Кицунэ Миято

Настаивать два часа и принимать после победы

Посвящение:

Маленькая шалость ™

Публикация на других ресурсах:

Запрещена!

Примечания автора:

На одном форуме написали, что со мной надо быть осторожным, т. к. у меня 60 % слеш–рассказов, а мой муз Остап взял и подсчитал: оказалось, что на самом деле всего–то 35 %! Пришлось срочно навёрстывать! Так как мы с Остапом придерживаемся золотого правила: незаслуженно обидели — заслужи!

Создание: 24.08.2015 — 24.11.2015

Последняя редакция: 25.11.2015

**Сборник авторских работ по «Поттериане»:**

https://ficbook.net/collections/4780562

Для тех, кто хочет поддержать автора, ознакомиться с другой стороной его творчества или что–то обсудить по произведениям добро пожаловать в паблик https://vk.com/miyatomanclub

Пролог

24 апреля, 2009 г.

Шотландия, Хогвартс

«Скандальный развод Героя Магической Британии с женой! «Он бросил меня с тремя детьми на руках!» — интервью с миссис Поттер — Уизли читайте на второй странице».

Северус Снейп — директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс» — с отвращением откинул «Ежедневный Пророк». Колдографии на передовице пестрели хмурым Золотым мальчиком и Джинни Уизли, которая держала на руках безмолвно плачущую годовалую дочь. На заднем плане, изображая скорбь и осуждение, стояла Молли, которая крепко держала за руки двух пацанов, как было подписано ниже — Джеймса и Альбуса, четырёх и трёх лет.

Он щёлкнул пальцами, и появился домовик, который принёс ему чашку кофе и бутерброд с ветчиной. Хотелось чем–нибудь заесть этот трагичный пафос, в котором семейство рыжих предателей крови чувствовало себя как рыба в воде.

Северус совершенно не одобрял поведения Поттера, но терпеть не мог, когда на глазах у ошарашенной публики перетряхивали грязное бельё. Да и давать акулам пера фотографировать детей, втягивая и втравливая тех во взрослые скандалы и разборки?.. Он вздохнул и подумал, что через пару лет вот эти вот морально травмированные отпрыски Мальчика–который–выжил поступят в его школу.

Неплохо знакомый со всеми Уизли по Ордену Феникса, Северус не сомневался, что жёнушка Поттера на волне общественного порицания Героя оттяпает у того неплохой кусок состояния Сириуса и Джеймса. А этот простофиля, скорее всего, это позволит. Как позволил окрутить себя семейству рыжих, как позволял помыкать собой этой своей лохматой подружке–всезнайке, как терпел перепады настроения и зависть своего веснушчатого дружка.

Северус сделал глоток чуть остывшего кофе и подумал, что Поттер огрызался только на него. Наверное, поэтому Дамблдор «назначил» его «персональным громоотводом» Героя. Чтобы у того от перегрузок и обязанностей не взорвалась голова и через шрам не потекло мозговое вещество. Мысль насмешила. Тупость и узколобость Поттера, нежелание учиться и смотреть на мир без розовых очков, адреналиновая зависимость — сколько поводов для сарказма и безрезультатных попыток вразумить. Но он всего лишь «громоотвод», крайний, чтобы Герою можно было показать, кто виноват во всех грехах. А под самым носом в ярких солнечных лучах скрывать истинный источник всех бед.

Северус покосился на пустующую раму с золочёной табличкой, в которой должен был появиться портрет Дамблдора. Двенадцать лет прошло, а всё без изменений: картина пуста, а остальные портреты по непонятным причинам избегают этого куска зачарованного холста. Но снять тот со стены не представляется возможным.

Невольно вспомнилось, как одиннадцать лет назад, после победы над Тёмным Лордом, Поттер приходил в Мунго извиняться. Как будто Северусу были нужны чьи бы то ни было извинения. Он был просто счастлив, что всё закончилось. Эти тайны и интриги любителя лимонных долек, круциатусы и поручения от невменяемого психа, собрания тупоголовых Орденцев, кривящиеся студенты, которые саботировали учебный процесс.

После слёзных сопливых речей и вручения Ордена Мерлина его, наконец, оставили в покое. В тридцать восемь лет он ощутил вкус жизни. Исследования, научные работы, конференции. Получение Мастера в Боевой Магии. Улучшение нескольких зелий и изобретение лекарства от бессонницы и кошмаров, которое создаёт приятные сновидения.

Пост директора Хогвартса для Северуса был словно курорт. Особенно если сравнивать с совмещением шпионской, преподавательской и деканской деятельности. Варкой зелий для больничного крыла теперь занимались старшекурсники, которым начислялась и ежемесячно выплачивалась небольшая сумма за эту работу. Студенты получали дополнительную практику, доход и рекомендации при выпуске, к тому же допускались лишь лучшие, что создавало здоровую конкуренцию и стремление учиться. Мадам Помфри получала свои зелья и не дёргала его по пустякам. Северус проверял качество работы и получал возможность творить что–то серьёзное.

— Северус! — сквозь стену влетела призрачная кошка патронуса Минервы. — Ты срочно нужен на втором этаже!

Он поднялся из кресла и новым щелчком пальцев вызвал домовика, чтобы тот убрал посуду.

Северус Снейп — директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс» — стремительно вышел из своего кабинета и тут же забыл о бывшем студенте, настроившись на решение проблем нынешних.

Глава 1. Лучший друг Героя

1 августа 2014 г.

Англия, Малфой–манор

Если бы ещё пять лет назад Драко Малфою, наследнику чистокровного рода Малфой, выпускнику Габсбургской магической Академии, Мастеру Зельеварения и Колдомедицины сообщили, что он станет лучшим другом Гарри Поттера, который не так давно с его помощью получил титул Лорда Блэк, он бы… спросил, что для этого надо сделать и куда закопать труп Рона Уизли.

Драко скептически посмотрел на тело кумира всея Британии, свернувшееся в позе эмбриона на коврике у огромной двуспальной кровати гостевой комнаты Малфой–манора. Комнаты, которая вот уже пять лет была закреплена за Поттером.

Вчера они неплохо отметили тридцатичетырёхлетие Гарри и порядочно набрались в узком кругу друзей. В этом смысле быть Мастером Колдомедицины по утрам после попойки просто превосходно. На всякий случай Драко достал палочку и послал на тихо сопящего друга диагностические чары. Тот всхрапнул и отмахнулся от него беспалочковым Ступефаем, от которого Драко еле успел выставить щит.

— Н-да, — вздохнул Драко, тут же передумав пользоваться магией, чтобы переместить спящего и тем более опасного Поттера на кровать. Домовиков в прошлый раз тоже разметало по комнате, так что он благоразумно решил оставить друга на коврике. Может быть, Гарри захотелось полежать на твёрдом?

Драко присел в кресло, задумчиво оглядывая черную шевелюру, в которой уже была пара седых волосков. Случай, с точки зрения колдомедицины, да и не только её, был интересным…

Его семья после судов над Пожирателями, можно сказать, отделалась лёгким испугом. Но имя, втоптанное в грязь, необходимо было обелять. Лорд Люциус Абрахас Малфой на пять лет отправил его учиться в Швейцарию, а после устроил в больницу магических болезней и травм Святого Мунго, как выразился отец: «Отрабатывать долг обществу». За десять лет работы в Мунго Драко дослужился до ведущего целителя и написал монографию по магической совместимости, а также зарекомендовал себя специалистом по беременности, вынашиванию и детским болезням.

В итоге отец оказался прав: имя Малфоев перестали ассоциировать с Тёмным Лордом. За столько лет работы через руки Драко прошло множество волшебников и волшебниц. Он любил свою работу и втайне был рад, что всё сложилось именно так и ему не пришлось следовать первоначальным планам родителя.

Пять лет назад плачущий старый домовик доставил в Мунго бессознательного Гарри Поттера. Драко был на дежурстве. И как он тогда перепугался! Не только того, что Герой, победитель Тёмного лорда, может умереть на его руках, но и — упустить свой шанс.

А потом распекал пришедшего в себя на утро «героя», тыкая тому в лицо анализами крови. Каким идиотом надо быть, чтобы в «ваших зельях крови не было обнаружено»?

Распитая с Роном Уизли бутылка в честь двадцать девятого дня рождения Гарри чуть не стала для того роковой. Непонятно, чего добивались Уизли, то ли вернуть Поттера «в семью», то ли окончательно добить, «чтоб не мучился», и заполучить через детей его наследство. А может, Рон просто что–то напортачил в рецептуре и дозировке, но…

Драко до сих пор гордился тем, что тогда настоял, чтобы Поттер, на правах родственника по материнской линии, пожил у них в маноре: сменил обстановку, прошёл тайный курс очищения от всякой гадости, подумал вместе с умными людьми, как повернуть ситуацию в свою пользу…

А потом были долгие разговоры у камина. Процедуры, которые Гарри стойко терпел. Объяснения того, что должен знать каждый чистокровный волшебник. Поттер, наконец, перестал быть «магглом с палочкой», кое–что осознал, смог получить титул и «пробудить» Блэк–хаус. Тогда и выяснилось то, отчего Поттер чуть не разметал половину Лондона, Драко еле успокоил своего друга, взывая к благоразумию и аристократической сдержанности.

Затем состоялось громкое увольнение Гарри из Аврората, куда того запихнули практически сразу после Последней Битвы — новому правительству нужен был символ победы, который «за них на страже закона». Выяснилось ещё много неприятных моментов, касательно Поттеровских жены, друзей, а также «сторонников Света». Бывшая миссис Поттер вела колонку спортивных новостей в «Ежедневном Пророке», так что редакция Джинни всячески поддерживала, пока не вмешался Люциус, пригрозив судом и компроматом на рыжую предательницу крови.

Драко помог пережить Гарри всё это, поддержал и настоял на том, чтобы друг начал обучение у Мастера. Среди Поттеров и Блэков было много Мастеров Артефакторов, да и создание «Карты Мародёров» было делом рук Джеймса Поттера и дяди Сириуса, а значит, и Гарри можно и нужно развивать семейный дар. Вчера они отмечали не только день рождения, но и получение Поттером Мастерства в артефакторике.

Всё, кроме личной жизни, Драко смог помочь восстановить своему лучшему другу.

— М–м–м-мм… — простонал тот с коврика и приподнял голову.

— Могу я предложить вам «Антипохмельное», Лорд Блэк? — светским тоном поинтересовался Драко.

— У? Угу, — мотнулась поттеровская голова и снова замычала. Видимо, не была готова к слишком резким движениям.

— А ты «Ступефаями» больше не будешь кидаться? — ласково поинтересовался Драко. Он подошёл к кровати и достал флакончик.

Большие зелёные глаза Гарри стали как у щенка, несправедливо натюканого хозяином в собственную лужу.

— Ладно–ладно, я знаю, что ты не специально, — тихо приговаривая, влил целебное зелье Драко. — Трудное детство и всё такое…

— Малфой, ты настоящий друг, — сиплым голосом ответил Гарри, поднялся и с интересом уставился на кровать. — Я, что, на полу спал?

— Ты просто читаешь мои мысли, — хмыкнул Драко. — Сам хотел то же самое у тебя спросить. Неужели не дотянул до кровати?

— Это всё Лонгботтом, — наморщился Гарри. — Всегда подозревал в нашем друиде садистские наклонности. Не зря у него на зельях котлы взрывались. Вот зачем он заставил меня пить целый бокал огневиски, в котором утопил моё кольцо Мастера?

— Традиция?.. — хихикнул Драко, вспомнив вчерашнее. — Зато, говорят, заказов будет много… Не стоит пренебрегать традициями и ритуалами, Гарри, ты же в курсе.

— Да–да, — хрустнул костями тот, подтягиваясь. — Надо в ванную. Надеюсь, я не проспал завтрак?

— Нет, — усмехнулся Драко, — накроют минут через двадцать.

— Тогда до встречи в столовой, наследник Малфой, — чопорно поклонился Поттер.

Вкупе с растрёпанными волосами, отпечатком ковра на щеке и мятой одеждой, в которой тот так и уснул, выглядело это донельзя забавным. Драко засмеялся и оставил друга приводить себя в порядок. Для него до сих пор оставалось загадкой, как Гарри умудряется делать это за десять–пятнадцать минут, когда сам он мог потратить час и остаться недовольным собой. Поттер свой феномен объяснить не мог и очень удивился, когда узнал, что Драко просыпается за несколько часов до выхода, чтобы умыться, причесаться и одеться.

* * *

— У тебя сегодня выходной? — поинтересовался после завтрака Гарри. — Пятница же.

— Я предусмотрительно взял вечернюю смену, — пояснил Драко. — Кстати…

Договорить он не успел, потому что с тихим хлопком возле него появился домовик.

— Вам письмо от директора Снейпа, наследник Малфой! — пискнул эльф с эмблемой Хогвартса на наволочке.

Драко по привычке взмахнул палочкой, проверяя конверт на проклятия, и только после этого взял тот из ручек домовика.

— Ты, кажется, говорил, что профессор Снейп твой магический крёстный, каким был для меня Сириус, — заинтересовался Гарри, — думаешь, проклянет тебя или пошлёт какую–нибудь гадость?

— Какой ты ещё дурак, Поттер, — вздохнул Драко. — А ещё бывший аврор. Я этого эльфа впервые вижу, это раз. Домовикам что–то надеть и приказать сказать достаточно просто, это два. Крёстный иногда присылает мне в письмах некоторые ингредиенты, они могут быть опасными или хрупкими, и я проверяю, есть ли там, кроме письма, что–то ещё и общую его целостность, это три. Кажется, тот одноглазый идиот, который заставил меня принять анимагическую форму, говорил что–то… — он сделал вид, что задумался.

— Постоянная бдительность! — гаркнул Гарри и широко улыбнулся, обнимая его за плечи. — Что бы я без тебя делал, Малфой?

— Сдох бы где–нибудь, — серьёзно кивнул Драко, углубляясь в чтение.

С Северусом они часто переписывались. Общие интересы в зельеварении и опять же — достаточно близкие друг другу люди. Директор Хогвартса подыскивал замену своему целителю. Мадам Помфри работала при школе более шестидесяти лет и хотела на пенсию, так что Северуса интересовала его оценка списка кандидатов. Понятно, что при школе не такая зарплата, как в Мунго, но в то же время в сложных случаях детей должны были отправлять в больницу. Так что зачастую школьными целителями становились не самые сильные маги: полукровки, а то и вовсе магглорождённые, которым в их скромных магических силах помогал сам древний замок Основателей. Такие в Мунго оставались стажёрами или целителями по работе с магглами. Работа в Хогвартсе была не пыльной, и был в ней ностальгический налёт. К тому же студенты болели в основном одним и тем же: собственной дуростью. Падали с движущихся лестниц, мётел, травмировались на квиддиче или, испытывая друг на друге проклятья, шутили при помощи «вредилок» Зонко и магазина Уизли.

Троих из предложенного Северусом списка кандидатов он достаточно хорошо знал, ещё о двоих надо было расспросить коллег. В конце письма крёстный ещё интересовался, нет ли среди многочисленных знакомых Драко артефактора, который бы мог помочь разобраться в некоторых проблемах и настройках Хогвартса, также признавшись, что чуть ранее адресовал подобный вопрос Малфою–старшему.

Драко был истинным слизеринцем, поэтому он не стал сразу вываливать на своего друга радостное известие о том, что своё мастерское кольцо тот вылавливал из огневиски не зря. Он решил хорошо обдумать данный вопрос и провернуть всё с наибольшей выгодой… для всех. Всё же шляпа когда–то давала ему выбор и предлагала поступить на… Гриффиндор.

Глава 2. Многообещающий план

6 августа, 2014 г.

Англия, Блэк–холл

— Знаешь, Малфой, твоё загадочное выражение лица всегда пробуждало и пробуждает во мне дикую подозрительность, — заявил Гарри Драко, который с явным удовольствием, хитро прищуривая глаза, уплетал пышные булочки с изюмом, приготовленные Кричером. — Вчера на «семейном ужине» Лорд Люциус и Леди Нарцисса так живо интересовались моими планами и карьерой, а сегодня вот ты ко мне пожаловал на «пятичасовой чай». За пять лет, которые мы дружим, ты впервые у меня с таким странным визитом. Подозрительно, знаешь ли.

Драко скорчил скорбное лицо и укоризненно покачал головой, мол, как ты мог меня в чём–то подозревать, но его серые глаза продолжали плутовски поблёскивать.

— Одним местом чую, что ты опять что–то задумал, — потёр переносицу Гарри.

Очки ему не были нужны вот уже год, а привычка трогать оправу осталась. Всё же Драко Малфой, которого, как говорят у волшебников: «Сам Мерлин в темечко поцеловал», — целитель, каких поискать. Оказалось, что излечить зрение волшебным способом возможно, но это был достаточно длительный, трудоёмкий и дорогостоящий процесс. Совмещение колдомедицины, зельеварения, даже хирургической химерологии! А такое под силу лишь очень сильным и знающим целителям, каких в Святом Мунго не было давно. Редко чистокровные волшебники, у которых были возможности получить требуемое образование, деньги на эксперименты, родовые библиотеки с кладезями информации и некоторые «выпестованные» семейные таланты в определённых областях, занимались колдомедициной. Особенно общественной.

— Так ты всё же попробовал? — заинтересовался Драко, моментально сменив тему. — Этим своим «местом»?

Гарри почувствовал, как краснеет. Хотя, казалось бы, чего краснеть перед Малфоем, который видел его… вообще всяким и знает о нём столько, что иногда страшно делается. Руки так и чешутся взять палочку и наслать «Обливиэйт»… на себя, чтобы забыть об этом. Потому что за пять лет их тесного общения Драко показал себя настоящим другом. Таким, о каком Гарри мог только мечтать. Друг — учитель, соратник, который поддержит и не бросит в трудную минуту, посоветует что–то реально действенное, не предаст и не продаст. Гарри до сих пор ломал себе голову, почему же они не подружились раньше. Как так получилось, что они с Малфоем были школьными врагами. И не мог вспомнить, что послужило этому причиной. Он вообще помнил школьные годы какими–то урывками, иногда не в силах понять собственных решений и поступков. Драко объяснял это действиями разных зелий и стиранием памяти, и Гарри был в этом согласен. В одиннадцать лет он собственноручно убил человека и даже тестрала[1] после этого не увидел! Находился в странном отупении, как от очень сильных успокоительных средств…

— Ты опять выпал в астрал, о последователь профессора Трелони? — подколол его Драко. — Так что там с твоим открытием, что все волшебники бисексуальны?..

Да, для Гарри это оказалось настоящим открытием. Конечно, в Хоге ходили слухи о таком, и были различные парочки, но он совершенно ничего не знал ни об обмене магией, ни о векторах силы, ни о магической совместимости. Да что он знал–то? Даже, что такое «предатель крови», не был в курсе, точнее — неверно проинформирован. Драко сделал ему диагностику, расчёт и «поздравил», что он вовремя развёлся с Джинни: ещё лет десять брака, и магическое ядро достигло бы «точки невозврата», и его было бы не спасти. Собственное тело попыталось защититься от разрушения, «закукливая» каналы, это отразилось на его половой жизни, так как через секс, собственно, и был основной «отток» жизненных и магических сил. И буквально через месяц застал жену в постели с другим.

Драко сказал, что это было довольно предсказуемо, и напомнил о том, что Джинни с четвёртого курса меняла парней, как перчатки, а пока он «героически бегал по лесам»… далее следовало чопорное: «Но джентльмены не обсуждают легкомысленное поведение чужих жён, пусть и бывших». А Гарри всё это и вроде бы знал, и словно бы не придавал значения. Сейчас он многое понимал. Даже то, что суть была в обмене магией, циркуляции которой у Джинни в силу проклятия крови не было, а значит, необходимо было постоянное заимствование у партнёров. Поэтому младшая Уизли считалась «сильной ведьмой», не мудрено, если «подпитываться» сразу от нескольких парней.

Драко «обрадовал» его тем, что для его магической силы для «обмена» ему требуется достаточно сильная партнёрша или партнёр. В идеале — чистокровная или хотя бы полукровка. Найти мага, приблизительно равного ему по силе, было намного проще, чем ведьму. Чистокровных девочек зачастую «разбирали» и заключали договорные браки ещё на дебюте. Да и волшебников всегда было больше, чем волшебниц. Задумавшись обо всём этом, Гарри неожиданно понял, что не испытывает каких–либо негативных чувств, когда думает о сексе с парнем. Скорее, ему было любопытно. Правда, любопытство пока не завело его дальше расплывчатых фантазий. Как поделился с ним Драко, в хастлеры зачастую шли предатели крови или очень слабые маги, так что ему подобный секс не поможет. К тому же для настоящего энергетического обмена требовалось испытывать хотя бы симпатию к партнёру.

— М… Пока никак, — сказал Гарри ожидающему от него ответа Драко. — И не пытайся перевести тему.

— Ну что ты, эта тема вполне совпадает с моими дальнейшими планами на тебя, друг мой, — самодовольно провозгласил тот. — У тебя же нет планов на ближайший месяц? М?..

— Пока нет, — пожал плечами Гарри, — даже не верится, что сейчас я вроде как сам по себе, — он посмотрел на своё кольцо Мастера.

— Тогда собирайся, ты едешь в Хогвартс! — заявил Малфой.

— Них… С какого Мордреда? — поинтересовался Гарри.

— Директору требуется артефактор для того чтобы в чём–то разобраться… Придёшь к нему с моей рекомендацией и там на месте и разберёшься, что к чему, — с величественным жестом «не благодари» сообщил Драко.

— Директору? — ехидно повторил Гарри. — Это который Северус Снейп? Да он же меня терпеть не может! Даже не стал говорить со мной, когда я извиниться хотел…

Драко посмотрел на него со странным выражением лица и внезапно захохотал.

— Ой, не могу, Поттер, ну ты и… Не поговорил с тобой, значит?.. Ах–ха–ха!..

— Что? — удивился реакции Малфоя Гарри. — Хотя я знаю, что ты скажешь. Мне пора вырасти из своих детских обид. Ты прав! Глупо было думать, что столько лет несправедливой ненависти можно перечеркнуть простым «извините, сэр». Наверное, ему было не до меня, а я ждал чего–то… Не знаю, даже — чего именно. Одобрения или ещё чего…

— Так, значит, ты всё же признателен крёстному? Тогда ты просто обязан получить эту работу и уговорить его пройти обследование! Только такой же упрямец, как ты, сможет его переупрямить! — воодушевился Драко. — Обещай постараться!

— Обследование? Ты о чём? — удивился Гарри, но Малфой лишь загадочно улыбнулся.

— Ты поймёшь, в чём дело, после первых двух минут общения. Получи эту работу! Думаю, это не дело нескольких дней. Тебе придётся с ним работать совместно, а там и чем чёрт не шутит…

— Ладно, обещаю, постараюсь уговорить его пройти обследование, — кивнул Гарри.

— Чтобы ты лучше постарался, у меня есть для тебя ещё одна приятная новость, — коварно ухмыльнулся Малфой. — Помнишь того парня–полукровку из Мунго, который тебе понравился, Харви Хаспера? Ты ещё всё не знал, как к нему «подкатить», и фу, что за маггловские выражения я за тобой повторяю! Так вот, я проверил его на совместимость с тобой, получается неплохо, целых пятьдесят два процента. И я порекомендовал Харви Северусу на должность штатного целителя Хогвартса. Так что тот уже с понедельника переехал в Шотландию проверять больничное крыло перед учебным годом, да и вроде бы у него какие–то родственники в Хогсмиде живут, не суть важно. В общем, у тебя будет вполне себе неплохая возможность, чтобы познакомиться с Харви поближе. Попроси у Северуса временные апартаменты, а ещё лучше — как–нибудь подсуетись, чтобы наш Директор относился к тебе нормально. Потом можно будет попроситься к нему вести какой–нибудь факультатив по артефакторике, так, чтобы не напрягаться, но бывать в Хогвартсе…

— Что? Какой ещё факультатив? — возмутился Гарри. — Я ещё работу не получил, а тебя уже куда–то занесло…

— Эх, Поттер, Поттер, — укоризненно посмотрел на него Драко. — Ну, ты сам подумай, что у нас будет через два года, а?

— Э?.. Две тысячи шестнадцатый?.. — осторожно спросил он у друга. Иногда хитрые и коварные замыслы Малфоев, рассчитанные чуть ли не на десятилетия, ставили его в тупик. — А! О–о–о!!! — неожиданно понял он мысль. — Точно! Джеймс поступит в Хогвартс.

— Тебе сейчас, можно сказать, не дают с ним видеться, а после его одиннадцатилетия ты его вообще не увидишь, — скромно заметил Малфой.

— Ты прав, — выдавил Гарри, сражённый глубиной замыслов друга. — Тем более ребёнок не виноват… Ни в чём. Мне кровь из носу надо как–то задобрить Снейпа!

— У тебя на это ещё будет целых два года, — поднял палец Драко. — Но для начала не облажайся на собеседовании. Артефактор ему нужен позарез, отец сказал, что Северус и в прошлом году искал, но никого не нашёл, всё же специализация довольно редкая, и вся эта война в Британии…

— Ага, — с пониманием кивнул Гарри.

Он обучался у Мастера Альбера во Франции, и тот практически не работал с англичанами. Лишь протекция Малфоев позволила начать, а собственное упрямство — закончить далеко не лёгкое ученичество. Пожалуй, если бы в его жизни не было такого преподавателя, как профессор зельеварения, он бы не выдержал, в какой–то момент сорвался и всё бросил. Но ехидное лицо Снейпа и воспоминания о его сарказме и остротах помогали пережить неудачи, разбираться, пробовать снова и снова, верить в себя. Можно сказать, что он постоянно вёл внутренний диалог с профессором, доказывая тому, что справится. И справился. А теперь его помощь нужна Хогвартсу и профессору Снейпу. Да и обрисованные Драко возможности в параллель с этим были весьма заманчивы… Можно было действительно немного позаботиться о своей личной жизни и познакомиться с Харви Хаспером поближе.

— К тому же, Гарри, в Хогвартсе можно присмотреть себе невесту. Ты Лорд Блэк, Герой и вообще красавчик, а значит, не такая уж большая разница в возрасте не отпугнёт потенциальных невест. А ты сможешь понаблюдать девушек, так сказать, в естественной среде их обитания, — заметил Драко. — Мало ли, влюбишься в кого–то без памяти…

— Эх, Малфой, — вздохнул Гарри, прижимая ладони к груди. — Если бы ты не был женат на Астории, я бы предложил нам пожениться. Ты бы мне точно подошёл в качестве супруги, — он засмеялся, но осёкся от серьёзного выражения лица друга.

— У нас с Асторией магический брак, который не подразумевает развода, предательства или измен. Я испытываю к ней сильные чувства, можно сказать, что люблю её. У нас прекрасный сын. Но знаешь, Гарри… У нас с тобой очень высокая совместимость, больше восьмидесяти процентов, наверное, из–за этого мы не могли оставить друг друга в покое. В другом мире, при других обстоятельствах могло что–то получиться, но я доволен тем, что являюсь твоим другом, и всячески желаю тебе счастья.

— Спасибо, Драко… — немного растерялся он от такого признания. — Я постараюсь стать счастливым в кратчайшие сроки.

Малфой засмеялся первым.

— Да уж, постарайся, Гарри.

Глава 3. Собеседование

7 августа, 2014 г.

Шотландия, Хогвартс

Гарри уже достаточно времени провёл в волшебном мире, чтобы выработать некоторый иммунитет к странным и необъяснимым вещам, но он всё равно испытал удивление, когда увидел директора Снейпа. Гарри был осведомлён о долгожительстве магов, о «возрастной экспоненте» и для чего нужен обмен магией, который зачастую называли «обновлением». В конце концов, перед глазами был пример Лорда Люциуса, который в свои шестьдесят выглядел старшим братом Драко. Да и Леди Нарциссе невозможно было дать больше двадцати пяти лет.

Но Снейп!

Казалось, что с момента, когда Гарри поступил в Хогвартс, Снейп нисколько не изменился. В одиннадцать тридцатилетний преподаватель казался ему стариком, теперь же, когда самому стукнуло тридцать четыре, Гарри, неожиданно для себя, смотрел на одногодку. Всё такой же высокий, худой, стремительный, со слегка отстранённым выражением лица, на котором ярко контрастировали чёрные брови и глаза. Такая же чёрная, как смоль, шевелюра была забрана в низкий хвост, открывая щёки и высокий, без единой морщинки, лоб, из–за чего знаменитый снейповский нос с горбинкой уже не казался таким большим и выглядывающим из волос. Также новым в образе профессора зельеварения, как всегда наглухо запакованном в тёмную мантию, был угольно–серый шёлковый платок на шее.

Снейп встретил их с Драко в своём кабинете и порывисто подошёл к камину, из которого они вышли, но затормозил на середине пути, видимо, когда увидел, что за артефактора притащил с собой крестник.

— Северус! — словно прерывая все имеющиеся возражения, поднял руку Драко. — Я только сопроводил Гарри к тебе и уже ухожу, меня ждут пациенты. Надеюсь, что вы договоритесь. Кольцо Мастера Артефактора подтверждает компетенцию Гарри, и мне хочется, чтобы вы поладили.

Снейп на эту тираду чуть приподнял бровь и пожал плечами. Драко хлопнул Гарри по плечу и сбежал через камин обратно, бросив туда дымолётного порошка.

— Эм… Здравствуйте, сэр, профессор?.. — поздоровался Гарри, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом чёрных глаз.

Снейп кивнул, и сделал приглашающий жест, указывая ему на кресло возле чайного столика, и сам опустился в кресло напротив. Щелчок пальцев, и появился домовик, который сноровисто выставил чашки, сахар, вазочку конфет и печенья, молочник и чайник.

— Похоже, что чаепития — это долг и обязанность всех директоров Хогвартса… — чтобы как–то начать разговор и разбить вязкую тишину, пошутил Гарри.

Снейп промолчал, лишь кончики его губ на долю секунды дрогнули, а затем самолично налил ему чай.

Гарри так растерялся, что глотнул обжигающий «эрл грей», не решившись положить в напиток сахара или взять печенье. От явной доброжелательности Снейпа, который не начал с порога острить и оттачивать на нём свой сарказм, становилось не по себе. А Гарри всерьёз на это настраивался и даже придумал пару «домашних заготовок», чтобы показать профессору, что он уже не глупый подросток, а настоящий профессионал.

Не зная, куда себя деть, Гарри искоса оглядывал строгий кабинет. Шестнадцать лет назад, в тот единственный раз, когда он был в кабинете директора Снейпа, было не до мебели и обстановки. Теперь он мог не спеша и подробно рассмотреть перемены: появилось значительно больше книг, поменялся письменный стол, пропали журчащие и странные приборы Дамблдора, разве что резная чаша с омутом памяти находилась в том же самом шкафу. И, как ни странно, клетка феникса всё ещё была в кабинете, но не на директорском столе, а на отдельном столике между двух стрельчатых окон. Самого Фоукса в клетке не было.

— Так вы нанимаете меня, сэр? — решился осторожно уточнить Гарри, когда чай, наконец, закончился. А то может быть, это какая–то форма издевательства: помолчать, напоить чаем, не поддерживая разговора, а потом сказать, что он не подходит.

Снейп кивнул, и с директорского стола к Гарри подлетели пергамент и самый простенький артефакт, который может сделать любой подмастерье или даже ученик, если очень постарается — самопишущее перо.

«Артефактор мне очень нужен, мистер Поттер, — быстро вывело перо острым и таким знакомым по едким замечаниям в эссе почерком Снейпа, — так что выбирать не приходится, да и не из кого. Очень надеюсь, что Вы действительно компетентны и справитесь с проблемами Хогвартса. Школа может выделить только три тысячи галлеонов из бюджета, а объём работ достаточно большой и трудоёмкий. Проживание и питание, естественно, прилагается. Я хотел бы услышать Ваши условия».

Гарри был так удивлён тем, что Снейп предложил ему озвучить свои условия, что чуть сразу не согласился. Но пятилетняя наука Малфоя дала о себе знать. Поэтому он прикусил язык и не стал пороть горячку, обещая непонятно что.

— Для начала я хотел бы ознакомиться с тем, что надо сделать, сэр, — ответил он.

«Здравая мысль, мистер Поттер, — снова вывело перо. — Вижу, что с годами Вы поумнели и избегаете импульсивных поступков».

При этом на лице Снейпа, как показалось Гарри, мелькнуло разочарование.

* * *

Список проблем замка Основателей, который по щелчку пальцев профессора Снейпа принёс домовой эльф, впечатлял.

Гарри снова перечитал его в преподавательских апартаментах, которые находились на четвёртом этаже, недалеко от входа в директорскую башню. Он пообещал отметить то, что сможет исправить, и определиться с ценой.

Только одна настройка лестниц, чтобы те перестали двигаться и травмировать студентов, а также на них перестали пропадать ступеньки, могла обойтись в те три тысячи галлеонов, которыми располагал бюджет Хогвартса. А ещё восстановление щитов, переделка пропускной системы библиотеки, охрана и защита тайных ходов, которыми изобиловали подземелья и этажи, снятие запретов посещения с нескольких крыльев… А сколько всего набегало по мелочи?! Несколько месяцев каждодневной и кропотливой работы. И Снейп всё это понимал и, видимо, поэтому шёл на уступки: предложил не только денежное возмещение, но и оплату зельями или услугами… Попросил подумать над комплексом мероприятий, чтобы можно было под них выбивать деньги из Попечительского совета, пусть не в этом году, а в следующем.

Гарри отбросил на широкий письменный стол список, лёг на довольно широкую кровать и вздохнул. Его терзал стыд. Малфой же сказал, что он должен понять что не так со Снейпом через две минуты «беседы», но, похоже, Драко забыл, каким он иногда бывает мнительным тугодумом. Это же надо было, немного освоившись и осознав, что Снейп в нём заинтересован, нагло и совершенно бестактно спросить:

— А почему вы ведёте эту странную переписку, директор? Неужели не хотите говорить со мной? — ну надо же быть таким идиотом!

На долю секунды чёрные глаза профессора зельеварения застыли и похолодели, брови сошлись на переносице. Перо же начало строчить отповедь, от чтения которой сердце Гарри замерло и болезненно сжалось.

«Как приятно осознавать, что Вы совершенно далеки от моих проблем. Видите ли, всё дело в том, что когда на меня напала змея Тёмного Лорда, пытаясь не только отравить, но и перегрызть горло, она настолько сильно повредила мои связки, что с тех пор я не могу говорить. Насколько я понял, мой крестник Драко Малфой и профессор травологии Лонгботтом являются вашими друзьями, поэтому мне недальновидно казалось, что за шестнадцать лет о моём недуге стало известно достаточно широкой публике, включая Вас, мистер Поттер».

— Я не знал! Простите, сэр, я и правда не был в курсе. Простите меня! — взволнованно повинился Гарри.

Перед внутренним взором, словно наяву, предстало лицо профессора, залитого кровью, которого они с Роном и Гермионой оставили умирать возле Визжащей Хижины. Что если бы помощь была оказана раньше? Те слова, которые ему сказал тогда Снейп, на самом деле были его последними словами, последнее, что он смог сказать. Это было неправильно. Снейп не был Снейпом без своего глубокого, гипнотизирующего и завораживающего голоса. Сколько раз этот ехидный баритон в его голове позволял справляться с заданиями Мастера Альбера, подначивал его, оскорблял и обзывал, но в то же время — заставлял стараться, доказывать, побеждать. Этот голос стал чем–то родным для него, и Гарри тогда понял, что очень хотел услышать профессора, ждал, пока тот что–то скажет. И… такая несправедливость судьбы.

«Извинения приняты, мистер Поттер», — Снейп прикрыл глаза, а перо вновь заскользило по пергаменту, с которого последовательно пропадали ранее написанные строчки, чем–то напоминая эффект дневника Тома Реддла.

После этого Снейп предложил ему остаться до обеда, а пока подумать и прикинуть, что они могут сделать на располагающуюся сумму и сколько у Гарри есть времени, чтобы заниматься проблемами Хогвартса. Вызванный домовик сопроводил его в апартаменты и сообщил, что подаст обед через два с половиной часа в кабинете директора.

Гарри встал с кровати и огляделся. Комната напоминала стандартную факультетскую спальню, разве что на одного. Было окно, возле него — письменный стол, шкаф, стеллажи, бюро. Намётанным взглядом он тут же определил, что имеющийся в комнате камин служит лишь для тепла и к сети не подключён. Возле входной двери висел гобелен с танцующими единорогами, и, сдвинув его, Гарри обнаружил ещё одну комнату — немногим меньше «жилой», если судить по рисунку защитных чар на стенах и столешницам из мраморной плиты, которые, как известно, обладают высокой стойкостью к зельям и чарам, — это была персональная лаборатория. Ванная комната обнаружилась с противоположной стороны жилой комнаты, ближе к «спальному сектору».

Всё правильно. Если работать в Хогвартсе, то и жить ему тоже придётся здесь. Да и с нервно–магическим истощением в случае чего проще бороться, когда под рукой есть отличный зельевар, не всё же к Малфою бегать. Гарри посмотрел на список, прикинул, что ему придётся перенести из своей лаборатории большую часть оборудования и инструментов, и понял, что точно согласится. Тем более он пообещал Малфою, что уговорит Снейпа на обследование. А значит, неплохо было бы до обеда составить список требований, которые можно было бы выдать за «услуги».

С этой позитивной мыслью Гарри уселся за письменный стол, нашёл в ящике пергамент, перья и чернильницу и, хихикая от собственных мыслей, принялся составлять «пожелания к Рождеству для Санта — Снейпа».

Глава 4. Просьбы и предложения

7 августа, 2014 г.

Шотландия, Хогвартс

Северус задумчиво смотрел на кресло, в котором недавно сидел не кто иной, как Гарри Поттер, Мальчик–который–выжил, Герой, Победитель Тёмного Лорда и очень нужный ему артефактор. Мастер. Вот почему Люциус так загадочно просил подождать его до следующего года, а после — обратиться с таким вопросом к Драко.

Было такое ощущение, что Хогвартс уже пару веков не ремонтировали. Впрочем, ощущения не подводили, а вопросы к портретам бывших директоров подтверждали его догадку. Жили по принципу «работает и ладно». Не обращая внимания на то, что в огромном замке становится всё меньше классов, всё больше коридоров закрывается. Хогвартс медленно умирал и сокращал магические площади. И это при том, что в напичканном магией здании школы невозможно применить расширяющие пространство чары!

Ещё его мать рассказывала, что, когда начала учиться она, женское и мужское крылья у всех факультетов были разными и имели свои гостиные и у каждого ученика были индивидуальные комнаты. А он уже жил с тремя сокурсниками, а у Слизерина была общая гостиная. Не от хорошей жизни студенты и преподаватели были вынуждены тратить по полчаса для того, чтобы перейти из класса в класс, в гостиные факультетов или свои комнаты.

Дамблдор вместо решения проблем школы предпочитал политические игрища и махинации, ну и Мордред с ним.

После разрушения части замка во время Последней битвы запас прочности Хогвартса истончался с каждым годом. А у магглов снова назревают какие–то непонятные конфликты.

После всех этих судов над аристократией и волнений в магическом сообществе Британии, школе вообще пришлось несладко. Люди как–то благополучно забывают, что мир волшебников — закрытая и довольно хрупкая «экосистема». В Попечительский совет Хогвартса входил весь цвет Британии, богатые люди, многие из которых — бывшие «Пожиратели». Суды, огромные штрафы на «общее благо», что остаётся для школы? Тем более очень многие наследники богатых родов уже выучились, а следующие ещё не подросли.

Северус усмехнулся: маги считают, что живут в сказке? Обыватели не понимают, что Хогвартс принимает всех? И тех, кто не может оплатить образование — тоже. Многие магглорождённые, полукровки, да даже чистокровные вроде Уизли, обучаются бесплатно за счёт богатых людей Попечительского совета. Да, той самой «мерзкой аристократии». Но он давно заметил, что у многих волшебников вообще что–то странное с критическим восприятием реальности. Неужели никто не задумывается, откуда что берётся? Или для них пять принципиальных исключений Гэмпа не писаны?

Всех детей надо кормить, покупать ингредиенты для работ с зельями, обустраивать классы и жилые помещения, лечить малолетних оболтусов, наконец. Но нет, некоторые магглокровки, типа выскочки Грейнджер, ещё и «наезжают», что их плохо учили: сократили количество предметов, тогда как «раньше было ого–го»… Тьфу! И в кучерявую голову не приходит, что преподаватели тоже хотят кушать, а работать в школе–интернате с оравой детей, и не просто детей — волшебников на самом пике созревания, согласится далеко не каждый и не за такую зарплату. Да и в учителя годятся не все. Чтобы учить, требуется квалификация хотя бы уровня Подмастерья. А где таких взять? Магглорождённых, если они не гении–самородки, обучать никто не берётся, не хватает у тех сил, магического потенциала, глубоких знаний, зато гонору выше крыши. К тому же у таких зачастую много маггловского мусора в голове, как у той же Грейнджер. Воспринимают магический мир слишком поверхностно, хватают, до чего могут дотянуться или что плывёт в руки само… А «гении–самородки» стремятся закрепиться, открыть своё дело, получить Мастерство. Школа для них пройденный этап. Таких, как он — простофиль, «пойманных на крючок» бывшим директором, днём с огнём не сыщешь, да ещё чтобы взвалили на себя столько работы и пахали от зари и до зари…

Северус отогнал непрошеные мысли. Бесполезно о чём–то сожалеть.

Теперь у него был шанс хотя бы немного помочь школе. Похвально, что Поттер взялся за ум, и корона Героя, наконец, перестала жать голову. Удачно вышло с тем, что парень не знал о его проблеме со связками, возможно, лёгкое чувство вины позволит «раскрутить» того на согласие поработать подольше. В старинной бухгалтерии Хогвартса Северус обнаружил ставку штатного артефактора, которую упразднили в середине девятнадцатого века при Бэзиле Фронсаке. Портрет бывшего директора пояснил, что после смерти его друга, Вирджилиуса Певерелла, не нашлось артефактора, который бы согласился работать в школе. Уже тогда количество Мастеров уменьшалось.

Появившийся с тихим хлопком домовик прервал мысли.

— Время обеда, директор Снейп, — сообщил Трикси. — Мне позвать мистера Гарри Поттера, Лорда Блэк, сэр?

Северус кивнул и разочарованно выдохнул. Он забыл, что парень наследовал Сириусу, Лорд Блэк… Шансы, что у Хогвартса всё же появится штатный артефактор, таяли как первый снег.

* * *

Поттер ел с аппетитом, но очень аккуратно, и Северус видел в появившихся изысканных манерах гриффиндорца дрессуру Малфоев. У самого же Северуса аппетита не было, а вкус сочной отбивной почти не чувствовался. Было странно волноваться перед Поттером, который слишком загадочно улыбался. А ещё принёс целую стопку исчирканных пергаментов, которая сейчас притягивала взгляд.

Они закончили с приёмом пищи, и Трикси, не появляясь, всё убрал со стола.

* * *

Северус не верил своим ушам и еле сдерживался, чтобы не начать глупо ухмыляться. Поттер практически сам попросился «на какую–то должность в Хогвартсе»! Просто потрясающе! А ещё довольно толково набросал план мероприятий по восстановлению замка. В ближайший месяц планировалось устранить самые большие «дыры», которые сильно мешали учебному процессу и травмировали детей — ненавистные Северусу лестницы, которые с каждым годом становятся всё более непредсказуемыми. Не помогают ни расписания, ни предупреждения, ни даже окраска имеющих обыкновение исчезать ступеней. Система артефактов, которые должны защищать обитателей Замка от возможных нападений внутри — дети и преподаватели в лестничном порядке лучше ориентируются, чем любой новичок — безобразно сбоила и менялась чуть ли не каждый месяц. Старосты жаловались, преподаватели зачастую должны были сопровождать свои классы от кабинета до кабинета, «замораживая» пути следования, младшекурсники попадали в больничное крыло.

«С начала учебного года я выбью в Попечительском Совете ставку штатного артефактора, — сообщил он Поттеру. — Зарплата — двенадцать тысяч галлеонов в год. И благодаря тому, что Хогвартс — учебное заведение, налоговые отчисления будут составлять всего 21 % вместо положенных 35 %. Я не буду против, если Вы будете брать заказы в частном порядке, если это не будет мешать Вашей работе на школу».

— Позволите подключить мне собственный камин? — уточнил Поттер.

«Да, конечно. Многие камины не подключены в связи с общим упадком Замка. Или перестали работать. Сейчас во всём Хогвартсе подключены лишь камин Директора и камин декана Слизерина».

Они ещё долго обговаривали детали, попили кофе в пять часов. Поужинали в семь. Северус радовался приобретению так, словно изобрёл новое зелье. Руки чесались, так хотелось, чтобы Мастер артефактор уже чего–нибудь начал делать. Это было интересно ему и с точки зрения образования, и как весьма заинтересованному директору.

Магический контракт со школой ожидал своего часа. Поттер открыто улыбался и немного странно смотрел, но явно уже был готов к тому, чтобы всё подписать.

— Скажите, сэр, не будет ли слишком нагло с моей стороны, если сверх того, о чём мы договорились, у меня будут две… просьбы. Они довольно личные… Но мне бы хотелось, чтобы вы исполнили хотя бы одну из них, а лучше — обе, — сказал Поттер.

«Я готов выслушать эти просьбы, — написал Северус, — если они приемлемые и их исполнение возможно для меня, то я постараюсь их исполнить».

— То есть если вы сможете это сделать, то вы обещаете, что сделаете, сэр? — уточнил Поттер.

Северус кивнул, ломая голову, что же такого «личного» может попросить от него Герой.

— Э… Тогда я рассчитываю на вас, сэр. Знаю, что вы всегда держите своё слово, — снова улыбнулся тот, но его улыбка показалась Северусу слегка виноватой. — Извините, что лезу не в своё дело… Моя первая просьба, и только прошу не бросаться в меня проклятиями, она связана с вами. Я очень хочу, чтобы ваш голос вернулся. И мне кажется, что без него вы словно не вы, сэр, при всём моём уважении. Я хочу, чтобы вы пообещали мне сделать всё, чтобы вернуть свой голос. Есть же не только лечение волшебством, хотя Драко очень классный целитель, у магглов делают различные операции, это я от Драко слышал. Он даже проходил какую–то стажировку в хирургии в маггловской больнице и рассказывал мне, что много чего можно сделать не магическими методами, — затараторил Поттер, словно боялся, что он его перебьёт.

Эти слова всколыхнули какую–то едкую горечь в душе Северуса.

— Не хмурьтесь так, профессор, — Поттер поёрзал на кресле. — Я понимаю, что это может быть тяжело для вас… Не физически, а… морально. Я сам прошёл через… В общем, не хотелось ничего… Напишите уже что–нибудь, пожалуйста.

«Я уже боюсь узнать, что будет за второе желание, мистер Поттер, и из чего мне придётся выбирать», — проскрипело перо, направленное его волей.

— Да, это точно, — криво улыбнулся тот. — Это желание, эта просьба, она для меня лично. Тут такое дело… — Поттер потёр шею и слегка покраснел.

Северус терпеливо ждал, скрестив руки на груди.

— Эм. Ну… Вторая просьба… — Поттер набрал воздуха и выпалил: — Не могли бы вы со мной заняться сексом, профессор?

Глава 5. Проблемы Героев

7 августа, 2014 г.

Шотландия, Хогвартс

Широко распахнутые чёрные глаза прищурились, крылья тонкого носа с горбинкой затрепетали, на щеках появился румянец. Пожалуй, чтобы увидеть на лице Снейпа чистое и искреннее изумление, которое переросло в ярость, стоило сформулировать свою просьбу именно так. Впрочем, профессор очень быстро с собой справился, возможно, напомнив себе, что если убьёт его сейчас, то он не сможет выполнить свою работу. Так что, после глубокого вдоха хозяина, замершее самопишущее перо с сильным нажимом зацарапало пергамент. Гарри читал то, что оно выводит, и еле сдерживал улыбку: профессор Снейп избрал свою излюбленную тактику сарказма.

«Вы, как всегда, оригинальны. Ко мне ещё никогда не устраивались на работу через постель, мистер Поттер. Не соблаговолите ли объясниться?»

— Один вопрос перед этим, сэр, — Гарри дождался утвердительного кивка. — В данный момент вы находитесь с кем–то в отношениях?

«Какое дело моя личная жизнь имеет к вашей бестактной и совершенно неуместной просьбе?»

— Просто если вы не можете поэтому, то она отменяется, — быстро сказал Гарри. — Я ни на что не претендую. И не хочу влезать в чьи бы то ни было отношения, даже если секс носит чисто… э… терапевтический характер.

«Что вы имеете в виду? — если судить по чуть вздёрнутой брови, Снейп явно заинтересовался. — В данный момент у меня нет ни с кем постоянных отношений».

— Извините, сэр, мысль о том, что вы мне подходите в моём… деликатном деле, пришла спонтанно, и я не хотел упускать шанса, — смутился пристального взгляда Снейпа Гарри. — И чтобы вы не думали, что я… В общем, вот… — он отлевитировал к себе магический договор со школой и быстро подписал все страницы. — Я не отказываюсь работать в Хогвартсе. А моя… вторая просьба. Она не связана с работой в школе и не обязательна. Но прошу выслушать меня и решить, помогать мне или нет.

Кажется, после того как контракт был подписан, Снейп чуть расслабился.

«Я готов вас выслушать», — быстро вывело перо, а на столе внезапно появились бутылка вина и два бокала.

— Похоже, даже домовой эльф считает, что нам надо выпить… — криво усмехнулся Гарри. Он только подумал о том, что вываливать о таких своих проблемах «насухую» будет сложно.

«Трикси были заранее отданы распоряжения. Подписание контракта стоило отметить», — ответили ему через пергамент, но лёгкий намёк на улыбку на лице Снейпа присутствовал.

Красное вино оказалось приятным на вкус. Благодаря встречам с Малфоями Гарри начал немного разбираться в винах. Вспомнилось, что Драко упомянул о том, что его крестный является ценителем этого напитка. Поэтому, как ему не хотелось вылить в себя весь бокал «для храбрости», он сдержался. Делая маленькие и точно рассчитанные глотки, прокатывая вино по языку. От алкоголя наконец наступила лёгкая эйфория, и он расслабился. Всё же во время разговора со Снейпом в течение дня Гарри нашёл множество аргументов «за» для себя, теперь их просто надо было озвучить профессору, который ждал от него объяснений.

— Если начать с самого главного, то у меня… — Гарри вздохнул и прикрыл глаза, — у меня эректильная дисфункция. Это…

«Я в курсе, что это означает», — комментарий профессора избавил его от пояснений того, что он в свои тридцать четыре страдает импотенцией.

— Она… магического характера. Вы же знаете, что такое «предатель крови», профессор? А вот меня никто не предупредил, что это и во что может вылиться. В общем, как объяснил мне Драко, после того, как я очень долго тянул и стеснялся ему признаться в… таком, моя магия воспротивилась оттокам без взаимной циркуляции. И вроде того, что «замкнула цикл», я не очень разбираюсь в целительстве. В общем, тело защитило само себя. Джинни… В общем, мы с ней развелись. Я переживал, и было много дел помимо поисков утешений с кем–то. Ну и опыта практически не было. Драко сказал, что у меня какие–то гормональные изменения и по каким–то остаточным чего–то там можно сказать, что во время полового созревания моё либидо искусственно снижали. Наверное, чтобы Герой не отвлекался…

Гарри одним глотком допил своё вино, и Снейп подлил ему снова. Пергамент был чист. Видимо, профессор давал ему шанс выговориться. А его до сих пор терзала неприятная мысль, что «доброхотом», скорее всего, была Гермиона. Всегда сидела рядом с ним за столом Гриффиндора, готовила еду, когда они больше полугода жили в палатке. Он доверял подруге и почему–то совсем не задумывался, почему Рон так сочится всяческими подростковыми желаниями, а он — нет.

— После победы над Волдемортом меня забрали в Аврорат. Там — муштра, выходы в поле. Уставал как собака. Меня по–прежнему мало интересовала чувственная сторона жизни. Джинни считалась моей невестой. Это было удобно. Боевая подруга, сестра лучшего друга. И фанатки ко мне не лезли. Она десять месяцев в году летала на метле и играла в квиддич за «Холихедских гарпий», а потом как–то вернулась со сборов, набросилась на меня… — Гарри потёр переносицу. — Говорю вам это и понимаю, что ужасно странно потерять девственность в двадцать четыре года. А я даже не задумывался об этом. А потом оказалось, что Джинни беременна, мы поженились…

Перо шевельнулось, но так ничего и не написало.

— Около трёх лет назад во Франции, где я учился, у меня… как это говорят, «закрутился роман» с одной девушкой. Но когда дошло до «того самого», в общем, я потерпел фиаско. С той девушкой мы расстались, — Гарри поморщился, вспомнив злые слова разочарованной подружки. — Я сосредоточился на учёбе… Несмотря на то, что хотелось… Не знаю, может, какого–то человека рядом. Тепла, понимания. Потом была ещё одна женщина. И тоже — ничего. Я набрался храбрости и выложил о своём недуге Малфою… Драко. Он, конечно, обругал меня на чём свет стоит, сунул зелье. С возбуждающим тоже — ничего. После диагностировали эту самую «магическую эректильную дисфункцию». И, так сказать, лечение от неё — это секс в принимающей позиции с магически сильным партнёром. Чтобы восстановить циркуляцию энергии. «Выбить пробки».

Гарри посмотрел на Снейпа. Тот задумчиво смотрел в окно. Разгоралась заря.

— Проблема, как видите, деликатная, — продолжил он. — У меня крайне мало опыта в таких делах. Точнее, он нулевой. Я испытывал некий интерес и к парням, но считал это не совсем нормальным, пока Драко не разъяснил мне, что волшебники вообще бисексуальны из–за того, что им требуется энергетический обмен. Его у меня тоже никогда не было в связи с тем, что моя бывшая жена лишена… В общем, вы поняли. В Британии меня знает каждый волшебник… Нужен был сильный партнёр–маг, которому можно довериться. В этом деле… Драко и Люциус, которым я, скорее всего, смог бы позволить, э… Они состоят в магическом браке. У Невилла, я рассматривал и такой вариант, — роман с Ханной Аббот, им я мешать не хочу. Да и не знаю… Хм. Справился бы ли Невилл. Мне понравился один парень. Но… Я так и не смог представить, чтобы он — меня. Да и какие–то отношения с подобных услуг начинать весьма странно.

Гарри покрутил в руках опустевший бокал и решительно поставил на столик. Перо, как и прежде, не шевелилось.

— Знаете, сэр, я вам очень благодарен… Не только за то, что вы делали во время войны и всё такое, а как преподавателю. Вы единственный, кто относился ко мне как к студенту. Не как к Герою, Мальчику–который–выжил, а как к просто Гарри, без всех этих расшаркиваний, улыбочек и посланий на смерть. Я когда–то обижался на вас, расстраивался, злился, но потом, уже после Хогвартса, оценил всё, что вы делали как строгий преподаватель. Вы были требовательны, но никогда не требовали чего–то, что было сверх возможностей студентов. У меня в голове иногда вашим голосом совесть говорит.

Снейп оторвал взгляд от окна и чуть склонил голову.

— Ага. Вот. А когда я вас сегодня увидел. Пообщался. Я подумал, что вам бы точно доверился. И вы не побежите в «Ежедневный пророк» давать интервью. И вы — сильный маг. И симпатию я к вам точно испытываю, Драко говорил, что это важно при обмене. Если вы тоже стесняетесь, можно свет выключить. И можно без поцелуев, хотя мне нравится целоваться… — невпопад закончил Гарри, чувствуя, как краснеет под пристальным взглядом Снейпа.

«Вас не смущает, что мы потом будем работать в одном коллективе?» — нарушил тишину скрип пера.

— Ну… Мы же с вами можем заранее обо всём договориться. Но немного смущает, конечно, — ответил Гарри. — Вот только выбора у меня особо тоже нет. Драко говорит, что мне с этим надо разобраться как можно быстрее, иначе последствия вообще могут стать необратимыми. И, думаю, чтобы настраивать такую махину, как Хогвартс, а замок, по сути, сам по себе — артефакт, мне нужно больше сил и нормальная циркуляция в магических каналах. Так что, если вы мне откажете, придётся обращаться к кому–то другому. Сильные маги почти все — аристократы или чистокровные, и почти у всех них заключены магические браки. Но есть среди них и вдовцы или те, чьи клятвы более свободны, чем у Малфоев. Тогда, скорее всего, придётся подключать к моей проблеме Люциуса. Но тогда о моей… несостоятельности будет знать слишком много человек… А мне всё–таки хотелось бы этого избежать.

«Понимаю… — перо замерло, а Снейп задумчиво потрогал свой подбородок. — В этом свете Ваша просьба не выглядит такой дикой и странной. Думаю, мне стоит согласиться. Не хотелось бы, чтобы Вы отвлекались на поиски партнёра, да и слухи с пересудами в любом случае могут просочиться в высший свет. Это повредит Вашей репутации как Лорда Блэка».

— Так вы согласны? — всё же удивился Гарри. — Спасибо, сэр! Это… — глаза защипало от чувства облегчения.

«Наверное, не стоит с этим тянуть, — Снейп поднялся. — Предлагаю Вам пройти в мою спальню. Нам надо вымыться и заняться… вашим магическим восстановлением».

— О… ладно, вы правы… — засуетился Гарри, немного растерявшись от таких быстрых исполнений его желаний. — Идёмте.

Глава 6. Впечатлительный партнёр

7 августа, 2014 г.

Шотландия, Хогвартс

Пока Северус мылся в ванной, занимая комнату после своего будущего любовника, связанное с ним перо в это время писало на зачарованном пергаменте его послание. Это было удобно, и таким образом легко можно было избежать неловкостей и недопонимания. Не будет же он пользоваться своим артефактом «в процессе», чтобы пояснить свои действия, тем более что Поттер предупредил его об отсутствии подобного опыта в интимной сфере.

«Я хотел бы прояснить некоторые моменты, — мысленно выводил он. — Во–первых, с момента подписания контракта со школой мы будем называть друг друга по именам, независимо от статуса и разницы в возрасте, и это не потому, что мы имели интимную связь. Впрочем, в постели я бы предпочёл, чтобы ты, если возникнет необходимость, также обращался ко мне по имени — «Северус». Никаких глупых прозвищ, я это не приемлю.

Во–вторых, хочу предупредить тебя, что мы будем целоваться и касаться друг друга, в общем, вести себя как любовники, технический секс я не выношу, поэтому хочу получить свою дозу удовольствия. Прошу тебя также не акцентировать внимания на моих шрамах и не проявлять нездорового любопытства.

В-третьих, если тебе что–то не будет нравиться или тебе будет неудобно, обязательно скажи или покажи знаком, мучеников в постели быть не должно.

В-четвёртых, не знаю, знаком ли ты хотя бы теоретически с тем, что будет происходить, но я предварительно воспользуюсь специальной очищающей капсулой, внутри которой содержится специальное зелье, которое помогает быть процессу достаточно чистым и удобным».

Он закончил мыться, вылез из ванной и прикинул, что основные свои мысли передал. Почистив зубы, Северус замер возле зеркала, быстро высушивая длинные волосы заклинанием. Капать водой ему не хотелось, но из–за магии причёска стала выглядеть излишне пышной, поэтому, быстро расчесавшись, он снова сделал себе хвост. Шрам на шее значительно побледнел в сравнении с тем, как это было уродливо шестнадцать лет назад, но всё равно выглядел некрасиво. Ноги и спина были не лучше: сначала Люпин, расцарапавший его в полнолуние, потом пара пыточных заклятий от Тёмного Лорда. Впрочем, для одноразового секса сойдёт. Поттеру тоже будет не с руки обсуждать его некрасивое, обезображенное тело в кулуарах.

Северус накинул халат и вышел в спальню, в которой на широкой кровати с балдахином уже лежал Гарри. Под одеялом, укрывшись до подбородка и испуганно сверкая своими зелёными глазами.

«Если ты всё–таки не готов, то можно всё отменить. Настаивать не буду», — чувствуя некоторое разочарование, написал Северус. В кои–то веки перепал секс с достаточно сильным магом. Да и смысла тянуть он не видел. Они взрослые люди, к тому же это было необходимо. Навязываться в дальнейшем он не планировал.

Гарри покосился на пергамент, читая его, слегка покраснел и быстро облизнул губы.

— Немного волнуюсь. Но я правда в… тебе доверяю, Северус. Дай чуть привыкнуть. И… Ну ты в курсе, у меня пока не встанет…

Он кивнул в ответ и усилием воли погасил половину свечей на люстре, делая обстановку более интимной. Всё же он и сам не хотел, чтобы Гарри слишком пристально разглядывал его тело. Сбросив халат, нырнул под одеяло, в которое вцепился его будущий любовник, и положил ладонь тому на грудную клетку. Сердце Поттера от волнения колотилось как бешеное.

Северус начал с осторожных поглаживаний, стараясь успокоить и расслабить излишне впечатлительного парня. Впрочем, будешь тут впечатлённым, если за всю жизнь имел интимные отношения с одной единственной женщиной, а решение проблем в интимной сфере лежит через постель с мужчиной, причём в принимающей позиции. Постепенно успокоившись, Гарри прижался к нему своим горячим телом и шумно задышал, гоняя мурашек за ухом.

— Ты вкусно пахнешь, Северус, кажется, это анис и какая–то трава, мне нравится твой запах.

Он же оторвал Гарри от своей шеи и заставил посмотреть в лицо, перемежая лёгкие дразнящие касания губами щёк и уголков рта с поглаживанием головы и плеч. Гарри не выдержал и, подавшись вперёд, слился с ним в поцелуе, жадно прижимая к себе. Тонкий поток магии хлынул легко и свободно, приправляя и без того сладкий и горячий поцелуй толикой энергии. Гарри точно умел целоваться и словно раскрывался, самозабвенно отдавая себя процессу. Было невероятно приятно, и такого Северус не чувствовал ещё ни с одним из своих немногочисленных любовников, он даже не смог удержаться от хриплого стона, хотя и до возникновения своей проблемы со связками никогда не отличался громогласностью в постели.

Гарри вздрогнул и оторвался от Северуса, внимательно его разглядывая.

— Я, кажется… Что–то почувствовал… Там… — раздался громкий шёпот. — Когда ты… Тебе обязательно надо вернуть свой голос, Северус, он волшебный.

Быстро скользнув по чужому телу рукой, Северус убедился, что его партнёр почувствовал что–то не зря. Не сказать, что стояло колом, но некоторые подвижки были: член заметно набух, увеличившись в размерах. Сам же он неожиданно быстро возбудился после первого же поцелуя.

Зелью требовалось около десяти минут, чтобы подготовить партнёра к соитию, поэтому он призвал капсулу и показал её Гарри. Тот кивнул и, избегая встречаться с ним взглядом, немного неловко повернулся, безропотно позволяя ему начать свою подготовку. А затем замер на кровати, по всей видимости, растерявшись от специфических ощущений, которые всегда возникали при применении капсулы. Это Северуса не устраивало, и он начал покусывать загривок своего партнёра и мять его ягодицы, надо сказать, очень крепкие и красивые.

Гарри сладко замычал, и Северус вспомнил о его словах. Конечно, издавать некоторые звуки у него получалось, но зачем вести себя как животное, если всё равно не сможешь сказать что–то связно. Тут же Северус решил один раз отступить от принципов и тихо зарычал прямо на ухо Гарри. Тот чуть не подпрыгнул, но зато в зелёных глазах блеснули нешуточные страсти. Поттер развернулся на спину, и, вцепившись в плечи, притянул его к себе, снова целуя в губы, и даже осмелился на более активные ласки. Быстро и невесомо ощупал шрамы на его спине, прогладил бёдра и остановился на ягодицах. Ладони нерешительно замерли, и Северус рыкнул, вжимаясь своим стояком, показывая своё напряжение. Гарри тихо застонал и, не отрывая от него взгляда, всё–таки взялся за его член, осторожно поглаживая, пропуская в ладони поджавшуюся мошонку. Вместе со столь интимными прикосновениями рождая сладкое покалывание магических полей. Северус заметил частое поверхностное дыхание и понял, что зелье сделало своё дело. Он послал беспалочковый импульс, чтобы неудобное растяжение, сопутствующее очищению, от которого он отвлекал Гарри, прекратилось. Тот всхлипнул и замер загнанным зайцем.

Отмахнувшись от собственного возбуждения, что–что, а терпеть неудобства Северус мог достаточно долго, он снова начал молчаливо убеждать нервного партнёра, что не собирается на него набрасываться и сделает только приятно. Целовал, гладил, покусывал, мял. Если бы чужой член не был в довольно вялом состоянии, он мог бы заняться и им, но не хотел нервировать комплексующего Гарри акцентированием на его интимных проблемах. Тот, кажется, его понял, и, довольно что–то промычав, перевернулся на живот, и раскрыл шире ноги. Северус не спешил и, окунувшись двумя пальцами в растянутое и чуть расслабленное зельем влажное нутро, для начала легко помассировал простату. Ему хотелось, чтобы партнёр желал секса с ним, а не терпел из необходимости.

Гарри сначала всё же сжался, затем издал непонятный звук, похожий на всхлип и удивлённый возглас одновременно, и немного выпятил задницу, чтобы ему было удобней.

— Х..хорошо… — полузадушенный хрип рождал в груди радость и предвкушение.

Приподняв бёдра партнёра, Северус осторожно, по полдюйма, вошёл в горячий, узкий и тесный канал, с восхищением застонал и замер, почти сразу ощущая циркуляцию магии. Гарри под ним с удивлением ахнул и вздрогнул, выгибаясь, словно давая больше свободы.

— С-северус, я чувствую… Потрогай… — голос звучал словно издалека, а потом его руку накрыла ладонь Гарри и потянула. Северус ощутил серьёзный стояк, который ему тут же захотелось чуть сжать и помять. Гарри на такое самоуправство издал низкий грудной стон, а затем сам подался на него.

— Мерлин, делай уже что–нибудь, Северус, — почти взмолился его партнёр. — Я так хочу…

И он «сделал». Разве можно отказывать в просьбах, которые говорят таким голосом?

Вихрь желания, возбуждения и удовольствия, смешанный с почти чистой магией, подхватил их. Жарко. Сладко. Удушающе тесно. Обжигающе нежно. Гарри постанывал, и Северус просто не мог от него оторваться.

Это было так здорово…

Так приятно…

Так правильно…

— Мерлин… Я сейчас… Северус… — заохал Гарри, подаваясь на него ещё сильнее.

Северус снова застонал, вбиваясь яростней. Прижимая к себе, стремясь доставить максимальное удовольствие. Их магические ядра слились и пульсировали вспышкой сверхновой.

— Се… Северус–с–с…

Пожалуй, впервые за последние шестнадцать лет Северусу было жаль, что он не мог ничего сказать и произнести имени своего партнёра вслух…

Глава 7. О доверии…

8 августа, 2014 г.

Шотландия, Хогвартс

Гарри проснулся и почувствовал себя просто невероятно. Словно заново родился. Не зря этот замечательный процесс называют «обновлением». Словно за спиной развернулись огромные крылья. Хочется летать, обнять весь мир и что–нибудь делать. Он с нежностью посмотрел на спящего рядом Северуса. Этот человек столько всего сделал для него! И вчера! О, это было потрясающе!

Гарри слегка устыдился своего поведения и недоверия: если бы в его постели был такой нервный и неумелый любовник, ещё неизвестно, довёл ли бы он дело до конца. А Северус и в самом деле — человек слова. Действовал так одновременно и ненавязчиво, и властно, и очень приятно. Ему удалось его удивить. Всё же специфическое маггловское воспитание и большие пробелы в знаниях традиций магического мира давали о себе знать. Гарри тяжело далось решение предложить себя, и хорошо, что на Северусе это всё и закончилось. Но если вот так вот должен происходить секс между двумя магами, неудивительно, что Малфой всегда вечерами так спешит в спальню к своей жене. Подумав о вчерашнем, Гарри неожиданно… возбудился. Он смотрел на боевую стойку своего органа, зажившего собственной жизнью, и чуть не расплакался от счастья. Он исцелён! На самом деле исцелён!

От переизбытка чувств и желания поделиться такой потрясающей новостью чуть не разбудил Северуса, но потом заметил, что за окном только начинала разгораться заря. Гарри задумался, чем же отблагодарить своего чуткого любовника, который вернул ему его интимную жизнь. Заказать хорошую и дорогущую бутылку вина старого года? Или сделать для него перстень–артефакт? Как–то слишком смахивает на презент любовнице за хорошую ночь. Северус, конечно, человек понимающий, но мужчина, и не стоит его обижать чем–то таким. И тут Гарри осенило. Конечно! Лучшей отплатой для Северуса будет, если он как можно скорее начнёт работу в Хогвартсе! Больше всего Северусу дорога школа. Есть ещё, конечно, зелья, но в них Гарри разбирается хуже Мастера Зельеварения, а вот в артефакторике поднаторел за четыре года обучения у Мастера Альбера.

Решив, что это самое то, он призвал свою одежду и, быстро одевшись, выскочил из спальни.

* * *

Через час изучения проблемы с исчезающими ступеньками, он, наконец, понял, в чём дело. Дальше всё пошло веселей, и Гарри про себя подумал, что ему тоже неплохо будет смастерить себе такое же перо, как у Северуса, чтобы писать заметки и планы, не отвлекаясь от магических потоков, которые он видел благодаря разработанным им же очкам, внешне похожим на солнечные. В этом спектре замок основателей выглядел очень необычно и намного сложнее Малфой–манора и Блэк–хауса, впрочем, это неудивительно…

Внезапно он почувствовал, что за спиной кто–то стоит, и обернулся.

— Вау! — оглядел он ярко светящийся силовыми линиями человеческий силуэт. Раньше такого эффекта не наблюдалось, и Гарри осторожно снял очки. — О, проф… Северус? — и снова надел.

Силовые линии светились бледно–голубоватым светом намного ярче, чем у магов. В голову пришло только одно объяснение — эффект обновления. Он никогда не смотрел через свой артефакт на магов после секса. Вспомнив, с кем занимался сексом данный маг, он смутился, а затем заметил красный прямоугольник, связанный с силуэтом Северуса, и вспомнил, что говорить тот не может. А раз остановился, то, скорее всего, хочет ему что–то сказать.

— Простите, я задумался, такой эффект неожиданный в своём артефакте обнаружил, — извинился он, снимая свои очки.

«Я хотел позвать Вас на завтрак, Гарри, — вывело перо. — Что за эффект и для чего нужен этот артефакт, в котором Вы выглядите как Трелони?»

— Это для увеличения обзора, — надулся на «Трелони» Гарри. — С ним намного проще работать. Я могу видеть силовые потоки и вязь заклинаний. Между прочим, за него мне Мастера дали, — не удержался он от хвастовства.

Внезапно живот призывно заурчал. Слова о завтраке были услышаны, да и после вчерашнего и уже сегодняшней работы он почувствовал зверский голод.

— Я вам всё покажу после завтрака, мне в любом случае понадобится помощь, Северус, — взмахом руки Гарри собрал все свои инструменты в специальный чемоданчик и спрятал тот в пространственный карман. — Только Директор имеет допуск менять большинство настроек, так что ваша магия и разрешения мне понадобятся.

«Прекрасно, — появились слова на пергаменте, — сейчас в замке живут только завхоз Аргус Филч, лесник Рубеус Хагрид, упомянутая мной профессор Сивилла Трелони и новый целитель Больничного крыла — Харви Хаспер. Помона Спраут уже на пенсии, но летом она присматривает за теплицами, возможно, тоже придёт на завтрак. Обычно мы вместе завтракаем и ужинаем, обед можно заказать у домовиков в свои апартаменты или перекусить на рабочем месте. Впрочем, можно спуститься и пообедать в Большом зале или составить компанию кому–то на Ваш выбор. Я представлю Вас всем, а потом займёмся работой. Любопытно будет посмотреть на этот артефакт и понаблюдать за работой Мастера».

— А профессор МакГонагалл? — поинтересовался Гарри.

Имя Харви Хаспера его взволновало, значит, этот блондин, который чем–то напоминал ему Малфоя, тоже предпочёл обитать в замке. Это было несколько интригующе. К тому же можно, не слишком показывая своей заинтересованности, познакомиться и узнать, чем парень вообще дышит и интересен ли чем–то, кроме приятной внешности.

«Она в отпуске, как и остальные профессора, у которых есть семья или скоро наступит медовый месяц, как у профессора Лонгботтома».

— Да, точно, — Гарри улыбнулся и вспомнил, что на его дне рождения Невилл пригласил его и Драко на свою свадьбу с Ханной двадцатого августа, по старинным английским традициям — в среду.

Он ещё никогда не видел заключения магического брака, поэтому интерес был не только, как у близкого друга, которого Невилл попросил стать Свидетелем перед Магией, но и просто любопытствующего: хотелось знать, как вообще всё это происходит. И у него, и у Рона с Гермионой браки были светские, заключённые в Министерстве, которое, согласно политике последних лет, отрицало многие ритуалы. В какой–то степени его это спасло. А сейчас Лорд Малфой постепенно возвращает магическое общество к старому курсу, но с новыми тенденциями. И Гарри думал, что не только ему «раскрыли глаза» и показали разницу между магией и маханием палочкой, но и он, в какой–то мере, поспособствовал более толерантному отношению к не чистокровным волшебникам Люциуса.

Тем временем они с Северусом спустились в Большой зал на цокольном этаже замка. Гарри с ностальгией посмотрел на чистое голубое небо с проплывающими облаками, — проекцию того, что творилось снаружи. Сколько всего произошло в этой общей школьной столовой: праздники, вечера, экзамены, битвы…

За преподавательским столом, словно в старые добрые времена, горой возвышался Хагрид. Гарри заметил, что чёрные волосы полувеликана тронула седина, а морщин прибавилось. Рядом сидел завхоз Аргус Филч, а с другой стороны от Хагрида, уставившись в свою чашку, сверкала огромными очками Трелони. Возле профессора прорицаний, тоже заглядывая в эту чашку, сидел Харви Хаспер.

— Гарри! — гаркнул Хагрид. — Неужели это ты? Как же я рад тебя видеть!

Все тут же уставились на него. Он услышал, как перо Северуса скрипнуло, а затем перед народом пролетел пергамент.

— Ого! Артефактор? Ну и ну! Гарри, так это же здорово! — громогласно выразил свою радость Хагрид, когда до него долетел директорский артефакт.

Филч хмыкнул, но неожиданно кивнул и улыбнулся, этим чуть не отправив Гарри в шоковое состояние. Трелони оторвалась от кружки и что–то шепнула своему соседу, который слегка, но так мило смутился.

— Да, спасибо, Хагрид, — поблагодарил Гарри и через стол подал руку блондинистому целителю. — С остальными я уже знаком. Гарри Поттер, новый артефактор Хогвартса.

— Харви Хаспер, новый целитель Хогвартса, — с лёгкой улыбкой и задором в голубых глазах представился тот. — Кто не знает Героя Британии?..

— Будем знакомы, — улыбнулся в ответ Гарри, посчитав это добрым знаком.

— Северус, вы сегодня прекрасно выглядите, — сказал Харви, и Гарри оценил его приятный мелодичный голос. — Похоже, что с появлением артефактора часть проблем замка будет решена.

Северус кивнул и сел за стол, занимая место рядом с целителем. Гарри, проморгавшему свой шанс, пришлось сесть с другой стороны. Долгожданная трапеза увлекла его, и он подумал, что ещё успеет пообщаться с понравившимся ему парнем, а сразу наседать не стоит.

* * *

Гарри думал, что после того, что у них было с Северусом, он будет испытывать дичайшее смущение. Но всё было хорошо. Они большую часть дня работали вместе. Сумели разобраться с пятью лестничными пролётами. А Снейп ни жестом, ни взглядом не намекнул ни на что такое. И перешёл на ровные деловые отношения, успокоив его страхи и нивелируя неловкости. Да и не испытывал Гарри этой самой неловкости. И это было удивительно, потому что он помнил то первое пробуждение с Джинни, после которого последовали помолвка и свадьба через месяц.

Было достаточно комфортно. Интуиция, так необходимая Герою, а ещё более — артефактору, его не подвела. Северусу действительно можно было доверять.

А ночью ему приснился очень горячий и развратный секс, главными действующими лицами которого были он и Северус. И Гарри понял, что в данном случае доверять нельзя ему, а ещё, что ему надо срочно подкатить к целителю, чтобы не беспокоить навязчивыми фантазиями дорогого и славного человека, которого он безмерно уважал.

Глава 8. Некоторые откровения

20 августа, 2014 г.

Англия, Лонгботтом–тауэр

— Северус, — его окликнул Драко, — рад тебя видеть. Невилл переживал, что ты не придёшь на его свадьбу.

Он не стал писать ничего о том, что не мог пропустить столь эпохальное событие как минимум из элементарной вежливости к своему сотруднику. Вместо этого Северус с намёком вскинул бровь.

— Да, я составил твою карту и принёс тебе карту Поттера. И… ваша совместимость… — склонился Драко к его уху. — Это невероятно! Я никогда не видел ничего подобного! Это же Абсолют! Всегда считал это мифом. Я даже перепроверил дважды и по другой методике.

Он посмотрел в глаза крестнику, и тот помотал головой.

— Нет, я ничего не сказал Гарри.

Северус бросил быстрый взгляд на профессионально высчитанную карту совместимости и помрачнел. Сам по себе забыть и не почувствовать такого он просто не мог. Да, магическое ядро окончательно формируется к двадцати четырём, как раз тогда Поттера окрутила Джинни Уизли. А они с Гарри вообще не виделись. Но формирование начинается в семнадцать, с этим и связывают магическое совершеннолетие, да и при таком проценте, который считается таким мифическим, что его называют «абсолютным», он просто… не мог не почувствовать тяги к настолько подходящему партнёру намного раньше.

В душе разливалась странная горечь понимания.

Скорее всего, Дамблдор знал.

Это объясняло даже его собственную агрессивность по отношению к Гарри на младших курсах, который изначально был настроен против него. Северус не раз, удивляясь самому себе, проверял себя на различные зелья, но ничего не находил. Надо было проверять мальчишку, но тот не доверял ему совершенно. И он невероятно раздражался от того, как странно и нелогично ведёт себя в присутствии мелкого Поттера. Тот действовал на него как красная тряпка на быка. Он убеждал себя в том, что ненавидит Джеймса в Гарри, но это был самообман. Раздражение от этого только усиливалось, а он не понимал, в чём дело.

Гарри упоминал про своё искусственно сниженное либидо. Он считал, что всё это делалось для того, чтобы «Герой не отвлекался», но сейчас Северус понял: это была только одна из причин. А ещё…

Что–то произошло тогда у Визжащей хижины. Что–то, что заставило его забыть и успокоиться, жить своей жизнью, не интересуясь жизнью Гарри, который должен был умереть. А может быть, и раньше.

С холодком в животе Северус вдруг понял, что, возможно, знал или догадался об абсолютном партнёре, которым был для него обречённый на смерть Гарри Поттер. И, вполне вероятно, что в тот день, когда Альбус попросил его посодействовать в том, чтобы Герой пошёл правильным путём и добровольно пошёл на заклание, поставил ему ментальный блок при помощи легилименции.

Потому что ни один маг в здравом уме не позволит умереть своему абсолюту. Он сам не понимал, почему так желал смерти возле Визжащей хижины. У него была вся жизнь впереди, а он мечтал об успокоении, и это навязчивое сожаление отступило только тогда, когда он увидел вполне себе живого и относительно невредимого Поттера.

Вспомнились те странные грёзы, которые пришли к нему под воздействием нового зелья «счастливого сна». Ему приснилось, что он в паре с каким–то молодым человеком, лицо которого было размыто. Сон был таким будничным. Обыкновенным. Завтрак, неспешный разговор, смех, шутки, обсуждения, а потом они занимались любовью. Нежно и как–то трепетно–обречённо. В том сне он шептал своему партнёру различные глупости и признавался в любви, а тот смотрел на него немного грустно и говорил, что ему плохо без Северуса. После того сна он проснулся в растрёпанных чувствах. И ещё неделю испытывал странную щемящую тоску. У всех других снадобье вызывало радостные сны–воспоминания, обычно из детства, и он посчитал, что у него какая–то индивидуальная особенность, связанная, скорее всего, с большой концентрацией различных зелий и лекарств в крови, которая показывает нечто не относящееся к воспоминаниям.

Больше своё новое зелье «Счастливых снов» Северус не использовал. Слишком горькое и тягостное было пробуждение.

— Мне пора, церемония скоро начнётся, — отвлёк его от воспоминаний голос Драко, который, как и Поттер, был на предстоящем ритуале Свидетелем перед Магией.

Северус кивнул крестнику и послал предостерегающий взгляд.

— Я ничего ему не скажу, это ваши дела. Лезть в личную жизнь двух дорогих мне людей я не намерен, хотя и очень хочется, — притворно вздохнул паршивец. — Но могу я намекнуть тебе, что Гарри словно сам не свой после того, как стал работать в Хогвартсе? А ещё ничего мне не говорит. Ладно, мне действительно пора, не будем вынуждать молодожёнов нервничать, — с этими словами Драко удалился, заставив Северуса снова крепко задуматься.

* * *

— Прекрасная церемония, так красиво и в какой–то степени мистично… — рядом с Северусом, отвлекая от разглядывания покрасневшего и всего такого радостного Поттера, оказался новый целитель — Харви Хаспер.

Северус покосился на молодого светловолосого мужчину довольно приятной внешности. Он помнил, что Харви поступил в школу в год победы над Тёмным Лордом, а значит, новому колдомедику было двадцать семь лет.

Дождавшись его кивка, Харви продолжил:

— Знаете, Северус, я был так рад, что получил место в вашей школе. Это было связано ещё и с тем, что девушка, в которую я был влюблён, жила в Хогсмиде. И это позволило мне проводить с ней больше времени, понимаете? У нас серьёзные отношения…

Северус кивнул.

— Мне так неудобно. Я уже подписал контракт с Хогвартсом, но… Элизабет неожиданно получила наследство от какого–то дядюшки на континенте — дом и небольшое предприятие, и мы планируем перебраться туда, чтобы жить семьёй. Вчера я сделал ей предложение. Я чувствую неловкость, что подвожу вас, меня уже и коллектив принял, и даже профессор Лонгботтом на свадьбу пригласил, но… — Харви чуть смутился.

Северус приподнял уголки губ в ответ и похлопал парня по плечу, а затем написал.

«Я всё понимаю, Харви, семья важнее всего. Ваш контракт с Хогвартсом мы аннулируем. Я не намерен мешать вашему счастью и понимаю, что иногда какое–то промедление может всё испортить. Я очень рад за Вас. С целителем я разберусь, а Вам желаю счастья с вашей невестой».

— Спасибо! — открыто улыбнулся его теперь уже бывший целитель. — Вы не представляете, что вы для меня сделали!

«В принципе, я был не намерен оставаться здесь дольше церемонии, — написал Северус. — Если хотите, то можем отправиться в Хогвартс камином и решить все вопросы с контрактом».

— О, я очень хочу! Не хотел вас торопить, но дело действительно срочное, — с благодарностью взглянул на него Харви.

Северус кивнул, и они вдвоём прошагали к камину. Хаспер взял его под руку и назвал адрес:

— Хогвартс, кабинет директора!

Вспыхнуло зелёное пламя, и они переместились.

Глава 9. Соблазн

23 августа, 2014 г.

Шотландия, Хогвартс

Гарри рассматривал «Карту Хогвартса», которую он сделал по аналогии с уничтоженной во время Последней битвы «Картой Мародёров», разобравшись по хранимым остаткам, как её зачаровал покойный крёстный. Северуса в башне директора не было. И нигде в Хогвартсе не было. Кроме Гарри, из людей в школе был только Аргус Филч, чей значок в каморке завхоза не двигался уже минут десять. Видимо, лёг спать.

Вот уже три дня со свадьбы Невилла они с Северусом не виделись. Гарри вздохнул и иронично подумал, что никогда бы не предположил, что когда–нибудь будет, как томная барышня, вздыхать по Снейпу и переживать, что не пересекался с профессором зельеварения целых три дня, тогда как до этого они не общались шестнадцать лет. Если не считать голоса совести, конечно.

Домовик по имени Трикси сообщил ему, что директор Хогвартса взял пару выходных по личным причинам. Да уж, личные причины. Гарри усмехнулся. За время пребывания в Хогвартсе они не особо сблизились с Харви Хаспером — виделись только во время завтраков и ужинов, перекидывались парой незначительных слов. Гарри было некогда — замок требовал внимания артефактора.

А вот теперь, вместе с исчезновением Северуса, пропал и Харви Хаспер. Как раз после того, как подкатил к Северусу на свадьбе Невилла и они под ручку спешно удалились. Не надо быть великим арифмантиком, чтобы сложить две одновременных пропажи людей из Хогвартса. По личным причинам. Ага.

Какая ирония! Его как бы бывший любовник предпочёл компанию его как бы будущего любовника.

Впрочем, если подходить к этому делу рационально, отбрасывая чувства, то Северус был его «бывшим любовником» лишь технически. Один раз всего было, но зато какой раз! Чувства отбросить не получалось. Наоборот, с каждым днём он находил для себя всё больше и больше чувств к Северусу. Искренне восхищался его умом, талантами, мастерством. Трепетно предвкушал момент краткого объединения магии, когда они работали вдвоём. Ощущал спокойствие и уверенность, которые приходили от одобряющего тёплого или заинтересованного взгляда чёрных глаз. Испытывал радость от того, что только с ним Северус может позволить какие–то едкие остроты, шутки, поделиться проблемами и чем–то личным. Гарри открыл для себя, что ему нравится принимать пищу с Северусом, чувствовать его локоть, быть рядом.

Интерес к Харви Хасперу, на фоне странной одержимости Снейпом, как–то померк, и Гарри просто не мог заставить себя исполнять первоначальный план. Всегда находилась причина, чтобы немного отложить тесное знакомство с целителем. Всё же за две недели работы он восстановил чёткий график всех ста сорока двух лестниц замка Основателей, а некоторые из них, по просьбе Северуса, вообще сделал неподвижными.

И, что называется, «дооткладывался»!

Во время свадебной церемонии Невилла и Ханны он заметил, что Северус смотрит на него. Это было так приятно. При ритуале соединения через него и Драко шли магические потоки, закрепляющие узы молодожёнов. Ощущения были схожи с теми, когда свидетельствуешь о Непреложном обете, только сильнее в несколько раз и как–то чище, что ли. Была искренняя радость за друзей, желание счастья и процветания. Он был немного обескуражен открытием, что магический брак похож по структуре на сложный артефакт. Он никогда не рассматривал ритуалы с этой точки зрения. Да и, скорее всего, вне ритуала это было не так понятно. Кроме магического соединения супругов, накладывались определённые обязательства и на Свидетелей перед Магией. Он понял только, что их дома не должны враждовать ещё как минимум несколько поколений. И, скорее всего, было бы желательно, если он или Драко стали крёстными от Магии для детей Невилла. Становилось понятным, почему все аристократы и многие чистокровные держались единым фронтом, а также и то, почему Министерство было так негативно настроено против проведения «всяческих ритуалов». Ритуалы объединяли людей незримыми узами. Совершенно добровольно. И это поддерживалось поколениями. Маги и так все друг другу родственники, а тут ещё различные обеты…

Драко как–то рассказал, как Уизли стали «предателями крови» и почему у них вражда с Малфоями. Предательство магия не прощает и накладывает свой отпечаток на поколения и поколения. Гарри считал, что ему повезло, что его сын — Альбус, не носит это клеймо, пусть и по причине добровольной жертвы своего отца в Последней битве… Тогда он ничего из этого не знал, но мысль, что в какой–то степени это было и для его рода, странно грела.

А ещё во время ритуала заключения брака Невилла и Ханны Гарри, безо всяких очков–артефактов, ясно видел, что магия Северуса словно тянулась к нему. Это было странно, волнующе и непонятно. Ему нестерпимо хотелось подойти к Снейпу, но он не мог, потому что после самого свидетельства магии молодожены заключали министерский брак. А потом он заметил Харви, который улыбался, касался и что–то говорил объекту его желания. И Северус улыбнулся в ответ. После они ушли через камин. Вдвоём, почти взявшись за руки. Только позже, хорошо подумав, он понял, что директору Хогвартса при его немоте практически невозможно пользоваться каминной сетью, только портключом или аппарацией, но в тот момент он об этом совершенно забыл.

Повезло, что его отвлекли, потащили делать колдографии, да и не так просто сбежать со свадьбы, на которой ты — Свидетель перед Магией. Пора юношеской безрассудности прошла. И даже если бы он застал Харви и Северуса в постели, что с того? Ему никто ничего не обещал. Ни с одним из них у него нет отношений. Он не имеет никаких прав, и ему ничем не обязаны. Глупо думать, что весь мир вертится только вокруг него. Люди живут себе и знать не знают о его переживаниях и странных чувствах.

— Ты просто ревнуешь, Поттер, — ехидно заметила совесть, тем самым голосом.

Воображаемый баритон Северуса Снейпа отдавался в теле сладким томлением. Гарри почувствовал особую приятную тяжесть в паху.

— Нет, не ревную, — всё же попытался поспорить он.

— Себе–то не ври, — парировала совесть. — Ты наглый, самоуверенный псевдогерой, который считает, что все должны бежать и исполнять его желания по щелчку пальцев, потому что ты так захотел. Ты, как твой кузен «Дадлипупсичек» в детстве, которому дали поиграть с чужой игрушкой, а он бил ножкой в пол и требовал, чтобы игрушку ему отдали совсем. Тебе мало. Бесстыжий, неблагодарный, жадный и капризный мальчишка!

— Прости… — Гарри закусил губу и в последний раз сжал член.

Нахлынувшее возбуждение вылилось в жалкую пародию на то, что было в спальне с Северусом, и не принесло никакого удовлетворения. Только было стыдно от того, что он занимается рукоблудием на воображаемый голос. Он уткнулся в подушку и от бессильной ярости закусил край наволочки. Внезапно краем глаза он заметил движение на карте, которую он отложил, но не отключил.

— Экскуро, — быстро пробормотал Гарри, очищая себя и постель от семенной жидкости.

Он развернул карту и обнаружил, что в башне директора объявился хозяин. Было уже десять вечера. Поздновато для визитов, но ему нестерпимо захотелось увидеть Северуса. Казалось, что стоит только заглянуть в чёрные глаза, как он всё поймёт. А там уже интуитивно определится, что делать дальше. Размышляя таким образом, Гарри выскочил из своих апартаментов и поспешил ко входу с горгульей, который располагался совсем рядом.

— Я к директору, — сказал он каменному чудовищу, и горгулья через пару секунд раздумий отодвинулась, пропуская его.

Гарри буквально взлетел по короткой винтовой лестнице наверх и замер возле двери в кабинет. Глубоко вдохнул, огладил волосы, осмотрел себя на предмет помятостей в одежде. Из своей комнаты он вылетел в светлых брюках и тонкой шерстяной водолазке. Всё же под конец лета в каменном замке было довольно прохладно, но не до такой степени, чтобы топить камин.

— Северус, ты здесь? — заглянул он в кабинет и сразу обнаружил свою пропажу.

Снейп, который сидел за столом и разбирал бумаги, приветственно махнул ему. С трудом сдерживая глупую улыбку, которая пыталась наползти на лицо от этого простого, но какого–то трогательно жеста «для своих», Гарри подошел ближе.

— Ты так неожиданно исчез, я волновался, — сказал он, не успев сдержать необдуманные слова, которые вырвались сами собой.

Северус чуть приподнял бровь и насмешливо заблестел глазами. Даже уголок губ приподнялся, на миллиметр, но Гарри всё равно заметил.

— И… ничего смешного, — пришёл в себя он, понимая, что пока ничего не понимает, а его хвалёная интуиция молчит и никак не желает помогать хозяину. — Я хотел многое обсудить с тобой…

Кончики пальцев покалывало от напряжения. Безумно хотелось дотронуться. Снять дурацкий платок, оголить его белую шею. Вдохнуть запах, которым ему удавалось подышать украдкой, когда Северус помогал ему и находился достаточно близко. Помощь в большинстве случаев почти не требовалась, но слишком велико было искушение.

Гарри только в тридцать четыре ощутил все грани этого странного и до этого непонятного ему слова — «соблазн». Раньше, в «героической юности», как насмешливо он называл период с одиннадцати до восемнадцати, ему хотелось уюта, тепла, спокойствия, банальной сытости… Потом, во время «служения обществу», было желание, чтобы его признали как человека, а не как символ. В браке с Джинни у него словно всё отключилось, и это было связано не только с организмом, который на самом деле отключил некоторые функции. Сначала у него пропали желания. Жизнь встала в колею и была какой–то одинаковой, серой, пресной, затягивающей в безвольное болото. Даже в воспоминаниях те пять лет мелькали черно–белыми кадрами немого кино. Потом было чувство, что он, как в том испытании на тримудром Турнире — выплыл из вод Чёрного Озера и лёгкие разорвало от долгожданного вдоха свежего морозного воздуха. Драко, обучение у Мастера Альбера, новые–старые друзья и родственники, посиделки в Малфой–маноре, маленькие и большие приключения. Не хватало только ощущения собственной состоятельности как мужчины.

Так он думал, считая, что не хватает именно этого. Думал, что когда всё это пройдёт, то он станет беззаботным и лёгким, как бабочка. У него будет всё, о чём он мечтал, и уверенность в том, что «Поттер–младший» никогда не подведёт.

На самом деле он не знал ничего о чувственной стороне жизни. И вот неожиданно открыл её с Северусом, тем самым начиная новую веху своей истории.

Пауза затянулась, Северус просто смотрел на него, не делая попыток что–то написать на своём пергаменте, глубоко вдохнул, словно сосредотачиваясь, а затем медленно на выдохе, сипло сказал:

— Гарри… Что ты хотел со мной обсудить?

Глава 10. Противоречия

23 августа, 2014 г.

Шотландия, Хогвартс

— Ты говоришь?! — воскликнул Поттер, забавно выпучив глаза и открыв рот.

Северус еле сдержал довольную ухмылку. Реакция была ожидаемая, но всё равно было приятно увидеть смену эмоций на лице Гарри.

Шестнадцать лет назад, в девяносто восьмом, старший целитель Мунго сказал ему, что не существует способов для восстановления связок и его немота — навсегда. Если только он не решится, подобно Грюму, нахлобучить на себя какой–то артефакт, который в его случае будет имитировать голос. Тогда Северус чётко представил себя с чем–то вроде жуткого жабо, которое на одной ноте «выскрипывает» то, что он хочет сказать, и с негодованием отверг подобное предложение. Выглядеть столь нелепо и делать потуги, чтобы изъясняться с людьми, Северус не желал. Да и не было свободных средств для того, чтобы сделать заказ артефактору на континенте.

Какое–то время он сам пытался изобрести зелье, которое вернуло бы ему голос, но добился лишь того, что его прекратила беспокоить боль. А потом как–то свыкся и нашёл преимущества в своём недуге. Год назад Драко предложил ему повторное обследование, но Северус отказался. Он не любил разочаровываться. И что непонятного в диагнозе «навсегда»?

Каково же было его удивление, когда вечером в среду, после официального разрыва контракта с Харви Хаспером, тот не поспешил уйти.

— Вы можете счесть это дерзостью, профессор, но прошу вас меня выслушать, — смущённо сказал Харви. — Я думаю, что… Я благодарен вам, профессор Снейп. Ваше обучение и руководство школой… Благодаря вам я смог стать целителем и вообще волшебником, и я на самом деле очень благодарен вам за вклад в победу над Тёмным Лордом. Я считаюсь полукровкой, но моя мать — сквиб, а мой отец достаточно известный хирург в маггловском мире. Я осмелился посмотреть вашу историю болезни, когда работал в Мунго. В магическом мире вам на самом деле помочь не смогут. Но даже за последние двадцать лет магглы шагнули очень далеко в области медицины. Хороший друг моего отца не так давно провёл операцию по восстановлению связок у одного пациента после того, как того попытались убить, ударив в горло. Я полагаю, что если совместить методы маггловской хирургии и магической восстановительной колдомедицины, то вы сможете заговорить через несколько дней после операции. Пожалуйста, примите мою помощь в качестве благодарности за всё, что вы для меня сделали. Я уже некоторое время ношу с собой портключ. Доктор Шелдон работает в медицинском центре Университета Вашингтон в городе Сиэтл, США, с их разницей во времени мы попадём в разгар рабочего дня. Я хотел бы вас познакомить.

И в тот момент, ошарашенный неожиданным напором всегда мягкого и спокойного Харви Хаспера, Северус кивнул, соглашаясь на знакомство.

— Единственное, вам придётся писать в присутствии Доктора Шелдона вручную, — напомнил тот и протянул ему портключ–авторучку, на которой было четыре буквы: «UWMC»[2]…

— Скажи ещё что–нибудь, — отвлёк от воспоминаний тихий голос Гарри. — Мне же не послышалось?

С трудом удержав себя, чтобы не помотать головой, Северус ответил:

— Я немного отвык… утруждать свой язык разговорами.

На щеках Поттера неожиданно появился яркий румянец, и Северус понял, что высказывание получилось довольно двусмысленным.

— Ты изобрёл какое–то исцеляющее зелье? Или всё же обратился к Малфою? — заинтересованно спросил Гарри.

— Харви Хаспер практически затащил меня на операционный стол, — пожал плечами Северус, внимательно изучая реакцию на свои слова, — я подумал, почему бы и нет.

При упоминании бывшего целителя Хогвартса на лице Поттера промелькнуло странное выражение, но тот быстро опустил взгляд в пол.

— Вот как. Харви… Вы теперь с ним вместе?

— С чего ты решил? — с удивлением поинтересовался Северус.

— Ну… — щёки Поттера снова залил румянец, и, запинаясь, тот продолжил: — Ты вернул свой голос для него… И я видел, как вы ушли вместе. Поэтому я подумал, что…

— Просто слишком много людей одновременно захотели меня слушать, — хмыкнул он в ответ, — но, в отличие от тебя и Драко, Харви предложил конкретное решение.

— Понятно, — стиснул зубы на его поддразнивание Гарри. Северус подумал, что за этим последует очередная истерика в духе шестнадцатилетнего Поттера, но неожиданно тот успокоился. — В любом случае я очень рад за тебя. Мне же по–прежнему можно называть тебя на «ты» и по имени, как мы не так давно договорились, да?

— Конечно, Гарри, — ответил он. — Так что ты хотел так срочно со мной обсудить в столь поздний час?

— Я… Нет. Ничего, — натянуто улыбнулся тот. — Я, наверное, зря тебя побеспокоил?.. — и нерешительно замер вполоборота к двери.

— Хм, а вот мне есть, что обсудить с тобой, — взял инициативу стремительно затухающего разговора на себя Северус. С Поттером творилось что–то странное, и ему хотелось выяснить, что именно.

— Да?! — оживился тот. Северус кивнул и щелчком пальцев вызвал Трикси.

— Голоден? Я бы чего–то перекусил. Из–за разницы во времени с Сиэтлом у меня сбились биоритмы.

— Я? Я с удовольствием составлю тебе компанию, — улыбнулся Гарри, и от этой улыбки сердце Северуса забилось чуть быстрее.

Впрочем, он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что столь поспешно согласился на операцию доктора Шелдона, чтобы заиметь хотя бы призрачный шанс на настоящие отношения со своим Абсолютом. Да, Поттер признавал, что он ему нравится, но… где находится «вы мне нравитесь для одноразового партнёра на одну ночь, да и выбор совсем невелик: либо вы, либо публичное унижение» и где «я хочу серьёзных и долговременных отношений»? Не говоря уже о любви и подобных ей чувствах! Да и что, кроме секса, он мог предложить Гарри, у которого были слава, богатство, титул Лорда, очень красивая внешность, молодость? Конечно, в их случае секс на порядок превышает как удовольствие, так и пользу, в отличие от других возможных партнёров. Но… Не сексом единым жив человек. К тому же у Северуса всегда были чувства к Гарри, они были заблокированы, он о них не помнил, но… Когда имеешь такие сильные чувства, эмоциональное безразличие партнёра доставляет почти физическую боль. Северус категорически не хотел быть просто использованным. Он устал быть использованным. И тем более он не собирался использовать их небывалую совместимость для того, чтобы затащить в свою постель Поттера.

Тем временем Трикси накрыл поздний ужин, и они сели в кресла возле столика и поели.

— Харви уволился, — Северус начал разговор первым, заметив нетерпеливое ёрзание Поттера. — Теперь за неделю до начала учебного года надо искать целителя… Возможно, придётся просить вернутся Помфри, хотя бы на время.

— Что? Почему? — как видно, не ожидал такого Гарри. — Харви ушёл?

— Да, в среду, как раз после свадьбы Лонгботтомов, мы разорвали с ним контракт. Личные обстоятельства. Он женится и уезжает на континент, — пояснил Северус.

— Так это же здорово! — обрадовался Поттер. — В смысле, не очень здорово, но всё прояснилось… и у меня есть предложение, точнее, решение. Ханна Лонгботтом хороша в целительстве. Оказалось, что Невилл хотел после свадьбы просить тебя устроить её в Хогвартс помощницей Помфри. А она хотела быть поближе к мужу. А потом неожиданно выяснилось, что мадам Помфри ушла на пенсию, а ты так быстро нашёл целителя. Они готовились к свадьбе, да и Ханна была не очень в себе уверена, так как только через пару месяцев должна получить статус целителя, пока она только целитель–стажёр. Можно уговорить мадам Помфри немного поработать, чтобы та всё объяснила Ханне. А через пару месяцев у тебя будет свой сертифицированный целитель, который точно уже определился с личной жизнью.

— Это действительно хорошее решение, — обдумав предложение, сказал Северус, по привычке погладив нижнюю губу, и замер от какого–то голодного взгляда Гарри, который сидел напротив и настороженно следил за его действиями.

Неожиданно горькая догадка прострелила сознание: Поттер думает о сексе с ним.

Сейчас это стало так явно: чуть затуманенный взгляд, лёгкий румянец, несколько сбитое дыхание, чуть более широкие, чем положено при таком освещении, зрачки. Он покосился на переплетённые ноги в светлых брюках: закрытая поза, за которой зачастую в такой неудобной и излишне прилегающей одежде прячут стояк.

Не сказать, что сам Северус оставался совершенно равнодушным к несомненным прелестям идеально сложенного и развитого тела Гарри, но он предпочитал думать, что разделяет физиологию и чувства. Впрочем, разделяй, не разделяй, а понимание того, что Поттер возбуждён, отчего–то резко возбудило и его самого, неожиданно подкатывая сладким тягучим мёдом к паху. В голову тут же закралась предательская мыслишка, что, может быть, стоит чуть поддаться на молодое очарование и позволить себе и парню некоторые вольности. Не заходить слишком далеко, но и, не отталкивая, узнать степень заинтересованности и варианты развития событий.

— Уже поздно. Наверное, мне пора?.. — хрипло прошептал Гарри, разбивая звенящую паузу, и с видимым трудом оторвал взгляд от его губ. Неуклюже встал, пытаясь прикрыться, и сделал шаг к двери. Почему–то подобное отступление привело Северуса в негодование. От Поттера с его гриффиндорским бесстрашием он ожидал… Чего–то более интересного, чем стыдливый побег.

— Уже уходишь? — он поднялся, мимолётно радуясь своей традиционной мантии, скрывающей всё лишнее, и проводил до двери Гарри, щёки которого всё больше и больше краснели.

— Доброй ночи… — буркнул Поттер, скрываясь в коридоре.

Северус развернулся и решил, что может ещё пару часов поработать, как кто–то обнял его со спины и крепко прижал к себе.

— Ты же заметил, верно? Просто не можешь не заметить, как действуешь на меня, Северус, — горячий шёпот возле уха заставил сердце отбить бешеный ритм.

Северус подумал, что поспешил с выводами о потере гриффиндорских черт национальным героем Британии.

Глава 11. Новый бойфренд

23 августа, 2014 г.

Шотландия, Хогвартс

Гарри никогда в своей достаточно длинной жизни не попадал в пикантные ситуации. Он никогда не возбуждался просто так. Во время недолгого семейного союза кровь к его детородному органу приливала в тот момент, когда он сам точно знал: сексу быть. Его целуют, гладят, сжимают определённые места, а значит, ждут боевой готовности.

И совершенной неожиданностью для Гарри стало его крайне возбуждённое состояние, когда сексом и не пахло. Ни сигналов, ни поцелуев, да даже никакого физического контакта, кроме давления собственной ширинки. Он возбудился от одного голоса Северуса, который, впрочем, не давал Гарри повод думать, что секс всё–таки состоится. Да, он определённо не возбуждался просто так, но факт оставался фактом и явственно распирал брюки.

Пожалуй, только дрессировка у Малфоев с «финальным экзаменом», на котором Драко заставил Гарри надеть обувь на два размера меньше и присутствовать на званном ужине: общаться с людьми и даже танцевать, позволила не терять лицо. Гарри в своём состоянии ещё мог думать о чём–то кроме секса и вполне адекватно отреагировал на сетования Северуса о целителе.

Всё это позволило ему завершить разговор и попытаться ретироваться. А потом за дверью его накрыло осознание того, что Северус прекрасно видел его мучения и реакцию на себя. А ещё, казалось, при прощании прозвучало неуловимое разочарование. Внутренне приготовившись получить самое ужасное проклятие, Гарри решил всё же выяснить, не показалось ли ему насчёт разочарования. Кто знает, всё–таки первый шаг в прошлый раз сделал именно он.

Гарри понимал, что мысль притянута за уши, но ему хотелось думать, что Северус решил свою проблему с голосом всё–таки потому, что об этом попросил он. И, может быть, это был ответный шаг Снейпа, в их отношениях, а значит, дело снова за Гарри. Конечно, ехидная совесть говорила, что большая часть данных мыслей была продиктована не здравым смыслом, а кое–чем пониже головы, но он уже неслышно вернулся в кабинет Директора и обнял своего дорогого зельевара, заодно втягивая с убранных в хвост длинных чёрных волос травяной запах с нотками аниса.

— Ты же заметил, верно? Просто не можешь не заметить, как действуешь на меня, Северус, — Гарри потёрся носом, вынюхивая за ухом Снейпа, откуда пахло особенно приятно.

— И как?

Гарри готов был поклясться, что в этот момент у Северуса дёрнулась бровь. От провокационного вопроса и оттого, что его не оттолкнули сразу, сердце застучало в висках.

— Я уже две недели с ума по тебе схожу, — тихо признался Гарри. — Ты мне и раньше нравился, а сейчас… Что–то невообразимое творится. Ты точно не поил меня амортенцией? — плечи под руками напряглись, и он пожалел о глупых словах, которые сорвались с языка. — Прости. Я имею в виду, что симптомы очень похожи. Я знаю, что ты бы никогда… Но меня так сильно тянет к тебе. Я просто хотел узнать, чувствуешь ли ты что–то… что даст мне надежду…

— О Мерлин! Хватит мямлить, Поттер! — резко развернулся Северус и схватил его за грудки.

Встретившись взглядом с чёрными, как безлунная ночь, глазами, Гарри успел подумать, что ему конец. Он зажмурился, не в силах видеть арктический холод презрения, которым обязательно его обожжёт Северус, и неожиданно почувствовал, что его целуют. Мягко и нежно.

Их поцелуй длился и длился. Сладкий, горячий, изучающий, такой невероятно приятный, что совсем не хотелось останавливаться, тем более что с дыханием проблем не было ни у него, ни у Северуса. Гарри давно не был задыхающимся от поцелуев подростком, он в своё время научился целоваться и при этом дышать через нос.

Вот только ноги стали совсем ватными и не держали, словно их зачаровали заклинанием «Локомотор Виббли». Так что пришлось всё же оторваться, открыть глаза и посмотреть на Северуса. У того выбилась из хвоста пара прядей, на бледных щеках заиграл румянец, глаза казались шальными и прожигающими чернотой насквозь.

— Это значит «да»? — Гарри осторожно поправил выбившуюся прядь и погладил кончиками пальцев порозовевшую скулу Северуса. — Будешь со мной встречаться?

— Ты хочешь со мной встречаться? — немного удивлённо прищурились тёмные глаза.

— Да. Хочу, — кивнул Гарри. — Я что–то не в курсе, существует ли у магов такое понятие, как «бойфренд»? Люди, которые в отношениях. Ну, знаешь: встречаются, делают что–то вместе, общаются, целуются…

— Занимаются сексом?.. — усмехнулся Северус.

— Можно не сразу, — вздохнул Гарри. — Если тебе нужны время и пара свиданий, я пойму.

— Правда?.. — он узрел дьявольскую улыбку и в следующую секунду тихо охнул, потому что горячая ладонь коснулась ширинки, погладив его возбуждённый орган через ткань брюк.

— Ещё так сделаешь и насчёт того, чтобы дать тебе время, я передумаю, — не узнавая собственный голос и цепляясь за мантию Северуса, честно признался Гарри.

— Да что ты говоришь, — наглый провокатор не только не убрал руку, но и устроился поудобнее, вырывая у Гарри хриплые вздохи, которые тут же поглощал поцелуями.

— Ты явно хочешь, чтобы я кончил в штаны, — когда ему дали секунду передышки, выдохнул Гарри. — Я упаду сейчас. Может, пойдём ко мне или к тебе? Мне хочется… Хочется… Всё–таки узнать насчёт твоего решения и можно ли мне тоже к тебе приставать уже или нет. Ты так и не ответил… Словами.

Чуть затуманившийся взгляд чёрных глаз стал более осмысленным:

— Да. Мы встречаемся. Ко мне, — выдал Северус, и Гарри, чувствуя небывалый душевный и физический подъём, с упорством молодого носорога затащил своего обретённого «бойфренда» в директорскую спальню.

* * *

У Гарри отключился мозг примерно в тот момент, когда они упали на кровать: Северус навалился на него всем телом, и он почувствовал, что под достаточно просторной мантией его партнёра скрывается весьма твёрдая и крупная заинтересованность. Потом внизу живота сладко скрутило яркими спазмами, а его вскрик вновь был поглощён горячими поцелуями.

— Я всё–таки кончил в штаны, — пробормотал Гарри, когда перед глазами перестали маячить цветные мушки и он отошёл от жаркой неги. Стало стыдно и неудобно за свою «скорострельность», тем более что в бедро всё ещё упирался член Северуса.

— Ты всё равно был слишком возбуждён, — утешили его на ухо, осторожно покусывая мочку. Не отрываясь от своего занятия, Снейп бросил невербальное беспалочковое очистительное заклятие, и Гарри почувствовал, что мокрое и липкое в трусах пропало.

— Пойдём в ванную? — предложил он, осторожно стаскивая с Северуса платок и целуя его шею. — Хочу быть чистым, чтобы… э…

— Может быть, я хочу, чтобы сегодня была твоя очередь, Гарри? — усмехнулся Северус, заглядывая в его глаза, и провокационно добавил: — Встанет на мою задницу?

Гарри почувствовал, как одновременно загорелись щёки и заинтересованно шевельнулось, наливаясь кровью, его достоинство. Стыдные мысли и фантазии, которые мучили его с той самой ночи, обретали почву под ногами и с гиканьями неслись вскачь.

— Я думал, что ты… Как это говорят, «всегда сверху», — у него перехватило дыхание, и он жадно целовал подставленную шею, — я и не надеялся, что ты позволишь…

— У нас же «отношения», так почему нет? — шутливым тоном сказал Северус, но его глаза совсем не смеялись.

— Да, я очень хочу, — принимаясь более активно стаскивать одежду, проявил энтузиазм Гарри, внутренним чутьём понимая, что ходит по грани.

Он вспомнил про шрамы, о которых предупредил его Снейп в их первый раз, и подумал, что в некоторых позициях ему откроется вид на них, чего, скорее всего, и опасался Северус. Он прикусил язык, чтобы не спросить о своей догадке, и решил, что просто успокоит своего мнительного партнёра, так сказать, в процессе.

Северус всё же ушёл в ванную один, а когда вышел, сказал, что у Гарри есть десять минут на омовение, а Трикси уже доставил его зубную щётку.

* * *

Гарри долго думал, уместно ли будет выйти из ванной в одном полотенце. Они вроде бы собрались заниматься сексом — и от этой мысли отдохнувший Поттер–младший воспарял духом, и имеет ли смысл натягивать пижаму, которую тоже притащил заботливый домовик, или лучше трансфигурировать из пижамы халат.

— Ты что там застрял? — недовольный голос Северуса заставил вздрогнуть и ощутить новую волну возбуждения.

— Прости, — выскочил он из ванной вообще голышом. — Я не знал, надевать ли пижаму…

— Определённо нет, — гипнотизируя его пах, ответил Северус и подозрительно прищурился. — Что это ты такой возбужденный?

— О тебе думал, — признался Гарри, забираясь на кровать и с тихим удовлетворённым вздохом прижимаясь к обнажённому телу.

— Повезло, что не об Англии, — сострил Северус, шумно сглотнул и нырнул под одеяло.

— Ты ку…да? — сипло выдохнул Гарри, ощутив, как горячий рот обхватил головку и жадно втягивает в себя. Он распахнул одеяло, потому что сразу стало неимоверно жарко. Дыхание от открывшегося зрелища сбилось окончательно.

— Се. верус-с… — задыхаясь от невероятных ощущений, шептал Гарри, вцепившись в плечи любовника, который с видимым удовольствием посасывал его член, делая эрекцию просто каменной.

— Я уже готов, капсула подействовала, — сообщил Северус, отрываясь от него, и Гарри кивнул.

Теперь он был рад, что не так давно испачкал штаны, и надеялся, что сможет продержаться подольше, чтобы довести Северуса до самого сильного оргазма, как тот в прошлый раз — его.

Глава 12. Прошлое и настоящее

29 августа, 2014 г.

Швейцария, Женева

— Это было великолепное выступление, Северус, — томно, с намёком улыбнулся ему Артемий Зервас. — Ты в последнее время каждый год нас радуешь новыми и новыми открытиями. А теперь их ещё можно выслушать. Просто потрясающе. Я никогда не слышал твоего голоса. Может быть, обсудим твои достижения в моём номере после конференции?

Северус словно впервые посмотрел на грека, неожиданно для себя отметив, что тот имеет некоторое сходство с Поттером: смуглая кожа, только чуть более тёмного оттенка, чёрные, слегка вьющиеся волосы, светлые глаза, чувственный изгиб рта. Разве что ниже Гарри на пол головы, щуплый и жилистый, по сравнению с сегодняшним Поттером — больше похож на подростка.

Скорее всего, именно из–за их схожести подсознательно Северус тянулся к Артемию Зервасу. Несколько лет подряд во время ежегодной конференции зельеваров, проходящей в Женеве, они были любовниками. Впрочем, это были лишь секс и энергетический обмен. Северус понимал, что интересует Зерваса только по причине своей магической мощности. Иногда они переписывались, но в основном по делу. У сорокапятилетнего грека был несомненный талант, а ещё семья Зервас держала недурственные фермы магических животных, и Северус заказывал у тех кое–какие редкие ингредиенты.

— Прости, Артемий, я слишком устал, думаю, что вообще вернусь домой пораньше, — вежливо отказал он, чуть удивившись такому явному намёку.

Обычно Северус сам проявлял инициативу, а Зервас позволял себя «ангажировать». Четыре дня конференции они по вечерам занимались сексом, чтобы потом не видеться год, и, кажется, обоих это устраивало. Северус прекрасно понимал, что у выглядящего на двадцать симпатичного и обаятельного грека он не единственный магический партнёр, и, в принципе, никогда не думал продолжать эти отношения или на что–то надеяться. Поэтому просто не провёл обычного «ритуала ухаживаний», решив, что Артемий без труда найдёт на международном «слёте зельеваров» себе кого–то ещё.

— Не может быть! Неужели ты пропустишь завтрашний доклад Алонзо Борджиа? — взметнулись вверх чёрные брови Артемия, а пухлые губы растянулись в соблазнительной улыбке.

Северус с лёгкой досадой подумал, что грек прав и пропустить доклад Борджиа, чья семья столетиями потрясала всё международное магическое сообщество, он не может. Как назло, «звезду» поставили в самый конец, в субботу, и обещали что–то невероятное.

— Действительно, — лишь пробормотал он.

— Можно пригласить тебя на ужин? — улыбнулся Артемий. — А то мне показалось, что ты избегаешь меня, Северус.

— Я… У меня появился… — Поттеровское «бойфренд» чуть не сорвалось с языка, — постоянный партнёр, — неуверенное «кажется» он тоже опустил. Их отношениям с Гарри не было и недели, из которой вот уже третий день Северус находился в Женеве. Вышло не очень–то удачно, но ничто не подгадаешь наперёд.

— Ох, ну ты меня напугал, — усмехнулся грек. — Я уже подумал, что ты подцепил какую–то неприятную болячку, которую не смог вылечить. Я всего лишь приглашаю поужинать. Обещаю не приставать, хотя на самом деле мне бы этого хотелось. Но тут куча нудных замшелых стариканов, с которыми не интересно, а ты очень приятный собеседник.

— Что ж, я не против поужинать. Мне хотелось бы обсудить твоё последнее письмо, которое ты присылал в июле, о новом гибриде бумсланга. Ты уже провёл опыты?

— Да, мы назвали его «синим бумслангом», так как рисунок на шкуре получился именно такого цвета… — охотно пояснил Артемий.

* * *

Примерно на третьем бокале вина и через час неспешного разговора за ужином с Зервасом, Северус почувствовал чьё–то внимание. После победы над Тёмным Лордом не всё было гладко и безоблачно. Пару раз на него совершались покушения. Последователи, фанаты, дальние родственники проигравшей стороны. Делая вид, что любуется игрой света в бокале, Северус осторожно осмотрел зал ресторана, в который его позвал Артемий, и не заметил никого подозрительного.

— Благодарю за компанию, — улыбнулся он греку, — но мне пора, — ему не хотелось подвергать опасности старого знакомого.

— Уже?.. — разочарованно протянул Артемий. — Ну ладно, увидимся завтра, Северус.

— Конечно, спокойной ночи, — кивнул он, вышел на свежий воздух и прогулочным шагом направился к гостинице, ощущая, что слежка за ним продолжается. Лёгкая поступь, явно заглушаемая каким–то заклинанием, была слышна совсем рядом.

Он свернул в узкую улочку, быстро спрятался в тень, ещё и сделав себя невидимым, и приготовился, вслушиваясь в быстрые шаги, а затем бросил на звук невербальные оглушающие чары.

Мелькнула дикая мысль, которую он отмёл, но, когда Северус применил на преследователе контрзаклятье для невидимости и ничего не произошло, мысль показалась не такой уж и дикой.

— Поттер! — в эту фамилию он вложил все свои эмоции, когда на ощупь нашёл своего «бойфренда», который вдруг решил погулять за ним по Женеве в мантии–невидимке.

— Прости, Северус, — пробормотал Гарри, когда он его всё же расколдовал. — Я хотел…

— Что? — ядовито спросил он, перебив. — Проследить за мной? Тебе повезло, что это был всего лишь «ступефай», а не «авада кедавра». За мной охотятся с девяносто восьмого года. Это каким идиотом надо быть, чтобы так бездарно красться за Мастером боевой магии?

— Я хотел подойти к тебе после твоего доклада, который, между прочим, с удовольствием послушал, а меня опередил тот чернявый красавчик, а потом вы вместе ушли и… — надулся Поттер.

— И ты не придумал ничего лучше, чем проследить, а не изменяю ли я тебе со всеми зельеварами мира? Может, тут у нас не конференция, а оргия на самом деле намечается, так, что ли? — грубо спросил Северус: хотелось защищаться. К тому же толика правды в его же словах была.

У человека в пятьдесят четыре не может не быть прошлого: связей, поступков, которыми не гордишься. Северус только точно мог сказать, что у него не было детей, так как любовниц, после предательства Лили, он ни разу не заводил. Это Поттер весь из себя почти нецелованный, а насчёт себя Северус был уверен, что в его шкафы скоро не будут помещаться все скелеты.

— Я скучал по тебе, — тихо и робко ответил Гарри, понурив голову. — И ты не думай, я доверяю тебе, но… Этот… этот грек, он же к тебе клеился! — в голосе проскользнули ревнивые нотки. — Я хотел убедиться, что он не подсыплет что–нибудь тебе в еду.

— О, то есть так ты проявил заботу обо мне? — скрестил руки на груди Северус, чтобы держать себя в руках и не накинуться на «бойфренда» с телячьими нежностями, потому что чёртов Поттер, оказывается, скучал по нему, а не пытался уличить в порочащих связях. — На меня большая часть ядов даже не действует. Я вообще–то Мастера зельеварения получил в девятнадцать!

— Согласен, я дурак, — заюлил Гарри, мягко улыбаясь, — надо было отправить патронуса… Но я не хотел как–то компрометировать тебя, мало ли… А потом если бы я в том ресторане появился… Вы там что–то важное про зелья обсуждали, я слышал немного. К тому же я не знал, где ты остановился, решил, что просто дойду с тобой или по следу аппарирую, чтобы сюрприз сделать.

Гарри обнял его, и Северусу моментально расхотелось спорить и выяснять отношения.

Горячее дыхание опалило щёку, и через мгновение они уже целовались.

— Хочу посмотреть, как ты тут устроился, — хрипло прошептал Гарри. — Я бы предупредил тебя заранее, но в эту чёртову Швейцарию порт–ключ не так–то просто достать, особенно в дни этой конференции. Когда я получил разрешение на континентальную аппарацию, ты уже должен был выступать. Извини, что так вышло.

— Так тебе так и не дали портключ? — удивился Северус. — Ты смог аппарировать сюда? Из Британии?

— Угу, — радостно промычал в его губы Гарри, как будто это было обычным делом.

Конечно, с разрешением аппарационные межстрановые барьеры тебя пропускают, но расстояние–то не маленькое. Впрочем, напористый партнёр увлёк его в новый поцелуй, и Северус решил не заморачиваться.

* * *

— О да, наконец–то я до тебя добрался, Северус! — широко улыбнулся Гарри, притягивая его за руку в расправленную широкую постель гостиничного номера.

Северус охнул, когда ягодицы смяли крепкие ладони, а по спине прошёлся жаркий и жадный язык. Он мимолётно подумал о том, как хорошо, что Гарри додумался взять с собой капсулы с зельем очищения.

— М-м… вкусненький, — восхищённо пробормотал тот, рождая от этих слов сладостное томление. — Я так по тебе соскучился…

— Я уже готов, — ответил Северус, прогибаясь в пояснице. — Возьми меня!

Поттер очень быстро и старательно учился. Осторожно покачиваясь, медленно, но неотвратимо проникал в него, сразу подстроившись под оптимальный угол.

— Тебе хорошо? Мне продолжать? — жаркий шёпот на ухо, от которого сбилось дыхание, столько было нежности, заботы, которых Северус не слышал ни от кого.

— Конечно… Двигайся.

И снова их подхватил этот всепоглощающий вихрь страсти и магии. Гарри ритмично выбивал его стоны, и, казалось, — искры из глаз. Было невероятно, необычайно, непоправимо хорошо в крепких объятиях, в сладкой дурманящей неге, от которой Северусу было одновременно так сладко и страшно. Страшно, что это прекратится и его сердце будет разбито на тысячи осколков.

— Северус, Северус, — шептал Гарри почти без перерыва, ритмично работая, словно отличный поршень.

— Г-гарри… я сейчас… — предупредил он партнёра, который тут же ускорился, чтобы догнать его.

А потом во вспышке сверхновой обрушился мир, а он растворился в своём Абсолюте. Как будто издалека услышал, как кричат его имя и как сам он что–то кричит, почувствовал, как до хруста в рёбрах сжимают его обмякшее тело.

— Я так счастлив с тобой, — сказал Гарри прежде, чем Северус забылся блаженным сном.

Глава 13. Маленькие открытия

6 сентября, 2014 г.

Шотландия, Хогвартс

Гарри задумчиво перебирал силовые нити подключения каминной сети в своей комнате. Сентябрь в школе чародейства и волшебства, как и много лет назад, начался с нового ажиотажа вокруг его персоны: «Гарри Поттер, великий Победитель Волдеморта, снова в Хогвартсе». За прошедшие шесть дней многие учащиеся успели написать домой, и уже со среды он получил десяток писем от родителей старшекурсниц с приглашениями на дебюты, вечера и балы, а также парочку писем с предложением работы и просьбами посмотреть старинные семейные артефакты, которые по каким–то причинам не работали.

Сегодня к нему через камин, по письменной договорённости, должна была прийти миссис Бёрк, чтобы показать исчезательные шкатулки для писем, которые «отчего–то не отправляли ничего».

Настроив свой камин для посетительницы, Гарри сел за стол и занялся своей корреспонденцией. Нужно было ответить на письмо Драко, а также — поблагодарить за высланные приглашения и вежливо отказаться от смотрин. Он никак не мог сосредоточиться, в голову лезли различные мысли, которые уже по обыкновению все крутились вокруг Северуса. В своей юности Гарри и предположить не мог, что желчный и саркастичный профессор Снейп может кому–то нравиться как личность и сексуальный партнёр. Казалось, что тот одет в броню из своей мантии с множеством пуговиц, застёгнутых наглухо, и у такого человека — не слишком внешне привлекательного — как он думал во время ученичества, просто не может кто–то быть. Самое смешное, что он искренне считал, что того же Аластора «Грозный Глаз» Моуди ждёт и любит какая–то женщина, несмотря на то, что тот был весьма «на всю голову»… своеобразен, да ещё вдобавок — немолодой калека со своей колченогой ногой и жутковатым глазом, а вот Снейп упорно ни с кем не представлялся. Впрочем, как он недавно выяснил, Северус предпочитал иметь дело с мужчинами.

Вспомнив о мужчинах, о любовниках Северуса, Гарри непроизвольно сжал перо. Он с огромным удивлением каждый день открывал для себя совершенно другого Северуса. Не профессора зелий, который небезосновательно считал большинство учеников непроходимыми тупицами. Не грозного декана Слизерина, который патрулировал по вечерам школу, постоянно ловил и снимал баллы с него и его друзей. Не двойного шпиона, который, переругиваясь с остальными Орденцами, совершенно не ценившими его усилий, буднично шёл на смерть. И даже не Директора Хогвартса, который за семнадцать лет своей работы вернул школе звание лучшего магического учебного заведения Европы. Теперь Гарри видел и Северуса–человека. Такого разного, но цельного.

У него буквально открылись глаза, когда он побывал на той конференции в Женеве. Сколько людей смотрели на Северуса с восхищением. Сколько человек жаждало его внимания. Как призывно смотрел тот грек, соблазняя и делая намёки. Гарри увидел Северуса в своём круге общения — с умными, интересными тому людьми.

Северус умел смеяться, шутить, делать комплименты, флиртовать. Последнее и ни к чему не обязывающее умение, как оказалось, очень пригождается, чтобы получить редкие ингредиенты, скидки в магазинах и расположение консьержки, которая позволила им, в обход правил, заселиться в номер вдвоём. В Женеве они задержались до воскресенья, гуляли по старинному городу, побывали в ботаническом саду, на озере, пробовали местную кухню и устроили себе что–то, что сам Гарри обозвал как «первое свидание».

Ему нравилось копить знания о Северусе. Открывать некоторые стороны личности и характера Снейпа, которые зачастую показывались только ему. Это невероятно пьянило.

В дверь постучались, сердце Гарри забилось быстрее. Сегодня у Северуса были дела в Министерстве, после ужина они хотели вместе проинспектировать библиотеку, но, возможно, тот освободился раньше.

Он открыл двери и, справившись с лёгким разочарованием, из–за которого тут же пробудилась совесть, улыбнулся стоящему на пороге крестнику.

— Проходи, Эдвард, — посторонился он, пропуская в свои апартаменты шестнадцатилетнего юношу, чьи волосы из светлых приобрели более тёмный оттенок.

— Я что, больше не «Тедди»? — смущённо улыбнулся тот в ответ, посмотрев на Гарри зеленющими глазами.

— Ты стал похож на меня, — оценил он внешний вид крестника и почему–то сразу вспомнил того грека, который клеился к Северусу. — Я просто думал, что ты вырос из детского прозвища. Ты же… Эм… вырос. В апреле будешь уже совершеннолетним.

Гарри признавал, что не слишком много уделял внимания своему крестнику, который, скорее всего, нуждался в обществе своего крёстного. Конечно, Лайел Люпин был хорошим дедом, а Андромеда Тонкс — хорошей бабушкой, но им трудно было заменить Тедди родителей. Сначала у Гарри было мало времени из–за работы в аврорате — он мог выделить маленькому крестнику лишь пару дней в месяц. Потом женитьба и рождение собственных детей сократили встречи с подрастающим крестником до дней рождения и семейных торжеств. А когда он уехал на обучение во Францию — это были лишь подарки–откупы, посылаемые на праздники, виделись они за те четыре года всего дважды, и то получилось наскоком и совсем быстро. Теперь перед ним стоял шестнадцатилетний парень, всего на пол головы его ниже, и было совсем непонятно, что надо делать и говорить и что ждёт от него крестник.

В какой–то мере Гарри понимал Сириуса, который увидел его, когда ему было уже четырнадцать, но, слава Мерлину, он не видел в Тедди ни Люпина, ни Тонкс, возможно, потому, что черты лица парня–метаморфа постоянно менялись.

— Ты не занят? — первым начал разговор Эдвард, осматриваясь.

— Должна прийти через камин одна дама, — ухватился Гарри за разговор, — но пока, может, попьём чай? Я не знаю, когда она будет, в письме было сказано, что после четырёх, а сейчас половина четвёртого.

— Хорошо, — улыбнулся крестник. Гарри выдохнул, судорожно вспоминая, на какие темы вообще можно поговорить с парнем возраста Тедди, и призвал домовика.

— Трикси, принеси, пожалуйста, чаю и каких–нибудь бутербродов или пирожных.

* * *

— Северус, а у тебя были проблемы и недопонимания с Драко? В смысле, как с крестником? — спросил Гарри, когда они возвращались заполночь с инспекции библиотеки. Проблем там оказалось гораздо больше, чем предполагалось. В процессе на Гарри напала артефакторная Муза, и он начал придумывать усовершенствование системы выдачи, сортировки и допуска к тем или иным учебникам и литературе, так что их проверка затянулась.

— Это к чему вопрос? — удивлённо переспросил задумавшийся о чём–то своём Снейп.

— Ты же знаешь, что Эдвард Люпин мой крестник? Он учится на пятом курсе Хаффлпафф. Сегодня он приходил ко мне в гости. Мы попили чай, но, знаешь, разговор не очень клеился. А потом эта дамочка пришла… Мне показалось, что… не знаю, он от меня чего–то ожидал, а я не очень–то оправдал его надежды.

— В шестнадцать лет многое кажется не таким, как есть, — хмыкнул Северус. — Но вообще… У меня с Драко сложились более–менее доверительные отношения всё–таки ближе к последним курсам, даже — уже после Последней Битвы. Нет, они и до этого были неплохие, но… Были и размолвки, и совершеннейшие недопонимания. Честно говоря, иногда мне этого белобрысого гадёныша своими же руками придушить хотелось… Понимаешь, когда он был маленьким и я стал его магическим крёстным, случился «мальчик–который–выжил», — ехидно покосился на него Снейп. — Потом суды. У меня — особое положение, как ты знаешь. Слежка аврората. Постоянные обыски Малфой–манора. В общем, мы не могли общаться с Люциусом и его семьёй, это было бы… недальновидно. Так что я пропустил детство своего крестника и увидел его практически впервые в девяносто первом году. Увидел избалованного капризного мальчишку, который излишне подражал Люциусу.

— О, — только и смог сказать Гарри. Это откровение стало для него полной неожиданностью.

— Так что не стоит волноваться, что у тебя с Эдвардом пока нет каких–то точек соприкосновения, со временем они могут появиться. Ты же, насколько я помню, решил обитать в Хогвартсе в том числе потому, что здесь сможешь общаться со своими детьми? Вот и потренируйся на крестнике. Если ты справишься с подростком, то с одиннадцатилетними точно всё получится, — закончил Северус.

— Ты… такой внимательный, — пользуясь тем, что в коридорах в этот час уже никого не было, Гарри прижался к тёплому боку и быстро поцеловал уголок чуть поджатых губ.

— Не здесь, — одёрнул его Северус.

— Прости, не смог удержаться, — широко улыбаясь, извинился Гарри. С началом учебного года Северус напомнил ему о приличиях и что любопытных студентов в коридорах Хогвартса навалом и строго–настрого запретил «всяческие вольности».

* * *

Всякий раз, когда они останавливались возле горгульи, Гарри волновался. Этот момент заставлял его нервничать. У каждого из них были свои апартаменты, и всегда получалась лёгкая заминка. С начала отношений они спали только в директорских покоях, в своей комнате Гарри вообще ночевал только пока Северус был в Женеве. Иногда он специально придумывал какое–то дело, которое необходимо было срочно обсудить, чтобы оказаться в кабинете, а потом переместиться в спальню и заняться страстным сексом.

— Уже так поздно. Я устал за эту неделю, хорошо, что завтра воскресенье, — сказал Северус, когда они поднимались к директорской башне, и Гарри ломал голову, что бы это значило. Что Северус сегодня не хочет секса? Что ему надо отправляться к себе? Когда они жили с Джинни, то, конечно, просто спали вместе в одной постели, но может быть Северус не хочет просто так делить с ним постель?

— Я тоже устал, — осторожно сказал он.

Горгулья отодвинулась, и Северус сделал пару шагов, а затем оглянулся на него:

— Идёшь?

— Да, я просто хотел переодеться у себя, — нашёлся Гарри, улыбнувшись до ушей. — Сейчас приду, пока прими ванну, чтобы расслабиться после трудовой недели.

— Надеюсь, ты ко мне присоединишься, — подпуская игривости в голос, сказал Северус.

— Обязательно, — облизнув пересохшие губы, ответил он.

Глава 14. Поцелуй со вкусом кофе

7 сентября, 2014 г.

Шотландия, Хогвартс

Северус проснулся в крепких объятиях. Гарри заворчал и не подумал его выпускать, когда он пошевелился.

— Ты куда? Сколько времени? — сонно пробормотал Поттер, не ослабляя хватки.

— Уже утро. И мне хотелось бы посетить уборную, с твоего позволения… — хмыкнул он.

— Прости, — его, словно нехотя, отпустили. — Возвращайся ко мне. Сегодня же воскресенье…

Он снова неопределенно хмыкнул и встал с кровати, направляясь в санузел.

В постель Северус, конечно же, не вернулся, воскресенье воскресеньем, но бумаги сами себя не подпишут. Впрочем, право Гарри на отдых и утренний сон он признавал. Всё же с момента подписания контракта Поттер работал практически без выходных, если не считать свадьбу Лонгботтомов и уик–энд в Женеве, и, наверное, здорово вымотался. К тому же к началу года и обилию вездесущих студентов надо привыкнуть.

— Идёшь на завтрак? — в половину девятого Северус заглянул в спальню. Гарри подгрёб к себе его подушку и скомкал одеяло, чтобы обхватить всё руками и ногами. При этом с краю аппетитно выглядывали голые ягодицы. Руки зачесались погладить беззащитные и какие–то трогательные половинки, которые от звуков его голоса моментально покрылись гусиной кожей от мурашек. Кроме этого у его любовника не было никаких признаков пробуждения, и Северуса заинтересовал данный феномен. Испытывая учёный интерес, он присел на край кровати и погладил холодную неприкрытую кожу. Гарри замурлыкал в подушку и завозился, словно ему снился эротический сон.

— Гарри, ты идёшь на завтрак? — снова спросил он, ныряя рукой вдоль ноги, укрытой одеялом. Как выяснилось на ощупь, Поттер был «на взводе», и в ладони Северуса сам собой оказался твёрдый и горячий член, который невероятно приятно было обхватить. От интимных прикосновений к чуть поскуливающему во сне Гарри он ощутил волну возбуждения. Вчера после совместно принятой ванны они впервые просто легли спать.

— Сев… Северус? — вздрогнул и открыл глаза Гарри. А затем, по–видимому, ощутив его руку на своём мужском достоинстве, мило покраснел и хриплым шёпотом спросил: — Что ты делаешь?

Застигнутый врасплох Северус смутился, не зная, что сказать, и убрал руку.

— Но мне нравится то, что ты делаешь, — торопливо добавил Гарри, обнимая его и притягивая к себе, целуя шею, на которую он забыл повязать платок.

— Я… Пришёл разбудить тебя к завтраку, — наконец нашёлся Северус. — А тут ты… в объятиях эротических грёз…

— О, мне снилось, что ты… Ну в общем, — Гарри прикрыл глаза, заливаясь румянцем. — Я тут подумал, а почему бы нам снова не поменяться?.. Ты всегда, ну… Если, конечно, ты не хочешь, то не надо, но…

— Я понял, можешь не продолжать, — сжалился Северус, внутренне ликуя: Гарри, наконец, «созрел», чтобы снова попробовать в принимающей позиции. В сексе он отдал инициативу и роль топа Поттеру, памятуя о том, что тому надо привыкнуть к подобным «чисто мужским» отношениям. В их первый раз Гарри был слишком зажат и стеснялся, а теперь, похоже, стал задаваться вопросом, почему они больше не «поменялись» снова.

— Я не хотел давить на тебя, — пояснил Северус. — Мне приятно, что ты сам захотел…

— Вот как? — посмотрел ему в глаза Гарри. — А я уже думал, что… Неважно.

— Ты не был настолько плох, — усмехнулся Северус. — И нет, я не читаю твои мысли, у тебя всё на лице написано.

Гарри фыркнул и обезоруживающе улыбнулся.

— Ладно, я в ванную. И что там насчёт завтрака?..

— В Большой Зал мы уже опоздали, распоряжусь Трикси, чтобы накрыл у меня в кабинете.

* * *

— Слушай, Северус, я знаю, что твой день рождения в январе, а какого числа? — когда после завтрака они пили кофе, полюбопытствовал Гарри.

— Девятого, к чему вопрос?

— Мы же встречаемся, — беззаботно ответил Поттер, хотя Северус мог дать руку на отсечение, что тот занервничал. — Я хотел бы узнать тебя лучше. Мы всё время работаем, а потом… эм. Не до разговоров… А какой твой любимый цвет? Неужели чёрный?

— Зелёный, — не задумываясь, ответил Северус.

— Это потому что Слизерин? — улыбнулся Гарри.

— Нет. В Коукворте, там, где я вырос, было… неуютно. Фабрика, тёмные улицы. Мрачность. И была более благополучная часть города, в которой жили более состоятельные люди. У них были зелёные лужайки и красивые газоны, садики. Мне нравился этот цвет. На такой лужайке в городском саду я однажды встретил Лили, у неё… — он осёкся, посмотрев в такие же зелёные глаза сына своей подруги детства, которая его в конечном итоге предала. На лице Гарри отразилось раскаяние.

— Зря я спросил…

— Нет, — Северус коротко улыбнулся и вздохнул. — Прошлое в прошлом. Но ты должен понимать, что у такого старика, как я, прошлого очень много.

— Ох, не прибедняйся, Северус, — усмехнулся Гарри. — Мы выглядим ровесниками.

— Но не являемся ими. Я одного года с твоими родителями, — поднятая тема была не очень–то приятна, но разница в возрасте действительно волновала его.

— Пф! Это всего–то двадцать лет, — нахмурился Гарри, оставил свою чашку и сложил руки на груди. — При условии, что возрастная экспонента при наличии магического партнёра меняется крайне медленно, а волшебники могут спокойно дожить лет до двухсот, каких–то жалких двадцать лет не имеют значения. Лично для меня — совершенно никакого, — уточнил Поттер. — Это даже для магглов вполне нормально. Тётя Петунья младше дяди Вернона на пятнадцать лет, и ничего. Они хорошо жили и понимали друг друга. То есть живут до сих пор. Я подкинул парочку укрепляющих зелий, и в свои семьдесят Вернон вполне себе боевой мужик.

— Ты всё ещё общаешься со своими родственниками? — заинтересовала тема Северуса. — Почему–то я думал, что…

— Знаешь, я, когда мне было семнадцать, тоже думал, что ноги моей больше в том доме не будет, — кивнул Гарри. — Но потом как–то… Многое переосмыслил, что ли. Тебя вспомнил. Что ты говорил. И вообще на свою жизнь и детство посмотрел по–другому. Помнишь, меня Дамблдор наставлял по поводу крестражей с омутом памяти?

Северус кивнул.

— Так вот, я потом несколько раз просматривал те воспоминания Реддла про приют. Как там хреново ему было. И вообще, какие условия были у него. Я как–то прошёлся по приютам, вроде сейчас во многих нормально. Дети сыты, но в глазах у них такая тоска или озлобленность, что страшно делается. Я и свои воспоминания посмотрел. Как бы со стороны. Так вот, у меня была семья. И не так всё и плохо было. Кормили меня, может, и не от пуза, но никогда я не голодал. Иногда только дядя грозился без ужина оставить, но вообще–то никогда не оставлял. И не били меня, разве что Дадли иногда с друзьями гонял. Но я шустрый был. Никогда мне не доставалось, да и всякие магические выбросы помогали. То я самопроизвольно аппарирую на крышу, то невидимым становился. Как оказалось, добро оно не всегда с улыбкой в бороде, как у Санта Клауса, лиловой мантии с единорогами и лимонными леденцами к чаю, — усмехнулся Гарри. — Иногда оно злое, саркастичное и в чёрном ходит.

Северус выгнул бровь на такие явные намёки. Гарри засмеялся.

— А когда у самого появились дети… Я понял, какой это ужас, когда вот эти маленькие ничего не понимающие человечки — бесконтрольные волшебники. И это при том, что я могу потушить загоревшиеся занавески или обратиться в больницу Святого Мунго, если моё чадо решит, что мне гораздо больше идут жёлтые волосы и зелёный нос. Но в детстве было обидно из–за многого. Я даже с Малфоем дружить отказался, потому что…

— Он воплощал в себе всё то, чего ты хотел и желал? — с пониманием усмехнулся Северус. — Богатство, хорошую одежду, полноценных родителей, нормальное беззаботное детство…

— Да… — Гарри замер, вглядываясь в его лицо. — Значит, и у тебя конфликт с Мародёрами?..

— Что–то вроде, — неопределённо протянул он. — Мы поцапались из–за пустяка ещё в поезде, когда ехали в Хогвартс впервые, а потом это как снежный ком… Я был для них как бельмо на глазу. Бедный, в старой мантии, с мамиными учебниками и палочкой, но чертовски гордый и не спускающий ни одной шутки или проделки, — Северус помолчал, успокаивая всколыхнувшиеся воспоминания, которые тогда казались вершиной вселенской несправедливости. Сейчас никого из Мародёров уже нет в живых. — Я часто сам провоцировал многие наши конфликты, они теряли баллы, потому что постоянно попадались. А я хотел доказать, что ничем не хуже богатеньких избалованных детишек аристократов, которые презирали меня за то, что я — полукровка.

— Я понимаю тебя, — просто сказал Гарри и неожиданно расхохотался. — Зная тебя, готов поклясться, что отец и Сириус месяцами не вылезали из отработок!

— Это точно, — хмыкнул Северус. — Мы были такими глупыми детьми… иногда злыми, иногда слишком спешили с выводами и поступали импульсивно. Мне жаль, что они не успели… вырасти.

О том, что вырасти Джеймсу и Лили не удалось по его вине, он промолчал, но Гарри и так это знал.

— Не будем о грустном, Северус. Оставим прошлое в прошлом, — серьёзно ответил ему Гарри, и он почувствовал душевное облегчение и то, что великодушный парень давно простил его причастность к тем событиям.

Северус зажмурился, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, а когда открыл веки — увидел глядящие в упор зелёные глаза, а потом его губы накрыл мягкий и бережный, нежный поцелуй со вкусом кофе.

Глава 15. Планы на праздники

20 декабря, 2014 г.

Шотландия, Хогвартс

— Гарри, ты останешься на Святочный бал для старшекурсников? — спросил его Тедди Люпин.

Отношения с крестником постепенно вошли в колею. Гарри смог найти подход к выросшему парню и в свободное время, в основном по субботам, они проводили вместе время. Тедди тоже интересовался артефакторикой, бабушкина кровь Блэков была в нём довольно сильна. Да и в последнее время внешний вид парня стал более устойчивым — синие глаза, чёрные волнистые волосы до плеч. Внешне Эдвард Люпин стал очень походить на Сириуса в юности. И Гарри был рад, что Северус вполне спокойно к этому относится.

— Да, за вами оболтусами надо присмотреть, — хмыкнул он в ответ крестнику. — Ты хотя и стал старостой, а всё равно, наверное, хочешь оттянуться? Кого пригласил?

Эдвард смутился.

— Помнишь Аннет? Старосту с Райвенкло?

— Мисс Паддифут? — улыбнулся Гарри. — Миленькая брюнетка — внучка мадам Паддифут, которая держит то романтическое кафе? Боюсь, приятель, тебе из–за этого некуда сводить подружку во время уикендов в Хогсмиде?

— Это верно, — улыбнулся его крестник. — Между прочим, у меня о тебе спрашивали многие девчонки… Ну… сам знаешь, ты вроде как свободен… Не женат… теперь, — осторожно сказал Тедди.

— Да, я в курсе, что «мистер Популярность» в Хогвартсе. Везёт, что на меня не повесили какой–нибудь кружок или дополнительные занятия, — кисло ответил Гарри.

Старшекурсницы частенько хихикали, краснели и томно здоровались с ним в коридорах, всячески привлекая внимание. Впрочем, была и пара парней с седьмого курса, которые вели себя более сдержанно, но тоже источали определённые флюиды.

— Думаю, что на Святочном балу некоторые будут не прочь потанцевать с тобой. По крайней мере, я слышал такие разговоры в гостиной.

Гарри поёжился, представив такое. Ему повезло, что Северус лишь тонко и саркастично насмехается по этому поводу, и вроде бы не ревнует, но ситуация к декабрю достигла апогея. Ему хотелось выйти в центр Большого Зала и объявить всем, что он несвободный человек, и он встречается с суровым Директором. Впрочем, «обнародовать» эту новость ему хотелось не только поэтому. Сам Гарри иногда ревновал своего «бойфренда» и хотелось, чтобы об их отношениях знали не только в семье Малфой. А то для большинства окружающих они были каждый сам по себе и многие норовили привлечь к себе их внимание.

— А какие у тебя планы на Рождество? — полюбопытствовал крестник. — Я хотел бы увидеться с Джеймсом и Алом, а Лили я только на колдографиях видел… — и тут же покраснел: — Не подумай, я не навязываюсь. Просто подумал, что миссис… В общем, что тебе позволят увидеть их.

Эти вопросы подняли с души муть.

— Вообще–то, я детей вижу только на летних каникулах и в Новый год, — криво улыбнулся Гарри. — Но мы работаем над этим.

— Поня–я–тно… — протянул Тедди. — Но мы и так часто видимся с тобой. Я рад. И если ты придёшь в гости к нам в Рождество, бабушка и дед тоже будут рады тебе.

— Я пока не знаю своих планов, — смущённо потёр шею Гарри. Он очень бы хотел узнать планы Северуса, но всё как–то не подходило время. Тем более, что того совсем задёргали перед предстоящими каникулами и балом.

— Ну, время ещё есть, — улыбнулся ему крестник.

— Ага, — кивнул он.

* * *

За день перед Сочельником должно исполниться четыре месяца, как они с Северусом начали встречаться. Не то, чтобы Гарри считал, но с конца августа прошло именно столько. Впереди было Рождество, — этот праздник многие маги отмечали, как Йоль, и который было принято отмечать с семьёй.

Вообще за эти месяцы Гарри чувствовал, что Северус давал ему то, что он искал всю жизнь: поддержку, тепло, заботу. И теперь было несколько страшно задать вопрос про семейный праздник. Северус иногда говорил ему: «не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответов». Но ответы были необходимы Гарри, не до Сочельника же ждать!

— Северус, прервёшься? Давай поужинаем? — он заглянул в кабинет директора.

— Уже?.. — вздохнул тот, отрываясь от бумаг, и посмотрел на часы. — Уже что, без пятнадцати девять?

— Да, я поджидал тебя, но ты так и не вышел. Трикси сейчас накроет нам, в Большой Зал мы опоздали, — улыбнулся Гарри. Разговаривать на сложные темы лучше всего на сытый желудок.

— Ты сегодня какой–то притихший, — заметил Северус, когда с ужином было покончено, — что–то случилось?

— Я… Слушай… А может съедемся? — выпалил Гарри. — Я тут почти договорился с Хогом. Можно сделать общие апартаменты с выходом в твои и мои. Я почти всё время у тебя ночую. Но… Но… Я переодеваться хожу к себе и немного неудобно, если вдруг кто–то зайдёт, то в спальне нет подключённого камина. Хотя я, конечно, не против, но мне бы немного места для вещей в шкафу…

— Не части, — поморщился Северус непонятно, то ли потому что был недоволен, то ли кофе оказался слишком горячим. — Что ты там сказал о том, что «договорился с Хогом»? Можно открыть какие–то новые комнаты?

— Да, я думал над тем, как будет удобно тебе и мне, — замялся Гарри, признаваясь.

Ему уже месяц хотелось сделать предложение «съехаться», но у них всё было хорошо, и он боялся что–нибудь испортить. Мужчины довольно трепетно относятся к своим территориям, поэтому первоначальный план «съехаться в Блэк–хаус» он отмёл, хотя и не исключил. Всё же там была очень впечатляющая библиотека и неплохо оборудованная зельеварня. Да и дом, после того, как были проведены все необходимые ритуалы, стал намного приятней, а у старика-Кричера появилась пара молодых помощников. С этим он решил подождать до летних каникул. Для начала стоило выяснить хотя бы, что Северус не против жить с ним и рассматривает такой вариант развития их отношений. Было бы обидно узнать, что у них только удобная «рабочая интрижка» без продолжений и обязательств или что–то вроде такого.

— Я не люблю, когда что–то решают за меня, — проинформировал его Северус. — С прошлого тысячелетия на это жуткая аллергия.

— Но я и не решал, — возразил Гарри. — Если ты не хочешь или тебе неудобно, то можно оставить всё, как есть. Я же… эм… советуюсь с тобой. Пока ещё ничего не соединено… — он достал свои расчёты, чтобы показать Северусу ход своих мыслей: — Смотри, есть не очень большая комната, которая находится на закрытом этаже башни, вот здесь. Мне её Замок указал. Она и не имеет входа снаружи. Я хотел сделать что–то вроде частной локальной каминной сети–портала, но только через двери — для тебя и меня… Чтобы мы могли входить туда, а выходить как бы из своих комнат. Организовать там общую спальню что–ли, а из–за соединения получится, что мы объединим то к чему уже привыкли, ну и плюс ванные и лаборатории. Всё же к тебе могут посетители пожаловать, а ко мне — Тедди.

— Не хочешь себя компрометировать? — усмехнулся Северус, приподнимая бровь.

— Вообще–то я приглашал тебя с собой на различные светские мероприятия, чтобы представить, как моего… в общем, показать всем, что мы встречаемся, а ты сам не захотел, — мотнул головой Гарри. — А с объединением комнат — ходьбы меньше и даже воспетые тобой приличия будут соблюдены. Но по правде говоря, я очень хочу станцевать с тобой на предстоящем Святочном балу, чтобы… чтобы показать студентам, что мы вместе.

Гарри посмотрел в чёрные глаза, в которых плясали хитрые бесенята.

— Мне было бы интересно посмотреть на гений твоей артефакторной мысли, и эти двери–порталы, — наконец, сказал Северус.

Гарри секунду соображал, что, кажется, тот так замысловато согласился на его предложение «съехаться». Губы сами собой растянулись в широкой глупой улыбке.

— Пойдём, я тебе покажу! — подскочил он. — Только надо попросить Трикси принести в твою спальню дверь. А от тебя понадобится пара капель крови.

* * *

Когда все руны были перенесены с расчётных листов, а домовик соорудил что–то вроде узкого шкафчика в нише, к которой присоединили дверь, наступила пора демонстрации.

— Я не понял, зачем тут эти полки? — подал голос Северус. — Разве это не должен быть вход в общую комнату?

— Должен, — улыбнулся Гарри. — Но согласись, у кого–то может возникнуть вопрос, а зачем тут эта дверь, а так ты сможешь показать, что решил сделать небольшое хранилище для зелий, которым… вредит солнечный свет, и нужно было бы чтобы они были всегда под рукой… И замаскировал его под вход в ещё одну комнату.

— То есть маскировка маскировки? — усмехнулся Северус, задумчиво поглаживая пальцем нижнюю губу.

— Да, что–то вроде. Мне нужна твоя кровь, — Гарри протянул серебряный нож и небольшую чашу. — Сам? Или мне?

— Сам, — быстро полоснул лезвием по ладони Северус, дождался, пока ладонь наполнится кровью, и вылил в чашу. Гарри невербальным заклинанием залечил его порез.

— Теперь я, — он посмотрел в чёрные глаза. — Ты же не против того, что я смогу тут проходить? Порталы будут настроены на нас двоих, никто другой самостоятельно двери открыть не сможет.

— Прекрасно, — пробурчал Северус. — Не хватало ещё кого–то другого в директорском кабинете. Или чтобы кто–то мог зайти в нашу спальню.

Гарри посчитал это за согласие и быстро смешал свою кровь в той же чаше. Дверь в его комнате уже была готова и установлена, дожидаясь лишь полной активации. Он обработал кровью начертанные руны.

— Положи руку вот сюда и влей немного своей магии, — попросил Гарри.

Когда установка была завершена, он спрятал в пространственный карман чашу с кровью, чтобы перейти к демонстрации.

— Управление в принципе, как обычным одноразовым порталом, который срабатывает либо по времени, либо от произнесенного пароля. Но воспользоваться им сможем только мы вдвоём, и он как бы двухсторонний. Из общей комнаты он будет вести обратно, но есть защита: он не сработает, если в комнате будет кто–то посторонний, — усмехнулся Гарри. — Я хотел бы, чтобы это осталось секретом, в смысле артефакта, он ещё в разработке. Ну и как предупреждение о возможной опасности.

Северус кивнул, то ли принимая к сведению, то ли соглашаясь о мерах безопасности.

— А чтобы попасть отсюда, нужно добавить немного магии и желания попасть в общую комнату. Смотри, я просто открываю эту дверь — тут обычные полки с будущими зельями. А хочу в общую, и… — он открыл дверь.

Северус тихо ахнул, увидев комнату, и тут же заявил:

— Я тоже хочу попробовать.

— Конечно, — закрыл и отошёл от портала Гарри, наблюдая, как пытливо его любовник открывает и закрывает хитрую дверь–портал, идею которого он подглядел в одном маггловском мультфильме про монстров, который любил смотреть сын Дадли. Через год он смог воплотить эту идею в реальность посредством артефакторики. Пока только удавалось соединить локации, которые находились достаточно близко друг от друга физически, но существовали же межконтинентальные порты, хотя были одноразовыми и достаточно дорогими. Так что следующей задачей в исследованиях Гарри ставил себе «дверцу» в Блэк–хаус, который находился в Лондоне.

— Пойдём? Я ещё должен обработать дверь, которая в мои апартаменты ведёт, — сказал Гарри, заметив, что Северус открыл дверь в «общую комнату» и задумчиво смотрит внутрь. — Там я пока только прибрался, надо всё облагородить… Но… после Святочного бала мы могли бы сжечь там йольское полено… вместе… камин там есть и я его вычистил.

— Предлагаешь вместе отмечать Йоль? — уставился на него Северус. — Как… семья? Но у тебя же… я думал, что ты предпочтёшь провести время со своими детьми.

— Джинни никогда не отпускает их в эти праздники, — пожал плечами Гарри, про себя радуясь, что Северус, оказывается, думал о совместном Рождестве. — Только на Новый год. Последние годы, если получалось, то я был в Малфой–маноре, а то и просто один, когда не получалось… Так как ты смотришь на то, чтобы отметить Йоль или Рождество вместе? Ты согласен?

Северус кровожадно улыбнулся.

— Да чтобы я после того, как все школьники уедут после дурацкого Бала, на котором за ними нужен глаз да глаз, расслабился? Отоспался в тепле под боком Гарри Поттера? Под треск йольского полена? С поеданием вкусностей перед камином, разворачиванием подарков и горячим рождественским сексом? Конечно, согласен!

Глава 16. Новый рубеж

30 декабря 2014 г.

Шотландия, Хогвартс

— И для чего маги придумали согревающие чары? — вслух возмутился Северус, когда Гарри вернулся из своего срочного рейда по лавкам и ткнулся в его шею ледяным носом, точно большой щенок. — Сделаю глинтвейн.

Поттер благодарно угукнул и, приземлившись на своё кресло, потянул ноги к камину.

В общей комнате–спальне, которая стала объединять их апартаменты, обнаружилась крошечная подсобка, которую они оборудовали, как кухню: с магической плитой, раковиной, посудой, шкафом, сохраняющим продукты, запасами вина и воды. Гарри очень нравился кофе, который варил Северус. Он достал бутылку молодого красного вина и самодовольно подумал, что теперь Гарри понравится и его глинтвейн. Самое то, чтобы согреться после стылой зимней прогулки по Диагон аллее в поисках нужных компонентов для одного хитрого артефакта, который подсунула Поттеру какая–то постоянная клиентка.

Они преодолели новый рубеж в отношениях. К лёгкому удивлению Северуса Поттер оказался на редкость уживчивым и приятным в быту. А ещё Гарри тонко чувствовал его настроения и желания: за четыре месяца они окончательно притёрлись друг к другу. Иногда Северус задавал себе вопрос, не было ли это следствием их «Абсолюта» — магической совместимости выше девяноста процентов? Многие пары прекрасно живут и с относительно небольшим процентом. Но, в любом случае, он совершенно не желал отказываться от Поттера, который стал своим и родным. И даже иногда позволял себе помечтать, что Гарри не посмеётся над ним и его чувствами, если вдруг он скажет заветное слово на букву «л». Жить в иллюзиях вредно, но после неуклюжего предложения «бойфренда» «съехаться», сердце часто замирало от безумного счастья и он, наконец, поверил, что это не что–то временное. Потому что даже при идеальной магической совместимости у людей должно быть что–то большее, чем отличный секс. Сексом можно было заниматься и не объединяя апартаменты.

— Держи, — Северус протянул одну из кружек с глинтвейном Гарри и сел рядом в своё кресло.

— Спасибо, — поблагодарил Поттер, отрывая задумчивый взгляд от пламени камина.

— Что–то случилось? Ты нашёл, что искал? — поинтересовался Северус и не удержался от шпильки: — Стоило вообще мёрзнуть?

— Просто я думал, что быстро зайду туда–сюда, мантия тёплая, не успею, да и в сравнении с Шотландией в Англии погода намного мягче — четыре градуса выше нуля. Я же камином в «Дырявый котёл» попал, — начал оправдываться Поттер, — вышел из лавки древностей, забрал свой заказ у Коффина, потом решил на Диагон аллее в магазин фейерверков заглянуть, чтобы детям отправить. Вчера Джинни написала, что Ал и Лили заболели магической корью, а Джеймс из солидарности без них ко мне на Новый год тоже не приедет…

Гарри замолчал, упрямо сжав зубы, а потом, видимо, вспомнив о глинтвейне, сделал хороший глоток, чуть расслабляясь под внимательным взглядом Северуса.

— Сплошная ложь, — хмыкнул Гарри. — Я встретил Джинни и Гермиону с детьми возле кондитерской Шугарплама. Ал и Лили тоже были с ними, вполне здоровые. Они меня увидели и кинулись ко мне, а Ал даже спросил, почему я не хотел их видеть, представляешь?

— И что ты сделал? — тихо спросил Северус.

— Соврал, что у меня была срочная работа, и я думал, что мы не сможем увидеться в Новый Год, но я всё быстро сделал, и теперь мы сможем встретиться и побыть вместе целую неделю вместо трёх дней. Прости, я, наверное, зря так сделал, это как раз до конца каникул, но…

— Представляю лицо мисс Уизли, — усмехнулся, скрывая лёгкое разочарование, Северус. — Почему ты вообще так редко видишься с детьми?

— Я… — Гарри внимательно на него посмотрел, словно что–то решая, а потом горько хмыкнул. — Видишь ли… Стыдно сказать, но из троих моих детей на самом деле мой только Ал. Старшего Джеймса и младшую Лили моя жена непонятно с кем нагуляла. Я выяснил это уже после развода, когда стал Лордом Блэк. Ты, наверное, в курсе, что для того, чтобы оживить Блэк–хаус и родовой гобелен нужна была кровная привязка. Если ты помнишь, «магия крови и ритуалы, ей сопутствующие» со времён Дамблдора всё ещё находятся под запретом Министерства. Получается, что я…

— Ты знаешь, что дети не твои, но не можешь это доказать, так как для этого применяются условно–тёмные ритуалы и заклинания? — понимающе протянул Северус.

— Когда я это узнал, меня как перемкнуло, — продолжил Гарри, по прежнему вглядываясь в огонь. — Вся эта шумиха в газетах из–за развода ещё не утихла… Не хотелось ворошить это осиное гнездо. А после — я отбыл во Францию и хотел обо всём забыть. Из–за обучения на артефактора почти четыре года у меня были свободны только две недели в году. Такой график встреч с детьми меня устраивал. К тому же… Я потом остыл. Всё–таки дети не виноваты, что они не мои… Я всё равно их люблю. Но если всплывёт этот скандал, что двое из них вообще не имеют ко мне никакого отношения, то с ними я не смогу видеться. Да и не хочется, чтобы… Они и так пять лет назад натерпелись. Да и как вообще сказать ребёнку, что он не твой сын или дочь? Решат, что просто папа их не любит. Точнее, им мама скажет.

Гарри посмотрел на него и его лицо исказилось.

— Прости, я вывалил на тебя свои проблемы. Не думаю, что тебе интересны мои дети и бывшая жена. Это было неуместно…

— Не говори глупостей, — нахмурился Северус. — В отличие от тебя я понимаю, с кем связался, и что у тебя есть определённые обязанности. И что это для тебя важно. Впрочем, тебе всё равно придётся объясниться со старшим сыном, что он не твой родной. Всё же ты — Лорд Блэк… Наследник твой второй сын, это только кровному родственнику можно передать.

— Да, Драко уже говорил мне об этом, — кивнул Гарри, чуть поёжившись. — Но пока они ещё слишком маленькие, Джеймсу девять, Алу — восемь лет. В таком возрасте это сложно понять. Я хотел, чтобы они оба уже учились в Хогвартсе и чтобы я мог быть к ним ближе, как с Тедди… Всё же две недели в году слишком мало, чтобы узнать ребёнка. Их вкусы и интересы всё время меняются.

Северус вспомнил, что Гарри очень желал заключить долгосрочный контракт со школой, видимо, как раз поэтому. Сам Северус никогда не хотел иметь детей, но в какой–то степени был рад, что у Поттера, был, как минимум, один сын, и в какой–то момент тот не осознает, что в мужском союзе ребёнка родить не получится, а наследник позарез нужен. Особенно, когда ты — Лорд.

— И всё же я не могу понять, зачем? — пробормотал Гарри, допивая горячее вино. — Зачем Джинни наврала про болезнь и не хотела, чтобы дети со мной увиделись?

— Возможно, какие–то способы манипуляции, — пожал плечами Северус, ему не были удивительны ухищрения Уизли. — Ты же оплачиваешь содержание детей? Уровень твоего дохода повысился. Ты теперь Мастер. А может, она так привлекает твоё внимание.

— Не–е–ет, — весело засмеялся Гарри, — знаешь, после тебя, женщины кажутся мне… Какими–то не такими. Они — не ты.

— Вот как? — Северус задержал дыхание, чтобы успокоить быстро забившееся сердце.

— Ага, — охотно подтвердил Поттер, и игриво добавил: — У меня симптомы явной снейпомании.

— Какая интересная болезнь, — подыграл Северус, отлеветировав их пустые кружки на журнальный столик и погладив колено Гарри. — И в чём же проявляются эти симптомы?

— Ну–у–у, — хитро ухмыльнулся тот, и схватил его ладонь, — когда я смотрю на Снейпа, то вот тут что–то непреодолимо твердеет.

— Действительно, — Северус задумчиво помял бугорок чужого паха, на который ему указал «пациент», — твердеет…

— А ещё в голове появляются совершенно неприличные мысли, — тоном «это мой самый страшный секрет» сообщил Гарри, сдерживая тихий стон. — Очень неприличные. Но такие заворажива–ах–ющие… Как меня… Или как я…

Кресла задрожали, и Северус с удивлением увидел беспалочковую трансфигурацию, которая превратила два их кресла в одну огромную чёрную и мохнатую шкуру.

— Видел такое в маггловском фильме для взрослых…

— Трансфигурацию? — усмехнулся Северус.

— Шкуру у камина, — торопливо расстёгивая пуговицы на его рубашке, улыбнулся в ответ Гарри. К ним из тумбочки возле кровати подлетела очищающая капсула. — Хочу тебя, Северус, так хочу!

Они быстро избавились от одежды, чуть не подпалив ту в камине. Несмотря на то, что капсула досталась Гарри, на спине очутился Северус.

— Ты выглядишь так… — с какой–то нежностью улыбнулся Гарри, нависая над ним. — Ты такой красивый…

Северус заворожено смотрел на подёрнутые страстью зелёные глаза. На мышцы, которые перекатывались под гладкой кожей. В отблесках огня его любовник выглядел, словно какое–то божество. Гарри склонился, чтобы поцеловать его: нос, веки, щёки, губы. Нетерпеливо поёрзал, усаживаясь удобнее, и медленно насадился на его член. Северус вцепился в мускулистые бёдра, прижимая к себе ближе, желая слиться ещё сильней и уговаривая себя не шевелиться, чтобы Гарри, его любимый, немного привык в новой для себя позиции.

— Как глубоко, — простонал тот, закатывая глаза от удовольствия и начиная размеренно двигаться.

Магические вспышки, словно в такт движениям Гарри, подкрепляли обоюдное острое удовольствие. Северус сжимал крепкие ягодицы, нарочитая неторопливость сводила его с ума, раздразнённый, он притянул к себе партнёра, резко вбиваясь и слушая громкие стоны.

— Се…верус… Северус! О, да! Да! Я сейчас…

Он ускорился, чтобы поспеть за своим любимым. А ещё, когда его накрыла горячая волна, послышалось, что Гарри сказал ему заветное слово на букву «л».

Глава 17. Весёлые каникулы

6 января, 2015 г.

Англия, Блэк–холл

— Пять месяцев не был в этом доме и у тебя в гостях, — с лёгким упрёком констатировал Драко, глотнул обжигающий кофе и с интересом посмотрел на маффины, которые испекла с утра помощница Кричера — Энни. — И я видел тебя чаще, когда ты пропадал во Франции.

— Ну, прости, я совсем заработался. Хогвартс — это тебе не сломанная шкатулка с секретом, найденная на чердаке, — хмыкнул Гарри. — Там столько всего наверчено и столько надо сделать… Если бы не чёткий план и разбивка фронта работ по месяцам, я бы с ума сошёл не зная, за что хвататься.

— Ну да, понимаю, — хитро прищурился Малфой и всё–таки взял маффин, — ещё и новые отношения… Я, правда, понимаю. С Невиллом ты и так всё время видишься, а мне, наверное, надо немного пересмотреть свой график, чтобы встречаться с друзьями не только по большим праздникам. Тем более, что каникулы — это дети.

— Ага, — кивнул Гарри и улыбнулся Драко, чутко прислушиваясь к звукам из комнат на втором этаже.

С первого числа нового года у него гостили Джеймс, Ал и Лили и он старался сделать детям настоящий праздник, компенсируя своё отсутствие в их обычной жизни. В какой–то степени Гарри понимал, что это не совсем правильно, но ничего не мог с собой поделать. Они летали по Блэк–холлу на детских мётлах, перекидывая мяч. Объедались вкусностями. Провели мини–турнир по магическим шахматам.

Второго и третьего числа к ним присоединялся Тедди, рассказывал детям о Хогвартсе и немного — Историю о Гарри Поттере — победителе Тёмных Волшебников. Они играли в настольные игры. Сходили в зоопарк и океанариум.

Так как отпущенных дней с детьми оказалось больше планированного, Гарри решил познакомить со своей семьёй семью Дадли, который женился на очень милой и хорошей женщине. У них были две девочки — десятилетняя Ясмин и шестилетняя Розмари, которых, как и сестёр Эванс, назвали в честь цветов, и восьмилетний сын — Барри, тот самый, который любил необычные мультфильмы про монстров. Гарри пришлось навешать на свою ретивую молодёжь амулеты, блокирующие эмоциональные магические всплески и провести инструктаж о том, как вести себя у магглов и не выдать, что ты волшебник. Но всё прошло очень даже хорошо. Дети быстро нашли общий язык, и чем себя занять, и это был довольно приятный вечер в обществе кузена и его жены. Гарри новыми глазами посмотрел на супругу Дадли — худенькую, темноглазую и черноволосую Алисию, и понял, что та имеет внешне сходство со Снейпом, словно какая–нибудь дальняя родственница. Средний ребёнок пошёл весь в неё, тогда как в дочерях скорее отразилась порода Эвансов — Ясмин была рыженькой, а Розмари — блондинкой, у обеих девочек глаза были зеленовато–серыми.

В последнее десятилетие маггловский мир, казалось, только набирал обороты, и был настолько быстрым, что Гарри не успевал отслеживать появляющиеся изменения, новые тенденции, технологии — в этом ему с удовольствием помогал Дадли, который с самого детства был немного помешан на компьютерных играх, технике и всяческих новинках индустрии развлечений.

Гарри же весьма серьёзно интересовался современной маггловской цивилизацией, намечая и сопоставляя ту с проектами и возможностями артефакторики. Сравнивая и анализируя их тесно соприкасающиеся миры. Те же чаты и появившиеся социальные сети, сотовая связь поражали только масштабностью, но не новизной: протеевы чары, сквозные зеркала, патронусы позволяли магам связываться друг с другом. Самопишущие перья заменяли звуковой набор на клавиатуре, который не всегда срабатывал верно.

Магглы только к двадцать первому веку нашли громоздкие механизмы–аналоги бытовых заклинаний. Впрочем, не владея волшебством, простецы как только не выкручивались, чтобы сделать свою жизнь легче, безопасней, интересней. Так что Гарри старался быть в курсе, чего позаимствовать и как сделать так, чтобы и на магии это работало. Те же колдографии всё ещё оставались чёрно–белыми, тогда как их маггловский аналог — формат для обмена изображениями[3] используемый в интернете — цветной. Единственное, что магглы его пока не переносят на карточку, как колдографию. Но цветные фильмы, цветные фотографии, домашние видеокамеры появились очень давно. А маги остановились на черно–белых колдографиях. Конечно, существуют омуты–памяти, в которых вообще полное ощущение присутствия. Но омуты доступны далеко не каждому, такие артефакты дороги, да и применяются не для развлечений. Тем более, что отдать или забрать воспоминание может тоже далеко не каждый волшебник. Для старых воспоминаний вообще нужно иметь определённую организацию сознания и хотя бы на начальных уровнях владеть легилименцией и окклюменцией. К тому же, изъятое воспоминание надо вернуть, иначе человек его забывает.

Единственный маг, который поделился с ним настоящим воспоминанием о родителях, был Северус Снейп. Альбом колдографий, подаренный Хагридом — тоже хорош, но повзрослевшему Гарри самому хотелось, не теряя воспоминаний, иметь что–то более материальное о проведённом со своими детьми времени. Поэтому каждые полгода, когда они проводили вместе время, они с детьми обязательно заглядывали в магическую фотостудию, которую держал брат погибшего Колина Криви — Деннис. Тот делал не только магические колдографии, но и обычные цветные плёночным немагическим фотоаппаратом. Эти фотографии висели на стене возле камина в Блэк–холле. Самое смешное, что идея подобной памяти не приходила Гарри, когда он был женат. А когда они четвёртого января были у Дадли, то тот сделал съемки на видеокамеру.

Благодаря таким полезным встречам с кузеном, в октябре Гарри закончил усовершенствованный артефакт для поиска книг в библиотеке, который в шутку назвал «Гермиона» — всё же он несколько скучал по подруге детства, да и та была известна своей способностью разыскать любую информацию.

«Гермиона» была похожа на интернет–поиск: на особый пергамент вписывались интересующие темы, и артефакт выдавал «список литературы» из тех книг, которые имелись в библиотеке. С помощью специальных чар ему пришлось поработать со всеми книгами Хогвартса — и хорошо, что частично работа уже была сделана через картотеку, чтобы охватить всю имеющуюся литературу. Его задумка была хороша тем, что с артефакта было достаточно снять магическую матрицу, чтобы ей пользоваться в других библиотеках, имея списки и тематику книг предыдущих.

В ноябре он провёл ту же операцию с книгами в библиотеке Блэк–холла и Малфой–манора — Малфой потребовал копию артефакта с матрицами Блэк–холла и Хогвартса себе, и теперь все три «Гермионы» по запросу выдавали список книг, отмечая, в каких библиотеках те находятся. В начале декабря в списках появилась и личная библиотека Северуса Снейпа, которая включала в себя и исключительно редкие трактаты о зельях. Но, конечно, всё было не так просто, Гарри установил на свой артефакт множество защит, не позволяющих найти книги по совсем уж тёмной магии, вроде крестражей, малолетним студентам.

Каждый подобный запрос к артефакту Хогвартса — «Гермиона‑1» — магически фиксировался. «Гермиона» перед работой запрашивала личность, возраст и род занятий, и если работающий с ней человек солгал о своём имени или возрасте, не предоставил разрешения от учителей на работу с книгами из Закрытой Секции, или запросил запретные темы, то директору школы отправлялся сигнал о нарушении.

Северус поначалу ворчал из–за слишком частого срабатывания «Гермионы», когда Гарри был в процессе доработки и отладки артефакта, но потом оценил. Данный артефакт при наполнении его информацией о других библиотеках — частных и государственных, мог значительно облегчить поиск требуемой литературы. К тому же Гарри сумел договориться об «инвентаризации» библиотеки Оксфордского университета, чтобы загрузить в «Гермиону» и матрицу маггловских книг, в том числе по различным языкам, культурам, социологии, фармакологии, истории и различным другим предметам и отраслям.

— Что–то дети долго спят, — нарушил ход его мыслей комментарий Драко, который с тяжёлым вздохом взял себе уже четвёртый маффин.

Вчера Гарри вместе с Джеймсом, Алом и Лили побывали в Малфой–маноре на ланче и захватили в гости Скорпиуса, за которым с утра и прибыл Драко. Впрочем, Малфой сообщил, что до двух часов совершенно свободен, и может провести время с другом и детьми.

— Они намаялись, — пояснил Гарри. — Вчера после обеда к нам в гости приходил Северус… — он увидел взметнувшиеся вверх брови Малфоя и засмеялся, — да, я тоже немного удивился.

— И чем же Северус их так намаял? — многозначительно хмыкнул Малфой. А Гарри слегка покраснел, потому что его любимый человек признался, что очень соскучился, а после того, как дети отправились в свои комнаты, хорошо «намаял» его. Жаль, что не остался ночевать.

— Ну вообще–то… Я сам не ожидал, что Северус сможет быть… ээ… достаточно интересным для столь маленьких детей, — замялся Гарри. — А ещё он классно всё организовывает, мы сыграли в «плюй–камни»… Видел, там в холле ещё круги вычерченные остались? Ты знал, что его мама была чемпионом Хогвартса по этой игре? А потом он показал несколько экспериментов с зельями, мне самому так понравилось. Получились иллюзии бабочек, — начал взахлёб рассказывать он. — А вечером он читал нам… ну то есть детям сказки… И чего ты ржёшь, Малфой? — возмутил Гарри смех друга.

— Да ничего, ничего, — махнул изящной рукой тот, — я просто рад за тебя и крёстного. Сразу видно, что вы двое влюблены друг в друга по уши.

— Ээ-э… — Гарри почувствовал, что его щеки и уши заполыхали. — Ты думаешь, он любит меня?

— Поттер, ты совсем дурак, что ли? — фыркнул Драко. — Сам подумай, стал бы Северус делать что–то подобное для безразличных ему людей?

Ответить ему не дали дети, шумной стайкой спустившиеся по лестницам. Скорпиус с гиком скатился по перилам но, заметив отца, сконфуженно замер, попытавшись придать улыбающейся мордашке серьёзный вид. Гарри хрюкнул в свой кофе.

— Доброе утро, мистер Малфой, — хором поздоровались остальные дети.

— А мы сегодня отправляемся в Хогвартс играть в снежки! — заявила Лили. — Мистер Северус сказал, что в Шотландии снега нам по пояс навалило и совсем неправильно ни разу за зиму не слепить снеговика. Мистер Малфой, вы тоже будете с нами? Скорпи хвастал, что вы очень сильный и даже сможете победить великана Хагрида, который живёт возле Запретного Леса.

— Скорпиус?.. — с лёгким потрясением назвал имя сына Драко, и Гарри чуть окончательно не захлебнулся в кружке. Восьмилетний белобрысый мальчишка был копия Драко в детстве, и иногда его явно заносило, а рассказы про отца–великого–Драко — Малфоя походили на саги о викингах.

— Отец, мы же отправимся в Хогвартс, правда? — спросил Джеймс, глаза которого горели предвкушением.

Наверное, каждый маленький волшебник хотел бы посмотреть на знаменитую школу чародейства и волшебства, особенно после эпичных рассказов Эдварда Люпина.

— Правда? — переспросил Драко.

— Правда, — подтвердил Гарри, с удовольствием вспоминая приглашение Северуса и его условия. — Только плотно завтракаем, тепло одеваемся, а согревающие чары в обязательном порядке для всех.

Глава 18. Сумасшедший день

6 января, 2015 г.

Шотландия, Хогвартс.

В последний день школьных каникул выпал снег и, выглянув с утра в окно, Северус довольно улыбнулся, посчитав это добрым знаком. Всё–таки вчера он сам пригласил Гарри и его детей в Хогвартс, чтобы поиграть в снежки. Пять дней без Поттера, который отправился в Блэк–холл днём тридцать первого декабря, стали для Северуса маленькой пыткой. Конечно, он смог закончить один эксперимент, не торопился вечером в постель, провёл много часов в лаборатории, но… чего–то, точнее, кого–то упорно не хватало. К вечеру воскресенья — четвёртого января — он сделал решительно всё, что планировал на каникулах, в том числе и инвентаризацию ингредиентов в личной лаборатории. Ожидать Гарри стало почти невыносимо.

В принципе, если бы Северус остался в Хогвартсе вряд ли его «бойфренд» обиделся бы на него за это, тем более было ясно, что отпущенные выходные Гарри хотел провести со своими детьми. Но Северус — страшно сказать — соскучился, и имел почти физическую потребность дышать одним воздухом с любимым человеком. А ещё лучше — прикоснуться, обнять, вдохнуть приятный запах, покусать и… Мысли решительно сворачивали на тему горизонтальной акробатики, а воображение подкидывало яркие картинки всего того, что они регулярно делали с Поттером в последние месяцы своих отношений.

Промаявшись размышлениями и взвешиванием всех «за» и «против» до полудня понедельника, Северус мужественно решил напроситься в гости. Кроме всего прочего ему было любопытно посмотреть на детей и их общение с Гарри. У самого Северуса с отцом совершенно не сложилось, и если бы Тобиас не умер, когда ему было шестнадцать, то, скорее всего, после своего магического совершеннолетия он бы не вернулся в дом родителей. И, возможно, если бы его мать не умерла так рано, почти сразу за Тобиасом, он бы не был в таком раздрае и сто раз подумал бы, прежде, чем принять метку. Впрочем, не было смысла сожалеть о прошлом.

Когда Северус вышагнул из камина в Блэк–холле, взгляд больших зелёных и счастливых глаз Гарри, заставил сердце трепетать. Поттер глупо улыбался и смотрел на него с такой нежностью, жадностью и чувствами, что Северусу хотелось тут же на него наброситься с поцелуями. Он, естественно, придумал несколько причин своего появления, но все они благополучно вылетели из головы и показались неуместными. К тому же Северус на секунду представил, как гаснут эмоции в ярких глазах, после того, как он сухо сообщит что–то вроде: «надо было поставить твою подпись на квартальном отчёте для Попечительского совета и вот я здесь», и передумал громоздить причины и оправдания. И вместо этого просто сказал:

— Я соскучился.

Гарри зарумянился и потянулся к нему, но отпрянул от криков детей, которые, вбегая в гостиную, нарушили момент. Маленьких Поттеров оказалось не трое, а четверо, и Северус даже успел подумать о том, что обсчитался, но через пару секунд по белобрысой макушке и фамильным чертам опознал Скорпиуса Малфоя.

— Мистер Северус, здравствуйте! — первым поздоровался сын Драко, которого Северус не видел почти год с празднования восьмилетия мальчишки, которое совпадало с днём его собственного рождения.

* * *

Вчерашний вечер был довольно приятным, особенно после того, как дети отправились спать: ещё никогда Гарри не отдавался ему настолько самозабвенно, с такими чувствами и страстью. Слизеринец в душе похвалил Северуса за то, что он был милым с отпрысками своего возлюбленного и показал, что дети не будут помехой их отношениям. Конечно, он не делал это специально и не «подлизывался» к ребятне, но старался воспринимать каждого из них, как личность и не слишком давить. Не зря, когда он стал директором Хогвартса, в его библиотеке появилось множество книг по детской психологии и педагогике.

Впрочем, по реакции Джеймса, Альбуса, Скорпиуса и Лили было видно, что им явно не хватает общения со взрослыми мужчинами. Так и не поймёшь, что для ребёнка лучше — папа, который живёт с мамой, но не обращает на тебя внимания, или папа, который живёт отдельно, но раз в полгода на всю неделю безраздельно твой. По крайней мере, сам Северус, выросший с постоянно пьющим отцом, который гонял их с матерью, предпочёл бы второй вариант. Если люди несчастливы друг с другом, то не стоит мучить себя «ради детей», сам он, особенно когда поступил в Хогвартс, безумно сильно хотел, чтобы отец оставил мать, так как защищать её было уже некому.

Также Северуса занимало, насколько бывшая жена Поттера «ездит детям по мозгам», но по тому, что он услышал, аккуратно расспрашивая, с ребятами больше занимается и общается «тётя Гермиона». А Джинни, похоже, как спортивный журналист очень много времени проводила на матчах, тренировках сборных и командировках. Мать, конечно, была авторитетом, но авторитет отца, подкрепляемый образом Героя, тоже был высок. Да и «тётя Гермиона», видимо, не давала свекрови и Джинни сильно «наезжать» на Гарри. Шпионские и педагогические уловки позволили также выяснить, что живут трое маленьких Поттеров с бабушкой и дедушкой, мамой, тётей Гермионой, дядей Роном и их детьми — Хьюго и Рози, в «Норе». А «дом, в котором они когда–то жили, потому что маме не нравился Блэк–холл, мама продала, чтобы сделать ремонт в Норе». Как выяснил Северус, получалось, что старшие дети Уизли почти не появляются у родителей, а с Молли и Артуром живут двое младших. Рон и Артур постоянно на работе, и дом в основном на Гермионе и Молли, так как Джинни тоже работает.

Беседа Северуса с детьми заинтересовала и Гарри, а дети были рады рассказать о своей жизни отцу. Также ненавязчивые опросы на разные темы, выявили неплохой уровень образования у Джеймса и Альбуса, Северус знал, что Скорпиуса учат репетиторы, но тот не всегда мог ответить на тот или иной вопрос, а то, что касается маггловского мира, вообще знал очень поверхностно.

* * *

Защита замка сообщила Директору Хогвартса о том, что на площадке аппарации появились ожидаемые им гости, среди которых был и его крестник. Северус накинул тёплую мантию и направился к главному входу, чтобы встретить компанию. На перекрёстке центрального донжона он встретил Лонгботтома, который, как и все деканы оставался в школе из–за нескольких учеников, которые не могли или не хотели отправляться к родителям или родственникам на зимние каникулы. По всей видимости, тот проведывал с утра теплицы и направлялся к своим апартаментам недалеко от «барсучат».

— Невилл, одевайтесь теплее и за мной, — скомандовал Северус с серьёзнейшей миной на лице. — На Хогвартс хотят напасть.

— Что? Кто? — вытаращился на него декан Хафлпаффа, но тут же посуровел. — Я с вами! У меня под рабочей мантией куртка из драконьей кожи она тёплая. Я был в восемнадцатой теплице, там не все растения даже меня слушаются, — пояснил свою экипировку Невилл.

Северус кивнул, еле сдерживая смех, но всё–таки набросил на Лонгботтома согревающие чары.

— Вы послали патронусы остальным деканам? — спросил тот, крепко сжимая палочку.

— Думаю, мы с ними и так справимся, — с лёгким пафосом ответил Северус и когда они с Невиллом выскочили из арки ворот, громким от использования «соноруса» голосом пророкотал: — Да начнётся Снежная битва!

Северус отдал должное Лонгботтому: на лице профессора гербологии не дрогнул ни один мускул, когда он понял, что его провели, и увидел, с кем им придётся сражаться. Наоборот, завидев друзей вместе с детьми, Невилл коварно улыбнулся и сделал несколько пассов палочкой.

— Вы знали, профессор, что воздействие на снег, воду и растения схожи? — возвёл из снега небольшую крепость Лонгботтом.

— Конечно, знал, — довольно хмыкнул Северус. — Иначе зачем я бы позвал вас с собой? Сделайте ещё сбоку башенки. И трансфигурируйте из платка флаг Хогвартса. Флитвик как–то показал мне забавные чары, с помощью которых можно сделать множество снежков…

* * *

Через час в Снежной битве наступил переломный момент. К этому времени и к нападающей, и к обороняющей снежную крепость сторонам присоединились несколько учеников, оставшихся на каникулах в замке. Поттер ловко уходил от атак, а иногда и выхватывал из воздуха брошенные в него снежки, словно снитчи. Под прикрытием Драко и нескольких старшекурсников, Гарри добрался до крепости, сделал подкоп и с хохотом захватил Северуса в плен. Объявили ничью, а промокших Поттеров — Малфоев Северус пригласил в свой кабинет. Одежду и обувь высушили, а Трикси накормил всех обедом, после которого Драко вместе со Скорпиусом ушли через камин в Малфой–манор.

Для Поттеров Северус сделал короткую экскурсию по замку. После они все вместе, по настоянию Гарри, снова вернулись в Блэк–холл, в котором их ждал великолепный ужин. Притихшие дети с какой–то затаённой грустью смотрели на большие часы в гостиной. В семь вечера Гарри камином отправил Джеймса, Альбуса и Лили в «Нору».

— Может, заглянем на Диагон аллею? Мне надо кое–что забрать, — предложил Гарри Северусу. — И я хотел тебя поблагодарить. Это было так здорово. И вчера, и сегодня.

Северус кивнул, он несколько утомился, но в то же время чувствовал себя просто отлично. Так цельно и правильно. Говорить не хотелось. С тех пор, как он лишился, а затем вернул голос, он стал больше ценить слова и их значения.

Гарри обнял его возле камина и увлёк в чувственный поцелуй, поглаживая спину и дёргая за кончики волос.

* * *

— Гарри, привет! Всё готово, — поздоровался молодой человек, когда они вошли в одну из лавок на Диагон аллее, названия которой Северус, погружённый в свои мысли, не прочёл. — О, профессор Снейп, здравствуйте, — поздоровались и с ним.

Он посмотрел на въерошенные тёмно–русые волосы и карие глаза на простоватом лице, колдокамеру в руках и узнал студента, который учился на Гриффиндоре, года на три младше курса Поттера. Парень был довольно неплох в зельеварении, и на шестом курсе попал к нему на Высшие Зелья.

— Здравствуйте, мистер Криви.

Северус осмотрелся и понял, что они находятся в магическом фотоателье: множество колдографий под толстым стеклом на прилавке, специальные лампы в углах, колдокамеры и маггловские фотоаппараты на полках.

— Гарри, я сейчас принесу заказ, — скрылся хозяин в глубине подсобки.

— Северус, — шепнул Гарри, нервно облизывая губы. — Может… Может, сфотографируемся вместе?

Первой реакцией, которую Северус еле сдержал, был отказ в едкой саркастичной форме. Повезло, что последние шестнадцать лет он научился держать язык за зубами, а пользование артефактом самопишущего пера требовало обдумать и чётко сформулировать мысль.

Наружу рвались вопросы «зачем?», «почему?», «для чего?». Силой воли их он тоже смог затолкать куда подальше. Мерцающие в полумраке зелёные глаза смотрели на него с надеждой.

— Хорошо, — выдавил Северус, поймав себя на мысли, что совсем не против иметь фотографию с Поттером не просто в толпе с кем–то, а вот так — интимно — только вдвоём на одном снимке.

— Правда? — вцепился в него смущённо покрасневший Гарри, снова заглядывая в лицо. — Ты не против?

Северус промолчал, так как вернулся Криви, вручив Поттеру толстый конверт.

— Деннис, — кашлянул Гарри. — Мы хотели бы сфотографироваться. Мы с профессором Снейпом. Вдвоём.

— Хорошо, — лишь на долю секунды замер фотограф и затараторил: — Прошу за мной. Сейчас подберём подходящий фон. Всё будет в лучшем виде, Гарри, ты же знаешь.

* * *

Северус лежал на вновь трансфигурированной из кресел шкуре возле камина, пытаясь отдышаться после потрясающего оргазма. Гарри, который накинулся на него сразу по прибытии в их объединённые апартаменты, рухнул рядом, очистив их невербальным беспалочковым заклинанием.

— Одиннадцать. Скоро прибудут студенты, — взглянув на часы, пробормотал Северус. Спускаться в Большой Зал не очень–то хотелось, но что поделаешь.

— Прости, я забыл об этом, — смущённо засопел Поттер.

— Можешь остаться и отдыхать, — щедро предложил Северус, поднимаясь и леветируя расслабленного любовника в их постель.

— Спасибо, — довольно мурлыкнул тот, зарываясь в одеяло, и сонно пробормотал: — Я так тебя люблю…

Северус замер, затем обернулся, но Поттер уже нагло дрых, тихо посапывая в его подушку.

Защита замка сообщила, что кареты со студентами уже въехали во внутренний двор, так что пришлось поторопиться и оставить вопрос с признанием в любви на потом. Но, несмотря на здравый смысл, и что это может быть просто оговорка, или случайно сказанная фраза вежливости, сердце билось, как сумасшедшее: любит!

Глава 19. Скрытность

9 января, 2015 г.

Англия, Нора

— Привет… Гермиона, — поздоровался Гарри с подругой детства, встретившей его на крыльце Норы, возле которой он аппарировал. — А где Джинни?

— А… её нет, — пробормотала Гермиона, спохватившись и поспешно приглаживая несколько растрёпанные волосы, — сегодня же пятница, в субботу состоится матч «Нетопыри Ньюкасла» против, кажется, «Форфарских фейерверков», на закрытом стадионе где–то в Стаффордшире. Джин отправилась туда с самого утра и её не будет до воскресенья, — бывшая подруга робко улыбнулась. — Давно не виделись, Гарри…

— Да, давно, — согласился он. Впрочем, разговаривать на пороге под пронизывающим мокрым январским ветром было не очень приятно даже при наличии согревающих чар. — Дети готовы?

— Готовы?.. — переспросила Гермиона, как–то очень искренне удивившись. — К чему?

Гарри устало потёр переносицу, мелкие пакости Джинни стали очень быстро надоедать. Ещё на каникулах Драко сообщил о том, что будет праздновать девятилетие сына, которое, к тому же, совпадает с принятием статуса Наследника Рода. Именно поэтому Гарри произвёл «захват Скорпиуса», чтобы дети успели хотя бы познакомиться. Детское знакомство на рауте — последнее дело. Лучше в простой семейной и домашней обстановке. Тогда же через камин он договорился с бывшей женой, что девятого января сможет забрать Джеймса, Лили и Ала на день рождения Скорпиуса Малфоя. Конечно, с того времени прошло целых… четыре дня, и Джинн «запамятовала», что куда–то уезжает и забыла сказать об этом ему, и похоже предупредить Гермиону — тоже.

— Сегодня день рождения Скорпиуса. Дети приглашены на праздник в Малфой–манор, — ровно сказал Гарри, мысленно поблагодарив мудрого Северуса за то, что тот подсказал на всякий случай запастись детской выходной одеждой, обувью и забрать своих чад за несколько часов до приёма для раздачи инструкций. Он взмахнул палочкой вызывая патронуса, через которого послал очень вежливое напоминание Джинни.

Ещё через пару минут прискакала полупрозрачная лошадь и голосом бывшей жены сообщила ему и Гермионе, что разрешение даёт, а Джинни, как и предполагал Гарри «забегалась и просто забыла».

— Прости, я не знала, Гарри, — выслушав послание, ответила чуть расслабившаяся Гермиона. — Но и, сам понимаешь, я не могла их отпустить просто так… Может, это и вовсе не ты, а кто–то под оборотным, решил детей похитить… Ты зайдёшь?

— Молли дома? — спросил он.

— Нет, в том–то и дело. Я с детьми одна. Молли уехала в Годрикову Лощину к той старой тётке — Мюриэль. У Артура какое–то дежурство в Министерстве. Рон до полуночи на работе.

Гарри вошёл в дом, который когда–то считал родным и в который так желал попасть в детстве.

— Мама! Тётя Гермиона! Кто там пришёл? — выскочили пятеро сорванцов. Дети Рона и Гермионы были одногодками с Алом и Лили. Рози и Хьюго Гарри не видел давно и с трудом узнал.

— Папа! — пискнула Лили и первая бросилась к нему на шею.

— Вы что, забыли, что Скорпиус приглашал вас в гости на свой день рождения? — Гарри мягко укорил Джеймса, как самого старшего.

— Точно! Я же говорил, что это сегодня! — воскликнул Ал, пихая брата.

Гермиона кашлянула и отвела Гарри чуть в сторону.

— Я только не знаю… Боюсь, что у них нет подходящей одежды для Малфой–манора… Не хотелось бы, чтобы дети чувствовали себя… Ну… Там все в бриллиантах и шелках… У них, конечно, хорошая одежда, — тут же начала оправдываться подруга детства. — Но…

— Если не тыкать носом в «классовые различия», то в этом возрасте детям всё равно, — огрызнулся раздосадованный Гарри. — Но вообще–то у меня всё с собой… Были некоторые предчувствия.

Он достал из кармана и увеличил детскую одежду до нормальных размеров.

* * *

9 января, 2015 г.

Англия, Малфой–манор

— Знаешь, сложно описать, но… я так давно её не видел. Злился. Обижался. А сейчас мне кажется, что я был не прав… — сказал Гарри отчего–то напрягшемуся Северусу. — Она вообще–то хорошая, заботливая. А я ей нахамил… Я её бросил…

— Похоже, ты перебрал, Поттер, — довольно холодно сказал Снейп с которым они вышли подышать на балкон. Гарри начал уже по привычке делиться своими мыслями и сомнениями, а Северус странно отреагировал.

После того, как в девять вечера дети были отправлены домой, Гарри немного ностальгировал по прошлому, воспоминания о котором вызвала встреча с Гермионой. В памяти всплыл несколько затравленный взгляд подруги детства, которая сначала так обрадовалась его появлению, а потом снова «потухла». К тому же намётанным глазом он заметил следы такого же магического истощения, какие были у него. А Гермиона замужем за Роном куда дольше, чем он был в паре с Джинни. Драко только подтвердил озвученные им опасения. У женщин больше магической выносливости, но, в конце концов, Гермиона может просто сгореть, как свеча. Кроме явных проблем у подруги детства внезапно Гарри практически поставили перед фактом насчёт ритуала Наследника, о котором он если и читал, то только мельком, так как думал, что его это не касалось. Сам–то он прошёл ритуал уже будучи взрослым. А, как оказалось — девять — особая дата, и на магическое ядро Наследника при соответствующих ритуалах, будет плодотворно влиять магия Рода. Это помогает ребёнку развивать какие–то семейные дары, справляться со своими возрастающими силами, предотвращает стихийные выбросы.

Так что вышла очередная «семейная проблема»: в середине июля его родному сыну — Алу — исполнится девять лет, чтобы совершить ритуал наследования рода, как и полагалось. А значит, с Джеймсом предстоял тяжёлый разговор, которого Гарри пытался избежать до поступления старшего ребёнка в Хогвартс.

Пока Северус и Люциус что–то обсуждали после ухода гостей, Драко предложил выпить, и Гарри выпил… пару–тройку раз прикладываясь к наполняемому услужливым эльфом фужеру.

Когда–то Джинни выговаривала ему каждый раз, когда Гарри позволял себе употребить что–то покрепче сливочного пива. Но всё же рейды в аврорате и работа там весьма специфична. Бывали и поминки, и проводы в отпуск, и просто пьянки, когда целью было напиться до зелёных лепреконов, чтобы забыться. Но в данном случае ему не казалось, что он «перебрал» распив на двоих с Драко полбутылки маггловского виски.

— Ты сердишься? — заглянул Гарри в тёмные глаза.

Сегодня не только у Скорпиуса были именины — у Северуса — тоже. Вот только, тот наотрез отказался как–то особенно выделять этот день, впрочем, Гарри всё равно заблаговременно подготовил подарок. А теперь гадал, с чего так разозлился Снейп. Ругаться совершенно не хотелось, хотя играющий алкоголь в крови, так и подмывал на какую–нибудь глупость.

— Прости, — на всякий случай извинился Гарри, зная щепетильность своего бывшего профессора. — Просто у меня из головы всё не выходит Гермиона. Я сорвался на ней, несмотря на то, что злился–то на Джинни. Некрасиво вышло. И вообще Гермиона мне показалась очень… несчастной, что ли.

— Так ты всё это время говорил о Грейнджер? — раздался тихий вздох облегчения.

— Ну да… — протянул Гарри, и вдруг понял, что на самом деле распинался о какой–то женщине, не называя имени. — О… Ты немножко ревновал? — губы сами собой расползлись в довольной улыбке.

Северус пристально посмотрел на него, словно выбирая, что же ответить, и кивнул.

— Да, немного ревновал. Твои сумбурные слова вызвали… определённые опасения в продолжительности нашего союза. Я подумал, что ты… объясняешь мне, почему хочешь со мной расстаться.

Гарри от подобной откровенности мигом протрезвел.

— Северус…

Тот немного криво улыбнулся ему.

— Лет тридцать назад я бы даже не дослушал и наговорил гадостей, защищаясь. С возрастом приходит ещё и некоторая мудрость касательно того, чтобы не делать поспешных выводов или необдуманных и импульсивных поступков.

Сердце Гарри сжалось от какой–то невыносимой нежности. Он осторожно, не желая вспугнуть это чувство, привлёк к себе своего партнёра и прошептал ему на ухо:

— Люблю тебя, — осторожно целуя щёки, линию подбородка, подбираясь к чуть приоткрытому рту. Северус дрогнул и сам увлёк его в поцелуй, от которого почти заискрила магия на губах.

— О, вот вы… где… — осёкся Люциус, который нашёл их на балконе.

— Мы возвращаемся в Хогвартс, — оторвавшись от Гарри, сказал Северус.

— Понимаю… — усмехнулся Лорд Малфой.

* * *

9 января, 2015 г.

Шотландия, Хогвартс

— Знаешь, Гарри… Я всегда считал, что признаваться о любви надо не под влиянием момента. Не на пороге смерти, не на пике страсти, — Северус не дал ему ничего сказать, прижав палец к губам, медленно очерчивая лицо, словно любуясь. — Это должно быть что–то лёгкое и идеальное в своей сложности и простоте, это — как дышать. Идеальное признание в любви виделось мне довольно обыденным действом, мимолётным, как прикосновение бабочки, и одновременно — ураганом, сметающим всё на своём пути.

От слов и действий любовника Гарри уже порядком потряхивало. Они лежали обнажёнными, и вроде бы Северус просто смотрел на него и гладил кончиками пальцев лицо — и всё, но Гарри был невероятно возбуждён, причём, скорее не физически, а эмоционально. Чувствовал, что Северус в этот момент будто одновременно открывал все ментальные щиты, свои душу и сердце.

— Я… не тороплю тебя, — тихо сказал ему Гарри. — Если ты скажешь это сейчас, то получится, словно ты просто говоришь это в ответ. И тем более это не будет так идеально, как ты хочешь, потому что я буду готов это услышать.

— Верно, — согласился Северус, коварно улыбаясь, — так что ты не услышишь сегодня от меня, ни слова о моей любви к тебе.

— Ни одного? — принял правила игры Гарри, задохнувшись от всё же произнесённого «ненароком» признания.

— Ни о том, что ты сводишь меня с ума, — выцеловывая дорожки на его животе, сообщил Северус. — Ни о том, что я люблю тебя больше жизни. Ни о том, что я желаю схватить тебя и никогда не отпускать… Ничего из этого.

— Какой ты… ох… скрытный, — выдохнул Гарри, вплетаясь пальцами в густую чёрную шевелюру, и притянул своего любимого к себе. — Всё держишь в секрете…

Глава 20. Шрамы видимые и невидимые

15 июля 2015 г.

Англия, Блэк–холл

Северус почувствовал себя прекрасно выспавшимся. Он с удовольствием потянулся на широкой постели, мазнул рукой по пустоте справа и, открыв глаза, сонно огляделся. Незнакомая стена и тяжёлые портьеры на окнах подсказали, что он точно не в их общих апартаментах в Хогвартсе. Впрочем, вычурная резная спинка кровати была смутно знакома, а ещё через мгновение Северус вспомнил, что вчера после последних экзаменов наступили долгожданные летние каникулы, и они с Гарри уже поздно вечером отправились в Блэк–холл. Очевидно, там они и заснули.

— Хозяин Северус, — раздался робкий голосок домовушки, которая бесшумно появилась в углу комнаты, — хозяин Гарри приказывал Энни звать хозяина Северуса завтракать, когда хозяин Северус проснётся. Энни испекла маффины, а эльф Кричер сварил кофе, как любит хозяин Северус.

По речи Энни он определил, что та ещё довольно молода, не больше тридцати, обычно домовые эльфы возраста до пятидесяти лет с трудом могли правильно говорить и хорошо выполняли лишь чёткие и простые распоряжения. Отсюда и была их строгая иерархия, которую Северус узнал досконально, когда заступил на пост директора Хогвартса. В Замке Основателей была самая большая колония домовых эльфов Магической Британии. Его Трикси служил ещё директору Финеасу Найджелусу Блэку, заменив на этом посту предыдущего главу общины домовиков. Одной из самых почётных обязанностей эльфов был присмотр за маленькими волшебниками, до этого допускались лишь самые сообразительные и понятливые члены общины. Поэтому кроме всего прочего, эльфы Хогвартса, как и любой магической школы, среди всех домовиков пользовались особыми привилегиями и почётом.

— Почему ты зовёшь меня «хозяином»? — не сразу спросонья Северус сообразил, что его напрягло в речи домовушки.

Та посмотрела на него огромными выпученными глазами и начала выкручивать себе уши.

— Энни сказала что–то не так? Энни накажет себя, хозяин Северус!

— Нет. Я запрещаю тебе наказывать себя, — вздохнул он, с понятливым и спокойным Трикси уже позабылось, какими своеобразными могут быть домовые эльфы, особенно молодые. — Я спущусь через пятнадцать минут.

На стуле обнаружились его аккуратно сложенные вещи: глухой сюртук, мужская сорочка, брюки, носки, мантия, шейный платок, на полу стояли начищенные ботинки. В углу, рядом с изголовьем кровати, имелся здоровый платяной шкаф, заглянув в который Северус обнаружил как маггловскую так и нормальную одежду. Гарри любил одеваться в футболки и джинсы, по крайней мере в домашней обстановке предпочитал их, словно и не подозревал, как сексуально выглядит в нескромно обтягивающих вещах. Северус выудил из выдвигающегося отсека чистое нижнее бельё, и прошёл в ванную комнату.

После контрастного душа, взбодрившись, он снова подошёл к шкафу. Выходить на завтрак к Гарри при полном параде, когда в доме только вдвоём, не считая эльфов, показалось смешным. Размер одежды, после того, как Поттер подрос и возмужал, у них практически совпадал. Примерив чёрную футболку с какой–то небольшой вышитой в углу эмблемой и тёмно–серые джинсы, Северус убедился, что магической подгонки одежды не понадобится. Посмотрев в зеркало на беззащитно оголённую шрамированную шею, он заколебался, не повязать ли всё–таки платок. В полумраке спальни — это одно, а вот так при свете дня демонстрировать своё уродство?.. Не испортит ли это аппетит его любимому человеку? Хорошо ещё, что со смертью Волдеморта чёрная метка пропала с предплечья, а то бы он никогда не осмелился на такой короткий рукав.

Всю сознательную жизнь Северус наращивал свою броню, ему было плевать на отношение окружающих, насмешки, неприязнь, ненависть, но Гарри — совсем другое дело. Мнение любимого человека было для Северуса очень важным. Гарри никогда, согласно давней просьбе, не высказывался насчёт шрамов, и в постели не было никаких заминок или брезгливости, когда Поттер их касался или даже целовал, но это совершенно не мешало иногда накатывающим приступам мнительности. Сегодня тебя любят, ты дорог, а завтра на тебя могут посмотреть, как на пустое место, объявив, что кому нужен старый уродливый бывший Пожиратель Смерти. В конце концов, он стал не нужен Лили и из–за меньшего.

* * *

— Доброе… утро… — запнулся Гарри, когда повернулся, чтобы поприветствовать Северуса. — Ух, я тебя даже не узнал на миг! Отлично выглядишь.

Северус с легким недоумением посмотрел в зелёные глаза быстро подошедшего к нему Поттера, в которых сияло неприкрытое восхищение. Его тут же обняли и очень нагло облапали, носом Гарри зарылся в его распущенные и ещё немного влажные после душа волосы, а зубами тут же прихватил оголённую шею, посылая сладкую дрожь по всему телу.

— М-м?.. Кто–то решил меня соблазнить с утра пораньше? — жарко зашептал Поттер и Северус через тонкую ткань джинсов почувствовал, что это не просто комплимент, и его любовник очень даже серьёзно и твёрдо настроен и весьма настойчиво ведёт его к дивану гостиной.

— Через час у нас гости, так что, к сожалению, надо поторопиться, — деловито расстегнул молнию и спустил с него штаны вместе с бельём Гарри. Северус было дёрнулся, но застонал, когда его также весьма заинтересованное достоинство быстро облизали и почти целиком заглотили.

— Мерлин, Гарри! — выкрикнул он, выгибаясь на диване.

Стало совсем не до каких–то вопросов и выяснений кого они ждут. Мир сузился до ощущения жаркого рта вокруг члена, горячего языка, потирающего головку и уздечку, пульсации магических потоков, которые словно все переместились к паху. Гарри сжал его бедро, и весь мир словно взорвался в ослепительной вспышке наслаждения…

* * *

Гарри выглядел, словно сытый довольный кот: лениво и медленно жмурил зелёные глаза, на губах играла мечтательная полуулыбка, на лице застыло выражение счастья и полной расслабленности. Северус с наносной невозмутимостью пил кофе, который старый домовой эльф Блэков магически поддержал горячим, пока они, наконец, не приступили к завтраку. Хотелось, чтобы это утро не кончалось.

Гарри с аппетитом съел яичницу с беконом, затем захрустел тостом с маслом и джемом, запивая тот апельсиновым соком.

— Кого мы ждём? — всё же спросил Северус, размышляя, не переодеться ли ему перед приходом гостей. Эльфы уже убрались в гостиной, а они привели себя и одежду в порядок.

Гарри от его простого вопроса словно очнулся, стряхивая с себя очарование приятной утренней неги, нахмурился и посмотрел растерянно.

— Ждём?.. Точно! Я чуть не забыл!..

Северус еле сдержался, проглотив едкий комментарий по поводу забывчивости некоторых, так как с некой гордостью для себя констатировал, что причиной такой рассеянности стал он сам, решивший продефилировать в столь откровенной маггловской одежде.

Камин вспыхнул, и из него вышагнули Джеймс и Альбус в сопровождении Гермионы Грейнджер, теперь — Уизли.

— Доброе… утро, — поздоровалась бывшая Грейнджер с округлившимися глазами разглядывая Северуса. — Здравствуйте, профессор Снейп.

— Я давно не ваш профессор, миссис Уизли, — ответил он, склонив голову в приветствии.

— Мистер Северус, здравствуйте! — хором поздоровались дети Гарри.

— Ого, какой клёвый у вас шрам, мистер Северус! — Альбус со своими восхищёнными зелёными глазами был копией отца. — Это вы получили во время войны? Вы крутой!

Рядом медленно выдохнул Гарри, которого, похоже, несдержанность сына напугала и расстроила больше, чем Северуса, который в отражении глаз ребёнка отчего–то всё увидел не в таком мрачном свете, как обычно. Когда чего–то боишься и прячешь, люди это чувствуют, а вот мальчик решил, что шрам — это здорово.

— Да, — снисходительно ответил он Альбусу, — это мне оставила гигантская магическая и крайне ядовитая змея Волдеморта, которая хотела отправить меня на тот свет.

— Круто! — выкрикнули хором Джеймс и Альбус, на лицах которых было написана живейшая зависть.

— Жаль у папы не осталось его шрама в виде молнии, — вздохнул Джеймс, — но иногда он наколдовывает его, какой он был.

Северус вспомнил, что действительно в некоторых фотографиях «Пророка», особенно посвящённых майским дням памяти, Гарри был со своим шрамом, тогда как в реальности шрама не было.

— Поверь, я только рад этому, Джей, — усмехнулся тот, потрепав макушку старшего ребёнка. — Почему бы вам с Алом пока не попить молока или чая? Энни испекла маффины.

Пацаны, обгоняя друг друга, убежали в столовую.

— О, Гарри, так вы с профессором Снейпом?.. — смущённая Гермиона оторвалась от стены с колдографиями, которую изучала, пока они разговаривали с детьми и, проследив за её взглядом, Северус обнаружил на «семейной стене», на которой Гарри был с детьми ещё и январскую колдографию их вдвоём, плечом к плечу. В последнюю секунду Гарри на фото чуть поворачивался к нему, и улыбался робкой счастливой улыбкой.

Гарри смутился, причём, скорее, от его выразительного взгляда, чем от вопроса своей подруги.

— Да, — ответил твёрдо, с лёгким вызовом посмотрев в его глаза. — У нас всё серьёзно. Северус — моя семья.

От этих слов в груди горячо полыхнуло, Северус сдержанно положил ладонь на плечо своего любимого и сжал в молчаливой поддержке. Глаза Грейнджер, казалось, вот–вот выскочат из орбит, но молодая женщина быстро взяла себя в руки.

— Понятно, — выдавила она, избегая смотреть на Северуса. — Насколько я поняла из твоего письма, Гарри, у тебя есть какое–то важное дело?..

— Да, ты крёстная Ала и очень хорошо относишься к Джеймсу… Завтра Алу исполнится девять, а это важный день для Рода и Наследника. Альбус станет наследником Лорда Блэк.

— Что? О чём ты, Гарри? — удивилась Гермиона. — И… Разве не Джеймс по старшинству должен стать наследником?

— Ты разве не знала, что Джеймс не мой сын? — спокойно спросил Гарри, хотя Северус видел, что его любимый нервничает.

Ему было понятно, что от ответа миссис Уизли будет зависеть очень многое, вплоть до его собственного отношения к ней.

Глава 21. Предложение

15 июля 2015 г.

Англия, Блэк–холл

— Я не знала, Гарри, — растерянно взглянув на него, сказала Гермиона.

Он почувствовал, что подруга говорит искренне, и прикрыл глаза. Джеймс был ему не безразличен, но как сказать всё, что надо сказать, ребёнку? Как мальчик отреагирует? Как оградить от всей этой грязи своих родных и не родных детей?

— Это ещё не всё, Гермиона, — вздохнув, пробормотал Гарри. — Вместе с ритуалом Наследника, я хотел бы провести ритуал крестин Джеймса и отсечь его от рода предателей крови. Если я не его отец, то я хотел бы стать его крёстным по Магии и попытаться убрать его печать или хотя бы ослабить. Он уже почти полгода носит специальный амулет, который я сделал, чтобы она не прогрессировала, и на него не влияли… остальные предатели крови.

— Что? — вытаращилась на него Гермиона. — Печать? О чём ты? И как это «отсечь от рода»? Разве не Рон крёстный Джейми? И почему ты повторяешь эти мерзости о предателях крови?! Что за…

— Успокойтесь, миссис Уизли, уверен, что Гарри всё вам объяснит, — перебил её Северус, которому Гарри ничего не рассказывал о своих грандиозных задумках. Впрочем, он и так считал, что Северус невероятно мягок и уступчив в этом вопросе. А сейчас, от взгляда чёрных глаз внутри теплело и казалось, что всё будет хорошо и всё может получиться. Казалось, Северус понимал, почему он не рассказал ему.

После того, как Гарри на зимних каникулах посмотрел на детей в своих очках, позволяющих видеть плетения магии, он понял, что всё это слишком серьёзно, чтобы тянуть и ждать. Потом, когда дети будут в Хогвартсе, может быть слишком поздно. Драко, который приходил якобы за Скорпиусом тоже был неприятно поражён и посоветовал, пока они будут искать решение сделать какой–то амулет для Джеймса и Лили. Сам Малфой пообещал найти в библиотеках обоих родов ритуалы помощи детям. Установленная «Гермиона» в этом помогла, значительно сократив время поисков.

Амулеты Гарри передал Джеймсу и Лили во время дня рождения Скорпиуса, при этом зачаровав на неснимаемость и ненаходимость другими.

— Но «предатели крови» это не более, чем… — попыталась возразить Гермиона.

— Вы были неглупой студенткой, — снова перебил её Северус, — и должны были подумать о том, что просто так ничего не бывает. И если бы под «предательством крови» подразумевалась какая–нибудь глупость, вроде «общения с магглами», то так бы называли всех магглорождённых и полукровок, но подобного обращения со стороны чистокровных были «удостоены» лишь Уизли. Магический мир весьма консервативен, но, к сожалению, старинные устои и понятия зачастую подмениваются такими как вы. Или наше Министерство не спешит делиться информацией с магглорождёнными.

— Но… почему? — захлопала глазами от отповеди Гермиона.

— Скажите, Грейнджер, вы — англичанка? — спросил Северус.

— Да.

— Жаль. Знаете, а вот я по матери — валлиец[4]. Но я всё же попытаюсь объяснить вам. Вам известно, как магглы–англичане относятся к другим национальностям? Мой отец был простым рабочим, но он был англичанином, и часто задевал национальный вопрос. Хотя казалось бы — мы живём на крошечном острове и всё не можем что–то поделить. Англичане изначально считают себя высшей расой. Если вы изучали маггловскую историю, то должны знать, что Англия завоевала Шотландию, Ирландию и Уэльс, ломая чужой уклад и культуру, подстраивая всё под себя, и всё равно, даже спустя столетия считая себя лучше практически своего же народа. Так вот про англичан. Англия владела множеством колоний по всему миру. Но если для англичан «свои» ирландцы, валлийцы и шотландцы, вместе с некоторыми европейскими нациями вроде французов и немцев, были людьми второго сорта, то вся остальная Европа — третьим сортом. А те же индусы, жители колоний, русские, азиаты — совсем отбросы. Не бывали в лондонских «Литтл Индиа» или «Литтл Аржирс»? Это как страны в стране[5]. Так вот, для потомственных магов, магглорождённые это что–то вроде эмигрантов из бывших колониальных стран. Не то, что с ними не хотят делиться знаниями, они не хотят их знать, даже наоборот — насаждают свою культуру, не желая влиться, и всеми силами противятся этим знаниям. При этом считают, что им что–то должны. Ничего не напоминает?

Гермиона отвела взгляд.

— Давай я просто кое–что тебе покажу, — отмер заслушавшийся Гарри. Конечно, Драко говорил что–то похожее, но пример Северуса был весьма нагляден. Гарри бывал в этнических кварталах и понимал, о чём говорит Северус, к тому же дядя Вернон в его детстве часто ворчал по поводу эмигрантов.

— Что это? — удивлённо посмотрела на артефакторные очки Гермиона.

— Одно из моих изобретений, помогающее видеть магию даже тем, у кого нет к этому способностей, надень, и посмотри на Джеймса, а потом я покажу тебе иллюзию, как через эти очки выглядишь ты.

* * *

— Выпейте, это успокоительное, — протянул Гермионе флакон Северус. Гарри с благодарностью взглянул на своего любимого.

— А как же мои… Рози, Хьюго? Они тоже? Мои малыши… у них тоже вот так? — подругу бросало в дрожь, в глазах стояли слёзы.

— Вообще–то у вас с мистером Уизли светский брак, — ответил Северус. — Так что печатей предателей на ваших детях быть не должно, так как на вас её нет. Вот у Молли с Артуром брак магический, который втайне от семьи Прюэттов провёл небезызвестный нам директор Хогвартса. Кхм… Но, несомненно, проживание в «Норе» должно отражаться на формировании магического ядра, так как там слишком много… негативного воздействия чужих печатей. Конечно, детская магия до девяти лет защищает, но потом ребёнок уже как бы становится взрослым. Поэтому Альбусу необходим ритуал Наследника, который подразумевает возобновление защиты Рода.

— Вот как? — вскинулся Гарри, с ужасом осознав, что как–то упустил эту сторону ритуала.

— Значит, после девяти лет, моим детям будет угрожать опасность в «Норе»? Но Рози уже несколько месяцев, как девять! — побледнела Гермиона.

— Это ваша жизнь и ваши дети, миссис Уизли, что делать со всей этой информацией решать только вам, — напомнил Северус. — Сегодня мы хотим помочь Альбусу. И, если получится, то Джеймсу. Но для начала, я думаю, надо поговорить с детьми. Так что успокойтесь, чтобы не пугать их.

— Можно мне тоже успокоительного? — прошептал на ухо Северуса Гарри. Его трясло. Как сказать такое ребёнку?

— Мы оставим вас на минутку? — вежливо произнёс Северус Гермионе и потащил Гарри в коридор.

— Если ты готовишься к ритуалу, то лучше не пить никаких зелий, — внимательно взглянув в его глаза сказал Северус. — Волнуешься?

— Очень, — признался Гарри, уткнувшись в родное плечо и вдыхая приятный травяной запах своего любимого зельевара. — Спасибо тебе, что поддерживаешь меня. Я хотел тебе рассказать, но как–то всё…

— Понимаю, не объясняйся, — прижал его крепче Северус. — Тебе страшно за детей и обсуждать такое вслух…

— Да, — потёрся щекой Гарри. — Давай так ещё постоим, ты лучше успокоительного зелья. Ты сам, как самое лучшее зелье. Амортенция и Феликс Фелицис, противоядие от всех страданий. Мне надо придумать артефакт и назвать в твою честь. Или зелье… Или давай придумаем артефакт с зельем?

— Обязательно, — тихо рассмеялся Северус, поглаживая Гарри по спине.

Момент был вроде бы не очень подходящий, но внутреннее чутьё подсказывало, что, как и его нелепое предложение о первом «терапевтическом сексе», которое открыло для него Северуса Снейпа с совершенно иной стороны, другое предложение может снова изменить жизнь. Как надеялся Гарри — к лучшему.

— Понимаю, я такой иногда болван и неловким бываю, и вообще гриффиндурок, но может, мы поженимся? — его голос охрип от волнения. — Я постоянно боюсь, что ты от меня сбежишь, а магический брак расторгнуть нельзя. Знаю, я эгоист и хочу всегда быть с тобой и чтобы ты от меня никуда не делся. Северус, я не знаю, как это должны делать мужчины, я в общем–то в первый раз делаю кому–либо предложение, но ты станешь моим мужем? Я люблю тебя, ты же знаешь.

— Знаю… — эхом ответил замерший Северус. — А… разве ты не делал предложения бывшей жене?

— Нет, — мотнул головой Гарри, не желая отрывать лица от плеча любимого и потихоньку целуя оголённую шею. — Мы как–то просто решили пожениться, потому что она была… Ну, ты в курсе… — он снова поцеловал шею и рискнул заглянуть в лицо Северуса, чтобы получить ответ на своё предложение. Глаза любимого сверкали, словно два чёрных авантюрина, что давало серьёзные шансы на успех. — Так ты согласен? — робко спросил Гарри.

— Да. Мне же хочется, чтобы в мою честь назвали какой–то крутой артефакт, — весело фыркнул Северус, а его рука так сжала ягодицу, что Гарри подумал о том, что Гермионе всё равно понадобится ещё время, чтобы успокоится.

— Папа, а мы с Джеем… — заскочил в коридор Ал, спутав все коварные планы. — Ой, а чего вы обнимаетесь?

— Северус только что согласился стать моим супругом и твоим вторым папой, — пояснил Гарри, не желая скрывать что–то от сына. — Также, как Майкл у твоего дяди Чарли.

— О, — задумался Ал, — так значит, поэтому моё второе имя «Северус»? Очень часто это второе имя — имя отца. Вы мне всегда нравились, мистер Северус. И с вами папа счастлив. Я рад, что папа нашёл себе вас, а не злую мачеху, как в сказках, которые нам читает тётя Гермиона.

Гарри почувствовал, как краснеет от откровений ребёнка, и покосился на Северуса, у которого на лице было редкое для него выражение искреннего удивления.

— Д-да… вот видишь, как совпало, — Гарри потрепал своего сына по чёрной макушке. — Я рад, что ты одобряешь мой выбор. Мы сейчас спустимся в гостиную. Иди позови туда Джея и тётю Гермиону.

— Так его зовут Альбус Северус? — ехидно взметнулась чёрная бровь, когда Ал с писками вылетел на лестницу. Гарри снова почувствовал, что краснеет.

— Наверное, это просто судьба, — пожал он плечами и был захвачен в глубокий чувственный поцелуй.

Эпилог

16 июля, 2017 г.

Англия, Блэк–холл

Он почувствовал пристальный взгляд и открыл глаза. В спальне был Альбус, который его и разбудил своим присутствием.

— Что такое? — Северус посмотрел на часы: стрелки указывали на шесть утра. — Почему ты так рано встал?

Гарри рядом не наблюдалось, явно уже проснулся, и стало понятно, как приёмный сын попал к ним в комнату, которую обычно они на ночь запирали, во избежание неловких ситуаций.

— Северус, — торжественным шёпотом заявил Альбус, — мне же уже исполнилось одиннадцать! Когда же придёт письмо из Хогвартса?!

Он приподнял бровь, но столь действенный метод успокоения и сбивания с мыслей студентов, не возымел никакого эффекта на взлохмаченном и возбуждённом приёмном сыне, который сиял зелёными глазами — такими же, как у Лили Эванс и Гарри.

Возможно, было это от того, что Северус не выглядел внушительно и грозно в тонкой шёлковой пижаме с изображениями кипящих котелков и прыгающих скляночек для зелий, которую дружно выбрали и подарили ему на прошедший день рождения дети. Или всё дело было в том, что за последние два года они стали настоящей семьёй, и как сказал однажды Гарри «у всех нас есть чудесный антидот от твоих «штучек» — мы тебя любим».

— Поздравляю тебя с одиннадцатилетием, Альбус. Но почему о письме ты спрашиваешь меня? — спросил Северус, попутно размышляя встать с постели или ещё немного полежать до того, как запахнет выпечкой Энни и все остальные дети проснутся. — То, что я директор Хогвартса ещё не делает меня ответственным за все пригласительные письма. Ты же знаешь, что этим занимается твоя «тётя Гермиона». Думаю, она захочет принести тебе это письмо лично, как Джеймсу в прошлом году.

С Грейнджер вышло удачно. Два года назад, после ритуала, который провёл Гарри с Альбусом, Гермиона, как крёстная по Магии Наследника Рода получила защиту Рода Блэк. Магию сложно отнести к чему–то живому и разумному или какой–то божественной сущности, споры об этом утихли много столетий назад, но некая справедливость и общие решения Магии прослеживались, и до сих пор использовались в ритуалах, клятвах и обетах. Северус считал, что всё вышло так, как вышло, потому что Гермиона добросовестно выполняла свою роль крестной: защищала и обучала Наследника практически всю его жизнь и вроде как сама пострадала, являясь естественной преградой между детьми и «предателями крови».

После изменения своего статуса Гермиона сообщила, что в ней словно «что–то выгорело, и она с ужасом посмотрела на свою жизнь».

Далее последовал развод с Рональдом Уизли и короткая судебная тяжба, к которой подключились Малфои. Угроза жизни и магии несовершеннолетнего волшебника всегда и во все времена любой магической страны была серьёзным преступлением. А с поддержкой Рода Блэк и новой работой в Хогвартсе Гермиона смогла отсудить небольшие алименты и забрать детей из рыжей семейки.

Как призналась им с Гарри Гермиона одна, даже понимая, что из тебя «сосут магию» она бы вряд ли на что–то решилась: родители, которым память об их дочери так и не вернулась, её и знать не знали, работы, жилья и средств к существованию нет. Гермиона была слишком зависима в магическом мире от Уизли, а возвращаться в маггловский без детей не захотела бы.

Так что теперь опять «мисс Грейнджер» работала в Хогвартсе, заменив вышедшую на пенсию мадам Пинс, заведуя не только библиотекой, но и архивом, составляла расписания, учебные планы и исполняла «священную обязанность» рассылки писем о зачислении в Хогвартс молодым волшебникам.

— Точно! Рози тётя Гермиона тоже принесла письмо! — озорно улыбнулся Альбус, который, пока Северус на миг задумался, уже оказался на широкой и резной спинке кровати. — Я просто проверял. На всякий случай.

— Гарри снова с утра пораньше заперся в лаборатории? — Северус всё же решил встать и взмахом палочки заправил постель.

— Ага, я видел, там свет горит, но мешать не стал, — кивнул Альбус с жадностью следивший за его действиями, — а Джей и Лилс ещё спят. Северус, а когда мы пойдём покупать мне палочку?

— То есть ты решил помешать спать мне? — хмыкнул Северус, взлохматив непослушные волосы чуть покрасневшего мальчика.

— Ну ты же рано встаёшь. Мне вообще иногда кажется, что вы с отцом совсем не спите, — пробурчал Альбус.

— Мне надо в душ и переодеться. Тебе тоже следует, — Северус выразительно посмотрел на босые ноги именинника, пижаму в золотых снитчах, и тяжело вздохнул, показывая на какие жертвы идёт: — перед завтраком я позволю тебе ассистировать в моей лаборатории. Сварим то зелье, которое позволяет летать без метлы и используется в жвачках «Друбблс». Но, конечно, я его улучшил.

— Северус, ты самый лучший! — обрадовано пискнул Альбус. — Я одеваться! — и его словно сдуло из комнаты.

— Надеюсь, этот несносный ребёнок не забудет умыться и почистить зубы, — пробормотал Северус, направляясь в ванную.

После скромного магического бракосочетания, которое они провели в августе две тысячи пятнадцатого, их с Гарри энергетический обмен стал ещё более потрясающим. Это было связано и с самим ритуалом, и с тем, что магия Поттера, по профессиональной оценке Драко, «наконец вошла в норму». Всё это время, как оказалось, угнетённая магия пыталась сбалансироваться и активно восстанавливалась после контакта с «предательницей крови». Сейчас обмен давал столько сил и энергии, что на отдых хватало всего четырёх–пяти часов сна в сутки. Альбус не зря упомянул, что у него складывалось ощущение, будто они совсем не спят. Но одно дело «не спать» через силу из–за долга или обязательств, используя бодрящие зелья, а другое — двадцать часов в сутки чувствовать себя отдохнувшим и активным. Было время и друг на друга, и для работы, и для внезапно расширившейся семьи.

После ритуала Наследника Альбуса Гарри и Драко вплотную занялись Джеймсом. С помощью Гермионы, которая смогла найти слова и вразумить Джиневру, что так будет лучше для её же детей и в моральном, и законодательном и магическом смыслах, Уизли магически отказалась от Джеймса и Лили, ослабляя их печать предателей крови. Всё же, какая никакая, а Джиневра была матерью, которая хотела лучшего своим детям.

Настоящего отца Джеймса они тоже нашли, тот был давно женатый полукровка, который когда–то играл в квиддич за сборную Ньюкасла, тот и слышать не захотел ни о каком отпрыске, моментально отказавшись от внебрачного сына. Северус чуть не прибил полудурка за то, что тот это сделал, не особо задумываясь о последствиях: без согласования, ритуала и кое–как, при этом жахнув столько сырой магии эмоций, ненависти и страха, что мальчик чуть не погиб. Конечно, в этом была и их с Гарри вина: никто не ожидал, что находчивый мальчишка, названный в честь «главных мародёров», умудрился проследить за ними под позаимствованной у героического Поттера мантией–невидимкой и всё видел и слышал, что чуть не обернулось для него летальным исходом или лишением магии.

Гарри в ярости чуть не вручил одежду Энни, которую малолетний шпион задурил так, что домовуха перенесла его на «место встречи». Даже в собственном доме надо внимательней обсуждать различные встречи и остерегаться «удлинителей ушей «Умников Уизли».

Единственное, в чём им повезло, это то, что тот сырой магический выплеск отказа уничтожил — буквально выжег — ослабевшую печать предателей крови.

Северус считал, что настоящей насмешкой судьбы стало то, что в пятьдесят пять лет у него появился сын–по–магии, которого зовут «Джеймс Сириус» — именно так, по расчётам Драко, лучше всего было провести ритуал усыновления. Джеймс стал магическим сыном Северуса, Гарри — его приёмным отцом, связанный магическим браком, таким же, каким Северус был для Альбуса. Драко стал для Джеймса крёстным — мальчика необходимо было поддержать несколькими Родами, так как уровень магии из–за стольких потрясений у того оставался весьма низким. В прошлом году, когда Джеймс получил «письмо волшебника», Гарри, наконец, расслабился, хотя Северус и говорил, что мальчик не пропал из хогвартского реестра, но у Джеймса прекратились спонтанные выбросы и ребёнок долго болел, и это заставляло старшего Поттера нервничать. А ещё Северусу пришлось приложить довольно много усилий, чтобы убедить Джеймса в том, что тот ему нужен и теперь его никто не бросит и никто от него не откажется. Северус очень надеялся, что на этом грустная часть истории его сына закончится. К тому же, тот снова начал общаться с матерью — пока только по переписке. Джиневра после отказа от детей, и вручения ей невероятно дорогого артефакта, который помогал экранировать эманации печати и «подпитываться» магией из естественной среды, по сути, являясь чем–то вроде переходного устройства переработки мировой магии во внутреннюю, имитируя процесс магической циркуляции обычного волшебника до формирования ядра, снова вышла замуж, но, кажется, больше не планировала пополнения, осознав всю опасность для своих отпрысков.

Лили в силу возраста пострадала от метки меньше всех, а её настоящий отец сделал всё, что они потребовали, не желая связываться ни с Поттером Лордом Блэк, ни, особенно с Северусом Снейпом — который когда–то был преподавателем бывшего любовника Джиневры. Магическим отцом Лили стал Гарри, а «слетевший» ритуал магических крестин обновила Полумна Лавгуд.

— Я тоже хочу с вами в лабораторию! Отец, можно? — когда Северус вышел из ванной в спальне он обнаружил уже обоих сыновей.

Джеймс за год в Хогвартсе, прилично вытянулся, возвышаясь над братом почти на голову. По непонятной для Северуса причине Джеймс дико ревновал его к Лили и Альбусу. Полтора года назад дело могло дойти до драки, если Альбус говорил Северусу «папа» или «отец». Но после первого курса в школе, когда его сын почувствовал единоличную опеку над собой, это прошло, впрочем, привычка Альбуса и Лили звать его только «Северусом» — осталась.

— Идёмте, — хмыкнул он, на глаз убедившись, что оба сына произвели все необходимые для юных джентльменов гигиенические процедуры.

* * *

Вечером, когда схлынуло нашествие гостей, которые поздравили Альбуса с очень важной для молодого волшебника датой, и они уложили детей спать, Гарри позвал Северуса в свою лабораторию.

— Я закончил портальную дверь от Блэк–холла и до Хогвартса, — с затаённой гордостью сказал его супруг. — Проблема расстояния решена. Теперь не потребуется тонна дымолётного порошка, на котором мы чуть не разорились, мотаясь от Хога и до дома.

— Значит, то зелье для предварительной обработки древесины полотна двери, которое я для тебя сварил?..

— Да, — оживился Гарри, — это на самом деле было весьма изящное решение! Всё сработало. И для нас теперь открыт абсолютно весь мир!

Северус не удержался от улыбки, и притянул к себе своего любимого супруга, прижимая к себе.

— Кажется, я придумал для этого артефакта название, — прошептал он в чувственное ухо, языком ощутив, что шею Гарри покрыли мурашки. — Помнишь, ты обещал мне?..

— Конечно, помню, и какое? — не растерявшись, ухватил его за задницу Гарри.

— «Абсолют Поттер — Снейпа», игра слов, которая о многом говорит, — хмыкнул Северус.

Они давно выяснили момент с их совместимостью, и Гарри сказал, что рад тому, что Северус дал ему выбор влюбиться в него без оглядки на какие–то там цифры и графики.

— Отлично звучит, — томно прошептал Поттер. — Наведаемся в нашу спальню в Хогвартсе, чтобы проверить, как всё работает?

— Десять баллов Гриффиндору, — поддразнил Северус, активно лапая своего уже тихо постанывающего супруга и открывая портальную дверь: за ней действительно оказалась их старая спальня, от которой пришлось отказаться после тех летних каникул в две тысячи пятнадцатом, когда изменился его статус и количество членов семьи.

Мимолётно Северус подумал, что жизнь, это всё же не книга, в которой переворачивают страницу за страницей. Скорее, жизнь — это множество дверей, каждая из которых может привести куда угодно. И, кажется, только что они научились сами строить эти двери.

А потом Гарри увлёк его в чувственный поцелуй, и мыслей не осталось вовсе, только гулко сердце билось в груди от переполнявшей его магии, любви и счастья.

— КОНЕЦ —

© Copyright: Кицунэ Миято, август–ноябрь, 2015

Примечания

1

Тестрал, по англ. Thestral, а не "фестрал", так как такого магического животного нет в русских сказках/былинах/легендах, как, например, единорогов, то название животного пишется без "перевода". Если бы он был "фестралом", то по–английски это было бы либо Phestral, либо Festral.

2

UWMC аббревиатура University of Washington Medical Center

3

GIF (англ. Graphics Interchange Format — «формат для обмена изображениями») — популярный формат графических изображений.

4

валлиец — житель Уэльса. Кельтский народ, древнее их название — «кимры» (по–валлийски означает «соотечественники»), в настоящее время является также самоназванием валлийцев. По их имени названа область Камбрия — область в Англии. Общая численность — около шести миллионов, из которых три миллиона проживают в Уэльсе. Как один из кельтских народов, валлийцы отделились от бриттов, другого кельтского народа, ранее населявшего территорию современной Великобритании. Большинство валлийцев на сегодняшний день придерживаются протестантского вероисповедания. Самый большой вес имеет Пресвитерианская церковь Уэльса. Между тем, исконно кельтской древней религией был друидизм — культ поклонения деревьям, что выражено в кельтской астрологии, где вместо знаков зодиака фигурируют деревья.

5

кому интересно, можно почитать об этнических группах Лондона http://qps.ru/cbA3C

Content

Кицунэ Миято
Настаивать два часа и принимать после победы

Пролог

Глава 1. Лучший друг Героя

Глава 2. Многообещающий план

Глава 3. Собеседование

Глава 4. Просьбы и предложения

Глава 5. Проблемы Героев

Глава 6. Впечатлительный партнёр

Глава 7. О доверии…

Глава 8. Некоторые откровения

Глава 9. Соблазн

Глава 10. Противоречия

Глава 11. Новый бойфренд

Глава 12. Прошлое и настоящее

Глава 13. Маленькие открытия

Глава 14. Поцелуй со вкусом кофе

Глава 15. Планы на праздники

Глава 16. Новый рубеж

Глава 17. Весёлые каникулы

Глава 18. Сумасшедший день

Глава 19. Скрытность

Глава 20. Шрамы видимые и невидимые

Глава 21. Предложение

Эпилог

Примечания