Дмитрий Заваров

Дороги Зоны. Жизнь после жизни

© Д. В. Заваров, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

Глава 1

Когда поезд, вырвавшись из переплетений вокзальных разъездов, стрелок и семафоров, встал на ровный путь и прибавил скорость, было уже почти темно. За грязным окном, заляпанным косыми полосками дождевых капель, проносились мокрые перроны подмосковных станций – Переделкино, Мичуринец, Внуково… Растрепанные вороны сидели на проводах, разевая клювы в неслышном крике. А за ними, из взъерошенных ветром перелесков, уже вытекала на придорожные луга ночь.

Настроение было тоскливое. Иван Иванов (несмотря на простонародное имя – весьма перспективный научный сотрудник весьма известного НИИ) размышлял о капризности и ненасытности человеческой натуры. Он едет в Зону – сбылась мечта всей жизни! Чего еще надо? Почему так хреново, будто находишься не в теплом светлом купе, а там, на улице, под липким осенним дождем?

Устав изводить душу непогодой, Иванов отвернулся от окна и наткнулся на такой же полный тоски взгляд, принадлежавший соседу по купе. Парень лет тридцати, ровесник. Штаны и куртка камуфляжной расцветки, короткая стрижка и армейский вещмешок на багажной полке наводили на мысль, что сосед Иванова – военный.

– Грустно? – спросил военный.

– Грустно, – согласился Иванов.

– Давай-ка выпьем.

– Давай.

Вообще-то Иванов очень тяжело сходился с людьми. Но тут… то ли тоску требовалось чем-то заглушить, то ли промозглая погода требовала какого-то противовеса. В общем, и это обращение на «ты», и предложение выпить оказались как нельзя более кстати.

Соседа звали Игорь, и был он вовсе не военный. На «Иван Иванов» отреагировал слабо, только кивнул и достал из вещмешка бутылку виски. Иванов в качестве ответной меры выложил на стол закуску и сказал, что едет к родственникам в Киев. Впрочем, разговор на эту тему состоялся краткий – ни тому, ни другому было неинтересно, кто из них куда едет.

Игорь периодически выходил курить в тамбур. Виски быстро кончился, и Иванов поставил на стол бутылку довольно приличного коньяка, приготовленную для знакомства с коллегами, рассудив, что в Киеве спокойно сможет купить или такой же, или не хуже. На третий перекур он пошел вместе с попутчиком и, стрельнув сигарету, объяснил, что иногда, особенно при употреблении качественного алкоголя, позволяет себе затяжку-другую.

А когда и эта бутылка стала иссякать, Иванов не выдержал и рассказал соседу по купе все: и про профессора Игнатьева, и про свою секретную миссию.

Преувеличил, конечно. Особенно про «секретную миссию». Хотя это как посмотреть…

О том, что НИИ, в котором работал Иванов, связан с Зоной, знали все. Но то, что родной институт входит в состав Центра по Изучению Аномальных Явлений, было известно только избранным. И со вчерашнего дня Иван Иванов с полным основанием может относить себя к их числу. Именно вчера он набрался смелости и попросил профессора Игнатьева направить его в Зону – собрать материалы для кандидатской диссертации.

– Ты хорошо подумал, Иван? – спросил Игнатьев.

Его насмешливые глаза на долю секунды потускнели, впились в лицо Иванова незнакомым, каким-то едким, тяжелым взглядом – и Иван испугался, только теперь до конца осознав все «побочные эффекты» принятого решения. Но профессор уже снова смотрел на него с добродушной улыбкой – этакий старичок-лесовичок, маленький, плотный, с густыми кавалерийскими усами, короткой седой бородой, в неизменной медицинской шапочке на лысой голове. Иванов почувствовал, что перешел некую невидимую черту и обратной дороги уже нет.

– Сергей Степанович, я очень хорошо подумал, – твердо сказал он.

– Приключенческих романов начитался?

– Не без этого, – согласился Иванов.

– Реальная Зона серьезно отличается от книжной.

Игнатьев смотрел все так же весело, и внезапно Иван осознал, что ни на какую операцию полгода назад профессор не ложился – а два месяца, оформленные как больничный, провел именно там, в Зоне.

– Я хочу понять, что такое Зона, – сказал Иванов. – И может ли она приносить пользу.

– Похвально, – ответил Игнатьев.

Он открыл ящик стола, покопался в бумагах и положил перед Иваном лист бумаги.

– Прочитай, внеси свои данные, распишись. Советую отнестись к написанному очень серьезно, товарищ Иванов. Они (профессор постучал ногтем по гербу на «шапке» документа) в случае чего церемониться не станут.

– Меня будут проверять? – спросил Иванов, читая документ.

– Проверили уже, – хмыкнул Игнатьев.

Иван вопросительно уставился на профессора.

– Твой интерес к Зоне давно известен. А у меня сейчас одна весьма любопытная тема наклевывается. Нужен толковый завлабораторией. Ты подходишь.

– А откуда вы знали, что я захочу в Зону?

– А кто тебе тему диссертации посоветовал? – ехидно спросил Игнатьев.

– Хитро, – после непродолжительного раздумья признал Иванов.

– Стараемся.

– Ну, хорошо, профессор, а к чему такая скрытность? Весь институт в курсе, что мы работаем на Зону. Что, неправда?

– Видишь ли, коллега, правда заключается в том, что уже некоторое время Зона работает на нас.

Все это, только не так складно – опьянение давало о себе знать, – Иванов и выложил случайному попутчику по имени Игорь, а по фамилии… хрен его знает, какая у него фамилия.

Игорь некоторое время молча смотрел на Иванова, а потом сообщил, что он тоже едет в Зону, но, в отличие от научного сотрудника, никто его туда не приглашал, поэтому ему придется пробираться своими силами.

– Очень удачно все получается, – обрадовался Иванов. – Я тебе помогу проникнуть за Периметр.

– Каким образом? – заинтересовался Игорь.

– Ну, как-нибудь… – неопределенно помахал рукой Иванов.

– Тебе, мужик, лучше со мной не связываться, – вдруг помрачнев, посоветовал Игорь.

– Почему это?

– Потому это. Я, думаешь, просто так в Зону еду? – он хмуро уставился в окно.

– Многие едут за романтикой.

– Но немало и тех, кто бежит туда от тюрьмы, – заметил Игорь, снова повернувшись к собеседнику.

– Это ты о себе?

– В том числе, – кивнул он и добавил с пьяной значительностью: – Я человека убил.

Иванов не нашелся, что ответить, сурово поджав губы, покивал и молча разлил остатки коньяка по стаканам. Выпили не чокаясь – вроде как за упокой души убиенного.

– Я все равно попробую тебе помочь, – сообщил Иванов своему отражению в стекле: отражение скорчило презрительную гримасу и отвернулось.

– Книги почитать, так проблем с этим нет, – пробормотал Игорь будто про себя.

– Во! – обрадовался Иванов. – Ты тоже фанат серии?

– Ну не то чтобы очень… – пожал плечами Игорь и от этого движения чуть не съехал с дивана.

– Ага, среди героев слишком много дилетантов.

– А мне одна книга понравилась.

– Какая?

– Не помню названия. Там как сталкеры убегали от спецназовцев и дошли до Исполнителя.

– Один дошел, – поправил Иванов.

– Точно, один.

– Я читал.

– Ты крут! – заявил Игорь. – Пошли покурим.

– Не! – твердо заявил Иванов. – Я – спать.

Игорь, грузно оперевшись на стол, поднялся и вышел из купе. Иванов откинулся на подушку. Оставшись в одиночестве, он дал волю гложущему его беспокойству: ведь получается, что выболтал попутчику секретную информацию! Мысль эта давно прорывалась сквозь пьяное умиротворение – и вот теперь наконец-то выбилась в эпицентр внимания. Иванов принялся было фантазировать, изобретая способы исправления ситуации, но начал проваливаться в сон. И только острое чувство стыда перед профессором Игнатьевым напоследок полоснуло по совести.

Глава 2

Профессор Игнатьев терзался точно таким же чувством по отношению к Иванову. Был поздний вечер, он сидел у себя в кабинете и как заведенный барабанил пальцами по столу – что, как давно подметили коллеги, свидетельствовало о глубокой задумчивости.

Перед Игнатьевым стоял ноутбук. На мониторе, в окне плеера, застыл кадр: крупным планом россыпь покрытого копотью щебня. Синевато-серые цвета картинки подсказывали, что съемка велась в ночном режиме.

Покачав головой, профессор достал из ящика стола трубку с кисетом. С минуту повозившись, закурил и нажал «play».

Экран ожил. На видео появилась группа военных, экипированных по последнему слову техники. Резко выделялся один человек – в ярко-оранжевом комбинезоне, с глухим шлемом, полностью закрывающим лицо. Он возглавлял колонну из семи солдат. Картинка дергалась и моталась из стороны в сторону – видео снималось камерой на шлеме бойца, замыкающего процессию.

Вот группа останавливается перед полукруглым входом в тоннель. Выщербленный, но все еще крепкий бетон, весь в пятнах коричневого лишайника, железнодорожная колея с полусгнившими шпалами, развороченная ржавая решетка поперек пути. Тоннель ведет в глубину холма, крутой склон которого пару раз мелькнул в кадре.

Через несколько секунд «оранжевый» направляется дальше.

– Михалыч, стой! – доносится голос. – Сначала мы.

Четверо бойцов отделяются от группы и, перехватив автоматы, скрываются в темноте.

Камера ныряет в тоннель последней, и все сразу окрашивается в серый цвет – включился ночной режим. Возникший свист сигнализирует, что владелец камеры активировал ПНВ. Группа, рассредоточившись, движется вглубь. Тишину наполняет хруст гравия.

Быстрая перемотка – и вот уже на экране покореженный пассажирский вагон с крупной надписью: «Спецсвязь», он завалился на бок. С другой стороны – узкая платформа, оканчивающаяся распахнутой железной дверью в глухой стене, перегораживающей тоннель.

Картинка метнулась вверх – солдат с камерой запрыгнул на платформу и теперь осторожно крадется к двери.

За дверью огороженная сеткой шахта грузового лифта. Камера заглядывает в шахту: крыша лифта с чернеющим пятном аварийного люка метрах в десяти внизу.

Снова мелькание кадров – теперь группа движется по бетонному коридору. Под ногами решетчатый железный настил, сквозь него виднеются толстые канаты кабелей. Предостерегающий крик, звериное рычание, истеричный треск сразу нескольких автоматов и сухой взрыв подствольной гранаты – мечущаяся по тоннелю камера успокаивается, в кадр попадает тело почти разорванного на две части прыгуна: тварь еще жива, лапа с длинными когтями внезапно дергается и бьет по чьему-то ботинку, оставив на нем глубокие царапины.

– Сука!

Автоматная очередь, высекая сноп искр из настила, разрывает лапу на несколько сочащихся кровью лоскутов.

– Из вентиляции вылез.

Камера задирается вверх: под потолком видна квадратная отдушина с болтающейся на одном болте решеткой.

– На вентиляцию особое внимание, – командует голос. – Да не трогай ты его ноги, на обратном пути срежешь! Пошли.

Перемотка. Бойцы идут цепочкой, словно дети, взявшись за руки. Возглавляет колонну «оранжевый». Вдруг происходит что-то странное: рябь, черный экран – будто брак записи, – и вот солдаты движутся уже по другому коридору, более просторному.

– Прошли! – доносится голос.

Снова перемотка. Камера приближается к распахнутой двери с большой круглой ручкой-вертушкой посредине. Из помещения льется яркий свет. Через пару секунд картинка окрашивается в сочные яркие тона. Группа находится в большом зале. Посредине, образуя круг, стоят пять толстых стальных колонн. Камера поворачивается кверху: потолка нет, видны стены глубокого бетонного колодца, колонны выходят из него и поднимаются ввысь, в пасмурное небо, еще метров на двадцать.

– Колпин, проверь ту дверь, – один из бойцов указывает на противоположную сторону зала.

Опять перемотка. Четверо солдат размещают на полу вокруг колонн какую-то аппаратуру. Другие стоят на страже. «Оранжевый» подходит то к одному, то к другому прибору, что-то настраивает.

– Кузмичев, давай артефакты.

Один из солдат, приблизившись, протягивает рюкзак. «Оранжевый» достает баллон с краской и начинает рисовать на полу линии. Периодически вытаскивает из рюкзака артефакт и кладет на землю, сверяясь с КПК. Солдат следует за ним – так они описывают полный круг. Все это походило бы на подготовку к средневековому магическому обряду, если бы не приборы и вооруженные бойцы.

– Долго еще? – слышен голос.

– Сейчас. Все, отходим. Семен, я даю команду – включаешь рубильник.

Бойцы и «оранжевый» отбегают к стене. Один из солдат тянет за собой шнур.

– Готовы? Семен, давай! – машет «оранжевый».

Зал наполняется гулом. Приборы оживают – теперь заметно, что они соединены между собой проводами, которые начинают светиться. Колонны оказываются в синем электрическом кольце.

И тут вдруг видео становится нечетким – как будто зал наполняет желтоватый туман.

Одновременно с этим раздается крик (профессор Игнатьев поспешно отключил звук). Камера болтается из стороны в сторону. Мелькают серые тени, человек без руки на полу в луже крови, кто-то из бойцов пытается бежать, но падает… Камера несется по коридору: вот тело мертвого прыгуна, вот распахнутые лифтовые двери. Рывком подлетает к потолку, потом на крышу лифта, к стене – по лестнице вверх. Уже знакомый перрон, перевернутый вагон. Камера прыгает на пути, несется к выходу. Внезапно пол стремительно приближается, подпрыгивает и замирает: в кадре крупным планом закопченный щебень. На этом видео заканчивается.

Игнатьев вздохнул, раскурил потухшую трубку и свернул окно плеера. Под ним оказалась открытая страница с письмом. Профессор машинально принялся перечитывать.

«Сергей Степанович, дорогой! Разумеется, полный отчет будет. Я как раз сейчас его пишу. Но ты же знаешь, что такие документы запрещено пересылать по е-mail, хотя наши специалисты неоднократно заявляли и доказывали – взломать сервер невозможно!

Ладно, теперь по существу вопроса.

Видео только одно (я его немного отредактировал: обрезал, промотал несущественное, потому что сам поход длился несколько часов). Это запись с камеры ефрейтора Трунова, тело которого было найдено в тоннеле. Дальше поисковая группа пройти не смогла – «веретено» осталось у Хвостницкого, а без него в зал с антеннами не попадешь. Ищем еще один артефакт по всем каналам. Но сам понимаешь: «веретено» – вещь дефицитная.

Ты спрашиваешь, почему не добраться сверху? Как ни странно, но эта гениальная идея тоже приходила мне в голову. К сожалению, она неосуществима. То, что мы видели изнутри – зал с колоннами, уходящими в небо, – снаружи отсутствует. Вот так вот, товарищ профессор. С родными Хвостницкого спишусь сам, сообщу. С сегодняшнего утра операция «Декодер» официально приостановлена. Нет ни средств, ни специалистов. Срочно нужны люди. Но лучше поскорее приезжай сам.

С приветом из Зоны, проф. Василий Круглов

P. S. Если не решим в течение недели – лучше сразу повеситься, не ждать, пока Сахаров явится спрашивать и карать. Ты ведь не хуже меня понимаешь, что для него «спустить шкуру» – вовсе не фигуральное выражение».

Игнатьев поскреб усы мундштуком трубки, нажал «ответить», на минуту задумался – и застучал по клавиатуре.

«Василий Сергеевич, извини за резкий тон предыдущего письма. Миша Хвостницкий проработал со мной не один год, начинал с лаборанта. Очень горько осознавать, что его уже нет.

О приостановке операции мне уже сообщили. Но ты понимаешь, что это не аргумент для Сахарова? Если военные не дают людей, давай выпутываться своими силами. Можно нанять нелегалов, «сталкеров». Деньги бери из нашего фонда, не стесняйся (но и не гусарствуй). «Веретено» стоит поискать у Живодера – есть такой торговец, обитает недалеко от нас, в бывшей воинской части (на карте обозначена КН-17). Посмотри у меня на столе в лаборатории – в записной книжке есть его контакты.

Снарядил тебе в помощь нового сотрудника. Зовут Иван Иванов. Несмотря на имя, очень толковый парень, энтузиаст. Планирую задействовать его в моем проекте «Контакт». Потихоньку начинай вводить его в курс дела, но не торопись, дай адаптироваться. И пожалуйста, не посылай его в Зону до моего приезда. Я понимаю, что «Декодер» – для нас вопрос жизни и смерти, но если мы угробим еще одного пацана…»

Внезапно профессор откинулся в кресле – он вспомнил, что в столе лежит посылка для Хвостницкого, переданная его мамой. Тут Игнатьеву захотелось напиться, и только соображение о том, что наутро придется мучиться головной болью, удержало его от этого опрометчивого, а главное, бесполезного шага.

Глава 3

Утром Игорь проснулся с раскалывающейся головой и мерзким привкусом в пересохшем рту. Тут же кольнула мысль, что вчера наговорил много ненужного. Покопавшись в памяти, признал, что «ненужное» – это мягко сказано. Собутыльник – Иван вроде, – уткнувшись в окно, больными глазами рассматривал безрадостные виды пригорода Киева. Кряхтя, Игорь сел. Нужно было как-то выруливать из ситуации, порожденной алкогольной невоздержанностью. Но оказалось, что эта мысль посетила не только его.

– Игорь, послушай… – с ходу начал Иванов, заметив, что попутчик проснулся. – Я вчера не должен был тебе рассказывать, что еду в Зону. Не только тебе, а вообще никому. Я давал расписку, понимаешь?

– Понимаю, – буркнул Игорь, мельком взглянув на Ивана, и снова уставился в окно.

– Просто это очень важная работа для меня. Не должно быть никаких косяков. И без этого были вопросы у кураторов. Не хотели одобрять мою кандидатуру, говорили, что я молодой. А если выяснится, что еще и… Короче, забудь про меня, хорошо?

– Хорошо. Но и ты ненароком про меня не вспомни, ладно?

– Ну да, – после долгой паузы ответил Иванов. – Точно, ты же вчера говорил. Я, признаться, подумал, что шутишь.

– Шучу, шучу. Несмешно и глупо. Так что лучше забудь.

– Ну, в общем, будем считать, что вечера неудачных шуток не было. Забыли.

– Забыли! Ну что… потопали в буфет? У них пиво должно быть…

На мокром от дождя киевском перроне случайные знакомые пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Точнее, Иванов пошел, а Игорь, закурив, стоял и смотрел ему вслед.

Люди продолжали покидать вагоны, некоторые попадали в объятия встречающих, большинство же деловито и уверенно устремлялись к выходу с вокзала. Вот затылок Иванова окончательно затерялся в толпе, на перрон спрыгнул последний пассажир, и проводница захлопнула дверь. Игорь выбросил окурок, поправил лямку вещмешка и пошел за толпой.

У него было несколько вариантов, как добраться до Зоны. Всевозможные «справочники сталкера» и тому подобное в свое время проштудировал весьма основательно. Заблудиться было сложно.

Игорь вышел из массивных дверей центрального входа – и тут же порыв ветра швырнул в лицо горсть мелких брызг, дернул за капюшон, будто пытаясь втолкнуть обратно. Он застегнул куртку и, повернув налево, быстрым шагом пересек открытое пространство вдоль здания вокзала. Заметив прямоугольник подземного перехода, нырнул вниз.

Спустя полчаса он уже трясся в пригородной маршрутке, сырой и гремучей, с мутными стеклами. Как матерый шпион, решил выбраться из Киева на общественном транспорте, потом поймать попутку. Лучше бы на рейсовом автобусе, но удобство – враг конспирации.

Соскочил где-то в поле. Сквозь чахлые тополя, посаженные вдоль дороги, на пригорке виднелось село. Игорь решил было спрятаться от дождя на остановке, но внутри бетонной коробки так воняло мочой и плесенью, что не выдержал – пошел по обочине дороги, периодически оглядываясь.

Минут через пять показалась попутная машина. Игорь поднял руку. УАЗ-«козел» притормозил, съехал на обочину, разбрызгивая грязь.

– Куда тебе? – толстый добродушный хохол с висячими усами, пузо подпирает руль.

– До Иванкова.

– Далековато собрался.

– Се ля ви. Поедем?

– Садись. Рюкзак назад бросай, только аккуратнее, сам видишь. Типа, хаос.

Все пространство за передними сиденьями было заставлено коробками и тюками. Игорь кое-как втиснул между ними вещмешок, уселся, хлопнул дверью. Поехали. Водитель сразу врубил печку на максимум. Парень скинул капюшон, спросив разрешения, закурил. Познакомились – водителя звали Николай.

– К родственникам в Иванков?

– По делу, – Игорь попытался сказать это так, чтобы пресечь дальнейшие расспросы.

– Понял, – весело отозвался Николай и принялся ругать погоду.

Ругать было за что. Дождь зарядил с новой силой, стекла, несмотря на включенную печку, безудержно потели, вода сочилась в кабину из-под дырявых дверных уплотнителей. Несмотря на плохую видимость, Николай гнал под сотню, УАЗ резво подпрыгивал на неровностях дороги, добросовестно оправдывая свое прозвище. За все время пути навстречу попалось от силы машин десять – по меркам Москвы, как на глухой проселочной дороге.

– Вот он, Иванков, – в какой-то момент сообщил Николай и начал сбрасывать скорость.

Игорь мазанул по стеклу ладонью, вгляделся: знаменитый памятник «Яйцо жизни» белел на перекрестке дорог. Судя по всему, найти попутку дальше будет непросто. Вздохнув, он обернулся назад, вытаскивая вещмешок.

– Я вообще-то до Дитяток еду, – с хитрым видом сообщил Николай.

– И что? – безразлично отозвался Игорь.

– Типа, предложение. Посмотри, что на улице творится. Поехали.

– Сообразительный ты, Коля, – невольно улыбнулся Иван.

– Не жалуюсь.

Лихо вписавшись в поворот, УАЗ помчался в сторону Зоны. Дорога нырнула в лес, и пришлось включить фары – под деревьями было по-вечернему темно. Ветер стих, но дождь не ослабевал.

– Где там переночевать можно, подскажешь? – спросил Игорь.

– Там с этим не проблема. Хошь – в общежитии, хошь – в «малине».

– В малине? – переспросил Игорь.

– Так местные называют. Частный сектор. Хибары «с видом на Зону». Много жулья вокруг Периметра пасется. Зарабатывают на туристах. Экскурсии, типа, возят. Сувениры продают. Особо наивным даже артефакты предлагают купить. Жулье, одним словом. Лучше в гостинице. Дороже, но безопаснее. Документы в порядке?

– Нормально все.

Лес внезапно расступился, машина выскочила на открытое пространство. Метрах в ста по курсу дорога была перегорожена бетонными блоками, установленными в шахматном порядке. За блоками высилась одноэтажная будка. Вдали виднелись жилые строения, а за ними, прямо по линии горизонта, тянулся ряд ярких огней. Николай затормозил.

Возле первого блока стояли двое военных в плащах и с автоматами. Один подошел к водительской двери, другой остался на месте, направив ствол в сторону уазика.

Николай приоткрыл окно.

– Здравия желаю! – сказал военный, заглянув в салон.

– Здорово, атаманы-молодцы! Как служба?

– Отлично!

– Это самое главное! А я вам, типа, гостя привез, – водила кивнул на Игоря. – Прошу любить и жаловать!

– Петруха! – крикнул военный напарнику. – Принимай. Я доложу.

– Извини, Игорек, – сказал Николай, обернувшись. – Сам потом спасибо скажешь.

– Ты о чем это? – не желая верить в такую подлость, спросил Игорь.

Но тут дверь с его стороны распахнулась, второй военный, внимательно осмотрев пассажира, сделал пригласительный жест мокро поблескивающим стволом автомата.

– Прошу на выход, сталкер! Зона ждет.

Глава 4

– Эй, сталкер! На выход!

Иванов проснулся от того, что кто-то теребил его за плечо. Через усыпанное искрящимися каплями лобовое стекло в темный салон врывался яркий луч прожектора. В этом свете склонившаяся над Иваном фигура приобрела зловещий синеватый ореол, полностью оттенивший черты лица.

– Чего? – просипел Иван.

– Вставай, приехали.

По голосу он узнал нового знакомого – лейтенанта Василия Китаева. Познакомились прямо на входе в Управление. Лейтенант – веселый румяный парень, очень похожий на Гагарина, – на правах бывалого обитателя Зоны рассказал и показал Иванову, что и как делать. Вместе оформили бумаги, вместе сходили в столовую, и в автобус, отходящий в Зону, погрузились тоже вместе. Хороший человек Вася Китаев не оставил новичка одного, хотя ехавшие в этом же автобусе сослуживцы звали его перекинуться в карты. Первое время Иванов добросовестно слушал байки из армейского житья-бытья там, за периметром, но когда за окном стемнело, провалился в сон. И вот теперь проснулся непонятно где.

– Зона, Ваня. Приехали! – для надежности еще раз пояснил лейтенант Китаев.

– Понял, понял, – обреченно вздохнул Иванов, поднялся и, нетвердо ступая, двинулся к выходу.

Автобус стоял на широкой заасфальтированной площадке перед большими – не меньше пяти метров в высоту – железными воротами. По бокам от них, все в путанице колючей проволоки, высились караульные вышки. Яркие прожекторы с вышек били в автобус и группу людей, толпящихся у багажного отсека. В обе стороны от ворот тянулся мощный бетонный забор. Его, судя по следам, оставшимся от досок опалубки, по наплывам и неуклюже сделанным ребрам жесткости, отливали на месте. Поверху забора тянулось несколько рядов все той же колючей проволоки, намотанной на фарфоровые изоляторы, а через каждые десять метров торчали железные мачты с парой прожекторов: один светил наружу, другой внутрь.

Иванов неуклюже спрыгнул на асфальт. Дождь уже закончился, пахло свежескошенной травой и дымом. Обилие источников света создавало странный эффект, казалось, весь мир разделился на две половины: белую, ограниченную шершавой стеной бетона – она лежала впереди, и непроглядно-черную, оставшуюся сзади, – о самом ее существовании напоминало только мутноватое пятно луны у самого горизонта.

– Бери шмотки, пошли! – лейтенант Китаев хлопнул Иванова по плечу.

– Мы чего, пешком?

– А ты хотел в Зону на автобусе въехать? – со смехом спросил кто-то сзади.

Иванов вытащил свой чемодан и двинулся вслед за остальными. Автобус развернулся и исчез в темноте. Группа приехавших, человек двадцать, подошла к воротам. Иванов попытался предположить, что теперь нужно делать – никаких намеков на звонок, домофон или другой способ дать о себе знать ни на самих воротах, ни на стене рядом не наблюдалось. В памяти всплыла похожая сцена из фильма «Звездные войны». Неужели придется тупо стучать кулаками?

Но до этого дело не дошло. Створки с низким гулом стали разъезжаться в стороны. Выяснилось, что ездят они по глубокому металлическому желобу, толщину имеют не меньше пятнадцати сантиметров. За воротами открылся короткий тоннель с высоким потолком. Пунктирные линии люминесцентных ламп вдоль боковых стен заливали помещение синеватым, каким-то нервным светом. В конце тоннеля виднелись еще одни ворота, такие же массивные. Все это напоминало гигантскую шлюзовую камеру.

– Ух ты! – вырвалось у Иванова.

– Чего, не видел разве? – спросил лейтенант.

– Где бы я увидел?

Весь пол шлюза был утыкан рядами стальных прутьев толщиной с палец: они поднимались вверх примерно на полметра, делая пол странно похожим на усеянное всходами поле. Иванов не успел придумать, как преодолеть это новое препятствие: с мелодичным металлическим звоном прутья убрались вниз, превратившись в ровные ряды блестящих кружков – будто кто-то рассыпал по черному резиновому покрытию мешок монет.

Группа зашла внутрь камеры, ворота за спиной закрылись. Боковые стены все из того же литого бетона были унизаны рядами узких окон, похожих на бойницы. Потолок терялся в сумраке, сквозь который смутно проглядывали какие-то балки и крюки лебедок. В самом начале тоннеля к правой стене была приторочена стальная лестница, ведущая к двери, расположенной примерно метрах в двух над уровнем пола. Прибывшие стали по одному подниматься по ступенькам. Иванов было двинулся следом, но лейтенант Китаев удержал его.

– Нам не туда.

– А они чего?

– Они на охрану периметра. Тебе же, дружище, на Янтарное. Это вон туда, – лейтенант указал пальцем на дальние ворота.

– А проверять документы не будут?

– Проверили уже. Или ты правда решил, что я случайный попутчик?

Тут у Иванова противно похолодело в груди: а что, если собутыльник в поезде тоже из этих? Да нет, тогда бы они просто развернули его обратно. Или, кстати говоря, вывезли бы в Зону и бросили в аномалию, чтобы больше не разболтал ничего лишнего…

– Пошли, чего застыл? Передумал, что ли? – Китаев ободряюще хлопнул Иванова по плечу и двинулся к выходу из шлюза.

Иван, волоча подпрыгивающий на металлических пятачках чемодан, поплелся следом, все еще раздумывая над своей участью.

Створки внутренних ворот при их приближении раздвинулись сразу, но на этот раз щель была такой узкой, что пролезать пришлось чуть ли не боком. Снаружи оказалась такая же залитая лучами прожекторов асфальтовая площадка, как и с той стороны Периметра.

Их ждали. Уазик со снятым брезентовым верхом, спереди и сзади на бамперах торчали длинные пруты антенн. Водитель в большом шлеме с опущенным забралом призывно махнул рукой.

– Прошу, – Китаев указал Иванову на переднее сиденье, а сам запрыгнул назад.

Бросив чемодан в багажник, Иванов залез в машину и обернулся: громада монолитной стены с ярчайшими пятнами прожекторов нависала отвесной скалой. На секунду Иванову почудилось, что его вытолкнули на арену огромного амфитеатра и вот-вот раздастся рев толпы зрителей… Но это ощущение мигом исчезло – взвыл стартер, и машина плавно тронулась. Как только УАЗ выехал за пятно света, до Иванова наконец дошло самое главное.

– Слушай, Василий, это же Зона! – вглядываясь в темноту, Иванов даже привстал.

Водитель громко фыркнул, Китаев придвинулся и успокоительно похлопал Иванова по плечу.

– Расслабься, Ванюша, это еще не Зона. Так, предбанник. Настоящая Зона начинается вон там.

Иван посмотрел, куда указывал лейтенант, но неестественно тусклый, направленный исключительно вниз свет фар практически не давал возможности разглядеть что-то дальше нескольких метров.

– Мы прошли за внешний Периметр, – пояснил Китаев. – Тут минные поля и прочие прелести обороны. Фактически это не Зона – иначе как бы мы тут работали? Территория с возможной аномальной активностью начинается после заграждения внутреннего Периметра.

– Далеко он?

– Метров пятьсот примерно.

– Слушай, мы с дороги не съедем? Не видно ж ничего. А вдруг мина?

– Водителю свет не нужен. У него ПНВ.

– Чего у него?

– Неважно. Вон лучше смотри.

Иванов снова вгляделся вперед, и ему удалось заметить на темном фоне еще более темную линию. Спустя минуту понял, что линия представляет собой высоченный, с трехэтажный дом, забор. Когда подъехали, он смог разглядеть детали: секции, состоящие из толстой металлической сетки, натянутой на каркас; каждую секцию поддерживают растяжки. Дальше, за забором, темнели какие-то конструкции, напоминающие противотанковые ежи.

– Видишь? – Китаев показал на тонкую белую полосу, начерченную метрах в трех от забора.

– Вижу.

– За эту линию не заходи. Периметр под напряжением. Нам туда.

Только теперь Иванов заметил низкое бетонное здание, стоящее рядом с воротами, которые ничем не выделялись среди других секций ограды. О том, что там находится въезд, можно было догадаться лишь по косвенным признакам: дорога упиралась в решетку с одной стороны и продолжалась с другой.

Иванов выпрыгнул из машины и, не в силах сдержаться, медленно пошел вперед, всматриваясь в ночь за забором. Вон вроде виднеется какое-то строение, то ли изба, то ли трансформаторная будка, шумит невидимый лес, ветер доносит с той стороны запах сырой хвои… Тут Иванова кто-то схватил за шиворот и дернул назад, да так жестко, что куртка затрещала по швам.

– Ты почему такое тупое, мясо? – тихо, но энергично прорычал водитель. – Сказано, за черту не заходить!

Подошедший Китаев всунул в руку обескураженно замершего Иванова чемодан и показал на дом. Они подошли к двери, лейтенант приложил карточку, и дверь распахнулась. За ней открылся коридор, еле-еле освещенный синей лампой.

– Почему здесь так темно? – невольно перейдя на шепот, спросил Иванов.

– Потому что даже смертники хотят жить.

Глава 5

Игорь, поколебавшись, шагнул внутрь. Узкий коридор, заставленный ведрами, лопатами и грязной разношенной обувью, вел в бревенчатую комнату. В избе пахло жареным луком и водкой. Бо́льшую часть комнаты занимал стол, окруженный разномастными стульями. На столе, покрытом яркой, в цветочек, клеенкой, беспорядочно громоздились тарелки, кастрюли, стаканы и кружки. Напротив двери белела печка-голландка, по бокам печки – наглухо закрытые шторами окна. У стены стоял диван. На диване валялось тело под армейским тулупом, из-под воротника торчал вихрастый затылок. Еще одно тело спало полулежа на столе. У этого тела затылок был бритый. На большее в комнате места не оставалось.

– Это что? – спросил Игорь.

– Это и есть Колобок, – ответил Бригадир.

– Вот этот или вон тот? – уточнил Игорь.

– Вот этот, – Бригадир указал на тело за столом. Потом подумал и добавил: – Вроде бы.

С Бригадиром Игорь познакомился на крыльце полицейского участка. Был уже поздний вечер, когда стражи порядка наконец отвязались от честного журналиста, приехавшего готовить эксклюзивный материал про Зону. Игорь вышел на улицу, только достал сигарету – и тут на свет выскочил потасканный мужичок неопределенного возраста.

– Парень, курить есть? – спросил он, жалобно шмыгнув длинным красным носом.

Игорь угостил. Мужичок отрекомендовался Колей-Бригадиром, посетовал на беспредел ментов, а потом, осмелев, попросил стольник на опохмелку. Игорь дал. За что и был отблагодарен приглашением в гости к реальному мужику Колобку, потому что «по ночному времени, все одно в общагу не просочишься, а там тепло и нормально».

– Тепло, ничего не скажешь, – сказал Игорь, оценив обстановку.

– Да ладно, чего уж! – отмахнулся Бригадир. – Нормально. Садись.

Он освободил место на столе, собрав в стопку ближайшие тарелки. Выставил бутылку водки, бросил рядом две шайбы рыбных консервов и, покопавшись в груде посуды, добыл пару более-менее чистых стаканов. Сноровисто наполнил.

– Давай, чтобы сырость выгнать, – поднял стакан Коля.

– Давай, – Игорь звякнул стаканом о стакан.

– Вот тут картошки немного есть, возьмите, – раздался хриплый голос.

Игорь проглотил обжигающую жидкость и уставился слезящимися глазами на новое действующее лицо. Лицо оказалось круглым, лопоухим и, несмотря на явно проступающий солидный возраст, каким-то по-детски открытым. «Действительно, Колобок», – подумал Игорь.

Крупный мужик, одет в тельняшку с неровно обрезанными «под майку» рукавами, из-под растянутого ворота выглядывала волосатая грудь с какой-то разноцветной татуировкой, на лысой голове, наискось от брови к темени, тянулся узкий бледный шрам, будто от хирургического скальпеля. Сонными, заплывшими, но очень внимательными глазами Колобок рассматривал Игоря, попутно протягивая закопченную алюминиевую кастрюлю.

– Здорово, хозяин, – просипел Бригадир.

– Здорово. А это кто?

– Игорь звать. Только приехал. Менты забрали.

– А чего отпустили?

– Я журналист, приехал про Зону материал собирать.

– Да ты что?! – искренне удивился Колобок.

Игорь достал из внутреннего кармана пресс-карту и отдал хозяину дома. Тот внимательно рассмотрел документ, передал Бригадиру, который разглядывал пресс-карту еще дольше и даже вроде бы, перед тем как вернуть, понюхал.

– Настоящая? – спросил Колобок уважительно.

– Самая что ни на есть, – успокоил Игорь.

– И будешь про Зону писать? – уточнил Коля.

– Буду.

– А про что конкретно?

– А вот про все про это. Как забрали меня менты, как грозились посадить, мозг выносили три часа, рассказывали про страшные кары, про стенд с фотографиями трупов из аномалий, про то, что солдатам назначена премия за каждого подстреленного сталкера, про добрых людей, что приютили, – про вас то есть… Правду, короче.

– Хорошее дело, – одобрил Бригадир и снова наполнил стаканы.

– Хорошее дело… – повторил Колобок. – Правду писать. Только вранье это все.

– Почему? – спросил Игорь.

Колобок, не чокаясь, выпил и швырнул стакан на стол. «В хлам пьян, – понял Игорь. – Сейчас начнется!» Колобок, исподлобья глядя на Бригадира, закурил. Тот тяжело вздохнул и виновато посмотрел на Игоря.

– Не могут они тебя посадить, пока ты на этой стороне, – медленно произнес Колобок. – Не за что.

– Дружище, передохни, – посоветовал Коля.

– А если вояки сталкеров стрелять начнут, те ответят, – продолжал Колобок. – У них договор. Подстрелить могут только при пересечении Периметра, неважно в какую сторону. Имеют право. Ну и самое главное, парень: мы – не добрые люди.

– Завязывай! – снова вмешался Бригадир.

– Заткнись и наливай! – отмахнулся Колобок. – О чем я? А, да… Мы – совсем не добрые. Вот он, Коля-Бригадир, например, отвечает за поиск клиентов.

– Колобок, хорош! – прикрикнул Бригадир.

– Он приводит их сюда, ко мне, – упрямо продолжал хозяин дома. – И тут мы с ними пьем.

Колобок поднял стакан, Игорь взял свой, потянулся, чтобы чокнуться, но тот покачал головой.

– Вылей.

– Зачем?

– Вылей. Прям под стол можно. Коля, дай ему другой стакан и плесни водки.

Бригадир с кислой рожей исполнил приказание. Выпили.

– Я, к примеру, тебя отвлекаю, – хрустя огурцом, продолжил пояснять Колобок. – А он в это время тебе в стакан льет… не знаю, что там у него за дрянь. Ты отключаешься, мы забираем бабло и ценные шмотки, а тебя – на улицу. Приходишь в себя, ни хрена не помнишь, идешь к ментам, те отправляют тебя домой. Бизнес. Понял?

– Понял, – кивнул Игорь, напряженно глядя на Колобка.

– Полегчало? – тихо поинтересовался у хозяина Бригадир.

– Достали! – внезапно сорвался на крик Колобок. – Во что ты меня, сука, втянул? Я честный сталкер, а не беспредельщик!

– Был ты честный сталкер! – заорал в ответ Коля. – Но вышел весь, вместе с ногами! Загнулся бы давно без меня. На помойке!

Колобок, дико вращая глазами, попытался подняться, облокотившись на стол, но у него ничего не получилось. Тогда он схватил сковородку и швырнул в Бригадира. Тот успел отвернуться и взвыл от боли, когда тяжелая посудина ударила по спине. Игорь отскочил в сторону, еще не решив, что в этой ситуации делать. Бригадир же, опрокинув стул, скатился под стол, а оттуда сиганул прямо в коридор.

– Ну, гнида, смотри, – проорал он из тамбура. – Борщ тебе объяснит, кто есть кто!

Колобок, натужно сопя, снова умостился на стуле и отер пот со лба. Лицо его раскраснелось, белый шрам на голове проступил намного отчетливее. Осмотревшись, он нашел на столе пачку, достал трясущимися пальцами сигарету.

– Садись, чего вскочил, – сказал он хрипло.

Игорь, поколебавшись, уселся на свое место. Хозяин курил, изредка поглядывая на него исподлобья.

– Думаешь, я Колобок, потому что рожа круглая? Нет, хлопец. Потому что не хожу, а качусь.

Колобок оттолкнулся от стола, и стало видно, что сидит он не на стуле, а в инвалидном кресле. Штанины армейских брюк были обрезаны и зашиты на уровне колен.

– Зона. Не повезло. Но ребята вытянули. Теперь думаю, на хрена? Чтобы тут с этими гнидами беспределить?

– Ну а домой вернуться не пытался? – спросил Игорь.

– Пытался, – отмахнулся Колобок и сделал знак, что пора налить. – Кому я там нужен? Тем более когда бабло закончилось. Я в Зоне три года провел. Это, хлопец, много. После такого срока на Большой земле уже делать нечего. И в Зону инвалидов не берут, понял?

– Убьют они тебя, – предположил Игорь.

– Это обязательно, – согласился Колобок. – Но только утром. Бригадир, засранец, Борща ночью будить не будет. Слишком мелкий повод. Так что перекантуйся тут до рассвета, а потом вали домой.

– Нельзя мне домой, – признался Игорь.

– Чего так?

– Долгая история. И неправдоподобная. Колобок, помоги мне в Зону попасть.

– Слушай, как тебя…

– Игорь.

– Игорь, ты хорошо подумал?

– Вполне.

– Серьезное что-то дома?

– Более чем. Слушай, – спохватился Игорь, когда его взгляд случайно упал на диван. – А это кто?

– Это Барсик.

– А чего он?

– Пить не умеет, – пренебрежительно махнул рукой Колобок. – Его ко мне приставили, чтобы буйных клиентов успокаивал. Но вот видишь – сам успокоился.

– Ну так что, поможешь мне?

Колобок задумался. Игорь разлил по стаканам оставшуюся водку. От окна донесся приближающийся шум двигателя. Резко оттолкнувшись, Колобок подкатился к занавеске, отодвинул.

– Менты, – пояснил он. – Как там, на улице, кстати, холодно?

– Да нет, дождь только.

– Это нормально. Есть у Борща недалеко от деревни ход. Он через него с Зоны хабар получает. Труба, технический коллектор. Таких тут много раньше было, район-то промышленный. Вояки все повзрывали. А про этот вроде не знают. Ну, или в доле с Борщом. Я тебе покажу, а дальше сам решай. Они говорили, труба выходит примерно возле хутора. На хуторе уже наши, не пропадешь. Но если вояки засекут – положат.

– Ты же говорил, что они сталкеров не стреляют!

– У периметра палят во все, что движется. Да и тебе, мясо, до сталкера еще далековато. Давай на посошок, и покатили, пока я не передумал.

И снова у Игоря возникло ощущение, что он находится в каком-то фильме. Дождь прекратился, но отовсюду доносился шорох стекающих капель. Они шли по ночной деревенской улице – точнее, один шел, а другой катился в инвалидном кресле, сноровисто маневрируя среди луж и выбоин основательно разбитой дороги. Фонари выхватывали из темноты покосившиеся заборы, ветки деревьев с крупными блестящими яблоками, кое-где сквозь гущу листвы виднелись черные скаты крыш. Света не было ни в одном окне. Зато за деревней, через поле, сияла ровная полоса ярчайших огней. Игорь непроизвольно косился в ту сторону и из-за этого уже несколько раз оступался в лужи.

– Борщ – тварь серьезная, – рассказывал Колобок, мерно работая руками. – Все тут держит. Но в Зону не суется, очкует. Правильно делает, паскуда. Полгода я с ними – не знаю, на хрена связался…

Он говорил будто бы сам с собой, даже не оборачиваясь на собеседника, не проверяя: слышит ли, идет ли вообще рядом. Колобок крутил колеса все быстрее, и вот уже Игорю приходилось почти бежать, чтобы не отстать от сталкера-инвалида.

– В Зону податься? – бормотал Колобок одышливо. – А как? Кому я там нужен? Что делать? Сука, добраться бы до первой аномалии – да с разгону в нее! Все лучше, чем с падалью этой. Ну ничего. Валил я вас, сук, там, и здесь, Бог даст, положу…

– Колобок! – окликнул Игорь.

– А? – казалось, бывший сталкер только сейчас вспомнил о спутнике.

– Подожди, куда разогнался-то!

– Догоняй давай, чего ждешь. Скоро светает. Тебе еще мимо вояк ползти.

Они уже покинули село и теперь двигались по проселку. Со стороны Зоны к дороге почти вплотную подступал овраг. По мере удаления от деревни овраг становился все глубже. С другой стороны тянулось поросшее высокой травой поле. Здесь, на открытой местности, стало заметно, что ночь уже выдохлась и вскоре начнет отступать. Предрассветный ветер с тихим шелестом перекатывался по полю, путался в осоке, нагонял в низины клочья тумана. К запаху мокрой земли примешивался еле заметный аромат цветов. Огни Зоны расплывались отсветами на низко плывущих облаках – казалось, за полем расположен крупный аэропорт.

Снова засмотревшись в ту сторону, Игорь чуть не налетел на Колобка, который остановился на обочине и поджидал его.

– Тропинку видишь? – спросил Колобок.

Игорь не видел, но кивнул. Склон здесь был довольно крутой, до дна не меньше трех метров. Внизу виднелись какие-то бетонные обломки, путаница металлических конструкций, то ли провода, то ли арматура – в сумраке не разглядеть.

– Когда спустишься, увидишь кузов ЗИЛа. Залезаешь под него – там канализационный люк. Открывай, спускайся и беги в сторону Зоны. Понял?

– Понял.

– Молодец, сталкер. Фонарь есть?

– Есть.

– Ну, значит, доберешься. Не знаю, правда, где выберешься. Борщ говорил, что тоннель не сворачивает. Значит – вон там, по прямой. Осторожнее на выходе. Заметят с дотов – без разговоров положат. Короче, сориентируешься по месту. Отползи подальше, потом осматривайся. Пока забор виден – ползи, понял? Слишком гордых, кто в полный рост ходит, укладывают снайперы. Хутор увидишь сразу, он там через поле. Дойдешь, спросишь Шекеля. Это барыга местный. Передай ему привет от Дизеля. Глядишь, поможет в счет старой дружбы.

– Спасибо, Колобок.

– Колобок, парень, – большая падла. Так что лучше все-таки Дизель.

– Спасибо, Дизель.

– Не за что. Вот тебе еще, – он, покопавшись в недрах кресла, достал ПМ.

– Не, не возьму, – покачал головой Игорь.

– Чего так?

– Тебе утром нужнее будет.

– Против Борща с шоблой, парень, это игрушка.

– Ну вот и поиграешь. А я себе всегда «калаш» хотел.

– Это правильно! – воодушевился Дизель, хлопнул Игоря по плечу и заткнул пистолет за пояс.

– Может, со мной пойдешь? Дотащу, – предложил Игорь.

– Ключевое слово – «пойдешь», – криво улыбнулся Дизель. – Я туда только подыхать пойду. Но не сейчас. Давай, сталкер, время!

Игорь пожал протянутую руку и, оскальзываясь на мокрой траве, принялся спускаться в овраг.

Глава 6

Утро на базе вольных сталкеров, известной всей Зоне под названием «Бомба», начиналось довольно рано. Как такового распорядка дня не существовало, но большинство бродяг уходили на промысел с рассветом – летом раньше, зимой позже. Живодера, хозяина заведения, этот график, разумеется, не касался: босс любил поспать и начинал активную жизнедеятельность не раньше полудня.

Вандам, личный охранник и доверенное лицо Живодера, функционировал в том же режиме. С единственной разницей – ложился на час позже, а вставал на час раньше хозяина. Вот и сейчас, проснувшись ровно в одиннадцать, телохранитель первым делом связался с кухней и скомандовал готовить завтрак.

Вандама в «Бомбе» боялись. Рослый, коренастый, с лысой головой и в лепешку разбитым носом, он являл собой классический образец «громилы». Бил больно и по любому поводу – знал, что Живодер, в случае чего, отмажет. Поэтому связываться с ним избегали, к тому же сталкеры считали, что у здоровяка не все в порядке с головой. Вандам и сам так считал – он вообще не испытывал никаких иллюзий на свой счет, поэтому предпочитал, чтобы за него думал босс.

Он поднялся по лестнице в бар, взял на кухне поднос с завтраком для Живодера и кофе с бутербродами для себя. Попросил добавить бутылку минералки – вечером босс праздновал успешную сделку и немного перебрал, обязательно захочет пить.

Дело было в том, что вчера к Живодеру прискакали два очкарика, вроде с «Янтаря», и спросили артефакт «веретено». Босс заломил такую цену, что даже Вандам про себя назвал хозяина нехорошим словом. Но яйцеголовые, вяло поторговавшись, цену приняли. Единственное – попросили показать артефакт. Вандам принес «веретено» и покрутил перед носами у двух придурков. Ударили по рукам. Обещали доставить бабло сегодня к обеду. Таким образом состоялась если не одна из самых прибыльных, то уж одна из самых фартовых сделок в истории «Бомбы».

Вернувшись на свой этаж, Вандам расположился в предбаннике – бетонной конуре перед кабинетом Живодера – и принялся есть, поглядывая на монитор.

На экран были выведены сигналы с многочисленных камер, развешенных по «Бомбе». Больше всего внимания, разумеется, было уделено бару и подходам к «офису» Живодера. Снаружи камер не было – Выбросов электроника не выдерживала.

В это время в баре народу сидело мало – от силы человек шесть. Большинство ушло на промысел, те же, кто сегодня никуда не собирался, вставать не торопились. Вандам увеличил окно одной из камер, которая показывала парочку сталкеров за столом в углу.

Мужики ссорились. Один, с кривым узким лицом, одетый в задрипанный комбез, доказывал что-то другому – потрепанному персонажу с толстой красной рожей.

– Ну шо, падла жирная, где моя доля? – принялся озвучивать Вандам.

– Пошел ты, шакал глистастый, щас нос тебе откушу, сука!

Занятие это никогда Вандаму не надоедало. Иной раз он разыгрывал перед монитором целые трагедии, по накалу страстей способные затмить опусы Шекспира. Правда, сюжет вандамовских пьес строился преимущественно вокруг дележа денег и артефактов. Кроме того, сюжетные ходы страдали некоторой шаблонностью из-за нетрадиционной сексуальной ориентации героев, а лексикон драматурга не отличался изысканностью и разнообразием. И тем не менее – Вандам сам этому удивлялся – все, что происходило на экране, не просто укладывалось в рамки этих сюжетов, но и исчерпывающим образом ими описывалось.

– Ах ты, боров сраный! Щас я ударю тебя по голове стулом и отымею! – писклявым голосом озвучивал Вандам тощего сталкера.

– Ты че-то попутал, крыса сопливая, я сам тебя отымею, потому что теперь моя очередь! – басил Вандам за толстого.

– Ну смотри, хряк…

Тут внимание автора переключилось на камеру, показывающую вход в бар. В двери стоял высокий мужик в армейской плащ-палатке с накинутым на голову капюшоном.

– Я Зорро, вашу мать! – провыл Вандам трагическим голосом.

Между тем мужик положил на ближайший стол рюкзак, достал оттуда белый цилиндр. Движения его были медлительные и какие-то неуверенные, словно мужик основательно принял на грудь. Он наклонился и стал водить цилиндром по полу, опираясь для равновесия на другую руку. Это же баллончик с краской – понял Вандам, заметив, что на полу остается блестящий след. «Ну, будет сейчас тебе от нашего Шпалы!» – предвкушая знатный акт трагедии, прошептал он.

Зорро, закончив рисовать, безвольно уронил баллончик и снова полез в рюкзак. На полу после его художеств серебрилась какая-то геометрическая фигура, что-то вроде треугольника в круге.

– Видали картину, придурки? – пьяным голосом прогундосил Вандам от имени нового персонажа. – Она означает, что теперь вы должны выстроиться в шеренгу, снять штаны и нагнуться!

А Зорро тем временем неспешно расставил по блестящим линиям какие-то предметы («Опа!» – вскрикнул Вандам, узнав в одном из предметов артефакт «желудь») и шагнул в центр рисунка. Тут же все остальные посетители бара встали.

– Кто желает поиметь Зорро, занимайте очередь! – сымитировал Вандам объявление вокзального диктора. – Повторяю, кто желает поиметь Зорро…

Группа сталкеров сгруппировалась у стойки, Вандам с недоумением заметил, что к ним присоединился Колдун – бармен, и Шпала – охранник. В первый раз за всю свою службу он пожалел, что камеры не передают звук.

– Пошел ты, Зорро! – машинально подал реплику Вандам, видя, что вся толпа направилась к выходу из бара.

Проблемой было то, что выход они выбрали не тот – не обычный, а служебный, на лестницу, ведущую вниз, в резиденцию Живодера. Вандам проследил через камеры, как мужики, толкаясь, спустились по лестнице, выбрались в коридор и остановились перед невидимой преградой. Вандам перевел взгляд на дверь. Раздался аккуратный стук.

– Шо надо? – крикнул он.

Ответа не последовало. Вандам подошел к двери и приоткрыл ее на пару сантиметров.

– Чего приперлись? – спросил он.

Вместо ответа Шпала сунул в щель пистолет и выстрелил. Густая клякса крови расплылась на мониторе и потекла вниз по картинке из бара: человек в плащ-палатке все так же стоял в эпицентре блестящих линий.

Глава 7

Полковник Чижов носил прозвище Мамай, но не знал об этом. Был он низкорослый, неимоверно толстый и абсолютно лысый. Голос имел тонкий и пронзительный. Появлялся только там, где произошло какое-либо ЧП, поэтому среди личного состава справедливо считалось, что встретить Мамая – не к добру.

Два бойца, вышедшие из бункера покурить, обреченно вздохнули, когда увидели полковника в подъезжающем УАЗе. Переглянувшись, они побросали сигареты, один пошел внутрь предупредить начальство, другой остался встречать дорогого гостя. Тот факт, что Чижов приехал к внутреннему контуру Периметра на машине, а не проследовал пешком по подземному тоннелю, означал только одно: Мамай спешил карать и уничтожать.

Машина затормозила, полковник перегнулся назад, подхватил свою неизменную кожаную папку и грузно выбрался наружу. Внимательно оглядел большую дыру в сетке ворот, наскоро залатанную колючей проволокой, и двинулся к входу в бункер.

– Как стоишь! – визгливо бросил он, проходя мимо бойца.

«Началось», – подумал тот и двинулся следом за полковником.

Мамай уверенно спустился по лестнице, завернул в нужный коридор, проскочил несколько комнат и с размаху толкнул железную дверь командного пункта. Дежурный уже стоял по стойке «смирно».

– У себя?

– Так точно. Доложить?

– Сам доложу, – отмахнулся Мамай и проследовал в кабинет.

Дежурный вздохнул в той же тональности, что и бойцы, увидевшие Мамая первыми. Теперь достанется всем, не только товарищу капитану. Боец покосился на дверь начальника, откуда как раз донеслась пронзительная тирада Мамая, щедро сдобренная матом. Спустя минуту выглянул капитан – лицо красное, злое, глаза навыкате – и рявкнул:

– Давай сюда Юрьева, быстро!

Сержант Юрьев прибыл буквально через несколько секунд. Ничего удивительного – предсказать развитие событий было нетрудно, поэтому боец ждал рядом с командным пунктом. Длинный, нескладный, с помятым невыспавшимся лицом – вся его фигура буквально сочилась унынием, и это впечатление усиливал распухший красный нос с алеющей царапиной посередине. Юрьев испуганно глядел на дверь, но входить не спешил.

– Давай, чего тянешь, – пробурчал дежурный, сочувственно глядя на сослуживца.

– Чего там? – жалобно спросил Юрьев.

– Жопа там. Иди.

Юрьев судорожно вздохнул и распахнул дверь.

– Разрешите войти? – гнусаво осведомился он.

Кабинет капитана Балугина был очень мал. В комнате еле умещались стол с несколькими стульями, шкаф с документами и большой сейф. Половину стола занимал пульт с двумя мониторами, на другой половине в беспорядке валялись какие-то бумаги и папки. Капитан с Мамаем сидели рядом, внимательно уставясь в один из экранов.

«Смотрят запись с камер», – понял Юрьев. Ему снова захотелось вздохнуть, но он сдержался. Вместо него вздохнул капитан.

– Закрой дверь и садись, – сказал Мамай, враждебно взглянув на сержанта.

Сержант сел. Командиры продолжали изучать видео. Примерно представляя, что там на записи, Юрьев гадал, чем вся эта история может закончиться лично для него. По идее, он ни в чем не виноват, но кого-то наказать придется. Капитан, хоть и хороший человек, вряд ли возьмет всю вину на себя. По-любому, достанется Борменталю. Ну и ему, Юрьеву, за компанию.

– Это все? – визгливо спросил Мамай.

– Все с наших камер, – ответил капитан. – Должны быть еще записи с периферийных, но они пишут не сюда.

– Ясно, – ответил Мамай и, повернувшись к сержанту, пискляво рявкнул: – Рассказывай!

– Заступили на дежурство в двадцать три ноль-ноль, – тоскливо затянул Юрьев. – Я и старший сержант Зубарев. Я сел за пулеметы, старший сержант Зубарев с АСВК занял свою позицию. Примерно в три часа он сигнализировал, что заметил движение. Я попросил указать примерное местоположение, но Зубарев не ответил. Я посмотрел на него – а он уже без сознания. Ну, я…

– До того, как потерять сознание, он смотрел в прицел? – перебил Мамай.

– Так точно. Он же сказал, что видит движение.

– Он говорил уверенно?

– Чего?

– Как тебе показалось, – терпеливо, как слабоумному, начал разжевывать Мамай, – старший сержант Зубарев действительно увидел что-то в Зоне, или ему это могло показаться?

– А, нет! – до Юрьева дошло, что имеет в виду полковник. – Он точно видел. Он даже затвор передернул.

– Куда смотрел ствол?

– Примерно на одиннадцать часов.

– Наклон?

– Градусов тридцать вниз, это если прикинуть…

– Потом нарисуешь. – оборвал Мамай. – Дальше.

– Я бросился его тормошить. Он не реагирует. Я связался с дежурным. Стащил Зубарева вниз.

– А за Зоной в это время смотрели только камеры, да? – зашипел Мамай, перегнувшись через стол.

– Да нет, я его всего-то до лестницы дотащил…, – залепетал Юрьев испуганно.

– Ты инструкцию читал? – заорал полковник. – А если бы в этот момент гон пошел?

– Какой гон? Выброса же нет.

– Смотри, Балугин, какие спецы у тебя в дозоры ходят! – восхищенно всплеснул руками Мамай. – Его срочно на «Янтарь» отправить нужно. Пусть яйцеголовым помогает.

Полковник распахнул свою папку, достал блокнот и, хищно взглянув на Юрьева, сделал какую-то пометку.

– Дальше! – скомандовал он.

– Дальше пришли ребята, подхватили Зубарева и унесли. Я остался на наблюдательном пункте. Потом пришел ефрейтор Косолапов и занял место снайпера. Час где-то сидели без происшествий. Потом вернулся старший сержант Зубарев и вырубил сначала ефрейтора Косолапова, потом меня…

– Так… – протянул Мамай, делая еще пометку в блокноте. – Вырубил двоих. Один.

– Вы его видели, кабана этого? – обидчиво прогнусавил Юрьев.

– Нет, боец, не видел. Но очень хочу увидеть. С тобой все. Пока свободен. Скажи, чтобы позвали доктора.

Доктор Спиридонов, прозванный в бункере № 17 Борменталем за удивительное сходство с персонажем фильма, уже ждал в коридоре. Он перекинулся взглядом с выходящим Юрьевым и, испустив традиционный вздох, вошел к капитану.

– Садитесь, – полковник не дал доктору представиться. – Рассказывайте.

– В начале четвертого я был разбужен дежурным по бункеру. Проследовал в медицинский бокс, куда уже принесли старшего сержанта Зубарева. Солдат находился без сознания. Никаких внешних повреждений на теле не обнаружено. Внутренних повреждений при первичном осмотре также не диагностировано. Пульс, дыхание – все в норме. Причины обморока определить не удалось. Убедившись, что жизни пациента ничего не угрожает, я закрепил датчики и ушел к себе.

– Вы считаете, это нормально? – вежливо поинтересовался полковник.

– Что именно? – в тон ему осведомился доктор.

– К вам поступил солдат, с которым непонятно что произошло. Вы его осмотрели и пошли спать. Почему не доложили наверх?

– Я решил, что это просто обморок от переутомления и недостатка свежего воздуха. Мы тут, как вы, возможно, заметили, много времени проводим под землей. Опять же, нужно принимать во внимание высокочастотное излучение от ограждения Периметра.

– И часто бывают такие обмороки?

– До этого ни разу.

– А тут вдруг случилось…

– Все когда-то случается первый раз, – улыбнулся Борменталь.

– Доктор, вы в курсе, что находитесь на территории Зоны? Здесь происходит много странного и непонятного. В том числе и с людьми. Вам разве не говорили, что о любом изменении в состоянии здоровья личного состава необходимо докладывать?

– Я надеюсь, оценку моим профессиональным действиям будут давать более компетентные специалисты.

– Это безусловно, – миролюбиво согласился полковник и снова что-то черкнул в блокноте. – Где заварсеналом Козинец?

– У меня, – ответил доктор.

– Пойдемте. Сиди пока, – махнул Мамай капитану. – Без тебя справимся.

Вслед за доктором полковник проследовал в медицинский бокс – помещение размером с купе поезда. С одной стороны от входа находилась стойка с приборами, с другой – узкая кровать, на которой сейчас лежал немолодой усатый солдат. Его левая рука в гипсе покоилась на груди поверх одеяла. Солдат поднял на вошедших печальные глаза, окруженные кольцами синяков.

– Лежи, – скомандовал Мамай и, усевшись на единственный стул, достал блокнот. – Что взял старший сержант Зубарев из арсенала?

– Два комплекта бронекостюма «Ратник-АР», две «Грозы». Патроны и выстрелы. Сколько, не скажу. Меня сразу сюда притащили, не успел сосчитать.

– Понятно. Ты единственный, кто видел Зубарева при свете. Что-то необычное в нем заметил?

– Да нет, – солдат помолчал, вспоминая. – Нет, товарищ полковник. Разве что глаза. Какие-то шальные, что ли. Но я и не приглядывался особо.

– Понятно, – кивнул полковник и поднялся. – Выздоравливай.

Капитан Балугин, устало скорчившись в кресле, снова и снова просматривал запись камер видеонаблюдения. Вот открывается дверь бункера, Зубарев с объемным рюкзаком за плечами выходит на улицу. Другая камера – Зубарев садится в машину. Третья – УАЗ на полной скорости влетает в ворота, сетка рвется, разбрасывая фонтан искр, машина уносится в Зону. За ней рысцой пробегает все тот же Зубарев… Вошел Мамай, уселся напротив.

– Ну?

– Чего «ну»? – переспросил капитан.

– Что делать будем, Балугин?

– Давай выпьем.

– Давай.

Капитан достал из ящика коньяк, стопки, бросил на стол две конфетки. Разлил, выпили. Помолчали.

– Сейчас прибудет тебе замена. Сдашь дела и поедешь со мной. Понял?

– Понял, – пожал плечами Балугин.

– Доктор с нами поедет.

– А Юрьев с Козинцом?

– Пусть остаются. Постараюсь отмазать.

– Как думаешь, что нам припаяют?

– Не знаю, Василич, – покачал головой Мамай. – Дело серьезное. Но непонятное. Первый раз такое.

– Первый раз бойцы сбегают? – вяло удивился капитан.

– Первый раз – в Зону.

Глава 8

В трубе пахло гнилой водой и тиной. Ход тянулся прямо – во всяком случае, насколько хватало света фонаря. Игорь шел осторожно, постоянно останавливался и прислушивался. Хотя предосторожности эти были бесполезны: пол был усыпан бетонной крошкой, звучно хрустящей под ногами. Шершавые стены коллектора покрывали выбоины и трещины, кое-где торчал проржавленный арматурный каркас. Из проломов сочилась вода, собираясь в ручеек, струящийся по дну трубы.

Наконец ход уперся в глухую осыпь, состоящую из битых кирпичей вперемешку с землей. Игорь посветил наверх: узкий пролом в полукруглом потолке, прикрытый ржавым автомобильным капотом. Машинально посмотрев на часы, Игорь очень удивился: казалось, он провел под землей часа полтора, но на самом деле путешествие заняло не более сорока минут.

Он выключил фонарь, поднялся по насыпи и попытался откинуть капот. Не тут-то было. С той стороны на жести лежало что-то весьма тяжелое. Игорь поднялся повыше, уперся в капот плечами и, натужно крякнув, толкнул крышку, которая с визгливым скрежетом съехала набок.

В лицо пахнуло сырым холодным воздухом. Ход привел Игоря в развалины какого-то то ли цеха, то ли ангара. Полуразрушенные стены хранили следы пожара – даже в ночи можно было разглядеть черные разводы копоти. Он вылез наружу, вернул на место капот и придавил его увесистым куском бетона. Потом перебежал в тень стены и принялся изучать обстановку.

Вдалеке сиял огнями внешний контур Периметра. Но Игорь знал, что где-то здесь, совсем рядом, проходит вторая линия обороны. На ней круглосуточно дежурят наблюдатели. Вот они-то, по заверению Дизеля, имеют инструкцию стрелять во все, что движется. Особенно ночью.

Игорь осторожно выглянул из разбитого оконного проема. Вон оно: метрах в ста на фоне светлых туч можно было разглядеть сетчатую полосу, идущую чуть выше горизонта. Очень близко!

Развернувшись, начинающий сталкер посмотрел в темноту. Где-то там, за полем, должен находиться хутор.

– Ну, вот я и в Зоне! – вслух произнес Игорь.

Для того, чтобы осмыслить реальность, он уселся на землю, прислонился к холодной кирпичной стене и, прикрывшись полой куртки, закурил.

Зона шумела невидимыми деревьями, пахла мокрой травой и молчала. Впереди была чернота. Там могло быть что угодно: аномалии, мутанты, военные, сталкеры, бандиты… Пряча огонек сигареты в горсти, Игорь коротко затягивался и думал про Зону и про себя. Что дальше? Стоит ли оно того? Промелькнул в памяти дом, наизусть знакомая деревенская улица, лица родителей, уверенных, что сын отправился в командировку во Францию, некстати вспомнился безногий сталкер Колобок-Дизель… Как все тут сложится? А обратный путь – вот он, только жесть скинуть. Игорь задумчиво перевел взгляд на автомобильный капот, прикрывающий дыру в коллекторе. Спуститься, пробежать, вылезти в овраге – и пешком до трассы… Впрочем, размышления эти, при всем их резоне, были лишены смысла – Игорь прекрасно понимал, что сейчас он докурит, подтянет лямки и ползком двинется в Зону, подальше от Периметра.

Возле самого выхода из развалин Игоря вдруг словно что-то дернуло – выпрямившись, он резко обернулся назад. Нет, показалось. Хотя, что ему показалось, он так и не понял. Нырнул в сохранившийся дверной проем, плюхнулся в траву и пополз по открытой местности в сторону предполагаемого хутора.

Вскоре выяснилось, что передвигаться по-пластунски с вещмешком за плечами очень неудобно. А хутора все не было и не было. Жесткая трава резала руки, одежда промокла. Игорь все чаще оглядывался назад – может быть, уже достаточно отполз? И только страх получить пулю – страх, оказавшийся на удивление сильным, – не позволял ему встать. Но наконец усталость пересилила. Поднявшись, Игорь кое-как отряхнулся, вытер руки о полу куртки и пошел дальше быстрым шагом.

Он уже стал подумывать, что сбился с пути и пора искать подходящее место для привала, как углядел впереди слабый огонек. Игорь всмотрелся – за деревьями что-то темнеет. Крыша! И забор! Одновременно с этим он заметил, что ночь уже начала отступать, небо явственно посветлело. Но эта радостная мысль быстро сменилась другой, неприятной: как пройти в хутор, чтобы не подстрелили? Сталкеры – народ нервный, а ночью по Зоне нормальные люди не шляются.

Занятый этими размышлениями Игорь сделал еще несколько шагов и остановился. Может быть, у обитателей Зоны есть какие-то опознавательные жесты? В книгах об этом не упоминалось. Вообще, отметил он мимоходом, в этих «воспоминаниях сталкеров» слишком мало того, что может реально пригодиться.

Внезапно он увидел, как от забора отделился силуэт человека и помахал рукой. Ободренный, Игорь рванул вперед и вскоре вышел на широкую тропинку – оказалось, он все время двигался параллельно ей. Теперь Игорь смог разглядеть и сам хутор: тополя по периметру глухой деревянной ограды, два ряда бревенчатых одноэтажных домов, шлагбаум, перегораживающий въезд. Впрочем, судя по заросшей травой колее, особой нужды в шлагбауме не было.

Человек, махавший Игорю, оказался высоким худым мужиком в длинном брезентовом плаще с автоматом через плечо. Лицом он немного напоминал одного старого советского актера: если бы не щетина и перебитый нос – вылитый Василий Ливанов.

– Привет, бродяга, – произнес сталкер гулким басом и улыбнулся.

– Добрый день, – Игорь отчего-то смутился.

– День еще нескоро, – возразил сталкер. – Ты кто?

– Я Игорь.

– А я Холмс, – представился сталкер. – С Большой земли?

– Точно, – Игорь улыбнулся, услышав погоняло. – Где тут у вас в сталкеры записывают?

– Ага. Это обязательно. Утром. Сейчас иди вон туда, – мужик указал на второй дом слева от шлагбаума. – Ложись. Спи. Утром подойдешь к Шекелю, он тебя запишет. Деньги есть?

– Есть немного.

– Ну и не будет. Зато будет много нужного и полезного сталкеру, – тут Холмс почему-то грустно покачал головой. – Иди. Спи. Мне нужно побыть одному. Я о вечности думаю.

Указанный дом – одноэтажный, обитый когда-то крашенной в синий цвет вагонкой, – скорее мог бы называться сараем. Косое крыльцо всего на одну ступеньку выше земли, рассохшаяся дверь на визгливых петлях, единственная комната с выбитыми окнами, кое-как прикрытыми фанерой, скрипучий пол с зияющими дырами в продавленных досках… К запаху трухлявого дерева и плесени примешивалась кислая вонь отсыревшего кострища.

Выбрав место в углу напротив входа, Игорь достал спальник, быстро скинул мокрую одежду и залез внутрь мешка. Думал, не заснет – слишком много впечатлений. Но сон накрыл моментально, увиденное за прошедшие сутки закрутилось каруселью…

И тут же исчезло. Вздрогнув, Игорь открыл глаза. На улице был день, лучи света били сквозь дыры в потолке, солнечные зайчики прыгали по стенам, покрытым завитками рваных, выцветших обоев. Над ним стоял огромный сталкер. Точнее, военный – Игорь, у которого внутри все сжалось, заметил на его плечах сержантские погоны. Он быстро вылез из спальника и принялся судорожно одеваться. Ноги запутались в штанинах, Игорь чуть не упал.

– Не спеши, – прогудел военный.

Игорь наконец справился со штанами, зашнуровал берцы, откинул ногой спальник и выпрямился перед гостем.

– Чего тебе? – спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал уверенно, но не грубо.

Вместо ответа мужик достал пистолет и протянул Игорю. Тот машинально взял. Тогда военный, не меняя выражения лица, ударил его в челюсть. Игорь отлетел к стене и плюхнулся на вещмешок.

– Ты охренел? – заорал он, вскакивая.

– Убью, – прорычал мужик и перехватил автомат, висящий через плечо.

Игорь вскинул пистолет. Военный с сожалением покачал головой.

– Затвор передерни, сталкер.

Чувствуя себя очень глупо, Игорь послушался – затвор звякнул, загоняя патрон в патронник. Военный сделал быстрое движение, и Игорь снова оказался на своем вещмешке. Тогда, не вставая, он подсек бугая под ноги, тот рухнул на пол. Игорь вскочил и, видя, что мужик пытается навести на него автомат, вскинул пистолет…

– Ну, здравствуй, Мора, – тепло произнес военный, поднимаясь.

– Привет, Зубр, – ответил Мора, выронил пистолет и в третий раз повалился на вещмешок.

Глава 9

– Ну что, коллега, готовы к труду и обороне? – спросил профессор Круглов.

– Всегда готов, товарищ профессор, – весело отозвался Иванов.

Они сидели в небольшой лаборатории, оборудованной по последнему слову техники. Новый сотрудник научно-исследовательской базы «Янтарь» держал в руке кружку ароматно дымящегося кофе. Только теперь он наконец-то ощутил, что мечта его сбылась – он в Зоне!

События предыдущего дня так и не дали Иванову в полной мере осознать этот факт. Ночь провели в тесной каморке подземного этажа без двери. В три часа утра в бункере началась какая-то суета. Вася Китаев убежал, вернулся озабоченный. Утром к ним пришел военный, капитан, долго допрашивал в стиле «откуда, куда, зачем», особенно придирался к Иванову. Интересовался, не знакомы ли они с каким-то старшим сержантом Зубаревым.

Выбраться на поверхность удалось только к полудню (после капитана их мурыжил лысый полковник). Но и тут осмотреться времени не было. Запомнились только две вещи: дыра в заборе, замотанная колючей проволокой, и на той стороне, в канаве, обгорелые останки УАЗа, остро воняющие жженой резиной.

Водитель (отзывался на прозвище Шмель) торопился, даже позавтракать не пустил. Нужно было успеть до темноты. Запрыгнули в машину и рванули. Иванов было приготовился испытать волнение – он въезжает в границы Зоны! – но не успел. Почти сразу же, метров через пятьдесят от Периметра, УАЗ сполз в широченную промоину. Пришлось вытаскивать.

С первой аномалией тоже получилось без пафоса. Длинный щуп, который Шмель выставил с переднего бампера, как-то странно повело в сторону, будто он уперся в невидимое препятствие. Рев двигателя, скрежет, матерная тирада водителя – и вот машина несется по кочкам, а Иванов пытается прийти в себя после удара скулой о стойку.

В общем, до вечера они на «Янтарь» успели, но Иванов, очутившись в научном боксе и пожав руку профессору Круглову, сразу же поинтересовался, где ему можно прилечь.

Утро стерло весь накопившийся негатив. Иванов проснулся в чистой удобной постели в отдельном боксе. Пусть кровать, стол-тумба и шкаф занимали почти все свободное место, зато здесь имелась прочная дверь и даже небольшое окно. И не важно, что вид из него – высокий рифленый забор.

Через полчаса Иванов, плотно позавтракав, путешествовал со своим новым начальником, профессором Кругловым, по лабораториям и знакомился с коллегами. А еще через полчаса Круглов огорошил его предложением сходить в Зону. Испугавшийся вначале, Иванов быстро взял себя в руки и преисполнился энтузиазмом в предвкушении настоящего приключения.

– Вы, коллега, извините, что я вас с ходу в самое пекло. Но я сторонник практического подхода.

– Я все понимаю, профессор, – успокоил Иванов.

– Ну что ж, тогда слушайте вводную…

* * *

Аномальная роща ничем неестественным на первый взгляд не выделялась – во всяком случае, если смотреть с подножия холма. Дубы, правда, были очень старые и кряжистые, как в сказке.

– А насколько эти испарения опасны? – спросил Иванов.

– Можно до смерти нанюхаться, – сообщил Вася Китаев. – Но это если долго. А так галлюцинации начинаются и все такое прочее. Рассказывали, что как-то давно туда группа сталкеров забрела – так друг друга перестреляли. Поэтому давай-ка, зачехляйся.

Китаев подал пример, пристегнув респиратор. Теперь, в объемном шлеме, широких выпуклых очках и с хоботом автономной системы дыхания он стал похож на пилота сверхзвукового истребителя. Иванов опустил стекло на шлеме – тонированный пластик мгновенно превратил солнечный день в хмурый вечер. На душе стало тревожно.

Склон холма был весь утыкан какими-то странными острыми кочками. Стараясь не наступать на них, Иван вслед за лейтенантом принялся взбираться наверх. Оказалось, что вершина находится дальше, чем это представлялось снизу.

Василий первым добрался до рощи и остановился у большого развесистого дуба, поджидая напарника. Запыхавшийся Иванов сделал усилие, в несколько прыжков добрался до Китаева и потянулся за детектором.

Но вдруг сверху, из путаницы ветвей, спрыгнул большой человек с ржавой совковой лопатой в руке. Китаев успел вскинуть автомат, но и только – сокрушительный удар обрушился ему на голову. Шлем выдержал, а вот у лопаты обломился черенок. Лейтенант рухнул как подкошенный, и Иванов остался один на один с громилой.

Напавший вроде бы был сталкером. Всклокоченные волосы, щетина – он напомнил Ивану пирата из какой-то детской книжки. Пират потянулся к впавшему в ступор Иванову и откинул забрало его шлема. Удовлетворенно кивнув, стащил с плеча автомат.

– Пристрелю, волосатый! – пророкотал сталкер.

Иванов зажмурился, подождал пару секунд и открыл глаза. Большой человек не стрелял, чего-то ожидая.

– Замочу! – прокричал сталкер и поднял автомат выше.

Иванов снова зажмурился, но выстрела снова не последовало. Он опять открыл глаза.

– У тебя пистолет есть, – подсказал сталкер.

– Чего? – переспросил Иванов.

– Пистолет, – повторил громила и указал стволом на кобуру, висящую у Иванова на поясе.

Но тут Иван, измученный ожиданием смерти, заорал, бросился на сталкера, выхватил у него из рук автомат и поскакал по склону.

– Стой! – проревел обалдевший от неожиданности противник.

– Убью! – бросил через плечо Иванов, сноровисто прыгая между кочками.

Вырвавшись на оперативный простор, он устремился вниз по дороге. Автомат мешал бежать, Иванов отшвырнул его в кусты.

– Стой, идиот! – орал большой сталкер, пыхтя сзади.

– Отвали! – орал в ответ Иванов, не оглядываясь.

Но по нарастающему сопению ему было понятно, что уйти не получится – преследователь бежал явно быстрее. У моста через ручей Иванов остановился и резко развернулся.

– Чего тебе? – грозно спросил он.

– Вот чего! – выдохнул сталкер и заехал Иванову в челюсть.

Иванов кубарем скатился с тропинки в мокрую траву. Он быстро поднялся и, выхватив пистолет, наставил его на противника.

– Здорово, Молодой! – радостно помахал рукой сталкер.

«Сумасшедший», – решил Иванов и стал боком обходить безумца, продолжая держать его на мушке.

Сталкер расстроенно поцокал языком, резко подался вперед и снова ударил Иванова, на этот раз в ухо. Иванов опять упал в мокрую траву. Теперь поднялся он не так быстро – голова кружилась, в ушах звенело. Сумасшедший стоял рядом, внимательно наблюдая.

– Убью же, болван! – Иванов снова погрозил пистолетом.

Но сталкер не боялся. Он сделал резкое движение, но теперь уже Иванов был наготове: ловко увернувшись, перепрыгнул через поскользнувшегося психа и побежал в обратную сторону. «Сходил, блин, за артефактами!» – возникла мысль.

Но, как говорится, беда не приходит одна. На пригорке, куда держал путь научный сотрудник, вдруг показался зомби – Иванов сразу определил его по описанию. Волоча негнущиеся ноги, кадавр медленно шел навстречу, голова болталась в такт шагам, из безвольно открытого рта свисала нитка зловонной слюны, невидящие пустые глаза пялились прямо на Иванова – казалось, этот тухлый взгляд пачкал все, на что натыкался.

– Ма-а-ачи-и-и! – невнятно промычал зомби и медленно потянул из-за спины автомат.

Этого Иванов уже не выдержал: он вскинул пистолет – и так и замер на дороге в классической позе дуэлянта.

– Чего это ты тут комедию ломаешь? – спросил подошедший Зубр.

– Я подумал, что в живого человека его стрелять не заставишь, – пояснил Мора, вытирая с подбородка слюну.

– А-а, гуманист! – понимающе покивал Зубр.

– Мора? Какого хрена… – пробормотал Иван, опуская руку с пистолетом.

– Привет, бро! – поздоровался Мора.

– Зубр?

– Вестимо! – довольно пробасил громила.

Молодой переводил взгляд с одного на другого, сталкеры терпеливо ждали. Но вскоре им наскучило наблюдать за монотонно поворачивающейся головой друга.

– Он так долго будет, как думаешь? – поинтересовался Зубр.

– Не знаю. Я в таких случаях в обморок падаю.

– Ну да, как все нормальные люди.

– Это… это что, а? – забормотал Молодой. – Это вы зачем, а? На хрена? Почему я тут, когда я там? Какого вообще?.. Я не понял, откуда все это тут?

– Тихо, тихо, Молодой, – успокаивающе отозвался Зубр.

– Какой «тихо»! – заорал Молодой. – Я научный работник. У меня красный диплом! Я физик, а вы тут ко мне со своими рожами. Валите отсюда. И Шаману передайте. Я жить хочу. Как нормальный человек! Так, где мы? А, вот мы где! Ну и на хрен!

Произнеся эту тираду, Молодой швырнул пистолетом в Мору, развернулся и снова побежал. Друзья смотрели ему вслед. Уже за мостом Молодой остановился и что-то прокричал.

– Ора… Зур… науй!.. – донес ветер.

– Чего он сказал? – переспросил Мора.

– Обидные слова! – пояснил Зубр, обладающий отменным слухом.

– А еще научный работник, – осудил Мора. – Куда он, как думаешь?

– На «Янтарь», наверное, – пожал плечами Зубр.

– «Янтарь» в другой стороне.

– Да… Ладно, пойдем ловить. Только ствол найду, этот гуманист его в кусты выкинул.

Зубр ушел, Мора остался на холме, наблюдая за беглецом. Молодой отбежал уже довольно далеко, но все еще был прекрасно виден. Мора достал сигарету и прикурил. В этот момент далекая фигура, всплеснув руками, провалилась под землю.

– Началось, – покачал головой Мора.

Глава 10

Профессор Игнатьев бегал по лаборатории и матерился. Материться он не умел, бегал с трудом, поэтому все происходящее напоминало сцену из дешевого сериала. Круглов, усевшись на край стола, молча наблюдал за коллегой. Дождавшись паузы, он кротко попросил Игнатьева успокоиться.

– Какой, к чертям собачьим, успокоиться! – проорал профессор. – Я же просил не посылать его в Зону? Василий, я просил?

– Сергей Степаныч, дорогой, ну кто мог подумать, что поход в Аномальную рощу может так закончиться? Тут от силы пара километров! Он шел с опытным военспецом…

– Тебе очень нужны были эти образцы? – прервал Игнатьев.

– Э-э… нет, – признался Круглов. – Парню хотелось в Зону. Это у нас стандартное задание для новичков. Сам же всегда так делаешь.

– Китаев больше ничего не вспомнил?

– Нет. Ни кто такие, ни сколько их было.

– Я сам с ним поговорю.

– Не стоит. Сотрясение мозга, по-видимому. Он сейчас под артефактами спит. Вряд ли что-то новое скажет.

– Кто пойдет на поиск?

– Куда «на поиск»? Ты хотя бы направление знаешь?

Игнатьев устало опустился на стол рядом с Кругловым и тяжелым взглядом уставился в пол.

– Сереж, давай-ка чаю, – выждав минуту, предложил Круглов.

– Давай, чего уж теперь, – махнул рукой Игнатьев.

Но чаю попить так и не получилось. На выходе из лаборатории Круглова чуть не сбил дверью начальник охраны бункера капитан Савченко.

– Товарищи ученые, к вам гости.

– Кто?

– Лука.

– Какой Лука?

– Лука! – Савченко недоуменно посмотрел на профессора. – Предводитель «Воли»!

– Чего?! – теперь уже Круглов уставился на капитана с недоумением.

– Что ему надо? – спросил Игнатьев из-за спины коллеги.

– Говорит, что нужно пообщаться, – ответил Савченко.

– Так, капитан, – твердо сказал Игнатьев. – Сейчас вежливо откажите ему, сообщите, что мы проводим эксперимент, и это надолго. Выпроводите за ограду и больше не пускайте. Понятно?

– Он просил передать, что его послал Академик.

– Чего? – снова вылупился на капитана Круглов.

– Не знаю, – тот развел руками. – Просто Академик.

Ученые переглянулись. Круглов нервно пожал плечами, Игнатьев коротко кивнул.

– Ведите ко мне, – распорядился он.

Лука вошел в кабинет Игнатьева и немного иронично кивнул сначала хозяину, сидевшему за столом, потом Круглову, примостившемуся на подоконнике. Жестом попросил разрешения и уселся на стул.

«Видимо, он получил кличку благодаря своему виду», – подумал Игнатьев, когда увидел главаря клана «Воля» вживую. Высокий, худой, с длинными седеющими волосами и бородой, он походил на какого-то воинствующего старообрядца. Общее впечатление портили глаза: маленькие, бесцветные и какие-то пустые, будто ненастоящие. Ну и возраст не подходил – несмотря на седину, на вид ему было никак не больше сорока.

– Чем обязаны? – поинтересовался Игнатьев.

– Сколько на базе осталось вояк? – спросил Лука бесцветным, под стать глазам, голосом.

– Простите? – отозвался Круглов.

– Вояк, солдат, охраны, людей с оружием, бойцов, подчиняющихся Коалиции, – монотонно перечислил Лука.

Круглова почему-то сразу стало раздражать это показное равнодушие гостя. Захотелось вывести его из равновесия, вызвать на эмоции, посмотреть, как в прозрачных глазах появляется чувство.

– Мне кажется, это не ваше дело, – с вежливой издевкой ответил Круглов.

– Не мое, – кивнул Лука, нисколько не обидевшись. – Сахаров интересуется.

– Какой Сахаров? – спросил Игнатьев.

– Академик Дмитрий Константинович Сахаров, – медленно повернулся к нему Лука. – Привет вам передавал. Велел почту смотреть.

Игнатьев распахнул ноутбук, открыл почту и сразу увидел то самое письмо, о котором говорил сталкер. Он надел очки и подозвал Круглова.

Ученые склонились над экраном. Вскоре они начали беспокойно переглядываться и бросать тревожные взгляды на гостя, невозмутимо наблюдающего за ними. Наконец Игнатьев откинулся на спинку кресла. Круглов продолжал глядеть в монитор.

– А почему он не связался с нами как всегда? – неуверенно спросил Игнатьев.

– Потому что у вас «веретена» нет, – равнодушно пояснил Лука.

– Вот когда оно у нас будет, тогда и поговорим, – выглянул из-за экрана Круглов.

– Чего откладывать-то? – холодно улыбнулся Лука.

Он вытащил из разгрузки продолговатый контейнер, извлек из него то самое «веретено» – толстый прозрачный кристалл сантиметров пятнадцать длиной с граненым, разноцветно искрящимся набалдашником – и бросил на стол. Настенный дозиметр возмущенно затрещал. Игнатьев машинально достал из ящика «спираль» и аккуратно пристроил рядом.

– Давай, Моль, иди связывайся с шефом, – пренебрежительно приказал Лука Круглову. – А мы с лысым потолкуем.

Круглов возмущенно вскинулся и запыхтел, готовясь ответить наглецу. И тут Игнатьев наконец дождался от Луки эмоций: в глазах сталкера, наблюдающего за реакцией профессора, заплясали веселые искорки. А когда Круглов сдулся, так и не найдя нужных слов, борода Луки разъехалась в улыбке.

– Ладно, Василий Сергеевич, – примирительно сказал Игнатьев. – Сходите в лабораторию, настройте связь. Сами понимаете, нужно удостовериться, что это не происки хакеров.

Круглов бросил злой взгляд на Луку, взял со стола «веретено», выхватил у сталкера контейнер и вышел из кабинета, хлопнув дверью. Профессор снял очки и, поудобнее устроившись в кресле, воззрился на гостя.

– Вы мне кличку Лысый официально дали?

– «Странный вы народ, блатные, ни имени, ни роду, одни кликухи поганые…» – процитировал Лука и, покачав головой, ответил: – У сталкеров на это погоняло запрет наложен.

– Что так?

– Однажды в Зоне была инвентаризация, и насчитали то ли сорок, то ли пятьдесят Лысых.

– Жаль. Работаю тут три года, и все это время мечтаю получить настоящее «погоняло», как вы это называете. Но как-то не складывается.

– Сложится, – успокоил Лука. – Так сколько бойцов?

– Двенадцать. Не считая одного, который в лазарете.

– Кто главный?

– Капитан Савченко, он вас сюда привел. Но я вынужден сообщить, что он мне не подчиняется. То есть какие-то распоряжения, обусловленные профессиональной деятельностью, я могу ему отдавать, но вот это, – Игнатьев указал на ноутбук, имея в виду письмо, – не в моей власти.

– Это не проблема. Просто устройте мне с ним разговор один на один, хорошо?

– Как вам будет угодно. Но имейте в виду. Вы можете отстранить его бойцов от охраны базы, однако к нам вот-вот должна прийти еще группа, на усиление. Взамен погибших в рейде.

– Я не собираюсь отстранять его бойцов. Они будут продолжать работать. Только теперь на нас. А с Большой земли подмоги не ждите. На какое-то время вам вообще придется забыть о Большой земле, понятно?

– Это как?

– Вот так, – развел руками Лука.

– Выброс, что ли, будет?

– И Выброс тоже будет, как же без Выброса-то! – невпопад засмеялся Лука. – Такой Выброс будет, что мама не горюй. Но потом. А пока вот еще какой вопрос. К вам вчера прибыл новый сотрудник, так?

– Да, Иванов. Но он пропал, мы не знаем, где он.

– Мы знаем. Мне нужен человек, который его сопровождал.

– Лейтенант Китаев. Это тот солдат, который, как я уже говорил, в лазарете. Но хочу предупредить, что он из Комитета.

– Это неважно. Давайте-ка, отведите меня куда-нибудь в тихое место и пришлите для разговора начальника охраны.

– Надеюсь, вы стрелять не будете? – высказал опасение Игнатьев.

– Я обладаю даром устного убеждения, профессор, – успокоил его Лука.

Игнатьев хлопнул крышкой ноутбука и поднялся. Лука тоже встал. Они прошли к выходу, но возле самой двери ученый обернулся.

– Лука, скажите, а почему именно «Воля»?

– Чего?

– Мы если уж и имеем дело с нелегалами, то это преимущественно «Закон». Они охотно помогают нам. А «Воля», насколько я знаю, относится к государственным структурам враждебно.

– Вы отстали от жизни, профессор, – в глазах Луки снова забегали искорки. – Во-первых, с сегодняшнего дня вы уже не государственная структура. А во-вторых, мы уже не «Воля».

Лука предъявил Игнатьеву свое левое плечо – на рукаве камуфляжа красовалась свежая нашивка: треугольник в круге с углами, выступающими за окружность, в центре буква «А».

– Что значит «А»? – спросил несколько опешивший от полученной информации Игнатьев.

– «А» значит «Альтернатива».

Глава 11

Мора внезапно остановился, и Зубр чуть было не налетел на него.

– А ты уверен, что коллектор к бандюкам ведет?

– Точно говорю, – уверил Зубр. – Я там был.

Мора снова двинулся вперед своей упругой, обманчиво ленивой походкой. Зубр тронулся следом.

Он постоянно ловил себя на том, что в какие-то моменты полностью выпадает из реальности. Тогда Зубр тряс головой, как настоящий зубр, и украдкой косился на Мору – не заметил ли? Но тот, видимо, был занят своими мыслями.

Подумать было о чем. Когда Зубр увидел лицо друга в круге оптического прицела, мозг словно лопнул. И потом, придя в себя, сталкер продолжал пребывать в каком-то полуоглушенном состоянии. Шутка ли: уместить в голове воспоминания о двух жизнях. То есть до определенного момента жизнь у него была одна, но потом раздваивалась. Зубр довольно быстро вычислил тот самый момент раздвоения: «развилка» возникла после того, как он решился уехать из родной Тюмени. «Первый» Зубр, бросив свой полуразвалившийся завод, рванул в Зону; «второй» Зубр бросил тот же самый завод в то же время – но рванул в армию по контракту. И в итоге был направлен служить в Зону. Весь этот винегрет осложнялся тем, что «второй» Зубр, целившийся в Мору из амбразуры бункера № 17, прекрасно помнил, что за мгновение до этого он лежал в подвале с придавленными плитой ногами и смотрел на скатывающуюся по насыпи гранату. Зубр даже продолжал чувствовать кислый привкус бетонной пыли во рту… И вот, прожив за секунду несколько альтернативных лет, он, старший сержант Зубарев, взял на прицел Мору, который только что ушел по коридору к Исполнителю, но оказался в развалинах фабрики.

Есть от чего сойти с ума. «А может быть, как раз и сошел?» – снова и снова возвращалась мысль. Зубр от нее отмахивался: эта реальность – настоящая! Вот идет друг Мора: в полном комплекте «Ратник», на спине висит «Гроза» – снарягу Зубр лично утащил для него из арсенала. Вот дорога: полопавшийся асфальт, из трещин торчат пучки увядшей травы. Вот небо: облака, набегающие на солнце, вороны, летящие к лесу. Вот поле…

– Погоди-ка! – Зубр остановился.

По полю бежала собака, за ней гнались три кабана. Пса почти полностью скрывала высокая трава, но все равно можно было заметить, что бежит он как-то странно – зигзагами, постоянно останавливаясь. Кабаны быстро догоняли.

– Суки! – пробормотал Зубр, вскидывая автомат.

Он любил собак. Псы Зоны, конечно, имели мало общего с домашними питомцами, к которым привыкли на Большой земле. Но тем не менее какие-то подсознательные механизмы не позволяли Зубру воспринимать собак-мутантов как врагов.

Поэтому сейчас, наблюдая погоню, сталкер не задумываясь принял сторону пса. До зверей было не больше ста метров. Собака бежала к перелеску, но видно было, что не успеет. Зубр дал короткую очередь – первый кабан, споткнувшись, повалился в траву. Поздно – две оставшиеся твари догнали жертву. Собака длинно взвизгнула, исчезая под огромными тушами. Мора присел на колено рядом с Зубром и начал стрелять одиночными по торчащим из травы загривкам.

Твари наконец увидели сталкеров. Быстро развернувшись, кабаны понеслись на людей, один хряк заметно хромал – Зубр добил его, хладнокровно дождавшись, пока подбежит поближе. Второго уложил Мора.

Собака, переломанная и измазанная кровью, еще была жива. Когда сталкеры подошли, стало понятно, почему она не смогла убежать. К судорожно вздымающемуся животу жался, дрожа от страха, серый щенок – совсем как обычная дворняжка, только с непропорционально большими ушами.

– Первый раз вижу ихнего щенка, – сказал Мора.

– Так они чуть ли не за пару дней вырастают до взрослых, – ответил Зубр. – Мутанты же!

Он осторожно взял щенка на руки. Собака коротко взрыкнула, но, убедившись, что щенку ничего не угрожает, успокоилась, а через секунду испустила дух. Щенок заскулил.

Зубр достал из кармана пачку галет, зубами разорвал упаковку и поднес к мокро поблескивающему носу. Щенок быстрым движением выхватил галету и, не прожевывая, заглотил. То же самое произошло и со второй.

– Мора, еще есть? – спросил Зубр.

– Собачку хочешь себе завести?

– Ну у тебя-то сова была.

– Это была не сова.

Зубр взял у Моры еще одну пачку, но вскрыть не успел: щенок молниеносно вырвал еду вместе с упаковкой, оцарапав сталкеру пальцы. В этот момент из перелеска выбежали две взрослые собаки и резко остановились, заметив людей. Одна из них звонко тявкнула. Щенок встрепенулся.

– Иди к своим, – сказал Зубр и опустил щенка на землю.

Тот, смешно переваливаясь, исчез в траве. Одна из собак сделала несколько шагов навстречу, другая продолжала чутко наблюдать за людьми. Зубр успокаивающе поднял вверх ладони. Тут собаки внезапно повернули головы в сторону дороги и тихо зарычали. Сталкер обернулся: из-за поворота показалась человеческая фигура в длинном плаще с капюшоном.

– Ложись! – прошипел Зубр.

Мора, даже не оглянувшись, бросился на землю. Зубр подполз к другу, аккуратно выглянул из травы. Человека в плаще – точнее, в армейской плащ-палатке – сопровождали трое хорошо экипированных бойцов. Бойцы держались метрах в пяти сзади, отчего казалось, что они конвоируют преступника. Сам же преступник шел очень медленно, тяжело поднимая ноги, будто смертельно устал.

– Кто это? – прошептал Мора, когда странная группа прошла мимо.

– Понятия не имею.

– А чего мы прячемся?

– Я это… вроде как дезертир, – напомнил Зубр. – Причем свалил с оружием.

– Думаешь, вояки?

Зубр снова выглянул и посмотрел вслед удаляющимся фигурам: хрен их разберешь – вояки или нет. Все местные сталкеры экипируются в «военторге»… Но правильнее было с ними пока не встречаться – не хватало еще завалить кого-то из своих бывших сослуживцев.

– Пошли, – сказал Зубр, когда люди скрылись за деревьями.

Сталкеры встали и направились обратно к дороге. Зубр наткнулся взглядом на труп собаки, огляделся, но щенка уже и след простыл.

– Все-таки доброе мы дело сделали, – удовлетворенно констатировал он.

– Была бы стая, они бы еще нами пообедали, – откликнулся Мора.

Но Зубр чувствовал, что спасение щенка добавило ему позитива, благодаря которому переживать раздвоение личности стало не так болезненно. Опять же, отвлекло от тяжелых мыслей.

Вообще, сталкер заметил, что если занимать себя какими-то делами или даже просто разговаривать, становится легче. Во всяком случае, перестает гудеть голова. Проблема только в том, что дел особых не было – знай себе иди, а разговаривать ни он, ни Мора не любили.

Мора, тот вообще стал даже еще молчаливее. К Исполнителю сходил – рассказать, что там было, отказался. Или действительно словами не передать? Он, Зубр, например, никак не сможет описать свои ощущения, когда был мертв. Не то что описать – это страшно даже восстановить в памяти!

– Знаешь, Мора, я вот думаю: если сейчас вспомнить о том, что чувствовал, когда умер, наверное, снова умрешь? – вслух закончил свое размышление Зубр.

– Не знаю. Я про Исполнителя не думаю. Мозга не хватает.

И снова Зубр отметил, насколько четко друг угадал, вокруг чего крутятся его мысли. Все-таки, наверное, есть между ними какая-то связь. Да и совпадений слишком много, чтобы это была простая случайность. Мора проходит Периметр рядом с бункером Зубра. И Зубр как раз этой ночью в дозоре. А еще Мора ехал в Зону в одном купе с Молодым. Вот только Шаман где? Мора говорил, что Шаман тоже должен быть. Молодой что-то там ляпнул насчет него, когда убегал. Может, Мора понял?

– Что наш чудик про Шамана говорил? – спросил Зубр.

– То ли так упомянул, то ли знает, где он, – предположил Мора.

– Он всего второй день в Зоне, – напомнил Зубр.

– Мы с тобой пересеклись, когда я в Зоне и пяти минут не пробыл.

– Это точно, – согласился Зубр. – Но имей в виду, память включилась, когда я тебя пристрелить хотел. Вряд ли Молодой пытался убить Шамана.

– А какая разница? Нас вспомнил, значит, и Шамана вспомнил. Если видел его где-то.

Они вышли на возвышенность и остановились, осматриваясь. Шоссе тянулось через поле к широкому бетонному мосту над высохшим руслом реки. За мостом дорога резко сворачивала вправо, а там, примерно в километре, виднелся огромный, выложенный плитами котлован, в центре которого высилась трехэтажная бетонная постройка. Солнце перевалило за полдень, и тень от строения почти дотягивалась до края котлована. Зубр достал бинокль и оглядел строение.

– Там они! – удовлетворенно протянул он.

– Дай взглянуть, – Мора забрал бинокль.

Здание представляло из себя внушительных размеров куб. Видимо, раньше это было какое-то очистное сооружение: снизу в котлован выходили раструбы огромных проржавевших труб. Мора быстро вычислил наблюдателей – один боец прохаживался по железному настилу балкона верхнего этажа, еще две головы торчали над невысоким парапетом крыши.

– Они? – уточнил Мора.

– Банда Хряка, – подтвердил Зубр. – Лютые ребята. Полгода назад операция против них была. Повадились на караваны нападать.

– И как? – Мора отставил бинокль и с любопытством посмотрел на товарища.

– Да так, – поморщился тот. – Выбить отсюда не смогли, только потрепали. Потом договорились.

– Надо и нам как-то договориться. Не штурмовать же? Если Молодой у них.

– У них, – заверил Зубр. – Я тот коллектор хорошо знаю. Мы с пацанами как раз через него пытались на базу пробиться. Молодой, если по коллектору пошел, по-любому здесь.

– Я бы, если в какую-то трубу провалился, попытался обратно вылезти, – сказал Мора.

– Ну так это ты, а то Молодой, – заметил Зубр. – Кстати сказать, там без веревки не особо и выберешься. Сам же видел.

– Выходов других точно нет?

– Нету, – ответил Зубр, еще раз восстановив в памяти карту, выданную перед операцией.

– Завалить могли, – поморщился Мора.

– Зачем? Невыгодно.

Зубр забрал бинокль и снова посмотрел на базу бандитов. Да, оружием тут ничего не решишь… Пока шли, толком и не обсудили, что делать: как освободить Молодого. Денег у сталкеров не было, артефактов тоже. А Хряк за научника обязательно заломит неслабую цену.

– Вытащим этого засранца – и сразу домой отправим! – раздраженно бросил Зубр.

– Спокойно, бро! – возразил Мора. – Без нашего друга не так весело жить.

Злость прошла так же быстро, как и возникла: Зубр вспомнил Молодого, его несуразные выходки, и понял, что на самом деле серьезно по нему скучает. А если все-таки люди Хряка его завалили?

– Тогда нужно дождаться темноты и разнести весь этот гадюшник к чертям собачьим! – ответил своим мыслям Зубр.

– Да не, эти хлопцы действительно никого забесплатно не валят, – успокоил Мора. – Пошли, вон, к перелеску, посидим, подумаем.

Обойдя горелую проплешину аномалии (Зубр повел детектором – пусто), друзья скрылись от посторонних глаз в березовой рощице, что росла совсем рядом с мостом, на пригорке.

Место оказалось весьма удачным. Пожелтевшие, но еще густые кроны деревьев начинались почти от самой земли, плюс – кусты орешника и высокая трава. И при этом из рощи можно было контролировать дорогу в обе стороны и одновременно наблюдать за базой Хряка.

Сталкеры сноровисто вытоптали полянку среди деревьев, Зубр покопался в рюкзаке и достал два сухпая.

– Давай все-таки ночи дождемся и попробуем повоевать, – предложил он.

– Сколько их там?

– Человек тридцать точно.

– Вряд ли что-то выйдет, – скептически помотал головой Мора.

– Ну а что ты предлагаешь? – спросил Зубр.

– Да хрен его знает! Можно для начала хотя бы поинтересоваться, что они за него хотят.

– Давай так: посидим тут, передохнем. Я не сплю уже вторые сутки. К вечеру, если ничего умного в голову не придет, пойдем к ним. Типа, перекантоваться до утра попросимся – не должны отказать. А там по обстоятельствам.

– Знаешь, сколько вот эти «Ратники» стоят? – Мора постучал себя по груди. – Разденут и закопают.

– Так, ладно! – решил Зубр. – Надо поспать. Голова уже не соображает.

Он быстро расправился с пайком, собрал всю упаковку и отнес в аномалию. Пластиковый комок, коснувшись земли, вспыхнул еле видимым на солнце пламенем. Вернувшись, Зубр устроился прямо на траве, подложил рюкзак под голову и закурил. После еды бороться со сном стало практически невозможно. К тому же солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листья, заставляли жмуриться…

Проснулся он от гула мотора. Звук медленно приближался. Сталкер нащупал автомат и осторожно приподнял голову. Мора был рядом: лежал у куста орешника, стволом «Грозы» аккуратно отогнув ветку. Зубр перекатился поближе.

– Чего там?

По дороге, откуда они пришли, медленно двигался открытый УАЗ. В машине сидели четверо. Если судить по снаряге – армейские комбезы, «калаши» с подствольниками, тактические шлемы, – вояки. Машина ехала километров двадцать в час. Водитель, придвинувшись вплотную к рулю, внимательно наблюдал за длинным щупом, торчащим из бампера. Пассажиры смотрели по сторонам. Когда машина поравнялась с рощей, сталкеры плотнее вжались в землю.

– Куда это они? – тихо спросил Мора, глядя, как УАЗ въезжает на мост.

– Не знаю, – пробормотал Зубр. – К Хряку?

– Кстати, вполне может быть. Связался с «Янтарем», затребовал выкуп за Молодого.

– Ну да, логично, – согласился Зубр. – Что делаем?

– Ждем, что тут еще сделаешь? Если они за Молодым, обратно тоже через нас поедут.

– Валить не будем! – твердо заявил Зубр.

– Не будем, – согласился Мора. – Мы ж не беспредельщики.

– А как Молодого забрать? Посвистеть ему?

– Сейчас бы лопата пригодилась, да? – покосился на Зубра Мора.

– Тогда уж две лопаты, – задорно улыбнулся Зубр.

УАЗ подъехал к базе. Навстречу, из раструба коллектора, вышел человек. Двое вместе с ним скрылись в здании, минут через пять вернулись – уже с Молодым, чей оранжевый комбинезон смотрелся на общем фоне неуместно празднично. Молодой нес свой шлем в руках, и Зубр в бинокль смог разглядеть здоровый кровоподтек над левой бровью. Группа погрузилась в автомобиль.

– Обратно едут. Молодой у них, – обернувшись к Море, сообщил Зубр.

– Дай взглянуть, – тот протянул руку к биноклю.

Машина приближалась, а что делать – друзья так и не придумали. Можно было бы организовать на дороге какое-нибудь препятствие, но где ж его взять – березки годились только на удочки. К тому же идея с засадой грозила обернуться серьезными проблемами: вояки обязательно начнут шмалять. Зубр ткнул в бок Мору и вопросительно поднял брови. Тот в ответ пожал плечами.

УАЗ уже подъезжал к мосту. Зубр теперь и без бинокля мог разглядеть Молодого. Тот сидел на заднем сиденье, зажатый между двумя бойцами, и угрюмо смотрел в пол. Хоть момент был и неподходящий, но при виде Молодого Зубр не смог сдержать улыбки.

Между тем сталкерам оставалось только наблюдать, как машина проезжает по дороге мимо рощи. Но вдруг УАЗ остановился, водитель выключил зажигание. Военные вышли на дорогу. Молодой остался сидеть, недоуменно переводя взгляд с одного на другого.

– Вылазь! – сказал кто-то из вояк.

– Зачем? – подозрительно спросил Молодой.

– Вылазь, – ближайший боец схватил Молодого за рукав и вытащил из машины.

Толкая сталкера перед собой стволом автомата, он повел его к выгоревшей проплешине аномалии. Остальные двинулись следом. Мора с Зубром, переглянувшись, осторожно сместились к другому краю рощи.

Молодой уже стоял у края горелого пятна, все еще продолжая непонимающе глядеть на бойца, держащего его на мушке.

– Извини, парень, – сказал солдат.

Он прицелился в голову Молодого, но в этот момент другой боец, стоящий сзади, мощным пинком отправил его в аномалию. Солдат истошно заорал, его тело охватило пламя. Двое оставшихся тут же бросились на предателя. Молодой, все еще с недоуменным выражением на лице, машинально подсек одного, второй получил прикладом автомата в забрало, попытался достать ствол, но противник ударом ноги с разворота швырнул его в пекло. Солдат налетел на горящего сослуживца, и оба они, охваченные пламенем, с воем покатились по земле.

Боец выстрелил в поднимающегося с земли солдата, добил горящих в аномалии и снял шлем.

– Здорово, Молодой! – сказал Шаман.

– Держи его, а то убежит, – посоветовал из кустов Зубр.

Глава 12

Генерал Табаков снова и снова пытался набрать номер на телефоне: сеть была, сигнала не было. Такое, конечно, случалось, но преимущественно перед Выбросом и какое-то время после. И почти никогда в спокойные дни: база «Закона» находилась вдалеке от особо активных аномальных полей, поэтому на ровном месте связь, как правило, не вырубалась. А между тем время подходило. Генерал вздохнул и посмотрел на своего заместителя, полковника Кольцова, все еще стоящего в дверях.

Кольцов, правая рука командира «Закона», бесстрастно наблюдал за действиями командира. Маленький, поджарый, с чуть раскосыми глазами, он всегда напоминал генералу японца. И не только ему – как знал Табаков, бойцы окрестили полковника Якудзой.

– Садись, чего стоишь, – генерал раздраженно отбросил телефон.

В кабинете Табакова имелся большой стол, собранный из нескольких парт, расставленных буквой «Т», вокруг стола два ряда стульев – под стать партам, железные с фанерными сиденьями. Но имелось тут и два кожаных кресла, настоящих «начальских». Одно, во главе стола, для самого генерала, второе – для важных гостей – справа. Полковник воспользовался именно им, снова машинально отметив несочетаемость этих элементов бюрократической роскоши с остальной обстановкой: голыми кирпичными стенами, бетонным потолком с ржавыми разводами потеков и тремя облезлыми железными шкафами. Разве что портрет президента на стене за спиной хозяина кабинета хоть как-то гармонировал с креслами.

– Нет связи, – сообщил Табаков озабоченно.

– Что делаем?

Кольцов исподтишка разглядывал старого сослуживца: одутловатое мясистое лицо с седой щетиной обеспокоенно хмурилось, на бритой голове поблескивали капельки пота – то ли от нервов, то ли от жары, мутноватые глаза с красными прожилками наверняка означали, что старик накануне опять принимал на грудь. «Судя по всему, – подумал Кольцов, – все его шутки на тему «я устал, я ухожу» скоро перестанут быть шутками». Генерал пошевелил пышными усами, закурил.

– А что тут делать-то? – выдал он наконец. – Договоренность имеется? Имеется. Никто ее не отменял. Значит, Бехтерев прибудет как всегда. Я надеюсь. Так что – выдвигайся.

– Понял, – полковник поднялся.

– И вот еще… – генерал тоже встал. – Попроси его приехать с тобой к нам.

– Он не согласится, – категорично заявил Кольцов. – Сам ведь понимаешь.

– Знаю, – генерал крепко потер лицо ладонями. – Но ты скажи, что я его очень прошу. Надолго не задержу. Вот это отдай, за хлопоты и неудобства.

Табаков вытащил из ящика контейнер и продемонстрировал содержимое Кольцову. Внутри лежал артефакт «колючка», бросая зеленые блики на грубую войлочную подложку. «Десять тысяч долларов», – подумал полковник, но вслух ничего не сказал. Он взял контейнер и спрятал в карман разгрузки.

– Скажи: Табакову необходимо с ним поговорить. Это и в его интересах. Понял?

– Понял, – ответил полковник. – Сделаю.

Трое экипированных бойцов поджидали Кольцова за дверью. Полковник взял у одного свой автомат и, махнув рукой, повел группу к лестнице в подвал. Спустились, прошли широким коридором до двустворчатой двери, возле которой стоял часовой.

– Открывай! – скомандовал Кольцов.

За дверью был такой же коридор, но с наклонным полом, уходящий в темноту. Часовой щелкнул рубильником на стене – гирлянда тусклых лампочек зажглась под сводчатым потолком, осветив путь вниз, где, метров через пятьдесят, темнела арка выхода.

Дверь сзади закрылась, гулкое эхо шагов наполнило подвал – под горку ноги сами побежали быстрее. Вот и выход, бойцы включили налобные фонари: тоннель, железнодорожные рельсы, уходящие в темноту слева, справа же упирающиеся в завал до самого потолка – обломки бетонного свода вперемежку с металлоломом и твердыми бугристыми комьями глины.

Полковник вспомнил, как лично организовывал подрыв тоннеля. О том, почему пришлось это сделать, вспоминать не стал – плохая примета перед выходом. Пусть и не в открытую Зону собрались, наоборот даже, в сторону Периметра, и ехать-то всего пару километров. Но все равно, о таком перед дорогой не вспоминают.

– Клименко, – окликнул Кольцов. – Седлай!

Слева, у невысокого перрона, стояла аккумуляторная дрезина с небольшим прицепом.

Отряд погрузился, Клименко щелкнул рубильником – электропривод загудел, мигнув, вспыхнул прожектор на носу. Протяжный скрип резанул по ушам – повозка тронулась.

Лейтенант Бехтерев, на встречу с которым ехали бойцы «Закона», представлял Коалицию. Представлял неофициально, потому что официально власти с нелегалами не сотрудничают. Но у Коалиции с «Законом» давно сложились особые отношения. Их в прошлом году вообще чуть было не оформили в качестве добровольческого батальона. И сейчас Кольцов вез артефакты, которые почти официальным запросом потребовал от «Закона» какой-то НИИ, а лейтенант Бехтерев, тоже почти официально, должен был за это расплатиться боеприпасами и прочим необходимым в хозяйстве хабаром. Ну и для себя кое-что возьмет, разумеется, – они с Кольцовым давно наладили взаимовыгодную дружбу.

Дальность освещения прожектора была довольно приличной. Рельсы тянулись идеально прямо. Можно было бы так, с ветерком, и до Большой земли домчаться, если бы не «меры безопасности», принятые сгоряча в самом начале Катастрофы. Поспешили вояки, перестраховались – подорвали все проходы, ведущие за Периметр. Ну, точнее, все, которые удалось найти. Кольцов, к примеру, знал еще два прохода, вполне себе действующие. И это притом, что полковник данной темой особо не интересовался.

Дрезина начала сбавлять скорость – луч прожектора выхватил из темноты перрон с зияющим в стене ходом. Клименко выключил рубильник, свет погас.

Они вышли к шахте лифта с железной спиралью лестницы по периметру. Самого лифта не было, вместо него на тросах свешивалась самодельная деревянная платформа. Бойцы вслед за Кольцовым принялись взбираться наверх.

Лестница вывела в бетонный бункер с толстой гермодверью в одной из стен. Отряд, выключив фонари, рассредоточился по углам. Один из «законников» подошел к двери и, провернув штурвал засова, потянул ее на себя.

Снаружи было темно. Солдаты некоторое время прислушивались к тихому шелесту дождя. Кольцов достал мобильник и попытался дозвониться Бехтереву – безуспешно. Тогда он сделал знак. Один, второй, третий – солдаты выскочили из помещения. Полковник вышел следом. И тут мир для него исчез.

Очнулся Кольцов, лежа на земле. Дождевые капли монотонно падали на лицо. Он быстро сел, пытаясь с ходу сориентироваться. Оружия не было, шлема – тоже. Сзади темнела стена бункера, из которого он вышел, прямо перед ним на поваленном дереве сидел какой-то человек с длинными волосами. За ним стояли еще три фигуры. Дальше смутно виднелась дорожная насыпь и поблескивал мокрым асфальтом съезд к бункеру. Коротко пожалев о ПНВ в пропавшем шлеме, полковник поднялся.

– Ба, знакомые все лица! – скучным голосом произнес сидящий.

– Ты кто? – резко спросил Кольцов.

– Лука моя фамилия, слыхали наверное?

Полковник всмотрелся в темное лицо и действительно узнал знакомые черты.

– Ты охренел, гнида? – прошипел Кольцов.

– Охренел, охренел, – покладисто согласился Лука. – Присаживайся, говорить будем.

Кольцов остался стоять, молча наблюдая, как вожак «Воли» обламывает торчащие рядом ветки и накидывает перед собой. Закончив с этим, Лука плеснул из пластиковой бутылки, поджег щепку и бросил в кучу – с легким хлопком взвилось пламя.

В его свете Кольцов смог увидеть лица тех троих. Клименко, Бунчук и Федоров – его бойцы! Они стояли спокойно, равнодушно глядя в одну точку перед собой. Больше всего солдаты сейчас напоминали роботов с выключенным питанием.

– Это что такое? – Кольцов перевел оторопелый взгляд с бойцов на Луку.

– Говорю же, садись, – отозвался Лука, – посидим, выпьем, о делах наших грешных покалякаем.

Полковник и вправду заметил, что на бревне стоит открытая банка тушенки, а под ней, на земле, – бутылка водки с накинутым на горлышко стаканом. Поколебавшись, Кольцов уселся прямо на мокрую траву. Он все еще косился на своих солдат, надеясь заметить в их лицах хоть какой-то проблеск эмоций.

– Видишь ли, брат, в Зоне теперь новая власть, – начал Лука.

– Ты, что ли? – огрызнулся Кольцов.

– Если бы! – фыркнул Лука. – Эта новая власть предлагает тебе альтернативу. Либо ты с нами, либо ты труп. Если с нами, тогда будешь командовать своей шайкой вместо вашего борова.

Кольцов презрительно сплюнул и потянулся за сигаретами. Неизвестно, чем накололи его людей, но сейчас должен подтянуться Бехтерев со своими… Скорее всего, Лука пришел не один, но это неважно – вряд ли он захочет идти на конфронтацию с вояками.

– Лука, ты войны хочешь? – спросил Кольцов.

– Не будет никакой войны, – успокоил Лука. – На Бехтерева не надейся. Он не приедет. С Большой земли вообще больше никто не приедет.

– Что так? – ехидно спросил Кольцов.

– Такое дело, понимаешь… Эпидемия какая-то. Только с Периметра выезжают – и сразу друг друга стреляют. Уже три случая за два дня. Последний вот только утром, у семнадцатого километра. Все специалисты по Зоне пребывают в недоумении. И пока, от греха подальше, объявлен карантин.

– Что ты гонишь? – презрительно бросил Кольцов.

– Я гоню? – оскорбился Лука. – Да вот, пожалуйста, сам полюбуйся.

Сержант Клименко за его спиной пришел в движение. Он аккуратно перелез через бревно, встал в круг света, отдал честь полковнику, достал из кобуры пистолет и, засунув ствол в рот, выстрелил. Тело, лишившись половины черепа, завалилось назад.

– Видал? – спокойно поинтересовался Лука.

– Как это? – прошептал Кольцов, выронив сигарету.

– А хрен его знает, – пожал плечами Лука. – Как-то умеют они.

– Кто «они»?

– Наша новая власть. Образованные люди. Ученые, можно сказать, с большой буквы.

– Какие ученые? Которые на «Янтаре»?

– И на «Янтаре» тоже, – кивнул Лука. – Так что, ты с нами?

Полковник молча смотрел на Луку. Тот покопался в разгрузке, достал сигареты и закурил. Кольцов перевел взгляд на оставшихся бойцов – они все так же стояли истуканами за спиной сталкера.

– Вы что, суки, творите? – пробормотал наконец полковник.

– Еще надо? – вздохнул Лука.

Сержант Федоров ожил и пошел к костру.

– Стой! – крикнул Кольцов, вскакивая.

Федоров остановился.

– Сядь, командир! – Лука указал на землю.

– Беспредельщики! – пробормотал Кольцов, усаживаясь обратно.

– Вот это точно, – согласился Лука и, обернувшись куда-то в темноту, крикнул: – Будьте добры, продемонстрируйте моему коллеге то же, что и мне.

И в следующий миг полковник Кольцов вылетел из своего тела. На огромной скорости он понесся куда-то в пустоту, с ужасом понимая, что у него больше нет формы, нет границ, нет ничего – и только какая-то сила все еще удерживает от распада его сознание, сохраняет связь с реальностью, из которой полковника выбросило. А вокруг клубилась тьма, холодная и чужая, цеплялась за Кольцова ледяными иглами. И было ощущение, что вот-вот его «я», натолкнувшись на что-то, разлетится на мелкие осколки, исчезнет в ядовитой черноте. Это ощущение вызывало такое отторжение, что полковник весь превратился в неслышимый вопль ужаса…

– Страшно? – сочувственно поинтересовался Лука.

Кольцов обнаружил себя лежащим возле костра. Пламя ласково припекало лицо, холодная земля была уютно тверда, а дождь приятно щекотал кожу… Действительность настолько восхитила полковника, что он, всхлипнув, заплакал. Лука протянул ему стакан, Кольцов отхлебнул водки, наслаждаясь обжигающим комком в горле.

– Спасибо, – прохрипел он.

– Не за что. Так что, ты с нами?

– Что надо делать? – спросил Кольцов, утирая слезы.

Глава 13

Шаман внимательно наблюдал за выражением лица Моры, пытающегося объяснить необъяснимое. Друг с трудом подбирал подходящие слова, злоупотребляя словом «типа» и щелкая пальцами в паузах…

Они приехали сюда уже под вечер. Место было хорошее, спокойное – холм в чистом поле. Ответвление шоссе вело к кирпичному боксу бывшей автомастерской. Трофейный УАЗ загнали под крышу, сами расположились у ворот под развесистым дубом, развели костер. Вот тут-то и пришло время подводить итоги.

Слушая рассказ Моры, Шаман украдкой рассматривал друзей и пытался понять: почему он, сотрудник Комитета – перспективный, надо заметить, сотрудник, – бросил все и пошел с ними.

Однажды Шаман уже связался с этой компанией, и тогда все закончилось не очень хорошо. В тот раз времени думать не было. Сейчас его было предостаточно: и когда валялся в лазарете, приводя в порядок раздвоившуюся память, и когда ехал за Молодым.

На «Янтаре» теперь правят люди Сахарова, но это не проблема. Неизвестно, кем этот яйцеголовый себя возомнил, непонятно, как собирается отбиваться от Коалиции… Главное, что Шамана очень удачно послали выкупать Молодого. Нужно было только дождаться, когда отъедут подальше, вырубить людей Луки и рвануть на УАЗе за Периметр. Это, кстати, был его прямой долг, потому что на Большой земле, наверное, толком не понимают, что тут происходит.

Но не вырубил и не рванул. Правильно сделал, как оказалось. «Вольные» получили приказ убить Молодого. Приказ от самого Сахарова. Шамана грела мысль, что он спас жизнь другу. Впрочем, возможно, его роль тут не стоит преувеличивать. Шаман имел возможность оценить потенциал друзей и вынужден был признать: они бы и без него справились. Мора с Зубром, сидящие в кустах, – страшная сила.

– Я видел Кристалл, но как бы изнутри, – тем временем говорил Мора. – Я словно был в нем. Но и он тоже был внутри меня. Понимаете?

Кивнул только Молодой. «Что неудивительно», – подумал Шаман.

– И что ты загадал?

– Понимаешь… – Мора замялся. – Все это, откровенно говоря, сказки – все эти желания и исполнения. Там, у Кристалла, что-то типа перехода в другую реальность…

– Точно, бро, – поддержал Молодой. – А меня за это дразнили.

– Он увидел меня со всеми моими желаниями, вобрал в себя, – продолжал Мора. – А потом – бац: я целюсь в Зубра, а он без бороды.

Зубр машинально провел огромной ладонью по отрастающей щетине. Шаман отметил, что вид безбородого товарища подсознательно воспринимается как какой-то «непорядок». А собственно, какое ему до этого дело? По большому счету, Шамана сейчас тут ничего не держит. Встретились с друзьями, покурили-поговорили – и счастливо оставаться!

– Так ты ничего не загадал? – спросил Зубр.

– Дружище, я не мог загадывать, – терпеливо пояснил Мора. – Это было какое-то… бессмысленное, а потому невыполнимое действие. Мы просто посмотрели друг на друга.

– Но я хочу заметить, бро: мы снова живы, – вставил Молодой.

– Это да! – согласился Зубр. – Но мы снова в Зоне. И у меня стойкое ощущение, что неспроста.

– Неспроста, – кивнул Мора. – Потому что в Зоне что-то не так. Не могу описать толком. По ощущениям, знаете… Где-то сломалось. Пошло вразнос. Опухоль как будто на теле, и невозможно ее удалить… Что-то происходит, но Зона не контролирует процесс. Она больна.

– А поконкретнее? – заинтересовался Молодой.

Шаману казалось, он понял, что хотел сказать Мора. Наверняка – и даже точно – это связано с деятельностью академика Сахарова. Неспроста его, лейтенанта Китаева, направили на «Янтарь». Опыты научников, все более впечатляющие, давно заинтересовали Комитет. Опоздали немного – Сахаров организовал переворот. Но зато теперь самое время лейтенанту Китаеву проявить себя. Разобраться с непорядком внутри Периметра. Привлечь вот этих ребятишек: Мору с его хитростью, Зубра с его мощью, Молодого с его непредсказуемостью… При грамотном руководстве они способны разнести всю Зону. А успех операции раскрывал перед Китаевым огромные перспективы…

– Нет никакой конкретики, – покачал головой Мора. – Я знаю, что что-то не так. Нужно разобраться. Помочь. Если хотите со мной – решайте сразу.

– Я иду, – не задумываясь, сказал Зубр.

Шаман отметил, что в глазах Моры мелькнула радость. Неужто боялся, что Зубр откажется? Он перевел взгляд на Молодого. Тот молчал, рассматривая пейзаж – с холма открывался прекрасный вид: ровный луг, за ним извилистая полоса реки с очерченными камышом берегами, над далеким лесом на фоне заката вьется стая птиц…

– Ты с нами или нет? – Зубр толкнул замечтавшегося друга локтем.

– С вами, с вами, бро! – встрепенулся тот и, грустно улыбнувшись, добавил: – Уже проверено, либо с вами, либо в канализационный коллектор.

И тут Шаман осознал то, о чем подсознательно догадывался с самого начала: не будет никакой хитрой операции под грамотным руководством лейтенанта Китаева. Будет Шаман, который снова отправится с друзьями хрен знает куда. Потому что это и есть его настоящая жизнь. Потому что Комитет – большая лужа дерьма! И сам он, бывший честный сталкер, за десять лет службы так вывозился в этом дерьме, что отмываться придется очень долго. А еще потому, что он должен. Должен вот этим ребятам, выкупившим его жизнь у Зоны. И должен Зоне, которая просит о помощи. Долги надо отдавать, как бы пафосно это ни звучало.

– Я с вами, ребята, – сказал Шаман.

Мора возбужденно хлопнул в ладоши, Зубр покивал, Молодой потянулся за рюкзаком и начал выбрасывать на землю консервы.

– И вот еще что, – поднял палец Шаман. – Мне кажется, я знаю, что мы ищем.

И он рассказал про научную группу академика Сахарова. Про опыты с энергетическими полями Зоны, про какую-то секретную лабораторию, о которой не знали даже на Большой земле. Про то, что его, сотрудника Комитета, специально послали на «Янтарь», чтобы разобраться. Но разобраться он так и не успел – сегодня утром на базу завалился Лука со своими ребятами и от имени Сахарова совершил военный переворот, объявив Зону независимой территорией, а всех ее обитателей – участниками проекта «Альтернатива».

– Что за проект?

– Научный эксперимент. Больше ничего не сказал. Велел безоговорочно подчиняться людям с нашивкой – символом проекта. И никаких контактов с Большой землей.

– А как же они без Большой земли? – удивился Зубр. – Жрать и стрелять они откуда возьмут?

– Лука заявил, что с Коалицией они договорятся.

– Раздавит Коалиция эту «Альтернативу».

– Не уверен, – ответил Шаман.

– Сколько у них людей? – спросил Зубр.

– Дело не в количестве. Сахаров, по-моему, научился управлять Зоной.

– А поконкретнее? – бросил традиционную фразу Молодой.

– Поконкретнее? – усмехнулся Шаман. – Всегда пожалуйста.

Шаман сходил к машине и вернулся с рюкзаком и мотком проволоки. Выбрав ровное место, принялся складывать из проволоки на земле какую-то ломаную фигуру. Сталкеры, заинтересовавшись, подошли. Закончив, шаман начал доставать из рюкзака контейнеры. Молодой присвистнул, когда увидел, какие артефакты в них содержались.

– Копил на старость, – мимоходом пояснил Шаман.

Он быстро разложил артефакты в местах пересечения полос проволоки. Потом критически осмотрел свое творение, поменял местами «шар» с «таблеткой» и обернулся к сталкерам.

– Вот, – гордо заявил Шаман. – Они называют это матрицей.

– Это пентаграмма, – определил Молодой.

– А чего «вот»-то? – пробурчал Зубр.

Вместо ответа Шаман поднял с земли камень и бросил внутрь «пентаграммы». Камень перелетел через провод и бесшумно исчез. Сталкеры довольно долго в молчании смотрели на собранную Шаманом конструкцию.

– Воздух внутри вроде колышется, как нагретый, – произнес наконец Зубр.

– Есть немного, – согласился Мора.

– А куда камень делся? – спросил Молодой.

– По идее, он теперь у них в лаборатории, – пояснил Шаман. – Я эту комбинацию подсмотрел, потому что они постоянно ею пользуются. Соберут хабар и, чтобы самим не нести, мастерят матрицу и кидают туда все. В подвале, под бункером, на полу такая же точно собрана, я сам видел. Там, наверное, все и появляется, а лаборанты принимают.

– Блин! – воодушевился Молодой. – Так надо им туда говна какого-нибудь накидать!

Не дожидаясь реакции друзей, он подхватил с земли ржавый ящик и запустил в «пентаграмму». Ящик пропал. Молодой взял палку и кинул следом.

– Слушай, а еще чего они могут сконструировать? – спросил Мора.

– Много чего, наверное, – ответил Шаман. – У них там куча вариантов этих матриц: разные рисунки и разные артефакты. В зависимости от целей. Однажды я видел, как Хвостницкий через матрицу с самим Сахаровым разговаривал.

– О чем говорили? – заинтересовался Зубр.

– Не знаю. Хвостницкий от нас подальше отошел.

Молодой, пыхтя, волочил к костру толстый, похожий на осьминога пень. Пень был больше самого Молодого, который задыхался, оскальзывался, но не терял энтузиазма. Зубр не выдержал и пошел помогать.

– Ребята рассказывали, что есть еще лечебные матрицы, – продолжил Шаман. – Раны в несколько секунд заживляют.

– Полезная вещь, – одобрил Мора.

Зубр с Молодым ухватили пень за обрубки корней, с разбегу забросили в матрицу и стали осматриваться в поисках еще какого-нибудь мусора.

– Видимо, они таким образом как-то объединяют свойства артефактов. А провод типа как проводник, – предположил Мора.

– Точно. Только они вместо проводов краску используют в баллончиках. Серебрянку. Она из алюминиевой пудры. Так удобнее матрицы рисовать.

Зубр с Молодым тащили из-за гаража обглоданный скелет кабана. Останки еще воняли, сталкеры морщились, отворачивались, но лица их при этом светились какой-то детской радостью. Отправив ученым подарок, Зубр вернулся к костру и принялся оттирать руки пучком травы. Но Молодой не успокаивался – продолжал отыскивать всякий хлам и швырять в матрицу.

– Я тут подумал немного, – сказал Зубр. – А что, если нам сейчас самим в этот телепорт войти? Мы тоже в лабораторию перенесемся?

– Нет! – твердо заявил Шаман. – С человеком такое не проходит.

– Почему?

– Сам не видел, но Хвостницкий предупредил, чтобы сами перемещаться не пробовали – на той стороне выйдет зомби: никаких физических повреждений и никакого сознания – овощ. В общем, ребята, матрица – это так, для примера. Что они там еще творят, точно не знаю. Но однажды я видел, как Хвостницкий при помощи каких-то кристаллов убрал с дороги гравитационную аномалию. Осталось только научиться их создавать…

– Да… – протянул Зубр. – Сдается мне, наука шагнула слишком далеко вперед.

– Где сидит Сахаров? – спросил Мора.

– А вот хрен его знает! – скривился Шаман. – Вообще-то официально он мертв. Погиб при исполнении еще год назад. Игнатьев отмазку на Большую землю отправил, что академик во время рейда попал в «жарку». Но мы довольно быстро выяснили – жив Сахаров. Я как раз по этой теме на «Янтаре» и сидел. Ну и, короче говоря, ничего не нарыл, кроме того, что он занимается очень серьезными вещами.

– Так это его нам надо завалить? – уточнил Зубр.

– Не знаю, – нахмурился Мора. – Скорее всего. Уверен, что всю эту хрень нужно прекратить. Потому что всякие матрицы – только развлечение. Главное – принцип. Они используют силы, которых никто не должен касаться. Никто из людей. Наверное, Зону от этого и колбасит.

– Где их искать? – Молодой, тяжело дыша, присел рядом.

– Надо кого-то из научников захватить и потрясти, – предложил Зубр.

– Этого, как его, Хвостинина, – поддержал Молодой. – Он же у них в «поле» ходит, правильно?

– Хвостницкого, – поправил Шаман. – Боюсь, уже поздно. Три дня назад в рейд пошли, он и семь бойцов, и пропали. На следующий день за ними поисковую группу отправили. Там у меня один боец знакомый, сказал по секрету, что нашли только один труп. В непотребном виде.

– Это как?

– Не знаю. Не видел. И было это как раз накануне твоего приезда, – Шаман посмотрел на Молодого.

– А куда ходили?

– В тоннель у Горелого хутора.

– Знаю это место, – покачал головой Зубр. – Нет там ничего.

– Есть, – убежденно заявил Шаман. – Они туда не один раз шастали. И Хвостницкий всегда брал с собой «веретено».

– Чего брал? – поднял голову Молодой.

– Артефакт такой, – пояснил Зубр. – Усталость снимает.

– Не только, – ответил Шаман. – Однажды они все вернулись, потому что он перепутал контейнеры и взял вместо «веретена» что-то другое.

– У тебя есть «веретено»? – поинтересовался Молодой у Шамана.

– Шутишь? – возмутился Шаман. – Их в Зоне всего пару раз находили.

– Надо сходить к хутору, посмотреть, – сказал Мора. – Может быть, как раз там ваш Сахаров и сидит.

– А при чем тут «веретено»? – спросил Зубр.

– Не знаю, – ответил Шаман. – Я же официально значился в охране базы. Нас в рейды не брали.

– По ходу разберемся! – Мора поднялся, взгляд его упал на собранную Шаманом матрицу. – Так, молодые люди. Не умеете хулиганить, обратитесь за помощью к старшим. Давайте-ка принесите из перелеска дров посуше. Накидаем товарищам ученым сухостоя, а потом угольков подбросим. Зубр, где твоя лопата?

Глава 14

В лаборатории все еще ощутимо воняло гарью – запах не могла перебить даже вонь свежей краски. Обгоревшая мебель была убрана, и без нее помещение выглядело как-то зловеще: бледно-синий цвет стен, низкий потолок и голый бетонный пол – на ум сразу же приходило сравнение с моргом.

Лука следовал за профессором Игнатьевым, с любопытством разглядывая лабораторию: он впервые оказался в подвалах базы «Янтарь». По слухам, тут должен располагаться целый город, сетью тоннелей и переходов соединенный чуть ли не со всеми подземными объектами Зоны.

Действительность же, как всегда, оказалась намного прозаичней. Хотя Лука не мог поручиться, что хлипкие двери, мимо которых они шли, на самом деле не являются «вратами ада», не скрывают выходы в зловещие тоннели.

– Тут аккуратнее, – предупредил Игнатьев. – Полы только что покрасили, идите по настилу.

– Пожар, что ли, был? – поинтересовался Лука.

– Ну да, – Игнатьев отчего-то смутился. – Случайность. Так получилось…

– «Наказания без вины не бывает, Шарапов», – поучительно процитировал Лука.

По резиновым коврикам они пересекли помещение и подошли к железной двери с кодовым замком. Игнатьев, ненавязчиво прикрыв корпусом табло, набрал нужные цифры. Раздался металлический щелчок.

За дверью оказалась еще одна комната, поменьше предыдущей. Видимо, раньше тут тоже была лаборатория, но теперь вся мебель была сдвинута, только напротив дальней стены стояли стол и пара кресел. Перед столом прямо на полу были рассыпаны артефакты. Лука разглядел много «шаров», два «овода», несколько «улиток»… И тут он заметил, что артефакты вовсе не рассыпаны, а разложены по какой-то системе – во всяком случае, каждый из них располагался на пересечении двух-трех блестящих линий, нарисованных на полу. Сами линии складывались в замысловатый геометрический рисунок, заключенный в полукруг, примыкающий к стене.

– Присаживайтесь, – Игнатьев показал на кресло.

Лука сел, продолжая любоваться артефактами и прикидывая, сколько эта напольная икебана может стоить по ценам внутреннего «зоновского» и внешнего рынков. Со всеми округлениями, долями посредников и прочими непредвиденными расходами, если толкать на Большой земле, – никак не меньше миллиона.

Игнатьев достал из шкафа еще один «шар» (Лука «шары» вообще не учитывал – ширпотреб) и положил на одну из линий.

– Дмитрий Константинович! – позвал Игнатьев, усаживаясь рядом с Лукой.

– Иду, иду! – донесся приятный мужской баритон.

И тут Лука не смог сохранить равнодушное выражение лица: прямо из стены вышел невысокий толстенький человек в медицинском халате и шапочке. Сталкер откинулся в кресле и испуганно выругался.

– А, здравствуйте, эээ… Лука, – весело помахал рукой человечек. – Рад вас видеть. Я, как вы, наверное, догадались, и есть тот самый академик Сахаров.

– Здрасьте! – выдохнул Лука, приходя в себя.

– Мы, Сергей Степанович, с уважаемым Лукой до этого «вживую» не виделись, – пояснил академик.

Лука отметил, что Сахаров сильно напоминает Ленина, а аутентичная бородка делает сходство почти портретным. Сталкеру даже показалось, что, прекрасно осознавая это, академик специально подыгрывает: двигается и говорит, подражая манере вождя. Словно подслушав его мысли, Сахаров замер внутри блестящего полукруга, характерно наклонившись вперед.

– Ну, так и что у нас с «Законом», дорогой Лука?

– Все в порядке, – сказал сталкер и откашлялся. – Не понял, правда, зачем Кольцову нужно было убивать генерала?

– Табаков отказался с нами сотрудничать, – пояснил Сахаров.

– Ну а мочить-то зачем?

– Мочить, как вы изволили выразиться, было просто необходимо, – Сахаров заложил руки за спину и принялся прохаживаться из стороны в сторону. – Это, голубчик, психология.

– Типа, как у уркаганов, повязать кровью? – поинтересовался Лука.

– Не только. Хотя этот фактор тоже имеет свой несомненный вес. Табаков – официальный предводитель клана. Табаков против нас. Если его просто отстранить от командования, часть солдат может уйти с ним. А для оставшихся он будет постоянным напоминанием о нарушении присяги.

– Я боюсь, что Кольцов после этого может умом тронуться, – высказал опасение Лука. – Слышал я, что они с Табаковым чуть ли не с детства дружили. Воевали вместе.

– Не беспокойтесь. Выдержит. Меня больше волнует, поверят ли его люди в версию самоубийства генерала?

– Поверят. Якудза сказал, что генерал последнее время стал какой-то дерганый. Все ждали, что он вот-вот свалит на Большую землю.

– Ну и прекрасно. Когда Кольцов придет к вам?

– Обещал сегодня вечером.

– Задачу поняли?

– Не бином Ньютона, – улыбнулся Лука.

– Совершенно верно, друг мой, – Сахаров коротко хохотнул. – Выступите вдвоем перед сталкерским сообществом, постарайтесь собрать как можно больше народу. Расскажите про проект «Альтернатива», про обязанности и ограничения, налагаемые на сталкеров. Только постарайтесь не напугать, а то сбегут еще.

– Опыты на них ставить будете? – осведомился Лука.

– Научные эксперименты! – погрозил пальцем Сахаров. – Даже отбросы общества должны приносить пользу человечеству! Четко донесите про «Альтернативу». Это для всех теперь верховная власть. Помешают человеку с нашим знаком – накажем, помогут – наградим. Попробуют напасть – уничтожим. Не забудьте расписать им выгоды от сотрудничества с нами. К слову, как считаете, они пойдут на сотрудничество?

– Пойдут, думаю, – кивнул Лука. – Для них, по сути, ничего не поменяется. С Большой землей они и так не контактировали напрямую, что им терять-то? Ну а задания ваши, – Лука кивнул на Игнатьева, – они и раньше охотно брали. За плату, разумеется.

– И будем платить! – махнул рукой Сахаров. – С деньгами у нас пока туговато, первое время будем расплачиваться артефактами. Да, дорогой Лука, не забудьте донести до сталкеров приметы Ивана Иванова и скажите, что он должен передвигаться вместе с другом. Друг нам тоже нужен. Если доставят их нам – за каждого по «стреле». Это если живыми. Можно и мертвыми, тогда одна «стрела» за двоих. Вообще-то, насколько я выяснил, их там даже не двое, а больше, но сейчас точнее сказать не могу… Пока объявите про двоих.

– Понял. Мне обязательно идти с Якудзой?

– А что такое? – удивился Сахаров.

– Мы вроде как враги.

– Забудьте об этом, голубчик. Больше нет ни «Закона», ни «Воли». Есть одна «Альтернатива». И вы теперь соратники и друзья. Понятно? А для сталкеров совместное выступление бывших вожаков двух самых серьезных кланов Зоны будет иметь особый вес. Все, идите.

– «Таким образом возникло преступное сообщество, именуемое в простонародье “шайкой”…» – продекламировал Лука и, поднявшись, направился к выходу.

– Дорогу найдете? – спросил вслед Игнатьев.

Лука отмахнулся. Профессор подождал, пока за сталкером закроется дверь.

– Что значит, «можно и мертвыми»? – резко спросил он.

– О чем вы?

– О моем сотруднике, Иванове.

– То и значит, Сергей Степанович. Но, как вы слышали, живым предпочтительнее.

– Что вообще происходит? – Игнатьев резко поднялся и заходил вдоль стола. – Почему вы ни о чем нас не предупредили? Почему я узнаю о проекте «Альтернатива» от какого-то волосатого сталкера? Зачем прерывать контакты с Большой землей? Если мы работаем в одной команде, то мне почему-то кажется, что мы должны быть в курсе ваших инициатив.

– Ну, ну, коллега, – Сахаров успокаивающе поднял руки. – Прошу меня извинить. Переизбыток конспирации. Тут у вас много людей, чья благонадежность вызывает вопросы. Я держал проект в тайне, пока не обезопасил себя от любого нежелательного вмешательства. Собственно, поэтому мне и понадобилась помощь Луки и его клана.

– Но нам бы с Кругловым могли сказать! – в голосе Игнатьева прозвучала досада.

– Я готов ответить на все ваши вопросы. И приношу извинения за излишнюю скрытность. Поймите, я не мог рисковать. Даже сейчас все еще висит на волоске.

– Я вообще не понимаю, как вы собираетесь решать вопрос с войсками Коалиции.

– Это-то как раз не проблема, Сергей Степанович. Завтра к вам придет генерал Каманин, заместитель командующего. Вы приведете его сюда ко мне – мы уже договорились о встрече. И, я надеюсь, все вопросы взаимоотношений с Большой землей, как это тут называют, будут сняты.

– Слушайте, может быть, вы все-таки поясните, что происходит? – Игнатьев резко уселся и хлопнул ладонью по столу.

– Минуту, Сергей Степанович, еще одну минуту. Закончим с насущными делами и поговорим. Что с Хвостницким?

– Если хотите, можем отправить еще одну поисковую группу. «Веретено» есть.

– Отправьте, пожалуйста. Человек пятнадцать, не меньше.

– Откуда же…

– Все люди Луки в вашем распоряжении. Плюс теперь и «Закон» за нас. Завтра утром нужно выйти. Включите в состав кого-нибудь из своих сотрудников, потолковее. «Декодер» имеет для нас архиважное значение.

– Потолковее у меня Иванов был, – снова вернулся к больной теме Игнатьев. – Чем он вам не угодил? И откуда такая кровожадность, Дмитрий Константинович?

Лицо Сахарова стало жестким, он снова заложил руки за спину и принялся ходить из стороны в сторону.

– Ваш Иванов – престранный тип! Он несет нам угрозу.

– Послушайте, он только вчера приехал в Зону и…

– Нет, Сергей Степанович! – Сахаров развернулся и в упор посмотрел на Игнатьева. – Если верить моим сведениям, он был в Зоне всегда.

Глава 15

Мора заглянул за парапет, потом призывно помахал рукой. Молодой выпрыгнул из кузова и, не оглядываясь на остальных, решительно пошел вперед. В конце концов, он тут единственный научный специалист, профессиональный исследователь Зоны! А эти дилетанты все время пытаются задвинуть его на задний план, даже говорить не дают.

И все-таки не выдержал, обернулся: Зубр шел следом, Шаман парковал УАЗ за обгоревшим остовом избы. Дальше виднелась целая улица с обугленными домами – «Горелый хутор», одна из самых больших аномалий Зоны. «Вот сейчас бы угодил в “жарку”, – мстительно подумал Молодой, – спалил бы машину, и тогда бы эти снобы убедились, что неприятности могут случиться с каждым».

Молодой все еще был обижен на друзей. В конце концов, от того, что он заехал в «кислоту», ничего страшного не случилось, а десять минут, потраченные на замену колеса, никакой погоды не сделали. И к его профессиональным навыкам вождения это происшествие не имеет никакого отношения.

Он подошел к каменному парапету, посмотрел. Склон холма, на котором стояли сталкеры, был выложен шестиугольной бетонной плиткой. Внизу, метрах в десяти, виднелись железнодорожные рельсы, уходящие в жерло тоннеля. Оттуда тянуло креозотом.

– Это здесь? – спросил Мора подошедшего Шамана.

– Ага.

– Давайте спускаться.

Вход был забран толстыми железными прутьями. В частоколе ржавых арматурин имелась широкая дыра. Сталкеры осторожно пролезли внутрь и прислушались: стояла абсолютная тишина.

– Что здесь раньше было? – негромко спросил Мора.

– Вроде какой-то военный объект… – ответил Шаман.

Молодой включил фонарь и, оглядев уходящие вдаль бетонные стены, пошел вперед.

– А ну-ка стой! – окликнул сзади Мора.

– Чего?

– Тебе в твоем карнавальном прикиде только ведущим и ходить! – пояснил Шаман.

Молодой хотел было огрызнуться, но вместо этого усмехнулся – обида, только возникнув, тут же прошла. Хрен с ними, со снобами, пусть подшучивают. Ну не мог он взять забрызганный кровью камуфляж! Хотя прекрасно понимал, что тяжелый армейский бронежилет, нацепленный поверх оранжевого полевого комбинезона, выглядит нелепо.

Мора двинулся в тоннель, следом направился Зубр. Шаман, включив свой фонарь, легко подтолкнул Молодого и пристроился замыкающим. Мора с Зубром шли без света – в шлемах имелись встроенные ПНВ. Вообще, как отметил Молодой, экипированы эти двое были отлично: где только умудрились раздобыть «Ратники»?

И тут же накатило запоздалое сожаление – если бы не перешел на нелегальное положение, была бы у него снаряга не хуже! Игнатьев бы позаботился. И задачи перед ним стояли бы не менее интересные. Главное же – Молодой бы сейчас не плелся в хвосте группы, а возглавлял ее на правах руководителя. И никто бы не смеялся над его оранжевым прикидом. Потому что им, научным работникам, положен комбез именно такого цвета! Этим они и отличаются от стада вояк и сталкеров, шляющихся по Зоне и собирающих ради бабла бесценные артефакты, любой из которых может перевернуть историю человечества.

С другой стороны, напомнил себе Молодой, любая форма государственной службы подразумевает личную ответственность. И, кстати говоря, над каждым работником стоит начальник. Не такой вот грубоватый друг-сталкер, который в случае просчета даст подзатыльник, а вполне серьезный дядя, фамильярностью не отличающийся, зато умеющий выносить мозг не хуже выстрела из дробовика. А также отчеты, протоколы, многочисленные отписки…

И Молодой наконец признался себе, что именно по этой вольной сталкерской жизни он тосковал всегда. В конце концов, никто не мешает ему заниматься научными исследованиями в полевых условиях. Да, аппаратуры нет, но тот же самый болотный Доктор как-то вышел из положения. В крайнем случае, можно брать в аренду у бывших коллег на «Янтаре», публиковать исследования в Интернете… Тут он вспомнил, что бывшие коллеги почему-то приказали его убить. Молодому стало грустно.

В молчании, похрустывая гравием, сталкеры дошли до конца тоннеля. Здесь находились перевернутый вагон и узкая железная платформа, оканчивающаяся дверью в бетонной стене.

За дверью – небольшой тамбур перед распахнутыми створками лифтовой шахты. Кабина лифта, очевидно, была внизу – в свете фонарей маслено поблескивал пучок стальных тросов.

– Они туда ходили, как думаешь? – обернулся Мора к Шаману.

– По идее, больше некуда, – подумав, отозвался тот.

– Лезем? – спросил Зубр, заглянув в шахту.

Молодой тоже посмотрел вниз: до крыши лифта было довольно далеко. Но сбоку по стене шахты спускалась узкая сварная лестница. Мора, схватившись за Зубра, дотянулся до нее, подергал.

– Вроде крепкая.

– Давай все-таки по одному, – посоветовал Зубр.

Мора перебрался на лестницу и сноровисто спустился в темноту. Зубр с автоматом наготове прикрывал.

– Ну как? – крикнул он.

– Нормально. Давай! – донеслось из шахты.

Молодой спустился вслед за Зубром и спрыгнул через люк в кабину лифта. Друзья уже стояли снаружи, внимательно разглядывая широкий коридор. Молодой посветил в темноту: стены, до высоты человеческого роста покрашенные синей краской, решетчатый настил пола, под которым виднеются трассы проводов. Кабина со скрипом покачнулась – сзади мягко приземлился Шаман.

– Пошли, – скомандовал Мора.

Шаман дернул Молодого за рукав, ткнул пальцем: луч его фонаря высветил на полу лифта большое бурое пятно – засохшая кровь. Рядом с пятном имелся такой же бурый отпечаток босой человеческой ноги. Молодой попытался представить, что здесь произошло, но воображения не хватило – он покачал головой и двинулся за Зубром.

Тоннель тянулся без ответвлений, изредка по бокам попадались железные двери, однако все они были заперты. В какой-то момент Мора резко остановился, вскинув автомат, но тревога оказалась ложной: на полу, скрючившись в нелепой позе, лежал прыгун. Видимо, мутант вылез из вентиляционной шахты и тут же угодил под раздачу – на стене за ним виднелась россыпь пулевых отверстий. Труп был свежий, но уже заметно вонял. Обойдя мертвого мутанта, сталкеры двинулись дальше.

А потом произошло странное. Идущий впереди Мора вдруг исчез – просто взял и растворился в воздухе! Сталкеры рефлекторно отскочили назад и вскинули стволы. Несколько секунд ничего не происходило, потом так же внезапно фигура Моры возникла посреди коридора.

– Жив? – крикнул Шаман.

– Вы чего? – спросил Мора, оторопело разглядывая направленные на него стволы.

Шаман с Зубром опустили оружие, но тут Молодого осенило: он оттеснил друзей к стене и встал напротив Моры, целясь ему в голову.

– А ну отвечай, кто убил Шамана? – грозно заорал он.

– Молодой, ты чего…

– Быстро!

– Сидорыч, – ответил Мора, покосившись на Шамана.

– Это он, – облегченно заявил Молодой остальным и опустил автомат.

– А ты думал, подменили? – язвительно поинтересовался Зубр.

– Бывали прецеденты, – важно ответил Молодой.

– В книжках про Гарри Поттера, – дополнил Шаман из-за спины Зубра.

– Не нагнетай, – попросил Молодой. – А где ты был?

– Вон там, – указал Мора вперед. – Странно как-то. Иду, и вдруг – раз: ваши фонари сзади погасли, и тоннель какой-то другой. Обернулся – никого нет. Шаг назад – и снова с вами.

– Понятно, – кивнул Молодой. – Тут какое-то искажение пространства. Вот зачем им нужен был артефакт «веретено».

– Как это «искажение пространства»? – подозрительно спросил Зубр.

– Ну как телепорт в компьютерных играх, понимаешь?

– Нет, – помотал головой Зубр.

– Пень дремучий! – отмахнулся от него Молодой.

– А мы тоже можем пройти? – спросил Шаман.

– Попробуй, – Мора отступил в сторону.

Шаман прошел по коридору вперед метров на десять. Ничего не произошло.

– Давай ты, – толкнул Молодой Зубра.

И опять ничего не случилось. Молодой, особо не надеясь на чудо, двинулся вслед за Зубром и хотел уже было обозвать Мору мутантом, но вдруг обнаружил себя в другом коридоре, светлее и шире прежнего. Он радостно обернулся, но сзади никого не было: пустой тоннель уходил куда-то вдаль. И тут Молодого обожгла мысль: а что, если сейчас не удастся найти остальных, если что-то сломалось и он не сможет вернуться? В панике сталкер рванул обратно и чуть не сбил с ног Зубра.

– Очумел! – крикнул тот.

– Да вот… – смутился Молодой, но тут же нашелся: – Закурить дай.

– Надо нам за Мору держаться, тогда все проскочим, – уверенно сказал Зубр, протягивая Молодому пачку. – Помните, как Молодой нас на «ключе» катал?

– За меня тоже можно держаться! – заявил тот с обидой.

– Ну да, и за тебя, – согласился Шаман. – У этих-то всего одно «веретено» было. Значит, на всех хватало.

– Точно, бро, – кивнул Молодой, выпустив струю дыма. – Поле артефакта накладывается на биополе человека. Чтобы распространить воздействие на нескольких людей, нужно замкнуть их биополя между собой.

– Стукни его! – попросил Зубр.

– Проблема в том, что у меня нет никаких артефактов, – заметил Мора. – И у тебя.

– Мы с тобой сами как артефакты, – гордо заявил Молодой.

– Ладно, артефакты, – сказал Зубр, – давайте, ведите.

Мора протянул руку, Зубр взялся за нее, протянув другую руку назад. За нее схватился Молодой, зацепив в свою очередь Шамана. Замкнув цепь, сталкеры двинулись вперед – и через несколько шагов стены коридора рывком расширились, пол стал бетонным, а впереди засветился прямоугольник открытой двери.

– Опа! – воскликнул Шаман.

– Чудо! – подтвердил Зубр.

А Молодого посетила интересная идея. Он осторожно, мелкими шажками, двинулся обратно, пытаясь установить границу перехода. Один из шагов стал последним – сталкер моментально очутился в предыдущем коридоре. Тогда он сделал такой же маленький шаг назад – снова сработало. Молодой провел мыском ботинка черту на полу. С задумчивым видом присел, крепко затянулся и выпустил через границу струю дыма. Дым спокойно пересек черту и растекся в воздухе.

– Вот это, ребята, может служить доказательством… – начал Молодой.

Но оказалось, что слушатели уже далеко – темные силуэты виднелись в конце коридора. Молодой, отбросив окурок, кинулся догонять.

– Эй! – он подбежал к застывшим у распахнутой металлической двери друзьям. – Я, кажется, знаю, почему мы с Морой можем через телепорт…

Зубр отступил в сторону, давая Молодому возможность осмотреть помещение.

– Опа! – вырвалось у него.

Молодой шагнул за порог и зажмурился от непривычно яркого света, льющегося из дыры в потолке. Когда глаза привыкли, сталкер смог разглядеть некоторые подробности: большой круглый зал, в центре прямо из пола, по кругу, торчат пять толстых металлических штырей.

– А чем так воняет? – спросил он.

Но тут же увидел ответ на свой вопрос. Прямо перед ним лежала оторванная человеческая нога. О том, что она именно оторвана, свидетельствовали лоскуты мяса и жилы, торчащие из штанины в районе бедра. Молодой успел отметить, что нога, видимо, принадлежала военному – камуфляжная расцветка штанины и зашнурованный сапог говорили в пользу этого, – а потом его вырвало.

– Видимо, здесь вся группа Хвостницкого, – сквозь шум в ушах услышал Молодой голос Шамана.

– Кто их так? – спросил Мора.

– Не знаю, но лучше нам свалить, – отозвался Зубр.

Молодой сделал несколько глубоких вдохов, вытер выступившие на глазах слезы и огляделся. Человеческие тела разной степени сохранности, а также части тел, были раскиданы по всему залу. Бетонный пол покрывали лужи засохшей крови. Выделялся один труп – в оранжевом, как у самого Молодого, комбинезоне. Тело лежало ничком у границы солнечного круга и было практически цело, только волосы на странно плоском затылке превратились в сплошной комок запекшейся крови.

– Это, должно быть, сам Хвостницкий, – сказал Шаман, проследив за взглядом Молодого.

Испытывая стыд за приступ рвоты, Молодой собрал волю в кулак и с видом исследователя двинулся вперед. Детектор на его поясе запищал – сталкер схватился было за прибор, но нужда в этом сразу же отпала: на полу среди тел были раскиданы артефакты. «Стрела», «желудь», несколько «пробок», много «шаров», еще какие-то, не известные Молодому, – все это богатство буднично валялось под ногами.

– Собираем артефакты и валим, – скорректировал первоначальную стратегию Зубр.

– Погоди-ка! – бросил, не оборачиваясь, Молодой.

– Чего годить-то? Воняет, как на скотобойне…

– Вот чего!

Молодой показал пальцем. На полу поблескивал рисунок серебряной краской – матрица, центром которой служили металлические мачты. Фигура внутри круга представляли собой что-то вроде пятиугольника с вписанным в него квадратом. Рядом лежало несколько непонятных приборов, соединенных между собой проводами.

– Видали? – Молодой повернулся к друзьям.

– Доколдовались, – проворчал Зубр.

Мора наклонился и поднял с земли какую-то черную пластину. Когда она поменяла цвет на белый, Молодой догадался, что это.

– Так, ну-ка, дай мне посмотреть, – кинулся он к другу.

– Пожалуйста, – Мора протянул планшетный компьютер. – Только не сломай.

Сталкеры разбрелись по залу, собирая артефакты, Молодой же полностью погрузился в чтение. Записи на экране представляли собой что-то вроде полевого дневника операции.

– Так, судя по всему, они пытались добыть артефакт, – медленно проговорил Молодой, листая текст. – Тут он назван «Декодер». По описанию – полупрозрачный шар фиолетового цвета с синей светящейся точкой в центре.

– Чего? Вот это, что ли? – Зубр покатал на ладони крохотный шарик.

– Где взял? – строго спросил Молодой.

– Дык, это… Вот тут под колоннами валялся.

– Так! Давайте-ка без самодеятельности, – сказал Молодой и отобрал шарик у Зубра.

– Ну, я думал, мало ли что тут валяется, он маленький такой…

– Видимо, это как раз тот случай, когда размер не имеет значения, – наставительно сказал Молодой.

– А что он умеет? – заинтересовался Мора.

– Не знаю пока.

Молодой, проверив шарик детектором, спрятал его в карман и снова углубился в чтение. Заметка с описанием операции закончилась, сталкер начал открывать другие тексты, просматривая их по диагонали. И вдруг его внимание привлек один файл с названием «Зомби». По мере чтения Молодой все шире и шире раскрывал глаза, а под конец даже стал приплясывать от воодушевления. Наконец он поднял голову и, предвкушая небывалый триумф, посмотрел на слоняющихся по залу друзей.

– Эй, бродяги! – крикнул он. – Хотите фокус?

Сталкеры молча посмотрели на Молодого. Вопреки ожиданию, желания никто не проявил. «Ну и хрен с вами, – подумал Молодой. – Сейчас вы у меня запрыгаете!»

Не говоря ни слова, он подхватил с пола баллончик с краской и принялся, сверяясь с экраном планшета, чертить геометрические фигуры вокруг трупа Хвостницкого. Постепенно друзья подтянулись ближе, чтобы разглядеть рисунок.

– Так, давайте артефакты, – решительно сказал Молодой.

– Зачем это?

– Надо. Потом верну.

Молодой зачитал список. Поколебавшись, сталкеры начали доставать нужные артефакты и протягивать другу. Невольно заинтересовавшись, они остались наблюдать, как Молодой, прыгая через начертанные линии, расставляет артефакты в разных местах рисунка.

– Так, отойдите подальше! – скомандовал он, когда остался последний артефакт, «шишка».

Сталкеры послушно отодвинулись к стене. Молодой, осторожно положив «шишку» на вершину треугольника, быстро отбежал к остальным и уставился на труп. Ничего не происходило.

– Блин, какой-то из артефактов сломанный, наверное, – разочарованно протянул он.

– Ну и что мы должны… – ворчливо начал Зубр, но осекся.

Потому что нога Хвостницкого дернулась. Движение было еле различимым – у Молодого, которому внезапно расхотелось фокусничать, еще оставалась надежда, что это ему показалось. Но потом руки мертвеца медленно придвинулись к груди. Кто-то из друзей сдавленно выругался. А Молодой вдруг понял, что предвкушаемый им эффект грозит превзойти самые смелые ожидания. И он очень сильно захотел, чтобы все это прекратилось. Но было уже поздно.

Опершись на окровавленные руки, мертвец принял сидячее положение. Голова его безвольно болталась на вытянутой шее, изо рта свешивалась какая-то окровавленная пленка. Волна густого трупного смрада окатила сталкеров.

– Вашу мать! – шумно выдохнул Шаман.

Мертвец, дернувшись всем телом, сделал попытку повернуться на голос. «Он слышит!» – понял Молодой с ужасом.

– Ты что сделал, гад? – в шепоте Зубра слышался неподдельный страх.

– Написано, можно мертвых оживлять! – попытался оправдаться Молодой. – Я попробовал только…

Труп Хвостницкого наконец смог совладать с головой: сине-белое, покрытое россыпью фиолетовых пятен и кровавых дорожек лицо уставилось на сталкеров. Впрочем, «уставилось» можно было употребить только фигурально: вместо глаз у мертвеца были какие-то желтые студенистые бельма. Шмат крови сорвался с черных губ и с тошнотворным шлепком упал на пол.

Прямо за ожившим трупом проходила граница света – солнце, бившее из дыры в потолке, чуть-чуть не доставало до зомби, зато часть матрицы, попавшая в световое пятно, горела расплавленным серебром. Из-за этого контраста – теплый солнечный круг и серая тень с сидящим в ней мертвецом – Молодому стало казаться, что он видит перед собой два разных мира. И тут же вспомнилось похожее ощущение, накатившее на него у ворот внешнего периметра. Сталкеру неудержимо захотелось перебежать на солнечную сторону, но он сдержался, осознав, что лично несет ответственность за этот ужас.

– Кто ты? – вдруг громко спросил Мора.

Молодой от неожиданности вздрогнул. Труп тоже дернулся и повернул голову в сторону Моры, но больше никак не отреагировал на вопрос.

– Хвостницкий, это ты? – снова попробовал Мора.

Рот мертвеца дернулся, раздался долгий сиплый вдох.

– Здесь, – просипел труп на выдохе.

Голос у него оказался какой-то булькающий, как будто внутри тело было наполнено водой. «Это потому, что в легких скопились кровь и лимфа», – понял Молодой и подавил еще один рвотный позыв.

– Что вы здесь делали? – продолжил допрос Мора.

– «Декодер», – проквакал труп.

Каждое слово выталкивало изо рта сгустки крови, они стекали вниз, оставляя черный след на заросшем щетиной подбородке. В промежутках между ответами Хвостницкий медленно двигал челюстями, как будто что-то жевал.

– Где Сахаров? – задал вопрос Шаман.

– Не знаю, – мертвец сделал попытку помотать головой, отчего завалился на бок.

Медленно нащупав рукой опору, труп снова принял сидячее положение.

– Примерно хотя бы! – спросил Мора.

– В центре…

– Как его найти?

– Антенны… – невнятно прохрипел труп. – Там должны быть. Я догадался… как работает…

– Что тебя убило? – спросил Зубр.

Тело Хвостницкого затряслось, черный рот оскалился, он поводил головой, как локатором, и остановил безглазый взгляд на Зубре. Молодой непроизвольно отодвинулся, потому что на душе у него от этого взгляда стало нехорошо.

– Я не… умер, – пробулькал Хвостницкий, выплюнув на пол большой комок крови.

Впервые за все время разговора в голосе трупа промелькнули какие-то отголоски эмоций. Молодой уловил в этом хрипе ненависть. И страх. Хвостницкий повел руками в стороны, как пьяный, и сделал попытку подняться.

– Ответь, что тебя убило?! – жестко приказал Мора.

Молодой сделал шаг назад и уперся спиной в стену.

– Живой… – снова прохрипел труп.

Хлюпающее дыхание участилось, из перекошенного рта полетели черные капли. Мертвец смог опереться на вторую руку и, перекатившись, встать сначала на колени, потом в полный рост. Снова пахнуло гнилым мясом. Хвостницкий переставил негнущуюся ногу и сделал шаг по направлению к сталкерам. Рука с торчащим под неестественным углом мизинцем судорожно заскребла по поясу, нащупала кобуру и медленно потащила пистолет. Пятнистая кожа на лице мелко дрожала в такт движениям, напоминая поверхность студня, гнилые глазницы не отрываясь смотрели на сталкеров.

– Стой на месте, сука дохлая, – заорал Шаман.

– Живой… – прохрипел Хвостницкий. – Я жив…

Сталкеры в каком-то ступоре наблюдали, как мертвая рука неуклюже вытянула пистолет. Первым очухался Зубр – охнув, он перехватил автомат и нацелил на труп. Но выстрелить не успел. Мертвец сделал еще один неуклюжий шаг, и нога его пересекла границу круга. Тут же тело, сложившись пополам, рухнуло на землю, пистолет со звоном поскакал в темноту. Из-под уткнувшегося в пол лица медленно полилась желто-коричневая жижа.

– Чтоб тебя! – прошептал Шаман.

Зубр схватил Молодого за шиворот, притянул к себе и с ненавистью прошипел:

– Что же это вы, суки яйцеголовые, в своих лабораториях творите, а?

Молодой резко вырвался и отбежал к двери. Его снова вырвало.

Глава 16

Капитан Савченко вел машину быстро, но аккуратно. Он любил водить. Любовь эта шла из детства, когда он брал отцовский «москвич», чтобы погонять от гаража до забора. Савченко видел, что сидящий рядом боец, ефрейтор Костыленко, нервничает, недовольный скоростью передвижения.

– Не боись, Костыль! – утешил сослуживца Савченко.

– Куда ты гонишь-то? – упрекнул тот.

– В Зону, дружище! – засмеялся капитан.

За ними поспевали еще две машины – Савченко задавал скорость всей колонне. В каждом УАЗе по пять бойцов, восемь человек (вместе с Савченко) из охраны «Янтаря», семеро из «Воли». Тех людей капитан не знал, но был уверен, что ребята крепкие – другие в Зоне долго не продержатся.

Вообще, идея с этой «Альтернативой» нравилась Савченко все сильнее. Поначалу, когда состоялся разговор с Лукой, капитан решил было дождаться удобного момента и свалить на Большую землю, от греха. Но, поразмыслив немного, а также получив авансом причитающуюся ему зарплату по новому штатному расписанию, заколебался. Ну а когда на «Янтарь» подвалило большое начальство (сам генерал Каманин) и, судя по всему, Сахарову удалось с ним договориться, Савченко отбросил все сомнения. За год этой новой службы он накопит столько денег, что хватит на всю оставшуюся жизнь.

Да и вообще, будет что детям рассказать: папа служил у легендарного Сахарова, хозяина и правителя Зоны. Это ведь нужно додуматься: организовать, по сути, государственный переворот. Захватить власть без единого выстрела. И, главное, сделать так, чтобы Коалиция пошла на переговоры! Сахаров оказался весьма башковитым стариком. А может, и не стариком… Капитан ни разу не видел академика и до вчерашнего дня был уверен, что бывший научный руководитель базы «Янтарное» сгинул в аномалии. А на самом-то деле – все куда как интереснее!

Вот и ехал Савченко с ветерком, пересчитывал в уме причитающееся за год жалованье – в рублях, долларах и евро – и любовался осенними пейзажами. Осень в этом году в Зоне выдалась погожая, теплая. Дождей практически не было, температура даже ночью не уходила в минус. Хорошо!

Невдалеке показались обугленные стропила крыши – Горелый хутор. Савченко прибавил газу, Костыль рядом вжался в сиденье. На самом-то деле опасности никакой. Капитан прекрасно знал эту дорогу: тут ни одной аномалии до самого хутора отродясь не было. Так что гнал он машину, ничем не рискуя. Но бойцам об этом знать необязательно – пусть думают, что командир у них лихой герой-сталкер.

Так, стоп! – Савченко резко нажал на тормоз. УАЗ слегка занесло, сзади донесся визг резины. А все потому, что впереди на дорогу вышли четверо. И одного из них Савченко сразу узнал. Новый научник, Иванов, – он шел без шлема, в накинутом на оранжевый комбез армейском бронежилете. Остальных капитан видел впервые: двое в тактических шлемах, третий с открытой головой, шлем несет на локте – небритый, патлатый здоровяк. Но Иванов не просто так затесался в эту компанию, значит, можно предположить, что один из его спутников – тот самый сталкер, за которого объявлена награда в виде «стрелы». А вместе с Ивановым – это уже две «стрелы». Пусть придется разделить деньги с бойцами, но даже если поровну – сумма выходила приличной. Но ведь Савченко-то, как командиру, полагается больше! Все эти мысли промелькнули в одну секунду.

– Рассредоточиться! – скомандовал капитан и крикнул сталкерам: – А ну стоять, мясо радиоактивное!

Но мясо стоять не захотело. Небритый повел стволом – и вот уже двое солдат валятся на землю. Остальные залегли за машинами и невысоким бетонным парапетом, огораживающим край дороги. Сталкеры побежали, коротко отстреливаясь. Савченко понял, куда они бегут: из-за угла обугленной бревенчатой избы торчал багажник УАЗа, судя по номеру, того самого, на котором четверо ребят вчера поехали к Хряку выкупать Иванова.

– Отсекай от машины! – прокричал Савченко, перебегая под защиту парапета.

Солдаты заработали интенсивнее, фонтанчики угольной пыли поднялись вокруг бегущих, но было уже поздно – цели скрылись за черной стеной.

– Клади оружие, уроды! – крикнул Савченко. – Иначе всех в расход спишем!

В качестве ответа из-за избы вылетел какой-то массивный прямоугольный предмет и, вращаясь, понесся к ним. Савченко, задрав голову, проследил за траекторией полета. Когда предмет оказался над ним, капитан узнал двадцатилитровую армейскую канистру. А в следующий момент со стороны хутора хлопнул выстрел, и канистра взорвалась, исторгнув на головы солдат водопад еле видного на ярком солнце огня.

«Это невозможно!» – мелькнула истошная мысль. Горящие люди с воплями бросились врассыпную, несколько живых факелов сорвалось с обрыва вниз, на далекие рельсы. Капитан, сбив с рукава пламя, перекатился через дорогу, подальше от пылающей машины, и нырнул под защиту парапета. Коротко выдохнув, высунулся – но стрелять было уже поздно.

УАЗ на полной скорости мчался прямо через Горелый хутор. Машина подпрыгивала на кочках, раскачивалась из стороны в сторону, а за нею с мощными хлопками вылетали фонтаны густого красного пламени. Растревоженная аномалия гудела, огненные факелы вздымались уже по всему хутору. Сталкеров мотало по кабине, но при этом один из них продолжал поливать солдат из автомата. Капитан увидел, как волна огня, огибая улицу полукругом, движется наперерез УАЗу. Савченко замер в отчаянной надежде. Но нет! Машина успела проскочить, и багровая стена перекрыла обзор…

* * *

Игнатьев положил телефон, достал трубку, раскурил и посмотрел на сидящего напротив Круглова.

– Упустили они их, – сказал Игнатьев.

– Кого? – удивился Круглов.

– Иванова с друзьями.

– Откуда там Иванов? И с какими друзьями?

– Понятия не имею.

– Значит, прав был Дмитрий Константинович?

– О чем вы?

– Ну, что Иванов в Зоне не первый раз.

– Он говорил, что Иванов вообще из Зоны не уходил, – поправил Игнатьев. – Но что-то наш старик загибает, думается мне. Я этого парня с поступления в институт вел.

– А что с Хвостницким?

– Все мертвы. Савченко заявляет, что Иванов с друзьями побывал в подвале и собрал все артефакты.

– Врет?

– Сомневаюсь, – задумчиво посасывая трубку, ответил Игнатьев. – С чего бы…

– Как они могли пройти без «веретена»? Небось наши доблестные воины просто прикарманили артефакты себе.

– Не знаю, не знаю, – Игнатьев хмуро уставился в стену. – Надо смотреть. Камеры они забрали.

– Ладно, пошли докладывать! – Круглов решительно поднялся.

– Постой, дай докурю.

– Там докуришь.

Но докурить у Игнатьева не получилось. Сахаров, когда узнал об итогах операции, пришел в бешенство и первым делом велел выбросить трубку.

– Я говорил, что надо больше людей? – заорал он.

Сахаров быстро ходил из стороны в сторону, по привычке заложив руки за спину. Профессора сидели перед ним, как нашкодившие школьники, и чувствовали себя очень неуютно. Учитывая, что они, особенно Игнатьев, были довольно крупными, а Сахаров, наоборот, имел рост значительно ниже среднего, вся сцена со стороны выглядела даже комично. Но ученые, разумеется, так не считали.

– Вы сказали, хватит пятнадцати, – тихим голосом напомнил Игнатьев.

– Я сказал, не меньше пятнадцати! – взвизгнул Сахаров и забегал внутри матрицы, в гневе еще больше похожий на Ленина. – Вообще, что у вас за солдаты? Почему пятнадцать человек не могли справиться с четверыми?

Профессора молчали. Они успели прекрасно изучить характер начальника и сейчас понимали, что Сахарову лучше не перечить: в гневе академик был способен на по-настоящему жестокие поступки. Учитывая его возможности, последствия могли быть страшными.

– Что с «Декодером»? – немного успокоившись, спросил Сахаров.

– Нет «Декодера», – обреченно произнес Игнатьев.

– Да вы что? Нет? Или успели забрать?

– Я не знаю! – пробормотал Игнатьев, отводя глаза. – Но никто, кроме наших, туда зайти не смог бы.

– Откуда такая уверенность? «Веретено», по-вашему, существует в единственном экземпляре? Или, может быть, вы знаете механизм перехода на тот уровень? Я говорил вам, что Иванова нужно убить? Говорил? Любуйтесь теперь на вашего «перспективного сотрудника». Какой сюрприз он еще преподнесет? Да, кстати, выяснили, отчего пожар в лаборатории возник?

– Нет еще, – потупился Круглов.

– В общем, так, – Сахаров остановился напротив профессоров. – Завтра начинаете собираться. Переезжаете ко мне. Машины от Коалиции пришлют. Грузите самое необходимое.

– Как это? – опешил Игнатьев.

– Так это! Контролировать вас, когда вы рядом, значительно проще. И защищать тоже.

– От кого защищать? – спросил Круглов осторожно. – С Коалицией же мы договорились.

– От Зоны, Василий Сергеевич. От Зоны. Я говорил вам, что это живой организм?

– Мне кажется, ваша гипотеза… – начал Игнатьев.

– Это не гипотеза! – отрезал Сахаров. – Завтра с утра – собираться! Первым делом сворачиваете вторую и третью лаборатории. Дальше – на собственное усмотрение. Вам ясно?

– Ясно, – хором сказали ученые и поднялись.

– Вот еще что, – жестом остановил их Сахаров. – Когда отряд, который ходил за Хвостницким, вернется, всех их запустите через матрицу-телепорт ко мне.

– Так… как же? – Игнатьев от неожиданности плюхнулся обратно на стул.

– Что «как же»? – раздраженно переспросил Сахаров, вперив колючий взгляд в профессора.

– Они же превратятся в кадавров. Вы сами говорили…

– В качестве кадавров эти бездари будут мне намного полезнее.

– Я не… могу, – Игнатьев отвернулся.

– Через «не могу»! – заорал Сахаров. – Если вы не будете выполнять мои приказы, я подыщу вам замену!

– Хорошо, Дмитрий Константинович, – Круглов подошел к Игнатьеву и положил руку ему на плечо. – Сделаем.

Глава 17

Мора привлек внимание друзей коротким свистом. Он стоял на краю небольшой полянки, в центре которой имелось старое кострище, окруженное квадратом из толстых бревен.

– Давайте передохнем, – предложил Мора.

Возражений не последовало. Зубр наломал сушняка и запалил небольшой, практически не дымящий костер. Порывшись по рюкзакам, с трудом скомплектовали меню намечающегося обеда.

– Харчи где-то добыть надо, – озвучил заботу Зубр.

После визита в подземелье проблема с боеприпасами отпала – отряд Хвостницкого в этом плане был упакован по первому разряду. Но вот еды в рюкзаках бойцов практически не было. Оно и понятно – группа шла в однодневный рейд, не хотели нагружаться.

– А где тут поблизости затариться можно? – вслух подумал Молодой.

– У Живодера, наверное, – прикинул Мора.

– Не получится, – заявил Шаман.

– Почему это?

– Я, когда в госпитале валялся, по сталкерскому форуму от безделья лазил. На «Бомбу» налет был. Живодер убит.

– Кто это его?

– Неизвестно.

– Блин, – возмутился Молодой. – Там же куча народу тусуется. Что, никто не видел?

– В том-то и дело. Утром дело было. Бродяги, большинство, в Зону подались. А те, кто в баре сидел, всех положили. Были там у себя в «нумерах» сталкеры, но они ничего не слышали.

– Прям чудеса, – зло сказал Зубр.

– Чудеса, – кивнул Мора. – Сдается мне, это по нашей части чудеса.

– Однако жрать что-то надо, – вернулся к больной теме Зубр.

– Пойдем до Скадовска, – предложил Шаман.

– Если его еще не разнесли, – невесело пошутил Молодой.

– Ты смотри, в Сеть не выходи, – вскинулся Мора.

– Не дурак, – успокоил Шаман и добавил: – Вообще, парни, надо так вот сделать.

Сталкер достал свой КПК и бросил в костер. Молодой, сидящий в обнимку с планшетом Хвостницкого, поплотней прижал его к груди.

– Думаешь, его запеленговать нельзя? – спросил Мора.

– Бро, я материалы изучу – и выброшу. Все равно он скоро разрядится, у меня зарядки нет. А выключить нельзя, я пароля не знаю.

– Ладно, изучай, – решил Мора.

– Только больше фокусы не показывай, – с угрозой посоветовал Зубр.

Молодой уткнулся в планшет, Шаман занялся приготовлением пищи, Мора уселся поближе к тропинке, по которой они пришли. Вскоре к нему присоединился Зубр, протянул сигарету.

Сосновый лес был пропитан светом. Идеально ровные стволы мачтами тянулись в небо, ветки начинались высоко над землей, поэтому бор просматривался на большую глубину. Солнце, пробивающееся в подлесок, изрисовало теплыми пятнами пучки папоротника, растеклось по усыпанной хвоей земле. Сыроватый, густой от запаха смолы воздух струился между деревьями. Сталкеры курили, выпуская дым в луч света, падающий наискось перед ними.

– Опять за Молодым вся Зона охотится, – вздохнул Зубр.

– Не нагнетай, бро, – попросил Мора.

Оба засмеялись, но веселье быстро иссякло.

– Представляешь, куда идти? – спросил Зубр.

– Нет.

– Ну, просто так шляться по Зоне – тоже не вариант.

– Не вариант, – согласился Мора.

– Может, Молодой что-то в планшете найдет? – выразил надежду Зубр.

– Вряд ли. Хвостницкий же сам не знал, где Сахаров. Я вот что думаю: надо на «Янтарь» идти. А там – по обстоятельствам. Либо заловим кого, либо проследим. Должны же они к этому Сахарову ходить?

– А вот это вариант, – согласился Зубр.

– Других-то все равно нет.

– Значит, идем.

Сталкеры затоптали окурки и вернулись к костру. Наскоро пообедали – у Молодого пришлось отнять планшет, потому что иначе он не мог попасть ложкой в рот. Кстати скрывшееся за тучами солнце обеспечило необходимую прохладу для спокойного чаепития. Наконец с пищей было покончено.

– Куда теперь? – поинтересовался Шаман. – Решили?

– На «Янтарь» надо, – сказал Мора.

– И еще на Скадовск за харчами, – добавил Зубр.

Сталкеры собрались и, сориентировавшись, пошли на восток. Зубр встал ведущим – он собирался выйти к шоссе и, двигаясь по нему, к вечеру оказаться уже в окрестностях «Янтарного». Путь был неблизкий, поэтому, снова отобрав у Молодого планшет, ускорили шаг. Вскоре лес стал редеть, и минут через пять группа вышла на опушку. Зубр, как всегда, сработал четко: внизу, огибая холм, тянулась дорога, покрытая рытвинами и ухабами.

– Молодой! – окликнул Шаман. – Я тут подумал: если бы ты колесо не сжег, мы бы все дело раньше провернули.

– Почему это? – спросил Молодой, хотя уже понял, куда клонит друг.

– Не наткнулись бы на этих козлов, – терпеливо пояснил сталкер.

– Да ладно, – небрежно отмахнулся Молодой. – Сколько я то колесо менял, минут пять?

– Ну вот этих пяти минут нам и не хватило. Теперь пешком идем.

– На машинах по Зоне одни лохи рассекают, – заявил Молодой.

– Кстати, по поводу лохов, – произнес Зубр. – Кто-нибудь обратил внимание вон на те облака?

Все посмотрели, куда указывал Зубр. Далеко над центром Зоны густо отдающие синевой тучи плавно заворачивались в спираль.

– Опа! – воскликнул Молодой. – Это ж Выброс. А чего-то и не чувствуется.

– Сколько осталось? – спросил Мора.

– Час-полтора, наверное, не больше… – прикинул Зубр.

– Есть поблизости где укрыться?

– Градирню знаешь?

Мора понял, что имеет в виду Зубр. Градирня с ее обширными подвалами – как раз то, что нужно, чтобы переждать Выброс. Под таким слоем бетона даже голова болеть не будет.

– До нее ж пилить сколько! – забеспокоился Шаман. – Да к тому же, считай, в обратную сторону.

– А куда еще? – возразил Зубр.

– Ну, тогда побежали, – предложил Мора.

Сталкеры вприпрыжку спустились с холма, выскочили на дорогу и, рассредоточившись, рысью понеслись в направлении далекой градирни. Шоссе вело как раз к ней, что существенно облегчало задачу: во-первых, на асфальте аномалии намного заметнее, во-вторых, бежать по ровной (ну, относительно) поверхности значительно удобнее.

До градирни было километров семь. Но расстояния в Зоне мерились не только в километрах. Встреча с первой же серьезной аномалией – «центрифугой» – чуть было не закончилась трагически. Расположилась аномалия очень неудачно – в самом узком месте, где дорога врезалась в холм, зажатая между крутыми глиняными склонами. Граница, отмеченная камнями и ветками, перечеркивала шоссе от края до края – пройти напрямую не представлялось никакой возможности.

– Так, – протянул Зубр, оглядываясь. – Где тут проход?

– Сталкеры, там артефакт! – крикнул Молодой, продемонстрировав пищащий детектор.

– Не сейчас, – отмахнулся Мора. – Вон, вроде обойти можно.

По склону тянулась тропинка, еле заметная в путанице сухих стеблей. Зубр перепрыгнул через канаву и быстро взобрался на холм.

– Чего там? – крикнул Шаман снизу.

– Что-то не то, – отозвался Зубр.

Сталкеры по очереди взобрались наверх. Зубр стоял на самой вершине, вглядываясь в даль. Там, за полем, иссеченным полуоблетевшими межевыми перелесками, виднелась широкая труба градирни. Шоссе, плавно обойдя болотистую низину, заросшую камышами, выходило прямо к бетонному забору с проемом ворот.

Но все это было далеко. А в метре от Зубра, прямо на тропинке, лежал высохший труп в полном боевом снаряжении. Чуть подальше валялось еще одно тело, истлевшее до костей.

– Что это они? – спросил Молодой.

– Да вот, умерли и лежат, – пояснил Мора.

Он наклонился и вытащил из зарослей полыни АКМ, рыжий от ржавчины. Потом поддел берцем тело и перевернул: шлем слетел с усохшей головы, блеснула полоса оскаленных зубов. Ткань бронежилета на груди истлела, кевларовые пластины облепили белые, похожие на червяков корни, но все еще можно было разглядеть цвета «Воли». Шаман щелкнул крышкой контейнера на поясе трупа – под ноги сталкеру выкатилась «пробка».

– На, пригодится, – он подобрал артефакт и протянул Молодому.

– Что их убило? – спросил Мора, разглядывая землю вокруг.

На первый взгляд ничего необычного: пучки травы, сухие стебли полевых цветов, колышущиеся на легком ветру, проплешины глины… Зубр вытащил гайку и бросил вперед.

Никакой реакции. Молодой уже собрался сделать шаг, но Шаман остановил его.

– Что-то же их убило, – сказал он, подозрительно разглядывая гайку, мирно лежащую в пыли.

И тут на гайке блеснула синяя искорка, потом рывком вздулась небольшая прозрачная полусфера.

– Валим, – заорал Мора.

Они рванули вниз. Сзади раздался хлопок – и сталкеры покатились по склону, с шумом подминая кусты репейника. А на вершине расцвел густой пучок электрических разрядов, ломаные синие линии, ветвясь и изгибаясь, заерзали по земле, словно ощупывая ее. И так же внезапно все исчезло, только в воздухе завис крепкий аромат озона.

– Что это было? – спросил Молодой, с треском вылезая на дорогу.

– Это, брат, была аномалия! – веско заявил Шаман из зарослей.

На другом склоне, к счастью, оказалось чисто. Перевалив на ту сторону, прибавили скорости – Выброс набирал обороты: поднялся ветер, тучи над центром искрились разрядами, раскаты грома доносились все чаще. К воротам градирни подбегали уже под дождем: крупные, как ягоды шиповника, капли вмиг перекрасили растрескавшийся асфальт в черный цвет, дробью ударили по ржавым створкам сорванных ворот. Сталкеры, сделав отчаянный рывок, влетели под защиту очистного цеха.

Не задерживаясь, быстро проскочили несколько пустых залов, завернули в коридор, спустились по лестнице в подвал. Снова коридор, несколько поворотов, железная дверь – и сталкеры очутились в громадном помещении.

В нос ударил густой запах солярки. Луч фонаря выхватил из темноты зеленый корпус тепловоза, покрытый пятнами расползающейся ржавчины. Далее была платформа из бетонных плит, отгороженная железной решеткой. Под высоким потолком – массивная кран-балка, установленная на не менее внушительных швеллерах.

Коротко оглядевшись, сталкеры перебрались через рельсы и расположились в кабине локомотива.

– Успели, – выдохнул Шаман, с грохотом опустившись на металлический настил.

– Выключи фонарь, – посоветовал Зубр Молодому.

Молодой щелкнул кнопкой. В подземелье под хутором он опять побрезговал взять испачканную кровью снарягу, поэтому единственный в отряде остался без ПНВ – Шаман разжился отличным шлемом, с кучей каких-то нужных и полезных функций, одну из которых, видеокамеру, сталкер сразу же оторвал.

Друзья сидели молча, в полной темноте, прислушиваясь к подземелью. Вокруг было тихо, только где-то под платформой журчала вода, да изредка можно было не столько услышать, сколько почувствовать далекие удары – на поверхности бушевал Выброс. Нужно было как-то скоротать час, а то и два.

– Ну, ты чего-нибудь интересное в планшете научника вычитал? – спросил Зубр.

– Более чем, – хмыкнув, отозвался Молодой.

– А поконкретнее? – передразнивая друга, спросил Шаман.

– Короче, мужики, судя по всему, мои бывшие коллеги научились управлять сознанием.

– Это, типа, как телепаты, что ли? – уточнил Мора.

– Нет. Сознанием как определенным видом энергии… – Молодой замялся. – Ну, в общем, они научились отделять сознание от тела. И возвращать его в тело. Короче, обращаться с ним, как с предметом.

– Я один ничего не понял? – поинтересовался из темноты Зубр.

– Блин… – Молодой защелкал пальцами. – Ну вот, смотрите. Короче, человек: он имеет сознание, свое собственное «я». Это «я» – типа, как душа. Ну, вот я, к примеру, вернул Хвостницкого…

– Ты просто оживил труп, – напомнил Мора.

– Ничего подобного, – горячо возразил Молодой. – Просто ожившие трупы, зомбари – это которые по Зоне ходят. Реально трупы, ходячие мертвецы. Какой-то вид энергии запускает в умершем теле биологические процессы. Они двигаются, но не осознают себя. Это действительно трупы – без разума, без понимания. А Хвостницкий соображал, на вопросы отвечал. И, между прочим, прекрасно осознавал, кто он!

Молодой замолк, ожидая вопросов, но сталкеры молчали.

– Это величайший научный прорыв! – пояснил на всякий случай Молодой.

– То есть, – Мора поерзал на месте, – ты хочешь сказать, что тогда в подвале при помощи матрицы и артефактов ты по-настоящему оживил Хвостницкого?

– Нет, бро. Точнее, не совсем так. Тут нужно не забывать, что тело в биологическом смысле было мертво. То есть какой-то функционал к нему вернулся, но это все равно был труп. Я, типа, подсоединил тело Хвостницкого к розетке и вернул ему сознание. Это был… биоробот, что ли.

– Как компьютер? – помог Молодому Шаман.

– Точно, бро! Сознание – это процесс, ну как компьютерная программа. Она существует в нашем теле, пока тело функционирует. Как только тело умирает, оно больше не может поддерживать процесс сознания. Но само сознание не исчезает, как не исчезает компьютерная программа, когда выключаешь питание.

– А как же сознание может существовать без тела? – озадаченно спросил Шаман.

– Видишь ли, бро… – воодушевился Молодой, но тут же уточнил: – Обзываться не будете?

– Не будем, – успокоил Мора. – Умничай, лектор.

Молодой включил фонарь, направив его в потолок, поднялся и вышел в центр кабины. С планшетом в руке он и вправду стал похож на научного работника, делающего доклад.

– Только не злоупотребляй! – пригрозил Зубр.

– Ладно, – кивнул Молодой. – Короче, мужики, что такое сознание?

– В смысле? – удивился Шаман.

– Ну, вот как ты осознаешь, что ты – это ты?

– Глупый какой-то вопрос. Мозгом.

– А вот и нет! До сих пор наука не смогла доказать связь мозга с личностью, с человеческим «я». Сейчас даже можно утверждать, что научно доказано как раз обратное: психика не является функцией мозга. Мозг управляет организмом, получает и обрабатывает информацию… Но сознание – это способность посмотреть на все со стороны. То есть осмыслить. Понятно?

– Нет, – покачал головой Шаман.

– Примерно, – кивнул Мора.

– Давайте, я брошу в него чем-нибудь? – предложил Зубр.

– Спокойно, – попросил Молодой. – Ловите наглядный пример. Возьмем вот этот вот планшетник. Он выполняет определенные функции: аккумулятор подает энергию, процессор производит вычисления, видеокарта выводит картинку на экран… Но смысл всем этим действиям придает человек, пользователь, способный оценить результат работы компьютера. Вот мозг – это компьютер, а пользователь компьютера – это сознание.

– Как-то вы загнули, профессор… – протянул Шаман.

– Получается, сознание – это и есть та самая душа? – спросил Мора.

– Ну, в определенном смысле да, – кивнул Молодой. – На самом деле, тема безумно интересная. Я вам, парни, об этом не одну лекцию прочитать мог бы. Но ведь побьете! Так что буду краток: сознание есть нечто, физически не связанное с человеческим телом и не зависящее от физиологических процессов, протекающих в нем.

– То есть смерть человека не означает смерть его сознания? – уточнил Шаман.

– В этом вы сами могли убедиться, – напомнил Молодой.

– Значит, труп Хвостницкого под хутором даже сейчас может быть… в сознании? – опасливо уточнил Зубр.

– Не знаю, – пожал плечами Молодой. – Как проявляется сознание, если смотреть на человека со стороны? Только через какие-то действия. И вот та конструкция, матрица, запускает «с толкача» в организме те физиологические процессы, которые прекратила смерть. При помощи какого-то вида энергии, присутствующего в Зоне. Кстати, именно так зомби и получаются. Но только матрица еще и сознание в тело притягивает.

– А чего же тогда наш Хвостницкий только внутри матрицы мог жить? – спросил Шаман. – Зомби-то по всей Зоне шатаются.

– Не по всей Зоне они шатаются, – хмуро уточнил Зубр. – Только в определенных местах.

– Наверное, там, где эта энергия сама по себе присутствует, – предположил Мора.

– Наверное, – согласился Молодой. – Или «мощности» Зоны хватает, чтобы зарядить их на длительное время, а у матрицы мощность ограничена. Но зато ожившие в матрице мертвецы осознают себя. Точнее, можно сделать так, что они начнут осознавать. Как написано у Хвостницкого, тело «притягивает» обратно сознание. Тут, кстати, есть и обратная зависимость: если у живого человека сознание отобрать, постепенно биологические процессы в организме заглохнут.

– Не хочется думать, что они установили это опытным путем, – сказал Зубр.

– Думаю, что все-таки именно опытным, – мрачно произнес Шаман.

– К сожалению, да, – Молодой помахал планшетом. – В опыте участвовал сталкер по имени Чек. И вряд ли он согласился на это добровольно. Тут еще несколько экспериментов описано, и тоже со сталкерами.

– Суки! – сморщился Зубр.

– Постой, – поднял руку Мора. – Что же выходит: наше тело как радио, которое ловит сознание, как некий сигнал?

– По сути, да, – подумав, кивнул Молодой.

– Значит, можно уловить любое другое сознание?

– Не уверен. Каждое тело настроено на определенную частоту, на свое собственное сознание. Хотя, может быть, и можно. Слышал о переселении душ?

– Медиумы еще есть, – вставил Шаман.

– Во-во, – покивал Молодой. – Короче, так. Я думаю, что мы сами, наше «я» существует где-то в другом измерении. А человеческое тело – это приспособление, которое позволяет сознанию попадать в наш трехмерный мир. Ну как видеокамера, которую человек спускает в Марианскую впадину, к примеру. Сам он сидит на берегу, но при помощи видеокамеры видит те места, в которые лично добраться не способен. А из этого следует…

– Пните его кто-нибудь, – попросил Зубр.

– Слышал я и другую версию, – встрял Мора. – Сознание, или душа, если хотите, – сгусток какого-то вида энергии, несущий определенный набор информации. Получается, что его можно поместить в любой носитель, ну типа флешки…

– Это заразно, – грустно поглядел на Мору Зубр.

– Чего заразно? – не понял тот.

– Ну, вот его умничанья, – показал Зубр на Молодого.

– Погоди, солдат, – вмешался Шаман. – Мы тут разбираемся в сути проблемы.

– Суть проблемы, Шаман, заключается в том, что яйцеголовые не должны баловаться со всем этим, – произнес Зубр, закуривая.

– А Зоне, значит, баловаться можно? – обиделся за «яйцеголовых» Молодой.

– Зона не балуется, – сказал Мора каким-то таким тоном, что оспаривать его утверждение никто не захотел.

– Да, чудеса в решете, – пробормотал Шаман.

– Знаете, коллеги, – Мора поднялся и встал рядом с Молодым. – С умничаниями, конечно, давайте пока завяжем. Но я тут подумал: если средний научный работник с «Янтаря» спокойно оперировал такими знаниями (Мора постучал пальцем по планшету в руках у Молодого), то что же известно, так сказать, руководителям проекта, а?

Сталкеры помолчали, пытаясь прикинуть, какие тайны бытия удалось разгадать научникам под руководством Сахарова.

– Короче, – жестко завершил свою мысль Мора. – Все это нужно пресечь!

– Послушай, бро, – осторожно начал Молодой. – А почему, собственно, пресечь? Это же научный прорыв! Представь себе, что мы станем бессмертными!

– Мы вроде и так бессмертные, – откликнулся Зубр. – По твоим же рассказам о сознании.

– Ну, мы будем бессмертными тут, на Земле! – Молодой воодушевился. – Научимся управлять собственным «я» после смерти тела.

– Или кто-то другой будет управлять нашим «я»… – вставил Шаман.

– Твои бывшие коллеги научились нарушать законы мироздания, – сказал Мора. – Но мне почему-то кажется, что они не удосужились выяснить, какие это может иметь последствия. И еще я подозреваю, что все это было затеяно не ради научного интереса. Они преследуют вполне конкретные цели, иначе бы не скрывались. И ты ведь тоже чувствуешь, как это все воспринимается Зоной? Скажешь, нет? Чужеродный организм, опухоль. Которую нужно удалить.

– Послушай, Мора, для человечества…

– Нет, это ты послушай! – резко прервал его Мора. – Человечество еще не доросло до таких знаний. И вряд ли дорастет вообще.

Молодой задумчиво опустил голову. Мора хлопнул его по плечу и уселся к двери, доставая сигареты.

– А ты что думаешь? – спросил Шаман Зубра.

– Ничего хорошего от вашей науки никогда не было! – уверенно произнес Зубр.

– Дикари! – пробормотал Молодой еле слышно.

Глава 18

– Это откуда? – окликнул Круглов лаборантов, тащивших блок электронного микроскопа.

– Из четвертой, – сдавленно ответил один, с красным, блестящим от пота лицом.

– Аккуратнее, пожалуйста, – попросил Круглов.

Он завернул за угол, успев услышать, как один из сотрудников шепотом высказал предположение о том, куда профессор может засунуть свои просьбы и советы. Спустившись в лабораторный блок, Круглов заглянул к Игнатьеву и тут же закашлялся: все помещение было наполнено густым табачным дымом.

– Сергей Степаныч! – позвал Круглов.

– Тута я! – дурашливым тенорком отозвался Игнатьев.

Профессор сидел за столом в своем удобном кожаном кресле и пыхтел трубкой. Перед ним находилась наполовину пустая бутылка конька, рюмка и несколько яблок.

«С утра, видимо, пьет», – понял Круглов.

– Профессор, вы бы хоть вытяжку включили, – добродушно посоветовал он, усаживаясь напротив.

– Будешь? – Игнатьев указал мундштуком на бутылку.

– Нет, спасибо, – отмахнулся Круглов. – Мне, видишь ли, надо за погрузкой следить.

– Ага, за погрузкой, – добродушно покивал Игнатьев, пропуская намек мимо ушей. – Как она там, погрузка-то? Все погрузили?

– Заканчиваем. Четвертая лаборатория пошла.

– Это хорошо. А первую, значит, оставляем?

– Ну, пока да, – вздохнул Круглов.

– Василий Сергеевич, товарищ мой дорогой, скажи, пожалуйста, что означает твое «пока»? Ты запамятовал, что после отбытия в неизвестном направлении нам велено нарушить в подземном блоке гидроизоляцию и отключить дренаж?

– Сережа, голубчик, ну чего ты взъелся-то? Второй день грузимся, вымотались все. Не успеваем если, что делать-то?

– Куда не успеваем?

– В сроки не укладываемся, – нашелся Круглов.

– А откуда у Сахарова эти сроки? – безмятежно поинтересовался Игнатьев. – Зона нашептала? Аль боится чего?

– Я не знаю, – нахмурился Круглов. – Сказано – делаем. Со мной это обсуждать без толку. Я только исполнитель.

– Ты, Василий, очень исполнительный исполнитель, – похвалил коллегу Игнатьев и наполнил рюмку.

– Хватит уже, – посоветовал Круглов.

– Отчего же? – поднял брови Игнатьев. – В пьяном виде я еще более исполнительный. Сахарову должно нравиться. А первую лабораторию затопим. На хрена она нам, да?

– Послушай, он же с Большой землей все решил. Они дадут любое оборудование. Там такие старперы сидят, что за одну надежду на бессмертие ему весь золотой запас страны передадут.

Игнатьев опрокинул рюмку, сочно хрустнул яблоком.

– Точно, – выдохнул он, зажмурившись. – Сейчас выйдем, я тебе покажу, как выглядит бессмертие. А пока скажи мне, ты давно от Хоффера весточку получал?

– От какого Хоффера? Что возле Агропрома сидит?

– От него. От руководителя немецкой научной миссии Отто Карловича Хоффера.

– А к чему ты это спрашиваешь? – насторожился Круглов. – Я с ним контактов не поддерживаю.

– Я поддерживаю, – успокаивающе отмахнулся Игнатьев. – Поддерживал. И вот что-то мой фашистский коллега молчит. Уже две недели.

Игнатьев похлюпал трубкой, вытряхнул пепел прямо на пол и снова набил.

– И Свенсон замолчал, – невнятно пробормотал он, раскуривая. – С Филчем, американцем, я, конечно, не дружу, но решил вдруг привет ему послать. Молчит, америкашка проклятый. Что ты будешь делать, а?

Игнатьев весело уставился на Круглова. И тот по-настоящему испугался этого взгляда. Шальной задор, светившийся в глазах коллеги, отдавал настоящим безумием. Круглов мимоходом подумал о том, что сейчас в лаборатории они, по сути, одни, а Игнатьев, между прочим, значительно крупнее его. И в верхнем ящике стола у него лежит пистолет.

– Если тебе так все не нравится, уходи! – посоветовал Круглов.

– Уходи… – Игнатьев разгладил пальцами усы. – И я говорю: уйду. А он, видишь ли, свои резоны имеет.

– Не отпускает? – насторожился Круглов.

– Отчего же. Выбирай, говорит. Либо со мной, либо…

– Либо?

– Либо уезжай… В Америку. «Преступление и наказание» читал?

– Чего?

– Достоевского! Свидригайлов, персонаж такой… не помнишь? По его рецепту. Билет у меня давно есть, – Игнатьев постучал по ящику стола.

– Что-то ты, Сергей Степаныч, совсем ахинею понес, – осторожно заметил Круглов.

– Ахинею? – добродушно ухмыльнулся Игнатьев. – Ну тогда слушай дальше. Я тут обнаружил интересную информацию по поводу «Декодера».

– Что там опять? – Круглов поник. – Мне тоже жалко Хвостницкого…

– Погодите, коллега, я не об этом. Хвостницкий сам виноват. Ему нужно было встать внутрь круга, тогда бы они его не достали.

– Кто они?

– О, это очень интересно! Я все думал, откуда мне знаком рисунок этой контактной матрицы. И вот сегодня утром вспомнил. Полез в Сеть – точно: данный рисунок встречается во многих антинаучных магических трактатах, в частности – в книге некоего Папюса «Практическая магия». Рекомендован для обряда вызова демонов.

– Кого? – Круглов даже привстал.

– Демонов, – безмятежно попыхивая трубкой, повторил Игнатьев.

– Сергей Степанович, пойдем на улицу, проветримся, – предложил Круглов.

– Пойдем, – неожиданно поддержал Игнатьев.

Он тяжело поднялся, налил коньяку, выпил и, закусывая на ходу яблоком, проследовал вслед за Кругловым наверх.

Во дворе базы заканчивалась погрузка последнего, третьего грузовика. Савельев, старший лаборант, с блокнотом в руке стоял у кузова, куда солдаты затаскивали аппаратуру и системные блоки. У раскрытых ворот находилось несколько бойцов с автоматами, а дальше, уже за периметром, неподвижно стояли четверо – без видимого оружия, в брезентовых плащ-палатках с накинутыми капюшонами.

– Грузимся? – задорно спросил Игнатьев.

– Так точно! – отрапортовал кто-то из бойцов.

– Из «Закона»? – повернулся к нему Игнатьев.

– Был, – ответил солдат и продемонстрировал свежую нашивку с буквой «А».

– Молодец! – одобрил Игнатьев. – Служи науке!

Тут профессор заметил фигуры в плащ-палатках.

– А чего вон те, в капюшонах, не подсобят? – спросил он.

Бывший «законник» испуганно покосился в ту сторону. Игнатьев, ехидно рассмеявшись, схватил Круглова за рукав халата и увлек к воротам.

– Сергей, ну прекрати, это неприлично, в конце концов, – бурчал Круглов, вяло сопротивляясь.

– Нет-нет, погоди, Вася, – успокаивал Игнатьев. – Я же обещал показать.

Он протащил Круглова через строй охраны и развернул к людям в плащ-палатках.

– Капитан Савченко! – скомандовал Игнатьев.

Люди молчали и не двигались, напоминая одетых в плащи манекенов. Под капюшонами практически не было видно лиц, торчали только подбородки, бледные до синевы. Круглов почувствовал острый запах гуталина, исходящий от плащ-палаток. «Наверное, хранились на складе вместе с сапогами», – отметил он краем сознания.

– Не дает ответа, – с сожалением всплеснул руками Игнатьев. – Будем искать.

Он подошел к крайнему из четверых и сдернул капюшон. Круглов вздрогнул: перед ним стоял ефрейтор Костыленко, один из солдат, охранявших базу. Но только теперь лицо его как-то осунулось, сползло вниз, словно мышцы потеряли упругость, нос заострился, на щеке выступила похожая на паутину сетка фиолетовых капилляров, а белые губы и мутные, пустые глаза окончательно превратили лицо в подобие маски.

– Так, не тот, – пробормотал Игнатьев, критически оглядев Костыленко, продолжавшего стоять неподвижно.

Он сдернул капюшон со второго – и снова внутри у Круглова что-то оборвалось, когда он узнал знакомого солдата. Капитан Савченко оказался третьим. Игнатьев с гордостью обернулся к Круглову.

– Смотрите, коллега! – с воодушевлением заявил он, ткнув пальцем в синеватое, лишенное выражения лицо Савченко. – Это бессмертие по методике академика Сахарова. Вам завернуть? Или здесь кушать будете?

Тут Савченко пришел в движение. Он схватил Игнатьева под руку. Подскочивший с другой стороны Костыленко зафиксировал вторую руку профессора. Круглову стало страшно – и прежде всего от того, что на белых лицах так и не появилось никаких эмоций.

– Товарищ Круглов! – сказал Игнатьев, даже не пытаясь вырваться. – Не боишься, что когда-нибудь тебе придется за все это отвечать?

Круглов молча наблюдал, как двое солдат, которых он только вчера отправил через матрицу к Сахарову, волокут его коллегу по двору. Когда они скрылись за дверью, профессор, покосившись на двух оставшихся людей в капюшонах, медленно пошел к воротам.

– Николай, – окликнул он лаборанта. – Дай закурить.

– Вы же не курите, Василий Сергеич, – отозвался тот, доставая сигарету.

Круглов не ответил. Он взял предложенную зажигалку и прикурил. Ему пришлось отвернуться, чтобы парень не заметил дрожащих рук. Мягкий, ароматный дым заполнил легкие, закружилась голова. Стук в ушах начал стихать. Круглов снова затянулся и медленно двинулся вдоль забора.

А Игнатьев, ведомый под руки, практически добровольно прошествовал на базу. Он был совершенно спокоен, только лицо иногда искажала брезгливая гримаса, когда до него долетал легкий запах гниения, исходящий от солдат.

Довольно сноровисто Савченко с напарником стащили Игнатьева в подвал, заволокли в его собственный кабинет и толкнули к столу. Профессор неспешно уселся в кресло, взял с подставки новую трубку и набил из кисета. Савченко наклонился, толкнул по столу зажигалку. Игнатьев поймал, прикурил.

– Курение убивает, – просипел Савченко невнятно.

Профессор сделал глубокую затяжку и с наслаждением выпустил облако ароматного дыма.

– Вали отсюда, король мертвых.

Солдаты развернулись и пошли к выходу.

– Сахаров, ты меня слышишь? – крикнул Игнатьев, когда они уже стояли на пороге.

Капитан Савченко обернулся и кивнул.

– Скоро увидимся, – пообещал профессор.

Кадавры молча скрылись за дверью. Через минуту где-то в глубине лаборатории ударило подряд несколько глухих взрывов. Свет погас.

Глава 19

Полковник Кольцов плелся по болоту позади отряда из двадцати человек. На душе было противно. И дело не в том, что помимо его бойцов, бывших «законников», к отряду приставили каких-то четверых уродов, закутанных в плащи, и не в том, что идут они убивать Доктора – живую легенду Зоны… Проблема заключалась в следующем: Кольцов никак не мог изгнать из памяти командира, генерала Табакова.

До этого казалось, что образ жертвы, неотступно преследующей убийцу, – это такой красивый литературный вымысел. Однако же – нет! Вот он, Табаков, как живой: возникает перед глазами, стоит только отвлечься от реальности, уйти в себя. Вначале полковник старался не обращать внимания, отмахивался, пытался занять себя делами. Со временем отвлекаться становилось все труднее, а вот сейчас, когда из дел осталось только рассматривать унылые пейзажи болот, Табаков как-то незаметно полностью завладел его воображением.

– Ну хрен ли ты вылупился? – вступил в диалог Кольцов.

И тут же перед мысленным взором возник генеральский кабинет на бывшей базе «Закона».

– Пытаюсь понять, за что ты меня? – ответил генерал и откинулся на спинку протяжно скрипнувшего кресла.

Над левой бровью у генерала имелась аккуратная черная дырочка, похожая на большую родинку.

– Так надо, Николай Семеныч.

– Кому надо, Гена? Этому психу? Ты знаешь, что от него ко мне приходили? За пару дней до моей смерти. Двое научников – помнишь, ты их еще сам провожал? Так что я знаю, чего они хотят. Но, в отличие от тебя, я еще и спрогнозировал последствия.

– Да ты что! И какие же они, эти последствия? – ехидно улыбнулся Кольцов, усаживаясь напротив, на свое привычное место за столом.

– Страшные, Гена. Знаешь, почему в свое время атомная война не началась? Потому что СССР успел заиметь свою бомбу, в противовес американцам. А если бы не было этого противовеса, разнесли бы нас к чертовой матери друзья-демократы без всяких колебаний.

– Это ты к чему? – Кольцов заметил на столе, возле локтя, небольшую лужу крови и брезгливо отодвинулся.

– К тому, что противовеса Сахарову в мире нет, – покачал головой генерал. – Сдерживать его некому, понимаешь?

– Он занимается научными исследованиями. И просто хочет, чтобы ему не мешали.

– Да? По-моему, он хочет, чтобы ему отдали Зону в личное пользование. Он хочет создать свое государство. Да уже почти создал – сам знаешь, что Коалиция пошла с ним на сделку.

– Пусть уж лучше Зоной управляет академик, чем военные, – произнес полковник, закуривая.

– А когда это военные управляли Зоной? – возразил Табаков. – И, кстати, ты уверен, что Сахаров именно «управляет»? Однажды такие же гордые яйцеголовые решили, что могут играть с силами, природу которых не понимают. Именно из-за них и возникла Зона. А мы, «Закон», поклялись, что будем искать способ уничтожить ее.

– Зону нельзя уничтожить. Сахаров может ее обуздать. Я в этом уверен. И тут наконец-то будет Закон. Зачем отказываться от того, что может дать нам изучение Зоны? Новые методы лечения, новые источники энергии… Да что я тебе рассказываю – ты сам прекрасно знаешь, какой прорыв в науке сотворили артефакты. Но мы же используем их по-дилетантски.

– Думаешь, Сахаров использует их по назначению?

– Да уж получше, чем мы! – усмехнулся Кольцов.

– Вон, посмотри, – генерал указал на людей в плащах, идущих чуть сбоку колонны. – Это трупы, Геннадий. Ожившие трупы. Знаешь, почему мы так болезненно реагируем на них? Потому что ходячие мертвецы нарушают какие-то фундаментальные законы мироздания. Этим пользуются голливудские режиссеры, когда снимают фильмы ужасов. И зрителю всегда страшно.

– Это не страшно, – соврал Кольцов. – Я не боюсь. Это побочные эффекты научного эксперимента. Когда вивисекторы зверей режут – тебе не страшно? Или лекарства на мартышках испытывают, а?

– Это не мартышки, Геннадий, – возразил Табаков. – Это были живые люди. Не боишься, что однажды окажешься на месте такого «побочного эффекта»?

– С какой стати?

– Ну, мало ли, – генерал подмигнул и поудобнее развалился в кресле. – Не справишься с заданием, хозяин разозлится и…

– Он мне не хозяин! – резко возразил Кольцов.

– Да ну? Он приказал тебе убить старого сослуживца – и ты безоговорочно подчинился. Какие-то неуставные отношения, не находишь? Или ты всю жизнь не мог мне простить, что я тогда тебя вытащил?

– Он мне не хозяин! – крикнул Кольцов.

– Что ж ты тогда так нервничаешь, полковник? – добродушно поинтересовался Табаков.

Кольцов выхватил пистолет и выстрелил в генерала. Бойцы, подняв тучу брызг, резко рассредоточились и, кое-как укрывшись за кочками, заняли круговую оборону. Четверо в капюшонах так и остались стоять столбами, даже не оглянувшись на выстрел. Полковник Кольцов смущенно убрал пистолет в кобуру.

– Отбой, показалось! – крикнул он, постаравшись придать голосу твердость.

Бойцы снова собрались в колонну и двинулись дальше. Вместе с ними тронулись и «капюшонники». Полковник порылся в карманах, достал сигареты, прикурил, судорожно затянулся. «Будто бы по-настоящему убил генерала», – подумал он, пытаясь усмехнуться. Не получилось.

В несколько затяжек прикончив сигарету, Кольцов с чавканьем вырвал ноги из трясины и пошел за остальными. Чтобы отвлечься, прокручивал в памяти события этого утра, когда его вместе с Лукой вызвал к себе Сахаров. Лука тогда отказался идти за Доктором: его бойцы, видите ли, относятся к эскулапу с большим уважением и могут просто не выполнить приказ, потому что «вольные». И поэтому он считает, что это задание больше подходит «законникам», они – как выразился Лука – «люди служивые». Сука! А главное – Сахаров согласился с аргументацией бородатого торчка, и это дерьмовое дело получил он, Кольцов.

Вообще, этот Лука с его вечно усталым видом и томной манерой речи раздражал Кольцова неимоверно. Зачем Сахаров связался с анархистами? Они в «Воле» все наркоманы и идиоты. Им ничего нельзя поручить, потому что «вольные» не способны брать на себя ответственность. «Могут не выполнить приказ» – это как вообще? Это взрослые люди или детский сад? Неужели Сахаров не видит, что Лука из себя представляет? Ладно, решил Кольцов, нужно собственным примером показать академику, чем отличаются серьезные бойцы от раздолбаев. И когда Лука провалит какое-нибудь важное задание, он, Кольцов, пинками погонит его с базы. А может быть, пустит на артефакты…

Навстречу тем временем все чаще стали попадаться островки, поросшие молодыми деревьями. Заросли камышей, наоборот, редели, уступая место проплешинам чистой, черно поблескивающей воды. Впереди показался небольшой холм со старым кряжистым дубом, лишенным верхушки. Ветви окружали обломанный ствол, создавая впечатление, что на дереве свила гнездо какая-то гигантская птица.

Кольцову, разглядывающему дерево, почему-то сделалось не по себе. Он видел, что его бойцы тоже косятся на этот островок. Тревога, видимо, передалась людям в капюшонах, они сблизились и, порывшись под плащами, достали какие-то граненые стеклянные палки, похожие на короткие скипетры.

Нападение произошло, когда группа оказалась как раз напротив дуба. Ближе всего к нему стояли «капюшонники». Именно к ним по воде вдруг протянулись три бурлящие дорожки. Взметнулись руки со скипетрами, но было поздно – голова одного соскочила с плеч вместе с капюшоном. Остальные сбились в круг, выставив вперед свои палки. Вода снова взбурлила – и напротив них проступили здоровые, в полтора человеческих роста, силуэты трех болотных упырей. Твари хрипло дышали, увитые канатами мышц тела тряслись от сдерживаемого напряжения. Но двинуться мутанты не могли – Кольцов понял, что люди в капюшонах взяли их под контроль при помощи блестящих скипетров.

Отряд, ощетинившись оружием, замер в ожидании команды: мутанты представляли из себя прекрасную мишень. Но Кольцов молчал, понимая, что убивать тварей уже нет нужды. Вдруг странное гнездо на дубе затряслось – и через миг все «капюшонники» повалились в воду, подняв тучу брызг, а на их месте оказалась еще одна тварь, чем-то похожая на упырей, но более высокая и гибкая. Упыри же тем временем ожили и набросились на поднимающихся из воды людей. Никто из бойцов не осмелился выстрелить, боясь задеть своих. Несколько секунд – и твари снова исчезли, оставив после себя только торчащие из воды бугорки разорванных тел.

А потом из-за дерева вышел еще один человек в плаще. Но капюшон у него был откинут, поэтому Кольцов сразу узнал Доктора, по характерной «чеховской» седой бородке. Доктор спустился по склону холма, встал у самой кромки воды. Рядом с ним, чуть сзади, в воздухе плыл артефакт «диск», перемотанный бинтом – один конец бинта петлей изгибался над артефактом, как некий подвес.

– Если решите уходить, я помогу вам безопасно добраться до Периметра, – сказал Доктор, обращаясь ко всем сразу.

Солдаты молчали, кое-кто еще держал Доктора на мушке, но большинство опустило оружие. Кольцов понял, что, если прямо сейчас приказать открыть огонь, задание будет провалено. Словно в ответ на его мысли за спиной Доктора, прямо внутри бинтовой петли с артефактом, снова возникла та тварь, что спрыгнула с дерева. Теперь полковник получил возможность рассмотреть ее: покрытое чешуей вытянутое коричневое тело, длинные лапы, доходящие до колен, морда – что-то среднее между обезьяной и лошадью. Монстр возвышался над Доктором примерно на метр, гибкое тело еле заметно колыхалось из стороны в сторону – Кольцову вспомнилась вставшая в боевую стойку кобра.

– Я могу проводить, – спокойно предложил Доктор, а тварь за его спиной снова исчезла, оставив после себя только зависший в воздухе артефакт.

– Мы здесь не за этим, – прокашлявшись, хрипло ответил Кольцов.

– А зачем? – поинтересовался Доктор, вежливо улыбнувшись.

Кольцов промолчал. За его спиной послышались тихие голоса, потом захлюпали шаги. Один, два, три… – считал Кольцов проходящих мимо бойцов. Шесть человек подошли к Доктору.

– Мы хотим уйти, – сказал один из солдат.

– Стелин, какой приказ? – угрожающе спросил Кольцов.

– Отвали! – бросил Стелин через плечо, будто сплюнул.

– Кто-то еще? – заорал Кольцов, обведя взглядом отряд.

Бойцы молчали, опустив головы. Полковник снова посмотрел на Доктора, продолжавшего невозмутимо наблюдать за отрядом с возвышения. «Шесть солдат, плюс сам, плюс минимум три упыря, и еще тварь эта змеиная…» – быстро прикинул Кольцов.

– Отходим! – скомандовал он.

Глава 20

К «Янтарю» подошли уже в сумерках. Зубр вывел группу к асфальтовому заводу, корпуса которого почти вплотную подступали к берегу бывшего Янтарного озера. Сталкеры перебрались через широкую дренажную канаву и остановились в проломе забора, оглядывая территорию.

Широкая дорога тянулась к распахнутым настежь воротам главного цеха. Обветшалое здание пялилось на незваных гостей черными проемами выбитых окон. Слева, со стороны «Янтаря», под прямым углом к цеху примыкала еще одна постройка – одноэтажный кирпичный бокс. Дальше, за широким плацем, уставленным проржавевшими остовами грузовиков, виднелись другие здания – темнота съела детали, оставив одни смутные контуры. Справа вдоль дороги тянулась аллея тополей, пирамидальные кроны, словно свечки, высились на фоне затухающего заката. Ни движения, ни звуков, только изредка налетающие порывы ветра путались в ветвях, срывая шуршащие россыпи капель.

– Кто-нибудь что-нибудь видит? – спросил Мора, нарушив тишину.

– Нет никого, – заявил Молодой.

– Я вообще заметил, что мы за два дня не встретили ни одного мутанта, – сказал Шаман.

– Что ж тут плохого? – спросил Зубр.

– Плохого ничего, вот только непонятно.

– Ладно, ребята, – сказал Мора. – Если возражений нет, давайте-ка сейчас вон в тот цех заберемся и поищем место, откуда база видна.

– Там наверху окна есть, – вспомнил Шаман. – Сам я тут не был, но со стороны «Янтаря» видел. Мы их под контролем держали, потому что хорошая позиция для снайпера.

– Пошли, – решил Зубр.

Сталкеры, стараясь не хрустеть гравием, прошли к воротам цеха. Огромное темное пространство, наполненное какими-то изломанными металлическими каркасами, пахло гудроном и ржавчиной. Зубр заметил лестничный пролет и повел друзей к нему. Молодой держался за рюкзак Шамана, потому что без ПНВ не видел практически ничего.

Кое-как пробрались сквозь путаницу ржавых конструкций, торчащих во все стороны швеллеров и арматурных прутьев, вышли к лестнице, густо усыпанной осколками. Наружная стена лестничной клетки, выходящая на «Янтарь», была выложена из зеленых стеклянных блоков. Часть кладки отсутствовала, сквозь пролом виднелось низкое грозовое небо.

Зубр начал подниматься, морщась от треска мусора под ногами. Но тут Шаман, идущий следом, коротко свистнул. Сталкеры замерли.

– Дай бинокль, – шепотом попросил Шаман.

Он подошел к пролому в стене и надолго замер, разглядывая базу.

– Хотите верьте, хотите нет, но на «Янтаре» никого! – заявил Шаман, оборачиваясь к друзьям.

– Да ладно! – Молодой недоверчиво прильнул к щели в стене.

– Сами смотрите, – Шаман отступил от пролома.

Сталкеры, передавая друг другу бинокль, по очереди изучили темную территорию научной базы. Как бы невероятно это ни выглядело, но пришлось признать правоту друга. «Янтарь» выглядел мертвым – ни движения, ни огонька. И дело было не в прошедшем недавно Выбросе: ворота базы стояли распахнутыми.

– Пошли, проверим? – предложил Шаман.

Подступов к «Янтарю» от завода не было, к окруженной со всех сторон болотами базе вел только один путь, со стороны Кордона. Пришлось обходить вдоль берега, по склону. Шли медленно, стараясь на всякий случай держаться поближе к зарослям ивняка, чтобы не было видно со смотровых вышек.

Под ногами чавкала мягкая, пахнущая тиной земля. Крутой склон прикрывал от ветра, но от снова зарядившего дождя деваться было некуда. Сталкеры двигались осторожно, постоянно прислушиваясь, но кроме ставших уже привычными тихих плесков и бульканий, доносящихся из глубины зарослей, посторонних звуков не было.

Когда после очередного поворота впереди на склоне показалась светлая полоса бетонки, ведущей к базе, было уже совсем темно. Сталкеры выбрались на дорогу. Плиты были положены на гравийную насыпь, которая рассекала заросли по прямой и тянулась прямо к воротам «Янтаря», стиснутая с двух сторон стенами кустов.

В нескольких местах болотная вода затекала на дорогу, собираясь в широкие, поросшие ряской лужи. Сталкеры настороженно двинулись по зеленому коридору, держа под прицелом темные квадраты смотровых вышек, возвышающихся над болотом.

Вдруг впереди промелькнула какая-то тень. Друзья замерли, вскинув стволы. Метрах в пятнадцати перед ними на дороге застыла высокая человеческая фигура в длинном плаще.

– Ночами по Зоне шляются… – ворчливо прошептал Молодой, щурясь в темноту.

Фигура не двигалась, сталкеры тоже. Ожидание затягивалось.

– Эй, ты кто? – негромко окликнул Мора.

Человек в капюшоне молчал.

– Не настоящий, наверное. Пугало, – предположил Молодой.

– Это пугало только что из кустов выскочило, – заметил Шаман.

– Отвечай! – снова крикнул Мора.

И снова ответа не последовало. Сталкеры, переглянувшись, пошли вперед, не опуская стволов. Вскоре удалось разглядеть подробности: высокий человек в грязной армейской плащ-палатке. Когда до незнакомца оставалось несколько метров, он медленно развел руки в стороны и действительно стал похож на огородное пугало.

Тут Зубр увидел, что человек стоит в центре слабо серебрящегося рисунка – треугольника с выступающими из круга углами. Всмотревшись, он заметил и артефакты, разложенные по линиям.

– Он в матрице, – успел шепнуть Зубр.

А в следующий момент в кустах зашуршало и на сталкеров бросилось несколько «тушканчиков» – крыс-мутантов.

– На хрен! – крикнул Молодой, включая фонарь.

Зубр выпустил короткую очередь от бедра, одна тварь с визгом разлетелась на куски. Молодой подскочил к нему, Мора с Шаманом развернулись назад, прикрывая тыл. Тушканчиков было мало, поэтому они не рисковали нападать в лоб, носились вокруг, выбирая удобную позицию. Попасть в вертких мутантов было довольно сложно, к тому же они постоянно запрыгивали в кусты. Луч фонаря Молодого заполошно метался по месту схватки, органично дополняя общую атмосферу неразберихи.

– Зубр! – крикнул Мора. – Кажется, ими управляет это пугало!

– Точно! – подтвердил Молодой, отстреливаясь. – Он же в матрице стоит!

– Если я туда войду, меня ничем не ударит? – осведомился Зубр, водя стволом по кустам.

– Вряд ли, – прокричал Молодой в перерывах между выстрелами – Тоже хочешь поколдовать?

– Хочу, – согласился Зубр и в несколько прыжков добрался до незнакомца. – Только у меня особая, сталкерская, магия!

Зубр влетел в круг и со всего размаху вмазал по лицу, прикрытому капюшоном. Колдун вылетел из круга и рухнул в заросли. Тут же оставшиеся в живых тушканчики с писком бросились врассыпную.

– Вот так вот! – удовлетворенно заявил Зубр.

– А мне интересно… – азартно пробормотал Молодой и, подбежав, вытолкал Зубра из матрицы. – Счас сам попробую…

Он закрыл глаза, потом расставил руки. Ничего не происходило.

– Хоть что колдуешь-то? – спросил Мора, оглядевшись. – Может, уже получилось?

– Не мешай, я как раз что-то почувствовал, – недовольно произнес Молодой. – Хочу взять под контроль кого-нибудь из мутантов.

– Каких мутантов? – насторожился Шаман.

В этот момент до слуха сталкеров донесся треск из глубины зарослей. Шум нарастал. Все головы синхронно повернулись на звук. Кусты гнулись и расступались под напором какой-то силы. И сила эта направлялась к ним.

– Не колдуй, не колдуй! – тревожно закричал Шаман.

– Да не колдую я уже! – крикнул в ответ Молодой, напряженно вглядываясь в приближающееся нечто.

– Вообще выйди из круга! – распорядился Мора, когда стало ясно, что неведомая тварь вот-вот добежит до них.

Сталкеры вскинули стволы, Молодой сделал шаг в сторону, но в это время из кустов вылетел огромный кабан и на полном ходу врезался в него. Каким-то невероятным образом Молодой, перелетев через мутанта, приземлился ему на спину и с воплем, задом наперед, умчался на звере в камыши. Сквозь заросли прощально помигал луч фонаря.

– Блин, – обалдевший Зубр обернулся к друзьям. – Такого даже в кино не бывает.

– Короче, я за этим колдуном не пойду! – Шаман сплюнул. – Сам придет.

– Или приедет, – добавил Мора.

– Давайте пока с другим колдуном поговорим, – предложил Зубр.

Колдун лежал в воде, комфортно устроившись на подмятых ветках. Но поговорить с ним не получилось. Шаман откинул ногой капюшон и, ойкнув, отпрянул. В плащ-палатку был закутан труп. Причем на лице покойника уже явственно проступили черты разложения.

– Нельзя было потише бить? – Шаман посмотрел на Зубра.

– Да я вообще слегка! – возмущенно откликнулся Зубр.

– Не сомневаюсь. Хорошо хоть, не лопатой.

– Шаман, ну я же извинился за тот раз.

Сзади затрещало, по кустам полоснул луч. Сталкеры обернулись – на дорогу вышел Молодой: лицо исцарапано, комбез на рукаве порван, в волосах ветки.

– Как съездил? – буднично поинтересовался Мора.

Молодой проигнорировал вопрос. Он с угрюмым видом подошел к друзьям и посветил на мертвеца.

– Я так и предполагал, – кивнул он.

– Чего предполагал?

– Что они используют что-то подобное.

– А как ты догадался? – заинтересовался Мора.

– Помнишь, вы спросили, можно ли сознание в чужое тело вселить. А потом, когда этот вот ночью без оружия… Тут все и сложилось. Зомбари – это как раз идеальный, скажем так, «переносчик» чужого сознания. В случае чего, не жалко. И секреты не выдаст. А главное, самим по Зоне ходить не надо. Никакого риска, короче.

Тут Мора заметил в полуоткрытом рту мертвеца какой-то блеск.

– Посвети, – толкнул он Молодого.

Мора сорвал ветку и, брезгливо поморщившись, раздвинул зубы мертвеца: во рту лежал точно такой же артефакт, какой сталкер нашел очень давно, в прошлой жизни, и в похожем месте. Он переломил ветку и, используя ее как пинцет, вытащил фиолетовый цилиндр наружу.

– Это что? – спросил Зубр, озадаченно рассматривая находку.

– Помнишь, у меня артефакт был, железо плавил? – сказал Мора. – Вот я его так же когда-то обнаружил во рту трупа.

Мора достал из рюкзака бутылку водки, плеснул на артефакт и только после этого взял его в руки. Цилиндрик матово поблескивал на ладони.

– Интересно, что он у него во рту делал? – задумчиво произнес Шаман.

– Мужики, вы слышали легенду про голема? – азартно воскликнул Молодой.

– Это который у евреев, да? – обернулся к нему Зубр.

– При чем тут евреи, бро! Голем – это, по сути, такой робот. Его делали из глины и крови. И вот чтобы оживить голема и получить над ним власть, вкладывали ему в рот свиток Торы. Мне кажется, этот артефакт – что-то типа того свитка. Такой мини-ретранслятор чужого сознания в тело зомбаря.

– Хочешь сказать, что Сахаров – еврей? – подозрительно спросил Зубр.

Молодой вздохнул.

– Я его знаю, – заявил вдруг Шаман, разглядывая труп. – Да, точно. Это Шпала, вышибалой у Живодера в баре служил.

– Откуда он у них? – спросил Мора.

– Видимо, это они налет на «Бомбу» устроили, – сказал Шаман.

Он наклонился, одернул полу плащ-палатки: слева на груди был кривовато пришит знак: треугольник в круге с буквой «А».

– Ладно, пошли на базу, – решил Мора.

Собрав и разделив артефакты (но перед этим Молодой достал блокнот и быстро зарисовал их расположение на матрице), сталкеры двинулись дальше. Маскироваться уже было бессмысленно, потому пошли быстро. Вскоре кусты закончились – метрах в десяти от Периметра «Янтаря» болото было полностью очищено от растительности. Прямо перед друзьями высился гофрированный забор с распахнутыми настежь воротами.

Сталкеры вошли на территорию и напряженно замерли, рассматривая три куполообразных здания.

– Света нет, – тихо сказал Шаман, показывая на ряд узких, забранных решеткой окон, расположенных под самым свесом крыши.

– Внутрь пройдем? – спросил Мора.

– У меня ключ есть! – гордо заявил Молодой.

– У меня тоже, – расстроил его Шаман, продемонстрировав карту.

Он подошел к выкрашенной желтой краской двери главного корпуса и приложил ключ к валидатору. Пискнув, зажглась зеленая лампочка. Шаман немного подождал, потом взялся за ручку и с натугой распахнул толстую створку.

– Здание обесточено, – обернувшись, сообщил он друзьям. – Автоматика не работает.

Сталкер вошел в тамбур, точно так же открыл вторую дверь и заглянул в темный коридор.

– Что там? – нетерпеливо спросил Молодой.

– Темно там, – ответил Шаман и шагнул внутрь.

– Я на стреме, – сказал Зубр и вышел на улицу.

Мора с Молодым двинулись вслед за Шаманом. Коридор пересекал корпус насквозь, оканчиваясь с другой стороны такой же желтой дверью. Шаман первым делом свернул направо, к лестнице, ведущей в подвал. Молодой посветил: внизу лестница упиралась в массивную дверь с выпуклыми ребрами жесткости и маленьким квадратным окошком на уровне человеческих глаз.

– Вот теперь и твой ключ пригодится, – порадовал Шаман Молодого.

– Не пригодится, бро, – ответил Молодой.

Он показал пальцем на валидатор. Сталкеры спустились вниз и обнаружили, что магнитная панель с кнопками разворочена выстрелом в упор, из отверстия торчали оплавленные провода. Будто бы для перестраховки через скобу дверной ручки был просунут красный пожарный багор, концы которого упирались в массивный профиль дверного косяка.

– Да мы и так бы не зашли, – снова разочаровал друзей Молодой.

Он посветил фонарем в узкое окошко: с той стороны плыла мутная рыжеватая пелена – болотная вода.

– Понятно! – сказал Шаман. – Отключили дренаж, затопили лаборатории.

– Как это? – спросил Мора.

– Мы ж на болоте стоим. Подвальные помещения ниже уровня воды. Даже гидроизоляция не спасала, постоянно дренажные насосы работали.

– Что ж они такое место выбрали? – поинтересовался Мора.

– Здесь какая-то особая аномальная зона, – рассказал Шаман. – Всегда было много зомби. А они изначально как раз и планировали изучать зомбарей.

Сталкеры поднялись наверх и прошли по главному коридору, заглядывая во все помещения. И везде натыкались на одно и то же: выдвинутые ящики столов, раскрытые шкафы, перевернутые стулья… Видно было, что хозяева базы покинули ее в спешке. Часть оборудования так и осталась на месте.

Мора распахнул двустворчатую дверь – и замер, очутившись на свету. На одном из столов стояла зажженная керосиновая лампа. За столом сидели двое.

– Старая гвардия приветствует сынов Зоны, – произнес низкий голос.

Глава 21

Чем дольше Круглов расхаживал по подземному лабораторному корпусу, тем больше убеждался: место ему по-настоящему нравится. Пять просторных помещений, расположенных по кругу, с центральной (всегда закрытой) лабораторией Сахарова. Размещение более чем удачное: все лаборатории соединял широкий кольцеобразный коридор с расставленными вдоль стен диванами.

Да, диваны были в потеках и не до конца затертых пятнах плесени, но важен сам принцип: Сахаров стремился «облагородить» рабочее пространство оформленных как под копирку подземных боксов. Хотя, конечно, ни диванами, ни кадками с искусственными пальмами, ни даже кофейным аппаратом не перебороть унылость советского дизайна: белый «туалетный» кафель, торчащие отовсюду провода, свешивающиеся с потолка рукава вентиляции… Впрочем, была сделана оригинальная попытка превратить все эти висящие канаты в элемент декора: в переплетениях проводов на стенах и потолке тлеющими углями светились «шары». Артефакты, конечно, не могли тягаться с основным освещением, но теплый розовый свет хоть как-то разбавлял выхолощенную синеву натужно гудящих люминесцентных ламп. «Хотя, – подумал Круглов, – эти «шары», наверное, не просто украшение: не зря же Сахаров запретил прикасаться к артефактам».

Ладно, это все мелочи. Главное – просторно, удобно и тихо. Лаборатории располагались на третьем подземном этаже. Выше, на втором уровне, – жилые боксы, первый этаж был отдан под склады. На глубине пятнадцати метров никакой Выброс не страшен.

Круглов вошел в свою лабораторию и некоторое время наблюдал, как его сотрудники совместно с лаборантами Сахарова расставляют приборы.

– Все нормально? – спросил Круглов.

– Отлично! – откликнулись сразу несколько голосов.

Профессор подошел к кофейному аппарату и нажал кнопку «эспрессо». Прибор загудел, из ниши со щелчком выскочил пластиковый стаканчик, забулькала вода. Круглов вытащил обжигающий пальцы стакан и пошел к лестнице. Рядом с ней был еще и лифт, но Сахаров предупредил, что тот пока не работает – нужно ждать, когда с Большой земли пришлют новую лебедку.

Второй подземный этаж состоял из множества маленьких комнат, расположенных по бокам прямого коридора. В конце – столовая и санузел. Круглов, инспектируя душевые кабины, проверил воду дозиметром: фон оказался в пределах нормы.

Единственная претензия к жилому комплексу – комнаты были разделены слишком тонкими перегородками, так что звукоизоляция практически отсутствовала. Но, с другой стороны, ученые – народ тихий. Да и чего им друг от друга скрывать? Хотя… среди персонала Сахарова оказалось несколько женщин, что сразу же вызвало нездоровое воодушевление среди лаборантов Круглова.

Профессор поднялся на первый подземный этаж. Здесь среди коробок и шкафов суетились его ребята. Чтобы не раздражать работающих людей своим праздношатающимся видом, Круглов быстро проскочил наверх.

Тяжелая бронированная дверь легко распахнулась, как только профессор приложил ключ к желтой точке на стене. Круглов поднялся по невысокой лестнице и очутился в обширном пустом помещении. Несколько светильников, установленных на поддерживающих потолок бетонных колоннах, не справлялись со своей функцией: стены тонули в темноте, и только впереди виднелась яркая арка выхода. К ней тянулась поблескивающая железнодорожная колея.

Круглов пошел на свет, споткнулся о какую-то балку и облил руку кофе. Непроизвольно выругался и тут же воровато огляделся: не слышал ли кто? Стараясь ступать аккуратнее, двинулся дальше и вскоре оказался на улице.

Жмурясь от дневного света, огляделся. Он стоял на выходе из бетонного тоннеля, уходящего вглубь куполообразного холма, поросшего снаружи густой растительностью, среди которой присутствовали даже молодые деревья. Холм находился посреди промышленной территории, обнесенной по периметру внушительным забором из белого кирпича с не менее внушительными кирпичными же смотровыми вышками. Внутри периметра были раскиданы серые коробки заводских зданий, соединенные железнодорожными путями. На путях застыли несколько тепловозов с прицепленными вагонами и платформами, то тут, то там попадались разбитые кузова машин. На плацу перед воротами, среди останков гражданской техники выделялся своей ухоженностью корпус БТРа с хищно торчащим острым носом. На крыше одного из цехов, уныло развесив лопасти, стоял вертолет с развороченной, закопченной кабиной. А чуть дальше, на фоне низких дождевых облаков, внушительно возвышались пять антенных шпилей, напоминающих опоры ЛЭП. От антенн растекалось еле заметное сухое потрескивание.

Пристроив стакан с кофе на бетонный парапет, Круглов достал сигареты. Откуда-то тянуло горьковатым дымом. Профессор увидел, как двое солдат сгребают метлами опавшие листья с дороги, гонят их к большой тлеющей куче перед воротами. Вьется мягкими завитками дымок, стелется по земле…

После прошедшего ночью дождя в Зоне как-то резко наступила осень, будто кто-то переключил картинку: и деревья, оказывается, уже почти облетели, и солнце больше не показывается из-за туч, да и лужи морщатся от холодного ветра совсем по-осеннему.

Запахнув на груди халат, Круглов зябко поежился и отхлебнул из стакана, чтобы согреться. Тут до него донесся пронзительный свист: с ближайшей вышки, высунувшись боком в узкое окно, призывно махал Лука. Борода и волосы вожака «Воли» развевались на ветру, отчего казалось, что он в панике зовет на помощь.

Круглов прошел по засыпанным опавшими листьями шпалам к вышке, протиснулся через полуоткрытую ржавую дверь на лестницу и почти на ощупь – внутри было темно – поднялся наверх. Люк в потолке раскрылся, Лука помог профессору забраться.

Круглов оказался в квадратном, лишенном мебели помещении. В каждой из четырех стен на высоте груди имелись окантованные железом широкие прорези. Потолок из бетонных плит был низок, Лука почти касался его макушкой. Помимо Луки на вышке находились двое солдат, один со скучающим видом курил, облокотившись на пулемет, закрепленный на станине, другой сидел на ящиках с патронами и играл в КПК.

– Здорово, Моль, – в своем «ленивом» стиле поприветствовал Лука.

– Здорово, Лука, – весело отозвался Круглов, уже свыкшийся с манерами вожака «Воли».

– Кофе-то забыл? – посочувствовал тот.

Тут Круглов вспомнил, что оставил стакан у выхода, и чертыхнулся.

– Промозгло тут у нас, – буднично пожаловался Лука. – Никаких условий для ведения боевых действий.

Он указал на потолок, где в щели между плитами зеленел мох, а на полу под щелью виднелась темная выщербленная полоса – следы дождевых капель.

– «Эх, сейчас бы супчику горяченького, да с потрошками!» – заявил Лука.

– Пойдем ко мне, – предложил Круглов.

– Не могу, однако, – развел руками Лука. – На боевом посту. Объявлена боевая готовность.

– Это с чего вдруг? – заинтересовался Круглов и подошел к бойнице.

– Да вот как-то так, – пояснил Лука. – Раз – и объявили!

Круглов выглянул в амбразуру. Хорошо сохранившаяся асфальтовая дорога тянулась от ворот параллельно забору. На противоположной стороне был еще один забор, из колючей проволоки. За ним – путаница сухих веток, сквозь заросли проступали какие-то серые железные кубы с белеющими рогами фарфоровых изоляторов. Обогнув забор, дорога ныряла в низину и там пересекалась с еще одним шоссе – тополя, усаженные по обочинам, образовывали на перекрестке рисунок, напоминающий стилизованную свастику.

Круглов полюбовался подернутыми пасмурной дымкой безлюдными пейзажами Зоны и снова полез за сигаретой.

– Ну, так все-таки, от кого обороняться-то будем? – спросил он, обернувшись к Луке.

– Хрен его знает, – пожал тот плечами. – После этого переезда теперь вся Зона о нас знает.

– Ну и кто к нам полезет? Найдутся идиоты? – Круглов показал на антенны, виднеющиеся через бойницу.

– Не очень я верю в эти его чудо-волны, – произнес Лука.

– Зря, солдат. Я, признаться, сам не знаю, как все это работает. Только начинаю входить в курс дела. Но Сахаров действительно нашел способ манипулировать сознанием, это факт. Так что твоя Зона теперь у нас на коротком поводке.

– Знаешь, друг-профессор, – недовольно ответил Лука. – Вы там себе все лавры не приписывайте. Про контролеров слыхал? Они задолго до Сахарова людям мозги крутили.

– Я контролеров ни разу не встречал, только слышал о них.

– Если бы встретил, рассказать бы уже не смог, – философски заметил Лука.

– Ну а как же тогда другие рассказывают?

– Ртом рассказывают, как еще-то? – пожал плечами Лука. – Есть контролеры, папаша, я точно знаю. И им не нужно ни вот этих антенн, ни рисунков с артефактами.

– Не спеши, солдат. Нам это тоже скоро не понадобится. Проекту «Альтернатива» не больше года. А результаты – грандиозные. И, между прочим, Дмитрий Константинович все это один вытянул. Ну, мы ему, конечно, помогали. Но это так, мелочь. А вот сейчас, получив свободу, он развернется.

– Как вам так быстро с Коалицией удалось договориться? Слово заветное знаете?

– Я там не присутствовал, – признался Круглов. – Но Сахаров умеет находить убедительные доводы.

– Это точно, – покривился Лука. – Знаешь, профессор, а ты не боишься, что у старика крыша съедет? Он ведь может нами управлять как личными рабами?

– Сахаров – ученый, – помолчав, ответил Круглов. – Он не позволит себе ничего такого. К слову сказать, Сахаров ни разу не воспользовался своими возможностями в отношении меня. Ну а для защиты проекта… В конце концов, он честно предупредил, чтобы к нам не лезли.

– Мы, товарищ Моль, сами ко всем лезть начинаем, – негромко сказал Лука.

– В смысле? – профессор удивленно покосился на Луку.

– Мы планируем идти на Станцию за Кристаллом.

– Да ладно! – не поверил Круглов.

– А чего ты вскинулся-то? Это как раз логичное продолжение вашей «Альтернативы», разве нет?

– Ну, вообще-то да… – неохотно признал Круглов. – Но только… как?

– Легко. Смотри: моих бойцов под сотню. Столько же у Якудзы. К ним прибавить ваших лабораторных мальчиков. В условиях Зоны – целая армия.

– «Секта», Выжигатель…

– Это, сам понимаешь, чисто технические проблемы. Меня другое пугает. У нас верят, что Зона может управлять аномалиями. Если она будет защищаться – что у нас есть против нее?

– Есть кое-что, – загадочно улыбнулся Круглов.

– Ну-ка, колись! – с Луки мгновенно слетела апатия, глаза загорелись азартом.

– Хочешь победить Зону, парень? – осведомился Круглов.

«Ишь ты, занервничал-то как!» – подумал он. Видя, как по-детски наивно воодушевился Лука, он наконец-то почувствовал превосходство над этим странным сталкером: в конце концов, он – ученый, исследователь, пожилой, много повидавший человек, а этот – еще мальчишка, как бы ни маскировался под эдакого Печорина.

– Так, значит, пройдем аномалии, отец? – поменял вопрос Лука.

– Пройдем, сталкер. Что такое аномалии, как не определенный тип энергии?

Лука радостно хлопнул в ладоши, бойцы уставились на него – сталкер тут же взял себя в руки, и когда, прикурив, поднял лицо от зажигалки, перед Кругловым был уже прежний Лука: спокойный, медлительный, с пустым, лишенным выражения взглядом.

– Дойдем к Исполнителю, – заявил Лука жестко. – И тогда я спрошу за все.

– За что?

– За все! – пообещал Лука, тряхнув бородой. – «Поговорю я с тобой вдумчиво да серьезно, чтобы дошел до тебя мой вопрос…» Лучше расскажи, где Лысый?

– Какой лысый?

– Напарник твой, профессор.

– А, Игнатьев! – понял Круглов. – Отправили за Периметр. Они с Сахаровым не сошлись характерами.

– Слышал я, он скандал на «Янтаре» закатил? – осведомился Лука.

– Было дело, – неохотно признался Круглов. – Так, повздорили немного.

– Видишь ли, профессор… – Лука замолчал, подбирая слова. – Сахаров считает сталкеров подопытным материалом. Но мне временами кажется, что мы все для него «кролики».

– Ты к чему это?

– На Большую землю Лысый один ушел, да? – заговорщицки понизив голос, наклонился Лука.

Круглов отметил легкий запах алкоголя, исходивший от сталкера. «С утра начал, – сердито подумал профессор. – И нисколько этого не стесняется. Самому бы сейчас грамм сто пятьдесят…»

– Слушай, парень, куда ты лезешь, а? – осадил сталкера Круглов. – Тебе больше всех надо? Не знаю я, как Игнатьев с Сахаровым решили между собой. Я об этом не думаю.

– Это правильно, – кивнул Лука. – Много думать вредно. Вон, лучше, гляди, вроде Якудза со своими возвращается.

Круглов посмотрел в бойницу. У далекого перекрестка из-за тополей показался отряд. Отсюда еще не было видно, что это за люди. Один из наблюдателей вытащил бинокль.

– «Законники», – доложил он.

– В полном составе? – обернулся к нему Лука.

– Нет.

– Бедный Якудза, – ненатурально посочувствовал Лука. – А не надо быть идиотом!

– Куда они ходили? – полюбопытствовал Круглов.

– Доктора валить.

– Какого доктора?

– Болотного.

– Это еще один фольклорный персонаж, да?

– Нет, товарищ Моль, вот этот-то персонаж далеко не фольклорный. И то, что Сахаров его побеспокоил, еще обернется нам серьезным геморроем.

– Знаешь, Лука, то, что я слышал про этого доктора, делает его каким-то сказочным героем.

– Ну да, – согласился Лука. – А тут сказка и есть. Только она для каждого своя. Сейчас узнаем, в какой сказке побывал наш неумный полковник.

Лука высунулся в бойницу, Круглов последовал его примеру. Отряд приближался. Профессор насчитал не менее десяти человек. Лука рядом присвистнул.

– Чего ты? – спросил Круглов.

– Да вот, товарищ профессор, свожу дебет с кредитом. Уходило двадцать, да плюс к ним еще четверо ваших, в плащ-палатках которые. Возвращается двенадцать, а плащ-палаток вообще не видно. Такая вот арифметика от фольклорного персонажа.

Отряд тем временем подошел к забору. Стало видно, что солдаты с ног до головы вымазаны грязью с зелеными вкраплениями болотной ряски. Некоторые бойцы хромали, у одного комбинезон на боку был распорот, сквозь ремни бронежилета белели полосы бинта.

– Ну чего, – крикнул Лука. – Сходили к доктору?

– Да пошел ты! – прорычал Кольцов, подняв голову.

Круглов непроизвольно отпрянул: ненависть, плеснувшая из глаз полковника, буквально обожгла ему лицо.

Глава 22

– От лампы не прикуривают, – сказал Доктор. – Плохая примета.

И непонятно: то ли пошутил, то ли предупредил. Мора убрал сигарету от стекла, воспользовался зажигалкой.

Помещение, в котором они сидели, при научниках было буфетом: штук пять столов, окруженных стульями, у стены длинная стойка, пара витрин-холодильников. Керосинка, «Летучая мышь», давала неяркий теплый свет, скрадывая силуэты людей. Зубр, сидящий рядом, зябко передернул плечами и тоже закурил.

Сталкеры расположились в ряд, как студенты на экзамене. С другой стороны стола – Доктор с дедом Степаном. Мора сразу узнал Лесника, а вот доктор поначалу показался незнакомым: маленький щуплый старичок, будто карикатурный младший брат Степана. А все потому, что с Лесником виделись совсем недавно, несколько дней назад, на пути к Исполнителю… Это если считать по хронологии прошлой жизни.

В красноватой полутьме бородатые старческие лица выглядели как лики на иконах, и глаза были такие же: требовательные и усталые. Правда, весь пафос картины убивали банки тушенки с оттопыренными крышками, разбросанные по столу.

– Тварь на дороге встретили? – нарушил молчание дед Степан.

– Было, – кивнул Зубр.

– Ну как?

– В забрало дал!

Старики переглянулись и покивали.

– Не действуют они на вас, – удовлетворенно констатировал Доктор.

– А как они должны действовать? – спросил Мора.

– Как контролеры, – пояснил Доктор. – Артефакты, объединенные в цепь, создают пси-поле, ментальный контур, тварь получает возможность настраиваться на частоту мозга и манипулировать им. У вас против них какая-то защита.

– Вот для чего оно руки-то растопырило! – догадался Зубр. – А я думал, колдует.

– Ну, это и есть колдовство, как его представляли наши предки, – сказал Лесник. – Мне даже удивительно, насколько атрибутика схожая: магические круги, артефакты-талисманы…

– Доиграется Сахаров, – посулил Доктор.

– Вы знаете Сахарова? – удивился Шаман.

– Да уж побольше вашего, – фыркнул Лесник.

– Из-за того, что у вас имеется пси-защита, вы и Зону слышать не можете, – добавил Доктор. – Поэтому мы здесь. Потому что Сахарова нужно ликвидировать. Он в Зоне самый опасный мутант.

И снова надолго замолчали. Было слышно, как тихо потрескивает фитиль в керосинке и шелестит по крыше неспешный ночной дождик. Мора ждал, пока старики начнут разговор, – он чувствовал: друзья тоже ждут, прекрасно осознавая, что эта встреча неслучайна. Вообще, сталкер давно понял: все происходящее с ними – череда запрограммированных событий, детонатором к которым послужил их приезд в Зону. Точнее, для Моры отправной точкой можно было считать момент, когда он зашел в поезд Москва – Киев.

А старики все молчали. И то ли почудилось, то ли действительно: смотрели на сталкеров с какой-то робостью.

– Не знаете, как начать? – решил начать беседу Мора.

– Не знаем, кто вы, вот в чем проблема, – признался Лесник немного смущенно.

– Давай пока запишем нас в сталкеры, – предложил Шаман.

– Ну что ж, – Доктор потер виски. – Давайте. Вы идете за Сахаровым?

– Судя по всему, да, – кивнул Мора. – Нам нужно знать, где он.

– И что здесь творится! – заявил Молодой.

– Второй вопрос гораздо сложнее, – ответил Лесник. – Мы сами всего не понимаем.

– Но все-таки попробуем разобраться. – кивнул Доктор. – Итак, по порядку. Сахаров – бывший руководитель направления «квантовая психология» проекта «Новый мир». Научный коллектив, собранный под проект, занимался изучением информационного поля Земли.

– Ноосферы? – перебил Молодой.

– Нет, сталкер, не ноосферы, – раздраженно ответил Доктор. – Вы со своей ноосферой уже одолели! Если не разбираетесь…

– Леша! – одернул Лесник. – Какая разница-то теперь?

– Ладно! – махнул рукой Доктор и продолжил: – Возле ЧАЭС еще до Катастрофы располагалось много секретных объектов. В основном, конечно, военных, связанных с оружием. Станция и строилась-то под них, на гражданку сливались только излишки мощности. А после аварии работа еще больше активизировалась. Ну а что: реактор продолжает функционировать, радиация подземным объектам не страшна. К тому же установленная зона отчуждения гарантировала отсутствие лишнего внимания и необходимый уровень секретности. Под наш проект было построено три лаборатории. В одной из них, под кодовым названием Н77, я и работал штатным медиком. Поэтому, сталкеры, о сути исследований рассказать ничего существенного не могу. Хотел бы только отметить, что масштаб экспериментов был такой, что буквально звезды тухли!

– Точно, – покивал Лесник, – помню: как шандарахнет! И все потухло.

– Да. Сейчас вы прослушали краткое описание второй Катастрофы. Которая, собственно, и создала Зону.

– И что такое Кристалл, вы не знаете? – разочарованно спросил Молодой.

– Есть предположение, что это сгусток определенного типа энергии, вероятно обладающий разумом. Ну, то есть разумом не в обывательском понимании, а в виде способности осознавать происходящее вокруг и реагировать на внешнюю стимуляцию.

– Давайте попроще, – попросил Зубр.

– Зона – живой организм, Кристалл – ее мозг. Понятно? – вмешался Лесник.

– Понятно, – хором ответили сталкеры.

– Послушай, – Доктор резко повернулся к Леснику, отчего лицо его нырнуло в тень. – Я тебе сколько раз объяснял, что это сравнение некорректно?

– Да ты что! – делано удивился Лесник. – А почему некорректно?

– Потому что – некорректно!

– Убедительный аргумент, – согласился Лесник.

– Мора с Молодым тоже не могут объяснить про Кристалл, – пожаловался Зубр на друзей. – Мямлят что-то… не пойми что.

– Кристалл, парень, это уж такой предмет, что про него либо мямлить, либо молчать, – кивнул Лесник. – Молчать лучше. Все равно, пока сам не увидишь, не поймешь.

– Где сейчас Сахаров? – напомнил Мора.

– В Н77, – ответил Лесник. – У сталкеров это место называется «Радаром».

– Это где пять антенн таких больших? – уточнил Зубр.

– Точно. Антенны – резервный генератор пси-поля. Основной был в главной лаборатории, у Станции. Вы зовете его Выжигатель. Этот Выжигатель теперь – один из ключевых элементов в структуре управления Зоной. А резервным генератором удалось завладеть Сахарову.

– И что, он теперь тоже может управлять Зоной? – помрачнел Зубр.

– Ну, ну, ну! – успокаивающе протянул Доктор. – Не все так грустно. Во-первых, мощности резервного генератора и в лучшие времена было недостаточно для охвата большой территории. А сейчас, когда не работает Станция… Сахаров, конечно, собрал там какой-то источник энергии на артефактах. Но этого явно мало. Ну а во-вторых, он не настолько продвинулся в своих исследованиях. Его генератор – усилитель пси-поля. При помощи него он держит связь со своими зомби, гуляющими по Зоне. К сожалению, на определенном расстоянии эта конструкция позволяет Сахарову брать под контроль чужие сознания.

– «На определенном расстоянии» – это сколько? – уточнил Зубр.

– В радиусе километра примерно.

– Понятно, – нахмурился Мора. – Надо было его раньше пристрелить, когда он там только окапывался.

– Я правильно понимаю, что вторая Катастрофа разрушила все ваши лаборатории? – спросил Молодой.

– Да, это так, – кивнул Лесник. – На нас пришелся основной удар.

– Наши излучатели и создали тот первый Выброс, который тут все смел, – добавил Доктор.

– А как же тогда Сахаров выжил?

– Мы, между прочим, тоже выжили, – напомнил Лесник.

– Дед Степан, а ты-то там кем был? – спросил Зубр.

– Я же говорил, я еще Станцию строил. Главный инженер. На эту же должность меня в «Новый мир» и назначили. Я за всю техническую базу отвечал.

– И как вы выброс пережили?

– Мы с Алексеем Михалычем пиво пить пошли, – ответил Лесник. – У них перед каждым серьезным опытом суета, все бегают как ненормальные. Мы всегда уходили. Недалеко, конечно…

– На пригорок, – вполголоса вставил Доктор.

– Послушай, это ты предложил! – отчего-то разозлился дед Степан.

– Хорошо, хорошо! – успокоил Доктор. – С Сахаровым все еще проще: он в тот момент в отпуске был. Но как Зону изучать стали – опять тут объявился. Вполне естественно, что его назначили руководителем миссии. А он, видимо, потихоньку продолжал свои исследования. Весьма успешно, как видим. Его еще в те времена считали светилом…

– Не стоит его переоценивать! – заявил Шаман.

Мора вытянул голову, чтобы посмотреть на друга. Все остальные тоже уставились на неожиданно выступившего сталкера.

– Третья лаборатория возле «Янтарного» была? – спросил Шаман у Доктора.

– Точно, – удивленно ответил он.

– Сахаров где-то с год назад затребовал с Большой земли отряд спецназа, чтобы проникнуть в подвал заводского комплекса. Сказал, что оттуда исходит какое-то излучение. Возглавил рейд сам, в процессе операции, как написано в отчете, были уничтожены пятнадцать человекообразных мутантов…

– Я пытался туда попасть, – помолчав, сообщил Доктор. – Думал живых найти. Но дверь заперта была, а ее не взломаешь. Они мне не открыли.

– Видимо, ему как-то удалось их заинтересовать, – предположил Лесник.

– Или выследил, когда кто-то выходил, – добавил Шаман. – Они иногда выбирались наверх. Я так с ними и повстречался однажды.

– А как они… – замялся Доктор, – выглядели?

– Нет, Доктор, – покачал головой Шаман. – Это были не люди.

И снова в полутемном помещении повисла долгая пауза. Доктор с Лесником хмурились и вздыхали, отчего по морщинистым лицам стариков бегали тени, сталкеры курили.

– Мы полезли в нашу Н77, – нарушил тишину Лесник. – Сразу как очухались. Хотели помочь. Там было очень… нехорошо. Почти без разрушений, даже свет кое-где горел. Но только нет никого. И при этом чувствовалось, что все они здесь, никуда не делись. Мы тогда заперли двери и больше не возвращались.

– А почему на Большую землю не ушли? – спросил Мора сочувственно.

– Потому что охрана Зоны, тогда еще просто зоны отчуждения, получила приказ стрелять на поражение по всему, что приближалось со стороны очага Катастрофы.

– Им в первое время тяжело пришлось, – словно в оправдание добавил Доктор. – Тогда за Периметр вся наша живность поперла. А потом оказалось, что мы и не можем уйти.

– В общем, ребята, – бодро сменил тему Лесник, – есть идея, как добраться до Сахарова.

Старик придвинулся к столу, достал из-под плаща кисет с трубкой и потрепанный полиэтиленовый пакетик. Набил трубку, прикурил, и только после этого вытряхнул из пакета две пластиковые карточки типа кредиток – синюю и желтую.

– К Сахарову просто так не подберешься, – начал Лесник, попыхивая трубкой. – Он прекрасно защищен своим генератором пси-поля. Никто не подойдет.

– Никто, кроме них, – вставил Доктор, показав на сталкеров.

– Может быть, сам продолжишь? – огрызнулся Лесник.

– Да я просто уточнил, чего ты, – смутился Доктор.

– Уточнитель! Короче, ребята. Это – два ключа от Н77. Непосредственно от лаборатории, самого нижнего, четвертого уровня. Видимо, единственные оставшиеся снаружи экземпляры. Так что Сахаров, скорее всего, тоже туда попасть не смог. Да ему, собственно говоря, и не надо было. Там подземный комплекс и без лаборатории – ого-го!

– А аппаратуру новую заказал! – снова влез Доктор.

– Не мешай, сказал! – одернул дед Степан. – Рядом с Н77 есть электроподстанция. От нее технологический тоннель ведет прямо в лабораторию. Желтый ключ – мой. С ним пройдете от подстанции в лабораторию. Синий – Алексей Михалыча. Этот ключ откроет дверь, ведущую наверх, к Сахарову.

– А они работают? – засомневался Молодой. – За столько лет размагнитились, наверное.

– Они не магнитные, – пояснил Лесник. – Эти карты на интегральной схеме.

– А если он ту дверь со своей стороны чем-то завалил? – спросил Зубр.

– Тогда будет очень плохо, – ответил Доктор. – Но я все же предполагаю, что он не оставил надежды когда-нибудь попасть в лабораторию.

– К тому же про тот тоннель, что от подстанции идет, он все равно не знает, – добавил дед Степан. – Чего ему перестраховываться-то? Ну так что, пойдете?

Вместо ответа Мора сгреб со стола карточки и засунул во внутренний карман комбинезона. Старики довольно переглянулись.

– Могли бы и без ключей обойтись, – гордо заявил Молодой.

– Это как? – удивился Лесник.

– У нас артефакт есть, он металл плавит, как пластилин.

– Там в двери не только металл. И если сработает защита – мало не покажется. Так что ключи запрячьте понадежнее.

– Когда войдете, прежде чем искать Сахарова, постарайтесь отключить излучатель, – сказал Доктор. – И тогда им сразу станет не до вас.

– Это как? – поинтересовался Зубр.

– Есть одна идея.

– С берданками, что ли, на приступ пойдете? – предположил Шаман, имея в виду лежащую на соседнем столе двустволку Лесника.

– Я не могу, я клятву Гиппократа давал, – ответил Доктор.

– Я пойду. Если надо, хоть с лопатой, – Лесник подмигнул Зубру.

– А жена? – спросил Доктор, изобразив озабоченность.

– Сбегу! – решительно заявил Лесник, крутанув ус.

– Опять?

Старики засмеялись, видимо, вспомнив что-то свое.

– Как отключить эти антенны? – спросил Мора.

– Сейчас все расскажу, – пообещал дед Степан. – И карту нарисую. Как добраться, куда идти, чего перемыкать, где заряды разместить…

Глава 23

Лука вздрогнул, когда в дверь постучали. Он сразу понял, что случилось что-то экстраординарное – иначе через его охрану никто бы не прошел. Сталкер поставил видео на паузу, спрятал в тумбочку бутылку со стаканом и пошел открывать.

На пороге стоял Сахаров собственной персоной. В белом халате и медицинской шапочке. Лука от неожиданности забыл поздороваться.

– Можно войти? – вопрос привел его в чувство.

– Милости просим, – Лука отступил в сторону.

Сахаров вошел внутрь, охранники в коридоре беззвучно развели руками, Лука успокоительно отмахнулся и прикрыл дверь.

– Мое почтение, гражданин начальник, – обернулся он к Сахарову. – Никак я вам понадобился?

– Партнера, партнера хорошего ищу! – весело отозвался ученый.

Лука счел за благо не продолжать игру в цитаты. Он подошел к столу, пригласительно отодвинул стул, сам сел рядом. Сахаров с любопытством оглядел комнату.

Предводитель «Воли» устроился с комфортом – это сразу бросалось в глаза. На стенах, чтобы скрыть плесень, натянут брезент от армейских палаток, у стены – большой диван с подушкой и одеялом. Рядом – резной дубовый шкаф. На тумбочке стоял ноутбук с застывшей сценой из фильма «Место встречи изменить нельзя». Заметив взгляд Сахарова, Лука потянулся и захлопнул крышку компьютера.

– Итак? – спросил он.

– Могли бы и выпить предложить, – заявил ученый.

– А будете? – недоверчиво спросил сталкер.

– Нальете – выпью, – заверил Сахаров.

Лука достал из тумбочки бутылку виски и пару стаканов. Чокнулись, выпили.

– Закусить особо нечем, – извинился Лука, утерев бороду.

– Ничего, – успокоил Сахаров. – Я к вам по делу, голубчик. Только что разыскиваемые мною товарищи – помните, о которых я вам говорил? – объявились на научной базе возле Янтарного озера.

– Ночь на дворе! – напомнил Лука.

– Да нет, друг мой, я не собираюсь отправлять вас за ними ни сейчас, ни даже утром. Отсюда до Янтарного слишком далеко, боюсь, не успеете. За ними пойдут сталкеры, они там рядом. Вашим людям нужно будет потом съездить к ним, передать награду – артефакты – и забрать интересующих меня личностей.

– Не проблема, – кивнул Лука и показал на бутылку: – Повторим?

– Не откажусь.

Лука наполнил стаканы, скорбно покачал головой и, покопавшись в тумбочке, достал банку тушенки. Сноровисто вскрыл финкой, воткнул в мясо вилку. Выпили.

– Я обращаюсь к вам, потому что на Кольцова надежды мало, – доверительно сообщил Сахаров, поддев на вилку кусок красно-фиолетового мяса. – Солдафон, он и есть солдафон. Никакой творческой фантазии. Он – исполнитель. А мне нужен сообщник. Доступно излагаю?

– Вполне.

– Я очень сожалею, что пришлось вас принудить к сотрудничеству. Тогда у меня не было другого выхода. Сейчас, когда проект «Альтернатива», образно говоря, встал на ноги, я предлагаю вам выбор. Если хотите – можете уйти.

– Один? – спросил Лука, глядя в стол.

– Руководство Коалиции готово выделить военный контингент для охраны моей базы. Так что ваши люди мне не нужны. Можете уходить всем кланом.

– Или?

– Оставайтесь со мной. Скоро Зона будет моей. Имейте в виду, что все ваши сталкерские сообщества я будут терпеть только до тех пор, пока они мне не мешают. Могу только гарантировать вам, что люди из «Воли» не будут использоваться в моих экспериментах – это как благодарность за поддержку в начале нашего дела. Если же вы решите остаться со мной, я готов предоставить вам пост министра обороны.

– Что мне нужно делать?

– Следить за порядком. Охранять проект. Выполнять мои поручения. В общем – то же самое, что и сейчас. Но только на добровольной основе. Я устал контролировать всех и каждого, хочется иметь рядом верного человека.

Лука снова разлил виски. Выпили. Сталкер достал сигареты, но, заметив недовольный взгляд Сахарова, отошел к окну, распахнул створки. Внутрь ворвался холодный сырой воздух, комната наполнилась шумом дождя. Лука закурил. Крупные капли, срываясь с крыши, выбивали дробь на карнизе, брызги залетали внутрь. Сталкер смотрел в ночь. База тонула в темноте, только ровная линия прожекторов на смотровых вышках отсекала обитаемый островок от такой же черной территории Зоны. Маленький кусок земли, отвоеванный Сахаровым у враждебного мира. Но Лука чувствовал, что Зона не смирилась с этим: она только ждет удобного момента, чтобы вернуть то, что у нее отобрали. Интересно – кто кого?

Лука проследил за падающим окурком. Оранжевый огонек, прочертив дугу, исчез, едва коснувшись мокрой земли. В голову сталкеру пришла неожиданная мысль: а ведь дорога, проходящая под окном, ведет прямо к Исполнителю желаний! Дойти до ворот, повернуть налево, спуститься с холма, потом через перекресток до реки, там мост… Припять…

Он не верил в сказки про Кристалл. Слишком примитивно: добрался до волшебного камня, загадал желание… Сталкерский фольклор, как говорит профессор Круглов. Но Луке и не нужен был Исполнитель желаний – до сих пор ему вполне хватало того, что Зона могла дать любому сталкеру. Но если есть возможность взять больше…

– Допустим, я согласен, – произнес Лука, обернувшись.

– Без «допустим», – предложил Сахаров.

– Хорошо. Я согласен.

– Прекрасно.

– Но мне хотелось бы знать настоящую цель вашего проекта.

Сахаров внимательно посмотрел на сталкера, потом вытащил из внутреннего кармана пиджака цилиндр из серого стекла. Или не стекла – материал походил одновременно и на стекло, и на камень. Цилиндр был размером с пачку сигарет, поверхность идеально ровная. Сахаров поставил его на стол, и по звуку стало понятно, что предмет довольно увесистый.

– Вот, – сказал Сахаров.

– Что это?

– Это, дорогой Лука, цель проекта «Альтернатива».

– Неубедительно, – заявил сталкер, в задумчивости теребя бороду. – Нельзя ли поподробнее?

– Сначала послужите мне на совесть, – усмехнулся Сахаров. – Завоюйте доверие. А уж потом узнаете все подробности.

– Вы хотите получить «верного человека», но сами не готовы ему доверять.

– Пока не готов, Лука, пока, – поправил Сахаров. – Зато я готов предложить вам адекватную награду.

– Какую?

– Вы помогаете мне – я выполняю любое ваше желание.

– Вот как! – Лука внимательно смотрел на Сахарова. – Как Кристалл?

– Именно так, сталкер, – серьезно покивал ученый. – Теперь я ваш Исполнитель желаний.

Глава 24

Шаман вздрогнул и открыл глаза – приснился какой-то странный сон. Испуганно завертел головой, не узнавая помещения: узкая комната, у стены двухъярусная кровать, там спят какие-то люди. Сам он лежит на нижней полке такой же кровати, над ним нависает пружинный потолок. И только заметив Зубра, Шаман вспомнил, где находится.

Зубр, скрючившись, сидел у прикроватной тумбочки, перед ним были разложены исчерканные листы бумаги. Сталкер перекладывал схемы, в задумчивости почесывая уже совсем отросшую смоляную бороду. В воздухе слоями плыл табачный дым, заворачиваясь в спирали над устало тлеющей керосинкой. Нужды в лампе не было – из высоко расположенного зарешеченного окна в комнату лился хмурый утренний свет.

– Ты чего, не ложился? – хрипло спросил Шаман.

– Разбирался, – Зубр кивнул на схемы.

Вчера ночью Доктор с Лесником не менее часа рассказывали, как попасть в Н77 и отключить излучатель. Выяснилось, что дед Степан прекрасно помнит расположение всех ходов-выходов, устройство лаборатории и схему коммуникаций. По тому, как уверенно они с Доктором излагают информацию, как четко отвечают на вопросы, зачастую даже предвосхищая их, Шаман понял, что старики давно продумали этот план, обсудили между собой все детали. И сам он, слушая их, все больше убеждался, что идея – стоящая.

Закончили во втором часу ночи. Старики засобирались уходить. Сталкеры решили остаться, хотя Доктор предупредил, что Сахаров их разыскивает и может быть в курсе, что они здесь: зомби, которого вырубил Зубр, был с ним на связи.

– Слушай, Зубр, – сказал Шаман, усаживаясь на кровати. – Я все думаю: а зачем нас Сахаров ищет? Откуда он о нас вообще узнал?

– Ну, положим, Молодого грохнуть он сразу приказал, помнишь?

– Да, точно, – кивнул Шаман и крепко потер ладонями лицо. – Я сейчас подумал, что, возможно, приказ был и меня убрать. Иначе зачем они меня из лазарета вызвали и за Молодым потащили?

– Вполне может быть, – Молодой, скрипнув матрасом, повернулся к друзьям. – Сахаров мог как-то подключиться к информационному полю Зоны. Там есть сведения о нас, во всяком случае, о нас с Морой – мы же были у Кристалла. Он прочитал эту информацию…

– Не начинай, – попросил Зубр.

– Возможно, он прав, – подал голос Мора с верхней полки. – Во всяком случае, если наши сознания заблокированы для его зомбарей, это могло Сахарова обидеть.

– Завалить козла! – зло бросил Шаман.

– И разнести весь гадюшник, – добавил Мора. – Чтобы другим неповадно было.

Сталкеры быстро собрались и вернулись в столовую. При отъезде научники опустошили все холодильники, но в одном из шкафов вчера обнаружился забытый ящик тушенки. Сейчас было самое время доесть то, что осталось после ужина.

Шаман зашел в санузел, чтобы умыться, но воды не было. Он разочарованно вздохнул и присоединился к друзьям, которые уже сноровисто вскрывали банки. Молодой гремел чем-то за буфетной стойкой – видимо, искал гарнир.

– У Сахарова человек двести, – пробурчал Зубр.

– Доктор с Лесником обещали их отвлечь, – напомнил Мора.

– Вот мне интересно, как? – Шаман уселся за стол и подвинул к себе банку.

– Понятия не имею, – ответил Мора.

– В том-то и дело! – Шаман закинул в рот кусок мяса и невнятно продолжил: – Старики они, конечно, мощные. Но я предпочитаю рассчитывать на свои силы.

– Ну а что ты можешь предложить, бро? – отозвался от буфета Молодой.

Шаман промолчал, прекрасно понимая, что никаких вариантов у него нет. Молодой подсел к остальным, поставив на стол добытую откуда-то пятилитровую канистру воды. Опустошив свою банку, Мора отпил из емкости, потом достал из рюкзака флягу и наполнил.

– В общем, ребята, – сказал он, поднимаясь, – я за время нашего блуждания по Зоне стал фаталистом. Предлагаю идти за Сахаровым. Там, по ходу, что-то придумается.

– Как всегда, – кивнул Зубр, улыбнувшись.

– Ненаучный подход, – промямлил с набитым ртом Молодой. – Но в нашем случае не раз себя оправдывающий.

Сталкеры покончили с завтраком, рассовали оставшиеся консервы по рюкзакам и, напоследок обшарив базу на предмет чего-нибудь нужного, двинулись к выходу.

Зубр с усилием распахнул дверь, и внутрь ворвался порыв холодного сырого воздуха. Весь двор был залит густым туманом. Сталкер только собрался шагнуть в молочную пелену, как вдруг со стороны болот прилетел треск автомата, пули со звоном ударили по металлу. Сталкер отпрыгнул, разметав по тамбуру стоящих сзади друзей.

– А ну, доходяги, бросай стволы и выходи по одному! – донеслось с улицы.

Вместо ответа Зубр просунул в полуоткрытую дверь автомат и дал «в молоко» щедрую очередь. Корпус базы снова зазвенел от ответных выстрелов, воздух наполнился визгом рикошетов.

– Зажмут! – крикнул Мора.

– Так уже зажали! – возразил Шаман. – Давай запремся.

– Нет, – обернулся Зубр, – выходить надо.

– Как?

– Вот она! Вот она, родимая! – заорал вдруг Молодой.

Остальные обернулись к нему: сталкер радостно перебрасывал из ладони в ладонь гранату.

– Кидай, чего ждешь! – крикнул Зубр.

– Черта с два! – заявил Молодой. – Это моя граната.

– Ты идиот? – спросил Мора.

Молодой, видимо, понял всю абсурдность ситуации, потому что перестал играть гранатой и заметно погрустнел. Потом вздохнул, выдернул кольцо и, досадливо оттолкнув Зубра, подошел к выходу. Прозвенев длинной дробью, выстрелы на секунду прекратились. Зубр быстро распахнул дверь, и Молодой бросил лимонку в сторону ворот. Граната печально исчезла в тумане. Спустя пару секунд раздался взрыв.

Сталкеры выскочили из бункера и бросились вправо. Шаман помнил, что где-то здесь должны стоять несколько контейнеров. Белизна впереди потемнела – вот они. И тут же снова загрохотали выстрелы: стреляли по-прежнему в сторону двери.

– Идиоты, – сквозь зубы процедил Зубр.

И тут на Шамана снизошло озарение. Он среагировал, не задумываясь.

– Сталкеры, за кого воюете? – заорал Шаман, высунувшись из-за контейнера.

Возникла неожиданная пауза. Друзья напряженно замерли, вслушиваясь в белую пелену тумана.

– А шо такое? – донесся из молочной дымки вопрос.

– Там где-то рядом с вами валяется мертвяк, посмотрите на него повнимательнее, – крикнул Шаман. – Это один из ваших нанимателей.

– А ты знаешь, кто нас нанял?

– «Альтернатива» называется, нет? Поищи у него на груди, может нашивку знакомую увидишь.

Туман откликнулся на это предложение треском веток и плеском. Потом раздались приглушенные голоса, прозвучало имя Шпалы, помянули Живодера, кого-то послали куда подальше… И вот по невидимой дороге захрустели приближающиеся шаги.

– Не стреляйте, мужики, – прилетел из тумана хриплый голос. – Поговорить надо.

Глава 25

Сталкер по имени Чирик три дня назад отметил год своей жизни в Зоне. Как и другие, приехал сюда, рассчитывая за короткий срок поправить материальное положение и оперативно свалить на Большую землю с бабками. И вот уже годовщина – история, знакомая многим сталкерам: вначале интересно, потом уже привычно, и в какой-то момент обнаруживаешь, что ничего в своей жизни менять не хочется. Такая уж она, Зона: или принимает тебя, или нет. Тем, кто не прижился, лучше не испытывать судьбу и подобру валить домой. А для тех, кто оказался «своим», сама Зона становилась домом.

Разумеется, от такой полудикой, полной опасностей жизни уставали. Многие бывалые сталкеры, проведя в Зоне не один год, уходили на покой. Но часто случалось, что завязавший сталкер, не выдержав благ цивилизации, возвращался обратно. Потому что Зона, несмотря на все свои смертельные опасности, давала своим обитателям небывалое чувство свободы.

Чирик, например, в детстве мечтал стать пиратом, плавать по морям в компании таких же бесшабашных друзей и грабить мирных граждан. С возрастом мечта истлела, потерялась за повседневными заботами. Но, сбежав от долгов в Зону, он с первого же дня своей сталкерской жизни стал отмечать, как в глубине души разрастается давно забытое, но очень знакомое ощущение. И в какой-то момент вспомнил: именно такое чувство охватывало его в детстве, когда он представлял себя стоящим на носу несущегося по бурному морю пиратского корабля.

И тогда Чирик понял, что счастлив. С тех пор прошел год. За это время он превратился из «мяса» в довольно опытного сталкера, скопил приличное количество денег, а главное – заслужил определенный авторитет, чем очень гордился. Всегда приятно, когда при входе в бар с тобой здороваются сразу несколько столиков, когда к твоему мнению прислушиваются или даже специально подсаживаются, чтобы посоветоваться. Авторитет – его ни за какие деньги не купишь. Его можно только заслужить. Для этого нужно вести себя по-человечески и соблюдать негласные законы. Не косячь, не воруй, не сдавай своих – правила простые, но не так много людей, как выясняется на практике, способны им следовать.

«Конституционная анархия» – так характеризовал государственный строй Зоны друг и наставник Чирика Пасюк. Пасюк был бывалым бродягой, отходившим по Зоне без малого пять лет. Чирик встретился с ним в первый же день своего сталкерства. Он только устроился на постой в «Бомбе», спустился в бар, чтобы познакомиться с людьми и, если повезет, напроситься к кому-нибудь в напарники.

Толстый лысый дядька с добродушным усатым лицом позволил подсесть к своему столу и благосклонно отреагировал на предложение угостить выпивкой (как потом заметил Чирик, Пасюк вообще благосклонно принимал все, что предлагалось бесплатно). Так завязалась дружба. И Чирик по-настоящему был благодарен Пасюку, научившему его основным премудростям непростого сталкерского бытия.

Именно с Пасюком он отпраздновал годовщину своей жизни в Зоне. Заслуженный сталкер любил выпить и был в этом деле настоящим профессионалом. Они начали в баре, потом переместились в «нумер» Чирика.

Наутро Пасюк ввалился к другу и, сунув ему под нос банку пива, уселся на жалобно скрипнувший табурет напротив кровати.

– Что ты, парень, вчера наделал? – озабоченно спросил он.

– А чего? – Чирик непослушными руками попытался справиться с открывалкой.

– Зачем Живодера завалил?

Видимо, вид у Чирика сделался такой жалобный, что Пасюк сжалился.

– Ладно, шучу, – успокоил он и помог открыть пиво.

Чирик жадно припал к банке, залпом опустошил ее и только после этого спросил:

– Ты чего гонишь?

– Не гоню я, – вздохнул Пасюк, смешно надув щеки. – Пока мы тут с тобой валялись, кто-то вынес всю администрацию «Бомбы», понял?

– Гонишь?

– Заклинило, что ли? – поморщился Пасюк. – Иди вон, сам посмотри. Там сейчас какие-то амбалы следствие ведут.

– Как же теперь будет?

Новость о произошедшем привлекла в «Бомбу» сталкеров со всей Зоны. Те, кто в момент налета был на базе, сразу оказались в центре внимания. Но, как выяснилось, никто ничего не видел и не слышал. А компьютер с записью камер видеонаблюдения налетчики унесли с собой. В подсобке Живодера обнаружилось несколько трупов. Куда делись остальные, находящиеся в тот момент в баре, – неизвестно. Из улик оставался только непонятный рисунок у двери: треугольник в круге. За неимением других следов, пришлось обсуждать его.

А вскоре в «Бомбу» завалились хозяева рисунка. Оказалось, что вовсе это не рисунок, а символ новой группировки под названием «Альтернатива». Представляли группировку серьезные люди – Лука и полковник Кольцов, лидеры «Воли» и «Закона». Правда, теперь кланы упразднялись в пользу этой самой «Альтернативы».

– Серьезные люди, – протянул Пасюк.

– Эти? – уточнил Чирик, кивнув на стоящих у стойки Луку с Кольцовым.

– Нет, парень, с этими-то все понятно. Но вот те, кто их нагнул, посерьезней будут.

В общем-то, никаких особых изменений в сталкерской жизни образование в Зоне новой группировки не принесло. Лука с Кольцовым погрозили страшными карами за неуважение к членам «Альтернативы», посулили многие блага тем, кто будет привлекаться к сотрудничеству. И тут же предложили работу: поймать двух людей, которые, по их сведениям, находятся где-то в Зоне. Фото одного показали, про второго – ничего конкретного, кроме того, что должен быть рядом с первым. За каждого платили по «стреле», а если доставить мертвыми – одну «стрелу» за двоих.

– Ты знаешь, сколько стоит «стрела»? – спросил Чирик.

– Столько денег не бывает, – ответил Пасюк недовольно.

– Чего такой хмурый?

– Придется пацанов ловить, – заявил Пасюк. – Но только западло это.

– Почему? Может, они накосячили?

– Может и накосячили. Только не наше это дело.

– Ну и не ходи, чего переживаешь?

– Ты знаешь, сколько стоит «стрела»? – Пасюк выразительно посмотрел на напарника.

В общем, мнения в обществе разделились. С одной стороны, ловить и выдавать сталкеров кому бы то ни было – не по понятиям. С другой стороны, речь шла вроде бы не о сталкерах, а о каких-то левых людях. Но, опять же, какая разница – сталкер или нет, если очевидно, что «Альтернатива» эта желает их видеть не для того, чтобы угостить пивом. Получается, что честным бродягам предлагается отправить на верную смерть ни в чем перед ними не виноватых ребят. Все было бы намного проще, если бы не «стрелы»…

А сегодня ночью история получила продолжение. И снова Чирика разбудил Пасюк. Сталкер был в полной экипировке и при оружии.

– Одевайся, – скомандовал он, нависая над кроватью.

– Ты чего?

– На «Янтаре» они, понял?

– Кто? – Чирик одурело хлопал глазами.

– Парни эти, которых «Альтернатива» ищет. Теперь их четверо.

– И чего?

– Идем брать. Наших еще человек десять вызвалось.

– Пасюк, ты чего такой возбужденный-то?

– По «стреле» за каждого, понял? А их четверо!

В ночь, конечно, никто не вышел – дураков нет по Зоне в темноте шляться. Но как только чуть-чуть рассвело, отряд в двенадцать человек выдвинулся из «Бомбы» в сторону «Янтаря». Чирик прикинул, что, скорее всего, «Альтернатива» бросила клич по всем сталкерским базам, но у них положение самое выигрышное – от «Бомбы» до «Янтаря» всего ничего. Двигались быстро, но аккуратно.

– Слышь, Пасюк, – Чирик обернулся к пыхтящему сзади другу. – А они что, у ученых?

– Нет там больше ученых.

– Как это?

– Так это. Переехали. База пустая.

– А чего этих четверо стало? Было ж двое?

– Откуда я знаю.

– Они сталкеры?

– Откуда я знаю! – раздраженно отмахнулся Пасюк. – Под ноги смотри.

Шли по разбитому шоссе. Был тот промежуток времени, когда ночь уже ушла, а утро еще не наступило. Тусклый рассвет нехотя растекался по Зоне. Стояла тишина – ни воя собак, ни карканья ворон. Дорога тянулась по возвышенности. На склонах серебрилась поникшая от росы трава, над полями плыла белесая дымка.

Вот и «Янтарь». Дорога перевалила через холм и круто нырнула в заполненную густым туманом низину. Спустились в плотную пелену, как будто погрузились в воду. Одежда сразу отсырела, на стволах выступили капли влаги. Чирик, заметив на бетонной плите серебрящийся знак, такой же, как был в баре, толкнул Пасюка. Тот, настороженно всматривающийся вперед, отмахнулся.

Из тумана выступили распахнутые ворота базы – получается, действительно брошенной учеными. Сталкеры сбились в круг, чтобы выработать план действий. И тут раздался скрип: еле видная отсюда дверь бункера раскрылась, показалась человеческая фигура. Пасюк пустил короткую очередь поверх головы вышедшего. Человек проворно нырнул обратно.

– А ну, доходяги, бросай стволы и выходи по одному! – заорал Пасюк.

Сталкеры рассредоточились, залегли. Били по зданию короткими очередями, не давая жертвам высунуться. Чирик, бывавший на «Янтаре» по коммерческой надобности, сообразил, что сзади есть еще одна дверь.

– Мужики! – крикнул он.

Выстрелы на секунду стихли. Но рассказать про запасную дверь не удалось – прямо у ворот грохнула граната, осколки зашуршали по кустам. Сталкеры рефлекторно вжались в землю. С новой силой вспыхнула стрельба. И тут откуда-то сбоку прилетел голос:

– Сталкеры, за кого воюете?

Чирик обменялся удивленным взглядом с Пасюком.

– А шо такое? – крикнул в ответ Пасюк.

– Там где-то рядом с вами валяется мертвяк, посмотрите на него повнимательнее. Это один из ваших нанимателей.

– А ты знаешь, кто нас нанял? – поинтересовался кто-то сбоку.

– «Альтернатива» называется, нет? Поищи у него на груди, может, нашивку знакомую увидишь.

– Пацаны, тут возле меня труп в кустах, – донеслось с обочины.

Пасюк с Чириком перебежали дорогу. Голос принадлежал Аминычу, высокому и необычайно тощему сталкеру. Он пытался вытянуть из кустов тело, но сил не хватало. Чирик помог, схватившись за другую сторону плащ-палатки.

– Это ж Шпала! – ахнул Пасюк, когда тело уложили на дорогу.

– Что он тут делает? – спросил кто-то из сталкеров.

– Он уже несколько дней как труп, – сказал Аминыч.

– Там на дороге такой же знак, как в баре у Живодера был, – поделился наблюдением Чирик.

– Видел, – кивнул Аминыч. – И у этого на плаще, вон, посмотри.

– Какая-то мутная история, – сказал Пасюк. – Как он тут оказался?

– Я считаю, что эта ваша «Альтернатива» Живодера и завалила! – высказался маленький толстый сталкер.

Чирик не знал его имени, но частенько видел в баре.

– Шли бы они все! – смачно сплюнул Аминыч.

– Давайте с ребятами переговорим, – предложил Чирик. – Может, они что прояснят.

Пасюк развернулся и, дойдя до ворот, крикнул в туман:

– Не стреляйте, мужики. Поговорить надо.

Из тумана вышел здоровый бородатый сталкер. За ним другой, поменьше, с худым неприветливым лицом. Оба были в «Ратниках». Третий оказался в полной экипировке военспеца, а четвертый, высокий нескладный парень, был одет как-то смешно: в оранжевый комбинезон научника и армейский броник. В этом четвертом Чирик узнал того самого персонажа, фото которого демонстрировал Лука в «Бомбе»: точно он, только волосы подлиннее и собраны сзади в куцый хвост.

– Ну, так за кого воюете, сталкеры? – спросил военспец.

– Поясни, – предложил Пасюк.

– Покажи им, – обернулся военспец к «оранжевому».

«Оранжевый» достал из рюкзака баллончик с краской и вышел на дорогу.

– Тащите его сюда, – сказал он, кивнув на труп.

Глава 26

Мора с Молодым сидели на кровати в комнате нового знакомого, Чирика. Сам Чирик – румяный парень с рябоватым лицом – вернулся в бар, на собрание. Шаман расположился за столом и чистил ствол. Зубр, ссутулившись, стоял возле закрытой двери и прислушивался.

– И все-таки зря мы сюда спустились, – сказал он. – Могли бы и на улице покурить.

– Так пошли, чего нам? – отозвался Молодой.

– Нет, сидим пока, – сказал Мора. – Подумают, что сбежать хотим. Не нужно это сейчас.

Друзья пришли в «Бомбу» вслед за сталкерами, которых весьма впечатлило представление, устроенное Молодым при помощи артефактов и трупа Шпалы.

Ближе к вечеру, когда подтянулся основной состав обитателей базы, Молодой выступил перед обществом: еще раз рассказал об «Альтернативе», упирая на то, что сталкеры для них – всего лишь подопытный материал. Получилось весьма убедительно, хотя и не хватало ожившего трупа. Возле «Янтаря» Молодой предложил взять тело Шпалы с собой, чтобы подкрепить тезисы своей будущей речи наглядным примером – но никто из сталкеров на это не согласился: бродяги категорически заявили, что лучше расскажут об увиденном своими словами.

«Свидетельства очевидцев» удались на славу: сбивчивый, косноязычный, переполненный матом рассказ бывалых сталкеров произвел на собрание сильное впечатление.

– Сегодня Шпала, – энергично рубил воздух ладонью Пасюк. – А завтра я? Или, может быть, ты?

– На кой черт нам такая «Альтернатива»! – вторил ему Чирик.

А потом слово взял Мора. Очень коротко он сообщил, что Зона воспринимает всю эту «Альтернативу» как болезнь. И будет лечить.

– Пытаться лечить, – со значением уточнил Мора. – Научники получили очень серьезные ресурсы. Они могут многое. Неизвестно, кто пересилит: либо наша Зона, либо сахаровская «Альтернатива». Самое время помочь.

– У них там и «Закон», и «Воля», – крикнул с места кто-то из сталкеров. – На батальон бойцов наберется. Что ты предлагаешь?

– Я предлагаю тебе сдать нас, – Мора тяжело посмотрел на сталкера. – Получишь четыре «стрелы». Только когда в следующий раз «стрелу» будут давать за тебя – отнесись с пониманием, ладно?

Сталкер отвел глаза. Поднялся Шаман и встал возле барной стойки рядом с Морой.

– Мы не просим вас идти на штурм «Радара», – сказал он. – Вы и не сможете, пока работает излучатель. Мне нужен отряд, который отвлечет на себя внимание. Займем позиции со стороны АТП. Задача – пострелять пару часов.

– А потом они нас вынесут? – спросил Пасюк.

– Их за территорию Сахаров не отпустит, – возразил Шаман. – А если нас будет человек тридцать, то они и сами не рискнут.

– У них арсенал побогаче нашего.

– А вот с этим я бы поспорил, – заговорил вдруг Чикатило, до этого молча цедивший виски за стойкой.

После смерти прежнего владельца «Бомбы» Чикатило – уважаемый торговец с Агропрома и давний партнер Живодера – унаследовал его бизнес. Высокий, широкоплечий, с бритой головой и массивной нижней челюстью, он мог испугать одним своим видом. Однако в среде сталкеров Чикатило пользовался репутацией «понимающего человека». Он присутствовал в баре с самого начала, но до сих пор в разговор не вмешивался.

– Мой арсенал не слабее «законовского», – заверил Чикатило собрание.

– И ты готов бесплатно нас укомплектовать? – ехидно поинтересовался Пасюк.

– Почему же бесплатно? – встрял Шаман.

Он поднял с пола свой рюкзак и подошел к Пасюку. Тот, нервничая, еле заметно отодвинулся. Шаман достал из рюкзака контейнер и, щелкнув крышкой, перевернул над столом. Тонкий металлический штырь, звеня, запрыгал по лакированной поверхности, с его концов с сухими щелчками посыпались искры, как от бенгальской свечи.

– Вот тебе «стрела», сталкер, – Шаман похлопал опешившего Пасюка по плечу. – Будем считать, что себя я выкупил. Остальное тебе, – обернулся он к Чикатило.

Шаман подошел к стойке и принялся выкладывать на нее контейнеры. Чикатило поднялся со стула – он оказался выше Шамана на две головы.

– Слушай, сталкер, – сказал Чикатило, положив Шаману руку на плечо. – Забери, мне не надо.

– Ну, тогда раздашь непонимающим, – Шаман обернулся и обвел взглядом сидящих за столами сталкеров. – Если что, у нас еще есть. Не стесняйтесь, бродяги, называйте цену. Но не жадничайте, иначе дешевле окажется пацанов Хряка нанять. Сами знаете, бандюки за артефакты мать родную сдадут.

– Ладно, – Мора хлопнул ладонью по стойке. – Мы пойдем сейчас, покурим. А вы решайте…

…И вот этот перекур продолжался уже полчаса. Зубр нервничал. Несколько раз он выглядывал в коридор: прикидывал, как лучше сваливать, если решится не в их пользу. По всему выходило – нормально уйти не получится, слишком неудобная получалась позиция.

– Можно было бы и без них обойтись, – в очередной раз выглянув за дверь, вздохнул Зубр.

– Ну чего ты нервничаешь? – примирительно сказал Молодой. – В крайнем случае, нас отпустят. Это ж честные сталкеры, а не беспредельщики какие.

– Ты вообще лучше в планшет свой смотри, понял? – отмахнулся от Молодого Зубр.

– Аккумулятор сел, – с сожалением сообщил Молодой.

– Вообще-то, помочь нам в их интересах, – сказал Мора. – Или Сахаров найдет им другое применение.

– Пасюка этого узнали? – вдруг поинтересовался из угла Шаман.

– Нет, – удивленно обернулся Зубр.

– А что, должны были? – спросил Молодой.

– Я узнал, – нехотя отозвался Мора.

– Вот так вот, – мрачно усмехнулся Шаман.

– Да кто это? – Молодой с интересом перевел взгляд с одного на другого.

– Не береди старые раны, – посоветовал Мора.

– Ну интересно же!

– Ты лучше интересуйся, о чем сейчас в баре договорились.

План Шамана – отвлечь с группой бойцов внимание охраны Сахарова, чтобы друзья спокойно пробрались в лабораторию, – Мора одобрил сразу. Неизвестно еще, что там придумают Доктор с Лесником. К тому же помочь они смогут только после отключения антенн. До которых еще нужно как-то добраться. И тут как нельзя кстати будет, если весь боевой состав базы станет оборонять периметр.

В коридоре послышались приближающиеся шаги. Сталкеры подобрались, Зубр отскочил от двери, встал рядом с Молодым. Внутрь всунулась голова Чирика.

– Пошли, мужики.

– Все нормально? – спросил Шаман.

– Да не то чтобы очень, – улыбнулся Чирик. – Но человек двадцать мы вам соберем.

В баре оказалось не протолкнуться. Накурено было так, что от светильников вниз падали четкие световые конусы. Друзья остановились на пороге, оглядывая помещение. Сбоку, в углу у стены, еще виднелись не до конца затертые следы нарисованной матрицы. Зубр машинально попробовал поскрести краску мыском берца.

– Вот эти, – Чикатило показал на группу сталкеров, сидящую справа от стойки, – с вами не пойдут. Потому что боятся.

– Разумно, – кивнул Шаман.

– Зато вот эти, – Чикатило ткнул в другую группу, слева, – готовы идти.

– Герои! – похвалил Мора.

Чирик подсел к Пасюку, сидящему в первом ряду героев. Молодой с удовлетворением отметил, что все, кто видел ожившего Шпалу на «Янтаре», находятся среди добровольцев. В очередной раз кольнуло сожаление, что не удалось притащить мертвеца сюда.

– Слушай, может у них тут труп какой ненужный завалялся? – тихонько спросил Молодой у Зубра.

– Угомонись уже! – посоветовал сквозь зубы Мора.

– Ладно, бойцы, – решительно сказал Шаман. – Давайте сейчас выберем место потише и обсудим план.

Но план обсудить не получилось. Только сталкеры сдвинули столы, только Зубр разложил принесенную Чикатило карту «Радара», как в бар влетел один из уличных охранников с металлическим ящиком в руках.

– Шеф! – позвал он.

– Чего? – откликнулся Чикатило от стола.

Охранник подскочил к нему и плюхнул контейнер поверх развернутой карты.

– Там, короче, приехали от Луки. От «Альтернативы». Сказали, есть разговор. Мы пока не пустили.

– Сколько их?

– Четверо на джипе. И «бэтер».

– Кто? – переспросил Зубр.

– БТР, броневик, – пояснил охранник. – И еще… наших, короче, там только шестеро.

– Чего хотят? – спросил Чикатило в наступившей тишине.

– Велели вот это передать, – охранник стукнул ладонью по контейнеру.

Чикатило отщелкнул замок: в рассеченном перемычками ящике лежали четыре «стрелы». Кто-то из сталкеров шумно выдохнул.

Чикатило долго смотрел на артефакты, потом резко захлопнул крышку.

– Пойдем, – повернулся он к Молодому. – Меняю твой модный оранжевый прикид на любой унылый бронекостюм из моих запасов.

Барыга хлопнул сталкера по плечу и двинулся к двери за стойкой.

– А «Ратник» у тебя есть? – спросил Молодой, догнав Чикатило.

– Есть вроде где-то, – со смешком ответил тот и, не оборачиваясь, крикнул: – Остальные ждут особого приглашения?

Бар наполнился шумом отодвигаемых стульев: сталкеры нестройной толпой потянулись к арсеналу.

Глава 27

Полковник Кольцов очень боялся, что Сахаров на него разозлится. Но, как оказалось, напрасно. Сахаров, ученая голова, все оценил правильно. Тем более, если уж начистоту, это сахаровские люди первыми не справились, подставив остальных. Старик не рассердился. Но расстроился. Кольцов с грустью наблюдал, как поникли его плечи.

Ну чего теперь сожалеть-то? Против Доктора армию надо было отправлять. И обязательно провести идеологическую подготовку. А то что ж получается: сманил верных бойцов, как мальчишек мороженым!

Но больше всего полковника сейчас волновали последствия, касающиеся именно его. Не разочаровал ли он Сахарова? Вдруг шеф решил, что Кольцову нельзя доверить ничего серьезного? Что, если теперь все важные задания будет поручать этому торчку Луке?

Но Сахаров, будто почувствовав душевное состояние военного, тут же развеял его тревоги.

– Не устали? – спросил шеф, дождавшись, пока профессор Круглов скроется за дверью.

– Нет, – решительно ответил Кольцов, хотя, если честно, ноги у него гудели.

– Чудесно. У меня, голубчик, для вас ответственное поручение.

– Всегда готов, – бодро откликнулся полковник.

– Не сомневаюсь, мой друг. Так вот, смотрите и слушайте.

Сахаров развернул к Кольцову экран монитора, на котором светилась какая-то схема. Приглядевшись, полковник распознал карту лабораторного комплекса.

– Видите этот проход? – Сахаров ткнул пальцем в карту.

Коридор, берущий свое начало от лестницы, тянулся довольно далеко от подземной лаборатории. Кольцов знал этот коридор – неоднократно замечал, когда спускался вниз. Но до сих пор ни разу там не был.

– Этот тоннель ведет к основанию антенн излучателя.

– Которые наверху? – уточнил полковник.

– Совершенно верно, – покивал Сахаров. – Мне бы очень хотелось, чтобы вы организовали тут пост, круглосуточное дежурство. Человека четыре, полагаю, будет достаточно. Вот здесь, возле входа в генераторную, как раз имеется подходящее помещение.

– Да, вижу. Если грамотно разместиться, можно долго обороняться.

– Надеюсь, обороняться не понадобится. Но мне будет спокойнее, если кто-то там будет. Тем более если это будут ваши люди, а не наркоманы с «Воли», понимаете? – Сахаров со значением посмотрел в глаза Кольцову.

– Конечно, – сдерживая радость, воскликнул полковник.

– Ну вот и хорошо. Просто меня беспокоит вот эта дверь, – Сахаров сильно ткнул пальцем в монитор, отчего картинка на секунду расплылась.

– А что это за дверь?

– Под нами есть еще один этаж, – тоном заговорщика сообщил Сахаров.

– И что? Надо туда проникнуть?

– К сожалению, проникнуть туда невозможно, – развел короткими ручками Сахаров. – Там многоуровневая система защиты. Я, честно говоря, раньше подумывал об этом, но потом отказался от идеи. Министерство обороны строило. На совесть. Не удивлюсь, если на случай несанкционированного проникновения предусмотрен режим самоуничтожения… Но дело не в этом. Меня больше волнует, чтобы никто не проник оттуда – сюда.

– А что, там кто-то есть?

– Нет там никого. Но все-таки… Понимаете, неизвестность всегда пугает. Трезво рассудить – все, кто там мог быть, уже давно мертвы. Но это если рассуждать трезво.

Кольцов осклабился, показывая, что оценил шутку. Сахаров тем временем развернул монитор обратно и поднялся из кресла.

– В общем, я вас очень прошу, проследите за этим, хорошо?

– Так точно! – отчеканил полковник, вставая.

– Знаю, что выглядит это как приступ паранойи, но все же. Поймите меня правильно.

– Понимаю!

– Действуйте, – кивнул Сахаров и жестом предложил идти.

Кольцов резво смотался в казарменный корпус, где разместились его солдаты. Пусть и «Альтернатива», пусть они теперь все вместе, но многолетняя вражда так быстро не забывается: бывшие бойцы «Закона» обосновались в отдельном здании, подальше от бывшей «Воли».

Полковник кратко озвучил задание, отобрал четверых и вернулся с ними в лабораторный комплекс. Спустились по лестнице, завернули в коридор.

Электрического освещения тут не было, весь свет давали тускло тлеющие артефакты, рассованные в кабелях под потолком. Кабели тянулись и по стенам, компактно уложенные в ржавые металлические держатели – из-за этого коридор напоминал тоннель метро. Полковник включил фонарь, то же самое сделали его люди.

Они шли прямо довольно долго. Наконец отряд уперся в стену с чуть приоткрытой обычной деревянной дверью. За ней открылась пыльная комната с одиноко стоящим посередине столом. Справа вся стена была уставлена какими-то приборами с лампочками, рубильниками и датчиками – короче говоря, темный лес. Приборы издавали низкий гул.

Заметив выключатель, полковник щелкнул кнопкой. Под потолком зажглась одинокая лампочка. В противоположной стене имелась еще одна дверь. Кольцов приоткрыл ее и заглянул внутрь: в узком длинном помещении в ряд располагались уходящие в потолок металлические колонны примерно метрового диаметра. И колонны, и пол со стенами – все было увито переплетающимися разноцветными проводами, в путанице кабелей тускло поблескивали артефакты.

– Королев, смотайся на базу, раздобудь стулья, – скомандовал полковник, прикрыв дверь. – Не отлучаться, никого не впускать, не выпускать. Через два часа вас сменят. Понятно?

– Так точно! – отрапортовали бойцы.

На обратном пути Кольцов не удержался, спустился по лестнице вниз – к загадочной запертой двери. Мощный выпуклый бронелист с закругленными углами отливал синевой. Такую дверь ничем не возьмешь. Можно, конечно, стену попробовать продолбить, там, где располагается панель с кнопками…

Полковник ткнул пальцем в медный пятак контактной панели. Боль пронеслась по руке к груди, мышцы сковал холод – и Кольцов обнаружил себя лежащим на ступеньках. Палец, которым дотронулся до контакта, онемел.

Полковник сел и потер ушибленный затылок. Приложился довольно-таки сильно: голова гудела, в ушах шумела кровь. Он достал сигарету, закурил.

И тут бронированная дверь, тихо щелкнув, раскрылась. На лестницу вылезла та самая чешуйчатая тварь, что утром стояла позади Доктора. Запахло болотной тиной и илом. Тварь с шипением распрямилась, но, ударившись лошадиной головой о низкий потолок, снова резко пригнулась.

– Дай потянуть, – попросил мутант, показав на сигарету.

Голос у него был сиплый, срывающийся на свист.

– Свои надо иметь! – грубо бросил полковник.

– А чего ты такой злой-то? – обиделась тварь.

– Нечего тут лазить! – хмуро пояснил он. – Режимный объект!

– Да ладно, – махнул когтистой рукой монстр. – Все свои!

– Какие свои? – оскорбился Кольцов. – Ты вообще кто такой?

– Я упырь! – гордо заявила тварь и снова попыталась выпрямиться, но опять с сухим стуком впечаталась макушкой в потолок.

– Чего? – возмутился полковник. – Какой ты упырь? Упырей с чешуей не бывает. И щупальца у тебя где, а?

– Ну а чего сразу «щупальца»? – мутант схватился лапой за блестящий подбородок. – Я еще молодой, они попозже отрастут.

– Как и половые признаки, да? – съязвил Кольцов, указав на промежность мутанта.

Тварь оскорбленно зашипела. Полковник почувствовал укол совести. Он отдал гостю сигарету, достал себе новую.

– Ладно, – примирительно сказал Кольцов, прикуривая. – Звать как?

– Хвост, – с готовностью представился упырь.

– Полковник Кольцов.

– А погремуха?

– Якудза.

– Нормально, – одобрил Хвост и уселся рядом.

Полковник оценивающе оглядел мутанта. Сквозь туго натянутую чешуйчатую кожу проступали дуги ребер, на груди, если приглядеться, был заметен какой-то темный рисунок из переплетающихся линий. Тонкие, лишенные суставов ноги оканчивались длинными узловатыми пальцами с убирающимися, как у кошки, когтями. Похожая анатомия была у верхних конечностей, только пальцы на них были короче и толще, а когти массивнее. Покрытая чуть более светлой чешуей лошадиная голова с мощными клыкастыми челюстями была расположена под углом к туловищу, острый затылок оканчивался коротким роговым шипом. Влажно розовеющие овальные ноздри трепыхались при каждом вдохе, глубоко посаженные обезьяньи глаза печально смотрели из-под выступающих надбровных дуг. Грудь мутанта по-прежнему украшал артефакт, замотанный в бинт.

– Это зачем тебе? – спросил Кольцов, указав на «диск».

– А как иначе-то? – удивился Хвост. – Если твой академик научился в мозги проникать!

– Академик просто так в мозги не проникает! – поучительно заметил Кольцов. – Он только по делу!

– Сука он! – заявил Хвост.

– Тсс! С ума сошел? – полковник, задрав голову, посмотрел в лестничный пролет.

– Чего ты вскинулся, нет никого, – успокоил Хвост.

– Ну, так если он в мозги проникает…

– Спокойно, земляк! С моим артефактом – хрен ему, поганцу, а не мозги!

– А чего ты так на него злишься? – поинтересовался Кольцов.

– Как же мне не злиться! – Хвост стукнул лапой по ступеньке. – Я из-за него Доктора замочил.

– Как это? – выкрикнул Кольцов.

– Вот так! – Хвост красноречиво провел когтем по горлу.

– Я ж вас видел только недавно.

– То-то и оно! – мутант поник. – Дружили, дружили, а потом – раз! И все.

– Ладно, – Кольцов потянулся и потрепал Хвоста по холодному чешуйчатому плечу. – Ты не виноват. Это все Сахаров.

– Дык я про то и говорю. Он и тебе в мозги залез, чтобы ты Табакова завалил!

– Думаешь? – с надеждой спросил Кольцов.

– Ну сам посуди! Ты бы в нормальном состоянии пристрелил друга, который тебе когда-то жизнь спас?

– Нет! – твердо заявил Кольцов. – Я бы лучше сам застрелился!

– Вот именно! Так что это все Сахаров, он у тебя в голове сидит!

– Даже сейчас? – забеспокоился Кольцов.

– А ты как думал? Это такая сволочь, влезет – не вытряхнешь.

– И что же делать? – Кольцов потряс сразу отяжелевшей головой. – Я так больше не могу!

– Спокойно! – сказал Хвост. – Есть один старый дедовский способ.

Он подобрал с пола кирпич и взвесил на лапе. Кольцов сразу понял, что нужно делать. Полковник наклонился и вытянул голову вперед. Удар по затылку был не то чтобы очень сильным, но довольно-таки чувствительным. Осколки кирпича рассыпались по ступенькам.

– Выбил? – спросил Кольцов, встряхнувшись.

– А то! – самодовольно прошипел Хвост. – Вот он, гаденыш, смотри.

На полу, жалобно попискивая, извивалась толстая зеленая личинка, размером с патрон от АК. Кольцов с остервенением наступил на паразита – раздался сочный хлопок, из-под подошвы брызнула желтоватая слизь.

Итоги операции скрепили рукопожатием – полковник даже не поморщился, когда его ладонь стиснули шершавые, чуть влажные пальцы. Хвост нравился ему все больше и больше. А главное, после удаления личинки Сахарова у Кольцова резко перестала болеть голова.

– Слушай, – вдруг забеспокоился полковник. – У тебя еще «диск» есть? Он ведь опять может мне в голову влезть.

– На, бери этот! – Хвост широким жестом снял с шеи артефакт.

– Да не, ты чего! – смутился Кольцов. – Как сам-то?

– Бери, говорю! – прикрикнул Хвост. – Просто далеко от меня не отходи. Его поля на двоих хватит.

– Точно?

– Отвечаю! – успокоил мутант.

Полковник взял артефакт и перекинул грязную растрепавшуюся лямку через голову. Подергал шеей, привыкая к ноше, убрал «диск» под куртку.

– Надо бы выпить, – предложил Кольцов. – За встречу и вообще…

– Нет! – Хвост вскинул руку в категорическом жесте. – Мне нельзя.

– Чего так?

– Я спьяну буйный. Лучше давай-ка устрой мне экскурсию по базе.

– С ума сошел? – возмутился полковник. – Тебя тут же замочат.

– Хрена там! – засмеялся мутант и исчез.

– А, точно! – обрадовался полковник. – Ты же невидимый!

– Вот именно, – отозвалась пустота у стены.

Сверху на лестнице раздались шаги, и полковник вздрогнул от неожиданности. Он быстро поднялся и, стараясь не шуметь, взбежал по ступеням, выглянул из-за угла: двое научников курили, тихо обсуждая результаты какого-то опыта.

– Придурки белохалатные, – прошипел над ухом Хвост.

– Тихо, не вспугни! – обернулся Кольцов.

– Ладно, давай! – донеслось сверху. – Я сейчас.

Полковник снова выглянул: один из ученых вернулся в лабораторию, другой стал подниматься на жилой этаж. Кольцов на цыпочках пошел за ним. Невидимый и неслышимый Хвост крался рядом – если бы не стойкий запах тины, можно было подумать, что мутанта вообще нет.

Научник свернул с лестницы в коридор, Кольцов бегом поднялся и успел заметить, в какую комнату он вошел. Полковник осторожно подкрался к двери и прислушался: внутри стукнули дверцы шкафа, булькнула вода… Кольцов постучал. Дверь открылась.

– Да? – научник, молодой белобрысый парень, удивленно воззрился на полковника.

– Можно войти? – вежливо осведомился Кольцов.

– Пожалуйста, – парень отступил в сторону.

Комната была довольно-таки просторной, где-то три на три метра. Здесь спокойно умещался платяной шкаф, стол, кровать с тумбочкой, и хватало еще места для какого-то непонятного прибора размером с кухонную плиту.

– Скажите, это у вас что? – заинтересовался прибором Кольцов.

– В двух словах не рассказать, – улыбнулся парень.

– Понятно, – кивнул Кольцов. – Как зовут?

– Стас.

– Очень приятно, полковник Кольцов. Главный по охране комплекса. Как вам, Стас, нравится тут?

– Да вроде бы претензий нет, – наморщил лоб научник.

– Прекрасно, прекрасно, – протянул Кольцов, оглядывая комнату.

И тут он заметил на тумбочке большой канцелярский нож. Видимо, парень зачищал им провода, собирая что-то, состоящее из электрических плат и лампочек, – эта конструкция в разобранном виде лежала рядом на кровати.

– Можно воспользоваться ножом? – вежливо спросил Кольцов.

– Пожалуйста, – озадаченно ответил научник.

Полковник осторожно взял ножик и вытянул лезвие на всю длину.

– Хрупкий очень, – высказал опасение Кольцов. – Тут вон насечки еще. Сломается…

– Не сломается! – прошипел невидимый Хвост. – Ты, главное, аккуратнее.

Из комнаты научника выскочили, столкнувшись в дверях плечами. Хвост с присвистом хохотал и вообще вел себя как удачно нашкодивший школьник. Полковник Кольцов, храня честь мундира, держался сдержанней, хотя его тоже распирало веселье.

– Эй, парень! Ты хоть и невидимый, но они тебя услышать могут, – сказал Кольцов, догоняя друга. – Так что ты мне под ухо не шепчи ничего.

– Меня только ты слышать можешь, – успокоил Хвост.

– Ну, тогда ладно.

– Якудза, – мутант внезапно сделался серьезен. – А сколько их тут всего?

– Ну… – задумался Кольцов. – Давай посчитаем: у Сахарова было человек восемь. С «Янтаря» приехало около десяти. И два профессора. Всего – двадцать. Ну, может, чуть больше.

– Три профессора! – поправил Хвост и снова припустил по коридору.

– Где ж три-то? – Кольцов поспешил вдогонку.

– Тот, которого на «Янтаре» оставили, он теперь тоже здесь. Но мы над ним шутить не будем, он за нас.

Они дошли до убежища под лестницей и, довольные собой, уселись на ступеньки.

– Слушай, – неуверенно произнес Хвост. – Много народу-то. Справимся?

– Не знаю, как ты, а я справлюсь! – уверенно заявил Кольцов. – Я, между прочим, в спецназе ГРУ в свое время служил.

– За меня не волнуйся! – просвистел Хвост. – Я сам два года в десанте оттрубил!

– Гонишь?

– В натуре говорю!

Мутант продемонстрировал полковнику кулак: на ребре ладони по чешуе было глубоко процарапано: «За ВДВ».

– Ну вот, – уважительно произнес полковник. – А ты говоришь «не справимся»! Хотя, блин, забыл! Там же еще моих бойцов четверо у антенн.

– Вот это серьезно! – обеспокоился Хвост. – Короче, тебе тоже надо невидимым стать.

– Это как? – заинтересовался Кольцов.

– А вот так вот, – Хвост прижал верхние конечности к туловищу. – Напрягись, прям сильно-сильно…

Полковник напрягся, сжав до боли кулаки и зажмурившись. И вдруг раздался тихий хлопок. Кольцов открыл глаза: вокруг значительно потемнело, в воздухе растеклась какая-то красноватая дымка, сквозь которую тускло пробивался свет лампочки.

– Получилось?

– Получилось, дружище! – радостно зашипел Хвост.

– А что так темно-то?

– А так всегда. Или темно, или ходи видимым.

– Тогда лучше в темноте, – рассудил полковник.

– Пойдем этим придуркам свет отключим и будем барагозить.

– А ты знаешь, где тут свет отключают?

– Конечно. Надо провод от генератора перерубить.

Полковник поднялся и вслед за Хвостом пошел вверх по лестнице. С забранных в проволочные кожухи ламп стекал белый, слабо светящийся дым. Красный туман практически не мешал, а ощущение невидимости придавало движениям легкость и какую-то балетную элегантность.

Они вышли на жилой этаж. Тут, наоборот, все было залито ярчайшим голубоватым светом. Полковнику даже пришлось какое-то время постоять, зажмурившись, пока глаза не привыкли. Сияли артефакты под потолком: все они были соединены сетью извивающихся синих линий, похожих на электрические дуги. Помещение наполнял высокочастотный писк.

Пустой коридор преодолели на цыпочках. Возле кухни Хвост свернул в неприметную дверь: за ней, в просторном зале, стоял огромный железный ящик, от которого тянулись толстые канаты проводов.

– Видишь? – обернулся мутант. – Надо вот эти провода перерубить, и все.

– Я сейчас! – откликнулся Кольцов и вышел.

Вернулся он через минуту – принес с кухни здоровый мясницкий топор. Хвост показал другу оттопыренный большой палец. Но полковник на него не глядел – он с изумлением рассматривал свою правую руку с зажатым в ней канцелярским ножом. И нож, и сама рука были густо измазаны кровью.

– Слушай, я не понимаю… порезался, что ли? – спросил Кольцов, демонстрируя руку.

– Да не, нормально все, – отмахнулся тот.

– И это… не могу нож отпустить, – пожаловался полковник. – Пальцы не разгибаются.

– А зачем тебе нож отпускать? – возразил Хвост. – С ума, что ли, сошел?

– Точно!

Полковник поудобнее перехватил топор левой рукой и встал над проводом, примериваясь.

– Рубить?

– Давай! – скомандовал мутант.

Глава 28

Шаман вышел проводить друзей на улицу. Стояла глухая ночь, небо искрилось морозными звездами. В студеном воздухе все еще пахло гарью. Одна из смотровых вышек валялась посреди двора, задрав в небо перебитую опору. Зубр курил, стараясь перебороть зевоту, Мора молча потягивал кофе, Молодой, матерясь озабоченно и тихо, пытался наскоро освоиться с функционалом «Ратника».

– Ну что, давай прощаться? – Мора отбросил пустой стакан в темноту.

– Мора! – Шаман крепко пожал протянутую руку. – Спасибо.

– Обращайся, если что, – кивнул Мора, скупо улыбнувшись.

Он не умел улыбаться. Почти не умел.

– Зубр!

– Бывай, сталкер, – бас Зубра гулко разлетелся в тишине двора.

Бородатый сталкер держал шлем под мышкой – любил ходить с непокрытой головой. Но ночью по Зоне без ПНВ…

– Молодой!

– Давай, бро! – Молодой не глядя пожал руку и продолжил копаться в настройках.

Чудак всегда мечтал о крутом ПНВ и вот наконец добыл самый лучший.

Сзади блеснул луч света, под крышей раздались приближающиеся шаги, и на улицу выскочил сталкер с тюком в руке.

– Вот, – он протянул сверток Море. – Нашли!

– Спасибо.

Мора разделил сверток на три части, протянул Зубру и Молодому.

– Надевайте.

– Что это? – спросил Молодой, разворачивая какую-то материю.

Но тут же сообразил и, встряхнув, накинул на плечи армейскую плащ-палатку.

– А вот это хитро! – восхитился Шаман.

– Если ключи не подойдут, попробуем с главного входа зайти, – пообещал Мора.

– Но если увидишь кого в таком наряде – сразу стреляй, это не мы, – сказал Зубр, примеряя плащ-палатку.

– Понял.

– Давай, Шаман, – кивнул Мора. – В десять начало. Не пропустите.

– Главное, вы не опоздайте.

Зашуршали под ногами опавшие листья. Шаман отвернулся, чтобы не смотреть в спину друзьям, закурил. Сталкеры вышли на дорогу. Над горизонтом дрожал ковш Большой Медведицы. Шоссе вело сквозь поникшее от росы поле, светлой полосой пересекая его по диагонали. Вдалеке топорщилась черная линия леса. В низинах, куда ныряла дорога, еще сохранились остатки дневного тепла и стоял еле уловимый кисловатый запах провяленной на солнце травы.

Ночь выдалась безветренной. Тихо было в Зоне, только ухала вдалеке сова и чиркали по черному куполу неба падающие звезды.

– Это Персеиды, – нарушил молчание Молодой. – Они, правда, в августе. А сейчас сентябрь. Вроде.

– Это тебе салют, – пробурчал Зубр. – Наслаждайся молча.

– А ты заметил, что какой-то зверь за нами по дороге идет?

– Мало ли зверья в Зоне.

К лесу подошли, когда изогнутая полоска облаков на горизонте уже зарумянилась розоватым. Зубр надел шлем и занял место ведущего. Не хотелось идти с ПНВ, окрашивающим все в унылый серый цвет. Но в лесу было слишком темно.

Зашуршали потревоженные шагами листья – вся дорога была щедро усыпана лоскутным ковром. Запахло прелью и грибами. Под сенью деревьев было значительно теплее, но вместе с теплом пришли и звуки: где-то, хрустнув, упала ветка, взрыкнул в глубине чащи какой-то зверь. У самой дороги, на пологом склоне, еле заметно тлела «жарка».

Над ней изредка появлялись огоньки: падающие листья вспыхивали от жара аномалии. Асфальт возле раскаленного пятна оплавился, в воздухе растекался масляный запах гудрона. Почувствовав приближение людей, аномалия налилась багровым светом, зашипела. Сталкеры обогнули ее по дальней обочине – и отблески разочарованно потухли.

Посветлело. У опушки леса друзья сбавили скорость. Дальше дорога шла под уклон и в низине пересекала перпендикулярно идущее шоссе. Отсюда были видны темные пирамиды тополей, посаженных по обочинам перекрестка. Потом дорога снова взбегала на гору и сворачивала к «Радару», до которого от опушки было не больше двух километров. Черный пейзаж наискось пересекала нестройная линия прожекторов.

Коротко перекурив, сталкеры быстро двинулись по открытому пространству. В самом центре перекрестка высилась большая куча бревен, прикрытых сверху кипой сухих веток. С обочины на дорогу вели грязевые отпечатки протектора – недавно проезжал БТР.

Друзья сошли с дороги и углубились в заросли высокой травы. Идти было неудобно, крепкие стебли путались в ногах, цеплялись за плащ-палатки. Вдобавок приходилось пригибаться – на фоне рассветного неба чернели две смотровые вышки. Но вот наконец сталкеры ступили под защиту холма и почти сразу уперлись в ржавую сетку забора.

В соседней секции была широкая дыра – рабица, оторвавшись от каркаса, скрутилась в рулон. Вслед за Зубром нырнули в отверстие. Метров через пять трава закончилась – перед друзьями открылась обширная, укатанная в бетон площадь с симметричными рядами опор ЛЭП. Оборванные провода свисали вниз, свертываясь на земле в замысловатые восьмерки и кренделя. У самой дальней опоры сверкала аномалия, похожая на растекшуюся по земле электрическую лужу. Рядом с ней чернел куб трансформаторной будки с белыми штырями изоляторов на крыше.

Вид со стороны «Радара» перекрывала роща высохших деревьев. Сквозь ветки можно было разглядеть огни прожекторов. С этого ракурса четко были видны пять огромных антенн. И вроде бы даже доносилось едкое потрескивание, испускаемое ими.

– Мы уже в зоне действия излучателя? – прошептал Молодой.

– Еще с перекрестка, я думаю, – тихо ответил Мора.

Неспешно, стараясь не наступить на валяющиеся под ногами завитки проводов, сталкеры пересекли площадь и остановились перед трансформаторной будкой. Вход в тоннель находился внутри постройки, но возле самой двери плескалась, потрескивая и играя разрядами, аномалия. Синие отблески высвечивали за дверью стенд с кубиками керамических предохранителей и почерневшими ручками рубильников.

– Предложения? – обернулся к друзьям Зубр.

– Заземлить – не вариант! – заявил Молодой.

– Фейерверк на всю округу, – согласился Мора. – Ладно, дайте-ка попробую.

Он обошел Зубра и, прижавшись спиной к стене, осторожно двинулся к чернеющему дверному проему. Аномалия заволновалась, край ее, облизывающий угол кирпичной кладки, налился фиолетовым светом, ломаные линии разрядов забегали суетливее. Мора сделал шаг, электрическая лужа вздрогнула и волной накатилась к цоколю будки. Шаг – аномалия вскинулась выше, задрала край, будто кобра, готовая к броску. Мора нащупал рукой дверной проем. Еще шаг – аномалия вздрогнула, безошибочно нацелив вздыбившуюся волну с набухшим фиолетовым шаром точно на сталкера. Мора замер, аномалия замерла. Плавным движением сталкер передвинул ногу за порог и так же плавно проскользнул внутрь. Аномалия опала.

– Алгоритм ясен? – крикнул Мора изнутри.

В будке пахло сухой пылью и какой-то кислятиной. Вдоль стен, параллельно входу, тянулись металлические щиты с прожженными дырами на месте контактов. Кляксы расплавившегося металла чернели на бетонном полу, с потолка свисали зеленые сталактиты.

– Я не пойду! – донеслось с улицы шипение Молодого. – Меня всегда током бьет.

– Давай уже, – прорычал Зубр.

– Не пойду, сказал! Она мне ПНВ закоротит. Вон, смотри, опять зверь какой-то… Отстань, говорю…

Молодой влетел в будку, чуть не сбив Мору с ног. Аномалия возмущенно встопорщилась снопом вьющихся молний.

– Что за манеры! – возмутился Молодой.

На секунду в дверном проеме потемнело – и Зубр тоже оказался внутри.

– Ну где? – спросил он, когда утих электрический треск.

– Вон вроде, – показал Мора.

У дальней стены в полу темнел прямоугольник. Сталкеры подошли – вниз уходила узкая лестница.

– Давай теперь я, – предложил Молодой.

– Иди на аномалии потренируйся, – одернул его Зубр и стал спускаться первым.

У лестницы, как оказалось, было четыре пролета. Дальше узкий короткий коридор, заканчивающийся массивной стальной дверью. На шершавой металлической поверхности, напоминающей броню танка, ни намека на ржавчину. Сбоку, в стене, косая панель с кнопками и кружком контакта.

– Ну чего, попробуем? – сказал Зубр.

Мора достал из-под бронежилета пластинки ключей и передал другу. Зубр выбрал желтую карточку и прислонил к контакту. Секунду ничего не происходило. Потом раздался щелчок, и дверь словно вздохнула – между ней и стеной появилась черная щель.

Мора толкнул ногой бронелист: за дверью открылся темный провал бетонного тоннеля. Справа прямо из стены выходило три толстых провода толщиной в руку – подвешенные на массивных опорах, они терялись в темноте.

Зубр коротко посмотрел на друзей и шагнул в коридор. Мора толкнул вперед Молодого и, зайдя последним, захлопнул дверь. ПНВ сразу ослепли.

– Туфта полная ваше ночное видение, – проворчал Молодой, зажигая фонарь.

Мора с Зубром тоже включили свои: коридор тянулся идеально прямо, но был заметен плавный наклон вниз. В воздухе витал еле заметный запах жженой изоляции: оплетка проводов на стене местами оплавилась, застыла пузырями, в прорехах красновато поблескивала медь.

В тоннеле было очень сухо, поднятая цементная пыль клубилась в лучах света. Сталкеры шли и шли – наверное, не меньше десяти минут минуло с момента, как Мора захлопнул за собой дверь. Но вот наконец фонарь Зубра выхватил впереди металлический щит.

– Ну что, дубль два? – спросил он, доставая синий ключ.

– Давай покурим, – предложил Молодой.

– Пыль горло дерет, – возразил Мора.

– Потом покурим! – решил Зубр и прислонил карточку к панели.

Пауза. Щелчок. И дверь стала открываться.

Глава 29

– Куда прешь! – выскочивший из подъезда солдат чуть не скинул Круглова с крыльца.

Бросив вслед грубияну красноречивый взгляд, профессор хотел было зайти в казарму, но вовремя отстранился: из темноты лестничного пролета вылетел еще один боец.

– Где Лука? – успел спросить Круглов.

– В жопе, – обронил солдат на бегу.

«Видимо, бывший “законник”, – догадался Круглов. Заглянув предварительно внутрь, профессор быстро поднялся на второй этаж. Лестница выходила ровно посередине коридора, тянущегося через все здание и упирающегося в большие, от пола до потолка, окна. Справа на фоне окна выделялись два человеческих силуэта – личная охрана Луки.

Круглов двинулся к ним. Бойцы, знавшие о приятельских отношениях профессора и их командира, молча кивнули, отступая в сторону. Круглов постучал в дверь и, дождавшись ответа, вошел.

Лука споро заканчивал сборы – рассовывал по карманам разгрузки обоймы и аптечки. На профессора глянул озабоченно, но довольно-таки приветливо.

– Какие люди! – голос бодрый, резкий, от ленивой манеры не осталось и намека.

– А я кофе принес, – профессор продемонстрировал термос.

– Некогда, товарищ Моль, – сказал Лука, вытаскивая бороду из-под бронежилета. – Покой нам только снится.

– Снова тревога?

– Теперь шухер с моей подачи. Проверенный шухер. Так что не сомневайся.

Лука, попрыгав на месте, схватил со стола какой-то навороченный автомат и стремительно выскочил из комнаты. Круглов, помедлив, бросился следом – любопытство оказалось сильнее привычки не соваться в чужие дела.

Лука и два его бойца уже заворачивали на лестницу. Круглов ускорил шаг. Сталкеров удалось догнать только на улице. Профессор скромно пристроился сзади, вслед за группой спустился по насыпи, перескочил через железнодорожные пути и, вскарабкавшись по склону, выбрался на плац.

Здесь уже собралось все многочисленное (по меркам Зоны) войско «Альтернативы». Бросалась в глаза невидимая черта, разделявшая бывших врагов: слева четкими шеренгами выстроились бойцы «Закона», справа нестройно толпились адепты «Воли».

Лука встал перед солдатами, широко расставив ноги. Скопировав позу шефа, в двух шагах сзади застыли телохранители. Профессор Круглов остался на краю склона, только отошел чуть в сторону, чтобы не попадать на траекторию взглядов, устремленных на Луку.

– Бойцы! – крикнул Лука звонким голосом. – Мне по хрен, что половина из вас считает меня врагом. И мне надо, чтобы хотя бы сегодня на это стало по хрен остальным. Сейчас я командир. Для всех – и для «Воли», и для «Закона». Потому что сегодня мы будем воевать.

Солдаты слушали Луку очень внимательно. Круглов отметил, что неприязнь в глазах бывших «законников» сменилась заинтересованной озабоченностью. Лука взял паузу, давая бойцам осмыслить сказанное. Борода его развевалась на промозглом утреннем ветру, этот же ветер гнал над головой Луки темные дождевые облака – было в сложившейся картине что-то библейское: одержимый пророк изрыгает проклятия на замерших в ужасе людей.

– Сюда идет отряд, – продолжил Лука. – В количестве никак не меньше сорока человек. Сталкеры. По дороге к ним могут присоединиться… другие. И не только сталкеры. Короче, валить нужно всех и все, что приближается к Периметру со стороны Зоны. В контратаки не ходить. Вот на это, – Лука махнул в сторону грозно торчащих на фоне туч антенн излучателя, – не надейтесь. Все зависит только от вас. Сейчас занимайте свои места согласно ранее разработанной диспозиции. Группа снабжения пусть сразу идет на склад и грузит боекомплекты. У меня все. Вопросы?

– С чего вдруг сталкеры с нами воевать решили? – крикнул кто-то из глубины рядов.

– Возник конфликт интересов, – лаконично ответил Лука. – Дальше?

– Сколько их? – спросил рослый «законник».

– Уже говорил – около сорока. Скорее всего, подтянутся еще. Точнее сказать не могу. Вам, вообще, не один хрен? Сколько ни есть, все наши.

– Откуда они пойдут?

– Приоритетное направление – север, со стороны АТП. Но это самая логичная позиция для атаки. Возможны сюрпризы.

– Полковник Кольцов где?

– В жопе! – отрезал Лука. – Все, по местам!

Плац пришел в движение, наполнился грохотом тяжелых сапог, солдаты бросились в разные стороны. Круглов рискнул подойти к командиру.

– «Если закон один раз подмять…» – бормотал Лука, глядя вслед удаляющимся бойцам.

– Я не понимаю, что тут происходит, – пожаловался профессор.

– Моль, ты что, не слушал? – обернулся Лука. – Мы воюем со сталкерами.

– С чего это? Вчера же еще только послали к ним группу со «стрелами», чтобы забрать пленников.

– Нет больше той группы, – сказал Лука, закуривая.

– Как это?

– А вот так! И броневичок нашего Сахарова сожгли…

– Сожгли? – не понял Круглов.

– Расстреляли. Из РПГ, полагаю. Спроси меня, откуда у сталкеров РПГ?

– Я даже не знаю, что это такое, – Круглов испуганно моргал глазами.

– Ладно, пошли. Кофе остынет.

Профессор перехватил термос, о котором успел забыть, и снова почти бегом помчался за предводителем «Воли».

– Не надо считать сталкеров тупым быдлом, – поучительно сообщил Лука, не оборачиваясь.

– Это ты о ком? – задыхаясь, переспросил профессор.

– О Сахарове. У его «подопытных кроликов» есть определенный кодекс поведения. Для них сдать своих – западло.

– Каких своих? Трех других я не знаю, а Иванов – бывший сотрудник Игнатьева.

– Ну, значит, общество признало этих ребят за своих.

Тут Лука, резко остановившись, обернулся. Двое охранников, знакомые с манерой шефа, успели среагировать, а вот Круглов на полном ходу впечатался в бронированную спину одного из бойцов – сложенный приклад автомата больно стукнул его по носу.

– Я с ним не спорю, – вполголоса сообщил Лука, наклонившись к профессору. – Потому что иначе он выдаст мне плащ-палатку, понимаешь? Я сообщил свое мнение. Он сказал: нет, пусть штурмуют. О’кей, пусть!

– Я не понимаю, – жалобно повторил Круглов.

– Приехали вчера мои к «Бомбе», так? – Лука придвинулся так близко, что щеки Круглова коснулось его пахнущее табаком дыхание. – Отдали за тех четверых артефакты. Ну, вернули им эти «стрелы» обратно, не срослась сделка. Так хрен ли нарываться? Зачем воевать? Он их на понт хотел взять? Или действительно думал, что можно «Бомбу» штурмом взять? Это Зона, Моль, тут хамства не прощают. И вот теперь получайте то, что сами себе устроили.

Лука резко распрямился и пошагал дальше – через весь заводской комплекс: мимо цехов, штабелей плит, железнодорожных платформ. Пролезли под вагоном (Круглов измазался в мазуте) и вышли наконец на нормальную дорогу. Остановились у двухэтажного здания, вплотную примыкающего к забору. С той стороны тянулось ровное поле, покрытое сухой жесткой травой, пружинисто колышущейся на ветру. За полем, на поросшем редким лесом холме, виднелось несколько бетонных кубов – то самое АТП, о котором на плацу упоминал Лука.

По выщербленной лестнице без перил поднялись на второй этаж – просторное помещение с рядами колонн. Здесь находилось не менее двадцати бойцов. Бойницы со стороны Зоны были наполовину заложены кирпичами, и возле каждой дежурил солдат с биноклем. Лука показал профессору в угол, где стоял импровизированный стол: перевернутая катушка от электрокабеля и несколько деревянных чурбачков.

Лука поставив автомат у стены, уселся за стол, Круглов примостился рядом. Чуть не упал – бревно оказалось весьма неустойчивым. Профессор отвинтил крышку термоса, достал из нее дополнительный пластиковый стакан и разлил кофе. Бодрящий аромат расплылся по этажу, ближайшие солдаты закрутили головами, принюхиваясь.

– Хороший кофе, не соврал, – кивнул Лука, глотнув из крышки.

– Дерьмо не пьем, – заявил Круглов, ободренный похвалой.

– Как бы вам его есть не пришлось, – мимоходом заметил Лука и крикнул за спину профессору: – «Мухи» на крышу тащите! Пусть там четверо дежурят.

Два бойца с большим деревянным ящиком развернулись и вышли на лестницу. Лука со значением посмотрел на Круглова.

– Вот так вот, друг профессор, – сказал он, снова отхлебнув кофе.

– Лука, мне кажется, ты драматизируешь, – осторожно сказал тот.

– Конечно! – белесые, невыразительные глаза Луки вдруг налились злобой. – Конечно, драматизирую. Подумаешь, война!

– Сколько у тебя людей? – спросил Круглов.

Профессор вспомнил, как Лука на «Янтаре» задавал ему точно такой же вопрос, и горько улыбнулся: это было давным-давно, в спокойные времена, когда жизнь была размеренной, а работа интересной…

– Сто восемьдесят семь человек, – ответил Лука, на секунду задумавшись. – Моих девяносто два. Остальные – «законники».

– Хватит, чтобы сладить с сорока отморозками.

– Вот именно, Моль! – согласился Лука, прикуривая. – Поэтому академик Сахаров, да не сгниет никогда его многомудрый мозг, решил усложнить задачу и послал к Доктору киллеров-дебилов. Учитывая это, а также то, что весь проект «Альтернатива» направлен против Зоны… Короче, сдается мне, что в гости к нам пожалуют не только сорок отморозков.

– Опять какой-то сталкерский фольклор?

– Отнюдь, – Лука с улыбкой покачал головой.

Эта улыбка разозлила Круглова. В кучу собрались все впечатления сегодняшнего утра: и как его чуть не сбили у дверей казармы, и как бегал он за Лукой, словно собачка, и вот этот уверенный вид, с которым безграмотный сталкер несет антинаучные глупости. Круглов в свою очередь зло усмехнулся.

– Факты будут, сталкер? – спросил он надменно.

– Сколько угодно, – заверил Лука. – Пошли.

Вслед за Лукой Круглов подошел к окну. Солдат посторонился, уступая место у амбразуры. Лука забрал у него бинокль.

– Иди покури, боец.

Солдат отошел, Лука направил бинокль в сторону АТП. Какое-то время он рассматривал окрестности, потом удовлетворенно кивнул и передал бинокль профессору.

– Бери, Моль. Изучай фольклор.

Круглов припал к окулярам: кирпичная стена, бетонный забор, сухая сосна…

– Возле рощи, правее самосвала, – «скорректировал» Лука.

Самосвал валялся на склоне, завалившись на бок, – судя по всему, когда-то давно на полном ходу пробил забор и съехал вниз. На земле до сих пор можно было разглядеть глубокую колею. Рядом валялись три расколотые секции забора. И тут Круглов увидел.

– Это что ж такое? – вылупился он на сталкера.

– «Ну и рожа у тебя, Шарапов!»

– Хватит шутить! – профессор даже топнул ногой.

– Это, Моль, называется гигант, – сообщил Лука. – Мутант такой. Слыхал, наверное?

– А чего он…

Круглов, не договорив, снова уставился в бинокль. Гигант коричневой глыбой высился за гаражом, между двух деревьев, у опушки соснового перелеска. Ростом он был под четыре метра – профессор прикинул масштаб по кабине самосвала. Мощные чешуйчатые лапы, оплетенные бугристыми канатами мышц, поддерживали похожее на картофельный клубень тело с изогнутым носом, смахивающим на криво торчащий клюв, прямо над клювом – маленькие блестящие глазки. Гигант стоял неподвижно, и только трехпалые рахитичные лапки, висящие внизу живота, медленно шевелились, будто тварь что-то под себя подгребала.

– Теперь посмотри от него влево, метров десять, – раздался над ухом голос Луки.

Профессор послушно перевел бинокль, поискал между деревьев – и точно: в тени листвы, полускрытый кустами орешника, стоял еще один гигант. Профессор нервно поводил биноклем по всей опушке, но больше никого не заметил. И тут он догадался.

– Слушай, так это наш Сахаров их под контроль взял! – радостно сообщил Круглов Луке.

– А вот и нет! – Лука покачал перед носом профессора пальцем.

«Маникюр, что ли, делает?» – мельком удивился Круглов, заметив чистый холеный ноготь.

– Видишь ли, дружище, – пояснил сталкер. – Сахаров нас инструктировал по поводу обороны. Ваш излучатель бьет аккурат до подножия этого холма. Так что увы, но мутанты эти не наши.

– И давно они тут стоят? – поникнув, спросил Круглов.

– Заметили под утро. Пошли, кофе остынет.

Круглов положил бинокль на край кирпичной кладки и вслед за Лукой вернулся к столу.

– Я слышал, что их очень трудно убить, – сказал он, наливая напиток.

– Трудно, профессор, это не то слово. Вот поэтому у нас на крыше люди с «Мухами».

– Это оружие такое?

– Гранатометы.

– Поможет?

– Обязательно, – кивнул Лука. – Единственная проблема – попасть.

– Думаю, как только они сунутся под излучатель, проблема отпадет.

– Обязательно, – с издевкой произнес Лука.

– Чего «обязательно»? – снова разозлился Круглов. – С чего ты решил, что излучатель не поможет?

– А с чего твой Сахаров двести человек на охрану поставил? А?

– Послушай, Лука! – не выдержал Круглов. – Если тебе так все тут не нравится, чего ж ты не уходишь?

– Сахаров сделал мне такое предложение, от которого я не смог отказаться, – серьезно ответил Лука. – Как и Кольцову, кстати. Ну и к тому же мне понравилась идея «Альтернативы».

– Какая именно?

– Нагнуть Зону.

– Ты что, против Зоны? – удивился Круглов. – Мне казалось, эта идеология свойственна представителям «Закона».

– Нет, профессор, я не против Зоны. Я против того, что она тут главная. Я устал бояться. И надеюсь, что Сахаров сделает все, чтобы болотные упыри мне за пивом бегали. Вот в этом я буду ему помогать не за страх, а за совесть. Доступно?

– Вполне, – кивнул профессор.

– Ну а что тут делаешь ты, мне все непонятнее и непонятнее, – добавил Лука.

– Я научный работник, – ответил Круглов сурово. – Исследователь в первую очередь. Для меня Зона – уникальный объект для изучения.

– Да это понятно. Вот и сидел бы у себя на «Янтаре», исследовал.

– Академик Сахаров предложил мне поучаствовать в проекте такого масштаба, о котором ни один ученый даже мечтать не мог.

– А при чем тут масштаб? Другие, вон, глистов в пробирке изучают – и гордятся.

– Мы стоим на пороге грандиозного открытия, – торжественно заявил Круглов. – В принципе, оно уже состоялось. Ради того, чтобы присутствовать при этом, участвовать в этом, я готов на многое. Да что там, я готов на все!

– Эк ты раздухарился!

– Я не ищу личной выгоды, – заявил профессор. – И это может служить исчерпывающим оправданием. А ради науки, ради тех благ, которые несет она человечеству, я пойду на все. И учитывая цель, стоящую перед нами, ее масштаб, я согласен отодвинуть все морально-нравственные соображения на второй план. Подвигов без жертв не бывает!

Лука удивленно смотрел на разошедшегося Круглова. Избыток эмоций заставил профессора привстать, он перегнулся через стол, опрокинув термос, и выкрикивал свои тезисы прямо в лицо сталкеру. При этом у Луки создалось впечатление, что Круглов обращается к кому-то другому, будто бы продолжает давно начатый спор.

Тяжело дыша, профессор уселся обратно и вытер вспотевшее лицо. Лука помолчал, наблюдая за ним, а потом тихо спросил:

– Слушай, Моль, а вдруг Бог есть?

– Чего? – опешил Круглов.

– Бог, – сталкер показал пальцем вверх.

– И что?

– Не боишься?

– Я не думаю…

Но закончить Круглов не смог – внезапно со стороны базы раздался протяжный скрип, завершившийся грохотом, от которого содрогнулся пол под ногами. Круглов вслед за Лукой и другими солдатами бросился к окну, выходящему во двор.

Сначала профессор ничего не заметил – подсознательно он ожидал увидеть дым разрыва, – но потом в ужасе замер: вместо пяти антенн излучателя над «Радаром» возвышались только три. Но и они стояли как-то не так, симметрично накренившись вправо. Две недостающие мачты валялись на земле, у их оснований топорщились выкорчеванные обломки бетона и, словно корни, завивались обрывки электрических кабелей. Спустя еще секунду из разлома лениво выплыло густое черное облако.

Лука, крепко выругавшись, бросился к противоположному окну. Круглов, все еще пребывая в шоке от увиденного, проводил его взглядом. Посмотрев в амбразуру, сталкер метнулся к столу за автоматом. Профессор отрешенно отметил, что из упавшего термоса по доскам растекается черная кофейная лужа. Весь этаж вмиг наполнился шумом и хаотичным движением – носились люди, лязгали затворы, звучали какие-то команды…

– Беги, Круглов! – пробился сквозь гвалт голос Луки.

И Круглов побежал.

Глава 30

С каждой минутой Николай открывал в девушке все новые достоинства. Наверное, дело было в том, что за полгода, проведенные на «Янтаре», он не видел ни одной женщины, а возможно, виной тому выпитый портвейн или же нервное напряжение последних дней… Но как бы то ни было, эта высокая, нескладная лаборантка с короткими белыми волосами сейчас казалась ему практически идеалом.

Они познакомились в первый же день, когда Николай вместе с другими научниками прибыл с «Янтаря». Девушку звали Элла. Она, как выяснилось позднее, была микробиологом и прибыла в Зону из Новосибирска по личному приглашению академика Сахарова. Что было странно, ведь до недавнего времени Сахарова считали погибшим. Наверное, думал Николай, какие-то контакты академика с Большой землей продолжали «работать» и после его смерти – иначе как объяснить наличие новейших приборов и целого штата исследователей?

То, что среди сотрудников Сахарова имеются женщины, стало для новоприбывших приятной неожиданностью. На «Янтарном» в этом плане было строго – только мужчины. Разумная мера, если учесть опыт существования смешанных коллективов в замкнутом пространстве: любой проект неминуемо превращается в мыльную оперу с интригами и дуэлями.

Но Сахаров, видимо, так не считал. Как выяснилось, женщин на «Радаре» имелось целых пять штук. Все довольно-таки подходящего возраста. Некоторые были вовсе даже ничего, но Николай, трезво оценивающий свои, мягко говоря, невыдающиеся данные, выбрал неказистую Эллу. Тут был четкий расчет: пока коллеги будут увиваться вокруг более одаренных природой особей, он легко добьется своего от обойденной вниманием дурнушки.

Расчет оказался верен. Уже на второй день он получил приглашение «зайти на чай». И сразу же после смены, прихватив бутылку вина, примчался к Элле «на крыльях любви».

Жилой этаж лабораторного комплекса был предназначен для намного большего количества персонала – поэтому каждый научный сотрудник получил отдельную «жилплощадь», и еще остались незанятые. После тесноты «Янтаря» это казалось небывалой роскошью: личные комнаты, да еще и с мебелью. Жаль, конечно, что под землей, без окон…

Намного серьезней была проблема звукоизоляции – тонкие перегородки между боксами прекрасно пропускали звук. Поэтому они с девушкой разговаривали почти шепотом. Как выразилась хозяйка – под землей сплетни расползаются быстрее плесени.

Романтическая атмосфера установилась практически сразу: как только Николай откупорил бутылку, лампочка под потолком погасла и комната погрузилась в абсолютную темноту.

– Что такое? – всполошился Николай.

– Это нормально, – успокоила Элла. – Такое тут бывает.

Хлопнула дверца тумбочки, и появился слабый свет: девушка держала в руках небольшой туристический фонарик. Она поставила его на стол, возле бутылки, и снова уселась рядом.

«Ужин при свечах», – определил Николай, разливая вино по стаканам.

Они мирно беседовали, пили – и он все больше убеждался, что сделал правильный выбор. Не давал покоя только один вопрос: что молодая девушка могла искать в Зоне? Может, у нее с головой не все в порядке?

– Послушай, ну неужели у вас в Новосибирске так тяжело с микробиологией? – допытывался Николай. – Неужели тебе некуда было податься, кроме как сюда?

– Почему некуда? – возмутилась Элла. – Я сознательно выбрала Зону. Тут просто рай для исследователя. Только тут можно рассчитывать на серьезное открытие. Разве не так?

– Ну да, в этом ты права, – согласился Николай. – Я, откровенно говоря, примерно из таких соображений сюда и приехал.

– И как? – хмельные глаза Эллы задорно блеснули.

«Красавица! – вынес диагноз Николай. – Просто не сразу разглядишь».

– Чего «как»? – передразнил он. – Я сейчас, между прочим, в шаге от серьезного открытия. Вот ты смеешься, и за это я тебе ничего не расскажу.

– Ладно, ладно, профессор, колись! – Элла легонько шлепнула Николая по ноге и будто бы случайно забыла убрать руку.

– Ну, хорошо, – кивнул он и разлил остатки из бутылки.

Чокнулись, выпили. Николай под видом конспирации придвинулся ближе.

– Я уже год изучаю аномалии электрической природы. Знаешь?

– «Полтергейсты»?

– Нет, если использовать сталкерскую терминологию, я занимаюсь «разрядниками». Стационарными электрическими аномалиями. Между прочим – уникальные явления. Огромный научный потенциал. Начиная от передачи энергии без проводов, заканчивая вечным двигателем. Честно! Моя группа научилась даже генерировать такие аномалии. Ну… почти научилась. Но главное, мы знаем принцип, понимаешь?

– Вы знаете, как создаются аномалии? – восхищенно уставилась на него Элла.

«Сейчас закончу хвалиться и поцелую», – твердо решил Николай.

– Не совсем. Мы знаем условия, при которых их возникновение возможно. И уже можем предсказать появление той или иной аномалии в том или ином месте. А значит, и подготовиться к этому. То есть Зона создает аномалию, мы ее используем.

– А зачем Зона создает аномалию? – Элла придвинулась еще ближе.

– Ну как зачем… – вопрос требовал ответа, хотя лицо девушки было совсем рядом. – Мне кажется, при помощи аномалий она исследует наш мир.

– Чего? – Элла захлопала глазами, оттого стала еще красивее.

– Ну, как бы тебе объяснить. Вот как мы проводим опыты: выбираем место, расставляем оборудование, проводим эксперимент и записываем результаты. Так и Зона. Возникла аномалия, «отработала» свое – и появился артефакт, как некий результат исследования. Понимаешь?

– Не совсем.

– Артефакты – это конденсаторы какой-то информации. В виде определенной энергии. С различными свойствами, в зависимости от аномалии и от места возникновения. Мы научились использовать их возможности. Но кто знает, на сколько процентов? И вообще, можно ли считать основными те свойства артефактов, которые нам известны? Вдруг в них сокрыты другие возможности, а мы даже не имеем о них представления? Но главное, никто почему-то не задумывается над простым вопросом: зачем Зона создает артефакты? Какие функции они несут? Мне кажется, что ответ на этот вопрос нужно искать в первую очередь. Что, если при помощи артефактов Зона пытается выйти с нами на контакт, что-то нам сказать?

– Ты думаешь, она разумная? – спросила Элла, возбужденно заерзав.

– Так думаю не только я, – веско произнес Николай, полуобняв девушку за плечо. – Я тебе сейчас один секрет выдам. Мой руководитель, профессор Игнатьев, просил никому пока не рассказывать. Но тебе можно. Только ты про это молчи, поняла?

– Век воли не видать! – поклялась Элла, чиркнув ногтем по горлу.

– В общем, так. «Разрядники» регулярно создают один и тот же тип артефакта. Называется «слюда», ты о нем наверняка слышала. Наши физики выяснили, что у этого артефакта структура, как у флеш-памяти. То есть, чисто теоретически, на него можно записать любую информацию, как на обычную флешку. Проблема была только в способе коммутации артефакта с компьютером. Но, короче говоря, проблему эту решили. Полгода бились, но решили. Поняла?

– И чего?

– Оказалось, что емкость у артефакта огромная – несколько сот терабайтов.

– Надо было запатентовать как новый носитель информации – вот бы тогда озолотился!

– Дело не в этом, дорогая моя. Ты что, не въехала? Это же артефакт, он связан с аномалией. А каждая аномалия соединена силовыми линиями с другими. Аномалии – как грибы в одной огромной грибнице. И все эти силовые линии тянутся туда, к центру. Понимаешь, к чему клоню? Артефакт – он тоже связан с центром, с Кристаллом.

– Кажется, начинаю понимать.

– Ну вот. И профессор Игнатьев записывает на «слюду» всю информацию о человечестве. Знаешь, как американцы отправляют в космос послания для инопланетян? Вот так же. Он залил туда полностью нашу библиотеку, плюс кучу «гуманитарки» – литература, философия… и так далее. А позавчера мы с Игнатьевым пошли к аномалии, из которой достали этот артефакт и бросили его обратно.

– И что? – прошептала Элла.

Она сидела с открытым ртом, ловя каждое слово. «Женюсь!» – решил Николай.

– И артефакт исчез, – трагическим голосом сообщил он.

– Ой!

– Вот тебе и «ой»!

– А где ваш Игнатьев?

– Не знаю, – задумался на секунду Николай. – Видимо, в институт уехал. Они с Сахаровым немного повздорили. Но не это главное. Профессор уверен, что наша «слюда» снова должна появиться в аномалии, и взял с меня обещание, что я буду каждый день проверять. А с этим переездом, сама понимаешь… Но завтра, я уже договорился, Сахаров даст мне людей, и мы пойдем посмотрим. Я Сахарову про «слюду» не сказал, придумал другой повод… Хочешь со мной?

– Хочу! – прошептали губы девушки в нескольких сантиметрах от губ Николая.

Они оба понимали, что должно было сейчас произойти. Но не произошло. Потому что, как в глупом сериале, любовной сцене традиционно помешал стук в дверь.

Элла вздрогнула и воровато оглянулась. Притворяться, что никого нет дома, бессмысленно: щель над порогом пропускает в темный коридор свет фонарика. Девушка сориентировалась мгновенно.

– Давай туда, – прошептала она, указав на шкаф, и, обернувшись к двери, крикнула: – Подождите, сейчас оденусь.

– Ты чего? – попытался воспротивиться Николай.

– Быстро, чтобы не увидели! – прошипела Элла.

Делать нечего, Николай распахнул дверцы шкафа и втиснулся между вешалок с вещами. Элла захлопнула створки и пошла открывать. В шкафу пахло лавандой, плесенью и почти выветрившимся ароматом духов. «Интересно, – подумал Николай, – для кого она тут душилась?» Тем временем снаружи донесся звук открываемой двери.

– Здравствуйте, – в голосе Эллы прозвучало удивление.

Вместо ответа Николай услышал какой-то свист, сменившийся булькающими звуками, что-то полилось на пол. Глухой удар, шорох… А потом в шкаф, где прятался Николай, постучали – точно так же, как минуту назад в дверь.

– Кто там? – спросил молодой человек, чувствуя себя очень глупо.

Глава 31

Дверь медленно распахнулась – тяжелая, сантиметров сорок толщиной, – и так же медленно в коридор выползла тьма. Осязаемая и густая, она словно окатила сталкеров с ног до головы. Зубр замер, не решаясь войти, потому что столкнулся со странным эффектом: луч фонаря светил в темноту, но не освещал практически ничего. В чахлом желтоватом пятне с трудом можно было разглядеть кусок покрытого толстым слоем пыли пола и край белой кафельной стены.

– Заходим или нет? – нервно спросил Молодой.

– Давай, – отозвался Мора. – Через тридцать секунд сработает сигнализация.

Зубр осторожно переступил невысокий порог, подсознательно ожидая, что ночь за дверью окажется плотнее воздуха. Но нет, все было так же. Он щелкнул ПНВ – бесполезно. Сзади лязгнул дверной замок.

– Тихо?

– Тихо, – прислушался Зубр.

– Никого, – подтвердил Молодой. – И все-таки давайте покурим.

Зубр обернулся: в слабом свете фонаря блеснули две пары глаз, два настороженных взгляда – Мора и Молодой натужно вглядывались в беспробудную темень. Но бесполезно. Такое ощущение, что в паре метров перед ними висел непроницаемый для света экран.

Ну что ж, давайте курить. Молодой чиркнул зажигалкой – и внезапно живой огонь рассеял черноту: пламя осветило все не хуже прожектора, заставив сталкеров зажмуриться от яркого света.

Зубр выхватил у Молодого зажигалку, мимоходом отметив, что движение вышло плавным, как при замедленной съемке.

– Идем! – бодро произнес Зубр.

Он повернулся вперед – его силуэт, очерченный пламенем, рельефно выступил на фоне мрака.

– Давай за ним!

Молодой прыгнул к Зубру. Мора достал еще одну зажигалку – с двумя источниками огня в коридоре стало светло как днем.

Холодный скрип – в круг света вплывает застекленная дверь, одна из створок плавно открывается. Кто ее тронул? – успевает подумать Мора. Но нет, не нужно этого знать. Шумит в ушах мгла, забивая звуки, путая мысли.

Зубр с Молодым стоят перед ним. Холодно – пар от дыхания. Ни запахов, ни звуков. Бесконечный коридор, подвесной потолок с черными дырами от упавших панелей – они валяются на полу, запорошенные толстым слоем серой пыли, рельефно осевшей по контурам перфорированного рисунка. Свисает на проводе светильник, сквозь мутное стекло проглядывают белые трубки ламп. Свет зажигалок отражается в настенном кафеле, трепещущие огоньки переплывают из квадрата в квадрат.

Долгие двадцать лет наверху бегали мутанты, гремели Выбросы, умирали люди – а здесь только ложилась пыль.

Впервые с момента Катастрофы в ней появились человеческие следы. Штрихи линий по контуру подошвы и гроздь звездочек внутри отпечатка. Иди, Молодой, иди, чего ты встал? Потеряем Зубра. У тебя тоже есть зажигалка! А ведь правда! – Зубр достает ее из кармана и передает Молодому.

Коридор тянется прямо, пол взрывается клубами пыли от каждого шага. Сверкает кафель. Идут сталкеры. Мимо закрытых дверей с мутными стеклами, мимо открытых. Пламя зажигалок дробится и переливается. Что там? Не ходи! – крик Моры опоздал: Зубр неспешно и неотвратимо шагает в комнату.

Высокие столы в два ряда, стулья. Беспорядок. Но не хаос, рабочий беспорядок: хозяева ушли минуту назад. Кто виноват, что эта минута растянулась на два десятилетия? Столы со стульями, и приборы, и батареи пробирок будто серым снегом запорошило.

Зубр хочет развернуться, но тут под потолком вспыхивает одинокая люминесцентная лампа. Подожди, сталкер Зубр! Голос шелестит, еле пробившись сквозь шум крови в висках. Некого мне здесь ждать! – сталкер разворачивается. Ты не хочешь знать, что такое Зона? Тебе неинтересно понять? А что это изменит? – сталкер делает шаг к выходу. Что ж, иди, сталкер Зубр, иди. Мимо нерожденных тобой детей, мимо загубленных тобой жизней, подальше от забытой тобой мечты. Иди, сталкер Зубр, и постарайся не расплескать свою боль.

Зубр замирает. Вначале тихо, потом все громче и громче звучит аккордеон. Сталкер угадал бы эту мелодию по одной ноте. «Прощание славянки» – молодо, весело, с озорными переборами. Сухо трещат под пальцами басовые клавиши, дрожат и изгибаются бархатные меха. Бодро летят над головами звуки марша – и не скажешь, что играет на аккордеоне одноногий старик.

Вокзальная площадь наполнена народом. Зубр уже успел побывать в Москве, и теперь их родной вокзал кажется ему захолустным сараем. Но народу действительно много, потому что прибыл поезд. И идут люди мимо старика, отчаянно молотящего по клавиатуре. Раскраснелся дед, раздухарился, наяривает «Славянку» от души, не халтурит. Звенят на груди медали, и звенят деньги, падающие в кепку.

Зубр знает этот аккордеон с рождения: желтый перламутр, будто наполненный солнцем, арбузно-красная мякоть ребристых мехов. Дед привез инструмент из самой Германии, и поэтому он называется пушистым словом «трофей». Аккордеон нисколько не изменился за прошедшие годы – он такой же, как на фото в резной рамке, где веселый молодец лихо переломил его на колене. А деда не узнать, только медали да улыбка выдают в нем того парня.

Зубр сидит рядом с дедом на холодном бордюре. Он возвращался из школы, когда заметил старика на вокзальной площади. Увидев внука, дед сначала разозлился, а потом, отчаянно улыбнувшись, грянул его любимую – «Славянку».

Слушает Зубр и машинально пересчитывает деньги, поблескивающие в кепке. Много денег, есть даже бумажные. А можно я возьму на лимонад? Бери, не жалко. Что же ты плачешь, дедушка? Музыка больно душевная. Не плачь, дед, ведь ты сам ее играешь.

Вокзальная площадь наполнена неярким августовским солнцем, бегают по асфальту солнечные зайчики, спешат куда-то нарядно одетые люди, тянет сладким дымом из киоска, где жарят пончики. И текут слезы по щекам, застревают в бороде – щекотно.

Что же ты плачешь, сталкер Зубр? Ты убегал от этого целую жизнь. Неужели надеешься, что в этот раз получится? Оставайся здесь – это место предназначено для подобных воспоминаний. Потому что Зона – это боль мира. Это то, что вы дали земле за тысячи лет своего существования. Это мечта о прекрасной жизни, преломленная через ваши поступки. Рукотворный ад. Оставайся здесь, сталкер Зубр, и оставь вместе с собой все зло, которое можешь принести в мир. Так будет лучше всем.

Но бледнеет и растворяется вокзал, меркнет площадь, остается только музыка. И на ее фоне возникает перед глазами циферблат часов. Стрелки несутся по кругу, трясется голова. Часы на запястье Моры, он тычет ими в лицо Зубра. Вставай! Вставай! – неслышно кричит друг. Звенят, ударяясь о кафель, аккорды старого марша, и Молодой с автоматом, как актер немого кино: дергается ствол, выплевывая огонь, сыпятся с потолка осколки разбитой лампы.

Секундная стрелка крутится все медленнее, будто взгляд Зубра, зацепившийся за нее, мешает движению. Держи его! – вопль у самого уха. Молодой подбегает, подхватывает слева, тащит к выходу. Гремит вокруг «Славянка», и ноги сами норовят перейти на строевой шаг.

Останься, сталкер Зубр… Пыль теперь поднимается столбом. Сталкеры несутся по коридору. Мора с зажигалкой впереди.

Развевается за спиной плащ-палатка, как мушкетерский плащ. Мечутся отблески, дрожат черные силуэты друзей, и рядом с ними еще какие-то тени перепрыгивают со стены на стену.

Пошли вон! – это Молодой кричит назад и бросает в пыльную темноту гранату. Ложись! Взрыв, треск осколков – рассыпаясь в воздухе, валится с потолка труха. И снова бегут сталкеры. Мимо закрытых дверей, мимо открытых. И отовсюду льется музыка – весело, мощно. Поворот, лестница, снова поворот. Грохот барабанов в ушах. Нет, не барабаны это вовсе – Мора стреляет по корчащимся на полу теням. Искрят пули, рикошетят, сбивая плитку со стен. Бесполезно, друг Мора. Тогда давай бегом, не оборачивайся! Шагом, сталкеры, на нас смотрят мертвые! Не боись, парни! Еще один поворот. Стой, не туда! Точно? Я помню карту.

Мигнув пару раз, загорается в глубине коридора светильник, потом еще один, и еще. Все ближе и ближе. Давай! Летят осколки, но слишком много света, вот уже и с другой стороны приближаются огни. Бегут сталкеры наперегонки, раскаленные стволы автоматов натыкаются на заледеневшие ладони. Сбились с ритма и уже не попадают в марш – и захлебывается музыка, пытаясь догнать людей. Снова взрыв. Поворот. И вот она – дверь! Ключ, пауза, шипение. Тяни!

Сталкеры вывалились на узкий лестничный пролет. Разом налегли на холодный шершавый металл – дверь глухо ударила о косяк. Щелкнул замок, музыка резко оборвалась.

Глава 32

Чирик нашел Пасюка на улице – толстый сталкер, сосредоточенно сопя, пытался отвинтить пулемет от башни БТРа. Сгоревший броневик лежал на боку в придорожной канаве, прямо напротив ворот.

День обещал быть дождливым и промозглым: порывистый холодный ветер гнал над Зоной серые комья облаков: судя по их густому цвету, без осадков не обойдется. Возле поваленной вышки уже суетились пятеро сталкеров, прикидывая, как лучше вернуть конструкцию на место и чем потом закрепить стойки.

Пасюк на четвереньках ползал по броне вокруг башни и тихо матерился. По виду оружие было целым, только ствол немного закопчен и оплавлена коробка электроспуска. Пасюк не знал, как снимается пулемет ПКТ, поэтому дергал и крутил все подряд.

Оторванная им патронная коробка, гремя, поскакала по дороге, отлетела еще какая-то деталь. Пасюк разразился длинной тирадой в честь конструкторов БТРов и пулеметов к ним.

– Слушай, ну на хрена он тебе? – раздраженно спросил Чирик.

– Мне он не «на хрена», – рассудительно пропыхтел Пасюк. – Я его Чикатиле за тысячу баксов загоню.

– Тебе сейчас воевать идти, – попытался урезонить друга Чирик. – Замочат, и никакие баксы не понадобятся.

– А если не замочат? – возразил Пасюк. – Тут нужно все варианты учитывать.

Он наконец разобрался со способом крепления оружия на башне, дернул, хлопнул, вцепился в ствол двумя руками и сорвал его с каретки.

– Опаньки! – довольно выдохнул сталкер, еле удержав равновесие.

Пасюк гордо выпрямился. Он возвышался с пулеметом на броне, как дикарь с дубиной на туше заваленного им мамонта. Чирик заржал.

– Смейся, смейся, – сказал Пасюк. – Ничего не понимаешь в коммерции.

– Как ты Чикатиле пулемет загонишь, когда он только что сам бесплатно всем стволы раздал?

– Он не бесплатно раздал. Он – по ленд-лизу.

– Какую Лизу? – переспросил Чирик.

– Двоечник, – презрительно скривился Пасюк. – После рейда все оружие ему надо вернуть.

– А как же я ему, например, гранаты верну?

– Гранаты возвращать не надо, – успокоил Пасюк. – Гранаты и патроны – расходники. А стволы придется возвратить. Какие целы останутся. А потом, через пару дней, я к нему подвалю и загоню отличный пулемет. По сходной цене. Поэтому возьми вон тот ящик и пошли.

Вслед за Пасюком Чирик спустился в «Бомбу». В баре толпился народ. После вчерашней стычки с «Альтернативой» желающих пойти с Шаманом прибавилось. А уж когда, ближе к ночи, подвалил Доктор, практически вся база подписалась на «рейд возмездия». Ну, кроме тех, кто оставался восстанавливать разрушенные укрепления.

В баре пахло кофе и оружейным маслом – на столах были разложены стволы на любой вкус. Большинство уже экипировалось, но несколько сталкеров еще расхаживали между столами, крутили в руках новинки мирового военпрома, делились мнением. Чирик полюбопытствовал, что выбрал Шаман, – сталкер сидел возле барной стойки, о чем-то тихо переговариваясь с Чикатило, на стуле возле него лежал «Шторм».

Вернулся Пасюк, принес Чирику его автомат и рюкзак. Они подошли к столам и от души запаслись патронами. Чирик не удержался и схватил гранатомет – шестизарядный «Гном».

– Ты хоть стрелять-то с него умеешь? – тихо поинтересовался Пасюк.

– А чего такого-то? Вот сюда нажимать, а отсюда гранаты вылетают.

– Терминатор! – похвалил друг.

– Ладно, ребята, – крикнул Шаман от стойки. – Допиваем, курим и выдвигаемся.

– Началось, – вздохнул Пасюк.

– Жалеешь, что подписался? – спросил Чирик.

– Нет, парень. Жалею, что не доглядели и дали этой заразе на «Радаре» закрепиться. Раньше надо было.

– Я вообще удивляюсь, почему на «Радаре» до этих яйцеголовых не поселился никто. По мне – так идеальное место, готовая крепость.

– Территория слишком большая. Много народу надо, чтобы удержать. К тому же нечисто там, – закончил Пасюк смущенно.

– Как это?

– Не знаю. Многие замечали. Я там однажды остался – не рассчитал маленько, пришлось ночевать. Ну и… – Пасюк замялся. – До сих пор не могу понять: сон это был или на самом деле.

– Чего?

– Ничего! – Пасюк поморщился, как от зубной боли. – Еще слышал я байку, что лет десять тому назад на «Радаре» пытались базу организовать. До первого Выброса продержались.

– А потом?

– Потом зашли туда утром – а они все мертвые, согласно законам жанра, – закончил Пасюк.

– Брехня! – протянул Чирик.

– Брехня. Но с тех пор там никто не жил.

– Выброс позавчера только был, – напомнил Чирик. – А на «Радаре» все живы.

– Сволочи потому что! – уверенно заявил Пасюк.

– Все, подъем! – скомандовал Шаман.

На улице уже начался дождь – мелкий, как пыль, – именно такой, какой Чирик больше всего ненавидел. Холодная взвесь висела в воздухе, оседая на одежде, забираясь под капюшон. Сталкер поежился и посмотрел на часы – начало седьмого.

Шаман оглядел бойцов, столпившихся во дворе, и, коротко махнув рукой, двинулся в Зону.

К десяти нужно быть у «Радара». Насколько Чирик понял, план состоял в том, чтобы отвлечь внимание «альтернативщиков» от чего-то или от кого-то. Может быть, как раз от тех троих, которые были с Шаманом.

Главное – не приближаться к антеннам. Так сказал Доктор. Он специально ради этого и приходил. Чирик раньше не видел его ни разу (и слава богу, потому что к Доктору обращаются только с серьезными проблемами). Доктора в Зоне уважали, многим он спас жизнь. И боялись. Потому что знали, что он – часть Зоны.

И вот вчера в баре Чирику показалось, что Доктор смотрит на тех четверых сталкеров с испугом. Скорее всего показалось, хотя…

– Пасюк, – Чирик ткнул локтем идущего рядом друга, – а что Доктор делать будет, пока мы внимание отвлекаем?

– Не знаю.

Пасюк берег дыхание. Он был, мягко говоря, полноват для сталкера, поэтому темп, заданный Шаманом, оказался для него слишком быстрым – лицо раскраснелось, на лбу блестели капли пота. Может, и не пота, может быть, это дождь, но друг Чирика явно не испытывал удовольствия от утренней прогулки.

Группа сталкеров, стараясь не сбиваться в кучу и одновременно с этим не сильно рассеиваться, двигалась по дороге. Чирик знал, что дальше будет лес, перед которым нужно свернуть направо и пройти вдоль опушки до старого шоссе – оно и выведет к АТП.

Лес уже виднелся вдалеке – черная, разъеденная дождем полоса на краю поля. Дорога от «Бомбы» была хороша тем, что на ней никогда не замечалось аномалий. До самого леса можно было не беспокоиться. Вчера, правда, кто-то из сталкеров высказывался за то, чтобы идти в обход, через болота – для конспирации. Но идея, к счастью, была отвергнута. Во-первых, не успели бы к заданному времени, а во-вторых, как сообщил Доктор, на «Радаре» уже знали об их рейде.

Чирик нет-нет да и посматривал по сторонам. На такую армию, конечно, мало кто осмелится напасть – будь то человек или мутант. Но привычка осталась. Сталкер разглядывал поникшую траву по склонам канавы, поля, теряющиеся в беловатой мути перелески… Зона будто вымерла – ни зверя, ни птицы, только ветер гонит над полем дождевую пыль. И мерный топот множества ног, будто барабанная дробь перед смертельным номером в цирке.

Возле самого леса Шаман остановил отряд, подождали, пока подтянутся отставшие.

Шоссе шло дальше, под сень деревьев, а направо, вдоль опушки, уходила грунтовая дорога. Две жирные глиняные колеи, наполненные водой, петляя, тянулись в поле. И сразу же подарок – метрах в пяти от съезда, ровно посередине грунтовки, клубилась паром аномалия: клякса выгоревшей до кирпичной красноты земли, трещины, пышущие паром. К шуму ветра в деревьях примешивалось довольно заметное шипение – это испарялись капли воды.

– Идем цепью, дистанция два метра, – скомандовал Шаман и первым спустился с шоссе.

– Хорошо хоть, дождь, – прошептал Пасюк.

Чирик его понял: в дождь большинство аномалий становятся заметными. Но идти по раскисшей глине – удовольствие весьма и весьма сомнительное. Оскальзываясь и матерясь, Чирик попутно размышлял: кто мог ездить этим путем? Автомобили в Зоне редкость, они есть только у военных. Но допустим, что вояки зачем-то тут катаются. Как они могли проехать по дороге, которая буквально утыкана аномалиями?

Из-за этих аномалий сталкерам постоянно приходилось сходить с грунтовки и двигаться по полю. Вскоре все были мокрыми по пояс. Но Шаман не сбавлял шаг, и остальным ничего не оставалось, как идти в его темпе.

Наконец впереди показалось шоссе – высокая насыпь выныривала из леса и, по диагонали перерезав поле, уходила туда, где на холме в окружении сосен смутно виднелись строения АТП. На эту дорогу можно было попасть, пройдя по предыдущему шоссе до перекрестка. Но на совете решили, что это слишком опасно – перекресток находится в зоне прямой видимости с «Радара». Теперь, после прогулки через поле, Чирик предпочел бы рискнуть. Судя по выражению лиц других бойцов, многие думали так же.

На насыпи сталкеры снова сбились в кучу, отряхиваясь и счищая с берцев шматки глины. Кто-то предложил перекурить, предложение было встречено гулом одобрения.

– Пять минут, – разрешил Шаман.

Часть сталкеров уселись прямо на мокрый асфальт. Чирик с Пасюком были в их числе – а чего терять, если и так насквозь промокли?

– Слышь, Пасюк, а что это Шаман туда смотрит? – вполголоса спросил Чирик.

– Иди, спроси.

Шаман, дымя сигаретой, расхаживал по обочине дороги, не отрывая взгляда от АТП. И вроде бы к чему-то прислушивался. Шумел лес, срывались с веток капли, тихо переговаривались сталкеры – никаких посторонних звуков Чирик не замечал. Однако вид у командира был довольно-таки встревоженный.

– По-моему, что-то не так, – поделился наблюдением Чирик.

– Чего не так? – Пасюк наконец соизволил посмотреть на Шамана.

– Чего-то он волнуется.

– Не волнуется он. Это тебя колбасит.

– Есть немного, – признался Чирик. – А чего? Сорок бойцов против двухсот. Самого-то не колбасит?

– У нас нет цели брать штурмом «Радар», понятно? Только отвлечь на время. Поэтому работать будут снайперы. А мы с тобой будем вот так же сидеть и курить. Мы – на случай контратаки, чтобы отбиться.

– А если они наши мозги под контроль возьмут?

– Сказано: антенны бьют не больше километра.

– Ну, даже если так. Все равно отбиться от двухсот рыл…

– Ты про Доктора не забыл?

– А чего Доктор? Что он сделает-то?

– Все он сделает. Доктор, хлопец, это Доктор.

– Интересно, откуда они с нашим Шаманом знакомы?

– Знаешь что, – Пасюк наклонился поближе к Чирику и понизил голос: – Я вот сейчас думаю, что мы еще легко отделались, когда попытались этих четырех товарищей на «Янтаре» прижать, понял?

– Как это? – спросил Чирик, хотя уже догадался, к чему клонит друг.

– Эти хлопцы сами кого хошь прижать могут, такое мое мнение. И «Альтернатива» на них охотилась, потому что боялась. А мы, как лохи, чуть не подставились.

– Зато теперь мы сами охотимся на «Альтернативу».

– Не говори «гоп», – посоветовал Пасюк.

Шаман взглянул на часы и резко свистнул. Сталкеры дружно поднялись и снова пошагали по дороге. Теперь, после слов Пасюка, Чирик принялся наблюдать за Шаманом. Командир шел впереди – по пружинистой легкой походке было видно, что ничуть не устал. Но мало ли в Зоне выносливых сталкеров? Это Чирик с Пасюком к долгим рейдам не привыкли (благодаря Пасюку – Чирик был вынужден считаться с привычками напарника). А для многих бродяг подобная прогулка обычное дело. Правда, наверное, не в дождь и не по такой дороге. Но, как отметил Чирик, никто из их отряда неудовольствия не высказывал. Тоже заслуга Шамана – сталкеры явно признали в нем командира.

Уже можно было рассмотреть постройки АТП, возвышающиеся над покосившимся бетонным забором. Дорога пошла в гору. До ворот оставалось не больше пятидесяти метров, когда из-за распахнутой створки выступила высокая фигура в брезентовом дождевике.

Чирик вздрогнул – на миг привиделся мертвый Шпала. Но нет: капюшон плаща был откинут, сталкер разглядел немолодое бородатое лицо. Высокий худой старик. Шаман поднял руку, отряд остановился.

Командир скорым шагом подошел к старику. Пару минут о чем-то переговаривались. Потом дед свернул к лесу, а Шаман вернулся к сталкерам.

– Снайперы! – позвал он.

Отряд пришел в движение, группа снайперов выдвинулась вперед. В основном с СВД, но у пары бойцов была какая-то зарубежная техника.

– Сейчас заходим внутрь. Трое в левый гараж. Трое – в правый. Остальные на второй этаж главного цеха. Не высовывайтесь пока. Ну и вообще, осторожнее. Место у них пристреляно.

– Может, под деревьями залечь? – спросил один из снайперов, показав на лесок, где скрылся старик.

АТП окружал довольно густой перелесок, несколько сосен росло даже на территории двора, а под проломленной крышей гаража колосилась целая рощица молодых березок.

– В лес не лезем, – сказал Шаман. – Лежим, не отсвечиваем. Ждем команды. Я выстрелю. Тогда начинаем. Все, выполнять.

Снайперы, разделившись, пошли занимать места. Шаман проследил за ними, потом повернулся к оставшимся.

– Сейчас они улягутся, мы пойдем во двор, там вдоль забора, что на «Радар» смотрит, как раз навес есть. Пока давайте покурим.

Шаман внезапно замер с сигаретой во рту – вытянул шею, всматриваясь в дорогу, по которой они пришли. Чирик тоже обернулся: от леса отделилась и быстро приближалась к ним большая группа людей.

– Да чтоб вас! – один из сталкеров рывком опустил бинокль. – Мужики, это «Секта!»

Отряд пришел в движение, сталкеры, срывая на ходу оружие, бросились к АТП.

– Стой! – крикнул Шаман. – Оставаться на местах!

Бойцы замерли, хотя кое-кто успел еще сделать пару шагов.

– Дай бинокль, – Шаман, не глядя, протянул руку.

Окрик командира несколько сбил напряжение. Сталкеры нерешительно смотрели то на Шамана, то на приближающихся «сектантов»: с одной стороны, инстинкт требовал свалить с открытого пространства и занять оборону, с другой – Шаман нисколько не волновался, а «сектанты» не проявляли признаков агрессии. Со вчерашнего дня произошло слишком много удивительного… Ну и, наверное, все вспомнили обещание Доктора – помочь. Может быть, это и есть помощь? С Доктора станется.

И все-таки Чирик испытывал странный зуд в ногах – хотелось бежать под защиту укреплений. «Секта»! Этих отморозков в Зоне боятся даже мутанты. Чирик не встречал их ни разу, но наслышан был предостаточно. И про жуткие ритуалы, и про человеческие жертвоприношения… «Новый мир» – так называли они свой клан. Такой новый мир и в кошмарном сне не привидится! Замершего рядом Пасюка, казалось, охватил паралич: он застыл вполоборота, наведя ствол на приближающиеся фигуры, при этом нижняя часть его тела была повернута к АТП.

Шаман долго смотрел в бинокль – так долго, что он уже перестал быть нужен: отряд подошел совсем близко. «Фирменные» серые комбинезоны, легкие бронежилеты, глухие шлемы, закрытые пыльниками лица. «Сектантов» было не меньше, чем сталкеров, а может даже и больше – Чирик никак не мог сосчитать, сбиваясь от волнения. Они шли быстрым шагом как ни в чем не бывало, хотя, безусловно, заметили группу Шамана. Можно было понять, что нападать они не планируют – стволы мирно висели за спинами.

Шаман прошел сквозь застывший строй, медленно двинулся навстречу «сектантам». Те разом замерли, от группы отделился один, вышел навстречу. Командиры остановились, когда между ними было метров двадцать.

– Что-то слышишь? – на всякий случай спросил Чирик.

– Нет, – прошептал Пасюк.

Шаман вернулся к отряду.

– Аминыч, бегом предупреди наших, чтобы не стреляли.

– А куда они?

– Они вон в том леске залягут, – Шаман показал пальцем за спину.

– Это ж «Секта»! Они ж…

– Это свои! – твердо сказал Шаман.

Аминыч, часто оглядываясь, рванул к АТП. Шаман отступил к обочине. Видя, что отряд «сектантов» пришел в движение, остальные тоже сошли с дороги. Некоторые, будто боясь запачкаться, вообще спустились в канаву. Чирик во все глаза смотрел на проходящих мимо героев многочисленных баек и страшилок. «Сектанты» двигались практически бесшумно, без лишних движений, и ни один даже головы на них не повернул. Чирик пытался разглядеть лица, но бесполезно – только плотные пыльники и матовые стекла очков, усыпанные каплями дождя.

«Сектанты» проследовали к дальнему перелеску, за АТП. Шаман еще немного подождал и повел отряд внутрь. Когда подходили к воротам, Чирик заметил слева от забора, на краю рощи, какое-то движение. Всмотрелся, вздрогнул, рванул за рукав Пасюка. Под развесистым дубом, подпирая горбом высокие ветки, замер гигант. Мутант стоял спиной к сталкерам – создавалось впечатление, что он вглядывается с холма в даль.

– Это тоже свой, – неуверенно предположил Пасюк и, покосившись на Шамана, перекрестился.

Внутрь входили аккуратно, прячась за постройками. Вдоль стены пробрались к левому гаражу, нырнули под навес – то ли беседка, то ли недоделанный ангар. Снова закурили, осматриваясь.

Двор АТП был завален мусором и ржавым металлом. Сквозь раскрошившиеся дорожные плиты пробивались молодые деревья, преимущественно березки. Шаман показал на дыру в заборе – напротив центральной постройки.

– Имейте в виду! Надо, чтобы с «Радара» нас раньше времени не заметили. Выбирайте позиции.

Бойцы разошлись по территории, Чирик с Пасюком остались с командиром. Шаман обернулся к ним, увидел Пасюка и еле заметно вздрогнул.

– Слушай, Си… Пасюк! Я тебя очень прошу, не стой у меня за спиной.

– Ты чего, Шаман? – смутился сталкер. – Мы же свои.

– Точно, свои. Как и тогда, – Шаман потер ладонью шею. – Впрочем, ладно, проехали. Пошли, поглядим, как там эти «альтернативщики».

Продрались через заросли, встали в углу забора. До пролома – одна секция. Отсюда был виден лежащий на склоне самосвал: судя по всему, он и пробил брешь в ограждении. Чирику даже стало интересно: куда ехала машина, от кого пытался спастись водитель, удалось ли ему выжить?

Замечтавшегося сталкера привел в чувство болезненный тычок в бедро.

– Чуешь, спрашиваю? – прошипел Пасюк.

– Чего?

– Тухлятиной прет.

Шаман рассматривал территорию «Радара» сквозь щель между плитами. Пасюк косился на угол забора.

– И чего? – спросил Чирик.

– Вот там, – Пасюк ткнул пальцем вбок, – стоит гигант. Метров пять до него. На один прыжок.

Тут до Чирика дошло. Он испытал приступ паники, но тут же вспомнил, что сегодня гигант «свой». Однако же на всякий случай отодвинулся подальше – хотя, конечно, действие это было бессмысленным: плюс-минус пара метров для монстра роли не сыграют.

Шаман повернулся на движение и, отодвинувшись от щели, жестом предложил Чирику посмотреть.

Внимание сразу привлекли пять огромных антенн, торчащих чуть левее большого кирпичного здания. На первый взгляд, «Радар» был совершенно безлюден. Но тут сталкер заметил группу из пяти человек, быстро идущую вдоль железнодорожных путей. Потом на одной из кирпичных вышек в амбразуре мелькнула тень.

В принципе, позиция тут хорошая – от «Радара» до АТП тянулось чистое поле, напрочь лишенное укрытий. Опытный взгляд сталкера отметил среди пожухлой травы несколько аномалий. Если «альтернативщики» пойдут в атаку, можно будет пострелять, как в тире. Чирик поправил гранатомет, висевший на спине, решил, что будет палить, даже не высовываясь из-за забора, по навесной траектории…

– Слышь, Шаман, – услышал он за спиной голос Пасюка. – Забери свою «стрелу», ладно?

– Что, сталкер, совесть?

– Есть немного.

– Это хорошо. С совестью жить красивее. Оставь «стрелу» себе. Она кровотечение останавливает.

– А ты как же?

– Как-нибудь обойдусь.

Чирик оторвался от щели и заметил, что дождь-то уже прекратился, тучи поредели, кое-где даже появились прорехи, через которые проглядывало чистое небо. Он хотел поделиться этой новостью с коллегами, но тут со стороны «Радара» донесся протяжный скрежет, а потом грохнуло.

Шаман, чуть не сбив сталкера, бросился к пролому. Позабыв про осторожность, Пасюк с Чириком в несколько прыжков догнали его и замерли, представляя собой отличные мишени.

Что-то изменилось – вот первое, что понял Чирик. А потом увидел: теперь вместо пяти антенн над горизонтом возвышалось только три.

В следующий момент слева глухо стукнуло, треснуло – одна из сосен начала заваливаться набок. И тут же выяснилась причина: по склону, широко разбрасывая лапы, пронесся гигант. Монстр бежал легко и даже грациозно, будто легкоатлет, только каждый его шаг дрожью отдавался в земле.

– Еще один! – крикнул Пасюк, показывая в поле.

Второй гигант выскочил из леса дальше по склону и тоже устремился к «Радару». Там их уже заметили, на крыше кирпичного здания сверкнуло – два дымных следа стали быстро приближаться к первому мутанту, уже сократившему расстояние до половины. Тут справа, из перелеска, где скрылись «сектанты», затрещали выстрелы, фигуры далеких гранатометчиков попадали вниз. Шаман вскинул свой «Шторм» и дал от бедра длинную очередь. Куда там – расстояние слишком большое! Но Чирик тут же понял: это был сигнал нашим! Над головой, из окон гаража, грянул залп снайперов.

Возле гиганта расцвели коричневые воронки разрывов. Мимо – мутант только покачнулся. А забор уже вон он, рядом. В два прыжка монстр домчался до препятствия, но даже не заметил его – кирпичи брызгами разлетелись в разные стороны. Тут его накрыло еще одним разрывом, но второй гигант уже вломился в забор метрах в тридцати от своего собрата и, не сбавляя скорости, скрылся за постройками. Незамеченная им смотровая вышка с оторванной опорой меланхолично завалилась набок.

– Так вам, суки! – заорал кто-то.

Внезапно Чирик обнаружил, что сталкеры толпятся вокруг, жадно разглядывая поле боя. Сверху падали дымящиеся гильзы, беззвучно отскакивая от плит. Выстрелы слились в сплошной нарастающий рокот. Но нет – не выстрелы это! Ходуном заходили верхушки сосен, воздух наполнился треском. Миг – и склон уже заполнен кипящей массой громадных зверей. Сталкеры замерли, буквально завороженные зрелищем: сотни кабанов вылетели из леса и, широкой дугой растянувшись по полю, понеслись к «Радару». Мелькали оскаленные клыкастые морды, дыбились ощетинившиеся загривки, взлетали комья выбитой копытами земли. Вслед за ними неслись собаки – много, очень много. Между ними элегантными прыжками передвигались какие-то высокие, тощие фигуры – то ли люди, то ли обезьяны, с длинными, до колен, руками. Когда, в ответ на выстрелы, они стали один за другим исчезать, Чирик понял, кто это. Но совершенно не испугался: сегодня все они были СВОИ. Наступала Зона, спешила отомстить за унижения, которым подверглась. Столько мощи было в этой атаке, что, казалось, сам воздух вскипел – каждый вдох обжигал грудь сталкера, разгонял ярость по венам, и вот он уже что-то кричит, смешав свой голос с голосами друзей.

– За Зону-мамульку! – перекрыл шум тонкий вопль Пасюка.

Будто получив команду, отряд сталкеров понесся вперед.

Глава 33

Профессор Круглов, ловя руками равновесие, съехал по слишком крутому железнодорожному склону. Вдогонку ему трещали выстрелы, хлопали разрывы, кричали что-то солдаты. Больно ударившись головой о край нагруженной плитами платформы, Круглов вскочил на ноги и припустил вдоль путей.

Навстречу выбежал отряд в пять человек, двое несли большой деревянный ящик. Сзади ударило особенно сильно, истерично затарахтел пулемет и тут же захлебнулся – Круглов обернулся и увидел, как смотровая вышка медленно заваливается набок, а из бойниц, потешно размахивая конечностями, выпрыгивают солдаты.

Грохот упавшей конструкции ударил уже в спину – профессор снова бежал. Звуки боя нарастали, отряды по три-пять человек продолжали нестись ему навстречу. И чем больше народу убегало туда, тем сильнее гремел бой – разгорался как костер, в который кто-то подкидывал и подкидывал дрова. Валил черный дым со стороны рухнувших антенн, стелился над территорией базы, будто саваном накрывал.

«Неужели конец? Что же Сахаров? – мысли скакали внутри головы в такт прыжкам. – Почему не вмешивается? Лука сказал – всего сорок человек… Откуда знает? И где кадавры? Почему Сахаров не послал их? Единственная сила теперь, когда антенны не работают! Кто завалил антенны?»

Следующая мысль была настолько ужасной, что профессор чуть не упал. «А что, если Сахаров мертв?» Круглов, в кровь разодрав ладони, вскарабкался на четвереньках по насыпи и снова обернулся.

Светило солнце сквозь прореху в облаках. Со стороны Периметра поднималось несколько столбов дыма. Круглов отбежал уже достаточно далеко – грохот выстрелов казался не таким резким. Он заметил группу из четырех солдат, бегущих по дороге вдоль ржавого ангара. Вдруг навстречу им вылетело несколько огромных мохнатых зверей. Один боец не успел увернуться – и вот уже как тряпичная кукла подброшен вверх. Остальные начинают стрелять, мутант припечатывает солдата к стене…

Бегом, бегом! И Круглов бежал из последних сил. Вот дорога свернула под холм, показалась арка знакомого тоннеля. Увидев, как из темноты выходят знакомые фигуры в плащах, профессор попытался закричать, но остатков дыхания хватило только на хриплый всхлип. Он в изнеможении упал на колени прямо в лужу и, задыхаясь и держась за грудь, смотрел, как кадавры деревянной походкой движутся мимо – туда, где по-прежнему громыхал бой.

Зачерпнув окровавленными ладонями воду из лужи, Круглов плеснул в разгоряченное лицо. В груди клокотало, сердце сумасшедшим маятником колотилось о ребра. Но нужно было вставать – безопасно только внизу, рядом с Сахаровым. С протяжным стоном он поднялся и на ватных ногах поковылял к тоннелю.

Внутри было темно. Лампы не горели. Видимо, упавшие антенны повредили проводку. Но света с улицы вполне хватало – Круглов, немного отдышавшись, поспешил по рельсам к смутно различимым воротам. Свод тоннеля отрезал звуки далекой схватки – и на душе стало легче.

Дверь открылась, несмотря на отсутствие электричества, – профессор, прикладывая к панели пропуск, испытал мгновенный испуг: вдруг не сработает? На лестнице тоже было темно. Густая вонь жженого пластика неслась из глубины лестничного пролета. Круглов вспомнил про зажигалку и, кое-как подсветив себе путь, добрался до второго подземного этажа.

Заглянул в жилой коридор, надеясь наткнуться хоть на кого-то из своих. Тут уже было относительно светло: артефакты под потолком давали мягкий красноватый свет. Круглов непроизвольно вспомнил проявочную комнату в институтской фотостудии. Он убрал зажигалку и осторожно двинулся вперед.

Было тихо. Горелой вони здесь почти не ощущалось, но вместо этого по жилому этажу растекался какой-то другой запах… странный, но при этом неуловимо знакомый. Длинный коридор с рядами симметрично расположенных дверей уходил в красноватый сумрак. Круглов шел медленно, стараясь сдержать хриплое дыхание, – прислушивался. И вот наконец живой звук: тихое журчание воды. Он уже хотел постучать в дверь, но тут заметил возле ручки какие-то темные полосы.

Профессор чиркнул еще не успевшей остыть зажигалкой: на двери отчетливо виднелись четыре кровавых черты – следы пальцев. И сразу же вспомнилось, откуда знаком запах, плавающий в коридоре.

Однажды Круглов стал свидетелем автомобильной аварии. Ехавшая перед ним легковушка вдруг потеряла управление, на полном ходу угодила под колеса грузовика и, отброшенная, слетела в овраг. Там было достаточно глубоко, машина несколько раз перевернулась, прежде чем достигла дна. Круглов помогал доставать тела. В покореженном, раздавленном салоне автомобиля, стоял точно такой запах – запах свежевспоротой плоти.

«Вверх или вниз?» – мысль остановила зарождающуюся панику. Куда бежать: вверх или вниз? К Сахарову или наружу? Наверху – ужас наступающей Зоны, внизу – красная тишина с запахом бойни. Что здесь произошло, почему никого нет?

Круглов развернулся и на цыпочках двинулся к выходу. Нужно идти к Сахарову. Дмитрий Константинович держит все под контролем, с ним безопасно. В свете зажигалки на полу возникла не замеченная ранее деталь: из одного дверного проема в коридор вели отпечатки армейских подошв. За годы работы в Зоне Круглов привык к таким следам – не один раз приходилось устраивать разнос лаборантам, вторгшимся на «Янтарь» в грязной обуви. Но только в данном случае отпечатки имели темно-красный цвет.

И вот теперь профессор решился. К черту Сахарова, к черту эти пропахшие смертью подземелья! Пусть будет Зона, и пусть придется отвечать. Но только не здесь. Круглов выскочил на лестницу и с наслаждением вдохнул вонь горелой пластмассы. Наверх!

Крепкие руки ухватили профессора и потащили вниз. Защелкала по ступенькам выроненная зажигалка. Круглов заорал, тут же получил удар под дых и зашелся в кашле. Он цеплялся за перила, но это было бесполезно – сила, увлекающая его вниз, была непреодолима.

Проскочили мимо площадки третьего подземного этажа. Из коридора, ведущего к основанию антенн, доносился треск бушующего пожара. Сполохи далекого пламени давали достаточно света, чтобы Круглов смог рассмотреть своих похитителей: трое то ли солдат, то ли сталкеров. Свои! – вспыхнула надежда, когда заметил, что похитители одеты в плащ-палатки. Но надежда сразу потухла: эти были слишком живыми. Профессора тащил самый крупный из них, со свирепым лицом, заросшим густой бородой.

Остановились на площадке перед массивной стальной дверью – бородатый отпустил Круглова, и профессор замер, прижавшись спиной к ледяному металлу. Вспыхнул ярчайший свет – кто-то из них включил фонарь. Круглов, болезненно вскрикнув, зажмурился.

– Здравствуйте, Василий Сергеевич, – произнес вроде бы знакомый голос, – вы не могли бы провести нас к академику Сахарову?

– А? – пискнул Круглов.

– К Сахарову, – терпеливо повторил голос. – У нас к нему важное дело.

Щурясь, профессор вгляделся в говорившего: перед ним стоял доцент Иванов, пропавший без вести коллега профессора Игнатьева. Только теперь внешность научного сотрудника неуловимо, но разительно изменилась: ни наивности, ни любопытства – на профессора смотрел бывалый сталкер. И от взгляда этого сталкера хотелось спрятаться.

– Но, но… – промямлил Круглов.

– Не надо так много говорить, – попросил другой сталкер, с худым хмурым лицом.

– Веди! – приказал бородатый.

И Круглов повел. Они поднялись на лабораторный этаж. Иванов выключил фонарь – профессор тихо застонал, когда мир снова погрузился в багровую полутьму.

Здесь запах крови чувствовался намного сильнее. И опять ни души. Круглов внезапно почувствовал прилив благодарности к своим конвоирам – просто за то, что они есть, что они живы и идут рядом.

Вышли к круговому коридору, опоясывающему лабораторию Сахарова. И Круглов, всхлипнув, замер: по полу к ближайшей двери вели жирные кровавые мазки. Как будто здесь проволокли здоровый кусок разделанного мяса. Профессор повернулся к спутникам, попытался что-то сказать, но бородатый отодвинул его и, заглянув в коридор, оценил обстановку.

– Живете, как на скотобойне, – упрекнул он.

– Это… это не вы? – проблеял Круглов.

– Нет, старик, это вы, – сказал хмурый сталкер.

– Но что здесь произошло?

– Спокойно, профессор! – погрозил пальцем Иванов. – Не надо нагнетать. Мы сами только что зашли. У антенн крови еще больше было. Но это тоже не мы!

– Давай к Сахарову, – напомнил хмурый.

– Нет-нет, я туда не пойду, нет, – залепетал Круглов. – Там кошмар.

– Это твой кошмар, дядя, – прогудел бородатый и толкнул профессора в спину.

Подбадриваемый тычками, Круглов потащился по коридору. Проходя мимо двери, в которую уходили кровавые дорожки, профессор рефлекторно придвинулся к конвоирам. У стены, где стояли ветхий диван и кадка с пальмой, тоннель плавно заворачивал влево. Они прошли мимо входа в его собственную лабораторию. Круглов облегченно выдохнул, не заметив ничего необычного.

И вот наконец слева показалась дверь: массивный щит с круглым решетчатым окошком – вход к Сахарову. На стене красным огоньком светилась панель с кнопками. Получив удар под ребра, Круглов нажал клавишу вызова. Мелодично зажурчал звонок.

– Что?! – резко выкрикнул динамик голосом Сахарова.

– Это я, Дмитрий Константинович, – жалобно произнес Круглов.

– Не сейчас!

– Я по делу, – пискнул Круглов, схлопотав еще один тычок.

– Какое дело, профессор? Вы не видите, что творится?

– Я знаю, что с антеннами! – вырвалось у Круглова без всякого понукания.

Раздался короткий писк, на панели загорелась зеленая лампочка – коридор озарился ярким светом. Иванов вошел внутрь, за ним последовал хмурый сталкер. Бородатый, отшвырнув профессора назад, шагнул следом и закрыл за собой дверь. Зеленая лампочка на панели снова сменилась красной.

«Возьмите меня!» – чуть не крикнул Круглов, обнаружив, что снова остался один в страшном красном коридоре.

Нужно было бежать. К Луке, к мутантам, к войне с Зоной… Но только не оставаться здесь. Нет, нельзя бежать, они услышат шум, они нападут… Профессор прижался к стене и осторожно двинулся обратно.

Вот двери его лаборатории – как раз над проемом, возле негорящей лампы, на потолке светится «шар». Внутри тихо, только чернеющая щель между створками чуть отливает красным – с той стороны тоже горят артефакты. Профессор крался, стараясь дышать потише и поменьше, чтобы не вдыхать этот тошнотворный, ядовитый запах свежей смерти. Нет, не нужны эти опыты никому… пусть остаются здесь. Пусть они все остаются здесь! На улицу! К Периметру! Домой! А как же наука? На хрен науку! Не может существовать на свете наука, которая пахнет свежевыпотрошенным человеческим телом. И ни к каким открытиям не ведут вот такие кровавые следы.

Круглов как раз приблизился к страшным полосам на полу. За той дверью тоже было темно. Профессор, распластавшись вдоль стены, боком полз к выходу. Что это?! Обжигающими осколками разорвался в груди шар страха – из-за двери послышались звуки.

– Нет, нет, не так! – тихий мужской голос.

Глухой стук, несколько мокрых шлепков, короткий скрип – кто-то открыл шкаф.

– Ладно, я сам. Ты ничего не понимаешь, – снова пробормотал голос. – Пусть эти лежат тут. А это сердце. Его в угол. Еще одно давай…

И снова серия шлепков, потом шуршание. В щели мелькнул яркий свет и сразу же погас.

– Я тут не отрежу, топор нужен. Точно, возле генератора! Пошли.

Круглов, только сейчас заметив, что все это время не дышал, со свистом втянул воздух. Бежать! Развернувшись, профессор рванул обратно по коридору. Он не знал, что было за дверью, но благодаря какому-то антинаучному чутью осознавал – с этим нельзя встречаться, потому что это даже страшнее смерти.

В несколько секунд добежав до двери Сахарова, он трясущимися пальцами стал тыкать в клавишу вызова. Панель откликнулась ласковой трелью – настолько неуместной в багровом аду безлюдного подземелья, что Круглов на секунду засомневался в реальности происходящего.

По коридору разнесся стук захлопнувшейся двери, и обострившийся слух профессора уловил шаги – тихие, но при этом грохочущие как гром. Обежать по кругу? А если они ждут с той стороны? Круглов принял решение – в несколько прыжков он долетел до своей лаборатории и скрылся за дверью.

Знакомая обстановка подействовала успокаивающе. Круглов даже отметил то, что не замечал при свете: артефакты на потолке располагались в виде каких-то геометрических рисунков, расходящихся от центра, который, судя по всему, находился где-то в центральной лаборатории.

Профессор метнулся к шкафу. Там, как он помнил, находилось оружие – опытный образец гравитационной пушки, разработку которой Сахаров поручил группе Круглова. Прототип работал плохо, канал ствола иногда разрывало – до сих пор не получалось создать строго направленный поток.

Полки, уставленные контейнерами, коробки с приборами, ноутбук… Оружия на месте не было! «Да потому что сам отдал его на обкатку физикам!» – вспомнил Круглов. Что делать? Сидеть тихо? Найдет. Он чувствует живую плоть, он питается ею. Профессор задрожал.

И тут взгляд его упал на баллончик с краской. В памяти возникли сцены из видеозаписи похода к Горелому хутору: желтый дым, в котором гибнет группа Хвостницкого, пьяный Игнатьев, «практическая магия»… План сложился мгновенно – профессор цепко ухватил баллон.

– Главное, быть внутри матрицы, – шептал Круглов, чертя на полу геометрические фигуры.

Стол мешал, он быстро отодвинул его. Закончив, бросился к шкафу, начал рыться в контейнерах, под треск дозиметра отбрасывая на пол ненужные артефакты. Наконец комплект был собран – у Круглова еще хватило ума сунуть в карман «пробку» от радиации. Он метнулся к матрице и, находясь внутри, быстро расставил предметы по местам. Замер в ожидании.

Тишина. Темно, только тлеют артефакты под потолком… И вдруг душа профессора резко ухнула вниз: из красного сумрака выступила фигура. Заляпанный темными пятнами камуфляж, лицо в каких-то кляксах. На груди мягко искрится диск артефакта, замотанный в окровавленный бинт. В руке, черной от крови, канцелярский нож с выпущенным на всю длину лезвием.

– Звал? – тихо поинтересовался демон.

Круглов коротко взвизгнул, ноги не выдержали, он рухнул на колени: в лишенном всего человеческого облике монстра вдруг проступили знакомые черты. «Это же полковник Кольцов!» – ударила в голову мысль.

Полковник шагнул вперед – и будто бы наткнулся на невидимую стену. Артефакты на полу полыхнули зеленым. Демон вскрикнул от боли и отскочил.

– Закрыто! – сказал он, обернувшись назад.

– Подождем, – прошипела темнота.

Круглов обхватил голову руками и протяжно завыл.

Глава 34

Первое, что бросалось в глаза: зеленый узорчатый ковер на полу. Богатый ковер, густой – он очень неуместно смотрелся на растрескавшемся бетоне. Посреди небольшой комнаты стоял стол с четырьмя стульями, на столе – ваза с яблоками. На кафельных стенах несколько репродукций, виды Москвы в разные времена года. С потолка свешивалась настоящая люстра с хрустальными подвесками. В противоположной от входа стене – две двери. Не успели сталкеры разглядеть обстановку, как левая дверь резко распахнулась.

– Ну, что у вас? Быстро! – маленький полноватый человечек в белом халате и шапочке выскочил в комнату и замер с полуоткрытым ртом, заметив три фигуры в плащ-палатках.

– Кто вы? – резко крикнул старик.

– Здравствуйте, – сказал Молодой. – Мы пришли вас убить.

– Тихо ты! – прошипел Зубр.

– А чего такого? – возмутился Молодой. – Нам нельзя, а этому карлику можно, да?

– Это как раз тот случай, когда размер не имеет значения, – медленно произнес Сахаров.

Он уже успел прийти в себя. Внимательно рассмотрев гостей, академик грустно улыбнулся и подошел к столу.

– Садитесь, молодые люди, – предложил он, дополнив слова соответствующим жестом.

Сталкеры переглянулись.

– Садитесь, прошу вас, – повторил Сахаров, опускаясь на стул. – Нам предстоит серьезный разговор. От него многое зависит. В ногах правды нет.

Зубр сел напротив Сахарова, Мора с Молодым переставили свои стулья поближе к другу. И тут от входной двери донеслась переливчатая трель звонка – сталкеры вздрогнули, обернулись.

– Не обращайте внимания, – успокоил Сахаров. – Это сейчас неважно. Яблок хотите?

– Нет, – дружно ответили сталкеры.

– Жаль. Я должен извиниться за то, что пытался вас убить. Мне показалось, что вы представляете для моего проекта опасность. И, как видите, я оказался прав. Вы – доцент Иванов, правильно? А вы – старший сержант Зубарев, с Периметра, так? А вот про вас я ничего не знаю, не представитесь?

– Незачем, – отрезал Мора.

– Незачем так незачем, – согласился Сахаров. – Ваш четвертый коллега, лейтенант Китаев, как я понимаю, руководит безобразием наверху? Хочу сразу оговориться… ну, чтобы у вас не создалось ложное представление о положении дел. Убить меня у вас не получится. Проникнуть в мою лабораторию ваши товарищи не смогут. И скоро с Большой земли прибудет подкрепление. От коалиционных сил.

Сталкеры смотрели на Сахарова, молча обдумывая полученную информацию. Зубр украдкой покосился на Мору – тот, заметив взгляд друга, пожал плечами. Молодой вытащил сигарету и закурил.

– Врете вы все, товарищ академик! – сказал он, выпустив дым к потолку.

– Спорить не будем, – предложил Сахаров. – Давайте лучше по делу.

– А какое у вас к нам дело? – спросил Мора.

– Обычное. Я предлагаю совместить наши усилия. Моя работа практически закончена. Ваши разрушительные действия, впрочем, могут меня задержать. Ненадолго. Но что уж поделать! Надо было либо убить вас побыстрее, либо договориться раньше. Видите ли, я тут навел о вас справки…

– Подключились к информационному полю Зоны? – оживился Молодой.

– Типа того, – кивнул академик. – Полученная информация была весьма фрагментарна. Но кто вы такие, я знаю. Подозреваю, правда, что вы сами этого не знаете. Ну да ничего, пусть будет сюрпризом. А пока, признавая вашу ценность для моей работы, я готов заплатить за помощь очень и очень высокую цену.

– Можно поподробнее про вашу работу? – попросил Молодой.

– Извольте. Наверное, вам уже известно, что я принимал участие в исследованиях научной группы под кодовым названием «Новый мир». О цели проекта сейчас распространяться не буду, скажу только, что я занимался там проблемами сознания. Знаете, что такое сознание?

– Наслышаны, – Мора покосился на Молодого.

– Ну да, ну да, – кивнул Сахаров. – Вы забрали электронный планшет Хвостницкого. Думаю, общая картина ясна. Результаты моей работы таковы, что на данный момент я способен управлять человеческим сознанием, перемещать его с одного носителя на другой… Короче говоря, я добился того, о чем мечтало человечество с начала своего осознанного существования, – бессмертия.

– Видели мы твоих бессмертных, – пробасил Зубр. – Воняет от них.

– Это пока издержки производства, – отмахнулся Сахаров. – Кадавры – далеко не идеальное решение… К тому же сознания в них, строго говоря, не было. Там был я. Временно, через ретранслятор. Удивительное дело, ребята: стоит из тела убрать сознание – и оно, физически абсолютно здоровое, начинает умирать. Как только сознание возвращается – опять запускаются жизненные процессы… Но мы отошли от темы. Про бессмертие: в общем, я с гордостью могу заявить, что мои исследования увенчались успехом. Теперь любой человек может жить вечно.

– А выбирать будете вы? – спросил Мора.

– Чего выбирать? – не понял Сахаров.

– Ну, кому жить вечно.

– А что вас смущает? Из меня получится хороший Всевышний.

– Меня смущает, что функции Господа Бога взял на себя человек весьма сомнительных человеческих качеств.

– Впервые встречаю сталкера-моралиста, – Сахаров иронично поглядел на Мору.

– Видите ли, у нас сейчас речь идет о таких глобальных материях, что оценивать их нужно прежде всего с позиций морали. Вы получили власть над Зоной – и тут же переубивали кучу народа. А теперь ваше открытие сулит вам власть над миром.

– Давайте подсчитаем, сколько народу убили вы, для того чтобы сидеть сейчас здесь? – предложил Сахаров. – Или вам можно?

– Тут не стоит сравнивать. Мы не претендуем на звание Всевышнего. И наш поход, кстати, спровоцирован исключительно вами.

– Ваш поход, сталкер, спровоцирован исключительно Зоной. Именно она поставила перед вами задачу, и вы просто физически не могли ее не выполнить. Но любой здравомыслящий человек в этом противостоянии принял бы мою сторону.

– Знаешь, старик, – сказал Зубр. – Если бы сейчас можно было спросить у тех трупов, в плащ-палатках, за кого они – за нас или за тебя… Понимаешь, к чему я клоню?

– Понимаю, сталкер. И даже могу устроить этот опрос, веришь? – Сахаров засмеялся, увидев, как вздрогнул Зубр. – Но, к счастью, я получил возможность не считаться с мнением идиотов. Мои исследования стоят всех жизней, которые на них затрачены.

– Вот как раз с этим бы ваши жертвы и не согласились, – вставил Мора.

– Знаете, в нацистской Германии был такой доктор Менгеле. Проводил бесчеловечные опыты над живыми людьми. При этом продвинул медицину так далеко вперед, что словами не описать. Прогрессивное человечество его осудило, но до сих пор пользуется плодами этих экспериментов. К тому же прошу заметить, что я свои опыты проводил на сталкерах – то есть, по определению, на отбросах общества.

– А с чего вы решили, что они отбросы? – спросил Молодой.

– А кто ж они, если в нормальном мире не ужились? Много в Зону сбегает успешных людей? Образованных? Способных принести пользу?

– По-разному в Зону попадают, – возразил Зубр. – Не тебе судить, кто полезен, а кто бесполезен. Может быть, человек всю жизнь дурью маялся, а потом в один удачный момент взял да и прострелил башку такому, как ты. Вот и польза. И, между прочим, для того, чтобы быть нормальным человеком, не обязательно иметь образование.

– Вы, кстати, образованных тоже перестреляли, насколько я знаю, – добавил Мора.

– О чем это вы? – удивленно поднял брови Сахаров.

– О людях из лаборатории у Янтарного. Своих коллегах по «Новому миру». Вспомнили?

– Еще неизвестно, сам ли ты до всего додумался, или у них идеи украл, – мстительно заметил Зубр.

– Их исследования мне очень помогли, – признал Сахаров, помолчав. – Но я бы и без посторонней помощи закончил свою работу, только позже. И не твое дело, сталкер, кого и за что я убиваю. Понял?

– Вот поэтому, гнида яйцеголовая, ты не должен иметь власть, – в тон ему резюмировал Зубр.

Он потянулся за автоматом. Мора тоже дернулся. Но Сахаров предостерегающе поднял руку.

– Подождите. Боюсь, вы неправильно оцениваете ситуацию. Посмотрите, пожалуйста, наверх.

Сталкеры задрали головы и сразу поняли, что имел в виду старик: на потолке, среди проводов и каких-то металлических штанг, прямо над столом висела, покачиваясь из стороны в сторону, небольшая сфера синего цвета.

– Я зову его Шарик, – сказал Сахаров. – Можете полюбоваться.

Шар спустился ниже и завис над столом чуть выше уровня голов сидящих. Вблизи стали видны подробности: полупрозрачный синеватый сгусток какой-то светящейся материи, по поверхности ветвились нити электрических разрядов, отчего казалось, что шар покрыт шерстью.

– Ручная шаровая молния, – пояснил Сахаров. – Приобрел именно в той лаборатории у Янтарного, о которой вы упомянули. Идеальный охранник. Генерирует разряд такой мощности, что одного удара хватит для превращения человека в пепел. Именно это произойдет с вами, если вы не будете вести себя цивилизованно. Поэтому предлагаю вернуться к конструктивному диалогу.

Синий шарик, угрожающе пощелкав, снова поднялся к потолку.

– Как вы им управляете? – спросил Молодой. – Ведь для этого, как я понимаю, нужна какая-то матрица.

– Мы сейчас внутри нее, – охотно пояснил Сахаров. – Видите все эти артефакты в проводах? Кто бы сюда ни зашел, он тут же окажется под моим контролем. Так что разрушение антенн вам не очень помогло. Я потерял связь с кадаврами наверху, но внутри своей лаборатории я по-прежнему царь и бог.

– У вас тут как на Станции, – сказал Молодой.

– Чего?

– Как у Кристалла. Я вспомнил, на что это похоже. Там тоже везде «шары». И выжигатель – как ваши антенны.

– Правильно, – кивнул Сахаров. – Принцип работы один и тот же. Только Кристалл через свою матрицу может управлять всей Зоной, а я почему-то… Короче говоря, у меня есть очень много вопросов, ответы на которые находятся на Станции. И вы можете мне помочь. Благодаря вам я надеюсь захватить Кристалл. Понятно?

– Страшно представить, – вполголоса сказал Мора.

– Что? – переспросил Сахаров.

– Я говорю, если вы доберетесь до Кристалла, то превратите Зону в такую жопу, что страшно представить.

– И не только Зону, – пообещал Сахаров. – Кристалл – такой мощный инструмент, что даже дух захватывает. Это та самая точка опоры, с помощью которой можно перевернуть Землю! Желаете поучаствовать в этом?

– Я отказываюсь, – твердо сказал Мора.

– Почему? Страшно?

– Именно поэтому. Ваши коллеги уже переворачивали Землю. И создали Зону. А что создадите вы?

– Я создам действительно «Новый мир». Несмотря на все ваши обвинения, я все-таки не чудовище, а адекватный человек. Хотите верьте, хотите нет, но я действительно собираюсь сделать мир лучше.

– Чисто русская черта, – сообщил Мора Зубру. – Пытаться сделать мир лучше. Столько народу уже положили…

– Нет, я все-таки не понимаю, – встрял Молодой. – Мы все находимся внутри контура матрицы, но управлять вот этим шаром можете только вы. Почему?

– Чувствуется научный склад ума! – похвалил Молодого Сахаров. – Вот почему.

Ученый достал из внутреннего кармана халата серый полупрозрачный цилиндр сантиметров десять высотой и на ладони продемонстрировал Молодому.

– Вот. Это как раз тот идеальный носитель сознания, который должен заменить несовершенное человеческое тело. Через него я всем тут управляю. Он соединен и со мной, и с матрицей.

– Узнаешь? – посмотрел Молодой на Мору.

– Такое хрен забудешь, – кивнул тот. – Только что-то маленький.

– По размеру интеллекта.

– Вы о чем, ребята? – спросил Сахаров. – Это определенный тип артефакта. Очень редкий. Но когда мы доберемся до Кристалла, эту проблему тоже решим.

– Не доберемся мы до Кристалла, – заявил Зубр.

– С вами или без вас, но доберемся, – обнадежил Сахаров.

– А вы не боитесь нарушить систему? – спросил Мора.

– Какую систему? – весело воззрился на него Сахаров. – Вы про так называемое «мироздание»? Не боюсь, нисколько не боюсь. То, что сейчас происходит, это закономерный результат научно-технического прогресса. Вы только представьте, какие горизонты открываются перед нами! Перед человечеством. Опыты с сознанием – всего лишь малая часть того, что дало мне исследование Зоны. Просто на все времени не хватало – проскакивал грандиозные открытия, только метки ставил: «nota bene». Но теперь времени будет сколько угодно! И вообще, я не понимаю вас, молодые люди, – сменил тон Сахаров. – Вам предлагают стать бессмертными, а вы нос воротите. Или вы просто еще не поняли?

– Я понял, что ты возомнил себя Богом, – сказал Мора. – И тебя нисколько не заботят последствия.

– Ну и какие, сталкер, по-твоему, могут быть последствия?

– Я не знаю. Но ведь и ты не знаешь. В этом-то и проблема.

– И что? – спросил Молодой. – Этот цилиндр способен служить носителем сознания вместо человеческого тела?

– Разумеется, об этом я и говорю, – Сахаров повернулся к Молодому, явно отдавая предпочтение общению с ним. – Чисто теоретически я могу перенести на него свою личность.

– А что будет с телом?

– Ничего. Все останется по-прежнему. Я точно так же буду осознавать себя внутри него, но мое «я» переместится в этот носитель. Только нужно держать его при себе. Или, если хотите, вместо живого тела можно использовать механическое. Робота, грубо говоря. Я уже заказал, кстати, у наших японских коллег. Обещали скоро доставить. И прошу заметить, что этот носитель открывает перед нами целый набор экстрасенсорных возможностей.

– То, что вы называете сознанием, раньше называли душой, правильно? – спросил Зубр.

– Да, аналогия вполне корректна, – согласился Сахаров.

– Куда девается душа после смерти?

– Сложный вопрос, – Сахаров на секунду задумался. – Я не знаю, честно говоря. Да это и неважно сейчас.

– А вдруг именно это и важно? – спросил Зубр.

– Видите ли, сталкеры, – Сахаров утомленно потер глаза. – Вы запрограммированы на то, чтобы воспринимать меня как врага. Понимаете? Но, если включить логику, никакой проблемы тут нет. Да, пришлось проводить опыты на людях. Да, я сейчас не могу предугадать все последствия. И не гарантирую, что мой «Новый мир» будет честным и справедливым. Но наука всегда – повторяю: всегда! – стремилась сделать человека бессмертным. И вот я добился этого. Спросите себя: вы действительно не хотите жить вечно?

Сахаров снова продемонстрировал сталкерам цилиндр и, хитро подмигнув Зубру, убрал его в карман.

– Подождите, – сказал Молодой. – А почему же вы до сих пор не перенесли свое «я» в этот цилиндр. Если это цель вашего исследования?

– Не так-то это просто, – заявил Сахаров. – Нужен транслятор, «декодер», без него невозможно перенести сознание с одного носителя на другой.

– «Декодер»? – переспросил Молодой. – Это то, что искали ваши люди под Горелым хутором?

– Точно. Он у вас?

– У меня.

Молодой открыл один из контейнеров на поясе и достал маленький фиолетовый шарик со светящейся синей точкой внутри. Он покатал его на грязной ладони, демонстрируя Сахарову точно так же, как тот только что предъявлял сталкерам цилиндр.

– Уникальная вещь, – произнес Сахаров, разглядывая «декодер». – Порождается лишь одним типом аномалии. И то достать можно, только активировав ее, что, как мы убедились, весьма небезопасно. Я еще полгода назад предсказал его существование. И вот он перед нами.

– Просто соединить ваш цилиндр с моим «декодером»? И – все?

– Именно так, коллега. Вы со мной?

– Да, – твердо сказал Молодой.

– Ты чего, дурень… – начал Зубр.

– Замолчи, дикарь, – скривился Молодой. – Вам дай волю, вы всех ученых опять на костры потащите.

Он поднялся и вместе со стулом перебрался к Сахарову. Теперь они сидели напротив: два сталкера против двух научников. Зубр тяжелым взглядом смотрел на Молодого. Мора, отвернувшись, закурил.

– Молодые люди, – Сахаров нарушил затянувшуюся паузу. – Пора решать.

– Шел бы ты вместе с этим засранцем…

– Подожди, – Мора положил руку на плечо друга.

– Альтернативы нет, Мора, – сказал Молодой.

– Видимо, так, – кивнул сталкер, глубоко затянувшись.

– Я это уже полчаса пытаюсь доказать! – улыбнулся Сахаров.

– Вы уже доказали, – успокоил его Молодой и кивнул Море: – Нормально поотжигали, бро!

– Не скажешь, откуда у тебя гранаты? – спросил Мора.

Зубр непонимающе посмотрел на друга. В следующий момент Молодой ударил Сахарова локтем в лицо и одновременно с этим вытащил у него из-за пазухи цилиндр.

– Гад! – заорал ученый, хватаясь за окровавленный нос.

Молодой резким движением соединил артефакты – и тут же с потолка по нему хлестнула толстая электрическая дуга. Грохот, треск – сталкеров отбросило назад. Они успели увидеть, как впившаяся в тело друга молния буквально взорвала его: взвились полы плащ-палатки, дымящийся бронекостюм рухнул на пол, шлем откатился в сторону. Мора отвернулся, чтобы не видеть того, что находилось внутри. Зубр не отвел глаза, но смотреть было практически не на что: от головы Молодого осталась горсть черных углей.

Сталкеры встали на ноги, с другой стороны поднялся Сахаров. Пахло озоном и горелой плотью. В наступившей тишине раздался мелодичный звон – это цилиндр докатился до вазы с яблоками и ударился о ножку: он сменил серый цвет на фиолетовый, но в остальном остался таким же.

– Подонки, – гнусаво прорычал Сахаров. – Конец вам.

Мора с Зубром синхронно подняли глаза к потолку – но электрического шара там уже не было. И на полсекунды предвосхитив движение Сахарова, Мора вскинул автомат: ученый замер на месте, переведя взгляд с артефакта на сталкеров.

– Даже сейчас можно договориться, – оценив диспозицию, сказал он тихо.

Слова выходили невнятно – кровь продолжала сочиться из ноздрей, усы с бородой уже пропитались насквозь, красные капли срывались с подбородка и продолговатыми пятнами расплывались на белом халате. Но ученый этого не замечал, он пристально смотрел на Мору, ожидая его решения.

– Не о чем с тобой договариваться, – сказал Мора.

– А за Молодого я буду убивать тебя медленно, – тихо пообещал Зубр.

– Я все исправлю, обещаю! – Сахаров поднял вверх руку, словно принося клятву.

– Мы сами все исправим, – ответил Мора.

Внезапно раздалась трель звонка. Зубр с Морой сначала даже не поняли, что это за звук, зато Сахаров сориентировался мгновенно. Он сунул руку в карман – и дверь в лабораторию открылась. Сталкеры резко развернулись, вскинув автоматы: внутрь, пошатываясь, вошла фигура в плащ-палатке.

Потом еще одна, и еще – всего семь кадавров. И каждый, проходя через порог, приносил с собой облако темного дыма: запах гари наполнил лабораторию. Мертвецы выстроились возле двери, будто бы ожидая приказа. Из-под капюшонов торчали заросшие подбородки. Черная щетина оттеняла бледность мертвой кожи. Руки в красных пятнах, с синими овалами ногтей. Дождевые капли стекали с плащей и неслышно падали на ковер.

– Убейте их! – заорал Сахаров, метнувшись к столу.

Кадавры двинулись вперед. Но ни Зубр, ни Мора не стали стрелять, потому что сразу поняли – мертвецы идут не к ним. Сахаров, видимо, тоже понял это, потому что начал медленно отступать.

– Убейте их! – снова закричал он, но теперь в голосе слышалась паника.

– Ты кому, им или нам? – спросил Мора.

Сахаров отходил машинально – он знал, что деваться ему некуда, но инстинктивно пытался оттянуть встречу со своими творениями. Наверное, это понимали и кадавры, потому что тоже не спешили. Ученый уперся спиной в закрытую дверь и замер, шмыгнув окровавленным носом. Один из подошедших мертвецов протянул руку. Помедлив, Сахаров вытащил из-за пазухи цилиндр и вложил в покрытую трупными пятнами ладонь. Кадавр развернулся, подошел к Зубру и отдал ему артефакт.

– Сталкеры, я предлагаю вам вечную жизнь! – крикнул Сахаров.

– Им предложи, – посоветовал Мора. – Хотя, твоими стараниями, она у них уже есть.

– И, как я вижу, они готовы с тобой поделиться, – со злобным торжеством добавил Зубр.

Друзья наклонились к останкам Молодого. Разряд сжег тело буквально до пепла – даже костей не осталось. Зубр вздохнул и аккуратно вытащил из рукава комбеза плетеную «фенечку». Поднялся, кивнул Море. Сталкеры пошли к выходу, кадавр двинулся следом. На пороге обернулись: Сахаров стоял в окружении трупов, все так же прижимаясь к стене. Ученый переводил безумный взгляд с одного мертвого лица на другое, будто бы ждал чего-то. Мора с Зубром шагнули в дымную темноту коридора. Мертвец прикрыл за ними дверь. Щелкнул замок, и спустя секунду свет в круглом окне погас.

Глава 35

Дождь перестал, и настроение улучшилось. Казалось бы, не изменилось ничего: отряд под предводительством лейтенанта Бехтерева все так же ехал по Зоне. По сторонам шоссе тянулись раскисшие, слякотные пейзажи. Сверху нависали низкие беспросветные облака. В конце пути их ждал странный персонаж под названием академик Сахаров, в чье распоряжение они должны были поступить. Весь этот негатив никто не отменил, но кончился дождь – и на душе у лейтенанта Бехтерева стало значительно легче.

Командир с тремя бойцами ехал впереди, на УАЗе. Сзади рычали три БТРа, на броне тряслись солдаты. Всего сорок человек. Добровольцы. Позарились на большие деньги. Впрочем, тут нет ничего предосудительного: он, Бехтерев, сам вызвался послужить этому Сахарову из меркантильных соображений. Уж больно хороший заработок сулила месячная командировка в Зону. А если учесть, что весь его дополнительный доход от общения с «законниками» накрылся после того, как «Закон» полным составом зачем-то переметнулся к Сахарову, эти деньги были как нельзя кстати.

Не так много, конечно. С артефактов они с Кольцовым делали больше. Но, возможно, эта тема на «Радаре» опять наладится. Опасно, конечно. Но риск приемлемый. Лейтенант был далеко не новичком в Зоне, служил на Периметре уже третий год (между прочим, участвовал в ликвидации прорыва у двадцать пятого километра), так что прекрасно понимал, на что идет. К тому же он кое-что узнал про этого Сахарова, кое-что, о чем не должен был знать…

Они проехали мимо возвышенности, на которой виднелись развалины радиолокационной станции. Бехтерев знал, что здесь находится одна из самых крупных баз нелегалов. Во дворе копошились люди: судя по всему, пытались убрать с дороги рухнувшую смотровую вышку. А в канаве, возле распахнутых ворот, валялся обгорелый корпус БТРа, причем, судя по отсутствию ржавчины, свежий.

– Что тут у них случилось? – подал голос водитель, сержант Коростелев.

– А что? – спросил один из солдат сзади.

– Вышка позавчера еще стояла, – пояснил сержант. – Я же тут проезжал. Как раз до «Радара» мотался.

– Так ты там уже был? – заинтересовался Бехтерев.

– Так точно, товарищ лейтенант. Помогал перевозить оборудование с Янтарного.

– Ну и как там? – задал не совсем ясный вопрос Бехтерев.

– Нормально. Новая лаборатория. Народу прилично. Сталкеры из «Воли» и «Закона». Они теперь вместе.

– Да ладно?! – удивился второй солдат, до этого молчавший.

Бехтерев знал его, он служил на внутреннем Периметре, вроде бы на четвертом километре. У этого бойца был очень запоминающийся нос – необычайно длинный и крючковатый, как у Бабы-яги из старого советского фильма.

– Точно говорю, «Воля» с «Законом» на мировую пошли. Они теперь с академиком Сахаровым… ну, к которому мы едем.

– Ничего о нем не слышал, – признался Бехтерев.

– Никто не слышал, – согласился сержант. – Ребята рассказывали, раньше на «Янтаре» работал. Потом его в самый центр Зоны отправили. Он там год отсидел.

– На Станцию, что ли? – презрительно переспросил носатый. – Хорош заливать!

– За что купил, за то продаю, – спокойно ответил Коростелев. – Говорят, он научился Зоной управлять.

– Не знаю, воины, по поводу Зоны, – сказал Бехтерев. – А то, что он научился управлять нашим с вами руководством, – это факт.

– Это точно, товарищ лейтенант, – засмеялся Коростелев, оглянувшись на БТРы.

– Главное, чтобы никто нашими премиями управлять не научился, – мрачно пошутил носатый.

Солдаты озабоченно замолчали. Дорога между тем подошла к лесу. Возле самой опушки Коростелев остановился и, поднявшись на сиденье, вгляделся в даль: пройденная часть дороги была относительно безопасной, но теперь начинались места, богатые на аномалии. Сержант аккуратно въехал в тень деревьев, наблюдая за длинным прутом щупа. Следом, взревев мощными двигателями, тронулись БТРы.

Лейтенант Бехтерев за дорогой не следил – он уже некоторое время рассматривал столб черного дыма, поднимающийся над лесом примерно с того места, где находилась цель их путешествия. В принципе, этот дым мог означать все, что угодно, но лейтенанту почему-то казалось, что ничего хорошего он не предвещает. Бехтерев верил в предчувствия.

Впрочем, вскоре он забыл о зловещем дыме, потому что нужно было заняться насущными делами: пышущее жаром пятно разлеглось на склоне, превратив часть дороги в кипящую асфальтовую лужу. УАЗ проскочил без проблем, а вот с БТРами вышла возня – пришлось объезжать через противоположную канаву.

Наконец лес закончился, они добрались до перекрестка. Здесь колонна опять вынуждена была съехать в кювет – кто-то сложил на самом пересечении дорог огромную кучу бревен. Когда снова выбрались на ровный асфальт, Бехтерев дал знак остановиться.

Теперь не было сомнений, что дым поднимается над базой Сахарова: черный столб торчал рядом с тремя высокими антеннами, похожими на исполинские громоотводы. С перекрестка уже можно было разглядеть кирпичные постройки и пару вышек.

– Что у них там так коптит? – спросил Коростелев.

– Шашлыки жарят, – пошутил носатый солдат.

– Ладно, двигай, – скомандовал лейтенант.

Урча двигателями, колонна начала подниматься по крутой дороге наверх, к базе. Слева потянулась ржавая сетка – ограда заброшенной электроподстанции. А справа, когда закончилась тополиная аллея, открылся прекрасный вид на «Радар» и окрестности. И вот тут-то Бехтерев понял, что предчувствие его не обмануло.

Кирпичный забор зиял зубчатыми пробоинами, а вдалеке, где территория примыкала к лишенной растительности низине, подчистую было снесено не менее ста метров ограды. Те две наблюдательные вышки, которые Бехтерев увидел с перекрестка, оказались единственными уцелевшими: о том, что их было больше, красноречиво свидетельствовали кирпичные развалины и гнутые металлические опоры, торчащие через равные промежутки вдоль периметра.

– Опа! – сказал сержант Коростелев, неосознанно снижая скорость.

– Чего? – придвинулся к нему носатый боец.

– А где домики-то? – жалобно спросил сержант.

Территория базы была усыпана битым кирпичом и покореженным металлом. В принципе, ничего удивительного – все постройки в Зоне находились в той или иной степени разрушения. Но тут хаос был, что называется, «свежий», еще не успевший улечься. Кроме того, некоторые развалины слабо дымились. Лейтенант поднялся, краем глаза он заметил, что бойцы на броне тоже повскакивали, с тревогой разглядывая базу.

– Товарищ лейтенант, что делать будем? – спросил Коростелев.

– Приказ забыл? – поинтересовался Бехтерев, пытаясь грубостью скрыть неуверенность.

– Но…

Поймав злой взгляд командира, Коростелев прибавил газу. Вскоре колонна остановилась перед въездом. Неизвестный катаклизм, обрушившийся на «Радар», не пощадил и ворота: левая металлическая створка, накренившись, висела на одной петле, правой вообще не было. Коростелев затормозил, не рискуя заезжать на территорию. Лейтенант спрыгнул на землю, сделав солдатам знак оставаться на местах. И, вздрогнув, вскинул ствол: в проеме ворот показался рослый сталкер.

Человек поднял вверх руки, показывая, что намерения его мирные. Бехтерев, оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, подошел.

– Ты кто? – спросил лейтенант.

– Кто надо, – ответил сталкер.

– Чего хамишь?

– Первыми представляются гости, – ответил сталкер. – Или манерам не обучен?

Было в его облике и выправке что-то, заставившее лейтенанта уступить и не развивать конфликт.

– Лейтенант Бехтерев, Коалиция, – представился он.

– Сталкер Шаман, Зона, – ответил сталкер.

– Мне нужен академик Сахаров.

– Увы.

– В смысле?

– В смысле: нет больше Сахарова! Езжай обратно, лейтенант Бехтерев, и расскажи эту радостную новость остальным.

– У меня приказ, Шаман.

– Ну, я-то чем могу помочь? – насмешливо поинтересовался сталкер, закуривая. – Людей воскрешать я не умею.

– Тут должен быть полковник Кольцов, замкомандира «Закона», – ухватился за новую идею Бехтерев.

– Не знаю такого, – покачал головой Шаман. – А то, что осталось от «Закона» – и от «Воли», кстати, – отступило вон в те болота. Можешь попытаться догнать. Но не советую, бесполезно.

– Блин, сталкер, что тут у вас произошло? – не выдержал Бехтерев.

– Зона, лейтенант. Здесь произошла Зона. Ваш Сахаров получил то, чего добивался. И теперь про него можно забыть.

Лейтенант потоптался на месте, разглядывая невозмутимое лицо сталкера. В жизни ему очень редко приходилось сталкиваться с ситуациями, в которых он бы не знал, как поступить. Но сейчас, похоже, назревал как раз такой случай.

– Дай сигарету, – попросил Бехтерев.

Он воровато обернулся на застывший в ожидании отряд и, придвинувшись к сталкеру, чтобы прикурить, тихо спросил:

– Слушай… Шаман. Ну, мне-то что теперь делать?

– Какой приказ?

– Прибыть с отрядом в распоряжение академика Сахарова.

– Давай, прибывай, – сталкер сделал шаг в сторону, открывая Бехтереву обзор.

– На хрен! – твердо заявил лейтенант, оглядев развалины.

– Ну вот, – кивнул Шаман. – Иди, свяжись со своими. Скажи, «Радар» разрушен. Сахаров – все.

Мысль лейтенанту понравилась – на лице отразилось радостное облегчение. Он быстро вернулся к отряду. Солдаты засуетились: УАЗ отъехал подальше, на открытое место, над багажником задрался узловатый прут антенны. Лейтенант приложил к уху трубку.

Разговор длился минут пять и, судя по жестикуляции, был непростым. Наконец Бехтерев отдал трубку бойцу и почти бегом вернулся к воротам.

– Ну чего? – поинтересовался Шаман.

– Это… – смущенно начал лейтенант. – Приказано тебя с собой взять.

– Не советую даже пытаться.

– Да понял уже, – вздохнул Бехтерев. – Ладно, давай.

– Давай, – кивнул сталкер, пожимая протянутую руку.

Бехтерев двинулся к своим.

– Эй! – окликнул его Шаман. – Что они про Сахарова-то сказали?

– «Слава богу» сказали, – крикнул Бехтерев, запрыгивая в машину.

Колонна развернулась на плацу перед воротами и с ревом умчалась под гору. Шаман выкинул окурок и пошел обратно на базу – разбираться с проблемой.

Проблема была в том, что лаборатория не подавала признаков жизни. Закрыта была лаборатория. А там, по идее, сейчас находились Молодой с Зубром. Шаман снова закурил. Пожар у антенн бушевал уже вовсю: даже отсюда были видны языки пламени, поднимающиеся из земли. Все это напоминало вечный огонь у могилы героев войны. Что там, под землей? Дверь не сломать. Придется ждать, пока прогорит, и лезть через разлом… Если пожар не выжжет все подземелье дотла.

Быстрым шагом, обходя следы недавнего побоища, Шаман двигался к тоннелю – входу в лабораторный комплекс. То тут, то там среди руин мелькали его бойцы – искали раненых и собирали хабар с убитых. Вся дорога была усыпана кирпичами, гнутыми железными конструкциями и прочим мусором…

Возле штабеля заросших мхом плит на земле сидел сталкер. Рядом лежало тело в разорванном на груди бронежилете. Сталкер курил. Шаман узнал его – Чирик, молодой парень, приведший их в «Бомбу». И сразу же догадался, что рядом лежит его друг, которого теперь звали Пасюк. Чирик поднял влажно поблескивающие глаза на командира.

– Как же я теперь? – хрипло спросил он.

– Не горюй, сталкер, – твердо произнес Шаман. – Со мной пойдешь.

На душе потеплело, когда заметил, что Чирик явно заинтересовался предложением – во всяком случае, тоска в глазах пацана сменилась задумчивостью. Откровенно говоря, дальнейший план действий сложился в голове Шамана еще перед боем. Но сначала нужно было закончить дело. Он наклонился и ободряюще похлопал Чирика по плечу.

– И вот еще что, – сказал Шаман негромко. – Просьба у меня к тебе будет, сталкер. Похорони его по-нормальному, ладно? Он мне сегодня жизнь спас.

Чирик понимающе кивнул. Шаман тронулся дальше, спустился к железнодорожным путям и уже хотел перелезть через платформу, когда услышал со стороны локомотива тихий стон.

Прислонившись спиной к ржавому колесу, на гравии полулежал человек. Шаман метнулся к нему – и сразу понял, что это не его боец: длинные, поблескивающие сединой волосы картинно разметались по земле, такая же длинная борода, местами пропитанная кровью, закрывала грудь. На плече нашивка «Альтернативы».

Шаман узнал его – трудно было не узнать: слишком запоминающаяся внешность. Он подошел к бывшему врагу. Вблизи стало заметно, что нижняя часть тела раненого выгнута под неестественным углом, из-за этого лежащая на земле фигура напоминала брошенную куклу.

Сталкер, услышав хруст гравия, открыл глаза.

– Стреляй… Глеб Егорыч, – шепотом предложил Лука.

Шаман выстрелил. И будто бы в ответ земля содрогнулась, а потом со стороны антенн прилетел грохот. Из разлома вырвалось облако черного дыма. Шаман рванул к тоннелю.

– Быстро на холм! – прокричал он блуждающим по развалинам сталкерам.

У тоннеля, под защитой железнодорожной цистерны, несли дежурство пятеро бойцов.

– Что у вас? – крикнул Шаман, подбегая.

– Ничего, тишина, – ответил один.

– Никакой движухи, – добавил другой.

К ним подтягивались остальные. Шаман сделал знак, чтобы заняли позицию на холме. Человек шесть, влетев по мокрому склону, расположились на бетонном козырьке над входом.

Время шло, ничего не происходило. Дымный столб выровнялся и снова тянулся вертикально вверх, теряясь на фоне темных дождевых облаков. Шаман, стоя напротив арки тоннеля, уже принялся было размышлять на тему «чего это я всполошился?» и «интересно, что там рвануло?», когда из черноты донеслись звуки шагов. Сталкер поднял руку, призывая к готовности, и отступил под защиту цистерны.

Щурясь от света, наружу осторожно вышли двое в изорванных плащ-палатках.

– Свои! – заорал Шаман.

Мора с Зубром вскинули стволы, но, узнав в бежавшем навстречу человеке Шамана, облегченно расслабились.

– Живы! – радовался Шаман, колотя друзей по бронированным плечам и спинам.

Мора с Зубром с любопытством оглядывались. Очевидно, пока они были внизу, сталкеры под руководством Шамана погуляли от души. Казалось, что на территории «Радара» не осталось ни одного целого строения. Но самое главное – судя по расслабленным позам бойцов, тут не осталось ни одного «альтернативщика».

– Ну вот, – Мора повернулся к Зубру, – а ты говорил, что придется как-то договариваться.

– Всех положили? – спросил Зубр.

– Нет, много ушло, – ответил Шаман. – Они через болота ломанулись. Ну и пусть, мы ж не звери.

– Правильно.

– А где Молодой? – спохватился Шаман.

Мора отвел взгляд, Зубр вздохнул. Шаман стащил с головы шлем. Группа сталкеров – человек пятнадцать – с любопытством наблюдала за ними, рассевшись на склоне холма.

– Куда вы теперь? – спросил Шаман, нарушив молчание.

– Посмотрим, – неопределенно ответил Зубр.

– Сам-то куда? – Мора посмотрел на Шамана.

– Да вот… – смутился тот. – Надо с бойцами как-то решить. Пацаны боевые, а во мне, чувствую, сидит неудержимая потребность возглавить что-то стоящее.

– Ну да, – кивнул Мора. – Теперь у тебя жизнь только начинается.

– С сегодняшнего дня в Зоне будет новый клан. Под моим чутким руководством.

– А как называться будете? – спросил Зубр.

– Думаю, «Свобода» подойдет.

– Да, – согласился Мора. – Название актуальное.

– Шаман, послушай, – обратился Зубр. – Мы там вход подорвали, конечно. Ну, насколько взрывчатки осталось. Но это… Надо бы понадежнее. И со стороны трансформатора нужно будет тоннель как-то запечатать.

– Затопить можно. Вон, с болота, – предложил Мора. – Рукава подвести к антеннам. Мотопомпу где-то раздобыть…

– Постараемся, – Шаман, оглядевшись, прикинул фронт предстоящих работ.

– Аккуратней там, – попросил Зубр.

– Догадываюсь, – покивал Шаман.

Мора с Зубром обменялись с другом рукопожатиями и неспешно двинулись от тоннеля.

– Подъем, бойцы! – донеслась сзади команда Шамана. – Возвращаемся в «Бомбу».

Звяканье оружия, кашель, топот – новый клан Зоны оперативно снялся с привала и скрылся за холмом. Мора с Зубром по железнодорожным путям дошли до разбитых ворот и выбрались на дорогу.

Зона, наполненная шорохом мелкого дождя, мягко светилась теплыми полутонами: желтели вдалеке тополя, отсвечивали красным кусты боярышника, тихий ветерок будоражил осоку по обочинам дороги.

Мора достал из кармана матово поблескивающий фиолетовый цилиндр и вытянул перед собой на ладони.

– Уверен, что он внутри? – спросил Зубр, разглядывая артефакт при дневном свете.

– Абсолютно, – кивнул Мора.

– Слушай, – спохватился вдруг Зубр. – А у него какие-то аномальные свойства есть?

– Представить страшно! – воскликнул Мора. – Его надо в контейнере держать. Даже в двух!

– Ну, это… – протянул Зубр. – Чего ему в темноте-то сидеть. Пусть уж с нами будет.

– Да? – ехидно осведомился Мора. – Тогда ты его и неси. Но только если начнешь в канализационные люки проваливаться или на кабанах кататься – пеняй на себя.

– Без проблем! – Зубр, усмехнувшись в бороду, поудобнее пристроил кристалл в верхнем кармане разгрузки.

– Ты хоть знаешь, где у него верх? – спросил Мора.

Зубр быстро вытащил цилиндр, на секунду задумался, осматривая абсолютно одинаковые концы артефакта, потом оба сталкера расхохотались.

– Ладно, – сказал Зубр, утирая глаза. – Надо доставать оттуда парня. Может быть, кто-то из этих «альтернативщиков» выжил?

– Вряд ли, – покачал головой Мора.

– Придется что-то придумать! Я с артефактом дружить не умею.

– Кристаллический Молодой обладает рядом преимуществ, – ответил Мора. – В таком состоянии с ним значительно спокойнее.

– А кому нужен покой? – возразил Зубр. – Ты сюда приехал у камина книжки читать?

– Ладно, шучу, конечно. Я уже об этом думал. Есть тут одна… один… Короче, я знаю, кто может решить проблему.

Зубр непонимающе нахмурил брови, но почти сразу же до него дошло. В глазах мелькнул испуг. Мора внимательно наблюдал за его реакцией.

– Так, это… Там «ключ» нужен, – неуверенно протянул Зубр.

– Для нас всегда открыто, – успокоил Мора.

– Пошли! – принял решение Зубр и убрал кристалл в нагрудный карман.

Друзья развернулись и уверенно зашагали по шоссе. Когда они скрылись за поворотом, из придорожных кустов выбралась серая овчарка с непропорционально большими ушами, отряхнулась, понюхала человеческие следы и неспешно побежала за сталкерами.

Content

Дмитрий Заваров
Дороги Зоны. Жизнь после жизни

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35