Фёдорова Анна

Любовь без памяти

1

Что подарить на стеклянную свадьбу, так, чтобы подарок был эффектным и недорогим? Особенно, недорогим. У меня осталась тысяча рублей, а мне ее тянуть целую неделю. Ко всему прочему, кончилась тушь для ресниц и тональный крем, придется тратиться еще и на них. Не могу же я прийти не накрашенная. Портить праздник бледным пятнистым лицом просто неприлично.

Ничего могу поделать со своей противной кожей. Лоб и подбородок бледные, как пломбир, зато нос и щеки ярко – розового цвета. Прыщей нет, и то хорошо. Вон Ирка из парфюмерного отдела вся в угрях, а девушке уже двадцать лет. Как она собирается искать парня, обладая таким впечатляющим рельефом на лице? Хотя мне ли смеяться? Двадцать два года недавно исполнилось, а серьезных отношений не было ни разу. Парни отскакивают от меня, как мячики от стенки. Познакомишься с одним, закроешь глаза на недостатки, расслабишься, а парня раз и нету. Максимум через месяц исчезают в неизвестном направлении. Черная дыра их что ли поглощает?

Ждешь вот так принца, ждешь, а на кастинг идут одни кони. Может, и хорошо, что они исчезают быстро и незаметно. У моей двоюродной сестры Алинки, что ни расставание – то цирковое представление. И под окнами ей пели, и прощения по радио просили, и под дверью ночевали, и на колени при всем честном народе падали, а у меня… “Номер абонента не обслуживается”, “Страница пользователя удалена”. Ладно, я бы какая-нибудь дефектная была, а то, не считая пятнистости, вполне среднестатистическая красавица. Волосы, к примеру, у меня роскошные, волнистые, густые. Фигура и спереди и сбоку очень даже хороша. И где мои воздыхатели?

Я вышла из автобуса, подняла воротник повыше, а шапку наоборот надвинула – получилось нечто лохматое. Принадлежность к человеческому роду выдавали только глаза. А что вы хотите в тридцатиградусный мороз? Тут бы переохлаждение не получить, пока от дома до остановки добираешься, внешний вид уже никого не волнует. Да у прохожих времени нет разглядывать друг друга, все спешат в теплое помещение.

Вот я и пришла! Лиля, моя двоюродная сестра, была как всегда при параде. Ни разу не видела, чтобы она ходила по дому в байковом халате и тапках. Сейчас Лиля была в бежевых бриджах и ярко-голубой майке с таким глубоким вырезом, что даже я смущенно отводила глаза.

– Надюшка, проходи скорее, только тихо. Вадик посуду моет.

Вадик – это ее молодой человек. Они живут вместе уже три года и, я думаю, дотянут до старости, благодаря его щедрости и ее хитрости. Лилька никогда не решает проблемы громко и быстро. Она действует незаметно, со стопроцентным результатом. Как-нибудь я расскажу о тех уловках, которые раскрыла сама Лиля. Сама я не понимаю, как у нее получается командовать так, чтобы ее прихоти охотно выполняли.

Так вот, я на цыпочках прошла в гостиную. На цыпочках, потому что у Лили есть Вадик, а у Вадика есть бзик. Молодой человек Лили всегда помогает по хозяйственным делам, при условии, что его не трогают и делаю вид, что ничего не происходит. Лиля заметила эту особенность два года назад и вовсю ей пользуется. Например, Вадик пылесосит. Если в это время подойти к нему и обнаружить свое присутствие (ну, поздороваться), он выключит пылесос, растеряно на него посмотрит и, ни слова не сказав, уйдет к себе в кабинет. В прошлое воскресенье я отвлекла его во время уборки в гостиной. Вадик изумленно посмотрел на ворох безделушек в своих руках, аккуратно положил вещички на диван и сказал: “А я вот носки ищу”. Его носки, кстати, разбросаны по всей квартире. И под диваном, и за батареей, в ящике с инструментами и даже на холодильнике. Лилю это не беспокоит. “Ничего страшного, Вадик так метит территорию”, – успокаивает она маму, когда та брезгливо двумя пальчиками убирает очередной носок, скажем, со спинки стула.

–Ну, рассказывай, – Лиля усадила меня на диван.

–Что рассказывать? – я попыталась представить что-нибудь веселое, но слезы все равно навернулись на глаза.

–Тебе опять попался мачо – неудачник, – констатировала сестра, – ой, только не реви!

–Я и не собиралась, – огрызнулась я, промокнув слезы платком.

–Сколько он продержался?

– Две недели, но мы редко виделись. Раза четыре. Я себя хорошо вела. Не придиралась, не критиковала, не навязывалась.

–Да уж… Подожди, это тот блондинчик с дискотеки?

– Нет.

–А, точно! Брюнет из библиотеки!

– Нет.

– Рыжий из кинотеатра что ли?

–Рыжий был в прошлом месяце, а этот придурок – лысый из института.

–Жаль, – протянула Лиля, – хороший был вариант.

Мы замолчали. Я пыталась успокоиться, а Лиля наверняка задумалась о шмотках.

Если честно, я не люблю заходить к ней в гости сразу после очередного расставания. Слишком уж большой контраст между моим унылым одиночеством и Лилиным стабильным благополучием. Но в этот раз без сестры мне не обойтись. Постоянная смена парней мне надоела и я решила обратиться за помощью к сестре. За всю жизнь у нее было трое молодых людей. Ваня с седьмого класса по девятый (потом он переехал в другую область), Олег с десятого класс до второго курса (потом Лиля влюбилась в Вадика), ну и собственно Вадик. Я все проанализировала и пришла к выводу, что раз Лиля все три раза смогла выбрать нормальных парней, то она и мне найдет хорошего кавалера.

– О, вода не льется, – оживилась Лиля, – я сейчас!

Сестра легко вскочила с кресла и поспешила на кухню. Вскоре раздался ее жизнерадостный голос:

– Вадик, к нам Наденька пришла в гости, надо бы ее чаем напоить. Я сейчас вымою чашки… Ой! Посуда уже чистая!

Вадик что-то невнятно ответил, Лиля радостно завизжала и громко расцеловала гражданского мужа.

В гостиную сестра влетела раскрасневшаяся и растрепанная.

– Ой, ты не поверишь! – Лиля забегала по комнате, пытаясь что-то разыскать.

– Вадик не только вымыл посуду, но и приготовил ужин? – спросила я.

– Он достал билеты на “Бегущего мустанга”! – Лиля остановилась и в восхищении сложила руки на груди, – билеты раскупили за три дня, даже у перекупщиков не смогли достать… А тут такой случай…

– Классно, а когда концерт?

– Через час, – Лиля снова заметалась по комнате, выдвигая ящички, поднимая подушечки и журналы.

– Что ты ищешь?

– Диск. Утром он был где-то здесь. Хочу, чтобы барабанщик “Мустанга” оставил на нем автограф!

Когда я оказалась на улице (Лиля довольно бесцеремонно выпроводила меня), первой мыслью было: “Никому-то я не нужна” В последнее время я думаю так все чаще.

Прохожие все также спешили, парочки держались за руки, из дворца бракосочетания доносился марш Мендельсона. В этом радостном мире я была лишней.

2

В полночь я все еще сидела за компьютером. Вот уже вторую неделю прочесываю интернет, не замечая времени. Громко заурчало в животе. Я похлопала по нему ладонью, ласково приговаривая: “Ну, потерпи еще немножко. Скоро я тебя покормлю”.

Курсор мышки замер на фотографии пользователя с ником “Юрий Цезарь”. Палец постукивал по кнопке, от греха подальше я сцепила руки за спиной. Ни в коем случае нельзя увеличить эту фотографию! Уж слишком красив этот Юрий. Вот рассмотрю его как следует, влюблюсь, напишу, а он не ответит. Лучше вообще закрыть сайт знакомств и лечь спать.

Только я приняла разумное решение, как план тут же сорвался. Кто-то прислал мне сообщение, ну как не прочитать?

Туман: “Ну, как, нашла котенку хозяина?”

В своей анкете я написала, что подобрала котенка, ему очень нужен заботливый хозяин. За два месяца животным никто не интересовался. Туман первый, кто завел о нем разговор.

Я: Нет. Оставила его себе и никому не отдам.

Туман: Жаль. Мне как раз нужен питомец.

Я: Ты опоздал. Я очень привязалась к котенку. Его зовут Серый.

Туман: Интересная кличка. Ты точно не отдашь Серого? У тебя до сих пор статус “Плачу по бездомному котенку”.

Я: Ой, я не обращаю внимания на такие мелочи, как статус. Сейчас уберу.

Туман: Значит, придется искать другого котенка.

Я: Что его искать? Выйди на улицу, там полно бродячих кошек.

Туман: Мне бы хотелось именно котенка, а на улице только взрослые коты.

Я: Наверняка, есть у знакомых. Кстати, у моей соседки кошка недавно родила. Могу спросить.

Туман: Ты мне очень поможешь.

Я вздрогнула из-за сигнала будильника. Час ночи. Пора спать.

3

На работу я, конечно, опоздала. Начальница сурово меня отчитала и пообещала уволить, если в следующий раз задержусь хоть на минуту. Все с этой теткой ясно. Ей небось уже за пятьдесят. Вон, морщинки под газами, рингтон – классическая музыка. Конечно, на такую зануду никто не позарится. А мне двадцать два, у меня приятная внешность и большие перспективы, поэтому грымза и завидует.

Начальница сделала пару замечаний и уехала по делам. Насколько я поняла из ненароком подслушанного разговора, она собирается открыть еще один магазин, на сей раз – продуктовый. И зачем ей эта нервотрепка? Только за те полчаса, что она была здесь, ей звонили минимум десять раз. То документы не в порядке, то фура с товаром задерживается, то с электричеством проблемы. Вот я считаю, что подобными вопросами должен заниматься муж. Он, собственно, для того и предназначен, чтобы решать текущие проблемы. Наше женское дело – красиво выглядеть и совершать покупки. Моя начальница со своими женскими обязанностями явно не справляется, наверно, поэтому ее муж пренебрегает своими.

Я распаковала новую партию рубашек, погладила, развесила. Появился первый покупатель. Запросы у него были ого-го: качественную, но не дорогую сорочку, которая облегала бы его мужественную фигуру, но прятала пивной живот. Каждый человек знает, что нельзя получить все и сразу, но все поголовно требуют счастье именно целиком и сей момент.

Я же почти никогда не грущу. Ко мне давно пришло понимание, что Жизни на меня наплевать. И если вовремя не уворачиваться, она отпинает меня по полной. Поэтому я живу тихо – мирно, никуда не лезу и стараюсь не привлекать к себе внимания. Пока я размышляла о бренности бытия, с трудом удерживая в руках ворох сорочек, покупатель выбрал модель из последнего поступления. Я доброжелательно заметила, что это не самый удачный вариант. Мужчина не удостоил меня вниманием и скрылся в примерочной. Я подавила вздох и принялась развешивать отвергнутые сорочки. Продавец-консультант нужен очевидно для того, чтобы консультировать покупателей, но что мне делать, если мою помощь отвергают?

Мужчина подошел к кассе очень довольный.

– Девушка, вот эту рубашку, как для меня сшита!

– Мне кажется, Вам больше подойдет темный цвет, нежели…

– Вы давайте там на кассе кнопочки тыкайте, а ко мне не лезьте! – возмутился мужчина, – от вас итак никакой пользы не было и сейчас ерунду городите!

Я растянула губы в ничего не значащей улыбке, торопливо пробила чек, упаковала рубашку и дрожащими руками вручила ее хаму. Он и не подумал извиниться, даже не попрощался. Вот когда у меня появится сын, я серьезно возьмусь за его воспитание, чтобы он не пополнил ряды лентяев, грубиянов и невежд. Для начала, конечно, следует найти хорошего мужа, а потом мечтать о сыне. Но как найти породистого скакуна среди вислоухих ослов, тучных кабанов и дрожащих зайцев?

Все шло своим чередом. Покупатели приходили и уходили, выручка росла, настроение падало. Сегодня как назло, каждый час в магазин заходили счастливые парочки. Давно пора издать закон, который запрещал бы прилюдно демонстрировать любовь. Одиноких людей в разы больше, чем счастливых влюбленных. Так почему большинство должно страдать от несдержанности меньшинства?

Ближе к вечеру позвонила Лиля, рассказала о прошедшем концерте. (“Это было невероятно! Фантастично! Абсолютное сумасшествие!”)

Я попросила подыскать кандидатов на роль моего молодого человека. Лиля пообещала помочь, но сомневаюсь, что она отнеслась к этому серьезно. На счастливых людей нельзя полагаться. Они думают, раз им хорошо, значит, у всех тоже все хорошо, потому что жизнь плохой быть не может. Так стоит ли беспокоиться о таких мелочах, как чьи-то просьбы.

Я решила не ждать автобус, а проделать путь пешком. Это поможет мне привести себя в чувство. Моя нервная система за день настрадалась. Сначала начальница накричала, потом покупатель нахамил, и весь день туда-сюда бегают парочки, выставляя свое счастье напоказ. Обычно я поднимаю настроение плиткой шоколада, но с этого понедельника я решила немного ограничить себя в еде, чтобы похудеть с пятидесяти восьми килограмм до пятидесяти пяти. Я уже не раз садилась на диеты, но результата как не было, так и нет. Возможно, мне нужно продержаться на диете дольше, чем полторы недели, но это же будет издевательством над организмом! Еще надо бы делать физические упражнения, но когда? Я встаю в семь утра, час уходит на то, чтобы причесаться, накраситься, я даже чай иногда выпить не успеваю! В восемь часов надо выходить из дома, чтобы успеть на автобус. Домой прихожу около девяти часов вечера, пока сниму макияж, поем, посмотрю любимый сериал, уже и спать пора. В выходные дни мне нужен полноценный сон, иначе всю следующую неделю я буду усталой и невнимательной. Конечно, есть люди, которые даже во время стихийных бедствий находят время на занятия спортом. На мой взгляд, это фанатизм. А бросаться в крайности я не собираюсь.

– Девушка! Девушка!

Я подняла голову и увидела симпатичного высокого парня. Мне нельзя даже остановиться, чтобы завязать шнурки, как тут же появляются желающие познакомиться.

– Я вас слушаю, – сказала я и тяжело вздохнула.

– Разрешите с вами познакомиться? – бодро спросил парень.

– С какой целью?

Парень удивленно заморгал, открыл рот, закрыл, открыл, пробормотал извините и убежал. Ну, вот чего он испугался? Я только хотела сразу выяснить, он настроен на серьезные отношения или на одну веселую ночь. Так ведь нет, если хоть что-то идет не по сценарию, парни сразу скисают и ретируются. Никакого полета фантазии. От расстройства я села в автобус и следующие пять остановок тряслась в тесном плохо пахнущем салоне.

“Ты слишком скучный, чтобы быть интересным!” – написала я в статусе на сайте знакомств. Теперь можно и ужин разогреть. Сегодня у нас пюре с сосисками, просто и вкусно. Ем я всегда за компьютером, потому что это самое приятное место в квартире.

Ой! Кто-то прислал мне сообщение!

Туман: Привет Кто тебе насолил?

Я: Никто. Это риторическое восклицание. Просто все такие скучные и предсказуемые!

Туман: Бывает. Боюсь, показаться предсказуемым, но все-таки спрошу, твоя соседка отдаст мне котенка?

Вот е-мое! Я совсем забыла узнать про котенка. Инга целых два раза заходила в мой отдел в магазине, а я так и не спросила, остались ли у нее котята.

Я: Она в командировке. Должна приехать на днях. Как только узнаю, сразу сообщу.

Туман: Спасибо. Как хорошо, что ты держишь свое слово. Люди часто забывают о своих обещаниях, как думаешь?

Я: И не говори! Люди вообще о многом забывают, например, о вежливости! Был сегодня один покупатель, я ему так усердно помогала, а он мне нахамил! Совершенно без причины!

Туман: не расстраивайся. Идиотов хватает.

Я: Это что! Вот на прошлой неделе…

К реальности я вернулась за полночь. Надо же! Два часа пролетели, как пять минут. Никогда бы не подумала, что парень без фотографии и пустой анкетой может оказаться интересным собеседником! Сколько я обитаю на сайтах знакомств, столько и считаю, что незаполненные анкеты – признак серости и отсталости. Что ж, иногда приходится менять свои взгляды.

4

– Надежда, вставай… Да просыпайся же!

Я довольно агрессивно оттолкнула руку, которая тормошила меня за плечо. Я не злая, просто сонная я совсем не соображаю. Мне кажется, дай мне в четыре часа утра пистолет и сказать, что он игрушечный и можно смело нажать на курок, я бы выстрелила. Понимаете, некоторые вещи совершаются не из-за злости, а по причине плохого функционирования организма.

– Ой, мам, доброе утро, – я нырнула под одеяло, – разбуди меня в десять часов, пожалуйста.

– Уже половина двенадцатого, – мама резко стянула с меня одеяло и бросила его на кресло.

– Ну, мам! – крикнула я возмущенно и свернулась калачиком.

– Во-первых, ты уже взрослая и могла бы хоть изредка помогать с домашними делами, а не валяться в постели до обеда.

– У меня выходной.

– У меня тоже, но я уже постирала, погладила, приготовила обед, довязала кардиган…

– Молодец…

– Во-вторых, пришла Лиля. Она с нетерпением ждет, когда ты проснешься. По-моему, у нее очень важные новости. Она все время крутится, вертится, на месте усидеть не может.

Пришла Лиля? Это что-то новенькое! Обычно эту мадам в гости нельзя затащить, то у нее шопинг, то парикмахерская, то медитация…

Я закуталась в халат и пошла к Лильке, не тратя времени на причесывание и т.д. В конце концов, родственники на то и родственники, чтобы терпеть нас в натуральном виде, без улучшений с помощью лака, макияжа и дорогой одежды.

– Неужели! – Лия вскочила и захлопала в ладоши.

– Времени-то всего ничего, я поздно уснула.

– Давай собирайся! Через час у нас встреча с одним важным человеком.

– Разве важные люди ходят на встречу в обеденное время в выходной день?

– Степан необычный человек, – заверила меня Лиля, – мечта, а не парень! Двадцать пять лет, рост сто восемьдесят пять сантиметров, блондин, глаза голубые, не пьет, не курит, не матерится, не гуляет!

– Ой, одно сплошное “не”. Есть у него положительные качества, кроме отсутствия отрицательных?

– Жизни ты не знаешь! – рассердилась Лиля, – тебе нужен серьезный, благонадежный человек, который бы мог тебя терпеть.

Я бы могла, конечно, обидеться, но это было бы не продуктивно. Пора признать, что есть у меня какой-то дефект, раз парни постоянно сбегают.

По словам Лили, Степан мало обращает внимания на внешнюю привлекательность, так что мои сборы не заняли много времени. Я только, что и умылась, подкрасила ресницы. Лиля велела надеть мягкое шерстяное платье насыщенного фиалкового цвета, сапоги в тон, неприметные серьги.

– Я думала, мужчин завлекают в другой экипировке, – сказа я, крутясь перед зеркалом.

У платья не было ни глубокого декольте, ни вырезов, ни провокационной длины. Оно милое, не спорю, но парни обычно ведутся на грудь, ноги и красивую шею.

– Ты не любовника на одну ночь ищешь, – возмутилась Лиля, – знакомься с расчетом на замужество.

– Я раньше двадцати семи лет замуж не собираюсь.

– Дуреха ты, – Лиля бросила мне шапку, – встречаться нужно с тем, от кого возникает ощущение надежности и умиротворения. Любить так, чтобы сердце билось, как сумасшедшее. Вы можете расстаться через два месяца, но эти шестьдесят дней ты должна думать, что лучше твоего мужчины нет на свете и вы будете вместе до старости.

– Как можно клясться в вечной любви и тут же готовиться к разлуке?

– В том-то и фокус, убеди себя и его, что вы безумно влюблены.

– Даже если это не так?

– Только если это не так. У настоящей любви не бывает счастливого конца.

Мне ли спорить с Лилей? У меня даже двухмесячного любовного стажа нет, какие уж тут рассуждения о вечности…

– Вот это он, – прошептала Лиля и кивнула на пятый столик.

Степан удивил меня своей мужественностью. Хоть Лиля и охарактеризовала его как воспитанного, положительного человека (занудного и неинтересного), ему можно было водрузить корону на голову и надеть алую ленту с большой золотой надписью САМЕЦ.

Он встретился со мной взглядом, и мои ноги вмиг подкосились. Я вцепилась в Лилю и безуспешно пыталась вернуться к ровному дыханию.

– Спокойно, Надя, – еле слышно проговорила Лиля.

Степан встал, поклонился Лиле, затем взял мою руку и прикоснулся к ней горячими губами. Я неловко улыбнулась и поспешила присесть.

– Добрый день, вы готовы сделать заказ?

Я мельком глянула на официанта и перевела взгляд на Лилю.

– Яблочный сок, овощной салат. Две порции, – распорядилась сестра.

– Мясное ассорти, пожалуйста, кофе. Дамы, советую попробовать шоколадный торт – коронное блюдо здешнего кондитера.

Через пятнадцать минут Лиле позвонили, после короткого телефонного разговора она извинилась и попрощалась с нами. Степан продолжил рассказ о…

Признаться, я не запомнила ни слова. Я смотрела в манящие голубые глаза, слушала глубокий голос и медленно таяла.

5

– Приехали… Девушка, вы меня слышите?

Я повернулась на голос и удивленно посмотрела на коротко стриженого мужчину с крючковатым носом. Это еще кто?

– Луначарского, шесть. Приехали.

Ах да, такси. Что-то припоминаю.

– Нет-нет, не надо денег. Мне уже заплатили, – шофер мягко отвел мою руку с мятыми купюрами, – вы хорошо себя чувствуете?

– Лучше не бывает, – ответила я и вышла из машины.

Мама при виде меня ахнула и вцепилась в мои плечи.

– Надя! Надя! Отвечай немедленно, как ты себя чувствуешь?

– Не тряси меня, пожалуйста, – вежливо попросила я.

Мама отступила на шаг и сложила руки на груди.

– Ты пила? Употребляла наркотики?

– Нет, – я удивилась. Удивительная истома постепенно исчезала.

– У тебя очень странный вид, – мама помогла мне снять пуховик.

– Все хорошо. Можешь не беспокоиться, – заверила я родительницу и ушла в свою спальню. Дверь я закрыла, потому что больше всего сейчас я нуждалась в одиночестве, а мама хотела обратного.

– Кто такой Степан? – спросила мама, прислонившись к двери, – это тот самый, с которым тебя познакомила Лиля? С его номера ты мне вчера звонила?

– Да. Степа хороший.

– Дочь, ты провела ночь с мужчиной, которого знаешь всего один день?

– Мам, у меня такое чувство, что мы с ним знакомы миллион лет. А сейчас, извини, я иду спать.

Мама не стала ничего спрашивать. Вскоре в гостиной зашумел пылесос.

Я легла в кровать, попыталась мысленно восстановить вчерашний день. Но у меня не получилось вспомнить ни дороги, по которой мы ехали, ни дом, в котором находились, ни цвет постельного белья. Ничего, что не было частью Степана. В память врезались запах одеколона, золотая цепочка, выглядывающая из-за ворота рубахи; широкие пальцы, скользящие по моей щиколотке; прерывистое дыхание; горячая кожа…

Некстати вспомнились слова Лили о том, что у настоящей любви нет счастливого конца. “Что ж, пусть у нас будет животная страсть” – подумалось мне. Но надежды и желания не влюбиться опоздали. Глупо просить отсрочить то, что уже произошло.

– Он любит меня, – прошептала я.

Не может не любить. Если на свете существует любовь, то она должна начинаться именно так: весь мир растворяется, есть только он и она. Я отключила телефон, накрыла голову подушкой и провалилась в сон.

Проснулась я на удивление легко, да еще в такую рань – половина пятого утра! Впрочем, если учесть, что я беспробудно спала с двух часов дня, вряд ли стоит удивляться раннему подъему.

Я приняла душ, приготовила завтрак, а когда поднесла к губам чашку, заметила, что напеваю.

Я не могла усидеть на месте. Я не могла ходить ссутулившись. Я не могла молчать.

Я пела, легкими движениями расставляла вещи по местам. Бегала на цыпочках из одной комнаты в другую в поисках разбросанных украшений. Осанка ровная, плечи расправлены и не потому, что так красиво, а потому что душа требует. Если бы земное притяжение ослабело хоть немного, самую малость, я бы парила, танцевала в воздухе. Все, что находилось вокруг казалось правильным и привлекательным.

Я поцеловала маму в щечку. Мама протерла глаза, потом помотала головой и на всякий случай уточнила:

– Надя, который час: Будильник показывает шесть, но…

Три минуты седьмого, мам. Я побежала на работу. На завтрак фруктовый салат, тосты. Пока!

– Почему так рано? – спросила мама.

– Просто так! Хочу прогуляться!

Весь день меня преследовали чудеса. Начальница находилась в великолепном расположении духа, покупатели быстро находили нужную вещь, выручка оказалась в три раза больше обычного, прохожие улыбались и делали комплименты. И у меня ни разу не возникло опасения, что хороший день – всего лишь сон, или что вечером меня ждут неприятности. Нет. У меня была необыкновенная уверенность, что жизнь и должна быть приятной и легкой.

Туман: Привет, Надя! Извини, что надоедаю… Объявилась ли твоя соседка?

Я: Минутку.

Я отправилась к соседке.

– Надя? Привет, – Инга удивленно приподняла брови.

– Я тебя не отвлекаю?

– Нет, с чего ты вяла? Проходи.

– Ну, у тебя немного странная реакция.

– Я тебя не сразу узнала, – рассмеялась Инга, – такое впечатление, что внутри тебя включили лампочку. Никогда не видела, чтобы ты так светилась.

– Понятно, – теперь рассмеялась я, – слушай, у тебя остались котята?

– Один. Фактически, они все дома, им нужно немного окрепнуть. Для двоих сразу нашлись хозяева, еще одного Анисимовы с первого этажа просили котенка оставить.

– Тогда я последнего забираю!

– Какая быстрая, – улыбнулась Инга, – подожди денька три.

– Он хорошенький?

– Беленький. Красавец! Я была уверена, что его первым выберут. Тебе прям кто-то колдует, самый симпатичный достался. Ах да, самая симпатичная. Это кошечка.

– Я не себе беру, знакомому.

– А он хороший человек? – насторожилась Инга, – как следует будет ухаживать за котенком?

– Хороший, конечно! – возмутилась я, а потом подумала, что не видела Тумана, даже имени его не знаю. Тем не менее, я уверена, что он хороший. Меня даже обидело, что Инга усомнилась в его положительности.

Я: Девочка. Шерсть белая. Мордочка красивейшая. Через три дня готова отправиться в новый дом.

Туман: Фантастика! Мне хотелось именно белого котенка! Большое спасибо, Надя!

Я: Не за что. Ладно, я побежала. До связи.

После ужина в ресторане Степан отвез меня домой, потом поехал по делам, обещал забрать меня часа через два. Мне нужно успеть освежить макияж, подобрать одежду и украшения, так что на переписку времени нет.

Я остановила выбор на лиловом платье с вырезом до бедра и крупных серьгах-кольцах. Из косметики – подводка, тушь и помада в тон платью.

Степан приехал около одиннадцати. В этот раз моя память проявила себя лучше. Я запомнила большую часть путешествия.

– Тепло? – Степан повернул регулятор печки.

– Да, очень хорошо.

Честно говоря, я не обратила внимания на такую мелочь, как температура в салоне автомобиля. При необходимости я бы и в сарафане пошла за Степаном в любой мороз. Недаром говорят, что любовь греет.

– А куда ты ездил?

– В аэропорт.

– Встречал кого-то? – мой голос дрогнул.

– Да. Что ты предпочитаешь: клубнику или шоколад?

– Шоколад. А кого…

– Минутку.

Степан достал мобильный телефон, небрежным тоном отдал распоряжения и положил руку мне на колено. После этого я ничего не помню.

6

– Ну, как он тебе? – Лиля осторожно поставила на столик две чашки с кофе.

– Замечательно! Просто невероятно! – пылко заверила я и, не удержавшись, чмокнула сестру в нос.

– С чего бы это? – Лиля потерла кончик носа и перевела взгляд на стену. Она так долго смотрела в одну точку, что я тоже обратила на нее внимание. Ничего интересного на стене не было.

– Лично мне Степа не очень понравился, – спокойно сказала Лиля и включила телевизор.

– Что?

Во-первых, Степа не обязан нравиться Лиле. Во-вторых, хорошо, что он ей не нравится, потому как конкурировать с ней у меня не получится. Эти выводы просты и понятны, а я вместо того, чтобы перевести разговор на другую тему, выпалила:

– Ну и дура!

Лиля изогнула бровь, затем пожала плечами и переключила канал.

– Степа самый замечательный! А тот, кто этого не понимает, просто не разбирается в людях!

– А что, он не только мне не нравится?

– Еще моим родителям, – нехотя ответила я и отобрала пульт у Лили.

– А что они говорят? – спросила Лиля, безучастно глядя, как на экране мелькают картинки. Я не искала определенный канал, просто яростно нажимала кнопки пульта.

– Мама не понимает, почему Степа не задерживается на свиданиях дольше двух часов.

– Действительно, почему?

– Ну как ты не понимаешь! – раздраженно воскликнула я, – у него много работы. Он очень занятой человек!

– Папа что говорит?

– Ничего, только маме поддакивает. Лиль…

Я замолчала и сцепила руки в замок, чтобы унять внезапно появившуюся дрожь. Лиля по-прежнему не смотрела в мою сторону. Мне пришлось несколько раз окликнуть сестру, прежде чем она повернула ко мне голову.

– Ты что-то знаешь о нем? – я закусила нижнюю губу, обхватила себя руками, – знаешь?

Лиля долго на меня смотрела, потом слабо улыбнулась и сказала только одно слово:

– Нет.

Мы так и просидели в молчании до прихода Вадика. Я сжалась в уголке дивана, Лиля сидела на стуле.

Вадик сочувственно посмотрел на меня и принес еще одну чашку кофе. И конфеты. Много конфет.

– Слышали, обещали потепление? – спросила я, с большим усилием заставляя себя говорить ровным голосом.

– Неужели! – бодро воскликнул Вадик.

– Наконец-то близится весна! – встрепенулась Лиля.

Они с Вадиком наперебой стали рассказывать о грядущих планах. Я слушала их, вежливо улыбаясь. Мысленно я убеждала себя, что взгляд Вадика не означал жалость. Глаза у него просто такие… глупые глаза.

Дома, как всегда за компьютер. Уже неделю Степа загружен работой, так что у меня появилось много свободного времени, трачу его на переписку с Туманом. Он здорово меня поддерживает. Я бы давно сошла с ума от тоски по Степе, если бы не интернет-переписка. Туман заменил мне лучшую подругу. С ним не нужно подбирать фраз, умничать, пытаться быть оригинальной. Не будь у меня Степы, я бы назначила свидание интернет другу. Кстати, он обещал завтра забрать котенка. Сначала мы договорились на воскресение позапрошлой недели, но Туман не смог прийти и перенес встречу. Он очень просил оставить котенка, обещал, что обязательно заберет его.

Туман: Привет, Надя! Планы не изменились?

Я: нет, я завтра полностью свободна. Привет.

Туман: Отлично! Тогда у памятника Гагарина. Я буду в белой футболке с изображение молекулы ДНК.

Я: Тогда я быстро тебя узнаю. Представляешь, видела сегодня парочку: она красавица под два метра ростом, а он ей еле до плеча достает. Еще и брюнет! Немыслимо!

Туман: Тебе не нравятся брюнеты?

Я: Терпеть не могу! Но самое важное – рост! Мужчина должен быть выше!

Туман: )) Извини, мне пора. До завтра, Надя!

Я: Подожди, оставь номер телефона!

Туман: Я тебя узнаю, не беспокойся.

Какие все занятые!

Не могу представить, чем себя занять. Родители со мной общаются крайне неохотно. Им не нравится, что я бегаю за Степой. Они забыли, что кроме гордости и благоразумия есть и еще и любовь. Если все люди, как и мои родители, становятся после сорока лет скучными и безвольными, меня ждет унылая жизнь. Так почему бы сейчас не насытится свободой и радостью?

– Але? – я прижала телефон к уху, не удосужившись посмотреть, кто звонит. В любом случае, это либо Степан, либо тот, кто мне не интересен.

– Надюшка, когда ты придешь? Мы ждем только тебя! – раздался высокий голос с легкой укоризной.

– Я не приду, – ответила я, удивляясь, что знакомые не могут осознать тот факт, что теперь я выхожу из дома только на работу и на свидание со Степой. Интересно, а с кем я разговариваю? В последнее время все голоса, как один.

– Как это не придешь? – тихо спросил голос.

– Просто мне не хочется никуда идти, – раздраженно ответила я.

– Могла бы предупредить, – сказал голос и замолчал.

– Это вообще кто? – устало спросила я.

– Арина Дьякова. Мы с Олежей ждали тебя на праздник… у нас годовщина свадьбы. Ладно, Надя, не отвлекайся на нас.

Я долго слушала гудки, не в силах пошевелиться. Как я могла забыть про годовщину свадьбы своей давней подруги? Подруги, которая никогда не подводила меня!

– Мам, – я выбежала из комнаты и возмущенно топнула ногой, – пап! Почему вы не напомнили, что сегодня У Арины годовщина свадьбы?

– Всю неделю напоминали, – холодно ответила мама, подвела к двери моей собственной спальни и ткнула пальцем в альбомный листок, приклеенный скотчем к двери.

” В ПЯТНИЦУ годовщина СВАДЬБЫ Арины Дьяковой. Купи ПОДАРОК!”

– Этот листок висит с понедельника. Сегодня утром я спросила собираешься ли ты к Дьяковым.

– А я?

– Как всегда ответила: “Да-да. Мне некогда”. Может, хотя бы сейчас признаешь, что у тебя проблемы?

– Нет у меня проблем, – огрызнулась я и закрылась в комнате.

Пропустить годовщину свадьбы подруги – это, конечно, свинство. Но упрекать человека за любовь гораздо хуже. Люди боятся любого светлого чувства, потому что по соседству с ними отчетливо проявляются грязные мысли и человеческое несовершенство. Люди все готовы сделать, чтобы убедить влюбленных, что любви не существует. Ведь, если нет света, естественно пребывать во тьме. Если нет любви, естественно испытывать ненависть и уныние.

В шестнадцать лет, после того, как я с большим трудом утешила подругу после очередного расставания, я попросила у своего ангела-хранителя подать мне знак при встрече со второй половинкой. Пусть, когда я увижу мужчину своей жизни, засверкает молния и зашумит гром. Я хочу быть уверенной в любви, чтобы не страдать больше. При встрече со Степаном знака не было, но я нисколько не сомневаюсь, что он моя судьба. Я не боюсь любви. В шестнадцать лет боялась, а теперь нет. Пора бы и моим родителям научиться храбрости.

Долгие свидания перед свадьбой, решение бытовых вопросов – это не гарантия любви. Любовь – это когда сердца бьются в унисон, когда взгляд заменяет слова, когда минута с любимым насыщенней обычного часа. Жаль, что люди забыли об этом.

7

Я прислонилась к стене и со скукой оглядывала прохожих. В универмаге была тьма народу, и ни одному человеку не было до меня дела. Если через десять минут Туман не появится, я уйду домой и отправлю ему кучу файлов с вирусами. Мало того, что утром он перенес встречу в универмаг, где громко и людно, так еще и опаздывает на полчаса. Я зашла на сайт знакомств, чтобы проверить онлайн Туман или нет.

– Извините… Извините…

Я подняла голову, непонимающе моргнула. Голос есть, а человека нет.

– Извините, – сбоку от меня сидел парень в инвалидном кресле, – не подскажете, который час?

Я уже было открыла рот, чтобы сказать, что как раз у него над головой располагаются большие электронные часы, но не успела издать ни звука. Раздался жуткий грохот, замигал свет, кто-то вскрикнул.

В соседнем отделе упал стеллаж с книгами, а звук – будто что-то взорвалось. Свет, к счастью, не погас. Я повернулась, чтобы ответить инвалиду, но он исчез. Я опять прислонилась к стене, крепче прижала котенка и закрыла глаза.

– Привет, Надя!

Я вздрогнула. Рядом со мной стоял высокий спортивный блондин.

– Я за котенком! – блондин протянул руки.

–Туман?

– Утром вообще капец какой туман был, – блондин забрал котенка, протянул две коробки конфет, – это тебе и бывшей хозяйке котяры.

– Спасибо, – пролепетала я.

Блондин оценивающе окинул меня взглядом, придвинулся и прошептал:

– Может, сходим в кино?

Я машинально коснулась его плеча и тут же отдернула руку. У меня, что, на всех блондинов нестандартная реакция? У парня зазвонил телефон. Блондин глянул на экран, нахмурился и сказал:

– Ну, это, спасибо, давай! – он зашагал прочь.

Я растерянно смотрела на его широкую спину. Блондин пару раз оглянулся, помахал рукой и вскоре скрылся.

Я торопливо вышла на улицу и сделала глубокий вдох. Что это со мной? Если каждый светловолосый парень будет так меня волновать, то и на улицу нельзя будет выйти! Кстати, раньше не замечала за собой слабости к блондинам. Я перешла почти на бег. Не смотря на взывания разума, сердце билось как сумасшедшее. Все, на что хватило моего благоразумия – бежать от торгового центра. Вот будет позор, если я брошусь за блондинчиком, а он с какой-нибудь девушкой целуется!

– Ой!

– Ай!

Я с трудом удержалась на ногах. Девушка, с которой я столкнулась, жалобно вытянула лицо. Ее руки были крепко прижаты к груди.

– Извините, я вас стукнула? – спросила я.

– Нет, – глаза девушки наполнились слезами, но она продолжала утверждать, что с ней все в порядке.

– Что вы так руки к себе прижимаете? – подозрительно спросила я.

– Топик, – пролепетала девушка, по щеке скатилась первая слезинка.

Я пригляделась и присвистнула. Спину девушки закрывали густые светлые волосы, а грудь – желтая бесформенная тряпочка, которую девушка так усердно прижимала к себе. Я сняла жакет и протянула девушке.

– На, одевайся. Как смогу – прикрою.

Девушка изумленно на меня посмотрела, неуверенно улыбнулась и ловко надела жакет.

– Как это тебя угораздило остаться полуголой посреди улицы?

– Ужасно глупая ситуация, – девушка грустно усмехнулась, – только со мной могло такое произойти. Шла себе, шла… Потом остановилась, решила заколоть волосы… Вот, когда подняла руки, чтобы закрепить узел, на меня налетел роллер. На ногах мы удержались, но он порвал мне топик. Вот, что от него осталось, – девушка показала кусок желтой ткани.

– Дела…

– давай зайдем в ближайший магазин, я куплю себе что-нибудь из одежды, верну жакет, а потом угощу кофе. Идет?

– Идет, – легко согласилась я, – мне тоже нужно в магазин, только за юбкой.

Мы зашли в небольшой магазин одежды и застряли там на полтора часа. Время прошло незаметно, мы с Леной болтали ни о чем и обо всем, потом зашли в пиццерию. Вечером мы обменялись номерами телефонов и договорились сходить завтра на пляж.

Ну, а у меня осталось еще одно важное дело. К счастью, пару дней назад начальница неожиданно выплатила премию, так что в финансовом плане неудобств не было. Я купила очень милую стеклянную статуэтку в форме диковинного ярко-красного цветка и пошла к Арине Дьяковой.

– Привет, – едва она открыла дверь, я тут же поставила ногу в дверной проем, – я пришла биться головой о стену и умолять о прощении.

Арина недоверчиво приподняла брови и -ура! – впустила на порог.

– Я сейчас расскажу тебе всю правду, и ты поймешь, почему я вчера так… отреагировала. Возможно, ты даже пожалеешь меня.

– Посмотрим.

– Надя? – в прихожую вышел заспанный Олег.

– Это ВАМ! – я вручила стеклянный цветок Арине и торжественно произнесла, – желаю вам много-много любви, чтобы хватило до старости и далее!

– Неожиданно красноречивая речь, – улыбнулась Арина и поблагодарила за подарок.

Потом мы с Ариной пили чай. Олег лег спать. Я честно рассказала, как познакомилась со Степаном, как у меня отказали мозги, как я перестала реагировать на окружающую действительность. Арина сочувственно кивала и подливала чай.

– Ты на меня не сердишься? – спросила я, закончив рассказ о своем любовном помешательстве.

– Нет.

– Ты меня понимаешь! – обрадовалась я.

– Нет, – Арина покачала головой, – я не понимаю, как можно потерять голову от малознакомого мужчины. Но вся эта ситуация вполне в твоем стиле. Так что я не понимаю, но верю.

– И на том спасибо, – я повертела кружку, – сегодня у меня такое чувство, что… я протрезвела. Хотя еще вчера я могла думать только о Степе.

– В другого влюбилась? – хитро прищурилась Аринка.

– Не знаю.

Арина поперхнулась, я поспешила ей все объяснить:

– Сегодня я встретила одного блондина. Вот, представляешь, взглянула в глаза и по мне ток прошел. Такой симпатичный парень!

– Любвеобильная девушка.

– А может, мне инвалид настроение испортил, – задумалась я, – дурачок какой-то. Спросил у меня который час, а часы прямо перед ним висели.

– Может, не увидел?

– Так наверно не увидел. Но надо очень постараться, чтобы их не заметить. Помнишь те, с птицами, в новом ТЦ?

– А! Действительно, заметные часики. И что ты собираешься делать?

– В смысле?

–Так ты любишь Степу или нет?

– Люблю, конечно, – возмутилась я.

– Ты же сказала, что сегодня.. гм… протрезвела

– В том смысле, что я снова стала соображать! А Степу я по-прежнему люблю. Как не любить.

– Ладно, – рассмеялась Арина, – хорошо, что ты во время одумалась. Я уж думала, что придется искать новую лучшую подругу.

– Но-но-но! – я погрозила пальцем и поднялась, – Арина, я пойду, поздно уже.

– И правда, – Арина посмотрела на часы, – на такси поедешь?

– Двенадцатый автобус должен еще ходить. Маньяков не боюсь, я сама маньячка.

Арина рассмеялась и крепко меня обняла. Вот кого мне не хватало – Аринки!

8

Если меня попросят выбрать между любовью и дружбой, я пошлю спрашивающего как можно дальше. Любовь не может требовать отказа от дружбы, и дружба не может отвращать от любви. Это все равно, что сказать: “У тебя уже есть правая рука, она такая замечательная! Давай отрежем левую, на что она тебе?”

Поэтому понять Лилю я не смогла. Сестра заявила гражданскому мужу, что если он продолжит ходить каждую субботу в баню с друзьями, то однажды вернется в пустую квартиру. Лили там не будет. Моя сестра, великий стратег и тактик, снизошла до прямых угроз. “Если бы он тратил на это два часа, проблем бы не было. Но он уходит на пять! Как он может тратить пять часов на баню? Как он смеет менять меня на мужиков!” Я пробовала убедить Лилю в том, что проблема не стоит ее гнева, что Вадик замечательный муж, а друзья одинаково важны, как для холостого, так и для женатого. Лиля гневно на меня посмотрела и сказала, что если у меня настолько низкая самооценка, чтобы бояться требовать внимания от собственного мужа, то не надо навязывать ущербность другим девушкам. А у меня-то и мужа нет…

Степу я не видела уже две недели, он уехал в командировку. Зато я почти каждый день встречаюсь с Леной, она как раз полностью свободна – ее муж тоже уехал на две недели, но не в командировку, а в санаторий.

В Лене есть то, что не доставало мне в Лиле и Арине – слабость. Сестра и лучшая подруга всегда полны энергии, у них есть четкие планы на будущее и презрение к неудачам. Все бы ничего, но они подавляют своей свирепой позитивностью. Им нельзя со слезами на глазах пожаловаться на судьбу. Подруги, конечно, выслушают, но на их лицах будут читаться недоумение и жалость. А ведь человек не робот. Он не может резво подняться после падения и как ни в чем не бывало идти дальше. Но усталости и растерянности Лиля и Арина не признают.

Зато Лена понимает, что хам в магазине может испортить настроение на целый день; что неприятности иногда случаются сами по себе, а не потому, что я не доглядела. И даже больше: с Леной я чувствовала себя сильной. Оказывается, это приятно – утешать. В общем, за один месяц общения Лена стала мне ближе, чем Арина за десять лет.

“Вера передает тебе привет”

Я потерла мочку уха. Туман, что, с ума сошел? Какая еще Вера?

Я: Кто это?

Туман: Тот беленький котенок, что ты мне передала в ТЦ.

А, он же девочка! В смысле, она…

Я: А почему Вера?

Туман: Для полного комплекта. Вера, Надежда, Любовь”.

Леди я: У тебя есть еще две кошки?

Туман: Нет, а что, Надя?

Я: Гм… Надежда – это я?

Туман: Ты Надежда.

Я: А Любовь?

Туман: А любовь – это прекрасно! Как у тебя дела в личной жизни?

Я: Ничего так, могло бы быть и лучше.

Туман: Какой он, твой молодой человек?

Я: Блондин, как и ты. Высокий.

Туман: Я бы не хотел быть блондином.

Я: Перекрасься.

Туман: Незачем.

Я: В смысле?

Телефон разразился барабанной дробью – входящее смс от Лены. “Я подхожу, какая у тебя квартира?” Я быстро набрала ответ: “Двадцать шесть”.

Я: Туман, ко мне сейчас подруга придет, спишемся позже.

Туман: Пока, Надя.

Я пригласила Лену в гости, чтобы успокоить родителей. Пусть видят, что из-за любви к Степе, я не отгородилась от внешнего мира. Я завожу новых знакомых, добрых и порядочных. Лена со своими голубыми глазами, белокурыми волосами и беззащитным видом производит самое что ни на есть благоприятное впечатление.

Как я и предполагала, родители быстро пали к ее ногам. Даже строгая, недоверчивая мама, смотрела на Лену с явным одобрением.

– Ты такая красавица, Леночка, от женихов, наверно, отбоя нет?

– Что вы, Анна Николаевна, – смутилась Лена, – я уже год замужем, какие могут быть женихи.

– Замужем? – удивился папа, – сколько тебе лет?

– Двадцать два.

– Ребеночек есть?

– Нет пока, но мы очень хотим.

– Зачем же тогда поженились? – бестактно спросила мама.

– Извините, я вас не поняла, – удивилась Лена.

– Зачем ты так рано вышла замуж?

– Потому что мы с Колей любим друг друга, – наивно ответила Лена, и по ее виду было понятно, что она считает замужество по любви в двадцать один год совершенно нормальным и не понимает, что удивляет остальных.

– Где вы познакомились?

– Я заглянула на корпоратив в папиной фирме, там и познакомилась с Колей. Он менеджером тогда был.

– А сейчас кто?

Я не удержалась и легонько пнула маму под столом. Как она может так бесцеремонно все выспрашивать?

– Сейчас он замдиректора какого-то отдела. Я в этом не разбираюсь.

– И давно он занимает замдиректор?

– Около года. Папа дал ему эту должность, как только мы с Колей вернулись из свадебного путешествия.

Мама с жалостью посмотрела на мою наивную подругу, Лена истолковала ее взгляд по-своему.

– Не переживайте. Конечно, работы у Коли стало больше. Но я понимаю, как для мужчины важна карьера. Хорошо, что свадебное путешествие не пришлось сокращать!

И столько наивности и теплоты было в интонации Лены, что моя отнюдь не сентиментальная мама промолчала. Хотя было заметно, что она жаждет открыть Лене глаза на ее меркантильного супруга. Я тоже промолчала. Что с того, что Лена богатая наивная девушка, чей отец владелец фирмы, в которой Коля трудился обычным менеджером? Может, он на самом деле любит Лену. Если разобраться, то получится, что лучше вообще ни во что не вмешиваться, пока тебя не попросят. И даже, если просят, иногда лучше посидеть в стороне.

Когда Арина училась на первом курсе, ее подруга Оля попросила соблазнить Витю, симпатичного шатена, с которым она встречалась два месяца. План был такой: Оля прячется в комнате Аринки. Арина затаскивает Витю в гости, поит чаем в спальне, потом подает сексуальные намеки. По разумению Оли Витя должен был испить чаю, а развратные действия Арины пресечь на корню. Еще он должен был обязательно сказать: ” У меня есть Олечка! Она самая хорошая девушка, никакая другая мне не нужна”!

План стал рушиться с самого начала. Во-первых, Витя без колебаний согласился прийти в гости. Олю его готовность смутила, но проверку решила продолжить. Во-вторых, Витя принес шампанское. В-третьих, никаких намеков он ждать не стал. Едва Арина сказала: “Какой у тебя красивый цвет глаз”, Витя полез целоваться. Оля выпрыгнула из шкафа, отхлестала Витю по щекам, дернула Арину за волосы и пинками погнала Витю прочь из квартиры. Позже до Арины дошли слухи, что она, Арина, такая-сякая хотела увести у подруги парня. Но змея подколодная (это Арина!) не может понравиться наивному котенку (это Витя). Стоит ли говорить, что больше Оля с Ариной не дружила. Кстати, с Витей Оля встречалась еще полгода, потом он бросил ее из-за рыжей красотки, двоюродной сестры Оли.

Поэтому я предпочитаю принцип невмешательства. Кому надо – попросит, а то сделаешь добро по собственной инициативе и виноватой останешься.

Лена ушла ближе к полуночи. Родители не отпустили ее, пока не напоили чаем, не показали пять фотоальбомов и не выспросили половину биографии. Теперь в глазах папы и мамы я полноценный человек. Пусть кавалер у меня несколько странный, зато подруга отличная. Не могу сказать, что завишу от оценки родителей, но когда они довольны, жить становится проще.

– Хорошая девочка, – мама закатала рукава халата, – только ее муж мне не приглянулся.

– Ты его даже не видела, – вяло сказала я, расправляя постель.

– Сердцем чую. Что ее муженек, что твой кавалер – одного поля ягоды.

– Ну ты сравнила, – я фыркнула, – какая из меня завидная невеста? У меня приданное – ноутбук и фотоаппарат. На этом не разживешься.

– Если человек с гнильцой, неважно в какой области он паразитирует. Чтобы нанести вред не обязательно быть альфонсом, можно использовать самого человека, а не его финансы. Между прочим, могла бы и не заваливаться спать. На кухне дел полно!

– Мам, ты пугаешь меня своей активностью, – я нырнула под одеяло, – утром я к твоим услугам. А ночью меня нет, я сплю.

Мама прочитала короткую лекцию о вреде лени, периодически тыкая меня в бок; затем, не дождавшись ответной реакции, ушла наводить порядок на кухне.

9

Не знаю, что со мной не так? Я похлопала себя по щекам, поправила прическу, расправила плечи. Вполне привлекательная девушка. Или беда как раз в смазливости? Степану так нравится мое тело, что сил на внимание к душе не остается?

– Надюш! – раздался нетерпеливый голос.

– Иду! – откликнулась я с легким раздражением.

Либо Степан соизволит сегодня поговорить после секса, либо я… Здесь, конечно, вариантов мало. Долго обижаться на Степу я не умею, бросить его не смогу, высказать претензии побоюсь. Хотя причин для страха нет. Уверена, Степа выслушал бы меня с большим вниманием. Выслушал бы и уснул. Пора признать, что меня обижает его безразличие к моим чувствам. Странно осознавать это и по-прежнему любить Степу. Любить… Как хочется, что бы он назвал меня любимой. На что я готова ради этого?

– Надюш, так долго находиться вдали от меня – это преступление, – Степа притянул меня к себе и жадно поцеловал.

– Мне тоже хочется всегда быть с тобой, – я отстранилась от него, глубоко вдохнула и еле слышно сказала, – любимый…

Степа не улыбнулся, не удивился, не обрадовался. С тем же успехом я могла назвать его по имени-отчеству. Степа похлопал по матрацу рядом с собой и подмигнул. Степана ничего не интересует, кроме ласк и поцелуев.

– Бросай его, – категорично заявила мама после того как я по глупости спросила, как вести себя со Степой.

– Это не вариант, – я нахмурилась и строго посмотрела на маму. Надеюсь, она сможет понять без ссоры, что расставаться со Степой я не собираюсь.

Можно, конечно, притвориться, что он мне наскучил. Не отвечать на звонки, переносить встречи – и посмотреть на его реакцию. Только, боюсь, он не станет обивать мой порог, умоляя о внимании. Сдается мне, окажись я несговорчивой, он меня без сожаления бросит. О своем предчувствии я маме не сказала. Если она узнает, что я униженно жду встреч, а не назначаю их сама, она посадит меня под домашний арест. Серьезно. Это в ее стиле. Силком удерживать от того, за кем я готова идти на край света.

– Мужчина должен добиваться женщину, – сказала мама, – а он приходит на все готовенькое. Он тебя использует.

– Ничего, что я его люблю и радуюсь нашим встречам?

– А подарки? – продолжила мама, не обращая на меня внимания, – где хоть один подарок?

– Что за меркантильность! – возмутилась я.

– Надя! – мама всплеснула руками, – когда ты любишь человека, ты делаешь ему подарки. Это не следование этикету, не обязанность, а естественное желание души – потребность сделать приятное любимому человеку!

– Он водит меня в рестораны, снимает хорошие номера в гостинице…

– А лучше бы пригласил домой и самостоятельно поджарил яичницу. Он собирается знакомить тебя с родителями?

– А без знакомства с родителями встречаться нельзя? – фыркнула я.

– Тобой пользуются, как вещью. Или того хуже, как проституткой.

– Что? – я вскочила на ноги и уперла руки в бока, – как ты меня назвала?

– Я тебя никак не называла, – отрезала мама, – я сказала, что этот Степан пользуется тобой, расплачиваясь ужином в ресторане. А ты мало того, что терпишь подобное отношение, так еще и любишь мерзавца.

– Забери свои слова обратно!

– А ты сначала докажи, что я не права! Чем вы занимаетесь во время встреч? Ходите в кино, в театр, на выставки, гуляете по парку, готовите шашлыки? Тысячу раз нет! Он не собирается тратить на тебя свое время! Он получает, что ему нужно и все, ты свободна. Могу поспорить, что он ни разу не интересовался твоей жизнью. Он не знает, что ты сейчас читаешь, какой цвет любишь, как твои дела на работе. Ведь так, он ни разу тебя об этом не спросил?

– Ему не нужно спрашивать, я сама все ему рассказываю!

– Тогда поинтересуйся, помнит ли он хоть что-нибудь из услышанного!

– Ты… Ты…

Я пнула стул и бросилась в свою комнату. Закуталась в плед, выпила снотворного, чтобы

Ничего не слышать,

Ничего не чувствовать.

Меня нет.

10

Не знаю, сколько это может продолжаться, но директриса снова улыбается. Уже несколько недель я делаю пометки в календаре и выявила закономерность: каждый понедельник, а иногда и четверг, директриса пребывает в прекрасном расположении духа. Мне бы порадоваться за нее, но беда в том, что в остальные дни директриса приезжает злая и раздраженная. Злость срывает на работниках, в частности, на мне. Было бы гораздо удобнее, если бы понедельник был днем злости, как у большинства нормальных людей, а остальные дни были обычными. Но у директрисы не бывает ничего, как у нормального человека. Виной тому родовое проклятие или тяжелый характер – не знаю, но она опрделенно не похожа на среднестатистического гражданина. Гражданку. Она ведь женщина, кажется. Хотя чаще выглядит, как монстр неопределенного пола. Думаю, я не нравлюсь ей из-за своей молодости и привлекательности. Хотя, есть еще такой вариант, что ей противно само существование людей, как таковое.

– Это восхитительно! Чудесно! – директриса рывком поднесла мою руку к своим глазам, – очень красивый браслет. Где ты его купила?

– Кхм… Мне подарили.

– Красный цвет. Мужчинам нравится красный, – задумчиво произнесла директриса и медленно отпустила мою руку.

Я не стала напоминать этой сумасбродной женщине, что вчера она устроила скандал из-за того, что я посмела появиться на рабочем месте с таким “чересчур ярким украшением”. Сегодня я специально надела его снова, чтобы окончательно убедиться в теории “добрых понедельников”.

– Ах да, Надя, – директриса приветливо улыбнулась, – в этом месяце план по продажам перевыполнен. Тебе полагается премия в двойном размере. Можешь прямо сейчас получить у Марины.

Да здравствует, добрый понедельник! Прежде двойную премию никогда не начисляли, хотя план перевыполняли не раз. Если директриса еще месяц-другой побудет доброй, может, и дополнительные дни к отпуску удастся выпросить.

Я получила премию, перекинулась парой фраз с Мариной и вернулась на рабочее место.

– Наденька, сегодня можешь уйти с работы по – раньше, – директриса поправила прическу, – до четырех поработай, а завтра к девяти утра.

Я рассыпалась в благодарностях, потом отправила смс Лене: “Сегодня освобожусь раньше”, а затем…

Зазвучала итальянская песня – входящий вызов на мобильник директрисы. Она расплылась в улыбке и ответила на звонок. Улыбка сменилась гримасой. Телефон полетел в стену.

– Бардак! Везде бардак! – закричала директриса и смахнула со стола стопку футболок. Чую, дело будет плохо.

– Почему не выложила товар? – накинулась она на меня.

– Я ходила за премией.

– Сначала работа, потом все остальное!

– Но вы сами сказали…

– Молчать! – директриса стукнула кулаком по столу, подарочные фишки подпрыгнули, – что это за вульгарный браслет в рабочее время? Здесь магазин одежды, а не публичный дом!

– Но…

– Лак? Розовый лак на ногтях? – директриса шумно выдохнула, – никакого макияжа на работе! Ногти коротко подстрижены, покрыты бесцветным лаком. Никаких мини-юбок!

– Я в джинсах…

– Никаких каблуков!

– Я в кедах.

– Декольте! Побрякушки! Ни стыда, ни совести! Двадцать семь лет видите ли!

– Мне? Мне двадцать два.

– Двадцать два? – директриса оглядела меня с ног до головы и рявкнула, – уволена!

– За что? – воскликнула я.

– За распутство! За вызывающий внешний вид! За отсутствие каких-либо моральных принципов! Пошла вон!

Я могла бы, конечно, высказать ей все, что у меня накипело за все время работы в этм магазине, но, боюсь, директриса устроит побоище. Я молча и быстро собрала вещи и покинула магазин. Вслед мне кричали абсолютную бессмыслицу: “Двадцать семь лет, понимаете ли! Фифа раскрашенная! Негодяи! Молодость идиотская! Вульгарщина!”

За неправильную парковку штрафуют, за переход в неположенном месте то же, за порчу чужого имущества необходимо платить, а почему за самодурство не предусмотрено наказания? Директриса погубила все мои нервные клетки. Если бы она заплатила за все свои оскорбления, моя жизнь была бы обеспечена лет на десять. А если бы еще и родители делали подарки каждый раз, когда пристают с нравоучениями, жить стало бы проще.

Кстати, о родителях. Ох, достанется же мне от них! Мама с папой ни за что не поверят, что моей вины в увольнении нет. Опять заведут песню, будь внимательней, расторопней, не зевай. Существуют на белом свете родители, которые довольны своими детьми? Вот когда у меня появится ребенок, я не буду мучить его лекциями о прилежности и трудолюбии, аккуратности и ответственности. Пусть делают со своей жизнью, что угодно, лишь бы укладывались в рамки Конституции.

– Надюха! Привет! – гаркнул кто-то у меня над ухом.

Я повернулась и впала в ступор. Передо мной стоял довольный Санька из параллельной группы. Я встречалась с ним около месяца. Расстались довольно глупо. После одной из ночей, проведенных вместе, Саня ушел магазин за пирожными и не вернулся. Я два дня пыталась до него дозвониться, телефон был выключен. Через несколько дней в ответ на смс: “Саня, где ты? Я волнуюсь”. Мне пришел ответ: “Все у меня ок. А это кто?” Мог бы изящней меня отшить, негодяй.

– Как жизнь? Сто лет не виделись! – улыбался Саня.

Я не могу поверить, что он может как ни в чем не бывало стоять и улыбаться! Ему следовало бы упасть на колени и вымаливать прощение. Но такой подвиг ему не под силам. Мог бы сделать вид, что не заметил меня и перейти на другую сторону улицы, такой вариант мне бы тоже подошел.

– Надюх, ты чего? – заволновался Саня.

В прежние времена я бы сказала несколько ничего не значащих фраз и пошла бы дальше. Но вчера мне испортил настроение Степа, сегодня – директриса, а вечером ожидается разборка с родителями. В общем, все было против Сани.

– Я смотрю, ты совсем оборзел, донжуан несчастный! – громко начала я и за минуту высказала ему, кто он такой, что ему с собой сделать и где его ждут.

А он, представляете, что он сделал? Саня обнял меня, погладил по голове и прошептал:

– Ну-ну, все будет хорошо.

– Слушай, ты! – я резко высвободилась из его объятий и ткнула кулаком в его грудь, – тебе правда кажется нормальным, сначала бросить меня, а потом спрашивать, как дела, будто бы ничего не случилось?

– Бросить тебя? – удивился Саня, – а мы разве встречались?

– Что? – я отступила на шаг и внимательно посмотрела на парня. Удивлялся он искренне, может, я его с кем-то перепутала?

– Ты Александр Перепутьев?

– Ну, я, – подтвердил Саня.

– А я?

– А ты Надя, – рассмеялся он, – что-то не пойму, что происходит.

– Знаешь, я тоже не понимаю. Давай восстановим картину событий.

– Может, для начала в кафе зайдем? – улыбаясь предложил Саня.

– Никуда я с тобой не пойду, пока не выясню, друг ты мне или враг.

– Ну, уж не враг это точно!

Мы присели на скамейку. Саня по-прежнему был весел и доброжелателен. Думать, что он подлый лицемер, у меня уже не получалось. И понять, почему он забыл, что мы встречались, у меня тоже не выходит.

– Мы познакомились на дне рождения Лили, так?

– Так, – подтвердил Саня и добавил, – это было в январе. Мы еще соседей вроде затопили.

– На следующий день мы, а это значит, ты и я, пошли в кино, так?

– Так. На фильм ужасов, ты выбежала из кинозала посреди сеанса.

– Потом мы поехали к тебе.

Саня кивнул.

– Потом, то есть в последующие дни, мы часто встречались, ходили куда-нибудь, было?

– Было.

– А помнишь, как ты проснулся у меня дома после дня влюбленных?

– Помню, конечно. Я проснулся из-за того, что на меня упало большое бумажное сердце.

– И что было дальше?

– Я его убрал. Вроде, в шкаф затолкал.

– Потом я сказала, что хочу пирожных и ты…

– Видимо, пошел за пирожными.

– Что было потом?

– Потом? Я встретил Галю.

– Галю?

– Ну, мою девушку. Я рассказывал тебе на дне рождении.

– Твоя бывшая девушка?

– Почему бывшая?

– Так вот почему ты не вернулся!

Саня рассмеялся.

– Так ты на меня обиделась из-за того, что я не принес пирожные? Надя, ну, здесь нет ничего удивительного. Я встретил Галю, мы помирились, мне было не до сладостей.

– Мог бы рассказать мне, что помирился с Галей!

– Зачем ? – удивился Саня.

– И телефон выключил!

– У меня его украли, как раз у кондитерской.

– А когда я отправила смс “Где ты?”, ты спросил, кто это?

– Так украли же телефон! Сим-карту я восстановил, но все контакты были в памяти телефона. Наизусть я твой номер не помню.

– Почему ты мне больше не звонил?

– Я помирился с Галей. Как я могу с тобой видеться, если я помирился со своей девушкой?

– Ах, она твоя девушка! А я тогда кем была?

– Другом.

– То есть все время я была для тебя другом?

– Да, насколько это возможно для девушки. – Саня коротко рассмеялся, а потом внимательно на меня посмотрел, – Надь, ты не шутишь? Ты правда думала, что я тебя бросил? В смысле, будто бы мы встречались?

– Да, – я растерялась.

Спокойный голос Сани, внимательный взгляд сделали свое дело.

Я сидела на скамейке в зеленом-презеленом парке, щурясь от солнца. Мимо проходили мамы с колясками, лаяли смешные маленькие собачки. День казался чудесным, а все люди – хорошими. И мне стало казаться, что с Саней у нас всего лишь был секс по дружбе… И в эту минуту мне все было ясно и понятно, и не хотелось злиться.

Саня еще немного поболтал о всякой ерунде, потом откланялся и широким шагом пошел к новому кинотеатру, на свидание с Галей.

А я не знаю, что делать. Не в том смысле, какие дела придется решать сегодня, куда идти, чем заниматься. Я не могу понять, что со мной не так. Почему я влюбляюсь в каждого, кто мне улыбнется. Мне ни разу не приходило в голову, что я для них всего лишь друг, знакомая, кто угодно, только не любимая. Мысли о человеческом несовершенстве так сильно увлекли меня, что я не заметила, как пришла домой. Родители были в хорошем настроении, мама суетилась на кухне, папа носил в квартиру соседские стулья. Оказывается, родители все-таки решили отметить годовщину знакомства. Как-никак юбилей – тридцать лет. Надо же, познакомились в четырнадцатилетнем возрасте и до сих пор вместе. А ведь по ним не скажешь, что они терпеливые люди.

К счастью, я уже вышла из того возраста, когда на каждом празднике надо читать стихи, петь, плясать, чтобы гости умилились умному и артистичному ребенку. Наоборот, теперь меня неохотно пускают к гостям. Дескать, я много говорю, а думаю наоборот мало. Меня устраивает, что родители не зовут меня на праздник, где собираются их коллеги, начальники и прочий скучный народ.

Я надела красную майку, белые шорты, босоножки и отправилась навстречу с Леной. Мы договорились устроить соревнование по поеданию мороженого. Люблю Ленку за то, что с ней не нужно быть взрослым человеком. Достаточно вести себя по-человечески, и все, больше никаких критериев нет.

– Как тебе удалось вырваться с работы так рано? – спросила Лена, бросив сумочку на соседний стул.

– Да ничего сложного – меня уволили.

– Вот как? – удивилась Лена, – а я думала, когда люди планируют освободится пораньше, они отпрашиваются у начальства, а не увольняются. Предупредила бы, я бы принесла тебе утешительный подарок.

– Ну, знаешь ли, я не планировала, что меня уволят. Все как-то быстро и неожиданно произошло. С утра директриса была ангелочком, один телефонный звонок, и она превратилась в монстра. Оно и к лучшему, что я лишилась работы. Давно пора подыскать более теплое местечко, а я все никак не решалась. Откладывала до своего дня рождения, до маминого, до папиного, до праздников. Так сама бы и не собралась.

– Хочешь, поговорю с папой? Он может тебя устроить в нашу фирму.

– Кем?

– А кем хочешь?

– Финансовым директором.

– Финансовым директором не получится, – серьезно ответила Лена, а если секретаршей финдиректора?

– Похожие вакансии, – усмехнулась я, – нет, спасибо, Лен. А то вдруг мне придется дружить с тобой не из-за схожести интересов, а из-за боязни потерять работу.

– Как это? – удивилась Лена.

–Как это? Тебя что никогда не обманывали, не использовали в корыстных целях?

– Не знаю. Вроде бы нет.

– Наивный ты человек, – вздохнула я, – просто не верится. А ведь все говорят, что наивней меня никого нет!

– Кто говорит?

– Всякие – разные.

– А почему ты слушаешь всяких – разных?

– Ой, Лен, давай уже есть мороженое.

Лена пожала плечами, открыла сумочку, достала фотографию.

– Это мой брат.

– Совсем не похожи, – я поднесла фотографию ближе к глазам, силясь найти хоть одну похожую черту у Лены и запечатленного на фотографии парня.

– Он мне не родной. Мой папа раньше жил с его мамой. Мне было пять, а Тимуру восемь. Я по нему очень скучаю.

– Почему не встретишься?

– Он не хочет. Первое время после развода родителей мы часто виделись. Потом он получил травму, у него проблемы с ногами. Уже полгода он в инвалидной коляске. Сказал, пока не встанет на ноги, никого не хочет видеть.

– А если он вообще никогда не встанет?

– Он выздоровеет.

– Что говорят врачи?

– Не знаю, он не рассказывает.

– Ты не знаешь, какое у него здоровье и уверена, что он выздоровеет?

– Я знаю, какой у него характер.

Лена убрала фотографию в сумочку и задумчиво посмотрела на меня.

– Ты поможешь мне с ним встретиться? То есть, просто побудешь рядом со мной? Мне страшно, что одну он меня прогонит.

– А я -то…

– Он очень вежливый! Если я буду не одна, он обязательно меня выслушает. Пожалуйста, Надя, мне больше некого просить.

– Да без проблем. Когда ты хочешь с ним увидеться?

– Примерно через неделю.

– Договорились.

– Тогда приступим к поеданию мороженого! – радостно сказала Лена.

Ее так легко обрадовать! Или, может, она сама по себе счастливый человек? В конце концов, каждый сам ответственен за свое поведение. Стоит помедитировать на то, что я становлюсь разумной и счастливой. Вдруг поможет.

Почетное звание “Пожиратель мороженого” было присвоено Лене. Она слопала семь порций, а я осилила только пять.

В награду я спела Лене шуточный гимн и вручила упаковку активированного угля.

Затем мы бродили по улицам, рассказывали необычные истории из собственной жизни. Вернее, рассказывала Лена, а я внимательно слушала. Лена младше меня на целый год, а повидала столько, будто родилась на два десятилетия раньше.

Мы гуляли до десяти часов вечера. Когда я пришла домой, ноги гудели, будто я все это время бегала, а не прогуливалась пару часиков. Надо бы заняться физической подготовкой.

Дома продолжалось гуляние, поэтому никому не было до меня дела. А нет, вру. Андрей Иванович попытался вытащить меня потанцевать, за что был сурово отчитан женой. Чтобы больше никого не смущать своим присутствием (вдруг еще кто-нибудь захочет пригласить меня на танец), я ушла к себе в спальню, предварительно захватив вкусной еды.

Никогда не понимала тех, кто советует бороться с депрессией физическими упражнениями, а не шоколадками. Бывает, такая тоска навалится, что и сидишь-то с трудом, какие уж тут могут быть приседания, наклоны и повороты. И вообще, может все счастливые люди – глупцы, которые никогда не размышляют о смысле жизни, о превратностях судьбы. Та же Лена никогда не анализирует поступки других людей. Верит всем без разбору и не задумывается, хорошо ли развиваются события или все идет хуже некуда.

Так и не поймешь, как жить правильно. Вот и идешь все время наугад, ошибаешься, пробуешь снова. А ведь столько времени можно было бы сэкономить, зная правила верного поведения и следствия поступков.

Я решила позвонить Степе. Если он снова занят, я хотя бы пожелаю ему спокойной ночи. Мне необходимо услышать его голос.

Длинные гудки. Отбой. Через десять минут смс: “Улетел в Италию. Через две недели увидимся”. Что? Какая Италия? Он обещал, что завтра мы поедем на открытие ресторана… Мы и так толком не виделись почти месяц!

Сообщение от Тумана.

Туман: привет, Надя! Как настроение?

Я: Ужасное! Препротивное настроение! Все мужики – гады и козлы!

Туман: Кто тебя обидел?

Я: Никто не обидел. Просто я констатирую факт, что весь мужской род – сборище эгоистов и идиотов!

Туман: тише, Надюш…

Я: Слушай, а давай завтра встретимся? Мы уже так долго переписываемся, а виделись только один раз.

Туман: Надя, я бы с большим-пребольшим удовольствием, но завтра никак не могу.

Я: Понятно.

Туман: Я серьезно. Завтра очень много дел. И все неотложные.

Я: Конечно.

Туман: давай сходим в кино?

Я: Когда? Лет через десять?

Туман: Завтра.

Я: У тебя же много дел!

Туман: Придумаю что-нибудь. Когда ты свободна?

Я: Если в кино, то пойдем на комедию! Забыла название. Ну, посмотришь в интернете. Сеанс в восемнадцать ноль-ноль, кинотеатр на улице Тютчева.

Туман: Договорились.

Может, начать встречаться с Туманом? А что? Он интересный собеседник, симпатичный. Даже чем-то на Степу похож. Внешностью, разумеется, а не общением. Закручу роман с Туманом, пройдусь с ним под ручку со Степой. Пусть Степан увидит, что, кроме него, есть в этом городе красавцы-блондины. Вот только… Мне на миг представилось, как Степа прогуливается с какой-нибудь девицей. Сразу стало холодно, одиноко и тоскливо.

А ведь он может. Может отправлять смс, когда его пассия в ванной комнате. Приглашать тайно других девушек. И я ничего не могу сделать. Я даже не знаю, чем он занимается. Кем работает, где живет. Он никогда не рассказывал, хотя я спрашивала ни раз. То промолчит, то отшутится, то сменит тему разговора. Степе все равно, что я чувствую.

Никогда. Никогда я не обману того, кто влюбится в меня. Если он будет мне не интересен, так и скажу. Если я буду в отношениях с другим – не скрою. Только не врать. Ни себе, ни другим.

Я набрала текст сообщения. “Очень тебя люблю, Степа! Возвращайся скорее!” и стерла. Потом снова набрала и, зажмурившись, отправила. Ведь он все равно знает, что я его люблю, только бы мне догадаться, как он относится ко мне. Только бы почувствовать, что он мной дорожит. Или пренебрегает… нет! Лучше оставаться в неведении, чем узнать о своей ненужности.

Туман… О нем я тоже толком ничего не знаю. Если подумать, то станет ясно, что я всегда мало что знала о своих партнерах. Так может не в мужчинах дело? Вдруг, это со мной что-нибудь не так, если для большинства, я всего лишь человек женского пола, а не личность. Может, со мной и заняться нечем, кроме секса? Поэтому и заканчиваются мои романы, едва начавшись. Хотя, постойте! Туман не посягает на мою постель! Внимательно относится ко мне. Почему же у меня не учащается сердцебиение от его имени? Что, без боли не интересно?

11

Лиля склонила голову и беззвучно плакала. Громко тикали большие настенные часы, что предавало сцене некоторую неправдоподобность. Ну, не может так размеренно работать механизм, когда у человека безутешное горе!

Я разгладила скомканный лист и еще раз прочла записку: “Лиля, я ушел. Ты замечательная девушка, но я устал. Вадик”. Почерк крупный неровный. Буквы наваливаются одна на другую, строка то резко взлетает, то ползет вниз.

– Лиль, спокойный человек никогда бы так не написал.

– Как? – Лиля с надеждой посмотрела на меня. Наверно, она думала, что я нашла новый текст, написанный невидимыми чернилами.

– Видишь, какой почерк? Человек, который писал эту записку, явно нервничал. А если нервничал, значит, не был спокоен. А если не был спокоен, значит ему не все равно.

– Он торопился уйти, – Лиля вытерла слезы тыльной стороной ладони. Аккуратистка сестра не воспользовалась платком – плохой признак.

– Когда твой Вадик торопится, он не теряет самообладания. Если честно, Лиль, он на работа похож. Не мог он так коряво написать записку. Ты вообще уверена, что это его почерк?

– Не знаю, – Лиля откинулась на спинку кресла, – какая разница, кто оставил записку, Вадим все равно ушел.

– Вдруг его похитили?

– Предварительно аккуратно собрав его вещи, – горько сказала Лиля, – он ушел. И нечего фантазировать.

– Да что у вас стряслось? Ведь все было хорошо!

– Не знаю, Надя, – вздохнула Лиля, – не знаю, что на него нашло.

– Но ты же попытаешься его вернуть?

– Зачем?

– Как, зачем? Ты же его любишь.

– Пока люблю. Но я не смогу любить мужчину, за которого нужно бороться. Даже если я его заполучу, это будет уже не мужчина, а приз, который мне достался. Вадим может одуматься, я буду его ждать. Ждать, но не умолять вернуться, не плести интриги, не разыскивать возможную соперницу. Мужчина добивается благосклонности женщины, а не наоборот.

– Ты как моя мама говоришь, – проворчала я.

– Тебе не помешало бы к ней прислушаться. Что у тебя со Степой? Когда у вас свидание?

– Не знаю, он пока в Италии.

– В Италии?

– Да, и я ничего не хочу об этом слышать.

Лиля пожала плечами и накинула на плечи старую разношенную кофту. Сестру надо спасать, она перестает быть собой.

Не верится, что Вадик ушел. В жизни, конечно, все бывает, да и мужчины – люди ненадежные, но! Вадик не пускает дел на самотек, не в его стиле тайно собрать вещи и уйти. Его характер требует переговоров, обсуждений, подведений итогов. Если бы Вадик передал Лиле лист форматом А4 с подробным описанием претензий, я бы не удивилась. А вот небрежно выдернутый лист из тетради и неровный почерк давали повод для размышлений.

С другой стороны, если записку оставил не Вадик, то кто?

Мог ли он завести любовницу? Уверена, что нет. Если этот черствый безэмоциональный человек и способен любить, то его любовью была Лиля. На такие мелочи, как тайные любовные связи Вадик не разменивается – пользы никакой, одни хлопоты.

Сейчас бы поделиться подозрениями с Лилей, но меня пугает ее настроение. Чтобы немного отвлечь сестренку я рассказала, что собираюсь на свидание с Туманом. Лиля взбодрилась. Сначала она похвалила меня за то, что я стала обращать внимание на других людей, помимо Степы. Потом она отругала за то, что кавалер из интернет среды. Мол, там одни ущербные не умеющие общаться в реальной жизни люди.

Я решительно отвергла подозрения по поводу ущербности Тумана. Лиля протяжно вздохнула и сказала, чтобы я изредка пользовалась мозгами. Я бросила в нее подушку. Лиля запустила в меня плюшевым зайцем. И начался обстрел мягкими предметами.

В общем, я оставила сестру в полнее сносном расположении духа. Теперь спешу к кинотеатру. У меня нет намерения соблазнить Тумана, но вырядилась я как на свидание. Яркое малиновое платье из струящейся ткани, тонкий золотой браслет на левой руке, новые туфельки, мятые локоны.

Тумана я узнала сразу. Он возвышался над прочими неприметными гражданами. В одной руке он держал букет, в другой мобильный телефон. И Туман жевал жвачку! Полнейшее бескультурье, не ожидала. Парень не был смущен, растерян, он медленно жевал и глазел по сторонам. Мятая футболка также не вселяла оптимизма.

– Привет, я Надя.

Парень оживился.

– О, здорово! Тебе, – он сунул мне под нос цветы и громко заявил, – вообще круто, ты красивая!

– Спасибо, – я неуверенно взяла его под руку и отвела в сторону.

– Че?

Ты меня ждешь? – прямо спросила я.

– Ты Надя из интернета?

– Да.

– Тебя.

– Ты Туман?

– Да, – заржал парень, – Туман. Клевый ник!

– О чем мы говорили в последний раз?

– Все мужики гады и козлы. Мы решили сходить в кино, – тяжело вздохнул парень.

– Кто мы? Гады и козлы? – непроизвольно вырвалось у меня.

– Не, мы с тобой не козлы, – удивился парень и еще раз протяжно вздохнув, отрапортовал, – вчера ты была чем-то сильно расстроена. Чтобы развлечься, ты предложила сходить в кинотеатр. Я с большим удовольствием согласился, потому что время, проведенное с тобой – это лучшее время. Пойдем веселиться!

– Гм, – я потерла кончик носа и искоса взглянула на парня. Он высок, строен, привлекателен, так почему бы не поверить ему?

– Что, Надежда, пойдем?

– Да, кстати, как тебя зовут?

– Сергей, – быстро ответил он и закашлялся.

Мы чудесно провели время. Во сне я вновь переживала ту необыкновенную легкость, которую чувствовала в компании Сергея. Но все хорошее заканчивается быстро и внезапно. Как раз в тот момент, когда Сергей нежно взял меня за руку, в реальности на меня полилась холодная вода.

– Надя! Немедленно вставай! – гаркнул отец.

Папа очень редко кричит. Если он повысил голос, лучше не прекословить.

– Чтобы через пять минут завтракала!

– Так точно…

Папа вышел из комнаты, я выскочила из постели и быстро оделась. На душ времени не было, поэтому я только почистила зубы, плеснула пригоршню воды на лицо и примчалась на кухню.

– Ешь, – коротко сказала мама и придвинула тарелку с яичницей.

Я не решилась задавать вопросы, пока родители не позавтракали. Только, когда опустели тарелки, я спросила:

– Что случилось? К чему такая спешка?

– Дочь, ты совсем обалдела? – мама уперла руки в бока, – как ты замуж пойдешь, не представляю! Ты не то что семейный быт, ты свое личное время организовать не можешь. Девять часов, ты на работу опаздываешь.

Я подскочила и в ту же секунду расслабилась.

– А, работа… Тогда я пойду еще посплю. Меня уволили.

– Что ты натворила? – хором спросили родители.

– Почему сразу натворила? – возмутилась я, – у директрисы вчера был приступ сумасшествия. Меня уволили без причины.

– Так не бывает.

– С больными людьми все бывает.

– И чем же ты больна? – ехидно поинтересовалась мама.

– Я про директрису. И знаете, что… Хватит меня оскорблять. Я такого отношения не заслужила.

– Вот именно, ты не заслужила, – мама сердито сдула прядку волос, упавшую на глаза, – не заслужила вести беззаботную жизнь и делать вид, что тебя ничего не касается!

– Подумаешь, уволили, – я скрестила руки на груди, – мне все равно там не нравилось.

– Знаешь, что, – начала мама, но папа ее остановил.

– Не надо, дорогая. Пусть Надя подумает.

– О чем? – воскликнули мы с мамой.

– О том, почему у тебя все в жизни идет наперекосяк. Пора браться за ум, Надежда.

Родители ушли на работу, а я захватила с кухни побольше мандаринок и устроилась перед телевизором.

Как объяснить маме с папой, что я не ищу себе неприятностей. Они сами подкарауливают меня и сыпятся на голову! Что я должна делать? Чужие проблемы никогда не кажутся сложными, хотя на деле их очень трудно разрешить. Некоторым людям очень нравятся в ответ на чьи-нибудь жалобы небрежно повести плечом, фыркнуть, мол, ерунда какая. Многие из моих знакомых черпают силу в чужой слабости. Некоторые аж светятся от счастья, стоит им узнать, что кто-то сел в лужу. Подобных людей надо изолировать от нормального общества. Хотя здесь есть один минус – если это сделать, общество сильно поредеет. Вот с кем бы я согласилась отправиться на необитаемый остров? С Лилей? Она замучает меня командами. С Ариной? Та будет все время поучать и расстраиваться, что я ничего не понимаю. С Леной? С ней я бы, пожалуй, ужилась. Несколько дней. Долго мы бы с ней не протянули. Сидели бы на песке, рассуждая, как можно выбраться, восхищались бы красотой тамошних цветов, и нас, легкомысленных и беззащитных, вскоре слопали бы хищники.

Стоп. Лена легкомысленная, а я нет. Родители так долго утверждают, что я сущий ребенок, что поневоле начинаешь верить.

В обед мне позвонила Лиля и сказала, что Вадик вернулся. Всю ее расцеловал, потом уселся в кресло и замер, ни на что не реагирует. Сестра поинтересовалась, было ли у меня подобные случаи. Я напомнила, что у меня ни разу не было серьезных отношений. На что Лиля ответила, что парней я перевидала не мало, должна же быть от этого хоть какая-то польза. Я сказала, что ни один из моих приятелей в оцепенение не впадал, посоветовала вызвать скорую. Лиля пробормотала, что ее сестра типичный параноидальный истероид. Я не поняла, что она имела ввиду, но на всякий случай обиделась.

Потом пальцы помимо моей воли набрали номер Степы. Гудок-другой. Внутренний голос вопил: ” Положи трубку, дуреха! Он в другой стране. Тебе не хватит денег даже на пару минут разговора”. Ну и пусть. Хотя бы поздороваюсь. Скажу, что скучаю.

Гудок.

Гудок.

“Абонент временно недоступен”

Ох, Степа наверно на совещании! Надеюсь, я не сорвала ему переговоры или что там у него. Ой, смс! Наверно, от Степочки! Милый мой!

“Не звони. Не пиши. Потом поговорим”.

Что?

Что?

ЧТО?

12

– Надя, выпей хотя бы чай.

– Не хочу.

– Тогда съешь яблочко.

– Нет.

– Пирожное.

– Нет.

– Надя, ты меня пугаешь, – мама отложила стопку свежевыглаженных рубашек, – ты так расстроилась из-за того, что мы с папой сказали тебе утром? Но кто тебе скажет правду, кроме родителей? Хвалить может каждый, а вот конструктивную критику…

– Это не из-за вас. Из-за Степы.

– Он тебя бросил? – ахнула мама, – забудь!

– Нет, он… Это я решила его бросить. То есть… Хочу. Не хочу с ним больше встречаться.

– Вот это правильно, – мама похлопала меня по руке, – надо успеть бросить, пока не бросили тебя. У вас давно все шло к расставанию. Да и отношений по сути у вас не было. Разве это нормально, когда…

– Мам, не надо, – я закрыла уши руками, – выйди, пожалуйста.

– Поплачь, поплачь, – тихо сказала мама, – привычка не любовь, так просто не забывается.

– Уйди, – простонала я и обхватила голову руками.

Почему бы всем не исчезнуть? Оставьте меня одну посреди пустынного города. Я забьюсь в какой-нибудь угол, туда, где потемнее, и буду тихо умирать. А все остальные пусть существуют в другой реальности. Может, там будет и мой двойник. Почему бы и нет? Все равно кругом одна фальшь. Настоящих людей-то и нет. Они сидят по ту сторону в одиночестве, кто под лестницей, кто на чердаке, кто на застланной газетами скамье. И молчат. Потому что на слезы и слова сил уже не осталось. А пустые оболочки пусть веселятся. Ведь надо же создавать видимость счастья. Только для кого спектакль? Кого мы хотим обмануть? Себя? А существуем ли мы?

– Надюш, тебе Сергей звонит, – мама неуверенно перешагнула порог, – будешь разговаривать?

Я взяла телефон, успев подумать, что разговаривать я не хочу, но и молчать не могу.

– Але.

– Привет, Надя, это Сергей.

– Привет, Сережа.

– А что у тебя с голосом?

– Ничего.

– Я тебя не отвлекаю?

– Совсем нет.

– Я хотел извиниться. Глупо себя вел вчера.

– Не помню такого.

– И шутил так по-дурацки. И жвачка… какой нормальный мужчина…

– Все нормально.

– Ты наверно больше никогда не…

– Нет, можно еще куда-нибудь сходить.

– Надюш, ну, зачем тебе такой дурак? Он разве… он…

– Про кого ты говоришь? – испугалась я. Неужели Сергей знает про Степу? Знает, что я ему не нужна…

– Про… – Туман замолчал, потом обреченно сказал, – про себя.

– Мне было весело. Ты, конечно, странно разговаривал. Иногда и впрямь по-дурацки, но…

– Правда? – обрадовался Туман, – то есть…

– Все было хорошо. Мне понравилось, а сейчас…

– Понял, тебе некогда, – скороговоркой произнес Туман, – спишемся.

– Спишемся, – вздохнула я и передала телефон маме.

– Тебе он не нужен?

– Мне никто не нужен.

– Телефон тебе не нужен? – медленно проговорила мама.

– Нет.

– Такой приятный голос у этого парня, да?

– Голос? Не обратила внимания.

– Ладно, ухожу. Зови, если что.

Конечно, я не стала ее звать. Хотя до самой ночи было предостаточно моментов, когда мне казалось, что я вот-вот сорвусь. Или взорвусь. Раньше я ни разу не испытывала такого странного ощущения, как в этот день. Я лежала в постели, не в силах пошевелиться, но в то же время мне казалось, что я мечусь по комнате, опрокидывая вещи. Бью кулаками в стену, истошно кричу, срывая голос. Но так же ясно ощущала тяжесть и неповоротливость тела, бессилие, неспособность ни на малейшее движение. Я словно раздвоилась. Или перестала быть человеком. Превратилась в ярость и слабость. Даже сейчас, думая об этом, я чувствую, что… Хотя нет. Я больше ничего не чувствую.

13

Родители стерли победные улыбки с лиц, едва я показалась им на глаза. Наверняка радуются тому, что между мной и Степой все кончено. Они ничего не сказали, просто обняли меня, а потом приготовили сладкий чай и бутерброды. Мама принялась расставлять безделушки на полке, папа стал разгадывать кроссворд. Я попыталась завязать светскую беседу, родители одушевленно ее подхватили и следующие полчаса были самыми спокойными в моей жизни. Горячий чай, веселые голоса родителей, солнечные зайчики на зеленых обоях.

Потом пришла Лиля. У нее был настолько злой вид, что я сама немного разозлилась. За компанию. Кузина уволокла меня в комнату, заперла дверь на замок и яростно зашептала:

– Эта гадина просто с ума свихнулась. Клянусь, я не знаю, что с ней сделаю!

Оказывается, после осторожных вопросов, уклончивых ответов Вадика, перед Лилей возникла более-менее понятная картина того, как Вадик постепенно превращался в дурачка.

По версии Лили родная сестра Вадика решила испортить ему жизнь и мозги. Двуличная родственница уверяла Вадика, что его загнали под каблук, что Лиля вообразила себя хозяйкой, а Вадика держит только для удовлетворения своих причуд. Вадик должен взбунтоваться, встать на дыбы, взреветь, показать, что именно он – истинный лидер. Ему не следует выполнять прихоти жены, кстати, гражданской. Он мужчина. Значит, имеет законное права требовать подчинения, уважения и предельного внимания со стороны Лили.

– И он поверил! Представляешь! Поверил, что я его использую! Что я не считаюсь с его мнением!

Лиля возмущалась справедливо. Хотя она и умела устраивать дела так, как ей было необходимо, интересы Вадика всегда учитывались. Даже больше. Чего бы Лиле не взбрело в голову, какая бы безумная не появилась цель, Вадик должен был остаться доволен. Перекрасить машину? Только в любимый цвет Вадика. Купить вместо телевизора духи? Только “парные”. Вадик хотел, но не решался. А телевизор заменит ТВ-тюнер, Вадик опять же любит “фаршировать” компьютер.

Лиля взбалмошная и эгоистичная, но ЛЮБЯЩАЯ. Мне кажется, Вадика никто не любил сильнее моей двоюродной сестры, и не полюбит.

– И как ты собираешься устранить его сумасшедшую родственницу?

– Не знаю, еще подумаю, – Лиля отбарабанила пальцами знакомую мелодию, – если честно, мне бы не хотелось вмешиваться, но Вадик сам не справится. Бой с родственниками мой доверчивый глупыш проиграет.

– Да уж…

– А у тебя почему такой видок? Случилось что?

– Я решила расстаться со Степой, – сказала я, избегая Лилькиного взгляда.

– В самом деле? Это надо отметить!

– Ну, почему? – я горестно вздохнула, – почему все так радуются нашему расставанию? Ни в ком нет ни капли тактичности!

– Извини, – Лиля ласково коснулась моей руки, – но, когда дорогой тебе человек принимает правильное решение, ты радуешься. А расставание со Степой, как раз то, что тебе нужно. Как ты решилась?

– Он исчезает… Постоянно где-то пропадает, не предупреждает меня. Отменяет свидания и об этом, кстати, тоже не сообщает. Вчера написал, чтобы я не звонила, потом он все объяснит.

– Не объяснит, – заверила Лиля.

– Знаю. Вот и вся история.

– А как он отреагировал на то, что ты его бросила?

– Он не знает. Он же не сообщает о своих решениях. Я тоже не буду. Просто не стану с ним видеться. Он наверно и не заметит моего отсутствия. А если заметит, то переживать не станет.

– Раз уж ты с ним все-таки порвала, я расскажу одну важную вещь. Дело в том, что Степа…

– Надя! – раздался крик мамы, – тебе звонят. Почему ты вечно оставляешь телефон где попало?

– Секунду, – я виновато улыбнулась Лиле и пошла за телефоном.

Звонили с незнакомого номера. Обычно в таких случаях я не отвечаю, но настроение и так было паршивое, хуже стать оно не могло.

– Але.

– Наденька, – мягко сказал низкий голос, – как я по тебе соскучился!

– Степа, это ты? – прошептала я и схватилась за стул.

– Ну, а кто еще? Только что прилетел. Дела меня вымотали, устал ужасно. Очень хочу тебя видеть. Давай встретимся? Я пришлю за тобой такси.

– Да, конечно.

– Вот и хорошо, целую, Наденька.

– И я тебя, пока.

Я подпрыгнула, захлопала в ладоши, как ураган влетела в комнату. Распахнула шкаф, взяла несколько вещей, половину тут же бросила на пол. Выбрала темно-алое длинное платье.

Лиля что-то удивленно спрашивала, но я не прислушивалась. На прическу и грамотный макияж времени не оставалось, поэтому я ограничилась тем, что до блеска расчесала волосы и подвела глаза темно-серыми тенями.

Такси приехало в тот момент когда я закончила подкрашивать ресницы. Ни с кем не попрощавшись я выбежала из квартиры, села в машину и у меня тут же развязался язык. Я болтала о разных глупостях, шофер даже не притворялся, что ему интересно слушать. Но меня не обидело его равнодушие. Мне нужно было говорить, говорить, чтобы хоть как-то снять напряжение. Конечно, если бы мне изредка отвечали, было бы куда лучше, но неважно. Правда перед тем как выйти, я спросила у шофера:

– Я не утомила вас своей болтовней?

– Нет, у вас красивый голос, – равнодушно ответил водитель и нажал педаль газа.

Степа встретил меня с открытой бутылкой шампанского в руках. Пиджак валялся на диване, рубашка наполовину расстегнута, волосы взлохмачены. Мне пришла мысль, что до меня здесь уже была девушка. Я не стала расспрашивать Степу о предполагаемой гостье, по большей части из-за боязни узнать лишнего. Степа не заметил ни моей грусти, ни моего замешательства. Он взял меня на руки и закружил. И я вновь стала счастлива. Подозрения и обиды исчезли. Был только Степа. Только он, все остальное исчезло.

Мы пили шампанское, целовались, занимались любовью, потом снова пили шампанское, целовались и занимались любовью. Пару раз в дверь нашего номера стучали, мы со Степой громко отвечали: “Не до вас!” а когда раздался стук в стену, мы постучали в ответ. С какой стати мы должны ограничивать себя в громкости? День на дворе, так что имеем право шуметь. К тому же, мы не топаем, не включаем музыку, что касается других звуков… Если соседи выросли ханжами – это их проблемы.

В пять часов Степа посадил меня в такси, нежно поцеловал и обещал позвонить. В отличии от предыдущей поездки, я молчала. Мне было страшно потерять ощущение Степиных рук на своем теле… Да, я сидела в автомобиле, а Степа был в гостинице, но это не имело значения. Я заново переживала те прекрасные часы, что мы провели со Степой.

– Где ты была? – спросила мама, крепко схватит меня за плечо, – почему у тебя разорвано платье?

– Оно порвалось.

– Я вижу. Что случилось?

– Мама, я не обязана рассказывать тебе о своей интимной жизни.

– Где ты была?

– Не знаю, – честно ответила я и задумалась.

В самом деле, куда я ездила? Не помню.

– С кем?

– Со Степой.

– Ты же его бросила! И он, кажется, в Италии!

– Он вернулся. У нас все хорошо. И давай больше не будем об этом.

То ли у меня был очень решительный тон, то ли слишком трансовый вид, мама отступила. Она отпустила меня, сделала несколько шагов назад. Я вернулась к входной двери, подняла брошенную сумочку, помахала маме и скрылась в своей комнате.

Поздно вечером пришел папа. Родители долго о чем-то разговаривали, иногда срывались на крик. Меня они не беспокоили. За весь вечер никто не позвал меня, не входил в мою комнату. Такое положение вещей меня устраивало. Во-первых, я никого не хотела видеть. Во-вторых, от родителей все равно ничего хорошего не дождешься. Курсы они что ли окончили, где учат разговаривать одними упреками и требованиями.

Ближе к полуночи пришло два смс. Первое от Тумана: “Спокойной ночи, Надюша, приятных сновидений”. Вторая от Степы: “Сегодня ты была хороша, как никогда!” Я не ответила Туману, а Степе отправила одну фразу: “Я люблю тебя”. После чего забылась беспокойным сном.

14

Галстук был насыщенного синего цвета, обметан синей нитью с люрексом. Ткань изрядно помяли сильные пальцы с коротко стрижеными ногтями. На большом пальце торчала заусеница, меня так и подмывало кинуться за ножницами.

Я почему так хорошо рассмотрела и галстук, и пальцы? Да потому что в глаза папе я смотреть не могла, но куда-то же надо направить взгляд.

От папы я подставы не ожидала. Мама, та могла увлечься новым педагогическим приемом. Однако, в этот раз родительница помалкивала. Вру. Несколько раз она робко вставала на мою защиту. Папа резко ее осадил.

Если не вдаваться в подробности, а кратко ухватить суть, можно ограничиться пятью словами: родители отправляют меня в ссылку. По их версии, я нарушила все границы приличия и благоразумия, за что должна понести наказание. А так как я ко всему прочему очень похожа на больную, то мне необходимо лечение – уединение, чтобы спокойно поразмыслить о жизни, а также изоляция от возбудителя болезни, то есть от Степы.

За пятьсот километров отсюда есть славный город, в котором проживает моя престарелая тетя. К ней соваться и портить жизнь не надо, но в случае крайней необходимости можно попросить о помощи. Тетя нашла мне квартиру, а также – соседку, чтобы уменьшить арендную плату. На первый месяц мне выделана определенная сумма денег. При желании я могу ее уменьшить, увеличить – шиш. Поезд отправляется завтра, так что мне надо пошевеливаться.

Я заявила, что мне уже больше восемнадцати, так что своей жизнью могу распоряжаться самостоятельно. Если родители против того, чтобы я жила в их квартире, я уйду. Но уйду туда, куда сама пожелаю. После этих слов я схватила сумочку и выбежала из квартиры.

Я поймала такси и попросила отвезти меня на пляж. Водитель приподнял брови и переспросил место назначения. Когда я раздраженно спросила, в чем дело, водитель сказал, что собираются тучи и скорее всего пойдет дождь. Я ответила, что никого не касается, как я провожу свое время в непогоду. Водитель ответил, что разделяет мою точку зрения и попросил заплатить вперед. “Извините, милая девушка, но мой жизненный опыт заставляет с предубеждением относиться к людям, которые садятся в такси, одетые в пижаму”. Вот так, да. Оказывается, я забыла переодеться.

– Лен, привет, – я прижала телефон плечом к уху. Руки были заняты – заело молнию на сумке.

– Привет, Надя, что-то случилось?

– Нет, с чего ты взяла?

– Ты первый раз звонишь в семь утра.

– Ой, прости. У меня часы остановились, – сымпровизировала я, – долг платежом красен, знаешь?

– Слышала, а кому я должна?

– Помнишь, как мы познакомились? – я расплатилась с водителем и взяла телефон в руку. Никогда бы не подумала, что уверенность во время телефонного разговора зависит от того, как ты держишь аппарат.

– Помню, конечно, – рассмеялась Лена, – ты тоже столкнулась с роллером?

– Хуже. В общем, Лен, так получилось, что я в пижаме. В такси и в пижаме.

– Ух ты!

– Да, именно так. Не могла бы ты дать мне какой-нибудь одежды? На время, конечно.

– Приезжай, выбирай.

– Где ты живешь?

– Преображенская, пять. Квартира сто двадцать один.

– Я не помешаю?

– Нет. Коля собирается на работу. Если успеешь, я вас познакомлю.

– Хорошо, скоро буду.

– Жду.

Я бросила телефон в сумочку и уставилась в окно. Минут через пятнадцать я подумала, что пора бы уже приехать.

– Почему так долго едем?

– Еще немного и будем на пляже, – спокойно сказал водитель.

– Какой пляж, вы с ума сошли! – я схватилась за голову.

– Вы сказали, что вас нужно отвезти на пляж.

– А потом я позвонила подруге и решила поехать к ней! Вы же слышали наш разговор!

– Я слышал только то, что произносили вы, о новом адресе не было сказано ни слова.

– Вы, – возмущенно начала я и ту же прикусила язык.

Кажется, водитель прав – я не повторила адрес.

– Извините, пожалуйста. Понимаете, у меня довольно неприятное утро…

– Понимаю, вы очень убедительно одеты.

– Отвезите меня на Преображенскую, пять. Сколько это будет стоить?

– Далековато, еще триста рублей.

– Кхм… Видите ли, у меня осталось всего двести рублей.

– За двести рублей довезу вас до ЦУМа, дальше прогуляетесь. Квартала три сэкономите.

– Понятно.

– Ладно, девушка, не переживайте. Довезу до Преображенской.

– Спасибо большое! Я сейчас отдам деньги, подождите минутку, эта молния…

– Оставьте лучше свой номер телефона.

– Видите ли, мой молодой человек…

– Да я не в этом смысле, – хохотнул водитель, – как вы сказали, долг платежом красен. Вот настанет для меня черный день, тут вы и пригодитесь.

– Думаете, в черный день вас спасут триста рублей?

– А давайте договоримся, что помощь будет не материальной? Может, мне понадобится девушка, которая изобразит мою жену перед другой женщиной.

– Интересно вы живете.

– Нет. Подобный случай был в жизни моего друга. Видите ли, я легко могу простить вам триста рублей, а вот дружеская помощь мне не помешает.

– Нехорошо начинать дружбу с долгов, но я согласна.

– Вы и предыдущую дружбу, кажется, так начали.

– Верно. Дурной знак, правда?

– Я не слишком-то разбираюсь в знаках. Так мы договорились?

– Да. Услуга за услугу.

На повороте перед Преображенской улицей мы чуть не попали в аварию. Навстречу выскочил черный автомобиль, чудом разминулись. Таксист громко выругался и прибавил газу.

– Надо быстрей вас довезти, похоже, вы приносите несчастье.

– Причем здесь я? Злитесь на того сумасшедшего водителя.

– Терпеть не могу за рулем баб и блондинов! Вот сколько раз замечал, если у мужика волосы белые, как у баб пергидролевых – не жди от него ничего хорошего. Обязательно окажется скотиной. Вот у меня бывший начальник…

– Вы не правы. У меня есть два знакомых блондина. Один правда немного туго соображает, но вот второй…

– Второй, наверняка, как тот полудурок.

– Степа не такой!

– Преображенская, пять. Выходите.

Я кисло поблагодарила водителя и вышла из машины. К счастью, прохожих на улице не было, в подъезде тоже никого не оказалось. Дверь Лена открыла после первого звонка.

Подруга закуталась в длинный махровый халат темно – розового цвета. Выглядела подруга так, словно она долго блуждала без еды и воды. Щеки впали, под глазами залегли синяки.

– Я приболела немного, так что держись от меня подальше, – слабо улыбнулась Лена и закашляла, прижав к губам платок.

– Ничего страшного. Зараза к заразе, сама знаешь.

Лена провела меня в комнату, распахнула большой платяной шкаф. В глазах зарябило от ярких цветов. Чтобы не затягивать выбор, я зажмурилась и наугад вытащила две вещи – розовые джинсы и белое платье. Я выбрала платье. Оно было абсолютно новым, даже ценник был все еще приколот. Лена сказала, что я могу забрать платье насовсем. Оно узко ей в груди. Подруга увидела это платье, когда уже выходила из магазина. Время поджимало, поэтому Лена приобрела платье без примерки.

– Даже Коле его не показала. Так жаль, что оно мало. Коле очень нравится белый цвет.

– Кстати, О Коле. Ты обещала нас познакомить.

– Ты опоздала буквально на пять минут. Могу показать фотографии.

– Да, давай. Мне очень интересно.

Лена принесла два больших фотоальбома.

– Опять розовый, – пробормотала я и выбрала самый тяжелый фотоальбом.

– А мне нравится розовый, – немного обиженно сказала Лена.

– Терпеть его не могу. В последнее время этот цвет мелькает на каждом шагу, хочется ходить с закрытыми глазами.

– Ты не очень-то вежливая гостья, – Лена снова закашляла.

– Я не хотела тебя обидеть, – спохватилась я, – Лен, прости. Сначала скажу, потом подумаю.

– Ладно тебе, смотри фотки. А я пойду переоденусь. Скажем, в голубое. Идет?

– Очень даже.

– Что будешь, чай, кофе?

– Чай.

– Кстати, на твоей пижаме есть розовые полоски.

Я наклонила голову. Пижама и впрямь была в розовую полоску. Не понимаю, зачем я так оделась? Обычно я сплю в ночной рубашке или в широкой футболке, пижаму не надевала с прошлого дня рождения. Ее подарили дедушка с бабушкой, мне хотелось сделать им приятное, тогда я надела пижаму в первый и надеялась, в последний раз.

Фотоальбом начинался со снимков Лены на пляже. Море, красивая Лена на фоне огромной яхты… А я лохматая в чудовищной пижаме, голодная и бездомная. Зато у меня есть Степа. Не думаю, что Коля также хорошо, как он. В этом я Лену опередила!

Так, Надя, остановись. Зависть надо глушить сразу, когда та только-только появляется. Лена хорошая подруга, и я должна быть благодарна, что она появилась в моей жизни.

Я перевернула страницу. Ага, вот родители Лены. Если бы не надпись рядом с фотографией (мамуля и папуля), я бы приняла их за Ленкиных брата и сестру. Я не преувеличиваю. Оба стройные, моложавые, отлично подстриженные, со вкусом одетые. Лена больше похожа на маму, только скулы высокие – отцовские.

После двух страниц родительских фотографий весь лист занимает золотая витьеватая надпись “Свадьба”. Только я взялась за жесткий картонный уголок, зазвонил телефон. Степа!

– Але.

– Надюш, снова улетаю в командировку. Давай перед отлетом увидимся?

– Куда на этот раз летишь?

– В N, недели на три, не меньше.

В N! Пока я переваривала информацию, Лена принесла чай, печенье, конфеты, присела в сторонке.

– Надюш, ты меня слышишь? – спросил Степа.

– Когда ты вылетаешь?

– Через три часа. Сегодня утром шеф поставил перед фактом. Значит, я сейчас заскачу домой, а после прямиком в “Уютный домик”. Ты же приедешь?

– Давай лучше встретимся в N. видишь ли, я тоже сегодня еду туда. Только вечером.

– Да ладно?

– Да, вот ведь совпадение.

– Что ж, очень хорошо. Значит, ты всегда будешь под рукой.

– В смысле?

– В смысле, я очень рад, что ты будешь рядом! Завтра я тебя наберу. Пока.

– Пока.

Я прижала телефон к груди и с глупой улыбкой уставилась в стенку. Три недели со Степой! Рядом не будет вечно недовольных родителей, Степе не нужно спешить выполнить сотню дел. В командировке он обычно загружен меньше, чем в родном городе.

Надо ехать к родителям, обрадовать их тем, что я еду в N. И мне приятно, и они довольны – редкое совпадение.

Я поблагодарила Лену за помощь, похвалила фотографии и поспешила на автобусную остановку.

Родители довольно сдержанно отреагировали на мою готовность уехать. Я услышала обрывки фраз про неуравновешенность, сумасбродство и себялюбие. Возражать? Я слишком счастлива, чтобы спорить. Эх, будь я на несколько килограмм легче, я бы взлетела!

Вот и вечер. Обнимаю папу, целую маму. Пробираюсь по узкому проходу вагона поезда, ищу свою полку. Пью чай, думаю о Степе. Ложусь спать. Во сне вижу Степу.

15

Квартира показалась неплохой: близко к центру, просторная кухня, большая комната, необходимая мебель, бытовая техника в наличии. Ремонт, конечно, не ахти, но для временного жилья сойдет.

Соседка на первый взгляд – приятный адекватный человек. Сразу, конечно, характер не разгадаешь, однако пока у меня только положительные эмоции.

Лицо у девушки небольшое, круглое. Прямоугольные очки в черной оправе, нос слегка вздернут. Глаза зеленые-зеленые. Больше ничего примечательного в ее внешности нет. Фигура так себе, без изгибов. Одета скучно: бордовая водолазка, прямые джинсы, черные носки. Тапки не носит принципиально: “Дом не улица, обувь здесь ни к чему”. Волосы гладко зачесаны, собраны в низкий хвост. Движенья медленные, интонация спокойная.

Сразу же выяснила во сколько я ложусь спать (“поздно”), во сколько встаю (“терпимо”), люблю ли я вечеринки (“соседи строгие”), курю ли (“обе не курим, хорошо”), есть ли привычка спорить (“недоразумение нельзя доводить до конфликта”, приучена ли к порядку (“не фанатка, но должно быть чисто”), храплю ли я (“иногда? Ничего страшного”), как будем питаться (“отдельно, так удобней”), хорошо ли я знаю город (” я – отлично, если что – подскажу”), есть ли молодой человек ( “у меня нет и тебе не советую”). На этом расспросы закончились. Клара помахала ручкой и ушла на работу. Я разобрала сумку, позавтракала, вышла во двор, познакомилась с бабульками. Кстати, местные старушки весьма доброжелательны. Не представляю, что они могут шипеть вслед всякие гадости, как привыкли делать пенсионерки в моем родном городе.

Вечером мне позвонил Степа, назначил встречу на десять часов вечера, предупредил, что забирает меня до утра. Клара еле заметно поморщилась, узнав, что первую же ночь я проведу вне дома. Какое ей дело? Наоборот радоваться должна – квартира полностью в ее распоряжении. Может, завидует?

Когда Клара увидела меня в шелковом платье с глубоким вырезом, на секунду поджала губы, но промолчала. Молодец. Понимает, что ее мнение меня не интересует. Я пожелала ей приятных снов и упорхнула в ночь навстречу счастью.

Как я и надеялась, со Степой мы виделись каждый вечер, часто я даже оставалась на ночь. Степа снимал номер в посредственной гостинице, кстати, он был очень огорчен, что начальство оплатило три звезды. А мне было все равно. Лишь бы я и Степа были вместе.

Через месяц после моего приезда в N, к моим родителям зашел Сергей. Пока мама не рассказала мне об этом, я про него не вспомнила. О Тумане думала, да. О Сергее нет. Не знаю почему, но Сергей виртуальный и реальный не складываются в один образ. Возможно, я параноик, но меня часто посещают мысли, что Сергей и Туман – два разных человека. Доказательств, хотя бы косвенных, у меня нет, а ощущения притворства есть. С другой стороны, у Тумана нет необходимости выдавать себя за другого. Я уверена, что мой интернет друг честный и порядочный. Возможно, при встрече Туман очень волнуется, поэтому ведет себя немного глупо.

Так вот, Сергей пришел с цветами и коробкой конфет. Спросил, где я, когда вернусь, на чай не остался. Мама сказала, что он не выглядел расстроенным, когда узнал, что я живу в другом городе и неизвестно когда приеду. “И где ты находишь ухажеров, которым ты совершенно безразлична?” – возмущалась мама. Я заметила, что Сергей все-таки интересовался, куда я пропала. Мама фыркнула и повесила трубку.

– Ты надолго сюда приехала? – спросила Клара.

– Не знаю, пока не поумнею. Видишь ли, родители думают, что я легкомысленная и избалованная. Они решили, что мне жизненно необходимо пожить самостоятельно.

– Так тебя родители сюда отправили? – удивилась Клара.

– Да, видимо, дома я им мешаю.

– Так ты раньше все время жила с родителями?

– Ну да.

– Я с шестнадцати лет живу одна. С восемнадцати полностью себя обеспечиваю. Неужели тебе самой не хотелось пожить отдельно?

– Нет. Зачем?

– У тебя хорошие отношения с родителями?

– Так себе. Не деремся, конечно. А у тебя?

– Нормальные, – Клара поправила очки, – а Степан твой жених?

– Что это за старинные понятия: жених, кавалер, – рассердилась я, – и вообще, не хочу разговаривать на эту тему. Уж извини.

– Он приходил вчера, пока ты ходила по магазинам. Просил передать, что сегодня его не будет в городе, так что ваша встреча отменяется.

– Вчера? Почему ты так долго не говорила?

– Забыла.

– Ну, молодец, – я вздохнула, – сказал бы вчера, я хоть бы подготовилась, а так весь день насмарку.

– Не переживай, он тебя не любит. Я в людях хорошо разбираюсь.

– Иди – ка ты знаешь куда! – я со стуком поставила кружку и вышла из комнаты.

Почему Степа мне не позвонил? Не в его стиле прийти только для того, чтобы предупредить об отмене свидания, причем предупредить в приличные сроки, а не за минуту до встречи. Вероятно, я положительно на него влияю.

Надо бы выйти в интернет, оставить сообщение Туману, что жива – здорова. Он вряд ли, конечно, переживает. Но для начала надо забрать папку с документами. Я забыла ее в номере Степы, а она мне очень нужна. Хорошо, что у меня есть ключ от его номера. Кстати, тот факт, что Степа доверил мне ключ, говорит о том, что я стала для любимого родным человеком. Возможно, скоро мы станем жить вместе. В одной квартире! Ночью я буду ласково гладить Степу по плечу, пока он не уснет. Утром встану рано-рано, чтобы приготовить завтрак и привести себя в порядок. Днем буду поддерживать идеальную чистоту, чтобы Степе легко дышалось после трудного рабочего дня.

Родители зря считают меня лентяйкой. Просто раньше мне не было о ком беспокоиться. А о Степочке я буду заботиться, потому что не представляю другой жизни. Я для него готова сделать все, что угодно! Ему не нужно будет просить погладить рубашки, приготовить вкусное сложное блюдо. Я буду делать это все по умолчанию. Я не стану ждать намеков, я угадаю его сокровенные желания. И мне не нужно взамен ничего, только бы знать, что Степа меня любит и хочет быть рядом.

Я бытрым шагом шла по проспекту, набрала номер Лены. На днях она должна приехать в N. Оказывается, ее муж тоже уехал в командировку в этот город! Мы договорились с Леной, что поужинаем вчетвером. Она наконец-то познакомит меня с Колей, а я ее со Степой. Когда все вернутся в родной город, мы постараемся часто проводить время вместе, Лена, Коля, я и мой любимый. А на нашей свадьбе Лена будет подружкой невесты, а Коля – другом жениха. Лена предложила родить в одно время. Это, конечно, как получится, но мы должны сделать все от нас зависящее, чтобы забеременеть в расчете на то, чтобы роды будут в июне. Мы обе хотим “летних” ребятишек, чтобы младенцы попали в теплый солнечный мир, а не холодный и дождливый. Они будут ходить в один и тот же садик, затем у них будет общая школа. Мы не против, если они поженятся. Кстати, я уверена, что у меня будет сын, а у Лены – дочка. Уверена и все тут.

– Привет, Надя, я уже в N. Утром еще прилетела. Извини, что не позвонила, очень много дел. При встрече расскажу, – пообещала Лена по телефону.

– С Колей-то когда познакомишь? У Степы завтра весь день свободный.

– Давай сегодня? Завтра я улетаю.

– Почему так быстро?

– Все расскажу при встрече. Давай сегодня, часиков в восемь, скажем, в “Звездочете”.

– Почему там? Такое пафосное место.

– Мне все равно, скажи куда, мы с Колей подъедем.

– Неужели все-таки с Колей приедешь?

– Да, мне самой не терпится вас познакомить. Степу твоего очень увидеть хочу. Ты о нем все уши прожужжала, а показать не можешь.

– Тогда в восемь у “Белого медведя”, это на…

– Найду. Все, Надя, пока. Коля пришел.

Я на ходу расплела косу. Не люблю прически – ни торжественные, ни повседневные. Как только предоставляется возможность – надеваю халат, убираю шпильки, невидимки, заколки. Вот тогда я чувствую себя девушкой, а не куклой.

Надо бы выбрать подарок для Лены и Коли. Только не могу представить, в чем они нуждаются. И полезных вещей, и безделушек у них навалом. Тяжело дружить с человеком, у которого все есть и которому от тебя ничего не надо. Чувствуешь себя ущербной, что ли.

Ладно, сначала заберу папку из гостиницы, потом выберу подарок. И вообще, о нем можно подумать по дороге в гостиницу. Так даже лучше, когда заранее знаешь, какую именно вещь нужно купить. В магазине остается выбрать только цвет и дизайн.

– Девушка! Это вам! – мальчик лет восьми протянул воздушный шарик нежно – розового цвета.

– Большое спасибо, – вежливо сказала я и покосилась на охапку шаров, которую с трудом удерживал мальчик.

В ней были и синие, и зеленые, и желтые, и красные, и фиолетовые шарики. Почему? Ну, почему мне достался именно розовый? Дурацкий день. Хотя, если подумать, что мне этот шарик? Стоит только разжать пальцы, и он улетит. И вообще, мне хотели сделать приятное, а я разворчалась. В самом деле, ужасный день.

Я кивнула администратору (симпатичный мужчина за тридцать, каждые два дня новая любовница. С некоторыми пассиями я знакома). Он что-то сказал про валерьянку, даже хотел остановить меня, но ему помешал приход нового посетителя. Администратор слишком болтлив. Если какой-нибудь человек остановится для того, чтобы перекинуться с ними парочкой дежурных фраз, то освободится не раньше, чем устанут ноги. Поэтому я ограничиваюсь кивком. В первые дни я застревала у его стойки, потом выработала систему защиты. Нужно сказать (обязательно на бегу): “Со мной произошла такая история! Подожди немного, расскажу. Ты не поверишь!” таким образом болтун-администратор не обижен вашим скорым уходом, а вы освобождены от долгого трепа у рецепшена. Можно обойтись без уловок и просто не обращать на него внимания, но с некоторыми людьми лучше дружить. Таких персонажей чувствуешь интуитивно.

Я открыла дверь, скинула туфли и пошла прямиком в спальню, отметив непривычный бардак в номере.

– Степа? – у меня челюсть отвисла, не больше, не меньше.

Степа лежал в кровати в неглиже, даже не потрудился прикрыться одеялом.

– Ты уже вернулся?

– Уходи, – прошипел Степа.

– Что?

– Дорогой, с кем ты говоришь? – раздался голос из ванной комнаты.

Решительно прошла туда, распахнула дверь и завизжала. Передо мной стояла Лена, прижимая к груди полотенце. “Как в первую встречу” – мелькнула мысль.

– Ах ты, скотина! – я замахнулась, чтобы отвесить ей оплеуху, но Степа крепко схватил меня, прижав мои руки к туловищу.

– Что ты здесь делаешь? – Лена попятилась.

– Это ты что здесь делаешь? Подруга называется!

– Закрой рот! – гаркнул Степа и вытолкнул меня из ванной комнаты.

– Коля, осторожней. Это моя подруга, – Лена надела халат и вышла следом за нами. Спокойная, как всегда. Мерзавка!

– А ты кобелина! – я пнула Степу по ноге, он отпустил меня и схватился за голень. Я схватила Лену за волосы и толкнула на кровать.

– Ты с ума сошла! – крикнула Лена, закрывшись от меня подушкой.

– По какому праву ты находишься голая с моим мужчиной? – закричала я и швырнула в лену статуэткой. Степа закрыл мне рот ладонью и потащил к выходу.

– Коля, отпусти ее! – сказала Лена и тут же поправилась, – то есть, не отпускай. Остановись и крепко ее держи.

– Она сумасшедшая, – бросил Степа через плечо и упрямо тащил меня к двери.

– Остановись! – крикнула Лена. Степа замер.

Лена встала передо мной, оглядела меня с ног до головы и спросила:

– Надя, ты меня помнишь?

– Хватит разговаривать со мной, как с дуррой, – огрызнулась я, – “Я так хочу познакомиться со Степой”, а перед тем, как с ним в постель ложиться, ты не узнала его имени?

– Надя, послушай меня внимательно. Это мой муж Коля. Возможно, он похож на твоего Степу, я не знаю. С твоим молодым человеком я не знакома.

– Ты идиотка? Или меня принимаешь за идиотку? Этот козел и есть Степа. Мы с ним встречаемся уже четыре месяца. Кстати, Степа, ты ни разу не говорил, что женат. И то, что тебя зовут Колей, ты тоже не сообщил, – ядовито сказала я, не зацепившись за слово “муж”. Услышала, но не осознала.

– Лен, это подруга моего знакомого. Я ей чем-то насолил, и она с некоторых пор пытается мне отомстить.

– Ты мне изменяешь? – прошептала Лена, – изменяешь с лучшей подругой? А ты, Надя, как ты могла?

– Как я могла? Вообще-то это ты прыгнула в постель к моему парню!

– Я его жена.

– Какая разница! Ты… Правда что ли жена?

Лена кивнула и закрыла лицо руками. Степа оттолкнул меня и бросился к Лене. Они что-то говорили друг другу, но я не слышала. В моей голове звучало: “Степа и Лена. Степа и Лена. Женаты”. Словно кто-то кричал мне эти слова прямо в уши. Кричал и не желал остановиться. Я развернулась, вышла на улицу. Не знаю, куда шла. Не помню.

16

Первым, что я увидела – женские волосатые ноги. Не сказать, что растительность была буйная, но эпиляция не помешала бы. Дальше взгляд наткнулся на красные носки с небольшой дыркой, сквозь которую виднелся большой палец. Ноги покачивались в такт музыке, которая дошла до моего сознания позднее всего. Мир постепенно наполнялся запахами, цветами и звуками. Неожиданно плечу стало тепло – на него легла чья-то рука.

– Как ты?

Я закрыла глаза, пытаясь определить самочувствие и настроение, вспомнить, что произошло и где я нахожусь.

– Надя, если ты не начнешь отвечать на мои вопросы, придется вызвать “скорую”.

“Скорая”? на ум приходит электричка. В воскресенье в семь двадцать из города отправляется скорая электричка. Нужно потерпеть сорок минут и ты на даче.

Следом всплывает картина суматохи, белых халатов, паники. Мне это не нравится. Я открываю глаза.

– Как ты себя чувствуешь? Ты в принципе чувствуешь себя? Ощущаешь? Помнишь, кто ты такая?

– Помню, – глухо ответила я, – хотя лучше бы забыла.

На меня обрушилось отчаянье. Все разрушено и восстановить нельзя. Не вернуть ни ЕГО, ни ЕЕ. Может, приснилось? Вдруг, да привиделось?

Ведь не может быть, чтобы законная жена была любовницей собственного мужа? Или правильней сказать, что Он изменял Ей со мной? Тогда злодейкой получаюсь я?

– Все? Пришла в себя? – строго спросила Клара.

– Где ты меня нашла?

– Сначала расскажи, что с тобой произошло, – Клара закинула ногу на ногу и сурово на меня посмотрела, – может, ты человека убила, а я с тобой вожусь.

– Это меня убили, – сказала я.

– Да? А смахиваешь на живую.

– Нет. С такой болью люди не живут.

– Ладно, хватит лирики. Давай по делу, ясно и кратко.

– Зачем тебе? – я потерла щеки. Я детства так делаю, когда нервничаю.

– Как это зачем? Я нахожу тебя в невменяемом состоянии, привожу домой. Ты целый час сидишь, как сомнамбула, не реагируешь ни на вопросы, ни на щипки. Тебя ограбили? Ударили? Ты стала свидетелем катастрофы?

– Вот. Катастрофа. Очень точное слово. Только я не свидетель, а пострадавший. Пострадавшая.

– Не тяни.

Я могла уйти, могла нагрубить Кларе, но зачем? Когда чувствуешь себя настолько плохо, что на время теряешь рассудок, нужно выговориться.

– Я познакомилась со Степой четыре месяца назад. У нас вспыхнула такая сильная страсть, что впору было брать на свидания огнетушитель. Степа не слишком-то меня любил. Вожделел. Мог не предупредить, что отменяет встречу. Несколько раз я ждала его и час, и два. Потом узнавала, что он занят, освободиться не может. Я же всегда бежала к нему по первому требованию. Кстати, он никогда не просил и не предлагал – приказывал. Но меня это не заботило. Я влюбилась до беспамятства, до безрассудства. Спустя какое-то время я познакомилась с Леной, мы стали лучшими подругами. Она очень положительная. Так теперь редко говорят о девушках, но именно это определение подходит ей больше всего. Сегодня Лена прилетела в N., к мужу. Он находится здесь в командировке. Мы с Леной договорились встретиться и познакомить друг друга со своими молодыми людьми. А оказалось, что все уже знакомы…

Степа еще давно дал мне ключ от своего гостиничного номера. Ему было удобно прийти и сразу… удовлетворить желания. Захожу я сегодня в номер, а там… Кто бы мог подумать… Там голые Лена и Степа.

– Он изменил тебе с твоей лучшей подругой? – уточнила Клара.

– Можно и так сказать. А можно сказать, что он изменил жене с ее лучшей подругой. Степа оказался мужем Лены. И зовут его не Степа, а Коля. Шифровался он так…

– А он сам был в курсе, что ты и Лена – подруги?

– Не знаю, может и знал. Представь, набросилась на любовницу своего парня, а она возьми и окажись его женой.

– Мне сложно все это представить, – Клара сняла очки, – но меня мучает один вопрос. Вы были, как ты говоришь, лучшими подругами, и ни разу не показывали друг другу фотографии своих… своего… ну, того, с кем встречаетесь?

– У меня нет ни одной его фотографии. Он отказывался фотографироваться. Лена хранит все снимки в фотоальбомах. На мобильнике была только одна фотка со Степой, но он стоял в тени, лица было не разглядеть.

– С ума сойти, – Клара присела рядом, обняла, – мужики, они такие, ненадежные и непостоянные. Забудь.

– Легко сказать, да трудно сделать. Теперь расскажи, где ты меня подобрала?

– Недалеко от дома. Я пошла за молоком, подхожу к магазину, смотрю, ты идешь. Вид у тебя был, как у … наркоманки, наверно. Я подошла к тебе, спросила, что случилось. Ты на меня – ноль внимания. Уставилась в одну точку и все. Я привела тебя домой, посадила вот на этот самый диван. Ты сложила руки на коленях и больше не двигалась. Иногда отвечала “да” и “нет”, обычно невпопад.

– Спасибо, Клара, что не бросила.

– Не за что, меня удивляет, как ты под машину не попала.

– Может, когда не боишься смерти, тогда и не умираешь?

– Иди спать ложись, – посоветовала Клара и поднялась.

– Давай посидим еще немного?

– Давай, – Клара подошла к холодильнику, – только сначала приготовим ужин. Что бы ты съела?

– Мне яду, пожалуйста, двадцать грамм.

– Не смешно, – отрезала Клара, – сотни тысяч, а может, миллионы молятся сейчас, чтобы прожить еще немного. А ты собралась умирать из-за какого-то морального урода. Соберись!

– Так точно, товарищ генерал.

Мы долго разговаривали сидя на продавленном диване. За холодильником скреблась мышь, соседи сверху топали, на улице то и дело срабатывала сигнализация автомобиля. Эти неприятные звуки выводили из себя, чему я была благодарна. Лучше чувствовать злость, чем страх. Лучше думать о том, что завтра высказать соседям, чем о том, что мне скажет Степа. “Ты испортила мне жизнь. Поссорила с женой, знать тебя больше не желаю”, думаю, примерно в этом духе. Тогда я перечислю все его недостатки и проступки. Посмотрим, кто из нас прозвучит убедительней и эффектней уйдет.

Клара посоветовала поставить крест и на Степе и на Лене. Со Степой все понятно, но вот Лена… С другой стороны, мы все равно не сможем дружить. Извиняться перед ней или обвинять ее – глупо. Разве она виновата, что вышла замуж за подонка? К тому же, она не уводила чужого парня. Но и я не виновата. Я не знала, что Степа женат, тем более, что связан с Леной…

Клара рассказала, почему больше не хочет отношений с мужчинами. Оказывается, ее предыдущий друг крутил романы одновременно с тремя девушками. Своим друзьям он говорил, что не знает, как избавиться от Клары, будто бы она не дает ему прохода, грозится покончить с собой, если он не станет с ней встречаться. На самом деле этот человек ежедневно обивал порог Клары, обещал шикарное будущее. Выпрашивал деньги, конечно же, в долг, конечно же, не возвращал. Обидней всего Кларе было узнать, что он читал всем желающим ее любовные письма, которые она написала ему в романтическом припадке после второго свидания, на котором он восхищался смелостью Татьяны Лариной, ее смелостью первой признаться в любви.

После разрыва отношений Клара вспомнила своих предыдущих кавалеров, пораспрашивала знакомых девушек о их парнях и пришла к выводу, что взаимной любви не существует. Искренних чувств не бывает. “А фальши мне не надо, про выдуманную любовь я лучше почитаю или фильм посмотрю”, – закончила Клара.

А я не согласна. Любовь есть. Я любила. Взаимности можно и не ждать. Нельзя же всю жизнь гоняться за лучшим, можно довольствоваться хорошим. Я не стала спорить с Кларой. Она злится, стоит только упомянуть о мужчинах. Доказывать ей, что существуют порядочные особи мужского пола, значит, навлечь на себя бурю гнева. На сегодня мне отрицательных эмоций достаточно, спасибо.

Я легла в кровать, натянула одеяло до подбородка и уставилась в потолок. У соседей все еще играла музыка (чуть тише, чем вечером), танцевали (чуть громче). Им сейчас хорошо. Радость притаилась на соседнем этаже, совсем близко. Доберется она и до меня. Я в это верю, и буду ей помогать.

16

Родители знают о том, что я работаю продавцом-консультантом в магазине одежды. Коллектив немного хуже, чем на прошлом месте работы, зато зарплата в два раза больше. Соседка по квартире хорошая, порочащих связей не имеет. Спать ложусь в одиннадцать часов вечера, просыпаюсь в семь утра, каждое утро делаю зарядку. Посещаю выставки и музеи. У родителей сложилось впечатление, что моя жизнь началась заново. Причем, эта жизнь правильная и достойна уважения. А я сама превращаюсь в девушку с трезвым рассудком, которая знает, чего хочет и методично добивается цели. Это то, что думают про меня родители. Их образ идеальной дочери абсолютно не соответствует действительности. Хотя я на самом деле соблюдаю режим, занимаюсь легкими физическими упражнениями ( Клара заставляет. Не криками, а поджатыми губами. Когда она видит, что я слоняюсь без дела, корчит такую гримасу, что я сама себе кажусь трутнем). В ночных клубах я больше не отдыхаю – противно видеть показушное веселье и фальшивую дружбу. С парнями не знакомлюсь, потому что не верю в серьезность их намерений, а отношений на одну или несколько ночей мне больше не хочется. На выставки хожу, потому что больше не знаю, куда пойти.

А то, что я плачу каждый раз, когда остаюсь одна… об этом маме с папой лучше не знать. Как и о том, что я перестала улыбаться и доверять людям. Ни Степа, ни Лена мне не звонили, встреч не искали, чему я рада. Когда хочешь кого-то забыть, то лучше с ними не сталкиваться, ни упоминать в разговоре, не думать о них. Словно этих людей нет. Исчезли навсегда.

Клара не интересуется моим настроением и планами. Она ведет себя так, словно ничего не произошло. И вообще она общается со мной, как с нормальным человеком, несмотря на то, что я отвечаю всегда с опозданием и немного не впопад.

– Может, тебе стоит вернуться домой? – спросила Клара после того, как я принесла ей расческу вместо пульта от телевизора.

– Вернуться домой – худший вариант из всех возможных. Там, – я споткнулась на полуслове.

Клара махнула рукой, давай понять, что она знает, кого именно я не хочу видеть. Раз она такая понятливая, то можно и не объяснять.

Я разложила на полу журналы о рукоделии, взяли спицы, настраиваясь на кропотливую работу. Прежде я редко вязала. За пять лет я сотворила шарфик, варежки и носки. В этот раз я не хочу заниматься подобными мелочами. Пальто. Небесно-голубого цвета. За два месяца.

– Ты думаешь когда-нибудь с кем-нибудь встречаться? – спросила Клара.

– Нет.

– Не верю.

– Ты же не собираешься, почему мне нельзя?

– Потому что ты на меня не похожа. Готова поспорить, ты влюбишься раньше, чем свяжешь хотя бы четверть пальто.

– Давай поспорим.

– Ты не сможешь жить без отношений или хотя бы без влюбленности. А если следующий парень окажется негодяем, в какой город ты уедешь?

– Я не буду никуда уезжать и прятаться.

– Сейчас ты именно прячешься.

– Иди во двор, повоспитывай подростков. Надоело через пивные бутылки перешагивать.

Клара молча раскрыла книгу и углубилась в чтение. После ее проповеди у меня пропало все желание заниматься вязанием, ведь вязание – это творчество, созидаине. А я бы наоборот что – нибудь с удовольствием разрушила! С другой стороны…

– Клара, а ты бы не хотела переехать со мной?

– Что? – Клара придвинула очки ближе к глазам, словно пытаясь ясней разглядеть мое лицо. Нет ли на нем усмешки или гримасы, предвещающей припадок. Недоверчивая Клара.

– У меня есть замечательная идея! – воодушевленно начала я, – мы вместе едем в Z. У моих родственников есть квартира. Я уверена, что мне они сдадут ее ниже рыночной стоимости. В деньгах ты ничего не потеряешь, а перспектив станет больше. Z крупнее N в два раза!

– Да? А говорила, что здесь работать тебе нравится больше.

– Да потому что я не искала себе работу лучше, когда жила в Z, меня и та устраивала. Ой, не устраивала, конечно. В общем, лень во всем виновата.

– Ну и поезжай себе. Меня – то зачем тащишь?

– Я решила жить отдельно от родителей. Одна я не смогу снимать квартиру – слишком дорого, а ютиться в комнатушке не хочу. Решайся, Клара!

– А что мне делать, когда ты наиграешься во взрослую жизнь и вернешься к родителям?

– Этого не будет, – уверенно ответила я, – можешь не сомневаться. Что скажешь?

– Скажу, что поговорим послезавтра, когда у тебя в голове все как следует уляжется. А то ты сейчас говоришь одно, а через пять минут – другое.

– Как тебе не надоело быть такой правильной! – раздраженно сказала я.

Клара ухмыльнулась и спряталась за книжкой.

Почему ругают только необязательность и безответственность? Некоторые люди слишком, а это значит ЧЕРЕСЧУР хорошие! Причем сами они от своей правильности счастливми не становятся (куда им, с таким количеством граничений!), и другим, обычным людям настроение портят (каждый понимает, что в некоторых областях он недостаточно хорош, а тут ходят всякие, идеальные от пяток до ушей). Я склонная считать, что интеллигентность – разновидность душевного порока. Милые люди выбрали себе узкую тропинку подчинения этикету, нормам морали и еще куче всякой бесполезной благодетели. А должна быть гармония! И если уж в мире существует зло, то и в человеке оно должно присутствовать. В маленькой, крошечной доле, но должно! Вредно есть после шести? Кусочек торта иногда и в полночь можно себе разрешить. Привыкли молчать в ответ на хамство, мол, грубиян скуден умом и воспитанием? Разрешите себе иногда злится. Не до истерики, не до сжатых кулаков. Балансировать нужно, друзья, между “злом” и “добром”, а не прогуливаться по сплошному “плохо” или “хорошо”. Потому что все, доведенное до абсолютизма на самом деле есть ничто! В крайнем случае, горстка мелочи, забытая в кармане старого пальто, но уж никак не пачка новых ассигнаций, ни кубок, ни медаль. Если вы совершенны в чем-то одном, это всего лишь значит, что вы круглый дурак во всем остальном. А так как все в мире взаимосвязано, то даже в выбранном вами деле, вы не совершенны. Знать нужно немного и того, и этого. В разумных пределах. И уже потом, когда вы составите более-менее приличное мнение о жизни, – специализируйтесь. Будьте кулинаром, преподавателем, строителем, лидером, ведомым, но только с оглядкой на мир.

17

Клара все-таки поехала со мной. Несколько раз она повторяла, что ввязывается в авантюру, но не хныкала и обратно не просилась. Интересно, как она плачет. Не могу представить, что Клара кривит рот, закрывает глаза и начинает рыдать. Наверно, она плачет беззвучно, стесняясь того, что не смогла сдержать слез. Впрочем, она не только плач считает слабостью, но и смех тоже. Душевное состояние должно находиться в равновесии, без резких скачков в сторону счастья или печали. А по мне, Клара – трусиха. Малодушие она скрывает под маской безразличия, и никто меня не убедит, что у нее всего лишь железные нервы. Девушкам противопоказано быть спокойными!

Свое возвращение я решила отметить с Сергеем. На мое удивление, он меня не забыл, хотя и пропала на несколько месяцев. Он позвал меня и Клару к себе в гости, предупредив, что с ним будет друг.

Я не имею видов на Сережу, все-таки он не мой типаж, но я постаралась выглядеть красиво. Зато Клара ни на йоту не изменила свой привычный вид: джинсы, водолазка, волосы собраны в хвост. Единственное улучшение – она сменила расцветку носков. Не знаю почему, но раньше у Клары они были ярких кричащих цветов и ни разу не сочетались с обувью или с одеждой. Хотя бы сегодня она выбрала носки нейтрального бежевого цвета.

– Привет, Надюха! – Сергей похлопал меня по спине и жестом пригласил войти.

Клара настороженно оглядела квартиру. Здесь было довольно чисто, но некоторые погрешности все-таки присутствовали: пыль на зеркале, палас лежит не совсем прямо, небольшая кучка хлама в прихожей.

Когда мы вошли в гостиную, молодой человек, сидящий в кресле, изменился в лице и даже, кажется, побледнел.

– Привет, – неуверенно поздоровалась я, удивленная странной реакцией.

– Здравствуйте, – не сразу ответил парень.

– Надя, Клара, располагайтесь, – бодро сказал Сергей, – это Тим. Тима. Тимыч. Не вздумайте назвать Тимошей – обидится. Он вообще жутко нервный.

Тима что-то беззвучно сказал и посмотрел на Сережу очень – очень зло. Сергей не смутился, включил телевизор и ушел за угощением.

– Вы вдвоем живете? – спросила Клара.

– Нет, – ответил Тим, – но Сергей часто заходит в гости.

– Так это твоя квартира? – удивилась я, – а он сказал, что… то есть, он пригласил в гости… мне показалось…

– Ничего, – быстро ответил Тим, – я вам очень рад. А Серега всегда неважно изъяснялся, его многие не понимают. Я, к примеру, даже не пытаюсь.

– Вы давно знакомы? – спросила Клара.

– В смысле? – напряженно спросил Тим.

– В смысле, ты давно знаешь Сергея?

– Серегу, – выдохнул Тим, – тысячу лет. Мы росли в одном дворе. Друзья детства.

– А мы с Надей познакомились недавно, но я о ней могу рассказать многое, будто мы тоже дружим с детства.

– Да ладно, – недоверчиво протянула я.

– Например, ты никогда не говорила, но я знаю, что ты боишься розового цвета.

– Он мне не нравится, это легко заметить.

– Ты его не просто не любишь, ты его боишься, – сказал Клара, – это не одно и тоже.

Пришел Сергей, принес чай и канапе. Извинился, что нормальной еды в доме нет. Клара заверила, что все превосходно.

Мы ели, смотрели какой-то старый черно-белый фильм, разговаривали. Точнее, разговаривали Тим и Клара, я изредка вставляла реплики, Сергей только смеялся или хмыкал, в зависимости от темы. И хоть атмосферу создавал Тим, радушным хозяином был Сергей. Он принес плед, когда Клара замерзла, он бегал в магазин за соком для меня, он менял музыкальные диски. Тим ни разу не поднялся с кресла, что меня неприятно удивило.

В общем, я осталась довольна вечером, но в Тиме разочаровалась. Клара же всю обратную дорогу говорила о нем в восторженном тоне. Я ни разу ее не прервала, хотя она мне жутко надоела. Я устала то ли от речевой бессвязности, то ли мне была неприятна сама тема разговора. Не знаю, так сразу и не разберешь.

Утром я проснулась от радостного визга. Клара подпрыгивала и хлопала в ладоши.

– Что случилось? – испуганно спросила я.

– Тимочка приглашает нас в гости!

– Опять?

– Не ходи, если не хочешь. Даже лучше, если ты останешься дома, – серьезно сказала Клара.

– Почему я впала в немилость?

– Тебе же все равно Тима не нравится, да? А мне-то как раз он очень нравится! Поэтому я постараюсь понравиться ему, и лучше, чтобы перед ним была одна девушка, а не маячило двое. Чтобы его внимание не рассеивалось.

– Ерунда. Если человек нравится, то он нравится независимо от количества людей в комнате.

– Ну, мы с тобой договорились? – Клара прищурилась.

– Да, пожалуйста, – я подняла руки верх, – не претендую.

– Значит, придем вместе, а то не вежливо получится, а потом ты с Сережей куда-нибудь уйдешь.

– Я еще и Серегу должна увести?

– Ты мне друг? – спросила Клара.

– Предположим, – осторожно ответила я.

– Ты обещала помочь мне, если я окажусь в беде, помнишь? Так вот, у меня проблема. Я хочу понравиться молодому человеку, который мной совершенно не интересуется. Тебе нужно всего лишь сбежать с Сережей, чтобы не мешать мне и Тиму.

– Знаешь, что, – я откинула одеяло и села, – это не беда, это дурь. Просто пригласи Тима на прогулку или в кафе.

– Я не хочу навязываться, – ответила Клара, – а почему ты не хочешь прогуляться с Сережей? Ты говорила, что вы дружите, что он классный парень.

– Тебя это не касается.

– Повежливей, – холодно сказала Клара.

– Извини, – смутилась я, – не знаю, что со мной. Хорошо. Придем в гости, а потом я уйду с Сережей.

– Здорово! Спасибо, Надя! – Клара крепко обняла меня.

И впрямь, что это я от Сереги нос ворочу? Он, конечно, не джентльмен, но кому они нужны в наше время? Зато он высокий, красивый, спортивный, смелый и жизнерадостный. И в тот день, когда мы впервые встретились, он мне так понравился, что даже голова закружилась. Правда, больше никаких романтических чувств у меня к нему не возникло. Мне хочется иногда похлопать его по спине, но погладить – никогда. Я скорее натяну ему кепку на нос, чем ласково поправлю воротник.

А этот Тим… Странный он какой-то… сегодня у меня и Клары совпал выходной день. Не хочу сказать, что мне неприятно находиться с ней в одной квартире, но все же присутствие соседки немного напрягает. Почему она решила, что мы подруги? Да, она помогла мне в трудную минуту, теперь я помогу ей, но настоящей дружбы между нами нет. Наши отношения можно назвать партнерскими – мне и Кларе удобно вдвоем арендовать квартиру, но я не могла сказать: “Клара, никакие мы не друзья”. По-моему, она и сама так считает, а все разговоры о дружбе – только разговоры. Только не могу понять, зачем ей это надо.

На этот раз Клара сменила джинсы на юбку, водолазку – на блузку, – хвостик – на распущенные волосы. Соседка даже залезла в мою косметичку за тенями для век и тушью.

Предполагалось, что я не должна привлекать к себе внимание, так что оделась я скромно: прямые джинсы, серый кардиган, волосы заплела в тугую косу. Клара осталась довольна. Правда она хотела запретить мне краситься, но я напомнила, что мне предстоит очаровывать Сергея. Какой ему будет интерес бросить друга, еду, теплую квартиру и отправится в дождь за ненакрашенной, безвкусно одетой девушкой? Клара без лишних слов протянула мне тушь и блеск для губ.

Как и полагается, мы с Кларой немного опоздали. Парни сделали вид, что ничего не заметили.

Мы болтали об интернет – знакомствах, когда Клара стала подавать знаки, что мне и Сергею пора уходить. Ну что ж, я обещала…

– Сереж, я давно хотела показать тебе одно кафе, – начала я.

– Круто! – одобрил Серега.

Тим кашлянул.

– Но давай в следующий раз, – сказал Сергей и подал руку Кларе, – сударыня, окажите мне честь, позвольте пригласить вас на романтический ужин в ресторане.

Клара открыла рот, закрыла, беспомощно посмотрела на меня. А я что? Не думает же она, что я брошусь на шею Сереге с криком: “Не веди ее в ресторан, иди со мной в кафе!”

– Неудобно, – прошептала Клара, – лучше завтра, все вместе…

– Возражения не принимаются, – весело сказал Сергей, взял Клару на руки и отнес в прихожую.

“Вот вам плащ, красавица. Давай помогу. Так… Да не смущайся, они все поймут и не обидятся” – доносился громкий голос Сергея. Хлопнула дверь.

– Решительный он парень, – сказал Тим и внимательно посмотрел на меня.

– Что? – я смутилась под его взглядом, словно Тим не просто посмотрел на меня, а провел теплой рукой по моему телу.

– Все в порядке? – несколько напряженно спросил Тим, – ты не обиделась на Сергея?

– На Серегу? – удивилась я и повела плечами, чтобы стряхнуть оцепенение, – нет. За что?

– За то, что он пригласил твою подругу, а не тебя.

– Гм… Это его право.

– Вы, кажется, долго с ним переписывались?

– Около четырех месяцев. Причем весь август я не выходила на связь, так что получается, около трех. А что?

– Я думал, если люди так долго переписываются, это значит, что они нравятся друг другу, – медленно сказал Туман, не отрывая от меня взгляда, – или ты отвечала ему от скуки?

– Нет, конечно, – я нервно вертела карандаш, – не понимаю, почему ты спрашиваешь. Там запутанная история, долго объяснять.

– Мне интересно, я с удовольствием послушаю.

Может, Серега попросил Тима узнать, как я отношусь к нашей переписке? Вернее, к тому, что может быть вместо нее? В таком случае надо быть помягче. Сказать правду, чтобы расставить все по местам, и в то же время не обидеть Сергея.

– Мы познакомились в трудный период моей жизни, – сказала я, сосредоточив внимание на карандаше, будто говорила с ним, – Туман, это ник Сергея, очень меня поддержал. В то время я не искала отношений с молодыми людьми, просто хотелось поболтать, поэтому я не спешила встретиться с Туманом, то есть с Серегой, в реальной жизни. Он, кстати, тоже встреч не искал.

– У него были на это причины, – сказал Тим.

– В общем, мы так и не встретились. Возможно, если бы мы тогда увиделись, я бы… Он мне нравился. Но вышло так, что я познакомилась с.. одним человеком и влюбилась в него. Как дура. Понимаешь, когда я увидела Сергея, я уже была влюблена в другого, поэтому я не… Не…

– Ты не любишь Сергея, – подсказал Тим.

– Не люблю, – тихо ответила я и торопливо добавила, – но он мне очень нравится. Конечно, он ведет себя глупо, то есть глупо так меня смущаться.

– А разве он смущается? – удивился Тим.

– Как тебе сказать, по переписке он такой умный, чуткий, а при встрече… Я не хочу сказать, что он не интересный, но… Я запуталась и тебя наверняка запутала.

– Нет, я все понял, – улыбнулся Тим и при этом так ласково на меня посмотрел, что мне захотелось… убежать.

Он нравится Кларе. Я обещала помочь ей завязать с ним отношения. Нельзя самой увлечься им. Так, вдох и медленный выдох. Тим относится ко мне, как к другу. А если мне показалось, что он смотрит на меня заботливо и нежно, то это вина освещения, или красивой мелодии, или…

Мяу.

Белый кот прыгнул на колени Тима и потерся о живот.

– Это кот Сергея, – объяснил Тима, заметив мое удивление, – сегодня привез его из деревни.

– Из деревни?

– Да, Серега хотел, чтобы кот побегал на воле. В квартире, как ты понимаешь, места не так много.

– Почему Серега не отвез кота к себе домой?

– Ремонт. Пыль, грязь… Серега сам временно живет у меня. Тоже с сегодняшнего дня.

– Понятно.

– А что сейчас с твоим молодым человеком? Вы встречаетесь?

– Нет, он оказался женат. Все это время он меня обманывал.

– Не хочешь увести его от жены?

– Нет. Он не дорожит мной. Тим, это не очень приятная тема.

– Тогда последний вопрос, ты все еще любишь его?

Я молчала.

– Ты любишь его? – снова спросил Тим и подался вперед.

– Извини, мне пора, – я вскочила и бросилась к двери.

Впопыхах, натягивая куртку, сапоги, я молилась, чтобы Тим не спрашивал больше ни о чем, не пытался меня обнять, иначе я расплачусь. Расплачусь от того, что Степа обманул меня, оттого, что я больше его не увижу . И от того, что я хочу поцеловать парня, который нравится Кларе. Внезапно я остановилась. Вернуться? Если Тим рядом, я не уйду. Если я снова встречусь с ним взглядом, я не смогу уйти. Я обернулась. Никого не было. Он даже не вышел проводить меня. А я еще решила, что нравлюсь ему.

– Пока! – крикнула я и хлопнула дверью.

18

Клара уже была в постели, когда я вернулась.

– Почему так долго? – громко спросила Клара.

– А я свет не включаю, думаю, ты спишь.

– Почему ты не ушла сразу после нас?

– Потому что это невежливо, к тому же, я и так не засиживалась.

– Тебя долго не было.

– Я решила сходить на ночной киносеанс.

– С Тимой?

– Нет, одна.

– Не врешь?

– Можешь у него спросить.

– Ты знаешь, что я этого не сделаю. Чем вы занимались?

– Мы говорили о Сергее, как я с ним познакомилась, как я к нему отношусь.

– О Сергее, – с облегчением повторила Клара, – наверное он попросил Тима узнть, нравится ли тебе Сержа.

– Скорее всего. А вы как провели время?

– Ну, пока мы ехали в ресторан, я придумывала разные предлоги, чтобы вернуться домой. А Сережа никак не хотел меня отпускать. Я смогла уйти только после ужина. Кстати, Сережа довольно милый парень.

– Тебе оба нравятся? – я улыбнулась.

– Я имею ввиду, он бы тебе подошел. Обрати на него внимание.

– Спокойной ночи, – ответила я и потушила свет.

Иногда мне кажется, что лучше не влюбляться. Многие даже семьи создают, не будучи влюбленными в партнера. Если ты встречаешься с другом, ты не ждешь от него вселенской любви, тебя не обижает, что он забывает дату знакомства, что он не угадывает твоих мыслей. Словом, ты относишься к нему, как к обычному человеку, а не как к сверхмужчине. Ты понимаешь, что партнер может что-то упустить, в чем-то ошибиться. В то время, как от любимого мужчины ты ждешь идеальность во всем. Это только по началу бывает, что недостатки выглядят милыми особенностями, потом они начинают жутко раздражать. И ты не понимаешь, почему любимый человек ведет себя неправильно. С твоей точки зрения.

Ведь ты же не могла влюбиться в абы кого. Твой избранник лучше всех, а значит он сверхумный, сверхнадежный, сверхзаботливый, но ведет себя как все обычные мужчины. Может, он тебя не любит? И как только мелькнет такая мысль, начинаются придирки, скандалы. Ведь ты же его любишь, все для него делаешь, так почему он смеет любить тебя не так пылко, как тебе хочется? Ведь тебя есть за что любить, тебя можно даже обожать.

Вот так я и любила Степу. Любила и страдала. Насколько было бы лучше, не будь он для меня так важен.

Я надела наушники, включила мп3 плеер. На случай бессонницы у меня занесены в плейлист лекции по квантовой физике – здорово усыпляют.

После работы я решила заскочить к Лиле. Мне не терпелось узнать, наладились ли у нее отношения с Вадиком. За то время, что я провела в N, я ни с кем не общалась, потому что сначала я была чересчур счастлива, а потом слишком несчастна.

– Привет, Лиля. Привет, Вадик, – я поцеловала сестру, пожала руку Вадику, – смотрите, какой торт я принесла! Удивительные розочки!

– Какой красивый! – восторженно сказала Лиля, – Вадик, достань, пожалуйста, новый сервиз.

– Какой именно? У нас их два.

– Давай желтый, чтобы сочетались с цветами на торте, – засмеялась Лиля, – к тому же, во втором наборе очень тяжелые кружки.

Вадик пожал плечами и вышел. Лиля скорчила рожицу и прошептала: “Жуть. Потом расскажу”. Мне же скрывать было нечего. Я торопливо рассказала о ссоре с родителями, о расставании со Степой, и о том, что разлучницей оказалась моя лучшая подруга. Лиля выслушала, ни разу не перебив.

– Удивительная история, – сказала, когда рассказ был окончен, – с другой стороны, у тебя никогда ничего не бывает по-человечески.

– Вот спасибо! – я нахмурилась.

– Я не говорю, что… О! Вот и чай! Вадик, я бы и сама…

– Ты плохо чай завариваешь, – сказал Вадик и поставил поднос с большими синими кружками.

– Ты не нашел желтый сервиз? Я, кажется, убрала его в…

– Нашел, но этот мне понравился больше, – невозмутимо ответил Вадик.

Лиля на мгновение сжала кулаки, потом расслабилась. Я разрезала торт на восемь кусков, на этот раз они получились ровные. Обычно у меня все выходит криво: режу ли я хлеб или бумагу, ровного среза обычно не бывает.

Лиля всеми силами пыталась создать дружескую атмосферу, Вадик всячески ее разрушал. Если Лиля что-то одобряла, он называл это чепухой. Сестра просила говорить громче, он снижал голос почти до шепота. Я осмелилась сделать замечание, что Вадик ведет себя, как бунтующий трехлетний ребенок. Лиля едва заметно кивнула, а Вадик так злобно на меня посмотрел, что у меня даже глаза заслезились. В такой напряженной обстановке долго не погостишь. Я быстро допила чай и откланялась. Лиля, проводив, меня до дверей, тихо извинилась за грубость Вадика. Сам же Вадик не потрудился даже попрощаться. Кажется, в последнее время я раздражаю всех мужчин подряд.

На улице шел мелкий дождь, я натянула капюшон и медленно пошла к остановке.

В автобусе отвратительно пахло бензином.

– Даже не поздороваешься? – вдруг раздалось рядом.

Я повернула голову к соседке и ойкнула. Рядом со мной сидела Лена!

– Извини, я тебя не узнала.

Очень глупо будет выглядеть, если я пересяду? Наверно, по-дурацки. Видела же, куда садилась.

А на соседку не хватило ума посмотреть. Хотя, кто знал, что я встречу Лену в автобусе, раньше такого не бывало.

– Как живешь? – спокойно спросила Лена.

– Ничего. Снимаю квартиру с девчонкой, работаю.

– Что за девчонка?

– Мы жили с ней в N.

Как только я произнесла название города, в котором мы встретились в гостиничном номере, повисло молчание. Я не решалась посмотреть на Лену.

В первые дни после расставания со Степой я ее ненавидела, потом тосковала, а теперь чувствую себя виноватой.

– Может, выпьем по чашке кофе? – предложила Лена.

– Нет, я опаздываю, – вырвалось у меня помимо моей воли, – кстати, следующая остановка – моя.

– Все так глупо получилось. Если подумать, ни ты, ни я не виноваты. Я не знала о тебе, ты не знала обо мне.

– Если честно, сестра хотела что-то рассказать про Степу…

– Его зовут Коля, – напомнила Лена.

– Но я не захотела слушать, так что наверно доля моей вины есть.

– Мы не сможем наверно дружить как раньше, – Лена наклонила голову, – но мы можем не враждовать. Ты ведь знаешь наверно, что через неделю операция, к чему нам холодная война?

– Да, конечно. Мы не враги, – сказала я и пошла к выходу.

Уже на улице я подумала, о какой операции говорила Лена? Неужели она беременна и хочет сделать аборт? Я бросилась назад, к Лене, но двери закрылись, автобус тронулся с места. Лена сидела все также низко опустив голову.

Какая еще операция может быть, кроме аборта? Проблем со здоровьем у Лены никогда не было, значит, Лена беременна? Узнав об из мене мужа, она решила прервать беременность? Я не хочу, чтобы из-за меня свершилось такое черное дело!

Я достала телефон. Вот блин! Еще в N я удалила ее номер, ну не домой же мне к ней идти? Успокойся, Надя, дыши глубже. У Степы-Коли любовниц могло быть с десяток, так что это не ты плохая. Он бабник и лицемер, такие люди, как он, не исправляются.

Клара сразу заметила, что со мной что-то случилось. Я отмахнулась от ее расспросов и уселась в кресло. Клара проявила чудеса тактичности, она спокойно занималась своими делами – ну, сидит, подружка с остекленевшим взглядом, ну и что, привычка у нее такая.

18

В магазин, где я работаю нежданно-негаданно зашла Марина, та самая, которая выдала злосчастную премию перед моим увольнением.

– О, какие люди! Надя!

Мы обнялись. От Марины, как всегда, пахло сладкими духами, приятно и ненавязчиво. Я отвела ее в сторону и спросила, как здоровье у директрисы, еще ничего или ее все-таки положили в психушку на принудительное лечение.

Марина, гадко хихикая, сказала, что директриса продолжает выяснять отношения с молодым любовником. Оказывается, в тот день я попалась ей под горячую руку. Директриса и Марину хотела уволить, но к начальнице приехал альфонс с извинениями. Вот так. Меня уволили из-за плохого настроения руководства.

Марина предложила вернуться на старую работу, но я решительно отказалась. Не хочу иметь дело ни с чем, что напоминает о прошлом. Это мой новый бзик. Я даже выбросила всю старую одежду, вплоть до нижнего белья. Нынешний гардероб полностью новый. Скудный, конечно, но это поправимо.

“Нашел улетный фильм. Приходи смотреть” – смс от Сергея. Да что он никак не успокоится? Я же сказала, что не люблю его. Или Тима пожалел чувства друга и утаил правду?

“Не могу. Весь вечер занята”, – ответила я.

“Ничего страшного. Приходи ночью.”

Ну и как на это реагировать? Самовлюбленный болван! С какой стати я должна у него ночевать?

“Отвали!” – написала в ответ.

Потом сразу входящий звонок с неизвестного номера.

– Алло, – зло сказала я, мысленно пообещав, если Серега начнет уговаривать или, того хуже, грубить, выскажу все, что о нем думаю. Самыми доступными словами.

– Привет, Надя. Это, Тим, друг Сергея.

– О, – выдохнула я.

Звонит Тим!

– У тебя есть пять минут?

– Да, даже больше.

– Дело в том, что я нашел очень хороший фильм, его обязательно стоит посмотреть. Я попросил Серегу пригласить вас с Кларой, но похоже он не справился с задачей.

В трубке раздался шум, приглушенный голоса, потом заговорил Серега.

– Надь, привет!

– Привет, – холодно ответила я.

– Я так понял, что ты неправильно поняла! Фильм правда классный! А придти ты можешь и ночью. Не бойся, квартира двухкомнатная, найдем, где тебе переночевать.

“Заткнись, идиот” – глухо прозвучал голос Тима.

– Алло, Надя, это Тим. Не слушай этого болвана. Мы бы пригласили вас в другой день, когда вам будет удобно, но завтра я уезжаю по делам. Надолго.

Надолго…

Вы с Кларой переночуете в большой комнате, если что – дверь с замком. Ну как, придете?

Конечно, я собиралась сказать “Нет”, по крайней мере, касаемо своей персоны. Клара пошла бы к Тиме и днем, и вечером, и ночью. Я прекрасно понимаю, что мне нечего там делать, а значит, мне следует остаться дома. Но я сказала, что мы придем.

Пусть Клара влюблена в Тима, а я еще толком не поняла , какие чувства я к нему испытываю. Но я могу посмотреть фильм в его компании. Кстати, с нами будут Сергей и Клара. Это не свидание. Это дружеская встреча.

Опять входящий вызов. Хорошо, что у меня обеденный перерыв, а то быть бы мне уволенной. О, Лилька!

– Привет.

– Я злая? – нервно спросила сестра.

– Раздраженная, – тактично ответила я.

– Да не прямо сейчас, а вообще!

– Нет, ты добрая.

– Может быть, я эгоистка?

– В меру.

– Может, я всеми командую?

– Вот такое бывает.

– Что? – закричала Лиля, – какая наглая ложь!

– Ладно, я неправильно выразилась. Ты искусно манипулируешь людьми, тайно на них воздействуешь.

– Вот именно! Это называется сила обаяния, а не командование или, что еще глупей, авторитарство!

– Что случилось?

– Завтра расскажу, – буркнула Лиля и отсоединилась.

Спрашивается, зачем звонила?

– Надя. Срочно выходи, там тьма народу! – выпалила раскрасневшаяся коллега.

Красивое слово. И не важно, возглавляете ли вы какой-нибудь отдел в крупной компании или подметаете двор – занимаетесь одним делом, значит, коллеги.

Рабочий день прошел в суете, после окончания смены пришлось задержаться – в ежедневном отчете обнаружилась ошибка.

Пока суд да дело, часы пробили одиннадцать. Клара беспокойно уточнила, действительно ли нас ждут в гости так поздно. Я кивнула. Сил на разговоры уже не было.

Дверь нам открыл снова Серега. Он провел нас в гостиную, усадил на диван (я оказалась рядом с Тимом. Клара правда не растерялась и пересела к нему же, но с другой стороны). Помню начало фильма – красивый горный пейзаж. В следующий раз, когда я открыла глаза, было абсолютно темно, болела шея. Я медленно потянулась.

– Выспалась? – шепотом спросил кто-то.

– Это кто? – испугалась я.

Щелчок. Включилась ночная лампа. Рядом сидел Тим.

– Ты уснула почти сразу, – улыбнулся он.

– Где остальные? – смущенно спросила я.

– Клара в соседней комнате, Серега на кухне.

– На кухне?

– Там есть диван, не волнуйся.

– А ты?

– Я с тобой, – просто ответил Тим, потом заметив мое недоумение, все-таки пояснил, – ты уснула, положив голову мне на плечо. Я боялся, что разбужу тебя, если уйду. Серега с Кларой ушли досматривать фильм в другую комнату. Клара, кажется, была немного недовольна. Она точно хотела сюда прийти?

– Очень хотела, – ответила я и сжала кулаки.

Я все испортила.

Тима смотрел прямо перед собой и молчал. Он словно ждал от меня каких-то определенных слов, а я боялась загвоорить. Казалось, все, что я скажу, будет неправильно.

– Хочешь пойти к Кларе? – спросил Тим, – первая дверь налево.

– Ты устал, да? – виновато спросила я.

Конечно, он устал! Просидел без движения несколько часов, лишь бы я выспалась. А я? Я хочу быть с ним до рассвета, потом спрятаться за Тимину спину от разъяренной Клары. То, что она будет взбешена, сомнению не подлежит. Я только не могу представить, какую кару она выберет.

– Нет, не устал, – Тим так быстро повернул голову в мою сторону, что я невольно отпрянула.

– Тогда… тогда…

Неужели можно сказать парню: “Разреши, я посижу с тобой”?

Сереге сказала бы без проблем, Сане запросто, Степе говорила постоянно, а Тиме не могу. Если сейчас он скажет, иди, Надя, к подруге – я пойду, хоть и буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

– Запомнила горы? – спросил Тим.

– Что?

– В начале фильма показывали горы.

– Ах, да. Очень красиво. Если честно, я только их и помню, – ответила я и замолчала.

Какая борьба за любовь, о чем вы говорите? Я не могу элементарно поддержать беседу, где уж мне тягаться с умной инициативной Кларой.

– Как живется отдельно от родителей? – спросил Тим после долгого молчания.

– Приходится самой готовить, а так – ничего. Даже лучше.

– У тебя с ними не очень хорошие отношения?

– Временами. Нормальные.

– Чаще всего нормальные или нормальные временами?

– Что-то среднее.

– Как поживает кот?

– Что?

– Ты писала, что подобрала котенка зимой и решила оставить у себя.

– Откуда ты знаешь?

Тим долго-долго смотрел на меня, потом медленно произнес:

– Сергей рассказывал.

– Он и переписку давал читать?

– А что в этом такого?

Как что? Как что? Я делилась с Туманами своими радостями, бедами, переживаниями. То, что можно доверить одному человеку, не расскажешь второму.

Я промолчала, но видимо у меня на лице все было написано, потому что Тим торопливо добавил:

– Нет, он не показывал переписку, просто делился интересными моментами. Извини.

– За что? – удивилась я.

– За навязчивость, – грустно улыбнулся Тим.

– Нет! – громко сказала я и испуганно прикрыла рот ладошкой, – наверно, я всех разбудила.

– Серегу точно нет, – заверил Тим, – насчет Клары не уверен.

– Ты не навязчивый, – продолжила я, впиваясь ногтями в ладонь, – наоброт, это я…

– Ты считаешь себя надоедливой? – тихо рассмеялся Тим, – по мне, ты очень скромный человек.

– Ты первый, кто говорит такое. Обычно я лезу, куда не просят, говорю, что в голову взбредет. Пытаюсь перевоспитывать себя, но пока не получается.

– Ты меня смущаешься? – спросил Тим, едва сдерживая улыбку.

– Получается, да. Видишь ли…

– Значит ли это, что…

Мы замолчали.

Не знаю, что произошло, но неожиданно я почувствовала себя счастливой. И было так естественно приблизиться к Тиме и …

– Что вы здесь делаете?

Я резко обернулась. В дверях стояла Клара, немного лохматая, в мятой футболке, руки скрещены на груди. Клара неотрывно смотрела мне в глаза, Тима она как будто не замечала.

– Мы тебя разбудили? – спросил он.

Клара что-то ответила, я не расслышала. “Мы” – звучало в моих ушах. Мы.

– Надя, пойдем, – громко сказала Клара.

Наверно она несколько раз повторила эту фразу. По крайне мере, вид у Клары был злой и нетерпеливый.

– Надя, придет позже, – сказал Тим и накрыл мою ладонь своей ладонью.

– Я еще немного посижу,– неуверенно сказала я.

– Ты не боишься, что у тебя будет усталый вид? – удивилась Клара, – вчера ты беспокоилась, что пойдешь к Степе с синяками под глазами.

– Что ты такое говоришь? – потрясенно спросила я. Тим убрал руку.

– Ты, видимо, еще не проснулась, – хихикнула Клара, – вы же встречаетесь в “Лунопарке”. Обедаете вместе.

– Я не знаю, о чем она говорит, – дрожащим голосом сказала я Тиме, – она врет.

Он молча смотрел на меня, пока Клара не взяла меня за плечи и не увела из комнаты. Если бы Тима попросил объяснений, удивился, я бы вырвалась из цепких рук Клары и никуда бы не ушла. Но Тим застыл, словно он знал, что у меня свидание. Знал и не верил, но информация подтвердилась.

– Что ты наделала? – спросила я, когда мы с Кларой остались одни, – зачем ты соврала?

– Я чуть-чуть приукрасила, но никого не обманывала. Вот, держи, твой телефон. И когда ты перестанешь бросать его, где попало?

Я взяла мобильник и тупо уставилась на дисплей.

– Открой смс – сообщения, – сказала Клара, – прочитай.

– Чушь какая-то, – пробормотала я, но все-таки сделала, как сказала Клара.

“Завтра в полдень в “Лунопарке”. С нетерпением жду”.

– Ты вышла первая, помнишь? – спросила Клара, – я заметила твой телефон на холодильнике, взяла его с собой, а передать тебе забыла.

– Почему ты решила, что это Степа? Номер ведь не подписан!

– У тебя еще кто-то есть? – удивилась Клара, – извини, я не думала, что ты такая ветреная.

– У меня вообще никого нет. Сейчас я позвоню этому незнакомцу.

– Половина четвертого утра, – Клара тронула меня за руку, – не надо. Он наверняка спит.

– Это его проблемы.

“Абонент временно недоступен”.

– Гад, – вырвалось у меня.

– Позже дозвонишься.

– Ну, зачем ты сказала про встречу, когда Тима был рядом?

– А что, он тебе уже нравится? – спросила Клара и вплотную подошла ко мне.

– Нет, – я оттолкнула ее и легла на кровать, – но это неприлично. Могла бы сказать потом.

– Тима точно тебе не нравится?

– Не нравится, – буркнула я.

Почему я так сказала? Не знаю.

А он мне нравится, но сказать об этом не могу. Ни ему, ни кому-либо другому.

19

Мама поставила передо мной тарелку с горкой пышных золотисто-коричневых оладий. Рядом уже стояло блюдце со сгущенкой и блюдце со сметаной. Спасибо за унаследованный от отца великолепный метаболизм! Я могу есть жирное, сладкое, мучное в любое время в неограниченном количестве и ни за что не поправлюсь. Помнится, одноклассница, чья попа была шире моей в два раза уже в шестом классе, со слезами выпытывала мой секрет стройности. Я не стала врать, будто сижу на диете или пью лекарство. Честно призналась, что ем все подряд, когда захочу. Частенько и ночью встаю к холодильнику. Одноклассница расплакалась и ушла. С тех пор я стала для нее врагом номер один. Она вредила мне вплоть до выпускного вечера. Правда ни одна я страдала от ее подлости. Та девчонка люто ненавидела всех стройных девушек. Она и местную королеву школы с радостью бы извела ( в десятом классе Кристина многое перетерпела из-за ненависти дурнушки), но дело в том, что у королевских особ всегда есть свита. Однажды негодяйку отвели за гаражи и доступно объяснили, где ее место и как себя вести. И главное, в чью сторону нельзя ни смотреть, ни дышать.

А у меня ни то что свиты, даже подруги нормальной никогда не было. Лиля не в счет, она мне приходится двоюродной сестрой, потому и терпит. С Ариной мы дружим давно, но она за меня никогда не заступалась… потому что она считает, что каждый должен самостоятельно решать свои проблемы.

Мама ненавязчиво пыталась выведать подробности моей личной жизни. Мол, им с папой кажется, что я влюбилась.

– Ничего подобного! – категорично ответила я.

– Понятно, – вздохнула мама, – как его зовут?

– Тима, – ответила я и накинулась на оладьи.

Чуть мне становится не по себе, я ЕМ. Правильней сказать даже – жру, но хорошие девочки так не выражаются.

Мама решила, что в этот раз давить на меня не стоит и больше не расспрашивала. Определенно, раздельное проживание улучшает не только мой характер, но и мамин.

Сегодня я решила переночевать у родителей. Надеюсь, один день мы продержимся без скандалов.

– Мам, ты не знаешь, что случилось у Лили? Она все обещает рассказать и каждый раз откладывает.

– Ты не в курсе? – удивилась мама, – в семье полным ходом идет гражданская война, а ты ворон считаешь.

– Какая еще война? – испугалась я.

В далеком детстве я стала свидетельницей, как дядя Лева толкнул тетю Наташу, та в ответ хлестнула его половой тряпкой, а потом на него с боевым кличем набросились все женщины, находившиеся поблизости. Самый крупный синяк оставил мамин меткий удар скалкой.

– Помнишь Ольку, дылду остроносую?

– Сестру Вадика? Помню, буду рада, если забуду.

– Она настраивает его против Лили.

– А, это я знаю. И что? Лиля не может справиться с этой дуррой?

– Подключились остальные родственники. Все, конечно, делают вид, что ничего не знают, но каждый старается незаметно навязать свою точку зрения. У Лили с Вадиком теперь каждый день гости.

– Неужели есть те, кто согласен с Олькой?

– Представь себе. Буквально вчера Николай Николаич стучал кулаком по столу и вопил, что женщину надо держать в ежовых рукавицах.

– И Лиля его терпела?

– Да он недолго разглагольствовал. Пришла его жена, отвесила подзатыльник и погнала домой. Кстати, он с нами даже здороваться перестал. На прошлой недели у дяди Левы был юбилей. И там гости (были только родственники, со стороны Вадика тоже) разделились на три лагеря. Одни считают, что главным в семье должен быть мужчина, вторые голосуют за женщину, а третьи считают, что не стоит совать нос в чужие дела. Я ему так и сказала: “Сиди на попе, Николаич, и не вякай. Не твое дело, как там все у Лили с Вадиком”. Он так разобиделся, что ты! Теперь делает вид, что он с нами не знаком.

– А почему ты именно ему так сказала?

– Орал больше всех. Вообще терпеть его не могу!

– Да уж…

– Говорят, Вадик от Лили не уходит, но все делает наперекор. Лиля говорит сядь, он ложится, Лиля попросит купить молока, он принесет кефир. Что самое интересное, Лиля его терпит. Неужели любит? Всегда думала, что ей с ним просто удобно.

Наверно, это подло, но раздор между Лилей и Вадиком меня приободрил. Если уж умница-красавица Лиля не может наладить отношения с парнем, то мои проблемы вполне естественны. Нелегкое это дело, любовь.

До незнакомца, который назначил мне встречу в “Лунопарке” я не дозвонилась. Ни в какое кафе не пошла. Хватит с меня парней.

И Тим с Серегой скорее всего со мной играют. С чего бы вдруг я понравилась двум парням одновременно? Меня даже один молодой человек никогда по-настоящему не любил. Да и вообще… Серега мне не нравится, а Тим… Он ни разу не встал в моем присутствии, не встречал, не провожал, не пытался задержать. А это значит только одно – на самом деле я ему безразлична.

– Ах да, – мама щелкнула пальцами, – сегодня к нам в гости приедут Селивановы. Петр и Татьяна, с ними будет их сын Никита. Отец обещал ему показать что-то из архива. Ты потом, пожалуйста, отвлеки Никиту чем-нибудь. Нам с папой нужно серьезно поговорить с Селивановыми. С глазу на глаз. Не могу же я сказать, Никита, иди отсюда, ты нам мешаешь.

– Ладно, – вяло сказала я и зевнула, – что-то я не помню Никиту этого.

– Надо полагать, – мама наполнила розетку шоколадными конфетами, – он учился в Лондоне. В Росси уже лет семь не был.

– Учился? Сколько ему лет?

– Двадцать пять, кажется. Да не бойся, он хороший парень.

– Угу. Все мужики одинаковые козлы.

– Ну-ну, не кипятись. Съешь лучше конфетку.

20

Не могу поверить, что прошло два месяца с момента последней встречи с Тимой. Десятилетия – охотно поверю, но не шестьдесят дней. Конечно, не только я не видела Тиму, Клара сильно тосковала и не стеснялась своих страданий. Я боялась нечаянно выдать свой интерес к Тиме, а Клара во всеуслышание заявляла, что влюблена. Она даже Сергею звонила, кричала в трубку, что ей нужно срочно поговорить с Тимой, что она с ума сойдет, если он не объявится. Серега каждый раз заверял, что с Тимой все в порядке, он перезвонит, когда освободится. Правда, чем был занят загадочный брюнет, не уточнял.

Я стала встречаться с Никитой, чтобы меньше бывать дома. У меня не осталось сил слушать Кларины причитания.

Как только звучало имя Тима, у меня бежали мурашки по коже, мне хотелось бросить все и бежать к нему.

Как назло, куда бы я не пошла, его имя было всюду. В журналах, книгах, рекламных буклетах, настенных надписях. Его именем окликали прохожих, звали героев телевизионных передач, будто бы Тима звал меня посредством всего мира. Но я так и не позвонила.

Я удалила его номер из телефона, потом тайком заглянула в блокнот Клары, набрала Его цифры, бросила телефон. Снова набирала и не звонила. И он не звонил.

А Никита пишет каждый день. Провожает до дома, целует. Когда я поднимаюсь в квартиру, приходит смс, например “лучшей девушке – лучших снов!”. Никита внимательный и тактичный, предупредительный, веселый, любознательный. Я каждый вечер напоминаю себе, что таких парней, как он – единицы, им надо дорожить, но у меня этого не получается.

Я избегаю того, кого люблю. Встречаюсь с тем, с кем хотела бы просто дружить. Иными словами, веду себя по-дурацки, как обычно. Но это хоть какая-никакая, а стабильность в этом изменчивом мире.

– Могла бы хоть изредка делать вид, что любишь Никиту, – высказала на днях мама в телефонном разговоре.

– Разве заметно, что я не…

– Очень заметно. Не могу сказать, что он тебе отвратителен, но дышишь ты к нему ровно.

– И Никита замечает?

– Наверно, – мама задумчиво посмотрела на меня, – ума не приложу, почему он тебя еще не бросил.

– Спасибо, мама, – я даже поперхнулась, – когда я перестану быть для тебя второсортным человеком?

– У тебя больное самолюбие, – отрезала мама, – слова тебе не скажи.

– Есть на свете и другие слова, кроме обидных!

– Остановимся на этом, – мама как ни в чем не бывало стало рассказывать о ближайших планах.

Я рисовала на скатерти, кусала губы, листала журнал и одновременно слушала маму. Дело в том, что ей не нравится, когда ее перебивают, а мне все равно, что они там с отцом задумали. Так что моя тактика “внимательного” слушания очень полезна.

После маминого звонка меня стала душить совесть. Никита не заслуживает быть тем, кто всего лишь отвлекает меня от другого парня. Пора перестать обманывать.

– Тима возвращается! – радостно закричала Клара.

Я обхватила плечи руками и уставилась в пол. Спокойно. Спокойно. Спокойно.

– Он приглашает нас на прогулку в парк!

Клара до такой степени обрадовалась, что была готова броситься мне на шею.

После того, как я уснула на плече Тима, отношения с Кларой разладились. Она считала меня соперницей. Так глупо. Неужели она не видит, что Тиму плевать на меня. Да, он оказывает мне некоторые знаки внимания, но я думаю, у него такой стиль поведения со всеми девушками.

Клара боится, что я стану претендовать на Тима. Тоже глупо. За все время я ни разу не пыталась понравиться ему.

Я уже думала над тем, чтобы вернуться к родителям, но это будет означать, что я не умею жить самостоятельно, чуть что – под мамино крылышко.

Клара была бы рада съехать, но почему-то по-прежнему живет со мной.

– Через два часа! Я увижу Тиму через два часа! – Клара бегала по квартире, роняла вещи, натыкалась на углы и при этом была счастлива.

– Передай от меня привет.

– Ты не пойдешь? – Клара резко остановилась.

– Нет, я встречаюсь с Никитой.

– Очень хорошо, – Клара хлопнула в ладоши, – тебе повезло с Никитой, вы такая красивая пара!

Следующие пять минут Клара расхваливала моего молодого человека, я молча пила чай, иногда кивала, якобы соглашаясь со словами соседки.

А что? Не могу же я сказать: “Никита настолько хороший, что я решила его бросить”. Серьезно, будь он немного похуже, я бы не переживала, что встречаюсь с ним только для того, чтобы забыть Тима.

– Ладно, Клара, я пойду. Надо еще по магазинам пробежаться.

Клара впервые за долгое время тепло улыбнулась мне. Странное дело – люди начинают хорошо общаться со мной только тогда, когда мне очень плохо. Чужая радость раздражает их что ли?

Находиться дома было невозможно, поэтому я ушла в чем была: старенькие джинсы и темно-синий пуловер, на котором стал расползаться боковой шов. Для Никиты мой убогий вид к лучшему. Посмотрит на меня, растрепу, и поймет, что такая девушка ему ни к чему. Но… Я ведь могу встретиться с Тимом.

Я не собираюсь его искать. И нравиться ему я не пытаюсь. Просто мне будет неприятно померкнуть на фоне Клары. Она всегда опрятная, одежда идеально выглажена, нигде ни пятнышка и прочее.

Денег на покупку одежды у меня не было, но я не могу находиться в таком старье! Придется взять часть суммы, отложенной на отпуск.

В магазине я набрала охапку вещей, на плечо легла чья-то рука. Я вздрогнула и чуть не уронила все эти кофточки и кардиганы.

– Привет, Надя.

Я крепче вцепилась в ворох тряпок. Тима!

– Привет, а я тут, – я старательно делала вид, что рассматриваю выбранные модели, потом дрожащими руками стала развешивать ее по местам.

– Что, Надюх, передумала? – закричала мне Ира.

Хуже нет, когда продавец-консультант твоя знакомая. Она считает, что может говорить все, что в голову взбредет и неважно, есть у тебя спутники или нет.

– Разъелась что ли? – Ира хлопнула себя по бедрам, – говорила же я тебе, садись со мной на диету. Вон, у тебя бока свисают!

– вы Надю с кем-то перепутали, – Тима обнял меня за плечи, – у нее отличная фигура, никакая диета ей не нужна.

– Вам виднее, – приторным голосом сказала Ира и пошла к другим покупателям.

Я резко присела, будто мне срочно понадобилось завязать шнурок, на самом деле мне требовалось освободиться от Тиминых объятий, а то от счастья можно и в обморок упасть. Я провозилась со шнурками, куда дольше, чем следовало и все для того, чтобы немного унять сердцебиение. Зря, потому что, если бы я не отвлеклась, я бы заметила надвигающуюся катастрофу. Когда я выпрямилась, передо мной стоял Никита. Тим и Никита.

– Привет, Надюша, – Никита нежно поцеловал меня в щеку и взял за руку.

– Кто это? – глухо спросил Тима со злостью (со злостью!) глядя на Никиту.

– Никита, – он протянул руку, – молодой человек Нади.

– Молодой человек, – повторил Тим и злость на его лице сменилась безразличием, руку он не подал, – Тимур, Надин знакомый.

– Тимур? – удивилась я, где-то я уже слышала это имя.

– Ну да, – улыбнулся Тим, – а ты думала, Тимофей?

– Я никак не думала, – пролепетала я, – просто Тим и все.

– Так и есть, – слегка дрогнувшим голосом сказал он, – просто Тим и все.

– Надюш, хочу показать тебе одно классное местечко, на Набережной открылось новое кафе. Я уверен, тебе понравится, – Никита прижал меня к себе, – надо спешить.

Я кивнула, неловко помахала Тиму и ушла с Никитой.

Честное слово, если бы я могла, я бы сейчас себя убила.

Никита не только ни разу не упомянул Тимура, но и всячески старался, чтобы и я не вспоминала о нем. Конечно, Никита не может знать, что творится у меня в голове, но как только я думала о Тиме, Никита тормошил меня, обнимал, осыпал комплиментами, развлекал меня с утроенной энергией. Я изредка нервно хохотала, разговаривала исключительно междометиями, а когда Никита хотел поцеловать меня – отвернулась. Как он меня терпит?

Домой я вернулась около полуночи. В нос ударил очень сладкий аромат, в зеркале отражались свечи. Кажется, я прервала чье-то свидание.

– Есть кто дома? – громко спросила я.

– Ой, Надя, а я думала, ты не придешь, – из комнаты вышла картинно взлохмаченная Клара в кружевном пеньюаре.

– Помешала? – я нерешительно стояла у порога.

С кем может быть Клара? Кого я встречу в спальне?

– Нет-нет, я только прибрать не успела, – хихикнула Клара и махнула рукой, – проходи.

Я медленно пошла в комнату, мысленно повторяя таблицу умножения.

Нужно сосредоточиться на цифрах, тогда я спокойно отреагирую, если застану Тима в Клариной постели.

Я немного помедлила, прежде чем переступить порог, потом зажмурилась и шагнула.

Так романтический ужин. Свечи, приборы на двоих, вино, разобранная постель с мятой простынею. Тима нет. Больно, но стоять можно. Я выстою. Даже если он придет (вдруг он принимает ванну?)

– Он ушел, – сказала Клара, неслышно подойдя сзади.

– Тим? – шепотом спросила я.

– Тим, – довольно подтвердила Клара.

– А как же прогулка в парке? – глупо спросила я.

– Он пришел в гости и… Надь, ну, это лучше, чем гулять в парке, – Клара рассмеялась.

Смеешься, тварь?

Спокойно.

Он тебе не нужен.

Тима мне не нужен. Я ему не нужна.

– Я сейчас быстро все уберу, – Клара протиснулась мимо меня.

Полупрозрачная ткань, очень короткая длина пеньюара, свечи, смятая простынь…

– Не торопись, – быстро сказала я, – я только одежду возьму и обратно к Никите.

– Я так и думала, что ты не будешь ночевать дома, – Клара поставила поднос на стол, – а Тима…

Я постучала пальцами по циферблату наручных часов, взяла первый попавшийся свитер и ушла, не попрощавшись. Все проделала максимально быстро и сосредоточенно, но все равно успела заметить, как победно улыбается Клара.

Я быстро шла по улице, ничуть не боясь темноты. Фонари не работают уже вторую ночь, все освещение – лунный свет. Я не боялась споткнуться и упасть, быть ограбленной. Все, что занимало мои мысли – встреча Тимы и Клары. Наверно, они встретятся еще не раз.

– Как ты мог, – прошептала я и заплакала.

А собственно, чего я хотела? Чтобы Тим влюбился в меня, добивался, тосковал и страдал? Хороша мечта, нечего сказать. Во-первых, это нереально, хотя бы потому, что такого замечательного парня, как Тим, не может заинтересовать такая недотепа, как я. Во-вторых, Тим не дурак, чтобы страдать из-за того, что какая-то девица (я) не вешается ему на шею. Он слишком хорош, чтобы обращать внимание на легкодоступных особ. С другой стороны, Тим пришел к Кларе, а не ко мне. К Кларе, которая не скрывала свою любовь, в то время, когда я старалась казаться безразличной. Вот вам и красивая сказочка, что рыцари любят неприступных дам. Как только замаячило впереди препятствие, так прекрасная дама стала не нужна, сгодится и та девушка, что всегда под рукой. А если я Тиме не нравилась, так нечего было знаки внимания оказывать.

– Эй, девушка, давай подвезу! – крикнул мужчина, водитель красивой иномарки.

– Мужчина, давай ты поедешь дальше! – грубо ответила я и ускорила шаг.

– У всех красивых девушек такая короткая память?

– Иди на фиг! – громко сказала я, надеюсь, отстанет.

– В прошлый раз ты не была такой злой. А как же наш уговор – сегодня я помогу тебе, завтра ты поможешь мне? Я водитель такси, если ты забыла. Катал тебя до пляжа и до…

– Ой! – я остановилась, пригляделась, потом быстро подошла к машине, – извините, я вас не узнала. У меня как раз с собой есть деньги, сколько я вам должна?

– Договаривались, что помощь будет нематериальной, – укоризненно сказал мужчина.

– Чего вы хотите?

– Побудь моей любовницей сегодня утром с восьми до девяти. Чур, интим не предлагать!

– Что? – оторопела я.

– Я женат и жене не изменяю, – с достоинством ответил мужчина.

– Какой еще любовницей?

– Пылкой, красивой и очень глупой. Все, что от тебя требуется – картинно развалиться на кровати, когда придет моя жена. Она, конечно, станет делать тебе язвительные замечания, а ты знай себе улыбайся да глазами хлопай.

– Вы сейчас серьезно?

– Да, – кивнул мужчина, – моя дорогая, видите ли, считает, что я старый пень, никому не нужен и меня будто из семьи никто и никогда не уведет. Вот, хочу доказать обратное.

– Так заведите себе настоящую любовницу.

– Я же сказал, что не изменяю жене. Пришла ей дурь в голову, так мы с тобой устроим маленький спектакль и дело с концом. И жена утихомириться, и мне не придется изменять.

– Что-то мне это не нравится, – с сомнением сказала я, – и вообще, вы темните. Какой вы таксист? Не видела, чтоб таксисты ездили на таких дорогих машинах.

– Так я не таксист, в тот раз друга подменил. Ну что, выручишь?

– Нет, – решительно ответила я и уже собралась гордо удалиться, как… увидела Тима.

Я быстро залезла на заднее сидение и прошептала:

– Договорились, только постойте еще немножко.

– Парня караулишь? – ухмыльнулся водитель.

– Тише…

Тима медленно шел по улице, ничего не замечая. Знаете, в основном при ходьбе люди смотрят себе под ноги или глазеют по сторонам, а Тим смотрел в никуда. Луна вышла из-за туч, и я хорошо разглядела лицо Тимы. Оно выглядело неестественно спокойным. Это не было умиротворением – безразличием. Подобное состояние у меня было на выпускном вечере, когда я застукала своего парня, целующегося с местной красоткой. Мне казалось, кто-то нажал определенную точку на моем мозге, и он перестал реагировать на происходящее. Ни хорошо, ни плохо – никак. Я никакая и все вокруг не более, чем иллюзия.

Что же случилось с Тимом?

– Можем ехать или догонять будешь? – спросил водитель, когда Тим прошел мимо машины.

– Можем ехать.

Я откинулась на спинку сидения, закрыла глаза. Машина ехала очень плавно, мерное укачивание меня успокоило. А может, настроение улучшилось после того, как я увидела Тима – он совсем не был похож на счастливого любовника. А вдруг он расстроился из-за того, что пришлось уйти, вдруг он хотел остаться у Клары до утра или, того хуже, насовсем?

– Вот, сегодня купил, – мужчина аккуратно положил на широкую кровать алый сверток и вышел из спальни.

Я разделась, сложила одежду стопочкой на стуле, облачилась в потрясающую алую комбинацию из мягкого шелка. В дверь постучали.

– Войдите, – сказала я и скрестила руки на груди. Глупый жест, конечно, так ничего не прикроешь, но чувствуешь себя менее… вызывающей.

– Распусти волосы, пожалуйста, – сказал мужчина, одобрительно кивнул, – так, теперь ложись на спину. Одну ножку согни… Так… Левую руку повыше, правую вытяни.. Вверх, конечно. Красота! Вот так и ляжешь, когда я подам знак, ладно?

– Ладно, а что мне сказать вашей жене?

– Ничего, говорить будет она.

– Если она захочет меня убить?

– Даже не думай об этом, – отмахнулся мужчина, – во-первых, не захочет, во-вторых, если захочет, тебя не спасти.

– Ну, спасибо!

– Да не переживай. Лелечка очень миролюбивая. Так, когда я подам сигнал, ложись в постель, как мы с тобой договорились. Если будешь что-то говорить, говори исключительно глупости. Потом я уведу Лелечку, ты быстренько одевайся и уходи. Все понятно? Вопросы есть?

– Только один, как вас зовут?

– Николай Петрович. При Леле зови меня Николя, она от этого бесится!

Николай Петрович подал мне длинный махровый халат и пригласил выпить чаю. Наверно, я никогда не была похожа на сумасшедшую больше, чем сейчас.

Мы пили чай, разговаривали, смотрели телевизор. В восемь утра в замочной скважине начал поворачиваться ключ. Николай Петрович испуганно схватился за голову (“Проморгал”!), подтолкнул меня, а сам побежал встречать супругу.

Я плюхнулась на кровать, приняла отрепетированную позу, закрыла глаза. В прихожей громко ругались. Послышались тяжелые шаги, дверь распахнулась.

– Давай, Леля, оттаскай за волосы эту дрянь! – произнес очень знакомый голос. Я открыла глаза и ойкнула.

– Надька! – закричала мама и всплеснула руками.

– Хорошая девка, только тощая, – сказала тучная женщина, поправляя складки платья.

– Так, – мама пришла в себя, – это моя дочь. Бить не дам, но обещаю, что дома она получит по первое число!

– Это не то, что вы подумали, – пролепетала я, кутаясь в простыню, – дело в том, что Николя, в смысле, Николя Петрович, то есть, Николай, тоже Петрович…

– Одевай, спектакль не удался, – махнула рукой Леля, – хоть бы одежду разбросала, а то сложила стопочкой. А, нет, погоди, посиди еще.

Леля навалилась на дверь и закричала, что убьет меня, что я пигалица и вертихвостка. Николай Петрович пытался прорваться в комнату, но безуспешно.

– Слушай, – прошептала Леля, присев на кровать, – а давай, мы тебя тенями синяк нарисуем, будто я тебе в глаз дала?

– Спасибо, не надо.

– Вот вы как с мужем развлекаетесь, – мама сложила руки на груди, – ты рассказывала, но я не верила. Вы же оба с виду адекватные люди. А ты, Надежда, как в эту историю попала?

– Долго рассказывать, – вздохнула я, – можно мне одеться?

– Давай быстрее, – скомандовала Лелька, – я итак опаздываю, а мне тебя еще из квартиры вышвыривать.

– Ой, давайте, я сама выйду, – робко предложила я.

– Нет уж, деточка, согласилась подыграть Николаю Петровичу, так доводи дело до конца. Ну, готова?

– Готова, – я одернула футболку и бросила умоляющий взгляд на маму, та издевательски улыбнулась и отошла к стене.

– Ах ты, бесстыдница! – Леля схватила меня за ворот и вытолкнула из комнаты, – пошла вон отсюда! Чтоб глаза мои больше тебя не видели!

Николай петрович бросился мне на выручку, но был небрежно отброшен могучей рукой жены. Я скатилась по лестнице, перевела дух и побрела на автобусную остановку.

Повезло, что в измену чудака-водителя не поверили, а то быть мне битой и Лелей, и родителями.

Кстати, меня никогда не наказывали физически, но сегодня мама так грозно на меня смотрела, что расправа казалась возможной.

Клара работала, так что квартира была в моем распоряжении. Находиться в комнате, где проходило свидание Тимы и Клары я не могла, так что безвылазно сидела на кухне. К счастью, мама так и не позвонила – нелегкий разговор о том, как я докатилась до любовницы женатого мужчины был отложен.

Что же мне делать с Никитой? В сложившейся ситуации (роман Клары и Тимы) бросать его крайне невыгодно. Знаю, это ужасно, искать выгоду в отношениях, но когда сама не единожды обманута и отвергнута, начинаешь менее щепетильно относиться к чувствам других людей. Итак, если забыть о стыдливости и благородстве, можно спокойно оценить плюсы и минусы расставания с Никитой.

Итак, минусы. Я буду чувствовать себя несчастной и никому не нужной на фоне счастливой Клары. Я буду чувствовать себя вдвойне, нет, втройне несчастной и никому не нужной, учитывая, что парень Клары – Тима, в которого я… ну да, влюблена.

С другой стороны, если я расстанусь с Никитой, то стану свободна, то есть могу завести новый роман. С Тимом, конечно.

Опять же, Тима предпочел Клару. Возможно, он думал, что не интересен мне, что я счастлива с Никитой, но ведь Тима мог бы попытаться завоевать мою любовь! Так что с безиницативным Тимом мне запрещает встречаться девичья гордость. Голова кругом. Что ни сделаешь – все не так.

Ой, Тима звонит! Ответить или нет?

– Але.

– Привет, Надя…

– Привет, – постаралась ответить, как можно холодней.

– Я не помешал? У тебя есть время говорить?

– Немного, что хотел?

– Мы не могли бы встретиться?

– Не могли бы.

– Хотя бы на десять минут.

– Зачем?

– Мне кажется, мы друг друга не понимаем. Я хочу…

– Вот уж, не ожидала! – перебила я, – какая разница, понимаем мы друг друга или нет, лишь бы ты с Кларой нашел общий язык!

– Причем здесь Клара? – удивился Тим.

Нет, вы посмотрите на него! Удивляется! Да еще так правдоподобно, наглец!

– Не хочу с тобой разговаривать и видеть тебя тоже не хочу! – я бросила телефон и зарыдала.

Пропади все…

20

– Поэтому я думаю, что нам нужно расстаться.

Вадик отошел и скрестил руки на груди. На Лилиных щеках выступили красные пятна. В комнате стало так тихо, словно кто-то выключил звук.

Первыми зашевелились родители. Аделаида Анатольевна, мама Вадика, схватилась за виски, что-то беззвучно проговорила. Иван Николаевич, отец, вытер лоб платком, присел, снова встал.

– И это абсолютно правильно! – радостно сказала Оля, – Вадик, ты и так долго терпел командование этой несносной девицы. Если подумать, она должна быть благодарна, что ты вообще обратил на нее внимание! Спору нет, Лиля симпатичная девушка, но отнюдь не красавица. К тому же, она совсем за тобой не ухаживает. Что далеко ходить, буквально вчера, ты появился на работе в мятой рубашке! Как Лиля могла отпустить тебя в таком виде, ума не приложу. К тому же..

– Вадик, – прошептала Лиля, с трудом сдерживая слезы, – ты серьезно говоришь?

Вадик кивнул.

– Ты меня не ценишь, – неуверенно сказал он.

Лиля подбежала к нему, прикоснулась к лицу. Вадик отшатнулся. Лиля безвольно опустила руки.

– Вадик, что ты делаешь, – высоким голосом сказала Аделаида Анатольевна, – Лилечка, прости его. Он сам не понимает, что говорит!

Все ждали ответа Вадика. Но Вадик молчал.

– Нет, он все понимает, – неожиданно спокойно сказала Лиля и повернулась к Оле, – может, ты замуж за него хочешь выйти? У тебя хватит на это наглости.

Оля фыркнула, но ничего не ответила. Все, как по команде, повернулись к ней.

– Ну что вы, – нервно сказала она, – я никогда не лезла в их отношения. Просто Вадик наконец понял…

– Мне противно находиться с тобой в одной комнате, – сказала я Оле, обняла Лилю за плечи, – пойдем.

– На себя бы посмотрела. Только и умеешь, что с чужими мужьями спать! – вдогонку крикнула мне Оля. Я обернулась, но ничего делать не пришлось.

Аделаила Анатольевна отвесила Ольке пощечину. Последнее, что я запомнила – взгляд Вадика. Так смотрит пес, когда его бросает хозяин.

– Ненавижу! Как я ее ненавижу! – Лиля в бешенстве швырнула фотоальбом. Он угодил в корзину для мусора.

– Там ему и место! – Лиля вытащила из тумбочки все фотографии и не глядя выбросила их все.

– Лиля, успокойся.

– Какое ей дело, как мы живем! Разве ей лучше стало оттого, что Вадик меня бросил?

–Конечно, лучше. Она же такая завистливая! Ольку просто корежит, если кто-то счастлив.

– А он-то! А он! – Лиля резко села, – Надя, мне так противно. Я спала с человеком, которого и человеком-то назвать нельзя. Это же недоразумение, а не мужчина. Брр… у меня такое чувство, что я вся в грязи. Я не верю, что я могла жить с таким ничтожеством!

– Хорошо, что ты это поняла. Лиль, успокойся. Я бы сама никогда не подумала, что он на это способен. Никто бы не подумал. Ты же видела, как всех оторопь взяла. Мы остолбенели просто. А ты видела, как Аделаида Анатольевна дала Ольке пощечину? Ух, я бы еще не так врезала!

Лиля заплакала. Я присела рядышком и стала утешать сестру тем, что она встретит настоящего мужчину, что все происходит к лучшему. Лиля не отвечала. Мне казалось, она вообще меня не слушает, но когда я наконец замолчала, она прошептала:

– Спасибо, Надя, ты лучшая сестра на свете!

21

Все чаще шли дожди. От пасмурной погоды на душе становилось еще тоскливей. Клара переехала в соседний дом. Уж не знаю, когда она встречается с Тимой, но я его ни разу не видела. Хотя Клара постоянно шлет ммс. Вот Тима и Клара в парке, на скамейке. Тима настраивает фотоаппарат, Клара кокетливо улыбается. Вот Тима ремонтирует велосипед трехлетнему мальчугану. Вот Тима ест лазанью. Клара, видимо, фотографирует. И еще, и еще ммс…

Никита по-прежнему заботливый и нежный. Я уже привыкла к нему. Без Никиты мне скучно, но все равно я его не люблю.

Сергей поначалу звонил, узнавал, как дела, потом перестал. Я долго боролась с собой, но сегодня сдалась. Я хочу хоть что-нибудь узнать о Тиме. Но у кого спросить?

Из общих знакомых – только Клара и Сергей. Бывшую соседку тревожить расспросами о Тиме я не хочу. Да и не могу. Она и так ревновала его ко мне, вряд ли расскажет правду.

– Он встречается с Кларой, зачем ты его вспоминаешь? – вслух спросила я сама у себя.

И впрямь, зачем? Какой смысл гоняться за парнем, который предпочел другую? Хотя, он, кажется, хотел поговорить… Нет, не надо себя обманывать. Я ему не интересна. Он может быть хотел поиграть. Встречаться сразу с обеими. Потом выбрать девушку, с которой удобнее.

– Он не такой! – громко сказала я и рассердилась. Вот уже начинаю сама с собой говрить, скоро начнутся галлюцинации.

Я включила телевизор. Светловолосый парень эмоционально говорил в камеру:

– Он любит тебя, как ты не можешь понять? Он готов на все, чтобы быть рядом с тобой, а ты придумываешь себе невесть что!

Миловидная актриса принялась заламывать руки и истерично перечислять причины, по которым ей не суждено стать счастливой.

Кто смотрит подобную ерунду? Хватит витать в облаках. Надо устраивать реальную жизнь. Я позвонила Никите и пригласила его в гости. Он так обрадовался, что я даже опешила. Хотя чему тут удивляться, раньше я никогда не звонила ему, не приглашала. Мама права, ему давно следовало меня бросить. Зачем ему такая скучная холодная девушка?

Ладно, раз уж я пригласила Никиту, надо встретить его по-человечески, ну, то есть, как полагается. Ужин, свечи, все такое…

Я забрала волосы в хвост, надела старенькую куртку, кеды – времени наряжаться нет. Никита придет через два часа. Вот куплю продукты, приготовлю что-нибудь вкусненькое, а после – наряжусь.

Перед входом в супермаркет меня крепко схватили за руку. Я испуганно вскрикнула.

– Надя, не бойся, это я, – Тима отпустил меня.

Он! Здесь! Такой родной, любимый, красивый! Красивый…

А уж у меня-то видок! Ненакрашеная, в старой одежде. Почему мне так не везет? Чем я провинилась? Почему Тима встречает меня именно тогда, когда я выгляжу так ужасно!

– Надя, давай поговорим, – Тима отвел меня в сторону.

– Ну, что опять? – почему-то вырвалось у меня, хотя я хотела сказать совсем другое.

– Ты торопишься? – сухо спросил Тима.

– Тороплюсь.

С минуту мы молча рассматривали друг друга, потом Тима спросил:

– За что ты на меня обиделась?

– Я? На тебя?

– Убегаешь от меня, не отвечаешь на звонки.

– У меня сменился номер.

– Я звонил на новый.

– Врешь! От тебя не было ни одного звонка, – я разозлилась.

Стоит тут, допрашивает, а сам нагло врет.

– Вру? – Тима полез в карман за телефоном.

– Прекрати! – я стукнула его по руке, – что тебе нужно?

– Надя, я просто хочу с тобой поговорить. В спокойной обстановке. Мне нужно многое тебе рассказать.

– Говори здесь.

Где-то высоко в небе здорово громыхнуло, и начался ливень. Люди разбегались в поисках укрытия, а мы с Тимой стояли не шелохнувшись.

– Ты простудишься, – сказал Тима, – давай зайдем в магазин.

– Нет. Говори, что хотел, я и так с тобой много времени потеряла.

– Сказать?

– Да.

– Я люблю тебя.

Снова гром и вспышки молний.

А мне жарко.

Тима сказал… Он сказал…

– Тимочка! – на его шее повисла Клара и стала осыпать его поцелуями.

Тима попытался освободиться от нее, но она только крепче вцепилась в его куртку. Я не стала досматривать это жалкое представление. Развернулась и побежала домой.

Откуда Клара узнала, что Тима здесь? Видимо, они договорились встретиться, а парень просто время не рассчитал. Приди Клара немного позже, Тима успел бы меня убедить в своей любви. А я, наивная дурочка, уши развесила. Да как такой замечательный парень, как Тима, влюбится в такую девушку, как я?

Нет, он не замечательный! Он негодяй! Подлец и обманщик! Ненавижу его! Ненавижу… Но еще сильней люблю.

Ужин я не приготовила, но он и не пригодился бы. Никита не пришел.

Доигралась. Он все-таки меня бросил. Парень, который любил меня несмотря ни на что, которым я не дорожила… Ни одного мужчину не смогла удержать!

Ну, Никита! Не мог бросить меня в другой день! Нет, надо именно сегодня, когда мне и так хуже некуда…

22

По старой привычке я завела анкету на сайте знакомств. Знаете, там ничего не изменилось. Люди ищут либо идеал сверху донизу, либо партнера на одну-две ночи.

Я набрала номер Никиты. Почему я должна молчаливо сносить обиду? Сейчас я все выскажу этому парню, будет знать, как бросать девушку без объяснений!

– Привет, Надя, – Никита закашлял.

– Разве нельзя было позвонить? Сказать, Надя, у меня есть дела поважнее, чем идти к тебе в гости. Почему ты не предупредил меня, что не придешь? Разве я бы стала тебя уговаривать, надоедать? Почему ты решил, что можешь не принимать меня во внимание? Что ты о себе возомнил?

Я перевела дух, набрала в грудь побольше воздуха, чтобы обрушиться на Никиту с новой силой. Но он нейтрализовал меня одной короткой фразой.

– Я встретился с Тимуром.

Все. Слова кончились. Куда девался мой голос?

– Ты знала об этом? – спросил Никита.

– Нет.

– Он тебя не предупредил?

– Нет.

– Надя, с кем ты хочешь быть?

– Что это значит? – только и могла я сказать.

– Ты отказываешься быть с Тимуром и со мной быть не хочешь. Ты любишь кого-то третьего?

– Нет.

– Тогда что происходит?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Если бы ты был мне не нужен, разве я бы пригласила тебя вчера в гости?

– За все время это было первым приглашением. И потом, я не знаю, зачем ты меня позвала. Может, я и нужен тебе только для того, чтобы ты забыла кого-то другого.

– Никита, ты зря меня обвиняешь. – мой голос дрогнул, – я никогда не относилась к тебе так, как ты говоришь.

– Но ты никогда не любила меня, – спокойно ответил Никита.

– Что ты хочешь от меня услышать? – устало спросила я.

– С кем ты хочешь быть. Со мной или с кем-то еще?

Вот настал тот момент, когда мне нужно было ответить: “Никита, мы больше не пара”, но как я могла это сказать? Тогда все выглядело бы именно так, как описал Никита – я использую его. И пусть так оно и есть на самом деле, нельзя с этим согласиться! По крайней мере, я не могу.

– Никита, ты придумал себе не пойми что, – раздраженно сказала я, – это ты не пришел ко мне, обижаться должна я, а разборки устраиваешь ты.

– Хочешь сказать, это я стал сразу кричать, как ты сняла трубку?

– Я не кричала! Я просто пыталась разобраться в том, что происходит.

– Надя, хватит ходить вокруг да около. Ты будешь со мной?

– Разве я собиралась тебя бросить? – я продолжала нести всякую чушь, чтобы выиграть время. Ума не приложу, как можно с достоинством выйти из этой ситуации.

– Я предлагаю тебе переехать в другой город. Мне пора сменить место работы, я нашел хороший вариант.

– Стоп. А зачем переезжать? Неужели здесь…

– Здесь меня не устраивает зарплата. Надя, в том городе у меня своя двухкомнатная квартира в центре, в городе полно развлечений, тебе некогда будет скучать. Я же вижу, что ты чем-то расстроена. Ты ни разу искренне не смеялась, не радовалась. Тебе нужно уехать. Другой город, другие люди, совсем другая жизнь!

– Я только привыкла к своей работе, у нас дружный коллектив…

– Если хочешь, можешь совсем не работать. У меня есть возможность прокормить свою семью.

– О, ты меня замуж зовешь?

– Нет, но только потому, что ты не готова к замужеству. Для меня не проблема купить тебе свадебное платье, организовать праздник, но зачем это, если через год мы разведемся?

– Зачем ты зовешь меня с собой, если думаешь, что мы будем вместе не дольше года?

– Я этого не говорил. Пока ты не замужем, ты ничем не обязана. Но стоит поставить штамп в паспорте, ты решишь, что у тебя забрали право выбора и начнешь бунтовать. Я хорошо тебя знаю. Ты же не признаешь никаких ограничений.

– Мне надо подумать.

– Я уезжаю завтра.

– Я должна дать ответ сегодня?

– Ты ничего не должна. Мне важно, чтобы ты сама захотела уехать. Завтра ты это решишь или через месяц, не имеет значения. Просто, чем дольше ты будешь раздумывать, тем сильнее я буду страдать. Но я привык к трудностям, я тебя не тороплю.

– Я не знаю, что сказать.

– А ты не говори сейчас ничего. Подумай. Потом позвони. Но, когда ты будешь принимать решение, помни, что я тебя люблю. Я не бросал тебя в беде и никогда не брошу. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Я буду защищать тебя, чтобы не случилось. И еще… Тимур ничем не доказал тебе свою якобы любовь. Он много говорит, но ничего не делает. Разве такой мужчина нужен тебе?

– Я перезвоню, – сказала я и бросила трубку.

Кто ты такой, Никита? Почему ты читаешь мои мысли? Все, что я думаю о тебе и Тиме, ты знаешь от и до. Неужели ты так хорошо изучил меня?

23

– Довыкрутасничала? – мама сдула челку, – Никита уезжает, все-таки ты его довела.

– Что значит довела? – спросила я раздраженно, – вообще-то он зовет меня с собой!

– Да ладно! – мама уперла руки в бока, – неожиданный поворот. И как, ты согласилась?

– Мам, не дави на меня, – я обхватила голову руками, – я знаю, что вы с папой мечтаете выпроводить меня из дома.

– Вот здесь ты не права, – мама вернулась к мытью посуды, – ты уже полгода живешь отдельно, так что мы тебя уже выпроводили.

– Но замуж-то не отдали, – возразила я, – а уехать жить в другой город – это все равно что начать новую жизнь.

– Ничего подобного. Поменяется географическое местоположение, но ты останешься той же.

– Зато там меня никто не знает, – упорствовала я, – никто не станет говорить, что я лентяйка и недотепа.

–Если поначалу не скажут – потом назовут. Если ты не изменишься, конечно. Ты ведь не из деревни уезжаешь, где все друг друга знают. Так что, если здесь тебя зовут недотепой, то значит ты ведешь себя недотеписто.

– Спасибо, мама.

– Ты ведь старательная и настойчивая, – неожиданно сказала мама, я от удивления даже поперхнулась, – только ничем не интересуешься, все тебе по боку. От того ты и живешь, как попало.

– Я уж думала, ты и впрямь решила меня похвалить, – я вышла из-за стола, – вот возьму и уеду, тогда поймешь, как ты меня любишь.

– А вот уезжать не надо! – мама вытерла руки, – я тебя прошу как следует все обдумать. Как кавалер Никита, конечно, хорош, но вот в мужья его записывать я бы не советовала.

– Почему? – искренне удивилась я.

– Умеет ли он принимать самостоятельные решения? Сейчас он видный жених, но за ним стоят его родители. Случись ему остаться без их поддержки, долго ли он протянет?

Я промолчала. Не хочу спорить, вообще думать не хочу.

Хочу стать снежинкой и растаять на губах Тима.

Никита отложил свой отъезд на неделю, со мной не видится. Иногда звонит.

Тима приходил два раза. Я не открыла дверь.

Клара сказала, что он сделал ей предложение. Я не поздравила. Нажала кнопку “завершить вызов” сразу после того, как Клара стала расписывать свое подвенечное платье.

Никита уехал. Я осталась.

Тима пропал. Он оставил меня.

Все очень плохо.

Кажется, я умираю.

24

Как раз в тот момент, когда я искоса поглядывала на снотворное, позвонил Сергей, предложил встретиться. Я согласилась. Может, получится что-нибудь узнать о Тиме…

Сергей откинулся на спинку стула и широко зевнул.

– Ладно, говори, что хотел, – нерно сказала я.

– Какая ты вспыльчивая, ужас просто, – Сергей жестом подозвал официантку, -принесите девушке мороженное, ей нужно остыть.

– Зачем ты меня позвал?

– Поболтать, – Сергей пожал плечами, – заняться-то все равно нечем.

– То есть беседа со мной – последний, критический вариант?

– Я хотел спросить, что у тебя с Никитой.

– Что? – я всплеснула руками, – ты хочешь стать сплетником?

– Тебе повезло, что ты красивая, а характер у тебя кошмар. Я за друга переживаю. Тимка натурально сохнет. А ему никак нельзя в депрессию впадать.

–Ах, – я закатила глаза, – знаю, по кому он сохнет. Клара успела похвастаться, что выходит замуж!

– Ну и пусть выходит, тебе-то что, – удивился Сергей, – и вообще, причем здесь Клара, мы о Тимуре говорим?

– Хватит изображать из себя дебила, – я вскочила.

Сергей мигом выпрыгнул из-за стола, обнял меня и прошептал на ухо:

– Тима тебя любит, кончай выпендриваться.

– Он любит Клару, – со слезами на глазах сказала я и попыталась оттолкнуть Сергея, но такую тушу без эвакуатора не столкнешь.

– Хочешь, фокус покажу? – спросил Сергей и медленно поцеловал меня в щеку.

В следующую секунду его отшвырнул и сбил с ног какой-то парень в капюшоне. Подбежали охранники и вытолкнули драчунов на улицу. Я успела услышать, как Сергей пробурчал: “А говорит, я ее забыл, я ее не люблю”.

– Девушка, оплатите счет, – строго сказала официантка.

Большего унижения я не испытывала – платить не только за себя, но и за парня!

На улицу я вышла такая злая, что будь у меня зубы побольше – я бы кого-нибудь покусала.

– Надя, постой! – меня схватили за локоть, я обернулась.

Так вот, кто был тем психом в капюшоне – Тима!

– Надя, извини меня, пожалуйста, – он так трогательно на меня посмотрел, что я сразу растаяла, но виду не подала.

– За что? – спросила я, как можно небрежней.

– За все, – решительно сказал Тима, – я был не прав. Я за все прошу прощения.

– И за тот случай? – деланно удивилась я. Ну-ка, какой проступок Тима считает самым страшным?

– За него особенно! – воскликнул Тима.

– Что за случай? – полюбопытствовал Сергей.

Тим бросил на него злой взгляд. Сдается мне, Тима не знает за что просит прощения. Да я и сама, если честно, не понимаю.

– Надя, нам надо поговорить.

Я уже открыла рот, что бы сказать: “Да, нам действительно надо поговрить!”, как Серега брякнул:

– Что ты там про Клару говорила, она замуж выходит?

Я вернулась с небес на землю. Все, треугольник Тима-Надя-Клара прекращает свое существование. Играйте дальше без меня!

– Нам не о чем с тобой разговаривать, – гордо сказала я, – я никуда с тобой не пойду.

– Не пойдешь?

– Не пойду.

Тима внимательно на меня посмотрел. Я выдержала его взгляд, при этом скорчила недовольную гримасу. Тогда Тима поднял меня и закинул на плечо. Я до такой степени обалдела, что первое время даже не сопротивлялась. А когда опомнилась и стала молотить его руками и ногами, было поздно.

Тима поставил меня на землю, распахнул дверь автомобиля и коротко сказал:

– Садись.

Машину вел Сергей. Тима сидел рядом со мной, молчал.

В вдруг меня везут убивать? Я покосилась на Тима, он повернулся ко мне и сказал:

– Даже не представляю, как буду жить с тобой до самой старости.

– А тебя никто не просит, – буркнула я.

– Чур, я буду шофером! – громко сказал Сергей, – а может, устроим необычную свадьбу? Давай, Надя, мы тебя похитим? Кое-какой опыт уже имеется.

– Нет, я хочу белое пышное платье, рис и голубей, – ворчливо сказала я.

– Тимка не любит костюмы, – заметил Серега, – представь, ты будешь в платье, а Тимыч в джинсах. Одевайтесь сразу одинаково!

– Оба в платья? – ехидно спросила я, – куда мы едем?

– Вот приедем и узнаешь, – ответил Серега.

– А вдруг, я не хочу туда ехать?

– Мы везем тебя к Лене, – сказал Тим и сжал мою руку, – я хочу, чтобы вы помирились.

– К Лене? – непонимающе переспросила я, – кто это?

– Моя сестра.

– Я не знала, что у тебя есть сестра.

– Лена даже мою фотографию показывала. Видимо, я совсем тебе не понравился, если ты меня не запомнила.

– Фотографию… О, нет! Лена! Жена Степы! – я запаниковала, – останови машину! Немедленно останови!

Машина резко затормозила. Я стукнулась о переднее сидение.

– Ты брат Лены? Но это невозможно! Ее брат не может ходить, ты снова меня обманываешь! – я отпихнула Тима, – почему ты все время врешь?

– Я не обманываю, – Тима поднял руки, демонстрируя, что он не станет приставать, – я на самом деле какой-то период не вставал с кресла. Но это было ВРЕМЕННО! Врачи ошиблись с диагнозом.

– Ты ни разу не встретил меня, не проводил. В ту ночь, когда я уснула у тебя на плече, мы поругались, помнишь? Ты мог бы меня остановить, не позволить уйти. А ты даже с дивана не поднялся!

– Тимыч, ты еще хочешь от нее ребенка, – Серега усмехнулся, – Надя же подгузник ребенку вместо попы на голову наденет, да еще раскричится, что мелкий сам виноват. У нее нет ни логики, ни памяти.

Тима погрозил кулаком. Серега отвернулся.

– Надя, мы с тобой установили, что я не мог ходить, как бы я тебя остановил? – Тима приподнял брови.

– Как-нибудь, – буркнула я.

То, что Тима оказался братом моей бывшей подруги, все меняло. Я люблю его, но Степа… Каждый раз, встречаясь с Леной, я невольно буду его вспоминать. Нет-нет, он мне не нужен, но…

– Так мы едем или нет? – спросил Сергей?

– Едем, – ответил Тима и обратился ко мне, – тебе нечего бояться. Я люблю только тебя. И раньше любил только тебя. И я боролся за тебя всегда на пределе своих возможностей.

– И на пределе моих, – весело сказал Серега, – хотя в тебя, Надя, был влюблен только Тим, но бегать за тобой пришлось нам обоим.

– Вам бы только шутить, – проворчала я, но настроение у меня стало отличным.

Я и не заметила, как мы с Тимой распланировали свое будущее: ремонт в квартире, имена детей, места семейного отдыха. Мне было так спокойно, как никогда раньше, словно мы встречались с Тимой уже несколько десятилетий.

Серега рассказал, как отвлекал Клару от Тимы, в то время, как она отчаянно искала с ним встреч. Не умолчал и о гнусных уловках моей бывшей соседки – она врала, что я по уши влюблена в какого-то парня, что не принимаю Тимура всерьез. Она давала неверные телефонные номера, не передавала послания Тима. Она могла бы все испортить, если бы Тимочка поверил ей. Но он продолжал добиваться моей любви. А я сама отталкивала его! Вместо того, чтобы разобраться в ситуации, я сразу сдалась.

Зато теперь я уверена, что Тима любит меня и ничто не может нас разлучить.

25

Реакция Лены меня сразу насторожила. Тима обнял сестру, сказал, что у него есть потрясающая новость. Лена отстранилась, мельком взглянула на меня и пробормотала, что встречу лучше перенести.

Серега заявил, что устал и хочет покончить с любовными терзаниями некоторых личностей, так что пусть Тима скажет, что хотел.

Лена подтолкнула брата к двери и решительно сказала, что сейчас не время для посиделок. Тима стал возражать и неожиданно умолк на полуслове. Я отвела от него взгляд и побледнела.

Перед нами стояла очень красивая девушка и не мигая смотрела на Тиму. Лена закрыла лицо руками, Серега растерянно почесывал затылок. Я тронула Тима за плечо, но он даже не пошевельнулся.

– Здравствуй, Тимур, – девушка сделала шаг вперед, Тим шагнул ей навстречу.

– Эй, что здесь происходит? – я встала между Тимуром и незнакомкой.

– Это Надя, – Лена замялась, – подруга Тима, а это Марианна…

– Его невеста, – спокойно сказала девушка.

– Подруга? – я посмотрела на Тима, – я всего лишь твоя подруга?

– Надя, – Тима опустил голову.

– А вы, значит, невеста? – я повернулась к Марианне, уперла руки в бока.

– Девушка, я вас не знаю, – ответила она, – и хотела бы, чтоб так оставалось и дальше. Тима, любимый, почему ты молчишь?

Тима сжал кулаки. Лена заплакала. Серега обнял Марианну за плечи и сказал:

– Давай, я тебя отвезу. Ты знаешь Тима, сейчас ему надо побыть одному.

– Мы слишком долго не виделись, чтобы так быстро расстаться, – Марианна оттолкнула Сергея.

– Тима, скажи что-нибудь! – я взяла его за руку.

– Я не знал, – с трудом выговорил он, – честное слово, я не знал.

– Девушка, не хочется вас обидеть, но вы здесь лишняя, – Марианна выжидающе посмотрела на меня.

– Тима, – умоляюще сказала я.

– Надя, Сергей отвезет тебя, – сказал Тим и добавил, – я позвоню и се объясню.

– Значит, мне уйти? – дрожащим голосом спросила я.

– Сейчас – да, – твердо ответил Тим.

Сергей взял меня за руку и вывел на улицу. Мы сели в машину и поехали.

Серега пытался завязать беседу, но я не могла говорить. У меня перед глазами стоял расплывчатый силуэт моего бывшего жениха. Может, его и женихом считать нельзя? Мы даже не целовались ни разу…

Через некоторое время мозг начал реагировать на внешние раздражители. Сергей ущипнул меня за щеку и бодро сказал, что сейчас он угостит меня таким тортом, что я забуду про все на свете. Забвение? Это подходит.

Сергей выбрал столик в дальнем углу кафе, оттуда хорошо просматривался весь зал, а мы наоборот были малозаметны.

Я успела съесть два огромных куска торта, прежде чем Сергей решился рассказать о Марианне.

С его слов выходило, что отношения Тима и той девушки были обречены на провал с самого начала. Родители Марианны давным-давно выбрали ей жениха.

Две успешные семейные пары стоя над двумя люльками, где лежали черноглазая девочка с пухлыми щечками и голубоглазый мальчик с небывало серьезным выражением лица, пообещали, что спустя восемнадцать лет два семейства породнятся и тогда уже совместный бизнес станет необыкновенно прибыльным и стабильным.

Марианна росла с убеждением, что ее судьба предрешена. Будущий муж рос красавцем, жизнь шла благополучно и девушка ни на что не жаловалась. Но однажды она встретила Тимура и напрочь забыла про свою помолвку с голубоглазым красавцем.

Родители запретили ей ходить на свидания с безродным и небогатым парнем, но запрет только добавлял романтики в отношения Марианны и Тимура.

Влюбленные сбегали от телохранителей девушки, встречались в заброшенных домах и были счастливы до тех пор, пока родители Марианны не начали решительных действий. Тимура забрали в полицию по обвинению в убийстве, нашлись свидетели и улики. Марианна сразу поверила в виновность некогда любимого человека. С явным презрением в голосе девушка сказала, что Тимур никчемный человек и она никогда не подаст ему руки. Марианна уехала заграницу, Тимура неожиданно выпустили, даже принесли равнодушные извинения.

Предательство любимой девушки подкосило парня, он почти не ел и не спал. Потом произошла травма ног, казалось бы, не опасная, но у Тимура начались осложнения, в результате чего он оказался в инвалидном кресле. Врачи пожимали плечами и честно отвечали, что не понимают какой сбой произошел в организме Тимура.

Дальнейшая история мне известна. Почти. Оказывается, Туман – это Тимур, а Серега просто притворялся моим интернет – знакомым. Тима боялся признаться, что не может ходить, поэтому попросил друга познакомиться со мной, чтобы в дальнейшем у нас образовалась одна компания, где бы Тима мог наладить со мной контакт. Ведь одно дело оказывать знаки внимания девушки, будучи инвалидом и совсем другое – общаться с подругой друга.

– Он хотел тебя приручить, – закончил Серега.

Я вспомнила взгляды, жесты, интонации Тимура и только сейчас поняла, что он был влюблен в меня с самого начала. Сколько времени я упустила!

– Как ты думаешь, чем все закончится? – грустно спросила я, – они все-таки поженятся?

– Никогда, – решительно сказал Серега, – ее родители ни за что этого не допустят.

– Зачем она вообще приехала! – я заплакала.

– Ну ты это, не реви, – Серега подал мне салфетку.

Я заревела во весь голос. Подошла официантка и вежливо спросила, может ли она чем-нибудь помочь. Я помотала головой. Сергей расплатился и повел меня к выходу. По пути я зацепила несколько столиков, но вместо проклятий люди говорили мне слова поддержки.

– Куда поедем дальше? – спросил Серега.

– Отвези меня домой. К родителям.

– Не вопрос. Показывай дорогу.

Сергей проводил меня до квартиры, ободряюще хлопнул по спине и быстро ушел.

Папы не было дома. Мама молча обняла меня и мы простояли так несколько минут. Затем я прошла в свою комнату, включила компьютер, прочитала переписку с Туманом и удалила все сообщения. Если бы я могла также быстро стереть Тима из своей памяти!

26

– Доброе утро, – мама принесла мне чай.

– Ух ты! С чего бы такая забота? – я села в постели, – десять часов? А почему ты не смотришь свой любимый сериал?

– Чутье подсказывает, что твоя история будет поинтересней, – слегка ехидно ответила мама, – к тому же там и так все понятно. К главному герою вернулась его бывшая невеста, свадьба расстроится, героиня будет рыдать… А у тебя что случилось?

– Ты не поверишь, абсолютно то же самое, – я на всякий случай ущипнула себя, – вот все, что ты мне сейчас рассказала, произошло со мной вчера.

– Да ладно? – недоверчиво спросила мама.

– Честное слово.

– Ну люди, никакой фантазии. Ни в жизни, ни в сериале ничего нового придумать не могут. А кто твой жених?

– Ну как тебе объяснить… Помнишь Степу?

– Помню, – мама посуровела, – что, второй раз на те же грабли?

– Не совсем.

– Дальше.

– У этого Степы есть жена Лена, та, которая к нам приходила.

– Я помню, что у вас там полная неразбериха была, – кивнула мама.

– У Лены есть брат Тимур. Вот как раз в него я и влюбилась.

Мама долго на меня смотрела. Видимо, прикидывала, шучу я или говорю серьезно. Я тяжело вздохнула, отхлебнула чай и уставилась в окно.

– Вот не живется тебе спокойно, – заметила мама, – не можешь как все влюбиться в кого-нибудь нормального, обязательно надо, чтобы история позаковырестей вышла.

– Кстати, в этой истории я не виновата! Все уже было решено, – грустно сказала я, – сначала я познакомилась с Тимуром, потом со Степой и только потом с Леной. Я понятия не имела, что они друг другу кем-то приходятся.

– А что за невеста? Красивая? – деловым тоном спросила мама.

– Очень красивая, – сквозь зубы сказала я.

– Как Тимур на нее отреагировал?

– Остолбенел весь, дышать перестал, – поморщилась я, – сказал, чтобы я ушла, он потом мне перезвонит.

– И ты после этого его любишь? – вздернула брови мама.

– Еще не решила, – буркнула я.

Мама оставила меня наедине с мыслями о том, какой парень достоин моей любви, а какой может быть просто другом. Тимур не вписывался ни в одну категорию, поэтому вопрос нужен ли мне Тим остался открытым.

Неделя прошла на удивление спокойно. Тимур не звонил, я его тоже не беспокоила. Злость на бывшего жениха держала меня в тонусе, так что депрессия мне не грозила. Нежданно-негаданно объявился Никита. Позвонил вчера, спросил, как жизнь, что я надумала по поводу переезда. Я ответила, что все относительно хорошо, насчет смены жительства еще надо подумать. Мы вежливо попрощались.

Вот и выход. Если Тимур не позвонит в течение трех дней – уеду к Никите.

Трудно поверить, но мне позвонила Клара, сказала, что сожалеет о своем низком поведении.

– Не знаю, что на меня нашло, – доверительно сказала она, – а сейчас, как пелена с глаз упала.

– Неужели?

– Познакомилась с парнем. Ну и мы, короче… В общем, организм подзарядился, и мозг снова стал работать. Вот и вся любовь…

– Так просто?

– Сама в шоке, – рассмеялась Клара, – нет, конечно, Тима мне нравится. Как человек. Он тактичный, умный, интересный. Я, кстати, затем и звоню, чтобы рассказать, какой он хороший. И еще, Надя, он тебя любит.

– Спасибо, но это не точная информация, – усмехнулась я, – но все равно – спасибо.

– А, вы уже поговорили, – Клара с облегчением вздохнула, – я боялась, что окончательно все вам испортила.

– Честно говоря, ты не мало нагадила.

– Да, – Клара замолчала.

– Что теперь говорить, – деланно беззаботно воскликнула я, – забудем и станем жить дальше.

– Так будет лучше всего, – согласилась Клара, – звони, если что.

– Ты тоже. Пока.

– Пока.

А Тимур все не звонил. Я решила сократить срок ожидания с трех дней до одного. Завтра утром станет понятно – забыть Тима или нет.

27

Позвонил. А голос был такой грустный, что я не сильно обрадовалась звонку.

Тима пригласил меня в кафе. Я тщательно накрасилась, красиво оделась и решила, что легко могу соперничать с Марианной.

Тима подарил мне букет моих ирисов.

– Где ты пропадал эту неделю? – спросила я.

– Думал, как быть дальше, – Тима спокойно пролистал меню.

Я думала, что он будет нервничать, а он совсем не беспокоится. Значит, он уже принял решение, но вот в мою ли пользу?

– Скажи сразу, кого ты любишь? – я отшвырнула меню, – меня или эту… как ее…

– Я люблю тебя, – серьезно сказал Тима, – а ее зовут Марианна. Мы раньше с ней встречались, поэтому она обратилась за помощью именно ко мне.

– Что ей от тебя нужно?

– У Марианны погибли родители, и она…

Все, мой спасательный круг лопнул, я иду ко дну. Больше некому помешать браку Тимы и Марианны, что мне теперь делать?

Тима что-то долго говорил, я кивала, а сама думала, каково это в двадцать два года остаться без надежды на счастье. Есть еще, конечно, Никита, но я его не люблю. Хотя, говорят, что любовь быстро проходит. Поэтому, возможно, не стоит зацикливаться на ней?

Стану женой Никиты, буду ходить по салонам красоты, по клубам. Тима будет счастлив с Марианной, она его первая любовь как-никак. Можно остаться и бороться за Тима. Но что, если я добьюсь его? Он будет жить со мной и втайне тосковать по Марианне? Нет, такой вариант хуже всего.

– Тима, мы расстаемся, – решительно сказала я.

– То есть?

– То есть нам не нужно больше встречаться.

– Что случилось? Ты только что согласилась праздновать нашу свадьбу в июле, а теперь хочешь расстаться?

– Я ничего такого не говорила, про свадьбу в июле.

– Зачем тогда кивала?

– А… Хм… А, ты на мне женишься?

Тима задумчиво посмотрел на меня. Ну и пусть думает, что я дурочка, лишь бы любил! Постойте, когда будет свадьба?

– Сейчас сентябрь, – медленно сказала я, – июль будет только через девять месяцев. Почему нужно ждать так долго?

– Ты хочешь свадьбу зимой?

– Сейчас.

– Сейчас ты хотела расстаться.

– Значит, ты все-таки того хочешь?

– Нет, я хочу, чтобы ты определилась со своими желаниями.

– Что там с Марианной?

– А что с ней?

– Она просила тебя помочь.

– Там есть небольшие проблемы, – уклончиво ответил Тим, – тебе необязательно знать.

– Как это? – возмутилась я, – мой жених собирается помогать своей бывшей девушке, а я не должна знать, каким образом!

– Успокойся. Я буду работать по интернету и телефону со старыми скучными дядьками, Марианны рядом не будет.

– Почему ты должен ей помогать?

– Она мне доверяет, – пожал плечами Тим.

– Когда тебя обвинили в убийстве, она тебе не доверяла, – мрачно сказала я.

– Это ее проблема, – ровным голосом ответил Тим, – сейчас она потеряла все и обратилась за помощью ко мне. Для меня нет вопроса – помочь ей или оставить пропадать. Я остаюсь порядочным независимо от того, кто меня окружает.

Я пристыжено замолчала. Получается, я такая сволочь, мешаю Тиме совершать благородные поступки. Или в мире столько безразличия, что порядочные действия кажутся глупостью?

Тима умеет успокаивать. Прошло пять минут, и я больше не думала ни о чем, кроме будущей свадьбы.

Но уже вечером я вновь стала тревожиться. Вдруг мы с Тимуром окажемся в такой же ситуации, как Лиля с Вадиком? Мне нужно познакомиться с родителями Тима и выяснить, подходят ли мне такие родственники. За все время Тим ни разу не упомянул родителей. Может, у них нет близких отношений в семье? Тогда Тима вряд ли будет хорошим мужем. Впрочем, это не факт. И даже если у меня не сложатся отношения с его родителями, я не стану меньше любить Тима.

О, звонок с незнакомого номера. Кто бы это мог быть?

– Здравствуйте, я бы хотела поговорить с Надеждой, – раздался властный голос.

– Я вас слушаю.

– Выйди во двор, надо поговорить, – распорядилась собеседница и завершила разговор.

Я посмотрела в окошко. На улице было пустынно.

Не люблю неожиданных встреч и звонков. В жизни все должно быть предсказуемо. Я должна хотя бы в общих чертах представлять, что меня ждет.

– Мам, я пойду погуляю. Если не вернусь через час – звони в полицию, – крикнула я родительнице.

– Возьми с собой электрошокер, – посоветовала мама, – нечего полицейских зря беспокоить, у них и без тебя хлопот полно.

– Как приятна забота матери, – проворчала я и вышла из квартиры.

На скамейке у подъезда меня ждала Марианна. Она была уже не так ослепительно красива, как в прошлую встречу. Вероятно, последняя неделя прошла для соперницы не сладко.

– Я надеюсь, разговор будет короткий, – сказала она вместо приветствия, – ты должна оставить Тимура.

– Почему?

Марианна будто бы удивилась.

– Тима любил меня задолго до тебя. Со мной он будет счастлив.

– Ты забыла маленькую, но существенную деталь: я в отличии от тебя люблю Тимура. Так что он может быть счастлив только со мной.

– Первая любовь самая сильная, – парировала Марианна, – и потом, ты совсем ему не подходишь.

– Кто сказал?

– Тут и говорить нечего, все итак понятно, – Марианна закатила глаза, – Тима достоин идеальной девушки, а не тебя. Я не могу понять, как тебе в голову пришла мысль, что ты подходящая пара для Тимура.

Я на секунду закрыла глаза. Так, это вполне можно считать нокдауном. Бой еще не кончился, но земля под ногами уже качается.

Конечно, Тима может и, наверно, должен выбрать девушку лучше меня. Я сама удивляюсь, что он заинтересовался мной. Но Марианна не смеет претендовать на любовь Тима после того предательства, что она совершила.

– Я никогда не сомневалась в Тиме, – ответила Марианна, – в тот раз у меня не было другого выхода, кроме притворства. О, не делай такое глупое выражение лица! Да каждому было понятно, что Тима подставили. Если бы я не подчинилась родителям, Тимура просто посадили бы в тюрьму. Конечно, я устроила спектакль, будто бы разочаровалась в Тиме. Если твоя любовь причиняет вред дорогому человеку, то от любимого нужно отказаться. Потому что боль твоего одиночества ничто по сравнению с благополучием, которое ты даришь своему возлюбленному.

Марианна в упор посмотрела на меня, я отвела взгляд. Мне нечем защитить свое право на Тимура. Марианна права: первую любовь невозможно забыть.

Я расправила плечи, еще раз посмотрела на соперницу. Ее взгляд, ее поза излучали уверенность. Человек может добиться, чего угодно, будучи уверенным в своей силе. А я сомневаюсь в каждом принятом решении, в каждом шаге. Наверно, мне лучше быть одной.

Я кивнула, не понимая, что хочу сказать этим жестом. Марианна встала, протянула руку.

– Ты поступаешь правильно, – сказала она, пожимая мою ладонь, – Тимур всегда принадлежал только мне.

Я отдернула руку и поспешила домой. Мне казалось, что я на пути в преисподнюю.

28

И снова Лиля! Я забыла, что ее любовь растоптана, причем публично. Однако, сестра не долго горевала. Вот привела нового ухажера. Высокий статный брюнет, совсем, как Тима…

Стоп. Этого имени я больше не знаю! И с брюнетами общаться не хочу. Из моей жизни должно исчезнуть все, что напоминает о Тимуре.

– Очень красивый и сексуальный. Извини, жутко болит голова, – прошептала я Лиле и сбежала обратно в свою комнату.

Мне все больше хочется уехать к Никите, но ему, кажется, я тоже не нужна. Куда бы мне пристроиться со своей истерикой?

Хоть я и спряталась в комнате, притворившись больной, Лилькины новости я все равно узнала. Стены в квартире тонкие, а родственники громкие, тут уж волей-неволей слышишь все, о чем говорится.

Вадик молит о прощении, но Лиля непреклонна. Один раз он от нее отказался, а в любви второй попытки не дают. К тому же, сестре посчастливилось встретить Костю – красавца брюнета с настоящим мужским характером.

Мама активно поддерживала Лилю. Вадика надо гнать – это точно, Константин достойный жених – это видно, Лиля будет счастлива – это даже не обсуждается.

Иногда мне кажется, что родителям в качестве дочки больше подошла бы Лиля. Я же не похожа ни на маму, ни на папу. Интересно, меня могли перепутать в роддоме?

Вскоре Лиля и ее жених откланялись, и я вышла из комнаты. Мама убирала грязную посуду со стола, папа собирался на работу.

– Что мне делать? – спросила я.

– Почисти картошку, – ответила мама.

– Невеста Тимура не предавала его. Она притворилась, что поверила, но на самом деле…

– Подожди, эту часть истории я не слышала.

Я рассказала маме про любовь Тима и Марианны, а также про требования последней оставить Тима в покое.

– А ты хотела, чтобы она еще за вас заявление в ЗАГС подала? – всплеснула руками мама, – естественно, она будет ставить тебе палки в колеса. Просто поставь ее на место, и дело с концом!

– И как же это сделать?

– Пока не знаю, но сделать надо, – решительно сказала мама.

– Ты же всегда говорила, что мужчины должны бороться за женщину, а не наоборот.

– В твоем случае ситуация другая – ты защищаешь то, что тебе принадлежит. Вы с Тимуром пара, и никакая Марианна не имеет права вмешиваться.

– Ты правда так считаешь? – с надеждой спросила я.

– Конечно. И ты имеешь все шансы на победу. Ты не бегала за Тимуром. Он сам тебя выбрал и добился. Понимаешь? Его выбор – это ты.

– Точно! Спасибо, мама! – я поцеловала маму в щеку и выбежала из квартиры.

Когда мысли заняты чем-то важным, время пролетает со скоростью света. Мне казалось, что минуту назад я была дома, но сейчас я уже нажимаю кнопку звонка у двери Тима.

– Надя? Что случилось? – Тимур пропустил меня в квартиру.

– Я буду за тебя бороться! – гордо сказала я, – мы с тобой имеем правно на счастье, и никто не сможет нам помешать!

– Приятно слышать. – Тима улыбнулся, – и все-таки, что случилось?

– Марианна сказала, что ты можешь быть счастлив только с ней, – мои глаза наполнились слезами, но я быстро взяла себя в руки, – а я тебя не отдам!

– Глупышонок, – Тима нежно поцеловал меня, – тебе не надо ни с кем бороться. Я всегда буду с тобой, чтобы ни случилось.

– Ты ведь не любишь ее? – еле слышно спросила я.

– Не люблю, – твердо ответил Тим.

– Но будешь ей помогать?

– Я нашел людей, которые принесут ей больше пользы, чем я. Но контролировать ситуацию все равно придется. Не ревнуй, – Тима поцеловал меня. – ты лучшая девушка. Самая красивая, самая добрая, самая любимая.

Разве можно его отдать?

29

Лиля неторопливо размешала сахар, положила ложечку на блюдце. В сестре что-то изменилось. Лиля стала более… медлительная. Я бы хотела назвать это умиротворением, но больше подходило слово “заторможенность”.

Повсюду, куда не кинь взгляд, стоят фотографии ее нового молодого человека. Красавец, спору нет, но Лиля никогда не была сентиментальной, раньше в квартире была одна-единственная фотография – Вадик крепко обнимает Лилю под старинной аркой.

– Как тебе Костя? – спросила я, надеясь осторожно разведать обстановку.

– Ничего, – повела плечом Лиля, потом добавила, – мужчина-огонь. С ним не соскучишься. Только девки за ним табуном бегают.

– Но ты же не боишься конкуренции? – хитро спросила я.

– Вот еще! – Лиля отпила чай, – пусть делают, что хотят, Костя все равно ко мне вернется.

– Потому что ты лучшая девушка на планете? – улыбнулась я.

– Потому что ему негде жить, – ответила Лиля, заметила мой шокированный вид и расхохоталась.

Это что-то новенькое. С каких пор сестра устанавливает … м-м… рыночные отношения с мужчинами?

– Я Косте сказала: вешаются тебе девушки на шею, очень хорошо. Ты немного погордись собой и аккуратненько их снимай. Узнаю, что с кем-то целовался – побью и выгоню из квартиры. А ему идти некуда. Все заработанные деньги он домой высылает, там у него финансовый крах какой-то.

– Ты его любишь или нет, что-то я не пойму.

– Естественно, не люблю, – округлила глаза Лиля, – с какой стати?

– А зачем он тебе?

– Во-первых, он красивый. Прямо очень-очень.

– Что есть, то есть, – согласилась я.

– Он говорит правильные вещи, в гости с ним сходить не стыдно…

– И что?

– Ох, – Лиля закатила глаза, – если бы ты знала, как меня достали все эти многочисленные родственники. “Лиличка, не расстраивайся, найдешь себе хорошего, а не такого, как этот…”, “Лиличка, не паникуй, в одиночестве нет ничего страшного”, “Лилечка, у меня есть один замечательный парень на примете, давай познакомлю”.

Все почему-то думают, что я ужасно страдаю. Вот я и решила найти классного по всем статьям парня и предъявить родственникам, чтобы те умолкли.

– А к нам в гости зачем приходила? – насторожилась я, – мы вроде к тебе с нравоучениями не лезли.

– Да я хотела с тобой Костю познакомить, чтобы ты оценила, – поморщилась Лиля, – а ты спряталась у себя в комнате, сестра называется.

– Болела, – коротко ответила я, – ну и как отреагировали остальные?

– Блеск! – оживилась Лиля, – они рты пооткрывали. Костик производит сногсшибательно впечатление, я прям в него немного влюбляюсь, пока мы находимся в гостях.

– А сам он что говорит?

– А что ему, – Лиля снова поскучнела, – ему жить где-то надо. Здесь он сытый, чистый, ухоженный. В общем, три месяца мы с ним будем играть в семейную жизнь. Родственники за это время успокоятся, а там, глядишь, я полюблю кого-нибудь по-настоящему.

– Хитроумный план, – я потерла кончик носа.

– Да просто достали все, – пожала плечами Лиля, – меня тяготит такое нездоровое внимание. Как зверь в зоопарке, честное слово. Как у вас там с Тимой?

– Ничего.

– Ничего хорошего или ничего плохого?

– Пока непонятно.

Лиля снова погрузилась в свои мысли.

В квартире было чисто светло уютно, звучала танцевальная музыка, на стенах расклеены демотиваторы. Но в этом, казалось бы, счастливом мире не было счастья.

Сестра предложила прогуляться вчетвером: она, Костя, я и Тима. Мне идея понравилась. Парни тоже дали добро. И вот вечером мы встретились в парке.

Я невольно отметила схожесть Кости и Тимура. Издалека их легко спутать, но вблизи…

Тим всегда держит голову высоко поднятой, а Костя наоборот слегка наклоняет вниз, будто он увидел что-то интересное под ногами. У Тимы нос прямой, а у Кости слегка скошен. Тима всегда собран и сосредоточен, а Костя расслаблен. И еще, что меня радует, Тима шире в плечах и шаг у него гораздо уверенней.

– Вы совсем непохожи с Лилей, – заметил Костя.

– Мы двоюродные, – пояснила я.

– Я имею ввиду характер, – Костя пнул камушек, – странно, что вы дружите.

– Если честно, мы сами удивляемся, – доверительно сказала Лиля, парни засмеялись.

– Все это чушь, – заявил Костя, – все разговоры о совместимости. С любым человеком можно найти общий язык. Другое дело, что некоторые люди не хотят ни под кого подстраиваться.

– И кто же из нас не умеет общаться? – изогнула бровь Лиля.

– Надя, – уверенно сказал Костя и добавил, – я не имею в виду ничего плохого. Просто у тебя мягкий характер. Если тебе изначально некомфортно с человеком, ты не станешь пытаться ужиться с ним, потому что “притирка” – это всегда конфликт интересов, а ты избегаешь любых конфликтов.

– Это называется бесхребетность, – сказала я, – но ты все равно не прав. Я могу быть коммуникабельной, когда захочу.

– Да? А что ты скажешь, если…

Я не заметила, как Костя вовлек меня в спор о себе самой. Я утверждала, что обладаю добротой, умением сопереживать, а Костя говорил, что я взбалмошная и “добрая очень умеренно”.

Лиля, как обычно, думала о своем. Тима мрачнел с каждой минутой. Нужно было втянуть его в разговор, но я не могла остановиться. Едва я заканчивала свою мысль, Костя тут же произносил “взрывоопасную” реплику, и я опять яростно отстаивала свою точку зрения.

– Где ты работаешь? – неожиданно спросил Тим.

Костя ответил что-то неопределенное.

– Давно знаком с Лилей?

– Очень давно, – равнодушно ответила Лиля.

– А что? – не вытерпела я.

– Ничего, – ответил Тим и зашагал быстрее.

– А вы давно знакомы с Надей? – спросил Костя.

– Гораздо дольше, чем ты думаешь.

– С детского сада вместе? – улыбнулся Костя.

– Еще раньше, – Тима остановился и притянул меня к себе, – я знаю Надю несколько тысяч лет. И все это время она только моя.

– Вадик говорил, что мы были знакомы в прошлой жизни, – грустно сказала Лиля.

Его имя было под запретом. И то, что запрет нарушила Лиля, выбило меня из колеи. А вот парни ничего не заметили.

– Всегда можно влюбиться в другого, – сказал Костя.

– Всегда можно кому-то сломать нос, – зловеще сказал Тим.

– Кажется, пора по домам, – Лиля взяла Костю под руку, – спокойной ночи, ребятки.

– Так мало погуляли, – разочарованно сказала я.

– Увидимся завтра, – улыбнулся Костя.

Лиля буквально утащила своего друга. Тим проводил их тяжелым взглядом.

– Что-то не так? – спросила я.

– Он мне не нравится.

– И ты запрещаешь мне с ним встречаться, – хихикнула я.

– Именно так.

– Ты что, шутишь?

– Я не разрешаю тебе с ним общаться, – жестко сказал Тим.

– Тогда ты не общайся с Марианной!

– Я не могу бросить ее в беде. И там совсем другая история!

– С каких пор ты указываешь, что мне делать? – я сузила глаза.

– Мне не нравиться, как он на тебя смотрит.

– Ты должен гордиться, что твоя девушка нравится кому-то еще!

– Я должен быть уверен, что моей девушке нравлюсь только я.

Мы посмотрели друг на друга, одновременно развернулись и пошли в разные стороны.

Что я делаю не так? Почему у меня нет спокойствия в личной жизни?

30

Он обиделся. Я просила прощения, заигрывала, устраивала истерику – не помогло. Тим оставался холоден со мной.

Он не ревновал меня так сильно, когда я встречалась со Степой, но стоило мне поговорить с Костей, как я впала в немилость.

Едва ли Тим осознавал, почему он так груб со мной. Зато у меня были догадки. Всему виной – Марианна. Костя всего лишь повод, чтобы обидеться на меня. Я не знаю, общаются ли бывшие влюбленные, но, похоже, – да, общаются.

Серега хранит молчание. Правда он уверяет, что на этот раз действительно ничего не знает. Если Тима не делится планами с лучшим другом – дело плохо.

Лилькин план сработал. Родственники больше не достают ее псевдозаботой, а молча завидуют в сторонке.

На седьмой день молчания Тимура я серьезно стала сомневаться, что проживу еще хоть чуточку, если не поговорю с ним. Я решила взять штурмом его квартиру. Пусть сопротивляется, как хочет, но ему придется меня выслушать.

Едва я переступила порог собственной квартиры, как нос к носу столкнулась с Тимуром.

– Малышка, – он крепко обнял меня, – я думал, я сойду с ума.

Я хотела сказать, что люблю его. Я хотела кричать, что ненавижу. Я хотела осыпать его поцелуями. Я хотела его ударить.

Но вместо этого я заплакала.

– Я все расскажу, – Тима прижал мою ладонь к своему сердцу, – ты всегда рядом со мной. Все, что я делаю – делаю ради тебя. Я…

Человек в маске появился словно из ниоткуда. Он оттащил Тима, спустил его по лестнице, нанес несколько сильных ударов. Что-то сказал на ухо и ударил еще раз. Тимур упал, прижимая руки к животу, по его пальцам текла кровь…

31

– Он без сознания, – сказала Лиля, снимая белый халат.

Мама обняла меня. Я стиснула зубы, чтобы сдержать крик.

– Не переживай так, – Лиля присела рядом, – состояние стабильное.

– Стабильно тяжелое, – всхипнула я.

– Главное, что нет ухудшения, – сказала мама.

– Пойдем домой, нет толка здесь сидеть, – добавила Лиля.

– А если Тиме что-нибудь понадобится? – я шмыгнула носом, – я лучше здесь посижу.

– Врач сказал, чтобы ты пришла завтра к обеду. Сегодня тебе здесь нечего делать, – настойчиво сказала Лиля.

– В больнице есть все необходимое, – сказала мама, – тебе нужно отдохнуть. Завтра снова придем.

Меня вывели из больницы. На улице стало немного легче. Страх за Тима притупился.

– Он сильный, – сказала я, – Тима справится. Ему любое дело по плечу.

– Конечно!

– Справится!

Дома меня напоили чаем с мелиссой, и я забылась тревожным сном.

Тима быстро шел на поправку. Он наотрез отказался объяснять происшедшее.

– Тебе ничего не угрожает, – сказал он мне.

– А тебе? Ты думаешь, я за себя беспокоюсь? – нахмурилась я.

– Нет, я так не думаю, – улыбнулся Тим, – но тебе правда не о чем волноваться. Все будет тихо – мирно.

– Кто это был?

– Не знаю.

– Не знаешь?

– Не знаю.

– Это из-за Марианны? – тихо спросила я.

Тима пронзительно взглянул на меня, ничего не ответил.

Это переходит все границы! – я вскочила, – кто она такая, чтобы…

– Надя, сядь, – напряженно сказал Тимур. Я подчинилась.

Тимур закрыл глаза и некоторое время молчал. Я смотрела на его побледневшее лицо, на капельницу, и во мне забурлила ярость.

Марианна ничего не сделала для Тима, но хочет, чтобы он принес себя в жертву. Негодяйка наверняка знала, что распутывать ее грязные делишки опасно. Но ей плевать, что Тимур может пострадать, ее интересует только личная выгода.

– Она не виновата, – сказал Тим.

– Кто виноват?

– Я.

– Ты?

– Не спрашивай ни о чем, – попросил Тим, – пока я ничего не могу тебе рассказать.

– Мне кажется, ты пытаешься ее оправдать, – зло сказала я, – если ты хочешь к ней уйти, я тебя не держу.

– Надя, хватит! – Тима повысил голос, – перестань упрекать меня в том, что когда-то я встречался с Марианной. Это прошлое. Все чувства к ней прошли.

– Поэтому ты лежишь в больнице с ножевым ранением. Потому что помогаешь девушке, которую не любишь. Которая просто попросила о помощи в память вашей былой любви. Если тебе так нравится кого-то спасать, то знай, в нашем городе много вдов и сирот, бездомных кошек, одиноких стариков. Но ты выбрал бывшую любовницу!

– Ты говоришь ерунду! – раздраженно сказал Тим.

– Докажи! Перестань ей помогать.

– Под каблук загоняешь? – грустно улыбнулся Тим.

– Называй как хочешь. Лично я думаю, что проявить уважение к просьбе своей девушки – это нормально. А помогать бывшей – ненормально.

– У нас с тобой разные взгляды на жизнь.

– Лишь бы в любви была взаимность.

Вошла медсестра и сказала, что мне пора уходить. Я поцеловала Тима в щеку и ушла не оглядываясь.

На улице ждала Лиля. Сестра взяла меня под руку и буквально потащила в развлекательный центр.

– Я не могу веселиться, пока Тим в больнице, – сопротивлялась я.

– Тебе нужно быть веселой и энергичной. Ты же связана с Тимуром. Незримо, но крепко, – сказала сестра, – Тима болеет. Откуда ему взять силы, если ты будешь грустной и подавленной? Нельзя черпать воду из пустого колодца.

– Новая книга? – ехидно спросила я.

– Наблюдения за жизнью, – Лиля втолкнула меня в теплое помещение, – я права, не сомневайся.

– А когда умирает друг, надо отжигать по полной?

– Давай не будем говорить о смерти, пока мы живы-здоровы. Ты же не думаешь о селедке, когда ешь мороженое, – сказала Лиля, – итак, сначала боулинг!

Если бы у меня не было такой сестры, как Лиля, жить было бы сложнее.

– Ко мне в гости приехал мамин брат, – рассказала Лиля после своей победы, – это просто кошмар какой-то. Он постоянно пытается напоить Костю. Я не знаю, что делать.

Лилькин дядя был проклятием семьи. Он постоянно пил, а потому говорил то, что не следует говорить, за что регулярно получал тумаков. Никто из родственников не хотел с ним общаться, пока дядька не сваливался им на голову. Было в нем непостяжимое обаяние, которое заставляло людей, недавно кричавших: “Гнать его отсюда!”, распахивать объятия. Дядя Кирилл знал о своем врожденном даре и вовсю им пользовался.

– Костя ему не нравится.

– Зачем тогда он пытается его напоить?

– А ты у дяди Кирилла спроси, – вздохнула Лиля.

– Кстати, о Косте… Мне показалось, что я ему понравилась.

– И что?

– Ничего, – я смутилась.

Действительно, что в этом такого? Я привлекательная девушка и наверняка нравлюсь многим, что меня совершенно не должно касаться, ведь у меня есть парень. Которому, возможно, нравится другая девушка.

Одна из многочисленных Лилькиных знакомых утверждала, что помимо постоянного парня, необходим постоянный поклонник. Якобы он придает уверенности. Не знаю, стоит ли к ней прислушиваться – она ни разу не встречалась ни с кем дольше трех месяцев. А я хочу стабильности.

Лиля напомнила, что у меня есть Тимур, который подходит мне гораздо больше Кости. А Костя к тому же временно занят Лилей, так что я могу расслабиться.

Мы поговорили о Марианне. Лиля сказала, что нахалку надо ликвидировать. Не в смысле убить, а вычеркнуть из жизни Тима. Самого Тимура перед выбором ставить нельзя, потому как принять правильное решение ему мешают то ли принципы, то ли старая влюбленность.

Мы не придумали, как можно разобраться с Марианной. Но я не унываю ведь , как говорит Лиля, если цель определена четко, она всегда будет достигнута.

Дома я первым делом позвонила Тимуру. Сказала, что люблю его. И больше ничего. Вот как это было:

– Тима, я люблю тебя, чтобы ты там не думал, – и положила трубку.

А потом плакала, уткнувшись в подушку. Кто сказал, что любовь – это легко и приятно?

Утром я навестила Тима. Он выглядел гораздо лучше, чем вчера. Мы тепло поговорили, и мне стало казаться, что нам все ни по чем. Мы со всем справимся.

После работы я решила прогуляться, давно не дышала свежим воздухом в одиночестве.

– Надя! Постой!

– Вадик?

Вадик смущенно мя кепку в руках. Бывший парень Лили, вот дела!

– Ты не очень торопишься? – спросил он.

– Что случилось?

– Я просто хоте узнать, как она. Все ли у нее хорошо. Может, ей нужно помочь.

– От тебя ей ничего не нужно, – резко сказала я.

– У нее новый молодой человек, да?

– Да.

– Она его любит?

Та доля секунды, что я колебалась, дала Вадику надежду.

– Пожалуйста, помоги мне встретиться с ней!

– Она не хочет тебя видеть, – попыталась я отбиться.

– Я тоже не хочу себя видеть, но мне обязательно нужно поговорить с Лилей!

– Вадик, я подумаю.

Я не смогла решительно ему отказать . У Вадика был до того несчастный вид, что я прониклась сочувствием. Вадик страдает, и это очевидно.

Я думала над его словами целый день и все-таки позвонила Лиле. Сестра категорично отказалась с ним встретиться. Да, может, он ее любит. Да, может, она его любит. Но это не повод портить себе жизнь.

Мама поддержала Лилю и посоветовала в следующий раз с Вадиком не разговаривать. Папа поддержал маму и назидательно сказал, что не следует лезть в чужие дела.

– Я не лезу! – возмутилась я, – Вадик сам попросил, я бы не за что…

– Вот пусть Вадик разбирается напрямую с Лилей, без посредников, – сказал папа.

– Тимур рассказал тебе что – нибудь? – спросила мама.

– Нет, только твердит, что не нужно бояться.

– Явно криминал, – сказал папа.

– Если бы криминал, Тимур был бы уже мертвый, – возразила мама.

– Если Тим сказал, что бояться нечего, значит так оно и есть, – твердо сказала я.

– Смотри, чтобы никто на тебя не напал. Мне к тебе в больницу бегать недосуг, – сурово сказала мама и обратилась к папе, – надо было второго рожать. Может, он бы удачней вышел. А то у Нади из-за ее непутевости не жизнь, а сплошная нервотрепка. И у нас из-за этого тоже.

– Когда-нибудь я подумаю, что вы не шутите, а говорите серьезно, – сказала я.

– Нет-нет, мы тебя любим, – хором сказали родители.

– Иди вымой посуду, противень уже отмок, – добавила мама.

32

Тиме предстояло провести в больнице еще неделю. Вадик подкарауливал Лилю у дома. Косте пришлось пару раз ударить надоедливого поклонника. Правда, действовал Костя не по просьбе Лили, а по велению своего сердца. Вадика он вообще не знал. Дома Лиля влепила Косте пощечину и оставила без ужина. Я не понимаю сестру, но благоразумно держусь в стороне и не донимаю расспросами.

Костя пытался сблизиться со мной, но я поняла, что он мне не интересен. Мне нужен только Тим.

Вечером я поздно возвращалась домой. Почти ночью. После работы отмечали день рождение заведующей. У подъезда кто-то крепко в меня вцепился. От страха у меня пропал голос, но, может, это было к лучшему. Как оказалось, меня схватила Марианна! Она была лохматая, в разорванной одежде, на лице расплывался синяк.

– Спрячь меня, пожалуйста, – прошептала она.

Я, как под гипнозом, взяла ее за руку и привела домой.

– Кто это? – ахнула мама.

– Это Марианна, – убитым голосом сказала я, – бывшая девушка Тимура.

Мама замерла.

– На меня напали, – сказала Мариана, – извините, что… пришла без приглашения.

– Надя, ты меня с ума сведешь, – сказала мама.

Она предложила Марианне стакан воды, потом после долгих раздумий пододвинула печенье. Мама была в сложной ситуации: с одной стороны Марианна – гостья, к тому же, пострадавшая от рук бандитов, с другой стороны эта девушка хочет отбить Тимура. Так что ситуация действительно щекотливая. Для мамы. Я же не чувствовала ни смущения, ни злости. Только любопытство.

Марианна поправляла разорванную одежду, приглаживала волосы, глаз не поднимала. Я могла бы торжествовать в этот момент. Моя соперница раздавлена, уничтожена и более того, нуждается в моей помощи.

Но я не радовалась. Где-то внутри меня зарождался страх.

– Будешь снимать побои? – спросила мама.

– Что вы! – Марианна тряхнула головой и поморщилась от боли, – те негодяи мне этого не простят!

– Кто это? – хором спросили мы с мамой.

– Те люди, которые хотят отобрать у меня все. После гибели моих родителей они завладели почти всем имуществом. Осталось несколько ценных бумаг, я надеюсь сохранить их. Тогда, может быть…

– Ты просила Тима помочь тебе бороться с бандитами? – возмущенно закричала я.

– Если бы у нас получилось, он бы разбогател! – крикнула Марианна.

– Ему не нужны такие деньги!

– Деньги нужны всем, – отрезала Марианна.

– Тима не такой!

– Он правда помогал не ради денег, – неохотно сказала Марианна, – Тима такой… рыцарь.

В устах Марианны такая характеристика не была комплиментом, скорее грустной насмешкой.

– Как тебе не стыдно рисковать Тимуром ради собственной выгоды? – спросила мама.

– Мне было стыдно один раз в жизни, – Марианна в упор посмотрела на мою маму, – в тот момент, когда мне не хватило денег, чтобы заплатить за продукты. Вот тогда я сгорала от стыда. А Тимур – взрослый человек, он понимал, на что шел.

– Удивительная наглость, – сказала мама.

Марианне хватило ума промолчать.

– Будем звонить в полицию? – спросила я.

– Нет, ни в коем случае! – Марианна прижала руки к груди, – пожалуйста, разрешите мне остаться до утра. Утром я должна увидеться с Тимуром. Мне нужно кое-что ему сказать.

– Скажи мне, я передам.

– Только он в курсе, где хранятся нужные мне документы. Я в свою очередь должна сообщить ему некоторые данные. Завтра все кончится.

– Неужели в твою пользу?

– Нет, – Марианна улыбнулась, – пока нет. Это хитрый ход.

– Не верю.

– Тима все равно отказался дальше мне помогать, – глаза Марианны зло сверкнули, – он боялся за тебя. Будто ты нужна кому-то! Все равно тебя никто бы не тронул.

– Надю могли бы похитить и шантажировать Тимура, – сказала мама.

Марианна повела плечом, всем видом показывая, что случись мое похищение, потеря была бы небольшая. Позже я подумала, что должна была выбросить ее на улицу, а не становится участницей этой мерзкой истории.

Если бы Марианна не спряталась, возможно, все пошло бы иначе.

33

Мы подходили к больнице. Я незаметно осматривала окрестности. Мне казалось, что вот-вот раздастся выстрел, и меня не станет. Марианна напротив шла уверенно, глядя прямо перед собой.

В больнице суетливо бегал персонал.

– Посещения запрещены! – яростно сказала старшая медсестра тесня нас к выходу.

– Что случилось? – растерянно спросила я.

– Нам срочно нужно увидеть Тимура Крылова! – громко сказала Марианна.

– Тимура Крылова? – медсестра остановилась, – а вы ему кто?

– Невеста, – одновременно ответили мы с Марианной.

Лицо медсестры скривилось в непонятной эмоции, женщина нервно схватила нас за руки и потащила в кабинет главврача. Там нас встретил следователь и обрушил на нас шквал вопросов. Кто мы, откуда, давно ли знаем Тимура, есть ли у него подозрительные знакомые. Мы потребовали объяснить, что произошло. И вот каков бы ответ:

– Двое медработников убиты. Тимур Крылов похищен.

2 часть.

Я оттянула резинку брюк. В них могли влезть две таких тощих девицы, как я. А вот и голубая кофта с вышивкой. Висит на мне как на штакетине от забора.

Прошел год с тех пор, когда эти вещи сидели как влитые. Когда они облегали стройные бедра и подчеркивали изящные руки. Когда я еще была похожа на человека. Много месяцев я почти не спала, не ела. Я едва – едва была жива.

Тимура не нашли. Я не знаю, мучили его или убили сразу. Но он не жив. Это точно. Иначе он бы разыскал меня.

Люди женились – разводились, рождались и умирали. По крайней мере иногда я слышала о чьей-нибудь свадьбе, именинах и похоронах. Сама я не смогу назвать ни одного имени, кто конкретно развелся, ушел в монастырь или что там еще может приключиться с людьми. Что со мной произошло за этот год, я тоже не помню. Возможно, никаких событий и не было, ведь я не интересовалась окружающим миром, а он полностью меня игнорировал.

Ах да, мы переехали. Теперь у меня совсем крошечная комната. Очень тесно. Зато кухня и гостиная намного просторней, чем в старой квартире.

Мама постоянно пытается чем-нибудь меня увлечь. Сегодня принесла швейную машинку. Куда, спрашивается, я ее поставлю, если в комнате итак не развернуться?

Лиля переехала в другой город. Кажется, вышла замуж. Надо бы ей позвонить. Хотя зачем? Чтобы поддерживать отношения, а смысл? Какой смысл жить?

– Ты оделась? – мама увидела меня и протяжно вздохнула, – Надя, приди в чувство, мы ждем только тебя!

– Зачем мне туда идти?

– Затем, что ты часть семьи; затем, что ты живешь среди людей; затем, что мир не ограничивается стенами твоей комнаты!

– Мне решать, где ограничивается мой мир, – сказала я, но не достаточно убедительно.

Мама проворно надела на меня зеленое платье, застегнула молнию. Причесала, обмотала шею ниткой жемчуга.

– Чулки в состоянии надеть? – спросила мама.

– Нет чулок, – вяло ответила я.

– Есть чулки, – мама протянула упаковку, – даю тебе две минуты.

Я мельком взглянула в зеркало, потом вернулась и долго смотрела на свое отражение. Ух, ты! Я снова похожа на человека. Я похожа на девушку, симпатичную, но изнуренную.

Родственники собирались в доме моей бабушки по случаю приезда т. Милы и ее дочки Анюты. Они живут в дальнем уголке нашей страны. Настолько дальнем, что вообще удивительно зачем они приехали. Провести в дороге целую неделю ради двух дней в кругу родственников, которые частенько забывают даже поздравить с днем рождения.

– Мы думали, что вы не приедете! – заголосила т. Наташа, едва открыв нам дверь.

– Что, уже пили шампанское? – притворно возмутилась мама.

– Нет, конечно, но знаменитый салат Зинаиды Степановны уже попробовали.

– Никогда вам этого не прощу, – пообещала мама.

Мы наконец-то уселись за стол. Т. Лена и д. Володя перебивая друг друга, рассказывали об отпуске в Черногории. Т. Лариса уплетала пирожное, д. Андрей и т. Наташа раскладывали яства по тарелкам, т. Мила озабочено поглядывала на Анюту. Моя племянница сидела неподвижно. Даже не моргала. Меня так и подмывало ткнуть в нее пальцем, чтобы убедиться, что это человек, а не голограмма.

Что я знаю об Анюте? Я наморщила лоб и чуть зубами не скрипела – так бурно шел мыслительный процесс. Так, Анюта младше меня на три года… М-м… Что еще? Что еще?

– Понравился салат? – спросила я у нее.

– Да, очень вкусно, – ответила Анюта.

Я посмотрела на нетронутый салат в ее тарелке и решила, что племянницей надо заняться. Негоже сидеть на празднике с таким кислым выражением лица, как у нее.

– Что с Анютой? – шепотом спросила я у мамы.

– Не знаю, но вот так ты выглядела еще полгода назад.

– Не может быть! – решительно сказала я.

– Не может, но так и было.

Д. Володя стал произносить длинный тост о единстве семьи. Женщины восторженно заохали, мужчины согласно кивали. Т. Мила по-прежнему с тревогой посматривала на свою дочь. Анюта не замечала беспокойства своей матери, равно, как и всего остального.

Нет, я такой не буду ! Чтобы не происходило в моей жизни, я буду жизнерадостной. И пора становиться прямо сейчас! Я подняла бокал с шампанским и произнесла шутливый тост о богатстве. Гости рассмеялись и зааплодировали. Мама с папой переглянулись.

– Мы и раньше водили тебя в гости, – сказала мне мама на ухо, – но ты оставалась царевной Несмеяной. Что случилось сегодня? Что оказалось противоядием?

– Вона, – подражая деревенскому говору т. Лены, ответила я и кивнула на Анюту, – я такой быть не хочу.

– До этого я не додумалась, – задумчиво сказала мама, – показать проблему со стороны.

– Да, Тимуру не понравилась бы такая Несмеяна, – сказала я, – если он наблюдает за мной с небес, он явно недоволен.

Мама похлопала меня по спине.

– О чем это вы там шушукаетесь? – громогласно спросила т. Лена, – расскажите, мы тоже хотим послушать!

– Видели, какую машину купили Тихомировы? – спросила мама, – и на какие это деньги?

Разговор переключился на взяточничество. Т. Мила не участвовала в разговоре, она наблюдала за дочерью. Да что с ней такое? Может, у Анюты граната в сумочке?

Гости стали расходиться за полночь. Т. Милу и Анюту приютили мы, так как у бабушки была всего одна комната, а сам дом находился на окраине города – пока доберешься до центра и обратно, уже пора на поезд.

Т. Милу мы разместили в гостиной, Анюту запихнули в мою комнату, руководствуясь соображением, что девушки обязательно будут трещать до утра.

– Давай обе будем спать на полу, – предложила я, – а то неудобно получится, одна на кровати, а другая под кроватью.

– Мне все равно, – равнодушно ответила Анюта.

Мне захотелось стукнуть ее по голове, но я сдержалась. Воспитывать надо словами, а не тумаками. Анюта не заметила моей злости и продолжала строить из себя невесть кого.

– Знаешь, я недавно была такой, как ты, – сказала я после неудачных попыток завязать разговор на более приятные темы.

– Какой такой?

– Такой полудохлой, – раздраженно ответила я, – до сих пор не понимаю, почему родители не пристрелили меня из жалости.

Анюта промолчала.

– Мой молодой человек умер, – сказала я, оставив реверансы.

– Умер? – переспросила Анюта.

– И я даже не знаю как. Может, его смерть была мучительной.

– В смысле? – спросила Анюта, и в ее голосе впервые послышалась заинтересованность.

– Только-только у нас с ним все наладилось, как появилась его бывшая девушка, первая любовь. Она вся такая разнесчастная, ей срочно требуется помощь. И кроме Тимура никто и никогда…

– Твоего молодого человека звали Тимур?

– Да. Он стал ей помогать, а она, оказывается, перешла дорогу бандитам. Тима ударили ножом, видимо, припугнуть хотели, а может убийце просто не повезло. Тимур выжил. Потом его похитили прямо из больницы. И все. Ни слуху, ни духу.

– Почему ты решила, что его убили?

– Во-первых, попытка уже была.

– А если хотели только напугать?

– Зачем надо было похищать? Я не сказала тебе, они еще двух медработников убили, и все для того, чтобы добраться до Тима. Самое плохое, что я могла бы помешать. Надо было с самого начала запретить Тимуру помогать бывшей. Я бы смогла это сделать.

– Да уж…

– А что с тобой произошло?

– А мой жених женился на другой. За два дня до нашей свадьбы. Я была беременна.

– Что?

– У той девушки очень влиятельный папа. Завидная невеста. А я кто? Нищая влюбленная дурочка.

– Как же ребенок?

– Выкидыш, – мрачно ответила Анюта.

Мы помолчали.

– Я еще бегала за ним, просила одуматься, – сказала Анюта, – а он…

Гостья заплакала. Я обняла Анюту, и мы пролежали так до рассвета.

34

– Когда подходишь к зеркалу – улыбайся, – учила я Анюту, – никогда не смотри на себя, если ты в плохом настроении.

– Да зачем мне все это! – с тоской сказала Анюта, – я ни одному мужчине больше не поверю! Я никому не хочу нравиться!

– А что, кроме мужчин нет людей на свете? Нельзя выглядеть букой. Нужно хорошо выглядеть для всех. И для мужчин, и для подруг, и для прохожих.

– Я никого не хочу видеть, – мрачно сказала Анюта.

– На Земле около семи миллиардов человек, у тебя не получится ни с кем не столкнуться.

Потом я отправила Анюту принимать ванну с морской солью. Т. Мила шепотом сказала, что за Анютой надо приглядывать. Несчастная девушка уже несколько раз пыталась покончить жизнь самоубийством. Папа закашлялся, мама задумалась. Наверно, вспоминала, были ли у меня такие попытки, может, она их не заметила?

Анюта вышла из ванной комнаты заметно отдохнувшей. Племянница еще не смеялась, но уголки губ уже заняли нейтральную позицию, а не смотрели вниз, как обычно. Мой голубой халат был ей к лицу. И вообще я заметила, что Анюта очень симпатичная. Неожиданно я разозлилась. Почему мы, умные красивые девушки, страдаем из-за разных негодяев? Ни один мужчина не достоин наших слез!

Кроме Тимура.

Но его больше нет.

И слезами его не вернуть.

Значит, я больше не плачу.

– Почему бы вам не сходить на дискотеку? – мама достала бутылку вина и подмигнула т. Миле.

– Нет уж, – сказала я. Анюта отрицательно помотала головой.

Терпеть не могу ночные клубы. Там слишком темно и шумно. И у меня нет настроения танцевать.

– Лучше мы заберем у вас все шоколадные конфеты и посмотрим комедию с Пьером Ришаром, – сказала я маме.

– Замечательно, – ответила она и ловко вытащила из вазочки несколько конфет, на мой возмущенный взгляд она ответила, – все. Иди. Кто успел, тот и съел.

Мы с Анютой включили фильм, укрыли ноги пледом, и тут в комнату ворвалась т. Мила.

– Выплюнь их немедленно! – закричала она.

Анюта вскочила и отбежала к окну.

– Не трогай меня или я прыгну, – сказала Аня.

– Да за что мне такое наказание, – заплакала т. Мила.

Я боялась пошевелиться. Аня стояла на широком подоконнике и печально смотрела на свою маму. Пока я хлопала глазами, отец метнулся через комнату и стащил Анюту с подоконника. Ее выволокли из комнаты и через минуту послышались звуки рвоты.

– Ужас, – мама сидела со мной на диване, – оказывается, у тебя был еще не самый запущенный вариант.

– Я бы не за что не догадалась, что она выпила таблетки, – я поежилась, – она выглядела такой спокойной.

– Хорошо, что Мила решила проверить свой флакон со снотворным. Она сказала, что там не было смертельной дозы, но мало ли…

– Я с Аней наедине больше не останусь. Она сумасшедшая. Депрессия депрессией, но травиться и прыгать из окна – это уже перебор.

– Ей нужна подруга, – сказала мама, – расскажи ей про Степу.

– Я рассказала про Тимура, зачем ей знать что-то еще?

– Тимур тебя не обманывал, а Степа оказался негодяем. Ты немало из-за него настрадалась. Пусть Аня знает, что не только она пережила предательство.

– Не знаю, она странная. Вдруг, она решит, что хороших парней не существует?

– И такое может быть, – согласилась мама.

– Когда они уезжают?

– Мила решила остаться на недельку. Надеется, что вдали от родных мест, Аня быстрей придет в себя.

– Они будут жить у нас?

– Ну а где еще?

Аня вернулась очень тихая. Племянница забилась в уголок и закрыла лицо руками. Я снова включила телевизор. За два часа ни одна из нас не произнесла ни звука. Я решила последовать совету мамы.

– У меня всегда было мало подруг, – начала я размеренным голосом, – поэтому, когда я познакомилась с Леной, мне показалось, что судьба наконец-то сжалилась надо мной. Лена отличный человек. Мы понимали друг друга с полуслова.

Аня подняла голову. Жестом я пригласила племянницу сесть рядом со мной.

– Мне не терпелось познакомить Лену со своим молодым человеком, – я продолжила рассказ, – хотя непонятно зачем. Степа и мной-то особо не интересовался, а уж до моих друзей ему и вовсе не было дела. Ты не представляешь, как я его любила. Стоило ему позвонить и предложить встретиться, я бросала все дела и мчалась к нему. Зато он мог пропустить свидание и не предупредить, что не придет. Как ни стыдно в этом признаваться, но я была для него живой секс – игрушкой и больше никем. А я, можешь поверить, хотела выйти за него замуж. Однажды я застукала его в постели с другой девушкой.

– Представляю, – грустно сказала Анюта.

– Не представляешь, – возразила я и замолчала, чтобы сдержать слезы.

Аня не торопила меня. Я успокоилась и объяснила:

– Этой девушкой оказалась моя лучшая подруга.

– Лена?

– Она самая.

– Негодяйка.

– Как раз таки нет, – усмехнулась я, – Лена была его законной женой. Но мне от этого не легче.

– Женой? Не поняла.

– А что тут непонятного? Степа оказывается был женат на моей подруге. Вероятней всего он знал, что мы дружим с Леной, но продолжал спать с нами обеими.

– Ты врешь, так не бывает.

– Не бывает, но так и было,– повторила я мамину фразу.

– И что ты сделала?

– Ничего. Живу дальше.

– А я не хочу жить.

– Ну и дура.

– Сама такая, – автоматически ответила Анюта и рассмеялась, – мы так в садике обзывались.

– Тебе нравился садик?

– Ну так… Я не помню уже, – Анюта обхватила плечи руками, – ты думаешь, можно жить дальше?

– Естественно!

– Я попробую, – нерешительно сказала Аня.

– У тебя получится, – я толкнула ее плечом, – будешь конфеты?

35

Через неделю т. Мила уехала, Аня осталась. Не знаю, все ли у нее в голове встало на место, но по крайней мере, племянница была жива. Т. Мила не хотела оставлять дочь одну. Но Аня сказала, что назад не вернется. Ни в тот город, ни в ту область.

Мои родители тоже были не в восторге от того, что принимали ответственность за неуравновешенную Анюту, но отказать не смогли. Сама Аня всячески изображала из себя нормальную: ела с аппетитом, поддерживала разговор и даже иногда улыбалась.

– В конце концов, мы ей очень обязаны, – сказала мама об Анюте, – если бы не она, Надя и дальше бы ходила как зомби.

Лично я обрадовалась, что Анюта осталась. С ней было веселее, хотя сама она веселой не была. Понемногу жизнь налаживалась.

Анюта часто расспрашивала о моих бывших парнях. Похоже, ей нравилось слушать про мои неудачи в личной жизни. Сама же Аня предпочитала отмалчиваться, когда я интересовалась ее жизнью.

Я задумалась над своим будущим. Где работать, что носить, с кем дружить, где отдыхать? После того времени, что я окрестила “Черным годом”, мне хотелось всюду видеть яркие цвета. Я уже сменила шторы спокойной бежевой расцветки на яркие оранжевые гардины. Выбросила черное покрывало, теперь на его месте красный плед. Мама говорит, что цвета кричащие и не сочетаются друг с другом. Но мне того и надо: чтобы меня всегда что-то раздражало, будоражило. Я боюсь снова потерять интерес к жизни, стать равнодушной, поэтому пусть! Пусть безвкусный интерьер, пусть экстравагантная одежда, лишь бы вернуть эмоции.

Аня не доставляла больших хлопот. Мы боялись оставить ее одну, но в остальном, жизнь текла своим чередом. И через какое-то время, мы стали считать Аню членом семьи.

Иногда я ловила себя на мысли, что завидую ее красоте. Аня была невысокого роста, гибкая, стройная. Она обладала шикарными волосами пшеничного цвета, глаза были голубые – голубые, как аквамарин.

Я чувствовала себя грубой неотесанной крестьянкой, которая по недоразумению сопровождала ангела. Мне не хотелось быть дурнушкой на ее фоне, поэтому мы редко куда-то ходили вместе. Аня, кажется, догадывалась о моих чувствах и всеми силами старалась выглядеть проще – скромная одежда, простая прическа, отсутствие макияжа, но я все равно злилась. Я никогда не была интересным человеком. Моим единственным оружием служила миловидная внешность, и вот теперь я не самая красивая. Это самое большое оскарбление, которая одна девушка может нанести другой – превратиться в первую красавицу.

– Ты пойдешь на день города? – спросила Анюта.

– Нет, – равнодушно ответила я, – чего там ждать? Я знаю программу наизусть.

– Каждый год одно и то же? – удивилась Анюта.

– Всегда, – кивнула я, – но ты сходи. Ты же еще ни одного представления не видела.

– Схожу, – Анюта застегнула кофту, – я пойду погуляю. До шестнадцатого июня еще две недели. Надеюсь, ты передумаешь, и на день города мы пойдем вместе.

– Может быть, – ответила я и склонилась над рисунком.

Хочу сшить платье. Ни разу ничего не шила, даже не представляю, что получится. Ой, звонок.

– Алло.

– Надя?

Знакомый голос. Кто?

– Да, я вас слушаю.

– Я в единственном числе, обращайся ко мне на ты.

– Хорошо, – я улыбнулась, – кто это?

– Сергей.

– Сережа! – обрадовалась я, – как жизнь?

– Вот по этому поводу я и хочу поговорить.

– Что-то случилось? – испугалась я.

– Да. Я нашел Тима.

Я упала. Рухнула. Телефон выпал, громко ударился об пол, отлетела задняя крышка, выпала батарея. Я бросилась собирать телефонный аппарат. Скорей! Скорей!

– Але! – крикнула я в трубку, – где он? Я хочу его увидеть!

– Я не знаю, где он.

– Что? Ты сказал, что нашел его!

– Я видел ролик с его участием. Город – Москва. Ролик снят два месяца назад. Автор видео сказал, что лично с Тимуром не знаком, но знает, что тот часто бывает с группой “Стакан воды”.

– Чего стакан?

– Это московская музыкальная группа. Тим у них вроде автор текстов.

– Автор?

– Он стихи писал, ты не знала?

– Нет.

– В общем, я собираюсь в столицу. Ты со мной?

– Конечно, спрашиваешь! Когда едем?

– Завтра в обед. Поедем на машине. Ты не против?

– Все равно. Серега, ты… – я заплакала, – ты настоящий друг!

– Ага, – Серега повесил трубку.

Я вытащила с антресолей рюкзак, который легко мог вместить сменную одежду, но при этом не был громоздким. Черная футболка, черная толстовка, носки… Стоп. Я ведь не гот, не убийца – ни к чему одеваться во все черное. Футболку заменила на сиреневую водолазку, а толстовку на фиолетовую олимпийку. Так лучше.

Родители на мой отъезд отреагировали довольно сдержано. Папа не хотел меня отпускать, но запретить не решился. Все-таки я еду не развлекаться, а искать Тимура, к тому же, со мной будет его лучший друг. Мама беспокоилась, что после моего отъезда Анюта останется почти без присмотра. Никто не мог поручиться, что суицидальные мысли полностью исчезли из ее головы.

Я напомнила, что Анюта часто ходит гулять одна и пока все время возвращается живой. Мама возразила, что ее прогулка длится не больше часа, а теперь она все дни будет предоставлена сама себе. Я пожала плечами и сказала, что не хочу ломать себе жизнь ради опеки над девушкой, которая жизнью не дорожит. Папа махнул рукой и отправился смотреть телевизор. Мама протянула кошелек и строго сказала, чтобы я звонила каждые три часа.

Без трех минут двенадцать просигналил Сергей. Я поцеловала родителей, обняла Анюту и поспешила на улицу.

– Привет, чудесно выглядишь, – Сергей поцеловал меня в щеку, – у какой толстушки ты украла одежду?

– Что? – рассеянно переспросила я, – а, на мне все старые вещи болтаются. Я сильно похудела за год. Купила несколько футболок и юбочек по размеру, а на весь гардероб денег не хватило.

– Не хватило? – непонятно чему улыбнулся Сергей, – как так?

– Ну, я купила очень много футболок и юбочек.

– Понятно. Садись в машину и помчимся.

– У тебя новая машина?

– Нет. Та машина принадлежала Тимуру, – неохотно ответил Сергей, – а это моя. Купил два года назад.

– Удобная.

– Да, насчет Тимура..

Сергей рассказал о том, как случайно наткнулся в интернете на видеоролик с участием Тимура. Он давал минутное интервью перед выступлением группы.

– Возьми планшет на заднем сидении, посмотри видео.

Я с первых секунд убедилась – да, это Тим. Та же внешность, та же мимика, манера гворить.

– Я связался с тем парнем, что выложил видео. Он обещал найти Тимыча.

– Каким образом?

– Ну, я ж тебе говорил. Тим тусуется с группой, а там клавишник, вернее, клавишница – знакомая автора. Дима его зовут, кстати.

– Сережа, ты наш ангел-хранитель, – тепло сказала я.

Сергей нервно дернулся и сосредоточенно уставился на пустую трассу. Раньше он был небрежным водителем. Да и вообще, Серега стал гораздо собраннее и серьезней. Где тот развязный балагур, каким я его знала?

– Чем ты занимался этот год? – спросила я.

– Работал, – коротко ответил Серега.

– Здесь, в городе, или уезжал?

– Мотался по городам и весям. – сдержанно улыбнулся Сергей, – а ты?

– Не помню, вроде все время дома была.

– Не помнишь?

– Честное слово, будто вчера виделась с Тимуром. А остальное… Мама говорит, что я ходила, как лунатик. Слонялась по квартире, не произнося ни звука. Или находилась у себя в спальне. Как-то родители вывезли меня к морю, так я и там не вылезала из постели. Телек смотрела. Странно, двигаться и есть вообще не хотелось. Сам видишь – скелет, вот что от меня осталось. Серега резко затормозил и повернулся ко мне. Наши глаза встретились, Сергей молча завел машину и мы поехали дальше.

– Показалось, что в моторе что-то стучит, – запоздало объяснил он.

– Угу.

Серега шумно выдохнул и улыбнулся.

– Я, правда, подумал, что это не твои вещи. Извини, Надюх, они на тебе висят. Надо тебя откормить по-быстрому, а то Тимыч меня побьет, – старым немного развязным тоном сказал Серега.

– За что?

– За то, что не уследил за тобой. А представь, он увидит тебя тощую и разлюбит. Что делать будешь?

– Сереж, – я замолкла, сглотнула слезы, – я и так боюсь к нему ехать. Может, он уже разлюбил, вот и не звонит и не пишет.

– Ну, здрасьте! – возмутился Сергей, – мне он тоже не звонит и не пишет. Что, я тоже ему разонравился?

Я засмеялась.

– Да, мужская дружба – это святое!

– Вот именно, – тихо сказал Серега, – вот именно.

Потом он громко включил музыку, разговаривать стало неудобно – приходилась кричать, чтобы быть услышанным. Я обиженно замолчала. Не хочет разговаривать, ну и не надо.

Сергей иногда бросал на меня короткие взгляды, однажды я не удержалась и скорчила рожицу. Серега захохотал и выключил музыку. Мы приехали в какой-то неопрятный городок. Машина остановилась у продуктового магазина.

– Колу, минералку, шампанское, вино? – спросил Серега, распахивая передо мной дверь.

– Сок, салат и пару пирожков. О, еще шоколадку хочу.

Сергей купил гору еды и напитков, при моей попытке внести денежный взнос, громко фыркнул.

– Не устала? – спросил он, бросив покупки на сидение.

– Нет, – соврала я.

– Еще шесть часиков и завалимся в гостиницу, – пообещал Сергей.

– Я могу и в машине поспать.

– А я не могу, я с раннего утра за рулем. Надо вытянуть ноги.

– Тогда, конечно, – согласилась я.

Мы опять надолго замолчали. Я раз за разом пересматривала ролик с участием Тимура.

Уже ночью у Сереги зазвонил телефон. Сергей остановил машину и попросил меня помолчать.

– Привет. Еще не доехал. Да, конечно… Я тоже соскучился… Обязательно… Ну, работа у меня такая… Да… Да… Пока.

– Возлюбленная? – спросила я.

– Да, а что такое?

– Ничего. Не могу представить, что у тебя есть девушка.

– Это еще почему?

– Ну, ты же всегда такой… Несерьезный.

– Ты меня с кем-то перепутала, – ответил Серега, – никогда таким не был.

– Был, – упрямо сказала я, – но ты изменился. Какой-то сердитый стал.

– Усталость. Нервотрепка. За Тимыча переживаю.

– Может, ни к чему все это? – вырвалось у меня, – если он не хочет выходить с нами на связь, может, не надо навязываться?

Серега как-то странно на меня посмотрел. Не то непонимающе, не то осуждающе. Потом сказал:

– Я думаю, его надо найти. Мне нужно с ним поговорить.

– Мне тоже нужно, – устало сказала я, – но мне страшно представить, чем все кончится. У меня нехорошее предчувствие.

– Для тебя в любом случае все кончится феерично, – Серега повернул ключ зажигания, – пристегивайся давай.

В гостинице, в которой мы остановились, не было свободных двухместных номеров. Серега, ругаясь, попросил одноместный с самой широкой кроватью.

Кровать оказалась так себе. Для семейной пары – нормальной ширины, но для друзей – слишком узкая. Мы с Серегой переглянулись.

– В номере жарко, поспишь без одеяла, – сказал Серега, стащил одеяло, бросил на пол, сверху – подушку и ушел в душ.

Я умылась, почистила зубы и легла не раздеваясь. Уснула быстро, по крайней мере, как пришел Сергей я уже не слышала.

36

Тимур ждал нас в подвале, где репетировала его группа. Серега ободряюще пожал мою руку. Тим смотрел на нас с вежливым интересом. По мере приближения к Тиму, ноги слабели. Когда я протянула руку для рукопожатия, мне пришлось вцепиться в Серегу, чтобы не упасть.

– Тимур, – представился Тим.

Ох, чувствую себя посторонней.

– Ты нас не помнишь? – спросила я.

– Нет.

– Опять типа друзья, – сказала девушка с разноцветными волосами.

– Что значит типа? – спросил Серега.

– К Тиму чуть ли не каждый день приходят незнакомцы и клянутся, что они его самые лучшие друзья, – девчонка подошла поближе и посмотрела на нас очень зло, – вам должно быть стыдно использовать болезнь Тимура.

– Тише, Алиса, – Тим щелкнул ее по носу, – ну, рассказывайте, ребята, откуда я вас знаю. Должен знать.

– Во-первых, мы жили в одном городе, Z, во-вторых, мы дружим со второго курса института, – сказал Серега.

– Я всю жизнь пробыл в Москве, – сказал Тим.

– Может, это правда не он? – спросила я шепотом у Сереги.

– Ты помнишь декабрь две тысячи десятого? – спросил Сергей.

– Нет, – Тим улыбнулся, – но я вообще ничего не помню. Только последние три месяца.

– Это он, – сказал Сергей, – только кто-то промыл ему мозги.

– А девушка кем мне приходится? – спросил Тим, глядя на меня.

– Мы, – я запнулась, – мы…

– Слушай, тебе надо приехать в Z, там ты вспомнишь все, – уверенно сказал Сережа, – можем поехать прямо сейчас.

– Прямо сейчас не могу, – сказал Тим, – мы уезжаем на гастроли. А с чего вы взяли, что я ваш друг?

– Потому что мы дружили, – сказал Серега, – я могу всю твою жизнь расписать в деталях.

– Распиши, – согласился Тим.

– Когда тебе было семь лет, твоя мать сошлась с Сырниковым, через шесть лет развелась, бросила тебя в Z, чтобы ты не мешал ей устраивать личную жизнь, сама укатила в Москву, познакомилась с каким-то предпринимателем. Через несколько лет решила тебя забрать, но ты не хотел ее видеть. Начиная с тринадцати лет, ты почти с ней не общался. В семнадцать поступил в ВУЗ, учился на программиста. На втором курсе мы по дурости залезли на крышу института. Я поскользнулся и покатился вниз, в последний момент ты успел поймать меня . В девятнадцать ты познакомился с Марианной, дочкой очень влиятельных родителей, которые потом посадили тебя в тюрьму, чтобы оградить от Марианны. Спустя короткое время…

– Стоп. Хватит, – Тим поднял руки, – такая жизнь мне не нравится. Извините, ребята. Родители рассказали мне совсем другое.

– Это не наш Тимур, – горько сказала я, – кто угодно, только не он.

Тимур переменился в лице. Минуту он молчал, потом достал телефон.

– Давайте я запишу ваши номера, – сказал Тим, – я обязательно вам позвоню. Вы рассказываете очень интересную историю.

– Слушай, Тим, это надо не только нам, но и тебе. – грубо сказал Сергей. – если ты не хочешь вспомнить реальную жизнь, потому что боишься проблем…

– Я ничего не боюсь, – Тим убрал телефон, – я вспомню свое прошлое. Память всегда возвращается. А вот гадать, где правда, где ложь мне не хочется.

– Пойдем, Надя, – Сергей круто повернулся.

– Стой, Надя, – Тим схватил меня за руку и притянул к себе, – Сергей будто бы мой друг, а ты кто?

Я посмотрела в его ясные холодные глаза, в которых больше не было любви и ответила:

– Никто.

36

– Кто просил тебя туда ехать? – в сотый раз спрашивала мама.

– Я не могла не поехать, – в сотый раз говорила я.

– Это может быть не он…

– Это он.

– С чего ты взяла? Разве мало в мире похожих людей? Ну, внешность совпала, ну, имя, и что?

– Мам, когда ты смотришь на солнце, у тебя не возникает вопросов солнце это или луна. Ты не перепутаешь тигра и льва. Так и у меня нет сомнений. Я узнаю Тимура среди миллиона двойников. Я уверена, что в Москве был он.

– А Сергей что думает?

– Серега тоже уверен. Кстати, он думает, что мать Тимура сделает все, чтобы Тим не вспомнил жизнь в Z, иначе она опять потеряет сына. Он не общался с ней двенадцать лет.

– Прекрасно! Теперь ты знаешь, что твой любимый жив и ему на тебя наплевать, – сказала мама, – опять устроишь мне истерику, длиною в год?

– Нет. Тимур жив, у него все хорошо. Он не разлюбил меня, а потерял память.

– Поэтому ты сказала, что ты ему никто. Так он быстрей тебя вспомнит, – ехидно сказала мама.

– Я не хочу навязываться. Память вернется со временем, и он вспомнит.

– После того, как женится на другой.

– Этого не будет, – я посмотрела на маму, она махнула рукой и ушла.

Мне предстояло долгое ожидание, которое могло кончиться провалом. Тим не желал вспоминать свою прежнюю жизнь. Многие люди, пользуются его провалом в памяти, врут ему о искренней дружбе. Тим – наследник богатой семьи, с ним выгодно дружить. А я? Чего хочу я?

Даже если Тимур вспомнит меня, где гарантия, что он меня полюбит? Я сказала Сергею, что Тим внимательно смотрел на меня. Он заинтересовался мной. “Ты красивая, поэтому он и смотрел” – сказал Серега и больше мы не говорили о Тимуре, как будто Серега хотел забыть его так же, как Тимур забыл нас.

Я решила начать жизнь с чистого листа. Вытащила диплом о бухгалтерском образовании, прошла множество собеседований и попала в недавно открытую фирму по сбыту часов. Опыта работы по профессии у меня не было, и расчеты давались с трудом. К счастью, главный бухгалтер проявила настоящее милосердие и согласилась быть моим наставником, с условием, что я буду прилежно заниматься и через три месяца стану классным специалистом или она лично позаботится о моем увольнении.

Да, я приносила ей торты и пирожные, но больше никаких бонусов за мое обучение Милена Андреевна не имела. Наверно, ей просто нравилось решать сложные задачи.

С красотой Анюты я смирилась. Когда молодые люди знакомились одновременно с нами обеими, то больше внимания всегда уделяли мне. Так что красота еще не все – природное обаяние важнее.

Племянница пошла в официантки, так она решила воспитывать характер. “Научусь быть выносливой и стрессоустойчивой” – с тяжелым вздохом сказала Анюта. Т. Мила уже много раз благодарила моих родителей за то, что они приютили ее непутевую дочку и оказывают на нее положительное влияние.

О, недавно видела фотографию Марианны в местной газете. Ушлая девица стала дамой сердца нашего депутата – мужчины с квадратным подбородком и тяжелым взглядом и, самое главное, с обширными связями.

Кажется, все мои знакомые успешно решают проблемы любой сложности, а вот я… Я корплю над финансовыми отчетами, в которых мало что понимаю. И люблю парня, который меня даже не помнит. Когда же наступит белая полоса?

– Надя, к тебе пришли! – крикнула Анюта.

Я накинула халат, вышла из комнаты. Кого это принесло в десять часов вечера? В прихожей никого не было.

– А тот, кто пришел, уже ушел? – громко спросила я.

– Нет. Этот товарищ выпросил себе чашку чая, – раздался из кухни голос Сергея.

– Сережа! – обрадовалась я.

Серега небрежно развалился на стуле. Анюта стояла в уголочке, бледнела и краснела.

– Ты спать уже легла? – удивился Сергей.

– А почему бы и нет?

– Поехали, отдохнем где-нибудь, – предложил Серега.

– Мне завтра на работу, – ответила я, – еще отчет сдавать.

– Надя, я тебя в пределах города зову отдыхать, а не на какие-нибудь острова. Давай собирайся. Буквально на часок где-нибудь зависнем.

– Ладно. Анюта, ты с нами?

Сергей уставился на меня с таким видом, будто я его ошеломила и оскорбила тем, что позвала с собой Аню. А что такого? Чего ей дома сидеть?

– Если можно, – нерешительно сказала Анюта.

– Конечно, поехали, – резко сменил тактику Серега, – у меня как раз друг бесхозный от безделья мается.

Аня просияла и бросилась выбирать наряд.

– Твоя девушка тоже пойдет? – спросила я.

– Обязательно, – кивнул Сергей, – мы же пара. Куда я, туда и она. Она уже в клубе.

– В клубе? Ты же сказал “отдохнем где-нибудь”, а тут оказывается, она ждет тебя в клубе.

– Она ведь не привязана, может в любое время поехать в другое место, – пожал плечами Серега, – ты соберешься когда-нибудь или нет?

– Секунду.

Анюта засыпала меня вопросами о Сереге. Кто такой? Сколько лет? Есть ли девушка? Кто и что ему нравится? Я ответила, что гостя зовут Сергеем, девушка есть. Возраст – двадцать шесть лет, что ему нравится я не в курсе. Узнав, что Серега уже занят, Анюта погрустнела, но идти с нами не передумала.

В клубе было полно народу. Мы поднялись на второй этаж, где играла тихая мелодичная музыка. За столиком сидели два парня и девушка, которая оказалась местным ди-джеем. Девушки Сергея не было. Он объяснил, что у нее разболелась голова и девушка уехала домой.

Парни спорили о последнем футбольном чемпионате, девушка ди-джей убежала за вертушки. Аня часто поглядывала на Сергея.

– Потанцуем? – спросил у меня Серега.

– Нет, – я помотала головой, – не хочу.

– О, попробуй вот этот коктейль, – Серега пододвинул бокал с желтым напитком.

– Сереж, а тебе нравится эта музыка? – спросила Анюта.

– Все равно. Мне не важно, что играет. А вот Сашка у нас меломан.

– Могу подсказать пару хороших групп, – откликнулся парень с пирсингом.

– Спасибо, я больше фильмы люблю. Сереж, а ты видел фильм про кита-убийцу?

– Может и видел. Не помню. Надюх, помнишь, как ты уснула в кинотеатре? Аня, у твоей подруги привычка спать во время просмотра фильмов.

– А я вот тяжело засыпаю, – сказала Анюта и подсела к Сергею, – а ты?

– А я вообще не сплю, – серьезно сказал Серега и поднялся, – я за мороженным. Принимаю заказы.

– Шоколадное, – сказала я.

– Нам пива, – сказали парни.

– Клубничное, – попросила Анюта.

– За пивом топайте сами, – сказал Серега.

– Легко, – Саша и Сергей ушли.

– Как вам клуб? – спросил парень.

– Не с чем сравнить. Мы не ходим по клубам, – ответила я.

– Чем тогда занимаетесь?

– Когда как, – я искала глазами Сергея.

– Пойдем потанцуем, а то со скуки умереть можно, – парень увлек Анюту на танцпол.

Сергей принес мороженое, Саша не вернулся.

– Аня ему понравилась, – сказал Сергей, кивнув на танцующих.

– Может быть, а у него глаза, как у Тимура.

– Будешь его ждать?

– Да.

– Зачем?

– А ты обиделся из-за того, что он тебя не вспомнил?

– За то, что не захотел вспомнить. Он стал другим человеком.

– Нет, – я обхватила плечи руками, – не говори так.

– Надя, послушай, – Серега подсел ко мне. Я отодвинулась.

– Подожди, смска пришла.

Я открыла сообщение. “Привет, Надя. Я забыл почти всю свою жизнь, может, это и к лучшему. Но тебя я хочу вспомнить. Тимур”.

– Видишь? – победно закричала я, сунув телефон Сереге, – “Хочу вспомнить”! Он будто слышит наш разговор!

– Откуда он узнал номер, – нахмурился Сергей.

– Ты не о том думаешь! Тим хочет вспомнить меня, он по-прежнему меня любит!

– Если бы он тебя любил, то был бы с тобой, – сказал Сергей.

– Ты просто ревнуешь.

Сергей покраснел, но не отвел взгляд.

– Потому что Тимур прислал сообщение мне, а не тебе, – продолжила я, – он хочет вспомнить любовь, а не дружбу.

– Думай, как хочешь, – Сергей взглянул на часы, – забирай Аню, я отвезу вас домой.

– Ты обиделся на меня?

– Нет, с чего бы?

Я опустила голову. Кажется, Сергей что-то задумал, но мне некогда выяснять. Тим написал мне! Он любит меня!

Прошло уже пять дней после того, как Тима отправил мне сообщение. За это время от него не было ни смс, ни звонков. Сережа не интересовался бывшим другом, Анюта не знала Тимура. Мне было не с кем поговорить о нем. Аня, конечно, выслушала мой эмоциональный рассказ о сумасшедшей любви к Тимуру, но племянница не могла предположить, что думает Тим, как он собирается поступить. Я хотела было позвонить Лене, сестре Тимура, но … положила трубку, едва набрала номер.

Папа посоветовал забыть Тима, раз уж я не собираюсь его добиваться. Мама сказала, что любой совет для меня – пустой звук, поэтому она ничего предлагать не собирается.

Учитывая мои сложности в личной жизни, я рассчитывала на снисхождение к моим ошибкам. Но ни один человек не проникся состраданием. Родители указывали на любой промах в домашних делах, Милена Андреевна требовала идеальности в отчетах, и никто не задумывался, откуда я беру силы. А проблема вся в том, что брать их неоткуда. Еще несколько дней прессинга, и у меня ум за разум зайдет, я упаду и перестану шевелиться.

Анюта жаловалась, что посетители-мужчины не дают ей прохода. То пошлые шутки отпускают, непристойные намеки делают, а то и за попу щипают. Племянница уже подумывает сменить работу, а воспитание характера отложить на потом.

Я пригладила прическу, взяла толстую черную папку и уверенно вошла в кабинет директора. Анатолий Петрович разговаривал по телефону. Начальник кивнул на стул, я присела на краешек и мысленно уговаривала себя не бояться. Как только я очутилась в кабинете, весь боевой настрой исчез.

Анатолий Петрович попрощался с собеседником, взял из моих дрожащих рук папку и углубился в чтение бумаг.

– Ну, слушай, замечательно! Ты делаешь успехи, – похвалил он через десять минут.

– Спасибо, – выдохнула я.

– Не хочешь съездить в командировку? Надо одну торговую точку проверить. Ладно-ладно, я пошутил, – начальник широко улыбнулся, заметив мой ужас, – иди, работай дальше. Еще пара таких блестящих отчетов и тебе прямой путь в кресло финансового директора.

– Ценю ваше чувство юмора, – пробормотала я, неловко поднялась и пошла к двери.

– Не кисни, Надежда, у тебя все получается, – ободряюще сказал начальник.

На рабочем месте ждала Милена Андреевна.

– Ну как?

– Отлично! – я бросилась ей на шею, – огромное спасибо! Чтобы я без вас делала!

– Вот видишь, я же говорила, ты быстро все освоишь, – довольно сказала Милена Андреевна.

– И чему вы радуетесь, – холодно сказала секретарша, – бухгалтер ничего не понимает в своей работе, из-за таких дилетантов, как ты, Надежда, тормозится развитие нашей фирмы. Я не понимаю, почему ты до сих пор не ушла.

– А ты, Ленусик, собирай свои слюни в бутылочку, потом продашь за хорошие деньги. Змеиный яд, говорят, в цене, – ответила Милена Андреевна и повела меня в столовую.

Мы съели по кусочку торта, обменялись новостями.

– Как на Вас смотрит охранник, – хитро улыбнулась я, – вчера, когда вы вышли из машины, у бедного парня глаза горели, как фары.

– Он молоденький еще, – повела плечом Милена Андреевна, – думаешь, сколько мне лет?

– Тридцать?

– Больше.

– Тридцать два?

– Тридцать семь, а тому юнцу годков двадцать пять. Оно, конечно, неплохо в некоторых случаях, но мне интрижки ни к чему. А вот у тебя есть молодой человек?

– Нет, – я погрустнела.

– Скоро будет, – уверенно сказала Милена Андреевна, – я безошибочно чую чужое счастье. Ты поторапливайся, Надежда, а то влетит нам от Анатолия Петровича, до обеденного перерыва далеко, а мы тут кофий распиваем.

Когда мы вернулись в свой отдел, мимо нас прошла довольная Лена. Следом за ней вышел Анатолий Петрович, он строго посмотрел на нас и сухо сказал:

– В рабочее время надо работать.

– Надя переволновалась, у нее упал уровень сахара в крови, пришлось отпаивать сладким чаем, – сказала Милена Андреевна.

– Берегите себя, Надя, – Анатолий Петрович моргнул и пошел дальше.

– Зачем вы обманываете? – спросила я.

Милена Андреевна закатила глаза и села за стол. Я постояла немножко, дожидаясь ответа. Его не последовало и мне ничего не оставалось, как опять усесться за компьютер. Думаю, через месяц я сбегу.

37

Мама то и дело выкрикивала какое-нибудь ругательство. Папа терпел-терпел, потом гаркнул так, что замолкла даже мама.

Родители решили сделать ремонт в гостиной. Самостоятельно. Причем не только побелить потолок и поклеить обои, но еще использовать модные дизайнерские штучки. Я предупредила, что лично мне ремонт не нужен, я голосую за минимализм, поэтому в обсуждении стратегически важных вопросов я не участвовала, а была обычной девочкой на побегушках.

Анюта пыталась помочь, но родители ее выдворили со словами: “Ты гостья, нечего тебе дышать краской и собирать пыль. Иди, погуляй”.

К ужину я представляла жалкое зрелище: волосы покрыты известью, одежда в пятнах, взгляд – замученный. Звонок в дверь раздался именно тогда, когда я окончательно утратила человеческий облик и превратилась в пугало. Итак, я поковыляла к двери, на ходу приглаживая волосы. Неожиданным гостем оказался… Тимур.

– Привет, – сказал он после минутного молчания.

Вместо ответа я закашляла и жестом пригласила войти. Тим уверенно перешагнул порог, огляделся.

– У нас ремонт, – виновато сказал я.

Тим кивнул и выжидающе на меня посмотрел.

– Я рада, что ты приехал, – неловко сказала я.

– Надо было предупредить, прости, из головы вылетело.

– Ничего страшного. Проходи.

Мы разговаривали тихо, в гостиной наоборот было очень шумно. Родители не услышали, что в квартире есть посторонний, поэтому продолжали ругаться. Затем, судя по звуку, мама пнула рулон обоев и вышла в прихожую. Увидев Тима, мама прижала руки к груди и замерла.

– Здравствуйте, меня зовут Тимур. Извините, что поздно…

– Лучше поздно, чем никогда, – сказала мама и юркнула обратно в гостиную.

– Это твоя мама? – спросил Тимур.

– Да. Проходи в комнату. Я вымою руки и приду.

В ванной комнате я пробыла гораздо дольше, чем того требует мытье рук. Я смыла грязь, потом села на пол, пытаясь успокоиться. Наконец я поняла, что чем дольше оттягиваю встречу, тем больше волнуюсь. Надо решиться.

Тимур стоял посреди комнаты, засунув руки в карманы ветровки. Если он и волновался, то искусно это скрывал. Я протянула руку. Не то чтобы я всегда обмениваюсь рукопожатием, просто мне было необходимо прикоснуться к Тимуру. Он легко пожал мою руку, вежливо улыбнувшись при этом.

– Если честно, я здесь проездом. У меня осталось максимум пять минут, – сказал он.

Я промолчала.

– Извини, если тебя это расстроило, – продолжил он, – я не помню, какие у нас с тобой были отношения. Кто ты, с кем живешь…. Я сомневался, стоит ли вообще идти сюда. Вдруг, ты будешь мне не рада.

– Я? Не рада?

– Надя…

Мы стояли друг напротив друга. Мои глаза заволоки слезы, и я не могла рассмотреть Тима, как следует. Он виделся размытым силуэтом, привидением, которое сейчас исчезнет.

– Кем мы приходились друг другу? – спросил Тим.

Я молчала.

– Я был твоим другом? Женихом? Какие отношения были между нами?

Тимур подошел, приподнял мою голову.

– Ответь что-нибудь, Надя.

– Я не хочу, – с трудом выговорила я, – не хочу с тобой разговаривать. Я не могу слышать твой официальный тон.

Тимур отступил. Я вытерла слезы и сказала:

– Мы собирались пожениться. Потом тебя похитили бандиты. Ты пропал. Никто не мог тебя найти.

– Значит, плохо искали. Я не исчез. Вот он я, – Тим широко развел руки.

– Зачем ты пришел?

– Мне показалось, что я тебя знаю. Единственную из всех людей, которые утверждали, что дружили со мной. Единственную из всех девушек, которые клялись, что были мне невестами… Но я так тебя и не вспомнил.

Тимур смотрел на меня прямым открытым взглядом, который не выражал ничего, кроме равнодушного покоя.

– Я не требую любви, – сказала я, – не можешь вспомнить, значит, вспоминать было нечего. Может, ты соврал. Может, на самом деле ты не хотел жениться.

– Ты злишься?

– Нет, что ты, – я нервно усмехнулась, – раз столько девушек набивается тебе в невесты, ты не можешь верить каждой. Хотя… Вдруг, они не врут? Вдруг, ты и в самом деле каждой обещал жениться?

– Вряд ли, – холодно сказал Тим.

– И не вспоминай. Пожалуйста! – в запале выкрикнула я, – начинай новую жизнь!

– Что я сделал? – Тим отошел еще на шаг.

– Что ты сделал? Ты ведешь себя так, будто оказываешь великую честь, придя ко мне домой! Тестируешь меня, как и других девушек, правду я говорю или нет!

– Я действительно не помню…

– Может, и мне стоит тебя забыть?

– Что еще скажешь? – спросил Тим, разочарованно глядя на меня.

Я не могла вынести этого. Пусть лучше уйдет, чем скажет, что был лучшего мнения обо мне.

– Пять минут, которые у тебя были, давно истекли, – зло отчеканила я.

Тимур молча поклонился и вышел из комнаты. Я последовала за ним, сохраняя максимально далекое расстояние. Все то время, что он зашнуровывал кроссовки, я боролась с собой, чтобы не броситься к нему, не упасть на колени, умоляя остаться.

А вот Тимур, кажется, потерял ко мне интерес. Движенья его рук были четкими и размеренными, словно не было только что тяжелого разговора. Словно, Тиму все равно, чем кончилась наша встреча.

– Пока, – сказал он.

– Пока, – сказал я.

Тимур ушел. Так я потеряла его еще раз.

38

Сергей выслушал рассказ о визите Тимура с вежливым интересом. Я боялась, что Сережа станет упрекать в том, что фактически я выгнала Тима. Но Серега просто сказал:

– Значит, так было надо.

– То есть?

– Ты сказала, что чувствовала. Может, Тиму будет лучше в Москве. Пусть живет той жизнью, какая ему нравится.

– Я так не думаю. Ему нужно жить настоящей жизнью, а не той, которую ему придумали.

– Тогда следи за тем, что ты говоришь. Люди не могут прочитать твои мысли, ты ведь знаешь это, да?

– И что? – нервно спросила я.

– А то, что человек слышит только то, что ты говоришь. Если ты думаешь про черное, но говоришь белое, собеседник услышит белое. Он не знает, что на самом деле ты имела в виду черное.

– Если человек достаточно близок, он поймет, что я на самом деле имею в виду.

– Может быть, но зачем так усложнять?

– Наверно, ты прав, – немного придумав, сказала я.

– Спасибо, Надя, за чай. Мне пора бежать, – Сергей поднялся.

– Так быстро?

– Меня ждет девушка.

– Ах да, твоя девушка, – и почему мой голос звучит разочарованно? – передавай ей привет от меня.

– Хорошо.

Сергей ушел. Я открыла папку, достала черновик и принялась составлять отчет, который, по правде говоря, не входил в мои обязанности, но был мне по силам. Милена Андреевна попросила им заняться, потому что у нее самой не хватало времени. Я согласилась, мне хотелось ей помочь.

Цифры увлекли меня, боль стихла. Даже когда были готовы все расчеты, графики и диаграммы, я продолжила работу – начала второй отчет, основанный на данных первого. Мне стало казаться, что я могу начать новую жизнь. Измениться по-настоящему. То, что всегда казалось непреодолимым (хотя бы бухгалтерская работа), вдруг стало получаться. Возможно, я сама могу вершить судьбу. Возможно, мне не надо ждать чуда. Надо работать и результат придет.

Мне следует заняться своей внешностью, поработать над манерами, научиться думать иначе, чем прежде. Все плохое, что произошло со мной, я могла бы предотвратить или остановить. Я это не сделала и происшедшее нельзя изменить. Но я могу изменить свое будущее. Да, я многое могу.

Мой день начался с похода в парикмахерскую. Обычно без записи туда не пробиться, а сама запись ведется на недели вперед. Я удачно попала в “окно”. Как раз тогда, когда выяснилось, что клиент не придет, а “своего” человека еще не пригласили. Мастер сотворил на моей голове нечто невообразимое. Нет-нет, ни высокую прическу, напоминающую башню; ни творческий беспорядок, ни буйство цветов. Наоборот, все было очень… повседневно, но я преобразилась.

Следующим на очереди был магазин одежды. Я заглянула в кошелек, вздохнула, но все равно решила пойти не в привычный магазинчик с демократичными ценами, а в салон одежды, где цены были значительно выше, впрочем, выше было и качество обслуживания.

Утром следующего дня я была в предвкушении всеобщего восхищения. Сейчас я распахну дверь, войду в офис, и все рухнут от восхищения.

– Ой, Надя, что с тобой? – первой подала голос менеджер по продажам, – ты стала какая-то другая.

– Да так, прошлась вчера по магазинам.

– Нет денег, нечего идти за покупками, – сказала вредная Леночка, – ты одета просто бр-р. Все так тускло! Ты не подумай, я как подруга тебе говорю.

Леночка подошла ко мне.

– Вот моя кофточка, такая красота! А стоит, скажу по секрету, примерно тысячу рублей, – Лена покрутилась, блестя стразами на блузе, – не так уж дорого для хорошей вещи. А ты купила небось на рынке за триста рублей и довольна.

Я не стала говорить, что моя блузка стоит ни много ни мало три тысячи рублей. Я просто прошла на свое рабочее место, проглотив ком в горле. Мое унижение длилось до обеденного перерыва. В двенадцать часов в наш террариум зашел шеф, заметив меня, он довольно улыбнулся.

– Ну, наконец-то, я вижу стильно одетую девушку. Надюша, на вас приятно смотреть. Дамы, не обижайтесь, вы тоже прекрасны, – добавил он, оглядев остальных, – но я бы на вашем месте узнал адрес магазина, в котором побывала Надежда.

Насвистывая, начальник забрал мой отчет и ушел обедать. Удивительный человек. Всего несколькими предложениями осчастливил сотрудницу и даже не заметил.

Девушки растерянно молчали, наконец Лена сказала:

– Мужик, что с него возьмешь. Никакого чувства прекрасного.

– Надь, – сказала менеджер по развитию сети, – а правда, где ты одевалась?

– На улице Ломоносова рядом с памятником есть один магазин…

– Ой, я, кажется, его знаю! – воскликнула Алина, та самая, что первая нарушила утреннее молчание, – но ведь там жуть, как все дорого!

– Один раз живем, – улыбнулась я.

– А что там еще интересного есть?

– А сколько стоит?

– А какого размера? На меня есть что-нибудь?

И только красная от злости Леночка яростно стучала по клавишам, поджав губы. Остальные сотрудницы принялись перечислять хорошие магазины, спорить о стиле в одежде, об аксессуарах. На обед никто не пошел – заказали пиццу.

Милена Анреевна, оказывается, ушла на больничный. Без нее я чувствовала себя чужой в этом коллективе. После обсуждения надлежащего внешнего вида, девушки принялись злословить. Досталось и главному бухгалтеру, директору и бывшим сотрудникам. Не желая слушать сплетни, я пошла в курилку. Наверняка, сейчас обсуждают и меня.

Я всегда болезненно реагировала на замечания в свой адрес. В детском саду я даже расплакалась, когда девочки сказала, что у меня некрасивое платье. В старших классах я привыкла огрызаться в ответ на критику, а потом долго вспоминать обидные слова. И ни разу я не поступала так, как мне советовали. “Не езди на сорок втором автобусе, на двенадцатом доедешь быстрее”. Я предпочитала сорок второй, иногда ездила с пересадками, лишь бы не на двенадцатом номере. “Не носи фиолетовый, он тебе не идет”. Полгода я покупала все фиолетовое – от одежды до тетрадей. И так во всем: я шла наперекор чужому мнению, не задумываясь, что веду себя глупо. Пора завязывать с этой привычкой.

Остаток дня прошел спокойно. Девчонки вволю насплетничались и больше не отпускали язвительных замечаний. Наверно, обеденный перерыв надо разделить на две части. На принятие пищи отводить полчаса, а остальные тридцать минут – на обсуждение слухов, тогда в рабочее время обстановка будет спокойной.

Я собрала вещи, выслушала парочку комплиментов и пошла на остановку. Нужный автобус не спешил, наверно, опять сломался. Я запретила себе расстраиваться и решила добраться до дома пешком. Пусть потрачу на дорогу целый час, зато разомнусь.

Я всматривалась в прохожих и размышляла, хотела бы я оказаться на их месте. Вот идет девушка в кожаной куртке с меховой отделкой, серьги – золотые, кольца – золотые, походка уверенная. Откуда у нее дорогие вещи? Заработала? Как? Талантом, трудолюбием или сопровождением богатых мужчин? Обрадовалась бы я ее богатству?

Или вот, женщина средних лет, постоянно смотрит на часы, злится. У нее проблемы на работе, в семье? Или она сердится, потому что не успевает на праздник, например, на день рождения мамы? Прибежит – а там вкусная еда, веселье…

А вот меня дома никто не ждет. Домашние, конечно, будут беспокоиться, если я не приду ночевать, но сейчас мое отсутствие никого не напрягает. А так хочется, чтобы был человек, который бы нервно ходил по комнате в ожидании меня; чтобы его сердце билось быстрее, едва он услышит мои шаги; чтобы он жаждал услышать мой голос, чтобы я… тоже тосковала по кому-нибудь.

Что ж, половина условий выполнена – есть такой человек, по которому я скучаю, может, он вновь полюбит меня?

Дома было необыкновенно тихо. На кухонном столе лежала записка: “Ушли к Ломакиным до утра. Мама, папа, Аня”. Замечательно.

Я решила провести время с пользой – собрала битые безделушки, просроченную косметику, старые газеты – и выбросила. Ни к чему хранить хлам.

Раньше я ничего не выбрасывала. Вещи, которыми больше не пользовались, я складывала в большую коробку, а иногда ленилась и оставляла, где придется – под кроватью, в тумбочке, в шкафчиках. Довольно! Хватит копить мусор!

Я вымыла полы, протерла пыль. На этом моя энергия не иссякла. Я достала синюю мягкую ткань, сделала выкройку. Давно хотела заняться шитьем, но у меня не было то времени, то настроения.

Так, с ленью покончено! Осталось избавиться от зависти и уныния. Тогда я стану по-настоящему другой – доброй, жизнерадостной, решительной, целеустремленной. Думаю, такая девушка может бороться за Тима.

38

Анюта терла глаза руками, всхлипывала и уверяла, что сбежит из этого страшного города в далекую глухую деревню, где совсем нет людей. Я терпеливо ждала, пока племянница успокоится, но истерика только набирала обороты. Уже через пару минут Анюта кричала, что она ничтожество и ей незачем жить на белом свете. На всякий случай я подождала еще немного, плач не прекратился. Тогда я схватила Анюту за шиворот, отволокла в ванную комнату и сунула под струю холодной воды. Анюта завизжала, замахала руками и пообещала меня утопить. Что ж, цель появилась, жить можно. Я выключила воду, бросила Анюте полотенце. Племянница зло сверкнула глазами, я ушла заваривать чай.

– Зачем ты это сделала? – стуча зубами спросила Аня, – вода ледяная!

– Зато ты сразу захотела жить, – отозвалась я, – даже утопить меня обещала.

– Извини, – Анюта обхватила голову руками, – не знаю, что теперь делать.

– А что случилось?

– Начальник, – Анюта шмыгнула носом, – предложил… м-м… Ну, это….

– Стать его любовницей?

– Ага, стать его любовницей прямо в подсобке! – с отвращением сказала Анюта, – я испугалась и сказала, что напишу заявление в полицию, а он сказал, чтобы я уносила ноги, пока цела и больше не смела приходить на работу.

– Значит, у тебя каникулы, только и всего.

– Надя, ты слышала, что я тебе сказала? – вскинулась Анюта, – он такое мне предложил! Да он же начальник, он должен быть примером для подражания! Он не может говорить то, что сказал!

– Может, – я погладила Анюту по голове, – ничего страшного не произошло. Привыкай, что среди людей встречаются скоты в людском обличье.

– Тебе легко говорить, – укоризненно сказала Анюта, – у вас весь коллектив женский, никто не пристает. Может, я повела себя не достойно? Может, он решил, что я сама намекаю… что я не буду против… Наверно, это я виновата.

– Успокойся. Он поступил так, потому что он козел. Твоей вины нет. Новой официантке он предложит то же самое. Он не конкретно тебя хотел обидеть. Ему подошла бы любая девушка, а попалась ты.

– Да? – с облегчением спросила Анюта, – я не похожа на гулящую?

– На кого угодно, только не на нее, – заверила я.

– Хорошо. Он козел, ты убедила.

– Ура, – сказала я, давай пить чай, а потом гулять.

39

Иногда чтобы стать счастливой приходится долго страдать. Будто бы судьбе не интересно выдавать счастье порционно, непременно надо вывалить разом весь запас. А до тех пор терпи, человек.

Моя тетя, Антонина Львовна, Тоня, до сорока двух лет терпела ругань и побои. Сначала таким образом ее воспитывали родители, потом муж, когда Тоне исполнилось сорок один год друг за другом умерли мать, отец и супруг. Год Тоня привыкала к свободе, училась ходить с расправленными плечами и не вздрагивать от любого прикосновения. Потом она познакомилась с Вадимом и познала рай на земле. Муж оказался заботливым, благородным, любящим, сильным независимым человеком при полном отсутствии недостатков. Он смотрел на Тоню так, словно она была его ангелом. И он делал все, чтобы ангел не заботился ни о чем мирском.

Украшения, деликатесы, книги, духи – все появлялось, едва Тоня успевала пожелать. Но главная прелесть заключалась в теплом отношении, во внимании… Плед, мягко укрывающий плечи; молоко с медом при простуде; разговор об интересном только ей сериал; поглаживание ладошки, когда страшно…

Тоня понимала, какое огромное счастье выпало на ее долю и всячески старалась отблагодарить небо за подарок. Она не совсем ясно понимала, как должна это делать, но рассудила, что за добро надо платить добром. И если конкретно небу она ничем помочь не может, в ее силе помогать людям. Тогда у неба будет меньше проблем – те хлопоты, которые надо решить со смертными, решит Тоня.

Так что Анюту она приняла с радостью. Пообещала стол, ночлег, работу и много-много хорошего. Анюта немного ошалела, когда после пятиминутного разговора ей пообещали золотые горы и велели садиться в машину. Я заверила Анюту, что т. Тоня хороший человек. К тому же, натерпелась в жизни не мало и Анькины проблемы хорошо поймет.

Родители накинулись с обвинениями, что я сплавила девочку в чужую семью. Я ответила, что т. Тоня – папина сестра, а значит, не чужая. Во-вторых, у нее свой магазин по продаже дверей, в нем Анюте будет работаться гораздо спокойней, чем в кафе. В – третьих, т. Тоне забава – взрастить в Анюте решительность и жизнелюбие. Т. Тоня говорит, что этими качествами должен обладать каждый человек. Родители еще поворчали для виду, но скоро успокоились.

Я предупредила, что сейчас у меня будет важный телефонный разговор, поэтому беспокоить меня не следует. Родители сказали: “Ура, наконец, мы от тебя отдохнем”. Если бы несколько лет назад их шутки услышали органы опеки, маму и папу точно бы лишили родительских прав.

– Алло, – ответил женский голос.

Странно. Я набрала номер Тима.

– Алло, – повторил голос.

– Здравствуйте, могу я поговорить с Тимуром?

– Кто спрашивает?

– Надя.

– Минуту. Тима! Тебе какая-то Надя звонит.

Две минуты (я засекала, ровно две минуты) я ждала, пока Тим возьмет трубку. До этого слышался громкий спор, иногда – клавишные. И вот говорит Тим:

– Слушаю.

– Привет, Тим. Это Надя. Из Z

– А, привет.

Пауза.

– Что делаешь? – робко спросила я.

– Репетируем новую песню.

– Ты играешь?

– Я руковожу.

– Дирижер что ли?

– А что ты хочешь?

– То есть?

– Зачем звонишь?

Я замолчала. Я надеялась, что Тима обрадуется моему звонку, а вместо этого я слышу вопрос: “Зачем звонишь?” палец сам нажал красную кнопку, вызов завершился. Что самое ужасное, Тим не перезвонил. Ни через минуту, ни через час, ни через день. Мне кажется, шансы завоевать Тима упали до нуля. Ладно, до пятидесяти процентов. Можно бороться. Можно звонить, писать, приехать в Москву. Но нужна ли мне выстраданная любовь? Вот выйду сейчас на улицу и встречу мужчину своей мечты. Что ты тогда сделаешь, Тим?

Ах да, Тима меня не помнит, ему все равно, где я и с кем.

Я выглянула в окно. Каждый день по улицам ходит тьма народа. Неужели в этой толпе не найдется один-единственный подходящий мужчина? Я ведь немного прошу: чтобы он меня любил, чтобы я его любила, и чтоб не стыдно было показать его подругам.

– У тебя слишком высокие требования, – покачала головой мама, – тебе сразу и взаимную любовь подавай и хорошую картинку. Если картинку более-менее легко найти, то взаимная любовь вообще может не случится. Обычно один любит, а другой только делает вид. Иногда сразу оба притворяются. И потом, ты вроде любишь Тимура?

– Он-то меня не любит.

– И что? Разве на твою любовь может что-то повлиять?

– Ой, мам, ну как бы тебе объяснить? Я всегда буду любить Тимура, но эта любовь чистая возвышенная. А мне бы хотелось еще бытовую, повседневную. Чтобы было с кем в кино сходить, чтобы кто-нибудь завтрак в постель принес.

– Разве для этого обязательно любить?

– Нет, но хотелось бы. Понимаешь, любовь к Тимуру навека, а мне еще нужна любовь попроще. На месяц-другой, пока Тим меня не вспомнит.

Мама пристально на меня посмотрела, развернулась и ушла. Видимо, посчитала, что ответа я не достойна. Ну и пусть. Сама решу, как мне быть. В первый раз что ли?

Сегодня выходной. Дома особых дел нет. Анюта живет в другом месте, значит, развлекать ее не надо. Что же это получается – свобода? Могу проваляться в постели, могу бродить по улицам, могу пойти в фитнес-центр, могу… все, что захочу. Давненько такого не бывало. В прошлом году у меня было полно времени, но не было никаких желаний, теперь есть то и другое.

Я решила сходить в кинотеатр на фантастический боевик с известным актером. Интересно, каково это сниматься в кино, раздавать автографы, быть идеалом для толпы? Вот про мой день рождения хорошо, если хотя бы пятеро людей вспомнят. Кстати, все они близкие родственники, и то время от времени забывают. Впрочем, я тоже плохо запоминаю даты, о всех праздниках, кроме Нового года мне напоминает мама.

Популярные актеры наверняка не жалуются на недостаток внимания в свой день рождения, да и в другие дни тоже. А я, если умру, кто будет по мне плакать? Мама, папа и сестра. Все. Бр-р. Пора перестать быть таким никчемным человеком! Как там пишут в книгах про лидерство – люби себя! Вот, ценный совет. Итак, я умная, красивая, обаятельная, привлекательная… М-м… Надо купить словарь русского языка, расширить лексикон, а то я даже себе комплимент придумать не могу. О, появилась цель, надо ее достигнуть.

– Мам, пап, я в книжный, вам что-нибудь надо?

– За какой книгой ты пошла? – спросил папа.

– Что-нибудь про русский язык посмотрю, может, про ораторское искусство. Не знаю.

– Дочь кто-то сглазил, – сказала мама, – она меня пугает.

– Да что такого? – удивилась я.

– Вчера ты принесла учебник по математике, решила два примера, сказала, что устала, слишком сложно. Взяла географическую карту, через минуту отшвырнула. Стала смотреть фильм на английском языке, пяти минут не продержалась. Надя, выбери что-нибудь одно и занимайся, пока не достигнешь первых результатов. Только тогда ты поймешь, чем действительно стоит заниматься, а что тебе не по зубам.

– Мам, – поморщилась я, – где-то глубоко внутри тебя сидит злобная гадкая училка. Не поддавайся ей.

Я выпорхнула за дверь и легким шагом пошла в книжный магазин.

Нужные книги нашлись быстро. Я расплатилась и пошла в парк. Сяду на скамеечку и сразу прочту несколько глав о том, как добиться красоты речи.

Едва я углубилась в чтение, а страницу легла чья-то тень. Я подняла голову. Передо мной стояла Лена. Та самая, на которой был женат Степа.

– Привет, – сказала Лена, – я присяду?

– Да, конечно.

Лена присела, но начинать разговор не спешила. Бывшая подруга долго копалась в сумке, так ничего и не нашла, заплела волосы, снова полезла в сумку.

– Как дела? – спросила я.

– Дела? – Лена выпрямилась, потом резко сгорбилась, – я видела Тимура. Он жив.

– Я знаю.

– Он… Что? – Лена вскочила, – ты знала?

– Да, мы с Сергеем ездили в Москву. Тим живет в Москве. Серега случайно нашел ролик…

– И давно ты знаешь?

– Около месяца.

– Почему не сказала? Я его сестра, я имею право знать!

– Не знаю, Лен. Я хотела сказать, но… Он никого не помнит и не хочет вспоминать.

– Он сказал: “Привет. Да, я Тимур. Извините, я спешу”. Прыгнул в машину и уехал. Я не успела с ним поговорить. Он посмотрел на меня, как на пустое место, – раскраснелась Лена, – словно не знает меня.

– Лен, так и есть. Я же говорю, он никого не помнит. У него амнезия.

– Амнезия?

– Я расскажу тебе все, что знаю.

Рассказ получился длинным. К тому же, Лена перебивала после каждого предложения.

– Дай мне его номер! – потребовала она, – я поговорю с ним. Если надо, я приеду в Москву и поговорю с его матерью. Она сошла с ума!

– Ты думаешь, она на самом деле не хочет, чтобы Тим вспомнил прошлое?

– Вполне может быть. Она всегда шла на поводу своих желаний. Ей все равно, правильно она поступает или нет.

– Что ты собираешься ему сказать?

– Не знаю. Позвоню, там разберемся.

Я дала Тимин номер. Лена ушла. Я осталась сидеть на скамейке. У меня нет планов. Мне осталось только ждать.

39

Лена объявилась на следующий день.

– Мы договорились встретиться! – радостно сказала она, – Тима приедет через два дня. Мы немного поговорили о детстве. И знаешь, что?

– Что?

– Некоторые вещи он вспомнил! – закричала Лена.

– Не может быть!

– Он вспомнил, как мы делили плюшевого медведя. Только, – Лена погрустнела, но быстро взбодрилась, – он не вспомнил конкретно меня. Сказал, да вроде, помню большого коричневого медведя с бантиком. Не мог с кем-то поделить, тянули в разные стороны. Здорово, да?

– Да, хоть что-то вспомнил, – тихо сказала я.

Я собиралась взять фамилию Тимура… Но Тим вспомнил игрушку, а не меня.

– Ты расстроилась? – спросила Лена.

– Не совсем, – соврала я, – задумалась.

– Он вспомнит тебя, – уверенно сказала Лена, – он очень сильно тебя любил, я знаю.

– Вот именно, что любил. Не факт, что снова полюбит.

– Самое главное, что ты его любишь! – с жаром воскликнула Лена, – если ты сильно любишь, то все преодолеешь.

Лена смотрела на меня счастливыми глазами. Она радовалась, что нашла брата и верила, что жизнь наладится. Лене никогда бы не пришло в голову, о чем я сейчас думаю. А меня тревожит только один вопрос: так ли уж сильно я люблю Тимура?

Сергей подал мне руку, я сбежала по ступенькам, оглянулась на большое серое здание – на втором этаже находился офис, где я работаю. Было уже семь часов вечера, но директор и главбух продолжали работать, завтра предстоит серьезная проверка.

У Сережи появилась новая машина – черная с плавными округлыми линиями.

– Красивая, – восхищенно сказала я, – когда купил?

– Вчера, – Сергей распахнул дверь, – присаживайся.

– А что со старой?

– Стоит в гараже, на днях собираюсь продать. Покупатель уже есть.

– Почему решил поменять машину?

– Люблю новые вещи. И вообще, – Сергей в упор посмотрел на меня, – я считаю, что от прошлого нужно вовремя отказаться.

– И от дружбы? – почему-то спросила я.

Сергей отвернулся, повернул ключ зажигания. Светлые волосы упали на лоб моего непредсказуемого друга. Он резко мотнул головой, скорое из-за раздражения, чем из желания их убрать. Я рассматривала его профиль и чувствовала, что внутри меня разливается тепло. В моих мыслях Сергей неразрывно связан с Тимуром. Сережа помог нам встретиться, наладить отношения, он мирил нас, он наш ангел-хранитель. Если с Сережей все хорошо – все хорошо и с Тимуром, я уверена в этом.

– Я открою окно? – дрогнувшим голосом спросила я. Как всегда, вспомнив Тима, мне захотелось плакать.

– Да, конечно, – не глядя на меня сказал Сергей.

Я заметила, что он избегает смотреть в мою сторону. Чем я его обидела?

– Искушение, – сказал Сережа.

– Что?

– Нашел в интернете один стих, – Сергей с выражением прочел:

– Твоя душа летит на свет,

Спешит скорей его коснуться.

Не может бедная узреть,

Не может глупая очнуться.

Сияет ярко ей звезда,

Лазурь и легкость обещая,

Но нет ее на небесах-

Она дно бездны освещает.

И оттолкнувшись от земли

Бесстрашно в бездну прыгнул ты.

– Красиво, – после небольшой паузы сказала я.

– Там есть вторая часть, потом прочту. Может быть.

Сергей снова завел машину, мы поехали. Тишину нарушал только звук работающего двигателя. Сережа не разговаривал со мной. Я не решалась спросить, куда мы едем. Надеюсь, что поездка не испугает и не разочарует меня. В конце концов, я довольно долго знаю Сережу, он лучший друг моего любимого человека, я доверяю Сергею.

Мы пронеслись мимо торгового центра, где я впервые увидела Тима, мимо кафе, в котором Сергей рассказал о Марианне, мимо магазина, возле которого Тим признался мне в любви. За пятнадцать минут я вновь увидела значимые места.

Сергей остановил машину возле заброшенной стройки.

– Очень романтично, – неуверенно сказала я, выйдя на пустырь, – обычно в такое место преступники привозят жертв.

– Я как раз чувствую себя преступником, – Сергей взял меня за руку и подвел к валуну, – присядем? Последний год я часто здесь бываю.

– Здесь? Почему?

– Тут никто, кроме меня не появляется, даже бандиты. Спокойствие, уединение.

Сергей поднял меня и посадил на камень, запрыгнул сам. Мы смотрели на разрушенную стройку, где-то лаяли собаки. Здесь вполне могла бегать стая диких псов, но меня это не беспокоило. Я боялась, что сейчас Сережа скажет то, что мне не следует знать. Может, что Тимур женится или что Сережа решил навсегда уехать.

– Надя, – Сергей повернулся ко мне.

– Что-то случилось с Тимом? – вырвалось у меня.

– Нет, – Сергей улыбнулся, потом вновь стал серьезным.

– Что-то случилось с тобой? – дрожащим голосом спросила я.

– В некотором роде.

– У тебя появились проблемы? Со здоровьем? С работой?

– Вряд ли это такая уж проблема, – Сергей сжал пальцы в кулак и с горечью сказал, – я никак не пойму счастье это или бедствие.

– Что? – испугалась я, – что-то настолько серьезное?

– Я… Я влюбился. Уже давно. Но та девушка…

– Жаль, что рядом нет Тима. Он бы помог тебе с твоей девушкой так же, как ты помог нам. Помнишь?

Сергей застыл. Его ладонь за мгновение стала холодной, глаза остекленели.

– Сережа, что с тобой? – я похлопала его по щекам.

Сережа мотнул головой.

– Дурак! Какой я дурак! – он стукнул кулаком по валуну, – болван!

– Она беременна, да? – осенило меня, – а ты не готов стать отцом?

– Нет, – Сергей спрыгнул с камня, помог спуститься мне, – мы просто поссорились. Очень сильно. Но я наконец-то понял, из-за чего она обиделась. И самое главное, она была права.

– Ты об этом хотел поговорить?

– Да.

– Только об этом?

– Да, – твердо сказал Сергей, – видишь ли, мужчины то же умеют переживать из-за любви. Нервничать. Беспокоиться.

– Вы помиритесь, – заверила я, – я могу поговорить с ней.

– А вот этого не надо, – резко сказал Сергей.

– Извини, – обиженно ответила я, – я только хотела помочь.

– Без сопливых, – весело сказал Сергей и щелкнул меня по носу, – сам разберусь. Уже понял все.

– Сережа, – я потянулась обнять его, но Сергей резко присел, и мои руки скользнули по воздуху.

– Шнурки, – проворчал Сережа, – все время развязываются…

Мы сели в машину и неспешно поехали к моему дому. Сергей рассказывал смешные истории, которые произошли с ним за год, расспрашивал меня о планах насчет карьеры и даже прочел лекцию о вождении автомобиля.

– Вот это педаль тормоза, а справа – педаль газа. Если перед машиной переходит дорогу гаишник, жми ту, что справа.

– Ту, что слева ты хотел сказать.

– Смотря на чьей ты стороне: на стороне гаишников или автомобилистов. Мне вчера такой штраф выписали. Совершенно не за что, я…

– Сереж…

– Что?

– Ничего.

Я отвела взгляд от педали газа, на которую жал Сергей. На его ботинке не было шнурков, что же он кинулся завязывать, когда я пыталась его обнять?

Повисло неловкое молчание. К счастью, у меня зазвонил телефон.

– Да, мама.

Мама эмоционально высказала, какие чувства в ней вызывают люди, которые уходя из дома, оставляют на огне кастрюлю с водой.

– Мамочка, прости, пожалуйста, – жалобно попросила я, – совсем из головы вылетело. Хотела пельмени сварить, а потом пришлось срочно уйти – позвонили с работы.

– Хорошо, что папа вернулся раньше обычного. Поздравляю, теперь у нас минус одна кастрюля, а ты растяпа и недотепа.

– Согласна, – закивала я.

– Всю неделю готовишь ужин и наводишь порядок ты.

– Слушаюсь.

– Двадцать три года человеку, – проворчала мама и отсоединилась.

– Что ты натворила? – спросил Сергей.

– Оставила кастрюлю на плите.

– Забыла выключить плиту?

– Да. Вода испарилась. Кастрюля сгорела. Я брошена на черную работу.

– Тебя безопасно отпускать одну, или родители могут побить? – улыбнулся Сережа.

– Папа точно нет, мама может, но не будет. Это ниже ее достоинства.

– Тебя до сих пор воспитывают?

– Еще как! Я не рассказывала, как меня выгнали из дома в другой город?

40

День, когда должен был приехать Тимур, давно прошел. Лена сказала, что не может дозвониться до сводного брата. Я не знаю, что думать. Может, Тима снова похитили? Или он расхотел общаться с нами?

Сережа тоже пропал из моей жизни. Похоже, опять начался период, когда мужчины спешно покидают меня и убегают в неизвестном направлении.

А вот у Анюты наоборот все хорошо. Работа ей очень нравится, т. Тоня кажется ангелом-хранителем.

Вчера звонила Лиля. Она на самом деле вышла замуж. Сестра признается, что учится жить занаво. Оказывается, необязательно выстраивать сложные комбинации, чтобы получить желаемое. И не нужно незаметно перевоспитывать мужчину.

– Он идеален! – восторженно кричала Лиля, – идеален по-настоящему! Я не хочу его переделывать! Когда он говорит, я не могу его наслушаться. У меня ум за разум заходит! Я все время чему-нибудь учусь, я боюсь, что если не буду развиваться, то наскучу ему. Я впервые встретила человека, который лучше меня во всем!

– Как его зовут?

– Анатолий.

– Когда приедешь в гости?

– Может, через месяц соберемся. Ты не обижаешься, что мы не позвали тебя на свадьбу?

– Немного.

– Зря. Мы вообще никого не звали. Были только свидетели и только на самой церемонии, потом мы с Толей сбежали в горы. В честь места знакомства. Вы впервые увидели друг друга среди деревьев и кустов. Я так испугалась, когда услышала треск, ломающихся веток. Я думала, что идет медведь. Я поворачивалась на шум, уверенная, что встречу свою смерть, а это оказался Толя, мое счастье! Мы только друг другу в глаза посмотрели и все! Все сразу стало понятно – всю жизнь мы искали только друг друга.

– Ты как всегда счастливая, – с отчетливой завистью в голосе сказала я.

– Ой, Надя, мне так жаль, – тон Лили резко изменися на сочувствующий, – я слышала о гибели твоего молодого человека. Мне…

– Он жив! – возмущенно воскликнула я.

– Как, жив? – не поняла Лиля, – мне рассказывали, что он втянулся в бандитские разборки, погиб. Ты весь год была сама не своя.

– Мы на самом деле думали, что Тим погиб, – неохотно сказала я.

Не хочу. Не хочу вспоминать то время, когда все рухнуло, мир заволокло пылью и туманом. Когда я сама чуть не исчезла от горя и тоски.

– То есть он жив? – уточнила Лиля.

– Да.

– Как здорово! Где вы живете? Собираетесь ли пожениться? Не ссоритесь, кто будет мыть посуду?

– Мы не живем вместе, – я замолчала, чтобы сдержать слезы.

– Почему?

– Тимур не помнит меня. У него амнезия.

Лиля надолго замолчала. Я тоже не знала, что сказать. Ситуацию, как всегда, спасла мама. Она шепотом сказала, что пора заканчивать разговор. Все-таки Лиля звонит из другой страны. Лиля наверняка уже проболтала кучу денег.

– Лиль, тебе наверно дорого звонить?

– А, ну да, – очнулась сестра, – я потом еще позвоню.

– Хорошо. Пока.

– Пока.

Я положила трубку на рычаг и долго смотрела на телефон.

Все кругом счастливы, кроме меня. Постойте, а что мне мешает тоже стать счастливой? Глупая гордость, которую впору назвать гордыней. Я должна звонить Тимуру каждый день, рассказывать о прошлом. Тим обязательно вспомнит, как сильно он меня любил. И поймет, как сильно люблю его я. Так, где телефон?

Я пролистала контакты, нашла номер Тима и тут мой пыл утих. Лена вот уже несколько дней не может дозвониться до Тимура. Я машинально нажала кнопку вызова, но услышала лишь холодное “номер заблокирован”.

Мне нужна помощь Сережи. Он точно придумает, как разыскать Тимура.

– Нет, я не могу приехать, – ответил Сергей.

– Почему?

– Дела.

– Важнее, чем Тим?

– Гораздо важнее.

– Сереж, как ты можешь так говорить? Он твой лучший друг! Ты обиделся из-за того, что Тим тебя не помнит, но он же болен! Нельзя обижаться на человека из-за того, что тот заболел!

– Не из-за этого, – голос Сергея вдруг стал усталым, – Надя, есть вещи, о которых лучше не знать. Мы все равно не сможем дружить с Тимуром, как раньше. Извини, ищи его сама.

– Я не думала, что ты такой! – горько крикнула я и бросила трубку.

– Может, лучше забыть о нем? – негромко спросила мама, неслышно подойдя сзади.

– Уже забыла, – раздраженно ответила я, – тоже мне, друг!

– Я говорю о Тимуре,– мама присела рядом, – ты сама видишь, ничего не получается. Он не хочет наладить отношения.

– Но он же приезжал ко мне!

– И где он сейчас?

– Я наговорила ему много гадостей, конечно, он обиделся!

– Но, если бы любил…

– Мама, ты прекрасно знаешь, что у него амнезия! – зло сказала я, – он просто забыл все, что было. Он не помнит меня только и всего.

– А разве любовь находится в голове? – спросила мама.

– Что ты хочешь этим сказать? – еле слышно спросила я.

Мне стало страшно. Я догадывалась, что ответит мама. Самое страшное, что ее мысли совпадают с моими, только я боюсь себе в этом признаться.

– Если между вами была настоящая любовь, Тимур снова полюбил бы тебя, как только увидел. Амнезия здесь ни при чем. Ты нравилась ТОМУ Тиму, но у него изменилась жизнь, изменились цели, изменился идеал девушки. Сейчас он хочет видеть рядом с собой другого человека. Выходит, и раньше он не слишком-то тебя любил. Ты подошла под определенные параметры, понравилась ему, и он стал тебя добиваться. Не потому, что влюбился, а потому что решил, что ты ему нужна.

– Но ведь была нужна, – шепнула я.

– Как кто? Как девушка-друг? Девушка-невеста? Или как любимая? Почему он хотел, чтобы ты была рядом? Потому что ему хорошо с тобой или потому что он без тебя не может?

– Если бы он не любил меня, то не добивался бы так долго и упорно, – дрожащим голосом сказала я.

– А ты не заметила, что Тим всегда получает то, что хочет? И не потому, что он баловень судьбы. Он делает все, чтобы достигнуть желаемого. Надюш, может, ты была его целью?

– Ты говоришь ерунду! – выкрикнула я и выбежала из комнаты.

Папа посторонился, когда я пронеслась к входной двери. Он не остановил меня. Даже не спросил, что случилось. Я выскочила из дома. В небе словно стучали палками по железу. Грохот стоял такой сильный, что я непроизвольно зажала уши. Сверкнула молния, и на миг весь небосвод стал белым. Дождь проник за воротник, по спине потекли холодные струйки.

Я бежала не разбирая дороги. Прохожие отпрыгивали, осыпая меня ругательствами, я огрызалась и бежала-бежала. Пока не налетела на широкую спину в темно-синем пуховике. Я шлепнулась на землю, а спина осталась стоять, будто и не было столкновения. Охая как старушка я кое-как встала, человек в пуховике не обернулся, не протянул руку, не вскрикнул.

Я обошла этого странного человека и заглянула ему в лицо. Оно поражало отсутствием эмоций. Кожа была сухая обветренная в крапинках грязи; под глазами висели мешки, на щеке кровоточила небольшая рана.

– Вам помочь? – спросила я у человека, который предположительно был женщиной.

Человек не шелохнулся. Я встала прямо перед ним, чтобы его взгляд падал непосредственно на меня.

– Я могу вам помочь? – спросила я, помахав ладонью перед носом человека.

Мне не ответили. Я внимательно рассмотрела черты лица – все-таки женщина.

– У вас кровь на щеке, – сказала я.

Женщина смотрела сквозь меня.

– Что ж, кажется, в основном вы целы, – сказала я, оглядев ее с ног до головы.

Хотя, если она была ранена, я все равно не разглядела бы повреждений за толстым пуховиком и болоньевыми штанами. Но видимых ран не было, кроме царапины на щеке, но из-за такой мелочи скорую не вызывают.

– И все равно я не могу вас бросить, – сказала я, подумав, – смотрите, здесь никого нет, и не появится до окончания рабочего дня. Если вы будете стоять неподвижно до шести вечера, вы замерзнете. Я могу проводить вас домой. У вас есть дом?

Молчание.

– Наверно, лучше вызвать полицию или врачей…

Я сказала это просто так. Никуда звонить я не собиралась. У меня было похожее невменяемое состояние, когда я застукала своего парня в постели с лучшей подругой. Я шла по улицам ни на что не реагируя. Хорошо, что меня встретила Клара, моя соседка по квартире, а не скорая помощь. Очнись я в компании медиков или полицейских, я бы решила, что это конец. Если я дошла до такого состояния, что меня приводят в чувства работники этих структур, значит, жизнь я профукала и помочь нечем.

– Послушайте, у вас наверняка сейчас стресс, – сказала я, с первого звука осознав, какую глупую фразу сформулировал мой мозг.

– У меня тоже была большая беда, – я решила продолжить, не обращая внимания на неудачное начало, – я пережила два предательства одновременно. Собственно говоря, не ровно два. Второй человек не думал, что предает меня. Он действовал правильно, по своему разумению. Но от этого предательство первого человека раздувается до космических масштабов. Непонятно, да? Дело в том, что я сама еще не разобралась в той ситуации, а значит, и доходчиво объяснить не смогу. Но, что я знаю, точно – мой любимый человек меня не любит. Разлюбил и забыл, в буквальном смысле. У него амнезия.

Я замолчала. Слезы покатились по щекам, я не стала вытирать. Зачем? Женщина все равно их не замечает.

– Нет никакой надежды, что он полюбит снова, – всхлипывая сказала я, – мы уже встречались и ничего. Я уж думаю, что он и раньше меня по-настоящему не любил. А это значит, что ни один парень, которого я любила, не отвечал мне взаимностью. Все притворялись.

Я заплакала. Никто меня не утешал, и вскоре я заревела в голос.

– Что мне до твоих слез, – раздался хриплый голос, – мне бы свои выплакать.

Я вскинула голову. Женщина потрогала левую щеку, на которой засохла струйка крови.

– Я вообще-то не больная, чтоб мне врачей вызывать, – грубо сказала женщина, глядя на меня с неприязнью.

– Я хотела помочь, – растерянно сказала я, вытирая слезы.

– А я просила? – уперла руки в бока женщина, – не лезь в чужую жизнь, коли тебя не просят!

– Простите, – я тряхнула головой, – не очень-то вы мне и нужны.

– Глянь, какая гордячка выискалась! – плюнула женщина.

Я моргнула. Женщина не исчезла. Значит, не сон. Я хотела помочь и этим провинилась.

– Куда пошла? – крикнула мне женщина вслед.

– Домой.

– В свой дом?

– В родительский, – ответила я и остановилась.

– Дружно живете?

– По четным – да, по нечетным – нет.

– Шутишь, что ли? – нахмурилась женщина.

– Шучу. Кто постоянно живет дружно? Все ссорятся время от времени.

– Пойдем, что ли, чаю попьем? – грозно спросила женщина, – а то убью я этих…

Я замерла. Женщина на мгновение закрыла лицо руками, потом устало сказала:

– Мой сын хочет выгнать меня в заброшенную деревню. В прогнивший дом с туалетом на улице. Я, видите ли, мешаю счастью ребенка.

Женщина подвела меня к покосившейся скамье. Мы присели.

– Он рос хилым мальчиком. Одна болячка за другой. Я с пеленок до сегодняшнего дня за ним ходила. Болеет не переставая. Всю жизнь ему посвятила. Не для красного словца говорю. Ни театром тебе, ни кино, подружек. Не упрекала его никогда. Сама ведь больного родила, хоть и берегла себя беременную. Не пила, не курила, жила по расписанию, питалась только полезными продуктами и на тебе! Такой слабенький мальчик получился. А кто виноват? Никто.

Да у нас с ним понимание было, ты не думай. Послушный рос, хоть и немного капризный. А так все “Мама, как лучше сделать? Мама, так правильно? Мама, давай помогу”… Потом появилась эта девка черноволосая! Сглазила, испортила моего мальчика! Теперь я ему не указ, теперь я ему не мать, так что-то типа старой табуретки – никому не нужная, только место занимаю и вид порчу.

Привел эту выдру в дом! А ей все не так! Все не эдак! И готовлю невкусно, и за домом не смотрю, и нос в их дела сую. А какие у них дела – одна возня на диване.

Сказала эта приблудница, надо продать мою – мою!– квартиру. Мне так и быть, домик купим, а им – квартиру в элитном доме. Я этой дряни сразу сказала, что я про нее думаю. А сын, знаешь, что мне выдал? “Мама, ты обидела мою невесту. Мама, если она меня бросит, я покончу с собой”. Каково, а? И следом: “Мам, ну чем тебе плох деревенский домик? Ты же такая сильная, крепкая, деревенская жизнь как раз по тебе. Отдохнешь от города. Природа, птички… Мы и вариант подыскали. Хороший дом. Печка дымит немного, ну, так ты ее переложишь и дело с концом. Лес рядом, река. Колонка в двух шагах от дома. Хозяева недорого продают. Нам еще и на машину хватит. Ты ведь не хочешь, чтобы Алена, беременная твоим внуком, ездила в душных автобусах”. Я говорю” У тебя и прав же нет” А он мне: ” У Алены есть”. Я: “Стоп. Когда же она забеременеет?” А он: “Уже”. Я дура этакая, еще пробовала эту прохвостку в своих глазах обелить. Мол, гормональная перестройка, для будущего ребенка старается. Стала я документы на продажу готовить. А потом выяснилось, что никакой беременности нет. Была правда когда-то, но прервалась абортом, еще четыре месяца назад. И Алена, сделав аборт, имела наглость утверждать, что беременна.

Я как про аборт узнала, вцепилась этой дряни в волосы, она меня поцарапала, развизжалась. И что ты думаешь? Что мне сын сказал? Я ведь не с пустыми руками пришла, справку про аборт принесла. Сын сказал, это не имеет значения. Забеременеет еще раз. А я одичала, раз ей в волосы вцепилась. Он, сын, во мне разочарован. Вот и думаю, как такое могло произойти? Чтобы хороший мальчик девушку выше матери поставил? И ладно бы, хорошую девушку, а то, хамку и пройдоху!

– Это ужасно, – сказала я.

– Я этой дряни ни за что больше не поверю, – решительно сказала женщина, – пусть какие угодно сказки рассказывает.

– Конечно, – закивала я.

– Да я бы ее выгнала на раз-два. А вдруг, сын и впрямь что-нибудь с собой сделает?

– Может, не мешать им? – осторожно спросила я, – и он сам в ней разочаруется. А то, сейчас он думает, что вы против любви, а за любовь надо бороться… А так увидит, вам безразлично, что да как, защищать девушку станет не нужно, и он сможет разглядеть, какая она дрянь. А то он все силы на борьбу с вами тратит.

– Умная ты, – фыркнула женщина, – я, значит, не лезь? Они меня тогда вообще без жилья оставят.

– А вы не вздумайте продавать квартиру! С какой стати вы должны покупать им жилье? – я даже раскраснелась от негодования, – ну и мужики пошли, подавай им все готовенькое! Я понимаю, кабы он попросил, мама помоги, чем можешь. Но требовать! Да еще вас в гнилой дом, а им элитную квартиру!

– Ты не знаешь моего сына, – женщина притихла, – он же слабенький, больной. Жизни не знает. Мне бы его девку выпроводить, а он глупый еще. Поймет со временем.

– Вам видней, – сказал я и поднялась, – мне нужно идти, мои родители наверняка волнуются. Я убежала из дома как угорелая.

– А может, ты с ним поговоришь? – встрепенулась женщина, – может, он тебя послушает? Ты же, как ты там сказала… Ты не против этой дуры, ты – взгляд со стороны.

– Ну, не знаю, – нерешительно сказала я.

По ее рассказам парень уж слишком неуравновешенным получается. Я приду, поговорю, а у него в голове что-нибудь замкнет, он из окна выпрыгнет, а я виноватой останусь.

– Да! Так будет правильно! – с воодушевлением сказала женщина.

– Не уверена.

– Ты не думай, – женщина сузила глаза, – я заплачу. Понимаю, что бесплатно никого чужое горе не интересует. Тысячи хватит?

– Мне не нужны деньги, – я потерла лоб, – вряд ли я смогу вам помочь. Я не психолог. Я не умею…

– Так и мы не психи! – рявкнула женщина.

– Я вас так не называла. Я сказала психолог, а не психотерапевт.

– В общем, так. Сейчас, я иду домой, мирюсь с сыном. А завтра придешь ты. Будто дочка знакомой. Аккуратно выведаешь, как дела обстоят и тихонечко так, без нажима, объяснишь Коленьке, что его девка – дрянь. Записывай адрес.

41

Мама поддержала идею “взгляда со стороны”. Я честно призналась, что боюсь испортить отношения матери и сына. Сын, ко всему прочему, наивный и избалованный. Так что его личную жизнь я тоже боюсь погубить. Может, та девушка – единственная, кто искренне его любит. И если она обидится и уйдет, Коля может на всю жизнь остаться без пары. Не похоже, что он умеет завязывать знакомства. На это моя мама ответила, что сначала нужно познакомиться с парнем, оценить ситуацию, а там уж или действовать по договоренности или скромно уйти.

Папа не хотел меня отпускать. Он сказал, что у меня нет никакого самоконтроля. И, если вдруг, я почувствую себя виноватой, то…

– Ничего я с собой не сделаю, – заверила я, – у меня вообще по плану – долгая счастливая жизнь.

Родители переглянулись. Я помахала рукой и пошла в гости – спасать парня.

По дороге я перебирала варианты, как обезопасить парня от пронырливой девицы. Я чувствовала себя супергероиней, которая родилась, чтобы спасать чужие жизни.

Несколько раз пыталась дозвониться Анюта, но я сбрасывала звонки. Мне нужно сохранить боевой настрой, а не слушать болтовню племянницы.

Дверь открыли через секунду после стука. На пороге стоял довольно высокий молодой человек. Короткостриженные светлые волосы и чистые голубые глаза напомнили мне о Сереже. Хороший знак.

– Здравствуйте, – я протянула руку, – меня зовут Надя.

– Коля, – парень удивленно посмотрел на протянутую руку и несмело ее пожал.

– Я к…

Тут я вспомнила, что не знаю имени женщины, с которой столкнулась вчера.

– К вашей маме, – выкрутилась я.

– Мамы нет дома, – парень сложил руки на груди.

– Как это нет?

– Она в Испании. Отдыхает.

– Секунду, – я вытащила листок с адресом, – здесь правильно написано?

Парень внимательно прочитал записку.

– Вроде бы да. Но дом может быть, как и 18, так и 78. Видите, эта цифра то ли единица, то ли семерка.

– Котик, ты скоро? – в прихожей появилась стройная черноволосая девушка.

Она мягко подошла к парню и обняла его за плечи. На меня девушка посмотрела враждебно.

– Надя. Алена, – познакомил нас парень.

– Видите ли, дело в том, что…

Снова позвонила Анюта. Я поспешила ответить, чтобы немного потянуть время и придумать, как быть дальше.

– Надя? Приезжай скорее, – затараторила Анюта, – у меня в магазине сидит Тимур!

– Кто?

– Тимур, – громко прошептала Анюта, – давай быстрей, я уже не знаю, как его еще задержать.

Анюта бросила трубку. Магазин, где работает племянница, в пяти минутах ходьбы отсюда. Я могу успеть.

– Извините, вышла ошибка, – пробормотала я и уже повернулась, чтобы уйти, но меня крепко схватили за плечо.

– Нет уж, объясни, кто ты такая, – потребовала Алена.

– Просто… Понимаете, мне нужно срочно уйти, – я попыталась сбросить руку, но девушка не отпускала.

– Алена, – парень попытался ее успокоить, – отпусти девушку.

– Нет уж, я хочу знать, зачем она сюда пришла. Это одна из твоих невест? Или риелтор?

– Алена, – парень повысил голос.

– Я устала терпеть твои обманы! – со слезами крикнула девушка и отпустила меня, – надоело!

– Я тебя не обманывал. Я действительно не знаю эту девушку. Девушка, разве я вас знаю?

– Конечно! Тех, кто приходил на прошлой неделе ты тоже не знал! – ядовито сказала Алена и схватила дубленку, – Все! Я ухожу!

– Никуда ты не пойдешь! – Коля схватил ее за руку и толкнул вглубь прихожей.

Вот и помогла людям. Лучше бы не приходила сюда.

В магазине неподалеку находится Тимур. Анюта пытается его задержать. Я могу застать его в своем городе. Извиниться за свое поведение. Я могу спокойно поговорить с ним и выяснить, стоит ли пытаться наладить отношения. Для этого мне нужно немедленно уйти и бросить эту пару разбираться самостоятельно. Я не виновата в их ссоре. Все это простое совпадение.

“На чужом горе счастье не построишь” – всплыли в памяти бабушкины слова… А я хочу бросить людей, которым могу помочь. И все для того, чтобы наладить свою жизнь. Это неправильно.

Или правильно?

– Послушайте, – я попыталась перекричать парочку влюбленных, – наверно, произошла ошибка. Вчера я столкнулась с одной женщиной…

Рассказ занял совсем немного времени, но произвел такой эффект, которого я никак не ожидала. Парень осунулся, девушка выглядела испуганной.

– Извините, мне не нужно было лезть в чужую семью, – неловко закончила я.

– Нет, наоборот, большое спасибо, – сказал парень.

– Я говорила тебе, – зашептала девушка, – я говорила, что она пытается рассорить нас с тобой.

– Она не виновата, – резко сказал парень.

– Ах, не виновата, – девушка отпрянула, – значит, я правда пытаюсь оттяпать у твоей тетушки квартиру!

– Ты прекрасно знаешь, что квартира принадлежит моей матери. Все об этом знают.

– Кроме твоей тети, – девушка снова схватила дубленку, – значит, ты и на тех девушек был согласен! Какая добрая тетя! Доставляет племяннику невест на дом!

– Я ничего о них не знал! – парень потер лоб и обратился ко мне, – я рад, что все так получилось. Я догадывался, что с моей тетей что-то не так. Моя мама воспитывала меня без отца. Она все время работала. День и ночь. Моим воспитанием и воспитанием моего двоюродного брата занималась тетя. Два года назад брат погиб в автокатастрофе. Перед этим он сильно поссорился с девушкой, потому что узнал, что та встречается с ним из корыстных побуждений. Когда тетя потеряла сына, она… Стала себя вести так, как будто я – это он.

– Ты мне этого не говорил, – Алена замерла с дубленкой в руках.

– Ты и не спрашивала. Тебе всегда было легче объявить меня виноватым, чем разобраться в том, что происходит.

– Прости, – виновато сказала Алена и подошла к Коле.

– Я рада, что все… выяснилось, – я украдкой посмотрела на часы. Еще могу успеть, – мне пора.

– Спасибо вам еще раз, – Коля пожал мне руку, – это невероятно, но я правда рад, пусть новость и кажется плохой. Она все расставила по своим местам.

– Пока, – я улыбнулась.

Тимур так же, как и Коля быстро ориентируется в ситуации и не теряет самоконтроль. Настоящий мужчина. Тим…

Я влетела в магазин, где работает Анюта. Она стояла у витрины с бумерангами, рядом с ней …

– Ой! Наконец-то ты пришла! – выпалила Анюта и тут же зажала рот ладошкой.

Парень обернулся. Я потерла глаза руками. Нет, такого не может быть! Не может судьба подарить надежду и тут же с ехидной улыбкой отнять. Это был не Тимур.

Анюта все поняла по моему лицу. Она жалобно спросила:

– Вы же Тим, да?

– Что? – моргнул парень, – ну да, Тимофей. Может, вы все-таки продадите мне бумеранг?

– Да, конечно, – Анюта ссутулилась, побрела к кассе.

Тимофей расплатился за покупку, вежливо попрощался и неспеша покинул магазин.

– Извини, – жалобно попросила Анюта, – он так похож.

– Ничего страшного, – солгала я, – действительно, похож, имя опять же…

– Вот имя меня и подвело, – подхватила Анюта, – тот Тим и и этот Тим, я запуталась. Жаль, столько времени убила на этого дурака!

– Почему он дурак?

– Просто так, – буркнула Анюта, – кстати, где ты была?

– Так…

Я не стала рассказывать племяннице о странной семье, в чьей квартире недавно побывала. И не стала слушать того, что хотела рассказать мне Анюта.

Как надоело пустословие, которое так и льется отовсюду! Мне некогда болтать, мне нужно разыскать Тима. Объяснить, что я люблю его. Возможно, он меня не любит, но мне-то что с того? Мои чувства не зависят от того, как Тим относится ко мне. Я не могу больше притворяться. Я призналась себе самой, что Тим дороже мне всего на свете. Больше ничего не имеет значения.

Я доехала до железнодорожного вокзала, протолкнулась сквозь толпу, спешащую в город. На ходу проверила сумочку. Паспорт есть, деньги есть. Отлично, скоро у меня будет билет до Москвы.

– Подожди! Подожди! – мимо пронеслась темноволосая девушка, по пути сильно толкнув меня плечом.

Я машинально обернулась ей вслед. Девушка вцепилась в высокого парня в темно-сером пальто.

– Это из-за него, да? – плакала девушка, – но он даже не помнит тебя!

– Извини, Марианна, – парень попытался сбросить с себя руки девушки, но та держала крепко.

О, нет! Это Марианна и Сергей!

– Он не помнит тебя! Не помнит! – исступленно повторяла Марианна, – какое тебе дело до него?

– Дело не только в Тимуре, – Сергей схватил девушку за плечи, Марианна затихла, – мы с тобой не пара. И ты меня не любишь. Не притворяйся.

– Я не… – возмущенно начала девушка, но Сергей наконец-то увидел меня и резко отпустил Марианну. Та обернулась, чтобы посмотреть, куда уставился Сергей.

– О, только тебя еще не хватало, – зло процедила она.

– Привет, Сережа, – я подошла немного ближе.

– Привет, Надя, – Серега встал со мной рядом.

– Понятно, – Марианна скрестила руки на груди, – понятно.

– Что тебе понятно? – резко спросил Сергей.

– Вы с Тимуром такие верные друзья, что делитесь всем, даже девушками. И бывшими, и настоящими. Хотя Надя тоже уже бывшая, – Марианна с удовольствием выделила последнее слово.

Сергей взял меня под руку и повел в зал ожидания, через несколько шагов он обернулся и сказал:

– Все твои проблемы решены. Устраивайся дальше сама. К нам больше не приближайся.

– И не собиралась! – крикнула Марианна.

Сергей потащил меня, как котенка.

– Стой! Я не успеваю, – я попыталась притормозить, но Сергей не сбавил шага.

– Мне не нужно туда, – я продолжала упираться, – мне надо идти к билетным кассам. Я еду в Москву.

– Зачем?

– К Тимуру. Я вела себя, как дура, но сейчас…

– Побудь со мной немного, – Серега остановился, – через полчаса я провожу тебя к кассе.

– Хорошо.

Мы сели на скамейку вдоль бледно-зеленой стены. Справа от нас сидела тучная женщина. Она с аппетитом ела дымящийся чебурек, у ее ног стояла большая клетчатая сумка, набитая до отказа. Слева девочка читала комикс про волшебниц, ее сестренка дремала на коленях у матери. Женщина гладила спящую дочку и тихонько зевала.

– Приятное соседство, – сказала я, – соседи усталые, но вполне довольные. А вот ты не выглядишь радостным…

Серега не отвечал, я решила спросить напрямую:

– Что от тебя хотела Марианна?

– Надя, – Серега поморщился, – только не говори, что ты ничего не поняла. Все предельно ясно.

– Я правда не поняла.

– Ладно, – Серега посмотрел мне в глаза, – после того, как Тимур исчез, я стал встречаться с Марианной.

– Что? – я вытаращила глаза.

– У меня помутился рассудок, – по слогам произнес Серега, – больше ничего не говори, я сам все знаю.

– Но она же бывшая девушка Тима, – растерянно проговорила я, – ты встречался с бывшей девушкой лучшего друга.

– Тим тогда ее уже не любил.

– Пусть так, но она же втравила его в такую историю… Он пропал из-за нее!

– Ну, извини, что я влюбился не в ту девушку, – раздраженно сказал Серега.

– Вы вроде расстались, да? Почему?

– Потому что она бывшая девушка Тима, и она втянула его в такую историю, – Серега дернул плечом.

– Да чем она вам обоим понравилась! – воскликнула я, – она же… она же… злая!

– Я знаю, – Серега обнял меня за плечи, – если честно, ты на многое открыла мне глаза.

– На многое?

– Нет, я вру, чтобы сделать тебе приятно, – Сережа улыбнулся, – я видел, как ты переживаешь из-за Тимура. Ты все время думала о нем. Какие бы события не происходили, чтобы не случилось, ты думала о Тимыче. Рядом с тобой Марианна выглядела неубедительно. Хотя она и клялась в любви, а ты твердила, что Тим тебе не так уж нужен, было видно, кто любит по-настоящему.

– Я никогда не говорила, что Тим мне не нужен.

– Любит ли он меня? Люблю ли я его? Может, все забыть? – высоким голосом пробормотал Сергей, заламывая руки. Я прыснула.

– А почему ты не хотел помочь Тимуру вспомнить? – вдруг спросила я.

– У меня было сложное положение, – пояснил Серега, – сама подумай, встречаться с бывшей девушкой лучшего друга, которая натворила таких делов… Но я влюбился… Я не мог с ней расстаться. А раз не мог расстаться, значит, смотреть в глаза Тимуру тоже не мог.

– Но ты же сам меня отвез в Москву к Тимуру.

– А я тогда с Марианной не встречался, – Сережа пожал плечами, – а потом… Тимыч ничего не помнит, вспоминать не хочет…

– А сейчас ты любишь ее?

– Нет, – легко сказал Сергей, – и не понимаю, как меня угораздило в нее влюбиться. Она использует людей. И при этом блистательно врет. Была бы ты парнем, ты бы тоже попалась на ее уловки.

– Вряд ли.

– Что ты собираешься делать в Москве?

– Найду Тимура, скажу, что люблю его.

– А дальше?

– Не знаю.

– Может, проще позвонить?

– Он трубку не берет.

– А если ты его не найдешь?

– Не знаю, Сереж. Я только знаю, что еду в Москву, иначе с ума сойду от бездействия. Кстати, мне пора.

– Посиди еще немного.

– Сереж, вот куплю билет и спокойно посидим, – я встала.

– Сядь, говорю, – Серега усадил меня на скамейку.

– Серега, ты мне, конечно, друг, но…

– А, все. Теперь можешь идти, – Сережа широко улыбнулся.

Я подняла голову и слабо вскрикнула. Ко мне шел Тимур. Он шагал очень быстро, словно боялся опоздать. Я даже обернулась. Может, он торопится не ко мне, а к кому-то другому.

– Привет, – сказал Тим.

– Привет, – Серега протянул ему руку, парни обменялись рукопожатием.

– Мы можем поговорить? – спросил у меня Тимур.

– Что? – ошеломленно спросила я.

О чем он говорит? Разве ему нужно мое разрешение!

– Да, конечно, – ответила я.

– Я, наверно, пойду, – поднялся Серега.

– Не надо, – остановил его Тимур.

– Я подожду в машине, – сказал Серега и ушел.

Я смотрела на Тимура, Тим смотрел на меня. Мы о многом должны поговорить, но я не представляю, как начать разговор.

– Не знаю, что сказать, – Тим нервно улыбнулся, – я хотел спросить. Ты только не обижайся, ладно?

– Постараюсь, – я закусила губу.

О чем таком он хочет спросить, что может меня обидеть? Пока я перебирала возможные варианты (один хуже другого), Тим присел рядом и что-то спросил.

– Извини, я не расслышала, – сказала я.

– Мы на самом деле с тобой встречались и собирались пожениться?

Я закрыла глаза. А, вот он, страшный вопрос. Тим по-прежнему думает, что возможно я его обманываю. Одна из длинной очереди девушек, которые вешаются ему на шею. Что ж, я сама недавно решила убедить Тима, что люблю его. Сейчас самое время.

Хотя ужасно неприятно, когда не верят правде.

– Да, – ответила я и замолчала.

Красивый ответ. Так Тим, конечно, ощутил всю глубину моих чувств. Ну, не могу я! Не могу выразить словами то, что у меня на сердце. Сказать “я тебя люблю”? Это правда, но он слышал много лживых признаний в любви, поверить сложно.

– Я не тебя проверяю, – Тимур повернулся ко мне, теперь наши колени соприкасались. Я почувствовала, что краснею.

– Это звучит странно, но я проверяю себя, – Тим протянул руку ладонью вверх. Я помедлила и опустила свою руку на его ладонь. Тим крепко сжал мои пальцы.

– Многие девушки говорили, что были моими невестами. Но я не могу представить, что хотел жениться на всех. Мне кажется, они врут. Завидный жених и все такое.

– Раньше ты был скромнее, – я опустила голову. Куда уж мне… у него такой выбор девушек.

– Я не хвастаюсь. Я объясняю ситуацию.

– Продолжай, – тоскливо сказала я. Покончить быстрей с этим разговором и бежать домой.

– Как только я тебя увидел, – Тим запнулся, – ну вот. Я сам начинаю нести бредятину из мексиканских сериалов.

– Пока на бред не похоже.

– Дело в том, что как только я тебя увидел, мне показалось, что я тебя знаю. Я так захотел тебя обнять, что испугался.

– Почему? – я осмелилась посмотреть ему в глаза.

В его взгляде было столько нежности, что у меня закружилась голова. Так он смотрел на меня раньше, когда говорил, что навсегда любит только меня.

– Потому что страшно влюбиться с первого взгляда, – сказал Тимур, – когда ты уехала, я пытался вспомнить хоть что-нибудь из своего прошлого и ничего. Я убедил себя, что ты соврала, как и другие девушки.

– Зачем мне это надо? – я выдернула свою ладонь из его рук, но Тим опять ее поймал.

– Я думал, что уж свою невесту я обязан вспомнить. А раз, память не вернулась, значит… Но я продолжал думать о тебе.

– Что, каждый день решал, обманула я тебя или нет?

– Нет. Просто вспоминал твой голос, твой рассерженный взгляд. Ты была очень сердита.

– Еще бы…

– Ну и вот, – Тимур улыбнулся, и впервые улыбка была спокойной и светлой, – я здесь.

– Здесь, – я задумалась, потом еле слышно спросила, – то есть ты вспомнил?

Тимур улыбнулся еще шире, еще счастливей.

Он смотрел мне в глаза.

Еле касаясь, он целовал кончики моих пальцев.

Неужели, вспомнил?

– Память вернулась, да? – спросила я срывающимся голосом.

Тимур выпрямился.

– Нет. Память не вернулась, – сказал он.

Тимур поднялся, я встала рядом.

– Я не вспомнил тебя, – Тим прижался горячим лбом к моей щеке, – прости, это не в моих силах. Я никак не могу повлиять на свои воспоминания.

– Я понимаю, – прошептала я сквозь слезы.

Тимур отстранился. Нет! Только бы не ушел. Только бы не ушел!

– Я люблю тебя, – сказал он.

– Я люблю тебя, – вторила я, изо всех сил прижимаясь к его груди.

Но что-то мешало моему счастью. Тимур приехал так неожиданно. Раньше он не отвечал на звонки, не писал… Почему он так резко поменял свое решение? Действительно ли он меня любит?

– Подожди, – я отстранилась, – но… вдруг… Тебя так долго не было… Вдруг у меня уже есть парень?

– Не имеет значения, – не раздумывая ответил Тим.

– Если я люблю другого? – продолжала я, хотя внутренний голос давно вопил: “Молчи, дура!”

– Не любишь. Я бы почувствовал, – пожал плечами Тимур.

– Если у меня… обязательства? – еле слышно спросила я, больше всего страшась, что Тим фыркнет и уйдет, сказав, ну и оставайся одна, раз ты такая сложная. Все тебе что-то надо.

– Обязательства? – улыбнулся Тимур и резко притянул меня к себе, – даже если ты по глупости собралась замуж за кого-то другого, даже если сегодня вечером запланирована свадебная церемония – все это не имеет никакого значения. Я люблю тебя. Если надо, я тебя украду и увезу…

– Куда? – прошептала я, умирая от счастья.

– В тридевятое царство, – тихо рассмеялся Тимур и поцеловал меня.

42

Сережа и Тимур помирились. Правда Сергей не рассказал, что встречался с бывшей девушкой Тима. Но ведь это неважно? Вернее, не так уж важно, чтобы огорошить этой новостью прямо сейчас, когда только-только наладились отношения.

Мы решили посидеть в нашем любимом кафе, в котором раньше мы часто проводили выходные. Сергей как всегда был полон энергии, мы и моргнуть не успели, как он уже перебежал дорогу и махал нам рукой, чтобы мы поторопились. Светофор мигал зеленым, по правилам надо было подождать, но машин поблизости не было, да и дорога не широкая. Тимур попробовал меня удержать, но я вырвалась и побежала.

– Догоняй! – крикнула я и тут же поскользнулась.

Тимур бросился ко мне, но запнулся на ровном месте и то же упал.

– Вставайте, лежебоки! – весело крикнул Серега.

Я почти поднялась, как боковым зрением увидела темное пятно. Вынырнув из-за поворота, ко мне быстро приближался автомобиль. Я онемела от страха и не могла пошевелиться, но смогла разглядеть испуганное лицо водителя, расширенные глаза, побелевшее лицо. Он явно не мог справиться с управлением.

Кажется, меня вот-вот задавят…

Но почему именно сейчас, когда все складывается так хорошо?

43

–О, очнулась, – раздался знакомый голос.

Из тумана появилось лицо Тима, рядом – Сережино.

– Где болит? – спросил Тим.

– Вроде бы нигде, – сказала я.

– Я же говорил, ничего с ней не случилось, – Серега помог мне сесть. Тимур смотрел на меня и молчал. Не двигался.

– Ну вы что по очереди будете в обморок падать? – рассердился Серега.

– Ты спас ее, – медленно сказал Тим, – опять.

– Почему опять? – спросила я.

– Он навещал тебя в больнице, он приносил деньги, когда ты страдала из-за… меня. На эти средства тебя лечили, возили к морю…

– С чего ты взял? – удивилась я.

– Я разговаривал с твоими родителями, – сказал Тимур, по прежнему неотрывно глядя на меня и не шевелясь.

– Я просто приглядывал за ней, – чуть смущенно сказал Серега, – ты не помнишь, Тим, но несколько лет назад ты поймал меня, когда я катился с крыши, так что я как бы в долгу…

– Да ведь это я потащил тебя на ту крышу. Кому еще тебя ловить, как не мне…

– Да не в этом дело, – махнул рукой Серега и вдруг крикнул, – ты вспомнил?

– Я не знаю, – тихо сказал Тимур. Мне показалось, что в его глазах я увидела самый настоящий страх.

– Что еще ты помнишь? – я погладила его по щеке.

– Горы… И ты спишь на моем плече… И Серега… размахивает руками, говорит, чтобы я признался…

– Обалдеть, – тихо сказал Сергей.

Тимур закрыл глаза и обхватил голову руками.

– И помню, как я прыгаю из машины и куда-то лечу… качусь по оврагу…

– Тебе надо в больницу, – сказала я, – чтобы все восстановить.

– Нет, – Тимур резко поднял голову, – не уверен, что я хочу это вспоминать. Мне кажется, я в кого-то стрелял…

– Ты кого-то убил? – ахнула я.

– Я не помню, – отрывисто сказал Тимур, – не могу разобрать, что реальность, а что выдумка.

– Какая выдумка! – воскликнула я, – ты же вспомнил, как я уснула у тебя на плече.

– И вспомнил, что я говорил, – сказал Серега и обратился ко мне, – это я его уговаривал признаться, что это он с тобой переписывался, а не я. А, опять кто-то звонит! Але… Нет… Не надо… Оставь себе… Я сказал, не нужно… В смысле, видишь? Ты где?

– Кто это? – спросила я, наблюдая, как Серегино лицо сделалось злым-презлым.

– Сейчас увидишь.

Ой, нет. Судя по настроению Сережи, сюрприз неприятный. Ага, так и есть. Марианна.

– Вот, ты забыл, – Марианна бросила Сергею небольшую папку, тот ловко ее поймал, – вся компания в сборе!

Марианна ядовито улыбнулась и присела на диванчик между мной и Тимуром.

– Тимочка, ну ведь она тебе совсем не пара, – сказала Марианна с укором, – у тебя совсем испортился вкус.

– Уйди отсюда, – сказал Сережа.

– Я тоже давно не виделась с Тимурчиком, – капризно протянула Марианна, – ты ведь по мне соскучился, Тим?

Тимур сидел с непроницаемым выражением лица.

– Отстань от него, – резко сказала я.

– За тебя теперь заступаются девушки? – брови Марианны вздернулись вверх, – ах да, ты же такой неудачник. И тогда с пяти метров промахнулся. Тимочка, у тебя был пистолет, а противник был раненый и безоружный, а ты в него даже не попал. Даже, когда отделался от погони, не смог нормально сбежать – ударился головой, потерял память. Ай-яй-яй. Какой неловкий.

– Откуда ты все знаешь? – спросил Сергей.

– Я в отличии от вас, неудачников, умею правильно выбирать знакомства, – Марианна поправила прическу, – мой жених знает все. Я даже знала, где все это время жил Тимур. В Москве, да? На Школьной улице…

– И ты не сказала! – вскипел Серега.

– А зачем это мне? – удивилась Марианна, – ладно, я пойду.

– Надеюсь, ты не вернешься, – сказала я.

– Не вернусь, – подтвердила Марианна, – вы мне больше не нужны. Просто не могла уйти и не вернуть эту папочку. Да и на Тимура хотела взглянуть, какой он стал… м-м… никудышный.

– Все сказала? – зло спросил Серега.

– Кажется, да, – Марианна задумалась, – а, нет. Надя, если у тебя включатся мозги, и ты бросишь Тимура, иди к Сереже. В постели он просто класс. Я знаю, я с ним не раз спала.

Тимур оглянулся на Сергея.

– Ты с ней уже давно не встречался, – покраснел Серега.

– Вот так новость, да? – довольно улыбнулась Марианна, – поссоритесь с Надей и, как знать, может, она найдет утешение в объятиях твоего лучшего друга. Кстати, она во всем хуже меня. Жаль, что ты не помнишь, каково это встречаться СО МНОЙ. Ладно, пока ребятки.

Марианна поднялась, откинула волосы с лица и зло посмотрела на Тимура:

– Желаю, чтобы ты вспомнил ВСЕ.

– Надеюсь, я вспомню все, кроме тебя, – равнодушно ответил Тимур.

Марианна фыркнула и стремительно ушла.

Надеюсь, это был последний кошмар.

– Кстати, что это за папка? – встрепенулась я.

– Ничего особенного, – покраснел Серега и прижал папку к груди.

Пожалуй, я не хочу знать, что там.

Да, точно не хочу.

Главное, что Тимур со мной.

Тимур.

Со мной.

44

Лиля приехала через две недели вместе с мужем. Впервые я ничуть не завидовала сестре. И, как бы Лиля не расхваливала своего супруга, я считаю, что мне повезло больше. Тимур именно тот, о ком я мечтала.

Сережа много времени проводит с Анютой. Мне кажется, они хорошая пара.

Мы помирились с Леной. О Степе ни разу не вспоминали.

Тимур иногда вспоминает эпизоды из прошлого. Я буду рада, если он вспомнит прежнюю жизнь, но… если не вспомнит, буду рада тоже. Так как у Тимура исчезли воспоминания о его бывших девушках, в его памяти я первая и единственная любовь, будто до меня он ни разу не влюблялся. Мне это нравится.

Ах да, Марианна улетела в Австрию. Опять с каким-то влиятельным человеком. Хоть бы он ее там и оставил.

Клара счастлива со своим избранником. Он старше ее на десять лет, она в восхищении. “Такой умный, такой опытный, нагулявшийся”.

Я бы много еще чего могла рассказать. Например, как Тимур сделал мне предложение на вершине заснеженной горы. Или как Лиля учила Анюту разным женским хитростям. Сережа успешно делал вид, что спал, но на самом деле узнал все Лилькины тайны. Теперь Анюте не покомандовать. Еще один забавный случай произошел…

О, Тимур сигналит. Мне пора по магазинам – выбирать свадебное платье. Я самая счастливая невеста! Надеюсь, вы рады за меня. Если так и есть, я с удовольствием приглашаю вас на свадебную церемонию. Будет весело. Правда поймать букет невесты будет довольно сложно. Дело в том, что Анюта страстно желает выйти замуж, так что я постараюсь, чтобы букет прилетел именно в ее руки. Хотя, кто знает… Да и счастье ведь не подчиняется приметам.

Помню, Лиля сказал, что у настоящей любви не бывает хорошего конца. Только сейчас я поняла, что это правда. Ведь настоящая любовь – бесконечна.

Счастья вам!

С любовью, Надежда.

Content

Фёдорова Анна Любовь без памяти