Гарриет Хок

Первая любовь — навеки

1

— О’кей, Пэтти. Повторим все сначала. Но на этот раз добавь перцу. Покажи мне! Я уверен, что ты это можешь. Расслабься, ты очень зажата. — Фред Уилсон подошел поближе и дотронулся до ее груди.

— Прекрати, Фред, — строго сказала Пэтти и отвернулась. — Ты прекрасно знаешь, что я этого не терплю.

— Не прикидывайся, крошка! Опусти бюстгальтер чуть пониже. За свои деньги я хочу кое-что видеть. — Мужчина подбоченился и выжидательно смотрел на девушку. В углу его рта торчала сигарета, и он щурился, чтобы дым не попадал в глаза.

Пэтти Доусон не помнила, видела ли она когда-нибудь Фреда Уилсона без сигареты. Он прикуривал одну от другой, его указательные и средние пальцы пожелтели, зубы от постоянного воздействия никотина выглядели безобразно.

— Так лучше? — спросила она, немного оттянув вниз чашечки бюстгальтера.

— Отвратительный фасон, — проворчал Фред, качая головой. — Не поверишь, что человек может добровольно втиснуть себя в это орудие пытки. К счастью, это не моя проблема. Продолжим. Ты готова, детка?

— По мне, чем скорее, тем лучше. Не дождусь, когда мы закончим. — Пэтти стояла на маленьком подиуме в ателье Фреда. На девушке были розовые пояс-трусы и бюстгальтер. Чтобы цвет нижнего белья лучше смотрелся, ей пришлось от шеи до бедер натереться оттеночным кремом, имитирующим загар.

— Верхнюю часть туловища вперед, — скомандовал Фред и включил камеру. Приплясывая, как дикарь, он требовал резким голосом, чтобы она принимала все новые и новые позы.

— Ты великолепна, крошка, — кричал Фред в восторге. — Подтяни колено и повернись.

Пэтти прикрыла глаза и следовала каждому его указанию.

— Отлично. Не двигаться. Вот так. Я знал, что у тебя получится. О, детка, в тебе это есть. С тобой работать одно удовольствие. — Уилсон привычным движением заправил новую пленку в камеру и прикурил очередную сигарету.

— Еще раз? — вздохнув, спросила Пэтти и украдкой взглянула на большие настенные часы. — Уже целый час прошел. Я устала. Бюстгальтер ужасно жмет, мне кажется, я задыхаюсь.

Фред потер сильно покрасневшие от табачного дыма глаза.

— О’кей, детка, — кивнул он. — Думаю, все, что надо, уже в ящике. Отснято!

Он положил камеру на стол и налил себе виски.

— Тебе тоже? — спросил мужчина, обернувшись вполоборота.

Пэтти накинула халат, который валялся на кресле.

— Давай. Не откажусь от глотка. — Она с благодарностью взяла протянутый стакан.

Сейчас Фред казался совсем другим. От лихорадочной деятельности, которую он демонстрировал всего несколько минут назад, не осталось и следа. Он положил руку на плечо Пэтти и почти ласково привлек ее к себе.

— Ты действительно показываешь класс, девочка, — повторил Уилсон. — В этом деле ты лучшая.

Пэтти невесело усмехнулась и отпила глоток. Алкоголь обжег горло, но она почувствовала, как он сразу пошел в кровь и вернул ее к жизни.

— Очень мило с твоей стороны, Фред, — сказала девушка и села на один из двух парусиновых стульев, стоявших около круглого стола. — Но мне от этого ни холодно, ни жарко. Как бы я ни была хороша, Бальден не дает мне других заданий. Только купальники да нижнее белье. Я уже сыта ими по горло.

Патриция Доусон жила в Лос-Анджелесе почти полтора года. Она выросла в Элк-Сити, сонном провинциальном городишке в Оклахоме. С раннего детства мечтала стать манекенщицей. После окончания колледжа девушка посещала соответствующую школу в Далласе и потом перебралась в Калифорнию.

Сначала у Патриции, которую друзья звали Пэтти, были грандиозные планы. Она надеялась стать знаменитой топ-моделью. Но реальность оказалась другой. Девушка ходила из одного агентства в другое, обивала пороги в поисках хоть какой-то работы. Повсюду ей любезно улыбались и обещали позвонить, как только у них будет что-нибудь подходящее для нее. Поначалу Пэтти была так наивна, что верила этим обещаниям. Но ей так никто ни разу не позвонил.

Патриция уже готова была сдаться и вернуться к родителям в Элк-Сити, как неожиданно подвернулся счастливый случай и она получила свою первую работу.

В тот день девушка ожидала в приемной Кеннета Бальдена. Вдруг распахнулась дверь, и расфуфыренная рыжеволосая женщина, кипя от ярости, промчалась мимо нее к выходу. Пэтти узнала в ней Элеонор Бергер, одну из самых высокооплачиваемых моделей.

Элеонор была упряжной лошадкой агентства Бальдена. Говорили, что она капризна и со «звездными» замашками. Когда женщина хлопнула входной дверью, из своего кабинета вышел шеф агентства.

Кеннет Бальден, выглядевший лет на сорок пять, был среднего роста, начинающий лысеть мужчина. Его глаза злобно сверкали. Он бил кулаком по своей ладони. Пэтти не удостоилась ни малейшего его внимания.

— Вот стерва, — выплеснул он свою досаду секретарше. — Оставила меня с носом. Но это ей с рук не сойдет. Долго я терпел капризы Элеонор, но всему приходит конец. Я ее уничтожу и позабочусь о том, чтобы она нигде не получила работы. Она еще приползет ко мне на коленях и будет умолять взять ее обратно. Ручаюсь за это. Не будь я Кеннет Бальден!

И он снова ударил кулаком в ладонь. Потом понемногу стал приходить в себя. Хотя голос оставался громким и резким, Бальден говорил вполне спокойно и сдержанно.

— Наша самая неотложная проблема — съемки для рекламы кофе, назначенные на сегодняшнее утро. Через десять минут у меня должна быть модель, которая заменит Элеонор.

Секретарша, приветливая пожилая дама, начала лихорадочно рыться в бумагах. Тут Пэтти собрала все свое мужество, глубоко вздохнула и встала перед Кеннетом Бальденом.

— Возьмите меня, сэр, — сказала она ему с улыбкой.

Он оценивающе оглядел ее с ног до головы.

— Приходилось стоять перед камерой? — спросил он и жестом пригласил в свой кабинет. — Подними юбку, девочка, я хочу посмотреть на твои ноги. — Бальден уселся за письменный стол и подпер ладонью подбородок. — Прекрати жеманиться, — проворчал он, когда Пэтти лишь чуточку приподняла подол платья над коленями. — Ты находишься в модельном агентстве, а не в женском монастыре, черт бы тебя побрал!

Когда она на мгновение вздернула юбку, он прицокнул языком. Никогда ей не забыть, как он оттопырил толстые губы и выжидательно уставился на нее. Это было ужасно унизительно. До сих пор девушка ощущала на своем теле похотливый взгляд Бальдена.

Для Пэтти не было неожиданностью, что он хотел посмотреть ее ноги: в этом бизнесе так положено. Но ее оскорбляло само обращение Бальдена: она была для него не человеческим существом с душой и сердцем, а всего лишь куском мяса.

Он задал ей несколько вопросов и в конце концов протянул контракт, который девушка бегло пробежала глазами и подписала. Вот так все началось. Тогда ей казалось, что это большой прорыв. И действительно, она получила целый ряд мелких заданий.

Пэтти отпила еще глоток и взглянула на Фреда Уилсона.

— Ты не можешь замолвить за меня словечко перед Бальденом?

Фотограф отрицательно покачал головой.

— Мне тебя жаль, Пэтти, но я работаю на Бальдена уже пять лет и принципиально не желаю ни во что впутываться. Понятия не имею, какая кошка пробежала между вами. Однако должна быть причина, по которой он не дает тебе никакой другой рекламы.

Пэтти встала и запахнула халат. «Может, рассказать Фреду о том, что случилось несколько месяцев назад? Нет, не стоит», — решила она.

— Я переоденусь и поеду домой. Увидимся через пару дней в Сан-Диего.

— Кто еще поедет?

— Дженнифер Лэмб и Ричард Холвэй, — ответила она, направляясь в ванную, которая была в ателье Фреда.

Дженнифер и Ричард работали на Бальдена по контрактам. В Сан-Диего им предстояло пару дней снимать новую коллекцию купальных костюмов. Тоже не сахар, но все же лучше, чем это идиотское нижнее белье, которое она сегодня демонстрировала. То, что приходилось позировать полуголой, Пэтти не смущало. К этому она давно привыкла. В конце концов, тело у нее было безупречным, и она им по праву гордилась. Но девушку злило, что за эти съемки платили меньше, чем за другие, хотя они требовали такого же напряжения сил.

Она не стала снимать с себя тональный крем. Сделает это дома, в спокойной обстановке. Только бы поскорее освободиться от эластичного белья. Пэтти надела легкий хлопчатобумажный пуловер, который связала сама, и белые брюки. Прошлась щеткой по волосам, уложила свои принадлежности в прямоугольный косметический чемоданчик и вернулась в ателье.

Фред уже исчез в лаборатории. Над дверью горел красный сигнал, предупреждавший, что входить нельзя.

Уилсон всегда проявлял пленку сразу же после съемки. Несмотря на многолетний профессиональный опыт, ему всякий раз не терпелось узнать, получились ли фотографии такими, какими Фред их задумывал. Трудоголик, он был неутомим в работе и безжалостно гонял свои модели.

По натуре Уилсон был мягким человеком. Но стоило ему взять камеру в руки, и он преображался: сквернословил как извозчик, грубо оскорбляя своих сотрудников. Случалось, доводил их до слез. И все же никто не отрицал одного: в своем деле Фред Уилсон непревзойденный мастер, звезда. В настоящее время он, вероятно, лучший фотограф Лос-Анджелеса.

Услышав сирену патрульного мотоцикла, Джефф взглянул в зеркало заднего вида. Он мгновенно сбросил скорость своего красного «порше» до разрешенной, но это было уже бессмысленно. Полицейский, сидящий на мощном «Харлей-Дэвидсоне», энергично сигналил, требуя немедленно остановиться.

Вздохнув, мужчина притормозил быстрый спортивный автомобиль у обочины. Опустив боковое стекло, он наблюдал, как полицейский, косолапя, приближается к нему. «Кривоногий, — злорадно подумал Джефф. — Вот что бывает, если целыми днями просиживаешь на мотоцикле».

— Вам доводилось слышать об ограничении скорости, мистер? — спросил полицейский без всякого выражения на лице. Щиток шлема он поднял, но темные зеркальные очки не позволяли Джеффу видеть его глаза.

Это была не первая его встреча с полицией. Интересно, с каким типом ему придется иметь дело на сей раз. Когда везет, можно отделаться предупреждением. Но от этого субъекта сразу пахнуло внушительным денежным штрафом. И все же Джефф попытался пошутить.

— Вы ведь знаете, что это за машины, инспектор. Стоит коснуться педали газа, как скорость уже превышена. Это потому, что они сконструированы для немецких автобанов. Я слышал, что там вообще нет ограничения скорости. Здорово, правда? — Джефф засмеялся, но каменное лицо полицейского подсказывало ему, что перед ним вовсе не поклонник дорогих импортных немецких автомобилей. — Ну ладно, — вздохнул он. — Я ехал чуть быстрее, чем положено. На пару километров.

— Ваши документы, пожалуйста. — Явно не идя на контакт, полицейский протянул руку в перчатке.

«Дубина», — подумал Джефф, передавая водительское удостоверение и документы на машину.

— Чем дальше, тем лучше, — произнес полицейский, бросив беглый взгляд на документы. — Водительское удостоверение просрочено на месяц и, кроме того, действительно только для штата Оклахома.

Вообще-то Джеффа Флаунта не просто было вывести из себя, но тут он слегка забеспокоился. Два месяца назад мужчина приехал в Лос-Анджелес, чтобы организовать собственное рекламное агентство на деньги, доставшиеся ему в наследство после смерти деда.

В этой суете он совсем забыл про документы. Это была чистая формальность. Требовалось просто переоформить их в ближайшем пункте по выдаче водительских удостоверений. Досадно, что он это упустил.

Джефф барабанил кончиками пальцев по рулю. Полицейский вытащил из кармана блокнот, чтобы составить уведомление о штрафе.

На противоположной стороне улицы двое мужчин закрепляли плакат на огромном рекламном щите. Из-за своего большого размера плакат был поделен пополам. В этот момент рабочие наклеивали нижнюю часть тела женщины, рекламирующей, по всей вероятности, нижнее белье.

«У этой малышки хорошие ноги», — подумал Джефф.

От приятного созерцания его оторвал полицейский, протянув уведомление о штрафе.

— Заплатите эту сумму в течение восьми дней и переоформите свое водительское удостоверение. — С тем же отсутствующим выражением лица он сунул шариковую ручку в нагрудный карман.

— Да вы мне влепили сто двадцать долларов! — не поверил своим глазам Джефф.

— Если вас это не устраивает, можете обратиться в суд. Но я вам настоятельно не советую этого делать. Здесь, в Калифорнии, судьи не очень-то сочувствуют лихачам. — На прощание полицейский небрежно коснулся двумя пальцами шлема. И хотя лицо его оставалось бесстрастным, Джеффу показалось, что он ухмыляется.

Флаунт проследил взглядом, как мотоцикл влился в поток машин на бульваре Санта-Моника, и включил зажигание. Мотор взревел. Случайно его взгляд снова упал на рекламный плакат.

Джефф остолбенел. «Этого не может быть», — сказал он вполголоса и вышел из машины, чтобы получше рассмотреть фотографию. Он поспешил через дорогу, однако на широкой разделительной полосе пришлось немного постоять. Улучив первую возможность, перебежал на другую сторону.

Теперь он был совершенно уверен. Женщина на фотографии — это Патриция Доусон из Элк-Сити в Оклахоме. Конечно, она выглядела постарше, чем тогда, в средней школе, но черты ее лица не изменились.

«Значит, она добилась своего», — подумал он, усмехнувшись. Джефф несколько раз ходил с Пэтти в кино, время от времени угощал ее кока-колой. Они встречались на вечеринках, танцевали и целовались, когда он провожал ее домой. Но ничего более серьезного из этого не получалось.

Тогда она ему говорила, что когда-нибудь станет знаменитой фотомоделью. Он улыбался, не придавая этому значения. Потом они совсем потеряли друг друга из виду. И вот он стоит перед плакатом, на котором подруга его юности рекламирует белье фирмы «Олé».

«Я с удовольствием снова встретился бы с ней», — подумал мужчина, уже прикидывая, как ее разыскать. Внезапно решившись, он отделил от щита гигантские бумажные полосы, еще влажные от клея, и сложил их. Потребовалось немало усилий, чтобы разместить в машине плакат размером три на четыре метра. Потом еще придется выводить многочисленные клеевые пятна.

Джефф Флаунт снимал в Вествуде неприметный дом, в нем же он устроил свое маленькое бюро. Финансы вполне позволяли ему иметь более представительное помещение в центре города, но это было не в его стиле. Единственное, что свидетельствовало о его благосостоянии, был красный «порше». В остальном Джефф предпочитал не раскрывать карты, не демонстрировать окружающим, что обладает солидным капиталом.

Он взял на работу секретаршу, которая была специалистом в области рекламы и моды. Ее звали Розмари Уолтерс, ей было тридцать шесть лет, и она все еще оставалась настоящей красавицей. Когда-то она сама работала моделью и отлично знала все хитрости и уловки в этой сфере.

— Отодвинь стул в сторону, Розмари. Нам нужно освободить место, — сказал Джефф, входя в бюро со своим клейким трофеем.

— Ты все здесь перепачкаешь, — заворчала она, брезгливо поджав красивые губы. — Что это такое?

— Плакат. Я обнаружил его на бульваре Санта-Моника, — объяснил он, не обращая внимания на ее протесты.

— Надеюсь, что никто не видел, как ты его отдирал, — засмеялась секретарша. — Это подпадает под статью о нанесении материального ущерба. Ты что, ее поклонник?

С помощью Розмари Джеффу удалось с грехом пополам развернуть огромный портрет. Он наполовину свисал со стены, закрывая его письменный стол и часть мягкой мебели. Теперь в бюро нельзя было сделать и шага, не наступив на фотографию.

— Вкус у тебя есть, — похвалила Розмари. — Она прекрасно смотрится, а фигура — просто сногсшибательная.

— Тебе тоже не нужно свою прятать, — вернул он комплимент.

— Пока нет, — ответила она с улыбкой, — но моложе я не становлюсь. Иногда бывает чертовски трудно заставлять себя делать ежедневную гимнастику и отказываться от второго стакана вина.

— А почему ты, собственно, бросила карьеру фотомодели? — спросил Джефф.

Розмари пожала плечами.

— По целому ряду причин. Но главное — слишком много стрессов. Жесткие сроки, бесконечная гонка, беспорядочная личная жизнь, неприятности с агентством. Со временем все это накапливается и становится невмоготу. Однажды утром я посмотрела на себя в зеркало и решила: все, больше не могу.

Розмари провела рукой по волосам. Она никогда не раскаивалась в своем решении. Ее брак оказался счастливым, и она с радостью возвращалась вечером домой. Ей хватало времени на себя, и работала она только потому, что ей это действительно нравилось, доставляло удовольствие.

Розмари указала на плакат и вопросительно взглянула на шефа. Они понимали друг друга с полуслова. Их взаимоотношения были свободными и непринужденными.

— Зачем тебе этот плакат?

— Я почти уверен, что знаю эту женщину, — объяснил он. — Хочу найти ее адрес.

— И поэтому ты притащил сюда эту махину? Почему бы просто не заглянуть в телефонный справочник? Мужчины часто так непрактичны.

— А вдруг она изменила имя или живет не в Лос-Анджелесе? Я хотел, чтобы ты посмотрела на плакат и помогла мне ее разыскать.

Розмари кивнула.

— Это не проблема. Посмотри, вот здесь внизу стоит аббревиатура агентства. — В углу мелким шрифтом было указано, кому принадлежит авторское право. — «БИД», — прочитала она. — Это агентство Кеннета Бальдена. Я один раз на него работала. Сукин сын, хладнокровно шагающий по трупам.

— Я о нем слышал, — ответил Джефф и свернул плакат. Тот уже сослужил свою службу, и он был уверен, что с остальным его секретарша справится играючи. — У этого Бальдена есть клиент, в котором я очень заинтересован. В данный момент веду переговоры с этой компанией. Если мне удастся переманить ее от Кеннета, мы сделаем большой шаг вперед. — Юношеская беззаботность внезапно исчезла с его лица.

Уже более трех недель Флаунт боролся за право на производство рекламы для компании «Хопкинс». Это был миллионный контракт. Если и казалось подчас, что Джефф не переутомлял себя работой, то в это дело он вложил много сил.

Всего пару дней тому назад Джефф предложил фирме, производящей мороженое, совершенно новые рекламные идеи. Он был уверен, что в будущем станет управлять миллионами, которые эта фирма тратит на рекламу. Оставалось только подождать реакции Кеннета Бальдена.

Розмари взяла телефонную трубку и набрала номер агентства Бальдена.

— Привет, Барбара, — сказала она, услышав ответ. — Это Розмари. Можешь оказать мне услугу?

— Конечно, солнышко, — ответила секретарша Бальдена. — Не хочешь ли ты вернуться в дело? Я думаю, с этим не будет сложностей.

— Боже упаси, — засмеялась Розмари. — Никакая сила не заставит меня встать перед камерой. Эта тема навсегда закрыта.

— Жаль, — вздохнула Барбара, — с тобой никогда не было проблем. О’кей, так что же я могу для тебя сделать?

— Случайно увидела вашу рекламу белья фирмы «Оле», — сказала Розмари, хоть это и не совсем соответствовало истине. — Я была знакома с этой девушкой. Но ты знаешь, как бывает. В какой-то момент мы потеряли друг друга из виду.

— Кому ты это говоришь? — прервала ее Барбара. — Мы запустили сейчас две рекламы «Оле». Одну с Эрикой Ричард и другую с Пэтти Доусон. Которую из них ты ищешь?

— Подожди секунду, Барбара, — попросила Розмари и прикрыла рукой трубку. — Пэтти или Эрика? — спросила она шепотом Джеффа.

— Пэтти, — так же тихо ответил он.

— Это опять я, Барбара. Мне нужна Пэтти. Ты можешь мне дать ее адрес и номер телефона? Она наверняка обрадуется, когда я объявлюсь.

— В этом я не сомневаюсь. В последнее время Пэтти не ладит с Бальденом. Он к ней постоянно придирается. Ты сама знаешь, каким он может быть, если кого-то невзлюбит. Иногда я просто не могу этого видеть.

Через пару минут Розмари получила желаемую информацию. Пэтти Доусон снимала меблированную комнату в южной части Лос-Анджелеса. Собственного телефона она не имела, но ей можно было в любое время позвонить через квартирную хозяйку, некую Маргарет Лэндоу.

— Лэндоу, Лэндоу, — задумчиво протянул Джефф, когда Розмари вручила ему листок, на котором записала все, что узнала от Барбары. — Имя кажется мне знакомым. — Он вдруг прищелкнул пальцами. — Так звали одну актрису.

— Да, но она, наверное, давно умерла, — заметила Розмари. — Маргарет Лэндоу была звездой в сороковые годы. Я целую вечность ничего о ней не слышала.

— Ладно, сейчас это не столь важно, — произнес Джефф. — В любом случае я уже знаю, как добраться до Пэтти. Спасибо тебе за помощь.

— Если для меня больше нет никаких поручений, я закончу на сегодня. У мужа день рождения, и мне нужно кое-что подготовить.

— Почему же ты ничего мне об этом не сказала? — Флаунт с упреком взглянул на нее. — Скорее поезжай домой. Поздравь от меня Роберта и желаю вам хорошо отпраздновать это событие!

Джефф помог секретарше надеть жакет, который она достала из узкого стенного шкафа. Проводил ее до двери и поднялся на второй этаж в спальню. Перед тем как ехать к Пэтти Доусон, он хотел принять душ и переодеться.

«Следовало бы сначала позвонить», — подумал Джефф, подставляя тело под струи горячей воды. Но тогда не будет такого эффекта неожиданности. И он решил рискнуть, хотя девушки вообще могло не оказаться дома.

После душа Джефф тщательно протер кожу терпко пахнущим лосьоном, который создавал ощущение приятной прохлады. Потом провел ладонью по лицу, проверяя его гладкость. Поскольку он был блондином, щетина не бросалась в глаза, но, почувствовав шероховатость кожи, стал бриться.

В колледже Флаунт пользовался электробритвой, но вот уже несколько лет, как предпочитал безопасные лезвия. Кончиками пальцев он нанес на лицо гель, превратившийся на коже в пышную белую пену.

Влезая в тесные джинсы, Джефф весело насвистывал. В синей рубашке с неброскими продольными полосками красного цвета он выглядел еще крупнее, чем был на самом деле. В довершение достал из шкафа белый полотняный пиджак и небрежно перебросил его через плечо.

2

Вернувшись со съемки у Фреда Уилсона, Пэтти вволю насладилась душем. Первое время в Лос-Анджелесе она жила в отеле, надеясь вскоре найти квартиру за умеренную плату. Как модель, Пэтти зарабатывала довольно неплохо, но ей претило отдавать за жилье почти все деньги.

Девушка регулярно изучала колонки объявлений в газетах и однажды решила попробовать снять меблированную комнату. После нескольких разочарований она нашла наконец нечто подходящее.

Комната находилась на втором этаже некогда роскошной, а теперь внешне довольно запущенной виллы. Но было в этом доме что-то уютное, притягательное, и Пэтти просто с ходу влюбилась в него. Дом принадлежал пожилой даме с тщательно уложенными серебристыми кудряшками. Она ходила с тростью из эбенового дерева. Звали ее Маргарет Лэндоу.

Впоследствии Пэтти узнала, что она когда-то была киноактрисой. После смерти мужа миссис Лэндоу решила сдавать две комнаты. Не то чтобы она нуждалась в деньгах, ей просто хотелось вдохнуть жизнь в большой дом.

Несмотря на разницу в возрасте, женщины поняли друг друга с первого взгляда. Миссис Лэндоу строго следила за своей внешностью и всегда безупречно одевалась. Она неброско подкрашивалась и носила только настоящие драгоценности.

За цену, указанную в объявлении, Пэтти не ожидала ничего, кроме самой скромной комнаты. Но когда Маргарет Лэндоу привела ее на второй этаж, девушка была приятно поражена. Они вошли в просторное помещение, окна которого смотрели в заросший сад. Уличный шум большого города сюда почти не доносился. За дверью была спальня, к ней примыкала отделанная голубым кафелем ванная.

— Ну, как вам это нравится? — спросила миссис Лэндоу, дав Пэтти оглядеться.

— Просто чудесно, — ответила девушка, погладив бархатную обивку удобного кресла с подголовником. Она знала, что здесь ей будет хорошо, но объявленная в газете цена была слишком низкой. «Вероятно, имелась в виду плата за неделю», — огорченно подумала Пэтти и все же улыбнулась.

— Вы можете переезжать в любой момент, дитя мое, — продолжала Маргарет Лэндоу. — Я уверена, что мы поладим. Кстати, комнату напротив занимает милый пожилой господин. Его зовут Филип Бэнгор, и он ведет крайне уединенный образ жизни. Вы почти не будете его видеть и еще меньше слышать.

Пэтти прикидывала, может ли она позволить себе эту роскошь. Сто двадцать долларов за неделю было для Лос-Анджелеса вполне нормальной ценой, но она надеялась найти что-нибудь подешевле.

— Видите ли, я рассчитывала платить за неделю не больше ста долларов, — выговорила она в конце концов извиняющимся тоном.

— Ах ты, Боже мой, — рассмеялась миссис Лэндоу. — Я ведь прошу сто двадцать за месяц.

— Но… это… это слишком мало, — в замешательстве пролепетала Пэтти.

— К счастью, я не стеснена в деньгах. — Пожилая дама ласково похлопала Пэтти по руке. — Просто одной очень одиноко жить в большом доме. Я действительно буду рада, если вы переберетесь сюда.

В тот же день девушка освободила комнату в отеле и перевезла свои вещи в тихий переулок, где находилась старая вилла с заросшим садом.

Когда позвонили в дверь, Пэтти спустилась по изогнутой лестнице, чтобы посмотреть, кто пришел. В доме никого, кроме нее, не было. Миссис Лэндоу отправилась на свой традиционный послеобеденный бридж, мистер Бэнгор тоже ушел из дома.

Прежде чем открыть, девушка накинула на дверь цепочку. Обычная предосторожность, к которой приходится привыкнуть, если живешь в таких городах, как Лос-Анджелес или Майами. Сквозь узкую щель она увидела приятной наружности мужчину, который показался ей знакомым.

— Что вы хотите? — спросила она, подумав, что он похож на киноактера. Но когда мужчина заговорил, Пэтти его узнала.

— Ты наверняка не ожидала меня здесь увидеть, — засмеялся Джефф, держа руки за спиной. Сейчас он протягивал ей шикарный букет, который купил по дороге.

— Минутку, — заторопилась Пэтти и закрыла дверь, чтобы снять цепочку.

Она быстро пригладила руками еще влажные после душа каштановые волосы. На ней были босоножки без каблуков и скромное закрытое домашнее платье, свободно падающая ткань которого мягко очерчивала фигуру.

— Я действительно поражена твоим появлением, — сказала Пэтти, стоя перед Джеффом в большом холле. — Как ты меня вообще нашел?

— Я сразу узнал тебя на плакате, — ответил он, расплывшись в улыбке. — Остальное было пустяком.

Пэтти знала, что это совсем не так. Агентства никогда не разглашают ни имен, ни адресов моделей, хотя у них постоянно пытаются выведать информацию. Но сейчас она была слишком обрадована, чтобы задерживаться на этой мысли.

— Проходи, Джефф, в мою комнату, — пригласила она гостя и взяла его под руку. — Ты должен мне столько рассказать: и что ты делаешь в Лос-Анджелесе, и что нового дома в Оклахоме, и как тебе жилось в последние годы, словом, все.

В сущности, Пэтти была очень одинокой. Хотя в силу своей профессии она все время находилась на людях, но разговоры в этой среде крутились исключительно вокруг работы и денег. Иногда девушка проводила вечера с Маргарет Лэндоу. Актриса вспоминала о былых временах. Пэтти слушала ее с удовольствием, но ей все-таки не хватало общения с ровесниками.

— У тебя здесь очень мило, — заметил Джефф, осмотревшись. — Солидная мебель и чудесный вид в заколдованный сад.

— Да, в этом отношении мне повезло, — согласилась Пэтти. — Садись, пожалуйста. Могу я предложить тебе выпить? — Она чувствовала, что нервничает, боится встретиться с ним взглядом.

Сколько времени прошло с тех пор, как она видела Джеффа в последний раз? Тогда они были еще совсем детьми. Украдкой она рассматривала мужчину, удобно расположившегося в кресле. Сейчас он выглядел гораздо лучше, чем в те годы.

Его голубые глаза не отрывались от ее фигуры, так что по спине у Пэтти пробежали мурашки, но ей это было приятно.

— У меня есть сухое белое вино и виски, — сказала она и быстро отвернулась. Он не должен заметить, что его присутствие выводит ее из равновесия. Девушка открыла маленький холодильник, который недавно приобрела, и достала бутылку вина.

— Если бы я знала, что ты меня навестишь, то, разумеется, охладила бы бутылку шампанского. — Она пыталась придать своему голосу спокойный тон, но сердце колотилось все сильнее.

— Бокал вина — это отлично, — согласился Джефф и встал, чтобы снять пиджак. — У тебя есть ваза? — спросил он. — Я поставлю цветы. — Он подошел к девушке и взял бокалы, которые она достала из старомодного шкафа.

Их руки встретились, и Пэтти показалось, что прикосновение Джеффа продлилось дольше, чем требовалось. Она почувствовала, как отвердели и напряглись ее соски. Пэтти знала, что тонкая ткань платья не скроет этого, но ничего не могла поделать.

Джеффом тоже овладело необычное волнение. Когда он видел Пэтти в последний раз, это была хорошенькая девушка. Теперь же она превратилась в женщину, от которой захватывало дух и которая возбуждала его.

«Возьми себя в руки, — пытался он внушить себе, — нельзя же ни с того ни с сего наброситься на нее». Но именно этого ему сейчас и хотелось: схватить Пэтти в объятия и покрыть поцелуями.

Он поставил бокалы на стол и оглянулся в поисках вазы. Девушка следовала за ним с бутылкой и штопором в руках. Потом оставила их на столе рядом с цветами и бокалами. Пэтти посмотрела Джеффу прямо в глаза, протянула к нему руки и обняла за шею.

— Я так рада снова видеть тебя, Джефф, — негромко произнесла она и потянулась к нему влажными губами.

Он привлек ее к себе и осторожно поцеловал. «Какая она гибкая», — подумал он и нежно провел ладонью по ее спине. Их губы снова соприкоснулись. Но этот поцелуй был другим. Его язык глубоко проник ей в рот, слегка скользнул по зубам и нашел стремящийся ему навстречу кончик ее языка.

— За это время ты многому научился, — рассмеялась Пэтти, когда они разомкнули объятия. — Во всяком случае, я не припомню, чтобы ты когда-нибудь так целовал меня.

— Опыт приходит с возрастом, — философски заметил Джефф. — А как насчет выпивки?

— О’кей, ты наполнишь бокалы, а я наконец позабочусь о бедных цветах. Они уже повесили головки. — Пэтти взяла букет и исчезла с ним в спальне.

«Какой бес в тебя вселился? — спрашивала себя Пэтти, всматриваясь в зеркало. Щеки пылали, глаза блестели. Она помотала головой, и ее волосы разлетелись в стороны. — Ты ведешь себя, как школьница на первом свидании».

В шкафу она нашла подходящую вазу, налила в нее воду и поставила цветы. Проделав это, Пэтти немного успокоилась. В гостиную к Джеффу она вернулась, когда волнение почти улеглось. Она радовалась его присутствию, но, когда смотрела ему в глаза, сердце уже не выпрыгивало из груди.

Они сели в кресла напротив друг друга и выпили за встречу. Девушка уютно устроилась в кресле, подобрав под себя ноги. Чуть склонив голову, она смотрела на Джеффа из-под длинных ресниц и улыбалась.

— А теперь рассказывай, — потребовала она. — Как тебя занесло в Лос-Анджелес?

Джефф откашлялся, размышляя, с чего начать. Он положил ногу на ногу и свободно откинулся в кресле. В руках он вертел бокал. Прежде чем заговорить, отпил из него глоток.

— Я собираюсь добиться самостоятельности, — произнес он наконец. — Первые контакты уже установлены. Перспективы неплохие.

— А в какой области работаешь? Когда-то ты хотел, кажется, заниматься рекламой? — Пэтти смутно припоминала его прежние устремления.

— Точно, — кивнул Джефф. — Хочу создать собственное агентство. В Тулсе я начал работать в большой фирме, но теперь собираюсь основать свое дело.

По собственному опыту Пэтти слишком хорошо знала, как трудно пробиться в этой сфере. Тот, кто решил нырнуть в это царство акул да еще добиться успеха, должен уметь держать удар и обладать крепкими нервами и большой выносливостью.

— Не думай, что это легко, Джефф, — заметила она обеспокоенно. — Лос-Анджелес — опасный город. Здесь крупные агентства боксируют без перчаток. Они никогда не позволят новичку безнаказанно слизнуть масло с их куска хлеба.

— Я этого и не жду, — беззаботно рассмеялся он. — Готов помериться силами. И не с какой-нибудь мелюзгой. Мне нужен сразу большой кусок пирога, и я его получу, вот увидишь.

— Но для этого необходимы соответствующие связи. Без них ты в Лос-Анджелесе — ноль. Тебе не дадут и шагу ступить. Я испытала это на себе. — Пэтти тяжело вздохнула, вспомнив методы Кеннета Бальдена. — Не хочу лишать тебя оптимизма, но надеюсь, ты понимаешь, на что идешь.

— Безусловно, — ответил он и допил свое вино. Потом взял бутылку и снова наполнил оба бокала. — Что ты скажешь, если я возьму тебя по контракту в качестве модели? — Джефф напряженно ждал ее реакции.

Пэтти поперхнулась и закашлялась. Лицо покраснело, она не могла вздохнуть. Джефф мгновенно вскочил и похлопал ее ладонью по спине.

— Спасибо, — прохрипела девушка, глотнув воздуха. Потом отрицательно покачала головой. — Прости, Джефф, но я думаю, что ты фантазер. У меня уже подписан контракт с одним агентством. Там меня многое не устраивает, но, по крайней мере, есть постоянный доход. Вряд ли ты мне это гарантируешь.

— В данный момент, может быть, и нет, — откровенно согласился Джефф. — Но в ближайшие месяцы положение коренным образом изменится. Я тебе обещаю: самое позднее через полгода ты будешь зарабатывать вдвое больше, чем сейчас у Бальдена.

— Так ты узнал мой адрес в агентстве Бальдена? — спросила Пэтти, и на лице ее появилось сердитое выражение. — Они не имеют права… Я бы пожаловалась на это шефу, но… — Она развела руки, показывая, что бессильна.

Джефф наклонился к Патриции.

— Взгляни на это с другой стороны, — произнес он серьезным тоном. — Если бы мне не удалось выудить у них твой адрес, мы бы сейчас не сидели с тобой рядом. И это было бы очень обидно.

Девушка опустила глаза.

— Да, конечно, — едва слышно выговорила она. Его прикосновение снова вызвало волну возбуждения в ее теле. Она напрягла спину и откинулась назад. — Но ты должен понять, что это вопрос принципа.

— Скажи, а что из себя представляет мистер Бальден? — поинтересовался Джефф.

Пэтти пожала плечами. Ей не хотелось говорить об этом. Джефф все равно ничем не поможет. С другой стороны, подумала она, ей станет легче, если она откроет душу старому приятелю.

— Кеннет Бальден считает, что все модели женского пола, которые на него работают, являются его личной собственностью, — выдавила наконец девушка. Сцепленные пальцы рук нервно подрагивали. — Поэтому он мне дает демонстрировать только белье и купальники. — Она замолчала и уставилась в окно.

— Если говорить открытым текстом, ты отказалась лечь с ним в постель, — подхватил Джефф. — Разве не так?

Пэтти несколько раз кивнула. Ей до сих пор становилось не по себе, когда она вспоминала о столкновении с Бальденом.

— Это было отвратительно, — сказала она чуть слышно и посмотрела Джеффу в глаза. — Однажды он велел мне прийти к нему в кабинет. Было поздно, и кроме нас двоих там никого не было. На столе — шампанское в ведерке со льдом и два бокала. Я хотела сесть на стул, но Бальден настоял, чтобы я села рядом с ним на диван. — Пэтти запнулась. Потом убрала волосы со лба и продолжила. — Сначала все шло вполне безобидно. Мы выпили по бокалу, и Бальден заговорил о том, что собирается устроить мне грандиозную карьеру. Естественно, что за это он ожидает вознаграждения с моей стороны.

Она отпила глоток. Ей явно было трудно продолжать.

Джефф сильно наклонился вперед. Его глаза сузились.

— Что было дальше? — спросил он.

— Вдруг он прижал меня к спинке дивана и попытался поцеловать. Я его оттолкнула, на что он только рассмеялся и сказал, чтобы я не прикидывалась. Потом схватил меня за грудь и стал объяснять, какой… какой способ он предпочитает. Мерзость…

Джефф поднялся и сел на подлокотник кресла Пэтти. Он ласково погладил ее по волосам, и она прислонила к нему голову. Пэтти дрожала всем телом. Она никогда и никому не рассказывала эту историю, настолько ей было стыдно.

— Я тогда вскочила и выбежала из комнаты, полагая, естественно, что никогда в жизни больше не увижу Бальдена. Но я, оказывается, заблуждалась. — Пэтти тяжело вздохнула и помотала головой, Джефф успокаивающе потрепал ее по плечу. — Когда на следующий день я пришла к нему, чтобы забрать документы, — продолжала она свой рассказ, — он холодно оглядел меня с ног до головы и сунул под нос контракт. Он потребовал, чтобы я его соблюдала.

— Но зачем ему это было нужно? — удивился Джефф.

— Он — садист, — ответила Пэтти. — Самый обыкновенный садист, которому доставляет радость мучить людей. С того момента он использует меня только для рекламы нижнего белья и купальников. Я подозреваю, что таким образом он хочет меня унизить.

— Сколько времени еще будет действовать контракт? — уже по-деловому спросил Джефф. — Включает ли он особые оговорки и что произойдет, если ты станешь работать на другое агентство?

— Я привязана к Бальдену еще на три года. Теоретически мне разрешается работать для других агентств, за исключением рекламы нижнего белья и пляжной моды.

— Но это же великолепно, — обрадовался Джефф, потирая руки. — Ты обязана принимать все предложения Бальдена или имеешь право отказываться от того, что тебе не подходит?

— Совершенно не понимаю, чему ты радуешься, — раздраженно отреагировала Пэтти. — Я все перепробовала, чтобы найти другую работу. Но никто не хочет портить отношения с Бальденом. Куда бы я ни приходила, в ответ лишь слышала: «Весьма сожалеем!»

— О’кей, — прервал ее Джефф. — Разреши мне подвести итоги. Я действительно намерен помочь тебе. Во-первых, ты можешь отклонять предложения Бальдена, во-вторых, ты имеешь право работать на другие агентства, если речь не идет об этом барахле — белье. Правильно?

Пэтти кивнула. По ее лицу пробежала улыбка. Энтузиазм Джеффа действовал заразительно. Таким же он был когда-то и в школе — беспечным, раскованным и напористым. Мало что могло заставить его отказаться от поставленной цели.

Пэтти почувствовала, что вино потихоньку начинает кружить ей голову. Весь день она ничего не ела и сейчас ощущала голод.

— А что, если нам перекусить? — сменила она тему. — За углом есть итальянский ресторанчик. Отличная кухня.

— Хорошая идея, — быстро согласился Джефф и взялся за пиджак. Кроме порции мороженого фирмы «Хопкинс» он тоже сегодня ничего не ел.

— Дай мне пять минут, — сказала Пэтти и исчезла в спальне. — Я только переоденусь.

— Зачем? — крикнул он в закрытую дверь. — Мне твое платье очень даже понравилось.

Ожидая Пэтти, Джефф сделал несколько пометок в маленьком блокноте, который всегда носил с собой. «Прежде всего мне нужны несколько хороших фотографий Пэтти, — подумал он. — А потом я должен срочно еще раз поговорить со старым Хопкинсом».

Король мороженого отличался жесткостью при ведении переговоров, противникам было с ним нелегко. Но последний разговор оставил у Джеффа впечатление, что ему почти удалось убедить людей Хопкинса в преимуществах своего проекта. С Патрицией Доусон он получал в руки козыри, перед которыми не устоит даже этот старик, сохраняющий за собой безоговорочное право принятия окончательного решения.

Пэтти надела голубую шелковую блузку навыпуск и обтягивающие белые брюки. Блузка была прихвачена серебристым ремнем с красивой пряжкой. Серебристые туфли и такая же сумочка дополняли наряд. Волосы она зачесала наверх и закрепила с одной стороны гребнем. Отказавшись от какого-либо макияжа, только слегка подвела губы.

— Класс, — произнес Джефф одобрительно. — Я считал, что это невозможно, но теперь ты выглядишь еще более сногсшибательно.

— Спасибо, — засмеялась она и взяла приятеля под руку. Ей было хорошо рядом с ним и так легко, как уже давно ни с кем не бывало. Казалось, что вместе с Джеффом вернулась часть ее юности.

Перед домом они столкнулись с Маргарет Лэндоу, как раз возвращавшейся со своей партии в бридж. Увидев молодых людей, она остолбенела. Миссис Лэндоу давно задавалась вопросом, почему такая привлекательная женщина, как Пэтти, не имеет поклонников. Во всяком случае, Пэтти никогда на эту тему не говорила и к ней никто не приходил.

— Разреши представить тебе моего старого друга Джеффа Флаунта, — приветствовала Пэтти изящную даму.

— Не думаю, чтобы слово «старый» ему подходило, — ответила та, протягивая Джеффу руку.

— А это — знаменитая киноактриса Маргарет Лэндоу, — продолжила Пэтти.

— Знаменитой, дитя мое, я, возможно, и была когда-то. Но сейчас вряд ли кто обо мне помнит. Это естественный ход вещей, и я об этом не печалюсь.

— Я прекрасно вас помню, миссис Лэндоу, — энергично возразил Джефф. — В тысяча девятьсот сорок втором году вы сыграли медсестру в фильме «Пламя над Атлантикой».

— Ужасная дрянь. Следовало бы запретить ретроспективные показы таких поделок по телевидению, — сердито заметила старая актриса. Но чувствовалось, что это говорится не всерьез.

— Я видел еще несколько фильмов с вами, — засмеялся Джефф, обняв Пэтти за плечи.

— Об этом мы обязательно побеседуем в следующий раз, — промолвила довольная миссис Лэндоу. — Надеюсь, что в будущем вы станете почаще навещать нашу милую Пэтти. А сейчас не хочу вас задерживать. Наверняка вас ждет что-нибудь поинтереснее, чем разговоры со старухой об ушедших временах. Желаю вам приятно провести вечер.

— Она настоящее сокровище, — сказала Пэтти, когда, прижавшись к руке Джеффа, вышла с ним через кованые ворота на улицу.

— А сколько же ей лет? — спросил он. — Честно говоря, я думал, что ее давно нет в живых.

— Под восемьдесят, — ответила Пэтти. — И при этом она все еще отлично выглядит. Каждое утро делает гимнастику, хотя иногда это дается ей с трудом.

3

Итальянский ресторан, куда Пэтти привела Джеффа, не совсем отвечал его вкусам. Тесное помещение переполнено людьми, которые громко переговаривались друг с другом через столы. Казалось, что здесь все были знакомы.

Пэтти и Джефф терпеливо ждали при входе, пока Марио, старший официант, не отвел их к крохотному столику на двоих. Джефф, усевшись, с трудом разместил свои длинные ноги. Зато Пэтти чувствовала себя в этой обстановке превосходно.

— Я люблю бывать у Джузеппе, — прокричала она, чтобы он смог расслышать ее в общем гвалте. — Эти люди кажутся мне нормальными и естественными. Они не напыщенны, как те, с кем я сталкиваюсь по работе.

За соседним столом в этот момент поджигали огромную рыбину. Марио вылил на нее полный стакан коньяка и поднес длинную лучинку. Пламя взметнулось до потолка, и посетители восторженно зааплодировали.

— Пахнет, на самом деле, соблазнительно, — произнес Джефф, несколько раз втянув воздух носом.

— Рыба — одно из коронных блюд Джузеппе, — объяснила Пэтти. — Возьмем ее?

— Ты что? Такую тушу на двоих? Мы с ней никогда не справимся.

— Ничего страшного. Остатки мне запакуют с собой. У мистера Бэнгора есть кошечка, совсем еще крошечная. Она будет очень рада, если я принесу ей такую вкуснятину.

— Ну ладно, — согласился Джефф. — Твое желание — закон. Будем есть рыбу.

К рыбе они взяли бутылку белого вина, порекомендованного Марио. Это было итальянское вино, которое ни один из них раньше не пробовал.

Рыба была приготовлена в гриле и подана с легким чесночным соусом, который выгодно оттенял вкус нежной мякоти. К этому блюду полагались горячий белый хлеб и свежайший салат.

— Я действительно не помню, когда в последний раз так вкусно ел, — восхищенно сказал Джефф, когда Марио в третий раз подложил ему на тарелку рыбы.

— Это меня радует, — засмеялась Пэтти, которая взяла лишь маленький кусочек, так как должна была строго следить за своей фигурой. — Мне доставляет удовольствие смотреть, как едят другие.

— И тебе не завидно? Для меня это было бы невероятно трудно.

— Ни капельки. Это всего лишь дело привычки. Я же ни в чем себе не отказываю, ем все, что мне хочется. Но по чуть-чуть. — И она потянулась через стол, чтобы взять еще маленький кусочек хлеба.

Джефф в этот момент тоже потянулся за хлебом, который лежал в плоской корзиночке между их тарелками. Они улыбнулись друг другу, соприкоснувшись руками. Изящные пальчики Пэтти погладили тыльную сторону его кисти. Гомон голосов в помещении стал как будто тише, а фигуры остальных посетителей расплылись перед глазами.

Джефф протянул через стол другую руку и нежно провел по щеке Пэтти. Потом потрепал ее волосы и шутливо дернул за мочку уха.

— Я хотел бы остаться с тобой наедине, — сказал он негромко, глубоко заглянув ей в глаза.

Пэтти почувствовала возбуждение, когда Джефф притянул к себе ее руку и начал ласкать губами. Она медленно наклонила голову и кивнула. Ей тоже хотелось остаться с ним вдвоем.

Подошедший к столику Марио с легким поклоном предложил счет, лежащий на серебряном подносе. Джефф выудил из кармана брюк пачку купюр и положил деньги на поднос. Официант снова поклонился и деликатно удалился.

На улице Джефф обнял Пэтти и поцеловал ее в губы. Держась за руки, они молча прошли небольшое расстояние до виллы.

— Этот Марио даже не поинтересовался, не хотим ли мы десерт или кофе, — сказал Джефф, пока Пэтти открывала кованую калитку. — Ты не находишь это странным?

Девушка чуть смущенно засмеялась.

— Наверное, он заметил, что у нас больше нет аппетита. Или у тебя был?

Он помотал головой и улыбнулся.

— Нет. И ты это знаешь.

— Но зато у меня появился зверский аппетит на кое-что другое, — прошептала Пэтти и прижалась к Джеффу. Она чувствовала тепло его тела и силу мускулов, когда он ее обнял и начал целовать.

— Я и не предполагал, что наша встреча примет такой оборот, — сказал Джефф, когда, тесно обнявшись, они поднимались по ступенькам дома.

Они пошли прямо в спальню. Рядом с кроватью стоял ночник, неярко освещавший комнату. Пэтти потянулась было включить люстру, но Джефф задержал ее руку.

— Этого света вполне достаточно, — сказал он, раскрывая пряжку на ее серебристом поясе. Затем одной рукой расстегнул и спустил ее блузку, а другой вынул гребень из волос, которые свободно упали на голые плечи.

Вне работы Пэтти никогда не носила бюстгальтер. Груди у нее были круглые и тугие. Соски напряглись и при блеклом освещении казались почти черными.

Она запрокинула голову и застонала, когда Джефф стал поочередно их целовать и нежно сжимать губами. Пэтти почувствовала, как у нее защекотало между бедрами и по всему телу пошла жаркая волна.

— У тебя самая красивая грудь, какую я когда-либо видел, — шептал он.

— Мне нравится, как ты ласкаешь меня. — Она прижалась к нему всем телом, ощущая, как твердеет его член, и еще сильнее от этого возбуждалась.

Пока Джефф гладил ее груди и кончиками пальцев массировал соски, она расстегнула молнию на его джинсах, спустила вниз трусы и выпустила из тисков на волю его пульсирующую плоть.

Под прохладными, поглаживающими пальцами Пэтти член увеличивался в размере. Джефф прислонился спиной к стене и отдался ее ласковым и требовательным рукам. Затем закрыл глаза и всей своей тяжестью навалился ей на плечи. Его дыхание становилось все быстрее и прерывистее.

— Больше не надо, — простонал он вдруг и немножко отодвинул Патрицию от себя.

— Тебе не нравится, когда я тебя так ласкаю? — испуганно спросила она и отдернула руки.

— Что ты, наоборот. Но сначала я хочу почувствовать все твое тело. — Быстрым движением он снял джинсы и рубашку. Его широкую грудь покрывали густые волосы.

— Идем в постель, — сказал Джефф и обхватил Пэтти сзади за тонкую талию. Волосы на его груди щекотали голую спину девушки, и снова дрожь нетерпения пробежала по ее телу.

На ходу он расстегнул ее брюки и, когда она села на край широкой кровати, стянул их вместе с крошечными трусиками. Несмотря на то, что Пэтти и Джефф были знакомы столько лет, они впервые видели друг друга совершенно нагими.

Сплетясь в объятиях, влюбленные жадно ласкали друг друга. И с каждым прикосновением и поглаживанием росло их возбуждение.

— Иди, — шепнула Патриция, раздвинув бедра. Она в нетерпении притянула его на себя, чтобы он скорее вошел в нее. Когда его член коснулся влажной промежности, Пэтти негромко вскрикнула.

Ей казалось, что ее тело все эти годы ждало только Джеффа. Она с готовностью следовала каждому его движению — гармония любовного ритма была полнейшей. В движениях Джеффа сочетались нежность и буйство, и это все сильнее разжигало ее страсть, возбуждение становилось почти невыносимым.

Девушка ощущала его жаркое дыхание на своей шее, и, когда любовник прикусил слегка кожу, тело Пэтти сотряс освобождающий оргазм. Кровь отхлынула от головы, и руки, обвивавшие Джеффа, бессильно упали. Она задыхалась и, когда снова почувствовала его зубы у себя на шее, испытала новый экстаз.

Джефф, опершись на локоть, гладил ее лицо. Она широко раскрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула.

— Боже, — с трудом переводя дыхание, выговорила Патриция, — это невероятно. Мне до сих пор не хватает воздуха.

— Что невероятно? — переспросил он и положил руку ей на шею.

— Сейчас… сейчас опять, — простонала она и выгнулась ему навстречу.

Его член все еще находился глубоко в ней. Девушка чувствовала, когда он напрягался. Она обхватила бедрами его ноги, ногти ее впились в спину Джеффа. Вдруг он замер. Пэтти было подумала, что он хочет прервать акт, но тут по его телу пробежала дрожь, он вторгся еще глубже и излился в нее.

Они еще долго лежали рядом, не проронив ни слова, и наслаждались чудесным состоянием невесомости.

— Так прекрасно и остро у меня еще не было, — прервала наконец молчание Пэтти. В уголках ее глаз стояли слезы. Она была неописуемо счастлива, как никогда прежде. Пару раз девушка заводила романы, но они для нее много не значили. То, что она пережила сегодня с Джеффом, было другим. Совсем другим.

Джефф заложил руки за голову и смотрел вверх.

— Мне столько нужно сказать тебе, но я не знаю, с чего начать.

— С чего угодно, — шепнула она ему в ухо и прильнула к любимому. — С того, что сейчас вертится у тебя в голове.

— Это было бы не слишком романтично, — засмеялся он.

— Чудовище, — воскликнула Патриция и уселась ему на живот. — Как ты сейчас можешь думать о чем-то другом?

— О другом я и не думаю, — ухмыльнулся Джефф. — Я просто прокручивал в голове свой календарный план.

— Непостижимо, — разыграла она разочарование. — Только мужчина способен в подобный момент размышлять о делах.

— Но лишь для того, чтобы определить, когда мы сможем увидеться в следующий раз, — ответил он мягко и прижал ее к своей груди. — Завтра вечером, согласна?

Пэтти грустно покачала головой.

— Я уезжаю в Сан-Диего, — вздохнула она. — Съемки продлятся три или четыре дня. Как только вернусь, сразу тебе позвоню.

Девушка уткнулась лицом в его волосатую грудь и закрыла глаза. Ей не хотелось сейчас думать о работе и тем более говорить о ней. Слишком драгоценны были для нее эти мгновения.

Джефф привык вставать рано. Он старался не шуметь, чтобы не разбудить Пэтти. Она лежала на животе, слегка сомкнув колени. «Как довольный жизнью младенец», — подумал он, улыбнувшись.

Джефф тихонько вышел на улицу, чтобы раздобыть им что-нибудь на завтрак. Утренний воздух был прохладным, с океана веял свежий бриз. Джефф не знал этой части города и решил попытать счастья в знакомом ресторанчике.

Входная дверь была еще закрыта, но, когда он постучал по стеклу, ему открыл Марио. Он сразу узнал Джеффа и понимающе подмигнул.

— Могу я взять с собой хлеба и кофе? — спросил Джефф официанта.

— Разумеется. Кроме того, получите назад свои деньги. Вчера вы немножко спешили. Я всегда рад чаевым, но вы дали мне слишком много. Так не пойдет.

— Возьмите их за завтрак, — засмеялся Джефф. — И добавьте еще немного ветчины и сыра.

— Будет сделано, — кивнул Марио и исчез на кухне. Через несколько минут он вернулся с подносом, который передал Джеффу, вежливо поклонившись.

Джефф поблагодарил и пошел назад к вилле. Только оказавшись перед закрытой дверью, он сообразил, что у него нет ключа. «Черт побери, — выругался он про себя. — А я так хотел устроить Пэтти сюрприз».

Не успел он позвонить, как Маргарет Лэндоу уже открыла дверь.

— Доброе утро, Джефф, — приветливо поздоровалась дама. — В такую рань уже на ногах? Вы хорошо спали? Или до этого вообще не дошло?

— Я… я надеюсь, что я… э-э-э… что мы вам не очень мешали, миссис Лэндоу, — пробормотал он смущенно.

— Совсем не мешали, дорогой мой. Рада, когда молодежь развлекается. В конце концов, я тоже не всегда была та-а-ак стара. — Она тихонько засмеялась и похлопала Джеффа по руке. — Ну ладно, нечего здесь зря торчать, скорее несите завтрак наверх, пока кофе не остыл. Хотя вряд ли Пэтти будет что-нибудь есть.

— Спасибо, что вы мне открыли, — все еще немного сконфуженно поблагодарил Джефф и направился к лестнице.

— Я сегодня же закажу еще один ключ, — крикнула она ему вдогонку. — Было бы ужасно жалко, если бы вы не могли входить в дом. Вы с Пэтти чудесная пара. Только присматривайте за ней как следует!

— За это ручаюсь, миссис Лэндоу, — ответил он, помахав ей рукой. — Такой клад не каждый день находят.

Когда Джефф на цыпочках вошел в комнату, Пэтти лежала на кровати в прежней позе. Он тихонько накрыл стол в гостиной и присел рядом с ней на край постели. Указательным пальцем он мягко провел по ее позвоночнику.

Не открывая глаз, девушка перевернулась на спину.

Джефф почувствовал, что вид ее обнаженного тела снова возбуждает его. Ее бедра были слегка раздвинуты. Он наклонился и поцеловал темное руно. Но Пэтти не шевельнулась. Джефф помедлил, потом быстро разделся и лег рядом с ней.

Когда он положил руки на теплые бедра девушки, она потянулась во сне. Джефф был в высшей степени возбужден. Опустившись на колени между ее вытянутыми ногами, он очень осторожно вошел в нее.

Только теперь Патриция открыла глаза и заспанно улыбнулась. Она поняла, что это происходит не во сне, и с каждым его движением все больше пробуждалась. Пэтти представила себе, как он взял ее спящей, и это безмерно возбудило ее. Соски затвердели. Она приоткрыла губы и провела по ним языком, чтобы немного увлажнить. Но в горле было совсем сухо.

— Ты проснулась? — хрипло прошептал Джефф.

— Не останавливайся, — сказала она и положила руки на его ягодицы. Движения Джеффа подчинились ритму ее ладоней. — Прекрасная мысль — будить меня таким способом, — промолвила девушка, тяжело дыша. Дыхание становилось все учащеннее, и она чувствовала, что близка к оргазму.

— Я не мог иначе, — ответил он. — Ты лежала передо мной так, что я не выдержал.

— Ничего лучшего тебе просто не могло прийти в голову, — пробормотала она снова, двигая бедрами в такт ему.

— Пэтти… я… я… — стонал Джефф, напрягая все мышцы. Тело его содрогнулось, и он всей своей тяжестью упал ей на грудь.

— Быстрей, быстрей, любимый, — простонала она. — Я тоже кончаю. О-о-о, да, да!

Потом они вместе принимали душ, и Пэтти даже нашла у себя одноразовый станочек, которым Джефф кое-как смог побриться. После этого они позавтракали. Кофе оказался чуть теплым, но влюбленные не обратили на это никакого внимания.

— Пожалуй, я съем еще одну булочку, — решила Пэтти, улыбнувшись. — Вообще-то мне этого нельзя, но похоже, что любовь по утрам вызывает аппетит.

— А раньше ты этого никогда не пробовала? — полюбопытствовал Джефф, протягивая ей вторую булочку, которую он для нее приготовил.

Она отрицательно покачала головой и положила свою руку на его ладонь.

— Никогда. Джефф, — сказала она очень серьезно. — До сегодняшнего дня я не знала, что это может быть настолько прекрасно.

— Я тоже. Я невероятно счастлив. — Он спрашивал себя, было бы это так же чудесно, если бы они уже занимались любовью раньше, в Элк-Сити.

Пэтти допила кофе и похлопала себя по животу.

— Завтра устрою разгрузочный день, — засмеялась она. — Но сегодня я распустилась с огромным удовольствием.

— Время от времени это необходимо, — заметил Джефф. — Живем-то, в конце концов, один раз. И надо этим наслаждаться. — Он посмотрел на часы и встал. — Мне пора идти, Пэтти. Возможно, у меня уже будет что-нибудь для тебя, когда ты вернешься из Сан-Диего.

Девушка тоже поднялась. У двери он обнял ее и еще раз поцеловал.

— С тобой вместе мы покажем этому Лос-Анджелесу! Пусть здешние рекламные тузы думают себе, что из Оклахомы приезжают одни невежественные провинциалы. Когда мы пробьемся на самую вершину, им будет не до смеха.

— Побереги свой оптимизм, — засмеялась Патриция. — Пока еще мы далеки от этого. И путь к вершине чертовски крутой.

— Вместе мы его осилим, — повторил он, и она почувствовала, что Джефф в этом не сомневается.

Пэтти поехала в аэропорт со своей коллегой Дженнифер Лэмб. Там они должны были встретиться с Ричардом Холвэем и вместе лететь в Сан-Диего. Дженнифер была на несколько лет старше Пэтти. Из-за ее слегка полноватой фигуры Бальден предпочитал использовать Дженни в показе моды для зрелых женщин.

Лэмб немного огорчал этот имидж, так как в душе она не могла смириться с тем, что уже не выглядит на семнадцать лет. Вне работы она одевалась в подчеркнуто молодежном стиле, хотя это ей совсем не шло. Для человека, работающего в сфере моды, ей на редкость не хватало вкуса.

Несколько раз Пэтти пыталась мягко намекнуть на это, но всегда наталкивалась на глухую стену непонимания. Сегодня Дженнифер вырядилась в подчеркивающее все ее недостатки мини-платье с широченным вырезом. В такой упаковке Пэтти не решилась бы и носу высунуть на улицу, хотя короткие юбки смотрелись на ней отлично.

— Как тебе нравится мое новое платье? — кокетливо спросила Лэмб, когда Патриция села к ней в машину. — Я считаю, что это просто шик. Оно меня молодит лет на пять, не меньше.

На Пэтти был желтый брючный костюм с синей блузкой. Ансамбль дополняли туфли в тон и желто-синий обруч для волос.

— На мой взгляд, немного рискованно, — заметила она, надеясь, что не спровоцирует этим Дженнифер на многочасовую дискуссию.

— Конкуренция велика и не дремлет. — Смех Дженни казался слишком громким. — Тут приходится все карты выкладывать на стол.

— Гмм, — только и смогла пробормотать в ответ Пэтти. А про себя подумала: «Иногда лучше меньше, да лучше».

Ричард Холвэй был ярко выраженным оптимистом, «солнечным мальчиком», которого ничто не могло вывести из себя. Он принимал вещи такими, какими они были, и старался во всем найти положительное. Пэтти охотно работала с ним, потому что он был одним из немногих ее коллег, которые не брюзжали постоянно из-за каждой мелочи.

— При желании, — любил повторять Ричард, — в каждой тарелке супа можно найти волос. Если мне что-то не нравится, я не треплюсь об этом целыми днями, а пытаюсь изменить.

Такую жизненную позицию Пэтти считала очень здоровой.

В Сан-Диего они взяли такси и поехали в отель, в котором агентство забронировало им комнаты. Фред Уилсон, фотограф, оставил для них в администрации сообщение. Они должны были сразу по прибытии ехать в порт, где он собирался сегодня же, после полудня, начать съемки.

— Надсмотрщик за рабами, — заныла Дженнифер. — Не дает ни малейшей передышки.

— Взгляни на дело с другой стороны, — попытался утешить ее Ричард. — Чем раньше мы начнем, тем раньше закончим.

— Знаю я Фреда, — раздраженно ответила Лэмб. — Бальден предоставил ему три дня для съемки. И он выжмет все до последней секунды.

4

Фред Уилсон нанял яхту, чтобы сделать романтические снимки во время захода солнца. В этом не было ничего нового и оригинального, но клиент требовал четкого отражения в каталоге своих представлений о пляжной моде.

На открытой верхней палубе ассистент Фреда уже установил на штативы камеры и приготовил поднос с заманчиво выглядящими напитками. Единственный минус: пить их было нельзя. По краям высоких бокалов с соломинками были насажены дольки лимонов и апельсинов, покрытые бесцветным лаком, чтобы выгоднее подчеркнуть краски. А их содержимое представляла интенсивно окрашенная жидкость: ядовито-зеленая, темно-синяя, ярко-красная, молочно-белая и нежно-желтая. На фотографиях же напитки будут выглядеть настолько натуральными, что у зрителей слюнки потекут.

Главная кабина под палубой служила гардеробной. Всюду висели купальники, пляжные халаты и шляпы от солнца. На столе лежали солнечные очки всевозможной формы, пляжные сумки, полотенца и прочие аксессуары, необходимые моделям для съемок.

Когда Пэтти и ее коллеги поднялись на борт, Фред Уилсон, прислонившись к леерному ограждению, возился с фотоэкспонометром. Он коротко поприветствовал их кивком и представил ассистента:

— Это Томми. Он будет вам говорить, что и в какой последовательности нужно надевать. У нас осталось всего три часа дневного света, поэтому не теряйте попусту времени. Я хочу сегодня вечером иметь отснятые пленки. Еще вопросы есть?

— Фредди, миленький, золотце мое, — промурлыкала Дженнифер и расцеловала фотографа в обе щеки. — Как я рада снова с тобой поработать. Фредди, лапочка, последняя неделя с Роско, честно, это было уж слишком. Не понимаю, как таким людям вообще доверяют камеру. Если бы я тебе сказала, что этот парень…

— Дженни, лапочка, — передразнил ее Фред, — это меня ни хрена не интересует. А сейчас отправляйся-ка под палубу, чтобы мы могли наконец приступить к делу.

Запустили моторы, судно завибрировало и покинуло гавань, чтобы выйти в открытое море. Пока женщинам накладывали макияж, Томми объяснил, что они будут демонстрировать в первую очередь.

На Ричарде были кричаще-пестрые бермуды. К ним — кепка с таким же рисунком. С шеи свисали на цепочке зеркальные очки.

Дженнифер надела бирюзовый купальник в поперечную полоску. Сверху — открытый пляжный блузон до бедер, без воротника, с широким круглым вырезом.

— У него даже карманов нет, — прошипела Лэмб на ухо Пэтти. — Не представляю, кто может купить такую непрактичную вещь.

— Это меня меньше всего волнует, — ответила ей Патриция. На ней тоже был цельный купальник, белый, в красный и зеленый горошек различной величины. На голове — соломенная шляпа с лентами в такой же, разумеется, красно-зеленый горох.

На палубе Фред расставлял модели для первой съемки. У него был четкий план, и возражений он не терпел. Ричард находился спиной к бортовому лееру. Одну ногу, согнутую в колене, он поставил на нижнюю перекладину. Томми протянул ему бокал, и Ричард должен был небрежно держать его в руке.

Дженнифер, в профиль, обращена к Ричарду. Ей велели улыбаться и делать вид, будто она собирается сейчас выпить за его здоровье. При этом мужчина смотрел вдаль, мимо нее. С другой стороны от Ричарда стояла Пэтти. Одной рукой она придерживала шляпу, а другой тянулась за бокалом Ричарда, как бы желая его отобрать.

Фред, по обыкновению не выпуская сигареты изо рта, негромко давал указания. Он без конца заглядывал в видоискатель камеры и каждый раз подправлял позы моделей. Томми стоял сбоку от группы и держал в воздухе рамку, обтянутую серебристой фольгой, чтобы направлять ею солнечный свет на лица моделей.

— О’кей, ребятки, — крикнул Фред. — Поехали! — Он сгорбился за камерой и нажал на спуск. Модели слегка пошевеливались, почти не нарушая принятые позы. Тем самым создавался эффект живой фотографии.

Подготовка композиции продолжалась не менее получаса, сама же съемка заняла всего несколько минут.

— Спасибо, закончено, — громко произнес фотограф и выпрямился. — Переодевайтесь, пожалуйста.

Пока пылающий огненный шар солнца не опустился в море, они успели сделать еще шесть снимков, затем яхта вернулась в порт.

— Заскочим в бар? — предложила Дженнифер, когда они вошли в отель.

— Только без меня, — ответил Ричард. — Я буду смотреть по телевизору футбол.

— А ты, Пэтти? Может, познакомимся с парой хороших мужиков. Я бы не прочь немножко поразвлечься. — Дженни засмеялась. Смех, как обычно, звучал ненатурально, чересчур громко и резко.

— Ни малейшего желания, — отказалась Пэтти, у которой в голове был только Джефф. — Хочу лечь пораньше. Завтра нам предстоит трудный день.

В номере девушка бросилась на кровать и, лежа на животе, набрала телефон Джеффа. Она уже предвкушала радость услышать его голос, но отозвался лишь автоответчик. В первый момент Патриция была так разочарована, что хотела бросить трубку, но потом решила все-таки оставить ему какое-нибудь сообщение.

— Привет, Джефф, — сказала она после сигнала. — Это я, Пэтти. Лежу в своем номере в Сан-Диего, совершенно без сил, и скучаю по тебе. Мне хотелось бы сейчас быть с тобой и…

Продолжить не удалось, так как дурацкий автоответчик прервал ее. «Благодарю за звонок. Перезвоню вам, как только вернусь домой», — произнес он голосом Джеффа, звучащим отчужденно и резковато.

Ей хотелось надавать себе оплеух. «Ну почему я первым делом не сказала ему, в каком отеле остановилась», — сокрушалась Пэтти. Она снова набрала номер, но на этот раз телефонный робот вообще отверг ее попытку оставить сообщение.

«Сожалею, но пленка заполнена, — услышала она в трубке. — Позвоните завтра».

«Жаль», — подумала Пэтти и встала с постели. Она хотела принять горячий душ и лечь спать. Фред жутко собачился, если модели появлялись утром на съемках невыспавшимися и с заплывшими глазами.

Дженнифер Лэмб на следующий день пришлось несладко. Она рассказала Пэтти, что действительно познакомилась кое с кем в баре. Естественно, легла поздно и совсем не выспалась, что было по ней очень заметно.

— В твоем возрасте это просто непозволительно, Дженнифер, — заявил Фред вместо приветствия. — О чем ты думаешь? Скорее всего, ни о чем. А мне теперь придется часами торчать в лаборатории, чтобы заретушировать круги у тебя под глазами.

— Фредди, голубчик, прости, — подавленно залепетала женщина. — Это больше не повторится.

— В этом можешь не сомневаться. — Фотограф подбоченился и свирепо сверкнул на нее глазами. От дыма сигареты он прищурился. — Я привык работать с профессионалами. Если у тебя нет делового настроя, можешь убираться, — сказал он с грубой откровенностью. — Один звонок, и у меня здесь будут три модели, у которых слюнки текут из-за твоего места.

«Недовольство Фреда понять можно, — подумала Пэтти. — Дженни действительно наделала глупостей». Но в то же время ей было ее жаль, поэтому она прервала гневную тираду Фреда, просто взяв Лэмб за руку и уведя подальше от фотографа.

— Сейчас он успокоится, — сказала Пэтти, когда Уилсон уже не мог их услышать. — Ты же его знаешь. Он легко взрывается, но так же быстро отходит.

Группа находилась на одном из бесчисленных пляжей Ла-Йолла, «жемчужины» на севере Сан-Диего. Фред выбрал это место потому, что здесь имелась масса вариантов для заднего плана снимков. Он постоянно менял фон. Это были то пальмы, то цветущие кусты, то одинокий парусник в море.

Потом модели разместились на террасе частного дома. Особняк был построен в испанском стиле, в саду находился бассейн неправильной овальной формы. Хозяйка дома время от времени подавала напитки и легкую закуску, так что раздражение Фреда понемногу улеглось.

Все работали крайне сосредоточенно, особенно старалась, конечно, Дженнифер, которая боялась снова вывести фотографа из себя. Благодаря чудесам косметики ей удалось сделать такой безупречный макияж, что следы ночных похождений почти не были заметны.

Неутомимый Фред находил для моделей все новые ракурсы и позы. И хотя большая часть работы была привычной, некоторые снимки потребовали немалых усилий. Ричард, например, чуть не сжег себе спину, когда должен был лечь на капот старинного автомобиля. Машину взяли напрокат специально для съемок, и она несколько часов простояла на солнцепеке.

У Пэтти возникла проблема, когда Уилсон загнал ее в бассейн. На лице должны были быть капли воды, но волосы при этом оставаться сухими. Никаких мокрых свисающих прядей. Она почувствовала облегчение, когда фотограф выкрикнул наконец традиционное: «Спасибо, отснято».

Только под вечер они упаковали оборудование и реквизит и вернулись в отель. Пэтти чувствовала себя совершенно разбитой. Ноги ныли, от солнца болела голова. В изнеможении она упала на кровать. Хотелось отдохнуть хоть несколько минут, прежде чем идти ужинать в ресторан.

Но едва девушка прикрыла глаза, как тут же заснула. Когда проснулась, было уже темно, и ей потребовалось какое-то время, чтобы сориентироваться. Патриция включила свет и посмотрела на часы. Стрелки указывали на полночь.

«Жалко, — подумала она. — Сейчас, наверное, слишком поздно, чтобы звонить Джеффу». А ей бы хотелось узнать, как у него дела и вспоминает ли он о ней так же часто, как она о нем.

Ресторан к этому времени, конечно, закрылся, и ей пришлось удовлетвориться парой сухих крекеров, которые она нашла в своем багаже.

Через день Пэтти и Ричард полетели обратно в Лос-Анджелес. Фред и его ассистент Томми вернулись на своей машине, а Дженнифер хотела недельку отдохнуть. Недолго думая, она решила слетать в Канзас к своим родителям.

— Полагаю, мне нужно время, чтобы обо всем поразмыслить, — доверилась она Пэтти при прощании. — Я просто не знаю, чего хочу. Только чувствую, что это занятие больше не доставляет мне удовольствия. Может быть, вообще брошу это дело.

В аэропорт Лос-Анджелеса за Ричардом прибыл лимузин с шофером. Стекла автомобиля были так затемнены, что разглядеть что-либо внутри было невозможно. Пэтти несколько раз краем уха слышала насмешки своих коллег на этот счет. Якобы у Ричарда была состоятельная покровительница, не слишком молодая, зато компенсирующая этот недостаток финансовым процветанием.

Пэтти не придавала значения подобным слухам. Ее саму совершенно не интересовала личная жизнь других и раздражало, что в Лос-Анджелесе так любят сплетничать. Порой ей начинало казаться: здесь вообще невозможно ничего личного.

Миссис Лэндоу оставила для нее на столе записку. Дважды звонил Джефф и просил, чтобы Пэтти срочно с ним связалась, так как у него есть для нее новости.

Девушка спустилась в холл, где на старомодной консоли стоял телефон. Маргарет неоднократно предлагала Пэтти установить собственный аппарат в ее комнате, но та, поблагодарив, всякий раз отказывалась.

— Агентство «Джей-ФО», здравствуйте, — отозвался приятный женский голос, когда Пэтти набрала номер, записанный Маргарет Лэндоу.

Об агентстве «Джей-ФО» Пэтти еще никогда не слышала.

— Простите, пожалуйста, — нерешительно сказала она. — Меня зовут Патриция Доусон. Я модель, и меня попросили позвонить по этому телефону. Не могли бы вы мне объяснить, о чем идет речь.

— Сожалею, мисс Доусон, — ответила женщина на другом конце провода. — Агентство «Джей-ФО» никогда не дает информацию по телефону. Уверена, что вы поймете это правильно. Не смогли бы вы прийти завтра, чтобы лично все выяснить? У вас есть наш адрес?

— Нет. Честно говоря, я вообще не знаю вашего агентства. Один мой знакомый оставил для меня сообщение, что я должна с вами связаться.

— Меня зовут Розмари Уолтерс, а агентство находится в Вествуде, Оушенвью, 1246. Если у вас нет машины, возьмите такси. Оплата, разумеется, за наш счет. Десять утра вам подходит?

— Я буду вовремя, — ответила Пэтти. Она чувствовала, что дальнейшие вопросы задавать бесполезно. Ей был слишком хорошо знаком подобный тип безупречных секретарш. Приветливые, вежливые, и в то же время энергичные и твердые. Она бы только потеряла время.

Что за аббревиатура «Джей-ФО», спрашивала она себя, в задумчивости возвращаясь в комнату. Но, как ни ломала голову, самая простая разгадка не пришла ей на ум. А означало это всего-навсего «Джефф Флаунт, Оклахома».

Ужинать Пэтти не стала, поскольку перекусила в самолете. Она привела в порядок свой альбом с фотографиями, которые демонстрировали ее в разных позах и одежде. Такой альбом был у каждого актера и у каждой модели и требовался при устройстве на работу.

В принципе, запрещалось вынимать оттуда снимки, каждый из которых был сделан профессиональным фотографом. Но в реальной жизни так не получалось. Всякий раз, когда агентство возвращало ее альбом, в нем недоставало нескольких фотографий, и приходилось восполнять их за большие деньги.

В Сан-Диего Пэтти договорилась с Фредом Уилсоном, что он в ближайшие дни позвонит ей и сделает новые снимки. Она хорошо знала, как важно, чтобы фотограф понимал характер и образ мыслей человека, который ему позирует.

Модель же, со своей стороны, должна безоговорочно доверять фотографу. Если эти условия не соблюдены, снимки можно выбросить сразу после сеанса. Иногда проходило несколько часов, прежде чем камера щелкнет в первый раз. Профессиональный фотограф сначала долго беседует со своей моделью, постепенно они сближаются.

В этом одно из главных отличий профессионала от любителя. Конечно, и у любителя иногда получаются замечательные моментальные снимки. Но задача профессионала состоит в том, чтобы раскрыть характер человека. Пэтти не сомневалась, что это — большое искусство, подвластное лишь немногим.

На следующее утро точно в назначенное время она была в Вествуде по указанному адресу. Свой белый «бьюик» Патриция припарковала перед супермаркетом. Чтобы защититься от солнца, которое сегодня особенно пекло, она развернула солнцезащитную шторку, прижала ее изнутри к лобовому стеклу и закрепила на зеркале заднего вида.

Эти шторки были сейчас в большой моде. Они складывались гармошкой и раскрашивались с безудержной фантазией. С недавних пор, проходя по улицам, можно было разглядывать всевозможные яркие рисунки. На некоторых шторках с внешней стороны изображались гигантские очки, на других — два огромных глаза, причем один из них прищуривался. Было и много других мотивов, не обошлось, конечно, и без рекламных призывов.

Шторки с рекламой обычно получали в качестве презента, или же они, в отличие от остальных, стоили смехотворно дешево. Зато и на водителей, использующих их, смотрели несколько свысока. Пэтти не обращала на это никакого внимания. На ее шторке красовалась реклама зубной пасты, которой она ни разу не пользовалась.

Здание под номером 1246 было похоже, скорее, на частный дом, нежели на служебный комплекс. Никакого представительного входа, даже таблички, указывающей на существование агентства «Джей-ФО», Пэтти не смогла обнаружить.

Она нерешительно остановилась перед дверью. Потом тряхнула головой и вошла. В конце концов, у нее нет оснований не доверять Джеффу. Она не могла себе представить, чтобы он был способен втянуть ее в какую-то авантюру.

Пэтти стояла в просторном холле, в который выходило несколько дверей. Все двери, кроме одной, были закрыты. Именно оттуда доносился женский голос. Пэтти вежливо постучала и стала ждать, что ее пригласят войти.

Но женщина, очевидно, ее не слышала. Патриция постучала еще раз, погромче. В ответ раздалось: «Входите». Женщина за письменным столом кивнула ей.

— Привет, — сказала она, закончив телефонный разговор. — Я — Розмари Уолтерс. А вы, полагаю, мисс Доусон. Садитесь, пожалуйста. Могу я вам предложить кофе?

Пэтти выложила на стол свой альбом с фото и села в одно из кресел для посетителей. Она с любопытством осматривала бюро. На стенах, выкрашенных в белый цвет, не висело ничего, кроме гигантского графика-календаря, некоторые даты на котором были отмечены яркими флажками.

На обоих письменных столах прибрано. «Похоже, у них не слишком много работы», — подумала Пэтти и переключила свое внимание на Розмари Уолтерс, протягивающую ей с улыбкой чашку.

— Вы легко нас нашли? — спросила она располагающим к приятной беседе тоном.

— Без проблем, — ответила Пэтти и удобно откинулась в кресле. — Пожалуйста, расскажите мне об этом… этом агентстве, миссис Уолтерс. Зачем меня вызвали?

— Будьте добры, зовите меня просто Розмари. Хорошо, Пэтти? Можно мне вас так называть?

— Конечно. Все-таки почему меня пригласили? Поймите, я сгораю от любопытства. Об этом агентстве я никогда ничего не слышала.

Розмари негромко засмеялась.

— Это меня несколько удивляет, — сказала она. — Я думала, что вы с Джеффом друзья.

— Вы знакомы с Джеффом? — спросила Пэтти и выпрямилась. Она убрала за ухо прядь волос и с интересом взглянула на женщину.

— Конечно, я с ним знакома. Ведь он мой босс. Еще кофе?

— Подождите, — отказалась Пэтти. Теперь она уже ничего не понимала. — Какое отношение Джефф имеет к этому агентству?

— Оно ему принадлежит. Разве вы не знали? Я думала, что он вам рассказал. — Розмари покачала головой. — Мне он, во всяком случае, сообщил, что вы в курсе дела. «Джей-ФО» — сокращение от «Джефф Флаунт. Оклахома».

— Он мне об этом не говорил ни слова, — призналась девушка. — Правда, намекал, что хочет открыть свое дело в Лос-Анджелесе. И спрашивал меня, не хочу ли я у него поработать. Но я не приняла это всерьез. А где он вообще?

— В данный момент Джефф очень занят, — объяснила Розмари, поднявшись с кресла и направляясь к своему столу. — Собственно, он собирался лично с вами поговорить, но ему пришлось срочно лететь в Сакраменто.

— А что он там делает?

— Подписывает контракт на рекламу с одним клиентом. И тут в игру вступаете вы, Пэтти. — Секретарша протянула ей записку с адресом фотостудии. — Завтра утром вы должны сделать там несколько снимков. Джефф полагает, что к этому сроку он вернется.

— Что за снимки? — спросила Пэтти, которая все еще никак не могла поверить, что ее друг Джефф так быстро устроил ей работу.

— Мне очень жаль, Пэтти, — ответила Розмари, вздохнув, — но мне запрещено об этом говорить. Все дело держится в строгом секрете. Если хоть мельчайшая деталь просочится наружу, контракт сорвется.

— Звучит интригующе, — засмеялась Патриция. — Но мне все же непонятно. Ведь я и без того узнаю, о чем идет речь.

Розмари отрицательно покачала головой.

— Только Джеффу, клиенту и мне известно, какая продукция будет рекламироваться. Конечно, фотограф тоже в курсе, чего мы от него ждем. Но не более того.

Пэтти тяжело вздохнула. Она чувствовала, что начинает злиться. Такого с ней еще не бывало.

— Но Джефф не может всерьез рассчитывать на то, что я буду делать снимки, не имея понятия, для какой цели они предназначены.

— Признаю, что это действительно немного необычно, — с улыбкой успокаивала ее Розмари. — Но ведь вы с Джеффом очень давно знакомы. Вы должны хоть немного доверять ему.

— Не переворачивайте все с ног на голову, моя дорогая, — с обидой проговорила Пэтти. — В конце концов, я тоже не новичок. И прекрасно знаю, что именно в области рекламы до самого последнего момента многое происходит за закрытыми дверями.

— Тогда вы можете понять позицию Джеффа, — с облегчением сказала секретарша. — Он близок к тому, чтобы сорвать банк. Но если конкуренты что-то пронюхают, Джеффу конец. А этого вы наверняка не хотите.

— Разумеется, нет, — рассердилась Пэтти. — Но я не считаю, что обязана ему доверять. Сам-то он почему мне не доверяет? Думает, я тут же раструблю повсюду, над чем работаю?

— Пожалуйста, Пэтти, разберитесь по этому поводу с самим Джеффом. А я больше не могу ничего добавить. И спорить нам об этом бессмысленно.

— Извините, Розмари. Вы абсолютно правы. Завтра я буду в студии и при первой же возможности поговорю с Джеффом. Напускная таинственность вызывает у меня аллергию.

Женщины попрощались, и Пэтти поехала домой.

Только она ступила на лестницу, чтобы подняться к себе, как зазвонил телефон. Барбара, секретарша Кеннета Бальдена, предлагала ей небольшую работу на завтра.

До этого момента Патриция еще сомневалась, стоит ли принимать предложение Джеффа. Но сейчас все сомнения разом исчезли. «Как долго я ждала этой минуты, — подумала она. — Наконец-то я могу отказать Бальдену».

— Мне очень жаль, Барбара, — ответила она, ликуя. — На завтра у меня уже назначена съемка. Придется вам поискать кого-нибудь другого.

Пэтти страшно хотелось бы посмотреть на физиономию Бальдена, когда ему принесут эту новость. Пусть наконец поймет, что она вовсе не его рабыня и может получить другую работу.

— Ты в таком приподнятом настроении, — отметила Маргарет Лэндоу, появившись из своей комнаты. — Хорошие новости?

— Думаю, что да, — улыбнулась девушка и рассказала пожилой даме о загадочном поручении Джеффа.

5

На следующее утро Пэтти заблаговременно появилась в фотостудии, адрес которой ей дала Розмари Уолтерс. На ней были черные обтягивающие брючки и скромный легкий джемпер желтого цвета. Волосы она заколола наверх с помощью гребня. Лицо не накрашено, так как не знала, что ей предстоит.

— Я — Джек Уэлби, фотограф, — представился ей стройный, среднего роста мужчина. Он был в джинсах и спортивной рубашке. На шее висел экспонометр, очки в роговой оправе сдвинуты на лоб. С первого же взгляда он производил впечатление уравновешенного человека.

Пэтти назвала свое имя и начала осматриваться в студии, которая ничем практически не отличалась от множества других, где ей доводилось работать. Повсюду стояли и висели лампы, и нужно было соблюдать осторожность, чтобы нечаянно не споткнуться о какой-нибудь кабель.

Небольшая сцена была посыпана тонким белым песком. За ней висел экран, на который проецировалась фотография: на заднем плане сверкающее море, высокие волны, увенчанные белоснежными гребешками пены, а впереди мерцающий в знойном мареве песчаный пляж.

— Что это такое? — спросила она фотографа, который в этот момент негромким голосом давал указания своей ассистентке Элизабет.

Джек пожал плечами и улыбнулся.

— Я надеялся, вы мне что-нибудь объясните, — сказал он. — Мистер Флаунт лишь попросил снять вас на этом фоне. Если бы я хотя бы знал, о какой группе товаров идет речь. Но он не дал мне ни малейшей зацепки. Мне это совсем не по душе.

Пэтти согласно кивнула.

— А где мой костюм? Может быть, он нам подскажет?

Ассистентка отвела ее в маленькую комнату при студии.

— Вот все, что прислал нам мистер Флаунт. — Элизабет показала Пэтти три купальника.

Все они были одной модели «танга» и отличались только цветом: белый, черный и ярко-красный.

— Мы должны решить, какой цвет лучше подходит для съемки, — объяснила ассистентка. — Мне кажется, красный. Примерьте его.

«Подлец, — подумала Пэтти. — Вот, значит, в чем причина такой секретности. Он точно знал, что подобное предложение я бы не приняла. Купальники!» Она схватила «танги» и швырнула их в угол. Потом встала и вернулась в студию.

— В чем дело? — спросил Джек Уэлби. — Почему вы не переоделись? Вам же еще нужно накраситься.

— Вовсе нет, — ответила Пэтти. Она пыталась сдерживаться, чтобы не разораться. — Я не буду ни накрашиваться, ни надевать для съемки эти купальники.

Фотограф и его ассистентка переглянулись. Их взгляды ясно говорили, что они считают ее очередной жеманницей, торгующейся из-за лишнего сантиметра юбки. Но девушке было наплевать на их мнение.

— Для меня съемка закончена, — заявила она и направилась к выходу. — Не знаю, какая здесь затевается игра, но я не собираюсь в ней участвовать. Всего хорошего. — Патриция захлопнула за собой дверь и пошла к машине.

Она уже было хотела свернуть на автостраду «восток — запад», чтобы ехать домой, но в последний момент передумала. «Лучше сразу со всем покончить, — решила девушка. — Если я не застану в бюро Джеффа, передам через секретаршу, чтобы он никогда у меня больше не показывался».

— Пэтти? Что вы здесь делаете? — удивленно спросила Розмари, когда та, вне себя от возмущения, ворвалась в бюро. — Я думала, вы сейчас на съемке.

— Никакой съемки не будет. Если Джефф полагает, что может меня использовать точно так же, как Бальден, он заблуждается. Я ему ясно и четко объяснила, что пляжная мода меня не интересует. — Патриция нервно металась по маленькой комнатке. — Он даже поддержал меня в этом. Сказал, что никогда не потребовал бы от меня этих унижений. И что же теперь? — Она остановилась перед Уолтерс, которая молча все выслушивала. — Передайте вашему боссу, чтобы он впредь оставил меня в покое. Я больше ничего не хочу о нем знать. И отныне с ним не знакома. Скажите ему это, Розмари. Нашей дружбе — конец.

— Не слишком ли скорый приговор? — спокойным тоном спросила секретарша. — По крайней мере, дайте Джеффу возможность все объяснить вам. Дело совсем иного свойства. К пляжной моде оно не имеет никакого отношения. Это я вам гарантирую.

— Разумеется, никакого отношения. Все это лишь плод моего воображения. Купальники лежали в костюмерной совершенно случайно. На самом деле речь, конечно, идет о чем-то другом. — Пэтти раздраженно мотнула головой. — Вы, очевидно, считаете, что можете делать с нами, моделями, все, что захотите. Но в какой-то момент чаша терпения переполняется. Со мной это произошло сегодня.

Розмари пыталась возразить, но Пэтти ее обрезала:

— Обойдемся без лишних слов. Ведь Джефф даже боится встретиться со мной. Загородился вами, а сам держится в тени.

Когда Пэтти хлопнула дверью, Розмари тяжело вздохнула. «Я же сразу сказала Джеффу, что он должен посвятить ее в суть дела, — подумала она. — В те времена, когда я еще работала моделью, мне бы это тоже не понравилось. Пусть теперь расхлебывает, что заварил».

— Что случилось, моя дорогая? — спросила Маргарет Лэндоу, когда Пэтти вернулась домой. — Ты выглядишь подавленной. Могу я тебе чем-нибудь помочь?

— Спасибо, Маргарет, это очень мило с твоей стороны, — ответила она. — Очередное разочарование, только и всего. В который уже раз я поддалась ложным надеждам. Ничего, переживу.

— Выпьешь со мной чашечку чая? Побеседуем. Это тебя немножко отвлечет и пойдет на пользу.

У Патриции не было никакого желания пить с хозяйкой чай, но не хотелось огорчать пожилую даму.

— Хорошо, — согласилась она.

Гостиная миссис Лэндоу была наполнена воспоминаниями о прежних днях. На стенах висели фотографии и старые киноплакаты, на которых крупными буквами обозначено ее имя. На снимках киноактриса позировала рядом со своими знаменитыми и менее известными коллегами.

Маргарет нечасто погружалась в прошлое. Поэтому Пэтти очень удивилась, когда она без всякой просьбы завела разговор о минувшем. Пэтти уже внутренне смирилась, что ей придется снова копаться в своих неприятностях, но даму они, похоже, совсем не интересовали.

— Слава — это палка о двух концах, — начала она, приготовив чай. — Я знаю, о чем говорю, потому что испытала это на себе.

Маргарет взяла в руки фотоальбом, лежащий на столике около дивана. Потертость кожаного переплета свидетельствовала о том, что в альбом частенько заглядывали. Актриса задумчиво перелистала его, задерживаясь на некоторых фотографиях, потом с улыбкой положила альбом на место.

Пэтти ерзала в кресле. Она не понимала, к чему клонит миссис Лэндоу.

— В конце тридцатых готов я снялась в целом ряде фильмов. Все знали мое лицо, имя. Куда бы я ни входила, меня восторженно приветствовали. Должна признаться, все это льстило самолюбию. — Маргарет сделала глоток чая и взглянула Пэтти в глаза. — Потом со мной произошел несчастный случай. Пришлось несколько месяцев провести в больнице. К тому времени, когда я, встав на ноги, снова собралась работать, ситуация изменилась. Мой тип больше не пользовался спросом в Голливуде. Появились новые звезды, такие, как Ингрид Бергман и Лорен Бакэлл. Меня начали постепенно забывать.

Пэтти хотела возразить, но не знала, чем можно было бы утешить закатившуюся звезду. Маргарет почувствовала ее смущение и предостерегающе подняла руку.

— Сначала мне было трудно осознать эту перемену. Но я ничего не могла с этим поделать. Бегала из студии в студию, время от времени играла второстепенные роли, но однажды прекратилось и это. Люди окончательно забыли меня.

— Мне действительно очень жаль, Маргарет, — пробормотала Пэтти, чувствовавшая себя все более неуютно.

— Не стоит меня жалеть, дитя мое, — улыбалась бывшая актриса. — Я прекрасно выкарабкалась. Но ты, наверное, задаешься вопросом, почему все это я рассказываю тебе именно сегодня.

Пэтти автоматически кивнула — она и в самом деле не понимала. Обычно за чаем они болтали о житейских делах и всяких пустяках. Но сегодня было по-другому. Девушка чувствовала, что Маргарет хочет сообщить ей нечто важное.

— Я понимаю, ты сейчас находишься во власти единственного желания — стать знаменитой, — продолжала миссис Лэндоу. — Ты красива и молода и мечтаешь увидеть свой портрет на обложках иллюстрированных журналов. Хочешь, чтобы люди на улице смотрели тебе вслед. Мужчины — обожающе, женщины — с завистью.

— Я точно знаю, что способна стать топ-моделью, и хочу этого. Что же тут плохого?

— Абсолютно ничего, милочка моя, — согласилась Маргарет. — Я надеюсь, ты добьешься своей цели. Но никогда не забывай одну вещь: красота — это подарок, который положили тебе в колыбель. Ты ее ничем не заслужила. Внешняя красота преходяща, милая Пэтти. Ты сказала, что сегодня пережила еще одно разочарование. Но если ты собираешься построить свою жизнь только на внешности, то, проснувшись однажды утром, испытаешь страшное разочарование.

— Но красота — мой единственный капитал, — смутилась Патриция. — Почему же мне ее не использовать? Ты ошибаешься, если думаешь, будто я хочу только известности. Пока лицо и тело позволяют мне, я заработаю с их помощью деньги. — Пэтти встала и принялась вышагивать по комнате, как это она обычно делала, когда нервничала. — Моделью можно работать всего несколько лет, и я не собираюсь терять это время. Потом… — Она остановилась у окна и замерла, глядя на улицу.

— И что потом? — мягко спросила Маргарет. — Ты уже задумывалась об этом?

Пэтти обернулась к своей умудренной жизнью подруге как раз в тот самый момент, когда в переулок свернул красный «порше».

— Да, задумывалась. Я хотела бы уехать из Лос-Анджелеса. В какое-нибудь тихое местечко, где нет этой изматывающей лихорадки. Хотела бы выйти замуж, завести свой маленький дом и двух мальчиков.

— А вдруг получатся две девочки? — расхохоталась Маргарет. Ее настороженные до сих пор глаза весело заискрились. — Что ты тогда будешь делать? Разочаруешься, как сегодня?

— Я разочаровалась не из-за того, что не получилось с работой, я разочаровалась в человеке.

Мудрая женщина вздохнула.

— Боюсь, тебе придется научиться справляться с так называемыми «разочарованиями», Пэтти. Хотелось бы надеяться, что они тебя минуют. Но пока ты не встретишь именно такого человека, какой тебе нужен, всякое может произойти.

Патриция опустила голову и поджала губы. Она думала о Джеффе. Неужели она действительно поверила, что через столько лет можно реанимировать симпатию юности? Он ее заворожил. Или все дело лишь в неожиданности их встречи?

Звонок в дверь вспугнул ее мысли.

— Ты ждешь гостей, Маргарет? — Миссис Лэндоу тряхнула тщательно уложенными серебристыми кудряшками. — Посмотри, кто пришел.

Пэтти испуганно отшатнулась, увидев перед собой Джеффа. Он был мрачен и не пытался скрыть раздражение.

— О чем ты, черт побери, думала, заваливая съемку? — заорал он, не дав ей даже слова сказать. — Неужели в этом бизнесе подвизаются одни профаны и эгоисты? Уж от тебя-то я совсем не ожидал, что ты меня так подведешь.

— В этом месте поставь точку, — резко оборвала его Пэтти. — Я не желаю, чтобы ты на меня рявкал. Что тебе вообще здесь нужно? Я ведь сказала твоей секретарше: наши деловые отношения закончены. — «И личные тоже», — горько подумала она.

— Может, мы обсудим это не здесь, — произнес Джефф уже спокойнее. — Не в дверях… — Он неопределенно махнул рукой.

— Не понимаю, что нам еще обсуждать, — холодно ответила Пэтти и попыталась закрыть перед ним дверь.

— Господи, да не будь ты такой упрямой, — снова набросился он на нее. Одну ногу он на всякий случай выставил в дверной проем, чтобы нельзя было захлопнуть дверь. — Ты ведь не знаешь, что я поставил на карту. Да впусти же меня! Я тебе все спокойно объясню.

Пэтти всем телом налегла на дверь.

— Ничего мне не нужно объяснять, Джефф. И меня не интересует, что ты там поставил на карту. Я сыта тобой по горло!

Джефф был из породы тех добродушных людей, что и мухи не обидят. Но всему есть предел. Без особых усилий он отодвинул дверь вместе с повисшей на ней Патрицией и вошел в холл.

— Сейчас ты выслушаешь то, что я собираюсь тебе сказать, — заявил он и схватил ее за руку.

— Отпусти меня! Ты делаешь мне больно, — прошипела девушка. Одним глазом она косилась на комнату Маргарет. Ей совсем не хотелось, чтобы пожилая дама стала свидетельницей их ссоры. — Пойдем ко мне наверх, — предложила она, потирая руку. «Несправедливо, что мужчины так сильны физически», — подумала Пэтти, поднимаясь впереди Джеффа по лестнице.

Из комнаты мистера Бэнгора доносилась негромкая музыка. Это был один из концертов классической музыки, которые он мог слушать часами. При этом Филип сидел с закрытыми глазами в кресле-качалке и мысленно дирижировал Большим филармоническим оркестром. Пэтти сама этого еще не видела, но Маргарет рассказывала ей.

— Итак, я слушаю, — сказала Патриция, стоя спиной к окну и невозмутимо глядя на Джеффа. В привычной обстановке она чувствовала себя увереннее.

Джефф закрыл дверь. «Пэтти замкнулась, как устрица в раковине, — подумал он. — Я должен найти к ней подход, иначе она вообще не воспримет то, что я ей скажу».

— Может быть, присядем? — предложил он, улыбнувшись и указав на удобные кресла.

— Спасибо, мне и так хорошо, — отказалась девушка, не принимая его примирительного тона. Руки она решительно скрестила на груди — классическая поза неприятия, сопротивления.

«Ну, на это я не поймаюсь», — сказал себе Джефф и сел в кресло. Он положил ногу на ногу и попытался настроиться на откровенный разговор. Сейчас он видел в Пэтти не желанную и красивую женщину, а партнера, которого следовало убедить. Не просто уговорить, а именно убедить.

— Прежде всего, я хотел бы перед тобой извиниться, — начал он. — Я вышел из себя, о чем крайне сожалею. — Джефф попробовал заглянуть ей в глаза, но Патриция смотрела мимо него на какое-то пятно на стене. — Когда мы виделись в последний раз, я делился с тобой планами. Кроме всего прочего, сказал тогда, что не собираюсь начинать с малого, а намерен сразу взять быка за рога. — Тут их взгляды встретились, и Джефф почувствовал, что Пэтти, по крайней мере, слушает его. — Полагаю, тебе известна фирма «Мороженое Хопкинса». Она тратит на рекламу миллионы. — Он опять глубоко заглянул ей в глаза.

Пэтти кивнула.

— Хопкинс — самый крупный и важный клиент агентства Бальдена, — проговорила она. — Я много раз просила шефа взять меня в рекламу этого мороженого, но он всегда отказывал.

— Бальден в деле больше не участвует. — Джефф расплылся в широкой улыбке, но тут же посерьезнел. — Я предлагаю тебе, Пэтти, рекламировать «Мороженое Хопкинса». И это будет совершенно необычная реклама.

Девушка покачала головой.

— Что за чушь ты несешь? — спросила она, наморщив лоб. — Не сули того, чего не можешь. В рекламном бизнесе ты новичок. Тебе и мечтать нечего о таком клиенте, как Хопкинс, не то что раздавать подобные обещания.

Джефф негромко рассмеялся.

— Другие думали так же, как ты, Пэтти. И ошиблись. Контракт Бальдена вот-вот истечет, и следующий ход — за мной.

Пэтти опустила руки и открыв рот смотрела на Джеффа. Может, он просто перед ней рисуется? Она слишком хорошо знала, что люди из рекламного бизнеса склонны к преувеличениям. В этой среде постоянно то рождаются, то опровергаются разные слухи. Идет игра, в которой каждый старается любой ценой выставить себя в самом выгодном свете.

— Поздравляю, — сухо произнесла девушка и подошла к низкому серванту, на котором стояла бутылка виски. Она налила себе немного в маленький стакан, но Джеффу выпить не предложила.

— Ты что, не понимаешь, какой это для тебя шанс? — удивился он. — Я разработал для фирмы Хопкинса совершенно новую концепцию. Они от нее в восторге. И ты будешь в этом деле центральной фигурой. Тебя ждет грандиозный успех.

— Понятно, — язвительно ответила Пэтти. — Сегодня утром мне стало ясно, какого рода этот успех. Если бы я позволила сфотографировать себя в том, что ты для меня подобрал, можно было бы смело отправляться в «Плейбой». Это как раз в их духе. Но в «мягкое порно» меня не затащишь.

Джефф встал и подошел к ней. Он взял девушку за плечи, но она высвободилась.

— Пэтти, у тебя безупречное тело, к тому же очень сексуальное. Этого ты не можешь отрицать.

— Я и не отрицаю, — ответила она. — Но какое отношение это имеет к мороженому. Уж не думаешь ли ты, что станут покупать лишнюю порцию только потому, что я позирую полуголая?

Джефф покачал головой. Сейчас он был в своей стихии. Меряя комнату широкими шагами, он тщательно подбирал слова, так как понимал, что настал решающий момент.

— Давай на минуту забудем эту досадную историю с купальниками, — начал он. — В случае необходимости мы поговорим об этом позже. Я совершил ошибку, не сказав тебе с самого начала всю правду.

— Это называется недоверием, — перебила его Пэтти.

— Лучше назвать это излишней осторожностью, потому что, если бы я не доверял тебе целиком и полностью, меня бы здесь сейчас не было. — Он остановился на мгновение и протянул к ней руки. На этот раз Патриция не отшатнулась. Но Джефф, так и не прикоснувшись к девушке, продолжил мерить комнату шагами.

— Ты представляешь себе, что может скрываться под понятием многоступенчатой рекламы? — спросил он. Поскольку она отрицательно покачала головой, Джефф стал объяснять. — Ежедневно на нас обрушивается такой шквал рекламы, что мы уже не обращаем на нее внимания. Во всяком случае, те, кто занимается рекламным бизнесом, очень этого опасаются. Со всех сторон хорошенькие, привлекательные женщины призывают нас покупать автомобили, йогурты, крем для обуви, лампы, чистящие средства. Ты следишь за ходом моей мысли?

Пэтти кивнула. Она села боком на подлокотник кресла и выглядела гораздо спокойнее.

— Все идет по одному и тому же шаблону. В центре внимания находится товар. Люди бросают мимоходом взгляд на рекламу и тут же забывают, что увидели. А я хочу разорвать этот порочный круг. И для этого предлагаю следующее: наша мишень — покупатели, и, если их не интересует товар, мы должны пробудить к нему любопытство.

— Этого, наверное, хочет каждый, кому есть что продать, — прервала Пэтти поток его речи.

— Само собой разумеется. Но я уверен, что нашел способ достичь этой цели. — Прежде чем «достать кота из мешка», Джефф сделал многозначительную паузу и бросил на Патрицию взгляд триумфатора. — Мы вообще не показываем товар, который стремимся продать. Во всяком случае, не сразу. Мы не делаем даже ни малейшего намека на него. — Он так воодушевился, что Пэтти поневоле тоже увлеклась. — Мы начинаем рекламную кампанию по всей стране, во всех ведущих журналах. На снимках будешь только ты. Ни единого слова о «Мороженом Хопкинса». Твое лицо, твое тело понравятся людям, разожгут в них любопытство. Им будет интересно узнать, чего же хочет эта очаровательная женщина. — Пэтти попыталась что-то вставить, но Джефф не позволил. — Не перебивай меня сейчас. А то, что ты чего-то хочешь, должны ясно выражать твое лицо и твое тело. И так убедительно, что люди будут сгорать от нетерпения узнать наконец, чего же именно. Это — первая ступень. Под твоими фотографиями будет стоять лишь: «Она этого хочет!».

Через неделю появится новый снимок. На этот раз внизу будет написано: «Она хочет того, чего хотят все!». Но ведь по-прежнему совершенно непонятно, чего хочет каждый, вернее сказать, думает, что хочет. — Джефф засмеялся и радостно потер ладони. — Это — ступень номер два.

Патриция стала понемногу понимать, к чему он клонит.

— И тут появляется моя фотография с мороженым Хопкинса. Так?

— Точно. Но к этому моменту каждый человек в стране будет знать твое лицо. Люди станут брать штурмом супермаркеты и расхватывать эту ерунду. Клянусь тебе!

Он снова остановился перед девушкой, но теперь взял ее за руки и поднял с кресла.

— От тебя будет зависеть, сработает ли моя идея. Я не представляю себе никакой другой модели, которая обладала бы такой силой воздействия, способной заставить тысячи людей напряженно затаить дыхание.

— Но почему одежда должна состоять именно из купальника «танга»? Ты не веришь, что и в вечернем платье я справлюсь с этой задачей?

Джефф задумался.

— Я-то верю, — улыбнулся он. — Но мне не удалось убедить ребят Хопкинса. Они настаивают на том, чтобы их мороженое ассоциировалось с летом, солнцем и пляжем. Хотят сыграть на противопоставлении жары и освежающей прохлады. — Кончиками пальцев он взял Пэтти за подбородок и поднял ее лицо. — Клянусь, я дрался как лев. Но в этом пункте пришлось отступить. Иначе я должен был поставить крест на всем проекте. Теперь решающее слово за тобой.

— А что будет, если я откажусь?

Джефф резко втянул воздух и отпустил ее руку.

— Тогда мой контракт лопнет, а эти ребята используют мою идею с другой моделью.

— Но ты получишь свои деньги? — обеспокоенно спросила Пэтти. — Я хочу сказать, что идея-то все равно принадлежит тебе.

— Не будет тебя, не будет и денег. Это одно из условий нашей сделки. Я был так уверен в твоем согласии, что заключил контракт.

Голова у Пэтти пошла кругом. Конечно, ей не хотелось подводить Джеффа. «Но как он смел распоряжаться мною, — подумала она, — заключить контракт, не спросив моего согласия?»

— Видимо, финансовая сторона дела тоже уже урегулирована? — Это был не вопрос, а, скорее, утверждение.

Джефф посмотрел ей в глаза. По его лицу расплылась широченная улыбка. Он видел, что девушка приняла решение. «Я ее убедил, — подумал он, — она согласна».

В следующий момент Джефф схватил ее за талию, поднял в воздух и завертелся с ней по комнате.

— Ура! — ликовал он. — Мы вместе, мы партнеры!

Пэтти отбивалась.

— Отпусти меня немедленно, — кричала она. — У меня кружится голова.

Джефф поставил девушку на пол, продолжая держать за талию. Потом взял в ладони ее лицо и поцеловал в податливые губы. Патриция ощутила почти такое же возбуждение, как несколько дней назад при их первом поцелуе.

Она прижалась к нему. Ее пальцы нежно гладили его затылок и ерошили волосы. Она почувствовала руки Джеффа, скользнувшие по голому телу под джемпером. Соски ее грудей отвердели, как только он их коснулся.

Обиду и разочарование словно ветром сдуло. Любимый сжимал ее в своих объятиях, и это было все, чего она сейчас желала. Пэтти думала о том, что она рассказывала Маргарет Лэндоу: как хочет выйти замуж, иметь свой дом и растить двух мальчиков. И пусть вместо мальчиков получатся девочки, она ничуть не огорчится.

Когда они разомкнули объятия, в глазах у Пэтти стояли слезы. Она попыталась их быстро смахнуть, но Джефф успел заметить.

— Ты плачешь? — встревожился он. — Я что-то сделал не так? — Он всегда терялся при виде женских слез. Как и большинство мужчин, Флаунт с детства был приучен сдерживать свои чувства.

Бывало, что где-то в глубине души возникало желание дать волю эмоциям. Но Джефф безжалостно одергивал себя и подавлял слезы. Однажды он обсуждал это со своим бывшим сокурсником, который стал психологом. Джефф признавал, что нельзя длительно подавлять свои чувства, однако привитое в детстве было сильнее него.

— Нет, Джефф, ты все сделал, как надо, — сказала Пэтти, прижавшись щекой к его широкой груди. — Я просто кое о чем подумала.

— Ты несчастлива? — Он ласково погладил ее по волосам. «Что же мне теперь с ней делать?» — пронеслось у него в голове.

Патриция подняла голову и улыбнулась.

— Ну почему мужчины считают, что если женщина немножко поплакала, то это уже означает, что она несчастлива?

Джефф смущенно кашлянул.

— Понятия не имею. Но когда я счастлив, то смеюсь.

— И, по твоей логике, когда несчастлив, плачешь?

— Ну да… хотя, честно говоря… слушай, Пэтти, давай поговорим о чем-нибудь другом. — Джефф чувствовал себя в этой области крайне неуверенно и предпочитал сменить тему.

— Хорошо, давай, — согласилась Пэтти, видевшая его насквозь. — Я бы с удовольствием выпила. Только не виски. А ничего другого у меня дома нет.

— Мы можем куда-нибудь пойти, — обрадованно предложил Джефф. — В конце концов, нужно же отпраздновать наше будущее партнерство.

— Тише едешь, дальше будешь, мой дорогой, — засмеялась девушка. — Я согласилась тащить вместе с тобой дело Хопкинса, но больше пока ничего не обещала.

Сейчас Джеффу совсем не хотелось говорить о делах, и он оставил ее слова без внимания. У них будет еще масса времени, чтобы все обсудить. «Не все сразу» — было его девизом в бизнесе. И до сих пор эта тактика всегда выручала Флаунта.

— Пойдем снова к итальянцу? — спросила Пэтти. — Я только быстренько переоденусь. Пять минут, не больше.

— У меня есть предложение поинтереснее, — сказал Джефф и обнял ее. — Пойду куплю вино и пару сандвичей, и мы отпразднуем здесь. Это будет гораздо приятнее.

Они посмотрели друг другу в глаза. Пэтти поняла, что он подразумевает, и почувствовала внизу живота нарастающее возбуждение. Волнующе медленно Джефф провел языком по ее пухлым губам.

— Поторопись, милый, — тихо попросила она. — Я ужасно голодна.

6

Когда Джефф вернулся с двумя пакетами продуктов, Пэтти успела переодеться. На ней было белое с красным домашнее платье из легкого хлопчатобумажного трикотажа. Широкая юбка доходила до середины икры. Наискосок от талии до ворота шла застежка-молния.

Джефф поставил пакеты на стол и обнял девушку.

— Какая ты мягкая, — пробормотал он, прижимая ее к себе.

— Потом, — засмеялась Пэтти, когда он потянул за замочек молнии. Она отстранилась и открыла первый пакет. — Сначала у меня был голод другого рода, но сейчас меня влечет сандвич.

Джефф достал из второго пакета охлажденную бутылку белого вина и подошел с ней к буфету.

— У тебя есть штопор?

— В нижнем ящике слева, — ответила Патриция с полным ртом. Она с наслаждением впилась зубами в огромный бутерброд с сыром и солониной. — Бокалы стоят наверху, — продолжая жевать, подсказала она, заметив его ищущий взгляд.

Он протянул Пэтти наполненный бокал и чокнулся с ней.

— За наш общий успех!

Они выпили, и Пэтти, с бутербродом в одной руке и бокалом в другой, уселась в кресло.

— А ты разве не хочешь есть? — спросила она, когда Джефф вновь налил себе вина.

— Я не голоден. Не обращай внимания. — Он сел на пол у ног девушки и, не отрывая глаз, смотрел на нее.

Запотевшим от ледяного вина бокалом он вдруг дотронулся до ее голой икры. Пэтти мгновенно откинулась в кресле и закрыла глаза.

Джефф просунул руку под подол ее легкого платья и, чуть-чуть приподняв его, нагнулся и поцеловал колени. Затем сдвинул юбку до тесно сжатых загорелых бедер. И снова прикоснулся к чувствительной коже холодным бокалом. Пэтти тихонько застонала.

Теперь Джефф стоял перед ней на коленях. Свой и ее бокалы он поставил на пол, туда же последовал и бутерброд Пэтти. Сантиметр за сантиметром он опускал молнию у нее на платье. Мягкая ткань сползла с плеч. Пэтти почувствовала, как напряглись соски ее грудей.

Она еще глубже вжалась в глубокое кресло. Участившееся дыхание поднимало и опускало грудь. Когда рука Джеффа нежно, но настойчиво втиснулась между ее бедер, она медленно их раздвинула. Заметив, что на ней нет трусиков, он ласково погладил густую поросль и убрал руку.

Пэтти открыла глаза и выпрямилась. Потом обняла его за шею. Джефф взял ее за талию и без всякого усилия приподнял над креслом. Затем легким движением спустил с нее платье, которое упало на пол.

Патриция видела, что он тоже возбужден. Под брюками отчетливо вырисовывался напрягшийся пенис.

— Не пойти ли нам в другую комнату? — спросила она внезапно охрипшим голосом.

— Потом, — ответил он, широко раздвинул ее ноги и положил их на подлокотники кресла. Пэтти обеими руками крепко ухватилась за спинку кресла, чтобы не сползти с него.

Голова Джеффа была у нее между бедер. Каждый раз, когда он касался ее языком, по спине пробегала дрожь. Его руки медленно гладили нежную кожу бедер, массировали тонкую талию и груди с твердыми сосками. Она стонала и коротко, резко вскрикивала.

Джефф начал ласкать языком ее плоть, Пэтти стала раскачиваться взад-вперед всем телом. Голова билась о спинку кресла. Его игра так возбудила ее, что последнее, самое интимное прикосновение довело ее до оргазма.

Она изогнулась и прижалась к нему. Руки беспорядочно теребили его волосы. Когда чувственная волна схлынула, девушка тяжело дышала, хватая ртом воздух. Она попыталась сесть, но не смогла.

— Помоги же мне, — с трудом выдохнула Патриция. — Удобной эту позу не назовешь.

— Что же ты мне раньше не сказала?

— Я была занята другим, — засмеялась Пэтти, нежно гладя его по волосам.

Джефф поднял ее на руки, отнес в спальню и положил на кровать.

— Если бы ты знал, как приятно ощущать голой кожей прохладу простыни, — промолвила девушка, устраиваясь поудобнее. — Ты не находишь, что и тебе пора бы раздеться? Существует же такая вещь, как равноправие.

— В первый раз слышу, — шутливо парировал он. — Ну-ка расскажи, что это такое. — На нем были слаксы, полосатая рубашка с расстегнутым воротничком и легкий пиджак соответствующего стиля.

Подперев голову рукой, Пэтти наблюдала за тем, как Джефф раздевается.

— Равноправие встречается повсюду, — подхватила она в тон ему. — Например, в иллюстрированных журналах можно встретить столько же полуобнаженных мужчин, сколько и женщин.

— Ну это понятно, — с нарочитой серьезностью согласился Джефф. — Больше половины человечества составляют женщины. Если мы используем в рекламе секс, то должны не только показывать легко одетых манекенщиц, но и заботиться о справедливой компенсации.

— Точно, — усмехнулась Пэтти. — Равноправие восторжествует тогда, когда в «Плейбое» на каждой странице появится полуобнаженный мужчина. Мы тоже, в конце концов, хотим получать удовольствие.

Джефф снял трусы и, голый, стоял около широкой кровати.

— Когда я вижу такое в натуре, мне нет никакого дела до «Плейбоя». — Она приподнялась и потянулась к нему. — Иди ко мне, — севшим голосом позвала Патриция. — Мне опять горячо. — Она притянула Джеффа и положила его руку себе между бедер. — Чувствуешь?

Пэтти широко развела ноги, и он лег сверху. Он водил лицом по ее груди. Щетина царапала нежную кожу, но чем дольше он это делал, тем сильнее девушка возбуждалась. Потом он плотно прижался к ней торсом и вошел в нее.

Он двигался в ней короткими, все убыстряющимися толчками, продолжая тереться лицом о ее грудь. Патриция судорожно сжала кулаки. Она чувствовала, что снова близка к оргазму, но на этот раз хотела достичь его одновременно с Джеффом.

— Джефф, — шепнула она. — Ну же!

— Сейчас, любовь моя, сейчас, — сдавленно твердил он. Потом по его телу пробежала дрожь, и со стоном облегчения он упал на нее. В ту же секунду тело Пэтти напряглось и разрядилось наслаждением.

— Это было прекрасно, — тихо промолвила она, поглаживая светлые завитки волос на его широкой груди. Джефф откинулся на спину и обнял ее одной рукой.

— Я тоже так считаю, — глубоко вздохнул он. — Эй, щекотно, — крикнул Джефф, когда девушка потянула губами один из бесчисленных завитков.

— Я хотела бы перецеловать каждый волосок на твоем теле. Сколько времени для этого потребуется? — Пэтти взялась было за очередной завиток, но потом решила не тратить время на отдельные волоски и стала водить по всей груди приоткрытыми влажными губами.

Ее ногти надавливали на его кожу, оставляя легкие следы. Джефф почувствовал, что снова возбуждается. Он негромко застонал. Патриция на мгновение остановилась, но, увидев, как его пенис медленно увеличивается в размере, опять склонилась над его грудью, лаская ее языком и губами.

Одной рукой она поглаживала его член и, когда Джефф прикоснулся к ее промежности, поняла, что ее голод по этому атлетическому телу еще не утолен. На сей раз любовники не спешили. Они лежали рядом, сплетясь ногами.

Только бедра слегка двигались. Но чем дольше это продолжалось, тем более страстными становились объятия. Когда оба достигли высшей точки, их тела реагировали не так бурно, как перед этим, зато гораздо сильнее и глубже.

Пэтти никогда не была так счастлива. Она всегда полагала: секс — это еще не все в отношениях партнеров. Но происходящее с ней сейчас говорило о том, что тут случай особый.

На следующее утро они поехали на «порше» Джеффа в фотоателье Джека Уэлби. Патриция твердо знала, что никому не скажет ни слова о планируемой рекламной кампании. Поэтому она немножко надулась, когда Джефф еще раз напомнил ей об этом.

— После всего, что между нами было, ты вполне мог бы чуть больше мне доверять, — обиделась она. — Ты что, принимаешь меня за безмозглую трещотку?

— Вовсе нет, Пэтти. Я просто к слову сказал, — оправдывался он, пытаясь заглянуть ей в глаза. Но она неподвижно уставилась на дорогу.

«Ну почему женщины так болезненно все воспринимают?» — подумал он и прибавил газу. Было еще рано, до часа пик оставалось минут тридцать, обычный для Лос-Анджелеса транспортный хаос не начался.

Поскольку трехполосная магистраль была свободна, Джефф не следил за скоростью. Только когда услышал за собой рев сирены полицейского патруля и в зеркале заднего вида увидел мощный мотоцикл, он бросил взгляд на спидометр.

— Проклятье, — выругался мужчина и включил более низкую передачу, чтобы притормозить автомобиль. Но полицейский на мотоцикле уже поравнялся с ним и требовал остановиться. Джефф понял, что снова попался. Съехал на обочину и опустил боковое стекло.

Он попытался улыбнуться, чтобы встретить инспектора одной из своих испытанных шуток, но тот его опередил.

— Видел я этих шустриков из Оклахомы, — ухмыльнулся он во всю физиономию. — Ездят без действующего водительского удостоверения, любят скоростные немецкие спортивные машины и не знают правил дорожного движения. Так, спортсмен?

Никакого сомнения: это тот самый полицейский, который несколько дней назад влепил ему уведомление о штрафе. На этот раз он был без черных солнцезащитных очков.

— Вы знакомы? — тихонько спросила Пэтти.

— Похоже, мы станем скоро неразлучными друзьями, — съязвил Джефф, у которого пропала охота веселиться.

— Это чудесно, — невинно заметила девушка. — Никогда не повредит иметь хорошего друга в полиции.

Джефф замученно простонал, а инспектор заржал во всю глотку.

— Точнее вы просто не могли выразиться, леди, — хохотал он. — Давно я не слышал такой отличной шутки.

— Я действительно не понимаю, что здесь смешного, — возразила Пэтти. Она наклонилась вперед и внимательно разглядывала полицейского.

— О’кей, — сказал тот, посерьезнев. — Посмеялись, и хватит. Вы опять ехали по городу с превышением скорости, признаете?

Джефф молча кивнул. «Бессмысленно спорить с этой дубиной», — подумал он.

— А чем вы это докажете, инспектор? — вмешалась Патриция, которая успела сообразить, что Джефф и полицейский находятся отнюдь не в дружеских отношениях. — Я как раз случайно взглянула на спидометр, поскольку у меня назначена срочная деловая встреча. — Она наклонила голову и сладко улыбнулась патрульному. — Мы ехали со скоростью шестьдесят километров, — нагло лгала Пэтти. — Я это знаю абсолютно точно, потому что еще подумала, тащимся, мол, как черепахи. Если бы я сидела за рулем… — Она пожала плечами и кокетливо провела по губам кончиком языка.

— Но вы ведь сами признали, мистер, что ехали слишком быстро, — обратился разозленный полицейский к Джеффу.

— Я? Я ни слова не сказал, — возмутился Джефф. — Ты что-нибудь слышала, Пэтти?

— Ты даже не пискнул, — подтвердила Пэтти в полном соответствии с истиной. При этом она доверчиво округлила глаза и замахала длинными ресницами.

— Ладно, — буркнул полицейский и нацепил свои темные очки. — На этот раз вы от меня улизнули. Но я буду начеку. Если снова попадетесь…

— Извините, пожалуйста, можно нам ехать? — прервала Патриция его угрозы. — Я вам говорила, что ужасно спешу.

— Черт возьми, здорово ты его сделала, — засмеялся Джефф и хлопнул себя по ноге. — Такого я от тебя не ожидал. Прими мои поздравления.

— Ну конечно, — философски заметила Пэтти. — Многое бы в этом мире изменилось, если бы вы, мужчины, побольше доверяли нам, женщинам. Но это будет не скоро, потребуется не один десяток лет.

Джефф пожал плечами. Разумеется, он понимал, что, по сути, Пэтти совершенно права. Но его злило, что ей удалось поймать его на глупой оговорке.

Джек Уэлби приветливо поздоровался с Пэтти. Она обрадовалась, что он не сделал никакого циничного замечания относительно ее вчерашнего бегства. Его ассистентка Элизабет также вела себя с Пэтти так, как будто ничего не произошло.

Пока Джефф беседовал с фотографом. Пэтти переоделась. Она остановилась на красном купальнике. Стоя перед зеркалом, поворачивалась туловищем в разные стороны, пытаясь так пристроить лоскутки лифчика, чтобы грудь хотя бы наполовину была прикрыта.

Но после нескольких безуспешных попыток она сдалась. Треугольнички, соединенные между собой тонкими шнурками, закрывали только соски. «Какая вульгарность», — подумала Пэтти и натянула мини-трусики.

«Никогда бы не показалась в таком виде на людях, — размышляла она, направляясь в студию. — Лучше уже совсем голой». Девушка смущенно встала перед экраном, на который был спроецирован фон. Джек надел очки и испытующе рассматривал ее со всех сторон.

«Словно корову, которую продают на рынке», — подумала Пэтти. Она взглянула вниз на Джеффа, сидящего на складном стуле. Он сложил руки у лица, как для молитвы, и барабанил кончиками пальцев. Рядом с ним стояла Элизабет. Молодая женщина качала головой и морщила лоб.

— Ты ведь нам не выдаешь, для рекламы какого товара производится съемка, Джефф. Но я считаю, что это просто срам — заставлять Пэтти выходить в таком виде.

— Элизабет права, — вмешался в разговор Джек. — Лифчик вообще никуда не годится. Все вместе — просто маразм. Не имею ни малейшего представления, каким образом можно сделать детку привлекательной в этом дерьме.

— О’кей, — сказал Джефф. — У меня ведь тоже есть глаза. — Он подошел к Пэтти и обнял ее за плечи. — Быстренько переодевайся. Мы поедем и подыщем тебе что-нибудь другое.

— Очень разумно, — кивнула Элизабет, когда Патриция скрылась в костюмерной. — Я думаю, ей отлично подойдет изысканный цельный купальник. Через пару кварталов отсюда находится новый торговый центр с супермодными бутиками. Вы наверняка там что-то найдете.

И действительно, девушка сразу же обнаружила купальник, который ей великолепно подошел. Бирюзового цвета, со светло-зелеными полосками и розовыми горошками.

— Последний писк, — засмеялась она. — В этом году тот, кто хочет одеваться по моде, носит цвета Майами.

Купальник был цельнокроеный, но производил впечатление бикини. Треугольная нижняя часть поднималась по бокам почти до талии. Отсюда шли две узкие полоски ткани, которые перекрещивались на спине и затем расширялись.

Они проходили под мышками и на груди образовывали бюстгальтер. Его чашечки были также треугольной формы и соединялись застежкой в виде крупной английской булавки розового цвета.

— Надеюсь, у тебя не будет неприятностей с твоим заказчиком, — поинтересовалась Пэтти, когда через полчаса они вернулись в ателье.

— Не думай об этом, — успокоил ее Джефф. — Я сумею им все объяснить. Если фотография получится такой, какой я ее себе представляю, вообще не будет иметь значения, что за купальник на тебе.

Все остальное пошло как по маслу. Джек Уэлби работал спокойно и сосредоточенно. Его указания были ясными и точными. Пэтти, привыкшая к рычанию Фреда Уилсона, просто отдыхала. Ей очень понравилось, как Джек обращался со своей ассистенткой.

Если Элизабет вставляла замечание или даже предлагала что-то изменить, он внимательно выслушивал ее и, немного подумав, отвечал, почему то или иное, по его мнению, не сработает. Джефф вообще ни во что не вмешивался, кроме одного-единственного раза.

— Надо бы использовать ветродув, — предложил он. — Я бы хотел, чтобы волосы у Пэтти развевались. Думаю, для сцены на пляже это будет выглядеть натуральнее.

— Если бы я подробнее знал, чего ты на самом деле от меня ожидаешь, то мог бы, разумеется, предложить еще ряд вариантов, — сказал фотограф. — Я действую совершенно вслепую. Неужели ты не можешь даже намекнуть, Джефф?

— То, что ты до сих пор делал, просто великолепно, — только и ответил ему Флаунт и снова уселся в сторонке на свой складной стул.

— Ну ладно, — вздохнул Джек. — Придется продолжать так.

Через три часа они закончили работу. Элизабет собрала отснятую пленку и исчезла с ней в лаборатории. Джефф хотел сегодня же вечером посмотреть снимки, чтобы отобрать лучшие для показа своему клиенту.

Они попрощались с фотографом, и Джефф повез Пэтти домой. Девушка устала и хотела отдохнуть. Поскольку у Флаунта были еще дела в бюро, он высадил ее перед виллой и обещал завтра позвонить.

7

Последующие дни были насыщены событиями. Фотографии, предложенные Джеффом фирме Хопкинса, вызвали сенсацию. Все согласились, что рекламная кампания будет иметь колоссальный успех.

Пэтти вызвали по телефону в ателье Джека Уэлби, чтобы сделать решающий снимок с мороженым Хопкинса в руках. На сей раз обстановка была куда более нервной, так как помимо фотографа и его ассистентки Элизабет присутствовал целый штаб специалистов по рекламе. Их главной заботой было то, чтобы мороженое Хопкинса предстало в самом выгодном свете.

Съемки продолжались целых два дня, потому что каждый из этих специалистов считал своей обязанностью придираться к любому пустяку. Особенно не давал житья некий мистер Беркхэм. Он обращался с Пэтти так, словно перед ним был чурбан, который он по своему усмотрению мог передвигать в любую сторону.

Джек Уэлби и Элизабет делали все, что было в их силах, но мистер Беркхэм не упускал малейшей возможности, чтобы продемонстрировать, кто здесь главный. Иногда Патриции хотелось все бросить и уйти домой. «Если бы Джефф сидел на съемках, мне было бы проще справиться с этим неприятным типом», — думала она.

Но Флаунт был настолько занят, что встречался с Пэтти крайне редко. Пару раз Джефф ночевал у нее, и тогда девушка светилась от счастья. Чем лучше они узнавали друг друга, тем больше она убеждалась в том, что любит его. Но в то же время ей становилось все труднее прямо смотреть ему в глаза. Она смущалась, когда он заводил разговор о своих профессиональных планах, которые должны были быть тесно связаны с ее собственными. В тот день, когда во всех крупных иллюстрированных журналах появилась первая фотография Патриции, Джефф решил с ней поговорить.

— Что с тобой происходит? — спросил он, когда она лишь мельком взглянула на снимок и тут же отвернулась. — Я чувствую, что с некоторых пор тебя что-то угнетает. Не пора ли нам это обсудить, как считаешь?

Пэтти сидела, подобрав под себя ноги и сжавшись в комочек, в одном из старомодных кресел. Она понимала, что Джефф прав и следует рассказать ему, что произошло.

— Боюсь, я совершила ужасную глупость, — тихо начала девушка. — Мне даже страшно говорить с тобой об этом. — Она опустила голову. — Сама не могу понять, почему это сделала.

Джефф сидел в кресле напротив. Он слегка наклонился вперед, уперевшись руками в бедра, и выжидательно смотрел на нее.

— Ничего такого уж страшного быть не может, — подбодрил он Пэтти. — Просто расскажи мне все с самого начала. Что бы ты там ни натворила, всегда есть выход.

— Я подписала кое-какие бумаги у Бальдена, — выдавила из себя Патриция. — Он велел вызвать меня к себе и предложил более выгодный контракт, и я… — Голос ее задрожал и смолк.

При имени конкурента Джефф подскочил как ужаленный.

— Поподробнее, — резко сказал он. — Когда это случилось и, самое главное, что именно ты подписала?

— Мы как раз закончили съемки у Джека, — продолжала Пэтти, запинаясь на каждом слове. — В тот день мистер Беркхэм особенно придирался ко мне. И на твой счет высказывался не слишком лестно. Называл тебя «бабочкой-однодневкой», «мыльным пузырем» и утверждал, что в мире рекламы ты никогда не завоюешь достойной позиции. Я страшно разозлилась.

— Могу себе представить, — кивнул Джефф, сжимая руки в кулаки. — Ну до чего же дерьмовый мужик. Ладно, с ним я справлюсь, он у меня еще попляшет. О’кей, — сменил он тему. — Какое отношение к этому имеет Бальден? Пока мне это непонятно.

— Ты тогда был в Сакраменто, и, когда я вернулась домой, мне позвонила Барбара, секретарша Бальдена. Она попросила меня срочно приехать в бюро. Я сразу же села в машину и поехала. — Пэтти сделала короткую паузу и умоляюще посмотрела на Джеффа. — Я сама не понимаю, почему это сделала, — жалобно пролепетала она. — Во всяком случае, Бальден вел себя со мной чрезвычайно любезно.

— Постарайся вспомнить каждое слово, — прервал ее Джефф. — Любая деталь может оказаться очень важной.

Патриция прекрасно помнила разговор. Она много раз прокручивала его в памяти.

— Он поздоровался и предложил мне кофе. Потом поздравил меня с тем, что я получила работу от другого агентства, и спросил его название.

— А потом? Что он потом сделал? — Джефф в нетерпении вскочил и зашагал по комнате.

Пэтти видела, что он крайне взволнован. На душе у нее кошки скребли, но она знала, что должна наконец все ему выложить.

«В последние месяцы я недостаточно внимательно к тебе относился, Пэтти, — сказал Бальден. — Но в будущем это не повторится. Я лично, и самым ревностным образом, позабочусь о твоей карьере. У меня на твой счет далеко идущие планы, ты еще удивишься!» И он засмеялся.

«Но я больше не буду позировать в купальниках и нижнем белье», — ответила я на это Бальдену. А он сказал, что этого и не потребуется, и, кроме того, обещал установить мне гарантированный ежемесячный минимальный доход.

Джефф наморщил лоб. Ни одно агентство из тех, что он знал, не выплачивало своим моделям твердого жалованья. Это, должно быть, очередной трюк Бальдена, не предвещающий ничего доброго.

— Сколько он тебе обещал?

— Четыре тысячи плюс покрытие накладных расходов, — ответила Пэтти, совсем сникнув. — Со следующего месяца.

— А сколько ты зарабатывала раньше? — Джефф покачал головой. Он просто не мог поверить в то, что Пэтти ему сейчас рассказывала.

— Как правило, от двух до трех тысяч. Когда больше, когда меньше. В зависимости от того, сколько мне предлагали работы.

Джеффу стало ясно: Пэтти позволила Бальдену элементарно обвести себя вокруг пальца.

— И все это, конечно, зафиксировано на бумаге?

Пэтти кивнула с несчастным видом.

— Думаю, что да. Бальден положил передо мной контракт, который я подписала.

— Что значит «думаю, что да»? Разве ты не прочитала контракт, прежде чем его подписывать? — Джефф с трудом сдерживался. — Где твои экземпляр?

Пэтти встала и пошла к старомодному буфету. Она открыла один из ящиков и достала из него папку, в которую был подшит контракт.

— Он такой толстый, — тихо сказала она и протянула документ Джеффу.

Он быстро просмотрел отдельные страницы. Лицо его хмурилось все сильнее. Закончив, Джефф молча бросил контракт на стол. «Я просто отказываюсь в это верить, — подумал он. — Это не может быть правдой. Такого вообще не бывает».

— Кеннет Бальден сыграл в рулетку, — промолчав, мрачно произнес Джефф. — Он сделал ставку на то, что ты подпишешь эту дрянь, не глядя. И выиграл. Ты действительно оказалась так глупа, что собственноручно подписала себе, образно говоря, смертный приговор. Этим контрактом он поймал тебя на крючок.

— Но… — Пэтти беспомощно пожала плечами и опустила руки.

— Ни слова о какой-то там минимальной сумме, которую он якобы обязался тебе ежемесячно выплачивать. Ты отдала все права его агентству. Теперь он станет определять, какую работу ты будешь выполнять, а от какой отказываешься. Ты лишаешься права наниматься через другое агентство. Практически ты полностью принадлежишь Бальдену.

Джефф говорил совершенно беспристрастно. Он ясно представлял себе последствия. Если Бальден не захочет дать Пэтти работать, он может вести себя, как собака на сене. И хотя Флаунт не знал наверняка, по какой причине Бальден заманил Пэтти в ловушку, смутные подозрения на этот счет у него появились.

«Видимо, Бальден каким-то образом пронюхал о том, что «Хопкинс» решил направлять свои миллионы через мое агентство, — подумал он. — Возможно, знает, что запланировано продолжение рекламной кампании с Пэтти. Таким образом, он заполучил в лапы мощное средство давления. Пэтти целиком у него под контролем. Следовательно, если «Хопкинс» на самом деле захочет раскрутить рекламу с Пэтти, я должен буду получить на это согласие Бальдена. А он согласится, естественно, только при том условии, что рекламные миллионы «Хопкинса» снова потекут через его агентство. Ловкий ход, даже если он и осуществлен с помощью грязного обмана».

Бальден рассчитывал, что Пэтти будет себя вести как подавляющее большинство людей и не станет внимательно читать контракт. Он блефовал, шансы были пятьдесят на пятьдесят. И выиграл.

— Я завтра же поговорю с Бальденом, — промолвила Пэтти, сгорая от стыда. — Мы обсуждали с ним совсем не то, что стоит в контракте.

— У тебя нет свидетелей, — уныло возразил Джефф. Он так тщательно разработал свою операцию, и все, казалось бы, шло по плану. Надо же было такому случиться. Одним ударом он сбит с ног и должен все начинать заново.

— Не сердись на меня, Джефф, — всхлипнула Пэтти и прижалась к нему. — Я наверняка все исправлю.

Он с удовольствием сказал бы ей что-нибудь приятное в утешение, но сам был слишком огорчен. Ему требовалось побыть одному, чтобы хорошенько поразмыслить над этой запутанной ситуацией. Погладив Патрицию по спине, он отстранил ее от себя.

— Сейчас мне надо идти, Пэтти, — твердо сказал Джефф. — Я люблю тебя, но оставаться в данный момент рядом не могу. Ты поступила безобразно. Мне потребуется время, чтобы с этим справиться.

«Он впервые сказал вслух, что любит меня, — пришло в голову Пэтти после его ухода. — И тут же заявил, что не может находиться со мной рядом». Она бросилась на кровать и безудержно разрыдалась. Что же это за любовь, если не выносишь того, кого якобы любишь?

На следующий день Патриция просидела битых шесть часов в приемной у Бальдена. Она точно знала, что шеф находится в бюро, но секретарша Барбара отражала все ее попытки пробиться к нему. В конце концов. Пэтти сдалась и поехала домой. Напрасно ждала она и звонка от Джеффа.

На следующий день Патриция поймала Бальдена на автостоянке. Сначала он прикинулся, будто не замечает ее, но, поняв, что ему не отвертеться, стал хамить.

— Если ты хочешь со мной побеседовать, договорись о времени с Барбарой, — заявил он высокомерно. — Я слишком занят, чтобы возиться с каждой моделью, которая работает у меня по контракту.

— Но именно о контракте и идет речь, — возразила Патриция, загородив ему дорогу. — Хочу его аннулировать. Если бы я знала его содержание, то никогда бы не подписала эту бумагу.

Бальден грубо отпихнул ее рукой в сторону. Он нагло и хитро ухмыльнулся.

— Контракт имеет законную силу. И я выжму из него все, до последней капли. Можешь доложить это своему оклахомскому ковбою. Ему почти удалось отстранить меня. Но только «почти». — Он злорадно захохотал ей в лицо. — Ловкий мальчик, но все же недостаточно, чтобы справиться с Кеннетом Бальденом. Он проглядел два пустячка. Первый — мои друзья в «Хопкинсе». А точнее, мистер Беркхэм, который держит меня в курсе всех дел. Я с самого начала знал, что затевается. — Указательный палец Бальдена коснулся груди Пэтти. — А вот и второй. Твой юный друг не подозревал, с какой дурой связался. Даже я думал, что придется труднее.

У Пэтти земля ушла из-под ног. Только сейчас она осознала все возможные последствия совершенного поступка. Своим непродуманным и поспешным решением она нанесла ущерб Джеффу, а вернее сказать, разорила его. Этого он ей наверняка никогда не простит. Не сможет простить.

От этой мысли Пэтти застыла на месте, и Кеннет Бальден беспрепятственно удалился. Она уже давно сидела в машине, а его хохот все еще звучал у нее в ушах. Девушка обхватила обеими руками руль и опустила на него голову.

«Как хорошо было бы оказаться дома, в Оклахоме», — печально думала Патриция. Она была по горло сыта этим огромным городом, где каждый пытается тебя надуть, поставить подножку. Где люди мчатся мимо, не успевая даже поздороваться.

Она больше не хотела быть моделью, не хотела демонстрировать ни элегантные вечерние платья, ни, тем более, нижнее белье. Пэтти мечтала о покое и нежности. Всегда, вспоминая об Оклахоме, она думала и о Джеффе. И желала только одного — очутиться вместе с ним в Элк-Сити, маленьком городке среди зеленых холмов.

Фотографии Пэтти имели колоссальный успех. В течение двух недель люди, казалось, ни о чем другом не говорили. Снимки были так выразительны и привлекательны, что каждый гадал, какой же товар они все-таки рекламируют. Во всех ресторанах и барах заключались пари.

Одни предполагали, что таким образом хотят привлечь внимание к новой марке автомобиля, другие считали, что это реклама бюро путешествий, пытающегося продать как можно больше экзотических туров.

А когда наконец появилась фотография Пэтти с мороженым Хопкинса в руках, его мгновенно расхватали во всех магазинах. Пэтти не могла себе этого объяснить, но она внезапно превратилась в национального идола. Люди раскупали мороженое Хопкинса только потому, что ОНА ела это мороженое.

На нее посыпались фантастические предложения относительно рекламы самых разнообразных товаров. Но Бальден был неумолим и отклонял все, хотя и сам мог бы на этом заработать кучу денег. Но его интересовало другое: он хотел разрушить карьеру Пэтти. И это было в его силах.

— Неужели мы ничего не можем сделать? — спрашивала Патриция Джеффа. — Бальден действительно имеет право мне все запрещать? Я сейчас так популярна, что могла бы зарабатывать десятки тысяч, если бы он только позволил. — Они сидели в маленьком ресторанчике на бульваре Голливуд. Перед ней стояли кока-кола, апельсиновый сок и молоко, а Джефф наслаждался сочным бифштексом.

— Конечно, ты можешь нарушить контракт, — ответил он. — Но боюсь, что в этом случае Бальден возбудит против тебя миллионный иск.

— А как реагируют на это люди Хопкинса? — поинтересовалась она, сделав небольшой глоток кока-колы.

— Если я в течение недели не заполучу тебя в студию для производства рекламного ролика, они вычеркнут меня из бюджета. Беркхэм дал мне это недвусмысленно понять. Пока я отделываюсь обещаниями, но это становится все подозрительнее. Честно говоря, у меня нет ни малейшего представления, каким образом мы сможем получить у Бальдена разрешение.

Джефф, похоже, смирился с поражением. Он развил бешеную деятельность и раздобыл целый ряд других клиентов. Разумеется, ни один из них не мог сравниться с Хопкинсом, но лучше хоть что-то, чем ничего.

Он регулярно встречался с Пэтти, но их отношения дали трещину. Патриция просто не могла оставаться такой же беззаботной, как раньше. Она чувствовала свою вину, и это отрицательно сказывалось на их связи.

Хотя Джефф и повторял ей постоянно, что любит ее, уверенности Пэтти это не прибавляло. Теперь, когда Бальден почти не давал ей работы, она часами сидела дома одна. И тосковала по возлюбленному. Но когда тот приходил вечером, Патриция держалась скованно, несмотря на все его усилия отвлечь ее.

— А что это ты, собственно, пьешь? — спросил он, чтобы переменить тему.

— Я на диете, — невесело усмехнулась Пэтти. — Набрала пару лишних фунтов. Нужно от них избавиться. Впрочем, это не имеет больше значения. При сложившихся обстоятельствах перед камерой мне все равно больше не стоять.

— Не болтай чепухи, — сказал Джефф и потрепал ее по щеке. — Никогда нельзя сдаваться. Завтра может случиться такое, что все изменит. Нужно оставаться оптимистами. Поверь мне. — Он глубоко заглянул в ее глаза и ласково улыбнулся. — А теперь раскрой секрет своей диеты. Мне от одного ее вида тошно. Не представляю себе, как можно все это пить вперемешку.

Пэтти робко улыбнулась. Ей было приятно, когда Джефф дотрагивался до нее и так мило с ней разговаривал.

— Апельсиновый сок я пью из-за витаминов, — объяснила она. — Кока-кола нужна, чтобы не тянуло в сон. А молоко успокаивает желудок, ведь первые две жидкости не слишком хорошо сочетаются друг с другом.

— Фантастика, — засмеялся Джефф. — Я знаю похожий рецепт. Сначала выпиваешь с удовольствием бутылку вина, а потом идешь в постель.

— Не понимаю. — Пэтти наморщила лоб. — В чем соль шутки?

Джефф отодвинул тарелку и встал. Он взял ее руку и прижал к губам.

— Пойдем, и я тебе объясню, — шепнул мужчина, обняв ее. — Вес, может, и не снизишь, зато настроение повысишь.

Маргарет Лэндоу с тревогой наблюдала за состоянием Пэтти. Естественно, девушка понемногу рассказала актрисе всю историю. Маргарет была возмущена подлым поведением Бальдена.

— А что, если мне поговорить с этим господином, как ты считаешь? — спросила она. — В мое время такого не бывало. Конечно, кое-кто тоже занимался нечистыми делами. Некоторые киностудии навязывали нам, актерам, кабальные контракты. Но в большинстве случаев можно было найти выход.

— Это очень любезно с твоей стороны, Маргарет, — ответила Пэтти. — Но больших надежд я на это не возлагаю. Бальден хочет меня уничтожить. И то, что он это может на самом деле, уже доказано на примере других. Я не верю, будто твой разговор с ним что-либо изменит. Он просто взбесился. Ты лишь зря потратишь время.

— Это уж моя забота, милая Пэтти. В конце концов, времени у меня больше чем достаточно. Вдруг старухе удастся переубедить этого осла. Наперед ничего не известно. И попытка — не пытка.

Маргарет Лэндоу тщательно подготовилась к встрече с Кеннетом Бальденом. Она выглядела исключительно изысканно, как истинная леди. На ней был темно-синий закрытый костюм с белым воротничком-стойкой и белыми манжетами. Ей очень хотелось надеть туфли на высоких каблуках, но пришлось от этого отказаться, так как ноги ее частенько теперь подводили.

Глаза и губы аккуратно подкрашены, на серебристых кудряшках свежая укладка. Картину дополняли белые чулки и кружевные перчатки. Гордо, с достоинством, вошла она в кабинет Бальдена.

Ее манера держаться произвела впечатление даже на него. Бальден встал из-за стола и пошел ей навстречу. Как кавалер старой школы, он поцеловал посетительнице руку, с трудом припоминая, кто она такая.

— Чем могу служить, мадам? — вежливо спросил он и указал рукой на кресло для посетителей около своего стола. — Пожалуйста, садитесь. Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Кофе? Или лучше стаканчик виски?

— Вы очень любезны, мистер Бальден, — откликнулась пожилая дама, грациозно расположившись в кресле. — Виски — это неплохо. Очень помогает вести беседу.

— И я того же мнения, — засмеялся Бальден. — Я думаю, мы великолепно понимаем друг друга. — Он наполнил до половины два стакана и поставил их на письменный стол. — Итак… Миссис?..

— Маргарет Лэндоу.

— Итак, миссис Лэндоу, что вас привело ко мне?

Маргарет взглянула Бальдену прямо в лицо и сразу перешла к делу.

— Я слышала, что вы являетесь авторитетным человеком в сфере рекламы, — сказала она. — Одна моя знакомая работает у вас по контракту. Этот контракт и есть причина моего прихода к вам.

Глаза Бальдена превратились в узкие щелки.

— Я не обсуждаю свои контракты с посторонними, — заявил он, откинувшись на стуле.

Но Маргарет была не из тех, кого легко сбить с толку.

— Авторитетные мужчины должны быть великодушными, — уверенно продолжала она. — Упрямство же — признак мелкой души.

— Очень интересно, — засмеялся Бальден, которому стало ясно, что Маргарет Лэндоу пришла из-за Пэтти Доусон. — Для меня не имеет никакого значения, если кто-то там считает Кеннета Бальдена упрямым. Я совершенно безразличен к мнению других. И делаю лишь то, что мне самому кажется правильным.

— Но почему вы хотите погубить человека, который вам ничего плохого не сделал? — Пожилая дама чувствовала, что ее визави пытается закончить, по сути, еще не начавшийся разговор.

— Послушайте, миссис Лэндоу, — холодно произнес Бальден. — Вы попусту тратите и свое, и мое время. Пэтти добровольно подписала контракт, предоставляющий мне определенные права. И никто не заставит меня отказаться от их реализации.

— Как вы можете быть таким бессердечным, — снова завела Маргарет.

Но Бальден тут же перебил ее.

— Я достаточно долго выслушивал вашу болтовню. В моем деле прокручиваются миллионы. И таких слов, как «бессердечно» и «великодушно», не имею в своем словаре. Возвращайтесь домой или к дамам, с которыми вы пьете чай, а меня оставьте в покое.

Всю его любезность как рукой сняло. Он встал и подбоченился. Миссис Лэндоу знала, что ей нечего терять, и предприняла последнюю попытку.

— У меня еще есть влиятельные друзья, — спокойно заявила она, хотя внутри у нее все дрожало. Ведь за исключением нескольких бывших коллег она никого не знала.

Бальден выставил вперед подбородок и вытянутой рукой указал на пожилую даму, неподвижно сидящую перед ним в кресле.

— Вы осмелились угрожать мне? — закричал он. — Какая-то отставная актриса хочет меня напугать! Не будьте смешной, леди. Возможно, лет сорок назад вы и знали кого-то, кто мог бы потягаться с Кеннетом Бальденом. Да и то сомневаюсь. Убирайтесь наконец, или я собственноручно выкину вас отсюда.

Маргарет встала. Она старалась уйти с достоинством. За всю ее долгую жизнь никто никогда с ней так не разговаривал. У двери она обернулась.

— Вы жалкий и мелочный человек, мистер Бальден. Сейчас вы, вероятно, и обладаете какой-то властью. Но это может кончиться быстрее, чем вы полагаете. Очень скоро вы вспомните мои слова.

Оказавшись на улице, Маргарет Лэндоу с трудом перевела дыхание. Она была потрясена. «Я действительно хотела помочь Пэтти, — подумала она. — Но с такими людьми, как Бальден, разговаривать нельзя. С ними можно только бороться их же собственными методами».

Она взяла такси и поехала в Беверли-Хиллз, в бар «Перино», где договорилась встретиться с Патрицией. Это заведение посещала преимущественно публика, занятая в кино- и телебизнесе. Маргарет давно уже там не бывала, она вообще редко выходила куда-либо.

Сейчас в баре было мало народу, но к вечеру он заполнится посетителями. Фланирующие кинозвездочки станут демонстрировать свои достоинства, пытаясь привлечь внимание продюсеров и режиссеров.

Миссис Лэндоу уселась за длинную стойку, заказала двойное виски и, ничем не разбавляя, выпила его залпом. Она пила очень редко, но тут сделала знак бармену, и он снова наполнил ее стакан. К приходу Пэтти Маргарет успела выпить еще три двойные порции виски, и язык у нее слегка заплетался.

— Этот Ба… Бальден — подлое ничтожество, — ругалась она. — Он меня вышвырнул. Просто вышвырнул.

— Мне очень жаль, Маргарет, — произнесла Пэтти, почувствовав, что старая актриса задета за живое. — Не принимай это слишком близко к сердцу. Ты пыталась мне помочь — это самое главное. Спасибо, Маргарет.

Та лишь грустно кивнула.

— Все было напрасно. Он меня даже не выслушал. А потом вышвырнул из своего кабинета. Запросто. Раньше такого не случалось. Думаю, что и тогда люди были разными. Но они, по крайней мере, знали, как следует вести себя с дамой.

Пэтти отпила глоток апельсинового сока. Потом ободряюще обняла Маргарет за плечи.

— Радуйся, что ты нечасто имеешь дело с подобными типами. Это действительно крайне неприятно. Но в нашем мире с каждым днем появляется все больше «бальденов».

— Простите меня, пожалуйста, — вмешался в их разговор элегантно одетый мужчина, сидящий на высоком табурете рядом с Маргарет. — Меня зовут Тед Голдуотер. Я случайно услышал кое-что из вашей беседы. Если я не ошибаюсь, вы ведь знаменитая Маргарет Лэндоу.

Маргарет слабо усмехнулась.

— Да, это я. Впрочем, вряд ли кто-то сегодня меня еще помнит. Теперь я всеми забытая и никому не нужная старуха.

— Ты не должна так говорить, — энергично возразила Пэтти.

— Я тоже так полагаю, миссис Лэндоу, — поддержал мужчина. — Я прекрасно помню ваши фильмы. «Пламя над Атлантикой» я смотрел по меньшей мере раз пять.

— Очень мило с вашей стороны, мистер Голдуотер, — произнесла бывшая актриса. — Сегодня я особенно нуждаюсь в добром слове. И еще в порции двойного виски.

Тед Голдуотер подал знак человеку за стойкой.

— Вы ведь позволите мне угостить вас, миссис Лэндоу. И вашу юную подругу, естественно, тоже.

Одним тостом не обошлось. Маргарет пьянела все сильнее, зато настроение у нее поднималось. Она наслаждалась комплиментами, которыми щедро осыпал ее Тед Голдуотер, и хихикала, как девочка на первом свидании. Пэтти еще никогда не видела ее такой.

— А что, собственно, связывает вас с Кеннетом Бальденом? Если вам нужен агент, я могу вам порекомендовать гораздо лучшую кандидатуру, — предложил через некоторое время Тед Голдуотер.

Маргарет мгновенно помрачнела.

— Не напоминайте мне об этом парне. Тед, — ответила она заплетающимся языком. — Он хочет разрушить карьеру Пэтти. И никто не в состоянии его удержать. Это просто безобразие.

— Пожалуй, я могу оказаться вам полезным, — заметил Тед. — Я знаю Бальдена, и, возможно, он меня послушает. Что именно вам от него нужно?

Сначала Пэтти не хотела вот так сразу все выкладывать, но Маргарет настаивала, и она рассказала свою историю. Голдуотер внимательно слушал, время от времени задавая вопросы, если ему было что-то непонятно. Когда Пэтти закончила, Тед достал из кармана визитную карточку и протянул ей.

— Передайте мой телефон Джеффу. Пусть он сразу же позвонит мне. А сами приходите, пожалуйста, завтра в десять к Бальдену в бюро. Я тоже буду там и скажу Кеннету пару ласковых слов.

— Тед, — пробормотала Маргарет, с трудом удерживаясь на своем табурете. — Он это заслужил, потому что вышвырнул меня.

— Сделаю все, что в моих силах. Обещаю вам, Маргарет, — засмеялся Голдуотер.

— Ты хороший мальчик. — Маргарет потрепала Теда по щеке. Он успел поддержать ее, иначе она свалилась бы с табурета.

— А вы — послушная девочка и позволите Пэтти отвезти вас домой. Я счастлив, что наконец лично познакомился с вами. Буду рад, если мы вскоре снова увидимся. — Он легко поклонился и поцеловал Маргарет руку.

— Почему вы это делаете? — спросила Патриция, все еще держа в руке визитную карточку Теда.

— Все очень просто, — объяснил он. — Я большой поклонник миссис Лэндоу. Она хотела вам помочь, но ничего не получилось. Теперь я попытаю счастья. Одно несомненно: меня Бальден не выставит из своего бюро. — Он доброжелательно улыбнулся Пэтти. — Устраивает вас такой ответ?

— Отлично, мой мальчик, отлично, — гаркнула Маргарет и хлопнула Теда по плечу. — Побольше бы людей такого сорта. Покажи Бальдену зубы.

Усадить старую даму в машину оказалось нелегко. Пэтти и Теду Голдуотеру пришлось приложить массу усилий, прежде чем удалось пристроить ее на переднем сиденье и пристегнуть ремнем безопасности. Пэтти пожала руку новому знакомому.

— Большое спасибо за то, что вы хотите мне помочь, — поблагодарила она. — Вы первый человек, который не боится Бальдена.

Телефонный разговор, состоявшийся в тот же вечер между Джеффом и Тедом Голдуодером, вполне удовлетворил обоих. Джефф сразу сообразил, что именно задумал его собеседник и на какую кнопку он собирается нажать.

Тед Голдуотер был одним из самых влиятельных боссов на киностудии «Парамаунт». От него в значительной степени зависело распределение заказов по рекламным агентствам. Большая часть их доставалась Бальдену по той простой причине, что его агентство было одним из крупнейших.

— Предположим, мне удастся за… э-э… уговорить Бальдена отпустить Пэтти, — сказал Голдуотер Джеффу по телефону. — В таком случае планируемый ролик должен сниматься в нашей студии.

— Это безусловно можно устроить, — ответил Джефф, который первоначально хотел снимать на киностудии «Эм-джи-эм».

— И если агентство «Джей-ФО» продолжит снимать ролики, вы знаете, к кому следует обращаться.

— Договорились, Тед, — засмеялся Флаунт, который наконец увидел просвет на горизонте. — Если вы вызволите Пэтти из кабалы, я буду снимать только у вас. Даю вам слово.

— Этого мне достаточно, — произнес Голдуотер. — Будем работать вместе.

8

Через два дня Джефф начал киносъемки. Тед Голдуотер выполнил свое обещание. Бальдену не оставалось выбора. Голдуотер недвусмысленно дал ему понять, что если он и дальше будет настаивать на этом злосчастном контракте с Пэтти, то больше не получит от «Парамаунта» ни единого заказа.

Присутствующая при разговоре Пэтти с удовлетворением наблюдала, как струсил Бальден.

Особенно она ликовала, когда он закрыл лицо руками, узнав, что Голдуотер вмешался, чтобы оказать маленькую любезность своей обожаемой актрисе Маргарет Лэндоу.

Бальден безропотно протянул Пэтти контракт, и она на глазах у Теда Голдуотера с наслаждением разорвала его на мелкие клочки. После чего с гордо поднятой головой покинула агентство, ощущая огромное облегчение и невыразимое счастье от того, что ей больше никогда не придется сюда возвращаться.

Девушка побаивалась киносъемок: ведь она впервые стояла перед кинокамерой. Вокруг нее постоянно толпилось множество людей, из-за этого Патриция нервничала. Но Джефф не переставал уверять, что она справится.

— От этой суматохи мне хочется сбежать и спрятаться так, чтобы никто не нашел, — пожаловалась она во время одного из многочисленных перерывов.

— Не бойся, — подбодрил он, обняв ее. — В тебе есть изюминка, ты обладаешь необычайным обаянием, которому позавидовали бы многие актеры. Ты создана для кинокамеры.

— И все же я предпочла бы фотокамеру, — возразила Пэтти, прежде чем вернуться на площадку. — Это мне больше по душе и даже интереснее.

— Прошу всех занять исходную позицию, — громко произнес ассистент режиссера. — Камера!

— Готова, — подтвердил кинооператор, еще раз проверив сложный агрегат.

— Звук! — рявкнул ассистент, уставившись на звукооператора, уже надевшего наушники.

— Готов, — откликнулся тот, подняв большой палец в знак полного порядка.

— Прошу тишины! — прокричал режиссер, сидящий на вращающемся табурете рядом с камерой. — Мотор!

Ассистент режиссера, стоящий перед Патрицией, громко хлопнул в ладони.

— Пэтти, седьмой! — крикнул он и выскочил из кадра.

Пэтти лежала на песке. На ней был тот же купальник, что и на фотографиях. На заднем плане виднелось море. Оно было нарисовано на холсте, но поразительно походило на настоящее. По волнам танцевал парусник.

Камера приблизилась к Пэтти, чтобы снять ее лицо крупным планом. Глаза она держала пока закрытыми и считала про себя до двадцати пяти. Так велел ей режиссер. Она считала с того момента, когда раздалась команда «Мотор!». Время тянулось для нее бесконечно, но Патриция уже дважды срывала сцену из-за того, что раньше положенного открывала глаза.

— Предоставь расчет времени мне, детка, — с кислой миной сказал ей режиссер. — А сама только медленно и размеренно считай до двадцати пяти. Потом открывай глаза. Ясно?

— Аут! — взревел режиссер и соскочил со своего табурета. Одним прыжком он оказался на площадке и присел на корточки около Пэтти.

— Ты дернула веками, — вздохнул он. — Объясняю еще раз, детка. Представь, что лежишь на пляже и заснула на солнце. Ты просыпаешься, смотришь вверх и видишь, как этот плакат с мороженым плавно спускается к тебе с небес. Поняла? — Когда она кивнула, режиссер вернулся на свой табурет, а ассистент снова принялся выкрикивать команды.

— Пэтти, восьмой! Мотор!

И она опять начала считать до двадцати пяти, а потом открыла глаза. На сей раз режиссер остался доволен.

Патриция снялась без перерыва, подряд, в двух разных рекламных роликах. В этом не было ничего необычного, таким образом экономятся и деньги, и время. Джефф так же, как и специалисты по рекламе из «Хопкинса», был убежден, что это наверняка не последние ее фильмы, но она чувствовала себя по-прежнему неуверенно.

Когда наконец все было отснято и съемочная группа осталась довольна работой, Джефф обнял Пэтти.

— Ты выглядишь усталой, — забеспокоился он. — Нужно отдохнуть. Волнения последних недель изнурили тебя.

— Больше всего я хотела бы уехать из города, — ответила она. — Забыть всю эту спешку и суету. Подышать свежим, чистым воздухом.

Джефф обнял ее за талию и пошел вместе с ней в костюмерную.

— Мне пара свободных дней тоже не помешает, — сказал он, закрыв дверь. Шум студии доносился теперь лишь приглушенно.

— Это означает, что мы проведем эти дни вместе? — Пэтти почувствовала, как забилось ее сердце. Ведь она часто мечтала подольше побыть с ним наедине. Ей казалось, что тогда все станет так, как было в начале их отношений.

Джефф открыл бутылку шампанского, которая охлаждалась в ведерке со льдом на столе. Он заранее попросил принести ее в костюмерную, чтобы отпраздновать с Пэтти успешное окончание киносъемок. Джефф специально хлопнул пробкой и наполнил золотистой пенящейся жидкостью два высоких хрустальных бокала.

Он протянул искрящийся бокал девушке и чокнулся с ней.

— За твой успех и за наш первый совместный отпуск, сокровище мое.

— За самого милого мужчину, которого я когда-либо встречала, — ответила она и, вытянувшись на цыпочках, запечатлела легкий поцелуй на его губах.

Джефф взял у нее из рук бокал и поставил его рядом со своим на стол.

— Этого мне недостаточно, — засмеялся он и прижал ее к себе.

Пэтти откинула голову и закрыла глаза. Когда их губы встретились, она почувствовала, как по всему ее телу пробежала дрожь возбуждения. А когда руки Джеффа коснулись груди, соски увеличились в объеме и напряглись. Она ощущала твердость его члена, натягивающего ткань брюк. Не выпуская друг друга из объятий, они шаг за шагом приближались к двери.

Рука Пэтти судорожно ощупывала дверь за его спиной, пока наконец не нашла замок. Раздался щелчок — фиксатор сработал.

— Ты думаешь, мы можем здесь?.. — спросил Джефф срывающимся голосом. Потом он взялся за розовую английскую булавку, соединяющую чашечки лифа купальника. — Твоя кожа такая нежная на ощупь, — бормотал он, стягивая с Пэтти тонкий трикотаж. — Я мог бы гладить тебя часами.

— Тогда начинай немедленно, — засмеялась она. — Мне очень нравится чувствовать твои руки у себя на теле.

На Джеффе была свободная рубашка с вырезом углом у ворота. Ее пальцы теребили волоски на его груди, а он гладил ее по спине. От его прикосновений по коже у Пэтти пробегали мурашки.

Впервые это происходило вне ее квартиры, и она была крайне возбуждена. Патриции казалось, что они — дети, не устоявшие перед соблазном нарушить табу и сделать что-то запретное.

Костюмерная была обставлена со вкусом. У стены стоял диван, на котором звезды могли отдыхать в перерывах между съемками.

— Идем туда, — шепнул ей на ухо Джефф, качнув головой в направлении дивана.

Пэтти высвободилась из его рук.

— Подожди две минуты, — сказала она с улыбкой. — Устройся пока поудобнее и разденься. А я быстренько заскочу под душ, смою песок.

Она оставила его и побежала в ванную при костюмерной. Ванная была прекрасно оборудована: темно-синий кафель, позолоченные краны. Пэтти отрегулировала температуру воды и встала под душ. Гель для мытья пенился на ее коже.

Теплая струя воды покалывала, как тысяча тончайших иголочек. Она провела ладонями по груди и тихонько застонала, массируя отвердевшие соски. Пэтти стояла спиной к двери и не заметила, как в ванную на цыпочках вошел Джефф. Раздетый и возбужденный.

Когда он обнял ее сзади, она вскрикнула от испуга. Патриция чувствовала его волосатую грудь, прижавшуюся к ее спине. Одна его рука уже была у нее между бедер, другая скользила по ее животу.

— Две минуты прошли, — прерывающимся от волнения голосом произнес он. — Я не мог больше ждать ни секунды.

До этого момента Пэтти старалась держать голову так, чтобы вода не намочила волосы и не испортила прическу. Сейчас ей это стало безразлично. Пенис Джеффа был у нее между ног и проник в нее.

— Держи меня крепче, — тихо попросила она и наклонилась вперед. — Я хочу, чтобы ты вошел глубоко. — Он уверенно держал Патрицию обеими руками за бедра. Сам для большей устойчивости прислонился к стене и медленно направлял в нужную сторону движения ее тела.

Пэтти чувствовала, что вот-вот наступит оргазм. Ее стоны и негромкие вскрикивания заглушались шумом льющейся из душа воды.

— О, Джефф, — задыхалась она. — Я больше не могу. Я кончаю. Продолжай, пожалуйста, продолжай. Да-а-а, да-а-а. — Она переживала один из тех долгих оргазмов, которые зарождаются как будто где-то в спине и затем почти мучительно распространяются по всему телу.

Кровь отхлынула от головы, и на какое-то мгновение у нее так потемнело в глазах, что пришлось опереться руками о противоположную стену. Теплая вода стекала по ее лицу и капала с волос в глаза. Она выпрямилась и откинулась телом назад, насколько это было возможно.

Патриция чувствовала, что Джефф двигается в ней все резче. Он тяжело дышал ей в ухо. Прижавшись к нему ягодицами, она стояла неподвижно, чтобы не нарушить его ритм. Он взял в руки ее груди и, страстно массируя их, кончил.

Когда они оторвались друг от друга, Джефф развернул Пэтти к себе лицом и поцеловал ее мокрые губы.

— В течение следующих двух недель мы будем заниматься только этим. Или ты знаешь что-нибудь получше? — хрипло спросил он.

Пэтти покачала головой. Она довольно улыбалась. Теперь, когда тяжесть упала с плеч, она снова была совершенно счастлива. В мире существовали только они двое. И она хотела, чтобы так продолжалось всегда.

Джефф укутал девушку в огромную махровую простыню и стал растирать ее тело, а она в это время намотала себе на голову еще одно полотенце в виде тюрбана. Потом он быстро вытерся сам, и они вернулись в костюмерную. Из студии больше не доносилось ни звука.

— Должно быть, все ушли, — предположила Патриция, приложив ухо к двери и прислушиваясь.

— Главное, чтобы ты от меня не ушла, остальное мне безразлично, — ответил Джефф и взял в руки бокал с шампанским. — Я за то, чтобы ехать сейчас же. Отпуск, который та-а-а-к начался, неудачным быть не может. Согласна?

— Но у меня же ничего нет с собой. Хотя бы пару платьев мне нужно взять. Зубная щетка и прочие мелочи тоже не помешали бы.

— Зачем тебе платья? — спросил он с невинным видом. — Мы все равно будем только лежать в постели. А зубную щетку купим по дороге. Так что одевайся, и поехали.

— Ты сумасшедший, — засмеялась девушка, обняв его. — Мой любимый сумасшедший. Я ведь даже не знаю, куда мы едем.

— Увидишь, когда приедем, — загадочно ответил Джефф. — Пусть это будет сюрпризом.

Пэтти нахмурилась и надула губы.

— С детства терпеть не могу сюрпризов. Предпочитаю знать, что меня ждет. Если ты сию же минуту не скажешь, куда мы едем, я не сяду в машину.

— О, это страшная угроза, — засмеялся Джефф и надел рубашку. — Наша цель состоит из восьми букв, причем некоторые повторяются. Можешь отгадать?

— Оклахома, — выпалила Пэтти, не задумываясь. Буквы она, правда, не сосчитала, но в последнее время так часто вспоминала Оклахому и так мечтала поехать туда с Джеффом, что ничто другое ей не пришло в голову. — Здесь повторяются две буквы — «о» и «а».

— Точно, — расхохотался Джефф. — Но Каролина тоже состоит из восьми букв. — Он лукаво подмигнул. — Из них две — «а». Может, это и есть наша цель?

— Ты меня на слове не поймаешь. — Патриция встряхнула головой и отпила глоток шампанского. — Что мы, ради всего святого, потеряли в твоей Каролине? К тому же их две — Северная и Южная. Где-то на Восточном побережье. Я совершенно туда не хочу.

Одевшись, они вышли из костюмерной. В гигантском павильоне студии было темно, хоть глаз выколи. Одну руку Джефф протянул Пэтти, в другой нес ее чемоданчик с косметикой. Они осторожно двинулись на ощупь вдоль стены. Джефф пару раз выругался сквозь зубы, споткнувшись обо что-то в темноте.

Когда же наконец обнаружили одну из тяжелых стальных дверей, та оказалась накрепко закрытой.

— Нет, не может быть, — простонал он. — Эти идиоты нас действительно заперли.

Пэтти стало вдруг ужасно смешно. «Вот и наказание, — подумала она, — наказание за нарушенный запрет». Именно так она и представляла себе это в детстве. Стоило ей совершить что-то недозволенное, как неминуемо следовала расплата.

— Что тут смешного? — огрызнулся Джефф, яростно колотя ладонью по двери. Грохот разносился по всему павильону, но снаружи никто не обращал внимания на шум.

— Возможно, нам придется отложить свое путешествие, — предположила Пэтти, с трудом удерживаясь от смеха. — Или проведем наш отпуск прямо здесь. В костюмерной очень уютно. У нас есть душ, диван и полбутылки шампанского.

Но Джефф сейчас не был расположен к шуткам.

— Хоть бы найти выключатель, — хмуро бормотал он, ощупывая стену у двери.

— Я могу спрятаться в декорациях, — продолжала дурачиться Пэтти. — А ты будешь меня искать. И когда наконец найдешь… — Она весело хихикнула. Девушка была в приподнятом настроении и ничто ей не могло помешать. Не имело никакого значения, что они заперты в темной студии.

Главное — быть с ним. А где и при каких обстоятельствах — дело десятое. Она чувствовала себя свободно и раскованно. Все тело еще дрожало от пережитого наслаждения. Когда Патриция вспоминала, как они любили друг друга в ванной, то ощущала жар внизу живота.

Она несколько раз сглотнула, поняв, что снова возбуждается. «Это безумие, — подумала она. — И как только мне это приходит в голову в такой ситуации». Но реакция ее тела не оставляла сомнений: соски отвердели и напряглись, пульсация в бедрах усилилась.

— Джефф, — глухо позвала она. — В костюмерной я видела телефон. Давай вернемся и позвоним вахтеру. Он откроет и выпустит нас.

Конечно, Пэтти не собиралась целую вечность оставаться в запертой студии, но сначала хотела кое-чего другого. Они осторожно пробирались вдоль стены назад, и тут девушка обхватила Джеффа за бедра.

Когда она в первый раз дотронулась кончиками пальцев до его пениса, Джефф никак не отреагировал. Это могло получиться случайно. Но она продолжала поглаживать его, и он понял, что никакой случайности не было.

— Что ты делаешь? — спросил он недоверчиво и остановился.

— А ты не замечаешь? — шепнула Пэтти. — Я тебя соблазняю. — Она ласково сжала его член, который все больше набухал. — Идем, мы уже совсем рядом.

Джефф судорожно сглотнул. Это было то, чего он всегда желал. Женщина, сама проявляющая активность, чувствующая собственную сексуальность и умеющая выразить свое желание. Спотыкаясь, они преодолели последние метры и нашли наконец дверь в костюмерную.

— Ты абсолютно права, — сказал Джефф, пока они впопыхах сбрасывали с себя одежду. — Диван выглядит весьма привлекательным. И лишние полчаса тоже роли не играют.

9

Было уже совсем темно, когда они наконец позвонили вахтеру и попросили его открыть дверь студии. Охранник в форме, явившийся в сопровождении овчарки, разглядывал их с подозрением.

Пэтти положила голову Джеффу на грудь и блаженно улыбалась. Она была удовлетворена и безмерно счастлива. Когда они любили друг друга на диване, Джефф сказал ей много прекрасных слов.

— На обычных взломщиков вы не похоже, — пробормотал охранник. — Иначе вы не стали бы звать меня на помощь. Однако возникает вопрос, что вы здесь делали.

— Мы снимали в этой студии рекламный фильм, — объяснил Джефф. — А потом мне надо было кое-что обсудить с главной исполнительницей. — Он показал охраннику пластиковый пропуск. — Это значит, что я имею право в любое время входить в студию.

Пока охранник тщательно изучал пропуск, Пэтти подошла к овчарке, которая угрожающе зарычала. Девушка испуганно отдернула руку.

— Лучше не приближайтесь к Лео, мэм, — предупредил охранник. — Это вам не комнатная собачка. — Он вернул пропуск и откозырнул. — Простите, пожалуйста, мистер Флаунт. Но я вас раньше никогда не видел на территории.

— Само собой разумеется, — ответил он. — В конце концов, вы только выполняли свой долг. Доброй ночи.

Патриция повисла у Джеффа на руке, когда они шли к красному «порше», одиноко стоящему на парковке.

— Я бы предпочла провести ночь в своей постели, а рано утром выехать, — заметила она, садясь в машину.

— Я не виноват, что получилось так поздно, — засмеялся он. Мотор взревел. — Но я очень рад этому. — Джефф наклонился и бережно поцеловал Пэтти в губы, которые так волнующе ласкали его в костюмерной.

— Сразу домой? Или перекусим где-нибудь? — спросил он, встраиваясь в поток машин на бульваре Голливуд. — Мы могли бы еще сходить в «Мокамбо».

— Хвастунишка, — засмеялась Патриция, удобно устроившись на мягком кожаном сиденье. — Прикидываешься, будто еще в состоянии отплясывать под горячую рок-музыку. — «Мокамбо» была одной из самых крутых дискотек Лос-Анджелеса, где в поздний час собиралась «золотая» молодежь.

— Наверное, ты права, — согласился Джефф, покосившись на нее. — Не надо перебарщивать. Но перекусить я все-таки не прочь.

— Я тоже, — сказала Пэтти. — Но только не в одном из этих шикарных дорог их кабаков. Я не хочу ни в «Чейзенс», ни в «Романофф». Там такие чванливые официанты. И кроме того, не люблю мусс из лососины и тем более — соус из омаров.

— В таком случае я приглашаю тебя на гамбургер с кетчупом. Раскошелюсь еще и на банку пива.

— Звучит очень заманчиво, — улыбнулась она и погладила его руку, которая держала рычаг переключения передач. — Поехали в «Фаддракерс». Там лучшие гамбургеры, какие только можно себе представить. И к ним классные соусы и сколько угодно салатов. Просто объеденье!

— Эй, ты что-то размечталась, — шутливо пожурил ее Джефф. — Разве гамбургеры входят в твою диету? И откуда ты так здорово в них разбираешься?

— Конечно, я не должна бы их есть, — хихикнула Пэтти. — Но может же человек иногда отпустить подпруги. И сегодня у меня именно такое настроение.

После еды они поехали к Пэтти и сразу отправились в постель.

— Ты отдаешь себе отчет в том, что еще ни разу не ночевала у меня? — спросил Джефф, который сидел, подобрав под себя ноги, на кровати и массировал голую спину девушки. — Это чистая случайность или есть более глубокая причина?

— Понятия не имею, — ответила Патриция. — Наверное, просто так получалось. А что, это для тебя важно? — Она перевернулась на бок, ее орехового цвета глаза удивленно смотрели на него.

Джефф заглянул в них и кивнул.

— Становится важно, — помедлив, тихо промолвил он. — Я хочу, чтобы ты переехала в мой дом в Вествуде. Хочу, чтобы мы не только вместе работали, но и вместе жили.

У нее вдруг подступил к горлу комок. Она хотела ему сказать, что ничего большего и не желала бы, но не могла произнести ни звука. «А вдруг из этого ничего хорошего не выйдет?» — пронеслось в голове у Пэтти. Надо ли отказываться от квартиры в доме Маргарет Лэндоу? Ей сразу стало страшно, что она может принять неверное решение, о котором потом придется горько пожалеть.

— Мы могли бы пожениться, — предложил Джефф. Это было сказано совсем не романтично, почти по-казенному сухо.

Девушка понимала, что он не хотел задеть ее самолюбие, но, разволновавшись, спрыгнула с кровати и помчалась в ванную. Там она подставила лицо под струю холодной воды и попыталась привести мысли в порядок.

Когда Пэтти вернулась в спальню, Джефф в той же позе сидел на кровати.

— Извини, мне срочно понадобилось выйти, — пролепетала она и снова улеглась. Девушка натянула простыню до подбородка: ей вдруг стало неловко оттого, что он так бесцеремонно разглядывает ее обнаженное тело.

«Он тебя любит, Пэтти, — повторяла она себе, — и ты это знаешь и чувствуешь. Ты его тоже любишь. И теперь он хочет, чтобы ты переехала к нему и стала его женой. Следует подпрыгнуть от счастья и прокричать «да».

Но вслух Патриция не произнесла ни слова. Перевернулась на живот и зарылась лицом в подушки.

Джефф погасил свет. Потом наклонился к ней и нежно погладил по волосам. Он поцеловал ее затылок и лег на свою половину кровати.

— Спокойной ночи, любовь моя, — прошептал он в темноту.

Мужчина ждал от нее какого-нибудь ответа. «Наверное, я никогда не пойму женщин до конца», — подумал он и закрыл глаза. Некоторое время Джефф размышлял о том, что же он сделал или сказал неправильного. Как обычно, искал причину в себе. Но как ни ломал голову, так и не вспомнил ничего, чем мог бы ее обидеть.

На следующее утро Пэтти совершенно преобразилась. Она поднялась раньше Джеффа, и его разбудил запах свежесваренного кофе.

— Ты спал, как медведь. — Девушка поцеловала его. Щетина на лице мужчины немножко царапалась, но ей это даже нравилось.

Он хотел затащить ее к себе в постель, но Пэтти отбилась.

— Сейчас почти восемь. Мы должны выехать, пока не начались пробки.

Когда Джефф стоял в ванной перед зеркалом и брился, вошла Пэтти. Она обняла его сзади и прижалась щекой к его голой спине.

— Ты бреешься здесь в последний раз, — сообщила она. — Когда мы вернемся из Оклахомы, я перееду к тебе.

— Тебе трудно было принять решение? — спросил он, улыбаясь. Кончиком пальца Джефф снял чуточку пены со своей щеки и мазнул Патрицию по носу.

— Я немножко испугалась, — призналась она. — Но только вот столечко. — Девушка раздвинула миллиметра на два большой и указательный пальцы, определяя степень своего испуга, послав ему затем воздушный поцелуй.

Они коротко попрощались с Маргарет Лэндоу, которая пожелала им хорошего отдыха и множества удовольствий.

— Мне капельку грустно, что ты съезжаешь, — сказала пожилая дама. — Но я думаю, это правильно и вам нужно притереться друг к другу. — Она расцеловала Пэтти в обе щеки и пожала Джеффу на прощание руку. — Будь к ней добр, мой мальчик, — посоветовала она. — Если я услышу жалобы, тебе предстоит иметь дело со мной.

По городу Джефф ехал с умеренной скоростью. Им предстояло преодолеть почти две тысячи километров, проехать через четыре штата. Сначала они должны были пересечь пустыню Мохаве в Неваде, затем миновать Гранд-Каньон в Аризоне и остановиться переночевать во Флагстаффе.

На следующий день пара планировала приехать в Нью-Мексико и оттуда направиться через Амарилло, штат Техас, к границе Оклахомы, которую надеялись пересечь где-то к вечеру. Но для начала следовало выбраться из Лос-Анджелеса, этого гигантского молоха с его бесчисленными пригородами.

— Ба, да ведь это же мой старый приятель, — засмеялся Джефф, увидев впереди патрульный мотоцикл. Он снизил скорость и остановился рядом с мотоциклом, стоящим на обочине. Заднее колесо у него было спущено до основания. Полицейский поднял забрало своего шлема, лицо его выражало крайнюю досаду.

— Требуется помощь, инспектор? — крикнул Джефф, опустив боковое стекло. — Если вы пригнетесь, то, может быть, поместитесь на заднем сиденье.

— Снова вы, — буркнул полицейский. — Только вас мне сейчас и не хватало.

— Я серьезно предлагаю, — сказал Джефф. — Подвезти вас по дороге?

— Спасибо, я уже вызвал по рации своего коллегу. — Потом он подошел поближе и с любопытством заглянул в машину. — Да тут и юная дама, которая недавно так спешила. Почему-то мне ваше лицо кажется очень знакомым. — Он потер подбородок и основательно задумался. — Вспомнил! — ликующе хлопнул он себя по лбу. — Вы — «Мисс Мороженое» года. — Теперь он подошел к автомобилю вплотную и оперся о дверцу. — Эта штука на самом деле так же хороша на вкус, как и на вид? — спросил он доверительно. — Моя жена на этом мороженом совсем помешалась.

— Не имею представления, — со смехом ответила Пэтти. — Я мороженое вообще не люблю и это ни разу не пробовала.

— Ну и дела, — озадачился полицейский. — А на картинках в журналах вы выглядите так убедительно.

— Ладно, если наша помощь не нужна, мы поедем, — прервал их беседу Джефф. — Путь у нас не близкий.

— Куда же вы едете? — поинтересовался патрульный, отступив на шаг от машины.

— В Оклахому. На некоторое время вы от нас избавитесь, — засмеялся Джефф и поддал газу. — Счастливо оставаться!

Основным занятием жителей запада Оклахомы, где выросли Пэтти и Джефф, было сельское хозяйство. Фермеры возделывали всевозможные зерновые культуры. Здесь имелись также гигантские хлопковые поля и плантации арахиса.

На востоке штата господствовала тяжелая промышленность. Надшахтные копры для размещения подъемников и нефтеперегонные заводы стали неотъемлемой частью пейзажа. Над городами Тулса и Оклахома-Сити почти всегда висел густой смог, подпитываемый выбросами бесчисленных заводов и фабрик.

Но над Элк-Сити, их родным городком, небо было голубым и чистым. Бесконечные поля, луга с пасущимися на них стадами радовали глаз. Люди здесь тоже много и упорно работали, но они казались гораздо спокойнее и уравновешеннее, чем обитатели индустриальных центров.

Это были самые прекрасные недели в жизни Пэтти. Она жила с Джеффом в мотеле, расположенном недалеко от города. Комната была обставлена просто, но сверкала чистотой. Им нравилось, что здесь очень спокойно и тихо.

Они ходили в гости к друзьям и родственникам, но большую часть времени проводили вдвоем. Им хватало общения друг с другом. Занимались любовью, много гуляли и наслаждались бездельем.

Разговаривать они могли часами, при этом иногда так спорили, что мирились только в постели. Но их беспрерывные ссоры всегда носили шутливый характер, никого не задевая всерьез.

И только одну тему они никогда не затрагивали. За четырнадцать дней ни разу не было произнесено слово «брак». Казалось, что на него наложено табу, которому оба подчинялись. Пэтти охотно бы поговорила об этом, но Джефф обходил данную тему, поэтому она тоже молчала.

На обратном пути в Лос-Анджелес Патриция с трудом сдерживала слезы. Она утешала себя лишь тем, что после кампании с «Хопкинсом» стала очень знаменита и теперь сможет выбирать самые выгодные предложения и зарабатывать кучу денег.

Джефф несколько раз созванивался со своей секретаршей, остававшейся на посту в Лос-Анджелесе. Розмари едва успевала принимать от клиентов заказы, среди которых был ряд конкретных и интересных.

Поездка через полконтинента прошла без особых приключений. Они регулярно меняли друг друга за рулем. Незадолго до Лос-Анджелеса за руль сел Джефф. На бульваре Санта-Моника повторилась старая история. Красный «порше» опять был остановлен полицейским патрулем за превышение скорости.

— Лучше бы вы оставались в своей Оклахоме, — пробурчал ставший уже почти родным инспектор. — Ну что прикажете делать с неисправимыми ковбоями Среднего Запада? — вздохнул он.

— Дайте нам шанс исправиться, — попросила Пэтти. — Просто забудьте, что встретили нас.

— Не могу, — расплылся в широкой улыбке полицейский. — Честно говоря, я вас уже несколько дней подкарауливаю. Жена меня совершенно заела, требует вашего автографа. Поэтому я и остановил вашу машину. — Он хитро подмигнул и протянул Патриции ручку и аккуратно вырезанную из журнала рекламную фотографию с мороженым.

На следующий день началась серьезная жизнь.

— Наши личные отношения — это одно, — сказал Джефф, — а деловые — другое. — Он сидел в своем бюро за письменным столом, а Пэтти застыла в кресле напротив него и внимательно слушала. — Я люблю во всем порядок, — спокойно продолжал он. — Поэтому Розмари подготовила контракт, регламентирующий все детали нашей совместной работы. — Он взял со стола прозрачную папку и протянул Патриции.

— Будь добра, тщательно все прочти. Если что непонятно — спрашивай, — попросил ее Джефф. Девушка уставилась на бумаги, а он взялся за телефон, чтобы переговорить с новым клиентом.

Пэтти не собиралась читать двадцать с лишним страниц контракта. Она взяла шариковую ручку и поставила свою подпись на последней странице. Потом отодвинула оригинал в сторону Джеффа, а предназначенную ей копию сунула себе в сумку.

— Ты все внимательно прочитала? — спросил Джефф, прикрывая ладонью микрофон трубки.

— Ты же знаешь, что я совсем не разбираюсь в этой канцелярщине, — ответила она. — Все должно быть верно. В конце концов, ты мой агент, и я целиком и полностью тебе доверяю.

Джефф закончил телефонный разговор. Он взглянул на нее непонимающе.

— Может быть, ты все-таки вспомнишь, как один раз уже подписывала контракт, не читая. И из-за этого чуть не угодила к чертям на сковородку.

— Но ведь ты — мой друг, — засмеялась Патриция, поднимаясь. — Ты не такой человек, как Кеннет Бальден. Я знаю, что могу тебе доверять и ты меня всегда выручишь.

Сначала все шло великолепно. Пэтти быстро поняла: Джефф — замечательный агент. Он не был сторонником краткосрочных контрактов, а старался убедить своих клиентов в необходимости комплексного подхода, где отдельные рекламные находки выстраивались в единое целое.

Большую часть вопросов он улаживал по телефону. Но, обладая хорошим чутьем, сразу улавливал, когда требовалось личное общение с клиентом. Если приходилось ехать за город, Пэтти часто сопровождала его.

Разумеется, она тоже напряженно работала. За это время Джефф подрядил еще шесть моделей. Четырех женщин и двух мужчин. Пэтти прекрасно со всеми ладила. Отличные отношения у нее были и с Джеком Уэлби, который делал почти все фотографии для агентства «Джей-ФО».

Оставаясь с Джеффом наедине, они никогда не говорили о делах.

— Если у тебя есть проблемы, приходи в бюро, — отмахивался он, когда Патриция заводила речь о том или ином заказе. — Дома я не хочу ничего об этом слышать.

Большим прорывом для Пэтти стало появление ее фотографии на обложке «Леди». Внутри журнала, выходящего огромным тиражом, она красовалась на шестнадцати страницах, представляя новую коллекцию одежды молодой женщины-модельера. Все фотографии были изумительные, и предложения посыпались на Пэтти, как из рога изобилия.

Работа для «Леди» продолжалась три недели подряд, и Пэтти чувствовала, что ей необходим перерыв. Но срок следующих съемок был уже твердо установлен. Новый рекламный ролик для «Мороженого Хопкинса» снимался на киностудии «Парамаунт».

Сразу после этого она полетела на фотосъемки в Милуоки. Заказчиком был крупный пивоваренный завод, который надеялся, что если Пэтти будет рекламировать его продукцию, та пойдет у женщин нарасхват.

За рекламой пива вплотную следовал еще один ролик, на сей раз для японской фирмы, выпускающей фотоаппараты. Работа оказалась крайне неприятной, так как японцам невозможно было угодить: все им не нравилось.

— Мне нужна передышка, Джефф, — призналась Пэтти, вернувшись без сил домой. — Если так продолжать, я скоро сломаюсь.

— Об этом мы поговорим завтра в бюро, — ответил он, обняв ее. — А сейчас прими-ка горячую ванну, а потом я тебя помассирую.

Забота Джеффа, его ласковое обращение творили чудеса.

— У тебя волшебные руки, — сонно промурлыкала она. — Мои мышцы полностью расслабились, я как будто заново родилась.

— Вот и хорошо, — шепнул он ей в ухо. — А как ты, собственно, относишься к детям? — Он залез к ней под одеяло и поглаживал спину Патриции. Эти прикосновения были другого рода, в отличие от массажа.

Пэтти заметила, что ее соски привычно напряглись. Она повернулась на спину и положила его руку себе между бедер.

— Чувствуешь, как сильно я соскучилась?

Когда они уже засыпали, прижавшись друг к другу, Патриция вспомнила его вопрос о детях. Она всегда мечтала стать знаменитой топ-моделью. Теперь, когда девушка достигла цели и люди действительно оборачивались ей вслед и просили автографы, это с каждым днем значило для нее все меньше.

В последнее время она нередко подумывала о том, чтобы бросить работу и остаться только с Джеффом. Ей казалось, что он хочет ребенка от нее, и сама чувствовала себя уже созревшей для этого.

Поэтому была просто ошарашена его реакцией, когда на следующее утро, придя к нему в бюро, завела этот деликатный разговор.

— Я подумала, — начала Пэтти, улыбаясь. — Я люблю детей и хотела бы завести своего малыша. Ты рад? Брошу работу, стану домашней хозяйкой и буду ждать ребенка.

— По контракту это тебе не разрешается, — ответил он, глазом не моргнув и сложив перед лицом руки, как для молитвы.

— Не болтай ерунды, Джефф, — набросилась она на него. — Почему я не могу родить от тебя ребенка? Эти бесконечные съемки меня все равно уже достали. Я больше видеть не могу фотокамеры и не переступлю порога киностудии.

— Очевидно, ты забыла, что существует контракт. — Джефф выдвинул ящик письменного стола и достал оттуда прозрачную папку. — Вот, — произнес он. — Страница семь, параграф четырнадцать. Цитирую: «…в случае беременности, преднамеренной или непреднамеренной, выплачивается договорная неустойка в пятьсот тысяч долларов». — Джефф захлопнул папку. — Ты это подписала, как и все прочее.

Патриции казалось, что она ослышалась Голова у нее пошла кругом. Этого не может быть. Не может он говорить так всерьез.

— Джефф, — она почти умоляла. — Ты мой друг, и ты ведь любишь меня.

— Разумеется, я твой друг, — подтвердил он. — И люблю тебя всем сердцем. Но это — наша личная жизнь. А как бизнесмен обязан настаивать на соблюдении контракта. Я настойчиво призывал тебя внимательно прочитать каждую строчку, подчеркиваю, каждую. Похоже, ты к этому не прислушалась, иначе не сидела бы сейчас передо мной в полной растерянности.

Пэтти с трудом поднялась. Ноги казались ватными. «И как такое могло со мной произойти, — думала она. — Нельзя же быть настолько глупой, чтобы дважды совершить одну и ту же ошибку».

Она направилась в квартиру Джеффа, где они провели вместе много счастливых часов. Но с этим покончено. «Наверное, я не смогу сразу порвать деловые отношения, но уж личные-то, в любом случае, сегодня прекратились», — рассуждала девушка, переходя из комнаты в комнату.

Нужно сейчас же собрать вещи и уехать. После того, что произошло в бюро, она не может больше ни минуты оставаться с этим человеком.

— О, Джефф, — грустно произнесла вслух Пэтти, стоя у постели, на которой всего несколько часов назад они страстно любили друг друга. — Как ты мог так поступить со мной?

Она подошла к телефону, чтобы позвонить Маргарет Лэндоу. Патриция знала, что ее прежние комнаты уже сданы, но надеялась все-таки на несколько дней найти приют у пожилой дамы. По крайней мере, пока не подыщет что-нибудь подходящее.

Конечно, за это время у Пэтти скопилось на банковском счете достаточно денег, чтобы позволить себе снять номер в любой гостинице. Но она боялась одиноких вечеров.

— Произошло нечто ужасное, Маргарет, — произнесла она, стараясь не разрыдаться в трубку. — Между мной и Джеффом все кончено. Можно пожить у тебя пару дней?

— Разумеется, можно, Пэтти, — ответила актриса. — Но что же случилось? Вы жили душа в душу. Просто идеальная пара. Молодые, красивые, удачливые. И чтобы вы разошлись…

— Джефф хотел ребенка, — всхлипнула Пэтти. — И я тоже.

— Да, но в таком случае все в порядке, — удивленно прервала ее миссис Лэндоу. — Зачем же расставаться? Гораздо разумнее пожениться. Конечно, времена меняются, и браки сейчас не в моде. Но для ребенка так было бы лучше.

— Нет, ты не понимаешь, — не удержавшись, разрыдалась Пэтти. — Ребенка он хочет для себя, а меня — для бизнеса. Он настаивает на том, чтобы я соблюдала контракт. А по контракту я не имею права забеременеть.

— Стало быть, ты опять подмахнула контракт, не прочитав его, — сухо отреагировала Маргарет. — Если честно, любовь моя, после опыта с Бальденом ты могла бы…

— Знаю, что совершила ошибку. Но хоть ты меня не ругай. Я и без того потеряла голову.

— Сейчас же беру такси и еду к тебе, — заявила Маргарет, которая при всем желании не могла себе представить, чтобы Джефф был способен подсунуть Пэтти ущемляющий ее права контракт. «Он ведь такой милый мальчик», — подумала пожилая дама, положив трубку.

— Салют, Маргарет, рад тебя видеть, — приветствовал ее Джефф, помогая выйти из такси. Он относил срочное письмо на почту, так как Розмари сегодня не работала. — У меня еще есть дела в агентстве, но Пэтти дома. Увидимся попозже.

«Провалиться мне на этом месте, если он собирается ее бросить, — размышляла Маргарет. — Сначала я должна взглянуть на этот странный контракт».

Со слезами на глазах Пэтти открыла входную дверь и кинулась пожилой даме на шею.

— Хорошо, что ты приехала. Я чувствую себя такой несчастной.

— Дай-ка мне контракт, — потребовала Маргарет, отстранив ее от себя. — А сама сейчас же отправишься в ванную и приведешь свою внешность в порядок. Ты выглядишь отвратительно.

Когда Пэтти послушно исчезла, Маргарет не спеша надела очки и принялась внимательно изучать контракт, не пропуская ни слова. Собственно, документ не содержал в себе ничего необычного. Удивляла только сумма неустойки, подлежащая уплате в случае его нарушения.

Вдруг на лице актрисы промелькнула улыбка.

— Пэтти, — крикнула она. — Иди скорей сюда! Ты сэкономила бы массу нервов, если бы сама удосужилась это прочитать, — усмехнулась она, протягивая девушке бумаги. — Страница двенадцать, параграф первый.

— «Особое условие, — прочитала вслух Пэтти. — Данный контракт теряет свою силу в том случае, если стороны согласятся заключить между собой другой контракт. Под другим контрактом подразумевается помолвка или вступление в брак».

Завопив от восторга, Патриция бросила бумаги и выскочила за дверь. Добравшись до агентства, она ворвалась в бюро. Джефф, как обычно, сидел на телефоне. Но Пэтти не обратила на это внимания. Она кинулась ему на шею и бурно расцеловала.

«Нет, я, наверное, все-таки никогда не смогу понять женщин», — подумал Джефф.

Автограф Пэтти Доусон еще долго вызывал зависть у соседей полицейского. Но патрульный даже не подозревал, что, остановив тогда Джеффа в первый раз за превышение скорости, он перевернул его жизнь…

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Гарриет Хок
Первая любовь — навеки

1

2

3

4

5

6

7

8

9