Кристи Голд

Воплощенная мечта

Глава 1

Стоило Мэдисон Фостер вылезти из лимузина под начавший накрапывать дождик, как ее сразу же окружили телохранители в темных костюмах и чуть ли не под руки повели к выходу с парковки. Старательно пряча лицо, она тихо молилась, чтобы ни один из толпившихся вокруг фотографов не успел сделать нормальный снимок. Ей совершенно не хотелось красоваться на обложке очередного журнала под каким-нибудь смачным заголовком вроде «Последняя игрушка любвеобильного принца», к тому же Мэдисон уже чувствовала, как старательно уложенные волосы от влаги начинают топорщиться непослушными кудряшками. И кто еще посмеет утверждать, что в Южной Калифорнии всегда светит солнце и не бывает дождей?

Телохранители подвели Мэдисон к тяжелой металлической двери, и она с радостью скрылась от любопытных глаз, ступив на влажные плитки, как на черный лед. И куда они так торопятся? Неужели не видят, что на ней восьмисантиметровые каблуки? К счастью, за ближайшим поворотом начиналась ковровая дорожка, до которой Мэдисон кое-как доковыляла, не успев позорно свалиться охранникам под ноги, а еще пару поворотов спустя их ждал лифт за дверью с кодовым замком.

Так странно, вокруг нее целых четыре человека, но никто из них не только не решается взглянуть в ее сторону, но даже не в состоянии сказать ни одного доброго слова.

Лифт поднялся на последний этаж, двери тихо разъехались в стороны, и ее сразу же поприветствовал лысый мужчина в очках и сером шелковом костюме:

— Добро пожаловать, мисс Фостер. Я мистер Диб, личный помощник его высочества.

Обращение «мисс» Мэдисон совершенно не понравилось, но, решив, что сейчас не время спорить, она безропотно пожала протянутую руку и выдавила из себя приветливую улыбку:

— Рада с вами познакомиться, мистер Диб.

— Прошу вас, следуйте за мной.

Мэдисон, а следом за ней и четверо бравых телохранителей пошли за мистером Дибом. Черная плитка на полу, высоченные потолки… Дочь дипломата, советник по политическим вопросам, Мэдисон с детства привыкла к роскоши, Но это никогда не мешало ей по достоинству оценить хороший вкус. Да и чего еще можно было ждать от шейха Зейна ибн Аахила Джамара Мехди, кронпринца Баджула, внезапно ставшего правителем всей страны? И вот ее призвали сюда, чтобы восстановить репутацию этого человека с множеством имен.

Поднимаясь следом за Дибом по изящной винтовой лестнице, Мэдисон заметила:

— Даже странно, что принц захотел встретиться со мной в такой поздний час.

Диб поправил галстук, но взглянуть на нее так и не решился.

— Принц Рафик сам назначил это время.

Именно Рафик Мехди, брат принца Зейна, ее и нанял, так что это весьма походило на правду, но все равно что-то в поведении Диба казалось Мэдисон подозрительным.

— Его высочество меня ждет, ведь так?

Они остановились перед двойными дверями красного дерева, и Диб наконец-то к ней повернулся:

— Когда принц Рафик позвонил и сообщил о вашем визите, я именно так и подумал, но я мог ошибиться.

Если Рафик не предупредил брата, у нее есть все шансы через пару секунд снова оказаться под дождем.

— То есть вы не уверены, что его высочество знает о моем приезде и уж тем более зачем я пришла?

Пропустив вопрос мимо ушей, Диб указал на нишу с двумя резными стульями:

— Прошу вас, располагайтесь. Как только эмир будет готов вас принять, я за вами приду.

Это если он вообще захочет ее видеть.

Диб скрылся за дверью, и Мэдисон ничего не оставалось, кроме как устало вздохнуть, разгладить темно-синюю юбку и сесть на предложенный стул, наблюдая, как готовые защищать ее в любую секунду телохранители занимают свои места у дверей. Да и как иначе? Раз уж она связалась с будущим королем, то без вооруженных до зубов охранников ей теперь и шагу ступить не дадут. Перед тем как усадить ее в лимузин, они тщательно обыскали ее сумочку. Интерес — но, они всерьез считали, что она сможет хоть как-то навредить их драгоценному принцу губной помадой и лаком для ногтей?

Вдруг Мэдисон услышала, как за дверью кто-то орет, но слов разобрать не сумела. Арабского она почти не знала, но и так могла с уверенностью сказать, что этот кто-то разозлился не на шутку, да и сомневаться, кем был этот кто-то, не приходилось…

Зейну Мехди явно забыли объяснить, что означает понятие «сдержанность». Покинув родные края, скандально известный шейх лет семь назад перебрался в Штаты, но регулярно куда-то исчезал, чтобы потом объявиться на очередной обложке модного журнала с новой старлеткой или супермоделью в обнимку, за что его даже стали частенько называть неуловимым восточным принцем.

Сама же Мэдисон познакомилась с Зейном много лет назад на банкете в Милане, куда ее взяли с собой родители. Ей тогда было всего шестнадцать, и загадочный принц произвел на нее неизгладимое впечатление, но сам он вряд ли заметил застенчивую девчонку, весь вечер тихо просидевшую в самом незаметном уголке. Тогда она еще совсем не умела вести себя в обществе.

Прерывая ее воспоминания, отворилась дверь, и Мэдисон сразу же поднялась со стула, оправляя пиджак.

— И что дальше? — спросила она, видя, что сам Диб говорить не торопится.

— Эмир готов вас принять, но ваш визит не слишком его обрадовал.

Вот и замечательно, им необходимо поговорить, независимо от настроения Зейна.

— Спасибо за предупреждение.

Диб распахнул дверь, приглашая ее войти в стильно обставленный кабинет, но вместо того, чтобы рассматривать обстановку, Мэдисон сразу сосредоточилась на высоком мужчине, стоящем перед ней. Как же реальный Зейн Мехди отличался от того образа, что она привыкла видеть на обложках журналов и смутно помнила с того банкета!

Правильные черты лица, золотистая кожа, темнокарие глаза и невероятно густые и длинные ресницы превращали принца в какого-то голливудского актера, готовящегося к роли восточного монарха, вот только вместо королевских одеяний Зейн выбрал простую белую рубашку и черные брюки. А по его лицу сразу видно, что она здесь незваный гость.

Еще раз мысленно напомнив себе, что нужно тщательно следить за своими словами, Мэдисон постаралась изобразить полное спокойствие.

— Добрый вечер, я — Мэдисон Фостер.

Зейн задумчиво посмотрел на ее протянутую руку, но, видимо, решил, что пожимать руку простой смертной ниже его достоинства.

— Я знаю, кто вы такая. Вы дочка Ансона Фостера, сотрудника дипломатического корпуса и старого знакомого моего отца.

Отлично, по крайней мере, Зейн помнит ее отца.

— Ваше высочество, я искренне сочувствую вашей потере. Я не сомневаюсь, что внезапная кончина короля стала для вас настоящим ударом.

— Возможно, хотя я предпочел бы узнать о ней сразу, а не спустя две недели.

— Когда его величество скончался, эмир путешествовал, — пояснил Диб.

— Диб, вы свободны, — бросил Зейн. — Дальше мы с мисс Фостер сами разберемся.

— Как скажете, эмир, — кивнул Диб и удалился.

Как только за ним закрылась дверь, шейх уселся в кожаное кресло и жестом пригласил Мэдисон сесть напротив.

— Теперь, когда мы установили, что вам известно, кто я такая, могу ли я узнать, что вам известно о цели моего визита?

Зейн откинулся на спинку кресла и потер небритую щеку:

— Вы здесь по просьбе моего брата, который утверждает, что вы — один из лучших советников по политическим вопросам в этой стране. Или, по крайней мере, считаетесь одним из лучших.

Точно, именно поэтому она никогда бы добровольно не согласилась работать с человеком, у которого такая репутация, как у Зейна.

— Я работаю с лучшими политтехнологами и видными общественными деятелями.

— А с чего вы взяли, что я хочу с вами сотрудничать?

Нет, она, конечно, может честно ответить, но такой ответ ему вряд ли понравится.

— Во-первых, вы уже несколько лет не показывались в Баджуле, во-вторых, я знаю, что далеко не все примут вас на родине с распростертыми объятиями, и, в-третьих, про ваши романы уже ходят легенды.

— Только не говорите, что вы верите всему, что обо мне говорят, — насмешливо улыбнулся Зейн.

— Нет, но я точно знаю, что большинство людей готово поверить в любые сказки, если их преподнести под правдоподобным соусом, а значит, вам просто необходимо убедить общественность, что вы готовы стать таким же целеустремленным правителем, как и ваш отец.

Улыбка Зейна мигом погасла.

— Ваши слова следует понимать так, что вы хотите вылепить меня по образу и подобию моего покойного отца?

Отличный вопрос, по которому сразу видно, о чем шейх сейчас думает.

— Нет, но я хочу слегка подкорректировать вашу репутацию.

— И каким же образом?

— Я хочу организовать вам несколько публичных встреч и выходов в свет.

Зейн склонил голову к плечу и задумчиво посмотрел на нее:

— Может, еще всю страну соберете на коктейльной вечеринке?

Так, похоже, к списку его определений еще стоит добавить такие слова, как «насмешливый» и «сексуальный».

— Для начала сойдет и вечеринка в кругу ваших ближайших друзей, родственников и советников. Ну и, разумеется, можно добавить парочку иностранных высокопоставленных гостей, видных политиков и перспективных инвесторов.

Зейн взял со стола ручку и принялся вертеть ее в пальцах.

— Я внимательно слушаю.

Неужели он действительно заинтересовался?

— Что же касается публичных встреч, у меня весьма богатый опыт написания речей, и при необходимости я вам охотно помогу.

— В Оксфорде я изучал экономику и свободно говорю на пяти языках. — Зейн слегка нахмурился. — С чего вы взяли, что я не в состоянии самостоятельно написать для себя речь?

Неужели она ненароком прищемила королевскую гордость?

— Ваше высочество, я не сомневаюсь в ваших способностях, именно поэтому и сказала, что при необходимости готова вам помочь. Это вовсе не значит, что я собираюсь писать за вас речь, но вы наверняка и сами понимаете, что ваши слова и манера их изложения сыграют огромную роль в завоевании широкой общественности.

Зейн небрежно отбросил ручку и устало вздохнул:

— Меня не интересуют все эти замысловатые политические ходы. Похоже, вы не слышали, но меня уже избрали королем, и теперь мое слово — закон. Я сам — закон.

— Все верно, но когда народ всецело поддерживает своего правителя, всем живется гораздо спокойней, и у нас есть всего месяц до официальной коронации, чтобы исправить вашу репутацию. Проще говоря, у нас осталось совсем немного времени, чтобы полностью изменить ваш образ, причем не только манеру говорить и действовать, но и внешний вид.

Зейн снова улыбнулся:

— Будете собственноручно меня одевать?

Мэдисон невольно представила слегка неприличную картинку, которая помимо ее воли быстренько преобразилась в откровенно непристойную.

— Уверена, у вас есть достаточно слуг и вы сможете и дальше обходиться без моей помощи.

— Жаль, что это не входит в ваши прямые обязанности, иначе бы я, не раздумывая, согласился.

— Слушайте, я, конечно, понимаю, что вы привыкли, что женщины штабелями падают к вашим ногам, но со мной этот фокус не пройдет.

Зейн задумчиво прошелся по ней взглядом.

— Если я соглашусь на ваше предложение, станете ли вы со мной работать и после коронации?

Мэдисон, как-то совсем не ожидала такого вопроса.

— Возможно, если вы будете в состоянии оплачивать мои услуги.

— Мисс Фостер, оглянитесь вокруг, — усмехнулся шейх, — неужели моя платежеспособность вызывает у вас сомнения?

Не вызывает.

— Предлагаю вернуться к этому вопросу после коронации, сейчас же нам стоит сосредоточиться немного на другом. Если вы все еще хотите со мной работать.

Зейн пару секунд внимательно изучал потолок, прежде чем снова к ней повернуться:

— Нет, я не хочу с вами работать, я вполне в состоянии самостоятельно разобраться в своих делах.

Но сдаваться так просто Мэдисон не собиралась.

— Возможно, но мне хотелось бы подчеркнуть, что помимо всего прочего я еще отлично умею улаживать скандалы. Это так, на случай, если в вашем шкафу завалялась парочка сексуальных скелетов.

Зейн мигом напрягся.

— Прошу прошения, что вы потратили на меня время, но, думаю, наш разговор окончен.

Так, похоже, она ненароком задела больную мозоль.

Поднявшись, Мэдисон вытащила из сумочки визитку и бросила ее на стол:

— Если передумаете, то здесь указан мой номер, и, надеюсь, вы сами сообщите принцу Рафику о своем решении.

— Можете не волноваться, как только я вернусь в Баджул, нам с ним в любом случае предстоит долгий разговор.

Мэдисон не отказалась бы его послушать, но об этом можно было и не мечтать. Как и о том, что Зейн передумает.

— Счастливого пути, ваше высочество, и позвольте еще раз напомнить, что если передумаете, то я с радостью окажу вам всю необходимую помощь.

Поудобнее ухватив сумочку, Мэдисон стремительным шагом направилась к выходу, стараясь за невозмутимым видом скрыть разочарование, но не успела она еще дойти до двери, как шейх ее окликнул.

— Да? — Она обернулась, кусая губы, чтобы спрятать улыбку.

Зейн обогнул стол и теперь стоял всего в метре от нее.

— А ты сильно изменилась с нашей первой встречи.

Неужели он помнит тот вечер? Так почему же раньше молчал?

— Я не думала, что ты меня запомнил.

— А разве можно забыть это невинное лицо, голубые глаза и светлые кудряшки?

Мэдисон невольно залилась краской.

— Тогда я носила очки и брекеты, а волосы упрямо лезли во все стороны. — Со всем этим ей помогли справиться лазерная хирургия, умелый стоматолог и любимый утюжок.

— На тебе тогда было розовое платье, — улыбнулся Зейн, приближаясь к ней еще на шаг, — и ты так смущалась, что даже не решалась смотреть в мою сторону.

Вовсе нет. Стоило принцу отвернуться, как она с него глаз не сводила.

— Из скромной девочки я выросла в решительную женщину.

— Да, это сложно не заметить. Как и твою красоту.

Зейн сделал к ней еще шаг, и Мэдисон, не в силах отвести взгляд, как завороженная смотрела в его темные глаза.

— Теперь, когда мы все обсудили, — выдохнула она, — мне пора в аэропорт. Я еще успеваю на ближайший рейс до Вашингтона.

Почему от одной его близости так кружится голова? Нужно срочно бежать, пока она еще в силах ясно мыслить.

— У меня есть личный самолет, он к твоим услугам, с этой секунды можешь брать его каждый раз, когда захочешь куда-нибудь слетать. Да и вообще, если тебе вдруг станет грустно, всегда можешь обратиться ко мне, и я обещаю подарить тебе новые незабываемые впечатления.

Невероятно заманчивое предложение.

— Будешь катать меня на верблюде по пустыне в лучах заходящего солнца, а потом в кругу танцующих наложниц кормить с рук гранатами?

— Верблюдам я предпочитаю полноприводные машины. — Зейн скорее удивился, чем обиделся. — Гранаты терпеть не могу, наложниц у меня нет, а вот против танцев я ничего не имею. Разумеется, если танцевать станешь именно ты.

Танцевать перед ним Мэдисон никогда бы не решилась, да и перспектива остаться в пустыне наедине с принцем ее тоже совершенно не радовала.

— Все это, конечно, звучит восхитительно, и я весьма ценю твою щедрость, но, раз ты отказываешься от моих услуг, мне незачем покидать пределы Штатов, Спасибо за предложение и счастливого пути.

Мэдисон снова направилась к выходу, и на этот раз будущий король без лишних разговоров закрыл за ней дверь, окончательно отрезая возможность сотрудничества.

А жаль, такая работа пришлась бы Мэдисон весьма кстати.

Ладно, пока еще рано расстраиваться, может, вернувшись домой, Зейн вдруг поймет, что отчаянно нуждается в ее услугах?

Зейну безумно хотелось сбежать куда-нибудь подальше.

Подъезжая к дворцу, он буквально чувствовал, как вокруг него сжимаются стены золоченой темницы, лишая желанной свободы. Как и следовало ожидать, на родине его никто не ждал с распростертыми объятиями, через пуленепробиваемое стекло он не мог четко расслышать выкрики собравшейся толпы, но народ явно не пел ему хвалебных гимнов.

Рафик предлагал вернуться ночью, но Зейн отказался. Трусом он никогда не был. С чем бы ему ни пришлось столкнуться на пути, к своему законному месту он пойдет с высоко поднятой головой при свете дня и без посторонней помощи.

Машина остановилась, и, выйдя на улицу, Зейн ясно услышал, что ему кричали:

— Kha’en!

Как же опровергнуть это обвинение и доказать, что он никого не предавал, не раскрыв при этом всей правды?

Стражники у ворот распахнули тяжелые двери, давая ему возможность на время скрыться от недовольной толпы, но и внутри его ждали лишь пустые коридоры, столь же холодные, как и камни, из которых их когда-то сложили. Просто не верится, что раньше это место было его настоящим домом.

В конце длинного коридора Зейн заметил одинокую фигуру. Надо же, все же нашелся человек, что рад его видеть. Елена Бателли, итальянка, нанятая отцом и учившая их с братьями языкам, несмотря на недовольство родственников и советников. Для него же Елена стала не только учительницей, но и няней, другом, которому можно было поверять свои самые страшные тайны, а после смерти матери вообще самым близким человеком на свете.

Зейн подошел к ней, и Елена улыбнулась, раскрывая ему навстречу объятия:

— С возвращением, caro mio.

Елена заговорила с ним по-английски, как говорила в детстве, когда не хотела, чтобы их кто-нибудь подслушал.

Зейн с готовностью ее обнял, а потом слегка отстранился и внимательно посмотрел ей в лицо:

— Ты все так же прекрасна и изящна, как антилопа.

Улыбнувшись, Елена пригладила старательно уложенные серебристые волосы.

— Я бы добавила, как старая хромающая на все четыре ноги газель. А ты все тот же очаровательный giovinetto, в которого я влюбилась с первого взгляда. — Елена нахмурилась, и ее улыбка поблекла. — Думаю, что теперь, когда ты вот-вот станешь законным королем, мне не следует забываться. Ваше высочество, прошу меня простить.

— Даже не вздумай меня так называть, ты — часть моей семьи и всегда ею останешься.

Протянув руку, Елена легонько погладила его по щеке.

— Верно, но это не отменяет того, что ты теперь король.

— Королем я стану лишь через пару недель. — А значит, нужно срочно разобраться со всеми делами. — Где Рафик?

Елена пожала плечами:

— В кабинете твоего отца, caro, где же еще? После его смерти Рафик проводит там очень много времени… — Она отвела глаза, но Зейн все равно успел заметить заблестевшие на ресницах слезы.

— Мы еще обязательно с тобой все это обсудим, — прошептал он, целуя ее в щеку.

Елена вытащила из кармана платок и промокнула глаза.

— Конечно, и не забудь подробно рассказать, чем ты занимался все эти годы.

Зейн никогда не решился бы рассказывать ей все подробности. Пусть он уже давно вырос, но рядом с Еленой все равно чувствовал себя сбежавшим с уроков школьником.

Не обращая внимания на телохранителей и Диба, Зейн решительно направился к отцовскому кабинету и без стука распахнул дверь. Как же он раньше ненавидел это место, где отец вечно отчитывал непутевого отпрыска, без конца нарушавшего все мыслимые и немыслимые запреты! Аадил Мехди славился железной хваткой и ледяным сердцем, и вот теперь его не стало…

Жаль, что последние слова, которые они сказали друг другу, были произнесены во гневе, и что он так и не смог простить отца, но сейчас это не важно. Да и в любом случае, у него есть куда более насущные дела, чем пустые сожаления о несбывшемся.

Как и следовало ожидать, Рафик устроился в любимом отцовском кресле рядом с коллекцией редчайших книг. Как же брат изменился! Козлиная бородка, куфия, которую сам Зейн упрямо отказывался надевать… Сейчас Рафик чем-то неуловимо напоминал отца в его молодые годы…

Оторвавшись от газеты, Рафик поднял глаза:

— Ты наконец-то приехал.

Слишком уж свободно брат чувствует себя в этой обстановке.

— А ты уже на постоянной основе поселился в королевском кабинете?

Рафик аккуратно сложил газету и бросил ее на стол.

— Вопрос не в этом, вопрос в том, надолго ли ты к нам приехал?

Зейн уже всерьез начал злиться.

— К несчастью для тебя, я — законный наследник престола, и я готов занять по праву причитающееся мне место, к чему готовился не один год.

— Соблазняя женщин по всему миру?

Зейну становилось все сложнее и сложнее держать себя в руках.

— Только не делай вид, что хорошо меня знаешь.

— Ну куда уж мне, тебя не было целых семь лет. Я знаю о тебе лишь то, что мне удалось почерпнуть из газет.

Даже не верится, что когда-то они с братом были очень близки.

— Я уехал, потому что отец не оставил мне выбора.

— Он всего лишь хотел, чтобы ты следовал установленным правилам.

Давно устаревшие допотопные порядки всегда бесили Зейна, но из-за такой ерунды он никогда не бросил бы отчий дом. Если бы Рафик знал всю правду, он вряд ли стал бы так опрометчиво судить.

— Вместо того чтобы идти в ногу со временем, он пытался вырастить из меня свою жалкую копию, свято чтящую старинные кодексы.

Рафик медленно поднялся и подошел к окну:

— У ворот уже собралась порядочная толпа. Люди хотят знать, почему их будущий король столько лет не показывался в родной стране и чем занимался все эти годы.

— В свое время я отвечу на все вопросы. — Или, по крайней мере, на те вопросы, которые заслуживают ответов.

Нахмурившись, Рафик обернулся:

— А ты уверен, что выдержишь давление?

— Даже обидно, что ты в меня совсем не веришь. По-твоему, я хоть раз не смог добиться расположения народа?

— Зейн, мы уже давно не дети. Улыбка и уверенный вид тебя сейчас не спасут.

Зейн судорожно сжал кулаки:

— Возможно, но почему-то отец именно меня назначил своим наследником.

— Он считал, что так ты рано или поздно обязательно вернешься домой. Но, как бы там ни было, официальная коронация тебе еще только предстоит.

Неужели братец надеется, что он добровольно отречется от престола? Зря.

— Да, и весьма скоро. — Если бы он был так же уверен в своих словах, как пытался казаться!

— Не забывай, что у тебя есть серьезные соперники. Отец много лет трудился, чтобы наша страна осталась независимой державой, охранял границы и избегал ненужных политических конфликтов.

— В этом я всячески готов поддерживать его начинания.

— Если сможешь убедить своих подданных, что действуешь в их интересах. Не забывай, у тебя всегда найдутся враги, готовые воспользоваться любым предлогом, чтобы оспорить законность твоей власти. Именно поэтому я и советую тебе обратиться за помощью к Мэдисон Фостер.

И почему это предложение его совсем не удивляет? А ведь он так старался выкинуть ее из головы…

— Почему ты считаешь, что мне нужна именно ее помощь?

— Потому что у нее весьма богатый и плодотворный опыт работы с политиками с запятнанной репутацией.

Зейн уже начал уставать от этого бессмысленного разговора.

— Так, по-твоему, у меня запятнанная репутация?

— В некоторой степени, — заявил Рафик, вновь усаживаясь в кресло. — Так почему бы тебе не воспользоваться ее услугами? И, честно говоря, мне просто не верится, что ты добровольно отказываешься от общества такой привлекательной женщины.

Ну вот, опять. Почему все вокруг твердо уверены, что его не волнует ничего, кроме симпатичных мордашек и округлых форм? Нет, ему, конечно, было бы весьма приятно каждый день встречаться с Мэдисон, но в длительной перспективе постоянный соблазн мог обернуться ненужными сложностями.

— Как я уже сказал, мне не нужна ее помощь.

Рафик театрально выдохнул:

— Зейн, если ты сейчас ошибешься с выбором пути, второго шанса у тебя уже не будет. Если народ тебя не поддержит, нашей слабостью мгновенно воспользуются радикально настроенные фракции. Неужели в угоду собственной гордости ты готов пожертвовать Баджулом?

Зейн задумался. Все эти выкрики, что он слышал всего пару минут назад… Может, все-таки стоит прислушаться к словам брата? Наверняка должен быть способ сотрудничать с Мэдисон, не поступившись гордостью. Разумеется, если она не начнет забываться.

А если так, он еще временно сумеет избавиться от общения с самим Рафиком…

— Ладно, я обдумаю твое предложение, но сразу хочу подчеркнуть, что даже если и соглашусь терпеть ее присутствие, то лишь до тех пор, пока она не превратится в обузу.

— Вообще-то мы с ней уже заключили договор, согласно которому она может быть уволена лишь за очень серьезные проступки. И только по моему решению.

Договор?

— И когда вы успели его подписать?

— После вашей встречи. Согласно договору, она будет работать на тебя до самой коронации, если только не сочтет свое положение невыносимым. Тогда она может покинуть тебя.

Отлично, родной брат навязал ему постоянный источник искушений. Вот только это еще не значит, что он обязан идти у них на поводу.

— Ладно, раз уж ты не оставил мне выбора, то, по крайней мере, сам потрудись ее сюда доставить.

— Можешь считать, что она уже здесь, — улыбнулся Рафик.

Чувствуя, как накатывает усталость, Зейн развязал галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

— Давай потом договорим. Кстати, а Адан к нам не присоединится? — Он только сейчас понял, что еще не видел младшего брата.

— Нет, он сейчас в Великобритании, разбирается с самолетами, но к коронации обязательно вернется.

— А я так по нему соскучился. — Зейн не смог скрыть разочарования. — Но, с другой стороны, даже хорошо, что я не буду на него отвлекаться, пока ты вводишь меня в курс дела.

Рафик кашлянул и отвел взгляд:

— Вообще-то мы ужинаем не совсем одни.

— К нам присоединится кто-нибудь из советников?

— Нет, к нам присоединится женщина.

У Зейна появилось нехорошее предчувствие.

— Если это одна из кандидаток на роль моей будущей королевы…

— Нет, на роль твоей жены она совершенно не претендует.

Тогда к чему такая секретность?

— И кто же это тогда?

— Мэдисон Фостер.

Глава 2

— Всегда готова настоять на своем?

Вздрогнув от неожиданности, Мэдисон обернулась и увидела застывшего на пороге Зейна Мехди.

— А ты всегда врываешься без стука?

— Дверь была приоткрыта.

— Да неужели? — Мэдисон потуже затянула поясок халата. — Готова поклясться, что заперла ее, прежде чем пойти в душ. Но будем считать, что я попала в восточную сказку, где возможны любые чудеса, а двери по волшебству открываются сами собой.

Невозмутимо пройдя в комнату, Зейн принялся задумчиво разглядывать костюмы, юбки и брюки, что она всего пару минут назад развесила в шкафу.

— Как я и предполагал. Традиционная одежда.

И откуда только в людях столько наглости и зазнайства?

— Обычно такую одежду называют деловым стилем.

— К чему дела, ради которых стоит прятать свою истинную натуру? — тихо спросил Зейн, проведя кончиками пальцев по одной из шелковых юбок, и Мэдисон вздрогнула, ощутив это прикосновение так, словно юбка была на ней самой.

— А что ты знаешь о моей истинной натуре?

— Думаешь, я ни разу не встречал таких, как ты? — Зейн обернулся с обольстительной улыбкой на губах. — Под строгий костюм ты всегда надеваешь цветное белье.

Просто угадал.

— Смелое предположение.

— А я не прав?

Мэдисон не стала ни подтверждать, ни опровергать его слова.

— Неужели у вашего высочества нет никаких срочных дел? Может, тебе стоит проверить засовы на всех дворцовых дверях?

Зейн неторопливо подошел чуть ближе:

— Я уйду, как только узнаю, почему ты сюда явилась. Я ясно сказал, что не нуждаюсь в твоей помощи.

Мэдисон уже и сама начала задаваться этим вопросом.

— Твой брат убедил меня в обратном.

— Рафик не несет никакой ответственности ни за меня, ни за Баджул, а я в состоянии разобраться со своими делами без посторонней помощи.

Ну конечно. Чем дальше, тем сильнее Мэдисон убеждалась, что он отчаянно нуждается в ее помощи, но еще не готов это признать. Пока.

— Судя по тому, что я здесь уже успела увидеть, народ принимает тебя не слишком-то ласково.

Его лицо мгновенно окаменело.

— Мисс Фостер, как я вам уже говорил, у народа просто нет выбора. Я — законный правитель, и людям придется с этим смириться.

— Но разве вам самому не хочется, чтобы народ вас поддерживал?

— И как же ты хочешь добиться для меня народной поддержки? Помимо коктейльной вечеринки предложишь устроить еще и парад?

Так, к «сексуальному» нужно еще добавить «циничный».

— Парад, конечно, тоже неплохо, но у меня есть несколько идей получше.

— Возможно, однако я все еще не уверен, что ты сможешь хоть как-то изменить мою репутацию.

— Думаю, твой брат уже сказал: согласно нашему договору, я пробуду здесь до самой коронации, независимо от того, станем мы сотрудничать или нет, но я бы тебе посоветовала хотя бы попробовать со мной сработаться.

Затаив дыхание, Мэдисон целую вечность ждала ответа.

— Ладно, раз уж Рафик все равно тебя нанял и у меня нет законной возможности от тебя отделаться, то я попробую с тобой сотрудничать. Но это сотрудничество целиком и полностью зависит от того, сможешь ли ты придерживаться моих требований.

Ну конечно, а чего еще она, собственно, ждала?

— И что же это за требования?

— Скоро узнаешь, — насмешливо улыбнулся Зейн.

— Отлично. Предлагаю начать завтра утром.

— А к чему тянуть столько времени? Можно начать сразу после ужина. — Принц неторопливо оглядел ее с макушки до босых ног. — Я ничего не имею против подобного наряда, но, должен признать, если ты и дальше станешь расхаживать в таком виде, то мне будет сложно сосредоточиться на деле.

Вспомнив, во что она одета или, точнее, не одета, Мэдисон смутилась.

— Не волнуйся, я знаю, как следует одеваться на банкеты и официальные приемы. Работа обязывает.

— Я в этом не сомневаюсь, но сейчас нас ждет не банкет, а обычный ужин.

— На этом ужине будут оба твоих брата?

— Нет, только Рафик, Адан уехал по делам.

— Решает какие-нибудь дипломатические вопросы?

— Нет, испытывает новые самолеты.

— Точно, он же пилот. Я что-то такое слышала.

— Его тяга к опасности уступает лишь его страсти к прекрасным женщинам. Он наверняка расстроится, если не сможет с тобой познакомиться.

Так, похоже, с младшим принцем ей лучше вообще не встречаться. Хватит с нее и одного парня, помешанного на юбках.

— Но он же вернется к коронации?

— Полагаю, да.

— Тогда я еще успею с ним познакомиться.

— Возможно.

Очень любезно.

— Ладно, уже достаточно поздно, думаю, мне пора одеваться.

— Ты права. — Ей показалось или в его голосе скользнуло легкое разочарование? — Я бы не отказался взглянуть на тебя в том черном платье, что висит рядом с деловыми костюмами.

И когда он только успел все рассмотреть?

— Как только ты уйдешь, я решу, что мне надеть.

— Настоятельно советую остановить выбор на красном кружевном белье.

Откуда столько интереса к ее белью?

Проследив за его взглядом, Мэдисон заметила, что из закрытого ящичка свисает бретелька ее любимого красного бюстгальтера.

— Вон, — выдохнула она, заталкивая белье в ящик.

— Ужин в пять тридцать, не опаздывай, — бросил Зейн на прощание, закрывая за собой дверь.

Так, похоже, наглость Зейна соизмерима лишь с его богатством, но выбирать за нее трусики Мэдисон никому не позволит. Даже сексуальному шейху, по совместительству приходящемуся ей временным начальником. И вообще, как только они в следующий раз останутся наедине, она открыто выскажет все, чего ждет от их сотрудничества. И первым в этом списке будет стоять уважение.

В дверь постучали.

Неужели она прямо сейчас сможет ему все высказать?

— Тебе есть что добавить к вопросу о моем белье? — выпалила Мэдисон, стремительно распахивая дверь.

И, только увидев перед собой седую женщину, поняла, что совершила огромную ошибку, но от стыда не смогла ничего прибавить к своей тираде.

— Я — Елена Бателли, — представилась женщина, протягивая руку, — и ваше белье меня совершенно не интересует.

Смущенно улыбнувшись, Мэдисон пожала ей руку:

— Я — Мэдисон Фостер. Прошу меня извинить, я думала, это…

— Принц Зейн. Я догадалась.

Осознав, что она все еще полуодета, Мэдисон обхватила себя руками, представляя, что могла о ней подумать Елена.

— Я понимаю, как это все выглядит, но его высочество случайно зашел в мою комнату и…

— Принц Зейн никогда и ничего не делает случайно.

Мэдисон решила не оспаривать это утверждение.

— Возможно, но тем не менее между нами ничего не было.

— Разумеется, — с легким сомнением в голосе согласилась Елена. — Ваша комната вас устраивает?

А разве она может кого-то не устроить? Ради такой джакузи даже выходки Зейна можно потерпеть.

— Вполне.

— Хорошо. Ужин в шесть.

— Но принц Зейн сказал, ужин в пять тридцать.

— Боюсь, что произошло небольшое недоразумение. Я работаю во дворце уже не один год, здесь всегда ужинают ровно в шесть часов.

Наверняка она многое знает о Зейне.

— И давно вы здесь работаете?

— Тридцать пять лет, — с гордостью объявила Елена. — Я приехала сюда еще до рождения принца Зейна, чтобы стать его bambinaia, по-английски это значит…

— Няня, — подсказала Мэдисон. — На втором курсе я училась во Флоренции и неплохо говорю по-итальянски.

Елена просияла:

— Очень рада за вас. Сама я из Скандиччи.

— Красивое место, я там пару раз была. Вы туда часто возвращаетесь?

Радость мигом исчезла с ее лица.

— Реже, чем мне бы того хотелось. Теперь моя жизнь неразрывно связана с королевской семьей.

С королевской семьей, в которой все дети давно выросли и не нуждаются в няне.

— Чем же вы здесь занимаетесь после того, как ваши подопечные выросли?

— Слежу за хозяйством и жду, когда мне поручат следующее поколение Мехди.

У Мэдисон как-то не получилось представить Зейна в роли отца, но она решила не делиться своими сомнениями.

— Думаю, с Зейном вы приобрели бесценный опыт.

— Да, но, похоже, сдержанности в общении с женщинами мне его научить так и не удалось. Иначе он бы не интересовался вашим бельем.

Они обе коротко рассмеялись.

— Надеюсь, он больше не станет рассуждать о моих личных вещах.

— Позвольте дать вам небольшой совет, — улыбнулась Елена. — Принц Зейн — очень хороший человек. Но он мужчина, и там, где ему не хватает сдержанности, он включает очарование. Будьте осторожны.

С этими словами Елена ушла, а Мэдисон осталась гадать, о чем думал будущий король, обманув ее со временем ужина. Конечно, Зейн уже несколько лет не бывал во дворце, но что-то ей подсказывало — он соврал намеренно.

Ладно, как бы там ни было, плясать под его дудку она не станет и появится за столом тогда, когда захочет.

* * *

Мэдисон опаздывала уже на пятнадцать минут. Эта женщина просто помешана на контроле, но Зейн не сомневался, что сумеет сломить ее оборону. Правда, далеко заходить он не собирался, так, легкий флирт и непрестанный соблазн, чтобы она занервничала и убежала в свои родные Штаты.

Но когда она пришла в строгой черной юбке и простой белой блузке, достаточно прозрачной, чтобы под ней можно было разглядеть такой же белый бюстгальтер, он вдруг понял, что Мэдисон может оказаться серьезной противницей. Хотя кто знает, может, трусики на ней все-таки ярко-красные?

Зейн сразу же представил себе, как сидит рядом с ней, лаская ее бедра и…

Дождавшись, пока она усядется, он заметил:

— Ты опоздала.

Мэдисон картинным жестом поправила часы:

— Вообще-то я пришла на пятнадцать минут раньше. Если верить Елене, ужин здесь подают и всегда подавали ровно в шесть.

Отлично, его предала няня.

— Когда я займу свое законное место на престоле, ужинать во дворце всегда будут полшестого.

— Да, наверное, лучше начать свое правление эдиктом об урегулировании режима питания, чем изменять весь государственный строй.

— Это будет мой второй королевский эдикт.

— Ты серьезно? — Похоже, на этот раз ему действительно удалось ее удивить.

— Не совсем, — улыбнулся Зейн, — но кое-какие новшества мне все же придется ввести.

— Пока ты официально не коронован, ты не имеешь права ничего менять, дорогой брат.

Оторвавшись от созерцания Мэдисон, Зейн увидел, как Рафик занимает свое место с противоположного конца длиннющего стола.

— Пусть тебя и не слишком радует подобная перспектива, дорогой брат, но до моей официальной коронации осталась всего пара недель. А пока я собираюсь ознакомить совет с намеченными мной переменами.

— Я не претендую на твое законное место, Зейн. — Рафик положил на колени салфетку и старательно ее разгладил. — Я, как никто, заинтересован в том, чтобы знать, что ты собираешься делать с моей страной.

Зейн крепко стиснул кулаки, стараясь сдержать гнев:

— С нашей страной. Я собираюсь ввести ее в двадцать первый век.

Мэдисон закашлялась, привлекая к себе внимание.

— А что у нас сегодня на ужин?

— Чизбургеры. В честь твоего приезда.

Мэдисон озадаченно на него уставилась и, лишь когда Зейн подмигнул, нерешительно улыбнулась:

— А я так мечтала попробовать настоящую восточную еду.

— Сегодня у нас особый кебаб, — вставил Рафик. — Мисс Фостер, прошу вас простить сомнительное чувство юмора моего брата.

Бросив на Рафика убийственный взгляд, Зейн снова посмотрел на Мэдисон.

— Надеюсь, ты согласишься, что лучше уж сомнительное чувство юмора, чем вообще никакого.

Мэдисон пожала плечами:

— Я очень рада, что уже успела познакомиться с Еленой. Она к нам присоединится?

— Не сегодня, — ответил Рафик, пока слуга наливал им всем воду, — ей еще нужно кое-что сделать.

— Она работает не покладая рук, — добавил Зейн, — но я это скоро исправлю.

— Боюсь, до коронации и свадьбы это не получится даже у тебя.

— Свадьбы? — удивленно выдохнула Мэдисон.

— И кто же счастливая невеста? — с неменьшим удивлением спросил Зейн, хотя что-то ему подсказывало — он и так знает ответ.

— Разумеется, Рима Акар. Мы поженимся через неделю после коронации.

Эта уже давно намеченная свадьба Зейна совершенно не удивляла. А вот время… Время его не только удивило, но и порядком разозлило.

— Ты таким оригинальным способом хочешь помешать мне занять мое законное место на престоле?

— Разумеется, нет, но мы готовились к этой свадьбе уже не один год. Если ты забыл, отец с султаном начали сговариваться уже двенадцать лет назад.

— Да, я помню, допотопная традиция обмениваться невестами. — Зейн повернулся к Мэдисон, старательно ковырявшейся вилкой в тарелке. — Мы можем жениться лишь на самых высокородных девушках, которые смогут подарить нам ораву наследников, но страсти нам от них никогда не добиться.

— Не забывай, невесту выбрали и тебе, — напомнил Рафик.

— Ты помолвлен?

— Уже нет, — вместо Зейна ответил Рафик. — Его нареченная устала ждать своего блудного суженого и вышла за другого.

Зейн не уставал благодарить за это судьбу.

— Она правильно сделала. В любом случае я бы никогда не стал жениться на женщине, которой ни разу в жизни не видел. И тем более не целовал. — Зейн подался вперед. — А Риму ты хоть раз целовал? Ты ее хочешь? Или тебе все равно? — Он буквально видел, как в Рафике закипает злость.

— Тебя это не касается. Но мои желания не так уж важны, главное — продолжение рода.

— Довольно сложно обзавестись потомством, когда тебе противно прикасаться к собственной жене. Или ты собираешься последовать примеру наших родителей и укладывать ее в постель, лишь когда тебе потребуется очередной ребенок?

— Не верь всем слухам, у наших родителей был вполне удовлетворительный брак.

Да, Рафик всегда вставал на сторону отца.

— Удовлетворительный? Может, еще скажешь, что король наравне с мамой участвовал в…

Рафик резко ударил ладонью по столу:

— Хватит.

Отбросив салфетку, Зейн поднялся.

— Ты прав, с меня на сегодня хватит. — Он повернулся к Мэдисон: — Мисс Фостер, прошу прошения, что испортил вам ужин.

Поднимаясь к себе, Зейн не сомневался, что после этого милого обмена любезностями ему уже не придется соблазнять Мэдисон Фостер. Наверняка она и так первым же самолетом вернется в свою любимую Америку.

Удерживая тарелку одной рукой, Мэдисон постучалась к королю, решив, что не стоит брать с него пример и врываться без предупреждения.

— Войдите, — недовольно отозвался Зейн из-за тяжелой дубовой двери.

Высоко подняв голову, Мэдисон вошла внутрь, изо всех сил стараясь скрыть волнение. Поймав на себе его взгляд и осознав, что он совсем не рад ее видеть, она занервничала еще больше.

Не дожидаясь приглашения, Мэдисон поставила тарелку на стол и уселась напротив Зейна.

— Елена прислала тебе пасту и просила передать, что если ты не поешь, у тебя не хватит сил править страной.

Даже и не подумав подняться, Зейн несколько секунд пристально ее разглядывал, а потом оттолкнул от себя тарелку.

— Передай Елене, что когда я проголодаюсь, то обязательно поем.

Как же она сегодня устала от бесконечных споров!

— Думаю, при случае ты и сам ей об этом скажешь, а сейчас нам нужно обсудить наши дальнейшие действия.

Зейн откинулся на спинку кожаного кресла:

— Я почему-то решил, что ты уже пакуешь чемоданы.

— И не надейся. Пока я не досмотрю этот спектакль до конца, я отсюда не уеду.

— Даже после нашей милой застольной беседы?

Невысокого же он о ней мнения, если думает, что ее так легко напугать.

— Мне и не такое приходилось выслушивать, а теперь я бы хотела задать несколько вопросов.

— Вперед.

— У тебя есть какие-то идеи, как исправить твою репутацию плейбоя?

— Слухи обо мне сильно преувеличены.

— Возможно, но когда речь заходит о политике, слухами нельзя пренебрегать. И хочешь ты того или нет, но сейчас ты вступаешь в самую настоящую политическую борьбу за сердца своего народа. Тебя не было почти десять лет и…

— Семь лет.

— Для собаки это почти целая жизнь. — Давно она уже таких глупостей не выдавала. — Но ты не собака, так что такая точность для нас сейчас не важна. Я просто хочу сказать, ты очень долго не показывался на родине.

— У тебя есть собака?

— Да, то есть была. — Так просто сбить себя с мысли она не позволит. — Давай не будем менять тему разговора, хорошо?

— Хорошо, но я вполне в состоянии побороть свою репутацию, показав, какой я на самом деле.

А он в себе уверен. И при этом чертовски сексуален. Зачем она снова об этом думает?

— Да неужели? Ты можешь убедить всю страну, что готов выполнить свой долг, но при этом родного брата убедить тебе не по силам?

Зейн явно начинал злиться.

— Что тебе сказал Рафик после того, как я ушел?

Меньше, чем ей бы хотелось.

— Он всего лишь сказал, что боится, что ты снова сбежишь, если давление станет непосильным.

— Что бы он там ни говорил, я не трус.

— Никто тебя трусом и не считает. — Мэдисон устало вздохнула. — Слушай, я понимаю, ты гордишься своей независимостью, но неплохо было бы иногда для разнообразия хоть кого-то к себе подпускать. Кого-то, кто сможет тебе помочь.

— И этим кем-то, разумеется, будешь ты?

— Я могу им стать. И если ты позволишь мне прибегнуть к моим связям, то очень скоро у тебя появятся союзники, а союзники нужны всем. Я настоятельно тебе советую воспользоваться моей помощью в составлении публичных речей. — Не давая Зейну заговорить, Мэдисон выставила перед собой руки. — Я знаю, ты получил хорошее образование и умеешь связно излагать мысли, но это еще не значит, что моя помощь тебе не пригодится.

— Я все равно не понимаю, с какой стати мне с кем-либо советоваться, как и что говорить.

До чего же он упрямый!

— А как насчет прессы? Разве ты не хочешь, чтобы кто-нибудь следил за тем, чтобы в газетах печатали в точности твои слова, а не некие свободные интерпретации не в меру ретивых журналистов?

— Для этого у меня есть Диб.

Только он не слишком-то успешно справляется с этой задачей.

— Но если люди увидят, что в твоем окружении есть женщина, с которой у тебя строго деловые отношения, то сразу поймут: ты не такой бабник, каким тебя привыкли считать.

Зейн несколько секунд задумчиво изучал потолок.

— Перед тем как продолжить, я хочу быть уверен: что бы ты ни услышала и ни узнала во дворце, ты никому не станешь этого повторять.

Неужели она своего все-таки добилась?

— Обещаю хранить все в тайне. Но я хочу сразу знать, скрываешь ли ты что-то такое, что в обозримом будущем может вызвать настоящий скандал.

— Я изо всех сил постараюсь этого не допустить, а большего тебе сейчас знать и не нужно.

Остается надеяться, что рано или поздно он станет ей достаточно доверять, чтобы честно все рассказать.

— Как угодно. Это можно понимать так, что ты все-таки согласен принять мою помощь?

Зейн потер небритую щеку:

— Временно. И, как я уже говорил, только на моих условиях.

Ну конечно, а на что еще она, собственно, рассчитывала?

— Ладно, тогда, может, уже наконец перечислишь эти условия?

— Во-первых, если я откажусь следовать твоим советам, ты не станешь спорить.

— Хорошо. — Хотя ничего хорошего в этом нет.

— Во-вторых, перед тем как устраивать какое-либо мероприятие, ты будешь спрашивать мое согласие и показывать мне список гостей.

Учитывая его популярность, список может получиться очень коротким.

— Договорились.

— И, в-третьих, ты станешь подстраиваться под мой распорядок дня или, другими словами, я сам стану решать, где и когда нам встречаться.

— Думаю, твой кабинет подойдет нам для этого как нельзя лучше.

— Возможно, нам потребуется найти более уединенное пристанище.

Похоже, пришла пора выдвигать свои условия.

— Хорошо, я согласна почти на все, кроме твоей спальни.

— Неужели тебе совсем не хочется взглянуть на королевские покои? — улыбнулся Зейн.

Еще как хочется.

— Нет. Что-нибудь еще?

Принц старательно изобразил разочарование.

— Как только у меня возникнут новые требования, я сразу о них сообщу.

— Тогда, ваше высочество, давайте завтра с утра пройдемся по вашему распорядку дня.

— Зови меня просто Зейном.

— А это не слишком фамильярно?

— Я хочу, чтобы наедине ты звала меня просто по имени, иначе я сразу же аннулирую наш договор.

Что за игру он тут затеял? Мэдисон поднялась на ноги и одернула блузку.

— Как скажешь, Зейн. А теперь, если позволишь, я бы хотела вернуться к себе и немного отдохнуть.

— Позволю. Временно.

Мэдисон направилась к двери, но не успела она сделать и пары шагов, как Зейн произнес:

— Черные.

— Что? — удивленно спросила она, оборачиваясь.

— На тебе черные трусики.

У него рентгеновский взгляд?

— Откуда такая маниакальная озабоченность моим нижним бельем?

— Так я угадал? — Его улыбка стала еще шире.

— Тебя это не касается. — Мэдисон скрестила руки на груди. — Что-нибудь еще? Может, теперь обсудим твое королевское белье?

— Мне нечего скрывать.

Это мы еще посмотрим.

— С твоего разрешения, я лучше все-таки отправлюсь к себе.

До чего же у него обворожительная улыбка!

— Настоятельно советую перед сном насладиться закатом. — Он наконец-то встал. — С веранды открывается отличный вид, а чтобы ты смогла расслабиться, Елена принесет тебе особого чая.

Чтобы расслабиться, ей нужно немедленно сбежать из радиуса действия его обаяния.

— Какого еще чаю?

— Точно не знаю. — Зейн подошел совсем близко и замер в шаге от нее. — Но мне говорили, он помогает уснуть.

Мэдисон не сомневалась, что и так заснет, как только голова коснется подушки.

— Спасибо, увидимся завтра утром.

— Я всегда буду рад тебя видеть. — Протянув руку, Зейн отбросил с ее лица непослушную прядку волос. — А если тебе все же не удастся уснуть, моя спальня прямо напротив твоей, не стесняйся и приходи ко мне в гости.

— Зачем? — Как будто и так непонятно.

— Чтобы я помог тебе расслабиться.

Мэдисон невольно представила себя обнаженной в его руках и сразу же захотела поплотнее закутаться в одеяло.

— Уверяю тебя, я могу расслабиться и без посторонней помощи.

— Если передумаешь, я к твоим услугам.

— Не передумаю. И если это такой оригинальный способ выжить меня из дворца, сразу предупреждаю, на меня такое не действует.

— Даже обидно, что ты обо мне столь невысокого мнения.

Зейн заметно погрустнел, и Мэдисон даже решила, что слегка перегнула палку.

— Извини, если не так поняла твои намерения.

— Ну вообще-то, сперва я именно так и собирался действовать, но раз уж ты меня разгадала, обещаю отныне и впредь хорошо себя вести.

Что-то плохо верится.

— Так, просто на случай, если тебе в голову придут еще какие-либо гениальные идеи, сразу хочу предупредить — парочкой двусмысленных фраз от меня отделаться не получится. Я не один год изучала психологию и вижу тебя насквозь.

Зейн уперся рукой в дверь, не давая ее открыть.

— Ну так просвети меня, Мэдисон.

Услышав собственное имя, слетевшее с его губ, Мэдисон почувствовала, как у нее задрожали коленки.

— Ты пытаешься все держать под контролем и пользуешься обаянием, чтобы добиться того, что тебе нужно. В том числе чтобы отпугивать людей. Но я верю, что за всей этой бравадой самоуверенного мачо ты скрываешь искренние переживания за судьбу своей страны. Я права?

— Возможно, ты просто проецируешь на меня свою отчаянную потребность все контролировать. А я, наоборот, считаю, что иногда очень полезно расслабиться и отдаться на волю случая. Ты никогда не хотела забыть о требованиях рассудка и пойти на поводу у инстинктов?

Все ее инстинкты дружно кричали, что он говорит не о профессиональных отношениях.

— Нет, если ты о том, чтобы смешивать дела и удовольствия. Не забывай, мы пытаемся спасти твою репутацию, а не окончательно ее разрушить.

— Иногда удовольствие стоит любого риска. — Зейн ослепительно улыбнулся.

— Кажется, кто-то обещал хорошо себя вести.

Принц честно постарался изобразить раскаяние:

— Извини, просто твой вердикт сбил меня с толку.

На секунду Мэдисон замерла на месте, а потом торопливо выбежала из комнаты, чувствуя, что еще чуть-чуть, и она окончательно потеряет над собой власть и бросится на шею этому сексуальному нахалу.

Глава 3

«Слухами нельзя пренебрегать»…

Да, с этим не поспоришь. Зейн всегда славился своей любвеобильностью, но в народе его похождения сильно преувеличивали. Нет, разумеется, он никогда не был сторонником целибата, но и всех встречных женщин в постель не тащил. Иначе у него просто не осталось бы времени на такую роскошь, как сон.

При этом Зейн отлично понимал — если он не хочет, чтобы все закончилось настоящей катастрофой, ему нужно держать себя в руках и ни в коем случае не пытаться соблазнять такую умную, сильную и упрямую женщину, как Мэдисон Фостер, но как же сложно устоять перед искушением.

Замерев на пороге, Зейн разглядывал вышедшую на веранду Мэдисон. Она наконец-то сменила свой строгий костюм на легкую воздушную юбку и пурпурную кофточку, обнажавшую изящное плечико. Что ж, на этот раз ему, похоже, не придется гадать о цвете ее бюстгальтера. Она его вообще не надела.

Может, ну их, все эти умные рассуждения?

Зейн подошел к Мэдисон почти вплотную, но она его все еще не замечала.

— Отличный вид, не так ли?

Вздрогнув, она недовольно обернулась:

— И почему ты не оставишь меня в покое?

— Извини, я не хотел тебя пугать, просто решил убедиться, что тебе от меня ничего не нужно.

— Ты опять?

— Не подумай ничего такого, у меня совершенно невинные намерения. — Это даже не совсем ложь.

Мэдисон отпила из чашки, которую держала в руках.

— Знаешь, после нашего последнего разговора мне в это как-то не верится.

В общем-то этого следовало ожидать.

— Я постараюсь заслужить твое доверие. — Он кивнул на чашку. — Особый чай Елены?

— Да, очень вкусный.

— И ты хотя бы примерно представляешь, что она туда положила?

Мэдисон пожала обнаженным плечиком:

— Не знаю, какие-то травы, ромашка. Еще мята, кажется.

— Будь осторожна, вдруг это не просто чай?

— С предупреждениями ты немного опоздал, я пью уже третью чашку. Или ты хочешь сказать, что в нем может оказаться алкоголь?

— Именно.

— А разве у вас его можно употреблять?

— Если в разумных пределах, почему бы и нет?

Мэдисон снова взялась за чашку.

— Здесь так красиво. Я как-то не думала, что в Баджуле будет столько зелени и гор.

— Ты думала, что окажешься посреди пустыни?

— Ну, если честно, то да.

— Если поедешь на север, там тебя ждет пустыня, а на юге — море.

Мэдисон вздохнула:

— Я так люблю море. И вообще воду.

Зейн незаметно подвинулся к ней чуть ближе и как бы случайно прикоснулся рукой к ее руке, указывая на горы:

— Видишь вон тот пик между двумя вершинами пониже?

Приставив ладонь козырьком ко лбу, Мэдисон вгляделась в даль:

— Похожую на фаллос?

Зейн невольно улыбнулся:

— Она зовется Мабруком, так же как и наша столица. Согласно легенде, богиня Алутца воздвигла ее, чтобы повысить плодородие. И, если судить по здешним людям и животным, ее задумка сработала.

— Весьма познавательно, — улыбнулась Мэдисон. — А чтобы подпасть под действие этой магии, нужно самолично посетить гору или она действует и на расстоянии?

Какой занятный разговор, и какие рождает фантазии…

— Думаю, гора действует и на расстоянии, но вообще-то я не это хотел сказать.

— А что же тогда, ваше высочество?

Это такая попытка взбунтоваться против его условий?

— Зейн.

Она глубоко вздохнула:

— Ладно, Зейн, что ты хотел сказать перед тем, как разговор свернул на гору, дарующую обильное потомство?

Как она выдохнула его имя… Да еще с таким видом…

— Я хотел сказать, что за этой горой лежат два озера. Возможно, я тебя туда как-нибудь свожу.

— Очень мило с твоей стороны, но, надеюсь, ты понимаешь, что на потомство от меня тебе рассчитывать не приходится?

А он бы не отказался заняться с ней сексом у подножия горы или в теплом озере… Но никакое потомство ему точно не нужно.

Усилием воли Зейн заставил себя снова сосредоточиться на деле.

— Я бы хотел показать тебе залог будущего процветания Баджула.

— И что же это?

— Вода.

Мэдисон явно ничего не поняла.

— Ты о рыбной ловле?

— В нашем мире еда и вода имеют огромную ценность. Но нам повезло, и в Баджуле выпадает значительно больше дождей, чем у большинства наших соседей, кроме того, у нас есть глубокие озера, способные питать нашу землю, а значит, мы еще долгие годы сможем рассчитывать на обильные урожаи и богатый приплод. То есть пока мы охраняем свои ресурсы, мы можем торговать излишками со странами, которым в этом отношении повезло значительно меньше. Я собираюсь серьезно заняться вопросами окружающей среды и вести разумную политику использования и потребления нашей воды и озер в целом.

Мэдисон накрыла его руку своей:

— Отличная идея, Зейн.

От этого простого прикосновения по всему его телу прошла горячая волна.

— Но чтобы воплотить ее в жизнь, мне нужно убедить совет, что вода для нас намного ценнее нефти.

Мэдисон убрала руку:

— Но тебя же обязательно поддержат братья, верно?

Если бы.

— Как раз Рафика убедить сложнее всего. Он наверняка встанет на сторону совета и захочет сразу же бурить скважины. А я готов на это лишь в том случае, если мы окажемся совсем в безвыходном положении.

— Не понимаю, зачем вы без конца спорите друг с другом?

Слишком долго объяснять, но Зейн чувствовал, что просто обязан ответить на этот вопрос.

— Большинство людей считает, что корона в обязательном порядке должна перейти к старшему сыну, но у нас правитель имеет право сам выбрать своего наследника, и отец выбрал меня. А Рафику это не понравилось.

Мэдисон покачала головой:

— Я почему-то решила, что Рафик моложе тебя, хотя, если подумать, во многом он действительно кажется старшим. Внешне вы очень похожи, но в нем есть что-то такое…

— Он старше на тринадцать месяцев, и он всерьез намерен хранить верность всем допотопным традициям, которые давно следовало бы похоронить в прошлом.

— Ты говоришь о вашем обычае заключать брак?

К сожалению, Зейн и сам не решался бороться с этим пережитком прошлого.

— Нет, как раз эта традиция имеет смысл. Только невеста из королевской семьи в состоянии до конца понять королевскую жизнь.

— Ну конечно, голубая кровь — это самое главное.

Зейн решил не обращать внимания на прозвучавшую в ее словах горечь.

— Понимаю, для тебя это звучит весьма глупо, но в этом действительно есть смысл.

— Тогда почему ты и здесь недоволен Рафиком?

— Потому что я считаю, что перед тем, как брать себе жену, сперва нужно с ней познакомиться и установить личные отношения. Я никогда не покупаю машину без тест-драйва.

— По-твоему, женщина и машина — это одно и то же? — недоверчиво переспросила Мэдисон.

— Нет, я просто хочу сказать, что сексуальная совместимость играет важную роль в семейной жизни. Или, по крайней мере, должна играть, но как заранее узнать, подойдете ли вы друг другу, если у вас ничего не было?

— А по-моему, секс не так уж и важен. — Похоже, Мэдисон всерьез начала злиться. — Неужели ты никогда не слышал, что страсть со временем утихает?

— Такое впечатление, что ты говоришь о собственном опыте. Ты была замужем?

— Нет, но у меня были длительные отношения. И именно из-за этого человека у меня теперь нет собаки.

— Так вы расстались из-за какого-то пса?

Мэдисон слабо улыбнулась:

— Просто не сошлись характерами. Он хотел тихой семейной жизни в провинции и кучу детей, а я хотела построить карьеру в крупном городе.

— Семья тебе совсем не нужна?

— Я не собираюсь повторять ошибку матери и отказываться от карьеры ради мужчины.

Да, похоже, ей тоже пришлось в этой жизни несладко.

— Она этой жизни не выбирала?

Мэдисон одним глотком допила оставшийся чай.

— Выбирала. Мама занималась исследованиями в области медицины, но все бросила ради своего помощника. Никогда не понимала, как ради кого-то можно отказаться от своих амбиций.

— Может, долгая взаимная страсть того стоит?

Мэдисон коротко рассмеялась:

— Извини, но что-то мне в это слабо верится. А если серьезно, то мне даже не хочется ставить рядом такие слова, как «страсть» и «родители».

Весьма интересно.

— А ты никогда ни к кому не питала длительной страсти?

— Как я уже говорила, страсть сильно переоценивают.

Мэдисон явно попадались не те мужчины. Сперва Зейн намеренно старался ее отпугнуть, чтобы она вернулась к себе в Штаты и оставила его в покое, но теперь он всерьез подумывал, что мог бы наглядно продемонстрировать ей силу истинной страсти.

Пристально вглядываясь в лицо Мэдисон, Зейн сосредоточился на ее губах.

— Ты никогда не встречала человека, от которого не могла бы отвести взгляд? Такого, ради которого стоило бы всем рискнуть?

— Что-то не припоминаю.

— Просто не верится, что ты добровольно отказываешься от всего, что дарят занятия любовью.

— А с чего ты взял, что я от чего-то отказываюсь? — выдохнула она.

Зейн осторожно провел кончиком пальца по ее губам.

— Иначе бы ты не стала отрицать все прелести секса.

Он рассчитывал, что она отстранится и начнет спорить, но вместо этого Мэдисон обвила его шею руками и приникла к его губам.

Зейн буквально чувствовал, как этот поцелуй ломает давно сдерживавшие ее преграды и на него обрушивается настоящий поток страсти. До этого он еще старался держать себя в руках, но теперь, когда эти мягкие губы с ароматом мяты настойчиво требовали от него ласк… Ухватив Мэдисон за бедра, он крепко прижал ее к себе, заставляя в полной мере ощутить, как сильно он ее хочет.

Краешком сознания Зейн все еще понимал, что должен немедленно остановиться, но вместо этого хотел лишь подхватить ее на руки и отнести в кровать, а еще лучше, забыв о пустых формальностях, взять ее прямо на месте… Он чувствовал, что уже не в силах остановиться, но…

За него это сделала сама Мэдисон.

— И что это было? — раскрасневшись, спросила она, высвободившись из его рук.

— Всепоглощающая страсть, — улыбнулся Зейн, — но ты, видимо, ее не узнала. Да это и неудивительно.

Мэдисон отступила на пару шагов и одернула блузку.

— Не угадал, это была огромная ошибка, и все из-за этой дурацкой горы плодородия.

Тут Мэдисон повернулась, чтобы уйти, но при этом пошатнулась, и Зейн ухватил ее за руку, не давая упасть.

— А может, во всем виноват чай, — прошептал он ей на ухо, обнимая со спины.

— Или я просто дура. — Мэдисон снова высвободилась из его рук и повернулась к нему. — Похоже, мне пора ложиться.

— Составить тебе компанию?

— Да… Нет, не нужна мне никакая компания.

С этими словами она скрылась за дверью, оставив возбужденного Зейна мечтать о несбыточном.

Пока что несбыточном.

Мэдисон хотелось натянуть на голову одеяло и громко закричать. А еще лучше — вообще стереть из памяти вчерашний вечер.

В дверь постучали. Может, сказать, чтоб до завтра ее не беспокоили? Или до послезавтра? Тогда она, наверно, сможет справиться со стыдом и выползти из комнаты.

Но вместо того чтобы пойти на поводу у своих желаний, Мэдисон героически выбралась из кровати и, надев халатик, поплелась к двери. Если она сейчас увидит причину своего отвратительного самочувствия, то, по крайней мере, сможет высказать все, что о ней думает… Или пригласит зайти…

Распахнув дверь, Мэдисон увидела Елену с подносом в руках.

— Доброе утро, мисс Фостер. Вам хорошо спалось?

— Лучше не бывает. — Наверное, именно это и называется спать как убитой. Или пьяной. — Что было в том чае?

— Ромашка. И еще немного всякого разного.

— А поконкретней?

— Травы, мед, шнапс.

Шнапс. Это многое объясняет.

— Предупреждать же нужно! Я выпила три чашки, а потом двадцать минут отмокала в душе, прежде чем сумела найти кровать.

— Извини, cara. Я просто хотела помочь тебе расслабиться.

— Тебе это удалось. — Да так замечательно, что она сама бросилась Зейну на шею.

Елена помахала рукой у Мэдисон перед подбородком:

— У меня есть бальзам, который отлично справляется с такими раздражениями.

Смутившись, Мэдисон пошла к зеркалу, посмотреть, что у нее с подбородком. Отлично, вчера она уснула с мокрой головой и теперь похожа на швабру, да еще на подбородке появилось огромное красное пятно.

— Похоже, это от нового косметического средства. Больше я к нему не прикоснусь.

— А это средство такое высокое, темноволосое и второй день небритое? — улыбнулась Елена.

Мэдисон всегда ненавидела врать, поэтому решила просто уклониться от ответа. Отвернувшись от зеркала, она указала на поднос с чашкой и печеньем:

— Надеюсь, это не чай?

— Это кофе, крепкий кофе. Я решила, что перед встречей с принцем Зейном тебе не помешает взбодриться.

Мэдисон не помнила, чтобы они договаривались о каком-то конкретном времени, но, с другой стороны, она вообще плохо помнила вчерашний вечер. Кроме поцелуя. Поцелуй она отлично запомнила.

— Когда он меня ждет?

— Прямо сейчас. Он в кабинете, но настроен весьма мрачно.

Здорово.

— Мрачно? Почему?

— Потому что отведал вчера нового средства и мечтает о добавке, — задумчиво протянула Елена.

Если она и дальше позволит над собой подшучивать, то скоро над ней станет смеяться весь дворец.

— Это обычное раздражение. У меня очень чувствительная кожа.

— Конечно, cara, а я — королева Италии. Я как-нибудь в состоянии опознать женщину после хорошего Поцелуя. А преступника угадать еще легче, принц Зейн настоящий diavoletto.

Дьяволенок. Отличное определение для Зейна Мехди. Сексуальный дьяволенок.

— Ладно, раз уж тебе так хочется знать, скажу, что мы по-дружески поцеловались. Благодаря твоему волшебному чаю я вчера временно выпала из объективной реальности.

— Обаяние принца значительно сильнее моего чая, — улыбнулась Елена. — Прими дружеский совет, береги сердце.

Мэдисон подняла руку и поклялась:

— Обещаю больше с ним не целоваться. Я не из тех, кто плюет на все правила.

— Надеюсь, что ты сможешь сдержать свое слово. — И, уже подойдя к двери, добавила: — L’amore domina senza regole.

В любви нет правил.

Но кто здесь говорил о любви? Похоть — возможно, но любовь не имеет к ним ни малейшего отношения. Ладно, хватит об этом, нет у нее времени размышлять о всякой ерунде, пора готовиться к встрече с будущим королем.

Совершив привычный утренний ритуал, Мэдисон накрасилась, скрутила волосы на затылке и старательно выбрала коричневые брюки, шелковую блузку и пиджак, так что открытыми остались лишь лицо и кисти рук. Она бы с удовольствием добавила к этому наряду перчатки и вуаль, но побоялась, что ее неправильно поймут.

Глотнув остывшего кофе и подхватив папку с бумагами, Мэдисон собралась с духом и пошла к принцу.

— Доброе утро, — поздоровалась она, заходя к Зейну в кабинет.

Вместо ответного приветствия он накинул на плечи пиджак и спросил:

— Ты уже завтракала?

— Еще нет. — Его бы она с радостью съела на завтрак, а потом еще и на обед с ужином. — Но кофе я уже пила, так что с едой можно подождать.

— Не стоит, повар тебе что-нибудь приготовит, чтобы ты поела, пока ждешь.

— Чего жду?

— Я собираюсь обратиться к подданным с речью.

Так.

— Насколько я помню, в ближайшие пару дней мы никаких речей не планировали.

Зейн аккуратно застегнул последнюю пуговицу пиджака.

— Верно, но они об этом не знают.

— И где же ты собираешься обратиться к народу?

Зейн махнул рукой куда-то вправо:

— Я стану говорить с террасы, так же, как до меня разговаривали со своими подданными отец и отец моего отца.

Положив папку на стол, Мэдисон подошла к двойным дверям и, раздвинув бархатные занавески, заглянула на террасу, по краям которой выстроились вооруженные охранники, а в центре стояло небольшое возвышение с микрофоном. Также она разглядела толпящихся внизу подданных и репортеров. Мэдисон повернулась к Зейну:

— Ты уже знаешь, что скажешь?

Зейн принялся старательно завязывать галстук.

— Я — ваш новый король. Смиритесь.

У Мэдисон буквально отвисла челюсть.

— Ты серьезно?

— Это если вкратце. — Он кривовато улыбнулся. Да и галстук криво завязал. — Я еще не готов делиться с ними своей программой.

— Но к вопросам журналистов ты, конечно, готов?

— Расслабься, мне уже не раз приходилось общаться с репортерами.

— Даже с папарацци?

— Особенно с ними.

Да, учитывая его репутацию завзятого бабника, этого следовало ожидать. Наверняка он уже давно научился не обращать внимания на всяческие провокации. Но не обращать внимания на настолько криво завязанный галстук Мэдисон при всем желании не могла.

Стараясь ни о чем не думать, она решительно подошла к Зейну и принялась поправлять узел и сразу же вспомнила, как мама поправляла галстук отцу. Неужели она становится такой же, как мать? Нет, для этого нужно признаться ему в безграничной любви и, забыв о собственной карьере, повсюду за ним бегать.

Надо же, оказывается, от Зейна очень приятно пахнет. Ничего сверхъестественного, так, легкий одеколон. Или мыло? Никогда еще Мэдисон не мечтала стать куском мыла, но сейчас такая судьба казалась ей невероятно притягательной. Пройтись по этому мускулистому телу, прикоснуться к каждой его впадинке и выступу. Особенно к выступам…

— Ты закончила?

Этот вопрос резко вернул ее к реальности. Мэдисон пригладила серый шелковый галстук, поправила и так идеально ровные лацканы пиджака и уже хотела отстраниться, но Зейн поймал ее руку и прижал к своей груди.

— Скажи мне кое-что, — тихо произнес он, глядя ей прямо в глаза.

— Серо-зеленые атласные, бюстгальтер такой же.

Черт, он еще не спросил, а она уже сама описывает свое белье.

— Вообще-то я хотел спросить, как тебе сегодня спалось.

Мэдисон почувствовала себя до ужаса глупо, но почему-то даже не попыталась высвободить руку.

— Спасибо, хорошо, но сны мне снились весьма странные.

— Сексуальные?

— Просто странные. В погоне за змеей я взбиралась на какую-то гору.

— Некоторые утверждают, что людям снится покорение вершин, когда им не хватает секса, — улыбнулся Зейн. — Сказать, что означают змеи и сами горы?

Им срочно пора менять тему разговора.

— Я не сомневаюсь, что даже если бы мне приснилась прачечная, ты, как настоящий мужчина, и тогда сумел бы все свести к сексу.

— Возможно, особенно если бы там стирали твои трусики.

— Знаешь, по-моему, тебе сейчас стоит сосредоточиться на предстоящей речи, а не на сексуальных фантазиях.

Зейн галантно поцеловал ее руку:

— Когда ты рядом, сложно думать о чем-либо, кроме секса.

Точно, только она в жизни в этом не признается.

— Глупости.

— Не строй из себя святую невинность. Ты же и сама все чувствуешь.

Она определенно чувствовала легкое головокружение и разлившееся по всему телу тепло, но при желании это можно было списать на вчерашнее чаепитие. Мэдисон наконец-то нашла в себе силы высвободить руку и отстраниться.

— Если ты про вчерашнее, то это была ошибка.

— Будешь отрицать, что хотела меня поцеловать? И что сейчас хочешь того же?

А почему бы и нет?

— Давай лучше обсудим твою речь. По-моему, очень важно, чтобы ты показал себя сильным лидером, заботящимся о своих подданных. Решительным, но и способным прислушиваться к воле народа.

— Знаешь, я только что кое-что решил.

— И что же?

Зейн придвинулся к ней совсем близко и что-то вкрадчиво зашептал на ухо.

Но слов она не поняла.

Отстранившись, Мэдисон хрипло выдохнула:

— Может, переведешь?

— Позже, когда останемся совсем одни.

От такого обещания фантазия Мэдисон снова разыгралась, и кто знает, какие картинки успело бы ей нарисовать разбушевавшееся воображение, если бы в дверь не постучали.

— Войдите, — слегка хрипловато отозвался Зейн.

Мэдисон торопливо одернула пиджак и пригладила волосы, когда в комнату вошел Диб.

— Эмир, вам пора обратиться к народу.

— Снайперы уже на местах?

— Да, четверо на крыше и двое на башне.

Снайперы. Черт. Она чуть второй раз за сутки не поцеловала настоящего короля. Не дав Мэдисон до конца додумать эту мысль, в комнату вошли два телохранителя, отдернули занавески и вместе с Зейном вышли на террасу. Сама она вместе с Дибом осталась в кабинете.

Когда Зейн занял место на возвышении, над невнятным гулом толпы раздались какие-то выкрики.

— Что они кричат? — спросила Мэдисон у Диба.

— Называют принца ренегатом.

Плохо, жаль, что она сейчас не видит его лица.

Зейн заговорил, но слова его звучали так ровно, что и по ним нельзя было догадаться о его чувствах.

— А что он говорит? — Как всегда безучастный, Диб сам переводить не догадался.

— Что готов занять по праву причитающееся ему место и служить своему народу.

Отлично, но почему тогда толпа недовольна?

— Продолжай.

— Говорит, что он не отец и станет править иначе, займется развитием школ и больниц.

Зейн все говорил и говорил, и Мэдисон заметила, что народ начал постепенно успокаиваться. Зейну явно удалось в чем-то убедить большинство собравшихся, особенно женщин. Да и что в этом удивительного? Сама она не понимала ни единого слова, но низкий бархатистый голос буквально ее обволакивал, как ароматное красное вино обволакивает хрустальный бокал…

После бурных оваций Мэдисон снова повернулась к Дибу, чтобы узнать подробности речи, но тут кто-то выкрикнул по-английски:

— Это правда, что Кили Винтерлинд родила от вас ребенка?

Мэдисон, конечно, слышала о романе Зейна с супермоделью, но ей как-то и в голову не могло прийти, что журналисты прервут серьезную королевскую речь подобными вопросами.

Не отвечая, Зейн продолжал что-то говорить, но толпа снова забеспокоилась, и всего через минуту кто-то другой повторил тот же вопрос.

Мэдисон по-прежнему не видела лица принца, но заметила, что он сжал кулаки. Зейн выдавил из себя какой-то резкий ответ, явно не понравившийся собравшимся, вернулся в кабинет и, не удостоив взглядом ни ее, ни Диба, скрылся за дверью.

— Это правда? Про ребенка? — За неимением лучшего источника информации она обратилась к Дибу.

Лицо Диба оставалось все таким же беспристрастным.

— Боюсь, мисс Фостер, вам придется спрашивать об этом самого эмира.

Обязательно. Как только сумеет его найти.

Причем искать нужно быстро, иначе все пропало…

Глава 4

— Ваше сумасбродство, вы наелись?

Оторвавшись от тарелки, Зейн увидел застывшую в дверях Майсу Барад, доктора Майсу Барад, временно приютившую его под своей крышей.

— Да, спасибо, было очень вкусно. Твой повар — настоящий волшебник.

— Это я — настоящая волшебница, а у повара сегодня выходной. Но остальные слуги не дремлют, так что ради королевского спокойствия я предлагаю говорить по-английски.

— Коронация мне еще только предстоит.

— Ты стал королем сразу же после смерти отца. Кстати, прими мои соболезнования, пусть вы и не слишком-то ладили.

— Спасибо. И спасибо, что спрятала меня.

— Зейн, мой дом всегда в твоем распоряжении. — Майса оперлась локтями на стол, играя браслетами. — А общепризнанным королем неприятностей ты и так всегда был.

— А ты все так же хороша, как и раньше.

— Снова будешь пугать меня лягушками? — улыбнулась Майса.

Они родились в разных семьях, но Майса всегда была ему как родная сестра.

— Но ты же никогда их по-настоящему не боялась, ведь так?

— Так. Я просто притворялась, чтобы Рафик пришел и спас меня.

Зейн всегда подозревал, что Майса без ума от его брата. Как же она теперь к нему относится?

— Кстати о Рафике, ты будешь на его свадьбе?

Майса резко выпрямилась:

— Я получила приглашение, но любоваться этим фарсом у меня нет ни малейшего желания.

Понятно, она все еще его любит.

— Не спорю, невесту он выбрал не слишком удачно.

— Он никогда не будет счастлив с женой, отдавшей свое сердце другому.

— Кому?

— Я бы не хотела об этом говорить, я и так сказала слишком много.

— А этот человек тоже любит Риму? Это-то ты можешь сказать?

— Да, любит.

— Рафик об этом знает?

— Если и знает, то его это не волнует. — Майса пожала плечами. — В любом случае это не мое дело, и, надеюсь, ты тоже не станешь вмешиваться. Ладно, хватит о Рафике, лучше расскажи, как ты жил все эти годы.

— Я много путешествовал.

— И наверняка много всего видел, встречал интересных людей… Рассказывай.

За эти годы он успел насмотреться на разруху, запустение, голод и болезни. Жуткое зрелище. Остается надеяться, что больше он никогда не увидит ничего подобного, особенно на родине.

— Готов поспорить, жизнь врача намного интереснее моих скитаний.

Майса покачала головой:

— С тех пор как я закончила учебу в Штатах и вернулась в Баджул, мне постоянно приходится бороться за свою практику. Я здесь единственная женщина-врач, да к тому же готова заниматься бедняками, тогда как местные врачи предпочитают общаться лишь с богатыми клиентами.

Да, Зейн об этом слышал.

— Майса, я не устаю восхищаться твоей преданностью любимому делу и собираюсь заняться системой здравоохранения. Думаю, я очень скоро добьюсь, чтобы ты получала за свой труд достойные деньги.

— Деньги значат для меня куда меньше, чем моя помощь значит для этих бедняков. К счастью, даже несмотря на то, что я серьезно разочаровала отца, он по-прежнему разрешает мне жить в этом доме, при этом выплачивая мне приличное содержание.

Как можно разочаровать отца, став востребованным врачом?

— И часто султан тебя навещает?

Майса горько усмехнулась:

— Ну что ты. Он таскает мою несчастную мать по Йемену и Саудовской Аравии, преумножая свое состояние и тратясь на бесконечных любовниц.

В этом ее отец ничем не отличался от его собственного.

— Я слышал, ты была помолвлена. Но, судя по всему, замуж так и не вышла?

— Вообще-то вышла, но спустя две недели после свадьбы поняла, что даже в нашей стране женщина может выжить и без мужчины. Развестись было не просто, но я этого все же добилась, правда, отец меня так и не простил.

— Представляю, через что тебе пришлось пройти.

Майса снова пожала плечами:

— Я понимала, что многие начнут меня сторониться, но я больше никому не позволю решать, как мне жить.

Зейн невольно улыбнулся. Оказывается, Майса во многом похожа на Мэдисон.

— Я кажусь вам смешной, ваше высочество?

— Нет, просто ты мне кое-кого напомнила.

— И кого же, если не секрет?

— Советницу по политическим вопросам, нанятую Рафиком, чтобы спасти меня от меня самого.

— Ей досталась нелегкая работа.

— Поверь мне, она, как никто, в состоянии с ней справиться. Она невероятно упряма и умна, но при этом, к счастью, не обделена чувством юмора. Периодически она меня чертовски утомляет, но чем дальше, тем больше мне хочется о ней узнать.

— А она симпатичная?

— Да, и дело даже не во внешности. Я уже давно не встречал таких очаровательных женщин.

Склонив голову, Майса пристально на него посмотрела:

— Ты влюбился.

Зейн вздрогнул:

— Она — моя помощница.

— Твоя помощница тебя очаровала.

— Бред, мы знакомы всего пару дней.

— Иногда пара дней становится длиннее целой вечности.

Судя по тону, она познала это на собственном опыте.

— Пусть так, но ты же понимаешь, что я в любом случае могу жениться только на равной себе.

— Да-да, я помню, мы испокон веков женились лишь на равных. Но теперь ты можешь все изменить.

— Мне и без этого придется многое поменять, и лучше уж думать о тех переменах, что непосредственно затронут будущее нашей страны.

— А собственное будущее тебя не волнует? Ради допотопного обычая ты готов отказаться от любви?

Зейн слишком устал, чтобы спорить.

— Могу я у тебя переночевать?

— К твоим услугам двенадцать спален, но разве тебя не станут искать?

Станут, но ему уже было все равно.

— Диб знает, где я.

— Зейн, я понимаю, это не мое дело, но я просто обязана сказать, что ты не можешь спрятаться от всех проблем.

— А я и не прячусь. Я всего лишь хочу немного отдохнуть и собраться с мыслями.

— Ладно, как скажешь, тогда позволь проводить тебя в спальню, где ты сможешь отдыхать, мечтая об очаровательных советницах, завоевавших кусочек королевского сердца.

Маиса всегда отлично его понимала, но на этот раз ошиблась.

Сам он к Мэдисон ничего не чувствовал, да и ей его сердце не нужно.

Мэдисон наконец-то поймала Зейна на дворцовой крыше. Он сидел прямо на бетоне, прислонившись к стене и сцепив руки на животе, и так глубоко ушел в свои мысли, что она не сразу решилась его окликнуть. Ладно, хочет она того или нет, но выбирать не приходится, она и так потеряла слишком много времени, и теперь ей просто необходимо получить ответы, без которых при всем желании не сможет обойтись в борьбе со слухами.

Разумеется, если это всего лишь слухи.

Мэдисон только сейчас заметила, что вместо привычной рубашки и брюк на Зейне черная облегающая футболка, камуфляжные штаны и армейские ботинки.

— Как я погляжу, шейх наконец-то вернулся, — начала она.

— Как ты догадалась, где меня искать? — спросил он, поднимая глаза.

— Елена посоветовала посмотреть на крыше, по ее словам, вы с братьями в детстве спасались здесь от уроков.

Зейн улыбнулся:

— Так и знал, что она меня выдаст.

— Можно к тебе присоединиться?

Принц похлопал по бетону рядом с собой:

— Здесь не слишком-то удобно, но располагайся.

Мэдисон уселась рядом с Зейном и обхватила колени руками, предварительно убедившись, что подол платья не открывает ничего лишнего.

— Когда в следующий раз захочешь от всех убежать, возьми меня с собой, хорошо?

— Этого больше не повторится.

— Надеюсь, что так. Ты просто не представляешь, как мы все волновались, пока Диб не сказал, что с тобой все в порядке.

— Вам не из-за чего было волноваться, я всего лишь немного погостил у старого друга.

Мэдисон даже не хотела думать, чем он там занимался, особенно если этот загадочный друг в действительности был подругой.

— А как ты туда добрался? И как сбежал от телохранителей? Рафик до сих пор ломает над этим голову.

— Я взял один из вездеходов и замаскировался, а телохранители мне были ни к чему. И Диб об этом знал.

— Поэтому ты сейчас так непривычно одет?

— В такой одежде меня никто не узнает.

Зато все сразу замечают отличную фигуру.

— А этот твой друг не возражал, когда ему пришлось приютить у себя будущего короля?

— Майса понимает, что иногда мне нужно побыть наедине с самим собой.

Точно, как она и ожидала, друг оказался подругой.

— А эта дружба простирается и на совместные постельные утехи? — Черт, можно подумать, она его ревнует.

— Нет, хотя я и не жду, что ты мне поверишь.

Похоже, он не столько разозлился, сколько расстроился.

— С чего ты взял, что я тебе не верю?

Зейн удивленно на нее взглянул:

— Тогда ты приятное исключение из правила. Обычно все ждут от меня лишь худшего.

Мэдисон выпрямила ноги и слегка повернулась, чтобы лучше его видеть.

— Пока у тебя нет официального пресс-секретаря, я взяла эту роль на себя и весь день от твоего имени рассылала заявления, где ты яростно отрицаешь какую-либо причастность к ребенку Кили Винтерлинд. Я врала?

— Нет.

Мэдисон выдохнула и только тогда поняла, что успела задержать дыхание.

— Это точно?

— Точно.

Ей безумно хотелось поверить его словам, но все же…

— По-моему, я пару лет назад видела ваши фотографии.

— Это ничего не значит. — Так, похоже, он начал злиться.

— Это значит, что вашу связь можно доказать.

— Платоническую связь. Ее бывший любовник на каком-то банкете стал ей угрожать, я вмешался, а потом стал наставлять ее на путь истинный, но так и не смог убедить ее, что этот ублюдок с замашками тирана ей совершенно не подходит, и она к нему вернулась.

— Как ты думаешь, она могла сама заявить, что родила от тебя ребенка?

— Нет. Она сегодня мне позвонила и сказала, что не имеет к этому никакого отношения, и я ей верю. Еще она сказала, что отец этого ребенка — ее бывший.

— Я рада, что мои заявления оказались правдой.

— Можно подумать, это хоть что-то меняет.

Зейн казался таким грустным, что Мэдисон захотелось хоть немного его взбодрить.

— А ты видел запись своего обращения в новостях?

— Нет. И даже не собираюсь ее смотреть.

Неудивительно.

— Ты там такой спокойный и вежливый… — А еще чертовски обольстительный. — Я не сомневаюсь, скоро у тебя отбоя не будет от претенденток на роль твоей королевы.

— Как-то я в этом сомневаюсь, особенно учитывая все эти слухи…

— Стоит им хоть раз тебя увидеть в этом наряде искателя приключений, как они разом забудут о любых слухах.

Зейн наконец-то слегка улыбнулся:

— По-моему, этот наряд не слишком-то подходит королю, так что в нем я вряд ли кого-нибудь очарую.

— Тогда ты совсем не понимаешь женщин.

Зейн улыбнулся и задумчиво на нее посмотрел:

— Сегодня ты невероятно красива.

Мэдисон даже не смогла сразу вспомнить, когда ее в последний раз называли красивой. А свободное платье явно не прибавляло ей очарования.

— Спасибо, но, одеваясь, я думала не о красоте, а лишь об удобстве.

— А я говорил не о твоей одежде, а о тебе самой. Ты очень красивая.

Посмотрев Зейну прямо в глаза, Мэдисон почувствовала, как тлеющие в душе искорки разгораются в настоящее пламя, но при этом она четко сознавала, что шейх всего лишь пытается сменить тему разговора. Самой ей меньше всего хотелось сейчас влюбляться, тем более в принца, но при всем желании она просто ничего не могла с собой поделать.

А ведь вокруг Зейна и так слишком много скандалов и слухов, не хватало еще, чтобы он завел роман с собственной советницей по политическим вопросам… Нужно срочно взять себя в руки.

— Думаю, мы уже наговорили друг другу достаточно комплиментов, предлагаю вернуться во дворец и обсудить насущные проблемы. Также мне бы хотелось услышать, что ты собираешься делать на завтрашнем совете.

— А я бы предпочел никуда не ходить и еще немного посидеть здесь с тобой.

Она бы и сама с радостью посидела рядом с Зейном, но…

— Если мы сейчас не уйдем, то можем совершить новую ошибку.

— Я совершил уже достаточно ошибок, но ты не имеешь к ним никакого отношения.

Мэдисон почувствовала, как дрогнуло ее глупое сердце.

— А ты далеко сможешь зайти на одной лести.

— Насколько далеко?

Если он еще хоть что-нибудь скажет, она уже просто не сумеет остановиться.

— Сейчас нам нужно зайти в твой кабинет и сосредоточиться на восстановлении твоей репутации.

Запрокинув голову, Зейн уставился на звезды.

— Ты права, — вздохнул он. — Сперва дела, потом удовольствия, как бы отвратительны ни были эти дела.

Он так просто сдался…

— Зейн, я не сомневаюсь, что ты со всем справишься и рано или поздно сумеешь завоевать доверие своего народа. Тебе самой судьбой уготовано стать великим правителем.

— Я искренне ценю твою поддержку.

— Отлично. — Кажется, он говорил от чистого сердца. — А теперь пойдем, нам еще много всего нужно сделать.

Поднявшись, Зейн протянул ей руку, помогая встать, а потом резко притянул к себе и приник к ее губам, отчего у нее едва не подкосились коленки. Такой жадный, едва ли не отчаянный поцелуй… Мэдисон понимала, что они должны сейчас же остановиться, но не нашла в себе сил отстраниться.

Прижав ее к стене, Зейн осыпал ее поцелуями, и, задрав подол, скользнул рукой под резинку трусиков, и, почувствовав, что не в силах больше ни о чем думать, Мэдисон отдалась во власть ощущений.

От поцелуев и пьянящей близости Зейна, даже несмотря на все еще разделявшую их одежду, у нее кружилась голова и бешено билось сердце. Прикрыв глаза, Мэдисон хрипло застонала, чувствуя, как по всему ее телу расходится сладостная дрожь. Краешком сознания она уловила, как Зейн расстегивает молнию на ее платье, поняла, что дальше остановиться уже точно не сумеет… И в эту секунду Зейн резко отстранился.

Постояв немного, Мэдисон осторожно приоткрыла глаза и увидела, что Зейн стоит с поднятыми руками, словно на него направили невидимое дуло пистолета.

— Боюсь, никто из нас не захватил защитных средств. — Зейн застегнул молнию брюк.

— Точно. — Мэдисон одернула платье. — Так, просто из любопытства, почему ты остановился?

— Ты заслуживаешь лучшего, чем бешеный секс у грязной стены.

— Ну, вообще-то это были самые жаркие секунды в моей жизни, но, если честно, обычно я себя так не веду.

— Ладно, а теперь просто уходи.

Этого она совсем не ожидала.

— Но мы же собирались…

— Утром поговорим.

— Да, но тебе нужно…

— Мне нужно, чтобы ты ушла до того, как я на руках отнесу тебя в кровать и доведу до оргазма.

От этих слов Мэдисон почувствовала, как поутихшее желание вновь разгорается в ней с новой силой.

— Хорошо, я уйду, но сперва выслушай меня. Что бы между нами ни было, нам больше нельзя закрывать на это глаза. У нас есть лишь два выхода. Либо мы как два взрослых человека просто сделаем то, к чему нас так неудержимо тянет, и забудем, либо я уеду, чтобы не создавать тебе лишних неприятностей.

— Второй вариант меня категорически не устраивает, а первый… Сперва я должен убедиться, что ты можешь дать мне именно то, что мне нужно.

Неужели он…

— Ты сомневаешься в моих талантах в постели?

— Нет, но мне нужно твое уважение и доверие.

С этими словами Зейн повернулся и ушел.

Мэдисон уперлась лбом в стену.

Она с уверенностью могла сказать, что уважает Зейна и его идеалы, но доверяет ли она ему?

Этого она не знала.

— Простите, что отвлекаю, эмир.

Отбросив бумаги, Зейн кивнул Дибу:

— В чем дело?

— Я бы хотел знать, нужно ли вам что-нибудь или я могу идти?

Ему нужна лишь женщина, которую он не может получить. По крайней мере, сейчас не может.

— Ты свободен.

— Надеюсь, сегодня вы хорошо отдохнете, ваше высочество.

Это вряд ли. Диб уже взялся за ручку двери, когда Зейн его окликнул:

— Подожди, я хочу задать тебе пару вопросов. — Тех вопросов, что он не решался задавать, боясь услышать ответы.

— Я вас слушаю. — Диб поправил очки.

— Давно ты работаешь на королевскую семью?

— В декабре было пятнадцать лет.

Так давно?

— И тебе никогда не хотелось жениться?

— А я женат. Вот уже пятнадцать лет.

Странно, Диб никогда об этом не упоминал, но, с другой стороны, он и сам никогда не расспрашивал помощника о личной жизни.

— Дети есть?

— Шестеро, — с гордостью ответил Диб. — Четыре мальчика и две девочки. Старшему девять лет, а младшему всего три месяца.

Ничего себе.

— Но ты же все семь лет провел со мной в Штатах.

— Да, но когда вы сами куда-нибудь уезжали, то отпускали меня в Баджул.

И он сразу же бежал домой делать нового ребенка?

— И ты до сих пор счастлив в браке?

— Да, эмир.

— И чем ты можешь объяснить это счастье?

— Терпение и терпимость. И незатухающая страсть, это самое главное. Выбирая себе спутницу жизни, всегда следует об этом помнить.

С этим не поспоришь.

— Спасибо за совет.

— Всегда пожалуйста, ваше высочество, а теперь, если вы позволите…

— Нет. — Зейну необходимо было задать еще один вопрос. Но как же сложно решиться… — Что ты можешь сказать по поводу слухов о неверности моего отца? Это правда?

Диб ухватился за ворот рубахи так, словно тот вдруг начал его душить.

— Я не считаю себя вправе предавать королевское доверие.

Так, похоже, как Зейн и подозревал, Дибу все известно.

— Теперь ты в ответе лишь передо мной и можешь раскрыть мне отцовские тайны. — Зейн не хотел ни на кого давить, ему необходимо было наконец-то выяснить правду.

— Я знаю лишь об одной женщине, — после недолгого молчания ответил Диб.

— И кто она?

— Я могу сказать только одно. Ее ни в чем нельзя упрекнуть, она лишь подчинялась королевской воле.

Он пытается ее защитить? Значит, они как-то связаны. Может, эта любовница раньше работала во дворце? Но Зейн слишком устал, чтобы вытягивать из помощника признания.

— Это все, можешь идти.

— Как пожелаете. — Диб направился к двери, но остановился и добавил: — Могу ли я сказать, что иногда все совсем не так, как кажется?

— Но ты же не станешь отрицать, что отец опозорил мою мать?

— Мы — не они, и не нам их судить.

При всем желании Зейн не мог не осуждать отца, из-за которого до сих пор постоянно в себе сомневался и боялся настоящих отношений.

— Спасибо за честный ответ. Ты свободен.

— Могу ли я еще кое-что сказать?

— Говори.

— Не знаю, станет ли вам от этого легче, но, на мой взгляд, вы совсем не похожи на покойного короля.

Диб наконец-то ушел, оставив Зейна в полном недоумении. Похоже, сам он почти ничего не знает о своем помощнике, а тот, наоборот, знает о нем слишком много.

Расхаживая по комнате, Зейн схватил рамку с фотографией отца, на которой тот стоял рядом с президентом США, и с размаху запустил ее в стену.

Что бы там Диб ни говорил, он никогда не простит отца. Мать умерла именно из-за него.

Глава 5

Стоило Мэдисон войти в кабинет, как ее овеяло арктическим холодом, исходившим от братьев Мехди.

— Добрый день, господа, — поздоровалась она, усаживаясь за длинный стол напротив Зейна.

— Расскажешь нам что-нибудь новенькое про последний скандал? — спросил Рафик, пока Зейн старательно вглядывался в окно за ее спиной.

— Расскажу. Я все утро искала пресс-агента мисс Винтерлинд, и пару минут назад мне наконец-то удалось до нее дозвониться.

— И?

— И она сказала, что мисс Винтерлинд действительно заявляла, что это твой ребенок.

В глазах Зейна полыхнула ярость.

— Это невозможно.

— Боюсь, возможно. Мисс Винтерлинд просила агента передать, что извиняется и в ближайшее время опровергнет свое заявление.

— Похоже, эта модель не оправдала твоего доверия, — заметил Рафик.

Если бы взглядом можно было убить, Рафик бы уже получил пулю в лоб.

— Значит, у нее были для этого какие-то причины.

— И какие же? Ей захотелось заарканить короля?

Зейн выдохнул по-арабски что-то едкое и наверняка оскорбительное.

— Кили не такая.

— Она так сказала, чтобы защитить ребенка от своего бывшего, — вмешалась Мэдисон. — Но, к счастью, его уже арестовали.

— Он снова ее бил? — резко спросил Зейн. Винтерлинд явно значила для него намного больше, чем он пытался показать.

— Нет, но он чуть ли не до смерти избил какого-то парня в баре, так что сядет он надолго.

— Замечательно.

— А стоит ли нам ждать подобных заявлений еще от каких-нибудь женщин? — едко спросил Рафик.

— Я сближаюсь лишь с теми женщинами, что заслуживают доверия, — прищурившись, выдохнул Зейн.

— Это мне только кажется или случай с моделью противоречит твоим словам?

— У меня с ней ничего не было.

Рафик насмешливо приподнял бровь.

— Тогда чего уж говорить о тех, что ты затащил в постель, а потом бросил?

— Izhab ila al djaheem, Rafiq, — прорычал Зейн.

У Мэдисон не было ни малейшего представления, что значат эти слова, но она почувствовала: если сейчас же не вмешается, ничем хорошим этот разговор не закончится.

— Ваше высочество, принц Рафик прав. Может ли еще какая-нибудь женщина объявиться с подобным заявлением или нет? Обоснованность подобных притязаний нас сейчас не интересует.

— Мои бывшие любовницы — мое личное дело.

Мэдисон уже тоже начала злиться.

— Их имена меня не интересуют, просто назови число. Меньше пяти? Больше десяти? Пятьдесят? — Черт, теперь она сама говорит как ревнивая любовница.

— Уверяю вас, мое прошлое никак не повлияет на мое правление. К тому же на этом свете и без меня хватает женатых правителей, в открытую заводящих любовниц, и им это нисколько не мешает.

Мэдисон на собственном опыте успела убедиться, что, обзаведясь любовницей, далеко не каждый правитель способен удержаться на своем месте.

— Еще один скандал может окончательно подорвать доверие твоего народа.

— А как насчет твоего доверия, Мэдисон?

— Доверие сперва нужно заработать, Зейн.

Но тут она заметила подозрительный взгляд Рафика и сразу же пожалела, что назвала принца по имени. О чем она только думала? После такой перепалки Рафик наверняка решит, что они любовники!

Рафик посмотрел на часы и поднялся:

— Совет начнется через десять минут, потом поспорите.

Мэдисон понимала, что ей могут резко отказать, но не могла не спросить:

— Могу ли я остаться?

Рафик глянул на нее так, словно она предложила нагишом пробежаться по дворцовому парку.

— Это запрещено.

— А я разрешу, — возразил Зейн. — Можешь наблюдать с галереи и возьми Диба, он все тебе переведет.

Зейн согласился, потому что хотел, чтобы она осталась, или просто назло брату? Ладно, сейчас это не важно, главное, что она сможет все увидеть своими глазами.

Рафик уставился на все еще сидящего Зейна.

— Ты пойдешь сам или мне вызвать стражу?

— Я скоро приду, но сперва мне нужно кое-что сказать мисс Фостер наедине.

— Не сомневаюсь, — бросил Рафик и вышел.

— Именно этого я и боялась, — выдохнула Мэдисон, как только за ним закрылась дверь. — Он заметил, как я назвала тебя по имени. И что он о нас при этом подумал…

— Он может думать все, что захочет, к тому же, даже если бы я к тебе и пальцем не притронулся, он все равно исходил бы из самого худшего.

До, но ведь Зейн к ней притронулся!

— Если тебе все равно, что о нас думает Рафик, тогда о чем ты хочешь поговорить?

— Во-первых, я хочу извиниться. Я разозлился на Рафика, ты тут ни при чем. Во-вторых, я хочу знать, все ли с тобой в порядке после вчерашнего.

Мэдисон пожала плечами:

— Я в порядке.

Зейн слегка склонил голову к плечу и пристально на нее посмотрел:

— Ты уверена?

Если бы.

— Сейчас тебе нужно сосредоточиться на предстоящем совете.

Зейн потянулся через стол и накрыл ее руку своей ладонью.

— Как я могу думать о каком-то совете, видя, что ты расстроена?

— Я же говорю: со мной все в порядке. — Мэдисон резко встала. — Давай лучше пойдем в зал совета, пока Рафик не прислал за тобой стражу.

Мэдисон направилась к двери, но не успела сделать еще и пары шагов, как Зейн поймал ее за руку и развернул лицом к себе.

— Помнишь, что я вчера тебе сказал?

При всем желании она не смогла бы забыть вчерашний вечер.

— Помню, а ты помнишь, что я сказала всего пару минут назад? Доверие сперва нужно заработать.

— Иногда хватает и одной веры.

— Нет, как я уже успела убедиться на практике, одной веры мало.

— Я тоже, но, пусть у меня и хватает недостатков, слово свое я никогда не нарушу.

Если бы она только могла этому поверить…

— Кстати о словах, ты так и не перевел свои слова, сказанные перед речью с террасы.

Зейн задумчиво погладил ее по рукам:

— И ты действительно хочешь услышать перевод прямо сейчас?

— Да. — Даже если потом придется об этом жалеть.

Как и в тот раз, Зейн склонился к ее уху и прошептал:

— Тебе не следовало меня целовать.

Он шутит?

— И все? Ты просто сказал, что я сама во всем виновата?

— Нет, я тоже виноват, я сам тебя поймал в ловушку, просто не думал, что ты так охотно в нее полезешь. Но если бы не этот поцелуй, я не лежал бы ночами без сна, в мельчайших подробностях представляя, как стану любить тебя сутки напролет, и сейчас бы не мечтал отменить ненавистный совет, чтобы сбежать с тобой куда-нибудь далеко-далеко, где никто не станет нам мешать.

С этими словами Зейн ушел, а Мэдисон так и осталась на месте, пытаясь переварить услышанное. Но спустя всего пару секунд ее окликнул Диб, и, очнувшись, она пошла вслед за Зейном, старательно поднимая глаза каждый раз, как только взгляд сам собой опускался ниже королевской спины.

Остановившись у двойных дверей зала советов, Зейн указал им с Дибом на лестницу, ведущую на галерею.

Усевшись, Мэдисон оглядела зал. Посреди стоял круглый стол, за которым уже сидели одиннадцать человек в белых, застегнутых на все пуговицы мантиях, в таких же белых куфиях с цветными обручами и шарфах того же цвета.

Стулья по обе стороны от Рафика были пусты. Один из них явно предназначался Зейну, а второй…

— Кого еще нет, кроме его высочества? — спросила она у Диба.

— Младшего эмира, Адана, но он отсутствует по уважительной причине.

Что-то ей подсказывало, что Зейну бы отсутствия не простили. Минуты шли, а принц все не показывался, и Мэдисон всерьез засомневалась, собирается ли он вообще приходить. И, судя по тому, как встревоженно переглядывались советники, они явно разделяли ее опасения.

Но двери наконец-то распахнулись, пропуская будущего короля, и все встали. Зейн облачился в такую же, как и у советников, белую мантию и черно-золотой шарф, но голову оставил непокрытой. Интересно, это он так бунтует против традиций или ему просто забыли принести куфию? Ладно, в любом случае так гораздо лучше, не стоит скрывать такое лицо под какими-то дурацкими тряпками, даже если этого требуют местные обычаи.

Зейн занял свое место и начал что-то говорить на арабском, а Мэдисон в очередной раз пожалела, что знает на этом языке лишь несколько официальных приветствий и жизненно важный вопрос о месте нахождения дамской комнаты. Нужно будет потом попросить Зейна научить ее хотя бы самым простым разговорным фразам.

Ладно, раз уж она не может понять, о чем идет речь, нужно хотя бы внимательно следить за всем происходящим.

— Сейчас они обсуждают текущие экономические вопросы. Рафик — министр финансов, — пришел ей на помощь Диб.

— А Адан?

— Он отвечает за армию.

Вслушиваясь в незнакомые слова, Мэдисон сосредоточилась на сильных, но при этом изящных руках Зейна. Да в придачу еще и весьма умелых, как она вчера убедилась на практике. И как же сейчас хочется вновь ощутить их прикосновения, вернувшись к тому, что они только начали… От этих мыслей Мэдисон вдруг почувствовала, как у нее между ног разгорается жар, и поспешно скрестила ноги, чтобы хоть как-то заглушить его.

Так, нужно срочно сосредоточиться на деле, не поддаваясь разбушевавшимся гормонам, не хватало еще, чтоб она начала прямо тут стонать и извиваться.

«Ты никогда не встречала человека, от которого не могла бы отвести взгляд? Такого, ради которого стоило бы всем рискнуть?»

Да, теперь она встретила Зейна, к которому ее тянула какая-то неудержимая сила, несмотря на все доводы рассудка, особенно после того, что он сказал ей пару минут назад…

«Я не лежал бы ночами без сна, в мельчайших подробностях представляя, как стану любить тебя сутки напролет».

Сейчас Мэдисон следовало бы полностью сосредоточиться на совете, а вместо этого она сидела и представляла, как будет заниматься любовью с Зейном. Не в силах бороться с охватившим ее желанием, она слегка передвинулась и скрестила ноги уже по-другому. Черт, и все из-за человека, к которому ей вообще не следовало бы ничего чувствовать!

Из сладкой задумчивости ее вырвали громкие голоса.

— Что у них там происходит?

— Эмир рассказывает, какую собирается проводить водную политику, но шейху Бараду она совершенно не нравится.

— А кто из них Барад?

— Тот, что справа от принца Рафика.

Мэдисон пригляделась к человеку со злым лицом, глазами-бусинками и козлиной бородкой.

— Они родственники?

— Нет, шейх Барад — друг детства принца Рафика, а его сестра Майса — врач.

Майса. Та женщина, у которой Зейн ночевал.

— Он против Зейна?

— Он против его планов. Вместо воды он предлагает заниматься нефтью и готов прямо сейчас пустить в ход бурильные установки.

— У Зейна из-за него возникнут трудности? — Так, стоп. — Я хотела сказать, у его высочества?

Диб не обратил на ее вторичную оговорку ни малейшего внимания.

— Смотря как он возьмется за дело.

Тут Зейн поднялся, с размаху ударил ладонью по столу и выдал гневную тираду, после которой все замолкли и как-то поникли.

— Он сказал, что король здесь он, — пояснил Диб, — что его слово — закон, и все, кто с ним не согласен, лишатся своего места и ответят за измену.

Зейн явно решил, что время шуток кончилось.

— И что это предполагает?

— Расстрел.

Интересно, можно ли считать изменницами женщин, переступивших черту дозволенного и переспавших с королем? Наверное, ей этого лучше не знать.

Зейн снова уселся, продолжая говорить, как переводил ей Диб, о людях и их потребностях, о будущем, о необходимости заботиться о собственной стране и о том, что собирается ввести Баджул в двадцать первый век.

— А если кто-то с ним не согласен, — закончил Диб, — то он может прямо сейчас сложить с себя полномочия.

Зейн продолжал говорить все так же уверенно, и Мэдисон вдруг почувствовала, как от этого решительного голоса у нее кружится голова. Забавно, раньше властные мужчины ее никогда не заводили, но, с другой стороны, раньше она не встречала никого даже отдаленно похожего на Зейна.

Со своим прошлым парнем Мэдисон прожила целых пять лет, но ни разу не чувствовала, что сгорит на месте, если прямо сейчас не окажется в его руках.

Зейн вдруг резко замолчат, поднялся и ушел, оставив советников с открытыми ртами переглядываться друг с другом. Похоже, не растерялся один лишь Рафик, вместо этого он явно разозлился.

— Думаю, совет окончен, — заметила Мэдисон, когда советники один за другим стали подниматься со своих мест.

— Да, окончен, — задумчиво ответил Диб. — Жаль только, что проблемы эмира только начинаются.

Точно. После того, что она только что увидела, Мэдисон зауважала Зейна еще сильнее, но при этом еще и поняла, как же сложно ему будет добиться своего. А значит, ему нужно полностью сосредоточиться на своей цели, ни на что не отвлекаясь. В том числе и на нее.

Пообещав себе больше не оставаться с Зейном наедине, Мэдисон направилась к себе в комнату.

— Поздравляю с успехом, брат.

Удостоив замершего на пороге Рафика лишь мимолетным взглядом, Зейн бросил мантию на диван и уселся рядом с ней.

— Я рад, что ты наконец-то понял, что я в состоянии справиться со своими обязанностями.

Рафик вошел в кабинет и сел напротив Зейна.

— Я говорю не про твои обязанности, я говорю про мисс Фостер. Тебе не потребовалось и пяти дней, чтобы затащить ее в постель, но, с другой стороны, десять лет назад тебе понадобилось на два дня меньше, чтобы уложить помощницу повара.

И как ему только в голову пришло, что брат может оценить его политические успехи?

— А если я ничего не путаю, ты переспал с дочкой садовника в тот же день, что с ней познакомился.

Рафик насмешливо улыбнулся:

— Точно, но это знакомство никак не повлияло на мою репутацию.

— Так же, как и мисс Фостер на мою, но, к твоему сведению, я с ней не спал. — Сексуальные фантазии не считаются.

— Тогда почему все указывает на обратное?

— Может, у кого-то слишком богатая фантазия?

— Еще скажи, что мне все приснилось, и вы сегодня не спорили и не говорили о доверии.

— Она заговорила о доверии относительно моего исчезновения. — Отчасти это действительно так. — Но думаю, тебя уже ничто не убедит, что я в состоянии держать себя в руках, когда дело доходит до женщин.

— Так же, как всю широкую общественность.

С огромным усилием Зейн подавил начавшую закипать в нем ярость.

— Наверное, именно поэтому ты и нанял мисс Фостер? Надеялся, что я не устою перед искушением?

— То есть ты признаешь, что она для тебя — искушение? — улыбнулся Рафик.

А разве может быть иначе?

— А для тебя нет?

— Через две недели я уже буду женат.

— Но ты все равно останешься мужчиной. К тому же твоя жена повлияет скорее на твой банковский счет, чем на твое либидо.

— У меня слишком мало времени для подобных разговоров. — Рафик встал. — Но позволь заметить, если ты не устоишь перед искушением и все-таки затащишь мисс Фостер в постель, то рискуешь окончательно потерять доверие нашего народа.

Зейн молча дождался, пока брат уйдет. Он прекрасно понимал, как опасно ему вступать в интимную связь с Мэдисон, но последние пару дней его неудержимо к ней тянуло. Он даже не мог вспомнить, когда его в последний раз так к кому-то влекло. Может, вообще никогда?

Так, ладно, ему нужно срочно успокоиться и немного расслабиться. Лучше всего прогуляться. Но не одному.

— Переоденься во что-нибудь удобное, и пойдем со мной.

Но Мэдисон и не подумала сдвинуться с места.

— После сегодняшнего ты не можешь просто взять и убежать со мной от всех. К тому же мне кажется, нам вообще больше не стоит оставаться наедине.

— Мы недолго будем наедине, пойдем.

Ну конечно, как она не подумала? Наверняка с ними будет целая толпа телохранителей. Вот и отлично, разумеется, если она вообще согласится с ним пойти.

— Куда ты хочешь меня отвести?

— Увидишь. Это сюрприз.

Мэдисон скрестила руки на груди:

— Не люблю сюрпризы.

— Этот тебе точно понравится, но если мы хотим успеть вовремя, нужно поспешить, тем более что мы пойдем пешком.

Неужели он правда думает, что она куда-то потащится за ним в потемках? А если он задумал отвести ее в горы? Она же и на ровном месте постоянно умудряется спотыкаться!

— Ты хочешь, чтобы мы пошли пешком?

— Да, и если ты наконец замолчишь и начнешь одеваться, мы, может, даже успеем дойти засветло.

Зейн явно не собирался вдаваться в подробности, но и Мэдисон сдаваться не желала.

— Я никуда не пойду, пока все не узнаю.

Принц почесал подбородок:

— Ладно, я хочу сам показать тебе город, чтобы ты познакомилась с моим народом и поняла, почему так важно, чтобы именно я стал королем.

— А почему ты сразу этого не сказал?

— Потому что ты невероятно красива, когда споришь.

— Хорошо, я пойду, но только при одном условии.

Зейн громко вздохнул:

— И при каком же?

— Если ты меня попросишь.

Зейн поймал ее руку и легонько поцеловал:

— Прошу тебя, окажи мне честь, позволь мне показать тебе мой мир.

Разве можно отказать в такой просьбе?

— Ладно, дай мне пару минут.

— Надень непромокающую куртку, ночью обещали дождь.

Здорово.

— Подожди меня за дверью, я быстро.

— А у тебя мне никак нельзя подождать?

Чтобы вместо маленького путешествия отправиться совсем по иной дороге?

— Нет, нельзя.

— Ты все еще мне не доверяешь?

— Только не когда дело касается моего нижнего белья.

Закрыв перед Зейном дверь, Мэдисон быстро собрала волосы в хвост и надела футболку, джинсы, свои единственные кроссовки и куртку. Может, это и не самый лучший наряд для ночной прогулки, но сойдет.

Вернувшись к Зейну на веранду, она увидела, что поверх черной футболки он успел надеть камуфляжную куртку и надвинул на глаза кепку.

— Ты готова к приключениям? — спросил он, протягивая ей руку.

Это смотря к каким. Но узнать, что ее ждет, можно лишь одним способом.

— Да.

Приняв предложенную руку, Мэдисон вслед за Зейном окунулась в лабиринт дворцовых переходов и лестниц, и вскоре они очутились у неприметной железной дверки, где-то на задворках, за которыми начиналась уходящая от дворца мощеная дорожка, резко переходящая в крутой спуск.

— А ты уверен, что это безопасно? — спросила Мэдисон, замерев на уступе.

Зейн начал спуск и протянул ей руку:

— Хватайся, я тебе помогу.

Мэдисон предпочла бы взгромоздиться ему на спину, вместо того чтобы самой лазить по этим камням, но спорить не стала.

— Ну раз ты настаиваешь…

Они спускались медленно, но верно, и Зейн ни разу ее не подвел, крепко держа за руку и помогая на самых сложных участках. Мэдисон уже почти совсем расслабилась и даже начала наслаждаться дорогой, но тут они подошли к устрашающей на вид куче булыжников, и Зейн быстро начал на нее карабкаться, небрежно бросив через плечо:

— Поднимайся следом за мной.

Застыв на месте, Мэдисон смотрела ему в спину.

— Извини, но мне казалось, мы собираемся спускаться, а не подниматься.

— Перед тем как продолжать спуск, я хочу, чтобы ты посмотрела, какой отсюда открывается вид.

— Можешь просто все мне описать, я поверю тебе на слово.

— Ты должна все увидеть своими глазами.

— Свернув себе шею, я уже ничего не увижу.

Зейн быстро к ней спустился.

— Я стану подниматься прямо за тобой и при необходимости поддержу. Поверь мне, я не позволю тебе упасть.

Что ж, в этом она готова ему довериться.

— Ладно, я полезу, но лишь при условии, что ты не станешь любоваться моей пятой точкой.

Зейн улыбнулся:

— Могу лишь пообещать стараться держать себя в руках и не прикасаться к ней без лишней необходимости.

А сама она постарается не создавать этой необходимости.

Мэдисон начала подниматься.

По правде говоря, она совсем недавно гуляла по похожим местам, но как же хорошо, когда есть кто-то готовый тебя поддержать, если ты споткнешься! Мэдисон добралась до цели, лишь слегка устав, когда последние лучи заходящего солнца еще освещали долину внизу.

— Невероятно, — выдохнула она в восхищении. Вид с веранды не идет ни в какое сравнение!

— А ты не верила. — Зейн осторожно положил руки ей на плечи. — Если присмотришься повнимательней, сможешь разглядеть озеро у подножия Мабрук.

Прищурившись, Мэдисон разглядела на горизонте лазурное пятнышко:

— Да, вижу. А на уступе там отель?

— Да, он принадлежит Шамилю Бараду.

— Брату Майсы, мистер Диб мне о нем говорил.

— Майса совсем на него не похожа, — резко ответил Зейн. — Она искренне заботится о людях, а Шамиль беспокоится лишь о своем кошельке.

— Поверь, я не раз сталкивалась с такими людьми, но я уверена — ты сумеешь поставить его на место.

Слегка нагнувшись, Зейн поцеловал ее в щеку.

— Я очень ценю, что ты в меня веришь.

Зейн продолжил знакомить ее с окрестностями, поочередно указывая на разные приметные места, и Мэдисон вдруг поняла, что стоит, прислонившись к нему плечами, а потом он обнял ее за талию, а она даже и не подумала отстраниться, наслаждаясь его голосом и гадая, почему рядом с ним так хорошо и спокойно.

— Ты действительно любишь свою страну, верно? — спросила она, когда Зейн замолчал.

— Верно. Именно поэтому я и не могу сдаться, хотя возложенная на меня ноша порой и кажется слишком тяжелой для одного человека. Особенно для такого несовершенного человека, как я.

Мэдисон почувствовала, как нелегко ему было сделать подобную оговорку, и зауважала его еще больше. Развернувшись к нему, она улыбнулась:

— Зейн, у тебя обязательно все получится.

— Надеюсь, но попытаюсь я в любом случае.

Мэдисон показалось, что он сейчас ее поцелует, но вместо этого он разжал руки.

— Если мы не хотим спускаться в полной темноте, нам лучше поторопиться.

— Как скажешь.

Крепко взяв Мэдисон за руку, Зейн повел ее вниз.

Они достигли подножия горы и, улыбнувшись, Мэдисон заметила:

— Я так рада, что по пути ничего себе не сломала.

— Я ни за что бы этого не допустил.

Верно, но как ей бороться с собственными чувствами? В этом-то человек, который с каждым днем занимает все больше и больше места в ее сердце, ей точно помочь не сумеет. Что ж, похоже, ей остается лишь наслаждаться неуловимыми мгновениями, проведенными наедине, постаравшись создать как можно больше счастливых воспоминаний, чтобы бережно перебирать их в памяти после того, как они навсегда расстанутся.

Глава 6

— Далеко еще?

Зейн обернулся к еле переставлявшей ноги Мэдисон:

— Метров тридцать, не больше.

— У меня плохо с глазомером. И с выносливостью. Хорошо хоть ты все же согласился зайти в ресторанчик, пусть мне и пришлось проглотить весь ужин за пять МИНУТ.

Просто Зейн опасался, что в таком людном месте его кто-нибудь узнает.

— Мы уже почти на месте.

Обогнув выступ скалы, они вышли на освещенное луной место, и Мэдисон наконец-то разглядела домик с плоской крышей, где Зейн любил прятаться в детстве.

— И кто тут живет?

— Мой друг Малик. Он разводит овец, и ему принадлежит вся эта земля.

— Он нас ждет? — Мэдисон присела, чтобы завязать шнурок.

— Нет, но он будет рад меня видеть. — Во всяком случае, Зейн очень на это надеялся. Несмотря на все социальные различия, они всегда были лучшими друзьями, но не виделись уже целых семь лет.

Мэдисон поднялась и поправила хвостик.

— Тогда пойдем, пока я еще вообще в состоянии ходить, тебе, похоже, и так скоро придется таскать меня на руках.

А почему бы и нет? Без предупреждения Зейн схватил ее в охапку, закинул себе на плечо и двинулся вперед.

— Поставьте меня, ваше невоспитанное величество.

Если бы она при этом не рассмеялась, то Зейн вполне мог счесть ее слова за оскорбление.

— Я очень даже воспитан, просто настоящий джентльмен обязан помогать дамам, так что оставь свои жалобы при себе.

— Слушаю и повинуюсь, мой герой.

Не обращая внимания на слова Мэдисон, Зейн донес ее до самого порога и только тогда поставил на землю.

— Ты уже достаточно отдохнула?

Мэдисон одернула куртку и грустно вздохнула:

— Наверняка я ужасно выгляжу.

— Ты отлично выглядишь.

— А ты отлично умеешь врать, — улыбнулась Мэдисон.

Зейн медленно протянул руку и слегка погладил ее по щеке.

— Жаль, что ты не понимаешь, насколько ты красива. Я знаю сотни женщин с красивыми личиками, но твоя красота кроется внутри, не ограничиваясь одной лишь внешностью.

Мэдисон накрыла его ладонь своей:

— Сегодня ты говоришь лишь одни правильные слова?

А еще старается делать все правильно и избегать неверных шагов. Именно поэтому Зейн сдержался и не поцеловал Мэдисон.

— Я просто хочу, чтобы ты хорошо провела вечер.

— Пока что все неплохо, если, конечно, не считать марафонскую прогулку. А теперь, может, все-таки постучишь в дверь? Или ты ждешь, пока твой друг ляжет спать?

— Да, ты права. — Зейн неохотно убрал руку с ее лица и постучал.

Спустя пару минут Малик спросил из-за двери:

— Кто там?

— Позволишь ли напиться двум усталым странникам, sadiq? — Зейн снял кепку.

— Зейн? Это действительно ты?

— Неужели я так сильно изменился?

— Нет, совсем не изменился. Ты все тот же kalet, что может без предупреждения объявиться в любую минуту.

А он-то думал, Малик ему обрадуется!

— Возможно, мне лучше зайти в другой раз.

— Чтобы я снова семь лет ждал возможности отыграться в тарниб? — Малик широко распахнул дверь и улыбнулся. — Marhaban, sadiq.

Мгновенно взбодрившись, Зейн вошел и обнял друга, только потом заметив, что Мэдисон так и стоит перед дверью. Знаком попросив ее зайти, он добавил:

— Малик, это Мэдисон Фостер. Мэдисон, это Малик аль-Амин.

— Рада с вами познакомиться, — поздоровалась Мэдисон, протягивая ему руку.

— Проходите, садитесь. — Малик указал на знакомый диванчик, накрытый синим покрывалом.

Но не успели они сесть, как в комнату вбежала девочка и сразу же спряталась у Малика за спиной.

— Кто это очаровательная малышка? — удивился Зейн.

— Это Лайла, — ответил Малик, подталкивая девочку к гостям. — Наша старшая, ей уже шесть лет.

— Настоящая красавица.

Малик гордо улыбнулся и подхватил дочку на руки.

— К счастью, все девочки пошли не в меня, а в мать.

Они так давно не виделись… Сколько же он всего упустил за эти годы!

— А сколько у вас детей?

— Еще трое. — Малик поставил дочку на пол, и та сразу же убежала куда-то. — Баде пять, Джейде четыре, а Мали, нашей младшей, всего три месяца.

Зейн хлопнул друга по спине:

— Поздравляю. Как я смотрю, Мабрук была к тебе благосклонна.

— Возможно, даже чересчур, — слегка нахмурившись, вздохнул Малик.

— А Елена уже легла?

— Укладывает малышку.

— К сожалению, у меня это так и не получилось.

Обернувшись, Зейн увидел, что в комнату вошла жена Малика с младенцем на руках, и, подойдя к ней, поцеловал в обе щеки.

— Ты совсем не изменилась со дня свадьбы. — Невероятной свадьбы арабского пастуха и дочки американского ресторатора от гречанки, но, судя по всему, разница в происхождении ничуть не мешала их счастью.

— А ты все тот же очаровательный принц, Зейн Мехди. — Елена слегка нахмурилась. — Но теперь мне, наверное, следует называть вас королем. Простите, не могу поклониться, руки заняты.

Зейн решил не напоминать, что еще официально не коронован.

— Да, я вижу, наверняка после того, как вы подарили Малику четырех дочек, он тоже все время занят.

Елена похлопала его по щеке.

— Надеюсь, однажды и тебе кто-нибудь подарит целую ораву дочек, чтобы ты до конца жизни защищал их от таких парней, как вы с Маликом.

— Присоединяюсь к этому пожеланию, — вставила Мэдисон.

Чувствуя неловкость из-за того, что Мэдисон оказалась как бы исключена из общего разговора, Зейн ухватил ее за руку и слегка подтолкнул к Елене:

— Это Мэдисон Фостер.

Елена несколько секунд задумчиво ее разглядывала, а потом передала младенца Малику.

— Зейн привез тебя из Лос-Анджелеса в качестве сувенира?

Мэдисон покачала головой:

— Не совсем. До коронации я являюсь его советником по политическим вопросам.

— Семье Елены принадлежит ресторан, в котором мы сегодня ужинали, — добавил Зейн.

— У вас отличные закуски, в Вашингтоне я не пробовала ничего даже отдаленно на них похожего.

— Ты из Вашингтона? — обрадовалась Елена. — Раньше мы жили в Балтиморе, но с тех пор, как отец открыл здесь ресторан пятнадцать лет назад, я ни разу там не была. — Забрав дочку у Малика, Елена махнула в сторону дивана: — Садись и рассказывай, что сейчас модно в Америке.

— Давай сбежим, пока они не начали советоваться с нами в выборе туфель, — прошептал Малик.

Следом за другом Зейн прошел на скромно обставленную, но при этом довольно современную кухню.

— Как я посмотрю, здесь многое изменилось.

— После того как четыре года назад мама умерла, я решил, что Елена должна жить так, как привыкла с самого детства.

— Извини, я не знал о твоей потере, прими мои соболезнования. Твоя мать была хорошей женщиной.

— После смерти отца ей пришлось работать не покладая рук, чтобы прокормить нас, и я не хочу, чтобы в случае моей смерти Елену постигла та же участь.

И, несмотря на это, Малик все равно не согласился одолжить те деньги, что Зейн предлагал ему несколько лет назад.

— Как у тебя идут дела? Хорошо?

— Да, последние пару лет у нас все хорошо, но после того, как я женился на американке, от нас многие отвернулись.

А Зейна в то время уже не было в Баджуле, и он ничем не поддержал друга…

— Мне жаль, что вам пришлось так непросто, но, надеюсь, в будущем вашу семью ждет лишь успех и процветание.

— И ты можешь нам в этом помочь.

Неужели он наконец готов забыть о гордости и принять помощь?

— Сколько вам нужно?

— Мне не нужны твои деньги, но местное медресе находится в плачевном состоянии и испытывает острую нехватку самых необходимых вещей, в том числе и книг. Мы не в состоянии позволить себе частную школу, но хотим, чтобы наши дочери получили отличное образование.

Что ж, это лишь одна из тех перемен, что ему еще предстоит совершить.

— Считай, что уже все сделано. Я добавлю расходы на медресе в планируемый бюджет. — А если повезет, ему даже не придется вступать ради этого в очередную битву с советом.

— Я очень ценю твою помощь. — Слегка наклонив голову, Малик пристально посмотрел на Зейна. — А что тебя в действительности связывает с Мэдисон Фостер?

На этот вопрос Зейн не взялся бы ответить никому. Даже самому себе.

— Как я уже сказал, она на меня работает.

— В том числе и в постели?

Такого вопроса Зейн совершенно не ожидал.

— Она мне не любовница.

— Но ты мечтаешь, чтобы она ею стала, ведь так, sadiq?

— Я этого не говорил.

— Когда ты сбежал из дворца, чтобы поиграть с местными мальчишками, и познакомился со мной, я сразу понял, что из тебя получится великий правитель, а когда узнал, что тебя выбрали наследником, я в этом окончательно убедился. Так неужели ты готов отказаться от своей судьбы ради женщины, которую никогда не признает наш народ?

Ради старой дружбы Зейн смог сдержаться и не показать своего гнева.

— Ты стал лицемером? Или, может, выбирая Елену, ты тоже думал, кто и когда захочет ее признать?

— Нет, но я не король, и каждый мой шаг не отражается на судьбе нашей страны.

Зейну пришлось признать, что в словах Малика есть здравое звено.

— Народ не должен определять мою личную жизнь.

Малик прищурился:

— Похоже, эта женщина действительно для тебя много значит.

Зейн почувствовал, что обязан хоть как-то все объяснить.

— Я и сам еще не знаю, что Мэдисон для меня значит, но она понимает меня, как никто другой в этом мире, и даже если ее нет рядом со мной, я все время о ней думаю. Ты никогда не чувствовал, что знаешь человека целую жизнь, хотя вы познакомились всего пару дней назад?

— Чувствовал, когда встретил Елену. Добро пожаловать в мир влюбленных.

Остается надеяться, что это объясняется лишь неудовлетворенной похотью.

— Ты прекрасно понимаешь, я не могу позволить себе таких чувств, и мне остается лишь наслаждаться тем временем, что она проведет со мной, прежде чем вернется в Америку.

— И когда она собирается туда вернуться?

— После коронации. — Пора спрашивать. — Можешь ли ты мне на сегодня одолжить машину? Завтра утром тебе ее вернут.

— А как же королевская машина со всеми регалиями? Разве вы не на ней приехали?

— Нет, мы пришли пешком, чтобы Мэдисон могла полюбоваться городом. К тому же сегодня я хочу почувствовать себя обычным мужчиной, у которого есть лишь одна обязанность — наслаждаться обществом прекрасной женщины.

Малик нахмурился:

— Но это все равно не отменяет того, что ты — король, разгуливающий без машины и, очевидно, без охраны.

— Там, где я был и куда еще собираюсь отправиться, охрана мне не понадобится.

— И куда же ты собираешься?

— Я хочу показать Мэдисон озеро.

— Боюсь, ты захочешь показать ей и кое-что еще, — улыбнулся Малик. — Похоже, тебя нужно охранять не от злоумышленников, а от власти Мабрук.

— От тебя мне нужна лишь машина.

Малик подошел к двери, снял с крючка ключи и вернулся с ними к Зейну:

— Это от моего старенького джипа. В нем нет задних сидений, но он заправлен и в нем найдется парочка одеял. Прошу вернуть его в целости и сохранности.

— Спасибо, я у тебя в долгу. — Взяв ключи, Зейн положил их в карман.

— В качестве благодарности береги себя, но думаю, ты и так знаешь, что тебе делать.

Точно. Побыстрее сбежать отсюда, пока не пришлось выслушивать очередную порцию дружеских наставлений.

— Если не собираешься больше мне ничего советовать, мы пойдем, у нас и так мало времени.

— Всего пара слов. Зейн открыл уже рот, чтобы запротестовать, но Малик выставил перед собой руки. — Я понимаю, что ты торопишься, но прошу тебя, подумай, прежде чем вступать на дорогу без возврата. Кстати, я тут подумал… можешь оставить одеяла себя на память.

Отсмеявшись, они вернулись в гостиную, где девушки все еще о чем-то разговаривали, и при этом Мэдисон укачивала ребенка. Так странно.

Она явно умела обращаться с детьми, но когда она на него взглянула, в ее глазах читалась какая-то затаенная печаль. Похоже, Мэдисон соврала, когда говорила, что не имеет ни малейшего желания заводить семью, — просто она еще не нашла подходящего человека на роль отца своих будущих детей. И он мог бы стать этим человеком.

Эта короткая мысль полностью выбила его из равновесия. Ему нельзя мечтать о несбыточном, да и ее не стоит терзать напрасными сожалениями.

Но эту ночь он ей подарит.

И она никогда ее не забудет.

* * *

— Ты уверен, что она не развалится на полдороге? — Так и не дождавшись от Зейна ответа, Мэдисон решила, что ей стоит помолчать. Все равно за скрипом машины и свистом ветра сложно что-то услышать.

Мэдисон осмелилась залезть в это дряхлое чудовище лишь в надежде побыстрее оказаться во дворце, но очень скоро поняла, что ошиблась, и вместо того, чтобы вернуться в город, они едут куда-то в горы.

Покрепче ухватившись за дверцу, в которой не было стекла, еще раз оглядевшись по сторонам и оценив крутую каменистую дорогу, Мэдисон крепко зажмурилась и вновь открыла глаза, лишь когда почувствовала, что машина остановилась.

В свете луны и фар она разглядела мерцающую воду озера, а Зейн тем временем вылез из машины и помог выбраться Мэдисон.

— Так это оно? Жаль, я не смогу как следует его разглядеть.

— Я обещал свозить тебя сюда, но потом, боюсь, до твоего отъезда у нас уже не останется времени на такую поездку.

Меньше всего Мэдисон сейчас хотелось думать о том, что совсем скоро ей придется покинуть и Баджул, и самого Зейна.

— Я рада, что мы пережили дорогу и я все-таки смогла увидеть его своими глазами. — Пусть даже при таком освещении и сложно что-либо толком разглядеть.

Заметив тропинку, ведущую к самому озеру, Мэдисон пошла по ней и, оказавшись на песчаном берегу, с облегчением стянула кроссовки и носки и закатала джинсы, невольно застонав от наслаждения, когда ее уставшие ноги омыла прохладная вода.

— Остерегайся пираний.

Взвизгнув, Мэдисон отпрыгнула от воды и лишь тогда услышала, что Зейн тихо смеется. Бросив на него убийственный взгляд, который тот в темноте вряд ли заметил, Мэдисон буркнула:

— Не смешно, Зейн Мехди. Сперва ты пытаешься свернуть мне шею на крутых склонах, а теперь еще и пугаешь рыбками-убийцами.

— Извини.

Подобрав кроссовки, Мэдисон вернулась к Зейну.

— Я так понимаю, никаких рыб, поедающих неосторожных туристов, тут не водится?

— Рыбы здесь есть, но туристами они не питаются.

— Рада за туристов. И что теперь? Будем нырять с аквалангом при свете луны? Или плести корзины на дне озера?

— Все, что пожелаешь.

То, что она сейчас хотела сделать, не имело ни малейшего отношения к тому, что ей стоило бы сделать. Мэдисон задумчиво уставилась на клубящийся у подножия гор туман и заслонившие звезды тучи.

— Похоже, скоро пойдет дождь, так что нам лучше всего вернуться во дворец.

— Ты боишься какого-то жалкого дождика?

Мэдисон посмотрела Зейну прямо в глаза, которые сейчас казались чернее сгущающегося вокруг мрака.

— Я боюсь того, что может случиться, если мы здесь останемся.

— Ты боишься, что мы займемся любовью?

— Да. Я обещала себе без крайней необходимости не оставаться с тобой наедине. И вот мы снова одни.

Зейн шагнул в ее сторону:

— А я говорил, что сперва нужно выполнить несколько условий.

— Да, я помню, ты хочешь, чтобы я сказала, что доверяю тебе. — А если она этого не скажет, все сразу же закончится.

— Ты веришь, что я никогда не причиню тебе боли?

Физическая боль тут ни при чем, но вот другая…

— Я знаю.

— Ты веришь, что слухи о моих отношениях с женщинами лживы?

— Считаю ли я, что твои подвиги на любовном фронте сильно преувеличены? Возможно. — Преувеличены-то они точно, но вот насколько?

Зейн осторожно протянул руку и прикоснулся к ее щеке.

— И самое главное, можешь не сомневаться, что то, что случится сегодня, для меня очень много значит, и я никому об этом не расскажу. Я всего лишь хочу доказать, что ты — очаровательна и сексуальна. Можешь ли ты теперь сказать, что доверяешь мне?

Может, она сошла с ума, а может, во всем виноваты инстинкты, но теперь Мэдисон действительно готова была произнести эти слова.

— Да, тебе я доверяю, но себе уже не очень.

Мягко отобрав у нее кроссовки, Зейн отбросил их в сторону, затем стянул с нее куртку.

— Я научу тебя доверяться собственной сексуальности. — Одним движением Зейн снял и отбросил свою куртку. — Просто забудь о своих комплексах и не сопротивляйся.

Легко сказать.

Но когда Зейн привлек Мэдисон к себе и накрыл ее губы своими, она вдруг почувствовала, что полностью готова отдаться в его власть. Сперва он целовал ее нежно и осторожно, но постепенно его действия становились все настойчивее и требовательнее.

Начал накрапывать мелкий дождик, но Мэдисон уже было все равно, да и одежда им сейчас ни к чему…

И тут Зейн отстранился. Но не успела она запротестовать, как шейх принялся стаскивать с себя рубашку, и она мгновенно успокоилась, даже в неверном лунном свете сумев разглядеть широкие плечи, мощную грудь и накачанные бицепсы. Еще пара секунд — и она наконец-то сможет к ним прикоснуться, в малейших подробностях изучить эти притягательные рельефы подтянутого мужского тела… Словно услышав ее мысли, Зейн шагнул к ней и, поймав за руки, прижал ее ладони к своей груди. Наслаждаясь прикосновением к его телу, Мэдисон погладила его кончиками пальцев, очертила соски, вырвав у него приглушенный стон, спустилась ниже, следуя за волосками, скрывавшимися под ремнем…

Не пуская ее ниже, Зейн снова ухватил ее за запястья, поцеловал обе руки, а потом без предупреждения стянул с нее футболку. Мэдисон ждала, что следом за футболкой он снимет с нее и джинсы и белье, но вместо этого он принялся расшнуровывать ботинки, бросив ей такой взгляд, словно хотел спросить, чего она ждет.

— Никаких комплексов, — напомнил Зейн.

Глубоко вздохнув, Мэдисон сбросила бюстгальтер.

— Никаких комплексов.

При этих словах Зейн резко выпрямился и крепко поцеловал ее в губы, а затем принялся спускаться все ниже, пока не добрался до ее груди. Запустив пальцы ему в волосы и наслаждаясь прикосновениями его губ и языка, Мэдисон лишь краешком сознания заметила, как он расстегнул ей джинсы и спустил их вместе с трусиками.

— Никаких комплексов, — прошептал он.

Даже если бы Мэдисон и захотела, она все равно уже не сумела бы остановиться.

Да она и не хотела. Опершись на широкие плечи Зейна, она выступила из джинсов, чувствуя, как капли дождя стекают по ее полностью обнаженному телу. В любой другой ситуации, оказавшись обнаженной перед мужчиной, Мэдисон почувствовала бы себя крайне неловко, но вместо этого сейчас она ощущала одно лишь желание, нараставшее под его умелыми губами и руками.

Она уже давно ничего не хотела так сильно, как сейчас Зейна, и, когда он подхватил ее на руки и усадил на откидной бортик дряхлого джипа, Мэдисон не сомневалась, что прямо сейчас получит желаемое.

Но Зейн почему-то не спешил.

— Контрацепция, — выдохнул он.

— Не думай о ней. — У Мэдисон не было ни малейшего желания вдаваться в подробности, почему ее шансы забеременеть естественным путем практически равны нулю. Сейчас не время для грусти и сожалений. И уж тем более не для жалости.

— Ты уверена?

— Тебе придется поверить мне на слово.

Недолго думая, Зейн сбросил брюки и теперь, когда их больше не разделяла ненужная одежда, Мэдисон смогла по достоинству оценить его совершенное тело. Но, не дав ей насладиться роскошным видом. Зейн следом за ней запрыгнул в кузов и повалил ее на одеяла.

— Ты все еще мне веришь? — прошептал он, нависнув над Мэдисон.

— Да. — Сейчас бы она согласилась на что угодно, лишь бы он не останавливался.

— Тогда повернись на бок, спиной ко мне.

Не совсем понимая, что он хочет сделать, но полностью доверившись ему, Мэдисон безропотно подчинилась.

Устроившись у нее за спиной, Зейн отбросил ее влажные волосы и прошептал:

— Забудь обо всем и думай лишь о том, что мы сейчас вместе. — Пройдясь ладонью по ее бедру, он слегка раздвинул ей ноги. — Наслаждайся каждым мгновением. — Его рука подбиралась все ближе к ее самому сокровенному месту. — Представь, что это первый и последний раз, когда ты ощутишь такое блаженство. — С этими словами Зейн вошел в нее.

Мэдисон ощутила, как все ее тело пронзает сладостная дрожь. Зейн одновременно ласкал ее пальцами и вонзался в нее, даря незабываемые ощущения. Она еще ни разу не испытывала ничего подобного. Зейн двигался невероятно медленно, но при этом ее тело реагировало так, словно участвовало в каком-то бешеном сексуальном марафоне, и оргазм не заставил себя ждать, накатывая мощными волнами.

Зейн пробормотал на арабском что-то подозрительно похожее на ругательство, перевернул ее на спину и, глядя ей прямо в глаза, снова вошел в нее, задвигавшись мощными толчками. От одной мысли, что они занимаются любовью под открытым небом, а сверху на них льется дождь, Мэдисон чувствовала невероятное возбуждение, лишь усилившееся, когда Зейн зажмурился и застонал, доходя до вершины блаженства.

Когда он, обессилев, повалился на нее, Мэдисон продолжала ласкать руками его мускулистую спину, наслаждаясь его близостью, даже тяжестью его утомленного тела, но, несмотря на все это, она не могла не думать о том, что он уговорил ее шагнуть за ту черту, что она никогда не собиралась переступать.

Но что бы их потом ни ждало, чем бы им ни пришлось позднее заплатить за эти волшебные мгновения, Мэдисон чувствовала — эта их первая ночь, их единственная ночь, того стоила.

Жаль лишь, что второго раза не будет.

Да и этого первого никогда не должно было быть.

Глава 7

Если бы не усиливающийся дождь, Зейн с радостью любил бы Мэдисон дальше, но вместо этого он отнес ее в салон и принялся натягивать насквозь промокшую одежду.

Собрав ее вещи, Зейн вернулся к Мэдисон, которая уже успела завернуться в сухое одеяло. Едва они отъехали от озера, как она уснула, склонив голову ему на плечо, и не просыпалась, даже когда машину подбрасывало на ухабах, а Зейн сосредоточенно следил за дорогой, но при этом ни на секунду не мог забыть, что под одеялом на ней по-прежнему ничего нет.

Зейн явно не успел насытиться ее близостью, и ему оставалось лишь надеяться, что в ближайшие дни они еще не раз насладятся друг другом в каком-нибудь укромном уголке.

Не просыпаясь, Мэдисон немного передвинулась и, бросив на нее короткий взгляд, Зейн в очередной раз залюбовался ее красотой. Сейчас, прижимаясь к его плечу как бы в поисках опоры и защиты, хотя ни в том, ни в другом она не нуждалась, она была хороша, как никогда. Зейн всегда восхищался такими яркими, независимыми и самостоятельными женщинами. Сегодняшняя ночь лишь распалила его страсть. Его тело так настоятельно требовало добавки, что Зейн всерьез задумался о том, чтобы отбросить все условности и остаться с ней и после коронации, хотя и понимал, что это невозможно. Рано или поздно ему все равно придется жениться, а низводить Мэдисон до положения любовницы он бы себе никогда не позволил. И она, и его будущая жена не заслуживают такого обращения. Так же, как не заслуживала и его мать.

Но пока Мэдисон еще с ним, они не упустят ни одного драгоценного мгновения.

Машина подскочила на очередной колдобине, и, наконец-то проснувшись, Мэдисон приподняла голову, сонно улыбаясь:

— Далеко еще до дворца?

— Минут через десять доедем.

Мэдисон резко выпрямилась и вздрогнула.

— Мог бы и пораньше меня разбудить, — вздохнула она, разглядывая скомканную одежду.

— Тебе не обязательно одеваться. — Тем более что он все равно собирался сразу же отнести ее к себе в кровать.

— Я не собираюсь разгуливать по дворцу в одном одеяле.

Не обращая внимания ни на свою наготу, ни на его мечты, Мэдисон отбросила одеяло, и Зейну не осталось ничего иного, кроме как завороженно наблюдать за тем, как, приподняв бедра, она натягивает трусики с джинсами, затем нагибается за рубашкой, давая ему последнюю возможность полюбоваться пышной грудью с розовыми сосками…

Машину тряхнуло так, что Зейн разом вспомнил, где находится, и резко выкрутил руль, возвращаясь на дорогу.

— Ты пытаешься нас убить?

— Я всего лишь объехал козу.

— Видимо, это была воображаемая коза, — усмехнулась Мэдисон.

Зейн нахмурился:

— Сама виновата, зачем ты меня отвлекла?

— Я тебя не отвлекала, ты сам отвлекся.

— Я всего лишь мужчина, и ты не можешь не понимать, что твоя нагота меня отвлекает, особенно после того, что было между нами этой ночью.

— Ты прав, извини.

Еще раз взглянув в ее сторону, Зейн увидел, что она успела полностью одеться.

— Так тебе лучше?

— И мокрее.

Зейн почувствовал, что снова начинает возбуждаться.

— Тогда снимай джинсы и залезай на меня.

— Плохой мальчик. Неудивительно, что вокруг тебя вьется столько женщин.

— Две женщины.

— Прости?

Зейн понял, что она сможет полностью ему доверять, лишь если он буден абсолютно честен.

— За все годы, что я провел вдали от дома, отношения у меня были лишь с двумя женщинами.

Мэдисон удивленно уставилась на него:

— Хочешь сказать, что, несмотря на все эти бесконечные фотографии со старлетками в обнимку, у тебя был роман лишь с двумя из них?

В ее голосе слышалось столь откровенное недоверие, что Зейну пришлось пояснить:

— Моя первая женщина значительно старше этих старлеток. Я познакомился с Элизабет в деловых кругах примерно через год после того, как приехал в Лос-Анджелес. Отец выделил мне весьма скромное содержание, а она помогла мне правильно вложить деньги. Именно ей я во многом обязан своим собственным богатством.

— И долго вы были вместе?

Дольше, чем ему того хотелось.

— Почти три года.

— А вторая?

О второй Зейну было говорить намного сложнее, но где-то в глубине души он действительно хотел, чтобы Мэдисон все узнала, хотя правду о той истории знали всего несколько человек.

— Вторую звали Женевьев, и мы познакомились в Париже. Я приехал туда по делам, а она в отпуск.

— Тогда это был короткий роман?

— Нет, потом я поехал за ней в Африку.

— В Африку? — удивилась Мэдисон. — Ты там долго был? И что ты там делал?

— Сперва восемнадцать месяцев в Эфиопии, а потом, после трехмесячного перерыва, пятнадцать месяцев в Нигерии. Женевьев занимается благотворительностью, и я помогал ей распределять продовольствие и строить убежища.

— А кто-нибудь знал, кто ты на самом деле?

— Только Женевьев. — Зейн улыбнулся. — Всем остальным она представляла меня как Джо Смита.

— Просто не верится. Все считали, что ты увиваешься за голливудскими звездами, а ты в это время всего лишь в тысячи километров от Баджула занимался действительно важным делом.

— После разговоров с Женевьев я понял, что для того, чтобы стать хорошим правителем, я должен лучше узнать жизнь простых людей. — И он совсем не ожидал, что эта жизнь окажется настолько тяжелой. — До этого я никогда не сталкивался с такой бедностью и отчаянием. Болезни, голод, страдания — и все это из-за неправильного водораспределения.

— И именно тогда ты продумал свою водную политику.

К счастью, они уже подъезжали к дворцу, так что этот разговор скоро закончится сам собой.

— Я поклялся, что, став королем, не допущу подобной разрухи в моей стране, но я не думал, что стану королем так скоро. Когда я узнал о смерти отца, я как раз собирался вернуться в Баджул и рассказать ему о своих планах.

— Значит, он так ничего и не узнал?

— Да, не узнал. — Да даже если бы и узнал, то все равно лишь отмахнулся от его идей. — И я никогда не смогу расплатиться с Женевьев за то, что она открыла мне глаза. Те путешествия очень сильно меня изменили. Она меня изменила.

— Похоже, она очень много для тебя значит.

— Она нежная, страстная и преданная своему делу. В отличие от меня. — И слишком хорошая для человека с такой сомнительной репутацией, как он.

Мэдисон прикоснулась рукой к его руке:

— Но, как ты сам сказал, ты сильно изменился. Далеко не каждый отправился бы волонтером в Африку, особенно если мог отделаться обычным чеком на кругленькую сумму.

Приятно, что Мэдисон готова его похвалить, а еще приятней, что она готова его слушать и не торопится осуждать.

— Порой я жалею, что не смог добиться большего. Особенно с детьми.

— Как я тебя понимаю. Когда-то я вместе с родителями побывала в беднейших уголках планеты и еще тогда заметила, что детям приходится труднее всего. Даже в Америке.

— Тогда я встретил особенную девочку лет четырех. Она была сиротой, и пока искали ее родственников, она жила в нашем лагере и почему-то привязалась ко мне. Мы говорили на разных языках, но все равно находили способы общаться. Наверное, ей нравились мои угощения.

— Или она поняла, что тебе можно доверять.

— Ее звали Аджо, «радостная», и это имя подходило ей как нельзя лучше, хотя когда она только к нам попала, она была самым несчастным ребенком на свете. — Зейн никогда не забудет слезы в ее не по-детски печальных глазах и то, как она тянула к нему свои крохотные ручки. Порой она снилась ему по ночам, и Зейн еще долго не мог отделаться от мысли, что бросил ее.

— Ты знаешь, что с ней теперь?

Они подъехали к дворцу, и озадаченные охранники открыли перед ними ворота.

— Женевьев регулярно сообщает мне о ее успехах и передает ее дяде с тетей те деньги, что я ей посылаю.

— Я рада, что с девочкой все хорошо, но как же твои отношения с Женевьев?

Сложные отношения, которые лучше было бы вообще не начинать.

— Я вернулся в Лос-Анджелес, где меня ждали дела, а она продолжила заниматься своим делом. Наши дороги разошлись.

— Ты ее любил?

Этот вопрос застал Зейна врасплох. Женевьев значила для него очень много, но любви у них не было.

— Мы оба с самого начала понимали, что недолго пробудем вместе, и решили наслаждаться друг другом, пока у нас есть такая возможность.

Мэдисон снова положила голову ему на плечо.

— Извини, что раньше плохо о тебе думала. Я, так же как и все, поверила, что ты поверхностный, высокомерный богатенький плейбой, и очень рада, что ошиблась. Несмотря на то что у вас с отцом были разногласия, он воспитал тебя честным человеком.

Зейн почувствовал резкий приступ ярости, но злился он не на Мэдисон, а на отца.

— Мой отец мало что знал о чести, да и к моему воспитанию не имел почти никакого отношения. Меня растила Елена, если хочешь кого-то благодарить, благодари ее. И в отличие от отца, женившись, я никогда не стану заводить любовниц и не буду заставлять жену рожать, если она сама того не захочет. Насколько я знаю, именно он повинен в смерти моей матери.

— А что с ней случилось?

У Зейна не было ни малейшего желания продолжать разговор, он и так сказал слишком много, но Мэдисон так на него смотрела, что он все же решил ответить:

— Ее нашли у подножия горы, недалеко от озера. Одни считают, что она оступилась и упала, хотя большинство уверены, что из-за отцовской неверности она решила свести счеты с жизнью, но правды нам никогда не узнать.

— Мне так жаль, Зейн.

Ему тоже жаль. Жаль, что он едва все не испортил, но всему приходит конец. Он поцеловал Мэдисон в губы.

— Мы вернемся на веранду так же, как оттуда ушли, но спать мы сегодня будем в моей комнате.

Мэдисон слегка отстранилась:

— Нет, если мы тайком прокрадемся наверх, все решат, что мы в чем-то виноваты. Мы пойдем через парадную дверь. И спать мы будем каждый в своей кровати и сегодня, и завтра, и вообще до тех пор, пока я не уеду.

На это он ни за что не согласится.

— Я хочу, чтобы после занятий любовью ты спала в моей кровати, утром ты будешь возвращаться к себе, и тогда никто ничего не заметит.

— Мы не можем так рисковать. — Мэдисон одернула куртку. — Сегодня мне было очень хорошо, но больше мы этим заниматься не будем.

Сколько раз он в юности сам говорил девушкам нечто похожее?

— Это не вариант. Неужели ты думаешь, что я сумею сделать вид, что ничего к тебе не чувствую, когда безумно тебя хочу? — А ведь он и сам не понимал всю глубину своего желания, пока верил, что сможет утолить его в любую секунду.

— Мы постараемся не оставаться наедине.

— Ты это уже говорила.

— И на этот раз я действительно собираюсь не оставаться с тобой наедине. Я не хочу стать причиной скандала, который окончательно погубит твою репутацию.

Зейн крепко стиснул руль и, глядя прямо перед собой, выдохнул:

— Значит, ты соврала, когда сказала, что доверяешь мне?

— Я тебе доверяю, но доверие твоего народа гораздо важней. После этой ночи я стала уважать и ценить тебя еще больше, но когда я говорила, что не могу доверять самой себе, я говорила не о сексе. Я и так уже смешала личные и рабочие отношения и слишком привязалась к тебе. Мне пора остановиться. И если мы прямо сейчас сами не пойдем во дворец, за нами наверняка кто-нибудь придет.

Зейн еще не успел ответить, как она вылезла из машины и так быстро пошла к дворцу, что он догнал ее лишь на лестнице и ухватил за руку, заставляя остановиться и разворачивая к себе лицом.

— Хорошо, я сделаю, как ты хочешь, и не стану тебе навязываться, но сперва кое-что тебе подарю.

С этими словами он жадно приник к ее губам, вложив в этот поцелуй все обуревавшее его отчаяние. Зейн ждал, что она начнет яростно сопротивляться, но когда она страстно ответила на поцелуй, он вдруг понял, что Мэдисон хочет его ничуть не меньше, чем он ее. Их неудержимо тянула друг к другу какая-то неумолимая сила, не подчиняющаяся никаким законам логики, и Зейн лишь в одном мог согласиться со словами Мэдисон: то, что между ними возникло, точно не сводилось к одному лишь сексу.

Тут Мэдисон резко отстранилась с таким видом, будто он ее ударил.

— Не надо все еще больше усложнять.

С этими словами она скрылась за дверью, где Зейна уже ждал Диб и охранники.

— Все свободны, — велел он по-арабски. — Я цел и невредим, вам не из-за чего беспокоиться.

Зейн собирался подняться к себе, когда его остановил Диб:

— Эмир, ваш брат просил вам передать, чтобы вы, как только вернетесь, сразу же шли в его кабинет.

Только Рафика ему сейчас и не хватало.

— Я не хочу с ним сейчас разговаривать.

— Что мне ему передать?

Чтоб проваливал к черту.

— Я переговорю с ним завтра утром.

Поднявшись на второй этаж, Зейн успел увидеть, как закрывается дверь в комнату Мэдисон.

Что ж, он не нарушит своего слова, но будет надеяться, что она все же передумает и они еще успеют насладиться друг другом в те считаные дни, что у них еще остались.

А пока его ждут лишь бесконечно длинные бессонные ночи.

Мэдисон уже десятый день не могла нормально выспаться, и все из-за Зейна. Он не просто выполнил свое обещание и не навязывался, а вообще практически полностью ее игнорировал. Даже если они и оказывались где-нибудь вместе, принц отводил взгляд и не заговаривал первым, а те пару раз, что они все-таки на несколько кратких минут оставались наедине, ни словом и не упомянул ту ночь и даже не попытался к ней прикоснуться. Не присоединялся он к ней с Рафиком и за ужином, так что у Мэдисон появилась отличная возможность получше познакомиться и со старшим принцем, который оказался невероятно умен и далеко не так серьезен, как ей раньше казалось.

Мэдисон так толком и не поняла, обиделся ли на нее Зейн или просто слишком старательно выполнял свое обещание, но ей ужасно не хватало их разговоров. И поцелуев.

Так, похоже, она окончательно потеряла голову, хорошо хоть у него хватает ума придерживаться строго деловых отношений.

В поисках Елены Мэдисон отправилась на кухню.

— Какой аромат! — выдохнула она, разглядывая миску со свежеиспеченными пирожными.

— Угощайся, — улыбнулась Елена. — Повар приготовил образцы для принца Зейна, но его высочество заявил, что главное, чтобы не тратили на свадебный банкет слишком уж много воды и пшеницы, а остальное его не волнует, и отказался их пробовать.

Похоже, его всем недовольное высочество забыло, что в списке гостей значатся несколько очень влиятельных лиц, способных внести ощутимый вклад в развитие региона. Ладно, раз уж Зейн не хочет пробовать пирожные, придется ей самой их продегустировать.

Доедая пятое пирожное, Мэдисон заметила, что Елена пристально за ней наблюдает.

— Передай повару, это именно то, что нам нужно.

— Хорошо, а еще я его попрошу приготовить специально для тебя двойную порцию.

— Не стоит, просто когда я нервничаю, мне все время хочется есть.

— А как там наш будущий король?

— В последнее время он какой-то нервный, все делает по-своему и совсем ко мне не прислушивается. Похоже, он окончательно осознал, что через две недели станет королем.

— Или он просто не может получить то, чего хочет гораздо больше короны.

— Новую спортивную машину? — Мэдисон старательно изобразила непонимание.

— Можешь обманывать кого угодно, cara, но меня ты не проведешь. Я знаю, что вы с принцем Зейном, никому не сказав, сбежали из дворца, а потом вернулись, промокшие с головы до ног.

Похоже, в этом дворце сплетни плодятся быстрее мух.

— Принц захотел показать мне озеро, но на обратной дороге мы попали под дождь. Вот и все.

— Ты в этом уверена?

Мэдисон прекрасно понимала — Елене врать бесполезно, но и всю правду открывать она тоже не собиралась.

— Не знаю, хорошо это или плохо, но мы с принцем действительно сдружились, причем до такой степени, что он стал рассказывать о своем прошлом и о планах на будущее. И его рассказы мне очень пригодились, когда я писала речь, которую он должен произнести на следующей неделе.

— А что он говорил о короле и королеве? — озабоченно спросила Елена.

— Принц мне доверился, и я не считаю себя вправе повторять его слова кому бы то ни было.

— Поверь мне, cara, ничего нового ты мне не скажешь, слуги обожают сплетничать, но о том, что случилось на самом деле, почти никто ничего не знает.

Она права.

— Принц считает, что смерть королевы напрямую связана с любовницей короля.

Подхватив блюдо, Елена переставила его поближе к раковине и, стоя к Мэдисон спиной, попросила:

— Продолжай.

Раз она не спешит опровергать предположения Зейна, то…

— Еще он сказал, что королева не хотела третьего ребенка, но ей не оставили выбора.

Елена резко развернулась:

— Это неправда. Королева мечтала о детях, это король хотел ограничиться двумя детьми, но он был так предан жене, что не смог ей отказать. Жаль, что Адан так и не принес ей счастья.

— Она была так несчастна, что решила покончить с собой?

— Не мне об этом судить. И не тебе.

Как бы защищаясь, Мэдисон выставила перед собой руки.

— Я не хотела тебя расстроить, я просто повторяю слова Зейна. — Черт, она опять назвала его по имени.

Елена вздохнула:

— Cara, ты ни в чем не виновата, и прошу тебя, никому не повторяй то, что я тебе сейчас сказала.

Странно, зачем ей что-то скрывать от принцев, которых она сама же и вырастила?

— Тебе не кажется, что принцы должны знать, как все было на самом деле?

— Некоторым тайнам лучше навсегда остаться тайнами. — Елена взялась за полотенце. — Тебе еще что-нибудь нужно? Если нет, меня ждет работа.

Понимая, что если продолжит расспросы, то настроит Елену против себя, Мэдисон решила сменить тему.

— Вообще я пришла узнать, есть ли у тебя окончательный список гостей. Я бы хотела пройтись по нему вместе с его высочеством.

— Сейчас принесу. — Вернувшись, Елена вручила Мэдисон два листа, заполненных именами. — Возможных невест и их отцов я вписала в отдельную колонку, надеюсь, тебе это поможет.

Скорее ужаснет.

— Принц Зейн наверняка оценит вашу заботу.

— Ни о чем не волнуйся, cara. — Елена вдруг погладила Мэдисон по плечу. — Пока ты здесь, принц ни на кого другого и глядеть не станет.

С этими словами Елена ушла.

Глава 8

Больше всего на свете ему сейчас хотелось прикоснуться к Мэдисон. Легонько пожать ей руку, как бы случайно задеть плечом ее плечо… Ему хватило бы даже такой малости. А может, и не хватило бы…

Мэдисон пришла к нему в кабинет всего пару минут назад, а Зейн уже успел во всех подробностях представить, как укладывает ее на тот самый диванчик, где она сидит и зачитывает ему какие-то совершенно ничего не значащие для него имена, и страстно любит ее, забыв обо всем на свете.

— Кто такая Лайла Квериши? — спросила Мэдисон. — Кажется, я где-то слышала это имя.

Зейн задумчиво разглядывал ее голубую блузку. Чтобы расстегнуть пуговицы, ему хватит пары секунд, и тогда он сможет наконец-то вновь прикоснуться к роскошной груди…

— Дочка султана и известная певица.

— Помнится, я читала про ее турне в Австралию. Она потрясающая. — Мэдисон скрестила ноги, и при этом ее юбка слегка задралась, обнажая еще несколько сантиметров желанного тела.

— Возможно. — Никакие певицы Зейна сейчас не интересовали, он мечтал лишь о том, как заключит ее в свои объятия и вновь ощутит то, ради чего они отказались во имя профессионализма.

— По-твоему, это хорошая идея?

Зейн вздрогнул. Неужели он озвучил свои мысли?

— Ты о чем?

— Ваше высочество, будьте внимательней.

А он и так полностью сосредоточен. На ней самой.

— Извини, на меня столько всего давит в последнее время… — Да и молния на брюках — на вполне конкретные части его тела.

— Я спросила, кажется ли тебе хорошей идеей усаживать всех этих женщин за один стол. Ты не боишься, что они сразу же передерутся за право стать твоей королевой?

— Думаю, кое-кто не откажется полюбоваться подобным зрелищем, — улыбнулся Зейн.

— Тогда у этого кого-то отвратительный вкус. Предлагаю не устраивать лишнего кровопролития и рассадить их подальше друг от друга.

Зейн уже всерьез подумывал, чтобы предложить Мэдисон на время отвлечься от этого дурацкого списка и заняться кое-чем поинтересней, но тут в дверь настойчиво постучали. Знакомо так постучали…

Мэдисон посмотрела на часы:

— Уже поздно, кто бы это мог быть. Может, мистер Диб?

— Это не Диб.

— А кто тогда?

— Мой брат.

Радуясь, что пиджак отлично скрывает его возбужденное состояние, Зейн обошел стол и открыл дверь, впуская одетого в летный костюм Адана.

— Приветствую вас, ваше величество. — Насмешливо улыбаясь, братец отвесил ему шутливый поклон.

Зейн сейчас с удовольствием захлопнул бы у Адана перед носом дверь, но вместо этого крепко обнял.

— Когда ты вернулся?

— Недавно. А кто эта очаровательная дама?

— Я — Мэдисон Фостер, — представилась Мэдисон, вставая с дивана, — а вы, должно быть, принц Адан.

— Он самый. — Адан подошел к Мэдисон и поцеловал ей руку. — Вы одна из подруг, что мой брат завел в Калифорнии?

— Она мой политический советник, — резко вставил Зейн. — Проще говоря, не вздумай к ней приставать.

— Мои намерения абсолютно чисты, — улыбнулся Адан.

— У вас тоже британский акцент, — заметила Мэдисон, снова усаживаясь на диван.

— У него хроническая аллергия на власть, — вставил Зейн. — И большая часть его юности прошла в военной школе в Великобритании.

— Но я вырос и научился уважать власть и исполнять любые приказы, кроме тех, что исходят непосредственно от моих братьев.

Если бы можно было просто выставить его за дверь…

— Уже поздно, наверняка ты устал и хочешь спать.

— Вовсе нет. — Этот нахал уселся на диван рядом с Мэдисон, закинув руку на спинку дивана. — Ты к нам надолго?

— Мисс Фостер пробудет со мной до коронации, — быстро сказал Зейн, не давая Мэдисон ответить. — И у нас сегодня еще много дел.

— Думаю, мы вполне можем вернуться к ним и завтра. — Мэдисон встала. — Вы так давно не виделись, наверняка вам есть о чем поговорить.

Адан ухватил ее за руку и снова усадил рядом с собой, и Зейн лишь с огромным трудом сумел сдержаться.

— Почему давно? С тех пор как я последний раз приезжал к нему в Лос-Анджелес, не прошло и полугода. Да и вообще, все это время я к нему наведывался хотя бы раз в год.

И чуть ли не каждый раз оказывался таким же нежеланным гостем, как и сейчас.

— Видишь, мы регулярно общаемся, так что сейчас он вполне может пойти к себе, а мы продолжим.

— Что это? — Не обращая внимания на его слова, Адан выхватил у Мэдисон бумаги.

— Список гостей на свадебную церемонию.

— А я приглашен? — Адан придвинулся к ней еще ближе.

Мэдисон никак не реагировала на его близость, и от этого Зейн злился еще сильнее.

— Разумеется. Это настолько очевидно, что тебя даже не стали вносить в список гостей.

Адан задумчиво разглядывал список:

— Такой цветник… По-моему, Найджа Томас для тебя еще слишком маленькая, Тала Васем слишком скучна, а Лайлу Квериши я бы и сам с удовольствием затащил в постель. — Адан подмигнул Мэдисон. — Но тебе она и в подметки не годится.

Так, с него хватит.

— Если ты уже закончил соблазнять мою помощницу, то можешь возвращаться к себе, а мы вернемся к делам.

Адан неохотно встал:

— Знаешь, ты начинаешь говорить как Рафик. Неужели все твое чувство юмора осталось в Штатах?

— А все твои манеры остались в самолете?

— Женщинам мой самолет очень даже нравится.

— Проваливай. Прямо сейчас.

Адан нахально рассмеялся:

— Не заводись, я прекрасно понимаю и намеки и причину, по которой ты ни с кем не хочешь делиться мисс Фостер. — Он повернулся к Мэдисон: — Рад с вами познакомиться, мадам. Если вам вдруг понадобится защита от этого тирана, не задумываясь обращайтесь ко мне.

Защита ей явно нужна, только не от него, а от самого Адана.

— Уверяю тебя, Адан, мисс Фостер в надежных руках и в твоей помощи не нуждается.

— Тогда мне лишь остается пожелать вам спокойной ночи.

С этими словами Адан наконец-то ушел, и, закрыв за ним дверь, Зейн повернул в замке ключ.

— Общество моего брата тебе явно понравилось. — Зейн все еще чувствовал, как внутри его все буквально кипит от гнева. — Но должен тебя предупредить: он настоящий мастер соблазнения, держись от него подальше.

— Странно слышать такие слова от тебя. — Мэдисон отбросила бумаги и вздохнула. — Он так молод и на вид совершенно безобиден.

— Он младше меня на пять лет. Ему двадцать восемь, и он уже давно не ребенок.

— То есть я старше на три года. Ты правда думаешь, что он мне интересен?

Зейн никогда не думал, что ей уже за тридцать, но, с другой стороны, он ведь никогда и не спрашивал, сколько ей лет.

— Да даже если бы ты была вдвое его старше, Адана это бы не остановило. Стоит ему положить глаз на красивую женщину, и его уже ничто не удержит.

— Прекрати изображать из себя ревнивого монарха.

— Я лишь волнуюсь о твоем благополучии.

— Неужели? Последние дни оно тебя не слишком-то заботило, как и все остальное. Ты вообще почти не обращал на меня внимания.

И чуть не сошел при этом с ума.

— Ты сама просила, чтобы я перестал тебе навязываться.

— Ты стал полностью меня игнорировать, а я этого не заслужила.

— А я, по-твоему, заслужил эту пытку?

— Какую еще пытку?

Засунув руки в карманы, Зейн подошел к ней чуть ближе.

— Каждый раз, как ты оказываешься рядом, я едва сдерживаюсь, чтобы к тебе не прикоснуться. Поэтому у меня остался лишь один выход — держаться от тебя подальше.

— Мог бы, по крайней мере, соблюдать банальную вежливость.

Скинув пиджак, Зейн набросил его Мэдисон на плечи:

— Пока ты так одеваешься, ни о какой вежливости можешь и не мечтать. Я с трудом сдерживаюсь и не даю волю рукам, но ни на что другое меня уже не хватает.

— Зейн, на мне обычная блузка и юбка до колена! Последние пару недель я одевалась примерно так же.

— А я все эти недели мучился и боролся с собой.

— Хорошо. — Мэдисон устало потерла лоб. — С сегодняшнего дня я стану с ног до головы заворачиваться в мешковину.

— Надевай что хочешь, но я все равно не перестану мечтать о твоем роскошном теле.

— Ну и чем ты после этого отличаешься от всех остальных мужчин?

Подавшись вперед, Зейн уперся руками в диван по обе стороны от нее.

— Значит, вот как ты обо мне думаешь? Для тебя я всего лишь один из многих и та ночь ничего для тебя не значила?

В глазах Мэдисон полыхнуло неприкрытое желание.

— Она была… Была…

— Восхитительной?

— Неблагоразумной.

Зейн легонько поцеловал ее в щеку и уткнулся носом ей в шею.

— Скажи, что не хочешь все повторить, и тогда я оставлю тебя в покое.

— Ты просишь меня соврать.

Зейн прикоснулся губами к ее губам.

— Я прошу, чтобы ты признала, что все еще меня хочешь и что так же, как и я, ни о чем другом и думать не можешь.

— Перестань, мне и так сложно сопротивляться.

Ухватив Мэдисон за запястье, он прижал ее ладонь к своей ширинке.

— Думаешь, мне сейчас легко?

Не пытаясь высвободиться, Мэдисон легонько его погладила.

— Да, и тебе непросто.

И тогда Зейн не удержался и все-таки ее поцеловал, но когда Мэдисон попыталась привлечь его к себе, он отстранился.

— Понятно, — выдохнула она, глядя на него снизу вверх. — Ты решил меня подразнить, а теперь повернешься и уйдешь, просто чтобы наказать меня.

— Клянусь, я ни за что не собираюсь тебя наказывать. — Зейн опустился перед ней на колени, чтобы воплотить в жизнь одну из своих самых навязчивых фантазий. — Разумеется, если ты не относишь к наказаниям невыносимое блаженство.

Не говоря больше ни слова, Зейн стянул с Мэдисон трусики, раздвинул ей ноги и, по-прежнему глядя прямо в глаза, поцеловал сперва одно бедро, затем второе, каждое мгновение ожидая, что она начнет сопротивляться. Но Мэдисон, даже и не пытаясь бороться, замерла на месте.

— Расстегни блузку и спусти бюстгальтер, — велел он, понимая, что она может и не послушаться.

Но, снова подчинившись, Мэдисон трясущимися пальцами послушно взялась за застежки.

От одного вида разгоревшегося в ее глазах желания и божественной груди Зейн едва не набросился на Мэдисон, но все же сумел сдержаться.

— Скажи, что хочешь, чтобы я продолжал.

— Как будто ты этого и сам не видишь, — хрипло выдохнула она.

— Тогда скажи.

— Я хочу, чтобы ты это сделал.

Больше его ничто не сдерживало. Задрав ей юбку до талии, Зейн ухватил Мэдисон за бедра обеими руками и, чувствуя, как у нее задрожали ноги, приник языком к ее самому чувствительному месту, но при этом все так же глядел ей прямо в глаза.

Дразня и лаская, Зейн работал языком, доводя ее до грани блаженства, но тут Мэдисон закрыла глаза.

— Смотри на меня, — велел он, приподнимая голову. — Я хочу, чтобы ты все видела.

Мэдисон пару раз моргнула.

— Не думаю, что у меня хватит на это сил.

— Хватит, — твердо сказал он и вернулся к своему делу.

На этот раз Зейн подошел к своей задаче еще старательнее, и практически сразу Мэдисон подалась к нему бедрами, откинула назад голову и хрипло застонала.

Дождавшись, пока Мэдисон снова закроет глаза, а ее дыхание выровняется, Зейн поднялся. Оставить ее сейчас невыносимо сложно, но, похоже, выбора у него нет.

Зейн уже почти дошел до двери, когда Мэдисон резко спросила:

— Ты куда?

Обернувшись, он увидел, как она поправляет блузку. Выглядела она при этом одновременно и растерянной и рассерженной.

— Спать. Советую и тебе последовать моему примеру. Думаю, ты уже так хорошо расслабилась, что заснешь, как только коснешься головой подушки.

Жаль, что ему самому о такой роскоши мечтать не приходится. Зейн уже буквально чувствовал, как промучается еще несколько часов, пытаясь унять желание и гадая, когда в следующий раз сможет прикоснуться к желанной женщине. Да и настанет ли вообще когда-нибудь этот сладостный момент?

— Ошибаешься, — возразила она. — Неужели ты думаешь, что после такого начала я позволю тебя уйти? После того как ты разбудил во мне какую-то чуть ли не животную страсть?

— Я уже успел неплохо тебя узнать, и поверь мне, эта страсть — часть твоей натуры, она всегда была в тебе, просто раньше ты старательно прятала ее и от себя, и от других и тебе не встречались мужчины, способные разбудить твое естество. До меня.

Мэдисон перестала сжимать блузку, и ее грудь снова обнажилась.

— Настоящий мужчина сейчас бы до конца довел свою работу.

Зейн лишь с огромным трудом смог с собой справиться.

— Начиная с этой секунды ты сама станешь приходить ко мне. И поверь мне, мы обязательно все доведем до конца.

«И поверь мне, мы обязательно все доведем до конца»…

Во время их краткого общения в кабинете трудился лишь Зейн, а ей досталось одно удовольствие. Потом Мэдисон три дня старательно избегала принца, но сегодня спрятаться она бы не смогла при всем желании. Что ж, похоже, пришла пора поменяться ролями…

Забившись в угол банкетного зала, Мэдисон вертела в руках стакан с минералкой, буквально сгорая от ревности, пока его будущее королевское величество купался в женском внимании. Но чему она удивляется? Разве можно не обратить внимание на высокого красавца в шелковом костюме с идеально повязанным галстуком? Да при этом зная, что этот красавец вот-вот станет настоящим королем?

Сама же она, поздоровавшись и обменявшись любезностями со всеми дипломатами и сановниками, тихо забилась в угол, не желая привлекать к себе внимания.

— Мисс Фостер, вы просто великолепны.

Обернувшись, Мэдисон увидела очаровательно улыбавшегося младшего принца Мехди. Так странно, старшие братья кажутся едва ли не близнецами, а младший совсем на них не похож. Но кто сказал, что золотистые глаза хуже черных? Пусть Адан и не похож на старших братьев, он все равно чертовски хорош собой.

— Спасибо, ваше высочество.

— Сегодня зови меня просто Аданом. — Отойдя на шаг, он пристально оглядел малиновое коктейльное платье, которое она надела вместо того черного, что еще несколько недель назад выбрал для нее Зейн. — Красный тебе очень идет, неудивительно, что мой брат король не может отвести от тебя глаз.

— Он так поглощен своими дамами, что до меня ему сейчас нет никакого дела.

— Поверь мне, когда ты рядом, он забывает обо всех дамах на свете.

— Не шути так.

— Это не шутка, это правда. — Подавшись вперед, Адан склонился к ее уху. — Сейчас он думает, что я тебя соблазняю, и мечтает собственноручно задушить при первой же возможности.

Просто не верится, что Адан действительно так думает.

— Он твой брат, и никогда так с тобой не поступит.

— Он мужчина, сходящий с ума по прекрасной женщине, — выпрямившись, улыбнулся Адан. — Уж не знаю, как ты его приворожила, но я еще ни разу не видел, чтобы он так себя вел. Похоже, мой дорогой братец попался в паутину любви и не знает, как из нее выбраться.

Тогда уж в паутину похоти.

Не зная, как закончить тяготивший ее разговор, Мэдисон решила сменить тему:

— Мне так понравилась свадебная церемония, жаль, что я ни слова не поняла из их клятв. — А еще она не поняла, как невеста в день собственной свадьбы может быть такой грустной.

— Ты не много потеряла, их брак — обычная деловая сделка, не имеющая никакого отношения к романтике. Рано или поздно и мне придется выполнить эту не слишком приятную обязанность всех принцев, но, к счастью, трон мне не светит, так что лет до сорока я еще вполне могу погулять, а вот Зейну не повезло, ему жениться придется в самое ближайшее время.

Мэдисон и без напоминаний не могла ни на секунду об этом забыть, да и вообще у нее не было ни малейшего желания продолжать разговор о Зейне.

— А где жених с невестой? Что-то я уже давно их не видела.

— Удалились на супружеское ложе. — Адан подхватил с подноса проходящего мимо официанта бокал пунша. — Рафик наверняка уже убедился, что его новобрачная давно не девственница, но пока она готова раздвигать ноги и производить на свет годных наследников, такие мелочи его не волнуют.

— Не слишком-то вежливо ты о ней отзываешься… И откуда ты знаешь, что она не девственница?

— Я знаю, что сперва она досталось другому Мехди.

Не может быть…

— Зейну?

Одним глотком допив пунш, Адан поставил бокал на ближайший столик.

— Вашему покорному слуге.

Мэдисон постаралась спрятать свое изумление.

— Ты переспал с женой собственного брата?

— С будущей женой. Тогда все вышло случайно. Я вернулся из академии, чтобы отпраздновать семнадцатый день рождения, и к нам на огонек зашла Рима. Она поссорилась с возлюбленным и искала утешения, а я искал женщину, готовую на практике преподать мне все тонкости любовной науки. При этом я даже помнил, что она обещана моему брату, и пытался сопротивляться, но, увы, не смог устоять перед такой очаровательной красоткой.

— И Рафик никогда не интересовался, куда она ушла после той их ссоры?

— Я сказал, что она поссорилась с возлюбленным, при чем тут Рафик?

Боже мой, куда она попала?

— И кто же это? — Спросив, она сразу же выставила перед собой руки. — Считай, что я ничего не спрашивала, не хочу ничего знать.

Краем глаза заметив, как какая-то женщина, приподнявшись на цыпочки, что-то шепчет Зейну на ухо, Мэдисон поняла — с нее хватит. Сегодня был трудный день, и ей пора спать. Пусть даже всю ночь ее и будут преследовать сны, в которых король в постели по очереди оделяет вниманием всех этих разодетых кукол.

— Гости уже расходятся, я тоже пойду. Приятно было с тобой поговорить.

Поймав ее за запястье, Адан поцеловал ей руку.

— Если захочешь мужского внимания, моя спальня в самом конце коридора на втором этаже.

Высвободив руку, Мэдисон погладила его по щеке:

— Адан, ты невероятно очарователен, но я для тебя малость старовата.

— Так же, как и Рима.

— Спокойной ночи.

Чуть ли не бегом покинув павильон, в котором проходила церемония, Мэдисон оказалась в саду и поняла, что совершенно не представляет, как попасть во дворец. Сюда она пришла вместе с Дибом и при этом была так занята своими мыслями, что совсем не следила за дорогой. Мэдисон отлично видела светящиеся в темноте окна дворца, но как до него добраться в этом бесконечном лабиринте?

Поплутав по дорожкам, она вдруг услышала у себя за спиной шаги. Неужели ее увидел охранник и готов указать ей дорогу?

Обернувшись, она увидела, что ее догоняет Зейн.

Только не это. Только не сейчас.

Больше ни о чем не думая, Мэдисон свернула с дорожки и бросилась куда-то в заросли, стараясь убежать не столько от Зейна, сколько от самой себя, чтобы не натворить никаких глупостей.

— Подожди.

— Нет, — не оборачиваясь, бросила Мэдисон.

— Но ты не можешь и дальше туда бежать.

— Еще как могу.

— Впереди тупик.

Как только он это сказал, Мэдисон едва не врезалась в почти незаметную в темноте башню. Ничего не поделаешь, придется встретиться с ним лицом к лицу.

— Возвращайся к гостям.

— Все уже разошлись. — Зейн принялся развязывать галстук.

— Неужели ты не смог уговорить ни одну из красоток, что весь вечер вились вокруг тебя, составить тебе компанию в кровати?

— Они меня не интересуют. — Зейн расстегнул смокинг.

Если он и дальше продолжит раздеваться, то она убежит, и никакие заросли ее не остановят.

— Сочувствую, а теперь, будь любезен, скажи, как отсюда попасть во дворец, мне пора спать.

Но Зейн лишь молча подошел еще ближе, заставив ее прижаться спиной к стене.

— Я тебя никуда не отпущу, пока ты не поймешь, что я не могу без тебя.

— По-моему, весь вечер ты как-то прекрасно без меня обходился.

— Эти женщины для меня ничего не значат. — Упершись одной рукой о стену у нее над головой, второй он неторопливо стянул с ее плеча бретельку. — Стоило мне только увидеть тебя в этом платье, и я весь вечер не мог толком ни на чем сосредоточиться, а уж когда к тебе начал приставать Адан… Ты не представляешь, как я мечтал прямо на месте свернуть ему шею.

— Ты же понимаешь, что не можешь убивать каждого, кто посмотрит в мою сторону. Да и вообще, я скоро уеду.

— Именно. — Зейн прикоснулся губами к ее обнаженному плечу. — У нас осталось совсем мало времени, мы и так слишком долго сомневались и медлили.

— Ты, кажется, хотел, чтобы я сама к тебе пришла? — И сама она разве забыла, что собиралась сопротивляться до конца?

— У нас не осталось времени для всех этих игр, да и я уже не в силах ждать. Пора оставить гордость и признать, что мы нужны друг другу. Ты мне нужна.

Чувствуя, как его рука ласкает ее бедро, Мэдисон вдруг поняла, что и он ей действительно нужен. Ладно, раз уж Зейн так хочет довести все до конца…

— Раз я так тебе нужна, то прекрати говорить и поцелуй меня.

Зейн с таким жаром принялся выполнять ее просьбу, что запросто мог бы спалить всю страну, и не успела она опомниться, как принц уже приспустил лиф ее платья и приник губами к ее груди, одновременно пальцами лаская ее между ног. Каким-то уголком сознания она еще понимала, что им нужно сначала перебраться в спальню и лишь затем продолжать, но желание уже разгорелось с такой силой, что она просто не в силах была куда-либо идти.

А пока она размышляла, Зейн уже успел стянуть с нее трусики и расстегнуть собственные брюки, и ей не оставалось ничего иного, кроме как обвить ногами его крепкие бедра, впуская его в себя, и наслаждаться его мощными движениями.

Мэдисон уже чувствовала, как на нее волнами накатывает блаженство, и хрипло застонала, но Зейн сразу же зажал ей рот ладонью, и тогда она вдруг услышала голоса и заметила за деревьями какое-то движение. Понимая, что сейчас их легко могут поймать с поличным, Мэдисон еще острее почувствовала желание, и практически сразу ее накрыла мощнейшая волна оргазма, а Зейн напрягся, хрипло выдохнул все то же арабское слово и расслабился, все еще прижимая ее к стене.

Мэдисон казалось, их тяжелое дыхание заглушает все остальные звуки, и ей оставалось лишь надеяться, что те люди, чьи голоса они слышали, уже успели отойти достаточно далеко и ничего не заметят.

Зейн наконец-то ее отпустил.

— Нам пора возвращаться во дворец, пока посланные Дибом телохранители не поймали тебя без штанов.

Упершись в стену обеими руками, Зейн прижался лбом к ее лбу.

— Мне плохо от одной мысли, что придется хоть на секунду с тобой расстаться.

Ей тоже.

— Зейн, мы с самого начала знали, что мне придется уехать, и чем больше времени мы проведем вместе, тем сложнее нам будет прощаться.

Слегка отстранившись, он посмотрел ей прямо в глаза:

— Мэдисон, останься сегодня со мной на всю ночь. Я хочу хоть раз проснуться рядом с тобой.

И почему он так упорно старается разбить ей сердце?

— Но…

Нежным поцелуем Зейн заглушил все ее возражения.

— Прошу тебя, останься.

И эту, и все последующие ночи Мэдисон просыпалась в одной кровати с Зейном. Они стали так близки, что она уже даже не могла с уверенностью сказать, где заканчивается она сама, а где начинается Зейн. Это пугало, но счастье просыпаться и первым делом видеть ставшее таким родным и привычным за эти дни лицо пересиливало все страхи.

Вот и сегодня, проснувшись, Мэдисон перекатилась на бок и залюбовалась спящим принцем. Принцем, который всего через два дня станет королем.

Засмотревшись на мускулистую грудь, Мэдисон невольно вспомнила, как вчера целовала его, постепенно спускаясь все ниже и ниже…

Просто не верится, что раньше она боролась с собственной сексуальностью, боясь потерять контроль. Но стоило ей встретить Зейна, как она полностью изменилась и с радостью забывала обо всем на свете, полностью отдаваясь ему и даже не пытаясь что-либо контролировать. И чем дальше, тем с большей жадностью они предавались страсти, как бы пытаясь насытиться друг другом за те краткие мгновения, что у них еще остались. Они любили друг друга в кабинете, потом несколько раз в душе и даже на открытой веранде во мраке ночи, прекрасно сознавая, что в любой момент их могут заметить охранники. А потом они гуляли в саду, держась за руки и обмениваясь невинными поцелуями, говорили обо всем на свете — от политики до своего прошлого, и однажды Зейн даже неохотно признал, что жалеет, что так и не успел попрощаться с отцом.

А два дня назад она проснулась и нашла на подушке рядом с собой орхидею и записку.

«Мои дни и ночи обретают смысл, лишь когда ты рядом».

Прочитав эти слова, Мэдисон поняла, что любит Зейна. Любит так сильно, как даже никогда не мечтала полюбить. Но это все равно ничего не меняло, через сорок восемь часов он станет королем, и их отношениям придет конец.

Отгоняя грустные мысли, Мэдисон тряхнула головой. Пусть совсем скоро им и придется расстаться, но сегодняшний день у них никто не отнимет, тем более для Зейна это очень важный день.

Поцеловав принца в плечо, Мэдисон положила голову ему на грудь.

— Лора вставать, ваша сексуальность.

Открывая глаза, Зейн слегка улыбнулся, и она постаралась получше запомнить эту улыбку, чтобы потом вспоминать ее одинокими ночами.

— Уже встал, — усмехнулся он.

Точно. Мэдисон приподняла простыню, в очередной раз залюбовавшись красотой его тела.

— Позволь уточнить. — Мэдисон опустила простыню. — Я имела в виду, что тебе пора вылезать из кровати, одеваться и повторять речь, что тебе сегодня предстоит произнести перед народом. И я до сих пор не понимаю, почему ты так легкомысленно отнесся к моим поправкам…

Одним движением завалив ее на спину, Зейн потерся о нее, положив конец ее маленькой лекции.

— Королевский жезл настоятельно требует твоего внимания, — прошептал он, утыкаясь носом ей в шею.

Мэдисон невольно засмеялась:

— И с чего это нас так потянуло на дурацкие эвфемизмы с утра пораньше?

— Тогда давай отбросим все слова и перейдем к делу, — предложил Зейн, сразу же ухватив ее обеими руками за грудь.

Умелые руки неторопливо ласкали ее тело, спускаясь все ниже, но стоило только принцу добраться до заветного места, где она мечтала его ощутить, как на тумбочке зазвонил телефон. Зейн одновременно снял трубку и вошел в нее. И как у него получается одновременно сосредоточиться на двух столь разных занятиях? Но не успела Мэдисон еще толком удивиться, как услышала голос Рафика и сразу же напряглась.

— Я сейчас занят, — заявил Зейн. — Но как только смогу оторваться от своего занятия, сразу спущусь к тебе в кабинет.

— Плохой мальчик, — рассмеялась Мэдисон, когда он повесил трубку.

— А вчера ты говорила, что я очень хорош.

— Нет, это ты мне говорил, что я хороша.

Они продолжали любить друг друга, и при этом Мэдисон чувствовала с Зейном такую близость, какая возникает лишь у очень давно и хорошо знакомых людей, а потом, когда они, усталые и довольные, еще нежились в объятиях друг друга, Зейн прошептал ей пару слов, и она вдруг заплакала. В последнее время она почему-то вообще очень много плакала, но сейчас она впервые заплакала на глазах у Зейна.

И он, ни о чем не спрашивая, крепко прижал ее к себе и гладил по голове, пока она не успокоилась.

— Извини, — выдохнула она, — просто я все время думаю, что совсем скоро мне придется уехать.

Сейчас ей безумно хотелось признаться ему в любви, но разве это что-нибудь изменило бы? О чем бы она ни мечтала, простая американка и восточный король никогда не смогут соединить свою судьбу.

Собравшись с силами, Мэдисон ослепительно улыбнулась:

— А теперь тебе пора заняться своими прямыми обязанностями и впечатлить своих людей так же, как ты регулярно впечатляешь меня.

Зейн так пристально на нее смотрел, что она невольно задержала дыхание.

— Мэдисон, я… — Не договорив, он отвел глаза.

— Что ты?

Через пару секунд Зейн снова на нее посмотрел, но теперь он казался каким-то отстраненным.

— Я хочу поблагодарить тебя за все, что ты сделала. Если бы не твоя поддержка, я бы не справился.

Его слова были сухи, как песок в пустыне.

— А ведь ты еще в самую первую ночь едва не выставил меня из дворца.

— Я очень рад, что ты отстояла свое право остаться, я никогда не забуду те секунды, что мы провели вместе.

Неужели он уже прощается?

— Всегда пожалуйста, ваше высочество. А теперь давайте вернемся к делу.

Глава 9

Зейну предстояло одно из важнейших дел в его жизни, и он был готов, но все его мысли занимало одно-единственное слово — слово, которое он попытался, но так и не смог сказать сегодня Мэдисон и которого еще ни разу не говорил ни одной женщине за всю свою жизнь.

— Эмир, они вас ждут, — объявил Диб, открывая двери на веранду.

— Удачи вам, ваше высочество, — негромко добавила Мэдисон.

Зейн вышел на веранду, на которой уже толпилось целое подразделение телохранителей, с легкостью справившееся бы с охраной всего дворца, а не одной лишь террасы, посмотрел на собравшийся внизу народ и даже разглядел в первых рядах знакомые лица. Майса, Малик с семьей, пара друзей детства… Как же хорошо, когда есть кому тебя поддержать…

Достав листы с готовой речью, Зейн слегка помедлил, отложил их в сторону, поправил микрофон и заговорил. Толпа мгновенно утихла. Начал Зейн с рассказа о планах по охране и использованию водоемов, чем заслужил легкие аплодисменты. Потом сказал, что ключ к процветанию лежит в образовании, и пообещал, что обязательно займется серьезным пересмотром школьного обучения. Затем он заговорил о роли семьи в жизни каждого человека, о своей любви к родной стране и преданности народу, уважительно отозвался об отце, правившем страной сорок лет, и пообещал достойно продолжить его дело, вызвав бурные овации собравшихся.

Но, даже чувствуя, что народ сейчас полностью на его стороне, он все равно жалел, что Мэдисон сейчас не может встать рядом с ним. Как бы он хотел, чтобы именно она стала его королевой! Но без поддержки совета об этом можно даже и не мечтать, да и сама Мэдисон… Захочет ли она расстаться с независимостью и полностью изменить свою жизнь? Она же говорила, что никогда не откажется от своей карьеры ради мужчины, и он не вправе требовать от нее такой жертвы. И все равно, даже думать невыносимо, что она скоро навсегда исчезнет из его жизни.

Кто-то дотронулся до его плеча, и Зейн резко обернулся, надеясь увидеть Мэдисон, но это оказался всего лишь Диб.

— Репортеры ждут вас в конференц-зале, эмир.

С речью он справился, осталось пережить интервью.

— Я скоро к ним приду. — Сперва ему нужно убедиться, что Мэдисон довольна его обращением к народу.

Так странно, раньше он никогда не искал женского одобрения… Похоже, Мэдисон сильно его изменила, даже сильнее, чем Женевьев в свое время. За последний месяц она как-то незаметно стала мерилом всех его суждений и дала сил пережить весь этот хаос, Зейн только сейчас понял, как много для него значит ее мнение. Да и сама она явно значит для него больше, чем ему бы того хотелось…

Последний раз помахав рукой, Зейн вернулся в кабинет и увидел, что Мэдисон смотрит по телевизору его обращение с комментариями политологов.

— Диб тебе все перевел? — спросил он, положив руки ей на плечи, но, почувствовав, как она напряглась, отстранился.

— Да, Диб все перевел, а ты отлично справился со своей работой.

Встав между ней и телевизором, Зейн заметил, что она бледна, а на лбу у нее блестят капли пота.

— Ты в порядке?

— Да. — Мэдисон резко встала. — Просто немного жарко.

С этими словами Мэдисон покачнулась, и Зейн поймал ее за руку, помогая устоять на ногах.

— Лучше присядь.

— Я же говорю, со мной все в порядке. — Она высвободила руку. — Мне просто нужно…

Закрыв глаза, она вдруг начала падать, и Зейн, едва успев подхватить ее на руки, осторожно опустил ее на диван.

— Не стой как болван! — рявкнул он на Диба, не в силах справиться с охватившей его паникой. — Немедленно позови доктора Барад!

Придя в себя, Мэдисон не смогла вспомнить, как оказалась на диване в кабинете Зейна. У нее слегка закружилась голова, а потом… Потом была одна лишь темнота.

Она попыталась приподнять голову, но ее остановил незнакомый женский голос:

— Не двигайтесь еще пару секунд, мисс Фостер.

Еще через пару мгновений Мэдисон наконец-то сумела сфокусировать взгляд и разглядела незнакомку.

— Кто вы? — хрипло спросила она.

— Майса Барад. — Доктор взяла со стола стетоскоп. — Я врач и друг семьи.

А еще эта красотка — именно та женщина, у которой ночевал Зейн.

— А где Зейн?

— Вышел вместе со своими головорезами, чтобы я могла спокойно тебя осмотреть.

— Доктор, что же со мной случилось?

— Ты потеряла сознание, и прошу тебя, зови меня просто Майсой. — С этими словами она прижала к груди Мэдисон холодный цилиндрик и несколько минут внимательно слушала. — Так, с сердцем у тебя все в порядке.

Если не считать того, что оно вот-вот разобьется.

— Приятно слышать.

— И давление у тебя нормальное.

— Тогда почему я свалилась?

— Ты достаточно ешь и спишь?

Справедливости ради стоило бы признать, что в последнее время она ест гораздо больше, чем просто достаточно.

— С едой все в порядке, а вот сон… У меня было столько дел в последнее время… — Мэдисон решила не говорить, что не может толком выспаться — в основном из-за Зейна.

— Когда у тебя последний раз была менструация?

— Если честно, то не помню. У меня всегда были проблемы с циклом. Я родилась с одним яичником, и мой доктор даже не уверен, что он работает.

— То есть ты бесплодна?

— Не совсем. Мне сказали, теоретически я могу забеременеть естественным путем, но мои шансы удручающе малы.

— И давно тебе это сказали?

Мэдисон задумалась:

— Ультразвук мне делали лет десять назад, но я каждый год обязательно полностью проверяюсь.

— Тогда ты не можешь точно знать, работает ли твой яичник.

— Наверное.

— А грудь у тебя в последнее время, случайно, не стала излишне чувствительной?

Стала, но разве могло быть иначе, когда Зейн уделял ей столько внимания?

— Ну разве что совсем немного.

— Тогда мне нужно задать тебе еще один вопрос. Были ли у тебя в последний месяц сексуальные отношения?

Были, и даже в последние пару часов.

— А к чему этот вопрос?

— К тому, что все твои симптомы указывают на беременность, разумеется, если ты не предохранялась.

Не предохранялась. Причем столько раз, что уже сбилась со счета. Но беременность?

— Даже и не знаю, что ответить.

Майса осторожно прикоснулась к ее руке:

— Обещаю, что все, что ты скажешь, останется между нами.

Ладно, сам факт признать она может, а имен от нее никто не требует.

— Да, я не предохранялась, но беременность…

— Есть лишь один способ узнать. Завтра я пришлю тебе тест на беременность.

Мэдисон чуть снова не грохнулась в обморок.

— Ты же понимаешь, что об этом никто не должен знать?

— Конечно, а пока отдохни.

Когда Майса ушла, Мэдисон закрыла глаза, надеясь, что все это сон.

Просто не верится, она пять лет занималась сексом со своим бывшим, и ничего… Правда, у него не было волшебной горы плодородия…

День начался как обычно. С утра Мэдисон проснулась после почти шестнадцатичасового сна, приняла душ, оделась и пописала на палочку. И все резко изменилось.

Целых десять минут она разглядывала две полоски, прежде чем окончательно убедилась, что все это происходит на самом деле. У нее будет ребенок. От Зейна. Ребенок, о котором она всегда втайне мечтала, но при этом почти сумела убедить себя, что он ей совершенно не нужен.

Что же ей теперь сказать Зейну? Да и вообще, стоит ли ему говорить?

С одной стороны, он имеет право знать, но с другой… С другой стороны, народ только начал принимать его, и очередной скандал ему сейчас явно не нужен.

Мэдисон захотелось залезть обратно под одеяло и весь день проплакать, попутно размышляя, что же ей делать дальше.

Тут в дверь постучали, и вошла Елена.

— Cara, как ты себя чувствуешь?

— Мне все еще нездоровится.

— Тогда я скажу, чтобы тебя не беспокоили, и принесу тебе чаю.

— Не надо. То есть я хочу сказать, что мне не стоит пить шнапс в таком состоянии.

— Я заварю тебе имбирного чая, а еще я принесла свежие полотенца. — С этими словами Елена направилась к ванной.

— Спасибо, — поблагодарила Мэдисон, и вдруг до нее дошло, что на тумбочке лежит ничем не прикрытый тест.

Только не это! Нужно срочно остановить Елену… Или не нужно? Ладно, в любом случае она опоздала.

— Судя по всему, ты только что узнала, что ждешь ребенка, — каким-то невероятно будничным тоном заметила Елена.

— Да, но порой тесты ошибаются. — Во всяком случае, Мэдисон очень на это надеялась.

— Да, но когда поблизости есть Мехди и гора плодородия, на это можно не рассчитывать.

— Клянусь, все получилось случайно. — Не выдержав, Мэдисон снова заплакала. — Я никогда еще так не смешивала личные и профессиональные отношения и никогда не верила, что смогу зачать ребенка.

Елена присела на краешек кровати и взяла Мэдисон за руку:

— Просто ты еще никогда не встречала такого мужчину, как Зейн.

Точно.

— Да, таких, как он, один на миллион, и при желании он бывает очень убедителен.

— В этом он весь в отца.

— И завтра он займет отцовское место, так что лишние сложности ему не нужны.

— Но ему нужно убедиться, что с тобой все в порядке, а то он буквально с ума сходит, волнуясь о тебе.

Неожиданно. Она-то считала, что у Зейна сейчас столько дел, что о ней он и не вспоминает.

— Тогда почему он ни разу ко мне не зашел?

— Доктор Барад велела ему хотя бы сутки к тебе не приближаться. Ты уже думала, как скажешь ему о ребенке?

А разве она может сейчас думать о чем-нибудь другом?

— Да, но ничего хорошего так и не придумала. Я вообще не уверена, что мне стоит ему говорить. — Затаив дыхание, Мэдисон ждала, что Елена начнет читать ей лекцию о честности.

— Многие на моем месте сказали бы, что ты обязана обо всем сказать принцу Зейну, но сейчас для него настал один из важнейших этапов в жизни, и если ваша история получит огласку, его репутация может безвозвратно погибнуть.

Как будто она сама этого не понимает.

— А еще я боюсь, что, если все ему расскажу, он разозлится и сразу же отправит меня в Штаты.

Елена крепко сжала Мэдисон руку:

— Когда разгорелся скандал с моделью и ребенком, я точно знала — Зейн не имеет к ним никакого отношения. Он никогда не покинет свое-дитя и любимую женщину.

— Он ни разу не говорил, что любит меня. — Но и она ему этого не говорила.

— Как и все мужчины, он боится таких слов.

— Но если я все ему расскажу, Зейну придется выбирать между мной и ребенком и своей страной. И если он выберет нас, то потом всю жизнь станет жалеть о своем решении, а я этого не хочу. — Мэдисон почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы. — Пожалуйста, скажи, что мне делать.

— Только ты сама можешь это решить, cara. Но сперва ответь себе на два вопроса. Хватит ли тебе сил остаться, если он этого захочет, и достаточно ли ты его любишь, чтобы отпустить, если решишь ничего ему не говорить?

Да, она его любит и никогда не заставит выбирать между собой и страной. Уж лучше расстаться друзьями, а потом всю жизнь бережно перебирать драгоценные воспоминания.

Поцеловав Мэдисон в щеку, Елена поднялась:

— Что бы ты ни выбрала, я хочу сказать, что ты, как никто, достойна любви принца Зейна, и, если бы все сложилось иначе, я бы с радостью приняла тебя на правах дочери, которой у меня никогда не было.

С этими словами она ушла, а Мэдисон взялась за телефон:

— Мистер Диб, это Мэдисон Фостер, не могли бы вы перенести мой рейс на раннее утро?

— Вы не останетесь на коронацию? — после небольшого молчания уточнил он.

— К сожалению, нет. — Она никогда не любила врать, но сейчас у нее просто не осталось другого выхода. — Мне предложили срочную работу.

— Мне сообщить эмиру, что ваши планы изменились?

— Нет, я сама ему скажу. — Или не скажу.

— Как пожелаете.

Повесив трубку, Мэдисон снова залезла под одеяло и свернулась калачиком. Сперва она наберется сил, а лишь затем пойдет навеки прощаться с любимым.

Открыв дверь и увидев печальные глаза Мэдисон, Зейн сразу понял, что она пришла не просто пожелать ему удачи, а попрощаться.

— Я войду? — тихо спросила она, замерев на пороге.

— Конечно, посиди со мной немного. — Как жаль, что она не может остаться с ним навсегда.

Сдвинув разбросанные по всему дивану документы, Мэдисон присела, а сам он устроился на стуле напротив нее.

— Ты в порядке? Сейчас ты выглядишь намного лучше.

— Да, со мной все хорошо, и я отлично выспалась.

— Майса сказала, что с тобой было?

— У нее есть несколько предположений, но главное, что теперь я в порядке.

Но говорит при этом так неуверенно…

— Я так за тебя волновался, я поймал тебя, когда ты начала падать, а потом…

— Поймал меня?

— Да, я же говорил, что никогда тебя не подведу. — И никогда не забудет охвативший его ужас. — Ты не помнишь?

— Нет, я только помню, что у меня закружилась голова, а потом я очнулась на диване. А как ты сам? Готов к церемонии?

— Да.

— Я в тебе не сомневалась. Уверена, все пройдет замечательно. Ты наконец-то сможешь воплотить свою мечту и будешь счастлив.

Счастлив он будет, лишь снова сжав ее в объятиях.

— А ты будешь счастлива, видя, как твои старания увенчаются успехом.

— Я сделала не так уж и много, — слегка дрогнувшим голосом возразила Мэдисон.

Ну конечно.

— Только благодаря тебе я готов занять по праву причитающееся мне место. По-моему, это не так уж и мало.

А еще она раз и навсегда украла его сердце.

— Да, — улыбнулась Мэдисон, — с тобой мне пришлось весьма непросто, но я бы ни за что на свете не согласилась отказаться от этого опыта.

Как и он. Не в силах дальше терпеть разделяющее их расстояние, Зейн пересел на диван, но Мэдисон отстранилась.

— Не волнуйся, если ты не захочешь, я к тебе и пальцем не притронусь.

— Я хочу, чтобы ты меня трогал, — вздохнула она, — но так нам будет еще сложнее расстаться вечером.

— Тогда не уходи от меня этим вечером, — Зейн поймал ее за руку, — а лучше вообще не уходи.

Мэдисон высвободилась.

— И кем же я здесь буду? Твоей штатной сотрудницей? Или твоей штатной любовницей?

— Я никогда не буду таким, как отец. — Зейн почувствовал, как в нем закипает злость. — Я никогда не думал о тебе как о любовнице.

— Но именно ею я и стану, когда ты женишься, хотя мне даже думать не хочется, что в твоей постели будет спать другая женщина.

Ему тоже не хотелось думать, что в собственной постели придется терпеть другую.

— Я бы с радостью открыто объявил о наших отношениях, но ты же понимаешь, что это невозможно.

— Тогда нам пора прощаться. — Мэдисон поднялась.

— Прошу тебя, не уходи. — Он тоже встал. — Умоляю, останься.

— Зачем? — спросила она, опустив глаза.

Ухватив ее лицо руками, Зейн заставил ее посмотреть себе прямо в глаза.

— Потому что ты очень мне дорога, и я хочу, чтобы последним моим воспоминанием о тебе была улыбка на твоих губах.

— Если бы я действительно для тебя что-то значила, ты бы отпустил меня. Неужели не понимаешь, как мне сейчас тяжело?

— А ты не понимаешь, как плохо мне будет без тебя? Я ничего от тебя не требую, но прошу тебя, будь рядом в самый важный день моей жизни.

— Ты слишком много от меня хочешь.

— Я прошу тебя о последней ночи.

— Не думаю, что мне хватит на это сил, — прошептала она, и Зейн увидел, как на ее глазах заблестели слезы.

— Ошибаешься, ты очень сильная, и ты сумела поделиться этой силой со мной, когда я отчаянно в этом нуждался. — Зейн осторожно смахнул капли с ее ресниц. — Раньше ты говорила, что доверяешь мне. Доверься мне и сейчас.

— Я всю ночь прорыдаю и не дам тебе нормально выспаться.

— А я с радостью подставлю тебе плечо. — Зейн целую вечность ждал ее ответа.

— Обещаешь ко мне не приставать?

Как же хорошо, когда она улыбается!

— Обещаю постараться.

— Тогда я останусь. Но спать мы будем в пижамах. — Мэдисон с трудом подавила зевоту. — И пойдем сразу в кровать, пока я снова не свалилась.

— Тебе плохо? — встревоженно спросил он.

— Хорошо, но если я прямо сейчас не лягу, то усну стоя.

Пока Мэдисон переодевалась в ванной, Зейн нашел пижамные штаны, которые еще ни разу не надевал, и улегся в постель.

— Ты точно одет? — спросила она, выглядывая из ванной.

— Точно, — усмехнулся Зейн. — От пояса и ниже.

Как же хорошо, что она осталась… Уже засыпая, Зейн с наслаждением вдыхал аромат ее волос, прислушиваясь к мерному дыханию уснувшей женщины.

А проснулся он от поцелуя в шею.

Боясь пошевелиться, он лежал неподвижно, решив, что Мэдисон просто инстинктивно поцеловала его во сне.

— Хочу еще одно воспоминание, — прошептала она.

И Зейн не стал спорить.

Прижавшись друг другу, они долго целовали и ласкали друг друга, а потом Мэдисон решительно уселась ему на бедра, и он не стал возражать, понимая, что так она пытается хоть как-то контролировать происходящее.

Мэдисон вела его по дороге наслаждения, и Зейн в очередной раз залюбовался ее красотой, а потом они вместе зашли за грань блаженства и еще долго лежали, не разжимая объятий, и в эти секунды Зейн чувствовал с ней такую близость, какой еще никогда ни с кем не испытывал. Если бы только можно было остановить время и навсегда остаться с ней в этом мгновении…

Ладно, не стоит омрачать их последние минуты пустыми сожалениями, на это у него и потом будет предостаточно времени.

* * *

Когда Мэдисон на рассвете выбралась из кровати, Зейн крепко спал. Ей не хотелось убегать тайком, но выбора не было. Если Зейн узнает, что она собралась уйти еще до коронации, то наверняка уговорит ее остаться до вечера, а может, и не только…

Мэдисон быстро приняла душ и переоделась, а Зейн по-прежнему спал как младенец.

Младенец…

Так, если она не хочет снова заплакать, нужно думать о чем-то другом. Наплакаться она и потом успеет…

Очень осторожно, чтобы не разбудить Зейна, Мэдисон подошла к кровати и, ухватив его руку, прижала к своему животу. Сам того не подозревая, он подарил ей самый дорогой в мире подарок, и она не могла просто так уйти, не дав ему возможности хоть раз прикоснуться к чуду зарождающейся жизни.

Чувствуя, как по щекам снова катятся слезы, она осторожно опустила его руку на кровать.

— Сладких снов, мой принц, — прошептала она. — Я люблю тебя.

Глава 10

— Мэдисон уехала? Но как это возможно?

— Вчера вечером она позвонила и попросила перенести отлет на сегодняшнее утро.

— Она как-то объяснила свою просьбу?

— Сказала, в Штатах ее ждет срочная работа.

Ему Мэдисон ни о чем таком не говорила, позволяя надеяться, что будет на его коронации… Но если она соврала в этом, то была ли честна и во всем остальном?

Не в силах справиться со вспыхнувшей яростью, Зейн принялся надевать церемониальную мантию.

— Если это все, можешь идти.

— Принц Рафик просит вас встретиться с ним до церемонии.

Братцу следовало бы наслаждаться медовым месяцем, а не лезть в чужие дела.

— Скажи, чтоб пришел сюда через десять минут.

— Слушаюсь, ваше величество. — Диб поклонился.

— Уделишь ли ты немного своего драгоценного времени старой няне?

Обернувшись, Зейн увидел застывшую на пороге Елену.

— Заходи, тебе я всегда рад.

Устроившись на диване, Елена улыбнулась:

— Думаю, мне не нужно говорить, как я горжусь твоими достижениями.

Зейн почувствовал новый приступ гнева.

— Хоть ты меня поддерживаешь. Жаль, что Мэдисон сбежала, даже не попрощавшись.

— А разве можно кого-то в этом винить, кроме тебя самого?

Не хватало еще, чтобы единственный человек, которому он действительно доверяет, винил его за то, в чем он совсем не виноват.

— Я не говорил ей уезжать с утра пораньше.

— Но просил ли ты ее остаться, caro?

Зейн провел рукой по волосам:

— Я просил, но она отказалась.

— Что же именно ты ей сказал?

— Я попросил ее не уезжать до коронации, но она сказала, что я слишком много от нее требую, и заявила, что я пытаюсь низвести ее до положения любовницы.

— Если твоя просьба не сопровождалась предложением руки и сердца, то ее обвинение вполне логично.

Очередную нотацию Зейн сейчас просто не вынес бы.

— Она знает, в нашем положении мы не можем вступить в брак.

— То есть, если бы не обстоятельства, ты бы на ней женился?

Зейн не знал, что ответить, но с каждый секундой все острее и острее чувствовал, как ему не хватает Мэдисон.

— Ни к чему мечтать о несбыточном.

Елена взяла его за руку:

— Спроси себя, стоит ли ради долга жертвовать любовью.

— А я никогда не говорил, что люблю ее.

— Так скажи, что не любишь ее.

Тогда ему придется соврать.

— У меня есть долг, и я не могу от него отказаться. Отец именно мне завещал свой престол.

— Caro, раньше тебя никогда не интересовали желания отца, — рассмеялась Елена. — Ты можешь принять на себя всю ответственность за страну, если действительно чувствуешь, что готов к этой ноше, но прошу тебя, не берись за такое важное дело, просто чтобы что-то доказать отцу, который назначил тебя своим наследником, только чтобы хоть как-то тебя контролировать.

— Ты действительно веришь, что он назвал меня наследником только ради этого? Чтобы меня контролировать?

— Да. По натуре ты такой же свободный и независимый, как и твоя мать, которую он никогда не мог удержать в узде. Вот он и решил отыграться на тебе. Caro, я искренне верю — из тебя получится отличный правитель, но я не хочу, чтобы ты всю жизнь сожалел о несбывшемся.

Зейн еще ни разу не слышал, чтобы Елена так говорила о его матери.

Но тут вошел Рафик и, подойдя к Елене, поцеловал ее в щеку.

— Церемония уже начинается. Я оставил для тебя место в первом ряду.

— Спасибо, caro mio, — улыбнулась Елена. — Из тебя тоже вышел бы отличный король. — Поднявшись, она посмотрела на Зейна. — Il vero amore е senza rimpianti.

«Любовь не знает сожалений»…

Быстро обсудив возникшие в последнюю минуту дела, они вышли в коридор и направились к залу, в котором уже все было готово для церемонии.

С каждым шагом Зейн чувствовал, как его наполняет страх. Но боялся он не той ответственности, что готова была всей тяжестью лечь на его плечи, он боялся совершить непоправимую ошибку.

Они уже пришли, но перед глазами у него стоял лишь образ Мэдисон, затмевая собой все вокруг, а грохот оваций заглушали тихие слова, сказанные Еленой еще в кабинете.

Il vero amore е senza rimpianti. «Любовь не знает сожалений».

Зейн замер на месте.

— Брат, что с тобой?

Зейн всю жизнь мечтал не об этой торжественной секунде, а о том, что однажды ему посчастливится встретить такую женщину, как Мэдисон Фостер. Он вдруг понял, что ни его права, ни его обязанности не имеют никакого значения. Важна лишь любовь. Он никогда не сможет себя простить, если сдастся, даже не попытавшись ее вернуть.

Стянув шарф, поколениями передававшийся по наследству, он повязал его Рафику на шею.

— Корона твоя, носи ее с честью.

— Ты хочешь сказать, что… — ничего не понимая, озадаченно начал Рафик.

— Я отрекаюсь.

— Но почему?

— Даже если я и скажу, ты все равно ничего не поймешь. Можешь считать, я понял, что каждый должен следовать своему предназначению. Я всегда буду предан своему Баджулу и обязательно воплощу в жизнь водную программу, но сердце зовет меня в путь.

— Неужели ты готов отказаться от долга ради какой-то женщины?

— Любовь выше долга.

— Любовь — лишь временное чувство, но она ослабляет.

— Ошибаешься. — Зейн сжал брату плечо. — Мне жаль, что любовь к долгу так тебя ослепляет, что ты никогда не разглядишь истинной любви.

С этими словами он развернулся и, не обращая внимания на замерших в изумлении гостей, пошел прочь.

Зейн стаскивал с себя уже ненужную мантию, когда в кабинет вошел Диб.

— Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

— Да, скажи, чтоб готовили самолет и пусть соберут мои вещи.

— Можно узнать, куда и на сколько вы направляетесь?

— В Вашингтон, вернусь не скоро.

— Если вы летите за Мэдисон Фостер, она еще в Баджуле.

— И ты говоришь это только сейчас?

— Я думал, ее самолет уже давно улетел, но оказалось, что пилот из-за дождя задержал рейс.

Зейн задумчиво глянул на светившее в окно солнце:

— Дождь закончился пару часов назад.

— Да, эмир.

Неужели ему повезло и Мэдисон попался пилот-перестраховщик?

— Проследи, чтобы рейс и дальше откладывали.

Сперва самолет задержали, а потом еще немного задержали…

Сколько же ей еще ждать?

Тихо выругавшись, Мэдисон прокляла идиота, из-за которого ей приходилось уже третий час сидеть в самолете. Хорошо хоть с едой и водой проблем не было, а вежливая стюардесса даже предложила ей прилечь на портативную кровать на борту, но Мэдисон предпочла подремать в кресле.

Она в сотый раз взглянула на часы. Интересно, стал ли уже Зейн законным королем Баджула? Наконец-то он смог воплотить свою мечту, жаль только, что она не видела всего своими глазами. И еще больше жаль, что он так никогда и не увидит своего ребенка.

Кто-то вошел внутрь и Мэдисон даже обрадовалась, решив, что нежданный гость или объявит о скором начале полета, или хотя бы объяснит причину бесконечных задержек, но потом увидела высокого красавца и поняла, что ошиблась.

Сняв солнечные очки, Зейн с беззаботным видом уселся рядом с ней.

— Что ты здесь делаешь? — удивилась она.

— Я решил, что одной тебе лететь будет скучно, — ослепительно улыбнувшись, заявил Зейн.

Он сошел с ума?

— Ты не можешь никуда лететь, ты же только что стал королем и не можешь просто так взять и, поддавшись пустому капризу, сбежать от ответственности.

Зейн взял ее руку в свою.

— Я не капризничаю, я прошу твоего прощения.

— Ты прощен, а теперь возвращайся во дворец, пока у тебя не украли корону.

— Ее у меня уже никто не украдет.

— Возможно, а о репутации ты подумал? Мы столько работали, чтобы тебе снова стали доверять…

— Репутация меня больше не волнует.

Неужели он ничего так и не понял?

— А зря, если ты собираешься быть настоящим королем, а не просто носить громкий титул…

— Я не король.

Пару секунд Мэдисон молча его разглядывала с открытым ртом.

— А кто же тогда король?

— Рафик. Я отрекся в его пользу.

— Но почему ты отказался от своей заветной мечты?

Зейн прикоснулся губами к ее щеке.

— Скорее уж это мечта моего отца. Если верить Елене, он хотел таким оригинальным способом сохранить надо мной власть. Сам же я мечтаю только о тебе, но понял это, лишь когда ты ушла.

— А что еще тебе сказала Елена? — уточнила Мэдисон, заподозрив подвох.

— Что если вместо тебя я выберу корону, то потом всю жизнь буду жалеть. И она права.

— Больше она ничего не говорила?

— А должна была?

— Да нет. — Но если он вернулся, ничего не зная о ребенке… — А ты не боишься, что потом станешь жалеть, что бросил все, ради чего столько работал? Ты так много говорил о любви к Баджулу.

— Баджул я люблю, но тебя люблю еще больше.

— Что ты сказал? — Мэдисон не поверила собственным ушам.

— Я сказал, что люблю тебя сильнее Баджула, сильнее самого себя и своей свободы.

— Я тоже тебя люблю. — Другого ответа она просто не смогла придумать.

— Достаточно, чтобы выйти за меня замуж?

Даже в мечтах она не заходила так далеко.

— Зейн, мы же познакомились совсем недавно и, по правде говоря, даже не начали еще толком встречаться. Может, не стоит торопить события?

Зейн поцеловал ее руку:

— Недавно одна мудрая женщина сказала, что иногда пара дней значит больше целой вечности.

— Снова Елена?

— Нет, Майса. Она сказала это после того, как я весь вечер рассказывал ей о тебе. И теперь я хочу, чтобы мы навсегда соединили свою судьбу.

Такой серьезный шаг… А еще ребенок… Нужно наконец все ему рассказать.

Но не успела она еще ничего сказать, как дверь снова открылась, и вошел Адан в летном костюме.

— Что ты здесь делаешь? — вставая, резко спросил Зейн.

— Работаю, — улыбнулся Адан. — Я — пилот этого самолета, и только благодаря мне он еще никуда не улетел.

— Ничего не понимаю.

— Я задержал отправление, надеясь, что ты все-таки одумаешься и поймешь, что нельзя упускать такую женщину, как Мэдисон.

— И ты сам до этого додумался? — подозрительно спросил Зейн.

— Елена подсказала. Но если бы ты так и не пришел, я бы свозил Мэдисон в Париж, где нам все равно придется сесть на дозаправку.

— Ладно, садись за штурвал, нам уже давно пора быть в воздухе.

— Именно это я и собирался сделать, а вы не стесняйтесь, койка в вашем распоряжении.

— Штурвал тебя уже заждался.

Когда Адан наконец-то убрался, Зейн снова взял Мэдисон за руку:

— Давай поженимся в Париже.

— Прежде чем соглашаться, я должна тебе кое-что сказать.

— Только не говори, что ты уже замужем.

— Не буду, но я беременна.

Пару секунд Зейн переваривал информацию.

— Ты серьезно?

— Конечно, этим бы я никогда шутить не стала. И в обморок я тогда упала именно из-за беременности. Как только я сама узнала, я сразу же захотела все тебе рассказать, но тогда бы тебе пришлось выбирать между ребенком и долгом, а этого я не хотела. А еще не хотела, чтобы ты решил, что я пытаюсь привязать тебя, можешь не верить, но я действительно думала, что у меня никогда не будет детей. Я бы ни за что на свете не стала тебя обманывать, и…

Накрыв ее губы своими, Зейн заглушил поток оправданий.

— Все хорошо, Мэдисон, ты просто не представляешь, как я сейчас счастлив.

— Значит, все в порядке?

— Все будет в порядке, как только ты согласишься стать моей женой.

Задержав дыхание, Мэдисон наконец-то решилась:

— Хорошо, я согласна.

Зейн снова поцеловал ее, и этот поцелуй рассеял последние сомнения.

Просто не верится, у нее есть любимый мужчина, и всего через несколько месяцев появится и ребенок, о котором она всегда мечтала, даже не осмеливаясь надеяться на подобное чудо.

Вот оно, настоящее счастье.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Кристи Голд
Воплощенная мечта

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10