Кицунэ Миято

Заклятие твоей любви

Посвящение:

Маленькая шалость ™

Публикация на других ресурсах:

Запрещена!

Примечания автора:

Из шалости получилась лакмусовая бумажка…

Создание: 05.12.2015 — 19.12.2015

Последняя редакция: 19.12.2015

**Сборник авторских работ по «Поттериане»:**

https://ficbook.net/collections/4780562

Для тех, кто хочет поддержать автора, ознакомиться с другой стороной его творчества или что–то обсудить по произведениям добро пожаловать в паблик https://vk.com/miyatomanclub

Часть первая, в которой Гарри заинтригован

2 мая 2003 г.

Англия, Лондон, Министерство магии

— Империо! — желтый дымок окутал Гарри, и в голове на миг стало пусто и легко.

Пропало глухое раздражение на Рона и остальных Уизли, которые, по–видимому, устали ждать, пока он сделает предложение Джиневре, и не нашли ничего лучшего, чем объявить об этом на балу в честь пятилетия победы над Волдемортом в присутствии сотен человек. Гарри не ожидал такой подставы и попросту сбежал, сославшись, что ему надо в туалет, иначе бы он сорвался и наговорил, всё, что уже давно накипело.

С Роном после победы вообще творилось что–то странное, и вот, похоже, теперь уже бывший друг дошёл до того, чтобы использовать непростительное на нём. Неужели рыжий идиот забыл, что он ещё на четвёртом курсе мог сбросить это дурацкое заклинание?

Впрочем, почему сразу Рон? С Джинни Гарри поддерживал приятельские отношения, всё же та «прикрывала» его от фанаток титулом невесты, да и вообще виделись они редко: после окончания школы ей предложили место охотника в «Холихедских Гарпиях». Вся эта заварушка со свадьбой, скорее всего, из–за травмы, которую Джинни получила в марте на отборочных. Её тут же поставили запасной, и, как сказал Рон, не долог тот миг, когда Джинни спишут из команды, всё же квиддич — «спорт юных», а в свои двадцать два она для квиддича старовата. Гарри слышал, как Рон сказал это при сестре как раз накануне этого дурацкого бала победы, Джинни очень расстроилась и была в истерике, заявив, что она неудачница во всём. Может быть, она в отчаянии хочет заручиться его согласием? Иначе эту историю со «сбежавшим женихом» уже завтра выполоскают все газеты. К тому же Джинни могла и не знать о том, что он достаточно легко сбрасывает империо. Так вышло, что на том уроке вообще мало кто понял, что не лже-Моуди прекратил заклятие, а Гарри сам его сбросил. И потом не особо распространялся об этом.

Мысли носились со скоростью снитчей. Гарри снял с себя заклинание подчинения и дожидался, кто к нему подойдёт с распоряжениями и что попросит. Внутренний слизеринец, который просыпался в подобные моменты, мстительно ухмылялся: теперь Гарри сможет узнать подноготную того, кто это сделал. А потом…

Додумать, что именно потом, Гарри не успел и еле справился со своим лицом, когда к нему подошёл Северус Снейп.

Гарри даже не знал, что Снейп будет на празднике, все предыдущие разы бывший Ужас Подземелий не чтил их своим присутствием на балах и, кажется, всячески избегал широкой публики.

Снейпа спасли и вылечили — тогда думали, что для суда и справедливой кары, но Гарри сам давал показания в Визенгамоте и присутствовал в тот момент, когда живые цепи освободили худые жилистые запястья. На слушаниях, как ни странно, Снейпа также поддержал Невилл, который рассказал о том, что профессор, будучи директором Хогвартса, всячески защищал преподавателей и студентов от «коллег» Пожирателей. И действительно, серьёзно ни один ребёнок не пострадал.

После суда Гарри хотелось поговорить со Снейпом «по душам», но ему это так и не удалось. Ему сразу указали дистанцию и попросили избавить от щенячьих нежностей.

Северус Снейп остался преподавать высшие зелья в Хогвартсе, Гарри был кем–то вроде вольного слушателя и сдавал ему экзамен Ж. А.Б. А. Потом оказалось, что Снейп преподаёт и боевые проклятия в школе авроров, в которую Гарри и Рон поступили после успешной сдачи выпускных экзаменов. Два года специализации, два года работы в Аврорате, и из констебля Гарри успел дослужиться до инспектора. Тогда как Рон ещё только ждал сержанта за выслугу лет и постоянно нудел, что Гарри просто используют в громких делах из–за громкого имени.

Лаборатория Снейпа, которую тот открыл почти сразу после оправдания в девяносто восьмом, также поставляла зелья Аврорату и Визенгамоту, так что иногда они пересекались по работе. Несмотря ни на что, Снейп оставался прежним — колючим, саркастичным и въедливым человеком, с которым, несмотря на его профессионализм, мало кто хотел иметь дело.

И теперь Снейп попытался взять его под «Империус». Гарри определённо ничего не понимал, но было дико любопытно, чего же от него хотят.

Чёрные глаза внимательно разглядывали его лицо, кажется, он не прокололся, потому что Снейп судорожно выдохнул и, кашлянув, словно прочищая горло, тихо сказал:

— Сейчас ты подойдешь к начальнику Аврората и потребуешь отпуск по личным обстоятельствам. За два года. Потом извинишься перед своей невестой и скажешь, что тебе надо во всём разобраться и подумать, попросишь не искать тебя. Как со всеми разберёшься, пойдёшь на границу аппарационного барьера. Я буду ждать тебя там. Иди.

Инструкции звучали вполне себе ничего, и Гарри, кивнув, пошёл их выполнять. Отпуск и маленькое приключение со Снейпом, которому он зачем–то понадобился на месяц или около того, должны были немного разнообразить его жизнь. Гарри не чувствовал никакой опасности. К тому же, если положить руку на сердце, Снейп был тем человеком, которому Гарри по–настоящему доверял. После войны у него вообще были проблемы с доверием. А вот злому и вредному профессору он верил. Его «жизненные уроки» очень пригодились в дальнейшем.

Как оказалось, проблемы после выпуска из школы и победы над Волдемортом только начинались. А когда–то Гарри наивно думал, что что–то изменится. Словно раз — и всё встанет на свои места. Небо станет голубее, трава — зеленее, а люди — счастливее. К его удаче, благодаря скепсису и ядовитым замечаниям Снейпа, он оказался немного готовым к «правде жизни». А правда эта заключалась в том, что тех, кто как–то выделяется из серой массы, не любят, будь они хоть трижды героями. «Нет Пророка в своём отечестве», — очень точная фраза из Библии. Если для незнакомых людей он был воплощением Победы, и поклонницы от пяти до ста шестидесяти забрасывали его письмами, то всё близкое окружение не упускало возможности лишний раз подчеркнуть, что он такой же, как все остальные, ему помогали, его вели, он никакой не особенный, а просто везунчик, который вовремя подсуетился. Гарри и не настаивал, что он чем–то отличается от других, но всё же не ожидал подобного и не знал, как вообще на такое реагировать.

В школе аврората тоже не жаловали «золотого мальчика» по разным причинам, большинством из которых была банальная зависть, реже — ненависть, что он кого–то не успел спасти, позволил чему–то свершиться. И студенты, и многие преподаватели изводили Гарри, заставляя чувствовать вину и «на самом деле никчёмность», пока однажды Снейп не осадил его так, что Гарри сам разозлился и перестал чувствовать себя в чём–то виноватым. Кто виноват, что его избрали «мальчиком пророчества»? Почему взрослые волшебники предпочитали отсиживаться в норах или за границей, пока горстка людей сражалась с убийцами и террористами? Гарри снова пересмотрел некоторые аспекты своей жизни. И наращивал броню.

На работе его невзлюбили коллеги. Как и подзуживающий Рон, они зачастую предпочитали не видеть, как Гарри трудится от зари и до зари, зато громко обсуждали его успехи и что он «любимчик министра, которому суют выгодные и лёгкие дела». Два года без отпусков и почти без выходных, чтобы доказать, что ты не верблюд. Работа ему нравилась, но Гарри не раз задумывался, а хотел ли он служить в Аврорате на самом деле, или его просто снова использовали, манипулировали и давили, чтобы он стал «карманным золотым аврором министра».

А теперь ещё это предательство и подстава людей, которых он искренне считал своей семьёй. Но если задуматься, то они все от него отдалились. Рон — завистью, Джинни — своей карьерой, Молли и Джордж — молчаливо обвиняя его в смерти Фреда. Гермиона выступала полностью на стороне рыжей семьи и взращивала в нём какие–то комплексы. «Ты же понимаешь…», «Ты не можешь…», «Не будь таким эгоистом, Гарри…», «Ты должен…», «От тебя ждут…» и так далее. Сплошные нотации вместо понимания, что ему тоже нелегко.

В свои неполных двадцать три Гарри был на грани срыва и признавал, что Снейп с его странной игрой появился как никогда вовремя. Оставалось разобраться, какого Мордреда он тому сдался.

Общение с начальником прошло на удивление легко, отпуск ему тут же подписали и оформили до двадцать третьего июня, оказалось, что только пять рабочих дней неиспользованного отпуска можно переносить на другой год, остальные двадцать пять дней выплачиваются компенсацией. Гарри был рад и этому: больше чем полтора месяца отдыха ото всех! Он был счастлив, что Снейп подтолкнул его к такому решению. Можно удовлетворить своё любопытство по поводу странного поведения бывшего профессора и спокойно отправиться в путешествие, как он когда–то мечтал. Посмотреть Европу.

За спиной Гарри словно росли крылья «приказа», хотя он прекрасно осознавал, что действует совершенно самостоятельно. С Джинни, на которую он холодно взглянул, тоже не оказалось проблем. Гарри, пожалуй, мог написать монографию про чувство вины и манипуляции с ним. Они договорились, что ему дают время во всём разобраться и не беспокоят патронусами и письмами. К тому же он вскользь упомянул, что собирается уехать, и в доме на Гриммо его не будет.

Какой смысл торчать там во время отпуска?

Снейп уверен, что он под империусом, и Гарри всегда сможет прекратить игру, если что–то пойдёт не так. Зато это позволит многое узнать о его «хозяине».

С такими мыслями почти счастливый Гарри вышел из Министерства и прошагал к площадке аппарации. Завидев силуэт нервно вышагивающего Снейпа, он притормозил и понаблюдал за бывшим профессором, который был бледнее обычного. Переживает из–за того, что наложил непростительное на национального героя?

Гарри сосредоточенно вспоминал всё про Империус. Под воздействием этих чар человек или любое существо, кроме разве что драконов и тварей с иммунитетом к магии, бездумно выполняет приказы «хозяина». Но при этом сохраняет свои привычки, манеру речи, походку, почерк, даже характер — если его изменение не требует «хозяин». Определить, действует ли человек по своей воле или находится под Империусом, трудно. Вычислить того, кто управляет заклинанием, тоже нелегко, так как приказ может быть очень обтекаемым, как, например, «поддержите Волдеморта всеми силами». И тот, кто наслал Империо, может больше никогда не приближаться, а человек будет думать, что действует самостоятельно и сам так решил.

Значит, он вполне может быть собой. Пока Снейп не попросит заглянуть под его ментальные блоки или не отдаст приказ, который ему не понравится, можно поиграть. Гарри успокоил заколотившееся от предвкушения сердце, несколько раз вдохнул–выдохнул и спокойно подошёл к Снейпу.

— Всё готово, — Гарри широко улыбнулся, не пытаясь скрыть свою радость, — я получил отпуск до двадцать третьего июня.

— Молодец, — похвалил его Снейп, мимолётно погладив по волосам, это было настолько неожиданно, что у Гарри пробежали мурашки, и он только усилием воли заставил себя не вздрогнуть.

С прикосновениями у него тоже были некоторые проблемы. Как говорила Гермиона, к этому привела его «детская недолюбленность», а потом попытки избежать насилия, плен и толпы обезумевших фанатов, готовых разорвать кумира на части.

Возможно, что всё было и так, или Гарри просто не любил, когда к нему прикасаются.

— Аппарируй по моему следу, — сказал Снейп и исчез.

Гарри, поколебавшись секунду, последовал за ним.

Часть вторая, в которой Гарри узнаёт много нового

2 мая 2003 г.

Уэльс, особняк Принцев

Вихрь аппарации выдернул Гарри к массивной чугунной калитке, за которой виднелся двухэтажный особняк с центральной колоннадой на входе. Кажется, на одной из экскурсий по Лондону, Гермиона о похожем здании говорила, что это «скучный классицизм», пришедший в эпоху палладинов. А может, и просто «классицизм», а Гермионе внезапно стало скучно. Сумерки не давали чёткого представления о цвете особняка, но Гарри предположил, что он тёмно–серый, а колонны — белые, так как те выделялись на фоне здания.

По ощущениям от перемещения в пространстве, этот особняк располагался на пару сотен миль западнее Лондона.

— Мы в Южном Уэльсе? — предположил Гарри, взглянув на напряжённого Снейпа.

— Да, это особняк Принцев, — спокойно ответил на вопрос тот.

Гарри прекрасно помнил историю с книгой и «Принцем–полукровкой» и недоумённо посмотрел на дом. Снейпу понадобилась его помощь, чтобы войти туда? Свидетель или прикрытие? Может, решил претендовать на наследство?

— Дом находится под чарами ненаходимости. Кроме меня и теперь тебя, никто не знает его местонахождение. Или то, что особняк ещё существует. Большая редкость в наши дни, — словно отвечая на его вопросы, продолжил Снейп. — Он давно был моим. Письмо от поверенного пришло после того, как я стал Мастером Зелий.

— Но… это же было?.. — ахнул Гарри, подсчитывая. Снейп стал Мастером чуть ли не четверть века назад.

— Мне выгодней было оставаться нищим полукровкой, — ухмыльнулся тот. — Не хотелось, чтобы тут побывал кто–то из Пожирателей. Я сознательно не вступал в наследство.

— А сейчас? — спросил Гарри.

— Почти сразу после… победы, — хмыкнул Снейп, как будто чуть расслабившись. — Будь моим… гостем, Гарри.

Неожиданное обращение по имени оказалось очень приятным. Гарри вспомнил постоянное шипение и презрительно выдавливаемое «Поттер», словно синоним слова «придурок», и еле удержался, чтобы не помотать головой, отгоняя слуховые галлюцинации. Стоило оказаться под «Империо», чтобы узнать, что ты всё же «Гарри», а Снейп не такая желчная зараза, которой постоянно прикидывается.

В последний год его всё чаще отправляли «общаться со Злеусом Злеем», именно такую, с подачи Рона, дали «кодовую кличку» Снейпу. Аврорату постоянно требовались зелья, начиная от бодрящих и заканчивая сывороткой правды, раньше к Снейпу в качестве наказания ходили неудачники, наделавшие косяков или ошибок в отчётах. Но потом как–то так повернулось, что основным «просильщиком» и заказчиком зелий стал именно Гарри. Может, потому, что сначала вступился за ноющего Рона, решив, что хуже, чем в школе, всё равно не будет, а ему не привыкать к нападкам Снейпа? А потом «получать зелья от Злея» практически вменили ему в обязанность… К счастью, дурное настроение Снейпа чаще всего распространялось на их коллег и начальство, а иногда меткие высказывания даже озаряли Гарри и помогали в делах.

Поглощённый своими мыслями, он последовал за Снейпом по обсыпанной галькой дорожке к особняку.

— Ты хотел бы что–нибудь выпить, Гарри? Может, вина? Или огневиски? — когда они вошли в дом, довольно, кстати, уютный, спросил Снейп, снова назвав по имени. Гарри прикрыл глаза, почему–то из уст вредного профессора это звучало музыкой. Словно Снейп, наконец, признал его. К такому можно и привыкнуть.

— Да, я бы не отказался, — хмыкнул Гарри и решил рискнуть, добавив: — Северус, — всё же Снейп назвал его по имени, надо было проверить, разрешит ли профессор звать по имени и себя. Тот неожиданно оказался совсем близко, почти вплотную, так, что Гарри через одежду ощутил тепло его тела и неожиданно очень приятный запах пряно–сладкого аниса со смесью горько–холодной полыни. На бледных щеках Снейпа появился лёгкий румянец.

— Повтори, пожалуйста, — почти шёпотом попросил Снейп, — моё имя. Повтори, — Гарри явственно ощущал его дрожь.

— Северус?..

И неожиданно для себя оказался в крепких и горячих объятиях, а выдающийся нос зельевара что–то сосредоточенно вынюхивал в его волосах, обдавая тёплым дыханием. Гарри напрягся, ощутив так много прикосновений сразу, но последующие слова заставили забыть о неудобствах и внимательно слушать.

— Прости, прости меня, Гарри, — словно в каком–то бреду шептал Снейп, отчаянно сжимая его в объятиях. — Когда я услышал сегодня от этого рыжего лодыря и завистника о твоей свадьбе и увидел твоё лицо, всё внутри опять перевернулось. Эмоции взяли верх, как всегда в твоём присутствии. Мне захотелось забрать тебя и спрятать ото всех. Так захотелось, чтобы я имел на это право… Большей глупости, чем применить к тебе «империо», я не придумал. Прости, прости меня.

Сердце «бессердечного Ужаса подземелий» билось так сильно, что чувствовалось под рукой, которую Гарри успел поставить между ними, когда хотел оттолкнуть прижавшегося к нему мужчину. Внезапно его словно окатило этой волной отчаянной любви. Именно любви! Гарри с непонятным ему восторгом понял, что его любят. На самом деле любят. И именно его — Гарри. А не какого–то там Героя или «Золотого мальчика». Осознавать всё это было на самом деле весьма неожиданно, но и одновременно — приятно.

Гарри считал себя асексуальным. Фанатки его пугали. Мысли о поцелуях возвращали к слезам Чжоу Чанг. Джинни… после пары неловких обжиманий удалось внушить, что пока им нельзя встречаться, чтобы она не пострадала, а потом… было как–то не до этого. То народу много, то учёба, то работа, то у неё сборы. Сексуальный контакт предполагал прикосновения. Много прикосновений. Впрочем, к объятиям Северуса, переборов первую панику, он как–то быстро привык, что нельзя было сказать о безумных тисканиях Молли Уизли. Они явно отличались. Молли, обнимая его, постоянно кудахтала, сетовала и причитала. У Гарри всегда возникало чувство, что его ощупывают, словно выбирая гуся на рынке: «слишком худой, рёбра торчат, а чего такой синий, своей смертью, что ли, умер?»

Северус со вздохом отстранился и какой–то тяжёлой шаркающей походкой направился к бару. Сердце Гарри сжалось, когда он смотрел на ссутулившегося, словно под гнётом огромного чувства вины профессора. Где всегда лёгкий, летящий шаг, от которого развевалась мантия? Сказать Снейпу, что его заклятие давно кануло втуне? Да Снейпа удар хватит! Просто уйти? Гарри не позволяла совесть. К тому же Северус Снейп, настоящий, позволяющий заглянуть под маску ненавидящего всех ублюдка, был невероятно интересен. Словно снявший латы рыцарь. Или добровольно вышедший из панциря рак–отшельник. Наложить двойной обливиэйт, чтобы избавить их обоих от чувства неловкости?

В голову пришли те воспоминания о его матери. Снейп любил Лили Эванс, а теперь любит её сына. Разве это не странно? Сначала любит женщину, а потом — мужчину. Причём обоих — горячо и платонически. Впрочем, горячие объятия и робкие прикосновения могли говорить и о том, что Северусу он очень даже небезразличен физически. Гарри нахмурился, поймав внезапную мысль. В отделе иногда сплетничали про подружек и дружков, и один из магглорождённых авроров высказался насчёт «педиков» примерно в том же ключе, что и его родственники с Тисовой улицы. И тогда старший инспектор сказал странную фразу о том, что все волшебники бисексуальны, но имеют свои предпочтения, только у некоторых магглами мозги загажены.

Гарри хмыкнул и сел в кресло у камина. По идее, Снейп — зельевар, если бы его любовь была лишь плотским желанием, то давно мог опоить его чем–то и воспользоваться ситуацией. Снейп потрясающе варил кофе, и Гарри частенько специально подгадывал к одиннадцати или пяти часам, когда был перерыв на ланч или полдник. Специально! Сам! Пил у Снейпа кофе. Который бурчал, делал вид, что это чистая вежливость, но готовил две чашки. Впрочем, в то, что Снейп «воспользуется ситуацией», Гарри не верилось. В таких делах — слишком щепетильный и честный, даром, что слизеринец.

В голову, что же делать со Снейпом, так ничего и не приходило, тот вернулся к нему с двумя бокалами вина, один отдал ему, сел в кресло рядом и взмахом палочки зажёг камин. Гарри, не задумываясь, пригубил густое и красное как кровь мерло.

— Так рад, что ты забрал меня из Министерства. Мне была просто необходима передышка, Северус. Думал, что устрою жуткий скандал. Ты снова меня спас, спасибо, так что я тебя простил. Да тебя и не за что прощать, — нейтрально сказал Гарри, пока не решаясь уточнить о снятом «империо». Сначала стоило успокоить Северуса. К тому же до жути не хотелось разрушать эту странную идиллию. Вот не хотелось и всё тут.

— Правда? — осторожно спросил Снейп.

— Ага, так достало всё. И с отпуском это ты круто придумал. Сам бы я не решился. А так хочется посмотреть Европу. Я же вообще нигде не был. Отпуск очень кстати, — Гарри снова глотнул вина, размышляя, что же ему, Мордред задери, делать?!

— Можно мне поехать с тобой? В отпуск? — внезапно спросил Северус, совершенно сбив Гарри с мыслей. — Я знаю итальянский, португальский, немецкий и французский языки. Это сильно облегчит общение с местными.

— Так много? Здорово! Да, конечно, Северус, — мысль разделить отпуск с мужчиной, который его, как оказалось, любит, совершенно не нашла отторжения. — Конечно, — совершенно искренне согласился Гарри. — Ты, наверное, тоже давно не отдыхал и не был в отпуске?

— Давно, — согласился тот. — Никогда, если быть точным.

— Оу, — такой ответ всерьёз взволновал Гарри, похоже, что с Северусом у них было много общего. — Тогда… Завтра ты тоже оформишь отпуск, а я разработаю наш маршрут, сделаю портключи и соберу свои вещи. Идёт?

Северус только кивнул и слабо улыбнулся. Гарри впервые видел улыбку у этого всегда собранного и сдержанного человека, и это было невероятно приятно: возникло чувство, что с ним поделились какой–то тайной, о которой больше никто не знает.

— Тогда встретимся… Наверное, у тебя, да? Я запомнил точку аппарации. Когда ты освободишься?

— Думаю, что управлюсь до четырёх часов, — поразмыслив, ответил Северус.

— Тогда я воспользуюсь твоим камином, чтобы попасть домой, а то уже поздно, завтра столько дел и у тебя, и у меня. Спасибо за вино, Северус, — Гарри встал, поставил свой пустой бокал на столик и зачерпнул из небольшого котелка горсть дымолётного порошка.

— Ты правда вернёшься, Гарри? — раздался тихий вопрос в спину.

Он обернулся, чтобы посмотреть в чёрные глаза, в которых плескалось столько чувств, веры, надежды, что становилось страшно.

— Я вернусь, Северус, — успокаивающе улыбнулся Гарри и бросил порошок в огонь, — Площадь Гриммо, двенадцать.

Часть третья, в которой Северус даёт выбор

4 мая, 2003 г.

Италия, Кальяри

Северус проснулся как обычно, в семь утра, и с лёгким удивлением увидел на бежевой стене с несколькими маринами[1] в старых позолоченных рамах вполне современные маггловские часы, стрелки которых указывали на восемь. Комната, в которой он находился, была незнакомой, и в ней пахло… солью и морем. Волна понимания обрушилась внезапно. Он в Италии, на острове Сардиния, в прибрежном городке Кальяри! Здесь и время шло на час вперёд по сравнению с Британией. И он отправился в отпуск с Гарри! С Гарри Поттером — наваждением последних лет его жизни, которого Северус проклял «империусом» и похитил. Да, да, а как иначе всё это можно назвать?

Северус прилагал все усилия, чтобы ничего не приказывать и не подавлять волю парня после того указания уйти из Министерства магии, но заклятие всё равно сработало. Северус подозревал, что когда просил Гарри простить его за то, что он наложил «Империус», тот простил его вообще. Забыл обо всём том, что было плохого между ними, о том, как Северус виноват из–за Лили и Джеймса Поттера. Простил смерти Сириуса и Дамблдора. Различные третирования и гадости во время его преподавания в Хогвартсе. Всё простил. Словно жизнь с чистого листа. И это было так… Чудесно!

Северус изводился угрызениями совести, но Гарри вёл себя с ним так свободно и непринуждённо, доброжелательно, доверчиво, как никогда раньше. Не будь парень зачарованным, Северус не смог бы быть уверенным, что его не высмеют, не растопчут его чувства. Это всё было очень неправильно, но отказаться от этого он не смог. Один раз! Один чёртов отпуск притвориться, что у него может быть нормальная жизнь. Быть рядом с любимым человеком. Пусть это иллюзия, лишь чудный сон, но сколько можно жить в кошмарах?!

Вчера была огромная вероятность, что их отпуск сорвётся.

Наложенное непростительное сложно распознать, если человек ведёт себя как обычно и не совершает непонятных поступков, ему несвойственных. Северус представил, как Гарри пойдёт за портключами в Аврорат на свою работу и заявит, что отправляется в отпуск с ним, и всерьёз ждал ареста. Но ареста не последовало.

Гарри явился в назначенное время, всё такой же довольный и счастливый, экипированный в джинсы, кроссовки, футболку, ветровку, с небольшим рюкзаком с вещами. А ещё так эмоционально и искренне удивился, когда увидел и Северуса в маггловской одежде, схожей со своей. Сказал, что ему очень идёт.

Причина отсутствия авроров у порога стала ясна, когда Гарри продемонстрировал россыпь портключей, сделанных из маггловских брелоков с эмблемами–флагами различных стран. Сказал, что купил их в сувенирной лавке, а порты, причём запароленые и многоразовые, из них сделал сам. Оказалось, что Гарри нравится артефакторика, и парень самообразовывался по книгам в библиотеке Блэков. Северус, осмотрев брелоки, искренне сказал, что у Гарри талант, и ему стоит его развивать.

Первой была Италия. Гарри хотел побывать на море. Его выбором был остров Сардиния. Более того, получилось, что они попали в разгар фестиваля покровителя острова, святого Эфизия, который праздновали с первого по четвёртое мая в Кальяри. Вследствие этого вчера они попробовали множество местных блюд из морепродуктов и смогли заселиться только в крошечный номер с одной кроватью. Конечно, Северус трансфигурировал себе спальное место, но уже одно то, что они спали в одной комнате… Так близко. Вспомнив об этом пикантном моменте, Северус позволил себе короткую улыбку. Падать дальше уже некуда и ему хотелось посмотреть на сонного Гарри. Тот лежал, раскинувшись на кровати и выпинав одеяло на пол. Тонкая пижама сбилась, оголяя живот. Стыдясь самого себя, Северус посмотрел на пах Гарри, ожидая увидеть заметный бугорок утренней эрекции, но, к удивлению, ни его, ни пижамные штаны Героя магической Британии ничего не смущало.

Ещё через мгновение Гарри дёрнулся и выхватил палочку, нацелив ту ему в грудь.

— А, это ты, Северус, — с лёгкой заминкой пришло узнавание. Гарри опустил палочку, зевнул и потёр глаза. — Уже восемь?

— Местное время идёт на час вперёд, — ответил Северус. — Хочешь ещё поваляться?

Гарри одарил его улыбкой.

— Так странно слышать такое от тебя, Северус, но да… Ещё десять минут на кровати в сознании, что не надо никуда вскакивать, бежать, торопиться… Это настоящее блаженство. Я вижу, что твоя кровать снова стала тумбочкой и креслом. Надо было мне уступить тебе настоящую кровать и лечь на трансфигурированную, но ты вчера был так настойчив, а я так устал. Хочешь лечь рядом, чтобы доспать утро?

Северус осторожно присел на край широкой двуспалки. Руки тянулись погладить расслабленного Гарри, да и его предложение было очень заманчивым, так что пришлось сцепить пальцы в замок.

— Извини, что спрашиваю. Я кое–что заметил, — Северус решил перевести тему. — Хм. Можно мне тебя продиагностировать? Кое–что мне показалось странным.

— Давай, — согласился Гарри.

Северус достал из ножен палочку, наложил комплекс диагностирующих чар и выругался сквозь зубы. Почти невероятная догадка подтвердилась. Он призвал свой чемодан и упакованную аптечку со всевозможными зельями, достал бутылёк, который прихватил на тот случай, если не выдержит тесного общества Гарри.

— Понюхай и попробуй на вкус. Кажется знакомым? — попросил Северус.

— Да, знаешь, что–то знакомое… Привкус металлический. Сладковато–кислое… Это же успокоительное? Вроде бы мне его однажды давала Гермиона. Я часто нервничал, и обычное успокоительное мне не очень помогало, а это вроде какое–то продвинутое, верно? — улыбнулся Гарри, возвращая ему зелье. — Очень классная штука, сразу подействовало.

— Это не совсем успокоительное, — хмыкнул Северус, закупоривая склянку, — хотя, конечно, успокаивающий эффект налицо. Это подавитель либидо, Гарри. Он успокаивает физиологические потребности в сексе. А теперь понюхай вот это, — он протянул следующий фиал. — Знаком ли тебе этот состав?

— Нет, точно не знаком, — уверенно сказал Гарри. — А это что?

Северус потёр переносицу.

— Видишь ли, Гарри. Приём подавителя сопряжён с определённой опасностью. Его эффект может длиться годами, организм очень медленно восстанавливается без антидота, — он показал фиал, который Гарри был незнаком. — Пожалуй, только окончательное формирование магического ядра, которое заканчивается в двадцать четыре года, своего рода магическая встряска, может избавить от последствий приёма такого зелья.

— То есть ты хочешь сказать, что… Что я асексуален не сам по себе, а из–за приёма подавляющего зелья? — краснея, спросил Гарри, очень точно уловив суть. — Я думал, что это из–за нескольких неудач с девушками… И что я просто… Не такой…

— Ты так думал об этом? — удивился Северус и почувствовал, что самого бросает в жар, потому что выходило, что Поттер до сих пор девственник.

— Мне это не мешало, — пожал плечами Гарри. — У меня были задачи поважнее, я думал, что сам не хочу отвлекаться на подростковые глупости… Наверное… Мне не дали антидот, потому что не думали, что я выживу.

— Может быть, — осторожно сказал Северус, наблюдая за складочкой меж двух бровей. — Я… Думаю, что я косвенно виноват в этом, Гарри. Я готовил его для себя, улучшив формулу, и, когда несколько фиалов пропало, я подумал, что это снова шалят близнецы Уизли, которые имели привычку подворовывать в моей лаборатории. И даже… Эм… Желал, чтобы эти двое отведали… Не думал, что…

— Для себя? — округлил глаза Гарри. — Но зачем?

— Преподаватель не может испытывать сексуальное влечение к своему ученику, Гарри, это неэтично, — он прикусил язык, с трудом отрываясь от зелёных глаз, в которых мелькнуло понимание. Гарри явно догадался, о каком ученике шла речь. — Я ощущал себя так гадко. Ты был ребёнком. А меня влекло к тебе. Я чувствовал себя педофилом. С зельем всё было немного по–другому, — выдавил кривую ухмылку Северус. — Меня всё равно влекло, магия бесилась, но зелье гарантировано исключало сексуальную составляющую. Но зато я просто на тебе срывался. А ты меня ненавидел, — тихо закончил он.

Северус поставил фиал с антидотом на тумбочку, вернул свою аптечку в исходное состояние и поднялся с постели.

— Я, пожалуй, первым займу ванну, — сказал он, избегая смотреть на Гарри. Тот должен сам принимать решения и делать свой выбор.

* * *

— Ваш заказ, — симпатичная молодая официантка улыбнулась им. Северус следил за реакцией Гарри, который всё же выпил свой антидот. Гарри вежливо поблагодарил и улыбнулся девушке в ответ.

Северус сосредоточенно жевал бекон, совершенно не чувствуя вкуса. Тайна сдержанности и аскетической жизни Поттера раскрыта. Герой не ударился во все тяжкие не потому, что, возможно, тоже чувствовал в нём свою пару, как Северус в глубине души надеялся, а потому что был под воздействием его же Мордредова зелья.

Скорее всего, Дамблдор хотел убедиться, что Поттер не будет отвлекаться, как тот это делал во время турнира, и поспособствовал утере пары фиалов подавляющего. Нет бы проконсультироваться! Зелье было нестандартным, а старик как всегда всё решил по–своему. Возможно, что даже без особого злого умысла, а для общего блага, Мерлин его задери! Какой–то замкнутый цикл: Уроборос, кусающий самого себя за хвост!

Насколько Северус помнил, антидот должен подействовать в течение пары часов, так что вполне возможно, что Гарри найдёт себе, с кем провести вечер. Особенно учитывая, что сегодня в Кальяри последний день карнавала, и полно желающих разнообразить свой досуг.

Комментарий к Часть третья, в которой Северус даёт выбор

Часть четвёртая, в которой Гарри экспериментирует

4 мая, 2003 г.

Италия, Кальяри

Кажется, то зелье–антидот подействовало, когда они с Северусом шли по кромке морского пляжа Кальяри — Поэтто — с чистейшим белым песком, Гарри обратил внимание на то, что ступни Снейпа очень красивые. Но даже босиком, в закатанных до колена джинсах, светлой рубашке с коротким рукавом и расстёгнутой на вороте пуговицей Северус всё равно выглядит таким же неприступным, словно запакован в свой сюртук и мантию. Гарри обдумал странную мысль и прислушался к своему организму. Вроде бы всё было как и прежде.

— Время обеда, — сказал Северус, — перекусим? Тут много кафешек, наверное, здесь подают самые свежие рыбу и морепродукты.

И Гарри снова поймал себя на мысли, что низкий голос Северуса приятно слушать, а запах аниса и полыни, смешанный с морским воздухом, очень интересный.

Пляж был почти пустым, туристы и местные жители были ближе к центру в парках и площадях, фестиваль святого Эфизия продолжался. Впрочем, несколько девушек загорало в чём–то очень маленьком, выставляя почти всё тело напоказ. Гарри уже привык к магической консервативности в одежде и несколько оторопело замер, разглядывая почти голых итальянок, которые о чём–то чирикали между собой.

— Кажется, девушки заинтересовались, — шепнул ему на ухо Северус, обдав пряными нотками своего запаха. — Если хочешь с ними познакомиться…

Гарри удивлённо посмотрел в чёрные глаза и увидел в них отчаянную обречённость и какое–то смирение. Догадка прострелила сознание: Снейп, что, решил побыть свахой для него? Или думает, что если он принял антидот, то будет набрасываться на всё, что голым лежит?

Гарри замер, заворожено уставившись на пульсирующую венку на шее Северуса. Внезапно захотелось прижаться к ней и ощутить её биение губами. Именно так. Гарри моргнул, сбрасывая наваждение. Он ещё раз посмотрел на итальянок, честно пытаясь представить развитие событий. Вот они подойдут, Северус устроит магглам Конфудус, чтобы они согласились переспать с Гарри, или девушки и так не против? Секс без чувств и обязательств, который явно очень расстроит Снейпа. Да и сможет ли Гарри с этими девушками? Он их и знать не знает, будет стыдно и мерзко… Он снова моргнул, пытаясь избавиться от чужих фантомных прикосновений.

— Нет, спасибо. Давай лучше перекусим вон в том ресторанчике, очень уж красиво оформлен ракушками.

Еда оказалась на высоте, и Гарри с удовольствием съел свою «рыбу–меч по–сицилийски». Из–за того что народу почти не было, вокруг них хлопотали сразу два официанта. Молодые, симпатичные и улыбчивые итальянцы. Один из которых неплохо знал английский и, как показалось Гарри, хотел привлечь внимание Северуса. На миг представилось, что тот соблазнится на прелести официанта, и изнутри поднялось иррациональное и доселе не испытываемое чувство злого собственничества.

Кажется, Северус, который был погружён в свои мысли, почувствовал его напряжение и с удивлением огляделся. Заметил официантов, и его лицо превратилось в нечитаемую маску.

— Ты хотел бы… с кем–то из них? — тихо спросил Северус.

— Я этих людей впервые вижу и совсем не знаю, — несколько раздражённо ответил Гарри, — с чего мне им… — он застыл, обдумывая пришедшую в голову идею, от которой внезапно стало жарко и потянуло внизу живота. — О Мерлин, у меня встало! — сдавленно прошептал Гарри, ощущая свой мужской орган так же, как это было в подростковую пору — когда «друг» шалил ни с того ни с сего, от одних только мыслей или краем глаза увиденных неприличных картинок, которые распространяли близнецы Уизли.

— Это вполне нормально, если антидот подействовал, а поблизости находится какой–то объект желания, — криво улыбнулся Северус, на бледных щеках которого заиграл румянец.

Гарри, открыв рот, наблюдал за смущением бывшего профессора и понимал, что ему это дико нравится — Снейп даже словно красивее стал, или всё из–за того, что Гарри его увидел в каком–то другом ракурсе. В голове шумел океан. Наверное, при ином стечении обстоятельств Гарри ни за что бы не осмелился, но сейчас он смотрел на руки Северуса и думал, что они очень изящные. Но при этом — сильные. Захотелось потрогать, что он и сделал, удивляясь, насколько нежной может быть кожа. Он был так увлечён своим открытием, что не сразу услышал, что его зовут.

— Гарри, что ты делаешь? — голос Северуса был… более хриплым, и Гарри понял, что в своих исследованиях достиг середины предплечья и задумчиво поглаживал чужое запястье, проскальзывая по тыльной стороне ладони и прочерчивая вздувшиеся венки пальцем.

Если судить по затуманившемуся взгляду и закушенной нижней губе, то…

— У тебя тоже встал? — поинтересовался Гарри, с трудом отрываясь от так заинтересовавшей его руки. — С этим можно что–то сделать?

— Да, конечно, сейчас, — прикрыл глаза Северус, и Гарри ощутил волну магии, которая словно мягко погладила и охладила нижнюю часть тела. Острое возбуждение прошло, сделав голову более ясной.

— Знаешь, Северус, у меня неприятие прикосновений, — помолчав, сказал Гарри. — Не могу, когда кто–то меня касается. И сам не очень–то любил касаться кого–то. Но трогать тебя было приятно.

— То есть тебя вело любопытство?

— Не совсем… Я… я доверяю тебе. И когда я представил… Эм… В общем, я знаю, что если бы ты позволил мне изучить себя, то не стал бы прикасаться ко мне, пока я тебе не разрешу, как–то так. Я не знаю, нравятся ли мне мужчины, но я чувствую, что даже если мне это не понравится, то ты не будешь настаивать. У тебя сильная воля. Наверное, любой другой человек посчитал бы меня ненормальным или извращенцем. А с тобой… Я тебе доверяю. Вот. Так что не надо… эм… предлагать свои услуги в качестве свахи. Для меня все те люди будут чужими, и я не смогу… расслабиться, что ли, — прикрыв лицо руками, поведал Гарри свои эгоистичные мысли.

Конечно, это было крайне эгоистично: играть на чувствах человека, который к тебе далеко не равнодушен, и, можно сказать, своим поведением — дёргать тигра за усы. Но, то ли благодаря внезапно проснувшимся гормонам, то ли от эйфории отпуска и такого необычного и странного — влюблённого — Снейпа, хотелось дать ему и себе шанс. А вдруг что–то из этого выйдет? Насчёт того, что девушки по–прежнему его не особо интересуют, Гарри уже убедился — всё–таки неудачи на начальном этапе оставили свой след, а с людьми своего пола он чувствовал себя уверенней. Мужчины были понятней и как–то проще. А конкретно бывший профессор зельеварения вызывал некоторые мысли и реакции, к тому же Гарри хотелось видеть Северуса обнажённым не только физически, но и морально, как тогда, когда тот извинялся и чувствовалась эта любовь. Когда отбрасывалась наращенная броня и казалось, что ты можешь взять чужое сердце голыми руками. Это было странное и упоительное чувство, и Гарри хотелось это испытать снова.

Почувствовать, что его — именно его — любят. Эгоизм? Да, чистой воды эгоизм и неуёмное любопытство, в которых его не раз обвинял Снейп ещё в Хогвартсе.

Гарри приоткрыл щелочку между пальцами и посмотрел на человека, которому он только что предложил всякие извращения.

— Я согласен, — тихо, но твёрдо ответил Северус.

* * *

Гарри отправился в ванну первым, на пляже он всё же искупался в море, пусть и температура в нём не превышала двадцати градусов. В уединенной бухточке они аппарировали в свой номер. Магия почти искрила, столько ощущалось между ними напряжения. Гарри испытывал определённого рода азарт. Кровь быстро неслась по венам, в предвкушении.

Северус вышел из ванной в длинном халате с символом отеля, таком же, какой успел сменить на свободные бриджи и футболку Гарри.

— Оставь халат, — попросил он. — Пожалуйста, ложись.

Северус послушно последовал его указаниям и лёг на край постели, неотрывно разглядывая его, словно впитывая глазами происходящее. Пьянящее ощущение власти чуть вскружило голову, во рту пересохло, и Гарри облизал губы. Он осторожно сел рядом и коснулся уже знакомой руки Северуса, ныряя ладонью в рукав халата. Тот чуть приоткрыл рот, делая глубокий вздох, а на щеках вновь заиграл знакомый румянец.

— Я хочу, чтобы ты рассказывал мне о своих ощущениях, — Гарри лёг на живот и тыльной стороной ладони коснулся чистых и блестящих волос. Погладил щёку, шею с тонкими шрамами от укуса змеи, чуть раскрыл халат, обнажая ключицы. Кожа везде была мягкой. А на груди Северуса обнаружилось немного чёрных кудрявых волосков.

— Мне… приятно.

Гарри положил ладонь на грудную клетку, отсчитывая учащённые удары чужого сердца, зарылся носом в область за ухом и вдохнул запах аниса и полыни с нотками фруктового мыла, которое было в ванной. Северус ахнул и чуть выгнулся, словно пытался прикоснуться к нему всем телом. По его шее расползлись видимые мурашки. Волна желания заставила трепетать, и Гарри сам ощутил сильное возбуждение и с удовольствием прижался пахом к твёрдому бедру Северуса.

А потом захотелось почувствовать вкус открывшейся и показавшейся такой беззащитной мочки уха. Северус снова тихо ахнул, когда Гарри чуть прикусил свою цель и немного пососал, с восторгом ощущая, как при этом нехитром действии напрягается чужое тело. Северус тихо замычал и повернул голову, словно давая ему больше простора для действий. От этих издаваемых звуков у Гарри стали волоски на руках. Всё это пьянило, возбуждало, захлёстывало эйфорией. Он не ожидал, что так быстро потеряет голову только от того, что его хотят вот так — когда любое его прикосновение приятно и нравится.

— Гарри!.. — тихий возглас, такой одновременно отчаянный и полный любви, что кружилась голова.

Не давая себе времени на обдумывание ситуации, Гарри дёрнул футболку, стягивая её с себя, ощущая горячий взгляд, полный обожания, и потянул пояс халата Северуса, избавляя и его от тряпки. Прикосновение кожи к коже было восхитительным!

— Ты сводишь меня с ума, Гарри, — рвано, словно задыхаясь воздухом, прошептал Северус, продолжая следовать уговору. Гарри заметил, что его партнёр до побелевших костяшек вцепился в покрывало, чтобы не касаться его и не нарушить обещание. Не испугать и не причинить дискомфорт. Волна нежности от осознания этого факта затопила сердце.

— Обними меня, Северус, — прошептал он и, придавив своим телом, коснулся чужих губ.

Гарри затрясло от избытка ощущений. Их было слишком много. Невероятная мягкость и правильность поцелуя. Перед глазами словно взорвался яркий фейерверк. Было чувство, что у него стихийный выброс, который почему–то скручивается внизу живота и отправляет по телу электрические разряды невероятного удовольствия, неизведанного ранее. Твёрдые и сильные руки, которые прижимали его ближе, были горячими, а о его грудную клетку стучало чужое сердце, заставляя биться в унисон с собой и сердце Гарри. Также бедром, через ткань бриджей, он чувствовал изрядный пульсирующий член Северуса, и это нисколько не пугало, скорее было желание дойти до самого конца… что бы это ни значило.

— Пожалуйста, Гарри, — хрипло пробормотал Северус, попутно целуя линию его подбородка. — Я не прошу, только если ты сам хочешь… На самом деле хочешь. Я подготовился там, в ванной. Ты мог бы взять меня? Только, пожалуйста, лицом к лицу… Один раз, пожалуйста…

Часть пятая, в которой Северус очень счастлив

6 мая, 2003 г.

Италия, Рим

— Ты же не думал, что мы поселимся в разных номерах, правда? — обнял Северуса со спины Гарри, по–хозяйски откидывая его волосы набок, чтобы не мешались, и прикусывая шею. Между ягодиц явственно ощущался твёрдый член, который примостил Поттер, и Северус рвано выдохнул, прогибаясь в пояснице. Меж тем чужие шаловливые ручки уже выпростали рубаху из брюк и прошлись по животу и груди, задевая соски. Девственник, которым ещё два дня назад был Гарри, превратился в сексуально неудовлетворённого монстра, который словно решил взять своё за все годы вынужденного целибата.

— Нет, — соврал Северус.

В Кальяри их заселение в один номер, можно сказать, было вынужденным, хотя и оказалось очень кстати, когда Гарри решился на свои эксперименты. Полтора дня! Полтора дня они почти не вылезали из постели, прерываясь только на перекус, короткий сон и водные процедуры. Гарри с жадностью исследовал его тело и познавал радости секса. С ним. И Северус был безумно счастлив. И думал, что, как и любое его счастье — долго оно не продлится. Поттер удовлетворит любопытство, успокоит взбесившееся после антидота либидо, и они снова «станут друзьями». А возможно, убедившись в своей состоятельности — и, о Мерлин, это действительно было так! — Гарри захочет разнообразить сексуальное меню кем–то, кто не является старым склочным бывшим профессором.

Утром Гарри напомнил, что следующая остановка их отпуска это Рим, в который они отправятся туристическим маршрутом — через всю Сардинию — сначала на автобусе до Олбии, а потом на пароме через пролив, а потом — на другом автобусе по побережью до Рима. Весь путь занял почти пятнадцать часов, включая поиск гостиницы, в которую они прибыли почти в одиннадцать вечера.

Маггловский тур был довольно интересным, гид рассказывал различные истории, и было несколько остановок в городках. Северус любовался видами и внимательно слушал гида, стараясь не ревновать Гарри, познакомившегося с двумя девушками–туристками из России, которые много смеялись и объяснялись на ломаном английском. Тем более что Гарри представил его как «коллегу по работе». И это, как показалось Северусу, расставило все точки над i. Так что когда администратор отеля «Пантеон» — маленького, но уютного, распложенного почти в самом центре Рима, спросил, какие номера им нужны, Северус хотел попросить два одноместных, но Гарри его опередил, сообщив, что им нужен один номер на двоих. Маггл, который до этого смотрел на них довольно безразлично, расплылся в улыбке, выложил магнитный ключ на стойку и, понизив голос, сообщил, что в Риме существует офис итальянской организации геев, который поддерживает горячую линию, организует инструктажи и «особые римские каникулы» с гей–клубами, барами и интересными развлечениями для сеньоров. И дал им карточку с номером телефона. Оказалось, что и отель «Пантеон» считается гей–отелем, и то, что они никак не выдали себя, сначала насторожило администратора, который подумал, что «сеньоры зашли по незнанию». К тому же «у сеньоров нет багажа».

— Я случайно, честно, — в ответ на вопросительный взгляд шепнул Гарри, так как именно ему приглянулся этот отель.

А потом стоило только зайти, как Гарри набросился на него, явно убеждая, что трансфигурировать вторую кровать не придётся и, возможно, даже спать не придётся тоже.

— Мерлин, Северус, я думал, с ума сойду без возможности касаться тебя так долго, — прошептал Гарри, стискивая в объятиях.

— Мне… надо подготовиться, — пробормотал Северус. Впрочем, когда он повернулся, к его губам жадно припали, и он застонал от восхитительных ощущений. Магия циркулировала, создавая чудный резонанс. С трудом оторвавшись от Гарри, Северус проследовал в ванную, прихватив свой саквояж с зельями.

Капсул с зельем очищения оставалось всего две штуки. Кто же знал, что всё выйдет так и понадобится куда больше?! Он подумал, что в Риме, где–то в старой части города, должен быть магический квартал, в который надо обязательно заглянуть. Не пользоваться же маггловскими клизмами, которые он обнаружил в ванной комнате.

— Северус, может быть, примем ванну вместе? — постучал в дверь Гарри.

— Да–да, сейчас, подожди минутку, — ответил он, взмахом палочки набирая в большой мраморный бассейн воду и согревая её чарами. Ему не хотелось ждать, пока вода наберётся из маггловских кранов. Порывшись в своей аптечке, Северус отыскал фиал с расслабляющим элексиром и влил в воду, затем использовал капсулу очищения и открыл двери, впуская обнажённого Гарри.

— А ты чего ещё не разделся? — удивился тот. — Вау, какая шикарная ванна! Не зря номер стоит сто евро за ночь! Давай же, присоединяйся скорее.

Северус хмыкнул на такое экспрессивное выражение восторгов и увидел, как Гарри, занырнувший в ванную и облокотившийся на парапет, внимательно за ним наблюдает, улыбаясь.

— Сеньор желает стриптиз? — приподнял он бровь.

— Сеньор очень желает. Ты красивый, Северус, — сказал Гарри.

Сердце на миг сжалось. Неужели правда считает его привлекательным? Несмотря на его шрамы, которых он жутко стеснялся, и лицо с большим носом?

Он избавился от одежды, подошёл к мраморному бассейну и погрузился в горячую воду, покрытую фиолетовой пеной от зелья.

— Недавно я понял, что ты красив. Твоя красота не классическая. Её ещё надо увидеть, но ты красив, как хищная птица или оружие. Не всем же быть Люциусами Малфоями, — хихикнул Гарри, очерчивая мокрым пальцем профиль Северуса и целуя его в нос, — к тому же если у павлина отнять его хвост, он будет просто курицей, а ты… Помнишь, как я подсмотрел тот неприятный момент ну… из твоего прошлого, — замялся Гарри. Северус кивнул. — Из того, что я увидел, ты изменился с той поры, смог себя изменить. В тебе появилась уверенность. Ты вообще смог многого добиться. Честно говоря, сегодня я весь день думал, что же нашёл во мне такой человек, как Северус Снейп? Я не особо воспитан, не особо симпатичен, не особо умён, кроме чугунного лба, который отбивает «авады», ничем не отмечен.

— Ну у тебя есть более, чем выдающееся достоинство, — хмыкнул Северус, прикусывая ухо Гарри и старательно отгоняя свой юношеский кошмар, о котором невольно напомнил его возлюбленный. Мародёры больше ни при чём. Они вообще все мертвы. Не хватало ещё думать о них, когда с ним его Гарри.

— Не смеши, ты об этом узнал совсем недавно, — фыркнул тот, впрочем, не отстраняясь, а наоборот прижимаясь теснее и поглаживая под водой его живот.

— Считай, что ты моё персональное… — Северус осёкся, вспомнив про заклятие. Это уже выходило чем–то вроде приказа. Увлечённый собственной иллюзией он совсем забылся!

— Ты хотел сказать «Персональное наказание»? — засмеялся Гарри, не заметив его заминки. — Тогда позволь мне наказывать тебя собой очень и очень долго…

* * *

Северус растворялся в ласках, которыми щедро одаривал любовник, изучая его тело. Казалось, Гарри было интересно всё: на что он реагирует или не реагирует, как быстро можно довести его до пика, какие стоны извлечь.

Единственное, что хотелось Северусу — иметь возможность дарить ласку в ответ, во рту копилась слюна от желания облизать всего Гарри и попробовать его член на вкус. Но пока дальше поцелуев и объятий дело не заходило, Гарри начинал нервничать уже на поглаживания ниже плеч, и Северус пока отступился.

Гарри перевернул его на живот и прошёлся поцелуями по спине, поглаживая и раздвигая ягодицы.

— Пожалуйста, Гарри, лицом к лицу, я хочу тебя видеть, — прошептал Северус, уже сам чуть напрягаясь.

— Конечно, — сдавленно ответил тот, — я просто хотел…

Ягодицы Северуса были смяты и сжаты сильными ладонями, отчего по всему телу прошёлся разряд удовольствия, он застонал, подавшись назад.

— Можно я их шлёпну? — хрипло прошептал на ухо Гарри, навалившись на него сверху. — Эти крепкие булочки так и просятся, чтобы их шлёпнули и пощипали… — вместе с этими словами Гарри снова сжал его ягодицу.

— Д-да! — выкрикнул Северус, дико хотелось почувствовать член внутри, но он не мог отказать Гарри в обоюдном удовольствии. Звонкий шлепок заставил чуть дёрнуться, и Северус еле сдержался, чтобы не попросить ещё. Это было очень приятно. Ещё несколько шлепков, и ягодицы горели, а после пары щипков он чуть не кончил.

Когда Гарри перевернул его, резко вошёл на всю длину и сразу взял быстрый темп, Северус был почти на пике.

— Как хорошо! — услышал он, и как ни старался сдержаться подольше, предательское тело уже впало в потрясающую экзальтацию оргазма. Мир потерял очертания, магия заполнила до предела, заставляя забыться, захлебнуться радостными криками, вывернуть душу наизнанку и ощутить себя до неприличия, до сумасшествия счастливым.

«Мой любимый Гарри, со мной», — сквозь мягкую и ласковую дрёму, накрывшую, словно гагачьим пухом, Северус ощущал, как на него накладывают очистительное заклинание, укрывают одеялом, обнимают, прижимаясь ближе, и целуют в затылок.

— Сладких снов, Северус…

Часть шестая, в которой Гарри выигрывает

16 июня, 2003

Княжество Монако, Монте — Карло

— На этом столе ограничение по ставкам в пятьдесят тысяч. Вы не можете поставить всё, сэр!

— Ясно… Ладно, тогда я ставлю пятьдесят тысяч, — кивнул Гарри, отсчитывая нужное количество фишек.

— Тринадцать, чёрное. Пятьдесят тысяч. Ставки сделаны, ставок больше нет, — объявил крупье, немного нервно поглядывая на Гарри. Он сделал ставку на выигрыш одного числа в рулетке. Вероятность один к тридцати шести.

За последние полчаса Гарри смог сорвать банк с трёх сотен до почти миллиона евро. Сначала он сыграл на колонну, то есть отгадывал сектор, в который упадёт шарик, выигрыш был два к одному. Потом «на четыре номера» — с выигрышем восемь к одному. На три номера и на два номера — с одиннадцатикратным и семнадцатикратным ставке призом, соответственно. Четыре игры, и на столе кучкой лежали фишки стоимостью чуть больше ста тысяч галлеонов.

И при этом он пользовался только своей магической интуицией и ничем больше. Конечно, та после стольких потрясений работала как надо, да и работа в аврорате нервная… Впрочем, Гарри всё равно удивился, что его интуиция настолько хороша, чтобы отгадывать цифры, которые выпадут. Теперь внутренний голос шептал, что будет тринадцать, и перед глазами выплывала чернота. Может быть, уроки профессора Трелони, наконец, дали о себе знать?

— Выигрыш один к тридцати шести? — хмыкнул Северус, который подошёл к нему с коктейлем и шепнул на ухо: — Ты же знаешь, что мы не должны привлекать внимания? Если будешь слишком жадным, магглы нас могут выгнать. Никому не нравится, когда его планомерно обчищают. Тем более я думал, что ты хотел тут задержаться ещё на пару дней и поиграть в другие игры. Я слышал, что тех, кто много выигрывает, очень не любят хозяева подобных заведений.

К ним тут же подбежала улыбчивая маленькая женщина.

— Здравствуйте, я — Моника — хостесса казино, какие–то проблемы? Вы хотели увеличения ставок? Для вас, мистер Маркони, мы можем попросить снять ограничение по ставкам.

— О, а откуда вы?.. — удивлёно пробормотал Гарри и вспомнил, что при оплате входа в казино они предоставили свои маггловские документы. Северус многозначительно вскинул бровь, словно указывая на оперативность служащих.

— Карл, прими другую ставку от мистера Маркони, — махнула женщина крупье.

— Извините, но я уже принял ставку, — сказал тот. — Я не могу остановить игру.

— Вы же ещё не кинули шарик? — спросила хостесса. — Значит, клиент может поднять, скажем… до полумиллиона! Как вам такое?

— Пожалуй, я воздержусь, — нахмурился Гарри. — Пятьдесят тысяч тоже не маленькие деньги. Я сыграю!

— Только одну игру, ладно? — мягко сказал Северус. — Я заказал нам столик в ресторане.

— О, будем кутить? — засмеялся Гарри, не обращая внимания на шарик, который крутился в рулетке. — Мне сегодня необычайно везёт…

— Тринадцать чёрное, сэр… — тихо сказал крупье. — Ваш выигрыш один миллион восемьсот тысяч евро.

— Ох, неужели? Какие–то чудеса! — потрясённо воскликнул Гарри. Северус снова вскинул бровь, но только многообещающе сверкнул глазами так, что у Гарри в паху потяжелело.

— Вам не обязательно всё обналичивать прямо сейчас… Вы можете продолжить игру позже, — попыталась вклиниться Моника.

— Нет, я больше не буду играть. Удачу надо ловить за хвост, — пробормотал Гарри, с трудом отгоняя от себя видения обнажённого Северуса, которого хотелось распаковать из его бледно–серого костюма. Костюмы и галстуки требовал дресс–код заведения, им пришлось приодеться из–за каприза Гарри «поиграть и посмотреть, что такое казино». Отпуск и так получился насыщенным и от того довольно затратным. Ему было неудобно, что Северус из–за него вынужден незапланированно расходовать финансы.

За эти полтора месяца где они только не побывали. Почти неделя в Риме с поездкой по окрестностям, музеям и всяким древностям. Римский магический квартал тоже поразил Гарри. Северус кое–что прикупил там для зельеварения, и Гарри, увидев кое–какие инструменты и блоки в одной лавке для артефакторов, описанные в книге Блэков, не удержался и тоже приобрёл «в хозяйство». И действительно почти сразу использовал.

Гарри подумал, что неплохо было бы иметь память о таком замечательном отпуске. Он купил маггловский цифровой зеркальный фотоаппарат, который всё записывает не на плёнку, а на маленькую плоскую флешку. Кое–что настроил, навесил несколько контуров и артефакторных конструктов, и создал довольно заковыристый — потому что, скорее всего, заново придумывал велосипед — магический фото–спутник. Натолкнули на мысль туристы–японцы, которые фотографировали вообще всё, что видели, друг друга, окрестности и достопримечательности. Фотоаппарат, конечно, делал не колдографии, а замершие снимки, но зато много и цветные. Их можно будет потом распечатать в любом салоне. Плюс ко всему, оснащённый чарами левитации, невидимости, неслышимости и несколькими алгоритмами действия, аппарат снимал окружающую их панораму и их с Северусом вместе и по отдельности — реагируя на улыбки, всплески эмоций или специальную команду. Но фото выходили порой очень забавными. Гарри по вечерам просматривал память аппарата, который подлетал к нему на подзарядку — и электрическую, и магическую. Его «монстрик» из–за навешенного и заплавленного магией оборудования был не очень–то красивым внешне и походил на «Горбуна из Нотр — Дама», мультфильм про которого они посмотрели во французском Бордо, Северус после очередной дегустации «самых лучших вин» с удовольствием переводил, о чём говорят в большом экране телевизора. Из–за этого анимационного горбуна у них даже случился немного пьяненький разговор на тему внутренней и внешней красоты.

После этого своего «фото–монстрика» Гарри переименовал в «Квазика», а за те лишние четыре дня в Бордо выторговал два дня Парижского Диснейленда и что Северус будет кататься на всяких горках. После недели расслабленных «дегустаций», возможно, это было слишком жестоко, но зато какими были фотографии!

Франция и Монако были предпоследними пунктами отпуска, а до этого они побывали в Греции — в Афинах и на острове Родос, куда настоял съездить Северус за какими–то редкими ингредиентами. Набрал в итоге чуть ли не летучемышиных какашек, но выглядел словно клад отыскал. После Греции была Испания: Мальта. Гарри в основном выбирал прибрежные города, чтобы были пляжи, лодки, купание и свежая рыба в любом ресторанчике. Или совсем древние, с интересными «старинностями», вроде Афин или Рима. В Португальском Лиссабоне они тоже побывали в магическом квартале. Вот уж где всяких редкостей, хотя ни он, ни Северус ничего особенного не ожидали.

Потом они проехали через Барселону в Бордо, оттуда — в Париж, из Парижа — в Ниццу, от которой до Монако рукой подать.

— Так что, ужин? — напомнил Северус.

— Да, конечно, ужин, — кивнул Гарри. — Но сначала следует, наверное, обналичить фишки.

— Вам ещё надо заполнить несколько деклараций в налоговую службу, — улыбнулась Моника. — Я могу заняться обналичиванием денег, вы — займётесь ужином, кстати, он будет за счёт заведения. Потом мы подпишем все документы, и вы получите свой выигрыш. К тому же его вам, скорее всего, отдаст владелец казино.

— Как всё сложно, — удивился Гарри.

— С деньгами всегда всё непросто, — хмыкнул Северус и обратился к хостессе: — Всё ясно, мисс Моника, тогда мы надеемся на вас.

* * *

— Надо же, они продержали нас как каких–то преступников и в итоге выписали чек! — возмущённо цедил Гарри.

— Видимо, им показались подозрительны твои выигрыши подряд. Как я уже говорил, люди очень неохотно расстаются со своими деньгами. В казино только видимость, что что–то выигрывается. На самом деле в прибыли только казино, — философски заметил Северус. — Но, в конце концов, они признали, что тебе повезло, и отдали деньги. Не пришлось применять магию и светиться у местного аврората… К тому же вполне может быть, что у казино есть некоторые подвязки с волшебным миром. Деньги крутятся большие. Мало ли волшебников, которые могут немного больше жуликов и карманников… Впрочем, в рулетке, даже если подтолкнуть шарик невербальным заклинанием телекинеза, это может быть заметно намётанному глазу крупье. И дальше, чем на пару цифр, не подтолкнёшь. Да и скорость шарика высокая… Слишком много переменных. Включая, что он может быть попросту обработан от магического вмешательства.

— Я видел цифры… Смотрел на рулетку и видел цифры, которые выпадут. Сначала не верилось, ты же сам говорил, что в казино бывает «золотая лихорадка» и они рассчитаны, чтобы выманить как можно больше денег. Поэтому я установил лимит в пятьсот евро, которые мог себе позволить проиграть.

— Это любопытно. Какая–то сверх–интуиция? Или предсказания? На них невозможно повлиять, — задумчиво протянул Северус. — Кстати, вот этот банк, рядом с казино, который работает до одиннадцати вечера, а то нам пришлось бы вообще ждать до завтрашнего дня, остальные банки, кажется, работают только до половины пятого. Идём.

— Может, просто повезло, — пожал плечами Гарри. — Кстати, ты заметил, что те двое громил магглов пасут нас от самого казино?

— Да, заметил. Для них было бы лучше, если бы они просто убеждались, что мы получили деньги, — оскалился Северус, сверкнув глазами, и стал таким грозным на вид, что в брюках Гарри вмиг стало тесно.

* * *

Что может быть проще, чем получить кучу денег, попросить уединения, убедиться в отсутствии камер, уменьшить чемоданчик до спичечного коробка и сложить в нетеряемый кошелёк?

Предварительно Гарри достал четыре пачки купюр по сто евро и положил две из них перед Северусом.

— Остаток отпуска — на них. Тебе на расходы и мне на расходы. Сделаем себе подарки, какие хотим. Хочешь — ингредиентов, хочешь — ванну с шампанским или что там богачи делают?

— Не стоит… Это почти месячная зарплата. Тебе и так придётся заплатить налог, — попытался отказаться Северус, но Гарри положил ему руку на плечо и сказал:

— Это совсем небольшой процент от того, что я выиграл. Бери. Перед возвращением в Лондон мы ещё собирались в Трир, ты говорил, что это столица зельеварения, помнишь? Вдруг ты там увидишь что–то этакое, о чём всю жизнь мечтал? А тут и деньги с неба упавшие. Мне хочется немного побаловать нас, Северус, мы же заслужили этого, правда? Немного чего–то для себя? Совершенно эгоистично, но когда так хочется, то можно… — он чуть склонил голову и прикрыл глаза.

Северус заворожено смотрел на его губы, а потом они поцеловались. Так медленно и тягуче–сладко, что у Гарри защемило сердце. Подумалось, что он точно сорвал банк, и деньги тут были совершенно ни при чём.

Часть седьмая, в которой Северус прощается

20 июня, 2003 г.

Германия, Трир

Они ужинали в своём номере на террасе. Отель «Юринер Хоф» в Трире был выше всяких похвал. Местная кухня была проста и одновременно изыскана, сочетая изумительной свежести натуральные продукты с умелым приготовлением, а вино знаменитого региона Мозель, в котором выращивали виноград ещё при древних римлянах, восхитительно оттеняло еду и дарило приятное послевкусие.

Северус посмотрел на Гарри, который всеми силами честно старался распробовать минеральный тон и оттенки зелёного яблока белого вина из выращенного мюллер тургау, который здесь называли рислингом, и гадал, специально ли тот сделал порт–ключи и часть их отпуска по «дорогам виноделия» Италии, Греции, Франции и Германии. Северусу вспомнилось, что как–то он проговорился о том, что ценит различные вина и хотел бы продегустировать их прямо на местах изготовления, так как многие вина даже не достигают Британии — какие–то не экспортируют, а чего–то так мало, что вообще за пределы региона не выходит. В Бордо было множество маленьких винодельных ферм, они совершили несколько конных прогулок, пробуя местные вина и осматривая виноградники. Их приглашали приехать позже — в августе, когда виноград можно попробовать, а в воздухе витает непередаваемый аромат спелых ягод и трав. Северус покупал понравившиеся вина и был до неприличия счастлив.

В самом начале — ещё в мае, в Риме, он решил, что прекратит терзаться, а просто будет наслаждаться этой маленькой жизнью–отпуском. Пусть ничто не омрачает его кратковременного счастья. Всё будет потом. Но Северус точно знал, чего не будет — сожаления. Это были самые лучшие полтора месяца его жизни. Самые светлые и счастливые. И пусть они были незаслуженны, взяты обманом, украдены у судьбы, но он всё равно не жалел, собирая впечатления, наслаждаясь своим персональным солнцем, которое лениво жмурило зелёные глаза и крутило в пальцах ножку бокала.

— Не так давно у меня было одно дело, — сказал Гарри, улыбнувшись ему, — там среди прочих улик была книга с восточными притчами. Мне вдруг вспомнилась одна, которую я не очень понял тогда, но, кажется, начал понимать сейчас.

— Расскажешь? — спросил Северус, откидываясь на кресле.

— Не дословно, хотя она короткая, — уточнил Гарри. — В общем, один человек… маггл… упал в ущелье, но смог спастись, потому что уцепился за ветки растущей почти на дне дикой яблони. Но оказалось, что под яблоней спал тигр, которого разбудило его падение и крики. Ветки уже трещали. Тигр внизу бесновался. И тут человек понял, что всё равно умрёт, и заметил яблоко, которое росло на этой яблоне. Он съел это яблоко и восхитился, до чего же оно вкусное…

— И что было дальше? — после многозначительной паузы спросил Северус.

— Это всё, — засмеялся Гарри. — Но… ты когда–нибудь ел дикие яблоки? Они же кислющие и даже горьковатые. Просто когда это что–то последнее, то…

— Сегодня пятница. Завтра мы возвращаемся в Лондон, — понял Северус. — А в понедельник уже выходить на работу.

* * *

Это безумие, безумие…

Но Гарри позволил ему. Сказал, что привык и жаждет его прикосновений. Что ему можно трогать его везде и делать всё, что хочется. Можно. Северус сходил с ума, лаская податливое тело так, как хотел. Вылизывал пупок, выпирающие косточки на бедрах, посасывал ореолы, гладил, целовал, нежил. Зарывался носом в курчавые волоски паха. Гарри извивался и стонал, даже вскрикнул, когда он взял в рот его член. Восхитительный, ровный, с твёрдой налитой головкой, перевитый венками. Вкусный. Невероятно вкусный!

— Мерлин! Северус! Подожди… я же!.. А-ах… Так приятно! Подожди… — Гарри потянул его выше, и Северус издал разочарованный вздох, отрываясь от члена, взять который в рот мечтал уже невероятное количество времени.

— Северус, — Гарри серьёзно посмотрел ему в глаза. — Я… Сегодня я хочу, чтобы ты… Хочу узнать, как это. Понятно? Мне нужна эта твоя волшебная капсула, ясно?

— Ты позволишь мне вести? — моргнул Северус.

— Да, — кивнул Гарри. — Да…

Руки дрожали, когда Гарри чуть прогнулся в пояснице, чтобы дать ему доступ для того, чтобы вставить «волшебную капсулу» — он просветил, что это такое, когда делал покупки в Риме, а потом и в Лиссабоне.

— Ты почувствуешь давление и растяжение внутри, — сказал Северус. — Зелье очищает, всё смазывает и подготавливает тебя к… проникновению. Если будет слишком неприятно, скажи, но обычно требуется минут десять для этого процесса.

Гарри кивнул и потянул его к себе для поцелуя. Губы пощипывало от разрядов магии, а тело чуть взмокшего любимого показалось невероятно горячим.

— Потерпи немного, Гарри, — уговаривал на ухо Северус, поглаживая живот и бёдра. — Пожалуйста, потерпи. Я сделаю тебе только приятно. Я так люблю тебя!

Десять минут он шептал разные глупости, вылизывал шею и покусывал мочки ушей, вырывая тихие стоны и с радостью ощущая, что возбуждение Гарри не проходит, а, кажется, становится ещё твёрже. Невербальным импульсом магии Северус остановил расширяющее действие зелья.

— Пока это всего лишь палец, — прижимаясь членом о бедро, сказал он вздрогнувшему Гарри, проверяя увлажнённость и растянутость. Нащупав бугорок простаты, слегка потёр его, отчего Гарри выгнулся и ахнул. — Ты правда хочешь, чтобы я это сделал? — спросил Северус.

— Да, я хочу, это даже приятнее, чем я думал, — нависнувший над ним Гарри прикрыл глаза и начал двигать бёдрами, насаживаясь на его палец и окончательно срывая крышу.

Северус перевернулся, прижимая Гарри к матрасу их широкой кровати.

Совершенство!

— Давай же, Северус! — провокационно сжал его ягодицы Гарри.

Северус зарычал от переполнявших его эмоций. Впился в губы, вылизывая Гарри изнутри, короткими рывками погружаясь в горячую и узкую, несмотря на капсулу, тесноту. Пил стоны. Вжимался всем телом. Впитывал, как губка, эту волшебную ночь.

Последнюю.

Прощальную.

На краю обрыва.

Ощущая дыхание смертельного одиночества за спиной.

И это было так сладко!

Так потрясающе.

Казалось, магия Гарри вцепилась в него, проникла в каждую клетку тела, заставляла кричать и задыхаться. Доводила до наслаждения и отчаяния. Обновляла. Делала совсем безумным. Соблазняла. Разве можно отказываться от этого? От Гарри, который, кончая, походил на божество. От самого дорогого, самого любимого его, Северуса, человека? Лучшей половинки?

Полтора месяца они врастали друг в друга.

Разве можно вырвать с корнем собственное сердце? После того, как он настолько близко узнал Гарри, своего Гарри. Любимого Гарри.

Любимого. Желанного.

Хотелось плакать от переполнявших эмоций, но Северус только осторожно целовал расслабившееся тело, вдыхая аромат разгорячённой кожи. Запоминая.

* * *

Убывающая, но ещё полная луна светила в комнату. Двадцатый лунный день — день кармического воздаяния. День освобождения. В двадцатый день нужно собирать травы, которые накопили максимальное количество магических свойств. Северус смотрел на спящего Гарри, освещённого светом луны. Мягкая улыбка блуждала на губах. Рука лежала на его груди, словно для того чтобы ощущать биение его сердца.

Северус вздохнул. Отпуск подошёл к концу. Пора освободить Гарри от своего общества. Пора освободить от своего заклятия. Эгоистичного, неправильного… Что будет помнить Гарри? Все, кто подвергался «Империусу», помнят случившееся по–разному. Кто–то вообще всё забывает напрочь, особенно если внутренне они не хотели чего–то делать. Кто–то помнит происходящее кусками. Кто–то помнит всё и словно заперт внутри себя, наблюдая за своими действиями как бы со стороны.

Но в любом случае заклятие надо снять. Это всё было неправильным. Ненастоящим. Самой прекрасной иллюзией в его жизни. Которая должна завершиться. Он должен отпустить Гарри, потому что любит его больше жизни. Любимый человек должен быть свободен. И всегда волен в своём выборе.

Северус погладил руку Гарри. Глупые надежды, что, может быть, Гарри что–то вспомнит, что Гарри было по–настоящему хорошо с ним. Что Гарри тоже, хотя бы немного, был счастлив. И, возможно, когда–нибудь простит его за лишение своей свободы и свободы выбора. Впрочем, скорее всего, когда Гарри очнётся, бравый аврор отправит его в Азкабан. И будет прав.

Но сожаления всё равно не было.

Все вещи они уже собрали, так что оставалось только осторожно встать и одеться. Портал до собственного особняка у Северуса был.

Он направил палочку на Гарри.

— Финита Империо!

Часть восьмая, в которой Гарри определяется

21 июня, 2003 г.

Германия, Трир

Когда Северус произнёс формулу отмены и с тихим хлопком воспользовался портключом, было около часа ночи. Гарри открыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Вроде бы ничего не изменилось: он по–прежнему влюблён, нет, любит Снейпа. В какой–то момент, поймав себя на этой мысли, осознав это, Гарри засомневался в своей способности преодолевать подчинительное непростительное.

Появилось дикое предположение, что всё–таки Снейп очень хорош не только в окклюменции, но и в легилименции, а заклинание Империус сильно зависит и от воли мага и его способностей. Недоучка может поджарить мозг жертвы, а Империус наложенный гением–легилиментом?.. Вдруг у Гарри была лишь иллюзия, что он сбросил заклятие и делает выбор самостоятельно, а на самом деле всё совсем не так?.. Мысль дикая, но в какой–то момент Гарри на самом деле запаниковал, испугавшись собственных внезапно вспыхнувших чувств. Горячих. Страстных. Неподконтрольных. Рушащих его броню. Тянущих жадные ручонки к Снейпу, которого хотелось обвить всеми конечностями и исступлённо шептать: «Это — моё! Он — мой! Никому не отдам! Люблю!»

Он понял это где–то между Ниццей и Монте — Карло. Что всё не просто так. Что он начинает задумываться о будущем. Что с умилением пялится на фотографии Северуса, а на их совместных фотографиях Квазик подлавливал его с такой счастливой улыбкой до ушей и поволокой в глазах, что становилось немного стыдно за такие явные проявления чувств. Всё же он уже не ребёнок. Он видел Снейпа совсем по–другому, чем было раньше. Всё те же, особо не изменившиеся со школьных времён черты лица теперь в его глазах дышали благородной, своеобразной красотой и привлекательностью. Завораживающий голос невероятно возбуждал. А глаза, которые когда–то казались ему чёрными злыми углями, затягивали и искрились множеством различных чувств. Внезапно Гарри увидел, что Северус молод — словно какая–то пелена с глаз упала — в детстве все, кто старше тебя хотя бы на пять лет, кажутся стариками. А по меркам магглов Северусу в его сорок три давали не больше тридцати лет, да и многие магглы в тридцать так не выглядели — с идеальной осанкой, крепким жилистым телом, широкими плечами, длинными стройными ногами. К тому же маггловские вещи всё это хорошо подчёркивали, а мантии, наоборот, половину красоты скрывали. Впрочем, Гарри скорее грешил на то, что Северус носит одежду более практичную, защищённую и удобную для работы в лаборатории, чем такую, в которой видны все его мужские достоинства. «И хорошо», — важно добавляли к этим выводам те самые «жадные ручонки».

Не в последнюю очередь, конечно, играло то, каким показал себя Северус. Вероятно, что таким открытым Снейп не был никогда и ни с кем. Беззащитным. Доверяющим. Откровенным. Расслабленным. Гарри думал, что, возможно, даже если бы они сошлись, то таким он бы всё равно не узнал Северуса. Разве что через пару лет, когда тот поверил Гарри и в то, что он не бросит и не предаст. Снейпа слишком часто била жизнь, чтобы верить кому–то до конца. Открываться и обнажать душу вот так — до самого дна. Благодаря заклятию Северус мог это себе позволить. Быть собой. Не бояться быть отвергнутым. Осмеянным.

Всё было таким сложным!

Всё из–за этого заклятия, которое было палкой о двух концах. И отказаться невозможно, иначе Северус просто захлопнет перед носом двери своей крепости, а продолжать… Гарри прислушивался к своим чувствам. Пытался всё понять. Найти выход. Испытывал такую тонну нежности, что его конкретно плющило, когда он смотрел на своего Северуса. Купался в его внимании. Стремился касаться. Баловать. Радовать. Оберегать. Защищать. Несмотря на то, что прекрасно знал о том, что Северус может защитить себя сам и его заодно. С ним Гарри чувствовал себя целым. Он плыл по течению, наслаждаясь этим отпуском, сексом, своими чувствами, любовью Северуса. Он знал, что время, когда всё это кончится, настанет. Не таков Северус, чтобы продолжать «пользоваться», как тот считает, Гарри. А он не мог заставить себя «всё испортить», развеять эту иллюзию. Да и паника иногда подступала к самому, и Гарри страшился этого момента — а вдруг его собственный замок мечты падёт с отменяющим заклятием. Кто знает?..

Но нет. Всё же это было настоящим, и Гарри испытал облегчение. Его любовь — не выдумки, не иллюзия, не наносное. Он теперь не представлял, как это — быть без Северуса. Не представлял и не хотел даже допускать мысли, что на этом всё кончится. Он полжизни боролся с главным пугалом Магической Британии, неужели сдастся в борьбе за собственное счастье? И пусть это счастье немного ядовитое и, может, так просто не дастся, но у каждого же есть недостатки! Любят же не за достоинства, любят как раз за недостатки, с которыми ты готов смириться, если хочешь быть с человеком.

Улыбнувшись своим мыслям и грандиозным планам, Гарри пошевелился. Он вспомнил, как ещё несколько часов назад Северус обладал им. Сколько страсти, сколько любви, напора, желания, чувств, было так замечательно! По телу пробежала дрожь и горячая волна, окончательно смывшая остатки нерешительности и все «а вдруг» и «а если».

— Никуда ты от меня не денешься, Северус, — убеждённо сказал Гарри, вскакивая с постели.

В одном месте было немного дискомфортно — Северус предупредил, что к утру всё пройдёт, но ждать до утра Гарри был не намерен. Стоило как можно скорее обозначить свою позицию.

* * *

21 июня, 2003 г.

Уэльс, особняк Принцев

Если знаешь координаты аппарации и был в каком–то месте, то портключ не проблема, особенно для того, кто увлекается артефакторикой. Гарри собрал свои вещи, выписался и оплатил остаток счёта за проживание, вышел на ночную улицу и воспользовался сделанным из спичечного коробка с эмблемой отеля портключом, который перенёс его в гостиную дома Северуса. План захвата сбежавшего зельевара был прост и невероятно нагл, поэтому мог и сработать. Гарри собрался тихонько забраться в постельку к наверняка уже уснувшему Снейпу и… устроить совместное пробуждение в Англии, точнее в Уэльсе. Мол «и куда это ты от меня ушёл?», как–то так. Возможно, что Северус возмутится и разозлится, потому что Гарри его вроде как обманул, но он надеялся, что если возмущения будут в постели, из которой он Северуса не выпустит, скажем, до обеда, то потихоньку всё само утрясётся и сгладится. Вроде «сам же попытался наслать на меня «империус», отпуск был замечательный, я тебя люблю, будешь моим парнем — и мы квиты». Гарри решил, что все проблемы будет решать по мере их поступления и зря себя накручивать не стоит. Как и продумывать многоходовки и возможные взбрыки Северуса — всё он не учтёт, зато загрузится изрядно. Да и самой лучшей реакцией, по мнению Гарри, была искренность.

В гостиной особняка Принцев было темно и пусто. Где находится спальня хозяина, Гарри не знал, но послал «фантомную ищейку» — достаточно затратное и сложное заклинание, которое использовалось аврорами, чтобы быстро найти кого–то живого и на большой и незнакомой территории или слепки аур в последние десять часов и остаточные всплески магии. Маленький светящийся пульсар покружил по гостиной, обозначая точку аппарации зеленоватым светом, затем целенаправленно полетел к лестнице, помялся возле одной из комнат на втором этаже, снова полетел вниз и пропал с красным всполохом, врезавшись в камин.

— Похоже, что Северуса нет дома, — разочарованно протянул Гарри. — Что же делать?

Прекрасный и простой план развалился на подступах к огневому рубежу.

Гарри вернулся к двери, возле которой задерживался пульсар, и замялся, задумчиво потирая пальцем бронзовую витую ручку. Если он зайдёт в личную комнату, пока Северуса нет дома, не воспримет ли тот это как наглое вторжение в свою личную жизнь? С него станется.

Гарри решил не рисковать и подождать возвращения хозяина особняка без вторжения в личные покои. Вернувшись в гостиную, он транфигурировал два кресла в кушетку и лёг, устроив многострадальную пятую точку поудобней. Установил вокруг сигнальные чары: на камин, двери, лестницу и вокруг себя, чтобы проснуться, если вдруг задремлет… И спокойно уснул.

* * *

Проснулся Гарри около одиннадцати дня и какое–то время рассматривал потолок, пытаясь понять, где это он. Потом вспомнил, что он в особняке Принцев. Сигнальные чары так и не сработали, а Северус так и не вернулся домой. Гарри почувствовал, как что–то тыкается ему в руку, и нащупал невидимого Квазика.

— Я бы тоже «подзарядился», приятель, — зевнул Гарри, прислушиваясь к бурчаниям в животе, который за полтора месяца привык к регулярным приёмам пищи. Магической подпитки для его сляпанного на скорую руку артефакта было мало — нужно было ещё и электричество, которого пока не предвиделось, так что он вытащил флешку с фотографиями и «усыпил» артефакт. Отпуск всё равно кончился. Квазика он сложил в рюкзак, а флешку — в карман.

— Может, он на работе? Сразу вызвали, как вернулся? — спросил Гарри у самого себя.

У Аврората были способы определить посещение Магической Британии другими волшебниками или волшебницами. При любой межконтинентальной аппарации или портключе с континента срабатывают регистрационные чары. Это значило, что и его могли «дёрнуть» из отпуска раньше, на что Гарри был категорически не согласен, поэтому предусмотрел и этот нюанс, когда зачаровывал свой спичечный коробок. Когда знаешь, чем могут поймать, и знаком с системой, вставить дополнительные чары отмены регистрации совсем не сложно. Он и в сделанные портключи в другие страны такие контуры вставил, чтобы всякие волшебники не помешали отпуску различными «как приятно познакомиться со знаменитым Гарри Поттером». Тем более что в маггловском мире тоже можно прекрасно отдохнуть.

— Если его вызвали на работу, это может быть надолго, — задумчиво пробормотал Гарри. — Мне стоит помыться и что–то купить для нас поесть…

Деятельная натура разработала новый план покорения Северуса, поэтому Гарри решил «перегруппироваться».

— Блэк–холл, — бросив дымолётного порошка в камин, сказал он, размышляя о своей новой стратегии.

Часть девятая, в которой Северус получает по заслугам

21 июня, 2003 г.

Англия, Лондон

— Ну что, будешь говорить, тварь? Мерлин, как я мечтал о таком дне, когда я смогу разбить кулак о твой уродливый нос, сальноволосый ублюдок! — довольное конопатое лицо рыжего аврора исказила мерзкая ухмылка. — Наверное, ты привык говорить только под «Круцио», пожирательская подстилка? У меня выпало очень удачное дежурство.

— Разве вы можете допрашивать задержанных, констебль Уизли? — Северус выделил «констебль» — самое нижнее звание Аврората. — И я до сих пор не услышал от вас, в чём меня обвиняют.

Северус был готов к аресту, но не совсем к такому, какой произошёл.

Когда он вернулся из Трира, то решил выпить зелье сна–без–сновидений и лечь спать. Но уже через двадцать минут после его прибытия появился Патронус его помощника в лаборатории, который попросил его явиться на работу. Этот вариант был даже предпочтительней — заняться делом, отвлечься. Поэтому, переодевшись, Северус без промедления воспользовался камином и… Когда он вышел в своей лаборатории, в спину ударило парализующее заклинание, а на голову обрушился кулак. Потом его, упавшего, начали избивать, кажется, ногами, он помнил лишь глухие крики лаборанта, звуки борьбы, потом наступила темнота.

Очнулся он в камере предварительного следствия, насколько мог судить — ближе к вечеру, с ужасающей головной болью, болью в рёбрах, сломанным запястьем и в магических кандалах. В горле першило от сухости. Через какое–то время вошёл Рональд Уизли — конопатый «лучший друг» Поттера, довольный, словно сытый кот, и начал сыпать оскорблениями. Затем потащил его в допросную, о стены которой пару раз от души шваркнул так, что в голове мутилось. За прошедшие пять лет Уизли стал ещё крупнее и перерос всех своих братьев. Но, несмотря на рост и ширину плеч, всё равно оставался жалким трусливым ленивым и завистливым крысёнышем.

— За твою поимку мне обязательно дадут сержанта, — заявил Уизли в начале разговора.

Северус был готов к аресту, но инициатива должна была исходить от Гарри. Совершенно не хотелось играть на руку Уизли. Тем более что было похоже, будто ненавидящий его со школы парень и не собирается предъявлять какие–то обвинения, а хочет насладиться своей мнимой властью.

* * *

— Что происходит? — в допросную вошёл начальник Аврората — комиссар Септимус Лич, который учился на Хаффлпаффе, поступив в год выпуска Северуса, и, заметив его, выпучил глаза, которые и так были слегка на выкате. — Какого Мордреда, Уизли?!

— Он похитил Гарри Поттера, сэр! — бестолково тыкая в Северуса пальцем, заявил рыжий констебль. — Второго мая на праздновании пятилетия со дня победы взял под Империус! Непростительное заклятие, сэр! Я сам видел! Он увёл его с собой. Скорее всего, убил Гарри после долгих издевательств! Гарри не покидал пределы Британии, и поисковые заклинания его не обнаружили! Я арестовал Снейпа, как только он обнаружился, сэр!

Септимус Лич побагровел, а затем прищурился.

— Констебль Уизли! То есть вы хотите сказать, что вашего товарища на ваших глазах, с ваших слов, прокляли непростительным, а вы ничего не сделали? Ваш товарищ пропал, а вы не доложили об этом мне или кому–то из старших авроров?

— Я… Я немного выпил на празднике, — заикаясь, начал оправдываться Уизли. — Я просто не сообразил тогда. А потом сказали, что Гарри в отпуске. И я решил, что сам прищучу Снейпа…

— За что?! — внезапно взорвался Лич.

— За похищение и убийство Гарри Поттера, сэр!

— Тогда какого хера Поттер оторвал меня от покера с Министром Кингсли, чтобы я разобрался, по какому праву был арестован и зверски избит Северус Снейп — кавалер ордена Мерлина второй степени?! И кто и на каком основании подписал ордер?

— Это не может быть Гарри! Это кто–то под оборотным, сэр! — палец Уизли снова начал тыкать в Северуса. — Он всё продумал! Наверное, сохранил его волосы и…

Такого возмутительного невежества Северус уже не мог спустить.

— Я вижу, что мои уроки прошли совершенно даром, мистер Уизли, — процедил он, несмотря на головную боль. — Да будет вам известно, что в оборотное зелье добавляют частицы живого человека, иначе превращение может совершенно неожиданно закончиться. Например, фатально.

— Может, Гарри жив, — с вызовом ответил Уизли, — просто где–то лежит связанным или в отключке.

— Ну конечно, мечта всей твоей жизни, Рон? Мальчик–который–всё‑никак–не–сдохнет? — в допросной, рядом с Септимусом Личем из ниоткуда появился ещё один фигурант «дела», который оказался под мантией–невидимкой. — С Северуса могут снять кандалы, комиссар? Ему явно нужна помощь целителя.

— «С Северуса»! — подпрыгнул Уизли. — Вы слышали, комиссар?! Да он всё ещё под Империо! Этот сальноволосый ублюдок всё продумал! — рыжий аврор нацелил палочку на Гарри.

— Экспеллиармус! — разоружил его Поттер и прошипел: — Не смей наставлять на меня палочку, кретин! На меня не действует «Империус». Забыл, какой я особенный? — ядовито добавил Гарри, коротко взглянув на Северуса.

А у него от этих слов в желудке словно образовался ледяной ком. И только усилием воли он заставил мускулы на лице остаться в прежней нечитаемой маске. В ушах загудело. На Гарри не действует «Империус»? А значит, всё это время?..

Тёплое дыхание опалило щёку, и Северус скосился на Поттера, который освободил его от кандалов.

— И всё же, инспектор Поттер, — кашлянул Септимус Лич, — я должен проверить вас. Позволите набросить на вас «Финита Империо», чтобы убедится, что вы не под непростительным? Всё же обвинения серьёзные.

— Да, сэр, — кивнул тот.

Начальник Аврората быстро проверил Гарри, убедившись, что ничего не изменилось. Уизли беззвучно закрывал и открывал рот, словно находился под Силенцио.

— Мы можем идти? У нас ещё два дня отпуска, — поинтересовался Гарри, помогая Северусу встать.

— Конечно… — растерянно кивнул Лич. — Могу я спросить?..

— Это наше личное дело и личная жизнь, комиссар, — довольно резко оборвал вопрос Гарри, при этом умудрившись очень жирно намекнуть, что они не просто коллеги или друзья.

Северусу вернули палочку. Гарри подвёл его к площадке экстренной аппарации Аврората, и они очутились в Блэк–хаусе, который со времён Ордена Феникса приобрёл более жилой и презентабельный вид.

— Кричер! — позвал Гарри домового эльфа, который моментально появился перед ними. — Грей ужин. И принеси в столовую саквояж Северуса, — посмотрел на него и добавил: — С заживлением ушибов я помогу, у меня неплохо получается, но, думаю, тебе не повредит какое–нибудь болеутоляющее, восстановительное и костерост, кажется, у тебя ещё и ребро сломано. Ненавижу Уизли, настоящий придурок.

Северус промолчал, но безропотно позволил усадить себя на кушетку и расстегнуть мантию.

Гарри тоже ничего ему не говорил, но сноровисто послал целый спектр диагностических заклинаний и быстро залечил синяки и ушибы, тихо побуркивая проклятия в адрес рыжего аврора. После приёма зелий туго перевязал его запястье и помог застегнуться.

— Пойдём, поешь, — мягко попросил Гарри, поправив его прядь, — уже восемь вечера. Наверное, ты голоден? Я тоже ничего не ел весь день, гоняясь за тобой с ночи.

— И как ты… нашёл меня? — спросил Северус, внутренне содрогаясь от того, чем могло всё закончиться. Круциатусов в своей жизни он уже вдоволь натерпелся.

— Думаю, мы на каких–то десять–пятнадцать минут разминулись в твоём доме, — Гарри помог встать и усадил за стол, на котором был выставлен весьма аппетитно пахнущий ужин из стейка с картофелем и тушёной морковкой. — Я хотел подождать тебя, но уснул. Проснулся только утром. Аппарировал домой. Сделал кое–какие дела. Сигнальные чары, которые я оставил у тебя, молчали. Я решил, что ты на работе, хотел разведать обстановку. Воспользовался мантией–невидимкой. Пришёл к тебе в лабораторию. А там, значит, твой лаборант в истерике, другие сотрудники в шоке. Я выяснил, что тебя арестовали и прямо в лаборатории и избили. Я заметил твой саквояж и прихватил его с собой. Выяснил также, кто это сделал… — Гарри сжал нож и резко разрезал свой стейк, — остальное, в принципе, ты слышал.

Северус хмыкнул, подумав, чего стоило Гарри выдернуть ради него своё начальство в Аврорат вечером в субботу, но промолчал, отдавая дань ужину.

Гарри искоса на него посматривал, словно пытаясь отгадать настроение, но тоже молчал, не мешая наслаждаться пищей.

Северус размышлял над словами Гарри, сказанными в Аврорате. Если «Империус» на него не подействовал, то что же подвигло уехать в отпуск с ним? Доверять ему? Отвечать взаимностью? От мыслей и предположений раскалывались виски, и он потёр их.

— Голова болит? — заботливо спросил Гарри, оказавшийся рядом, заглядывая в глаза. — Я диагностировал лёгкое сотрясение. Пойдём, Северус, тебе надо прилечь, — его приобняли за плечи знакомым жестом, от которого он уже навсегда мысленно отказался. Гарри был так близко, такой внимательный, что казалось, будто он бредит где–нибудь в камере, ударившись слишком сильно головой.

— Мне хотелось бы сначала помыться, — поморщившись, ответил Северус. — К тому же мантия…

— Кричер, набери, пожалуйста, ванную, — распорядился Гарри домовику. — Идём…

* * *

Северус млел. Не верил до конца. Но… с Гарри быть немного беспомощным было не стыдно. Они сидели в ванной вдвоём, и Северус удобно облокотился на плечо любимого, который сидел за ним и нежно водил рукой по его торсу, осторожно целуя в ухо. Словно так и должно быть. Как в мечтах и фантазиях.

— Почему?.. — спросил Северус, высказав в одном слове все свои сомнения и надежды.

— Сначала мне было просто любопытно, — тихо признался Гарри, сжимая его в объятиях. — Ты… был таким… правильным. Понимаешь… Тебе не за что стыдиться. Я более чем уверен, что подавляющее большинство моих знакомых… воспользовались бы ситуацией, думая, что я под контролем. Мне хотелось узнать, чего же хочешь ты. Узнать тебя. Ты всегда был мне интересен, Северус. Я доверял тебе. И ты совершенно не разочаровал, даже наоборот — очаровал меня. Настоящий Северус Снейп без своей маски оказался человеком, которого я полюбил, — совсем тихо прошептал Гарри, прижимаясь к его щеке щекой, но Северус отпрянул и обернулся, чтобы посмотреть в его лицо.

— Полюбил?.. Меня? — переспросил он, пытаясь увидеть в зелёных глазах насмешку, но Гарри выдержал взгляд, а потом осторожно прильнул к его губам, увлекая в чувственный, горячий, сладкий поцелуй, и Северусу резко расхотелось что–то выяснять, он желал просто поверить, почувствовать, ощутить отклик на свою любовь. Сердце быстро забилось, отдавая лёгкой болью в срастающихся под воздействием «Костероста» рёбрах.

* * *

Они лежали на широкой кровати в спальне Гарри, и тот, устроившись рядом, лениво поглаживал живот Северуса и гонял мурашек за ухом, что–то там вынюхивая.

— Что теперь?.. — спросил он.

— Я могу переехать к тебе. Я так и не увидел твою спальню, — полусонным голосом пробормотал Гарри. — Или мы можем оставаться тут. Тут неплохая библиотека, тебе она должна понравиться. И ещё есть Кричер. Он вкусно готовит. Но иногда ворчит.

— Будем жить долго и счастливо? — с лёгким сарказмом спросил Северус, всё ещё не в силах поверить, что всё это — правда.

— Конечно, — прижался к его боку ближе Гарри, — мы же заслужили.

И после этих простых слов, прислушиваясь к размеренному дыханию своего любимого человека, Северус тоже прикрыл глаза.

Завтра наступит новый день — воскресенье, в который они ещё поговорят и обсудят, где будут жить.

В понедельник официально закончится отпуск.

Через месяц и десять дней у Гарри день рождения…

Но это будет уже совсем другая история, верно?..

— КОНЕЦ —

© Copyright: Кицунэ Миято, декабрь, 2015

(Бонус) Часть десятая, в которой у Рона своя правда

23 июня 2003 г.

Англия, штаб Аврората

На работу в понедельник, когда должен был выйти из отпуска Гарри, Рон собирался, как на плаху, и размышлял о том, когда же в его жизни всё покатилось к чертям.

Наверное, это произошло ещё в лесу Дин, когда крестраж достал так, что он готов был прибить Поттера — «надежду магического мира» — чтобы только шепчущий голос заткнулся. Рон ушёл от соблазна. Попросту ушёл. Но потом пожалел об этом ещё больше. Оставить Гарри и Гермиону одних! Рон изводился от ревности, от волнения, от того, что на расстоянии и без крестража всё виделось иначе. В голове прояснилось. Да и так вовремя появилась информация о том, что Гарри будут передавать меч. От него требовалось лишь не облажаться. И Рон справился. Да, он чувствовал себя настоящим героем.

А потом та бешеная гонка, последний рывок и вот уже — победа!

Рону казалось, что после победы всё станет иначе. Что его, наконец, оценят. Всё то, что он сделал. Для победы, для Гарри, для всего магического мира! Но глупые детские мечты разбились о реальность. Впрочем, Гермиона была с ним, и этого было достаточно. Почти.

Потом была школа авроров, в которую их с Гарри зачислили без экзаменов, чему Рон был очень рад, но, к сожалению, всё это вышло боком. На Поттера сыпались шишки, и Рон вместо благодарностей огребал за них двоих. Ну да, не драться же с Великим Героем, победившим Тёмного лорда, «тёмные» устраивали именно Рону. А Поттер словно не видел, не замечал. Вечно считал его дураком и неучем, что сам нарвался, верил, что он ушибся. Это раздражало. Дико раздражало. А ещё Гарри периодически вспоминал его побег из леса Дин. Не говорил ни слова, но вспоминал, и Рон это видел. И это тоже — злило.

В Аврорате «Золотого аврора Министра» моментом взяли в оборот. Ну кто доверит стажёру вести дела об убийствах? Рону вместе с напарниками доставались мелкие кражи в Лютном, помощь команде обливиэйтеров магглов, заполнение кучи бланков для штрафов. А Гарри? Его именем снова начали пестреть газеты. «Великий» Поттер затмевал следователей, которым вообще–то просто помогал заполнять бумажки. И в итоге всё выворачивали так, что это «Золотой мальчик» раскрывал одно громкое дело за другим. Бесило! Рона это просто бесило.

А терпеть оскорбления от Снейпа, который, как оказалось, работал на Аврорат?! Это была просто пытка! Мало ему было за семь лет школы, потом в школе авроров, так Снейп преследовал их и на работе! Когда Поттер предложил однажды сходить к «Злодеусу Злею» за него, это прозвучало, как рождественские колокольчики Санты.

И что самое удивительное, Поттеру и от Снейпа ничего не перепало, так — пара почти добродушных замечаний и чашка кофе! Рон тогда последовал за другом, чтобы, когда закончится сеанс глумления, поддержать и позвать перекусить. Но, чёрт побери, даже Снейп, этот саркастичный сальноволосый ублюдок был с Поттером почти милым. Рону было с чем сравнивать. И он задавался вопросом «Почему же так»?

Естественно, ему больше не хотелось получать остроты, бесившие до зубовного скрежета и заставляющие вспоминать всех Уизли до десятого колена, чтобы не сорваться. Потому что однажды Рон сорвался и… больше не хотел этого вспоминать.

Ситуация с Джинни, которая уже пятый год ходила в «невестах Героя» тоже раздражала. Впрочем, не одного Рона. Мать и отец сильно переживали по поводу Джинни и проедали мозг ему, мол, когда Гарри сделает нормальное предложение? Когда Рон поговорит со своим другом? Долго ли сестре ходить в девках? Джинни вроде всё до поры до времени устраивало, но это семейное давление стало напрягать и её. Да и Гермиона поддерживала и считала, что Рону надо поговорить с Гарри «по–мужски».

А Гарри, что Гарри? Рону было непонятно, что с Поттером. Вроде подружек и дружков на стороне не имел, но от подобных разговоров уклонялся с ловкостью снитча. Юлил, оправдывался, приходил на семейные обеды, улыбался Джинни, и молча уходил, так и не сделав предложения, а то и непонятно на что дулся. Да так, что всё семейство Уизли на ушах стояло в недоумении и попытке выяснить, чем же обидели драгоценного Героя. Ну, а Рон должен был снова «заглаживать» несуществующую «вину». Неудивительно, что, в конце концов, Джинни стала считать, что с ней что–то не так. Рону было обидно за сестру, ведь ему было понятно, что что–то не так с дебилом Поттером, который внезапно стал воротить нос от их семьи!

Всё это так достало, что Рон, немного перебрав на балу в Министерстве, куда их с семьёй пускали только по приглашению Героя, сговорился с Джорджем на глупую выходку в стиле «близнецов Уизли». Если Гарри нужен пинок под зад, чтобы на что–то решиться, пусть так и будет. Это было что–то вроде «точки невозврата». «Да» или «нет» — простые ответы. Хочешь ли ты быть с нашей семьёй? Или будешь продолжать морочить Джинни голову?

Впрочем, Поттер не оценил.

Как всегда: надулся, состроил из себя невесть что, и ушёл в неизвестность. И, как всегда, обеспокоенная мать попросила Рона «присмотреть за Гарри».

Рон покорно пошёл следом за мистером «Национальное достояние», спорить с Молли Уизли себе дороже. Да и Джинни расстроилась. Скорее всего, из–за реакции Гарри. Вопрос давно надо было поставить ребром. Но отец был слишком мягок, а сам Рон — недостаточно авторитетен в глазах друга.

И какого же было его удивление, когда он застал странную сцену. Снейп наложил на Поттера «империо»! Несмотря на изрядное подпитие, выучка в аврорате и постоянные рейды в Лютный заставила Рона стать почти незаметным и всего превратиться в слух. Но алкоголь, бушующий в крови и множество накопленных обид на друга сделали своё чёрное дело. В какой–то момент Рон подумал, что это будет неплохим уроком для Поттера, да и Снейпа можно было бы поймать с поличным, так как сейчас — ничего не докажешь, да и сам он не при исполнении да ещё и пьян. А так спасёт Гарри, накажет Снейпа, который отравлял ему жизнь, возможно тогда Поттер оценит его, как и начальство, которое уже три месяца не повышало очередное звание.

Пока Рон обо всём этом думал и пребывал в честолюбивых мечтах, Поттер уже смылся. Причём, как сказала Рону позже Джинни — собрался в отпуск, чтобы обо всём подумать. Джинни была расстроенная, Гермиона её утешала, Рон злился и вынашивал план от которого всем будет хорошо, а всякие Злодеусы получат по заслугам.

Жаль, что на следующее утро, когда на трезвую голову он оценил масштабы катастрофы, ничего нельзя было переиграть.

Снейп пропал. Взял отпуск на полтора месяца и пропал. Также, как и Гарри. Они не пересекали межстрановый барьер, но и найти их в Британии было невозможным. Рон рыл носом, занимался поисками друга всё свободное время, почти не спал. Простил Гарри за всё, пересмотрел взгляды на свои обиды и тысячу раз попросил у него прощения за свои косяки. Но Гарри не было. И чем дольше его не было, тем больше Рон убеждался, что Поттер погиб. Скорее всего зверски замучен Снейпом. Рон вспоминал всё больше подробностей, как Снейп иногда смотрел на Гарри. Как с полуоборота заводился и бесился, стоило Гарри быть поблизости, в остальное время Снейпа было просто не вывести из себя: как и не человек вовсе.

Рон из–за мечты стать следователем по убийствам просматривал очень много дел по маггловским маньякам, сталкерам и серийным убийцам, были у него свои подвязки в Скотланд — Ярде. Снейп был типичный маньяк.

И что самое страшное, так как Рон никому ничего не сказал с самого начала, то, чем больше проходило времени, тем больше проблем возникало. Это был замкнутый круг. Порочный и неразрушимый. Рон уже набрался храбрости рассказать всё Гермионе, как сработала его сигналка. Оказалось, что Снейп пересёк границы Британии, но только не в сторону континента, а обратно. Скорее всего, нашёл какой–то способ вывезти Гарри в Америку или Европу, чтобы ему никто не помешал. И вернулся один, думая, что избежит наказания за свои злодейства.

Рон еле сдерживался от ярости. Снейп был силён, очень силён и напасть на него можно было только в том случае, если тот не будет ожидать нападения. Просто арест ничего не даст. И, слава Мерлину, были выходные. Рон часто бывал в лаборатории и знал главного лаборанта, с которым чаще всего старался иметь дело. Надо было заставить Снейпа высунуться из норы, в которую этот гад забился. Может, ещё останутся улики, хотя зная педантичность и аккуратность бывшего преподавателя и Пожирателя Рон в этом сильно сомневался. Но он был готов даже рискнуть карьерой, если будет хотя бы крошечный шанс, что Гарри жив. Всё ещё жив…

* * *

— Уизли, вы вовремя, — начальник, Септимус Лич пробуравил Рона взглядом. — Сегодня вы дежурите вместе с Поттером.

— Ясно, сэр, — отчеканил Рон, решив не показывать слабины.

— По поводу вашего представления в субботу… — Лич хмыкнул, — никто не стал подавать на вас заявление. Мистер Поттер сказал, что вы разберётесь сами. Я надеюсь, что вы обойдётесь без палочек или махания кулаками.

— Ясно, сэр. Постараемся, сэр, — кивнул Рон. В душе затеплилась надежда, что ещё не всё потеряно. И что у него ещё остался друг.

* * *

Дежурство было тяжёлое. Сначала они долго молчали, не решаясь начать разговор. А затем Гарри засёк мутных личностей, чьи портреты украшали стенды с «они разыскиваются Авроратом». Личности даже не потрудились сварить оборотное, впрочем, условно запрещённое зелье большая редкость и ценность. Долгая слежка. Сличение. Вызов подкрепления. Арест. На банальном дежурстве они взяли троих контрабандистов, промышлявших неприятными артефактами и ингредиентами. Как тут не говорить о счастливой звезде Поттера?!

Пока отчитывались, пока то да сё, участие в допросах и дознании, заполнение кучи сопутствующих аресту бумажек, и как–то незаметно остались в канцелярии одни.

— Рон, — первым обратился к нему Гарри. — Ты думал, что Северус меня похитил?

— Я тебя даже похоронить успел, — буркнул он и его бурчанию вторил голодный желудок, напоминая хозяину, что не помешало бы подкрепиться. — Волновался. Чёрт, это же Снейп! Что я ещё мог подумать?

— Там Джинни… Э… — почесал щёку Гарри. — Я не хотел её расстраивать. Но так получалось. Может, извинишься за меня? Ты уже им рассказал?..

— Нет, блин, Поттер! Заколебал! — разозлился Рон. — Будь мужиком и имей совесть. Если тебе по нраву отношения с мужчинами так это твоё дело, но не смей перекладывать всю ответственность и разговоры с сестрой на меня. Она с ума сходила от того, что с ней что–то не так. Так что просто объясни ей сам, что дело не в ней, а в тебе. И в Снейпе! Не волнуйся, она с облегчением выдохнет и обвинять ни в чём не станет. Нет так нет. Ты просто задрал в подвешенном состоянии оставлять. Знаешь, сколько у неё поклонников? Так она всем отказывает, потому что верна тебе, блин! Не морочь ей голову и поговори нормально, — Рон осёкся и тяжело сел на место, с которого соскочил. — Никто тебя насильно жениться не заставляет. Выдохни. Считай, что от всей семьи благословляю вас со Снейпом на всё что угодно.

Гарри глупо захлопал глазами на его отповедь и склонил голову.

— Так… странно, а я думал…

— Ага, что все спят и видят, как заполучить такое сокровище себе! — фыркнул Рон. Ему стало легче, да и Гарри что–то не спешил дуться и обижаться, наоборот — глупо и широко улыбнулся, как в незамутнённом всем этим дерьмом детстве.

— Придурок!

— Сам дебил, — беззлобно огрызнулся Рон.

— Я еле сдерживался, чтобы тебя не проклясть, — серьёзно сказал Гарри, — но Северус. Он… в общем, он отговорил. Сказал, что ты искренне переживал. Мы дадим нашей дружбе ещё один шанс, Рон?

— Клятва на мизинчиках тебя устроит?

— Вполне!

© Copyright: Кицунэ Миято, март, 2016

Комментарий к (Бонус) Часть десятая, в которой у Рона своя правда

Для тех, кто хочет поддержать автора, ознакомиться с другой стороной его творчества или что–то обсудить по произведениям добро пожаловать в паблик https://vk.com/miyatomanclub

Примечания

1

марина — (фр. marine, итал. marina, от лат. marinus — морской) — жанр изобразительного искусства, изображающий морской вид, а также сцену морского сражения или иные события, происходящие на море. Является разновидностью пейзажа. В качестве самостоятельного вида пейзажной живописи марина выделилась в начале XVII века в Голландии.

Content

Кицунэ Миято
Заклятие твоей любви

Часть первая, в которой Гарри заинтригован

Часть вторая, в которой Гарри узнаёт много нового

Часть третья, в которой Северус даёт выбор

Часть четвёртая, в которой Гарри экспериментирует

Часть пятая, в которой Северус очень счастлив

Часть шестая, в которой Гарри выигрывает

Часть седьмая, в которой Северус прощается

Часть восьмая, в которой Гарри определяется

Часть девятая, в которой Северус получает по заслугам

(Бонус) Часть десятая, в которой у Рона своя правда

Примечания