, и из него тонкой струйкой посыпался какой‑то белый порошок. Вода мелко забурлила, словно обычная газировка.

— Что это? — спросил я.

— О — о, это… — таинственным голосом произнес он. — Лечебный порошок из бивней мамонта… — он посмотрел на старика. — Монах знает в этом толк!

— Тут что?!.. Еще и мамонты есть? — удивленно посмотрев в глаза Кипишу, спросил я.

— Ага!.. Были… пока Монах всех на порошки не извел!.. — солдафон негромко засмеялся, а старик недовольно посмотрел на него. — Да пей — пей!.. Ща кровь разгонит — полегчает! — продолжил Кипиш. — Аспирин это обычный… из аптеки…. Носить просто неудобно лекарства в упаковках, а так натолочь да по мешочкам распихать, куда с добром!

Залпом осушив кружку с лекарством, я наполнил ее снова водой. Минут десять я сидел, стараясь не шевелиться, лишь отхлебывал маленькими глотками и подолгу держал жидкость во рту, прежде чем проглотить. Разум все еще был совершенно затуманен. Мыслей было много, но они, словно груда грязного белья, валялись тут и там вперемешку в голове. То я думал про увиденный сон, то про Монаха, все еще возившегося у очага, то про зомби и, вообще, про этот мир…. В какой‑то момент я зацепился за какую‑то мысль и словно завис, но неожиданно хлопнувшая дверь внедорожника, стоящего в десятке метров поодаль, привела меня в чувство. Посмотрев в сторону машины, я увидел, как из нее вышел Грешник и, обойдя технику сзади, начал что‑то искать в багажном отсеке.

— Выспался?! — улыбаясь, крикнул Кипиш.

— Выспишься тут с вами… — недовольно ответил он и, обернувшись, продолжил:

— Че орешь‑то все утро, как заполошный?! Где умывальник?..

— Так вон он! — Солдафон указал рукой на одно из деревьев. — Мы‑то давно уж встали!

— Тьфу ты! — Грешник отбросил какую‑то вещицу и направился к этому дереву. — А я, блин, ищу, как дурак!

Только сейчас я смог сообразить, о чем идет речь. На дереве, которое указал Кипиш, за веревочку, переброшенную через небольшой сучок, был подвешен самый обычный цилиндрической формы умывальник со штоком для подачи воды у основания. Снизу у дерева стояла пятилитровая пластиковая бутыль, на треть наполненная водой. Видимо, для того, чтобы пополнять умывальник. Да уж… Я не знаю, какая была у меня жизнь раньше, но уверен наверняка, что до такого я не додумывался, отдыхая на природе. Вообще, ребята меня не переставали удивлять. Ощущение складывалось, что они всю свою жизнь провели в лесах, как партизаны. Я улыбнулся, представив, как Грешник сейчас закончит умываться, пойдет к машине и достанет из нее огромную синюю кабинку биотуалета, какие мне часто доводилось видеть в городских парках. Закрывшись в ней, он достанет томик какой‑нибудь книжонки или недельной давности газету и, тихо шелестя страницами, примется читать.

Прошло около получаса, прежде чем все, наконец, собрались завтракать, ну или обедать, если судить по солнцу, которое уже давно находилось почти над головой. Монах, аккуратно зачерпывая железной кружкой, разливал по одноразовым пластиковым тарелкам содержимое котелка. Я очень удивился, когда увидел то, чем угощает старикан. Это была самая настоящая уха, которую я никак не ожидал сейчас увидеть, а уж тем более отведать. В центре тарелки лежал огромный кусок рыбины, погруженный на половину в бульон, рядом несколько картофелин и не тертая, а порезанная круглыми кусочками морковь, и все это было приправлено зеленью. Слюнки побежали молниеносно, а в желудке сразу же заурчало в предвкушении трапезы. У меня возник резонный вопрос о том, где Монах хранил рыбу все это время, и я хотел было уже спросить, но Грешник озвучил его раньше, так как тоже был удивлен. Ответ, как обычно, последовал не от виновника торжества, а от Кипиша. Оказалось, что еще до рассвета, после того, как он сменил дежурившего Грешника и тот завалился спать, Монах взял удочку и куда‑то ушел. Кипиш же, в это время внимательно пересмотрев карту, обнаружил примерно в двух километрах отсюда небольшую речушку. Судя по всему, рыба как раз была выловлена из нее, а овощи, как оказалось, они давно с собой возят, так как не любят питаться сухпайками.

После принятия пищи мне заметно полегчало. Да уж, уха была как нельзя кстати после обильной ночной попойки. Теперь и я уже был в силах подняться на ноги и наконец воспользоваться умывальником. Кипиш в этот момент меня снова порадовал, принеся из машины новенькую, еще в упаковке, зубную щетку. На мой удивленный взгляд ответил, что подобного барахла у них еще много, а где‑то даже есть схрон, и крайний раз на мародерку они ходили именно за добычей хозяйственных товаров и средств гигиены…

Чуть позже Монах и Кипиш стали интенсивно собирать вещи и закапывать оставленный нами мусор. Я хотел было помочь и даже успел поднять смятый пластиковый стаканчик, но меня окликнул Грешник, возившийся в багажном отсеке автомобиля. Я медленно, все еще пошатываясь, подошел к нему.

— Помоги вытащить! — прохрипел он, взявшись за рукоять на торце огромного ящика, распложенного между боковыми сидениями автомобиля. Кивнув, я залез внутрь автомобиля и схватился за рукоять ящика с другой стороны. Сей ларец, надо сказать, оказался довольно тяжелым, и пришлось вытаскивать его несколькими рывками. Когда же наконец он оказался на траве рядом с машиной, Грешник отдернул три защелки и открыл крышку. Я аж присвистнул, когда увидел содержимое. Внутри, разделенный на несколько отсеков, он буквально был забит разнообразным оружием, уложенным одно на другое. Сразу стало понятно, почему же он такой неподъемный.

Несколько минут я изумленно наблюдал, как Грешник небрежно вытаскивает из ящика винтовки и автоматы, сначала показывая их мне, поясняя название каждого ствола и рассказывая о нацепленных на него примочках, а затем, складывая оружие в кучу рядом, словно дрова. Сначала этой участи удостоилась довольно потертая всемирно известная натовская винтовка М-16, следом автомат с телескопическим прикладом М4А1, навороченный всевозможными «плюшками», такими, как подствольный гранатомет, лазерный целеуказатель и каллиматорный прицел. Потом он выудил охотничий карабин «Сайга-12», но пояснил, что, к сожалению, нет на него патронов, иначе бы им с удовольствием пользовался Монах. Выложив еще несколько разнообразных автоматов, он достал еще один. Я тогда еще не знал, что впоследствии это оружие в корне изменит и не один раз спасет мою жизнь.

— Знаешь, что это? — спросил он меня, держа в руках автомат черного цвета с прикрепленным к нему подствольным гранатометом и каллиматорным прицелом.

— Калаш… — ответил я, удивляясь вопросу. Уж это оружие не узнает только слепой.

— Калаш… хм… — Усмехнулся Грешник и продолжил. — Так сказал бы дилетант!.. Это АК-74М… Достоинств у этой штуки хоть отбавляй!.. Смотри!.. Складывающийся пластиковый приклад. — Он сдвинул какую‑то защелку и завернул на левый бок приклад. — Кстати, на конкретно этой модели установлен приклад с пеналом под принадлежности…. Далее… — он вывернул обратно до щелчка приклад, установив его на прежнее место. — Вот тут на левой стороне ствольной коробки имеется универсальное крепление для установки различных прицелов…. В данном случае стоит каллиматор «Кобра» с цифровым управлением. Жаль, конечно, что не экспортный образец — там кнопки с другой стороны, что удобнее, но и так нормально… Можно менять цвет, яркость, прицельную марку в зависимости от дальности стрельбы… Короче, штука шикарная!.. Так… что еще?.. — он немного замялся.

— Можно? — спросил я, указав кивком головы на автомат.

— Что? — задумчиво переспросил Грешник. — А, да, конечно! — он протянул мне оружие и продолжил, видимо, вспомнив то, о чем хотел еще сказать. — Подствольник стоит ГП-30 под сорокамиллиметровые ВОГи… — он говорил, говорил, но я его уже не слушал. Автомат будто прирос ко мне, стал каким‑то родным, что ли. Вот точно говорят, что мужики не прекращают играть в игрушки, они лишь размеры выбирают другие….

Я, тщательно разглядывая, повертел оружие в руках. Надо сказать, что внешне Калашников выглядел достаточно хорошо. Потертостей и царапин практически не было, хотя я был уверен, что на черном цвете они сразу же проявят себя. Единственное, что особенно бросилось в глаза, так это фраза «Жизнь — боль», нацарапанная на прикладе.

— Самое главное — это надежность… — продолжал рассказывать Грешник. — В отличие от попсовой эмки, в которой качество сборки отменное, наше оружие собирали не руками, а непонятно чем… — он усмехнулся, — но именно это и явилось залогом успеха… Ни песок, ни вода не страшны ему, так как зазоры между деталями огромны и…

— Слушай!.. — перебил его я. — А чей он был?..

— В смысле, чей?.. Российский, понятное дело!

— Не — не… Где вы его взяли?

— Автомат‑то?… — он почесал затылок. — Вообще‑то, у нас почти все оружие трофейное…. Думаешь, мы спрашиваем имена, прежде чем убить кого‑то?!

— Понятно… — вздохнул я, осознав, что вопрос оказался действительно глупым. — Грех, слушай, можно я себе его заберу?.. — я вопросительно посмотрел на него. — Ну, я отработаю, как‑нибудь!..

— Блин, ну, ты в натуре писец! — переходя на смех, сказал Грешник. — А я какого хера тут распинаюсь, лекции читая тебе о нем?.. Дай‑ка сюда!.. — он выхватил автомат у меня из рук и окликнул Кипиша с Монахом. Те подошли и встали рядом. Выдержав немного паузы, он продолжил:

— В общем, у нас, знаешь, традиция зародилась такая… эмм… — немного замялся он. — Короче, Кип! — обратился он к солдафону и всучил ему калаш. — Не умею, я, блин…

— Да что ты вообще умеешь?! — ответил Кипиш. — Братюня, — обратился солдафон уже ко мне. — Мы вчера посовещались и реально решили, что парняга ты, вроде, не плохой!.. Да, и верно подметил Грех про традицию!.. Мы стараемся помогать новичкам… так сказать, освоиться в этом мире… Так что прими от нас этот бесценный подарок! — он протянул ко мне обе руки с лежащим на них автоматом и немного присел, склонив голову. Это напомнило мне сцену из какого‑то исторического фильма, где побежденный средневековый рыцарь передавал свой меч более сильному противнику, выказывая свою почтительность за сохраненную жизнь. Но это в кино всегда выглядит красиво, а в данный момент казалось абсурдным, нелепым, но от этого смешным до жути. Наверное, именно веселья и добивался Кипиш, потому что, когда автомат снова оказался у меня, все рассмеялись, а Монах так вообще поразил своим басовитым «га — га — га», да и смеялся он почти громче всех. В какой‑то момент Грешник несильно пихнул Кипиша в плечо и сказал, при этом не переставая улыбаться:

— Тебя в цирк сдать надо!.. Клоун, твою мать!.. А чего, Монах, а?.. Может, это?!.. Займемся бизнесом?! Откроем бродячий цирк, и пусть он народ развлекает!.. А мы лавэ собирать будем!..

— Спасибо, ребят! — сказал я, и мы поочередно обменялись рукопожатиями, после чего Грешник снова сделал суровое лицо и произнес:

— Ну, что?! Все собрали?!.. Тогда давай закинем обратно ящик и поперли уже отсюда!

За окном медленно проплывали деревья. Машина немного покачивалась на ухабах. Я сидел в том же кресле в багажном отсеке, уперев ноги в ящик с оружием, и умиротворенно поглаживал свой автомат. Не знаю, что меня в нем так заинтересовало, но я испытывал какое‑то неописуемо теплое чувство к этому холодному устройству смерти. Я не знал, как называется та или иная деталь в нем, но мои руки, словно инстинктивно ожидали возможности применить в бою эту недетскую игрушку. В какой‑то момент даже появилось желание разобрать и собрать это оружие, причем я был уверен, что это у меня получится с легкостью и не потребует много времени. Конечно, я этого делать не стал, опасаясь, что при движении автомобиля какая‑нибудь деталь может потеряться и придется снова вытаскивать тяжеленный ящик, чтобы отыскать ее. В общем, к автомату я прирос всей душой и расставаться с ним не собирался, да и чувствовал, что в этом непонятном для меня мире, наверное, не придется.

Наконец машина выехала на проселочную дорогу и прибавила скорость. Кипиш заметно оживился и развернулся к Грешнику, который сидел на переднем пассажирском сидении и держал у себя между ног свой пулемет, уперев его прикладом в пол. Они о чем‑то поговорили, а потом каждый из них нацепил с левой стороны головы переговорную гарнитуру, а Кипиш еще и каску надел. Затем снова воцарилась тишина, терзаемая лишь шумом движения. Я же не выдержал молчания. Слез с кресла и аккуратно, чтобы не удариться головой о выступающие детали подвески шестиствольного пулемета, на корточках направился поближе к ребятам, бережно удерживая правой рукой свой автомат. Преодолев все трудности хождения внутри данного автомобиля, я ухватился за ящик с пулеметной лентой, чтобы не дай бог случайно не упасть, и обратился к Грешнику:

— Слушай!.. Меня твой пулемет заинтересовал!.. Что это?

— Не отдам!.. — Повернув ко мне голову и улыбнувшись, прохрипел он. — Самому надо!

— Да не!.. — я тоже улыбнулся. — Просто интересно, что за штука такая?

— Во, видал, Монах? — рассмеялся Грешник, легко толкнув в плечо старика. Тот на секунду обернулся и снова уставился на дорогу. — Новенький уже стволами интересуется!.. Молодец! — ухмыльнулся он и продолжил. — Это МК-48!.. Ничего особенного… Бельгийская машинка под натовский 7.62 патрон… Собственно, для америкосов и делалась…. Из достоинств могу отметить, что вес небольшой, если сравнивать с другими подобного класса, подсумок на сто патронов, сейчас вот ищу, где бы достать короб — в него двести входит. Также очень нравится, что на нем быстросменные стволы…. В бою можно мигом переставить и дальше лупасить… Короче, хрен я кому его отдам!.. Даже подержать не проси!.. — Закончил Грех, и мы рассмеялись.

Тем временем машина свернула с грунтовки на широкую асфальтированную дорогу и начала разгоняться еще интенсивнее. Справа, метрах в пятидесяти, виднелась железнодорожная насыпь, а за ней, немного поодаль, синева моря. Видимо, того, на берегу которого я и очнулся вчера. Через некоторое время дорога, по которой мы мчались, начала плавно уходить влево, огибая огромный крутой холм, густо поросший деревьями и кустарником, а за ним где‑то вдали показалось исполинское строение, похожее на элеватор, у подножья усыпанный более мелкими зданиями. Мне сразу стало как‑то неуютно. Я даже не знаю почему. На самом деле мне очень хотелось посмотреть на город, узнать, в каком он состоянии, проехаться или пройтись по его улицам. Да и если честно, не до конца мне все же верилось в толпы зомби, хоть и был уже опыт столкновения с одним из них. Но вот сейчас, когда город возник перед глазами как‑то резко и неожиданно, что ли, словно тот ночной мертвец, в груди все сжалось, а сердце ошалело заколотилось.

— Что это за город? — спросил я у Грешника.

— Черногорск!.. — Не поворачиваясь ко мне, прохрипел он, от чего мне стало еще более не по себе.

— Мы заезжать будем в него?

— Ну, вообще‑то в планах не было! Скоро перекресток будет, и нам налево повернуть нужно…. Хотя!.. — Грех на секунду замолчал, а потом, обращаясь к Монаху, продолжил. — Слушай, может, в натуре, через город промчим?! Пусть парняга насладится настоящим хоррором! — он усмехнулся, а старик кивнул, соглашаясь, и утопил педаль газа.

Первые полуразрушенные одинокие постройки мы увидели почти сразу, как только проехали стелу и белый указатель с надписью «Черногорск». Монах резко сбросил скорость, и машина теперь двигалась медленно, объезжая всевозможный мусор на дороге, а также обгоревшие или просто разбитые останки брошенных автомобилей. По мере нашего продвижения вглубь города одноэтажные домики с разнообразными заборчиками и оградами все теснее жались друг к другу. Все выглядело ужасно: выгоревшие на солнце крыши и облицовка домов, кое — где покосившиеся стены, выбитые окна, в проеме которых виднелись покачивающиеся от слабого ветерка пыльные шторы, заросшие травой дворы, в некоторых из них стояли полусгнившие автомобили, до которых, наверное, так и не успели добраться их хозяева, когда случился этот апокалипсис. Но самое важное, что меня поразило, так это еще живые мертвые жители, если, конечно, можно так выразиться. Я бы не сказал, что зомби было много. Пока мне удалось заметить не больше десятка, но и этого количества было достаточно, чтобы пробудить холодные мурашки на спине. Грязные, в рваных одеждах, на некоторых ее вообще не было или была частично, со следами разложения на лице и теле, они сначала не двигались, словно манекены, хаотично расставленные или разбросанные каким‑то ненормальным. При виде же нашей машины некоторые зомби зашевелились. Кто‑то просто повернулся на звук мотора, кто‑то, на удивление, стал уходить из поля зрения, прятаться за строениями, а потом неумело выглядывать из‑за них, кто‑то укладывался на траву, прячась в ее зарослях, кто‑то, лежащий на проезжей части, поднимался и медленно брел к обочине. Один, наоборот, попытался ринуться с территории двора одного из домов на дорогу нам наперерез, но, видимо, не рассчитал рывок, запнулся обо что‑то и влетел в деревянный забор, от чего голова его проломила одну из досок, но застряла между двумя соседними. Я смотрел, как он дергается, пытаясь выбраться из западни, но у него ничего не выходило, а потом он как‑то резко развернул тело и обмяк.

— Ха — ха — ха! — Заржал Кипиш. — Вы видали?! Придурок шею себе свернул!.. Ха — ха — ха!

— Себе не сверни!.. — стараясь сделать хмурый вид, ответил Грешник, хотя по нему было видно, что он и сам еле сдерживал смех. — По сторонам смотри внимательней!.. Не хватало нам на хрень какую‑нибудь нарваться!..

Не знаю, что имел в виду Грешник под словом хрень, но то, что произошло дальше — должно именоваться более грубыми словами, а то и целым предложением….

Центр города поражал своей архитектурой. Особенно понравилось, как выглядело здание мэрии. Это было трехэтажное строение, с лицевой стороны украшенное античными колоннами, растущими от основания до самой крыши. Высокие и в то же время узкие проемы окон расположились как можно ближе друг к другу и подчеркивали богатый статус строения. На крыше же возвышалась башня, украшенная с четырех сторон огромными часами. Сразу становилось понятно, что именно это строение и являлось когда‑то символом города. Вообще, здесь как‑то умудрились разместиться и старинные здания, и современные постройки, которые совершенно не мешали общему облику улиц. К сожалению, сполна насладиться архитектурой не позволило количество бродячих мертвецов. Здесь их было гораздо больше, чем на окраинах города. Да это и логично было предположить, учитывая, сколько стояло многоэтажных строений, в которых когда‑то жили люди, ходили в разнообразные магазинчики, а то и супермаркеты, аптеки и больницы, парки с аттракционами и кинотеатры. Но для большинства проживавших в городе все это, наверное, лишь стало преградой на пути спасения, когда началось заражение. В те же больницы зараженные, скорее всего, толпами приходили за помощью медиков, не понимая, что с ними происходит, что делало эти места наиболее опасными для остальных. Заражая других, люди разбредались по городу, а те, кому все же удавалось уехать, лишь перевозили заразу в другое место…

Мои размышления неожиданно прервал мертвяк, который выскочил на дорогу перед машиной, встал, повернувшись лицом, и раскрыл свою пасть. Послышался глухой удар с правой стороны автомобиля. Монах вел машину очень медленно и аккуратно, оттого мертвеца ударом не отшвырнуло в сторону, а свалило на дорогу. После чего почувствовалось небольшое покачивание кузова внедорожника, и послышался противный хруст ломающихся под колесами костей. Вообще, ходячие как‑то оживились при виде нас. Все больше и больше их рвалось на проезжую часть, и Монах прибавил скорости настолько, насколько это позволяло в данных условиях. Вдруг через перила балкона на втором этаже одной из новостроек перевалилось тело женщины, на груди у нее, как я успел заметить, был подвешен небольшой рюкзак для переноски… да, для переноски ребенка, и самое страшное было в том, что в нем действительно находился младенец. Женщина перекувыркнулась в падении и приземлилась спиной прямо на асфальтированный тротуар, проходящий мимо дома. Она явно что‑то себе сломала, скорее всего, позвоночник, потому что встать не могла, а лишь предпринимала отчаянные попытки перевернуться на живот, отталкиваясь одной рукой. Ребенок же вывалился из подвески и тоже пытался ползти в нашу сторону, но зацепился ногой за петельку на лямке рюкзака и теперь скребся маленькими грязными ручками об асфальт, срывая с пальчиков ноготки с кусочками гнилой плоти….

Когда очередной мертвец ударился о борт машины с левой стороны, где сидел солдафон, все явно занервничали. Кипиш даже вымолвил достаточно емкое предложение, обильно смазанное крепкими словечками, что в переводе означало: «давайте быстрее уедем из города!». Монаху же пришлось куда интенсивнее вертеть баранку, чтобы обруливать брошенные тут и там ржавые или сгоревшие автомобили. А тут еще и зомби выступали дополнительным препятствием. Все понимали, что для такого большого внедорожника тело мертвяка не помеха, но вот их количество, выпрыгивающих на дорогу, преграждая путь, росло с каждой минутой все больше и больше. Если еще недавно они мирно стояли на тротуарах, парковках, виднелись за стеклянными окнами витрин магазинов, а некоторые сидели в разбитых автомобилях, то сейчас зомби рвались даже из подъездов домов. Толкая друг друга, падая и снова подымаясь, они неумолимо хотели нас остановить…

Ситуацию спас перекресток, на котором старик, не раздумывая, резко свернул вправо. Улочка, по которой мы теперь двигались, была на порядок уже, но, на удивление, зомби практически не было. Несколько пятиэтажных многоквартирных домов вытянулись вдоль всей улицы, плотно прижавшись друг к другу, и создавалось впечатление, что это один длинный, как китайская стена, дом. Его подъезды, видимо, находились с внутренней стороны, и во двор можно было попасть только через немногочисленные арки. Скорее всего, это и стало причиной того, что улица оказалась пуста. Зомби, гуляющие во дворе, просто не сообразили быстро найти выход на улицу, а на проезжую часть смотрели лишь одинокие стеклянные витрины небольших магазинчиков, обустроенных на первых этажах здания.

Проскочив этот переулок, машина, накренившись, резко повернула налево и остановилась. Я ошарашено огляделся, но впереди не заметил причины столь экстренной остановки, зато сзади увидел, как несколько особо шустрых ходячих неумолимо приближались к нам. Автомобиль стоял, тихо урча басовитым мотором, но не двигался с места. Сначала я подумал, что Монах всего лишь обдумывает дальнейший маршрут, но я ошибался. Старик, прищурив глаза и сжав добела кулаки, смотрел куда‑то вправо. Я проследил за его взглядом и обнаружил… ничего. Абсолютно ничего особенного там не было, кроме огромных хаотично разбросанных обломков каких‑то строений. Судя по всему, здания давно снесли, а строительный мусор так и не убрали или не успели убрать из‑за пришедшего откуда‑то всем известного пушистого зверя…

Послышался громкий стук и скрежет по корпусу джипа. Все, кроме старика, оглянулись. Сзади и с боков автомобиля стояло несколько зомби. Они, словно сбежавшие из психушки буйные пациенты, лупили руками по стеклам, пытаясь ворваться внутрь. В тот момент я испытал настоящий первобытный ужас. Один мертвец, все еще не переставая кидаться на машину, смотрел на меня своим диким холодным взглядом, пробивая своей ненасытной ненавистью тонированное стекло. Его глаза буквально сообщали мне, что он вырвет мое сердце из груди без всякой жалости, как только доберется до моей плоти, а потом с наслаждением съест.

— Монах!.. — Закричал я в ужасе. — Дави на газ!.. Что встали‑то?..

— Это церковь его… — спокойно прохрипел Грешник, повернув ко мне голову.

— И что?.. — не успокоился я. — Может, выйдем, помолимся, мля?!

— В натуре, Монах! — поддержал меня Кипиш. — Давай двинули уже!.. Найдем мы этих уродов… Я тебе обещаю!.. Правда, Грех?!

— Правда… — так же сухо ответил Грешник, но потом более оптимистично продолжил. — Найдем их, сука, и святыми сделаем, распяв на крестах, подонков!

Педаль внедорожника утопилась в пол, мощный восьмицилиндровый мотор натужно взвыл, передавая немыслимую мощь на колеса, которые со свирепым визгом стали прокручиваться, вздымая клубы дыма сжигаемой резины, а автомобиль юзом, как будто на льду, начал набирать скорость…

— Что это с ним? — немного расслабившись, спросил я солдафона.

— Тут церковь его была… — расстроено пробормотал Кипиш. — Мудилы какие‑то «Градом» по ней шмальнули… — он тяжело вздохнул. — Ну, собственно, сам видишь, что осталось…. — Кип немного помолчал, но, видя, что я не отвожу от него вопросительного взгляда, продолжил. — Найти мы их не можем,… в смысле тех, кто это сделал. Кого ни встречали — спрашивали про установку, но никто, вроде, и не видел тут такого…. Многие даже смеялись, услышав про «Град»… Мол, такого сроду не было, и это легенды…. — он подвинулся ко мне ближе и, глядя прямо в глаза, встревожено прошептал:

— Мы‑то знаем, что есть!.. Своими, мля, глазами… — он резко поднес руку к своему лицу и растопырил два пальца… — Вот этими, блин, глазами видели…, понимаешь? Кругом там лежат осколки от снарядов и именно, сука, от «Града»!..

— Мда… — все, что смог выдать я.

— Обидно, понимаешь?! — завелся Кипиш. — Столько трудов, столько спасенных ребят, которых приютили…, а сколько еще могли спасти!.. Найдем козлов этих, кишки по выпус….

— Слушай! — перебил его я. — Так тут зомби кругом!.. Как они добирались‑то сюда?

— Как‑как?.. Прибегали, приходили, приезжали…. Как и я в одних трусах прискакал… — он отвернулся к окну и уставился на дорогу. — Захочешь жить — прилетишь! — громко изрек он, и после этого я больше не донимал его расспросами….

Дальше ехали в тишине. Никто не разговаривал, внимательно оглядывая окрестности. Мусора на дорогах стало заметно меньше, когда наш джип свернул на какую‑то улицу, ведущую через промышленные районы города. Старик вел машину достаточно быстро, изредка обруливая брошенные автомобили. Зомборей тоже практически не было видно. По улице прохаживались не более десятка, да и то при виде нас они старались скрыться из виду. К тому же здесь не наблюдалось жилых построек, а сама проезжая часть была отгорожена от застывших навеки промышленных зданий бетонным забором. Правда, в какой‑то момент, когда мы проезжали мимо огромного здания элеватора, из ворот, ведущих на территорию предприятия, выбежал мертвяк в серой рабочей форме. Он появился так неожиданно, что Монах даже не сразу среагировал, когда тот оказался на дороге. Все, что успел сделать старик, так это резко вывернуть руль влево и нажать еще больше на педаль газа, чтобы попытаться проскочить. Это вышло как‑то коряво. Бегущий наперерез зомби всем своим телом с грохотом ударился в правое крыло автомобиля, а головой по инерции долбанулся в стойку крыши с такой силой, что бурые пятна крови брызнули на стекло. Затем он завернул огромный лопух зеркала заднего вида и, несколько раз прокрутившись вокруг своей оси, упал на асфальт. Грешник, со стороны окна которого это все и произошло, громко выругался, опустил стекло и поправил зеркало. Я же, потрясенный произошедшим, покрепче ухватился за ящик с патронами и стал более внимательно следить за дорогой, в глубине души ожидая повторения столь изощренной окончательной отправки на покой.

Еще некоторое время мы петляли по переулкам и наконец выехали на центральную, более широкую, дорогу с другой стороны города. Снова пошел частный сектор с одноэтажными домиками. К сожалению, пришлось сбросить скорость, так как мусора и скелетов разбитых машин порядком прибавилось. Зомби больше на дорогу не выбегали, да и видно их почти не было. В этот раз они либо прятались, либо просто не решались бросаться на цель, которая совершенно не была им по зубам. Возможно и то, что многие обитатели этого района просто мигрировали в более плотно заселенные места.

Я все так же сидел на корточках рядом с Кипишем и вяло выглядывал в окно. Так как ничего интересного уже не происходило, да и не ожидалось, ведь оставалось проехать не более километра до конца города, я собрался переместиться назад в свое кресло. У меня порядком затекли ноги, да и немного вздремнуть не помешало бы. Я даже уже начал разворачиваться для того, чтоб проследовать к задней части автомобиля, но в этот момент что‑то громко и звонко стукнуло спереди по машине. Звук был настолько неожиданным, что я аж немного подпрыгнул и резко обернулся. На лобовом стекле автомобиля, как раз напротив водителя, белела жуткая блямба. Такие отметины на стеклах обычно появляются от попаданий дорожных камушков, но, как правило, они небольшие, а эта была просто огромной. Все произошло так быстро, что я не сразу осознал, что случилось. Монах, бессильно отпустив руль, завалился корпусом тела на дверь, а его голова уперлась в стекло. Машина начала быстро сбрасывать скорость, а Грешник, резко схватив левой рукой руль, постарался вывернуть вправо, в какой‑то проулок, но не успел. Такая же огромная отметина, сопровождаемая звонким ударом, появилась напротив него. Корпус его тела как‑то неестественно резко подался вперед, и Грешник гулко приложился головой о переднюю панель внедорожника в районе бардачка. Тонкой струйкой по панели вниз побежала кровь, стекая ему на колено. Гарнитура радиостанции по инерции слетела с его уха и повисла на проводе где‑то в районе груди. Левая же рука Грешника прежде чем соскользнуть с руля, резко вертанула баранку вправо, от чего тяжелый внедорожник легко перескочил сначала через бордюр, окантовывающий пешеходную дорожку, затем по касательной снес несколько пролетов деревянного забора и, вкатившись во двор какого‑то одноэтажного домика, уткнулся бампером в небольшой сарайчик, от чего тот сильно покосился. Я был в ужасе от случившегося и, резко привстав, попытался протянуть руки через преграждавший путь к ребятам ящик. В голове просто не укладывалось, что вот так легко кто‑то лишил их жизни. Дотянуться до Грешника не получалось, слишком уж далеко завалилось его тело вперед. В отчаянии я потянулся к ручке замка двери, чтобы выйти, но в этот момент меня резко дернули за ворот куртки, опрокидывая на спину, после чего я больно ударился затылком о решетчатый пол автомобиля, и в ту же секунду в глазах все померкло….

Не знаю, сколько времени я пробыл без сознания, но, наверное, не больше десяти секунд. Очнулся от неприятного жжения на лице и, открыв глаза, увидел Кипиша, хлещущего ладонями по моим щекам.

— Ух, блин! — воскликнул он, улыбаясь. — Я думал, ты того…. Прости, брат!.. Силу не рассчитал!

В голове ужасно гудело, и, прикоснувшись рукой к затылку, я понял почему. Мало того, что пальцами явственно ощущалась скользкая и противная влага на волосах, так еще и набух огромного размера шишак. Ничего не ответив, я неуверенно попытался подняться, но солдафон придавил меня обратно к полу своей рукой.

— Да не шатай ты машину! — рявкнул он, осторожно выглянув в окно.

Я хотел было хоть как‑то возразить и все‑таки встать, а может быть, даже дать хорошенько, да с отмашкой, кулаком по лицу этому гаду, который так спокойно ведет себя в данной ситуации, но дальнейшая фраза меня просто обездвижила:

— Грех, я смотрю, в этот раз ты со спецэффектами сценку разыграл!

— Пошел ты, придурок! — послышался знакомый хрип. — Я нос разбил о панель, твою мать!

— Так ты в следующий раз головой об стойку крыши бейся!.. — улыбаясь, продолжал Кипиш. — Глядишь, и за нос переживать не станешь уже!..

— Свооолочь… — жалобно протянул Грешник. — Ты понял, откуда стреляли?!

— Ща разберемся… У нас тут еще раненый!.. — он протянул ко мне руку. — Давай вставай! Только плавно и без резких движений…. И в окнах передних не маячь… они не тонированные….

Медленно поднявшись с пола автомобиля, я присел на корточки. Все еще не соображая, что же все‑таки произошло, я задал, наверное, самый глупый вопрос в своей жизни:

— На нас напали?

— Нет, мля! — с усмешкой ответил Кипиш. — Поздоровались просто!.. Конечно, напали!.. И даже убили! Видел два трупа спереди?!.. — солдафон снова начал высматривать что‑то в окне пассажирской двери. — Где же вы, ребятки, прячетесь? — тихо пробормотал он. Я же больше не вмешивался и старался не отвлекать Кипиша вопросами, хотя накопилось их немало. То, что стекла машины бронированные, я догадался, когда услышал голос Грешника, но вот зачем в таком случае было разыгрывать спектакль, инсценируя свою смерть, я не понял. Ведь мы уже почти проехали город и, пользуясь броней внедорожника, можно было ускориться и проскочить это место.

— В общем, так, мужики! — произнес Кипиш, все еще глядя в окно. — Не вижу я никого…, но стреляли либо с пожарки, в чем я сильно сомневаюсь, либо с холма за ней…. Блин, хреново…. До холма метров шестьсот, а убили вас двумя выстрелами…. Короче, снайперюга что надо у них!

— С чего ты взял, что он не один? — наконец я позволил себе вмешаться.

— Ну, ты бы стал, будучи один, стрелять в машину, да еще с такого расстояния? — обернувшись ко мне, ответил солдафон. — Вот и я не стал бы!.. А это значит, что дальше на дороге, скорее всего, засада…, возможно даже взрывчатка заложена…

Да уж. Вот и ответ на мой вопрос. Теперь поведение Монаха с Грешником выглядело достаточно логичным. Если бы мы под обстрелом пытались прорваться дальше, то вероятность погибнуть всем и сразу, попав в засаду, была очень велика. Теперь же, когда нападающие уверены, что решили проблему двумя выстрелами, а меня с Кипешем они не видели, судя по тому, что больше не стреляли, у нас есть время на составление плана дальнейших действий. На крайний случай, можно резко рвануть назад, развернуться и двинуть в обратную сторону. Не зря же Монах не глушит мотор.

— Кип, ты долго там выглядывать будешь? — недовольно буркнул Грешник.

— А чего делать‑то? Не вижу я никого, епта!.. — возмущенно ответил тот, но потом как‑то задумчиво продолжил: — Тут вариант ток один остался…. Мне выйти, найти снайпера и завалить….

— Согласен!.. — не раздумывая, произнес Грешник. — Иначе, когда сюда подъедет братва…, с минигана хрен постреляешь,… снайпер не даст…. И давай уже резче!.. Кровь, сука, не останавливается….

— Какой ты, мля, простой стал! — пробормотал Кипиш, хватая свою винтовку.

Солдафон плавно, пригибаясь, чтобы не зацепить подвес пулемета, перешел на правую сторону автомобиля и сел на корточки у двери.

— Нууу…. — возбужденно протянул он. — Надеюсь, не спалит он меня…

— Рацию в дуплекс переведи! — прохрипел Грешник. — Мне на громкую придется….

— Перевел! — Кипиш щелкнул по какой‑то клавише, висящей на поясе рации. — Раз, раз… юстас алексу…. — монотонно проговорил он.

— Да погоди ты!.. — рявкнул Грех. — Я еще не дотянулся…

Я не видел, что делает Грешник, да и не мог с такого ракурса разглядеть. К тому же все движения руками ему нужно было производить очень и очень медленно, чтобы, не дай бог, не пошевелить корпусом, а то снайпер мог это заметить. Наконец внутри машины послышалось тихое шипение радиостанции, и Грешник облегченно произнес:

— Теперь давай!

— Работает! — ответил Кипиш, посильнее прижав гарнитуру к уху, и тут же откуда‑то спереди салона его голос повторился. — Все…, не скучайте особо! Я пошел!

Немного приоткрыв дверцу, он первым делом протиснул свою винтовку в образовавшийся проем и бросил ее вниз на траву. Затем медленно, чтобы не качать автомобиль, лег внутри салона и сам плавно начал пролезать вниз головой. Получалось это не очень легко, но все же через некоторое время он присел на корточки уже рядом с машиной и, прислонившись спиной, закрыл дверь. Тут же послышались щелчки центрального замка на дверях. Скорее всего, Монах нажал кнопку, блокируя их.

Я внимательно наблюдал за движениями паренька из окна. Сначала он поднял свою винтовку и, привстав, на согнутых ногах попытался перебраться за сарайчик, подбитый внедорожником, но неожиданно, наверное, для нас обоих из‑за сарайки навстречу ему медленно вышел зомби. Это была мертвая женщина с длинными до плеч слипшимися волосами. Впрочем, с правой стороны головы отсутствовал целый клок, выдранный вместе с кожей, и теперь на этом месте виднелась окровавленная часть черепа. С левой стороны из‑за отсутствия плоти на щеке клацали потемневшие челюсти. Тело было почти полностью обнажено и прикрыто лишь лоскутами изорванной одежды. Но больше всего пугали глаза: прикрытые мутной пленкой зрачки были направлены в сторону Кипиша. Не знаю, что чувствовал он в тот момент, но у меня мурашки по коже побежали. Через секунду я понял, что же все‑таки ощутил солдафон, когда он резко попятился назад и гулко ударился спиной о борт машины.

— Что там? — нервно спросил Грешник, но рация молчала.

— Зомбак! — испугано ответил я, придвинувшись еще ближе к окну на двери.

— Да…. Мля! — все, что я услышал от Грешника, погруженный в происходящее за стеклом.

Не ожидая такой встречи, Кипиш явно замешкался и не знал, каким оружием воспользоваться. Сначала, скорее всего, ведомый инстинктами, он направил на зомби ствол винтовки, но потом попытался выхватить пистолет с глушителем, висящий у него на бедре, но и тут что‑то пошло не так. Поза, в которой он сейчас находился, да и вообще сложившаяся ситуация не позволяла достаточно оперативно достать пистолет. Зомби же, словно голодный хищник, резко ускорившись, бросилась в сторону паренька. Понимая, что сейчас может произойти, я быстро потянулся к двери, чтобы ее открыть и замер…

На правой части лба у твари появилось кровавое отверстие. В ту же секунду волосы на затылке немного приподнялись, открывая путь серой массе, которая с неимоверным ускорением разлетелась по траве позади женщины вместе с небольшими кусочками черепа. Пробежав еще около метра по инерции, ноги у мертвячки подкосились, и она завалилась прямо на солдафона…

— Твою мать!.. Сука!.. — возбужденно послышалось из рации.

— Чего? — прохрипел в ответ Грешник.

— Ничего! — нервно ответил Кипиш. — Стрелок наш тут еще… Местность чистит… Так что ждем друзей!

— А — а… — протянул Грех. — А я думал, ты зомби испугался!..

— Ага! Сейчас!.. — послышалось в ответ, и я через стекло увидел, как Кипиш скидывает с себя мертвое тело. — Не… на лицо, конечно, страшненькая!.. Но это… Сиськи так ниче!

— Баба, что ли?

— Ага… — поднимаясь на корточки, ответил солдафон.

— Ясно… Дуй давай дальше!.. На обратном пути донжуанить будешь!

— Ага… уже!..

— Кстати… Стрелок тебя не спалил, случаем?

— Да не должен был…. Учитывая, как он стреляет, лежал бы я рядом с зомби сейчас!.. Но ты прав… — Кипиш улегся на живот. — Лучше ползком… от греха подальше!.. — Из рации послышался смешок, и я тоже улыбнулся этому каламбуру.

Приминая своим телом высокую траву, паренек быстро начал продвигаться к сарайчику. Какое‑то время переговоров не было, а сквозь монотонное шипение радиостанции лишь изредка доносилось его тяжелое дыхание. Сначала я внимательно наблюдал за солдафоном из окна машины, но через несколько минут он скрылся из виду. В этот момент мне стало не по себе. Меня очень расстраивало то, что, не зная, где он сейчас, я в случае чего не смогу помочь. На самом деле переживали все находившиеся в машине, и я это чувствовал. Просто в данной ситуации никто ничего сделать не мог. Тонировки на передних стеклах внедорожника не было, и если сейчас хоть кто‑то из притворившихся мертвыми ребят пошевелится, то все может для нас обернуться куда хуже. Пока нападающие уверены, что устранили цели, и сопротивления не ожидают, у Кипиша есть реальный шанс найти стрелка и обезвредить его. Вот только как он это сделает, я себе не представлял. У снайпера, обстрелявшего наш автомобиль, было гораздо больше шансов снять солдафона, ведь его позиция была где‑то далеко отсюда на холме, что создает значительное преимущество для обнаружения и устранения противника.

Прошло еще немного времени, и Грешник, не выдержав молчания рации, спросил:

— Кип!.. Ты бы хоть планами поделился…. Где потом твой труп‑то искать?

Рация все так же помалкивала, и Грешник, судя по его голосу, уже не на шутку разволновался:

— Кипиш, мать твою! — громче прохрипел он, но в ответ была тишина. — Ответь, сукин ты сын!

— Тут — тут я… — Наконец еле слышно треснула рация. Солдафон явно говорил шепотом. — Зомбяры рядом были…. Не мог говорить…. Чего распереживался?.. Неужто что‑то человеческое в тебе проснулось?..

— Что ты?! — радостно произнес Грешник. — Винтовка у тебя просто дорогущая, вот и спрашиваю, где потом забрать!

— Ясно!.. — запыхавшимся голосом ответил паренек, и на некоторое время притих, но чуть позже все‑таки продолжил. — Мне его, кроме как с пожарки, не выцепить…. Сто пудняк, он на холме, но снять его смогу только с нее… Собственно, к ней и двигаю… Все… не отвлекай…

Я посмотрел сквозь левое окно внедорожника на виднеющееся невдалеке здание пожарной станции. Ничего особенного оно собой не представляло. Обычное двухэтажное строение в форме бетонной коробки. На лицевой стороне три въезда, прикрытые красными воротами, предназначенными для пожарной спецтехники. Единственное, что отделяло его от всех остальных подобных, так это высокая башня, пристроенная по центру на крыше. Она имела несколько этажей, на каждом из которых с четырех разных сторон приспособились узенькие и высокие оконца, сейчас изрядно запылившиеся. В этом районе города не было высоких строений, и данная конструкция, скорее всего, облегчала наблюдение за окрестностями на наличие пожаров. Как я понял, Кипиш направился именно туда и, скорее всего, хотел занять позицию на одном из этажей этой башни. Учитывая, что пресловутый холм, с которого, как можно было предположить, нас обстреляли, возвышался метрах в трехстах за пожарной станцией, решение избрать башню позицией для поиска противника было более чем логично.

— Айт… су… — вдруг взвизгнула рация.

— Что?.. Что случилось, Кип? — тут же встревоженно спросил Грешник.

— Зомби… — быстро ответил солдафон. — Сука!.. Дверь открыл, а он тут как тут…. Еле ствол успел достать…. Твою мать…. Как же тут темно…. А все… нашел лестницу, поднимаюсь…. Еп… — Из рации послышался какой‑то грохот, и Грешник вздрогнул, но промолчал, видимо, не решаясь отвлекать Кипиша. От текущего напряжения у меня а ж в ушах зазвенело, но, к счастью, ответ на произошедшее не заставил себя долго ждать. — Ступенька отвалилась…. — Тяжело дыша, прошептал солдафон. — На руках повиснуть успел, ешкин кот…. Больно, мля… Коленкой ударился, сука….

— Головой не ударься!.. — недовольно прохрипел Грешник. — Тебе еще есть в нее!

— Не… Она у меня каской накрыта…. Так что нормально…. Кстати, Грех!.. У тебя красные дни закончились?..

— Чего? — протянул он. — А… Ты про нос?!.. Да, почти…

— Это хорошо!.. А то вижу к вам мальчики через город мчат!.. Зуб даю — хотят любви и ласки!..

— Наконец‑то… — без всяких эмоций ответил Грешник. — А то уже заждались!..

— Идут две машины… — Продолжал Кипиш наблюдение. — Уазик тентованный и… Ровер… Еще далеко…. Едут медленно… зомбаки мешают… Только, походу, это не те, кто засаду устроил….

— С чего мысля? — спросил Грешник.

— С того, что странно это как‑то…. Уже не засада получается, а неизвестно что…. Если бы они двигались со стороны, куда мы ехали, то понятно, а так…

— Значит, у них две группы…. — задумчиво изрек Грех. — Хреново, блин…. — Он сделал небольшую паузу, а потом более грубо продолжил. — Так, все!.. Шутки в сторону!.. Хрен с ними — ищи снайпера… мигом!.. — Новичок! — обратился он ко мне, отчего в груди все сжалось. — С пулеметом нужно учить, как обращаться?..

— Ну… — неуверенно протянул я. — В кино видел, как с минигана стреляют.

— А…, ну это серьезный опыт… — саркастически ответил хриплый. — В каком кино‑то хоть?..

— Терминатор, там… и про Вьетнам тоже смотрел… — начал перечислять я, понимая, что несу какую‑то чушь.

— Терминатор, говоришь… — он тяжело выдохнул. — Хорошо…. Будет тебе терминатор!

Совершенно не осознавая, что мне придется воспользоваться пулеметом, я все‑таки придвинулся к нему. Посмотрев на изящную машинку смерти, я даже почувствовал какую‑то потаенную радость. Нет, убивать, конечно, я не хотел, точнее, мыслей у меня об этом вообще не было, но мне представлялось, что я, словно Джон Рэмбо, уже всем своим видом напугаю противников, но как же я ошибался….

— Все действительно просто! — начал обучение Грешник. — Видишь, слева на подвесе желтый рычажок?..

— Да… — внимательно осмотрев подвеску пулемета, ответил я.

— Короче, так!.. Как только от Кипа поступит команда, потянешь его на себя и выталкиваешь пулемет вверх…. Не переживай, люк сам откроется. Да и еще…. Пулемет поднимется очень легко…, там газомасленные толкатели стоят, так что особо не напрягайся, а то можешь покалечиться…. Привод стволов электрический…. Между рукоятями есть красный защитный флажок подачи питания…. Отводишь его в сторону…. Под ним тумблер…. Там же две зеленые кнопки, которые имитируют спусковой крючок. Так что нажимать можно любую из них, как тебе удобнее… Короче, все понял?!

— Вроде бы…. — неуверенно произнес я.

— Главное, пока Кипиш не подтвердит устранение стрелка, не вздумай вылезать в люк…. Башки тут же лишишься!..

— Понял…

— Кип, что у тебя там? — обратился он к солдафону.

— Не вижу его, хоть убей…. — послышалось из рации.

— Вот и убей!..

— Твою же мать! — воскликнул я и схватился за рукояти пулемета. — Подъехали, Грех…

Два внедорожника медленно подкатились к месту нашего крушения. Переезжать через бордюр они не стали, а просто остановились друг за другом напротив нашей машины так, что я мог наблюдать их через стекло на двери багажного отделения. Первым стоял зеленый Уазик с тентованным верхом, а позади него — темно — красный Дефендер.

— Кипиш?! — окликнул солдафона Грех.

— Не вижу… — спокойно ответил он. — Ищу…

— Ищи, мля, быстрее!.. Новичок, приготовься!..

Первым показался передний пассажир Ровера, который сразу же переместился к заднему борту машины. К нему присоединился один из задних пассажиров УАЗика, и они оба, присев на одно колено, направили автоматы в сторону города. Еще один таким же образом занял позицию наоборот спереди УАЗа. Водители обеих машин оставались за рулем. К сожалению, задние стекла Дефендера были тонированные и разглядеть, были ли там еще люди, мне не удалось, а вот еще двое из УАЗика, держа автоматы наготове, направились к нашему внедорожнику. Один из них был довольно молодой худенький парнишка, с коротко бритой головой, одетый в явно не по размеру военную форму, которая мешком висела на нем мешком. Не торопясь, он стал обходить машину с левого борта. Второй же стал обходить внедорожник справа. Это был, наоборот, достаточно плотный мужчина средних лет с абсолютно лысой головой и густой рыжей бородкой.

Внутри у меня все закипело. Сердце колотилось так быстро, что казалось: оно вот — вот выпрыгнет из груди. В ушах пульсом отдавалось его биение, а руки дрожали так, как у заядлого алкоголика на утро.

— Кипиш, мля?! — стараясь говорить как можно тише, прохрипел Грешник.

— Ищу! — все так же безрадостно отозвалась рация.

Тем временем оба боевика, как я их уже мысленно окрестил, подошли достаточно близко. В какой‑то момент я напугался так, что чуть не наложил, ей богу. Переведя взгляд направо, я буквально столкнулся глазами с рыжебородым. Он смотрел на меня, не мигая и не отводя голову в сторону. В тот момент я был готов провалиться в саму преисподнюю, лишь бы убраться подальше отсюда. Спустя секунду, которая показалась вечностью, он приложил свою руку к бородке, несколько раз провел по ней ладонью, приглаживая, повертел головой, не отводя взгляда, а потом двинулся к передним дверям нашего автомобиля. Неожиданно два бойца, находившиеся у Ровера, открыли по кому‑то огонь. Скорее всего, они атаковали подходящих слишком близко зомби со стороны города, так как остальные, на секунду повернувшись к ним, тут же продолжили держать свои позиции. Молодой парнишка уже подошел достаточно близко к двери Монаха, но не предпринимал никаких действий, а лишь вертел головой, скорее всего, ожидая приказа старшего. Бородатый же приблизился к правой двери, за которой, завалившись лицом на переднюю панель, находился Грешник. Несколько раз рыжебородый дернул за ручку двери, но она не открылась, и тот, развернув свое оружие, с силой ударил прикладом в стекло. В салоне громыхнуло, но стекло осталось неповрежденным, от чего на рыжебородом лице возникло недоумение. Сердце забилось еще сильнее, но в тот же миг, из‑за дома, во дворе которого мы находились, вышел зомби. Парнишка, в поле зрения которого попал мертвец, окликнул бородатого, и тот, обернувшись, направил свой автомат на зомбака. Выстрела слышно не было, но мертвецу что‑то невероятно мощное снесло полчерепа, и он завалился на траву. По всей видимости, бородача просто опередил снайпер, который все еще находился на холме. Мою догадку тут же радостно подтвердил голос Кипиша, донесшийся из рации:

— Ха!.. Спалился дружок!.. Примерно четыреста метров…. Далековато, сука…. Ждите….

Никто ему, естественно, не ответил: слишком близко стояли боевики, чтобы Грешник рискнул пошевелить губами. Рыжебородый повернулся обратно к машине и усмехнулся, глядя на молодого, затем снова с еще большей силой двинул прикладом по стеклу. Ничего не произошло, и он удивленно посмотрел на стекло в упор. В этот момент на лице бородача отобразился ужас, он увидел толщину стекла, и это было последнее, на что я обратил внимание.

— Снял! — весело воскликнула рация.

Время будто замедлилось. Руки перестали трястись, а сердце словно остановилось. Невероятно стремительный заряд адреналина выплеснулся в кровь, активируя весь скрытый в человеческом теле потенциал. Негромкий щелчок разблокировки дверей послужил для меня более верной командой, чем голос солдафона. Я понял, что и Грешник, и Монах сейчас выскочат наружу, чтобы принять бой, и ринулся первым. Дернув за желтую рукоять, пулемет действительно легко и быстро пополз вверх. Створки люка параллельно раскрылись, прикрывая с обеих сторон мое показавшееся из внедорожника тело. Что‑то в подвесе поворотного люка мягко щелкнуло, и пулемет зафиксировался, глядя всеми шестью огромными стволами в сторону противника.

Первым меня заметил боец, находящийся спереди Уазика. От неожиданности и испуга при виде огромного пулемета он резко попятился и упал на пятую точку, роняя свой автомат. Ударившись головой о тяжелый бампер, он, казалось, не обратил на боль никакого внимания и, так же сидя на асфальте, рьяно передвигал руками и ногами, пытаясь скрыться за автомобилем.

Я уже не испытывал страха и не был наполнен переживаниями. Наоборот, во мне что‑то переключилось на более устойчивые чувства, такие, как ненависть и злость, а также откуда‑то из глубины души выбрался азарт, азарт убивать, и я нажал на зеленую кнопку. Стволы моментально начали вращаться, а пулемет, словно дракон, задышал, извергая адское пламя.

Почти сотня тяжелых пуль, выпущенных пулеметом за секунду, разорвала пополам одного из боевиков, находившихся у Ровера, слишком уж надолго я задержал на нем прицел, второму, когда он попытался укрыться за машиной, разнесло голову и оторвало правую руку, и она вместе с зажатым пальцами автоматом упала на асфальт. Тело же его по инерции ударилось о борт красного внедорожника и медленно сползло вниз, забрызгивая стекла фонтаном извергающейся крови. В тот момент я не испытывал ни жалости, ни сострадания. Эти люди для меня сейчас представлялись всего лишь движущимися мишенями в тире и не более. Они были противниками, которые, допусти мы ошибку, поступили бы точно так же с нами без каких‑либо угрызений совести.

В какой‑то момент я перевел огонь на Дефендер. Пули, словно тонкие иглы адской швейной машинки, застучали по его задней части, прошивая насквозь корпус, разрывая куски металла и разбивая стекла. Внедорожник, взревев мотором, рванул вперед. Водитель пытался объехать УАЗик, стоящий впереди, но этого не получилось. С грохотом упершись углом бампера, внедорожник начал медленно сдвигать его вперед. Не прекращая стрелять, я направил стволы на водителя Ровера, после чего машина перестала двигаться. Стараясь предотвратить подобное поведение водителя УАЗа, я сразу же направил миниган на него. Стволы пулемета раскалились докрасна, но стрелять я не прекращал, а, напротив, с еще большим усердием перемешивал автомобильное железо с человеческой плотью. Боец, который все это время прятался за УАЗиком, рванул через дорогу, и я постарался его остановить, но в этот момент выстрелы прекратились, а пулемет лишь противно завизжал, продолжая вращать стволами. Патроны закончились в самый неподходящий момент, словно кто‑то свыше дал второй шанс этому убегающему парню. Я смотрел ему вслед, так и не отпуская зеленой кнопки. Вот он, перекувыркнувшись через забор дома напротив, пробежал через двор. Запнулся о края детской песочницы и завалился в нее, но тут же поднялся и побежал дальше. Добежав до ограды с внутренней стороны двора, он попытался перелезть через нее, но неожиданно даже для меня из его головы брызнул кровавый фонтанчик, и он замертво повис на верху забора. Поняв, что стрелял Кипиш, который, видимо, все еще находился в башне пожарной станции, я перестал давить на кнопку, и пулемет окончательно затих. Только сейчас я обратил внимание на крышу нашего внедорожника. Она вся была усыпана раскаленными гильзами, а под миниганом так вообще появилась целая горка. Развернув люк вместе с подвесом, я увидел Монаха. Придавив коленом спину еще одного бойца, он заломил ему руки назад и пытался связать. Рядом стоял Грешник, почесывая затылок, он посмотрел на картину разрухи и, мельком бросив взгляд на меня, произнес, наверное, самую емкую фразу в моей жизни:

— Ну, ни хера себе!

Выбравшись из машины, я сразу же ощутил во всем теле непонятно откуда появившуюся слабость. Ноги и руки одолевала дикая дрожь, к горлу подкатил ком. Если, управляя пулеметом, я думал лишь о нашей защите и боевиков воспринимал исключительно как цели, то сейчас, когда все закончилось, при виде изрешеченных машин и изуродованных тел на дороге на душе стало паскудно, если честно.

Когда я неуверенно подошел к расстрелянным мной внедорожникам, в нос сразу же ударила едкая смесь запаха пороха и крови. Тут же немного закружилась голова, начало подташнивать, но я все‑таки постарался удержаться на ногах и заглянул через разбитые окна Ленд Ровера. Сзади, на пассажирском месте, оказывается, все это время тоже были люди. Почему же они не покинули автомобиль сразу же после остановки, я не понимал. Неужели действительно так расслабились и не ожидали сопротивления, раз выставили наружу только пятерых. Конечно, это нам вышло на руку, ведь, покинь автомобиль и они, нам пришлось бы гораздо сложнее, а возможно, пуля, выпущенная кем‑то из них, попала бы в меня, тем самым лишая ребят такого преимущества, как пулеметчик. Но вот картина, которая оказалась на задних сидениях, просто обескуражила. Это был фарш. Натуральный мясной фарш из человеческого мяса, сдобренный осколками стекла и железа. При виде этого мне стало еще хуже, и я попытался вдохнуть как можно больше воздуха, но вместо этого ощутил лишь сладковатый привкус крови. В голове тут же помутнело, и меня моментально вырвало остатками утренней ухи прямо на безголовый труп, лежащий у машины.

— Твою же мать! — послышался сзади знакомый голос Кипиша. — Мало ему было башку потерять?.. Может, обоссышь его еще?!

Вытирая лицо рукавом, я повернулся к солдафону и посмотрел прямо в его глаза с такой ненавистью, что он отпрянул назад.

— Лан — лан, не кипятись!.. Все я понимаю… — спокойно произнес он и, прихрамывая на одну ногу, двинул в сторону нашей машины. — О, Грех!.. Вижу: языка взяли!..

Задерживаться у разбитых машин я не стал и, с трудом превозмогая тошноту, побрел к ребятам. Подойдя к нашему внедорожнику, я случайно наткнулся взглядом на пробитое левое переднее колесо. Таким вот неудачным для машины оказалось перешагивание через бордюр, о чем свидетельствовала хорошая вмятина на диске. Оно и понятно, учитывая вес бронированного джипа, да еще и накренившегося на левую сторону в результате резкого маневра.

— Ты чего с башни слез? — Грозно спросил Грешник солдафона. — А если вторая группа объявится?

— Оттуда мне целиться неудобно… — Ответил тот, протягивая Грешнику чистый носовой платок. — Оконца узенькие, жопа просто!.. Сам не знаю, как стрелка высек!.. Короче, с меня здесь толку больше!..

— Ну — ну!.. — прохрипел Грех, прикладывая платок к своему лицу. — Плохому танцору… Ладно, давай зайчика нашего расспросим!

Вмешиваться в разговор я не стал. Про колесо, я думаю, они и так в курсе, не слепые все же, да и не хотелось мне сейчас разговаривать, поэтому я мирно остался стоять возле водительской двери автомобиля. Пленника держал Монах, приставив его спиной к покосившейся стенке сарайчика, в который уперся бампером внедорожник. Надо отдать должное старику за смекалку. Искать веревку он не стал, а просто, раскатав рукава на одетом не по размеру кителе пленника, завязал их концы у него за спиной. И если бы не защитная окраска куртки, можно было бы сравнить ее со смирительной рубашкой. Парнишка же держался очень уверенно. Невзирая на только что произошедшее с ним и его друзьями, он не выглядел напуганным и смотрел на нас, гордо задрав голову и широко расставив ноги. Складывалось впечатление, что он был не пленником, а надзирателем в тюрьме.

Грешник, все еще придерживая платок у своего носа, недолго оценивал парня холодным взглядом, а затем резко и неожиданно, наверное, для всех с силой ударил его кулаком в живот, отчего тот согнулся и, задыхаясь, медленно опустился на колени.

— Су… кха — кха! — Закашлялся он, приподняв голову и посмотрев полными ненависти глазами на обидчика.

— Времени у меня мало, дружок! — грозно, но достаточно спокойно прохрипел Грех. — Будь так любезен ответить на парочку вопросов!

— Пошел ты на хер, урод! — Зло выкрикнул парнишка, превозмогая боль и стараясь снова встать на ноги. Грешник же со всего размаха двинул тому кулаком по лицу, и парень завалился боком на землю. В уголке губ сразу же показалась тонкая струйка крови, но парень лишь ухмыльнулся, оскалив окровавленные зубы.

— Ох!.. — Недовольно вздохнул Грех, хватая за шиворот кителя пленника. — Что ж вы, молодежь, вся такая бесстрашная пошла‑то?

Резко подняв паренька так, что затрещала ткань на его военной куртке, Грешник быстро потащил его в сторону дороги, где стояли расстрелянные мной внедорожники. Мне сразу же стало как‑то не по себе, когда я понял, что же хочет сделать с ним Грешник. Подтащив его к Ленд Роверу, он с силой впихнул голову пленника в проем разбитого окна двери джипа, а затем ударил его свободной рукой в бок, стараясь попасть по почкам. Парнишка взвизгнул и попытался высвободиться, но Грешник, лишь перехватив его китель двумя руками, с еще большей силой несколько раз ударил его о покореженный пулями борт машины, а затем отшвырнул в сторону. Пленник попытался удержаться на ногах, но сила инерции, переданная более крупным человеком, и связанные за спиной руки не позволили ему этого, и, упав спиной на асфальт, он жалобно взвыл:

— Звери!.. Вы звери!.. — простонал он. — Суки!.. Как же так‑то?!

В груди у меня все сжалось. Пленник явно переживал не из‑за боли, причиненной Грешником. Просто — напросто он увидел, что стало с его друзьями. Их не просто убили — его друзей изуродовали…, их изуродовал я.

Не знаю почему, но мне стало совсем тоскливо. Я даже постарался отвести глаза в сторону и вдохнул побольше воздуха, чтобы хоть как‑то унять подкатившийся к горлу ком и невероятное давление внутри головы на слезные железы. Мне было действительно жаль этого парня. Еще вчера он, возможно, так же как и я, сидел с друзьями, общался, выпивал и веселился, а сейчас они все мертвы. Конечно, я прекрасно понимал, что не мог поступить иначе. Они напали на нас не для дружеской беседы, и если бы не броня нашего внедорожника, то убили бы, как минимум, двух, уже ставших моими друзьями, людей. Наверное, сейчас я должен был испытывать к нему ненависть и злость, но Грешник лишил нас всех такой возможности, примеряя эти низкие, но сейчас так необходимые чувства на себе.

— Я чет не понял! — задумчиво спросил Кипиш. — Чего он так убиваться‑то стал?!

— Монах его вырубил сразу же, как заварушка началась! — ответил Грешник. — Пропустил дружок все представление!

— Походу, Монах… — произнес солдафон, обернувшись к старику. — Ты ему знатно приложил, раз до него только сейчас дошло…

— Так, ладно! — Грешник поднял пленника. — Как зовут тебя? — он нежно, по — отцовски, стал отряхивать парня от пыли и мусора.

— Дистро… — хлюпая носом, ответил парнишка.

— Это от слова дистрофик, что ли? — усмехнулся Кипиш. — Хорошее имя!.. Как нельзя тебе подходит!..

— Заткнись! — выкрикнул парень, но тут же получил несильную оплеуху от Грешника и смолк, повесив голову.

— Значит так, Дистро! — продолжил расспросы Грех. — Вторая группа где засела?

— Какая еще группа? — удивленно переспросил тот, но снова получил по лицу ладонью.

— Ваша, мля! Ваша вторая группа!..

— Разведбат, что ли?! — присаживаясь на бордюр, стал переспрашивать парнишка. — Так вчера еще два взвода снялись и ушли….

— Так! Я что‑то не понял…. Дальше на дороге есть засада ваша?

— Нет… — шмыгнул носом парень.

— Врешь! — Грешник достал пистолет и приставил его дулом к плечу пленника.

— Нет, нет, пожалуйста, не надо! — снова взвыл тот. Похоже, что визуальная терапия избавила парня от лишней дерзости. — Нет там засады никакой!.. Не знали мы, что вы через город попрете!..

— Ладно… Поверим… — прохрипел Грех, убирая пистолет обратно в кобуру. Тогда расскажи‑ка нам все по порядку!.. Кто такие? Зачем напали?

Пленник действительно больше не сопротивлялся, а медленно и часто прерываясь, глядя на разбитые внедорожники, рассказывал о том, что требовал от него Грешник. Несколько раз он даже осмеливался просить сигарету, и Кипиш, прикуривая, передавал Грешнику, а тот периодически подносил ее ко рту пленника для очередной затяжки. Выяснялась достаточно интересная картина. Нападение на нас не было случайностью, которая могла оказаться таковой для любого проезжающего по этой дороге. Это была именно охота, и именно на Монаха с Грешником. Кто конкретно оформил заказ на убийство ребят, парень не знал. Слишком уж мелкой сошкой он оказался, но пояснил, что его главарю или, если угодно, начальству хорошо заплатил кто‑то из «Старого собора». Впоследствии этот же неизвестный по радиостанции дальней связи сообщил о примерном местонахождении внедорожника, похожего на наш. Это было какое‑то село, под названием «Болота». Если честно, мне лично это название ничего не дало, но вот ребята, внимательно слушавшие рассказ, при упоминании его переглянулись. Собрав группу из девяти человек, их главарь приказал выдвигаться к «Черногорску» и устроить засаду на перекрестке перед городом. В районе села «Надеждино» к ним присоединились разведбатовцы из «Красносава» с двумя БТР-60, внедорожником «Тойота Сурф» и несколькими мотоциклистами. Дальше к «Черногорску» они уже двигались большой моторизованной колонной. Примерно в то же время командиру пленника заказчик по рации сообщил, что с противоположной стороны села «Болота» будет действовать еще одна немногочисленная группа бойцов, задачей которой будет спугнуть цель и не позволить двигаться дальше в сторону села «Каменка», а развернуть обратно к «Черногорску». Что это была за группа, парень не знал, но пояснил, что и разведбат о ней тоже ничего раньше не слышал. По прибытии в пункт назначения выяснилось, что засаду поставить в этом месте не получится, так как слишком велика вероятность массивного нашествия зомби, что могло поставить под срыв всю операцию. Так же они посчитали, что противникам, то есть ребятам, возвращаться, двигаясь через город, нет никакого смысла из‑за тех же мертвяков, количеством которых этот город славился особенно, и они, скорее всего, постараются объехать «Черногорск» как раз в том месте, где и организовали для них засаду.

Было принято решение вернуться немного назад и занять позицию выше по дороге между двумя густыми колками. Позже, с кем‑то связавшись по рации, главарь банды подтвердил информацию о том, что черный внедорожник «Шевроле Субурбан» на огромной скорости движется со стороны села «Болота» в сторону «Черногорска». Несколько затаившихся разнокалиберных групп бойцов приготовились к атаке и вероятному незначительному сопротивлению, но цель так и не появилась. Прождав появление противника почти двенадцать часов, разведбатовцы приняли решение сняться с позиции и уйти обратно в «Красностав», посчитав, что ребята не стали подъезжать к «Черногорску», а свернули на полевку и ушли по ней в сторону села Козловки. Того, что разведбат уходит, командир нашего пленника не одобрил, но повлиять смог лишь на то, что они оставят одного снайпера, да и то — под жесткое обещание, что в случае успешного выполнения ими этой операции, разведбат получит абсолютно ту же сумму гонорара, о которой договаривались ранее. Спустя несколько часов, оставшиеся и сами начали сомневаться в том, что противник действительно попадет в засаду, но оставленный снайпер разведбатовцев, выезжая на мотоцикле на разведку, заметил пылевой шлейф в поле, направляющийся в сторону шоссе. Тут же сообщив по рации о приближении черного внедорожника, он стал возвращаться обратно, но в какой‑то момент понял, что, возможно, не успеет уйти из поля зрения ребят, и свернул к полуразрушенному маяку у берега моря, где и затаился. К удивлению всех, «Шевроле» не стал поворачивать на перекрестке, а продолжил движение через город, чего бойцы не ожидали. Снайпер, снова выйдя на связь, сказал, что объедет город слева прямо по целине и попробует остановить внедорожник на выезде. Остальные же, включая нашего пленника, рванули вдогонку по городу, но нарвались на толпы взбаламученных зомби, с которыми пришлось долго возиться, чтобы проехать дальше. А потом снайпер сообщил им, что устранил обе цели разом и больше никого не видит, поэтому они и не торопились, а тщательно выбирали маршрут проезда, минуя столпотворения зомби.

— Да уж… — Выслушав рассказ, протянул Грешник. — Значит, ты точно не знаешь, кто заказчик?!

— Говорю же… нет! — уже совсем успокоившись, ответил парень.

— А командир твой… — Грешник немного замялся, затем обошел наш внедорожник справа и выволок из‑за него, держа за лямки разгрузки, тело рыжебородого. Вся шея мертвеца была залита кровью, а под подбородком зияла огромная кровоточащая рана. Видимо, Грешник при выходе из машины ударил рыжебородого ножом, пробив подбородок, язык, верхнее небо и мозг. Мертвое лицо его с широко раскрытыми глазами до сих пор изображало удивление.

— Это твой командир? — спросил Грех, разжав пальцы, отчего мертвец гулко шлепнул головой об асфальтированный тротуар.

— Д — да!..

— Жаль… — выдохнул Грешник и, скривив лицо, посмотрел на труп. — Он‑то, конечно же, знает… Говорить только, сволочь, совсем не хочет!.. Как его звали?

— Ржавый… — ответил парень и, немного замявшись, продолжил. — Но… Друзья звали его Петля…. Ну, вешать он любил врагов, короче!

— Ржавый, значит… — Грешник задумчиво почесал подбородок. — А банда ваша чем обычно занималась?

— Ну… Это… Как это?!.. — запутался в мыслях паренек. — Ну, обычное дело…. Грабили караваны торговые, да и так, кто попадется….

— И, конечно же, вешали? — Сухо спросил Грех, отчего парнишка опустил глаза и неохотно кивнул. — Значит, ничего особенного…. Как же вашему сброду заказ такой подвязался?

— Да я же говорю — не знаю!.. У Петли там, в Старом соборе, терки с кем‑то были…. Ну а потом… — он хотел было продолжить, но, посмотрев на трупы у машин, замялся. — Вот, короче, и все…

— Слушай! — вмешался в разговор Кипиш. — Ты чего одежду‑то напялил на три размера больше?

— Дык, это!.. Там еще…, когда место для засады высматривали, я в канаву навернулся…. Весь, как черт, в грязи перемазался…. Ну и это… Пахан сменку свою дал…

— Понятно… — кивнул головой Грешник и, быстро подойдя к пленнику сзади, со всего размаху ударил его подошвой своих армейских ботинок в спину, отчего тот упал на живот и хорошенько приложился лицом об асфальт.

Я не знал, что делать в данной ситуации. Мне вдруг захотелось подойти к Грешнику и, схватив за рукав, остановить его, возможно, мне пришлось бы даже с ним подраться, но я был готов рискнуть. Нет. Я этого не сделал, а мое тело словно сковал паралич и я, стоя на том же месте, стиснув зубы, просто наблюдал за происходящим. Опустив свое колено на спину парнишке, Грешник прижал его своим весом к дороге. Одной рукой он обхватил его голову, а второй выхватил из набедренного чехла огромный нож.

— Мама!.. Мама!.. Мамочка! — Взревел парень, и я заметил, как Кипиш сразу же отвернулся. — Пожалуйста!.. Прошу вас, не надо!.. Пожалу… — уже захлебываясь собственной кровью, все еще пытался умолять он, но через несколько секунд окончательно затих, и только его ботинки противно шоркали резиной по асфальту в последней конвульсии, нарушая адскую тишину.

Грешник вытер лезвие ножа о китель уже мертвого парня. Медленно поднявшись, он подошел к бордюру, сел на его край и некоторое время смотрел на растекающуюся лужу крови под трупом парня. Кипиш, тоже, видимо, пораженный произошедшим, присел рядом. Монах же, подойдя ближе к Грешнику, опустил свою руку ему на плечо. Постояв немного, глядя куда‑то в небо, он окончательно добил меня своим спокойным, грубым, но в то же время приятным голосом:

— Не забудьте помолиться о душах врагов своих, ибо не знают они, что уже мертвы!

Я присел на траву и, опершись спиной о заднее колесо нашего внедорожника, прикрыл лицо ладонью. Нет, наверное, мне уже не было жалко парня. Мне стало жаль себя, Грешника, да и, наверное, все человечество. Стало жаль, потому что мы, люди, не меняемся. Мы, вообразив себе какой‑нибудь никчемный идол, для оправдания своих низменных поступков с жадностью развязываем войны, в которых, радостно выкрикивая лозунги, убиваем женщин, детей и стариков. Мы, прогуливаясь с друзьями по улице, можем встретить бедняка и с неимоверной легкостью забить его до смерти ногами, а потом, смеясь, рассесться по лавочкам у подъездов и распивать спиртное. Мы, пустив по своему организму какой‑нибудь наркотик, можем, не раздумывая, выбросить новорожденного в мусоропровод, а потом спокойно лечь спать. Только мы можем зарезать пьяного мужа, потому что он избивает супругу. Природа явно ошиблась, создавая нас такими. Она обделила нас скоростью и ловкостью, когтями, острыми ядовитыми зубами или шипами. Она сотворила нас слабыми, наделив лишь интеллектом. Природа рассчитывала на то, что мы при виде опасности будем убегать и прятаться, но интеллект — это нечто совершенно отличимое от инстинктов. Получив интеллект, человек не стал прятаться и убегать. Вместо этого он научился отступать и понимать, когда стоит затаиться, чтобы с максимальной выгодой можно было использовать поднятую с земли палку, а потом ударить ею соседа по пещере. Из‑за интеллекта мы лжем, используем, лицемерим, ненавидим и… убиваем! Даже сейчас, когда кто‑то или что‑то неизвестное лишило нас памяти, оно словно специально оставило нам знания и заперло в этом мире. И мы, вместо того, чтобы воспользоваться своим интеллектом, объединиться и понять, как выбраться из этого заточения, снова выбрали убийство себе подобных. Снова и снова мы продолжаем убивать… Но самое страшное в том, что, в какой бы нас мир ни поместили, мы перестанем удивляться убийству, мы привыкнем к нему и примем его присутствие как должное, как это сейчас сделал я…

— Грех, ты чего?! — спросил Кипиш. — Пули пожалел, что ли?!. Пацан же совсем был!..

— Кип! — Грешник повернул голову к солдафону. — Не трави душу, а!.. Эти козлы нас порешить хотели, понял?!

— Ну, справились же!.. Не впервой в передрягах‑то!.. Бывало и хуже!..

— Бывало?! — возмутился Грешник, повысив тон. — Давно ты Нео, Альтера, Фобора и еще многих других хоронил?!.. Ты слышал, что пацан сказал?! За нами охота!.. Ты это, мля, понимаешь?!.. Мы чудом, мать твою, сейчас разговариваем!.. Так что не собираюсь я никого по головке гладить…. Считай, что да…, пули мне для таких уродов, как эти — жалко!..

— Ну, чего завелся‑то, Грех?!.. — обиженно произнес солдафон. — Нормально все… Все живы…

— А знаешь, благодаря кому в твоей башке… — Грешник постучал указательным пальцем по каске Кипиша. — дыры нет?!.. Благодаря вот… — повернувшись в полкорпуса, он указал на меня рукой, и я невольно посмотрел полными слез глазами на Грешника — Ему!.. Этот сукин сын… — продолжал он. — Все это время спасал наши задницы!.. Если бы не встретили его на дороге, то согласись, пролетели бы дальше, а не останавливались на ночлег в лесу!.. И что бы было?.. А?!.. Правильно… нарвались бы мы на этих утырков!.. — он кивнул головой в сторону расстрелянных внедорожников. — И не просто нарвались бы, а там бы и слегли!.. Ты же слышал, что пацан про разведбат сказал?!

— Ну… Случайности, Грех, никто не отменял!.. — грустно усмехнулся Кипиш и, посмотрев на Монаха, продолжил: — Ты еще про высшие силы вспомни!

— Высшие или нет… — спокойно продолжил Грешник. — А парень, надо признать, удачу нам принес…. И сегодня тоже!.. — снова взбудоражился он. — Если бы мы не захотели показать новенькому город, то опять же нарвались бы на засаду, так?!.. А здесь, когда этих толпа приперла?!.. Думаешь, за свою он шкуру переживал, когда крошил их, не давая опомниться?!.. Нет, Кипиш!.. За твою! — он несильно толкнул солдафона в плечо. — За наши головы он боялся!.. Я уверен в этом!.. А все потому, что нет у него никого, кроме нас, Кип… Нет!.. И у меня, кроме вас, больше никого нет!.. И вы мне дороги все, как братья!.. И если понадобится, то я еще сотне таких пацанов… — он указал пальцем на труп парня. — Горло перережу, лишь бы вы были целы!..

Поднявшись с бордюра, Грешник медленно подошел ко мне и протянул руку, помогая и мне встать на ноги.

— Спасибо тебе, братан!.. Ты молодец!.. Правда!.. — сказал он и, развернувшись к разбитым мной машинам, задумчиво продолжил. — Так… Собираться бы надо уже… Кип, поможешь?!

— Грех!.. — окликнул я Грешника, когда он стал отходить от меня.

Грешник обернулся, и я тут же заехал ему кулаком по лицу, вложив в этот удар всю свою обиду и злость. Не удержавшись на ногах, он завалился на траву, и я боковым зрением заметил, как Кипиш резко подвел руку к кобуре, но пистолет пока не доставал. — Надеюсь, пояснять не надо, за что?! — громко выдал я, кивком указывая на мертвого пленника.

Медленно поднявшись, Грешник приложил ладонь к своей левой скуле и недовольно покачал головой.

— То есть моя речь о братьях не впечатлила? — поджав губы и подойдя ко мне почти в упор, он зло посмотрел прямо в глаза.

— Немного! — ответил я. — Но это не повод резать людей, как баранов!

— Смелый ты мужик, новичок!.. — он оскалил зубы в улыбке. — Да и вообще — мужик!.. Сентиментальный только слишком…, что в этом мире лишнее!.. Ладно…, договорись! — Грешник глубоко вздохнул и двинулся к машинам, но через пару секунд обернулся. — Фартовый ты!.. Слов нет!.. Но еще раз меня ударишь… — Он хищно улыбнулся. — Руку сломаю!..

Некоторое время я, не двигаясь, смотрел ему вслед. Нет, я не жалел о том, что позволил себе ударить Грешника, наверное, это было необходимо нам обоим, нам всем, чтобы окончательно не задушить в себе что‑то человеческое. Но все же он прав. Прав в том, что нам нужно не просто быть вместе, нам нужно заботиться друг о друге и, если потребуется, подставить спину. Излишняя сентиментальность в этом мире, действительно, не помощник. Тот снайпер без колебаний выстрелил в ребят. Банда рыжебородого, ведомая алчностью, устроила засаду, и, даже когда их планы полетели к чертям, они не отступили. И кто знает, если бы я в какой‑то момент засомневался, не начал стрелять, пожалел их, то, возможно, сейчас меня или кого‑то из ребят ради развлечения вешали бы на ближайшем фонарном столбе. Нет, черт возьми, Грешник прав. Люди делились на свой — чужой в любых странах и в любое время, и только строгие законы сдерживали их от жесткой травли друг друга. В этом же мире царит анархия, и другого выбора, кроме как убить или умереть самому, у нас нет, и, если мы хотим жить, то придется выбрать первое.

— Так, все! — грозно прохрипел Грешник. — Собираем трофеи, меняем колесо и валим!

— Куда двинем‑то, Грех? — спросил Кипиш, убрав руку от кобуры. — В Красно теперь не вариант соваться….

— В Старый поедем… Узнать надо, кто Ржавого нанял.

— Чего?! — протяжно возмутился солдафон. — Ты совсем из ума выжил?! Какой еще Старый?! Нам там же головы и отвертят!

— Вертелка сломается! — спокойно ответил Грех, осматривая багажное отделение «Ленд Ровера». — К корешу моему в гости заглянем…, узнаем что да как.

— К Циркулю?! — еще больше встревожился солдафон. — Ты совсем дурак?! После того, что ты с ним сделал, он тебе первый башку прострелит!.. А что, если это он нас заказал, а?!

— Кип! — Грешник вздохнул и уставился на солдафона. — Ты правильно сказал, что в Красностав дороги нет. Нас там разведбат тепленькими примет!.. — он достал из багажника какой‑то пистолет и, разглядывая его, продолжил. — И что прикажешь делать?! Скрываться?! В лесу жить?! А?! Может, коровку заведем и пару курочек?!.. Ну, а что?! Тебя на дойку, Монаха завхозом поставим!..

— Ну, чего так‑то сразу?!

— А ничего, Кип!.. — Завелся Грешник и швырнул обратно пистолет. — Мля!.. Тут ни хера целого не осталось!.. Башкой думать надо, Кип!.. И именно той, которая у тебя под каской!.. Кто‑то вычислил нас в Болотах, так?!.. Что мешает этому кому‑то найти нас снова?! Только уже подготовиться лучше, чтоб наверняка!.. Ты готов слезть с тачки и шариться пешком по лесам, опасаясь засад на дорогах?! Готов?.. Я лично нет!..

— Но к Циркулю, Грех!.. — не успокаивался Кипиш. — Это же самоубийство!..

— С Циркулем проблемы мои личные!.. Вас никто не тронет!.. Да и уверен я, что заказчик ни хрена не Цирк!.. Но вот то, что он может поведать много интересного, я не сомне….

Гулкая короткая очередь, выпущенная из автомата Монахом, перебила голос Грешника. От неожиданности я резко присел, а Кипиш с Грешником, внимательно озираясь, схватились за оружие. Старик, присев на одно колено на тротуаре с другой стороны улицы, вел по кому‑то прицельный огонь.

— Евпатий Коловрат!.. — воскликнул солдафон и тоже начал стрелять из своего «Винтореза».

С территории двора, в который влетел наш внедорожник, было не разглядеть, по кому начали палить ребята. Обзору мешал дом, и я попытался аккуратно приблизиться к тротуару. Грешник же, наоборот, выкрикнув что‑то матерное, быстро побежал к нашему джипу. Переступив через плашки снесенного машиной забора, я посмотрел в даль улицы и замер. К нам со стороны центра города приближалась огромная толпа зомби. Пока они были далеко, но я уже позволил себе предположить, что их там не меньше нескольких сотен. Примерно через полминуты на дорогу выбежал Грешник, держа в руках свой пулемет. Откинув сошки на стволе, он лег прямо животом на асфальт и упер приклад пулемета в плечо.

— Так, Кипиш! — крикнул он, повернув голову к солдафону. — Меняйте колесо на Суве… Бегом!.. — Прикрикнул Грешник и, посмотрев на меня, продолжил. — Фарт!.. Чего встал?! Помоги ему!.. Валить надо!..

Фарт?! Хм. Ну, ладно, Фарт так Фарт. Ничего…, мне даже нравится. По крайней мере, это лучше, чем новичок! — Подумал я и рванул вслед за Кипешем, и в этот момент за спиной торопливо закашлял пулемет.

Открыв дверь багажного отсека, Кипиш некоторое время копался внутри машины, а затем достал гидравлический домкрат и балонник. Передав мне инструмент, он присел и протянул руку под днище внедорожника, чтобы открутить крепление запаски. Я же, подбежав к передней части автомобиля, начал ослаблять гайки на колесе. Недолго провозившись, я подставил под левый порог джипа домкрат и, подняв машину, снял колесо со шпилек.

— Кип!.. — окликнул я солдафона, уже лежащего под задней частью внедорожника. — Ты скоро там?

— Не могу!.. — прокряхтел он. — Открутить не могу!.. Заело!..

— Да твою ж…. — Недовольно пробурчал я и бросился к нему.

Забравшись под машину, я увидел, как Кипиш пытается двумя руками открутить пластиковый барашек, удерживающий колесо снизу, но это явно ему не удавалось. Быстро уперев свои ладони в его руки, зажимающие барашек, я попытался помочь его провернуть. Несколько секунд мы мучились, но наконец что‑то хрустнуло, и он провернулся, как будто смазанный маслом. Я вздохнул с облегчением и начал выбираться из‑под машины, а Кипиш остался отворачивать до конца.

— Вот, сука! — зло выкрикнул он, и я тут же вернулся обратно. — Болт внутри провернулся….

Действительно, барашек вращался легко и свободно, но удерживающий подвес запасного колеса не опускался. Я выматерился и попробовал покрутить его сам, но ситуация не изменилась. Неожиданно я почувствовал, как кто‑то наступил мне на левую ногу и вскрикнул.

— Вы чего там, голубки, пригрелись, что ли? — Послышался знакомый хриплый голос, и я увидел, как нога Грешника исчезла в машине. Видимо, второпях он случайно наступил на меня.

— Не откручивается, Грех! — крикнул Кипиш. — Болт провернулся!..

Несколько секунд Грешник молчал, и было слышно только ожесточенную возню внутри внедорожника. Затем он выпрыгнул наружу.

— Хрен с ним!.. — громко сказал он. — Бегом в машину! На спу… — он на секунду прервался. — Вы че, мля?! — рявкнул он. — На хера колесо‑то сняли, если запаску еще не достали?!.. Придурки, мля!.. Хватайте стволы и бегом отсюда!.. — сорвался на крик Грешник, и снова послышались выстрелы пулемета.

Раздумывать долго не пришлось, и мы с Кипишем пулей вылезли из‑под машины. Оглядевшись, я сразу понял, чем так сильно встревожен Грешник. Первые кучки зомби уже умудрились подбежать к разбитым мною внедорожникам. Некоторые из них тут же присаживались, пытаясь урвать куски человечины с трупов бандитов. А некоторые пытались прорваться к нам, но Грешник сразу же срезал их выстрелами пулемета. Он уже не лежал на асфальте, а стоял в полный рост, ведя огонь короткими очередями. Монах же все еще находился на другой стороне улицы и стрелял одиночными, стараясь целиться точно в головы зомбарей. По всей видимости, у него заканчивались патроны, о чем говорили несколько валяющихся у его ног пластиковых магазинов. Перезаряжая свой М4А1, он не убирал их обратно в карманы разгрузки, а просто отшвыривал в сторону, экономя время. Только теперь я понял, какую допустил ошибку, сняв колесо. Мы действительно могли уехать на спущенном, но теперь даже это невозможно. Пытаясь исправить ситуацию, я схватил свой автомат и бросился ставить обратно пробитое колесо.

— Фарт!.. Какого хера?! — крикнул Грешник, продолжая стрелять. — Отходим!

Я не ответил. Просто не стал тратить на споры время, а схватил колесо и попытался поставить его обратно на ступицу.

— Твою ж мать! — снова рявкнул Грешник. — Кип, прикрой его!.. Я к Монаху…

Оглянувшись, я увидел, что около десятка зомби приближались к старику, и он, отстреливаясь уже из пистолета, медленно отходил к заборчику дома напротив. Грешник же, стреляя на ходу, быстро стал перебегать улицу.

Второпях поставить колесо совершенно не получалось. Мало того, что оно было тяжеленным, так еще и дикая нервозность не позволяла рукам правильно скоординироваться. Провозившись несколько секунд, я все же умудрился нанизать колесный диск на шпильки и, подхватив с земли гайку, попытался его зафиксировать, но в этот момент произошло то, чего, наверное, не мог ожидать никто из нас. На крыше дома, рядом с которым находилась наша машина, неожиданно что‑то загромыхало. Все еще пытаясь навернуть гайку на шпильку, я инстинктивно посмотрел в сторону дома и обомлел.

С грохотом проминая металлопрофиль, по крыше медленно вышагивало нечто ужасное. Несколько зомби, подбредающих к нам, словно почувствовали опасность и, развернувшись, побрели в сторону Грешника с Монахом. Немудрено. Испугаться было действительно чего. Чудовище было размером раза в два, а то и в три больше человека и передвигалось, опираясь на все четыре мускулистые конечности. Формами существо напоминало огромную гориллу, только без шерсти. Узкая, вытянутая морда оканчивалась жуткими открытыми челюстями. Невероятных размеров лобная кость выпирала далеко вперед, а под ней находилась пара близко расположенных друг к другу глаз. Вместо носа лишь два небольших отверстия. То, что это когда‑то был человек, сомнений не возникло. На его туловище виднелись обрывки одежды.

— Это что еще за хренотень?! — воскликнул Кипиш, глядя на крышу.

Видно было, что он поражен не меньше меня, и стоял словно завороженный, даже не наводя оружия. Я же, наоборот, вскинул автомат и медленными шагами начал подходить к солдафону. Монстр, видимо, учуяв добычу, приблизился к краю крыши и замер, глядя прямо на солдафона, а затем раскрыл пасть и быстро, по — кошачьи, замотал тазом из стороны в сторону, готовясь к прыжку. Выстрелить я не успел. Чудовище, буквально вминая лапами железо, оттолкнулось от крыши и прыгнуло на Кипиша. Все, что я смог сделать, это резко дернуть солдафона за рукав, заваливая на траву, а монстр, пролетев несколько метров, с грохотом ударился о заднюю часть крыши внедорожника, отчего тот слетел с домкрата, а кучка пулеметных гильз со звоном посыпалась вниз. Чудище быстро заскребло по корпусу передними лапами, пытаясь удержаться, но опрокинулось на спину рядом с машиной и сразу же стало переворачиваться обратно на лапы. Перепуганный до смерти Кипиш вскрикнул и в панике начал отползать за внедорожник. Я же, передернув затвор, дослал патрон в ствол автомата и нацелился на чудовище. Монстр, подскочив, яро замотал головой, словно пытаясь прийти в себя после удара, но опомниться я ему не позволил, нажав на спусковой крючок. Автомат, словно отбойный молоток, заколотился в руках, выпуская небольшие языки пламени. Пули застрочили по голове, шее и туловищу монстра, раскраивая плоть, но это исчадие ада и не думало падать, а с еще большей яростью кинулось в мою сторону. Еле успев увернуться, я завалился спиной на землю, а чудовище, проскочив мимо, начало разворачиваться для новой атаки. Все так же лежа на спине, я снова прицелился и выпустил новую очередь смертоносного свинца, стараясь попасть именно в голову, но чудище, не отступало. Наконец одна из пуль попала ему в глаз, и монстр, не издав ни звука, резко развернулся в сторону расстрелянных внедорожников и молниеносно подпрыгнул к безголовому трупу, которым уже питались несколько зомби. Чудище яростно ударило мощной передней лапой одного из зомби, отчего тот с грохотом влетел в «Ленд Ровер» и упал. Со вторым чудовище не стало церемониться, а, схватив его, притянуло к себе и, раскрыв огромную зубастую пасть, раскусило его голову, словно грецкий орех. Остальные же зомби, подходящие к машинам, опасаясь подобной участи, начали сторониться чудища и направились во двор дома, где находились ребята. Монстр, откинув в сторону неудачливого зомби, схватил труп безголового бандита левой передней лапой, прижал к себе и бросился в сторону центра города, разбрызгивая кровь убитого по асфальту.

Выпустив несколько патронов ему вслед, в отчаянии понимая, что не попаду, я неуверенно поднялся на ноги и протянул руку Кипишу.

— Видал?! — возбужденно воскликнул я. — Полрожка в башку ему выпустил, а ему хоть бы хны!.. Пули рикошетили!

— Ни хрена я не видел! — дрожащим голосом произнес солдафон. — Я в это время подгузник менял, мля!.. Валим отсюда!..

Я тоскливо кивнул, посмотрев на упавший с домкрата внедорожник, затем перевел взгляд на другую сторону улицы. Двор, через который пришлось отступать Грешнику с Монахом, был полностью заполнен зомби, и их количество только прибавлялось. Двигаясь плотной толпой со стороны центра города, они толкались, падали, запинались о себе подобных и снова падали, затем поднимались и шли дальше. Эдакий беззвучный митинг. Другого пути, как самим отступать через дворы, у нас не было, улица была забита мертвяками. В какой‑то момент я сумел разглядеть, как несколько зомби — детей, не старше четырех или пяти лет, голенькие, словно только вернулись с пляжа, смачно пожирают трупы бандитов. Вот какой‑то старик с застрявшей ногой между спицами на колесе инвалидной коляски, завидев нас, раскрыл беззубый рот и пополз в нашу сторону, волоча за собой коляску. Выстрелов, ни пулеметных, ни пистолетных, слышно больше не было, и мне стало очень горестно. Вот так. Одна небольшая ошибка, совсем малюсенькая и никчемная, привела к тому, что мы остались без машины, без оружия и без друзей, хотя, конечно, в последнее верить совсем не хотелось…

Бежали мы долго. Сначала дворами и огородами, что было совершенно нелегко, потому что приходилось перелезать через заборы. Изредка попадались на пути одинокие мертвые бродяги, которые, завидев нас, старались убраться из виду. Чуть позже мы выбежали на центральную дорогу, где смогли остановиться и отдышаться. Огромная толпа зомби дальше по улице не пошла, а все больше наполняла собой двор, напротив которого осталась наша машина. Переведя дыхание, мы снова побежали по улице в конец города. Впрочем, несколько раз на пути мы встречали особенно активных зомбарей, но Кипиш умело расстреливал их из ПБ, наконец отправляя на покой. В какой‑то момент нам попался небольшой одноэтажный магазинчик. Конечно, это строение доверия не вызывало, учитывая, что вместо одной стены, выходящей на проезжую часть улицы, в нем были установлены тонированные стеклоблоки, сейчас изрядно покрытые пылью, но мы все же решили затаиться в нем, отдохнуть и подумать, что делать дальше. Аккуратно, чтобы не скрипеть входными дверьми, мы забрались внутрь и осмотрелись. Первым, что бросилось в глаза, было запустение. Я ожидал чего‑то совершенно другого, например, кучи тухлых продуктов, над которыми роями кружат мухи. Но нет, ничего подобного я не увидел. Абсолютно пустые прилавки, покрытые лишь пылью и паутиной, разбитые стекла витрин, разбросанные на полу пустые коробки и всяческий мусор. Обойдя полностью помещение, осторожно заглядывая за каждую витрину, мы убедились, что зомби здесь не было и, приблизившись к одному из стеклопакетов, через который изнутри было прекрасно видно улицу, присели на подоконник. Кипиш достал сигарету и закурил, а я выглядывал в окно, надеясь увидеть в нем бегущих Грешника с Монахом. Нет. Никто не бежал. Лишь одинокие зомби прохаживались по улице, совершенно не подозревая, как же я их все‑таки ненавижу. Солдафон, заметив мою суету у окна, протянул мне пачку, предлагая закурить.

— Последняя… — Грустно изрек я, протягивая пачку обратно.

— Да не парься! — Улыбаясь, ответил Кипиш. — Мы же в магазине!.. Ща купим, епта! — выдыхая дым, продолжил он.

Мы нервно рассмеялись, а солдафон, вытащив сигарету из пачки, передал ее мне. Затем протянул бензиновую зажигалку, и я подкурил.

— Слушай!.. — воскликнул я. — У тебя же рация есть!

— Ага… Была!.. — ответил Кипиш, похлопав себя по поясу, на котором когда‑то висела радиостанция. — Видите ли, под машину неудобно залазить было со всяким барахлом лишним… — он вздохнул. — Вот и скинул в багажник!.. Ну, а потом, сам знаешь… не до нее!..

— Эх, блин! — недовольно скривив лицо, я закинул руку за голову и оперся спиной о стекло. — У них и патронов‑то, наверное, не осталось…

— Да не ссы!.. — Кип легонько толкнул меня в плечо. — Ты просто Монаха не знаешь!.. — сказал он, но в голосе чувствовалось волнение. — Эта «пенсия» палкой мертвого достанет!.. — он усмехнулся и затянулся сигаретой. — Ща, пересидим немного и двинем на тот холм, где стрелок нас выпалил…. Оттуда в мой прицел… — он похлопал рукой по «Винтарезу». — Хорошо нашу машину должно быть видно… По — любому к ней пойдут, как мертвяки разбредутся….

— Кип! — я посмотрел ему в глаза. — Ты видел, сколько там их?! А еще эта херотень огромная!.. Что это вообще?!

— Ну, мля… — он задумчиво потер подбородок. — Я такое сам впервые увидел, если честно!.. Обгадился малость… — Кипиш уыбнулся. — Ладно!.. Где наша не пропадала?!.. Справимся!.. На крайняк двинем в Старый…. Правда, шагать придется больше сотни….

— Сотни чего?! — переспросил я. — Километров?

— Ага!.. Ну, за пару — тройку дней дойдем, что уж!.. — он глубоко затянулся сигаретой и выдохнул. — Мужики сто пудово туда двинут!

— Ну да, ну да… — задумчиво изрек я. — Тем более, собирались…. Слушай!.. А чего ты так против поездки в Старый был?.. Мне кажется, это логично и нас там совершенно не ждут!.. Эффект неожиданности типа!

— Да как бы тебе сказать?! — Кипиш затушил о пластиковый подоконник сигарету. — Там Циркуль не последний чел…. А с ним у Греха проблемы некие… — он откинул бычок в сторону. — Ногу Грешник ему прострелил…. Дуплетом прямо в колено дал с «Макара»….

— Серьезно, что ли?! — я аж привстал.

— Ага!.. — ответил солдафон. — Старая история…. Циркуль — бандюга еще тот!.. Но работал один… Никого, сука, не брал к себе… — Кипиш сплюнул. — Кемперил он, короче, места знатные…, ну, где обычно народ трется…. Валил всех, кого видит…. И неважно, есть товар или просто бредущий мимо новичок…. Короче, Грех его выцепил!.. Поймал, в общем!.. Но убивать не стал!.. Раздел догола и, направив свой пулемет, заставил сначала долго отжиматься, а потом привязал к бамперу машины и ехал почти десять километров…. Вот так! — поджав губы, он покачал головой и, замолчав, тоже прислонился спиной к стеклу.

— А дальше?! — Спросил я, заинтересовавшись этой историей, и тоже затушил сигарету о подоконник.

— А что дальше?!.. Не знаю, если честно!.. Сдружились они, вроде!.. Не знаю как, конечно, но сдружились… Видишь ли?!.. У Греха мы появились…, Монаху он помогать стал с нами, новичками, возиться…. А Цирк, наоборот, народ собирать начал…. Да такой, что мама не горюй!.. Все бандиты сплошь да убийцы!.. А на дело сам больше не ходил — молодых засылал, а сам процент имел…. Короче, авторитет он в Старом набил нормальный!..

— Не, а за что ему Грех ногу‑то прострелил?! — не успокаивался я с вопросами.

— А! Да это вообще дурдом!.. — он резко привстал и уставился на меня. — Не, ну ты прикинь?! Сидим, значит, все бухаем в баре…, ну Старом, короче!.. Я, в общем, баб сижу мацаю и тут слышу: спор между ними!.. — Кипиш усмехнулся и продолжил. — Короче, эти два перца нажрались, и Цирк ему давай ту историю с раздеванием припоминать, да еще и не особо культурным языком…. Ну, Грех ему — так и так, типа, ты сам не прав, ну и все такое!.. А Циркуль и ляпни, что, типа, настоящие мужики так не поступают!.. Вроде как выстрелил бы в него Грех, то поступил бы по — мужски, а так…, как сволочь, в общем!.. Ну, Грешник подскочил, перевернул стол со всем бухлом и закусью, выхватил ствол, да и шмальнул тому в колено два раза… Придурок, блин!.. — Солдафон залез рукой под разгрузку и достал из внутреннего кармана запечатанную пачку сигарет. — Ты чего думал?!.. Я тебе реально последнюю отдам, что ли?!.. Хе — хе!.. — он улыбнулся и протянул мне пачку. — Будешь?!

— Нет, спасибо!.. — ответил я. — Что‑то не тянет больше!..

— А я… — он вздохнул и достал сигарету. — Люблю это дело, жуть!.. Говорят, вредно…, но думаю, помру я не от этого!.. — он снова хихикнул и подкурил. — Нет!.. — задумчиво продолжил Кипиш. — Понять Грешника, конечно, можно…. В баре людей полно было…. А Цирк давай ему при бабах гуся выводить!.. Но, блин, можно же было просто в рожу заехать?!.. Так нет! — солдафон прервался, выдыхая дым. — Надо было обязательно крутизну свою показать, мля!.. — он сплюнул. — Мы там столько потом натерпелись!..

— В смысле?!

— Да в самом, что ни на есть прямом!.. Законы Старого запрещают всяческое применение оружия…. Таскать с собой можно, понимаешь!.. А применять нет, мать их!..

— Ну, это, вроде, как логично… Мало ли, вдруг зомби, а тебе и обороняться нечем!..

— Зомби?!.. В Старом?! — он привстал и посмотрел на меня. — Ты знаешь, сколько там патрульных?!.. Там не то, что зомби…, там жопу без внимания не почешешь!.. Нас тогда Монах отмазывал…, к хозяину города ходил….

— Вас?! — уточнил я.

— Ага!.. — Кипиш отшвырнул в сторону недокуренную сигарету. — Ты бы знал, какая там делюга началась!.. Циркульские шавки налетели и давай Греха прессовать, ну, тут уже и мне пришлось отличиться…. Короче, если бы не старик наш, то на колах сидели бы с Грехом да похохатывали…. — он снова откинулся на стекло. — Цирк…, когда мы уезжать из Старого стали, сказал, что если Грешник еще раз там появится, то он ему уши отрежет себе на бусы…. Вот так вот, друг мой!.. — закончил он рассказ, посмотрев мне в глаза и невесело улыбнувшись.

— Да уж… — я потер ладонями лицо. — Хреново…

— Не то слово просто!.. — вздохнул солдафон, и в этот момент что‑то сильно ударило по стеклу сзади меня.

Словно сговорившись, мы синхронно спрыгнули с подоконника и обернулись. За стеклом стояло несколько зомби. Один из них, расставив в стороны руки, прижал их к стеклу ладонями и пытался разглядеть нас через тонировку, оставляя полуразложившимся лицом разводы. Когда‑то это был достаточно полный мужчина, о чем говорили сильно провисшие ниже подбородка щеки. У него не хватало одного глаза, а правая сторона лица была покрыта бурой запекшейся кровью. Одет он был в черный классический костюм, когда‑то белую рубашку, сейчас изрядно заляпанную кровью.

— Твою ж мать! — испуганно произнес я. — Он нас видит, что ли?!

— Да нет… — неуверенно ответил солдафон. — Чует, походу, сволочь!.. Наваливать надо, короче…, а то набегут сейчас, туго придется….

Из магазина решили выходить через погрузочную площадку с другой стороны улицы, опасаясь лишний раз привлекать внимание упырей. Кипиш достал пистолет и, держа его наготове, двинулся в дальний угол помещения, где виднелись большие двухстворчатые алюминиевые двери. Я аккуратно, чтобы не создавать лишнего шума, шел немного поодаль, с каждым шагом все сильнее прижимая к себе автомат. Медленно приоткрыв одну из створок, Кипиш осторожно заглянул в проем, затем чиркнул зажигалкой и скрылся из виду. Еще раз осмотрев сквозь стеклоблоки улицу, я увидел, что те два зомбака поспешно удалялись. Идите, идите, уроды!.. — подумал я и шагнул в проем вслед за солдафоном. Это оказалось складское помещение. В неярком свете зажигалки можно было разглядеть несколько больших холодильных камер. Всяческие полки и стеллажи, как и витрины, в основном зале оказались пустыми. Под ногами неприятно хрустели осколки разбитого стекла, иногда мы натыкались на какие‑то чашки, кастрюли, ножи и ложки, которые, звонко громыхая, отскакивали в сторону, после чего кто‑то из нас обязательно негромко высказывал что‑нибудь нецензурное. Через некоторое время мы снова наткнулись на огромные двери. Кипиш аккуратно толкнул одну створку ботинком, и в помещении стало заметно светлее. Он потушил зажигалку и убрал ее в карман. За дверью находилось еще одно помещение, но практически пустое. Здесь не было ни полок, ни стеллажей, ни столов и тумб. Единственное, что бросилось в глаза, так это несколько десятков разбросанных тут и там европаллет и стоящая прямо посередине темно — синяя, изрядно обшарпанная, гидравлическая тележка. Да уж. Скорее всего, этот магазинчик мародеры посещали неоднократно, вот только тележка, наверное, не пригодилась никому либо была слишком тяжелой, чтобы тащить за собой. Хотя я был уверен, что таких тележек здесь когда‑то было несколько, но эта почему‑то осталась и теперь служила напоминанием о прошлом, когда‑то наполненном жизнью. Ворота в конце помещения были открыты настежь, впуская внутрь яркий дневной свет. Выйдя наружу, мы оказались на высокой погрузочной площадке с довольно широким и пологим пандусом, видимо, облегчавшим когда‑то труд рабочим. Внимательно оглядевшись, невдалеке мы насчитали около десятка зомби, которые торопливо разбредались подальше от нас.

— Видал, Фарт! — негромко произнес Кипиш. — Тебя боятся!.. — он улыбнулся и подмигнул мне.

— Вот и правильно!.. Пусть место знают, гады!.. — улыбаясь в ответ, сказал я, и мы двинулись дальше.

Спустившись, на широкую площадку, служившую для подъезда грузовиков с товаром к магазину, я неожиданно услышал позади шлепок, словно кто‑то топнул босой ногой по бетону. Резко обернувшись, я вскрикнул:

— Кип!..

Было уже поздно. Единственное, что успел сделать солдафон, так это развернуться, но огромная туша такого же чудища, какого мы встретили у нашей машины, молниеносно прыгнуло в нашу сторону. Навести на чудовище автомат я не успел и, ожидая серьезного удара, насколько было возможно напряг в теле все мышцы. Но по мне удара и не было. Монстр, буквально пролетев надо мной, с огромной силой врезался в солдафона и откинул его на несколько метров вглубь площадки. В этот момент я смог наконец прицелиться и начал стрелять. В голову с такого ракурса я попасть не мог, поэтому ударил длинной очередью по спине мутанта в надежде на его хоть какую‑то реакцию. Но похоже, что боли он не испытывал, потому что я отчетливо видел, как пули, оставляя небольшие мясистые кратеры, влетали в тушу чудовища, но его это совершенно не беспокоило. Тем временем монстр быстро приблизился к Кипищу, и я прекратил огонь, опасаясь попасть в солдафона. Мутант же, уцепившись своей огромной лапищей за разгрузку паренька в районе груди, резко притянул его к себе и, раскрыв огромную зубастую пасть, вгрызся в голову солдафона. Я замер. Настолько страшно и одновременно обидно мне никогда еще не было. Захотелось бросить автомат, сесть на асфальт и спокойно дождаться своей участи. В какой‑то момент я увидел, как Кипиш, видимо, придя в сознание после сильнейшего удара, навел пистолет к голове чудовища. Господи, как же я обрадовался, когда осознал, что каску хищные челюсти монстра проломить не смогли. Но как оказалось, моя радость была преждевременной. Выстрелить Кипишу мутант не позволил и, освободив его голову от клыков, с огромной силой ударил солдафона спиной об асфальт, затем поднял и повторил действие еще раз. Пистолет парня вывалился из ладони на площадку, а сам он обмяк.

— Сука! — истошно заорал я и рванул в сторону твари.

Но нет. И тут я не успел. Я снова не смог ничего предпринять. Монстр, схватив солдафона, прижал к себе его тело и помчался вперед. Приблизившись к железному ограждению площадки, он, не снижая скорости, резко повернулся правым боком своего туловища в сторону препятствия и, с грохотом проломив забор, рванул дальше. Я же, остановившись лишь на секунду, схватил пистолет Кипиша и побежал следом, но в этот момент почувствовал тяжелый удар в спину. Дыхание перебило, и на миг потемнело в глазах. Я завалился на землю, несколько раз перекувыркнулся, больно ударившись головой об асфальт, затем что‑то резко схватило меня за китель и оторвало от земли. В этот момент я наконец раскрыл глаза и перед своим лицом увидел огромную зубастую пасть монстра. Что, сука!? Отомстить пришел?! — подумалось мне. Действительно, это был тот самый мутант, которому я недавно выбил автоматным выстрелом глаз. Теперь же из этого отверстия медленно вытекала бурая слизь.

— А вот хрен тебе!.. — Закричал я и в тот момент, когда монстр уже был готов раскусить мою голову, я резко упер левую руку тому в шею, тем самым выигрывая совсем чуточку времени, буквально долю секунды, чтобы, занеся вторую руку, со всей оставшейся силой засунуть глушитель ПБ уроду прямо в раскрытую пасть.

— Жри, сука, это! — грозно сказал я и нажал на спуск.

Не знаю, на что я в тот момент надеялся, но, вопреки моим ожиданиям, мутант не подох. Но и поведение его резко изменилось. Отбросив меня в сторону, словно напоровшись на ядовитый шип, он начал судорожно ковырять лапой у себя в пасти, видимо, пытаясь избавиться от чуждого его телу предмета. Еще через несколько секунд с ним начало твориться что‑то совсем уж невообразимое. Сначала он упал на асфальт, продолжая бешено клацать зубами, а затем, скребя одной передней лапой, попытался ползти.

— Ну, нет уж, тварь! — зло процедил я и, быстро поднявшись на ноги, начал искать взглядом свой автомат, который отлетел в сторону, когда меня атаковал монстр.

Искать долго не пришлось. «Калашников» валялся метрах в десяти от меня, и я бегом направился к нему. Подобрав оружие, я с дикой ненавистью посмотрел на уползающего мутанта. Пуля, выпущенная из пистолета, хоть и не убила его сразу, но явно что‑то повредила, возможно, что часть мозга или шейные позвонки, поэтому‑то он и шевелил только головой и одной конечностью, волоча тело по асфальту.

— Куда это ты, паскуда, собрался?! — рявкнул я и рванул к монстру.

Подбежав к раненому чудищу, я подпрыгнул и резко приземлился тяжелыми подошвами своих ботинок ему на спину, придавив своим весом монстра к земле. Затем навел автомат точно на лысый затылок мутанта и пустил длинную очередь. На этот раз пули не отлетали, а одна за другой, смачно разбрызгивая содержимое головы монстра, входили в плоть. Чудовище перестало двигаться уже с первой попавшей пулей, но я продолжал стрелять до тех пор, пока не опустел магазин автомата.

— Что, сука?.. — закричал я, глядя на размозженную выстрелами голову. — Нет брони на затылке?! Да?! Тварина! — со всей злостью, которая сейчас сидела во мне, я ударил массивным каблуком по расстрелянному затылку, затем сделал это еще несколько раз.

— Кип! — закричал я, спрыгнув с трупа монстра и озираясь по сторонам. — Кип!.. Дружище!.. Кипиш, твою мать!..

Конечно, мне никто не ответил. Разве что несколько ворон, присевших на столб электропередач, стоящий рядом с магазином, несколько раз громко каркнули, терзая тишину, да несколько зомби невдалеке медленно зашаркали по асфальту, приближаясь ко мне.

— Не меня они боялись, Кип… — обреченно пробормотал я, чувствуя, как по щекам побежали слезы, а к горлу подкатил ком. — А эту, мать ее, тварь! — я отчаянно пнул лежащее тело мутанта, а потом, совершенно обессилев, опустился на колени, прикрыв лицо ладонями, согнулся и заплакал.

«Фартовый ты мужик!» — вспомнились мне слова Грешника. Грех, как же ты ошибался. Никакой я не фартовый. Я непутевый и глупый. Если бы я не снял колесо, то мы бы все остались целы и сейчас разожгли бы где‑нибудь в лесу костерок, сидели бы и отмечали победу. Но нет. Сначала я потерял тебя с Монахом, а теперь и Кипиша. Господи, как же это так?.. Почему мы всегда должны чего‑то лишаться? Друзей, родных и близких. Что не так в нас?.. Неужели никто из нас не заслужил спокойной, размеренной жизни?.. За что мы должны страдать?! Не ответишь?! Да нет, конечно, не ответишь…. Ты создал нас и разбросал по земле, а теперь откуда‑то сверху похохатываешь, наблюдая за нашими мучениями. Тебе нет никакого дела до моих чувств, до моих друзей, да и в целом до людей! Это не наша потребность — убивать! Это тебе нужны реки крови!.. Тебе хочется получать удовольствие от страданий!.. Что?! Скажешь, не так?! Нет, ты снова промолчишь!.. Потому что тебе плевать хотелось на мои слова, мысли и действия! И тебе плевать хотелось на этот мир, потому‑то в нем с легкостью заняли место адовы отродья!.. Ну, ничего, ничего!.. Я сам справлюсь!.. Слышишь?!.. Сам!.. Если мои друзья еще живы, я их обязательно найду, и ты мне не нужен! Понял?! И еще!.. Я найду выход из этой чертовой клоаки!.. Найду!.. Я сделаю это тебе назло!..

Приподняв голову и убрав руки от лица, буквально в двадцати метрах от себя я увидел достаточно большую группу зомби, которая поспешно ковыляла ко мне. Их было около сорока. Все разношерстно одетые, а кто‑то вообще без одежды, с полуразложившимися телами, со следами запекшейся крови на лицах, они неумолимо приближались.

— Дурачки!.. Видели, что я с ним сделал? — я кивнул в сторону тела монстра. — Одумайтесь!.. Нет?! Ну, ваши проблемы!

Я вскочил на ноги, наводя дуло автомата прямо в лоб первому из толпы, а затем нажал на спусковой крючок. Выстрела не последовало. Попробовал нажать еще раз. Ничего. Бросил взгляд на автомат. Ну, конечно, я идиот. Выпустив все автоматные патроны в голову чудища, я не догадался сменить магазин. Сейчас же, когда на меня наседала орава мертвецов, на это просто не оставалось времени, и я, отбросив автомат, сразу же повисший на лямке, рванул наутек. Пробежав около десятка метров, я вдруг вспомнил про пистолет Кипиша, который я выронил, когда раненый мутант отбросил меня в сторону, и теперь он мирно покоился невдалеке от мертвого чудища.

— Твою ж!.. — Злясь сам на себя, выкрикнул я и бегом направился обратно, но тут же остановился, осознав, что поднять его уже не получится.

Зомби потихоньку заполняли площадку, протискиваясь на территорию через пробитый пролет в заборе и приоткрытую ржавую створку ворот, когда‑то запускавших внутрь грузовики. Прорваться мимо них не было никакой возможности, и я решил возвращаться на улицу через магазин. Стремглав поднявшись по парапету на разгрузочную площадку, я оказался внутри строения. Быстро перепрыгивая валяющиеся тут и там паллеты, я подбежал к дверям, ведущим в темное складское помещение. Потянув створку двери на себя, я вскрикнул и резко отпрыгнул назад, не удержался и завалился на бетонный пол. За дверью покачивались несколько мертвецов, которые, увидев меня, сразу же встрепенулись и двинулись в мою сторону.

— Да что ж такое‑то?! — быстро поднимаясь, пробормотал я и рванул обратно.

Было очевидно, что через магазин на улицу мне не выбраться, да и толпу зомби, все больше заполняющую площадку, обойти не представлялось возможным. Конечно, можно было бы попробовать быстро перезарядить автомат и, расстреливая зомби в помещениях, прорываться на улицу, но я совершенно не знал, сколько их сейчас в магазине, а желания проверять это совершенно не возникало.

Выбежав на погрузочную площадку, я остановился, чтобы оглядеться. Парковка была практически полностью забита зомби, многие из которых, толкая друг друга, медленно поднимались по парапету. Еще больше трех десятков мертвяков умудрились подойти к самой погрузочной площадке и теперь ожесточенно размахивали руками, пытаясь дотянуться до меня, что, на удивление, даже развеселило. Сразу представилось, что я какой‑нибудь артист, выступающий на высокой сцене, а толпа народа, обезумевшего от встречи со мной, теперь пританцовывает под хорошую песню. В какой‑то момент внутри здания что‑то загремело, и, оглянувшись, я увидел, как один из мертвецов упал, запнувшись о домкратную тележку, и теперь медленно поднимался. В помещении уже было больше десятка зомбарей. Сверля своими холодными глазами пустоту, они неумолимо приближались, замыкая ловушку.

Говорят, что даже если вас съели, то все равно есть как минимум два выхода, но сейчас я действительно запаниковал. К воротам было не пробиться. Через магазин соответственно тоже не прогуляешься. Оставалось только одно: перелезать через забор, но вот только пока я себе не мог представить как, учитывая, что высота у него почти два метра. Впрочем, долго размышлять времени не было, и, еще раз быстро оглядев территорию, я принял, наверное, единственное в данной ситуации решение и сколько было сил рванул вдоль магазина. Погрузочная площадка заканчивалась, а между ней и забором получилась некая пропасть метра полтора, может, два в длину. Я понимал, что если сейчас не допрыгну до ограждения и приземлюсь на асфальт рядом, то второй такой возможности уже не представится. Но и сомневаться в своих кенгуриных способностях тоже приходилось, хотя и не было особого выбора.

Все произошло достаточно быстро. Вот уже край площадки. Вот я, не сбавляя скорость, отрываюсь от нее. А вот уже и железные листы забора. С грохотом приземлившись грудью прямо на ребро профнастила, я почувствовал дикую боль от удара, перебившую дыхание. Но это был еще не конец моих мучений. Пролет забора, сыграв по принципу натянутой пружины, попытался скинуть меня, словно необъезженный жеребец, и я, сколько было сил, уперся руками в верхние края, стараясь удержаться. К счастью, это получилось, и я, резко наклонив корпус тела вперед, перевалился через преграду. Не убирая руки с кромки стального листа, попытался приземлиться хотя бы на спину или на бок. Получилось как‑то все сразу. И на бок и на спину, а еще и левой ногой хорошенько приложился об асфальт, да так, что взвыл. Странно, но боли в руках я не почувствовал, хотя, узрев глубокие кровоточащие порезы на ладонях, испугался. Ладно. Некогда сейчас себя жалеть. Нужно деру давать, такого, чтоб пыль поднялась. Словно в подтверждение моих мыслей из‑за угла появились два зомбака. Увидев меня, все еще пытающегося подняться, они рванули в мою сторону. Да, именно рванули, побежали, помчались. В них не было той медлительности, как у тех, что встречались раньше. «Спринтеры» — вспомнил я рассказ Кипиша и, уже не обращая внимания на боль в ноге, бросился наутек. Выбежав на центральную улицу, я, не останавливаясь, двинулся в конец города. На пути встречались еще зомби, но, к счастью, они были не такие проворные, как их, если можно так сказать, собратья, и мне достаточно было просто их сторониться, изредка меняя курс. Спринтеры не отставали, а даже наоборот, медленно приближались. Конечно, если посчитать, сколько на мне за сегодня ранений, да еще этот, хоть и опустевший, но все же далеко не легкий автомат, который болтался на лямке за спиной и неприятно стучал по телу, то надеяться на то, что зомбаки отстанут, не приходилось. И, пробежав еще около двухсот метров, я понял это окончательно. На секунду сбавив скорость, я на ходу сменил магазин и хотел было уже развернуться и выстрелить, но вовремя сообразил, что мертвяки уже слишком близко, а сразу двоих срезать не получится. Вариантов не оставалось, и я, резко свернув влево к какому‑то двухэтажному домику, не останавливаясь, прямо на бегу выставив ногу вперед, выбил полусгнившую деревянную калитку в заборе и, не оглядываясь, забежал во двор. Словно инстинктивно ища укрытия, я подбежал к входной двери домика, надеясь, что смогу поступить с ней так же, как и с калиткой, но этого не потребовалось. Дверь оказалась приоткрытой, и я молниеносно заскочил внутрь, но прикрыть ее за собой уже не успел. Вслед за мной в помещение вломился первый спринтер, и я моментально навел автомат на него и пустил длинную очередь. В ту же секунду второй зомбак влетел в проем двери, при этом сильно толкнув на меня мертвяка, уже получившего порцию свинца. Я же, не прекращая стрелять, быстро попятился назад, зацепился за что‑то ногой и, к своему ужасу, начал падать. Все произошло так быстро, что я даже не успел сгруппироваться, а лишь в панике расставил в стороны руки, а затем шваркнулся обо что‑то затылком и потерял сознание…

Глава III

С явным наслаждением выдыхая сигаретный дым, мужчина стоял на балконе и любовался городским пейзажем. Квартиру они с супругой купили сравнительно недавно, около года назад, но радость от приобретения столь долгожданного жилья не угасала. Квартира, хоть и двухкомнатная, при этом казалась просто огромной. Высокие потолки, просторные комнаты, связанные между собой длинным и широким коридором, и шикарная, просто громадная по площади кухня с выходом на балкон. Омрачало лишь одно — девятый этаж и часто ломающийся лифт, но эту досадную мелочь с лихвой оправдывали толстые кирпичные стены, благодаря которым зимой в квартире было очень тепло и уютно, а также практически не мешали шумом соседи. Да и самому дому насчитывалось менее десяти лет, что тоже не могло не радовать, ведь если придется продавать квартиру, то это достаточно благоприятно скажется на сделке.

Разглядывая проезжающие внизу автомобили, мужчина все глубже погружался в свои мысли и улыбался. После долгих скитаний по съемным квартирам его семья наконец обрела замечательное жилье. Да и в целом он задумался о том, что ему крупно повезло в жизни. Красивая молодая супруга, которая была для него не только любимой женщиной, но и лучшим другом, с которым можно было поговорить практически обо всем, а если случались какие‑то проблемы на работе, то она всегда могла его подбодрить или утешить. Два года назад супруга безмерно осчастливила его рождением сына, который, как он считал, окончательно укрепил их семейную идиллию.

— Саш, ты меня любишь?! — Игриво спросила девушка, нежно обнимая со спины, от чего он еще больше растекся в улыбке.

— Любишь! — протяжно и весело ответил он и откинул голову назад, щекоча своими короткими волосами ее лоб, а затем снова затянулся сигаретой.

— Отпустишь меня с Машкой по магазинам прошвырнуться?! — каким‑то детским наивным тоном спросила она и приложила свои губы к его оголенному плечу.

— С Калининой, что ли?! — Нахмурив брови, переспросил мужчина. — Она замуж‑то еще не собирается?!

— Нет!.. Все принца ждет!.. — хихикнула девушка. — Такого же, как у меня!..

Мужчина усмехнулся, бросил вниз сигарету и, повернувшись лицом к девушке, поцеловал ее в носик.

— Ребенка тогда с собой возьми!.. Пусть тоже прогуляется!..

— Ну, зай!.. — девушка недовольно посмотрела на него, широко раскрыв глаза. — Мы еще в кафешке посидеть хотели, пообщаться…. Все‑таки давно не виделись…. Она сейчас звонила, говорит, много новостей интересных…. Ну, пожалуйста, Саш!..

— Знаю я ее новости!.. — нахмурился мужчина. — Опять про хахалей своих уши прожужжит!..

— Ну и пусть!.. Ты что, ревнуешь?! — Девушка прикоснулась губами к его небритой щеке. — Я же тебя люблю, зайка!..

— Ой!.. — фыркнул Саша. — Дать бы тебе дюлей, да рука не подымается!.. Иди!.. Куда тебя денешь‑то?!

Он любил ее безмерно, наверное, больше жизни и прекрасно знал, что и она отвечает ему таким же крепким, чистым и светлым чувством. Но в то же время Александр понимал, что если позволять супруге абсолютно все, предоставляя безграничную свободу, то это рано или поздно скажется в худшую сторону в их отношениях, так же как и полное лишение этой свободы. И дело было совершенно не в ней и не в нем. Дело в самой психологии человека. Не возмутись он сейчас на просьбу жены, да, именно просьбу, ведь она понимает, что нужно именно спросить любимого, а не поставить перед фактом, то супруга может подумать, что она мужу безразлична. Сейчас же, когда она крепко прижалась к нему, затем, по — детски радостно подпрыгнув, чмокнула его в щеку и ушла одеваться, он ощутил невероятную потайную радость, улыбнулся ей вслед и, постояв еще немного, направился в детскую.

В комнате негромко шумел включенный телевизор. Какой‑то приятный голос напевал что‑то про облака. Ребенок, опрокинув коробку с игрушками, сидел на полу и, держа в руке маленькую машинку, разглядывал ее.

— Машина сломалась? — спросил Саша, улыбаясь.

— Брум — брум салалась… — посмотрев на папу, повторил малыш.

Мужчина подошел ближе и присел рядом, вытянув ноги и упершись спиной в детскую кроватку.

— Давай посмотрю!.. — он и протянул руку, но ребенок откинул игрушку в сторону и поднялся.

— Папи!.. Песенку! — запрыгал на месте малыш, указывая рукой на угол стены возле проема двери.

— Песенку?! — вздыхая, переспросил отец и неохотно начал подниматься.

Подойдя к двери, мужчина снял со стены подвешенную за гриф порядком запылившуюся гитару, затем, отключив звук на телевизоре, снова присел и, поджав ноги, начал медленно перебирать струны и подкручивать колки, стараясь подстроить инструмент.

— Песенку!.. — не успокаивался ребенок.

— Сейчас, сын!.. Секундочку… — задумчиво изрек Саша, прислушиваясь к звону струн. — Какую песенку?!

— Игай!.. — настоял малыш, не поясняя, что именно хотел бы услышать.

Мужчина, быстро перебирая аккорды, задумчиво прогремел что‑то непонятное, а затем полилась красивая мелодия, и он запел:

— Начинается новый день, и машины туда — сюда… Раз уж солнцу вставать не лень, и для нас, значит, ерунда… Муравейник живет, кто‑то лапку сломал, не в счет… А до свадьбы заживет…, а помрет — так помрет…. Я не люблю, когда мне врут…, но от правды тоже устал….

Ребенок весело приплясывал и даже пытался подпевать, а в проеме двери показалась мама малыша, которая, опершись плечом на косяк, улыбаясь, смотрела на поющего мужа.

— Иди уже давай!.. — Прервавшись, сказал Саша, обратив внимание на жену.

— Давно ты ее в руки не брал… — Вздыхая, ответила женщина, взглядом указывая на гитару, а затем, улыбнувшись, продолжила. — Помнишь?.. Стань птицей!.. Живи в моем небе! — напела она.

— Живущей в моем небе!.. Помню, конечно!.. Придешь, сыграю, может быть!.. Если заслужишь!.. — он рассмеялся, а девушка, не прекращая улыбаться, развернулась и исчезла в коридоре. — Вик!.. Давай недолго!.. — крикнул ей вслед Саша. — Планы у меня на тебя сегодня!..

— Это какие еще? — Донеслось из прихожей.

— Сексуального характера!.. — Ответил Саша и в ту же секунду услышал столь любимый смех.

— Я сама закрою!.. — громко произнесла она, а мужчина продолжил играть на гитаре.

Спустя некоторое время ребенку наскучило пение отца, и он, присев над игрушками, начал перебирать детали от конструктора.

— Папи, баченку!..

— Башенку?!.. — прервав игру, переспросил мужчина, а затем, отложив в сторону гитару, подвинулся к ребенку. — Ну, башенку, так башенку!.. — Улыбнулся он и схватил несколько деталей.

Играли они около часа. Каждый раз, выстраивая башню из конструктора, ребенок непременно толкал ее, задорно смеясь, и она падала, разламываясь на несколько частей, а отец собирал ее заново. Позже они играли в футбол. Саша несильно ударял ногой небольшой резиновый мяч, а ребенок, весело повизгивая, бежал за ним вслед и, поднимая обеими руками, старался кинуть обратно отцу. Еще через какое‑то время малыш поднял игрушечный пистолет, и у них появилась новая забава. Бегая по всей квартире друг за другом, неумело издавая звуки выстрелов, они играли в войнушку. Конечно, ребенок совершенно не понимал суть игры, но сам факт догонялок, прятки за углами и косяками доставляли ему огромное удовольствие.

В очередной раз делая устрашающий, но в то же время очень смешной для ребенка вид, мужчина загнал малыша на кухню. Дождавшись, когда сын скроется в проеме двери, он развернулся и направился в туалет. Пробыв там не более минуты, Саша вышел и, издавая все тот же игривый звук выстрелов, двинулся на кухню, но ребенка там не оказалось. Пройдя по коридору, он заглянул в детскую, но и там не увидел малыша.

— Сына!.. — негромко позвал он ребенка, направляясь в зал. — Ты где?!

Ребенок молчал. Приоткрыв дверь, ведущую в их с женой комнату, мужчина резко остановился, увидев силуэт малыша за белым тюлем на подоконнике. Сердце бешено заколотилось, к горлу подкатил ком, а по вискам словно кто‑то начал стучать молотком. Ребенок, посчитав, что спрятался за тюлем от отца, стоял спиной перед проемом открытой створки пластикового окна.

— Сына!.. — возбужденно позвал ребенка мужчина. — А ну‑ка слезай оттуда!.. — более грозным голосом продолжил он.

— Ниит! — радостно взвизгнул ребенок и, наведя ствол игрушечного пистолета на отца, неумело издал звук выстрела.

Изрядно перепуганный, Саша, опасаясь спровоцировать не понимающего опасности ребенка, решил действовать по — другому. В надежде, что малыш среагирует на голос поверженного врага и все‑таки слезет с подоконника, мужчина, медленно отойдя назад, спрятался за дверью комнаты и, с трудом изобразив раненый голос, прикрикнул:

— Ранил, ранил!.. Все, все, все!..

Осторожно выглянув из‑за двери, Александр понял, что ребенок не реагировал и, все так же веселясь, целился в него игрушкой.

— Коля!.. — трясущимся голосом сказал он и, снова медленно войдя в комнату, отложил в сторону свой пистолет. — Иди ко мне!..

— Ниит!.. — снова взвизгнул ребенок и сделал еще шаг назад к прикрывающей окно москитной сетке.

Все произошло очень быстро. Мужчина, не теряя времени, рванул к ребенку, но тот, совершенно не ожидая подвоха, радостно завизжал и отпрянул назад. В какой‑то момент Александр даже успел разглядеть недоумевающее лицо малыша, теряющего равновесие. Пробив спиной москитную сетку, ребенок, несколько раз взмахнув руками, инстинктивно пытаясь уцепиться за что‑то, но так и не выронив из рук игрушечный пистолет, молча полетел вниз.

Молниеносно подскочив к подоконнику, мужчина резко отдернул рукой в сторону тюль и кинулся в окно, протягивая руки, пытаясь ухватить ребенка, но было уже поздно. Малыш, пролетев несколько этажей, собрал своим тельцем ветки высаженных между домом и тротуаром деревьев, рухнул на землю. В ту же секунду Саша проклял все: и свою беспечность с открытыми окнами, и себя, отвлекшегося на нужду, и супругу, которая так некстати сейчас была вне дома. Он проклял все, что любил и ценил. Он проклял жизнь, которой дорожил, он проклял себя и этот чудовищный мир. Ему захотелось прыгнуть следом, чтобы моментально лишить себя переживаний, избавить себя от мучений и угрызений совести, но где‑то там, внутри, затаившаяся надежда, что ребенок все еще жив, не позволила ему это сделать, и он рванул на выход.

Лифт мужчина вызывать не стал, не было на это времени, а, перепрыгивая ступеньки, а то и целые лестничные пролеты, спускался вниз самостоятельно, часто поскальзываясь на бетоне. Выбежав из подъезда и увидев сидящих на лавочке двух старушек, он, не останавливаясь, истошно закричал:

— Скорую!.. Срочно скорую!..

Пожилые женщины, узрев истерически орущего мужика, бегущего в одних семейных трусах и носках куда‑то за угол дома, лишь переглянулись.

— Ох, пьянка, пьянка… — покачала головой одна из них.

Обежав дом с другой стороны подъезда, куда выходили окна его квартиры, он кинулся к нескольким деревцам, куда предположительно упал ребенок.

Малыш лежал на земле, рядом со стволом одного из растений. Тяжело дыша, он широко раскрыл глаза, а из уголка его рта широкой струйкой бежала кровь. Кожа на лице и руках была изорвана, видимо, ветвями деревьев, а земля под затылком наполнялась бурой кровавой жижей.

— Коленька, солнышко!.. — срываясь на плач, подлетел Саша к ребенку. — Скорую!.. Пожалуйста!.. — зарыдал он, прикладывая ухо к груди малыша. — Ну же!.. Скорую!.. — кричал он, но, как на зло, никто в это время вдоль дома по тротуару не проходил.

— Папи!.. — еле слышно прохрипел малыш.

— Что, что, маленький?! — словно получив еще шанс, грустно улыбаясь, посмотрел в лицо ребенку Саша.

— Папи… Ва — ва!.. — захлебываясь кровью, прошептал мальчик, но лицо его было абсолютно спокойно, а глаза смотрели куда‑то вверх, сквозь Александра.

Мужчина прекрасно понимал, что ребенок не выживет, и сейчас лишь тихо всхлипывал, снова и снова проклиная все, что было когда‑либо ему дорого, весь белый свет и того, кто его создал.

— Сейчас, маленький!.. — еле слышно прошипел он. — Сейчас!.. — он приложился губами к маленькому лобику ребенка. — Сейчас все будет хорошо!.. — заливаясь слезами, произнес он, а еще через несколько секунд малыш тяжело и часто задышал, навсегда прикрывая глаза, а в маленькой безвольной руке его так и остался зажатым злополучный пластмассовый игрушечный пистолетик.

* * *

Очнувшись, я не сразу смог открыть глаза и долгое время лежал, стараясь не шевелиться. Собраться с мыслями было совершенно нелегко. Голова ужасно раскалывалась, а сквозь жуткий звон в ушах доносилось чье‑то интенсивное дыхание, напоминающее о страшном видении с умирающим мальчиком. То, что это было именно видение, до меня дошло не сразу, так как дикий сумбур в голове не позволял сконцентрироваться. Пролежав таким образом около минуты, я наконец начал понемногу соображать и вспоминать, что же произошло. Вот я с Кипишем в магазине, вот его бездыханное тело уносит чудище, вот меня окружает толпа зомбаков, и вот я кое‑как уношу ноги, перепрыгнув через железный забор. А вот за мной гонятся два спринтера, и я забегаю в чей‑то дом, стреляя в них…. Убил?.. Не знаю…. Одного‑то точно, а вот второго…. Не помню…. Но вроде бы попадал…. Опять же то, что я еще жив, было без сомнений, иначе бы я не чувствовал столь изнуряющей боли по всему телу. Хотя, может, мной уже обедают, начиная с ног, например?! Нет!.. Этого просто не может быть, а вот непонятное частое дыхание, отдающее предсмертной агонией ребенка, начало порядком напрягать. Интересно, это в голове у меня или действительно кто‑то рядом?! Стараясь перебороть тяжелые веки в надежде понять источник шума, я медленно открыл глаза и увидел то, что привело меня в чувство окончательно.

Буквально в полуметре от своего лица я увидел наполненную огромными зубами с ярко выраженными клыками пасть какого‑то чудища. Свесив длинный язык, оно тяжело и часто дышало, глядя прямо на меня. Осознание того, что передо мной не что иное, как собака, пришло не сразу, и я, привстав, резко попятился назад, пытаясь нащупать рукой свой автомат.

— Пёська, пёська, пёська!.. — взволнованно, почти безраздельно быстро проговорил я, отползая подальше от немецкой овчарки.

Пес не шевелился, продолжая с интересом смотреть в мою сторону. Он явно не задумывал нападения, учитывая его совершенно мирный вид, но на всякий случай я, так и не поднимаясь с пола, подхватил автомат, наводя стволом на собаку. А вот этот момент собаке совершенно не понравился. Овчарка угрожающе зарычала и как‑то напряглась, что ли, готовясь к нападению.

— Тихо, тихо, малыш!.. — испуганным голосом пробормотал я и отвел оружие в сторону, а пес, словно лишившись угрозы, снова высунул язык и начал медленно приближаться.

Вот теперь напрягся я. Кто его знает, что у этого животного в башке творится. Сейчас он мирно подойдет, а потом как вцепится в лицо или шею…. Я представил это так отчетливо, что меня аж передернуло, но на вторую попытку прицелиться я не решился, удовлетворившись тем, что автомат все еще был в руке, в любой момент готовый выстрелить.

Овчарка подошла совсем близко, а я еще сильнее сжал рукой оружие. Пес, склонив голову, начал интенсивно обнюхивать мои ноги, подходя все ближе. В какой‑то момент собака приблизила свою морду к моей правой руке, несколько секунд обнюхивала кисть, а затем жалобно заскулила. Я посмотрел на руку, развернув к себе ладонь, где зияла рваная рана. «Да уж. Прыжок через железную ограду не самое худшее, что могло произойти». — Подумал я, а пес, как‑то извернувшись, плавно прижал своим носом мою руку к полу и начал вылизывать ладонь.

Сначала я немного испугался того, что животное, почуяв вкус крови, атакует, но через секунду понял, что пес, скорее всего, таким образом предлагает помощь, иначе напал бы еще в момент моего бессознательного состояния.

— Что, дружить будем?! — улыбаясь, произнес я и убрал левую руку от автомата, а затем осторожно погладил пса по голове, на что тот ответил интенсивным вилянием хвоста.

Медленно поднявшись на ноги, я приложил руку к затылку и скривил лицо. Наверное, стоит заиметь себе каску, а то так и дурачком недолго стать. Ну, ладно. Это просто внесем на заметку, на будущее, так сказать, а сейчас меня больше беспокоит внезапное появление в домике зомби. Подойдя к распахнутой настежь двери, я осторожно выглянул во двор. Поблизости зомбаков не наблюдалось, но вот метрах в пятидесяти, за забором, прогуливалась парочка. «Хорошо!.. Гуляйте, гуляйте!.. Мне сейчас явно не до вас!..» — подумал я и прикрыл дверь.

Некоторое время я внимательно осматривал лежащие друг на друге трупы спринтеров, пытаясь понять, чем они отличаются от остальных зомбаков. Впрочем, особых различий я не увидел. Разве что лица у обоих выглядели немного изменившимися по сравнению с человеческими. Чуть вытянутая вперед челюсть и словно набухший выступающий лоб, из чего я смог сделать вывод, что это некая форма эволюции, что ли. Сразу вспомнилось, с каким трудом получилось завалить монстра у магазина. Правда, там и лобная кость гораздо больше была, причем настолько крепкой, что автоматные патроны не пробивали. Интересно, а патроны калибра семь шестьдесят два пробьют башку чудища или нет?! Наверное, пробьют, если уж легенды ходят, что рельсу пробивает, правда, мне всегда интересно было: какой придурок по этой самой рельсине с «Калаша» лупил и на хрена. Но это уже так, неважно, если честно. Важно то, что у меня калибр пять сорок пять и, как я успел убедиться, против мутанта с таким, как с пневматикой на слона охотиться. Головы спринтеров же мой автомат пробил с легкостью, а значит, бошки у них попроще будут, и это хорошо.

Снова выглянув во двор, я убедился, что зомби не прибавилось, и, схватив одного из мертвецов за ноги, выволок на улицу и бросил прямо на траве у крыльца, затем сделал то же самое со вторым. Все это время на меня озадаченно смотрел пес, снова свесив язык.

— Что, брат?.. — тихо спросил я, закрывая за собой дверь. — Пить хочешь?!.. Потерпи!.. Сейчас что‑нибудь придумаем!..

Быстро оглядев помещение, какой либо емкости, подходящей для пса, я не увидел. Конечно, я особо не разбираюсь в домах, но, как понял, находились мы сейчас не в самом доме, а в небольшой пристройке к нему, о чем говорила широкая и достаточно массивная деревянная дверь, ведущая куда‑то в недра строения, кстати, почему‑то тоже приоткрытая. Это же помещение, скорее всего, именовалось верандой, в которой вдоль одной из стен стояло несколько старых покосившихся шкафов, два мягких кресла по углам и небольшой столик в центре, о который я, видимо, и шибанулся головой.

Перехватив поудобнее автомат, я медленно двинулся в сторону деревянной двери. Раскрыв ее до конца, осторожно оглядел помещение. Было достаточно темно, и солнечный свет сюда попадал лишь откуда‑то справа. Все ясно. Это была прихожая, а вот там, откуда поступало освещение, — кухня. Заглянув в нее, я убедился, что зомби в ней нет, и двинулся дальше осматривать комнаты. Пройдясь по первому этажу, я решил, что в доме достаточно безопасно. Конечно, хотелось подняться и осмотреть второй этаж, но сейчас важно было найти воду, и я снова вернулся на кухню. Открыл кран, но вода не текла. Ну да, ну да, а на что я надеялся?! Электричества в городе нет, значит, и башни водонапорные давно уже опустели.

— Так… — задумчиво пробормотал я. — Что же с тобой делать, пёська?!.. Хм… Может, тут вода есть?! — спросил я сам себя, глядя на большой холодильник, стоящий в углу у окна.

Открыл его дверцу — меня чуть не вырвало. В нос сильно ударил запах тухлятины и прелости. Резко захлопнув дверцу, я отскочил назад к прихожей, стараясь вдохнуть побольше свежего воздуха.

— Твою мать!.. — выругался я, прикрывая лицо ладонью. — Пахнуло так пахнуло!..

Постояв еще немного, я все же решился вернуться обратно. Задержав дыхание, я снова открыл холодильник, но ничего похожего на воду в нем не увидел. Лишь несколько стеклянных банок с мутным содержимым внутри, упаковка яиц, невскрытый пакет молока и бутыль кетчупа. В общем, совсем не густо. Створку морозильной камеры я даже раскрывать не стал, сообразив, что тухлятиной несло оттуда.

— Думай, балбес, думай!.. — пробормотал я сам себе, почесав лоб, и начал раскрывать кухонные шкафчики.

Сначала начал с висящих вдоль одной из стен. Конечно, я понимал, что вода там вряд ли окажется, но раз уж затеял копошиться в чужом доме, то следует проверить все. Раскрыв створки первого, начал внимательно изучать содержимое. Так… макароны, разнообразные крупы в прозрачных пластиковых емкостях, сахар, соль, куча различных пакетиков с приправами…. Как увидел это все, так в животе явственно заурчало. Да уж, воду нужно искать в любом случае и не только для питья, но и чтоб поесть нормально…

Больше получаса я обыскивал кухню, внимательно проверяя содержимое шкафчиков и тумбочек. Очень обрадовало наличие газовой плиты и почти полного баллона к ней. Спички же нашел практически сразу, целую упаковку, отчего восторженно присвистнул. После кухни решил перелопатить весь дом и наткнулся на небольшую белую дверцу в темном углу одной из комнат. Открыв ее, я сначала совершенно ничего не увидел: такая непроницаемая темнота в ней царила. Тут же вспомнил про спички и, чиркнув одной о коробок, вошел внутрь и ахнул. Это была ванная комната, совмещенная с туалетом. Вдоль дальней стены комнатки протянулась довольно громоздкая чугунная ванна, а рядом с ней, в углу, возвышался достаточно емкий по внешнему виду электротитан, или бойлер, если быть точнее. Сразу же бросившись к ванной, я тут же открыл кран в надежде, что в титане сохранилась вода. Кран же в ответ лишь презрительно чихнул застоялым воздухом и выплюнул небольшую россыпь мелких капель влаги. Раздосадованный отсутствием воды, я матерно ругнулся, но в тот же момент мне в голову пришла успокаивающая мысль о том, что вода внутри бойлера все же есть, просто из‑за нехватки давления в подающей трубе она не потекла из крана. Присев на одно колено, я зажег еще одну спичку и, освещая пространство перед собой, заглянул под дно титана, к которому были прикручены две небольшого диаметра белые трубки. Они‑то меня совершенно не интересовали, а вот маленький спрятанный за ними носик спускного клапана должен был оправдать надежды. Я не ошибся. Нажав пальцем на небольшой пластмассовый рычажок, я тут же почувствовал, как тонкой струйкой по руке потекла прохладная жидкость. «Ура!» — воскликнул я мысленно и двинулся обратно на кухню подыскать подходящую емкость. Схватив там достаточно глубокую кастрюлю, я вернулся в ванную и подставил ее под титан, нажав на рычажок спускного клапана. Услышав, как по дну кастрюли забарабанила вода, я радостно улыбнулся и привстал, зажигая еще одну спичку. Нужно было проверить еще одно место, и, повернувшись к прижатому к стене унитазу, я приоткрыл крышку сливного бочка. А вот тут уже было сухо, но я нисколько не расстроился и, продолжая наслаждаться журчанием воды, положил крышку на место.

Кастрюля наполнялась достаточно долго: слишком тонюсеньким был носик у спускного клапана. За это время я успел приготовить еще несколько разнообразных емкостей, собираясь слить из титана как можно больше воды. Также обыскал веранду и нашел несколько пустых и достаточно чистых внутри пластиковых бутылок, что тоже порадовало. Теперь можно было забрать достаточное количество живительной влаги с собой, не боясь обезвоживания. Когда набралась первая кастрюля, я тут же подставил под струйку воды следующую емкость, а полную поднял и понес на кухню. Каково же было мое разочарование, когда при хорошей освещенности я разглядел содержимое. Вода внутри кастрюли была серо — бурого цвета из‑за большого количества в ней ржавчины и мелких крошек грязи, видимо, до этого осевших на дно титана. На всякий случай я осторожно понюхал воду и поморщился. Нет, такую воду пить действительно нельзя. Мало того, что она грязная, так еще и имеет характерный запах испорченности. Ну, конечно. А на что я надеялся?! Эта жидкость довольно много времени провела в закрытом пространстве и, конечно же, застоялась. Я расстроенно потер лоб и присел на табурет, грустно посмотрев на собаку, видимо, ожидающую, что я вот — вот налью ей в чашку столь долгожданную влагу. Внезапно мне пришла мысль, что, возможно, если постараться очистить воду хотя бы от грязи и ржавчины, то собачку я обязательно напою, а сам уж как‑нибудь перетерплю, ну или, на худой конец, и сам утолю ею жажду. Осенившая меня мысль словно придала новый заряд бодрости, и я кинулся обыскивать комнаты. Не знаю почему, но я был уверен, что аптечка хранится именно в центральной, самой большой, комнате, но никак не в спальне. Забежав туда, я мельком оглядел расставленную мебель. Достаточно громоздкий диван в мягкой обивке расположился вдоль стены слева. Рядом с ним у окна — того же фасона кресло. Напротив дивана разместилась деревянная «стенка», или «горка», если удобно, с узким стеклянными дверцами и множеством полочек, а также с достаточно большим проемом посередине, где пылился огромный плазменный телевизор. Невдалеке взгромоздился исполинских размеров шкаф с неимоверным количеством дверок и отсеков. Его‑то я и начал обыскивать первым. Сейчас мне важно было найти аптечку, ведь в ней наверняка должны были заваляться таблетки активированного угля. Так и есть. После более чем двадцати минут поисков я наконец обнаружил в одном из отсеков шкафа небольшую пластмассовую коробочку с полупрозрачной крышкой. Сначала я даже не понял, что это может оказаться аптечкой, и умудрился не обратить внимания на содержимое, но чуть позже что‑то все‑таки натолкнуло меня на мысль, что в обычном доме емкость для лекарств может выглядеть как угодно. Тщательно порывшись в коробочке, я действительно нашел то, что мне было нужно: несколько бумажных пластинок с активированным углем и пару упаковок запрессованной ваты. Бегом направившись на кухню, я схватил небольшой кухонный нож и отрезал от пластиковой бутылки дно, а затем, выкрутив пробку, проделал в ней несколько отверстий. Следом я сорвал с крючка на стене у окна маленькое полотенце, встряхнул его, избавляя от пыли и, приложив к горлышку бутылки, с небольшим трудом накрутил пробку и отложил бутыль в сторону. На очереди было извлечение таблеток угля из бумажных упаковок на стол, с чем я довольно‑таки быстро справился и принялся потрошить вату. Ссыпав небольшую горсть таблеток внутрь бутылки, я стал усердно набивать ее ватой. Внимательно оглядев свое устройство, я улыбнулся. Действительно получилось что‑то вроде неплохого фильтра.

— Ну, что же?! Скоро попьешь, дружок! — сказал я, повернув голову к собаке, внимательно наблюдавшей за моими манипуляциями.

Сквозь импровизированный фильтр вода стекала очень медленно. Ее часто небольшими порциями приходилось подливать в перевернутую крышкой вниз бутыль. Через некоторое время мне надоело держать ее рукой, ожидая очистки, и я, проковыряв с краю небольшое отверстие, просунул в него тонкую проволоку, сорванную с одной из гардин на кухне, а затем, соорудив петлю, подвесил за ручку одного из шкафчиков, расположенного вдоль стены над столом. Пользоваться таким образом фильтром получилось удобнее, хоть и приходилось теперь повыше задирать руки, чтобы плеснуть еще воды. Несколько раз я бегал переставлять кастрюли под бойлером. Надо признаться, что в каждой из следующих посудин жидкость оказывалась намного чище, что радовало. Чуть позже, когда наконец отфильтровалась первая порция воды, я плеснул небольшую ее часть из кастрюли в тарелку и приставил к морде пса. Тот не заставил себя долго ждать и кинулся жадно лакать долгожданную жидкость. Я же, несколько раз плеснув собаке добавки, поставил кастрюлю на газовую конфорку и зажег огонь. Не знаю почему, но я был уверен, что мне эту воду нежелательно употреблять, заранее не прокипятив. Неизвестно, что за микроскопические чудики за это время завелись в такой воде, и хорошо, если всего лишь придется остаток вечера провести в беготне до отхожего места, а ведь может быть и пострашнее какая‑нибудь зараза. Нет уж! Лучше потерпеть немного и прокипятить от греха подальше, да заодно что‑нибудь приготовить себе и пёсику.

Когда вода в кастрюле закипела, весело позвякивая накрытой крышкой, я немного убавил огонь на плите, надеясь подольше подержать при такой температуре, чтоб уж совсем не оставлять никакого шанса бактериям. Еще чуть позже, решив проверить, как там без моего участия булькает водичка, я, совершенно не подумав, схватил жестяную крышку и, шикнув от резкой обжигающей боли в пальцах, выронил ее из рук. Крышка упала на деревянный пол и громко загремела, отчего собака, уже мирно сидящая рядом, испуганно отпрянула подальше от меня.

— Тихо, пёська, тихо!.. — спокойным и ровным голосом пробормотал я, нагибаясь, но в этот момент услышал какой‑то непонятный скрип и скрежет откуда‑то сверху, словно кто‑то ковырял штукатурку.

По коже пробежали мурашки, и я уставился на потолок, а пес недобро зарычал и, пригибаясь, словно ожидая подвоха, рванул из кухни. Я же, аккуратно подняв крышку, положил ее рядом на стол и тихими осторожными шагами направился следом за собакой. Войдя в прихожую, я увидел, как овчарка, быстро перебирая лапами, негромко заклацала когтями по дереву, поднимаясь по лестнице на второй этаж, при этом продолжая рычать. На какое‑то время шум, доносившийся с верхнего этажа, прекратился, и, наверное, если бы не собака, то я мог подумать, что просто показалось, но вот поведение пса однозначно говорило: наверху кто‑то есть.

Под ногами противно заскрипели деревянные ступеньки. Страх множеством игл пробежался по телу. Волосы на голове будто зашевелились, а руки задрожали так сильно, что я еле удерживал на весу автомат. Как я ни старался, но тихо ступать по обветшалой лестнице не получалось. Вес моего тела непременно заставлял натужно скрипеть ступеньки, и самое страшное было в том, что зловещие звуки со второго этажа снова заявили о себе. Я сразу же представил еще одного из огромных монстров, с которыми уже пришлось столкнуться у злополучного магазина. Насколько я понял, эти ублюдки, а по — другому их не назвать, умели подкрадываться к жертве почти незаметно. Нет, их тяжеленное огромное тело, конечно, могло выдать присутствие, но только, если монстр находился на не совсем прочном покрытии. Сейчас же я был совершенно не уверен, кто мог издавать подобный шум, но ожидал встречи именно с одним из подобных бугаев. Ладно. Отсиживаться и трястись от страха где‑нибудь в ванной все равно не приведет к чему‑то хорошему. Если уроду потребуется меня достать, то он с легкостью это сделает, а значит, нужно напасть первым.

Поднявшись на второй этаж, я уткнулся в закрытую деревянную дверь. На пороге, оскалив зубы, сидела собака, не отрывая взгляда от двери. Перехватив автомат одной рукой, так чтоб освободить левую руку, я плавно крутанул ручку на двери и медленно приоткрыл ее. В нос сразу же ударил запах разлагающейся плоти, но я старался перебороть себя и не отводить взгляда от открывшейся комнаты.

Пес с еще большим остервенением зарычал и рванул внутрь помещения. Я тоже не заставил себя долго ждать и шагнул следом. Первым, что открылось моему взгляду, была бильярдная. Да, наверное, так, потому что в центре совершенно немаленькой комнаты расположился бильярдный стол, а вдоль стен было расставлено несколько открытых шкафов и полок с инвентарем. Мельком оглядев помещение и поняв, что здесь опасности нет, я направился влево, к еще одной двери, перед которой уже находилась собака. Пугающие до глубины души звуки доносились из‑за нее, и мое сердце буквально сжалось от страха. В какую‑то долю секунды я понял, что если не ринусь в бой сейчас, то, наверное, потом уже и не смогу, слишком уж начало трясти меня от переизбытка адреналина. Задерживать ни себя, ни озлобленную собаку я не стал, а изо всех сил ударил ногой в дверь, держа автомат наготове. Хлипкая межкомнатная дверца резко распахнулась, а я, потрясенный тем, что увидел за ней, безвольно опустил автомат…

В центре небольшой комнаты болтался зомби. С помощью обвитого вокруг шеи провода электрического удлинителя, с одного конца которого свисал к груди ряд розеток, он был подвешен за крючок, предназначенный для крепления люстры к потолку. Под ним на полу валялся небольшого размера табурет. Уставившись своим леденящим взглядом на меня, мертвый мужчина, одетый в серую футболку и темно — синие трико, широко раскрыл рот и, вытянув обе руки в мою сторону, резко задергался, отчего железный крючок на потолке захрустел еще громче, рассыпая по полу кусочки штукатурки.

— Твою ж мать! — облегченно выдал я, обрадовавшись, что это все же не бронелобый бугай, хотя и данное зрелище вызывало холодные мурашки.

Поведение пса меня вообще загнало в тупик. После того как дверь распахнулась, собака зарычала еще громче и злобно оскалилась, глядя на мертвеца. Затем, медленно переступив порог, двинулась в комнату, тщательно принюхиваясь. Я же стоял на месте, наблюдая за происходящим. Сначала овчарка подошла к висящему мертвецу и, приподняв голову, обнюхала его болтающиеся ноги, фыркнула, встряхнув мордой, и двинулась дальше к стене, к которой была прижата неширокая кровать. Странным показалось именно то, что она не кинулась на зомби, а прошла мимо, хоть и не скрывала озлобленности. Закинув передние лапы на кроватку, собака жалобно заскулила. С того места, где я находился, было трудно разглядеть, что же находилось на кровати, и я тоже шагнул внутрь комнаты, оглядывая помещение. По всей видимости, это была детская комната, о чем говорили приятного бледно — розового цвета обои, яркие разноцветные шторы, множество полочек с пестрящими обложками книжек и неимоверное количество мягких игрушек и кукол, заботливо рассаженных тут и там по всей комнате. Позже мой взгляд скользнул по кровати, и я заметил под толщей накинутого сверху одеяла два бугорка. Догадаться было нетрудно, что там, и настроение у меня упало окончательно. Пёсик же, положив свою голову на край кровати, тихо подвывал, что больно ранило душу. Теперь для меня все стало на свои места. Скорее всего, эта собачка была питомцем этой семьи, поэтому‑то она и оказалась рядом, когда я пришел в сознание. Неясно было только то, как она выжила в таком мире одна, но особенно размышлять на эту тему я не хотел, слишком уж горьким был момент. Сам же подходить к кровати я не стал, понимая, что не увижу под одеялом ничего доброго, о чем свидетельствовал тяжелый трупный запах в комнате. Да и мешать собачке оплакивать близких тоже не хотелось, поэтому я начал внимательно разглядывать болтающегося на проводе зомби. Трудно было судить о возрасте повешенного мужчины, слишком уж сильно сморщилось и исказилось его лицо, из чего я сделал вывод, что висел он тут довольно давно, но не разложился, а будто высох, что еще больше озадачило вопросом, что за зловещая сила заставляла мертвое тело шевелиться. Надо признать, что двигался он достаточно неуверенно, не так, как те, с кем я уже успел познакомиться на улицах, но все же довольно интенсивно. Также в голову пришла мысль о том, что находился зомбак здесь долгое время, скорее всего, без движения, а разбудила его, если можно так сказать, именно загремевшая при падении крышка от кастрюли. А это значило только одно, что впредь стоит вести себя потише, раз со слухом у мертвецов все в полном порядке. В какой‑то момент я даже начал переживать, что крючок на потолке вот — вот не выдержит манипуляций его тела, и тогда мне придется стрелять, чего я совершенно не хотел, опасаясь привлечь к дому внимание. А еще я почему‑то начал переживать, что если я попытаюсь применить оружие против этого зомби, то собака, наверное, до сих пор считающая его своим хозяином, кинется на его защиту. Вообще пока я стоял и наблюдал за мертвецом, в голове кружилась и путалась куча мыслей, например, я, почему‑то был уверен, что повешенный и убил своих родных, затем сложил трупы на кровать и покончил с собой. Может, это и не так, да и теперь уже не узнать, что же на самом деле произошло в этом доме.

В какой‑то момент зомби начал более интенсивно размахивать руками и ногами, словно стараясь схватить меня. Пес снова зарычал, встав всеми четырьмя лапами на пол, и пару секунд продолжал стоять на месте, оскалив зубы, поглядывая то на меня, то на болтающегося зомби, а затем рванул в нашу сторону. На всякий случай я попятился назад, опасаясь, что овчарка за что‑то злится на меня, но пес, подскочив к мертвецу, яростно вцепился зубами в одну из его ног. Вот тут я напугался еще больше, осознав, что сейчас произойдет. И, конечно же, все получилось именно так, как я и ожидал. Маленький крючок не выдержал дополнительного веса, и мертвец буквально рухнул вниз. Я быстро навел ствол «Калаша» на его голову, но выстрелить не посмел, опасаясь попасть в пса, который и тут оказался проворнее меня и вгрызся мертвецу прямо в шею, неистово задергавшись, вырывая куски плоти. Но зомби это не остановило, и он начал медленно подниматься. Я же, переживая за собаку, подбежал ближе и, занеся как можно выше свою ногу над лицом зомбака, с силой припечатал его подошвой ботинка к полу, при этом с хрустом расплющивая нос. Овчарка, наверное, не совсем поняв мои намерения, отскочила в сторону и, уставившись на меня, громко залаяла, выставляя напоказ свои огромные клыки. В тот же момент я почувствовал, как за штанину меня схватил мертвец, стараясь притянуться ближе и укусить. Я испуганно дернулся, но это не помогло. Вслед за мной, не отцепляясь от ноги, зомбак немного проехал на спине по полу. В ту же секунду собака снова кинулась к нам, и за секунду до того, как мертвец ухватился бы за меня второй рукой, она в коротком прыжке вгрызлась ему в кисть, опять опрокидывая его на спину. Я же, получив немного форы, развернул автомат и со всей силы ударил зомбака в лоб прикладом, затем сделал это еще раз, а затем еще, стараясь разломить черепную коробку. Когда же он окончательно перестал шевелиться, я, обессиленный больше эмоционально, чем физически, сел прямо на пол рядом с трупом, а овчарка, неуверенно выпустив из пасти конечность мертвеца, сначала некоторое время обнюхивала то, что осталось от его лица, затем лизнула место, бывшее когда‑то щекой усопшего и, отходя в сторону, заскулила, нагоняя неимоверную тоску.

Хозяев дома захоронить получилось только к утру. Не знаю, что сподвигло меня на это, но оставлять усопших в доме я посчитал неправильным. Сначала мне долгое время пришлось подыскивать место во дворе, что тоже было не из приятных занятий, учитывая нескольких ходячих за забором. Впрочем, я старался вести себя как можно тише, и они меня не замечали. В конце концов решил выкопать ямы сразу за домом, где обнаружил небольшую аккуратную полянку. К тому же со стороны дороги она не просматривалась, что гарантировало некоторую безопасность. Лопату нашел быстро, благо невдалеке от крыльца стояло небольшое строение, похожее на кладовку. Неглубокие могилы копал, не торопясь, почти всю ночь, часто прерываясь на осмотр территории. Почти все это время собака провела рядом с умершими, и я ее не отвлекал. Правда, долго размышлял, как вынести трупы так, чтоб пес чего‑нибудь плохого не надумал и не разозлился на меня. Хотя, если честно, то так и ничего умного в голову не пришло, поэтому и решил действовать на авось. Предварительно обрызгав полотенце духами, найденными в одной из комнат, а затем обмотав им лицо, я с трудом стащил одеяло с кровати. К счастью, овчарка не выражала агрессии и все это время просто тихо наблюдала за моими действиями. На кровати лежало два иссохших до ужаса трупа. Один принадлежал женщине, скорее всего, хозяйке дома, а вот другой был совсем маленьким. Решился сначала захоронить ребенка, но столкнулся с проблемой. За долгое время, что провели здесь усопшие, они успели порядком разложиться, а затем присохнуть к кровати, и мне пришлось некоторое время орудовать кухонным ножом, разрезая простыню и обивку, освобождая тела. Затем, порывшись в шкафах, нашел несколько простыней и, завернув в них усопших, по отдельности вынес из дома и уложил в ямы.

Когда же все кончилось, и я наконец закопал могилы, решил соорудить что‑то наподобие надгробий, но к тому времени устал так, что моего воображения хватило только на то, чтоб, разломав несколько табуретов и используя от них ножки, сделать три креста небольшого размера и воткнуть их в землю у основания каждой могилы. Все же мне что‑то не давало покоя, какое‑то чувство незавершенности, что ли, и я, сняв со стены одной из комнат небольшую семейную фотографию, поместил ее в прозрачный целлофановый пакетик, а затем прикрепил к центральному кресту. Постояв немного, осматривая захоронение, я с чувством выполненного долга вернулся в дом и принялся заниматься кипячением воды и даже умудрился сварить немного риса, но сам поесть не смог из‑за запаха, стоящего в доме, который вызывал только тошноту. Собака, наоборот, не отказалась от чего‑то съестного и даже жадно вылизала изнутри кастрюлю, не оставляя даже одинокой рисинки.

Уснуть у меня тоже не получилось, хоть и чувствовал я себя крайне разбитым. Время до рассвета я провел в кресле на веранде, там трупный запах ощущался слабее, хотя казалось, что он исходит больше от меня, чем от дома, и, наверное, так и было. Когда на улице стало достаточно светло, я упаковал несколько пластиковых бутылок с кипяченой водой в детский портфель ярко — красного цвета, найденный в комнате наверху. Туда же сунул мешочки с крупами и разнообразной приправой. На всякий случай выбрал небольшую кастрюльку с железными ручками и примотал к одной из лямок на портфеле, а затем вышел из дома. Собака мирно сидела возле могил, не обращая на меня никакого внимания. Я негромко позвал ее, но овчарка лишь повела ухом и осталась неподвижна. Особо переживать по этому поводу я не стал и, оглянувшись еще раз, осмотрев строение, мысленно поблагодарил этот домик за приют, а затем осторожно двинулся в сторону города в надежде найти друзей.

Конечно же, я понимал, что в город идти не следует. Мало того, что он населен полчищами мертвецов, которых, впрочем, я уже не так сильно опасался, примерно представляя их поведение, да и патроны у меня оставались, что тоже внушало некую уверенность. Сложнее было представить себе, что придется делать, если на пути встретится монстр. Слишком уж непредсказуемыми эти уроды мне показались. Останавливало от такого похода и то, что я почему‑то был уверен, что он закончится ничем. Если Монаху с Грешником удалось выжить, то мне смутно верилось, что они будут возвращаться к машине, но а если и вернутся, то явно не станут задерживаться у нее, заменят наконец колесо и двинут дальше. Вся сложившаяся ситуация требовала от меня развернуться и двигаться в Старый собор, ведь там было гораздо больше шансов встретиться с ребятами. Но проблема стояла в том, что я только примерно помнил, где находится это поселение, а без карты дойти туда будет достаточно трудно. Придется двигаться по дорогам, чего я почему‑то совершенно не хотел, ведь, как я успел заметить, в этом мире куда опаснее встреча с человеком, чем с мертвецом. К тому же я знал, что карта есть в нашей машине, и если парни на ней уже не умчали, то шансы добраться до поселка были куда выше, а значит, нужно было попасть к внедорожнику.

На удивление, зомби в поле зрения не наблюдалось. Не знаю, почему и куда они все подевались, возможно, что такое раннее утро не особо подходило для поиска пищи или у них вообще тихий час, но сейчас городок представлялся абсолютно опустевшим. Да оно и к лучшему. Даже чувствовал себя гораздо увереннее, поэтому двигаться решил не дворами, а прямо по улице вдоль заборов. Шел не торопясь, аккуратно ступая по тротуару и часто оглядываясь, внимательно прислушивался к тишине, но, к счастью, ничего плохого не происходило. Через некоторое время невдалеке показался злосчастный магазинчик. Пришла в голову мысль заглянуть за забор, туда, где находилась погрузочная площадка. Если зомбей там не окажется, то можно будет смело поискать пистолет Кипиша. Такой ствол сейчас как нельзя оказался бы кстати, учитывая его бесшумность при выстреле. Жаль, я не знал, сколько осталось в нем патронов, но если хоть парочка, то это уже лучше, чем громыхать на весь город автоматом, еще больше привлекая внимание.

Осторожно пригибаясь, я прошел вдоль железного ограждения до приоткрытых ворот и, высунув часть лица, краем глаза осмотрел территорию. В центре асфальтированной площадки так и лежало огромное тело монстра, и, что действительно порадовало, зомбарей не наблюдалось. Все так же стараясь не топать, внимательно озираясь, я зашел на территорию и двинулся в сторону убитого мною чудища. Где‑то недалеко от него и должен был валяться пистолет. И действительно, я не ошибся. Прошагав буквально несколько десятков метров, я увидел лежащее на асфальте оружие и направился к нему. Подняв ПБ, я вытащил обойму и убедился в наличии нескольких патронов и улыбнулся: два было в магазине, а один, стало быть, так и остался в стволе, что давало три бесшумные попытки на успокоение мертвецов, что не могло не радовать.

В какой‑то момент я обратил внимание на проломленную монстром часть забора, и улыбка разом стерлась с лица. Немного постояв, глядя на дыру, я глубоко вздохнул. Что ж, нужно было двигаться дальше, но вот маршрут я свой решил немного изменить и выйти с территории через поврежденную часть ограждения.

Подойдя к упавшему на землю железному листу, я осторожно заглянул за забор и, убедившись, что за ним опасности нет, шагнул вперед, покидая площадку. Неожиданно за спиной, со стороны магазина, что‑то загромыхало, и я резко обернулся, инстинктивно наводя оружие. Из складского помещения магазина буквально вылетел зомбак. Казалось, что с такой скоростью даже спортсмену пробежать не удастся, настолько шустрым он был. В груди снова бешено заколотилось сердце в предвкушении битвы, и, предполагая, что попасть в столь молниеносную мишень из пистолета мне не удастся, я, попятившись, ухватился за автомат, в любую секунду готовый открыть огонь. «Спринтер» же не стал тратить время на спуск по парапету, а, подбежав к краю погрузочной площадки, не останавливаясь, сиганул вниз и… Честно признаться, я даже не сразу понял, что произошло. Зомбак, приземлившись сразу на обе ноги, как будто запнулся и со всего маху шваркнулся лицом об асфальт, даже не успев выставить перед собой руки.

— Дебила кусок, сука!.. — Впечатленный таким зрелищным самоубийством негромко произнес я и, убедившись, что зомби не шевелится, развернулся и пошел дальше.

Наверное, действительно стоит прислушиваться получше к своей интуиции. Кто знает, как могла обернуться встреча со «спринтером», если бы я продолжил путь по тротуару вдоль улицы. Сейчас же что‑то скрытое внутри меня буквально указывало правильное направление, и я это чувствовал.

Выйдя с территории площадки, я оказался на небольшом, заросшем травой пустыре. Чуть поодаль стояло еще несколько одноэтажных домиков, но именно здесь, где я находился, по какой‑то причине даже намека на строения не было, и это показалось странным. Хотя если представить нашу безалаберную жизнь, то вполне вероятно, что кусочек этой земли принадлежал кому‑то, кто просто и не собирался ее использовать. Ладно, это уже и неважно теперь. Гораздо важнее было то, что участок этот хорошо просматривался, и мертвецов не было. Шелестя жухлой травой, я двинулся вдоль железной ограды к пожарной станции, которая отчетливо просматривалась с этой поляны.

Дойдя почти до угла забора, где пустырь заканчивался еще одним асфальтированным переулком, я наткнулся на валяющуюся в траве солдатскую каску. Догадаться было нетрудно, кому она принадлежала, и я, ощутив жар, ворвавшийся внутрь тела, медленно опустился перед ней на колени, затем схватил её и прижал к груди, пытаясь перебороть нахлынувшее уныние.

Если внутри меня еще теплилась хоть какая‑то надежда, что Кипиш выжил, то сейчас она медленно умирала. «Нет! Не может такого быть!» — говорил я сам себе, но понимал, что это ничего не изменит и нужно просто двигаться дальше.

Снова поднявшись на ноги, я несколько раз глубоко вдохнул воздух, глядя куда‑то вверх, прогоняя желание заплакать, и, накинув на голову каску, тихо пробормотал:

— Пусть пока побудет у меня, брат!.. Хорошо?!

К пожарке подходить близко не стал, остерегаясь нескольких бродячих мертвецов, застывших на месте невдалеке от нее, и, пригибаясь как можно ниже, свернул к одному из домиков рядом. Стараясь не скрипеть, приоткрыл калитку и, оглядев двор, вошел внутрь. Заборчик, к счастью, был невысоким, но плотным из‑за близко прижатых друг к другу досок, поэтому не просвечивал. На полусогнутых ногах перебежав территорию, я снова уткнулся в ограждение и, приподняв голову, осмотрел двор еще одного дома напротив, а убедившись, что и там все спокойно, аккуратно перебрался через забор.

Таким образом к машине мне пришлось продвигаться довольно долго, но это того стоило, учитывая, что зомбарей на улицах порядком прибавилось. И, как говорится — береженого бог бережет, да и кто его знает, что было бы, заметь меня хоть один из них. Возможно, что тогда и остальные мертвяки, в поле зрения которых я бы оказался, могли среагировать, и мне оставалось бы только бежать прочь.

Не знаю, сколько времени у меня ушло на короткие перебежки по заросшим травой дворикам и преодоления препятствий в виде равномассных заборчиков, но наконец я достиг своей цели и, признаться, расстроился. Сквозь рябь одной из оград отчетливо виднелись расстрелянные внедорожники и, конечно же, наша машина, так и стоящая без одного колеса на другой стороне улицы. Значит, все‑таки ребята вернуться не смогли, и это было для меня как удар по почкам. Хотя если вспомнить, сколько было вчера в этом месте мертвечины, то это становилось понятной, но все же далеко не позитивной новостью. Ладно, будем надеяться, что они просто не рискнули в отличие от меня возвращаться и действительно двинулись в «Старый», как и планировали. А вот мне еще предстояло каким‑то невообразимым способом перебежать через дорогу и забраться внутрь нашего джипа. И даже не это было проблемой, а небольшое скопление ходячих у автомобилей, и это я еще не всех видел. Почему‑то я даже не сомневался, что за изуродованными пулями «Ровером» и «Уазиком» шарахалась еще как минимум парочка, а то и более, зомбаков, просто с такого ракурса их не было видно.

Вариантов у меня было немного. Либо попытаться прорваться к «Шевроле», либо отбросить эту затею и отступить. Второй вариант был, конечно, более логичным и безопасным, но неужели я зря с таким трудом пробирался сюда? Да и отходить, снова кувыркаясь через заборы и прячась в кустах, особого желания не было. Не спорю, что мне все равно придется это делать, потому как вряд ли я смогу в одиночку починить автомобиль, но в нем оставались боеприпасы и оружие, а с ними будет куда проще добраться до «Старого».

Впрочем, размышлять долго не пришлось. Не знаю как, но меня заметил один из мертвецов и, оскалив зубы, медленно побрел к заборчику, за которым мне пришлось отсиживаться. Сбросив прямо на траву детский рюкзачок, я поудобнее закрепил за спиной автомат и резко привстал, наводя пистолетный ствол прямо на голову зомби и, не теряя времени, выстрелил. У ходячего подогнулись колени, и он мешком упал на асфальт. Я же, почувствовав бурное кипение адреналина в крови, пулей кинулся к приоткрытой калитке, выбежал на улицу и выстрелил еще в одного зомбака, который уже двигался мне навстречу. Теперь в поле моего зрения находилась куда более полная картина. Еще четверо зомби, присев на корточки у «Ленд Ровера», обгладывали останки убитых мной бандитов. Первым бросился в глаза старикан с огромной седой бородой, в кителе песочного цвета и синих домашних трико, устроившийся в том месте, где еще вчера валялось тело парня с перерезанным горлом, слизывающий с асфальта запекшуюся кровь. Эти ребята, поглощенные трапезой, даже не сразу обратили на меня внимания, а вот обнаженная женщина с оторванной по локоть рукой, до этого момента блуждающая где‑то за нашим внедорожником, появилась так неожиданно, что я на секунду потерял уверенность.

— Етит твою!.. — обронил я, испугавшись внезапности ее появления.

Она показалась мне более шустрой, чем остальные, и двинулась ко мне достаточно быстро, раскрывая на ходу немного вытянутую вперед пасть с острыми, как у акулы, зубами. Она была «Спринтером», только вот каким‑то недоразвитым, потому что изменения в лобной части головы я не разглядел. Когда зомбячка подбежала достаточно близко, я все же взял себя в руки и выстрелил ей прямо в лицо в районе переносицы, что вызвало фонтан кровавых ошметков, летящих со стороны затылка на дорогу. Падение ее тела на асфальт привлекло внимание остальных, и они, повернувшись в мою сторону, начали медленно подниматься. Патронов в пистолете не оставалось, и я, не теряя времени, быстро пригнулся и отбросил ствол, а затем выхватил автомат. Понимая, что стрелять из него нельзя, иначе это привлечет еще больше внимания, я на ходу ухватился за его ствол и, замахнувшись «Калашом» как клюшкой для гольфа, со всей силы двинул прикладом по лицу бородатого зомби. Как оказалось, удар был настолько мощным, что голова старикана резко и неестественно вывернулась в сторону, а сам он завалился набок. Не знаю, пытался ли он подняться, но терять я не собирался ни секунды и тут же опробовал подобный прием еще на одном ходячем, который уже направлялся мне навстречу. Как только мы поравнялись, я быстро прокрутился вокруг своей оси, вкладывая всю злость к этим тварям в этот удар. Впрочем, сам прием оказался не особо действенным, но при этом приклад автомата буквально снес зомбаку нижнюю челюсть, вырвав ее вместе с сухожилиями, и та повисла на языке, а сам мертвец, пошатнувшись, тут же завалился на землю, где получил достаточно серьезный удар ботинком в височную часть. Конечно же, это его не остановило, и трупак попытался подняться, но я решил пока не зацикливаться на нем и, быстро перешагнув его тело, двинул торцом приклада в нос молодому парнишке в черной кожаной куртке и джинсах, рот которого был набит чьей‑то плотью. Парень оказался достаточно крепким и сдержал удар, лишь голова его на секунду запрокинулась назад, а изо рта вывалилось кровавое содержимое. Давать ему шанс схватить меня я не собирался и сразу же долбанул его подошвой кирзача прямо в грудь. После этого зомбак отлетел немного назад, ударившись затылком об асфальт, а я, немного подпрыгнув, приземлился обеими ногами ему на голову, услышав характерный хруст лопнувших костей. На очереди был еще один ходячий, телосложением больше похожий на ребенка или подростка, но, скорее всего, это был карлик или просто небольшого роста мужчина. На удивление, этот мелкий ублюдок не стал нападать, а медленно зашкрябал наутек.

— Свалить решил, тварина мертвожопая?! Наелся уже что ли, а?! — рявкнул я, собираясь ускориться и догнать гаденыша, но в этот момент кто‑то, находившийся сзади, схватил меня за плечо.

Признаться честно, если бы я не был сейчас готов к неожиданностям, то однозначно навалил бы полные штаны. Быстро обернувшись, я увидел перед своим лицом зомбака, которому только что оторвало прикладом челюсть. Я даже опомниться не успел, как он, резко наклонив голову, попытался вцепиться зубами мне в шею. К счастью, нанести повреждений он не сумел, но ощущения прохлады от его скользкого разорванного рта напугали еще больше. Выронив автомат, я попытался оттолкнуть мертвеца от себя, но это не получалось, и он напирал на меня с еще большим ожесточением. В какой‑то момент, попятившись, я запнулся, и мы вдвоем повалились на асфальт, и, если бы не каска Кипиша, то, наверное, еще одного падения моя голова не выдержала бы.

— Вот сука!.. — Зашипел я, изо всех сил упираясь руками в грудь мертвеца, стараясь скинуть его с себя.

Ходячий вцепился в меня с такой силой, что, казалось, оторвать его от себя уже не получится. Впрочем, наше совместное падение заставило его убрать от моей шеи зубы, вместо этого теперь перед моим лицом оказалась его полуразложившаяся рожа. А хаотично шевелящаяся с помощью языка нижняя челюсть практически касалась моего подбородка, по которому уже текла какая‑то жижа, капающая из пасти зомбака. Несмотря на ситуацию, я начал переживать за то, чтоб меня не вырвало, но все же вовремя опомнился и, собравшись с силами, наконец перекувыркнулся вместе с мертвецом, оказавшись сверху, но все еще прижатым к нему. Ко всему прочему, я увидел, как коротышка развернулся и теперь направлялся к нам. К счастью, в этот момент мне на глаза попалась приоткрытая дверь «Ровера», на которой с одного конца был немного оттопырен хромированный молдинг. Это был мой шанс вырваться, и я, как можно сильнее упершись левой рукой в грудь ходячему, немного придвинулся к его голове и вставил локоть правой прямо тому в пасть, прижимая затылком к земле. Из такого положения дотянуться до двери внедорожника было проще, и, освободив левую руку, я схватил молдинг и со скрежетом отломил от него небольшую часть, а затем резко вонзил мертвяку в глаз. Впрочем, особого эффекта я этим не добился, и поэтому, не задумываясь, воткнул железку зомбаку и во вторую глазницу. А вот тут уже мне повезло больше, и ходячий, видимо, лишившись координации, немного ослабил хватку, что позволило мне вырваться и подняться. Не знаю, возможно ли передать ощущение от хлюпающего звука вхождения инородного тела в лицо, но я испытал неописуемое наслаждение, когда ударил подошвой ботинка по торчавшему из глаза мертвеца молдингу, после чего тот уже не шевелился.

С коротышкой справился куда быстрее. Даже автомат поднимать с земли не стал, а просто рванув к нему, прямо на бегу подпрыгнул и со всей силы двинул тому носком ботинка в челюсть. Низкорослый мужичок буквально оторвался от земли и, пролетев больше метра, рухнул на асфальт, после чего я почти с десяток раз припечатал ему каблуком по лицу, размозжив голову.

Больше зобаков в поле зрения не было, но все же задерживаться на открытом пространстве надолго я не решился и, немного отдышавшись, принялся собирать свое оружие. Быстро схватив автомат, я закинул его за спину. Затем, подняв пистолет, направился к заборчику, где оставил детский рюкзачок. Двигаться старался как можно быстрее, но все же тише, чтобы не дай бог не привлечь внимания еще каких‑нибудь упырей. Чуть позже подойдя к нашей машине, я мельком осмотрел ее и, открыв дверь, забрался внутрь, а затем уселся на заднюю сидушку. Вот теперь можно было немного передохнуть хоть и не в значительной, но все же безопасности.

Не знаю, сколько я провел времени, расслабляясь на сидении, закинув ноги на ящик с оружием и упершись каской в стекло, но когда понял, что засыпаю, сразу же подскочил. Жаль, конечно, что я не мог позволить себе как следует отдохнуть, но ни время, ни место не подходили для этого. Нужно было найти карту, прихватить еще патронов, особенно для «ПБ», если, конечно, найдутся, и выдвигаться в «Старый», пока машину снова не оккупировали трупаки.

Устало потерев ладонями лицо, прогоняя сонливость, я осторожно, чтобы не запнуться обо что‑нибудь, переместился на правую сторону внедорожника и, наклонившись, буквально замер на месте, глядя на лежащую рядом с ящиком рацию.

— Какой же я идиот! — радостно улыбаясь, пробормотал я и поднял устройство связи.

Действительно, я какого‑то лешего совершенно забыл, что Кипиш оставлял свою рацию в джипе, когда мы пытались сменить колесо, а ведь он даже об этом упоминал. Что ж, значит, не зря я все‑таки прорывался к машине.

Повертев радиостанцию в руках, разглядывая ее, я нажал на кнопку включения и расстроился. Небольшого размера жидкокристаллический экранчик несколько раз мигнул и отключился окончательно, извещая о том, что заряда не осталось. Сначала меня обуяла злость, отчего мне захотелось зашвырнуть устройство куда подальше. При этом тут же снова всплыли в голове слова Грешника о моей удачливости, и я уже был готов к броску этой никчемной сейчас игрушки через весь салон автомобиля, но вдруг мне пришла более чем логичная мысль о зарядке. Немного подумав, прежде чем начинать перерывать все внутри внедорожника, я медленно перебрался в его переднюю часть, а затем, протиснувшись между спинками кресел, уселся на пассажирское место и открыл бардачок. Правильно, а где бы я, например, стал хранить это устройство?! Конечно же, под рукой, а не где‑нибудь в багажнике. И вот тут мои логика и чувства не подвели. Среди кипы разнообразной мелочи оказалась небольшая подставочка с контактами и идущий от нее тоненький шнурок, на конце которого болтался переходник для прикуривателя. Удерживая в руке зарядное устройство, я снова улыбнулся своей догадливости.

Вставив разъем в прикуриватель, я усадил на подставку радиостанцию и снова нажал на кнопку включения. Несколько секунд экранчик на приборе мелькал перебором разнообразных символов, а затем наконец засветился стабильно, а из динамика послышалось тихое шипение.

Долгое время я перебирал диапазоны волн, при этом не прекращая повторять слова: «Прием» и «Меня кто‑нибудь слышит?», но рация упорно молчала в ответ. Чуть позже я вернулся назад в багажный отсек, осознав, что если ребята и живы, то, возможно, они уже слишком далеко отсюда, да и батареи в их рациях тоже, скорее всего, были мертвы. Но рацию все же оставил в режиме сканирования, хотя и понимал, что все равно придется делать так, как и задумывал изначально: хватать все самое важное и валить из этого города.

Отстегнув замочки на ящике, я с небольшим трудом из‑за тесноты откинул крышку. Оружия внутри было много, действительно много. Причем лежало оно друг на друге как попало, вперемешку. В этом ребят можно было даже упрекнуть, ведь если что‑то из этого срочно понадобилось бы, то быстро найти нужный ствол оказалось бы целой проблемой. Правда, насколько я понял, все эти пушки были трофейными и собирались на продажу, поэтому‑то и отношение к ним было соответственное. Впрочем, оружие мне не было нужно. Точнее сказать, не хотелось мне тащить на себе лишний вес. Конечно, я был полон искушения сменить свой «Калашников» на «М4» с глушителем, но побоялся ее ненадежности, а брать ее с собой допом не захотел опять же из‑за веса.

В одном из отсеков ящика так же вперемешку были уложены различные магазины с патронами, но, к сожалению, для моего автомата таковых не нашлось. Впрочем, в еще одном из отсеков патроны валялись россыпью, и, затратив некоторое время, я выудил почти сотню 5.45 для «Калаша» и сразу же набил ими свои опустевшие магазины, а остаток ссыпал в один из карманов. Для «Макара» нашлась всего одна обойма, но это было больше, чем ничего, что обрадовало неслыханно.

В путь собирался достаточно долго, можно сказать — очень долго. Все это время рация работала в режиме сканирования, но по — прежнему излучала тишину. Я же, подготовив свое оружие, решил порыться в машине в поисках еще чего‑нибудь необходимого. Нашлось сразу несколько банок армейской тушенки, и одна из них сразу же была мною открыта и поглощена, а еще одна помещена в рюкзачок на потом. Армейский же рюкзак, принадлежащий ребятам, брать не стал принципиально, будучи уверен, что если они все же вернутся к машине, то им на несколько человек один он окажется нужнее. Правда, свернутый спальный мешок я забрал не задумываясь, сразу же примотав его веревочкой к лямке рюкзачка рядом с кастрюлькой. А чего?! Пусть болтается сзади! Зато и поспать можно будет в любом месте, не опасаясь замерзнуть. Еще нашел охотничий нож в чехле, который сразу повесил на ремень, и саперную лопатку, но отложил ее в сторону у двери, чтобы подхватить на выходе.

В итоге перерыл всю машину и наконец наткнулся на карту, хотя, если честно, уже и подзабыть успел, что она сейчас важнее всего того, что я уже набрал. Видимо, усталость уже порядком сказывалась на памяти и внимательности. Надо бы поспать, но нельзя, нужно идти и как можно скорее, а выспаться можно где‑нибудь в лесу, главное, зайти поглубже.

Пока собирался, успел заметить через стекло нескольких ходячих невдалеке, которые сначала медленно приблизились к машинам, а затем как‑то резко сменили направление и скрылись в чьем‑то дворе. Решив, что их снова напугали мутанты, я долго осматривал округу, но ничего подозрительного не обнаружил и, закинув за спину рюкзачок, просунул между ним и спиной лопатку, благо, несмотря на размер, лямки у него оказались достаточной длинными. Затем я осторожно вышел из машины и, открыв переднюю пассажирскую дверь, схватил рацию и, выключив ее, сунул в карман разгрузки, но, немного подумав, вернул обратно. Не было смысла мне ее тащить с собой, учитывая ее слабый заряд, которого хватило бы на час от силы в режиме приема. Да и зарядное устройство с собой брать не стоило, опять же по причине того, что ребятам оно тоже, возможно, понадобится, к тому же заряжать рацию в лесу, увы, не получится…

Пригнувшись как можно ниже, стараясь ступать потише, я двинулся за город в сторону холма, который был напротив пожарной стации. Нет, я не собирался подниматься на него. Судя по карте, холм можно было беспрепятственно обойти как слева, так и справа. Единственное, что меня смущало, так это асфальтированная дорога, огибавшая холм слева. Уж больно не хотелось мне случайным образом обнаружить себя для каких‑нибудь бандитов. Да, я чувствовал в себе силы дать отпор зомбакам, но с людьми совсем по — другому — они, как правило, думают. И если доведется нарваться даже на небольшую группу, то завязавшийся случайный бой приведет только к одному результату — я погибну.

Впрочем, выйти из города получилось достаточно просто, лишь у пожарной станции меня заметили несколько мертвецов, гуляющих рядом с ней, и кинулись в мою сторону. Стрелять я по ним не стал, а, выпрямившись в полный рост, рванул через чей‑то огород сначала в поле перед холмом, а затем свернул вправо и через некоторое время уже спокойно шагал по еще не очень густому лесу, который все же скрыл меня от преследования.

Усталости не было. Точнее сказать, я просто о ней не думал и, медленно перебирая ногами, двигался через лес куда‑то на север. По всем расчетам сначала я должен был нарваться на деревушку «Могилевка», а от нее свернуть немного левее и шагать дальше к «Старому». Насколько я понимал, такой неспешный переход должен был занять у меня не более трех суток, что вполне устраивало. Шагая, словно на автопилоте, я глубоко погрузился в свои мысли и лишь изредка озирался в поисках опасности, но все было спокойно. Только теперь, оставшись один на один с собой в сравнительной безопасности, я наконец более плотно задумался о тех странных снах, что преследовали меня. Не давало мне покоя то, что если сны эти обо мне и я этот несчастный отец погибшего мальчика, то почему я не испытываю никаких эмоций? Более того, я вижу сны как‑то со стороны, но при этом очень подробно, словно смотрю кинофильм. В общем, не верилось мне, что я этот самый Саша, да и, если честно, я как‑то привыкать к этому миру стал, словно и не попадал сюда, а так и жил тут все время. Так же я долгое время размышлял о том, что же все‑таки случилось с Грешником и Монахом, думал о Кипише, постоянно прокручивая в голове то, как его унесло чудище. Как нужно было поступить мне в тот момент, что предпринять, чтобы все‑таки спасти его?..

Так незаметно для самого себя я прошагал часов пять или шесть и в какой‑то момент понял, что так надрывать организм не стоит. Лучше действительно остановиться и отдохнуть, как следует, а уже следующим утром двигаться дальше. В итоге я так и сделал. Нашел подходящую полянку для привала. Собрал как можно больше хвороста и сухих веток, а потом, разведя костер, принялся за приготовление пищи. Чуть позже, с удовольствием навернув рисовой каши с тушенкой, я довольный, как бобер, забрался в спальник и уснул настолько крепко, что, если бы рядом упал «Боинг», я бы, наверное, не проснулся…

Глава IV

Почувствовав жуткий холод во всем теле, полуобнаженный мужчина с трудом раскрыл глаза. Брызги воды, доносимые резкими порывами ветра, словно адские плети, хлестали по спине и сразу же отдавались колющей болью в голове. Некоторое время он судорожно пытался подняться, но застывшие конечности не хотели слушаться, и он снова падал на мокрый песок. Полежав еще немного, стараясь собрать мысли в кучу, мужчина попытался позвать на помощь, но легкие были скованы дрожью, что не позволило издать даже звука, и он, уже почти совершенно отчаявшись, повторил попытку встать на ноги. К счастью для него, это получилось, и, скрючившись, стараясь как можно сильнее обнять себя руками, мужчина, трясясь от холода, соображал, как здесь оказался, но вспомнить совершенно ничего не мог.

Сейчас он находился на берегу какого‑то водоема. Море это, широченная река или просто огромное озеро — не было ясным. Впрочем, в какой‑то момент он увидел где‑то вдали нечто похожее на корабль. Присмотревшись внимательнее, мужчина даже смог разобрать очертания его корпуса. Судно выглядело достаточно странно и больше напоминало авианосец, и если это было так, то вопрос с водоемом отпадал сам собой — мужчина стоял на берегу моря. Осознание этого немного шокировало его, но при этом придало чуточку бодрости, и он, развернувшись, медленно перебирая ногами, двинулся подальше от берега…

Где‑то вдали виднелись осиновые колки, а перед ними — огромное широченное поле, густо поросшее высокой травой. Мужчина направился в ту сторону, понимая, что лес немного скроет его от ветра, но, пройдя чуть более ста метров, он вдруг наткнулся на асфальтированную дорогу, что снова заставило призадуматься. Шоссе просматривалось далеко вперед, но каких‑либо признаков жизни не наблюдалось. Не было ничего: не машин, ни людей, лишь пустая трасса, достаточно обильно покрытая нанесенным сюда песком и явно давно не чищенная.

О том, куда именно вело шоссе, мужчина особо не задумывался. Куда более важным было осознание того, что любая дорога приводит к населенному пункту, а это значило, что двигаться нужно было именно вдоль нее.

Судя по километражным столбикам, мужчина прошагал более пяти километров. Он успел обсохнуть и стряхнуть прилипший к телу песок. Холод, несмотря на сильный ветер, уже не так сильно донимал, и теперь путник двигался достаточно уверенно. Спустя еще какое‑то время впереди показалась табличка с указанием населенного пункта. Подойдя ближе, мужчина прочитал надпись: «Комышово 4 км». Обрадовавшись такому известию, он с еще большим задором зашлепал босыми ногами по асфальту, а примерно через час на горизонте появились первые строения. Увидев их, он широко улыбнулся, но тут же изменился в лице, когда невдалеке, у придорожной заправочной станции, показались несколько человек в военном обмундировании, а рядом с ними — огромный восьмиколесный бронетранспортер. В голову сразу же закрались какие‑то подозрительные мысли. За все время пути он не встретил ни одного автомобиля и уж тем более человека, а тут на пути попались не мирные жители, а, судя по всему, военные, отчего ему стало как‑то не по себе. Впрочем, останавливаться мужчина не собирался а, наоборот, даже ускорился, приближаясь к заправке.

В какой‑то момент до него уже начали доноситься обрывки разговоров, но разобрать, о чем говорят солдаты, все еще не получалось. Ему вообще показалось, что эти люди общаются на каком‑то иностранном языке, но это сейчас не было особо важным, и мужчина все так же спешил к военным.

Внезапно бронетранспортер взревел мотором. Солдаты, бродившие рядом, тут же начали заскакивать на машину, рассаживаться на броне. Испугавшись, что эти люди сейчас уедут и он снова останется один, мужчина попытался закричать, но голос так и не вернулся к нему, и послышался лишь приглушенный хрип. Внутри закипела злость. Собравшись с последними силами, он бегом рванул к военным, отбивая стопы об асфальт. Бронетранспортер же, рыкнув двигателем, выпуская черные клубы дыма, выехал с территории заправочной станции и медленно направился в сторону поселения. Мужчина бежал без остановки, при этом не оставляя попыток закричать. В какой‑то момент он наконец понял, что броневик ему не догнать, и остановился, затем, пытаясь отдышаться, медленно присел на асфальт. На удивление, бронетранспортер тоже прекратил движение, и солдаты заметили обнаженного мужчину. Один из них даже что‑то крикнул, указывая рукой на него. Мужчина тут же вскочил на ноги и торопливо начал приближаться к военным. В этот момент несколько бойцов спрыгнули с броневика и нацелили на него свое оружие, а башня броневика развернулась, демонстрируя крупнокалиберный пулемет. Мужчина резко остановился, подняв руки вверх, и снова попытался что‑то сказать, но в ту же секунду почувствовал адскую боль в правой руке. Его замерзшее тело тут же обдало чем‑то влажным и горячим, а у ног что‑то шлепнуло, и краем глаза мужчина увидел свою собственную руку, буквально оторванную у локтя, и это было последнее, на что он обратил внимание. В тот же миг в его груди образовалась огромная дыра, а тело отшвырнуло на несколько метров в сторону…

* * *

В ужасе открыв глаза, я, словно кипятком ошпаренный, попытался выскочить из спальника, но его теснота не позволила это сделать достаточно быстро и лишь еще больше напугала. Провозившись несколько секунд, я наконец освободился от мешка и, потрясенный увиденным, тут же приложил руку к груди. Только в этот момент ко мне пришло осознание того, что это было всего лишь еще одно дурное видение. Сердце колотилось бешено, и я, успокаивая себя, задышал как можно глубже. В очередной раз сон смотрелся как‑то со стороны, но при этом я почему‑то явственно ощутил на себе ранение от крупнокалиберного пулемета. В своих сновидениях я не различал четких образов, и, возможно, этот сон вообще был не обо мне, учитывая то, чем он закончился. К тому же достаточно логичным можно считать то, что и прошлые видения ко мне не относились. Вот он и ответ, почему я не чувствовал достаточно крепких переживаний о том, что снилось. Другой вопрос, почему именно меня посещают подобные видения и о ком они?

Не знаю почему, но я подумал, что некоторые ответы смогу получить именно во сне, и твердо решил, что нужно снова лечь спать. Другое дело, что сонливость как рукой сняло, и я долгое время просто сидел на корточках, глядя на игривое мелькание угольков от костра. Впрочем, чуть позже я все‑таки решил забраться в спальный мешок и некоторое время, любуясь освещенными луной кронами деревьев, размышлял о своих видениях и незаметно для самого себя задремал.

* * *

Небольшой седан белого цвета, тихо урча мотором, припарковался прямо под окнами панельной пятиэтажки. Молодая женщина, сидящая впереди на пассажирском сидении, извлекла из сумочки мобильный телефон и, повернувшись к водителю, спросила:

— Готов?!

— Секундочку! — Ответил тот, перебирая треки аудиозаписей на FM — трансмиттере, подключенном к автомобильному прикуривателю.

— Давай, я уже звоню!.. — сказала девушка, прикладывая мобильник к уху.

Парень кивнул, не отводя взгляда от радиоэлектронного устройства, а девушка через несколько секунд начала разговор по телефону:

— Викусик, привет! — сказала она собеседнице, неумело имитируя встревоженность. — Ты радио слушаешь?! Нет?!.. Включи срочно!.. Там что‑то невообразимое творится!.. Да я тебе говорю, сама не поняла, но что‑то серьезное очень!.. Музыка?!.. Не, не, волну смени!.. Какая?! Сейчас, секунду, посмотрю!.. — Девушка повернулась к мужчине и, прижав ладонью микрофон телефона, шепотом спросила: — Какая волна, Саш?..

Мужчина постучал пальцем по маленькому экранчику трансмиттера, где подсвечивались цифры диапазона волн, и девушка продолжила разговор:

— Восемьдесят семь и пять… Ага, я тоже про такую не знала!.. Случайно наткнулась, а там кошмар какой‑то!.. Нашла?!.. — спросила девушка и помаячила рукой мужчине, а тот нажал какую‑то кнопку на приборчике. — Все — все, я отключаюсь!.. — продолжила девушка. — Чуть позже созвонимся!.. Какой ужас, боже!.. — С трудом сдерживая смех, сказала она и прервала разговор.

Водитель немного прибавил громкость на автомагнитоле, и из динамиков послышался голос какого‑то человека:

— Внимание, внимание!.. Работают все радиостанции страны!.. Убедительная просьба не покидать свои дома и не выключать радиоприемники!.. Повторяю!.. Убедительная…

— Блин, как на Левитана‑то похоже!.. — восхищенно сказала девушка.

— Сейчас на компьютере и не такое можно устроить!.. — усмехнулся водитель. — Скоро вообще вокалисты и музыканты не нужны будут… — он повернул голову к задней части салона и кивнул, указывая на футляр с гитарой, лежащий на заднем сидении.

— Только что нам поступила информация о приближении к земле огромного астероида!.. Внимание!.. Специалистами НАСА, благодаря российской сети космического мониторинга, было установлено, что объект столкнется с планетой предположительно через тридцать три минуты и тридцать три секунды!.. Внимание!.. Единственный способ избежать катастрофы — это простить самого замечательного парня, который вас безумно любит, и позвонить по номеру….

— Саш, еще раз обидишь ее… — прищурившись, девушка посмотрела в глаза Александра, демонстрируя легкую угрозу. — Сами будете разбираться!.. Я помогать не буду больше, понял?!

— Светик!.. — мужчина хотел было что‑то ответить, но в его зажатой ладони завибрировал телефон, и, посмотрев на экран, он улыбнулся. — Спасибо тебе!.. — произнес Саша, отвечая на звонок. — Привет!.. Чего, и вправду испугалась?! Да ну?! А мне это прикольным показалось!.. Ну, ладно… Ты это,… прости меня, пожалуйста!.. Так точно — сволочь! Но ты же любишь животных, а я как раз еще та скотина!.. Что Светке передать?! — переспросил Саша и, повернувшись к пассажирке, растекаясь в улыбке, произнёс: — Она сказала, что ты сучка!..

— Ага, ей того же передай!.. — ответила девушка, отвернувшись к окну, а Саша продолжил разговор по телефону:

— Зайка!..Ну, зай!.. Я тебя люблю, слышишь?! Люблю! Больше всего на свете!.. Правда, правда!.. Веришь?! Слушай, а выходи за меня замуж, а?!.

* * *

Буквально в метре от окна одноэтажного дачного домика что‑то громыхнуло. Мужичок довольно крепкого телосложения, одетый в полевую форму цвета хаки с темно — зеленым бронником на груди резко присел на пол. На голову, прикрытую черной банданой с изображением черепа в районе лба, тут же посыпались брызги стекол, отчего тот сильно зажмурился. В ту же секунду рядом с ним расположился еще один мужчина лет тридцати на вид с выбритой наголо головой. Выглядел он совершенно не по — военному: синие, достаточно потертые джинсы, толстенная кожаная куртка коричневого цвета, на которой пестрило множество ярких надписей. Единственное, что не клеилось к его образу, так это огромный пулемет «Печенег», который он сразу же после взрыва, откинув сошки, установил на подоконнике.

— Воги пошли!.. — спокойно произнес мужичок в бандане, стряхнув осколки стекла со своего плеча, и быстрым движением зарядил гранату в подствольник своего автомата. — Ща вам, сука, в ответочку прилетит!..

— Хорошо хоть сюда не влетела!.. — сказал человек в кожаной куртке, выискивая кого‑то через прицел пулемета.

— Пацаны, может, ну его?! — тяжело дыша, проговорил довольно полный парнишка, сидящий в углу небольшой комнатки, судорожно набивая патронами рожок для АКСУ. — Может, без боя выйдем, а?! Один хер прижмут ведь!..

— Жизнь — боль!.. — сухо произнес мужчина в бандане, осторожно выглядывая в окно.

— Череп, ты уже задрал с этой тупой фразочкой!.. — выкрикнул толстый парень. — На лбу себе татуху нахерачь, чтоб все читали и плакали!..

— На лбу‑то?! Хм… Неплохая идея!.. — усмехнулся Череп. — Из заварушки выб…. — не успел договорить он, как рядом с домом разорвалась еще одна граната.

— Твою ж!.. — выкрикнул мужичок с пулеметом, резко прислонившись к краю стены у окна, напугавшись взрыва. — И вправду зажмут ведь, подлюки!.. — продолжил он, глядя на Черепа, сидящего под подоконником и царапающего что‑то острием ножа на пластиковом прикладе автомата.

— Да, не понтите вы!.. — произнес Череп, продолжая возиться с автоматом. — Харли, успел кого‑нибудь заметить из них?..

— Да ни хрена!.. — ответил мужчина, держащий в руках пулемет, и снова попытался выглянуть в окно. — По — любому за домиком напротив засели, гниды!..

— Вот и мне это не нравится!.. Не стреляют ведь почему‑то… Тупо, вогами кидаются…

— А я вам говорил, что телок валить надо было!.. — Недовольно проговорил толстый. — Нет, вам же отпустить захотелось!..

— Слышь, Фетсо, не гунди, а! — поморщившись, сказал Харли. — Тебя с твоим прибором просто на вторую не хватило, вот и ноешь!..

— Чего?! — возмущенно протянул толстяк.

— А ничего!.. Член, говорю, у тебя такой же, как и твой «Калаш»… — усмехнувшись, произнес Харли и добавил. — Укороченный!.. Вот ты и не решился на вторую бабу залезть!

— Ты оборзел, что ли, сука?! — зло проговорил парнишка и, с небольшим трудом поднявшись, навел ствол АКСУ на товарища.

— Заткнитесь оба! — рявкнул Череп. — Не хватало нам еще между собой заваруху устроить!.. А ты, Фетсо, успокойся!.. — продолжил он, обращаясь к толстяку. — Вы сами захотели порезвиться, а теперь ссытесь проблемы разгребать!..

— Захотелось?! А из‑за кого теперь проблемы?! — не успокаивался парнишка. — Кто нам помешал их после завалить?! А?! Ясен пень, что они разведке нас сдали!.. Теперь все!.. Хана, мля!..

— Я не убиваю женщин!.. — убирая в чехол армейский нож, спокойно произнес Череп. — Да и не разведбат это, а спецы, стопудово!..

— С чего мысля?! — Харли вопросительно посмотрел на мужичка в форме.

— С того, что пока вы пятки отбивали наперегонки сюда, я успел неплохо разглядеть их!.. Так что, Фетс, можешь идти сдаваться!.. Глядишь, повезет!..

— Да пошел ты!.. — ответил толстяк, и в ту же секунду раздался новый взрыв прямо у окна.

Один из осколков гранаты попал прямо в щеку парня, но, к счастью для него, прошел по касательной и лишь оставил глубокий порез. Толстяк взвыл, приложив руку к ранению, и присел на корточки. Харли же, свесив пулемет на лямке, держался за голову. Видимых повреждений на его теле не было, но, судя по всему, его немного контузило, впрочем, как и Черепа, у которого из одного уха показалась тонкая струйка крови.

— Суки… — не слыша сам себя, протянул Череп и, быстро поднявшись, навел прицел подствольника на строение через дорогу, а затем выпустил гранату в ответ и, присев обратно, дернул за штанину пулеметчика, кивком указывая на его оружие.

Харли, сообразив, что от него требует товарищ, присел на одно колено рядом и выставил в проеме окна пулемет. Стрелять он начал почти сразу же, заметив нескольких приближающихся к их укрытию человек. Двигались они небольшими перебежками между разнообразными сараюшками, дровяниками и кладовками, низко пригибаясь, и пока были еще далеко. В какой‑то момент Харли даже показалось, что он зацепил одного из них и тот упал, но наверняка это не было ясным. В ответ тоже начали стрелять, причем достаточно метко. Несколько пуль, выбивая щепу, простучали по подоконнику совсем рядом, и, опасаясь за свою жизнь, Харли убрался от окна. Череп, мельком взглянув на пулеметчика, презрительно помотал головой и, зарядив еще один ВОГ в подствольник, медленно высунулся в окно. Прицелившись в сторону небольшого бака с водой, за которым, как ему показалось, укрылись несколько спецов, он выстрелил гранатой, но сам укрываться не стал, ожидая взрыва. Интуиция Черепа не подвела, и, действительно, после того, как возле бака негромко бахнуло, одного из бойцов откинуло в сторону, а еще двое рванули врассыпную. Этого‑то он и добивался, и, наведя метку коллиматорного прицела на ближнего спеца, он пустил короткую очередь. Пробежав еще не более двух метров, тот завалился лицом на землю и больше не шевелился. Второго бегуна срезать не получилось, и он успел скрыться из виду, а после в сторону окна снова полетели ВОГи, и Черепу пришлось уже отползти в глубь комнаты, скрываясь за стеной.

Некоторое время взрывы раздавались один за другим практически непрерывно. Совместно с ними по дому стреляли из автоматов, из этого следовало, что живых спецов там еще достаточно много. Сотни единиц пуль и бесформенных осколков роями проникали через проем окна, врезаясь в стену напротив, расщепляли мебель, рикошетили и, вгрызаясь в потолок или соседние стены, с грохотом обрушивали на пол штукатурку, отчего в помещении вздымались тяжелые клубы пыли. Из‑за непрекращающейся атаки к окну подойти было совершенно нереально. В голове Черепа возник достаточно резонный вопрос: почему ни одна граната до сих пор не влетела внутрь помещения? Ответ был очевиден: спецы решили взять их живыми, а это значило, что смерть им уготовили очень мучительную. Череп не раз слышал истории про их зверства над пленными. Многое из того, что рассказывали о спецах, врезалось в его память настолько отчетливо, что сейчас, когда Череп оказался в западне, он точно решил, что живым им не достанется…

В какой‑то момент выстрелы стихли, и Харли попытался выглянуть в окно, но тут же отпрянул в сторону, когда снова застрекотали автоматы. Почти десяток бойцов, разделившись, обходили дом с двух сторон и уже не прятались, а двигались в полный рост, нацелившись на проем окна.

— Третий! — хрипнула рация рядом с окном. — Светошумовую!

После этих слов Череп окончательно понял, что шансов избежать плена у них не осталось, и, когда он выхватил пистолет из кобуры и приставил к своему виску, у него даже сомнений не возникло, что нужно лишить себя жизни. В глазах его не было ни отчаянья, ни боли, ни сожаления. Складывалось ощущение, что все свое время он ждал, когда наступит подобный момент. Момент, когда не захочется сопротивляться, бороться, драться и кусаться за свою жизнь. Момент, когда проще всего будет решить свою судьбу самому…

Лицо Фетсо, который первым увидел приставленный к голове товарища пистолет, исказилось ужасом, а сам он еще сильнее забился в угол, направляя свой автомат на входную дверь. Харли же просто замер на месте, наблюдая за происходящим, и, судя по его лицу, он мысленно был солидарен с таким поступком.

— Отставить! — совершенно неожиданно послышалось из рации. — Отходим!..

Понять, что сейчас произошло, никто из находившихся в домике не смог. Фетсо, еще секунду назад сидевший зажмурившись в ожидании вспышки, широко раскрыл глаза, выражая дикое удивление. Харли так вообще ничего не понял. Слуха он лишился еще тогда, при разрыве гранаты, и в эту минуту даже не догадывался, что у них появился шанс выжить. Череп же, медленно убрав пистолет от своей головы, решил первым выглянуть в окно, и, когда он приблизился к проему, рука его непроизвольно разжалась, и пистолет упал на деревянный пол.

— Че там?! — нервно спросил толстяк, приближаясь к Черепу.

Ответ он получил только тогда, когда сам выглянул наружу. Группа спецназовцев медленно удалялась от домика. Странным казалось и то, что хорошо вооруженные бойцы отходили, совершенно не опасаясь выстрелов сзади, двигаясь так, словно и не было только что вооруженного столкновения. Но то, что произошло дальше, вообще поставило наблюдающих в тупик. Спецназовцы снова резко переменились в поведении и стали молниеносно рассредоточиваться, стараясь найти укрытие, только в этот раз, прячась за небольшими постройками, они развернулись так, словно собрались этот домик оборонять. Сразу же возник вопрос от кого? Скоплений зомби в округе не было видно, а нормальный человек вряд ли решится первым напасть на спецов, ведь это будет однозначным подписанием себе смертного приговора даже в случае удачи. На памяти Черепа были прецеденты, когда спецы, не обращая никакого внимания на людей его банды, атаковали союзников. Да и опять же ходили слухи, что при потере одного отряда они сразу же высылали дополнительные силы, при этом преследуя противника до тех пор, пока не убедятся в его смерти. Но слухи слухами, а сейчас же ситуация была вообще невразумительная.

— Череп, давай валить их нахер! — внезапно крикнул Фетсо и, наведя автомат на спину одного из двух спецов, укрывшихся за поленницей дров прямо по курсу, нажал на спуск. Грохнула короткая очередь, и боец, явно не ожидавший такого, сначала резко подскочил, но тут же потерял равновесие и завалился грудью на дрова.

— Ты че, мля, придурок! — вскрикнул Череп, понимая, что сейчас завяжется новый бой. — Ишак, сука! — не найдя других слов, рявкнул он и быстро навел автомат на второго спеца.

Выстрела не последовало. Череп просто не решился стрелять в спецназовца, который поднял руку с распрямленной ладонью, обозначая жестом просьбу не стрелять. При этом сам спец не поворачивал лица к домику, а продолжал высматривать что‑то впереди.

— Чего там?! — Харли вдруг крикнул Черепу прямо в ухо, отчего тот резко отпрянул в сторону.

— Ты дурак, что ли?! — взвизгнул он в ответ. — Чего орешь‑то?!

— Чего?! — снова гаркнул пулеметчик. — Не слышу ни хера!.. Громче говори!..

— Ай… — отмахнулся от него Череп и снова уставился в окно и в ту же секунду вскрикнул, когда увидел, как еще один спец повалился на землю. — Не стрелять! — заорал он, поворачиваясь к своим товарищам, но никто из них и не стрелял.

С интервалом в несколько секунд спецы один за другим падали замертво. Выстрелов слышно не было, и понять, откуда их атакуют, не представлялось возможным. Спецы метались от укрытия к укрытию, быстро целясь совершенно в разные стороны, пытаясь обнаружить противника. Когда же упал еще один, спецы явно запаниковали и рванули в сторону домика, где укрылся Череп с товарищами. Добежать им не удалось. Огромный черный внедорожник, пробив ограждение из частокола, буквально влетел откуда‑то справа на территорию домика. В ту же секунду на его крыше раскрылся люк, а из него появился шестиствольный пулемет.

Это было нечто. У бегущих людей отрывались ноги и руки, взрывались головы, фонтанируя кровью. Скорострельное чудовище в щепки разбивало укрытия, за которыми пытались спрятаться спецы. Тем же, в кого не попали с «Минигана», явно доставалось от снайпера, засевшего неподалеку. Это был не бой, а бойня.

После того, как стрельба прекратилась, внедорожник подъехал чуть ближе к домику. Пулемет на его крыше повернулся стволами в сторону окна, и теперь можно было разглядеть человека, управляющего им. Это был довольно‑таки молодой парень, глаза которого скрывали узенькие солнцезащитные очки. Аккуратно зачесанные набок волосы выдавали в нем довольно опрятного человека. Одет он был то ли в кожаную куртку, то ли в плащ черного цвета, понять наверняка не представлялось возможным, так как высунулся из люка он только по пояс.

— Мужики! — вдруг раздался голос из машины, видимо, усиленный громкоговорителем. — Давайте на выход!.. Только без глупостей, а то стрелок у нас нервный!..

— Мля, Череп!.. Че делать будем?! — опешив от такого поворота событий, спросил толстяк. — Это че за типы такие вообще?!

— А я почем знаю?! — занервничал Череп. — Выходить, походу, придется!.. Все‑таки не спецы, авось договоримся!..

— Может, это… с «Печенюшки» по ним?! — кивнув в сторону оглушенного товарища, держащего в руках пулемет, спросил Фетсо.

— Дурак, что ли?! — как‑то неохотно возмутился Череп. — Видал, у них хренотень какая на крыше?! Мигом, сука, этот дом в дуршлаг превратит!.. Выходить надо, говорю же…

— Мужики! — снова заговорил голос из машины. — Долго думать будем?! Сейчас орда зомбей сюда причешет — хуже будет!..

— Все, выходим!.. — неуверенно произнес мужчина в бандане. — Слыхал?! Вроде, без угрозы базарят!.. Да и сам посуди!.. Спецов вынесли нахер, а в нас не лупят!..

— Может, все же не надо?! — не успокаивался толстяк.

— Мля!.. — злобно начал Череп. — Ты еще минут двадцать назад спецам сдаться хотел!.. А тут зассал!..

— А ты!.. А ты!.. — обидевшись, запыхтел Фетсо. — Ты вообще застрелиться хотел!.. Я тебе не доверяю!

— Твою‑то чебураху, Фетсо!.. — разозлился Череп. — Ты, мля, знаешь, что бы с тобой, сука, эти твари сделали, а?! Тебе бы, твою мать, прежде чем убить, каждый палец сначала отрезали, включая твой никчемный двадцать первый!.. Понял?!

— Ну, и сука же ты!.. — зло процедил толстый. — У меня нормальный прибор, понял?..

— Да плевать мне на твой прибор, придурок!.. Выжить сейчас надо!.. Потом меряться будем!.. Давай, двигаем! — сказал Череп и, дернув за рукав Харли, осторожно шагнул к выходу.

Автомат Череп закинул за спину и старался двигаться как можно увереннее, хотя лицо его все‑таки довольно сильно выражало беспокойство. Следом за ним по одному на улицу вышли толстяк, держащий свой АКСУ наготове, и Харли. Последнему было явно тяжело передвигаться. Пошатываясь из стороны в сторону, он с трудом переставлял ноги, то и дело стараясь не упасть. Навстречу им из внедорожника выбрались двое. Один из них — довольно крепкий мужчина, в военной форме зеленого цвета, выглядящий лет на сорок, с залысиной на голове и густой щетиной на подбородке. Второй же выглядел чуть моложе, но это, наверное, из‑за того, что он был чуть худощавее телосложением и имел густые, хоть и короткие, волосы, при этом лицо его было гладко выбрито. В машине еще оставалось, как минимум, двое: пулеметчик, направивший орудие на группу Черепа, и водитель, который показался довольно пожилым человеком с поседевшей бородой и, что совершенно не вязалось с его возрастом, кепке — бейсболке.

— Дарова, мужики! — хриплым, словно сильно простуженным, голосом поздоровался мужчина с залысиной, протягивая руку Черепу. — Нехилая у вас тут заваруха была, правда?!

— Здорово!.. — Череп неуверенно протянул руку в ответ. — Спасибо за помощь!..

— Да нет проблем!.. — расплываясь в улыбке, произнес хриплый. — Всегда рады!.. Давай знакомиться, что ли?! Я Грешник, а это… — он приложил левую руку к плечу товарища. — Альтер!.. Тот… — он указал на крышу внедорожника. — Нео!.. Водилу нашего Монахом кличут!..

— Грешник, значит?! — вопросительно произнес Череп. — Слышал я про тебя!..

— И что слышал?

— Говорят, ты сволочь редкостная, но мужик правильный!..

— Ха — ха!.. — засмеялся Грешник. — Видал, Альт?! — он снова хлопнул по плечу друга. — Какой, мать его, контраст!.. Вы‑то что за перцы будете?!

— Ну… — протянул Череп. — Это Фетсо, — он коснулся толстяка, который, опустив автомат, чиркал носком ботинка по земле. — А это Харли!.. Но его того… — он мотнул головой. — Контузило немного…. Так что не пугайтесь!.. Ну, а меня друзья зовут Черепом!.. Не слыхал про такого?!

— Как же не слыхал?! — Слыхал, конечно!.. По ваши душеньки сюда примчались! — прохрипел Грешник. — Это ж вы, вроде, обоз грабанули перед Зеленогорском?! Да девчонок — торговок обидели?! Я не ошибаюсь?! — посмотрев ненавистным взглядом прямо в глаза Черепу, спросил Грешник.

— Ну, это… — сразу же засуетился тот, но толстяк перебил его, вмешавшись в разговор:

— А я говорил: валить их надо!.. Ща бы проблем не было!..

— Не было?! — оскалившись, переспросил Грешник и, скрестив пальцы, имитируя в руке пистолет, направил указательный толстяку прямо в лоб. — Бдыщь!.. — произнес он, дернув рукой, словно была отдача от выстрела, после чего кровавые брызги окропили лицо Черепа, а толстяк с пробитой насквозь головой опустился на траву.

Харли же, совершенно не поняв, что произошло, но, подсознательно чувствуя угрозу, быстрым движением направил «Печенег» на Грешника, но тут же вскрикнул от резкой боли в руке и, выронив пулемет, прижал к ране вторую руку. Череп, совершенно потрясенный таким развитием, даже не попытался пошевелиться и лишь с ужасом в глазах ожидал продолжения.

— Да, кстати!.. — кивнув в сторону воющего от боли Харли, продолжил разговор Грешник. — Забыл познакомить с еще одним членом моей команды!.. — он снял с пояса подвешенную рацию и, нажав на тангенту, произнес: — Кипиш, поздоровайся с ребятами!..

— Хай, пацаны!.. — весело отозвалась рация. — Чего кислые такие?!

— Дай‑ка сюда автоматик!.. — Грешник протянул руку к Черепу, и тот послушно передал свое оружие. — Нормальная игрушка, смотри, Альт!.. — повертев в руках «Калаш», прохрипел Грех. — Тут тебе и ГП — ха и Кобра… У — у… — протянул он, помотав головой, изображая удивление. — Мечта!.. И приклад, смотри, с пеналом!.. А это что?!.. Жизнь — боль… Это точно!.. — заключил Грешник, прочитав надпись, накарябанную на прикладе, и тут же заехал им Черепу прямо в челюсть, лишив его нескольких зубов.

Удар был достаточно сильным, но на ногах Череп устоял. Наклонивши торс немного вперед, он помотал головой, приходя в себя, и, сплюнув кровь, снова уставился на Грешника.

— Слушай, Грех… — Вытирая лицо руками, начал он. — Не до хера ли на себя берешь?! А?! С каких херов ты стал за торгашей впрягаться?! Хочешь сказать, сам не грабил и не убивал?!

— Хм! — усмехнулся Грешник. — Ты так и не понял ничего, что ли?! — он упер автомат прикладом в землю, а сам оперся на ствол, словно на трость. — На то, что ты и твои черти вальнули двоих сопровождающих, мне абсолютно наплевать!.. Забрали товар?! Да и хрен с ним!.. Ты прав, в свое время я и таким не брезговал, так как жить хотелось, а не существовать!.. Но, знаешь, чего я никогда не делал?!

— Я понял, о чем ты!.. — недовольно кивнул Череп. — Но люди разные!.. Чего тебе до этих баб, а?!

— Ты прав, люди разные!.. — прищурившись, прохрипел Грех. — Только, знаешь, есть такое далекое для тебя понятие, как друзья!.. Ты, смотрю, не особо за своих впрягаешься… Шкурой дорожишь!.. — ухмыльнулся он, взглядом указывая на раненного в руку Харли. — А мы вот как видишь, другие…. за друзей рвали и будем рвать!.. — зло произнес он и снова скрестил пальцы.

— Стой, стой, стой! — выставляя ладонь перед лицом, затараторил Череп. — Слушай, я смерти не боюсь!.. Но чтоб ты знал, я девок не пялил… Я пальцем их не тронул!..

— Хм… — грустно усмехнулся Грешник. — Я знаю, Череп, знаю!.. Но и своим людям ты не мешал… Ладно… — он глубоко вздохнул. — Умрешь последним… Челси!.. — громко произнес он, и задняя дверь внедорожника раскрылась.

Женщина, лет тридцати пяти на вид, с заплетенной коротенькой косичкой на затылке, одетая по — военному, медленно и грациозно выбралась из машины. Посмотрев ненавистным взглядом на Черепа, она прошла мимо него, нарочно задев плечом, а затем резко ускорившись, со всего маху ударила носком армейского ботинка прямо по лицу сидящего на земле Харли. В какой‑то момент показалось, что товарищ Черепа потерял сознание, потому что он сразу умолк, правда, через несколько секунд послышалось тихое завывание.

Останавливаться на этом женщина не стала и, выхватив острый армейский нож, разрезала ремень на поясе джинсов Харли и умело стянула их с него.

Череп зажмурился. Ему было трудно смотреть на истошно кричащего товарища, истекающего кровью в паховой области. Нет, он его не жалел, как не жалел вечно ноющего толстяка, как не жалел себя. Он прекрасно понимал, что они заслужили такой участи, и сейчас ждал только смерти. Впрочем, она не заставила себя долго ждать. Где‑то совсем рядом громыхнул один выстрел, после которого Харли замолчал, а второго Череп уже не услышал….

* * *

Открыв глаза, я совершенно не торопился подниматься. Если бы сейчас кто‑то мог взглянуть на меня со стороны, то, наверное, решил бы, что я идиот. По крайней мере, я бы точно так подумал, обнаружив посреди леса лежащего небритого мужика, улыбающегося во весь рот. Да, я снова видел сны, суть которых оставалась загадкой. Да, они, как и прошлые видения, были наполнены трагизмом или даже пропитаны смертью, но вот это как раз меня сейчас совершенно не интересовало. Не знаю почему, может, я просто еще не окончательно проснулся, но я лежал и хихикал, как ребенок, вспоминая своих друзей. Может, это и глупость, но если не получится их встретить живыми, то я буду рад, если они хотя бы во снах будут навещать меня.

Впрочем, поразмышлять о друзьях подольше не получилось из‑за какого‑то непонятного шороха, донесшегося со стороны, где еще вечером я разводил костер, и я повернул туда голову. Сейчас я ожидал увидеть кого угодно: будь то полуразложившийся зомбак, случайно наткнувшийся на меня, группа крадущихся бандитов или спецов, которых я видел во сне. При всем при этом я почему‑то не испытывал, как это было раньше, какого‑то страха или опасения, а шорох принял как данность, которая просто обязывала сохранять хладнокровие. Каково же было мое удивление, когда я увидел возле давно остывшего костра самого что ни на есть обыкновенного ежа. Шелестя травой и сухими листьями, он беззаботно бродил рядом с моими вещами, тщательно принюхиваясь, вытянув вперед свою милую, на мой взгляд, мордашку.

Некоторое время я молча наблюдал за поведением колючей зверюшки, но потом все же начал выбираться из спальника. Ежик, на удивление, оказался достаточно бесстрашным и, лишь фыркнув в мою сторону, продолжил свое исследование.

— Наглый ты товарищ, однако!.. — тихо произнес я. — Шел бы ты дальше, а?! Нет у меня ничего для тебя, слышишь?!

На самом деле мне не хотелось его прогонять, просто сейчас я был в таком умилении, что сказал первое, что пришло на ум. Мне даже погладить его захотелось, хоть я и понимал, что прикосновение к такому животному не доставит удовольствия ни мне, ни ему. Все же я не удержался и попробовал подойти поближе к зверьку, но тот неохотно развернулся в противоположную сторону и медленно потрусил прочь, ну, а я не стал этому противиться и принялся собираться в дорогу.

Путь представлялся достаточно долгим, и, доев остатки вчерашнего ужина, я решил еще раз свериться с картой. На данный момент было сложно понять, где именно я находился и какое расстояние уже покрыл. Единственное, на что я надеялся, так это на то, что я не промахнулся мимо Могилевки и она уже где‑то рядом. Чтоб в этом убедиться, нужно было выйти на дорогу и найти какой‑нибудь указатель или хотя бы километражный столбик. Еще вчера я категорически не собирался особенно близко приближаться к каким‑либо поселениям, но сегодня точно понял, что нужно поискать еще хоть немного провизии.

Слегка ополоснув водой из бутылки кастрюльку, я снова закрепил ее на лямке рюкзачка, который после закинул за спину, затем поднял свой автомат, чтобы сделать с ним то же самое. Когда «Калашников» оказался у меня в руках, меня обдало жаром: на его черном пластиковом прикладе была накарябана та самая, что и во сне, надпись «Жизнь — боль». В горле словно ком застрял, когда я вспомнил, что надпись я заметил еще тогда, когда ребята мне дарили это оружие, но в тот момент я не обратил на нее особого внимания, а позже просто — напросто забыл. Теперь же, глядя на приклад, у меня в голове снова начали путаться мысли. Наверное, и вправду можно считать меня полным придурком, но я действительно все это время не придавал особого значения своим видениям. Да, я думал о них, размышлял, что мог значить тот или иной сон, постоянно гадал, обо мне он или нет, но то, что эти самые сны могли быть чьим‑то прошлым или, возможно, будущим, я даже не подозревал. У меня пробежал холодок по телу, когда я вспомнил, что Грешник сказал мне про этот автомат. Все их оружие — трофеи, а это значит, что сегодняшнее видение рассказало мне, каким образом добыт мой «АК». Мне стало страшно, действительно страшно от такого осознания. Теперь я был точно уверен, что вижу прошлое, чье‑то прошлое, не свое. Ну, а как иначе? Ведь если постараться вспомнить все свои видения и неоднократное присутствие в них смерти, то это однозначно исключает мою причастность, ведь правда?!

— Жизнь — боль… Что бы это значило?.. — шепотом произнес я, задавая самому себе вопрос. — Что бы это значило?.. — повторился я и, окончательно погружаясь в размышления, все же двинулся в путь.

Если вспомнить то самое первое видение, то сразу же все становится на свои места. Кое‑кто, а возможно, я сам просто окончательно сбрендил по какой‑то непонятной пока причине и теперь находится в психушке. С другой стороны, несмотря на то, что это выглядит более чем логичным, я вижу сны, словно кино по телевизору смотрю, наблюдаю со стороны. Ну, это тоже можно отнести к определенному психозу, как и мою перебинтованную руку на утро после знакомства с ребятами. Кипиш сказал, что я упал в костер и обжегся, и они позаботились обо мне, но во сне я четко видел, что у человека уже была поранена рука. Конечно, это совершенно ничего не значило. Я далеко не психотерапевт или кто там еще правит мозги? Но все же это выглядело странным, и, возможно, просто мой совершенно ненормальный мозг перенес рану из реальной жизни в ту… а, собственно, в эту, в которой я сейчас бреду по лесу в надежде отыскать своих воображаемых друзей. И если это так, то какого хрена, увидев сон про выпавшего из окна ребенка, я абсолютно ничего не чувствую? На мой взгляд, насколько бы не пошатнулся разум — эта трагедия должна была вызвать во мне хоть какие‑то эмоции, кроме простого человеческого сопереживания самому происшествию. А сегодня ночью?! Сегодняшние видения вообще загоняли в тупик. Я четко видел несколько смертей, на которых, собственно, и обрывались сны, а, значит, они точно не могли быть обо мне. Да, все произошедшее могло опять просто забраться в мое воображение. Но сейчас, когда я держу в руках автомат, хозяин которого написал на прикладе эту дурацкую фразу и, судя по всему, вел себя так, словно желал при любом удобном случае вышибить себе мозги, я засомневался в том, что я простой психопат, ведь я не такой. В отличие от него, мне нужно сопротивляться, я этого хочу! Я не приемлю такого проявления слабости, как самоубийство. Конечно, и такой вариант исключать никак нельзя, но вот так просто и без эмоций, вряд ли у меня получится… А эти, как их там — спецы?! Какого лешего передумали захватывать тех, кто укрывался в дачном домике?! Чего напугались? Кто‑то доложил о приближении более опасного противника?! Ну, а что мешало тогда, чтоб не переживать, закинуть внутрь обычную гранату, а не слеповую?! Они же просто ушли!.. Перестали атаковать и ушли!.. И далеко не сразу стали занимать оборону, а, значит, причина была не в том, что на них готовилось нападение, а в чем‑то совершенно другом. Неужели повлияло то, что Череп к своей голове приставил пушку?! Опять же ерунда — спецы не могли видеть это, да и с чего им вообще переживать за какого‑то отморозка?! Ну, вышиб он себе мозги, да и хрен с ним — проще с остальными будет!.. И Грешник, гад!.. Он же знал, чей автомат мне презентует. Невозможно было такое не запомнить, ну, он бы точно не забыл, а сказал, что не помнит…. В общем, вопросов появилось гораздо больше, чем ответов. Размышляя обо всем этом, я понимал, что рано или поздно наткнусь на решения этих загадок, но для этого, скорее всего, необходимо спать, чего я себе сейчас позволить совершенно не мог…

Далекие выстрелы, отголоски которых донеслись откуда‑то слева, неожиданно прервали мои размышления. Не знаю, что на меня нашло, но игнорировать эти звуки я не стал и бегом направился в ту сторону. Спустя почти десять минут интенсивного передвижения я наконец вышел из леса. Правда, я так и не понял, каким образом у меня это получилось, но перед глазами возникла небольшая деревушка. Наверное, не услышь я выстрелы, то, скорее всего, так и прошел бы мимо Могилевки, в которую, собственно, и собирался заглянуть в поисках припасов. Стрельбы уже не было, но многое стало для меня очевидным. В самом начале селения, где у дороги лишь только начали выстраиваться редкие домишки, полыхал грузовик. Немного поодаль от него стояла черная легковушка, из‑под капота которой валил пар, а рядом с ней на земле лежало несколько трупов. Живых я сначала не увидел, но чуть позже, когда я прошелся вдоль леса, стараясь особо не маячить, моему взору открылась не совсем понятная картина. На одной из улочек стоял достаточно громоздкий «пикап» серого цвета, в кузове которого был установлен крупнокалиберный пулемет. Рядом с джипом расхаживало около десятка разномастно одетых боевиков. Все они были при оружии, а еще двое из них держали на прицеле трех стоящих на коленях людей, одетых по — военному. Среди пленных, как мне показалось, присутствовала женщина, но я мог и ошибаться — иногда и мужики отращивают волосы.

Внезапно снова прозвучал выстрел, и один из стоящих на коленях резко откинулся назад, падая на спину. Автоматчик, только что совершивший расправу над пленным, что‑то громко кричал и ожесточенно жестикулировал, но разобрать, о чем идет речь, не получалось.

— Нет, брат, нет! — тихо бормоча, отговаривал я себя от совершения очередной глупости. — Не твое это дело!.. Не твое!..

Меня словно разрывало на части. Одновременно хотелось вмешаться и помочь пленным, но я прекрасно понимал: максимум, что из этого может получиться, то, что я стану на колени рядом или сразу же, как только меня заметят, схлопочу пулю. Нет. Нельзя было высовываться. Уходить нужно как можно быстрее и дальше отсюда. Хрен с ней, с провизией, главное, живым остаться, а жрачку, судя по карте, можно и в других местах поискать.

— Все!.. Валим, брат!.. — снова заговорил я с собой и, развернувшись, медленно побрел в глубь леса.

Не успел я пройти и десяти шагов, как за спиной снова послышался выстрел. Волной накатила злость, и я добела сжал кулаки и стиснул зубы. Мне действительно очень хотелось помочь, но я не знал, как это сделать, и злился еще больше. Я даже на секунду представил, как по деревушке проносится черный «Шевроле» с «Миниганом» на крыше и разносит всю эту гогочущую толпу в мясо. Но, увы — мое воображение помочь явно не могло.

— Знаешь, Фарт!.. — чуть громче произнес я. — Такого придурка, как ты, еще поискать нужно!.. — скинув с плеча оружие, процедил я, бегом направляясь обратно к поселению

Стрелять из моего «Калаша» с такого расстояния было бессмысленным, да и если представить, что мне удастся подкрасться поближе, то из этого все равно ничего не выйдет. Слишком уж много вооруженных людей для меня одного. Нужно было что‑то срочно придумать! Может, как‑то отвлечь их на себя и бандиты временно забудут про заложника? А что дальше?! А дальше по мне шмальнет вон та штуковина из «пикапа» и все закончится довольно быстро. Да и действия мои могут лишь дополнительно спровоцировать убийство заложника и поиски меня.

Наведя прицельную метку «Кобры» на бандита, угрожающего человеку на коленях, я совершенно не знал, как поступить. До цели было метров двести, и попасть первым выстрелом было бы великим подарком, но не помогло бы. Там еще куча бойцов, которые быстренько сообразят, как расправиться со мной. На самом деле мне вообще эта затея со спасением не нравилась. Ну, убьют его, и что из этого?! Мало ли кого в этом мире убивают. Вон сколько трупов уже в округе, и что‑то меня угрызения совести за них совершенно не мучают. Так какого хрена меня вообще потащило спасать этого одного?!

На удивление, заложника казнить не стали. Когда же его рывком подняли на ноги, я от удивления даже рот раскрыл. Теперь я точно был уверен, что это не заложник, а заложница. Об этом говорили и фигура человека, и белесые волосы, которые я не мог сразу разглядеть из‑за ракурса. Поднявшись, женщина неожиданно въехала ногой между ног одному из бандитов, от чего он тут же согнулся и завалился на землю. Заложница, не теряя ни секунды, в быстром развороте распрямив ногу и немного наклонившись, ударила еще одного. Удар, видимо, был недостаточно сильным, потому что бандита хоть и пошатнуло, но на ногах он все же удержался и лишь проделал несколько шагов в сторону, сохраняя равновесие. В ту же секунду еще один боец тычком приклада приложил женщине по затылку, и она упала. Боевик, получивший удар в пах, медленно поднялся и все еще в согнутом виде приблизился к пленнице и, схватив её рукой за волосы, заставил подняться, после чего ударил ее по лицу, и та снова оказалась на земле.

В какую‑то секунду я уже был готов нажать на спуск, все же понимая, что не помогу этим и лишь усугублю ситуацию. Просто смотреть на это спокойно я не мог и еле сдерживал себя от совершения глупости. Впрочем, в следующую минуту девушку снова поставили на ноги и, подпихивая дулом автомата, двое бойцов увели ее куда‑то за дом. Еще несколько человек погрузилось в кузов «пикапа», и тот, взревев мотором, рванул в начало поселка, объехал разбитую технику и чуть позже скрылся из виду.

— Интересно, интересно… — озадачено произнес я, глядя на деревню.

Так, что мы имеем?! Четверо бандюков рассредоточились на улице, видимо, для патрулирования. Впрочем, зомби в округе видно не было, и вели себя бандиты довольно расслабленно. Еще двое вместе с женщиной скрылись из виду и больше не появились. Можно было предположить, что они сейчас все еще находятся за этим домиком и мне просто их не видно, либо уже в самом….

— Сука!.. — зло прошипел я, сообразив, зачем оставили в живых заложницу, и быстро скинул с себя рюкзачок.

Пригибаясь как можно ниже, я направился к одному из брошенных строений, которое, как я предполагал, скроет меня от глаз патрульных. Пробежал вдоль невысокого заборчика, затем, осмотревшись, переместился к покосившемуся деревянному сарайчику. С этого места можно было хорошо изучить территорию нужного мне домика, при этом оставаясь незамеченным. Как только я выглянул из‑за угла строения, неожиданно где‑то совсем рядом прогремела автоматная очередь, а следом еще одна. Надо признаться, что я действительно испугался и, вцепившись в свой «Калаш», ожесточенно замотал головой в поисках стрелявшего.

— Лысый!.. Те че… патроны семечки, на?! — послышался чей‑то возглас невдалеке.

— Да ты видал, какой живучий, падлюка, попался?!

— Так ты в башку целься, на!.. Понабрали, мля, по объявлению, на!..

Я облегченно выдохнул, когда понял, что все еще оставался незамеченным, а стрельба велась по зомби. Впрочем, некоторое время мне пришлось оставаться за сарайчиком из‑за двух патрульных, которые, как мне показалось, и не собирались двигаться дальше, а болтали где‑то совсем рядом. Ожидание того, что они все‑таки уйдут, было невыносимым. Я понимал, что сейчас теряю драгоценные минуты, но и сделать ничего не мог, кроме бездумной атаки, которая, скорее всего, закончится не в мою пользу.

— Слышь, может, к пацанам двинем, а? — довольно громко произнес кто‑то из бандитов.

— Те че… заняться нечем, на?! Сказано: грузовик дождаться!.. Вот и жди, на!..

— Не, ну нормально, да?! Пацанам, значит, можно развлечься, а мы тут ходи, мертвяков долби!..

— Че ты бузишь, на?! Пацаны ща расспросят телку про груз, отдохнут, да нам оставят!.. Давай двигай, на!.. Упырей тут не хватало еще, на!..

Если бы я сейчас мог видеть свое лицо, то, наверное, испугался бы. Ненависть к этому миру и людям, обитающим здесь, буквально переполняла меня, и ранее затаившаяся ярость медленно начала сочиться через край, а сжатые кулаки начали белеть. Аккуратно, чтобы не шуметь, я закинул автомат за спину, решив действовать немедленно, но при этом как можно тише. Конечно, голыми руками мне явно не удастся обезвредить противника, но ПБ, который обронил Кипиш, внушал некую уверенность в положительном результате.

Повертев пистолет в руке, словно заговаривая его на удачу, я снова выглянул из‑за сарайчика, и по спине пробежал будоражащий холодок. Бандитов в поле зрения не было, а до заветного домика оставалось всего ничего. Сейчас у меня появился неплохой шанс проскользнуть незамеченным в дом, тихо обезвредить ту парочку уродов, которая держит там пленницу, а дальше действовать по обстановке.

Быстро прикинув все за и против, я попытался рвануть к домику, но в этот момент за спиной послышался негромкий щелчок, и я резко обернулся.

— Не дергайся!.. — направляя мне в лицо пистолет, прошептал какой‑то мужчина в монотонно — черной форме. На голове у него была надета маска — шапка, поэтому лица я не мог разглядеть. — Ствол на землю!.. Только медленно!..

«Твою же мать!.. Откуда ты взялся, сука?!» — подумал я, скривив лицо, и стиснул зубы так, что почувствовал во рту неприятный солоноватый привкус крови. Несмотря на то, что у меня появилось дикое желание сопротивляться, я все же нехотя положил пистолет перед собой. Этот мужчина не был похож на бандита, да и говорил он шепотом, что наводило на мысль и о его нежелании привлекать внимание. К тому же в какой‑то момент я обратил внимание на небольшое отверстие на одежде в районе плеча, вокруг которого растеклось пятно крови. Этот человек был явно ранен, но, на удивление, вел себя достаточно уверенно.

— Автомат можешь не скидывать!.. — продолжил неизвестный, глядя, как я потянулся к лямке «Калаша». — Применить не успеешь, а лишняя дерготня сейчас ни к чему… В общем так!.. Я задам тебе несколько вопросов… Времени у меня особо на разглагольства нет, поэтому отвечай четко и по делу!.. А то, сам понимаешь, ситуация такая… — он легонько тряхнул пистолетом. — Могу не удержаться!.. Итак!.. Я догадался, что ты не один из этих мудаков! — мужчина кивнул в сторону улицы, на которой находились бандиты. — Так что, все, что мне нужно знать: кто ты такой, сколько с тобой еще бойцов и откуда вы узнали про баллоны?!

— Послушай… — еле сдерживая себя, чтобы не нагрубить, начал я. — Я понятия не имею, что за ахинею ты несешь!.. Один я здесь, понял?! Я просто шел мимо, услышал стрельбу, затем увидел этих уродов…, и пока мы тут треплемся… — сквозь зубы процедил я. — Там эти твари над девчонкой издеваются!.. Так что либо вали меня прямо сейчас, либо не мешай, понял?!..

— Ладно — ладно!.. Не кипятись!.. — смягчился в голосе мужчина и, опустив пистолет, уперся спиной в стенку сарайчика. — Я так и думал, что ты один, но проверить стоило!.. Кстати, без обид, но, если ты и вправду из‑за бабенки на рожон попер, то ты еще больший придурок, чем я!.. — неизвестный мужчина негромко хохотнул, а затем, глубоко вздохнув, продолжил: — План спасения‑то есть, герой?!..

Если честно, я сейчас действительно не понимал, что происходит. Что это за человек, и какого хрена ему от меня нужно? Единственным объяснением могло быть лишь то, что он один из тех ребят, которые попали под обстрел бандитов. И ранили его как раз в этой перестрелке, но он каким‑то образом умудрился скрыться, а не оказаться на коленях там, где сейчас покоились его товарищи.

— Пока ты не появился… — начал я, медленно поднимая свой пистолет. — Некое подобие плана было!.. И сейчас… — Я аккуратно выглянул за угол сарайчика, убеждаясь, что бандитов не видно. — С вашего позволения, я попытаюсь его воплотить!..

— Отставить!.. — Быстро произнес неизвестный, схватив меня за плечо. — Неужели ты думаешь, что все так просто?! Я следил за обстановкой больше часа, меняя позиции…. И, кстати, тебя видел, как ты крался…. Мне лишь уточнить нужно было: один ты или нет!.. Так вот!.. — он резким движением снял с себя маску — шапку, и я увидел достаточно молодого человека азиатской внешности. На вид ему было не больше тридцати лет. — Вход в дом охраняют двое…. — продолжил он. — И не делай вид, что ты ожидал легкой прогулки! — произнес азиат, видя мое удивленное лицо, ведь я действительно считал, что бандитов в деревушке осталось всего шестеро. — Одному, короче, явно не справиться — привлечешь остальных…. Я поэтому и не лез…, ждал возможности!.. А тут ты! И, как видится, цель у нас общая, напарнички, вроде как теперь!.. — мужчина улыбнулся. — Значит, с охраной полегче будет!.. Да, и это! — он взглядом указал на мой пистолет. — Ствол у тебя крутой, конечно, но все же лязгнет затвором, а сейчас нужно что‑то потише…Ты, кстати, ножи метать умеешь?!

— Нет. — Честно ответил я, поразившись услышанному, и оглядел свой пистолет.

— Хреново!.. — буркнул тот. — Тогда резать будем!.. — зло прошипел азиат, глядя мне прямо в глаза. — Как свиней, сука!.. — добавил он и, выглянув из‑за угла сарайчика, шагнул в сторону нужного нам домика. Я же, не задумываясь, двинулся следом.

Все же вопросов оставалось больше, чем ответов, точнее, количество этих вопросов увеличивалось в геометрической прогрессии. Мне было безумно интересно, кто этот человек и как он оказался рядом со мной. Причем я мысленно благодарил высшие силы за то, что послали мне помощника, хотя и понимал, что они здесь совершенно ни при чем и это просто дело случая… фарт, так сказать!.. Блин, а я ведь даже не удосужился узнать, как его зовут. Ну, да ладно!.. На знакомство сейчас не было времени, так что, если все у нас срастется с освобождением заложницы, то познакомимся позже!..

Стараясь двигаться как можно тише, мы подкрались к одной из стен дома, и азиат сразу же выглянул за угол, а затем жестом показал, чтоб мы поменялись местами и я тоже смог оценить обстановку. У входа в дом действительно находились двое вооруженных людей. Один из них сидел на скамейке, расположенной под небольшим оконцем первого этажа, и, положив себе на колени какой‑то журнал, медленно перелистывал страницы. Второй стоял чуть поодаль, опершись плечом о стену дома, он щелкал семечки, смачно сплевывая себе под ноги шелуху.

— Во!.. Смотри, какая телка!.. — неожиданно выкрикнул сидящий на скамье, и я сразу же отпрянул назад, опасаясь быть замеченным.

— О, в натуре!.. — послышалось восхищение второго. — Сиськи — зачет!.. Интересно, у той, что сейчас пацаны жарят, такие же?! — продолжил он, противно заржав, и это прозвучало для меня словно команда к бою.

Дикая порция адреналина буквально ворвалась в кровь, и я резко выхватил нож, а затем рванул в сторону бандитов, успев лишь шлепнуть по плечу азиата. Конечно, я понимал, что с двумя целями одновременно мне не справиться, и, наверное, стоило придумать хоть какой‑то план и обсудить его с моим новым напарником. Но сейчас меня словно кто‑то буквально вытолкнул, бросил в эту атаку, и мне лишь оставалось надеяться, что и азиат не станет медлить, а шагнет следом.

Все произошло достаточно быстро даже для меня. Бандит, который еще недавно лузгал семечки, сейчас стоял рядом с товарищем и, немного наклонившись, улыбался, пялясь в журнал. Ему‑то и влетел носок моего тяжелого ботинка в лицо с такой силой, что бандюгана отшвырнуло в сторону, после чего он завалился на спину. Наверное, он уже был без сознания, потому что не издал ни звука, когда я, словно дикий зверь, запрыгнул на него сверху и лезвие моего ножа несколько раз проникло в его горло. Не знаю, что на меня нашло, но сейчас я жаждал крови, и, резко обернувшись, я уже был готов накинуться на второго, но этого не потребовалось. Видимо, азиат успел метнуть свой нож, и теперь бандит лежал лицом на земле с торчавшей из его спины рукояткой.

Судя по всему, моему новому напарнику держаться на ногах становилось все тяжелее. Крепко прижав ладонью раненое плечо, он медленно подошел к трупу, вытащил нож и вытер лезвие о его же куртку, а затем, мельком оглядев убиенного мной, безрадостно улыбнулся и произнес:

— Кровищи‑то сколько…. Я про свиней не буквально говорил!..

Диалога на эту тему я поддерживать не стал. Сейчас мной двигали только эмоции, которые, возможно, притупляли мой разум, но придавали мне сил и уверенности.

— Трупы спрячь! — буркнул я и, выхватив пистолет, нырнул в дверной проем, уже ничего не опасаясь.

Возможно, я зря мысленно отказался от дальнейшей помощи азиата, но в то же время я понимал, что от раненого особой пользы в ближнем бою не будет, так что пусть постоит пока на стреме и, если понадобится, прикроет с тыла. Да и не нуждался я больше в помощниках. Что‑то во мне перевернулось, а затем вывернулось наизнанку. Я хотел, да, именно хотел, убивать, не испытывая ни сожаления, ни угрызений совести. Сейчас я чувствовал себя и судьей, и палачом, и жизнь тех двоих отморозков, что насиловали девчонку, должна была оказаться в моих руках.

Первый этаж домика осматривать не пришлось. Как только я осторожно, чтобы случайно не нашуметь, вошел в прихожую, откуда‑то сверху сразу же послышались голоса. Перехватив поудобнее свой ПБ, я медленно стал подниматься по лестнице, ведущей наверх, и уперся в прикрытую дверь, из‑за которой голоса доносились отчетливей, из чего я сделал вывод, что бандиты находятся сразу за ней.

— Да, после того, как мы заберем баллоны, нам посрать будет на твоего Циркуля, девочка!.. — послышался грубый мужской голос из‑за двери.

— Найдите сначала, чмошники!.. — донесся сдавленный женский ответ.

— Найдем, найдем… Ты не переживай!.. И дружка твоего поймаем!.. К грузовику за ноги привяжем и покатаем, да, брат?!

Совсем чуть — чуть я приоткрыл дверь и заглянул внутрь помещения. К моей радости, девушку не насиловали, а скорее, допрашивали в более приватной обстановке, хотя и связали ее, лежащую на кровати. Один из бандюков в этот момент присел рядом с ней, а второй, прислонившись к небольшому комоду спиной, стоял, прижимая руку к паховой области. Видимо, ему‑то и прилетело между ног от девчонки, когда они еще были на улице.

— Времени у нас много…. — продолжил тот, что сидел на краю кровати. — У тебя еще больше теперь!.. — он хохотнул. — Ребята вернутся, и для тебя, девочка, настанет бесконечный разврат!.. Кстати, брат, ты очухался там?!.. А то залазь, пока она еще чистенькая!..

— Эта тварь мне все желание отбила, сука!.. — обиженно рявкнул второй бандит и скривил лицо.

Больше я ждать не стал и, резко распахнув дверь, быстрым шагом вошел в комнату, выставив перед собой пистолет. Первые две пули, выпущенные дабл тапом из ПБ, пронзили грудь стоящего у комода, и он быстро завалился на пол. В какой‑то момент я даже смог разглядеть недоумевающее лицо второго. На удивление, это оказался достаточно пожилой мужчина, наверное, главарь банды. Впрочем, следующий выстрел избавил меня от дальнейших размышлений. Пуля попала ему точно в лоб, разрушив черепную коробку, и бурая кровавая масса вырвалась наружу, разметавшись вокруг, забрызгав лицо и шею бедной девушки, а тело бандита сползло вниз к основанию кровати. Я же быстрым движением выхватил нож, и в этот момент в глазах у девушки мелькнул ужас, и она вскрикнула.

— Тихо, тихо, тихо!.. — скороговоркой пробормотал я, осознав свою ошибку. — Я это… веревку перерезать!.. — помотав лезвием ножа, попытался успокоить я девушку и продолжил задуманное.

— Ты кто такой вообще?.. — взбудораженно спросила меня девушка, дождавшись освобождения.

— Никто!.. — буркнул я, понимая, что нужно срочно уходить, а не объяснять что и почему. — Мимо шел!..

Немного оглядевшись в комнате, я подошел к комоду, на котором покоился автомат одного из убитых. Осмотрев его, я передал оружие бывшей заложнице, а затем склонился над трупом бандита и, обшарив разгрузку, извлек несколько автоматных рожков, которые тоже отправились на попечительство девушки, а затем принялся обыскивать следующее тело. Все мои движения были резкими и какими‑то дергаными. Наверное, на психике, да и организме в целом, сказывалось неимоверное количество адреналина, беспрерывно попадающего в кровь. Правда, в какой‑то момент я осознал, что психую не только из‑за кучи трупов, оставленных за спиной, но и из‑за девчонки.

Я даже мысленно обругал себя, когда понял, что совершил множество необдуманных действий. Изначально я просто собирался хотя бы попытаться спасти пленника, но, когда увидел, что им оказалась девушка, во мне что‑то щелкнуло, переключилось. Уже тогда я понял, что мне во что бы то ни стало нужно освободить ее, спасти, представ эдаким героем, рыцарем, пусть и без коня. Но а когда я встретился с азиатом, во мне вдобавок ко всему прочему разыгралось еще и какое‑то чувство соперничества. И именно из‑за этого я не стал придумывать план по спасению девушки вместе со случайным напарником, а без предупреждения бросился в атаку. Именно из‑за этого я первым вошел в дом и лично прикончил бандитов. Поэтому‑то мне и не нужна была помощь азиата, мне важно было спасти пленницу самому. А сейчас, сейчас я четко осознавал, что мои глупые стремления могли стоить мне, да и самой девчонке, жизни. Какой же я идиот, господи!.. Ну, а теперь?! Теперь, когда я успел как следует разглядеть ее лицо, красоту и обаяние которого не испортили даже многочисленные побои и потеки крови, я злился еще больше, несмотря на внезапное осознание своих ошибок. Сейчас я уже и ревность какую‑то начал испытывать, ведь я слышал, как один из бандитов говорил о ее друге, коим, без сомнения, являлся азиат. Конечно, то, что моего случайного напарничка назвали ее другом, еще не означало, что они близки, возможно, действительно обычные друзья, а возможно, и просто сослуживцы. Разум так вообще твердил только о том, что думать сейчас нужно явно не об этом, а искать возможность скрытного отхода.

— И все же!.. Откуда ты взялся?! — снова задала вопрос девушка, умело закинув автомат за спину.

— Ниоткуда!.. Сказал же!.. — процедил я, протягивая ей пистолет вместе с кобурой, снятый с трупа. — Там дружок твой внизу дожидается!..

— Дружок?! — удивленно переспросила девчонка. — Кто?

— Откуда я знаю, кто?!.. — рявкнул я. — Узкоглазый такой!.. То ли монгол, то ли хер его знает!.. — закончил я чуть тише.

— Бублик?! Живой?! — радостно воскликнула девчонка и метнулась к выходу, а я, еще больше расстроившись, направился следом.

Вопреки ожиданиям, азиата в доме не оказалось. Еще когда мы были наверху, мне показалось достаточно странным, что он до сих пор не поднялся, но тогда эта мысль особо не беспокоила. Сейчас же, когда в прихожей мы обнаружили лишь два мертвых тела бандитов, которых я просил убрать с улицы, мне немного стало не по себе. Не очень‑то хотелось, выйдя из дома, наткнуться на автоматные стволы, ведь возможно, что моего напарничка уже схватили и сейчас бандиты знают весь расклад, а теперь и нас собираются тепленькими взять. Впрочем, еще через пару минут этот вопрос решился сам собой, когда в дверной проем ввалилось еще одно бездыханное тело, а следом появился и азиат, явно сильно уставший, но при этом широко улыбавшийся.

— Бублик!.. — негромко воскликнула девушка и крепко обняла своего друга. — Как ты?!

— Нормально!.. — немного скривившись, видимо, от боли в раненом плече ответил тот. — Жить буду, но валить надо срочно!.. Этот… — Азиат взглядом указал на труп, который только что втащил в дом. — Мимо проходил и спалил, что охраны нет…. Вовремя я увидел, что он к рации потянулся, ну и,… короче, сейчас по — любому кипиш поднимется!.. Ты, кстати, сама как?!

— Ничего… — девушка усмехнулась и посмотрела на меня. — Терпимо!.. А с грузом что?! — как‑то резко переменившись в голосе, тревожно спросила она. — И ты почему здесь?!

— Груз там, где и договаривались!.. Не беспокойся!.. Ты, кстати, была права насчет Мелкого!.. Сука он!.. Но, к счастью, стрелять нормально не умеет!.. — Азиат грустно улыбнулся, прижав руку к ранению. — Ладно, давай уходить!..

Инициативу по скрытному отступлению я взял на себя. Аккуратно выглянув в проем двери и осмотрев ближайшие окрестности, я махнул рукой, показывая жестом двигаться за мной, и мы быстрой перебежкой направились за угол дома, а оттуда продвинулись до сарайчика, где я впервые встретился с азиатом. Если честно, то я уже надеялся на то, что такое вот спонтанное спасение пленницы обошлось мне почти даром, но не тут‑то было. К тому времени азиату стало намного хуже, и, добравшись до сарайчика, он, тяжело дыша, тут же присел на землю, опершись спиной о стенку строения.

— Буб, ты чего?! — Всполошилась девушка.

— Минутку, ребят… — жадно глотая воздух, ответил азиат. — Минутку обождем и дальше!.. Чего‑то херово мне стало….

— Нет минутки!.. — жестко произнес я. — Уходить надо!.. Давай… — я хотел было подхватить азиата и тащить на себе, но тот отвел мою руку в сторону.

— Подожди!.. Сам пойду…, правда…. Минутку, говорю же!.. Там это… всего трое осталось…. С нашим‑то боекомплектом сейчас…. Бояться особо нечего, в общем!

— Хорошо!.. Ждем!.. Только не молчи, понял?.. — Настойчиво произнесла девушка. — Ты про Мелкого расскажи!.. Интересно, как он тебя подбил!..

Не знаю, может, и действительно прошло около минуты или двух, но я понял для себя одно: азиат был любителем потрепаться. Я даже не мог представить, что было бы, если б он сейчас был в полном порядке. Наверное, заговорил бы до смерти. А если предположить выпивку в одной компании, то я бы точно не знал куда деться. Впрочем, рассказ оказался довольно занятным, и я так же, как и девчонка, развесил уши, лишь изредка выглядывая из‑за угла сарайчика.

То, что ребята везли какой‑то важный груз и на них напали, это я понял давно. Но, оказалось, что о том, что конкретно они перевозят, знали всего трое: девушка, азиат и еще некий Мелкий. Тот грузовик, что сейчас догорал на соседней улице, был лишь мишенью. Нет, он действительно был загружен под завязку разнообразным оружием, но важнее всего была третья машина, которая следовала позади остальных. В ней‑то и находились некие загадочные для меня баллоны, которые доставить нужно было любой ценой. Насколько я мог предположить из рассказа, в суть задания посвятили только троих, а остальные же, так и думали, что везут лишь винтовки да автоматы с боеприпасами. Так вот. Мелкий этот, как оказалось, сотрудничал с бандитами, и это по какой‑то причине заподозрила спасенная нами девушка, поэтому и попросила азиата управлять замыкающим автомобилем, тонко намекнув, что Мелкому она не доверяет. Позже, при подъезде к деревушке, этот Мелкий начал заметно нервничать, а потом и вовсе просил остановиться, якобы в туалет ему сильно приспичило. В итоге азиат, связавшись по рации с головной машиной и получив согласие на это, выполнил просьбу Мелкого, который действительно после остановки скрылся где‑то за обочиной, а позже, когда послышались звуки перестрелки, выскочил на дорогу и неожиданно произвел выстрел в азиата. Тот упал, но, не потеряв сознания, выхватил свой пистолет, и первая же пуля попала предателю в голову. Осознав, что произошло, Бублик не стал геройствовать, а прибегнул к плану номер два и, развернувшись, скрыл где‑то в лесу пикап с грузом, а уже после стал возвращаться в деревню. Конечно, девушка обругала его за это, ведь его задачей было вернуться в Старый собор и сообщить о случившемся их боссу. Азиат же ответил, что уже тогда понимал, что раненому, да еще и одному, добраться до Собора будет достаточно сложно, вот он и задумал для начала разведать обстановку в деревушке, а уже потом принимать окончательное решение.

— Ну, вот…, считай, если бы не этот парняга…, то черт его знает, что сделали бы с тобой эти уроды…. — закончил рассказ азиат. — Мне, сама понимаешь, могла крышка настать где‑нибудь посреди леса…, и тогда все…. Никто бы не узнал про то, где груз…. Ни приказ не выполнил, ни личный состав не сохранил….

— Дурак ты, Бубль!.. Ой, дурак!.. — вздохнула девушка и чмокнула того в щеку. — Но спасибо, правда!.. — произнесла она, и я заметил, как из глаз ее побежали слезы.

— Народ, уходим!.. — стараясь говорить, как можно тише, рявкнул я, когда услышал шум мотора приближающейся машины.

Подхватив Бублика, перекинув его руку себе через плечо, я помог ему подняться, а затем, кивнув головой, указал направление движения. Не знаю почему, но мне показалось, что уходить нужно именно тем же путем, каким я сюда и пробирался. Наверное, это было самым верным и безопасным решением, ведь, несмотря на изрядную потерю времени, путём скрытных перебежек между заборами и различными строениями у нас был шанс отступить незамеченными. Впрочем, когда я услышал где‑то позади сначала какие‑то хлопки, похожие на звук закрывания автомобильных дверей, а позже и громкие переговоры бандитов, по спине пробежал неприятный холодок.

— Шевелите булками, ребятки!.. — еле слышно произнес азиат, когда мы были уже достаточно далеко от того домика, где еще недавно держали девчонку, и теперь нам оставалось пересечь лишь небольшой пустырь, чтобы скрыться за деревьями.

Да, Бублик был серьезно ослаблен, и это было заметно, несмотря на то, что старался он вести себя достаточно уверенно, местами совершая попытки освободиться и двигаться самостоятельно. Скорее всего, ему совершенно не хотелось напрягать меня своим весом, да и вообще чувствовать себя обузой. По крайней мере, мне бы точно этого не хотелось, будь я на его месте. Меня даже мысль неприятная посетила, что это его последний рывок. Складывалось ощущение, что его организм просто — напросто не хотел мириться с неизбежной смертью и теперь выдавливал из себя все силы на попытку спасения.

— Минутку тут посидите!.. — произнес я, помогая опуститься на землю азиату. — Я быстро!..

Странно, конечно, но именно сейчас я вдруг вспомнил про свой рюкзачок с провиантом. Отсюда до того места, где я его бросил, оставалось всего ничего, но добраться туда было проще и быстрее одному. Хотя, наверное, стоило бы оставить эту затею и двигаться дальше, но вот внезапно посетившая меня мысль, что без провианта, да еще с раненым, выжить будет гораздо сложнее, заставила выполнить задуманное, и я буквально на четвереньках рванул к кустам, где валялся рюкзак.

Когда я вернулся обратно с повисшим на одной лямке детским рюкзачком розового цвета, девушка, взглянув сначала на него, а затем на меня, улыбнувшись, произнесла:

— Милая сумочка!.. Тебе идет!

— Там еда, вода и немного медикаментов…. — скороговоркой проговорил я, почувствовав небольшую обиду, приняв фразу девушки за издевку, а затем помог подняться азиату. — Двигаем!..

Ишь ты, змеюка зеленоглазая!.. Подшучивать надо мной вздумала?! А я тут спасай ее вместе с дружком, который, кстати, тяжеленный, как слон!.. Хорошо, хоть сам ногами перебирает. Нет, ну, вы посмотрите на нее, а?! Хлопает своими пышными ресничками и улыбается, глядя на меня. Вот гадина!.. Красивая, правда, очень красивая!.. Но все равно — гадина, пусть и с такой очаровательной улыбкой и дико приятным голоском!.. А вообще, Фарт, делай то, что задумал изначально!.. Заткни свою пасть и спасай пленника!.. Нашел, блин, на что обижаться!.. Если хочешь знать, то такой миленькой девушке, вообще все, что угодно, простить можно!.. А ты тут из‑за глупой шутки разобиделся!..

Конечно, через пустырь было бы гораздо правильнее двигаться ползком, но к тому времени азиат шевелился с большим трудом. Его рука, которой он держался за мою шею, уже давно онемела, и двигать ей он не мог, так что теперь, буквально повесив азиата у себя за спиной, я затрачивал немало усилий на наше передвижение.

Так мы и шли по открытому пространству, уже не пытаясь оставаться незамеченными. Девушка после того, как я указал кивком головы направление, находилась чуть поодаль и практически приблизилась к первым деревцам начинающегося леса. Я же, глядя на нее, даже облегчение какое‑то испытал, понимая, что осталось совсем чуть — чуть и нас уже вряд ли смогут найти.

В какой‑то момент азиата словно кто‑то сильно толкнул, и он как‑то разом потяжелел, отчего я с трудом смог удержаться и не упасть. Громкие хлопки тяжелого пулемета, расположенного в кузове бандитского пикапа, я услышал уже после того, как Бублик лишился части ноги чуть ниже колена, и теперь она болталась на кусочке ткани от штанины. Тогда‑то я и осознал, что держу теперь лишь мертвое тело когда‑то улыбчивого парня восточной внешности и что поэтому передвигаться стало тяжелее.

Не знаю почему, но в тот момент, когда, объезжая различные преграды, к нам направлялась машина с бандитами, я не испытывал совершенно никаких чувств. Даже потаенного страха не ощущалось, совсем ничего, словно это должно было произойти, и неотвратимость гибели нужно было лишь осознать. Оставалось лишь выбрать, как умереть: сопротивляясь или нет. Впрочем, для себя я давно решил, что голыми руками меня уже вряд ли получится взять. С собой в могилу я обязательно заберу, как минимум, парочку, а то и больше агрессоров, и эти мысли как‑то грели мне душу.

Наверное, было бы правильным в данной ситуации, освободившись от тела азиата, рвануть к ближайшим деревьям и уже оттуда организовать хоть какую‑то оборону. Но, посмотрев на то, с каким остервенением вела ответный огонь девчонка, я принял решение все‑таки дать возможность ей попрощаться с другом и, насколько это было возможно, ускорился, направляясь в ее сторону.

— Живой?! — крикнула девушка, не прекращая стрелять.

— Нет!.. — положив тело на траву, устало ответил я.

Передернув затвор своего Калаша, я принялся целиться, а девчонка, мельком взглянув на Бублика, лишь сменила автоматный рожок. Из пулемета по нам почему‑то не стреляли. Возможно, бандиты экономили столь редкие боеприпасы, а возможно, их попросту не осталось. Зато, когда машина остановилась невдалеке, из нее россыпью выпрыгнуло несколько бойцов, а следом послышалось ожесточенное автоматное чавканье. В нашу сторону разом полетело неимоверное количество пуль. Вокруг поднялись фонтанчики земли и пыли. От стволов деревьев отскакивала щепа, осыпаясь на голову. В округе будто адская стая дятлов разом застучала по стволам, пытаясь добраться до своей добычи.

В такой ситуации сложно было нормально прицелиться, но все же в кого‑то я даже умудрился попасть и видел, как тот упал. Девчонка тоже была молодец. Краем глаза я смог заметить, как она короткой очередью срезала одного или даже двоих, уменьшив тем самым беспрерывный поток свинца в нашу сторону. Я же, присев на одно колено и выглянув из‑за дерева, попытался прицелиться, но вдруг почувствовал неприятное жжение в области живота и откинулся обратно.

Крови было немного. Так, лишь чуть — чуть испачкал ладонь, прижав ее к ране, но внутри меня что‑то творилось непонятное, словно в желудок разом влили стакан кипятка. С каждой моей попыткой пошевелиться боль в животе нарастала. Теперь уже казалось, что меня буквально сверлят перфоратором, накручивая на сверло все мои внутренности.

В какой‑то момент девчонка, завидев недоумение на моем лице, резко переместилась поближе и, подставив свое плечо, начала меня поднимать.

— Уходим!.. Быстро!.. — крикнула она мне в ухо. — Крышка нам тут!.. В лесу проще будет!..

— Ага!.. — прошипел я в ответ и почувствовал какой‑то гадкий привкус во рту.

Огонь по нам не прекращался. Лишь чуть реже стали слышны автоматные очереди, означавшие, что бандиты, хоть и осторожно, но преследуют нас. Не знаю, сколько мы таким образом прошагали, но я внезапно почувствовал сильное головокружение, а затем и вовсе в глазах все померкло.

* * *

— Все роют и роют…. — задумчиво изрек подошедший к окну молодой парень. — Говорят, новый корпус строить будут… для особо сложных….

За окном действительно не переставала кипеть работа. Несколько экскаваторов, беспрерывно ковыряя землю, нагружали ею самосвалы, где‑то чуть поодаль стоял грузовик, в кузове которого находились различной формы бетонные плиты, а кран «Ивановец», подхватывая каждую по отдельности своей стальной рукой, складывал рядом на землю. Но больше всего поражала огромная транспортерная лента, одной стороной уходящая куда‑то под землю. Двигаться лента не прекращала, и с той стороны, где она выходила на поверхность, постоянно сыпался грунт, где его подхватывали глубокими ковшами трактора и грузили в самосвалы.

— Это больше на бункер похоже, Андрюх, — спокойно ответил мужчина, все это время сидевший на подоконнике. — Видал, вон работяги туда — сюда из‑под земли мечутся!.. Вон, где лента транспортерная…

— Бли — и-и — н!.. — протянул парнишка. — А ведь и вправду похоже!.. Может, они это… — он наклонился над ухом сидящего на подоконнике и еле слышно продолжил:

— Бомбоубежище от ядерки строят?!

— Смысл?! — мужчина повернулся к собеседнику. — Кто по нашему дурдому бомбы‑то метать будет?! Скорее уж так… технический этаж придумали какой!..

— Не, не, не!.. Бомбоубежище это!.. Сань, когда мы на прогулку ходили, я видел мужика одного…, такой, бородатый, короче…. На вид лет пятьдесят, и выправка, как у вояки!.. Так что по — любому военные тут что‑то затеяли!..

— Выправка?! — мужчина усмехнулся. — Ты ж в армии не служил!.. С чего взял‑то?! Он что, в форме был?!

— Нет, в костюме обычном. Ну, да, не служил, и что?! — обиженно произнес парень. Кино‑то я смотрел!.. О, кстати!.. — вдруг воскликнул он. — Серегу спросить надо!.. Он же вояка, блин, бывший!.. Правда, он летчик же, но все равно стопудово поймет!..

— Дрон!.. — мужчина пристально посмотрел на парня. — Ты вот суетной через край!.. Оно тебе надо, а?! Кстати, где он?! В смысле, Серега?! Дня два его не видел!..

— Да я тоже не видел… — ответил парень и тоже запрыгнул на подоконник. — Но слышал!.. — он округлил глаза, уставившись на мужчину. — В одиночке он вроде как! Говорят, шприц раздобыл и по вене воздух решил пустить, но вот… — парнишка глубоко вздохнул. — Сдал его кто‑то, вот и повязали….

— Хреново…. — задумчиво изрек мужчина. — Я уж думал, отмучился!..

— Сань!.. Ты сам, главное, не умирай, ладно?! Слышишь меня?!

— А чего ж?! — Александр взглянул на парня, и в глазах его мелькнуло недоумение. Вместо обычного больничного белья на нем была надета армейская форма цвета хаки, на голове — солдатская каска, а в руках — странного вида снайперская винтовка.

— А того!.. — зло прошипел парень, глядя прямо в глаза Александру. — Я что, зря тащу тебя что ли, придурок?!

— Кип?! Ты?! — произнес я, наблюдая, как пейзаж за окном резко изменился на густой лес.

В этот момент меня словно выкинуло в это окно и все вокруг насытилось красками осенней природы, а я ощутил, как мои ноги медленно бороздили по влажной листве. Немного оглядевшись, я понял, что лежу на импровизированных носилках, сооруженных из ветвей деревьев, и с помощью них сейчас меня кто‑то тащит за собой.

— Кипиш, это ты?! — снова подал я голос, стараясь говорить себе за спину. — Живой?!

— Молчи!.. — снова заговорил грозным голосом парень. — Тебе нельзя говорить!..

— Тут бандиты, Кип!.. Нас атаковали!.. — вдруг всполошился я. — Бандиты!.. Слышишь?!

— Успокойся! — прикрикнул солдафон. — Все в порядке!.. Нет больше их!.. Расслабься!..

— Ты убил их, да?! — обрадовался я услышанному. — Убил… Ты молодец, брат, знаешь!.. Я так и знал, что ты живой!.. Я верил в это!.. Блин, я сейчас расплачусь! Просто я так рад тебе, братишка!.. Так рад!.. Слушай, а что с девушкой?! — снова засуетился я, когда вспомнил про бывшую пленницу. — Девчонка, с которой я был!.. Что с ней?

— Все хорошо, говорю же!.. — раздраженным голосом ответил парень. — Так, все!.. Не хочешь ты замолчать — буду молчать я, понял?! Мне отойти нужно ненадолго!.. Будь любезен, веди себя тише!..

— Хорошо, Кип!.. — ответил я и отвернулся куда‑то в сторону. — А она красивая, правда же?! Нравится она мне очень, брат!.. Очень!.. Только у нее это… парень погиб…. Жаль его!.. Нет, правда, жаль!.. Я хоть и не узнал его толком, но уверен, что он был хорошим человеком, достойным!.. Жаль его, очень жаль… — прошептал я и снова куда‑то провалился.

* * *

После того как музыканты закончили играть очередную композицию, лидер их группы, широко улыбаясь, обратился к залу:

— Друзья!.. Объявляется небольшой перерывчик!.. Музыканты тоже люди и бухнуть всегда не прочь!.. Как насытим организмы, будем жарить мы всю ночь!..

Сразу по окончании его фразы один из музыкантов группы совершил короткое соло на электрогитаре, и люди, находящиеся в кафе, засмеялись и громко зааплодировали.

Это был далеко не первый концерт этого музыкального коллектива, и некую известность в своем городке он уже получил. Группу достаточно часто стали приглашать с выступлениями в разнообразные кафе и рестораны. Пару раз им даже приходилось начинать музыкальное празднование в день молодежи совместно с другими подобными коллективами. Сегодня же они были полностью предоставлены сами себе в достаточно небольшом, но уютном кафе, где администрация заранее потрудилась хаотично расставить столики в центре зала. Впрочем, людей было немного, и контингент собравшихся был достаточно разномастный. Некоторым, похоже, музыка была менее важна, чем выпивка. Официантов в кафе сегодня не было, и за них отдувался молодой парнишка — бармен, который в промежутках между разливанием холодного пива как‑то умудрялся найти время на протирание столиков.

— Так, ну чего, пацаны?! Пойдем!? — радостно потерев ладони, произнес вокалист. — Там Аленка моя уже пиво заказала!.. — он указал рукой на первый столик, за которым сидели две молоденькие девушки. — Сань!.. — произнес он громче, обращаясь к парнишке, продолжающему перебирать струны на гитаре.

— А?! — переспросил парень, продолжая играть.

— Тебе особое приглашение надо?! Уснул, что ли?!

— А, нет!.. — парень тут же улыбнулся и отложил гитару в сторону, после чего весь коллектив спустился со сцены.

Поприветствовав девушек, ребята расселись за столиком, и вокалист, нежно чмокнув в щечку одну из них, произнес:

— Скучно как‑то сегодня!.. Надо настроение поднять, чтобы песни излагать! — после этих слов он поднял со стола кружку с пивом и немного отхлебнул, а сидящие за столиком рассмеялись.

— Стихоплюй, блин! — толкнув в плечо лидера группы, произнесла его девушка. — Ребят, вы хоть познакомились бы, что ли?! Это моя подруга Вика!.. Коль, я тебе про нее рассказывала!.. — сообщила девушка, обратившись к вокалисту.

— Очень приятно, Вик! — ответил музыкант, улыбнувшись девушке.

— А я Виталя! — не дожидаясь представления, воскликнул ударник, после чего, привстав, поцеловал ее руку.

— Это Славик! — вокалист указал рукой на одного из парней. — Как ты смогла заметить, клавишник наш! Правда, у него всего три клавиши рабочие!.. Но ничего!.. Парень он не промах!..

— Да пошел ты!.. У меня четыре рабочих! — улыбаясь, произнес клавишник, и все снова рассмеялись.

— Саша! — сдержанно сообщил еще один музыкант, затем улыбнулся и отхлебнул из своей кружки.

— Не Саша, а Санек!.. — усмехаясь, произнес лидер группы. — Нет, нет!.. Санчос!..

— Санчос!.. Точно!.. — подхватил кто‑то из ребят и шлепнул Александра по плечу.

Какое‑то время ребята продолжали общение, при этом обильно поглощая холодное пиво, долго смеялись, подшучивая друг над другом. Бармен включил на магнитофоне какую‑то зарубежную музыку, и все чувствовали себя довольно расслабленно. Лишь один из музыкантов не переставал украдкой смотреть на девушку Вику, а когда она обращала на него внимание, он застенчиво отводил глаза в сторону. В какой‑то момент они снова столкнулись взглядами, и девушка обратилась к музыканту:

— Саш!.. Вы так хорошо на гитаре играете!.. Мне очень понравилось!..

— Спасибо!.. — ответил парень. — Я очень рад!..

— Саня еще и поет здорово!.. — воскликнул вокалист. — Только, сволочь, не хочет он наши песни петь!..

— Серьезно?! — девушка удивленно улыбнулась. — А чего так?!

— Ну… — протянул парень в поисках ответа, но вокалист его перебил:

— Тексты ему наши не нравятся!.. Он по Цою прется!.. Сколько раз я его просил дуэт или соло исполнить!.. У него голос вообще обалденный!.. Но не хочет же, гад!.. А играет да, круто!..

— Саш! А, может, споете, а?! — девушка мило улыбнулась, невинно захлопав ресничками. — Ну, пожалуйста!.. Из Цоя что‑нибудь!.. Мне нравятся некоторые песни!.. Ну, пожалуйста!..

— Да, Сань!.. Спой!.. — поддержал девушку вокалист. — Давай!.. Тут по времени скоро закрытие, споешь, да закончим концерт!.. Там по домам растусуемся, ну или в гараж!..

— В гараж, конечно!.. — произнес кто‑то из музыкантов. — Чего это мы?! Отдыхать, так отдыхать!..

— Хорошо, ребят!.. Сейчас!.. — Саша улыбнулся и неуверенно направился к сцене.

Надо признать, что ему очень польстило, когда Вика обратила на него внимание. Девушка ему действительно очень понравилась, понравилась с первого взгляда. И уже тогда он был подсознательно готов исполнить любую ее прихоть. Сейчас же, когда она проявила неподдельный интерес к его творчеству, он словно на седьмом небе от счастья оказался. Когда Саша, нежно обхватив гитару, подошел к микрофону, он уже знал, что будет петь:

— Стань птицей, живущей в моём небе. Помни, что нет тюрьмы страшнее, чем в голове. Стань птицей, не думай о хлебе. Я стану дорогой….

* * *

Боль в животе была просто жуткой. Меня подташнивало, и сильно кружилась голова. Открыв глаза, я долгое время пребывал словно в тумане и не мог сфокусировать взгляд. Когда же мне это хоть немного удалось, я начал оглядываться. Судя по всему, находился я сейчас в комнате какого‑то домика и лежал на железной койке прямо в одежде. Невдалеке тихо потрескивали дрова в маленькой печурке, от которой явственно доносился терпкий запах дыма. Чуть поодаль у небольшого оконца расположился миниатюрный столик, на котором нервно покачивали огненными язычками несколько свечек. За столиком на табурете сидела девушка и проводила какие‑то манипуляции с оружием.

— Где мы?! — скривив лицо от боли, еле слышно произнес я.

— Очнулся?! — девушка оглянулась. — Это хорошо!.. Помощь уже выдвинулась за нами!.. Так что потерпи еще немного!.. А домик этот, наверное, когда‑то был охотничьим, но наши люди, когда его нашли, для себя подготовили…. Ну, для подобных случаев, как сейчас!.. Там на чердаке… — пальцем указав куда‑то наверх, продолжала объяснять девушка. — Радиостанция!.. Вот благодаря ней я и вызвала помощь!.. Правда, когда тащила тебя сюда, все боялась, что генератор не заведется…. Но все обошлось!.. — девушка улыбнулась и, подхватив со стола бутыль с водой и небольшую железную чашку, медленно подошла ко мне и присела рядом на край кровати. Затем, подлив воду в чашку, она извлекла из нее кусок марлевой ткани и промокнула им мои губы.

— Я знаю, ты пить хочешь… — Тихо сказала она, чуть поднажав на тряпочку, и я почувствовал, как по подбородку и шее пробежали прохладные ручейки. — Потерпи, пожалуйста!.. Нельзя тебе пить сейчас!.. С таким ранением вообще удивительно, что ты выжил, так что не будем усугублять!..

— Ты добрая!.. — тихо произнес я, облизывая губы. — И милая очень!..

— Молчи!.. — Широко улыбаясь, ответила на комплимент девушка и убрала руку от моего лица. — Тебе и говорить тоже, кстати, не следует!.. Так что молчи!.. Да, и что там с температурой твоей?! — вздохнув, спросила она, наверное, сама себя и приложила прохладную влажную ладонь к моему лбу. — Угу!.. — покачала она головой. — Горячий!.. Но уже не так сильно!.. У тебя жар был просто дикий!.. Ты бредил!.. Что‑то много бормотал про какого‑то Кипиша, про музыку еще что‑то было….

— А бандиты, что за нами гнались?! — спросил я, вдруг вспомнив про недавнее короткое сражение.

— Отступили!.. — спокойно ответила девушка. — Я еще одного подстрелила, остальные, видимо, не рискнули преследовать!..

— Хорошо!.. — удовлетворившись таким ответом, произнес я.

— Повезло просто!.. — девушка усмехнулась. — Могло быть и хуже!..

— Могло… Меня это…, кстати, Фартом зовут… — прошептал я, стараясь запомнить эти приятные, несмотря на боль, минуты. — А тебя?

— Карина!.. — ответила девушка и снова промокнула тряпочку водой, а затем негромко рассмеялась. — Фартовый ты наш!..

— Карина?! — немного удивившись, переспросил я, не обратив внимания на смех.

— Карина!.. — подтвердила она и улыбнулась. — А что тут такого?!

— Ну, я как‑то привык уже, что тут всем прозвища дают!..

— Да ладно тебе!.. — девушка посмотрела мне прямо в глаза. — Каждый сам вправе выбрать себе имя…. Я вот такое выбрала!..

— Карина… — прошептал я, улыбаясь. — Красивое имя!..

— Мне тоже нравится!.. — сказала девчонка и хихикнула. — Все!.. — она развернула влажную ткань и аккуратно положила мне на лоб. — Давай, отдыхай!.. Тебе силы нужны!..

— Карин!.. — окликнул я девушку, когда она уже поднялась с кровати. — Зачем ты со мной возишься?!

— Знаешь, Фарт!.. — посмотрев на меня, произнесла девушка. — Я, кажется, поняла, что ты хочешь услышать!.. Но, считай, что это услуга за услугу!.. Ты помог мне…, ну, а я постараюсь не дать тебе умереть!.. — она улыбнулась и закончила. — Отдыхай!..

Больше мы не разговаривали. Некоторое время я задумчиво лежал на кровати, размышляя о последних событиях, изредка поглядывал на Карину, сидящую у окна, под тусклым светом горящих свечей, перебирающую свой автомат, а потом и вовсе уснул….

* * *

— Сашка!.. — воскликнула молодая девушка, буквально вбежав в комнату. — Отгадай загадку!.. — она присела на живот только что проснувшегося парня, отчего тот немного скривил лицо.

— Ты чего, зай?! Рань такая!.. А ты вскочила!..

— Загадку отгадай, говорю!.. — девушка поцеловала парня в нос и продолжила. — У меня две полоски, но я не бурундук!..

— Аха — ха!.. — рассмеялся Саша и попытался освободиться. — А кто ты?! Бурундук, конечно!.. Постой!.. — он пристально посмотрел девушке в глаза. — Вик, ты серьезно сейчас?! — улыбаясь во весь рот, переспросил парнишка.

— Ага!.. — радостно взвизгнула девушка и нежно стукнула парня по груди. — Еще как!..

— Ну, ты, блин…, — восхищенно протянул он. — Даешь!..

— А то ты — блин, понятно?! У нас дитя скоро будет!.. — девушка потрепала Сашу по щекам. — Сначала вот такая… — она развела ладошки в стороны. — Потом вот такая!.. А потом вот такенная большая дитя!.. Ты рад?! Нет, ну ты рад?!

— Конечно, солнышко!.. — Саша нежно поцеловал девушку в щеку. — А там бурундук, случайно, не в курсе: мальчик будет или девочка?!

— Нет!.. Молчит, как партизан!.. — девушка рассмеялась и обняла любимого. — Сашка, я так рада, что ты у меня есть!..

* * *

Не знаю, сколько времени мне удалось подремать, но, когда я открыл глаза, девушки за столом уже не было. Стараясь как можно меньше шевелиться, я попытался приподнять голову и отыскать ее взглядом. Вскоре я увидел, что она спит на полу возле печки, подложив под голову мой розовый рюкзачок. При виде этой картины мне стало как‑то не по себе, и я твердо решил уступить девушке место на кровати. Когда же я начал приподниматься на локтях, то почувствовал невыносимо острую боль, от которой в глазах снова все потемнело, и я потерял сознание.

* * *

Дверь палаты распахнулась, и мужчина нехотя открыл глаза. На пороге стоял грузный санитар. По его внешнему виду было понятно, что он очень устал и давно не спал.

— Александр Михайлович, вас там главврач видеть хочет!.. — стараясь говорить как можно тише, произнес он.

— Сейчас?! — переспросил Саша, и санитар кивнул в ответ. — Блин, после укола я вообще не соображаю… Секунду, Миш, сейчас выйду!.. — произнес он, поднимаясь с кровати.

Громко шаркая тапочками по полу, мужчина двигался за санитаром, оставляя позади множество коридоров и лестниц. Наконец, подойдя к одной из многочисленных дверей заведения, медработник сначала постучал, а потом завел Сашу внутрь небольшого кабинета. За тумбовым столом у окна сидел достаточно пожилой мужчина в очках и белом больничном халате. Увидев, что в кабинет вошли люди, старик вышел из‑за стола и, подойдя к Александру, протянул руку:

— Здравствуй, Саш!.. — произнес он, обмениваясь рукопожатием. — Садись!.. — главврач указал пациенту на стул и снова вернулся на свое место. — Как самочувствие?

— Бывало и лучше!.. — с сарказмом ответил Саша.

— Хм… Понятно!.. Ладно, давай ближе к делу!.. — старик задумчиво потер лоб и, порывшись в какой‑то папке, лежащей на столе, положил широкий лист бумаги перед Александром. — Это для перевода в новый корпус!.. Подпиши, и тебя проводят!..

— А, легко!.. — стараясь изобразить радость, произнес Саша и подхватил со стола ручку. — Даже читать не буду!..

— Там тебе лучше будет!.. — буркнул доктор.

— Ага!.. Звучит только как‑то зловеще!.. — мужчина усмехнулся и поставил подпись в документе, а затем встал со стула. — Я свободен?!

В ответ доктор лишь недовольно кивнул. Видимо, он ожидал немного другого общения с пациентом, но было ясно, что результат его полностью устроил. Подойдя к двери, где все это время тихо стоял санитар, Саша, обернувшись, как‑то грустно спросил:

— Петр Васильевич, мы еще увидимся?!

— Непременно!.. — улыбнувшись в ответ, произнес старик. — Непременно!..

И снова долгое блуждание по коридорам, звон ключей, и грохот дверей. Затем облачение в тулуп и валенки, а после выход на морозный воздух. Немного побродив по узеньким расчищенным от снега дорожкам, Саша вместе с санитаром приблизился к куполообразному бетонному строению небольших размеров. У его подножья располагалась громоздкая дверь, возле которой стоял молодой человек, тепло одетый в военную форму.

Дверь, ведущая внутрь строения, распахнулась буквально перед носом санитара, и впереди появился еще один человек, в темном пуховике с накинутым на голову капюшоном, с седой коротенькой, но достаточно густой, бородой.

— Здравию желаю, товарищ полковник!.. — воскликнул солдат, все это время, видимо, охраняющий проход внутрь здания.

— И тебе не хворать, сынок!.. — басовито ответил бородатый и прошел мимо, мельком взглянув на пациента с санитаром. — Не простудись!..

Внутри, как оказалось, все еще кипела работа. Сильно пахло краской, кое — где рабочие укладывали кафель, где‑то штукатурили, а где‑то по стенам уже растягивались обои.

— Да, уж!.. — восхищенно произнес Саша, переступив через какой‑то строительный материал, лежащий на полу. — Хорошо суетятся, когда бабки есть!.. Быстро построили!.. Месяца три, кажется, прошло, как они этот бункер рыть начали?!

— Ну, технику подогнали чуть раньше!.. — ответил санитар, глядя под ноги. — Нам сюда!.. — продолжил он, остановившись у створок лифта, а затем нажал на кнопку вызова.

Через несколько минут Александр и его проводник оказались в еще одном коридоре, правда, не в таком широком, как был наверху, но зато более приятном на вид. Внутренняя отделка помещения была, видимо, давно окончена, о чем говорила кристальная чистота в округе. С двух сторон коридора расположилось множество дверей, что сильно было похоже на внутренности старого корпуса.

Еще через некоторое время санитар завел Сашу в одну из комнат, где в центре находилась лишь больничная каталка с чистыми простынями, аккуратно сложенными стопочкой.

— Раздевайся!.. — сухо произнес он. — Одежду прямо тут на пол бросай и ложись на каталку!..

— Добрый вечер!.. — войдя в помещение, поздоровался еще один человек в медицинском обличье.

— Скорее уж — ночи!.. — произнес Саша и усмехнулся, скидывая с себя тулуп.

— Привет, Лех!.. Я могу идти?! — спросил санитар. — Спать хочу, не могу!.. Устал дико!..

— А, да!.. Давай, Миш!.. Я справлюсь!.. — ответил только что вошедший мужчина.

Александр, молча посмотрев уходящему вслед, небрежно расстелил одну из простыней на каталке, а затем, сняв с себя пижаму, улегся сверху и укрылся второй.

— Вот молодец!.. — похвалил его мужчина и извлек из кармана халата пузырек с какой‑то жидкостью и шприц. — Ну, вот теперь хоть выспишься нормально!.. — усмехнулся он, заполняя лекарством инструмент. — Ну — с, дай‑ка ручку!..

После того, как Саше внутривенно ввели какой‑то препарат, в глазах у него практически мгновенно помутнело. И последнее, что он запомнил, прежде чем уснуть, так это медленно проплывающие перед лицом лампы дневного света…

* * *

Лица людей, вошедших под утро в хижину, были скрыты масками. Вообще сложилось впечатление, что забрать нас отправили какой‑то элитный спецназ. Каждое слово, каждый жест и каждое движение были по существу. Никакой лишней болтовни и ненужных расспросов. Зашли в дом, огляделись, один из них, внимательно осмотрев мое ранение, отдал приказ развернуть носилки. Затем, быстро выполнив небольшой разрез на штанине в районе бедра, он с помощью шприца ввел мне какое‑то лекарство, а после меня крайне аккуратно переложили на носилки и перенесли в грузовик, в кузове которого заботливо уложили на матрац.

Боль немного поутихла, видимо, подействовал укол, и, когда автомобиль плавно тронулся с места, я себя чувствовал гораздо лучше и мелкие ухабы на дороге уже не так сильно отдавались в животе. Омрачало лишь то, что Карины не было рядом. Судя по всему, она сидела в кабине с водителем, а мне очень хотелось поговорить. Наверное, сейчас мне это было просто необходимо: выговориться, рассказать ей про свои приключения, про друзей и про то, как я их потерял, как недолго сомневался перед тем, как пошел ей на выручку. А может, всего — навсего так на меня подействовало лекарство, и все, что бы я ей попытался сказать, показалось бы бредом. Можно было, конечно, заговорить с бойцами, сидящими на лавках по бортам кузова, но вот почему‑то именно с ними желания общаться не было, и я молча смотрел на колышущийся брезент над головой.

Уснуть мне больше не удалось, так, лишь несколько раз ловил себя на полудреме. Еще я долгое время пытался вспомнить, что мне снилось этой ночью, но в голове всплывали лишь прозрачные силуэты и обрывки фраз, суть которых разобрать я не мог и очень расстроился из‑за этого. Ведь я точно знал, что мне что‑то снилось, и почему‑то я был уверен, что мои сны, мои видения помогут понять, как я попал в этот мир, и нужно лишь сложить из них пазл, отбросив все лишнее. А может быть, сегодняшняя ночь и была лишней? Может, поэтому я не запомнил этот сон так же ярко, как предыдущие свои видения? Не знаю. Может, и так. Но в любом случае мне было бы интересно поразмышлять о том, что приснилось…

В глубоких раздумьях путь прошел как‑то незаметно. Машина несколько раз останавливалась, затем снова двигалась дальше, а чуть позже мотор заглушили, и бойцы, откинув борт, выпрыгнули наружу. Затем еще несколько минут я провёл в одиночестве, пытаясь прислушаться к голосам снаружи, а после меня снова переложили на носилки и практически бегом внесли в огромную палатку, в которой я заметил множество медицинских принадлежностей.

Чуть позже, когда глаза начали слепить яркие лампы, закрепленные на штативе перед столом, на который меня переложили, я почувствовал, как меня взял кто‑то за руку.

— Карина, — прошептал я, ощутив тепло ее ладони, и повернул голову к девушке.

— Я спасибо пришла сказать!..

— Не за что!.. — я улыбнулся, но тут же скривился, когда мне в руку вонзили иглу от капельницы. — Ты это… береги себя!..

— И ты… постарайся не умереть, ладно?! — тихо произнесла девушка и, улыбнувшись, направилась к выходу.

— Карин! — окликнул я ее, чувствуя, как ужасная слабость завладевает моим телом. — Я рад, что познакомился с тобой!..

— Я тоже, Фарт! Тоже!.. Удачи тебе!.. — ответила девушка и вышла из палатки, а я, улыбнувшись ей вслед, прикрыл глаза и погрузился во что‑то очень приятное и теплое, словно парное молоко.

Сфокусировать взгляд я так и не смог, сколько ни пытался, и наблюдал перед собой лишь чьи‑то перемещающиеся силуэты. Перед глазами все плыло, в голове эхом раздавались тягучие голоса каких‑то людей. Чуть позже пришла боль, дикая боль в животе. Я попытался пошевелиться. Нет. Это сейчас мне было не под силу, и я застонал, мысленно умоляя помочь. Помощи, конечно же, не было. Голоса разом стихли, силуэты перестали метаться, а я лишь почувствовал неприятное жжение в ягодице, после чего наступила полная тишина. Как же мне было обидно, до слез обидно, что никто не может мне помочь избавиться от этой боли. Позже я пытался просто не думать о ней, забить голову другими мыслями, но боль не отступала и с каждым моим вздохом накатывала с еще большей силой. Это был кошмар, кошмар, который, как я думал, никогда не закончится, но, к счастью, мне удалось уснуть…

— Ну, как он?! — послышался чей‑то грубый мужской голос.

Я попытался приподнять веки, но тут же появилось ощущение, что в глаза будто песка насыпали, поэтому я решил просто слушать.

— Лучше… Вчера еще в себя пришел!

— Понятно. Говорить может?!

— Не думаю… Он слаб еще слишком!..

— Ладно!.. Перенесите его ко мне!.. Постель сейчас организуют… Нечего ему бациллы тут ваши цеплять…. И это… дайте ему обезболивающее!.. Чего он скулит, будто ложкой резали?!

— Нельзя!.. Может сердце не выдержать!

— Ну, давайте мучить пацана теперь?! Пулю в пузе выдержал и это выдержит!.. Дайте, я сказал!.. Чуть — чуть…

Голоса стихли, и через несколько минут я почувствовал, как в мою руку впилась игла, а еще спустя какое‑то время меня переложили на каталку и куда‑то повезли. Уже тогда я мысленно поблагодарил сегодняшнего посетителя с грубым, неприятным голосом за то, что мою боль хоть немного приглушили, а затем снова уснул…

Очнулся я, чувствуя себя гораздо лучше, действительно лучше. Конечно, боль в животе никуда не делась, но зато голова почти не кружилась, а взгляд стал более или менее ясным. Да и болело, наверное, больше не от ранения, а от голода, что в принципе терпеть было легче. Сновидения меня больше не посещали, а может, я их попросту не помнил, хотя и размышлять мне сейчас о них вовсе не хотелось. Зато я почему‑то задумался о кровати, на которой лежал. Она показалась мне очень мягкой и удобной, а постельное белье приятным на ощупь. Впрочем, сама комнатка, где я находился, была достаточно уютной на вид. У стены, чуть поодаль перед кроватью, расположился огромный платяной шкаф, который неплохо вписывался в общий интерьер. Рядом с ним, практически у окна, завешенного яркими цветочными занавесками, находился небольшой комод. У стены напротив окна — два кресла, а между ними — малюсенький журнальный столик. Сами же стены были приятного бледно — розового оттенка. На самом деле все это было неважным, просто, наверное, я был очень рад новому дню, рад, что дышу, рад, что живой….

В какой‑то момент в комнату вошел молодой парень в медицинском халате с перекинутым через шею фонендоскопом. Поинтересовавшись, как я себя чувствую, он осмотрел мой живот, послушал сердце, что‑то записал в свой блокнотик, а позже извлек из кармана шприц и, уколов меня в ягодицу, скрылся за дверью. Примерно через час перед глазами появился еще один посетитель, которого я сразу же опознал по голосу. Это был тот самый мужчина, который вчера заставил врачей поставить мне болеутоляющее. На вид ему было около сорока пяти, может, чуть больше. Коротко стриженная голова, гладковыбритое морщинистое лицо, но что особо бросалось в глаза, так это непонятная железная конструкция на левой ноге в области колена, обвитая по краям ремнями прямо поверх штанины. Одной рукой он упирался в трость, и становилось ясно, что передвижение дается ему нелегко. Одет он был достаточно непривычно для этого мира: серые брюки и вязаный свитер коричневого цвета, из‑под горловины которого выглядывал воротник белой рубашки.

— Ну, как ты, парень?.. — басовито спросил он.

— Терпимо… — прошептал я в ответ.

— Это хорошо… — заключил мужчина и присел в одно из кресел. — Может, что‑то нужно?! Так только скажи — организуем!..

— Да нет, спасибо! — ответил я. — Разве что поесть чего‑нибудь…, а то кишки сводит…

— Ну, есть, я думаю, тебе сейчас еще рано!.. Но я распоряжусь, чтоб для тебя куриный бульончик отварили!.. Сойдет?!

— Да!.. Конечно!.. — я радостно улыбнулся. — Спасибо большое!..

— Это тебе спасибо!.. — произнес мужчина и, задумчиво почесав подбородок, продолжил. — Не знаю, хорошо это или плохо, но так уж получилось, что теперь я твой должник!.. Ах, да!.. Мы же не познакомились еще!.. — воскликнул он, завидев мое удивление. — Тебя‑то мне уже представили… Фарт, верно?!

— Фарт. — Подтвердил я.

— А меня Циркулем зовут!..

У меня аж ком к горлу подкатил, когда мужчина представился. В голове сразу же всплыл рассказ Кипиша об этом человеке, и мне как‑то разом стало неуютно.

— Ты чего?! — спросил он, добродушно улыбаясь. — Привидение увидел, что ли?! Ха — ха. — Усмехнулся Циркуль и шлепнул ладонью по подлокотнику кресла. — Ты слышал что‑то обо мне, ведь так?!

— Совсем немного… — честно ответил я, мельком взглянув на устройство, прикрепленное к его ноге.

Вот, значит, как. Теперь слова Кипиша подтверждались в полной мере. Это устройство что‑то вроде внешнего протеза. Наверное, оно имитировало сустав, ну или что там еще, чтоб человек мог более или менее правильно сгибать ногу. Но хрен с ним, с протезом! Пугало меня сейчас то, что с Циркулем это сотворил мой друг. Это Грешник прострелил ему колено, а, значит, мне нужно было вести себя сейчас очень и очень осторожно.

— О — о, уверяю тебя, не стоит верить всему!.. — улыбаясь во весь рот, произнес он. — Баек обо мне много ходит, я знаю!.. Но я всего лишь больной и уже стареющий бизнесмен, поверь!.. В последнее же время мне вообще что‑то не особо везет! Другое дело ты! — Циркуль направил в мою сторону указательный палец. — Ты, Фарт, очень интересный субъект!.. Ты, мать твою, крайне везучий сукин сын!.. Да, да!.. Прожить столько после такого ранения, с легкостью перенести операцию, да ладно перенести! — Он развел руками перед своим лицом, словно восторгаясь своей речью. — Вообще, сам факт операции…, уже то, что тебя не бросили в этом сраном мире подыхать, как собаку, говорит о твоей несусветной везухе!.. Ты согласен со мной, Фарт?!

— Ну, не знаю, если честно…. Как‑то не задумывался об этом!.. — ответил я, а в голову закрались мысли, что передо мной сидит конкретный псих.

— Не задумывался он… — пробормотал Циркуль. — А я вот, задумался!.. — чуть повысил он тон. — Знаешь, мне, может, показалось, но твое везение передается на расстоянии!.. Будто аура у тебя охереть какая широкая!.. Нет, ты, наверное, сейчас думаешь: «Что за ахинею несет этот мужик?!», но… — он поднял указательный палец. — Тебе самому не кажется странным такое стечение обстоятельств?! Вот скажи: каковы были шансы, что в сраной мелкой деревушке, где, мля, даже зомбей днем с огнем не сыщешь, в момент нападения на моих людей, когда они перевозили очень важный для меня груз, окажется случайный прохожий?! И не просто прохожий, а, сука, вооруженный, как чертов спецназовец!.. Не подскажешь, а?! — прикрикнул Циркуль, поднимаясь с кресла. — На кого ты работаешь?! — произнес он более сдержанно, но при этом его голос звучал пугающе.

— Послушайте!.. — зло прошипел я. — Я действительно шел мимо!.. Я даже в деревню эту не заходил!.. Просто услышал выстрелы и все!.. И ни на кого я не работаю!.. Я вообще здесь недавно…, в смысле, в этом мире…

— А, ну понятно… — протянул тот. — Значит, недавно…. Появился и сразу пошагал в Старый Собор, да?! Да ты когда мое имя услышал, чуть в штаны не наложил!.. Что ты мне гонишь?!

— Да, я слышал о вас!.. — произнес я, стараясь успокоиться. — Когда я только очнулся, то встретил людей. Мы посидели в лесу, выпили. Они мне рассказали про этот мир, про Старый и про вас какую‑то байку задвинули…. Я, честно сказать, и внимания особого не обратил, пока железяку эту на ноге у вас не увидел. Они же и дали мне одежду, а утром мы разошлись… Вот и все!.. — соврал я, стараясь выглядеть как можно убедительнее.

— Оружие такое они же пожертвовали?! — не успокаивался с расспросами Циркуль.

— В городе одном нашел…, Черногорск, кажется, называется… — уже более расслабленно сочинял я. — Увидел указатель у дороги, зашел в город и наткнулся на расстрелянный внедорожник и кучу трупов рядом…. Ну, а дальше, думаю, понятно?!

— Хм… — Циркуль потер ладонью лицо и произнес очень спокойно. — Я же не зря заговорил про твое везение!.. Это ж надо было так!.. Во всем этом долбаном мире, очнувшись, нарваться на добрых людей, которые оденут, покормят да расскажут что и как, про меня в конце концов упомянут! — он улыбнулся. — Вот, знаешь, почему я тебе поверю?!.. Рюкзак!..

— Что?! — переспросил я, действительно не поняв того, что он имел в виду.

— Рюкзак!.. — он снова улыбнулся, посмотрев на меня. — Понимаешь, если представить, что ты имеешь интерес на мой груз, то как‑то не укладывается в голове дурацкий детский рюкзак!.. Ну, правда! Пойдет ли хорошо вооруженный человек на дело с таким идиотским провиантом, какой оказался у тебя?! Мутная вода да несколько пакетиков с крупой!.. Глупость, не правда ли?!

— Мне же нужно было чем‑то питаться!.. — угрюмо произнес я.

— В том‑то и дело, Фарт!.. — рассмеялся Циркуль. — Этот дебильный рюкзак — виновник в кавычках, конечно, того, что ты лежишь сейчас в одной из комнат моего дома, а не трясешься под пытками в подвале!.. Ну, разве это не везение, а?!

Я не отвечал, а просто смотрел на этого человека и старался понять его, пытался прощупать, но у меня не получалось. Он казался одновременно и идиотом, и гением в одном лице. Странно, но мне хотелось продолжения разговора, мне хотелось узнать его гораздо лучше, но такой возможности он мне не предоставил и всего — навсего направился к выходу. Подойдя к двери комнаты, Циркуль остановился и, снова потерев подбородок свободной от трости рукой, как‑то ехидно спросил:

— А людей, которые тебе встретились, когда ты появился, как звали?!

— Э — э… — замешкался я, не ожидая такого вопроса, и попытался как можно быстрее придумать имена.

— Впрочем, это не особо важно… — Циркуль улыбнулся и открыл дверь. — Бульончик скоро приготовят!..

«Черт! Черт! Черт! Какой же ты, сука, все‑таки идиот, Фарт!» — подумал я и, разозлившись, ударил рукой по кровати. Такое резкое движение сразу же отозвалось дичайшей болью в животе, и я, медленно свернувшись калачиком, заскулил.

Придурок, ой, придурок!.. Это же надо было так глупо попасться. Конечно же, Циркуль понял, что я лгу. Слоило мне только упомянуть его протез, как он сразу же смягчился в расспросах. Это значило только одно: он прекрасно догадался, с какими людьми я повстречался. Кипиш же рассказывал про Циркуля, но почему я так невнимательно его слушал?! Циркуль и Грешник дружили, а значит, оба были бандитами. Позже, когда Грешник повстречал Монаха, то стал помогать новичкам. Циркуль же, наоборот, начал набирать людей, создавая свою банду. Именно об этом рассказывал Кипиш, и на этом же я прокололся. Много ли людей в этом мире помогают новичкам?! Не думаю! А многие ли в курсе о том, что у Циркуля прострелена нога? Ну, ладно. Допустим, про ранение слышало достаточно людей, но стал бы хоть кто‑то из них рассказывать об этом первому встречному? С какой целью вообще?! «Твою мать, Фарт!» — в отчаянии я схватился за голову. Не умеешь врать — не берись!.." Вся канитель началась из‑за какого‑то долбаного груза, так?! Так! Циркуль подозревает меня в том, что я один из тех, кто хочет заполучить этот груз, поэтому он и зацепился за меня с расспросами. А что там за груз? Какие‑то таинственные баллоны, а что внутри баллонов? Конечно же, все, что угодно, но…, как я понял, эти баллоны дико важные и для Циркуля, и для того, кто устроил засаду на колонну с грузом. И уж явно эти ребята не газировку делать собрались!.. В баллонах оружие! Оружие, мать его, массового поражения! Далее: Циркуль — бандит, Грешник помогает людям, а значит….

— Сука! — аж закричал я, когда понял, что натворил, но затем тяжело вздохнул, стараясь успокоиться и собрать мысли в кучу.

Своим враньем я подставил и себя, и ребят. И теперь, когда хоть кто‑то из них сунется в город…. Нужно срочно рассказать Циркулю про себя всю правду, а там уже пусть решает, что со мной делать!..

Встать с постели оказалось не так просто, как представлялось. Каждое мое движение отдавалось ужасной болью. В какой‑то момент я даже решился сдаться, отказаться от задуманного и просто дождаться, когда кто‑нибудь войдет в комнату, и уже его попросить позвать Циркуля. Впрочем, так и получилось. Когда я, согнувшись известной буквой зю, полуприседом добрался до выхода из помещения, дверь неожиданно раскрылась, и на пороге оказался тот самый молодой парнишка в медицинском одеянии. Я даже пошатнулся и чуть не упал от неожиданности такой нелепой встречи, после чего он, если и не узнал, то вспомнил очень много ярких выражений.

Сопроводив меня обратно до кровати, он в очередной раз спокойным голосом сообщил, что физические нагрузки мне противопоказаны, и заверил, что обязательно позовет Циркуля. Затем, внимательно осмотрев послеоперационные швы, он покинул комнату, а примерно еще через час вернулся, держа в руке какой‑то предмет, завернутый в полотенце. Моей радости не было предела, когда парнишка, поставив эту штуковину на журнальный столик, стоящий между креслами, откинул в сторону полотенце, и перед глазами появилась литровая стеклянная баночка с мутной жидкостью.

— Минутку, я за посудой схожу… — произнес он с таким выражением лица, будто пожалел, что не принес все разом.

— Не надо!.. — улыбаясь, воскликнул я и протянул в сторону столика руку, жестом попросив передать мне банку. — Я прямо так выпью!.. Ты, это…, Циркулю передал мою просьбу?!

— Да… — ответил парень, оборачивая банку полотенцем. — Сказал, что, как появится у него возможность, он обязательно зайдет!.. Вам еще что‑нибудь нужно?!

— Нет, нет!.. Спасибо огромное!.. — радостно произнес я и обхватил ладонями емкость с бульоном.

Сегодня Циркуль не появился. В течение всего дня врач забегал еще несколько раз, при этом осматривал меня, ставил уколы и, если требовалось, менял больничную утку на чистую. И каждый раз я спрашивал про Циркуля, но парень лишь отнекивался, сообщая, что не видел его больше. Когда же за окном окончательно стемнело, я, еще немного поворочавшись в раздумьях, наконец уснул.

Следующий день снова начался с осмотра и укола в ягодицу. Зато в этот раз меня порадовали манной кашей, тарелку с которой я уплел с таким удовольствием, что, как говорится, за ушами трещало. Наконец‑то мне официально разрешили вставать с постели, и я с превеликим удовольствием прогуливался по комнате, пусть и в полусогнутом положении. За окном не было ничего интересного. Оно выходило во двор дома, где, видимо, была организована парковка для автомобилей. В конце концов, умирая со скуки, я снова улегся на кровать и немного вздремнул. Циркуль же появился только к вечеру и, как я заметил, был в приподнятом настроении.

— Ну, как?! Уже лучше, смотрю!.. — произнес он, усаживаясь в кресло.

— Да, спасибо!.. — кивнул я в ответ. — Сегодня вот даже кашку покушал!..

— Это хорошо!.. Молодец!.. Поправляйся!.. А… что случилось?.. Мне доложили, что срочно видеть меня хочешь!..

— Вы знаете… — замялся я. — Черт, я столько времени думал, как начать, а теперь туплю!.. — безрадостно улыбнувшись, продолжил я. — В общем, я прощения попросить хотел…

— Какого еще прощения?! За что?! — Циркуль явно удивился такому началу разговора. — У тебя точно все в порядке?!

— Грешник, Монах и Кипиш!.. — скороговоркой произнес я. — Так зовут тех людей, которые помогли мне… Я соврал вам…. Пытался утаить их имена…. Сам не знаю зачем!.. Правда, простите!..

— Аха — ха! — рассмеялся Циркуль. — О, боже!.. Какая сентиментальность!.. Да расслабься, парень!.. — он махнул рукой в мою сторону. — Думаешь, я не понял?! Да я бы сам обосрался на твоем месте!.. Я же помню, как ты на ногу мою смотрел!.. А после того, что обо мне рассказывают, любой бы заочковал!.. — Циркуль снова рассмеялся. — Ну, рассказывай… — он кашлянул в кулак. — Как этот зануда поживает?! В смысле, Грешник!..

— Не мы на ваших людей засаду устроили!.. — произнес я достаточно серьезно. — Я действительно просто мимо шел!..

— Парень!.. — Циркуль снова улыбнулся. — Я слишком хорошо разбираюсь в людях!.. И отлично знаю Грешника!.. Думаешь, я бы поверил в то, что он за этим стоит?! Нет!.. — резко сказал он. — Он хоть и редкостная сволочь, но, зная, что там мои люди, никогда бы так не поступил!.. А хотя ладно о нем… — Циркуль махнул рукой. — Понимаешь, мне нужно было прощупать тебя…, поэтому я и завел тот разговор…. А ты и вправду крайне везучий, парень!.. — он усмехнулся. — Не начал бы ты паниковать при виде моей ноги, то я бы подумал, что ты профи!.. Засланец, короче!.. А так я сразу же догадался, что там за люди тебе повстречались!..

— Извините!.. Правда!.. — грустно произнес я, осознавая свою близорукость.

— Не парься, сказал же!.. Погоди!.. — Циркуль с трудом привстал и, опираясь на трость, подошел к двери, затем, приоткрыв ее, громко кого‑то окликнул:

— Хамиль!.. Хамиль, мать твою!.. Пива пару кружек принеси!.. Нашего, Соборовского!.. Пару!.. Да, две!.. Чтоб тебя, чурка нерусская!.. — громче произнес он и снова вернулся в кресло. — А ведь приятно же, да?! Чувствуешь вкус?! — спросил он, улыбаясь, и, увидев мое недоумевающее лицо, продолжил. — Вкус правды!.. Приятно же говорить правду, особенно, зная, что ты не совершил ничего предосудительного, зная, что ты прав?! Я знаю, почему ты начал юлить передо мной!.. — Циркуль задумчиво почесал подбородок и посмотрел мне в глаза. — Думаешь, если у нас проблемы с Грешником, то это как‑то должно касаться его знакомых?!

— Не знаю… — честно ответил я, вспоминая, что именно из‑за этого и переживал. — Люди же разные бывают!..

— Бывают‑то, бывают… — начал он, но в этот момент дверь комнаты раскрылась.

В помещение вошел высокий мужчина, средних лет, с густой черной бородкой и непривычно большим носом, особенно выделяющимся на лице. В руках он держал небольших размеров железный поднос, сверху которого стояли две литровые стеклянные кружки с темной жидкостью. Подойдя к столику у кресел, он наклонился и аккуратно поставил на него одну из кружек, затем приблизился ко мне и протянул мне вторую.

— Спасибо!.. — произнес я и кивнул, принимая емкость в свои руки.

— Ну, вот тебе пример!.. — продолжил общение Циркуль. — Вот если я тебе сейчас щелбан поставлю, ты что, бедного Хамиля материть будешь?!

— Э — э, зачем Хамиля матюкать, а?! — с заметным кавказским акцентом переспросил мужчина и недовольно посмотрел на меня.

— Я образно сказал, Хамиль!.. — произнес Циркуль. — Спасибо!.. Можешь идти!..

— Сначала шутки обидные говорят… — еле слышно пробормотал Хамиль, направляясь к выходу. — А потом хотят, чтоб Хамиль веселым был!..

— Так вот!.. — продолжил Циркуль, когда дверь в комнату закрылась. — И я не собираюсь вымещать свою злость на других!.. Грешник — мудак, и отвечать за это лично ему!.. — строго произнес он, а затем отпил из своей кружки. — Ты чего не пьешь?!

— Да, не знаю…, можно ли мне уже спиртное?! — неуверенно проговорил я, глядя на содержимое кружки.

— Ну, знаешь… — Циркуль сделал еще один глоток. — Я не доктор, конечно, но не слышал еще, чтоб кто‑то от местного пива помер…. Пей и не парься!.. Пиво вкусное, свежее…. Это тебе не в бутылках просрочку по магазинам собирать!..

— У вас тут что, пивзавод даже есть?! — спросил я и отпил из кружки.

— Да что ты?! Какой уж там пивзавод?! Да и зачем?.. Так, пивоварня небольшая…

— Вкусно!.. — заявил я и вдруг рассмеялся. — Эх, это ж надо так!.. Зомби и еще черт знает что…, перестрелки, убийства…. А здесь просто райская полянка посреди ада!..

— А что тут удивительного?! — спросил Циркуль и извлек из кармана брюк пачку сигарет. — Ты не против, если я закурю?!

— Нет, что вы?! — ответил я, продолжая совершать неспешные глотки из кружки. — Мне просто интересно, как так получается?! Там, за городом, кошмарный хаос, а здесь и больница, и вот… — я качнул кружкой с пивом. — Пивоварня даже!..

— Ага! — подтвердил Циркуль и прикурил сигарету. — А еще кабаки и закусочные, шашлычные, — начал перечислять он. — Публичный дом вот открыли в прошлом месяце… Ремонтные мастерские для техники и для оружия, но самое главное — это рынок!.. Рынок тут просто огромный!.. Именно из‑за него сюда стекается куча народа!.. Это главная достопримечательность города, можно сказать!..

— Вот и я о том же!.. — произнес я. — Как это получилось?!

— Власть!.. — ответил собеседник и глубоко затянулся дымом. — Человек же такая скотина: сначала мечтает о свободе и прочей лабуде, а когда получает эту самую свободу в полной мере, начинает паниковать!.. Люди спокойнее чувствуют себя под чьим‑то колпаком…. Власть… — повторил он. — К примеру, зачем рисковать своей задницей в поисках пропитания, все время опасаться зомби, бандитов и прочего?! Пусть об этом у верхушки голова болит!.. А здесь уже люди делиться начинают: кто посильнее да помудрее правят теми, кто слабее и глупее!.. Все просто!..

Разговаривали мы почти всю ночь. Естественно, одной кружкой пива не обошлось и под утро мы уже порядком налакались. Циркуль, на удивление, оказался приятным собеседником, и все это время я чувствовал себя очень спокойно. Еще до того, как за окном стемнело, мы вкусно поужинали настоящим борщом, а затем продолжили общение. Я наконец решился рассказать полностью свою историю: как встретил Грешника, Монаха и Кипиша, как они мне помогли, как на нас кто‑то напал и мне пришлось стрелять из пулемета, как толпа мертвецов нас разделила и как огромное непонятное чудище утащило Кипиша. При этом Циркуль частенько прерывал мой рассказ, уточняя тот или иной момент. Особенно интересными ему показались нападение на нас бандитов в Черногорске и описанные мной мутанты, о которых, как оказалось, Циркуль никогда не слышал ранее. Затем я поведал о том, как остался один и как решил направиться в Старый Собор, как услышал перестрелку и как сомневался, помогать ли пленнику или идти дальше не вмешиваясь, а потом, как все‑таки решился на это.

— Ну, вот как‑то так… — уже заплетающимся языком закончил я рассказ. — Дальше вы знаете!..

— Да уж… — протянул Циркуль. — Прямо боевик из девяностых, а не история!.. Значит, говоришь, Грешник в городе должен появиться?!

— Ну, да!.. — ответил я. — Он собирался именно к вам, хотел поговорить… Вы это… — всполошился я. — Не трогайте его, пожалуйста!.. Я очень прошу!..

— Фарт! — резко ответил Циркуль. — Мой тебе совет: не встревай в это!.. Я понимаю, Грешник — твой друг, но он не маленький мальчик и должен сам отвечать за свои действия!.. К тому же… — он рассмеялся. — Без ушей, на мой взгляд, ему даже лучше будет!.. Ладно, хватит об этом!.. — отмахнулся Циркуль. — А вообще ты, правда, молодец! Давно я таких людей не встречал… — он глубоко вздохнул. — Помог моему человеку спастись, хоть и не знал его вовсе. Благодаря этому кое‑что важное не досталось моим врагам!.. Молодец!.. — Циркуль улыбнулся и закончил. — Я реально твой должник!..

— Как там Карина, кстати?! — спросил я. — Надеялся, что посетит меня!..

— Нормально!.. Она, кстати, заходила, но ты тогда спал после операции!.. — ответил Циркуль и потянулся за сигаретой. — На задании сейчас она. Вчера днем выходила на связь. Сказала, что все в порядке!..

— На задании?! — всполошился я. — Вы чего?! А если с ней что‑нибудь случится?! У вас же куча боевиков!.. Почему ее отправили?!

— Ты чего, влюбился, что ли?! — рассмеялся Циркуль, прикуривая сигарету.

— Да при чем тут влюбился?! — не успокаивался я. — Я просто переживаю!.. Она же девушка!.. Хрупкая, милая девушка!.. Зачем вообще было отправлять ее куда‑то?!

— Послушай!.. — произнес собеседник, выдыхая дым. — Эта, как ты говоришь, хрупкая девушка сломала шею стольким мальчикам, что тебе и не снилось!.. Она один из лучших моих бойцов и один из немногих, кому я доверяю!.. Так что все с ней будет хорошо!.. Ох, елки!.. — воскликнул он, взглянув на циферблат наручных часов. — Вот это мы заболтались!.. Пойду я… — угрюмо произнес он и поднялся с кресла. — Разговор важный предстоит с главой города. — Он провел ребром ладони себе по горлу, а затем, пошатываясь, направился к выходу. — Терпеть его не могу, гниду!.. Ну, ладно, бывай!.. — произнес он и закрыл за собой дверь.

Лежать на кровати мне чего‑то больше не хотелось, и рассвет я встретил уже в кресле, мелкими глоточками допивая свое пиво. Уходя из комнаты, Циркуль оставил на столике свои сигареты, и, обратив на них свое внимание, я не удержался и закурил. В хмельной голове кружилось множество мыслей, которые не давали мне покоя. Я переживал за Грешника с Монахом: как они там, смогли ли скрыться от орды зомби, вернулись ли к машине или, как и я, двигаются в Старый на своих двоих? А может, они и вовсе передумали встречаться с Циркулем и направились куда‑то еще? Вспоминал Кипиша и надеялся, что он все‑таки смог выжить, хотя прекрасно понимал, что шансов у него практически не было. Когда его схватил монстр, то Кипиш потерял сознание и сопротивляться уже не мог, поэтому оставалось лишь верить в чудо, из‑за чего становилось совсем тоскливо. Еще я долго думал о Карине, переживал, все ли с ней в порядке, и очень надеялся, что мы скоро увидимся. Задумался и о своих видениях, точнее об их отсутствии в последнее время, и было очень обидно, что они меня больше не посещают. Вспоминал и приятное общение с Циркулем. Мне показался довольно интересным этот человек, и мне захотелось новой встречи с ним.

Мои мысли прервал негромкий стук в дверь. Я повернулся к выходу и, опустив в пепельницу недокуренную сигарету, воскликнул:

— Да, да, входите!..

Дверь так и осталось закрытой, а еще через несколько секунд стук повторился, и я, поднявшись с кресла, пробормотал что‑то невнятное и подошел к ней ближе.

— О, боже!.. — воскликнул я, распахнув дверь. — Карина?! Что с тобой, милая?!

За дверью, прямо на полу, прижавшись спиной к стене, лежала девушка в окровавленной одежде. Правая сторона ее лица и шеи была покрыта жуткими волдырями, часть волос с боку головы отсутствовала, и сквозь бурую слизь просматривалась оголенная кость черепа. Девушка выглядела ужасно, словно ее кто‑то облил кислотой и оставил умирать.

— Каринка!.. — я аккуратно подхватил девушку на руки и занес в комнату, затем уложил на кровать. — Кто это сделал?! — закричал я, чувствуя, как по щекам потекли слезы. — Убью, мразь!..

— Уходить нужно, Фарт… — еле слышно прошипела в ответ девушка. — Сейчас друг машину подгонит…

— Что случилось, милая?! — мой голос сорвался на хрип. — Куда уходить?! Что произошло?!

— Баллоны… — произнесла она. — На нас напали…. Один из них взорвался…. В баллонах газ… Он превращает людей в мутантов, в огромных страшных тварей… — сообщила она и приподняла руку, показывая свою кисть.

У меня мурашки по спине пробежали, когда я взглянул на это. Пальцы на ее руке неестественно вывернулись и разбухли, кожу на месте казанков прорвали какие‑то острые отростки, похожие на звериные когти.

— Боже!.. — прохрипел я, ужасаясь увиденному.

— Циркуль…, это Циркуль…. — произнесла девушка. — Он хочет захватить власть в городе…, для этого ему нужен газ!.. Но я спрятала…. Нужно уходить…. Нужно уходить… — прошептала она и затихла.

— Карина!.. Кариночка!.. — я осторожно встряхнул ее, но девушка уже не дышала. — Сука!.. Я убью тебя, Циркуль!.. Убью, тварь!.. — взревел я и хотел было метнуться к выходу, как вдруг услышал автомобильный сигнал.

Выглянув в окно, я увидел на парковке черный внедорожник, а рядом с ним какого‑то человека в солдатской форме цвета хаки. Человек быстро замахал одной рукой, подзывая к себе, и я, подняв тело девушки, бросился на выход.

Как выбирался из здания, я даже не помню, наверное, я так сильно торопился, что просто не обращал внимания на коридоры и комнаты. Наконец выбежав во двор, я, мельком взглянув на солдата, быстро направился к машине, задняя дверь которой была приоткрыта. Стараясь двигаться как можно аккуратнее, я положил тело девушки на задний диван внедорожника и, обернувшись, хотел захлопнуть дверь, но замер. Передо мной стоял человек с оторванной рукой практически у плеча, из которого обильно фонтанировала кровь. Живот его был вспорот, и по земле волочились внутренности. Верхняя часть головы чуть выше глаз отсутствовала, но это не мешало человеку заговорить со мной.

— Привет, брат!.. — улыбаясь, произнес он, и я узнал до боли знакомый голос… Кипиша. — Каску мою не находил?!

Испытывая дикий ужас, я попятился назад, но вдруг запнулся и упал на спину. Солдат же не двигался, а лишь смотрел на меня своими мертвыми глазами и улыбался. Я попытался отползти, но страх буквально сковал мое тело, и двигаться я уже не мог. В какой‑то момент внедорожник начал интенсивно покачиваться, а затем его крыша раскрылась, словно консервная банка, и в ту же секунду наружу вылезло нечто огромное. Это был один из тех монстров, с которыми мне довелось столкнуться в Черногорске. Несколько секунд мутант обнюхивал воздух вокруг, а когда учуял меня, резко сгруппировался и, проминая под собой железо автомобиля, прыгнул прямо в мою сторону.

— А — а-а!.. — истерически закричал я, и глаза ослепил яркий солнечный свет.

В какой‑то момент я осознал, что продолжаю кричать, сидя в кресле, и постарался успокоиться, но тут же дверь комнаты резко распахнулась, и от неожиданности я закричал еще сильнее.

— А — а-а!.. — послышался истошный крик в ответ.

Прижавшись спиной к створке двери, на пороге стоял Хамиль и испуганно смотрел на меня.

— Ты чего орешь‑то?! — громко спросил он и прижал руку к своей груди. — Шакал твой отец!..

Не знаю почему, но сейчас мне стало дико смешно, и я, не удержавшись, расхохотался.

— Прости, друг!.. — продолжая смеяться, сказал я. — Сон дурацкий приснился!..

— Э — э… — протянул он обиженно. — Чтоб тебя!.. — кавказец махнул рукой и вышел из комнаты, после чего из‑за двери послышалось его недовольное бурчание. — Вечно шутки шутят, а потом хотят, чтоб Хамиль не обижался….

Перебравшись на кровать, я некоторое время раздумывал о том, что бы мог значить приснившийся мне кошмар, и пришел к выводу, что это не более, чем бред. Позже я уснул, и, когда меня разбудил кавказец, принеся обед, я не изъявил желания подняться. К вечеру в комнате появился врач и, осмотрев меня, принял решение снять швы, что было жутко неприятным действием. Циркуль сегодня больше не появлялся, зато я с удовольствием провел время, читая книжку, найденную на нижней полке шкафа. Сюжет книги оказался довольно занятным. Он был про рыженькую девушку Тихе, исполняющую желания в обмен на души. Омрачало то, что книга была сильно потрепана, а обложка напрочь отсутствовала, поэтому ни названия, ни имени автора я узнать не смог…

Утром следующего дня в комнате появился Хамиль, принеся мне на разносе завтрак.

— Спасибо, Хамиль! — поблагодарил я кавказца, присаживаясь за столик. — Слушай, мне бы прогуляться хотелось…. По городу!.. Это возможно?!

— Не вижу проблем… — ответил Хамиль, разворачиваясь к двери. — Циркуль сказал, чтоб ты тут как дома был!.. Пойду, принесу твои вещи!..

— Как дома?! — усмехнулся я и добавил. — Свой дом я, к сожалению, не помню…

Хамиль ничего не ответил и, лишь мельком взглянув на меня, вышел за дверь. Позже он притащил сумку с моей одеждой и оружием, а затем выложил из карманов несколько весомых пачек каких‑то цветных бумажек и положил передо мной на стол.

— Что это?! — удивленно спросил я и поднял одну из бумажек. — Двадцать старков… — прочитал я вслух надпись внизу. — Деньги?!

— Циркуль сказал, чтоб ты одежду себе купить пошел!.. — ответил кавказец. — Твоя уже совсем плохая!..

— Понятно…. А сам он где?!

— Дела срочные!.. — ответил Хамиль и направился к выходу. — Уехал он…. Я помогать буду!.. Ты кушай, я позже зайду!..

— Подожди!.. — окликнул я кавказца. — Я как потом деньги‑то верну?!

— Не надо ничего… Циркуль сказал: это от сердца…, для друга!.. — произнес он, а затем вышел из комнаты.

Какое‑то время я продолжал рассматривать купюру. Мне показалось довольно странным наличие денег в таком мире. Чем они вообще обеспечены? Неужели золото и здесь в ходу? Но зачем, кому оно вообще нужно?! Впрочем, я все равно ничего не понимал в экономике и не стал особо заморачиваться этим. Хотя купюра оказалась очень интересной. Никаких водяных знаков, магнитных полосок и прочего. Обычная бумага, а самое странное то, что краска была нанесена лишь с одной стороны. Наверное, деньги здесь печатали на обыкновенном цветном принтере. Впрочем, пересмотрев еще несколько купюр, я понял, что некая степень защиты у них все‑таки имелась. С той стороны, где не было краски, на каждой из купюр присутствовало несколько закорючек чернилами, судя по всему являющихся чьими‑то подписями. Да уж, вот тебе и защита. Похоже, что тут вообще не парились, придумывая денежные средства, и особо не беспокоились за их подделку.

Поглотив принесенный кавказцем завтрак, терять времени я не стал, слишком уж мне хотелось посмотреть на город, поэтому я тут же начал одеваться. В принципе, меня полностью устраивала моя одежда, кем‑то уже постиранная и выглаженная. Омрачал лишь китель с крупным темным пятном в области живота и маленькой дырочкой от пули, которую почему‑то не зашили, видимо, не думая, что я стану его надевать.

— Э — э, ты каску тут оставь!.. — произнес вошедший Хамиль, увидев, что я пытаюсь пристроить каску на голове. — Зачем как дурак ходить?! И автомат оставь!.. Тут никто не тронет…, твое же!.. Пистолет бери и иди!..

— Спасибо за совет, Хамиль!.. — я улыбнулся и действительно поместил каску и калаш на одну из полок шкафа.

Дом Циркуля оказался не таким уж большим, каким представлялся мне изнутри. На самом деле это было небольшое двухэтажное строение, снаружи напоминающее куб, только со скатной крышей. Судя по расположению комнат и коридоров, когда‑то это здание служило кровом для нескольких семей. Впрочем, если в представлениях о размерах дома я и ошибся, то территория вокруг была поистине громадной. Чуть поодаль от главного входа в дом располагались несколько здоровенных армейских палаток, судя по количеству охраны в округе, используемых как казармы. Невдалеке я заметил и медицинскую палатку, в которой, скорее всего, меня и оперировали. Вся территория была обнесена забором из бетонных плит, поверх которого намотали колючую проволоку. В центре прямо перед глазами находились железные ворота, судя по их размеру, они могли с легкостью пропустить тяжелый танк, а рядом с ними стояла будка охраны, возле которой на пляжном стульчике разместился хорошо вооруженный человек.

— Здравствуй, дорогой!.. — поздоровался кавказец с охранником, когда мы подошли к воротам. — Давно заступил?

— Привет, ребят!.. — охранник улыбнулся и пожал нам обоим руки. — Да нет, часа два как!..

— Это Фарт!.. — представил Хамиль меня охраннику. — Он гость наш!.. Обратно как пойдет, пропусти!.. И без проблем чтоб!.. Сменщику тоже передай, если Фарт поздно вернется!..

— Да не проблема, Хамиль!.. — охранник снова улыбнулся. — Как скажешь!..

— Фарт!.. — обратился кавказец уже ко мне. — За ворота выйдешь и налево иди!.. Там немного и направо!.. Там рынок!..

— Хорошо! — Ответил я, подходя к железной калитке, встроенной в одну из створок ворот.

— Не ругайся там ни с кем!.. — продолжил напутствие Хамиль. — Врагов наживешь, потом снаружи плохо может быть!..

— Да я как бы и не собирался… — пожав плечами, ответил я. — Ладно…, увидимся!..

Признаться, город мне представлялся куда масштабнее, чем оказалось на самом деле. На другой стороне улицы, разделенной широкой асфальтированной дорогой, расположились редкие одноэтажные домики, что создавало впечатление, что я в той же Могилевке, где меня и подстрелили. Правда, где‑то вдали виднелись строения чуть повыше, так что, возможно, я находился всего лишь на окраине. Еще, что особенно выделялось на фоне остальных построек, так это церковь. Она находилась далековато от меня, но ее давно выгоревшие на солнце купола, кажется, были заметны из любой точки населенного пункта. Теперь становилось понятно, почему у городка такое замысловатое название.

Двигаясь в направлении, которое указал Хамиль, я все больше и больше погружался в раздумья. Мне казалось странным, что людей на улице практически не было, а те, кого я заметил, были больше похожи на патрульных, чем на местных жителей. Хотя о чем это я?! Как я себе должен представлять местных жителей в таком мире?! Наверное, вряд ли тут кто‑то станет прохаживаться в обычной гражданской одежде: платьишках или строгих костюмчиках. Так что отличить обычного горожанина от патрульного, думаю, будет достаточно сложно.

Прошагав несколько сотен метров, я вышел к широкому перекрестку, где заметил вывеску с указательной стрелкой и надписью "Рынок". Ага, все правильно, направо. Хамиль так и сказал. Пройдя еще немного в ту сторону, куда красноречиво указывала стрелка, я заметил, что людей на улице порядком прибавилось, а на дороге чаще замелькали автомобили. Недавние мои мысли по поводу одежды местных буквально стерлись в порошок. Перед глазами возникали люди: и в ярких осенних пуховиках, джинсах и брюках, свитерах и ветровках, встречались женщины в разнообразных пальто, курточках и полушубках, многие из них мелькали стройными ножками, изящно подчеркнутыми нейлоновыми чулками и колготками. Попадались и рабочие, натужно толкающие тележки с какими‑то коробками, ящиками и сумками; в кузовках проезжающих пикапов можно было разглядеть фрукты или овощи: арбузы, дыни, яблоки, груши, капуста, картофель и прочее съестное — всё это огромными объемами двигалось в сторону рынка. Я даже остановился, чтобы осмотреться и насладиться суетой. Конечно, в большинстве своем люди были одеты по — военному, но на фоне остальных казались они здесь какими‑то лишними.

Церковь была уже близко и отсюда легко просматривалась, только мне показалось очень странным, что обнесена она была высоким забором, из‑за которого выглядывали смотровые вышки с часовыми. В какой‑то момент мой взор привлек черный лимузин, въезжающий на территорию церкви. Мне даже интересно стало: кто‑то приехал свои грехи замаливать или это тот, кто помогает избавиться от них другим? Впрочем, это не особо было сейчас для меня важным. Человек всегда и в любом мире оставался человеком: любящим повыпендриваться перед окружающими, обожающим стоять выше и значить больше, чем остальные, уверяя себя, что это действительно так. И за все это бессмысленно осуждать, ведь это наша сущность, вырывающаяся из подсознания, при этом подпитывающаяся желаниями, стремлениями и необъятной жаждой иметь больше, чем требуется для выживания…

Вход на территорию рынка ознаменовала огромная, сваренная из толстых труб арка. Сразу же за ней появились и первые ряды торговых палаток, как минимум три из которых показались мне довольно занятными. У каждой из них буквально пестрили плакаты с призывными надписями: "Иди навстречу солнцу!", "Обрети счастье сейчас!", "Разукрась свой мир!", "Будь свободен и счастлив!", а также еще много подобных обращений, на которых я не стал заострять внимания, зато внимательно начал рассматривать клиентов этих торговых точек, которых скопилось немало. Выглядели они, конечно, не особо счастливыми и уж наверняка не шагали навстречу солнцу. Здесь были и женщины, и мужчины, и практически каждый из этих людей был одет во что‑то старое, рваное и грязное. Лица источали бессмысленность, покорность, у кого‑то, наоборот, в глазах мерцали ярость и ненависть, но при этом никто из них не решался пролезть без очереди. Догадаться, что там продают, было нетрудно, но я все же подошел ближе и краем глаза взглянул на прилавок. Конечно же, ничего удивительного я там не увидел. Прилавки были загружены упаковками различных таблеток, шприцов, каких‑то жидкостей в бутылках и баночках, а также жгутами, пиалами с мерными ложками и огромным количеством пакетиков с какими‑то зеленовато — серыми опилками. Там еще много чего было, но присматриваться я не стал. У меня тут же возникло чувство отвращения к людям, приобретающим данные товары, и я сразу же отошел в сторону. Почему‑то в голову моментально закрались мысли, что данные торговые точки чуть ли не основной доход для хозяев рынка. Ну, а почему бы и нет?! Уверен, что большинство из попадающих сюда людей хотело бы обрести счастье и, разукрасив мир внутри себя, шагнуть навстречу солнечному свету. О, господи! Хорошо, что я не такой! Хорошо, что я сильнее многих из них и стараюсь бороться, стараюсь выжить! А еще… мечтаю выбраться из этого поганого мира и искренне верю, что у меня это получится!..

Двигаясь вдоль торговых рядов, я старался заглянуть в каждую палатку и каждый раз удивлялся бесконечному разнообразию товаров. В некоторых я даже задерживался, чтоб прикупить что‑нибудь необходимое. Так я приобрёл себе с полсотни пар носков достаточно хорошего качества, а когда понял, что денег у меня, оказывается, просто уйма, я стал их тратить куда с большим размахом. Душа, как говорится, понеслась в рай, и я сразу же стал обладателем нескольких джинсов, футболок, брюк, свитеров и даже купил кожаную куртку, кроссовки и пару осенних ботинок. Улыбчивый продавец, сделав, как он сказал, хорошую скидку, в придачу подарил спортивную сумку, в которую я упаковал вещи, а затем, закинув ее на плечо, двинулся дальше.

Из‑под открытого неба я как‑то незаметно переместился под крышу какого‑то здоровенного строения, судя по всему, бывшего коровника или что‑то вроде него. Здесь уже торговые ряды напоминали больше павильоны, разделенные между собой фанерой и имеющие входные двери. Мимо одного из таких павильонов с красноречивым названием "Горячая точка" я просто не смог пройти. Лицевая сторона его стены выглядела, словно фотография с места боевых событий, где крупным планом были изображены люди в военной спецодежде, с различными электронными примочками в виде раций, приборов ночного видения, планшетов с картой местности и прочего. При этом за их спинами или в руках красовались диковинные для меня винтовки и автоматы. Да уж, художник, нанося на стену такую рекламу, явно потрудился. Конечно, я понимал, что ценники в таких отделах будут гораздо выше, чем в тех же палатках на улице, но я был уверен, что прикуплю здесь для себя что‑нибудь по — настоящему стоящее.

Приоткрыв дверь, я вошел внутрь павильона и буквально замер, раскрыв рот. Вдоль стен и прямо по центру расположились громоздкие витрины, буквально усыпанные разнообразнейшим оружием. Чуть выше витрин была развешена одежда, бронежилеты, сумки и рюкзаки. У меня даже сложилось впечатление, что я прорвался на военный склад, а не посетил магазин, такое уж тут все было вкусное для моего взора.

— Интересует что?! — подойдя ко мне, спросил лысеющий мужчина среднего роста с выпирающим пузом. — Могу посоветовать, если еще не определились!.. — он широко улыбнулся.

— Да, собственно, хотелось бы из одежды чего‑нибудь хорошего!.. — немного замявшись, ответил я. — Можно даже очень хорошее!.. — Добавил я более уверенно, намекнув, что деньги у меня есть.

— Хм… — усмехнулся продавец. — Это можно!.. Верхняя нужна или…

— Или!.. — перебил его я и улыбнулся. — Предлагай!..

— Ну, — мужчина мельком взглянул на пятно от крови на моем кителе и, задумавшись буквально на секунду, радостно произнес. — Согласен, тебе нужна лучшая!..

И тут понеслось: несколько комплектов термобелья, ботинки "Тактикал Дезерт" из замши и нейлона, кстати, за них пришлось отвалить почти триста старков, но я был уверен, что не прогадал. Далее были куртка с капюшоном и штаны той же фирмы в осеннем маскировочном окрасе, тактические перчатки, способные защитить от порезов и холодного оружия, ветроустойчивая и влагонепроницаемая шапка, разгрузка на шесть подсумков для магазинов, к слову, моя была на четыре. Еще прикупил кобуру для своего ПБ, правда, не такую, как хотел, поэтому пришлось отвинчивать насадку глушителя, но зато с ней было гораздо удобнее, чем таскать пистолет за поясом, благо продавец подсказал, что этот ствол можно использовать и без насадки, поэтому в покупке я сомневался недолго.

— Еще, может, что‑то?! — участливо спросил продавец, глядя, как я любуюсь собой в зеркале.

— Слушай!.. — воскликнул я, вспомнив, что у меня не так много боеприпасов осталось. — Патроны пять сорок пять для "семьдесят четверки" есть?!

— О, господи… этого, как говна!.. — усмехнувшись, ответил продавец. — Сколько надо‑то?!

— А они почем?! — спросил я, прикидывая, сколько денег у меня осталось.

— Ну, елки!.. Ты чего как с луны свалился?! — удивленно ответил мужичок. — Как были по старку, так и остались!.. Это "семь шестьдесят два" по сорок собриков стали, так они и на фиг никому не нужны!..

— Да я просто у тебя в лавке ни разу не был, вот и думал, что дороже!.. — соврал я, понимая, что ни черта не смыслю в ценах этого города.

— Ну, у меня тут не банк ведь!.. — продавец посмотрел мне в глаза. — Я не имею права наценку на патроны для Калаша делать!.. Так сколько?!

— Ну… — снова задумался я. — Штук триста — четыреста!.. И два магазина, если есть!

— Хорошо. — Ответил продавец.

— Да, и еще! — воскликнул я, продолжая вспоминать, что мне было нужно. — ВОГи есть?! Тридцатимиллиметровые?! И почем?! А еще для моего ПБ патроны?! Тоже бы не помешало!..

— ВОГи есть!.. — задумчиво ответил мужичонка и, зайдя за прилавок, интенсивно начал где‑то рыться. — По полтиннику, но много не дам!.. Максимум четыре — пять!.. А вот с ПБ не помогу, извини!.. Нету!..

— Хреново!.. — вздохнул я расстроенно, представляя, что еще придется бродить в поисках боеприпасов. — Ладно… давай гранат сколько не жалко!.. Да, и еще!.. Чуть не забыл!.. Мне бы рюкзачок какой‑нибудь!..

— Ну, с этим делом проблем нет!.. — протянул продавец и рассмеялся. — Так отдам…, как лучшему клиенту!.. — произнес он и потянулся к стене за одной из сумок.

Когда я рассчитался с ним за всю амуницию, денег у меня оставалось около двухсот старков, поэтому я решил, что с патронами для пистолета стоит повременить. А еще я подумал, что у местных торговцев сложилась некая традиция дарить сумки и рюкзаки, если клиент приобретает товар на хорошую сумму. Впрочем, это могло оказаться лишь совпадением, и просто стоило радоваться, что мне попались столь приятные торгаши.

— Спасибо за все, дружище!.. — произнес я, протягивая руку продавцу. — Выручил!.. Кстати, слушай, а где кофейку тут можно выпить?!

— Да тут кафешки разные рядом!.. — ответил мужичок, махнув рукой. — Как за территорию выйдешь, так сразу направо, в проулок!.. Там увидишь…, любую выбирай!.. Правда, мне лично нравится кафе "Геометрия", но цены там кусаются!.. А вообще, я бы лучше пивка или водочки дернул, обмыть, так сказать!.. — улыбнулся он, кивнув в сторону моей поклажи.

— Да я вот тоже думаю, лучше пивка!.. — улыбнулся я в ответ. — Ладно, спасибо еще раз!.. Надеюсь, зайду как‑нибудь еще!..

— И тебе спасибо!.. — ответил мужичок. — Вот только зайдешь ли?! Ты как на войну собрался!..

— Зайду!.. — пообещал я. — А война?! Война, как я понял, в этом мире обычное дело!..

Обратно через торговые ряды возвращаться было гораздо сложнее. В совокупности вещи оказались очень тяжелыми, а разбухшие сумки были жутко неудобными, и приходилось часто останавливаться, чтобы перехватить их удобнее.

Как мне и посоветовал торговец, выйдя за территорию рынка, я свернул в небольшой проулок, где в действительности располагались несколько кафе, закусочных и шашлычных. Пройдя еще немного вглубь улочки, я наконец обнаружил то самое кафе "Геометрия", о котором говорил торгаш, и, не задумываясь, вошел внутрь.

Ну, что ж, на вид помещение оказалось достаточно приятным и даже уютным, несмотря на немалые размеры зала, вдоль стен которого были расставлены сервированные столики. Справа от входа разместилась барная стойка, а слева выстроилась небольшая сцена, на которой, видимо, иногда выступали музыканты. О том, что здесь, возможно, играют живую музыку, говорили установленная на сцене ударная установка и несколько длинноногих подставок для микрофонов, а также громадные колонки, подвешенные цепями к потолку. В дальнем углу сцены, задрав вверх грифы и упершись в какой‑то черный ящик, стояли гитары, две из которых были электрическими, а вот третья — самая обыкновенная, акустическая. Завидев этот инструмент, я как‑то весело заулыбался. Мне представилось, как ребята в форме спецназа закатывают концерт для посетителей, а те вместо зажигалок, чтобы показать единство с выступающей группой, используют сигнальные фаеры, покачивая ими над головой. Вообще, если честно, то мне и самому вдруг дико захотелось притронуться к инструментам, но забираться без разрешения на сцену я себе не позволил.

Как только я поставил сумки на пол рядом с барной стойкой, откуда‑то из глубины зала показался сурового вида мужичок, лет пятидесяти, одетый в серые потертые джинсы и теплый вязаный свитер в бело — черную полоску, невысокого роста, круглолицый, с короткими волосами и чуть поседевшими висками. Торопливо прошагав мимо меня, он приветственно кивнул и, обойдя барную стойку, спросил уже из‑за нее:

— Покушать чего или выпить?!

— Честно сказать… — начал я, усаживаясь на высокий стул перед стойкой. — Я чего‑то и сам не знаю!.. Вообще изначально собирался кофейку попить, но теперь что‑то пивка захотелось!..

— Хм… — мужичок улыбнулся. — С утра выпил — весь день свободен!..

— Точно!.. — усмехнулся я в ответ. — Ладно, давай и вправду пивка!..

— Какого тебе?! Есть в бутылках, но сам понимаешь… — он сморщил лицо и отрицательно покачал головой. — Есть местное, хорошее, но не из дешевых…

— Хорошего, конечно!.. Чего травиться‑то?!

— Это правильно!.. — заключил бармен и, схватив со стойки одну из литровых кружек, начал наливать пиво.

— Не густо тут у вас… — произнес я, оглядев помещение. — В смысле, с народом!..

— Так рано еще, — ответил мужичок, поставив передо мной кружку. — На рынке еще большинство, а те, кто перекусить по — быстрому хочет, сюда не заходят…

— А чего так?! — удивился я. — Вроде прилично тут, приятно посидеть!..

— Мы готовим индивидуально, — ответил он. — Ждать долго приходится, вот народ утром и трется в дешманских закусочных!.. Вечером же, когда большинству торопиться некуда, люди к нам стараются заходить, выпить да покушать вкусно… Ты недавно в мире, что ли?!

— Ну, — начал я, отхлебнув немного пива. — Сравнительно да…. По городу вообще первый раз гуляю!.. Вот, тоже на рынок ходил. — Я указал взглядом на пол, где лежали мои вещи.

— Это я заметил, — произнес бармен. — А чего сюда зашел?! В гостинице же буфет неплохой вроде!..

— В гостинице?! — переспросил я, не сообразив, о чем он.

— Ну, ты же где‑то остановился, верно?! На того, кто домик снял, ты не похож, а гостиница у нас одна!..

— А, понятно!.. — усмехнулся я и сделал еще глоток. — Не, я пока у товарища живу, у Циркуля….

— У Циркуля?! — удивленно переспросил бармен и тоже присел на стул.

— Ага… Ранен я был, — честно пояснил я. — Ну, и меня прооперировали…, а он потом к себе забрал в дом!..

— Понятно!.. — бармен усмехнулся и протянул мне руку. — Меня Неро зовут!..

— Фарт!.. — представился я в ответ.

— Это его заведение, Циркуля, — сообщил бармен после обмены рукопожатиями.

— Да?! — искренне удивился я и рассмеялся. — Поэтому "Геометрия" называется?!

— Да нет, что ты?! — рассмеялся в ответ мужичок. — Просто слово понравилось, вот и назвали так!..

Бармен оказался довольно общительным человеком, поэтому болтали мы еще долго. Он рассказал мне, что с Циркулем они приятели, и тот, профинансировав открытие заведения, передал все полномочия Неро, а он всего лишь в конце месяца делился частью выручки и отдавал таким образом долг, прикрепляя к нему сверху небольшой процент. Затем он поведал, как несколько лет назад они с Циркулем попали в какую‑то передрягу недалеко от центрального аэропорта и несколько дней без боеприпасов и пищи добирались в Старый Собор. Тогда‑то им и пришла мысль об открытии кафе, где бы в любое время люди могли вкусно и сытно покушать. Я же поделился с ним впечатлениями о городе, о контрасте рассказов о Циркуле и о том, каким добродушным он мне показался. Немного обмолвился о своем путешествии, стараясь умолчать историю про засаду на конвой. Я решил, что если бармен с Циркулем действительно такие хорошие приятели, то пусть сам ему и рассказывает.

— Слушай! — произнес я, в какой‑то момент снова обратив внимание на музыкальный инструмент. — Можно я гитару возьму?! Попробую что‑нибудь… — я поводил рукой по животу, изображая игру на гитаре.

— Да, пожалуйста… — хмыкнул мужичок в ответ. — Пиво еще будешь?!

— Ага!.. — подтвердил я, спрыгнув со стула. — Наливай, я сейчас!.. — добавил я, направляясь к сцене, но затем резко остановился и, обернувшись, спросил. — А музыканты против не будут?

— А нет музыкантов!.. — нахмурив брови, сообщил бармен. — Тут коллектива три было, но последних музыкантов месяца два как не видел… Мир такой, гибнут тут люди!..

— Да уж… — расстроено произнес я. — Мне бы хотелось послушать настоящую музыку… А что, больше никто не хочет играть?! Или не умеют?!

— А кому оно нужно?! Хорошенько заработать можно на мародерке или на торговле!.. Смысл песенки напевать?! А сюда люди приходят поесть, напиться да забыться…, а музыки и магнитофонной хватает!..

Больше я ничего не ответил. Сейчас, с трепетом поднимаясь на сцену, я просто не мог отвести взгляда от акустической гитары. Меня буквально завораживало ее присутствие, а кто‑то сзади словно подталкивал меня к ней, заставлял провести рукой по ее струнам.

Наконец, нежно подхватив инструмент и внимательно осмотрев его, я резко выдохнул, сдувая с него пыль, а затем, перехватив удобнее, провел рукой по струнам. На мой взгляд, вспыхнувший после этого звук оказался просто ужасным. На самом деле я не понимал, что происходит, но моя рука сама потянулась подкручивать колки, а пальцы второй теребили струны одну за другой, пока мой слух не получил того, чего хотел.

Не знаю, сколько времени прошло, пока я настраивал гитару, но бармен, сообщив мне, что оставил кружку с пивом на стойке, попросил присмотреть меня за залом, а сам скрылся за дверью в дальнем углу помещения. Видимо, там находилась кухня, а может, и еще что‑нибудь необходимое для таких заведений. Впрочем, мне это было уже совершенно не интересно. Сейчас я наслаждался тем, как мои пальцы вдруг оживили инструмент, и в округе послышалась странная грустная мелодия, наигрывая которую, я начал вспоминать слова и не заметил, как стал произносить их вслух, напевая:

— В сети связок в горле комом теснится крик, но настала пора, и тут уж кричи, не кричи. Лишь потом кто‑то долго не сможет забыть, как, шатаясь, бойцы об траву вытирали мечи.

— И как хлопало крыльями черное племя ворон… — подхватил кто‑то сбоку от меня, и я, не переставая петь, повернул голову.

За барной стойкой спиной ко мне с накинутым на голову капюшоном сидел какой‑то человек в черной, пестрящей разными цветными надписями, толстовке. В одной руке он держал кружку с пивом, видимо, ту, которую оставил бармен для меня, но сейчас мне было все равно. Пусть пьет, жалко, что ли?!

— И дрожала рука у того, кто остался жить, и внезапно в вечность вдруг превратился миг. — Снова пропел он вместе со мной, а затем повернулся и, улыбаясь до ушей, произнес. — Вот хрен его знает, откуда, но это единственная песня, которую я помню дословно!..

— Я знал… — внезапно прекратив играть, произнес я и отложил гитару в сторону. — Знал и верил, брат!.. И ты не представляешь, Кип, как я рад тебя видеть!.. — радостно сообщил я и буквально рванул к своему другу.

Глава V

Выйдя за пределы Старого собора, я оглянулся. Отсюда город казался куда более приспособленным к такому опасному миру, чем виделся мне изнутри. Окольцованный высокими стенами, выстроенными из останков автомобилей, контейнеров и прочего металлолома, он выглядел, словно крепость. А глубокий ров, вырытый вдоль стен, на дне которого при выходе я успел заметить несколько десятков ползающих зомби, лишь подчеркивал его неприступность. Выйти из города или попасть в него можно было лишь с одной стороны через огромные железные ворота, которые охраняло несколько хорошо вооруженных людей. Ров в этом месте прерывался широкой дорогой, вдоль которой в шахматном порядке были расставлены бетонные плиты, благодаря чему прорваться в город с помощью техники было затруднительно. Еще для дополнительной защиты здесь расположились несколько пулеметных гнезд и даже два каких‑то стареньких танка, наполовину вкопанных в землю параллельно друг другу с разных сторон дороги. Конечно, танками от зомби вряд ли оборонялись, и, скорее всего, служили они весомым аргументом против отрядов бандитов, вдруг решивших напасть на город.

— Это еще ерунда!.. — покачал головой Кипиш. — Вот Красностав — это да… это я понимаю — крепость!.. Народец там конкретно на оборонке помешан…. У них, прикинь, даже вертолеты боевые есть…. С пилотами, конечно, слышал, проблемы, но это дела не меняет… Короче, если захотят, то Собор этот в клочья разнесут!.. Армия у них — мама не горюй!..

— А чего же все эти люди… — кивнул я в сторону Старого собора, — там не укрылись?! Спокойнее же было бы!

— Ага, спокойнее!.. — усмехнулся солдафон. — Там что‑то вроде социализма, мать их!.. Большей частью добытого делятся с городом, так что ни о какой торговле и речи быть не может. Да, наверное, жить там и вправду спокойнее, но за это спокойствие вкалывать придется, как папе Карло…. И никаких тебе вольностей и прочего…. Не пошикуешь особо, в общем!.. Туда либо совсем лузеры стремятся, чтоб работать за еду, либо какие‑нибудь фанатики идейные, которым по кайфу ощущать себя важнейшей частичкой великого для них механизма…. В Старом куда проще!.. Тут можно заработать, достичь чего‑то большего, если стараться, конечно…. Понимаешь, никто тебя не спросит, где ты взял тот или иной товар. Нашел ты его, украл или убил кого‑то за него и забрал, а теперь решил продать…, на это всем глубоко плевать!.. Все, что от тебя требуется, так это соблюдать внутренние правила города и платить небольшой налог с заработка, вот и все!..

— Ясно… — хмыкнул я и снова схватил железную канистру с топливом, а затем шагнул дальше. — Блин, не думал, что такой тяжелой окажется…

— Да просто кишки у тебя еще не заросли, наверное… — Кипиш протянул руку к канистре. — Давай я понесу!..

— Не, не нужно!.. Договорились же по очереди!.. Кишки тут ни при чем…, побаливает живот, конечно, но… — замялся я. — Рука быстро устает, короче!..

— Ну, так это ясен пень!.. — Воскликнул солдафон. — Это первые метров сто нормально, а дальше уже напряг…, двадцатку‑то тащить!.. Ладно, зайдем в лес, так палку какую‑нибудь найдем и вдвоем потащим…, легче будет!

— Хорошо бы!.. — усмехнулся я и продолжил. — Вот ты говорил про заработки, это как?! Я про деньги, в смысле?! Чем они обеспечены?! Я бы еще про товарообмен понял… Ты мне свежий хлеб, а я тебе патроны, например…, но бумажки…

— А что бумажки?! Что с ними не так?!

— Ну, они ж там обеспечены чем‑то должны быть!.. Золотом, например, но оно же тут явно никому не нужно, или я ошибаюсь?!

— О, господи, Фарт!.. — рассмеялся Кипиш. — Ты как пионер, блин!.. Нет, я, конечно, тоже далек от всего этого, но простые вещи понять‑то можно?! Золото и вправду тут нахер никому не нужно, а вот те же патроны, это да, это уже вес!.. Но ты же не будешь таскать с собой цинки боеприпасов, чтоб, например, купить себе куртку?! Это же неудобно, да и бредово как‑то…. Куда проще патроны сдать властям, а получить за них пусть и бумажки, но эквивалентные по стоимости, ведь так?!

— Хм, ну, может, и так… — задумчиво изрек я.

— Да не может, а так!.. Представь, что патрон пять сорок пять для калаша равен одному старку, а тот же семь шестидесятый, ну… — задумался Кипиш, — пятьдесят собриков, хотя я точно не помню…, они, по — моему, по сорок, но это не суть, короче…. Вот, сто собриков равняется одному старку, в общем…, ну, как помнишь, копейки с рублями?! Кстати, в Красноставе так и есть…, бабло у них там рубли, прикинь?! Так вот, семь шестьдесят два патрон хоть и не редкий, но используется совсем не часто, поэтому и стоимость его ниже, чем у пять сорок пятого…. Другое дело семь шестидесятый для СВД. Тот уже по полтора старка за штуку…. Да, он тоже используется реже и в основном для охраны периметра, спецзаданий и прочего, той же охоты на животных, но и найти такой стало сложнее, по крайней мере, сейчас…. С зарубежными боеприпасами тоже все просто. Не знаю откуда, но тут до хрена всякого забугорного оружия, но оно спросом особо и не пользуется…, так несколько единиц…, а значит, и патронов уйма!.. И вот они‑то уже совсем немного стоят, но все же стоят!.. Вот найдешь ты, допустим, склад натовский, припрешь в Старый грузовик с пять пятьдесят шестыми для эмок, и что?! Куда ты с ними?! Не будешь же ты бегать и предлагать каждому встречному их в обмен на что‑то?! Куда проще сдать городу, ведь так?! Причем заберут вместе с грузовиком, который тоже оценят боеприпасами!.. Да, сдашь ты их дешевле, чем мог бы продать, но зато быстро, и окажешься с реальным баблом на руках, которое в этом же городе и потратишь. А твои патроны, кстати, вместе с грузовиком пополнят бюджет города и они же, собственно, обеспечат бумажки, которые у тебя окажутся на руках….

— Да уж… — протянул я и перехватил канистру другой рукой. — Ты в прошлой жизни случайно финансистом не был?

— Понятия не имею, кем я был!.. — серьезно ответил солдафон. — Фарт, да тут логика обычная и не более…. Вот, возьми "Камаз" с цементом или кирпичом, например…, прикинь, сколько бабла можно заработать?! Да, та же стройка или ремонт внутри периметра… Везде стройматериалы ценятся! И они, ой, какие дорогие!..

— А кирпич‑то с чего дорого?! — хмыкнул я, действительно не совсем понимая утверждения Кипиша. — Тут строений брошенных просто куча!.. Разбирай, не хочу…

— Ага…. — усмехнулся солдафон. — Много ли наразбираешь, когда на тебя зомбаки голодными глазами смотрят?! Так что стройматериалы, считай, чуть ли не самый востребованный товар наравне с боеприпасами и техникой…

Я ничего не ответил, и дальше мы двигались молча. Сегодня Кипиш мне показался совершенно другим, не тем безбашенным юнцом, с которым я познакомился несколько недель назад, а каким‑то повзрослевшим, что ли. Хотя, о чем это я? Я же и не знал его толком!.. Да, он завоевал мое доверие, да, он показался мне очень веселым и жизнерадостным, но это было тогда!.. Но ведь если бы обстоятельства позволили провести вместе нам гораздо больше времени, то, возможно, сейчас я бы считал совершенно по — другому. К тому же этот парнишка, судя по его рассказу, пережил такую дикость, после которой оставаться тем же весельчаком было бы очень сложно. И сейчас, когда я вспомнил его рассказ, когда мы еще сидели в баре, я вдруг отчетливо представил весь пережитый им ужас…

* * *

Каждый следующий удар сердца отзывался непреодолимой болью в висках, словно кто‑то сейчас использовал его голову вместо наковальни. В ушах стоял вой тысячи сирен, который с каждой секундой становился только громче. Полноценно сделать вдох не представлялось возможным, и не только из‑за режущей боли в грудной клетке. Воздух сейчас казался каким‑то чуждым, ядовитым, а его тяжелый едкий запах при каждом вдохе вызывал лишь рвотный рефлекс. К тому же что‑то очень твердое, упираясь прямо между ребер, больно кололо спину, будто требуя, несмотря ни на что, подняться.

Широко открытые глаза сориентироваться все равно не помогали. Кромешная тьма, словно нечто тягучее, обволокла все в округе, поэтому приходилось довольствоваться лишь тактильными ощущениями.

Сначала Кипиш медленно перевернулся набок, и боль со стороны спины сразу же отступила, но зато подкатила с новой силой к груди. Он бессильно застонал в надежде, что ребра все же целы, а это лишь сильный ушиб, при котором кости не пострадали. Затем солдафон уперся ладонью в пол и тут же почувствовал что‑то холодное и склизкое, будто кем‑то пролитый кисель.

— Мля… — брезгливо прошипел он темноте и продолжил подниматься.

В этот момент что‑то легонько стукнуло его по бедру сзади, и он тут же инстинктивно отвел туда руку. Ощупав себя, Кипиш невольно улыбнулся. Теперь стало понятно, что же так неприятно кололо его в спину, когда он лежал на полу. Это была винтовка. Его винтовка. Тот самый пресловутый "Винторез", с которым он, казалось, пробыл целую вечность. Каким‑то невероятным образом оружие не потерялось, а, зацепившись лямкой за застежку одного из карманов разгрузки, так и болталось у него за спиной. Впрочем, радовался парнишка недолго. Затратив немало усилий, чтоб наконец отцепить лямку, он ощупал винтовку и с досадой обнаружил отсутствие оптического прицела, а еще магазина, который, судя по ощущениям подушечек пальцев, был выломан с небольшой частью ствольной коробки. И если потерянная оптика сейчас особо не беспокоила, то невозможность использовать запасной магазин привела солдафона в ярость, и он буквально отшвырнул винтовку в сторону.

— Сука!.. — выкрикнул он и хотел было сопроводить оружие еще более красноречивыми словцами, но резко замолчал, когда в памяти всплыла обнаженная пасть монстра, схватившего его у магазина.

По загривку разом пробежали холодные мурашки, а откуда‑то из глубины души начал выбираться потаенный страх. В голову закралась мысль, что монстр сейчас находится где‑то рядом, наблюдает за ним сквозь тьму, питается его страхом. Негромкое завывание сквозняка теперь казалось его дыханием, а шорох одежды или обуви становился прикосновением, таким же игривым, как у кошки, которая перед тем, как убить, развлекается с пойманной мышью. В какую‑то секунду парню помещение показалось просто огромным, каким‑то космическим пространством без точки опоры. Ему тут же захотелось нащупать рукой стену, найти хоть какой‑то угол и, забившись в него, прикрыть глаза и уши, спрятаться от этого ужаса. К счастью, страху не удалось перерасти в панику, и Кипиш, вдруг вспомнив про тактический фонарь, который он при необходимости крепил к стволу своей винтовки, начал оживленно шарить по карманам разгрузки. Найдя фонарь, он несколько секунд ощупывал гибкий провод в поисках кнопки включения, а затем, когда светодиоды наконец вспыхнули, пробивая зловещую темноту, парень замер, разглядывая освещенное помещение, а еще через секунду его вырвало.

Весь пол был покрыт бурой слизью: смесью крови, желчи и фекалий. Кругом валялись куски разлагающейся плоти, в которых узнавались человеческие руки и ноги, части головы и лица, разорванные внутренности, кое — где оголенные кости позвоночника и решетки ребер, отделенные от туловища вместе с грудиной. Теперь становилось понятным, почему воздух в помещении обладал столь ядовитым запахом. Такое зловоние могла источать только смерть…

Неожиданно откуда‑то из темноты донесся далекий скрежет, словно кто‑то двигал тяжелую мебель по деревянному настилу. Парень, быстро подтерев тыльной стороной ладони губы, направил фонарь в ту сторону. Сейчас Кипиш старался не обращать внимания на то, что творилось у него под ногами. Куда было важнее увидеть эту тварь, в логове которой, судя по всему, он и находился, прежде чем та, незаметно выскочив откуда‑то из темноты, превратит его в фарш, размазывая по полу и стенам, смешивая его плоть с останками других несчастных. Скрежет прекратился так же внезапно, как и возник. Казалось, что мутант снова затаился, поджидая свою жертву. Непонятным оставалось только одно. Почему эта тварь сразу не убила человека, а, лишь изранив его, бросила умирать в этой темноте? Неужели чудовище и вправду таким образом развлекается, играет с добычей, или же кто‑то привлек большее к себе внимание, чем Кипиш? Нельзя было исключать и то, что монстр всего — навсего не был голоден, а мертвечина его попросту не привлекает, поэтому тварь не стала сразу расправляться с солдафоном, а оставила его в живых, так сказать, на потом.

От таких мыслей по телу снова пробежали мурашки, и Кипиш быстро заводил фонарем из стороны в сторону, освещая пространство. Помещение оказалось не таким просторным, как представлялось в темноте. Скорее всего, это был подвал какого‑то здания, о чем говорили паутины ржавых водопроводных труб, расположившихся вдоль стен. Взгляд от бетонного пола, который был покрыт останками, Кипиш старался отводить и невольно направлял луч фонаря чуть выше, скрывая всю эту мерзость темнотой. Кого‑то еще в помещении он не обнаружил и даже почувствовал какое‑то облегчение. Сейчас в таком состоянии, с ушибленной грудной клеткой, разбитой в области затылка головой и тяжелой одышкой из‑за невозможности вдыхать полной грудью, он вряд ли был готов встретиться с огромным мутировавшим любителем человечины. К тому же его винтовка пришла в негодность, а пистолет, который, впрочем, не нанес бы значительного вреда чудовищу, он где‑то обронил. Теперь же из всего снаряжения остался только нож, мирно покоящийся на бедре, но к нему солдафон даже не притронулся. Не тот сейчас у него враг, чтобы обороняться ножичками, зато, не дай бог споткнувшись в этой темноте, можно было с легкостью наткнуться на лезвие самому. Так что пусть эта железяка и дальше находится в набедренном чехле, так безопаснее.

Согнувшись, прижимая левую руку к груди, а второй освещая пространство перед собой, он осторожно шагнул вглубь помещения, откуда еще недавно доносились странные звуки. Конечно, в той стороне могло оказаться чудовище, но, скорее всего, где‑то там и выход из здания. Не могло же случиться так, что подвал окажется бесконечным. Рано или поздно он найдет выход или, может, зайдет в тупик, но Кипиш верил, что двигается правильно.

Каждый шаг давался нелегко и не только из‑за ранений. Приходилось двигаться как можно тише, прислушиваясь к темноте и стараясь случайно не наступить на куски останков. Спустя какое‑то время, Кипиш оказался в более просторном помещении, но таком же темном и мрачном. Трубы здесь продолжали ветвиться, но к ним добавились еще какие‑то полки и стеллажи, прижатые к стенам. Кое — где на полу валялись полуразрушенные ящики и коробки, обильно покрытые плесенью, стопка паллет, многозначительно застывшая в одном из углов. Дышать здесь становилось чуть легче, сказывалось то ли привыкание к запаху, то ли гораздо меньшее количество разлагающейся плоти на полу. Внимательно осматривая помещение, Кипиш приблизился к широкому проему двери. К слову, створок дверей здесь было две, только одна из них так и продолжала болтаться на гнутых петлях, а вторая валялась рядом на полу. Чтобы не создавать лишнего шума, пришлось неслабо изловчиться, двигаясь сквозь проем, но, кажется, все обошлось, и солдафон оказался в еще одном помещении. Здесь ящики и коробки заняли чуть ли не львиную долю пространства, но расставлены были так, что проход оставался достаточно широким.

Внезапно откуда‑то сзади донесся громкий шлепок. Словно одна из картонных коробок упала плашмя на бетонный пол. Кипиш резко развернулся и направил сквозь проем двери луч фонаря, но ничего подозрительного не увидел. "Барабашка, блин!" — мысленно заключил он, опасливо попятившись, и в этот момент локтем зацепил составленную одну на другую стопку коробок, гулкий шум падения которых эхом пронесся в пространстве.

— Мля, сука, твою мать!.. — скороговоркой проговорил тот, отпрыгивая в сторону, словно напуганная кошка. — Придурок рукожопый, блин!.. — обругал он себя и осветил упавшие коробки.

В эту секунду где‑то справа мелькнула какая‑то тень, и солдафон быстро направил туда фонарь. Ничего. Тишина. Показалось? Возможно. В такие моменты воображение может нарисовать что угодно, но он был готов поклясться, что что‑то видел, только вот что или кого? А может, это и вправду всего лишь игра света и тени? Вряд ли бы чудище, которое притащило его сюда, смогло бы перемещаться столь тихо и незаметно. Слишком оно громоздкое было. К тому же помещение, которое оставалось позади, он уже осмотрел насколько возможно и никаких огромных монстров там не заметил. Он там вообще ничего не увидел, кроме груды разбросанного мусора.

— Да, твою же… — воскликнул Кипиш, снова заметив какое‑то движение, но осветить то место не успел.

Что‑то тяжелое толкнуло его в правый бок, отчего он завалился на пол и выронил фонарь, который предательски отскочил на несколько метров в сторону и уткнулся линзой в один из ящиков, а помещение снова заполнилось удушающей темнотой…

В какой‑то момент солдафону показалось, что на него напала бродячая собака. Слишком уж нелепой выглядела атака. Тварь, схватившись за рукав его кителя, резкими дергаными движениями оттягивала руку и не предпринимала попыток перехватиться или повторить нападение, вгрызаясь в открытые части тела. Смущало лишь одно: он точно знал, что животные в этом мире не подвержены заражению, и если это собака, то почему она не издавала абсолютно никаких звуков? Нападающий не рычал и не скулил, казалось, он даже не дышал. Все, что можно было сейчас расслышать, так это треск рвущейся ткани и еле узнаваемый цокот когтей по бетонному полу. Конечно, Кипиш понимал, что если бы он не успел подставить руку, то все могло оказаться гораздо плачевнее. Сейчас же у него появился пусть и небольшой, но все же шанс отбить атаку, и, задумавшись лишь на долю секунды, он выхватил второй рукой нож и резким движением сделал выпад в сторону нападающего. Нет. Тварь оказалась не такой глупой, как представлялось солдафону. За секунду до того, как тяжелое лезвие должно было проникнуть в ее плоть, она выпустила рукав и метнулась куда‑то в сторону, а нож парнишки лишь бессмысленно рассек воздух.

Времени Кипиш терять не стал и постарался подняться как можно быстрее, пока тварь не напала снова. Осторожно, прислушиваясь к каждому шороху и выставив перед собой нож, солдафон приблизился к тонкому колечку света, а затем, быстро наклонившись, схватил фонарь и осветил помещение.

— Что, испугалась?! — подзадоривал он себя, осторожно заглядывая за стопки коробок. — Ну, давай…, покажись!..

Новая атака не заставила себя долго ждать. Тварь бросилась на солдафона откуда‑то сзади, чего он совершенно не ожидал. Легко запрыгнув на спину Кипиша, цепляясь за лямки разгрузки, она вцепилась зубами в плечо, на этот раз прокусив китель.

— Сука!.. — взревел солдафон от дикой сковывающей все тело боли и не нашел ничего лучшего, как завалиться на спину, придавив собой нападающего.

В ту же секунду отчетливо послышался противный хруст, но тварь упорно не собиралась выпускать добычу. Солдафону даже показалось, что это затрещали его кости, но из‑за боли в плече и переизбытка адреналина он не почувствовал перелома. Тем временем тварь умудрилась отцепить лапы от разгрузки и, обхватив одной из них шею парня, вонзила острые когти в его тело, раздирая кожу. Кипиш истошно закричал и, выронив нож, ухватил тварь за лапу, пытаясь избавиться от новой боли, а затем, не отводя руку, он резко дернулся, перекатываясь на живот, помогая себе второй рукой снова подняться на ноги. Судя по тому, что атакующая тварь не использовала сейчас вторую лапу, солдафон понял, что падение на спину все же оказалось ненапрасным, и сейчас он задумал повторить этот номер. За секунду собравшись с мыслями, он резко поджал в коленях ноги и со всего маху рухнул на пол. Тварь же, словно почувствовав его замысел, неожиданно ослабила хватку и, разжав челюсти, рванула в сторону, а солдафон, приземлившись на спину, гулко стукнулся затылком о пол. В ушах заметался пронзительный писк, а перед глазами мелькнула молния. Откуда‑то из глубины донеслась мысль, что это все, конец, но парень и не собирался сдаваться. Сменяя отчаяние, его обуяла злость, дикое, первобытное желание причинить кому‑нибудь такую же невыносимую боль. Сейчас ему хотелось убивать, и неважно, кто бы возник перед ним: человек или монстр. Он был готов растерзать любого.

Сердце колотилось безудержно, отдаваясь гулкой пульсацией в голове, но это был не страх. Парень отчетливо прочувствовал, как что‑то внутри него переменилось. Теперь он уже не стремился сбежать из этой темноты, а словно смирившись с ней и тем, что она скрывала, решил найти эту тварь и уничтожить.

Искать долго не пришлось. Медленно, превозмогая боль, солдафон поднялся и, подхватив фонарь, нашарил свой нож, а затем осветил пространство. Буквально в двух или трех метрах Кипиш заметил то, что на секунду ввело его в ступор. Тонкие ноги с маленькими стопами и пальцами, каждый из которых оканчивался заостренным коготком, безвольно волоклись по бетону. Такое же худое тельце, облаченное в рваное, но все же узнаваемое платье, порядком измазанное в крови, и длинные слипшиеся волосы, скрывающие часть спины и лица. Это был ребенок. Девочка, лет семи, может, восьми. Конечно, она была мертва. Сейчас, орудуя лишь одной когтистой рукой, она пыталась скрыться от луча фонаря. Судя по всему, падая на спину, Кипиш переломил ей позвоночник, и теперь она не могла двигаться быстрее.

— Как же так, сестренка?! — подойдя ближе, обреченно произнес солдафон. — Как же так получилось?.. Кто или что отняло у всех вас право на покой?! — Он глубоко вздохнул, уже не обращая внимания на вонь, и наступил на руку мертвой девочки, предотвращая ее движение вперед.

В этот момент девчушка резко дернулась и, обнажив свое лицо, вцепилась зубами в тяжелый носок ботинка солдафона. Конечно, лицом это было назвать трудно. Морда. Подобное слово куда более подходило для этого значения. Верхняя и нижняя челюсти вытягивались далеко вперед, обнажая острые клыки, а нос практически отсутствовал, и лишь небольшой отросток свидетельствовал о том, что он когда‑то был. Огромные глазницы, которые сверху прикрывал неестественно выпирающий лоб, расположились крайне близко друг к другу, направляя оба глаза точно вперед. Даже несмотря на мощную челюсть, прокусить армейский ботинок зомби не смогла, и, совершив несколько попыток таким образом освободиться, девчушка подтянулась и вцепилась зубами в свою руку, раздирая плоть. Да, это существо хотело жить, жить, несмотря ни на что, жить так, как ему уготовил кто‑то или что‑то…

Долго смотреть на то, как зомби отгрызает себе руку, Кипиш не смог. Ему стало до жути обидно, что какая‑то неведомая сила разом превратила тысячи людей в таких вот монстров, не давая им возможности просто умереть, обрести покой. Если еще несколько минут назад он, испытывая сладостную ненависть, был готов схватить тварь за ноги и со всего маху размозжить ее черепную коробку об угол стены, то сейчас, увидев перед собой ребенка, пусть и мертвого, он захотел лишь быстрее избавить его от мучений.

Наступив второй ногой на прядь волос на затылке зомби, предотвращая тем самым свободное движение головы, он чуть наклонился и с силой ткнул лезвием ножа в висок девочки. Ее челюсти еще несколько раз дернулись, словно не желая сдаваться, а затем тело окончательно обмякло.

Усталость и шок от произошедшего сделали свое дело. Отойдя чуть подальше от мертвого тела ребенка, Кипиш приземлился на пол и, упершись спиной в какой‑то ящик, блаженно вытянул ноги и свесил руки. Апатия накатила с невероятной мощью. Единственное, чего сейчас хотелось солдафону, так это пить, но даже если бы перед ним в данную секунду появился стакан чистой прохладной воды, он бы к нему не притронулся. Желания шевелиться не было совсем. Страх и чувство самосохранения откатили куда‑то подальше, и теперь Кипиша совершенно не волновало, что в любую минуту откуда‑то из темноты может выскочить еще одна подобная тварь или даже монстр побольше, например, тот, который его сюда притащил.

Сколько времени солдафон так просидел, он не знал. Может, пять минут, а может, и целый час. В какой‑то момент он поймал себя на мысли, что улыбается во весь рот, вспоминая своих друзей. Интересно, как они там? Смогли ли оторваться от орды зомби Грешник с Монахом?! Наверное, смогли. Этим ребятам не впервой было попадать в подобные передряги, и каждый раз им удавалось избежать гибели. Опыта в выживании у них хоть отбавляй, особенно у Монаха. Этот старый хрыч, несмотря на свой возраст, был куда умнее, хитрее и проворнее всех вместе взятых членов команды. В конце концов, это он научил их выживать и сражаться. Это он научил Кипиша стрелять, драться, стратегически думать и тактически действовать. Нет, ни Грешник, ни сам Монах просто не могли погибнуть. Другое дело новенький — Фарт, как его назвал Грешник. Смог ли выжить он? Конечно, Фарт — парень не промах, но он явно не был готов к такому повороту событий, как, впрочем, и остальные, вот только у него нет никакого опыта, и даже если он каким‑то чудом смог удрать из города, то шансов выжить все равно оставалось очень мало. Этот мир таил опасность на каждом шагу. Зомби — это лишь маленькая капля, куда страшнее встретить недружелюбного человека. Так что надеяться Фарту стоило лишь на свою удачу, впрочем, которой у него не занимать.

— Эх, мне бы чуточку везухи… — буркнул Кипиш и, вспомнив, что где‑то в кармане завалялись сигареты, улыбнулся и потянулся к разгрузке.

Глубоко затянувшись, солдафон запрокинул голову назад и несколько секунд держал дым в себе, а затем, медленно наслаждаясь моментом, выдохнул.

— Курение убивает… ну — ну… — прочитав надпись на пачке, Кипиш осветил труп девочки. — Думаю, что тебя явно не это убило…. Тут по ходу весь Минздрав такой же, как ты… не курящий…, а все предупреждает, предупреждает…. А вот хрен вам!.. — Он затянулся еще раз и, отбросив в сторону сигарету, медленно начал подниматься. — Лучше сдохну я от рака, чем вы мне порвете …. Тьфу ты!.. — сплюнул солдафон, придумав дурацкую рифму, и, усмехнувшись, шагнул вглубь помещения. — Если и подыхать, то…, то не сейчас!

Передышка, которую устроил себе Кипиш, оказалась не напрасной. Конечно, физической силы она ему не прибавила, но зато, поразмышляв немного о друзьях, собрав при этом все мысли в кучу, он почувствовал некий толчок, желание двигаться дальше, несмотря ни на что. Теперь его не пугали ни простые зомби, ни мутанты. Почему‑то именно сейчас весь ужас окружавшей его темноты как‑то разом превратился во что‑то совершенно обычное. Лишь в голове завелся какой‑то невидимый проводник, отдававший команды: "Освети вон те ящики!", "Поверни сейчас налево!", "Загляни за угол!". И Кипиш, подчиняясь самому себе, медленно продвигался вперед.

Уже минут через пять солдафон очутился у подножья широченного, плавно возвышающегося пандуса. Осторожно поднявшись наверх, он оказался в просторном помещении. Освещая уже изрядно подсевшим фонарем пространство, Кипиш вдруг отчетливо осознал, где он сейчас находится. Это сооружение служило одним из хранилищ местной торговой базы. Его догадку подтверждали несколько павильончиков, рядом с которыми расположились стопки пластиковых ящиков, в которых когда‑то хранились фрукты и овощи, полуспущенные мешки, видимо, со сгнившим картофелем, обвисшие сетки с луком и морковью, мешки с мукой и сахаром, коробки с конфетами и прочим лакомством. По центру возвышалось несколько колонн, поддерживающих бетонные плиты, служивших крышей. Кипиш уже бывал здесь. Около полугода назад они с Нео забирались сюда в поисках припасов. Но, обнаружив, что продукты испорчены, набрали лишь несколько упаковок задубевшего печенья, по горстке конфет — леденцов и захватили ящик водки. Вниз, откуда сейчас он выбрался, тогда ребята спускаться не решились. В тот день в округе бродило множество зомби, и подолгу находиться в закрытом пространстве не хотелось, поэтому вскоре они покинули территорию торговой базы. Посещение этого хранилища в прошлый раз оказалось куда проще. Ребята были хорошо вооружены, полны сил, а про огромных монстров даже не слышали. К тому же хорошая солнечная погода облегчала видимость. Сейчас же все было ровно наоборот: Кипиш сильно изранен, в руках лишь армейский нож и фонарь, который вот — вот прекратит исполнять свое прямое назначение, а из узеньких оконцев под потолком кое‑как пробивался сумеречный свет. Но был и положительный момент. Солдафон, вспомнив расположение построек товарной базы, стал прикидывать пути отхода. Он уже знал примерно, в какой стороне осталась их машина, а в какой магазин, у которого мутант разлучил их с Фартом. Оставалось дело за малым — убраться отсюда.

Кипиш не успел сделать и шага, как вдруг услышал какое‑то громыхание, донесшееся из глубины помещения. Не теряя ни секунды, он быстро перебежал на другую сторону хранилища, туда, где расположился один из торговых павильончиков, и скрылся за одним из стеллажей. Фонарь солдафон тут же отключил, опасаясь себя выдать, и, чуть сдвинув какую‑то коробку, стоящую на полке стеллажа, принялся наблюдать.

Разглядеть то, что послужило источником шума, возможности не представлялось. Сумрак, пусть и не такой густой, как была темнота в подвале, все же не позволял проникать взгляду дальше, чем на несколько метров. Грохот повторился. Кипиш вздрогнул и прикусил губы, когда совсем рядом развалился деревянный ящик, упав откуда‑то сверху. Еще через секунду метрах в трех от него на бетон приземлилась мутировавшая тварь. Встряхнув телом, как это делают собаки, избавляя шерсть от воды, мутант повернул голову в дальнюю сторону помещения, туда, где, как помнилось Кипишу, находился выход из здания. Размером эта тварь не сильно отличалась от человека, да и черты все еще имела схожие.

До боли сжав рукоятку ножа, Кипиш хотел было рвануть в сторону чудовища в надежде, что сил одолеть его хватит, но в этот момент из темноты показалось то, что привело солдафона в ужас.

Из глубины помещения вышел огромный монстр. Властно вышагивая на трех лапах, четвертой прижав к себе человеческое тело, чудище приблизилось к более мелкому сородичу. Поигрывая рельефом мощных мышц, тварь небрежно бросила добычу на пол.

Сейчас, когда монстр предстал перед глазами Кипиша в полной красе, солдафон был готов поклясться, что это та самая тварь, которая притащила его сюда. В голове сразу же застучал барабан, отдаваясь мурашками вдоль позвоночника, и Кипиш попытался проглотить застрявший в горле ком. Поторопись он хоть на секунду, непременно попал бы в громадные лапы хищников. И если с более мелким еще как‑то можно было попытать удачу, то неожиданная встреча со вторым оказалась бы наверняка фатальной. Осознав это, он сам не ожидал, что выронит из дрожащей руки нож. Тяжелый металл звякнул по бетону, привлекая внимание хищников, которые тут же уставились в сторону павильона. Солдафон напрягся, готовясь бежать на всех парах к выходу, хотя прекрасно понимал, что не успеет, но в этот момент послышался грохот металлической крыши павильона, а Кипиша осыпало многолетней пылью. Затем грохот повторился, и рядом с монстрами показалась третья тварь, совсем маленькая, но уже сильно изменившаяся. В том, что это был когда‑то ребенок, Кипиш почему‑то не сомневался. Остальные мутанты, видимо, сообразив, что звук, донесшийся из павильона, издал их сородич, обратили взгляд к добыче, а самая крупная тварь, развернувшись, медленно скрылась в темноте. Мелкий же, склонив голову над человеческим телом, раскрыл зубастую пасть и слегка прикусил ногу своей добычи.

Протяжный истерический крик заметался по стенам хранилища, крепко врываясь в душу солдафона. Это была женщина. Живая девушка. Эмаль на зубах Кипиша захрустела, не выдерживая злости и отчаяния. Подхватив с пола нож, он хотел ринуться в атаку, но барабан в голове задолбил с еще большей силой. Внутренний проводник, засевший где‑то в подкорке, умолял оставаться в укрытии. И Кипиш послушался. Напрягшись, словно пружина, скривив в ужасе лицо, он остался на месте. Солдафон прекрасно понимал, что ничем не сможет помочь девушке, а своим необдуманным действием лишь погубит и себя.

Не умолкая, девушка забила ногами, пятясь от хищников. Самый мелкий из монстров высоко подпрыгнул на месте, а затем, шлифуя задними лапами, рванул в сторону и запрыгнул на один из ящиков. Тот, что был чуть крупнее, с размаха полосонул когтями по лицу девушки и тоже отскочил чуть поодаль. Удар заставил девушку замолчать, и, опрокинувшись на спину, она лишь застонала. Самый мелкий, соскочив с ящика, приземлился рядом с человеком и, вгрызаясь в кисть, протащил девчонку несколько метров, а затем снова отпрыгнул. В какой‑то момент девушка нашла в себе силы и попыталась бежать, но вторая тварь сильно толкнула ее в спину, и та снова завалилась на пол.

"Кошки — мышки" продолжались довольно долго. Хищники, не уставая, развлекались со своей добычей, постоянно нанося ей повреждения когтями и зубами, толкая и швыряя из стороны в сторону. Все это время Кипиш пытался бороться с самим с собой. Внутренний голос не прекращал кричать, сдерживая солдафона в укрытии. Сердце колотилось бешено, пульсация в голове становилась невыносимой. Но парнишка не двигался и лишь обреченно смотрел на происходящее. Сейчас он представлял, как выскочит из укрытия и кинется на монстров, вцепится зубами в мертвую плоть, безудержно будет орудовать ножом. Он представлял, как в следующую секунду услышит стрекот пулемета Грешника и тяжелые пули исполнят свое прямое назначение: разорвут на части этих уродов. Представлял, как Фарт, оседлав самого большого мутанта, ворвется в помещение и спасет их обоих. Солдафон думал о чем угодно, лишь бы не сойти с ума. Он мысленно прокручивал различные варианты спасения, но внутренний голос стоял на своем.

В какой‑то момент обессиленная девушка подползла к павильончику, видимо, пытаясь найти хоть какое‑то укрытие, и столкнулась взглядом с Кипишем. На секунду замерев, она посмотрела ему в глаза, а затем отчаянно закричала:

— Помогите! Помогите! Боже, прошу! Помогите мне!

Тут же сверху на девушку приземлилась одна из тварей, и отчетливо послышался хруст ломающихся костей. Девушка перестала кричать и, охнув, не мигая, продолжала смотреть на солдафона. А тварь тем временем начала отрывать куски плоти, быстро заглатывая их. Через секунду к трапезе присоединился и второй монстр. Вцепившись в ногу жертве, он быстро мотал головой из стороны в сторону, помогая челюстям ухватить кусок побольше.

— Помогите… — безвольно прошептала девушка, не отводя взгляда от солдафона.

Постепенно глаза ее потухли и остекленели, но при этом продолжали смотреть на Кипиша так, словно наблюдая за ним с того света. Барабан перестал долбить по вискам. Проводник, сорвавший голос, пытаясь остановить Кипиша, умолк, и лишь реки слез горестно обжигали щеки. В этот момент внутри него что‑то переменилось, сломалось, громко щелкнув. Теперь он понимал, что тот Кипиш, которого все знали, сегодня умер, погиб вместе с этой девушкой в мрачном хранилище под чавкающие звуки челюстей мутантов.

Сквозь оконца пробивался яркий утренний свет. К тому моменту ног и рук Кипиш практически не чувствовал. Все это время солдафон, опасаясь издать хоть какой‑то шум, сидел, совершенно не двигаясь, лишь наблюдая трапезу чудовищ. Впрочем, как только первые лучи восходящего солнца коснулись плоти монстров, один из них ухватил останки девушки и поволок вниз по парапету, а второй, облизав длинным языком окровавленный бетон, рванул следом.

Теперь, когда помещение хранилища просматривалось достаточно хорошо, Кипиш огляделся и попытался подняться. Спустя секунду в ослабевшие конечности разом вонзились тысячи игл, отчего солдафону захотелось завыть, застонать, заскулить. Сейчас он понимал, что права скулить у него нет, но права на саму боль у него никто не отнимал, и он, лишь стиснув зубы, продолжил медленно разрабатывать онемевшие ноги и руки.

Когда к конечностям пришла чувствительность, Кипиш брезгливо скривился, ощутив влагу на штанах. Нет, ему было не привыкать ходить под себя. Иногда, при высматривании противника в снайперский прицел, приходилось это делать, чтобы не выдать себя или не потерять того самого противника из виду. Но тогда это не было противно, скорее, необходимо. Сейчас же, не имея под рукой винтовки, он чувствовал себя обмочившимся от страха, хотя и понимал, что это было не так. Терпеть столь длительный срок, не имея ни малейшего понятия, выдастся ли возможность удрать, он попросту не мог, и поэтому пришлось небольшими порциями опустошать мочевик. Тут же вспомнились слова Грешника: "Лучше обоссаться в засаде, чем усрать все задание!", и Кипиш улыбнулся. Нет. Этот гад точно выжил! Они все выжили!

Опасливо выйдя из укрытия, солдафон, пригибаясь как можно ниже, медленно направился вглубь хранилища, надеясь скорее воспользоваться проходом на улицу. Казалось, прошла целая вечность, но на самом деле не более пяти минут, и Кипиш, присев за одним из ящиков, стал всматриваться сквозь раскрытые створки ворот. Огромных монстров на горизонте не было, а возможно, Кипиш их попросту не замечал. Не было и обычных зомби, что напрягало не меньше, ведь солдафон уже сталкивался с тем, как реагируют на монстров зомбаки. Тогда у машины эти твари, как показалось пареньку, опасаясь чудища, расходились в сторону. Вот и сейчас территория торговой базы оказалась запустелой, хотя еще совсем недавно они с Нео затратили немало боеприпасов, чтобы посетить эту зону.

Напоследок взглянув в сторону парапета, ведущего в подвал, заодно убедившись, что никакой монстр не рвется атаковать, Кипиш шагнул к выходу, прошел сквозь створки ворот и оказался под открытым небом. На улице было тихо, даже слишком тихо. Лишь откуда‑то издалека доносились обрывки птичьих переговоров, а подгоняемый легким дуновением ветерка различный мусор противно шелестел по асфальту. Здесь, словно продолжая строение хранилища, параллельно друг другу расположились ряды различных павильончиков, киосков и скелетов торговых палаток. Чуть поодаль возвышалось небольшое двухэтажное строение, видимо, служившее будкой охраны. Ни монстров, ни зомби в округе не было видно, и Кипиш, постоянно оглядываясь, двигался вдоль рядов.

Он был слаб. Очень слаб. Ноги с трудом слушались, в голове постоянно гудело, а веки упрямо пытались закрыться. Хотелось остановиться и присесть, прижавшись спиной к какому‑нибудь киоску, а затем просто уснуть. Уснуть и забыть все, как страшный сон, не помнить и не чувствовать больше ни боли, ни обиды, ни злости. И лишь где‑то внутри незримый проводник не прекращал отдавать приказы, поддерживал тепло костра, у которого, смеясь после очередной опустошенной стопки водки, ждут его друзья.

Наконец, добравшись до переломленного прута шлагбаума, задравшегося вверх рядом с будочкой поста охраны, солдафон обернулся, выставив перед собой руку, поднял средний палец вверх и, хищно улыбнувшись, покинул зловещую территорию.

Где находилось то место, в котором ходячие разделили ребят, Кипиш знал, но направился совершенно в другую сторону. Он прекрасно понимал, что пробираться в таком состоянии без оружия через город было банальным самоубийством. Единственное место, где шанс не нарваться на крупное столпотворение зомби был достаточно велик, так это лес. К счастью, первые колки просматривались довольно хорошо, а расстояния до них, если считать напрямую, минуя дворики одноэтажных домиков, огороды и небольшое, заросшее травой и кустарником поле, было не более километра.

Двигаясь наискосок от торговой базы, оставляя позади различные незначительные преграды, солдафон пересек несколько дворов и огородов, старое заброшенное кладбище и вышел к тому самому полю. Несколько раз на пути ему попадались одиноко бродящие зомби, которых приходилось обходить стороной. Впрочем, даже завидев солдафона, зомбаки не спешили приближаться. Перепачканный в крови и грязи, еле волочивший ноги, Кипиш сейчас и сам был похож на одного из ходячих. Эту догадку подтвердили и несколько громадных тварей. В какой‑то момент они, быстро перемещаясь друг за другом по крышам домиков, громыхая профнастилом, проследовали мимо, не обратив внимания на паренька, а затем скрылись из виду. Еще тогда Кипиш подумал, что в Черногорск больше не сунется ни ногой, разве что имея под мышкой "Кузькину мать" Хрущева. Да, было бы неплохо влупить этим уродам по самые помидоры да заодно стереть это чудовищное место, не оставив и пылинки. Но это было лишь в представлениях, а в реальности сейчас и пистолета‑то под рукой нет, что уж говорить про бомбу. Надо бы еще как‑то к машине вернуться, ну или хотя бы приблизиться к тому месту. Если машина все еще стоит там, где ее бросили, то внутри нее куча оружия и должна была оставаться еда и вода, а если же внедорожника нет, то это хотя бы уверило Кипиша, что кто‑то из друзей выбрался из города. Но как подобраться к джипу? Воспользоваться своей случайной кровавой маскировкой? А что, если он столкнется с группой зомби или совсем рядом окажутся чудища, которых такая маскировка на сей раз не впечатлит?

— Эх! — задумчиво вздохнул солдафон, осматривая город с середины поля, и в этот момент решение пулей ударило в голову.

Не теряя времени на передышки, Кипиш продолжил движение к лесу, срезая угол в сторону холма. Того самого холма, с которого еще недавно обстрелял ребят снайпер. Тогда, высматривая с башни пожарной станции стрелка, солдафон произвел одиночный выстрел, и теперь где‑то на холме должен был лежать остывший труп и самое важное — винтовка.

На поиски тела стрелка ушло больше двух часов, и это несмотря на то, что Кипиш представлял, где оно может находиться. Но одно дело наблюдать вспышку выстрела в прицел и ответить практически наугад, а другое — шарить по кустам в поисках замаскированной, хоть и на скорую руку, позиции. Как ни странно, но первое, на что наткнулся солдафон, был внедорожный мотоцикл, прислоненный к стволу дерева и слегка прикрытый ветками пышной хвои. Двухколесный агрегат выглядел как обычный кроссовый мотоцикл, но что‑то в нем было и городское, например, фары и поворотники. Кипиш совершенно ничего не понимал в мотоциклах, но в памяти почему‑то разом всплыли кадры с мотокроссом. Оставив железного коня в покое, солдафон задумался о том, в каком бы месте он сам занял позицию для стрельбы так, чтобы хорошо просматривалась городская улица, и продолжил поиски.

Наконец, когда тело стрелка удалось все же обнаружить, Кипиш понял, что сбивало его с толку. Выискивая укрытие снайпера, солдафон опирался на местоположение внедорожника, представляя наилучшую позицию для стрельбы по нему, но все это время он не мог разыскать взглядом автомобиль и сначала подумал, что вина тому — пожарная станция, заслонившая то место, где внедорожник должен был стоять. Но, походив взад — вперед, то поднимаясь, то спускаясь по холму и не обнаружив черного пятна автомобиля, Кипиш понял: внедорожника нет. Внедорожника нет! Осознание этого ненадолго ввело солдафона в ступор, но спустя миг он уже улыбался во весь рот. Ребята живы! Они все‑таки живы. Внедорожник уехал, а значит, и возвращаться в город не имело смысла. Оставалось лишь найти труп снайпера, забрать у него винтовку и, воспользовавшись его же мотоциклом, направиться в "Старый". Только, чтоб найти стрелка, нужно было изначально ориентиром для поисков выбирать не невидимый внедорожник, а башню пожарной станции, с которой Кипиш произвел ответный выстрел. Мысленно скомкав воедино расположение башни, свою позицию внутри нее и далекую вспышку выстрела снайпера, солдафон приблизительно вычислил место, откуда стрелок вел огонь. Нервно сплюнув и обругав себя последними словами за свою глупость, паренек направился туда.

Искать долго не пришлось. Видимо, у снайпера на достаточно серьезную маскировку времени не было совсем, и тот укрылся лишь за небольшим бугорком, заросшим кустарником. Но маскировочный "Костюм лешего", или так называемое "Гили", сыграл свою роль, поэтому‑то Кипиш не нашел тело раньше. Стрелок лежал на траве, чуть повернутым на правый бок. Шея и часть груди была покрыта бурой кровью.

— Удачно это я тебя… — взглянув на кровавые следы, пробормотал солдафон. — Удачно… — он присел на корточки рядом с телом и подхватил с земли винтовку.

Взглянув оптическим прицелом СВД на город, парень убедился в отсутствии внедорожника и, снова улыбнувшись, откинул обойму винтовки.

— Хм… На последнем патроне тебя щелкнул… — солдафон задумчиво посмотрел на тело. — Да уж, ну, ты и дурак!.. Не долби ты по зомбакам, поборолся бы еще…. Эх… — вздохнул он и поднял лежащий чуть поодаль бинокль. — Аху… — Кипиш, присвистнув, приставил к глазам оптику. — С дальномером, твою мать!.. А я‑то думал, что кто‑то круче меня тут завелся… Да… — протянул он восхищенно. — Лепота…. Что у тебя еще козырного завалялось? — произнес он и принялся ощупывать тело.

Аккуратно срезав часть окровавленной маскировки с трупа, солдафон удивился еще больше, обнаружив под ней разгрузку из комплекта "Кикимора". Такую вещицу он как‑то видел в продаже на рынке "Собора", но тогда денег на нее не хватило, а позже, когда средства на ее приобретение появились, разгрузка, как назло, нигде не попадалась. Следом солдафон сорвал с пояса убитого фляжку для воды, но та оказалась совершенно пустой, и Кипиш, начиная злиться, продолжил осмотр тела. На бедре снайпера болталась специфичная кобура. Такую он бы узнал из тысячи. Раскрыв ее, он извлек наружу такой же в точности ПБС, какой он обронил в момент нападения чудища у магазина. Повертев пистолет в руке, Кипиш весело улыбнулся, а затем извлек из той же кобуры длинный цилиндр глушителя и примкнул его к пистолету. Сама кобура солдафона не интересовала. Она была стандартной и во многом неудобной, в отличие от той, которая была сшита на заказ Соборовскими умельцами, а сейчас прижалась к бедру Кипиша. Такая кобура, или, скорее, подвес, позволял разместить ПБ, не снимая глушитель, но при этом воспользоваться оружием можно было достаточно быстро.

Подобные находки очень порадовали солдафона, и, недолго думая, паренек расстегнул клипсы на лямках разгрузки, а затем стянул ее с мертвеца и принялся обшаривать кармашки. Итого: портативная радиостанция, четыре полных магазина к СВД, еще один нашелся в дополнительном кармашке на поясе, но, к сожалению, оказался пустым, две гранаты РГО. Взяв в руку одну из них, Кипиш довольно улыбнулся. К слову, граната на вид не представляла собой ничего особенного, но был у нее несомненный плюс — детонация происходила при соприкосновении любой ее стороной с поверхностью. Брось такую штуку во врага, и времени укрыться человеку от взрыва не будет. Еще он отыскал: дымовую шашку, сигнальную ракету, небольшой ручной фонарь в алюминиевом корпусе черного цвета, две снаряженных обоймы к ПБ, компас и аптечку, которую солдафон тут же вскрыл. Обнаружив в ней таблетки "Баралгина", Кипиш отложил их в карман своих штанов. Для начала нужно было найти воду и утолить опаскудевшую жажду, а уж потом обезболивающее глотать. Еще в глаза бросился "Бальзам — спасатель", таблетки "Акватабс", ведь воду придется, скорее всего, очищать, и несколько заживляющих раны салфеток "Фармитекс". Все содержимое аптечки показалось солдафону крайне странным, каким‑то подозрительным. Конечно, подобные наборы для выживания разыскать в этом мире было очень просто, да и на рынке "Старого" продавались они чуть ли не в каждой палатке. Непонятным казалось именно то, что аптечка была полностью укомплектована, словно совсем недавно приобретена. А ведь, например, те же случаи диареи из‑за грязной воды или испорченной пищи, да господи, того же сваренного в кустарных условиях пива, пусть и вкусного, происходили довольно часто, но при этом капсулы "Лоперамида" в данной аптечке не были использованы. В том числе бинты и различные пластыри. Упаковки с ними тоже оставались запечатанными. Впрочем, в другой бы раз Кипиш, может, и не обратил внимания на пресловутую аптечку, если бы не остальная амуниция снайпера. Слишком уж богатой на разнообразие она оказалась. Солдафон помнил слова паренька, которому перерезал глотку Грешник. Тот сказал, что снайпер сей из Красноставского разведбата будет, а у этих ребят как техники, так и различной экипировки хоть одним местом жуй. Вот только идиотов они не держат, а этот парень вместо того, чтоб вести скрытое наблюдение, дожидаясь подтягивания основных сил, развлекался, отстреливая головы зомбакам. Да, судя по всему, он был отменным стрелком, вот только с соображалкой совершенно не дружил и почему‑то не задумывался о том, что демаскирует себя излишней стрельбой. Все это: крутая амуниция, нетронутая аптечка и меткая, но глупая стрельба снайпера — выглядело поистине странно.

— Может, ты того…, спец?! — задумался Кипиш, и от этой мысли вдоль позвоночника, пересчитывая каждое ребрышко, спустились мурашки. — Не… Ерунда!

Любой, кому повезло выжить после встречи с ними, подтвердит, что спецы никогда не ведут переговоры и уж тем более не работают совместно с кем‑либо, кроме своих же. Даже мифическую базу спецов, о которой по пьяни любят рассказывать в кабаках, никто так никогда и не видел. Хотя те же рассказчики частенько упоминали, что иногда спецы, завязав перестрелку, вдруг кардинально меняли свое поведение. Могли атаковать совершенно иную цель или вовсе подставлялись под пули. Нет, это точно ерунда. Чушь, высосанная из пальца, с каждым новым рассказчиком преувеличенная во множество раз. А вот этот парень вполне со своей меткостью мог пристрелить парочку спецов и забрать их амуницию или получить ее в разведбате. Там ведь тоже, наверняка, людей особо не хватает, вот и стали набирать совсем неопытных.

— Так, ну где же вода? Друг, где вода?! — размышляя, бормотал солдафон. — Стоп!.. — воскликнул вдруг он и на секунду замолчал, а затем продолжил. — А где рюкзак?! Ты такой супер — пупер навороченный и без дополнительных припасов?! Не поверю!..

Поднявшись над телом, Кипиш огляделся. Упомянутого рюкзака видно нигде не было. Может, снайпер и вправду оставил свои пожитки на попечение остальных участников банды? Нет, это слишком нелепо даже для совершенно глупого человека. Мало ли что могло произойти, а у тебя под рукой нет нужного инструмента или вот той же воды, а запасную фляжку или простую бутылку запросто можно было держать в ранце. Да, рюкзак точно где‑то поблизости, вот только где?

Просматривая усталым замыленным взглядом кустарник и пожухлую траву под ногами, Кипиш описал небольшой радиус вокруг тела, но, не обнаружив там ничего, направился к мотоциклу. И вправду вскоре отыскать ранец удалось, хотя и не без труда. Укрытый маскировочной сеткой ранец лежал метрах в трех от мотоцикла и на первый взгляд казался частью ландшафта.

Скинув сетку, Кипиш первым делом осмотрел рюкзак и, обнаружив ведущий куда‑то в недра ранца гибкий шланг, догадался, что это именно то, что и требовалось. Прижавшись губами к шлангу, он стал жадно втягивать прохладную воду, наслаждаясь каждым глотком, и казалось, что никакая тварь не сможет его больше потревожить….

* * *

— О чем призадумался, Фарт?

— А? — переспросил я. — А, да так… Думаю вот, что разминулись мы в Черно всего‑то на пару часов… Если бы посидел часик — другой в машине, то дождался бы ребят, а там, глядишь, и тебя подхватили бы!..

— Если бы у бабушки была борода… — задумчиво изрек Кипиш и потянулся в карман за сигаретами. — Звали бы ее Кончитой…

— Чего?!

— Да ничего… — выдохнул тот. — Всякое бывает!.. Кто ж знал, что мужики к тачке вернутся?! Так можно было бы до свершения веков в ней проторчать…

— Это да… Дай‑ка и мне сигаретку!..

Находились мы сейчас где‑то у черта на куличках. Точнее, в лесу, километрах в трех к югу от Старого собора. Оказалось, что где‑то в этих краях у ребят есть своя база или что‑то вроде того. Хотя, наверное, слово убежище куда больше для этого подходит. В общем, у них с возвращением в Старый не все так просто оказалось, как казалось. Кипиш, двигаясь из Черногорска на мотоцикле, и половины пути не проехал, когда в баке кончилось горючее, и ему пришлось несколько дней добираться на своих двоих, благо в рюкзаке черногорского снайпера провиант неплохой оказался. Грешнику же с Монахом, хоть и повезло удрать от орды зомбаков, но сразу же вернуться к внедорожнику не получилось. Убегая от ходячих, они вынуждены были укрыться в каком‑то недостроенном здании, где Грешник умудрился упасть и буквально нанизаться на торчащую арматуру. Впрочем, ранение еще удачным оказалось. Железяка, к счастью, не задев жизненно важных органов, вошла точно под ключицу справа. Но при этом лишила возможности безболезненно двигать рукой, и обороняться стало заметно сложнее. Вернувшись к машине, задерживаться в Черногорске мужики не решились. Из‑за обильной кровопотери Грешник слабел на глазах, и Монах, прикрутив на место пробитое колесо, медленно покатил в сторону Собора. Запаску, конечно, чуть позже он поставил, но это произошло уже километров за десять от Черно. Из‑за того же ранения Грешник резко поменял планы насчет Старого собора. Ему не хотелось предстать перед Циркулем в таком виде, и он настоял на том, чтоб временно укрыться на их так называемой базе в лесу. Несколько дней Монах, как мог, ухаживал за Грешником. Заштопал рану и постоянно кормил антибиотиками. А позже заявился изрядно потрепанный и уставший Кипиш. Прежде чем проследовать в Старый, он решил посетить укромное место ребят, немного отлежаться и переодеться во что‑нибудь чистое. Позже он наткнулся на внедорожник, укрытый маскировочной сетью, стоящий неподалеку от базы и, предвкушая встречу, ускорил шаг. К тому времени ни Монах, ни Грешник в то, что мы с Кипишем выжили, уже практически не верили. Но если по поводу солдафона у них еще теплилась надежда, то меня и вовсе списали со счетов. Конечно, что взять с новенького?! А то, что я успел пошариться в их машине, никто даже и не заметил. Вроде как не до этого было.

— Ты, главное, братуха, не обижайся! — сказал мне Кипиш, когда мы разговаривали еще будучи в баре.

— Да не!.. Чего же?! Нормально все!.. — ответил я тогда. — Что ж…, не понимаю, что ли?!

А сам обижался. Да, мне стало как‑то неприятно, не по себе, что ли. Впрочем, обида прошла как‑то быстро. Я уже давно не маленький мальчик, и понимал, что на их месте и сам бы, наверное, думал точно так же. Но все‑таки что‑то неприятное на душе осталось. Появился какой‑то барьер, который я решил для себя принять. Пусть лучше и в будущем останется этот барьер, зато случись что, а я уже буду знать, что рассчитывать мне нужно только на себя.

— Знаешь, а мне вот интересно стало… — затягиваясь сигаретой, произнес я. — Монстры эти…

— Что монстры?! — нахмурив брови, перебил Кипиш.

— Может, они так размножаются?.. Не, ну, понятно, что с секасом проблемы… — я на секунду задумался и продолжил, — наверное…. Ну, по крайней мере, я бы после своих похорон детей бы точно не наделал!.. Вот ты не думал, что эти твари такими симпатичными становятся именно после перекуса человечинкой?!

— Слушай!.. — солдафон пристально посмотрел мне в глаза. — Там в подвале я думал лишь о том, чтоб не выдать себя запахом своего же дерьма!.. Страшно было мне, понимаешь?! Не до думок было совсем!..

— Брат!.. — Зло откинув сигарету в сторону, я поднял канистру и шагнул дальше. — Я тоже не на такси ехал!..

Да, наверное, я и впрямь зря начал рассуждать об этом. Когда Кипиш рассказывал мне о том, через что он прошел, я старался не перебивать его и лишь жестом указывал бармену налить еще пива. А он с каждым глотком становился все разговорчивее и разговорчивее. Я понимал, что ему просто необходимо выговориться, и абсолютно этому не мешал. Сейчас же мы оба устали пробираться через лес, а эйфория встречи угасла, и каждый старался по возможности забыть, что с ним произошло.

— Стой, блин! — окликнул меня солдафон. — Куда ты ее один‑то попер?!

Кипиш наклонился за толстой веткой, с помощью которой все это время мы несли канистру, затем подбежал ко мне. После того, как он просунул под ручку канистры палку, мы взялись за оба ее конца и двинулись дальше.

— Что ты там про зверюг говорил? — первым прервал молчание солдафон.

— Хм… Говорил, что… — я многозначительно вздохнул. — Вот, к примеру, те же спринтеры… неспроста же они такие шустрые?! Мне кажется, что зомбаки могут меняться, эволюционировать…, ну, когда съедят человека. Не быстро, конечно, и, наверное, не одного нужно захавать, но меняются они именно после этого….

Кипиш ничего не ответил и лишь продолжал слушать.

— Ну, а те здоровенные твари, — продолжил мысль я, — наверное, как раз следствие такой эволюции…. Еще у машины я видел, как на одном из монстров обрывки одежды были…, а потом и ты рассказал…. Но меняются они не только внешне походу… Короче, когда одна из тварей тебя утащила, то на меня тут же напала вторая…, значит, охотятся они не поодиночке, понимаешь?! Парами или вообще целой стаей…

— Разум?! — скептически произнес солдафон. — Хм…

— Именно!.. — заключил я. — Не такой, конечно, как у людей, но для хищников вполне нормально…. Ну, и видимо, у некоторых особей мозги настолько расшевелились, что потребовалось потомство…. И вот те‑то более мелкие твари, которых ты встретил на торговой базе, очень похожи на то самое потомство!..

— Но… — солдафон задумался. — Блин, они чего…, тащат туда зомбаков и выращивают себе подобных?!

— Ну, других мыслей у меня нет… И живого человека приносят специально, чтоб охотиться учились… На, мол, сынок, кушай, подрастай!.. — я невесело усмехнулся.

— Логично… — качнул головой Кипиш.

— Мне только одно непонятно. — Произнес я. — Нахера им это… размножение?! Лишний рот и прочее….

Больше минуты мы шагали молча. Каждый глубоко погрузился в свои мысли. Все казалось одновременно и очень логичным, и абсолютным абсурдом.

— Вот есть у меня пистолет… — начал Кип. — И вижу я перед собой зомбака…, так я даже переживать не буду и пройду мимо, а если что — выстрелю прям в башку… — он снова задумался. — А если зомбаков куча?! Всех не перестреляешь…. Точно!.. — воскликнул он. — Тут народец какой встречается?! Правильно, практически у каждого ствол, да не один!.. Поодиночке можно некисло дюлей отловить…. Куда проще группой охотиться, вот и выращивают себе стаю!.. Да, приходится добычей делиться, ну и что?!

— Как волки, блин!.. — спокойно произнес я.

— Во — во!.. Твою‑то мать, Фарт!.. — он резко остановился и посмотрел на меня. — Не знаю как, но Черногорск нужно разнести, стереть, сука, с лица земли!..

— Нихера ты, Кип, не добьешься!.. Сегодня они в Черно, завтра в другом месте заведутся…. Осторожней просто нужно быть…. А в Черногорск вообще лучше теперь не соваться!..

До так называемой базы шагать оставалось еще долго. Кипиш говорил, что она находится недалеко от Старого — километрах в пяти. Но одно дело двигаться по дороге, а другое — пробираться через лес, да к тому же еще и с различным грузом. Впрочем, я даже рад был такому походу. Проведя кучу времени лежа в четырех стенах, я ужасно соскучился по прогулкам. А еще я очень сильно хотел увидеть Грешника с Монахом и сейчас предвкушал эту встречу. Правда, Кипиш меня немного расстроил, сообщив, что Монаха на базе сейчас нет, но я все равно был доволен.

С Монахом вообще интересно получилось. Оказалось, что тот лимузин, который я заметил у церкви Старого собора, как раз его‑то и привез. Внедорожник ребята загнали на ремонт в гараж какому‑то знакомому механику, по имени Карб, после чего водитель лимузина сразу же забрал старика. Церквушка принадлежала хозяину города, точнее, была его домом, а Монах, судя по рассказам солдафона, крепко дружил с ним и навещал его довольно часто. А иногда подолгу у него задерживался, бывало, что на несколько дней или даже неделю. Признаться, мне показалось это очень странным, но особо в это вникать я не стал.

Задачей Кипиша было очень аккуратно, не привлекая особого внимания, посетить в городе знакомых, поспрашивать, может, кто был в курсе дел с нападением на нас в Черногорске. Циркуля беспокоить с этим вопросом пока не решились, а задумали подстраховаться. Для начала Кип должен был разнюхать в своих кругах, а Монах в своих.

Солдафон наткнулся на меня случайно, еще на рынке. Приближаться ко мне сразу не решился, чтобы не светиться, а проследовал за мной до самого кафе и только после того, как убедился, что за мной никто не следит, вошел внутрь и сам. Когда же я рассказал ему о произошедшем со мной и своих доводах по поводу Циркуля, о том, что мужик он, в принципе, неплохой и вряд ли стоит за нападением, Кип немало удивился, но настоял на том, что вести переговоры по поводу нападения должен только Грешник, а, значит, придется подождать. Не в том он сейчас состоянии, чтоб встречаться с Циркулем. В общем, на том и порешили, и, набрав немного провианта, мы с Кипишем направились в тайное убежище.

— Почти пришли… — спокойно произнес солдафон, когда лес плавно растворился и перед нами возникла небольшая поляна.

Полянка была обильно покрыта травой и невысоким кустарником. В центре нее просматривалась бетонная коробка какого‑то строения. Отсюда постройка казалась настолько маленькой, что невозможно было представить, как внутри могло разместиться несколько человек. Местами из земли торчали длинные столбики с редкими прожилками колючей проволоки. Скорее всего, когда‑то эти столбики исполняли роль ограждения, опоясывающего постройку в центре.

— Это и есть ваше убежище?! — удивленно переспросил я, указывая рукой на постройку. — Будка какая‑то… трансформаторная!..

— Ну, тебе‑то, конечно, дворец Амина подавай!.. — тем же спокойным голосом ответил паренек и с усмешкой добавил. — После Циркулевского курорта‑то!..

— Ох, ну, и язва же ты!.. — я покачал головой в ответ. — Гляжу, прям так и прут из тебя подколы!..

— Хе — хе!.. То ли еще будет!.. — шлепнул меня по плечу солдафон. — Пойдем!.. Сейчас все поймешь!..

И мы шагнули дальше. На удивление, Кип повел меня не к самой постройке, а немного правее от нее, куда‑то в поле. Шаркая ботинками по сухой траве, мы прошли еще более сотни метров, прежде чем солдафон снова остановился.

— Осторожнее тут!.. — парень указал рукой на траву чуть поодаль от нас. — В медвежий капкан попадешь — ногу в раз оттяпает!.. — проговорил он с каким‑то восторгом, отчего я невольно поежился и внимательно взглянул под ноги. — Сам чуть пару раз не нарвался!.. — продолжил он и наклонился.

Сначала я даже не понял, что он пытается сделать. Погрузив руку в траву, он несколько секунд что‑то выискивал в ней, а затем потянул на себя огромную створку деревянного люка, умело замаскированного под остальной пейзаж. Когда перед глазами появилась темная яма, напоминающая вход в погреб или что‑то вроде того, я аж присвистнул.

— Ну, вы как партизаны Вьетконга, мать вашу!.. — восхитился я, сообразив, что это лаз в подземелье.

— А ты думал!.. — усмехнулся Кипиш и наполовину погрузился в яму, опираясь ногами в деревянную стремянку. — У нас тут и огурчики, и помидорки, епта!.. Все свое, честно сжиженное…, подай‑ка канистру!..

После того, как я подтащил емкость с топливом поближе к краю ямы, солдафон ухватился за ее ручку и осторожно начал спускаться, цепляясь за стремянку второй рукой.

— Давай следом!.. — выкрикнул он. — Только фонарь включи и это… люк за собой прикрой!..

Признаться честно, я очень пожалел о том, что сразу не додумался снять с себя рюкзак. Лаз был достаточно широким, но при этом ранец постоянно за что‑то цеплялся, затрудняя спуск. К счастью, глубина ямы оказалась не такой уж и большой, какой казалась снаружи. Максимум метра три. Но и этого хватило, чтоб испытать некий дискомфорт погружения в темную бездну.

Когда ноги коснулись твердого дна ямы, фонарь осветил темный тоннель, ведущий куда‑то вглубь. К слову, тоннель представлял собой огромного диаметра бетонную трубу, и сейчас мы с Кипишем находились внутри нее.

— Это вы вырыли?! — все больше удивляясь, спросил я, осветив лестницу, с помощью которой мы только что спустились.

— Ага!.. — с сарказмом ответил парнишка. — Нас же, бляха, хлебом не корми…, дай в земле поковыряться!.. Ну, а если серьезно… — прокряхтел он, подняв канистру и шагнув вглубь тоннеля. — Это место Нео, красавчик, нашел!.. Как, не спрашивай… Чутье у него было… Та будка трансформаторная, как ты выразился, вход в подземелье. Там даже дверь есть, стальная…, здоровенная, просто звездец, но… — он на секунду замялся, — заварена она наглухо!.. Нахера эта труба нужна и кто конкретно лаз к ней прорыл, я не знаю…. Но труба ведет к подземному сооружению…. Ничего грандиозного, так…, несколько помещений, но нам очень понравилось. Мы когда нашли этот проход, то сначала долго наблюдали за ним, но никто так и не объявился…. Вот мы и решили забрать это место себе!..

— Может, бомбоубежище какое было?! — размышлял я вслух.

— Может, и так!.. А может, лаборатория секретная или еще что‑то!.. — подхватил мои мысли Кипиш. — В любом случае, никакого оборудования мы тут не нашли!.. Так…, мусор всякий… Генератор мы уже сами сюда приволокли и освещение сделали…. Скоро все сам увидишь, короче…

Внутри трубы было зябко. Пахло сыростью. Передвигаться стало крайне неудобно из‑за сферического дна. Ноги так и норовили запутаться или соскользнуть с поверхности, а еще приходилось сильно пригибаться, чтобы не стукнуться головой. Впрочем, солдафон в какой‑то момент все же ударился, и вдоль трубы эхом промчались отборные нецензурные словечки, после чего Кипиш попросил вернуть ему каску, что я непременно пообещал сделать по возвращении в Старый. К счастью, двадцать с лишним метров трубы закончились довольно быстро, и уже через несколько минут мы оказались в более просторном помещении. Здесь все так же было прохладно, а небрежно подвешенная под потолком лампочка не источала света.

— И давно, интересно, он в темноте?.. — задумчиво пробормотал солдафон и опустил на пол канистру.

Похрустывая ботинками по бетонной крошке, он продвинулся на несколько метров вперед и осветил неширокую железную дверь. Я шагнул следом. Противно заскрипели петли, и дверь, описав кривую, отворилась, а из образовавшегося прохода ощутимо повеяло теплом. Странно, но первое, что бросилось в глаза внутри следующего помещения, так это холодильник у дальней стены. Да, самый натуральный двухкамерный холодильник, окрашенный в белый цвет. Слева от него прижались друг к другу две тумбы, на одной из которых стояла микроволновая печь, а на второй — двухкомфорочная плитка.

— Еще шаг, и кто‑то окончательно лишится мозгов!.. — донесся из темноты хрипящий, какой‑то заторможенный, голос.

Я и солдафон разом направили лучи своих фонарей в ту сторону. Посередине стены громоздился диван — книжка, а чуть правее от него стояло кресло, в котором сидел человек, держащий в левой руке пистолет, направленный стволом в нашу сторону. Правая оказалась подвешенной на груди. Это был Грешник, и, увидев его, я почему‑то замер и как будто дар речи потерял.

— Спокойно, бабуль!.. — воскликнул паренек. — Как в библиотеку пройти, не подскажешь?!

— Дурак ты, Кипиш!.. — спокойно произнес Грешник и опустил оружие. — Стучаться не пробовал?!

Грешник говорил очень медленно, тщательно выговаривая каждое слово. Сложилось впечатление, что речь ему дается крайне трудно, но при этом ему очень хотелось поболтать.

— Ну, извини, что интим прервали!.. — солдафон отвел луч фонаря в сторону. — Давно соляра кончилась?!

— Не знаю, я спал… — ответил мужчина и продолжил, кивнув на меня. — Это кто еще?!

— Это‑то?! — Кипиш резко ослепил меня фонарем, направив его прямо в лицо. — Музыкант, мля, бременский!..

— Привет, Грех!.. — очнулся я и шагнул ближе к другу.

— Фарт?! — удивленно и в то же время радостно произнес он, а затем попытался подняться, но на лице его разом отобразилась боль, сменяя улыбку, и все же он оказался на ногах. — Брат!..

— Здравствуй!.. — повторил я шепотом приветствие, и мы обнялись.

Освещение появилось минут через сорок. Кипиш, вернувшись за канистрой, протащил ее мимо нас и упер куда‑то дальше. Намного позже из глубины подземелья послышалось глухое чавканье дизельного генератора, а спустя несколько секунд вспыхнули лампы под потолком. К этому времени я, присев рядом с Грешником на диван, уже успел вкратце рассказать историю своего путешествия к Старому собору. Его тоже очень удивило, как отнесся ко мне Циркуль, но он лишь покачал головой и сказал:

— Молодец, Цирк!.. Не выносит сора из избы…, уважаю!..

Еще его очень заинтересовала история с грузом Циркуля, который был так необходим налетчикам. Но когда я попытался рассказать все, что знаю об этом более подробно, он отмахнулся, мол: сейчас это неважно — позже. Когда же зажегся свет, я смог отчетливо разглядеть Грешника. Он был очень бледен, и, несмотря на то, что в комнате было относительно тепло, Грешник, сидя в кресле, постарался укутаться пледом. Выглядел он уставшим, но при этом старался не показать вида, что ему нехорошо: часто улыбался и с интересом задавал вопросы обо мне.

— Слушай, Грех!.. — начал я, когда понял, что Грешнику нужно в больницу. — Тебе бы в Старый попасть, к врачу!..

— Ну, еще один!.. — резко ответил он и добавил уже более спокойно. — Все нормально, Фарт!.. Не парься…. Монах подлатал немного, а дальше сам справлюсь…, тем более, что уже намного лучше…

— Может, все‑таки провериться?! — не успокоился я.

— Фарт!.. — он посмотрел прямо мне в глаза. — Все нормально… — произнес он по слогам спокойным голосом. — Все нормально…

— Ну, смотри!.. Хозяин — барин!..

Спустя какое‑то время в комнату вернулся солдафон. Он молча подошел к рукомойнику, стоящему в одном из углов комнаты, вымыл руки и, схватившись за полотенце, спросил:

— А ты чего не в кровати, Грех?! Да еще со стволом разгуливаешь!..

— Да сколько можно‑то?! — усмехнулся тот. — Пролежней не хватало только!.. Пошел, вон, книжечку полистать… — он кивнул на томик, лежащий невдалеке на небольшом столике. — Ангелы на снегу, мля!.. — произнес он название книги. — Хер какой‑то написал, но ничего так…, рекомендую!.. Ну, вот… — замялся он ненадолго, — а потом уснул… И тут вы, мля, приперлись!.. Напугали спросонья, мать вашу!.. Подумал, что вражина по мою душеньку!.. — Грешник рассмеялся, и я подумал, что, может, и вправду не все так плохо с ним, как кажется.

Ужин, как сказал Кипиш, будет спартанским: макароны с тушенкой. Да, это, конечно, не изыски Циркулевской кухни, но мне очень понравилось. Из тарелки веяло запахом чего‑то родного, привычного и чего‑то очень простого, дружеского. Прежде чем начать готовку, Кипиш распаковал один из наших рюкзаков, достал оттуда заранее купленные свечи и зажег их. Затем он отключил абсолютно все освещение и выдернул штепсель масляного обогревателя из удлинителя, сообщив, что иначе плитка не будет греть, как следует, не хватит напряжения. Позже, когда макароны сварились, он вскрыл банку с тушенкой, перемешал все вместе и, разложив по тарелкам, поставил порции на столик рядом с диваном. Насчет соленых огурчиков Кипиш не обманул, и литровая баночка с корнишонами вскоре тоже появилась на столе. При виде огурцов я искренне рассмеялся и был мысленно благодарен судьбе, что встретил этих ребят.

— Как успехи в Старом? — спросил Грешник, когда мы уселись на диван.

Он явно не собирался ужинать, несмотря на то, что к нему придвинули тарелку с макаронами. Судя по всему, аппетит у него совершенно отсутствовал.

— Глухо!.. — ответил солдафон, забросив в рот пищу. — Никто ничего не знает…, ну, или молчат, как партизаны!.. Хотя мне кажется, что все‑таки не знают!.. Ржавый… — Кипиш наколол вилкой огурец и надкусил половину. — Ржавый там был… Видели несколько раз, но… — он замялся. — Это же ни о чем не говорит?! Мало ли бандюков трется в Соборе…. Так что… — протянул он. — Надеться остается только на Монаха. Может, он что добудет…, хотя мне кажется, что…, ни фига в общем!..

— Хочешь сказать, — прохрипел Грешник, — что такая операция против нас прошла незаметной?!

— Хочу сказать, что никто ни хера не знает!

— Бред! — резко произнес Грех. — Ржавый сто пудово вербовал людей!..

— Ну, да!.. — невозмутимо ответил Кипиш. — Мы же их всех и положили!..

— Постойте, ребят!.. — вклинился я в разговор. — А как же разведбат?.. Этот парень, которому ты… — я замялся, глядя Грешнику в глаза. — Он же говорил, что с Красностава группа была!.. Надо с ними поговорить!..

— Ага!.. — произнес солдафон, посмотрев на меня. — И как ты это себе представляешь?! Придем в Красный и спросим, не ваши ли ребята левака творят на задворках?! Вот это точно бред!.. Нас там же и схоронят, мля!..

— Не, ну, а что…, — я вдруг почувствовал себя глупо, но все же продолжил, — у вас знакомых нет в разведбате?!

— Знакомых‑то?! — Кипиш потер подбородок. — Ну, не знаю даже…

— Подожди!.. — Грешник наклонился ближе к столику. — А этот…, Карб?! Механик‑то, к которому вы "Субурбан" уперли?! Вспомни, Кип, его же частенько красные дергают по технике!.. По — любому связи есть!..

— Хм… — солдафон задумался. — Возможно, ты и прав…

— Красавчик, Фарт, молодец!.. — улыбаясь, кивнул мне Грешник. — Короче, завтра же займитесь этим вопросом!.. Монаха не ждите…, вариант и вправду, скорее всего, дохлый…. Так, а сейчас…, — он кивнул Кипишу, — давай по пять капель!.. За встречу и за идею, так сказать!..

— Ты ж на колесах, Грех! — с сомнением произнес солдафон. — Нельзя же!..

— Так!.. — резко ответил Грешник. — Вот только ты не начинай!.. Сегодня у меня праздник!..

Не знаю, сколько прошло времени, но мне показалось, что летит оно незаметно. Пятью каплями, конечно, не обошлось. Буквально каждая новая тема в разговоре оканчивалась следующей стопкой водки, и я безумно радовался этим минутам, проводимым с друзьями. Кипиш уже изрядно пьяненьким языком не прекращал травить анекдоты, многие из которых оказались знакомыми, но мы с Грешником все равно ухахатывались, словно услышав их в первый раз. Чуть позже, ожидая еще одного тоста, я вдруг уставился на затейливый рисунок ковра, висящего на стене за спинкой дивана, и спросил:

— Неужели вы все сами сюда волокли?! Уютно так!.. — заключил я, обведя взглядом комнату. — Даже холодильник, блин, есть!..

— Вот, братуха…, — Кипиш придвинулся ко мне, — про холодильник лучше молчи!.. Больная тема!.. Если все остальное разобрали, а потом уже здесь собрали, то, мля, это… — солдафон кивнул в сторону холодильника. — Короче, жопа!.. Я бы лучше лишний раз на мародерку сходил, чем еще раз тащить его!..

— Да ладно тебе!.. — встрял Грешник. — Вещь‑то полезная!..

— Да иди ты, Грех!.. Чем полезная?! Дурость это ваша с Нео была, вот и все!.. А я пузо свое надрывал. Он же даже подключен никогда не был, ибо незачем!..

— Как незачем?! — Грешник потянулся за огурчиком. — А эстетика, а уют?!

— Во — во!.. В задницу твой уют!.. Кстати, прикинь, — солдафон приобнял меня за плечо и резко прижал к себе. — Этот гаврик, бляха муха, на гитаре жванькает знаешь как?! Зверь!.. Жаль, у нас гитары нет…

— Я дико извиняюсь, — произнес я, потерев живот, намекая, что хочется в туалет, — но где у вас тут…?

— Туда!.. — солдафон указал пальцем на выход из комнаты. — Прямо и налево…. Увидишь, короче!.. Там горшок и умывальник, не запутаешься!

Неширокий коридорчик провел меня мимо различных помещений. В одном из таких помещений я увидел прижатую к стене двухъярусную кровать и тумбочку со стоящим на ней огарком свечи. В центре на полу расположился электрический обогреватель. Еще одна комната оказалась совершенно пустой, а вот в следующей как раз и обосновался пластиковый горшок биотуалета. Рядом у стены стоял умывальник с зеркалом. На полочке слева я обнаружил стаканчик с зубными щетками, баллончик пены для бритья и тюбик крема после бритья, еще целлофановый пакетик с россыпью бритвенных станков. Посмотрев на себя в зеркало, я провел рукой по изрядно заросшему лицу и решил, что как только завершу отхожие дела, то обязательно побреюсь. И побрился…

— Вот это ни фига себе!.. — воскликнул солдафон, когда я вернулся. — Мы уж подумали, ты уснул там, а он…, смотри, Грех, красоту наводил!..

— Пойду я… — Не обратив внимания на возглас Кипиша, пробормотал Грешник. — Чего‑то накрыло меня…, я пойду…

Грешник попытался подняться, но его ноги подкосились, и он рухнул в кресло. И тут внутри у меня зародилось какое‑то тягучее беспокойство. Я не мог понять, с чем оно связано. Да, Грешник был явно очень болен, но при этом держался довольно бодро. Сейчас же его слабость была связана скорее с количеством выпитого, чем с болезнью, но вот эта тревога, черт…

Подхватив Грешника с двух сторон, мы с Кипешем помогли ему добраться до той самой комнаты, где стояла двухэтажная кровать. Затем уложили на нижнюю полку и укрыли пледом. Он, как показалось, сразу же уснул. Выключив в помещении свет, я вернулся к дивану, а Кипиш, пошатываясь, пошел глушить дизель. Он был уверен, что солярка вот — вот закончится, но что‑то его заставило отключить генератор вручную.

Лампы потухли, и комната продолжила освещаться лишь небольшими язычками пламени нескольких свечей. Минут через десять вернулся солдафон и с размаху плюхнулся в кресло, а затем наклонился к столику и налил еще по стопочке. Выпили. Закусили. Немного поболтали, и тут, видимо, накрыло уже меня, потому что я даже не заметил, как уснул.

Проснулся я среди ночи все с тем же непонятным чувством тревоги. В помещении повисла кромешная тьма, и я нащупал фонарь. Включил. Тонкий острый луч осветил солдафона. Он, безвольно свесив на плечо голову, мирно посапывал, сидя в кресле. Я привстал с дивана и чуть не упал. Алкоголь, блуждающий в организме, неустанно совершал свои злодеяния. Все же, стараясь устоять на ногах, я решил пройтись до комнаты Грешника. Что‑то тянуло и звало меня к нему, а беспокойство в груди нарастало.

Грешник лежал прямо на бетонном полу, свернувшись калачиком и что‑то бормоча, сильно трясся. Плед лежал рядом. Сердце в моей груди неистово застучало, выгоняя прочь опьянение, и я резко подскочил к товарищу.

— Брат!.. Брат! — я встряхнул его за плечо. — Что с тобой?!

— Борт два, два… пожар правого двигателя…

— Ты чего, брат, очнись!..

Глаза Грешника были закрыты, но сквозь веки отчетливо виднелись быстрые движения зрачков. Лицо его было покрыто потом, а на полу растеклась лужица рвотной массы. Губы его не переставали что‑то бормотать:

— Четыре пять два!.. Четыре пять два!.. Отказ управления!.. — он вдруг резко открыл глаза и вцепился рукой в мой рукав, а затем закричал. — Падаю!.. Люди…, люди внизу!.. — Падаю, бля!.. — Тоскливо протянул он и снова откинулся на пол.

— Кип!.. — вскрикнул я как можно громче. — Кипиш, твою мать!..

Солдафон появился почти через минуту. Пошатываясь и опираясь на стену, он вошел в комнату и, увидев нас, немного опешил.

— Что встал, мля?! — рявкнул я. — Помоги!..

Он подковылял ближе, и мы быстро приподняли Грешника, а затем уложили снова на кровать. В свете фонаря я разглядел темное пятно на груди друга и осветил получше.

— Твою мать!.. — зло выругался я. — Кровотечение открылось!.. Херовая из Монаха швея!..

— Чего делать‑то?! — растерянно спросил солдафон.

— Снимать штаны и бегать!.. Вот тебе и бухнули за встречу!.. — быстрым движением я поднял с пола покрывало и накрыл им Грешника. — Значит, так!.. — приказным тоном начал я. — Остаешься рядом с ним!.. Никуда, слышишь?! — я дернул Кипиша за плечо. — Никуда…, даже поссать от него не отходи!.. Я в Старый за доктором!..

Быстро, освещая перед собой фонарем, я направился к дивану, осмотрелся в поисках своей кобуры и, повесив ее на пояс, вернулся в комнату Грешника.

— Ты меня понял?! Ни на шаг!.. — пригрозил я и развернулся на выход.

— Винтовку мою возьми!.. — выкрикнул вслед солдафон.

Я ничего не ответил и рванул к трубе, ведущей на поверхность. И лишь в ушах, словно подгоняя меня, не прекращалось бормотание:

— Борт два, два… пожар правого двигателя… Предельный угол атаки… Перегрузка предельная… Борт два, два… пожар правого двигателя….

Выбираясь из подземелья, я очень переживал, что не смогу в темноте отыскать дорогу и заблужусь где‑нибудь в лесу. Но угасающие с рассветом звезды, видимо, решили по — другому. Впрочем, даже несмотря на уже достаточно хорошую освещенность, пробираться сквозь лес я все равно не решился и, мельком взглянув на карту, пошагал к ближайшей отмеченной на ней дороге. Конечно, такой крюк отнял у меня много времени, да и казался куда опаснее движения напрямик, но зато я знал наверняка, что не собьюсь с пути. Несколько раз мне попадались одинокие зомби, и одного я постарался обойти стороной, а второго пришлось напичкать свинцом, затратив на это почти всю обойму. Тогда же мне пришла мысль, что стоит подучиться стрельбе, но мысль эта оказалась мимолетной. Сейчас требовалось спасти жизнь моему другу, а это было куда важнее…

Когда я добрался до Старого собора, солнце стояло уже достаточно высоко. К счастью, контроль на воротах занял совсем не много времени, и уже минут через десять я буквально бежал по улицам городка.

— Чего долбишься, как угорелый?! — из небольшого лючка на створке ворот показались глаза охранника.

— Я Фарт!.. — запыхаясь, ответил я. — Хамиль говорил, чтоб меня пропустили!..

— Ожидай!.. — сухо ответил охранник и закрыл лючок.

Ожидать пришлось еще минут двадцать, наверное. За то время, что я отсутствовал, скорее всего, охрана на посту успела смениться уже несколько раз, и вряд ли постовые передавали друг другу, что вернется некий Фарт. Впрочем, так оно и получилось. Когда калитка на воротах распахнулась, меня встретил Хамиль.

— Где тебя черти носили?! — спросил он, запуская на территорию. — Потеряли уже!..

— Друзей встретил, Хамиль!.. — честно ответил я, приветственно пожав ему руку, и быстро добавил, указывая на медицинскую палатку. — Доктор у себя?!

— Зачем доктор?! — кавказец обвел меня взглядом. — Ранен?!

— Нет, но…, надо, Хамиль!.. Так у себя он или нет?!

— Не знаю!.. Не смотрю за ним… — он хлопнул меня по плечу, направляя к палатке. — Пошли, посмотрим!

Молодой парень в медицинском халате, тот самый, который еще недавно ухаживал за мной, сидел за небольшим раскладным столиком у марлевого оконца палатки и внимательно разглядывал какую‑то жидкость в стеклянной колбе, при этом что‑то помечал в бумагах. Увидев его, я широко улыбнулся, надеясь на помощь, и быстро приблизился к столику. Хамиль хотел было шагнуть следом, но его кто‑то окликнул снаружи, и он развернулся к выходу.

— Привет, док!.. — я пожал врачу руку и не стал затягивать с вопросом. — Помощь нужна твоя!.. Очень!..

— Добрый день, э… — он замялся, видимо, вспоминая мое имя.

— Фарт!.. — быстро ответил я. — Ты мне пузо недавно штопал, помнишь?!..

— Ах, да!.. — парень улыбнулся и шлепнул себя по лбу. — Друг Циркуля!.. И чем могу помочь, Фарт?!

— В общем, тут такая проблема… — начал я, пытаясь сообразить, как правильно подать информацию врачу, но накатившее волнение сбивало с толку. — Мой друг упал и накололся на арматуру, вот здесь… — я показал рукой чуть ниже своего правого плеча. — В общем, рану заштопали, вроде…, и он даже неплохо себя чувствовал, а тут мы…, в общем, выпили немного, и ему хреново стало чего‑то!.. Он там бредил и еще…, трясло его сильно, как будто замерз и…, а еще рана кровить начала и…

— Постойте!.. — перебил меня врач. — Сколько времени прошло с того момента, как он упал?!

— Не знаю!.. Неделя, может, больше!..

— Так, а до того, как вы, — парень кашлянул в кулак, — простите, выпивать стали, он как себя чувствовал?!

— Да, нормально, вроде!.. Ну, как?! Говорил он как‑то заторможено, бледен был, но… — я снова задумался. — При этом шутил, улыбался…, не похоже было, что он вот — вот помрет!..

— Бледен, говорите?! — доктор задумчиво потер подбородок и переспросил. — Бледный или серый?!

— Не знаю, док… — покачал я головой и с сомнением добавил. — Может, и серый!.. Ну, так что, поможешь?!

— Похоже на сепсис… — еле слышно, словно говоря сам себе, пробормотал врач и, почесав затылок, шагнул куда‑то в сторону, где разместился небольшой шкафчик со стопочками книг. — Сепсис… — повторил он, перебирая книги.

— Это совсем плохо, док?! — переспросил я, уже понимая глупость вопроса.

— Если это действительно заражение крови, — врач посмотрел на меня, — это очень плохо, Фарт, очень!.. Ему срочно нужно лечение!.. Я могу помочь, но вы должны сначала договориться с охраной, чтоб на территорию впустили постороннего!

— Док!.. — в голове разом отразился перестук сердца. — Он за городом, километрах в пяти отсюда, в землянке!.. Помоги, док, поехали туда!.. Я пешком сюда бежал, помоги!.. Все, что хочешь, сделаю, только выручи!..

— Фарт!.. — прервал меня врач и, откинув в сторону какую‑то книжку, вернулся за стол. — Я не имею права покидать госпиталь. Циркуль меня не выпустит!.. Человек я подневольный!

— Что?! — разозлился я и закричал. — Там человек умирает, твою мать!.. Вспомни клятвы там и прочую лабудень!.. Поехали!..

Конечно же, я ничего от него не добился. Этот молодой ублюдок невозмутимо продолжил заниматься своими колбочками, проигнорировав мою просьбу о помощи, и сейчас я, буквально переполненный злостью, направлялся к дому Циркуля.

Столкнувшись плечом с охранником на пороге, я ударил ногой входную дверь и вошел внутрь. Охранник что‑то выкрикнул вслед, но я, не обращая внимания, резко дернул за ручку двери слева, но она оказалась закрытой, затем справа, но и таа не поддалась.

— Цирк!.. — закричал я и рванул вверх по лестнице. — Циркуль!

В этот момент меня кто‑то сильно дернул за рукав, и я, еще будучи в развороте, выставил кулак. Это оказался тот самый охранник, которого я задел плечом. Видимо, он хотел меня остановить, но сейчас, глядя, как он кувыркается вниз по ступенькам, я был уверен, что он пожалел об этом. Да, я понимал, что парень тут ни при чем. Он просто выполнял свою работу, но та злоба, которую я сейчас испытывал, затмевала мой разум. Где‑то там, всего‑то в каких‑то пяти километрах отсюда, умирал мой друг, а этот долбаный доктор сказал, что его жизнь зависит от решения какого‑то хромого старикашки. Да, я был зол, очень зол, а осознание того, что Циркуль не станет помогать Грешнику, разжигало во мне ярость.

Влетев на второй этаж, прямо по коридору я увидел приоткрытую дверь и направился к ней. Распахнув ее, я переступил порог и на секунду опешил. У дальнего окна комнаты за большим тумбовым столом с резными узорами сидел Циркуль. С другой же стороны стола присела девушка с волосами цвета спелой пшеницы. Оба удивленно смотрели на меня.

— Карина?! — единственное, что успел произнести я, прежде чем что‑то твердое уткнулось в мою спину.

— На колени!.. — хором закричали охранники, вбежавшие в комнату вслед за мной. — Руки за голову!.. На колени!..

Медленно обернувшись, я увидел трех хорошо вооруженных людей, направляющих на меня стволы автоматов. Один из них был тем самым охранником, который так удачно встретился с моим кулаком на лестнице. Из его носа к подбородку спускалась струйка крови.

— Это еще что такое?! — грозно подал голос Циркуль. — А ну пошли вон отсюда!.. — он пальцем указал охранникам на дверь. — Быстро!..

— Но, Цирк!.. — непонимающе произнес охранник с разбитым носом.

— Я сказал — вон!.. — закричал старик, снова указав на дверь. — Будете еще в моем доме с волынами бегать!.. Да еще в мой кабинет, суки, заперлись!.. — добавил он более спокойно, и я подумал, что, может, еще не все потеряно, поможет все‑таки с доктором.

Двое охранников нехотя опустили стволы автоматов и медленно попятились к выходу. Только один из них стоял еще несколько секунд, продолжая сверлить меня ненавидящим взглядом, а затем двинулся следом за остальными.

— Ну, и что это значит?! — спросил меня Циркуль, когда из‑за спины донесся удаляющийся топот армейских ботинок.

— Извините, я…

— Ты присядь, присядь! — Циркуль указал на небольшой кожаный диванчик справа у стены. — В ногах правды нет!.. Ну, так что? — продолжил он, дождавшись, когда я присяду.

— Грешник умирает!.. — резко выдохнул я. — А ваш доктор не хочет помочь!..

— Не хочет или не может?! — улыбаясь, переспросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Понимаешь, Фарт, все, что находится внутри вот, — он указал куда‑то за окно, — этих стен — принадлежит мне, включая доктора!..

— И даже я?! — я невесело усмехнулся.

— Нет, Фарт, ты гость, — невозмутимо ответил старик, — это другое…, а вот доктор — мой!.. Ты не думай, я его не держу, если захочет, то пусть валит на все четыре…, но он же не дурак!.. — Циркуль рассмеялся. — Он понимает, что на хрен больше никому не нужен!.. Думаешь, он сможет открыть в городе свою клинику?! Да хрен там!.. Был тут уже один, и все без толку!.. Тут народец какой…, наркоманы, воры, да бандиты… Он сегодня им сопли утрет, а завтра они мозгов лишатся!.. И это все прекрасно понимают!.. Да, любой боец тебе скажет, что в передряге проще добить раненого, чем свою жопу подставлять, его спасая!.. Это я к тому, Фарт, что доктор нужен лично мне, а этот госпиталь лишь антураж, не позволяющий ему скучать!.. Поэтому просить о медицинской помощи можно только меня, и если доктор тебе отказал, то не стоит держать на него зла!.. Тебе просто нужно было сразу же идти ко мне…. Хамиль проводил бы, я уверен!.. И обошлось бы без разбитых носов!..

— Так, значит, вы поможете?! — неуверенно спросил я. — Я сообщил доку симптомы, и тот сказал, что у него заражение крови!.. Ему срочно…

— Нет!.. — резко произнес Циркуль, и у меня в горле застрял ком. — Не помогу!.. Без обид, Фарт! Ты должен меня понять!.. Эта тварь…, — он стиснул зубы, — Грешник выстрелил мне в ногу, опозорил меня перед моими людьми, сделал меня инвалидом на всю оставшуюся жизнь!..

— Но он умирает!.. — попытался надавить я.

— И что?! За все время эта свинья даже не соизволила извиниться!.. Убежала из Старого, как последняя крыса, а потом пряталась где‑то по лесам… Хабар на рынок и то дружки его сдавали, а он сам ни шагу в Собор, тварь!.. Ему помочь?! — рассвирепел Циркуль и привстал над столом. — Этой скотине?! Да пусть он сдохнет!.. Так же, как поступил со мной!.. Как крыса в темном углу!..

— Можно я вещи свои заберу? — стараясь говорить как можно спокойнее, спросил я, хотя внутри все буквально кипело.

— Иди!.. — сухо ответил старик, присаживаясь на стул. — И передай этому ублюдку от меня привет!..

— Обязательно!.. — Огрызнулся я, поднимаясь с дивана. — Рад был увидеть тебя, Карина!.. — я мельком взглянул на девушку, но в ответ получил лишь скромный кивок, и, более не задерживаясь, покинул кабинет.

Возвращаться в подземелье без доктора я все же не собирался и, забрав из комнаты свой автомат и каску Кипиша, быстро вышел на улицу. Снова столкнувшись с ненавистным взглядом охранника, я, стараясь не вызывать лишних подозрений, спокойно двинулся в сторону медицинской палатки. Не знаю, на что я надеялся, но сейчас иного выхода я не видел. Войдя внутрь палатки, я быстро достал из кобуры пистолет и, не теряя времени на примыкание глушителя, подскочил к доктору, а затем приставил к его подбородку ствол.

— Что в — вы д — делате?! — испуганно начал заикаться врач.

— Заткнись!.. — резко ответил я и переместился за его спину, продолжая удерживать на прицеле. — Бери все, что нужно для лечения!.. Бегом, я сказал!..

— Да это же бред какой‑то!.. Нас не выпустят отсюда!..

— Заткнись и собирай лекарства!.. — Надавил я и для пущей убедительности взвел курок.

Спустя еще секунду в палатку ворвалась охрана и нас с доктором тут же взяла под прицел. На этот раз во главе всех оказался Хамиль. Он был без оружия и, выставив перед собой руки, шагнул чуть ближе к нам.

— Э — э, Фарт… — протянул он. — Кто же так делает, а?! Тебя покормили, одели, умыли, а ты пушку на наших людей наставляешь!.. Нехорошо, э — э!

— Извини, Хамиль!.. — произнес я, не отводя пистолета от головы доктора. — Выбора у меня нет!.. Я другу помочь хочу!..

— Э — э, другу ты так не поможешь…, убьют тебя!.. Не уйти тебе за ворота… — он с грустью покачал головой. — Остановись, брат, и иди с миром!.. Убери ствол, и тебя никто не тронет!.. Это мое слово тебе!..

— Пойми, Хамиль, мне нужен доктор, — стоял я на своем, — очень нужен!..

— Да кому нужен мертвый доктор, а?! — он раскрыл ладонь к потолку. — Не выйдет никто за ворота!.. И он умрет, и ты! Опусти ствол и иди своей дорогой, да!..

Какой же я все‑таки идиот! Это же надо было так! Теперь вот еще и в террористы записался, блин. Ну, и что делать?! Отступать? Возвращаться ни с чем и смотреть, как умирает Грешник? Черт! Но и стоять тут под дулами автоматов глупо. Один черт всем это рано или поздно надоест, и пристрелят, как собаку. А выйти нам с доктором теперь уж точно вряд ли удастся. Черт подери, да что же делать?!

— Хорошо, Хамиль, я ухожу!.. — произнес я, опуская ствол.

— Это правильно, брат, это ты молодец!.. — ответил кавказец и улыбнулся.

В тот же миг ко мне рванул один из охранников, тот самый, с разбитым носом. Подлетев ко мне, он, не останавливаясь, ударил меня пяткой приклада прямо в переносицу. Несильно, но мне хватило, чтобы увидеть перед глазами вспыхнувшие искорки и завалиться на пол. "Отомстил все‑таки, гад!" — подумалось мне. Тут же еще несколько бойцов скрутили мне руки и, быстро поставив на ноги, повели прочь из палатки.

— Работай дальше, Пэйн! — послышался голос Хамиля, обращенный к доктору. — Тебе никто больше мешать не будет!..

Признаться, я подумал, что меня сейчас уведут в какой‑нибудь подвал и будут пытать, наслаждаясь моими мучениями. В памяти разом всплыли подобные сюжеты из различных кинофильмов. Я даже вдруг представил, как прямо под лопатку мне загонят огромный крюк, а затем подвесят на перекладине. А толстый, грязный, не перестающий запыхаться мужик, повязав на себя поварской фартук, обильно измазанный кровью, схватит огромный тесак и, прежде чем выпустить мне кишки, будет долго рассказывать мне про свое несчастное детство. Ну, нет уж!.. Лучше сразу пристрелите!..

Никакого страшного мужика не было, ни в фартуке, ни без. Удерживая за спиной мои руки, двое охранников медленно повели меня к воротам. В какой‑то момент, повернув голову в сторону дома, я увидел в окне второго этажа две фигуры, наблюдающие за происходящим во дворе.

— Ну и сука же ты, Циркуль!.. — сказал я негромко, но как можно выразительнее, чтоб одна из фигур могла прочесть всю суть сказанного по моим губам.

Заскрипела металлом калитка. Несильный толчок в спину. Падение на асфальт. И снова скрип калитки. Оглянувшись, невдалеке я увидел свое оружие, мирно покоящееся у створок ворот. Обратил внимание и на капельки крови на асфальте перед собой. Проведя ребром ладони под носом, убедился, что кровь моя, потрогал переносицу и скривился. Сразу же почувствовал, что мимика лица прихрамывает, под глазами будто мешки повисли. Ворота вдруг потеряли четкость, поплыли. Я присел прямо на асфальт, вытянув ноги. Сколько времени прошло до того, как ясность рассудка вернулась, я не знал. Когда сидишь, уставившись в одну точку, а в голове словно веником прошлись, сметая последние мысли, считать минуты не приходится. Единственной оставшейся мыслью было разбить башку об эти ворота, чтобы уже совсем ничего не заботило. Черт! Ощущение было гадкое, словно я в штаны наделал и теперь, скрывая сей факт от прохожих, аккуратно размазывал дерьмо по заднице. На душе было тоскливо. Я понимал, что нужно что‑то делать, но вот что? Конечно, тут приходит на ум та самая притча про двух лягушек в банке с молоком, но и она вызывает сомнение. Вероятность того, что лягушка сможет сбить молоко в масло раньше, чем потеряет все силы, просто близка к нулю. Скорее уж она выберется благодаря другой лягушке, наступив ей на голову. И что? Мне теперь тоже иди по головам?! Ну, может, для спасения друга и стоит попробовать, но где же эти самые головы‑то взять?! К тому же я уже позволил себе подобную прогулку. По голове того же Циркуля, к примеру. Только вот вылез я крайне неудачно: его голова осталась в молоке, а я прямиком угодил в чан с дерьмом. Такая вот метаморфоза.

— Эй, парень…, с тобой все в порядке?! — прервал мое отупение какой‑то мужичонка, проходящий мимо. — Может, помощь нужна какая?!

— А? — непонимающим взглядом уставился я на прохожего. — А, да не…, все в порядке… Постой!.. — окликнул я его, когда тот двинулся дальше. — Доктора в городе можно найти?! Больница, может, есть?

— Ну, — мужик почесал затылок. — Клиника была как‑то, но месяц уже как закрылась…

— А врачи куда делись?! — с интересом переспросил я.

— Да какие там врачи?! — мужичок усмехнулся. — Там был‑то всего один, и того наркоманы за дозу прирезали…. Оттого и закрылась…

— Хм… понятно… — я с досадой стал поднимать свое оружие.

— Слушай!.. — вдруг оживился мужик и указал на ворота Циркулевского особняка. — У них вроде медик, слышал, был хороший!.. Постучись, может, помогут!..

— Не… — спокойно ответил я. — Стучался уже…, не пускают…, говорят, эпидемия у них…

— Эпидемия?! — у мужичка округлились глаза.

— Ага!.. Чумы!.. — подтвердил я и медленно шагнул дальше. — Трупы, говорят, сжигать не успевают!..

— Ишь, ты ж, Господи ты, Боже мой!.. — перекрестился мужичок и попятился от ворот, а я, ехидно улыбнувшись, продолжил свой путь.

Впрочем, путь предстоял недолгим, к церкви. Почему‑то я вдруг решил, что если личный медик есть у Циркуля, то что мешало обзавестись таковым главе города?! Эта идея показалась мне не лишенной логики, к тому же, судя по рассказу ребят, у главы города гостил Монах, который непременно договорится о помощи. В общем, оставалось дело за малым — встретиться либо с Монахом, либо с главой города.

Подойдя к кованым воротам, я окликнул охранника, блуждающего взад — вперед по территории церкви. Увидев меня, он, переминаясь с ноги на ногу, лениво приблизился к воротам и, брезгливо оглядев меня сквозь прутья, спросил:

— Чего тебе?!

— Тут у вас друг мой, Монахом зовут… — начал я. — Старик такой, с бородкой!.. Он у хозяина в гостях!.. Можешь позвать его?!

— У хозяина в гостях, говоришь?! — он посмотрел на меня с сомнением. — Хозяина уж как три дня в городе нет!.. Шел бы ты отсюда по — хорошему!..

— Как нет?! — растерялся я. — А Монах?!

— Ты возле церкви, придурок!.. — рассмеялся охранник. — Тут каждый второй монах!.. Шагай, говорю, отсюда!.. — он демонстративно положил руку на автомат, висящий на его груди. — Давай, давай!..

— Послушай!.. — продолжал я. — Моему другу врач нужен, срочно!.. Я заплачу, выручи только!..

— Пошел вон!.. — громче произнес автоматчик и сплюнул. — А то сейчас тебе врач понадобится!..

Ну, что ж, и здесь оказался тупик. Впрочем, я уже не удивлялся подобному. В этом мире, да, как и в любом другом, собственно, всем на тебя с высокой колокольни.

— Как же таких мудаков земля‑то вертит?! — с досадой я пнул какой‑то попавший под ногу камешек, и тот, звонко стукнувшись об один из прутьев ворот, влетел прямо в колено охраннику.

— Вот, козел, сука!.. — выругался охранник и поспешил открыть воротину.

Я же дожидаться, когда мне снова отвесят люлей, не стал и, развернувшись, пошагал прочь от церкви.

— Вали, вали, урод!.. — послышалось вслед, но я не стал оборачиваться.

Ну, вот. Я и тут умудрился нагадить. Меленько так, но все же, если придется встретиться с этим охранником в следующий раз, то разговора уже точно не получится. Будет драка. Ну, и хрен с ним!.. Он сам напросился!.. Нечего было грубить незнакомым людям…. Хотя если б я мог посмотреть на себя со стороны, то, наверное, и сам бы нагрубил. Грязный, с опухшим лицом и разбитым носом, я вряд ли сейчас вызывал у людей теплые чувства. А если и встречались мне прохожие, глядящие на меня добрыми глазами, то эти глаза не обладали большей выразительностью, чем у гадящей собаки.

И все же отступать от своих поисков я не хотел, хоть и складывалась передо мной неприятная тенденция. Для пущего счастья не хватало только с охраной периметра города поругаться, чтоб уж наверняка успокоили. Хотя чем черт не шутит?! — подумал я и подошел к первому встречному патрульному.

— Дружище, извини, что отвлекаю… — приветственно начал я. — Мне врач нужен, не подскажешь, где найти?!

— А нет в городе врачей… — на удивление спокойно ответил тот, за что я был ему мысленно благодарен. — Была как‑то клиника, но доктора того… — он провел ребром ладони себе по горлу и усмехнулся. — У Циркуля разве что есть доктор…, это там… — он указал рукой в сторону улицы, где находился дом Циркуля. — Но туда вряд ли запустят!.. У него там армия целая…, лечат только своих!..

— Понятно…, а у главы города?!

— Вот чего не знаю, того не знаю, извини!.. — покачал головой патрульный. — Но, думаю, что нет!.. Они там с Циркулем вась — вась, делишки, в общем…, так что, скорее всего, одного медпункта хватает….

— Блин, да что ж такое‑то?! — зло выругался я и утер нос, размазывая по руке кровь.

— А что, совсем прижало?! — участливо поинтересовался патрульный, глядя на мою руку.

— Прижало… — подтвердил я. — Только не мне…, другу!.. Заражение крови, умирает он, в общем….

— Да уж, дела… — протянул он. — Тебе в Красностав надо или в Зелено…. Там врачи вроде есть, ну, по крайней мере, у красных‑то точно!..

— Хм… — грустно усмехнулся я. — Что ж за божественная колыбель этот Красностав?! Все‑то у них есть…. А далеко до него?.. Может кто подвезти?! Я автомат отдам…, да и пистолет. — Похлопал я по кобуре. — Может, ты можешь?! Блин, ботинки свои тоже отдам…, они дорогие!..

— Не…, не могу!.. — оглянулся он, словно мы говорили о чем‑то секретном. — Служба, сам понимаешь… Ладно, извини, пойду я, а то напарнички вон, уже поглядывают недобро!.. Настучат потом начальству, что не работаю ни фига, и привет!.. — он хлопнул меня по плечу и пошел дальше. — Бывай…, удачи тебе!..

— Спасибо… — пробормотал я в ответ, снова почувствовав, будто меня в лужу макнули.

— Ты, это… — вдруг обернувшись, произнес он. — К первому встречному не подходи с этим "довези!"… Пообещают, а сами в поле пришибут да ботинки твои козырные снимут!.. Лучше знакомых поищи, так надежнее!.. — улыбнулся он и продолжил свой путь.

— Да, были бы они…, знакомые эти!.. — почти неслышно произнес я, и вдруг меня осенило. — Неро!..

Вот сейчас я действительно почувствовал какую‑то надежду. Неро. Бармен. Он показался мне достаточно хорошим человеком. Уверен, что поможет. И даже если сам не сможет отвезти, то непременно найдет того, кто это сделает. Да тот же…, как его? Карб, к которому ребята тачку на ремонт угнали. Сто пудняк Неро подскажет, где его найти!.. Черт, что же я сразу…

Мою скоротечную мысль прервал громкий автомобильный гудок, разразившийся за спиной. От неожиданности я аж подпрыгнул на месте. Обернувшись, я увидел серый двухдверый "Ленд Ровер" с тентованным верхом. К моему глубочайшему удивлению, за рулем сидела Карина, а рядом, на пассажирском сидении…, доктор, удерживающий на коленях какой‑то чемоданчик. Увидев улыбчивое лицо девушки, я понял, что приехали они за мной. В голове разом смешалось все: горечь, обида, радость, надежда, отчаяние и возможность, шанс выжить моему другу. Взглянув на эту девочку с волосами цвета спелой пшеницы, я вдруг искренне рассмеялся, даже не успев удержать в себе слезы…

К подземелью добрались довольно быстро. Да оно и понятно: для внедорожника такое расстояние оказалось плевым делом. Ну, а Карина умело справлялась с тяжелой машиной как на асфальте, так и на бездорожье. Мне же, сидящему в багажном отсеке автомобиля, приходилось всего — навсего считать ухабы своей пятой точкой. Но это особого дискомфорта не вызывало. Главное, что с нами ехал доктор, а более меня сейчас ничто и не интересовало. Дорогой мы практически не разговаривали. Еще в Соборе я указал пальцем на карте то поле, где находилось убежище ребят, и Карина, молниеносно сообразив, как туда проехать, вдавила педаль газа в пол.

Молодец, девочка, просто умница!.. Соображалка‑то у нее явно была на нужном месте. Порой мне даже казалось, что она и не человек вовсе, а какой‑то робот, четко и без лишних рассуждений выполняющий поставленную задачу. Только вот робот этот был куда человечнее многих, ведь никаких задач я для нее не ставил, да и в общем‑то не имел на это права. Она сама решилась мне помочь, наверное, даже ослушалась Циркуля, но именно за это я был сейчас ей крайне благодарен.

Какое‑то время мне пришлось затратить на поиски крышки люка, ведущего в подземелье. Несмотря на то, что я примерно помнил, где находился лаз, я почему‑то в упор не видел эту самую крышку. Вдобавок поиски осложняло предостережение Кипиша о капканах. Уж очень не хотелось, чтоб кто‑то из нас остался без ноги, поэтому приходилось шастать по поляне крайне осторожно. Но, к счастью, все обошлось, и, негромко выругав себя за подобную невнимательность, я наконец‑то открыл этот чертов люк, а еще спустя несколько минут мы уже перемещались по недрам убежища.

Кипиш встретил нас подавленным и явно усталым взглядом. В тот момент, когда мы буквально вломились в жилые отсеки убежища, он предстал перед нами, держа в руках ведро с тряпкой. Из чего я сделал вывод, что рвало Грешника куда придется. А стоящий возле кровати небольшой тазик лишь подтвердил мою теорию.

Сказать, что Грешник выглядел плохо — ничего не сказать! Определение "вообще трындец, как хреново" куда больше подходило для описания его состояния. Свернувшись калачиком на кровати, он трясся так, словно через его тело пропустили электрический ток. Губы поджались и растрескались, а кожа на лице окрасилась каким‑то земляным оттенком. В таком виде он напоминал больше зомби, чем еще живого человека.

Медик времени долго терять не стал. Скинув с Грешника покрывало, он осторожно перевернул его на спину, затем достал из своего чемоданчика ножницы и аккуратно срезал часть одежды на груди, а после отклеил окровавленный пластырь с бинтом от раны.

— Светите лучше!.. — резко произнес доктор и, дождавшись, когда лучи фонарей уткнутся точно в рану, принялся снимать швы.

Из небольшого рваного отверстия на груди Грешника выплеснулось что‑то бурое и тягучее. Несмотря на это, медик продолжал сдавливать рану, заставляя перемешавшийся с кровью гной выходить из тела.

— Его срочно нужно в госпиталь! — чуть позже заключил он, накладывая свежую марлевую прокладку на рану. — Ему невероятно повезло, что швы разошлись!.. Конечно, могу предположить, что кровотечению способствовало спиртное, но…

— Док, — прервал его я, — какой к черту госпиталь?! Ты же сам знаешь, что Циркуль не пустит!..

— Пустит!.. — взглянула на меня девушка. — Это его приказ был оказать помощь!

Вот оно как, значит?! А я‑то почему‑то подумал, что Карина действовала по собственной воле. Даже чуть — чуть обидно стало. Интересно, что заставило Циркуля изменить свое решение? Впрочем, это и неважно…

— Хм… — задумчиво выдохнул я. — Признаться, я удивлен!..

— Не обольщайся на этот счет! — продолжила девушка. — Со слов Циркуля, ему не нужна дохлая собака!.. Но это ведь сейчас неважно, так?!

— Так… — я неуверенно качнул головой и почувствовал, как в горле застрял ком.

— Тогда чего ждем?! — Карина подхватила покрывало и принялась растягивать его по полу. — Пейн!.. Руководи!..

Переместив Грешника на пол, мы с Кипишем схватились за края ткани с двух сторон и медленно двинулись на выход. Карина, обогнав нас, подсвечивала путь впереди, а доктор шел следом. Сложнее всего оказался подъем больного через лаз на поверхность. Для этого пришлось использовать буксировочный трос. Обвязав им тело Грешника, мы крайне осторожно вытащили его наверх и погрузили в багажный отсек автомобиля.

— Кип, — обратился я к солдафону, — закрывай люк и погнали!..

— Я здесь останусь…, дождусь Монаха. — Вяло произнес он. — Вы там и без меня справитесь, а мне еще вещи собирать…

— Кип… — я отвел его чуть в сторону и продолжил немного тише. — Монаха нет в церкви!.. Охранник на воротах вообще сказал, что и главы города там тоже нет…, три дня уж как!.. Странно это как‑то… Может, не стоит тебе здесь торчать? Лучше его поищем, пока Грешника латают!

— Не переживай, друг!.. — солдафон шлепнул меня по плечу. — С Монахом все нормально!.. Такие приколы с ним постоянно, не парься!.. К тому же, мало ли что там охранник наболтал?! А вот нам теперь базу новую искать надо… — он недовольно кивнул на медика с девушкой, забирающихся в машину. — Ты это, главное…, не разочаруйся, очаровываясь…

— Ты о чем? — переспросил я, не сообразив, что имел в виду солдафон.

— Да видел я, как ты на нее смотришь!.. — он усмехнулся и, снова шлепнув меня по плечу, направился к спуску в подземелье, но затем обернулся и прикрикнул. — Газуйте давайте!.. И так времени потеряли — жесть просто!..

Когда мы въехали на территорию особняка, я успел заметить в окне дома фигуру Циркуля, но в этот раз никаких слов в его адрес я не бросал, а когда машина остановилась у медицинской палатки, к ней тут же подошли несколько охранников с носилками. Признаться, такая забота со стороны Циркуля меня удивила, особенно после утреннего разговора с ним. По крайней мере, с Грешником обращались крайне аккуратно и бережно. Хотя в голове и успела проскакать мыслишка о том, что теперь отделаться одними ушами Грешнику не удастся. Но тут стоит тормознуть с подобными размышлениями. Пусть сначала починят моего друга, а там и посмотрим, кто кому и что отрежет!..

Из палатки доктор выгнал почти всех, включая меня. Оставив себе одного помощника, по взгляду которого я понял, что сейчас лучше не спорить и действительно выйти, не мешая работать. Жаль, если честно. Мне бы хотелось посмотреть на колдовство этого медика, может, даже почерпнуть для себя что‑то. Но такой возможности я не получил и довольствовался лишь тем, что присел на скамейку у входа в палатку.

Минут через двадцать мимо меня проковылял Циркуль в сопровождении Хамиля. Кавказец приветственно кивнул в мою сторону, а вот Циркуль демонстративно обращать внимания на меня не стал и, вальяжно одернув брезентовую шторку, вошел внутрь госпиталя, что меня крайне насторожило, и я резко вскочил.

— Успокойся, Фарт!.. — вытянув перед собой руку, остановил меня кавказец. — Все будет хорошо!.. Вы гости Циркуля, а гостей у нас никто не обижает!..

— Ага!.. — огрызнулся я и указал рукой на переносицу. — Я заметил!.. Дай пройти!..

— Успокойся, говорю!.. Не русский, что ли?! — невозмутимо произнес Хамиль. — Циркуль не тронет его, уверяю!.. А твое лицо… — он на секунду задумался. — Извини, но ты сам это начал!.. Мультик на тебя до сих пор зол!..

— Кто?! — скривился я, соображая, правильно ли расслышал.

— Мультик!.. Охранник, которому ты нос разбил просто так!.. А ведь он хороший и добрый человек…

— Переживет!.. — процедил я и вернулся обратно на скамейку.

Это ж надо так?! Куда ни посмотри, так один добрее другого! Милота, мля! Пусть радуется, что так еще отделался, а не раскидал мозги по ступенькам, урод! О! Вон, еще одна идет! Прелесть, блин, сладенькая! Как бы не слиплось ничего!.. Приказы она выполняет, мля! Какого хера я вообще спасать ее попер?! Шел бы себе мимо да бед не знал!

— Фарт, пошли, покушаем!.. — произнесла Карина, подойдя ближе и улыбнувшись кавказцу, продолжила. — Хамиль там вкуснятины наготовил, пальчики оближешь!..

— Нет, спасибо!.. — зло выдал я. — Лучше уж дохлую собаку покараулю!..

На секунду опешив, девушка кивнула Хамилю и, глубоко вздохнув, присела рядом, вытянув ноги. Кавказец же, видимо, поняв смысл жеста, не произнося ни слова, направился в сторону дома.

— Фарт… — выдохнула девушка, наклонившись вперед и уперев руки в свои коленные чашечки. — Пойми!.. Мне и вправду нет дела до твоих друзей, как, впрочем, и тебе до моих, ведь так?! Ты же не переживал за них, направляя им в лицо оружие?! Нет, нет! Я тебя не виню!.. Даже, наоборот, восхищаюсь твоей самоотверженностью! Но и ты пойми меня!.. Я, как и любой из этих людей…, — она обвела рукой территорию особняка, по которой разгуливала охрана, — выполняю приказы и не в праве им противоречить, несмотря на свое личное отношение!.. Да, мне хотелось помочь тебе, но я не могла!.. К счастью, и у Циркуля свое видение ситуации, которое совпало с нашими желаниями!.. В общем, можешь продолжать обижаться, но скажу честно: я помогала именно тебе и плевать хотела на твоих друзей!..

— Да уж… — протянул я. — Довольно‑таки честно….

— Ну, а что ты хотел?! Чтоб я гримасы корчила доброжелательные?! Или говорила всем, что они хотят услышать?! Извини, но я так не умею!.. Так что придется с этим мириться, ну или нет…, решать тебе!.. Ладно, увидимся! — она сморщила носик и привстала со скамейки.

Вот сучка!.. Нет, ну, это только женщины так могут. Сидишь тут перед ней весь такой обиженный, и ведь за дело, не просто так! А она раз и переиначит вдруг все с ног на голову, будто ты сам смотришь на вещи неправильно. И вроде бы посылает тебя ко всем чертям с твоими обидами, но при этом впрямую об этом не говорит, а намекает, мол, у тебя есть шанс все исправить, ведь ты же сам виноват во всем…. Боже, это несправедливо! Какого хрена ты выдрал из Адама ребро и создал это противоречие?! Блин, если появится возможность оказаться на небесах, то я обязательно потребую от ангелов подписать петицию на исправление подобной оплошности!..

— Карин, постой!.. — я поднялся следом и, схватив девушку за руку, хотел что‑то добавить, но мои мысли сбил Циркуль, внезапно появившийся из палатки.

Бросив в мою сторону въедливый взгляд, он прошел мимо, не обронив ни слова.

— Цирк! — окликнул его я, отпустив руку девушки и дождавшись, когда тот обернется, продолжил. — Спасибо тебе!

— Армянский… — сухо произнес в ответ хромой, опираясь на свою трость, но, увидев мое недоумевающее лицо, пояснил. — Коньяк люблю армянский!.. — улыбнувшись, выдал он и, шагнув дальше, крикнул стоящему у входа в дом Хамилю. — Эй, чурка не русский! А ты за меня будешь так же бегать как этот малый?! Э, э!.. Только и можете, что гневить старика!.. Пойдем!.. Отведаем твоей стряпнины!..

Интересно, это я дурак такой, или все же обстоятельства через хрен перескочили?! Еще недавно этот человек, судя по своему поведению, был готов глотку перегрызть моему другу, а теперь требует за его спасение лишь какое‑то спиртное. Нет, ну это нормально вообще?!

— Ну, так что?! — перебила мои мысли Карина. — Не передумал насчет еды?

— А?! Нет, спасибо!.. Дождусь, когда доктор закончит!..

— Ну, как знаешь!.. — фыркнула девушка и направилась к дому.

Я же снова присел на скамейку, уткнулся лицом в ладони и беззвучно закричал о том, какой же я все‑таки идиот!

Уже начинало темнеть, когда из палатки вышел доктор. По его лицу было понятно, что он очень устал и сейчас, как никто другой, нуждался в отдыхе. Увидев меня, сидящего у входа в палатку, он присел рядом, протер уголком халата вспотевший лоб и негромко произнес:

— Еще бы пару часов и… — покачал он головой. — Я прооперировал, в общем…, там резать пришлось много, чтоб рану прочистить…. По — хорошему бы конечность ампутировать…. — Он провел рукой по своему правому плечу, демонстрируя свои мысли, но, почуяв на себе мой леденящий взгляд, сложил руки на коленях. — Но, боюсь, это особого толку не даст. В общем, заштопал в лучшем виде, ты не переживай, — медик снова покачал головой, на этот раз заглянув мне в глаза, — сейчас на капельницах он…, токсины выводим…. Там помощник мой остался. — Он кивнул на палатку и растер лицо ладонями. — Ох, чего‑то я устал…. Пойду, перекушу…. — врач медленно привстал. — Ты не заходи пока и…, не пускай никого тоже, а то и так, пока оперировал, проходной двор, понимаешь, устроили!..

— Док, он жить будет?! — удивляясь своему же вопросу, уставился я на врача.

— Ну, если бы я не боялся получить по зубам…, — медик невесело улыбнулся, — то сказал бы, что будет…, пока не умрет!.. А вообще…, — парень прижал ладонь к моему плечу, — все должно быть хорошо!.. — произнес он и шагнул в сторону. — Успели!..

Да что ж такое, вашу мать? Сговорились, что ли, все? Или эта скамейка во мне такую тугодумность развивает? Сначала один божится, что уши отрежет, а потом спасать несется! Карина тоже молодец — я не я и лошадь не моя! А теперь еще и врач этот, Иисус, мать его, местный! Ответы хрен разбери, как из анекдота: Доктор, скажите, смогу я быть папой? Конечно, сможете, больной, вот только Римским. Тьфу, ты, блин!..

Время тянулось очень медленно. Несколько раз я, прохаживаясь взад — вперед по территории особняка, "стрелял" сигареты у одного из охранников. Курить особо, если честно, не хотелось, но зловоние табачного дыма немного отвлекало от негативных мыслей. Очень уж я переживал за Грешника: выживет ли он. А если нет? Если нет, то что тогда? Схороним под какой‑нибудь березкой за городом, отстреляем в воздух боекомплект и напьемся с горя до фиолетовых чертиков? Это все так, но дальше‑то что? Будем продолжать выживать втроем? Скорее всего, да. Только вот будет ли и дальше команда такой сплоченной? Или при случае разбежимся кто куда, распадемся, словно электроны в атоме, не имея общего ядра? А может, этот атом уже начал распадаться? Монах запропастился черт — те куда, причем в самое, так сказать, неподходящее время. Конечно, тут можно его оправдать тем, что Грешник еще недавно чувствовал себя лучше и никто не мог даже предположить такого развития событий. Но опять же, одно дело наведать старого друга в городе, а другое — вовсе исчезнуть. Волнуюсь ли я о нем? Трудный вопрос, но мне кажется, что уже нет. Да что там, душой кривить: и не волновался‑то особо никогда! Мне и узнать‑то его толком не выпала возможность, даже несмотря на проведенный всеми вместе пусть и короткий промежуток времени. Но даже тогда он все равно оставался, словно в тени, будто и вовсе его не было рядом. Теперь же, когда от него не поступало вообще никаких вестей, стоит ли переживать из‑за этого? Наверное, стоит, но что‑то у меня как‑то теперь это не получается. А Кипиш? А что Кипиш? Его поведение мне тоже не совсем понятно. Да, я понимаю, что он изменился из‑за пережитого ужаса, когда остался в Черногорске один, но ведь сейчас, когда все вновь, казалось, вернулось на круги своя, все снова встретились, он ведет себя, будто продолжает шевелиться по инерции. Особых переживаний по поводу Грешника я в нем не увидел. Может, конечно, свое взяли усталость и накатившее похмелье, но и я все это время не развлекался и, тем не менее, нахожусь здесь, у госпиталя, в ожидании хоть каких‑то новостей. Ему же, судя по его недовольному и вялому лицу, куда важнее было то, что их убежище обнаружено и теперь его придется покинуть. Но ведь это же не так важно! Куда важнее жизнь друга!.. Эх, черт подери, как же горько сознавать, что Грешник и вправду может покинуть нас, покинуть навсегда, как то самое ядрышко атома….

Впрочем, у проказницы — судьбы и на этот счет оказались свои планы. Уже минут через сорок в госпиталь вернулся доктор. Заглянув в палатку на несколько минут, он подозвал к себе пару охранников, которые, схватившись за носилки, помогли перетащить Грешника в дом. Надо отдать врачу должное. Он не стал долго мучить меня загадками, а сообщил, что состояние моего друга стабильное и ему сейчас просто нужен покой, который обеспечат в одной из комнат дома. Признаться, такая новость меня очень обрадовала, и я, не удержавшись, по — братски обнял медика, похлопав того по спине, заодно пообещав, что при случае обязательно отблагодарю. Уверен, что врачу моя выходка очень польстила. По его усталым глазам можно было понять, что он и сам вполне был доволен своей работой. Конечно, чтобы поставить Грешника на ноги, требовалась еще уйма сил и времени, но, как сообщил врач, самое опасное уже позади.

В дом я не заходил. Да, честно сказать, мне и не хотелось. Посидев еще какое‑то время на скамейке, я задумал посетить кафешку Неро да поболтать с добродушным барменом, но и тут мои планы немного подправились.

— Ну, и долго ты тут сидеть собираешься?! — Доброжелательно улыбаясь, произнесла подошедшая ко мне Карина. — Может, все‑таки пойдешь, перекусишь?

— Да нет, спасибо!.. Я как раз уходить собрался… — ответил я, поднимаясь со скамейки.

— А можно поинтересоваться куда?! — продолжила она расспросы.

— Да хотелось "Геометрию" посетить…. Расслабиться немного….

— Слушай!.. — вдруг воскликнула она. — А замечательная идея!.. Меня подождешь?! Я быстро!..

Я нахмурил брови, совершенно не понимая, что от меня требуется, но девушка, как говорится, взяла быка за рога:

— Минут десять!.. Я переоденусь, и вместе пойдем!.. Ты ведь не против?!

— Э — э, нет… — развел я руками, пытаясь рассмотреть в этом предложении подвох.

— Вот и славно!.. — Карина быстро направилась к дому и прикрикнула уже на ходу. — Десять минут!.. Жди, понял?!

Ага, понял…, что ничего не понял. Нет, ну, точно со скамейкой что‑то не так! Нет, я, конечно, совсем не против подобной компании…., да что там?! Даже очень — за! Но все же что‑то не давало мне покоя. Я даже обратился к внутреннему голосу, мол, эй, дружбан, ты подвоха тут не замечаешь, нет?! Но и он, как назло, молчал, наверное, бесшумно похихикивая надо мной. Ну, да ладно, разберемся!..

— Я быстро?! — усмехнулась девушка, буквально выпрыгнув из дома на улицу.

Ответить толком я ничего не сумел и даже забыл посчитать, на сколько этажей спустилась моя нижняя челюсть. Эта милая дамочка облачилась в голубую джинсовую мини — юбку, подчеркивающую ее точеную фигурку и длинные стройные ноги, плотно обтянутые темными чулочками, коротенькую кожаную курточку коричневого цвета и такого же оттенка остроносые сапожки. Свою светлую головку эта бестия прикрыла ковбойской шляпой. Созерцая девушку в таком виде, я невольно подзабыл, как правильно нужно вдыхать воздух, и встрепенулся лишь через несколько секунд, опасаясь случайно оставить мозг без кислорода.

— Ну, чего уставился?! — весело произнесла она, подходя ближе. — Девчонок красивых не видел?

— А ты это…, не замерзнешь?! — не нашел я уместнее вопроса и продолжал любоваться ее видом.

— Так мы же на машине поедем, дурачок!.. — все так же весело и невозмутимо ответила девушка и протянула на кончике указательного пальца ключи. — Чур, ты за рулем!

"Ох уж эта скамейка!" — подумал я и все равно продолжил нести откровенную чушь:

— Я выпить собирался!.. Как обратно‑то?

Девчушка неожиданно рассмеялась, да так звонко, что я и сам невольно гоготнул, понимая, что сморозил ерунду.

— Ну, задавим кого‑нибудь, подумаешь?! — продолжая смеяться, произнесла она. — Один черт тут большинство бандиты!.. Заслужили!..

Подхваченный ее веселящим хохотом, я и сам, не выдержав, рассмеялся, и мы направились к припаркованному неподалеку "Роверу". Забираясь в машину, я успел заметить боковым зрением стоящего в окне Циркуля, наблюдающего за нами и совершенно этого не скрывающего.

— Слушай, — начал я, повернув ключ зажигания, — а Циркуль против не будет?

— Против чего?! Того, что я с тобой?! Будет, конечно, если ты меня обидишь, но ты же не такой дурак, каким весь вечер кажешься?!

Ничего ответить на этот выпад в мой адрес, кроме многозначительного молчания, я не смог и лишь плавно надавил на педаль газа, трогаясь с места.

— Он мне как отец!.. — серьезно ответила Карина, ухватившись за ручку под потолком. — Не надумай там себе чего лишнего!..

— Нормальный отец… — фыркнул я. — На задания там всякие отправляет….

— Фарт!.. — встрепенулась девушка, взглянув на меня. — Оглянись!.. Тут мир такой!.. Без таких отцов и братьев — долго протянешь?!

Я ничего не ответил. А ведь, правда, что бы было со мной сейчас, не встреть я друзей? Долго ли протянул бы почти голый среди пустоши? И даже нарвись я на город раньше, чем встретил ребят, что бы там увидел? Что бы мне пришлось пережить? Зомби?! Да черт с ними, с зомби! Одного — двух завалил бы непременно, но что бы я пережил?! Каковы были бы эмоции при виде ходячих мертвецов? И смог бы я выжить при встрече с другими людьми? Приняли бы и они меня так же тепло или расстреляли на месте из баловства?! Черт! Карина права! В этом мире по — другому, видимо, и невозможно! Каждый находит свой путь, своего брата, своего отца. И винить таких братьев или отцов невольно становится крайне сложно, а то и невозможно. Да что там?! Ты готов жизнь свою отдать за них, точно так же, как я за Грешника, Кипиша или Монаха.

— Открывай!.. — выкрикнула девушка через окошко автомобиля охраннику, стоящему у ворот. — Будем поздно, пьяные, с песнями и танцами!.. — заключила она и снова расхохоталась.

Не угадала Карина только с танцами, да и то частично. В кафе ей все‑таки удалось несколько раз вытащить меня из‑за столика, когда из всего репертуара играющей там музыки попадалась располагающая к танцу мелодия. В особняк же мы действительно вернулись уже глубокой ночью, до ужаса пьянющие и, горланя, наверное, на весь спящий городок песню про мороз, умоляя этот самый мороз смягчить свой пыл хотя бы по отношению к какому‑то коню. Поддерживая друг друга, чтобы не упасть, мы весело шагали по улицам, нервируя и без того хмурых, полусонных патрульных, изредка попадающих в поле нашего зрения.

— А гитару‑то ты зачем упер?! — ухахатывалась девушка. — Ну, точно!.. Бременские музыканты!..

— Да я сам не знаю!.. — поддерживая смех, поднял я над головой гитару, честно стыренную из кафе. — Не забыть бы теперь вернуть ее!..

— Да ладно тебе!.. Не обнищает! Тут такого добра найти — раз плюнуть!.. Кстати! — Карина резко остановилась и повернула ко мне лицо. — Пойдешь со мной завтра…, ой, то есть уже сегодня на мародерку?!

— Куда?! — удивился я. — Зачем тебе?! У вас же есть те, кто этими делами занимается, разве не так?!

— Есть. — Подтвердила девушка. — Но я люблю сама!.. Я книги обычно ищу редкие и картины!.. Раньше со мной Бублик ходил, подстраховывал, что случись, но…

— Пойду!.. — уверенно произнес я, опережая возможность подкатиться ненужной сейчас грусти. — С удовольствием!.. — улыбнулся я и невольно вдохнул запах ее волос, который окончательно лишил меня разума.

Обхватив свободной рукой девушку за талию, я прижал ее к себе и прикоснулся своими губами к ее… пальцу! Что за…?! Какого…?!

Каким‑то невероятным образом Карина умудрилась подставить указательный палец между нашими губами так, что именно его‑то я и поцеловал. Широко улыбаясь, она отрицательно покачала головой и еле слышно прошептала:

— Тш — ш… Не разгоняйся так, а то тормозить придется — все колодки сотрешь!..

Вот женщины …., …, уфф…рррр… Нет, ну я этого никогда не смогу понять! С нами, мужиками, куда все проще, но с женщинами же, это…. Ай, к черту!..

При всех своих зловредных мыслях я все же еще раз нежно чмокнул ее пальчик, а затем, стараясь изобразить, что в общем‑то ничего и не произошло, освободил девушку от своих объятий и, глубоко вздохнув, улыбнулся в ответ, а затем произнес:

— А давай я еще что‑нибудь сыграю!.. Не зря же все‑таки гитару уперли!..

Где провести остаток ночи, думать долго не пришлось. Конечно, можно было организовать для меня место в одной из армейских палаток, но беспокоить Циркулевских ребят, уже видящих седьмой сон, не хотелось. Карину же, судя по ее смешливому взгляду, тоже особо не устраивало: "я посплю там, в ванной на коврике, и приставать не буду, честно — честно!". Поэтому, распрощавшись, она закрыла за собой дверь своей комнаты, а я, стараясь не шуметь, поднялся на этаж выше, в ту комнату, где еще недавно выхаживали меня. То, что теперь сюда переместили Грешника, я прекрасно знал, но при этом посчитал, что, плюхнувшись в кресло у его кровати, я ему особо не помешаю.

— Спишь, брат?! — негромко произнес я, усаживаясь в кресло. — Ну, спи, спи!.. Блин, знаешь, бабы…, такие, эх…

Действительно ли спал Грешник или все еще находился в бессознательном состоянии, я не знал, но почему‑то именно сейчас мне очень захотелось с ним поговорить. Причем не о делах, а о чем‑нибудь таком, жизненном, мирском. Но мой друг продолжал молчать, а я еще некоторое время бормотал себе под нос какую‑то несуразицу, а затем плавно погрузился в сон, еще не догадываясь, что сновидения ко мне снова вернулись.

Глава VI

Усталые пальцы продолжали нервировать тонкие гитарные струны. В такой позе, вытянув вперед ноги и прижав к себе любимый инструмент, Саша провел почти целый день. Этот угол на кухне уже давно стал для него вторым домом, который оберегал от всего остального опасного и ужасающего мира. Здесь, медленно перелистывая, словно страницы истории, гитарные аккорды, где‑то на задворках разума строилась новая вселенная. Вселенная, в которой по праву отсутствовала любая деталь, связывающая с реальностью…

Уже перестала потеть бутылка крепкого спиртного, а последние капельки влаги, спустившиеся к ее основанию, запечатлели на полу колечко. Ненадолго прерывая мелодию, мужчина подносил емкость ко рту и, почти не кривясь, вкушал едкое содержимое, затем продолжал перебирать паутину струн.

Сегодня наступил сороковой день, как не стало маленького пушистого одуванчика, но его звонкий голосок, эхом доносившийся из недр квартиры, все равно продолжал уговаривать папу спеть какую‑нибудь песенку. И папа исполнял желание. Он пел. Пел, беззвучно шевеля сухими губами, окрашивая струны кровью из растрескавшейся кожи на пальцах.

В прихожей приоткрылась входная дверь, и в квартиру вошла Виктория. Сегодня это адское место, еще недавно бывшее уютным семейным гнездышком, девушка посетила раньше обычного. Ей было невыносимо больно, что, приходя сюда, она больше не слышит приветственного крика бегущего навстречу сынишки. Эта боль крепкими лапами ухватилась за душу, первое время пытаясь утянуть носителя в бесконечную темноту, лишая возможности дышать, заставляла уйти вслед за сыном. Подобные чувства испытывал и Саша, но, в отличие от супруги, он не получал такого лекарства, как ненависть, заменяя его распитием спиртного. Это же еще больше разжигало обиду, но именно лютая ненависть к мужу помогла Вике продолжать жить. Все чаще и чаще она возвращалась в эту квартиру лишь для ночлега. Все остальное время девушка проводила на работе или у друзей, иногда у родителей, но чаще просто гуляла одна, предаваясь размышлениям. Ей не хотелось больше иметь ничего общего с мужем. Одним только своим видом он вызывал в ней отвращение, но уйти от мужа сразу после трагедии Виктория почему‑то не решилась. Сегодня же, на сороковой траурный день, под влиянием воспоминаний о малыше, подгоняемая той самой ненавистью, она вернулась попрощаться.

— Хоть бы помылся!.. — рявкнула она, пройдя мимо сидевшего на полу супруга. — Воняешь, как пропастина!.. — добавила девушка, заглянув в один из шкафчиков, а затем громко хлопнув его дверцей.

Несколько раз она проделывала подобное с кухонной мебелью, и со стороны могло показаться, что девушка ищет что‑то очень важное, но это было не так. Сейчас она старалась взвинтить себя, разозлить, как можно сильнее, чтобы без толики сомнения сказать, что уходит от мужа. Но Саша, будто чувствуя это, не произнес ни слова и лишь отставил в сторону гитару.

— Опять нажрался! — заключила она, взглянув на бутылку водки. — Все жрешь и жрешь!.. Когда ж ты подавишься‑то уже?! Ты хоть знаешь, какой сегодня день, а?! Что ты молчишь?! Ты на могилке…, — у девушки резко понизился тон и заблестели глаза, — был, падла?! Был?!

Мужчина продолжал молчать, а Вика, не выдержав напора обидных мыслей, все же расплакалась.

— Я так и знала… — размазывая по лицу тушь, продолжала она. — Тебе плевать на все!.. Хорошо устроился, что сказать?! Напился, и день прошел, да?! А мне каково, ты подумал?! Ну, что ты молчишь?! Почему ты все время молчишь?! — вдруг закричала она и разрыдалась с еще большей силой, но через минуту, немного успокоившись, продолжила. — А знаешь что?! Да пошел ты!.. — девушка резко направилась к выходу и продолжила уже более спокойно, натягивая туфли. — Я ухожу от тебя…. Вещи заберу на выходных. Не звони мне и родителей моих не тревожь, слышишь?! Я серьезно!.. На днях подам на развод!.. Удачи!..

На кухне взвизгнула стеклом висящая под потолком люстра. Входная дверь, не ожидающая такого обращения с собой, с грохотом выбила из косяка пыль, но ленивый язычок автоматического замка не успел вовремя среагировать, и железная махина, отпружинив, снова распахнулась. По небритой мужской щеке плавно спустился ручеек соленой жидкости, неохотно изменяющий свой путь, минуя немногочисленные неровности кожи и недельную щетину. Откуда‑то из глубины сознания разом всплыли строчки стихотворения, которое Саша написал, еще будучи студентом:

Ступай! Здесь нечего больше хранить.

Ступай! И не смей за собой меня звать!

И пусть жизнь моя оборвется, как нить!

Ты же иди и не вздумай меня вспоминать….

Невольно захотелось снова провести рукой по струнам, подводя итог такому одностороннему совещанию. Но Саша прекрасно понимал свою жену. Он действительно все это нелегкое время провел в компании с огненной водой. Осознавая, что супруга, как никто другой, нуждается в его поддержке, он продолжал жалеть только себя, заливая горе спиртным. Каждый раз при встрече взглядами он чувствовал, что ей необходима помощь, но при этом не мог произнести ни слова. Мир, который они вместе так усердно сооружали, рухнул сорок дней назад, а постараться хотя бы собрать раздробленные кирпичики в кучу, Саша не соизволил, частично понимая, что на развалинах нового счастья уже не построить. Но это была всего лишь его слабость. Слабость духа и разума, не позволяющая принимать правильные решения. Все, что требовала сейчас от него эта слабость, так это безвольно терпеть одиночество, не прекращая оплакивать себя в большей степени, чем мертвого сына.

Вздрогнул кухонный стол, испугавшись предсмертного возгласа гитары. Учтиво разлетелась по всему полу щепа, а в руке остался лишь одинокий гриф, опутанный стальными нитями обезумевших струн. Откинув останки инструмента в сторону, Саша поднялся с пола, прихватив с собой бутылку спиртного, и, пошатываясь, направился в прихожую. Схватив беспечно лежащие на полочке ключи от машины, он уверенно вышел из квартиры, даже не пытаясь прикрыть и без того возмущенную дверь.

Изрядно покрытый пылью автомобиль уже успел соскучиться по своему хозяину. И когда ключ в замке зажигания совершил свои заветные пол — оборота, пожилая белая "Тойота" сначала фыркнула, приходя в себя, а затем радостно и нежно заурчала, ожидая приключений. Шесть небольших стаканчиков поршней, построенных в один ряд и договорившихся между собой о последовательности действий, резко выпнули автомобиль с парковки, и теперь он несся по городу, ослепляемый мельканием только что проснувшихся уличных фонарей.

Кладбище расположилось совершенно в другом конце города, но добраться туда удалось довольно быстро. Недолго проведя поиски почти свежей могилы среди многих других, Саша перешагнул через невысокую железную оградку и уставился в еле обозримый силуэт на фотографии.

— Привет, малыш! — произнес он, присаживаясь на корточки. — Ну, как ты?! Наверное, много людей сегодня было?! И бабушка с дедушкой…, и мама… Ты…, ты… — мужчина хотел что‑то добавить, но его мысли почему‑то разом перепутались, и он лишь прикоснулся к одному из искусственных цветочков, покрутив его между пальцев. — Красивые!.. — заключил он, разглядывая лепестки. — Как ты прям!.. А я вот…, — он приподнял емкость с водкой, демонстрируя ее фотографии, — пью!.. Ты прости меня, пожалуйста!.. Мама не смогла простить, но хоть ты прости!.. Ты не грусти без нас… Господи!.. — Саша скривил лицо и горько заплакал. — Тебе же там страшно одному!.. А я даже, — он похлопал себя по карманам, — конфетки тебе не принес, сына!.. Прости, прости, что папка у тебя такая сволочь! Прости, пожалуйста!.. — продолжал мужчина всхлипывать, при этом большими дозами поглощая спиртное. — А знаешь что?! — вдруг почти весело выдал он, поднимаясь над горбиком глины. — Потерпи еще немного!.. Минут двадцать!.. И мы поиграем…. Хочешь в футбол, а?! Или лучше в войнушку?! Да, точно, в войнушку!..

Довольно быстрым и уверенным шагом Саша вернулся к автомобилю. В этот момент в голове мужчины происходили сложные эмоциональные процессы, не позволяющие холодным мыслям обратить на себя внимание. Включив в машине музыку, он допил остатки спиртного и закурил, улыбаясь под легкий, доносящийся из динамиков блюз. Слабость, завладевшая разумом мужчины, сладостно и весело пожирала его изнутри. Но этот жор еще можно было остановить, если бы сейчас, когда из окна вылетел мерцающий окурок, кто‑то постучал по крыше автомобиля и попросил закурить. Такая встреча непременно переключила бы мозг с эмоционального всплеска на, пусть и слабые, мыслительные процессы. Но, видимо, у кого‑то там, наверху, и на этот счет были свои планы, поэтому, закрыв окно, Саша без раздумий утопил педаль газа.

Прокрутились на месте колеса задней оси автомобиля, поднимая высоко вверх облака пыли. Стрелка тахометра непонимающе затряслась, а соседствующая с ней весело улыбнулась. В какой‑то момент в свете фар мелькнул полосатый жезл патрульного, но он лишь раззадорил Александра.

Белая иномарка неслась по ночному городу, подгоняемая звуком сирены, но водитель уже точно решил, что тормозить не придется. Выбрав более безлюдный участок проезжей части, он с еще большим упорством надавил на педаль акселератора и резко направил "Тойоту" в сторону какой‑то пятиэтажки.

Проломив хрупкое чугунное ограждение палисадника, иномарка взбудораженно подпрыгнула, а, затем, не заметив под собой смены покрытия, впечаталась в бетонную стену дома. Металлический шарик крохотного размера, находящийся в трубке электромеханического датчика, получив достаточно серьезный инерционный заряд, с легкостью преодолел сопротивление удерживающей пружины и замкнул контакты, передавая сигнал в салон автомобиля. Несмотря на непристегнутый ремень безопасности, пиропатрон, множество лет покоящийся в глубинах рулевого колеса, со скоростью света получил разряд электрического тока. Разорвавшись, он выпустил ядовитый газ "азид натрия", который разом наполнил спящую подушку безопасности, бросив ее навстречу безвольной голове водителя. Ошеломленная таким происшествием "рядная шестерка", совместно с коробкой переключения передач, под действием непреодолимой силы, сминающей кузов автомобиля, постаралась спрятаться под машиной, избегая возможности причинить какой‑либо вред человеку. И лишь старомодная пластиковая приборная панель, напугавшись столь неординарной ситуации, соскочила со своего заветного места и изуродованным острым углом вцепилась в руку Александра, разрывая его плоть. К тому времени мужчина уже не чувствовал боли, так как еще секунду до этого лишился сознания и уже стоял на пороге какой‑то ярко — освещенной комнаты, крепко обнимая своего малыша. Из глаз мужчины струились слезы, а у ног тем временем лениво прокатился небольшого размера мячик, неведомо как покинувший заднее сидение автомобиля….

* * *

Эх, как же иногда неприятно переходить из одного мира в другой. Выпутываясь из объятий морфея, разум зачастую продолжает существовать в двух различных плоскостях, перемешивая эмоции. Особенно это неприятно, когда, потрясенный увиденным сном, ты встречаешь перед собой другого человека. И ладно, если он родной и близкий тебе. Тогда можно и поделиться своими эмоциями, переживаниями, посмеяться вместе, если приснилось что‑то веселое, или долгое время обсуждать негативную картину. Но что делать, когда тебя застают врасплох?! Как быть, когда по твоим щекам пробегают ручейки слез, и, широко раскрыв глаза, ты видешь перед собой чужого?! При этом ты и сам не понимаешь, что заставило тебя заплакать, а ему это и вовсе не интересно. Он принял для себя лишь сам факт этого, а тебе придется просто с этим мириться и не более….

Сейчас, когда вошедший в комнату доктор менял Грешнику капельницу, я чувствовал себя крайне скверно. Во — первых, то, что я увидел во сне, меня долгое время не хотело отпускать, и слезы лились сами собой. Во — вторых, сам факт, что меня застали в таком виде, начинал раздражать. А в — третьих…. А что в — третьих?! Да пошло оно все к черту!.. И этот доктор туда же!.. Иди они все к черту! Плевать с высокой колокольни я хотел на его мнение! Пусть он пялится себе на здоровье, пока оно позволяет. А то ведь могу и лишить его этого самого здоровья, как за здрасьте!..

Черт!.. Я встряхнул головой и осознал всю прелесть накатившегося похмелья. Нужно признать, что ощущение далеко не из приятных, особенно когда по крови продолжает перемещаться спиртное. Ты еще пьян, но уже чувствуешь головную боль и дикую слабость. В эти минуты ты словно обнаженная девка перед ротой солдат! Такой же ослабленный и никчемный.

— Привет. — Шепнул врач, глядя на меня. — Сон дурацкий приснился?!

Блин, этот гад как в воду глядит. Может, еще в чем ясновиденье проявит?!

— Нет!.. — ответил я, привстав с кресла в поисках полотенца или салфетки. — Так поплакать решил!.. Люблю я, мля, сопли иной раз пустить!..

— Мне тоже иногда гадость всякая снится… — невозмутимо продолжил парень, словно и не слышал моего сарказма. — Бывает, такое привидится — жить не хочется!.. Но ничего…, минут через десять понимаешь, что ерунда…. Хм… — он взглянул на градусник. — А твоему другу заметно легчает!.. Молодец мужик! Хороший иммунитет…, поправится скоро!..

Сквозь запыленные стекла окон в комнату пробирался рассвет, и меня это немного расстроило. Я надеялся уже наконец выспаться, но, видимо, судьба опять распорядилась иначе. Доктору я ничего не ответил, а, снова вернувшись к креслу, тяжело вздохнул и присел, массируя пальцами свои виски.

— Вижу, здоровьице тоже хромает?! — снова прочел мои мысли парень. — Сейчас, потерпи!.. Волшебное средство принесу! — он по — отцовски укрыл простыней Грешника и торопливо покинул комнату.

"Валить отсюда надо!" — подумал я, глядя медику вслед. — "Валить из этого мира, во что бы то ни стало!"

Взглянув на гитару, прислоненную грифом к шкафу, мне снова стало ужасно грустно. Эти сны. Уверен, что они связаны со мной напрямую, они и есть разгадка того, как я здесь оказался. Все эти видения — это ключ, и нужно лишь как‑то отыскать дверь, ведущую на выход! Вон, Грешник! У него же тоже была другая жизнь! Была, пока кто‑то или что‑то не лишил его этой жизни. Он же, когда с кровати в убежище шваркнулся, бредил что‑то о падении самолета. Возможно, что и он в этот момент видел что‑то из своего прошлого. Черт! А что, если смерть является причиной того, что мы здесь?! Я как‑то слышал о том, что некоторые люди, пережив клиническую смерть, рассказывали о каком‑то загадочном тоннеле. Многие говорили, что он ведет в рай, но что, если этого рая нет?! Что, если, пройдя сквозь этот яркий свет, в конце него окажешься совершенно в другом мире, в таком, как этот, например?! Сегодняшний сон был не просто видением. Я помню его досконально, каждая мелочь до сих пор стоит у меня перед глазами. Да, я наблюдал его со стороны, будто невольный участник событий, но этого хватило, чтоб им проникнуться. А еще эта гитара… Черт, неужели эти видения и вправду обо мне?! Но почему, почему я этого не чувствую?! Почему, когда я вспоминаю происходящее во сне, мне кажется, что я посмотрел лишь какой‑то кинофильм и не более?! Нет! Я не хочу думать о том, что сюда можно попасть, только умерев! — Получается, что и выбраться отсюда не удастся. Нет! Меня это совершенно не устраивает. Выход должен быть! Должен! Нужно лишь разгадать эту тайну. Выход где‑то рядом. Я это чувствую, знаю и верю в это!

— На, выпей‑ка!.. — вошедший в комнату доктор протянул мне стакан с непонятной жидкостью. — Пей, пей! Не бойся, не цианид!..

Недоверчиво принюхавшись к содержимому кружки, я сделал несколько глотков. По вкусу лекарство мне показалось обычной газировкой с чуть солоноватым оттенком. Осушив стакан, я вернул его медику и вытер намокшие губы.

— Минут двадцать теперь посиди спокойно!.. — продолжил он свое колдовство. — Чуть полегчает, и в душ двигай!.. Только не вздумай холодной водой обливаться…, соплей еще не хватало!.. Поприятнее на ощупь сделай…, потом в столовую двигай!.. Знаешь, где?

— Внутри не был, но видел… — кивнул я в ответ, потрясенный такой заботой.

— Супчик у повара попросишь…, пожиже и…, должно полегчать, в общем!.. — заключил он и, вытянув шею, взглянул еще раз на Грешника. — Ладно, пойду…, работы еще куча!..

— Пейн!.. — окликнул я медика уже в дверях. — Спасибо!

В ответ парнишка лишь кивнул и покинул помещение, а я, запрокинув голову, прикрыл глаза в надежде хоть немного поспать. Странно, но уже минут через десять я осознал, что спать, в общем‑то, и не хочу. Не знаю, подействовало таким образом на меня лекарство доктора или это было лишь совпадением, но я почувствовал себя куда бодрее, чем еще недавно. Поворочавшись в кресле и так и сяк в надежде все‑таки усесться поудобнее, я наконец понял, что док был прав — нужно посетить душ и поесть, тем более, что и того и того организм начал просто нагло требовать.

Карину я встретил уже в одной из армейских палаток, в которой организовали небольшую столовую. Судя по всему, свое волшебство медик опробовал и на ней, потому что выглядела она достаточно бодро, а в ее тарелке оказалось то же содержимое, что и у меня. Присев ко мне за столик, она весело улыбнулась и принялась орудовать алюминиевой ложкой.

— Привет!.. Готов к боевым будням?! — без лишних предисловий выдала она. — Помнишь, о чем вчера говорили?

— Помнишь!.. — улыбнулся я в ответ, наслаждаясь ее миленьким личиком. — Куда поедем?

— Ну, вообще, хотелось бы Солнечный посетить…. Ты не против?!

Я попытался вспомнить изображение этого мира на карте, но что‑то данное поселение как‑то выбилось из моей памяти.

— А где это?! — не стесняясь своей невнимательности, спросил я. — Далеко?!

— Далековато… — качнула головой девушка. — Километров триста отсюда!.. Но где наша не пропадала, верно?!

Эх, как же она похожа на меня! Даже говорит иногда так же, словно мы пробыли вместе большую часть наших жизней. А улыбка? Улыбка — это вообще что‑то!.. Каждый раз, как уголки ее губ расходятся в стороны, я просто начинаю теряться. Мне хочется прикоснуться к ней. Хочется вдохнуть запах ее золотистых волос, провести по ним своими пальцами, хочется коснуться губами ее нежной кожи, прижаться к ней и мирно уснуть, ощущая невероятное спокойствие. Нет, ну как я могу ей отказать?! Солнечный?! Да хоть к черту на кулички, главное, чтоб автомат был полон смертоносных "пятерок", а остальное вообще не важно!..

— Это на пару дней, наверное… — предположил я, процеживая сквозь зубы горячий суп. — Провианта побольше стоит взять!..

— Ну, с этим делом ты не беспокойся!.. — произнесла Карина и хихикнула. — Твой розовый рюкзачок под завязку набьем!..

— Ну, и колючка же ты!.. — помотал я головой. — Слушай, а некоего Карба ты знаешь?!

Я вдруг вспомнил, что у нас с Кипишем в планах было посетить гараж этого автомеханика да расспросить о возможных знакомых из Красноставского разведбата. А то, что солдафон нашел для себя занятие поважнее, меня собственно особо и не волновало. С этим‑то, думаю, я и сам справлюсь!..

— Карба?! — удивилась девушка. — Да кто ж его не знает?! У него тут мастерская, рядом совсем!.. Заглянуть хочешь?!

— Ага!.. — кивнул я. — Хотелось бы парой слов перекинуться перед отъездом…

— Ну, я лично никаких проблем не вижу!.. — Карина улыбнулась. — Можно сейчас скататься, а можно сразу по пути заскочить!..

— Давай по пути… — согласился я и, больше ни о чем не спрашивая, продолжил поглощение целительного супа.

Сбор перед поездкой отнял у нас всего часа полтора, да и то большую часть времени заняла подготовка продовольствия. Но этим делом озадачилась Карина, а я позволил себе немного вздремнуть на переднем сидении "Ровера". Оружия и патронов взяли с собой немного, ровно столько, чтоб можно было унести без особых неудобств. Правда, я все же уговорил Карину прихватить на всякий случай консерву с пять сорок пятыми, поместив ее в багажник. Таскать такую тяжесть за собой никто, конечно, не собирался, но подобный запас немного согревал душу. В принципе, таким же образом можно было захватить и куда больший арсенал, но из опасений, что в наше отсутствие на машину могут наткнуться какие‑нибудь шакалы, которым подобные подарки явно придут по вкусу, мы ограничились лишь патронами.

С территории особняка выехали уже ближе к полудню и первым делом, как и собирались, зарулили в автосервис. Здание мастерской не выглядело чем‑то примечательным. Оно представляло собой достаточно больших размеров бетонную коробку, на лицевой стороне которой громоздились высокие ворота. Во дворе, огороженном забором из металлопрофиля, была организована небольшая парковка, вместившая в себя около десятка автомобилей, по всей видимости, ожидающих ремонта. В основном это были разнообразные внедорожники, что, в общем‑то, неудивительно для этого мира, но среди этих машин мною было замечено и несколько престижных легковушек. Интересно, куда вот, например, на этой "Ауди" сунешься? Разве что вечером в кафешку наведаться. Ерунда, в общем, но, если кто‑то решил заиметь себе подобный автомобиль, то это его право, осуждать которое не стоит. Впечатлил меня и огромный дизельный генератор, размещенный внутри грузового прицепа, прижатого к забору. Устало тарахтя, он, как мне показалось, питал своей энергией что‑то очень мощное, а толстые, тянущиеся от него к зданию мастерской провода лишь подтверждали это.

Внутри кипела работа. К слову, это строение умудрилось вместить в себя аж четыре достаточно крупных внедорожника, среди которых в дальний левый угол затесался и тот, который спутать с любым другим я бы не посмел, а еще небольшой седанчик, приунывший у стены справа, наполовину укрытый брезентовой тканью. Легковушка снова вызвала во мне вопросы по поводу обладателей таких машин, но именно эта порадовала своим хищным обликом. Судя по специфичной радиаторной решетке и фарам, я с легкостью угадал марку: "БМВ третьей серии". Не знаю почему, но я ощутил веющее от этой машины душевное тепло. Наверное, у меня была такая, а может, я просто хотел нечто подобное, не знаю. Но, в любом случае, брутальная мордашка данного авто вызывала уважение к его создателям. Ах, к черту!

С другой стороны помещения я заметил двух человек в спецодежде, активно обсуждающих что‑то у верстака, усыпанного различными деталями и инструментом. В крайнем же правом углу натужно выл огромный станок, зажавший в своих объятиях коленчатый вал какого‑то двигателя. Судя по всему, вращающаяся деталь проходила процесс шлифовки, и за всем этим действом стального гиганта наблюдал стоящий рядом со станком высокий худощавый человек в синей спецовке.

— Это он!.. — указала Карина рукой в сторону станка и легонько меня подтолкнула. — Идем!..

Старательно обходя и перешагивая различные встречающиеся на пути преграды в виде разложенных на полу рядом с внедорожниками автомобильных деталей и агрегатов, мы приблизились к Карбу. Тот, завидев нас, оглянулся, но на его лице не отразилось совершенно никаких эмоций, словно потревожили его не люди, а неприятное дуновение сквозняка. На вид этому пареньку я бы не дал больше двадцати, таким уж молодым он мне показался. Русые волосы, прилежно зачесанные с пробором посередине набок, карие глаза, по — азиатски немного зауженные глазницы и, несмотря на тощий вид, округлое лицо с ярко выраженными скулами. "А твой русский папа явно любил экзотику!" — мысленно усмехнулся я, когда мы оказались лицом к лицу.

— Привет!.. — стараясь перекричать работающий станок, обратилась к парню Карина. — Поговорить нужно, Карб!.. Есть минутка?!

— А что, не видно?! — фыркнул парнишка, кивнув на станок. — Ну, говорите, коль пришли!.. — произнес он заметно громче, отчего показалось, что он вообще не особо рад кого‑то видеть.

— Карб, ну, мы что, орать тут будем?! — опередила меня своим возгласом Карина, и я почувствовал зарождающееся в ней раздражение — Когда ты эту хреновину заткнешь?!

В ответ парень лишь нажал на одну из крупных кнопок станка, что привело к остановке вращающего барабана. Затем, не торопясь, он промерил микрометром каждую шейку зажатого в него коленчатого вала и снова запустил процесс шлифовки.

— Ну, и?! — вновь опередила меня с вопросом девушка.

— Минут десять, может, пятнадцать!.. Ждите!.. — сухо ответил парень и повернулся к станку.

Не знаю. Такие люди никогда не вызывали во мне симпатию. Почему‑то невольно ощущаешь себя чем‑то им обязанным, брр!.. Порой желание возникает: встретить где‑нибудь в темном переулке да объяснить особо понятным языком, как следует разговаривать с людьми. Блин! Даже сейчас такие мысли в голову закрались! А может, и правда, того?! Схватить этого щенка прямо сейчас за шкирку да и вывести во двор! А там уже под противное пение дизель — генератора немного подучить манерам?!

— Не обращай внимания!.. — произнесла Карина, когда мы отошли чуть подальше. — Он всегда такой!..

— Он явно не в себе!.. — ответил я, продолжая думать о дюлячках, которых мог бы выписать с превеликим запасом.

Впрочем, отдать должное пареньку все‑таки стоит, хотя бы за то, что со временем тянуть он не стал, и мы действительно ожидали его не больше десяти минут. За это время я успел осмотреть "Субурбан" и немало удивился, не обнаружив на нем лобового стекла. Скорее всего, ребята договорились о его замене, но то ли на это у мастеров не было времени, то ли не нашлось подобного целого. Хотя второе выглядело странным. Если уж у тебя нет детали на замену, то зачем демонтировать старую?!

Еще я не удержался и приблизился к той самой "БМВ". Окончательно освобождать машину от брезента я не осмелился, но с удовольствием заглянул под капот, тем более, что он не был закрыт на основную защелку. С интересом разглядывая сердце автомобиля, со стороны я, наверное, выглядел как ребенок, заметивший на прилавке магазина диковинную игрушку.

— Кто‑то разрешал машины лапать?!.. — послышался за спиной голос Карба, и я невольно дернулся. — Не трогай ее, понял?!

Наверное, это должно было быть переломным моментом. В своих мыслях я уже стремительно направлялся к этому слишком дерзкому парню и с непередаваемым удовольствием макал свой кулак в хлещущую из его носа кровь. Но Карина, видимо, заметив мое выражение лица, непринужденно встала между нами и, словно ничего не произошло, произнесла:

— Карб, плевать мы хотели на твою машину!.. Так что?! Говорить будем или сиськи мять?! — буквально шокировала она и меня, и хозяина мастерской.

— Чего хотели?! — обошел стороной меня механик и нежно прикрыл капот легковушки.

Да уж…. Но почему, почему в нашей жизни, чтобы чего‑то внятного добиться, приходится применять силу?! И пусть эта сила все реже становится физической, но от этого сути не меняется. Неужели нельзя на любые спокойные деяния отвечать приветливо?! Стоит ли уподобляться бродячим псам, чтоб решить какую‑то проблему?! Нет! Человек неисправим! Ему тут и зомби, и прочая нечисть под боком, а он все равно будет стараться грызться друг с другом! И самое в этом противное, что я и сам таков…

— Хотел я!.. — произнес я как можно выразительнее, глядя прямо в раскосые глаза паренька, при этом поддерживая образ того самого пса. — И раз уж ты у нас весь такой занятой — перейду сразу к делу!.. Вон тот "Шевроле", — я указал рукой на черный внедорожник, — моих друзей!.. Но я не по поводу его ремонта! Ты, наверняка, видел на лобовухе следы от пуль и должен понимать, что сами собой они не образовались!..

Всю историю с нападением на нас в Черногорске, конечно же, рассказывать я не стал. Это бы отняло достаточно много времени, да и знать все подробности Карбу было совсем не обязательно. Достаточно было вкратце объяснить ему, чем собственно у меня вызван такой интерес к этому случаю, и намекнуть на возможных знакомых в разведбате Красностава.

— Карб!.. — продолжал я. — Нам не нужно, чтоб ты выведывал какие‑то тайны и подставлял себя…. Достаточно будет узнать имя хоть одного участника тех событий и то, как этого человека найти! Особый тебе плюсик будет, если этот человек окажется не просто рядовым бойцом, но это уж как у тебя получится!..

— А я что с этого получу?! — проявил интерес механик. — С чего вы вообще взяли, что я сам вас не солью?!

— Ну, во — первых, нам абсолютно плевать сольешь ты нас или нет!.. Глобально это ничего не изменит, кроме нашего же отношения к тебе!.. А, во — вторых, о тебе хорошо отзываются люди, думаю, неспроста!.. Вот и я склонен верить, что ты все‑таки поможешь!..

— Хм… — улыбнулся парень, явно польщённый моими словами. — Так что взамен?!

— Что ж… — вздохнул я. — С деньгами, думаю, у тебя и так все в ажуре, но уверен: у тебя подвернется работенка для таких как мы, — я придвинулся чуть ближе к автомеханику и шепнул, — любителей пострелять по живым мишеням, а, Карб?! Найдется ведь?!

Сейчас бы я многое отдал для того, чтоб посмотреть на себя со стороны. Не знаю, откуда вообще взялась у меня такая уверенность, но я и вправду готов был убивать. Хм, может, в наемники податься?! Тьфу! Залезут же в башку такие глупости!

Но, видимо, мой ответ Карба вполне устроил, потому как, сглотнув слюну, при этом стараясь выглядеть невозмутимо, он чуть отшатнулся и произнес:

— Пару дней…, может, три!.. — развернувшись, он побрел вглубь помещения, но затем на секунду обернулся и, не стесняясь рабочих, крикнул:

— Будет тебе информация!..

Откинувшись на переднем пассажирском сидении, я довольно улыбался, чувствуя себя невероятно спокойно, словно мы ехали отдыхать, а не на какую‑то мародерку, где нас может поджидать опасность. Сейчас же я наслаждался этим спокойствием, наслаждался тем, каким я становился. Мне нравилась зарождающаяся внутри меня сила. Сила, при которой не нужно было сражаться, а было достаточно лишь четко и ясно сказать оппоненту, что тебе нужно, и тот выполнял твою просьбу. В этом я себе напоминал чем‑то Грешника, только у того внутренняя энергия была куда больше развита, чем у меня, но, как говорится: с кем поведешься — так тебе и надо!.. "Жизнь — боль!" — вспомнил я надпись на прикладе своего автомата. А вот и нет! Жизнь — это не проклятие и уж точно не пересечение временных пространств! Жизнь — это удовольствие от чего‑то свершившегося. И сейчас я получал это удовольствие от осознания того, что при всей своей импульсивности решил проблему со спасением Грешника, а теперь вот и договорился о том, что Карб достанет для меня информацию. И пусть эти сведения, если понадобится, будут стоить кому‑то жизни, пусть мне придется кого‑то убить, чтобы расплатиться за них, но, как ни странно, меня это совершенно не пугало. Конечно, эта информация могла оказаться абсолютной лажей, но я почему‑то все‑таки был склонен верить автомеханику. Нет, ну, если признаться, то он мне даже понравился и это, не смотря на его дерзость и дикое самомнение. Понятное дело, что у любого человека первое мнение после такого общения может сложиться негативным, но когда есть время задуматься об этом, то начинаешь считать немного по — другому. Уверен, этому пареньку просто приходится вести себя так. Это Циркулевскому доктору в таком мире выживать просто под влиятельным крылом. Но кто бы себя вел иначе, если этого требует сама жизнь?! Парнишка‑то этот совсем молодой, а уже умудрился добиться многого: своя СТО, рабочие, клиенты. Парень явно знал себе цену, вот и вел себя соответственно. Плюсом к этому то, что, веди он себя, как вафля в стакане с чаем, то вряд ли у него что‑то получилось бы. Скорее, как тот медик бегал бы под чью‑нибудь дудочку. Да, парень молодец! Не хватает ему лишь жизненного опыта, умения разбираться в людях, с первого взгляда выбирать, кто враг, а кто друг. Но это придет со временем, я уверен. Главное, чтоб было это время, была для этого возможность, а смерть не встретила раньше!..

— Друга повидать не хочешь?! — улыбнулась Карина, когда впереди показалась развилка, на которой можно было свернуть на полевку и добраться до подземной базы ребят.

Издевается. Понятное дело. Я и так достаточно сильно задержал наш отъезд из Старого. Хотя отсюда действительно до подземелья рукой подать и, думаю, особо нас бы это не задержало. Но почему‑то я и впрямь не хотел сейчас видеть Кипиша, да и не переживал за него совсем. Мальчик он немаленький, и, уверен, со своими делами сможет и сам разобраться, а нет, так дорогу к Циркулевскому особняку уж точно найдет.

— Нет!.. — честно ответил я и, развернувшись к багажному отделению "Ровера", потянулся за рюкзаком, в котором находился термос с горячей водой. — Кофе будешь?!

— С удовольствием!.. — взглянула на меня девушка. — И все же… уверен, что заехать не хочешь?!

— Нет, Каринка!.. — стараясь не пролить на себя кипяток, весело подтвердил я. — Я сейчас в предвкушении приключений и остановок не по делу больше не хочу!..

— Приключений?! — девушка рассмеялась и резко надавила на газ, отчего на меня все‑таки выплеснулось немного воды. — Будут тебе приключения!.. — заключила она и расхохоталась при виде моего скривившегося лица.

Дорога к небольшому прибрежному городку Солнечный оказалась достаточно своеобразной. Уже километров через сто я заметно заерзал на кресле из‑за усталости, а еще примерно через двадцать попросил Карину остановить машину и немного размяться. Очень радовало то, что в пути у нас не возникло особых проблем, кроме разве что тупоголового зомбака, который внезапно кинулся под колеса и был навеки успокоен тяжелым железным бампером. А еще перед поселком Гуглово нами был замечен небольшой дымок, растущий откуда‑то из леса и явно говоривший о том, что там присутствуют люди. Кто конкретно разжег в лесу костер проверять мы не стали и даже чуть ускорились, покидая этот район. Поселок проскочили чуть стороной, а километров через сорок после него свернули влево на север, где и без того неважного состояния асфальтированная дорога сменилась грунтовкой.

— Слушай!.. — подпрыгивая на ухабах, озадачился я одним вопросом. — Мне все баллоны те покоя не дают…, это действительно такой секрет?!

— Теперь, когда они в надежном месте, нет!.. — невозмутимо ответила девушка. — Наоборот, Циркуль даже старается распустить побольше слухов об этом!

— Да?! — удивился я. — А зачем они?.. Баллоны, в смысле?! Там газ?!

— Ага! Только не спрашивай какой! Название не то что запомнить…, выговорить фиг сможешь!.. Но он ядовитый очень…, смерть наступает очень быстро, если вдохнешь хоть малую дозу…

— А зачем вам…, Циркулю то есть…, такое оружие?! Это ж сколько людей погибнет, если его применить?! Да и с кем воевать‑то?!

— Ну… — задумчиво протянулся Карина. — Это, скорее, оружие сдерживания!.. Как бы так объяснить?! Красноставские уже давненько хотят прибрать Старый к своим рукам. Сначала все было на уровне мирных переговоров, но наши на слияние не пошли, и тогда Красные пригрозили…. У них армия достаточно серьезная, если бы кинулись, то смели бы Собор очень просто. Когда же они узнали, что у нас есть оружие пострашнее, то переговоры снова перешли в мирное русло, так вот!.. — девушка улыбнулась и сбавила скорость. — Давай‑ка перекусим, а дальше ты поведешь!

— Хорошо!.. — легко согласился я.

Остановив автомобиль, Карина заглушила мотор и принялась извлекать из походной сумки припасы. Я же снова потянулся за рюкзаком и разлил нам по стаканчику теплого сладкого кофе.

— Понятно тогда, почему на вашу колонну напали!.. — надкусив бутерброд, продолжил я тему.

— Да, вот в том‑то и дело, что непонятно!.. — Карина обхватила двумя руками протянутый мной стаканчик. — Бойцы были явно не Красноставские…, те себя совсем по — другому ведут!.. Я, если честно, вообще удивлена, что утечка информации случилась!.. Про то, где находятся баллоны, знал очень узкий круг людей, и уж совсем мало кто был в курсе, что внутри…

— Ну, а как Циркуль узнал про баллоны, или кто‑то случайно на этот склад наткнулся?!

— Насчет случайно наткнуться?! Ну, не знаю, не знаю… — помотала головой девушка. — Это вряд ли…. Склад подземный, что‑то вроде убежища твоих друзей…. — она сделала глоток. — Хозяин города координаты Циркулю дал!.. Ему‑то как никому нужно было уберечь Собор. А вот откуда он узнал, извини, понятия не имею!.. Ну, что?! Давай дожевывай и погнали!..

— Ага… — вздохнул я и, схватив еще один бутербродик, быстро с ним разделался, а затем допил остатки кофе, бросил стаканчики обратно в рюкзак и вышел из машины.

Девушка мои манипуляции с обходом автомобиля повторять не стала и легко переместилась на пассажирское сидение прямо в салоне. Я же, усевшись за руль, завел внедорожный агрегат и плавно тронул его с места, ненадолго погрузившись в размышления.

Уж очень мне не нравится эта история. Вообще ерунда какая‑то! Если колонну с грузом атаковали действительно не красные, то кто?! К тому же, судя по всему, именно им это и было больше всего выгодно. Но если это все же Красноставцы, то почему не встретили такой опасный для них груз более мощными силами?! Даже когда на нас напали в Черногорске, судя по рассказу одного из бандитов, им оказывал поддержку Красноставский разведбат на двух БТРах. И это, блин, против всего нескольких человек, а тут целая вооруженная колонна. Черт! Неужели есть какая‑то третья сторона?! Тот, кто был в курсе про ядовитый газ, и решил забрать его себе. Да уж…. Для решения подобных уравнений слишком много неизвестных. И если узнать, кто и зачем устроил засаду на нас в Черногорске, хоть какая‑то возможность проклевывается, то кому было выгодно перехватить груз Циркуля, даже догадываться не приходится… Блин, ненавижу, когда такое происходит! Где‑то внутри сразу же начинает зарождаться тревога, объяснить которую невозможно. Просто ощущение гадкое, будто вот — вот произойдет нечто ужасное и непоправимое, а у тебя и мыслей по этому поводу никаких нет. Черт! Черт! Черт!

— Карин?! — не удержался я от дальнейших расспросов. — А что, если эти люди не отбросили затею раздобыть баллоны?! Вдруг снова решатся напасть?.. К тому же теперь и Красноставцы зуб точат…, сто процентов!.. Недоброе чувство что‑то у меня… — я помотал головой. — Будет еще какая‑то канитель с этим, уверен!..

— Да не переживай ты так, Фарт!.. — улыбнулась в ответ девушка. — Теперь это проблемы вождей, так сказать!.. К тому же газ действительно надежно спрятан, а где, к счастью, почти никто не знает…

— Ну, вот видишь!.. — я недовольно посмотрел ей в глаза. — Почти никто!.. Когда напали на вашу колонну, ведь тоже было это "почти никто", а что в итоге?!

— Ну…, — задумалась Карина и рассмеялась. — В итоге меня спас принц с детским рюкзачком!..

— Тьфу ты!.. — начиная злиться, я уставился на дорогу. — Я вообще‑то серьезно!..

— Ой, ладно тебе… — отмахнулась девушка. — Место, где сейчас хранится груз, знаю только я и Циркуль…, и перемещать его пока не планируется!.. Так что расслабься!..

— Хочешь сказать: вы вдвоем баллоны прятали?! — удивился я, представив, сколько весит подобный груз.

— Нет, конечно!.. — серьезно произнесла Карина. — Циркуля там вообще не было, а те, кто мне помогал, уже рассказать ничего не смогут…

— Ты их… — протянул я и напрягся.

— Да, всех четверых!.. — невозмутимо продолжила мою мысль девушка. — Так что все в порядке!.. Слушай, я вздремну пока, ладно?!

В ответ я лишь кивнул, так и не сумев что‑либо еще произнести. А Карина немного откинула спинку кресла назад и прикрыла глаза. Я же, взглянув на ее столь милое и спокойное личико, невольно поежился. Ну, ангелочек прямо, твою‑то мать! Нимб, надеюсь, головку не давит?! Блин, вот и думай теперь, отчего это в горле комок размером с кулак застрял?! Вот и попробуй теперь ее даже случайно обидеть! Сразу же масленка в голову схлопочешь, а она после этого преспокойненько спать ляжет. Вот трындец! И ведь самое странное в том, что она мне такой и нравится: прямой и уверенной в себе, но при этом очень милой и смешной. Эх, ну точно, главное, не обидеть!..

Машину я вел как можно аккуратнее: плавно притормаживал перед ухабами и так же спокойно снова разгонял. Не хотелось доставлять особого дискомфорта расслабившейся девушке, да и самому, в общем‑то, надоело трястись. Иногда приходилось останавливаться, чтобы свериться с картой, но чуть позднее штурманом выступила отдохнувшая Карина.

Крайние километры до Солнечного нам пришлось преодолевать уже при свете фар. В итоге, посовещавшись, решили, что шастать по городку в темное время явно не стоит, и свернули с дороги в лес, где и задумали переждать ночь. Плотно поужинав, мы немного выпили коньяка, чтоб подготовить к отдыху организм, а затем, откинув спинки сидений, улеглись спать.

Не знаю, как Карина, а я спал очень плохо: ворочался из‑за неудобного автомобильного кресла, время от времени заводил мотор и включал печку, прогревая салон, а еще много думал об этой истории с ядовитым газом, о своеобразной девушке Карине, которая непонятно как умудрилась вцепиться в мою душу. Еще представлял, каким получится наше приключение в Солнечном, и надеялся, что все пройдет удачно. В общем, как‑то так, в некой полудреме я и провел эту ночь…

— Эй, соня!.. Вставать‑то собираешься?!

— А?! Что?! — я резко подскочил и обнаружил раскрытую водительскую дверь и стоящую радом, весло улыбающуюся Карину.

— Умывайся давай, и завтракать будем!..

Похоже, что под утро я все‑таки уснул действительно крепко и даже не услышал, как девушка покинула автомобиль и уже успела подсуетиться с приготовлением завтрака.

Выйдя из машины, я немного огляделся. Вокруг нас все было покрыто густой дымкой тумана. Солнце, видимо, только начало свое восхождение, но уже стало достаточно светло. Где‑то невдалеке противно возмущалась ворона или, может, еще какая подобная ей тварь, от воплей которой на коже начинают интенсивно плодиться мурашки. Чуть поодаль от машины играл язычками пламени небольшой костерок, над которым повис алюминиевый котелок.

Умыться помогла Карина, поливая из фляги мне на ладони. Я даже немного пожалел, что не сообразил перед отъездом из Старого прихватить с собой рукомойник, как это делал Грешник с ребятами. А что? Очень даже удобно, и никто не стоит над душой, когда ты пытаешься почистить зубы. Эх, когда же я наконец стану хоть чуточку дальновиднее?!

Завтракали, особо не торопясь, а я даже выпил две чашечки кофе подряд, стараясь лучше взбодрить организм. Потом, закинув в машину котелок и прочую полезную мелочь, мы засыпали костер и двинулись дальше. Правда, в этот раз за руль уселась Карина, за что я ее мысленно поблагодарил. Уж очень мне не хотелось управлять автомобилем в незнакомой местности и случайно проморгать какой‑нибудь важный поворот или перекресток.

Какое‑то время дорогу с двух сторон старательно сжимал раскрашенный осенью густой лес, который чуть позже внезапно расступился, и перед глазами показались первые строения.

Сначала я очень удивился размерам этого поселения, и почему оно имело статус города, тоже было не понятно. Городок показался мне очень маленьким, и уже от указательной таблички с названием можно было сквозь широкую улицу разглядеть холодные отблески серых волн моря. Дома, попавшие в поле моего зрения, были одноэтажными, и сложилось впечатление, что въезжали мы лишь в какой‑то брошенный поселок, в котором и найти‑то что‑то ценное вряд ли удастся. Но первое впечатление оказалось ошибочным. Взглянув еще раз на карту, я убедился, что населенный пункт просто — напросто растянулся вдоль берега и таким образом скрывал свои истинные размеры.

Зомби на улицах было немного. Мне даже подумалось: "А может, они тоже любители поспать и сейчас недовольно пробуждаются от противного рокота мотора?". Нет, ну, действительно! Редкие встретившиеся нам твари даже не стремились приблизиться, а лишь как‑то сонно, но в то же время подозрительно провожали автомобиль взглядом, словно в родном колхозе впервые увидели иномарку. Впрочем, один из слуг сатаны все же умудрился покончить с собой, прыгнув прямо под колеса внедорожника. Особым каламбуром оказалось то, что облачен этот любитель суицида был в черную монашескую рясу. Видимо, в его прогнившем мозге все же промелькнула мысль о том, что избавиться от лукавого внутри себя можно, лишь нарушив одну из заповедей. Ну, что ж? Это было его право! Только вот противный треск костей и чавканье разлагающейся плоти, выплюнутой из‑под колес, особой гордости от этого поступка не доставил. Правда, и настроения совершенно не испортил. Не знаю, конечно, что так влияло сейчас на это самое настроение, может, это просто накопившееся недосыпание, а возможно, и радость от того, что рядом Карина. Хм…. Сейчас, когда я наблюдал, как сосредоточенно эта девушка управляла машиной, я, наверное, крайне глупо улыбался. Мне очень нравилось ее серьезное личико. Я получал неизгладимое удовольствие от созерцания ее рук, умело ласкающих рулевое колесо, был счастлив, что удостоился вида того, как кончики волос этой милой девушки, играючи, касаются ее же плеч. Я был рад каждой секунде, проведенной вместе, и восторгался тем, что мне выпала такая возможность.

По улицам города петляли больше сорока минут, и это, несмотря на то, что местные жители особо не доставали. Другое дело брошенная на дорогах техника. Вот она‑то и мешала свободному продвижению. Застывшие навеки тут и там автомобили, местами организовавшие серьезную пробку, представляли собой какое‑то тягучее уныние. Даже мне, сидящему на пассажирском сидении, невольно хотелось притормозить и вывернуть руль в обратную сторону. Видимо, Карина сейчас испытывала подобные ощущения и бороться с ними не собиралась, поэтому, выполняя мою мысленную просьбу, сворачивала в сторону, минуя препятствия проулками.

— Ну что? Готов к веселенькому сопровождению взбалмошной барышни?! — усмехнулась девушка, паркуя машину прямо у входа в местный универмаг.

Строение, которое предстояло нам посетить, по своему виду оказалось достаточно оригинальным. Учитывая, что практически все здания города предстали перед нами какими‑то захудалыми одноэтажными домиками и лишь изредка встречались двух- или трехэтажные многоквартирники, этот универмаг выглядел просто Гулливером в стране лилипутов. Строение имело целых пять этажей, но визуальное величие придавали ряды узеньких, но очень высоких окон. Особо в глаза бросалась шпилеобразная крыша, имеющая несколько крутых скатов, соединенных меж собой, образуя некое подобие башни, на лицевой стороне которой расположились огромные часы. В ширину здание тоже имело колоссальные размеры, но с единственным входом посередине, прикрытым тяжелыми резными под старину двумя створками дверей.

— Да уж… — восхищенно протянул я, глядя на универмаг. — Похоже, мы тут надолго…

— Это точно!.. — подтвердила Крарина. — Я случайно про это место узнала от двух много болтающих придурков…, говорили, что на каком‑то этаже есть музей и библиотека…. Так что сегодня у нас культурная программа!..

— Хм… — усмехнулся я. — Надо будет не забыть тебя как‑нибудь в кинотеатр пригласить!.. — я потянулся в багажный отсек за нашим оружием. — На "Рассвет мертвецов", к примеру!..

— Ой, дурачок!.. — хихикнула девушка, принимая из моих рук свой АКСУ. — Ладно, давай к делу!..

Карина извлекла из кобуры Глок с прикрепленным прямо под стволом тактическим фонарем и передернула затвор. Я же, последовав ее примеру, посчитав, что стрельба из автоматов в тихом городке самое последнее дело, достал ПБ и навернул цилиндр глушителя. Также, вытащив из кармана разгрузки фонарь, проверил его работоспособность и сунул обратно.

К счастью, ходячих поблизости было немного. У входа в здание замерли всего двое, с интересом за нами наблюдая. Еще там стояла детская коляска, в которой, возможно, мог находиться некий зомбареныш, но особую опасность, в силу его размеров, он вряд ли представлял. Позади машины я заметил медленно приближающуюся полуобнаженную тетку. Судя по всему, у нее были серьезные проблемы с левой ногой, и она жутко хромала, интенсивно размахивая руками.

— Так!.. На улице все твои!.. — заключила Карина и потянула за ручку открывания двери. — Не хочу шуметь!..

Полностью согласившись с ней в этом решении, я кивнул, и мы покинули автомобиль.

Особо раздумывать, кого следует окончательно успокоить, я не стал, и, как только мои ноги коснулись земли, я быстро закинул автомат за спину, резко навел ствол пистолета на бесстыжую калеку и нажал на спуск. Оружие мягко качнулось в руке, и в тот же миг голодранка мешком завалилась на землю. Да, с меткостью у меня и вправду есть проблемы. Пуля попала ей точно в шею под подбородком и, видимо, перебила позвонки, потому как эта тварь, не двигая конечностями, продолжала зловеще смотреть на меня и неистово шевелить челюстями.

Карина, взглянув на меня, недоумевающе скривила лицо и помотала головой. Я же в ответ лишь пожал плечами и развернулся к следующей мишени. Милый старикашка, стоящий недалеко от входа и все это время наблюдающий за происходящим, видимо, сообразив, что дело пахнет керосином, поспешил отойти подальше, но в этот раз я не промахнулся. Кусочек свинца влетел ему прямо в затылок и, немного придав ускорения, опрокинул пенсионера на асфальтированный тротуар. Мне даже это немного показалось смешным. Может, этот бедняга тоже ждал открытия библиотеки, да так нелепо погиб из‑за своей жажды знаний?! Во, а этот тинейджер, на которого я сразу же перевел свой взгляд, наверное, был внуком столь нерасторопного дедушки. Впрочем, он и сам не отличался особыми скоростными рефлексами, потому как успел лишь оскалиться и сделать один шаг в нашу сторону. Молодой парень в синих трико, ярко — желтой курточке и с бейсболкой на голове, развернутой козырьком назад, получил заряд в несколько сотен джоулей в правую бровь, отчего сложился пополам, прижав своей спиной ноги.

Больше зомбаков поблизости не было, и никто нам не мешал попасть внутрь здания. Но прежде, чем подойти к дверям, я не удержался и все же заглянул в коляску. Ничего внутри, кроме загрубевших на ткани кровавых следов, я не обнаружил и даже не знал, радоваться теперь, что не придется стрелять в пусть и мертвого, но все же ребенка или переживать, что этот самый ребенок может кинуться на нас из какого‑нибудь темного угла.

— Возможно, его съели еще, когда все началось… — прокомментировала, заглянув через мое плечо, Карина.

Снова ничего не ответив, я недовольно поджал губы. От таких мыслей разом стало как‑то не по себе, и вся веселость моего настроения куда‑то подевалась.

— Готовься, я дверь открою!.. — быстро сообщила девушка и молниеносно подскочила ко входу.

Схватившись за ручку одной из створок, она резко потянула ее на себя и отпрыгнула в сторону, укрываясь за стеной. Я же, направив в проход ствол пистолета, внимательно всмотрелся во внутренний полумрак и помотал головой, сообщая, что зомбаков там не вижу. Карина, включив подствольный фонарь, осторожно заглянула в проем, разрезая лучом темноту.

Освещая пространство фонарем, я вошел внутрь, а девушка двинулась следом. Первый этаж встретил нас огромной стойкой — ресепшен, множеством разнообразных торговых отдельчиков и небольших офисов. Больше часа мы исследовали эти помещения, опасливо заглядывая в каждый угол, но ничего интересного для себя не обнаружили и решили подняться на следующий этаж.

Прошагав по бетонным ступенькам, мы оказались в огромном зале, загроможденном витринами и стеллажами. Окна, не скрытые какими‑либо перегородками, здесь давали достаточно хорошее освещение, поэтому осматриваться стало гораздо легче. Судя по всему, весь этот этаж когда‑то использовался под спортивный магазин. Да, тут было чем поживиться, и я, к примеру, сразу же схватил с одного из стеллажей упакованную в специальный чехол палатку и закрепил ее за спиной рядом с рюкзаком. А что?! Пригодится! Штука очень полезная и в сложенном виде места практически не занимает, да и весит‑то всего ничего.

Признаться, глаза просто разбегались при виде всей утвари, что здесь пылилась. Я готов был забрать, если не все, то очень многое. Просто сгрести в охапку это добро, не разглядывая, и улепетывать подальше. Конечно, всякие мячики, роликовые коньки, бейсбольные биты и прочая хренотень меня не интересовала, но вот, к примеру, мотоциклетные куртки из толстой кожи, надувные лодки с различными моторами очень даже хорошо пошли бы на рынке Старого.

— Фарт!.. — окликнула меня девушка, блуждающая где‑то впереди.

Сшибая какие‑то предметы на своем пути, я молниеносно подбежал к Карине и напряженно заводил стволом пистолета, ожидая увидеть нечто угрожающее ее жизни. Но девушка, видимо, не оценив моего рвения, расхохоталась.

— Ты как сайгак, прямо!.. — схватилась она за живот. — Может, еще какой номер покажешь?!

— Карин, ты чего?! — немного обиделся я. — Я же переживаю!..

— А, ну, хорошо!.. — продолжая смеяться, сказала она. — Как переживешь — скажешь!..

— Да ну тебя!.. — фыркнул я. — Чего звала тогда?!

— Смотри, какая вещь! — она показала мне какую‑то маску. — Это для пейтбола!.. Смотри, какая необычная!.. А раскраска вообще на тебя похожа!..

Положив пистолет на одну из полок стеллажа, я взял в руку маску и осветил. Действительно, она выглядела совершенно необычно для этой игры и больше годилась, наверное, для какого‑нибудь бал — маскарада. Конструкция оказалась достаточно легкой, но толщина пластика все же внушала доверие к ее надежности. В целом маска должна была полностью прикрывать лицо и часть головы, а раскраска изображала некое двуличие. Одна сторона была полностью покрыта черным, и лишь бровь и улыбающаяся половинка губ оказалась белой. Вторая же часть, наоборот, полностью покрылась белым, а бровь и губы черным, только их уголки опустились вниз, выражая уныние.

— Дай‑ка!.. — девушка выхватила из моих рук маску и осторожно прижала к моему лицу. — Вообще круть!.. — восхитилась она. — Капюшон если натянешь, то обделаться можно!..

— А мое настоящее лицо тебя не привлекает?!

— Ой, понятно, короче!.. — рассердилась Карина и резко поместила маску в мою ладонь. — Пошли дальше!.. — произнесла она и, шагнув в сторону, недовольно пробормотала. — Я с ним играю, а он…

Наверное, ничего не ответив, я поступил правильно. Девушки такие…, девушки!.. Посмотрев Карине вслед, я быстро скинул рюкзак и забросил внутрь маску. Не знаю, зачем я это сделал, но думаю, что если у меня когда‑нибудь появится свой дом, то я непременно повешу ее на стену, как память о первой мародерке.

Библиотека оказалась на третьем этаже. Внутри было очень темно, и пришлось интенсивнее мотать фонарями из стороны в сторону, опасаясь скрытых во мраке зомби. Впрочем, подобная осторожность оказалась весьма кстати. Почти у самого входа в помещение справа в углу стоял достаточно габаритный тумбовый стол, за которым сидела пожилого вида мертвая женщина. Стрелять в нее мы сразу не решились и, не отводя от ее головы оружия, приблизились.

— Это же надо было?! — воскликнула Карина. — Вот мудаки!.. Могли бы просто пристрелить!..

— Да уж… — не нашел я другого ответа, когда внимательно разглядел женщину.

Кто‑то, побывавший здесь ранее, умудрился привязать зомби к стулу, усадить за стол и прибить руки к его крышке гвоздями. Эдакий зловещий хранитель знаний получился. Тьфу!.. Вот суки! Даже дужки очков держались с помощью скоб канцелярского степлера, вколоченных в кожу над ушами. Постарались, мать их, что сказать…

— Слышал?! — внезапно произнесла девушка и замерла.

— Что?! — не понял я и хаотично заводил лучом фонаря.

— Пищал кто‑то… — спокойно выдала она, и, в ту же секунду выхватив нож, вонзила его в глаз зомби, пробив линзу очков. — Пойдем!.. Кажется, котятки!.. — радостно продолжила она и двинулась дальше.

Интересно, кто‑нибудь когда‑нибудь умудрялся давиться воздухом?! Я, например, глядя, как безвольно повисла седая голова старушки, а из ее глазницы выплеснулось что‑то бурое и тягучее, умудрился. Пытаясь прокашляться, я все никак не мог понять, как можно содержать в себе двух абсолютно разных людей? Это ж надо было с такой легкостью воткнуть кусок металла в человеческую плоть, одновременно восхитившись присутствием рядом каких‑то животных. Вот точно! Подумаешь, мозги кому‑то выбил! Надо же, ерунда какая! Там же котики мяучат, а это куда впечатляюще!..

Помещение библиотеки выглядело достаточно заурядным: плотные ряды книжных полок, кое — где расставлены столы для чтения, и тот же самый заунывный полумрак, который, судя по всему, присутствовал здесь еще задолго до нашествия мертвецов.

Бедных, страдающих без нашего общества котят отыскали довольно быстро. Лежанка, организованная их плешивой мамашей, оказалась в самом дальнем углу библиотеки, на самой нижней полке какого‑то захудалого шкафчика, стоящего у разбитого окна, видимо, через которое эта самая мать — героиня выходила на охоту.

Завидев незваных гостей, худющая, как велосипедная рама, кошка противно захрипела, изображая недовольство, но отрывать от себя присосавшихся котят не решилась, а лишь, отведя к затылку уши, продолжала бессмысленно ворчать, наверное, считая, что таким образом сможет избавиться от нас.

— Какие милые!.. — радостно воскликнула девушка и протянула руку к котятам. — Давай возьмем одного?!

Вот и что я должен был ответить на это?! Попытаться объяснить, что в планы этого бедного котейки явно не входило подобное путешествие? Да и вообще, зачем это нужно? Это же не игрушки, а живые существа! Как она вообще себе представляет заботу о животном при такой, как у нас, жизни?! Хотя, может, это мне стоило сделать переоценку ситуации? Ведь, возможно, этой сильной, уверенной в себе женщине, на самом деле необходимо заботиться о ком‑то маленьком, слабом и беззащитном.

— А знаешь?! Давай! — решил поддержать я Карину. — Какой тебе больше нравится?! Вот, смотри, какой пушистый! — я притронулся к одному из котят дымчатого окраса. — Как тебе?!

— Он милый… — девушка нежно подхватила котенка на руки, и тот недовольно запищал. — Как ты, прям!.. — произнесла она, даже не взглянув на меня, словно делала не комплимент, а констатировала факт.

— Хм… — улыбнулся я, не зная, что ответить. — Спасибо!..

— Вот его и возьмем!.. — заключила она и вернула котенка матери. — Ладно, я пройдусь пока по книжным полкам, может, что заинтересует. А ты покорми кошку, пожалуйста, хорошо?!

— Хорошо!.. Как скажешь, только двери прикрою, чтоб сюда случайно никто не забрел!..

Прогулка, как выразилась девушка, по книжным полкам, отняла больше четырех часов. За это время я уже успел достаточно хорошо подружиться с кошкой, и теперь она, оставив котят, довольно урчала у меня на коленях и ласково терлась своей мордашкой о мой подбородок. Правда, заставить ее поесть пришлось нелегко. Зафиксировав входную дверь с помощью швабры, отыскавшейся в одном из углов, я, как и обещал, вернулся к животным. Затем извлек из рюкзака бутерброд и, отделив от него кусочек мяса, положил рядом с кошкой. Та же как‑то подозрительно взглянула на меня и, вытянув мордочку, обнюхала пищу, но на большее не решилась.

— Ешь, ешь!.. — как можно спокойнее произнес я и постарался погладить кошку по голове, но она угрожающе зашипела. — Тихо, тихо, маленькая!..

Несколько раз я повторял подобные манипуляции, и вскоре мне наконец удалось прикоснуться к животному, а еще через какое‑то время она все‑таки попробовала мясо, и оно явно пришлось ей по вкусу. Пришлось даже раздербанить еще парочку бутербродов. Но дело того стоило. Сейчас сытое и радостное животное расплачивалось со мной своей лаской, скрашивая скучные часы ожидания того, когда освободится Карина.

— О, вижу, у вас тут любовь уже?! — улыбнулась подошедшая к нам девушка и погладила кошку. — Ну, что? Пойдем?! Я там аж две сумки набрала!..

Улыбнувшись, я вернул кошку ее потомству и направился вслед за Кариной. При виде ожидающей переноса поклажи у меня чуть челюсть не выпала. Две огромные "челночные" клетчатые сумки были набиты книгами под завязку, и, естественно, тащить их к машине придется мне.

— Давай я твой автомат и рюкзак понесу… — учтиво предложила девушка.

— Тебе зачем столько‑то?! — ошарашенно взглянул я на сумки. — Как на продажу, прям…

— Ну, почему же?! Мне самой почитать интересно будет!.. Когда еще выпадет возможность по библиотекам погулять?! Ладненько, пошли!.. Нужно до темноты из города выбраться!..

— Хорошо!.. — я протянул девушке свой автомат, но рюкзак снимать не стал. — Подожди, а как же котенок?!

— Фарт!.. — девушка закинула автомат за спину рядом со своим. — Неужели ты и вправду думал, что я заберу ребенка у матери?! Они уже привыкли без людей, и пусть так все и остается!.. — выдала мне Карина и шагнула на выход, но затем обернулась. — Но мне понравилось, как повел себя ты!.. Спасибо!.. — закончила она и выдернула швабру, блокирующую дверь.

Несколько секунд я стоял, пытаясь хоть что‑то понять. Ощущение было такое, что Карина все это время издевалась, играя на моих чувствах и отношении к ней, но при этом делала это так, что я даже не мог позволить себе обидеться. Даже сейчас в моей голове всплыла лишь фраза: "Все бабы — дуры!", но и ее я не решился произнести вслух, а молча схватил сумки за ручки и шагнул следом за этим ярким представителем женского пола…

Из города выбрались достаточно легко и свободно, но на этот раз мы двигались другой дорогой, пролегающей вдоль моря. Карине вдруг вздумалось заглянуть еще и в Электрозаводск, который, судя по карте, должен был встретиться нам на пути домой. Если честно, то у меня вообще сложилось впечатление, что девушка просто таким образом развлекалась, а все эти книги ей нужны были не больше, чем в бане лыжи. А задачи на предстоящую мародерку она, скорее всего, придумывала на ходу, прикрывая ими свое нежелание оставаться в Старом, лишний раз исполняя приказы Циркуля. Что же…. Как по мне, так я совершенно не был против подобных прогулок, и единственное, о чем сейчас немного жалел, так это то, что не прихватил из спортивного магазина что‑нибудь интересное для последующей продажи на рынке.

Дорожное покрытие, на удивление, оказалось весьма гладким, что позволило очень хорошо разогнать автомобиль, лишь изредка попадались противные ямки, заставляющие чуть притормаживать. По пути мы обменялись всего несколькими фразами, а в какой‑то момент я даже задремал. Когда же Солнечный остался далеко позади, Карина остановила машину для очередной дозаправки, а заодно мы позволили себе перекусить.

— Искупаться не хочешь?! — кивнула она в сторону моря, наблюдая, как я вливаю дизельное топливо из канистры в бак.

— Так холодно же!.. — удивился я такому вопросу. — Еще и ветер противный…

Воздух, гонимый со стороны моря, и вправду был не особо привлекательным для купания, да и солнце, уже грозящее спрятаться за горизонт, советовало воздержаться от подобных мыслей. Но и тут девушка вновь показала свой неоднозначный характер и весело поспешила за руль.

— А мы печку потом включим!.. — крикнула она, заводя двигатель. — Давай, погнали!..

— Ну, погнали… — обреченно проворчал я, понимая, что другого выбора не остается.

Опустошенную канистру я закинул в багажник, а Карина, дождавшись, когда я сяду на место пассажира, вывернула руль влево и, резко сорвав внедорожник с места, направила его к берегу.

Надо признать, что это место оказалось крайне удачным. Никаких тебе крутых обрывов и огроменных каменных валунов, словно мы находились сейчас не где‑то посреди дикой природы, а на облагороженном городском пляже.

Остановив машину метрах в тридцати от воды, Карина заглушила мотор и с кошачьей грацией перебралась в багажное отделение, а затем на полном серьезе начала раздеваться.

Сначала она расстегнула лямки разгрузки и небрежно свалила ее на одну из сумок с припасами, затем развязала шнурки и отбросила в сторону ботинки. Стянув с себя штаны, а следом и термо — трико, принялась снимать китель. Позже, заведя руки под майку — борцовку белого цвета, бесцеремонно освободилась от бюстгальтера.

— Ты чего?! — спросила она, удивляясь моему ошеломленному взгляду. — Пойдем?! Не переживай!.. Холод лишь в твоей голове!.. — радостно продолжила она и, перескочив через борт багажного отсека, приземлилась на песок.

"Ага! Интересно, что тогда в голове у тебя?!" — подумалось мне при виде такой картины. Хотя, если уж признаться самому себе, то вид стройных красивых ножек, чуть прикрытая майкой округлая аппетитная попка, изящная тонкая талия и все те же распущенные золотистые волосы, укрывающие плечи, невольно тянули меня за собой, словно я оказался привязан к какому‑то буксиру.

Тем временем девушка, эротично покачивая бедрами, с легкостью преодолевая набегающие волны, погрузилась примерно по пояс и резво нырнула в море с головой. А еще через несколько секунд её золотистые пряди снова появились на поверхности.

— Ну, пойдем… — взглянув на это безрассудство, пробормотал я и тоже начал раздеваться.

Когда я подошел к воде, эта златовласая бестия уже весело размахивала руками чуть поодаль от берега, демонстрируя открытие купального сезона, отчего сложилось впечатление, что вода и вправду теплая. Видимо, искушенный ее задором и сногсшибательной фигурой, я не стал проверять температуру, а, разбежавшись, с криком "Банзай!" погрузился в жидкую субстанцию, являющуюся основой жизни. Как можно было описать свои ощущения, я даже не представлял, но зато в полной мере осознал, что значит выражение: "Превратиться в хер". Водица оказалась не просто холодной, а, сука, адски ледяной, и, наверное, мой возглас: "Твою же, сука, бога душу мать!" можно было расслышать как в оставленном нами Солнечном, так и ожидающем Электрозаводске. Еще недавнее легкое возбуждение от вида столь красивого женского тела внезапно растворилось, противно свело зубы, а голова начала немного побаливать, и я постарался уверовать в то, что хоть и частично, но принадлежу к семейству моржовых, поэтому холод мне нипочем.

— Хорошо, правда?! — продолжая барахтаться в воде, все так же весело выкрикнула Карина.

— Ага, блин!.. — стараясь интенсивнее шевелить конечностями, процедил я в ответ. — Завтра сопли с колен смахивать будем!..

— Главное, чтоб только сопли… — подплывая ко мне ближе, спокойно изрекла девушка и встала в полный рост.

При виде ее намокшей маечки, облегающей тело так, что можно было отчетливо разглядеть торчащие соски, я даже перестал сопротивляться воде и на несколько секунд замер, невольно пожирая девушку взглядом, а затем, взяв себя в руки, тоже поднялся.

Холодный воздух разом вонзил в тело тысячи игл, но мне уже было наплевать. Карина уверенно подошла ко мне вплотную и осторожно приложила свою ладонь к моей груди. Ледяная вода ни черта не спасала. В паху всё начинало гореть, а мой член уверенно принимал боевую позицию. Ее губы заметно дрожали, а кожа покрылась миллионом взбесившихся мурашек, и стало понятно, что ей очень холодно, но при этом она старалась выглядеть как можно бодрее. Заглянув буквально на долю секунды в мои глаза, она вдруг прижалась ко мне губами, и мы слились в коротком, но обжигающем поцелуе. Внутри все неожиданно закипело, и мне захотелось превратить этот момент в вечность. В то же время проснулось что‑то жутко похотливое, и это чувство готово было поглотить меня полностью. Я попытался прижать к себе девушку, но она резко оттолкнула меня. Не удержавшись на ногах, я с плеском погрузился в воду, а Карина, весело рванув к берегу, выкрикнула:

— А я греться!..

— Ну, гадина!.. Фиг тебе!.. — воскликнул я, устремляясь следом.

Нагнать ее получилось уже на берегу. Подхватив девушку, я осторожно, но быстро повалил ее на песок и принялся целовать ее лицо. Сейчас я наслаждался вкусом ее губ, легким влекущим запахом, и мне совершенно не хотелось отпускать ее из своих объятий, но и этого мне стало мало. Где‑то в недрах моей головы замаячила мысль, что нам нельзя больше оставаться на ветру. Прижав Карину к себе и не переставая ее целовать, я направился к машине. Всё моё естество сгорало от желания, страсти и… даже похоти. Я, аккуратно усадив ее за руль, дотянулся до замка зажигания и повернул ключ. Её грудь на какие‑то доли секунды оказалась на уровне моих глаз. Желание с утроенной силой принялось пожирать меня. Одним быстрым движением прикрыв водительскую дверь, я обежал внедорожник и сам забрался внутрь.

Сравнить с чем‑либо такие минуты нельзя. Невозможно передать словами всю гамму чувств, которые охватили нас. Страсть, похоть, возбуждение и в тоже время безграничная нежность, чувственность и что‑то ещё, но такое неуловимое и приятное. Быстро стянув с себя майку, игнорируя налипший на тело песок, Карина перепрыгнула на другую сторону и уселась ко мне на колени, жадно впиваясь в мои губы. Наверное, последним логичным действием с моей стороны было протянуть руку к барашку включения печки и выкрутить его в крайнее положение. После этого я целиком и полностью принадлежал уже не этому миру.

Долгое время мы продолжали наслаждаться сладостью поцелуев и ощущением тел друг друга, а затем я почувствовал, как рука Карины стянула с меня плавки и все еще прохладная ладонь обхватила мой член. Все преграды пали. Я уже не стеснялся в действиях. Мои руки бесстыже гуляли по телу девушки, поцелуи с каждым разом становились всё ниже, пока я не добрался до ее груди. Тело Карины отзывалось на мои ласки мелкой дрожью, а едва слышное постанывание заводило меня с еще большей силой. В какой‑то момент девушка сдвинула свои трусики в сторону, обнажая промежность, затем медленно опустилась на мой возбужденный член и, блаженно застонав, запрокинула голову. Я же, решив отыграться за столь дерзкий ход, лёгким движением схватил одной рукой Карину за еще мокрые волосы, а второй — за ягодицы и удостоился лицезрения ее упругой груди. Желая доставить ещё большее удовольствие девушке, обхватил губами маленький розовый сосок, при этом стараясь как можно нежнее играть своим языком. В этот момент я был готов умолять всевышнего о продлении столь сказочных минут, но этого делать не пришлось. Все‑таки подлая ледяная тварь, вспенивающая песок на берегу в нескольких десятках метров от нас, сделала свое дело, за что я ей был крайне благодарен. Удовольствие, которое мы сейчас получали, длилось довольно долго и закончилось, когда влажные кончики волос Карины коснулись моей шеи и плеча. Руки при этом крепко прижали девушку, а спустя несколько секунд я уже нежно поглаживал её спину, успокаивая дрожь — тот самый отголосок недавно полученного удовольствия.

— Ну, как?! — тяжело дыша, шепнула мне на ухо девушка. — Согрелся?!

— Не то слово… — прошептал я в ответ, все еще наслаждаясь ее объятиями. — Знал бы, что именно так придется греться — прыгнул бы в воду первым!..

— Вот, дурачок! — воскликнула девушка и несильно ударила меня в грудь кулачком, но затем снова осыпала поцелуями.

С этого момента для меня все стало по — другому. Абсолютно все!.. Мне больше не нужен был никто, кроме этого маленького, но самого яркого солнечного лучика, согревающего мою душу. Теперь для меня не было чего‑то важнее, чем эта такая необычная, но очень ласковая девушка!..

Жизнь — боль? Разве?! Ну, уж нет! Жизнь — это вечность, сжатая до размеров секунды, когда ты проводишь время с любимым человеком!.. Жизнь — это то, что, несмотря на все невзгоды, все‑таки позволяет быть тебе счастливым! Это то, что не оставляет в тебе чего‑то ужасного, выдирает с корнем весь негатив, оставляя в подарок лишь радостную улыбку! Жизнь — это я! Жизнь — это она, милая, красивая и нежная девушка, которая сейчас рядом! Сейчас я живу! Сейчас я дышу, безмятежно полеживая на перинах облаков, и плюю сверху на все приземленное! Вот что значит — жизнь!.. А боль?! Да к черту эту боль! Уверен, что эта мразь никак не сможет нам навредить…

Естественно, сегодня о каком‑то продолжении нашего путешествия можно было забыть. Вернувшись на автостраду, мы нашли ближайший съезд на полевку и, отдалившись от трассы на несколько километров, свернули в лес.

Приготовив на костре ужин, мы какое‑то время, обнявшись, опустошали емкость с коньяком. Чуть позже я установил приобретенную в Солнечном палатку, разбросал внутри различную одежду, тем самым оградившись от земной прохлады, и мы решили продолжить наше милое общение уже внутри, прихватив с собой горячую закуску. При свете двух тактических фонарей, уложенных по углам нашего маленького домика, мы долгое время разговаривали совершенно на отрешенные темы, шутили, а я даже умудрился протянуть несколько песен, немного расстроившись, что сейчас под рукой не оказалось гитары. Карина рассказала мне несколько душещипательных и в то же время смешных историй, случившихся с ней в разное время на мародерках, а я то и дело осыпал девушку дополнительными вопросами, при ответах на которые понимающе кивал. Так, с интересом выслушивая друг друга, смеясь от повествования различных историй и анекдотов, мы даже не заметили, как снова слились в поцелуе, и больше нас уже ничего не интересовало.

Нагло и страстно обнажив девушку, я, словно хищник, навис над ней. Снова и снова прикасаясь своими губами к ее лицу и шее, я ласкал ладонью ее грудь, а позже спустил руку чуть ниже животика и пальцами ощутил трепетную влагу. Карина вздрогнула и кошкой вцепилась в мою спину своими ноготками, а я чуть приспустил голову, не оставляя без внимания своего языка ее чувственную грудь, а затем спустился еще ниже, согнул ее ножки в коленях и переместил себе на спину. Когда я коснулся языком мягкой нежной плоти, девушка, блаженно застонав, приложила свои стопы к моим плечам и, легонько пощипывая пальчиками мою кожу, полностью открывалась передо мной….

Сейчас мы были одним целым, и казалось, что наши души уже никто и никогда не сможет разделить. Лишь единственный раз в голове мелькнула отрешенная мысль, что вся эта поездка на мародерку была задумана девушкой, как чрезмерно насыщенная прелюдия, которая позволила нам по — настоящему стать ближе. И эта осенняя ветреная ночь с готовностью нас сегодня обвенчала, а похотливый полумесяц стал тому свидетелем.

Наши танцы любви повторялись практически до самого утра, прерываясь лишь на несколько минут, чтоб перевести дух. Выбившись из сил окончательно, мы укрылись куртками и, прижавшись друг к другу, еще долго и весело разговаривали.

— Хочешь, я секрет тебе один открою?! — таинственно произнесла Карина, ласково поглаживая мою щеку.

— Ты мужчина?! — усмехнулся я и чмокнул ее в лобик.

— Дурак!.. — вздохнула девушка, закатив глаза. — Во дурак, а! Я ему тут про тайны, он шуточки…

— Ну, вот!.. Я впервые увидел, как ты дуешься. Это так мило!.. — я вставил пальцы в копну волос девушки и нежно поцеловал кончик ее носа. — Моя бу — бу — бу!.. Ладно, ладно! Шучу!.. Не делай такие глаза!.. — рассмеялся я. — Так что там за секрет?!

— Не буду ничего рассказывать… — нахмурилась Карина, но мы оба понимали, что ее обида притворна.

— Ну, расскажи!.. — продолжал уговаривать я. — Ну?! Солнышко?! Мне очень интересно!..

— Да ты весь настрой романтический, гад, сбил!..

— Ну, хорошо… — продолжая улыбаться, вдохнул я. — Сейчас поправлю!..

Я прильнул к ее губам и вновь ощутил сладость поцелуя. Нежные, трепещущие от возбуждения и усталости, они были словно молочное озеро, в которое хотелось погрузиться целиком. Ощущая их медовый вкус и бархатную прохладу, я снова машинально возбуждался, и когда моя рука вновь потянулась к ее мягкой и теплой попочке, Карина перехватила мою руку и произнесла:

— И откуда в тебе столько энергии?!

— Ну… — протянул я, переведя ладонь к ее спине. — Сам не знаю…, накопилось, наверное. — пожал я плечами и усмехнулся.

— Я люблю тебя!.. — глядя мне в глаза, серьезно, словно еще обижаясь за нелепую шутку, шепнула девушка. — Это тот самый секрет!..

После этих слов сердце что‑то больно кольнуло, и оно, будто стремясь убежать, бешено заколотилось, при этом буквально захлебываясь кровью. Мне стало очень жарко, и казалось, что вот — вот моя грудь разорвется. В то же время я почувствовал жуткую обиду за свою дурацкую шутку. Ведь я отчетливо понимал, как сложно произнести подобные слова и как становится обидно, когда ты уже наконец решился, но тебя тут же перебили. Конечно, можно было сколько угодно себя оправдывать тем, что я хотел как лучше, просто повеселиться и совершенно не подозревал, о чем пойдет речь, но сейчас оправданий мне не хотелось.

Сначала я удивленно замер, размышляя о том, как можно ответить, но, как назло, голову совершенно не посещали мысли, поэтому я задал, наверное, очень сейчас глупый встречный вопрос:

— Ты уверена?! А что, если это всего лишь нелепая влюбленность?!

— Я люблю тебя!.. — уверенно повторила девушка и добавила, уже улыбаясь. — Дурака такого!.. Фарт, я хорошо разбираюсь в своих чувствах!.. И поверь, дело не в хорошем сексе…. Думаешь, мне и вправду нужны эти книги, да и вообще подобные вылазки?!

— Ну… — протянул я, вспоминая свою скоротечную мысль насчет этого.

— Плевать я хотела на это все!.. — заключила девушка и, выпутавшись из моих объятий, присела, укутавшись одной из курток. — Я с тобой хотела побыть, и так, чтоб нам никто не мешал, ясно?!

— Карина, милая… — я привстал и обхватил ее голову ладонями. — Прости, я просто…, ну… я…, я…, ну, в общем, ты мне понравилась, как только я тебя увидел!.. Просто…, просто… — все никак я не мог подобрать подходящие слова и, волнуясь, начал тереть свое лицо. — Просто ты такой неприступной казалась, а я…

— Я знаю!.. — улыбнулась девушка, глядя в мои глаза. — Я видела, как ты на меня смотришь, и все понимала…. Мне нужна была эта поездка, понимаешь?! Мне нужно было разобраться в себе и…, вот… — она медленно приблизила свое лицо к моему и, продолжая улыбаться, снова прошептала столь важные для меня слова. — Я тебя люблю!

— И я тебя люблю!.. — прошептал я в ответ и почувствовал обжигающее прикосновение ее губ.

Какое‑то время мы продолжали целоваться, а затем я аккуратно уложил девушку на импровизированную постель. Прижавшись к ней со спины я продолжал нежно касаться губами ее плеч и шеи. Конечно же, она сегодня очень устала, но заснуть не позволял эмоциональный всплеск, поэтому она продолжала негромко бормотать, а я внимательно слушал и счастливо улыбался.

— Влетел такой в комнату…, как угорелый!.. — шептала Карина, все не желая засыпать. — Весь в кровище, как черт…, руки, лицо…. Глаза ошалелые, как у бешеного пса!.. — она тихо хихикнула.

— Ты про первую встречу?!

— Угу…. Завалил двоих с таким выражением, будто наслаждался…. Я даже подумала, что и меня…, того… А ты…, а ты спас меня… — Карина прижалась ко мне чуть плотнее. — И Бублика потом еще на себе тащил…. Я сначала думала, ты тоже из‑за газа этого, а оно вон как оказалось…, просто так!.. Знаешь?! — девушка вдруг резко повернулась ко мне лицом, и я почувствовал жар ее дыхания. — Ты у меня и вправду рыцарь!.. — она провела ладонью по моей щеке. — Сильный…, храбрый…, умный…, добрый и, — она крепко обняла меня, — такой заботливый!..

— Спи, малышка!.. — прошептал я, улыбаясь во весь рот. — Спи!.. Я люблю тебя! И не оставлю никогда в беде!..

Словно приняв мой успокоительный шепот за приказ, Карина прикрыла глаза и спустя полминутки мирно засопела. Я же, несмотря на усталость, все никак не мог уснуть и, поглаживая волосы девушки, предался размышлениям.

Интересно, за что нам такое наказание? За какие такие грехи мы оказались в этом аду? Этой девочке в самую пору детишек растить да мужа с работы ждать, а здесь ей приходится ощетиниваться. Ведь, правда. Сегодня я понял, что она на самом деле очень нежная и ранимая, а та броня, которую ей приходится носить, имеет значения не больше, чем маскарадная маска, скрывающая истинную сущность. Да, в этом мире по — другому и не получится. Стоит только один раз выказать в себе слабость, и в любой момент можно будет ожидать прожорливых воронов, которые обязательно слетятся, чувствуя погибель твоего тела или угасание отчаявшейся души. Да, здесь нужно быть сильным! Душить внутри себя все, что может показаться слабостью. Именно такой Карина и предстала передо мной: сильной, уверенной, независимой и, если потребуется, безжалостной. И большинство из этого оказалось просто маской. Она не могла открыться мне — человеку, которому не доверяет, даже несмотря на зародившееся чувство. И именно эта наша совместная поездка позволила ей все же решиться и стянуть, пусть и ненадолго, эту маску. Сегодня эта замечательная девушка рискнула открыть передо мной свою душу, и очень важно теперь постараться ее не ранить. Да, я знаю, что уже завтра она, возможно, снова станет солдатом. Солдатом, не знающим страха и боли. Но я не буду этому препятствовать. Незачем пытаться переломить то, что уже закалилось временем. Я не стану уговаривать ее отсиживаться за стенами Собора, если она сама того не захочет. Все, что я постараюсь сделать, так это быть рядом, и если потребуется, защитить ее своей грудью.

Выспаться у нас опять не получилось. Видимо, в очередной раз над нами решила подшутить судьба, сообщая, что отдохнуть удастся только в гробу. Казалось, я уже стал привыкать к резким поворотам событий, но сейчас никто не мог ожидать чего‑то подобного.

Что‑то очень тяжелое навалилось сверху на палатку, проминая тонкий каркас. Карина взвизгнула от неожиданности, а я, еще совсем не соображая, успел лишь, превозмогая тяжесть, прикрыть девушку своим телом.

— Это дерево?! — испуганно спросила меня Карина.

Я ничего не ответил из‑за возникшего напряжения, но то, что на ствол упавшего дерева это было не похоже, я мог ответить с гарантией. Это нечто, сейчас давящее мне на спину, как‑то вяло шевелилось. В голову закралась ужасная мысль, что на палатку набрел медведь и теперь нам придется несладко.

Из последних сил я предпринял попытку подняться, скидывая с себя неизвестное бремя, и почувствовал сквозь тонкую ткань, как что‑то съехало по моей спине как по ледяной горке, блокируя выход из палатки. Карина тем временем пыталась дотянуться до пистолета, но внезапно накатившая паника не позволяла сделать это достаточно оперативно. Я же, повинуясь больше инстинктам, чем разуму, рукой нашарил свои штаны и выдернул из чехла нож. Затем, резко вспоров одну из стенок палатки, быстро полез в образовавшуюся щель. Помогать девушке выбираться я не стал. На это просто не было времени. Солнце к тому моменту уже показалось над кронами деревьев, но, несмотря на это, лесной воздух разом обдал мое обнаженное тело гадкой прохладой. Конечно же, сейчас мне на это было наплевать, и, увидев то, что нас разбудило, я невольно замер на несколько секунд.

Это был настоящий крейсер "Аврора" с водоизмещением в несколько тысяч тонн. Нет, я серьезно! Невероятно толстая мертвая старуха каким‑то образом умудрилась наткнуться на наше маленькое пристанище. Какое‑то время она лениво барахталась, лежа на спине, наверное, пытаясь перевернуться и встать на ноги. Одета она была в серую фуфайку и черную длинную юбку, задравшуюся выше бедер, обнажая жирные ноги, обтянутые разорванными в нескольких местах колготами. Голова ее плотно была повязана бордовым платком, и, что самое нелепое — на ее правой руке болталась плетеная корзинка, привязанная узенькой ленточкой к запястью. Наверное, эта красная шапочка, пережившая всех волков на свете, уже давненько блуждала по лесу, а сейчас случайно наткнулась на нас.

Взглянув на меня своими мутными глазами, тварь жадно раскрыла свою почти беззубую пасть. Ее и так изрядно провисшие щеки опустились еще ниже, напоминая морду английского бульдога. Вся ситуация в целом показалась мне довольно курьезной. Я даже облегченно вздохнул, мысленно радуясь, что это, к счастью, не медведь или еще какой‑нибудь крупный хищник.

— Что, бабуль, заблудилась?! — громко произнес я, принимая стойку для атаки, когда старуха медленно двинулась в мою сторону. — Эй, эй!.. Не смотри так на меня!.. — У меня уже есть девушка!..

После последней выкрикнутой фразы я быстро шагнул зомби навстречу и, пользуясь ее медлительностью, чуть подпрыгнул для увеличения силы удара, а затем вонзил острие старухе прямо в лоб. Отчетливо послышалось глухое чавканье, кость проломилась, но при этом нож проник в голову покойницы не более чем на сантиметр — полтора и нелепо застрял прямо посередине лобной кости. Попытка вытащить оружие успехом не увенчалась: прогнившая "бестолковка" пенсионерки дергалась вслед за моей рукой. За долю секунды осознав свою ошибку, я молниеносно отскочил в сторону, уходя от захвата мощной руки зомбачки.

— Твою‑то мать… — недовольно процедил я, глядя на нож, торчащий из черепушки старухи. — А в кино проканывало…

Впрочем, данная нелепость меня не сильно расстроила. Выходов из данной ситуации было множество, и один из них, к примеру, подбежать к "Роверу" и схватить свой автомат. Именно эта мысль показалась мне наиболее разумной, и я метнулся к внедорожнику, но успел лишь ухватиться за ручку двери, как за спиной жесткой плетью прозвучал выстрел. Дернувшись от неожиданности, я мгновенно обернулся.

Признаться, более эротичной сцены я ранее не видывал. Карина лишь наполовину выбралась из палатки с помощью того же отверстия, что проделал я ножом. Видимо, пытаясь отыскать оружие, запропастившееся внутри из‑за наших ночных кувырканий, она попросту не успела накинуть на себя что‑либо из одежды. Девушка, обнажив перед лесом свою стройную фигурку, прикрытую лишь небольшой частью палатки, уверенно держала оружие в руках и выглядела так, будто только что сошла с обложки какого‑то мужского журнала. Красота, да и только!..

Тем временем жирная тварь уже опускалась на колени. Пробившая левую сторону ее головы пуля навсегда отбила в ней желание приставать к кому‑либо.

— Ну, еп! — коротко возмутился я, глядя, как бабка уткнулась прямо в землю лицом, а предательский нож все‑таки проник в ее жбан почти по самую рукоятку.

— Ты в порядке?! — взбудораженно спросила меня девушка, опуская пистолет.

— Да, да!.. — улыбнулся я, продолжая пожирать ее взглядом. — Даже согрелся немного…. Знаешь, ты сейчас такая сексуальная!.. — играючи произнес я и начал приближаться. — Может…

— Не может!.. — прервала мои похотливые мысли Карина. — Одевайся давай скорей!.. А то отморозишь причиндалы, потом и на раз тебя не хватит…, донжуан, блин!..

В дорогу собрались достаточно быстро, даже завтракать не решились. Как‑то уж не сильно хотелось принимать пищу возле мертвеца, поэтому решили перекусить где‑нибудь по пути. Палатку, к сожалению, пришлось оставить. Мало того, что я прошелся по ее ткани лезвием ножа, что в принципе еще было поправимо, так еще и прутья каркаса оказались поврежденными. С извлечением ножа из головы трупа тоже пришлось повозиться. Проломленная кость плотно зажала лезвие в своих объятиях, и выдернуть стальное жало я смог, лишь встав двумя ногами на лицо бабульки, при этом сильно и резко потянув за рукоятку. За руль снова уселась Карина. Казалось, что ей просто очень нравится водить автомобиль. Что ж. Я совершенно не был против этого, а, воспользовавшись привилегией пассажира, ненадолго задремал. Спустя несколько часов движения по автостраде я вдруг обратил внимание на группу небольших островков, рассыпавшихся чуть поодаль от берега. И все бы ничего — острова как острова. Но вот внутри что‑то засверлило, словно я уже здесь бывал.

— Солнышко, тормозни‑ка, пожалуйста!.. — задумчиво попросил я, не отводя взгляда от воды.

Послушно выполнив мою просьбу, Карина сбавила скорость и прижала автомобиль к обочине. Я же, все еще не понимая, что привлекло мое внимание, выпрыгнул из машины и внимательно всмотрелся в горизонт.

— Что там?! — озадаченно спросила девушка, тоже глядя в сторону воды.

— Не знаю пока…. Принеси бинокль…

Когда в моих руках оказалась неплохая туристическая оптика, я тут же прильнул к ее линзам. Несколько минут я осматривал водную гладь, и наконец в окулярах появилось то, что не давало мне покоя. Скрываясь за отблесками воды, всего в паре километров от нас притаилось исполинских размеров судно. Разглядеть как следует его не получалось, но этого и не требовалось. Осознав, что я уже видел эту картинку в одном из своих снов, я почувствовал легкий холодок, скользнувший по спине. Даже руки слега задрожали из‑за внезапного адреналинового возбуждения. Передав любимой бинокль, я указал пальцем в сторону, куда нужно обратить свой взор.

— На десять часов смотри!.. — прокомментировал я свой жест. — Мы проехали немного…, он позади оказался!..

— Корабль?! — словно не веря своим глазам, восхитилась девушка.

— Да!.. — не понимая, откуда появилась такая радость, подтвердил я. — Мне это место снилось как‑то…, теперь я вспомнил!.. Я видел это судно раньше!.. Карин!.. — я серьезно взглянул на девушку. — Может, ну его, этот Элекрозаводск, а?!

— Согласна!.. — подхватила она мои мысли. — Соберем команду и вернемся!..

— Именно!.. — чуть не подпрыгнув на месте, как ребенок обрадовался я пониманию со стороны любимой. — Какая же ты у меня умничка все‑таки!..

Мотор ревел нещадно. Девушка выжимала из автомобиля все, на что он был способен, лишь бы ускорить наше возвращение. Даже небольшую деревушку, под названием Камышово, пролетели, почти не сбавляя скорость.

И все же Электро нам пришлось посетить, хоть и частично. Основная автострада проходила сквозь город и пересекалась с нужной нам дорогой в глубине его окраин.

Вот здесь‑то наше продвижение становилось крайне затруднительным и не только из‑за остовов брошенной техники. Небольшие, но все же плотные скопления мертвецов встречали нас на большинстве улиц и проулков. Часто приходилось разворачиваться и искать новые пути проезда. В какой‑то момент даже мысль возникла вернуться и объехать город стороной, но мы все же рискнули продвигаться дальше, ходом сшибая отдельных зомбаков. Иногда мне приходилось высовываться в окно и вести по встречным толпам автоматный огонь, но это было слабо эффективным. У меня и так с меткостью явные проблемы, а тут вдобавок как следует прицелиться мешала еще и тряска автомобиля.

Такое сложное продвижение отняло у нас много времени. Солнце уже налилось багровым цветом и спешило упасть куда‑то за крыши домов, а мы все никак не могли отыскать возможный проезд и метались по проулкам, то и дело упираясь в какой‑нибудь тупик. Идея вернуться назад уже не казалась нам выполнимой. Изрядно нашумев, мы привлекли огромное количество тварей, которые постепенно заполняли уже изведанные нами улицы.

— Прости, Фарт!.. — неистово вращая баранку, произнесла Карина. — Я не думала, что тут такая задница окажется!..

— Ничего, Солнышко!.. — постарался успокоить я девушку. — Прорвемся!.. Что‑то говорит мне о том, что зомбаки сегодня останутся без закуски…

— Хорошо бы… — улыбнувшись, кивнула Карина. — Жаль, не заправились перед городом…, придется что‑то придумывать!..

Взглянув на индикатор топлива, я тоскливо поежился. Стрелка завалилась за самое нижнее деление, а желтая лампочка непрерывно горела, возвещая о том, что в ближайшее время мотор заглохнет.

— Ну, это нормально!.. — заключил я, пытаясь сообразить, как можно поправить эту ситуацию. — Во!.. — воскликнул я, указывая пальцем на один из огороженных деревянным забором частных двориков. — Давай туда!.. Газу, газу!..

Резко вильнув вправо, внедорожник с легкостью проломил древесную преграду, пронесся вдоль одноэтажного домика и остановился посреди заросшего травой огорода. Быстро подхватив АКСУ, я передал его девушке, и мы оба выскочили из машины, причем Карина тут же открыла огонь по ближайшим тварям. Что ни говори, а стрелять Карина умела. Низкорослый мужичонка, больше похожий на карлика, одетый в темные трико, сплошь покрытые грязью, полосатую, чуть задравшуюся тельняшку, оголившую его округлое пузико, поспешно стремился приблизиться к нашему автомобилю. Уверен, он совершенно не ожидал, что по пути укоротится еще немного. Очередь, выпущенная Кариной, снесла ему половину головы. Из черепушки, раскрывшейся у самой переносицы майским тюльпаном, тут же выплеснулись мозги, словно помои из ведра. Сам же карлик, лишившись соображалки, пробежал еще несколько метров, затем завалился в густую траву, окропив ее остатками кровавого сумбура. Обалдев от такого спецэффекта, я мельком взглянул на девушку, и та, завидев мое ошеломленное лицо, выкрикнула:

— Я кончики у пуль спилила!..

Ничего на это не ответив, я устремился к задней части внедорожника, а Карина продолжила атаковать новую цель. Быстро дотянувшись до канистры с соляркой, я попытался перетянуть ее через борт, но спешка и волнение немного помешали. Железная емкость выскользнула из руки и гулко шмякнулась рядом со мной на землю. К счастью, канистра совершенно не пострадала и уже через несколько секунд снова оказалась в моих руках.

Тем временем огромная, скопившаяся орда зомбаков неустанно приближалась. И все‑таки моя задумка с дозаправкой в этом дворе оказалась достаточно разумной. Твари, толкая друг друга, с огромным трудом протискивались в пробитую внедорожником брешь в заборе. Остальная же толпа, вместо того, чтоб навалиться на преграду и снести ее своей массой, словно повинуясь стадному инстинкту, рвалась к образовавшемуся проходу, где многие из мертвецов встречались со свинцовыми друзьями моей любимой.

Стараясь не терять драгоценного времени, я отвинтил крышку топливного бака и, поднеся канистру к горлышку, начал вливать солярку, что без воронки оказалось делом не особо простым. Жидкая дурнопахнущая субстанция то и дело меняла направление потока, устремляясь вниз вдоль автомобильного борта. Конечно, во избежание подобного неудобства, небольшая пластиковая воронка всегда хранилась в одном из кармашков багажного отделения "Ровера". Вот только второпях я что‑то не подумал прихватить ее с собой, а сейчас на это просто уже не было времени.

Несколько пуль, выпущенных Кариной, просвистели почти у самого уха и опрокинули всего в десятке метров от нас дамочку, в сером от пыли и грязи свадебном платье. Разом окрасившись бурым, фата слетела с ее головы вместе с небольшой частью черепа, унесшего за собой подальше от тела пышный скальп зомбачки. Оставаться на месте больше было нельзя. Несмотря на крайне небольшое количество влитого в бак топлива, я забросил в багажник еще далеко не пустую канистру и, потянув лямку на своем плече, ухватился за свой автомат.

— Уходим!.. — громко выкрикнул я, выпустив короткую очередь в одного из мертвецов.

В этот момент я совершенно не ожидал, что что‑то невообразимо быстрое легко перемахнет через забор и устремится в нашу сторону. Тварь, отталкиваясь всеми четырьмя конечностями, молниеносно меняла траекторию, ловко уворачиваясь от наших пуль. Глядя на нее, я невольно вспомнил чудища из Черногорска, только те были куда большего размера. Этот же мутант казался просто крохой по сравнению с теми, но от этого не менее опасным. За несколько секунд тварь пересекла двор и, вновь высоко подпрыгнув, пролетела несколько метров и хищно вцепилась в девушку, сбив ее с ног. От неожиданности Карина еще в падении инстинктивно нажала на спусковой крючок автомата, отводя его в сторону. Тут же несколько пятерок простучали по корпусу внедорожника и чудом не задели меня, уже устремившегося на помощь. Теперь, когда мутант остервенело наносил удары по девушке своими когтистыми лапами, я уже не обращал внимания на остальных ходячих. Позволить себе стрелять в чудовище я не мог из‑за опасений попасть в Карину и на ходу откинул за спину автомат, а затем выхватил нож. Не знаю, откуда во мне взялось столько сил, но если бы кто‑то сейчас посмотрел на меня со стороны, то, наверное, принял бы за подобное чудовище. Перевернув в руке холодное оружие обратным хватом, я в глубокой ярости вонзил лезвие меж лопаток твари, а затем, с хрустом прорезая кожу, мышцы, хрящи и сухожилия, удерживающие ребра, спустил нож до самого таза. Мое вмешательство в борьбу монстр почувствовал только тогда, когда, проникнув в образовавшуюся щель мертвой плоти своими пальцами, я вывернул наизнанку значительную часть его спины, образуя некое подобие однокрылого ангела. Монстр же при такой моей выходке лишился возможности управлять своей левой верхней конечностью и отвлекся от Карины, отпрыгнув в сторону. Долго размышлять, что делать дальше, мне не пришлось. Руки сами подхватили автомат, и я пустил в эту маленькую мразоту длинную очередь из оставшихся в магазине патронов, буквально превращая голову чудища в фарш.

— Руку! — коротко выкрикнул я девушке, протягивая ладонь. — Валим!

Завидев несколько неглубоких кровоточащих царапин на правой щеке девушки, зверь внутри меня взвыл с новой силой. Прижав Карину к себе, я подхватил ее на руки и метнулся к передней части автомобиля. Забраться в салон внедорожника уже не получилось бы из‑за медленно оккупирующей его толпы мертвецов. Все, что сейчас я мог сделать, так это поместить девушку на капот "Ровера" и самому вскарабкаться следом, при этом умудрившись шваркнуть одному из зомбаков своим ботинком в челюсть. Тот, отлетев назад, словно кегля в боулинге, сшиб еще нескольких мертвецов, и те повалились на землю, немного задерживая своими телами небольшую часть надвигающейся орды.

Поднявшись на мягкую крышу внедорожника, я, все еще подверженный инстинктам, полосонул ножом по брезенту, образуя альтернативный проход в автомобиль. Естественно, в получившийся в крыше импровизированный люк первой пролезла Карина. Я же, быстро сменив магазин автомата, произвел еще с десяток выстрелов по ближайшим зомбакам, а затем и сам солдатиком погрузился в недра салона, быстро перебираясь за руль.

Думать о том, что выбраться нам из подобной ловушки не получится, совершенно не хотелось, но при виде огромного скопления мертвецов вокруг машины даже у меня зарождалась паника. Твари неистово долбили по стеклам, пытаясь дотянуться до нас. Полуразложившиеся лица мертвецов сейчас пугающе мелькали перед окнами, а жадно раскрытые пасти лишь подтверждали их намерения.

Описать сейчас мое состояние было крайне трудным. Почувствовав прохладу рулевого колеса и рычага селектора переключения передач, я, не жалея иностранную технику, вдавил педаль газа в пол. Мотор, натужно взвыв, трогая машину с места, буквально чуть не захлебнулся от сопротивления окруживших нас ходячих, и мне пришлось резко выжать педаль сцепления, соображая, что делать дальше. Видимо, мои инстинкты в очередной раз опередили мозг, и я, совершив перегазовку, словно управляя грузовиком, снова утопил педаль акселератора. В этот раз машина с большим воодушевлением отозвалась на команду и, резко дернувшись, начала послушно подминать под себя множество ходячих трупов. Колеса с ощутимым упорством перемалывали собой скользкую прогнившую плоть, неистово ревел мотор, напряженно трещала раздатка, усердно пытаясь распределить крутящий момент. Вот уже метр…. Еще два…. Десять…. Внедорожник, с трудом вырвавшись из западни, пробил стенку забора с другой стороны двора, и я резко вывернул руль, впуская автомобиль в следующий проулок.

Карина все это время покорно молчала, и я лишь краем глаза заметил, как она осторожными касаниями пальцев трогает свою щеку.

— Ты как, зайка?! — пытаясь побороть тряску во всем теле, чуть не заикаясь, спросил я.

— Это ребенок был…, — еле слышно произнесла шокированная девушка, — лет шести — семи…. Такой хрени еще не встречала….

— Кипиш рассказывал как‑то про это. — Повинуясь все тем же инстинктам, я вывернул руль вправо, выводя автомобиль в следующий проулок. — И в Черногорске я сам лично завалил подобную тварь…, только та была просто громадной!..

Уже стемнело, когда мы наконец попали на нужную нам улицу, и теперь при свете фар я вел автомобиль крайне осторожно, опасаясь нарваться на какую‑нибудь преграду. К счастью, дорога оказалась практически свободной, и лишь изредка приходилось протискиваться меж кузовов брошенных автомобилей. Зомби здесь тоже встречались крайне редко, да и те поспешно старались отойти в сторону, чтоб случайно не стать новыми жертвами мощного бампера внедорожника. И все же кое — где нам пришлось остановиться для повторной дозаправки. Конечно, можно было попробовать дотянуть до начала шоссе, но я переживал, что, высушив окончательно топливный бак, двигатель откажется заводиться. Остановившись, я при свете фонаря сперва помог Карине воспользоваться аптечкой и наложить несколько ленточек пластыря на щеку. Царапины и вправду оказались неглубокими, но при этом болезненными. Да оно, в общем‑то, и понятно. Нежная девичья кожа явно не предусмотрена для подобных кровавых рисунков.

Закончив обрабатывать рану Карины, я передал ей свой пистолет. Не очень‑то хотелось повторять недавние события, нашумев автоматными выстрелами. Редких же гнилых ублюдков, если те вдруг решат приблизиться, можно будет уложить и из ПБ.

Выбравшись из машины, я на сей раз не забыл про воронку и уже через минуту вливал живительную для мотора жидкость в бак, при этом не теряя впустую ни капли.

— Карин!.. — окликнул я девушку, когда заметил интересную вывеску на первом этаже одного из домов.

Пятиэтажка, стоящая метрах в тридцати вдоль дороги, вместила в своем основании несколько различных небольших магазинчиков, вывеска на одном из которых гласила: "Винная лавка". Вспомнив про свой должок перед Циркулем, я вдруг решительно захотел с ним рассчитаться.

— Что, милый?! — ласково спросила девушка, подскочив ко мне поближе.

— Садись за руль и мотор не глуши!.. Если зомбаки попрут толпой, зажми гудок и медленно уезжай!.. Я догоню, если что!..

— Ты чего?! — всполошилась Карина. — Куда собрался?!

— Вон туда!.. — виновато усмехнулся я, указывая на магазин спиртного.

— Совсем, что ли?! — непонимающе повысила голос девушка. — В Старом этого добра…

— Надо! — четко и коротко произнес я. — Очень надо!.. Все, садись!.. Пять минут, не больше…, обещаю!.. Только ПБ отдай…, мало ли что?!

— Я с тобой тогда пойду!..

— Нет, малыш!.. — покачал я головой. — Если орда сюда придет, то ты их за собой увести сможешь!.. А я уже следом выдвинусь!.. А так мы оба в ловушке оказаться можем!.. Все, давай, солнышко!.. — я несильно подтолкнул девушку. — Все хорошо будет!..

Дождавшись, когда Карина усядется за руль, я заметил злость на ее лице, но при этом все же прикрыл снаружи дверь. Сейчас я понимал ее очень хорошо. Мы и так умудрились попасть в жесткую передрягу, а тут еще и мужик за бухлом собрался. Но и при этом я поделать с собой ничего не мог. Меня буквально тянуло осмотреть наличие товара, если, конечно, его еще не растащили мародеры.

— Я скоро!.. — выставил я пятерню перед стеклом, показывая, сколько мне понадобится времени, и побежал к пятиэтажке.

Со скрипом приоткрыв двери, я, подсвечивая себе фонарем, вошел внутрь винной лавки. Магазинчик оказался совсем не большим. Возможно, раньше это помещение использовалось как обычная однокомнатная квартира. Под ногами захрустело битое стекло, и я недовольно обратил внимание на царивший внутри разгром. И без того редкие полки и витрины валялись на полу. Большая часть стеклянных емкостей, естественно, разлетелась вдребезги. На то, что здесь поработали мародеры, было не похоже. Вряд ли кому‑то в здравом уме понадобилось уничтожать столь ценное сырье. Возможно, сюда просто забредали неуклюжие зомбаки, а возможно, здесь кто‑то с кем‑то успел побороться. В любом случае теперь это было не важно. Внимательно освещая пространство, я старался найти хоть что‑нибудь стоящее из того, что все же уцелело, но, как назло, попадались лишь не интересующие меня вина и бутылки с шампанским. Правда, все же несколько раз я натыкался на какой‑то российский коньяк, но, как и все остальное, меня он не привлек.

Внезапно что‑то загремело в дальнем левом углу помещения, и я быстро навел в ту сторону пистолет, при этом посветив туда лучом фонаря. Картину, которая предстала перед моими глазами, можно было с легкостью назвать "Не повезло". Тонкую худощавую барышню в белой блузке наполовину придавило огромным стеллажом так, что свободными у нее остались только голова и руки. Девушка, завидев меня, яростно заскребла по полу своими длинными ногтями, которые тут же начали выдираться вместе с кусочками кожи. Оценив ситуацию, я понял, что угрозы для меня эта зомби не представляет, и даже не стал тратить драгоценный патрон от пистолета. Судя по ее виду и одежде, можно было предположить, что эта девушка когда‑то работала в этом магазине. Жаль только, что сейчас этот наверняка профессиональный продавец — консультант мне никак не поможет с выбором и придется продолжать поиски вожделенного коньяка самому. Впрочем, насчет помощи я немного ошибся. Когда в очередной раз мертвая девушка размахнулась своей конечностью, откуда‑то из‑под нее с глухим звоном выкатилась бутылка, по своей форме напоминающая обычную винную тару. И все же, несмотря на то, что я принял эту бутыль за винную, я подошел ближе и, взяв ее в руки, попытался прочесть надпись на этикетке. К сожалению, иностранных языков я не знал, но слово "коньяк" смог разобрать с легкостью. Хм… Странно. Обычно в моих представлениях эту огненную жидкость всегда помещали в какую‑нибудь интересную своими формами тару, а эта оказалась такой невзрачной, что даже совсем не привлекала к себе внимания. Наверное, я бы и отложил бутылку в сторону, если бы не услышал интенсивное блеяние автомобильного сигнала.

Быстро подбежав к входным дверям, я осторожно выглянул наружу. В той стороне, откуда мы недавно приехали, показались еле различимые силуэты. Черт! Все‑таки орда зомбаков умудрилась отыскать нас в этом проклятом городе и теперь направлялась сюда.

Заставлять Карину нервничать с новой силой мне не хотелось, и я бегом направился к машине, а затем запрыгнул на пассажирское место. Тут же внедорожник, довольно взвизгнул резиной, и я почувствовал какое‑то приятное облегчение.

— Нашел, что хотел? — наверное, все еще обижаясь, фыркнула Карина.

— Не — а… — вздохнул я, разглядывая бутылку, освещая этикетку фонарем. — У меня должок перед Циркулем…, так он коньяк заказывал армянский…, а там все к херам поразбито…

— А в руках что?! — чуть мягче спросила девушка.

— А фиг его знает!.. Тоже вроде бы коньяк…. Если что — сами выпьем!.. Максиме Триг…, Тридж…, Трижо….

— Максим Трижоль! — наконец рассмеялась она и легонько тюкнула меня кулаком в плечо. — Знаток языков, блин!.. Уверена, Циркуль тебе за него еще и сдачу парой БТР — ов выдаст!..

— С чего бы?! — удивленно уставился я на девушку.

— Коньяк французский… — кивнула она на бутылку. — Дорогой очень и сейчас уже редкий… Я сама не пробовала никогда, но, думаю, ты очень порадуешь старика!..

— Так он же армянский просил!.. — не унимался я со своими сомнениями.

— Ну, так правильно!.. — продолжала хихикать девушка. — Не стал бы он невыполнимое с тебя требовать!..

Выбравшись на нужное нам шоссе, мы проехали не больше десятка километров и в очередной раз решили переждать ночь в лесу. Усталость, изрядно накопившаяся за последнее время, уже не давала покоя. Очень уж хотелось спать, и мы, перекусив сухпайком, откинулись на сидениях. Все неудобство автомобильных кресел ушло куда‑то на второй план, а непрерывный вой печки уже совсем не беспокоил, поэтому спали мы, как убитые, и проснулись лишь тогда, когда солнце уже стояло достаточно высоко.

Завтракали уже более или менее цивилизованно, вскипятив на костре воду и заварив чай. Следом короткие сборы и снова в путь, но уже неплохо отдохнувшими и полными идей насчет вылазки для обследования таинственного корабля. В Собор вернулись под самый вечер и после беглого осмотра машины охраной на воротах проехали на территорию городка.

Особняк нас встретил уже привыкшей суетой в своем дворе. У армейских палаток проходила общая вечерняя разминка Циркулевских бойцов, несильно дымила печка в полевой кухне, суетились рабочие у оружейного склада, выволакивая из грузовика какие‑то ящики. Выбравшись из машины, Карина первым делом сообщила, что намерена немедленно посетить душ, ну, а мне под страхом смертной казни приказала исполнить то же самое, но только в следующую после нее очередь. Что ж, я совершенно не был против подобного расклада и, схватив свой рюкзак, направился в комнату, трепетно ожидая увидеть Грешника и надеясь, что он уже пришел в себя. Войдя в помещение, я немного опешил, увидев застилающего постель Хамиля.

— А… — протянул я, чувствуя, как накатывает паника. — Где Грех?! —

Кавказец взглянул как‑то очень недобро на меня, а затем, продолжив управляться с кроватью, сухо произнес:

— У Циркуля в кабинете…

— Черт!..

Теперь я понял, откуда во мне появилось это гадкое паническое чувство. Пулей вылетев из комнаты, я направился к кабинету старика, ожидая увидеть там нечто очень нехорошее. Подойдя к двери, которая по обыкновению этого дома оказалась незапертой, я потянул на себя ручку и обомлел, увидев то, что происходило внутри кабинета.

На деревянном стуле с мягкой дорогой обивкой покачивался Грешник. Находясь лишь в одних трико от термобелья, он закинул свои босые ноги на край огромного стола Циркуля. Одна его рука была с помощью специальной повязки подвешена у груди, а во второй он держал красивый хрустальный стакан с темной жидкостью и пьяненько улыбался. Циркуль же присел в подобной позе и тоже закинул свою искалеченную ногу на стол, при этом, покачивая стаканом, зубами удерживал дымящуюся сигарету.

— Вот те раз!.. — воскликнул он, завидев меня, и быстро затушил в пепельнице источник ядовитого дыма. — Мы уж вас потеряли!.. Как поездочка?! Все целы?!

— Нормально… — все еще не понимая происходящего, процедил я и подошел к столу. — Ты как, Грех?!

Грешник, широко растягивая улыбку, тут же убрал ноги со стола, отставил стакан со спиртным и, поднявшись, крепко прижал меня к себе здоровой рукой.

— Здравствуй, брат!.. — похлопал он меня по плечу и еле слышно шепнул. — Спасибо тебе!.. Я в порядке!..

— Стул вон бери!.. — перебил наши сантименты Циркуль, указывая в один из углов кабинета. — Давай, давай!..

Дождавшись, когда я усядусь рядом за стол, он достал из шкафчика, стоящего за его спиной, еще один стакан, плеснул в него спиртное и придвинул ко мне.

— Ну, что ж!.. — протянул он руку со своим бокалом в центр стола. — С приехалом!..

После того, как все выпили, Циркуль подкурил еще одну сигарету и глубоко затянулся. Выдохнув свежую порцию дыма, он улыбнулся и произнес:

— А мы тут решаем, как дальше‑то жить?! Никак, Фарт, твой друг не хочет мне уши свои грешные отдавать!.. Не подскажешь, что с ним делать?!

То, что старик, скорее всего, просто так жестоко шутит, иначе бы зачем нужно было помогать Грешнику, я прекрасно понял. Но при этом был крайне удивлен таким его добродушным поведением. Конечно, возможно, сейчас на его настроении сказывался алкоголь, но что‑то мне подсказывало, что это далеко не так. Такого человека просто так не сломить. Сколько ни заливай ему в горло огненной воды, он все равно будет мыслить достаточно трезво и еще любого заткнет за пояс. Так что, скорее всего, между этими старыми друзьями произошло сейчас нечто такое, что помогло Циркулю расслабиться и наслаждаться обществом Грешника.

Подпитываясь настроением этих двух стариков, я наклонился к своему рюкзаку и извлек из него бутылку прихваченного из Электрозаводска коньяка.

— Это вину его загладит?! — улыбнувшись, я поставил на стол стеклянную емкость. — Мне сказали, что это лучше армянского!..

— Грех, вот скажи, — повертев в руках подаренный мной коньяк, с какой‑то задумчивой иронией произнес старик, — Где ты таких находишь, а?! Нет, ты видал?! — он повернул бутылку к Грешнику этикеткой. — Я, конечно, уже давно понял, что парень он удачливый, но, мля… — с восторгом протянул Циркуль. — Чтоб настолько!..

— У меня талант просто на везунчиков!.. С тобой только промахнулся!.. — прохрипел в ответ Грешник и, поставив пустой стакан на стол, пальцем подтолкнул его к Циркулю. — Наливай, давай!.. Будем дегустировать!..

— Э — э, нет!.. — хищно протянул Циркуль. — Это только для меня!.. Вы вот… — он поднял бутылку с остатками спиртного и разлил по стаканчикам, окончательно освободив емкость. — Эту бурду пейте!.. Кстати!.. — вдруг резко произнес он, повернув ко мне голову. — Где Карина?!

— Хм…. В душ пошла… — спокойно ответил я и подхватил стакан.

— Ясно… — успокоился он. — Смотри мне!.. Голову за нее отверну!..

— Хорошо!.. — легко согласился я. — Смотрю!.. А теперь к делу!.. — заговорил я более серьезно. — Пока вы еще не нажрались да снова не постреляли друг друга…

После этих моих слов все молча и удивленно уставились на меня. Думаю, никто из них не ожидал от меня подобного подкола. Я же, не обращая на это никакого внимания, продолжил:

— Признаться, я собирался сказать об этом только Грешнику…, но раз уж так вышло, что… — я задумался в поисках подходящих слов. — В общем, тебе, Цирк, Карина все равно расскажет, поэтому и секретничать я сейчас не буду!.. Короче, мы корабль огромный видели…, недалеко от поселка Комышово… Судно реально просто громадное, но стоит далеко в море…, думаю, есть смысл посетить его!..

— Что еще за корабль?! — удивился Циркуль.

— Понятия не имею!.. — честно ответил я. — Я в них не разбираюсь!.. Но то, что это не танкер какой‑нибудь или что‑то, связанное с рыболовством, могу сказать с точностью!.. Мне кажется, это что‑то военное!.. На авианосец больше походит!.. Палуба, насколько смог разглядеть, ровная и надстройка только одна… Похоже, что он на мель там просто сел….

— Грех!.. — вдруг расхохотался Циркуль. — Я повторю свой вопрос насчет везунчиков!.. Где ты, хриплое мудило, таких выискиваешь?! Считай, — он радостно хлопнул в ладоши, — рассчитался ты за уши!..

— А воротник тебе не поперчить?! — спокойно и в то же время уверенно произнес Грешник. — Пятьдесят на пятьдесят!.. Добычу делим поровну, понял?!..

— Тридцать на семьдесят, мой лучший отряд в разведку, и, — начал торговаться хромой, — уши все‑таки оставишь при себе!..

— Сорок на шестьдесят!.. — продолжал настаивать Грех. — А ты и дальше хромаешь только на одну ногу!..

— Эй, эй!.. — встрял в словесную перепалку я. — Чего вы шкуру неубитого тюленя делите?! Там, может, вообще ничего ценного нет!.. Сначала разведать надо!..

— Фарт!.. — почти нежно обратился Циркуль. — Плевать я хотел на то, что может оказаться на его борту!.. Пойми, сам корабль — это самая важная ценность!..

— И чего?! — не понял я мысль старика. — В кругосветку на нем двинешь?! Или на металл болгаркой кромсать начнешь?!

— Город… — задумчиво прохрипел Грешник.

— Именно!.. — воодушевленно воскликнул хромой. — Если это действительно такой громадный корабль, как ты говоришь, и его осмотр покажет отсутствие серьезных повреждений, то мы…

— А как же Собор?! — понимая, к чему ведет Циркуль, перебил его я.

— А что Собор?! — возмутился старик. — На хрен Собор!.. Да и правят балом здесь другие…, а там будет все по — другому!.. К тому же ты только представь: охрана на периметр как таковая будет не нужна, а это уже экономия!.. Организуем переправу…, опять же за бабло!.. Корабль находится на берегу, а значит, все новенькие, появляющиеся в этом мире, вместо того, чтоб скитаться в поисках пропитания, будут приходить к нам!.. Это ж почти бесплатная рабочая сила!.. Расставим указатели вдоль автострады, и все!.. Пусть приходят!.. Обеспечим нормальным пропитанием, вооружим, если надо, и все это взамен на добрую и преданную службу!..

— Ты бы губешку‑то свою подзакатал!.. — снова прохрипел Грешник. — Сейчас суету начнешь — хозяин города мигом рожки‑то пообломает!..

— Да пошел он в жопу вообще!.. — не успокоился Циркуль. — У меня ресурсов хватит на это!.. А нет, так привлеку еще парочку зажиточных товарищей!.. Все сами осилим!..

— Цирк!.. — вмешался я. — Я бы и вправду пока особо об этом не распространялся!.. И на разведку ты бы лучше своих людей не отправлял, шумиху хочешь — не хочешь наделают!.. Вспомни хотя бы про ту же колонну с твоим грузом!.. Кто‑то же слил инфу все‑таки!..

— И что вы предлагаете?! Сидеть сложа руки и ждать, пока еще кто‑то не наткнется на этот корабль?!

— Нет!.. — ответил я. — Предлагаю дождаться полной починки Грешника, — я кивнул на друга, — и обследовать судно нашей командой!.. А чтоб у тебя сомнений вдруг не возникло, что кинем, дашь нам в помощь самого преданного тебе человека!..

— Хамиля?! — произнес Циркуль и, судя по выражению его же лица, удивился сам себе. — Нет…, вы с ним не сладите!.. Карину возьмете тогда!.. Думаю, вы уже нашли общий язык… — он как‑то очень хитро посмотрел на меня. — Ведь так?!

— Так точно!.. И будь за нее спокоен!.. — я почувствовал, как в моем голосе появилась жесткая нотка. — Я сам кому хочешь отверну за нее голову!..

— Хорошо, договорились… — Циркуль еще раз посмотрел на подаренную мной бутылку, а затем резко протянул ее Грешнику. — Открой!.. Смотреть уже на нее не могу!..

— Хером, что ли?! — усмехнулся Грех на такое предложение.

— Ах, ну, да… — осознал свою ошибку старикан и принялся возиться с бутылочной пробкой самостоятельно.

Коньяк и вправду оказался довольно необычным. Я далеко не специалист, но мне очень понравилось его бархатистое послевкусие, насыщенное фруктовыми тонами, и теперь я, довольно причмокивая губами, старался распробовать каждый маленький глоток.

К тому моменту, когда в кабинет вошла Карина, одетая в джинсы и футболку, мы уже практически до конца осушили коньячную бутылку и выглядели, наверное, очень пьяно. Пластыря на лице девушки уже не было, а на щеке виднелись лишь еле различимые царапинки.

— Смотрю, вы тут не скучали, мальчики?! — весело воскликнула она и, подойдя ко мне ближе, обняла со спины и нежно чмокнула в шею. — Душ освободился… — шепнула она мне на ухо. — Давай бегом туда, а потом жду у себя в комнате!..

— Опаньки!.. — удивился Циркуль и нахмурился. — Карин, это то, что я думаю?!

— Ага!.. — улыбаясь, кивнула девушка.

— Это ж что такое получается?! — прищурился старик, но тут же сменил гнев на милость. — Мне теперь приданое для тебя готовить?!

— Ну, теперь ты точно не отвертишься!.. — ехидно усмехнулся Грешник. — Пятьдесят на пятьдесят!..

— Молчали бы уж лучше, а?! — бросил я на мужиков пристальный взгляд. — Папаши, блин, херовы!..

После этих слов я развернулся и направился к выходу из кабинета, при этом за спиной послышался дружный мужской гогот…

Глава VII

— Первый, Первый?!.. Прием!.. — сквозь шум помех послышался в наушниках женский голос.

— На связи!

— Подарки отправлены!.. Цель: коробка номер два!.. Как понял?!

— Коробка номер два, — повторил я, — принял!..

Сдвинув гарнитуру полевой радиостанции к затылку, я немного подправил громкость сигнала на ресивере и, поднеся к лицу обычную рацию ближней связи, настроенную на общую между группами волну, я нажал на тангенту:

— Всем группам!.. Желтая готовность!.. Цель: коробка номер два!..

— Второй…. Принял!..

— Четвертый…. Готов!..

— Третий…. Ожидаю!..

С того момента, как автомеханик добыл для нас информацию о том, кто из красноставцев организовывал поддержку бандитам, напавшим на нас в Черногорске, прошла ровно неделя. Изначально, узнав имя командира этих разведбатовцев, мы хотели задать ему вопросы в более демократичной обстановке, но, наведя о нем некоторые справки, решили действовать по — другому.

Старший лейтенант разведки армии Красностава, по имени Зерг, по слухам, был весьма интересным человеком. Начальство его очень ценило за беспрекословное подчинение, решительность в действиях, добровольное рвение участвовать в спецоперациях, а еще за то, что он никогда не стремился на высокие посты, чем очень льстил своему командованию. В ответ на преданную службу вышестоящее руководство частенько закрывало глаза на присущую Зергу жестокость и кровожадность, а еще на несусветную алчность. Этот человек во всем старался увидеть для себя выгоду и никогда не упускал возможности поживиться чем‑нибудь ценным. Ходили слухи, что даже в рейдах, наткнувшись на слабовооруженных бандитов или спецов, Зерг приказывал своим людям стрелять исключительно в голову противника, сохраняя имущество и одежду. Все это позже беспрепятственно поставлялось на рынок Старого собора, где постепенно реализовывалось. Чтобы не вызвать лишнее недовольство начальства, Зерг честно старался вовремя и щедро делиться своим заработком. И все же то, что старлей оказался весьма не высокоморальным человеком, было не главной причиной, почему мы решили организовать на него засаду. Причина же оказалась самой что ни на есть банальной. Мы просто не были уверены, что Зерг при мирной встрече предоставит нам хоть толику правдивой информации. И ладно, если он просто отказался бы говорить, так еще и гарантий никаких не было, что нападение на наших людей не повторится, узнай он, что все они живы. Нет, действовать нужно было по — другому: жестко, быстро и решительно, не оставляя Зергу никаких шансов скрыть или исковеркать информацию о заказчике. Но и здесь оказались свои загвоздки. Под командованием Зерга было около тридцати человек. Все отлично подготовленные и хорошо вооруженные ребята с немалым боевым опытом. К тому же передвигалась группа, используя бронетехнику, совершенно не экономя казенное топливо. В их распоряжении было два БТР-60 с крупнокалиберными пулеметами, при этом, двигаясь колонной, разведбатовцы обычно пускали далеко вперед несколько мотоциклистов и тойотовский внедорожник, обследуя таким образом свой маршрут, что особенно усложняло задачу разгрома колонны. Поэтому мы просто не смогли бы осилить своей малочисленной группой такого мощного противника, а подключать к нам кого‑то из Собора, означало бы начало столь долгожданной для Красностава войны. Уверен, что при таком поводе, как нападение соборовского отряда на их людей, красноставцов бы уже не сдержали никакие слухи о каком‑то мифическом газе, и те отправили бы достаточные силы, чтобы прибрать Собор к своим рукам. Вариантов оставалось совсем немного: либо вообще отказаться от решения этого вопроса, либо сделать так, чтоб никто и никогда не смог доказать, что атака разведбатовцев была делом рук кого‑то из Собора. Спускать все на тормозах мы все же не хотели, но второй вариант лично мне тоже был не особо по нраву, учитывая то, что мне предстояло совершить.

План операции по захвату старшего лейтенанта разрабатывали Грешник совместно с Циркулем. При этом сам Грешник в силу своего здоровья участвовать в боевом столкновении не смог и остался в особняке. Командовать назначили меня, а Циркуль любезно предоставил мне в подчинение один из своих спецотрядов в составе девяти профессионалов. Надо сказать, что эти люди были далеко не лучшими бойцами Циркуля, да и вообще, насколько я понял, чем‑то сильно проштрафились перед стариком и теперь, как он сказал, должны были искупить свою вину кровью. Хотя я считаю, что Циркуль просто таким образом решил избавиться от неугодных ему людей, иначе зачем было тонко намекать, что ни один из них не должен был выжить? Последнее меня, кстати, очень сильно расстроило, ведь именно мне в случае успешной атаки конвоя предстояло ликвидировать группу, а это, знаете ли, в моральном плане куда как не просто. Из‑за этого несколько дней назад я даже был готов отказаться от задуманного, но перебороть себя в этом плане мне помогла Карина. Несмотря на то, что она в принципе была явно против моего прямого участия в операции, она смогла найти нужные слова и поддержать меня в этом вопросе, за что я ей был крайне благодарен. При этом мне самому пришлось долгое время уговаривать любимую ни при каких обстоятельствах не вступать в бой, а заниматься лишь разведкой и скрытным ведением цели до конечного пункта, при этом сообщая о любых изменениях в маршруте. По задумке она должна была управлять грузовиком ГАЗ-66 и следовать за колонной от Старого собора, стараясь держать дистанцию более, чем в два километра.

Еще к нам наконец‑то вернулся Монах. Узнав, что мы замышляем, он воодушевил нас короткой молитвой. Что‑то там про заблудшие души, которым срочно необходима благодатная небесная чистка, и про то, что мы непременно должны помочь в этом всевышнему. Где же все это время пропадал столь наисветлейший человек, он нам не поведал и удостоил своим вниманием только Грешника, о чем тот отказался распространяться. Что ж, как это было ни прискорбно, а свой устав в их отношения нести я не собирался. Хотят общаться только между собой — их право…

Кипишу тоже очень понравилась идея с уничтожением группы разведбата, и теперь, лежа в кустах в паре метров от меня, он с недетским восторгом наблюдал за дорогой в оптический прицел СВД.

Конечно, численным превосходством перед противником похвастать мы не могли, но на нашей стороне сейчас выступала внезапность, которая должна была положительно повлиять на исход битвы. Несколько дней подряд мы внимательно изучали маршрут и обнаружили отличное местечко, всего в тридцати километрах от Старого. Казалось, здесь сам ландшафт сулил нам успех в выполнении операции. С одной стороны дороги простиралась небольшая полянка, обильно поросшая травой и кустарником, а с другой начинались колки, за стволами деревьев одного из которых мы с Кипишем сейчас и укрылись. Видимо, этот участок дороги весной обильно омывался талыми водами, поэтому здесь разместилась широченная водопропускная труба, проложенная под асфальтным покрытием. Именно это наипростейшее инженерное сооружение сейчас выступило нашим самым серьезным козырем.

— Первый, прием! — прогремело в наушниках. — Приближаемся к контрольной точке!

— Принял!..

— Перехожу на канал ближней связи!.. И…, Фарт?.. — в женском голосе послышалось напряжение. — Удачи!..

Я ничего не ответил и, скинув с себя наушники, отвинтил длиннющую антенну от ресивера, а затем отбросил ее чуть поодаль. Больше эта старинная радиостанция нам не пригодится.

— Говорит второй…. — протрещала рация у меня в руках. — Вижу байкеров!..

— Четвертый. Подтверждаю!

— Всем группам!.. — отозвался я. — Красная готовность!..

Терзая благодатную тишину, по дороге промчались два мотоциклиста. От того места, где мы с Кипишем укрылись, до них было более двухсот метров, но даже отсюда я мог заметить, что не особо‑то тщательно эти ребята исполняли свой долг. Конечно, даже веди они себя более осмотрительно, вряд ли заподозрили бы что‑то неладное, но ведь могли бы хоть попытаться.

Спустя несколько минут показался и "Сурф". Громко молотя внедорожным протектором своих шин, он пронесся вслед за байкерами, а его водитель даже и не подумал сбавить скорость.

Все шло по плану.

— Говорит второй…. Наблюдаю коробочки!..

— Всем группам… — произнес я в рацию. — Работаем!..

Тяжеленные бронетранспортеры буквально плыли по дороге, вяло покачиваясь на ухабах. Казалось, нет такой силы, которая могла бы заставить их притормозить или изменить курс, такими уж непобедимыми они выглядели. Сверху на броне каждого из них восседало по шесть человек. Сколько еще находилось внутри, точно было неизвестно, но мы знали наверняка: Зерг движется во второй машине.

Первый БТР, оторвавшийся на несколько десятков метров от второго, свободно проскочил задуманную нами ловушку. Сейчас уже лично от меня мало что зависело. Каждый из наших ребят четко знал, что ему нужно делать, и, когда второй броневик наступил своими восемью колесами на участок с водопропускной трубой, пиротехник со смешным именем Пукан нажал на кнопку дистанционного пульта.

Взрыв невиданной силы разом взгорбил дорожное покрытие, поднял высоко в небо огромные пласты асфальта, разметал по сторонам землю и дорожный щебень. Тяжеленная машина, еще по инерции продолжая двигаться вперед, тут же потеряла два своих огромных колеса. Задняя часть броневика высоко подпрыгнула и, словно необъезженная лошадь, БТР резко скинул со своей спины всех седоков, при этом лишая водителя контроля над управлением. Вильнув еще в воздухе своей кормой, бронированная машина, будто детская игрушка, моментально развернулась, а затем слетела в кювет и перевернулась, обнажая свои зубастые колеса.

— Жениться на бабусе!.. Чихнуть мне на спину… — восхищенно воскликнул Кипиш, отрываясь от линзы прицела. — Вот это бомбанул Пукан, так бомбанул!

В это время первый бронетранспортер клюнул носом и резко остановился. Разведбатовцы быстро начали спрыгивать с него на асфальт, еще не соображая, что же все‑таки произошло. Башня броневика нервно закружилась в поисках цели для крупнокалиберного пулемета, но к этому моменту экипаж уже был обречен.

Противно визжа, выплевывая реактивную струю, к уцелевшему броневику неумолимо приближалась граната РПГ-7. Этот смертоносный заряд выпустил один из бойцов нашей группы. Укрывшись в зарослях высокой пожелтевшей травы, он все это время покорно ожидал своего выхода и теперь, резко подскочив, закинул себе на плечо трубу гранатомета, а затем нажал на спуск.

Преодолев буквально за долю секунды небольшую часть поля, граната с грохотом вонзилась в левый борт транспортера. Из всех раскрытых люков броневика тут же повалил густой черный дым, а кое — где показались язычки пламени. Сейчас я был уверен, что никто из находившихся внутри бойцов не выжил, быстро превращаясь в подобие барбекю. Оказавшиеся ближе всего к месту взрыва гранаты разведбатовцы тут же лишились конечностей. Их отбросило в сторону, словно мокрые тряпки, а некоторые из них, судя по жалобному мычанию, еще оставались в живых. Те же бойцы, которым повезло укрыться за правым бортом тяжелой машины, на удивление, не растерялись и разом открыли шквальный огонь по гранатометчику. Тот же, как ни старался, не смог снова укрыться в траве и, ухватив своим телом немалую порцию свинца, замертво повалился на землю.

— Третий… — вновь затрещала рация. — У нас потери!..

— Вижу!.. — ответил я. — Сейчас поддержим!..

Быстро закрепив на поясе рацию, я прижал к уху гарнитуру и, повернувшись к Кипишу, выкрикнул:

— Наш выход, дружище!.. Прикрывай!..

Кивнув мне в ответ, солдафон снова прижался к оптическому прицелу, а я, ухватив автомат, устремился к дороге, стараясь пригибаться как можно ниже.

Затрещали пулеметы, со звоном ударив по броне подорванного гранатой транспортера. Двое красных, совершенно не ожидающих атаки со спины, даже не успели предпринять попытку укрыться и замертво завалились рядом с огромными колесами дымящейся машины. Пулеметчики тем временем перевели огонь на второй БТР, но поразить кого‑либо из оставшихся в живых врагов не смогли. Уцелевшие при подрыве красноставцы успели укрыться в кювете с другой стороны дороги, а некоторые из них уже пускали в ответ короткие автоматные очереди.

В то же время чуть поодаль, справа, на дороге появилась группа мотоциклистов. Приближаться они не решились и, скатившись в кювет, укрылись за дорожной насыпью. Насколько я знал, в задачу байкеров входила не только разведка, но и при необходимости поражение целей на дальних дистанциях. Именно для этого мотоциклисты имели при себе снайперскую амуницию. Теперь же, несмотря на не особо удачную позицию, они представляли собой серьезную угрозу.

Внезапно метрах в пятидесяти слева от меня послышался глухой удар разорвавшейся подствольной гранаты. Кто‑то отчаянно вскрикнул, но спустя секунду еще одна граната заглушила человеческий вопль.

— Второй!.. — на ходу зажав кнопку передачи, обратился я, напряженно понимая, что группу изрядно потрепало взрывом. — Второй, говорит первый!.. Прием!..

— Четвертый на связи… — послышалось в ответ. — Группа два уничтожена!..

— Что?! — воскликнул я, стараясь сдержать себя, чтобы не закричать. — Все трое?!

— Так точно!.. — вновь нервным голосом отозвалась рация. — Подтверждаю!

Укрывшись за стволом одного из деревьев, я досадно сплюнул и осторожно выглянул в сторону дороги. Вражеские автоматчики действительно неплохо закрепились за дорожной насыпью и теперь не прекращали вести оборонительный огонь, быстро сменяя друг друга для перезарядки. К тому же, судя по всему, подствольных снарядов у них имелось в избытке. Мгновенно оценив ситуацию, я понял, что единственным правильным решением сейчас было подобраться к красноставцам с тыла. Но сделать это было возможным лишь через прорванную мощной взрывчаткой брешь в дорожной насыпи. В любом другом месте наши бойцы окажутся у врагов как на ладони.

— Группа три, прием! — продолжил я переговоры.

— Третий на связи!..

— Сколько ваших осталось?!

— Двое… Финт и Монах…

— Понятно… — вздохнул я. — Значит, так, ребят: нужно очень быстро добраться до места подрыва…, пройдем сквозь воронку и окажемся прямо рядом с красными!.. Как поняли, прием?!

— Принял!.. — донеслось из наушника.

— Группа четыре, организуйте прикрытие ударом со всех стволов!..

— Сделаем!..

— Кип, прием!.. — обратился я к солдафону. — Как там снайперы поживают?!

— Как раз ими занят!.. Выдвигайтесь…, отвлеку их!

— Ну, все… — настраивая себя на предстоящий рывок, произнес я. — Монах, Финт, на счет три двигаем!.. Три!

Вновь подали голос пулеметы, выбивая фонтанчики пыли с дорожного полотна. Я же, подскочив с земли, устремился к пробоине, при этом заметив двух своих бойцов, бегущих в попутном направлении. Надо признать, что Монах, несмотря на свой почтительный возраст, оказался весьма проворным человеком. Удерживая перед собой НАТОвский автомат, он совершенно не отставал от хорошо тренированного Финта и, судя по всему, в любой момент был готов вступить в бой.

Автоматчики противника, как я и рассчитывал, затихли, опасаясь высунуться из укрытия. Единственное, что напрягало в подобной пробежке, так это вражеские снайперы, но недалекие щелчки СВД Кипиша слегка успокаивали. Солдафон, как и обещал, вступил с мотоциклистами в некую дуэль, и мне даже показалось, что пареньку эта перестрелка весьма по нраву.

— Одного снял! — словно в подтверждение моих мыслей в наушниках послышался задорный голос. — Хе — хе, знай наших!..

Подбежав к дорожной насыпи и глядя на образовавшийся в ней проход, я выставил перед собой раскрытую ладонь, останавливая движение группы.

Воронка, оставленная взрывом, вблизи казалась просто колоссальных размеров. От когда‑то проложенной здесь бетонной трубы не осталось и следа, и, несмотря на то, что взрывная волна по большей части ушла вверх, пробой получился настолько глубоким, что можно было, не опасаясь противника, выпрямиться во весь рост.

— Так…, — почти шепотом начал я. — Финт, ты двигаешь вперед…, я следом, а ты, Монах, — я взглянул на старика, опустившегося на одно колено. — Замыкаешь!..

Дождавшись ответного кивка от бойцов, я легким движением руки приказал следовать дальше. Финт, прижав приклад автомата к плечу, медленно шагнул вперед. Я же, выждав паузу в несколько секунд, выдвинулся за ним, невольно держась чуть правее, чтобы спина бойца не попадала на мою линию огня. Несмотря на очень хорошие ботинки с высоким упругим берцем, ступать по дну воронки было крайне затруднительно. Нога то и дело норовила подвернуться на крупных кусках асфальта или соскользнуть по щебню. При всем при этом передвигаться нужно было как можно тише, ведь, как только мы добрались до прорыва, пулеметы смолкли, оберегая перегретые стволы. В ответ пока тоже не стреляли, что показалось очень странным. Возможно, у противника просто — напросто закончились боеприпасы, а возможно, способных к обороне красных уже и не осталось. Что ж, в любом случае сейчас нашей задачей было незаметно приблизиться к противнику с тыла, чего никто явно не ожидает, а дальше уже действовать по обстоятельствам. Странно, но мне казалось, что в такой напряженный момент я должен был чувствовать себя более хладнокровно, концентрируясь лишь на выполнении задачи. На самом же деле я то и дело позволял забредать в голову посторонним мыслям. Почему‑то именно сейчас я вдруг задумался о Карине. Отчетливо представил ее обворожительную улыбку, и мне разом стало как‑то не по себе от мыслей, что я и вправду могу погибнуть.

— Черт! — почти бесшумно выругался я, прогоняя дурные размышления, и в этот момент произошло нечто невообразимое.

Один из красноставцев, видимо, находившийся метрах в десяти от пробоины, укрываясь там от пулеметов, совсем не ожидал встречи с нами. Готовясь выпустить в сторону леса гранату из подствольника, он дернулся в испуге и нажал на спусковой крючок. Все произошло настолько быстро, что никто из нас даже не сумел предпринять хоть какое‑то противодействие. Лишь идущий впереди Финт успел выпустить короткую очередь, прежде чем по ушам грубо саданул оглушительный хлопок разрывающейся гранаты. В тот же миг меня будто из шланга окропило теплым кровавым фонтаном, а взрывной волной повалило на землю. Что произошло дальше, я уже не видел и не слышал. Близкий разрыв ВОГа меня напрочь оглушил, а кровь еще секунду назад живого Финта пленкой залепила глаза. Произошедшее меня настолько шокировало, что я даже не пытался шевелить конечностями, а так и валялся на земле, пока не почувствовал, что кто‑то резко потянул меня за разгрузку, куда‑то усердно волоча. Наверное, если бы не жгучий хлопок по моей щеке, то в таком ошарашенном состоянии я бы провалялся еще долго. С трудом разлепив глаза, я увидел нависшего надо мной Монаха. Быстрым движением руки он смахнул с моего лица перемешавшуюся с землей кровь. Его губы коротко что‑то произнесли, но я совершенно ничего не расслышал. В ушах не прекращался пронзительный писк, а голова ужасно раскалывалась. Впрочем, я еще вполне был дееспособен, о чем не поленился доложить старику, вытянув большой палец вверх, при этом сжав остальные в кулаке. Увидев мой жест, Монах улыбнулся уголками губ и, протянув руку, помог подняться.

Как оказалось, старик времени зря не терял. Воспользовавшись заминкой вражеского бойца при взрыве ВОГа, он быстро вывел того из строя точным попаданием пули ему в голову. Сейчас же этот любитель бомбометаний лежал чуть поодаль в траве, так и не выпустив из руки автомат. На удивление, больше живых вражеских бойцов в поле нашего зрения не было. Зато вдоль дорожной насыпи тут и там валялось множество трупов, и, судя по их количеству, большинство красных все же умудрились покинуть бронемашину и ввязаться в бой. Я даже напрягся, переживая, что и Зергу по случайности свезло отправиться на тот свет. В опровержение подобной мысли я довольно резво пробежался взглядом по трупам, но не обнаружил кого‑либо похожего на командира разведбатовцев. Хотя я толком‑то и не знал, как он выглядит, и представлял его себе лишь по скромному описанию, поэтому мог легко и не заметить его среди этих остывающих тел. Узрев же то, что осталось от Финта, я брезгливо поморщился и подумал, что все еще не так плохо. Голову бойца оторвало напрочь, одна рука болталась лишь на небольшом лоскуте сухожилий, а вторая и вовсе валялась метрах в трех от тела. По — видимому, граната влетела ему прямо в лицо, и ее алюминиевые осколки лишь чудом не задели меня. В эту минуту в голове всплыли настойчивые слова Циркуля о моей удачливости, при этом я все же машинально осмотрел себя беглым взглядом в поисках повреждений.

Легкий толчок рукой в спину вывел меня из размышлений. Монах, кивком указав на перевернутый БТР, осторожно шагнул в его сторону, при этом не убирая прицел М4 от своего лица. Последовав его примеру, я тоже навел оружие на транспортер, и, еще раз взглянув на тело Финта, двинулся за стариком. К счастью, слух, хоть и медленно, но начал ко мне возвращаться. Да, в ушах до сих пор стояло ощущение, будто в них ваты набили, но зато я уже мог отчетливо различить слова Кипиша в наушнике.

— Фарт, Фарт! Прием, твою мать!..

— На связи… — спокойно ответил я, встряхнув головой, прогоняя мелькание искр перед глазами.

— Ну, слава тебе яйца!.. — радостно воскликнул солдафон. — Я уж думал тебя того… Мне вас не видно отсюда… Короче, второго снайперюгу я уложил, теперь наблюдаю внедорожник…

— Далеко?! — встревожился я.

— Да, далековато!.. Стоит на дороге…, не приближается…

— Ладно, следи за ним!.. Если что, сообщай!..

— Принял!..

— Группа четыре, прием!.. — обратился я к остальным бойцам. — Двое прикрывайте Кипиша, остальные к БТРу, бегом!..

— Есть!..

Подкрепление в виде двух бойцов прибыло достаточно оперативно. К тому моменту мы уже успели осмотреть боевую машину со всех сторон и обнаружили лишь единственную приоткрытую створку люка, расположенную сбоку. Скорее всего, именно через этот лаз разведбатовцы поспешно покидали перевернутую машину. Все остальные же боковые люки оказались плотно закупоренными, а верхние по понятным причинам нас не интересовали. Кивнув одному из ребят, я приказал открыть крышку и сам навел на нее оружие. Боец со странной кличкой Иудей послушно приблизился и, откинув дверцу в сторону, чуть отшатнулся. Возможного выстрела из недр БТРа не последовало, и тот осторожно присел, а затем заглянул внутрь.

— Походу, того… — Иудей недоуменно посмотрел на меня, но вовремя сообразил, что злить сейчас своего командира не стоит. — Ладно, сейчас проверю…

Отложив в сторону пулемет, парень нехотя стал протискиваться в проем. Когда же его тело погрузилось примерно по пояс, внутри транспортера раздался какой‑то глухой хлопок, а затем что‑то яростно зашипело. В тот же миг, завизжав, как недорезанный поросенок, Иудей бешено задергал конечностями, явно намереваясь выбраться назад. Монах, словно ожидавший чего‑то подобного, тут же схватил парня за лямку разгрузки и рванул на себя. Вывалившись наружу, боец продолжал неистово кричать, безуспешно пытаясь ухватиться за голову. В районе его левого уха ослепительным жаром полыхал заряд сигнальной ракетницы. Пламя оказалось настолько неудержимым, что уже спустя несколько секунд у спецназовца загорелся воротник кителя. Что в этот момент происходило с его лицом, даже представлять не хотелось.

— Монах, прикрой люк! — выкрикнул я, устремляясь к горящему бедолаге. — Пукан, ноги держи!.. Ноги, мля!..

Резко прижав свое колено к груди Иудея, пытаясь хоть как‑то зафиксировать ворочающееся тело, я ухватил пригоршню земли и с размаху бросил ее на источник огня. Затем повторил подобное еще несколько раз. К моменту, когда пламя удалось сбить, спецназовец уже перестал кричать и лишь изредка жалобно завывал. Рассмотрев его лицо получше, я невольно скривился и быстро потянулся к фляжке с водой. Волосы на голове парня почти полностью выгорели, кожа расплавилась и пожухла, а от раковины уха остался лишь чернеющий огарок. Самое же страшное было в том, что левая глазница Иудея покрылась сгустками крови, и сложилось впечатление, что глазное яблоко просто — напросто лопнуло, не выдержав огромной температуры. Сейчас, окропляя водой опаленное лицо спецназовца, я прекрасно понимал, что он наверняка погибнет, но бездействовать я не хотел и пытался хоть как‑то облегчить страдания раненого.

— Отойди, Фарт… — угрюмо произнес наш пиротехник.

Его взгляд был настолько уверенным, что спорить я не стал и медленно поднялся с колен. Что ж, наверное, такой финал для Иудея действительно был наилучшим вариантом. К тому же таким образом я и сам автоматически избавлялся от дополнительных вопросов Всевышнего по поводу забранных мною жизней. Ведь в любом случае по плану, даже если исход операции окажется неудовлетворительным, мне придется ликвидировать всех оставшихся в живых спецназовцев, как бы мне этого не хотелось.

Когда совсем рядом хлопнул пистолетный выстрел, я крепко зажмурился, проникаясь всей горестью ситуации, но затем быстро взял себя в руки и, не оглядываясь, приблизился к бронемашине.

— Кип, прием!.. — нажал я на тангенту. — Как обстановка?!

— Все спокойно!.. — отозвался солдафон. — Сурф так и стоит…, не приближается… Походу, ссыкатно сюда соваться!..

— Понятно… — вздохнул я. — Продолжай наблюдение!..

То, что внедорожник сейчас находился далеко от места событий, играло нам только на руку. Изначальный план операции выглядел куда более оптимистичным, но в данный момент завязывать новую перестрелку мне совершенно не хотелось, учитывая потери, которые мы понесли. К тому же мы так и не выполнили основную часть задания, и, как теперь вытряхнуть из транспортера еще живых разведбатовцев, становилось непонятным. Но ясно было одно: никто из нас внутрь по примеру Иудея точно не полезет.

— Ну, что?! — обратился я к ребятам. — Есть идеи, как выкурить Зерга?!

— Попросить, может?! — неуверенно произнес Пукан и подошел ближе. — А что?! Вдруг сам вылезет?!

Услышав такое предложение, мы с Монахом переглянулись, а я даже не сдержался и ухмыльнулся.

— Ну, попроси!.. — продолжая улыбаться, кивнул я на люк.

Действительно, самое простое решение всегда валяется где‑то рядом, и надо лишь соизволить дотянуться к нему рукой. Теперь же я мысленно ругал себя за то, что не догадался об этом прежде, чем заставил бедного Иудея сунуться внутрь бронемашины.

— Э — э, есть кто дома?! — не нашел лучшего вопроса Пукан, постучав рукояткой пистолета по корпусу транспортера. — А ну, харэ ныкаться!.. Выходи по одному!

— Да пошел ты!.. — выкрикнул в ответ незримый собеседник и закашлялся. — Только суньте сюда едальники, мигом в башню пулю засажу!.. Кто вы вообще, мля, такие?! Какого хера надо?! Вы, вообще, знаете, на кого нарвались, а?! Вас же, сука, из‑под земли достанут!.. Жопы на британский флаг разорвут!..

— Слышь, Зерг…, — подал голос я, сообразив, с кем мы имеем честь общаться, — Ты бы, правда, по — хорошему вылез!.. Пообщаемся, чайку попьем, да потопаешь к своим…, тем более, что ребята на джипе явно тебя заждались!..

— Значит, все‑таки знаете, кто я… — констатировал разведбатовец. — Ну, теперь‑то я точно хер вылезу!.. По — любому за душенькой моей пришли!.. Кстати говоря, может, тоже представитесь?! А то как‑то мне в падлу с незнакомцами разговаривать!..

— Не говори!.. — настойчиво шепнул пиротехник. — У него рация, походу…, со своими на связи! — он кивнул в сторону, где предположительно находился внедорожник.

— Да не переживай ты так!.. — почти ласково произнес я. — Сдалась нам твоя душонка, хех… — усмехнулся я. — Мы вольные стрелки…, бабло заберем да дальше двинем…. Мне честно — честно не хочется тебя убивать, но ты не оставляешь выбора. Мне ведь нетрудно гранату к тебе зашвырнуть, но…, — я поморщился, представив последствия взрыва. — Не очень‑то хочется в дерьме твоем потом мараться!..

— Кто ты, твою мать?!

— А ты выйди и узнаешь… — я подмигнул нашему подрывнику. — Давай, ну же!..

— Да пошел ты, ублюдок!.. — вдруг выкрикнул крастноставец и снова закашлялся.

— Светошумовые есть?! — еле слышно спросил я у Пукана.

Кивнув мне в ответ, пиротехник отцепил от разгрузки небольшой цилиндрик черного цвета и протянул его мне.

— Ну, как знаешь… — громко произнес я и выдернул чеку, а затем быстрым движением приоткрыл люк и втолкнул в образовавшуюся щель взрывное устройство.

Признаться, бахнуло так, что даже корпус броневика задрожал. При этом мои и без того воспаленные уши получили новый оглушающий разряд, от чего в голове проснулся пронзительный писк, и казалось, что она вот — вот лопнет. Скривившись от уже порядком надоевшей боли, я взглянул на своих товарищей. Те, в свою очередь, оказались куда прозорливее меня и уже убирали ладони от своих ушей, что еще больше меня разозлило. Стараясь не раздумывать, я быстро скинул автомат на землю и буквально нырнул в проем люка. Не знаю, что подвергло меня на эти действия, но позволять разведбатовцу прийти в себя сейчас я не хотел. Хотя, если уж быть до конца откровенным, то перед броском гранаты я даже и не собирался самостоятельно пытаться вытащить того наружу. Почему‑то мне казалось, что у напуганного взрывом Зерга само собой появится желание покинуть БТР, но именно теперь, после того, как граната сделала свое дело, я решил действовать на опережение.

Внутри бронемашины оказалось очень темно. И не столько из‑за недостатка проникающего света, сколько из‑за пелены густого дыма. Противно пахло порохом и кровью, появился резкий кисловатый привкус во рту, при этом тут же запершило в горле, и мне пришлось сдерживать себя, чтобы не закашляться. Еще ужасно заслезились глаза, и мне очень захотелось как можно скорее завершить свой маневр.

Ориентироваться в недрах БТРа оказалось крайне нелегко. К тому же, стараясь двигаться как можно быстрее, я постоянно упирался во что‑то очень твердое или цеплялся одеждой за различные выступы оборудования транспортера. В какой‑то момент я все же решил прекратить слепые эксперименты с поиском красноставца и достал из кармана фонарь. Светлее стало совсем не намного. Даже зауженный пучок света тактического фонаря с трудом пробивал густую завесу дыма, но при этом я все равно почувствовал себя намного увереннее.

Зерга я обнаружил практически сразу. Разведбатовец провалился внутрь купола башни, упершись седалищем в механизм пулемета, и, похоже, он был серьезно ранен. Мыча что‑то несвязное, он с трудом шевелил одной рукой, стараясь прижать ее к своей окровавленной голове. Вторая же как‑то неестественно вывернулась и, скорее всего, была сломана. Примечательным оказалось то, что на трех пальцах этой руки отсутствовало по фаланге, но потерял их Зерг явно не в этом бою. Обе ноги были задраны вверх, одна из которых крепко зацепилась штаниной за какой‑то механизм, и в таком положении он был похож на женщину в гинекологическом кресле. На вид мужичок оказался достаточно пухлым, и я с трудом представил себе усилия, которые придется применить, чтобы вытащить его из броневика. Похоже, что в момент подрыва ему досталось больше всех из экипажа. А когда БТР перевернулся, то, возможно, командир оказался без сознания и никто из шокированной команды, покидая бронемашину, просто не удосужился ему помочь. Приблизившись к разведбатовцу, я увидел на его груди небольшую пластиковую коробочку ярко — оранжевого цвета. Судя по всему, в ней‑то Зерг и отыскал сигнальный пистолет, который сейчас мирно лежал чуть в стороне от тела. Другого оружия рядом с ним не было. Видимо, это был для Зерга некий подарок судьбы, прилетевший к нему откуда‑то из недр транспортера. Именно с помощью этой ракетницы он и уложил моего бойца. И ведь, гад, умудрился же как‑то зарядить ее одной рукой, да еще и в темноте.

Откинув коробку в сторону, я ухватил разведбатовца за грудки и резко потянул его тело на себя. К сожалению, первая попытка не увенчалась успехом, при этом Зерг застонал еще громче. Что ж, другого выхода у меня не оставалось. Нужно было во что бы то ни стало высвободить красного из этого плена, искренне надеясь, что он не помрет раньше времени.

Где‑то совсем рядом шикнула помехами рация. Повернувшись на звук, я и впрямь обнаружил небольшой кирпичик устройства связи. Похоже, что Пукан оказался прав, предположив, что Зерг продолжает вести переговоры с оставшимися в живых подчиненными. Единственное, что было непонятно, так это почему разведбатовцы не спешили к нему на помощь, а наблюдали за происходящим издалека. Что ж, с этим мы еще разберемся! Сейчас нужно как можно скорее покинуть эту бронекапсулу, пока из‑за удушья я окончательно не обессилел.

Схватив рацию Зерга, я машинально прикрепил ее к одной из лямок разгрузки и снова резко потянул разведбатовца. В этот раз моя попытка увенчалась успехом, и после того, как отчетливо послышался звук рвущийся одежды, тело красноставца тащить стало намного легче.

— Хватайте его!.. — громко крикнул я, стараясь подпихнуть Зерга к проему люка. — Ну же!..

Услышав мой недовольный возглас, Пукан быстро ухватился за одежду разведбатовца и помог выволочь того наружу. Выбравшись следом, я с облегчением вздохнул, почувствовав приятное дуновение прохладного ветерка. Правда, меня сильно беспокоило, что Зерг серьезно пострадал после разрыва светошумовой гранаты и теперь не сможет вести переговоры, но, к счастью, в этом я ошибся. Когда его тело опустили на траву рядом с БТРом, он, видимо, медленно приходя в сознание, сначала некоторое время пялился в какую‑то точку на небе, но позже, завидев нас, ошарашенно заводил глазами из стороны в сторону и, несильно заикаясь, произнес:

— П — придурки!.. Вам же теперь, суки, п — пиз…

— Побереги силы!.. — перебил я порыв эмоций разведбатовца и добавил. — Тебе они еще пригодятся!..

— Слушай, — с ноткой тревоги обратился ко мне Пукан, — может, начнем уборку?! Трасса как‑никак оживленная! Вдруг кто‑нибудь поедет…. Этого‑то…, — он кивнул на разведбатовца, — в другом месте можем допросить!..

— У меня была такая мысль!.. — честно признался я. — Но, прикинь, если он дорогой подохнет…, что тогда?! К тому же, сам посуди…, те ребята на джипе, пока Зерг жив, явно не отступятся! Похоже, что им важно узнать, кто мы такие…. Так что есть вероятность, что, когда мы начнем подготовку к отходу, они могут атаковать, и вот тут черт его знает, как оно выйдет!.. В общем, допрашивать надо сейчас!.. — я покачал головой и глубоко вздохнул. — Только дух переведу…

Услышав мои доводы, пиротехник замер на несколько секунд, видимо, обдумывая ситуацию, а затем согласно кивнул. Надо признать, что парень явно заслуживал уважения хотя бы за то, что при наличии сомнений в моем решении он не стал заводить спор. Вместо этого, с нескрываемым презрением осмотрев продолжающего кашлять разведбатовца, он открыл свою фляжку с водой и поднес ее ко рту Зерга. Судя по взгляду красного командира, тот немало удивился такому жесту, но от живительной влаги при этом не отказался.

— Слушай, Зерг!.. — спокойно начал я, медленно присаживаясь рядом. — Давай не будем отнимать друг у друга времени, хорошо?! Я задам несколько вопросов, а ты мне на них ответишь…. Нет, я не буду лишний раз искушать тебя возможностью остаться в живых! Да ты и сам, наверное, прекрасно догадываешься, что этот разговор — твои последние минуты…. Вот только как они пройдут…, — я жестом руки попросил пиротехника передать мне фляжку, — решать именно тебе!..

— Думаешь, ты меня напугал, придурок?! — поморщился разведбатовец и, глядя на меня, попытался приподнять голову. — Так вот я тебе скажу: хер ты угадал, понял?! Вас найдут, сука!.. Вас найдут и при любом раскладе бошки поотрывают…, это я тебе гарантирую!..

— Зерг… — ухмыляясь, протянул я и отпил из фляжки. — Я уже понял: ты калачик тертый…, ну не зря же ты в конце концов командиром стал?! Но и ты пойми: я все равно добьюсь своего, как бы ты этому ни противился! Так зачем усугублять и без того плачевную ситуацию?! В общем, так!.. Хватит бессмысленных прелюдий!.. Несколько недель назад ты и твои подчиненные организовали поддержку бандитам во главе с неким Ржавым. Помнишь черный внедорожник "Шевроле Субурбан"?! Я почему‑то уверен, что ты это прекрасно помнишь!.. Так вот, меня интересуют только две вещи: кто нанял Ржавого и за каким хером вообще потребовалась эта атака?! Ну же!.. Я весь во внимании!..

Выслушав меня, Зерг заметно повеселел и, помотав головой, рассмеялся.

— Нет, ты точно придурок!.. Послушай!.. — немного спокойнее продолжил он. — Я много дерьма совершил, да такого, что тебе и не снилось!.. Вот только я никогда никого и ни за что не сдавал!.. — проговорил он, акцентируя внимание на каждом слове, а затем ехидно улыбнулся и добавил. — Так что можешь отжаться раз пятнадцать для прилива крови к голове, затем растянуть мне штаны и, пока твои друзья танцуют лезгинку, медленно и с чувством мне отсосать!..

Признаться, когда я намекал Зергу о пытках, я искренне блефовал. Ну, не собирался я загонять под его ногти иглы, совать в ноздри раскаленный паяльник или применять еще какие‑либо изуверства. Но сейчас…. Сейчас я, возможно, поддался эмоциям, и самое странное в том, что они мне даже понравились. Его столь неуместное предложение сексуального характера прозвучало для меня словно вызов, не принять который оказалось крайне нелегко. Я даже на секунду задумался, как сейчас медленно развяжу шнурок и выдерну его из ботинок. Затем, воспользовавшись им как жгутом, обвяжу раненую руку разведбатовца чуть выше перелома и резко потяну за его кисть. Я даже почувствовал некое наслаждение от представления того, как захрустят сухожилия, а мышцы медленно со звуком отрываемого от мокрой поверхности скотча отделятся от кости. А еще этот пронзительный крик, отчаянные просьбы оставить в покое и, наконец, слезливые ответы на мои вопросы как результат.

Мысленно смакуя нахлынувшее чувство ярости, я поднялся с земли и глубоко вздохнул, отгоняя изуверское желание. Похоже, что, делая вывод о состоянии здоровья разведбатовца, я немного ошибся и нам действительно будет проще допросить его в другом месте.

— Гляжу, ты в замечательном настроении… — проговорил я, взглянув в ухмыляющееся лицо красного. — Что ж…, значит, продолжим разговор в более располагающей обстановке!..

Прижав палец к наушнику, я обвел товарищей взглядом и произнес:

— Говорит первый!.. Начинаем уборку!.. Кип…, ты остаешься на позиции! Продолжай наблюдать!..

— Принял!..

— Ну, что стоишь?! — обратился я к пиротехнику. — Давай, за дело!..

Планируя нападение на разведбат, мы прекрасно понимали, что в этой стычке любой из нас может погибнуть. Но при этом, в случае успешной атаки, оставшиеся в живых были просто обязаны при отходе забрать с собой убитых товарищей. И речь шла не столько о человечности, сколько о том, чтоб не оставлять прямых улик, указывающих на участие в этом Циркулевских бойцов. К тому же важно было обыграть ситуацию так, будто на колонну напали обычные бандиты. Для этого требовалось обыскать каждый вражеский труп, забрать деньги, оружие и какие‑нибудь личные вещи, имеющие ценность. Признаюсь, план оказался так себе, но все же это было лучше, чем совсем ничего…

— Эй, эй, эй!.. — вдруг затараторил Зерг, сменив ухмылку на удивление. — А как же пытки там и прочее?! Ты чего как не мужик‑то?! Добивайся своего!..

— Будут тебе пытки!.. — ответил я, почувствовав что‑то неладное. — Ты не переживай!..

— Ладно, послушай, послушай! — продолжал скороговоркой бормотать разведбатовец и даже попытался приподняться. — Давай так!.. Я тебе все расскажу. Что ты там хочешь‑то?! А… да, про Ржавого… Все — все расскажу, но ты пообещай, что не убьешь!.. Нет, серьезно, — помотал головой Зерг, — зачем тебе моя смерть, а?! Отпустишь, и я не буду вас искать!.. Честно — честно!.. Да, черт возьми, я даже имен ваших не знаю!..

Глядя в глаза разведбатовца и слушая его торопливую речь, я с еще большим напором ощутил накатывающую панику, но совершенно не мог осознать, откуда же она берется. И, похоже, что проняло не только меня. Краем глаза я заметил, как Монах подозрительно заозирался, а еще не успевший отойти подальше Пукан замер в недоумении.

— Что ж ты молчишь?! — продолжал воспаляться Зерг. — Я вижу: ты мужик нормальный!.. Уверен, что если пообещаешь, то не обманешь!.. Ведь так?! Да не молчи ты!.. Давай, спрашивай!..

Все еще не понимая, что же вдруг так повлияло на разговорчивость Зерга, я все‑таки решил попытать удачу и начать расспросы, но в этот момент у меня на груди затрещала рация разведбатовца. В тот же миг меня будто кипятком ошпарили: сбилось дыхание, а сердце словно сжали в кулаке.

— Командир, Татарин уже на подходе… — донесся бодрый голос из устройства связи. — Его отряд будет минут через пятнадцать, так что держись, скоро вытащим!..

Не сговариваясь, мы с Пуканом ошарашенно переглянулись.

— Хорошая попытка, Зерг… — стиснув зубы, произнес я.

Похоже, что разведбатовец и сам немало испугался такого поворота событий и с ужасом в глазах посмотрел на меня. В какой‑то момент он открыл рот, видимо, намереваясь что‑то сказать, но в тот же миг Монах тычком автоматного приклада двинул того по голове, после чего у красного командира закатились глаза, а тело обмякло.

Ну, конечно. Теперь все становилось на свои места. Зерг оказался совсем не дураком и все это время поддерживал радиосвязь со своими. У тех же, кто находился сейчас в японском джипе, скорее всего, имелась дальнобойная рация, с помощью которой они с легкостью связались с ближайшими группами разведбата. Все оказалось проще некуда, вот только, планируя нападение, об этом никто даже и не подумал. От осознания этого сейчас я готов был рвать и метать, даже врезать, как следует, кому‑нибудь захотелось. Черт!

— Ребята!.. — буквально закричал я в микрофон. — Шевелите поршнями! У нас будут гости!.. Кип, снимайся!.. Помоги остальным!.. Карина, — продолжил я командовать, услышав натужный рев армейского грузовика, — сворачивай к лесу, сразу напротив пробоины!.. Кип, туда же несись! Забирайте погибших из второй группы!.. Пукан, Монах, тащите этого ублюдка к грузовику!.. Всем быть предельно внимательными! Даже если "Тойота" начнет приближаться, по возможности, в бой не вступать!..

— Командир, прием!.. — снова подала голос вражеская рация. — Зерг, ты слышишь?!

— Слышу!.. — попытался я сымитировать голос раненого пленного красноставца, поднеся устройство связи к губам.

— Командир, там какая‑то суета нача…

Голос неожиданно оборвался на полуслове, и некоторое время я слушал лишь шипение динамика. Ощущение было гадкое. Я понял, что красные догадались, кто им ответил, и теперь перебирал в голове различные вариации продолжения разговора.

— Я не знаю, — снова подала голос рация, — кто сейчас на связи, но советую вам, ребятки, начинать молиться!.. Бегство бессмысленно, мы вас все равно нагоним, и умирать вы будете долго и мучительно!.. Надеюсь, я ясно выразился?! Мы за ком…

— Заткни едальник!.. — выплеснулось из меня само собой. — Мучитель, мля! Значит, так! Ваш командир все еще жив. Не сказать, что здоров…, но такая скользкая мразь, уверен, еще повертится!.. Так что, если он и впрямь вам так нужен, то советовать буду я!.. Нам нужны лишь бабки и оружие!.. — нагло соврал я импровизируя. — Не приближайтесь, иначе ваш комбат умрет!..

— Думаешь, вам это сойдет с рук?! — зло протрещало устройство связи.

— Думаю, да! — без заминки ответил я и медленно направился к трупу Иудея. — Дайте нам спокойно уйти! Не преследуйте!.. Вашего командира оставим на дороге в паре километров отсюда, идет?!

— Где гарантии, что он еще жив?!

— Твою ж мать!.. — сплюнув, процедил я, понимая, что Зерг без сознания и ничего ответить не сможет. — Ну, что ж, — снова нажал я на тангенту, — могу помахать вам его сломанной рукой!.. Короче, не тратьте наше время! Повторюсь: ваш командир жив, но в случае чего, я и глазом не моргну и мигом исправлю это недоразумение!.. Да, и к бою, если что, мы готовы…, так что даже не надейтесь на капитуляцию!..

Несколько секунд рация молчала. Видимо, на той стороне размышляли, что делать в подобной ситуации.

— Сейчас к нам подойдет поддержка… — продолжились переговоры. — Она останется на данной позиции, но мы продолжим движение вслед за вами!.. Ты, как и обещал, оставишь комбата…, но если обманешь…

— Да — да — да… — проговорил я, понимая всю тупиковость ситуации. — Ни хера вы не сделаете!.. Ладно, можете катиться за нами!.. Я же, как и обещал, оставлю вашего человека на дороге!.. Все…, отбой связи!..

Снова прикрепив к разгрузке рацию, я глубоко вздохнул. Не знаю, поможет ли нам идиотизм этих переговоров, но, думаю, попытаться стоило. "Ладно, нечего время терять!" — подумал я, нагибаясь к телу обожженного ракетницей бойца. Развернувшись к нему спиной, я присел и ухватил спецназовца за ботинки, словно намеревался тащить строительные носилки. Затем, для удобства прижав его ноги к своей пояснице, я, немало напрягаясь, потащил мертвого Иудея вдоль дорожной насыпи. Медленно продвигаясь, будто запряженная плугом лошадь, через некоторое время я приблизился к пробою и, обратив внимание на разорванное тело Финта, выругался.

— Да уж…, а ведь я всего лишь музыкант… — негромко процедил я и тут же вспомнил о надписи на прикладе своего автомата.

Что ж…, иногда это принято называть допустимыми потерями. Только вот почему‑то на душе настолько гадко, что не терпится завязать новый бой, выпуская пар. Вот же ирония… Я переживаю из‑за погибших бойцов, но при этом должен был самолично их ликвидировать. Хотя, какая в этом разница? Их смерть все равно так или иначе останется на моей совести. Это я потащил их за собой, а они лишь беспрекословно выполняли приказ. Да, наверное, каждый прожитый день в этом мире откладывал на мне свой неизгладимый отпечаток. Даже сейчас, подумав об оставшихся в живых бойцах Циркуля, я продолжал бороться сам с собой, понимая, что, как ни крути, а придется их убрать. При этом самый парадокс заключался в том, что я нисколечко не жалел об этом…, я жалел только себя….

— Ебит твою налево!.. — воскликнул Кипиш, когда я приблизился к машине. — Ты прям, как граф Дракула, епта!.. Только уши не торчат…

— Ты в порядке, милый?! — озадаченно спросила Карина, стоя в кузове грузовика. — Не ранен?

— Нет, все нормально… — сухо ответил я и опустил ноги мертвеца.

Заглянув в кузов, я увидел, что там уже успели разместить несколько трупов. По — видимому, распределением лежачих мест как раз занималась Карина, принимая подаваемый мертвый груз.

— Где Зерг?! — поинтересовался я, помогая Кипишу забросить в кузов тело Иудея.

— Там, за машиной… — кивнув в сторону, ответила девушка. — Он в отключке…, похоже, ему крепко досталось…

— Ясно… Кип, — я посмотрел на солдафона, — сними с него одежду!.. Я притащу Финта… — продолжил я и, развернувшись, снова отправился к месту разрыва фугаса.

— Чего?.. Нахера?! — послышалось за спиной.

— Кип, — на ходу обернулся я и сам же удивился жесткости в своем голосе, — это приказ!.. В баре будем препираться! Давай, за дело!..

— Есть, товарищ командир армии вселенной!..

К колкостям солдафона я уже начал привыкать и в этот раз оборачиваться не стал и лишь, демонстративно сплюнув, быстрым шагом направился к дорожной насыпи. По сути, тело Финта можно было и не забирать. Состояние, в котором оно пребывало, трудно было назвать удовлетворительным для опознания, но я почему‑то твердо решил, что заберу с собой абсолютно всех погибших. А еще я пообещал сам себе, что непременно похороню этих ребят, вот только бы добраться до базы.

Перейдя на другую сторону дороги, я торопливо осмотрел трупы погибших разведбатовцев. Сейчас мне было важно найти кого‑нибудь, хоть отдаленно схожего комплекцией с красным командиром, но, как назло, большинство из них оказалось в хорошей форме. Те же, кто был немного поплотнее остальных, выглядели, мягко говоря, непрезентабельно.

— Фарт, прием! — послышался в наушнике голос Кипиша.

— На связи!

— Я, конечно, понимаю, что мы ребята крутые и все такое, но у внедорожника трындец какой‑то творится!.. Там еще народец подтянулся…, что делать‑то?!

— Снимать штаны и бегать, мля!.. — я быстро ухватил более или менее подходящее тело за ноги. — Давай сюда бегом!.. Финта заберешь…, у него башки нет…, не ошибешься!..

Окончательные сборы отняли у нас еще минут десять. Странно, но разведбатовцы и впрямь не стали приближаться. При этом, взглянув в бинокль в ту сторону, где стоял внедорожник, я с горечью осознал, что в противном случае у нас не было бы никаких шансов выжить. С той стороны сейчас на нас смотрели еще около полусотни бойцов, при поддержке трех бронетранспортеров, причем один из них был оборудован какой‑то пушкой вместо пулемета. У меня даже мурашки по коже пробежали, когда я осознал, что будет с нами, если эти ребята решат, что Зерг не такая уж и важная птичка. Даже с такого расстояния сделав пару залпов, они с легкостью отобьют любое желание вступать в бой. А один их вид вызывал невольное желание поднять руки и сдаться, что уж говорить про какое‑то никчемное сопротивление…

— Уговор, надеюсь, в силе?! — поднес я вражескую рацию к губам. — Разрешаю двигаться за нами только внедорожнику. В противном случае живым комбата не увидите!..

— Конечно, в силе!.. — как‑то весело донеслось в ответ. — Мы же вас все равно потом найдем!.. Обещаю, вам будет нескучно!..

— Так, все по местам!.. — выкрикнул я, устремляясь к машине. — Карина, выжми из этого говна все, что сможешь!..

Взревев, выпуская синеву выхлопных газов, грузовик тронулся с места. Мне и бегущему чуть позади Пукану пришлось ухватиться за борт и заваливаться в кузов уже на ходу. Неуклюжая каракатица, медленно развернувшись, треща изгибающейся рамой, вскарабкалась на дорогу и начала набирать скорость. В очередной раз взглянув в бинокль, я убедился, что вражеский внедорожник следует за нами. БТРы тоже задымили, но, к счастью, остались на месте.

— Кип, где одежда Зерга?! — воскликнул я, оборачиваясь к своим. — А…, вот…. Помогите этого одеть!..

Я прекрасно понимал, что вся эта затея с переодеванием пахла так же дурно, как и весь этот грузовик, набитый окровавленными мертвецами, но иного варианта сейчас не видел. В очередной раз вспомнив слова Циркуля о моем везении, я даже подумал, что если у нас все получится, то я обязательно исповедуюсь, ну или хотя бы помолюсь. Я даже еле заметно перекрестился, хоть слабо верил во все сверхъестественное. Хотя это неудивительно. Какой бы ты ни был заядлый атеист, когда к твоей заднице приближается отменно заточенное шило, ты просто уверен, что на небесах восседает справедливый мужик, который непременно отведет это самое шило в сторону. Да, такова сущность человека, и сейчас я был далеко не исключением.

— Пукан, заминируй тело!.. — воскликнул я, натягивая на мертвеца разгрузку Зерга. — Давай, давай!.. Сделай так, что б в Старом от грохота обосрались!..

— Ха!.. Да, легко!.. — с явной истеричной ноткой в голосе ответил пиротехник. — А я‑то думаю, чего это с мужиков последнее стягивают!..

Грохота не было. Его заглушил натужный рев мотора шестьдесят шестого, но зато находящиеся в кузове с превеликим удовольствием насладились зрелищем подрыва еще одного небольшого фугаса.

Попросив Карину остановить ГАЗик буквально на несколько десятков секунд, мы уложили мертвое тело разведбатовца прямо поперек дроги и двинулись дальше. Конечно, шансы на то, что следующие за нами красноставцы среагируют на такой подарок так, как нам требовалось, было мало, но я искренне надеялся на это. Моя задумка не подвела. Внедорожник остановился совсем рядом. Двое бойцов, поспешно покинувших машину, тут же направились к мертвецу, уткнувшемуся лицом в асфальт. Наблюдая все это действо сквозь оптику бинокля, я радостно улыбался. Когда же на горизонте показалось огромное облако пыли, я даже не удержался и рассмеялся. Внедорожник, конечно, не уничтожило, но ему явно повредило переднюю часть, разворотив левое колесо и радиаторную решетку. Я почему‑то был уверен, что продолжать преследование он не сможет, и не ошибся.

— Сука! — зловеще затрещала рация. — Мы вас найдем, мрази!.. Найдем, понял ты…, ублюдок!..

— Ага!.. — продолжая улыбаться во весь рот, ответил я и, вздохнув с облегчением, выбросил рацию на дорогу.

— Твою же мать, Фарт, — выкрикнул сидящий у самой кабины Кипиш, — если в Соборе откроется казино, я с тобой дружу!

Услышав это, все рассмеялись, а я, нажав на тангенту своей рации, весело, но в то же время демонстрируя невозмутимость, произнес:

— Кариночка, будь добра, чуточку побыстрее!..

Могилу для Финта я копал самолично. Встретив своим телом гранату из подствольника, этот парень невольно оградил меня от ранения или даже смерти. Поэтому я посчитал, что просто обязан отплатить ему хоть чем‑то, выразив искреннее уважение. Вообще, к самому факту похорон я старался подойти более, чем серьезно. Все парни, без исключения, показали себя очень достойно и явно не заслуживали быть закопанными, как собаки. В последний путь проводить их нужно было со всеми почестями.

Своеобразное кладбище мы решили организовать прямо здесь, на поросшем травой поле, накрывшим собой подземное убежище ребят. К сожалению, нормальная лопата оказалась одна, и с помощью нее сейчас в паре метрах от меня по переменке орудовали Кипиш и Пукан, выкапывая следующую могилу. Мне же приходилось пользоваться миниатюрной саперной лопаткой, но это меня совершенно не беспокоило. Торопиться нам было некуда. Допрашивать Зерга мы решили только после того, как приехавший из Старого собора доктор немного подправит его самочувствие. Я просто очень опасался, что разведбатовец откинет в ближайшее время копыта, так и не сообщив ничего важного. Доктор же, на удивление, с превеликим энтузиазмом занимался раненым, так что я был уверен, что информацию мы все же получим.

Вместе с врачом приехал и Грешник. Как я понял, ему ужасно надоело отсиживаться в комфорте и уж очень захотелось поучаствовать в допросе. В данный момент он находился в подземелье и о чем‑то беседовал с Монахом, что немного раздражало. Я до сих пор не понимал, почему старик не хочет нормально разговаривать и с остальными, теша нас лишь заумными фразочками из Библии. Ну, да и черт с ним!..

Когда грузовик под управлением Карины взревел мотором, я даже вздрогнул от неожиданности. Слишком уж я был поглощен размышлениями и совершенно забыл о своем же приказе угнать его куда‑нибудь подальше, а затем хорошенько припрятать. Двое же бойцов Циркуля должны были помочь в этом девушке и сейчас, по — видимому, находились в кузове.

Махнув Карине рукой, я растекся в улыбке, получив в ответ воздушный поцелуй, и мысленно пожелал ей удачи. Какая же она у меня все‑таки молодец! Обожаю ее! Скорее бы уже закончить с делами и беззаботно провести вместе с ней время.

— Бог в помощь!.. — с довольным видом произнес подошедший к нам Грешник.

— Мы тут и без него неплохо справляемся!.. — проведя тыльной стороной ладони по лбу, ответил солдафон и снова надавил на лопату.

— Как там пленник наш поживает? — подключился я к разговору, продолжая откидывать землю.

— Спит!.. Пейн ему вколол что‑то…. Еще чуть — чуть и я бы сам воспользовался более радикальными методами для его успокоения…

— Что…, опять вопли с угрозами? — без особого интереса спросил я и, откинув лопатку, привстал, намереваясь размять спину. — Это он может…

— Да, похоже, он все еще осознать не может случившееся… — прохрипел Грешник, протягивая мне фляжку, — вот и строит из себя, как там его?! Орешка крепкого…. Но ничего, это мы быстро исправим!..

Дождавшись, когда я сделаю несколько глотков воды, Грешник неожиданно приложил руку к моему плечу и более серьезно произнес:

— Пойдем‑ка пройдемся!.. Поговорить надо…

— Ну, пойдем… — вздохнув в предвкушении чего‑то нехорошего, ответил я и направился следом за товарищем.

Когда мы отошли на приличное расстояние от упражняющихся с лопатой ребят, Грешник остановился и каким‑то загадочным голосом произнес:

— Знаешь…, мы тут немного потрепались с Монахом и…

— Да ладно?! — с намеренной иронией в голосе перебил я его. — Прямо‑таки потрепались?! И теперь ты мне хочешь дословно пересказать Евангелие от Луки?! Нет уж, увольте!

— Фарт, — хмуро взглянул на меня Грешник, — не надо паясничать!.. Тебе это совершенно не идет… Мы все абсолютно разные, и у каждого свои заскоки…. Да, у Монаха совсем уж странное поведение, но к этому можно и даже нужно привыкнуть!.. Рано или поздно, я в этом уверен, он и с тобой заговорит так же легко, как сейчас мы с тобой!.. Просто…, — на миг задумался Грешник, почесав щетину под подбородком, — просто для него важно всецелое доверие к человеку, и так уж сложилось, что пока таких людей двое: я и хозяин Старого…. Но уверяю тебя, это не значит, что ты или тот же Кипиш для него чужие…, нет!.. Наоборот, он очень переживает за всех нас и, если понадобится, грудью встанет на защиту!..

— Ну — ну… — скривил я лицо. — То‑то он бросил тебя в этом подземелье с заражением крови! Хороший защитничек, что тут скажешь?!

— Ты не знаешь, что там было!.. — стиснул зубы Грешник, но тон его голоса почти не изменился. — Он не бросил меня…, на горбу тащил, когда я сознание потерял от боли!.. Думаешь, так легко человека с арматурины сдернуть, а?!.. При этом окончательно не погубив?! И это только тот случай, о котором ты знаешь, да и то со слов Кипиша… Да, у меня пальцев не хватит, — чуть громче продолжил он, — сосчитать, сколько раз Монах спасал мою задницу, задницу Кипиша, а также все те пухлые задницы, которые когда‑либо с нами были!.. Послушай, — Грешник глубоко вздохнул, — тогда он сделал все возможное, чтоб спасти мне жизнь!.. Я и вправду намного лучше себя почувствовал и уверил его, что все будет хорошо!.. Да ты же сам видел, что все было нормально!..

— Все, да не все… — задумчиво выдохнул я, а затем заговорил с чуть большим нажимом. — Грех, его не было херову тучу дней!.. Ну, ладно один — два дня, если это так необходимо…, но столько?! Я не понимаю!..

— Вот именно!.. Если так надо!.. — повторил мои слова Грешник. — И поверь, это и вправду было надо!..

— Ладно…, как знаешь… — сдался я, не видя смысла продолжать этот диалог. — Давай вернемся к началу!.. Что ты хотел сказать?!

— Ох… — Грешник потер лицо руками. — Умеешь же ты, блин, настроение подправить!.. В общем, мне Монах рассказал, как ты действовал в бою…, и, знаешь, для дилетанта, а ты, надо признать, далеко не профи, операция прошла очень даже неплохо!..

— Да уж… — фыркнул я, взглядом указав на готовящееся захоронение. — Лучше некуда!..

— Фарт, — Грешник снова приложился ладонью к моему плечу, — я согласен, что задачу можно было выполнить более профессионально, но в целом…, мы не ошиблись, назначив тебя командиром!.. Ты молодец, правда!.. Но над тобой еще нужно поработать… Ты вот… — Грешник задумчиво потер лоб. — В общем, Монах сказал, что не видел, как ты стрелял…

— Я и не стрелял!.. — хмыкнув, перебил я Грешника, не понимая, к чему ведется разговор. — Не было подходящего момента…. А в холостую лупить…

— В холостую лупить… — повторил Грех, задумчиво покачав головой. — Понятно…. Значит, с меткостью у тебя проблемы…. — заключил он. — А ты не думал о том, чтоб сообщить об этом раньше?! — Грешник прищурился. — Это тебе не шутки, Фарт!.. Ты сам видишь, что без оружия здесь не выжить, и при этом даже не удосужился поупражняться!..

— А ты думал, я с пеленок стрелять умею?! — возмутился я. — Ты подарил мне автомат, а дальше что?! Началась какая‑то жопа в Черногорске, а потом я вообще один остался!.. Ну, извини, что мне некого было просить меня научить!..

— Да, согласен…, тут есть и моя вина… — сбавил напор собеседник. — Нам следовало немного задержаться в том лесу и дать тебе пару уроков, но… Черт, да я, когда увидел, как ты держишь оружие, даже подумать не мог, что у тебя возникнут проблемы!.. Но при этом не нужно мне говорить, что у тебя не было возможности! Ты долгое время был у Циркуля и видел, как его бойцы тренируются! Тебе нужно было лишь попросить, и с тобой бы, уверен, поработал хороший инструктор!.. Но ведь ты промолчал… Тебя и так устраивало. Правильно, а чего лишний раз заморачиваться? По зомбакам‑то чаще всего вблизи приходится лупить!.. Вот только, Фарт, будь ты чуть лучше подготовлен…, эх… — Грешник посмотрел на копающих могилу ребят. — Это огромное везение, что еще никто из наших не погиб!.. В общем, ладно!.. — Грешник тяжело вздохнул. — Хрен с ним…, поправим это дело!.. Я, собственно, не об этом хотел поговорить…. Слушай, ты очень удачливый парень, а сейчас вдобавок еще и самостоятельным стал…, это я в хорошем смысле!.. — он улыбнулся. — Я к чему веду…, грядут перемены, крутые перемены!.. Если с кораблем, про который ты говорил, все получится, то может измениться абсолютно все!.. Мы уже вряд ли будем так вот скитаться…. Начнется совсем другая жизнь: деньги, власть и…, короче, я хочу, чтобы ты знал, что при любом раскладе мы твои друзья!.. Если тебе понадобится помощь, наша поддержка да или просто захочется выпить и поговорить, знай: мы будем рядом!.. Мы с Монахом увидели в тебе огромный потенциал и хотим тебя предостеречь… В ближайшем будущем, я уверен, на тебя как из рога изобилия посыплются заманчивые предложения, от которых будет трудно отказаться… Понимаешь, люди разные, а этот мир очень коварен! Здесь любят использовать других в своих целях. Вон, — Грешник кивком головы указал на Пукана, — далеко ходить не надо!.. Этот парнишка явно служил верой и правдой, но его списали с такой легкостью, что даже мне, матерому убийце, от этого не по себе…. Поэтому мой тебе совет: будь осмотрительнее! Включай мозги в любой ситуации, думай, на кого работаешь и с кем идешь в бой!..

От таких слов у меня даже в горле пересохло, а язык не поворачивался хоть что‑либо произнести. Возникло какое‑то двоякое чувство: с одной стороны, мне было очень приятно услышать признание в дружбе, а вот с другой…

— Я что‑то не понял, — наконец‑то пересилил я себя и заговорил, — я теперь лишний?!

— Дурак… — улыбаясь, протянул Грешник и несильно встряхнул меня за плечо. — Наоборот, я себе места не найду, если тебя не будет рядом!.. Просто…, — он немного замялся, — возможно, ты захочешь чего‑то большего… В общем, я просто предостерегаю!.. В этом мире ни у кого нет семьи, родных…, ничто не сдерживает шагающих по головам других… Мы же: я, Монах, Кипиш — имеем другое представление… Мы семья, братья!.. И ты…, ты наш брат!.. Знай и помни об этом всегда, что бы ни случилось!..

— Хорошо… — глубоко расчувствовавшись, прошептал я. — Запомню… Только я никуда не собираюсь, Грех!.. Не из тех я, кто может повестись на бабло и прочее…

Грешник ничего больше не произнес и лишь по — доброму улыбнулся, снова встряхнул меня за плечо, а затем, медленно развернувшись, направился в сторону входа в подземелье. Я же опустился на траву, переваривая все, что услышал, и надо признать, что сейчас мне было неимоверно хорошо. Я улыбался….

Работать пришлось даже в темноте, благо звездное небо этому способствовало. Несмотря на небольшую глубину, из‑за нехватки нормальных инструментов каждая яма отнимала массу времени и сил. Странно, но вопреки ужасной усталости, спать не хотелось совершенно. Правда, ближе к закату я все чаще спускался в подземелье и старался провести несколько минут за распитием чая, что немало бодрило. В какой‑то момент к нам присоединился Монах. Похоже, что он заметил мою изможденность или, возможно, просто устал отсиживаться на базе и решил размяться. Во всяком случае, безмолвно взглянув на меня, он отобрал лопатку, и копать мы продолжали, уже сменяя друг друга. Позже, когда наконец вернулась Карина с ребятами, меня вообще настоятельно отстранили от ковыряний в земле, и теперь, усевшись на траву, я мирно наблюдал за происходящим.

Эх, а ведь останется еще три…, три могилы, которые предстоит выкопать без помощи Циркулевских бойцов… Черт, о чем я думаю?! Проблема‑то не в рабочей силе, а… Черт!.. Ребята даже не подозревают, что их часы сочтены, а я тут…. Вон как они усердно трудятся! Хотя должно быть и дураку понятно, что их не меньше моего волнует погребение товарищей. За все время они даже и парой слов не обмолвились между собой, будто чувствуют что‑то неладное…. Хм, интересно, как это произойдет? Смогу ли я вообще это сделать?! Наверное, смогу, ведь я уже принял решение, и теперь нельзя отступать, но…. Черт возьми, как же трудно совершить подобное, и возможно ли вообще будет жить с этим?! Скоро ребята закончат работу, и глушитель моего пистолета будет направлен не на врага, не на тупоголового зомби, а на людей, с которыми мне довелось сражаться плечом к плечу, людей, которые беспрекословно выполняли мои приказы и дрались за мои же интересы. Неужели они заслужили такой участи?! Конечно же, нет!.. Но что мне делать? Уговорить остальных и отпустить этих бойцов? Нет, отпускать нельзя! Спрятать здесь, на этой базе? Но что, если они узнают о том, что Циркуль их давно слил? Он и выделил‑то мне этих ребят только потому, что каждого из них собирался устранить. Что будет, если они об этом узнают? Ведь наверняка захотят отомстить и сами же прибегут к красным в поисках поддержки. И тогда…, тогда войны не миновать…

Из размышлений меня вывел Монах. Поджав ноги в позе лотоса, он присел рядом и, заведя руки за спину, уперся ладонями в землю. Спустя несколько секунд он как‑то устало вздохнул и запрокинул голову назад, видимо, разглядывая ночное небо.

— Монах, — повернувшись к старику, еле слышно прошептал я, — знаю, ты не ответишь, но…. Мне, наверное, просто необходимо с кем‑то поговорить, пусть даже я не получу ответов…. В общем, я не знаю, как поступить…. Скоро придет время, и… пфф… — искренне волнуясь, выдохнул я. — Ну ты сам понимаешь, о чем я…. Не хочу я этого, вообще не хочу!

Монах, все это время совершенно не двигаясь и продолжая любоваться звездами, вдруг неожиданно произнес:

— Доброе…, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу…, делаю….

— Что?! — опешил я. — Ах, ну да! Я о том же…. Как быть‑то? Это же не в бою… Блин, чувствую себя каким‑то преступником!..

— Преступления не может быть там, где нет закона… — продолжил заковыристо отвечать старик, но, кажется, я стал его понимать.

— Считаешь, что раз этот мир такой жестокий, то мы все должны под него подстраиваться?!

— Неважно, в каком ты живёшь мире, — Монах плавно повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза, — важно, какой мир живёт в тебе… — закончил он и начал подниматься.

— Постой! — чуть не сорвался я на крик, но тут же замолчал.

Оборачиваться Монах не стал и медленно побрел к ребятам. Я же так и остался сидеть на земле, теперь окончательно запутавшись в своих мыслях…

— Э, мужики! — донесся из темноты голос приближающегося Грешника. — Бросай работу…, пошли ужинать!..

Не знаю почему, но, когда я услышал его хриплый вопль, внутри меня вдруг зашумел фонтан эмоций. Подскочив на ноги, я вгляделся в силуэты ребят и понял, что окончательное решение нужно принимать прямо сейчас. Больше тянуть было нельзя.

— Да тут осталось‑то… — неохотно возмутился Кипиш. — Давай добьем!..

Мое тело обдало жаром. В ушах появился напряженный отзвук колотящегося сердца. Руки затряслись, как у заядлого алкоголика, а мозг неистово требовал действий: "Сейчас или никогда! Сейчас или никогда! Сейчас или никогда!"

— Завтра…, — эхом пронеслось в голове, будто говорил не Грешник, а кто‑то сидящий внутри меня, — все завтра!.. Стынет же!..

"Сейчас!" — наконец во мне что‑то переключилось, и я в один миг обрел спокойствие.

Повернувшись боком к спецназовцам, опасаясь, что те увидят, как моя рука тянется к оружию, я быстро извлек из кобуры свой ПБ и собирался было скрытно прикрутить к нему глушитель, но в этот момент по ушам ударила серия пистолетных выстрелов. Вздрагивая и прикрывая глаза с каждым последующим хлопком, я, не поворачивая головы, медленно опустился на колени и выронил "Макаров". Все…. То, к чему я так долго пытался подготовить себя, произошло…

— Какого хера, Грех?! — вскрикнул солдафон. — А для Зерга яму кто копать будет? Я, что ли?!

— Собакам скормим… — спокойно ответил ему хриплый голос.

Сейчас я искренне посчитал, что должен был разозлиться на этих двоих за такое неуважение, но почему‑то сил на это не нашлось. Задрав голову к небу, я лишь тяжело вздохнул, выпуская изо рта пар, и прикрыл глаза, но в эту секунду почувствовал чью‑то руку на своем плече, а затем мне вновь посчастливилось услышать ровный и какой‑то завораживающий голос Монаха:

— Выбирая путь, — произнес он, — мы должны знать, что иногда этот выбор навсегда… Но это была не твоя тропа…

Отпустив мое плечо, старик отошел в сторону, шелестя пожухлой травой, а я немного обрадовался, что под покровом ночи никто не сможет увидеть моих слез…

Настроение было настолько поганым, что, спустившись под землю, я даже с Кариной не решился заговорить, опасаясь случайно повысить голос или произнести что‑то грубое. Наверное, сейчас бы я ощущал себя хуже только в том случае, если бы самолично казнил ребят. Казнил?! Нет, это была не казнь, ведь они ни в чем не провинились, разве что в своей глупости, выполняя приказы. Это было убийство! Да! Хладнокровное и бесчувственное лишение жизни трех человек. Нет, конечно, я понимаю, что на службе у Циркуля явно были не самые святые ребята, но ведь это нас не оправдывает за такие поступки! Такое никого не может оправдывать…

Про какой остывающий ужин говорил Грешник перед началом стрельбы я так и не понял. На небольшом столике в одном из помещений подземелья разместились лишь несколько вскрытых армейских коробочек с сухпайком. По — видимому, те, кто действительно был голоден, уже подкрепились и просто поленились за собой прибрать. Впрочем, в данный момент наличие пищи меня вообще никак не интересовало. Даже одна мысль о ее приеме вызывала во мне тягучую тошноту. Куда с большим удовольствием я сейчас бы прилег на кровать и постарался хоть чуточку вздремнуть, но и тут я был уверен, что беспорядочная каша мыслей, бурлящих в моей голове, не позволит сделать этого. Да и к тому же у нас осталось очень важное незавершенное дело — допрос разведбатовца.

— Ну, елы — палы! — воскликнул вошедший в комнату следом за мной Кипиш. — Я думал, и правда пожрать че — нить нормальное будет!.. Вроде и бабу в дом привели, — возмущенно продолжил он, — а все без толку!..

И опять я никак не отреагировал. Хотя, признаться, очень хотелось дать этому гаденышу хороший подсрачник. Ладно, пусть трещит! Кто знает, может, он на самом деле не такая уж и бесчувственная скотина и просто скрывает свою душу за этой нелепой маской.

— Где Зерг?! — наконец заговорил я, дождавшись, когда в помещении соберутся все остальные.

— Так ему тут апартаменты выделили отдельные… — торопливо набивая рот печеночным паштетом, произнес солдафон. — Пять звезд, епта!..

— В комнате он! — кивнул в темную глубь коридора Грешник. — Есть тут у нас одна для особых гостей!..

— Веди!.. — сухо бросил я и первым шагнул в указанную сторону. — Пора бы узнать уже, за что столько ям в земле наковыряли!..

Пропустив вперед Грешника, я услышал за спиной дружный множественный топот, а еще металлический звон ложки, явно небрежно брошенной на стол солдафоном. Похоже, что посмотреть на объект, ради которого пришлось столько возиться, хотелось не только мне. Освещая фонарем темноту коридора, Грешник уверенно вел нас за собой. Вот мы миновали небольшую комнатку с двухъярусной кроватью, ту самую, в которой еще недавно мой товарищ чуть не ушел из жизни. Спустя десяток метров прошли мимо еще одного помещения. Слабый отблеск фонаря, на долю секунды заглянув внутрь, осветил небольшую установку дизель — генератора. Проделав еще несколько шагов, Грешник остановился у неширокой железной двери, запертой с помощью внушительной задвижки. Недолго размышляя, он с металлическим скрипом отодвинул засов и втолкнул створку двери внутрь комнаты.

— Вот сука же, а!.. — возмутился Грешник, осветив участок пола у входа. — Тебе ведро нахера поставили‑то, мудило?! Ты ж посмотри…, — обернулся он к нам, — под дверь нассал, гад!..

— Главное, чтоб не насра… — выкрикнул из‑за спины Кипиш, но Грех его тут же перебил:

— Мордой натычу урода… — прохрипел он и, брезгливо переступив лужу, прошел внутрь.

Надо сказать, что помещение оказалось достаточно большим и в то же время абсолютно опустошенным. Кроме упомянутого железного ведра в дальнем углу и старого матраса на бетонном полу слева у стены, здесь больше не было никаких предметов. Несмотря на то, что в комнате ощущались довольно сильные сырость и прохлада, Зерг, на удивление, свободно разлегся на матрасе. Его левая плотно перебинтованная рука прижалась к груди. Сам же он вытянул ноги, а вместо подушки под голову сунул здоровую конечность. При этом, кроме тонкого армейского термобелья, на нем ничего больше не было надето. Похоже, что нашего пленника вполне устраивала его новая обитель. По крайней мере, всем своим видом он выражал именно это. Даже наше присутствие никак его не потревожило, и он, лишь чуть повернув голову, прищурился из‑за яркого света направленных на него фонарей.

— Во, я ж говорил! — воскликнул Кипиш. — Как на курорте, елы — палы!..

Услышав голос солдфаона, Зерг ехидно улыбнулся и присел, упершись спиной в стену. Странно, конечно, вряд ли он мог разглядеть сейчас лицо кого‑либо из нас из‑за смотрящих на него фонарей, но каким‑то образом догадался, что в помещении присутствует девушка.

— Вы чего, мужики…, бабенку мне привели, что ли?! Ну, спасибо!.. — продолжая улыбаться, протянул он. — Уважили! Век не забуду!..

Как заскрежетали мои зубы, я не услышал и лишь почувствовал языком неприятный привкус эмали. Молниеносно подскочив к разведбатовцу, я сжал в своих ладонях его шею и резко потянул вверх. Видимо, опасаясь, что я ненароком его задушу, Зерг быстро заерзал ногами, стараясь упереться стопами в пол, а затем его тело, шаркая спиной о бетонную стену, начало медленно подниматься вслед за моими руками.

Ярость, копившаяся во мне столько времени, наконец выплеснулась наружу, и в данный момент я получал истинное наслаждение. Только вот нужно будет не забыть чуть позже и самому постучаться головой о стену, вытряхивая из нее остатки негативных эмоций, а то так из‑за постоянных стрессов и до микроинсульта недалеко.

Тем временем под напором моих рук лицо Зерга сильно исказилось. Пухлые щеки чуть приблизились к глазницам, утягивая за собой уголки губ, а сальная кожа подбородка волнообразно сгрудилась, довершая гримасу. Искрящиеся пуговки его глаз уставились прямо на меня, и на миг показалось, что разведбатовец заглядывает прямо в мою душу, при этом улыбаясь. Черт, да он и впрямь улыбается! У меня аж холодок по спине пробежал, и, не выдержав такого зловещего взгляда, я с силой оттолкнул красного командира от себя. Тот ударился затылком о стену, но несильно, а затем, приложив здоровую руку к горлу, закашлялся.

— Отойди, Фарт!.. — негромко прохрипел Грешник, отстраняя меня от пленника, а затем, обращаясь уже к нему, продолжил. — Зерг, давай‑ка расставим все точки над "Ё"!

После этой фразы Грешник молниеносным, почти не различимым движением руки ударил разведбатовца кулаком в живот. Похоже, что после такого удара у красного командира разом сбилось дыхание, ноги его подкосились в коленях, и он, прижимая руку к животу, начал медленно оседать на пол.

— Э, нет, дружок! — снова подал голос Грешник и повторил свой удар, только целясь уже в лицо.

На этот раз столкновение затылка Зерга со стеной вышло куда эффективнее. По комнате даже гулкое эхо разнеслось, а он, похоже, чуть не потерял сознание. Грешник же, не давая врагу опомниться, чуть подпрыгнул на месте и с огромной силой впечатал подошву своего ботинка в грудь разведбатовца, при этом намеренно целясь в уже израненную руку. Удар получился настолько сильным, что даже я невольно ощутил всю его ужасающую энергию. Одновременно с этим послышался звук ломающихся костей, и мне показалось, что причиной тому была не только рука красноставца, но и его ребра. Жалобно вскрикнув, Зерг по инерции откинулся назад, ударяясь спиной о стену, а затем, медленно спустившись на матрас, завалился на левый бок.

— Ну, что, — Грешник коршуном навис над пленником, — у нас получится конструктивный диалог или можно продолжать?!

— Не… не понимаю… — жадно хватая ртом воздух и стараясь не шевелиться, произнес Зерг.

— И что же ты не понимаешь?! — Грешник присел на корточки. — Поясни…, может, поможем чем, а?!

— Зачем это все?.. Можно же было мирно договориться…

Мы с Грешником удивленно переглянулись.

— Ну, так давай договариваться! — произнес я. — Сливаешь заказчика, и я гарантирую тебе легкую смерть, а нет…

— Бессмысленно… — прошипел красноставец. — Все ваши старания бессмысленны… Я умею терпеть боль…. Видишь руку? — пленник, не отрывая головы от матраса, пошевелил обрубками пальцев. — Мне уже доводилось оказаться под пытками…. Мои же пальцы мне и скормили… — он ухмыльнулся. — Но ничего…, польза даже в этом есть…, время на стрижке ногтей экономлю!..

— Могу вообще лишить такой проблемы! — уверенно заявил Грешник и, подхватив Зерга, усадил его спиной к стене.

В этот момент водолазка разведбатовца чуть задралась, обнажая округлый живот и несколько грубых шрамов на нем. Заметив эти, похоже, довольно старые раны, я присел рядом с пленником и, не обращая внимания на его сломанную руку, ухватился за ворот термобелья, а затем резко потянул вниз, разрывая плотную ткань.

— Срань господня!.. — воскликнул от увиденного Кипиш. — Звери в шоке! Это что ж такое?! Его на органы разобрать хотели?!

Картина, представшая перед нами, и вправду была ошеломляющей. Практически все открытые участки тела красного командира были покрыты разнообразными увечьями. Ухватив Зерга за плечо, я чуть повернул его в сторону, стараясь разглядеть спину. Черт! По всей видимости, рассказывая о пытках, разведбатовец не соврал. Помимо шрамов от порезов, на его спине присутствовали явные следы различных по степени ожогов.

— А еще мне ногу в нескольких местах распилили… — самодовольно произнес Зерг и задрал вверх штанину кальсон, обнажая несколько темных уродливых шрамов под коленом, расположившихся параллельно на небольшом расстоянии друг от друга. — Это ребята колбаску нарезали…, долго потом кости срастались, жуть!.. И вам я ничего не скажу…, из принципа! Конечно, я буду кричать, а возможно, умолять пристрелить, но информации вам не услышать!.. Так что пытки явно не помогут, а смерть меня не устраивает!..

— А кого же она устраивает?! — скептически усмехнулся я. — Но ты же сам должен понимать, что после такого в живых тебя нет резона оставлять!

— Я бизнесмен! — уверенно констатировал пленник. — За определенную плату вы могли еще в Старом соборе получить от меня информацию!.. Нет, конечно…, если бы вы захотели узнать что‑то о секретных убежищах разведбата, складах оружия или о готовящихся планах по зачистке каких‑либо территорий, то хрен бы чего получили, а тут… — Зерг вздохнул и растянул губы в идиотской улыбке. — В общем, то, что вас интересует, на тот момент не стоило и выеденного яйца…. Сейчас же, как вы сами понимаете, все немного изменилось, но, повторюсь, я бизнесмен, а посему готов пойти на новую сделку!.. Сразу оговорюсь, что понимаю ваши опасения по этому поводу… — он качнул головой и с нескрываемым напором продолжил. — Но и вы должны знать…, мне абсолютно плевать, кто вы такие!.. Я даже больше скажу! Ваш доктор…, хех… Как там, кстати, Циркуль поживает?!

От таких слов спина мгновенно взмокла, и, похоже, что удивились практически все присутствующие. Мы же с Грешником снова переглянулись, но ничего не произнесли, продолжая внимательно слушать о том, чем еще нас порадует разведбатовец.

— Да, да! Чего вы так удивились?! — Зерг провел указательным пальцем по своей верхней губе, устраняя набежавшую из носа кровь. — Не так уж и много хороших медиков в Старом…. Поверьте…, мне нет никакого смысла распространять информацию о том, что к нападению причастен Собор!.. Нет, ну, сами посудите…, это же будет поводом к войне, а мне это…, ну, совсем уж не выгодно!.. Мало того, что жопу свою под пули подставлять…, так еще и о торговле забыть придется! — стиснув зубы, разведбатовец шаркнул по своей шее ребром ладони. — Мне этот коммунизм вот где!

— Ну, ты нам сейчас песенки‑то напоешь… — зло оскалился Грешник и, заметно нервничая, привстал.

— Согласен… — выразил я солидарность с другом. — Нет никаких гарантий, что ты нам мозги сейчас не пудришь!

— Так и у меня нет гарантий, что вы мне башку не разнесете!.. — Зерг усмехнулся и, покачав головой, благосклонно добавил. — Остается только поверить!.. Вам нужна информация…, так?! Меняю ее на свою жизнь и даю слово, что никто о причастности Старого не узнает!.. Конечно, освободив меня, некоторые из вас в любом случае попадут в мой личный список первостепенных врагов! Я буду искать каждого и, уверен, непременно найду, но! — он поднял указательный палец вверх, предотвращая попытку высказаться в свой адрес. — У вас есть невероятный шанс исключить подобное, вернув мне уничтоженную бронетехнику и…, — на миг задумался комбат, — а, пожалуй, по тысяче старков за каждого убитого бойца, и мы в расчете!.. Ну, как? Идет?!

— А может, тебе еще и в газетку завернуть?! — возмущенно прохрипел Грешник и вынул из кобуры пистолет. — Валим его к херам собачьим, да и все!

Грешник быстрым движением передернул затвор и направил оружие пленнику в лицо. Тот, в свою очередь, ни чуточку не испугался и, продолжая улыбаться, немного вытянулся, прижимаясь своим лбом к отверстию ствола.

И вправду, орешек‑то нам попался крепкий. Можно, конечно, все‑таки организовать для него определенную экзекуцию с лишением нескольких частей тела. В присутствии доктора так это вообще не проблема, но… Черт! Поможет ли это? Да и не звери мы, в конце концов! Хладнокровно убить это одно, а вот мучить жертву перед этим — вообще ни в какие ворота….

— Успокойся! — прикоснулся я ладонью к пистолету друга, уводя его руку в сторону, а затем повернулся к остальным. — Ребята, разговор есть! Давайте выйдем!..

— Да хер ли тут говорить?! — всколыхнулся солдафон. — Тряпку в рот этой свиноматке, чтоб по ушам не ездил, и пусть торгуется за то, чтоб умереть скорее! А то ж посмотри, он совсем оху…

— Пошли!.. — повысил я тон. — Успеете еще видом крови насладиться!..

Да уж, интересный нам попался фрукт. Трудно сказать, говорит ли он правду или нагло лжет, стараясь спасти свою шкуру, но отчего‑то у меня закралось сомнение в правильности наших действий. А что, если он действительно прав и мы могли разузнать все еще в Соборе? Я ведь думал тогда об этом, но из‑за тех же сомнений теперь на поверхности лежат девять трупов наших бойцов. Черт! Что, если он не врет и, замучив его до смерти, мы ничего толкового не услышим? Получится, что ребята погибли зря?! Твою же мать, Фарт! Почему практически каждый встречный старается крепко ухватиться за твои яйца, плавно подводя к выбору: нужен ли тебе этот аксессуар?! А этот же сделал все так умело, что и выбора‑то никакого не остается. Неважно, быстро мы его прикончим или сначала помучаем изрядно, информации нам не узнать. Да, это может быть обычное понтование, но что‑то говорит мне о том, что это далеко не так…

В коридор вышли только вчетвером. По — видимому, Карина посчитала, что в этом разговоре окажется лишней, а доктору так вообще до этого не было никакого дела.

— Слушай!.. — первым заговорил солдафон, обратившись ко мне, как только мы оказались в коридоре. — Вот ты, вроде, взрослый мужик, но иногда я тебя совсем не понимаю!..

В тишине подземелья голос Кипиша оказался неожиданно громким. Казалось, каждое его слово пронеслось по закоулкам бункера и, многократно усилившись, вернулось обратно. Ну, а то, что Зерг нас сейчас прекрасно слышит, я даже не сомневался. И стоило вообще тогда выходить?

— То мы "банзай" кричим и в драку рвемся, — продолжал воспаляться паренек, — то на месте булки мнем!.. Чего с этим уродом‑то возиться, я никак не пойму?! Не хочет говорить по — хорошему, так в чем проблема?! Руки — ноги отпилим сейчас, да и делов! Пусть себе на здоровье неваляшкой скачет! Медик‑то нам на что? Обколет его чем‑нибудь, чтоб сразу не сдох, а там и посмотрим, как он запоет…. Нет, ну, ладно ты, Фарт…, но с тобой‑то чего, Грех?!

— Со мной‑то как раз все нормально!.. — нахмурился Грешник. — Ты вот чего разошелся?!

— А ничего!.. Столько трупов на дороге оставили, а теперь Зергу жопу нацеловывать?.. Ах, нет, подожди! — солдафон феерично развел руки и с глубоким сарказмом на лице склонил голову — Это же теперь сделкой называется! Да?! Ну, давайте, идите, целуйте! Только смотрите, чтоб он рожу потом не загадил!..

— Господи…, Кип! — выдохнул я. — Успокойся и сам пораскинь мозгами!.. Что, если пытки его не разговорят, а? Что тогда? Не подскажешь?! Ты же сам видел увечья на нем…

— И че?! — перебил меня парень. — Я ща свою тельняшку сниму…, у меня тоже шрамов хватает, но это не значит, что меня кто‑то пытал!.. А он…, — кивнул в сторону дверного проема солдафон. — Может, вообще на мине подорвался или еще что… Да даже если его и вправду пытали, то с чего ты взял, что он молчал?! С какого хера он тогда вообще жив? Отпустили? Ну, да…, конечно! Накормили пальцами, а затем сказали — будь здоров… Что ж, бывает, — с издевкой посмотрел на меня Кипиш, — сам сколько раз такое видел!..

Безусловно, к словам солдафона сейчас стоило прислушаться. Тем более, я и сам прекрасно понимал, что оставлять Зерга в живых — это огромнейший риск. Но… Черт! Опять это "но"! Как же надоели эти перепалки с самим с собой. Очень уж хочется сейчас сказать "да иди оно все к херам собачьим!", затем развернуться да пойти лечь спать, а уже утром, перед тем, как начать в тазике выносить из убежища мелко нашинкованного пленника, выпить чашечку кофе и, улыбаясь выслушать от друзей то, что им поведал мученик. Ну, или не поведал. Неважно! Главное, выспаться, а после — кофе, обязательно кофе!.. Только вот еще во мне есть и вторая половина. Назвать ее можно как угодно: стыд, совесть, сострадание, убежденность, в конце концов. И вот эта половина убеждает меня, буквально кричит: "Зерг должен жить!", "Только так ты узнаешь правду!", "Пытки не помогут!". Да, возможно, это не так. Да, возможно, второе "я" сейчас ошибается, и эта ошибка будет стоить мне очень дорого, но я все равно убежден, что нужно действовать именно так, ведь вторая половинка меня еще никогда не подводила…

— Нужно пойти на условия Зерга! — выдал я с таким спокойствием, будто и не слушал все это время речей солдафона. — Он не обманет, я это чувствую!.. Так что решайте быстрее! — добавил я более жестко. — Либо я пошел спать, а вы там хоть на катке по нему катайтесь, либо делаем по — моему!..

Решали действительно быстро. Не знаю почему, но первый ответ, как ни странно, последовал от Монаха. Его рука в очередной раз коснулась моего плеча, а он еле заметно кивнул, выражая солидарность. Ну, точно, вместо тысячи слов!.. После такого жеста старика и Грешник, недолго раздумывая, тяжело вздохнул, а затем сказал свое "Да". Странно, в разговоре он, старательно помалкивая, держался в нейтралитете, но, судя по выражению лица, все‑таки склонялся к мнению Кипиша. А сейчас… Не знаю, что так на него повлияло, моя уверенность или все же решительность Монаха, но в любом случае это было неважно. Он согласен!.. С Кипишем все вышло буквально с точностью до наоборот. Фыркнув что‑то несвязное в стиле: "А потом за вами дерьмо разгребай!", он быстро скрылся в темноте коридора. Подозреваю, что солдафон просто решил проветриться или покурить на поверхности, а может, наконец прикончить открытую банку с паштетом. В общем, я был уверен, что он еще вернется…

— Один БТР и пятьсот за убитого!.. — сходу начал я, подойдя к Зергу. — На это дашь нам месяц!.. Другие условия я обсуждать не намерен! Устраивает — колись про заказчика, нет — панихиду по тебе проводить не будем!..

Я прекрасно понимал, что весь наш разговор в темном коридоре разведбатовец слышал отлично. И это, на мой взгляд, просто великолепно сыграло нам на руку. Заметно расслабившись, Зерг оперся затылком о стену и, растекаясь в улыбке, весело произнес:

— Договорились!.. Жаль, в ладоши хлопнуть не могу…, но это ерунда! Может, выпьем чего покрепче, а?! Так сказать, обмоем сделку!..

— Конечно, Зерг!.. — кивнул я. — Выпьем… В приличном обществе по — другому и не принято!..

Сходу узнать имя заказчика не удалось. Зерг видимо посчитав, что ухватил судьбу за уши, откровенно испытывал наше терпение, выпрашивая новые блага для себя. К счастью это не было чем‑то особенным: немного выпивки, хорошенько поесть, да сигареты, которые пришлось чуть ли ни с боем отбирать у Кипиша. Солдафон, хоть и почтил нас своим присутствием после десятиминутной прогулки по поверхности, но все равно старался изо всех сил показать, что разведбатовец для него не является более важной фигурой, чем скользкий земляной червяк. И, естественно, в его понимании беспозвоночные явно не могли курить, да и не свойственно им это было, а значит и пленнику нашему стоило довольствоваться лишь пассивностью выдыхаемой самим пареньком. Впрочем, ради всеобщего блага, уговорить Кипиша все же удалось, но после сразу двух выкуренных подряд сигарет, красный командир изъявил желание перекусить. Все присутствующие, если не ошибаюсь, даже вздохнули одновременно, сдерживая себя, чтоб случайным взмахом руки не заехать Зергу по его наглой роже. Но и тут, ему улыбнулась удача. Карина, явно почувствовав напряжение, в унисон нашим изуверским мыслям молниеносно вызвалась принести несколько банок консервов, за что я ей был крайне благодарен.

— Если ты сейчас, — не выдержал я, глядя, как пленник накинулся на еду, — на золотой толчок попросишься, то лично тебе вторую руку сломаю, чтоб даже жопу подтереть не смог, ясно?!

— Полковник… — невозмутимо пробубнил Зерг, продолжая поглощать пищу. — Да не удивляйтесь вы так!.. Ржавый заказчика называл — Полковник… Не, ну на самом деле его могут звать как угодно, но я слышал только эту кличку… В общем, история полна неожиданностей даже для меня!.. Он, скорее всего…, а, впрочем, давай все по порядку!..

Прижав дрожащими пальцами к губам остатки тлеющей сигареты, Зерг глубоко затянулся, а затем, задумавшись на какое‑то мгновение, легко выдохнул облачко ядовитого дыма, после чего затушил окурок о пол.

— Ржавого я знаю давно… — задумчиво кивнул разведбатовец. — Не то что бы очень…, но время у меня было, чтоб узнать эту птаху получше… В общем, мудак он, конечно, редкостный…, точнее был, ведь так? — он вопросительно посмотрел на меня, но, не дожидаясь ответа, продолжил. — А, да и хрен с ним!.. В аду встретимся, хех!.. Любитель он, значит, был караваны грабить, но этим здесь, понятный хер, никого не удивить! Только вот сопровождающих, оставшихся в живых после нападения он не просто убивал, а на деревьях как белье сырое развешивал… Ох, и обожал он это дело!.. Кайф получал, когда бедняги извивались, как черви, медленно подыхая в петле…. Его, кстати, свои же так и звали — Петля… Я же с ним познакомился случайно. Так получилось, что нас один общий знакомый свел. Я тогда только начинал приторговывать и особых бабок не имел, зато за спиной целый отряд разведбата стоял!.. Люди уже тогда были мне преданные, а позже, когда наваром делиться стал, так… — комбат тоскливо скривил лицо. — Ржавому, в общем, как раз люди нужны были. Понятное дело, пройдись он по Соборским кабакам, то нашел бы таких…, отчаянных, да только отрепье это все!.. Профи, сами знаете, уже давно пре деле… Банды свои и прочее… Одиночки…, так тех вообще хер уговоришь…, им и так нормально… Ну, а тут я…, начинающий бизнесмен с пусть и небольшим, но профессиональным отрядом…. Короче, как‑то так!.. Встретились, пообщались да и пришли к выводу о взаимовыгодном сотрудничестве!.. Ржавый, хоть и не блистал особым умом, но как‑то умудрялся раздобыть нужную инфу: где и когда пройдут обозы, стоянки других банд и прочее… По баблу вообще проблем не было…, я всегда большую часть забирал и это всех устраивало…. Короче, все тип — топ всегда было…, — Зерг усмехнулся, — а тут… Мы с Петлей, как обычно, в Старом встретились, и он мне новую темку‑то и накидал. Мол, заказик есть интересный, и платят просто баснословно…. А надо‑то всего ничего: старикана одного завалить…, Монахом зовут… Вроде как это тело частенько в Соборе крутилось, и вычислить проблем не было…. Правда, я сам никогда его не видел. Слежкой люди Ржавого занимались…

— А ты‑то нахера Ржавому понадобился?! — удивился Грешник. — Туфту ты, похоже, нам втираешь! Или Ржавый без тебя и жопу вытереть не мог?

— В том‑то и дело, что мне тоже это показалось странным! — заерзал на месте комбат. — Слишком уж много за одного человека бабла сулили… Но Петля, сука, уверял, что все нормально и заказчик проверенный. А бабла столько, мол, потому, что и цель не простая. Типа, профи он какой‑то жесткий и хрен ты его просто так возьмешь! Петля, конечно, хоть и отмороженный на всю башку был, да только понимал, что лучше подстраховаться, и меня позвал… А то мало ли?! Это по Собору старик один разгуливал, а выйдет за ворота, а там его братва в полсотни рыл дожидается! Всякое же случается… Короче, согласился я ему помочь, да и делать‑то особо нечего было! Хотя и вправду сомнения грызть продолжали. Позже я понял, что не зря сомневался…. Проследив за стариком, люди Ржавого доложились, что тот к главе города заперся. Они его у церкви целый день прождали, но он так и не вышел. Им потом еще и ночью пришлось там тусоваться, чтоб случайно не проворонить…, и следующий день тоже… Этот гад, как назло, не появлялся… Мы уж подумали, что спалил старикан слежку и теперь отсиживается…, а уж сколько это могло продлиться, так хрен его знает!.. Я человек как‑никак подневольный…, все‑таки при армии Красностава, и долго ждать не мог… В общем, собрал я свою группу, да и свалили мы из Собора. И, сука, надо же так! Только выехали, как Петля в рацию трубить начал, мол, старик вышел из церкви и теперь к воротам города чешет… Ну…, мы на разворот да назад дернули! А старикана, оказывается, ждали уже…, мужик какой‑то на черном джипе… Мы‑то сначала не знали об этом, да и Петля, как назло, смолчал! Мимо нас этот внедорожник промчался, а мы даже и носом не повели, пока следом не увидели группу Ржавого на машинах. Он за стариканом, оказывается, рванул, ну, а мы‑то куда?! У нас не "Феррари", а броневики… Пока сообразили, пока развернулись…, эх… Да и у Петли машины не особо скоростные… Я, конечно, отправил вперед своих на мотоциклах, но в бой приказал не вступать, а лишь следовать да координировать, куда и нам двигать… Потом у меня вообще азарт какой‑то разыгрался…, не хотел я просто так это дело бросать. Петля как раз на связь вышел. Мы посовещались да и продолжили погоню…, благо топлива с собой — хоть отбавляй!.. Короче, мы аж до Надеждино так дошагали, а там Ржавый вдруг возьми да заяви, что братва заказчика тоже в деле участвует и он с ними на радиосвязь вышел… Вот жешь мудило! И я тоже хорош! Знал же, что где‑то подвох, и все равно как пацан малолетний…, тьфу… Ну, а дальше — больше! Короче, подергался я немного да и успокоился… Подумал, что так даже лучше…, быстрее уложим этих двоих на "Субурбане" да по домам разойдемся!.. Чуть позже Петля сказал, что старикан в сторону Балота мчит, а там его либо сейчас встретят, либо назад к Черногорску развернут. Ну, мы и решили засаду на перекрестке устроить…, правда, у самого Черно не получилось…, мертвяков там много! Подумали, что и эти, если назад рванут, то в город въезжать ссыканут, а дорога в объезд только одна… Так что мы чуть выше заслон поставили да и ждали, что нам люди заказчика сообщат… Кстати, ждали недолго! Только по местам расселись, как Петля радостно затрещал, что внедорожник обратно чалит… И вот тут‑то хрень какая‑то началась! "Шевролет" этот черный как сквозь землю провалился!.. К нам не выехал и в Балота не вернулся… Короче, ждали аж до самой ночи, но толку не было… Все уже нервничать стали… Некоторые из людей Ржавого вообще напиться умудрились, придурки! Один из них‑то мне тему про заказчика и накидал… Он сначала к моим бойцам приставал…, выпить им предлагал за дружбу, а потом давай Петлю расхваливать, типа, он у них такой крутой, что даже со спецами делишки мутит! Нет, ну ты прикинь! — чуть не по — дружески воскликнул разведбатовец, глядя на меня. — Да у меня в тот момент челюсть мошонку зацепила!.. Это же надо! Со спецами! Прикинь! Ха! Я сначала, конечно, не поверил, подумал, что послышалось или придурок просто перебухал, но уточнил все‑таки, что он имеет в виду. А тот мне в открытую давай загонять, что банда Ржавого пару недель назад в засаду к спецам угодила. Там вроде как подстрелили парочку его людей, но остальных не тронули. На колени всех поставили, как перед расстрелом, но убивать сразу не стали почему‑то… Ждали чего‑то… Позже понятно стало чего! Мужик какой‑то появился серьезный… Оно, конечно, понятно, что спецы сами по себе не весельчаки, но этот, говорит, вообще жути нагнал одним своим видом. Мол, судя по лицу, пожилой, но выправкой напоминает отменного солдата. Высокий, плечистый…, спина, как струнка ровная, а голос властный и уверенный до невозможности… Будто зная, кто у бандитов главный, сразу же на Ржавого пальцем ткнул, и его увели куда‑то в заросли, а остальных на прицеле так и держали… Потом, что самое странное, как по команде, спецы, не сговариваясь, убрали оружие и очень быстро скрылись, так и не тронув никого. Никто сначала не понял ничего. Растерялись… А спустя несколько минут Петля, как ни в чем не бывало вернулся и сказал, что теперь для них вообще жизнь медом окажется. Мол, у них банда и так крутая, что спецы сами на разговор вышли, а теперь после этого самого разговора вообще хоть на ушах стой — все по плечу!..

— И ты в это поверил?! — не скрывая удивления, покачал головой Грешник. — Может, он и вправду перепил да в твоих глазах себя поднимал…, выпендривался! Ты же знаешь, что спецы не говорят ни с кем!..

— Может, и так!.. — согласился Зерг. — Только в тот момент я, признаться, перетрухнул!.. Мне вообще вся эта тема странной показалась, а тут еще и спецы приплетены!.. Где гарантии, что выполнишь задачу, завалишь старика, а тебе потом вместо обещанного бабла кишки на сук не намотают?! Короче, сорвался я оттуда!.. Сомнения, конечно, оставались, да и денег хотелось. Поэтому свой отход я аргументировал приказом вернуться в Красностав… Петля, конечно, ерзать начал, хотя и сам прекрасно понимал, что наша цель могла по полевке прошмыгнуть…, минуя засаду…. Я тогда, чтоб уж совсем от дела не отходить, оставил одного своего бойца в подмогу…, снайпера хорошего!.. Но зря, как выяснилось!.. Знал бы наверняка, что дело как очко, намазанное скипидаром, то все бы ушли, а так… Погиб он, сто процентов!.. Был бы жив, вернулся бы в Красностав без особых проблем…

Сам не знаю почему, я еле заметно улыбнулся и посмотрел на солдафона. Молодец он все‑таки! Молодой, а парень толковый! Выручил он нас тогда! Считай, без него мне бы первому в башку пуля прилетела… Правда, теперь у меня возник неподдельный интерес, почему же все‑таки никто не догадался, что он тоже в машине был? Про меня‑то понятно — не видели, а он? Со слов Зерга, в Соборе в тачку садились двое: сам Монах и встречающий его Грешник. Неужели Кипиша не заметили?! Ну, возможно, конечно, только вот на воротах там постоянно трется куча народу, да еще и охрана машины просматривает. Хм…, надо будет при случае расспросить об этом, как это вышло!..

— Ты говорил, — вернул я свой взгляд к разведбатовцу, — что заказчика зовут Полковник!.. Думаешь, это и есть тот спец?! И откуда вообще имя узнал?!

— Да все оттуда же!.. Этот же бухой приставала и рассказал!.. Я в наглую, конечно, опасался расспрашивать тогда, но аккуратно пощупал его!.. Этот тип говорил, что Ржавый после того случая частенько с кем‑то на радиосвязь выходил, а собеседника так и называл — Полковник!.. А насчет того, спец это или нет… — Зерг помотал головой из стороны в сторону, демонстрируя задумчивость, а затем уверенно добавил. — Да! Однозначно!.. Когда мы своего бойца не дождались, я справки наводить начал и… Короче, ребят! — он обвел всех нас взглядом. — Оказывается, что не только Ржавому доводилось со спецами дело иметь!.. Я знаю человека, который поможет найти этого Полковника, но… сами же понимаете, что мне нужны гарантии того, что я отсюда уйду живым!.. Так что давайте так: как только вы передадите мне бабло за убитых людей, я сдам вам этого человека! Думаю, это хорошая сделка! Идет?!

Вот жешь гад! Мало ему моего слова, торгуется дальше! Молодец! Значит, все‑таки ценит свою жизнь, и, наверное, не такой уж он и бесстрашный в плане боли. Сам не понимаю, что на меня нашло, но теперь я почему‑то уверился, что над Зергом нужно было немного попрактиковаться в ампутации некоторых частей тела, как бесполезного материала…, помочь, так сказать, в избавлении. Нет, вы только посмотрите на него! Еще недавно готов был под пытками молчать, а стоило только пообещать, что жить оставим да еще и денег дадим, как миленький почти все рассказал, причем с таким видом, будто мы друзья закадычные. Сидит, скалит свою рожу в улыбке! Думает, что ухватил меня за яйца… А вот хрен там! Только сейчас, глядя в его паскудные алчные глаза, я понял, что таким вот ублюдкам нельзя верить! Знает он, как найти этого Полковника?! Да, возможно, и знает и не просто так изображает честное лицо, снова пытаясь торговаться. Вот только что, если он и сам захочет его найти да слить всех нас спецам за те же обещанные Ржавому бабки?! Нет, лично я не хочу так глупо всех подставлять. Признаться, мне плевать на возможную войну между Красноставом и Собором! Плевать и на Циркуля да и, в общем‑то, на его людей! Я знаю, что в любом случае Карина останется со мной, а остальные меня и не интересуют. Другое дело мои друзья! Те, кто сейчас, в данную секунду, рядом. Подставить их?! Подставить всех нас?! Да ни за что!

Странно, может, это всего лишь усталость, недосыпание. Или в этот раз моя первая половинка, обладающая большей жестокостью, наконец решила проснуться и подать голос?! Так же, как тогда на поверхности, заставила меня вынуть пистолет и успокоить оставшихся в живых Циркулевских бойцов. Хм… Наверное, и вправду она — половинка, мать ее! Но тогда меня опередили, уберегли от такого поступка, но может, это все зря? Интересно, а сейчас? Сейчас меня кто‑то убережет? Кто‑то меня сейчас остановит?! Остановит или нет, а?! Ибо сейчас все тот же, засевший во мне голос, снова возымел силу. Он кричит, нет, он орет: УБЕЙ!

Я ничего не чувствовал. Вообще ничего. Ни жара, извергающегося откуда‑то из недр тела, ни, наоборот, замороженных мурашек, истерично мечущихся по спине, никакой тебе неуверенной тряски рук и нервного моргания глазами — ничего. Я даже не понял, как в моей ладони оказалась зажата рукоять пистолета, а затем ствол, будто по собственному желанию, повернулся к разведбатовцу.

Ну, же! Остановите меня! Кто‑нибудь! Ну, чего стоите‑то, глазенками лупаете, а?! Док! Ну, что же ты замер, а?! Вколи мне быстренько какой‑нибудь транквилизатор или еще что там у вашего брата в заначке завалялось такое, от чего в Африке слоны кверху пузом выворачиваются?! Давай, я жду! Нет?! Не вколешь?! Ну, давай! Хотя бы совсем чуточку!.. Вот же козел, а!.. Монах, ну, ты‑то у нас самый мудрый! Давай, прикоснись к моему плечу рукой и скажи что‑нибудь в стиле: "Это не твой путь, мать твою! Поэтому успокойся, хлебни немного огненной воды и ложись спать!". Нет?! Ты так не говоришь?! Конечно, тебя обычно хрен разбери, что ты несешь! И все же сейчас‑то скажешь что‑нибудь или нет?! Молчишь? Ну, молчи…, молчи!.. Грех, почему у тебя в руках нет пистолета?! Давай, вынимай быстренько из кобуры и стреляй первым! А я так, вроде, как и не при делах! В сторонке, если что, стоял… Ну, давай хотя бы ножичком пырни разочек! Ну?! Ах, черт!.. Кипиш! Ай, что от тебя толку?! Можно подумать, остановишь меня! Ага, щас! Ты, наоборот, если я сам не выстрелю, начнешь материться и плеваться: "Етить колотить, как же надоели ваши сопли!". Да?! Так и будет?! Будет, будет! Тут к бабке не ходи… Карина?! Ой, нет, милая, ты‑то точно подходить не будешь!.. Да вашу же мать! Неужели никто из вас мне не помешает сейчас, не упасет от еще одного греха мою душеньку?! Помогите мне! Прошу! Остановите!..

Не остановили….

Глушителя на пистолете не было. Я просто не стал его прикручивать к стволу. Указательный палец по собственной воле плотно прижимается к спусковому крючку… Пленник пытается прикрыться рукой, губы его отчаянно шевелятся, видимо, умоляя меня остановиться, но я не слышу. Я выбрал свой путь…

Выстрел… На левой стороне груди красноставца появилась отметина. Из нее фонтаном рванула кровь. Похоже, пробил легкое… Его губы продолжают дергаться. В этот раз понимаю: "Будь ты проклят!"… Понимаю… Понимаю, но ничего поделать с собой не могу… Краем глаза замечаю, как друзья зажимают ладонями уши. Еще выстрел… Второй смертоносный кусочек свинца врывается в грудь пленника справа, чуть выше прижатой повязками руки. Его тело медленно оседает. Он больше не прикрывает лицо, смотрит на меня. Смотрит так, будто я предатель какой‑то, будто и поверить никогда бы не смог, что я способен на подобное… Еще выстрел…. Брызги крови и мозгов окрашивают бетонную стену… Пленник заваливается на бок в неестественной позе и все равно продолжает испепелять меня своим взглядом, но я точно знаю: это конец! Секунда… Пистолетный ствол устало дымится… Начинаю чувствовать боль. Ломит кисть. Понимаю, что причиной тому стрельба без глушителя. ПБ, хоть и имеет такую возможность, но все же это даром не проходит… Вновь начинаю слышать. Пока еще плохо, и в ушах стоит неприятный звон, но уже разбираю слова… Они меня бесят! Слова бесят… Слова Кипиша… Слова, вырвавшиеся из его вонючей пасти:

— Твою мать! В башку‑то нахера?! Все мозги по стенам разбросало…, отмывать‑то кто…, баба твоя будет?!

Пистолет обратно в кобуру, быстрый разворот и удар кулаком… Мощный, но без особой злобы…. Удар прямо в живот. Солдафон, скрючившись, оседает на пол… Правильно!.. Пусть подумает в следующий раз, прежде чем рот раскрывать в подобных случаях!.. Расталкиваю всех плечом и на выход…, на воздух…, на свежий утренний воздух…

Вопреки ожиданиям, рассвет по глазам не ударил. Еще было достаточно темно, но проснувшиеся птицы будто этого не замечали, затеяв между собой своеобразную перекличку. Присев прямо на влажную траву, я тяжело вздохнул и посмотрел на угасающие звезды. Сейчас мне было хорошо. Я чувствовал себя спокойно и ни о чем не жалел.

За спиной послышались чьи‑то шаги и шелест приминаемой пожухлой растительности. Оборачиваться я не стал, догадавшись, что приближается ко мне кто‑то из своих, а не какой‑нибудь заблудившийся зомбак.

— Извини, брат! — продолжая прижимать руку к животу, присел рядом солдафон. — Я это…, лишнего ляпнул…, не подумав… Извини!

— И ты извини… — повернув голову к пареньку, я прикоснулся к его плечу. — Не сдержался я чего‑то…. Сильно болит?

— Да нормально!.. Бывало и хуже!.. — усмехнулся он. — А круто же ты все‑таки всех развел! Молодец!

— Ты о чем?! — не понял я.

— Ну, когда мы спорили насчет пыток…. Я уж и впрямь подумал, что его отпустить придется, а ты вон как хитро замутил!.. Зерг расслабился и выдал все…, хе — хе!..

Вон, значит, как! Хм… Оказывается, все теперь думают, что я специально в том коридоре спектакль разыгрывал. Вот только они ошибаются. Я действительно не собирался убивать Зерга и искренне верил, что необходимо пойти на его условия. Впрочем, теперь уже и не важно, кто и что думает. Главное, дело сделано…

— Ты как, милый?! — ласково спросила подошедшая к нам Карина и, проведя по моей шее прохладной ладонью, присела на корточки, чуть приобняв меня сзади.

— Нормально, солнышко!.. Все хорошо!..

Несколько минут никто из нас больше ничего не говорил. Все продолжали сидеть, слушая голоса птиц. Позже к нашему небольшому акустическому мероприятию присоединились Грешник с Монахом. Бесцеремонно опустившись на свои пятые точки прямо напротив нас, оба синхронно задрали головы вверх, и молчание продлилось еще некоторое время.

— Эх… — не выдержав тишины, вздохнул солдафон. — Костерка не хватает…

— Да… — солидарно протянул Грешник. — Было бы неплохо… Что дальше делать будем?

— А что тут гадать?! — кивнул я. — Как и собирались, посетим авианосец… Если все нормально пройдет, то можно будет по плану Циркуля отработать… Организацией городка на нем заняться… Мирно пожить, если честно, хочется!..

— А как же Полковник? Его же как‑то найти еще надо!..

— Не надо! — твердо ответил я. — Что‑то мне подсказывает, что он сам найдется… Ведь так, Монах?!

Старик ничего не ответил и лишь наградил меня еле заметной улыбкой. Похоже, что я ухватился за ниточку, ведущую к раскрытию его тайны, но дальше, если честно, тянуть за нее мне не хочется… Монах, будто прочтя мои мысли, продолжал улыбаться, а блеск в его глазах выражал искреннюю благодарность. Что ж, так тому и быть. Придет время, и он сам все расскажет…

Глава VIII

Как же много в нашей жизни удивительных вещей, которые мы старательно не замечаем. Нет, я сейчас не говорю о каких‑то эксклюзивных пируэтах тропических бабочек, лицезрения стремящегося в небо ядерного гриба или чего‑то уж совсем из ряда вон выходящего, как пятилетняя роженица, которая в возрасте восьми месяцев достигла полового созревания. Такое никогда не перестанет удивлять, как, впрочем, и восхищать своей необычностью. Другое дело что‑то совсем обыденное: например, шелест травы под ногами, рассвет и закат, звездное небо над головой и разбивающиеся на сотни мелких частиц прохладные капли дождя. Подобное впечатляет только тогда, когда ты это видишь или ощущаешь впервые. Со временем к этому привыкаешь, и либо это тебя раздражает, либо ты уже не обращаешь никакого внимания, а если и обращаешь, то только в двух случаях: когда тебе есть с кем поделиться своим настроением или ты очень одинок и просто нуждаешься в романтике. А что если я заговорю о влекущем к себе запахе волос любимой девушки? Восхитишься ли ты им? Удивишься ли сладостью очередного поцелуя? Нет или да? Скажешь, что уже привык и чувства притупились?! Ах, ну да! Тебе приелось просто каждое утро видеть ее ненакрашенной, а перед сном — в пижаме вместо ажурного нижнего белья. Что ж, бывает…, не завидую… А вот теперь представь, что в следующий миг твоя девушка изменится. В очередной раз встретив тебя на пороге дома, она будет выглядеть так же ярко, как в тот момент, когда ты увидел ее впервые. Представил? А что если она станет еще ярче, еще эффектнее и привлекательнее? Удивишься ли ты? Восхитишься ли? Что, если каждый следующий вечер она будет встречать тебя в новом облике? Да, да, все та же девчонка, только каждый день неповторимо разная. Слабо привыкнуть? Подумай!.. Я не тороплю… Это вот мне сложнее — выбора у меня другого нет! Я теперь удивляюсь всему, абсолютно всему! Ведь я знаю наверняка, что большинство эмоций мне уже довелось испытать, но есть один маленький, совсем малюсенький нюансик — я абсолютно ничего не помню! Слышал? Ничего! Все в этой жизни для меня знакомо, вот только живу я заново.

Чему же я сейчас так удивляюсь? Хм…, да, казалось бы, ничему особенному. Сижу себе на пассажирском диване небольшого седанчика. Рядом Карина. И все бы ничего, вот только мои руки напряженно вцепились в спинку водительского кресла, глаза широко раскрылись, губы сомкнулись в дурацкой неправильной улыбке, а сердце, похоже, совсем остановилось, перестав исполнять свою прямую обязанность. Я совершенно не понимаю, как может обычный с виду автомобиль так стремительно разгоняться.

— Каааарб!.. — не сдерживая в себе испуганные децибелы, вскрикнул Кипиш, когда автомобиль после интенсивного торможения перед очередным ухабом вновь начал набирать скорость. — Тормози, мля!.. Тормози, сука!.. Да, етить твои покрышки!.. У меня уже сопли по ушам растеклись… Хватит…, хваааатит!..

— Так ты ж снайпер… — мельком взглянув на солдафона, заключил водитель и быстрым движением руки переключил передачу. — Слышал, вы подгузники носите!..

— Ага… — Кип еле заметно кивнул, одной рукой упершись в переднюю панель, а второй вцепившись в ручку над дверью автомобиля. — Ща подмывать меня будете…, а то усрался, понимаешь… Да твою‑то мать…, Каааарб!..

Хм…, а ведь еще, находясь где‑то совсем — совсем рядом, за нами наблюдает одна довольно забавная барышня, по имени Судьба. Эта стервозная родственница нашей жизни своими невероятными кульбитами не позволяет заскучать, каждый раз выворачивая твои планы наизнанку. Казалось бы, еще совсем недавно я замерзал на песчаном берегу недалеко от Черногорска, а вот теперь по воле все той же судьбы нахожусь в кругу своих друзей, а еще…, еще у меня есть любимая девушка, мой ангелочек, который неустанно наполняет мою душу нежностью и лаской. Нет, ну, разве это не удивительно?! Еще бы! Но не менее удивительно то, как сейчас в нашей команде оказался молодой парнишка, автомеханик из Собора.

Готовясь к походу на обнаруженный мною корабль, мы не исключали возможных проблем. В том числе стоял вопрос о том, как вообще забраться на это судно с окружающей его водной глади. Воспользоваться лестницей?! Ну — ну! Я с превеликим удовольствием посмотрел бы на тех, кто потащил бы данное спецсредство на небольшой надувной лодке. Наверное, упер бы одну сторону стремянки в резиновое дно, а вторую прислонил к борту и начал восхождение. Ха! Бедные гребцы в таком случае были бы просто обязаны показать мастер — класс по скоростному владению веслом, иначе удержать лодку рядом с высоким бортом авианосца наверняка не получилось бы. В общем, бредовая затея, которую и рассматривать‑то всерьез не стали. Куда проще выглядел план с забросом на борт крюка с прикрепленной к нему веревкой. Эдакий отголосок пиратства. Вот только никто понятия не имел, на какую высоту придется подкидывать подобный снаряд, и могло получиться так, что сил ни у одного из нас на это не хватит. Размышляя об этом за распитием холодного пива, мы уже готовы были и эту идею отставить в сторону, но внезапно уже изрядно подвыпивший Кипиш резко хлопнул ладонью по столу и с великим озарением на лице выдал: "Придумал! Нам нужен арбалет! А что?! Привяжем к болту веревку — и в путь!". Признаться, предложение выглядело настолько же нелепо, насколько гениально, по крайней мере, на момент обсуждения. Конечно, сначала мы долго смеялись, представляя, что из этого может получиться. В голове непременно всплывали моменты из каких‑то дешевеньких боевиков, где такие трюки выполнялись девушками, по совместительству секретными агентами, с таким внешним видом, будто еще недавно они изящно дефилировали по подиуму, а тут в очередной раз пришлось мир спасать. Веселье весельем, но мы настолько прониклись этой идеей, что уже вскоре начали всерьез задумываться о конструкции такого арбалета. К сожалению, ничего путного на ум не приходило, ведь никому из нас раньше не доводилось работать в конструкторском бюро, занимающимся исключительно разработкой и созданием мощных самострелов из подручных материалов. И вот тут‑то и было решено обратиться за помощью к молодому, но очень талантливому автомеханику. На следующий день отправились к Карбу, и тот, на удивление, не выдал каждому из нас по барабану и не послал с такой задумкой куда подальше. Внимательно выслушав, что же мы все‑таки хотим получить, он пообещал, что уже к вечеру арбалет можно будет испытать. Что ж, несмотря на первое впечатление, этот парень с каждой минутой начинал мне нравиться все больше и больше, естественно, исключительно в потребительски — алчном понимании. А еще он и впрямь не обманул, и как только далекое солнце попыталось спрятаться за горизонтом, в железные ворота особняка Циркуля постучал неказистый мужичок и сообщил, что нас ожидают на станции техобслуживания.

Когда мы впервые увидели заказанное нами чудо — устройство, первой моей мыслью было, что передо мной далеко не арбалет, а какая‑то, мать ее, средневековая баллиста. Таким уж огромным на вид получился самострел. Конечно же, от своего далекого предка данный агрегат довольно сильно отличался. И в первую очередь тем, что был изготовлен полностью из металла. В основу конструкции легла железная труба диаметром сантиметров эдак под десять. К одному из ее торцов механик приварил квадратную пластину, тоже, надо сказать, немалой толщины. Пластина эта образовала собой некую площадку, к которой с помощью мощных шпилек крепились дуги, или, так называемые, арбалетные плечи.

Своего детства я не помню и не знаю, доводилось ли мне когда‑либо конструировать лук из тонкого прутика и веревочки. Скорее всего — да. Не думаю, что я был единственным на свете ребенком, не умудрившимся вдоволь поиздеваться над флорой. Строил ли я арбалет? Сложный вопрос. Слишком уж замысловатая у него конструкция, и, возможно, некоторым пернатым повезло избежать дополнительных проблем. С другой стороны, не будучи сотрудником конструкторского бюро и не заметив за собой таланта Кулибина, почему‑то при упоминании самодельного арбалета ярче всего мне представлялась одна самая внушительная деталь — плечи. Мне всегда казалось, что проще всего изготовить арбалет с использованием автомобильной рессоры. Это незамысловатое изделие по сути своей очень упругое и, как нельзя кстати, подходит для применения в самострелах. К тому же отыскать никому не нужный лист рессоры никогда не составляло особого труда. Достаточно было вечером пройтись вдоль гаражного кооператива и встретить там какого‑нибудь дядю Васю, толкающего умные речи в кругу собутыльников. Все "гаражные" дяди Васи, к слову, довольно добродушные люди, и помочь нуждающемуся — для них дело чести. Обращаться к ним можно практически в любое время. При этом не стоит обижаться на их недовольное бурчание: "Эх, молодежь, молодежь…", "Да я в ваши годы…", ведь каждый из них все равно развернется к тебе всей душой и непременно выделит ту самую по гроб жизни необходимую вам хреновину на вечное сбережение. Да, и не стоит забывать, что некоторые из этих дядей Васей могут потребовать вполне законный обмен. Так что готовься бежать за "читком"! Ах, да, ключ на тринадцать можешь не спрашивать! Его Валерка из соседнего гаража взял и, гад такой, уж неделю как не появляется!..

В этом мире дядей Вась я пока не встречал. Видимо, они здесь не пользуются особым спросом, потому и не плодятся. Большинство людей живет за счет мародерок и грабежей, и лишь немногие нашли себе более мирное занятие, например, как тот же автомеханик Карб или бармен Неро. Добыть же необходимую тебе для чего‑либо деталь, будь то запчасть от машины или, к примеру, дополнительная вещица в гардеробе, да хоть цистерна железнодорожная — можно, но только нужно серьезно постараться. Это тебе не к соседу в гараж сбегать. Собираешь команду, непременно вооруженную, и давай, шагай за стены города. Не забывай при этом, что на пути могут встретиться толпы зомби или чего хуже — такие же искатели. Будешь ли ты в таком случае собирать весь хлам, который попадется под руку? Думаю, что нет! Нужна полуось для "Нивы" — отыщешь более или менее сохранившийся автомобиль и снимешь. Но не станешь же ты разбирать стоящую рядом полусгнившую "Приору" просто так, про запас?! Другое дело, если ты автомеханик, да еще и настолько талантливый, что к тебе записываются в очередь на ремонт даже из соседних городков. Что тогда? Правильно! У тебя рано или поздно появится небольшая статистика о самой популярной в этом мире технике и, соответственно, о распространенных в ней поломках. А значит, тот самый "про запас" станет куда как актуален. К чему я это все? Да к тому, что у Карба имелось все необходимое для создания столь мощного арбалета. Ходить к дяде Васе за рессориной ему не пришлось, ведь и без того эти детали хранить уже негде. Выбросить жалко, ведь они добыты немалым трудом. А вот использовать в интересном проекте куда приятнее…

Автомобильных рессор Карб не пожалел. На самостреле их было целых пять. Пять! Пять толстых, упругих пластин, уложенных друг на друга. Когда мы это увидели, у меня даже дар речи пропал, чего не скажешь о Кипише. Тот обалдел от такого не меньше, но нашел в себе силы восхититься вслух: "Это ж, бляха, авианосец насквозь прошибет!.. Причем вдоль!". Не знаю, конечно, как вдоль, но, кажется, его слова не были лишены смысла, и это подтверждала стрела, уже уложенная на направляющую. Вообще‑то арбалетные стрелы принято называть болтами, но в данном случае на это язык не поворачивался. Стальной двухсантиметровый в диаметре прут, длиной около одного метра, на одном конце которого огромный стреловидный наконечник, а на другом — пара расположенных напротив друг друга лепестка стабилизатора. Нет, это даже не стрела, это гарпун китобойный! Про стальной трос толщиной с палец, использующийся как тетива, я вообще молчу. Натягивался он при помощи небольшой самодельной лебедки, намертво прикрепленной к торцу основания самострела с противоположной от дуг стороны. Это немного огорчало, ведь в таком случае стрелять из него, прижав к плечу на манер винтовочного приклада, не получится, но похоже, что такое расположение натяжителя было просто — напросто вынужденной мерой, и с этим придется смириться. Да и точность‑то нам особая не нужна, не истребители же сбивать собираемся. В общем, понравился нам самострел. К тому же Карб пообещал, что если понадобится, то сделает для него поворотную подставку для удобства использования.

Поначалу испытания столь изящного орудия проводить не решились. Мало ли в какое путешествие задумает отправиться стрела. Ведь все прекрасно понимали, что любому полету рано или поздно суждено закончиться. А ну как кому‑нибудь в Соборе откуда‑то из космоса придет кара небесная! Нет уж, случайные жертвы нам не нужны. Но все изменилось, когда Грешник на площадке рядом с СТО увидел дорогущий Рендж Ровер белого цвета.

— Это Циркуля тачка, что ли? — ехидно прищурив глаза, спросил он.

— Подушку на пневму все никак найти не можем. — Кивая головой, подтвердил Карб. — Видишь, как на левый борт присел?!

— Понятно… — без особого интереса прохрипел Грех и, чуть поразмыслив, добавил с большим энтузиазмом. — Давай‑ка все‑таки испытаем эту игрушку!..

Взведением тетивы занимался Карб собственноручно, при этом не забывая комментировать свои действия, доходчиво объясняя, что и как должно правильно работать. Когда же арбалет наконец‑то перешел в боевой режим, механик с небольшим трудом оторвал его от земли и осторожно передал Грешнику. Все это время я сосредоточенно обводил взглядом площадку, пытаясь понять, в какую сторону безопаснее всего будет выпустить стрелу. Грешник же, похоже, об этом даже не раздумывал и уже заранее определил наилучший вариант. Приняв самострел, он с явным напряжением в руках резко навел его на белый внедорожник. Стальной трос натужно хлопнул, освобождая насильно удержанные плечи, а гарпун почти незаметно отправился прямиком в водительскую дверь Ровера. Громыхнуло так, будто стреляли из миномета. Стрела с легкостью пробила тонкий металл и скрылась где‑то в недрах автомобиля, при этом стекло, не выдержав удара, феерично рассыпалось на множество мелких осколков. После такой выходки Грешника мы с Кипишем озадаченно переглянулись, но не выдавили из себя ни слова, чего не скажешь о взбешенном автомеханике. Тот, истерично размахивая руками, подбежал к внедорожнику, заглянул внутрь и вскрикнул:

— Твою мать!.. Ты в своем уме вообще, нет?! Зачем?!

— Избавил тебя от геморроя с поиском запчастей!

— Избавил?! Да мне теперь Циркуль эту арматурену знаешь куда засунет?! Машина же, твою мать, новая почти!..

— Новая, а уже запчасти искать приходится… — усмехнулся Грех. — Это, можно сказать, старику одолжение…, а то глядишь, где‑нибудь в поле бы сломался…

— Да он на ней только по Собору ездил… — обиженно произнес Карб, внимательно разглядывая повреждения.

— По Собору пусть ножками ходит…, ножками! — Грешник на секунду задумался, а затем, зловеще хохотнув, шлепнул меня по плечу. — Точнее, одной ножкой! Ха — ха!.. Ладно, не гунди! — продолжая улыбаться, он и сам подошел к машине. — Ты мне, кстати, тоже до сих пор Сува не отдал! А ведь обещал сделать быстро!

— Так кто ж знал, что такое стекло хрен найдешь?! Мне самому ребята пообещали, что проблем особых не будет и быстро достанут! Говорили, что видели в Черно такие тачки. Одну на парковке администрации, а другую еще где‑то…, не помню… Только вот теперь туда пробраться не могут, зомбари, говорят, совсем дикие стали, проходу не дают!.. Подожди, так ты из‑за этого мне такую подставу перед Циркулем устроил?!

Если откровенно, то потрясен был не только бедный автомеханик. В неменьшей степени произошедшее шокировало как меня, так, похоже, и солдафона. Зачем нужна была эта наглая выходка? Ведь еще совсем недавно у Грешника и без того была куча нерешенных проблем, а теперь их количество могло увеличиться в разы. Нет, это, конечно, понятно — друзья там и прочее, но все же, как по мне, то не стоило пренебрегать внезапно проснувшейся добротой Циркуля.

— Да расслабься ты! Всем глубоко плевать на этот тазик английский, в особенности хромому! У него теперь поинтереснее дела намечаются, чем жопу свою в комфорте катать! Так что ничего тебе не будет, а если что — скажешь, что я еще и на сидушку помочился! Он тогда наверняка поймет, что остановить ты меня не в силах был!.. А вообще, пойдем‑ка потрепимся, — Грех уверенно сжал плечо механика и легко направил его вглубь автостоянки, — дело есть, важное!..

Разговор у ребят получился довольно продолжительным, но из‑за расстояния, на которое они удались, разобрать не единого слова не получалось. Впрочем, когда Грех хлопнул механика по плечу и пожал тому руку, я уже начал догадываться, что в нашем коллективе вот — вот появится еще один человек. И окончательно это подтвердилось, когда Грешник, с довольной физиономией направился к нам, при этом громко выкрикнув:

— Давай не скучай! Арбалет к себе в тачку брось!.. Утром выезжаем!

— А он‑то нам нахера, Грех?! — озвучил мои мысли солдафон. — Ты бы хоть с нами сначала потрещал!

— Знаю, что так не делается… — поспешил оправдаться Грешник. — Мне просто только что эта идея в голову пришла, и, пока он был под впечатлением, я решил ухватиться за рога… Поймите, ребят, мы еще сами даже не догадываемся, как нам нужен этот парень!.. Вот кто‑нибудь из вас представляет вообще, что такое корабль?! Это вам не тазик для купания младенцев, а огромная, мать ее, стальная хреновина! Там одной только разнообразной аппаратуры херова гора, километры проводов, а еще даже непонятно, что им движет: дизель или мирный атом, например…. И что, кто‑то из нас в этом шарит?

— А ты что, плыть куда‑то собрался?!

— Нет, Кип, но я понимаю одно: если уж решили отхватить себе такой кусок, то там непременно найдется место для механика! Да то же электричество обеспечить с отоплением! Представьте только, что будет, когда, помимо нас, на это судно еще вся Циркулевская орава переедет… Да после такой новости пол — Собора места раскупит! И что тогда?! Правильно…, красные хороводы от такой радости водить начнут. Для них ведь подмять под себя городок проще простого окажется! И где тогда гарантии, что Карба они себе за пазуху не сунут и выдавать только под роспись не начнут, если вообще получится после этого дела с ними иметь?! Так не проще самим его заграбастать? Да к тому же, он нам уже при первом осмотре корабля пригодится. Взглянет, что там и как, да план накидает, что нужно на первое время, чтоб там жить с комфортом, а не таскаться взад — вперед, как слепой котенок!.. Надеюсь, я доходчиво объяснил?!

— Стареешь ты, Грех… — улыбнувшись, выдохнул солдафон.

— В смысле?

— Ну…, планы дальновидные строить начал… Ты, главное, в начальство потом не заиграйся, а то Циркуль ведь еще тот шулер…, недолго протерпит на двухместном троне…

— Да не нужна мне власть, мужики! — Грешник рассмеялся и приобнял нас. — Мне вы нужны!..

Что ж, как ни крути, а Грешник в вопросе насчет автомеханика прав: не стоило его оставлять в подарок красноставцам. Эти‑то, небось, со своим мнимым коммунизмом наверняка устроят ему райскую жизнь. Будет батрачить, не отходя от станка круглые сутки, в угоду тамошним правителям, тем более что красные и сейчас частенько пригоняют Карбу на ремонт свою технику, а уж после захвата Собора…. Грешник же, похоже, знал, на какие рычаги надавить, и на рассвете черная легковушка автомеханика оказалась припаркованной на территории Циркулевского особняка.

— Карб! — я коснулся плеча водителя. — Сбавь скорость!.. Там дальше воронка огромная, придется объезжать…, да и отрываться от ребят не нужно, мало ли что!..

Понимающе кивнув, парнишка плавно притормозил, и дальше мы двигались медленнее, чтобы дать возможность следующему за нами Роверу постепенно сократить дистанцию. Минут через десять мы и впрямь приблизились к пробоине в дороге, которую еще недавно учинили для остановки колонны разведбата. Времени с того момента прошло совсем не много, но уничтоженных броневиков уже не было. Похоже, что красные не захотели бросать дорогостоящую технику и поспешно ее куда‑то уволокли. Хотя, может, это и не они вовсе. В этом мире, куда ни глянь, хватает любителей халявы.

Еще тут уже успели накатать объезд, но он явно не подходил для такого низкого автомобиля, в котором мы сейчас находились. Из‑за недавнего дождя у подножия дорожной насыпи сейчас царили буераки, и соваться вниз совсем не хотелось, но другого пути мы не нашли и все же рискнули. Машину пришлось покинуть абсолютно всем, кроме водителя, чтобы она хоть немного приподнялась. После этого переполненный эмоциями Карб демонстративно три раза сплюнул через плечо и, радостно постучав костяшками пальцев себе по лбу, сдвинул автомобиль с места. В кювет легковушка спускалась крайне осторожно, часто моргая стоп — сигналами, но, как только оказалась внизу, водитель резко притопил педаль газа и машина буквально начала буровить нижней частью своего бампера грязь. Из‑под покрышек огромными фонтанами вздымались ошметки глины, а корпус, пусть и очень медленно, но продвигался вперед. В какой‑то момент я уже подготовился выкрикнуть какую‑нибудь похвальную фразу, но автомобиль не оправдал наших надежд и замер, безвольно бултыхая повисшими колесами.

— Едришкин — шишкин! — воскликнул солдафон и направился к машине. — Это ж как назло…, почти выехал же!.. Зря по башке стучал!.. Да не газуй ты, ляг — поспи! Ша мужики подъедут — дернут!..

Спускаться следом мы с Кариной не решились. Не очень‑то хотелось в начале нашего путешествия перепачкаться так, будто все это время конюшню облагораживали. К тому же толкать машину никакого смысла не было, ведь достаточно дождаться внедорожника, который с куда меньшими трудозатратами вытащит легковушку из западни. Карб же с Кипишем, наоборот, не постеснялись принятия грязевых ванн и теперь, отыскав в багажнике трос, крепили его одним концом к автомобилю. Воспользовавшись таким удобным моментом, я крепко обнял девушку и прижался к ее губам. Вообще, конечно, уже многие давно привыкли к моим с Кариной таким вот открытым уединениям, но сейчас солдафон, будто позавидовав, поспешил прервать сладостные минуты:

— Убиться веником! Вам че, голубки, совсем не стыдно, что ли?! Мы тут в дерьме по уши, понимаешь, а они…

— Так мы же вам не мешаем! — усмехнувшись, выкрикнул я в ответ. — Копайтесь себе в удовольствие!..

— Ай, чего с убогих взять… — отмахнулся Кип и, видимо, выбрав себе новую жертву, шлепнул грязной ладошкой по плечу механика. — Вот чего она у тебя не полноприводная, а?! Мотор, сука, как на тракторе, а толку…

Техническая составляющая автомобиля Карба, надо признать, и впрямь впечатляла. Похоже, что автомеханик не жалел ни сил, ни времени на конструирование этого агрегата, умудрившись совместить трехлитровый дизельный двигатель от какого‑то внедорожника с шестиступенчатой механической коробкой передач. Совокупный с двумя турбинами мотор, естественно, обладал колоссальной тягой и, со слов парнишки, выдавал примерную мощность в триста шестьдесят бешеных пони, а крутящий момент составил аж семьсот тридцать ньютонов. При этом Карб с удовольствием хвастался, что, как только добудет нормальное оборудование для прошивки блока управления, выдавит из него в разы большую мощность. Я, конечно, далеко не профессионал по технической части, но уж очень мне понравилась эта машинка, поэтому, не раздумывая, поддержал идею автомеханика, хотя, как по мне, в этой немецкой легковушке и без того было предостаточно энергии, чтобы почувствовать себя космонавтом.

Не прошло и пяти минут, как на горизонте показалась брутальная рожица Ровера. Громко шелестя зубастыми колесами, внедорожник медленно прокатился мимо нас с Кариной и, не останавливаясь, начал спускаться в кювет. Управлял этим королем бездорожья Монах, а Грех, сидя рядом с ним, всем своим видом выказывал недовольство заминкой в нашем продвижении. Объехав чуть поодаль скованную грязевым пленом легковушку, внедорожник без особого напряжения сдал назад, готовясь принять ее на буксир. Покидать машину Грешник не посчитал необходимым и вместо этого, приоткрыв окно, злорадно выкрикнул:

— Что, приплыли тапочки к дивану?! А я предлагал вэдовую тачку брать!.. Блин, как дети, ей богу!..

— Да нормально, Грех! — поспешил я оправдаться за всех. — Машина и, правда, хорошая! Хоть в кои‑то веки на дальняк в комфорте скатаемся! Там дальше‑то, по — любому, дорога нормальная, ну, а если нет — дернете, че уж тут.

Продолжения диалога не последовало. Грешник просто — напросто закрыл окно, ну, а я развел руками в недоумении.

Дальнейший путь оказался весьма не скучным. Нет, гоночные заезды больше не устраивали и даже, стараясь в очередной раз не попасть впросак, не отрывались от внедорожника. Такой горстке молодых ребят, как мы, и без того нашлось развлечение. Сначала мы решили поиграть в города, правда, через какое‑то время эта игра невольно перешла на более легкую ступень, и мы уже просто перебирали подходящие слова. Потом, когда это дело наскучило, начали считать километражные столбики, а затем родилась совсем уж из ряда вон выходящая идея. Тот, кто первым заметит зомби, должен был непременно выкрикнуть на его счет какое‑нибудь ругательство, при этом повторяться было запрещено. За каждое такое красное словцо на счет участника зачислялось по одному баллу, и долгое время средь нас царила ничья, что веселило неимоверно, ведь, подвергаясь азарту, никто совершенно не стеснялся своего лексикона. Но позже, когда я услышал от Кипиша нечто вроде: двурукозадый раздербай, я понял, что дальнейшее соревнование считается бессмысленным.

Так вот, веселясь, мы проехали сначала село Гуглово, Старое, затем свернули к Электрозаводску. Минуя этот город полевками, снова выехали на шоссе и промчались мимо села Камышово. К тому моменту уже начало темнеть, и, продвинувшись еще километров на двадцать, мы решили разыскать местечко, где бы можно было спокойно заночевать, чтобы ранним утром нам ничего не помешало обнаружить средь серых волн силуэт авианосца. Самое смешное было в том, что нам ничего не помешало. Солнце уже успело спрятаться за горизонт, но вода из‑за своей зеркальной сущности не спешила расставаться со светом, что позволило нам уже сегодня разглядеть темные контуры чего‑то совершенно чуждого этому морю. То, что мы наблюдаем то самое судно, я почему‑то даже не сомневался…

Утро началось с долгих поисков укромного места для внедорожника. Не очень‑то хотелось, чтобы кто‑то, случайно наткнувшись на такой лакомый кусочек, оставил нас без техники и припасов, хранившихся в его багажном отделении. С БМВ поступили гораздо проще — оставили прямо на месте ночного лагеря вместе с хозяином этой машинки. Посовещавшись, мы пришли к общему мнению, что автомеханику лучше пока остаться на берегу, да наблюдать за окрестностями. На корабль его переместить всегда успеем, но лучше будет это сделать после того, как мы убедимся, что там безопасно.

Резиновое плавстредство накачивали уже на берегу. И надо сказать, что пришлось изрядно попотеть, чтобы до него добраться. Мало того, что сама по себе лодка, хоть и упакованная в специальный чехол, оказалась весьма не легкой штуковиной и приходилось переносить ее парами, сменяя друг друга, так еще и арбалет этот, перемещение которого не вызывало ни у кого особого желания. Хорошо хоть от использования лодочного мотора отказались в угоду тишины, а то и его каким‑то образом пришлось бы волочить к воде. А еще ведь разоделись, будто на войну собрались, дополнительно отяготив себя оружием и боеприпасами к нему. Кто ж знает, что нас встретит на этом судне?! Вдруг там уже успели поселиться таинственные эльфы с брутальными гномами, которые, ну, никак не хотели посылать к нам почтового дракона с приглашением в гости, а тут мы, такие развеселые, практически на лыжах! Так что оружием обвешались — дай бог каждому ВДВ — шнику на гей — параде.

Когда наконец лодка наполнилась воздухом, мы спустили ее на воду и с потаенным восхищением стали рассаживаться по местам, а затем, заставив ухватится за весла Кипиша, начали медленно удаляться от берега, и, казалось, сама природа благоволит нам. Погода стояла отличная: слегка припекало солнышко, что в постоянстве осенней сырости не могло не радовать. Пронизывающий насквозь ветер тоже решил угомониться, и теперь о его существовании напоминали лишь небольших размеров волны. Они с приятным хлюпающим звуком старательно ударялись о борта нашей надувной шлюпки, при этом позади отчетливо виднелся расплывающийся в стороны кильватерный след.

— Какой же красавец! — восхищенно прохрипел Грех, когда корабль стало возможно разглядеть невооруженным глазом. — Фарт, ты просто золото у нас! Смотрите, ребят, это реал авианосец!..

— Да уж!.. — протянул я, разглядывая величие стальной махины. — Вот это громадина!

— А вы козлы! — обиженно выдал Кипиш, старательно выворачивая шею.

Для удобства варьирования веслами он уселся спиной по направлению движения, и теперь излучал полнейшее недовольство своей участью.

— Маслай — маслай!.. — весело напутствовал Грешник и, не удержавшись, рассмеялся. — Маленький еще на такую красоту смотреть!

— Во! — не обращая внимания на колкость, воскликнул солдафон. — А че, были бабы — адмиралы, что ли?!

— Ты о чем? — не понял я.

— О том самом!.. Лупоглазки натяни и увидишь!..

Сообразив, что сейчас самое время примерить на себе оптику бинокля, я ухватился двумя руками за увеличительный прибор и провел взглядом по корпусу корабля.

— Ну?! — Кип на несколько секунд оставил греблю и повернулся ко мне. — Видишь, нет?! Мля…, может, тебе телескоп "Хаббл" на днюху подогнать, а?! Слепота ты наша!..

— Адмирал… — нахмурив брови, опередил в ответе Грешник. — Адмирал…

— Адмирал Надежда Хилькович, епта! — не выдержал наших раздумий содафон. — Еще один к офтальмологу на очередь!

— Ну, знаешь… — наконец рассмотрев надпись, произнес я. — Ты у нас снайпер! Тебе грех на внимательность жаловаться!..

— А то!.. — с гордостью подтвердил Кип. — От меня даже бегать бессмысленно! Один хер сдохнешь, так еще и устанешь, хе — хе!..

— А что тут удивительного?! — возмутилась до сего момента молчавшая Карина. — Не все же мужикам такие почести!

Ничего не ответив, я усмехнулся и продолжил пристально изучать авианосец. Первым и самым главным, что бросалось в глаза, так это, конечно, просто гигантские размеры корабля. Естественно, пройтись вдоль борта с линейкой возможности не было, но предположить, что в длину он был минимум метров триста, не составляло труда. Палуба же возвышалась над водой метров на тридцать, может, больше. При этом стало очевидно, что судно крепко уселось брюхом на мель, о чем свидетельствовала нереально задравшаяся ватерлиния. Не менее удивительным было то, что корабль, по крайней мере, на первый взгляд, стоял относительно ровно, и даже высоченная надстройка рубки не смогла завалить его на правый борт.

— Так, мужики, — примеряя на себе роль капитана, прохрипел Грех, — гребите к корме!.. Там ниже гораздо…, абордаж оттуда начнем!..

— Ага! — кивнул солдафон и в очередной раз съязвил. — Надо тебе чучело попугая к горбу прибить!.. Для антуража, мля!

— За борт отправлю сейчас! — беззлобно ответил Грешник, а затем, прикрыв ладонью правый глаз, встряхнул головой и чуть изменил тон голоса, имитируя прожженного пирата. — На корм акулам…, крыса ты сухопутная!

Первой хихикнула Карина, а затем и все остальные дружно расхохотались. Только вот веселье это показалось каким‑то напряженным. С каждым новым всплеском весел неприятным ручейком в душу проникало что‑то зловещее, пугающее, зарождая на коже истеричное метание мурашек. Исполинская туша авианосца уже нависала над нами…

Корма действительно оказалась чуть более прижатой к воде, что внушило уверенность в правильности нашего выбора. Вдобавок, задняя часть судна обладала приятной особенностью. Практически во всю ширину вытянулась некая конструкция, напоминающая террасу с высокими перилами, до которой тянуться было всего‑то метра четыре. Сразу же вспомнилось наше рассуждение насчет стремянки. Теперь, как мне казалось, эта идея была не такой уж и глупой, так что лестницу все же надо было прихватить, предварительно прикрепив к ней небольшие крюки, которые могли бы легко уцепиться за перила. Но кто ж знал, что такое вообще возможно. Пошли по более сложному пути, предварительно заменив наконечник стрелы абордажной кошкой.

— Ну, что?! — в предвкушении приключений потер ладони Грешник. — Заряжаем вундервафлю — и в путь! Хватит рассиживаться!..

— Вот ты и заряжай! — хмыкнул Кипиш, не отводя взгляда от корабля. — Стреляй тоже ты…, опыт тем более уже есть, бляха муха…

Вновь выпавшую возможность совершить залп из баллисты Грешник оспаривать не стал и, с трудом подхватив арбалет, начал вращать рукоять заряжающего устройства, натягивая трос. Когда же плечи самострела оказались в боевом состоянии, мы аккуратно уложили гарпун на свое место, привязали к нему веревку, и Грешник с видом, будто каждый день занимался подобным, задрал к небу орудие и нажал на спуск.

Хлопнула тетива, и стрела молниеносно отправилась куда‑то вверх, со свистом утягивая за собой веревку. Ух, ты ж, елки! Похоже, с мощностью орудия Карб и впрямь переборщил — арматурина умчалась черти куда. Пришлось в срочном порядке хвататься за второй конец веревки во избежание всевозможных казусов. Но, к счастью, все обошлось, и через какое‑то время бечевка безвольно повисла вдоль кормы, будто приглашая к началу восхождения.

— Фарт…, чего замер‑то?! — повернулся ко мне Грешник. — Натягивай давай!.. Вдруг дубль два потребуется!

— Угу… — согласился я, не отводя завороженного взгляда от края палубы, а затем потянул веревку на себя.

Первые мгновения наш тоненький канатик с легкостью подавался обратно, укладываясь разнообразными колечками на дно лодки. У меня даже досадная мысль промелькнула, что данная попытка не удалась и зацепиться выпущенной самострелом арматурине просто не за что. Правда, еще оставалась немалая надежда, что своими крюками она ухватится за перила, установленные на краю палубы. Да и веревку мы подобрали совсем уж не короткую, а расстояние, на которое мог умчаться болт, никто не мог просчитать. Так что не все еще потеряно…. Ха, ну, вот! Спустя уже несколько десятков секунд я почувствовал легкое натяжение, а еще через миг бечевка резко рванулась обратно, будто ее кто‑то потянул за другой конец. Не сразу сообразив, что происходит, я машинально ухватился за нее обеими руками и буквально повис над лодкой.

— Ну, же!.. — напряженно выкрикнул я, понимая, что не справляюсь в одиночку. — Хватайтесь кто‑нибудь!..

Первым, кто сообразил хоть как‑то помочь, была Карина. Резко привстав, она обхватила меня со спины, прижимаясь так сильно, будто опасаясь, что я не смогу отцепиться и нечто ужасное на том конце утащит ее любимого навсегда. Следом кинулся Монах. Старик оказался более догадлив и просто — напросто схватился за бечевку чуть ниже. Этого оказалось предостаточно. Сначала волокна веревки жалобно затрещали, но затем она резко ослабла, и мы с девушкой завалились на дно лодки.

— Эпическая сила! — мельком взглянув в нашу сторону, воскликнул Кипиш и задрал голову. — Это ж мы пионервожатого за шкуру ухватили!.. Тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца… Евпатий, да он еще и шевелится!..

Оказалось, что восторженный всплеск эмоций у солдафона вызвал самый обыкновенный зомбак, в шею которого вонзился один из лепестков абордажного крюка, и теперь его плотно прижимало спиной к защитным перилам. Наверное, во время заброса кошки этот бедолага спокойно отдыхал на палубе и совершенно не подозревал, что кто‑то нарушит его покой. Мертвяк был довольно плотного телосложения, в темно — синем бушлате и таких же по цвету плотных штанах. Также в глаза бросились огромные ярко — зеленые наушники, непонятно как державшиеся на его голове, а еще оранжевые флажки в обеих руках, которые зомби почему‑то не выпускал. Видимо, эти самые флажки и вызвали столь бурную ассоциацию у Кипиша с командиром советских бойскаутов, хотя лично я ничего общего в этом не узрел.

Мертвый мужик, несмотря на свои крупные размеры, оказался удивительно резвым. Дернувшись несколько раз в попытке освободиться, он как‑то лихо извернулся, при этом, не обратив никакого внимания на разрывающие плоть жала абордажной кошки, а затем, на секунду замерев при виде нас, начал перебираться через перила. Задерживаться на палубе зомби не стал, и, как только часть его туловища перевалилась через поручни, мертвяк, так и не выронив флажки, полетел вниз.

— Атас! — испуганно вскрикнул солдафон и ухватился за весла с таким рвением, будто собирался побить все рекорды по гребле.

Пронзительно взвизгнула Карина. Все же остальные, включая меня, на секунду подвергшись панике, инстинктивно дернулись в сторону, чуть случайно не покинув наше плавстредство. Но все обошлось. Не знаю, конечно, что нас спасло: дело случая или реакция солдафона, но мертвяк, даже не коснувшись лодки, шваркнулся буквально в метре от нее, при этом подняв целую армаду брызг, а затем скрылся под водой.

— Едришкин — колотышкин! — Кипиш быстрым движением руки смахнул с лица воду. — Вот ондатра тоскливая!.. Не, ну, вы видали?! Это ж уже ни в какие ворота!

— Не дрейфь, боец?! — съехидничал Грешник, старательно делая вид, будто ничего не произошло. — То ли еще будет!.. Фарт, давай вытаскивай этого крокодила…, крюк отцепить надо!..

Кивнув в ответ, я посмотрел на потрясенную произошедшим девушку, улыбнулся и подмигнул, мол: "Бывает!" Затем снова принялся натягивать веревку.

Повозиться пришлось немало. Похоже, что эта мертвая гадина довольно глубоко ушла под воду. Не знаю уж, как там насчет процессов разложения и выделения при этом соответствующих газов, способных удерживать тело на поверхности, но зомбак наотрез отказывался всплывать. Ну, же, рыбка, ловись большая и маленькая! Мне‑то, по сути, ты и не нужна. Отпущу, честно — честно! Крючок бы уникальный вернуть, а ты продолжай наслаждаться подводным миром!

Я непроизвольно вздрогнул, когда из воды показалась голова мертвеца. Похоже, что смена обстановки аппетита ему совершенно не перебила, и теперь, извергая из своей глотки морскую воду, зомби продолжал пожирать нас своим мутным взглядом. Красные флажки этот гад так и не растерял, и теперь вяло протягивал их в нашу сторону, будто продавец мороженого, угощающий малышей.

— Осторожней, Фарт, лодку крюком не пробей!.. — поспешил предупредить Грешник.

— Ага… — кивнул я и быстро скомандовал солдафону. — Веслом его придержи и ПБ — ху доставай!

Проблем с успокоением водоплавающего не возникло. Парнишка довольно ловко упер в подбородок зомбака лопасть гребка, а второй рукой выхватив пистолет, прицелился мертвяку прямо в лоб и нажал на спуск. Над водной гладью тут же разнеслось приглушенное эхо выстрела, голова мертвеца дернулась, и он наконец расслабился, выпуская из рук так полюбившиеся флажки. Осторожно подтянув труп к левому борту лодки, я, не лишенный брезгливого выражения лица, свободной рукой вытащил из чехла нож и принялся высвобождать арбалетный болт.

Вторая попытка залпа из баллисты оказалась куда лучше. В этот раз Грешник взял прицел чуть выше, и крюк не улетел настолько далеко, а, звякнув металлом, приземлился прямо на краю палубы, сразу за перилами.

— Вот что значит тренировка! — похвалил сам себя Грех. — Давай натягивай!

Потянув бечевку за хвост, я с облегчением вздохнул, когда кошка вцепилась своими когтями в один из железных прутьев ограждения. Для уверенности в надежности зацепа я с силой подергал веревку и убедился, что крюк держится достаточно крепко. Ну, вот! Теперь дело осталось за малым! Хм, за малым? Как же я ошибался…

Так уж получилось, что никто из нас никогда не занимался альпинизмом, и как вертикально подняться по тонкой бечевке, знали лишь теоретически. Сложность заключалась в том, что альпинистская веревка, в отличие от того же каната, обладала малым диаметром, а схватывающая способность кисти человека такова, что удержать свой вес просто не получится. Как ни крутись — рука будет проскальзывать. К счастью, добродушный торговец, у которого мы приобрели веревку, не забыл оповестить нас о таком нюансе и в довесок предложил специальные веревочные зажимы. Жумар, кажется, так он назвал одно из таких устройств, вот только практику использования этого приспособления пришлось осваивать прямо сейчас. Ну, не было раньше возможности потренироваться! Что ж, будем импровизировать!

Вызвавшись первым на восхождение, я пристегнул сразу два зажима к веревке, один чуть ниже другого. Затем надел страховочный пояс и с помощью короткого лоскутка веревки скрепил его с нижним жумаром.

— Монах! — обратился я к старику. — Ты у нас самый крепкий…, так что тебе придется веревку вниз тянуть! Надо сделать так, чтоб она у меня между зажимами не жулькалась…, сделаешь?!

По своему обыкновению, наш святоша ничего не ответил и, лишь кивнув, протянул руку, ухватываясь за бечевку. Я же, стараясь удержать равновесие, привстал на ноги и, ухватив зажимы, увел их вверх, насколько это было возможно.

— Ну, все!.. — вздохнул я, обводя друзей взглядом. — Увидимся наверху!

— Постой!.. — схватила меня за штанину Карина. — А поцеловать?!

Улыбнувшись, я наклонился к девушке и прижался к ее нежным губам. Все верно. Так и должно быть. Если уж появилась у тебя вторая половинка, то даже в самые напряженные минуты не стоит забывать о требуемой ей толике внимания.

— Каринка, — заговорщически произнес Кипиш, — А меня поцелуешь, когда я полезу?!

— Тебя я поцелую! — продолжая улыбаться, покосился я на паренька. — Если ты паясничать не перестанешь!

— Не, не, не…, — помотал головой солдафон, — лучше я уж так…, нецелованным похожу!.. Кстати, ты еще здесь?! Ползи давай, спайдермен любвеобильный!..

Эх, а я представлял себе подъем куда легче! Несмотря на то, что лишний груз в виде оружия и боеприпасов остался в лодке, продвигаться неподготовленному человеку вверх по веревке оказалось крайне затруднительно. Держась правой рукой за верхний жумар, рывком приподнимаю свое тело. Затем, удерживаясь в таком положении, подтягиваю нижний зажим левой и, повисая уже на нем, толкаю верхний. И так, повторяя каждое движение раз за разом, напрягая практически каждую мышцу в теле, я очень медленно, но верно приближался к краю палубы. Спустя какое‑то время, поравнялся с той самой террасой, пролегающей вдоль всей кормы. Мельком взглянув в ее сторону, заметил несколько мощных стальных створок дверей. Причем, как минимум две из них оказались распахнутыми настежь, а за ними виднелась темнота каких‑то коридоров. Вот же ж гадство! Можно ведь было и впрямь обычной стремянкой обойтись. Ладно, что уж теперь. Ползем дальше.

По прошествии минут десяти мне наконец удалось прикоснуться к холодной корме. В этом месте она представляла собой ровную вертикальную плоскость. Продвигаться ввысь стало гораздо легче. Теперь я мог упираться ногами в металлическую обшивку корабля, не болтаясь, как та самая субстанция в проруби. Ну, вот, еще несколько минут, и я уже ухватился за кромку палубы. Еще рывок, и вторая рука крепко вцепилась в один из прутиков защитного ограждения. Подтянулся еще чуть — чуть, и вся плоскость палубы предстала передо мной как на ладони.

— Твою же мать! — только и смог прохрипеть я, наблюдая возникшую картину.

Нет, ожидаемых мной самолетов здесь не было. Палуба вообще не блистала какими‑то изысками технического прогресса. Просто огромная плоскость, ближе к носу чуть уходящая ввысь, образующая некий трамплин. Справа — исполинских размеров надстройка, усыпанная множеством антенн и локаторов. Особо всматриваться в ее конструкцию я не стал. Мой взгляд буквально приклеился к другому: практически по всей поверхности палубы, тут и там, были разбросаны человеческие тела. Немного, может, около семидесяти, но самое страшное в том, что эти ребята были далеко не мертвы. Кто‑то из них то и дело шевелил конечностями, кто‑то барахтался, нехотя перекатываясь со спины на грудь, а кто‑то неловко поднимался, проделывал несколько шагов и снова укладывался. Ну, прямо пляжники на курорте. Представляю, какой среди них ажиотаж поднимется, если я все‑таки довершу свое восхождение. Нет уж, лучше я бочком, бочком…

Догадаться, что начать обследование авианосца с палубы не получится, было не трудно. Уж слишком много на ней находилось зомбаков. Да, в большинстве своем мертвяки пока практически не активны, но я‑то понимаю, что в любую секунду ситуация может измениться. Я ведь даже оружие с собой не прихватил, ну, если не считать пистолета в набедренной кобуре, с которым я решил не расставаться ни при каких обстоятельствах. Да, только поможет ли этот ствол сейчас? Вряд ли. Мало того, что стреляю не особо метко, так еще и патронов к нему всего‑то пара обойм. Здесь нужно что‑то посерьезнее, например, пулемет Грешника, но и он с таким количеством ходячих скорее всего не справится. Поднимется вся эта орава, затем попрет на меня, и что вот тогда мне делать? Прыгать вниз? О, да! Эта идея просто великолепна, особенно учитывая высоту, с которой я шваркнусь о воду, да одежду на мне, явно не приспособленную для купания. Забраться сюда еще кому‑то из наших? Ну, нет, это тоже не выход. Залезет сюда, к примеру, тот же Грешник, и что толку? Баланс сил это хоть и подкорректирует, но особо не изменит. Нашумим только и будем нырять уже вдвоем. Тогда что остается? Правильно! Спускаться к херам собачьим с палубы и пробовать пробраться на корабль через те двери, что я видел в глубине террасы. Туда мы, по крайней мере, сможем вскарабкаться всей толпой. Зомбаков я там не заметил, так что помешать нашему восхождению будет некому, да и случись чего, сматываться куда проще, ведь расстояние от поверхности воды до этого балкончика всего‑то метра четыре. Накрайняк, и вправду прыгнем. Все, решено! Спускаюсь! Хотя…, черт! Как с веревкой‑то теперь быть? Ну, елки — палки! Если я спущусь по ней, то кошку уже отцепить не получится, а если отцеплю сейчас, то… Хм, опять двадцать пять! Так, блин, думай, Фарт, думай! Тебе иногда полезно включать мозги, хоть и работают они не всегда правильно… Так, веревка длинная. Вон как ее немалая часть кольцами на дне лодки улеглась, а это значит…, значит, что жалеть ее не стоит, главное — крюк освободить. Ну, что ж…, поехали!

Подтянувшись еще несколько раз, я забрался на палубу. Затем, продолжая удерживать себя одной рукой за один из прутков ограждения, потянулся второй к абордажной кошке. Тут же заметил, как несколько ближайших мертвяков проявили ко мне неподдельный интерес. Двое из них, даже не пытаясь встать на ноги, оскалили зубы и поползли ко мне. Еще один, по — видимому, решил, что пешочком все‑таки проще и начал подниматься. О — хо — хо! Быстрее, Фарт! Шевели батонами!

Отвязывать конец веревки от крюков я не стал. Вместо этого быстро выхватил нож и банально начал елозить по ней лезвием. Удерживать тело руками теперь уже было рискованно, а ну как освободившаяся бечевка рванется вниз, оставляя меня на произвол судьбы. Пришлось встать в полный рост, опираясь грудью на перила и искренне стараясь не паниковать, перехватить канатик освободившейся рукой.

Тем временем ходячие оживились еще больше и обративших на меня внимание стало порядка десяти. Парочка самых ленивых так и продолжала протирать своей грудью палубу, а вот остальные неровным строем целенаправленно вышагивали ко мне. Похоже, что долговременный отдых не пошел им на пользу, потому как двигались они очень вяло, неуверенно, но при этом совершенно не внушая спокойствия.

Хоп! Ага, есть! Веревка поддалась, и ее конец остался у меня в руке. Кошка при этом попыталась соскользнуть с поручня и упасть, но и ее я успел притормозить. Хватаю ее и быстрым движением подвешиваю за прут ограждения, затем продолжаю возиться с бечевкой, привязывая ее конец к перилам. Проверять надежность узла времени уже не было. Один из мертвяком подошел так близко, что я непроизвольно отпрянул назад, повисая на страховочном поясе, соединенном с одним из жумаров. Уйти от столкновения с ходячим мне не удалось. В этот момент зомбак неожиданно резко кинулся ко мне, умудрившись схватить левый рукав моей куртки. Крепко вцепившись в него, он с силой притянул мою руку к своей раскрытой пасти и жадно вгрызся зубами в ладонь. Боже! Как же это больно! Не знаю, кусали ли меня раньше животные, например, собаки, но уверен, что по сравнению с человеческим укусом их челюсти просто не в состоянии принести столько боли. Закусив губу, опасаясь вскрикнуть и привлечь этим к себе дополнительное внимание, я ухватился правой рукой за абордажную кошку. Мля, какая же она тяжелая и неудобная! Длинное основание и крюкастый набалдашник, расположенный на другом конце, не способствовали хорошему размаху. Но при этом я все же изловчился и изо всей возможной силы двинул мертвяку по голове. Еще раз, затем еще и еще. Я отчетливо слышал, как хрустит его черепная коробка, но эта тварь все никак не могла угомониться и лишь с еще большим напором сдавливала мою плоть. Пытаюсь размахнуться еще раз и в этот момент слышу хлопок выстрела. Затылок зомбока буквально взрывается, в очередной раз окропляя меня вонючим содержимым, после чего мертвяк безвольно повисает на перилах. Мельком взглянув вниз, заметил в руках солдафона "Винторез". Как? Нет, ну, как? Конечно, спасибо ему, но как этот гад умудрился не попасть в меня? Как вообще решился на выстрел? Сволочь! Мне отсюда не видно, но я уверен, что его рожа сейчас растекается в улыбке! Ух, и получит он у меня! Ладно, валить надо. Черт, как же больно‑то, а!

Подвесив стрелу за лямку страховочного пояса, я, превозмогая болезненные ощущения в руке, ухватился за жумары, а затем, поочередно переводя каждый из них в режим спуска, начал отдаляться от палубы. И вовремя! Еще несколько ходячих кинулись мне вслед, но ухватить меня не успели. Тут же прозвучали новые выстрелы, успокаивая самых невезучих.

Наконец добравшись до лодки, я отстегнул карабин от нижнего зажима и, освободившись от страховочного пояса, рухнул на дно.

— Больно, малыш?! — ухватилась за мою руку Карина, старательно разглядывая ранение. — Блин, мальчики, дайте аптечку!

— Нормально! — изображая улыбку, прохрипел я. — До свадьбы заживет!

— Тогда надо с этим не затягивать! — хихикнула девушка и чмокнула меня в щеку. — Правда же?! — добавила она чуть тише с такой нежностью в голосе, что я и вправду успел представить себя у алтаря.

— То, что на палубе задница, — перебил романтику Грешник, — мы уже поняли! Вот только насколько она жирная?! Много их там?

— Хватает! — кивнул я. — Туда лучше вообще не соваться! Трупаки, конечно, пока вялые, но, думаю, это ненадолго…

Словно в подтверждение моих слов метрах в трех от лодки послышался смачный плюх, а нас тут же окатило брызгами. Не успел я промокнуть рукавом глаза, как это безобразие повторилось. Оставшиеся наверху зомбаки гурьбой навалились на перила, жадно протягивая в нашу сторону руки. Некоторые из них вели себя более решительно и, минуя преграду, устремлялись вниз.

— Вот же, мля! — ухватился за весла солдафон. — Дождь из мертвецов, вашу мать!

Когда наше маленькое суденышко отошло на относительно безопасное расстояние от авианосца, Грешник, продолжая рассматривать палубу, как‑то расстроенно пробормотал:

— Ладно, уходим! Не судьба так не судьба…. Пусть этим Циркуль занимаются!..

— Погоди! — встрепенулся я. — Видишь херотень на корме?! — я указал на террасу. — Там здоровые такие гермодвери…. Наверняка можно внутрь пробраться, а даль…

— Нет, Фарт! — прервал меня Грех. — Может, ты и прав, но только с машинок наших внутри особо не постреляешь… — Он хлопнул ладошкой по пулемету и кивком указал на мой автомат. — Рикошетов нахватаем на раз — два! А с волынами, сам понимаешь, много не навоюешь!.. Мы сюда для какой цели пришли?! На разведку?! Ну, вот — разведали! Сам видел, что ни хера хорошего нас там не ждет!..

— Ну, осторожнее будем, Грех! Чего, в первый раз, что ли?! Свалить‑то всегда успеем, это дело такое!..

— Фарт! — чуть повысил тон Грешник. — Да ты только представь, сколько там нечисти! — он кивнул в сторону зомбаков, столпившихся на краю палубы. — Это тебе, мля, не баржа с щебнем, понял?! Да и стоит он не в порту, как видишь! Вывод?! Правильно! Эта хренотень либо дрейфовала, либо ходом на мель вылетела! А на таких судах, извини меня, команда рыл так под тыщу…, как не больше! Ну и куда ты, мля, карабкаться собрался?! Думаешь, они все на берег сошли?! Жаль, конечно! Тем более столько собирались…, да и пацана этого, — он кивнул в сторону берега, — лишний раз дернули…, но, нет, Фарт, нет! Это тебе не диснейленд, ясно?!

— Согласен с Грешником! — покивал головой Кипиш. — Чет мне неохота снова в жопе мира очутиться!.. Как представлю, что в темноте опять бродить, так…, ну его на фиг, короче!..

Немного расстроившись, я молча кивнул головой и посмотрел на свою девушку. Боже, какая же она красивая! Да, ребята правы! Не нужно собой так рисковать, ни к чему это. Лучше и вправду вернуться в Собор и найти себе менее опасное занятие, чем зомбаков подкармливать.

Посмотрев на свою кисть, я недовольно скривился. На коже отчетливо виднелись глубокие, местами кровоточащие, отпечатки зубов. Рука в этом месте посинела и, кажется, начала неметь. Странно, но там, наверху, я даже не думал о повреждениях. Видимо, бурлящий в крови адреналин просто не позволил мне размышлять о чем‑то, кроме спасения. Хорошо, хоть зомбаки тут не как в кино: от укуса не заразишься, но и без того приятного мало. Попробовал пошевелить пальцами — больно, но в кулак сгибаются. Значит, все будет хорошо. К тому же, Карина уже начала распечатывать упаковку с бинтом. Сейчас перебинтуем, и как новенький буду.

— Как новенький… — облегченно вздохнув, улыбнулся я и протянул девушке руку. — Ладно…, убедили! Поехали домой!..

Глава IX

Высокая стройная девушка в эротично обтягивающем тело кожаном костюме бесстрашно приняла боевую стойку. С лезвия катаны, которую она держала над головой, готовясь к новому взмаху, устремились к земле несколько капель крови. Одна из них попала на продолжающий моргать глаз уже поверженного врага, и тот, будто получив новый заряд бодрости, ухватил девушкуу за остроносый лакированный сапог. По — видимому, девушка была готова к подобным неожиданностям. Резким движением она согнула ногу в колене, высвобождая ее из плена, а затем, стремительно распрямив, вонзила длинную шпильку каблука в черепную коробку обидчика, и тот наконец затих. Сегодня для нее подобное было не впервой. Она довольно часто использовала столь нестандартное, но эффективное оружие. Из двух десятков мертвых тел, разбросанных тут и там, как минимум у пяти имелись глубокие отметины, оставленные ее сапогами. Почти полчаса, не жалея собственных сил, девушка билась с врагами. Неживыми врагами. Все они еще недавно были обычными людьми, но по воле злого рока оказались под воздействием какого‑то зловещего вируса, вырвавшегося из научной лаборатории. Теперь в них не осталось ничего человеческого: ни страха, ни боли, ни жалости. Единственное чувство, которое они испытывали, — это чувство голода…, звериного голода. Девушка это знала. Она уже не боялась встречи с подобными существами, о чем, собственно, и свидетельствовала окровавленная ею местность.

Сейчас ей осталось последнее испытание: добраться до лаборатории и найти колбу с вакциной. Девушка знала наверняка, что лекарство от вируса находится там, на самом верхнем этаже небоскреба. Но для того, чтоб войти в здание, ей просто необходимо покончить с еще одним ублюдком, стоящим у нее на пути. Он не был похож на остальных: слабых, тупых и медлительных. Вирус сделал этого мужчину гигантом в три человеческих роста, наполнил его мышцы неимоверной силой, а еще стало заметно, что он обладает зачатками разума. Ведь иначе как объяснить, что, увидев в руках девушки самурайский меч, он первым делом направился к стоящему неподалеку легковому автомобилю, сорвал с петель водительскую дверь и воспользовался ей как щитом? Затем здоровяк выкорчевал стальное основание дорожного знака и, провернув эту трубу в одной руке несколько раз, вызывающе уставился на девушку.

Яркие бирюзовые глаза стройняшки вспыхнули яростью. Украшенные маникюром пальчики крепче сжали рукоять меча, и в следующую секунду она с изяществом кошки рванула в сторону монстра. Подскочив к нему, девушка на ходу припала на колени, стараясь увернуться от тяжелой трубы. Затем чуть прокатилась по земле, поджав под себя ноги, и легким взмахом меча прошлась по лодыжке монстра. Великан, явно прихрамывая, неуклюже развернулся и попытался повторить атаку, приголубив свою жертву ударом сверху, но и тут ему не повезло. Кувырком девушка отскочила в сторону, и железяка, звонко выбив искры, ударилась об асфальт. Не успел монстр приготовиться для нового удара, как красотка, совершив высокий прыжок, бросила ему в лицо несколько неведомо откуда взявшихся метательных звездочек.

В этот момент я наконец отвел взгляд от широкого экрана телевизора и посмотрел на восхищенного картиной солдафона. Парнишка уже битый час просматривал различные киноленты, предварительно притащив в столовую пылящуюся в подсобке аппаратуру.

— Вот херня‑то, Кип!.. — недоуменно помотал я головой. — Как ты вообще это смотришь?!

— Как, как?! Да нормально смотрю! Это же трешак, блин! Нормальный такой, добротный трешак… Мля…, ты смотри, шваркнул все‑таки курву!.. Больно, наверное…

— Ладно, — усмехнулся я и поднял со стола разнос с едой, — смотри свой трешак!..

— Погоди, погоди! Ты это…, может, Каринку в охапку и в Геометрию рванем, а?! Пивка попьем, поболтаем…

— Да ну — с утра пиво пить!.. Я вон лучше еще поваляюсь…

— А че с утра?! Че с утра‑то?! Обед уже, епта! И валяться еще собрался! Тебе вот не надоело, а?! Меня так уже задрало здесь торчать! Вторую канистру соляры, бляха — муха, спалил!.. Ну, пошли! Чего думать‑то?!

— Не…, давай вечером!..

— Ай, как хочешь! — скривился Кипиш. — А я щас досмотрю и пойду…, а то у меня таким макаром жопа в пятку превратится…

— Ну, мы чуть позже подойдем, если что…

— Ну — ну… — обиженно покивал солдафон и снова уставился в экран.

Конечно, я понимал его недовольство. Грешник и Монах еще пару дней назад уехали вместе с Циркулем на берег моря руководить зачисткой авианосца. Хромой собрал для этого практически всех своих ребят, оставив лишь небольшую горстку приглядывать за особняком. Мы же с Кариной решили остаться и провести время вместе, а Кипиша просто — напросто отказались с собой брать. Циркуль почему‑то не особо хорошо к нему относился и не хотел видеть солдафона рядом. Теперь же бедному пареньку абсолютно нечем было заняться, и он буквально умирал со скуки. Ну, а что я могу поделать?! Не развлекать же мне его теперь, в конце концов. Да, составить Кипишу компанию в моих силах, но пусть уж хотя бы потерпит до вечера. В данный момент у меня были другие задачи, например, накормить любимую девушку да, может, еще немного поваляться на кровати. Собственно, чтоб накормить, я и спустился в столовую. Завтрак нам в комнату приносил Хамиль, правда, выглядел он как‑то озабоченно, поэтому напрягать его еще и с обедом мы не решились. Теперь же он вообще куда‑то запропастился, по крайней мере, в особняке я его не встретил. Сейчас здесь вообще было немноголюдно — так, пара охранников попалась на глаза и все.

— Не обижайся, брат! — попробовал я оправдаться в глазах солдафона. — Придем мы в кафешку, обязательно!.. Чуть позже только…

— Ой, да иди уже! — отмахнулся тот, явно подобрев. — Дай досмотреть, блин!..

Когда я вошел в комнату, моя любимая лежала на кровати и с неподдельным интересом читала какую‑то книгу. Золотистые волосы рассыпались по ее плечам, а на лице играла полуулыбка. Все еще находясь под впечатлением проведенной ночи, я даже не хотел и думать о чем‑то, кроме как о таких вот сказочных минутах. Минутах, когда мы были близки, когда я вот так просто и легко мог наблюдать за своей девочкой, не опасаясь, что может случиться что‑то страшное, жестокое, непоправимое. Проведя взглядом по ее стройной фигурке, облаченной лишь в легкую полупрозрачную маечку и коротенькие шортики, я испытал порыв безумной нежности. Мне захотелось покрыть поцелуями каждый пальчик ее ножек, которые она согнула в коленях для удобства, лежа на животе, изгиб ее спины, плечи. Мне захотелось зарыться носом в ее волосы и вдыхать их нежный аромат. Боже, как же мне нравится запах ее кожи! Я даже и не знаю, с чем его можно сравнить. Да и не важно все это. Важнее то, что я, наверное, впервые в жизни не хочу геройствовать, не хочу лезть в различные передряги, а хочу простой спокойной жизни, вот такого тихого счастья, как сейчас.

Разнос с обедом был благополучно забыт на стареньком комоде у входа в комнату. Практически бесшумно подобравшись к любимой, я нежно обхватил своей рукой ее лодыжку и начал покрывать поцелуями пальчики одной из ее прекрасных ножек. Карина при этом замурчала от удовольствия, а книга небрежно захлопнулась и отправилась в сторону. Я же и не думал останавливаться. Закончив с пальчиками одной ножки, я плавно перешёл ко второй, а затем продолжил цепочку поцелуев вверх по стопе, плавно переходя на щиколотку. Не прекращая осыпать девушку нежными поцелуями, я попытался подняться чуть выше, но Карина быстро развернулась ко мне лицом и стянула с себя майку. В её голубых глазах светились искорки страсти и нежности, алые губы растянулись в довольной улыбке, а на щеках выступил легкий румянец. Это меня раззадорило еще больше, и в следующий миг обе руки девушки с нежностью оказались прижатыми мной к подушке над ее головой. Затем я медленно провел от ее уха до груди своими пальцами, целуя те места, где только что прикасался. Любимая зажмурилась от удовольствия. Сейчас она была похожа на кошку, которая урвала лакомый кусочек и не желала с кем‑либо им делиться. Когда я притронулся языком к ее розовым соскам, с прелестных губ Карины сорвался сладостный стон, и все тело подалось мне навстречу. Сейчас она была в моей власти. Ей очень нравилась эта игра, и она с трепетом ожидала моего следующего шага. В какой‑то момент я ослабил хватку, и руки Карины снова оказались свободны. От её груди невозможно было оторваться: такая упругая, нежная…. Раз за разом касаясь ее губами, я слегка прикусывал соски, играл с ними языком. Пальчики девушки скользили в моих волосах, с каждым разом сжимая их все сильнее. Стоны любимой ласкали мой слух, и я не хотел, чтобы эта мелодия прекращалась. Сейчас каждая клеточка моего тела дышала ее теплом, ее прикосновениями, ее нежным голосом. Окружающий мир перестал существовать, сузив свои границы до размеров этой маленькой комнаты с неприглядными выцветшими обоями. И теперь для нас не существовало ни времени, ни пространства. Здесь были только мы.

Подвергшись любовному азарту, я вдруг захотел, чтоб Карина не просто стонала, а кричала от удовольствия. Медленно проведя кончиками пальцев по внутренней стороне бедра девушки, я начал спускаться в поцелуях к низу ее живота. Рука инстинктивно еще раз скользнула по ее бедру, и… девушка остановила меня. Игнорируя мое недоумение, она прижала свои ладони к моей груди и плавно спустила руки к ремню на штанах. Движения были неловкими, но Карина практически без проблем справилась с ремнём и принялась расстегивать ширинку. Затем, не раздумывая, она запустила свою руку в мои плавки, высвобождая пребывавший в полной готовности член, а следом буквально впилась своими губами в мои. Никогда раньше она не целовала меня с такой жадностью, как сейчас. Страсть и нежность. Пламя двух пожаров, которые стремились слиться в один огромный, чтобы вместе осветить всё вокруг. Продолжая меня целовать, любимая какое‑то время уверенно ласкала рукой мой член, а затем, оттолкнув меня, сама опустилась на колени. Мириады искорок пытались взорвать моё тело от удовольствия! Карина с увлечением и азартом играла со мной. Она была то дерзкой, то нежной, то страстной. Каждое ее движение оказывалось по — своему волнующим и неожиданным. Через несколько минут я уже находился на грани счастливого забвения, но Карина резко прекратила свои ласки и, быстро стянув с себя шортики с трусиками, переместилась на мои колени. Я тут же снова впился своими губами в её грудь, отчего новый стон обжёг горячим дыханием ухо. Не теряя и доли секунды, я нагло в нее вошел и услышал очередной стон. С каждым новым движением я все сильнее прижимал такое родное тело к себе, не позволяя вырваться из объятий. На пике оргазма девушка неистово царапала мою спину, а я до последнего не выпускал ее из рук, нашептывая нежности. Через мгновение и меня накрыло волной блаженства. Тело любимой била мелкая дрожь, волосы были влажными от пота, а на лице сияла счастливая и сонная улыбка.

Некоторое время мы, ни о чем не разговаривая, наслаждались минутами покоя. Карина тихо посапывала, приложив голову к моей груди, а я, подсунув левую руку себе под голову, пытался разобрать царивший в голове сумбур. Мне очень хотелось сказать сейчас что‑то очень важное, но мысли, будто назло, разлетелись по углам.

— Как думаешь, — все же решился я хоть что‑то произнести, — может, попросить Монаха обвенчать нас?!

— Ты серьезно?! — девушка приподняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Ну, а что?! Сыграем свадьбу, закатим банкет…, такой, чтоб Собор по швам трещал…

— Проживем долгую счастливую жизнь…, — Карина заметно погрустнела и откинулась на подушку, — а умрем в один день… Ах, да! Про детей и внуков забыла сказать!..

— Ну, мы Кипиша усыновим! — решил пошутить я, сообразив, что огорчило любимую. — Главное, ему только не говорить, что он приемыш!..

— Вот ты дурак, Фарт! — стукнула меня кулачком девушка и расстроилась еще больше. — Эта тема для меня очень серьезная! Сколько себя помню, хотела ребенка, но здесь это невозможно…

— Послушай, — вздохнул я, — отсюда есть выход! Я это точно знаю…, только вот найти его нужно!..

— Ты о чем вообще? Какой еще выход?!

— Да о том самом, Каринка, о том самом!.. Вот скажи: тебе сны снятся?!

— Ну, да. — Неуверенно ответила девушка.

— И о чем они?

— Да много о чем… — задумалась она. — Например… Господи, да какая разница?! Не помню я о чем! Знаю, что снятся, но не помню…, неважное что‑то, наверное!

— А я вот помню!.. Не все, конечно, но помню…. Происходящее все будто со стороны, но это сути не меняет! Мужика я одного вижу постоянно… Он вроде музыкант…, на гитаре играет и…, блин, да как я прям, понимаешь?! А еще пацаненок снится маленький…, сын, вроде как этого мужика. Он погиб и…, ну сын в смысле, а отец, похоже, с собой покончил… Послушай, я…, я пока не могу этого объяснить, но…

Громкий и наглый стук прервал мою речь, и мы с Кариной, вздрогнув от неожиданности, уставились на входную дверь.

— Это еще что такое?! — недовольно пробурчал я и, быстро поднявшись, стал натягивать брюки. — Укройся, солнышко…, Кипишу, походу, неймется!.. Блин, сказал же, что позже встретимся… Хватит долбить, придурок! — выкрикнул я, не сдержав эмоций. — Не глухие, мля!..

Нервно распахнув дверь, я буквально оцепенел и не смог выдавить из себя даже слова. В коридоре стояли пятеро хорошо вооруженных мужчин, а один из них направлял мне в лицо леденящий душу черный ствол "Стечкина". Этого человека я неплохо знал и никак не мог ожидать от него чего‑то подобного.

Не дергайся! — практически без акцента произнес Хамиль и, прижав к моему лбу оружие, заставил попятиться.

Я машинально провел ладонью по бедру в поисках пистолета и скривился, не обнаружив кобуры на уже привычном месте. Тут же ошарашенно бросил взгляд на стоящих позади кавказца ребят и с неприятным скрипом в груди узнал в них охранников особняка.

— Какого хера?! — вспыхнул я смесью негодования и злости. — Сдурел?! Убери ствол, идиот!

Реакция на мои слова последовала незамедлительно. Кавказец действительно отвел пистолет в сторону, но ситуацию это не исправило. Тяжелый носок армейского ботинка влетел мне прямо в пах. Боль накатила с такой силой, что в глазах тут же помутнело, а дыхание сбилось. Не удержавшись на ногах, я повалился на пол и, наверное, чудом не потерял сознание. Карина взвизгнула и, кажется, рванула в сторону тумбочки, в которой хранилось наше оружие, но а я в очередной раз ощутил холод стали у своей головы.

— Ствол брось! Быстро! — грозно выкрикнул Хамиль и сильнее надавил на мой висок. — Быстрее!.. Я не шучу!.. Вот так…, молодец!.. Теперь давай обратно!.. На кровать, я сказал! Живо!..

— Во…, а может, ее того…, без прелюдий, а?! — восхищенно произнес еще кто‑то из вошедших, обращаясь к Хамилю. — Фигурка‑то у нее складная!.. Давненько пора ее было жахнуть!..

Внутри меня полыхало пламя ненависти. Мне захотелось порвать каждого из этих ублюдков на куски, а затем бросить на съедение бродячим псам, но я не мог сейчас даже пошевелиться. Адская боль внизу живота сковала мое тело, и любые попытки убрать руки от паха отзывались новыми вспышками судорог. А еще я боялся. Боялся не за себя. Боялся за то самое дорогое, что у меня есть. За любимую девочку с голубыми глазами и золотистыми прядями волос. Сейчас я не мог допустить ошибки, которая будет стоить нам обоим жизни.

— Остынь! — спокойнее бросил Хамиль и приподнялся. — Успеешь еще!.. А ты чего сопишь, а?! — с ухмылкой взглянул он на меня. — Злишься, да?! Злишься, тварь?! Правильно! Злись! Я тоже злюсь!

Новый удар, пришедшийся в этот раз ногой по лицу, чуть не лишил меня разума. В голове взорвалась тысяча фейерверков, а из носа фонтаном брызнула кровь. Кажется, Карина снова вскрикнула, но я уже мало что соображал. Лишь почувствовал, как мне заломили за спину руки, а затем, будто обжигая крапивой, скрепили меж собой. Следом еще один удар, теперь в живот. Остаток утреннего завтрака тут же выплеснулся на ковер, и я в очередной раз осознал, что не могу дышать.

— Поднимите!.. Сдохнет еще…

Черт, да что им нужно от нас?! Какого вообще хрена?! Неужели, это Циркуль так подло решил избавиться от нас, а увидев воочию корабль, завалит и Грешника с Монахом?! Нет, чушь! Что‑то не особо похоже это на проделки старика. А еще этот акцент… Куда делся этот ярко — выраженный кавказский акцент Хамиля?! Ничего не понимаю! Ничего! Черт, в любом случае нужно что‑то делать! Происходящее явно не похоже на первоапрельскую шутку, а значит…, значит, в живых нас не оставят!..

Вот он долгожданный выплеск адреналина. Резко перевернувшись на спину, выбрасываю обе ноги в сторону одного из противников и попадаю ему стопами в район солнечного сплетения. Удар вышел, если честно, так себе. Но при этом мне удалось его хоть немного оттолкнуть. Краем глаза заметил, как Карина обхватила шею Хамиля, и в голове пролетела мысль, что у нас все же получится вырваться. Но это было далеко не так. Второй охранник, стоящий рядом, не раздумывая, двинул прикладом автомата мне точно в лоб, и на этот раз сознание покинуло меня…

* * *

В прихожей скрипнула дверь, и в квартиру, стараясь не шуметь, вошел мальчик, на вид лет одиннадцати. В руке он удерживал гитару с несколькими порванными струнами и огромной вмятиной на нижней деке. Кожа на его локтях оказалась стесанной, синие спортивные штаны были порваны в нескольких местах и пришли в негодность, а футболка, в которой он выходил на улицу, вообще отсутствовала. Левая сторона лица мальчика сильно опухла, а под глазом вот — вот готовился к появлению здоровенный синяк.

Поставив в угол, рядом с обувной полкой, испорченный инструмент, он осторожно прикрыл дверь и, обернувшись, вздрогнул. Перед глазами появилась высокая фигура миловидной женщины, лет тридцати пяти. Она грозно посмотрела на мальчика, а затем, уперев руки в бока и прищурив глаза, недовольно произнесла:

— Да что ж такое‑то?! Опять?!

Мальчик, насупившись, кивнул.

— И кто?! Опять этот придурок из третьего подъезда?!

— Нет, мам…, Колян тут ни при чем…

— А кто при чем?! Саша, не ври мне! — женщина склонилась над мальчиком и, ухватив за подбородок, осмотрела его лицо. — Вы постоянно с ним деретесь!.. А я что тебе говорила, а?! Не связывайся с ним больше! Говорила?! Говорила или нет?! Ну, что молчишь?!

— Это не он…, я не вру, мам…, правда!

— А кто тогда?!

— Митяй… — неохотно ответил Саша и отвел глаза.

— Какой еще Митяй?!

— Ты его не знаешь, мам… Он в том доме живет… — Мальчик неопределенно махнул рукой.

— Ну, хорошо, не знаю… — вздохнула женщина. — Ну, а с ним‑то что не поделили?!

— Он Аню с нашего двора обзывать начал, а я вступился…, а потом…, потом он с друзьями пришел и….

— Господи… — женщина приложила ладонь к своей щеке. — Квартиру, где он живет, знаешь?!

— Не надо, мам, пожалуйста!.. Я сам разберусь!

— Ага, разберется он!.. Я вижу, как разобрался уже!.. Так, бегом умывайся и покажешь!..

— Ну, мам!

— Я что сказала?!

— Вы чего там разорались‑то?! — донесся из одной из комнат немного заплетающийся мужской голос.

— А ничего! — обернувшись, выкрикнула в ответ женщина. — Ты иди на сына своего посмотри!.. Опять весь в синяках пришел!..

— Подрался, что ли?! Ну, это нормально! Руки — ноги целы?!

— Целы… — буркнула женщина.

— Значит, не калека…. Чего разоралась‑то?!

— Разоралась?! Да ты совсем оборзел! У тебя сына избили, понимаешь?! Сына! А ты…

* * *

Я очнулся от всплеска прохлады на своем лице. Открыв глаза, увидел, как один из ублюдков держит в руке стакан, в котором еще недавно остывал принесенный мной чай. Бегло оценив ситуацию, понял, что меня усадили на пол спиной к комоду. Начал искать взглядом Карину и заметил, что ей тоже связали за спиной руки. При этом девушку уложили на кровать животом вниз, выставляя напоказ филейную часть тела. Из ее носа стекала струйка крови, на скуле краснел отпечаток чьей‑то ладони, а заплаканные глаза уставились на меня. Хамиль присел рядом и, время от времени потирая горло, о чем‑то торопливо говорил. В какой‑то момент мне захотелось закричать, позвать на помощь, но эта мысль оказалась мимолетной. Сейчас в голове царил сумбур, а тело обуяло сплошное пятно боли.

— Ну вот…, очухался!.. — весело произнес охранник и отставил стакан. — Мычит, как бык — производитель! А ты переживал!..

Повернув ко мне голову, без каких‑либо эмоций на лице кавказец навел пистолет на мое колено, а затем произнес, обращаясь к девушке:

— Давай, моя хорошая, не тупи! Дай координаты, и мы уйдем…

Карина продолжала смотреть на меня, а из ее глаз новым потоком ринулись слезы. При этом она не произнесла ни слова, видимо, понимая, что ее разговорчивость уже ничего не исправит.

Громко хлопнул выстрел, а мои нервные окончания не забыли передать информацию напрямую в мозг. Боль раскаленным жалом пронзила все тело, и я снова погрузился во тьму.

* * *

— Давай, дуй! — улыбнулся мужчина, поднеся к лицу маленького мальчика только что сорванный пушистый цветок.

Неумело свернув губы в трубочку, ребенок издал характерный звук выдоха и задорно расхохотался, когда с цветка слетело несколько пушинок. Проводив взглядом цветочные парашютики, мужчина потрепал волосы на голове мальчишки и произнес:

— Это одуванчик!.. Ну‑ка, скажи: о — ду — ван — чик!

— Анчик, — повторил ребенок и снова дунул в сторону цветка.

— О — ду — ван — чик! — продолжая улыбаться во весь рот, повторил мужчина.

— Ананчик!

— Ахаха!.. Нет, ты слышала?! Ананчик! Ахаха!..

* * *

С трудом распахнув веки, я безвольно уставился на склонившегося надо мной охранника, ухватившего меня за подбородок. Поймав на себе мой ненавистный взгляд, он брезгливо ухмыльнулся, а затем попятился к кровати, после чего, потянув на себя край простыни, начал вытирать окровавленные руки.

Вместе с моим приходом в сознание, пусть немного задержавшись, вернулись и ощущения. По телу разом прокатилась волна боли, и я заскулил, будто брошенный щенок, не в силах ей противостоять. Особо яркая информация к мозгу поступала от пробитого колена. Большая часть повреждения скрывалась штаниной, но вид тягучей венозной юшки, с каждым новым ударом сердца выбивающейся наружу, ужасал.

— Твааари… — злобно протянул я, проведя взглядом по нападающим. — Кишки выпущу…

Ненависть переполняла мою душу, и я представил, как буду убивать каждого из этих отморозков, наслаждаясь их криками и мольбами о пощаде. Я резал им конечности и смеялся над их страданиями. Я вырывал языки и съедал сердца. Я был их кошмаром. Скоро! Я знаю, скоро сюда войдут мои друзья! Я уже чувствую мелкую вибрацию пола под их ногами. Скоро, твари! Уже совсем скоро вы все…, все умрете!..

— Заткните ему пасть! — приказал Хамиль стоящему рядом охраннику.

Недолго размышляя, тот легким движением рук оторвал от простыни небольшую часть, а затем, скомкав, попытался засунуть мне эту тряпицу в рот. Да вот хрен тебе! Я дернул головой в сторону и с силой сжал зубы, не позволяя бандиту подобной выходки. Тот же в ответ лишь усмехнулся и схватил меня одной рукой за волосы, поворачивая голову к себе, а затем наступил ногой на мое раненое колено. В глазах тут же потемнело. Адская боль новым всплеском прошлась по телу, и я, непроизвольно разомкнув челюсти, закричал. В тот же миг охранник, воспользовавшись моментом, с силой монстра впихнул мне в рот кляп, а затем с довольным выражением лица отпрянул в сторону.

Дышать сразу же стало сложнее. Кровь, струящаяся из разбитого носа, не позволяла полноценно наполнять легкие воздухом. Хлюпая кровавыми соплями, я безуспешно пытался вытолкнуть языком кляп, параллельно изо всех сил напрягая руки в надежде разорвать стянувшие их оковы.

— Не дергайся! — нахмурившись, бросил мне Хамиль, а затем прицелился во вторую ногу.

Дергаться, как он выразился, если честно, сразу расхотелось. От колена к паху тут же пробежал сковывающий холодок, а руки сами по себе застыли в бездействии.

— Ну, и?! — повернулся к девушке кавказец. — Я могу это делать бесконечно!.. Пожалей паренька‑то, не мучай!.. Скажешь, где баллоны, и, обещаю, избавлю его от страданий!..

— Оставь его, пожалуйста! — взмолилась невольная собеседница. — Он тут ни при чем! Он ничего не знает!.. Слышишь?! Ничего!

— Тут ты не права… — по — отцовски нежным голосом пробормотал Хамиль и, прислонив ладонь к спине Карины, начал медленно ее поглаживать. — Он нам в прошлый раз малину всю изгадил…, да еще пацанов моих покромсал!.. Шел бы себе мимо….

— Значит, это ты та крыса?! — прошипела Карина, осознав, кто стоит за нападением на колонну в Могилевке. — Предатель!..

— Это как посмотреть! — хмыкнул кавказец. — Мы же не называем внедренных к врагу разведчиков предателями?! Ты что думала?! — вскинув брови, вернул он былой акцент. — Я к Циркулю шашлык готовить устроился?!

Злобно оскалившись, Хамиль ловким движением большого пальца взвел пистолетный курок и, чуть повысив голос, резко вернулся к теме разговора. — Баллоны где?!

Некоторое время девушка улавливала мой замутненный болью взгляд, видимо, отыскивая в нем право на молчание. Мы оба прекрасно понимали, что в живых нас не оставят. При этом так же понимали, что, окажись в руках бандитов оружие массового поражения, может погибнуть гораздо больше людей, хороших людей, среди которых, возможно, окажутся и наши друзья.

В ответ на немой вопрос своей любимой я нагло покачал головой из стороны в сторону. Нет, я не геройствовал. Просто в какой‑то момент мне стало обидно, что этим ублюдкам так просто достанется желаемое. Да и, если честно, в голове продолжала мелькать мысль о том, что не все еще потеряно и вот — вот в здании появится кто‑то из наших и поможет освободиться. Я тянул время…

Кавказец не оценил мой красноречивый жест. Недовольно покачав головой, он с силой прижал пистолетный ствол к моей ноге, а затем с выразительным напором повторил:

— Говори!

Не знаю, что же все‑таки высмотрела в моих глазах Карина, но продолжать играть в молчанку она более не стала. На миг ее лицо исказила еле заметная ухмылка, и, брезгливо поджав губы, она уставилась на Хамиля.

— Каменка… — фыркнула девушка. — Блокпост тридцать километров к западу знаешь?!

— Знаю. — Кивнул кавказец и недоверчиво прищурился. — Хочешь сказать, баллоны там?!

— Там! — увереннее бросила она. — Синий фургон… "Ситроен"… Точных координат не знаю, но покажу, где он стоит!..

— Хм… Это как же вы туда груз‑то уперли?! Там же мертвецов как на Ростовском кладбище!..

— Да, зомбарей много…, для того и упрятали баллоны там, но пробраться можно…, я покажу как…

Задумчиво улыбнувшись, кавказец запрокинул голову назад, хрустнув шейными позвонками, затем тяжело вздохнул и снова уставился на Карину.

— Покажешь, говоришь?! — сквозь зубы процедил он. — Хм… А я вот что‑то не верю!..

Грохот близкого выстрела заглушила новая порция острой боли. Не поведясь на откровенный блеф Карины, Хамиль все‑таки нажал на спуск. В этот раз сознания я не потерял и успел полноценно насладиться проникновением свинца в мою и без того израненную плоть. Боже, как же это… больно! Пуля попала точно в колено, и я, взвыв, завалился на бок, истерично забившись в конвульсиях. Мои мышцы задеревенели в напряжении, дышать стало невыносимо трудно, а голова, казалось, вот — вот разорвется. При этом я все же продолжал слышать столь ненавистные голоса.

— Мля…, он аж обоссался!.. — насмешливо выдал кто‑то из присутствующих. — Иди сюда, помоги!

В какой‑то момент я осознал, что ничего не вижу. В глазах рябила тягучая алая взвесь, и я обреченно подумал, что зрение уже не вернется. Впрочем, эта мысль скоротечно сменилась молитвой о том, чтоб сознание наконец покинуло меня и я больше не чувствовал этой боли. А может, лучше смерть?! Черт, нет! Я стыдливо осекся, вспомнив про любимую. Нееет!.. Терпеееть! Ждааать! Нам помогут…, скоро…, я знаю — помогут! Ты же счастливчик, Фарт! Ты же самый, мать твою, удачливый сукин сын на планете! Держись, Фарт! Держись!

Две крепкие пары рук ухватили меня за шею и плечи, а затем рывком приподняли и вновь прижали к комоду. Тут же лбом ощутил разогретый металл и испуганно замер, стараясь приглушить громогласные удары сердца.

— Здесь они, здесь! — истерично вскрикнула Карина, испугавшись, похоже, не меньше моего. — У Неро в баре…, в подвале!.. Я не вру!.. Не вру, правда!.. Оставь его, пожалуйста…

Девушка взвыла тоскливо и обреченно, и это стало последней каплей для моего разума. Мысленно разорвав оковы, я, грустно улыбаясь, поднялся с пола и, игнорируя пространство, приблизился к любимой. Затем провел ладонью по ее золотистым волосам и склонил голову, касаясь губами влажной от слез щеки.

— Все будет хорошо, малышка… — прошептал я ей на ухо. — Все будет хорошо!..

Резко разлетелось пеплом помещение, обнажая яркое игристое солнце над головой и горячий песок под нами. Совсем рядом приятно шумели и пенились выкатывающиеся на берег волны, а теплый влажный ветерок доносил такой манящий запах моря. Задорно друг над другом хохотали чайки, изящно планируя над водной синевой, и хотелось, чтобы этот миг продлился вечно. Карина счастливо улыбнулась, прогоняя слезы, и, одним легким движением перевернувшись на спину, ухватила меня за голову, а затем прижалась горячими губами к моим. Мир вдруг нежно заурчал и услужливо отступил, позволяя нашим сердцам биться в унисон.

— Как здесь?! — вернул меня на землю голос Хамиля, и я снова ощутил леденящую душу твердь металла. — Врешь, сучка! — прошипел он. — Врешь!..

— Нет!.. Это правда! Циркуль посчитал, что в Соборе безопаснее всего спрятать газ, поэтому и договорился с Неро… Они друзья, ты же знаешь!.. Мне было приказано в Вышном встретить мародеров от Неро и показать им, где спрятан груз…, а дальше они уже сами перегрузили баллоны в свою машину и ввезли в город. Я же вернулась только через несколько дней и…

— А мародерщиков, конечно, завалили?! — ехидно поинтересовался кавказец.

— Я не знаю… Скорее всего…

— И это я еще предатель, хм!.. Ладно, верю…. И чего выкобенивалась, а?! — усмехнулся Хамиль и быстро скомандовал своим людям. — Так, Цепа…, бегом оповести всех наших! Пусть собираются в Геометрии под видом гулянки… Удачную мародерку отпраздновать или еще что…, в общем, придумаете! Главное, чтоб это выглядело, как обычная пьянка, так что рожи попроще, ясно?! Бройлер, ты смени Бормана на воротах, пусть Цепе поможет!.. Папы с мамой дома нет, так что никого не впускать!.. Хотя… Пацана этого суетного, если придет, запусти, а то панику еще поднимет…, вальнешь его тут, по тихой!..

Услышав про Кипиша, я мысленно осклабился. Живой, значит, гаденыш! Живой! Даже если вернется, то не дурак, догадается, что жопа тут…, догадается. Эх, нам бы только продержаться….

Перед лицом снова щелкнул взводимый курок. Мое сердце екнуло, а душа, как показалось, унеслась куда‑то к пяткам. В тот же миг вновь взмолилась Карина, но ее истерический вопль, по — видимому, бандитов лишь забавлял.

— Нет!.. Пожалуйста, не надо!.. Хамиль, прошу! Я сделаю все, что захочешь!.. Пожалуйста, Хамиль!..

— Ты и так сделаешь все, что я хочу! — сухо произнес кавказец, и я всем телом ощутил противный скрежет готовящегося к бою ударно — спускового механизма. — И, кстати, я не Хамиль! Меня зовут Ваал!.. — добавил он с ноткой презрения, и мир на долю секунды моргнул яркой вспышкой, а затем вовсе исчез…

* * *

Эта ночь Андрею показалась не особо дружелюбной. На минус пятом этаже в отделении ФСИН закоротила проводка, что привело к выходу из строя одного из маршрутизаторов. (Примечание автора: ФСИН — Федеральная Служба Исполнения Наказания) И все бы ничего. Подобное уже случалось, и оборудование для замены имелось, однако из‑за до сих пор не законченных строительных работ пришлось непозволительно долго дожидаться электриков для устранения причин замыкания. И это оказалось серьезной проблемой. С потерей сетевого соединения от вирт мира отключилось сразу две капсулы. Конечно, такое тоже встречалось и довольно часто, но ведь до сих пор никто не знал, как резкий отрыв от аватара влияет на сознание человека. Это военным и пока еще не частым туристам хорошо. При посещении вирт мира их не лишают памяти, и они прекрасно понимают, где находятся. Поэтому никакой угрозы сбои в работе оборудования для их здоровья не несут. Отключился там — очнулся здесь. Ничего сложного. Другое дело, когда такое происходит с подопытными, например, с теми же заключенными. Перед погружением в виртуальность у таких людей принудительно вызывается диссоциативная амнезия. Это сделано для того, чтобы подопытный, открывая глаза в вирт мире, не помнил ничего, что касается его личности, но при этом сохранял память на универсальные знания. Процесс блокировки памяти довольно сложный, но обратимый. В случае гибели предыдущего аватара сознание подопытного перегружается в новый, а области памяти вновь затираются. И так до того момента, пока не будет принято решение вывести подопытного в реальность. В таком случае ему возвращалась первоначальная память, но то, что происходило в виртуальности, забывалось. Зачастую подопытный вообще не вспоминал об эксперименте и думал, что всего лишь провел несколько часов во сне. Впрочем, отчасти это было верным. Перед выводом из виртуального мира в его кровь впрыскивался специальный химический состав, который на некоторое время замедлял восприятие. Минут на сорок, если быть точнее, но этого было достаточно, чтобы человек приходил в себя уже на больничной койке под присмотром медиков.

С потерей же сетевого соединения автоматический режим восстановления памяти не был возможен. Транквилизатор все так же поступал в организм, и, в принципе, времени его действия вполне хватало для устранения персоналом некоторых проблем с оборудованием. После этого подопытный вновь погружался в виртуал и, как правило, чувствовал себя так, будто ничего и не произошло. Но что, если эти сорок минут прошли, а техническую неисправность так и не устранили?! Здесь все гораздо печальнее. Приходя в сознание, человек просто не мог понять, что произошло. В его голове начинало твориться невообразимое. Он только что, усевшись у костра, рассказывал своим новым друзьям анекдот, как вдруг резко наступала темнота, а затем он оказывался уже совершенно в другом месте. Густая с зеленоватым оттенком гелевая масса, в которую было погружено его тело, не позволяла что‑либо рассмотреть. Конечности при этом скованы, к лицу прижималась кислородная маска, а в пищеводе ощущался посторонний предмет — трубка для подачи питательных смесей.

Андрей любил свою работу, но такие моменты его пугали. Каждый раз, глядя на панически дергающиеся в капсуле силуэты, он вспоминал неприятный отрывок из своего детства. В тот ужасный для пятилетнего Андрея вечер старший брат всего — навсего завернул его в ковер. При этом мальчик совершенно не мог пошевелиться и бессильно плакал, слушая сквозь толщу ткани задорный смех своего мучителя.

— Брррр… — встряхнулся техник, прогоняя воспоминания, после чего насыпал в кружку с кипятком две ложки растворимого кофе. — Надеюсь это все… — пробормотал он себе под нос и уселся в кресло.

Маршрутизатор менять не пришлось. Как выявила диагностика, выбило всего два порта, что не являлось критичным. Достаточно было подключить капсулы к свободным, а затем вручную дать команду на перезагрузку аватаров. Что, собственно, Андрей и сделал, как только электрики решили проблему с замыканием.

— Внимание! — в очередной раз за сегодняшнюю ночь предупреждающе захрипели динамики. — Капсула номер двести сорок один — ошибка перезагрузки аватара. Требуется немедленное вмешательство персонала!.. Внимание! Капсула номер…

— Ну, сейчас‑то что, твою мать?! — скривился мужчина и, отставив стакан, подался к компьютеру.

Быстро выведя нужную информацию на экран, он некоторое время вчитывался в появившиеся сообщения, а затем схватил телефонную трубку и набрал какой‑то короткий номер.

— Психиатрию… — стараясь не повышать голос, процедил он диспетчеру. — С дежурным врачом соедините, пожалуйста!.. Это срочно, девушка!.. Хорошо, жду!..

Хаотичное щелканье в трубке длилось более минуты. Прижав плечом устройство связи к своей голове, Андрей нервно елозил мышкой по столу, перепроверяя поступившую информацию. Несколько раз он пытался вводить какие‑то команды, но компьютер его явно игнорировал.

— Кто‑кто?! — переспросил Андрей наконец дождавшись голоса из трубки. — А, Лех, привет! Андрюха это…, дежурный сисадмин вирт комплекса… Значит, ты дежуришь…, ага, понял… Да тут с одним вашим гавриком проблема… Зорин Александр… Да чет сам понять не могу, если честно… Аватар поврежден, но ребут не проходит…, и самый прикол в том, что пингуется он нормально, будто все в порядке… Слушай, но это вам решать че делать! Клиент ваш, вот и думайте! По мне так не фиг гадать, выводить его надо!.. Я не знаю, Лех!.. Еще раз говорю, что без вашего согл…. Да знаю я ваш зверинец!.. У меня тут тоже веселухи мало, если что!.. Что?! Хорошо, жду! Давай тогда сразу на третий ныряй и…, все ладно, на месте обсудим!..

Палата номер "Хэ", как ее шуточно называл персонал вирт комплекса из‑за порядкового номера на двери, изображенного в виде римской цифры десять, находилась на минус третьем этаже. Собой она представляла достаточно объемное помещение, способное вместить до десяти вирт капсул, из которых в данный момент задействовано было всего четыре. Несмотря на то, что это помещение официально было выделено под нужды психиатрии, его внутреннее убранство ничем разительно не отличалось от множества подобных. Все те же десять капсул, к каждой из которых подключен отдельный блок управления в виде не особо мощного компьютера, десятки метров кабельканалов с различными проводами и громадный роутер, обменивающийся пакетами данных с основным сервером, а еще огромное количество ламп освещения, расположенных как на потолке, так и на стенах. Яркий свет был необходим. С его помощью поддерживалась жизнедеятельность определенных бактерий, обитающих в гелевом растворе. Эти полезные бактерии боролись с различного рода загрязнениями внутренней среды капсулы, а также не позволяли развиваться другим болезнетворным микроорганизмам.

Разница была в другом. Например, в отделении ФСИН содержались исключительно заключенные, в свое время получившие реальный пожизненный срок. Сюда они попали по собственной воле, подписав определенный контракт в обмен на возможное изменение срока их заключения. Когда вирт мир только начинал развиваться, заключенные в основном служили так называемым "мясом" для тренировок различных силовых структур, но гораздо позже, когда подобные вирт комплексы заработали в нескольких городах, они стали неотъемлемой частью социальных экспериментов. За душевное, как, впрочем, и за физическое состояние зеков особенно никто не переживал. Использовали их по полной, без всякой передышки на реал, а зачастую без какого‑либо зазрения совести их тела увозились в крематорий. Хотя о подобных случаях, естественно, никто не распространялся. Другое дело — отделение психиатрии. Это был чистого рода эксперимент над подсознанием душевнобольных. Считалось, что виртуальность имела широкий спектр возможностей для терапии, которого не было в реальности. Пациентам искусственно создавалась определенная среда, и они должны были самостоятельно решать проблемы, общаться с другими людьми, да и просто выживать. Конечно, ничего из этого в памяти больного не сохранялось, но, по мнению ученых, многое непременно откладывалось в подсознании, что однозначно могло положительным образом сказаться на общем курсе лечения. Некоторые скептики небезосновательно считали такой подход безумием самих ученых, но, надо признать, кое — какие успехи все же намечались. Первыми, над кем решили провести эксперимент, были суицидники, и, как оказалось, в своем выборе доктора не ошиблись. При каждой новой загрузке аватара пациенты действовали намного осмотрительнее. Начинала проявляться тяга к жизни, въедливые чувства ненужности и одиночества замещались желанием быть частью социума. До идеала их психического состояния, конечно, еще было далеко, но уже сейчас можно было сказать, что затея оказалась, хоть и безумной, но уж точно не обреченной на провал. Омрачает только одно. Точнее один. Парень из двести сорок первой капсулы. С ним постоянно происходит какая‑то ерунда. Он перезагружался уже семь раз, но положительная динамика начала наблюдаться только в последний. И теперь, когда, казалось бы, вот он, успех, случился непредвиденный сбой. И самое противное было в том, что Андрей ни черта не понимал, в чем же, собственно, дело…

Положив трубку на место, айтишник быстро покинул свой кабинет, даже не удосужившись прикрыть за собой дверь. Затем чуть ли не бегом по коридору переместился к лифту и нажал на кнопку вызова. Спустившись на нужный этаж, он прошагал до середины еще одного коридора и остановился у требуемой двери, после чего провел пластиковой ключ — картой по сканеру электронного замка и, переступив небольшой порожек, вошел внутрь помещения.

Яркий свет множества люминесцентных ламп отразился резью в усталых глазах. Скривившись, Андрей взглянул на капсулы и, быстро вычислив проблемную по тревожно мигающему монитору у ее подножья, шагнул к ней. Выдвинув клавиатуру, он ввел дежурный пароль и в очередной раз запросил диагностику оборудования. Через несколько секунд он снова непонимающе потупил взгляд. Система была в полном порядке. Никаких проблем. Конечно, все то же самое айтишник уже удаленно проделывал из своего кабинета, но при этом он все же в глубине души надеялся, что прямое воздействие на компьютер капсулы повлияет на результаты анализа. К сожалению, каких‑то отличий в информации не возникло, и Андрей, размяв пальцы, ввел команду для диагностики программного обеспечения.

"Ошибка перезагрузки аватара" — выдал на экран компьютер всю ту же дурацкую надпись.

Еще раз.

"Ошибка перезагрузки аватара".

— Что за херня, твою мать?! — стиснул зубы техник и чуть было не стукнул рукой по клавиатуре. — Гребаная железяка! В чем проблема?! А, к черту! — рявкнул он и запросил команду на вывод из виртуальности.

"Ошибка. Дефрагментация памяти невозможна".

— Что?! Что, мля?!

Еще раз.

"Ошибка. Дефрагментация памяти невозможна".

— У — у, сука! — он все же приложился кулаком к устройству ввода, но не сильно. — Какого хрена?!

За спиной щелкнул электрозамок, и айтишник обернулся. В помещение вошел полный низкорослый мужичок в белом халате. Чуть прикрыв ладонью глаза от яркого света, он, пытаясь отдышаться, подковылял к Андрею и, взглянув на его недовольное выражение лица, спросил:

— Что тут?!

— Что?! — Андрей прижал руку к спине медика и подтолкнул его к монитору. — А вот что! Смотри!..

Некоторое время мужчина, нахмурив брови, разглядывал многоэтажный список команд, а затем, почесав затылок, вопросительно уставился на айтишника.

— И… — протянул он. — Что это значит?!

— Мля, Лех!.. Вас там че…, по объявлению набирают?!

— А чего ты орешь‑то сразу?! — возмутился медик. — Я вообще к этому проекту не причастен! У меня там…, — ткнул он пальцем в потолок, — своих психов хватает, понял?!

— Тьфу ты! — скривился техник и глубоко вздохнул.

— Да лето же, Дрон! Все в отпусках, ети его мать!.. Сейчас только Васильич ими занимался, но он уж, наверняка, третий сон досматривает, время видел?! Слушай, и выруби эту тревогу, а! И так башка раскалывается…

— Угу, надо бы… — согласно кивнул Андрей и, задумчиво поджав губы, ухватил компьютерную мышь. — Что ж ты мне по телефону этого не сказал?!

— Про тревогу, что ль?! А ты про Василь… Ох, ты ж, мля!.. — неожиданно вскрикнув, медик отпрянул в сторону. — Гляди, он глаза открыл!..

Резко вскинув голову, техник обеспокоенно уставился на капсулу. Даже сквозь зелень раствора можно было отчетливо разглядеть спокойные движения век пациента. Да, именно спокойные. Техник не заметил той паники, обычно свойственной для тех, кто случайным образом приходил в себя. Тот, кто был сейчас внутри, даже конечностями не шевелил. Конечно, можно было предположить, что он просто еще не отошел от действия транквилизатора. Но, черт возьми, — кардиограмма! Амплитуда сердцебиения практически не изменилась за то время, что Андрей провел здесь. И это, как минимум, было очень странно.

Айтишник односложно выругался, немало изумляясь происходящему, и быстро застучал по клавишам.

— Вот теперь точно трындец! — заключил он спустя минуту и хлопнул себя по лбу. — Амеба, блин!.. Мыслительных процессов почти нет… Ему вообще все похер… — вздохнул он и шагнул к телефону. — Васильича будить надо!

* * *

Густая и в то же время неожиданно легкая дымка белого тумана поднималась откуда‑то снизу, нежно окутывая мое тело. Я абсолютно не понимал, кто я такой и где нахожусь, но мне было настолько спокойно и хорошо, что думать совершенно не хотелось. Куда занимательнее мне показался этот туман. Я чувствовал его ласковые прикосновения и с удовольствием подхватывал его ладонями, наблюдая, как он просачивается между пальцами. А еще этот свет. Яркий, но при этом совершенно не тревожащий взгляд, а даже, наоборот, очень органично вписывающийся в пространство.

— Папи!.. — неожиданно за спиной раздался звонкий детский голос. — Папи венулся!

Оглянувшись, я увидел, как закручивающаяся во множество стремительных вихрей легкая дымка тумана пропускает несущегося ко мне мальчишку. Подбежав ко мне, ребенок крепко обхватил мою ногу и, радостно запрыгав на месте, повторил чуть тише:

— Папи венулся!..

Я озадаченно смотрел на ребенка и некоторое время стоял неподвижно, а затем осторожно попытался шагнуть назад. Продолжая улыбаться во весь рот, мальчик двинулся следом и, как только я остановился, он вновь крепко прижался ко мне.

— Папочка!

Внезапно я почувствовал нечто такое, что трудно было описать словами. Нечто, от чего сердце начало радостно колотиться, а по телу растеклась волна блаженного жара. Наверное, такое испытывают только очень близкие люди, вновь встречая друг друга после долгого расставания. Несколько секунд я продолжал гадать, кто же этот мальчишка, но затем мои чувства пересилили разум. Быстро подхватив ребенка на руки, я прижал его к себе и, борясь с застрявшим в горле комом, прошептал:

— Я вернулся, малыш!

* * *

— Что?! — перешел на повышенный тон Петр Васильевич, отчего Андрей невольно отвел трубку от уха. — Да как это вообще могло произойти?! Как ты только допустить мог такое?!

— Петр Васильич, с оборудованием все в порядке, я же говорю! Скорее всего, система не посчитала нужным производить перезагрузку именно потому, что связь с аватаром до сих пор остается… Хотя я действительно не понимаю, почему ребут вручную не проходит, ведь, судя по логам, аватар уничтожен выстрелом в голову…. Честно говоря, я даже и не знаю, что делать! Можно попробовать отключить капсулу от сервера, выдернув провод, но…

— Именно, Андрюшенька, — "Но"! — перебил сисадмина доктор. — Ни в коем случае этого делать нельзя!.. Ты же сам говоришь, восстановить его память не получается, и мы не можем гарантировать, что это получится после!

— Гарантий никаких нет, это верно… — поджал губы айтишник. — Но шанс все же есть! Я создам ему еще один аватар и пропишу для него новый адрес, а затем снова подключу капсулу…

— Хм… — немного успокоившись, задумчиво изрек Петр Васильевич. — Подожди‑ка секунду… — судя по чуть изменившемуся фону в трубке, доктор прикрыл динамик ладонью. — Вера!.. Возьми, пожалуйста, мой мобильник и вызови такси!.. Да, на работу… Спасибо!.. — попросил он кого‑то, а затем продолжил разговор с техником. — И сколько это займет времени, Андрюша?

— Не знаю… Час, может, два…

— Андрей… — из трубки донесся тяжелый вздох. — Это очень долго… Никто не знает, как подобное повлияет на его разум…. Подумай, может, есть еще какие‑то варианты?! Может…, подожди, а возможно восстановить этот аватар?! Раз ты говоришь, что связь есть, то, может, получится отправить его обратно?!

— Петр Васильевич! — устало покачал головой айтишник. — Поймите, я не программист, а всего лишь системный администратор… Я с подобным никогда не сталкивался и понятия не имею, как это провернуть… — Андрей на секунду задумался, а затем протянул. — Хо — тя…, эн…, нет…, наверное, не стоит…

— О чем ты, Андрей?!

Техник скривился. Всплыла у него в голове идейка, но вот ее воплощение могло обеспечить ему весьма серьезные неприятности. Причем эти неприятности устроит не только непосредственное начальство, но и военные. С этими ребятами вообще шутки плохи. В лучшем случае он потом дворником сможет устроиться, да и то не официально. О том же, что может случиться в худшем, вообще страшно даже думать. Хотя…, нет, до этого, скорее всего, не дойдет, но и дворы подметать тоже мало приятного. С другой стороны, от его решимости сейчас зависит чья‑то жизнь. Точнее не сама жизнь, а, скорее, дух, бытие, сознание. К тому же, подметать улицы его может отправить и начальство, ведь вряд ли такое происшествие спустят на тормозах. Кому нужно излишнее внимание, тем более негативное? Так что козла отпущения они, наверняка, найдут. Да, к бабке не ходи, так и будет! "Системный администратор допустил преступную халатность". Ну, или еще что‑нибудь в таком духе. Так и срок можно схлопотать. Андрей и сам чувствовал, что, пусть и косвенно, но виноват в произошедшем. Нужно было внимательнее относиться к работе, тем более к такой, как у него. Ведь было же, было и не раз такое, что он лениво отмахивался от пусть незначительных, но все‑таки проблем. А вот теперь на тебе, выкуси!

— Андрей…, Андрей, не молчи, ради бога!

— Петр Васильевич, — с трудом решил продолжить техник, — вообще‑то можно попробовать один вариант, но… — он снова замялся.

— Я слушаю тебя! Продолжай!

Сисадмин опасливо скосился на стоящего неподалеку медика. Очень уж ему не хотелось обсуждать столь щепетильную тему в присутствии, как уже выяснилось, постороннего. И уж тем более Андрей не горел желанием рассказывать о своей не особо правомерной задумке по телефону, прекрасно понимая, что если записи разговоров и не ведутся, то скучающее ухо диспетчерши, наверняка, сейчас прижалось к параллельно подключенному динамику. Однако он так же понимал, что опасаться ему нужно не столько посторонних слушателей, сколько своих же будущих действий, ибо, как только его намерения воплотятся в жизнь, об этом сразу же узнают те, кого он так страшится. И здесь вновь возникает вопрос — а стоит ли вообще за это браться?

Андрей еще раз взглянул на капсулу, с которой возникли проблемы. Да, черт подери, если это поможет спасти человеку жизнь, то…, то, конечно же, стоит!

— Понимаете, — продолжил он разговор, — как бы это сказать… Пару месяцев назад мне довелось сотрудничать с админами военных и… — Андрей запнулся, почувствовав напряжение на другом конце провода, хотя доктор не издал ни звука. — В общем, когда я работал с их сервером, случайно, — акцентировал он внимание на последнем слове, — совершенно случайно наткнулся на одну очень интересную программку… Точнее патч…, обновление, если можно так сказать… Обновление для аватаров…

— И?! — нетерпеливо произнес доктор.

— И…, — протянул он, сглотнув тягучую слюну, — уж не знаю, что они с помощью этой программы делали, но судя по краткому текстовому приложению к ней, она вполне может нам помочь… Как я понял, задачей этого патча является, так сказать, прямое воздействие на аватар в области знаний… Грубо говоря, через аватар человеку вливаются те знания и умения, на изучение которых в реальности у него ушла бы уйма времени. Например, сведения о разнообразном оружии и его применении, а также о различных единоборствах и тому подобном… — Техник нервно помотал головой, обдумывая, стоит ли продолжать, однако быстро осознал, что обратного пути уже нет. — В общем, особенно мне в глаза бросился пункт о регенерации аватара…. Я, честно, не представляю, зачем военным понадобилось включать в патч еще и это…, возможно, чтоб не тратить время на перезагрузку нового или еще что, но думаю, в нашем случае это как раз то, что нужно…

Доктор некоторое время продолжал молчать, видимо, пытаясь осознать всю суть сказанного техником, а затем как‑то недоверчиво хмыкнул и произнес:

— Ты уверен, что видел именно то, о чем сейчас говоришь?

— Да! — выдохнул сисадмин. — Я…, я даже больше скажу… К файлам этой программы обращались довольно часто, а это значит…

— Это значит, что программа рабочая… — Продолжил за техника доктор и тут же задал следующий вопрос. — То есть ты хочешь сказать, что мы можем обновить аватар Зорина, и тот восстановится?!

— Именно! — подтвердил Андрей. — Но за этим стоит одна немаловажная проблема!.. После обновления, аватар, конечно же, восстановится, но Зорин уже будет совершенно другим человеком…. Вы только представьте себе, когда он очнется, то мало того, что в его голове будет твориться нечто невообразимое, ведь он отчетливо будет помнить о том, что происходило с ним до его смерти, так еще обнаружит в себе некие скрытые способности, о которых он раньше и подумать не мог… И если он не сойдет с ума, что, конечно, маловероятно, то на выходе из него может получиться нечто очень страшное… Убийца! Искусный убийца, которого будет очень сложно остановить…

— Да уж… — протянул доктор. — Но ведь тогда у нас появится шанс вывести его из виртуала принудительно, ведь так?! Если сейчас проблема связи Зорина с его аватаром непонятна, то установка этой программы даст нам время на решение этой проблемы… В общем, Андрющенька… — доктор тяжело вздохнул. — Я понимаю, что сие действо вызовет немалый интерес лично к тебе со стороны… эм, военных, но…, я готов взять основной удар, так сказать, на себя!.. Так что устанавливай программу, или как его…, патч, а когда я приеду, мы с тобой обсудим, как будем выпутываться из сложившейся ситуации…, хорошо?!

— Хорошо… — как‑то неожиданно для самого себя облегченно ответил техник. — Тогда я приступаю?!

— Приступай!.. Я скоро буду!..

* * *

— Пусти! — отчего‑то резко переменившись в настроении, раздраженно фыркнул ребенок и попытался отстраниться.

— Что? Что не так?! — встревожился я, опасаясь, что сделал ему больно.

В ответ мальчишка как‑то совсем уж не по — детски нахмурил брови и, намереваясь освободиться, продолжил упираться в мои плечи руками.

— Что случилось?! — переспросил я и осторожно отпустил малыша.

Вместо ответа мальчишка тревожно заозирался, но, по — видимому, в этой мгле так ничего и не рассмотрев, вновь повернулся ко мне.

— Он скола пидет! — заметно нервничая, произнес малыш и, закинув правую руку себе за спину, выхватил из‑за пояса игрушечный пистолетик, а затем протянул его мне. — Делжи!

Машинально принимая игрушку, я озадаченно нахмурился. Странно, когда я прижимал ребенка к себе, то не ощущал при нем каких‑либо посторонних предметов.

— Ты довжен бежать! — Сердито сообщил мальчик, а затем, на секунду обернувшись, заорал так, будто его начали резать. — Сечааас!!!

От неожиданности такого выпада я вздрогнул, но при этом не сдвинулся с места, совершенно ошарашенный произошедшим. Вдруг шторка тумана за спиной мальчишки начала медленно растягиваться. Парящая дымка словно в один миг превратилась в некое подобие пищевой пленки и сейчас нехотя обволакивала собой какую‑то зловещую фигуру, приближающуюся к нам.

Вот теперь я действительно испугался. В голове даже успела промелькнуть мысль о побеге, но мое тело оказалось абсолютно непослушным, или скорее, слишком подвластным страху. Все, что я мог сейчас сделать, так это в ужасе зажмуриться, да и то всего лишь на миг. В ушах разом громыхнула тысяча гонгов, едва не разорвав резонансом мою грудь, а следом пленка тумана под натиском монстра лопнула и точно мокрая ткань шлепнулась на пол.

Пес… Огромных размеров черный пес, злобно оскалив пасть, приблизился ко мне, а затем, брезгливо обнюхав мое лицо, яростно зарычал, обжигая своим дыханием мою кожу. Только сейчас я наконец смог пошевелиться и, поддавшись панике, рванулся спиной назад, но неожиданно уперся во что‑то упругое, словно паучья западня. Монстр кинулся следом, на ходу вытягивая одну из своих когтистых лап, а я, вдруг вспомнив про зажатый в руке пистолет, резко вскинул руку и хотел было выстрелить, но так и не сумел. То, что так усердно удерживало меня со спины, неожиданно ослабило свою хватку, и я, совершенно потеряв равновесие, устремился куда‑то вниз. Краем глаза успел заметить, как чудище слегка коснулось когтями моей груди, но ухватить меня так и не смогло. Неистово взревев, оно тут же скрылось из вида, и на долю секунды я почувствовал облегчение, но затем совершенно неожиданно в спину ударило что‑то очень громоздкое и тяжелое, отчего перехватило дыхание, а в глазах потемнело. И последнее, на что откликнулось сознание, так это на тепло пластмассы, так и оставшейся зажатой в моей руке…

* * *

— Внимание! Капсула номер двести сорок три — ошибка перезагрузки аватара. Требуется немедленное вмешательство персонала!.. Внимание!..

— Да ладно?! — удивленно, но почти без напряжения в голосе, пробормотал Андрей и повернулся еще к одной капсуле, сквозь стекло которой отчетливо просматривалась женская фигура. — Что ж за ночка‑то такая сегодня?!

Буркнув еще что‑то совершенно неразборчивое, техник направился к капсуле с девушкой, но замер на полпути, услышав, как зажужжали сервоприводы и приглушенно зашипели инъекторы. Затем на экране компьютера этой капсулы мигнуло сообщение: "Перезагрузка аватара", а еще через секунду его сменили бегущие строки загрузки новых данных. Андрей бросил недоверчивый взгляд на женскую фигуру, а затем облегченно выдохнул и направился в свой кабинет.

С двести сорок первой капсулой сисадмин закончил еще минут двадцать назад. Патч с сервера военных был благополучно стырен, точнее, его даже копировать не пришлось, достаточным оказалось прописать путь установки. Андрей даже рассмеялся, когда понял, что с такими средствами защиты военные если и смогут обнаружить утечку, то это будет очень нескоро, ибо первыми, кто сядет на кол, окажутся те самые программисты, которые строили защиту. А они‑то, скорее всего, до скончания веков будут скрывать тот факт, что на подвластных им серверах успел покопаться кто‑то посторонний. На самом деле техник даже не догадывался, к какой цепочке событий чуть позже приведет его самодеятельность, как и не подозревал, каким образом все это скажется на нем самом. Ну, а пока он пребывал в некой эйфории от проделанной работы и потому с легкой улыбкой на лице поглядывал за обновлением логов, непрерывно поступающих на его компьютер от успешно восстановленного аватара некого Зорина Александра Михайловича…

* * *

Нет боли я не чувствовал. Так, легкий озноб, будто телом завладела обыкновенная простуда. Проблема была в другом. Я совсем не мог пошевелиться и практически ничего не видел. Густая ярко — белая пелена заволокла мой взгляд, словно передо мной оказалась люминесцентная лампа. Но при этом, беспорядочно мелькающая тень кого‑то однозначно находящегося рядом, заставляла поверить в то, что зрения окончательно я не лишился. А еще я слышал. Слышал достаточно хорошо, хоть иногда и складывалось ощущение, что мое тело было полностью окружено водой. Слышал голоса, слышал шорох ковра под подошвой армейских ботинок, слышал приглушенные женские всхлипы, слышал напряженные мужские вздохи. Слышал и слушал, слушал и надеялся, надеялся и ждал, когда же, наконец, сознание вновь покинет меня…

— Ну ты там долго еще, не?!

— Да все, все!.. Мля…, жопа у нее, конечно, зачетная!.. Трахал бы и трахал… каждый день…, эх…

— Ты это…, давай, короче, ей уже свет тушить! А то ща Вала вернется — самим очко развальцует!

— Да, не понти! У него там с этим барменом полюбасу базар затянется… Так что, если че, успеем еще по кругу!

— Дурак ты — нет?! Мы и так накосячили уже!.. Он же сказал ее не пялить, а сразу валить!.. Узнает — он нам…. Она ж ему, типа, как сестра была, ну или…, че он там еще за херню морозил?!

— Ага…, сестра!.. Ну его нахер таких братьев!.. Ладно, не ссы!.. Он же не судмедэксперт…, меж булок трупу не заглянет!.. Хотя и правда надо закругляться!..

— Вот — вот!.. Отойди‑ка!..

В ушах глухо бахнуло и мир похоже перевернулся. Метнувшийся из стороны в сторону грохот выстрела, сработал словно дефибриллятор. В тело разом вонзилась тысяча раскаленных игл, после чего, обжигая даже кончики пальцев, волна пожара прошлась по телу, превращая его в вулканический пепел. Это было нестерпимо! Я почувствовал себя так, словно только что опустился на самое дно адского котла…. Этот ужас творился недолго…, всего лишь вечность!.. А затем…, затем нечто жизнерадостно затарабанило по вискам и я вновь ощутил такую гадкую штуку, как жизнь. Это была пульсация вен…

— Во, мля! Ты видал?! — испуганно донеслось сквозь шум водопада, но теперь я, похоже, чувствовал каждого из находившихся рядом ублюдков.

— Чего еще?!

— Да хер этот дернулся!..

— Ну, и?! Бывает… Судороги там…, и все такое… Еще скажи, что трупов забоялся…

— Да, не…. Не, ну, блин, зырь, у него шары раскрыты!.. Во, мля, это че такое?! Слезы?!

— Ты в трусы ему еще загляни! У мертвецов, когда очко расслабляется, еще не так слезы капают?!

— Ой, да пошел ты!

— Хах!.. На… держи валыну! Шмальни еще разок ему в лобешник…, может, полегчает!..

— Э, погоди!.. Ты слышал?!

— Что?! Еще кто‑то без башки очнулся?!

— Да, заткнись! Глянь в окно лучше!.. Стреляли что ль?!

— Нормально вс — с… Сука!.. Пацан этот вернулся! Ну тот, что все утро телик зырил! Да, не тупи! Хватай машинку!.. Этот мудак Хорька завалил!..

Белая пелена перед глазами не проходила. Шум взрывающегося пороха продолжал нервировать сознание, а запах…, запах запекшейся крови почему‑то начинал возбуждать. В какой‑то момент мое внимание переключилось на торопливые звуки шагов, будто кто‑то панически пытался укрыться от надвигающегося апокалипсиса. Я мысленно усмехнулся, четко осознавая, что для кое — кого он уже скоро наступит.

Внезапно новая волна жара, будто пытаясь выжечь меня изнутри, вновь прокатилась по всему телу. Яркая белоснежная вспышка заставила инстинктивно зажмуриться. На миг исчезли все звуки, которые тут же поглотила пустая тишина. Некоторое время я не мог воспринимать окружающий мир, но затем вдруг приоткрыв глаза, я заметил, что картинка стала более четкой. Серый потолок навис надо мной, словно грозовые тучи над молодой берёзовой рощей, грозясь вот — вот обрушить всю свою мощь на маленькие деревца. А затем…, затем я совершенно того не ожидая смог пошевелиться и первая же попытка чуть приподняться увенчалась успехом.

Обведя мутным взором пространство комнаты, я остановил свой взгляд на кровати. Среди хаоса постельного белья перепачканного кровью лежало обнаженное тело Карины. При виде ее мое сердце будто бы родившееся вновь, начало истерично колотиться. В один миг осознав что произошло я закричал. Закричал так, что в другое бы время рассыпались на осколки стекла. Но сейчас из моей глотки вырвалось лишь жалкое шипение, свидетельствующее о разрыве голосовых связок. А где‑то там, в глубине блуждающего разума, эхом металось отчаянное: "Нееет!".

Мои руки оставались связанными, но это не помешало мне рвануться в сторону кровати. Завалившись на бок, я словно дождевой червяк, так неудачно встретив острие лопаты, начал отчаянно извиваться, чтобы хоть как‑то преодолеть оставшийся путь. С каждым сокращением мышц, сил становилось все меньше, а сознание старалось повиснуть на грани, готовясь сорваться в пропасть. Казалось еще чуть — чуть и мой разум, мигнув ледяным отблеском, унесется куда‑то вдаль, но… к счастью этого не случилось….

Так, ползком… сантиметр за сантиметром, не обращая никакого внимания на боль и непослушание тела, я наконец приблизился к заветной цели. Затем, собрав остатки сил, перевернулся на живот и, подтянув под себя ноги, резко распрямился.

Тело Карины лежало на животе, при этом ее забрызганное кровью лицо оказалось повернуто ко мне, словно все это время она ожидала моего возвращения. Пшеничные волосы, перепачканные багровой субстанцией, слегка прикрывали ей щеку, а на правом виске зияло пулевое отверстие. Ее искаженное от смеси боли и ужаса лицо заставило меня завыть на весь дом. Слёзы, будто ожидая повода, тут же потекли по моим щекам, умело смешиваясь с собственной кровью. "О боже!.. Кариночка, милая!.. — пульсацией играло в моей голове, — Как же это?! Как?!"

Спустя секунду я выгнулся дугой, напрягая все свои мышцы, в надежде все же разорвать оковы, стянувшие мои руки.

"Там!.. Совсем — совсем рядом…. Ну, этот… Он стоит у кровати…. Дотянись лишь рукой…. Это шкафчик, а в нем…, а в нем пистолет!.. Ты же должен, Фарт! Ты должен!.. Давай! Всего‑то делов: прижать к башке и нажать на спуск… Давай! Ну же!.. Да ломай уже руки, рви цепи! Плевать! Тебя ждет покой!.. Вот молодец! Вот так и надо! Не думай о боли, давай…, осталось‑то!..

Сдавленный стон донёсся из‑за двери, вырвав меня из решетки подсознания. Аплодируя этому, что‑то глухо, но интенсивно постукивая, прокатилось по лестнице. Затем за дверью раздались тяжелые, усталые шаги. Еще миг и я будто в замедленном действии увидел, как хлипкая дверца комнаты резко распахнулась и ударилась ручкой о стену. На пороге появился силуэт худощавого парнишки, в котором я сразу же узнал Кипиша. Его левая рука безвольно повисла вдоль тела, а кровавое пятно на плече сообщило причину. В интенсивно трясущейся правой, обратным хватом, оказался зажат массивный охотничий нож, по лезвию которого, вниз устремлялись алые капли. Набедренная кобура присутствовала, но пистолета в ней не было. Судя же по затяжке ремней крепления, в данный момент, она скорее играла роль некого жгута, перетягивающего пробитую артерию, из которой под влиянием адреналина охотно струилась кровь. Лицо Кипиша моментально исказила гримаса боли, нож со звоном полетел на пол из ослабевших рук. Секунда паузы и парень резко опустился на колени, словно кто‑то вогнал ядовитое жало ему в спину. Здоровой рукой он ухватил себя за волосы и горько заплакал. Его губы беспрерывно шевелились, но я смог разобрать лишь печальное: "Прости!.. Я не успел!".

Вновь отчаянно заколотилось сердце, и меня снова потянуло к заветному шкафчику, в котором хранилось оружие. Да! Мне совершенно не хотелось жить. Я кричал…, кричал, решив поделиться со всей Вселенной испытанной на себе болью. Наверное, в моей голове все это продолжалось целую вечность, но в какой‑то момент я, сам того не понимая, замер, уткнувшись взглядом в стену у изголовья кровати. Пару недель назад я повесил на эту стену пейнтбольную маску с изображенным на ней лицом, одна половина которого улыбалась, а вторая, наоборот, грустила. Ее мы нашли вместе с Кариной в одном из магазинов Солнечного. Тогда моя любимая сказала, что эта маска похожа на меня: грустная и в то же время смешная… Нет, она не ошиблась, но… больше я не буду таким! Теперь я не грустный и далеко не смешной! Я очень злой…, злой и… и злорадно ухмыляющийся!..

Что?! Все еще думаешь, что жизнь это боль?! Ха!.. Да, так написано на прикладе моего автомата! Но, ведь, это неправда! Жизнь — это всего лишь путь!.. Путь, который каждый сам создаёт для себя, задавая те или иные аспекты и правила. Правда, частенько ты сам, выходя за рамки разумного, превращаешь свой путь в кошмар…, кошмар, который даже в солнечный день, старается укрыться в самых темных уголках… Он будоражит твое сознание, частенько выходя из‑под контроля и не выпуская из своих липких и холодных объятий. Остается только пара вопросов: сможешь ли ты пройти этот путь, и хватит ли средств за него рассчитаться?! Подумай!.. Лично я уже выбрал дорогу, а расплата…, расплата меня уже не пугает…

Конец первой книги.

15.01.2016

Content

Евгений Жураховский
Без права на смерть. Еще один шанс

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX