Александр Арбеков

БАЛЛАДА О ДИВАНЕ

Посвящаю этот роман моей Самой Любимой Женщине.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Как Магомед был всего-навсего погонщиком верблюдов, пока Ангел не посвятил его в пророки, так и был он, правда, не погонщиком верблюдов, но просто верблюдом, пока не загорелся перед ним новый свет.

Генрих Гейне.

В Доме Отца Моего Обителей много…

Евангелие от Иоанна, 14-2.

Иисус Христос.

Всё в нашей жизни не стоит и гроша ломанного, кроме любви…

Неизвестный, но, несомненно, гениальный автор.

Его я увидел издалека. ДИВАН… Он стоял на асфальте перед мусорными баками: тяжелый, солидный, монументальный и роскошный, весь покрытый натуральной белоснежной кожей. Именно белоснежной, а не белой. Почему кожа показалась мне натуральной? Не знаю, не знаю. Так сразу и не объяснишь…

Натуральность и естественность интуитивно определяются сразу во всём. Они либо есть, или их нет. Другого не дано! Во всяком случае, лично я чувствую это с первого взгляда. Вот встречусь с человеком, посмотрю ему в глаза, поговорю с ним несколько минут, и для меня всё становится предельно ясно. Естественен ли он, или нет. Натурален он, или не натурален. И стоит ли далее иметь с ним дело.

А собственно, чем отличается натуральность от естественности? Может быть тем, что натуральность, — это понятие больше материального порядка, а естественность, — духовного? Или нет? Или наоборот? Ладно, к черту эти бессмысленные и крайне спорные рассуждения и абстрактно-банальные истины! Сейчас для меня более важен сам объект, их породивший.

Я подошел к ДИВАНУ ближе, осторожно прикоснулся к коже, которая была очень гладкой и прохладной, и слегка наэлектризованной. Это я понял, испытывая легкое и почти неуловимое покалывание на кончиках пальцев. Странно, я всегда был уверен, что натуральная кожа не подвергается электризации. Или я ошибаюсь? Наверное, ошибаюсь. Увы, как часто нам приходится ошибаться во время поиска истины в этом крайне сложном и очень простом мире. Увы, увы… Так, — снова очередная порция банальностей! Хватит рассуждать, надо действовать!

ДИВАН… О, ДИВАН!!! Он стоял передо мною: тяжёлый, солидный, идеально чистый, абсолютно девственный и новый, с пьянящим запахом свежевыделанной кожи. ДИВАН… Монстр, чудовище! Громадный, суровый и могучий, полный скрытой внутри и пока непонятной мне энергии и первозданной мощи.

Я вдруг подумал о том, что этот предмет не от мира сего, что он из другого измерения и чуждого нам пространства, а потом нервно рассмеялся от такой неожиданно пришедшей в голову глупой, странной и абсолютно нелепой мысли!

А зря… Как часто те предметы, события и явления, которые на первый взгляд кажутся нам глупыми, странными, нелепыми, несерьёзными и даже смешными, через некоторое время вдруг приобретают совершенно иной смысл и содержание!

О, Ваше Превосходительство, ДИВАН! Я испытывал какое-то непонятное волнение, когда смотрел на него и прикасался к нему. Он сулил мне что-то новое, ранее неизведанное и тревожное. Как сюда попал этот красавец, мне было непонятно.

Мусорные баки находились на окраине спального микрорайона за двумя серыми пятиэтажками. Дальше, метров на двести, простирался пустырь, бывшая городская свалка. Упирался он своим некогда очень воняющим, а сейчас слегка подванивающим и до сих пор медленно гниющим телом, в жидкий лесок, состоящий из низкорослых и корявых деревьев, обиженных осенью, приход которой, как всегда, явился для них полной неожиданностью. Собственно, приход осени для всех нас каждый раз является неожиданностью…

Ветер хищно и мощно срывал с деревьев желтые и красные листья, безжалостно и закономерно почти настигнутые смертью. Он сначала небрежно и милостиво полоскал их в слегка холодном, туманно-синем, но идеально чистом воздухе, пронизанном тёплыми лучами усталого и равнодушного ко всему солнца, а потом вдруг стихал и позволял листьям опускаться на грязную землю и соприкасаться их хрупким и почти невесомым телам с мутными и тяжёлыми лужами. Листья медленно и скорбно кружились на одном месте, постепенно и неотвратимо теряя свою красоту, унылую и обречённую на довольно скорую, неизбежную и тоскливую гибель в вязкой, мутной и скучной холодной воде.

Но ветер вдруг снова неожиданно набирал силу, решительно поднимал листья в воздух, вверх, в ласковые и бездонные небеса, и уносил их неизвестно куда и навсегда от породивших их, но абсолютно безучастных к их дальнейшей судьбе, деревьев. Из века в век всё один и тот же монотонно повторяющийся сценарий. Эх, осень, осень… Злодейка осень! Печальная красавица осень! Снова осень. Эх… Жаль… Ну, что же, здравствуйте, Ваше Величество Осень! Ненаглядная и странная, светлая и чуть мрачноватая, босоногая бродяга с бездонным взглядом! Осень… Жаль… Ох, как жаль! Непонятно чего и кого… Может быть, самих себя? Скорее всего так!

Я осторожно, как будто за мною следили, огляделся, нерешительно потоптался около ДИВАНА. Ни души, ни единого движения в обозримом вокруг пространстве… Вроде бы всё тихо и спокойно, никаких провокаций не ожидается. Вроде бы всё без подвоха. Какие-либо скрытые камеры, кажется, отсутствуют. Не наблюдаю я тайных операторов и секретных агентов, прячущихся где-то поблизости в складках местности, за деревьями и в мусорных баках. Ну, стоит ДИВАН, и стоит… Ну, кто-то выбросил его на свалку по неизвестным причинам. Бывают самые разные ситуации в нашей жизни. ДИВАН… Вещь бесхозная. Следовательно, она сейчас ничейная, а значит — моя!

Мне вдруг стало очень неуютно и крайне тоскливо. Раннее утро, понедельник, окраина города, зловещий и нервный свист ветра…. Тонкий, непонятный, как всегда, но мощный, с привкусом и запахом смеси пряностей, аромат осени, смешанный с едва ощутимым, но крайне неприятным амбре бывшей свалки. Тишина, пустота… Странная пустота, наполненная вялой безнадежностью и обречённостью. Осень, осень… О, этот чёртов запах свалки! Он надоедливо напоминал мне о том, что бытие наше рано или поздно всё-таки заканчивается!

Это, как умер человек, — пролежал скорбно в доме пару суток, его увезли, похоронили, а странный, неприятный и непонятный душок грустно и тревожно ещё витает в воздухе и пропитывает всё вокруг, и от него так просто не избавишься. Какое-то тоскливое и мутное настроение царит внутри нас, и мерзкое отвращение ко всему сущему испытываем мы в эти тяжёлые дни, переполненные печалью, обречённостью, полной безнадежностью, тяжкими думами и неподдельной скорбью… И эти чувства и ощущения, как ни странно, зачастую и более всего касаются нас самих и намного важнее они скорби по усопшему. Ну, умер человек и умер, что тут поделать… Бывает! Но, чёрт возьми, — ведь рано или поздно настанет и наш черёд!

Я вышел из состояния глубокой и мрачной задумчивости, достал из кармана мобильный телефон, набрал номер телефона моего приятеля, имеющего небольшой грузовик, извинился за ранний звонок, попросил срочно и быстро приехать. Тот некоторое время полусонно ворчал, чертыхался, отказывался от моего предложения, ссылаясь на архи важную необходимость ликвидации похмельного синдрома, однако, в конце концов, согласился, через пол часа прибыл на искомое место.

Он некоторое время молчал, с огромным изумлением и недоумением рассматривая ДИВАН, потом удивлённо и подозрительно обозрел окружающий ландшафт, который, по-видимому, подействовал на него, как и на меня, крайне угнетающе и удручающе, а затем мрачно спросил:

— Это что такое, это как? Откуда такое чудо из чудес!? Почему он находится именно здесь, в таком странном месте!? И, вообще, что ты-то тут делаешь в такую рань? Каким образом ты оказался возле этой помойки на окраине города!? Ничего не пойму!

— Потом объясню… Всё дело заключается в непредсказуемости бытия, понимаешь? — сурово произнёс я.

— В смысле? Э, э, э…

— Ну, я о чудесах… Чудеса, подчас, происходят именно в самых странных и необычных местах, там, где мы их никак не ожидаем встретить, — задумчиво и тягуче произнёс я. — Предлагаю незамедлительно приступить к самому важному делу на сегодняшнее утро.

Мы вдвоем с огромным усилием затащили ДИВАН в кузов грузовика, а потом через небольшой промежуток времени с тем же усилием выгрузили и занесли его с помощью любезного соседа ко мне в квартиру. После этого приятель, мужественно отказавшись от рюмки довольно неплохого коньяка, откланялся. Сосед с удовольствием выпил искомую рюмку и тоже откланялся. И так…

Я постоял перед ДИВАНОМ некоторое время в полной тишине. Все звуки просыпающегося дома мистическим образом замерли, словно вокруг меня образовался тугой, прозрачный и непроницаемый для внешнего мира, кокон. Меня охватило какое-то странное волнение, неиспытанное доселе. Оно состояло из двух противоречивых эмоций: томительно-сладкого предчувствия какого-то крайне необычного, невероятного и удивительного события, которое скоро произойдёт и кардинально изменит мою обыденную, вполне налаженную, но, в общем-то, довольно серую и скучную жизнь, и вместе с тем, тревожного, на грани жизни и смерти ожидания от этого события чего-то крайне неприятного и очень опасного. Но я интуитивно понимал, что захватывающего и интересного после данного события будет во сто крат больше, чем чего-то скучного, опасного и тревожного. Так быть сему, так быть сему! Ну, что же, вперёд в бой! Решительно и без компромиссов!

Я осторожно дотронулся рукой до спинки ДИВАНА. Мне показалось, что от него, как от ледяной глыбы, исходит холод, но холод этот был каким-то особым, воспринимаемым только мозгом, разумом, но не кожей. Странное ощущение, такого в жизни я ранее ни разу не испытывал! Но оно было вполне реальным. Более того, — это ощущение постепенно всё более и более крепло во мнё, все более и глубоко захватывая новые и новые, самые отдалённые и потаённые уголки и пласты моего сознания.

В первые минуты я намеревался присесть на ДИВАН, именно присесть, а не лечь, но потом отказался от этой затеи. Внутри меня, разрывая череп, громко и монотонно гудели два голоса. Один говорил: «Нет, ни в коем случае!». Другой убеждал: «Ну, давай же, давай!». Холод внутри все сильнее и сильнее завладевал мною, и я, помимо своей воли, стал медленно наклоняться к ДИВАНУ, однако, всё-таки на него так и не присел. Я с великим трудом погасил внутри себя бубнящие голоса, мощным волевым усилием преодолел охватившее меня странное оцепенение, решительно разорвал незримый, оплетший и сковавший меня жёсткий кокон, и вырвался из него наружу, на свободу!

На меня сразу же обрушились оглушительные, но сладкие и такие привычные слуху звуки внешнего мира! В полуоткрытую форточку, посвистывая, периодически врывался ветер. Лаяла собака. Нервно мяукал в ответ кот. Как всегда, назойливо гудели и сигналили машины. За стеной у соседа продолжался бесконечный ремонт. Но что-то в этой вполне привычной картине мира меня смутило и насторожило. Что!?

Ну, конечно же, — сумерки! За окном царили сумерки! Да, да! Они, как всегда, имели пастельный аромат и слегка тонко-вяжущий вкус, были сотканы из тысячи оттенков, которые совершенно не поддавались описанию. Цвет их был неуловим, а звук тревожен и мелодичен, и очень печален. Сумерки осенних дней подобны сумеркам жизни… Увы, увы…

Я ужаснулся от мысли о том, что простоял перед ДИВАНОМ столько времени! Этого не могло быть, но, к сожалению, так оно и было! Я запаниковал, осторожно, как от спящего льва, отошел от ДИВАНА, вытер рукой выступивший на лбу холодный пот, медленно прошёл в кухню. Сердце бухало внутри, тело охватила мерзкая нервная дрожь.

Я не стал ограничивать свой бедный, воспаленный и потрясённый разум жалкой рюмкой коньяка. Доверху наполненный им фужер для вина оказался тем, что было необходимо мне именно в данный момент! Я влил напиток в себя одним махом, сел на пол, с удовольствием ощущая растекающееся внутри тепло и медленно охватывающее меня чувство покоя, и, несмотря на адреналин, в избытке накопившийся в крови, через несколько минут забылся тяжелым, мутным, лишенным сновидений, сном.

Проснулся я вдруг посреди ночи и с ужасом ощутил под собою не жёсткую и решительную твердь паркета, а мягкую и слегка прохладную поверхность ДИВАНА! Как я на нём оказался?! Очевидно, в полу дремотном, в полу бессознательном состоянии я переместился на него с кухонного пола! Я попытался приподняться, встать, но у меня ничего не получилось. ДИВАН цепко держал меня в своих нежных и мягких, убаюкивающих объятиях, лишал сил, расслаблял, поглощал во внутрь себя, медленно и сладко погружал в сон. «Спать, спать, спать…», — услышал я нежный шёпот в своей голове и не смог противиться этому ласковому призыву. Моё сознание стало плавно растворяться в неведомых безднах и уплывать в дальние дали. Спать, спать, спать…

А потом я увидел странный фантастический сон, который больше походил на реальность. Собственно, скорее всего, это и была вторая реальность, которая окутала и поглотила меня целиком. Неожиданная, волшебная и волнующая реальность, смешанная со сном! Какое, однако, абсурдное и нелепое сочетание двух действ?!

Эта вторая, цепкая реальность подавляла всё вокруг себя и давала очень слабые шансы на возвращение в первую настоящую реальность, которая была свободна ото сна. Всё перемешалось в моей голове. Ну, ничего, ничего… Я эту ситуацию проанализирую и разберусь с ней чуть попозже. Чуть попозже… А пока не стоит противиться тому, что я ощущаю и вижу сейчас. Спать, спать, спать…

Да, как часто сны слаще и желаннее, чем окружающая нас действительность и обыденность!

Сон № 1

Искра в страстях сопровождается пожаром.

К. Гельвеций.

Леди Ли была ослепительно красива и слегка, ну, совсем чуточку, — невинна. Она сидела передо мною в глубоком кресле цвета шкуры леопарда, изящно и почти целомудренно расставив в стороны свои прелестные, длинные и стройные ножки. Одета она была в широко распахнутый, дорогой и невесомый шёлковый халат, под которым, к моему огромному удовольствию, отсутствовали бюстгальтер и трусики.

Грудь у Леди Ли была роскошной, — большой, но весьма упругой и, судя по всему, естественной и натуральной, милостиво дарованной ей природой. По ней, — по этому уникальному и божественному чуду, струились великолепные, густые и длинные волосы цвета глубокой ночи. Между ног всё было тоже в полном порядке. Я с восторгом и обожанием созерцал тонкую щелку, обрамлённую едва видными, нежными и сочными складочками, которые неудержимо манили и звали к себе, в самую заветную и сладкую даль на этом прекрасном белом свете!

Боже мой! Я бы подумал, что эта дама является юной и непорочной девственницей! Но, увы, увы, я осведомлён о её возрасте. Собственно, много это, или мало, — тридцать лет? Эх, мне бы её годы! Куда они так незаметно улетают, эти чёртовы годы?! Гады годы!

Ладно, Бог с ним, с возрастом! Вернёмся к волшебному месту на великолепном теле моей красавицы. Главное, — никаких волос вокруг трепетно созерцаемого мною лона, волнующего, зовущего и манящего к себе! Оно идеально! Кожа гладка, чиста и нежна. Только так и должно быть! Вот чего я терпеть не могу, так это густых и вьющихся волос на лобке и неподалёку от него! Ужас!

— Ну, же, ну же! Почему ты медлишь, мой герой!? — томно и нежно произнесла Леди Ли и в очередной раз, не торопясь, чувственно облизала розовым язычком соблазнительные пухлые губки.

Они, как и всё остальное у Леди Ли, были абсолютно идеальны.

— Я наслаждаюсь вами, моя Божественно прекрасная и несравненная Королева! Созерцание великолепного живого цветка имеет большее значение, чем процесс его срезания, последующего помещения в хрустальную вазу и ощущения его аромата, который, увы, очень скоро исчезает, а сам цветок увядает! Парадокс заключается в том, что самое недолговечное в этом мире то, что безумно красиво.

— Какое может быть срезание!? А как же предварительный сладкий процесс опыления?! Где мой отважный, решительный и мощный шмель?! Цветок жаждет его нежного визита в самые потаённые глубины своего трепещущего естества! Вперёд, мой герой!

— О, это самое важное действо в мире, моя Королева! Сейчас я его истово исполню! — страстно произнёс я. — Но дайте полюбоваться вами ещё чуть-чуть! Совсем немного! Несколько секунд! Хотя я готов любоваться вами всю оставшуюся жизнь, моя радость!

— Ах, хитрец, ах шалун! Это предложение руки и сердца, или ты просто разжигаешь огонь страсти!? — Леди Ли раздвинула свои чудесные ножки ещё шире и снова чувственно облизала языком пухлые губки. — Ну, иди же ко мне, мой шмель! Я горю от бешенного, неистового и всепоглощающего желания! Сколько можно испытывать моё терпение!?

Я наклонился над женщиной, сначала поцеловал её шею, потом грудь, живот и бёдра, а затем погрузился языком и губами в то место между ног, которое является для всех нас, сначала беспомощных, жалких и неразумных, вратами в большой, кипящий, удивительный и мятущийся мир. Увы, он, подчас, дарует нам больше разочарований, чем радостей. Почему? Я думаю, что чаще всего по причине нашей глупости, которую мы осознаём уже после совершения неразумных поступков. Что же поделать, — таков тайный и главный закон бытия. Увы, увы… Судьба, — это всего лишь череда глупостей, которые совершаем мы… И Господь Бог при этом в подавляющем количестве случаев совершенно ни при чём!

Между тем Леди Ли сцепила ноги на моей спине мёртвым замком, обхватила мою голову тонкими руками и привлекла её к влажному месту между своих чудесных бёдер с такой силой, что я чуть не задохнулся в его нежном и сладком естестве. Но я мужественно продолжал осуществлять свою крайне ответственную миссию, несмотря на то, что кислорода в лёгких уже явно не хватало.

Чёрт с ним, с кислородом! Что нам, истинным и бесстрашным Дон Жуанам и Казанова, какой-то кислород!? Ерунда, лёгкая безделица! В конце концов, задохнуться в таком трепещущем, сладком и сакральном месте, — это высшая честь для настоящего мужчины! Всем бы такую смерть. Но я, надеюсь, ещё некоторое время поживу на этом свете…

Женщина стонала, дрожала, кричала, конвульсивно дёргалась и ещё сильнее прижимала к себе мою бедную голову. Это продолжалось довольно долго, в связи с чем, я действительно стал задыхаться и почувствовал, что вот-вот потеряю сознание! Но, слава Богу! Наконец-то наступила долгожданная пора оргазма! О, ради этого стоит жить! Да, да!!! Леди Ли дико закричала, сжала мою голову своими бёдрами так, что она чуть не раскололась на множество мелких частей и осколков.

А потом женщина начала биться в безумных и сладких судорогах, рыдать, после чего вдруг легко и облегчённо рассмеялась, а затем глубоко вздохнула, издала протяжный стон, полный счастья и удовлетворения, резко дёрнулась, всхлипнула и затихла. Вот это да! Вот это оргазм! Завидую самой лютой завистью! Мне бы так, чёрт возьми!

Да! Много ли нужно человеку для счастья!? Для полного счастья, очевидно, много, а для маленького счастья на небольшом полустанке бытия, — мало. А, вообще, уместны ли два этих понятия: полное и большое, и маленькое счастье? Я совершенно не прав в своих рассуждениях! Счастье не подлежит делению. Это нечто монолитное и нерушимое. Оно или есть или его нет. И неважно, сколько времени оно длится и сколько весит. Секунды, минуты, часы, месяцы или годы… Тонны, килограммы, граммы или миллиграммы… Какая разница?! Суть не во времени, и не в весе, а в самом ощущении счастья! Но, не стоит лукавить, не стоит… Конечно же, все мы мечтаем о вечном, большом и полновесном счастье, которое длится до бесконечности!

Леди Ли, слабо застонав, наконец раздвинула свои чудесные бёдра, сжимающие мою голову, и разомкнула стройные ножки на моей спине. Они неожиданно для меня оказались довольно сильными. Вот что значат ежедневные часовые пробежки и тренировки в спортзале по четыре раза в неделю!

Женщина встала, наклонилась надо мною, жадно впилась губами в мои губы. Я стал приподниматься, пытаясь обнять свою красавицу ненаглядную, но она резко и жёстко оттолкнула меня от себя. Я мягко, покорно и расслабленно повалился на ковёр и сладко утонул в его густом ворсе, предчувствую, что будет дальше. Ожидания меня не обманули.

Леди Ли бросилась ко мне, раздвинула мои ноги, стала целовать их истово и жадно, поднимаясь от ступней всё выше и выше, а потом, достигнув желанного места, полностью поглотила мой член своим горячим и влажным ртом. Её язык стал творить такие чудеса, что я испытал взрывающий и всё испепеляющий оргазм уже через минуту. Да, вот это женщина! Ах, какая волшебница, какая искусница! Как хорошо, как невыносимо и непередаваемо хорошо! Откуда это чудо появилось в моей жизни?! Где я сейчас нахожусь? В реальности или в сказочном сне? В Раю, или там, где ещё лучше?! Во много раз лучше! Намного лучше! О, Боже!!!

Мы некоторое время лежали обессилено и молча. Леди Ли неторопливо курила тонкую и длинную сигарету, лениво пускала струйки дыма вверх и задумчиво наблюдала, как они рассеиваются, не достигая высокого белого потолка. Я так же неторопливо цедил изысканный коньяк, который был таким ароматным и имел такой тонкий вкус, что, казалось, Боги, сошедшие с небес вниз к простым смертным, случайно или намеренно забыли початую бутылку волшебного напитка в этом бренном мире.

— Как у тебя идут дела, мой милый? Чем сейчас занят? Каковы планы на будущее? — лениво спросила Леди Ли и ласково положила свою тонкую и нежную руку мне на грудь.

— Всё идёт своим чередом, дорогая и любимая моя. Всё хорошо. Но… Э, э, э… Я тебя вынужден покинуть. Увы… Завтра рано утром отправляюсь на фронт. Но у нас в запасе ещё целая ночь, — очень осторожно ответил я и на всякий случай сжал руку женщины в своей руке.

— Что!? Как!? Не может быть! — Леди Ли резко вырвала свою неожиданно сильную ручку из моей руки, резво вскочила, панически заметалась по комнате, а потом так жутко, ненавистно и тягуче посмотрела на меня, что тело моё пробрала холодная дрожь.

— Успокойся, милая!

— Да нет! Почему ты раньше мне об этом не сказал!? Мерзавец! Подлец! Сволочь! Идиот! Гад! Не пущу! Какой фронт!? Что за бред! Кто посмел тебя туда послать!? Как вообще такое могло случиться!?

— Я прекрасно осведомлён о твоих связях и, вообще, о всех твоих возможностях. Как бы я смог попасть на фронт, если бы заранее предупредил тебя о своих планах? Ты бы сразу же устроила мне какую-нибудь гадость или неожиданную неприятность с целью недопущения тела будущего Героя на театр военных действий.

— И что же ты имеешь в виду!? Что бы такого я устроила?! — продолжала метаться по комнате моя красотка.

— Ну, например, ты бы устроила сравнительно лёгкую автомобильную аварию с дальнейшим помещением меня в больницу очень надолго, или я попал бы под арест в связи с обнаружением у меня не принадлежащей мне марихуаны или кокаина. Или организовала бы моё похищение и заточила бы меня на каком-нибудь далёком, зловещем и необитаемом острове. Уж я-то знаю тебя, куколка моя любимая и ненаглядная!

— У тебя большие проблемы с фантазией! Мерзавец! Ненавижу! Гадость! — завопила Леди Ли.

— Да, что есть, то есть, — грустно констатировал я. — Моя фантазия с твоей не сравнится никогда. Увы… Но ты должна смириться с моим решением, радость моя. Я хочу идти на войну и пойду на неё. Она, как лакмусовая бумага, понимаешь? Это вопрос принципа и чести. И вообще, Отечество следует защищать! Мужчина я, или не мужчина!?

— Полный бред, ерунда, чушь, демагогия, маразм! — Леди Ли подскочила ко мне и крайне ожесточённо стала бить меня своими маленькими кулачками по различным частям тела.

Сначала я не сопротивлялся, но потом мне всё это надоело, и я решительно пресёк избиение, схватив женщину в охапку, и повалив её на кровать. Я стал страстно целовать чудесное тело Леди Ли, вошёл в него решительно и неистово, и буквально через несколько секунд ощутил чудовищный оргазм, от которого чуть не потерял сознание. О, Боже! Безумно мечтаю умереть с этой великолепной женщиной в одной постели! Но не одновременно! Ни в коем случае! Пусть она живёт вечно и предаётся безысходной печали обо мне. Господи, ну о чём я думаю, что за бред несу!?

Мы снова полежали некоторое время молча. Леди Ли закурила ещё одну сигарету.

— Дорогая, курить очень вредно. Страдают лёгкие, сердце, сосуды. Опухоли возможны, однако… Медики в один голос утверждают, что лучше пить в меру, чем много курить.

— Знаю… Но, ты и сигареты — единственные удовольствия и радости в моей жизни, — глухо произнесла Леди Ли. — Ну, ты, однако, мерзавец! Гадость такая! Ты меня подкосил под корень. Сволочь! Как же мне жить дальше без тебя, без моей последней любви!?

— Почему это она последняя? — искренне возмутился и удивился я. — Ты вроде бы ещё не старуха. Вон, какая необыкновенная красавица, умница, вроде бы не бедна. Всё может произойти в твоей последующей жизни. Сколько вокруг молодых, симпатичных и стройных мужчин, жаждущих женской ласки, истинной страсти и настоящей любви.

— Мерзавец! Что ты несёшь!?

— А кроме этого смею отметить пару моментов. Я вроде бы ещё жив, как это не странно! Дышу твоим зловонным дымом. Двигаюсь потихоньку, умирать не собираюсь. А вообще-то ты сама себе противоречишь. Можно задать тебе очень простой вопрос?

— Задавай, — хрипло произнесла женщина.

— Я, всё-таки, мерзавец, гадость и подлец, или радость и любовь всей твоей жизни? — усмехнулся я.

— И то и другое! Сволочь! Гад! Ненавижу!

— Понял, но не совсем…

— Кретин!!!

— Согласен, иногда таковым бываю. Увы, увы… — вздохнул я. — Ну, а что касается иных удовольствий и радостей, кроме меня и сигарет… Здесь ты совершенно не права! Сколько радостей в нашей жизни присутствует помимо этого!

— И каковы они?

— А как же хороший коньяк или благородное вино? А сочное мясо с костра, а салюты и фейерверки, а долгий и страстный эротический массаж, а купание в прозрачной горной речке с быстрым течением? А сауна или парная баня с голубыми бассейнами подле них? А изысканные блюда!? А созерцание безбрежного океана, а холодное пиво в жаркий полдень под раков или сушёную рыбку? А путешествия по всяческим прекрасным и удивительным местам и краям? А казино, а покер и рулетка, а боулинг и бильярд, а долгие, томные и благостные беседы при свечах, под камин, под гитару или фортепиано? А изысканная поэзия при всём при этом? А живопись, скульптура и всяческая литература, а многое и многое другое? Ну, а марихуана или кокаин под хороший самогон, в конце концов!? — искренне возмутился я.

— Ну, что ты несёшь, придурок, идиот!? Какой самогон!? — горько рассмеялась Леди Ли. — При чём тут самогон!? Всё, что ты перечислил, — это полная ерунда! Всё это яйца выеденного не стоит по сравнению с тобой, мой милый, и с обыкновенными сигаретами!

— Бред какой-то! — рассмеялся я.

— Это не бред. Это истина в последней инстанции, — мрачно и даже сурово произнесла Леди Ли.

— Вот как?!

— Да, это так! Что мне коньяк, бильярд, горячее мясо, рулетка, путешествия, сауна, созерцание океана и гор, и кокаин, если рядом не будет тебя! Теряется весь смысл, понимаешь! Не будет главного составляющего элемента любого удовольствия на этом свете.

— Ну, ну…

— Не нукай! Я совершенно серьёзна!

— Ну, что же… Вполне резонно! Вполне… То же самое могу сказать и о твоей роли в моей жизни, — улыбнулся я и страстно, и нежно поцеловал женщину в её маленькое нежное ушко. — Ты являешься смыслом моей жизни, Королевна моя ненаглядная!

— Если это так, то почему же ты, гад, мерзавец меня бросаешь? Почему, объясни! — нервно произнесла Леди Ли, кинув окурок сигареты прямо на роскошный ковёр.

— Я ухожу на войну! Всё, решено! Пришло моё время! — взорвался я, вскочил, поднял и притушил окурок. — Хватит! Никто никого не бросает, дура! Миллионы мужчин до меня и после меня это делали, и будут делать! Довольно пороть чушь и устраивать глупые истерики и бессмысленные сцены! А, вообще, тебе стоит отказаться от курения, моя девочка. Смею заметить при этом, что меня бросать не стоит ни в коем случае, так как я, в отличие от сигарет, приношу тебе только одну пользу!

— Кто знает, кто знает, что будет дальше, как всё сложится, — зло усмехнулась Леди Ли и снова закурила. — Ты же совсем недавно просветил меня по поводу того, что я не старуха и очень привлекательна! У меня всё впереди! Уж я старой девой никогда не останусь!

— Хочешь получить в лоб?!

— Что!?

— А то, что слышала!

— О, Боже! Как же мне жить без тебя, идиота конченного?! Война… Чёртова война!

— Как, однако, элегантно ты выразилась! — восхитился я. — А что, бывают идиоты не конченные? Это как?

— Брось фиглярничать! Хватит же! Если с тобой, не дай Бог, что-нибудь случится, то я умру! Сразу, на месте! Немедленно! — Леди Ли обхватила мою шею своими прелестными, тонкими и сильными ручками, и обречённо и навзрыд заплакала.

— Ну, ну, милая! — я сам чуть не расплакался. — Обещаю тебе, что уцелею, постараюсь остаться живым, невредимым и здоровым. Успокойся, радость моя. Всех врагов победим и одолеем! Я вернусь к тебе, — подтянутый, суровый воин, и, звеня орденами и медалями, припаду к твоим чудесным пухлым губкам и к нежной шейке, и к прекрасной груди, а потом к упругому животику, а затем непременно поцелую такую же упругую попку и самые стройные в мире ножки, и раздвину их и поцелую то, что находится между ними! Суть в этом! И только в этом! Всё остальное — полная ерунда, как в этом мире, так и в тысяче иных мирах! Поверь мне! Суть только в этом!

— Вот как? Попка, ножки, грудь… А что же ты думаешь о моём уникальном интеллекте?! — сквозь слёзы улыбнулась Леди Ли.

— Твой несравненный интеллект, — это совершенно ничто по сравнению с твоей аппетитной попкой, пальчиками на идеальных ножках и на изящных ручках. Ну, я уж не буду повторяться и упоминать ещё кое о чём, о самом главном, что таится между твоими чудесными и совершенными бёдрами! — весело рассмеялся я.

— Ах, ты, мерзавец! Гад! Мерзавец!

— Да, что есть, то есть… — горестно произнёс я. — Пусть этот эпитет теперь будет моим вторым именем.

— Фигляр! Клоун! Боже мой! Какой фронт, какая война!? Эта война бесконечна! Она совершенно бессмысленна и отвратительна! Люди гибнут непонятно за что! Неужели ты этого не понимаешь и не осознаёшь!? Куда и зачем ты лезешь, любовь моя?! — тяжело, горестно и безнадёжно вздохнула Леди Ли. — Происходит какой-то много годичный и вяло текущий процесс, подогреваемый сборищем маньяков-олигархов с одной и с другой сторон. Все они представляют интересы военно-промышленных комплексов, зарабатывающих на войне миллиарды! Мой муж занимает достойное место среди команды этих злобных придурков и идиотов! Ну, зачем тебе ввязываться во весь этот бред?! Оставайся, милый, со мной. Ну, давай определим тебя куда-нибудь в Главный Командный Штаб, или в Управление Тылового Обеспечения, или в какой-нибудь Аналитический Центр оборонных стратегических исследований и тактических инициатив! Я создам соответствующий Университет или Академию и ты станешь там Директором!

— Ты хоть сама поняла, что сказала?!

— Не покидай меня! Я тебя люблю!

— Понимаю твои чувства, любимая моя и ненаглядная, но долг, есть долг! Я — боевой Полковник и не собираюсь отсиживаться за женской попой! — сурово ответил я, а потом поцеловал Леди Ли в полу обнажённое прелестное плечико и устало произнёс. — Милая, честно говоря, я иду на войну, чтобы, наконец, прекратить её!

— Вот как!? — удивилась женщина. — Вот это новость! И как же ты прекратишь эту всемирную бойню?

— Пока не знаю, но уверен, что прекращу!

— Так! Твои пацифистские планы внушают мне большие опасения, чем маниакальное стремление идти на войну! — Леди Ли встала, запахнула халат и направилась в сторону бара.

Она решительно наполнила до краёв два хрустальных стакана какой-то янтарной жидкостью, подошла ко мне, пристально посмотрела в глаза.

— За любовь!

— За вечную любовь! — с энтузиазмом откликнулся я.

Напиток был довольно крепок, но хорошего качества. Вроде бы виски, или ром, или что-то среднее между ними. Через пару минут жить стало легче, веселее и беззаботнее.

— Как там твой муж? — осторожно поинтересовался я.

— Что тебе мой муж… Глупый вопрос, — раздражённо ответила женщина. — Он, как всегда, на фронте. Руководит, организует, воодушевляет, что-то разрабатывает, планирует и ведёт массы в бой. Ну, не сам, конечно. Он бросает в пекло людей, наблюдая за их подвигами из подземного Командного Бункера, который находится в ста пятидесяти метрах от поверхности планеты в скальной породе. Атомный взрыв для него, как детская хлопушка.

— Каждому своё место на этом мятущемся свете, — по-прежнему осторожно и философски произнёс я. — Кому весь мир, а кому, однако, и одной бочки достаточно.

— Причём тут бочка? Какая бочка? — поморщилась Леди Ли и снова направилась к бару.

— Я о Диогене. Ах, да! Забыл, где нахожусь… Как-нибудь расскажу тебе о нём. Был в древности такой чудак и мудрец. В другом мире… В совершенно другом и далёком мире, — печально произнёс я.

— О ком, о каком это мире ты говоришь!? Диоген, Диоген… — задумалась моя красотка. — Не возникает никаких ассоциаций. Где и когда он жил, этот Диоген!? Другой мир, говоришь? А где он находится? Бочка, говоришь? Из-под вина, что ли? Он что, Диоген, её всю выпил, а потом в ней и уснул?

— Он в ней постоянно жил.

— Что!?

— Ладно… Забыли, проехали… Пока…

— Ты знаешь, как бы-то ни было, как я не храбрюсь и не плюю на всё и всех, но то, что я сейчас изменяю мужу с тобой, откладывается в моей душе в виде определённого мутного осадка. Тонкого, но очень плотного и мутного. Муж, очевидно, догадывается о моей неверности. Но, как ни странно, он меня вроде бы любит. Очень странно! Любить такую стерву, изменницу, суку и дуру!? Нонсенс! — недоумённо и крайне возмущённо произнесла Леди Ли.

— Ты достойна любви. И ты отнюдь не дура! — возмутился я. — Ну, а насчёт осадка… Мне смешно. Очень и очень.

— И что же тебя так рассмешило?

— Тебя не смущает, что твой любовник, то есть я, прячется в глубоком тылу за твоей прелестной попой, когда идёт жестокая война, происходит кровавая бесконечная бойня?! — возмутился я. — Почему по этому поводу у тебя нет осадка, а, милая моя?!

— Да, что же ты привязался, идиот, к моей попе!? — в свою очередь возмутилась Леди Ли. — Она не имеет достаточных размеров, чтобы за ней способен был спрятаться такой бугай, как ты! И, вообще, как известно, классически прячутся не за попами, а за женскими юбками!

— Ладно, забудь о всяких осадках! Любишь человека, и люби! И плюй на всё! И не думай ни о чём ином! Вот в чём истина! Ты достойна самой ослепительной и страстной любви на свете, моя Королевна! Бог с ним, со всем этим жалким и убогим миром! Сейчас только мы друг перед другом, — одни и влюблённые! И безумно счастливые навсегда и навеки! И предстоящая ночь, — это путь в тысячи таких же ночей! Забудь обо всём! Прошу тебя!

— Ну, ну… — горько усмехнулась Леди Ли и закурила новую сигарету. — Как изумительны и утешительны трели соловья, которые я слышала вот только что подле себя!

— Дура!

— Что есть, то есть…

Мы выпили, помолчали, а потом Леди Ли нервно произнесла:

— Уматывай отсюда сейчас же, если я тебе не дорога и нелюба!

— Ну, как хочешь! Песни соловья смолкли на век! — мрачно сказал я и сделал движение к расставанию.

— Постой! Я тебя люблю! Безумно! Ты — мой самый последний из самых последних любовников! О, как же я тебя люблю! — неожиданно глухо и скорбно произнесла женщина, и устало опустила голову мне на плечо. — Ты понимаешь, что эти слова очень многого стоят!?

— Я тебя то же люблю, радость моя, — я погладил её волосы цвета глубокой ночи, с волнением ощутил тонкий и необычный аромат духов, который был подобен только что сорванным ландышам.

— Когда уезжаешь? Куда? На какой участок фронта? — устало и безнадёжно спросила Леди Ли.

— Отбываю поздней ночь или ранним утром, — вздохнул я. — Хочу ещё немного побыть с тобою… Мне следует прибыть в девять часов утра в место дислокации моей части.

— И что за часть?

— Левый фланг Западного Фронта. Первая Гвардейская Воздушно-Десантная Бригада! Я назначен её командиром. По приказу твоего мужа. Ну, и по моей настоятельной просьбе. Предстоит штурм Третьей Цитадели. Наша бригада высадится в месте её расположения завтра ночью с воздуха, займёт плацдарм, а затем подтянутся основные силы.

— Что!? Как!? Не отпущу! Сволочь!!! — Леди Ли неожиданно швырнула бокал в стену, вдруг упала на пол и забилась в дикой истерике.

Я подскочил к ней, крепко сжал в своих объятиях, стал целовать её волосы, лицо, шею и грудь. Через некоторое время женщина успокоилась, отстранилась от меня, снова нервно закурила, встала и решительно пошла к бару.

— Дорогая, — глухо произнёс я. — Может быть, довольно пить и курить? Ну, сколько можно?!

— Нет, не довольно! — Леди Ли злобно посмотрела на меня. — И, вообще, я очень и очень недовольна! Я чрезвычайно недовольна и зла! Я недовольна до такой степени, что сейчас же разрежу тебя на куски!!! Сволочь, негодяй, подонок, гад! Почему не предупредил меня заранее!? Мерзавец, подлец, идиот! Гад, гад, гад!!! Ненавижу и тебя, и своего мужа! Старый ублюдок и мерзкий импотент! Сволочи все!

Я молча подошёл к огромному мозаичному окну, полюбовался городом, беззаботно купающимся в послеполуденном и пока ещё высоком солнце, и сказал:

— Может быть, эта война с моей помощью всё-таки когда-нибудь и закончится. Кто знает, кто знает… Всё и всегда рано или поздно заканчивается.

— Даже любовь? — мрачно произнесла женщина.

— Увы, увы, и она тоже, — печально пробормотал я.

— Настоящая любовь вечна, — с надрывом в голосе произнесла Леди Ли и сделала глубокий глоток из хрустального бокала. — А вообще, тебе ли судить о настоящей любви!? Мерзавец!

— Ну, я полагаю, что о любви, настоящей и ненастоящей, судить может каждый, кто испытал или испытывает сие чувство, или мечтает о нём, — мягко усмехнулся я. — Конечно, о любви очень многие и много с восторгом и бесконечно говорят, но счастливых финалов, увы, совсем мало. Почему? Не понимаю. Не имею ответа на этот вопрос. Куда оно уходит, — это магическое, восхитительное, странное и абсолютно священное чувство!?

— В неведомые тебе края! Ладно, уматывай отсюда, патриот новоявленный! Герой вонючий, великий вояка! Пацифист свежеиспечённый! Гад! Уж я здесь без тебя и моего тупого муженька, — этого старого ублюдка и импотента, порезвлюсь! Уж я всем задам жару! Отвяжусь по полной программе! Ах, как же я люблю дикий групповой секс с извращениями: с вибраторами, с наручниками, с ошейниками и с плётками! Как обожаю сильных молодых мужчин с огромными членами и мощными бицепсами и трицепсами! А упругие ягодицы?! Их, моих необузданных дикарей, будет двое, нет, трое, а может быть и пятеро! — Леди Ли злобно рассмеялась. — Они поимеют меня во все дырки дважды и трижды! Да ещё и поработают вибраторами, которых у меня сто тысяч штук!

Я, не торопясь, подошёл к взбешенной женщине и отвесил ей тяжёлую оплеуху, отчего она отлетела от меня на пару метров и рухнула прямо в мелководный бассейн, в котором неторопливо плавали огромные и жирные золотые рыбки.

Леди Ли, к моему огромному облегчению, не был причинён какой-либо существенный вред. Она резво вскочила и, с отвращением отплёвываясь, дико завопила:

— Охрана! Сюда! Ко мне!

Трое огромных молодцов в серой форме Службы Безопасности возникли на пороге комнаты мгновенно и с огромным энтузиазмом набросились на меня. Я играючи уложил их всех за минуту, а потом, не торопясь, оделся, посмотрел на мокрую и злую Леди Ли, которая сидела в бассейне и нервно сплёвывала изо рта воду, и сказал:

— Всё будет хорошо, радость моя. Приведи себя, пожалуйста, в порядок. Просуши волосы, обнови макияж. Выглядишь ты, знаешь ли, не совсем презентабельно.

— Мерзавец!!!

— Да, что же тут поделаешь. Возраст есть возраст… — желчно усмехнулся я.

— Что!? Ах, ты сволочь! Мне всего-навсего двадцать пять лет и я как-нибудь обойдусь без всяких старых пердунов и придурков, типа тебя!

— Неужели? Тебе двадцать пять? — изумился я.

— Да, могу предъявить соответствующие документы в качестве неоспоримых доказательств! — завопила моя кошечка.

— Верю, верю! Ладно. Не прощаюсь. До свидания, любовь моя! Жди меня и я вернусь всем смертям назло!

— Пошёл к чёрту, козёл вонючий! К чёрту, к чёрту!!! — завопила моя Королевна, с трудом поднимаясь из воды.

— К нему, собственно, я и иду. Самой прямой и короткой дорогой! Ад скоро широко откроет для меня свои огненные объятья! Да здравствует пекло войны, в котором рождаются истинные герои и закаляется сталь! Пока, милая. Я всё-таки намерен когда-нибудь к тебе вернуться! — я вышел из Дворца и открыл дверь машины.

— Я люблю тебя!!! Не уходи, мой милый! Я не смогу жить без тебя ни секунды, мой герой! — истерично рыдала Леди Ли, бегая в страшной панике по мраморному балкону.

— Я тебя тоже люблю! Не скучай, детка! — крикнул я громко и весело. — Я скоро вернусь к тебе на белом коне, под торжественный звук фанфар, с головами поверженных врагов, со всякими воинскими наградами, и с богатыми трофеями! Кстати! Удачного тебе группового секса! Смотри, не оплошай, не подведи меня! Всё-таки групповой секс — это очень и очень ответственное мероприятие! Чрезвычайно ответственное! Подготовься к нему основательно! Главное, о наручниках не забудь! И о вибраторах! Подбери самые любимые!

— Само собой разумеется, — судорожно всхлипнула Леди Ли. — И о плётках не забуду!

— Ну, а что касается плёток…

— Чем тебе не нравятся плётки!? — заорала женщина. — Ты в сексе всегда был ленив и не имел никакой фантазии, мерзавец!

— Ох, уж эти плётки! Я вижу, как какой-то идиот чувственно стегают ими по твоей упругой попке! — я зло и громко хлопнул дверью машины. — Ах, ты, дура! Сука! Старая Шлюха! И это всё произойдёт тогда, когда я буду самоотверженно защищать глубоко любимое Отечество, гнить в окопах под артиллерийскими обстрелами и страшными авиационными налётами, голодать и сидеть под проливным холодным дождём или замерзать от бешенной вьюги?! И не будет рядом параши, и я вынужден буду ходить под себя, и хищные вши или крысы проделают во мне множество дыр?! Измена! Измена! Предательство, заговор! Всех сюда! Где находится военный трибунал и сакральное место для кровавого и решительного расстрела!? Где расположены виселицы!? Немедленно мне в руки пулемёт! А ещё лучше самый мощный в мире огнемёт!

— Пошёл к чёрту! Клоун! Идиот, негодяй, извращенец! Гад, гад, гад! Ненавижу! Ненавижу! Боже мой, — рыдала Леди Ли. — Надо же было связаться с таким мерзавцем!

— Ты повторяешься, любовь моя! Всё мерзавец, да мерзавец! Следует, наконец, подобрать какие-то иные эпитеты! Но, всё-таки, проясни-ка окончательно ситуацию по поводу моей роли в твоей жизни! Я, честно говоря, несколько запутался!

— Люблю тебя, мой милый! Я буду тебя всё время ждать. Буду ждать до скончания веков! Прошу только об одном, не умирай! — безумно зарыдала Леди Ли.

— Ни в коем случае! Как такое возможно!? Что нам смерть?! Я тебя тоже люблю! Смерть, — это так, что-то гипотетическое, нереальное и очень отдалённое! А до отдалённого нужно долго идти, ехать, лететь или плыть, знаешь ли! А, может быть, и медленно ползти, — беззаботно произнёс я и легко рассмеялся.

— О, как я тебя люблю, мой вечный любовник! — засмеялась сквозь слёзы Леди Ли, а потом снова безнадёжно разрыдалась.

— Я тебя тоже люблю, моя девочка! До встречи! Не расстраивайся по пустякам! Печаль нам не грозит! Вытри слёзки, они солёные и могут повредить твою прекрасную и нежную кожу на лице, котороё случайно было сотворено с перепоя самим Господом Богом!

— Вот как!? Почему с перепоя!?

— Ну, по трезвому такое личико сотворить было невозможно!

— Вот как!?

— Да! А потом Господь не поверил, что такое чудо возможно! Он попробовал сделать это по трезвому ещё раз, и два, и три, но у него ничего не получилось! Говорят, после этого он впал в глубокую депрессию и бросил заниматься ваянием и живописью.

— И что случилось потом? — рассмеялась Леди Ли.

— Ну, что случилось… Некоторое время Бог жил отшельником в горах и медитировал, и смотрел на небо, а потом открыл пивоварню и занялся виноделием и самогоноварением! И очень сильно в этом преуспел. Представляешь? Ну, что же, ничего не поделаешь… У каждого должно быть какое-то хобби, а иначе теряется весь смысл!

— Ну что ты несёшь такое! Клоун! Мерзавец! Люблю тебя! Не умирай, мой герой! — снова зарыдала Леди Ли.

— Ни в коем случае!

— Не умирай, прошу тебя, мой любимый и единственный! Не умирай, моя любовь! Я даже думать не хочу ничего по поводу смерти! Смерти нет! Её не существует!

— Конечно! Смерти нет! Я не умру ни в коем случае! Это не предусмотрено моей судьбой.

— Не умирай! Не умирай! Прошу тебя! Любовь — это то единственное, что осталось в моей никчёмной, скучной и пресной жизни! — отчаянно закричала Леди Ли. — Я люблю тебя, — мерзавца и самого дорогого мне человека, писателя, философа и лучшего в мире любовника, непонятного, странного и загадочного типа, вдруг появившегося ниоткуда, гада, поэта, умницу, конченного негодяя и алкоголика, балагура и бабника. В любом случае, прошу тебя, не умирай, любимый мой! Не покидай меня! Никогда и нигде!

— Я не умру, радость моя! — всхлипнул я. — Никогда! Обещаю, моё Солнце, моя нежная кошечка! Мы никогда не умрём! Будем тереться боками и другими частями тела друг о друга вечно, и пылать в невыносимом экстазе и кончать по сто раз за одну ночь!

— Клоун!

— Да, — я такой! — весело крикнул я. — Но моя жизнь, — вся к вашим прекрасным ногам, Королева!

— Я готова отдать за тебя тысячу своих жизней, только попроси! Но давай всё-таки сохраним эти две жизни! Они нам ещё понадобятся, — рассмеялась сквозь слёзы Леди Ли и безнадёжно взмахнула рукой. — Да уезжай же, наконец! Я сейчас действительно умру!

— До свидания!

— До свидания, моя любовь!

В небе над городом вдруг появились плотные серые облака, которые стали стремительно превращаться в тяжёлые грозовые тучи. Где-то в отдалении блеснули пока ещё слабые молнии, раздались несильные раскаты грома. Эх, чувствую — быть проливному дождю с ветром, а может быть даже и урагану! Быть, так быть! Он явится совершенно вовремя и кстати!

Да, как часто в нашей жизни мрачные ураганы предпочтительней ясных солнечных дней!

Глава 1

Отнимите у человека надежду и сновидения, и он будет несчастнейшим существом на свете.

И. Кант.

Я проснулся ошеломлённый и потрясённый. Ещё не понимая и не осознавая новой, только что пережитой во сне реальности, я вскочил с ДИВАНА, как ужаленный, вернее упал, в панике скатившись с него на пол и ударившись очень и очень больно о дубовый паркет.

Я вытер холодный пот со лба, некоторое время в глубокой задумчивости посидел на полу, потом тяжело встал, зашёл на кухню, открыл холодильник, достал из него початую бутылку водки, сделал из неё глубокий и спасительный глоток, немного вроде бы расслабился.

Что это было!? Сон? Нет, не сон! Это была реальность! Но какая реальность!? Не могут существовать в этом мире две равные друг другу и полноценные реальности! Но, тем не менее, только что я пребывал в какой-то иной, но в самой настоящей реальности! Да, да! Да, да, именно в ней! Боже мой! Бред какой-то! Да нет, не бред, отнюдь не бред, вторая реальность существует! Где же находится эта реальность?! В каких краях она обитает!? Не может быть простым сном то, что я только что увидел, осознал, почувствовал и прочувствовал!

Ужас! Я всё чётко помню, я уверен, что всё происходило со мною на самом деле, наяву! Я ещё ощущаю вкус поцелуя Леди Ли на своих устах. У меня слегка побаливает грудь после ударов её кулачков. В моих ушах до сих пор стоит её прощальный безумный крик. Всё это было! Боже! Я сейчас сойду с ума! Ужас, ужас, ужас!

Я сделал ещё один глоток из холодной бутылки, тупо посмотрел в чёрное окно, а потом перевёл свой безумный взгляд на ДИВАН. Он покоился в углу комнаты белоснежно, монолитно, твёрдо, монументально, спокойно, нерушимо и совершенно отстранённо от внешнего мира.

Так, так, так… Что же это за штуковина!? Она явно таит в себе что-то необычное, потустороннее и, очевидно, очень опасное. Нет не зря, ох, не зря такая красивая и, очевидно, очень дорогая вещь оказалась на помойке! К чёртовой матери его, от греха подальше! Следует от этого странного и непонятного предмета немедленно избавиться. Утром отвезу его обратно, туда, где взял! На мусорку! На свалку!

Я снова тупо посмотрел в окно. Неторопливо занимался нежный и робкий рассвет. Я схватил со стола мобильный телефон и судорожно стал набирать номер телефона моего приятеля с грузовиком. Тот не отвечал. Ладно, ладно, подождём немного. Что это я, собственно, в такую рань позвонил!? Не вежливо, не хорошо как-то… Так, без паники!

Я сел за стол, снова задумчиво посмотрел на ДИВАН, глотнул ещё водки, а потом вдруг с тревогой, трепетом и интересом подумал, — а как же там поживает мой герой, ну, то есть, я? Или не я? Дубль, двойник? Или героем являюсь всё-таки я, но временно кто-то как бы подменяет меня, играет определённую роль в странном спектакле, а я подменяю его!? А если нет никакого иного существа, под личиной которого я живу, якобы, во сне, а я, — это я, и мне уже сегодня наяву необходимо принимать командование Первой Гвардейской воздушно-десантной бригадой!?

Что же делать?! Как же мне быть!? Как же там обойдутся без меня мои верные боевые товарищи!? Боже, ну что я такое несу! Какие товарищи!? Бред какой-то, полный бред! Не может всего этого происходить на самом деле! Нонсенс! Маразм!

А, собственно, чем я рискую? Чего это я так беспокоюсь? Живу спокойно в этом мире, никуда отсюда помимо своей воли деться не могу. Ну, и хорошо… Вижу я довольно реалистические и крайне захватывающие сны. Они очень и очень интересны, возбуждают и интригуют. Но, всё-таки, а сны ли это? Ладно, допустим, что я каким-то образом перемещаюсь в другую реальность, в какой-то загадочный мир и становлюсь совсем иным человеком. Грех, однако, отказываться от такого уникального шанса, — жить его жизнью и испытывать новые ощущения и переживания!

А вообще, есть два варианта. Вернее, передо мною возникают два главных вопроса. Они состоят в следующем. Перемещаюсь ли я в другую реальность в виде некой духовной субстанции, находясь в каком-то странном и необычном состоянии, в этаком иллюзорном трансе, сне, вызванными ДИВАНОМ, но при этом сам я никуда не деваюсь, и моё физическое тело в полной безопасности остаётся существовать в этом мире? А, может быть, в другой мир перемещаюсь я сам в своём обличье, и живу там вполне реальной жизнью, покинув на время этот мир?!

Боже! Какая странная и крайне запутанная ситуация! Зачем мне всё это!? К чему?! Я сначала лихорадочно заметался по кухне в панике, потом немного успокоился и стал медленно бродить в отчаянии туда сюда, застонал. Что же делать, что же делать!? Всё-таки следует убрать этот непонятный объект из моей жизни! К чёрту его!

Но что-то глодало меня изнутри, что-то подспудно не давало покоя. Какая-то потаённая мысль волновала меня. О, Боже! Да что же со мной происходит?! Как нехорошо, как беспокойно на душе! Ну, ну, ну!? В чём причина такого идиотского состояния?! Почему меня охватило такое страшное смятение чувств?!

И тут вдруг меня осенило и я всё понял. Боже мой! Леди Ли! Она и только она царит в моём ещё недавно холодном и давно никем не занятом сердце! Боже мой! Я безумно в неё влюблён! Боже мой! Как она там без меня!? Богиня моя! Солнце моё негасимое! Девочка моя! Пусечка и пулечка! Звезда моей исстрадавшейся души! Королева моя, волшебница потаённых грёз с роскошными волосами цвета безлунной ночи! Её нельзя потерять ни в коем случае! Я обязан Героем вернуться с войны, и она, нимфа, царица всех цариц, будет навеки моей! Главное, — это победить врага и уцелеть. Вот что самое главное! Всё остальное по боку, к чёрту, к хреновой матери! Плевать мне на всё самыми смачными и глубокими плевками!

О чём это я!? Что за бред я несу!? Какая Леди Ли?! Какая любовь!? Какая война!? О чём это я!? Идиот! Полный идиот! Правильно, совершенно правильно охарактеризовала меня совсем недавно моя Королева! Я есть — Его Величество, Конченный Идиот! Я решительно допил остатки водки, повалился на пол и провалился в тёмную бездну то ли сна, то ли потерянного сознания.

Проснулся я с такой головной болью, что, казалось, ткни в мой череп пальцем, и он разорвётся на мелкие раскалённые куски, как граната. Я потряс перед собою пустой бутылкой, задумчиво и меланхолично обозрел её жалкую сухую сущность, жадно выпил стакан воды прямо из-под крана, а потом решил прогуляться.

День был великолепен. Светило ясное весеннее солнце, пахло чем-то волнующим и непонятным, но чрезвычайно приятным. Воздух был напоён ожиданием чего-то неизведанного и прекрасного, манящего, освежающего и тревожного. Весна, весна! О, этот капризный март, неврастеник и поэт! Ему так свойственна смена настроения. То дождь, то снег, то мороз, то оттепель, то серое небо, то яркое солнце. Но, ничего, ничего! За ним неминуемо придёт голубоглазый весёлый апрель! Этот парень конкретен и не сулит никаких иллюзий даже в связи с возможными лёгкими ночными заморозками! «Всё, баста!» — скоро объявит беспечный бродяга. — «Зима окончательно и надолго прошла, и не за горами лето! Будем радостно и счастливо жить и не тужить! Будем влюбляться и нас будут страстно любить!».

Стоп! Стоп! Как же это я сразу не обратил своё внимание на некоторую странность, вернее на очень и очень большую странность, происходящую в природе! Не понял!? Я же ещё день назад жил в октябре!? Боже, а сейчас уже март! Я весь покрылся потом, руки задрожали, голова закружилась. Да что же это такое!? Что со мной происходит!? Как такое возможно!? Боже мой!!! Как мог случиться такой скачёк во времени!? ДИВАН… Чёртов ДИВАН! Боже, я сейчас точно сойду с ума!

Я зашёл в ближайший магазин, нетвёрдой рукой достал из холодильника бутылку самого крепкого пива, подошёл к прилавку, попросил у продавщицы пакетик сушённой рыбы, расплатился, вышел на улицу, присел на лавочку и с удовольствием стал употреблять искомые напиток и продукт. О, вот это именно то, что мне сейчас крайне необходимо! Так, пока оставим все мучительные раздумья на будущее, следует немного успокоиться и прийти в себя, надо подумать о чём-то приятном и хорошем.

Я подставил лицо под утреннее, но уже легко и вальяжно пылающее солнце, сделал глубокий глоток пива, потом счастливо засмеялся. О, Леди Ли! Моя любимая женщина! Как ты там, без меня? Королева моя ненаглядная! Как поживаешь, горячо обожаемая мною, прекрасная дама с волосами цвета вороньего крыла и с попкой, которая самая упругая в мире?! Боже мой, как же я по тебе скучаю! Я сейчас сойду с ума от любви! Я жажду свидания с тобой! Стоп, стоп! О чём это я?! Сон, сон, сон, всего лишь странный сон и волшебный сон… Бред, бред, бред! Полный бред! Ужас!

— Уважаемый Синьор! Не позволите ли вы мне присоединиться к вашему застолью? — услышал я очень вежливый и учтивый голос, который раздался откуда-то сбоку.

— Застолье, — это когда несколько человек сидят именно за столом и пьют, и едят, и веселятся вместе, — устало и грустно произнёс я. — А у меня совершенно другая ситуация. Я нахожусь в полном одиночестве. Компания отсутствует. Сижу на лавке и тоскую. Какое же это застолье?

— Застолье имеет несколько ипостасей, Синьор. Главное — иметь настроение на контакт. Застолье некоторое время возможно и без компаньонов, которых обрести, кстати, никогда не поздно!

— Да, в чём-то вы и правы! — легко и весело рассмеялся я и слегка скосил глаза в сторону.

Передо мною предстал мужчина непонятного возраста с недельной щетиной на лице. Он был одет в какую-то странную куртку зелёного цвета и в ватные чёрные штаны. На ногах он имел огромные, бесформенные, весьма стоптанные и, непонятно какого цвета, башмаки на меху. На его голове покоилась чёрная и грязная кепка с длинным козырьком. В руке господин держал прочную и, как ни странно, довольно изящную и, видимо, дорогую трость, выполненную из красного дерева. Да, личность довольно колоритная…

— Как вас величать, милейший? — спросил я.

— Я отнюдь не милейший, сударь! — бурно возмутился пришелец. — Я один из самых паскудных и ненормальных типов на этом свете! Возможно, мерзостность и гадостность моя распространяются на нашу Галактику, а, вероятнее всего, даже на всю необъятную и мрачную Вселенную! Но, если вы хотите всё-таки узнать моё имя, то разрешите представиться! Зовите меня с сего момента НЕГОДЯЕМ! Так и только так! Очень ёмко, искренне, правильно, бескомпромиссно и беспощадно! — лихо почти щёлкнул каблуками ботинок мой новый знакомый.

— Как-то чрезвычайно жёстко это звучит, знаете ли, — лениво и вальяжно усмехнулся я. — Может быть, вас стоит называть, ну, например, ПАСКУДНИКОМ?! Как-то мягче воспринимается это имя, как-то более игривее, загадочнее, задумчивее и не так жёстко будет отзываться оно в трепетных людских сердцах! Не находите?

— Не нахожу! — сурово сказал незнакомец. — И, вообще, трепетных и отзывчивых сердец вокруг себя не наблюдаю уже сто тысяч долгих лет!

— Вот как? А почему?

— Падают нравы…

— Ну, что вы говорите!

— Да, вот так! Увы, увы, увы… Люди мельчают, теряют способность переживать и, самое главное, сопереживать! Ладно, вернёмся к основной теме, — нервно произнёс пришелец. — Ну, я о, якобы, мерзком Паскуднике… Паскудник, — это очень и очень слабо! Крайне нерешительно! А вот Негодяй, — это же совершенно другое дело! Таков я и есть на самом деле, и не скрываю сего прискорбного факта от этого сурового и несчастного мира, в котором, увы, мне суждено было родиться, и в котором я вынужден пока существовать и пребывать! Временно, конечно… Вот так!

— Ну, хорошо… Хозяин — барин. Негодяй, так Негодяй. Не худшее из имён, — улыбнулся я.

— А что же бывает хуже? — удивился мой нежданный собеседник.

— Им нет числа, этим иным именам, — мрачно произнёс я и горько сморщился. — Сатана, Убийца, Насильник, Кровопийца, Развратник, Извращенец, Людоед, ну, и так далее…

— Но ведь все они НЕГОДЯИ!

— Да, вы абсолютно правы… — рассмеялся я. — Так что, вы объединяете в своём имени все данные имена? Вас следует считать тем, кто вобрал в себя свойства этих личностей?

— Да нет, конечно же нет! — очень сильно смутился мой собеседник. — Побойтесь Бога! Я людоедом никогда не был и не буду!

— И так, господин Негодяй! В качестве кого вы решили присоединиться к моему столу, вернее, к застолью?

— В качестве истинного Негодяя: нахлебника и юродивого, крайне убогого и нищего подонка, бродяги, переполненного сарказмом и отвращением к этому жалкому, суетному и смешному миру! Вместе с тем довожу до вашего сведения, что я, — истинный философ, эстет и эрудит, а кроме того, весьма неплохой поэт! Денег у меня нет, но умные и содержательные беседы с вами достойно восполнят этот досадный пробел в моём бытие, и внесут в вашу жизнь определённое разнообразие, прогонят скуку и, возможно, даже помогут постичь смысл всего сущего!

— О, как? Интересно, очень и очень интересно! Крайне интересно! Постичь смысл всего сущего давным-давно истово и совершенно безрезультатно пытаюсь я, знаете ли.

— А как вы хотели?! — усмехнулся пришелец. — Проблема эта и беда ваша заключаются в отсутствии достойного собеседника! Ну, ну… Без меня вам, — никуда! Только мой мозг с заключённым в нём могучим интеллектом способен привести вас к истине!

— Мне ваш подход к данной ситуации и, вообще, к этому самому бытию, очень и очень нравится. Умная беседа сейчас в моём состоянии мне отнюдь не помешает. Жажду разнообразия в жизни. Собственно, его я совсем недавно ощутил и получил непонятно где и как, — я задумался, вспомнив о Леди Ли, о её божественной и волнующей груди, о её длинных, стройных и совершенных ножках, а также о её волосах цвета бездны и слегка раскосых глазах цвета тихого полуденного моря.

— Кхе, кхе, кхе… Сударь, так как мы поступим далее? — деликатно прервал мои размышления Негодяй.

— Ах, да, извините… — я встрепенулся, не торопясь, допил пиво и насмешливо посмотрел на собеседника. — Ну, а насчёт постижения смысла всего сущего… Знаете ли, эта очень интересная тема сильно и беспрерывно волновала миллионы людей до нас, но, увы, она так и остаётся открытой. Но я чувствую, что истина всё-таки где-то рядом! Возможно, мы её с вами всё-таки постигнем, в самое ближайшее время! Или когда-нибудь… Через века… Чем чёрт не шутит! А кто, если не мы!?

— Как хорошо сказано!

— Да, бывают иногда у меня определённые светлые прорывы в сознании и в разуме. И даже его игры я допускаю. Ну, а смысл… — загрустил и глубоко задумался я, и снова с волнением вспомнил о Леди Ли.

— Не волнуйтесь вы так! Всё будет очень и очень замечательно! Вообще-то, я — гений! Я помогу вам разобраться в этом чрезвычайно сложном и важном вопросе! Именно мы с вами дадим исчерпывающий ответ на него! — решительно и безапелляционно заявил Негодяй, тяжело плюхаясь на скамейку рядом со мною. — Вы в курсе того, что гении чаще всего не находят признания при жизни? Вот, например, Ван Гог…

— Ну, ситуация с ним довольно банальная. О, — этот бедный Ван Гог! Честно говоря, не думаю, что он достоин того ажиотажа, который сложился вокруг его имени и, вообще, вокруг этой странной личности и его искусства. Могу поделиться с вами своим исключительным мнением в отношении этого типа, по совершенно страшному секрету, — улыбнулся я. — Собственно, какой это секрет… И мнение моё отнюдь не исключительное.

— Ну, и?! Очень интересно!

— Идиотом, придурком и балбесом был этот, якобы, гений! Вернее, он был сумасшедшим и полным отморозком! Ухо себе отрезал… Зачем, к чему? — возмущённо произнёс я.

— Ну, ну…

— По одной из версий, суховей какой-то на него подействовал и чрезвычайно обеспокоил разум. Вернее, затмил его. Как же назывался тот ветер с юга? Какой-то испанский, или французский, или итальянский… Не помню. Но суть ни в том! Совершенно ни в том! Ни в отрезанном ухе, ни в ветре с Сахары или ещё откуда-нибудь, — задумчиво произнёс я.

— А в чём?

— В непонимании тебя миром.

— Да, вы совершенно правы.

— А в чём, собственно, его гениальность? Самой настоящей мазнёй занимался. Тоже мне, великий пост импрессионист! Ничего такого исключительного и особенного в его живописи я не нахожу и не наблюдаю, и считаю, что даже я написал бы что-то более значительное и достойное! — смело заявил я.

— А «Подсолнухи»?

— Да, его «Подсолнухи» не плохи. Признаю сей факт… — скорбно и задумчиво произнёс я. — Не мне судить, но «Подсолнухи» действительно не плохи. Очень и очень не плохи…

— А «Ночное кафе», а «Пейзаж в Овере после дождя»? Какие контрасты цвета! Какая порывистость ритма!

— На любителя, на любителя… Увы, творчество Ван Гога в целом совершенно не трогает мою душу, — усмехнулся я и сделал глоток пива. — Ну, а вот «Подсолнухи» всё-таки неплохи, очень неплохи… Вынужден признать данный факт ещё и ещё в сорок девятый раз…

— Почему именно в сорок девятый?

— Семь на семь…

— Понятно…

— Вернёмся к несчастному Ван Гогу. Всё остальное его творчество, — полная ерунда! Мазня! Чушь! Белиберда! Ах, да! Мне, честно говоря, нравятся ещё и «Виноградники в Арли», или как там их…

— Жаль, что вы придерживаетесь такого категоричного мнения по поводу творчества Ван Гога, — искренне опечалился Негодяй.

— Боже! — засмеялся я. — Кто бы мог подумать, что в конце явно затянувшегося марта, в этом старом заброшенном парке я повстречаю человека, который что-то знает о Ван Гоге!? Когда среди легиона безмозглых компьютерных идиотов, невежд и дебилов с тощим, тупым и немощным разумом обнаруживается вдруг эрудированная личность с живым умом, то, какое же удовольствие от общения с ним получаешь! Боже мой!

— А знаете, почему гении неистребимы и вечны? — вдруг спросил Негодяй.

— Почему?

— Потому что они живут в потомках, — мрачно и тяжело произнёс мой случайный знакомый.

— А кто же они, ваши предки?

— Я думаю, что моим предком являлся Сократ!

— Сам Сократ? О как! — изумился я.

— Именно так! Данное предположение, увы, недоказуемо, но я ощущаю за своим плечом его ироничную улыбку и чувствую дыхание мудреца с признаками глубокого и бесконечного перегара.

Я весело и от души рассмеялся.

— Не вижу ничего смешного, — поморщился Негодяй.

— Ладно, оставим эту весьма скользкую и сомнительную тему о наших предках, — поморщился я.

— Оставим на время.

— А в чём, собственно, проявляется эта самая ваша гениальность? Ну, конкретно? — насмешливо спросил я и дал гению денежную купюру, которая должна была поддержать нашу тонкую, крайне чувствительную и сверх интеллектуальную беседу.

— Во всём!

— А именно?!

— Я же сказал! Во всём, а особенно в философии. Сейчас быстро схожу за пивом, и продолжим нашу интересную и содержательную дискуссию, сударь! — засуетился философ.

— Конечно, конечно, — я легко и весело рассмеялся, встал, задумчиво и неторопливо прошёлся по аллее парка туда-сюда, любуясь прозрачно-голубым небом и надеясь на скорое возвращения гонца.

Он не заставил себя долго ждать. Мы с удовольствием сделали по паре глотков напитка, который решительно и холодно стискивал зубы, похрустели солёными орешками, меланхолично помолчали некоторое время, вперив взгляды в редкие облака, которые как всегда незаметно и легко появились ниоткуда.

— Да, долгожданная весна всегда приходит неожиданно, — задумчиво произнёс Негодяй.

— А вы знаете, недавно я тоже самое подумал об осени.

— Вот как? Может быть, может быть…

— Но мы с вами оба неправы.

— Почему?

— Неожиданно наступает только зима. Перед её приходом ещё длится осень, деревья неторопливо и одно за другим сбрасывают остатки багряно-жёлтой листвы, на улице ещё вроде бы сравнительно тепло. Вот настала ночь, а утром мы с удивлением и восторгом вдруг обнаруживаем, что весь мир за окном покрыт белым-белым снегом!

— Да, вы правы. А вот весна, лето и осень лишены свойства приходить неожиданно. Весна легко и плавно переливается в лето, особенно средних и северных широтах. Лето, в свою очередь, также неторопливо и неспешно, под шелест опадающей листвы, трансформируется в осень.

Мы снова полюбовались небом и сделали по глотку пива. Я вдруг неожиданно сам для себя с грустью продекламировал:

— «Вот и лето прошло! Эту фразу мой друг произнёс вдруг в апреле. А ему я, наивный дурак, не поверил».

— Я так понимаю, что это начало гениального стихотворения? Боже мой, как точно, тонко и умно сказано! — восхитился Негодяй. — Да, дни мелькают. Время неуловимо, иллюзорно и неумолимо. Оно протекает сквозь пальцы в никуда… Очень жаль. А может быть так и надо…

— Увы…

Я вдруг вспомнил о своей проблеме, касающейся времени и иного мира, и задумался.

— Кхе, кхе, кхе…

— Ах, да! И так!?

— Что, — и так!?

— Ну, я о философии. Вы же, вроде бы, философ!?

— Я великий и неповторимый философ!

— Ну и прекрасно.

— Извольте, сударь! Задайте тему, — Негодяй вдруг вытащил из внутреннего кармана куртки довольно объёмистую замусоленную флягу и с удовольствием приложился к ней.

— О, как!

— Извините за небольшое отступление от сути, но при осмыслении мудрости должны наличествовать экстаз, знаете ли, а кроме этого — вдохновение. Пиво таковых последствий не предполагает.

— Без проблем! Ради Бога! Готовьте себя к экстазу и вдохновению! Без экстаза — никуда! Вообще-то, только истинный экстаз рождает вдохновение! А оно, в свою очередь, рождает экстаз! Вот таков пасьянс, однако. Только так, и никак иначе! — усмехнулся я.

— О, как интересно и мудро, однако, подмечено! Экстаз и вдохновение несомненно — два близнеца брата, — задумчиво произнёс Негодяй.

— Скорее, они брат и сестра, — легко улыбнулся я и спросил у мудреца. — А нельзя ли мне приобщиться к этому напитку, дабы тоже почувствовать истинный экстаз?

— Можно, — вальяжно ответил Негодяй.

Я приобщился, поперхнулся, закашлялся и хрипло произнёс:

— Вот это да! Что это такое?

— Самогон двойной выгонки.

— Понятно… Ну, и?!

— Что, ну и?!

— Господи, Боже мой! Ну сколько можно!? Мы хотели пофилософствовать, смею вам напомнить!

— Ах, да… Извините! Извольте, господин хороший!

— Я не господин вам!

— Ах, ну да… Извините, товарищ мой!

— Ну, ну…

— Так вот… Как-то жил был давным-давно в Германии один философ. Лейбниц Готфрид…

— Вильгельм… — вежливо произнёс я.

— Что?

— Полное имя Лейбница, — Готфрид Вильгельм, — я скромно опустил взор свой к асфальту, покрытому скелетообразными останками прошлогодних и убогих жухлых листьев.

— Да, в таком странном месте встретить эрудита и философа, — огромная удача и редкость для другого философа и эрудита, — восхитился Негодяй.

— Согласен с вами.

— Именно на мыслящих людях держится этот мир. Эх, мне бы ещё немного везения, денег и силы воли!

— Не только перед вами стоят эти вечные проблемы, — печально сказал я и досадливо поморщился. — Но есть ещё одна главная и вечная, как мир, проблема.

— И какая же?

— Бабы, бабы…

— Да, баба хорошая нам бы не помешала.

— Да я совсем не о том!

— А о чём?

— Не придуривайтесь! Вам это совершенно не идёт!

— Да, я знаю… Извините меня ради Бога!

— Извиняю. Сам такой же придурок…

— Эх!!! — горестно воскликнул Негодяй.

— Да, женщины, женщины, — грустно произнёс я и задумался.

Мы некоторое время помолчали, а потом Негодяй сумрачно произнёс:

— И так… Вернёмся к главной теме, к философской теме. «Я стою на том, что плохая голова, обладая вспомогательными преимуществами и упражняя их, может перещеголять самую лучшую, подобно тому, как ребёнок может провести по линейке линию лучше, чем величайший мастер от руки». Лейбниц Готфрид Вильгельм…

— Браво! Я восхищён!

— Да чему здесь восхищаться? — поморщился Негодяй.

— Как чему!?

— В принципе, кому нужны мудрые мысли, изложенные в так называемых великих и, якобы, вечных трудах!? И, вообще, полная ерунда всё это! Ну, донесу я сейчас до вашего ума мировоззрение Лейбница. Это же полный бред, который абсолютно чужд и совершенно непонятен чисто практическому и повседневному разуму простого обывателя!

— А всё-таки, изложите! — воскликнул я. — Если мы являемся двумя истинными философами, неторопливо ведущими беседу о чём-то сложном, то именно об этом и следует говорить, а не о том, что импонирует повседневному и практическому уму!

— Водки бы ещё?! — мрачно произнёс мой собутыльник и потряс пустой флягой перед головой. — Увы, мой фирменный напиток закончился.

— Да без проблем! — весело рассмеялся я и послал Негодяя за водкой, а сам предался меланхоличным размышлениям.

Гонец вернулся очень быстро. После употребления искомого напитка у меня началось определённое кружение в голове.

— И так… Основными критериями философии, выдвигаемыми Лейбницем, были универсальность и стройность рассуждений, достижение которых обеспечивалось выполнением четырёх принципов.

Я стал медленно погружаться в нирвану.

— И так… Первый принцип. Непротиворечивость возможного, или мыслимого бытия (Закон противоречия).

— Второй принцип, — икнул Негодяй. — Логический примат возможного над действительным, или существующим.

— Третий принцип, — Негодяй стал медленно погружаться в нирвану вслед за мной. — Достаточная обоснованность в существовании именно этого, а не другого мира или события (Закон достаточного основания).

— Этот и другой мир? — нервно встрепенулся я.

— Да, да…

— А четвёртый принцип? — пробормотал я.

— Ну, а четвёртый принцип… — сонно ответил мой собеседник. — Он заключается в следующем…

Его сути я так и не понял, потому что погрузился в сладкую и тягучую дрёму. Но, незадолго до этого я вдруг почувствовал странное томление духа, и увидел перед собой прекрасную и желанную Леди Ли. Она сидела в лёгком кресле-качалке на фоне синего-синего, томного и бесконечного океана, и белого-белого песка, и видневшихся вдали туманных гор, и улыбалась безмятежно, ласково и легко. И струились волосы цвета чёрной бездны по её роскошным плечам и не менее роскошной груди, и глаза, подобные утреннему весеннему небу, улыбались мне и пухлые и чувственные губы сулили мне столько надежды и счастья! Ах, Леди Ли, Леди Ли! Королева моей души! Самая прекрасная и желанная из женщин и на том, и на этом свете!

И было всё очень благостно, печально и мглисто, потому что эта обворожительная дама жила далеко-далеко от меня своей лёгкой, иллюзорной, неведомой, непонятной и странной жизнью. И стало мне очень грустно и зябко, и застонал я оттого, что мне предстояло испытать и пройти. Но выхода не было. Никакого… Что же, всё-таки попытаемся найти его даже в самом безнадёжном и тупиковом из всех тупиковых тупиков!

Мы с Негодяем расстались примерно через полтора-два час, перед этим сладко и грустно продремав на двух облезлых скамейках в старом парке под удивительным весенним солнцем, сулящим надежду. Лёгкий, почти невесомый, ароматный и влажный ветерок ласкал наши лица. Было очень покойно, тепло и хорошо. И дрёма наша не нарушалась никем и ничем, потому что как может быть нарушено священное и неприкосновенное состояние нирваны, то есть, — полного отречения и отдохновения от всего?!

Когда я зашёл в свою квартиру, то, абсолютно не раздумывая, решительно и грузно упал на ДИВАН и мгновенно заснул. И увидел я очередной сон, который был на самом деле реальностью, и стал жить совершенно иной жизнью, и нисколько не жалел о сём, потому что одна жизнь — это хорошо, а две намного лучше! Намного!

Да, сколько же жизней нам суждено прожить, чтобы понять, что жизнь у нас, увы, всё-таки одна! Только одна!

Сон № 2

О, сколь низменны и мерзки проявления бытия!

В размышлении печальном пребываю часто я.

А. Рудаки.

Танки, самоходные установки, боевые машины пехоты и десанта, бронетранспортёры с обеих сторон шли грозными, тяжёлыми и вязкими волнами. Когда какая-то волна истреблялась, то вслед за нею неминуемо появлялась другая.

Пушки, реактивные системы и миномёты разных калибров делали залп за залпом по заданным им целям, пулемёты палили нещадно, ракеты безжалостно и тяжело накрывали огромные квадраты вражеской территории. Бронетехника взрывалась, горела, тлела и нещадно чадила. Люди, находящиеся в ней, массово гибли и превращались в куски обожжённого, жареного или варёного мяса.

Потери были ужасными, — и с той и с другой стороны. Атомного оружия никто, конечно, пока не применял, так как в этом случае война лишалась бы всяческого дальнейшего смысла. Ну, и, слава Богу, — нашему милосердному и всемогущему! Разум пока правит миром. Но это только пока! Что же будет дальше и потом?! И причём, вообще-то, тут разум!? Я его, увы, не наблюдаю. Дайте мне лупу, вручите микроскоп или телескоп!

Поле брани являло собой пекло, в котором нехотя плавился твёрдый и жёсткий металл, и податливо горела и испарялась мягкая и нежная человеческая плоть. Оно, это несчастное поле, было покрыто искорёженным железом, разорванными и разодранными телами. По нему метались те, кто, якобы, уцелел. Наивные! Скоро придёт и ваш черёд! Скоро, очень скоро вы убедитесь, что бессмертия не существует и все мы, в конце концов, превратимся в тлен и прах. Кто-то раньше, кто-то позже… Каждому своё!

Увы, обретение бессмертия — это главная иллюзия человечества из века в век! Но, что поделаешь! Из массы всевозможных иллюзий и соткан этот мир! Собственно, ради них мы в нём и живём… Что такое жизнь? В принципе, — большая и странная иллюзия, вернее, совокупность иллюзий, которые в какие-то моменты бытия нас утешают и воодушевляют, но когда-нибудь они вдруг неизбежно заканчиваются и прекращаются. И не успеваем и не умеем мы понять гениального замысла и самого потаённого секрета главного ИЛЛЮЗИОНИСТА на этом и на том свете… Но, может быть, на том свете всё-таки поймём?! Кто знает, кто знает… Эх, если бы оттуда кто-нибудь и когда-нибудь вернулся!

Ладно… Следует сосредоточиться и вернуться на кровавое поле брани! Пришло время пехоты! Я, облачённый в уникальный тяжёлый бронежилет Высшей Степени Защиты, дарованным мне Леди Ли, шёл в первых рядах наступающих Гвардейцев-Десантников, как и подобает настоящему и бесстрашному Полковнику и доблестному Командиру, а возможно в будущем и Генералу, и даже Маршалу! Именно шёл. Все остальные бойцы передвигались короткими перебежками и ползками. Они то залегали, если огонь со стороны врага усиливался, то снова рвались вперёд, если он ослабевал. Воины были воодушевлены моим героическим примером, но пока никто из них меня так и не обогнал и не перегнал.

Бронежилет был очень хорош! Он давал шансы уцелеть сейчас и внушал мне серьёзные и ясные надежды на светлое будущее. Я был подобен голодному и взбесившемуся тигру, льву, а скорее всего медведю, которого вдруг разбудили в потаённой тёплой и уютной берлоге посреди зимы раньше времени. Я орал неистово, отдавал команды по внутренней связи, психовал и матерился. Я посылал весь мир к чёртовой матери и даже куда подальше. Я стискивал зубы и скрежетал ими так, что они крошились и стирались. Я был неугомонен, жесток, агрессивен и страшно зол! Но металась в моей голове одна и та же мысль, и не давала она мне покоя.

Ах, как же ты там поживаешь, свет моих очей, моя Королевна ненаглядная!? Конечно же, я всё понимаю и не упрекаю тебя ни за что… Живёшь ты совершенно иной и глубоко отдалённой от меня жизнью. Купаешься, сучка, небось, где-то на прекрасных и знойных островах в голубом, ласковом и тихом Океане. Трахаешься, как бешеная кошка, со всякими там молодыми отморозками с бицепсами и трицепсами. Забавляешься беззаботно с вибраторами и с этими долбанными плётками. Ну, ну… Спусти пар, спусти, что уж тут поделать!? Чёрт с тобой, сука! Прощаю и люблю!

О, моя глубоко обожаемая и вечная звезда! Как же я тебя люблю, моя самая любимая из самых любимых женщин?! Королевна моей мятущейся и неспокойной души! Как мне тебя не хватает, как я по тебе скучаю, кошечка моя ласковая и нежная! Пупсик мой ненаглядный!

Я шёл, шёл и шёл, непрерывно строча из пулемёта. Да, представляю, какое впечатление от боя складывается у тех, кто находится сейчас в Командном Бункере под землёй! Смотрят захватывающее кино! У, сволочи, канцелярские крысы, маменькины сынки, долбанные педерасты и червяки вонючие! Эх, вас бы, ублюдков, выволочь на это раскалённое и кровавое поле, да погнать в беспощадную атаку! Чёрт с вами, обойдёмся без вас, хлюпиков поганых! Мне сейчас насрать и нассать на вас всех, на весь мир! Всё пошло к чёрту! Главное бы уцелеть и победить, да увидеть вновь свою ненаглядную и безумно любимую Королеву!!!

Я бесконечно, остервенело и непрерывно стрелял, стрелял и стрелял. Я палил по противнику зло, страстно и до умопомрачения! Сволочи! Ненавижу! Милитаристы долбанные!

И так… Я посмотрел на себя оценивающе со стороны.

Бронежилет представлял собою длинный и чёрный, якобы, кожаный плащ. Тяжёл, однако, зараза! Килограмм пятнадцать на себе таскаю, а то и более! Сколько же он стоит, — этот бронежилет?! Наверное, целое состояние!? Ах, Леди Ли, Леди ли! Голубка моя ненаглядная! Ангел-хранитель мой! Женщина, которую безумно люблю, а она ещё больше любит меня! Свет моих очей, звезда моего счастья! Вечная жрица моей мятущейся души! Кошечка моя томная и ласковая! Спасибо за бронежилет! И за всё остальное…

На голове у меня был тяжёлый пуленепробиваемый шлем с таким же надёжным тёмным забралом. Полковничьи звёзды на погонах сияли, пулемёт в моих руках творил чудеса!. Эх, Леди Ли! Видела бы ты сейчас своего истового и легендарного Героя, славного защитника Отечества, истинного Патриота, а кроме всего прочего — пламенного и страстного любовника! Ну, о моём тайном пацифизме сейчас вспоминать не стоит. Не та обстановка, конечно… Не до него. Он пока пусть дремлет в глубинах моего сознания. Но от своих идей я никогда на откажусь. Ничего, ничего… Дайте время, господа, дайте время! Только оно окончательно и бесповоротно решает всё!

В меня было выпущено столько пуль и снарядов, что их хватило бы для того, что бы истребить не только Бригаду Гвардейского Десанта, но и ещё пару обычных пехотных полков. Вокруг меня взорвалось столько снарядов и мин, что их осколки уже давно сделали сито из всего сущего вокруг! Но я держался крайне стойко и нещадно поливал противника градом пуль из своего славного и безотказного шестиствольного крупнокалиберного штурмового пулемёта системы «Смерч».

Ничего, ничего! Мы ещё повоюем! Мы ещё порезвимся! У меня в заплечном ранце пять тысяч зарядов! На этот приятный факт указывали голубые цифры счётчика расходования боеприпасов, высвечивающиеся на внутреннем дисплее шлема. Ах, сволочи, ах, крысы проклятые! Вы не знаете, с кем связались! Я вам всем покажу и всех накажу! Федерация или смерть! С щитом, или на щите! Иного не дано!

О, Леди Ли! Как же ты там живёшь без меня, моя красота неземная и ненаглядная!? Женщина, которая жаждет ласки и настоящей вечной любви! Девочка моя, — воплощение волшебных и сказочных грёз! Как же ты дышишь там без меня, — трепетная тростинка моей души с грудью и попкой, которые свергают все понятия о приличии!? Безумно люблю тебя, моя милая, далёкая и пока недоступная Королевна, роскошные волосы которой напоминают водопад, струящийся в самую глубокую глубь самой глубокой бездны!

О, как же я обожаю твои изящные и маленькие пальчики на идеальных и стройных ножках! О, боже, как я восхищаюсь твоими нежными розовыми ступнями, которые так люблю целовать! Как я скучаю по твоим пухлым губкам! И по тем, что выше, и по тем, что ниже! А шейка, а ушки!? Боже мой, как они у тебя чувственны и прекрасны! Изнемогаю от желания прикоснуться к ним, горю и покорён ими навеки, полностью и бесповоротно! Я вспоминаю запах твоей нежной кожи, пахнущей ландышем! Жажду встречи с тобой, моя далёкая и пока недоступная Королевна!

Чёрт возьми! Зачем я присутствую здесь, на этой глупой и бессмысленной войне!? К чему мне это всё?! Права была Леди Ли! Ох, как права! Лежал бы сейчас с ней, с моей нежной и сладкой кошечкой, в тихой и полу сумрачной спальне, в тёплой шёлковой постели, и безмятежно бы дремал после неистовой близости. А потом бы пил холодное пиво, вкушал бы слегка солёных и ароматных омаров, или крабов, или трепангов и плевал бы на весь мир! Или цедил бы изысканный коньяк и закусывал бы его свежим и сочным лимоном, слегка посыпанным сахарком. Эх! Действительно, — идиотизм какой-то! А ещё так хочется пармезана и нежного балыка! Мечтаю о сочном шашлыке. А солёный арбуз, а оливки с анчоусами под водочку, стискивающую зубы! А устрицы, а килька в томатном соусе! Боже, а баклажанная икра! Ну, в крайнем случае кабачковая! Жажду! И с чёрным хлебушком их употреблять следует, посыпанным тмином! И к нему можно присовокупить ещё и сальце с чесноком! Дурак я однако, — самый настоящий дурак!

Но я, несмотря на все эти хаотичные и кощунственные мысли, пахнущие изменой, и безумно мечущиеся в моей голове, продолжал я идти вперёд тяжело и решительно, стиснув зубы, изнемогая от бремени плаща. Я уже еле-еле держал в руках пулемёт. Меня спасало только то, что ремень от него был перекинут через моё правое, значительно онемевшее, плечо.

Едкий пот безжалостно струился по всему телу, ноги предательски подгибались и даже дрожали, но я упорно шёл и шёл, поливая всё пространство впереди себя градом пуль. Я желал истребить всех врагов на свете раз и навсегда, и до последнего, шёл и шёл, злобно матерясь и что-то крича, но в определённый момент вдруг осознал, что на поле брани воцарилось затишье и я стою на нём один!

Да, да, — один! И патроны, увы, неожиданно закончились. Жаль… Очень жаль! Пострелять бы ещё немного. Присутствует какая-то определённая незавершённость. Но, с другой стороны, а в кого, собственно, стрелять?! Врагов-то больше нет! Но без врагов теряется весь смысл бытия истинного воина! Вот так всегда, чёрт возьми! Что же это такое!? Жаль, очень и очень жаль… Я серьёзно и искренне расстроился.

Но потом вдруг увидел на земле заряженный гранатомёт, задумчиво посмотрел на него, подобрал его с определённой надеждой. Невдалеке стоял тяжёлый танк. Он был подбит, лишён гусениц, но почему-то не горел. Это нехорошо! Это крайне нехорошо и обидно! Я прицелился и нажал на спусковой крючок. Снаряд попал точно в цель. Раздался взрыв. Танк радостно загорелся. Ну, — так это же совершенно другое дело! Вот теперь я, наконец, полностью удовлетворён, умиротворён и обрёл долгожданный покой в своей утомлённой душе!

Я тяжело сел на почти расплавленную землю, снял с плеча и аккуратно положил рядом с собой раскалённый пулемёт, потом с облегчением освободился от шлема и очень глубоко задумался.

И так. Леди Ли, Леди Ли… Я в неё очень и очень сильно влюблён. Она в меня — безумно! Девочка моя ненасытная и полная страсти! И, что же дальше нам делать, как жить далее!? Её муж — МАРШАЛ, Герой Отечества, Слуга Народа. Главнокомандующий. Великий Первый Сенатор Республики, однако. Очень богатый человек. Он, якобы, влюблён в свою жену. Так, так, так… Как же мне быть, как поступить!? Можно нарваться на неприятности! На очень большие неприятности! Вплоть до лишения свободы, а скорее всего, немедленной потери жизни.

— Господин Полковник! — вдруг услышал я почти потусторонний и потому несколько отдалённый голос.

— Ага, значит, кто-то всё-таки уцелел… — сначала печально, а потом весело произнёс я и оглянулся назад.

— Ваше Превосходительство! Честь имею! Капрал Первого Взвода Первой Гвардейской воздушно-десантной Бригады! Родина или смерть! Победа будет за нами! Ура!

— Да, капрал… Родина Родиной, а Смерть Смертью… — неопредёлённо и иронично усмехнулся я. — Как у нас обстоят дела в данный момент? Какова текущая геополитическая обстановка? — я поднял голову к тусклому небу и улыбнулся ему радостно, широко и открыто. — Ах, моя любимая девочка, Леди Ли… Обожаю!

— Что?!

— Не что, а кто!

— Так точно! И кто же?!

— Леди Ли… Неужели вы ничего не слышали об этой удивительной даме, свете моих очей, звезде моей негасимой!?

— Конечно же слышал и неоднократно её созерцал. Извините, но её фотография всегда покоится у меня на груди. Боже мой! Какая женщина! Если что-то есть совершенное на этом свете, то это она, Леди Ли! — чуть не заплакал воин. — Когда я вижу её, то надолго теряю сознание и у меня, как ни странно, пропадает всяческая охота к мастурбации!

— Вот как? Странно… Действительно крайне странно, — глубоко задумался я и загрустил, а потом назидательно произнёс. — А что тут, собственно, странного?! Леди Ли, — это самое совершенное и святое существо в мире! Она подобна Мадонне! Какая уж тут мастурбация?! Разве можно мастурбировать, любуясь Мадонной?!

— Так точно! Никак нет! Да! Именно так, Ваше превосходительство! Совершенно с вами согласен! — отчеканил Капрал.

— То-то…

— Однако, смею напомнить о существовании у этой дамы живого и вполне здорового мужа, — тактично и негромко кашлянул Капрал. — Маршал Федерации, знаете ли… Это очень и очень важный, и весьма существенный момент в данное время.

— Знаю… А способность к мастурбации при виде Леди Ли, честно говоря, я тоже теряю. Ладно… Бог с ними, с бабами! Как обстоят дела в смысле тактики и стратегии?

— Мы победили! Блестящая победа! Только что получил сообщение об этом по внутренней связи. Вы были великолепны, господин Полковник!!! Это невероятно! Как вы сражались! Уму не постижимо! Как вам удалось уцелеть?! В первых рядах, — так беззаботно, мужественно и бесстрашно! Очень много наших ребят полегло. В живых осталось мало кого, и все они ранены, — кто легко, кто тяжело. А я вовремя укрылся под подбитым танком, потому и стою перед вами, будучи абсолютно живым, невредимым и здоровым! Признаюсь, струсил немного. Чуть-чуть… Просто в конце боя патроны закончились. Куда же было деваться…

— Да, без патронов никуда. У меня их тоже нет. А что касается трусости… Суть не в трусости, а в признании и осознании её, — светло и весело улыбнулся я, глядя в бездонное небо. — Сознаться в трусости, — это сознаться в том, что вы способны преодолеть это нехорошее, но всем нам известное чувство, и навсегда избавиться от него или, что более вероятно, затолкнуть куда-нибудь подальше, в потаённые уголки разума! Признаюсь, что я и сам в глубине души страшный трус. Представляете!?

— Не может быть!

— Всё может быть, мой юный друг, — усмехнулся я. — Но сила воли — это основа бытия!

— Да, согласен, Ваше Превосходительство!

— Так вот… Она, и только она, эта сила воли, способна противостоять любой самой мерзкой трусости и ей подобным чувствам!

— Так точно!

— Ну, а что касается моего удивительного героизма и вкупе с ним неуязвимости, и самопожертвования во славу Отечества, — весело, беззаботно и вязко произнёс я. — Бронежилет, однако, довольно не плох… Ах, моя Королева! На тебя молюсь и тебе одной уповаю! Солнце моё негасимое! Звезда моя, незатухающая вечно и бесконечно!

— Что, что!? — удивился Капрал. — Не понял.

— Да, я так, — о своём…

— Теперь понятно…

— Выпить у вас чего-либо не найдётся, случайно? — спросил я, совершенно не рассчитывая на положительный ответ.

— Найдётся, Ваше Превосходительство!

— О, как!? И что же вы припасли? Надеюсь, — спирт?

— Конечно же. Только спирт! — вздрогнул Капрал. — Именно он и только он способен после кровавого боя облегчить душу воина, обременённую тяжким грехом смертоубийства!

— Однако! Как хорошо сказано! Истина из ваших уст произнесена на все времена! — восхитился я. — А вы, оказывается, — пацифист. Приятно встретить брата по духу. В Бога веруете?

— Только из-за веры в него я и уцелел в этом сражении! И только на него одного уповаю!

— Ну и подбитый танк конечно же сыграл свою немаловажную роль, — грустно усмехнулся я.

— Танк был вовремя дарован мне Богом!

— Ах, ну да…

— Слава ему, всемогущему и всё видящему!

— Слава!

— Слава!

— Наливайте же, мой друг!

Капрал быстро достал из заплечного походного ранца небольшую фляжку. Мы выпили, одновременно крякнули, зажмурились и запили искомую жидкость тягучим томатным соком, непонятно каким образом присутствующим на ристалище.

— А это откуда? Можно сказать, — нектар! Из каких неведомых далей возникла эта волшебная субстанция? — недоумённо поинтересовался я. — Обожаю томатный сок! Он всегда просветляет мой уставший разум и дарует силы почти немощному и истощённому от странностей судьбы, организму.

— Господин Полковник, если честно говорить, был определённый запас в передвижной кухне. Ну, я и умыкнул оттуда одну упаковку этого превосходного сока.

— Понятно… Запас жопу не ломит, а конфискованный запас перед кровавой битвой, тем более.

— Ах, как хорошо, однако, сказано, Ваше Превосходительство! Как тонко подмечено!

— Вот так! Бывает, что иногда выдаю я нечто гениальное, — ухмыльнулся я. — Наливайте ещё!

— Да, да…

— Капрал, вы кого-нибудь любите?

— Конечно, Господин Полковник! Есть у меня такая классная девчонка! Слава Богу, не блондинка! — вдруг почему-то сурово произнёс парень, поморщился и насупился.

— Шатенка?

— Нет, брюнетка. Жгучая, — тяжело вздохнул воин. — Была раньше одна блондинка… Не дай Бог! Дура и сука, полная жажды наживы, изменница и предательница! Вы уж извините меня за грубые выражения, Ваше Превосходительство! Ненавижу!

— Я вас очень сильно понимаю… — я тоже вздохнул. — Была и у меня как-то блондинка. Изменяла нещадно, и в конце концов бросила. Случается… А та дама, что у вас ныне? Красивая?

— Симпатичная… Но фигура великолепная! Лодыжки у неё!!!

— С некоторых пор я тоже, люблю брюнеток, особенно с хорошими фигурами и с лодыжками, — усмехнулся я. — Но Бог с ними, с бабами. Пока, конечно. Не о том говорим! Так вот… Если мы с вами уцелеем, то обещаю вас представить к офицерскому званию. Собственно, мы уже вполне успешно уцелели. Почти все вокруг, вроде бы, безнадёжно и навсегда мертвы.

— Увы, увы, Ваше Превосходительство…

— Считайте, что вы уже офицер! Соответствующий рапорт я подготовлю чуть позже. Нам бы добраться до командиров наших потаённых, до их бункеров, поглощённых скалами, как поглощает бездна женского лона наши жаждущие и трепещущие языки, ну и, конечно же, — взволнованные и настигнутые жуткой эрекцией, члены!

— Боже, как образно сказано, господин Полковник! Как хорошо и чувственно произнесено! Вы поэт!

— Нет. Увы… Но бывает так, что иногда просто рождаются оригинальные и образные мысли в сокровенных глубинах моей трепетной и мятущейся души, знаете ли, — усмехнулся я.

— Как я вас понимаю…

— Господин Лейтенант! Теперь вы будете моим помощником, соратником и адъютантом!

— Премного благодарен, Ваше Превосходительство!

— Так, так, так… Как же нам быть и жить дальше? Куда двигаться по зыбкой и неуютной дороге бытия?

— На восток, господин Полковник, вон к тем горам!

— Да я не о том, а совсем о другом… — я поморщился, задумчиво и тяжело посмотрел в небо, которое вакхически и бестолково меняло краски, и мрачно произнёс. — Суть не в женщинах. Суть в нас самих!

— Э, э, э… Это вы к чему, Ваше Превосходительство!?

— К тому самому, — я встал и решительно произнёс. — А, вообще-то, радость бытия всё-таки заключается прежде всего в женщинах! От них, сук, никуда не возможно деться! Они владеют нашими сердцами, как мы, якобы, владеем нашими яйцами! На самом деле ими владеют бабы!

— Ваше Превосходительство! Как тонко подмечено! — с какой-то тайной тоской произнёс Лейтенант. — Эх, видимо вы очень сильно влюблены, если в такой напряжённой и кровавой обстановке думаете только о женщине. Я вам искренне завидую.

— Да… Что есть, то есть, — вздохнул я. — Ну, что же. Пойдём по полю брани к тем потаённым и загадочным местам, в которых жаждем избавленья и отдохновенья!

— Господин Полковник!? Вы — гений!

— Возможно, возможно… — снова тяжело вздохнул я. — Скоро я стану Генералом! Была бы только рядом умная, влиятельная и влюблённая женщина! А главное, любимая! Ничего более не нужно мне! Без настоящей любви, мой юный друг, жизнь не стоит и самого ломанного гроша! Запомните навеки этот основополагающий постулат!

— Господин Полковник! Согласен полностью. Однако…

— Да, я вас понял… Что-то я несколько зациклился на любовной теме. Пора переходить на другие.

— Ничего, ничего, господин Полковник, дай Бог каждому зациклиться именно на ней! Я вам искренне завидую!

— Эх, Лейтенант, держитесь рядом со мною, и всё у вас в жизни склеится и получится! — усмехнулся я.

— Да, Господин Полковник! Я навеки с вами!

— Ну, века проходят, — улыбнулся я, и устало выдал ряд довольно банальных истин. — А мы — всего лишь тлен, шелуха и пыль на кратком отрезке бытия. Увы, мой друг, увы… Всё когда-нибудь заканчивается в этом суетном мире. Увы, увы, увы…

— Да, — печально вторил мне Лейтенант. — Всё суета и тлен…

— Ну, что же, — двигаемся на восток!

— Так точно, Ваше Превосходительство!

Кивком головы я указал своему свежеиспечённому Адъютанту на пулемёт. Сей предмет тихо и грустно лежал, лишённый сил, на обожжённой земле. Без патронов он напоминал мне усталого и разочарованного в жизни плейбоя, которого вдруг внезапно настигла импотенция. Но ничего, ничего! Была бы основа, а к ней всё приложится! Патроны мы как-нибудь и где-нибудь найдём. Потенцию восстановим. Будем жить и не тужить!

Мой соратник с некоторым трудом поднял грозный агрегат и водрузил его себе на плечо. А потом мы, не спеша, направились к далёкому и загадочному Командному Бункеру, который ждал нас где-то глубоко под землёй на востоке. А, может быть, и не ждал вовсе, потому что никак не ожидал увидеть нас в живых.

Да, иногда лучше не ждать, а дерзать и идти вперёд, чем предаваться томительному ожиданию…

Глава 2

Язык, чрево и похоти — обуздывай!

Анахарсис.

На мой мобильный телефон поступил звонок. Он неожиданно и решительно вывел меня из зыбкой пучины сна.

— Ты мне звонил? — спросил мой приятель, едва сдерживая зевоту. — Ты как себя чувствуешь? Что случилось?

— Извини, совершенно случайно набрал твой номер, — торопливо ответил я. — Ошибся, нажал не на ту кнопку.

— А, а, а… Понял. Бывает. Ну, что же, я на связи. Пока…

— Постой, постой! Слушай, кстати, а давай сходим в баню! Сегодня же пятница! Святой день! Баня, о, баня! Ваше Величество Баня! Вечное разговение душ и тел! — вдруг вспомнил я об этом традиционном действе, которому мы периодически предавались уже много и много лет подряд.

— Полностью поддерживаю твою блестящую идею! — с огромным энтузиазмом откликнулся приятель. — Заедем за вениками, за водкой, за пивом и за раками, ну, и само собой за бабами, и в бой! Покой нам будет только сниться, и пусть летят неудержимые степные кобылицы и мнут… Ты понял, что эти кобылицы будут у нас мять?

— Какая водка? Какой бой? Какие бабы? Какие кобылицы? — осторожно поинтересовался я. — Мы вообще-то поедем, как всегда, в нашу любимую общественную баню. В мужское отделение. Только холодное пиво и пара-тройка вяленых рыб, и никаких проституток! Суровая мужская посиделка! Это всё, на что мы сегодня можем рассчитывать! С финансами у меня, однако, определённые проблемы.

— Слушай, ну зачем нам эта жалкая общественная баня? — возмутился приятель. — Давай сходим в приличную сауну! Я плачу! Заработал недавно немного денег. Чуть, чуть… Но нам с тобой их хватит вполне. Не напрягайся, расслабься, мой друг!

— Ну, — это же совершенно другое дело! — рассмеялся и оживился я. — Что же, тогда давай поднимем тему потаскух!

— Конечно же, конечно! Но слово «потаскухи» мне категорически не нравится. Категорически! Грубо звучит. Истязает слух, рождает нехорошие ассоциации, — огорчился мой друг.

— Ну, хорошо. И как же мне величать этих твоих проституток? — живо поинтересовался я.

— Они не проститутки! Отнюдь!

— А, вот так?

— Да, именно так! Есть у меня на примете две юные гейши, гетеры. Девчонки, я тебе скажу, — первый сорт! Какие сиськи, какие попки! А самое главное, — не совсем дуры.

— Интересно, интересно! Очень, однако, интересно… А, как это, — не совсем дуры? — задумчиво произнёс я.

— Ну, они не совсем конченые дуры, понимаешь? — также задумчиво произнёс приятель. — Ещё есть надежда на просветление их разума, на обретение возможности осознания многих истин и, возможно, постижения сути бытия. Теплится определённая надежда. Пусть она и крайне слаба, но всё-таки теплится, не затухает.

— Ну, ну…

— А вдруг? А если? В конце концов, пожар, пожирающий всё вокруг себя и внутри нас, может произойти из одной искры!

— Не совсем понял, но сказано красиво и образно, — проворчал я. — Ну, а насчёт сути бытия…

— Всякое возможно… Зачастую эту суть находит тот, который, собственно, её совершенно и не ищет. А, вообще-то, понять её невозможно, по моему скромному мнению.

— Так, так… Совсем недавно один индивидуум на эту тему вёл со мной долгую философскую беседу, — задумчиво произнёс я. — Глупой она была. О, как глупо всё вокруг нас! Что же вы все так хотите дойти до смысла и сути бытия?! Зачем вы так сильно вцепились в данную проблему, которая, увы, не разрешима? Не понимаю! Возмущён и разочарован!

— И кто же это такой с тобой дискутировал?

— Да, один крайне странный тип. Философ и поэт… А, вообще, заметь, — очень интересные темы поднимаем мы перед баней. Вроде бы не о том говорим. Начали с проституток, а закончили чёрт знает чем!

— Согласен. Совершенно… И так! Как насчёт гетер, безумно жаждущих простого женского счастья в виде ласок со стороны настоящих мужчин с трепещущими членами!?

— Зови!

Порезвились мы вволю! Собственно, в парилку забрели лишь однажды, совершенно случайно, и испытали при этом массу очень негативных эмоций, и покинули её в некотором недоумении. Жарко очень, однако… Душно и тесно. Так и помереть можно.

Ну, а то, что было вокруг неё… Это не передаётся описанию! Мы имели наших прелестных дам на диванах и на полу, на бильярдном столе и под ним, а затем в бассейне и в душе. Мы пили водку и коньяк так жадно, что казалось, будто это действо происходит в самый последний раз, и завтра настанет конец света, и стремительно угасающее Солнце рухнет на Землю, безнадёжно разбрызгивая вокруг себя тощие сполохи, а, может быть, Земля рухнет на Солнце, и будет поглощена им и, в связи с предстоящим грандиозным событием мы видим перед собой самую последнюю бутылку в нашей жизни!?

Мы с товарищем периодически меняли партнёрш, а потом все вместе сплетались в таком жутком, стонущем клубке, переполняющемся оргазмами, что было непонятно, кто есть кто, и кто кого трахает!

Страсть лилась сначала полноводной рекой, но потом, увы, она, — эта бешенная и мощная река, постепенно обмелела. Ну, что же, — всё имеет своё начало и свой конец… Но не беда! Сауна явно удалась!

— Слушай, мы торчим в этом благословенном месте уже третьи сутки, — лениво обратился я к приятелю, отхлёбывая из запотевшей кружки холодное и довольно недурственное пиво. — А как там твоя жена? Мне-то, как одинокому мужику, всё равно. Да ещё и на халяву…

— Жена, жена… — задумчиво ответил приятель и посмотрел на юных гейш, которые спали глубоким и беспробудным сном на полу, который был тяжело покрыт роскошным ковром с густым и длинным ворсом.

Девчонки были очень юны, почти целомудренны, обнажены и очень хороши собою. Жаль, что жизненные силы и желание покинули нас. Жаль… Ах, как жаль!

— Ну, и…

— Что, ну, и!? — приятель сделал большой глоток водки прямо из литровой бутылки, которая была уже наполовину опустошена и безнадёжно махнул рукой. — Разлюбил я жену! Увы, увы… Надоело всё. Достала меня эта сука! Собственно, честно говоря, я не жену имею в виду!

— А кого?

— Я имею в виду жизнь! Подлая и коварная сука жизнь! Поглотила и проглотила меня сиюминутная и паршивая суета, которая затопила всё вокруг! Не чувствую радости, понимаешь? Перестал я ощущать вкус жизни. Смака нет, чувств никаких нет абсолютно. Двигаюсь, говорю, смеюсь, радуюсь, огорчаюсь, пью, ем, трахаюсь, но всё это делаю чисто автоматически, по инерции. Живу, как робот. Как кибернетический организм какой-то. Несчастный, самый неприкаянный на этом свете…

— Подожди, подожди… У тебя, вроде бы, крепкая семья, трое детей, неплохое благосостояние!?

— Отсутствие радости решает всё! Без этого чувства, — никуда! Понимаешь, вот просыпаюсь я утром, а радости и счастья нет! Абсолютно! А ведь раньше они же были, чёрт возьми! Куда же они исчезли, куда, сволочи, подевались!? Ведь я же ранее просыпался со светлой улыбкой на устах! Я же смотрел в зеркало и радовался жизни! Я же легко шествовал по земле и одновременно невесомо летал в небесах, и не собирался их покидать никогда! Я бегал по вечерам три километра и проплывал по километру в день в этом долбанном бассейне, а потом качался в тренажёрном зале! Я хотел быть совершенным и идеальным. Я не пил и не курил! И ради кого я всё это делал?

— Ради кого? — тупо спросил я.

— О, как же я безумно любил свою жену! Я всё делал только ради неё, о Боже, ради единственной и неповторимой моей ласточки! Я приносил ей ландыши и розы в постель. Я пел под её балконом чувственные романсы. Я готов был взобраться на Эверест, или опуститься на самое глубокое дно океана, или достичь Северного Полюса! Я жил только ради моей, самой ненаглядной! О, как же я любил эту ЖЕНЩИНУ! Где же эти сказочные полёты в небесах!? Почему я так неожиданно и совершенно негаданно упал на грешную землю и остался на ней навеки!? — Приятель всплакнул.

— Ну, в небесах, вообще-то, понятно, кто летает…

— Хватит ёрничать! Эх…

— Прости…

— Прощаю, потому что прощать тебя не за что.

— Вот какие у тебя дела, оказывается? — грустно и задумчиво произнёс я и усмехнулся. — Не ты один такой на этом свете, — потерянный и несчастный человек, однако. Сонм нам число…

— Эх, знаю и прекрасно осознаю, что рядом со мной ходит легион несчастных и потерянных идиотов, подобных мне, но меня этот факт совершенно не утешает. Я-то сам по себе. Я — один такой! — зло ответил приятель, а потом мечтательно и томно посмотрел на юных гейш. — Понимаешь, когда ты прикасаешься к женщине, то должен возникать трепет! Следует испытывать желание, волнение, восторг или хотя бы какое-то томление духа. А в моём случае их больше нет. Они куда-то и почему-то бесследно исчезли из моей жизни! Безвозвратно! Навеки! Увы, увы… Я, надеюсь, ты понимаешь, мой друг, о каком трепете и томлении идёт речь!?

— Да, понимаю, — задумчиво ответил я. — Трепет души и её томление не сравнимы ни с чем!

— То-то и оно, то-то и оно… — приятель снова горько и безнадёжно приложился к бутылке. — Не знаю, что делать и как быть. И куда дальше плыть. Без любви жизнь лишается смысла! Этого самого трепета не ощущаю абсолютно и бесповоротно! Куда он делся!? Чёрт его знает! Был, и вдруг исчез! Представляешь!? Вот только что я трепетал, и вдруг — бац, и его нету, этого сладостного ощущения! Живу скучно, серо, размеренно, неинтересно, привычно и абсолютно спокойно. Дни пробегают мимо, как собаки породы борзых. Куда бегут, зачем? Ну, в общем-то понятно. Бегут они за волками или за зайцами, или за кем-то ещё… Но смысл? Ну, поймали вы добычу, ну, испытали кратковременную радость. Но ведь до следующей охоты пройдёт столько времени! Понимаешь мои мысли?

— Да, понимаю, — вздохнул я.

— Дни бессмысленны и совершенно лишены жизни! — воскликнул в отчаянии друг. — Смотрю на жену, как на предмет интерьера в квартире, как на шкаф, стиральную машину, кресло, унитаз, кофеварку, принтер, печку или пылесос. Все эти вещи нам конечно нужны, и жить без них трудно. Но это всего лишь вещи! Ужас какой-то!

— Ну, заведи любовницу. Ведь слово «любовница» происходит от слова «любовь».

— Наивный ты человек. Этих любовниц у меня хоть пруд пруди, а вот любимой женщины нет! Оргазм — это одно! Любимая женщина — это совершенно другое!!!

— Да, тяжёлый случай…

— А то! — приятель отхлебнул из бутылки.

— Дай мне! — я протянул руку в сторону бутылки.

— Ради Бога!

Я заглотнул водку, как эликсир, который дарует успокоение в минуты или часы душевной смуты, а потом сказал:

— А вот я влюбился… Безумно и навеки!

— О, как?! Не может быть! — изумился приятель.

— Может, может, ещё как может! На этом свете всё возможно, — усмехнулся я. — Не знаю, как там на ином… Собственно, влюблён-то я именно на том свете, где бродят то ли моя душа, то ли моё тело. Я в этом вопросе пока ещё не разобрался до конца.

— Не понял!?

— Я тоже…

— И кто же она такая, твоя несчастная избранница!? — хмыкнул приятель и снова решительно приложился к бутылке.

— Почему это несчастная!? Очень даже счастливая! Крайне счастливая! — я возмутился и расстроился. — Несчастная! Надо же такое сказать!

— Да потому она априори несчастна, что не найдётся в этом мире женщины, которая будет с тобой счастлива! — скептически ухмыльнулся мой товарищ и снова отхлебнул из бутылки. — А если она вдруг почувствует себя счастливой, то ненадолго! Это состояние её души будет очень кратковременным и иллюзорным. Дай Бог ей отмыться от тебя, как отмываются от скопившегося пота в долгожданном и прохладном оазисе после тяжёлого и длинного перехода через раскалённую пустыню.

— Ну, спасибо, мой друг! Огромное и преогромное спасибо тебе за оценку моей личности! — опечалился и всерьёз расстроился я.

— Пожалуйста! — приятель снова сделал очередной глоток из бутылки. — Да не обижайся ты! Мы же с тобой друзья, — два циника, маразматика и идиота! Я, в принципе, не лучше тебя. Моя жена — самая святая женщина в мире, а я — полный придурок, неблагодарный мерзавец, который её абсолютно недостоин! Абсолютно не достоин! На веки!

— Однако! Весьма и весьма неожиданный переход из одной темы в другую и ещё более неожиданный вывод, — усмехнулся я.

— А как ты хотел?! Жизнь соткана из переходов и выводов! — задумчиво произнёс мой друг.

— Да, полностью с тобой согласен. После каждого перехода мы делаем соответствующие выводы и руководствуемся ими при дальнейших переходах, — горько усмехнулся я. — Но очень многое зависит от времени и протяжённости перехода и нашей способности делать выводы. Вот, например, у меня эта способность довольно слабо развита. Сколько лишнего совершил я в своей жизни, ты не представляешь! Сколько глупостей натворил! Ужас! Мне так стыдно!

— Я тоже не ангел… — очень печально вздохнул друг. — Что же. Вернёмся к основной теме!

— К какой?

— К той самой! — раздражённо произнёс приятель. — И всё-таки, кто же она такая, — эта счастливейшая из избранниц? Гурия твоей души!? Сияющая звезда твоего счастья!?

— Ну, хватит же иронизировать! Нет, — хватит издеваться! — возмутился я. — Хочешь получить по морде?!

— О как!

— Да, так!

— Всё, молчу, молчу! С тобой, увы, я не справлюсь. Признаю этот прискорбный факт. Совершенно разные весовые категории.

— Она из другого мира, — простонал я. — Тот мир закрыт для тебя и всех остальных людей, кроме меня! Бедные вы, бедные! Немощные и убогие разумом! Не понимаете картины бытия во всём его разнообразии, многообразии и полноте! Не осознаёте громадности Вселенной! Не дано вам понять сокровенные тайны пространства и времени!

— Ну, куда уж нам, простым смертным! — усмехнулся друг и снова сделал глубокий глоток из почти пустой бутылки.

— В том, другом мире, живёт моя любимая женщина! Она ослепительно красива и любит меня. О, какие у неё ноги! Самые стройные и длинные из всех, виданных мною. А, какая грудь! Самая упругая и совершенная во Вселенной! А волшебная попка, которую я готов целовать бесконечно! О, Леди Ли!!! Ненасытная и страстная львица моей души, дурманящая и всецело поглощающая меня! Ах, как жаль, что она живёт в другом загадочном измерении. Увы, я недостоин её любви!

— Почему это? — вяло поинтересовался приятель и снова лениво приложился к бутылке.

— А потому, что я пока ещё только Полковник и беден, и не могу подарить ей хотя бы маленький остров или крупный бриллиант, — горестно вздохнул я. — Ничего, ничего! Скоро я стану Генералом! А дальше посмотрим! А, вообще, суть не в чинах и званиях. Суть в любви! Понимаешь? Вся суть в любви! А где ты её испытываешь, — на том или на этом свете, абсолютно неважно! О Леди Ли! Звезда моя негасимая! Мечтаю поцеловать твоё маленькое розовое ушко и уснуть рядом с тобою навеки! Королевна моя!

Я героически попытался сделать глоток из уже пустой бутылки и чуть не упал с лавки.

— Что за чушь ты несёшь!? — изумлённо воскликнул приятель.

— То самое!

— Да, мы явно задержались в этой сауне. А вообще, я думаю, что тебе самое время идти к психотерапевту или психоаналитику. Собственно, — это вроде бы одно и то же. Нет, нет! Лучше направляй свои стопы прямо к психиатру! У меня есть один великий специалист. Он тебя быстро поставит на ноги! Очистит мозги так, что будешь, як младенец! Да, мы явно засиделись в этом прекрасном заведении!

— Разве можно излечить странную болезнь под названием ЛЮБОВЬ? — мрачно и тяжко произнёс я.

— Конечно же, нет, если любовь настоящая, — задумчиво ответил Приятель после затянувшейся паузы.

— Значит, твоя любовь к жене была ненастоящей?

— Значит так. Увы… — печально произнёс друг.

Потом он, покачиваясь прошёл к холодильнику, достал из его слегка гудящего чрева бутылку водки, покрытую изморозью и вернулся к столу.

— О как, у нас, оказывается, есть сокровенный резерв Ставки? — удивился и обрадовался я.

— А как же иначе?! Резерв всегда должен быть, — улыбнулся приятель и открыл бутылку. — Ну что? На посошок!

— Согласен! Но всё-таки как жаль, что любовь подчас оказывается полной иллюзией… — тоскливо произнёс я.

— Да, жаль! Очень и очень жаль. Обидно! А ты знаешь, я тебе страшно завидую! Любовь, любовь… О, как давно я не испытывал этого трепетного, сладко-тревожного, невероятного и очень непонятного и крайне уникального чувства. Увы, увы…

Я с тоской посмотрел на юных, обнажённых, глубоко спящих, но пьянящих и манящих к себе, гейш, а потом опустил взгляд на свой абсолютно вялый и обессиленный член и грустно произнёс:

— Не стоит завидовать, мой друг!

— Да?

— Никому и никогда не следует завидовать! Ни в коем случае! Это одна из самых главных аксиом в этом мире!

Да, завидовать любящим и влюблённым — это то же самое, что завидовать солнцу в связи с тем и потому, что оно способно так ярко светить.

Сон № 3

Только любящим завидуй: выпадает им на долю невозможное блаженство, неразменное богатство.

Маджнун.

Леди Ли, — голубка моя, простоволосая и босая, одетая в какое-то лёгкое платье, будучи без всяческих изысков и макияжа, выскочила мне навстречу из двери парадного входа во Дворец, безумно, страстно и стремительно пробежала по аллее свежего, весеннего и изумрудного парка, который источал необыкновенный и волшебный аромат, и стала обнимать меня так жарко, горячо, страстно и крепко, что я забеспокоился о своём теле, так как оно подверглось очень серьёзной опасности, и его целостность и сохранность могли были быть очень серьёзно нарушены.

— Любовь моя! Радость моя! Ты вернулся! Слава Богу! Ах, как же я скучала по тебе! Как же я тебя ждала! — заголосила женщина, а потом счастливо расплакалась. — Милый, любимый мой! Ты вернулся наконец-то!!! Я так тебя ждала, так ждала!!!! Я так рада, я так счастлива! Любовь моя навеки! Мой Герой! Свет моих очей!

— Счастье моё! Ну, как же я мог не вернуться к такой прелестной и обворожительной даме! — судорожно всхлипнул я, глубоко и нежно обнимая Леди Ли. — С таким-то бронежилетом!

— Что!?

— Извини. Я это сказал явно не ко времени.

— Ну что за гадость такая! Каким ты был, таким и остался! Ненавижу! Я о любви, о вечном, а ты о чём!?

— Я тоже о любви, моя радость! — я вытер слёзы. — Но какая любовь без надёжного бронежилета!? Она без него абсолютно нереальна! Ну, если говорить о любви, стоя на кладбище перед могилой любимого и глубоко обожаемого мужчины, то…

— Боже, ну что за монстр! — перебила меня женщина и в свою очередь вытерла ладонью слёзы со своих прекрасных глаз.

— Прости. Натуру не изменишь, — я счастливо рассмеялся и поцеловал свою Королеву в её изящную и стройную шейку. — Я очень сильно скучал по тебе, моя девочка. Ты не представляешь, как я скучал по тебе! Я думал о тебе ежесекундно, даже тогда, когда шёл в последнюю, решительную и безумную атаку на врага, в результате которой мы победили на этом долбанном Западном фронте.

— Я тоже скучала по тебе! О, как скучала, мой Герой! — ласково улыбнулась Леди Ли, а потом её голос слегка похолодел. — А почему ты уведомил меня о своём возвращении так поздно? За какие-то двадцать минут?! Я не успела привести себя в порядок! Это безобразие!

— Если женщина ослепительно красива, то она всегда и везде пребывает в полном порядке, — весело и мудро усмехнулся я. — Зачем тебе макияж, милая моя, любимая моя. Ты — само совершенство! Я не видел на этом свете женщин, которые были бы такими же прекрасными, как ты! Я тебя обожаю в любом виде и состоянии! Ах, свет моих очей! Королевна моей трепещущей души! Безумно люблю тебя и нахожусь в полном томлении и смятении чувств! Боже, ну зачем ты послал мне это существо!? Оно в радость или в наказание!? Я не достоин ни того, ни другого! Боже! Я сейчас умру от счастья и желания, которое пылает во мне неугасимым огнём!

— Гад, клоун, негодяй, придурок! Я всегда удивлялась твоей тонкой и магической способности грамотно и умно подбираться к дамам! — сквозь слёзы счастливо рассмеялась Леди Ли и поцеловала меня. — Собственно, какая она там тонкая, эта твоя способность… Была бы рядом баба-дура, а там всё сложится! А баб-дур вокруг пруд пруди, черпай их вёдрами и бочками.

— Да, уж… — крайне неопределённо отозвался я, а потом всё-таки не выдержал и небрежно добавил. — В моём уме, в исключительной интуиции, в чувстве юмора и в изящной простоте восприятия бытия мне не откажешь! Что есть, то есть. Здесь уж не поспоришь!

— Клоун! Мой любимый клоун!

А потом мы, тесно, страстно и истово обнявшись, некоторое время постояли молча.

— Господин Полковник, прошу к праздничному столу! Его я подготовить всё-таки успела, — весело и облегчённо произнесла женщина, слегка отстраняясь от меня. — Честно говоря, подогрела то, что было в холодильнике.

— Ошибка в субъекте! — сурово сказал я.

— В смысле!? Не поняла…

— Со вчерашнего дня я уже Генерал! А кроме этого я награждён «Орденом Героя Отечества Первой Степени!».

— Вот как!?

— Да, именно так! Трепещи же, о, женщина, и благоговей, и восхищайся и до бесконечности оргазмируй! — я гордо и браво выпятил грудь, на которой красовался упомянутый мною Орден.

— Ну, ну… Чуть подожди. Сейчас начну осуществлять всё это одновременно. Возможно даже я и кончу тут же на этом месте от священного и страшного восторга! И это сакральное действо будет длиться бесконечно! Боже, ну как же я от тебя устала, клоун, придурок! — печально произнесла Леди Ли и пригорюнилась.

— Придурок, говоришь… Но, всё-таки, почему же я не принимаю поздравлений с твоей стороны, почему я не слышу восторженного крика и не ощущаю благоговейного трепета!? — удивился и возмутился я. — Почему ты не целуешь лампасы на моём галифе и не обмываешь Шампанским звёзды на моём парадном мундире? А лифчик?!

— Что!?

— Ну, женщины в таких торжественных случаях должны обязательно бросать в воздух лифчики. И чепчики. И шляпки. И чулочки кружевные. А, возможно, даже и трусики… — усмехнулся я.

— Ну что ты такое несёшь!? Боже мой, какой идиот!

— Где твой лифчик!?

— Успокойся. Лифчиков, как ты знаешь, я почти не ношу, потому что дай Бог каждой бабе иметь такую грудь!

— Да, грудь у тебя уникальная, согласен.

— Извини, но не нравится мне всё это…. Генерал, Герой Отечества! Конечно, хорошо, замечательно… Двигаешься ты к намеченной цели ускоренным темпом, но почему-то кошки на душе у меня начинают потихоньку скрестись, — задумчиво произнесла Леди Ли и погладила мою щеку своей тонкой, нежной и чувственной рукой. — Ветер перемен уже ощущаю я, мой милый. Тревожно очень мне. Ветер этот грядёт неотвратимо. Пока ещё почти не слышно его, пронизывающего души, но он с каждым днём крепчает и набирает силу. Увы, увы… Это вечное «увы»!

— Не чувствую, не ощущаю я его!

— Зря и жаль! Сей ветер скоро всё изменит, — снова задумчиво произнесла Леди Ли и пристально, и ласково и страстно посмотрела мне в глаза. — И не понятны его последствия. И всё странно мне… Кто ты, вообще-то такой, любимый мой!? Откуда ты явился в мою жизнь, из каких неведомых краёв и далей?! Я ранее жила очень комфортно и счастливо. Не было этих неожиданных и бесконечных метаний, непонятных страданий и переживаний. Ты решил разрушить мою вполне налаженную жизнь? Разрушай! Ну, вперёд! Смелее! Собственно, ты её уже вполне успешно разрушил. Ну, зачем ты ворвался в мою судьбу!? Не понимаю и не осознаю!

— Судьба, судьба… Сложное и довольно спорное понятие, — горько, мрачно и устало усмехнулся я. — А, вообще-то, милая, жизни разрушается обоюдно с двух сторон, и нечего пенять на одну из них. Ты сама добровольно выбрала свой путь. Кто тебя неволил? Кто тебя к чему-то принуждал!? Тебя что, кто-то пытал калёным железом? Тебя кто-то вознамерился сжечь на костре и содрать с тебя живьём кожу!? Тебе кто-то предъявлял какие-то невыносимые и жёсткие условия, требования?

— Да нет…

— Не намерен я приносить тебе несчастья, потому что люблю тебя! Счастье всегда рядом с нами! А ветер перемен силён и свеж! Он несёт с собой только добрые перемены! — я истово поцеловал Леди Ли сначала в её прекрасные пухлые губки, а потом обнял и поцеловал её идеальную и самую стройную в мире шейку.

— Кто знает, что он принесёт нам этот ветер перемен… Что он готовит миру? Я волнуюсь за тебя. Не лучше ли было спокойно сидеть в каком-нибудь штабе и не высовываться? И заниматься со мной любовью где-нибудь в чудесном и тихом месте в горах, или в лугах, или на райском пляже рядом с океаном, и не ведать никаких проблем? Мой милый, опомнись, пока не поздно! Предчувствия меня никогда не обманывают! Испытания ждут нас! Не лучше ли спокойно и легко плыть по томному течению судьбы, и не менять его направления и поддаваться ему покорно и страстно?

— Не лучше! И плевать мне на все испытания! — жёстко произнёс я и заиграл желваками. — Глупая женщина! Неужели ты не понимаешь, что предстоящие испытания и есть это самое течение судьбы, которое мне уготовано и которого избежать никак нельзя!?

— Ну, ну… Успокойся. Ну, успокойся же, любимый! Бог с тобой, мой милый. Иди своим путём, — печально произнесла Леди Ли. — Возможно, так и следует поступать. Чему быть, того не миновать…

— Прости меня за всё, что было и будет, любовь моя! — я вдруг навзрыд заплакал и уткнулся лицом в роскошные волосы моей возлюбленной, которые были сотканы из самой тяжёлой в мире тьмы.

— Ладно, ладно… — судорожно всхлипнула Леди Ли. — Успокойся, милый. Ну же… Ну-ка, поведай мне, — и каким таким образом ты стал Генералом и Героем Отечества? Ну, расскажи мне об этом, не волнуйся! Я тебя внимательно слушаю.

— Самым простым, — хмуро и мрачно ответил я, тяжело созерцая ясное весеннее небо. — Дрался, сражался самоотверженно и храбро. И заметь! Чин Генерала я получил вполне заслуженно, истребив тьму врагов на кровавом поле брани! Ну, а тему бронежилета, конечно же, никто не снимает с повестки дня!

— Да, что же тебе дался этот несчастный бронежилет!? — гневно воскликнула Леди Ли. — Может быть, хватит!?

— Нет, не хватит! Бронежилет, — мой верный друг и преданный боевой товарищ, отнюдь не несчастлив! Он и я, — мы оба счастливы!

— У тебя что, крыша поехала!? — взвилась Леди Ли.

— Да не волнуйся ты так! — я рассмеялся. — Шучу, хохмлю, разряжаю обстановку, так сказать…

— Слава Богу, — улыбнулась женщина.

— Завершая разговор, хочу задать тебе один очень простой вопрос, — сурово произнёс я.

— Задавай, моя радость! Я вся во внимании!

— Сколько всё-таки стоит мой бронежилет и откуда он такой, уникальный, взялся!?

— Боже мой! На что же он тебе так сдался!? Как долго можно говорить об этой чёртовой штуковине?! Надоело! Всё! Хватит!

— Эта штуковина отнюдь не чёртова! Отнюдь! Она сто или двести раз спасала мне жизнь и сделала Генералом! Она от Бога, — сухо и строго произнёс я. — А кто такой есть Бог? Тот, который не является к нам всуе, а действует через кого-то, дабы подарить благодать, спасти и принести заслуженное возмездие. Значит ты, подарившая мне этот бронежилет, являешься посланницей Господа нашего, милосердного и всемогущего!

— Боже мой! — застонала Леди Ли. — Ну что же ты такое несёшь!? Ты же ярый атеист!

— Ну, вот ты себя и выдала! — воскликнул я в ответ. — Ты упомянула имя Господа нашего! Я так и знал! Он и только он направил через тебя персты свои в мою сторону!

— Слушай, хватит придуриваться! Ну, сколько можно!? — возмутилась моя красотка.

— Всё, я стал серьёзен! А вообще, честно говоря, я очень сильно стремился завоевать уважение солдат и боевых офицеров, а бронежилет успешно помог мне справиться с указанной задачей, — усмехнулся я. — Ну, какой зажравшийся и трусливый Полковник или тем более Генерал будут бесстрашно ходить в атаку впереди наступающих войск?! Кому-то я, конечно, кажусь полным сумасшедшим и даже юродивым, но все эти идиоты не понимают глубинного и потаённого смысла моих поступков. Ничего, ничего, скоро поймут! Только дайте немного времени! Сволочи! Я вас всех выволоку из ваших долбанных и тайных бункеров на свежий воздух! Я вам всем раздам по автомату и по гранате! Всего лишь по одной гранате, чтобы вы всячески берегли её для подрыва самих себя при приближении кровожадного и безжалостного врага! А затем настанет мир! Уж я-то постараюсь его обеспечить после того, как вы все сдохнете!

— Ты всё никак не можешь отказаться от своих безумных и грандиозных пацифистских планов? — усмехнулась Леди Ли. — Ну, ну… Всяческих успехов тебе на этом благородном, глупом и абсолютно неблагодарном поприще, мой Герой!

— Зря, зря… Ах, как зря ты так скептически к моим планам относишься. Они вполне реальны, — сурово насупился я.

— Ты что, не понимаешь, какие могущественные силы стоят за нашими генералами и адмиралами-милитаристами!? Они, — эти ура патриоты, всего лишь куклы, марионетки в их руках! Милый, любимый мой! Ты не представляешь, каким силам, способностям, средствам и ресурсам противопоставляешь ты себя!

— Всё я прекрасно понимаю! Но войну рано или поздно прекращу! А иначе мы скоро дождёмся наступления атомной зимы.

— Ну, ну…

— Хватит нукать! — разозлился я. — Скажи мне прямо и чётко, откуда ты взяла деньги на покупку мне такого бронежилета, вернее, броне плаща!? Он — единственный на планете, уникален и явно сделан по неизвестной современной науке технологии!

— Солнце моё! Ну, продала я Южное Поместье, ну и Бог с ним! — досадливо усмехнулась Леди Ли. — А технология когда-нибудь станет известна всем. Есть у меня один знакомый учёный… Мой давний и преданный поклонник, друг. Гений в области нано технологий. Его считают безумным. Собственно, так оно и есть. Все гении безумны. Это старая, как мир, истина.

— Чёрт с ним, с этим учёным-поклонником! Но как ты могла продать Южное Поместье!? — возмутился я. — Ты что, сошла с ума!? Южное Поместье… Как это стало возможным!? Боже мой, невероятно! Но, благодарю, спасибо. Большое спасибо!

— Не за что…

— Жаль, очень и очень жаль… Стоп, стоп, стоп! Так Южное Поместье принадлежало тебе, а не мужу?

— Да, мне.

— Вот как?

— Да, именно так!

— Жаль. Очень и очень жаль… — огорчённо и печально произнёс я. — Мы с тобой нехило там развлекались. Никого рядом… Только мы вдвоём. Только я и ты, только мы с тобой… А какой был сеновал, где мы с тобой кувыркались, а какая природа, а какая конюшня, а баня, а прозрачный пруд с этими роскошными рыбами и прекрасными лебедями! Жаль. Очень жаль! Сочувствую и сожалею. Поражён и потрясён… Постараюсь со временем восполнить данную утрату, хотя она, честно говоря, невосполнима. Абсолютно невосполнима! Ужас какой-то, прямо беда!

— Ничего, милый, ну не волнуйся ты так! У меня этих поместий ещё семь штук. Помимо двух яхт, трёх самолётов, четырёх вертолётов и пяти прекрасных Островов в океане.

— Вот как?!

— Я не хочу упоминать об урановых, серебренных и алмазных рудниках, о металлургическом заводе, нескольких нефтяных скважин и о двух спутниках на орбите!

— Ничего себе! А я думал, что твоё благосостояние обеспечивает и определяет твой муж! — изумился и огорчился я. — Вот это да! Чёрт возьми, чёрт возьми! Надо же! Ничего себе! Я чувствую себя полным засранцем и придурком, а кроме этого и несчастным простофилей, а так же конченным идиотом! Дайте мне, пожалуйста, самую убогую и нищую суму! Но первый взнос всё-таки внесите в неё! Без первого взноса никуда! И поношенные сандалии мне, и рванные штаны, и самого тощего, голодного и старого пса в придачу, который мелко трясётся и постоянно скулит и непроизвольно писает и беспрерывно срёт! Но, главное, — первый взнос!

— Клоун! — улыбнулась Леди Ли и ласково погладила меня по щеке. — Ты — мой самый главный взнос!

— Я тебя люблю!

— Я тоже!

— Я тебя безумно! Но вернёмся к теме твоего мужа!

— Ха, ха, ха! — слегка истерично засмеялась Леди Ли. — Ты думаешь, с чьей помощью этот конченный придурок стал Маршалом? До того, как мы поженились, он являлся полным оборванцем. Ну, не совсем, конечно, но по сравнению со мной был таковым.

— Ты его любила?

— Нет. Люблю только тебя, — осторожно ответила Леди Ли.

— А тогда какого рожна ты, дура, вышла за него замуж? — мрачно удивился и кране расстроился я.

— Дура и есть дура… Мой папа настоял. Какие-то политические игры и интриги, корпоративные и клановые интересы. Но, в принципе, мой будущий муж мне нравился. До поры до времени был неплохим мужиком. В самом начале… Ну, а затем что-то непонятное произошло, что-то случилось, — Леди Ли на мгновение задумалась, потом тряхнула головой, рассыпав по плечам чудесные и роскошные волосы цвета глубокой тьмы. — Давай оставим эту неприятную тему в покое.

— Давай… Ради Бога! Слушай, за что же ты меня терпишь? Не пойму, хоть убей! — задумчиво произнёс я и пристально посмотрел кошечке моей обожаемой в глаза. — Чувствую какой-то подвох! Он всегда имеет место быть в ситуации, когда мужчина и женщина имеют разное общественно-социальное и материальное положения, но находятся вместе.

— Я тебя не терплю, дурачок! Я тебя просто очень сильно люблю! Безумно люблю! Нет никакого подвоха! Так называемое терпение не является таковым, пока оно касается любимого человека. Когда любовь уходит, то только тогда проявляется и обнажается терпение, как скелет в теле умершего, мясо которого сгнило, понимаешь? Раз и навсегда!

— Боже мой! Ну что ты такое несёшь?!

— А, вообще… Трахаешь ты меня изумительно и блестяще! Я не знала и не знаю мужчин, подобных тебе, мой Герой и нереальный и невероятный любовник! — улыбнулась Леди Ли.

— Понятно, понятно… Вот в чём весь секрет, как всё, оказывается, просто, — печально произнёс я. — Но ты же неоднократно называла меня конченным импотентом!?

— Я лгала и злословила. Была неискренней дурой! Очень сильно каюсь! Виновата. Прости… — снова улыбнулась моя Королевна.

— Значит, трахаю я тебя блестяще. Оказывается, секрет очень прост. Так, так, так… Как всё просто в этом мире! — огорчился я.

— Да нет ни в чём никакого секрета! Да! Всё очень просто, предельно просто и ясно! — возмутилась Леди Ли. — Ну почему женщина не может любить мужчину, помимо его определённых положительных духовных и нравственных качеств, и за то, что он превосходный любовник!? Что в этом такого? Объясни! Обещаю, что когда ты станешь настоящим импотентом, то я буду по-прежнему тебя любить!

— А вот буду ли я любить тебя, девяностолетнюю старуху и дуру? — желчно усмехнулся я.

— Ах, ты мерзавец! — возмутилась Леди Ли и кинула в меня изящную вазу, тихо и спокойно стоявшую на каминной полке.

Я непринуждённо и легко поймал её, поставил на тумбочку из красного дерева и грустно произнёс:

— А вот Южное Поместье… Его жаль…

— Ну, далось же тебе это Поместье!

— Далось, и ещё как! Всё-таки его действительно жаль! Очень жаль! Какое было поместье! Ах, как мы любили там друг друга! Когда всё только начинается, тогда и только тогда испытываешь самый настоящий кайф. В ощущении начала, — вот в чём весь смысл и смак! Ах, как мы с тобой занимались там любовью, как бродили под лунным и бездонным ночным небом, как купались, обнажённые, в тёплом и ласковом океане! Как было изумительно хорошо! Жаль, очень жаль! Я в полном отчаянии! Кстати, ты в нём, в этом чудесном поместье, вроде бы, когда-то потеряла девственность? — желчно усмехнулся я.

— Идиот! Девственность я потеряла за тысячу лет до Южного Поместья и за три тысячи лет до встречи с тобой!

— Вот как?! — я в бешенстве заметался по залу.

— Ну, прости, милый. Да бог с ней, с этой несчастной девственностью! Что ты к ней прицепился!? Успокойся же, наконец! И вообще… Любить друг друга можно где угодно, если любовь настоящая. Любить можно не только в каминном зале Южного Поместья, но и на сеновале, и в сортире, и в океане, и в горах, и в степях, и на воздушном шаре, и в глухом бомбоубежище, и в подводной лодке! Успокойся же! Хватит истерик! Ты же вроде бы являешься бравым боевым Генералом!? Ты забыл!?

— Да, что есть, то есть… Ну, как же возможно успокоение в такой чрезвычайно экстремальной ситуации!? — раздражённо буркнул я и сел в глубокое кресло. — Потеря Южного Поместья невосполнима! Это, — словно потерять тебя!

— Успокойся же, наконец!

— Ну, ну… Я спокоен. Я — глыба льда. Я — айсберг! Я — снег, извлечённый из тысячи холодильников!

— Милый мой, пойдём же к праздничному столу! Я своими руками приготовила твои самые любимые блюда.

— Но ты же разогрела их в микроволновке? — поморщился я. — Не люблю я этого! Люблю всё с пылу-жару, прямо из духовки, из печки, желательно настоящей, а не из электронной!

— Само собой… Я тебя понимаю… Ну, разогрела! Но до этого, всё-таки, я их приготовила собственноручно, — улыбнулась моя хозяюшка ненаглядная. — А, вообще-то, воспитанные люди о своём визите сообщают заранее. Я что, за десять минут должна была изготовить фаршированных яблоками и апельсинами утку или гуся? Или карпа, начинённого икрой и капустой!? Или сделать салат с креветками, крабами, осьминогами и сельдереем, сдобренным лимонным соком!?

— Ты права, радость моя, я виноват. Не обращай внимания на мои брюзжания. Ну и что же за блюда эти такие, разогретые тобою в страшно обожаемой мною микроволновке?

— Пока это мой потаённый и маленький секрет. Пойдём же, мой милый, любимый! — улыбнулась Леди Ли.

— А что будет у нас на десерт?

— Десерт не обманет твоих ожиданий. Не волнуйся. Он будет подаваться до утра в виде женщины, жаждущей любви. Как же я скучала! Как я мечтала о всепожирающей страсти, которая вечна и бесконечна, мой Герой! О, как я тебя ждала!

— Так, может быть, мы начнём именно с вожделённого десерта? — оживился и воодушевился я.

— Нет, нет! Ни в коем случае!

— Почему же?

— В эту ночь тебе понадобится столько сил, что обильный и сытный ужин нам обоим не помешает!

— Ты уверена?

— Абсолютно!

— Но…

— Никаких «но»!

— А если мы после него просто уснём? Я, знаешь ли, приехал прямо с фронта, устал, как гепард после забега на длинную дистанцию. Вымотался до невозможности, — буркнул я.

— Ах, как образно ты выразился, мой Герой!

— А то…

— Ничего, ничего… После сна силы удваиваются и утраиваются. В нашем распоряжении — вечность! О существовании этого поместья никто не знает. Так что готовься к невиданным испытаниям плоти и духа, мой Генерал, и трепещи до бесконечности!

— Как скажете, моя ненаглядная Королева! Я готов быть с вами до скончания времён, о, женщина моих пламенных и затаённых грёз! — я приложил ладонь к голубому десантному берету с генеральской кокардой, свято и торжественно покоившемуся на моей голове.

А потом я щёлкнул каблуками высоких шнурованных ботинок, чувственно и сильно ударил себя по груди и мой удар означал только одно. Да здравствует его величество ЭКСТАЗ, особенно тогда, когда его нам только предстоит испытать! Энергия удара проникла в самые глубинные пласты моего трепещущего сердца! Будем жить, мечтать, стремиться и вечно любить! Чёрт со всем остальным!

Да, экстаз, рождённый любовью, — вот что самое главное в нашей жизни! А всё остальное не так важно и будет когда-нибудь потом! А может быть и не будет вовсе. Кто его знает!?

Глава 3

Способность мыслить — одна из страстей, и она может давать более длительное наслаждение, чем любая другая страсть.

Б. Шоу.

Я сидел в летнем кафе и неторопливо цедил довольно неплохой коньяк. Вслед за ним я периодически и с удовольствием посасывал ломтики лимона, смотрел в невыносимо голубое весеннее небо и мечтательно и ясно улыбался.

О, Леди Ли! Как ты там, моя девочка любимая, без меня? Радость моя! Женщина с волосами цвета космической бездны. Где же ты всё-таки живёшь? В каких неведомых краях обитаешь? Боже мой, ну, сколько ещё времени будет длиться эта мистическая, странная и загадочная история!? Бред какой-то! Но он так сладок и тягуч, этот бред, что не сравнится с ним ни патока, ни мёд, и ничто иное. Ах, Леди Ли, Леди Ли, свет моей исстрадавшейся души. Где же ты находишься? В каком мире и измерении ты существуешь?

И существует ли твой мир на самом деле, или он всего лишь иллюзия, какая-то странная разновидность сна, придуманного зачем-то и кем-то? Зачем? Вот главный вопрос, на который я не способен пока ответить, так как безнадёжно плутаю в загадочной и клейкой паутине времени и пространства, и запутываюсь в ней всё больше и больше, и не вижу никакого выхода. Где же ты, таинственный паук? Зачем всё плетёшь и плетёшь свою паутину. В чём же состоит твоя главная задача, и какова твоя основная цель?! Совершенно непонятно!

Так! Я точно сойду с ума! Этот кошмар следует немедленно прекратить! Но как же его прекратить!? Я ничего не могу поделать с собой! Я стал рабом этого странного и загадочного ДИВАНА! А, вообще-то, когда в следующий раз окажусь в другом мире, мне следует непременно побеседовать с тамошними умниками-астрономами и выяснить, в каком уголке Вселенной находится их планета и что она из себя представляет. Как я раньше об этом не подумал! Ну, раньше я более верил в то, что всё происходящее со мной — это какой-то пусть и очень реалистичный, но мистический и загадочный сон, а сейчас склоняюсь, всё-таки, к той точке зрения, что другой мир существует на самом деле, и он вполне осязаем и материален. Но где же он находится!? Надо срочно это выяснить! Срочно!

— Кхе, кхе, кхе… — вежливый кашель прервал поток моих мятущихся и беспокойных мыслей.

Я обратил свой туманный взор на источника кашля. Ну, конечно же, — Негодяй собственной персоной!

— Синьор, разрешите присесть за ваш столик и разделить с вами ваши печали или радости?!

— Радости, мой друг! Только радости! — рассмеялся я. — Присаживайтесь. Милости прошу к моему шалашу!

— Синьор! Не изволите ли выделить мне определённую денежную сумму на покупку какого-либо спиртосодержащего напитка, ибо коньяк, как я вижу, подходит к концу?

— Конечно, конечно… Изволю. Я думаю, что бутылочки водки нам будет вполне достаточно? На коньяк у меня денег не хватит, — иронично усмехнулся я и полной грудью вдохнул в себя воздух весны, напоённый всяческими волнующими ароматами.

— Синьор! — страшно возмутился мой странный товарищ. — Что такое бутылочка водки для двух здоровых и сильных организмов, отягощённых могучими разумами и ведущих неторопливую философскую беседу!? Нонсенс какой-то! Фиглярство!

— Да, вы, очевидно, правы. Возможно… — снова весело и беззаботно рассмеялся я. — Но всё-таки, начнём именно с одной бутылки. А там посмотрим. Как сложится… А вообще, финансы у меня поют романсы. Признаюсь честно и откровенно. Увы, увы…

— Ну, насчёт того, что сложится или нет… Уверяю вас, сложится, и ещё как! А вот ситуация по поводу финансов конечно же вызывает у меня закономерную скорбь, беспокойство и глубокую тревогу. Очень глубокую, — пригорюнился и расстроился Негодяй.

— Не скорбите, мой друг! И не тревожьтесь! — весело произнёс я. — Скорбь препятствует философскому восприятию бытия. Тревога рождает дисгармонию во всём. Истинный философ должен находиться в нейтральном состоянии духа. Никакой скорби и тревоги! Никакой радости! Чистый разум не терпит маяты и суеты. Покой и только покой!

— Сказанное вами, уважаемый Синьор, я осмыслю по пути вот к той барной стойке! А, вообще-то, любой Путь не всегда так короток, как кажется нам в его начале, — ухмыльнулся мой будущий собутыльник.

— Желаю благополучного осмысления и лёгкого пути, — засмеялся я, доставая из кармана деньги.

Уже через пять минут Негодяй сидел передо мною и осторожно разливал водку в пластиковые стаканы.

— За здоровье!

— За здоровье!

— Быть добру!

— Быть добру!

— Как жизнь? — поинтересовался я.

— Да, в общем-то, всё нормально. Вот, сдал бутылки и купил себе шаурму. Боже мой! Какая, однако, вкуснятина! Очень полезная и питательная вещь, вопреки расхожему мнению всяких там русофилов или русофобов, жалких лягушатников, евреев, менгрелов, венгров, эскимосов, монголов, а также и англосаксов!

— Не понял? — удивился я. — Причём тут русофилы и русофобы? Ну, а насчёт евреев, монголов, венгров, эскимосов и англосаксов… Менгрелов я трогать не хочу, потому что это — мужественный народ! Вон как турок сдерживали столько лет из последних сил! Молодцы! И вообще, мне кажется, что у них имеется какой-нибудь аналог шаурмы.

— Да, насчёт менгрелов я погорячился… Ладно, поднимем другую тему! Ну-ка, ну-ка! А как же саксы!? И какого же ваше мнение по их поводу? Мне очень и очень интересно! — Негодяй аж привстал со стула.

— Что касается англосаксов или англосаксонцев, не уверен, как правильно… Ну, здесь я полностью с Вами согласен. Давить их надо нещадно: безжалостных колонизаторов, жалких и манерных снобов, долбанных поглотителей этой отвратительной овсянки, яиц всмятку, эстетов вонючих, трусов, заговорщиков, подонков, ярых русофобов, интриганов и педерастов, трахателей этих их догов, которые жрут так, что лишают детей Африки последнего пропитания! А кроме всего этого, — они же практически не веруют в Бога и позволяют всяким там исламистам завоёвывать Западный Мир! Чёрт с ним! Туда ему и дорога! Завоюют, ну и завоюют… Дело совершенно в другом.

— И в чём же?

— Всё дело в принципе! Всё-таки, белый человек, — есть белый человек! Повторяю! Он и в Африке — белый! Ему свойственны образованность, интеллигентность, цивилизованность, опрятность, воспитанность, терпимость. А какая у нас культура!? А стремительное развитие науки и техники, освоение космического пространства, наконец?! А литература, живопись, архитектура и кинематограф, ну, и так далее. А что принесут с собой эти вонючие, тупые и невежественные религиозные фанатики?!

— Смерть и грязь.

— Конечно же! Если будут завоеваны рыжие уродливые ублюдки на их ничтожном островке, а потом и вся Европа, и даже Америка, то, само собой, будет завоёван и весь остальной христианский и нехристианский мир! Вот что меня волнует и беспокоит всерьёз! Останется наша держава одна одинёшенька перед полчищами дикарей, любителей отрезания голов, истребителей свиней и ненавистников алкоголя.

— Последний момент, конечно, вызывает у меня очень сильную и закономерную тревогу, — опечалился мой собеседник. — Что касается хрюшек, то мы вполне обойдёмся без сала и окороков. Имеются на Земле ещё и куры, и утки, и индюшки, и коровы. А главное — бараны. Обожаю их мясо. Если зажарить на углях молодого барашка, предварительно замариновав его нежное мясо в особом соусе, который состоит из…

— Боже мой! — прервал я Негодяя. — Вы, вообще-то, помните главную тему нашего разговора!?

— Ах, да… Я как-то и забыл, что мы обсуждаем тему геополитического характера и масштаба. И, так, вернёмся к нашим баранам!?

— Да что же это такое! Вы издеваетесь надо мною!?

— Синьор, ну это же всем известное с древности, классическое выражение! Чего это вы так взволновались? Ну, не стоит так горячиться и драматизировать! Успокойтесь, — хмыкнул Негодяй. — Вернёмся э, э, э… к политике. Я вас частично понимаю, но со многим в ваших рассуждениях не согласен. Не все так называемые белые люди соответствуют оглашённому вами списку добродетелей и достижений западной цивилизации. Отнюдь не все они его достойны. Сколько кругом тупых уродов и невежественных, вонючих дураков, которые сидят часами за компьютерами, а не знают, из чего состоит атом и какой по счёту от Солнца является наша планета!

— Ну, признаю, в этом вы правы. Кстати, а из чего атом состоит?

— Вообще-то, вроде бы, из ядра и электронов, вращающихся вокруг него, — ухмыльнулся Негодяй.

— А из чего состоит ядро?

— Э, э, э…

— Ну, а что насчёт Солнца?

Негодяй напрягся, побагровел от огромного умственного напряжения, но ответил правильно:

— Она третья.

— А как называется наша Галактика?

— Млечный Путь.

— А какова формула воды?

— Н_2О.

— А спирта?

— Э, э, э… Да что это вы мне экзамен устроили?! — взорвался Негодяй.

— Эх, оказывается самого главного-то вы не знаете! Ладно, эрудит вы наш… Вернёмся к политике. Кстати, не забывайте о китайцах! Их завоевать будет крайне сложно. Американцев возможно, так как они являют собой нацию зажравшихся, тупых и трусливых потребителей. Высадись на их континенте, топни ногой, достань длинный и острый нож, издай дикий и жуткий клич, и разбегутся они в разные стороны. Но их военный потенциал, конечно же, многое значит! Попробуй, доберись до них. Всякие там авианосцы, беспилотники, роботы и самолёты-невидимки…

— Да, вопрос очень спорный, — вздохнул Негодяй. А вот англичан я также, как и вы, ненавижу и желаю их скорейшей погибели. Во всех бедах нашей страны на протяжении длительного времени виноваты именно они, — манипуляторы, интриганы, заговорщики, действующие по указке их тайных и не тайных, но очень могучих финансистов-евреев.

— Бог с ними, с евреями. Мы ещё ими займёмся… Но вы совершенно правы. Саксам этим осталось времени немного. Гольфстрим изменит температуру и своё течение скоро. Очень и очень скоро! И всё! Приплыли! Изменения климата, знаете ли, не проходят бесследно! Ау, ау!!! Где же ты наш любимый Гольфстрим!? Почему прекратил своё течение!? Уж вы, изнеженные недоноски, побегаете в панике и в полном отчаянии по сугробам и будете замерзать во льду! А в Сибири у нас, кстати, наступит субтропический климат!

— Вот это по-нашему! — восхитился Негодяй. — Я тоже уверен, что все беды в мире проистекают именно от англосаксов! Я полностью согласен с вашей точкой зрения! Я с вожделением жду того момента, когда Англия покроется льдом и сугробами!

— Возможен другой вариант развития событий. И он очень неплох! Более того, он великолепен!

— Вы о глобальном потеплении?

— Ну конечно же! Если оно ускорится, то поднимется уровень мирового океана и Англия полностью исчезнет под водой!

— Какая, однако, приятная для нас перспектива!

— Да чёрт с ними, с англосаксами! Вернёмся к шаурме… Да, я тоже обожаю сей продукт, — оживился я. — Вы какую шаурму предпочитаете, в булке или в тонком лаваше?

— Однако, каков переход!

— А вы как хотели?! Игры разума, знаете ли… — ухмыльнулся я. — И так. Шаурма! Лаваш или булка?

— Синьор! Что вы такое говорите!? Только лаваш! И только он! Какая может быть булка!? Пусть ею питаются эти мерзкие зануды-лягушатники! И закусывают улитками на фоне своей ржавой башни!

— Полностью с вами согласен! — усмехнулся я. — Вы, оказывается, были во Франции?

— В другой жизни был… Отведал вдоволь трюфелей, лобстеров, устриц и жареных каштанов.

— И как?

— Каштаны мне понравились более всего. Но негры не понравились… А вообще-то Париж… — Негодяй поморщился.

— И что с ним не так?

— Он мне абсолютно не понравился.

— Мне тоже, как ни странно…

— Ничего в этом странного нет. Дерьмовый город, как, впрочем, и все другие города на свете, кроме одного.

— И какого же?

— Пока не скажу.

Мы некоторое время скорбно молчали, выпили без тоста.

— Сударь, что вы думаете о любви? — спросил я легко и небрежно. — Эта тема, знаете ли, с некоторых пор стала меня очень сильно занимать, интересовать, тревожить и волновать.

— Что я думаю о любви? — печально произнёс мой собеседник. — Была у меня некоторое время назад любимая женщина.

— И что с ней стало? Почему вы без неё! Что случилось, где она?! — жадно спросил я.

— С ней кое-что случилось, и со мною кое-что приключилось… — напрягся Негодяй и как-то странно посмотрел на меня.

— Ну, ну!?

— Короче, застукал я эту стерву с любовником в нашей супружеской постели и ушёл от неё навсегда!

Негодяй хватанул пол стакана водки и расплакался.

— Ну, успокойтесь, мой друг! — я похлопал собеседника по плечу. — Полноте. Рано или поздно с нами со всеми происходит эта вечная, как мир, и очень печальная история. Женщины непостоянны, капризны, непредсказуемы, склонны к измене и очень коварны.

— Да, согласен.

— А кроме этого они крайне злопамятны, очень мстительны и злобны, знаете ли. Собственно, мы тоже и отнюдь не всегда ангелы. И закономерно, и вполне справедливо вызываем у них ответные чувства. Увы… — нахмурился я печально, а потом скорбно.

— Отнюдь не со всеми происходят данные истории! Отнюдь, отнюдь! Существуют же на этом свете преданные и верные женщины!? А вечная любовь?! Вы в неё верите? — Негодяй напрягся.

— В вечную любовь я верю, — глоток некачественной водки слегка обжёг мне горло.

— Вот как?

— Да. Ну, а насчёт верных и преданных женщин… Их нет! Увы, увы. А, впрочем. Возможно, возможно… Может быть имеются такие дамы где-нибудь в Гималаях. Знаете, таятся они в глубоких и мрачных пещерах и не выходят на свет Божий? Но, здесь, вокруг себя я до сих пор, увы, таких не замечал, не наблюдал и не встречал, — печально пробормотал я. — Жаль, что я не бывал в Гималаях.

— Я тоже. Суки! — всхлипнул Негодяй.

— Совершенно с вами согласен, сударь! — усмехнулся я. — Кругом одни суки! Ходят стаями и хищно щёлкают искусственными белоснежными клыками, а кроме этого зазывно трясут огромными грудными протезами. Дуры крашенные и накаченные всякой ерундой!

— Ненавижу!

— Я тоже!

— Искоренить их всех!

— Полностью согласен!

— За виселицы и гильотины!

— За них! И ещё за костры!

— За них! И ещё за расчленение и за дыбу!

— Превосходно!

— Брависсимо!

— Сударь, а как же ваша квартира? Или дом? — очень осторожно поинтересовался я.

— Что?! Какая квартира?! Какой дом!? Причём тут квартира или дом!? Я о любви, а вы о чём?! — возмутился Негодяй.

— Ну, как я понял, вы сейчас бесприютны? Где-то же вы жили ранее? Не всегда же обитали на помойке?

— Жил, был, плыл легко и беззаботно по жизни и не тужил. Пил, жрал, и добра наживал… — усмехнулся Негодяй.

— Ну и почему же, сударь, вы, допустим, не разделили с женой квартиру или дом, и не продали их во время или после развода? Она или он, вообще-то, чьи? — поинтересовался я.

— Моя… Квартира. Трёхкомнатная. В полной моей собственности. В центре. Осталась от родителей. И не разведён я пока!

— Ничего не пойму!

— Я тоже почти ничего не пойму! Но, дети, однако… Две сиротинушки. Две девочки-близняшки.

— О, как! Тогда понятно.

— Да, вот так! Растут, мои ангелы неприкаянные, без отцовской любви и ласки! Ах, как я безумно люблю своих детей и свою бывшую жену, и скучаю по ним! Вы бы знали! — безутешно расплакался мой собутыльник и почти стал рвать волосы на голове. — Горе мне! О, горе!

— Да, весьма скорбная история. Весьма… — опечалился я. — Не знаю, что и посоветовать, и чем помочь.

— Да, вот так…

— Ну, вот и поговорили мы о любви! — рассмеялся я.

— Да, поговорили, — тоскливо произнёс Негодяй, нервно теребя замусоленные волосы. — Синьор, не угостите коньяком душевного страдальца? Я вижу, что от него кое-что осталось в графинчике.

— О, извольте! Без проблем.

— За любовь!

— За любовь!

— Коньяк, однако, неплох, — удивился Негодяй.

— Я сам удивлён. В наше время встретить этот настоящий, натуральный и качественный напиток, — большая удача и крайняя редкость.

— Да, уж…

— Слушайте, а не обратиться ли нам к философии?! — воскликнул я через пару минут благостного молчания. — Чёрт с ними, с бабами! Пошли они все куда подальше!

— Синьор, — я весь к вашим услугам! — оживился Негодяй.

— И о чём мы сегодня поговорим?

— О чём угодно.

— Я не хочу никаких дискуссий. Просто желаю послушать вас. Вы являетесь тем человеком, который больший философ, чем я. Признаю этот прискорбный факт, — грустно произнёс я.

— Ну, признавать его рано, — усмехнулся Негодяй. — Вы мало знаете меня, а я мало знаю вас.

— Возможно, вы правы… И так? — оживился я, делая большой глоток из мутного стакана.

— Ну, что же. Я предложу вам несколько коротких историй из жизни Диогена, который был, как вы знаете, чудаком и мудрецом.

— Да, сравнительно недавно упомянул я о нём в разговоре с одной прекрасной дамой. Она абсолютно ничего не знает о Диогене, так как живёт очень далеко отсюда, — горько усмехнулся я.

— Где-то в джунглях или в пустыне, что ли?

— Намного дальше…

— И где же это?

— Ладно, вернёмся к Диогену. Диоген, Диоген… Это тот знаменитый греческий философ-аскет, который жил в бочке? — вяло усмехнулся я. — Диоген из Синопа, который ввёл понятие космополитизма. Ученик Антисфена, основателя школы киников?!

— Знаете, синьор, с каждым разом мне с вами разговаривать всё труднее и труднее! — возмутился и серьёзно обиделся Негодяй. — Говоря о философских уровнях, вы, как я понял, издевались надо мною!

— Да нет! Упаси Боже! — всплеснул я руками. — Не обижайтесь! Ну, о Диогене знает же каждый школьник.

— Наивный вы человек! — усмехнулся мой собеседник. — Ох, давно вы не общались с современными школьниками. — Из десяти человек из них в лучшем случае семь, а то и восемь, а то и девять — полные дебилы. Что им какой-то Диоген из Синопа!? Что им какая-то философия!? А вот мастурбировать под дешёвые порнофильмы, — это, пожалуйста! Или наслаждаться интернетовскими сюжетами о том, как какие-то идиоты вставляют себе огурец или морковку в жопу! Это всегда вовремя и кстати! Потрясающе! Это же так непереносимо и невыносимо интересно!

— Ну, не преувеличивайте! Каждому времени свои нравы. Я, допустим, в своё время мастурбировал под картины классиков-живописцев. Особенно меня возбуждала «Спящая Венера!» кисти Веронезе, — усмехнулся я.

— Вот как?

— Ну а чего здесь такого необычного и стыдного? То, что естественно, никогда не стыдно, — непринуждённо улыбнулся я. — Все мы через это проходили, и будут ещё проходить тысячи поколений.

— Ну, ну…

— Ладно, вернёмся к Диогену… — тяжело вздохнул я. — Весьма внимательно вас слушаю.

— История первая.

— А сколько их будет всего?

— Всего четыре и они коротки, но очень интересны и поучительны, уверяю вас, — хмыкнул Негодяй.

— Уже хорошее начало. Знаете ли, очень не люблю и не терплю длинных историй, — горестно вздохнул я.

— Я тоже.

— Ну, и?

— Слушайте же! История первая, касающаяся вашего замечания о длиннотах, — Негодяй грустно посмотрел в свой пустой стакан.

— Интересно, интересно! — воскликнул я и разлил остатки коньяка по нашим ёмкостям и опечалился в связи с тем, что ни водки, ни коньяка, увы, больше не было, и денег тоже. Почти…

— Так вы меня слушаете? — вежливо спросил Негодяй.

— Да, да! Я весь во внимании!

— И так, история первая. Однажды кто-то читал длинное сочинение, и когда уже показалось неисписанное место в конце свитка, Диоген воскликнул: «Мужайтесь, друзья мои! Виден берег!».

— Превосходно! — засмеялся я.

— История вторая. Однажды Диоген тихо и блаженно грелся на солнце. Никому не мешал, так сказать… Проходивший мимо него всем известный полководец Александр Великий, ну, который звался Македонским, остановился над ним и сказал: «Проси у меня что хочешь!». Диоген ответил: «Не заслоняй мне солнца!».

— Браво! Сильно сказано! Вот это поступок!

— История третья. Однажды, принимая участие в разговоре о том, почему люди так охотно помогают нищим и так неохотно философам, Диоген заметил: «Это потому, что каждый предвидит возможность самому стать убогим, калекой или пьяницей, но никто про себя не думает, что он сделается философом».

— Великолепно! Шикарно сказано, — рассмеялся я и на некоторое время задумался.

— Синьор, какова у нас ситуация с финансами на сей момент? — вежливо спросил Негодяй.

— Сложная, — коротко ответил я.

— И насколько она сложна?

— Ну, по сто грамм недорогой водочки под четвёртую историю мы всё-таки примем, — усмехнулся я.

— Отлично! Сей момент, месье! — оживился мой собеседник и быстро сбегал туда и обратно.

— Так, слушаю вас! Ну же, ну же!

— И, наконец, самая мудрая история!

— Ну-ка, ну-ка!

— Вы готовы?

— Не совсем, но готов! Чувствую какой-то подвох! Да не тяните вы и без капли сомнения излагайте, — рассмеялся я.

— Однажды у Диогена спросили: «Что ты будешь делать, если сломается бочка, в которой ты живёшь?». «Меня это абсолютно не тревожит, — ответил философ. — Ведь место, которое я занимаю, не может сломаться».

— Очень умно сказано. За истинных философов! — улыбнулся я и на некоторое время снова задумался.

— За нас! — ухмыльнулся Негодяй, выводя меня из лёгкого транса, в который я вдруг погрузился.

— За нас, истинных философов!

Я встал, бросил на стол пару оставшихся денежных купюр мелкого достоинства, распрощался с Негодяем и вышел из заведения.

На душе было пасторально, благостно и очень светло. О, Леди Ли! Как ты там поживаешь, — в своих загадочных и неведомых далях!? Я скучаю по тебе, моя девочка! Я хочу всегда быть рядом с тобой и вечно любоваться твоими слегка раскосыми голубыми глазами цвета полуденного моря и волосами цвета безлунной ночи! Я безумно в тебя влюблён! Я схожу с ума оттого, что не могу быть рядом с тобою! Милая, любимая моя женщина! О, как же я изнемогаю и тоскую по тебе!

Да, от мыслей о любви нас не может отвлечь даже самая изысканная философия…

Сон № 4

Иногда то, чего мы боимся, менее опасно, чем то, чего мы желаем.

Д. Коллинз.

Я сидел в Командном Бункере перед огромным экраном и руководил атакой Третьей Моторизованной Пехотной Дивизии на позиции вечного и неистребимого врага, который ожесточённо и упорно сопротивлялся по всей линии обороны Восточного Фронта.

Бой был беспощадным, жестоким, безжалостным и кровавым. Беспомощно крутились вокруг своей оси танки, лишённые гусениц. Чадили бронетранспортёры и боевые машины пехоты. Падали на землю штурмовые самолёты и вертолёты. Умирали под шквальным огнём доблестные пехотинцы. Слава богу, что не десантники…

Типичная картина поля боя, которая с некоторых пор меня уже не трогала и не волновала в той степени, как это бывало ранее. Ко всему в жизни привыкаешь. Увы… Эх, побыстрее бы прекратить эту чёртову войну! Она до такой степени бессмысленна, что мне порой хотелось волком выть, возмущаться и морды бить этим напыщенным ублюдкам в погонах, на которых сияют генеральские и маршальские звёзды! Но пока нельзя. Увы, пока рано… Но, ничего, ничего! Мой звёздный час скоро настанет! Я выволоку вас всех на свет Божий из потаённых бункеров!

А чем я, собственно, отличаюсь от них в данный момент? Да нет, кое-чем отличаюсь. У меня есть благородная цель и чёткий план, который будет обязательно реализован, а цель достигнута! Ну, а пока повоюем. Примем самое непосредственное участие в этой жестокой мясорубке. Что же делать, такова жизнь… Прежде, чем мы достигаем вожделённой цели и подходим к ней во весь рост, то до неё, порой, приходится очень долго и долго ползти!

Сзади ко мне почти неслышно подошёл Маршал, муж Леди Ли. Он покровительственно похлопал меня по плечу.

— Ну, что же, — мы их, сволочей вонючих, вот-вот сбросим в океан! Молодец! Герой! Так держать!

— Рад стараться, Ваше Превосходительство!

— Ну, полноте, полноте… — усмехнулся Маршал и неожиданно задал мне вопрос прямо в лоб:

— Как вам моя жена, Генерал?

Я вздрогнул, напрягся, занервничал и приготовился к самому худшему развитию событий, возможно, даже к расстрелу на месте без суда и следствия, прямо здесь, в Командном Бункере.

— Расслабьтесь, ради Бога! — снова покровительственно и легко рассмеялся Маршал. — Ведь у нас с вами происходит дружеская непринуждённая беседа, в которой главными элементами являются полная искренность и непринуждённость. Так, как же вам моя жена?

— Леди Ли великолепна! — усмехнулся я, придя в себя. — Не понимаю, как можно упускать из рук такую жемчужину!? Простите меня, но никак не понимаю! Хоть убейте! Проясните ситуацию, пожалуйста, если это возможно в такой обстановке!

— Обстановка, как обстановка. Что в ней особенного?! А вообще… Ну, зачем же вас убивать?! — возмутился Маршал. — Вы же блестящий тактик и стратег! Вы же боец от Бога! Вы гений! Вы ещё прославите Федерацию в веках, дружище! У вас и у нас всё впереди!

— Возможно, возможно… Польщён, очень польщён! Но, всё-таки вернёмся к Леди Ли! Вопрос принципиальный, знаете ли… Если уж завязался неожиданно такой откровенный мужской разговор, то хорошо было бы поставить все точки над «и»!

— Увы, увы… Я сам себя не понимаю. Боже, какая женщина! Такая женщина! Когда я увидел её в первый раз, то потерял сознание! Представляете!? В буквальном смысле слова! Отключился, упал в обморок! О, как я её любил! О, — эти совершенно изумительные грудь и ноги! О, — эти роскошные волосы цвета тьмы! А эти тонкие, длинные пальчики, которые невесомо и нервно порхали от душевного волнения в воздухе, и так порой страстно ласкали мой трепещущий член!

— Господин Маршал!!!

— Что, Господин Маршал!? Заткнитесь!!! — взорвался муж Леди Ли. — Да, я Маршал! Заглохните! Думаете, легко это, — разговаривать с любовником своей жены вот в такой непринуждённой манере!? Всё-таки кое-какие чувства к ней у меня остались, да и достоинство и гордость никуда не делись! Боже, какая женщина! Как я её любил! Я так страстно пылал! Вам этого не понять! Никогда! Эх!!!

— Извините, господин Маршал. Я вас всё-таки понимаю. Дело в том, что и я так же очень страстно нынче пылаю и безумно люблю эту удивительную и изумительную женщину! — возмутился и обиделся я.

— Эх, бедный товарищ мой по несчастью! Да за что вас извинять!? Эти бабы сведут с ума кого угодно! У, суки! Ненавижу! — Маршал нервно закурил огромную сигару.

— Абсолютно согласен, господин Маршал. Вот с этим я с вами солидарен целиком и полностью! — поддакнул я.

— Леди Ли, Леди Ли… Некогда счастье всей моей жизни, — Маршал тоскливо посмотрел на экран, на котором отображались бесконечная свинцовая гладь океана и солдаты противника, тонущие в нём. — Но, вы знаете, я эту суку в определённый момент вдруг неожиданно разлюбил. Представляете?! Странно, странно, очень странно… А, может быть, и не странно, а закономерно. Действительно, всё со временем приедается и всё проходит в этом вечно бушующем мире!

— Как же можно разлюбить такую великолепную, сексуальную и ослепительно-прекрасную даму!? Я так ничего и не понял! — снова возмутился я.

— Поймёте попозже… Эх, мне бы ваши годы!

— Вообще-то, мне сорок два года, — поморщился я.

— А мне шестьдесят два. Чувствуете разницу? Двадцать лет жизни… Это кое-что значит! — горестно произнёс Маршал.

— Да, двадцать лет, — это двадцать лет, — задумчиво сказал я. — В течении них может произойти столько всякого. Двадцать лет… Ну и что же нам делать дальше?

— А ничего! Живите как живёте. Моя жена, — полностью в вашем распоряжении! Дерзайте! Трахайте её до бесконечности, если, конечно, это у вас получится. Вы знаете, если бы я любил Леди Ли и к вам её ревновал, то вы уже давным-давно были бы мертвы. А так, — мне же легче… Вообще, всякое в жизни бывает. Увы, увы, чего только не бывает! Так что вспахивайте поле, пока оно ещё никем не тронуто, кроме вас. Вернее, конечно, кое-кем когда-то тронуто, но всё давным-давно забыто и поросло крапивой и всякими другими сорняками. Дерзайте! Наслаждайтесь! Купайтесь в любви, пока она есть! Увы, она имеет странное и гадкое свойство проходить бесследно, — печально произнёс Маршал и чуть не расплакался.

— В результате нашей дружеской и откровенной беседы, знаете ли, закрались в мою душу определённые сомнения по поводу дальнейших взаимоотношений с вашей женой, — нервно произнёс я. — Чувствую я какое-то внутреннее беспокойство и ощущаю дисгармонию и дискомфорт. Нехорошо у меня на душе, очень нехорошо.

— А как вы хотели!? Эх, мне бы ваши проблемы, Генерал! Планета на грани атомной войны! Мир балансирует на краю пропасти, он готов свалиться в чёрную бездну! Сейчас не время думать о письках и сиськах! — сурово произнёс Маршал. — Посмотрите на экран! Вот где истинные реалии и кровавая правда жизни, полная трагизма!

— Война, война… Извините, но ум нормального цивилизованного человека не терпит такой правды! — вспыхнул я. — Ну, а что касается писек и сисек… Я о них думал, и буду думать постоянно! В них, и только в них заключён один из главных смыслов бытия!

— Возможно, возможно, — глухо сказал Маршал, а потом вдруг истерично рассмеялся. — Вы знаете, есть у меня женщина. Безумно её люблю! И она меня. Но её муж, — Президент Федерации! Фельдмаршал, Лидер Нации, Гарант Конституции, Отец Народа, ну, и так далее.

— Ничего себе! Вот это да! Каков, однако, пасьянс! — искренне изумился и восхитился я. — И что же дальше!? И как же быть? А вообще, стоит ли данная дама вашей любви!?

— Стоит… — печально произнёс Маршал и всё-таки горько всплакнул. — Она стоит самой великой любви в мире! Цыпочка моя ненаглядная, ангел мой неземной! Эх…

— Но ведь всё проходит, и любовь, якобы, в том числе. Ведь вы сами это сказали, — нерешительно произнёс я.

— Мало ли что я говорю. Эта моя новая любовь вечна! — жёстко и решительно сказал Маршал.

— Понятно… И всё-таки. Что дальше?

— Что дальше? — задумчиво пробормотал Маршал. — Я собираюсь э, э, э… устранить этого ублюдка от власти. Ну, я имею в виду мужа моей Цыпочки-Красотульки. Жажду своей последней, окончательной и именно потому — вечной любви! Понимаете?! О, моя милая девочка! Моя пташка неприкаянная и порхающая безнадежно в бездонных солнечных высях, в которые я никак не могу попасть!!!

— !?

— Грядёт Государственный Переворот! Каким путём и способом её, мою последнюю любовь, ещё можно заполучить!? Следует предпринять самые решительные и незамедлительные действия! — криво усмехнулся мой собеседник.

— Переворот из-за женщины? — ухмыльнулся я. — Но я вас в чём-то понимаю. Вы, в принципе, правы. Сам на такое способен…

— Только Переворот! Половина их в истории, кстати, осуществлялась исключительно ради баб!

— Да, вы снова правы, — улыбнулся я. — Ваше Превосходительство, а тема писек и сисек волнует, однако, и вас!?

— Куда же от неё, от этой чёртовой темы, денешься, — рассмеялся мой собеседник. — А вообще, я мечтаю лишь об одном. Что бы моя Цыпочка любимая жила счастливо и спокойно! Вместе со мной. До бесконечности и вечно! Я хочу всегда просыпаться рядом с ней поутру и страстно целовать её волосы цвета молодой и пока ещё несозревшей пшеницы, и её попку, упругую, как футбольный мяч.

— Она блондинка!? — было ужаснулся я, но потом быстро взял себя в руки. — Какое образное сравнение попки с футбольным мячом, однако. Как точно подмечено! Целовать такое чудо! Похвальное желание, Ваша Честь! Что может быть слаще упругой попки любимой женщины!? Я сам страстный любитель таких попок.

— Ничего не может быть слаще! Да, всё-таки следует срочно отстранить этого урода, импотента и педераста от власти!

— Может быть… — осторожно произнёс я. — А сведения о его сексуальной ориентации точны?

— Чрезвычайно точны и скоро будут решительно поддержаны массами! Подонок, негодяй! Всех их, этих извращенцев, к ногтю и на эшафот! Чтобы другим неповадно было! Сволочь! — Маршал заскрипел зубами. — Пулемёт мне! Крупнокалиберный! Я его ему в жопу засуну! А вообще, лучше бы огнемёт! Да чтобы разброс пламени — на метров тридцать!

— Извините, но если вы засунете в жопу Диктатора пулемёт, а если ещё и огнемёт, да с таким невероятным и мощным разбросом пламени… Вы в таком случае тоже станете извращенцем! — несмело возмутился я. — Особенно меня смущает огнемёт… С гигантским разбросом пламени… Можно ведь и самому сгореть!

— Да, вы правы, — задумчиво сказал Маршал. — Придётся этого идиота просто повесить.

— Ну, это же совершенно другое действо! — с энтузиазмом воскликнул я. — Если искомый педераст будет повешен, то вы же как бы не примете в данном мероприятии ощутимого участия! Палач есть палач… Чего с него взять? Работа такая… А Вы будете только взирать на сие действо и думать, и горевать от избытка чувств и ощущений.

— А у вас случайно не имеется желания поучаствовать в Государственном Перевороте? — твёрдо и решительно посмотрел на меня Маршал. — Эта война и этот идиот уже всем так надоели! Пора её прекратить! Вы же вроде бы пацифист, как я заметил? А, вообще, Государственный Переворот, — это так свежо, неожиданно и тревожно! Взбаламутим и разгоним кровь, а!? Порезвимся!? Решайтесь! Ну же!

— Надо подумать… А чего, собственно, думать!? А почему бы и нет? Война, действительно, несколько затянулась. Вы правы. Я, знаете ли, как вы правильно подметили, ярый пацифист.

— Ну и я такой же! А, вообще, ради Бога! Забирайте Леди Ли со всеми её многочисленными островами и всем остальным. Я согласен на развод! Но до этого мы должны сделать очень и очень важное дело! Государственный Переворот, — это вам не мою жену трахать и пить коньяк тоннами! — строго заметил Маршал.

— Откуда вы знаете, что я люблю коньяк?

— Наивный вы человек…

— Ах, да… Но, Бог с ним, с коньяком! Вы упомянули острова. Какие это ещё многочисленные острова?! — встревожился я. — Леди Ли упомянула только о пяти островах!

— Да у этой чёртовой стервы четырнадцать островов, пять яхт, девять авиалайнеров, десять вертолётов, восемь нефтяных платформ и целых семь металлургических заводов! Я уже не говорю о всяких там рудниках и шахтах. Ненавижу эту суку!

— Успокойтесь, Маршал! Ну, что же вы так к сердцу всё близко принимаете!? Нервы следует беречь, — сочувственно произнёс я.

— А как не принимать!? В случае развода останусь я нищим и убогим! Что, по вашему, — я смогу прожить на одну зарплату или пенсию?! А кроме этого надо будет содержать мою новую кралю ненаглядную. Эх, вы не представляете, какие у неё запросы! Может быть, мне следует стать пожизненным ДИКТАТОРОМ, дабы иметь хорошую зарплату? Всё у всех конфисковать к чёртовой матери!? А!? Но это как-то недемократично и аморально. Да и вообще, устал я от всего! — мой собеседник безнадёжно махнул рукой и приготовился снова расплакаться.

— Не горячитесь, Ваше Превосходительство. Конфискации — это очень неоднозначный процесс. Нарвётесь на реальные неприятности. Убить ведь могут те, кто будет лишён собственности. Да, сложная, однако, ситуация, — скорбно произнёс я.

— Вот и я о том же!

— Ладно, попытаюсь я выторговать вам у Леди Ли пару-тройку островов, ну и хотя бы одну яхту, а может быть, и какой-нибудь заводик, или рудник, или нефтяную платформу, а возможно всё это вместе, — горестно и сочувственно вздохнул я. — Надейтесь и ждите!

— Вы уж постарайтесь, Генерал!

— А почему это всё так несправедливо произойдёт в случае возможного развода?! — заинтересовался я.

— Брачный договор… Сука! До брака всё принадлежало ей. Она из очень богатой и влиятельной семьи. А я вырвался наверх только благодаря своим способностям и целеустремлённости, ну и конечно с помощью Леди Ли, вернее, с помощью её клана.

— Понятно…

— Да, вот так… Не заключайте с этой стервой брачный договор! Никогда! Ни в коем случае! Всё должно быть по любви и развиваться интуитивно и чувственно, и без всяких там бумажек и вшивых нотариусов вкупе с не менее вшивыми адвокатами! Ненавижу их! И с той и с другой стороны! Эти щёлкопёры, хитрые и расчётливые гады, иезуиты, вымогатели и подонки-недоноски меня достали!

— Хорошо, хорошо! Успокойтесь! И так… Когда будем начинать Государственный Переворот?! — бодро спросил я.

— Завтра! В девять утра!

— Великолепно! Как вы считаете, следует ли перед Государственным Переворотом побриться? Очень важный вопрос, однако. Знаете ли, всякие там предрассудки… — задумчиво произнёс я.

— Я думаю, что побриться стоит, — вздохнул Маршал. — А если переворот не удастся?! Начнут на наши хладные трупы глазеть какие-нибудь босяки и зеваки, и испражняться на нас при этом, а мы будем лежать с щетиной на щеках! Нет, — этот вариант категорически не годится! Щетина, — она для бродяг и альфонсов, псевдо мачо, убогих художников и спившихся писателей там всяких!

— Согласен! — усмехнулся я. — Переворот следует осуществлять чисто выбритыми!

— Да, Генерал! — задумчиво произнёс Маршал. — Если всё у нас получится, то в такие дали мы с вами забредём! Свершения и достижения ждут нас, стонут от нетерпения, как стонет любимая женщина в предчувствии грядущего неимоверного и потрясающего оргазма?!

— О, как образно сказано! Да вы — поэт!

— Ну, иногда творю. На досуге… — смутился будущий Отец Нации. Вроде бы, пишу неплохо. Всякое… Я вам как-нибудь попозже кое-что почитаю. Если, конечно, нас не расстреляют. Или не повесят. Или не четвертуют. Или не сдерут кожу живьём…

— Ну, зачем такой пессимизм! — ужаснулся я. — Всё будет хорошо! Победа уже почти у нас в кармане!

— Дай Бог, дай Бог…

— А вообще, возвращаясь к теме творчества… Я абсолютно не сомневаюсь, что ваш поэтический талант не уступает политическому, Ваше Превосходительство!

— Ах, льстец вы этакий! Беда-то в том, что я сам в себе сомневаюсь! — Маршал горестно подпёр рукой подбородок и глубоко задумался, а потом печально произнёс. — Политических и иных талантов хоть пруд пруди. А вот, что касается талантов поэтических… Здесь огромная проблема…

— И что же вы всё-таки творите? — спросил я будущего Президента, дабы отвлечь его от печальных мыслей.

— Прозу, поэзию… Сейчас пишу мемуары. Но, знаете, по душе мне всё-таки любовная лирика! Только она помогает нам просветлиться и понять истинную суть бытия! Только она!

— Да, совершенно с вами согласен. И в чём же заключается эта самая суть, по вашему мнению?

— Кто его знает. Я её ещё не постиг. Рано… — печально произнёс Маршал, а потом с тоской посмотрел в даль. — Ах, как же там поживает моя Цыпочка ненаглядная!? Моя звезда вечно сияющая!? А суть бытия, всё-таки, по моему мнению, заключается в любви!

— Согласен, Господин Президент! Да не расстраивайтесь вы так. Всё будет замечательно. Совершим мы с вами вполне успешный Государственный Переворот! Армия встанет за меня стеной! Вы же знаете, какой у меня авторитет. Вы что думаете, я просто так шлялся по полям сражений впереди Десанта со своим могучим пулемётом с шестью стволами?

— Вы назвали меня Президентом!?

— Да! Теперь вы — мой ПРЕЗИДЕНТ!

— Спасибо вам за то, что вы поддерживаете меня в сии минуты роковые, мой друг!

— Ваша Честь! Отныне и навсегда, для меня вы — законный Президент Федерации!

— Ещё раз благодарю!

— Господин Президент! — хищно щёлкнул я высокими, шнурованными десантными ботинками. — Разрешите идти! Перед грядущим Государственным Переворотом следует основательно напиться и хорошо выспаться! И придётся встать пораньше, что бы успеть качественно опохмелиться и до синевы побриться. Честь имею!

— Да, вы правы… — задумчиво произнёс будущий Президент. — Последую вашему примеру и совету. Идите…

— Только умоляю об одном, Ваше Превосходительство!

— Что такое!?

— Пожалуйста, не переборщите с выпивкой!

— Спокойной ночи, Генерал! — рассмеялся будущий Президент.

— Спокойной ночи!

— Встречаемся пол девятого утра?

— Я думаю, что стоит встретиться в восемь утра.

— Почему?

— По моему мнению, стоит не спеша обсудить все самые тонкие и особо важные детали и нюансы Переворота.

— Согласен. Перед таким ответственным мероприятием нужен определённый запас времени. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Ваше Превосходительство!

Да, как часто великие дела начинаются из-за великой любви!

Глава 4

Жизнь делится на две эпохи: эпоху желаний и эпоху отвращений.

Г. Мейлан.

Я проснулся как всегда неожиданно и резко. Подскочил на ДИВАНЕ и, как и полагается в таких случаях, бросился к холодильнику. На душе было очень неспокойно. Государственный Переворот — это мероприятие не шуточное! А вдруг он не удастся, а вдруг всё пойдёт не так!? Чёрт его знает! Я ещё никогда не участвовал ни в каких мало-мальски значимых переворотах, ну а в Государственных, тем более. Ах, да, был у меня в жизни один переворот! Это когда я с группой единомышленников сместил со своего поста старосту группы в школьном лагере отдыха. Ну, вот, собственно и весь мой опыт.

Боже мой! Государственный Переворот! А если нас всё-таки постигнет неудача?! Я представил себя, — жалкого и избитого, измученного зверскими пытками, стоящего в одних кальсонах перед расстрельным строем. А за моей спиной зловеще зияет тёмная и мрачная пасть могильной ямы, выкопанная мною же самим. И нет спасения, и нет надежды…

Почему в кальсонах, причём тут кальсоны!? Бред какой-то! Я не ношу и никогда не носил кальсон! Откуда такие ассоциации!? Ах, да… Гражданская война, красный террор, репрессии, концлагеря… Боже мой! А если меня после долгих пыток не расстреляют, а повесят прилюдно на площади!? Буду я болтаться в петле над лужей самопроизвольно выпущенной мочи, с вытаращенными глазами и с вывалившимся изо рта языком, по которому течёт пена. Тьфу! Ну и зрелище! А если я просто умру во время жестоких и продолжительных пыток, не дождавшись расстрела или повешения!? Ужас! Нонсенс! Кошмар!

Нет, нет! Только не это! Бог с ним, с Государственным Переворотом! Уж я как-нибудь отлежусь дома на кушетке. Почитаю книгу, посмотрю телевизор, попью холодного пивка с креветками, или с орешками, а ещё лучше с раками. Всё! Никаких Переворотов! Баста! Решено!

Я, наконец, добрался до холодильника и с ужасом стал созерцать его почти пустое нутро. Я увидел затвердевший до последней стадии кусочек колбасы, два яйца, пяток помятых помидор, пакет окончательно и бесповоротно прокисшего кефира, традиционную банку кильки, одно яблоко. Вот, собственно, и всё. Ни грамма спиртного! Жаль, очень жаль… Как же мне быть с Переворотом!? Как известно, они в большинстве своём совершаются или в пьяном или в полу трезвом виде.

Я быстро оделся и пошёл в кафе, которое уже стало мне почти родным. Посетителей в сей ранний час было мало, но за столиком в углу я неожиданно обнаружил Негодяя. Он, к моему удивлению, важно цедил коньяк из глубокого пузатого бокала. На стоящем рядом блюдце лежали тонкие дольки лимона, посыпанные сахаром. Я торопливо подошёл к столу своего недавно обретённого приятеля.

— Доброе утро! Я вижу, что жизнь в определённый момент бытия удалась? Слава Богу!

— Присаживайтесь, Синьор! — привстал и довольно усмехнулся Негодяй. — Бог в моей ситуации абсолютно ни причём! Причём здесь Бог!?

— Ну, он вроде бы везде!

— Всё намного проще!

— И насколько!?

— Как я рад вас видеть! Официант! Ещё один бокал! И коньяку в студию! Самого лучшего!

— Ну, и по какому случаю гуляем? На какие это шиши? Что, вы получили наследство или ограбили миллионера? — улыбнулся я.

— Какое наследство? От кого? — рассмеялся Негодяй, вальяжно и лениво помахивая тростью. — Причём тут миллионер!? Всё намного проще. Украл я вчера целых два ящик водки с торговой базы. Никакой бдительности у обслуживающего персонала! Представляете!? Кругом одни разгильдяи, пьяницы и придурки! Я разочарован и возмущён данным фактом! Но, с другой стороны, не было бы разгильдяев, и не пил бы я сейчас этот замечательный напиток. Да, жизнь наша полнится всяческими неожиданностями и соткана из причудливой массы парадоксов.

— Да, уж, — задумчиво пробормотал я. — А вообще, всё дело в разуме!

— Вы это о чём?

— Именно затмение разума чаще всего ведёт к отсутствию бдительности! Именно это! Других причин не вижу!

— Как точно и тонко подмечено, Синьор! — восхитился Негодяй. — Вы совершенно правы. Наш разум всё время затмевают всяческие неожиданные обстоятельства.

— Да, увы, это так… Ну и что было далее? Ну, после похищения водки со склада? — живо поинтересовался я.

— Ну, а далее… Что далее? Продал водку барыгам по дешёвке, и вот, — сижу перед вами и кайфую! Как же я люблю настоящий, хорошо выдержанный коньяк! Это моя давняя и явная слабость… — задумчиво и несколько тоскливо произнёс Негодяй.

— Да, неплохая комбинация у вас получилась, — пробормотал я.

— За здоровье!

— За здоровье!

— За удачу!

— За удачу!

— За счастливые случайности!

— За них!

Мы заказали ещё двести грамм коньяку и с удовольствием стали созерцать бездонное и голубое небо, обласканное ранним и пока довольно робким весенним солнцем.

— Апрель! Красавец апрель… — мечтательно и печально произнёс Негодяй. — Пора любви. Пора надежд и ожиданий, пора самых светлых грёз и желаний, которые, возможно и осуществятся. А, скорее всего — нет. Но, кто знает, кто знает…

— Да… — вздохнул я. — Слушайте, у меня имеется к вам один вопрос. Вернее, я обращаюсь за советом. Короче… Есть у меня женщина, которую я безумно люблю. И она, очевидно, любит меня. Её муж — Маршал Федерации! Он свою жену не любит, а страстно любит жену Президента Федерации и готовит в связи с этим Государственный Переворот, результаты которого непредсказуемы и неизвестны. Я являюсь Генералом Армии всё той же Федерации, и передо мной стоит сейчас дилемма: «Быть иль не быть!? Вот в чём вопрос!».

— «Достойно ли смиряться под ударами судьбы, иль в целой схватке с тысячью лишений забыться и навек заснуть, иль умереть, иль улететь в неведомые дали, в которых с нетерпеньем ожидает нас, но, очевидно, никогда уж не дождётся заманчивая сука-благодать!?», — продекламировал мой собеседник.

— Ну, вы несколько исказили Шекспира, — усмехнулся я. — Даже не несколько, а довольно значительно.

— Искажение чего-то порой бывает очень полезным, — задумчиво, сурово и мрачно произнёс Негодяй. — Лучше умело и грамотно исказить некое явление или произведение, чем отобразить его в полной натуре. Подчас, в случае искажения первоисточника всё становится намного понятнее и значительно яснее.

— Может быть вы и правы…

— Ладно… Так, что вы там говорили о Государственном Перевороте? Очень интересно! — жадно воззрился на меня Негодяй. — Давайте выпьем в связи с серьёзностью ситуации!

— Согласен! Давайте! Я продолжаю… В случае неудачи Переворота я буду расстрелян или, не дай Бог, повешен, или умру под пытками, а моя любимая женщина, ну, как жена Маршала, возглавляющего Переворот, наверняка будет репрессирована, если не хуже. И вообще, атомная война не за горами! Мне кажется, что я могу её предотвратить. Но, я колеблюсь по поводу своего участия в Перевороте, нахожусь в тяжких раздумьях! Может быть, плюнуть на него? Ну, зачем он мне сдался? Но, с другой стороны, а если он удастся без моего участия? Тогда я выпаду из обоймы, понимаете?! И мои грандиозные планы не осуществляться! И так, вопрос! — я сделал глубокий глоток коньяка.

— Весь во внимании, Синьор! — Негодяй с неимоверно огромными усилиями и с большим трудом переваривал услышанное.

— Как мне поступить в данной непростой ситуации!?

— Официант, нам ещё по сто пятьдесят грамм коньяку! — крикнул мой собеседник и задумался.

— По двести! — крикнул я и тоже задумался.

Негодяй некоторое время молчал, осторожно и опасливо посматривая на меня, а потом захотел что-то сказать, но я решительно и бесцеремонно прервал его.

— Только не давайте мне никаких рекомендаций по поводу похода к психиатру! — гневно воскликнул я. — Всё очень серьёзно и реально! Настолько реально, что вы даже не представляете себе!

— Следуйте зову своего сердца, Синьор, только ему, — мягко произнёс мой собеседник, сочувственно глядя на меня. — Любимая и любящая женщина, — это самое главное! Всё остальное — суета! Ради любимой женщины можно свернуть горы. Я думаю, что вам всё-таки следует поучаствовать в Государственном Перевороте. Это же такое интересное, непредсказуемое, как покер, или рулетка, и потому крайне захватывающее и интригующее мероприятие! А вдруг всё получится!? А!? Я бы и сам не прочь поучаствовать в этом славном Перевороте!

— Спасибо за мудрый совет, мой друг! Всё! Баста! Я принял окончательное, бесповоротное и твёрдое решение! Переворот, так Переворот! — сурово произнёс я. — В крайнем случае, всегда можно вовремя застрелиться! В чём, собственно, проблема!?

— Ну, конечно же, Синьор, конечно! Это сделать никогда не поздно! Был бы только в кармане или в кобуре надёжный и безотказный пистолет, желательно крупного калибра!

— Да, калибр решает всё! И в войне, и в любви! — грустно произнёс я. — Эх, этот калибр!

— У вас какие-то проблемы с калибром? — сочувственно посмотрел на меня Негодяй. — Пейте женьшень, лимонник, делайте зарядку по утрам, бегайте по вечерам и обязательно в отсутствии женщины периодически мастурбируйте, тренируйте соответствующие внутренние органы. Предстательная железа, знаете ли, — это самый коварный и капризный из них. Тогда у вас всё наладится, я вас уверяю.

— Я вам сейчас такой калибр покажу, что онемеете навеки! — вспыхнул и взорвался я. — Как мне всё надоело! Достали! Ух, эти бабы! Иду совершать Государственный Переворот! Победа достойна только того, кто дерзает и стремится вперёд!

— Как хорошо сказано и тонко подмечено!

— Ну, а что касается вас, мой друг… — мрачно и задумчиво усмехнулся я. — Ну, я по поводу вашего участия в Перевороте. Я думаю, что не стоит. Не хочу я вас подставлять под пули. Вы ведь единственный человек в этом мире, с которым можно поговорить по душам, вволю пофилософствовать. Жалко будет лишиться такого собеседника, как вы, если Государственный Переворот вдруг потерпит крах.

— Синьор, но если такая досадная неприятность случится, то собеседник вам, в общем-то, и не понадобится в силу ряда причин, — осторожно и вежливо произнёс Негодяй.

— Ах, да! Вы совершенно правы. Буду я болтаться неприкаянно и позорно на виселице. Какие там могут быть собеседники.

— Кто знает… Вот если я бы всё-таки поучаствовал в неудавшемся Перевороте, то на виселице вы бы не были в полном и досадном одиночестве. Я бы составил вам компанию и мы бы сумели осуществить философский диспут. Всё легче, как никак…

— Ну, вы и загнули! — восхитился я.

— А если в Перевороте я участия не приму, то в случае его неудачи буду я в одиночестве и в нищете слоняться по помойкам, может быть иногда сидеть за этим столиком и поминать вас под коньячок добрым словом, и сильно скучать по вам, так как общаться мне будет не с кем. Кругом одни дебилы! Неизвестно что хуже, а что лучше…

— Эх, мой друг! — рассмеялся я. — Лучше, всё-таки, второй вариант. Официант! Ещё по сто грамм коньяку!

— По сто пятьдесят! — важно произнёс Негодяй.

— Ах, да… Я совершенно забыл, что мы сегодня гуляем по полной программе на ваши шиши, — усмехнулся я. — Ну, что же, с Государственным Переворотом мы определились. Переворот так Переворот! Но вы в нём всё-таки участвовать не будете.

— Жаль, очень жаль.

— Пришла пора пофилософствовать. Как же без неё, науки о мудрости, матери всех наук! — весело произнёс я.

— Я готов! О чём будет дискуссия?

— Вы знаете, я повторяюсь, но, как и в прошлый раз, к дискуссии сегодня как-то не склонен. Нервы на пределе, мысли не о том. Просто расскажите мне что-нибудь интересное, поделитесь мудростью веков. Те четыре истории о Диогене мне очень понравились, хотя две из них я и знал. Но, в совокупности с вновь познанными, я был просветлён и настроен на очень, и очень оптимистический и позитивный лад.

— Что же вам рассказать? — задумался Негодяй. — О, вспомнил! Готов потешить вас кое-чем, господин Генерал Армии!

— Да не ёрничайте вы! — возмутился и занервничал я. — Ну, какой я Генерал!? Так, смешной герой комиксов, недоразумение какое-то, непонятно кто! И где же находится тот край, в котором я обитаю в обличье Генерала!? Где моя славная Армия!? Где расположен тот странный иной мир?! Смех и грех, чёрт возьми! Иллюзии, кругом одни иллюзии! Боже, как мне всё это надоело, вы не представляете!

— Ну, ну! Успокойтесь! Иллюзии иллюзиями, а Переворот-то будет вполне реальным!

— Вроде бы… Хорошо. Я абсолютно спокоен! Я спокоен навеки! Я полностью спокоен! Вернёмся к философии!

— И так, философия! — Негодяй задумался.

— Вы знаете, а мне страшно захотелось горячей солянки с холодной водкой и с чёрным ароматным хлебом! Может быть в последний раз в своей жизни я могу отведать это блюдо, — бесцеремонно прервал я его раздумья. — Всё-таки, расстрел, есть расстрел. А тем более повешение…

— Да что же за пессимизм такой!

— А как вы хотели!? Государственный Переворот — дело ответственное и нешуточное!

— Официант! Две порции солянки и по сто грамм самой холодной водки в мире! — нервно крикнул Негодяй.

— По двести!

— По триста!

— И чёрного хлеба!

— Скажите, а тема любви может служить основой для серьёзных философских размышлений? — как-то глухо и сухо спросил Негодяй.

— Конечно! — не раздумывая, весело ответил я. — Это же самое главное в нашей обыденной, пресной и скучной жизни!

— Я хочу напомнить вам несколько известных и неизвестных высказываний Стендаля на эту тему, дабы поднять силу вашего духа перед Государственным Переворотом. Как я понял, вы же будете в нём участвовать в основном ради любимой женщины, не так ли? — снова глухо спросил Негодяй.

— Да. Ну, и ради осуществления благородной мечты о мире.

— И так… Стендаль Анри Мари-Бейль, — Негодяй подозрительно посмотрел на меня, выдержал паузу и продолжил. — Он был не только писателем, но и философом.

— А кроме этого он дружил с Байроном и был французским консулом в Триесте, — ухмыльнулся я.

— Да что же это такое! — возмутился Негодяй. — С вами невозможно иметь дело! Не перебивайте, эрудит вы наш неприкаянный!

— Почему неприкаянный?

— Да потому, что ваша чёртова эрудиция никому не нужна, кроме меня! А моя никому не нужна, кроме вас!

— Согласен…

— Хватит меня третировать и надо мною издеваться!

— Да успокойтесь, же! Ну что вы так нервничаете!? — весело и беззаботно рассмеялся я. — Я просто проверяю и тренирую свою память. Старческий маразм не за горами, знаете ли. Кстати, я слабо знаком с творчеством Стендаля. «Красное и чёрное». Превосходный роман. Вот и всё, что я читал из его прозы. Ничего более.

— Ладно, ладно… Поверю вам на слове.

— Давайте покушаем солянку, пока она не остыла.

— Согласен.

Мы с удовольствием отведали сие волшебное блюдо, выпили по рюмке водки, которая ломила зубы.

— Вернёмся к Стендалю? — спросил я. — И что он говорил о женщинах и о любви?

— Вернёмся, — буркнул Негодяй. — Всего несколько фраз и выражений, которые, собственно, являются афоризмами.

— И сколько их будет?

— Всего семь.

— Обожаю эту цифру! — восхитился я. — Ну что же, начинайте! С нетерпением ожидаю откровений классика.

— Извольте, Синьор! — криво усмехнулся мой собеседник. — Афоризм первый! «В любви-страсти совершенное счастье заключается не столько в близости, сколько в последнем шаге к ней!».

— Очень неплохо подмечено, — улыбнулся я. — С этим я полностью согласен. Но данное утверждение более всего касается женщин, а не мужчин. Что нам какие-то шаги! Нам бы побыстрее сократить миллиметры!

— Вы правы, не спорю, — в ответ улыбнулся Негодяй. — Афоризм второй. «Для влюблённого нет друзей!».

— Не совсем согласен, но, в общем-то, сказано правильно. Но это изречение относится только к безумно влюблённому мужчине. Через некоторое время, будучи не таким страстным и влюблённым, как когда-то, и несколько охлаждённым, он вспомнит и о друзьях, и о пивном баре, и о влюблённых в него и жаждущих его присутствия подругах, и всё восполнится сторицей, — печально и нервно усмехнулся я.

— Афоризм третий. «Любимая женщина излучает больше очарования, чем имеет!».

— Без комментариев!

— Афоризм четвёртый. «Любовь — единственная страсть, которая оплачивается той же монетой, какую сама чеканит».

— Полная ерунда! Классик забыл, что любовь может быть неразделённой и несчастной, и самой, самой разной. В любви столько всего смешанно и перемешано. Или я что-то не так понял? — поморщился я.

— Афоризм пятый. «Полюбив, самый разумный человек не видит больше ни одного предмета, каков он на самом деле… Женщина, большей частью заурядная, становится неузнаваемой и превращается в исключительное существо!».

— Банальная истина. Все мы это в своё время проходили и многие ещё после нас, я думаю, будут проходить не раз.

— Да, вы правы.

— Ну, дальше!

— Афоризм шестой. «Чем сильнее у человека характер, тем менее склонен он к непостоянству в любви!».

— Категорически не согласен! — возмутился я. — Только люди с сильными характерами, подчинив кого-то себе, и вследствие этого закономерно заскучав, способны двигаться дальше в поисках новой цели до бесконечности, вернее, до самой смерти!

— Синьор, но мы же говорим отнюдь не о подчинении, а о любви! — вспыхнул Негодяй.

— А какая же любовь без подчинения?! Она в таком случае очень недолговечна, нервна, спорна и капризна! Везде требуется лидер! В том числе и в любви! — усмехнулся я.

— Может быть… Ну, и наконец — афоризм седьмой!

— Слава Богу! Я вижу берег!

— «Чрезвычайно красивые женщины вызывают не такое уж изумление при второй встрече!».

— А вот это выражение, в связи с моей сегодняшней ситуацией, следует очень глубоко осмыслить, — задумчиво произнёс я и подозрительно посмотрел на собеседника.

— А что тут осмысливать? — хмыкнул Негодяй. — Чрезвычайно красивые женщины вызывают изумление всегда! И днём и ночью. Бесконечно и до умопомрачения!

— Да, это так, — светло улыбнулся я. — А если они ещё и любимы, и влюблены в нас!?

— О!!!

— Но вы знаете, а ведь имеются неоднократные факты, свидетельствующие об обратном, — задумчиво произнёс я.

— О чём это вы?

— Ну, вот, например, возьмём уважаемого господина Маршала. Его жена, Леди Ли — совершенное существо. Боже! Таких волшебных и обворожительных красавиц я никогда в жизни не встречал. Но она уже не производит на своего мужа никакого впечатления, и даже превратилась в ненавистную ему личность. Странно…

— Извините! Но от этого Леди Ли не стала менее прекрасной, ну, например в ваших глазах!

— Да, вы правы.

— Конечно прав, — печально произнёс Негодяй.

Я встал, допил водку и откланялся. Как-то нехорошо и тревожно было на душе. Ах, ну да… Чёрт возьми, завтра утром грядёт Государственный Переворот! Серьёзнейшее и опаснейшее мероприятие, которое неизвестно чем закончится!

Первый пункт намеченной программы я вполне успешно выполнил. Напился основательно. Ещё следует хорошо выспаться, а потом выпить крепкого чая, побриться до синевы, проверить пистолет, некоторое время подумать, одеть тщательно отглаженный мундир и отправиться с надеждой и с верой в неизвестность. Быть сему!

Да, тот, кто не рискует, никогда не сможет достичь самых сокровенных и заветных целей! Банальная, но, тем не менее, — вечная истина!

Сон № 5

Нет ничего более опасного, чем страсти, которыми разум управляет в запальчивости.

К. Гельвеций.

Государственный Переворот, к моему огромному удивлению, прошёл быстро и как по маслу: решительно, организованно, отточено и, в общем-то, почти бескровно. Были какие-то жалкие попытки и потуги его пресечь, но две Гвардейские воздушно-десантные бригады, пара-тройка десятков танков, пятьдесят бронетранспортёров и боевых машин пехоты и десанта, а также такое же количество авиации под моим чутким руководством исключили всякую возможность более-менее действенного сопротивления со стороны противников Переворота!

И так, наша с новым ПРЕЗИДЕНТОМ историческая миссия была успешно выполнена! Слава героям! Ну, а, прежде всего, — слава мне! Мой авторитет в войсках сыграл решающую роль в успехе Переворота. Собственно, на это и рассчитывал Маршал, когда, как бы невзначай, предложил мне к нему присоединиться. Ах, какой, однако, хитрый старый лис! Но ничего, ничего… Леди Ли стоит всех самых разнообразных ухищрений, интриг, заговоров и переворотов на планете!

Прежний Президент по приказу нового Президента был аккуратно и, весьма безболезненно лишён жизни. Почти все старшие офицеры и генералы перешли на нашу сторону. Те, кто этого не сделал, куда-то бесследно исчезли. Я сразу же отдал команду войскам не предпринимать в отношении противника на другом Континенте никаких наступательных военных действий и послал в стан вечного врага делегацию с целью достижения консенсуса и мира.

Леди Ли явилась ко мне в Командный Бункер на третий день после Переворота.

— Ваше Превосходительство! — доложил мне статный адъютант в чине Полковника. — Аудиенции с вами требует какая-то совершенно безумная дама! Что с ней делать? Она ведёт себя неадекватно. Я опасаюсь за ваше здоровье или жизнь! Может быть, её немедленно арестовать, дабы пресечь возможные негативные последствия вашего свидания?

— Я вас всех арестую, я вас всех на лобном месте развешу и распну! Идиоты! Это женщина моей мечты! Солнышко моё ненаглядное! Неадекватна, значит! Это я неадекватен, а не она! — я нервно заходил по комнате. — Эта дама — главное утешение для моей исстрадавшейся души! Это вечная и несравненная звезда моего счастья! Это свет моих очей! Пупсик мой ненаглядный и горячее любимый! Впускайте же эту суку!

Я хлебнул коньяку, поправил галстук и стал сосредоточенно изучать какой-то непонятный документ.

Леди Ли ворвалась в кабинет, как ураган.

— И, так… Что происходит, Генерал?! Ты, мерзавец, почему не выходишь на связь!? Я на грани нервного срыва! Я о чём только не думала! Сволочь! Гад! Равнодушный подлец! Зачем ты испытываешь каждый раз моё терпение!? Что происходит!? — Леди Ли должна была, по-видимому, вот-вот наброситься на меня с кулаками.

— Солнышко моё незакатное, — я нежно обнял Леди Ли. — Ну, успокойся! Не до любовных утех мне было. Чего ты так волнуешься? Не виделись мы с тобою всего-то три дня.

— Четыре с половиной!

— Четыре, так четыре…

— Четыре с половиной!

— Хорошо, хорошо! Четыре с половиной.

— И что ты без меня делал, мерзавец?! Я абсолютно не в курсе текущих событий, только что приплыла с Лазурного Острова. Ты же знаешь, я принципиально не смотрю там телевизор и не слушаю радио. Только загораю, купаюсь в океане, занимаюсь спортом, погружаюсь с аквалангом под воду и рыбачу. Я периодически стараюсь освободиться от грязи и суеты этого долбанного и сволочного мира.

— Боже мой! Свет моих очей, звезда моя вечная, призывно мерцающая в безнадёжной мгле этого самого мира! — я жарко и страстно поцеловал Леди Ли в её пухлые губки. — Как я тебе завидую, солнышко моё негасимое! Мечтаю о таком времяпрепровождении! Акваланги, белоснежные пляжи… И, конечно же, мидии, или устрицы, или крабы. А может быть даже трепанги. Как я всё это обожаю употреблять под хорошее вино или под доброе пиво. А если повезёт, то осетры могут возникнуть на столе под белоснежным хреном, да под водочку! Эх, скоро мы махнём на какой-нибудь из твоих островов вдвоём, и я наконец-то полноценно отдохну.

— Клоун!

— Что есть, то есть, моя любовь!

— Так что же всё-таки произошло в моё отсутствие, господин Генерал? — Леди Ли вроде бы стала немного успокаиваться.

— Да ничего такого особенного, — осторожно ответил я. — Ну, порезвились мы немного с твоим мужем. Ну, осуществили Государственный Переворот. А, вообще-то, я уже не Генерал…

— И кто же ты теперь?!

— Я — МАРШАЛ! Первый Сенатор Республики, — скромно потупил я свой взор ниц в гранитный пол.

— Боже мой! А кем же является в данное время мой муж?!

— Звезда моя! Да что же ты так волнуешься!? — поцеловал я Леди Ли в нежное ушко. — Всё хорошо! Мы победили. Всё идёт своим путём под нашим чутким руководством. Твой муж сейчас — ФЕЛЬДМАРШАЛ! Отец Народа, Лидер Нации и ПРЕЗИДЕНТ ФЕДЕРАЦИИ.

— Боже мой! Два идиота, наконец-то, встретились! — истерично засмеялась моя голубка ненаглядная. — Клоуны! Паяцы! О, Боже! Как найти в этом мире мужчину, созвучного мне! Где обрести радость, гармонию и истинный покой!? Да, повеселились вы, однако!

— Ну, как же без веселья!? Вся наша жизнь — сплошной цирк! — иронично, но крайне осторожно произнёс я.

— Клоун!

— Ну и я о том же…

— Паяц!

— Ты права. А вообще, чего это ты так бесишься? Повторяю, — мы победили! Перед тобой — Маршал Федерации! Твой ненаглядный и суженный мужчина, — важно произнёс я, а потом внезапно схватился за голову. — Ага! Ого! Ах! Вот оно как! Начинаю, наконец, соображать и понимать!

— Ты способен соображать!? Для этого, вообще-то, нужны мозги!

— Согласен. Их мне всегда не хватало…

— И что же ты сообразил!? — зловеще произнесла Леди Ли.

— Я понял причину твоего гнева! Я стал выше тебя по общественному положению, моя дорогая! Вот в чём всё дело! Мой статус взлетел до невиданных высот! Был перед тобой какой-то провинциальный полковник, которому, собственно, именно ты сделала карьеру и очень сильно этим гордилась, а здесь, вдруг бац, и вот он, — некогда жалкий альфонс, который ныне сам по себе, благодаря своему героизму и мужеству, и легендарному пуленепробиваемому плащу, и не менее легендарному пулемёту, и конечно же, железной силе воли, заработал сначала звание Генерала, а потом и Маршала! Ага, вот в чём всё дело! Ты стала явственно понимать и ощущать, что я велик, могуч, мудр и прекрасен, и потому тебя переполняет бессильная злоба, которая копится в тебе, как в паровом котле! Взрыв неминуем! Скоро он произойдёт! Мне выйти из комнаты?

— Боже, ну что за ахинею ты несёшь! Сволочь! Мерзавец! Подлец! Э, э, э… Импотент!

Я остался совершенно спокойным и не стал реагировать на этот явно провокационный выпад. Всё-таки Леди Ли, — это Леди Ли… С ней шутить не стоит. Вон, сколько у неё яхт, скважин, самолётов и островов! Завтра произойдёт новый Переворот, и что дальше!? Разлюбит меня вдруг эта дама и всё, — пшик! Сдулся раз и навсегда воздушный шарик… Материальная поддержка в сложные периоды нашего бытия очень многое значит! Не будет её, и не будет на этой планете великого МАРШАЛА и почти гения! Увы, увы… Надо соблюдать приличия и крайнюю осторожность. Крайнюю осторожность! Пока…

— Девочка моя…

— Заткнись, идиот! Я не твоя девочка!

— А чья!?

— Ничья! И, вообще, я не девочка!

— Ну, успокойся же!

— Мне надо подумать!

— Ну, думай, думай, звезда моя! Хотя, о чём тут думать? — я достал из сейфа бутылку коньяку, налил напиток в гранённый стакан до краёв и за пару-тройку секунд осушил его до дна.

Леди Ли потрясённо воззрилась на меня.

— Такого быть не может! Не верю глазам своим! Как можно так пить!? Ну, ты и монстр, ну ты и чудовище!

— Можно, милая, можно! Нервы, эмоции, раздумья, переживанья, воспоминания! А как же мне возможно иным путём ликвидировать это напряжение, скопившееся у меня внутри!? — заорал я. — Всё, достала, сука! Не чувствую никакой поддержки, сочувствия, одобрения и восхищения с твоей стороны! Ты думаешь, что Государственный Переворот, — это детская и безобидная игра в песочнице!? Сколько сил я потратил! Сколько нервов ушло в никуда! Вообще-то, совершал-то я его только из-за тебя и ради тебя! Так, хватит мне этой нервотрёпки! В конце концов, я МАРШАЛ или не МАРШАЛ!? Охрана! Все ко мне!

Два мрачных и мощных полковника-десантника в бронежилетах и почему-то с автоматами возникли из ниоткуда.

— Убрать эту суку с глаз моих долой! Подальше и поглубже! Но не убивайте её, и не пытайте! Кое-какие светлые воспоминания о прошлом ещё живут во мне и тревожат, и волнуют, и ласкают мою уставшую душу и трепетное сердце! Увы, увы…

— Есть!

— Клоун!

— И усильте охрану Леди Ли! И мою! За этой дамой стоят очень серьёзные люди. Очень! Может быть, их всех арестовать и расстрелять, или куда-нибудь сослать к чёртовой матери!? — задал я вопрос в пустоту.

Не получив ответа, я глубоко задумался. Расстреливать их или нет? Нет, пока, пожалуй, не стоит. Всё-таки, — будущие родственники. Как-то неприлично и нехорошо. Не по-человечески…

Моя команда была мгновенно исполнена. Визжащую и брыкающуюся Леди Ли поместили в один из самых потаённых, но идеально благоустроенных отсеков Бункера.

Я навестил мою ненаглядную паву на следующий день. Она сидела на мягких нарах, тяжело и мрачно смотря в белый потолок.

— Как ты себя чувствуешь, моя прекрасная Королева? Каково качество обслуживания? Я вижу, что овсяная кашка не подкреплена маслицем и сахарком. Ай, ай, ай… Беда! А вместо кофе — минеральная водичка!? Кто посмел!? Как такое стало возможным!? Ну-ка, сюда всех виновных! Немедленно! Расстрелять всех мерзавцев! Повесить! Расчленить! — заохал и заахал я.

— Клоун, фигляр! Ненавижу! Требую адвоката!

— Милая, твой адвокат перед тобой!

— О, Боже!

— Солнце, да не переживай ты так! Ты прекрасно знаешь, как я тебя люблю! Но тебе придётся привыкнуть к моему новому статусу. Уважение и ещё раз уважение! Без него впредь ничего у нас не получится. И ещё мне нужна моральная и духовная поддержка в трудные минуты. Тебе, надеюсь, всё понятно?

— Да, Ваше Превосходительство, — ответила Леди Ли безжизненным и усталым голосом.

— Ну и славно! Это же совсем другое дело! Кстати, твой муженёк бросает тебя. У него уже давно появилась другая баба. Он, как ни странно, в неё искренне влюблён.

— Как?! Бред какой-то! Не может быть! Я — лучшая из лучших! — взвилась Леди Ли.

— А вот так! Доигралась, сучка! Ты думаешь, что нет на свете других женщин, кроме тебя!? Ты думаешь, что твои выкрутасы, прихоти, истерики и капризы кто-то может терпеть до бесконечности!? Определяйся же в этой жизни! Сколько можно играть чужими сердцами и чувствами!? Хватит быть стервой! Стань, наконец, нормальной и вполне обычной женщиной! Довольно поиска удовольствий, гедонизма этого чёртова и пустого времяпровождения! И, вообще, тебе пора рожать детей, дура! Неужели не понятно?! Тебе, как никак, тридцать лет! — взорвался я.

— Что!? Мне двадцать три года, идиот!

— Слушай… Мне всё это смешно до крайности. Ты сможешь быть нормальной бабой или нет?

— Идиот!

— Разводись немедленно со своим мужем! Он тебя давным-давно не любит! Ты ему абсолютно не нужна! Предлагаю тебе свою руку и сердце! И чтобы никаких брачных договоров! Забудь об этом! — я решительно опустился на одно колено и протянул Леди Ли коробочку с кольцом, в котором сверкал огромный розовый бриллиант.

Она изумлённо открыла свой прелестный пухлый ротик.

— Даю тебе три дня на раздумья и размышления! — буркнул я. — Эй, Полковник, отвезите даму на её Южную виллу и приставьте к ней семерых, нет, четырнадцать крепких ребят из Службы Безопасности с пулемётами и гранатомётами! И ещё пяток бронетранспортёров в придачу! И чтобы их десантные отсеки были заполнены под завязку! И пару танков, на всякий случай, и кроме этого десяток овчарок, самых злобных и кровожадных во Вселенной!

— Будет исполнено, Господин Маршал! Но, извините, зачем такие беспрецедентные меры безопасности!?

— Эта сучка может куда-нибудь сбежать, залечь на одном из своих островов или в какой-нибудь самой глубокой шахте. Ищи свищи её потом! А как же я без неё, без моей ненаглядной Королевны!? Без света моих очей!? А кроме этого, война-то ещё не закончена! А вдруг вражеские агенты похитят это чудное создание!? Я в таком случае не смогу полноценно защищать Федерацию и отстаивать её интересы. Я превращусь в жалкого и никчёмного политического импотента. Этого никак нельзя допустить! И моя будущая тёща скоро начнёт метаться по островам и искать свою ненаглядную дочурку, и беспрерывно звонить и действовать мне на нервы! Она, как и Леди Ли, способна на всё! Эта корова может подослать ко мне каких-нибудь отморозков, которые попытаются меня похитить. Боже, тогда вся надежда будет на мой славный пулемёт! У, берегись, старая дура! Вам всё понятно, господин полковник!?

— Так точно! Абсолютно понятно, господин Маршал! — полковник вытянулся в струнку.

— Да, и ещё… Укрепите охранную группу на вилле тремя ударно-штурмовыми вертолётами. Это будет кстати, очень кстати… И запустите в небо пару беспилотников. Пусть наблюдают за ситуацией. И о спутниках не забудьте! Конечно, было бы неплохо, чтобы над виллой постоянно барражировали истребители и штурмовики, но я понимаю, что это будет явный перебор. Топливо следует экономить. И, так! Три дня!

— И о чём же мне размышлять эти долбанные три дня!? — негодующе заорала Леди Ли. — Пошёл к чёрту! Мерзавец!

— Размышлять следует о судьбе, о любви, о чести, о смысле и цели бытия, обо всём! О своей роли в этом странном и изменчивом мире. Обо мне и о тебе! О нас! Следует, знаешь ли, определить приоритеты, — я крайне опечалился, задумался и нахмурился.

— Боже! И с этим придурком я делила ложе целых два года! — горестно вздохнула Леди Ли.

— Ну, придурок, не придурок, а МАРШАЛ и ГЕРОЙ ОТЕЧЕСТВА, однако! — усмехнулся я.

— И Маршал может быть придурком! Ты знаешь, среди Генералов и Маршалов намного больше придурков, чем среди простых солдат или офицеров. И всё из-за того, что пока получишь эти звания, свихнёшься, — криво улыбнулась Леди Ли.

— В чём-то ты права, — засмеялся я, а потом посуровел. — Увести её с глаз моих долой! Но прошу, запомните одно! Ни в коем случае её не пытать и без особой команды не расстреливать! Кто к ней прикоснётся, — тот труп! Чуть позже я, не торопясь, подумаю и приму окончательное решение по поводу судьбы этой дамы. Ну, в том случае, если ответ с её стороны на моё предложение будет отрицательным, то тогда придётся принять окончательное и бесповоротное решение… Вам понятно, о каком решении идёт речь!? Только гранатомёт или огнемёт!

— Так точно, Ваше Превосходительство!

— Клоун! — усмехнулась Леди Ли.

— Да, кстати, я вдруг вспомнил о том, что имеются ещё в океане ничейные и почти необитаемые острова с вонючими дикарями, страстно жаждущими белых женщин!

— Идиот! — истошно завопила Леди Ли. — Да сколько же можно надо мною издеваться?!

— Полковник, исполняйте мои указания! Увести!

— Да, господин Маршал!

— Кретин! Мерзавец! — заорала Леди Ли.

— Полковник! Выполняйте приказ! Немедленно! И что бы ни один волосок! Ни, ни!

— Так точно, Ваше Превосходительство!

Ах, мой милый и обожаемый воробышек, свет моих очей! Ничего, — я тебя доведу до нужной кондиции! Я укрощу тебя, строптивую и трудную любовь мою.

Да, врата Рая открываются подчас только для тех, кто побывал перед этим в Аду!

Глава 5

И собственная крыша над головой может стать потолком желаний.

Б. Крутиер.

Весна, как всегда, была великолепна! Земля, обласканная пока лёгким солнцем, с бешенной скоростью извергала из себя молодую и сочную зелень, как вулкан беспощадно и торжествующе извергает из себя кипящую лаву. Но такое извержение довольно быстро заканчивается. А вот трава продолжает жить и расти под неожиданным мартовским или даже апрельским снегом, овеваемыми невесть откуда взявшимися, слегка морозными, тревожными, но, в принципе, безобидными ветрами.

Синее-синее небо задумчиво несло в себе редкий пух белоснежных облаков. Воздух, напоённый всяческими ароматами, пьянил и кружил голову. О, весна! О торжество жизни и любви! О, эти странные, волнующие и непонятные предчувствия некой благодати, которая близка, но, увы, скорее всего, не осуществится. Но мы-то пока об этом не знаем и даже не подозреваем, но истово надеемся на неё и верим!

Я сидел в летнем кафе и, не торопясь, поглощал довольно неплохое живое пиво и созерцал такую же довольно неплохую грудь женщины, которая томно и ненавязчиво присутствовала рядом со мной.

Это была моя давняя, очень давняя любовница. Между нами существовали довольно сложные отношения. Весьма сложные… Тянулись они уже несколько тысяч лет. То я бросал её, то она бросала меня. Мы то сходились, то расходились. Периодически встречались, трахались обычными и самыми извращёнными способами. И это при всём том, что в разные периоды нашей жизни оба мы имели жён и мужей, или сожителей и сожительниц. Как всё странно и непонятно устроено на этом свете! Собственно, странностями и непонятностями наполнен и переполнен наш мир…

Женщина позвонила мне неожиданно и внезапно. Мы не виделись с нею уже почти год, что в нашем возрасте означает вечность. Да, что значит — весна! Мы встретились в кафе, обнялись, расцеловались, чуть было не всплакнули. Я протянул ей скромный букет весенних цветов. Она умилилась и всё-таки слегка прослезилась.

— Дорогой, ну как ты поживаешь?

— Да ничего, вроде бы неплохо… Вообще-то, по разному… — задумчиво ответил я. — А как ты, солнце моё, чувствуешь себя?

— Вышла замуж. Очередной раз…

— Поздравляю! — криво усмехнулся я. — И кто же этот счастливый избранник!? Любимец небес, можно сказать.

— Не юродствуй!

— Извини, солнце моё негасимое и пылающее вечно!

— Да, хватит же!

— Всё, всё, молчу! И так?

— Он бизнесмен, очень богатый человек. Любит меня безумно! И я его тоже люблю! — решительно и безапелляционно заявила подруга.

— Превосходно, поздравляю! Верю… — ухмыльнулся я.

— А к чему эта глупая ухмылка!? О, как давно, однако, я её не видела! — внезапно взорвалась женщина. — Время тебя совершенно не меняет и не исправляет! Идиот!

— Да к тому и потому эта ухмылка, что ты любишь только меня и никого более! Я — самый лучший из лучших! Самый потрясающий из потрясающих! Самый сексуальный из сексуальных!

— Мерзавец! Ненавижу! Ах, какой же ты мерзавец!

— Ты знаешь, я недавно слышал аналогичные слова из уст одной прелестной дамы, — я загрустил и посмотрел в небо. — И были они произнесены неоднократно, и вполне справедливо и совершенно обоснованно. Да, я таков, каков я есть…

— Что за дама? — насторожилась подруга.

— Тебе-то что? Дама, — она и есть ДАМА! Леди Ли… Странное существо из другого мира! Из какого, я и сам не понимаю, — задумчиво произнёс я. — Где-то далеко-далеко существует совершенно иной мир.

— Ну, ну… Допился ты до чёртиков!

— Во всех мирах слышу я всё одно и тоже, — рассмеялся я.

— Во всех мирах? А Леди Ли явилась из другого мира, говоришь? Как, однако, образно и оригинально! Ну и где же всё-таки находится этот иной мир? — мрачно спросила подруга. — В Париже, в Америке, в Новой Зеландии или в Англии? А, может быть, на Том Свете? Ты не испытывал, случайно, состояния клинической смерти в последнее время?

— Моя ненаглядная Леди Ли таится в ДИВАНЕ… В его непонятных, необъятных и самых сокровенных глубинах! — скорбно произнёс я. — Странная женщина, странная…

— Что!? Ты что, с ума сошёл окончательно?! — подскочила на своём стуле подруга. — Ну, хорошо, диван так диван. А в чём же заключается странность этой твоей новой шлюхи!?

— Леди Ли не шлюха, — спокойно произнёс я. — Она — БОГИНЯ! Странная и отдалённая от меня на тысячу и тысячу вёрст БОГИНЯ!

— Все мы странные существа! — вдруг всплакнула женщина. — Леди Ли… Откуда она взялась!? Леди Ли… Это как? Это что? Псевдоним? Какая Леди, что за бред!?

— Да нет. Леди Ли, — она и есть Леди Ли! Самая настоящая ЛЕДИ! — с надрывом в голосе и счастливо произнёс я. — Женщина моей мечты, звезда негасимая, вечно сияющая над дорогой жизни, по которой бреду я, ведомый только ею! Потаённый бриллиант моей души!

— Ах, вот как?! Боже, мне кажется, что ты немного тронулся. Или даже не немного, а очень значительно!

— Возможно, возможно! Сумасшествие моё определено судьбою! И, вообще, лучше быть порой сумасшедшим, чем нормальным, — светло и радостно улыбнулся я.

— Ну, ну… А я-то надеялась! Весна, весна… Небо! Воздух. Чувства, вспыхивающие вновь!

— Увы, увы…

Я подозвал к себе официантку и заказал по сто грамм коньяку с лимоном и по порции мороженного.

— А как же всё-таки я? — тоскливо спросила женщина.

— Что ты?

— Ну, как быть мне?

— Да живи ты счастливо, спокойно и долго со своим муженьком! Ведь вы любите друг друга? Ну, и слава Богу! Или… — я слегка напрягся. — Так, всё-таки, любите, или нет?

— Слушай, давай пойдём в туалет, и ты меня там поимеешь по полной программе, как в былые времена, а!? Помнишь?! — неожиданно заявила подруга.

Я подавился лимоном, которым засасывал блаженный глоток великолепного коньяка.

— Дорогая, я, конечно, не против, но… Существуют же какие-то определённые морально-этические и нравственные нормы, принципы и правила?! Ты же только что, вроде бы, вышла замуж?!

— Вот в том-то и дело, что вроде бы! К чёрту эти твои гипотетические нормы и правила! Пошло всё к чёрту! — запричитала женщина. — Не люблю я своего мужа, не люблю, понимаешь! Это ужасно!

— Зачем же ты замуж выходила? — удивился я. — Это же очень ответственное мероприятие!

— Была я дурой и сукой, и помру я дурой и сукой!

— Как объективно и тонко подмечено! — восхитился я. — Но я всё-таки ничего так и не понял.

— Да заткнись ты, наконец! Мне сейчас не до сарказма и не до иронии! Душа болит!

— Хорошо, милая. Прости… Я готов идти в туалет!

— А знаешь… Мне что-то расхотелось. Как мерзко, странно и тревожно на душе! — женщина сделала глубокий глоток из пузатого бокала. — Дура, дура! И ты тоже, — полный дурак! Ведь я тебя до сих пор люблю! По-настоящему! Ты что, этого не понимаешь и не чувствуешь!?

— Да, милая, я это знаю, понимаю и чувствую. Я очень и очень перед тобой виноват. Прости. Но ничего поделать не могу. Крайне сожалею. Сочувствую. Увы, увы, увы… Не судьба, — опечалился я.

— Почему мы не вместе?! Не пойму! Ведь мы созвучны друг другу, понимаем друг друга. Я, вроде бы, не дура и довольно симпатична и сексуальна, — расплакалась женщина.

— Сам не пойму… Но, видимо, всё-таки не судьба! А почему ты не спросишь меня о том, люблю ли я тебя?

— Ты меня любишь?

— Увы, нет!

— Боже, какой мерзавец!

— Да что же это такое! Ну, сколько можно!? — возмутился и обеспокоился я. — Тема МЕРЗАВЦА стала меня серьёзно напрягать! Надо же! Быть мерзавцем в двух Мирах, — это уже слишком! Но я ведь отнюдь не мерзавец! Я же ведь нежный и пушистый! Иногда…

— Гад! Подлец! Сволочь! Ненавижу! Ненавижу! Сколько можно тебя терпеть!? Годы утекают сквозь пальцы неведомо куда! Неужели ты этого не понимаешь и не чувствуешь!? — женщина зарыдала.

Я тоскливо и задумчиво посмотрел в голубое небо, глубоко вдохнул и выдохнул ароматный весенний воздух. О, как я не люблю такие разборки! Я уже хотел распрощаться с подругой, но тут рядом с нашим столиком вдруг совершенно внезапно возник господин Негодяй. В этот раз он был одет почти по-летнему и выглядел значительно аккуратнее, чем прежде, но некоторая одутловатость лица и трёхдневная щетина на нём выдавала в моём приятеле человека, ведущего не совсем здоровый, умеренный и размеренный образ жизни.

— Вы откуда здесь взялись, сударь? — удивился я.

— Идущий и бредущий неведомо куда всегда когда-нибудь и куда-нибудь всё-таки придёт, и что-то в своей жизни обретёт! Страждущий и жаждущий, да, получит, в конце концов, истинную благодать! — сурово, но слегка меланхолично произнёс Негодяй.

— Присаживайтесь к нашему столу, сударь, — рассмеялся я.

— Это кто? — удивилась женщина. — Это что за клоун? Что за тип? Что за индивидуум?

— Это мой друг, — грустно улыбнулся я. — Истинный философ. Эрудит, между прочим. И никакой он не клоун! Просто несчастный и хороший человек… Поэт… А щетина, присутствующая на его челе, пусть вас не смущает. Сейчас это очень модно. Оглянитесь вокруг, посмотрите телевизор. Почти все ведущие, корреспонденты и известные люди имеют определённую небритость, или носят бородки и усы.

— Я несчастный и плохой, — вежливо поправил меня Негодяй.

— Ах, ну да! — поспешно исправился я.

— Да, ну у тебя и друзья! Допился, дожился! — возмутилась подруга, слегка отодвигаясь от неожиданного пришельца, который плюхнулся на стул, стоявший рядом с нею.

— Мадам, вы прелестны! Ах, какие волосы! А какая грудь! Боже мой! А какой разрез глаз! А какая в них таится бездна и скрытая изумрудная даль! Я очарован и всецело поражён и поглощён вами! Осталась же на этом свете истинная красота, которая не подвластна бурям времени! Невероятно! Вы — само совершенство, мадам! Или мадмуазель?! Да нет, конечно же — мадам! Я не верю, что этот прелестный и трепещущий цветок никто до сих пор не сорвал или не срезал! Мне бы прикоснуться к нему всего лишь мизинцем, и больше ничего не надо! О, мечты… Всего лишь неосуществимые мечты! — Негодяй закатил глаза и, якобы, чуть не упал в обморок.

— О боже! Вы вправду не только философ, но и поэт! — порозовела и заволновалась женщина.

— Я гений! — решительно заявил Негодяй. — Вы ещё не слушали моих нетленных творений! О, гурия, потрясшая мою мечущую душу! Вы восхитительны и неподражаемы!

— Боже мой! — застонала моя подруга. — Есть ещё в этом суетном мире настоящие джентльмены!

— О, да! О, нимфа, расцветшая по весне!

— Дорогой, откуда, из каких краёв явился этот гений!? — вопросительно и тревожно посмотрела на меня женщина.

— Из ниоткуда, из бездны, из пропасти, в которую периодически погружаемся мы все, ну или почти все, — легко рассмеялся я и заказал всем ещё по ста грамм коньяку.

— Сударь, не угодно ли будет вам продекламировать этому очаровательному и прекрасному созданию, сидящему рядом с вами, пару-тройку каких-либо философских высказываний!? — спросил я, осушив бокал коньяка одним махом.

— Побойтесь Бога! Какая может быть философия в такой чудесный весенний день?! — возмутился Негодяй. — Только поэзия сделает его ещё более чудесным! И вообще, зачем отягощать разум дамы, изумительной по красоте, какой-то философской белибердой!?

— Браво! Браво! Вы совершенно правы, — трепетным голосом произнесла моя подруга. — Ну же, мы ждём от вас стихотворения.

— Сей момент! — напрягся Негодяй. — А нельзя ли ещё отведать этого божественного напитка? Знаете ли, он очень неплохо стимулирует память и вдохновение.

— Да без проблем… Официант! Эй, кто там живой?! Люди!? По сто грамм коньяку нам! — крикнул я.

Мы выпили, приобщились к ароматным апельсинам и к тонко нарезанному твёрдому сыру, помолчали некоторое время.

— И так, сударь!? — с нетерпением произнёс я. — Ваших стихов я, как это ни странно, ещё ни разу не слышал.

— Извольте, Синьор, я готов!

— А нельзя прочитать нам такое стихотворение, в котором есть и радость и грусть, и чтобы оно тревожило, понимаете? И чтобы присутствовала тема весны?! — спросила моя подруга.

— Понимаю, понимаю… Сложную задачу вы, однако, поставили передо мною, мадам, но я с ней справлюсь, — сначала напряжённо задумался, а потом расслаблено усмехнулся Негодяй. — Так слушайте и трепещите! Посвящаю данное стихотворение нашей даме на фоне любви и весны!

В этом сером апреле

Не играли свирели.

Налетали метели

И на Пасху шёл снег…

В этом странном апреле

Кто-то в Бога поверил.

Все мы в небо смотрели

И жалели калек…

В этом скучном апреле

Мы бродили без цели.

Песен новых не пели,

Набирая разбег…

В этом сонном апреле

Мы влюбляться не смели.

Губы женщин алели,

Отцветая на век…

В этом вечном апреле

Зиму мы одолели,

Но желанья сгорели,

Испарились, как снег…

— Вот это да! — удивлённо воскликнула женщина. — Неплохо! Очень неплохо! Никак не ожидала. Но как-то тоскливо и без оптимизма.

— Да, действительно неплох! Мощно, грустно и тревожно, — в свою очередь очень сильно удивился я.

— Ну, я же сказал вам, мадам, что я истинный ГЕНИЙ! Ну, или почти Гений. История всё расставит на свои места. А насчёт тоски… Все мы тоскующие странники, бредущие в тумане иллюзий!

— Браво! Как хорошо сказано! — восхитилась дама, сделала глоток коньяка и ещё более порозовела.

— Ну, ну… — усмехнулся я.

— Синьор, а если нам осушить ещё по одной маленькой рюмочке этого божественного напитка?

— Деньги закончились. Увы…

— У меня есть! — решительно заявила подруга. — Эй, люди! По двести грамм водки нам! И селёдку под лучком!

— Великолепно, мадам! Это же совершенно другое дело! — на глазах расцвёл новоявленный поэт. — Сейчас я прочитаю вам ещё одно стихотворение. Его я посвящаю женщине, живущей далеко-далеко. С ней хорошо знаком наш друг, пирующий сегодня вместе с нами, — Негодяй остро глянул на меня. — Данное творение относится к любовно-философской лирике и пропитано скрытыми эмоциями, в том числе и хандрой, и ожиданием любви.

— Любопытно, любопытно, — усмехнулся я.

— Слушайте, же!

Кто ты, прекрасная? Дочь света или тьмы!?

Зачем явилась на мою планету?

Где я томлюсь в тоске от лета к лету,

Как жалкий узник проклятой тюрьмы!

Сейчас октябрь, — обиженный и злой.

Обычный день, каких бывает много.

В такие дни легко поверить в Бога,

И трудно жить лишь радостью былой.

Зайди в мой дом, садись и не робей.

Есть хочешь, — так возьми, отведай хлеба.

Дождь отшумит, и ты увидишь небо,

Что всех небес вселенских голубей!

Присядь к огню. Уже вскипает чай.

Попробуй мёд. В нём ароматы лета.

Накинь же плед. Ты так легко одета.

Ну, улыбнись чуть-чуть и не скучай!

Не знаю я, на родине твоей,

Быть может, нет осенней непогоды.

Лишь по утрам купаются восходы

В хрустальных нитях солнечных дождей.

Быть может, разум ваш совсем иной.

Быть может, он всем Миром тайно правит,

И эту Осень, как в театре, ставит,

Где режиссёр — бродяга неземной.

Но суть не в том! Ведь главное, ты здесь!

Законов жизни нашей отрицанье,

И глаз твоих зелённое мерцанье

С меня сбивает мелочную спесь…

Мне не хватало сказок и чудес.

Откуда ты, награда иль возмездье!?

Зачем сменила дальнее созвездье

На этот мокрый, полумёртвый лес!?

Глухая тишина воцарилась вокруг и в наших душах. Было грустно и зябко. Глубокая печаль вдруг накрыла меня с головой. Я конечно же сразу и закономерно вспомнил Леди Ли и на некоторое время меланхолично задумался о ней и о нас.

— Как хорошо вы пишите! — восхитилась женщина. — Великолепно! Браво! Брависсимо!

— Действительно, неплохо, — удивлённо произнёс я.

— Да, что есть, то есть… — скромно ответил Негодяй и обратил томный взор на женщину. — О, прекрасная Валькирия! О, мечта, которую даровали мне мои сны, о, свет моих очей, угнетённых тьмой, о, Лаура, о, Беатриче! Как жалко, что я не достоин вашего божественного внимания! Как обидно, что нас разделяет бездна! Я поражён и потрясён вами до самой глубины души. Души поэта и философа!

— Бездну всегда можно преодолеть, — задумчиво улыбнулась моя подруга. — Были бы в достаточном количестве подручные средства.

— Конечно, конечно! — оживился я. — Перед тобой джентльмен с очень богатым умственным и душевным потенциалом. Советую…

— Да, если привести его в порядок, то, может быть, что-то и получится, — по-прежнему задумчиво и томно произнесла дама. — А как у вас с потенцией, любезный? Я вижу, вы несколько злоупотребляете алкоголем и слегка запущены?

— С потенцией у меня полный порядок, не волнуйтесь! — ответил Негодяй. — Алкоголь ей ничуть не повредит. А вообще-то, я, конечно, люблю выпить, но переношу спиртное сравнительно легко и свою меру всегда знаю. Вот, мой товарищ вам это подтвердит.

— Да, подтверждаю сей важный факт, — улыбнулся я. — Сидящий перед вами господин способен перепить даже меня и чувствовать себя после этого вполне сносно.

— Неужели? — удивилась женщина. — Вот это да! Перепить тебя? Фантастика! Ладно, я подумаю.

— А что тут думать, мадам?! Я готов слиться с вами в страстном порыве хоть сейчас, вон за теми кустами!

— Нет, нет! — засмеялась моя уже почти бывшая подруга. — Чуть попозже, сударь, чуть попозже…

— Ладно, господа… Вынужден вас оставить, — покачал я головой. — Дела, дела, знаете ли. Солнце моё! Я рекомендую тебе заняться этим индивидуумом немедленно. Потенциал у него неплохой. Нежная и крепкая женская рука, вот что ему сейчас требуется. Дерзайте, господа! Удачи вам! До свидания, дорогая! Я ухожу в параллельное пространство, из которого, возможно, никогда не вернусь!

— Удачи тебе, моя былая любовь!

— Почему же былая!? — тонко и нежно усмехнулся я. — Настоящая любовь никогда не проходит! Ну, во всяком случае, до конца. Она может спрятаться, затаиться, завуалироваться в глубинах сознания до поры-до времени, а потом всё равно даст о себе знать.

— Ты уверен?

— Конечно!

— Прощай!

— Пока, пока! Моя радость, я надеюсь, что встретимся мы ещё не раз! А вдруг чувства вспыхнут вновь!? Жизнь непредсказуема. Кто знает, как она сложится, и чем всё обернётся. А пока получай удовольствие от общения с истинным философом и поэтом. Повторяю, потенциал у него неплохой. До свидания! Я не прощаюсь, милая!

— Всё возможно, мой дорогой, — всхлипнула женщина.

— Да не расстраивайся ты так! Больше оптимизма!

— До свиданья! — ухмыльнулся Негодяй.

— До свиданья!

Да, неожиданные встречи даруют нам порой больше пользы, чем долго ожидаемые свидания.

Сон № 6

Владей страстями, иначе страсти овладеют тобою.

Эпиктет.

Леди Ли была великолепна в пышном и белоснежном свадебном платье. Она, как лебедь, парила над серой действительностью, поражая всех вокруг своей завораживающей и потрясающей красотой. Боже мой, когда-нибудь я сойду с ума от этой женщины! Когда-нибудь я брошу всё и уйду в дальние дали, дабы не умереть от счастья и восторга, испытываемых рядом с этой прелестной дамой!

О, — эта чудная и упругая грудь, о, — эти изящные и длинные пальчики на тонких и нежных ручках, о, — эти самые стройные в мире ножки, о, — эти роскошные волосы цвета глубокой морской бездны! Обожаю!!! Изнемогаю и горю! Нет, не горю! Я совершенно не прав! Я пылаю, словно тысяча звёзд!!! Нет, я снова же не прав! Я готов испепелить всю Вселенную и взорваться вместе с нею!!!

Я от избытка нахлынувших эмоций попытался несколько раз потерять сознание, но меня бережно поддерживали и оберегали два мощных адъютанта в чине Полковников в парадных десантных мундирах и с двумя пистолетами под ними.

— Господин Маршал! Ну, что же это такое! Ну, как дитё малое! Да не волнуйтесь вы так! — сочувственно произнёс Фельдмаршал, который присутствовал на моей свадьбе в качестве Свидетеля. — Успокойтесь, не нервничайте, соберитесь с духом. Подумаешь, — свадьба… Всякое в нашей жизни бывает. Пройдёт и это! Всё так непредсказуемо и неожиданно на нашей суетной земле. Вот, кто бы мог подумать, что я обрету счастье с моей Цыпочкой ненаглядной и буду свидетелем на вашей свадьбе с моей бывшей, когда-то безумно любимой, женой!? Правильно говорят, что пути Господни неисповедимы! О, как странно и причудливо порой переплетаются наши судьбы!

Фельдмаршал нежно и трепетно обнял бывшую жену некогда жившего на этой планете Президента Федерации, который в данное время печально и безнадёжно покоился в сырой земле. Цыпочка поцеловала Фельдмаршала в лоб и счастливо рассмеялась.

— Ах, мой котик! Ах, ты мой ласковый и сладенький шалун!

— Моя девочка! Как же я тебя люблю!

— Милый, я готова отдать за тебя жизнь!

— Курочка моя! Я первым отдам свою жизнь за тебя!

Я отвернулся, скорчил такую гримасу, при виде которой у любого индивидуума возникло бы желание блевануть, причём, как можно скорее. Боже мой! Бред какой-то! Идиотизм! Клоунада! Цирк! Ну, а вообще-то, прав мой боевой товарищ. Ах, эти странные, неожиданные и совершенно непредсказуемые переплетения судеб…

— Дорогой, я так счастлива! — подбежала ко мне Леди Ли. — Я так тебя люблю, мой Герой, мой нежный цыплёнок!

— Так я Герой или цыплёнок? Последний априори не может быть героем, хотя, кто его знает, кто его знает… — усмехнулся я.

— Ты, — мой героический цыплёнок!

— Я тоже тебя люблю, моя девочка! Ты прекрасна!!! Ты великолепна!!! Ты неподражаема!!!

— О, как хорошо! Как всё умопомрачительно хорошо! Спасибо тебе за этот праздник, моё солнышко!

— Не за что… С этого момента каждый день в твоей жизни вместе со мной будет сплошным праздником!

— Спасибо, — мой самый любимый и единственный! — Леди Ли страстно чмокнула меня в щёку.

Свадьба прошла на ура! Коньяк, всевозможные вина, виски, текилу, джин и водку подвозили армейским грузовиками, в кузовах которых покоились солидные и объёмные цистерны. Шашлыки пахли так, что аж скулы сводило! Чёрная и красная икра черпались ложками. Лобстеры, лососи, креветки, свиные ребрышки, молодая телятина и не менее молодая баранина, а так же раки, мидии, устрицы, крабы и трепанги поглощались тоннами!

Изысканные белые и красные вина десятилетних выдержек были под всё это весьма кстати. Южная ночь завораживала и опьяняла не только из-за вина и других недурственных напитков. Главное, — настроение, экстаз! Звон цикад порой ненавязчиво перебарывал звуки музыки. Салюты и фейерверки следовали один за другим, и казалось, что они будут бесконечными. Пир находился в самом разгаре!

Над древним и роскошным дворцом, стоящим на берегу слегка колышущегося и томного, но не теряющего своей мощи океана, лениво, неторопливо и бесшумно кружилась тройка хищных ударно-штурмовых вертолётов. Вокруг дворца были размещены четыре зенитно-ракетных комплекса последнего поколения, которые могли играючи сбить сразу пару, а то и три десятка воздушных целей, даже очень низко и быстро летящих, и, якобы, невидимых для радаров.

На всякий случай, недалеко от дворца на шельфе в океане, в потаённых и в самых загадочных впадинах, лежали три подводные лодки-невидимки. Каждая из них имела на своём борту пару десятков ракет и торпед.

Перед свадьбой я осторожно поинтересовался у Фельдмаршала:

— А зачем, Ваше Превосходительство и, собственно, к чему, — эти субмарины? Всего лишь свадьба, однако…

Он сурово посмотрел на меня, выпил одним махом стакан коньяку и прояснил ситуацию:

— Как будет вам известно, запас жопу не ломит! Это правило на все века! Осторожность никогда не бывает излишней!

После этого в моём мозгу произошло полное прояснение сознания, в связи с чем я тоже немедленно употребил искомый напиток в том же количестве. Что нам стаканы! Везите цистерны с тоннами!

Я согласился с мнением Верховного Главнокомандующего и выразил ему свой восторг. Гениально! Как отточено и сильно сказано про жопу! Да, что значит могучий и просветлённый разум!

Ах, — эта свадьба! Она пела и плясала целых три дня! Всевозможные напитки текли такой полноводной рекой, что казалось, вот-вот ещё чуть-чуть, и всё вокруг будет ими затоплено!

Мы наблюдали каких-то жонглёров, эквилибристов, отважных пускателей огня, суетливых лилипутов, кровожадных медведей и безумных клоунов, акробатов, факиров со змеями, А потом созерцали лихих канатоходцев, искусных фокусников, бородатых женщин, гибких гимнастов и толстых тюленей, шустрых гиббонов и макак, задумчивых горилл, философски настроенных шимпанзе, вальяжных тигров и нервных львов, и даже умных и игривых дельфинов. Нам кто-то и о чём-то постоянно и беспрерывно пели, играли и лихо танцевали.

И, наконец, случился апофеоз! Несколько юных и крайне соблазнительных дев-акробаток предстали перед нами. Под их тонкими трико явственно проглядывались такие формы, что мой вялый и обессиленный член обрёл, наконец, свою первородную сущность и стал подобен струне! Вперёд! Вперёд! В бой! Покой нам только снится!

Помню, как мы с Фельдмаршалом, Отцом Народа и Гением Современности горячо обнимались, пили на брудершафт и истово целовались, а потом произносили изысканные тосты за милых дам, а затем — за истребление всех врагов, и, вообще, всяческого вселенского зла! Помню, как мы с новоявленным Президентом и Отцом Нации купались в фонтане с обнажёнными девицами-акробатками и поливали их шампанским двадцатилетней выдержки. Помню, как одна из этих волшебных Валькирий чуть не свела меня с ума, мастерски делая мне минет под водой!

Помню, как я захотел полетать на тяжёлом ударно-штурмовом вертолёте класса «Ночной Бродяга» и запустить куда-нибудь парочку ракет класса «Воздух-Земля», или хотя бы «Воздух-Воздух», но мне в этом почему-то решительно отказали. Я, конечно же, обиделся, но через минуту забыл о данном досадном недоразумении.

Помню, как я стал требовать у Верховного Главнокомандующего и Отца Народа должность Капитана Атомного Ракетоносца последнего поколения. И чтобы был полный боекомплект! Без него никак! О, как же мне хотелось шарахнуть куда-нибудь пару-тройку ракет! Но я не кровожаден! Нет! Упаси Боже! Можно же шарахнуть ими просто в небо или по Северному Полюсу, в конце концов!

Новоявленный Президент немедленно подписал соответствующий Приказ или Указ, поставил печать, и вручил документ мне. Я направился в сторону океана для того, чтобы поднять из его глубин Ракетоносец, принять командование на себя и садануть ракетой по какому-нибудь объекту, но внезапно обнаружил, что бумага исчезла! Наверное, виною всему был ветер или враги. Странно… Не понятно… Неужели, всё-таки, враги!? А я-то так жажду мира! Негодяи! Мерзавцы! Может не враги? Имеются у меня некоторые подозрения в отношении двух адъютантов, постоянно находящихся подле меня. Неужели они, сволочи, похитили Приказ и лишили меня возможности шарахнуть!? Или всё-таки ветер?

Мы с Фельдмаршалом потерянный Приказ некоторое время усиленно искали, но потом обессилили, плюнули на всё и вернулись в фонтан к нашим трепещущим нимфам. Я сразу же разделся до гола и стал жаждать ту единственную женщину, которая меня могла бы удовлетворить немедленно и с жаром, но перед любовными утехами решил нырнуть в воду, дабы охладиться, и решительно сделал это.

Лидер Нации последовал моему примеру! Когда мы вынырнули, то обнаружили, что соответствующие дамы рядом с нами, увы, почему-то отсутствуют! Они куда-то все внезапно исчезли, испарились! Ну, правильно… Акробатки, они же такие неуловимые, скользкие и крайне непредсказуемые существа!

Потом мы с трудом выбрались из фонтана, пригорюнились и спели вдвоём какую-то очень чувствительную песню, заплакали навзрыд, некоторое время помолчали, выпили ещё по тридцатой или сороковой рюмке водки. Затем мы горячо и чувственно обнялись.

— Мой друг, а не прекратить ли нам существование этой никчёмной и весьма затрапезной планеты!? А?! И, вообще, — в чём самый глубокий и единственный смысл всего сущего!? — печально спросил меня Отец Отечества.

— Тема вечная… Хрен его знает. Я думаю, что ни в чём смысла нет. Ну, а насчёт этой планеты… Да, согласен, планета, так себе! Недоразумение какое-то! Ликвидируем её к чёртовой матери! Так нам и ей надо! К чёрту эту дерьмовую и бессмысленную жизнь! Зачем искать смысл, если его нет ни в чём! Глупое занятие!

— Полностью согласен с вами, мой Маршал! Всё, отдаю приказ на её уничтожение! — Президент стал, видимо, набирать какой-то код на чёрной коробочке, которая всегда присутствовала при нём, а в данный момент была пристёгнута к трусам. — К чёртовой матери её! Всё надоело! Всё потеряло свой первоначальный смысл! Сколько можно терпеть эту бесконечную и бессмысленную суету!? К чёрту, к чёрту! Зачем мы живём, куда стремимся?! Бред всё, полная ерунда! И главное! Самое главное! Любовь, увы, всё-таки не вечна! Она проходит!

Перед нами вдруг возникли Леди Ли и Цыпочка. Оказывается, дамы всё время за нами тщательно следили и очень внимательно наблюдали за нашим неадекватным поведением.

— Милый мой! Ну что же ты так горячишься!? Успокойся! — панически завопила Цыпочка. — Ведь у нас скоро будет ребёнок! Как же он без планеты!? Где же ему, бедолаге, сиротинушке несчастному жить!? Планета нам крайне необходима! Я не желаю быть какой-то бедной и бездомной беженкой, или покойницей! Опомнись!

— Какой ребёнок?! Где?! — недоумённо воскликнул Герой Отечества и Отец Народа, огляделся вокруг, а потом мощно покачнулся и чуть не упал обратно в фонтан. — От кого!?

— Идиот! Самый настоящий! Я на третьем месяце беременности! А ребёнок от тебя, как это ни странно!

— О, как? — Фельдмаршал отбросил в сторону коробочку, которая булькнула и погрузилась в воду, и шустро подскочил к своей Цыпочке. — Боже мой, как я рад, как я несказанно счастлив! Только не волнуйся, любовь моя! Присядь на стульчик, испей водички! Я сейчас помассирую тебе плечики и спинку! Поцелую попку!

— Я, кстати, тоже беременна! — вдруг мрачно произнесла Леди Ли.

— Что?! — ошеломлённо вымолвил я. — Как?! Когда!? Где!? От кого!?

— Ещё один идиот! О, Боже! И этим людям доверена судьба Цивилизации!? Куда катится мир!? — воскликнула Леди Ли. — Я беременна от тебя! Второй месяц, однако!

— Боже мой! Надо же. Радость-то какая! — одновременно воскликнули я и Отец Народа.

Мы лихорадочно заметались в поисках чего-либо спиртного, обнаружили случайно сохранившуюся бутылку виски, жадно, на двоих, выпили её до дна и вырубились вчистую, окончательно и надолго… Бедная, бедная Федерация! Как же она без нашего мудрого и крайне чуткого руководства!? Ну, слава Богу, хоть планета уцелела. Какая-никакая, а колыбель жизни, всё-таки! Обитель наша драгоценная и мать родная! Пускай пока существует…

Да, женщины подчас решают многое, а иногда, — почти всё!

Глава 6

Желание есть потребность иметь то, чего нет.

Л. Фейербах.

Леди Ли беременна! Невероятно! Я полностью деморализован, оглушён, сбит с ног, невыносимо счастлив и опустошён! Как это стало возможным!? Кто она, собственно, такая — эта баба!? В принципе, всего лишь фантом, иллюзия! Фигурант смешного комикса! Какая может быть беременность!? Сны, сны, всего лишь странные сны… Беременна, значит!? Ух, ты! Ах, ты! Сука моя любимая! Пупсик мой!

А, собственно, почему беременности быть не может!? Сны, фантомы, иллюзии… Ну, и что? Я сам себя чувствуя сейчас полным фантомом и иллюзией! А, вообще, настолько ли иллюзорен тот мир? Может быть, он всё-таки вполне реален? Всё возможно, всё возможно… Стоп, стоп! Если Леди Ли беременна, то значит мир, который я вижу во снах, всё-таки существует где-то в действительности! Или нет? Или да!? И что же мне делать, и как же мне дальше быть, куда плыть, и как жить?! Беременность ведь может быть всё-таки и нереальной! А если она всё-таки вполне реальна!? Чёрт возьми! Вот это ситуация!

Ах, девочка моя любимая! И где же ты, вообще, находишься, моя милая Королевна?! В каком пространстве? В каком измерении? В какой Галактике?! В каком уголке Вселенной!? Может быть, ты совсем недалеко от меня, от страдальца с Млечного Пути?! Причём здесь Млечный Путь!? Ну, я проживаю вроде бы на нём. Или в нём? Моя Галактика, однако… А может быть, планета Леди Ли находится в ней, совсем недалеко? А может быть, она притаилась где-то на краю Вселенной? Собственно, какая разница! И вообще, Вселенная вроде бы не должна иметь края. Снова забыл встретиться с астрономами и физиками всякими, и расставить все точки над «и», чёрт побери! Надо собрать их всех вместе немедленно и провести симпозиум или конференцию! Пора мне определиться с тем миром!

Ужас! Я сейчас сойду с ума! Как мне далее поступить!? Ах, прелестная Леди Ли, любовь моя, испепеляющая мою трепещущую сущность! Ах, это чистое и почти невинное Создание, которое властвует и царствует в моей отчаявшейся и мятущейся душе, и которое люблю навеки. Далёкая звезда моя! О, этот чёртов ДИВАН! Откуда же он взялся!? Зачем я подобрал его на той гадостной помойке!?

Может быть, мне действительно стоит обратиться к психиатру!? Я чувствую себя ненормальным. Абсолютно ненормальным! Всё более и более, с каждым днём всё безнадёжнее и тяжелее я запутываюсь в этой мистической и крайне странной истории! Далее так невозможно! Бред какой-то! Надо что-то срочно и немедленно делать!

Что же сие такое представляет этот непонятный ДИВАН!? Может быть, — это некая машина, прибор, при помощи которого инопланетный разум надо мною производит зловещие эксперименты, какие-то тайные и опасные опыты!? Тьфу, тьфу! Ну, какие опыты!? Кому я нужен в этом огромном и бушующем мире! Ползает какой-то червяк… Ну и что? Ползает и ползает. Пускай ползёт дальше! Кому он сдался, кого мог заинтересовать!? Ползание не есть предлог для серьёзных раздумий. Пусть неспешно и неторопливо ползёт себе. Бред! Полный бред!

А вдруг, — всемирный заговор?! Неужели ЦРУ, Пентагон или АНБ, а если ФСБ?! А, может быть Массад, или подобные организации под руководством Рокфеллеров, Дюпонов и там всяких Ротшильдов!? А если Ми-6!? Или Ми-5!? Или Ми-0… Как правильно там?! Да Бог с ними, с названиями! Британская разведка не дремлет! Отнюдь! Эти все их великие шпионы, скучающие от того, что их настигло похмелье, и легко выигрывающие в казино безумные деньги, эти их беспечные и бешенные гонки на микроскопических машинах без верха и с тысячью лошадей под капотом!? Любители поиметь всех баб на планете. Джеймсы Бонды вы наши, долбанные! Водку с мартини им, видишь ли, подавай! Водку с мартини мешать не стоит! Потому, что водка и мартини — вещи не совместные! После такого идиотского напитка у меня лично голова дико болит. Как-то раз, его, этот глупый коктейль, попробовал ради интереса и лёгкого веселья. Полная ерунда! Ни кайфа, ни веселья, ни куража. Дрянь, одним словом. Полная дрянь. Блевал три дня! А может быть мартини был не качественным?! Стоп! Ни о том думаю!

Что же делать, что же делать?! А вдруг Китай!? А!? Они, — эти хитрые и двуличные мерзавцы, плагиаторы, похитители всех тайн на свете, отморозки конченные и хунвейбины, на что только не способны! Вон, сколько воробьёв в своё время истребили! Боже, ну при чём тут воробьи? Ах, да. Воробьи… Великий Мао отдал приказ! Ну, истребили и истребили. Всякое бывает. Что, — без них стало скучно и одиноко? Нет… Однако, впоследствии оказалось, что они были очень нужны. Насекомые-вредители почти съели весь урожай. Да Бог с ними, с этими несчастными воробьями и с их истребителями! Не о том размышлять надо сейчас!

Так, так, так… Да, нет, — задумался я. — Теория заговора, вроде бы, не выдерживает никакой критики. ДИВАН я обнаружил совершенно случайно на несчастной и грязной помойке. Или не случайно!? Кто знает, кто знает… Что же делать, что делать!? И как же мне поступать дальше!? В каком направлении идти? Куда, собственно, идти, и зачем!? Чёрт возьми! Будь проклят тот день, когда я наткнулся на этот долбанный ДИВАН! На свалку его! А может быть, его следует просто разрубить на куски или сжечь!?

Так, так, — мрачно подумал я. — Сжечь… Легко сказать… А как же там без меня моя ненаглядная Королевна, родник моего сердца, оазис моей души!? Судьба мира на загадочной Планете, однако, в моих руках! Где же расположена эта чёртова несчастная Планета, обуреваемая бесконечными войнами!? Где!? Возможно, всё-таки, наступит этот долгожданный мир во всём мире! О, Боже! Неужели это историческое событие, наконец, свершится!? Война явно надоела всем и затянулась. Её следует немедленно заканчивать и прекращать! Я обязан выполнить свою миссию.

Да, ситуация! Я вот-вот сойду с ума! Какой мир, где этот мир!? Сны, сны, сны… Сумасшествие явно не за горами! Оно грядёт скоро! Очень скоро! А, возможно, оно уже наступило!? Как быть и жить дальше!? Мои мысли лихорадочно, беспорядочно и суматошно метались в бедной голове, почти разрывая её.

Я готов был уже в полном отчаянии биться головой о стол или стену, или искать револьвер, или мыло и верёвку, но, этого, к счастью, не случилось. Слава Богу!

— Разрешите нарушить ваше уединение, Синьор, — как всегда вежливо произнёс Негодяй, неслышно подошедший к моему столу и с неподдельным изумлением созерцающий пару пустых бутылок из-под водки.

Я встрепенулся, огляделся вокруг себя воспалённым и почти безумным взглядом, вздохнул с облегчением.

— Конечно же, конечно! Присаживайтесь, мой друг! Как я вам рад! Вы не представляете! Вы, можно сказать, спасли мне жизнь, ну, или предотвратили наступление безумия.

А потом я вздрогнул, словно от неожиданного удара током, и с великим недоумением и изумлением уставился на своего свежеиспечённого приятеля. С Негодяем произошли удивительные метаморфозы, поразившие меня до глубины души!

Джентльмен был абсолютно чисто и до синевы выбрит. Одежду его составляли: голубой, шёлковый и лёгкий пиджак, такого же цвета тщательно выглаженные брюки, тонкая и дорогая светлая рубашка. На шее мой приятель имел галантно и чуть небрежно повязанный, невесомый тёмно-синий платок, а на голове — очень стильную шляпу. Всё та же изящная и красивая трость, выполненная из красного дерева, безмятежно покоилась в его руках. Туфли из натуральной и, как я подозреваю, крокодильей кожи, матово блестели на его ногах.

От Негодяя пахло дорогим одеколоном. Голубые глаза приобрели какой-то странный оттенок. Они смотрели на меня с лёгким и ироничным прищуром. Ни одной глубокой морщины на лице. Светлые, чуть с проседью, волосы. Весьма благородный профиль. Очень всё солидно и благообразно. Красавец! Вот это да! Я был поражён до такой степени, что некоторое время не смог произнести ни слова.

— Синьор, вижу, что вы слегка загрустили или о чём-то задумались? — весело спросил Негодяй.

— Э, э, э…

— Синьор, как жизнь? Какие планы на будущее?

— Э, э, э…

— Официант! Коньяку! Самого дорогого! — крикнул Негодяй в воздух, небрежно взмахнув рукой.

— Что наша жизнь!? Игра! — усмехнулся я, прейдя в себя.

— Да, всё зависит от выпавших карт.

— Да, нет… Всё зависит от игрока.

— Возможно, вы правы, Синьор…

— Очень многое значит Туз! А иногда шестёрка.

— Вы противоречите сами себе, Синьор!

— Ах, да… — засмеялся я. — Странно всё перепутано в нашей жизни! Как она, однако, изменчива и подчас непредсказуема! Но именно в этом заключается весь её смысл!

— Да. Согласен. И шарм…

— Как там поживает известная нам обоим дама? — снова тонко и весело усмехнулся я.

— Прекрасно, Синьор. Превосходно! Она купается в моей любви неистово и самозабвенно! О, — какая женщина! Боже мой! Нимфа, русалка, отведавшая, наконец, настоящей страсти! Это моё последнее пристанище на дороге по пути в небытие! Возможно, — это будет путь в ад! Но надеюсь, всё-таки, побывать в раю! Я не понимаю, почему вы отвергли её!? Не понимаю! Это же истинный АНГЕЛ воплоти!

— Увы, ангелы не могут иметь плоти ни при каких условиях, — засмеялся я. — Это воздушные существа из другого мира. Якобы…

— Кто его знает…

— Эх, друг мой! — нахмурился, а потом снова беспечно рассмеялся я. — В этой жизни столько всего непонятного! А пока купайтесь, купайтесь в бездонном бассейне под названием ЛЮБОВЬ! Ради Бога! Я дарую вам индульгенцию на искупление всех ваших грехов, которые вы совершите с моей бывшей подругой, с этой роскошной, чувственной и роковой женщиной, которая достойна истинной любви! На все времена дарую!

— Спасибо, сударь! — в свою очередь засмеялся Негодяй. — А, вообще, какие чудеса, всё-таки, порой творит с нами любовь!

— Любовь, любовь… Да, она способна творить чудеса, — я грустно усмехнулся, а потом тягостно задумался, закрыл глаза и перед моим воспалённым взором предстала Леди Ли.

О, Леди Ли! Обнажённая… Прелестная… С весёлым прищуром сапфировых глаз. Со слегка раздвинутыми стройными ножками. Чувственная и нежная. Грустная и томная. Девочка моя любимая!

— Любовь, любовь… — задумчиво произнёс я.

— Она решает всё! С этим постулатом я абсолютно согласен! — восторженно воскликнул Негодяй.

— Что? — очнулся я.

— Ну, я о любви…

— Ах, да…

Мы выпили коньяку, некоторое время полюбовались на невыносимо синее и высокое небо.

— Скажите, сударь, а почему вы меня всё время называете СИНЬОРОМ? — спросил я. — Почему не господином, не сэром, не милордом, не месье, не доном и так далее?

— Вы более всего похожи именно на Синьора! О, — этот благородный профиль. Манеры… Мысли… Цвет волос, безумный пожар страстей и желаний, кипящих и переполняющих вас! О, — эта тайная энергия, которая клокочет внутри вас, и ожидающая выхода наружу! Если бы я был женщиной, то отдался бы вам немедленно, Синьор!

— Что вы несёте! Какая чушь! — возмутился я. — Это явный перебор!

— Извините…

Мы выпили, снова некоторое время помолчали и полюбовались небом. Я снова задумался.

— О, Андалузия! О, этот невыносимый экстаз! — вдруг восторженно и вроде бы не к месту воскликнул Негодяй.

— Что?! К чему это вы!? В связи с чем, и зачем!? — удивился я. — Почему вы упомянули эту занюханную провинцию!?

— Обожаю Андалузию! Там такое же небо, как у нас, — мечтательно произнёс Негодяй. — И никакая она не занюханная!

— Я ничего не понимаю! При чём здесь Андалузия? Почему не Кастилия или Каталония? Почему не Венеция, Кипр, Флоренция или на худой конец Сицилия, например!? — возмутился я.

— В Андалузии была у меня одна женщина. Её следовало любить только под синим и жарким небом Испании! В той самой провинции, которая манит и тревожит! Какая Каталония, Синьор!? Какой Кипр?! Только Андалузия! Пожар неистовых ветров! Дамы и кавалеры, страстно и самозабвенно танцующие фламенко… — Негодяй мечтательно и тягостно вздохнул, а потом пригорюнился и даже слегка всплакнул.

Да, что-то сокровенное у этого господина явно связано с Андалузией. О, женщины, оставляющие рубцы в наших сердцах! Звучит банально, но это так. Андалузия, Андалузия… А когда же, собственно, мой милый друг умудрился побывать в Андалузии? Интересно, интересно. Ах, да! Он ведь некоторое время назад был почти миллионером!

— Сударь! Ну, сейчас я всё, вроде бы, понял и ощутил. Фламенко, дамы и кавалеры, любовные страдания под синим небом… — задумчиво произнёс я. — Меня интересует несколько иное.

— И что же?

— Кем же была ваша женщина? Как вы познакомились? И, вообще, каким образом вы очутились в Испании?

— Я бывал не только в Испании, — печально произнёс мой собеседник. — О, где я только не бывал в иной, в той, другой жизни!

— Понятно, — хмыкнул я.

— Ничего вам не понятно. Ну, а об Испании и об Андалузии я расскажу вам как-нибудь в другой раз.

— Хорошо, — буркнул я, наблюдая, как неподалёку от нас пьяный мужик, стоя прямо на аллее, не стесняясь и не скрываясь от посторонних глаз, писает в кусты.

— Боже, последнее время я наблюдаю всё большее падение нравов и полное отсутствие воспитания! — возмутился Негодяй. — Куда катится мир!? Возмутительно!

— Ерунда, бред! — рассмеялся я. — Ну, вы же умный и образованный человек! Ну, что вы несёте!? Помните, где-то сравнительно недавно была найден то ли глиняный осколок, то ли лист папируса, то ли кусок бересты. Точно не помню. Ему тысячи лет! Содержание текста, написанного на артефакте, было примерно таково: «Весь мир погряз в грехах. Наблюдается полное падение нравов, особенно среди молодёжи! Близится конец света!».

Негодяй рассмеялся и крикнул в воздух:

— Коньяку нам! Самого лучшего!

— Однако, у меня денежные средства закончились, — печально и меланхолично произнёс я.

— Не переживайте, Синьор. Не беда. Кое-что ещё имеется в наших тайных арсеналах!

Я сразу повеселел и значительно расслабился.

— А, объясните-ка мне мой милый друг один очень непонятный для меня момент! — спросил я.

— Весь во внимании, Синьор!

— Почему вы зациклились именно на чудном танце фламенко? А полонез во время восхитительных и неторопливых балов в Версале? А роскошные вальсы в шикарных дворцах Петербурга или в Вене? А неистовые ирландские или шотландские пляски, в конце концов? А томное и чувственное танго в каком-нибудь шальном полуночном кабаке Аргентины, которая теряет на время свою солнечность и страстно отдаётся ночи?! Никуда от неё не деться нам, беспечным детям дня и пасынкам этой самой ночи…

— Как чувственно, образно и тонко сказано, Синьор! — восхитился мой собеседник.

— Тонко? — усмехнулся я. — Ну, может быть. Так вот, а потом, после танго… Как вы полагаете, что следует за ним, за этим волнующим душу танцем? Самое главное и основное! После того, как партнёры испытали неимоверное напряжение моральных и физических сил?

— Что будет? — живо откликнулся Негодяй. — Собственно, довольно глупый вопрос! Что может произойти после танго? Только вспышка страсти и последующий за этим невероятный секс!

— А вот вы и не угадали, мой друг! — возмущённо воскликнул я. — Вы совершенно не правы!

— И почему же это?

— Далее после танго нас ожидает шикарный, нежный, ароматный и сочный стейк из мраморного мяса, приготовленного из недавно расчленённого бычка!? Или тёлочки. А!? И хорошее красное вино! Обязательно! А!? И будет подан наш стейк к столу со всеми полагающимися приправами и соусами! Как говорил когда-то и кто-то из королей Франции: «Блюдо делает соус!». Ну, а секс — потом! Потом, потом… Он от нас, истинных мачо, никуда он не денется! Главное — знать меру в выпивке, и всё будет в полном порядке.

— Боже мой, Синьор! Как вы правы! У меня слюна переполняет рот! Давайте закажем по стейку, если они здесь имеются в наличии, конечно! — зашёлся в неподдельном экстазе мой напарник.

— Сгодится и простая отбивная, или бифштекс, или даже самые обычные котлеты, — улыбнулся я.

Как ни странно, стейки в этом милом заведении имелись. Мы накинулись на них так, как самые извращённые маньяки-людоеды накидываются на своих беззащитных и не совсем половозрелых жертв! О, Боже! Какая вкуснотища! Ну, существуют же ещё на свете маленькие радости!

— И, так… Вернёмся к нашей теме, — промычал я, жуя сочное мясо, которое, как и полагается, было в меру и не до конца прожарено.

— Слушаю внимательно!

— Ну, я о танго. Всё-таки — великий танец!

— Что такое танго по сравнению с фламенко!? — искренне возмутился мой собеседник, наслаждаясь мясом, — О, фламенко! Трепет! Энергия, не поддающаяся контролю! А гитара, сводящая с ума!? Только этот танец способен отразить истинную страсть и потаённую сущность, и сексуальность мужчин и женщин! Только он!

— Может быть, вы и правы, может быть… — задумчиво произнёс я. — Но танго не менее страстен, чем фламенко. А может быть и более.

— Ну, я с вами в принципе согласен. Танго есть танго. Но я всё-таки больше люблю фламенко.

Мы рассмеялись, ещё раз сделали по глотку коньяка, блаженно откинулись на спинки стульев, расслабились. Коньяк, однако, был неплох! Очень неплох!

— Вы знаете, мой друг, — тоскливо и с надрывом произнёс я. — Возможно, мне вскоре придётся навсегда покинуть этот мир!

— Что случилось!? — вскочил Негодяй и побледнел. — Вы смертельно больны!? На вас готовится покушение!? Вы не находите смысла? Только не говорите мне о самоубийстве! Я сам был недавно подвержен этому вечному желанию любого неординарного человека с тонко чувствующей душой! Ради Бога, я сделаю всё, чтобы помочь вам! Я сейчас живу на уютной даче, в тихом и безлюдном месте. Определённая сумма денег присутствует в моих карманах. Милости прошу к моему шалашу на лоно природы! А если существуют проблемы со здоровьем, то мы вам, с моей любимой девочкой, поможем, как сможем! Я очень вам благодарен за то, что вы так кардинально изменили мою жизнь, до недавних пор никчёмную и бессмысленную! Помойки мне очень сильно приелись и надоели, однако!

Я почти истерически рассмеялся.

— Не беспокойтесь, мой друг. Я не собираюсь умирать, и на меня вроде бы пока не готовится покушение. Пока, пока… Понимаете, я просто намерен исчезнуть из этого мира навсегда и обосноваться в другом, почти в таком же, во вполне материальном и живом. Данное решение я принял недавно, после того, как женился на одной прелестной и любимой даме. Да нет! Не на даме! На ангеле воплоти!

— Леди Ли?

— Да. Она всему виной.

— Что же… Не побоюсь вспомнить одну старую и мудрую истину: — «Любовь правит и движет мирами!».

— Да. Согласен…

— Синьор, но перед вашей, так сказать, экспедицией в иное измерение, вы обязательно свяжитесь со мной! Устроим великолепную, прощальную, дружескую вечеринку! Возможно, на неё будут приглашены прекрасные гетеры, которые скрасят нам горечь расставания!

— Обязательно, обязательно встретимся, — тонко и легко улыбнулся я. — Непременно, мой друг! Ну, а какой же праздник без прелестниц!? Без них — никак!

— За любовь!

— За страсть, не имеющую предела!

— За экстаз!

— За полный экстаз!

— Послушайте, мой друг. Мы же сегодня не будем нарушать наши священные традиции? Я имею в виду философию.

— О, синьор! Конечно же, нет! — оживился мой собеседник. — Что желаете? Философствование по настоящему, по полной программе, так сказать? Давайте затеем дискуссию, или вы хотите просто услышать какую-нибудь интересную и назидательную историю, или для вас будет просто достаточно череды умных мыслей, извергнутых из моих уст?

— Вы знаете, мы с вами каждый раз так напиваемся, что дискутировать как-то не хочется. Я предпочёл бы, как всегда, другой вариант. Умные мысли… Только они освежат мой бедный, заблудший и неприкаянный разум, — легко и весело улыбнулся я.

Негодяй задумался, рассеянно посмотрел в небо, а потом его лик приобрёл крайне довольное выражение.

— Синьор! Я вспомнил о Шопенгауэре. Есть один момент в его философских взглядах, который как раз имеет отношение к вам.

— Шопенгауэр, Шопенгауэр… — задумался я. — Хм, а я ведь практически ничего о нём не знаю и не знаком с его воззрениями. Ну, немецкий философ, идеалист. Вот, собственно, и всё.

— О, наконец-то! Ну, надо же. Хоть чего-то вы не знаете, — довольно произнёс Негодяй и потёр руки. — Так вот. Следуя идеям Лейбница о том, что существует множества миров, и наш мир один из них, Шопенгауэр считал наш мир «наихудшим из миров». Философ полагал, что счастье иллюзорно, так как, даже достигнув желаемого, человек испытывает лишь пресыщение и скуку. Наш мир не создан для счастья человека. Так что, Синьор, смело отправляйтесь в другой мир, где вы, возможно, будете более счастливы, чем здесь!

— Эх, сударь, — рассмеялся я. — Тот, другой мир, почти не отличается от нашего, увы.

— Жаль, жаль…

— А вспомните-ка пару-тройку цитат из творчества этого, несомненно великого, германца.

— Слушайте. «То, что люди зовут судьбой, это по большей части глупости, совершённые ими самими».

— Хорошо! Да, скорее всего, мы сами творим свою судьбу. И не так, как следует. Полностью согласен…

— А вот я с этим не совсем согласен. Есть понятия предопределённости и промысла Божьего!

— Какой там промысел! Зачем Господу Богу определять судьбу каждого из миллиардов червяков, копошащихся под его стопами!? Зачем!? В чём смысл этого потаённого действа? Полный абсурд! Не вижу никакого резона в заботе о микробах. Ну, копошатся, и копошатся. Или летают по воли ветра хаотично и глупо туда-сюда, — поморщился я.

— Может быть, может быть, — сухо сказал Негодяй.

— Выдавайте, пожалуйста, следующую мудрость.

— А вот она и подоспела. «Не говори своему другу того, что не должен знать твой враг».

— Не совсем согласен, но доля истины здесь есть.

— И, наконец. «Жизнь и сновидения — страницы одной и той же книги».

Я зябко вздрогнул, напрягся, некоторое время тревожно помолчал и глубоко задумался, а потом вышел из состояния вязкого транса, поглотившего меня, и посмотрел на мир совершенно другими глазами. Но воздушный образ Леди Ли светло стоял перед ними.

— Коньяку нам! Двести грамм! — громко крикнул я в сторону барной стойки и вдруг загрустил.

— Самого дорогого! Лучшего! Элитного! Триста грамм! И лимончика! — с энтузиазмом поддержал меня Негодяй, вальяжно откинувшись на спинку стула и небрежно играя тростью.

— Да, вы сильно изменились, — сказал я, обозрев собеседника придирчивым взглядом. — Очень сильно.

— Переменами и изменами живёт этот мир, — ответил Негодяй, задумчиво и оценивающе глядя на меня. — Синьор, можно задать вам один очень простой и вместе с тем сложный вопрос?

— Задавайте, милейший…

— Не зовите меня так! Я — НЕГОДЯЙ!

— Простите! Ради Бога, простите, сударь! — смутился я.

— Моё негодяйство — на века!

— Хорошо, хорошо… — Ну, задавайте же свой вопрос, господин вечный и бесконечный НЕГОДЯЙ!

— Вы только не обижайтесь.

— Не буду, обещаю вам.

— Вы действительно посещаете другой Мир, или вы, извините, просто сумасшедший?

— Ну, по поводу сумасшествия я вам ничего объективного сказать не могу. Вы же знаете, что рехнувшийся человек никогда не признает этого печального факта о себе и не верит окружающим его людям, которые осознают состояние его личности в данный момент. Что касается другого Мира… Поверьте мне! В ином мире я бывал неоднократно, он действительно существует и вполне реален, — усмехнулся я. — Я действительно являюсь Маршалом Федерации, Героем Отечества, Другом Отца Народов и Первым Сенатором! И к тому же я — гений тактики и стратегии! В данное время я пытаюсь спасти ту, другую планету, от грядущей атомной войны и заключить Мирный Договор с жестоким и сильным врагом!

— Угу. Понял… А что это за планета такая? — осторожно и вежливо спросил меня Негодяй. — Где она находится? В каком уголке Вселенной? Можно ли на ней оказаться, проникнуть на неё, обозреть её, так сказать, во всём великолепии, шике и блеске? Меня очень интересуют её ландшафт и рельеф? Как выглядят женщины? Они блондинки, шатенки или брюнетки? Какого они роста, какие у них фигуры, каковы особенности их психики? Живут ли там, на странной планете, философы и поэты, наконец?

— Женщины там то, что надо! Не чета земным. Совершенно отсутствуют натуральные блондинки. Крашенных я в счёт не беру. Философов и поэтов пруд пруди. Ну, а насчёт проникновения… Я с трудом представляю вас и меня на одном диване, знаете ли.

— Что? Не понял.

— Да, я так. О своём… Ну, что же. Пора заканчивать эту чудесную товарищескую трапезу.

— На посошок!

— Совершенно с вами согласен! На посошок!

— До следующей встречи!

— До встречи!

— Чёрт его знает, произойдёт ли она!?

— Обязательно произойдёт!

Да, даже познание иных миров мы начинаем не с их технологий, нравов, обычаев и истории, а с познания живущих в них женщин. Абсурд. А может быть и нет?

Сон № 7

Чем тоньше лёд, тем больше хочется всем убедиться, выдержит ли он.

Г. Шоу.

Леди Ли легко, чувственно и мягко провела нежной ладошкой по моей щеке, заросшей трёх или четырёх дневной щетиной.

— Почему ты не бреешься, дорогой?

— Нет настроения… Бывает у меня такое крайне странное и загадочное состояние души. Вот не хочется, и всё! — я страстно поцеловал чудесную тонкую руку женщины и встал с кровати.

— И почему же у тебя его нет, этого настроения? — спросила обнажённая Леди Ли, призывно раздвинув свои прелестные ножки.

Я некоторое время любовался магической и завораживающей щелкой между ними. Потом с трудом отвёл свой взгляд от искомого волнующего места и раздражённо произнёс:

— Почему, почему… Не получаются у меня переговоры с этими заморскими злодеями, ублюдками, врагами нашими вечными, чёрт подери! Хоть тресни! А время идёт. Люди бессмысленно гибнут! Зачем, почему!? Ничего не понимаю! Какого чёрта продолжается эта бесконечная война!? Все уже давным-давно забыли о том, почему она началась и ради чего никак не окончится. О, как мне надоели эти идиоты из Командных Бункеров! Ты не представляешь, как они мне все надоели!

— Не волнуйся так, мой Герой. Ну, иди ко мне, мой пупсик! — страстно прошептала Леди Ли.

— Сдвинь ноги, сука! — заорал я. — Решается судьба планеты! Цивилизация балансирует на тонкой нити, на лезвии бритвы! А ты расставила свои ляжки! Ты понимаешь, что если планеты не станет, то и ног у тебя не будет! И ещё коего чего между ними!?

— Фи, какой ты грубый! Ну, успокойся же, моя любовь. Ну что же ты так всё принимаешь близко к сердцу?

— А как не принимать?! Война длится уже пятнадцать лет. К чему, зачем!? Я не понимаю! Атомного и термоядерного оружия накопилось столько, что можно испепелить всю Вселенную! Бред какой-то! — я нервно и лихорадочно забегал по спальне.

— Я предлагаю тебе всё-таки побриться, мой милый, — ласково произнесла моя прекрасная дама.

— Не буду бриться я до тех пор, пока не наступит МИР во всём МИРЕ! Поняла!? — рявкнул я. — И, вообще! Настоящие мужики должны периодически не бриться! Мы можем порой отдыхать от всех этих суетных условностей бытия!? И от вас, от сук коварных и порочных!

— Да что же это такое! Что за бред ты несёшь!?

— Это отнюдь не бред!

— Оказывается, я порочна!? — возмутилась Леди Ли.

Она резво и резко выскочила из постели и, возмущённая, подскочила ко мне.

— Я порочна!? Ах, ты, ублюдок! А с кем же ты давеча, совсем недавно, никого и ничего не стесняясь, трахался в фонтане!? Сколько же можно тебя выносить!? Я не собираюсь более терпеть эти неорганизованные потоки сознания, твои метания, психопатии, смену настроений, шизофренические великие замыслы и глупые мечтания! Надоело! Всё, решено! Я снова воссоединяюсь с моим доблестным полководцем, с моим любимым и бесценным ФЕЛЬДМАРШАЛОМ и ПРЕЗИДЕНТОМ! Ах, какой, однако, мужчина! Как он там, без меня, бедненький и несчастный!? Очевидно, износился и проголодался!? Ходит, небось, в нестиранных трусах и в носках с дырками!

— Ну, сейчас он отнюдь не бедненький, этот засранец! — злобно ухмыльнулся я. — Конечно, пару твоих бывших островов он довольно успешно продал. Но почти все деньги ушли на Государственный Переворот. Но он молодец, наш горячо любимый Отец Отечества! После Переворота он вдруг лихо занялся коммерцией, почти во всех компаниях вошёл в Советы Директоров. А кроме этого конфисковал под разными предлогами якобы в пользу государства кучу всякого движимого и недвижимого имущества у противников Переворота. Ну, кому это имущество в конце концов досталось, тебе должно быть понятно. Я удивлён тем фактом, что у него вдруг обнаружились такие мощные коммерческие способности.

— Вот как!? Интересно, интересно…

— Да, именно так. Кроме этого хочу уже не в первый раз довести до твоего сведения, что твой бывший муж очень сильно любит свою Цыпочку! На хрен ты ему нужна теперь, старая дура, со своими жалкими, где-то затерянными в океане, убогими и пустынными островами, устаревшими аэропланами, покосившимися нефтяными вышками, обвалившимися рудниками и ржавыми яхтами!

— Ах, ты сволочь, негодяй, подлец!

— Главное слово забыла сказать, моя ненаглядная Королевна!

— Что?!

— Ну, — я о МЕРЗАВЦЕ. Ты не упомянула это сакральное слово! — невесело усмехнулся я.

— Идиот… Какой идиот, — рассмеялась женщина моей мечты и нежно прильнула ко мне. — Ну, и что же дальше, дорогой?

— А что дальше… — задумчиво произнёс я и страстно поцеловал Леди Ли в её прелестное и маленькое ушко. — Придётся готовить новый Государственный Переворот! Иного выхода я не вижу.

— Что, как!? Боже! Ты с ума, что ли, сошёл!? — испуганно отшатнулась от меня Леди Ли.

— Не сошёл, — сурово произнёс я. — Дело в том, что Фельдмаршал неожиданно оказался ярым милитаристом! После Первого Переворота он кардинально поменял свою точку зрения на войну. Удивительная метаморфоза произошла с моим соратником. Я её ему не прощу, изменнику и предателю святых нравственных принципов и установленных перед Переворотом договорённостей! Сволочь!

— Ну, успокойся, милый!

— Знаешь, войну надо всё-таки как-то заканчивать и она должна быть раз и навсегда решительно прекращена! Эта моя главная навязчивая идея, от которой я не отступлю никогда! А чтобы её осуществить, то для этого следует иметь определённую базу, основу. Мне нужно срочно поднять свой статус, увеличить политический вес. Придётся стать ПРЕЗИДЕНТОМ! Для успешного проведения следующего Государственного Переворота имеются все предпосылки. Армия пойдёт за мной. Солдатам и офицерам надоело воевать и умирать. А сколько в стране лиц, недовольных масштабной конфискацией, проведённой твоим бывшим муженьком, ты даже себе не представляешь!

— А как же он? Что последует далее? Какова будет его судьба? — с тревогой спросила Леди Ли.

— А чего это тебя так волнует этот вопрос? — набычился я.

— Привычки… Воспоминания… Рефлексы… Отголоски прошлого, знаешь ли. Столько всего было.

— Понятно… Придётся твои умилительные воспоминания и отголоски убить, расчленить и сжечь. Возможно, я посажу их на кол. Увы, увы… — мрачно произнёс я.

— Так! Сколько же можно терпеть издевательства и слушать всякую чушь?! Будь же серьёзен! — вспыхнула женщина.

— Пупсик! Не волнуйся! — я подошёл к барной стойке, некоторое время задумчиво созерцал вереницу всяческих напитков, громоздящихся на ней, а потом выбрал виски и до краёв наполнил им маленький бокал цвета поздней осени.

— А мне? — нервно спросила Леди Ли.

— Ты, что, забыла, что беременна!? — ужаснулся я.

— Ах, да…

— Так всё-таки, — беременна ли ты!? Да или нет!?

— Да, да, да! Достал! Такими вещами не шутят!

— Не волнуйся, милая, только не волнуйся! — засуетился я.

— Так… И когда же ты будешь осуществлять очередной Государственный Переворот?

— Через неделю. Думаю, что самое верное время — двенадцать часов ночи. Или полуночи, правильнее будет сказать.

— Почему именно так?

— Нравится мне полночь… — задумчиво произнёс я. — С этой её огромной луной, излучающей магический свет. Он, подчас, непонятен. То ли он жёлт и ярок, то ли он бел и бледен, то ли просто туманно сплетён из этих двух ипостасей ночи. То ли вообще неопределёнен. О, — луна! О, — полнолуние! О, — эта волнующая и убивающая разум полночь! В такое время кипят во мне всевозможные страсти и желания, и я готов стать Оборотнем или Вампиром, и загрызть кого-то, а потом поднять окровавленную морду к небу и завыть торжествующе, грозно и страшно. Короче… Самое подходящее время для Государственного Переворота! То, что надо!

— Идиот, придурок, клоун! — внезапно взорвалась моя прелесть. — Решил он, видите ли, совершить Государственный Переворот! А как же морально-этические нормы и нравственные принципы, а также вечные и нерушимые правила поведения и отношений между приличными и воспитанными людьми, имеющими совесть!?

— О чём это ты?!

— Как о чём!? Ведь Фельдмаршал — твой близкий друг, покровитель, соратник, верный товарищ по оружию!? Неплохой мужик. Свидетелем был на свадьбе. Собутыльник твой, однако. Как и ты, — конченный бабник и пьяница. С кем же ты будешь участвовать в групповом сексе, в этих ваших бесконечных оргиях!? А с кем ты будешь литрами и бочками пить водку в бассейнах, заговорщик ты наш доморощенный!?

— Ну, соратники по оргиям всегда найдутся. Это дело нехитрое. А вот литрами пить водку и, причём, беспрерывно… Да, на это способны только я и доблестный Фельдмаршал, вернее, на сегодняшний день уже Президент. Здесь ты совершенно права, солнышко. Как же я смогу заниматься этим в одиночестве? — глубоко опечалился я. — Чёрт возьми! Однако же, как буду глупо выглядеть я, сидя одиноко и тоскливо в фонтане с полупустой бочкой?! Жалкая картина…

— Да, десант, есть десант! — расхохоталась Леди Ли. — От него никуда не денешься.

— Десант бессмертен! И навсегда!

— Я не сомневаюсь…

— Что же делать, как же быть!? — я схватился за голову. — Конечно, мораль и нравственность играют в данной ситуации свою определённую роль. Но свергнутых Президентов следует немедленно ликвидировать! Это вечное и неоспоримое правило, постулат! Проверено временем! Но, как же мне дальше быть без моего верного и могучего собутыльника!?

— Клоун!

— Да что есть, то есть.

— Понятно. Продолжай в том же стиле!

— И так… Будешь ли ты участвовать в очередном Государственном Перевороте?!

— Да что же он тебе так сдался!?

— Объясняю! — насупился я. — Президент не хочет мира. Категорично. Увы, увы… Но я его частично понимаю. Военная промышленность… Олигархи… Самая мощная отрасль экономики, приносящая огромные доходы. Всё это ясно. И беда в том, что твой бывший муж — очень воинственный, упёртый и упрямый человек. Он не терпит компромиссов. Он не способен с пониманием выслушать собеседника. У него мания величия. Особенно ярко она проявляется, когда он выпьет. Он мизантроп. Он коварен, жесток и непредсказуем и непреклонен. Он конченный алкоголик. Он в любой момент может нажать на кнопку! Планета мгновенно сгорит в атомном пожаре! Этого допустить никак нельзя! Но, я то по природе своей очень мягок, гибок, пластичен, умён, выдержан, справедлив и крайне совестлив! За такими людьми — будущее! Только я достоин стать новым Президентом, который добьётся долгожданного мира на этой несчастной планете, истерзанной войной!

— Вот как? Неужели!?

— Разрешите представиться, мадам! — я поправил несуществующий галстук и встал по стойке смирно. — Перед вами — истовый и истинный Пацифист, Гуманист, Эколог, Филантроп, Мечтатель и Философ в одном лице! Ах, да! Забыл, совершенно упустил! Перед вами — будущий Лидер Нации и Отец Народа! Первый среди равных!

— Да, это явная клиника, — горестно вздохнула Леди Ли.

Я строго посмотрел на женщину, к которой была обращена моя вечная страсть, не знающая предела.

— Ну, и? С кем же ты и против кого?

— Боже! Да совершай же ты свой идиотский Переворот! Ради Бога! Ну, а я-то здесь причём?! — возмутилась Леди Ли. — Сейчас же немедленно улетаю на ржавом и устаревшем аэроплане на один из своих необитаемых, но райских и крайне секретных островов! Достал ты меня!

— Спасибо, милая! Так вот как ты поступаешь в минуты роковые, в дни, которые судьбоносны для Отечества! Значит, бросаешь меня, сука, в такое трудное время!? — возмутился я.

— Я это уже где-то и когда-то слышала, идиот! Боже мой, ну зачем мне всё это?! — вспыхнула Леди Ли.

— О, как же мне это слово ласкает слух! Как оно завораживает своим глубоким смыслом!

— Идиот!

— Ну, ещё, ещё, ещё! Ну же, моя Валькирия! Ну же, любовь всей моей жизни! Сейчас я кончу! О, моя обожаемая девочка, которая способна творить невероятные чудеса с моими трепещущими чреслами! — я лихо осушил третий бокал виски.

— Однако, какой придурок! Маразм, бред, какой-то! Всё, улетаю или уплываю, и исчезаю из твоей жизни навсегда! Достал! Слава Богу, что у меня есть самолёты, яхты, острова и всё прочее! Как-нибудь проживу, не пропаду. Найду себе молодого и страстного любовника, и будем мы с ним наслаждаться океаном и заниматься сексом до бесконечности! А твоего будущего ребёнка он усыновит!

— Что!? Ах, ты шлюха! — взъярился я. — Ничего у тебя уже с этого момента нет, дура! Всё конфисковано в пользу государства! И совсем не секретны твои жалкие острова!

— Как!? Что!?

— Вот так! Ну, я не совсем точно выразился… Конфискация их произойдёт не в пользу государства, а в мою пользу.

— Как это!? Не может такого быть! Что за беспредел?! Не верю! — заверещала Леди Ли. — Нет, такого никак быть не может! А закон, а правопорядок, а ценности цивилизованного общества, а священное право частной собственности, а Гражданский и Уголовный Кодексы!? А совесть, наконец!? Она у тебя вроде бы есть!? Или её уже нет?! Она что, испарилась?! Была и сплыла!? Мерзавец!

— Наивная дура! Какой закон!? Какой правопорядок!? Какие кодексы!? Отныне я их буду писать! — гаркнул я. — Совесть?! Совесть, видите ли, ей подавай! Обойдёшься, чёртова сука! А как ты хотела!? Ничто на земле не проходит бесследно! С сей секунды между нами всё кончено!!!

— Телохранители! Ко мне! — заорала моя пава ненаглядная.

— Ну, какие могут быть сейчас у тебя телохранители? — устало произнёс я и выпил ещё один бокал виски.

— Что, как!? А где они?

— Их арестовали ещё вчера вечером. Я вот думаю, расстрелять ли их всех, толстых ублюдков этих, гормонами накаченных, или сослать на урановые рудники куда-нибудь подальше, ну, например, на самый северный Север, где моча задумчиво замерзает, не долетев до поверхности льда?

— Боже мой! — тяжело и безнадёжно застонала Леди Ли. — Нет в тех краях никаких урановых рудников. Они располагаются значительно южнее! И все они — мои!

— Были твоими, а стали моими!

— Ах, ну да… Ну, ты и негодяй!

— А как ты хотела, дорогая моя?! Любовь требует обоюдного уважения, преданности и самопожертвования!

— Неужели!?

— Да!

— Мерзавец! Пошёл ты куда подальше! Подлец! Подонок! Всё! ухожу в очень дальний и глухой монастырь!

— Ах, ты, сука! Решила всё-таки бросить меня в самый ответственный момент моей жизни и судьбы?! Я переживаю огромные душевные страдания и муки. Я не сплю и почти не ем! Я питаюсь только коньяком и виски! Я готовлюсь к главному и решающему поступку в своей жизни! Государственный Переворот — очень ответственное и сложное мероприятие! Крайне сложное! Сколько будет крови! Ох, чувствую, что мне её не избежать, а потом и не смыть! Совесть ей подавай, однако, на этом безумном фоне, на этом пиру страстей, стремлений и желаний!

Я забегал по комнате, задыхаясь диким гневом.

— Мне сейчас очень сильно нужна моральная и духовная поддержка! А как же поступаешь ты в данной ситуации!? Изменница! Дура! Шлюха! Дрянь! — гневно заорал я.

— Прощай, — спокойно произнесла Леди Ли, открывая дверь. — Протрезвеешь, пожалуйста, позвони.

— Пошла ты куда подальше!

— До свидания, мой милый.

— Ненавижу!

— И я тебя очень люблю. Жду звонка. С этого или того света. Скорее всего, — с того… Бай, бай…

Я повалился на постель и забился в отчаянных рыданиях. Сука, сука, сука! Ненавижу! Весь мир ненавижу! Всех ненавижу!

Да, — такое количество выпитых виски и коньяка очень отрицательно сказывается на психике! Особенно, если её обладатель крайне чувствителен и периодически, всё-таки, испытывает муки той самой совести.

Глава 7

Хорошо, когда человек твёрдо знает, чего он хочет.

Л. Соболев.

Мы с Негодяем сидели в кафе, расположенном на выхолощенной и гладко выбритой, тихой набережной южного города, которая когда-то была неровной, слегка замусоренной и шумной, но зато полнилась жизнью, весельем, теплом, суетой и уютом. О, — это пиво, о, — эти раки, о, — эти шашлыки! Как хорошо гулялось в многочисленных открытых кафе под чёрным шатром южного неба! Как пелись песни! О, какие произносились тосты! О, сколько женщин отдалось нам самозабвенно и страстно здесь же, в густых кустах, буйно разросшихся вдоль тротуаров и аллей!

А потом всё изменилось. В данный момент эта набережная была покрыта олигархической тротуарной плиткой, идеально и аккуратно зеленели газоны. Кусты растений, посаженные в строгом порядке, были тщательно подстрижены. Новенькие, недавно покрашенные скамеечки также строго и чинно выстроились в ряд.

На набережной осталось всего пять-шесть довольно дорогих кафе и ресторанов. Где же вы, мои любимые забегаловки, с вашими пластиковыми столами и стульями, с шумными пьяными компаниями, с разгульным шансоном!? Вам казалось, что вы будете жить так весело и беззаботно целую вечность. Увы, увы. Всё проходит… О хорошем остаются одни лишь сладкие воспоминания. Такова жизнь.

Мы с Негодяем, как всегда, цедили коньяк и задумчиво созерцали тяжёлые и мутные воды древней реки.

— Да, — нарушил я затянувшееся и несколько тревожное молчание. — Зачем и непонятно почему стремится эта река куда-то вдаль. В чём смысл данного странного течения? Неужели всё дело только в рельефе местности, в её различных неровностях и уклонах?

— Не только в этом, — пробормотал мой собутыльник. — Рельеф рельефом, но в каждом явлении всегда присутствует нечто мистическое, тайное и загадочное, подчас противоречащее здравому смыслу и науке. Всё должно куда-то двигаться, течь, развиваться и обновляться в соответствии с программой, заложенной свыше, а иначе теряется тот самый сокровенный смысл бытия, прерывается цепь явлений и событий, и закономерно наступает конец. Даже если бы поверхность земли под этой рекой была бы идеально ровной, то всё равно река куда-нибудь стремила свои воды, а не стояла бы глупо и тупо на одном и том же месте.

— Но ведь она, странница, могла бы элементарно превратиться в какое-то водохранилище, озеро, если бы имелись в наличии окружающие её возвышенности и дамбы. Что тогда? Где в таком случае вы видите течение и движение? — иронично спросил я.

— Закономерный вопрос, очень закономерный и на первый взгляд вроде бы довольно сложный, — вздохнул Негодяй. — Я вам на него отвечу с легкостью. А ручьи, а родники, а засухи? И просто испарение влаги, затопления, обмеления, дожди, прорывы дамб, дрожание воды от плавающих рыб и купальщиков, а также от лодок и катеров… Всё равно движение внутри водохранилища не будет прекращено никогда!

— Так вы считаете, что сокровенный смысл бытия заключается в вечном движении и развитии?

— А в чём же ещё? — задумался мой собеседник. — Ну, вообще-то, это лишь один из его смыслов.

— Пожалуй, вы правы…

— Ну, что же, Синьор. Очень жаль, что вы покидаете этот мир. Очень жаль! Я буду по вас скучать. У меня ведь нет друзей, кроме вас. С кем же мне теперь вести тонкие, изящные и неторопливые философские беседы? Кому цитировать высказывания умных и даже гениальных людей? Кругом одни невоспитанные моральные уроды, пошляки, циники, неучи, недоучки, недоумки, придурки и просто дураки! И к тому же большинство из них психопаты или идиоты. С кем же мне теперь качественно пьянствовать, наконец?

— Качественно? — совершенно неискренне удивился я. — А что, существует возможность некачественного пьянства!? Ах, ну да! Если пить плохой самогон или одеколон, то…

— Да не о том я! И вы это прекрасно понимаете. Не иронизируйте и не перебарщивайте!

— Извините…

— Вы прекрасно понимаете, что одно дело пьянствовать с каким-нибудь придурком, не осознающим и не понимающим элементарных истин, а другое дело, — с умным и глубоко чувствующим, и понимающим тебя и созвучным тебе человеком!

— Да, вы правы…

— Боже мой! Так с кем же всё-таки я теперь буду пьянствовать!? Со всякими дебилами?! — Негодяй в отчаянии воздел руки к небу.

— С самим собой, с самим собой, — улыбнулся я.

— Ну, вы меня и утешили, ну и ободрили! Спасибо, Синьор! — засмеялся мой собеседник.

Мы выпили, закусили. Как всегда бывает после этого священного действа, задумчиво помолчали.

— Знаете, сударь… А я, если честно говорить, ещё окончательно не определился по поводу того, ну, иного мира, — тяжело вздохнул я. — Гнетут меня всякие смутные и нехорошие сомнения, страшат грядущие препятствия и жестокие испытания.

— Вот как!? — оживился мой приятель. — И что же послужило препятствием на вашем пути в волнующие и трепещущие дали?

— О чём вы!? Какие они там волнующие!? Какие они там трепещущие!? — мрачно произнёс я. — Атомная война вот-вот не за горами! Очередной Государственный Переворот, однако, намечен на после завтра. Я к нему не совсем готов! Если честно, то совсем не готов! Будет ли он успешен? Если да, то моего собутыльника, — преданного Друга, Президента, Фельдмаршала и Отца Отечества, всё-таки, придётся расстрелять, а потом начать передел собственности и сфер влияния. А после этого, конечно же, последуют неизбежные конфликты, активизируются потаённые и враждебные силы внутри государства. Борьба интересов, интриги, заговоры всякие, покушения… Да и с Леди Ли не совсем всё ясно. Как же мне далее быть и жить!? — чуть не расплакался я.

— Да, крайне тяжёлая ситуация, Ваше Превосходительство! — посочувствовал мне Негодяй.

— Побриться бы надо перед Переворотом, однако…

— Что?! При чём тут бритьё?

— Перед Переворотом следует тщательно побриться! Это аксиома! И подготовить револьвер на всякий случай. Переворот, — это вам не лёгкая прогулка за свежим пивом и перегоревшей воблой! А, вообще, меня, честно говоря, волнует другая тема и возникающие на её фоне проблемы.

— Какая?

— С бабой моей, всё-таки, какая-то непонятная ситуация… Очень непонятная. Какие-то странные взаимоотношения у нас! Встретились медведь и тигр! То спокойно живут рядом, не трогая друг друга, а то демонстрируют когти и клыки или вступают в открытую схватку.

— Да Бог с ней!

— Нет, нет! Солнце моё незакатное должно всё время быть со мной рядом! Я нуждаюсь в её заботе, ласке, любви, терпении и помощи. А если во время Переворота всё вдруг сложится и получится!? Вы, вообще, представляете, каково это — быть Вождём, Лидером Нации и Отцом Народа!? Какая ответственность! Какой груз забот и проблем! Рядом с Героем Отечества обязательно должна находиться преданная ему и любящая его женщина! Однако, будет с кем посоветоваться в трудную минуту, или сходить на приём, или в театр, или в ресторан, или на пляж, поразив всех необыкновенной красотой своей спутницы.

— Да, вы правы…

— А пока я от неё не имею никакой поддержки и не слышу слов одобрения и сочувствия. Ощущаю только один скепсис и недоверие. Так дальше жить нельзя! — горестно и безнадёжно произнёс я.

— О, как я вас понимаю, Синьор! Но вы не отчаивайтесь. Всё наладится. Была бы любовь!

— Спасибо за поддержку. Любовь вроде бы имеет место быть… Я на это только и надеюсь, — снова горестно задумался я.

Мы помолчали, а потом выпили.

— Слушайте, а на хрена мне вообще-то нужен тот загадочный, странный и безумный мир!? Какого чёрта он мне сдался? — вдруг изумился я. — Ну, живу я тихо и спокойно на родной планете. Ну, вот, не торопясь, пью с вами коньяк, любуюсь лениво текущей рекой, и каштанами, и высоким голубым небом! Чего мне не хватает в этом мире!?

— Человек, думающий и мечущийся духом, не может стоять или сидеть на одном месте. Он всегда обречён на движение, которое приводит или к падению, или к вознесению. Человек, как река, — мудро заметил Негодяй. — Она может течь вечно, мощно и бесконечно, но может и превратиться в обычное смрадное болото.

— Да, я, в принципе, согласен… Но если говорить проще по поводу моей ситуации, то ваши размышления можно истолковать следующим образом: «Ищущий неприятностей, — да найдёт их на свою жопу!».

— Примерно так! — расхохотался мой собеседник.

Я расхохотался вслед за ним, а потом печально посмотрел на томно текущую воду могучей реки.

— Сударь, вы знаете, а со мною в последние дни случается нечто и кое-что парадоксальное и странное, — задумчиво произнёс я.

— И что же?

— Я редко выхожу из дома, когда нахожусь на Земле. Очень редко. Я обожаю читать, расслаблено лёжа на диване, смотреть телевизор, не торопясь попивать холодное пиво с вяленной рыбой или раками, то есть отдыхать и кайфовать! Периодически встречаюсь с вами и веду неторопливые философские беседы. Вот и всё.

— Понятно. Ну, и? И в чём же заключается ваша странность? — с интересом спросил Негодяй.

— Так вот… Странность заключается в следующем, — возмущённо и крайне нервно произнёс я. — В какое бы время я не выходил из дома, ну, например, для покупки пива, газеты, ещё чего-нибудь, или просто для совершения неспешной прогулки, всегда мимо меня обязательно проезжает автобус! Представляете!? Каждый раз он двигается рядом со мною! Я выхожу из дома по настроению, абсолютно хаотично, по желанию и непредсказуемо. А он, мерзавец, всегда оказывается рядом!

— О, как! Мистика! А может быть, — это тайный Знак?

— Да какой там знак! Просто сумма обычных случайностей! — возмущённо воскликнул я, а потом задумался и печально произнёс. — А может быть и Знак… А самое смешное заключается в том, что если я иду на остановку для того, что бы куда-нибудь поехать по своим насущным и срочным делам, то этот чёртовый автобус следует порой ждать до получаса, а то и более! Странно… Очень странно и крайне непонятно!

— Да странно… Случайностями полнится этот мир, — печально и сочувственно произнёс мой собеседник. — Они переполняют его до невозможности!

Мы снова грустно выпили.

— Ваше Превосходительство! И у меня тоже имеется для вас одна удивительная история.

— Ну-ка, ну-ка, изложите её! Я предчувствую грядущий интерес! — я разлил по рюмкам остатки коньяка.

— Так вот. Недавно зашёл ко мне на дачу сосед с двумя бабами и с бутылкой самогона, — меланхолично произнёс Негодяй.

— Самогон, надеюсь, был не плох, достаточно крепок, хорошо очищен и прозрачен? — обеспокоено спросил я.

— Да не в этом дело! — возмутился Негодяй. — Я о парадоксах и неожиданностях бытия, а вы о чём!?

— Извините, извините, мой друг! Я весь во внимании!

— Так вот. Зашёл сосед… Нажрались мы с ним до поросячьего визга. Гулянка была не хилая. Сосед и соседки, нимфы наши с толстыми жопами и с такими же толстыми мордами, с трудом ушли и канули в глубокое небытие на неделю. Я уснул. Проснулся через три-четыре часа. Состояние ужасное! Голова трещит. Сознание очень сильно затуманено и замутнено. Смотрю на дисплей мобильного телефона. Два часа ночи… Понятно, что ближайшие магазины закрыты, а до дальних я не дойду и тем более не доползу, опохмелиться мне явно не удастся. И, вообще-то, спиртное отпускают по графику! С восьми утра до двадцати двух вечера. Как же жить дальше!? Что же мне делать!? Остаётся только вешаться! Беда, беда!

— Боже мой! — ужаснулся я. — Невероятная и крайне трагическая ситуация! Ну, и что же было далее!? Каким образом и способом вы вышли из этого страшного и невыносимого тупика?!

— А что было далее, что было далее… — усмехнулся Негодяй. — Совершенно случайно открываю я холодильник. А там, прикиньте, покоятся целых три бутылки пива! Самого дорогого и крепкого! Купил их накануне встречи с соседом и забыл о них! Представляете!? Это событие равноценно открытию месторождений нефти, изумрудов или алмазов!

— Вот это да! — искренне восхитился и порадовался я. — Ну, бывают же в нашей жизни такие счастливые и неожиданные радости, приятные повороты и изгибы судьбы! Надо же!

— Да, именно! Эти самые, крайне приятные неожиданности скрашивают, подчас, нашу вполне предсказуемую и пресную жизнь, которая, увы, когда-нибудь закончится… — грустно произнёс мой собеседник. — Радости почему-то всегда когда-нибудь подходят к концу и совершенно безрадостно и бесславно завершаются.

— Как хорошо сказано! Философично и тонко, однако, — светло и задумчиво улыбнулся я. — Обожаю общение с вами. Действительно, как вы подметили ранее, кругом, знаете ли, одни идиоты, дураки или придурки, простаки, дебилы и невежды!

— Согласен….

— У вас деньги ещё остались? У меня закончились.

— Если вы не признаете меня гениальным и выдающимся Философом, то денег у меня нет! — решительно заявил Негодяй.

— О, сударь! — возмутился я. — Как вы могли допустить кощунственную мысль о моём непонимании вашей натуры!? Ваш интеллект и талант недосягаемы для меня!

— То, то… — проворчал Негодяй, а потом крикнул. — Коньяку нам! Самого лучшего! Бутылку!

Мы выпили, не закусывая, дабы ничем не перебить великолепный вкус божественного напитка, с удовольствием подышали ароматным воздухом поздней весны, посмотрели в синее небо.

— Так вы всё-таки отправляетесь в другое Измерение, или нет? — вежливо спросил Негодяй. — Мы, собственно, по этому поводу, ну, в связи с вашими проводами, и сидим в данной обители.

— Не знаю… — задумчиво произнёс я. — А, вообще, о чём тут думать? Пошла она куда подальше, — эта чёртовая загадочная планета, неизвестно где находящаяся! Какое мне до неё дело! Пусть катится в пропасть, пусть сгорает в атомном огне!

— Синьор, а как же без вас сможет совершиться Государственный Переворот?! Во-первых, это так будоражит, влечёт, манит и завораживает! Это так интересно! Я об этом уже вам говорил во время Первого Переворота, помните, вы со мною советовались? А во-вторых, и это самое главное, вы же подведёте своих соратников, которые надеются на вас! Потом будете жалеть о своей трусости и испытывать муки совести. Ну, а в-третьих, какой же это кайф, как это здорово быть Отцом Народа и Фельдмаршалом! — с жаром произнёс Негодяй. — Ух, как это интересно, как заманчиво! А в-четвёртых, и это самое главное!

— И что же является самым главным?

— Догадайтесь.

— Леди Ли?

— Ну, конечно же! И как же бедненькая Леди Ли будет там без вас?! — Негодяй иезуитским взглядом посмотрел мне в глаза.

— Да, вы правы, мой друг… От любви никуда не скроешься и не денешься, чёрт возьми. Вечная история, — опечалился я. — Ах, Леди Ли! Тростиночка тоненькая моя, брошенная на растерзание безумным ветрам судьбы! Как же ты там без меня, воробышек мой неприкаянный, под ураганным и свинцовым ливнем отчаяния!?

— Боже мой! Как, однако, отточено и образно произнесено! — восхитился мой собеседник. — Как хорошо сказано! Но, я так и не понял, что же всё-таки будет далее?

— Чёрт его знает!

— Неубедительно как-то звучит. И очень пространно, знаете ли! — возмущённо произнёс Негодяй.

— Я сам это прекрасно понимаю! — нервно воскликнул я. — Не надо только вот этого давления!

— Да, я не давлю, Синьор. Я просто размышляю! Ну, и!? — Негодяй с жадным любопытством воззрился на меня.

— Да что же вы ко мне пристали?! Дался вам этот Переворот! Вы же только что говорили, что вам будет меня не хватать?

— Что-то мне подсказывает, что нам всё-таки представится возможность периодически встречаться. Понадобится же вам какая-то отдушина от государственных дел и проблем, от власти, от ответственности, а так же следует иногда отдыхать от Леди Ли, как и от любой из этих глупых и смешных женщин, живущих в наших двух мирах!

Я рассмеялся, разлил коньяк по рюмкам, встал. Негодяй поспешно последовал моему примеру.

— Ну, что же, Переворот, так Переворот! Планета, так Планета! Федерация, так Федерация, Леди Ли, так Леди Ли! Всё! Решение принято! Бесповоротно и окончательно!

— Молодец вы, однако!

— А то!

— Господин Отец Народа и Лидер Нации! Разрешите произнести тост? — слегка подобострастно обратился ко мне Негодяй.

— Позволяю… — устало усмехнулся я.

— Ваше Превосходительство! Господин Президент! Гений нации! За успех намеченного мероприятия! Ура! Ура! Ура! — восторженно воскликнул мой собутыльник.

— За успех, мой друг! Ура!

Мы выпили, после чего захотелось почему-то и зачем-то всплакнуть. Собственно, как это зачем?! Принято очень важное историческое решение! Судьба цивилизации в моих руках! Но где же она, зараза, эта цивилизация, находится? И всё-таки, — существует ли она вообще в реальном мире или является всего лишь порождением моих снов!? Кто её знает, кто её знает… Самый главный и до конца не разрешённый вопрос…

— Ах, Леди Ли, Леди Ли! Как же ты там без меня, без своих островов, яхт, шахт и самолётов? — горько посетовал я. — Небось, бедствуешь, несчастная и сирая девочка, бродишь в износившейся одежде по какому-нибудь заброшенному пляжу, продаёшь последние бриллианты!

— Острова, яхты, шахты и самолёты, говорите? — задумчиво произнёс Негодяй и слегка протрезвел. — А сестры у Леди Ли нет, случайно?

— Не знаю.

— Узнайте, пожалуйста.

— Узнаю, конечно. Но не в яхтах дело! Всё дело в любви! И только в ней! Понимаете!? — прослезился я.

— Понимаю, понимаю! Конечно же, понимаю! Но узнайте, Ваше Превосходительство, прошу вас.

— Ладно, узнаю. Но перед расставанием можно попросить вас процитировать пару умных мыслей, которые поднимут у меня боевой дух? Всё-таки встречи наши, — это встречи двух мудрецов и философов на чистых, покойных и девственных, удалённых от простых смертных, осёлках бытия.

— Боже мой! Как хорошо сказано!

— А как вы хотели, сударь!? Ну, процитируйте что-нибудь, вдохновите же меня! — воскликнул я.

— Конечно, Ваше Превосходительство! Мысли уже разрывают мою голову! Сей момент!

— С нетерпением ожидаю.

— Пожалуйста! — Негодяй собрался с этими самыми мыслями и выдал. — «Худший человек из числа людей — это человек без стремлений».

— Великолепно сказано! Вы меня очень сильно приободрили! — воскликнул я. — Кто автор?

— Абай Кунанбаев. Восточный поэт.

— Далее.

— Ваше Превосходительство, ну а вот следующая мысль, как никакая, более всего соответствует сему историческому моменту! — торжественно и с надрывом произнёс Негодяй.

— Интересно, интересно! Ну, ну!

— Геродот. Древний грек, как вам известно.

— Ну, же, ну?!

— «Истинно мужественный человек должен обнаруживать робость в то время, когда на что-либо решается. Он должен взвесить все случайности, но при исполнении необходимо быть отважным!».

— А вот за эту удивительную мудрость я вас благодарю особо! — с жаром воскликнул я.

— Рад стараться, Ваше Превосходительство!

— Ну что же… Спасибо, мой друг, за компанию. Перед Переворотом традиционно надо напиться, хорошо выспаться и побриться. И почистить револьвер, на всякий случай. С первой задачей, как всегда, я уже довольно успешно справился.

— До свидания, господин Отец Народа!

— До свидания, мой друг.

— Удачи вам. Пусть Переворот пройдёт крайне успешно и желательно бескровно! Ну, или обойдётся хотя бы малой кровью.

— Дай Бог, дай Бог… Я постараюсь внять вашему мудрому совету, — пробормотал я.

Да, если ты решился на что-то великое, то никогда не следует сходить с намеченного пути, потому что такой поступок обязательно создаст тебе такие же великие проблемы!

Сон № 8

Ничто великое в жизни не совершается без страсти.

Г. Гегель.

Леди Ли задумчиво и пристально смотрела на меня. Я старательно отводил свой взгляд от её напряжённого и гневного взора и тянул время, так как пытался уйти от разговора на главную тему этого вечера. Леди Ли почему-то чрезвычайно взволновала судьба её бывшего мужа. То жила до моего Государственного Переворота относительно спокойно, почти не волновалась по поводу бывшего Президента, а тут неожиданно вдруг стала испытывать какие-то страдания и иные чувства по данному поводу! Странно, очень неожиданно и странно. О, женщины!

Мы сидели в элитном и очень дорогом ресторане, который располагался в центре Столицы. Белоснежные скатерти, почти невесомые фарфоровые тарелки, хрустальные рюмки и бокалы, серебряные ножи, ложки и вилки, полупрозрачные салфетки всех цветов радуги. Изысканные напитки и великолепные блюда. Свечи в позолочённых канделябрах. Томная, мелодичная и тихая музыка. Официанты и официантки были готовы исполнить любые наши заказы, прихоти или капризы.

Вокруг нас на расстоянии пары сотен метров не было никого. Ни единой души. Ну, если не считать десятка телохранителей и сотни тайных агентов с автоматами, гранатомётами и пулемётами, скрывающимися за деревьями, кустами и мусорными баками.

И, как всегда, конечно же, над нами неторопливо и хищно барражировала эскадрилья ударно-штурмовых вертолётов. Это же нерушимая традиция! Как же от неё можно отказаться!? От полезных привычек отказываются только недальновидные люди или слабоумные идиоты!

— Слушай, ты какой-то загадочный, не от мира сего, — вдруг сказала Леди Ли, сделав глубокий глоток терпкого сухого красного вина из тонкого и высокого бокала.

— Что!? — подавился я текилой.

— Ты — это ты, или всё-таки не ты? — пристально посмотрела женщина мне в глаза. — Ничего не пойму! Как-то крайне странно ты ведёшь себя в последнее время. Я тебя не узнаю. И вообще… Иногда мне кажется, что явился ты сюда из другого мира. Загадочного и далёкого. Непонятные ощущения и чувства обуревают меня, любимый мой.

Я снова подавился уже рюмкой коньяка, который собирался выпить с огромным удовольствием, дабы ликвидировать тревогу в душе, возмущённо посмотрел в пространство.

— Боже, любовь моя! Ты бредишь!? — я стоически держался, то есть упорно не смотрел в глаза Леди Ли. — А, вообще, я сам себя подчас не понимаю и не узнаю! Представляешь!? Якобы, летаю я во снах с планеты на планету, и нигде не нахожу приюта…

— Ну, ну… Пить надо меньше!

— И ты не пей больше, прошу тебя, — взмолился я. — О, моя вечная и самая большая и единственная любовь во всей Вселенной! У нас будет ребёнок, ты не забыла!?

— Не забыла! Зубы не заговаривай! Да нет, не брежу я и не фантазирую! Что-то тут не так и не то! Чувствую я двойное дно! Следует с тобою серьёзно разобраться!

— Какое это двойное дно!? — почти искренне возмутился я, а потом ласково сказал. — Солнце моё, у меня есть тост!

— Ну-ка, ну-ка!

— Но предупреждаю, тост будет слегка долгим. Ну, относительно долгим, — усмехнулся я.

— Ну, ну…

— Шёл как-то по джунглям великолепный и грозный Гигант, его Величество Слон, — начал осторожно я.

— Интересно. О, как, однако, интересно!

— Помолчи! Так вот… Шёл Слон по своим делам слоновьим. Вообще-то, он являлся великим философом и почитателем одного ещё более великого древнего мудреца. Он был истовым Буддистом и ярым ниспровергателем истин, которые давным-давно навязли у всех на зубах.

— Слон — философ и Буддист!? Ты что, издеваешься надо мной? — нервно рассмеялась Леди Ли. — Что это такое, Буддист? Никогда не слышала о такой религии или учении.

— Ну и в ближайшее время не услышишь. Заткнись! Суть не в том, слышала ли ты что-либо о чём-нибудь! — раздражённо произнёс я. — Ты о многом ничего не слышала! Миры бывают самыми разными. О, сколько их разбросанно по Вселенной! Ты не представляешь!

— Что, что?!

— А то! Суть в ином.

— А в чём?

— В самой сути!

— Понятно… Ну и?

— Идёт, значит, Слон, размышляет о жизни и о судьбе, и, вообще, обо всём сущем. Мысли там всяческие у него возникают по поводу смысла своего проживания на этом свете. Странности бытия его гнетут. Полон Слон грусти, иронии, непонимания явлений, скепсиса и сарказма. Душевные метания его обуревают. Хандра, хандра… Бывает и у меня такое же состояние. Порой хочется залечь на сеновале в глухой деревне на месяц или два, а то и три, послать всех и всё к чёртовой матери, и не видеть этот мир и не чувствовать его, и не сочувствовать ему!

Я глубоко задумался, опечалился.

— Ну, и!? — жёстко прервала мою печаль Леди Ли.

— Ах, да… Идёт, значит, Слон, сотрясает землю, нервно и крайне хаотично машет хоботом, периодически также трясёт ушами с целю избавления от всяких там мух и шершней. В принципе, никому вроде бы не мешает. Никого не трогает.

— Уж так и никому и никого!? Тот, кто сотрясает землю, всегда кому-то мешает! Если земля трясётся, то многие при этом должны быть недовольны! Или даже все! Кто-то на земле, кто-то под землёй, и даже те, кто над землёй, — иронично произнесла Леди Ли.

— Ну, а при чём тут те, кто над землёй?

— Прикинь… Летит пташка, хочет спокойно приземлиться, передохнуть. А поверхность-то дрожит, вибрирует, гудит, таит угрозу! Какие уж тут приземления и промежуточные посадки?! От усталости, непонимания ситуации и отчаяния птичка и померла. Вот так, мой милый, — хищно и жёстко усмехнулась Леди Ли.

— Боже, ну и история! Но, дорогая, однако, ты права! Твоя правота вот-вот подтвердится по ходу моего повествования! Продолжаю описывать течение событий и готовить тост.

— Клоун! — рассмеялась моя Королевна.

Я сделал глубокий глоток из хрустальной ёмкости, в которой находился хорошо выдержанный коньяк и продолжил.

— Идёт, значит, наш герой. И, вдруг! — я сделал крайне трагическую и несколько затяжную паузу.

— И что же случилось?! Ну, ну!!!

— Меня начинают напрягать твои бесконечные — «ну, ну»!

— Извини, дорогой. Буду исправляться.

— И так… На совершенно спокойного, вальяжного, грустного, задумчивого и крайне философически настроенного Слона залаяла и почти накинулась какая-то шавка! Представляешь?! Ну, можно её назвать и сявкой. Суть не меняется. Знаешь, бывают такие шавки: со слежавшейся шерстью, сирые, убогие, хромоногие, глупые, старые, но очень агрессивные и хищные! Они же чувствуют, что необходимо совершить какой-нибудь поступок, даже подвиг, потому что, возможно, это будет последним, решающим и главным делом в их никчёмной жизни! Так надо же показать себя во всей красе, шике и блеске! Надо оторваться по полной программе! Последний шанс! Злобные суки, одним словом…

— Знаю, знаю. Сама такая. Сучка, якобы, старая, бедная, глупая, злобная и неприкаянная… — грустно произнесла Леди Ли.

— Ну, что же за чушь ты несёшь, дорогая!? — ужаснулся я. — Ты не старая, не бедная и вполне прикаянная! Умница моя! Я же тебе все эти твои острова, яхты, самолёты и рудники вернул! Ну, почти все…

— Да, да… С тобой, мой дорогой, как принесёшь, так и унесёшь! Как примешь, так и отринешь! — мрачно и крайне скептически произнесла Леди Ли.

— Не понял!?

— Ну, и не поймёшь! Отсутствие интеллекта у Отца Народа, Героя Отечества, Лидера Нации, — это явная клиника! — злобно сказала моя кисочка.

— Да, согласен… Мне давно пора лечь в какой-нибудь приличный госпиталь или в хорошую частную клинику на обследование, — грустно сказал я. — Не помешал бы санаторий. Где-нибудь далеко в горах, желательно рядом с хрустальным и голубым озером. И вообще… После общения с тобой у меня обостряется гастрит. Что-то не то происходит с поджелудочной железой! Ощущаю сильное и продолжительное бурчание и бурление в кишечнике. Испытываю чувство дискомфорта в желудке, и у меня внезапно появляется изжога. А, кроме этого, возникают проблемы с нервной системой! Падает катастрофически давление и я еле, еле добираюсь до сортира, где и засыпаю, будучи обессиленным, подле унитаза.

— Клоун! Боже мой, какой же ты клоун! Мой любимый клоун! — расхохоталась Леди Ли.

— Да, что есть, то есть. Я главное действующее лицо в здешнем цирке под названием ЖИЗНЬ!

— Ладно, двинулись дальше. Ну, а чем же всё-таки закончилась история со Слоном?! — спросила Леди Ли, хватанув коньяку.

— Не пей, любовь моя!

— Хорошо, хорошо! Не буду! И чем же закончилась эта странная история про Слона? — снова живо поинтересовалась моя птичка ненаглядная и крайне обожаемая.

— Чем, чем… — задумчиво и грустно произнёс я. — Она закончилась очень и очень трагично! Финал мрачен и безысходен, как это чаще всего и бывает в обыденной жизни.

— И какова степень этой самой трагичности, мрачности и безысходности? — жадно спросила Леди Ли. — Слон, очевидно, наступил на шавку и расплющил её? Или он опорожнился на неё, или описал её, и она, бедная, скончалась от недостатка кислорода? Или гигант съел её? Да нет, слоны шавок вроде бы не едят. Они же вегетарианцы.

— Нет! Всё было не так!

— Как это нет, сударь?! А как? Каков ещё возможен вариант развития событий в этой крайне трагической ситуации!? — возмутилась моя Принцесса милая и ненаглядная.

— Ты знаешь, — иронично усмехнулся я. — Ты мне напоминаешь одного моего приятеля.

— Что за приятель, какой приятель!?

— Есть у меня один далёкий, очень далёкий товарищ. Интеллектуал, энциклопедист, философ и поэт, — задумчиво произнёс я.

— Ну, спасибо тебе за высокую оценку моей личности! Значит, я напоминаю тебе его, — интеллектуала и философа? Но я, увы, не обладаю такими способностями и талантами, как он, — усмехнулась женщина.

— Ты похожа на него своей натурой, характером, понимаешь? — с отчаянием произнёс я. — Что за бред! Суть, отнюдь, не в философии! Суть в личности, в удалённых и крайне потаённых струнах души!

— Не совсем понимаю… А где же проживает твой приятель, в каких краях? Почему ты меня до сих пор с ним не познакомил?

— Я же тебе сказал… Он находится далеко, очень далеко, невообразимо далеко, — печально произнёс я и пригорюнился.

— Бог с ним, с твоим приятелем! Так чем же закончилась история про Слона и шавку?

— Слон спокойно прошёл мимо шавки, абсолютно не задев её, и произнёс задумчиво, как бы невзначай и влёт, сакраментальную фразу! Всего одну фразу…

— И какова она была?

— Какова? Такова… А потом он забыл об этом досадном эпизоде в своей гигантской жизни и, не торопясь, последовал дальше.

— Так, так… Значит, слоны умеют говорить? Интересно, очень интересно! И, какую же это фразу произнёс слон? — Леди Ли жадно впилась в меня своим сапфирово-неправдоподобным взглядом.

— Ты знаешь… Обожаю твои глаза! — обречённо вздохнул я. — Они цвета моря, которое иногда меняет свой первородный синий цвет на почти зелёный! Это как сапфир быстро поменять на изумруд! Боже, я немею, утонув в глубине твоих чудных глаз, моя Богиня!

— Каков мерзавец, — усмехнулась Леди Ли. — Однако, умеешь очаровать женщину!

— Да, что есть, то есть… Но, по настоящему очаровывать следует только самых любимых на свете женщин, а всем остальным — остатки очарования, его фантомы, его подобие, туман и полный бред!

— Ах, ты моя душка! Ну, ты и завернул! Ну ты и прелесть! — воскликнула Леди Ли. — Каков, однако, подлец!

Я, наконец, соприкоснулся своим взглядом со взглядом Леди Ли в упор, встал из-за стола, подошёл к ней, страстно обнял её, глубоко поцеловал в пухлые губки, а потом в шейку и в ушки.

— Ну, заканчивай же, наконец, эту чёртовую и глупую историю про Слона и шавку! — нетерпеливо воскликнула женщина моей мечты, решительно, но ласково, отстранившись от меня.

— Конечно, конечно, звезда моя! Значит, прошёл Слон спокойно, задумчиво, тяжело, монолитно и мощно мимо шавки, почти не заметив её. Он же был весь в в судьбоносных размышлениях! А она, эта сявка, дура, просто умерла от безысходности, от отсутствия какого-то внимания со стороны Слона, непонимания миром её удивительного подвига и от осознания своего полного бессилия перед нашим гигантом, и оттого, что жизнь явно не удалась. Инфаркт, однако… Или инсульт… Сердце и мозг не выдержали страшного нервного напряжения, которое было вызвано невозможностью в полной мере реализовать свои и без того скромные возможности. Вот так! Печальная и нравоучительная история…

Леди Ли бешено расхохоталась.

— Клоун! Ну, ты и клоун! Боже, какое чудо я вижу перед собой! Отец Народа! Великий Герой! Самый гениальный клоун!

— Я согласен с оценкой моей личности.

— Погоди, погоди… Но Слон же что-то произнёс! И что же? — с нетерпением воскликнула моя кошечка.

— Слон сказал следующее: «Не посягай на большое, если само ты — очень маленькое!».

Я строго посмотрел на Леди Ли. Женщина слегка побледнела и одним махом выпила пятидесяти граммовую рюмку коньяка.

— Клоун!

— Не пей! Ты беременна! Вроде бы…

— Хорошо, хорошо! Я действительно беременна! Больше не буду. Но всё равно, — ты клоун! — нервно произнесла Леди Ли.

— Да, что есть, то есть… — весело усмехнулся я. — А что в этом плохого? Ну, клоун, и клоун. Бывает… И бывало в истории неоднократно… Но, однако, я, кроме этого, как ты подметила, ещё и Лидер Нации, Отец Народа, Президент, Фельдмаршал, Гений и Бесстрашный Герой!

— Зачем ты расстрелял моего бывшего мужа, долбанный Герой? — истерически рассмеялась женщина. — Вы же искренне дружили. Оба десантники. Ничто не сплачивает так мужчин, как фонтаны и обнажённые и бабы с огромными сиськами в них, готовые на всё!

— Да что же тебе так дались эти чёртовы фонтаны и случайные шлюхи под бочку водки!? — возмутился я. — Ну, был грех! Был! Но кратковременный! Он в счёт не идёт!

— А что, грех бывает кратковременным и не кратковременным!? — иронично произнесла Леди Ли.

— Бывает! — взъярился я. — Одно дело, когда ты с удовольствием трахаешь любимую бабу целый день и ночь, ну, с перерывами, конечно, а потом утомлённо и нежно сжимаешь её в своих объятиях и сладко засыпаешь, поглощённый ею. А совершенно другое дело, будучи почти мертвецки пьяным, вяло кончить со случайной шлюхой за несколько секунд. А то и маяться пол часа, и не кончить, а потом просто заснуть где-нибудь под бильярдным столом, или в гримёрной, а на следующий день абсолютно ничего не помнить! Это совершенно разные вещи!

— Вот так!? Интересно, интересно… Да, вижу, многое повидал и ощутил ты в своей жизни! — усмехнулась Леди Ли.

— Многое! Были в моей жизни и землетрясения, и цунами, и смерчи в пустыне, и кораблекрушения, и падения с самолёта в глубокой тайге, и затопление паромов, и дизентерия на грани фола, и буря в Сахаре, а также на Аляске и на Чукотке! Всё было, дура! Но существует в ней, в нашей жизни, главный постулат. «Не помнящий, да не свершал!». Ты его нарушила! Всё, достала! Более ничего не хочу слушать о фонтанах! Не было никаких фонтанов и всяких там шлюх! Кстати, их действительно не было. В фонтане с нами присутствовали благочестивые акробатки, всего лишь! Спортсменки, красавицы, обворожительные пупсики и девственницы! Всё, больше ни слова на эту тему! Понятно!?

— Зачем ты, подлец, расстрелял моего бывшего мужа, отца моего ребёнка и своего лучшего друга!? — Леди Ли обратилась к главной теме дня и с горечью посмотрела мне в глаза, которые на этот раз я не отвёл.

— Ах, у тебя ещё и ребёнок имеется? А почему я об этом слышу впервые? Почему я его ни разу не видел?

— Сложная история… Потом я тебе её расскажу, — досадливо поморщилась женщина. — Вернёмся к моему бывшему мужу.

— Господи! Да не расстреливал я этого неудачника и моего навеки горячо любимого друга! — устало поморщился я. — Старался я сохранить Государственную Тайну, да не сохранил, чёрт возьми! Надоела ты мне со своими расспросами и вопросами!

— Как не расстрелял!?

— А вот так! Сидит он на вилле на одном из твоих островов, жрёт лобстеров и канистрами пьёт коньяк, и имеет во все отверстия свою ненаглядную Цыпочку, которая всегда находится рядом! Мне бы такую жизнь! Без нервотрёпки, государственных проблем, раскрытия заговоров, волнений по поводу сбора урожая и повышения ВВП, инфляции, забот о судьбе Отечества и этой чёртовой бессонницы!

— Вот это да! А зачем же ты объявил на весь мир о расстреле кровожадного и злобного Диктатора из двух крупнокалиберных пулемётов и о дальнейшем сожжении того, что от него осталось, из четырёх мощных огнемётов!? В чём смысл этого заявления?

— Догадайся!

— Не могу догадаться.

— Имидж жёсткого, бескомпромиссного и решительного ПРАВИТЕЛЯ, ОТЦА НАРОДА, ЛИДЕРА НАЦИИ, знаешь ли, надо заслужить и постоянно поддерживать!

— Ах, ты мой цыплёнок! Нет, нет, нет… Ах, ты Орёл мой могучий и милосердный! — восхитилась Леди Ли и страстно чмокнула меня в щёку. — Спасибо, что сохранил жизнь отцу моего ребёнка!

— Да не за что… — довольно улыбнулся я.

— Я тебя обожаю!

— Я тебя тоже, — улыбнулся я, а потом плавно перешёл на другую тему. — Кстати, ты постоянно спрашиваешь меня о том, где я задерживаюсь в пятницу допоздна. Я тебе каждый раз объясняю, что очень напряжённо работаю со всякими документами.

— И где же всё-таки ты находишься в это время!? — подскочила Леди Ли на своём стуле. — Я была уверена, что у любовницы!

— Боже мой, всё одно и то же! — поморщился, а потом ухмыльнулся я. — Успокойся! В это время я играю с твоим бывшим мужем в покер на Богом забытом острове.

— Что!?

— То, что слышала… Кстати, он часто выигрывает и я вынужден был погасить долг одним из твоих островов. Ну, тем, на котором бывший Президент сейчас и находится.

— Как!? Не может быть!

— Вот так! Бывает… Иногда…

— Гад! Сволочь!

— Да, я такой… — скромно ответил я.

— Не могу поверить!

— Ну, успокойся, звезда моя негасимая!

— Ну, какой же ты мерзавец!

— Успокойся же, дорогая, — усмехнулся я. — Ничего! Ты несильно обеднела. А вообще-то, остров достанется в конце концов твоему ребёнку, который являются законным и прямым наследником твоего бывшего мужа! Чего это ты так возбудилась!? У тебя что, имеются ещё какие-то наследники!? Ах, ты сука! Чувствую потаённую измену!

— Ну, какая может быть измена!? Милый, любимый мой!

— А всё-таки?!

— Ты в своём уме!?

— Ладно, пока оставим эту тему…

Да, иногда неожиданные и поначалу неприятные новости в последствии, будучи подвергнутые анализу и тщательному осмыслению, приобретают совершенно иной смысл!

Глава 8

Человек, лишённый желаний и страстей, перестаёт быть человеком.

П. Гольбах.

Негодяй на этот раз был одет в дорогой джинсовый костюм, обут в не менее дорогие кроссовки, и не имел при себе традиционной трости. Она, конечно же, была бы совершенно неуместна и излишня при таком-то стиле. На голове моего приятеля покоилась бейсболка с логотипом «Адидас», имеющая, по-видимому, также весьма достойную цену.

— Ваше Превосходительство, ну я же говорил вам, что мы ещё неоднократно встретимся! О, как же я рад вас видеть! Вы себе не представляете! — возбуждённо произнёс Негодяй.

— Мой друг! Я тоже рад вас видеть! Я так соскучился по общению с вами, да и вообще по этому парку, по реке, по каштанам и, конечно же, по нашему славному кафе!

Мы обнялись, постояли некоторое время молча, похлопывая друг друга по плечам и спинам, а потом приземлились на стулья. Кафе было всё тем же, что и раньше. Оно ничуть не изменилось, но весна, увы, подходила к концу, пропадала, исчезала из этого суетного мира, и её, красавицу, озорницу, юную и беспечную леди, готовую к очередному странствию с очередным седым поклонником и любовником, было очень и очень жаль. Или нам было жаль самих себя? Скорее всего. Но ничего, всё когда-нибудь вернется на круги своя… Дай Бог, дай Бог!

Мы молча полюбовались томно текущей рекой, свежей и молодой зеленью, юными девами в мини юбках и с длинными ногами. Ну и, конечно же, дамами средних лет с более короткими ногами, но, у которых, тем не менее, были весьма соблазнительные формы и много обещающие улыбки на довольно свежих лицах.

Мы традиционно пили весьма неплохой коньяк и наслаждались маленькими радостями бытия и восприятием великолепия окружающей действительности в полной мере.

— Ну, и как же прошёл у вас Государственный Переворот уважаемый Милорд, Синьор, Сэр, Месье, Гер? Ну же, ну, же! Рассказывайте! — нетерпеливо спросил Негодяй, а потом поспешно поправился. — Собственно, что за глупый вопрос я задал?! Ну, если вы сидите передо мною — живой, невредимый и здоровый, то, значит, он удался! Вас не расстреляли и не повесили, не замучили в глухих застенках! Слава Богу!

— Да, Переворот прошёл на ура. Всё получилось, всё осуществилось. Главное, что меня поддержала армия, на что я, собственно и рассчитывал, — легко улыбнулся я.

— Значит, вы сейчас являетесь Отцом Народа и…

— И Лидером Нации, и Героем Отечества, и Фельдмаршалом, и Верховным Главнокомандующим и всем остальным! Да, я ими стал, — печально и меланхолично ответил я.

— Ваше Превосходительство, не слышу в вашем голосе нот триумфа, восторга, облегчения, экстаза и радости!

— Какой триумф, какая радость? — ещё более печально произнёс я. — Запутался я. Ничего не понятно. Да, — я Отец Народа, Лидер Нации, Миротворец, Ценитель Искусств, Великий Философ и Гениальный Писатель, ну и так далее и тому подобное… Но на самом деле кем я являюсь? Повелителем снов? Да нет. Сны повелевает мною! Беда! Идиотизм какой-то!

— Самый нереальный сон иногда преодолевает самую реальную действительность, знаете ли! — осторожно сказал Негодяй.

— Может быть, может быть…

— Так, так… Значит, вы — Гениальный Философ и Великий Писатель!? И что же вы пишите!? — живо поинтересовался Негодяй. — И каковы же ваши философские воззрения?

— Смею вам заметить, что я отнюдь не Гениальный Философ и Великий Писатель! — возмутился я. — Я — Великий Философ и Гениальный Писатель! Прошу не путать!

— Ой, извините, извините!

— То, то!

— Но, задам свой вопрос ещё раз, Ваше Превосходительство! Что вы пишите и о чём таком философствуете? — поинтересовался Негодяй.

— Да ничего я не пишу! И не философствую! Не до этого… Государственные дела меня поглотили полностью и целиком, — раздражённо ответил я. — Одна осталась радость, — передохнуть на Земле, полюбоваться небом и каштанами, и этой рекой, выпить с вами коньяку, побеседовать, якобы, пофилософствовать, немного расслабиться! А на той планете мне не до философии, а тем более не до писательства. Война! Чёртова война!

— Это как же!? — изумился мой собеседник. — Гениальный Писатель и Великий Философ должен же что-то писать и периодически философствовать! Не понимаю этого момента категорически!

— Необязательно всё это, — улыбнулся я.

— Как?!

— Давайте выпьем!

Мы выпили по рюмке коньяку, закусили его лимоном, некоторое время любовались природой и фланирующими по набережной дамами, которые явно жаждали необыкновенной страсти, а, возможно, если повезёт, даже самой последней и крепкой любви.

— Надо бы мне завести любовницу, — задумчиво произнёс Негодяй, провожая взглядом одну из стройных проказниц.

— Какую любовницу?! — закашлялся я. — Она у вас, вроде бы, есть! И соответствующие чувства имеются! Какую великолепную даму я вам преподнёс на золотом подносе!

— Чувства-то есть, а хочется ещё дополнительно что-нибудь такое съесть и от чего-нибудь крайне соблазнительного откусить! — мечтательно и томно произнёс Негодяй.

— Ну, вы даёте! — рассмеялся я. — Вы меня иногда крайне поражаете! Смотрите, не переборщите. Знайте чувство меры. Осторожность, конспирация, ответственность! Это самое главное в нашем многотрудном и очень многострадальном деле!

— Без ощущения чего-то нового теряется вкус и смысл жизни, Синьор! Понимаете!? Удивление, поражение, недоумение, восторг, онемение и потрясение при познании ранее чего-то неведомого всегда являются непременными её ипостасями, которые и придают ей смысл! И только так! И никак иначе! — пылко и с надрывом произнёс Негодяй, а потом замолчал надолго и задумался.

— Да, вы правы… — задумался, загрустил и засомневался я, и тоже замолчал на некоторое время.

Через некоторое время мы снова совершили магический ритуал. Выпили по рюмке коньяку, заели его лимоном и рассеянно стали созерцать роскошную природу и наслаждаться ножками, грудями и задницами проходящих мимо дам. Вернее, они не проходили, а фланировали…

— Господин Президент, разрешите задать вопрос! И не один.

— Задавайте, милейший.

— Да не милейший я! Сколько можно повторять! Я — НЕГОДЯЙ! — возмутился мой собутыльник.

— О, извините, извините! — рассмеялся я. — Но, мне кажется, что после некоторого изменения вашего общественного статуса вы перестали быть НЕГОДЯЕМ. Или я ошибаюсь?

— Ошибаетесь! НЕГОДЯЙ — это на всю жизнь! Натуру менять бесполезно и бессмысленно! Она навсегда! На века!

— Ну, хорошо, хорошо! — снова рассмеялся я. — Давайте ещё по маленькой выпьем, и можете задавать мне все имеющиеся у вас вопросы, уважаемый господин Негодяй.

Мы снова совершили сакральный ритуал, томно обозрели окрестности и находящихся в обозримом пространстве прелестных и неподражаемых дам с соблазнительными попами, роскошными бёдрами и с глубоко декольтированными грудями, после чего приятель приступил к процессу формулирования вопросов.

— Так почему вы всё-таки являетесь Великим Писателем и Философом, если ничего не пишите и не философствуйте?

— Все мои произведения являются плодом творческой деятельности группы из двадцати настоящих писателей и философов.

— О, как! — изумился Негодяй. — Понятно, понятно…

— А чего это вы так удивляетесь? Случай в истории отнюдь не редкий! Весьма и весьма не редкий! Так было всегда! Ну, почти всегда. И будет в веках впредь это повторяться! — возмутился я.

— Да, вы правы…

— Ну, и я же о том же, — усмехнулся я. — Следующий вопрос, пожалуйста. Задавайте же его, сударь. Внимательно вас слушаю!

— Как вы поступили с предыдущим Президентом? Неужели вы его убили?! Как я понял, он был вашим истинным другом, соратником, братом по духу собутыльником и покровителем? И даже являлся Свидетелем на вашей свадьбе!?

— Да, не зря я сравнил Леди Ли с вами! — нервно рассмеялся я. — Всё в этом мире имеет загадочную предопределённость и всё так странно подчас переплетается между собой!

— Не совсем понял, но мой вопрос остался без ответа…

— Успокойтесь! Жив бывший Отец Нации. Жив, бедолага. Отдыхает спокойно от трудов праведных и неправедных на далёком острове, затерянном в океане. Бремя трудов государственных оказались ему не по силам и возможностям. Увы… Что тут поделать. Каждому своё!

— Ну и славно, Ваше Превосходительство. Лишняя кровь ещё никому не шла на пользу.

— Да, я полностью с вами согласен.

Негодяй замолчал и о чём-то задумался.

— Далее, сударь, — усмехнулся я. — Задавайте следующий вопрос.

— Как поживает Леди Ли?

— Отлично, великолепно! Летает между своими островами на аэропланах и вертолётах, загорает на яхтах, ест бананы, томную и нежную телятину, устриц, осетров, киви, а так же употребляет чёрную и красную икру с помощью огромных ложек. Жрёт апельсины, перепелов, миног и манго. Немного набрала весу. Чуть, чуть. Ну что вы хотите, — всё-таки беременная женщина, а им многое прощается и позволено!

— О, как!? Так Леди Ли беременна? — удивлённо спросил Негодяй и почему-то снова задумался.

— Вот так!

— Понятно…

— Коньяку в студию! — крикнул я.

— Самого лучшего! — как всегда поддакнул мой собутыльник.

— И оливок с анчоусами!

— Ваше Превосходительство! Вы уверены, что под коньяк пойдут оливки с этими тощими и немощными рыбками?

— Они подо всё идут! У меня…

— Ну, ну… А не пора ли нам перейти на водку? Мои денежные ресурсы, знаете ли, заканчиваются, как это не печально звучит. Увы, увы… — скорбно произнёс Негодяй.

— Мои, кстати, тоже. Увы, увы… Чёрт возьми, всё время забываю запастись необходимыми средствами в другом мире! — с огромной досадой произнёс я. — Да что же это такое! Следующий раз, перед тем, как лечь на ДИВАН, набью карманы златом и серебром. Ладно… Задавайте последний вопрос. На сегодняшний день.

— А вы выяснили, имеется ли у Леди Ли сестра? Меня очень волнует этот вопрос, знаете ли, — осторожно спросил Негодяй. — Чрезвычайно остро!

— Увы, мой друг. У неё был только брат.

— А почему был?

— Погиб, мечущийся бедолага и бедняга, во время совершения последнего Государственного Переворота, — скорбно произнёс я.

— Ах, как жаль! А в чью сторону он метался?

— Во все стороны, потому и погиб, — по-прежнему скорбно произнёс я. — Но я лично в его ликвидации не участвовал. Ни-ни, упаси Боже! Случайно настиг его спецназ. Всё получилось эклектично, спонтанно и внезапно. Жаль… В принципе, неплохой был парень, молодой и красивый, но вовремя не понял и не осознал, за кем была правда.

— Понятно… Спецназ, он всегда несколько эклектичен и часто проявляет нервозность и агрессию. Издержки профессии, знаете ли, что уж здесь поделаешь.

— Да, работа у этих лихих ребят очень ответственная, рискованная и крайне нервная.

— Да…

— Да…

— Вернёмся к нашей теме, — грустно произнёс Негодяй. — Ах, как жаль, что у Леди Ли нет сестры. Уж я бы её ублажил и обласкал по первому классу, суженую девочку мою!

— Жаль, очень жаль, — задумчиво сказал я, а потом вдруг вспомнил кое о чём и живо встрепенулся. — Но, вы знаете… Вспомнил! У моей ненаглядной Королевны есть двоюродная сестра! Так что ещё не всё потерянно в вашей жизни, сударь!

— Да вы что!? — мой собеседник резво вскочил со стула. — И каков же статус этой моей будущей горячо любимой дамы, голубки моей, света моих очей? Каково же её общественное положение и состояние?!

— Увы, увы… — ухмыльнулся я. — Состояние, говорите? Да так, ни то, ни сё… Владеет она парой рудников и имеет всего две нефтяные платформы и один химический заводик. Представляете?

— Боже! Ай, ай, ай! — глаза Негодяя приобрели хищный блеск. — Отчего же такая бедность и крайняя убогость!?

— Так сложилось… Правда, кроме всего этого, у неё имеется ещё один самолёт и два вертолёта, яхта. Небольшое поместье. Ну, конюшня, десяток элитных скакунов и один старый пони. Доходяга. К чему и зачем он ей? Не понимаю, — усмехнулся я.

— Боже мой, какая женщина! Я уже влюблён! Я неистово горю! Я страстно о ней мечтаю! А привязанность её к старому и убогому пони свидетельствует о крайней чувствительности, способности к милосердию и к любви! Неужели непонятно!? — искренне возмутился мой собеседник.

— Вы так думаете?

— Да, именно так!

— Ах, да! Совершенно забыл! У неё ещё есть примерно сто или двести кроликов. Зачем она их разводит, почему, мне абсолютно не понятно! Может быть, она ими обеспечивает свою неумолимо приближающуюся старость и бедность? — задумчиво произнёс я. — Ну, вот, собственно, и всё, что она имеет. Нищенка, одним словом… Бедненькая и неприкаянная сиротинка, безумно ищущая мужского внимания, ласки, истинного интеллекта и доброты.

— Ай, ай, ай… Как, однако, всё до крайности запущено!

— Да, кстати, она любит философствовать! Устраивает по субботам какие-то собрания, вечеринки и встречи, организует непонятные и сомнительные диспуты. Собирает вокруг себя представителей так называемой творческой интеллигенции, богему, цвет нации, якобы.

— Ничего себе!? Вот это дама!

— Да, да! — нахмурился я. — В её кружке царит вседозволенность, умеренно критикуют меня лично, но беспощадно — сложившуюся систему и существующий государственный строй, а также давно налаженный порядок вещей. Служба Безопасности уже трижды докладывала мне об этом. Никак не соберусь заняться этой эклектичной и крайне дерзкой дамой! Пора что-то с нею делать!

— Вот как?! И почему надо ею заниматься? — поморщился Негодяй. — И зачем? И стоит ли? Вы же, вроде бы, истовый демократ, гуманист и либерал?!

— Да, честно говоря, времени не хватает, и желания особого нет, — поморщился и нахмурился я. — Не люблю я расстреливать и вешать, а тем более пытать. Не по нутру мне всё это. Пусть резвятся детишки в своей песочнице. До поры до времени… А вообще, как вы правильно подметили, я ведь всеми признанный пацифист, гуманист и истовый либерал. Следует иногда поддерживать всем известный имидж. А кроме того, данная дама всё-таки является родственницей Леди Ли. Сестра есть сестра, хотя и двоюродная. Ну, не могу же я расстрелять или повесить сестру моей кошечки ненаглядной! Нехорошо как-то. Наверняка обидится моя Королевна, покинет меня, смоется в очередной раз на какой-то из своих островов. Это ей не впервой. А как же мне жить без неё, без света моей души?! Да, ещё необходимо учитывать её беременность. Никаких излишних волнений! Ни, ни!!! Ни в коем случае!!!

— Конечно же, сестру Леди Ли расстреливать или вешать не стоит ни в коем случае! Это вы правильно рассудили! — нервно и трепетно произнёс Негодяй. — Тем более, что она моя почти невеста, а я ваш почти соратник. Мы в скором времени докажем, чего стоим! Вы будете довольны, уверяю вас, господин Президент!

— Да? Вы точно так уверенны в своих силах?

— Абсолютно!

— Ну и флаг вам в руки.

— Боже, я готов немедленно обласкать сестрёнку сразу же и сейчас! — возбудился будущий политический деятель и, возможно, мой преданный соратник. — Весь свой могучий интеллект я положу к её ногам! Я стану звездой этих замечательных философских диспутов! И вашим тайным агентом! Ах, моя птичка любимая! Ах, женщина моей мечты! Ах, моя ласточка ненаглядная! Ну, уж я уж удовлетворю тебя по полной программе! О, моя непредвиденная радость!

— Но, есть одно «но»!

— Что за «но»!? — насторожился Негодяй.

— Присутствует это коварное слово. Или междометие, или приставка. Чёрт его знает, как его охарактеризовать, — нахмурился я. — Я не филолог и не лингвист какой-то, вообще-то… Я всего лишь Выдающийся и Гениальный Полководец, а кроме этого — Отец Народа.

— Да Бог с ним, междометием этим! — обеспокоено произнёс Негодяй. — Что не так в сестрёнке моей любимой!? Она, что, не совсем здорова и после полученной травмы передвигается в инвалидной коляске!? Она не совсем нормальна!? Она — лилипутка!?

— Боже, ну что вы несёте!? А вообще-то, все женщины в той или иной степени ненормальны и периодически бывают лилипутками, — засмеялся я. — Собственно, как и мы, — лилипутами.

— Согласен…

— Да уж…

Мы помолчали, снова задумчиво обозрели окрестности и фланирующих по ним роскошных дам.

— Да, бывают в нашей жизни мгновения истинного экстаза! Но до него иногда приходится так долго идти, идти и идти…

— Да, бывают. Согласен…

— И что же всё-таки с ней не так, с моей глубоко любимой девочкой, с женщиной моей мечты!? Неужели она горбата, хромонога, одноглаза или кривобока? — с тревогой в голосе спросил Негодяй.

— Упаси Боже! — возмутился я.

— Так что же с ней не так?! — лицо Негодяя от крайнего волнения приобрело пунцовый цвет. — Неужели она нимфоманка, террористка, лесбиянка, извращенка какая-то, наркоманка, потребляющая опиум, кокаин или героин, или алкоголичка?!

— Да нет! — рассмеялся я. — Она, — эта горемычная дева, просто несколько полновата.

— Фу, ну это же не проблема! — с огромным облегчением воскликнул Негодяй и просиял. — Лишний вес мы быстро скинем и сбросим! Пару недель дикого и невероятного секса на фоне жесточайшей кефирной диеты, — и проблема будет решена!

— Как же всё у вас просто! — улыбнулся я.

— Именно в простоте и заключаются весь смысл и вся суть! — нахмурился мой собеседник. — А скажите, пожалуйста, господин Отец Народа, и где же находится этот ваш легендарный ДИВАН?!

— Доступ к нему заказан простым смертным, — скорбно усмехнулся я. — ДИВАН не терпит суеты.

— Ах, ну да… А всё-таки?

— Я что-то не совсем понял сложившуюся ситуацию, — вздохнул я. — Возможность увидеть ДИВАН или не увидеть, побывать на нём, или не побывать, зависит только от меня. Такие решения принимаются не с бухты-барахты! Не наглейте! Не торопитесь!

— О, извините, простите, Ваше Превосходительство, за мой излишний напор и дерзость! — Негодяй встал и слегка поклонился мне.

— Извиню и прощу вас только в том исключительном случае, если выскажете мне что-нибудь философическое, интересное, познавательное и умное. Тема любая, определяйте её сами, — улыбнулся я.

— Хорошо, сейчас немного подумаю, — Негодяй поднял рюмку вверх и стал любоваться игрой света на её хрустальном теле.

Я последовал его примеру, а потом вдохнул волшебный аромат чудесного напитка, выпил его, закрыл глаза, расслабился, слегка загрустил и сразу же передо мною возник чудесный образ Леди Ли, которая в лёгком шёлковом халате спешила мне на встречу, и волосы её цвета самой глубокой и жгучей тьмы роскошно и безудержно развевались по ветру.

— Вы позволите начать? — вернул меня в действительность голос Негодяя.

— Да, да, конечно!

— И так. Чосер Джефри! — мой собутыльник нервно и подозрительно посмотрел на меня, сделал паузу.

— Ну что вы так смотрите? — рассмеялся я. — Чосер Джефри — «отец английской поэзии». Участвовал в столетней войне. Был членом английского парламента. Вот, собственно, и всё, что я о нём знаю. Не читал. Увы… Поэтому вам и флаг в руки.

— Прекрасно, прекрасно… — заулыбался Негодяй. — Ну, что же. Первое четверостишие от лица Джефри я посвящаю Леди Ли, а второе пятистишье — всем земным и неземным правителям всех времён!

— Любопытно, любопытно. Значит оно посвящается и мне?

— Я этого не сказал, — осторожно заметил Негодяй и процитировал:

Любовь сама закон; она сильней,

Клянусь, чем все права земных людей.

Любое право и любой указ

Перед любовью ведь ничто для нас!

— Превосходно! — захлопал я в ладони. — Ну, а что вы преподнесёте мне в лице всех правителей? Вернее, от лица или к лицу?

— Перед тем, как я прочитаю ещё одно стихотворение, пообещайте мне, что не убьёте меня тут же на месте. Вы такой, что от вас можно этого ожидать в любую минуту.

— Интересный пассаж, — рассмеялся я. — Ну, ну! Вы неверно толкуете мой характер. Я милосерден и крайне терпим. Ничего не бойтесь. Смело в путь, мой друг!

Негодяй встал, отошёл от стола на пару метров и продекламировал:

Тиран воинственный иль император

С разбойником, как брат родимый, схож,

Ведь нрав у них, по сущности, всё то ж.

Лишь от разбойника поменьше зла —

Ведь шайка у разбойника мала…

— Отлично сказано! — рассмеялся я. — Превосходно! Прекрасно! Я польщён. Я очень доволен.

— Я рад, очень рад, Ваше Превосходительство, что вам понравилось! — засиял Негодяй.

— А я очень сильно не рад, что мы с вами находимся на Земле, а не на некой другой планете! Там столько рудников в северных широтах! Вы не представляете, какие там условия труда! Не видать вам ДИВАНА, как своей тощей задницы!

Да, как часто мы стараемся быть терпимыми там, где это не имеет никакого смысла!

Сон № 9

Кто лишает себя всяческих иллюзий, тот остаётся нагим.

А. Граф.

Леди Ли неторопливо цедила минеральную воду и с дикой завистью смотрела на мой пузатый хрустальный бокал с коньяком, который я вальяжно созерцал, и к которому периодически небрежно прикасался, и который смачно и с удовольствием постепенно опорожнял.

— Пупся, а как там поживает твоя двоюродная сестра?

— Не пупся я тебе! Не называй меня так более!

— Ну, извини, извини! Виноват, виноват, моя любимая, единственная и ненаглядная пупусечка! — усмехнулся я.

— Боже мой! Уберите от меня этого клоуна. Немедленно!

Требование не было услышано и исполнено в связи с тем и потому, что подготовленный слушатель слышит только то, что стоит слышать, и ничего иного более! И, вообще, как может что-либо услышать тот, кого, вроде бы, рядом и нет!? Да есть конечно… Но, несмотря на это, вроде и никого нет. Ну, в общем, всё было, как всегда!

В отдалении от нашего стола были рассредоточены десять секретных агентов Службы Безопасности. Над нами тяжело и почти неслышно летала двойка ударно-штурмовых вертолётов. Священная традиция, однако! Без неё, — никак и никуда! За скалами таился взвод отборных десантников, которые пытались походить на фермеров, пастухов, скотоводов, косарей и собирателей редких целебных трав. Да, вот это картина!

Мы с Леди Ли сидели в летнем кафе на одном из её многочисленных островов. Белоснежный и бархатистый песок ласкал наши обнажённые ноги. Море искрилось и мягко колыхалось. Оно порой то застывало в невыносимой нежной неге, то слегка оживало и вспучивалось лёгкой и тёплой приливной волной.

Я с восторгом, с великим наслаждением и с огромным экстазом созерцал длинные и стройные ножки и изящные ручки Леди Ли, и её прекрасную шейку, и её маленькие прозрачные ушки, и её роскошные волосы цвета самой тёмной тьмы. С чего это я с недавних пор стал истовым ценителем жгучих брюнеток!? Честно говоря, не понимаю.

— Зачем этому миру нужны блондинки!? — вдруг ужаснулся я.

— Что!?

— Блондинки нам не нужны! Каково твоё мнение на сей счёт!? Я требую немедленного ответа!

— При чём тут блондинки!? Ну, ты и допился!

— Ответствуй, пожалуйста, насчёт и по поводу этих гнусных, нелепых, заторможенных и глупых существ, которых всех следует немедленно расстрелять, а потом всласть надругаться над их убогими и тощими телами, пока они ещё тёплы! — воскликнул я.

— Боже мой! Ну, что ты несёшь! Ну на что тебе сдались эти несчастные блондинки!? — возмутилась Леди Ли.

— А при том, что все они дуры и стервы, и всех на этом свете уже давно достали!

— О, Господи! Хватит же!

— Да нет, не хватит! Отнюдь не хватит! Я о блондинках думаю очень строго! — страстно и жёстко произнёс я и достал из кобуры револьвер сорок пятого калибра.

— Как же ты меня, в свою очередь, достал! Долбанный алкоголик! Идиот! Ненавижу! — вскинулась моя кошечка ненаглядная.

— Ну, и?! — грозно заорал я, поднося револьвер к своему виску. — Ответ!? Какой же будет окончательный вердикт и приговор в отношении этих тупых блондинок!?

— Душечка мой любимый и единственный! Успокойся, мой Герой! Ну, ну, моё сокровище ненаглядное! — засуетилась и страшно встревожилась Леди Ли. — Ну, пойми! В конце концов, блондинки же нужны везде и всегда! На все и во все времена! Для контраста! Для парадокса! Для хохмы! Для отдыха! Понимаешь!? Для отдушины! Для анекдотов и всяких там смешных историй. Для того, чтобы иногда спустить лишний пар, погоготать, расслабиться! Ну, успокойся, мой милый и любимый!

— Да? — очень сильно засомневался я по поводу блондинок и несколько упокоился, сделал глоток коньяка и кинул в рот оливку с традиционным анчоусом. — Возможно, ты и права. Отдушина всегда должна быть. Как же без неё…

— А, вообще… Ты — полный идиот! — рассмеялась Леди Ли. — Но, зато, скольких блондинок я спасла!

— Я отнюдь не идиот!

— Увы… Это ты так думаешь. Твоё частное мнение. Как же я от тебя устала, от чёртового мерзавца! О, Боже!

Я старался не смотреть на великолепную грудь моей девочки, ибо был не убеждён в адекватности своего последующего психологического состояния, которое могло привести к серьёзной и непредсказуемой реакции. Вполне было возможно страшное изнасилование! Самое изощрённое и извращённое на этом свете!

— Звезда моя. Свет моих очей! — прослезился я.

— Ты меня достал! — безнадёжно произнесла Леди Ли. — С этой секунды делай, что хочешь! Отнимай у меня острова, рудники и спутники, ешь меня живьём или расчленяй по кусочкам, можешь даже пару раз изнасиловать, как ты и задумал! Да, собственно, какое там изнасилование!? Ты же полный и неизлечимый импотент!

— Ах, сука! — возмутился я. — Я же вчера имел тебя два часа! После того шикарного ресторана!

— Это тебе так казалось! Идиот! Какой нормальный мужик может иметь женщину целых два часа подряд после кабака!? Вы же обычно засыпаете через пять минут, не снимая трусов и носков! Сволочи! Идиоты! — пригорюнилась Леди Ли.

— Значит мы!? Вот так!? — возмутился я. — А почему ты сказала об этом во множественном числе?! Ах, ты шлюха! И сколько нас у тебя было до меня!? Отвечай!

— Миллион!

— Всё! Достала! — заорал я. — Уезжаю на Северный Полюс! Лаек мне! Обязательно голубоглазых и самых мощных! Дерзких! Которые сжирают медведей живьём за пять минут и не боятся ударов их лап с ужасными и длинными когтями, потому что чувствуют себя бессмертными! Лайки должны быть с упругой, густой и жёсткой шерстью, которая позволит им выдержать даже атомную зиму! Упряжку! Сани! Лыжи! Погонщиков мне и двадцать литров спирта! Нет, пятьдесят! И чтобы штурмовые вертолёты взрыхляли снег вокруг моей ледовой обители своими мощными винтами! О, как я обожаю ударно-штурмовые вертолёты с сотней управляемых и неуправляемых ракет! О, как я мечтаю куда-нибудь запустить ракету! Но мне почему-то никогда это не удаётся сделать. Странно… Очень странно и обидно!

Я резко встал и покачнулся. Передо мной мгновенно возникли два адъютанта в чине Полковников и заботливо меня поддержали, а потом мягко усадили на стул и исчезли.

— А почему не на Южный? — задумчиво произнесла Леди Ли.

— Что?!

— Ну, почему ты намереваешься отправиться именно на Северный Полюс, а не на Южный? Там несколько теплее, вроде бы. Медведей нет. Одни пингвины бродят безумно вокруг. Или нет?

— Мне намного милее Северный Полюс, потому что именно там, среди изумительных по красоте торосов и совершенно неожиданных полыней, и просветлённых тюленей и китов я очищаю мечущийся дух! А кроме этого, — я глубокий патриот! Только Север! Только он! Там, к твоему сведению, находятся все наши основные разведанные месторождения нефти и газа! — я снова встал, покачнулся и, еле удержавшись на ногах, упал в кресло. — Речь идёт только о разведанных запасах.

— Клоун! Боже, ну какой же ты клоун! Какой из тебя Отец Народа, Лидер Нации!? Одно недоразумение! — воскликнула Леди Ли.

Я сурово насупился, встал, снова очень сильно покачнулся и меня снова заботливо и бережно поддержали невесть откуда взявшиеся Адъютанты-Полковники.

— Ах, мой любимый и неисправимый клоун, — с горечью и безнадёжно вздохнула женщина.

— Я люблю тебя, моя Королевна!

— Я тебя то же очень сильно люблю, мой пупсик! Душа моя! — Леди Ли скорбно улыбнулась. — Ну, иди же ко мне! Дай я тебя поцелую в щёчку! Перестань, пожалуйста, пить.

— А я, в ответ, поцелую тебя, моё сокровище, в более сокровенное и сладостное место! — пробормотал я, почти обессилев.

— Ах, мой милый шалун и баловник!

— Да, я такой! Самое главное, — добраться до того самого места! — воскликнул я и, не добравшись до него, лишившись последних сил, упал на тёплый песок и облегчённо погрузился в тягучую и спасительную нирвану.

Да, иногда нирвана решает абсолютно все наши проблемы!

Глава 9

Если радость пришла, не теряй её ни на миг.

Разве можешь ты знать, что наступит будущий год?

Др. китайское.

Негодяй был хмур и, видимо, по всем внешним признакам настроения, очень сильно хандрил. Он с сожалением, грустно, и даже с определённой ненавистью и отрешённо смотрел куда-то в пространство и нервно цедил пиво из высокого и тонкого бокала.

— Что случилось, мой друг? — обеспокоено поинтересовался я, присаживаясь к его столу.

— Что случилось, что случилось… Кое что случилось! А, если вернее, то произошло очень печальное и крайне скорбное событие! Очень трагическое, очень! Чрезвычайно неприятное, и не объяснимое нормальным человеческим разумом…

— А если более конкретно? Вас что, приговорили к расстрелу или повешению!? Вас ждёт не дождётся гильотина!? Вы отравлены и вот-вот начнутся предсмертные судороги и жестокие конвульсии!? Боже мой! Ужас какой! — я всплеснул руками.

— Хуже!

— И что же может быть хуже!?

— Застукала меня ваша бывшая подруга с другой дамой! — с неподдельной печалью и с горечью в голосе произнёс Негодяй.

— Ни хрена себе! — удивился и восхитился я, но потом сильно огорчился. — Ну, что же вы были так неосторожны!? Это непозволительно! Законы конспирации следует соблюдать неукоснительно! Это же главное и вечное правило для любого Дон Жуана!

— Да понятно мне всё это! Сейчас…

— И что же всё-таки случилось?!

— Но кто бы мог подумать, что моя красота ненаглядная, любовь моя вечная и бесконечная, припрётся на дачу в три часа ночи! — вознегодовал Негодяй. — И это после напряжённого рабочего дня! И это после долгой и затяжной корпоративной вечеринки! Да ещё и при живом муже и при детях, которые наверняка ждали её дома с наряженной ёлкой! Ужас! Не понимаю! Позор! Полное и окончательное падение нравов! Кругом одни извращенцы и извращенки! Нет никаких нравственных ориентиров! У людей совершенно не осталось никаких моральных принципов! Ужас, ужас!!! Посмотрите! Что творится вокруг?!

— Дорогой мой и крайне наивный друг! Именно после таких вот расслабляющих вечеринок пьяные женщины способны на самые безумные и непредсказуемые поступки! Запомните эту вечную истину! Данные старинные и, якобы, странные истории повторяется из века в век! — усмехнулся я. — Не вы первый, не вы последний.

— Теперь-то я это понимаю…

— Ну, и что же дальше?

— Чёрт его знает… Может быть моя куколка любимая меня простит, а, скорее всего, — нет.

— Да, однако, крайне тяжёлый случай. Очень и очень тяжёлый. Сочувствую и скорблю вместе с вами, — пробормотал я и склонился к полу, словно присутствовал на молитве в мечети.

— Ну, спасибо! Вот вы меня утешили и приободрили!

Я заказал небольшой графинчик коньяка, лимон, бутылку водки, пару мясных салатов.

— А что за дама такая была рядом с вами, когда вас застукали? Что за Валькирия? Что за Русалка такая, необыкновенная и неподражаемая? — осторожно поинтересовался я.

— Самое смешное, а скорее, печальное, заключается в том, что подле меня была не дама, а девица шестнадцати лет от роду! Представляете!? Да ещё и недавно бывшая девственница!

— Как это?

— Пять секунд! И нет девственности! Оп, ля! — хищно ухмыльнулся мой собеседник.

— О, Боже мой! Понял! — расхохотался я, а потом восхитился. — Ну, вы и даёте! Откуда у вас такая потенция и столько огня!? Вы же вроде бы не юноша, а к тому же ещё и алкоголик!

— Гены…

— Да, гены решают всё! — печально согласился я. — Всевозможные правильные методы питания, витамины, биологические добавки, флавоноиды и антиоксиданты там всякие, целебные травы, бег по утрам, спортзалы, здоровый образ жизни, благостные мысли, — всё это полная чушь и ерунда! Гены, только гены! Они лежат в основе всего! Геном определяет течение нашей жизни! Только он один, увы, бесповоротно решает всё! Вот вам и предопределенность, а значит — судьба! Кто и зачем заложил в нас этот геном, то есть, некую программу!? Чёрт его знает… А, может быть, и сам ЧЁРТ не знает. Может быть знает только ОН!?

— Да, вероятно это так…

Мы внимательно посмотрели в потолок и помолчали.

— Ну, не ведаю, как вам помочь. Не знаю. Каждый из нас сам определяет свою судьбу… — задумчиво произнёс я.

— Ваше Превосходительство! — нервно и зло сказал Негодяй. — А нельзя ли мне всё-таки уйти с вами в другое Измерение, ну, посредством ДИВАНА? Уйти навсегда, навеки! Всё мне надоело в этом мире, всё обрыдло и набило оскомину! Пусть эта высокомерная и неудовлетворённая без меня сука почувствует, каково это, — коротать свою скорбную и безнадёжную старость рядом с нелюбимым мужем. И не будет рядом тонко чувствующего интеллектуала, философа, поэта, эстета и писателя. Не будет вблизи абсолютно раскрепощённого и истинного мачо. Не будет того, чьё отсутствие под её тощей попой она быстро осознает! И без пальца!

— Сложный вопрос… Но, почему под попой, а не над ней или в ней? И причём тут палец? — расхохотался я.

— Потому что только истинный мачо может удовлетворить трепещущую даму именно в попу путём погружения туда пальца! Понимаете?! Палец решает всё! И ещё язык… Он имеет очень и очень большое значение в нашем многотрудном деле!

— Фу! Ну, какой моветон, однако! — поморщился я. — Но, я вас, в общем-то, понимаю. Сударь, да не расстраивайтесь вы так! Да, согласен, иногда палец решает всё! Я не спорю. Сколько раз я им пользовался в крайне критических и сложных случаях и ситуациях. Я уж не говорю о языке…

— Ну, наконец-то вы меня поняли!

— Всё понимаю в целостности! Но не во всей, конечно. А, в общем-то, понимаю частично и незавершённо, и пока, увы, увы, не всё понято мне до конца… — грустно произнёс я.

— Ваше Превосходительство! Вы сами осознали, что сказали? Ну, что вы такое, извините, несёте!? Определите же свою гражданскую позицию, наконец! — возмутился Негодяй.

— Да что же это вы так сегодня взволнованны и нервны!? — скептически усмехнулся я.

— А как мне не волноваться? — возмутился Негодяй. — А как же без спонсирования моего и так очень скромного бюджета? А как без коньяка!? Всё очень серьёзно и крайне трагично!

— Да, — этот момент довольно серьёзен! Очень серьёзен! — тяжело и вязко задумался я. — Без него, мерзавца коньяка, никак! Пить водку? Тьфу! Не эстетично и крайне пошло. Но, с другой стороны, — это весьма достойный напиток под шашлычок, холодец, уху, солёный арбуз, сало, окрошку, солянку, рассольник или Его Величество — Борщ. Ну, представьте себе, как вы закусываете коньяк холодцом, салом или окрошкой! Я уже не говорю о борще! Фу, гадость какая!

Меня передёрнуло так, что я чуть не блеванул. С Негодяем произошло то же самое.

— Ваше Превосходительство! Так как же насчёт ДИВАНА!? — жалобно и тревожно произнёс Негодяй. — Чувствую, сгущаются надо мною весьма мрачные тучи.

— Крайне сложный вопрос, мой друг… Это вам только кажется, что в другом мире тишь и благодать. Ничего подобного! Там тоже кипят страсти и не так всё просто. Уйти навсегда, навеки? Не удастся это вам сделать. Ситуация с ДИВАНОМ довольно странная. Ну, я вам рассказывал, что в том мире имеется точно такой же ДИВАН, как и у нас. Так вот, почему-то меня после определённого периода времени тянет к переходу из одного мир в другой. Это не зависит от моего желания и силы воли. На ДИВАН из другого мира, увы, приходится возвращаться рано или поздно с определённой и заданной периодичностью.

— Вот как?

— Да, вот так… И, вообще, в этой странной истории я до конца так и не разобрался. Где находятся моё тело и душа, когда я сплю? Непонятно! Совершенно непонятно! Главное, очень сильно беспокоюсь я о теле! — я занервничал. — Оно остаётся здесь или перемещается туда? Душа-то всегда и везде найдёт пристанище. Она не пропадёт.

— Ваше Превосходительство! Ну что же вы так переживаете!? — усмехнулся Негодяй. — Всё решается крайне просто!

— Ну, и каким же это образом?

— Ложитесь вы на ДИВАН и ставите напротив него видеокамеру, а потом просматриваете запись. Всё будет чётко и понятно определено!

— Боже мой, действительно, — как всё просто! Элементарно! Немедленно последую вашему совету! Где расположен ближайший магазин электронной техники?! — оживился я.

— За углом.

— Иду туда, но попозже.

Мы хватанули по сто грамм водки, закусили их удивительно вкусными салатами.

— Но главный вопрос остался, Ваше Превосходительство! — осторожно сказал Негодяй.

— Какой?

— Как какой?! Мне бы достичь этого удивительного ДИВАНА и окунуться в нирвану сладостного сна, и познать глубоко манящий, другой, можно сказать, потусторонний мир.

— Успеете окунуться…

— Когда же?

— Скоро… Но не совсем понятна история с моей земной подругой, вернее, с вашей подругой.

— В смысле?

— В прямом! Она вас любит или нет? Вы её любите, или нет? Баба неплохая, однако. Можно сказать, — роскошная и роковая женщина! Красавица, не дура, вроде бы! Хоть и натуральная блондинка. А, может быть, и крашенная. Понятно, что не девочка, но вполне сойдёт! И, вообще, я за неё отвечаю! Классная дама!

— Ну, ну… А чего же это вы до сих пор не с ней, Синьор, с этой роскошной женщиной? — иронично ухмыльнулся Негодяй.

— Да потому, что я её не люблю! Неужели не понятно!? Банальная ситуация. Чего-то в наших отношениях всегда не хватало! — поморщился я. — Чего, — до сих пор не пойму… Всегда что-то было не так! Душа моя была не созвучна её душе. Как-то стоял я ночью в коридоре, в её шикарной квартире, тупо смотрел в окно и вдруг почувствовал такую тоску и опустошённость, что плюнул на всё, оделся и ушёл в февральскую ночь! Поспал на вокзале, на промозглом сквозняке… Вот такая скорбная и глупая история…

— Ну, и я её не люблю! Дура и стерва старая! Мне более мила была моя юная и трепещущая валькирия с маленькой, но крайне упругой попкой и с не менее упругими сиськами с возбуждёнными сосками, и с ароматным лоно, пахнущим ландышем!

— Что? Пахнущим ландышем? — встрепенулся я и вспомнил аромат, исходящий от Леди Ли.

— Да. Ландыши, ландыши…

— Понятно, — сумрачно произнёс я. — Всё понятно. Почти… Конечно, маленькие и упругие девичьи попки и сиськи многого стоят. Целлюлит нам не нужен! Но, одно мне не понятно. А как может лоно пахнуть ландышем? Как-то это странно.

— Может! На то оно и девичье лоно, пока ещё не затронутое грязью этого суетного мира!

— Теперь понятно…

— Что вам может быть понятно!? Когда в последний раз вы имели юную прелестницу и девственницу!? По полной программе. А!? — задал мне Негодяй вопрос в лоб.

— Честно говоря, никогда! Всё время попадались одни только использованные, попользованные, истерзанные миром и разочарованные в связи с этим, и совершенно неудовлетворённые кошёлки средних или зрелых лет! — с горечью произнёс я.

— Вот, то-то и оно!

— Правда, есть одна женщина…

— Леди Ли?

Я кивнул головой и счастливо улыбнулся. Мы замолчали. Негодяй мрачно и тоскливо созерцал мраморный пол. Я в это время, вскинув взор к небесам, окунулся в их вечную, голубую и бездонную сущность, и продолжал блаженно улыбаться.

— Да, в нашей суетной жизни следует что-то или кого-то иногда периодически менять! — решительно и твёрдо заявил Негодяй. — Иногда дома, автомобили, яхты, самолёты или кошек, но собак ни в коем случае! Собаки, — это самое и самое святое, потому что они никогда не изменяют и всё и всех помнят и бдят! Иногда стоит менять женщин… Но, в принципе, они все одинаковы. Чего и ради чего их, дур, менять!?

— Полностью с вами согласен, мой друг, — с энтузиазмом поддержал я его точку зрения. — Замена одного другим не всегда ведёт к обновлению, даже если второе хуже первого, а может быть, и нет!

— Ваше Превосходительство! Не совсем понял, но какая, однако, глубокая и мощная мысль! Я полностью с вами согласен и поражён парадоксальностью вашего умозаключения! Но остаётся всё-таки у меня один вопрос, — с восторгом обратился ко мне мой товарищ.

— Какой же? Излагайте…

— Как бы всё-таки мне попасть в другой мир и повстречаться с двоюродной сестрой Леди Ли? Знаете ли, тема островов, яхт и рудников меня очень сильно волнует и беспокоит! За таким хозяйством нужен глаз да глаз! Как бы не обанкротилась сестричка!

— Я думаю, что она непременно обанкротится, но только после того, как я вас с нею познакомлю! — расхохотался я.

— Обижаете! — возмутился Негодяй.

— Да не обижайтесь вы, что толку в этом поганом и смешном чувстве? — слегка поморщился я. — Оно несёт негатив, разрушает не внешний, а внутренний мир самого обиженного.

— Согласен…

— Слушайте, сударь! А традиции? А не пофилософствовать ли нам немного на посошок? — взбодрился внезапно я.

— Я всегда готов! — оживился Негодяй. — Неужели сегодня у нас, наконец, состоится настоящая и полноценная дискуссия!?

— Увы, увы… Я к ней ещё не готов. Просто расскажите о чём-нибудь интересном, в жанре притчи.

— Пожалуйста, — Негодяй сделал глубокий глоток коньяка. — И так… Жил когда-то в Древней Греции философ Аристипп.

Мой приятель, как всегда в таких случаях сделал паузу и подозрительно посмотрел на меня. Я рассмеялся.

— Это тот самый Аристипп из Кирены, который был учеником Сократа, являлся основателем этического учения гедонизма, согласно которому главной целью в жизни является наслажденье?

— Мне продолжать, или на этом поставим сегодня жирную точку? — мрачно произнёс Негодяй.

— Ради Бога, продолжайте! Я, честно говоря, совершенно случайно знаю только несколько афоризмов Аристиппа, и всё. Трудов его не читал, но с учением полностью согласен.

— И какие же афоризмы вы знаете?

— Ну, например. «Много пить и не быть пьяным свойственно и мулу». И ещё. «Лучшая доля ни в том, чтобы воздерживаться от наслаждений, а в том, чтобы властвовать над ними, не подчиняясь им!».

— Превосходно сказано!

— Я полностью согласен, мой друг. И вот третий и последний афоризм — улыбнулся я. — «Твоё право — ругаться, моё право — не слушать». Вот, собственно, и всё. Готов с удовольствием услышать из ваших уст что-либо ещё от Аристиппа.

— Так слушайте и внимайте! — напыщенно и с пафосом, но облегчённо произнёс Негодяй. — Три притчи.

— Всего три?

— Этого будет вполне достаточно. И так… На вопрос, чем философы превосходят остальных людей, Аристипп ответил: «Если все законы уничтожатся, мы одни будем жить по-прежнему!».

— Неплохо, неплохо. Полностью согласен с данным утверждением! — легко усмехнулся я.

— Далее, — Негодяй посмаковал коньяк. — Кто-то сказал мудрецу, что всегда видит философов перед дверьми богачей. «Но ведь и врачи, — сказал Аристипп, — ходят к дверям больных, и, тем не менее, всякий предпочёл бы быть не больным, а врачом!».

— Отлично!

— Однажды, когда Аристипп входил с мальчиками в дом к гетере и один из мальчиков покраснел, Аристипп сказал: «Входить не позорно. Позорно не найти сил, чтобы выйти!».

— А вот это великолепно! — рассмеялся я. — Всё! Решено! ДИВАН у вас почти в кармане!

— Почему почти?

— А потому что от принятия решения до реализации его должно пройти определённое время! Таковы правила, придуманные не нами. До следующей встречи, сударь! — я улыбнулся, поднял руку вверх в прощальном жесте, и вышел из кафе.

Дул тёплый и ласковый ветер. Небо было заполнено от края до края белоснежным пухом облаков. Остро и сладко пахли какие-то неведомые мне цветы. Как всё хорошо, мирно, спокойно и уютно! Эх, человек, человек… Ну, почему ты любишь создавать себе проблемы, зачем-то лишать себя благостного покоя и метаться между мирами!? Сиди тихо на одном месте и наслаждайся жизнью. Ан, нет! Всё мечешься и мечешься. Странные и непонятные самим себе существа!

Да, как глупа и смешна эта сакраментальная фраза: «Покой нам только снится!». А ведь именно в покое заключён один из смыслов бытия! «Сила в покое!», — где-то и когда-то сказал кто-то…

Сон № 10

Нежданно-негаданно попадает человек на край своей могилы, как рассеянный человек в дверь своей квартиры.

Д. Дидро.

Я снова тяжело шагал со штурмовым шестиствольным пулемётом впереди наступающей колонны Десанта. Я решил возглавить её лично, дабы поднять боевой дух своего воинства. О моей исключительной силе воли, бесстрашии, везучести, доблести и полной неуязвимости уже слагались легенды.

Конечно, не подобает Фельдмаршалу, Отцу Народа, Лидеру Нации, Президенту Федерации идти вот так с пулемётом по полю брани. В истории планеты ещё не имелось таких прецедентов. Но любая легенда, прежде чем она будет сложена, должны иметь под собой реальную основу. Так быть сему священному действу!

Одет я был всё в тот же длинный, чёрный пуленепробиваемый плащ, на погонах у меня покоились Фельдмаршальские Звёзды, плечи и спину отягощали два ранца с тысячами патрон. Красавец! Истинный боец! Полководец и храбрец! Герой!

Чёрт возьми! Не получаются у меня мирные переговоры! Хоть тресни! То ли я такой тупой и не гибкий политик, то ли противник мой обладает такими же недостатками!? Не пойму! Нашла коса на камень! Все неимоверные усилия напрасны! А как я старался, стремился, метался и переживал. Совершенно искренне, кстати! Ну, кому нужна эта война?!

Эх, чувствую — здесь сильно попахивает заговором, и, возможно, объединились заговорщики с обеих сторон! Что-то тут не так… Чёртовы олигархи, миллиардеры великие, милитаристы проклятые! Владельцы заводов, верфей, рудников, газет и пароходов. Всё вам мало денег, всё вам чего-то не хватает! Эх, большую ошибку сделал я, когда отменил частичную национализацию вашей собственности, которую намеревался осуществить Экс Президент. Но, если бы я так не поступил, то вы меня не поддержали бы во время Государственного Переворота. А кроме этого, матушка-история учит, что, всё-таки, наиболее эффективно производство только тогда, когда владеет и управляет им частный капитал. Увы, увы… От этого факта никуда не денешься.

Частный капитал, частный капитал… Ух, звери! Ну, конечно! Это же вы, долбанные олигархи, в первую очередь нуждаетесь в продолжении затяжной и совершенно бессмысленной войны! Оборонные заказы и всё такое прочее! Ух, гады! Сверх прибылей захотели!? Придётся провести в ваших рядах основательную чистку. Очень основательную! Кое-кого следует расстрелять, кое-кого повесить, кого-то отравить или исколоть ножами под видом ограбления, а кое-кого ходя бы высечь розгами! Прилюдно, публично, на площади! С завтрашнего дня я вами, уродами, займусь всерьёз и надолго! Ну, я вам покажу кузькину мать!

Ничего, ничего, я вам скоро задам жару! Вот закончу контрнаступление и всем воздастся по полной программе! Но, конечно, нужно иметь определённое чувство меры. Олигархи, они, всё-таки, — олигархи. Как бы я из Фельдмаршала не превратился в рядового или в каторжника. Это в лучшем случае. А в худшем… Я, как всегда, представил себя повешенным посреди многолюдной площади. Да, однако, какая мерзкая картина… Но будет на душе значительно легче в этом случае. Быть повешенным где-то в тюрьме, в вонючей камере? Ни в коем случае! Фу! Гадость какая! Почему именно посреди многолюдной площади? Я предпочитаю повешение именно на ней. И, всё-таки почему? Не знаю… Но, как-то всё-таки легче становится на душе, когда представляешь, что ты повешен в публичном месте и на площади имеются люди, сочувствующие тебе и сострадающие твоей беде, а потом в их душах вдруг вспыхнет чувство мести, которая будет реализована. И, вообще, можно попытаться выразить последнее желание, произнести прочувствованную и пламенную речь. Фу, фу, фу! Ну что за мысли!

Идущая впереди бронетехника уже по большей части сгорела. Пришёл и наш черёд.

— Рассредоточиться! Вперёд, в бой! Ура! — заорал я и стал беспощадно поливать врага из своего уникального и знаменитого пулемёта, сеющего панику в стане противника.

— Ура! — бросились в атаку доблестные десантники.

А потом рядом со мной внезапно разорвался снаряд. Я был отброшен взрывной волной на несколько метров, сильно ударился о землю и погрузился во тьму.

Очнулся я, очевидно, спустя несколько часов. Голова трещала и гудела, в ушах звенело. Я почти ничего не соображал. Контузия, однако… Поле брани было пустынным и тихим. Когда-то и где-то подобную картину я уже наблюдал. Как грустно, тоскливо и тяжело на душе… Да, бессмысленные смерти вызывают только такие чувства. Увы, увы…

Я с трудом встал, огляделся вокруг. Бесконечные изуродованные трупы, стонущие раненые, сгоревшие танки, искорёженные самоходные установки, боевые машины пехоты и десанта, бронетранспортёры. Да, воистину предстало передо мною самое трагическое зрелище из всех зрелищ, какие я когда-либо видывал! Мрачный и бессмысленный апофеоз войны! Будь она проклята!!! Ну сколько можно?!

Я посмотрел в голубое, слегка задымлённое небо, вдохнул горький воздух полной грудью. И всё-таки, — жизнь прекрасна, как бы её не ругали всякие там придурковатые мизантропы! Ничего, прорвёмся, мы ещё порадуемся бытию во всей его полноте! Мы ещё повеселимся с друзьями и подругами на бесконечном празднике жизни. Мы полюбим наших любимых женщин во сто крат сильнее и будем чихать на все трудности, и преодолевать их яростно и отчаянно! Виват идущим вперёд!

В небе надо мною вдруг внезапно появился и тяжело завис в воздухе вертолёт. Не боевой, а вроде бы гражданский. С опознавательными знаками Федерации. А потом он стал плавно опускаться вниз. Не понятно было, откуда он здесь взялся. Нонсенс какой-то! Что-то тут явно не так! Неужели очередная засада, неужели предательство или какой-то неожиданный и крайне зловещий заговор?

Я забеспокоился и на всякий случай заметался в поисках пулемёта, не нашёл его, слегка запаниковал, вытащил из кобуры револьвер, но потом вздохнул с облегчением, когда увидел, как из распахнувшейся двери геликоптёра явилась на белый свет прелестная и сияющая Леди Ли, женщина моей мечты и страсти, одетая в полупрозрачный розовый сарафанчик. На её изящной головке покоилась такого же цвета шляпка, ножки были обуты в красные туфельки на высоком каблуке.

— Ах, мой пупсик любимый! Слава Богу, ты жив! Как я рада, как я счастлива! Мой Герой! Моя радость! Моё сокровище! — женщина бросилась ко мне на шею.

— Ну, с таким великолепным бронеплащом оказаться мёртвым крайне и крайне сложно… — пробурчал я.

— Да хватит, же!

— Извини милая. Действительно, я становлюсь конченным занудой. Прости, ради Бога, любовь моя.

Я страстно обнял Леди Ли, стал целовать её лицо, ушки и шейку, возбудился и уже хотел было трахнуть её немедленно прямо здесь, на поле брани в ближайшей к нам воронке, но мне помешали осуществить эту дерзкую и сладостную мечту.

Над нами внезапно завис ещё один вертолёт. На этот раз он был военным, выглядел довольно хищно и опознавательные знаки на его фюзеляже не вызвали у меня энтузиазма. Враг, чёрт возьми! Конфедераты! Боже мой! Мне-то всё по барабану, мне на всё в этом мире наплевать и насрать, но рядом со мною моя девочка! Что же делать, как быть?!

— Всё, милая, мы, кажется, приплыли, — печально произнёс я, блуждая взглядом по месту битвы в поисках своего любимого пулемёта, или хотя бы какого-нибудь завалящего гранатомёта, или хотя бы автомата, а потом снова достал револьвер.

Вражеский геликоптёр выпустил ракету по гражданскому вертолёту, на котором прилетела Леди Ли, отчего он превратился в сноп пламени и дыма. А потом пришелец обратил свой нос, ощетинившийся пулемётами и пушкой, в нашу сторону. Как я понял, он готовился нас расстрелять, притом со смаком, качественно, очень болезненно, не торопясь и с очень и очень огромным удовольствием.

Я быстро расстегнул плащ, привлёк к себе Леди Ли, застывшую в ужасе на месте предстоящей гибели, запахнул плащ обратно и, повернувшись к вертолёту спиной, стал мужественно ждать атаки. Она не замедлила последовать. Для начала заработал пулемёт. Моя спина превратилась в доску. Я перестал её чувствовать. Но броне плащ и броне шлем с честью выдержали удары сотни пуль. Вражеский стрелок, очевидно, был очень удивлён и озадачен таким поворотом событий и некоторое время раздумывал.

А что тут думать?! Пришло время пушки, а ещё лучше — неуправляемых или управляемых снарядов и ракет! Плащ-то, возможно, их и выдержит, но я точно нет. Эх, жаль, очень жаль вот так погибать! Я не о себе. Я о моей любимой пуличке… Глупо, очень глупо всё вышло! Кто же знал, кто же знал, что такое может случиться?!

— Какого чёрта ты сюда явилась в этой картонной коробке?! — яростно и отчаянно заорал я. — Неужели нельзя было хотя бы взять боевые вертолёты сопровождения!? Дурочка ты моя!

— Милый, я хотела сделать тебе сюрприз! — раздался в ответ дрожащий голосок Леди Ли. — Если бы я обратилась к военным, то они предупредили бы тебя о моём визите, и он стал бы неинтересен!

— Ах, моя любимая птичка, моя обожаемая ласточка! — горестно вздохнул я и стал ждать начала конца, то есть, скорее всего, пуска ракеты, но далее ничего не произошло, вернее произошло, но это событие уже не имело к нашим предчувствиям неминуемой гибели никакого отношения. Вернее, имело, но только в положительном смысле.

Я услышал до боли знакомый звук мощно работающих двигателей ударно-штурмовых вертолётов Федерации. Ах, родимые вы мои! Горячо любимые вы мои! Небесные ангелы возмездия! Соколики вы мои ненаглядные! Спасители, спустившиеся с небес! Всем по ордену и по премии!

Я повернулся и увидел, как над вражеским вертолётом зависла парочка наших боевых машин! Слава Богу!!! Он, всё-таки, есть!!! Орлы мои доблестные играючи уничтожили пришельца, выпустив в него пару ракет, и для верности расстреляли обломки из пулемётов, а потом, не торопясь, ретировались куда-то вдаль… Видимо, они не хотели мешать нашему с малышкой рандеву. Уж всем-то был известен её характер!

— Молодцы, ребята! Благодарю!

— Рады стараться, господин Президент!

— Ах, орденоносцы вы мои! Лауреаты Премии Президента! Соколики вы мои непобедимые! Жду вас через двадцать минут на этом же месте. Покружитесь пока где-нибудь.

— Будет исполнено, господин Фельдмаршал!

А потом я стряхнул пепел с погон и со шлема, сбросил с плеч спасительный и благословенный плащ, задумчиво посмотрел на поле брани, полной грудью вдохнул сладко-горький воздух сражения, скорбно вздохнул и страстно поимел свою девочку на прославленном плаще прямо рядом с догорающими останками двух вертолётов, — нашего и чужого!

Да, неизвестно, что нас более всего сексуально возбуждает… То ли сами женщины, то ли гул битвы, то ли огонь, пожирающий железо, то ли земля, нестерпимо пахнущая полынью и пропитанная кровью, то ли Маршальские Звёзды на погонах. Чёрт его знает!

Глава 10

Значительность многих значительных личностей определяется разнообразием тех ролей, на какие они чувствуют себя способными.

П. Валерии.

Мы с Негодяем, как всегда, сидели всё в том же кафе у плавно и мутно текущей реки, и пили холодную водку, закусывая её толстыми и жирными оливками. Увы, на коньяк у нас денег не было. Вернее, были, но их не хватило бы на удовлетворение аппетитов двух довольно здоровых и стойких джентльменов.

Я снова забыл запастись пресловутым златом и серебром из другого мира. Да что же это такое происходит! Маразм какой-то! Президент, Фельдмаршал, Отец Народа не может позволить себе хорошего коньяку и достойной закуски!

Ну, упал я, обессиленный, на манящий к себе ДИВАН, будучи смертельно уставшим от очередной победоносной битвы и чудесно уцелевшим в ней, и моментально забылся глубоким, но кратким сном. И совершенно запамятовал о злате и серебре.

— Ну, и как там поживает моя бывшая любовница? — спросил я, неторопливо цедя водку. — Подруга моя ненаглядная и обожаемая? Неужели она вас не простила?

— Простила…

— Вот как!? Ничего себе! — удивился и оживился я. — Ну, надо же! Уж я-то, как никто иной, знаю её характер! Поразительно! Замечательно! А что же вы, несмотря на такую столь приятную неожиданность, так невеселы и невесомы, мой друг?

— Вчера внезапно застукала снова меня моё солнышко негасимое всё с той же юной девой! Чёрт возьми! Не везёт, так не везёт! — досадливо и нервно произнёс Негодяй.

— Что!? Как!? — подавился я оливкой и быстро выпил пол стакана водки, дабы протолкнуть сей плод в пищевод и снять неожиданно возникший нервный спазм.

— То, что слышали! — последовал моему примеру Негодяй.

— Вы что? Вы кто? Сексуальный маньях, идиот, сумасшедший мазохист, шизофреник или просто дурак!? Что вы творите!? Конспирация, конспирация и ещё раз конспирация! Я же вас этому учил! Боже мой! Ну, теперь всё! Увы, увы… На этот раз тихая и уютная гавань покинута вашим неприкаянным фрегатом навсегда и навеки.

— Да понятно мне это! Как же теперь жить далее? — скорбно произнёс мой собутыльник.

— Ну, ничего страшного, мой друг. Будете бродить по помойкам, скитаться по чердакам и подвалам, собирать бутылки, похищать ящики водки с плохо охраняемых баз и складов, ну, и так далее. А, вообще, я бы посоветовал вам устроиться на работу.

— Увы… Есть три «но».

— Ну-ка, ну-ка! Излагайте!

— Во-первых, у меня нет паспорта. Я его уже давно потерял, — скорбно произнёс Негодяй. — Во-вторых, я ленив, работать отвык и всегда пьян. Ну, какой из меня работник?

— А в третьих?

— А в-третьих, я должен иметь достаточное количество свободного времени для творчества! Вдохновение, знаете ли, — это очень чувствительная, нежная и редкая птица! Её появление непредсказуемо. Его следует бдительно ждать часами, днями и месяцами, — поморщился Негодяй. — Сейчас я заканчиваю очень важный философский труд, а кроме этого готовлю для сдачи в издательство небольшой поэтический сборник. Во всём этом и заключается моя неустанная и очень важная работа, которая, надеюсь, будет по достоинству оценена потомками. Философский труд, я надеюсь, сделает переворот во множестве умов, ибо он прост и гениален!

— Понятно, — задумчиво произнёс я и тонко усмехнулся. — За философию и поэзию!

— За них!

Мы дружно выпили, полюбовались небом и рекой, и некоторое время почему-то скорбно помолчали.

— Ваше Превосходительство! Возвращаюсь к теме, поднятой мною при прошлой нашей встрече. Вы обещали допустить меня к ДИВАНУ. Я думаю, что упомянутый вами подготовительный период должен уже истечь? В моём сегодняшнем положении есть только один выход из этого бессмысленного, мучительного и крайне мутного тупика. Прошу вас, умоляю! Возьмите меня с собой в тот другой, параллельный и загадочный мир! Возможно, встанут всяческие трудности на моём пути. Преодолею их! Буду служить вам верой и правдой! Хочу исчезнуть с лица этой чёртовой планеты навсегда! Пора начинать новую жизнь! Пришло время полного обновления и осмысления бытия с чистого листа!

— Ну, я же говорил вам, что оттуда приходится возвращаться, — с досадою и грустью произнёс я. — Побыли вы некоторое время там, а потом начинается какое-то непонятное и странное томление духа, типа острой ностальгии по Родине, и вынуждены вы безнадёжно бросаться помимо воли своей в объятия ДИВАНА и просыпаться здесь, и некоторое время жить обычной земной жизнью. Вот так… Кто-то и зачем-то написал некую программу, абсолютно не понятную и недоступную человеческому разуму. Но, я думаю, что это острое и непонятное желание возвращаться можно, всё-таки, преодолеть. Я это уже почти сделал.

— А зачем его преодолевать, Ваше Превосходительство?! Смысл в чём? Всегда нужно иметь место, куда ты можешь вернуться. Кстати, что там по поводу тела? — сухо спросил Негодяй.

— Вы о чём?

— Ну, вы воспользовались видеокамерой?

— Ах, да…

— Ну, и?

— Тело с ДИВАНА исчезает…

— Вот как? — поморщился мой собеседник. — Значит всё вполне материально и реально. Никаких метафизических путешествий, никаких иллюзий, тумана, блефа, обмана? Никаких снов!? Остаётся только вполне банальная и холодная действительность?!

— Да, по-видимому, так.

— Господин Фельдмаршал! Дайте мне шанс! А вдруг я смогу доказать, что кое чего стою? Ведь я не глупый человек! А если найду я способ не возвращаться на эту чёртову планету и буду существовать только на другой? А вдруг меня не потянет обратно!? А если и потянет, то можно же нам перемещаться туда-сюда поочерёдно. Буду контролировать в другом мире обстановку, так сказать, следить за ситуацией, пока вас там не будет. И вообще, вместе путешествовать веселее, не находите? Да и иметь земляка на чужбине вам не помешает. Всё-таки хоть какое-то утешение. Есть с кем поговорить по душам, пофилософствовать. Как вы полагаете?

Я улыбнулся, а потом мучительно задумался. Да, как всё сложно и запутанно… Чёртов ДИВАН! Будь он проклят! Эх, если бы не Леди Ли, то я давно бы уже изрезал этого белоснежного мерзавца на мелкие куски или, не раздумывая, сжёг!

— Кстати, чем же там закончились ваши мирные переговоры, достигли ли вы консенсуса с неприятелем? — осторожно спросил Негодяй. — Меня этот вопрос очень сильно интересует.

— Не достиг! Увы, ничего у меня не получается, — с огромной досадой произнёс я. — Закончилось всё тем, что произошло очередное кровавое побоище. Как я только в нём уцелел!? Представляете, снаряд разорвался в трёх шагах от меня, а потом вражеский вертолёт чуть меня не прикончил! Я, можно сказать, в рубашке родился. Ну, а в плаще от Леди Ли, чувствую, достигну я ещё сотни рождений.

— О, как!? Ничего себе! А что за плащ такой?

— Единственный в мире, — усмехнулся я. — Супер плащ! Абсолютно не пробиваемый для всех существующих видов вооружения.

— Ничего себе!

— И я о том же…

— И, всё-таки, — можно несколько подробнее о Мирных Переговорах? Почему они закончились провалом? — вежливо, но настойчиво поинтересовался Негодяй.

— Никудышный я дипломат. Абсолютно никудышный! Бездарь! — скорбно поморщился я. — Почему на этом поприще у меня ничего не получается и не выходит!? Ума не приложу!

— Ваше Превосходительство! Так назначьте меня Министром Иностранных Дел Федерации, и всё будет нормально! Я вам обещаю сотворить чудо! Чувствую в себе способности к эффективной и крайне плодотворной дипломатической работе. Обещаю не подвести и оправдать оказанное мне высокое доверие! Переговоры между враждующими сторонами будут проведены по высшему классу, с блеском и шиком! Вот увидите! Приложу все свои не дюжие силы и огромные возможности!

— Боже мой! Абсурд какой-то! Мы, — два полных идиота! Я — Президент, а вы — Министр Иностранных Дел неизвестно где и непонятно зачем!? — я загоготал так, что затряслись рюмки на столе.

А потом я успокоился и задумался. А почему бы и нет? Негодяй очень тактичен, грамотен, воспитан, умён, прекрасно образован, владеет речью. Умеет находить подход к людям. Вон, сколько дам околдовал. Да и выпивку переносит неплохо. А это в дипломатической работе крайне важно! Чрезвычайно важно! Так, так… А чем чёрт не шутит!? Может быть, может быть…

— Ну, и каков ваш окончательный вердикт, господин Фельдмаршал? — вежливо кашлянул мой собеседник.

— Порадуйте меня, пожалуйста, какой-нибудь мудростью веков, а я ещё некоторое время подумаю. Традиции философских встреч всё-таки не стоит нарушать.

— С превеликим удовольствие, Ваше Превосходительство! — обрадовано воскликнул будущий Министр Иностранных Дел. — Сей момент! Я расскажу вам три короткие притчи от Антисфена. Уж о нём-то вы наверняка не имеете никакого представления!

— Ну, вы и даёте! — весело рассмеялся я. — Так мы в конце концов и до первобытно-общинного строя доберёмся! Антисфен, Антисфен… Кажется четырёхсотые-трёхсотые годы до нашей эры? Основатель школы киников? Ученик Сократа?

— Да что же это такое! Ну хотя бы притворились в неведении! — огорчился в очередной раз Негодяй.

— Могу вас обрадовать тем, что кроме этого я, увы, ничего не знаю об Антисфене.

— Слава Богу! Так слушайте три короткие истории о нём.

— Прекрасно! Не люблю длинных историй.

— Я знаю… Так вот. Кто-то сказал Антисфену: «Тебя многие хвалят». Антисфен в ответ спросил: «Что же я сделал дурного?».

— Парадоксальная притча.

— Согласен. И так, идём далее. Как-то Антисфен в присутствии Диогена воскликнул: «Ах, кто избавит меня от страданий!?». Диоген достал кинжал и сказал: «Вот кто!». «Я сказал: от страданий, а не от жизни!», — возразил Антисфен.

— Замечательно! — рассмеялся я.

— И наконец, притча, которая наверняка поможет мне стать Министром Иностранных Дел, — усмехнулся мой товарищ. — Это, кстати, любимая притча Антисфена.

— Ну-ка, ну-ка?

— Зайцы в одном народном собрании говорили, что все во всём равны. На что львы возразили: «Вашим доводам, зайцы, не хватает только наших клыков и когтей!».

— Превосходно, вот это по-нашему! — снова засмеялся я, потом умолк и оценивающе посмотрел на Негодяя.

— Так что, Ваше Превосходительство? Пришли ли вы к окончательному выводу по поводу меня?

— Ну почему я не могу добиться мира? — нахмурился я, не давая конкретного ответа на прямой вопрос собеседника. — Всё, что я умею — это мочить врагов из своего шести ствольного пулемёта, пить водку и периодически трахать Леди Ли. Вот и всё, на что я способен! Даже ракету не могу запустить! Даже ударно-штурмовым вертолётом не способен управлять, не говоря уж об атомной субмарине! Это очень обидно!

Я пригорюнился и хватанул ещё пол стакана водки. Негодяй живо и с удовольствием последовал моему примеру.

— Да не огорчайтесь вы так! Ну, нет у вас дипломатического таланта, ну и что? Зато есть другие. Вон как лихо вы совершили два успешных Государственного Переворота подряд! А сколько блестящих побед вы одержали? А как вас любит Леди Ли, — самая прекрасная из женщин в двух Мирах!?

— Да, в чём-то вы правы, мой друг, — задумчиво произнёс я. — В чём-то вы несомненно правы.

— Ну, а я чувствую себя дипломатом с рождения. Я проведу такие переговоры, что вы будете пребывать в удовлетворённом и поражённом состоянии целую неделю, если не всю оставшуюся жизнь! Я вам преподнесу на бриллиантовом подносе такую цацу! И знаете, как она будет называться?

— Как? — тупо спросил я.

— МИР, Ваше Превосходительство! — долгожданный МИР!

— Спасибо мой друг! Заранее огромное спасибо! — бодро произнёс я. — Всё, — решено! Отправляемся на ДИВАН вместе! Ничего страшного, что два мужика. Диван просторен.

— Слава Богу! Ваше Превосходительство! А что из моих скромных пожиток мне следует взять с собой?

— Ничего брать не надо, — устало произнёс я. — Всё будет при вас на другой планете. Средств там у меня хватает, не беспокойтесь.

— Боже, я начинаю волноваться! Голова закружилась. Руки трясутся. Не могу взять рюмку!

— Не волнуйтесь, мой друг Не волнуйтесь… Всё пройдёт безболезненно и как по маслу, — покровительственно улыбнулся я.

— И как долго происходит процесс перехода из одного мира в другой? Ну, как долго длится сон?

— Мгновения, мой милый друг, вроде бы, всего лишь мгновения, не более того, — усмехнулся я, а потом задумался. — А может быть, проходят целые века… Чёрт его знает! Всё крайне запутанно, сложно и неясно.

— Вот как?

— Именно так. Ладно, не будем о грустном. И так, сударь! Назначаю вас Министром Иностранных Дел! Министром чёрт знает чего и чёрт знает где! Вперёд, на ДИВАН! Мы им всем покажем! Мы их всех накажем! Мы их возьмём в оборот, милитаристов хреновых, олигархов ненасытных, заговорщиков доморощенных!

— Так точно, Ваше превосходительство!

Да, бывает порою так, что в самом неожиданном месте и в самое непредсказуемое время мы находим то, что помогает нам быстро решить проблему, которая долго казалась абсолютно неразрешимой!

Сон № 11

Великие и благие дела всегда сплачивают людей.

С. Цвейг.

НЕГОДЯЙ, одетый в элегантный костюм цвета морской волны, лениво и вальяжно восседал в огромном кресле рядом с вражеским Президентом, который уже не являлся нашим врагом, и почти в ухо рассказывал ему, как я понял, какой-то крайне скабрезный анекдот.

Президент некоторое время задумчиво слушал, а потом вдруг вполне искренне, оглушительно и заразительно рассмеялся. НЕГОДЯЙ ему с готовностью вторил, слегка и непринуждённо похлопывая собеседника по плечу. Телохранители, — и с той, и с другой стороны, сначала напряглись, но потом расслабились и заулыбались.

НЕГОДЯЙ и Президент Конфедерации неторопливо и со вкусом пили какой-то изысканный коньяк, наверное, ста летней выдержки, закусывали его чем-то непонятным, но отнюдь не лимоном. Лимон с таким коньяком, — это же, якобы, моветон! Какой лимон?! Но я видел по выражению лица НЕГОДЯЯ, что он бы с удовольствием употребил именно данный классический и культовый фрукт. Как-то для нас с ним он был привычней и желанней всяких там других, непонятно каких, яств.

Лично я сидел рядом с молодой, прелестной и неподражаемой Женой Президента. Я сурово и бескомпромиссно пил водку, запивал её моим любимым томатным соком и закусывал оливками с анчоусами. Дама употребляла абсолютно сухой мартини и своими довольно изящными и холёными пальчиками с идеальным маникюром периодически томно и чувственно отправляла в рот кусочки разнообразных фруктов, тонко порезанных и обречённо распластавшихся на большом серебряно блюде. Фу, какая, однако, гадость, этот сухой мартини! Как его можно пить!?

Мы с женщиной весело о чём-то болтали, смеялись и периодически пристально и задумчиво смотрели друг другу в глаза. Изящные ножки дамы также периодически, как бы невзначай, соприкасались под столом с моими ногами, сурово обутыми в тяжёлые шнурованные десантные башмаки на толстой подошве.

А как же иначе! НЕГОДЯЙ, как-никак, всё-таки, — Министр Иностранных Дел. Он является в данный момент блестящим дипломатом, интеллектуалом, философом, эстетом, писателем и тонким поэтом, ценителем всего прекрасного, любителем оперы, драмы, скульптуры и живописи. Но лицо сугубо штатское. Ему положено носить всякие там костюмы, фраки или смокинги.

А вот мы, — суровые и мужественные воины, неоднократно побывавшие в кровавых битвах, этого позволить себе не можем! О, как красиво, отточено и браво выглядит любой мужчина в военной форме! А кто может производить больше впечатления на дам, как ни офицер или генерал, одетые в парадную форму, усеянную боевыми орденами!? А аксельбанты? Я уже ничего не говорю о Маршалах и Фельдмаршалах с их сияющими золотыми погонами, усыпанными бриллиантами!

Но в данный момент я был одет в обычную и простую полевую камуфлированную форму Первой Гвардейской воздушно-десантной бригады. На моём голубом берете красовался символ и талисман Бригады — изогнувшийся в прыжке тигр с огромной, хищно раскрытой пастью. Выглядел я, вроде бы, крайне скромно, но очень и очень мужественно. Предельно мужественно! Видимо это восхищало и прельщало сидящую рядом со мною милую и до крайности желанную барышню. Эх, не хватало только моего легендарного пулемёта и десятка штурмовых вертолётов, тяжело и почти неслышно висящих над Президентской Резиденцией!

Но что поделать. Переговоры, есть переговоры… Они требуют спокойствия, отсутствия агрессии и присутствия вдумчивости и стремления к достижению консенсуса. А когда они, эти переговоры, наконец, завершены успешно и происходит по этому случаю банкет, то глупо трясти пулемётом и напрягать благоприятно сложившуюся обстановку какими-то ударно-штурмовыми вертолётами!

И так… Моя форма, фигура и мужественное выражение лица явно произвели неотразимое впечатление на Жену Президента Конфедерации и чрезвычайно сильно её возбуждали. Она продолжала водить своей изящной ножкой под столом и томно облизывать пухленькие и прелестные губки. А кроме этого девушка периодически, и как бы невзначай, но не понарошку, и совершенно случайно касалась моей руки, когда произносились тосты и мы чокались с нею бокалами.

Да, интересный и неожиданный разворот и поворот событий! А что!? Всё возможно! Всё в наших силах! Дева свежа, почти юна и превосходно выглядит! Какая, однако, фигура… Чуть-чуть полновата, вернее, плотновата, но в этом есть свой шарм. Надо подумать о возможных вариантах моих последующих действий. Ах, как, однако, хороша, чертовка! Хоть сейчас поимел бы её под данным столом! Думаю, что дама не оказала бы никакого заметного и действенного сопротивления.

Но, вернёмся к основной теме дня… Мирные переговоры закончились крайне удачно и успешно. Никто ничего особо не потерял. Ну, почти… Пришлось мне отдать бывшему врагу пяток островов, один из которых принадлежал Леди Ли. Пришлось немного передвинуть линию границы. Ну и что?! Зато наступил долгожданный мир. Все облегчённо вздохнули, и, наконец, успокоились и расслабились. Тишь и благодать воцарились на планете, плоть которой ещё недавно стонала и содрогалась от разрывающих её взрывов, ожогов от пылающего напалма, и с ужасом впитывала в себя кровь, пепел и бесконечные страдания.

Но реакция Леди Ли по поводу потери её Острова ещё не была проявлена и озвучена, что меня крайне беспокоило. Моя прелесть куда-то на время исчезла. На всякий случай я усилил и наземную и воздушную военные группировки, охраняющие моё тело. Тело пламенного Героя и выдающегося Миротворца и Пацифиста…

Леди Ли стоило опасаться. Она была достаточно умна, имела многочисленны связи в политических и промышленных кругах, в том числе и среди тех деятелей, которые выступали за войну до победного конца. Не стоит недооценивать и влияние её клана. Сколько там миллиардов или триллионов у её папаши и мамаши!?

Ладно, не будем думать о нехорошем. Вернёмся к Переговорам. Да, каков молодец, однако, Негодяй! Не ожидал, не ожидал! Как это он лихо сыграл на пламенных чувствах Президента к одной потрясающей даме, завораживающей своей необыкновенной сексуальностью, которую мой Министр сам же и подсунул к нему в постель! А какую потрясающую охоту он устроил нашему бывшему противнику! А какую удивительную и крайне удачную рыбалку! А какие вкуснейшие и ароматнейшие шашлыки присутствовали под огромной, магической и абсолютно полной и белой луной! А как хороши и прекрасны были юные, целомудренные и полностью обнажённые девы, готовые на всё, тихо и задумчиво распластавшиеся на полянах и пляжах под утренним солнцем Юга именно в тех местах, где мимо них проходил Президент Конфедерации, ведомый моим Министром Иностранных Дел! Это было что-то! Это надо было видеть!

Боже мой, такого удовольствия и азарта я ещё не ощущал никогда! Какой сом, однако, так неожиданно попался ранним туманным утром на удочку Президента! Двадцать или тридцать килограмм! Его целый час вытягивали из воды! При этом уставшего Президента периодически подменяли его охранники, а потом их шеф с гордость сфотографировался вместе с трофеем. Да, не подвели нас тайные аквалангисты! Красавцы, молодцы! И где только они нашли такое чудовище!?

А на охоте Его Превосходительство успешно подстрелил трёх огромных и матёрых кабанов и пяток волков, отчего пришёл в полный восторг. Вообще-то, в данных, якобы, охотничьих угодьях, отродясь не было никаких кабанов, а уж тем более волков, так как истребили их давным-давно. Но суть не в этом! Главное — это удовольствие!

Из кабаньего мяса Президент лично сделал фарш, а потом соорудил такие котлеты, что пальчики оближешь! Какая вкуснятина! Какой изыск и шик! Какая красота! Я и всё наше окружение были в полном и невыносимом восторге от происходившего действа! Всё-таки, дичь, есть дичь! От этого никуда не денешься!

Потом эти два типа, ну, Негодяй и Президент, ушли в глубокий и глухой запой на целых две недели! Представляете!? Обосновались они в роскошных апартаментах с десятью спальнями, по проститутке в каждой. Ещё были три бассейна, четыре джакузи и пять биллиардных столов. И, конечно же, — роскошная сауна!

Ну, всем понятно, для чего крайне необходимы джакузи и бильярдные столы в данной ситуации. Встретились два сексуальных чудовища. Только бильярдные столы и джакузи! Настоящим мужчинам без них, — никак! Они имеют женщин только в них, или на них. Ради Бога, не говорите о каких-то кроватях и диванах! Фи! Фу! Это очень банально и пошло! Ну, а сауна крайне необходима для восстановления ослабших организмов истинных Героев двух Отечеств!

Короче… Расслаблялись наши молодцы по полной программе. Какие уж тут могли возникнуть мысли о нетерпящих своего решения срочных государственных делах и о всяких там никому не нужных войнах!? Бред какой-то! Полная ерунда! Нонсенс! Маразм! В таких условиях любой милитарист и агрессор размякают и становятся истовыми пацифистами и ярыми, крайне непреклонными гуманистами! И так, — все вопросы войны и мира были весьма безболезненно решены раз и навсегда, и бесповоротно. Ну и слава Богу!

Да, молодец, Негодяй! Вот тебе и бывший бомж! Вот тебе и собиратель бутылок с помоек! Вот тебе и ценитель мусорных баков. Вот тебе и похититель водки с плохо охраняемых складов! Молодец! Красавец! Следует его наградить и отблагодарить.

Я тяжело и нервно задумался, и загрустил. Но, однако, как чрезвычайно просто, оказывается, решаются важнейшие государственные дела и проблемы! Не думал, не ожидал и не предполагал! И до сих пор не верю! Поражён! Все эти вполне простые, но абсолютно безумные события, происшедшие во время Мирных Переговоров, мой трезвый и рациональный разум никак не мог спокойно воспринять и осознать.

А я-то, идиот, столько времени вёл безуспешные и тяжёлые эти самые Мирные Переговоры! Сколько людей за это время полегло! Сам чуть не погиб! Сколько нервов и сил было потрачено! А денег?! Ужас! А здесь всё дело свелось к огромному вонючему сому, к водке, к кабанам и котлетам из них, к убиенным волкам, к бильярдным столам и джакузи, и к паре десятков проституток Ужас! Не верю!!!

Уму не постижимо! Боже мой! Месяц! Всего за один месяц всё решилось и разрешилось! И это с учётом длительного группового запоя с участием моего Министра Иностранных Дел и Президента, — жестокого и, якобы, беспощадного и безжалостного врага! Собственно, уже бывшего врага… Вообще-то, — вполне нормальный и адекватный мужик! Имеет неплохой характер и обладает прекрасным чувством юмора. Ну, любит выпить. Ну и что? Все мы слабы… Слабость, отнюдь, не означает слабину. Слабость означает всего-навсего только слабость.

Абсурд какой-то! Что же это такое происходит!? — Тоскливо и скорбно подумал я. — Кругом одни миражи, иллюзии и всякие там аллюзии… Куда катится мир?! В какую пропасть?! Пара-тройка пьянок, оказывается, способны решать глобальные проблемы на Планете?! Как всё просто и одновременно сложно!

Да, а может быть именно этот самый парадокс и является одним из звеньев основополагающей составляющей бесконечной цепочки бытия, которую мы почему-то никак не осознаем и до конца почему-то не поймём? Кто знает, кто знает!?

Глава 11

Желания мешают нам пользоваться тем, что мы имеем.

Плутарх.

НЕГОДЯЙ внезапно пропал, исчез! Мы с ним спали на ДИВАНЕ поочерёдно в разное время, дабы не оставлять далёкое и уже ставшее нам родным государство без нашего чуткого руководства, и оба каждый раз были вынуждены возвращаться в реальную и будничную Земную действительность. Кстати, я назначил НЕГОДЯЯ Премьер Министром. Он, соблюдая изысканное достоинство, на заседании Правительства вежливо выразил мне свою благодарность.

Но в одно прекрасное утро во время приёма-передачи смены я не обнаружил на ДИВАНЕ тела выдающегося дипломата, политика, философа, поэта и просто моего верного, преданного соратника и надёжного собутыльника. Я с интересом подождал ещё одни сутки, потом ещё одни, но НЕГОДЯЙ так и не появился! Вот это да!

Боже мой! Неужели он всё-таки изыскал возможность оставаться в том мире сколь угодно по своей воле!? Ничего себе! А может быть, всё намного проще? Возможно, с ним что-то случилось. Ну, например, — тяжелая болезнь со смертельным исходом, просто какая-то бытовая травма, авиакатастрофа, покушение или отравление политическими противниками, или любовницей из-за ревности? Любовниц-то у моего соратника хоть отбавляй! Собственно, а сестра Леди Ли!? Очень существенный и крайне опасный фактор! Та ещё дама! Ой, ой, ой!

Но тут возникает один очень интересный вопрос. Если мы умрём в том странном и загадочном мире, то вернутся ли наши тела в этот? Ведь тот мир как бы иллюзорен, фантастичен, не совсем реален. Но, с другой стороны, наши тела всё-таки исчезают с поверхности Земли на некоторое время, а значит, перемещаются в пространстве и, очевидно, во времени! Если мы умрём там, на другой планете, то почему это мы должны воскреснуть здесь? Наши тела, конечно же, останутся навеки в чужом мире, и будут покоиться в чужой земле. Скорее всего так…

И вдруг мне в голову пришла ещё одна очень интересная мысль. Я подумал, — а если наши тела во время перемещений во снах на самом деле остаются на ДИВАНЕ, а он просто создаёт иллюзию их отсутствия!? ДИВАН опускает на себя и вокруг себя какую-то завесу, особое поле, препятствующее пониманию и осознанию того, что происходит у него внутри! Я аж подскочил, потрясённый этой мыслью.

Просто посредством ДИВАНА, — этого странного агрегата, нас покидает сознание и блуждает оно временно по просторам Вселенной. А тела наши тихо и спокойно покоятся внутри белоснежного монстра. Каков, однако, вариант! Неужели так всё и происходит!? ДИВАН на время как бы поглощает наши тела, всасывает их в себя и они никуда не исчезают и не деваются. Сознание или душа возвращаются обратно и тела, принявшие их, как ни в чём не бывало, появляются на поверхности ДИВАНА и продолжают жить своей обычной земной жизнью, сохраняя вполне реалистичные воспоминания о той, другой жизни! Вот это да! Вот это мысль!

Но зачем и кому это нужно!? Что за эксперименты такие? Неужели теория заговора?! Неужели какие-то загадочные и зловещие опыты, производимые непонятно какими силами?! Так это, или не так? Ну, я же уже неоднократно размышлял по этому поводу! Сколько можно!? Тьфу, в очередной раз я запутался! Голова кругом идёт! Хватит! Следует развеяться…

Я оделся, вышел из дома и направился по привычному маршруту в сторону старого доброго кафе на набережной. Да, жаль, что со мною рядом нет НЕГОДЯЯ. С кем мне сегодня пьянствовать, вести неторопливые философские беседы, хохмить, дискутировать? Собственно, всё это можно делать и в другом мире, и с кем-то другим, но на Земле мы с моим собутыльником чувствуем себя как-то более уютней, комфортней и спокойнее. Здесь наш истинный дом, наша тихая и гостеприимная гавань. Боже мой! Как всё непонятно и запутанно в истории с этим ДИВАНОМ! Ладно, подожду НЕГОДЯЯ сегодня ещё немного времени ради интереса и вечером вернусь в мир иной.

Я неторопливо прогулялся по набережной. Река стала светлее и чище. Ну, да, половодье прошло. Я полюбовался огромными каштанами, которые стройно выстроились неподалёку в ряд. Их свежие, молодые, изумрудные и пока ещё сравнительно небольшие листья обещали миру набрать со временем полную силу. Вот тогда-то и придёт время любоваться ими, — зрелыми, тёмно-зелёными, мощными, роскошными, а потом, увы, осенними, пожелтевшими, хрупкими, но всё равно прекрасными. Ах, а как заворожено мы будем смотреть на их крепкие коричневые плоды, разбросанные хаотично по слегка пожухлой траве, схваченной лёгкими ночными заморозками, и предчувствующей грядущие и неизбежные зимние морозы!

Я зашёл в кафе, меланхолично думая о всяком о своём, присел за традиционный столик в углу, заказал двести грамм коньяку и пяток долек лимона, печально посмотрел на реку, которая под воздействием солнца вдруг приобрела какой-то непонятный, тайный и загадочный, но очень, и очень приятный и светлый цвет.

— Синьор, не соизволите ли вы допустить к своему столу мечущегося философа и странника?

Я вскочил со стула и с изумлением воззрился на НЕГОДЯЯ. Мы горячо обнялись и чуть не всплакнули.

— Откуда вы взялись, сударь!? Слава Богу, что вы живы! Я так беспокоился и переживал! Специально побыл здесь несколько дней для интереса, ждал вашего появления, но так и не дождался. Думал к вечеру отправиться в другой мир на ваши поиски.

— Я тоже по вас соскучился, Синьор.

— Я горю от нетерпения! — воскликнул я. — У меня к вам имеется столько вопросов. Эй, двести грамм коньяку нам ещё!

— Триста! — НЕГОДЯЙ присел за стол.

Одет он был почему-то в модный спортивный костюм. На голове — фирменная бейсболка, на ногах — такие же кроссовки. Мы выпили, с удовольствием пососали дольки лимона.

— Ваше Превосходительство, вы можете задавать мне любые вопросы. Сочту за высокую честь на них ответить немедленно и исчерпывающе! — встал НЕГОДЯЙ и зачем-то щёлкнул кроссовками.

Ну, конечно, не щёлкнул в буквальном смысле этого слова. Как можно щёлкнуть кроссовками?

— Садитесь, сударь. Да, не зря я всё-таки вас в своё время назначил Министром Иностранных Дел! — засмеялся я.

Мы снова выпили, некоторое время любовались молодой листвой каштанов и прозрачно-чёрными водами реки.

— Вы знаете, все эти дни я специально не ложился на ДИВАН, дабы понаблюдать за ним, ожидая вашего возвращения. Но вы так и не появились. ДИВАН был пуст. Он тихо и тучно покоился в углу, не подавая никаких признаков жизни, сигналов или каких-либо знаков. Мой главный вопрос! И как же вам удалось столько времени не возвращаться?

— Ответ будет неожидан и крайне прост. Элементарно! Сильно не захотел, и не вернулся! Вот и всё! — усмехнулся Негодяй.

— Да, действительно, так всё просто… — задумчиво произнёс я. — А каким же образом вы вернулись и когда?

— Вернулся самым обычным способом. Лёг и очнулся я на ДИВАНЕ пол часа назад в квартире, не обнаружил вас там и сразу же направился в это культовое заведение. Моя способность не возвращаться сколько угодно времени совершенно не исключает возможности перемещаться на Землю в любое время. Кстати, рекомендую вам потренироваться с целью достижения аналогичного результата. Это решит массу проблем. Массу… — задумчиво произнёс мой товарищ.

— Понятно… Хотя ничего мне не понятно, — нахмурился я. — Погодите, погодите! Но ведь я нарушил обычный регламент и не возвращался в другой мир определённое время! Значит, я тоже практически преодолел эту непонятную зависимость от ДИВАНА!?

— Значит так!

— Интересно, интересно… — пробормотал я. — Ладно… А как там поживает Леди Ли, прелестница моя ненаглядная? Солнышко моё, кролик мой пушистый и нежный?

— Скучает по вас, конечно же, Ваше Превосходительство, — почему-то грустно и несколько тягуче произнёс НЕГОДЯЙ. — Любит вас безумно и страстно! Спрашивала меня ваша Леди Ли неоднократно, — куда же вы это подевались так неожиданно и надолго.

— Моя чудесная, ласковая, удивительная, маленькая и крайне обожаемая прелесть! — мечтательно улыбнулся я. — И что вы ей ответили? Звезде моей негасимой?

— Я объяснил ей, что вы отсутствуете в связи с выполнением чрезвычайно ответственной миссии в Северном Регионе.

— Молодец. Но почему именно в Северном?

— Именно Северный Регион вызывает у женщин определённый экстаз! Не Южный, не Западный и не Восточный, а именно Северный! Чёрт его знает, почему. Не понятно. Загадка…

— Так, так, так… — мечтательно улыбнулся я. — Ах, звезда моя, ярко пылающая в промозглой ночи!

— Но…

— Что «но»? — забеспокоился я.

Премьер Министр суетливо отвёл взгляд в сторону.

— Ну, и что же означает это «но»?!

— В приватном разговоре со мной она назвала вас конченой сволочью, кобелём поганым, гадом и мерзавцем. Уж очень сильно негодовала она по поводу ваших отношений и утраченного Острова. Очень сильно! А кроме этого она назвала вас, извините, конченным и абсолютно вонючим засранцем, которому место только в самом занюханном публичном доме, или в заросшем тиной фонтане, или в самом поганом сортире.

— Да, тяжёлая ситуация, однако… Очень тяжёлая. Обиделась, значит, Королевна моя, свет моих очей, звезда моя ненаглядная, женщина, которая дарует мне истинную и вечную благодать и настоящую радость, — расстроился и пригорюнился я.

— Как хорошо сказано!

— А то…

— И ещё кое-что хочу я вам поведать…

— Что может быть «ещё!?», — вознегодовал я. — Вы что, специально явились в этот мир, чтобы принести мне одни огорчения и невыносимые нравственные и моральные страдания!? Немедленно отправляйтесь обратно! Всё, не хочу вас больше слышать и видеть!

— Ну, ну… Успокойтесь же! Информация ещё нигде, никогда и никому не повредила и не помешала.

— В принципе, я согласен. Действительно это так, — успокаиваясь, и хватанув рюмку коньяка, пробормотал я. — Продолжайте…

— Ваше Превосходительство! Всё-таки есть у меня кое-какие серьёзные неприятные новости. Я готов немедленно донести их до вашего высочайшего внимания. Но…

— Снова это бесконечное «но»? Всё время одно «но и но!!!». Сколько же можно, наконец, трепать мне и так основательно истощённые и потрёпанные нервы!? — вознегодовал я.

— Обещайте мне, Ваше Превосходительство, что не зарежете меня столовым ножом прямо здесь и сейчас. Или не проткнёте вилкой, — осторожно спросил меня НЕГОДЯЙ.

— Обещаю, — рассмеялся я.

— Дело в том, что на шельфе подле утраченного вами Острова имеются богатейшие запасы нефти и газа! Самые богатые в мире!

— Что?!

— Да, вот так, к сожалению! — НЕГОДЯЙ скорбно склонил голову так, как склоняют её перед покойником.

— Чёрт возьми!!! — я заметался по заведению, потом подскочил к столу, налил в фужер коньяку, залпом выпил его, бросил в рот несколько долек лимона и упал на стул.

— Ну, и в связи с этим фактором Леди Ли планирует разорвать вас на куски, поджарить на костре, а потом расчленить. Она намерена нанять тайных агентов, ну, всяких там ниндзя с острыми мечами и отравленными стрелами и так далее, и в том же духе, для вашей ликвидации. Я не хочу вас, Ваше Превосходительство, шокировать и нервировать некоторыми подробностями нашей с ней беседы, которые я посмею утаить от вашей крайне чувствительной и тонкой натуры.

— Что за бред! Ну, какие могут быть на той планете ниндзя!? Нонсенс! Абсурд! — возмутился я.

— Ваше Превосходительство! Ниндзя есть везде и всегда. А как же без них… Без этих злодеев никак не обойтись во всех мирах. Кто-то же должен выполнять чьи-то злодейские указания и заказы, исполнять приказы тайных и кровожадных заговорщиков.

— Ну, вы меня так порадовали, так обнадёжили! — я в отчаянии схватился за голову. — Ничего, ничего! Умножу охрану, увеличу число штурмовых вертолётов до двух десятков, введу тяжёлые танки и объявлю комендантский час, спрячусь, в случае чего, в потаённом бронированном бункере под скальной породой!

— Бесполезно… Вы же знаете, сколько у Леди Ли денег и связей!? — скорбно и печально усмехнулся НЕГОДЯЙ. — Всё равно вас достанут. В конце концов, вполне хватит одного снайпера с хорошей винтовкой. Знаете, есть такие, который бьют на пару-тройку километров, а то и более. Патроны у них с усиленным пороховым зарядом и с особыми пулями. Сердечник из какого-то обогащённого урана. Пробивают с лёгкостью броню бронетранспортёра. А уж ваш лимузин… Это им, как картонка! А на таком расстоянии снайпера уловить никак нельзя.

— Знаю, знаю! — нахмурился я. — Коньяку нам ещё!

— Вот такие дела… Да, и вопрос с ниндзя остаётся открытым. От этих безжалостных и хладнокровных убийц не спасёт никакой бункер. Они же все гипнотизёры, акробаты и эквилибристы, умеют непонятными и магическими способами просачиваться в самые потаённые и защищённые наземные и подземные укрепления. Они порой мочат врагов даже в сортирах. Выскакивают из всяких там выгребных ям и кинжалы свои засовывают искомым лицам прямо в жопы! Представляете? Ужас!

— Ну, вы меня и утешили! Ну, вы меня и приободрили, и взбодрили! Так, как же быть и жить дальше? Что же делать? Так, так, так… Не ожидал от моего ласкового и нежного пупсика, от моей пушистой кошечки такой кровожадности, никак не ожидал! — лихорадочно заметался я по помещению, не забывая пристально обозревать его в поисках возможных кровавых ниндзя-гипнотизёров.

— Господин Фельдмаршал! Предлагаю конкретный вариант выхода из положения.

— Ну, ну!?

— Мы конфискуем у вашей Королевны и у членов её семьи всё, что возможно, наложим арест на её банковские счета, то есть, подорвём её материальную базу. Ниндзя и снайперам ей платить будет нечем. А потом выбор за вами. А может быть поступить намного проще?

— И как же?

— Ну, её сразу, — того? У нас тоже имеются отличные снайперы и богатыри-спецназовцы.

— Что того!? Идиот! — я вскочил со своего стула, схватил вилку и навис над НЕГОДЯЕМ. — Вы это о чём и ком?! О моём пупсике любимом!? О моей девочке ненаглядной!? Вы о Королевне моей души, Царице моих потаённых грёз!? Я покажу вам «того»!

Мой Министр побледнел и дрожащим голосом произнёс:

— Ваше Превосходительство! Ну, я же не то имел в виду! Совершенно не то! Ну, можно же сослать Королевну вашу в короткую ссылку на какой-нибудь из её райских островов! Ну, кайфует же на одном из них бывший Фельдмаршал и Отец Отечества вместе со своей любимой Цыпочкой! А вы будете периодически навещать своего любимого пупсика. Всё может свершиться очень умно и гармонично. За время ссылки Леди Ли осознает вашу и свою роль в Истории. Я думаю, что достигнет она просветления разума, и всё будет хорошо!

Я рассмеялся, сел, разлил по рюмкам остатки коньяка. Очень сильно задумался. Загрустил…

— А скажите-ка мой друг, и каковы эти запасы нефти и газа на шельфе потерянного нами острова в конкретных цифрах?

— Увы. Они огромны.

— Ну, надо же! Кто бы мог знать и подумать! — я снова схватился за голову. — Жаль, очень жаль. Слушайте, а может быть нам стоит начать новую войну за отвоевание этого острова?! Придумаем всякие там причины и побудительные мотивы, а?!

— Не стоит…

— Да, вы правы… Нет, войну, конечно, начинать не стоит. Мы её только что с огромным трудом прекратили. Здесь нужен тонкий дипломатический подход. У меня есть одна идея! Якобы, я отдал остров без ведома Леди Ли, не имея на него никаких прав! Караул! Полный беспредел! Грубейшее нарушение международных правовых норм! Путём переговоров мы вернём остров. Как вам моя версия?

— Ваше Превосходительство, вы правы, ну какая может быть война? Мы недавно заключили мир, причём ценой неимоверных усилий! Особенно с моей стороны… Вы, что, думаете, что жесточайшая пьянка длинной в две недели проходит бесследно? Я посадил печень, у меня обострился гастрит и воспалилась поджелудочная железа. Я еле оклемался! Да к тому же не забывайте о том, что вы великий гуманист, филантроп и пацифист, почитаемый во всём мире! Какая может быть война? Это исключено! Вы правы. Только переговоры.

— Что же делать, что же делать?!

— Вы знаете, у меня созрела одна гениальная мысль в продолжение и в развитие вашей, ну, по поводу переговоров, — задумчиво произнёс НЕГОДЯЙ.

— И какая же? — живо поинтересовался я.

— Пусть Леди Ли обратиться в Международный Суд с иском о незаконном захвате её собственности. А вдруг пройдёт! Переговоры — это мероприятие затяжное, зыбкое и ненадёжное. А кроме этого я не вынесу второй пьянки. Организм не выдержит.

— Гениально! Да, не зря вы Премьер Министр! Умная мысль. О Суде я как-то не подумал.

— Ну, а если Суд примет решение в нашу пользу, а противоположная сторона, конечно же, скорее всего, не захочет его исполнить, то тут уж, в крайнем случае, можно начать небольшую войну. Вернее, начнём её не мы, а Конфедерация.

— Это почему?

— Ну, мы во исполнение Вердикта Международного Суда в присутствии Судебных Исполнителей высадимся на остров и займём его. Заметьте, — эти действия будут с нашей стороны абсолютно справедливыми и вполне законными и обоснованными! А там посмотрим, как отреагируют Конфедераты. Скорее всего, война и не произойдёт. Ну а если всё-таки они её начнут, то именно с их стороны война будет несправедливой и захватнической. А нам придётся обороняться от наглого агрессора. В любом случае полномасштабной войны я не ожидаю. Произойдёт небольшой военный конфликт за один единственный островок.

— Великолепно, гениально! — восхитился я.

— Господин Отец Народа! Но такая ситуация крайне нежелательна, — поморщился НЕГОДЯЙ. — Снова кровопролитие, снова жертвы. И это из-за какого-то плюгавого острова!? Бог с ним. Перетерпим! У меня имеются совершенно секретные и достоверные сведения, что на шельфе другого острова Леди Ли имеются почти такие же запасы нефти и газа.

— Вот как? — оживился и возбудился я. — Так давайте его немедленно национализируем!

— Ну и я о том же!

— Так! Решение принято окончательно и бесповоротно! — с энтузиазмом воскликнул я, но потом задумался. — Чёрт возьми! Одно только меня тревожит, смущает и напрягает.

— И что же?

— Ниндзя эти… Наёмные убийцы. Невидимые воины. Телепаты и гипнотизёры. Снайперы всякие с винтовками, которые стреляют на несколько километров… Как-то некомфортно мне на душе, нехорошо. Какая-то тревога поселилась глубоко внутри меня, знаете ли. Один остров, второй остров… Надо нам с моей девочкой любимой, с куколкой моей прекрасной сесть и поговорить по душам, тихо и мирно разрешить этот глупый и никому не нежный конфликт. Нужно, что бы она успокоилась, моя драгоценная и единственная фея моей исстрадавшейся души!

— Ваше Превосходительство! — воскликнул НЕГОДЯЙ. — Боже, как тонко подмечено! Я готов быть посредником между вами. Уж, не сомневайтесь, — не подведу!

— Спасибо, мой друг. Я знаю ваши дипломатические таланты и способности, всецело надеюсь на вас. Самое главное, не забудьте во время переговоров с моей зазнобой ненаглядной неоднократно упоминать, как я её страстно люблю и обожаю!

— Само собой, само собой!

— И так, начинаем действовать!

— Ваше Превосходительство, — тактично кашлянул НЕГОДЯЙ. — У меня имеется послание для вас.

— Что ещё? От кого? — насторожился и напрягся я.

— От Жены Президента Конфедерации.

— Вот как? О, как!? — расслабился и удивился я. — И в чём оно заключается? Излагайте!

— Оно изложено в письменной форме.

— Ну, же!

НЕГОДЯЙ подал мне письмо. Я с нетерпением открыл конверт и прочитал следующее: «Люблю, надеюсь, жду и пылаю страстью! Твоя маленькая шлюшка».

Ничего себе! Вот это да! Я аж вспотел.

— Уважаемый господин Премьер Министр, — задумчиво произнёс я и заказал ещё коньяку.

— Да, Ваше Превосходительство?

— А нет ли у вас какого-нибудь стихотворения о любви? Я хочу послать его известной вам даме, ну той, которая передала мне записку.

— Стихотворения про любовь у меня не имеют конца и края! — отчеканил НЕГОДЯЙ.

— Ну, так продекламируйте мне что-то на ваш вкус! Но пусть стихотворение будет покороче. Длинноты, знаете ли, очень сильно угнетают восприятие. Очень сильно… Вы же должны быть в курсе того, как я их не люблю, — поморщился я.

— Да, я в курсе. Но, Ваше Превосходительство, предлагаю всё-таки что-нибудь из классики. Классиков не переплюнешь.

— А не обвинит ли меня моя зазноба, э, э, э… моя ненаглядная Принцесса, в плагиате? — с тревогой поинтересовался я.

— Ни в коем случае! Мы ничем не рискуем. Вы что, забыли!? На той планете другая литература и свои классики.

— Действительно! Вы правы!

— И так. Что бы нам такое из классики? Самое, самое… — НЕГОДЯЙ мучительно задумался.

— Да, сложно выбрать, столько всего лезет в голову и получается полная мешанина, — с досадой произнёс я. — Есенин, Тютчев, Ахматова, Волошин, Цветаева, Пастернак…

— Слушайте, а чего тут думать?! — вскочил НЕГОДЯЙ. — Всё предельно просто и ясно!

— Ну, ну!?

— «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолётное виденье, как гений чистой красоты», ну и так далее!

— Боже, действительно, как просто и гениально! — восхитился я. — Александр Сергеевич есть Александр Сергеевич! Всё наше! Его действительно никак не переплюнешь! И так, — дерзайте! Составьте соответствующий текст с заверениями в вечной любви и страсти, как вы это умеете делать, приложите к нему стихотворение. Закончите письмо в таком духе: «Безумно люблю, горю желанием и жажду встречи. Твой ручной тигрёнок».

— Великолепно, Ваше Превосходительство! Так, может быть, вы сами составите текст письма?

— Некогда… Государственные дела ждут. Вперёд, на ДИВАН! Отправляемся в другой мир сейчас же и немедленно!

— А пофилософствовать, хоть вкратце? Традиция, знаете ли.

— Ах, да… — поморщился я. — Человек! Нам ещё по сто грамм коньяку! Самого лучшего!

— Что же мне выдать на сей раз? — задумчиво произнёс НЕГОДЯЙ.

— Не напрягайтесь, — ухмыльнулся я. — На сей раз выдам я.

— Вот как? — удивился мой собеседник.

— Да, так. А что, нельзя?

— Да ради Бога, ради Бога, Ваше Превосходительство! — замахал руками НЕГОДЯЙ. — Вам всё можно, даже то, что многим нельзя!

— Ну, вы явно преувеличиваете мои возможности, но в чём-то правы. И так, слушайте. Это касается и меня и дамы, пославшей мне прекрасное любовное письмо.

— Весь во внимании!

— Лейбниц Готфрид Вильгельм! — я иронично посмотрел на НЕГОДЯЯ и сделал паузу.

— Немецкий философ. Заложил базис для развития немецкой классической философии. Автор теории монад, однако, — иронично и легко усмехнулся НЕГОДЯЙ.

— Великолепно, чёрт возьми! Молодец! Что значит эрудиция! Она и на Северном Полюсе эрудиция! — весело засмеялся я. — А теперь мысль! «Наше счастье вовсе не состоит и не должно состоять в полном удовлетворении, при котором не оставалось бы больше ничего желать, что способствовало бы только отупению ума. Вечное стремление к новым наслаждениям и новым совершенствам — это и есть счастье!».

— И это Лейбниц? Не может быть!

— Да, он самый… Всё может быть на этом свете, мой друг, — насмешливо произнёс я.

— Вот это да!

НЕГОДЯЙ с удивлением посмотрел на меня, потом поднял бокал с янтарной жидкостью поверх головы и произнёс тост:

— За грядущие наслаждения! Виват!

— Виват! — откликнулся я.

— За вечный пир!

— За вечный и бесконечный пир духа!

Мы выпили, закусили лимоном, обозрели кафе так, как будто видели его в последний раз. Вздохнули….

— По коням! Вернее, на ДИВАН!

— По коням!

Да, жизнь наша состоит из вечного движения вперёд и неизбежного возвращения назад к её истокам и ко всяким и всевозможным непредвиденным ипостасям её…

Сон № 12

Наши страсти подобны Фениксу. Когда сгорает одна страсть, из пепла рождается другая.

И. Гёте.

Жена Президента Конфедерации лежала на огромной роскошной кровати на животе, внимательно и задумчиво наблюдала за мной. Она была обнажена, лениво болтала слегка полными, но, тем не менее, безупречно стройными и достаточно длинными ножками в воздухе.

Я некоторое время, словно в трансе, абсолютно неподвижно постоял у огромного, слегка затемнённого окна, меланхолично созерцая безбрежный и могучий океан, который тихо и изумрудно колыхался невдалеке от виллы, на которой находились мы вдвоём с моей зазнобой ненаглядной. А потом я с трудом оторвал взор от этого вечно завораживающего взгляд и тревожащего душу зрелища, повернулся и с искренним восхищением посмотрел на прелестную женщину.

Ножки её были чуть плотноваты в районе бёдер, но довольно неплохи в других их частях. Главное, что они были очень стройны и идеальны по форме. Грудь у дамы была большая, полная и упругая, попа такая же. Она не имела ни малейших признаков целлюлита. Это многого и многого стоит, и очень много значит! Плечи у женщины были достаточно и в меру широки. Её, конечно, нельзя было назвать худышкой. Но на всём этом фоне, как ни странно, прелестно смотрелась чётко выраженная талия моей возлюбленной, которая гармонировала с достаточно широкими бёдрами и с не узкими плечами. Одним словом, — классическая и настоящая женская фигура! В принципе такой она и должна быть. Классика — это навсегда! Эталон на все времена и всевозможные нравы!

— Дорогой, а не испить ли нам вина? Оно стоит вон в том дальнем углу бара, в самом дальнем левом углу, — ласково и нежно промурлыкала моя юная проказница и прелестница, и посмотрела на меня со страстной поволокой во взгляде, отчего у меня немедленно появилась дрожь в чреслах, которые некоторое время находились в довольно угнетённом состоянии в силу вполне понятных причин. Секс незадолго до сего момента был очень интенсивным и бурным.

— Милая, я бы предпочёл что-нибудь покрепче.

— Да ради Бога! Чего там только нет.

Я выбрал для себя бутылку довольно неплохого виски.

— Кошечка, а какое вино ты предпочитаешь?

— Мартини, только мартини! Конечно же, сухой.

— Ты знаешь, я никогда не понимал вкуса сухого мартини. Всё-таки он должен быть немного сладким. Хотя бы немного. Классический вермут никогда не был сухим. А может быть, я и ошибаюсь, — задумался я.

— При чём тут вермут? — оскорбилась женщина. — Фу, какая гадость! Как это пошло и неуместно!

— Ну, вообще-то, мартини и есть тот самый вермут. Один из сортов креплёных вин, — улыбнулся я.

— Вот как? — искренне удивилась моя подруга.

— Да, вот так. И всё-таки, — усмехнулся я. — Почему именно сухой мартини, а не нечто другое?

— У каждого свой вкус, — засмеялась женщина, вставая с постели и подходя ко мне.

Да, — вот это фигура! Классика, однако! Какие бёдра, какая грудь, какая талия! Жена Президента Конфедерации обняла меня, страстно прильнула ко мне всем телом, задрожала, жарко зашептала:

— Пойдём в постель. Я безумно хочу тебя, мой милый!

— Давай сделаем перерыв, — я поцеловал её в чудесную нежную шейку, ласково и осторожно отстранил от себя и подошёл к столу. — Ты знаешь, мне захотелось перекусить.

— Ну, что же… Вполне закономерное и совершенно законное желание для мужчины, уставшего от безумного и продолжительного секса, — усмехнулась Жена Президента.

Я разлил напитки по бокалам, задумчиво посмотрел на огромный холодильник, открыл его тяжёлую дверь. Внутри агрегата я обнаружил лёд в ячейках, разнообразные фрукты и овощи, сыр, ветчину, икру, салаты и всякое другое. Превосходно! Великолепно!

— Слушай, — спросил я, сервируя стол. — А не нагрянет ли неожиданно в эту чудесную обитель твой муж?

— Он не осведомлён о её существовании.

— Вот как? — удивился я. — Вообще-то тайные службы не дремлют. Ты уверена, что мы находимся в полной безопасности?

— Абсолютно уверена. Поверь мне, — сказала женщина и подцепила на вилку кусок ароматной ветчины. — Я очень осторожна. А кроме этого, мой муж с недавних пор охладел ко мне. Старый идиот! Завёл себе любовницу! Представляешь!? И у меня имеется вполне оправданное подозрение, что он подцепил её где-то на вашем Континенте, заключая Мирный Договор с Федерацией! Или она, скорее всего, подцепила его, подлая сука!

— О, Боже! — гомерически расхохотался я. — У всех всегда и на все времена всё одно и тоже! Истории любви так похожи одна на другую. Везде. Во всех мирах во Вселенной…

— Что?! Какие миры ты имеешь в виду? — подозрительно прищурилась женщина, а потом нахмурилась.

— Да не обращай внимания на мои слова, солнышко. Это я так, образно выразился, — торопливо сказал я.

— Хорошо, не обращу… — иронично усмехнулась моя любовница. — Но от заданного ранее вопроса не уходи! А всё-таки, что ты знаешь об упомянутой мною проститутке?

— Абсолютно ничего, дорогая, ну что за бред! — возмущённо произнёс я. — Во время тех важных и судьбоносных переговоров у меня не было времени следить за личной жизнью твоего мужа! Поверь мне! Я, честно говоря, думал только о тебе и восторженно любовался тобой, и предчувствовал нашу скорую, сладкую и неизбежную близость!

— Ах, мой любимый и нежный тигрёнок! — с жаром произнесла порозовевшая женщина.

— Ах, моя страстная, неутомимая и любимая львица! — с не меньшим жаром отозвался я.

Мы выпили, помолчали, посмотрели ласково друг на друга, а потом обратили свои восхищённые взоры на тихий и спокойный, но невероятно могучий и тягучий по своей тайной сути океан.

— Да, однако, какая сила и мощь!

— Да, однако!

— Но, вернёмся к теме безопасности. А, вообще-то, я уверена в нашей полной безопасности не по той причине, на которую ссылалась ранее, а совсем по иной, — иронично усмехнулась женщина. — Суть не в секретности этой чёртовой виллы.

— А в чём же суть?

Жена Президента Конфедерации снова осушила бокал мартини, но не совсем залпом, а слегка задумчиво и медленно, а потом вкрадчиво и насмешливо спросила:

— Дорогой, я никогда не поверю, что при наличии твоих известных всем осторожности, предусмотрительности и крайней подозрительности ты не предпринял определённых мер с целью обезопасить наше свидание. Быть такого не может.

— Конечно же, предпринял, — ухмыльнулся я, с удовольствием жуя многослойный бутерброд. — Вон, за тем холмом находится взвод отборной Морской Пехоты с пулемётами, гранатомётами и переносными ракетно-зенитными комплексами «Пиявка». За скалами стоят три ударно-штурмовых вертолёта. У берега на грунте лежат две подводные лодки с тактическими ракетами класса «Зверь» и с торпедами класса «Барракуда». В километре отсюда, как бы невзначай, дрейфует авианосец в три футбольных поля с несколькими десятками истребителей и штурмовиков на борту. В небе парят беспилотники. А кроме этого…

— Что ещё может быть кроме всего этого?! — удивилась, возмутилась, а потом расхохоталась моя подруга. — Боже мой! Однако, ну, ты и маньяк, ну, ты и параноик!

— Видишь, вокруг виллы, как бы невзначай, бродит десяток садовников со всякими там секаторами, граблями, газонокосилками и с какими-то опрыскивателями? — усмехнулся я.

— Боже мой! Это твои люди!? А где же мои!?

— Не беспокойся, дорогая. Все живы и здоровы. Просто их на время подменили мои ребята из Службы Безопасности.

— Ну, ты даёшь! Ну, ты, однако, и фрукт! — снова гомерически расхохоталась Жена Президента Конфедерации. — Да… Никогда у меня ещё не было подобного любовника! Ужас!

— И сколько же их было у тебя до меня? — сухо спросил я. — Ну-ка просвети меня!

— Да, немного. Совсем немного… Штук двадцать-тридцать, — игриво ответила женщина.

— Ах, ты… Вот ты значит какая!? — я сильно опечалился, разнервничался и загоревал, а потом залпом выпил почти полный бокал виски и задумчиво и тоскливо посмотрел в окно, за которым периодически мелькали псевдо садовники.

— Дорогой, да ты же закусывай, закусывай! Или запивай. Вот твой любимый томатный сок!

— Причём здесь томатный сок!? — возмутился я. — Томатный сок с виски!? Что за бред! Думать надо! Да, я очень сильно огорчён. Очень сильно… Очень сильно я поражён!

— Ну что же это такое!? — засуетилась Жена Президента. — Ну, зачем же так драматизировать ситуацию и принимать всё близко к сердцу?! Ты же не мой муж! И даже не давний, преданный и единственный любовник! Познакомились мы недавно. Это всего лишь наша третья встреча. Успокойся! Ты — лучший из всех мужчин, которых я знала! Ну, не нервничай же ты так, дорогой! Ненаглядный мой!

— Да, я — лучший! — я снова выпил пол бокала виски. — Я Гений, Лидер Нации, Отец Народа, Миротворец и Творец Истории! А кроме всего этого, я выдающийся Философ и Писатель!

— Конечно, конечно, мой самый любимый и милый! — женщина обняла меня и горячо расцеловала. — Твори историю, философствуй и пиши, сколько хочешь, всё в твоих могучих руках, мой Герой!

— То-то!

Жена Президента выпила бокал вина залпом, подцепила на вилку очередной кусок розовой ветчины, с удовольствием её съела.

— Боже мой! — возмутился и поразился я. — Ну, кто же закусывает мартини ветчиной!? Вон сколько на столе фруктов.

— Я и только я закусываю именно ею!

— Понятно…

— Дорогой, а вот мне кое-что непонятно.

— И что же тебе не понятно, милая?

— Зачем же ты предпринял такие беспрецедентные меры безопасности во время нашего интимного свидания? Ответь мне честно, — усмехнулась девушка. — Только предельно честно!

— По разным причинам, — насупился я. — Мир так хрупок, кругом столько врагов и всяческих опасностей и неожиданностей. Заговоры, я чувствую, везде зреют. Лидер Нации и Отец Народа всегда является объектом для посягательства на его жизнь. Многие чем-то недовольны. Недоброжелатели не дремлют! Но враг не пройдёт! Планета должна находиться в надёжных руках! Мир между Государствами и Паритет в соотношении сил следует неукоснительно соблюдать и поддерживать! Заговорщики будут разоблачены! Бдительность, и ещё раз бдительность! Мы выстоим и победим! Ура!

— Боже мой! Какой ты, однако, демагог и врун! — рассмеялась женщина. — Что ты мне морочишь голову? Что ты несёшь такое!?

— Это как? Почему морочу?

Жена Президента выпила почти залпом ещё один бокал мартини и закусила его очередным куском ветчины.

— Ну, кто так пьёт мартини!? — снова возмутился я. — Его следует неторопливо цедить и смаковать, наслаждаться вкусом и ароматом. Пара кусочков льда. Лимончик…

— Я так его пью! И никак иначе!

— О, Боже! — вздохнул я. — А, собственно, какой может быть вкус у сухого мартини?

— Бог тут ни при чём!

— Хорошо, я согласен, Бог тут ни при чём. Но больше не пей. Ну, какая из тебя после этого будет любовница?

— Великолепная! Самая лучшая и сексуальная! Это вы, мужики, после употребления большого количества алкоголя полностью или почти не способны на полноценный секс. А мы, бабы, после определённого количества спиртного становимся очень чувственными, развратными и раскрепощёнными. И получаем от секса больше удовольствия, чем, если бы мы были трезвыми! — усмехнулась моя красавица.

— Ты совершенно правильно упомянула именно об определённом количестве спиртного! Если его доза умеренная, то да, полностью согласен с твоим утверждением.

— Милый, ты прав… Мера есть мера.

— Мера нужна во всём. И в потреблении спиртного и пищи, и в политике, и в спорах, и в ссорах, и во многом другом. В очень многом… — пробормотал я и слегка задумался.

— В принципе я согласна.

— Почему в принципе? В чём же мера, по твоему мнению, не нужна? — живо заинтересовался я.

— В сексе, милый! И в любви!

— Возможно, ты и права. Но мне кажется, что и в сексе должна быть мера. А вот в любви… Согласен. Какая может быть мера у любви? Кстати, солнышко, ты меня любишь?

— Безумно!

— Я тебя тоже, моя обожаемая принцесса. — автоматически и слегка прохладно произнёс я. — Ладно. Вернёмся к основной теме. Так почему же, по твоему мнению, я морочу тебе голову?

— А, кстати, как проходят переговоры с Леди Ли? Я слышала, что твой великий дипломат, ну, этот доморощенный и новоявленный Премьер Министр, потерпел неудачу? Полное фиаско! Послала его твоя красотка куда подальше. Выкинули его охранники из виллы, поваляли в луже, да ещё и попинали немного и слегка. Всё-таки он Премьер Министр, перебарщивать в таком случае нельзя, — звонко рассмеялась женщина.

— Откуда ты знаешь о переговорах и об их результатах? — удивился я и насупился.

— Боже мой, ну какой же ты, однако, наивный! — снова засмеялась Жена Президента Конфедерации. — Мир слухами полнится! Папарацци не дремлют. Все всех подслушивают. Все за всеми подглядывают, подсматривают и так далее…

— Да, ты права…

— Вот именно. Слушай, а почему ты так мучительно долго возишься с этой бабой? — задумчиво произнесла моя милашка ненаглядная. — Можно было бы очень просто решить проблему. Ведь ты, вроде бы, жёсткий и решительный Лидер Нации, Отец Народа, Бескомпромиссный и Отважный Боец, почти Диктатор!? Все восхищены твоим легендарным штурмовым шести ствольным пулемётом и знаменитым плащом, и, вообще, твоими героическими подвигами. Почему ты колеблешься? Почему так мечешься? Непонятно…

— Всё, хватит! Ни слова о простых способах решения проблемы! Я это уже где-то и от кого-то слышал. Не забудь, что Леди Ли моя жена! — нервно вскочил я. — Вернёмся к заданному мной вопросу!

— К какому, милый?

— Ну, ты сказала, что я морочу тебе голову.

— Ах, ну да! Я насчёт мер безопасности, — слегка поморщилась брезгливо Жена Президента Конфедерации, а потом взорвалась. — Несёшь ты какой-то бред о судьбе Мира, о сохранении паритета, о своей роли в истории и так далее и тому подобное. Меня это бесит! Дерьмо! Всё это полное дерьмо! Дело абсолютно в другом!

— И в чём же? — мрачно произнёс я.

— Окружающее нас воинство просто-напросто охраняет тебя от твоей драгоценной и горячо любимой Леди Ли! Всем известно, что она наняла армию наёмных убийц с целью твоей ликвидации! И это связано отнюдь не с её чёртовым Островом! Что ей этот Остров!? Тьфу, песчинка, горсть песка и пыли. У неё, у этой суки, столько ещё таких островов. Десятки! Да и сведения о наличии на шельфе около данного Острова каких-то сверх грандиозных запасов полезных ископаемых не подтвердились. Всё оказалось полным блефом. Дело совершенно в ином…

— Блеф, говоришь? — подскочил я на стуле. — Вот это да!

— Да, милый, да.

— Странно. Очень странно! Ну, ладно… Ты сказала, что дело совершенно в ином. И в чём же? — осторожно спросил я.

— Она, стерва, сука узнала о том, что мы с тобой — любовники! — горько и одновременно радостно вздохнула моя птичка…

Да, самая серьёзная месть на этом свете — месть за измену, и её сила удесятеряется, если осуществляет её глубоко любящий тебя человек. Увы, увы. А может быть это и к счастью…

Глава 12

Пока сердце ещё питают желания, ум сохраняет иллюзии.

Ф. Шатобриан.

Мы с НЕГОДЯЕМ, не торопясь, прогуливались по набережной, любуясь великолепной рекой и высоким синим небом, и яростно цветущими каштанами, которые, казалось, поглощали распахнувшуюся над ними заоблачную бездну, или она, может быть, поглощала их.

— Да, однако, поздновато в этом году зацвели каштаны, — задумчиво и меланхолично произнёс я.

— Ну и Пасха была поздней, — также задумчиво и не менее меланхолично сказал мой приятель.

На этот раз он был одет в светлые джинсы и твидовый пиджак. В руке его покоилась всё та же изящная трость, которую он периодически то держал на весу, то опускал вниз, касаясь ею тротуарной плитки, то, не торопясь, вертел её в пространстве.

— Причём тут Пасха? — усмехнулся я.

— Господь наш всё определяет заранее, — задумчиво и печально сказал мой спутник. — Когда цвести каштанам, когда нам следует родиться, жениться, когда расставаться или помереть. Судьба наша — это всего лишь промысел Божий. Всё в руках Господа нашего.

— Это что-то новое! — серьёзно изумился я. — Так вы, оказывается, верующий человек? Что-то не замечал я ранее за вами проявления каких-либо религиозных чувств! Однако, не вели мы по этому поводу никаких бесед, дискуссий и диспутов. Ни разу не ходили в храм. Не молились. Редко с благоговением смотрели в небо.

— То, что было раньше, — это было раньше, — скорбно и со значением произнёс НЕГОДЯЙ и задумчиво посмотрел на воду, неторопливо текущую в никуда. — Теперь я стал совершенно другим. Более того! Я стал иным! Совсем иным… Понимаете!?

— Не совсем, не совсем… И чем же вызвано это неожиданное и светлое перерождение? — заинтересовался я.

— Чем, чем! Конечно же, — этим треклятым ДИВАНОМ!

— Ну, а вот теперь я вас очень и очень хорошо понимаю! И у меня по этому поводу так же присутствует определённое смятение чувств, — задумчиво и скорбно сказал я. — Что-то здесь определённо не чисто. Происходит нечто непонятное и неподвластное простому человеческому разуму. Я думаю, что всё-таки над нами производится какой-то странный и загадочный эксперимент. Какой-то жестокий опыт. Но, Господь Бог, по-моему, здесь совершенно не причём.

— Кто знает, кто знает…

— Мой друг, давайте зайдём в наше доброе, уютное кафе и продолжим дискуссию.

— Полностью согласен.

Премьер Министр в лице НЕГОДЯЯ и Президент Федерации в моём лице сели за столик, расположенный около окна, молча и с удовольствием полюбовались природой.

— Господа, каков будет заказ? — спросила, неслышно подошедшая к нам, юная и соблазнительная официантка.

— Как будто вы не знаете и не представляете! Как будто мы у вас находимся в первый раз в жизни! — бурно отреагировал НЕГОДЯЙ. — Коньяку нам с лимоном! Как всегда!

— Тихо, тихо, сударь, — усмехнулся я. — Да что же вы такой сегодня нервный? Успокойтесь.

— Как же тут успокоишься… Запутался я, ничего не могу понять! — мрачно произнёс мой соратник.

— Ну, и я так же запутан! Истерик только не надо! Ну, ничего страшного в сложившейся ситуации я не вижу. Прорвёмся как-нибудь… — задумчиво пробормотал я.

— Как это, ничего страшного!? — возмутился НЕГОДЯЙ. — Всё очень страшно и непонятно, а также крайне неприятно!

— И что именно неприятно?

— Ну, во-первых, — бездарно провалил я переговоры с Леди Ли. Мне это категорически не нравится! При моих-то выдающихся дипломатических способностях! И быть избитым в луже! Ужас, стыд какой! Почему я не взял с собой телохранителей!? Идиот!

— Действительно, идиот! Вы что, не знали, на встречу с кем идёте? Тигрицу следует различать среди густых и непролазных зарослей джунглей, — усмехнулся я. — А во-вторых?

— Что?!

— Должно быть что-то во-вторых. Вы же сами об этом давеча сказали… — снова усмехнулся я.

— Ну, ну… Во-вторых, сейчас, упомянутая мною дама, готовит уже на нас обоих покушение, а вы почему-то не предпринимаете никаких действенных мер по её изоляции или ликвидации! Да, да! Я не побоюсь этого последнего слова! Какого чёрта вы с ней церемонитесь, с этой заразой и сукой!? Ликвидировать её следует немедленно и бесповоротно! Иначе она ликвидирует нас обоих навсегда и навечно!

— Так, я вас предупреждал! Не забывайтесь, не переходите грань! — я привстал и угрожающе посмотрел на собеседника.

— Хорошо, хорошо. Погорячился, Ваше Превосходительство… Виноват! Нервы, нервы… — засуетился он. — Но, в крайнем случае, можно же услать её куда-нибудь подальше! Об островах мы уже говорили. Но это ненадёжный вариант. Я думаю, что целесообразнее будет отправить эту даму в очень отдалённые края! В самые отдалённые! Ну, например, на Северный Полюс! На космическую станцию! Пусть парит в невесомости, скучает от одиночества и бесится! Или можно отправить её на Первую или Вторую Луну! Да, да! Там ей самое подобающее место! Представляете такую удивительную и поучительную картину!? Леди Ли, тяжело и безнадёжно бредущая в скафандре по пересечённой местности, лавирующая между кратерами!

— Ну, вы и сказанули! — восхитился я и рассмеялся.

— Да, я иногда способен, знаете ли, на некоторое мышление! Как это ни странно! — грустно ухмыльнулся НЕГОДЯЙ. — Но вам необходимо срочно принимать какое-то решение! И немедленно!

— Ха, ха, ха!

— Ничего смешного не вижу! Всё очень и очень серьёзно! — возмутился мой собеседник. — Если вы будете долго и мучительно размышлять по поводу Леди Ли, при этом, якобы, страдая и томясь от невыносимых любовных мук, то скоро отправит нас обоих эта дама на тот свет! Ниндзя, знаете ли, не дремлют и всегда выполняют заказ! Всегда!

— Ну, ну…

— И в третьих!

— Уважаемые Господа, ваш коньяк, — прервала официантка поток сознания моего Министра.

— Спасибо, милая! Мы премного благодарны, — я улыбнулся, а потом задумчиво посмотрел на стройные ноги и упругую попку молодой девушки, грациозно отходящей от нашего стола.

— Не туда смотрите, не о том думаете! Пришли иные времена! — взъярился и взорвался НЕГОДЯЙ.

— Да хватит этих ваших истерик! — в свою очередь взъярился я. — Что в третьих!?

— Что!?

— Ну, вы же сказали, — «и в третьих».

— Ах, да. В третьих… Я очень сильно влюблён в двоюродную сестру Леди Ли! Представляете!? Вот так! Что есть, то есть! Счастье моё достигло апогея! И я не желаю быть застреленным снайпером или быть отравленным стрелой какого-то сумасшедшего и потаённого ниндзя, находясь на пике своего негаданного счастья! Ни в коем случае!

Я чуть не упал со своего стула, засмеялся так громко, что официантка выскочила из-за стойки бара и с тревогой посмотрела на нас.

— Что тут смешного?! Не понимаю! Сестру я обожаю! Великолепная дама. Красавица. Сбросила пятнадцать килограмм веса! Стала почти Дюймовочкой. Прекрасная хозяйка, хорошо готовит. Очень сексуальна. Чрезвычайно сексуальна! Нет, не сексуальна! Я не так выразился! Она крайне эротична и развратна! Творит и вытворяет такие чудеса! Вы себе и представить не можете! Но, собственно, суть совсем не в этом. Суть в душе, в неистовой и вечной любви!

— О, как!?

— Да, именно так! Она не совсем дура. Любит меня безумно. Пишет стихи. Правда, они весьма и весьма посредственны, и довольно смешны, но в последнее время все они посвящены мне. Я это очень ценю и этим сильно горжусь! Понимаете!?

— Конечно, понимаю, сам такой! О, сколько стихов я посвятил в своё время паре десятков любимых дам!

— Не ёрничайте!

— Да, упаси Бог!

— Так вот… Как-то плавал я со своей рыбкой на её яхте и …

— Постойте, постойте! — прервал я НЕГОДЯЯ. — Как может рыбка плавать на яхте? Только в качестве улова!?

— Не издевайтесь! Прошу вас!

— Хорошо, хорошо…

— Значит, как-то плавал я со своей кошечкой, с мурлыкой моей нежной на её яхте и …

— Ну, — это же намного лучше звучит! Но кошки, как известно, в большинстве своём не терпят воды.

— Хватит надо мною издеваться!

— Всё, всё. Молчу, молчу!

— И так! Я счастлив! — воскликнул НЕГОДЯЙ. — Участвую со своей птичкой любимой в каких-то шумных и умопомрачительных вечеринках с коктейлями и кокаином. О, — эти безумные оргии на прекрасных тропических островах с грандиозными фейерверками! О, — эти весёлые путешествия на яхте на конец света! О, — эти завораживающие фиорды! Летаю с моей ласточкой на её самолёте в какие-то дальние и экзотические края, познаю мир, наслаждаюсь новыми ощущениями. Как я окрылён, поражён и потрясён всем этим! Как я кайфую! Вы не представляете!

— Ну, вы даёте! — изумился и всерьёз расстроился я. — А я-то думал, что вы ведёте какие-то сложные многоступенчатые международные переговоры, перемещаетесь с инспекциями по провинциям, поглощены важными государственными делами, предотвращаете и раскрываете заговоры, следите за инфляцией, инвестиционном климатом и ростом внутреннего валового продукта! Всё-таки, как никак, — Премьер Министр! Да что же это такое! Вам должно быть стыдно!

— Какие инспекции!? Какие провинции!? Какие государственные дела!? На фиг они мне нужны! А для чего существуют заместители? Их у меня четверо. Молодые и энергичные ребята. Землю из-под себя и вокруг себя роют и гребут! Ну, а насчёт заговоров… Этот крайне важный вопрос я всегда лично держу на контроле!

— Слава Богу. Спасибо хотя бы и за это.

— Не за что… А вообще, самое смешное заключается в том, что я вошёл во вкус! Я теперь тоже владею небольшой яхтой и небольшим островом с поместьем на нём, и шикарным виноградником, и пятью скакунами. Пока только этим… Но остаётся главная проблема.

— Боже мой! Ну и прекрасно, ну и хорошо! — рассмеялся я. — И что же вас беспокоит? И в чём же суть вашей проблемы?

— Да суть заключается в том, что мне не совсем понятно, где я нахожусь и нахожусь ли вообще!? А, может быть, всё это вокруг меня — только иллюзия, блеф, дым!? Всего лишь сон? И нет никаких яхт, островов и премьер министров!?

— Успокойтесь, мой друг. Всё происходит взаправду, всё вполне реально, — не совсем уверенно сказал я.

— А если ДИВАН вдруг перестанет функционировать? Ну, например, в результате пожара в вашей квартире, или в силу иных обстоятельств? А мы будем в это время находиться в другом мире? Что тогда? Что с нами случится!? Существует ли всё-таки в реальности тот мир? А если нет? А вдруг мы никуда и не перемещаемся на самом деле? Меня в последнее время навязчиво одолевают эти мысли и очень сильно угнетают! Запутался я… Ситуация тревожна и непонятна!

— Сударь! Вы думаете, что они, эти мысли, меня подчас не угнетают!? Вы думаете, что я не запутался!? — возмутился я. — Хватит закатывать бабские истерики! Чёрт с ним, с этим долбанным ДИВАНОМ, с этим белоснежным и коварным монстром! Всё! Достал он меня и вас! Тащим его обратно на свалку, и на этом наша странная и удивительная история заканчивается! Всё! Более никаких иллюзий, мечтаний, страстей, переживаний и бреда! Всё должно подходить к концу! Таков основополагающий закон бытия! Всё! Тема закрыта! Баста!

— Господин Президент! Как же это она может быть закрыта!? — жалобно и протяжно простонал НЕГОДЯЙ и слегка прослезился. — А что же произойдёт с пупсиком моим ненаглядным? А как же поместья, яхты и острова, оргии и сумасшедший секс в безмятежном океане?! А как же моё Премьерство? Государство должно быть под контролем! Без присмотра оно пропадёт! Как же так?! Одумайтесь!

— Вот то-то и оно! — рассмеялся я. — Ну, а, вообще, зачем вам возвращаться в этот мир? Живите спокойно в том, даже если он иллюзорен. А вдруг, всё-таки, и нет? Наслаждайтесь жизнью в полной мере. — усмехнулся я. — Ну, а если соскучитесь по нашему миру, то милости просим! Вы же нашли способ по своей воле сколь угодное время находиться в том мире и возвращаться в любое время на Землю. И превосходно! Флаг вам в руки! Уютное и доброе кафе в старом парке всегда нас ждёт! Философские беседы, однако, никто не отменял.

— Боже, как всё сложно!

— Так, всё, хватит! — устало произнёс я. — Делайте свой выбор. Я свой уже сделал.

— И каков он?

— Буду жить так, как и жил доселе, — я резко выпил рюмку коньяка и традиционно закусил его лимоном. — Лично я намерен существовать в двух мирах. Одно другому не вредит и не помеха. Отнюдь… Есть в такой странной жизни контраст, интрига, интерес, необычность, некий шарм. Вот и всё. Решение мною принято. А там — что будет, то и будет! Пропади всё пропадом! Не хотите быть Премьер Министром и любовником сестры Леди Ли, ну и Бог с вами. Слоняйтесь по помойкам! Собирайте бутылки. Писайте на газоны. Воруйте водку! Подтирайте вонючие сопли! Ночуйте по чердакам и подвалам! Успехов вам, мой друг!

— Боже мой! — тоскливо застонал НЕГОДЯЙ. — Какая, однако, дурацкая ситуация!

— О, сударь, — рассмеялся я. — Дурацкие ситуации присутствуют на каждом шагу и таятся в каждом углу. Перед нами всегда встаёт дилемма: то ли решать и преодолевать их, эти ситуации, то ли склоняться под ударами судьбы, как когда-то говорил один довольно умный человек устами своего знаменитого драматического персонажа.

Мы снова выпили, погрустили, тяжело и одновременно невесомо посмотрели на цветущие каштаны.

— Скажите, сударь. А как давно вы стали религиозным человеком, — задал я вопрос НЕГОДЯЮ.

— Неделю назад, — мрачно ответил он.

— И что же подвигло вас к этому?

— Я уже говорил. ДИВАН…

— Ах, да. Понятно, понятно… И какого вероисповедания в данный момент вы придерживаетесь? Христианство, мусульманство, иудаизм, буддизм или ещё какое-либо?

— Конечно же, я стал православным христианином! Истовым, непреклонным и непримиримым!

— Так, понятно. Но, увы, увы…

— Что «увы»? — забеспокоился недавно рожденный христианин.

— В этой религии слишком много наивного, масса не состыковок, глупостей и парадоксов. Она вас не стоит.

— Ну и в чём же это всё заключается? Ну, ну… — сурово нахмурился мой собеседник.

— Вот, например. Как вы воспринимаете священный постулат о том, что имеется Бог единый, и Иисус Христос, а кроме того ещё и Святой Дух? Христос является, якобы, сыном Бога, который есть его Отец. Правильно я излагаю? — усмехнулся я.

— Ну, да…

— Идём далее, — я задумчиво посмотрел в голубое небо. — Почему христиане всё время молятся Иисусу Христу, как Богу? «О, Бог наш, — Иисус Христос!». Или это не так? Я ошибаюсь? Опровергните!

— Вы знаете, я ещё не совсем силён в вопросах теологии. Мне необходимо почитать Библию, побеседовать со священником.

— Ну, а я вам поясняю свою точку зрения, — я снова поглотил рюмку коньяка и с наслаждением заел его долькой лимона. — Кстати, а вы в курсе, что только в России существует такой обычай, — закусывать коньяк лимоном?

— Что?!

— Нигде более во всём мире, кроме некоторых прилегающих к России стран, коньяк лимоном не закусывают.

— Да, слышал нечто подобное…

— А знаете, почему коньяк закусывают лимоном только в России, ну, и в прилегающих к ней некоторых странах?

— Подозреваю…

— Ну, ну!?

— В матушке России коньяк заедают лимоном потому, что настоящий коньяк здесь и неподалёку отсюда встречается крайне редко, — мрачно произнёс НЕГОДЯЙ.

— Браво, брависсимо! — я снова живо наполнил рюмки и иронично улыбнулся. — Но парадокс заключается в том, что даже самый изысканный и выдержанный коньяк в России всё равно закусывают лимоном! Представляете?! Бред! Идиотизм какой-то! А может быть, — это вовсе не бред, а старый и добрый консерватизм, милая национальная традиция? Может быть так и надо делать? Как вы считаете?

— Ваше Превосходительство! Предлагаю всё-таки вернуться к теме Бога и Христа! — решительно заявил НЕГОДЯЙ.

— Ах, да! Ну, что же, вернёмся…

Я сурово нахмурился, не торопясь, и с удовольствием выпил ещё одну рюмку божественного, по моему скромному мнению, напитка, и продолжил:

— Вот представьте себе такую обыденную ситуацию… Существует где-то там за горами какой-то Король. Рожает от него жена ребёнка. Какой титул будет носить это дитя?

— Принц или принцесса.

— Правильно, абсолютно правильно!

Я отечески похлопал своего собутыльника по плечу, а потом снова наполнил рюмки до краёв и после медленного поглощения чудесного напитка продолжил:

— По версии нескольких непонятных чудаков, которые писали Библию, Бог совершил непорочное зачатие Девы Марии. Рождается Иисус Христос! Кем он является?

— Сыном Божьим.

— Молодец! Всего лишь Сыном Божьим! Всего лишь! И ни кем более! Иисус является обычным Принцем! Не более того! Но почему ему молятся, как БОГУ? Этот сакральный момент в христианской религии мне совершенно непонятен! Я тоже не силён в вопросах теологии, но мне кажется, что данная ситуация предельна ясна любому более-менее умному человеку. Глупость всё это, явная глупость!

…

— И ещё… Я недоумеваю по поводу Святого Духа. Вот вы понимаете, что это такое?

— Честно говоря, нет.

— Ну, если есть Господь Бог и Сын его, и отдельно существует Святой Дух, то что, Духа в этих двух индивидуумах нет?! А как же без Духа!? Значит, нет и Бога и Иисуса Христа! Тело, или что-либо иное без духа никак не может существовать и функционировать!

— Ну, вы даёте! — сначала восхитился НЕГОДЯЙ, а потом очень сильно расстроился. — Ну, зачем вы выражаетесь так категорично и безапелляционно? Перед вами находится человек, который только недавно обрёл веру. Совсем недавно. А, как известно, — только что обретший что-либо, совершенно беззащитен! Он, как детёныш льва. Он некоторое время беспомощен, так как недавно явился в этот мир. Но потом, повзрослев, он рождает у всех трепет и ужас! Не буду сейчас с вами спорить, ибо не владею темой полноценно и обстоятельно, но познание сути бытия, я чувствую, не за горами! Скоро осознаю я истину во всей её полноте! И, возможно, в конечной инстанции!

— Поэт, философ и какой, однако, наглец! — восхитился я. — Каково! Познать истину в конечной инстанции! Смелое заявление! Я понимаю, за что вас любят женщины! Я понимаю, почему вы некоторое время были Министром Иностранных Дел, а сейчас являетесь Премьер Министром хрен знает чего! Вы ставите перед собой грандиозные планы и стремитесь достичь не менее грандиозные цели! Вы стремитесь к самосовершенствованию! Это очень похвально.

— Не только за это любят меня мои женщины! — вознегодовал Премьер Министр и выразительно опустил свой взор на то место, которое находилось между его ног.

— Да, я вас понял! — расхохотался я.

Мы снова выпили, полюбовались чудной и упругой попкой юной официантки, скользящей между столами, а потом оба одновременно и тяжело вздохнули.

— Ваше Превосходительство, а вы в Бога нашего, всемогущего и всепрощающего, верите? — спросил НЕГОДЯЙ.

— Нет! Категорически нет! Я верую в нечто иное, но не о том сейчас идёт речь. Поговорим об этом попозже.

— Но, всё-таки, — усмехнулся НЕГОДЯЙ. — А какая религия вам более всего близка?

— Буддизм…

— И почему?

— В этой вере нет места Богу…

— Как это?! — возмутился НЕГОДЯЙ. — А Будда!?

— Будда был всего лишь человеком. Ну, не совсем обычным… Из царского рода. Сиддхар-тхе Гаутаме. В один прекрасный момент выглянул он из закрытых чертогов своих, и посетило его озарение, а может быть и умопомрачение какое-то. Я подозреваю, что был он не совсем нормален. Ходил он, бродил туда-сюда, странствовал, нищенствовал, проповедовал, учил кого-то чему-то, и, в конце концов, помер от отравления нехорошими грибами.

— Вот как?!

— Да, вот такая печальная история… — вздохнул я. — Будда никогда не был Богом. Он всего лишь человек, который создал учение, и этому учению следуют буддисты, ну и они, конечно, поклоняются Будде. Такова моя точка зрения на эту так называемую религию. Может быть, она не совсем верна, но я так думаю, и так осознаю её.

— О, как!

— Да, именно так. Никуда Будда не возносился, — снова вздохнул я. — Не принимал он никакого участия в искуплении грехов всего человечества. Но потом его обожествили и стали ему поклоняться. Ну, примерно так… Повторяю. Я, может быть, и не совсем прав.

— Надо же!

— Но этот легендарный господин совсем не Бог, а просто он был мудрым, совестливым, честным, наивным и хорошим человеком. Потому Буддизм мне и нравится. Мне всегда нравились хорошие и бесхитростные парни, этакие босяки, философы и пофигисты, странники, разгильдяи, к коим я причисляю и самого себя!

— За хороших людей! — НЕГОДЯЙ строго встал.

— За хороших людей! — вскочил я со своего стула вслед за ним.

Мы выпили, оба одновременно проводили алчущими взорами прелестную официантку, которая томно прошла мимо нас, призывно и бесстыдно двигая своими роскошными бёдрами.

— Вот это попа!

— Да, уж!

— Кстати, сударь! Вот вам, истинному христианину, ещё один вопрос на закуску и на засыпку.

— Внимательно вас слушаю!

— Вы грешник?

— Ну, конечно! Ещё тот! — лицо Негодяя приобрело слегка бледный цвет. — Похитил же я целых два ящика водки со склада!

— Боже мой! — взревел я. — Забудьте же вы об этих несчастных ящиках! Сколько можно!? Не о том речь! Если бы вы знали, сколько цистерн водки я похитил за всю мою жизнь, то ужаснулись бы!

— Вот как? Всё, всё… Забыли на веки об этих ничтожных ящиках! — ещё более побледнел НЕГОДЯЙ.

— Ещё раз повторяю вопрос, — злобно произнёс я. — Вы грешны?

— Да, Ваше Превосходительство!

— И в чём заключается ваш грех? Или грехи!?

— Склонен я к чревоугодию, пьянству, изменам, лени, мздоимству, лжи, неверию и безделью. А кроме этого я завистлив, корыстен, непомерно честолюбив и эгоистичен. А так же тянет меня к всевозможным и всяческим мыслимым и немыслимым извращениям.

— Ну, вы даёте! Вот это список! Ну-ка, ну-ка, поведайте мне поподробнее, что за извращения это такие!? Надеюсь, вы не бываете в моргах и не трахаете там несчастных покойниц и покойников в извращённой форме? — живо заинтересовался я.

— Да вы что?! Побойтесь Бога!

— Хорошо, хорошо… И каковы же всё-таки ваши извращения? В чём они заключаются?

— Ну, типа, истово и страстно мечтаю поиметь тринадцатилетнюю или четырнадцатилетнюю девочку. Абсолютно неопытную девственницу. А ещё лучше более юную деву.

— Боже мой! — ужаснулся я. — И как же это сопоставимо с ценностями христианства!?

— Вот потому я и стал христианином, дабы попытаться искупить все свои грехи и не допустить новых, а кроме этого, уберечься от соблазнов! — истово крестясь, произнёс НЕГОДЯЙ.

— Да, тяжёлый случай и железная логика… — усмехнулся я. — Друг мой! У меня к вам имеется одна очень важная просьба.

— Да, внимательно слушаю.

— Вы же не забудьте помолиться и за меня!

— Непременно, непременно! Как же иначе! Завтра я иду в храм, конечно же помолюсь, Ваша Честь! — горячо заверил меня новоявленный истинный христианин.

— Хорошо. Ну, что, товарищ лет моих суровых! Грядёт окончание трапезы. Традиции не следует нарушать! А каковы эти наши традиции?

— Философия превыше всего!

— Правильно подмечено!

— Сударь, может быть мы сегодня, наконец, подискутируем? — робко спросил НЕГОДЯЙ.

— Да вы знаете, нет настроения. Я снова пьян, а в таком состоянии, — какие уж дискуссии… Считаю, что в данной ситуации не целесообразным излишнее напряжение ума.

— Ваше Превосходительство, но мы ведь с вами постоянно пьяны! — возмутился и огорчился НЕГОДЯЙ. — Так мы никогда не доберёмся до настоящей философской беседы!

— Доберёмся, доберёмся, будьте уверены. Дайте только время. У нас всё впереди. Философия, как и истина, всегда маячит где-то рядом, совсем неподалёку, вон за тем деревом или углом!

— Кто знает, кто знает…

— Я знаю, я совершенно в этом уверен.

— И откуда такая уверенность?

— Интуиция… Так кого мы будем цитировать сегодня?

— Ронсар Пьер де, — НЕГОДЯЙ, как всегда, сделал вопросительную паузу.

— А вот знаете, я первый раз слышу это имя, — усмехнулся я.

— !?

— Да, да. Торжествуйте и радуйтесь!

— Как? Ваше Превосходительство, вы не знаете, кто такой Ронсар?!

— Увы, не знаю.

— Ничего себе! — возмутился и страшно огорчился НЕГОДЯЙ. — Это же выдающийся поэт французского Возрождения, оказавший решающее влияние на всю последующую французскую поэзию!? Боже мой, как стыдно вам его не знать!

— Ну, изгаляйтесь, изгаляйтесь вволю, — засмеялся я.

— Да, не изгаляюсь я!

— Ну, ну… Не обижайтесь. А лучше почитайте из него что-то философское, что бы я по достоинству оценил творчество этого э, э, э…

— Ронсара.

— Ну да, Ронсара.

— Извольте, — НЕГОДЯЙ отвесил лёгкий и изящный поклон. — «Весь мир — театр, мы все актёры поневоле, всесильная Судьба распределяет роли, и Небеса следят за нашею игрой!».

— «Весь мир — театр!». Боже мой, так эта миллион раз цитируемая фраза принадлежит перу Ронсара?! Боже мой! — удивлённо воскликнул я.

— Именно ему! — довольно сказал мой собеседник.

— Да, теперь мне действительно стыдно! Следует ознакомиться со всем творчеством этого автора. Ну-ка, ещё что-нибудь!

— Извольте. «Рассудком воевать с любовью — безрассудно. Чтоб сладить с божеством, потребно божество!».

— Как хорошо сказано! Гениально! Как отточено! — восхитился я. — Ну, ещё что-нибудь!

— Это трёхстишье касается нас обоих, Ваше Превосходительство.

— Интересно, интересно!

— «Нальём! Пускай нас валит хмель! Поверьте, пьяным лечь в постель верней, чем трезвым лечь в могилу!».

— Как, однако, тонко подмечено!

— Да, блестяще сказано!

— Так, решено! С завтрашнего дня познаю творчество э, э, э…

— Ронсара…

— Да, да! Ронсара. Замечательный поэт!

— Я подарю вам книгу его произведений.

— Спасибо, заранее спасибо. Ну что же, мой друг, пора нам возвращаться в Сон.

— Пора, увы, к несчастью или к счастью. Чёрт его знает…

— К счастью, только к счастью! — весело воскликнул я.

— Дай Бог, дай Бог…

— Причём тут Бог, в которого, как вам известно, я не верю. Мы сами творцы своей судьбы и счастья. Я надеюсь, что предстоящий Сон для нас будет очень счастливым! — воскликнул я, а потом улыбнулся. — Ну, а насчёт моего неверия в Бога я пошутил.

— Ну и шутки у вас!

— И так, — вперёд в Сон.

Да, порой лучше возвращаться в сон, чем в суровую действительность. Намного лучше!

Сон № 13

Страсть не знает никаких других обязанностей, кроме жизни для себя. Любовь же не забывает, что у неё есть обязанности к другим, и скорее пожертвует собой, чем нарушит их.

Ф. Шпильгаген.

Было прекрасное, солнечное и безоблачное утро, которое я задумчиво, неторопливо и с великим удовольствием созерцал в огромное окно, сидя за таким же огромным, массивным и мраморным столом, стоящим в центре моего не менее огромного кабинета.

— Ваше Превосходительство! Разрешите доложить! — с тревогой воскликнул бравый и молодой Адъютант в чине Капитана воздушно-десантных войск, появившийся на пороге.

— Докладывайте.

— Э, э, э… — почему-то парень на несколько секунд как-то странно и робко замялся.

— Эх, молодо-зелено! — улыбнулся я, заранее предчувствуя то, что собирался услышать.

— Что, Ваше Превосходительство!?

— Да так… Не обращайте внимания. Что же случилось!? Что такое особое произошло!? — якобы встревожился я.

— Да, ничего особенного. Вроде бы. Но… Извините. К вам пришла известная вам дама и требует немедленной встречи.

— Ну, у меня, однако, имеется несколько знакомых дам! Виноват, ошибся! Не несколько, а пара десятков, — беззаботно и, якобы, слегка непонимающе произнёс я, но очень сильно занервничал и напрягся.

— Леди Ли, однако… Ваша жена, свет ваших очей, — несмело кашлянул Адъютант. — Требует аудиенции.

— Я в курсе, знаете ли, что Леди Ли пока является моей женой! — гаркнул я и вскочил с кресла.

Сердце тревожно и с надрывом забухало в груди, циркуляция крови по внезапно сужающимся сосудам должна была вот-вот прекратиться, и меня ждал в лучшем случае обморок, а в худшем, — инфаркт или инсульт. Или ещё какая-нибудь подлая гадость. Как же их расширить, этих предателей-сосудов!? Я достал почти пустую бутылку коньяка, наполнил им пол стакана и залпом выпил.

— Вы её обыскали?

— Конечно! Ах, какая идеальная дама! О, какая женщина! Какая фигура! Какое совершенство форм! Создание от Бога! Никогда не видел такого умопомрачительного и идеального существа!

— Что!? — вознегодовал я. — Как посмели, кто посмел?! Под расстрел и на виселицу всех, и вас в том числе! Охрана!

В комнату ворвались трое огромных молодцов и заключили побледневшего Адъютанта в свои железные объятия.

— Ваше Превосходительство! Да вы не так меня поняли! Да кто же посмеет дотронуться до любимой женщины Отца Народа, или хотя бы помыслить об этом!? Ни, ни! Мы просто просканировали Леди Ли всеми известными способами, не более того! Вы же сами нас инструктировали по данному поводу! Ну, как при этом возможно было не обратить внимания на её изумительные формы!?

— Ах, так!? Ну, я вас понимаю… — задумчиво произнёс я. — Сам такой… Крайне и необъяснимо слаб к совершенным формам. Восхищён и поражён этой чёртовой сукой навеки. Лань моя трепетная… Тигрица моей души… Прекрасная птица, недосягаемо парящая в бездонной вышине… Рыбка моя серебристая и искрящаяся в прозрачных струях любви… Ладно, отпустите господина Капитана. Всем рассредоточиться! Будьте начеку! Пригласите в кабинет мою голубку ненаглядную, звёздочку мою ясную, котёнка моего ласкового, пупсика моего обожаемого.

Телохранители немедленно рассредоточились. Один из них залез в шкаф, другой нырнул под стол, а третий укрылся в ванной комнате.

Леди Ли, как ни странно, была тиха и спокойна. Она плавно и грациозно вошла в мой кабинет, невесомо опустилась в кресло, задумчиво и с поволокой в чуть раскосых глазах посмотрела на меня. Я, загипнотизированный и парализованный её сапфировым взглядом, с крайним восхищением и восторгом смотрел на любимую женщину.

Она была одета в очень короткое алое платье, которое так подчёркивало идеальные формы моей Королевны, что я чуть не потерял сознание от восторга и желания. А эти туфельки на неимоверно длинной шпильке! А эти загорелые, стройные и абсолютно совершенные и безупречные ножки, а эта изящная светлая соломенная шляпка с лёгкой бирюзовой ленточкой! Мой любимый цвет… Боже, я сейчас умру от невыносимого любовного томления и самого последнего и непереносимого исступления, и восторга, которые, возможно, скрасят мой уход в никуда!

Метать в меня тайные отравленные дротики, шпильки или всякие там другие предметы Леди Ли, вроде бы, не собиралась. Ниндзя вокруг я не наблюдал. Хотя. Кто его знает, кто его знает… Ведь эти коварные мерзопакостные воины владеют секретами гипноза, могут незаметно просочиться куда угодно, усыпить любую бдительность! Я ещё раз на всякий случай лихорадочно огляделся вокруг, встряхнул головой, а потом вздохнул с неким облегчением.

— Как жизнь, моя ненаглядная и солнечная прелесть, Королевна моей окончательно исстрадавшейся души?

— Что-то ты несколько бледен, дорогой.

— Нервы, нервы… Бессонница… — горестно вздохнул я. — Эти бесконечные государственные дела, проблемы политического и экономического характера. Вот вчера лопнули одновременно два Западных Банка, представляешь! А кроме этого — нарастающее брожение умов, правозащитники всякие что-то затевают, всё копошатся и копошатся, и чувствую, что даже зреют заговоры! Олигархи как-то подозрительно себя ведут. Косо смотрят, всё чем-то недовольны, сволочи зажравшиеся. Выдвигают какие-то требования. Тайные и явные враги не дремлют! Может быть, всех их одновременно расстрелять, повесить, а потом расчленить и сжечь останки из огнемётов? Устроить этакую Варфоломееву Ночь, а!?

— Не стоит, милый.

— Я понимаю, что это не выход… Увы! Я всё понимаю, — чуть не заплакал горестно я. — Этим критического положения дел не спасёшь. Нужен холодный и ясный ум, необходимо неимоверное спокойствие и умение лавировать между всеми.

— Дорогой, всё-таки тебе стоит меньше пить, — грустно нахмурила Леди Ли свой прелестный и гладкий лобик. — Выглядишь ты очень неважно. Почему не брит? И что это за тревожное состояние владеет тобою? Не понимаю и очень я обеспокоена. Вроде бы всё хорошо. Вроде бы очередного Государственного Переворота не ожидается.

— Бессонница… Дела, дела… Сижу тут за этим столом дни и ночи, всё изучаю и подписываю разные бумаги, иногда даже остаюсь ночевать в своём кабинете. На личную жизнь времени совершенно не остаётся! Представляешь!? Бросить, что ли, всё к чёртовой матери, да податься на необитаемый остров!? Само собой, вместе с тобой, моя любовь. Только с тобой, любимая, драгоценная и обожаемая на веки веков мною женщина!

— Бедненький ты мой! Страдалец неприкаянный! Ну а как там поживает Жена Президента Конфедерации? — сузила свои прелестные раскосые глазки моя голубка ненаглядная.

— Что, кто, где, когда?! — засуетился я и от страшного возмущения и негодования чуть не потерял сознание.

— Как она тебе в интимном плане, сучка эта жирная? — хищно посмотрела на меня Леди Ли.

— Милая моя! Любимая моя! Единственная! — я достал из ящика стола первую попавшуюся под руку бутылку, наполнил стакан и одним махом выпил напиток, который оказался неплохим виски. — Ну, о чём ты говоришь? Кругом ненавистники, интриганы и завистники! Разносят всякие недостоверные слухи, переносят какие-то дурацкие и грязные сплетни, пытаются подорвать мою репутацию. Не верь всем этим злопыхателям и завистникам! Все эти безумные слухи ложны! Они не имеют под собой никакой реальной почвы, основы! Уверяю тебя! Поверь мне, любовь моя! В моей жизни есть только ты! Люблю тебя безумно и до умопомрачения, моё счастье, моя судьба!

— Налей мне коньяку, — нервно произнесла Леди Ли, презрительно глядя на бутылку с виски. — Ненавижу это вонючее пойло! Настоящим напитком для женщины в период сильного стресса является только хороший коньяк! И лимона мне! Именно ты меня приучил к этой совершенно дурацкой и необычной привычке, — употреблять лимон под коньяк! Откуда ты только взялся!?

— Дорогая, но ты же вроде бы беременна.

— Чёрт с ней! В глубокую жопу запихни эту беременность! — заорала моя кошечка, моя мурка, которая иногда выпускает коготки, — Сделаю аборт! А лучше выкидыш! Коньяку мне!

— Конечно, конечно! — заметался я по кабинету. — Адъютант!

— Я здесь!

— Имеется ли у нас на данный момент коньяк?

— Конечно, Ваше Превосходительство!

— Немедленно его сюда! И лимон!

— Извините, но лимон отсутствует!

— Как это!? — изумился я. — Быть такого не может!

— Ваше Превосходительство, но последний лимон с солью вы употребили под текилу вчера вечером, и причём неоднократно.

— Немедленно послать кого-нибудь за лимоном! Свистать всех наверх! Вызвать самый тяжёлый авианосный крейсер! Запустить вертолёты и самолёты, желательно сверхзвуковые! Привлечь к акции все фрегаты и самые мощные подводные ракетные субмарины!

— Будет исполнено!!!

— Ну, ты и клоун, — задумчиво усмехнулась Леди Ли. — Каким был, таким и остался. Никак я к тебе не привыкну… Паяц! Идиот! Ну, зачем создавать никому не нужный ажиотаж, посылать самолёты и авианосцы неизвестно куда, если ближайший магазин находится на соседней улице, рядом с Президентским Дворцом, практически за углом?

— Ну, я же, всё-таки, — Великий Отец Народа! Нужна определённая тревожность, торжественность и значимость! Ведь перед моими очами предстала самая красивая, очаровательная и умная женщина в этом суетном, сером и бренном мире! Только ты украшаешь его своим присутствием, моя любовь, моя вечная и негасимая страсть, потаённая радость моей бесконечно мятущейся и мающейся души!

— Боже мой! — рассмеялась Леди Ли. — Какой же ты всё-таки мерзавец и подлец! Ты думаешь, я поддамся на эти дешёвые сентенции? И так! Всё-таки… Ну, и как же обстоят у тебя дела с Женой Президента Конфедерации? Папарацци застукали вас на пляже какого-то острова. Вообще-то, вроде бы он мой! Сволочь! Мерзавец! У меня имеются соответствующие снимки и другие достоверные доказательства!

— Пупсик мой единственный и ненаглядный! — возмутился я. — Любовь моя! Ты не так всё поняла!

— Прошу конкретней!

— Да, я встречался с Женой Президента. Да, не скрываю от тебя этого! Два раза, и всего! Да, она, по всей видимости, влюблена в меня безумно. Ну, такой красавец, мачо… Понятно… Не удивительно… Но она мне совершенно неинтересна, как женщина! Поверь мне, солнышко моё ясное! Ты же знаешь, что я не переношу дам с толстыми попами и ляжками. Я всего-навсего вёл с нею тайные переговоры.

— И о чём же это!? — нервно спросила Леди Ли и осушила пол бокала коньяка, а потом, морщась, пососала дольку лимона, который возник мгновенно из ниоткуда.

— Милая, ну не пей! — ты же беременна! Я понимаю, — нервы, нервы. Ну, не пей! И не кури, прошу тебя!

— Я не курю!

— Извини, но донесения Государственной Службы Безопасности, Главного Разведывательного Управления, Контрразведки и даже Военной Разведки и Разведки Спецназа свидетельствуют совершенно об ином. А ещё имеются снимки со спутников…

— Ах, ты мерзавец! Так, значит, ты за мной следишь?! — возмутилась моя Королевна.

— Конечно же, слежу… — ответил я, созерцая голубое небо за окном. — А как же иначе. Мой будущий ребёнок не должен быть алкоголиком или наркоманом. Собственно, — это почти одно и то же. Кстати, все твои бывшие любовники уже ликвидированы! Кто-то попал в автомобильную или авиационную катастрофу. Кто-то отравился несвежим мясом, содержащим внутри себя бруцеллёз. Кто-то улетел в пропасть, катаясь на горных лыжах. Ай, ай, ай! Следует быть более осторожными! Кто-то умер от передозировки наркотиков. Нехорошо, крайне нехорошо! Ну, туда им и дорога, — конченным наркоманам! А один индивидуум, представляешь, прыгнул из самолёта без парашюта! Забыл его надеть. Видимо, он в это время размышлял о смысле жизни и о странных перипетиях бытия! А, скорее всего, — о твоём бездонном влагалище! Сучка!

— Да, ты, всё-таки, самый настоящий, конченный параноик и маньяк! Тяжёлый случай… Крайне тяжёлый! Неужели тебе не понятно, что я люблю только тебя, одного единственного! Мне никто больше не нужен на этом свете и в тысячах иных мирах! Идиот! — возмутилась Леди Ли и чувственно и страстно обняла меня и поцеловала через пространство и время.

— Что, что!?

— Что слышал! Мне никто, кроме тебя, не нужен!

— Я тебя тоже очень сильно и неимоверно люблю, моя голубка! — почти расплакался я. — Люблю безумно и безрассудно! Безраздельно! Я подобен мощному и хищному коршуну, который вдруг влюбился в нежную, красивую и маленькую птичку!

— Ну, ну… Я прекрасно понимаю, что ты надо мною сейчас издеваешься и заговариваешь зубы, — нервно произнесла Леди Ли. — Но я помню главную тему дня!

— Какую же, курочка моя?

— Никогда так меня не называй! Мерзавец! Я что, похожа на курочку!? Молчи! Заглохни! — заорала Леди Ли.

— Молчу, молчу, моя любимая и нежная голубка!

— Вернёмся к основной теме! — голубка строго посмотрела мне в глаза. — Я хочу узнать подробности о твоём пребывании на пустынном пляже с Женой Президента Конфедерации!

— Ну, действительно, находился я на том пляже! Не отрицаю! Но только с очень важной, ответственной и благородной миссией! Речь шла о твоём, так сказать, аннексированном Острове. Хочется его вернуть. Дело в том, что без Жены Президента этот вопрос нам не решить. Ты же знаешь, что именно она определяет всю внешнюю и внутреннюю политику государства, которое ещё недавно являлось нашим врагом. Пришлось пойти на определённые жертвы и компромиссы с моей стороны.

— Какие жертвы и компромиссы!? Что за бред ты несёшь! Так ты, всё-таки, трахал эту толстую, двуличную, гнусную и вонючую дуру, или нет?! — вспыхнула Леди Ли.

— Упаси Бог! — вполне искренне и неподдельно ужаснулся я.

— Конкретнее, пожалуйста!

— Ну, как ты позволила присутствовать подобным мыслям в такой умной и ясной голове!?

— Но ты же периодически называешь меня дурой!?

— Это я не всерьёз, любовь моя.

— Вернёмся к теме. И всё же?

— Всё происходило так, — суетливо и торопливо произнёс я. — Мы с Женой Президента Конфедерации всего-навсего отобедали в маленьком и уютном ресторане в горах, пообщались, провели успешные и содержательные переговоры. Потом сходили на пляж, окунулись в море, тепло и дружески побеседовали, а потом распрощались и расстались. Затем за мной прилетел гидроплан и я улетел. Вот и всё!

— Так уж и всё?

— Сознаюсь. Грешен…

— Ах, так!?

— Да не волнуйся ты! — скорбно произнёс я. — Грешен я только в том, что внушил Жене Президента мысль о нашей последующей встрече с интимной близостью. Ну, что не сделаешь ради моей любимой ласточки! Твой Остров следует вернуть. Но иллюзорную близость я намерен отодвигать и отодвигать до бесконечности. Ну, до того момента, пока не решится вопрос с Островом. А потом, в самый ответственный момент, в момент этой сладостной, предполагаемой и мифической близости, я скорбно заявлю Жене Президента Конфедерации, что я — абсолютно безнадёжный импотент! Вот таков мой несколько сложный, но вполне умный стратегический план всех последующих действий.

— Да, твой план действительно несколько сложен и сомнителен, — хищно улыбнулась Леди Ли.

— Но он вполне осуществим, реален и должен принести конкретные результаты! Поверь, радость моя. Я так стараюсь, так маневрирую, манипулирую и извращаюсь ради тебя! А ты меня в чём-то подозреваешь!? Мне очень обидно! Очень! — я чуть не заплакал от полного отчаяния и непонимания моего гениального и тонкого замысла.

— Ах, ты мой тигрёнок! — Леди Ли подскочила ко мне и впилась своими чудесными, слегка влажными и чувственными губами в мои губы, сухие от волнения, а потом раздвинула их своим горячим языком и проникла им во внутрь меня.

Я возбудился, затрепетал, повалил Леди Ли на ковёр, задрал её лёгкое платье, сорвал с неё тонкие кружевные и почти невесомые трусики и мы стали заниматься любовью с такой силой и страстью, что тайные агенты, дислоцирующие вокруг нас, кончили, наверное, минимум по два раза! Ну, а тот агент, который находился в непосредственной близости от нас под столом, очевидно, кончил раз пять!

Потом настало время отдыха. Мы с Леди Ли расслаблено и умиротворённо лежали на ковре и смотрели в высокий потолок, на котором было изображено безмятежное голубое небо, слегка подёрнутое белоснежными и лёгкими облаками.

— Господи, ну кто так глупо оформил потолок Кабинета Президента Федерации? Каким надо быть идиотом!? — задумчиво спросила Леди Ли.

— Это не был мой заказ, — лениво пробормотал я. — Потолок достался мне в наследство от его прежнего владельца. Но мне он нравится. Релаксация, знаешь ли, никогда и никому не повредит…

— Слушай, а куда ты и твой этот странный Премьер Министр периодически исчезаете? Давно хотела спросить, — тягуче произнесла Леди Ли. — Кстати, я в жизни своей никогда не видела такого придурка! Где ты его отыскал!? Меня более всего нервирует эта его дурацкая трость.

— Не худшая из причуд…

— Так что насчёт внезапных исчезновений?! Этот вопрос касается, кстати, и тебя!

Я напрягся и забеспокоился. Вопрос был весьма сложным и в то же время очень простым. Ответить на него можно было сложно или просто. Я выбрал второй вариант.

— Солнышко, у нас с Премьер Министром существует одна очень страшная тайна!

— И, какая же, это!? — глаза Леди Ли цвета уставшего моря заискрились любопытством.

— Мы с ним периодически уезжаем в одно секретное, уютное, спокойное и благословенное место, где беспечно пьём коньяк, пиво и водку, ходим в баню, которую топим сами. Мы ловим там лососей, трепещущих на подъёме в высь и в даль, подстерегаем волков, идущих из тайных логов, стреляем уток, гусей и куропаток во время их магического взлёта из плавней или из густой травы. Это место, где душа покойна и, вроде бы, полностью отрешена, но сохраняет связь с телом, понимаешь? Иногда мы спокойно медитируем, глядя в небо, и уходим в другое измерение, из которого, возможно, когда-нибудь не найдём конечного выхода…

— Ты сошёл с ума? Что ты такое несёшь! Ну, ты и допился! Да! Тебе явно нужен психиатр!

— Охрана! Проводите Леди Ли на Северный Полюс!

— Извините, Ваше Превосходительство! Куда? — недоумённо и изумлённо спросил Адъютант, мгновенно появившийся на пороге.

— В ярангу. Пусть пасёт северных оленей и думает о жизни и о судьбе! Милая, я рекомендую тебе писать мемуары. Ну, если, конечно, чернила не замёрзнут на промозглом северном ветру, или компьютер не сдохнет от недостатка электричества.

— Гад! Ну, я тебе ещё покажу! Ниндзя не дремлют!

— Какие ниндзя, дорогая! Они, — эти коварные и злобные мерзавцы, давным-давно все разоблачены, выявлены и сосланы отбывать общественные работы на том самом Северном Полюсе, — усмехнулся я и на всякий случай внимательно оглядел кабинет.

— А какие там могут быть общественные работы!?

— Ну, ухаживание за белыми медведями, расчёсывание их шерсти, чистка льда, подмога при водружении всяких там флагов, прикорм голубоглазых и бесшабашных лаек в упряжках, принятие родов у моржей, и так далее, и тому подобное…

— Клоун!

— Что есть, то есть! Как бы мне только найти любимый и родной цирк, от которого я отстал?! Да не переживай ты так! — я строго посмотрел на Адъютанта. — В очередной раз проводите мою паву ненаглядную на какой-нибудь из её островов, обеспечьте сто процентную безопасность и полный комфорт!

— Слушаюсь, господин Фельдмаршал!

— Ну ты и дурак, — устало и сухо произнесла Леди Ли. — Я ставлю тебя в известность о том, что никаких тайных убийц и легендарных ниндзя я не нанимала, так же как и всемогущих снайперов. Никаких покушений на тебя не готовила. Никаких зловещих заговоров я не планировала. Ведь я люблю тебя, мой милый дурачок!

— Вот как!?

— Да, вот так! Мои люди просто распространяли всякие слухи.

— Боже мой! А для чего!?

— Для поднятия твоего тонуса. Для того, чтобы ты постоянно думал обо мне, пусть даже в отрицательном плане. Для того, чтобы вновь всколыхнулись чувства, эмоции и ощущения. Понимаешь? Они с некоторых пор стали истощаться, терять смысл, шарм, вкус и угасать. Я была очень огорчена этой омерзительной историей с Женой Президента Конфедерации. Очень, очень и очень!

— Я тебя понимаю… Прости меня, моя любовь! Я невинно чист перед тобой, поверь!

— Верю. Очередной раз прощаю.

— Чёрт с ним, с этим Островом и с Женой Президента! Всё, забыли о них! — облегчённо воскликнул я.

— Да нет, милый. Переговоры тебе следует продолжить. Дело в том, что на шельфе этого бывшего моего легендарного Острова действительно таятся огромные запасы нефти и газа. Вот так!

— Как?! Что!? Но по последним сведениям, полученным мною из вполне достоверных источников…

— Все эти сведения получены благодаря слухам, которые я умело и повсеместно распускала! — усмехнулась Леди Ли.

— Ужас! Ничего не пойму!

— Да, вот так!

— О, как?! — изумился я и вновь всерьёз задумался по поводу судьбы этого чёртового Острова.

Да, каждому из нас достаётся та женщина, которой он достоин. Не более и не менее того…

Глава 13

Каждый человек, подобно луне, имеет свою неосвещённую сторону, которую он никогда не показывает.

М. Твен.

НЕГОДЯЙ в этот раз был одет в белый льняной пиджак, в такие же штаны, а на голове его присутствовала шляпа, выполненная из какой-то очень тонкой и лёгкой ткани цвета морской волны.

— Ну, так что же там у вас с христианством? — спросил я его. — Обрели ли вы гармонию и свет в душе? Очистились ли от скверны всяческих пороков, а особенно — извращений, и познали ли вы сокровенный смысл бытия? Жажду от вас откровений! Я, знаете ли, самый конченный агностик и нехристь, но, а вдруг!? Долгожданное и сугубо Божественное Просветление может наступить в каждую секунду, оно всегда не за далёкими горами и морями, а вот тут, почти рядом с нами!

— Увы, увы… Ваше Превосходительство! Я понял, что Христианство, — не мой удел! — печально и тяжело произнёс НЕГОДЯЙ.

— Как же это так? — ужаснулся я. — А очищение души, а попытки понять суть Божественного начала, а искупление грехов, а святое причастие и всё остальное, сакральное и крайне истовое!?

— Да не издевайтесь же вы надо мной! Хватит! Надоело! — воскликнул нервно НЕГОДЯЙ и опорожнил очередную рюмку с коньяком. — Религия — это полная ерунда!

— Вот как?!

— Да! Вы знаете, я понял, чего не хватает мне в этой жизни!

— И что, и чего же такого?

— Мне не хватает любви! Элементарной любви! — горько усмехнулся мой собеседник. — Я хочу быть с женщиной, которая мне была бы приятна, комфортна, и с которой я всегда готов был бы возвращаться на круги своя! Всегда! Понимаете!?

— Понимаю, понимаю…

— Следует всегда куда-то возвращаться из дальних плаваний и странствий, или из неизвестно каких далей и пространств. Или после суровой мужской пьянки или гулянки. Даже в самом крайне и в абсолютно невменяемом состоянии! — Но в любом положении я должен знать и осознавать, что меня всегда ждёт самая любимая женщина в мире! Моя единственная, самая единственная, самая страстная и обожаемая, и неповторимая женщина! И я должен понимать, что она меня, грешника и бродягу, безумно влюблённого в неё и завороженного ею, в любой, самый критический момент, примет и простит! Вот в чём основа и истина! И смысл! Понимаете! Тайный смысл. Самый потаённый! Он заключён в неимоверной, несокрушимой и всё побеждающей страсти и в магическом притяжении двух сердец, трепещущих навсегда! Понимаете!?

— Конечно же, понимаю. А в чём, собственно, проблема? У вас же есть Сестра Леди Ли! Самая обожаемая и желанная женщина в мире! — удивлённо усмехнулся я.

— Эх, не хотел бы я сейчас рассказывать вам одну неприятную историю, которая случилась со мною совсем недавно. Очень неприятная история, — досадливо поморщился НЕГОДЯЙ.

— О чём же это вы, мой друг!? — забеспокоился я.

— Застукала моя возлюбленная меня с одной юной официанткой! Мы с ней занимались извращённым сексом на кухне одного ресторана, которым владеет Сестра Леди Ли.

— Что, что?!

— Вот то-то и оно!

— Ну, вы даёте! Да сколько же можно! Это кошмар какой-то! — искренне возмутился я.

— Да, даю! И, вообще! Сестра Леди Ли мне не нравится. Она снова набрала лишний вес. Ходит, словно поросёнок, всё время хрюкает о чём-то о своём. Всем недовольна. Зудит, зудит, зудит, как наглый комар, которого не так просто прихлопнуть. Я в ней крайне разочарован. Увы… Любовь прошла раз и навсегда!

— Позвольте узнать, а в чём заключался этот ваш извращённый секс? — живо и с большим интересом спросил я.

— Что?

— Ну, вы сказали, что секс с молодой девой был извращённым. Это как? Ну, меня очень интересует этот момент и, вообще, сам сюжет.

— Всё дело в том, что занимались мы любовью на кухонном столе среди салатов, супов и бифштексов!

— Фи, фу! Ну какое же это извращение!? — возмутился я. — Банальность какая-то! Самая настоящая банальность. Не наблюдаю поблизости никаких особых извращений! Супы, бифштексы… Пошло и банально!

— Да, суть отнюдь ни в этом! Абсолютно в другом! — с надрывом воскликнул НЕГОДЯЙ.

— И в чём же заключалась суть? — я был весь в нетерпении.

— Суть заключалась в том, что половое сношение производилось на работающей кухне!

— Как это!? Боже мой! Какой ужас! Вы хотите сказать, что во время этого крайне священного и интимного действа там, на кухне, присутствовал персонал!? — изумился я.

— Да…

— Ну, ничего себе!

— Вот то-то и оно! Затмение на разум какое-то нашло. Полностью поглотили меня страсть и неодолимое желание обладать свежим юным телом и истово с ним совокупиться! А, вообще-то, честно говоря, несколько перепил я… А если уж совсем быть честным, то напился я до чёртиков, — грустно и с надрывом произнёс НЕГОДЯЙ.

— Да, очень тяжёлый случай… Больше скажу. Он даже не тяжёлый, а сверх тяжёлый, на грани клиники. Собственно, почему на грани. Клиника, она и есть клиника! Вам туда пора.

— Согласен…

— Так, так… А как же отреагировала Сестра Леди Ли на секс с юной официанткой? — живо поинтересовался я.

— Такой бурной реакции от Сестры я не ожидал! — скорбно и мрачно произнёс НЕГОДЯЙ и поморщился. — Представляете! Устроила грандиозный скандал, выразилась в отношении моей личности весьма чувствительно и очень обидно, метнула в меня миксер, а потом вазу, кофеварку, и, как положено, конечно же, его величество, утюг! Эта вечная и совершенно неразрешимая проблема с почему-то летающими утюгами меня начинает напрягать. Она очень напрягает меня в последнее время! Почему, они, сволочи, летают!? Не пойму! Истребить их всех надо!

— Ну, утюги, согласитесь, всё-таки очень и очень нужны… — задумчиво поморщился я.

— Чёрт с ними!

— А как же наша парадная форма сохранит полагающийся ей бравый и боевой вид!? — строго произнёс я. — Кто же её будет гладить заботливо по утрам!?

— Кто? — тупо спросил НЕГОДЯЙ.

— Ну, не вы же и не я! Конечно же, гладить её будут обожаемые и милые дамы, скрашивающие нашу обыденную и скучную жизнь!? Представляете! Встаёте вы поутру, эрекция у вас в полном разгаре, а тут, бац, — прелестница в пеньюаре, вращающая аппетитной попой у гладильной доски! Вот это картина, вот это сюжет! А что будет далее!? Короче… Без утюгов, — никак!

— Да, вы правы…

— А с другой стороны… Может быть, отменим эти чёртовы утюги, прекратим их производство и забудем на веки вечные!? — возмутился я. — Ничего, ничего! Обойдёмся без них! Будем слюнявить стрелки на мундирах, стискивать их ногтями и водить ими туда-сюда, и спать спокойно, без всяких там тупых и летающих утюгов!?

— Да нет, утюги истреблять всё-таки не стоит, — всерьёз пригорюнился Премьер Министр.

— Кстати, чем закончилась ваша романтическая и крайне печальная история любви с сестрой Леди Ли?

— Чем, чем… Выкинула эта сука все мои вещи на улицу! Представляете?! Я вынужден был последовать туда же в одних трусах! И в носках… Ужас! Полный маразм! Всё-таки, я, как ни как, — Премьер Министр независимого и мощного государства! Как мало нынче спокойных, рассудительных, воспитанных и интеллигентных женщин! Кругом одни дуры, истерички и психопатки! Полное падение нравов, одним словом. Полное и окончательное… И не вижу я никакого просвета в тяжёлых и мрачных тучах, которые сгустились надо мною!!!

— Слушайте, ваше поведение внушает мне ужас! — совершенно искренне возмутился я. — Но, собственно, вы всегда были ненормальны. Это понятно… Поэт и философ всё-таки. Определённое метание сознания и духа вам, творческим натурам, конечно же, присущи. Но до определённого уровня! Везде нужно знать чувство меры и строго соблюдать её!

— Да, я согласен, — нервно и мрачно произнёс НЕГОДЯЙ. — Конечно, перебор есть. Ещё один момент… Если бы я поимел не юную деву, а томную жирную матрону, то, конечно же, — это сошло бы мне с рук. Но, увы, увы… Вы меня должны понять.

— Да, я вас прекрасно понимаю, мой друг. Сам такой… Юные девы многого стоят. Очень многого, — мечтательно произнёс я.

— Слава Богу, что у меня теперь хоть имеются, кроме того, о чём вы знаете, нефтяная платформа, шахта, самолёт и одна новая солидная яхта. От голода не помру…

— О, как! Молодец! — восхитился я. — А почему яхта одна?

— Ну, она очень большая, и мне её вполне хватает, — скромно ответил НЕГОДЯЙ.

— Она что, больше моей?

— Упаси Бог! Как можно! — всерьёз ужаснулся и обиделся НЕГОДЯЙ. — Больше вашей яхты в Республике ни у кого яхт нет. Кто бы посмел, кто бы подумал!? Виселицы и расстрельные взводы всегда скучают по всяким ненормальным отморозкам! Это — главный и основополагающий закон государственности и основное правило субординации!

— Так, так, так… Чёрт с ними, с яхтами. Плавают железки и плавают… — задумчиво произнёс я. — Рудники и платформы, говорите? И ещё что-то кроме того? Ну, вы даёте! Ах, какой молодец! А Леди Ли совсем недавно очень сильно сомневалась в ваших умственных способностях!

— Что!? — серьёзно оскорбился Премьер Министр. — Как она посмела, — эта глупая и вздорная баба!? Как вы её терпите? Да, ведь она готовила на вас покушение! Вы забыли?

— Тихо, тихо! Успокойтесь! Не зарывайтесь! — вскочил я. — Знайте меру и понимайте, с кем разговариваете! Больше ни одного плохого слова о моей любимой кошечке! А то не будет больше на этом свете Премьер Министра Федерации со всей его собственностью, а будет нищий философствующий скиталец по помойкам на другом конце света!

— Виноват, господин Президент! Извините, простите! — страшно засуетился НЕГОДЯЙ и потянулся за салфеткой, дабы вытереть ею внезапно выступивший пот со лба.

— Ещё раз повторяю. Знайте меру, господин Премьер Министр! Это очень ценное качество! — зарычал я. — Чтобы я на эту тему больше ни разу с вами не разговаривал! Ласточка моя, обожаемая, вне критики и всего нехорошего! Если суждено мне погибнуть, то только от её изящной, маленькой, нежной и чувственной руки! Приму смерть от моей Королевны ненаглядной с огромным благоговением и истинным экстазом! Но, перед этим, на всякий случай, застрелю вас! Вам всё ясно и понятно!?

— Абсолютно всё, Ваше Превосходительство! — НЕГОДЯЙ был готов упасть в самый тяжёлый и глубокий обморок. — Окончательно, навсегда и бесповоротно всё мне ясно и понятно!!!

— Прекрасно, вот и славно, — я кивнул НЕГОДЯЮ на его рюмку, взял в руку свою, мы с ним выпили, не чокаясь, а потом я лениво произнёс. — Вообще-то Леди Ли не затевала никаких зловещих заговоров, и не собиралась подсылать ко мне безжалостных наёмных убийц.

— Вот как!? — искренне удивился мой собеседник.

— Да, именно так.

— Но откуда появились подобные слухи, которые в принципе были подтверждены разведывательными данными!?

— Засуньте в жопу свои данные! Яйца выеденного они не стоят. Леди Ли сама же эти самые слухи и распространяла. Создавала иллюзии, нанимала каких-то актёров, овладевала информационным пространством, ну и так далее, и тому подобное.

— Но зачем, с какой целью? Странные у вас, однако, отношения… — удивился НЕГОДЯЙ.

— Да уж… А, вообще, моя Жар-Птица, оказывается, меня очень сильно любит и не желает причинять мне никакого вреда. И я её тоже люблю безумно, мою трепетную и ласковую птичку.

— Понятно. Ну а слухи? Зачем?

— Она их распространяла как бы для поддержания моего жизненного тонуса, усиления страсти и пожара чувств. По её мнению, ну, по её личному мнению, наличие риска и опасности в отношениях тонизирует мужчину и стимулирует у него потенцию.

— Ну и даёт! Вот это интриганка! Вот это — ба… Ой, извините, Ваше Превосходительство.

— Да, баба она не промах, — улыбнулся я. — Кроме этого я узнал от неё ещё одну очень интересную новость, — задумчиво произнёс я, разливая по рюмкам остатки коньяка.

— Какую же?

— На шельфе принадлежащего ранее Леди Ли Острова, который был передан бывшему противнику по условиям Мирного Договора, всё-таки имеются, оказывается, богатые запасы нефти и газа! Об этом по секрету поведала мне наша дама. Представляете!?

— Как же так?! Мы же предварительно вопрос по поводу ценности острова обсуждали?! Что там этот остров? Скалы, пляжи, не особо густая растительность, вот и всё. Хижина какая-то стоит. Никаких, вроде бы, полезных ископаемых там отродясь не было. И слухи мы анализировали, и собирали и проверяли всякие иные сведения, и выборочную геологоразведку осуществляли, и визуально за шельфом наблюдали. А в последнее время неоднократно поступали сведения о том, что информация по поводу наличия на шельфе Острова полезных ископаемых ложна, полностью не соответствует действительности. Я совсем запутался!

— Ну и смешной же и наивный вы человек! — всплеснул я возмущённо руками. — Они, то есть газ и нефть, что, должны сами по себе фонтанировать из глубин морских?! Их следует сначала обнаружить, а потом уж месторождения реально разрабатывать. Что даёт выборочная геологоразведка? Ничего! Следует проводить комплексные исследования. Я узнал, что ещё до нас никто, кроме Леди Ли, не проводил никаких обширных исследований в том районе.

— Почему?

— Глупый вопрос. А потому, что во-первых, Остров вместе с прилегающим к нему шельфом принадлежал её семье и ей самой испокон веков, а частная собственность, как известно, — священна и неприкосновенна, и Леди Ли никому не выдавала разрешения на серьёзные исследования в том районе. А во-вторых, вы забыли, кем был её муж? А сейчас он далече и не при власти, я ничем и никем не был связан, потому-то я, дурак, перед Мирными Переговорами и воспользовался своими правами, дарованными мне новой Конституцией.

— Скорее, господин Президент, вы воспользовались правами, предоставленными вами самим себе.

— И что вы имеете в виду? — усмехнулся я.

— Всё вы прекрасно понимаете. Сейчас вы вели речь о возможности национализации и конфискации имущества, в том числе и земли, и различных природных ресурсов в случае возникновения ситуации, опасной для Национальной Безопасности или требующей поддержки Государственных Интересов. Правильно?

— Ну, да. Всё по Основному Закону.

— Но вы же сами и возглавляли работу этой Конституционной Комиссии и вносили изменения в старую Конституцию!

— А вы были моим заместителем, и я с вашей стороны почти не услышал каких-либо дельных и продуктивных предложений, или хотя бы конструктивных замечаний и критики! Всё, хватит об этом! — вскипел я. — Надоели эти пустопорожни разговоры. Надо действовать!

— Господин Президент! И всё-таки, как же вы решились отобрать у этой дамы Остров и даже глазом не моргнули! Всё-таки, вы любите друг друга, Остров был особо вам ни к чему. Но Леди Ли его очень ценила и так обиделась на вас за его аннексию!

— Как это ни к чему?! Ах, да, вы же не участвовали на том этапе Мирных Переговоров…. И так. Почему я национализировал Остров?

— А что, вы его именно национализировали, а не конфисковали!? — удивился Премьер-Министр.

— Да, да, именно так! — усмехнулся я. — А вообще, тот Остров располагался почти на линии новой границы. Противоположная сторона упорно настаивала на передаче его им. Ну, а почему бы его и не передать? Какого хрена он нам нужен? Сведений о каких-либо разведанных природных ресурсах нами получено так и не было. Что касается отсутствия таких данных… Леди Ли сама ранее распространила слух о том, этот Остров никакой ценности не представляет а, значит, новому режиму, да и кому-либо ещё, совершенно не нужен. Ну, не представляет никакой ценности, ну и Бог с ним. Тут и границу сдвинули, тут и Остров кстати пришёлся. Неужели я должен был из какого-то скалистого, никчёмного и необитаемого островка прерывать важнейшие переговоры?! Что, я должен был обращать внимание на капризы какой-то бабы!?

— Да, вы правы.

— Что же, милашка моя сама нарвалась в результате интриг на национализацию Острова для чрезвычайных государственных нужд. Я осуществил именно национализацию, а не конфискацию, заметьте. Деньги Леди Ли получила за Остров сполна. Но обиделась на меня. Теперь я понимаю, почему. А, вообще, последние слухи о том, что в районе Острова никаких полезных ископаемых всё-таки нет, снова же интенсивно распространяет Леди Ли.

— Вот это женщина! — ещё раз восхитился НЕГОДЯЙ. — И что же мы будем в такой ситуации делать?

— Пока ничего, думать будем. А вообще, есть один вселенский закон.

— И как же он звучит?

— Что с возу упало, то и пропало! — рассмеялся я. — Но попытаться вернуть Остров можно. Собственно, этот момент мы же с вами уже обсуждали совсем недавно. Будем обращаться в Международный Суд, как договорились, но до этого я попробую провернуть ещё один вариант.

— И какой же?

— Какой, увидите скоро, — поморщился я. — Ладно, перед тем, как вернуться в другой мир, ради поддержания традиции философских бесед, выдам я вам всего один афоризм от Эзопа.

— Мудрец из Фригии?

— Он самый, — усмехнулся я. — Так вот. Однажды он сказал следующее: «Есть три бедствия в этом мире: огонь, море и женщина!».

— Замечательно сказано!

— В путь, мой друг! Только огонь и море стоят на нашем пути. И только совершенно непредсказуемый, опасный и заманчивый путь дарует нам истинную радость и благодать!

Да, из всех бедствий на свете я никогда бы не выбрал женщину! Ни в коем случае!

Сон № 14

Терпением вашим спасайте души ваши.

Иисус Христос.

Посол бывшего вражеского государства вошёл в кабинет чинно и неспешно. Он был довольно молод, статен, весьма симпатичен. Одет он был в белый парадный мундир офицера Военно-Морского Флота Конфедерации. На боку у него, как и положено, болтался кортик, отделанный тонкой позолотой. Под мышкой у офицера покоилась идеально белоснежная фуражка с золотыми вензелями.

Не дав сказать молодому человеку ни слова, я вскочил с кресла и, широко раскинув руки, направился к нему.

— О, как я рад видеть вас, Господин Посол! Наконец-то мы с вами познакомились! Да вы присаживайтесь, присаживайтесь вот в это уютное кресло. — Однако, какие молодые дипломаты служат в вашем государстве! Но, — это совершенно верное решение. За молодёжью — будущее! У неё имеется то, что нет у нас, у стариков.

— Здравствуйте, Ваше Превосходительство. Так же чрезвычайно рад встрече с Вами, — сдержанно ответил дипломат, присаживаясь. — Но боюсь Вас несколько огорчить.

— Что такое?

— Я не Посол. Я — Первый Помощник Посла.

— А где же он сам находится?

— В госпитале. Временно…

— Боже мой, как жаль, как жаль! — якобы совершенно искренне ужаснулся я. — И что же с ним случилось?!

— Попал в небольшую автомобильную катастрофу. Вчера вечером. Несколько превысил скорость, а тут подвернулся неожиданно какой-то грузовик. Пострадал Посол не сильно, но придётся ему побыть недельку в больнице. А что, разве Вам об этом ещё не доложили? Странно… — удивлённо произнёс Помощник Посла.

— Вы знаете, я в последнее время часто нахожусь в разъездах. Прибыл из очередного из них только сегодня утром. Мне ещё ни о чём не успели доложить. Увы, увы… Жаль господина Посла. Но, надеюсь, он выздоровеет и будет благополучно исполнять свои обязанности, — печально произнёс я, помня о том, что автокатастрофа была подстроена по моему секретному указанию.

Мы некоторое время грустно помолчали. Так, словно господин Посол уже умер.

— Разрешите задать вопрос, господин Президент.

— Конечно, конечно!

— Вы сказали, что у молодых есть то, чего нет у стариков. Кстати Вы совершенно не похожи на старика.

— Спасибо, мой друг, спасибо! — благодарно засмеялся я. — Ну, а что касается молодёжи… У молодых, в отличие от нашего поколения, ум свеж, лишён стереотипов и мыслят они неординарно. Эта истина, собственно, является таковой во все времена.

— Согласен, Ваше Превосходительство.

Мы некоторое время снова помолчали, я задумчиво походил по кабинету, меланхолично посмотрел в окно, за которым лениво накрапывал дождь.

— Я Вас внимательно слушаю, Ваше Превосходительство, — Помощник Посла поёрзал в кресле и после непродолжительной паузы спросил. — Ну, и в связи с чем Вы пригласили меня в свою Резиденцию?

— Выпьете чего-нибудь?

— Не откажусь от порции виски или коньяка.

— Прекрасно, — усмехнулся я. — У меня имеется очень недурственный коньяк десятилетней выдержки.

Мы выпили, снова помолчали, а потом я решительно и жёстко разрезал хрупкую и тонкую ткань тишины несколько странным и неожиданным вопросом:

— Вы случайно не знакомы с Леди Ли?

— Ваше Превосходительство, я с ней лично не знаком, но очень много слышал о ней, — сказал Помощник Посла. — О ней слагаются легенды! Женщина неописуемой красоты. Ведь она Ваша жена и кроме этого, — бывшая жена бывшего э, э, э… руководителя Вашего государства, с которым Вы так интересно и неожиданно разобрались. Это же надо! Лично расстреляли его из крупнокалиберного пулемёта! А потом применили огнемёты. Как решительно и смело!

— Так ему и надо, — КРОВАВОМУ ДИКТАТОРУ и МИЛИТАРИСТУ! — Я сурово посмотрел на Помощника Посла.

— Может быть, может быть, — задумчиво произнёс молодой человек. — Я пока не разобрался во всех тонкостях Вашей внутренней политики, а тем более в истории Вашей страны.

— Разбирайтесь, разбирайтесь, — ухмыльнулся я, налил в бокалы ещё по одной порции коньяка и сказал назидательно. — Карьера у вас вся впереди. Возможно, станете Послом. Я, кстати, несомненно, посодействую в решении этого вопроса… А что такое настоящий Посол без знания ситуации в стране пребывания, её истории, обычаев, нравов, ну и конечно, внутренней политики? Без этого никак нельзя! У меня есть очень свежий тост. Предлагаю выпить за мир во всём мире!

— За мир! — Помощник, с большим удовольствие и не торопясь, смакуя, выпил коньяк, некоторое время посидел молча, закрыв глаза, а потом открыл их и вкрадчиво спросил меня. — Ваше Превосходительство, Вы же не для того меня пригласили, чтобы просто познакомиться и оценить вкус этого превосходного коньяка? Какова Ваша истинная цель? Давайте раскроем ваши карты вдвоём и одновременно.

— Ах, вы умница! Какой, однако, молодец! — восхитился я. — Вот что значит молодой и свежий интеллект!

Помощник слегка поморщился, но всё-таки порозовел от похвалы.

— Да, я вас пригласил для того, чтобы попытаться решить один довольно сложный и щекотливый вопрос.

— Весь во внимании, Ваше Превосходительство!

— Не знаю, как и начать… Я не зря вспомнил несколько минут назад о прекрасной Леди Ли. Буду говорить начистоту и откровенно. Она — моя жена, которую я безумно люблю и пылаю в отношении неё безумной страстью. Она пылает в отношении меня такой же безудержной страстью, любит меня. Но, есть одно серьёзное но, которое рушит гармонию, сложившуюся между двумя сердцами, полными этой самой переполняющей и испепеляющей нас страсти и любви!

— Боже, мне так жаль, господин Президент! — подскочил в кресле Помощник Посла. — И в чём же дело?! В чём вопрос!?

— Вы знаете, я постоянно невыносимо страдаю, увидев красоту мою ненаглядную рядом в постели поутру или вечером при свечах. Всё-таки именно я расстрелял её бывшего мужа таким варварским способом! Бог с ними, с этими крупнокалиберными пулемётами! А вот эти мерзопакостные и чёртовы огнемёты! К чему, зачем?!

— Ну, какой же это варварский способ!? Быстрая и довольно лёгкая смерть, знаете ли! — возмутился Помощник, а потом как-то хищно усмехнулся. — У нас на флоте до сих пор после военного трибунал осуждённых на смертную казнь бросают в воду на растерзание акулам. Вот это казнь, вот где страх и настоящие мучения! Что такое крупнокалиберный пулемёт и огнемёт по сравнению с акулами! Ведь они рождают такие дикие мучения, о которых нам с вами и не снилось!

— А вы кровожадны!

— Я реалист, Ваше Превосходительство, — поморщился Помощник. — Я предлагаю вернуться к теме, касающейся Леди Ли. А правду ли говорят, что она необыкновенно красива и имеет блестящий ум?

— Ну, действительно, красива она необыкновенно, это правда, — в свою очередь усмехнулся я и сделал глоток янтарной жидкости из бокала. — А что касается блестящего ума… Его я за ней не замечал. Дама воспитанная, образованная, тонко чувствующая, не глупа, но и не слишком умна. Вот, собственно, и вся её характеристика. И вообще, в каких это краях вы встречали по настоящему умных женщин?

Мы некоторое время смачно похихикали, а потом Помощник Посла снова вежливо спросил:

— Ваше Превосходительство, так всё-таки, какова цель моего визита к Вам, зачем Вы меня пригласили к себе?

— Вопрос не простой, — тяжело и горестно вздохнул я. — Вы прекрасно осведомлены о том, что по условиям Мирного Договора наше Государство потеряло ряд островов, вдоль которых и проходит сейчас новая морская граница.

— Ну, конечно же, осведомлён, Ваше Превосходительство. Каким бы я являлся дипломатом без основополагающих политических знаний!? — иронично улыбнулся Помощник Посла.

— Так вот… Существует на этой морской границе один очень маленький, можно сказать, никчёмный и плюгавенький островок, поросший негустой растительностью. Имеется на нём узкий пляж, скалы. Сарай какой-то стоит… Вот, собственно, и всё. Даже пресной воды там нет. Самое интересное, что островок несколько вдвинут в наши территориальные воды, и граница проходит в том месте не относительно ровно, как везде, а выдвинута с вашей стороны в нашу. Вам понятно, о чём я говорю?

— Да, в общих чертах, Ваше Превосходительство.

— Короче, получается какая-то нелепая впадина, которая портит всю стройную картину. Но дело не в этом.

— А в чём же, Ваше Превосходительство? — заинтересовался Помощник и слегка подался вперёд.

— Как я ранее упомянул, стоит на берегу того острова небольшое поместье. Простое, очень скромное по нынешним меркам. Недоразумение какое-то! Можно сказать, избушка, сарай обветшавший и почти сгнивший. И знаете, кому он раньше принадлежал?

— Кому же, Ваше Превосходительство?

— Леди Ли…

— Вот как, — удивлённо произнёс Помощник. — И что же далее? Ах, да… Я понимаю, к чему Вы клоните, Ваше Превосходительство. Но ведь один из основополагающих постулатов международного права гласит о том, что границы пересмотру не подлежат. Разве я не прав?

— Правы-то вы, правы, но не совсем, — нахмурился я. — Этот постулат, конечно же, очень важен. Особенно в свете последних событий… Но если стороны приходят к полному согласию по поводу некоторого изменения границы, да ещё при этом одна из сторон предлагает другой денежную компенсацию или что-либо иное за мизерную корректировку границы, то что тут плохого!? Не понимаю. Все останутся в выгоде.

— Ваше Превосходительство, а почему вы так хлопочите за этот бедный островок? — подозрительно спросил Помощник. — У Леди Ли имеется ещё, наверное, десяток островов, да и покрупнее?

— Эх, не хотел я поднимать эту тему, но придётся, — печально и с досадой произнёс я. — Дело в том, что у Леди Ли с этим островком связана масса воспоминаний. Беспечное босоногое детство, романтическая и бесшабашная юность. По секрету скажу, что она там потеряла девственности, знаете ли… Рыбалка, купание в томном ночном океане, ныряние с аквалангом в коралловые джунгли, бурные вечеринки до утра, ужины при свечах и романтичные встречи рассвета. Вы меня понимаете?

— Да, Ваше Превосходительство… — грустно произнёс Помощник.

— Там она провела со своим прежним мужем медовый месяц. Туда она отплывала, дабы отдохнуть от тягот шумного бытия, расслабиться, не торопясь поплавать в тёплом и ласковом июльском океане, побыть одной, предастся благостным размышлениям и судьбоносным раздумьям. Короче, это место для неё почти святое, культовое! С ним у неё очень многое связано. Понимаете? — вкрадчиво произнёс я.

— Понимаю, понимаю, Ваше Превосходительство, — задумчиво пробормотал Помощник.

— Я повторяю. Мы можем заплатить вам денежную компенсацию или поменять этот островок на другой, более крупный. И общая протяжённость границы не пострадает. Отмерим мы вам даже ещё водицы, — снова вкрадчиво и осторожно произнёс я.

— Не жалко? — подозрительно посмотрел на меня мой собеседник.

— Абсолютно не жалко, во всяком случае, мне. Сколько лет вели войну, идиоты, и из-за чего? Из-за сравнительно небольшого куска океана, да из-за пары десятков вшивых островов! Океан велик. Всем всего хватит, — щедро развёл я руки. — Вы же мою позицию по этому поводу знаете. Сдвинем на каком-то участке границу в вашу пользу, отдадим вам крупный остров. Все будут довольны.

— Да, в принципе вы правы, — задумался Помощник. — Ну, а зачем Вы отдали нам такое сакральное место, так много значащее для Вашей любимой женщины? Этот маленький островок, по сути своей, — ёё индивидуальный рай! Могли же Вы этого не делать?

— Так в том-то и заключается вся суть проблемы, — я горестно и безнадёжно всплеснул руками. — Если бы я знал до переговоров об особых, так сказать, отношениях Леди Ли с этим островком, то никогда бы не согласился вам его отдать. Даже мирными переговорами, в случае чего, пожертвовал бы и продолжил войну! Вот так! Ради любимой женщины на что только не пойдёшь. Да, слабы мы, слабы… Вроде бы руководишь миллионами железной рукой, а тут появляется баба и стискивает твоё горло или ещё кое-какое место стальной дланью!

— Образно, очень образно, Ваше Превосходительство, — рассмеялся Помощник. — Хорошо, я сообщу о Вашем предложении господину Послу, доведу до его сведения все Ваши доводы.

— Вот и славно, — обрадовался я. — Особо объясните ему, что мною движут не какие-то мысли материального плана. Ну, зачем мне сдался этот никчёмный, пустынный и скалистый остров!? Ну, посудите сами! Всё это я совершаю ради любимой дамы, а это святое! Повторяю, Ради Бога, забирайте какой-нибудь другой остров, хоть два! Отхватите кусок океана. Хотите, получите денежную компенсацию за этот островок. Мне ничего не жалко. Вода — это всего лишь вода. А вот любимая женщина, — это нечто другое! Это свято! В общем, выбор велик. Я вас попрошу. Уж вы постарайтесь. А я, в случае успешного проведения переговоров, вас в обиде не оставлю. Островов у Федерации много.

— Да что Вы такое говорите, Ваше Превосходительство?! — вроде бы искренне возмутился Помощник.

— А что тут такого? — тоже почти искренне удивился я. — Обычная практика. Я же вам не взятку предлагаю. Взятки, как правило, берутся до совершения каких-то незаконных или преступных действий. А я вам и Послу после успешного завершения переговоров просто преподнесу какие-нибудь скромные подарки. Вот и всё. Ну, что мне какие-то два острова! Тьфу, один раз плюнуть! Всё вполне обычно и прилично! Дипломатическая практика допускает подобные взаимоотношения. Вы уж постарайтесь, дорогой мой человек!

— Ну, ну…

— Одолела баба, не даёт прохода, нервы трепет постоянно! Спим в разных комнатах, представляете!? Неделю можем не разговаривать. Настроение поганое, ничего не радует. Полная хандра! Ужас, кошмар! Хоть уплывай или улетай на какой-нибудь необитаемый, неприкаянный и унылый северный остров!

Я ударил кулаком по столу и чуть не заплакал.

— Выручай голубчик, изнемогаю, погибаю! Всё отдам за этот чёртовый кусок суши!

— Хорошо, хорошо, Ваше Превосходительство! Что же Вы так переживаете! Посодействую, конечно же, посодействую! Вот мне бы только знать, где находится этот островок? — засуетился Помощник.

— Все необходимые сведения вам сообщат в канцелярии. Я, честно говоря, и сам не знаю, где конкретно он находится. Ну, кому он нужен, кроме Леди Ли, голубки моей неприкаянной!?

— Честь имею, Ваше Превосходительство! — щёлкнул Помощник каблуками, а потом быстро вышел из кабинета.

Из боковой двери показался Премьер Министр. Он восхищённо посмотрел на меня, цокнул языком и произнёс:

— Ну, вы, однако, даёте! Вот это класс, господин ПРЕЗИДЕНТ!

— Учитесь, мой друг, — довольно и устало улыбнулся я, с удовольствием допивая коньяк. — Учитесь, пока я жив.

— Ну и каков будет результат, по вашему мнению?

— Чёрт его знает, — задумчиво и тягостно произнёс я. — Посол — старый и хитрый лис, в отличие от этого юнца. Министр Иностранных Дел тоже не лыком шит. Вот только Президент у них несколько придурковатый. Если выпьет, то будет настроение. Значит, подпишет соответствующее Соглашение. Если не выпьет, то не будет настроения, не подпишет. Уж я-то его натуру знаю. Собственно, зачем я это вам говорю?! Как никак вы вместе с ним на две недели уходили в глубокий запой! Эх, как бы его подловить именно на хорошем настроении? Я предлагаю вам повторить ещё раз ваш прошлый подвиг во славу Отчизны! Чувствую, что от этого нам никуда не деться. Увы, придётся ещё раз напрячь печень и поджелудочную железу. Ну, а если вы не выдержите пьянку до конца, то я вас вовремя подменю. Так и быть!

— Я считаю, что мы с вами что-нибудь придумаем, — НЕГОДЯЙ поморщился и нервно почесал в затылке. — Эх, а вообще-то, нам бы шпиона какого-нибудь завести в стане врага, и желательно иметь его рядом с Президентом. Очень было бы неплохо.

— Ну, во-первых, не в стане врага, а в стане бывшего врага, — строго и задумчиво сказал я. — А, во-вторых, шпион около Президента нам явно не помешает. Даже если он будет являться не вторым, а третьим или седьмым лицом в государстве. А если повезёт, то неплохо заиметь в качестве шпиона кого-нибудь из охранников из Службы Безопасности. Такой человек, приближённый к телу лидера нации, никогда не будет лишним в наших рядах. Ну, а верх мечтаний, — завербовать агента из ближнего окружения Премьера-Министра.

— Да, я согласен, — нахмурился НЕГОДЯЙ.

— Ну, если согласны, то следует начинать действовать. Ведь все специальные службы подчинены вам.

— Так точно!

— Двигайтесь, думайте, шевелите задом!

— С завтрашнего дня начинаем, господин Президент! — Премьер Министр вскочил и вытянулся в струнку.

— Да ладно… Полноте, господин НЕГОДЯЙ. А, вообще, эту акцию следовало осуществить давным-давно!

— Виноват, Ваше Превосходительство!

— Эх, разведчик из вас конечно никудышный. Так разберитесь с кадрами, подберите способных людей, профессионалов. Двигайтесь, думайте, что-нибудь придумывайте! — занервничал я. — Хватит бесцельно слоняться по белоснежным пляжам с голубыми лагунам, пьянствовать, и трахать юных официанток! Сколько можно!?

— Есть! Виноват!

— Что же, время обеденное. Пойдём, перекусим. А по дороге побеседуем ещё немного на некоторые важные темы. Я считаю, что движение освежает мозги, как ничто другое!

— Вы совершенно правы, Ваше Превосходительство! — с готовностью поддакнул НЕГОДЯЙ.

Да, мне кажется, что великим шпионом может стать только тот человек, который способен шпионить за самим собой и сохранять при этом исключительную секретность для себя самого.

Глава 14

Пользуйся днём, меньше всего веря грядущему.

Гораций.

Я проснулся на ДИВАНЕ первым, неторопливо поднялся с него и проследовал на кухню. Там я распахнул холодильник, достал из бодрящего чрева агрегата запотевшую бутылку пива, открыл её, сделал глоток и стал задумчиво смотреть в окно.

Сзади я почувствовал лёгкое движение и почти неощутимое колыхание воздуха.

— Пиво ещё имеется? — весело спросил НЕГОДЯЙ.

— Да, вроде бы. Угощайтесь…

Мой соратник достал пиво, подцепил крышку за лезвие кухонного ножа, напрягся и лихо открыл бутылку.

— Могли бы пойти по другому пути, — усмехнулся я.

— И по какому же этому? — удивился мой собутыльник. — Ах, да, понимаю! Я мог бы раскупорить сию ёмкость путём применения некоего открывающего устройства?

— И снова вы неправы!

— В чём я не прав, не томите! — НЕГОДЯЙ с наслаждением сделал большой глоток и крякнул.

— Данная бутылка, покоящаяся в вашей не совсем твёрдой руке, открывается сама по себе, путём лёгкого поворота пробки против часовой стрелки, — усмехнулся я.

— О, как! Ничего себе! — НЕГОДЯЙ с огромным удивлением посмотрел на бутылку и на варварски отделённую от неё пробку, скорбно и по сиротски лежащую на полу. — У нас на свалках и помойках такие напитки отсутствовали, знаете ли…

— Понятно. Всё зависит от цены продукта.

— Тонко подмечено…

Мы некоторое время любовались свежим, утренним и невыносимо весенним городом, густо заросшим каштанами, которые были покрыты упругими изумрудными листьями.

— Ну, что, господин Премьер Министр! Куда двинемся дальше по сумеречной тропинке бытия!?

— Вы о том, или об этом свете, господин Президент? — НЕГОДЯЙ допил пиво и с сожалением посмотрел на пустую бутылку.

— Ну что за вопрос!? — усмехнулся я и тоже допил пиво. — Конечно же, о том! Куда это вы на этом свете собрались двигаться? Да, конечно, погулять по нему и расслабиться можно, но не более того. Другое дело — иметь возможность развернуться по-настоящему, по полной программе! Такую возможность даёт нам только тот мир!

— Согласен с вами. Бог с ними, с помойками и со свалками! Меня ждут и не дождутся великие дела, ну, и, конечно же, мои нефтяные платформы, рудники, шахты, яхта и всё остальное.

— Ну-ка, ну-ка! — моментально заинтересовался я. — И что же входит в число этого загадочного всего остального? Ну-ка, ну-ка, просветите-ка меня! Я сгораю от нетерпения.

НЕГОДЯЙ досадливо крякнул, напрягся, набычился и хотел уже что-то сказать, но в это время раздался звонок в дверь. Я вышел в коридор, НЕГОДЯЙ последовал за мною.

— Кто там? Чего изволите? — вежливо спросил я, стоя, на всякий случай сбоку от двери.

Мой опыт пребывания в чужом мире научил меня быть предельно осторожным в самой любой ситуации. Не дождавшись ответа, я быстро прильнул к дверному глазку и поражённо застыл около него, потеряв всякую бдительность.

За дверью стояла… Леди Ли!

— Леди Ли! — громко прошипел я в сторону НЕГОДЯЯ.

— Что!? — изумился мой напарник, оттолкнул меня от глазка и также потрясённо замер на месте. — Чертовщина какая-то, невероятно, откуда она здесь взялась?! Как такое возможно!? Не может быть! Я не верю своим глазам!

— Если кому-то можно, ну, например, нам двоим, то и кому-то другому это вполне возможно! — почему-то дрожащим голосом и в страшной панике прорычал я.

— Что будем делать? — в свою очередь запаниковал НЕГОДЯЙ. — Чувствую какую-то подставу, засаду, заговор, измену, непонятную интригу! Что-то тут не так! Что-то тут не то!

— Ау, эй, господа! Я вас слышу! Почему у вас такие напряжённые и тревожные голоса?! Вы случайно на террористы, не фальшивомонетчики, не наркоманы!? А может быть, что намного хуже, по мнению большинства населения, вы — гомосексуалисты!? Но вы не беспокойтесь, я к голубым отношусь очень и очень терпимо! Могу даже поучаствовать с вами в оргии! Готова на самые грязные и потрясающие извращения! О, сколько новых ощущений я испытаю и сколько новых впечатлений я получу! — рассмеялась Леди Ли.

— Что это она такое несёт? — возмутился громким шёпотом НЕГОДЯЙ. — Здесь на лицо какая-то конкретная подстава! Но голос явно принадлежит Леди Ли. Но как всё-таки она попала на Землю и очутилась перед дверью именно вашей квартиры?!

— Ну, несёт она то, что в её обычном и привычном стиле, — поморщился я. — А вот как она здесь очутилась… Чёрт её знает! Может быть, она сошла с ума, произошли непонятные завихрения в мозгу, какие-то неожиданные изменения в нейронах и благодаря этому она каким-то образом проникла на Землю? Прямо со своего Острова? А вдруг она добралась до второго ДИВАНА, расположенного в моём Дворце? Но там мною приняты соответствующие беспрецедентные меры безопасности. Бронемашины и штурмовые вертолёты не дремлют, однако!

— Но даже если бы она добралась до второго ДИВАНА, то тогда она появилась бы здесь, внутри квартиры, неужели вам не понятно?! — яростно прошипел НЕГОДЯЙ.

— Ах, да! — поморщился я. — Но как она нас нашла, если самопроизвольно переместилась с того мира в этот? Она же могла очутиться и в Африке, и в Гренландии, и в Австралии, например! Неужели возможна такая дикая случайность?!

— Всё возможно, всё возможно… Чёрт возьми! Ничего не пойму! А вдруг это кто-то, загримированный под Леди Ли? — высказал дикое предположение мой соратник.

— Ну что за чушь вы несёте! — в ответ прошипел я.

— Так что будем делать, Ваше Превосходительство?

— Что делать, что делать, — буркнул я, открывая многочисленные замки на бронированной двери. — Вроде бы, я пулемётов и огнемётов у неё не наблюдаю. Сейчас во всём разберёмся.

Я, наконец, с трудом справился с капризной дверью, широко раскрыл её и встал на пороге, держа в руках за спиной два пистолета с глушителями. При этом я широко и радостно улыбался.

НЕГОДЯЙ укрылся сбоку за косяком двери и, в свою очередь, сжимал в руках короткоствольный автомат, который на своём тупом и хищном носу также имел глушитель. Нам не нужен лишний шум, а значит, лишние свидетели!

Леди Ли выглядела, как всегда, потрясающе и обворожительно! Но одета была несколько странно и необычно. Короткая клетчатая юбка, белоснежная блузка, косички, туфельки на среднем каблуке… Стиль вполне ясен и понятен. Невинная, скромная и крайне наивная школьница. К чему бы это? Зачем и почему!?

— Что за маска… — начал было я, но Леди Ли решительно и бесцеремонно прервала меня.

Она быстро и с неожиданной силой затащила в коридор квартиры огромную сумку на колёсиках, которую выудила с подъездной площадки откуда-то сбоку от себя.

— Господа! — неожиданно громко и звучно произнесла девушка. — Вам повезло, вам очень сильно повезло! Наша фирма перед следующими сезонами проводит тотальную распродажу коллекции «Зимушка зима». Цены снижены на тридцать процентов! Для ветеранов войны и труда, а также для воинов-интернационалистов и инвалидов, — на пятьдесят процентов! Покупайте, качество гарантированно!

Мы с НЕГОДЯЕМ поражённо уставились на Леди Ли, переглянулись, пожали плечами, покрутили пальцами у висков и, улучшив момент, когда девушка отвернулась к сумке, быстро спрятали оружие в одном из ящиков шкафа, стоящего в прихожей.

— Знаете что, — я взял явно ненастоящую Леди Ли под локоток. — А давайте-ка мы с вами выпьем чая, кофе или ещё чего-нибудь покрепче, немного пообщаемся, а потом мы с моим товарищем выберем по вещи и купим их, конечно же, у такой прелестной и стильной дамы. Как вам моё предложение, милочка?

— Да вы знаете, я, в общем-то, не против. С раннего утра все ноги исходила, даже позавтракать не успела, — пожаловалась девушка, а потом плавно и грациозно присела за стол.

«Точь-в-точь, как Леди Ли!», — про себя восхитился я.

— Скажите, дорогая, и чем же вы занимаетесь в другое время, свободное от беготни с этими сумками? Где живёте, какая у вас семья, откуда вы родом, кто ваши родители?

Девушка напряглась и занервничала.

— Успокойтесь, успокойтесь! — сделал я мягкий жест рукой. — Я не собираюсь выпытывать у вас какие-то страшные семейные или другие интимные тайны. Просто интересно знать, как живут люди вокруг. Ничего секретного я у вас не выспрашиваю. Просто я являюсь психологом и писателем. Мне всё в этом мире крайне интересно. Да и разговор нам как-то надо поддерживать. Не будем же мы сидеть вот так молча.

— Да, вы правы, — девушка расстегнула туфли, освободила от них чудесные изящные ножки и облегчённо вздохнула.

В это время НЕГОДЯЙ быстро сервировал стол. На нём появились чай и кофе, бутерброды с ветчиной и сыром, а так же бутылка превосходного красного вина и ваза с фруктами.

— Ну, что же… За прелестницу весну, которая, как всегда, является главным событием года! — весело произнёс я.

— За весну!

— За весну!

Потом мы приступили к трапезе, в процессе которой я выяснил, что девушка родилась в этом городе и в настоящее время работает в крупной торговой фирме. Всю жизнь она прожила здесь, о чём совершенно не жалеет. У неё есть мать и младший брат. Отец умер год назад от тяжёлой и продолжительной болезни. Она не замужем. Сейчас учится в институте заочно. Торговлей этим барахлом она занимается с огромным отвращением. Не надо его покупать! Барахло и есть барахло! Дрянь!

— Да ладно, — покровительственно усмехнулся я. — Купим у вас что-нибудь. Ведь обещали.

— Ничего, ничего, можете не выполнять своего обещания, ничего страшного, я вам это прощу, — улыбнулась девушка, а потом с каким-то странным интересом посмотрела на меня и, явно кокетничая, спросила. — А не угостите ли даму ещё вином? Превосходный напиток!

— Да, вино хорошее, выдержанное, — согласился я, разлил его по бокалам, а потом иронично посмотрел на НЕГОДЯЯ. — За материальный достаток! Лучше быть Премьер Министром, чем обитателем свалки!

— Что?! — не поняла девушка.

— Да я так, о своём… За достаток!

— За достаток!

— За достаток!

Мы с удовольствием выпили, закусили фруктами, поболтали о том, о сём. Я всё время наблюдал за девушкой и поражался её необыкновенному сходству с Леди Ли. Что-то тут было не так, что-то не то, что-то очень сильно волновало и тревожило меня в данной ситуации.

— Ну, что же… Я, пожалуй, пойду, — сказала гостья. — Спасибо за приём.

— Не за что. Можете не торопиться.

— Да нет. Торговля не терпит пауз, — девушка надела туфли, вздохнула, взялась за ручку тележки, некоторое время с грустным видом постояла на одном месте, а потом решительно направилась в сторону коридора.

— Постойте, постойте! — сказал я, подошёл к псевдо Леди Ли и протянул ей денежную купюру крупного достоинства. — Это вам компенсация за потерянное время.

— Ну, что вы, не надо!

— Берите, берите, прошу вас. Для меня это не деньги, а вам пригодятся. Я даю вам их от всей души. Надеюсь, мы ещё увидимся? Вот, возьмите мою визитку с номером мобильного телефона.

— Спасибо. До свидания.

— До встречи!

Мы проводили девушку до лестничной площадки, пожелали всяческих успехов, закрыли дверь, достали из ящика автомат и пистолеты, вернулись в кухню, сели на свои места и глубоко задумались.

— Эта девушка поразительно похожа на Леди-Ли. Удивительное и совершенно и нереальное сходство! — пробормотал НЕГОДЯЙ. — Точная её копия, начиная от внешности и кончая манерами, жестами, голосом, особенностями поведения и всем остальным!

— Да уж…

— Слушайте, а если земное население представляет собою двойников тех людей, которые живут в другом мире? Ну, или наоборот!? Бродят по планете наши двойники, живут где-то в Чикаго или в Лондоне.

— Да, навряд ли… — раздражённо буркнул я. — А что касается этой девушки и Леди Ли, то в такие невероятные совпадения я не верю. Быть такого не может! Чувствую подставу или заговор!

— Согласен…

Мы с грустью посмотрели на пустую бутылку. Я вздохнул, встал, подошёл к одному из кухонных шкафов, достал из его потаённых глубин початую бутылку коньяка, вернулся к столу.

— Традиции нарушать не стоит, в том числе и традицию употребления коньяка. — улыбнулся я и разлил напиток в две хрустальные рюмки. — За благополучие обоих миров!

— За благополучие!

Мы пососали ломтики лимона, полюбовались видом из окна. Небо было голубым и чистым. Солнце победно и ярко сияло в нём, но воздух ещё не обрёл ту жаркую и плотную консистенцию, которая свойственна ему поздней весной или ранним летом.

— Слушайте! А чего мы, собственно забыли на этой планете? — обратился ко мне НЕГОДЯЙ. — И вы, и я — люди одинокие, неприкаянные, небогатые. В том, другом мире, всё обстоит по иному. Там у нас есть и деньги и власть. Живи, так сказать, всласть! Зачем мы постоянно возвращаемся сюда? Что нас здесь держит? Не пора ли нам выбрать что-то одно из двух, тем более что вы, как и я, уже справились с этой серьёзной проблемой постоянного возвращения на Землю из того мира?

— Я не думаю, что это хорошая идея, — вздохнул я.

— Ну и чем же она плоха?

— Ну, во-первых, у нас всегда должны быть пути отхода, отступления. Мало ли что… Я думаю, что новых Государственных Переворотов ещё никто не отменял там, на небесах! Во-вторых, всё-таки следует периодически встречаться с родственниками, с друзьями, с детьми, наконец, оказывать им материальную и иную помощь. Я в первую очередь имею в виду ваших детей. У меня-то тоже есть сын, уже почти совсем взрослый, но он далеко отсюда и отношения между нами не простые. Но дети, есть дети… Наследство, всё-таки, кому-то следует оставлять.

— Согласен.

— И, наконец, в-третьих, не совсем понятна ситуация с ДИВАНОМ. Сжигать или ломать его всё-таки жалко. Но, а если в наше отсутствие квартиру ограбят, да вынесут этого красавца, да воспользуются его свойствами и возможностями? Представьте, заявятся в Президентский Дворец какие-нибудь отморозки. И, вообще, меня смущает то, почему ДИВАН оказался на свалке? Был же у него прежний хозяин. Почему он избавился от такой шикарной вещи, что с ним случилось? Ох, чую, — ДИВАН не так прост, как кажется.

— Да, я вас понимаю. Но ведь мы можем укрепить дверь, поставить на окна прочные и надёжные решётки. Заплатим за коммунальные услуги за год вперёд. А что касается ДИВАНА… Ну, какой вор будет вытаскивать из квартиры такую махину? Этих ребят интересуют прежде всего деньги и драгоценности. А насчёт старого хозяина… Действительно, его поступок в отношении ДИВАНА не совсем понятен.

— Да, странная история. Она вызывает у меня тревогу. Но всё-таки я считаю, что место для отдохновения, расслабления и возможного спасения нам крайне необходимо, — я разлил остатки коньяка по рюмкам. — Как же мы обойдёмся без Земли? А спокойные философские беседы, а наше уютное кафе, а набережная, по которой мы неторопливо гуляем, а эти великолепные каштаны и медленно текущая река? Как мы будем себя чувствовать без всего этого в том, другом мире?

— Да, согласен с вами, — вздохнул НЕГОДЯЙ. — Вы абсолютно правы. Но, одно меня беспокоит и тревожит.

— И что же?

— А что, если эти два мира представляют собою как бы антимиры? А что, если мы вдруг встретимся со своими двойниками? Что тогда произойдёт? Что случится?

— Вы всё о том же… Идея, конечно, интересная. Но вы представляете, какова вероятность такой встречи? На планете в разных странах обитают миллиарды людей!

— А эта девушка с тележкой? — усмехнулся НЕГОДЯЙ. — Ведь она является точной копией Леди Ли, и неожиданно возникла перед нами!

— Это была невероятная случайность. А, вообще, ваша теория неверна и ошибочна в самом её корне, — улыбнулся я.

— Почему? — нахмурился НЕГОДЯЙ.

— А потому, что если существуют два зеркальных антимира, то почему мы не подвергаемся аннигиляции сразу же, как только попадаем в тот мир? Причём тут конкретные личности? Материя и анти материя едины для всего: и для людей, и для животных, и для воды, и для камней, и для воздуха и для растительности.

— Да, голова кругом идёт… — с досадой произнёс мой собеседник. — Ладно, оставим эту тему. На время.

— Да, сложно всё.

— Ну, что, проведали дом наш родной и любимый, пора и в обратный путь!? — сумрачно улыбнулся НЕГОДЯЙ.

— Да, пора.

— А вторая традиция?

— Вы о философии?

— Ну, конечно же! — ухмыльнулся мой приятель. — Давайте, выдам я что-нибудь такое и этакое на посошок.

— Не возражаю.

— А что это мы всё блуждаем по древности? Сократы и Диогены всякие… Давайте обратимся к современности, ну, почти к современности! — весело сказал НЕГОДЯЙ.

— Я не против.

— Ну же! Задайте тему!

— Хорошо. Задаю тему. Так, так, так…

— Ну, смелее, же!

— Пара тройка афоризмов от Альберта Эйнштейна, пожалуйста! — беспечно усмехнулся я. — Что, слабо?

— Извольте. Проще некуда!

— Ну-ка, ну-ка!

— «Есть только две бесконечные вещи: Вселенная и глупость. Хотя насчёт Вселенной я не совсем уверен».

— Браво! Как хорошо и умно сказано!

— А вот ещё. «Если не грешить против разума, нельзя вообще ни к чему прийти».

— Абсолютно точно!

— И наконец. «Господь Бог не играет в кости!».

— Неплохо, но сразу не совсем понятно.

— Поймёте чуть позже. Ну, что же, в путь?

— В путь! Какая, однако, у нас сегодня случилась неожиданная и странная встреча с этой непонятной и загадочной дамой? — задумчиво и грустно произнёс я. — Её, эту встречу, и саму даму следует дополнительно осмыслить. Ох, чувствую, что за ними таится какой-то грандиозный подвох. Эта встреча явно не случайна, явно. Но зачем и кому она понадобилась!?

— Да, вы правы. Всё очень подозрительно…

— Но, какая дама! Боже мой! Есть женщины, которые нас обвораживают и завораживают, как будто на века! Боже мой! Горю и погибаю в адском котле страсти! О, Леди Ли! О, загадочная и неожиданная незнакомка! — я был полностью готов к истерике.

— Ваше Превосходительство! Успокойтесь! — возмутился НЕГОДЯЙ. — Рано ещё вам погибать в этом самом котле!

— В нём погибнуть никогда не рано. А вот нырнуть в холодную воду без страсти, — это ужасно! — печально произнёс я.

— Согласен. Странная история, однако…

— Да, очень странная…

— Кто-то же за всем этим стоит. Надо думать и думать!

— Несомненно, — поморщился я. — Но с другой стороны… А вдруг, всё-таки, действительно произошла невероятная и дикая случайность? Ведь бывают в природе двойники.

— Может быть, может быть…

— Да, всякое бывает. Но, навряд ли! Такой случайности быть не может! Априори!

— А я вот её допускаю.

— А я нет!

— Чёрт его знает…

Да, и всё-таки его величество Дикий Случай подчас решает всё в этом непонятном мире!

Сон № 15

Мы не знаем, что будет завтра. Наше дело — быть счастливыми сегодня.

С. Смит.

Леди Ли спала рядом со мной на огромной кровати и тихо дышала мне в плечо. Утро постепенно сдавало свои позиции. Солнце становилось всё ярче и жарче, но оно было бессильно пробить плотные и тяжёлые бархатные шторы на окнах, которые создавали на его пути неожиданное и непреодолимое препятствие.

Я лежал, думая о самом разном. То разглядывал высокий белый потолок спальни, то скашивал свой взор на женщину, каждый раз при этом испытывая волнение и желание. Но будить Леди Ли я не смел. Ночь была очень бурной, заснули мы довольно поздно. Пускай моя девочка ещё немного поспит. Почему не поспать, если молодой организм этого требует? Я вот проснулся недавно и почувствовал, что недоспал. Попытался хотя бы подремать, но даже это у меня не получилось. Маялся, маялся, ворочался, ворочался, вздыхал и вздыхал, и всё бес толку. Думы, думы… Мысли, мысли… Да, возраст, есть возраст.

Собственно, что это за возраст — сорок два года?! Расцвет сил у мужчины, время достижения самых заоблачных высот, время осуществления смелых замыслов и реализации самых сокровенных и безумных планов. Но, бессонница всё-таки серьёзно напрягает и угнетает. Очень и очень… Надо что-то делать. Снотворное я не употребляю по принципиальным соображениям. Но, чувствую, что мне без него всё-таки в конце концов никак не обойтись.

Леди Ли вернулась с далёкого Острова вчера вечером. В мой кабинет она вошла тихо, крайне неуверенно и осторожно, присела на краешек стула, вопросительно и с лёгкой, едва заметной укоризной, как бы невзначай, но очень строго и пристально посмотрела мне в глаза, отчего я смутился и серьёзно занервничал.

— Привет, моя радость! — я встал, подошёл к девушке, крепко обнял её и горячо расцеловал. — Ну, как прошёл отдых? Какого было питание? Я вижу, что ты немного поправилась?!

— Я, вообще-то, как тебе известно, — беременна…

— Ах, да! Тогда всё понятно. Эх, мне бы сейчас махнуть тоже куда-нибудь подальше, за тридевять земель, да выспаться, да отдохнуть по-настоящему! Но, увы, увы… Государственные дела!

— И какие же это дела такие? — усмехнулась моя Снежная Королевна. — Война закончилась, везде царят мир, покой и тишина. Всё идёт своим путём. Слаженно, организованно и монотонно работают разные министерства и ведомства. Не вижу никаких проблем.

— Это тебе только кажется, что всё так просто, — тяжело вздохнул я. — Знаешь, увы, увы, но поверхность воды, не подёрнутая подчас и даже лёгкой рябью, не отображает того, что происходит на дне водоёма, реки или ручья, или в плавнях. Именно там происходят самые потаённые процессы. Самые важные и сокровенные. Ил, планктон всякий, жучки, червячки, инфузории и личинки. Основа основ… Питательная среда для мощных и могучих осетров, а так же стерлядей и белуг. Ну и для их великолепной икры. Сакральная сущность всего живого, большого и мощного, которое важно и неспешно скользит по поверхности бытия, обеспечивается, увы, каким-то илом и личинками. Смешно! Как же это смешно, глупо и грустно!

— Ну, ты и завернул! — восхитилась Леди Ли.

— Да, это я умею, — скромно потупился я.

— А действительно, дорогой, давай махнём вдвоём в какое-нибудь тихое и уютное местечко! Главное, чтобы людей там было поменьше, — весело произнесла девушка.

— А почему бы и нет? — задумчиво сказал я. — Кстати, у меня для тебя есть потрясающая новость! Сюрприз!

— Ну, ну! — оживилась Леди Ли.

Я сделал торжественную паузу, а потом снова сел за стол и сообщил моей паве ненаглядной главную новость дня:

— Я вернул нам твой аннексированный Остров, ну, тот, на шельфе которого имеются огромные залежи нефти и газа!

— Боже мой! Как тебе это удалось, не верю! — Леди Ли подскочила ко мне и поцеловала меня долго и страстно.

— Пришлось напрячься, думать, подключить к процессу решения проблемы кое-кого, использовать подкуп, льстить, извращаться и очень много пить. Очень много… Ты не представляешь, насколько много. Премьер Министр до сих пор лежит почти в коме.

— Ну, я предполагаю, с кем ты пил и куролесил. В фонтанах, небось, купались, шлюх имели? — усмехнулась Леди Ли.

— Ну, какие фонтаны, дорогая, какие шлюхи?! Мы с Президентом Конфедерации ограничились его Дворцом, сауной и бассейном. Никаких баб! Рядом всё время была любимая и любящая молодая Жена Президента, которая осуществляла за нами очень строгий контроль. Правда без некоторых извращений и излишеств мы всё-таки не обошлись.

— Вот так?! А поподробнее!

— Ну, полетали мы с Президентом на штурмовом самолёте последнего поколения, ну, порыбачили, сидя на атомной субмарине. Ну, запустили куда-то несколько ракет класса «воздух-воздух» и «земля-воздух», успешно поразили учебные цели. Ну, не совсем успешно… Случайно сбили один истребитель сопровождения. Слава Богу, лётчик успел катапультироваться. А так, в общем-то, всё прошло на ура, всё получилось и сложилось!

— Боже мой! Ужас! Представляю, как вы гуляли и развлекались! Ты же мне наверняка не всё рассказал?

— Ну да… Зачем же тебя лишний раз шокировать, моя дорогая? Волноваться тебе в твоём положении вредно. Но я не о бабах тебе не досказал, а о совершенно другом…

— Но бабы всё-таки наверняка были? Ладно, чёрт с тобой! Кота невозможно переделать в мышь. Главное — Остров снова мой! — устало усмехнулась моя Королевна.

— Ах, как хорошо сказано про кота! Но баб не было! — возмущённо и, видимо, крайне неубедительно произнёс я.

— Ну, и какова цена вопроса? — поинтересовалась Леди Ли.

— Цена, цена… — я рассеянно посмотрел в пространство. — Пришлось отдать другой большой остров и немного подкорректировать морскую границу. Остров, кстати, твой…

— Что!? Ах, мерзавец!

— Да ничего страшного! Что вы все вцепились в эти несчастные острова и в куски никому не нужного океана!? Чуть меньше, чуть больше! Зато твой другой Остров с прилегающим к нему шельфом наш.

— Так, мой, или, всё-таки, наш? — усмехнулась девушка.

— Твой, твой! Я его тебе возвращаю в целости и сохранности, любовь моя, — благостно улыбнулся я.

— Ну, спасибо, благодетель вы мой! Премного благодарна! — Леди Ли на глазах расцвела.

— Но есть одно условие.

— И каково же оно? — насторожилась Леди Ли.

— Я буду получать сорок процентов прибыли от продажи нефти и газа, добытых на шельфе этого Острова.

— Тридцать!

— Сорок!

— Тридцать пять!

— Сорок!

— Ладно, чёрт с тобой, кровопийца! Могла не получить и этого… — вздохнула моя голубка.

— Правильно подмечено. А, вообще, ты знаешь, — поморщился я. — Нам надо выводить взаимоотношения на принципиально иной уровень.

— Это какой же?

— Ну, что мы всё ссоримся, не находим общего языка, взаимопонимания?! Давай будем более терпимы друг к другу. Следует идти на компромиссы, чихать на мелкие недоразумения и досадные неурядицы, ценить друг друга. Эх, жизнь коротка как в этом, так и в ином мире!

— Это, в каком же? — насторожилась Леди Ли. — Если ты имеешь в виду загробный мир, то, вроде бы, в нём жизнь вообще отсутствует. Или я владею недостоверными знаниями о Том Свете?

— Долго и сложно объяснять. Кроме Того Света имеется ещё множество других миров, — нахмурился я. — Ладно. Потом…

— Хорошо, объяснишь попозже, — девушка отошла от меня и вольготно расположилась на диване. — Так, когда же мы приступим к освоению месторождений моего острова?

— Нашего, нашего… Мы ведь муж и жена, не забывай об этом, моя голубка, — ухмыльнулся я.

— Вот так?

— Да, вот так. Совместно нажитое имущество, вообще-то, является собственностью обоих супругов и в случае развода делится пополам. Хочешь, разведёмся?

— Пока не стоит.

— Ну и славно.

— И так… Когда же мы начнём?

— А вот здесь следует сделать определённую паузу, — задумчиво произнёс я. — Спешить не стоит. Зачем вот так сразу расстраивать моего верного друга и пламенного собутыльника, Президента Конфедерации? Немного подождём, потом, как бы случайно, какая-нибудь левая фирма произведёт геологоразведку, откроет на шельфе грандиозные полезные ископаемые. Мы очень сильно удивимся и обрадуемся. И только затем начнём их разработку и добычу. Мысль поняла?

— Да, ты прав, милый. Спешить действительно не стоит. В таком случае всё будет слишком наглядно, — вздохнула Леди Ли. — А это чревато обострением международных отношений и, возможно, даже новым очередным военным конфликтом. Никому не нравится, когда его обманывают.

— Вот то-то же и оно, — ухмыльнулся я. — Ну, успокоим Президента Конфедерации десятью процентами прибыли в его пользу. Откусим пять процентов от твоей доли и пять от моей. Всё вполне справедливо. Все будут жить спокойно и счастливо.

— Ты так думаешь?

— Уверен! Ничего, ничего… В конце концов, что нам, мало уже имеющихся скважин, рудников и шахт? Что, нам мало денег?

— Денег всегда мало, — сурово произнесла Леди-Ли.

— Ну, в принципе, ты конечно права, — рассмеялся я. — Это вечная, как мир, истина.

— Мир отнюдь не вечен, — улыбнулась девушка.

— Да, ты снова права…

— Сколько тебе можно твердить, что вечна только наша любовь!?

— Ах, ну да…

Сейчас, лёжа рядом с Леди-Ли, я вспоминал подробности вчерашнего разговора, благостно и лениво улыбался. Девушка продолжала сладко спать на моём плече, слегка посапывая. Вот это сон! Завидую самой чёрной завистью! Но, кажется, всё-таки пора вставать.

Я осторожно поцеловал щёку моей ненаглядной Королевны, мягко и нежно дотронулся до её волос цвета вороньего крыла, провёл рукой по гладкой спине и чудесной попке. Леди Ли проснулась, улыбнулась и слегка потянулась.

— Почему не спишь, милый? Ведь мы уснули только под утро.

— Эх, дорогая! Ты даже себе не представляешь, какой у меня был сон в молодости! — мечтательно усмехнулся я.

— Ну, ну… — рассмеялась девушка. — Ты не так уж и стар. Прекрати!

— Всё в этом мире относительно.

— Какая, однако, глубокая и оригинальная мысль! — снова весело засмеялась Леди Ли.

— Ладно, встаём.

— Как это встаём?! — возмутилась девушка и стремительно, жадно и хищно вскочила на меня. — А утренний секс!? Он самый мощный, самый чувственный и страстный! Только он рождает самый испепеляющий и неимоверный по своей силе оргазм!

— Дорогая, увы, увы… Я и так уже опоздал на одну важную встречу. Не хотел тебя будить. Дела не ждут. Надо срочно бежать. Успеем мы ещё позаниматься любовью.

Я ловко выскользнул из железных объятий Леди Ли, вскочил с постели, стал лихорадочно одеваться, и в самый ответственный момент, когда я натягивал брюки, в спальню ворвались какие-то люди с автоматами и в масках, облачённые в камуфляжную форму.

Леди Ли дико завизжала. Я успел вырубить двух загадочных бойцов, хотя и находился в весьма стеснённом положении. А потом я почувствовал сильный тупой удар по голове сзади и потерял сознание.

Очнулся я в каком-то сыром подвале. Через малюсенькое окно, расположенное под высоким потолком, едва-едва пробивался свет.

Так, так… Кажется, я приехал. Или приплыл. Кто эти люди? Да, что значит расслабиться и потерять бдительность! Идиот! НЕГОДЯЙ, однако, тоже хорош! Проморгал, мерзавец, заговор, очередной государственный переворот. Собственно, мы оба хороши. Чего пенять на моего соратника!? Человек с помойки, непрофессионал. Экономист и переговорщик из него вышел неплохой. А вот всякие там секретные службы, разведка и контрразведка, — это нечто иное. Совершенно иное. Это явно не его конёк. А вообще-то, я сам во всём виноват. Нечего пенять на других. Чёрт возьми, что же делать дальше?! Как же быть? Кто же мой противник? Чтобы эффективно с кем-то бороться, следует знать, с кем ты борешься! Ох, какие глубокие и оригинальные мысли, однако, приходят в мою глупую голову! Вот это ситуация! Чёрт, чёрт, чёрт!!!

Что же делать, что же делать? Что там с девочкой моей, с голубкой моей ненаглядной? Где сейчас находится Премьер-Министр? Какова обстановка в стране и в мире? И, вообще, что всё-таки происходит? Почему бездействовали мои телохранители? Собственно, их было всего семеро. Что они могли сделать? А если на них набросилась целая рота хорошо подготовленных ребят? А по настоятельному требованию Леди Ли я отозвал традиционные ударно-штурмовые вертолёты и взвод отборных десантников. Видишь ли, тишины, интима, расслабления, релаксации и покоя ей захотелось. Дура! Полная дура! И я, однако, полный дурак! Сам виноват. И всё-таки… Где же я нахожусь? Что это за помещение?

Я с трудом, покачиваясь, поднялся с вонючего матраца, позвякивая цепями, прошёлся по камере, разминая затёкшие ноги. Да, вот это ситуация! Браво, браво, господин ПРЕЗИДЕНТ! Допрыгался, вернее, долежался, дотрахался, допился, проспал и пропил всё к ядреной матери! Молодец! Браво! Так держать и далее! Собственно, будет ли это мифическое далее? Ох, чувствую, что не проживу я до заката, а может быть и до завтрака или до обеда. Какой час на дворе, чёрт возьми!?

Кто же эти люди, арестовавшие меня? Чьи интересы они представляют? Неужели бывший враг воспользовался утратой нами бдительности и коварно и решительно овладел ситуацией, а все мирные переговоры и договоры, — это всего лишь отвлекающие и усыпляющие действия? Да нет, не мог Президент Конфедерации, мой верный собутыльник и друг сотворить такое. Я знаю его натуру и характер. Скорее всего, имеет место быть какой-то внутренний заговор!

Неужели олигархи? Но почему их поддержали Вооружённые Силы?! А кто сказал, что они их поддержали? Арестовать меня могла и кучка наёмников, а моя преданная и славная армия пока ещё не в курсе происходящих событий. Да, в такой ситуации следует ждать только одного, — немедленного расстрела. Объявят, что я скончался от инфаркта или инсульта. Будут торжественные похороны, неделя траура. А потом всё потечёт по своим простым жизненным законам. Кому мы нужны в этой скорбной юдоли? Забудут обо мне через пару-тройку недель, вот и всё.

Мои мрачные и лихорадочные раздумья были прерваны мерзким звуком тяжело открывающейся металлической двери. В камеру из ярко освещённого коридора хлынул свет. Я зажмурился. Ко мне подошли два охранника, бесцеремонно подхватили меня за руки и поволокли по коридору. Мы поднялись вверх по крутой ржавой лестнице, потом проследовали по ещё одному длинному коридору и остановились перед какой-то дверью. Я наконец-то сориентировался. Президентский Дворец! Всего в десятке метров от меня виднелась раскуроченная бронированная дверь заповедной комнаты, в которой находился ДИВАН! Моё сердце бешено заколотилось. Вот это удача! Есть шанс!

С меня сняли цепи и втолкнули в небольшую комнату. В ней почти не было мебели. Только в центре сиротливо и неприкаянно стоял массивный обшарпанный стол, за которым восседал… свергнутый мною Президент Федерации! Вот это да! Ах, сволочь! Ах, гад! Ах, свинья! Как же тебе удалось сбежать с тщательно охраняемого острова!? Измена и заговор налицо!

— Приветствую вас, бывший господин ПРЕЗИДЕНТ! Как жизнь, как дела? — со зловещими оттенками в голосе обратился ко мне мой предшественник.

— До сего дня дела шли довольно неплохо. Пока вы не появились… Как вам удалось сбежать с острова?!

— Наивный человек! Вы думали, что у меня не осталось сторонников, союзников и друзей?! Вы думали, что олигархи смирятся с прекращением войны!? Им наплевать на какие-то вшивые острова и морские границы! Им на всё наплевать, кроме получения прибыли! После заключения Мирного Договора половина промышленности встала! А перепрофилировать её очень сложно и крайне дорого. Требуется время. Тянулась эта война долго и лениво, ни шатко, ни валко, ну и были и с той и с другой стороны все довольны, так, нет же! Откуда-то явились вы! Придурок, реформатор, идиот, пацифист, ниспровергатель! Ещё никому в истории не удавалось одолеть силы военно-промышленного комплекса!

— А почти нищенское существование народа, а бесконечное кровопролитие, а напрасные и бессмысленные человеческие жертвы?! — вполне справедливо возмутился я.

— Бросьте! Народ, — это сброд! Что нам, патрициям, народ! — раздражённо произнёс мой оппонент. — Историю творит не он, а отдельные избранные индивидуумы, имеющие деньги и власть!

— Скажите, — с замиранием сердца спросил я. — Что с Леди Ли? И где сейчас находится мой Премьер-Министр?

— Бывший Премьер-Министр! — злобно произнёс мой собеседник.

— Хорошо, хорошо! Бывший! Ну, и…

— Почти арестовали мы его. Почти, но не совсем… — раздражённо сказал новый Президент. — Последний раз видели фалды его банкетного фрака в районе моего кабинета, ну, неподалёку отсюда. А потом он словно испарился. Чёрт его знает, куда он делся. Всё обыскали. Все двери выломали и взломали. Результат нулевой! Ничего не понимаю!

— Да, он такой, великий мастер ускользания от опасности, — облегчённо усмехнулся я. — Ну, а какова судьба Леди Ли?

— Я с этой поганой сучкой разберусь немного позже, — мрачно произнёс Президент. — Я со многими разберусь. Дайте время!

— Ну, ну… Вообще-то, я это самое время никак вам дать не смогу, потому что, судя по всему, у меня его и у самого нет.

— Да, это вы точно подметили, — криво и злобно усмехнулся мой собеседник. — А, вообще, конечно жаль… Жаль, что так всё вышло. Вы мне в принципе симпатичны. Как славно мы играли в покер и вели под него и под коньяк неторопливые беседы! И следует учитывать, что поступили вы со мною гуманно в своё время, за что я вам благодарен. Но, увы! Я себе такого отношения к вам позволить не могу. Пришла пора прощаний. Сейчас вас поведут на расстрел посредством крупнокалиберного пулемёта. Но я лично стрелять из него не стану. Я не до такой степени неблагодарен. Я, всё-таки, имею какие-то самые последние остатки и останки совести!

— Спасибо, утешили… А огнемёт и напалм будут присутствовать? Как же без них?! — встревожился я.

— Ну, конечно же! Без них, родимых, никак!

— Ну, а вообще, зачем же так жестоко? А нельзя ли мне всё-таки быть сосланным на какой-нибудь отдалённый остров? Пусть он будет даже необитаемым. Я же вас, как вы правильно подметили, в своё время пожалел, проявил милосердие. Создал вам все условия для нормальной жизни. Ну, подумайте ещё! Вам же будет лучше. Совесть есть совесть. Вдруг мучить станет? Будут сниться вам какие-нибудь ночные кошмары. А бессонница? Это же ужасно! Она, как ничто на этом свете, лишает человека последних жизненных сил. Подумайте, прошу вас.

— Совесть мучить меня не станет, потому что её у меня нет! Сплю я неплохо. И вообще! Я — это не вы, гуманист и пацифист наш великий! Ну и что из вашего этого гуманизма получилось, в конце концов? А?! — хищно ухмыльнулся мой собеседник.

— Да, финал печален… — вздохнул я в ответ.

— То-то и оно! Жёсткость, бескомпромиссность и беспощадность, — вот мой главный и основополагающий девиз! И лозунг! И принцип! — сначала нахмурился, а потом рассмеялся вновь рождённый Президент.

— Да, вы, очевидно, правы, — с горечью в голосе произнёс я. — Совершенно правы! Ну, что же, — так, значит так! В конце концов, расстрел из крупнокалиберного пулемёта, — это намного лучше, чем сожжение на костре, медленное утопление, повешение или даже расстрел из мелкокалиберного пулемёта. Мучиться буду меньше. Значительно меньше… Спасибо вам хотя бы и за это, благодетель мой!

— Не за что, — ухмыльнулся Президент. — Прощайте.

— А я вот не говорю вам «прощайте». Кто знает, кто знает… Может быть, ещё свидимся, встретимся, — усмехнулся я.

— Это как, и каким образом? — удивился и напрягся Президент. — На том свете, что ли? Но я в него не верю, а если он существует, то мне до него ещё идти и идти.

— Это вы так думаете. Эх, наивный вы наш человек… Мы предполагаем, а Господь Бог располагает! Вечный постулат… Кто из нас знает, когда и где окончится наш скорбный земной путь? — усмехнулся и на несколько секунд задумался я.

— Ну, ну… И где же мы, всё-таки, с вами встретимся? — засмеялся мой наивный и вечный оппонент.

— И на том и на этом свете обязательно встретимся. А, вообще, всякое в нашей жизни бывает, — неопределённо и крайне уклончиво ответил я. — Господин Президент! Можно мне высказать последнее желание перед казнью? Самое последнее желание?

— Да без проблем! Традиция, есть традиция! — поморщился Его Превосходительство. — И чего же вы пожелаете?

— Я прошу оставить меня в одиночестве на десять-пятнадцать минут, дабы я смог помолиться перед смертью.

— Так скромно и просто? Я сейчас заплачу от умиления. Может быть, всё-таки вам предоставить бабу или хотя бы поднести бокал коньяка, или хорошую сигару? А лучше всё это совместить в одно целое. Я готов удовлетворить подобные желания. Всё-таки, я вам обязан собственной жизнью. От этого никуда не деться. Долг хоть каким-то платежом красен, — поморщился Президент.

— Ну, наконец-то в вас проснулась совесть! — удивился я. — Правда, она имеет очень узкие рамки. Ну, и то хорошо!

— Так что насчёт бабы, выпивки, сигары?

— Нет, нет! Только молитва в уединённом тихом месте!

— Ради Бога, — усмехнулся Президент. — Прошу вас проследовать в любую открытую и свободную комнату. Десять минут. Не более.

— Благодарю.

После того, как я под усиленным конвоем прошёл по коридору и зашёл один в заветную комнату, и бронированная, но взломанная и искорёженная дверь закрылась, я с трепетом посмотрел в дальний левый угол и увидел там ДИВАН, привычно стоящий на своём обычном месте! Ну, слава Богу, повезло, однако! До свидания, господин ПРЕЗИДЕНТ! До свиданья, Ваше Превосходительство! До скорой встречи!

Да, всё-таки, его величество случай — это родной брат матушки предопределённости, которая, всё-таки, от Бога!

Глава 15

Если ты хочешь взглянуть на звёзды, то поймёшь, что темнота необходима.

А. Диллард.

Ровно через минуту я очнулся на ДИВАНЕ в своей квартире. Ха, ха, ха! Представляю рожу Президента! Так бездарно упустить двух главных своих врагов и выглядеть при этом полным придурком в глазах соратников! Ха, ха, ха!

Так тебе и надо!

— Ваше Превосходительство, слава Богу, вы живы! — рядом возник НЕГОДЯЙ с традиционной рюмкой коньяка в руке.

— Какой из меня сейчас — Ваше Превосходительство!? Теперь я самый обычный гражданин этого суетного мира, — истерично рассмеялся я, выпил коньяк и глубоко задумался.

Что же делать далее, как же быть и дальше жить? В принципе, можно, ничем не рискуя, спокойно существовать в этом мире. Слава богу, что у меня и у НЕГОДЯЯ хватило ума, можно сказать, в последний момент, вернее, за последний месяц, перенести сюда не один килограмм различных золотых изделий, облагороженных достаточным количеством драгоценных камней, в основном — крупными бриллиантами, сапфирами и изумрудами. Так что на всю оставшуюся жизнь мы обеспечены.

Это была инициатива моего товарища. Он словно предчувствовал последующее развитие событий. Ах, какой провидец! Ах, какой молодец! Я оказался намного менее практичным. Признаю сей факт. Я был беспечным и самонадеянным. Кстати, возможность доставки на Землю драгоценностей в огромном количестве раз и навсегда убедила нас в том, что другой мир действительно существует, он вполне реален, наши тела в него перемещаются, и живём в нём обычной и естественной человеческой жизнью.

Остались две проблемы, чрезвычайно волнующая меня. Во-первых, Леди Ли. О, Леди Ли! Как ты там, голубка моя?! Моя бедная птичка! Что-то мне подсказывало, что Президент не сделает с ней ничего особо плохого. Всё-таки она была некогда его любимой женщиной. У них есть совместный ребёнок, а это серьёзный аргумент. Сейчас он не питает к ней каких-либо тёплых чувств, но и особой ненависти не испытывает. Я вдруг вспомнил, как Президент в своё время сам дал мне карт-бланш на роман со своей женой. Значит, он к ней давным-давно охладел. А в такой ситуации не бывает сильной ревности, а значит, практически отсутствуют чувства мести, обиды и злобы.

Так, так, так… Не должна проявиться какая-то особая жестокость. Не следует забывать, что за хрупкими плечами моей голубки стоит весьма влиятельный, мощный и богатый олигархический клан. Президент не рискнёт её трогать, иначе может случиться чёрт знает что! Тронешь Леди Ли, — тронешь клан! Даже я: правдолюб, либерал, реформатор, человек, жаждущий справедливости, всеобщего равенства и братства, почти коммунист, на это не решился. Себе дороже!

И так, с Леди Ли вроде бы пока всё более-менее ясно. Серьёзная опасность ей не грозит. Скорее всего, отправят её на время в очередную ссылку на какой-нибудь остров. Ну и что? Она к этим ссылкам уже привыкла, они стали для неё обыденностью, рутиной. Ничего страшного. Условия проживания там не хуже, чем в столице, а то и лучше.

И есть ещё одна причина, по которой Президент не причинит вреда Леди Ли. Вернее, две причины. Я и НЕГОДЯЙ! Мы так изящно и таинственно исчезли из-под стражи… Этому явлению любой мало-мальски любознательный человек просто обязан был искать объяснение! Леди Ли являлась той единственной тонкой нитью, которая связывала её, меня, НЕГОДЯЯ и Президента. Очень тонкая нить! А кроме этого, Президент прекрасно понимал, что я могу попытаться взять матч-реванш. В такой ситуации Леди Ли в его руках служила своеобразной страховкой от моих возможных решительных, агрессивных и крайне неадекватных действий, направленных против него!

Ну, а второй момент, который меня чрезвычайно волновал и тревожил, — ДИВАН в другом мире! На него ведь кто-то мог прилечь! Если сесть, то ничего особенного не случится. А вот если лечь, то наступит сон и человек переместится в наш мир! Это очень опасно! Так и целый конвейер пришельцев можно организовать с той стороны! И как справиться с этой толпой? Надо что-то срочно предпринимать. Слава Богу, что ДИВАН такой девственно белоснежный, что на него как-то неудобно не только приседать, но тем более ложиться. Я думаю, что определённый запас времени для осмысления сложившейся ситуации у нас есть.

Я встал, подошёл к окну, полюбовался каштанами, листья которых были уже огромными и разлапистыми. Да, время неумолимо и неуловимо идёт вперёд. Кстати, меня давно удивляло разное течение времени на Земле и в ином мире, вернее, какие-то странные временные перепады. ДИВАН я обнаружил на свалке поздней осенью. После нескольких визитов на другую планету той же осенью и ранней зимой я в один прекрасный день проснулся вдруг на весенней Земле. В другом мире события были то, как бы, сконцентрированы, ускоренны то, наоборот, замедленны. Они не совпадали по временным рамкам с Земными. Весна на Земле, однако, что-то затянулась. Да и Новый Год был вроде бы недавно! Всё перепуталось и перемешалось… Странно, странно. Очень странно…

Потом я поделился своими тревожными мыслями по поводу ДИВАНА на той стороне с НЕГОДЯЕМ. Он помрачнел и глубоко задумался.

— Послушайте, а если попробовать ДИВАН перевернуть?

— Чёрт его знает, можно попробовать. Но не думаю, что это поможет. Есть ещё какие-нибудь варианты?

— Можно установить прочную клетку, или металлический короб на нём, что будет надёжнее.

— Ну, набьётся туда масса пребывающего народа, которая превратится в месиво из задыхающихся людей. Куда же будем девать такое количество трупов? — усмехнулся я.

— Я думаю, что трупов не будет, — ответил НЕГОДЯЙ.

— Почему?

— А потому, что у пришельцев хватит ума, в случае чего, посредством ДИВАНА отправляться обратно. При возникновении давки всё равно кто-то непроизвольно упадёт на ДИВАН, исчезнет, и все остальные последуют его примеру.

— Резонно… Решено. Ставим короб.

— Так, с этим разобрались. Что будем делать далее, сударь? — мрачно произнёс НЕГОДЯЙ.

— Что нам делать, как нам быть, как злодеев победить… — пропел я. — Я предлагаю для начала врезать по рюмочке коньячка. Для прояснения сознания, так сказать.

— Я абсолютно не возражаю, хорошее предложение, — повеселел НЕГОДЯЙ и взял в руку бутылку.

— Я думаю, что прежде всего вам следует купить квартиру и машину. Это теперь в ваших силах. Нужно достойно встретить старость. Не до конца же дней своих вам бродяжничать!?

— Да, я согласен, — мой товарищ посмаковал коньяк. — А что же делать с другим миром?

— А зачем с ним что-то обязательно делать? Пусть развивается по своим естественным законам. Мы от него, в принципе, получили достаточное количество благ. Не было у вас никогда в жизни ни рудников, ни нефтяных платформ, ни самолётов и яхт. Ну и не будет впредь. Что, вы станете глубоко несчастным человеком? Нет! Повторяю. Вы получили от того мира вполне достаточное количество благ, что бы жить беззаботно себе в удовольствие. Ещё недавно вы и не мечтали, и представить себе не могли, что ваше материальное положение так изменится. Пейте вдоволь коньяк, или ещё что-то, кушайте всласть, развлекайтесь, творите, пишите. Плюйте на весь мир. Что ещё надо истинному философу и интеллектуалу?

— Да, вы абсолютно правы. Согласен. Теперь я даже смогу оказывать помощь детям, — задумчиво произнёс НЕГОДЯЙ.

— Вот видите! Я тоже куплю какую-нибудь хорошую машину, найму водителя и обзаведусь уютной дачкой. Ненавижу жить в городе! Вся эта суета, толкотня, нервозность, шум, крики, гам, гул, газы! Ненавижу! Хочу чистого воздуха, тишины. Мечтаю посадить сирень под окном. Хочу, чтобы на земельном участке росли пара-тройка сосен и столько же елей и пихт, а вдоль забора я посажу малину и смородину. Представляете, какой это будет кайф!? И ещё, — сооружу небольшой бассейн и поставлю стационарный мангал. Ах, да, совсем забыл! Баня, баня! Её величество баня! Как же без неё! — мечтательно и весело произнёс я.

— Да, какие, однако, у вас грандиозные планы! — нервно рассмеялся НЕГОДЯЙ. — Смешно и одновременно печально мне всё это слышать. Очень печально. Крайне печально!

— Поясните, пожалуйста, что вы имеете вы в виду в смысле ощущения глубокой печали?

— Что, что… — горько и возмущённо ухмыльнулся мой собеседник. — То самое! Президентские Дворцы, власть, слава, почести, приёмы, светские рауты! Острова с белоснежным песком, самолёты, вертолёты и яхты, нефтяные и газовые платформы, шахты и рудники, женщины изумительной красоты и готовые на всё в любом месте, фейерверки, борзые на утренней охоте, изысканный коньяк и так далее и тому подобное! Всё это, оказывается, вполне равноценно небольшой пригородной даче. Великолепно! Поздравляю, вас, Господин Президент!

— Слушайте! — раздражённо воскликнул я. — Что вы от меня хотите!? Мне вполне достаточно того, что у меня есть! Если вы чем-то недовольны, то милости просим! — я с усмешкой указал рукой на ДИВАН. — Вперёд, в путь! Дерзайте, организуйте заговоры, свергайте кого-то, мечитесь, мучайтесь и воюйте! У вас же наверняка в том мире остались соратники и сторонники. Флаг вам в руки! А меня от всего этого увольте! Я, уж, как-нибудь, поживу в тишине и покое. И вообще, откуда у вас такие запросы и желания? Вот уж воистину, как быстро человек привыкает к своему новому статусу! То не было ничего, то вдруг появилось всё!

— А Леди Ли? — вкрадчиво спросил НЕГОДЯЙ. — Как же вы без неё? Ведь вы её любите!?

— Вы знаете, а я нашёл и здесь очень оригинальный выход из положения. Очень оригинальный… Ну, не совсем я буду порядочно выглядеть, конечно… Ну, и чёрт с ней, с этой псевдо порядочностью, — мрачно улыбнулся я.

— И каков же он, этот выход!? — подался вперёд мой товарищ.

— Он очень прост, — улыбнулся я. — Вы помните ту девушку из торгового центра, которая предлагала нам вещи на распродажу?

— Конечно, помню. Постойте, постойте! Неужели вы…

— Вот именно, — мрачно усмехнулся я. — Именно эта девушка и будет на этом свете моей любимой и обожаемой Леди Ли. Тем более, что, как мне кажется, и та и та женщины абсолютно идентичны и представляют собой некое единое целое!

НЕГОДЯЙ, открыв рот, потрясённо смотрел на меня.

— Да, хорошо вы, однако, устроились!

— А вы как хотели? — рассмеялся я. — В отличие от некоторых, я скромен и неприхотлив. А вообще, меня всегда забавляли люди, которые жили раньше очень бедно, еле сводили концы с концами, копошились где-то там, у первой ступеньки социальной лестницы, а потом вдруг неожиданно возносились наверх. Знаете, как говорят: «Из грязи в князи». О, как же они после этого меняются! Сколько в них проявляется гонора, зазнайства, напыщенности, тщеславия, гордости и великих стремлений! А сколько рождается в их опьянённых новым положением мозгах чрезвычайно умных и оригинальных мыслей, и так далее и тому подобное!

— Вы на кого намекаете!? — возмутился НЕГОДЯЙ.

— А я и не намекаю. Я говорю совершенно чётко и ясно. Я имею в виду вас! Именно вас, идиота! — усмехнулся я.

— Спасибо за оценку моей личности!

— Не за что… Тем более, что оценка эта совершенно объективна. Хватит дурью маяться, хватит сожалеть о том, что ушло. Живите в этом мире себе в радость, ешьте, пейте, сколько влезет, ходите в тёплый сортир, заведите себе собаку, кота и бабу. Вы, кстати, даже небольшую яхту можете себе приобрести. Собственно, почему небольшую? Небольших нам не надо! Вон, какой покоится мешок с золотом и драгоценными каменьями у нас в шкафу! Слава Богу, хоть немного подстраховались! А то пили бы всю оставшуюся жизнь какой-нибудь дешёвый коньяк и закусывали бы его килькой или кабачковой икрой.

— А чья была идея? — насупился НЕГОДЯЙ.

— Ваша, конечно же, ваша! — засмеялся я. — В данном вопросе вы проявили не дюжий ум и завидную предусмотрительность.

— То-то, то-то! — расцвёл на глазах мой товарищ.

— И так, сударь, предлагаю вам прямо сейчас отправиться в поход по риэлтерским бюро. Не всё же вам ночевать по подвалам, чердакам, притонам или у меня.

— Да, вы правы. Этот вопрос надо форсировать. До встречи! — оживился мой соратник.

Дверь за НЕГОДЯЕМ я запер крайне тщательно на все четыре замка, изнутри накинул массивную щеколду, потом сел в кресло, потянулся, зевнул. Да, я явно не выспался. Следует немного подремать, восстановить силы. Как там Леди Ли? Какова ситуация в стране и в мире? В другом далёком и загадочном мире… Чёрт возьми, как всё неожиданно и непредсказуемо произошло!

Я задумчиво и мрачно посмотрел на ДИВАН, который тяжело покоился в углу, словно айсберг, непонятно каким образом оказавшийся совершенно не в свойственном ему месте. Потом меня вдруг охватило чувство тревоги. Ведь из того мира в мою квартиру в любую минуту может явиться пришелец, незваный гость! Стоп, стоп! Это очень неприятная мысль. А, может быть, нежданный гость уже и являлся?!

Я подскочил к шкафу, с замиранием сердца открыл его. Фу, слава Богу! Всё на месте. Мешок с драгоценностями следует немедленно перепрятать. Куда же? Я походил по квартире, подумал и не нашёл ничего лучшего, как зашвырнуть мешок на тот же самый шкаф. Он был очень высок, и без стремянки заглянуть на него сверху не представлялось никакой возможности. А стремянку я положил под диван.

Так, одно дело сделано. Приступим к следующему действу. Я подошёл к столу, достал из его ящика небольшой пистолет с глушителем, проверил обойму, опустил его в глубокий карман брюк. Из другого ящика я выудил короткоствольный автомат, также проверил его, положил обратно и вздохнул с некоторым облегчением.

Да, теперь я понимаю, почему ДИВАН оказался на свалке. Неприятно, когда в твоём доме или в квартире внезапно появляются незнакомые люди. Но, с другой стороны, почему бы не поместить ДИВАН в какое-то потаённое и нежилое место? Допустим, в подвал, в сарай или в гараж? Зачем же отказываться от благ, даруемых им?

Бессонная ночь давала о себе знать, и я постепенно и неотвратимо стал окунаться в пучину сладостной дрёмы, а потом она полностью, беспощадно и решительно поглотила меня. Я уже намеревался увидеть какой-то, как я надеялся, интересный и приятный сон, но тут раздался длинный звонок в дверь.

Я встрепенулся, вскочил, непроизвольно схватился за пистолет, потом потряс головой и подошёл к дверному глазку. НЕГОДЯЙ…

— Кто там!? — на всякий случай спросил я.

— Я, Ваше Превосходительство!

Я вздохнул с облегчением и с определённым трудом открыл дверь.

— Что-то вы быстро, сударь, — удивился я.

— Всё очень просто, — усмехнулся НЕГОДЯЙ. — Риэлтеры, оказывается, заседают на первом этаже этого дома. Я взял у них прайс-лист, кажется, так это называется.

— Да, вроде этого.

— Ну, вот сейчас мы с вами и посидим, изучим предложения, сопоставим цены. Одна голова хорошо, а две лучше. Прошу к столу! Ах, да, чуть не забыл!

— Что такое? — забеспокоился я.

— Да ничего особенного, — усмехнулся НЕГОДЯЙ и достал из пластикового пакета бутылку превосходного французского коньяка.

— Боже мой! Красота! Сколько же он стоит!? — ужаснулся я. — Откуда у вас такие деньги?!

— Всё очень просто, — с укоризной произнёс мой собутыльник. — На том же первом этаже вашего дома находится и ломбард. Я сдал туда один из самых маленьких перстней из заветного мешка. И вот результат! Да, пожалуйста, ещё у нас имеются лимончик, виноград, сыр, свежий и ароматный чёрный хлебушек, а также его белый товарищ, а кроме всего этого балык, шпроты, икра, сливочное масло и оливки. Кстати, неплохой продуктовый магазин расположен в тридцати метрах от вашего подъезда.

— Вы самый настоящий кудесник! — восхитился я.

— А то!

Мы с удовольствием и, не торопясь, выпили по три рюмки чудесного напитка, закусили его и приступили к выбору вариантов покупки жилья. Наш труд завершился примерно через два часа. Мы остановили своё внимание на пяти вариантах. Осталось только посмотреть данные квартиры. Эту акцию мы решили перенести на завтра.

— Ну, что, мой друг, — устало произнёс я. — Соблюдём перед сном священную традицию?

— Философия?

— Конечно. Обязательно!

НЕГОДЯЙ сосредоточился, задумался, а я налил нам ещё коньяка и приготовился слушать. Но сегодня вечер философии у нас не случился и не получился. Вдруг глаза у моего приятеля округлились, и он с огромным удивлением упёрся взглядом в тот угол за моей спиной, где покоился загадочный ДИВАН.

Я среагировал молниеносно: свалился со стула, перекувыркнулся на ковре, выхватил из кармана пистолет и направил его в сторону ДИВАНА. И что же, или, вернее, кого же я там увидел!?

На ДИВАНЕ сидел… Президент Федерации! Он обалдело и потрясённо переводил свой воспалённый взор с пистолета в моей руке то на моего товарища, то на окружающую обстановку, то на меня. Вот это сюрприз! Вот это да! А, собственно, данного события следовало ожидать. Оно вполне закономерно!

Я встал с пола, не, торопясь, подошёл к Президенту, тщательно обыскал его и обнаружил маленький пистолет, который был помещён в кобуру, скрытую внизу на ноге под правой штаниной брюк парадного фельдмаршальского мундира. Я удовлетворённо тряхнул головой и пригласил нашего нежданного и неожиданного гостя за стол. Мы все расселись по своим местам, выпили по рюмке коньяка, закусили.

— Не плохо, совсем не плохо, — удивлённо произнёс Президент, выразительно глядя на меня и на коньяк.

— Вы думаете, что только в Президентском Дворце имеются достойные напитки, а в иных местах они отсутствуют? — иронично усмехнулся я, снова разливая коньяк по рюмкам.

— Да нет, я так не думаю… — угрюмо произнёс наш гость, оглядывая помещение.

— Со свиданьицем!

— За встречу!

— За неожиданную встречу!

Мы снова выпили, бросили в рот по оливке, все втроём зажмурились от удовольствия, а потом приступили к поглощению бутербродов и всего остального.

— Как вы считаете, чем лучше закусывать коньяк? Лимоном, теми же оливками, какими-либо другими фруктами или сыром?

— Ну, какой может быть лимон?! — возмутился Президент. — Он полностью и бесповоротно заглушает вкус этого чудесного напитка, вернее, его после вкусие! Любые фрукты, но только не лимон! Ни в коем случае! Возможны и оливки, и сыр. А если коньяк очень хороший, то его просто следует с удовольствием и, не торопясь, пить, наслаждаясь ароматом и вкусом, и ничем не закусывать. Да, маленький и существенный нюанс! Ещё не помешает и достаточно большая, и очень дорогая сигара.

— Может быть, может быть… Но если коньяк всё-таки закусывать, то только лимоном с сахаром! — решительно возразил НЕГОДЯЙ. — Боже мой, это так пикантно, так неожиданно, так бодрит, придаёт такой особый вкус и шарм этому изысканному напитку!

— Господа! Ну и театр абсурда, однако! Я вот посмотрел на нас со стороны и диву даюсь! — грустно засмеялся я. — Собрались вдруг случайно смертельные враги за одним столом в непонятно каком мире, и что же они обсуждают? Внутреннюю или внешне-политическую ситуации, дальнейшие перспективы непростых отношений, планы на будущее или способы выхода из сложившегося странного положения дел? Ну что это за темы! Фи! Фу! Пошло всё к чёрту! А вот нюансы и особенности употребления коньяка, — это же совершенно другое дело! Вот в чём весь смысл!

— Да, вы правы, — усмехнулся почти прежний Президент.

— Да, мы все точно не совсем нормальны, — ухмыльнулся НЕГОДЯЙ.

— Ну, и я о том же… — досадливо поморщился я и разлил по рюмкам остатки коньяка.

НЕГОДЯЙ нареза лимон тонкими дольками, слегка посыпал их сахаром и сосредоточенно обозрел стол.

— А не просветите ли меня, уважаемые господа, по поводу того, где я оказался в данный момент? — угрюмо произнёс Президент. — И в каких краях я, собственно, нахожусь?

— Очень и очень далеко. В самых недосягаемых и заоблачных далях, — меланхолично произнёс я.

— И насколько отдаленны, эти дали?

— Намного и навсегда.

— Понятно…Чувствую, что очень и очень далеко от Дворца я в данный момент нахожусь, очень далеко… И вернусь ли в него!?

— Навряд ли…

— И, всё-таки, насколько далеко я удалён от моей родной планеты?

— Настолько, что не одолеть вам это расстояние ни на сверхскоростном самолёте, ни на самом совершенном космическом корабле, имеющемся в настоящее время в Федерации или в Конфедерации.

— Не понял!?

— А что тут понимать… Догадайтесь сами, если у вас мозгов для этого достаточно, — устало произнёс я. — Ох, уж эти пространства…

Вот как? — изумился Президент. — Вы намекаете на то, что…

— Да ни на что я не намекаю! — нервно фыркнул я. — Я говорю совершенно ясно и исчерпывающе!

— Потрясающе! Я, что, оказался на другой планете?! Не может такого быть! Невероятно!

— Да… Вот так, увы. А, собственно, почему увы?! Для нас с моим соратником это к счастью! — мрачно и слегка злобно рассмеялся я. — А ну-ка, расскажите нам о том, что же случилось после того, как я, так сказать, отбыл из Президентского Дворца?

— Что-что! — нахмурился Экс Президент. — Зашли вы в эту чёртову комнату помолиться, а из неё всё не выходите и не выходите. Я послал туда своих людей. Они сообщили мне, что вас в комнате нет! Как так!? Помещение без окон и дверей, вход находился под полным нашим контролем! Я приказал простучать все стены, потолки и полы с целю возможного обнаружения тайного выхода, а потом устало опустился на массивный диван, стоящий в углу. Я вдруг почувствовал ещё большую усталость, прилёг на диван, а он как бы поглотил меня, впитал в себя, и я то ли заснул, то ли потерял сознание. Вот такая история… Так, всё-таки, где же я нахожусь? Может быть просто на территории врага, или ещё где-нибудь, а вы морочите мне голову Космосом и всякими там пространствами!?

— Какой там враг?! — поморщился я. — Это так мелко и смешно, так глупо! Вы находитесь в совершенно другом мире, на очень и очень далёкой планете под условным названием Земля! В Галактике под таким же условным названием — Млечный Путь.

— Мне кажется, что вы всё-таки вводите меня в заблуждение, несёте какую-то чушь, дабы запутать и запугать меня! Быть такого не может! — несколько истерично прокричал Президент.

— Не несу я никакой чуши! — строго произнёс я. — И не запутываю я вас. Зачем мне это нужно?

Я встал, подошёл к холодильнику, открыл его дверцу, задумчиво обозрел всё внутри него и неожиданно обнаружил в глубине на нижней полке четыре бутылки пива! Я достал их, поставил на стол, на мгновенье уловил лихорадочный взгляд Президента, брошенный в сторону ДИВАНА, и обратился к НЕГОДЯЮ:

— Друг мой, а где ваш замечательный автомат?

— Ваше Превосходительство! Он всегда при мне! — бодро произнёс НЕГОДЯЙ, выудил откуда-то из-за спины короткоствольного монстра и строго посмотрел на Президента.

Тот смутился, поморщился и с ненавистью обвёл взглядом окружающее пространство.

— И так… Уважаемый Премьер Министр! Я сейчас же отбываю в другой мир. Экс Президента следует связать и поместить в маленькую спальню. Нет, нет. Не связать, а воспользоваться скотчем. Это на сегодняшний день самый надёжный способ обездвижения. На окнах в квартире довольно прочные решётки и надёжная стальная дверь. В спальне почти такая же дверь. Охрану этого господина поручаю лично вам! Бдительность, бдительность и ещё раз бдительность! В двери имеются два отверстия: верхнее и нижнее. Верхнее предназначено для доставления в комнату пищи и горшка, нижнее — для изъятия заполненного горшка и пищевых отходов. Слава Богу, что в своё время я предусмотрел подобный вариант развития событий.

— Ваше Превосходительство, а телевизор ему будет дозволено смотреть? А компьютер? — поинтересовался НЕГОДЯЙ.

— Никаких телевизоров и компьютеров! Они только вносят смуту в умы, портят нравы и отупляют. Только книги! Вон, их, сколько у меня. На разных языках. Рекомендую начать с Чехова. Чистая и ясная проза… Дайте этому типу пяток альбомов с различными художественными репродукциями. Пусть составляет представление о Земном искусстве. Кстати, я только сейчас вдруг подумал, а почему мы все прекрасно понимаем друг друга? С самого начала пребывания в другом мире я свободно общался с аборигенами! И с федералами, и с конфедератами.

— Очевидно, — это воздействие ДИВАНА. Данная штуковина на многое способна.

— Да, скорее всего. Ладно, выполняйте мои указания.

— Будет сделано, господин ПРЕЗИДЕНТ! — браво вытянулся в струнку НЕГОДЯЙ. — Ну, а куда же вы последуете далее?

— Догадайтесь, — усмехнулся я. — В другом мире у меня, слава Богу, осталось достаточное количество связей и сторонников. Попробую совершить очередной Государственный Переворот. Это мне не впервой. Я очень сильно рассчитываю на поддержку армии.

— Ах, вы сволочи! — вскочил со стула бывший Президент.

НЕГОДЯЙ мгновенно выхватил свой миниатюрный автомат и приставил его к виску нашего пленника.

— Ша, Маша! Ты знаешь, сколько в этом агрегате патронов?

— И сколько же? — просипел бывший Президент.

— Хотя калибр их небольшой, но за счёт увеличенного порохового заряда и особого строения пули, мои детки пробивают почти любой бронежилет. А в двух магазинах, соединённых друг с другом, покоятся целых девяносто патронов! Можно некоторое время успешно обороняться от роты спецназа. Вот так. Не советую!

— Браво! Откуда у вас такой монстр? — засмеялся я.

— Места надо знать! — гордо расправил плечи НЕГОДЯЙ и поместил на время руки бывшего Президента в тонкие хромированные наручники, после чего увёл его в соседнюю комнату.

— Так, что же нам делать с ДИВАНОМ? — задумчиво произнёс я и хмуро посмотрел на него.

— Да, вопрос сложный, — так же задумчиво сказал НЕГОДЯЙ и встал перед ним, скрестив руки на груди. — Этот монстр дарует нам явные блага и возможности, а в то же время представляет серьёзную опасность. А ну, как явится сейчас десант из другого мира, да надерёт нам задницы по полной программе?!

— Ну, предположим, десант сразу вот так явиться не может. ДИВАН способен пропускать через себя не более двух человек и не сплошным конвейером. Ничего страшного! По мере прибытия бойцов, в крайнем случае, вы будете лениво их расстреливать.

— Какие расстрелы, Ваше Превосходительство! Что я садист, или мясник?! А трупы куда потом девать будем!? Что, выносить их на ближайшую помойку? Можно поступить намного проще! Прибыл первый индивидуум, увидел приставленное к его виску дуло автомата, откинулся обратно на ложе, погрузился в него и был таков! А потом, я думаю, мы больше никого из того мира в этом не увидим. Дураков мало! Гуд бай, иной мир!

— А вы знаете, мне кажется, что никто сюда сунуться вообще не пожелает, — задумчиво произнёс я.

— Почему?

— А потому, что странно и мистично всё это, — усмехнулся я. — Какой-то загадочный диван… Сначала ваше внезапное и непонятное исчезновение, потом моё, затем исчезновение Президента на глазах у всей охраны. Представляете их изумление и ужас!? Вы думаете, что сейчас на свете существуют идиоты, которые немедленно и бесстрашно последуют в любую опасную даль за своим хозяином? Увы, давно прошли те времена! Но металлический короб на диван следует соорудить немедленно! Срочно вызовите мастеров. Бережённого Бог бережёт! Мало ли что, — потом будем руки кусать!

— Да, да, вы правы… О, Ваше Превосходительство! У меня есть блестящая идея! — воскликнул НЕГОДЯЙ.

— И какая же? — оживился я.

— Я думаю, что ДИВАН следует поместить в гараж одного из моих знакомых. С женой он развёлся, уехал в другой город. Машину продал. Гараж пустует. Товарищ хочет его сдать в аренду. Сам по себе ангар представляет собой довольно прочное и капитальное железобетонное сооружение, расположенное на окраине города. Металлические ворота, на окнах решётки в палец толщиной. Ну, дополнительно их укрепим. Сделаем глухие жалюзи. Приварим ещё пару замков. ДИВАН будет всё так же находиться в коробе. Я буду каждый день наведываться в гараж, контролировать ситуацию. Оставлю под ДИВАНОМ пару мобильных телефонов с зарядками. Появились вы, допустим, неожиданно, сразу набрали меня, я быстренько подскочил к гаражу, к вам, выпустил вас из временного заточения и поехали мы отмечать встречу и пить коньяк! Каков план!?

— Великолепно! — восхитился я. — Брависсимо! Но, вы знаете, вы что-то перемудрили.

— В смысле?

— Не надо никаких навесных и наварных замков! Достаточно несколько современных внутренних замков различных типов. В коробе делаем дверь, которая открывается и с внутренней и с внешней стороны. Замок с внутренней стороны будет тайным. Ключи от него и от двери гаража будут иметься только у нас двоих. На всякий случай дубликаты ключей поместим в укромных местах. Вот и всё! Прибыли мы из того мира, спокойно открыли и закрыли двери и поехали пить коньяк.

— Как просто! Я действительно несколько перемудрил.

— И знаете, что меня особо устраивает в этом варианте?

— Что?

— Экс Президент никогда не доберётся до ДИВАНА, даже если каким-то чудом выберется из плена! Ну, выберется, и что далее? Ау, ау, ау, ДИВАН! Где же ты?!

— Совершенно верно!

— Ну, что же. Двигаемся дальше?!

— Предлагаю завтра всё начать с утра, Ваше Превосходительство! А сегодня, я полагаю, не помешает нам ещё одна бутылочка выдержанного коньяка? Когда ещё встретимся!?

— Ни в коем случае не помешает, мой друг! Дерзайте! Нам ли жить в печали!? Спокойно обсудим моё возвращение на ту планету. Здесь с бухты-барахты поступать не стоит. Следует обмозговать всё очень внимательно. Вы прогуляйтесь, а я подумаю немного.

Негодяй вышел, я тщательно закрыл за ним дверь, вернулся в комнату, сел в глубокое кресло и задумался, а потом чуть задремал. Звонок вырвал меня из сладостных объятий лёгкого сна, я вздрогнул, с сожаленьем и глубоко вздохнул, нехотя встал и открыл дверь НЕГОДЯЮ, перед этим внимательно и тщательно изучив его в глазок. «Надо срочно поставить видеофон, ну что это за примитив такой?!», — подумал я.

Приятель поставил на стол пузатую хрустальную бутылку коньяка, выложил лимон, понемножку самых разнообразных фруктов и несколько пачек сока, а так же три сорта сыра.

— Великолепно! — восхитился я. — Да, к хорошему привыкаешь сразу, а отвыкаешь долго и с трудом.

— Превосходно сказано, — улыбнулся НЕГОДЯЙ.

Мы обновили стол, сели, выпили по первой, удивлённо и с наслаждением зажмурились, даже не стали ничем закусывать.

— Вот это да! — удивился я. — И сколько стоит такое чудо?

— Ваше Превосходительство! Вопрос бестактный. Нам ли, миллионерам, считать какие-то несчастные копейки?

— Да, вы правы! — рассмеялся я, а потом попросил. — Приведите-ка ко мне нашего Президента. Только бдительность не теряйте.

— А зачем он нам? — забеспокоился НЕГОДЯЙ. — Лишний рот. Уж очень коньяк хорош. Жалко…

— Для осуществления моего замысла без Президента нам, увы, не обойтись. Никак.

НЕГОДЯЙ вывел из соседней комнаты нашего мрачного врага и с небрежным видом подтолкнул его в мою сторону. Я поморщился. Мужчины подошли ко мне. И в этот момент произошло нечто неожиданное.

Президент резко и сильно ударил моего напарника локтём в солнечное сплетение, отчего тот согнулся, охнул и тяжело повалился на пол. Между тем наш оппонент довольно шустро бросился к ДИВАНУ и тяжело рухнул на него.

Лишнего времени в эти сжатые секунды я не терял: мгновенно вскочил со стула, опрокинув его, сделал несколько отчаянных прыжков и успел выдернуть Президента из ДИВАНА до того, как началась трансформация. В обратном полёте он получил от меня мощный удар по голове и успешно потерял сознание.

Господи! Как хорошо, что я обладаю недюжинной силой! Спасибо папа, спасибо мама за дарованный мне вами геном! Спасибо Спецназу ГРУ! Спасибо себе самому, что каждый день бегаю по вечерам и стараюсь делать довольно жёсткую зарядку утром и вечером. А как же её не делать!? Леди Ли, затейница моя неземная, очень и очень большая любительница суровых и рельефных мужских форм. Да и легендарный плащ её не каждый способен таскать без предварительной подготовки. Такая масса! А ещё в придачу легендарный пулемёт! Как я ещё жив!?

НЕГОДЯЙ лежал, скорчившись, слабо постанывая. Бывший Президент глухо молчал, был вырублен, очевидно, надолго. Я подтащил его к столу, пропустил цепь наручников через ножки, сел опять на свой стул, налил себе почти полный бокал коньяка, не торопясь, и с наслаждением его выпил, а потом закусил долькой лимона с сахаром и застонал от удовольствия. Да, действительно замечательно! Не надо изобретать велосипед! Коньяк и лимон — вещи очень даже совместные!

Я уже снова начал было дремать, но НЕГОДЯЙ наконец пришёл в себя, чертыхаясь, встал, подошёл к столу, ни слова не говоря осторожно опустился на стул. Я, не торопясь, налил товарищу полный бокал божественного напитка, поставил перед ним стакан с каким-то соком и блюдечко с нарезанными лимоном.

НЕГОДЯЙ первым делом жадно осушил стакан с соком, некоторое время посидел с закрытыми глазами, а потом, не спеша, смакуя, выпил коньяк, закусив его лимончиком.

— Бдительность, — это правило, которое превыше всего должно соблюдаться в нашей необычной жизни, — усмехнулся я. — Чуть зазевался, и хлоп! Нет у тебя уже ни самолётов, ни яхт, ни островов, ни рудников, ни нефтяных платформ! Вот только что были и сплыли! И стоишь ты посреди мусорной свалки и радуешься открывшемуся перед тобой необыкновенному изобилию.

— Ваше превосходительство, ну хватит же! На душе и в теле так нехорошо, словно сто тысяч крыс и там и там насрали!

Заворочался Экс Президент, застонал, приподнялся, сел, потряс головой, мутно посмотрел на нас.

— Дайте ему, страдальцу нашему, сока, поднимите, поддержите, придержите и усадите за стол.

НЕГОДЯЙ тяжело и с явной неохотой выполнил мою команду. Экс Президент некоторое время тихо стонал, а затем жадно припал к стакану с каким-то жёлтым соком, мгновенно осушил его. Потом он задумчиво посмотрел на рюмку с коньяком.

— Пейте, пейте, милейший, — благостно усмехнулся я. — Коньяк неплохо пьётся как после выигранного, так и проигранного сражений. Знаете, в чём единственная разница между победителем и побеждённым на совместном пиру? Так иногда бывает…

— И в чём же?

— Победителю достаётся бокал, а побеждённому — рюмка!

НЕГОДЯЙ рассмеялся и посмотрел на ёмкости, которые стояли перед нами. Президент насупился и выпил напиток из своей рюмки. Лицо его мгновенно сменило выражение.

— Что это такое? Откуда такой нектар? — удивлённо спросил он и… взял дольку лимона, слегка посыпанную сахаром.

Мы с НЕГОДЯЕМ расхохотались.

— Да, нашего полку истинных гурманов и эстетов явно прибыло, констатировал я. — Ладно, вернёмся к делам насущным. Господин Бывший Президент, у меня к вам есть одно предложение.

— Я не бывший, а нынешний и законный ПРЕЗИДЕНТ! А вы — всего-навсего заговорщик, опереточный диктатор с манией величия, неблагодарный слуга доброго хозяина, неудачник!

— О, как! — ухмыльнулся я. — Всё вроде бы и так, но не совсем.

— И что же в моих рассуждениях не так?

— Есть в них ряд неприятных для вас моментов, которые сводят на нет все остальные аргументы.

— Какие же?

— Ах, как коротка человеческая память! Как она коротка и беспечна! — возмутился и огорчился я. — А каким образом вы сами пришли к власти? А где сейчас находится ваш бывший покровитель, лучший друг, Отец Нации и Гарант Демократии и Конституции? И, вообще, как-то странно слышать слово «неудачник», адресованное мне. Вы посмотрите на свои руки! И что же на них там позвякивает? Ой, ой, — что это за железки такие? А теперь посмотрите на мои руки! То-то, то-то! Идиот!

Я налил ещё всем коньяку, с наслаждением понюхал содержимое своего бокала, не торопясь, смакуя, с удовольствием выпил замечательный напиток, как полагается, закусил его лимоном, а потом строго посмотрел на Экс Президента.

— Перейдём, наконец, к делу. Завтра я собираюсь отправиться обратно в ваш мир. Леди Ли, бедненькая девочка любимая моя, наверное сходит с ума от тоски и неизвестности. Мне нужна ваша помощь.

— Обойдётесь!

— Ну, это вы зря так горячитесь, — поморщился я. — Пыток ещё никто не отменял. Вы ими частенько грешили в своё время. Я-то не буду марать о вас руки, а вот НЕГОДЯЙ… После попытки вашего побега и этого коварного удара локтём он очень зол!

— Идите к чёрту!

— Господин Премьер Министр, сходите в кладовку, возьмите что-нибудь на ваш вкус и возвращайтесь к нам для серьёзной и продолжительной экзекуции нашего нежданного гостя.

— Хорошо Ваше Превосходительство! С огромным энтузиазмом постараюсь оправдать ваши надежды.

Мы с Президентом посидели некоторое время молча. Я с интересом, а мой противник с беспокойством прислушивались к звукам, доносившимся из кладовки. Наконец, НЕГОДЯЙ предстал перед нами. Он плюхнул на ковёр огромный пакет, из которого стал неторопливо доставать различные инструменты и приспособления. У Экс Президента округлились глаза и задрожали губы.

— Вот это да! — восхитился я. — Вы что, захватили с собой всё, что имелось в кладовой?

— А как же! — возмутился мой соратник. — Процесс, знаете ли, может затянуться, вероятна смена инструментов. Я же пока не осведомлён, каковы сила воли, порог болевого восприятия и крепость духа у нашего испытуемого.

— Вы блефуете! — вдруг визгливо закричал наш пленник.

— Да чего же нам блефовать? — удивился НЕГОДЯЙ. — Слишком многое поставлено на карту! И так, — начнём!

Мой товарищ деловито укрепил на крае стола комбинированный слесарный агрегат, задумчиво потрогал колёсико зажима, постучал молотком по наковальне, восхищённо пощёлкал встроенным плоскогубцами, откинул пилку и зацокал языком, а потом мрачно обратился к бледному Президенту:

— Ну что, начали!?

— Подождите, — всполошился я. — Целлофан постелю.

Мы вдвоём подтащили сопротивляющегося Президента к месту пытки, усадили на стул, вставили его левую руку в тиски и НЕГОДЯЙ стал неторопливо их сжимать. Когда наш пленник почувствовал холодную, всё тяжелеющую и неумолимо нарастающую массу металла, он дико закричал и забился в истерике.

— Чёрт возьми! Мы забыли о главном! Следовало изготовить кляп! — с досадой произнёс НЕГОДЯЙ.

— Да, что значит, — нет достаточного опыта! — воскликнул я. — Ну, ничего, мы это дело сейчас быстро исправим. И захватите по пути шило! Это для работы с под ногтевым пространством!

— Всё, хватит! — прохрипел Экс Президент. — Сдаюсь. Возвращаемся за стол переговоров!

— Ну, это же совсем другое дело! — удовлетворённо произнёс я, вернулся на свой стул и налил всем коньяку. — И так, вы готовы к сотрудничеству?!

— Полностью!

— Тема такая…

Да, истинное лицо даже самого великого и, якобы, стойкого человека проявляется только в минуты грозящих ему серьёзных физических, нравственных и моральных испытаний, и невыносимых страданий!

Сон № 16

Несчастье побеждается только сопротивлением.

А. Шенье

Я проснулся на ДИВАНЕ всё в той же комнате дворца, из которой последний раз переместился в свой мир. Над собою я увидел толстые металлические прутья. Скосив глаза влево и вправо, я узрел такую же крайне нерадостную и абсолютно печальную картину.

Так, молодцы ребята! Правильно поступили и грамотно всё сделали. Если ситуация непонятна и крайне опасна, то всегда лучше, на всякий случай, подстраховаться. А в нашем случае для стороннего наблюдателя ситуация ох, как непонятна! И чрезвычайно опасна! На вроде бы обычном диване пропали один за другим два бывших первых лица государства, а затем новоявленное нынешнее первое лицо. Куда пропали, каким образом? Ну, что же, от греха подальше следует установить над диваном прочную металлическую клетку и ждать дальнейшего развития событий. Что же, заговорщики доморощенные! Сволочи! Как и мы с Премьер Министров, вы также неоригинальны, и пришли, как и мы, к той же, самой простой и разумной идее выхода из создавшегося положения.

— Лежать на месте! — раздался хриплый голос, и кто-то нерешительно и осторожно подошёл к решётке.

Я скосил глаза влево и увидел здоровенного мужика в камуфлированной форме. Поверх неё был надет бронежилет, в руках охранник держал автомат, который был направлен в мою сторону. Напротив ДИВАНА, вдоль противоположной стены располагались крупнокалиберный пулемёт, стационарный огнемёт и автоматический гранатомёт.

— Однако, вооружены вы до зубов, — рассмеялся я. — Вот это арсенал! А почему нет ракетной установки?

— Молчать!

— Ну, как же мне молчать, когда надо двигаться дальше, общаться, проводить переговоры, находить консенсус. Что толку оттого, что я буду бессмысленно и тупо здесь лежать?

— Дежурный офицер вот-вот подойдёт.

— Ну, слава Богу!

Через минуту в комнату кто-то вошёл, быстро приблизился к клетке. Я повернул голову и увидел… того бойца, которого я произвёл в Лейтенанты на поле брани. Уже Капитан! Молодец, парень, быстро делает карьеру! Как это он уцелел в проклятой войне и в последующих перипетиях судьбы!? Был он у меня некоторое время адъютантом, но потом почему-то и неожиданно вдруг попросился на фронт. Странная личность…

— О, какая встреча! — я аж подпрыгнул от радости. — Как поживаете!? Как здоровье? Как семья?

— Да ничего, более-менее всё в норме. Какими судьбами вновь оказались в наших краях, Ваше Пре… э, э, э?

— Решил навестить вас, передать привет от бывшего Президента Федерации, страдальца нашего, почти усопшего, — усмехнулся я. — А вы как здесь оказались? Стыдно, молодой человек, крайне стыдно! Почему вы приняли участие в Перевороте, в результате которого пострадал ваш, можно сказать, благодетель и покровитель!? Нехорошо!

— Да всё получилось совершенно неожиданно и спонтанно! Вызвали меня позавчера во Дворец, ничего не объяснили, назначили на должность дежурного офицера. Ну, откажись я, ослушайся приказа, то мог быть подвергнут расстрелу. Диван какой-то, клетка… Я нахожусь в полной растерянности, Ваше Пре… э, э, э… Ничего не пойму вообще. Запутался. Вот такие дела.

— Понятно, понятно…

— Извините, а почему новый Президент стал бывшим? Почему он превратился в страдальца?

— Как почему?! — возмутился я. — Разве его вы видите перед собой? Сей господин, увы, сложил с себя все властные полномочия и передал их обратно мне. Я возвращаюсь к своим нелёгким обязанностям. Так кто перед вами в данный момент находится!?

— Отец Народа, Пламенный Герой, Лидер Нации, Фельдмаршал, Верховный Главнокомандующий! — радостно и облегчённо прокричал Капитан и вытянулся в струнку.

— То-то, то-то! Всё возвращается на круги своя… — я, не торопясь, переместился из положения лёжа в положение сидя. — А кто у вас, вернее, у нас, сейчас осуществляет руководство государством?

— Первый Заместитель Президента Федерации! — отрапортовал Капитан. — Извините, заместитель бывшего Президента.

— Понятно… — пробормотал я. — А вы случайно не знаете, какова судьба моей обожаемой цыпочки, моего бриллианта, моей Леди Ли?

— Она в ссылке, Ваше Превосходительство! — чётко произнёс Капитан. — На одном из своих островов. На каком, точно не знаю. Причинять ей какой-либо вред никто не смеет, так как все знают вашу позицию в этом очень серьёзном и чрезвычайно важном вопросе. Тело Леди Ли неприкосновенно и священно! Во веки веков! Не дай Бог!

— Да, у неё, у божественной нимфы, у девочки моей ненаглядной, во все времена всё одно и то же, — засмеялся я. — Острова, острова! В ссылке, говорите… Ну, что же, побыть женой одного руководителя и любовницей другого, а потом стать его женой, — не такая простая задача.

— Да, удивительная женщина, — мечтательно улыбнулся Капитан. — Какая красавица! Вам повезло.

— Да, уж… Вот такой я необыкновенный везунчик. Ну, что, дружище, двинули дальше? Чего понапрасну терять драгоценное время, — весело и облегчённо сказал я. — Открывайте дверь. Можете для проформы на всякий случай надеть на меня наручники. Я не хочу подвергать вашу карьеру каким-либо опасностям и рискам.

— Спасибо, Ваше Превосходительство!

Через пять минут мы оказались в кабинете Первого Заместителя Бывшего Президента Федерации. При моём приближении он вскочил со своего кресла и удивлённо воззрился на меня, как будто видел в первый раз. Я так же внимательно рассматривал Заместителя. Так, так… Кто же это такой? Где-то я его видел. Очевидно, кто-то из новой элиты. Я небрежно плюхнулся на стул, закинул ногу за ногу и вальяжно водрузил их на стол, а потом сурово посмотрел на бледного Заместителя и властно сказал:

— Садитесь, офицер! В ногах никакой правды нет! Нам надо поговорить. Очень и очень серьёзно!

Бывший Первый Заместитель некоторое время колебался, топтался на месте, как-то странно и нервно дёргался, а потом сел и очень пристально и внимательно посмотрел на меня.

— И так, милейший… Вы уже поняли, что я вернулся в сей мир в качестве законного Президента, Отца Народа, Лидера Нации, Гаранта Конституции, Порядка и самого главного Философа и Писателя современности! Согласие с этим выразил бывший Президент Федерации. Сделал он это совершенно добровольно и по своей воле в силу ряда обстоятельств. Мы с ним, со страдальцем и бедолагой, состоим в настоящее время в очень крепких дружеских отношениях.

— Э, э, э… А где сейчас находится уважаемый господин Президент? Почему он является страдальцем и бедолагой!? — неуверенно, но с определённой долей настойчивости спросил бывший Заместитель бывшего Президента.

— Бывший Президент! Да, да! Именно бывший! Подчёркиваю этот очень важный момент. Далеко он находится, очень далеко, страдалец наш! — печально произнёс я. — У него в настоящее время серьёзные проблемы со здоровьем, пришлось ему лечь в клинику. Как только он выздоровеет, ну, если это радостное событие произойдёт, то сразу же будет вместе с нами. Ах, да, вот письмо от него. Зачитайте его, пожалуйста, вслух. Почерк вашего шефа, я надеюсь, вы знаете?

— Да, конечно, — Первый Заместитель оторвал от меня подозрительный взгляд, взял письмо и стал читать:

«Соратники, друзья мои! В настоящее время я волей судьбы оказался очень далеко от вас. Мы с моим добрым другом, предъявителем сего письма, неоднократно обсуждали сложившуюся ситуацию и настоящее положение дел в государстве и пришли к выводу о том, что все властные полномочия следует возложить на моего старого приятеля и соратника, так как он пользуется большой поддержкой в обществе, любим народом и армией. Он хороший организатор и выдающийся полководец. Только ему я могу доверить управление нашей страной.

В настоящее время у меня произошло значительное ухудшение здоровья, я смертельно болен, нахожусь в больнице, лечение будет очень продолжительным, но ни к чему позитивному оно, увы, судя по всему, не приведёт. Наша Федерация нуждается во внимательном и эффективном, ежечасном и ежедневном руководстве и контроле, поэтому кандидатура моего предшественника, как выдающегося политического лидера, миротворца и гениального стратега представляется мне наиболее приемлемой. Теперь он — ваш законный ПРЕЗИДЕНТ! Дай Бог, я смогу преодолеть недуг. Но, увы… Гложут меня по этому поводу серьёзные сомнения… Увы…

Прощайте. Ваш покорный слуга. Подпись. Дата.».

— Подпись его?

— Да, вроде бы… Я уж сколько бумаг с его подписью видел. Очень она сложная: кудрявая и заковыристая. Да и почерк тоже его, — задумчиво произнёс бывший Заместитель.

— Ну и славно, — улыбнулся я. — Как будем действовать дальше?

— Снимите наручники с господина Президента! Нут что же это за безобразие такое! Что за беспредел творится на ровном месте!? Издевательство какое-то! Позор! — возмущённо крикнул бывший Заместитель в сторону двери.

Капитан появился на пороге мгновенно, быстро снял с меня наручники и застыл по стойке смирно.

— Вольно, вольно, — сказал я, встал и похлопал его по плечу. — Пока вы свободны. Да, и пусть всё в той комнате с ДИВАНОМ остаётся пока по—прежнему, как оно есть. И не допускать к ДИВАНУ никого и ни под каким-либо предлогом, кроме меня и Премьер Министра! Головой отвечаете! В случае чего стреляйте на поражение!

— Есть, господин Фельдмаршал! Так точно!

Я прошёлся по кабинету, выглянул в окно, полюбовался буйством зелени в парке и спросил у Заместителя:

— Какова ситуация в стране?

— Ваше Превосходительство, внутриполитическая обстановка несколько напряжённая, но пока спокойная. Понятно, что все находились в определённой растерянности, когда неизвестно куда исчезли сразу две ключевые политические фигуры, имеющие своих сторонников и противников. В связи с неопределённостью ситуации никто никаких действий не предпринимает. Пока в обществе тишина, мир и покой, всё идёт своим чередом, все соблюдают нейтралитет, ждут дальнейшего развития событий.

— А что армия?

— Ну, вообще-то армия всегда была на вашей стороне. Сначала начались волнения, назревал бунт, вернее, вооружённое восстание, но после исчезновения Вас и бывшего Президента и вашего десяти дневного отсутствия…

— Я отсутствовал десять дней? — удивился я.

— Ну, да.

— Ладно, продолжайте.

— На время все вроде бы успокоились, так как никому ничего не было до конца понятно. Вода в котле неторопливо кипит, пар вырывается наружу в умеренных дозах, крышка слегка подрагивает и даже периодически подпрыгивает. Но слегка…

— Ну и славно! Ну и хорошо! Однако, как это вы образно мне всё изложили! Молодец! Я чувствую в вас глубоко скрытый и ещё не совсём оценённый мною талант и мощный потенциал! — восхитился я.

— Рад стараться, господин Президент!

— Ну, полноте, полноте…

— Ваше Превосходительство! Разрешите доложить!

— Докладывайте.

— Увы, всё не совсем так уж хорошо и славно, — поморщился Заместитель. — Я хочу довести до вашего сведения одну очень неприятную и тревожную новость, которая появилась вот-вот, только вчера.

— И что же случилось? — мрачно спросил я, предчувствуя что-то крайне нехорошее и недоброе.

— Странное что-то происходит в Океане, очень странное. Из ниоткуда, очевидно, из водных глубин появились какие-то загадочные и непонятные существа, которые, я чувствую, доставят нам очень много неприятностей и создадут большие проблемы.

— Вот как? И как они выглядят и что из себя представляют, — эти неведомые существа? — заинтересовался и встревожился я.

— Близко их никто не видел, только издалека. Они быстры и маневренны, легко уходят от преследования наших больших кораблей. Если же их догоняют более быстроходные суда или к ним приближаются вертолёты и самолёты, то они мгновенно исчезают под водой. Величиной существа примерно трёх метров, имеют плавники и какие-то щупальца, вернее не щупальца, а нечто, похожее на руки.

— Интересно… А может быть, это какой-то новый вид кальмаров, осьминогов, или тюленей, акул или нечто подобного?

— Нет, это явно не кальмары, не осьминоги, а тем более не акулы, не дельфины и не тюлени. В любом случае поражает скорость передвижения этих существ и необычное строение тела!

— А может быть, на планете проявилась ещё одна раса, водная, по каким-то причинам до поры до времени держащаяся в тени? Может быть, они земноводные? До сих пор спокойно и тихо жили где-то в сырых пещерах, а сейчас вырвались на поверхность?

— Ваше Превосходительство, ну какая ещё новая раса, — поморщился Заместитель. — Где они были сотни лет? Есть на нашем шарике всего два континента. И ещё один очень большой остров, и пять сотен мелких островов различной величины. На одном из континентов находится наша Федерация, на другом — бывшая вражеская Конфедерация. Континенты исследованы вдоль и поперёк. На Большом Острове мы воевали, он перепахан снизу доверху, как доброе крестьянское поле.

— А малые острова? Всё ли они охвачены нашим вниманием? — подозрительно спросил я.

— Конечно все, — слегка раздражённо ответил Заместитель. — Вы же знаете эту безумную и повальную моду на острова.

— Да знаю, — усмехнулся я и вдруг вспомнил Леди Ли, и слегка загрустил и печально задумался, и представил свою птичку, одиноко бродящую обнажённой по белоснежному песку пред чревом мрачного океана, таящего массу опасностей.

— Ваше Превосходительство!

— Ах, да… Что?

— Так вот, — усмехнулся мой собеседник. — Острова пересчитаны, внесены в реестры, оценены и давно все проданы и перепроданы. Они все досконально и тщательно исследованы. Вы знаете, я не пойму, почему вокруг островов царит такой ажиотаж? Если ты занимаешь высокое общественное положение, если у тебя много денег, то без собственного острова, а лучше без двух-трёх, пусть даже необитаемых, люди полноценной жизни себе не представляют! Вот чудаки! Уроды!

— Вы в этом уверены?

— Конечно, уверен. Тратить огромные деньги, суетиться из-за клочка суши, на котором, может быть, никогда и не побываешь! — рассмеялся бывший Заместитель.

— Но ведь острова предполагают наличие определённых территориальных границ и, соответственно, шельфа, единоличным владельцем и пользователем которого является собственник острова. Бывает же и так, что на шельфе какого-нибудь острова вдруг обнаруживаются месторождения нефти и газа!

— Да, такие случаи бывают, — с нотками зависти произнёс мой собеседник. — Но они крайне редки. Один к пятидесяти или, может быть, и к ста, или даже к тысяче.

— Вот видите! — оживился я. — А вдруг?! Сто, — это сто, один — это один, тысяча, — это тысяча…

Я снова вспомнил Леди Ли, её волосы цвета глубокого космоса, её тонкие изящные пальчики, её милый смех и раскосость её глаз цвета полуденного и томного моря. Эх, как я хочу увидеть тебя, странная любовь моя! Ненаглядная пава, королевна души моей, обожаемая жена моя!

— Господин Президент!

— Ах, да… Извините, задумался о судьбах этого суетного Мира… Хорошо, вернёмся к загадочным существам, — я встал и снова подошёл к окну, полюбовался на тёмно-синее небо с лёгкими и белыми кучевыми облаками, неторопливо бредущими по нему. — И какое впечатление производят эти существа в смысле разумности?

— Пока всё совершенно непонятно. Всё происходит на отдалении. Контакта ещё не было, — с досадой в голосе произнёс Заместитель.

— Да, проблема… И откуда же они взялись, интересно, эти пришельцы с глубин? Каково ваше мнение?

— Имеется у меня одно предположение, Ваше Превосходительство, на грани фантастики.

— Ну, к фантастике следует уже привыкать, — усмехнулся я. — Один из участников фантастического шоу под названием «Путешествие между мирами», стоит перед вами! Планеты мелькают передо мною, как в калейдоскопе.

— Боже мой! Так ДИВАН является своеобразным Порталом в другие миры!? Я предполагал нечто подобное! О, Ваше Превосходительство! Как возможно это перемещение? Откуда во дворце взялся ДИВАН? Каким образом он функционирует? Где находится тот, другой мир? — глаза Заместителя горели страстным огнём любопытства.

«Хороший мужик», — подумал я. — «Умный. Вежливый. Любопытный. Обстоятельный. Успешно исполняет обязанности руководителя. Вон, как за время моего отсутствия сумел сохранить мир и порядок. Молодец! Не буду его трогать, расстреливать, вешать или увольнять. Конечно, у меня не может быть никаких заместителей. Я назначу его своим Первым Советником. Но перед этим следует изучить его досье и провести с ним соответствующую беседу».

— Ваше Превосходительство, — кашлянул мой новый соратник.

— Ах, да… — я вернулся к своему стулу и задумчиво опустился на него. — Где находится этот другой мир, спрашиваете вы меня? Галактика под названием Млечный Путь, Солнечная система, планета Земля. Но, вы же прекрасно понимаете, что в этом мире всё это звучит условно…

— Боже мой! Отнюдь нет! Вы совершенно не правы! — поражённо застыл на месте Советник. — Но получается, что между нами и Млечным Путём ещё две или три, или четыре Галактики?

— Что?!

— Млечный Путь, он и есть Млечный Путь!

— Вот как!? Разбирался я в этом вопросе с нашими академиками-астрономами, старыми маразматиками, да с молодыми кандидатами наук, молодыми маразматиками, но так и до конца ни чего не понял, — печально и безнадёжно усмехнулся я.

— А откуда взялся Диван, что он из себя представляет!? — жадно спросил Заместитель. — Ах, ну да! Пространственно-временной портал… Но почему именно Диван?

— Ну, а насчёт того, откуда и почему взялся именно ДИВАН, и каким образом посредством него происходит перемещение материальных объектов через невообразимое пространство, — в этом и я до сих пор не разобрался и, навряд ли, разберусь когда-нибудь. Хотя кто его знает… Всякое возможно, всякое, — задумчиво пробормотал я.

— Понятно, — разочарованно произнёс Советник.

— Так, вернёмся к дела нашим суетным! Первоочередные указания мои будут следующими, — я встал и подошёл к собеседнику вплотную. — Во-первых, обеспечьте надёжную охрану ДИВАНА. Усильте двери. Решётки хороши, но пара лишних замков на них не помешает. Охрану менять периодически, придумайте систему паролей. Ну, а во-вторых, я вижу, что вы человек любознательный. Не советую вам ложиться на ДИВАН. Проснётесь в таком месте, что поседеете от ужаса, а то и описаетесь, или справите под себя большую нужду, или свершится всё вместе, или, не дай Бог, получите инфаркт или инсульт. Понятно?

— Да, Ваше Превосходительство! — побледнел Заместитель.

— Мы с вами как-нибудь совершим экскурсию на Землю, под моим чутким руководством, но чуть попозже, обещаю.

— Спасибо за доверие, господин Президент!

Я отошёл в угол, упал в огромное кресло и задумался. Советник почтительно молчал.

В это время в дверь постучали, и в кабинет вошёл офицер в форме десантника, очевидно, секретарь или адъютант. Он щёлкнул каблуками, хотел, было, что-то доложить, открыл рот, но тут заметил в углу меня и от неожиданности закашлялся.

Я встал, прошёл к столу и вопросительно посмотрел на Советника. Он вскочил, сделал два шага влево, как и полагается по уставу, щёлкнул каблуками и застыл. Я, не торопясь, уселся в освободившееся кресло, и строго взглянул на адъютанта.

— А чего это вы так удивились, господин Полковник? А?!

— …

— Я вернулся, снова приступил к исполнению своих прямых обязанностей. Бывший Президент добровольно сложил с себя все полномочия, передал мне бразды правления, сейчас он, увы, находится в больнице, обследуется, лечится и невыносимо страдает. Здоровье, знаете ли, у него ни к чёрту. И так, о чём вы хотели доложить?

— Господин Президент! Вы, очевидно, уже знаете о появлении в океане каких-то странных существ?

— Да, конечно.

— Так вот… По последним данным количество их увеличилось, и они потопили уже семь рыболовецких судов и три военных корабля. Экипажи погибли, — скорбно доложил Адъютант.

— Что!? — гневно заорал я и вскочил. — Как посмели!? Завтра немедленно следует созвать на внеочередное заседание Парламент, затем Военный Совет!

— Есть!

— Ох, чувствую, что повозимся мы ещё с этими пришельцами с глубин! Ох, повозимся! Сколько же денег мы потратим, чёрт возьми?! Только что вроде бы всё стало налаживаться, и вот, — на тебе!

— Много денег потратим, господин Президент. Очень много… — скорбно произнёс бывший Заместитель.

— Да, вы правы…

— Я думаю, Ваше Превосходительство, что новая война не за горами. Вот только будет носить она несколько странный характер.

— Почему странный?

— Так ведь неизвестно, с кем мы будем воевать. Вернее, известно, но что это за существа такие загадочные? Какова их природа? Не понятно, — вздохнул Советник.

— Я с вами согласен, — вздохнул и я в свою очередь.

— Ну, ничего, со всеми справимся и всё преодолеем, Ваше Превосходительство! — улыбнулся Советник.

— Молодец! Так держать, Генерал!

— Рад стараться! Служу Отечеству!

Да, вот так устроена наша жизнь. Надо же в бочке с мёдом оказаться ведру с дёгтем! Вот только что я был триумфатором, победителем, расслабился, радовался и торжествовал, и, на тебе! Получай новые серьёзные проблемы и неприятности! Ну, что же это такое!?

Глава 17

Разумный пессимизм вселяет оптимизм.

Г. Малкин.

НЕГОДЯЙ встретил меня с распростёртыми объятиями. До момента моего появления он сосредоточённо играл с бывшим Президентом в шахматы, и, судя по всему, партия складывалась отнюдь не в его пользу, так что моё появление спасло его от явного и неумолимого разгрома.

Я зашёл в квартиру, открыв дверь своими ключами.

— Милейший! — строго сказал я. — А почему это вы не закрываетесь вот на эту тройную щеколду с палец толщиной? Ведь она намного надёжнее всех имеющихся на двери внутренних замков?

— О, простите, Ваше Превосходительство! Запамятовал, больше не повторится, — нахмурился мой соратник. — Но, извините, я всё-таки не милейший!

— Ах, да… Извините. НЕГОДЯЙ — это НЕГОДЯЙ…

— Да, именно так. Вопрос, знаете ли, принципиальный!

— Я согласен. У каждого из нас имеются свои принципы. Но, с другой стороны, основополагающие принципы вроде бы едины для всех?! Они не могут быть индивидуальны. Или нет? Тьфу, чёрт с ним, с этим бессмысленным и бесконечным словоблудием! Одно могу сказать твёрдо. Главный наш с вами принцип, — это бдительность и ещё раз бдительность! Она крайне необходима при любых обстоятельствах! А особенно в нашей ситуации!

Я упал на мягкую кушетку, блаженно и облегчённо расслабился. Да, сон на ДИВАНЕ мимолётен и довольно лёгок, но он почему-то чертовски утомляет. После пятиминутного отдохновения на грани дрёмы я вскочил и обозрел обстановку в квартире.

— О, вы обзавелись баром? — удивился я и подошёл к большому глобусу, стоявшему в углу зала. — Совмещаете приятное с полезным? Изучаете на досуге географию? Превосходно!

Я откинул верхнюю часть глобуса и с огромным удовлетворением увидел внутри него пару десятков самых разнообразных бутылок.

— Красиво жить не запретишь. Да, вечная, как этот мир, истина! — восхищённо цокнул я языком. — Что будем пить, господа? Догадайтесь о моих сокровенных намерениях?!

— Теряемся в догадках, — усмехнулись мои грядущие собутыльники.

— И так. Предлагаю старый добрый коньяк. Этот напиток создан для нежданных встреч и быстрых расставаний. Не находите данную мысль очень оригинальной?

— Вы совершенно правы, она удивительно оригинальна, — криво улыбнулся Экс Президент. — Со свиданьицем!

— Со свиданьицем!

— За встречу!

Коньяк был неплох, он тепло и приятно растёкся по внутренностям, а вскоре я ощутил лёгкое, но весьма заметное опьянение. Да, что значит — не есть почти двое суток и плохо спать. Нервы, чёртовы нервы… Бессонница, эта проклятая нудящаяся и отупляющая сука, — вот главное зло!

Я задумчиво пососал лимон, полюбовался огромными каштанами, утопающими в своей густой разлапистой листве. Да, время идёт и течёт неумолимо, промелькнула в голове довольно банальная, но вечно актуальная мысль. Самая и самая актуальная на этом свете.

— И как вы здесь без меня поживаете, господа? Притёрлись друг к другу? — весело спросил я.

— Да вроде бы, — уныло ответил Экс Президент. — Только вот очень скучно. Я конечно с удовольствием смотрю телевизор, благо каналов в нём пара сотен. Очень интересно. Новая культура, новый мир, новые впечатления. Читаю книги. Слежу за политикой. Скачиваю порнофильмы и просто фильмы. Ни в чём не нуждаюсь. В принципе, условия содержания великолепные, но это всего лишь условия содержания в заточении, понимаете? Нет свободы, воздуха, простора, природы, ощущения движения, новых дел, людей и впечатлений.

— Да, я понимаю… — я налил всем ещё по рюмке коньяка, потом глянул на НЕГОДЯЯ. — Это вы молодец, что разрешили нашему гостю пользоваться телевизором. Действительно, недостаток информации угнетает человека больше всего. Так от скуки и чокнуться можно. Хотя, с другой стороны, сидят же люди в тюрьмах по десять-пятнадцать лет или пожизненно без всяких телевизоров и не чокаются!

— Я подумываю предоставить ему в пользование ещё и компьютер, — вздохнул НЕГОДЯЙ. — С ним было бы гораздо интересней. Вон, сколько чудиков обрекают себя на многочасовые сидения у этого выхолощенного агрегата. Чем данное времяпровождение отличается от лишения свободы? Почти ни чем! Только в этом случае человек добровольно ограничивает себя в нормальной жизни и существует в виртуальном пространстве, которое делает в конце концов из него идиота.

— Нет, допускать нашего уважаемого гостя к компьютеру ни в коем случае нельзя! — я выпил коньяк и закусил его для разнообразия каким-то твёрдым сыром, что оказалось очень неплохо. — Представляете, если он по Интернету выйдет на какое-нибудь подразделение Полиции, или, что намного опаснее, на МЧС? Эти ребята прилетят и начнут всё выламывать, взламывать, рушить и спасать. Им хлебом не корми, дай только что-то разрезать, разбить, распилить, пробить и выбить!

— Да, вы правы, — иронично согласился НЕГОДЯЙ. — Но с другой стороны, ну, допустим, освободят нашего героя из страшно невыносимого, мерзкого и злодейского заточения… И что дальше, куда ему деваться в этом чужом для него мире?

— Вы совершенно правы! Собственно, он нам сейчас особо и не нужен, — усмехнулся я. — Ну, написал записку, выполнил чрезвычайно важную роль и — гуляй Вася! — Давайте его отпустим на все четыре стороны. Пусть предастся свободному бродяжничеству, поскитается по помойкам, пороется в мусорных баках и отночует на свалках!

— Согласен! Полностью согласен!

— А если он, вдруг, обратится в Полицию с заявлением о том, что он родом с совершенно другой Планеты, и из другой, неизвестно какой, Галактики, и стал жертвой страшного Государственного Переворота, то последствия сего действа нам всем вполне понятны и очень ожидаемы. Сумасшедших домов до сей поры, вроде бы, никто не отменял…

— Да, уж…

— Эй, господа! — всерьёз забеспокоился и озаботился Экс Президент. — Вы давали мне слово чести в том, что безопасность и определённый уровень предоставляемых мне благ будут гарантированны! Не забывайте о своих обязательствах! А вообще, Бог с ней, с иллюзорной свободой, с этим мглистым небом и засохшей травой. Мне в этом спокойном и уютном доме, здесь и только здесь вполне тихо и комфортно живётся. Не нужны мне маета и суета внешнего мира! Они несут только одни неожиданные огорчения, непредвиденные неприятности и ненужные сомнения!

Мы с НЕГОДЯЕМ рассмеялись, потом я снова налил всем по половине рюмки коньяка, мы выпили, с удовольствием закусили напиток лимоном, помолчали, посмотрели последние новости по телевизору, а после них я выключил сей агрегат и сурово произнёс:

— Господа! Внимание! Прошу быть предельно серьёзными и крайне внимательными. У меня имеется информация чрезвычайной важности! Увы, увы, она очень неприятна для всех нас!

Господа моментально притихли, внимательно посмотрели на меня и друг на друга.

— И так, — я отошёл от стола, сел на кушетку и начал. — Недавно в Президентский Дворец стали поступать донесения. Сначала они содержали в себе скупые сведения и разрознённые факты, а потом приобрели довольно чёткий и ясный характер, что позволило более-менее понять общую картину происходящих событий и создать единый информационный банк данных, на основании которого наши аналитики стали делать важные выводы. Три дня назад был создан Главный Океанологический Институт. В нём сосредоточены учёные всех основных направлений в науке, даже кибернетики и физики-атомщики. Приняты самые срочные экстра ординарные меры, в том числе, во всех прибрежных районах континента объявлено Чрезвычайное Военное Положение. Население с островов в спешном порядке эвакуируется.

— Извините, но вы никак не дойдёте до сути дела, — осторожно произнёс Экс Президент.

— А я вас готовлю к тому, чтобы вы осознали в полной мере степень грозящей опасности, господа! Не до детских игр сейчас! Не до глупых развлечений в описанной песочнице!

— Так в чём опасность, Ваше Превосходительство!? При чём тут описанная и, как я подозреваю, глубоко несчастная и крайне оскорблённая песочница!? — нетерпеливо спросил НЕГОДЯЙ.

— Он, этот потаённый смысл, заключается в том, что в океане появились не встречавшиеся ранее, непонятные и неизвестные науке существа. Ну, появились и появились, что тут такого?! Ан, нет! Существа эти очень агрессивны, опасны, чрезвычайно осторожны, быстро передвигаются, появляются внезапно и также внезапно исчезают. Их очень много. На сегодняшний день они потопили уже тридцать наших кораблей, самых разных, в том числе и пять военных. Я дал приказ гражданскому и военному флотам не выходить из портов, поставить различные заграждения, в том числе металлические сети и подводные мины, но даже там эти бестии потопили три корабля.

— Извините, но я надеюсь, что тяжёлые боевые корабли в полной безопасности? — спросил наш пленник.

— Увы, увы…

— Вы хотите сказать, что эти существа способны потопить, допустим, военный бронированный крейсер?! — удивился бывший Президент. — В таком случае потребуются мощные торпеды или ракеты. Что, гости из океана пробивают борта своим носом или чем-то ещё, или разгрызают корпуса кораблей какими-то сверх крепкими зубами? Бред какой-то! Ну, существуют же определённые законы природы! Любое живое существо не в силах выйти за рамки своих возможностей!

Я печально посмотрел на Президента.

— Это бесспорно относится к живой природе, а вот к мёртвой… — я сделал многозначительную паузу.

Мои собеседники поражённо замерли с открытыми ртами, так как именно в это время намеревались выпить коньяк, очевидно, для успокоения своих нервных систем.

— Как, эти существа не биологические объекты? — тревожно спросил меня НЕГОДЯЙ.

— Скорее всего, нет… — поморщился я. — Ну, или полу биологические, если можно так выразиться.

— И на основании чего делается такой вывод? Что-то мне подсказывает, что до сего дня не захвачено ни одного такого создания.

— Увы, это так, — снова досадливо и грустно поморщился я. — Существуют снимки со всех ракурсов, видеозаписи, свидетельства очевидцев. Одну из тварей мы подкараулили на мелководье на большой дистанции и произвели по ней выстрел управляемым реактивным снарядом. Но мы не рассчитали мощность заряда и от этого загадочного создания остались одни ничтожные ошмётки. Их сейчас тщательно исследуют наши учёные.

— Вот как? — задумчиво воззрился на меня НЕГОДЯЙ.

— Да… Предварительный результат свидетельствует о том, что это существо является сложным синтезом органической и неорганической материи. Вообще-то я в этом не разбираюсь. Исследования продолжаются. Но не вижу я в них никакого толка и смысла. Жаль… Очень жаль! Кругом одни идиоты, бездарные дураки и полные маразматики! Да, следовало мне, в своё время, поступить на какой-то технический факультет! Нет же! Попёрся в юриспруденцию! Зачем, почему, не понимаю! Чего я там забыл и потерял?! Решил, видите ли, сначала дерзко обвинять, а потом слащаво защищать на досуге всяких подонков и мерзавцев. Браво, брависсимо!

— Вот это да! Ваше Превосходительство! Так вы ещё и умудрились поработать прокурором и адвокатом?! — выдохнули одновременно мои собеседники. — Когда же вы успели?

— Был в моей жизни такой короткий этап, — поморщился я. — Весьма бесславный этап.

— Но, ничего страшного. Позвольте напомнить, что зато теперь вы, всё-таки, Отец Народа, Лидер Нации и Гарант Конституции, а так же — Великий Фельдмаршал!

— Да, что есть, то есть… Но вернёмся к теме дня. Кстати, наши учёные дали этому неожиданному и крайне странному существу с глубин океанских конкретное название.

— И какое же оно? — спросил НЕГОДЯЙ.

— ПРОЖИГАТЕЛЬ.

— Почему именно так?

— Потому что самый главный факт, которым мы располагаем на сегодняшний момент, заключается в следующем. Прожигатели именно прожигают корпуса кораблей. Да, да! Твари извергают из себя высокотемпературную плазму, или нечто подобное. Я не физик, я всю эту гадость непонятную ненавижу, не хочу слишком глубоко вникать в проблему. Для этого у нас имеется целый институт с кучей всяких идиотов-умников. Короче, главное заключается в том, что никакой материал не может противостоять воздействию этой самой высоко температурной плазмы.

— Так, значит, всё-таки, перед нами неживое существо, — задумчиво пробормотал бывший Президент.

— Скорее всего, так. Больше не живое, чем живое.

— И что, неужели за всё это время вы уничтожили всего одного э, э, э… Прожигателя? — мрачно спросил бывший Президент.

— Почему же… Уничтожили мы на сегодняшний момент значительное количество этих тварей, — зловеще усмехнулся я и брезгливо поморщился. — Сначала, как я уже сказал, мы не имели тактики борьбы с ними. Они очень быстры и крайне осторожны. Их не берут автоматы и обычные пулемёты, и всякие подобные им пукалки. Крупнокалиберные пулемёты с обычными патронами так же против них бессильны. Но если патроны у пулемёта бронебойные, то в таком случае они достаточно эффективны в борьбе с этими существами. Я не говорю уже о пушках, реактивных снарядах, ракетах и гранатомётах.

— И какова же у вас на сегодняшний день тактика борьбы с пришельцами из океана? — спросил бывший Президент.

— Тактика? Мы стали атаковать Прожигателей на определённой дистанции для того, чтобы они не успели почувствовать опасность и уйти в глубину. Слава Богу, что за время войны и мы и Конфедераты успели накопить кучу высокоточного оружия. Мы успешно используем беспилотные аппараты определённой конфигурации. Твари подчас принимают их за морских птиц. Мы сейчас можем обеспечить безопасность какого-либо участка океана на некоторое время. Для этого над ним барражируют вертолёты, сбрасываются глубинные бомбы, и Прожигатели в силу своей крайней осторожности, не поднимаются близко к поверхности. Таким способом можно в принципе, проводить караваны судов. Но что толку от щепки в океане? Мореплавание и рыболовство практически заморожены! Проблема в глобальном масштабе всё равно остаётся.

— Да, такая ситуация конечно крайне неприятна и внушает тревогу, но я не вижу в ней сверх трагизма, — задумчиво сказал НЕГОДЯЙ. — В конце концов, можно обойтись и без океана. Пищевых ресурсов вполне хватит и на материке. Чёрт с ними, со всеми этими рыбами, с кальмарами и с крабами. Конечно, значительно сократятся объёмы добычи нефти и газа. Это очень отрицательный момент. Ведь почти сорок процентов углеводородов мы извлекаем из скважин, находящихся на шельфе. Ну что же, будем использовать больше угля и обратимся к альтернативным источникам энергии. Построим пару-тройку новых атомных электростанций. У нас имеются гигантские запасы торфа. Сообщение между регионами внутри страны можно безболезненно осуществлять наземным транспортом. А связь между континентами будем в случае чего поддерживать и по воздуху. Международная торговля, конечно, почти прекратится. Но не беда! Ведь она полностью отсутствовала и во время войны. Ну и что? Не померли же мы. Федерация вполне само достаточна и Конфедерация тоже.

— А у меня сейчас вдруг мелькнула другая мысль, — засмеялся бывший Президент.

— И какая же? — угрюмо буркнул я. — Ничего смешного в создавшейся ситуации не вижу.

— Появление этих существ, как ни странно, разрядит обстановку в Федерации. Главное, что военно-промышленный комплекс снова будет завален заказами. Какое уж тут недовольство, какие уж тут тайные интриги, заговоры и перевороты! А, кроме этого, всё общество сплотится в борьбе против нового опасного, злобного, коварного и крайне зловещего и непонятного врага. Какие уж тут могут быть либералы и консерваторы!

— Пожалуй, вы правы, — задумчиво произнёс я. — Эти положительные моменты очень важны.

Я разлил по рюмкам остатки коньяка, чокнулся с собеседниками.

— За победу!

— За победу!

— За скорую победу!

Я встал, подошёл к окну, полюбовался каштанами, тяжело вздохнул, а потом вернулся к столу и задумчиво посмотрел на пустую бутылку из-под когда-то божественного напитка. Да, — что такое пол литровая ёмкость для трёх здоровых мужиков?! Я укоризненно посмотрел на НЕГОДЯЯ. Он откинул крышку глобуса и выудил из него ещё одну бутылку коньяка, открыл его, налил всем по неполной рюмке, порезал лимон и посыпал его сахаром, а так же тонко нарезал плотный глазастый сыр.

— За здоровье!

— За здоровье!

— За крепкое здоровье!

Этот коньяк оказался несколько жёстче, чем предыдущий, но был он так же весьма и весьма не плох.

— Где вы их берёте? — обратился я к НЕГОДЯЮ.

— Места надо знать, — улыбнулся мой славный Премьер Министр, а потом он стал крайне серьёзен и спросил. — Ваше Превосходительство, вы что-то явно не договаривайте.

— Завтра отправляемся в другой мир вдвоём, готовьтесь. Нет, отправляемся сегодня! — устало сказал я и кисло поморщился. — Мне вы нужны там, на другой планете. Нечего здесь просиживать задницу и жрать коньяк вёдрами и бочками. Хватит!

— Но, извините, вёдра и бочки присутствуют и в том мире…

— Да, вы правы, — рассмеялся я.

— Ну, а бывший Президент?

— А что бывший Президент? Набьёте ему холодильник под завязку, и пусть развлекается, как может. Двери надёжные, на окнах решётки. Даже если он каким-то чудом вырвется из заточения, то что он будет делать дальше, куда пойдёт без денег, без знакомых? Мы эту тему уже с вами обсуждали. Бог с ним, с нашим узником. Пусть бродит, ходит, слоняется, где угодно, если ему так захочется. Всё равно вернётся к вечно желанному, изобильному и обожаемому холодильнику.

— Слушайте, господин Президент, Ваше Превосходительство! А нельзя ли мне отправиться в мой мир вслед за вами? Ну, что я здесь дурью маюсь!? Я принесу больше пользы на своей планете. Я готов дать вам слово чести, что более никогда не выступлю против вас. Поверьте мне! — жалобно и крайне тревожно произнёс Экс Президент.

— Нет, такой вариант пока невозможен. Не верю я вам, хоть тресни! Не хватало мне ещё вести войну на два фронта: с Прожигателями, с Булями и с вами. Я ваш характер знаю. Вы думаете, что я забыл о том, что вы меня хотели расстрелять? А я-то в отношении вас поступил благородно и гуманно! Стыдно! Очень стыдно должно быть вам!

— Я полностью раскаялся и изнемогаю от страшного стыда! Я готов немедленно и бесповоротно искупить все мои грехи! — с готовностью воскликнул Экс Президент.

— Ладно, ладно! Я подумаю как-нибудь и где-нибудь на досуге о вашей дальнейшей судьбе, — рассмеялся я.

— Премного благодарен!

— Ваше Превосходительство, так что же всё-таки вы от нас скрываете? — снова спросил НЕГОДЯЙ. — Не такую уж смертельную сверх опасность представляют из себя Прожигатели. Рано или поздно мы с ними справимся. Придётся, правда, кое в чём себя ограничить и поднапрячься. Вы, кстати, упомянули о каких-то Булях. Это что или кто?

— Может быть, может быть и справимся… — задумчиво произнёс я. — А Були, есть Були…

— И всё-таки, Ваше Превосходительство, что вы от нас скрываете? — снова спросил НЕГОДЯЙ. — Что-то угнетает и гложет вас.

— Какой же вы проницательный, — горько усмехнулся я. — Ладно… Эта информация проходит под грифом «Совершенно секретно», но какой смысл её скрывать от вас обоих: от бывшего первого лица государства и от нынешнего второго лица?

Я налил всем немного коньяку, опорожнил свою рюмку, не чокаясь и не произнося никакого тоста, а потом мрачно произнёс:

— Вчера вечером Службой Береговой Охраны был зафиксирован выход какого-то странного существа из океана на берег. Это не был Прожигатель в привычном смысле слова. Это нечто похожее на него, но несколько иное. И назвали мы его БУЛЕМ.

— О как?!

— Вот так!

— А почему именно Буль?

— Були, Були… Потом объясню. Немедленно отправляемся в другой мир. Время на сборы и загрузку холодильника — сорок минут. Философствовать сегодня не будем. Не до этого… Время благостных размышлений, к сожалению, прошло. Увы, увы, мой друг… Выскажу одну гениальную мысль, рассчитанную на тысячелетия. Её до и после меня выражали неоднократно, и ещё сотни миллионов умников будут выражать до бесконечности.

— И какова же она, эта мысль?

— А то вы не подозреваете!?

— Нет. Увы…

— Есть время неторопливо и беспечно разбрасывать камни, и есть время поспешно и судорожно их собирать! Вот так!

Да, почему неприятности и беды никогда не ходят поодиночке, а только вдвоём или целой группой?

Сон № 18

Всякое несчастье можно перенести, и нет такого скверного положения, из которого нельзя было бы выйти.

И. Тургенев.

Я напряжённо стоял около узкой амбразуры в старом, мрачном и огромном доте, расположенном на вершине древнего и высокого холма, и внимательно и нервно наблюдал за грандиозным сражением, которое развернулось внизу вдоль береговой линии океана. Он был величествен, сер и нещадно штурмовал покорный ему берег. А нас штурмовали Були, которых рождал океан или нечто иное.

Существа, совсем недавно явившиеся из него, и которых мы сразу же окрестили БУЛЯМИ за их внешний вид, хаотичными волнами наступали на наши позиции. Собственно, позициями их можно было назвать с натяжкой. Какие там позиции!?

Получил Штаб Седьмого Берегового Округа от беспилотного самолёта сигнал тревоги, направил в заданный квадрат побережья десяток штурмовых вертолётов, а так же мобильную наземную группу, состоящую из пяти танков, пятнадцати бронетранспортёров, десятка боевых машин пехоты, трёх систем залпового огня, а также пары десятков джипов с крупнокалиберными пулемётами в кузовах.

К сожалению, обычное стрелковое оружие пехотинцев против тварей было бессильно. Були имели неплохую броню неизвестного происхождения и пока непонятной структуры.

В борьбе с Булями мы использовали следующую тактику. Всё океаническое побережье было разбито на одинаковые по протяжённости участки, которые находились под контролем конкретных Округов. В ста метрах от водораздела, вдоль береговой полосы, цепочкой располагались наблюдательные пункты. В небе постоянно парили беспилотники. В случае обнаружения Булей следовал немедленный доклад в штаб, который направлял в опасную зону оперативную группу, состоящую из самолётов-штурмовиков, вертолётов и наземной техники. Они никогда не запаздывали, так как базировались сравнительно недалеко от побережья.

Первыми на место вторжения прибывали ударно-штурмовые вертолёты и самолёты. Они безжалостно утюжили то место, где обнаруживали пришельцев, а потом, исчерпав весь боезапас и почти всё горючее, возвращались на базу. На смену им подходили наземные силы и завершали работу вертолётчиков и лётчиков. Пока срабатывал такой простой и эффективный сценарий. Ещё ни разу твари не прорывали нашу надёжную оборону и не заходили вглубь нашей территории.

Конечно, Федерация в этой странной войне прилагала массу усилий и тратила неимоверное количество материальных средств, но, с другой стороны, — в стране не было ни одного безработного, царили полные дисциплина и порядок. Нация сплотилась, как никогда. Небывало расцвёл патриотизм и повсеместно присутствовал решительный боевой настрой. Народ не бедствовал. Продовольствия было достаточно, так как тучные чернозёмные поля средней полосы и южных районов страны давали неплохие урожаи. Почти исчезли с прилавков морепродукты? Печальный факт, конечно, но не смертельный. Обойдёмся без них!

Хоть до сих пор и не было ни одного существенного прорыва нашей, вроде бы, продуманной и мощной линии обороны, но с каждым днём давление со стороны океана всё возрастало и возрастало, и меня это очень сильно тревожило, напрягало и беспокоило.

Сегодня я объезжал с Генеральной Инспекцией Седьмой Береговой Округ, и вот, — надо же! Попал в самую гущу событий! Ну что же, посмотрим на то, как они будут развиваться. Интересно, очень интересно… Я ещё ни разу не наблюдал такого количества Булей и не видел ранее, чтобы они вели себя так агрессивно и безрассудно.

Между тем твари шли вперёд тяжёлыми чёрными волнами, вернее, не шли, а бежали в довольно приличном темпе. Вертолётчики поливали их огнём из пулемётов и мелкокалиберных авиационных пушек, периодически пускали управляемые и неуправляемые снаряды и ракеты, оставляя в рядах наступающих глубокие рваные проплешины. Чудовища ничего не могли сделать с воздушными машинами, так как последние придерживались строго определённой и заданной высоты. Периодически над полем боя пролетали штурмовики, которые так же пускали ракеты, обычные и начинённые напалмом, которые сметали с лица земли сотни пришельцев. Но вертолёты были всё-таки эффективней. Огонь они вели более прицельно и точно. Висели спокойно над местом битвы и, не торопясь, расстреливали Булей из всех видов имеющегося вооружения.

Оружием морским агрессорам служили мощные энергетические разряды, которые они некоторое время аккумулировали внутри себя, а потом посылали в пространство. Разряд не имел дальнего радиуса действия. Он бил всего примерно на тридцать метров, но был чрезвычайно эффективен в ближнем бою. При прямом контакте очень несладко приходилось как обычным пехотинцам, так и бойцам, которые находились внутри танков, боевых машин пехоты и бронетранспортёров.

Вместо бронированных, тяжёлых и неповоротливых машин в последнее время мы предпочитали всё чаще использовать лёгкие и маневренные внедорожники с небольшими кузовами, на которых были закреплены крупнокалиберные пулемёты, снабжённые бронебойными патронами. Они являлись самым эффективным оружием и в среднем, и в ближнем бою. Ну а танки, самоходные орудия, артиллерийские установки и системы залпового огня работали на определённом удалении от места битвы.

Я поднёс к глазам бинокль и стал пристально, и в который раз с отвращением, разглядывать противника. Боже, ну откуда они свалились на нашу голову!? Пришельцы имели цилиндрические, вытянутые, двух метровые, чёрно-глянцевые туловища. Действительно, — БУЛЬ ТЕРЬЕРЫ. Спереди цилиндра торчали какие-то отростки с шариками на концах. Что это было? То ли глаза, то ли какие-то антенны, кто их знает. Под отростками из цилиндра высовывались длинные конусообразные образования, которые мы называли мордами. БУЛИ… Один в один. Вот только хвосты не соответствуют экстерьеру. Какая-то дисгармония, однако. Сзади за страшилищами по песку стелились мерзкие русалочьи хвосты, под туловищем мелькали короткие толстые ноги. Фу, тьфу!!! Ну что за гадость! Кто создал этих кошмарных существ? Неужели природа? Неужели эволюционировали они где-то в глубинах океана тысячи, а может быть и миллионы лет, и вот, зачем-то вырвались на сушу. Нет, навряд ли… Здесь чувствуется искусная рука злого гения, выдающегося мастера, поставившего производство кошмарных созданий на поток. Но зачем всё это, какую цель он преследует, каков смысл его действий? Каков потаённый замысел, в конце концов?!

Между тем Були несли значительные потери, так как их сначала атаковали вертолёты и самолёты, потом качественно поработали установки залпового огня, спалив десяток наступающих рядов, а затем стали методично стрелять танки и самоходные артиллерийские установки. Через некоторое время у них закончился боезапас и они повернули назад.

Вперёд сразу же выдвинулись бронетранспортёры с крупнокалиберными пулемётами на каждой машине, и боевые машины пехоты с мелкокалиберными пушками и пулемётами, а потом примчались лихие ребята на джипах. Они были обнажены по пояс, их жёсткие обнажённые тела лоснились от пота. Солнце стояло в зените, и было очень жарко. Но, ничего! Мы всё преодолеем и всех сломим и победим!

Заработали пулемёты, которые внесли в нестройные и значительно поредевшие вражеские ряды дополнительный хаос. Весь берег был усеян Булями, искорёженными и изрешечёнными пулями. Но они вновь и вновь появлялись из океана, и всё равно продолжали бежать, неумолимо приближаясь к доту! Вот это да! Откуда их столько!? Чувствую тайный заговор! Где же, ты, неведомый злодей!? Давай, сойдёмся в настоящей честной схватке! Один на один!

Бронетранспортёры, боевые машины пехоты и джипы, исчерпав весь запас патронов и снарядов, уехали. «Чёрт возьми, когда же они вернутся!? Расстояние до ближайшей Базы сравнительно немалое! А время идёт на минуты!», — с тревогой подумал я.

Окружающие меня генералы и полковники заволновались, засуетились и заметно побледнели.

— Ваше Превосходительство! Надо нам немедленно уезжать! Обстановка накаляется, знаете ли!

— Как это уезжать!? — возмутился я. — Мы создадим брешь в нашей обороне! В трёх километрах отсюда небольшой город! Там мирные жители! Только победа! Никакого отступления! Будем координировать оборонительные действия. На всех Командных Пунктах знают, что я нахожусь в этом доте. Я думаю, что сейчас везде все только и мечтают меня спасти. В конце концов, мы в данном бетонном сооружении в безопасности. Здесь метровые стены. На амбразуры опустим заслонки. В случае чего продержимся. Где авиация, где вертолёты, чёрт возьми? Они уже давно должны здесь быть! — рявкнул я на Командующего Седьмым Округом. — Наземные силы не успеют вернуться вовремя, это ясно! Под расстрел пойдёшь, сволочь! Распну, кожу сдеру с живого! Идиот! Где подмога!?

Командующий, уже предчувствуя отсутствие кожи на своём теле, стал посредством рации отдавать какие-то грозные команды, ругаться и страшно и ужасно материться. Я перестал обращать на него внимание и сосредоточился на наступающих чудовищах. Между тем, жидкие ряды Булей неумолимо приближались к нам. Их движение замедлилось, потому что им приходилось взбираться на холм. Да и подустали они, наверное. Или нет? Интересно, знакомо ли чувство усталости этим существам? Очевидно, если они живые или, как утверждают все эти псевдо профессора, сволочи-учёные и конченные придурки, бездарные умники и полные идиоты, Були являются всё-таки полуживыми существами. Значит чувство усталости знакомо им, как и людям, и животным. Собственно устают и любые механизмы. А с другой стороны, ну, например, исправный и новый автомобиль, будучи заправленный качественным бензином, или хорошим дизельным топливом, маслом и охлаждающей жидкостью может ехать без остановки тысячи километров и до поры до времени не ощущать никакой усталости.

А кем или чем являются эти бестии? До сих пор наши профессора и академики из Института так и не дали чёткого ответа на данный чрезвычайно актуальный и важный вопрос. Бормочут что-то они о слиянии двух видов веществ, — органических и неорганических, о сверхпрочных материалах, об уникальном способе получения энергии из окружающего нас пространства, и так далее, и тому подобное. Ненавижу! Идиоты! Бездари! Изменники! Эх, может быть, их всех, этих старых маразматиков, стоит немедленно расстрелять и решительно и бескомпромиссно обновить кадры?! Ладно, подумаю об этом попозже! Чуть позже!

Когда я только вчера задал им элементарный вопрос: «Почему мы топчемся на месте в исследованиях?», они объяснили, смущаясь, что в случае гибели Прожигателей и Булей в них срабатывает какой-то потаённый механизм самоуничтожения, и они превращаются в расплавленные лепёшки, в связи с чем проводить исследования очень непросто, а точнее, крайне сложно, а ещё точнее, практически невозможно. Чёрти что, однако!

— Господин Президент! — вывел меня из глубокой задумчивости вдруг панически закричавший Министр Обороны. — Они, эти твари, уже недалеко! Ещё не поздно уехать!

— Да что же вы все такие паникёры!? — возмутился я. — И это руководство Вооружённых Сил, элита армии, её самая прочная и стержневая основа!? Стыдно, господа, стыдно! Здесь мы, если суждено, с честью примем свой последний и решительный бой! Вон в углу ящик гранат, мой пулемёт не дремлет, а кроме этого перед амбразурами три крупнокалиберных пулемёта новейшей конструкции. Повеселимся?! К оружию!

Все засуетились. Стоявший рядом полковник-адъютант побледнел и чуть не упал в обморок. Я досадливо поморщился и снова поднёс бинокль к глазам. Первый раз я созерцал Булей так близко и жадно рассматривал их во всей красе. Да, как отвратительно и мерзко! Боже мой! Существа чуждой и непонятной нам природы, абсолютно враждебные и крайне агрессивные твари!

Я решил внести свою достойную лепту в сражение, решительно взял в руки стоявший у стены свой легендарный шестиствольный штурмовой пулемёт, просунул его в амбразуру и стал лихо поливать врага градом бронебойных пуль. Всё внутреннее пространство дота заполнилось грохочущим звуком и заволоклось пороховым дымом. Гильзы летели веером в бок, создавая у моих ног металлический холм. Мои генералы и полковники шарахнулись от меня прочь и спешно ретировались в глубь дота. Трое из них всё-таки вставили в амбразуры свои пулемёты и присоединились ко мне. Ну и славно! Вот это по-нашему, по-пацански!

— Молодцы ребята! Зададим этим мерзавцам жару! Мочить их всех к чёртовой матери! — заорал я. — Всем ещё по одной звезде!

— Рады стараться, господин Президент!!!

Я дико кричал и ревел, и трясся, как эпилептик, от довольно чувствительной отдачи. Правильно, раньше я стрелял из этого агрегата несколько иным способом. Я перекидывал через шею широкий и прочный ремень, на котором висел пулемёт, и стрелял с бедра, почти не чувствуя отдачи. А здесь стрелять можно, только положив его на основание амбразуры.

Я всё стрелял и стрелял. Патронов в двух коробках вроде бы было вполне достаточно. Ах, какой экстаз! Ещё одна славная страница в моей героической биографии! Кажется, здесь присутствует какой-то юный военный корреспондент, подающий очень большие надежды. Уж он-то отразит мой очередной подвиг, как положено. Я с ним на эту тему основательно и предварительно побеседую… А вообще-то, пожалуй, пора уже писать мемуары. Настало самое время для них!

Ах, Леди Ли! Моя обожаемая Королевна! Видела бы ты сейчас своего пламенного Героя! Как ты там, любимая моя девочка!? Свет неугасимый моих очей!? Люблю, люблю, страстно дрожу и, обуреваемый неожиданно нахлынувшими эмоциями, невыносимо и необыкновенно трепещу и пылаю до бесконечности! Цыпочка моя любимая!

Но где же вертолёты, а, тем более, штурмовики!? Почему они задерживаются? А может быть, мне это только кажется? Аэродром-то расположен не так и близко. Да и времени с момента улёта геликоптёров прошло не так уж и много. На войне время подчас так причудливо изменяет свой ход: оно то резко и критически сжимается, то неторопливо и лениво растягивается.

Скоро у моих напарников кончились патроны. Я же продолжал и продолжал стрелять, выкашивая ряды Булей, которые уже почти подобрались к нашему доту. Потом внутри него вдруг наступила резкая тишина. Всё, патроны закончились и у меня. Я печально вздохнул, посмотрел обречённо на ящик с гранатами, и именно в этот момент сверху раздался мощный гул двигателей. Ну, наконец-то! Подтянулись вовремя железные соколики мои, мои орлы ненаглядные!

— А вот и наши долгожданные архангелы! — облегчённо воскликнул я. — Коршуны мои запоздалые!

Сначала по Булям дали мощный ракетный залп десяток штурмовиков. Потом четырнадцать ударных вертолётов, построенных в две линейки, тяжело проплыли над дотом и дали такой же мощный ракетный залп, в результате чего первые нестройные ряды наступающих чудищ были полностью поглощены огненным смерчем. Потом заработали пулемёты и авиационные пушки, а затем последовали ещё шесть залпов реактивными снарядами по целям ближе к океану, и один контрольный залп по мелководью, после чего всё успешно закончилось.

Я вышел из дота и вдохнул полной грудью воздух, насыщенный солью, йодом и напоённый всевозможными ароматами степных трав. Особое наслаждение я всегда получал от запаха полыни. Сейчас он, как всегда, царствовал над всеми остальными ароматами. Довольно сильный и влажный ветер, дующий с океана, моментально развеял дым сражения и унёс его куда-то в загадочные дали, в степи, в никуда.

Я постоял некоторое время рядом с обугленным дотом, пристально глядя на океан, словно хотел насквозь пронзить его острым и ненавидящим взглядом и увидеть в его глубинах что-то особое, сокровенное и потаённое.

Да, увлекательной была сегодня Инспекционная Поездка, чрезвычайно увлекательная и поучительная. Такой массовой и упорной атаки со стороны этих загадочных и непонятных существ ещё не было. Следует обдумать сегодняшнее происшествие, сделать соответствующие выводы по поводу дальнейших стратегии и тактики ведения боя. Эх, чувствую, что снова придётся повышать военные расходы и объявлять дополнительную мобилизацию. Вот уж обрадуются мои алчные, желчные и вечно чем-то неудовлетворённые и не довольные представители военно-промышленного комплекса, хищные олигархи вокруг него и административно-преподавательский состав специализированных военных училищ! Ох, как же они, мерзавцы и сволочи, обрадуются! Но, что поделаешь? Порядок вещей, увы, определяется на Небесах! И никуда от этого не денешься.

Да, война кому мать родная, а кому злая мачеха. Такова жизнь! Она диктует свои, вроде бы, привычные, но подчас особые законы!

Глава 18

Нет человека без печали, а если и есть, то это не человек.

Тур.

Каштаны печально и тяжело колыхались под довольно сильным и холодным ветром. Тучи заволокли небо от края до края. Казалось, что они вот-вот поглотят землю и воду. Где-то вдалеке раздавались слабые звуки грома. Воздух, уже насыщенный влагой предстоящего дождя, тяжело и вяло струился над серой землёй.

Небеса должны были вот-вот разразиться мощным ливнем и пролиться на сухую и страждущую его землю во спасение и в сохранении её. Или в не радость будет сие действо осенью?! В таком случае, может быть, не стоит питать плоть её неожиданной, негаданной и ненужной влагой? А, может быть, она, всё-таки нужна? Вроде бы существуют озимые или ещё какие-то посевы, которые нуждаются в этой самой влаге? Или я что-то путаю? Чёрт его знает… Агроном из меня никакой!

— Эх, безумно обожаю такую погоду! Она бодрит и тревожит душу, она всегда внушает мне какой-то неожиданный и абсолютно непонятный оптимизм, — весело сказал я, подходя к столу, за которым печально сидели НЕГОДЯЙ и Экс Президент.

Перед ними, как всегда, стояли бутылка коньяка, блюдечко с тонко нарезанным лимоном и тарелка с сырами. Коньяк был какой-то особенный. Покоился он в пузатой хрустальной бутылке, которая в свете торшера причудливо и янтарно искрилась. Да, НЕГОДЯЙ становится истинным эстетом и гурманом! Где он только берёт такие напитки? Всё-таки, вот что значит, денег куры не клюют!

Я присел на свой стул, кивнул бывшему Президенту на графин с коньяком, заранее аккуратно взял двумя пальцами дольку лимона, чувственно обмакнул её в сахар.

— Со свиданьицем!

— Со свиданьицем!

— С добрым свиданьицем!

Все выпили и стали, не торопясь, посасывать свои лимоны, постанывая от удовольствия. За окном вдруг громыхнуло, задребезжали стёкла, полыхнула молния, и начался бешеный ливень. Экс Президент быстро подбежал к окну и закрыл форточку.

— А почему вы, Ваше Превосходительство, не поставите современные и надёжные металлопластиковые окна? — спросил он у меня.

— Почему, почему… — раздражённо ответил я. — Люблю всё естественное, живое, природное, натуральное. Ненавижу всё синтетическое, искусственное, неживое. Кстати, о неживом! В последнее время этот вопрос приобретает особую актуальность и важность.

— Вы об этих, как их… — напрягся бывший Президент.

— О Булях, — подсказал НЕГОДЯЙ.

— Да, да, о них… Однако, какое-то странное название для существ, выходящих из океана.

— Вы вообще когда-нибудь видели собаку породы Буль Терьер? — задумчиво спросил я.

— Да, конечно видел. Я, знаете ли, страстный собачник и охотник, у меня в поместье было девять породистых собак, — бывший Президент загрустил и хватанул рюмку коньяка. — Эх, как там они, мои дорогие псины, поживают и живы ли вообще?

— Не беспокойтесь, всё нормально, всё под контролем, — ухмыльнулся я. — Под моим личным контролем… Я же тоже обожаю собак. А, вообще, лучше бы о Цыпочке своей горячо любимой вспомнили, а не о собаках! Что, неужели любовь прошла?

— Да не травите вы мне душу! — вскочил наш пленник. — Не хочу я думать о моей любимой! Затолкал мысли о ней в самый дальний и глухой уголок сознания и намертво запечатал крепкой печатью!

— О, как!? — искренне удивился я. — Оказывается, чувствительность не чужда и вам?

— Мне всё не чуждо: и чувствительность, и бесчувственность, и жестокость, и нежность, и решительность, и колебания, и принципиальность, и беспринципность, и подлость и порядочность. Вот такой я! — с жаром произнёс бывший Президент. — Живой и обычный человек! Я могу быть святым и грешным, и каким угодно!

Мы с НЕГОДЯЕМ некоторое время мрачно и иронично смотрели на него, а потом я тяжело вздохнул:

— Да, хорошо, что я не освободил вас. А ведь была такая шальная мысль. Вы же знаете, что я человек добрый, справедливый, чувствительный и совершенно не мстительный.

— Я сейчас заплачу! — тяжело усмехнулся узник.

— Ладно, господа. Оставим пустопорожние разговоры, бессмысленные пикировки, — я протянул Экс Президенту толстую папку, задумчиво посмотрел в окно.

Да, грозные и тяжёлые тучи сгущаются над нами, но не те, что царствуют сейчас в природе, а другие, совсем иного плана. Океан, чёртов океан… Вечно загадочный океан. Зачем и для чего ты порождаешь странных существ, которые несут нам грядущую погибель?

— Что это? — спросил бывший Президент, открывая папку.

— Все основные материалы по Булям. На первой странице фотография этой твари крупным планом.

— О, боже! Вот это монстр! В страшном сне такой не приснится! — изумился пленник.

— То-то и оно…

— Давайте выпьем ещё, — предложил НЕГОДЯЙ. — За нашу неизбежную грядущую победу!

— Эх, я, конечно, поддержу ваш тост, но гложут меня очень нехорошие предчувствия и сомнения, — сказал я, любуясь игрой света на гранях изысканного хрусталя.

— Как, вы не верите в победу над этими тварями? — почти одновременно, гневно и с негодованием воскликнули бывший Президент и нынешний Премьер Министр.

— Не то, что бы-то не верю… Скажем так, сомневаюсь. Испытываю периодически по этому поводу серьёзную тревогу. Нехорошие предчувствия, знаете ли, одолели.

Собеседники изумлённо уставились на меня, так и не донеся рюмки до жаждущих их уст.

— И почему же вы, Ваше Превосходительство, сделали такой неутешительный вывод именно здесь и сейчас? — спросил НЕГОДЯЙ. — Ведь вы же у нас известный на весь мир оптимист, бесстрашный храбрец, безжалостный истребитель Прожигателей и Булей. Сколько раз вы заверяли всех, что морские чудовища будут скоро побеждены и все безжалостно уничтожены. Вы у нас — личность легендарная, горячо любимая народом. В вашу честь даже монумент воздвигли на центральной площади столицы!

— Вот как? — удивился и усмехнулся бывший Президент. — И как он выглядит, этот памятник?

— Очень просто, безо всяких там лишних изысков, — в свою очередь усмехнулся НЕГОДЯЙ. — Стоит десятиметровая фигура нашего Отца Народа, облачённая в известный всем пуленепробиваемый плащ. Покоится она на куче поверженных кошмарных морских чудовищ, а на плече господин Фельдмаршал держит свой знаменитый шестиствольный штурмовой пулемёт и зорко, строго и пристально смотрит куда-то вдаль.

— Вот это да! Я представляю величие этого грандиозного и неповторимого монумента, — криво ухмыльнулся пленник.

— А нечего иронизировать! — нахмурился НЕГОДЯЙ. — Господин Президент прилагает максимум усилий, использует все возможности для борьбы с морскими пришельцами. Он сплотил нацию в единый и нерушимый монолит. К моему великому удивлению он оказался великолепным руководителем и организатором. Это я говорю без капли лести. Здесь она совершенно никому не нужна. Не то место и не то время!

— А кто вы, вообще-то, по профессии? — вдруг спросил меня бывший Президент.

— Военный. Отставник… — усмехнулся я.

— Ах, вот в чём дело?! Интересно, очень интересно! Теперь всё встало на свои места! — поражённо воскликнул пленник.

— А кто вы по званию, какой род войск? — заинтересовался НЕГОДЯЙ. — И почему вы на пенсии, — такой сравнительно молодой, ну, скажем, довольно зрелый мужчина!

— Служил я в военной разведке, в особом спецподразделении. Уволился в звании подполковника. Всё, об этом больше ни слова! А почему я, как вы выразились, сравнительно молод? На пенсию у нас уходят рано. И, вообще, бывают разные обстоятельства и ситуации…

— Чёрт возьми, я так и знал, что с вами что-то нечисто! — НЕГОДЯЙ вскочил со стула и подошёл к окну, за которым дождь уже прекратился и небо делало намёки на то, что скоро появится солнце. — Я всегда удивлялся тому, как быстро вы сделали военную карьеру на той планете, как грамотно владеете воинскими знаниями и профессиональными навыками, как свободно и хладнокровно ведёте себя в боевой обстановке, и с какой лёгкостью вы таскаете на себе этот чёртов пулемёт! Я всегда дико завидовал и удивлялся вашей уникальной реакции и силе. Не только физической силе. Но и необыкновенной силе воли! Теперь мне всё ясно!

— Господа, предлагаю выпить за наших любимых дам, которые, увы, сейчас вдали от нас! — усмехнулся я, изящно и непринуждённо уходя от основной темы разговора.

— За наших желанных и прекрасных дам! — все встали и залпом осушили бокалы, наполненные коньяком, а потом сели и, не морщась, разжевали дольки лимона, слегка обмакнув их в сахар.

— Уважаемый господин Премьер Министр, а кого на сегодняшний момент любите вы? — спросил я.

— Ну, конечно же не сестру Леди Ли, — мрачно ответил НЕГОДЯЙ и тяжело нахмурился.

— Странно… Очень неплохая дама, — заметил Экс Президент. — Не дура, вроде бы, богата.

— Ну, причём тут материальный достаток! — возмутился НЕГОДЯЙ. — Чувства! Прежде всего, должны быть чувства. Да, первое время я их испытывал, но потом всё как отрезало!

— И почему же это крайне прискорбное, странное и трагическое происшествие произошло? — поинтересовался я.

— А потому, что Сестра Леди Ли стала проявлять ко мне явное неуважение. Существенное неуважение!

— И в чём оно выразилось? — удивился бывший Президент. — Вы сейчас вроде бы человек солидный, авторитетный и состоятельный. Премьер Министр, как никак. Второй человек в государстве после нашего уважаемого и горячо любимого Президента.

— Не ёрничаете! — строго произнёс я.

— Извините! Вернёмся к Сестре Леди Ли.

— Вес… — мрачно произнёс НЕГОДЯЙ. — Всё дело в весе.

— Не поняли!? — спросили мы с Экс Президентом почти одновременно.

— Боже! А что тут непонятного!? Сестра разжирела и стала мне противна! Я не терплю толстых женщин, меня от них тошнит! Они мне крайне противны! Чрезвычайно противны!!! Нежелание похудеть свидетельствует о явном неуважении ко мне. Если ты любишь и ценишь человека, то пойдёшь на всё ради него! В конце концов, что такое похудеть!? — возмущённо фыркнул НЕГОДЯЙ.

— И что?

— И как?

— Это же не на амбразуру идти, это же не в пламень бросаться, это же не в бушующий океан нырять! Это же не совершать какой-то необыкновенный подвиг во имя спасения человечества! Жри поменьше, двигайся побольше, следи за собой, вот и весь секрет! Дуры!!!

— Океан, океан… Этот чёртов океан! — пробормотал я и с тоской вспомнил о Леди Ли и о её островах. — Где же она, Королевна моя ненаглядная и любимая, теперь будет отбывать очередную ссылку?!

— Что, Ваше Превосходительство? — спросил Экс Президент.

— Да так. Ничего… — усмехнулся я. — Господа, не о том говорим. Давайте вернёмся к теме грозного и могучего океана и наших загадочных и зловещих гостей.

— Да, да! — НЕГОДЯЙ пристально посмотрел на меня. — И так… Почему же вы сомневаетесь в нашей победе над этими тварями?

— Здесь есть две причины для сомнений.

— Ну-ка, ну-ка, поведайте о них, — хрипло сказал пленник, нервно перелистывая листы бумаги, находящиеся в папке. — Я, как никак, бывший Президент Федерации. Кое-что понимаю в самых разных областях общественной, военной и политической жизни. Мне всё очень интересно. Может быть, смогу дать вам какой-нибудь ценный совет. Я-то заинтересован в успешном разрешении ситуации намного больше, чем вы. Что вам моя планета! Вы всё-таки люди из другого мира.

— Ну, зачем же так говорить!? Это вы зря! — обиделся я. — Мы очень и очень неравнодушные люди. Я, извините, за вашу долбанную планету столько раз своей жизнью рисковал! Я доблестно и честно воевал. Я, наконец, заключил долгожданный мир!

— Кхе, кхе, кхе! — деликатно закашлялся Премьер Министр.

— Ну, да… Мы с Премьер Министром заключили Мир! Я приложил такие титанические условия для организации обороны от тварей морских! В конце концов, а зачем мне торчать на вашей планете? Леди Ли я с лёгкостью переправлю на Землю. Премьер-Министр натаскал сюда столько драгоценных камней, золота и серебра, что ими подавиться можно. Мы с ним сейчас миллионеры. Зачем же нам держаться за какую-то чуждую нам планету, которая удалена от Земли на многие миллионы световых лет!? В чём смысл? Объясните мне!

— Ну, извините, извините, Ваше Превосходительство, немного погорячился, извините, — нервно произнёс Экс Президент. — Вы же понимаете, что я очень переживаю и волнуюсь.

— Понимаю. Извинение принимаю. Давайте думать о сложившейся ситуации все вместе и двигаться дальше.

Я встал, подошёл к окну, распахнул рамы, вдохнул всей грудью насыщенный озоном воздух. Солнце разбило и развеяло остатки облаков и в очередной раз доказало, что жизнь продолжается и она прекрасна и удивительна!

Да, хмурые тучи и самое глухое ненастье всегда оказываются, в конце концов, побеждёнными солнцем, и этот факт является одной из главных ипостасей нашего бытия!

Сон № 19

Кто боится страданий, тот страдает уже от самого страха.

М. Монтень.

Леди Ли выглядела великолепно, несмотря на свою беременность. Никаких отёчностей и пигментации на коже. Никакой тошноты и нервных срывов. Моя любимая девочка, как ни странно, вела себя идеально, была тиха и спокойна. Смотрела на меня слегка раскосыми, сапфировыми и печальными глазами с поволокой, но печаль эта была светлой и проникала внутрь меня какой-то тёплой благостной волной, а поволока накрывала эту волну сверху и делала её ещё слаще и благостней.

Я подошёл к кровати, присел рядом со своей любимой Королевной, взял в свои руки её тонкую нежную руку, бережно поцеловал её, а потом приник губами к округлившемуся животику.

— Как дела, мой доблестный и отважный рыцарь? Почему ты в последнее время так редко навещаешь свою даму сердца в её скромной, почти забытой тобой обители?

— Дорогая, ну не сгущай краски, я тебя прошу! — устало и тяжело усмехнулся я. — Обитель твоя отнюдь не скромная. Ты всем обеспечена. При тебе постоянно находятся врач, медсестра, две домработницы, охрана. К твоим услугам телевизор со спутниковой антенной, компьютер. Что ещё надо? Хочешь прогуляться, пожалуйста, — сад Президентского Дворца весь в твоём распоряжении.

— Ах, мой милый, дорогой, любимый! Что мне сад! Что мне Дворец!? Я очень сильно скучаю по тебе! — грустно произнесла Леди Ли и на её чудесных глазках выступили слёзы.

— Дорогая, ну не могу же я постоянно находиться подле тебя! У меня столько проблем и дел, ты даже не представляешь. Эта непонятная война с пришельцами из Океана отнимает все мои силы. Государство тратит гигантские средства и ресурсы. Мы теряем людей. Эти чудовища подобны саранче. Численность их растёт в геометрической прогрессии! Они жестоки и безжалостны.

— Боже, неужели всё так плохо?! — встревожилась Леди Ли.

— Нет, нет! Ни в коем случае! — спохватился я. — Всё идёт по плану. Этих тварей мы успешно сдерживаем. Сейчас готовится к испытаниям очень мощное секретное оружие. Всё будет хорошо. Мы победим! Ты, главное, не волнуйся, моя девочка!

— Ну и слава Богу, — вздохнула с облегчением Леди Ли и крепко и горячо поцеловала меня в губы.

Я с трудом освободился от её страстных объятий, чмокнул женщину в грудь и сел в глубокое кресло, стоящее в углу напротив кровати.

— У тебя есть что-нибудь выпить? — спросил я.

— Проверяешь, не доверяешь?

— Да нет, что ты, любовь моя! Я без всякого заднего умысла, — усмехнулся я. — Просто захотелось выпить, расслабиться. Вот и всё. День был крайне тяжёлым и напряжённым.

Леди Ли зазвонила в колокольчик. На пороге возникла дама, слегка полная, благообразная, вся в белом.

— Милая, а что там у нас есть из спиртного?

— Мадам, имеются вина семи сортов, в том числе и игристые, водка и, конечно же, коньяк. И виски.

— Несите коньяк, пожалуйста, самый выдержанный. Да, и подайте тонко нарезанный лимончик, слегка посыпанный сахаром, — попросила Леди Ли, а потом обратилась ко мне. — Есть будешь?

— Нет, нет! Аппетит отсутствует напрочь. Нервы, эти чёртовы нервы! Мало ем, мало сплю. Всё думаю, планирую, переживаю, мечусь… — крайне печально произнёс я.

— Успокойся, всё наладится, милый.

— Да, я искренне на это надеюсь, — бодро произнёс я и слегка отвернулся к стене, чтобы скрыть гримасу, исказившую моё лицо.

Коньяк в хрустальном графине, пузатый бокал и чашечка с лимоном были принесены незамедлительно. Я наполнил бокал ароматным напитком почти до половины, не торопясь, с удовольствием и с небольшими остановками выпил его, закусил лимоном, закрыл глаза и блаженно откинулся на спинку глубокого и огромного, убаюкивающего всей сущностью своей, монументального и тяжёлого кресла.

Я, очевидно, чуть-чуть и совсем немного бы поспал, но в самый ответственный момент погружения в царство Морфея раздался громкий голос моего Адъютанта:

— Ваше Превосходительство! У нас проблемы! Вертолёт ждёт!

— Да что же вы так кричите!? Здесь беременная женщина! — вознегодовал я и с трудом покинул кресло. — Ну, вот видишь, милая, каков сейчас режим моей жизни!?

— Виноват за резкость тона, господин Президент! — воскликнул Адъютант. — Как чувствует себя уважаемая Леди Ли?!

— Прекрасно!

— Ну и слава Богу! А как чувствуете себя вы, господин Президент? Нужна ли какая-либо срочная помощь с целью стабилизации вашего состояния!? Ваше Превосходительство, в создавшейся ситуации вся надежда на Вас! — с тревогой произнёс Адъютант.

— Что, я так плохо выгляжу?

— Честно говоря, очень неважно. Извините…

— Помощь мне не нужна. Помощь нужна всей планете, — мрачно произнёс я и осушил бокал с коньяком. — Ничего, ничего! На войне, как на войне! Но бутылка хорошего коньяка не помещает никогда и ни в какой ситуации! Это вечная аксиома…

— Согласен, Ваше Превосходительство!

Я подошёл к Лели Ли, крепко поцеловал её в нежную гладкую шейку и сказал:

— Солнце моё негасимое и навеки любимое! Прошу тебя, не кури! Это очень и очень вредно, особенно в период беременности!

— Ну, ну…

— Боже, ну ты же знаешь, как я ненавижу это «ну, ну»! Я понимаю, что отказаться от этой привычки непросто, особенно крайне чувствительной и нервной женщине, но попытайся, наконец, это сделать. И не утешай себя мыслью, что три сигареты в день не представляют вреда. Представляют, и ещё какой! Если ты не бросишь курить, то я тебя полностью изолирую от внешней среды. Поняла? Хорошо хоть, что ты не выпиваешь.

— Как это мерзко и низко, — шпионить за мной! Надеюсь, хотя бы в туалете и в ванной комнате ты не установил подсматривающие и подслушивающие устройства? — возмутилась Леди Ли.

— Обязательно установил, милая. Ведь ты именно там и куришь, — усмехнулся я. — Повторяю, если ты ещё хоть раз закуришь, будешь жить под строжайшим контролем. Кстати, вчера, кроме видеокамер, везде были установлены сверхчувствительные датчики, реагирующие на табачный дым. Люди из обслуживающего персонала предупреждены о недопустимости курения в помещениях Президентского Дворца и на окружающей его территории, в том числе и в саду. Сегодня Служба Безопасности застукала одного из садовников за курением в подсобном помещении. Хитрец! Забрался в забытый всеми подвал и там смолил от души.

— И что с ним стало?

— Что стало… — зловеще ухмыльнулся я. — Собрал я весь обслуживающий персонал: горничных, поваров, официантов, уборщиков, садовников. Пригласил на всякий случай ребят из Службы Безопасности, прочитал всем лекцию о вреде курения, ну, заодно и о потреблении алкогольных напитков, а потом поставил провинившегося садовника к стенке и…

— Боже, откуда в тебе такая жестокость!? — Леди Ли в ужасе поднесла свою изящную ладошку ко рту.

— Так вот, поставил я садовника к стенке и… прострелил ему мягкие ткани рук и ног. Пару-тройку недель, и парень оклемается. Я надеюсь, что привычка к курению у него пропала раз и навсегда. В отношении тебя я, конечно, таких кардинальных мер воздействия принимать не буду, но… Думай, милая моя! Никаких сигарет! Два отборных бойца-молодца отныне будут осуществлять за тобой самый строжайший контроль!

— Ну, ты и монстр! Ну, ты и маньяк! Ну, ты и чудовище!

— Милая, в последнее время меня вокруг окружает столько самых настоящих монстров и чудовищ, что я из них самый нежный и ласковый, — я послал Леди Ли воздушный поцелуй и вышел из комнаты.

Тяжёлый ударно-штурмовой вертолёт стоял прямо на лужайке Дворца с включёнными двигателями. Я несколько секунд с восхищением любовался его хищными обтекаемыми обводами, разнообразным вооружением, а потом решительно шагнул в распахнутый люк.

Когда люк закрыли, шума двигателей стало почти не слышно. Я огляделся. Так, — Министр Обороны, Первый его заместитель, Командующий Третьим Округом, Адъютант-Полковник. А кроме этого, подающий очень большие надежды, молодой корреспондент, восторженно и талантливо описывающий в последнее время все мои ратные подвиги. Все шесть мест десантного отсека заняты. Вперёд!

— И так, уважаемые соратники мои, что случилось?

— Ваше Превосходительство! — Министр чуть привстал в кресле. — Разрешите дать объяснения на месте. Там будет всё понятнее и яснее.

— Да ради Бога, — зевнул я. — Вздремну я немного. Очень устал. Вымотался до бесконечности.

Я заснул мгновенно, словно провалился в глубокую бездну. Снов не видел, но крутился и вертелся передо мною какой-то странный, магический, чёрный клубок и затягивал он меня в неведомые и успокаивающие, убаюкивающие дали. Я тупо и равнодушно уже готов был последовать туда, но внешний мир настойчиво дал о себе знать.

— Ваше Превосходительство! Господин Президент! — осторожно пытался растолкать и разбудить меня Адъютант.

— А, что, кто!? — подскочил я в кресле и обо что-то ударился головой. — Чёрт возьми, почему здесь такая теснота!?

— Ваше Превосходительство, но это ударно-штурмовой вертолёт, — виновато и жалобно объяснил Министр. — Он предназначен не для транспортировки личного состава. А этот отсек сделан на всякий случай, ну, на такой, как наш, например.

— Понятно, понятно! Спросонок я подчас задаю глупые вопросы. Бывает… Так что вы хотели мне показать?

Мы вышли из вертолёта и я увидел в тридцати метрах от него, почти рядом с мрачным, тяжёлым и серым океаном что-то большое и чёрное, неподвижно лежащее на песке. Я быстро зашагал в ту сторону и вскоре перед моим взором предстал огромный Буль. Именно Буль, а не Прожигатель! Вот это да!

Существо было самым настоящим чудовищем! Я ни разу не видел, чтобы Були превышали в длину одного или двух метров. Этот же экземпляр достигал примерно четырёх метров! Во всём остальном он был обычным Булем. Всё его тело снаружи было искорёжено. Да, хорошо кто-то из наших бойцов над ним поработал. Ну, и как всегда, сработал тайный механизм самоуничтожения. Всё, что находилось внутри твари, было спёкшимся, застывшим и бесформенным. Чёрт возьми!

— Докладывайте, рассказывайте, — я сел на песок и стал задумчиво созерцать мерзкое создание.

— Всё происходило так, — начал Министр. — Утром в этом районе курсировали два патруля на джипах. Согласно инструкции ребята не приближались к водоразделу ближе, чем на сорок метров, помня, что Були мечут свои разряды не более чем на тридцать метров. Ну и вот… Проезжали бойцы по своему участку, и вдруг из воды на мелководье неожиданно выскочил этот гигантский Буль и мгновенно выпустил разряд по джипу, достал его и буквально испепелил бойцов, а потом снова ушёл в воду. За всей этой картиной наблюдал второй патруль. Они успели дать по чудовищу очередь из крупнокалиберного пулемёта, но она не произвела на него никакого впечатления.

— Вот как? — удивился я. — А патроны были бронебойными?

— Да!

— Ничего себе!

— В том-то всё и дело! — воскликнул докладчик. — Второй джип подъехал к первому и в это время Буль снова выпрыгнул из воды и сжёг и его, а потом ушёл в океан, но не на глубину. Он остался на мелководье, словно поджидал новые жертвы.

— Вот, однако, как!? Интересно! Мне данная ситуация совершенно не нравится! Совершенно! — буркнул я.

— Да, согласен, Ваше Превосходительство!

— А откуда вы всё это знаете? Ну, я о происшествии… — задумчиво спросил я. — Что, были какие-то свидетели?

— Был один свидетель, если его можно так назвать. Беспилотник…

— Понятно. Ну и что было дальше?

Министр Обороны кисло усмехнулся:

— Что дальше? Потеряли мы ещё один джип, пришедший на помощь по автоматическому сигналу «СОС». Ну, а потом подоспели вертолёты, обнаружили чудовище на небольшой глубине и дали по нему залп. На этом всё и закончилось. Вытащили мы его. Вот он, перед вами.

— Да, непонятно, откуда такой удивительный и могучий экземпляр взялся, — задумчиво произнёс я, пристально созерцая Буля. — Ранее мы таких не наблюдали. И вообще, странно всё…

— Что вы имеете в виду?

— Что я имею в виду? Однако, вёл себя данный Буль как-то необычно. Мне кажется, что это какой-то экспериментальный образец. Очевидно, кто-то испытывал его на практике, так сказать, на прочность. Проверял способности и возможности этого существа.

— Так точно! Это что-то новенькое, — мрачно произнёс Министр. — Сейчас прилетят умники из Института. А что здесь исследовать? Как всегда, всё спеклось, деформировалось, превратилось чёрти во что. Образцов внешних тканей этих монстров у нас хватает. Их структура в принципе почти исследована до конца. Возможно, скоро мы начнём производить подобный материал хотя бы для изготовления бронежилетов. А вот главный вопрос, — что находится у Булей внутри, как они функционируют, остаётся, увы, открытым. Совершенно открытым…

— И в чём же достоинства этого нового для нас материала? — живо заинтересовался я.

— Ну, хоть в этой части сверкает лучик надежды! — с воодушевлением произнёс Министр Обороны. — Если нам удастся создать бронежилеты на основе панцирей Булей, то мы на сто процентов защитим наших бойцов от разрядов этих уродов!

— Ничего себе! — изумился, возмутился и воодушевился я. — Так, это же решение почти всех наших проблем! Почему раньше не докладывали о таком гигантском прорыве!?

— Раньше было не совсем всё ясно до конца. Только к сегодняшнему дню всё более-менее прояснилось, — вежливо произнёс мой собеседник. — Я не хотел внушать ложные надежды, вселять преждевременный оптимизм. Вы меня понимаете?

— Понимаю, понимаю… Так, ладно, посмотрим, что будет далее. Может быть, этот монстр предоставит дополнительный материал для исследований!? Подождём выводов высоколобых.

Я задумчиво посмотрел на океан. Мне вдруг стало тревожно. Я почувствовал какой-то сначала слабый, а потом всё более усиливающийся, манящий и гипнотизирующий зов из тёмной бездны. Он сладко звал меня вглубь, тягуче обволакивал и дурманил.

Я встал с песка, медленно и осторожно подошёл к воде поближе, словно пытаясь разгадать какую-то загадку, тайну и задумчиво постоял около неё, с ужасом и восторгом созерцая мрачную свинцовую даль. Потом я, зачарованный, хотел сделать ещё один шаг вперёд, но в это время в моё сознание ворвались какие-то резкие посторонние звуки.

— Ваше Превосходительство! Возвращайтесь немедленно назад! Что вы делаете!? Падайте на песок!!! — услышал я панические голоса и увидел суетливое движение около вертолёта, у которого загудели турели пулемётов и пушек. — Немедленно к нам, чёрт возьми!

Я мгновенно очнулся от сковавшего меня наваждения, взмок, бросился в панике прочь от воды, и в это время почувствовал за своей спиной шумный всплеск. Я инстинктивно и моментально упал на песок и ощутил, как надо мною прожужжал мощный разряд, который слегка опалил мне спину и волосы на голове.

А почти одновременно с атакой Буля, с очень небольшим запозданием с вертолёта заработали крупнокалиберные пулеметы, а затем автоматическая тридцати пяти миллиметровая спаренная пушка. Она протявкала взахлёб всего пять-семь секунд, после чего наступила тишина. Я перевернулся на слегка подпалённую спину, увидел на мелководье чёрную разодранную тушу Буля и глубоко и облегчённо вздохнул, а потом ясно и радостно посмотрел в голубое и бескрайнее небо и счастливо засмеялся. Небо улыбнулось мне в ответ.

Ну, что же… Будем жить-поживать и добро наживать, и плевать на всё, и любить будем, чёрт возьми! Может быть и долго! А если и нет, то хотя бы истово и горячо! Ничего, ничего! Прорвёмся! Только победа наш удел!

Я погрозил океану кулаком, словно он являлся живым существом, а потом смачно плюнул в его воды и злобно рассмеялся. Океан тягуче, свинцово и грозно загудел мне в ответ…

— Ну, погуди, погуди!!!

Да, смешон и жалок человек, балансирующий на краю чёрной бездны. Ещё более он смешон и жалок, если при этом делает хорошую мину при плохой игре!

Глава 19

Мысли о жизни и смерти, удивление и страх не нашли места в его голове, поэтому, сталкиваясь с предметом, он не сжимался от страха.

Кит.

Я неторопливо и степенно гулял по жёлто-зелёной и слегка багровой каштановой аллее, горько поцелованной печальной и задумчивой осенью, и размышлял о самом разном.

Боже мой, какая у меня странная и парадоксальная жизнь! Только недавно я находился за миллионы световых лет на какой-то далёкой и непонятной планете, был весь в тревогах и в заботах о судьбе вроде бы чужой мне цивилизации. А вот сейчас спокойно и мирно бреду под сенью этих величественных деревьев, которые скоро сбросят свою великолепную листву и усыпят пожухлую траву жёсткими глянцевыми плодами. И нет у меня никаких проблем, и абсолютно тих я и невесом в данный момент.

Жёсткие, глянцевые плоды… Чёрт возьми! Я сразу же вспоминаю странный иной мир, в котором идёт беспощадная война между живым и неживым. Я с ненавистью размышляю о Прожигателях и Булях. Жёсткие, глянцевые… Откуда вы свалились на нашу голову, чёрт возьми? Из каких неведомых глубин выплыли?!

Да, жизнь моя интересна и насыщена. Я мотаюсь с одной планеты на другую, преодолевая гигантские расстояния. Я отдыхаю и расслабляюсь на Земле. В этом мире я сижу в кабаках и в ночных клубах, играю в бильярд и боулинг, изредка посещаю казино, от всей души парюсь в банях с юными проказницами. Я спокойно отдыхаю на море, загораю, безбоязненно и с наслаждением в нём купаюсь, пью превосходные напитки, с аппетитом ем, неплохо сплю и ни о чём серьёзном и дурном не думаю, так как я полностью абстрагируюсь от действительности другого мира.

Ну, а, возвращаясь в него, я вынужден жить совершенно иной жизнью. Я мотаюсь по континенту туда сюда, организую, налаживаю или проверяю линии обороны, срываю голос, расстреливаю, угрожаю или убеждаю, ору и грохочу кулаком по столу на совещаниях так, что полковники, генералы и адмиралы теряют сознание. Я бесстрашно воюю лично, постоянно рискую жизнью, не выпускаю из рук своего легендарного шести ствольного, безотказного и надёжного штурмового пулемёта, воодушевляю всех вокруг своим мужеством и героизмом, очень плохо сплю и мало ем, схожу с ума от нервного перенапряжения и всё думаю, думаю, думаю… О Леди Ли, свет моей души! Только ты радуешь меня в том далёком мире!

А этот грозный и зловещий Океан всё манит и зовёт меня, и его мёртвые воды, таящие тысячу опасностей, готовы затянуть меня в свои мрачные глубины и в таинственные бездны и поглотить целиком, полностью и навеки. И зов Океана с каждым днём становится всё сильнее и сильнее, и мне всё тяжелее и тяжелее противостоять ему.

Какого чёрта я, собственно, делаю в том мире?! Что я в нём забыл или потерял? Чего я в него так вцепился? Единственное, что меня связывает с ним, это, всё-таки, Леди Ли, любовь моя ненаглядная, ласточка моя, голубка моя, самая лучшая из всех женщин, которых я знал в этой жизни! Но проблема Леди Ли элементарно разрешима. Мой мир с готовностью и с облегчением примет её в свои ласковые и нежные объятия. Не стоит забывать и о будущем ребёнке. Он должен жить в комфорте и в полной безопасности! Так не пора ли приступить к срочной и немедленной эвакуации?

Морские пришельцы никогда не позволят жителям Федерации существовать спокойно, в этом я был почти уверен. Рано или поздно, скорее всего, всё закончится плачевно, очень плачевно. Все наши попытки сопротивления тварям, да, да — именно сопротивления, ожидаемых результатов не дадут. Планета обречена. Увы…

Но, несмотря на всю правильность и логичность моих рассуждений, сидел внутри меня какой-то беспокойный червь и не слушал голоса разума, и всё точил меня, точил и точил! И не давал он мне возможности принять единственно правильное решение, и не позволял так просто бросить всё и покинуть навсегда эту бедную, бренную и скорее всего, обречённую на погибель, планету. Жили во мне, внутри меня какие-то неистребимые задор и кураж, теплилась светлая надежда. Полыхал отчаянный и странный огонь, подбадриваемый сухими поленьями честолюбия и самолюбия. Кто, если не я!? А!? Всё в моих руках! Ну, погодите!!!

Мысли мои, глобальные, лихорадочные и скорбные, резко оборвались на середине. Вдруг я почувствовал сначала лёгкий, а потом густой и ароматный запах костра и печёного мяса. О, Боже! Шашлык! Я не ел его уже тысячу лет! Я резво преодолел пару десятков метров и за поворотом дорожки старого парка, в зарослях какого-то кустарника обнаружил мангал, пять пластиковых столиков и толстого шашлычника в не совсем свежем халате. Ничего страшного. Суть не в халате… Главное заключается отнюдь не в оправе, а в бриллианте, покоящемся в ней!

Я сглотнул слюну, подошёл к мангалу.

— Мне два шампура можно?

— Конечно, дорогой! Присаживайся, чувствуй себя как дома! Сейчас сделаем всё по высшему разряду!

— А красного сухого вина у вас случайно нет?

— К сожалению, нет, дорогой. Условия и правила не позволяют им торговать, как и всяким другим спиртным, — шашлычник тревожно и таинственно оглянулся по сторонам. — С этим у нас очень строго. Но вот за тем павильоном имеется продовольственный магазин. У них неплохой выбор вин. Сходи туда, а к твоему возвращению шашлык будет готов. Рекомендую «Киндзмараули» или «Хванчкару». В этом магазине они настоящие. Но, очень дорого стоят… В крайнем случае, можно остановиться на «Каберне» или на «Мерло», или даже на «Изабелле». Под мой шашлык всё сгодится, уверяю тебя! Будешь очень доволен!

— Осилю «Киндзмараули», или ещё что-то в этом стиле, да ещё и на чаевые деньги останутся, — улыбнулся я. — Не сомневайтесь.

— О, счастья и успехов вам! — расцвёл шашлычник.

Я последовал его мудрому совету и через некоторое время опять сидел за столом, с жадностью поглощая ароматное и сочное мясо, заедая его луком под лёгким уксусом и томатным соусом, и запивая всю эту прелесть неплохим, слегка терпким и в меру сладким, божественно лёгким, красным вином. Боже, как вкусно, какая лепота! Давненько я не получал такого удовольствия! Брависсимо!

— Добрый день, уважаемый Синьор, — раздалось вежливое приветствие над моей головой.

— Здравствуйте! — подскочил я от неожиданности. — Какими судьбами? Почему вы здесь? Как меня нашли? Вы же должны быть в другом мире, контролировать там ситуацию! Что случилось?

— Разрешите мне присесть? Минуты ничего не решают.

— Конечно, конечно!

— Ах, какой запах! — НЕГОДЯЙ непринуждённо плюхнулся на стул и с завистью посмотрел на мой шашлык. — Вот по этому божественному аромату я вас случайно и нашёл.

— Любезный, а можно нам ещё пару шампуров!? — крикнул я в сторону огромного мангала.

— Конечно! Конечно! Всё готово, дорогой! — мгновенно отозвался хозяин чудесного заведения.

Через пару-тройку минут мой соратник с такой же, как и я, жадностью вгрызался в мясо и запивал его вином. При этом он постанывал от восторга и удовольствия.

— Ваше Превосходительство, ну почему же мы так редко едим это великолепное блюдо на другой планете? Что нам мешает? Ведь там имеются изысканные свиные и говяжьи вырезки, и баранина!? Ничего не пойму! — с негодованием произнёс Премьер Министр.

— А чёрт его знает… Я сам об этом сейчас подумал. Всё какие-то трепанги, лобстеры, устрицы, красная и чёрная икра, жареные перепёлки и рябчики под брусничным соусом, каре барашка, мраморная телятина, малосольная сёмга и щучьи котлеты с хреном, варёная или тушёная говядина на косточках и жареное филе сома под специями. Всё какие-то фаршированные индейки или утки, ну, и тому подобное… Странно, почему мы не доходим до самого простого и естественного блюда? — я сделал глубокий глоток вина, застонал от наслаждения, а потом нахмурился и с тревогой и подозрением спросил НЕГОДЯЯ. — Что же всё-таки случилось?

— Да, кое-что произошло. Но об этом чуть попозже. Не будем портить общий аппетит.

— У меня он уже испортился.

— А я, если позволите, закончу трапезу.

— Да ради Бога! — буркнул я и отправил себе в рот последний кусок шашлыка, который хоть и почти остыл, но был вполне и вполне неплох.

Через пол часа мы уже сидели за столом в моей квартире. Перед этим я открыл замок в спальне и выпустил из неё полусонного и не совсем трезвого Экс Президента. Он пару раз зевнул, прошёл в ванную, ополоснул лицо и присоединился к нам.

Я подошёл к глобусу-бару, раскрыл его и увидел там всего четыре бутылки: водку, виски, французское шампанское и, слава Богу, коньяк. Я достал его и сурово посмотрел на НЕГОДЯЯ.

— А что это вы сидите, как на именинах, милейший?

— Да не милейший я! Сколько можно повторять! Я — самый настоящий и конченный НЕГОДЯЙ!

— Ах, да! Извините!

Негодяй, тем не менее, вскочил, засуетился, выскочил на кухню и вернулся через пару минут с рюмками и блюдцем с традиционным лимоном с сахаром, а так же со всевозможными фруктами и превосходным твёрдым сыром.

— За победу!

— За победу!

— За скорую победу!

Этот тост стал уже привычным и постоянным в нашей среде. Что может быть в данное время важнее победы над мерзопакостным воинством океанским!?

Я, не торопясь, выпил коньяк, смакуя его превосходный и терпкий вкус, с удовольствием пососал лимон и мрачно взглянул на Премьер Министра, который, видимо, ждал моего взгляда и готовился к нему.

— Ну, и?

— Ваше Превосходительство! Э, э, э… — почему-то, слегка замявшись и заикаясь, произнёс НЕГОДЯЙ. — После того, как вы отбыли на Землю, в нашу Столицу на каком-то странном и непонятном истребителе прибыл сам Президент Конфедерации!

— О, как!? Ничего себе! Что же вы тянули?! Такая чрезвычайно важная информация!

— Извините…

— И что, он сам сидел за штурвалом самолёта? — удивился я.

— Да… — в свою очередь удивился НЕГОДЯЙ — А вы разве не знаете, что он является полковником авиации, в общей сложности совершил пятьдесят или шестьдесят боевых вылетов, даже был один раз сбит, но Бог его уберёг от гибели или пленения. Классный мужик, однако.

— Как ни странно, но я этого не знал, — нахмурился и озадачился я. — А чего это он прилетел именно на истребителе? Ведь у друга нашего есть мощный и надёжный, специальный президентский самолёт, в котором вместе с ним обычно летают всякие там секретари, пресс-секретари, помощники, представители прессы, телохранители. Мы бы встретили нашего доброго приятеля в соответствии с протоколом, с ротой Почётного Караула и с оркестром, и с салютом, как положено. Ничего не пойму!

— Ну, как вам известно, истребитель летит в два и более раза быстрее самого быстрого гражданского авиалайнера. А, кроме этого, есть ещё один момент, самый главный. Президент хотел соблюсти конфиденциальность, полёт его строго секретен.

— Понятно, понятно, — внутри меня стало скапливаться напряжение, я разлил коньяк по рюмкам, не чокаясь, выпил. — Продолжайте.

— Так вот, после приземления его доставили во Дворец в мой кабинет, так как вы в это время в резиденции отсутствовали. Но он настойчиво требовал встречи с вами. Я ему объяснил, что вы находитесь в инспекционной поездке по Северу Континента и будете не скоро. Президент предложил указать Ваши координаты для того, чтобы он немедленно смог перелететь в искомую точку и встретиться с Вами, но я объяснил ему, что в том районе нет никаких аэродромов, а инспекции вы предпочитаете проводить посредством вертолётов. Вот такие дела…

— А о чём он хотел переговорить со мной?

— В общих чертах я понял, что речь будет идти о существах из моря. Он их назвал объединённым словом — МОНСТРЫ. Что-то чрезвычайно серьёзное происходит на их материке, — сурово и грустно произнёс Премьер Министр. — Президент Конфедерации очень взволнован и встревожен. Крайне встревожен, огорчён и расстроен! Я думаю, что нам надо срочно и немедленно, отсюда, с Земли, отбывать.

— А как мы объясним такое чрезвычайно скорое моё прибытие с Севера Континента? Я что, прилечу в Столицу на ракете? Думать надо, мой друг! Думать! На то вы и Премьер Министр!

— Да, вы правы. Совершенно правы… — смутился и покраснел НЕГОДЯЙ. — Извините, сглупил.

— Чёрт возьми! Ну что же это такое! Нам своих проблем хватает, а ещё этот Президент Конфедерации! — выругался я и внимательно посмотрел на бутылку початого коньяка. — Хороших вестей от него ждать не стоит. Чую я, что грядут какие-то очередные неприятности.

НЕГОДЯЙ быстро наполнил рюмки.

— А у нас какова обстановка? — спросил я, процеживая коньяк между губами и зубами, и мягко болтая его во рту.

— Да вроде бы всё сравнительно спокойно, Ваше Превосходительство. Уже прошла неделя, а атак Булей до сих пор не было, слава Богу, даже мелких. Собственно, ещё при вас наступило затишье. После вашего отбытия обстановка сохраняется всё та же. Но зреют у меня внутри какие-то нехорошие предчувствия. Очень и очень нехорошие.

— У меня у самого они зреют уже давно, — мрачно и вязко произнёс я, а затем кратковременно задумался. — Что-то в Океане затевается, что-то задумывается и что-то готовится, какое-то непонятное напряжение накапливается. Затишье перед бурей наблюдаем мы сейчас. Погано и тягостно у меня на душе, однако, мой друг.

— Ваше Превосходительство, — нервно и возбуждённо произнёс Экс Президент, вклинившись в разговор. — А помните, во время одной из наших последних бесед вы высказали сомнения в достижении победы над этими тварями? Вы сказали, что у вас есть два аргумента в пользу вашей точки зрения. Мы так и не обсудили эту тему.

— Да? Ах, припоминаю, припоминаю… Мы тогда почему-то ушли в сторону. Почему? А, ну да, ну да… Вы перекинулись на личности и была потеряна нить основной темы.

— Да, примерно так…

— Ну, извольте, господа. Извольте… И так, — первый аргумент. Твари беспрерывно совершенствуются и усиливают свой боевой потенциал. Недавно на меня во время инспекционной поездки по Югу напал необычный Буль. Он имел длину туловища примерно четыре метра и повышенную броневую защиту, которую не смог пробить крупнокалиберный пулемёт с бронебойными патронами! Вот так, господа!

Мои собеседники поражённо застыли и замолчали.

— Но это не главное. Супер Буль был способен метать разряды уже на пятьдесят-шестьдесят метров и мощность этого разряда в разы выше, чем у его младших собратьев. Я это испробовал на себе.

— Вот это да! — воскликнули поражённо и одновременно Премьер Министр и Экс Президент.

— А второй аргумент состоит в том, что твари то ли размножаются, то ли изготавливаются в геометрической прогрессии. Нам за ними просто не угнаться и не поспеть. Задавят массой. Главное, что меня волнует, — каким образом и где они появляются на свет? Если это живые существа, то почему у них имеется механизм самоуничтожения? Существует же общемировой и вечный закон самосохранения видов. Природа и эволюция никогда не допустят существования механизма самоуничтожения, — я тяжело и горестно задумался. — Всё-таки мы имеем дело с неживыми существами. Увы, увы, увы…

— А разряды? — криво усмехнулся НЕГОДЯЙ. — Конденсировать заряды такой мощности и посылать их на пол сотни метров!? Может ли проделывать это живой организм?

— Ну, а вот возможность этого я в какой-то степени допускаю. Ведь есть же на Земле электрические скаты, и ещё какие-то существа, которые способны вырабатывать электричество? — задумался я. — Но вы всё-таки правы… Накапливать энергию в таком количестве, а потом выбрасывать её на такое расстояние не по силам никакому живому организму.

— А вот меня очень сильно волнует ещё один чрезвычайно важный вопрос. Очень интересный! Чем питаются Монстры? Точно, не белковой пищей. Это исключено. Не было ни одного случая, чтобы эти существа кого-нибудь съели или хотя бы обглодали. Да и каких-либо признаков жевательного аппарата мы у них не наблюдаем. Если им чужда обычная еда, то тогда на основе чего всё-таки они поддерживают своё существование? — спросил НЕГОДЯЙ.

— Чистая энергия, — буркнул Экс Президент. — Вот, очевидно, источник их жизнедеятельности или функционирования. Согласно анализам, в их панцирях имеются вещества, которые применяются, ну, например, для производства солнечных батарей, тот же кремний.

— Вот как? — поморщился я. — Но если они питаются чистой энергией, то какого рожна так агрессивно настроены по отношению к нам? Чем мы им помешали? Океан велик. Островов множество. Побережье на сотни километров пустынно. На материк проникнуть легче лёгкого. Ну, сидите себе спокойно на солнышке, или около вулкана, или рядом с гейзером и заправляйтесь и заряжайтесь! Вы никого не трогайте, вас никто не тронет. Наоборот, будете ещё своеобразной достопримечательностью. Нет, что-то тут не то! Что-то здесь не так! Неужели это всё-таки какие-то биомеханизмы или просто механизмы, и их кто-то производит, программирует и контролирует!?

— Но какие должны быть масштабы такого производства! — воскликнул НЕГОДЯЙ. — И где оно может располагаться? Уж точно не под водой. Для любого производства, во всяком случае, на кислородной планете, необходимы определённые условия. Плавка, сварка, резка, работа всяких там химических колонн, формовка и тому подобное. А добыча необходимых полезных ископаемых, а их переработка и дальнейшая обработка? Для всего этого нужны шахты, фабрики и заводы. А может быть, где-то на дне Океана покоится какой-то гигантский пузырь, и именно в нём неким злодеем налажено производство этих тварей?

— Ну и кто этот злой гений? Зачем ему это всё нужно? Какую цель он преследует? — глухо произнёс Экс Президент. — Бред какой-то! Кому мы помешали? Жили же тысячелетиями на суше, а твари в океане, каждые сами по себе, друг друга не трогали, ну и, слава Богу!

— Стоп, стоп, стоп! — вдруг вздрогнул я от внезапной мысли. — А вы заметили, что эти существа появились сразу после окончания войны!? До этого два государства постоянно воевали, то вяло, то энергичнее, но боевые действия шли непрерывно!

Мои собеседники удивлённо воззрились на меня, а потом друг на друга и задумались.

— Да! И ещё один очень и очень интересный и важный момент, — с тревогой произнёс я. — Чрезвычайно интересный и важный.

— И какой же? — с любопытством спросил Экс Президент.

— Почему твари не нападают ночью? Вы заметили эту странность? Если их кто-то производит, то неужели так сложно оснастить их приборами ночного видения?

— Если бы кто-либо это сделал, то человечеству на планете быстро бы пришёл конец. Нам бы ничто не помогло. Единственными живыми людьми остались бы космонавты на орбитальных станциях, и то не надолго, — горько усмехнулся НЕГОДЯЙ.

— Ну, не стоит так драматизировать, нам просто следует научиться воевать в ночных условиях, вот и всё, — задумчиво произнёс я. — Тепловизорами, в конце концов, оснащена почти вся наша техника.

— Но если Монстры не видят в темноте, или видят очень плохо, как и подавляющее большинство живых созданий, то значит — эти твари всё-таки живые существа, как не крути! — воскликнул Экс Президент.

— А заложенная в них кем-то программа самоуничтожения, а питание чистой энергией, а способность конденсировать электричество такой мощности и посылать разряд на такое дальнее расстояние? Как вы это объясните!? — я встал и подошёл к окну, чтобы полюбоваться каштанами и хотя бы немного успокоиться и расслабиться.

Каштаны были густы, роскошны и прекрасны. Их великолепную листву мучила осень, но пока она делала это слегка, не торопясь и крайне спокойно и ненавязчиво. Эх, осень! Старушка осень…

Я вернулся к столу. Мы все некоторое время посидели молча и в глубокой задумчивости.

— Ладно, — хлопнул я себя по коленкам. — Пора и честь знать. Невежливо долго испытывать терпение нашего нежданного заморского гостя. Давайте дерябнем на посошок и в путь!

Мы, не торопясь, допили великолепный ароматный коньяк, грустно посмотрели на пустое блюдце, на котором не осталось ни одной дольки лимона. Собственно, напиток был до такой степени хорош, что ни в каких закусках не нуждался.

— А вы думайте, анализируйте, сопоставляйте, — сказал я, обращаясь к Экс Президенту. — Вам же заниматься больше особо нечем. Повторяю! Сидите здесь бесполезно, дурью маетесь… Двигайтесь вперёд! Ещё раз просмотрите бумаги из папки, осмыслите материал и ситуацию, делайте любые парадоксальные и самые неожиданные выводы.

— Хорошо, постараюсь.

— Просветите меня, — я дружески обнял НЕГОДЯЯ. — Где вы берёте такой чудесный коньяк?

— За углом недавно открылся великолепный фирменный магазин, — усмехнулся мой соратник. — Чего там только нет!

— Прекрасно! — улыбнулся я. — Перед тем как творить важные и судьбоносные дела и вершить историю следует запастись качественным алкоголем. Он пригодится и в случае победы, и в случае поражения! С ним всегда легче! Не находите?

— Нахожу, ещё как нахожу, Ваше Превосходительство! — усмехнулся НЕГОДЯЙ. — Кстати, у меня для вас есть дополнительная информация, так сказать. Она касается одного очень и очень интимного момента.

— Излагайте, — напрягся я.

— Кхе, кхе, кхе…

— Ну говорите же! Как я ненавижу это ваше вечное — «кхе, кхе, кхе!», — возмутился я.

— Ваше Превосходительство…

— Ну, ну! Не тяните!!!

— Вместе с Президентом Конфедерации во второй кабине этого странного истребителя прилетела и…

— Кто?! Ну, не испытывайте же моё терпение!

— Его очаровательная молодая жена там имела место быть…

— Налейте мне, пожалуйста, Шампанского! — усмехнулся я.

Да… Ах, ух! Вот это новость. О, — Шампанское! Лучше всего только данный божественный, магический и чудесный напиток следует употреблять в случае предчувствия нежданной и волнительной встречи двух очарованных друг другом сердец!

Сон № 20

Жизнь порождает страх, и люди, как во сне,

летят во весь опор у страха на спине.

Аль-Маарри.

Президент Конфедерации выглядел неважно. Не просто неважно, а очень плохо. Вернее, он выглядел отвратительно. Да, чувствовалось, что человек находится на грани бытия и небытия, так как серьёзный нервный срыв у него уже, видимо, произошёл.

Заросшие седой щетиной и впалые щёки. Воспалённые красные глаза. Лицо худое и серого цвета. Дрожащие пальцы рук. Было видно, что чувствует Президент себя крайне скверно и держится из последних сил. Серый цвет лица постепенно стал переходить в белый. Так, так… Падает давление, в результате чего человек может лишиться жизни. Меня это очень сильно обеспокоило и напрягло.

— Что привело вас в мой скромный дом? — участливо спросил я и подозвал официанта. — Пожалуйста, крепкого кофе. Только быстро! Да, и ещё коньяку! И врача!

— Я хотел бы побеседовать с вами «тет-а-тет», — то ли простонал, то ли прохрипел Президент.

— Сейчас подкрепитесь кофе. У вас не всё в порядке с давлением. Гипотония, однако. Очевидно, серьёзно барахлит сердечно-сосудистая система. Мне кажется, что вам следует отдохнуть пару-тройку дней под самым пристальным наблюдением медиков. Все академики Республики к вашим услугам. А потом мы можем плодотворно побеседовать, вместе проанализировать ситуацию, сделать какие-то выводы и начать решать проблемы. Ну, какой из вас сейчас собеседник!? И, вообще, я удивляюсь, как это вы смогли пилотировать сверхзвуковой истребитель на такое расстояние и в таком-то состоянии?

— Рефлексы, навыки, автопилот, стремление…

— Понятно… — я встал, подошёл к двери, открыл её и спросил у находящегося за ней адъютанта. — Командующий Войсками Противовоздушной Обороны прибыл?

— Так точно, господин Президент!

— Зовите.

Командующий почти мгновенно вырос на пороге, сделал три шага вперёд, щёлкнул каблуками ослепительно сияющих сапог, доложил о своём прибытии и замер по стойке «смирно».

Я пару раз зловеще и медленно обошёл вокруг генерала, остановился напротив него, пристально посмотрел в глаза и голосом, источающим холод, задал первый простой вопрос:

— Вы в курсе того, что на столичном аэродроме ВВС сегодня приземлился истребитель Конфедерации?

— Так точно, в курсе, господин Верховный Главнокомандующий!

— Почему это могло случиться? — задал я второй простой вопрос. — За штурвалом самолёта сидел пожилой и больной человек, которому было не до демонстрации техники высшего пилотажа. Вот, посмотрите на него. Он почти при смерти. Почему истребитель всё-таки приземлился? Почему он беспрепятственно преодолел три линии ПВО!? Три, якобы, самые непреодолимые и совершенные линии в мире?!

— Э, э, э…

— Придётся вас расстрелять, и немедленно, — сухо и глухо произнёс я, вернулся в кресло и приказал адъютанту. — Пару ребят из Службы Безопасности, пожалуйста, сюда.

Генерал страшно побледнел и покачнулся, губы его мелко задрожали, из уст вырвался хрип.

— Да, вот такие псевдо профессионалы, псевдо командующие и псевдо умники окружают меня, — досадливо пробормотал я.

Официант принёс кофе и коньяк. Президент жадно припал к чашке с ароматным напитком, а я, не торопясь, стал цедить коньяк. Это был тот самый божественный нектар, который мы с НЕГОДЯЕМ купили в соседнем с моим домом фирменном магазине.

Вскоре подбежали врач с медсестрой. Они осмотрели Президента, взяли у него анализ крови, измерили давление и пульс, а потом присоединили к почти бездыханному телу героя какой-то аппарат. Врач изучил появившуюся из него ленточку, взглянул на меня крайне удивлёнными глазами, а затем быстро сделал моему гостю пару каких-то уколов.

— Этот господин нуждается в срочной госпитализации! — с негодованием воскликнул медик. — Я не понимаю, почему он до сих пор жив!?

— А я знаю почему! — поморщился я. — Сила духа решает всё! Вам этого не понять. Пока свободны. Ждите за дверью. На всякий случай вызовите соответствующую бригаду, реанимационный автомобиль там какой-нибудь, или медицинский вертолёт. Будьте наготове!

В кабинет тяжело ввалились агенты Службы Безопасности.

— Господин Президент! — вдруг раздался дрожащий голос руководителя Конфедерации. — Не расстреливайте вы этого бедолагу. Он не виноват. Истребитель, на котором я прилетел, относится к последнему поколению. Он разрабатывался нами семь лет. Это первый и единственный экспериментальный образец. Во-первых, он практически невидим для современных радаров. Во-вторых, он имеет изменяемую геометрию крыла и может летать на сверхнизких высотах, где его не способен засечь ни один локатор. Это совершенная машина, чудо техники. Я вам её дарю в знак мира, искренней дружбы и взаимного сотрудничества.

— Спасибо за такой щедрый подарок, — довольно усмехнулся я. — Не жалко ли, однако?

— Да что тут жалеть!? Боже мой! — вознегодовал Президент. — Сейчас перед нами стоят совершенно другие проблемы и задачи! Чёрт с ним, с этим куском металла и пластика! Всё это уже совершенно не важно и, в принципе, никому не нужно! А скоро будет абсолютно бессмысленно и глупо! Неужели вы не понимаете?!

— Вот как!?

— Да, именно так! — нервно произнёс Президент.

— Хорошо, хорошо… Успокойтесь, — вздохнул я, а потом строго посмотрел на Командующего. — Генерал, я, так и быть, вас помилую. Идите, крепите нашу обороноспособность. Бдительность и ещё раз бдительность! Да, и немедленно отправьте этот истребитель на исследование и обследование. Разобрать его до последнего винтика, изучить с микроскопом у глаз! За ход работ отвечаете лично! Больше никаких ошибок!

— Так точно! Слушаюсь!

Я сделал решительный взмах рукой и все люди, находящиеся в кабинете, поспешно вышли в коридор. Когда дверь закрылась, я снова посмотрел на гостя. Кофе и уколы выполнили свою предназначенную им роль. Лицо Президента приобрело слегка розовый оттенок, моему доброму и старому другу явно стало значительно легче.

— Чёртово давление! — сказал он. — Скачет и скачет! Иногда так понижается, что даже ползать не могу. Лежу, как мумия. Ужас!

— Извините, так о чём вы хотели побеседовать со мной?

— Ах, да! Тема для разговора будет крайне неприятной, серьёзной и очень тяжёлой.

— Так и знал, — вздохнул я. — Последнее время вокруг всё крайне тяжело и неприятно. И так?

— Я хочу поговорить о Монстрах. На нашем материке складывается катастрофическая ситуация. Чудовища размножаются с очень быстрой скоростью. Появились их новые разновидности. Они массово атакуют нас по всем направлениям.

— И какие же появились разновидности?

— Вроде бы те, что и были ранее, но по габаритам они превосходят прежних Монстров в два раза. Имеют мощную броню и посылают усиленные разряды на пятьдесят — шестьдесят метров!

— Ну, броня у этих уродов не так уж и мощна. Недавно я был свидетелем, как тридцати пяти миллиметровая спаренная пушка сделала из одного из таких Монстров отбивную. Правда, пушка была последней модели, имела в гильзе повышенный пороховой заряд, в снаряде — урановый стержень, а также удлинённый ствол. Но я к тому, что не так страшен чёрт, как его малюют. Всякого оружия у нас предостаточно. Скопили мы его с вами за время войн в неимоверном количестве. Ну, допустим, представьте, что сотворит из любой группы этих усовершенствованных отморозков пуск ракет из установки залпового огня!

— Я это понимаю и представляю. Но если Монстров будет миллион, а то и два и три, и они рассредоточатся по разным направлениям? Сколько у вас таких установок? И где они располагаются? Смогут ли они вовремя доехать до места схватки?

— Это всё военная тайна, — нахмурился я. — А вообще, существуют на этом свете ещё и истребители и штурмовики, и бомбардировщики, и ударно-штурмовые вертолёты, и артиллерия, и пехота с ручными и станковыми гранатомётами, которые имеют кумулятивный заряд и прожигают любую броню. Есть у нас и мины повышенной мощности. Мы их скопили столько, что ими можно усеять оба наших побережья, и западное и восточное, от севера до юга.

— Завидую вашему оптимизму, — криво усмехнулся мой собеседник, а потом мрачно добавил. — Но всё только начинается. Не заблуждайтесь и не успокаивайтесь!

— Послушайте, вы в спешке прилетели к нам на боевом, сверхскоростном и сверхсекретном истребителе. Вы подняли страшный шум, стали требовать меня и только меня. Вы намеревались сообщить мне что-то очень важное, крайне важное. Вы были на грани нервного срыва или после него. Мой Премьер Министр вынужден был немедленно отправиться ко мне на Север Континента, где я проводил очень важную и ответственную Инспекционную Поездку. Но почему же я от вас до сих пор ничего существенного и особого не услышал? Вы как-то странно себя ведёте. К чему этот балаган? Вы, кстати, оторвали меня не только от Инспекции, но и от целого ряда других мероприятий. О существовании Булей я прекрасно осведомлён. Мы с ними успешно боремся. Ну и что? Пройдёт и это… Я требую чётких объяснений. Ну же, о чём вы хотели со мной поговорить и что мне такого особого поведать?

— Да, вы совершенно правы. Надо переходить к главному, — горестно поморщился Президент. — Так вот. Чтобы успешно бороться с противником, необходимо иметь определённые, самые важные знания о нём: кто он такой, откуда появился, что собой представляет, какими силами располагает, а также, каковы его цели и планы.

— Ну, вы даёте, — рассмеялся я. — Если мы всё это узнаем о враге, то наступление нашей будущей победы почти гарантированно, ну, конечно, в случае паритета сил или небольшого различия в них.

— Так вот… Продолжаю, — Президент допил остатки кофе, с сожалением посмотрел в пустую чашку.

— Эй! — громко крикнул я. — Ещё графин коньяку, лимон с сахаром, один кофейник и два бутерброда с ветчиной и сыром!

— Я обязан рассказать вам одну интересную и печальную историю, — нахмурился Президент. — Не волнуйтесь, она будет короткой. И так… Во времена моего предшественника, Тридцать третьего Президента Конфедерации, жил-был один гениальный учёный, по интеллекту и фантазии которому не было равных. Однажды на одном из Военных Советов, который носил сверх секретный характер, перед Учёным была поставлена задача особой государственной важности, а именно: создать сверхоружие нетрадиционного типа, которое бы помогло нам добиться полной и окончательной победы над противником, то есть — над вашей страной.

Охранник тяжело и плавно вкатил столик с заказом и быстро вышел. Я налил густой и ароматный кофе в чашку, потом плеснул добрую порцию коньяка в небольшой пузатый бокал, задумчиво посмотрел на второй бокал и налил коньяка и туда.

— Давайте выпьем. Коньяк вроде бы полезен при гипотонии. Расширяет сосуды. За встречу! Пускай она принесёт нам удачу!

— За встречу!

Мы с удовольствием выпили и закусили. Лицо Президента, начавшее было снова бледнеть, слегка порозовело.

— Ну, ну! — нетерпеливо воскликнул я, — Что же было дальше!?

— А дальше было следующее, — крайне мрачно произнёс мой собеседник. — Отдали в распоряжение Учёного участок территории на севере страны, в частности, огромную потаённую пещеру, выделили ему целый штат сотрудников, создали все необходимее условия для работы. Ну, и начал он фантазировать и творить.

— Так, так, так… Я понял, к чему вы ведёте. Неужели это он создал Прожигателей и Булей?!

— Кого, кого?

— Ну, вы называете их Монстрами! — глухо произнёс я. — Прожигатели — это те Монстры, которые способны только плавать и довольно успешно топить корабли. Були — это те твари, которые могут передвигаться и по суше и пускать смертельные разряды.

— А, теперь понятно… — поморщился Президент. — Слушайте дальше. На первоначальном этапе всё проходило по плану. Вообще-то, Учёному сначала была поставлена одна единственная задача, — создать существо, которое могло бы эффективно воевать под водой. Планировалось полностью уничтожить ваш флот или лишить его возможности выхода в океан. Вы понимаете, какие были бы последствия этого!? Мы сразу бы перехватили военную инициативу!

— Да, возможно, возможно…

— Представьте! — воскликнул Президент. — Вокруг вашего материка легли бы на определённой глубине наши подводные лодки, самые обычные, дизельные, с самыми простыми тактическими ракетами на борту, и дали бы залп по всем доступным военным объектам, базам, аэродромам, складам, координаты которых были бы заблаговременно получены из космоса. И так несколько раз! Об атомных пусках никто не помышлял и не помышляет. Мы себе не враги. У вас достаточно ядерных сил сдерживания, в частности имеются и ракеты шахтного и просто наземного базирования, и стратегическая авиация. Вот только атомных, да и обычных подводных лодок и других боевых кораблей у вас, увы, уже не было бы! И массовый десант на наш материк вы высадить бы не смогли. А кроме этого самолёты с авианосцев, располагающихся на определённом расстоянии от вашего континента, могли бы эффективно бомбить территорию Федерации. Между тем вы этого в отношении нашей страны сделать бы не смогли.

— Ну, почему же? — вознегодовал я. — Стратегические ракетоносцы способны спокойно долететь до вашего континента. Правда на обратном пути им понадобится дозаправка в воздухе.

— Это да, — усмехнулся Президент. — Но такой способ бомбёжки очень затратный, он сложен и опасен. Наши истребители с авианосцев, которые дрейфовали бы посреди океана, сделали бы своё дело и ничего не осталось бы от вашей могучей стратегической авиации.

— Да, печальная перспектива, — поморщился я. — Весьма печальная.

Я налил нам по ещё одной рюмке коньяка. Мы задумчиво выпили, закусили лимоном.

— А вы знаете, никогда не закусывал коньяк лимоном. Считал, что сей фрукт перебивает вкус благородного напитка. Ан, нет! Что-то в этом есть, этакое, необычное, — пробормотал Президент.

— То-то! Вы ешьте бутерброд, не стесняйтесь. Проголодались, небось, дело-то к вечеру. Берите и второй, у меня аппетита нет.

Президент стал жадно поедать бутерброды, с удовольствием запивая их сладким кофе. Я встал с кресла, неторопливо прошёлся по кабинету, переваривая услышанное.

— А когда появились Прожигатели? До исчезновения Учёного, или после этого? — задал я вопрос, который был очень важен.

— После. И самое интересное, что они до сих пор почему-то не топят наши корабли!

— Вот как?!

— Да, весьма странно… Может быть в них заложена какая-то программа, типа «свой — чужой»? Возможно на первоначальном этапе, выполняя наш заказ, Учёный заложил эту программу?

— Вы сказали, что перед Учёным была поставлена только одна задача, и он её выполнил. Но он ли? Ведь Гений не принёс вам экспериментальный образец на блюдечке с голубой каёмочкой! Он, как я понимаю, очевидно, просто куда-то исчез?

— В том-то всё и дело! Много в этой истории неясного. У меня тоже имеются определённые сомнения в том, он ли создал Монстров! А если он, то, каким же это образом?

— Вот как?

— Мы некоторое время Учёному не мешали, его не беспокоили. Это было его главное условие. Общались по радио и видео связи. Никаких реальных результатов его деятельности долгое время не получали, поэтому забеспокоились и решили его навестить. Это было связано и с тем, что он с некоторых пор перестал выходить на связь. А потом мы обнаружили, что он бесследно исчез.

— О, как! Вот это да! Ну, надо же! И какие меры вы предприняли, чтобы найти этого Гения и взять ситуацию под контроль?!

— Ну, отправили мы для начала в эту северную пещеру разведчиков, а они доложили, что пещера заброшена и, видимо, давно. Оборудование в лабораториях, цехах, на конвейерах покрыто толстым слоем пыли. Учёного в пещере не обнаружили.

— Ничего себе! — изумился я и разлил по рюмкам остатки коньяка. — И где же, по вашему мнению, находится в настоящее время наш Злой Гений со своей отмороженной сворой или свитой?

— Есть несколько предполагаемых мест. Самое вероятное месторасположение этого мерзавца, очевидно сошедшего с ума, — один из необитаемых и довольно больших северных островов в нейтральных водах. Мы с вами, ну, не с вами, а с вашим Премьер Министром, не смогли его поделить, плюнули, пришли к консенсусу и о нём забыли. А что там делить? Голые скалы, ни одного дерева и родника. Силятся выжить какие-то можжевельники и мхи, вот и всё, что там есть. Месторождений газа или нефти не выявлено. Короче, никому не нужный, отрезанный ломоть. Но вот в качестве тайной базы этот остров подходит идеально. Там в своё время были обнаружены всякие подземные и подводные полости, пещеры. Остров ничейный, для жизни не пригоден. Идеальное место для плодотворного злодейства. Мы внимательно наблюдаем за ним со спутников. На нём и возле него постоянно происходит какое-то загадочное движение.

— Так, так, так… — задумался я и сделал глоток коньяка. — А есть ещё какие-то варианты? Мир велик.

— Да нет… На материках Умник обосновался бы навряд ли. Все его движения были бы сразу же замечены. Тут и спутников не надо. Ни в Среднем, ни в Южном полушарии нет таких островов, подобных тому, о котором я вам рассказал. Остаётся один вариант.

— Хорошо… пробормотал я. — А где расположен этот загадочный остров?

— В Северном полушарии, ну, не в самой Арктике, а на её окраине. Примерно посередине между нашими материками.

— Ясно, ясно. Ну что, отправим туда войска?! Только основная тяжесть операции ляжет на вас. Наши корабли туда, увы, не доплывут по понятным нам причинам. Я готов выделить несколько тяжёлых десантных самолётов и пару стратегических ракетоносцев. Хорошее подспорье. Вкупе с вашими бойцами этого будет вполне достаточно. Вы же понимаете, что мне сложнее. Придётся отправить туда самолёт-заправщик, иначе мои ребята не сумеют вернуться на родные базы. Расстояния, расстояния…

— Да, я всё понимаю. Но вы знаете, мне пришла в голову одна очень нехорошая мысль!

— Какая? — забеспокоился я.

— А если у злодея имеются Прожигатели, которые запрограммированы на уничтожение всех кораблей, которые плавают в океане?!

— Чёрт возьми! — вскочил я. — Об этом мы и не подумали! Значит, остаётся воздушный десант или атомная бомба небольшой мощности.

— Бомба нежелательна. Остров сравнительно близок к материкам. К нашему он располагается немного ближе. А вообще, безумно бы хотелось завладеть технологией производства этих Монстров. Представляете, какие перед нами открываются перспективы!? Я говорю, конечно, о гражданской сфере их применения.

— Конечно, конечно… Тогда остаётся десант, — задумчиво произнёс я. — Да, мне ещё кое-что непонятно.

— И что же?

— Откуда негодяй берёт такие средства, энергию, материалы и оборудование для своей деятельности? Ведь Монстры штампуются на каком-то гигантском конвейере, это же ясно! Откуда у Гения такие ресурсы? Может быть, ему помогает кто-то неведомый нам?

— Ну, на начальном периоде работы он не нуждался ни в чём. Когда мы прекратили финансирование, то я думаю, что он сначала держался на старых, припасённых запасах, а потом мог организовать какие-то разработки полезных ископаемых, в том числе и золота, и алмазов. Этот человек выкрутится в любой ситуации, всегда что-либо придумает. А, вообще-то, вы правы. Непонятная ситуация. Крайне непонятная…

— Ладно. Следует дополнительно всё обсудить. Начинаем действовать сообща. Ну, что, тогда — по рукам?!

— По рукам! — Президент, не донёся свою руку до моей, вдруг страшно побледнел и потерял сознание.

— Врача, чёрт возьми, немедленно! — завопил я так, что стёкла в окне панически задребезжали.

В палату мгновенно ворвались пять профессоров и академиков, а так же десять медсестёр со всяческими приборами и препаратами в пухлых аптечках и сумках.

Да, всё-таки здоровье — это самое главное благо на свете. В его отсутствии даже очень великие замыслы и хитроумные планы не стоят и выеденного яйца. Увы…

Глава 20

Из чужой беды не делай себе радости.

Публилий Сир.

Я стоял у окна и заворожено, тревожно и крайне восхищённо наблюдал за магическим, сказочным, волшебным, необыкновенным, странным и вечно неожиданным действом под названием осень.

Каштаны уже, увы, сбросили свою листву. Что же, — кто первый расцветает, тот первый и угасает! Таков один из основополагающих Законов Бытия… Но трава ещё победно зеленела, как и какие-то густые кустарники. Небо было синим, солнце сияло и грело, везде летали полу призрачные и прозрачные паутинки. Бабье лето. Осень, осень… Снова осень. Как, однако хорошо и светло на душе!

Я отвернулся от окна, некоторое время с удовольствием созерцал недавно появившийся в углу моей квартиры аквариум с двумя золотыми рыбками, лениво парящими в прозрачной воде, а потом вернулся к столу.

НЕГОДЯЙ и Экс Президент сидели молча, не шелохнувшись. Они переваривали информацию, полученную мною недавно от Президента Конфедерации.

— Ну, что же, Ваше Превосходительство! — наконец-то очнулся от раздумий НЕГОДЯЙ. — Теперь всё более-менее стало на свои места.

— Почему более-менее? — насторожился я.

— Ну, мне не совсем понятен главный вопрос: зачем этот учёный отморозок, если, конечно, это он, множит Булей с маниакальной настойчивостью и отправляет их на явную гибель? В чём смысл? Возможно, он жаждет мирового господства, но с такими бойцами его достигнуть довольно сложно, знаете ли.

— Почему же?! А может быть, он просто проводит своеобразные испытания, раз за разом совершенствует своих Монстров? А там видишь, и мировое господство не за горами! — вмешался в разговор Экс Президент. — Были Були двух метровые, имели броню, которая не выдерживала удара бронебойной пули пулемёта калибра двенадцать миллиметров. А вот сейчас появились четырёхметровые экземпляры, легко выдерживающие удар такой пули! Метали они разряды ранее на двадцать-тридцать метров, а сейчас — на пятьдесят-шестьдесят метров. Чувствуете разницу? О, го, го! Что же будет дальше?!

— А меня всё время беспокоит и тревожит одна мысль. Мысль о том, что случится, если Монстры обретут возможность видеть в темноте, — глухо сказал НЕГОДЯЙ. — Не понятно, всё-таки, почему этого до сих пор не произошло.

— Что-то, видимо, у нашего высоколобого отшельника или у кого-то другого не вяжется. Что именно, не понятно. Задача вроде бы для него и не такая уж сложная. Странно… — вслух задумался я.

— Уважаемые господа, а вы знаете, ведь наш таинственный гений всё-таки кое в чём достиг безусловного мирового господства! — сказал с досадой Экс Президент. — Всё-таки достиг!

— Господства на воде? — усмехнулся я.

— Конечно! То, что флот Конфедерации ещё плавает по океану, то это дотоле, пока ему данное действо позволено. Их Президент уже не рискует применить в отношении Учёного свои боевые корабли!

— Да, владеть океаном, значит владеть половиной мира в геополитическом смысле. А вообще-то площадь океана больше площади материков почти в четыре раза! — я нервно повертел в пальцах пустой бокал и посмотрел на такую же пустую бутылку из-под коньяка. — Слушайте, господин Премьер Министр! А почему мы с вами ни разу не пили вместе виски, текилу, джин, граппу, чачу, ну, или просто хорошо очищенный самогон? Или ещё что-либо подобное этому? Почему мы не наслаждаемся тонкими и лёгкими сухими, или ароматными, томными, плотными десертными и креплёнными винами? А Шампанское, а, насыщенные запахом полей, тяжёлые, сладкие или полу сладкие Игристые красные вина?

— Ну, вы и нашли тему! И это после обсуждения проблемы Монстров, которые грозят гибелью цивилизации! А вообще-то, коньяк — это тот же самогон, произведённый из виноградного спирта, хорошо очищенный и настоянный в дубовых бочках, — буркнул НЕГОДЯЙ.

— Да что вы говорите!? Бог с ними, с коньяком. Бог с ними, с Монстрами! Я скоро с ними и с их хозяином или хозяевами разберусь. Давайте сегодня расслабимся, попьём текилу, а? Поиграем под неё в покер, — весело произнёс я. — Она, эта огненная жидкость, как я считаю, нам всё-таки ближе всех остальных крепких напитков в связи с одним фактором. Каков же он? Ну-ка, ну-ка!?

— Текилу, как и коньяк, закусывают тем же лимоном, правда не с сахаром, а с солью, — усмехнулся НЕГОДЯЙ.

— Ну и прекрасно! Жизнь должна быть разнообразна! Вас не затруднит, если я попрошу вас сходить в известный нам фирменный магазин и купить там бутылочку самой изысканной и дорогой текилы? Ну и лимончик, само собой, захватите.

— Слово начальника, — закон для подчинённого! — НЕГОДЯЙ вытянулся в струнку, щёлкнул каблуками пластиковых тапок, лихо развернулся и последовал строевым шагом в коридор.

После того, как хлопнула входная дверь, мы с Экс Президентом некоторое время помолчали, расслаблено созерцая остатки листвы и паутину за окном, а потом мой пленник задумчиво произнёс:

— Вы знаете, это великолепно, что мы получили, наконец, ответы на те вопросы, над которыми мучались столько времени. Всё более-менее стало на свои места, обрело свой смысл и определённую ясность. У меня такое предчувствие, что мы с ними, с этими Монстрами, в конце концов, всё-таки справимся. Правда, пока не совсем понятны способы и методы борьбы с ними в океане. Эта задача будет очень сложна. Но главное найти их хозяина, творца. Следует начинать с головы. Отрубим её, и туловище перестанет функционировать.

— Да, я согласен. А проблема с Прожигателями действительно очень и очень сложная. На суше воевать значительно легче, чем в океане, — с досадой произнёс я. — Океан глубок и велик. Он таит серьёзную опасность. Суша, — вот она, перед нами!

— Но я сейчас хотел бы поговорить не о том. Существует другая, более важная проблема, глобальная загадка, тайна всех тайн, которая не даёт мне покоя ни днём, ни ночью!

— И что же это за тайна?

— А вы не догадывайтесь?

— Постойте, постойте… Я, кажется, знаю, о чём вы думаете. ДИВАН! О, этот загадочный ДИВАН! Я прав?

— Да, да… С ним абсолютно ничего непонятно! Что за объект такой? Вам не кажется несколько странным такой способ перемещения между мирами? Как вы считаете?

— Вы совершенно правы! Всё очень странно. ДИВАН, ДИВАН… Я тоже всё время думаю о нём. Это состояние скоро перерастёт у меня в паранойю! Чёртов ДИВАН! Откуда он взялся на той помойке, почему именно я проходил мимо него в то сырое и промозглое утро? Почему именно я с его помощью стал Президентом Государства на чужой планете, почему именно мне досталась незавидная участь вести безжалостную борьбу с непонятным и жестоким врагом!? Чёрти что творится! Бред какой-то! Если бы десять месяцев назад мне рассказали, что меня ждёт впереди, то я посчитал бы этого человека ненормальным и порекомендовал бы ему обратиться к соответствующим специалистам. Ну, и, конечно, обошёл бы ту помойку стороной!

— А меня ещё волнует вот такой вопрос, — вздохнул Экс Президент. — Почему Проход установлен именно между нашими двумя планетами и ни с какими иными более?

— Ну, этому легко можно дать логические объяснения. Как это не горько, но в космосе, возможно, существуют только две пригодные для разумной жизни кислородные планеты с большим количеством воды, отдалённые на определённое расстояние от солнц, которые оба являются жёлтыми карликами. Примерно так…

— А вам не кажется подозрительным тот факт, что и земляне и мы абсолютно похожи друг на друга по совокупности ряда признаков, в частности, по строению тела, внешности, биологии, физиологии? Вон, Леди Ли успешно от вас забеременела.

— А вы откуда об этом знаете?! — вскинулся я.

— Да, не волнуйтесь вы так! — усмехнулся Экс Супруг моей ласточки ненаглядной. — Это же не государственная тайна, а очень радостное и счастливое событие. Все всё видят и знают.

— Да, вы правы, чего это я так разнервничался?

— У всех сейчас нервы на пределе, — досадливо поморщился мой собеседник. — Ладно, отойдём от этой крайне приятной темы и вернёмся к неприятной, к нашему ДИВАНУ.

Мы оба некоторое время молча размышляли об этом странном и загадочном предмете. От раздумий нас отвлёк НЕГОДЯЙ. Он шумно вошёл в комнату, достал из пакета и поставил на стол бутылку текилы, выложил из пакета пару лимонов, кусок ветчины, хлеб, сыр, несколько помидор и огурцов, зелень, сметану и… бутылку дорогого коньяка! Мы с Экс Президентом охнули.

— А это зачем, милейший? Ведь договорились сегодня пить только текилу, — и всё!? — укоризненно воскликнул я.

— Ваше Превосходительство! Сколько можно повторять, что я не милейший! Я — НЕГОДЯЙ! Ну, а насчёт коньяка… Текила, знаете ли, есть текила А если сей напиток не пойдёт? Представляете, какое нас постигнет разочарование! Ну и чем же мы его будем глушить? Тогда нас спасёт коньячок. А вообще, время обеденное, сейчас соорудим бутерброды, салатик и попробуем, что там пьют в своих полупустынях эти потные и вонючие мексикосы, — НЕГОДЯЙ ушёл на кухню, свалив всё обратно в пакет. — А кто знает, — текилу употребляют сильно охлаждённой или нет!?

— Бросьте её на несколько минут в морозильник! — крикнул я и обратил свой задумчивый взор на Экс Президента. — Так вот, возвращаясь к нашему разговору об идентичности миров… На обеих планетах примерно одинаковые климатические условия, флора и фауна, совершенно идентичные по составу воздух, речная и морская вода, почва. Я это проверил. Цивилизации развивались примерно схоже, даже вооружение у вас однотипно с земным. Мы стоим почти на абсолютно одинаковом уровне развития! Поразительно! Ничего не понимаю. Такое ощущение, что над нами кто-то проводит грандиозный и загадочный эксперимент! Зачем, к чему?!

— Но есть, всё-таки, кое-какое различие между планетами, и очень существенное, — нахмурился мой собеседник.

— И какое же?

— Вы забыли? Строение поверхности!

— Ах, да, — поморщился я. — На Земле пять материков и множество островов, в том числе довольно больших, а в вашем мире — два материка, пара-тройка более-менее больших островов и сравнительно немного островов небольших и чуть больше просто мелких. И планета, вообще-то, чуть помельче. Да, что-то тут не вяжется…

— Таким образом, родившаяся кое у кого на первых порах гениальная теория об искусственном создании двух идентичных планет, несколько сомнительна, — сказал НЕГОДЯЙ, насмешливо глядя на меня и внося в комнату поднос с нашим обедом.

— Это вы о себе? Я такую теорию не выдвигал, — усмехнулся я, ловя носом соблазнительные ароматы свежего салата и ветчины. — Кстати, а вы в настоящее время верите в Бога?

— К чему вы это? Странный переход.

— Да так, для поддержания разговора.

— Да, верю! Да! И совершенно не стесняюсь в этом признаться. Каждую неделю хожу в церковь и испытываю при этом благоговейный экстаз и истинную благодать. И, вообще, разве не Божьим промыслом можно объяснить все метаморфозы, произошедшие со мной за последнее время? Господин Президент, разве вы верите в то, что я случайно подсел тогда за ваш столик и стал вам симпатичен?

— Чёрт его знает… — усмехнулся я. — Вообще-то вы присели на лавку, занятую мной, а не за столик.

— Ах, да…

— Вот то-то и оно…

— Не чёрт, отнюдь не чёрт поучаствовал в данном случае! — бурно возмутился НЕГОДЯЙ. — Господь БОГ всё знает, всем располагает! Только он, Всемогущий, и он один!

— Но вы сравнительно недавно вроде бы разочаровались в религии? Или я что-то не так понял? — удивился я. — Вы же, якобы, перестали быть православным христианином?

— Вот именно, вы не так меня поняли. Я разочаровался в религии, как таковой, вообще! Но я глубоко и истово верую в отца нашего, творца всего сущего, Бога единого и всемогущего!

— Ах, вот как…

— Да, именно так. Ладно, оставим эту вечную и не разрешимую духовную тему, вернёмся к суровым будням. Ну что, попробуем мексиканской водки, или, вернее, самогона? Она как раз хорошо пойдёт под салатик, а перед этим под лимончик.

НЕГОДЯЙ поднял левую руку, чуть выше углубления между большим и указательным пальцем деловито выжал немного сока лимона, потом посыпал на него соль, немного подождал и, не торопясь, сначала выпил текилу, а потом жадно припал губами и языком к руке, слизывая с неё божественный раствор, а, вернее, — нектар.

— Великолепно! Текила явно отличного качества! — НЕГОДЯЙ даже закрыл глаза от наслаждения. — Не совсем уверен, что правильно употребил этот напиток, но вроде нечто подобное видел несколько раз в кабаках и в кино. Ну, смелее, господа!

Господа последовали его примеру. Раздались одобрительные возгласы. Экзотический напиток пошёл на ура!

— Очень странно, что никто из нас ранее не пил текилу, — сказал я. — Очень странно… Вот я, например, пил и разные вина, и настойки, и ликёры, и виски, и коньяки, и водку, а вот текилу не пил ни разу, как и вы! Странно! А напиток-то хорош! А вот виски…

— Ваше Превосходительство! — вдруг нервно и достаточно резко прервал меня Премьер Министр. — Сколько же можно!? Меня в очередной раз поражает наша жизнь, вернее, её чрезвычайные странности. Скоро надо будет возвращаться на другую планету, и неизвестно, что нам готовит судьба! Столько там опасностей и проблем! Не понятно, какие новые сюрпризы будут нам преподнесены. Может быть, нас ждёт погибель?! А мы здесь пьянствуем, да разговоры всё о текиле, да о коньяке, да о виске и о всякой остальной ерунде!

— О, чего это вас так внезапно пробрало? Неужели на голодный желудок так подействовала эта волшебная жидкость? Ну-ка, какой у неё градус? Ничего себе! Пятьдесят процентов!? А я-то ещё подумал, что хотя она и пьётся мягко и легко, но вещь крепковатая.

— Ваше Превосходительство! — НЕГОДЯЙ укоризненно и печально посмотрел на меня.

— Всё, вы больше не пьёте! Эх, в чём-то вы конечно и правы, я с вами согласен. Времена наступили тяжёлые, — сказал я, поднимая очередную рюмку с текилой. — Но люди, не умеющие расслабиться, развлечься и отвлечься обычно плохо кончают, — я чокнулся только с Экс Президентом, выпил, меланхолично посмотрел на него. — Давайте заканчивать трапезу и через пол часа мы с Премьер Министром откланяемся. Бог с ним, с покером. Действительно, времена сейчас трудные и судьбоносные. Как мне этого и не хочется, но придётся возвращаться на вашу несчастную планету. Вернее, — на нашу. Увы, она — наше общее горе. И радость… Кто её спасёт, если не мы? Вперёд! Наступает время решающих действий!

— Да, вам пора, — вздохнул наш пленник.

— Послушайте! — осенило меня, и я посмотрел на НЕГОДЯЯ. — А почему мы с вами стали забывать о нашей славной традиции?

— Вы о философии?

— Ну конечно!

— Да как-то в последнее время не до неё, знаете ли, — нервно поморщился НЕГОДЯЙ. — Вот сейчас пытаюсь что-нибудь вспомнить, а в голове полная пустота.

— Не мучайтесь. Господа, я могу вам предложить несколько цитат из Достоевского, — неожиданно заявил Экс Президент.

Мы с НЕГОДЯЕМ поражённо воззрились на него.

— А что вы так удивлены? Библиотека здесь неплохая, времени у меня для чтения предостаточно.

— И что же вы прочитали из Достоевского? — усмехнулся я.

— Практически всё. «Бедные люди», «Записки из Мёртвого дома», «Преступление и наказание», «Идиот» и остальное. Но больше всего мне понравился роман «Братья Карамазовы». Очень сильная вещь.

— Ну что же, ждём цитат. Но без длиннот, пожалуйста!

— Конечно, конечно… Вот, например. «Дурак, сознавшийся, что он дурак, есть уже не дурак».

— Что же, замечательное высказывание, — сказал я. — Дурак, не осознающий этого, точно является полным дураком.

— И ещё, — Экс Президент полистал блокнот. — «Иного выгоднее иметь в числе врагов, чем в числе друзей».

— Возможно…

— И наконец. «Если ты направился к цели и станешь дорогою останавливаться, чтобы швырять камни во всякую лающую на тебя собаку, то никогда не дойдёшь до цели!».

— А вот это совершенно верно! Замечательно сказано! — восхитился и задумался я.

— Да, согласен, — буркнул НЕГОДЯЙ.

— И так… Пришло время расставания, — решительно сказал я. — Дочитайте всего Достоевского и мы с вами в следующий раз организуем дискуссию по поводу его творчества.

— Хорошо, непременно. Я подготовлюсь.

Мы с НЕГОДЯЕМ некоторое время задумчиво рассматривали Экс Президента, находясь в каком-то загадочном трансе, потом вышли из него и молча покинули квартиру.

Да, Фёдор Михайлович кого угодно не оставит равнодушным. Даже существо, проживающее на другой планете, удалённой от нас на миллионы световых лет.

Сон № 21

Трудности порождают в человеке способности, необходимые для их преодоления.

У. Филипс.

Время «Ч» скоро должно было наступить. Это я понял по тому, как происходила очередная атака Булей на нашу моторизованную группу. Они не шли шеренгами на пролом, как раньше, они не бросались сломя голову на наши пушки, гранатомёты и ракеты. Выскакивая из воды, огромные Були довольно быстро и бодро рассеивались, рассредоточивались, прятались за любыми неровностями местности, за холмами, за скалами, в ложбинах и в лесках.

При такой тактике уроды несли потери в основном из-за нашей авиации. С ней они ничего пока не могли поделать. Увы, слишком большое расстояние отделяло их от атакующих и зависших над кровавым ристалищем боевых вертолётов. Я уже не говорю о штурмовой авиации, успешно и мощно утюжившей всё вокруг, находясь на сравнительно большой высоте.

И ещё очень значительную роль играли минные поля, которые шли сплошной полосой вдоль всего побережья континента. Они представляли особую ценность потому, что мы не могли охватить своим вниманием каждый метр прибрежной водной границы. Мины нас сильно выручали. Во-первых, они оказались крайне эффективным оружием. У Булей в районе живота, если можно так выразиться, броня была значительно тоньше, чем в других местах, и чудовища оказались очень уязвимыми при взрыве даже простейших лёгких противопехотных мин. А, во-вторых, взрывы мин сразу же нами фиксировались, и в места подрыва Булей немедленно вылетали самолёты, вертолёты и высылались мобильные моторизованные группы.

Сегодня в атаке участвовало пока всего лишь три-четыре десятка Монстров. Ещё десяток их лежал в ряд в виде спёкшихся лепёшек на минном поле. Это были своеобразные камикадзе, которые проложили безопасную дорогу своим товарищам. Були были, как и в последний раз, четырёх метров в длину, во внешности их ничего не изменилось, но боевой потенциал тварей значительно возрос.

Во-первых, они стали быстрее двигаться. Во-вторых, они приобрели броню, намного более прочную, чем прежде, и возможностей которой мы ещё до конца не поняли. Во всяком случае, на моих глазах рядом с тремя Булями разорвался тяжёлый танковый снаряд, в результате чего два Монстра разлетелись на куски, а третье чудище, находившееся чуть в отдалении, отлетело далеко в сторону, перекувыркнулось несколько раз в воздухе и упало в какую-то воронку.

В результате взрыва Буль потерял три ноги из шести имеющихся. Две с правой стороны и одна с левой. А кроме этого он ещё лишился и хвоста. Я подумал, что чудовищу пришёл конец, и хотел уже обратить командный взор на другой объект, но краем глаза заметил какое-то движение с боку, со стороны воронки.

Из неё тяжело вылез якобы поверженный поганец, постоял, покачиваясь, как бы задумчиво огляделся вокруг, и заковылял в сторону океана! Вот это живучесть! Я не мог так просто отпустить раненого Буля, который, очевидно, собирался восстановиться где-то на неведомой мне базе.

Я лично сел за турель спаренных крупнокалиберного пулемёта и пушки, расположенных в башне боевой машины пехоты, с которой я руководил боем. Я поймал Монстра в прицел и дал по нему короткую очередь из пулемёта калибра двенадцать и пять миллиметров. Насколько мне было известно, сей агрегат стрелял усиленными бронебойными патронами и был достаточно грозным оружием. Но Буль никак на мои потуги не отреагировал и, прихрамывая, продолжал идти, как ни в чём не бывало, дальше! Ну и ну! Вот это да!

Тогда я снова поймал его, уже подходившего к воде, в прицел тридцати пяти миллиметровой автоматической пушки, имеющей бронебойные снаряды, и нажал на гашетку. Этот агрегат оказался куда более эффективным. Он хрипло покашлял, сделал пяток выстрелов, и Буль резко прервал упорное и маниакальное движение к океану. Он в последний раз вздрогнул всем своим искорёженным телом и благополучно расплавился под действием механизма самоуничтожения.

В это время раздался мощный взрыв, и в воздух взлетела башня танка, который находился в ста метрах от водораздела. Були до него всё-таки добрались, подбили, сдетонировал боекомплект. Чёрт возьми, вот и первая потеря! А вообще, с танками надо завязывать. В борьбе с Монстрами они не очень эффективны. Слишком тяжелы и неповоротливы. Броня, какова бы толщина её не была, всё равно не защищает машину и экипаж от поражения этими чёртовыми разрядами. Конечно, на дальней дистанции танк эффективен, как и самоходная артиллерийская установка но, увы, нам предстоит сталкиваться с самыми разными боевыми ситуациями, и в основном со схватками в ближнем бою.

А вообще-то, Монстры могут просто-напросто применять тактику партизанской войны, незаметно проникать на сушу мелкими группами и творить с мирным населением всё, что угодно. Каждый метр побережья прикрыть невозможно. Снова же, вся надежда в такой ситуации на минные поля. Только на них.

А как эти сволочи прогрессируют в умственном развитии! Время лихих, массовых кавалерийских атак закончилось. Да, Монстры меняют стратегию и тактику прямо на ходу. А, вообще, в данном вопросе сложно что-либо предугадать. Всё может кардинально измениться, если, тьфу, тьфу, тьфу, безумный Учёный или кто-то иной всё-таки придумают какое-либо более эффективное оружие или не усовершенствует старое, в принципе, очень неплохое, но пока не отличающееся дальнобойностью.

В любом случае, с танками следует обращаться поосторожнее, держать их на определённой дистанции. Бронетранспортёры, боевые машины пехоты и десанта, — пожалуйста. Они подвижны, быстроходны, маневренны, несут в себе пехотинцев и десантников с довольно эффективным дополнительным вооружением. Впредь танки пусть воюют издалека, в качестве средств огневой поддержки. Всё, решено!

Я размышлял на эти темы, сидя на горячей броне боевой машины пехоты, которая находилась в двухстах метрах от океана и стояла на невысоком холме. Люблю холмы и горы! Бой кипел внизу, и я внимательно наблюдал в мощный бинокль за его ходом. Сверху всё было видно, как на ладони. Превосходно! Периодически я давал по рации различные команды и советы, воодушевлял бойцов, как мог.

Рядом высился танк последней модели. Многослойная композитная броня его, как уверяли наши конструкторы, абсолютно предохраняла и сам танк и его экипаж от любых разрядов, посылаемых Монстрами. Дай-то Бог! Вообще-то, надо этот факт проверить! Жаль только, что у нас на вооружении существует пока только одно единственное такое чудо. Не хочется его сейчас пускать в ближний бой. А с другой стороны, где и когда я его ещё испытаю? Чего над ним трястись? Пожалуй, следует, всё-таки, проверить его возможности в реальном сражении.

Танк периодически вздрагивал, гулко изрыгая тяжёлые снаряды, и посылая их в какие-то цели около океана. Хорошо, что на голове у меня был шлем, иначе я давно бы уже оглох.

Я вдруг вспомнил об уникальном самолёте-истребителе Президента Конфедерации и о самом Президенте, легко улыбнулся. Слава Богу, откачали нашего гостя, полежал он в реанимации, сейчас проходит курс реабилитации, так что скоро будет с нами. Эх, чувствую, сотворим мы с ним такие дела во славу наших любимых Отечеств!

Затем я подумал о Жене Президента и загрустил. Ох, как же лихо я кувыркался с этой чертовкой сегодня ночью! Какая дама, однако… Это что-то! Вернее, кто-то! Еле, еле я выполз из постели. Еле, еле, спотыкаясь и чертыхаясь, обессиленный, поддерживаемый тремя бдительными адъютантами, добрёл я до вертолёта. Да, бывает… Ух, какая шикарная женщина! Но не о том сейчас следует думать! Не о том!!!

Между тем Монстры продолжали наступать. Двигались они очень быстро, разряды свои метали уже где-то на семьдесят-восемьдесят метров! Да, налицо явный прогресс! Что же будет далее, чёрт возьми!?

Взорвался ещё один танк, потом бронетранспортёр. На земле лежали обгорелые трупы двух-трёх десятков наших пехотинцев. Мне стало зябко и тревожно. Стоявшие позади меня члены Инспекционной Комиссии оторвались от биноклей и зашушукались между собой.

Я соскочил с БМП, подошёл к танку и ударил несколько раз рукояткой пистолета по броне. Открылся люк, из него выглянул молодой, розовощёкий и весёлый капитан. Увидев меня, он стал крайне серьёзным, быстро оказался на верху башни, вытянулся и звонко отрапортовал:

— Господин Верховный Главнокомандующий! Командир изделия «Х» к выполнению задания готов!

— Изделие «Х»? — рассмеялся я. — Сколько у тебя ещё осталось снарядов, боец-молодец?!

— Пятнадцать штук! Имеется ещё пять совершенно неизрасходованных коробок с патронами к крупнокалиберному зенитному пулемёту, но я думаю, что, судя по всему, он этих уродов не возьмёт!

— Да, ты прав. Вот что… Ты же знаешь, каким танком командуешь, и какая на тебе лежит ответственность?

— Да, это экспериментальная машина, единственная в своём роде, господин Фельдмаршал!

— Ну что же, пришла пора и тебе показать удаль молодецкую! — отечески улыбнулся я. — Давай брат, рискнём. Пора испытать танк на поле брани. Куда же от этого денешься. Ты готов выполнить свой долг?

— Так точно, господин Президент!

— В случае, если ты и экипаж останетесь живы, — всем по очередному воинскому званию, по Ордену «За мужество» и по солидной премии! Попрёшь сейчас в самую гущу Булей, пойдёшь на непосредственный контакт с ними. Если танк не пострадает от разрядов, то нещадно дави тварей гусеницами. Повеселись всласть! Готов!?

— Так точно, готов! Долг есть долг! — беззаботно произнёс Капитан, но голос его слегка дрогнул, и в глубине глаз мелькнула тревога. — Только, в случае чего, о наших семьях, пожалуйста, уж позаботьтесь, господин Верховный Главнокомандующий. Главное, — о детях!

— Это само собой! Ну, ни пуха, ни пера!

— К чёрту! Извините…

— За что? Всё ты правильно говоришь и делаешь, парень. Давай, вперёд, и только вперёд! — покровительственно улыбнулся я.

Люк захлопнулся, танк пыхнул выхлопными трубами и быстро пополз вниз к месту боя. Я снова влез на БМП, поднялся на башню и стал, затаив дыхание, следить за машиной, на которую возлагал столько надежд! Господи! Спаси и сохрани её, ну и конечно экипаж!

Между тем в голове роились самые разные мысли, которые я высказал вслух. Почему-то в последнее время мне так лучше думалось.

— Чёрт возьми! Я попадаю в засаду уже второй раз! Не может это быть случайностью! Второй раза я провожу инспекцию округов, и оба эти два раза на меня совершаются нападения! Очень подозрительно, очень! Чувствую явную измену!

— Да, Ваше Превосходительство, очень подозрительно, — поддакнул Министр Обороны.

Меня смущало то, что в этот раз я попал в классическую засаду! Именно в довольно умно организованную засаду! Первый раз Були действовали как-то хаотично и довольно тупо. Они появлялись из океана шеренгами, сломя голову бросались на нас, безрезультатно пускали разряды, массово гибли. Но, стоит признать, что они почти достали меня и членов Комиссии. Если бы не вовремя прилетевшие штурмовики и вертолёты, то от руководящего состава Государства и от верхушки Вооружённых Сил ничего бы не осталось!

Во второй раз двое гигантских и усовершенствованных Булей выпрыгивали из океана с мелководья. Их атака была какой-то странной, непонятной, я бы сказал, экспериментальной. Но я-то всё-таки чуть не стал её непосредственной жертвой!

Ну, а в этот раз Монстры действовали по-другому. Часть из них заблаговременно затаилась справа по ходу нашего движения, используя неровности местности: овраги и холмы, поросшие то тут, то там низкорослым лесом. Другая часть, расположилась на мелководье, должна была при нашем приближении выскочить из океана слева. Таким образом, мы оказались бы зажатыми в клещи.

Но этим планам не суждено было сбыться. Я стал очень осторожен и во много раз более бдителен. Три ударно-штурмовых вертолёта теперь постоянно кружили над нашей Инспекционной колонной. Один летел впереди, два по бокам. Выработав топливо, они улетали, и на смену им прилетали другие.

Конечно, целесообразнее было бы проводить Инспекции на борту вертолёта и тогда бы я ничем не рисковал. И безопасно и быстро… Но главная суть инспекционных мероприятий состояла в том, что я стремился быть ближе к земле, к народу, подробнее изучать береговую полосу, местность рядом с ней, особенности рельефа, оборонительные и командные сооружения как бы глазами Монстров, выходящих из океана. Так всё становилось понятнее. Отчётливо были видны прорехи в укрепрайонах. Кроме этого, я постоянно встречался и беседовал с бойцами, которые несли в них службу, интересовался их насущными проблемами и нуждами, раздаривал всевозможные подарки, награждал, фотографировался с ними, сыпал шутками и анекдотами, чем значительно поднимал их морально-боевой дух. Дух, — это главное! Он решает всё в нашей жизни!

Так, так… А о чём я думал ранее? А, — о засаде и клещах. Так вот, вертолётчики, херувимы мои, ясные соколы, и обнаружили заблаговременно засаду! Я сразу же отдал команду на перестроение и занятие обороны, а сам на бронированном автобусе вместе с членами Государственной Комиссии, под прикрытием нового танка с композитной бронёй и боевой машины пехоты быстро отъехал от береговой полосы на сравнительно значительное расстояние, въехал на первый попавшийся холм и стал наблюдать оттуда за ходом разворачивающегося сражения. Почему-то существует у меня какая-то странная и неодолимая тяга к холмам и горам…

Вертолёты, как всегда, отработали свою задачу на пятёрку. Они, тяжело зависая в воздухе, обрабатывали квадрат за квадратом, так что на первых порах вмешательство боевой техники, расположенной внизу, и не понадобилось. Однако, горючее и боезапас имеют странное свойство заканчиваться. Вертолёты улетели, и на пару-тройку минут над миром установились относительные покой и тишина, все вздохнули с облегчением и расслабились. А зря!

Из океана стали выскакивать новые Були! Они разбегались в разные стороны, использовали любые неровности местности, передвигались быстро и хаотично. Загрохотали танковые орудия, зашипели ракеты, затявкали автоматические пушки боевых машин пехоты и боевых машин десанта. Из них выскочили бойцы со станковыми гранатомётами, залегли и стали прицельно стрелять по мечущимся Монстрам, которые в свою очередь принялись пускать разряды, подчас весьма результативно.

Були всё продолжали и продолжали атаковать. Они метались среди танков, БМП и БТРов, попадали периодически под их огонь, гибли, но и причиняли серьёзный вред нам. Ещё один средний танк взлетел на воздух, потом взорвались ещё два бронетранспортёра и боевая машина десанта. Уже более сорока мёртвых и обожжённых мотострелков и десантников лежали на песке. Обстановка накалялась.

Я поймал в окуляр бинокля чудо-танк. Он был цел и невредим, быстро передвигался, маневрировал. Все снаряды он, очевидно, уже выпустил, но в полную силу работал его крупнокалиберный зенитный пулемёт, а кроме этого он неоднократно наезжал на Монстров, которые неосторожно слишком близко подбирались к нему, в результате чего твари превращались в дымящиеся лепёшки. В танк было послано уже сотня разрядов, но они, ура, не причинили машине никакого вреда! Боже мой, неужели свершилось!? Найдена, наконец, идеальная защита против Монстров! Великолепно, превосходно, чудесно, брависсимо!

Между тем сражение складывалось явно не в нашу пользу. Все танки, кроме экспериментального, уникального были уничтожены. На поле боя осталось всего три боевые машины десанта и одна боевая машина пехоты. Да, плохи наши дела!

— Господин Верховный Главнокомандующий! — вдруг раздался у меня в наушниках жизнерадостный голос командира вертолётной эскадрильи. — Мы на подлёте!

Слава богу! Авиация, как всегда, ставит окончательную точку в любом бою!

— Всем, всем! Я — Орёл! Слушать меня! В темпе и немедленно выдвигайтесь к Орлу! Как поняли?

— Так точно! — раздался облегчённый хор голосов сражающихся бойцов.

Немногие оставшиеся в живых воины попрыгали в десантные отсеки боевых машин. Совершенно невредимый экспериментальный танк, БМП и БМД быстро развернулись и на повышенной скорости устремились в мою сторону. При этом башни машин были повёрнуты назад, и из пушек всё время вёлся прицельный огонь по противнику.

Були довольно резво бросились в погоню и, хотя они уступали в скорости нашей технике, но им всё-таки удалось поджечь ещё одну боевую машину десанта, а потом они безнадёжно отстали и, видимо, услышав шум приближающихся вертолётов, повернули назад к океану, но было уже поздно. Слишком поздно…

В небе раздался гул, над полем боя на безопасной высоте зависли ударно-штурмовые вертолёты. Ух, соколики мои ненаглядные! Ух, ангелы мои несравненные. Что бы я без вас делал?! Нет, не зря я направил семьдесят процентов оборонного заказа на закупку авиационной техники!

Монстры понимали, что до желанной воды им уже вовремя никак не добраться, и что перед винтокрылыми машинами они бессильны, но всё равно все одновременно пустили вверх разряды, которые, к счастью, не достигли цели, и окончили своё бесславное существование, не долетев до вертолётов метров пятьдесят.

Соколики мои в свою очередь выбрали и распределили цели и дали два ракетных залпа подряд. Густая и вязкая завеса пыли накрыла всё вокруг и даже докатилась до моего БМП, так как дул довольно сильный ветер с океана.

И я, и машина сразу стали серыми. Я начал беспрерывно и надрывно чихать и отплёвываться. Чёрт возьми, надо было спрятаться в машине! Там же превосходная система очистки воздуха. Идиот! Когда пыль рассеялась, я с удовлетворением обозрел мёртвую картину боя и крикнул по рации командиру эскадрильи:

— Благодарю за службу!

— Служу Отечеству!

— Коршун, я Орёл! Спускайтесь, летим на ближайший аэродром! Пусть там подготовят мне самолёт. Я полечу в Столицу!

— Слушаюсь, господин Верховный Главнокомандующий!

Да, после сегодняшнего боя много вопросов передо мною встало, много проблем надо решать. Как, однако, прогрессируют Були! Какие серьёзные потери мы сегодня понесли! И главная мысль не давала мне покоя и сверлила мозг, — почему я уже три раза подвергся нападениям? В случайности верится с трудом. Именно я с Комиссией, именно в конкретном квадрате и в конкретное время стал объектом атаки Монстров! Неужели измена? Или в наши ряды внедрился агент со стороны?

Но все мои инспекционные поездки по западному и восточному побережьям проходят в обстановке повышенной секретности. О них знает только ближний круг высокопоставленных военных. Чёрт возьми, кто же решился на сотрудничество с безумным Гением или с его соратниками, или ещё с кем-то? И, вообще, чего, всё-таки, пытается, в конце концов, достичь эти наш загадочный враг?! Ну, какая у него цель?! Кому нужна выжженная и безлюдная земля? Очень всё странно и непонятно…

Я встал на башню БМП во весь рост, с отвращением сплюнул бурую тягучую слюну и попытался почти безрезультатно стряхнуть пыль со своего комбинезона, потянулся, ещё раз с грустью оглядел место битвы, а потом спрыгнул с машины и неторопливо пошёл к приземлившемуся в двадцати метрах вертолёту.

Садясь в десантный отсек, я вдруг вспомнил о Леди Ли. Как там моя голубушка, кошечка моя ласковая? Что-то забросил я тебя, мурлыка. Редко видимся. Всё дела, всё война, да ещё кое-что. Вернее, кое кто… Я поморщился, пожевал тягучие слюни, которые были перемешаны с песком, скрипящим на зубах, с отвращением сделал мощный и длинный плевок наружу, закрыл люк и спросил в микрофон:

— Коршун, а вы женаты?

— Что?!

— Ну, у вас есть жена, или подруга, или невеста?

— Я разведён, господин Фельдмаршал. У меня имеется превосходная любовница, я очень ею доволен и никого более не желаю!

В наушниках раздалось сразу несколько смешков. Я тоже усмехнулся и проворчал:

— Не вижу ничего смешного, господа. Хорошая, понимающая, созвучная и гармоничная вам любовница подчас ценнее сотни любящих вас, но до смерти надоевших жён! Коршун, вперёд на ближайшую авиабазу! Пора заняться своей личной жизнью! Ох, как мне навязла на зубах и ещё кое где эта проклятая, непонятная и крайне странная война!

— Она всем навязла везде, господин Верховный Главнокомандующий. Удачи и счастья вам в личной жизни! — раздались бодрые голоса. — Передавайте наилучшие пожелания уважаемой и прекрасной Леди Ли! Благополучного ей разрешения от бремени!

— Благодарю, господа пилоты!

Да, почему мы не ценим мир и принимаем его, как должное и само собой разумеющееся явление, пока он есть?! Собственно, эта истина касается и любимых женщин…

Глава 21

Разнообразие — мать наслаждения.

Б. Дизраэли.

Я, не торопясь, прогуливался по пустынной каштановой аллее. Поздняя осень с ночными заморозками и мелко моросящими холодными дождями сделала своё печальное дело. Все деревья, кустарники и трава были пожухлыми, серыми, грязными и очень несчастными. Крайне несчастными и заброшенными. И не видели они перед собой абсолютно никакой перспективы на несколько ближайших месяцев.

Но всё равно, как ни странно, я чувствовал себя превосходно. Здесь, на Земле, в моём тихом и уютном городе я не ведал никаких забот и проблем, здесь я отдыхал душой и телом, предварительно выкорчёвывая из сознания всё лишнее и ненужное. Нет никаких других обитаемых миров во Вселенной! Нет нигде тяжёлой и кровопролитной войны между людьми и Монстрами, порождаемых безумным Гением или ещё каким-то таинственным и загадочным злодеем или группой злодеев! Нет ничего плохого и неприятного! Всё очень и очень хорошо!

Есть только эта тихая аллея, слегка прохладный и влажный воздух, пропахший горечью умершей листвы, и низкое серое небо, которое вот-вот в очередной раз всплакнёт по ушедшему лету. Ах, как хорошо! Ах, как необыкновенно покойно на душе!

Я вдруг увидел какое-то незнакомое мне небольшое кафе. На вывеске над входной дверью было начертано: «Приют у горца». Я усмехнулся и вошёл в заведение, окунулся в его ненавязчивое тепло, с порога внимательно оглядел зал. Чисто, уютно. Семь пластиковых столиков. Три столика заняты. Бар с подсветкой. На стенах — картины с видами гор. Как это мы с НЕГОДЯЕМ сюда ещё не забредали? Ах, ну да. Сегодня я значительно отклонился от нашего обычного, традиционного и привычного маршрута.

В воздухе витали самые разнообразные запахи кавказской кухни, но превалировал над ними над всеми, конечно же, аромат шашлыка! Я сел за столик в углу, заказал себе порцию этого блюда, так полюбившегося мне в последнее время, зелень, а так же бутылку красного сухого вина. Я стал ждать заказ, задумчиво смотря в заплаканное окно. Пошёл мелкий, но достаточно сильный и мерзкий осенний дождь.

Вскоре шашлык и всё остальное было подано. Я сегодня не позавтракал, а время было уже обеденное, поэтому я с жадностью набросился на сочное, ароматное и нежное мясо, заедая его луком, зеленью и запивая недурственным вином. Да, традиционный коньяк рядом с таким блюдом выглядел бы неуместно, крайне неуместно! Всякому напитку предназначена своя участь и роль.

Я уже заканчивал благостную трапезу, когда звякнул колокольчик, распахнулась дверь и в зал влетела… та девушка, которая была копией Леди Ли! О, Боже! Мистика какая-то! Не может быть такой случайности во второй раз! Мы всё-таки живём в миллионном городе! Чур, чур меня! Да, странно, очень и очень странно…

Девушка не имела при себе зонтика, одета была в джинсы и лёгкую куртку. Она промокла насквозь. Несколько секунд она стояла на пороге в определённой растерянности. Я поспешно встал из-за стола и, волнуясь, подошёл к Псевдо Леди Ли.

— Здравствуйте, милая! — весело поприветствовал я её. — Прошу за мой стол. Официант, горячего-прегорячего чая нам с лимоном!

— Нет, принесите лучше чашку кофе и рюмку коньяка! — девушка прищурилась. — Осилите? Как у вас с финансами? Я сегодня на мели. На очень и очень глубокой мели…

— Ну, как мель может быть очень глубокой? Мель, на то она и мель, чтобы быть мелкой. Что вы такое говорите, солнце моё? — весело рассмеялся я. — А с финансами у меня с недавних пор полный порядок. Не волнуйтесь. Осилю всё и вся!

— Прекрасно! Но я пока не ваше солнце! Имейте это в виду! — засмеялась Девушка и плюхнулась на стул.

— А чьё?

— А вот ничьё!

— Меня такой ваш иллюзорный статус пока вполне и вполне устраивает, — задумчиво произнёс я.

— Почему пока?

— Вы прекрасно знаете, почему…

— Ну, ну…

Я снова сел за стол, мы пристально посмотрели друг на друга, улыбнулись. Девушка наклонилась вбок, тщательно выжала густые, чёрные мокрые волосы, а потом достала из сумочки резинку, подобрала волосы и стянула их сзади в узел. Я смотрел на эти манипуляции, затаив дыхание. Боже мой! Все движения и жесты точь-в-точь повторяют движения и жесты моей прекрасной Леди Ли! На обнажившейся стройной, изящной и длинной шее я вдруг увидел две маленькие родинки, которые были и у моей далёкой голубушки!

Я сейчас сойду с ума! Ну, это уже явный перебор! Такого не может быть! Это, очевидно, какой-то розыгрыш со стороны неведомых мне сил! Или нет? Может быть, всё-таки простая случайность? А если это некий тест, экзамен, испытание? Но кому и зачем всё это надо проделывать со мной? Какого чёрта я кому-то сдался? Кто я такой, в конце концов? Скромный военный пенсионер, спокойно живущий в своём маленьком и тёплом мирке.

Но, однако, есть одно большое но! Очень существенное… Кроме этого я, как никак, являюсь ПРЕЗИДЕНТОМ РЕСПУБЛИКИ, ОТЦОМ НАРОДА, ЛИДЕРОМ НАЦИИ, ГАРАНТОМ КОНСТИТУЦИИ, ФЕЛЬДМАРШАЛОМ и ВЕРХОВНЫМ ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИМ!

А ещё, помимо всего названного, — я ВЕЛИКИЙ ПИСАТЕЛЬ и ГЕНИАЛЬНЫЙ ФИЛОСОФ! Правда, все эти звания и должности принадлежат мне на другой планете! Но при чём здесь планета Земля, и эта девушка, живущая своей обычной жизнью, и не ведающая о других мирах? Или ведающая? Чёрт его знает! Чёрт, чёрт, чёрт… В моей ситуации даже и сам Сатана бы запутался в её лабиринтах и наверняка бы там до скончания веков заплутал!

— Что с вами? — прервал мои суетливые и слегка панические мысли участливый, беспокойный и до боли родной голос моей ненаглядной и любимой Леди Ли. — Вам плохо?

Я вздрогнул, как от удара током, вскинул голову. Нет, передо мною по-прежнему сидела моя новая знакомая, а не Леди Ли. Мокрую куртку она повесила на спинку свободного стула, который приставила к батарее. Лёгкий облегающий свитер подчёркивал форму её упругой и полной груди, которая была абсолютно такой же, как и у Леди Ли. Уж я-то знаю каждый её изгиб. Я, зачарованный, завороженный и слегка заторможенный с огромным трудом отвёл от неё взгляд.

— Всё нормально, милая. — задумался я… Ох, столько проблем на меня в последнее время навалилось, ты и представить себе не можешь! Ничего, что я перешёл на «ты»? Мне кажется, что такой способ общения намного лучше и удобнее.

— Нет, нет, я не против! — улыбнулась Псевдо Леди Ли. — Так действительно намного удобнее и больше доверия.

— Да, я согласен. Ну что, согрелась?

— Да, чувствую себя неплохо. Главное, не подхватить простуду.

— Сейчас дополнительно примешь вечное, как этот мир, лекарство, и всё будет в полном порядке, — улыбнулся я.

Я заказал ещё двести грамм коньяка, лимон, кофе и немного фруктов. Девушка попросила кофе и пирожное. Мы некоторое время посидели молча, изучая друг друга. Заказ был исполнен быстро. Я налил в рюмку Псевдо Леди Ли коньяку из маленького графинчика, себе — остатки вина из бутылки.

— Ну, что, за неожиданную встречу! — произнёс я тост.

— За встречу!

Мы выпили, закусили напитки лимоном и фруктами, а потом девушка с удовольствием стала есть пирожное, запивая его кофе.

— Милая, можно я задам тебе пару-тройку, может быть, не совсем скромных вопросов? — спросил я.

— Да, ради Бога, задавай любые, самые бесцеремонные! — ответила моя слегка захмелевшая собеседница. — Дай-ка я угадаю. Так, так… Ты упорно пытаешься узнать, замужем ли я, или нет?

— Да нет, — улыбнулся я. — Отнюдь нет… Прошлый раз по этому поводу ты уже высказалась.

— Неужели? Не помню…

— Да, так оно и было. Я хотел бы знать, — нет ли у тебя случайно сестры близняшки, двойняшки? И, вообще, где ты родилась?

— Родилась я в этом городе, в обычном роддоме. Ни сестры, ни брата у меня нет, это точно. Ну, впрочем, если имел место какой-то зловещий заговор в больнице, то всё возможно, — рассмеялась девушка. — Но мать моя рожала меня в полном сознании, контролируя ситуацию. Перед этим аппарат УЗИ показал, что у матери внутри один ребёнок, девочка. Я с трудом представляю ситуацию, когда мама отдаёт мою сестру-близняшку, возможно всё-таки родившуюся, в чьи-то чужие руки. Этого не могло быть, поверь мне! Ни в коем случае!

— А больше она не была беременна и не рожала? — с жадным любопытством спросил я.

— Да нет, — ответила девушка, доедая пирожное. — Слушай, ну и вопросы у тебя, однако!

— Извини… Но они не праздные. Как-нибудь я расскажу тебе нечто интересное, и, может быть, кое с кем познакомлю. Ладно, давай дерябнем ещё по коньячку. Ты спешишь?

— Да нет, абсолютно, — Девушка задумчиво посмотрела на меня и вдруг задала неожиданный вопрос. — А как там поживает твой друг? Он мне понравился. Оригинальный такой.

— Нормально живёт, хлеб жуёт, — засмеялся я. — Кстати, один мой приятель должен быть сейчас у меня дома. Ключ я ему оставил в обусловленном месте. Ну, а наш общий знакомый скоро подтянется. Он летит издалека, из командировки. Приглашаю тебя в гости. Куртка твоя вроде просохла, а дождь прекратился. Я думаю, что вот-вот проглянет солнце, которое, как всегда, желанно и вовремя.

— Хорошо сказано… Приглашение принимаю, — слегка заплетающимся языком произнесла Девушка. — У меня сегодня и завтра свободный день. Успею отоспаться, отдохнуть вволю.

— Ну и прекрасно! — сказал я, допивая коньяк.

Сей божественный напиток был выпит и девушкой. Я расплатился, и мы вышли из кафе. Действительно, сквозь дыры в рассеивающихся тучах уже проглядывало солнце. Я шёл рядом с моей новой знакомой, но никак не мог отделаться от назойливой мысли, что передо мною Леди Ли. Интересно, имеются ли у Девушки на плече, на попке и на внутренней части бедра, совсем рядом с интимным местом, ещё три родинки?

Кампания наша была вся в сборе только через час, так как мы некоторое время втроём ждали НЕГОДЯЯ. Зайдя в квартиру, я сразу направился к глобусу-бару. К моему удивлению в нём не нашлось ничего крепкого. Я укоризненно посмотрел на Экс Президента, покачал головой. Он скучающе отвёл взор в сторону. Пришлось довольствоваться мартини со льдом и с лимоном.

Когда я и Девушка зашли в квартиру, Экс Президент на несколько секунд ошарашено замер, удивлённо глядя на мою спутницу, побледнел и некоторое время не мог обрести дар речи. Потом он рухнул в кресло и стал лихорадочно тереть уши и лицо руками, приходя в норму. Я его хорошо понимал. Всё-таки он семь лет являлся мужем этой женщины, наверное, любил её какое-то время. Тьфу, не этой, а другой! Совсем иной и находящейся в настоящий момент очень и очень далеко. Ну что же со мною такое происходит?! Кстати, а ведь незадолго перед перемещением на Землю Экс Президент обещал с Леди Ли, со стервой такой-сякой, разобраться. К счастью не успел, бедолага.

— Как, ты здесь, дорогая!? Каким образом? Не понимаю… — осторожно и нервно произнёс Экс Президент. — Ах, ну да! ДИВАН, ДИВАН… Давненько я тебя не видел. О, как всё глупо получилось. Вот в каком положении я сейчас нахожусь. Увы, увы…

— О чём это вы? — удивилась Девушка. — Мы с вами вроде бы незнакомы. Кто вы такой?

— Господин Экс Президент! Перед вами не Леди Ли, — усмехнулся я.

— Как? А кто это стоит передо мною!?

— Девушка. Обычная земная девушка. Леди Ли находится там, где ей и положено быть, очевидно, как всегда, на каком-то, якобы, секретном острове, — усмехнулся я. — Стоп! Да нет, чёрт возьми! Монстры, Монстры… Да, пока тема островов для нас, увы, закрыта.

— Ничего не понял! Откуда эта девица взялась!?

— Я тоже многого не понимаю…

— Я вам не девица!

— О, прошу прощения, миледи…

Прозвучал звонок в дверь. Я подошёл к ней, бдительно посмотрел в глазок. НЕГОДЯЙ… Когда он после сложной процедуры открытия замков наконец-то ввалился в квартиру, то его реакция на присутствие там Девушки была примерно такая же, как и у Экс Президента. Мой приятель застыл, как статуя, из его рук выпал объёмный пакет, из которого посыпались на пол пара бутылок какого-то элитного коньяка, традиционные лимоны, фрукты, зелень, кусок буженины, круг домашнего хлеба, пачка сливочного масла, банка красной икры и какой-то необычный соус в причудливой бутылке. Слава Богу, что коньяк не разбился, так как на полу квартиры лежал толстый ковёр.

Девушка охнула и бросилась собирать напитки и снедь обратно в пакет. Экс Президент стал помогать ей, иногда соприкасаясь с нею руками, и было видно, что эти мимолётные касания волнуют его и приятны ему. Боже мой! Мы все сходим с ума! Надо что-то делать, думать, анализировать, принимать решения. Эта дурацкая ситуация с Девушкой требует немедленного и решительного разъяснения и разрешения!

Я по дороге домой из кафе купил огромный букет роз и вручил их Псевдо Леди Ли, отчего она зарделась, встала на цыпочки и страстно поцеловала меня в щёку. Теперь уж неожиданно покраснел я. Девушка решительно взяла меня, растерянного, под руку, прижалась ко мне всем телом и я ощутил внутри себя такой трепет, который я испытывал только во время свиданий с настоящей Леди Ли! О Боже! Бред какой-то! Бред, бред!!! Сладкое наваждение и полное умопомрачение!

Чёрт возьми! Что происходит?! Что это за существо идёт сейчас рядом со мною!? Я находился в состоянии полной паники. Я понимал, что Девушка никак не может быть Леди Ли, но в то же время в глубине души был уверен, что моя новая знакомая на самом деле является таковою! Раздвоение сознания должно было скоро свести меня с ума! Две разные женщины, живущие в разных мирах, и ничего не знающие друг о друге, слились для меня в один прекрасный и единый образ. Бред какой-то!

Я находился в полной растерянности и даже в отчаянии, когда пытался всё-таки неимоверным усилием воли в своём взбаламученном и в мятущемся сознании отделить, оторвать эти два слившихся образа друг от друга. Но… Собственно, зачем их разделять!? Образ-то на самом деле один, един и не делим! Ну, вот! Поздравляю! Приплыл туда, откуда отплывал…

Что мне делать, как мне быть!? Как разгадать эту необычную загадку? Кто её мне задал? Зачем, с какой целью? Непонятно кому давать на неё ответ… То, что произошло, то есть встреча с Девушкой, возможно, всё-таки имеет какую-то связь с ДИВАНОМ. Сейчас я был уверен в этом пока процентов на пятьдесят, но моя уверенность крепла и крепла всё больше и больше. Эх, где же ты затаился — загадочный и зловещий экспериментатор!? Зачем ты так долго и упорно испытываешь меня на прочность!?

И так, вернёмся обратно в квартиру. После того, как я расколдовал НЕГОДЯЯ, слегка ткнув его кулаком вбок, он бросился помогать парочке собирать еду и питьё, но она, собственно, уже справилась со своей задачей. Скоро мы все сидели за одним столом и с аппетитом поглощали и пили всё, что на нём было. Я после шашлыка налегал больше на фрукты, мои сотрапезники предпочитали бутерброды с икрой и с бужениной, и овощи. Конечно же, на ура шёл коньяк, который, как всегда был очень хорош. Девушка изящно пила мартини со льдом, который недавно был неожиданно обнаружен мною в холодильнике.

Мы слушали лёгкую музыку, веселились, рассказывали анекдоты, разные смешные и интересные истории. Мои компаньоны были в ударе. Наша прелестная собеседница очаровала всех. Она заразительно смеялась, прикладывая ладошку к чувственному пухлому ротику, щурила прекрасные, чуть раскосые голубые глаза, откидывала назад распущенные непослушные волосы цвета безлунной ночи, крутила перед собой идеальный указательный пальчик правой руки, наматывая на него локон волос, и всё она делала совершенно точь-в-точь, как это осуществляла Леди Ли. И трое мужчин заворожено следили за этими магическими манипуляциями, и не могли оторвать взглядов от этого божественно-прекрасного существа, невесомо парящего и царящего рядом с ними.

— Скажите, о, загадочная незнакомка! — не выдержал неожиданного испытания для психики Экс Президент и Экс Муж Леди Ли. — А нет ли у вас сестры-близняшки?

Я подавился очередной порцией коньяка, встал и подошёл к окну, за которым царствовал промозглый дождь, бесконечно падающий на землю из недр мрачных свинцовых туч.

— Нет, — спокойно ответила Девушка.

— Меня сей вопрос тоже чрезвычайно интересует, — решительно встрял в разговор НЕГОДЯЙ — Может быть, в этой части существует какая-то загадочная семейная тайна, тщательно охраняемая?

— Странно, что вы, господа, упорно задаёте мне вопрос, аналогичный тому, который недавно очень интересовал вашего товарища, — без всякого раздражения сказала Девушка. — Отвечу ещё раз. У меня никогда не было и нет никаких сестёр-близняшек. Это стопроцентное и правдивое сведение. Вы удовлетворены?

— Да, конечно, извините!

— Ничего, ничего… — Девушка бросила в бокал с мартини лёд, выжала туда лимонный сок и с наслаждением сделала глубокий глоток. — А что это вас всех так интересует данный вопрос? Не понимаю.

— Да, так, — осторожно сказал НЕГОДЯЙ. — Просто недавно в другой стране, которая расположена очень далеко, мы видели девушку, как две капли воды похожую на вас. Точная копия. Идеальная!

— Видели все трое?

— Да, и видели неоднократно, — раздражённо буркнул я, садясь за стол и наливая себе бокал коньяка. — Этот факт не поддаётся никакому рациональному объяснению. А ты, вообще, выезжала в своей жизни куда-нибудь далеко, за границу?

— Нет, никогда. Отдыхаю у нас на море или в горах, — задумчиво сказала Девушка. — Да, озадачили вы меня. Ах, как интересно! Я обо всём расспрошу очень подробно свою маму через пару дней, на выходные, обещаю! Мне самой не терпится разрешить эту загадку.

— Мы тебя попросим, милая, сделать это как можно быстрее, — мягко, но решительно произнёс я. — Знаешь, когда в голове зудит какой-нибудь вопрос, на который не находишь ответа, то…

— Знаю, знаю! Сама такая! На душе в таком случае становится очень неспокойно. Крайне не спокойно…

— Ну, и я о том же. Что же, господа! — бодро и решительно произнёс я. — Время позднее. Выпьем ещё коньячку, и мы с моей красавицей удалимся в спальню. Ты не против, милая? Смотри, на улице поздний мрачный вечер, холодный дождь хлещет безжалостно и яростно. Ну, куда сейчас идти? Не стесняйся, здесь все — мои старые добрые друзья. Я их тоже не могу прогнать на улицу в такую погоду. Перекантуются в зале и на кухне, им не впервой.

— Я не знаю, так сразу…

— Ну, во-первых, мы видимся с тобой уже второй раз. А во-вторых, — чему быть, тому не миновать! — рассмеялся я. — Мы люди взрослые. Но смотри, я тебя не неволю! Если хочешь, то вызовем такси.

— Не стоит… Хорошо. Я остаюсь. Только обещай мне, что между нами сегодня ничего не произойдёт! — Девушка покраснела и старалась не смотреть на наших притихших собутыльников.

— Конечно, конечно! — горячо заверил я её. — В спальне две сдвоенные кровати. Раздвинем их, поместим по разным углам, — и дело в шляпе.

— Прекрасно! Я согласна.

— И так! Предлагаю тост, вечный, как этот мир! — я налил в бокалы моих сотрапезников коньяку и строго спросил у НЕГОДЯЯ:

— А вы служили в армии?

— Ваше Превосхо… — начал было, и осёкся он, а потом продолжил. — У нас в институте была военная кафедра. Я после его окончания получил звание лейтенанта, побывал на сборах.

— Ну что же, и это неплохо. Значит все здесь офицеры, — удовлетворённо констатировал я, не акцентируя внимание публики на то, что за столом присутствуют два Фельдмаршала: один действующий, а другой, как бы, в отставке.

Я поднялся со стула, согнул руку в локтевом суставе и расположил кисть параллельно плечу, потом осторожно поместил на верхней стороне руки полный фужер коньяка. Да, офицерские привычки — навсегда! Товарищи мои с трудом, но последовали моему примеру. Девушка попыталась встать, но я мягко придержал её за плечо, не разлив ни капли ароматного напитка!

— Дамы пьют сидя! Офицеры, — стоя! — строго и торжественно произнёс я. — Милая, пожалуйста, налей себе коньяка. От этого Мартини вполне возможна изжога. Ну, что, друзья мои! Выпьем за любовь, и за наших прекрасных и любимых дам, близких и далёких!

— За любовь, за дам!!!

Мы не торопясь, выпили, сели, пососали дольки лимончика, а потом с удовольствием съели по бутерброду с икрой.

— Дорогой, — несколько неуверенно сказала Девушка. — Я схожу в ванную комнату?

— Конечно, милая! Возьми свежее полотенце в шкафчике. Можешь воспользоваться моим халатом. Он почти не ношен.

После того, как Девушка ушла, на меня обрушился град всяких вопросов и упрёков.

— Вы, извините и простите, в своём уме, Ваше Превосходительство?! — зашипел НЕГОДЯЙ. — Мы же точно не знаем, кто она такая и что представляет собой на самом деле. А вдруг это подстава, а вдруг она, — какое-то опасное существо, подосланное к вам с целью убийства или для чего-нибудь ещё, и вы не доживёте до утра, или превратитесь в какого-нибудь зомби, монстра? Да и мы с вами за компанию!?

— Премьер Министр совершенно прав, — громким шёпотом продолжил Экс Президент. — Ситуация непонятна. А вдруг она трансформируется во что-либо ИНОЕ и превратится в НЕЧТО? А если эта девица, — плод опытов этого безумного Учёного из моего мира? Или она как-то связана с ДИВАНОМ, с которым тоже ничего не понятно? Ваше Превосходительство, ну не бывает такого, чтобы две женщины, обитающие на двух разных планетах, которые расположены в миллионах световых лет друг от друга, абсолютно идентичны и одна из них готова идти с вами в спальню!

— Господа, надо рискнуть. Я хочу кое-что проверить. Тогда обстановка несколько прояснится, — усмехнулся я. — Господин Экс Президент, вы помните какие-либо особые приметы Леди Ли?

— Ну, конечно же! У неё две родинки на шее, а кроме этого родинки на плече, на попке и между ног, ну, вы понимаете, в каком месте. Да, вспомнил! У неё ещё имеется маленький шрам на правой ступне, ближе к мизинцу. Это след какой-то давней детской травмы.

— Странно… Я не заметил его, хотя и целовал прекрасные ножки Леди Ли сто тысяч раз?! Ладно… Обязательно всё тщательно проверю. Вот для этого я и хочу с ней провести ночь! Понятно?

Мои соратники почти одновременно захихикали.

— Но она, извините, как бы не согласна на близость, — скептически прошипел НЕГОДЯЙ.

— Вам сколько лет, юноша? Наивный вы наш! — ухмыльнулся я.

— Ребята, давайте ещё по коньячку, и я пошла спать! — неожиданно появилась на пороге Псевдо Леди Ли.

— Конечно, конечно моя милая! — весело улыбнулся я. — Коньяк — это то же снотворное.

— Всем спокойной ночи! — бодро произнёс Экс Президент и, допив остатки коньяка, пошёл на кухню.

— Спокойной ночи! — буркнул НЕГОДЯЙ.

Через пятнадцать минут после душа я зашёл в спальню. В ней царили абсолютные темнота и тишина.

— Ты где?

— Я здесь, дорогой — раздался голос слева, оттуда, где стояли две сдвинутые кровати.

— Ну что, давай осуществлять передвижения? Включи ночник, он висит у тебя над головой.

— Дурашка, какие передвижения? — иронично и ласково произнесла Девушка. — Иди ко мне, милый мой!

Я бросился в постель, как в пылающую бездну. Я ощутил чудесное, обнажённое, гладкое тело Девушки и стал его неистово и безумно целовать и ласкать. Я входил в неё сверху и сзади, творил языком чудеса. Она делала то же самое. О, как она, однако, это делала! Точь-в-точь, как Леди Ли! Мы любили друг друга истово, самозабвенно и страстно почти до утра, а потом забылись в беспробудном и сладостном сне.

Я проснулся первым. Часы показывали полдень. Девушка крепко спала и была полностью обнажена. Я осторожно сполз по кровати к её ногам, изучил правую ступню. Тяжело и поражённо вздохнул. Потом я исследовал упругую попку, недоумённо хмыкнул и вернулся к плечу. Снова тягуче вздохнул, немного поколебался, а затем осторожно и нежно раздвинул ноги моей красавицы, чуть приподнял их и исследовал каждый сантиметр тела, расположенные в самом сладком месте на свете. Опять горестно и поражённо вздохнул и задумался.

Девушка вздрогнула, проснулась, насмешливо посмотрела на меня, застывшего между её бёдрами, и рассмеялась:

— Ах, ты мой милый извращенец! Тебе нравится секс со спящими и беспомощными женщинами?

— Да нет, я просто хотел насладиться созерцанием твоей кисочки и ещё раз поцеловать её. Она такая аккуратная, такая свежая, такая упругая, как у юной девственницы!

— Ну что, продолжим?

— Увы, дорогая, я и так проспал одно очень важное мероприятие! Следует торопиться. Извини! Надо быстро изучить кое-какие бумаги! Вот тебе деньги, поймаешь машину, по ходу загляни в какое-нибудь кафе, позавтракай. Ну, а мне даже кофе выпить некогда. Мой телефон ты знаешь, напиши свой. Всё, пока, пока! Я тебя обожаю и люблю! Я тебе позвоню! Извини, мне действительно некогда!

Я проводил Девушку до лестничной площадки, мы расцеловались, и я с облегчением закрыл за ней дверь.

— Ну что!? — из кухни торопливо выскочили мои соратники и тревожно воззрились на меня.

— Это абсолютная копия Леди Ли во всех нюансах и подробностях, — устало произнёс я. — Или Леди Ли является копией Девушки. Или они обе являются непонятно кем или чем. Ничего сейчас не могу анализировать или осмысливать. Трахала меня эта девица до утра с такой страстью, словно в самый последний раз…

— Вы её или она вас? — ехидно поинтересовался Экс Президент.

— Она… Какой из меня боец после столько выпитого!? — возмутился я. — Пока Бог с ней, с ненаглядной принцессой моей. Не выспался я, господа. Голова очень туго соображает. Подташнивает. Мысли кружатся в каком-то мутном круговороте или хороводе. Но твёрдо могу сказать одно… Леди Ли и Девушка — это два совершенно идентичных и зеркальных существа, уж поверьте. Кому, как ни мне делать такие категоричные выводы?! Вы же прекрасно знаете, что техника орального секса и оргазм у каждой женщины так же индивидуальны, как отпечатки её пальцев!

— Да уж, — завистливо хмыкнул Экс Президент. — Мы это знаем. Эх, сейчас бы в фонтан с акробатками!

— Никаких фонтанов и тем более акробаток! Отечество в смертельной опасности! Враг на пороге! — вроде бы бодро и возмущённо, но на самом деле очень вяло произнёс я.

— Ура! — также вяло откликнулись мои соратники.

Я досадливо поморщился и задумался. Боже, ну за что мне такие испытания?! Монстры всякие… Война… Думы, думы… Бесконечные заботы… Бессонница… Теперь вот явилась неожиданно на этот свет копия Леди Ли! Ещё более тяжёлые думы по данному поводу. Кто она такая? Зачем, почему!? До сей поры я очень плохо спал. С сего дня, чувствую, я спать вообще не буду. А к чему, в конце концов, приводит отсутствие сна? К помешательству! Дай Бог, к небуйной его форме…

Да, точные копии с картин великих мастеров делают, оказывается, не только бедные, неизвестные, но очень и очень способные художники. В данном случае с картины, написанной Господом Богом, идеальную копию сделал какой-то Гениальный Злодей. Или не Злодей? Кто же он такой, чёрт побери, и где затаился!? И зачем всё это нужно!?

Сон № 22

«Вперёд!» — моё любимое правило.

А. В. Суворов.

Я летел на мощном штурмовом вертолёте вдоль западного океанского побережья и наслаждался удивительным ощущением свободы, открывшимся передо мною воистину вселенским простором, бездонностью голубого неба и безбрежностью мрачного тёмно-синего океана, воды которого уходили куда-то в бесконечность.

Он был необъятен, непредсказуем, суров, тревожен и загадочен, и зачем-то, словно гипнотизёр, упорно и неумолимо манил и притягивал меня к себе. Я постоянно чувствовал его настойчивый и с каждым днём усиливающийся зов, но стойко противился ему, потому что понимал, что силы, пытающиеся подчинить меня своей мошной и тяжёлой воле, глубоко враждебны мне и опасны.

Сегодня был мой первый самостоятельный полёт на винтокрылой машине последнего поколения в качестве её Командира! О, сколько я обучался, тренировался, сколько потратил нервов, и вот, наконец-то, — свершилось! Я крепко сжимал рукоятку управления и испытывал непередаваемый восторг от того, что эта громадная и хищная машина, напичканная самым совершенным, смертоносным и разнообразным вооружием, тонко чувствует все мои желания и беспрекословно подчиняется моей воле, слушает каждую мою команду и улавливает малейшее движение.

К всеобщему недоумению, новейший и мощнейший вертолёт последнего поколения с композитной бронёй, первым поступивший на вооружение ВВС Республики, я назвал «Ангелом». Ах, как мне нравится парадоксальность во всём, в то числе и в названиях! Умным людям вполне понятен скрытый подтекст, зашифрованный в них! «Ангел!»… О, мой Ангел!

Изобразить Ангела на фюзеляже я поручил самому великому живописцу современности, Мастеру, живому Классику, Гению, кавалеру «Ордена Почёта Второй Степени», Народному Художнику Федерации. Он беспрерывно, вдохновенно и неусыпно работал над картиной трое суток в глухом ангаре под охраной взвода гвардейцев-десантников, а потом показал мне плод своего творчества.

Мне его произведение крайне и чрезвычайно понравилось. Ангел был изображён на фюзеляже машины справа и слева не совсем традиционно. Он не замер в статике среди облаков, не парил томно в небесах, а, словно вестник мщения, гнева и возмездия грозно и стремительно летел вперёд в развевающихся одеждах, вытянув перед собой сжатую в кулак правую руку. Работа была выполнена в стиле импрессионизма, поклонником которого я являюсь с детства. Превосходно, великолепно, неподражаемо! Я публично, при большом скоплении народа выразил Мастеру личную благодарность, отчего старика от радостных переживаний чуть не хватил удар. Но бригада врачей-профессоров и всяческих академиков-физиологов вовремя вмешалась в ситуацию и оперативно предотвратила возможные отрицательные последствия волнения Гения.

Теперь я никак не мог допустить, чтобы что-то случилось с вертолётом. Не дай Бог стать виновником гибели величайшего художественного произведения современности! Придётся биться, как могучему льву, и быть осторожным, как домашняя кошка. Иного не дано…

Чуть позже в знак благодарности за проделанную работу по написанию выдающегося шедевра я лично на приёме в Президентском Дворце торжественно наградил художника «Орденом Почёта Первой Степени», крепко обнял и расцеловал его, отчего старик очень сильно растрогался и даже навзрыд заплакал. Всплакнул и я, вызвав вполне искренние и повсеместные дамские всхлипы в зале. Очень жаль, что на следующий день мэтр умер… Увы… Видимо, орденоносец не выдержал перенесённого эмоционального и нервного напряжения. Очень жаль, очень жаль…

И так, я более-менее уверенно управлял тяжёлой и мощной машиной, двигался неторопливо и вдумчиво вдоль побережья, стараясь держаться от него на расстоянии не менее ста метров, памятуя о дистанции, на которую Монстры метали свои разряды. Конечно, я был в геликоптёре не один. Меня подстраховывал во второй кабине настоящий мастер своего дела, бравый боевой полковник, опытный ас.

Он периодически делал мне замечания, мгновенно брал управление на себя, если я допускал какую-либо ошибку, давал ценные советы и рекомендации, при этом сохранял абсолютное спокойствие. Да, вот это инструктор! Вот это выдержка, вот это нервы! Я на его месте уже застрелил бы меня, — идиота, психопата и полного бездаря, семь раз подряд! Но, ничего, ничего! Освоимся, всему научимся, набьём руку, приобретём необходимый опыт. Все мы когда-то и что-то делали в первый раз.

Перед решающим экзаменационным полётом мои соратники единодушно и всячески отговаривали меня от маршрута вдоль побережья. Мало ли что может случиться! Монстры хоть и затихли, затаились на время, но кто знает, что там ещё придумал безумный Учёный и его компания в потаённых пещерах и в секретных подземных лабораториях? А если они усовершенствовал своих кошмарных детищ, и те уже способны посылать чёртовы разряды на более дальние дистанции, а если они создали что-либо принципиально новенькое, ну, например, летающих Булей!? Не дай Бог!!! Это будет самой неприятной новостью. Ведь именно на авиации держится пока наша оборона на вполне достойном уровне!

Меня упрашивали и настоятельно советовали полетать и сдать экзамен над столичным полигоном, но я решительно отверг все уговоры под предлогом того, что истинный пилот не должен замыкаться ограниченным пространством, и судьба его, — бесконечные и необозримые небесные дали и бескрайние просторы под ними. Только они помогают познать суть упоительного парения над обыденностью, которая где-то там, внизу! Только простирающийся неподалёку океан, таящий в себе смертельную опасность, заставляет пилота быть всегда крайне бдительным и находиться начеку, и быть готовым к любым угрозам и неожиданностям!

Со мной все, в конце концов, согласились, но были предприняты определённые меры безопасности. Над моей машиной постоянно барражировали два мощных фронтовых штурмовика-бомбардировщика. Они имели изменяемую геометрию крыла и могли летать над моим Ангелом на более-менее небольшой скорости. Кроме этого, с боков и сзади меня сопровождали три штурмовых вертолёта. Ну что же, меры безопасности, пусть даже излишние, ещё никогда, нигде и никому не вредили! С этим, в принципе, я был согласен.

Я летел и летел, маневрировал и маневрировал, то спускался вниз, то резко посылал машину вверх, где совершал несложные фигуры воздушного пилотажа, и, наконец, вдоволь насладившись полётом, почувствовал некоторую усталость. Ну, что же, для первого раза в принципе всё прошло неплохо. Пора возвращаться на базу.

Я уже начал поворачивать вертолёт на восток, в сторону Столицы, когда воды океана слева от меня вдруг неожиданно вспучились, и из них на свет божий явилось нечто большое, чёрное, всё в брызгах и в пене! Я не сразу разглядел в существе обыкновенного Буля. Но, оценив расстояние, разделяющее чудовище и вертолёт, я понял, что данный экземпляр превосходит все, которые я видел ранее! Чёрный глянцевый цилиндр достигал примерно шести метров в длину и был толще в диаметре чуть ли не вдвое, чем обычный Монстр!

Летевший слева от меня вертолёт среагировал мгновенно. Он заложил крутой вираж и сделал длинную очередь из носовой автоматической тридцати пяти миллиметровой пушки. Буль опрокинулся навзничь в воду, задёргался на мелководье как бы в конвульсиях, но через пять-семь секунд вдруг возродился, словно птица Феникс из пепла, снова вознёсся над водой и пустил в вертолёт, который хищно висел вроде бы на достаточном удалении от него, мощный разряд.

Он, к моему удивлению, достиг своей цели! Раздался взрыв, и обломки машины печально рухнули на землю. Эх, боевой мой товарищ! Пожалел ракету. Вроде бы правильно всё сделал. До сих пор такие пушки с бронебойными снарядами были вполне эффективны. До сих пор, до сих пор… Эх! Вечная слава и память тебе! Кто же знал, что эти твари обрели более мощную броню, и дальность поражения целей их разрядами значительно увеличилась?!

Ну, ничего, мой экзаменационный полёт оказался очень и очень полезным. Вот значит, каких Монстров изготавливает сейчас наш загадочный и коварный враг!? Вот чего теперь следует от него ожидать! Ну, держись, мерзкое чудовище!

Я видел, что Буль подготовился к пуску следующего разряда и направлен он был явно в мою сторону. Я несколько растерялся, начал резко разворачивать вертолёт и понял, что сделать это до конца уже не успею, но вдруг с небесной вышины одним из штурмовиков была выпущена ракета, которая лихо и решительно разнесла Монстра на мелкие кусочки. Слава Богу!

— Спасибо ребята! Выручили! — облегчённо заорал я и почувствовал, как по лицу и спине течёт едкий пот.

— Служим Отечеству! — слаженно и весело раздалось в ответ.

И я, и инструктор расслабились, но сделали это зря. Метрах в двадцати от береговой полосы вдруг в туче вспененной воды и её брызг возник ещё один Монстр, который был даже несколько крупнее своего предшественника. Ничего себе! Вот это экземпляр!

Буль решительно и с ходу метнул в меня мощный разряд, который прошёл буквально в двадцати сантиметрах от брюха вертолёта. Ага, промазал, сволочь! Но почти достал! Какое же расстояние отделяет нас друг от друга? Я посмотрел на соответствующий прибор. Ничего себе! Вот это да! Быть такого не может! Сто двадцать метров!

Все эти мысли и действия уложились в считанные секунды. Я в данной непростой ситуации, как ни странно, в отличие от слегка растерявшегося инструктора, сохранил полное спокойствие и самообладание. Моя реакция была мгновенна. Я резко развернул вертолёт, сделав очень сложный вираж, молниеносно и чисто автоматически выбросил левую руку в сторону панели управления ракетным вооружением, при этом одновременно поймав чёрную тушу внизу в голографический прицел, расположенный на полупрозрачном забрале универсального шлема. Индикатор подтверждения захвата цели замигал и запиликал, после чего мой указательный палец молниеносно нажал на сенсорную кнопку пуска.

Управляемая ракета класса «воздух-земля» мгновенно покинула свой пилон и стремительно полетела в Буля, который к этому времени, видимо, уже готов был послать в меня свой следующий смертельный разряд. Монстр решил отказаться от данной задумки, попытался уклониться от ракеты, сделал прыжок назад, намереваясь нырнуть в воду, но осуществить свой замысел, слава Богу, не сумел.

Мощный взрыв потряс океан. Вода вздыбилась бурным гейзером в том месте, где только что находилось грозное чудовище. От него не осталось почти ничего, кроме каких-то мелких чёрных фрагментов когда-то мощного и единого целого. Они растерянно и хаотично кружились в воде и частично были разбросаны по прибрежной песчаной полосе. Вот это да! Ну, какой я, однако, молодец! Ну и славно! Моё боевое крещение в небе наконец-то состоялось!

— Поздравляем, господин Верховный Главнокомандующий! Браво! Пять с плюсом! Отличная работа! — раздался в наушниках одобрительный хор голосов сопровождающих меня пилотов.

— Спасибо, друзья мои, за искреннюю поддержку! Всем по премии, а пилоту штурмовика, кроме неё, — медаль «За боевые заслуги»! Ну а погибшему нашему товарищу, — «Орден Мужества»! Тройная премия и соответствующая денежная компенсация его семье!

— Служим Отечеству!

— Так держать, орлы мои!

Я расслабился, счастливо улыбнулся. Слава Богу, вроде бы всё обошлось! Но кое-что в глубине сознания мучило меня и не давало покоя. Только одна мысль сейчас беспрестанно и настойчиво зудела в мозгу и безжалостно сверлила его. Неужели снова засада!? Уже четвёртая! Так больше продолжаться не может! Что-то надо делать. Следует немедленно предпринять самые эффективные и незамедлительные меры по устранению шпиона или предателя! Почему, чёрт возьми, бездействуют Служба Безопасности, Разведка и Контрразведка!? Безобразие! Возмутительно!

Однако, Президент Конфедерации почти пришёл в норму, через пару недель нам предстоит совместная операция на острове, где предположительно укрылся Безумный Учёный. Секретность в такой ситуации крайне необходима!

— Браво, господин Фельдмаршал! — вдруг с лёгким запозданием раздался возбуждённый голос моего напарника. — Вы молодец, какая, однако, реакция! Главное испытание пройдено! Поздравляю! Правильно говорят, что человек проявляет свою истинную и потаённую сущность и способности только в неожиданных ситуациях и на непредсказуемых поворотах судьбы! А технику пилотажа мы с вами подкорректируем и дополнительно отработаем, это не проблема, не беспокойтесь. Станете ещё таким ассом! О вас легенды слагаться будут!

— Спасибо за оценку моей личности, господин Полковник! Немедленно летим в Столицу! Берите управление на себя. Я что-то подустал, и довольно сильно. Однако, вы не находите, какой интересный экзаменационный полёт состоялся у меня, вернее, у нас сегодня! Никак не ожидал такого, никак! Навеки его запомню.

— Я тоже! — нервно рассмеялся Полковник, резко повернул ручку управления вертолётом вправо и машина стала стремительно набирать скорость, с облегчением оставляя за собой воды такого прекрасного и могучего, но очень и очень опасного океана.

Боевую машину я лично посадил прямо у фонтана перед дворцом, лихо выпрыгнул из кабины, и слегка пригибаясь под бешенной воздушной струёй, рождаемой лопастями не выключенного двигателя, бросился к главному входу, на ступеньках которого меня ждала Леди Ли. Простоволосая и в лёгком халатике… Я заключил её в свои страстные объятия, но при этом старался не оказывать никакого лишнего воздействия на заметно округлившийся животик. Любимая женщина уткнулась мне в плечо, обхватила меня своими тонкими и нежными ручками и заплакала.

— Ну, как ты, мой милый и самый любимый? Экзамен, надеюсь, сдан? Я так за тебя переживала. Я же знаю, как много для тебя значит умение управлять этой чёртовой железякой!

— Фу, дорогая, ну как ты можешь так говорить!? — возмутился я. — Посмотри на это чудо техники и дизайна! Какие идеальные обводы, какие плавные и хищные линии! А вооружение!? Два крупнокалиберных пулемёта и спаренная автоматическая тридцати пяти миллиметровая пушка новейшей конструкции. Две кассеты неуправляемых и две — управляемых снарядов. Две блочные подвески управляемых ракет класса «Воздух-воздух» и четыре класса «Воздух-земля»! А два сверх совершенных, мощных, но экономичных двигателя!? А гидравлическая, топливная, электрическая и электронная системы, которые дублируются по четыре раза! А уникальная композитная броня, предохраняющая летательный аппарат и его экипаж даже от разрядов Монстров! А самая современная система катапультирования!? Это же настоящий шедевр! А…

— Дорогой мой, любимый мой! — прервала Леди Ли поток моего бурного сознания. — Я обожаю твой вертолёт! И никакой он не железка! Чудо он, само совершенство! Я с этим полностью согласна. Но ты знаешь, что нравится мне в нём больше всего?

— Лопасти на заднем винте?

— Издеваешься, да? — рассмеялась Леди Ли и страстно поцеловала меня в губы, а потом в щёку, а затем совершенно серьёзно произнесла. — Я балдею от Ангелов на фюзеляже. Да, — вот это истинный шедевр! Не дай Бог, ты загубишь этот вертолёт! Не прощу! Никогда!

— Согласен, — буркнул я и поморщился. — Шедевр, он и есть шедевр… Я понимаю, что изображения Ангелов стоят в пять раз дороже самой машины. После написания Ангелов работы Гения подскочили в цене в десять раз! А после его смерти, в сто!

— О, как?! Ничего себе!

— Вот так, моя дорогая. Так что мне волей-неволей придётся хранить этот геликоптёр, как зеницу ока! Обещаю тебе, что буду крайне осторожен, предельно внимателен и попытаюсь летать на нём только в абсолютно трезвом виде!

— Верится с трудом. Да ладно… — усмехнулась Леди Ли. — Ну, поведай мне, любимый, как прошёл экзаменационный полёт?

— Неплохо, — помрачнел я и хотел было рассказать об атаке Монстров и о своём героизме, но, посмотрев на живот Леди Ли, решил этого не делать. — Всё прошло на высшем уровне, по плану и очень спокойно! Экзамен мною вполне успешно сдан.

— Как я рада! Слава Богу! — захлопала моя красотка в ладошки. — Ну, что же, предлагаю обмыть данное великое событие. Стол накрыт. Господина Пилота ждёт сытный обед!

Я вдруг почувствовал острое чувство голода. Ещё бы не почувствовать его после таких-то испытаний! Я осторожно взял Леди Ли под локоток и мы направились в сторону столовой.

Обед прошёл чинно, неспешно и спокойно. Леди Ли подняла тост за отважного воина, любимца небес и их покорителя. Я предложил выпить за прелестную женщину, только ради которой стоит возвращаться на эту прекрасную, грешную и опасную землю. Леди Ли пила какой-то лёгкий сидр, закусывала его фруктами, а я, как настоящий и суровый Боевой Пилот, с удовольствием употреблял ледяную водку, закусывая её квашенной капустой, моими любимыми оливками с анчоусом и солёным арбузом. Ели мы запечённую картошку, тушёное мясо, салат с присутствием в нём малосольной и жирной сельди, овощи и фрукты, икру, то есть всё то, что положено быть в рационе у беременной женщины.

— Милая, — спросил я в разгар трапезы, — Скажи-ка мне как на духу. А нет ли у тебя сестры-двойняшки или близняшки, не знаю, как это будет правильнее выразиться.

— Почему ты задаёшь такой вопрос? — в свою очередь игриво спросила меня Леди Ли. — Ах, ты, шалун ненасытный! Тебе мало меня одной? Ух, ты мой неукротимый жеребец! Разочарую тебя, дорогой. У меня нет никакой сестры, это стопроцентный факт.

В голосе, во взгляде и в поведении женщины я не заметил ни миллиграмма фальши, ни микрона неискренности или обмана. Так, так, так…

— Ты точно уверена в этом?

— Ну, конечно же, точно! Вот чудак. А в связи с чем у тебя возник такой странный и неожиданный вопрос?

— Расскажу позднее, — хмыкнул я. — Ну что, моя прекрасная Леди! Предлагаю прогуляться в саду, а потом проследуем в спальню?!

— Я готова проследовать в неё немедленно, но согласна, что прогулка будет в моём положении крайне полезна.

— И я же о том же…

— Ой, подожди меня минутку, я надену шляпку!

Моя красотка слегка тяжело убежала. Я задумчиво посмотрел в окно, вспомнил события сегодняшнего дня, нахмурился. Проблемы, кругом одни проблемы… Но главные из них — Леди Ли и Девушка. Как разобраться в сложившейся ситуации?! Чёрт его знает… Кто есть кто? Кто произошёл от кого!? Ничего не понимаю! Как мне быть и поступить в такой сложной обстановке и в абсолютно странном положении!? Чёрт его знает… Чёрт, чёрт, чёрт!!!

— Дорогой, как я тебе? — игриво спросила Леди Ли, неслышно и плавно подходя ко мне.

— Ты, как всегда, обворожительна, моя милая, любимая, самая красивая и желанная, — ласково усмехнулся я. — Так в путь, под сень листвы, под свежий запах трав и невыносимые ароматы цветов, рождаемых беспечными и трепещущими полями и густыми рощами!?

— Я обожаю тебя, мой вечный странник и любовник!

Я осушил стограммовый стакан водки, с удовольствием закусил её превосходным мочёным арбузом, громко крякнул, встал и подал Леди Ли руку.

— Мадам, я ваш кавалер навечно!

— Я ваша навсегда, Милорд!

Гуляя по саду, я всё время думал и думал. Во-первых, — о сегодняшнем испытательном полёте и о гигантских Монстрах с их новыми способностями, а во-вторых, — о Леди Ли и милой Девушке, живущей на невероятно далёкой и постоянно манящей к себе планете под названием Земля. Ах, почему человек хоть на некоторое время не может быть освобождён от каких-либо тяжких или, наоборот, сладких дум!? Видимо, они, — наши спутницы навеки, и не деваться нам от них некуда!

Да… А, может быть, именно эти самые разнообразные думы делают нашу жизнь содержательной и насыщенной, и заставляют двигаться вперёд и работать над глупыми ошибками, совершёнными нами ранее? Или совершать новые?

Глава 22

Кто не любит вина, женщин и песен, так дураком и умрёт!

М. Лютер.

Я встретился с Девушкой на старой каштановой аллее ранним вечером. Шёл мелкий, мерзкий и мокрый снег, дул противный пронизывающий ветер. Температура балансировала на грани плюса и минуса, тяжело раздумывая, в какую сторону ей сместиться. Серые, с каждой минутой сгущающиеся сумерки, затягивали мир в чёрную, глухую, неизбежную и промозглую ночную ловушку ранней зимы.

— Привет! Ну и погодка сегодня! Ужас! — чмокнула меня в щёку Девушка и радостно рассмеялась. — Слушай, почему ты в последнее время такой серьёзный, почему мы так редко видимся? Ничего не понимаю! Мобильный телефон твой почему-то очень часто отключён. Что за работа у тебя такая? Где ты вечно шляешься и почему-то скрываешься от меня? Ну-ка, отвечай немедленно! Я скучаю по тебе, любимый мой, единственный и неповторимый! Я хочу быть постоянно с тобой!

— Очень и очень смелое заявление… Я то же очень сильно люблю тебя, моя милая. Голубка моя! Поверь, если бы у меня была такая возможность, то я никогда бы не расставался с тобой! — совершенно искренне воскликнул я, но потом, отринув временное и сладкое наваждение, осёкся, вспомнив, что передо мною не Леди Ли.

Боже, какая путаница в голове! Находясь на Земле и общаясь с Девушкой, я вижу перед собою Леди Ли и соединяю два этих образа в один. Когда я пребываю в другом мире и нахожусь рядом с Леди Ли, то я почему-то воспринимаю её, как Девушку, и снова же два образа намертво связываются и переплетаются, и становятся одним единым целым. Что же в такой ситуации делать, как мне дальше быть!? Какой-то кошмар, умопомрачение, бред, сумасшествие! Чёрт возьми! Я не могу отделить два эти образа, живущих в моём измученном сознании, друг от друга! Они едины и неделимы! Бред, бред, бред…

— Солнце моё, я всегда помню о тебе, и мечтаю о встрече с тобой каждую минуту! Но дела, проблемы, неожиданные поездки! Я так устал от них! Зачем мне всё это!? — горько и нервно произнёс я и всего на несколько секунд вдруг потерял бдительность и допустил слабину. — Эти войны… Президентство… Интриги… Ответственность… Путаница во всём… Заговоры… Надоело! Всё надоело, чёрт возьми!

— Что?!

Я очнулся от краткого наваждения и увидел округлившиеся и совершенно изумлённые глаза девушки. Чёрт возьми, что это произошло со мной!? Держи себя в руках, великий Отец Народов!

— Дорогая, ты видишь, — я открыл тебе все мои секреты! Да, я являюсь Вице Президентом крупной нефтяной компании. Да, я езжу в бесконечные командировки. Да, я погряз в тяжёлых экономических войнах за права на освоение новых месторождений и овладение новыми рынками сбыта Надоело всё до чёртиков!

— Так ты миллионер!? — глаза Девушки округлились ещё больше. — А почему ты живёшь в такой скромной квартире, очень просто одеваешься и не имеешь даже машины!?

— Да, я миллионер, но состояние моё довольно скромное по нынешним меркам и временам. Скромна и квартира. Мне её вполне хватает. Загородный особняк и лимузин я оставил сыну и бывшей жене. Одеваюсь я просто, потому что люблю простоту во всём: и в одежде, и в пище, и в отношениях, и в любви. Я неприхотлив, по натуре своей босяк, пофигист, спартанец, этакий Диоген. Крайне критично отношусь ко всяческим излишествам и показным эффектам, но полностью открыт для всех причудливых разнообразий этого мира. И мне совершенно безразлично, богат я или нищ, что ем и что пью. Всё это суета! Насрать и нассать мне на всё!

— Вот как? — усмехнулась Девушка. — А женщины, которых, по-видимому, у тебя не счесть!?

— Ну, это совершенно отдельная тема. Человек всё-таки слаб, конечно… Но на твою провокацию я не поддамся. Заявляю чётко и категорично! Никакие женщины, кроме тебя меня не интересуют. Ты — мой светоч в тяжёлой и мрачной пустоте бытия! Как же без тебя, без моей Принцессы с грудью, подобной двум упругим холмам посреди сыпучих песков пустыни! А волосы цвета глубокой бездны! А нежные и стройные ножки, которые я готов ласкать и целовать бесконечно! А маленькие розовые ушки, которые я обожаю и готов созерцать вечно!?

— Ну, ты и завернул! Ах, какой мерзавец, однако! — восхищённо воскликнула Девушка.

— Почему это мерзавец!? — якобы удивлённо и негодующе произнёс я, сузил глаза и со страстной поволокой посмотрел на мою красавицу. — Но, тема мерзавца, как ни странно, живёт и торжествует в двух мирах, и в том и в этом…

— Что!?

— Принцесса моя… — начал было я.

— А почему не Королева твоей исстрадавшейся души?

— Потому… Потому что…

— Понятно… Значит, всё-таки существует некая Королева? — Девушка иронично посмотрела на меня и рассмеялась. — Ну, ты и мастер иллюзий, ну ты и хитрец, ну ты и плут, ну, ты и мерзавец!

— Гений я! Влюблён в тебя безумно! Красавец, интеллектуал, философ, романтик, очарованный странник и, кроме всего прочего, великолепный любовник! — быстро и крайне негодующе произнёс я.

— Вот так? Интересно, интересно! Чрезвычайно интересно… Однако, не преувеличиваешь ли ты свои способности и возможности? — скептически посмотрела на меня женщина.

— Да, что есть, то есть, — скромно признался я. — Периодически преувеличиваю, грешен. А крое этого склонен я к излишнему словоблудию. Что есть, то есть. Слаб человек…

— Ладно. Вернёмся к твоим слабостям… И что же, — кроме слабости в отношении меня у тебя нет никаких иных слабостей? — усмехнулась Девушка.

— Однако, не совсем так! Каюсь! Соврал… Один мой друг приучил меня к хорошему коньяку. Вот здесь я, конечно, слаб. Никуда мне не деться от этого напитка.

— И что, кроме коньяка, — ничего?

— Да нет… — поморщился я. — И водку я с удовольствием употребляю под томатный сок или оливки с анчоусами, или под квашенную капусту, или под консервированную кильку, или под кабачковую икру с чёрным ароматным хлебом, пахнущим тмином. И меры порой не знаю. Увы, увы… Но от тебя я пьянею больше, чем от цистерны коньяка или водки!

— Клоун!

— Я уже неоднократно слышал подобные высказывания в свой адрес…

— От кого же? И где же?!

— Ото всех…

— Понятно… Ну, а машина?

— Что, машина?

— Почему у тебя нет машины?

— Всё очень просто. Машину я не вожу потому, что, как известно, пьяный за рулём, — преступник! Старая, как мир, истина. Очень старая. Но спорная, конечно, как и все истины на свете. Всякое отступление бывает при их формировании…

— Снова завернул! Боже мой! Вот это вечер откровений! Надо же! — глаза Девушки ещё более округлились. — Но, извини, я не совсем поняла твою мысль о пьяном за рулём.

— Мысль очень проста! — весело усмехнулся я. — Как я могу водить машину, если всё время нахожусь в состоянии то лёгкой, то средней, а иногда тяжёлой степени опьянения? Мне очень опасно доверять руль. Очень опасно! Не дай Бог, произойдёт ДТП со смертельным исходом по моей вине, и я буду лишён свободы!? А выезд на встречную полосу, по которой едут пять большегрузных автомобилей, а падение в пропасть из-за превышения скорости, в результате чего я лишусь жизни!? Резонно?

— Ну, а почему бы не прекратить постоянно пить, а делать хотя бы небольшие перерывы?

— Исключено!

— Почему?

— Не будет куража и теряется весь смысл бытия. Понимаешь? Пресная вода не для меня. Да и вечная напряжённость психики требует постоянного расслабления. Вот такие дела…

— Хорошо… — усмехнулась Девушка. — Пей, ради Бога! А если нанять водителя? Это же выход из ситуации!

— Этого я не люблю! Я никому не доверяю. Чужой человек, — потёмки! Вокруг одни изменники, заговорщики, предатели и шпионы! Упаси меня от них Боже! Если мне необходимо, то я поеду на такси или попрошу товарища подвезти меня туда, куда нужно. Заправил ему полный бак, — он и останется довольным ещё на тысячу лет.

— Да, странный ты человек, — задумчиво произнесла Девушка. — Очень и очень странный… Непонятный абсолютно! Миллионер в убогой квартире и без автомобиля… Я даже не поднимаю тему лимузина, а уж более того, яхты или хотя бы какого-нибудь завалящего катера или моторной лодки.

— Милая, я обещаю, что на днях я куплю тебе автомобиль. Какой хочешь? «Лексус», «Мерседес», «БМВ». Выбирай любую модель. Вот и будешь ты меня в ней возить в случае чего.

— Боже, милый мой, любимый мой! Никак не ожидала от тебя такого поступка! — бросилась Девушка ко мне на шею.

— Спасибо за оценку моей личности, — нахмурился я.

— Да ты не обижайся! Ну, ты же сам прекрасно знаешь свою слегка прижимистую натуру.

— Да, знаю, — улыбнулся я. — Натура у меня не слегка, а очень прижимистая. Дорогая, что-то холодает. А не заглянуть ли нам в какой-нибудь уютный и тёплый кабачок? — весело предложил я. — Кстати, здесь же недалеко находится то кафе, в котором мы как-то второй раз встретились с тобою. Помнишь? Был дождь. Ты вся промокла. Как же это заведение называется? Э, э, э… «У джигита?». Да нет…

— Кажется, «У горца», — улыбнулась Девушка. — Нет, не совсем так. «Приют у горца!». Неплохое заведение.

Через десять минут мы уже входили в кафе. В нём, как всегда, было уютно, остро и аппетитно пахло шашлыком, травами и специями. У меня сразу же проснулся аппетит, у моей прелестной спутницы, видимо, тоже. Мы сели за всё тот же самый свободный столик в углу. Я заказал две порции шашлыка, лук, зелень, немного овощей, ну, и, само собой, — две бутылки красного сухого вина. Как же без него!?

Мы с Девушкой некоторое время почему-то молча смотрели то друг на друга, то в полу замороженное, полу заплаканное окно, а когда нам принесли заказ, жадно и с аппетитом набросились на мясо на косточках, которое было удивительно сочным и вкусным.

— Да, мастерство в кулинарии не сравнимо ни с каким иным мастерством! Даже с мастерством пилота! — с восторгом произнёс я, вытирая рот салфеткой и разливая вино в высокие бокалы.

— Что, что? — недоумённо и насмешливо спросила моя спутница. — Странное, однако, сравнение.

— Не обращай внимание, — торопливо сказал я. — Пришло случайно в голову. Бывает… А, вообще, я же служил в армии. Умею летать, яко сокол ясный! Когда-нибудь я прокачу тебя на настоящем, боевом, тяжёлом ударно-штурмовом вертолёте! Имя его — «Ангел».

— Странное название, весьма странное. Так ты был пилотом?! — удивилась Девушка.

— Ах, красота моя неземная! Да, я был пилотом. Причём пилотом всего, что существует на этом и на том свете! Я даже пытался несколько раз управлять атомной субмариной, но у меня это мероприятие как-то до сих пор не получилось. Жаль…

— Ничего себе!

— Да, что было, тог было, — я послал своей зазнобе воздушный поцелуй. — А, вообще-то, я некоторое время действительно являлся командиром боевого вертолёта. Без шуток…

— Класс! Как интересно!

— Предлагаю выпить за нашу очередную приятную встречу, — бодро произнёс я тост, который должен был плавно увести нас от первоначальной, слегка зыбкой и опасной темы. — Пусть они, эти волнующие и прекрасные свидания, будут повторяться бесконечно и вечно!

— Ну, после определённого возраста я не рискну с тобой встречаться. Я не о тебе, а о себе. Увы, увы. Что вам, мужчинам, время… — грустно улыбнулась Девушка. — А пока, почему бы и нет? Со свиданьицем!

Мы выпили, стали доедать слегка остывшее, но достаточно тёплое мясо, заедая его овощами, зеленью и запивая вином. Ах, как вкусно! Ах, как тепло, уютно и покойно!

— А сколько у тебя детей? — вдруг спросила Девушка. — Давно ты развёлся? Где твоя жена!

— Ох, уж эти женщины, — рассмеялся я. — Я же тебе сказал, что у меня есть сын. В настоящее время живёт с моей бывшей женой за границей. Она вышла замуж за англичанина. Ох, — бедный, бедный мужик! Развёлся я полтора года назад. Всё, больше никаких вопросов на эту тему!

Заиграла какая-то мелодичная и плавная музыка. Я пригласил Девушку на танец. Мы обняли друг друга так крепко и страстно, что у меня мгновенно возникло бешеное желание, у моей спутницы, очевидно, тоже.

— Давай сходим в туалет, — решительно прошептала мне в ухо Девушка. — Я хочу тебя. Немедленно!

— Э, э, э…

— Я с нетерпением жду тебя, моя любовь! — моя страстная Принцесса отстранилась от меня, тряхнула чёрной чёлкой волос цвета тьмы и пошла в сторону туалетной комнаты.

Я несколько смущённо огляделся вокруг. Никто за соседними столиками не обращал на нас никакого внимания. Я нерешительно направился в туалет, подошёл к двери, на которой был изображён дамский силуэт, немного потоптался рядом. Дверь резко открылась и тонкая, но на удивление сильная женская рука решительно затащила меня во внутрь комнаты. Ну а после этого началось такое, от чего я ещё долго не мог прийти в себя. Да, всякое я видел на этом свете, но то, что творила со мной обезумевшая Девушка, не поддаётся никакому описанию! Я испытал оргазм раза три, а моя прелестная подруга, — раз пять-шесть!

Через некоторое время в дверь кто-то сначала нерешительно поскрёбся, а потом стал настойчиво стучать. Я буквально вырвал свой безнадёжно поникший и вялый член изо рта Девушки, которая жаждала продолжения оргии, быстро надел брюки, запихнул в них рубашку, разорванную в двух местах и частично лишённую пуговиц. Потом я поднял с пола помятый и грязный пиджак, встряхнул его для приличия и торопливо одел на себя. Девушка к этому времени тоже оделась.

Я открыл защёлку и, находясь в полу бессознательном состоянии, качаясь, вышел в небольшой коридорчик, который отделял туалетную комнату от зала. Две молодые женщины, стоявшие у двери, шарахнулись от меня в разные стороны, как будто увидели перед собой ожившего мертвеца. Они, было, предприняли ещё одну попытку зайти в дамскую комнату, но отскочили с прохода, так как в коридор то ли полу выползла, то ли полу вышла моя милая дама.

Вид она имела ужасный. Макияж был основательно нарушен. Алая губная помада, которая ранее безупречно очерчивала изящный и чувственный рот, была размазана и моя милашка стала похожа на вампира. Девушка встряхнула всколоченными и роскошными волосами цвета Марианской Впадины, сочувственно посмотрела на прижавшихся к стене женщин и произнесла фразу, несомненно гениальную и своевременную в данной непростой ситуации:

— На этом свете нельзя оправдать ничего, кроме безумной и всепоглощающей страсти, рождённой любовью!

После этого моя милая Принцесса, пошатываясь, пересекла зал, упала на стул и спросила у меня, нетвёрдо следующего за нею, и упавшего на другой стул:

— Дорогой, а не врезать ли нам по кружке холодного пива? Оно сейчас будет в самый раз!

— Да, можно, — ответил я, достал из сумочки моей крошки пудреницу с зеркальцем, подал её ей, показал рукой на салфетки, сделал бармену заказ на два бокала пива и десяток раков, а потом, слегка покачиваясь, и, будучи почти без сознания, вышел на улицу.

Кругом царствовала тьма. Только два бронзовых фонаря, стоявшие перед входом в заведение, освещали небольшое пространство улицы. Да, придётся вызывать такси. Я вышел из-под козырька, расположенного над дверью, посмотрел в беззвёздное небо. Мокрый снег моментально охладил моё пылающее лицо. Я несколько раз глубоко вдохнул кристально чистый воздух и вернулся в зал.

Девушки за столиком не было. На нём стояли две запотевшие кружки со светлым, и, видимо, лёгким пивом, а также тарелка с огромными и багровыми раками. То, что мне сейчас крайне необходимо! Я вдруг почувствовал острую жажду, взял кружку и сделал глубокий глоток. Ах, как хорошо! Я зажмурился, усмехнулся, задумался. Ну, надо же! Вот это да! Вот это темперамент и страсть! Собственно, такова же и Леди Ли. В аналогичной ситуации, я думаю, она бы показала такой же класс! Уж я-то её знаю!

— А почему это ты начал пить, не дождавшись дамы? — раздался рядом весёлый голос.

Я вскочил, отодвинул стул. Девушка грациозно присела на него, закинула ногу за ногу, от чего из-под короткой мини юбки стали слегка видны чёрные кружевные трусики. Выглядела моя прелесть безупречно. Роскошные густые волосы цвета космической тьмы, причёсанные и приведённые в порядок, закрывали спину и плечи. Голубые, чуть раскосые глаза сияли, искрились и смеялись. Плотный и тёплый свитер подчёркивал безупречную форму полной груди.

— За красивых женщин! — произнёс я тост, поднимая кружку с пивом, и сразу же поправился. — За самую красивую женщину на свете!

Мы выпили, и у меня вдруг зазвонил мобильный телефон. Я чертыхнулся, стал хлопать по карманам пиджака, наконец, нашёл аппарат и неожиданно услышал в трубке возбуждённый голос НЕГОДЯЯ!

— Вы почему здесь?! — возмутился я. — Вы должны быть в другом месте! Э, э, э … на работе!

— Я всё объясню. Кое-что произошло. У меня довольно плохие новости. Я жду вас дома, — каким-то странным и тревожным голосом произнёс Негодяй и резко отключился.

— Что-то случилось, милый?

— Увы, увы, я вынужден немедленно тебя покинуть, — с досадой сказал я, набирая телефон такси. — Возникли серьёзные проблемы на работе. Извини, милая, мне так жаль!

— Как же так!? — возмутилась Девушка. — А я рассчитывала провести с тобой ночь!?

— Солнышко, я тоже этого очень сильно хотел! — досадливо поморщился я. — И, вообще, я намеревался тебе посвятить завтра весь день. Он же у тебя выходной. Я даже взял два билета в кино, а на обед заказал столик в очень и очень хорошем ресторане!

— Ах, ты мой любимый! Котик ты мой! Ну, как же так!? — Девушка заметно расстроилась.

— Ну, ничего, не огорчайся. Я обещаю в ближайшие дни выделить достаточное время для общения с тобой.

— Хорошо, милый.

— Да, а пока, чтобы не забыть, — я строго посмотрел на свою прелестную спутницу. — Вот, возьми билеты в кино, сходишь туда с подругой. Вот деньги на ресторан и на всякие там такси и булавки. Купи себе юбку поскромнее, а лучше брючный костюм, и какое-нибудь колье или колечко подороже, но без всяких цыганских излишеств! Туфли одень на среднем каблуке. Никаких кружевных чулок или колготок! Вот тебе ещё деньги. Представишься в ресторане моей женой, скажешь, что я срочно уехал в командировку. Не напивайся, веди себя скромно и прилично, ни к кому не приставай! В бассейне обнажённой не купайся. Поняла?!

— Ой, спасибо! Я всё поняла, не беспокойся! Ещё раз спасибо за всё, мой любимый миллионер! — Девушка сжала мою руку, притянула меня к себе и страстно поцеловала в губы.

— Не за что, — улыбнулся я. — У меня имеется ещё одно условие!

— Какое?

— Сегодня и завтра никаких кавалеров! Ни друзей, ни товарищей, ни бывших и нынешних любовников!

— Ну, какую чушь ты несёшь! У меня есть ты, и только ты, — мой единственный и любимый мужчина! — возмутилась моя Принцесса.

— Я рад и польщён. Но имей в виду, что я прекрасно понимаю твоё положение. Ты красива, молода, тебе надо выйти замуж, родить. И, вообще, женщина ты сексуальная, страстная. Видимся мы редко. Работа у меня, как бы это сказать, — специфическая. К постоянным и серьёзным отношениям, извини, я ещё не готов. Я, конечно, тебя понимаю, но если застукаю с кавалером, то убью. Вас обоих! Понятно? Тебя не просто убью, а медленно утоплю в ванне или выброшу с балкона двадцатого этажа! За время полёта, надеюсь, ты сможешь всё понять и осознать!

— Понятно…

— Так что конспирация, и ещё раз конспирация!

— Ты к чему ведёшь? — нервно спросила Девушка.

— А к тому, что я совершенно не против того, если ты иногда будешь позволять интрижки на стороне. Скопившийся пар следует периодически выпускать, сбрасывать. Это закон природы. Главное, чтобы я ни о чём не знал, иначе, повторяю, — убью!

— Ну, ты и дурак! Нет, ты — самый настоящий идиот! — вспыхнула моя прекрасная голубка. — Никого, кроме тебя, я не желаю! Ни с кем тебе после той, первой встречи с тобой, я не изменяла! Имей в виду, что о том, что ты являешься миллионером, я узнала только в этот вечер! Так что упрекать меня в меркантильности не стоит. Ну, а насчёт пара… Я прекрасно умею удовлетворять сама себя! У меня имеется богатая коллекция порнофильмов и десять самых разнообразных вибраторов! Чем маяться со всякими кретинами, да бояться подцепить от них какую-нибудь гадость, лучше заниматься любовью сама с собой!

— Да, тише ты, зачем так кричать? — прошипел я. — Люди же кругом.

— Ну и чёрт с ними, с убогими кретинами! Кругом одни импотенты и фригидные суки! — громко заорала моя спутница и осушила бокал коньяка, который похитила у меня.

— Тише, тише! Ради Бога, успокойся.

— Бога нет!

— Милая, ну успокойся же наконец! Он, всё-таки, должен быть, иначе теряется смысл всего!

— Его нет!

— Тише, тише!

Зазвонил мой телефон, лежащий на столе.

— Такси приехало. Слава Богу! Он, кстати, наверное, существует. Но это моя личная точка зрения. Ладно… Одеваемся. Сначала машина доставит меня домой, а потом подбросит тебя туда, куда нужно. Развлекись ещё где-нибудь. На улице темно, но пока ещё не поздний вечер. Денег у тебя вполне достаточно. Расслабься в каком-нибудь ночном клубе. Сходи к кому-либо в гости. Но только к подругам! — улыбнулся я.

— Позволь, но ты только что даровал мне свободу действий в любовных отношениях!?

— Я подтверждаю свои слова. Но я хочу, чтобы эти два дня я был незримо как бы рядом с тобой, понимаешь? Никаких кавалеров!

— Понимаю, милый, — грустно улыбнулась Девушка. — Ты будешь рядом со мной вечно!

— Люблю тебя, моя крошка! — я засунул в сумочку моей кошечки ненаглядной пачку денежных купюр.

— Я тебя тоже!

В свою квартиру я вошёл через двадцать минут. За столом в зале сидели Премьер-Министр и Экс Президент. Они были подавлены и угрюмы, как всегда пили коньяк, как обычно закусывая его лимоном. Ничего не меняется на этом свете. Да, собственно и на том тоже…

— Что случилось? Что в очередной раз произошло? — нервно поинтересовался я, подсаживаясь к столу.

— Ситуация у нас хреновая, — мрачно ответил НЕГОДЯЙ. — Сегодня ранним утром, на рассвете произошло массовое нападение Монстров на береговые укрепления сразу в двух Северных Округах! Последствия печальные, очень печальные.

— Ничего себе! — я подскочил на стуле и плеснул себе коньяка в рюмку. — Ну, рассказывайте, рассказывайте же!

— В нападении участвовали Були, так сказать, последней модели, — поморщился НЕГОДЯЙ. — У меня вообще-то сложилось впечатление, что первые экземпляры, ну, более мелкие, слабо защищённые и обладающие недостаточной энергетической мощью, сейчас уже не производятся. Они, видимо, все были истреблены в ходе предыдущих бесплодных атак, ну, и, вообще, не оправдали возложенных на них надежд.

— Так, так, так… — я налил себе ещё рюмку коньяка, собеседники последовали моему примеру. — Ну, и что произошло далее?

— А дальше было следующее, — поморщился НЕГОДЯЙ. — Задержались Монстры, конечно, на некоторое время на минных полях и перед береговыми укреплениями, понесли значительные потери как от авиации, так и от наземных сил, но затем уничтожили все наши танки, самоходки и бронемашины на определённом участке фронта, не стали долго задерживаться на месте, обтекли доты и дзоты, которые, слава Богу, вовремя заблокировались изнутри, и, рассредоточившись, попёрли вглубь территории. Передвигаются твари довольно шустро, ну, конечно, не так, как первые экземпляры, масса-то у этих новых Булей совсем иная.

— Ну и каковы были последствия этой атаки?

— Успели они уничтожить пару десятков мелких и средних посёлков, четыре небольших городишка, благо Северные Округа заселены довольно слабо. Представляю, что было бы, если бы они добрались до какого-нибудь более-менее крупного города южнее!

— Да, была бы катастрофа. Из крупного города мы бы их выкурили с большим трудом! — я вскочил со стула и заходил по залу. — Ну, и что последовало за упомянутыми вами событиями!?

— Спасли ситуацию, как всегда, лётчики и вертолётчики Северных Округов вкупе с летунами с нескольких отдалённых баз, — мрачно усмехнулся Премьер Министр. — Их вызвали бойцы из уцелевших береговых укреплений. Стали доблестные коршуны и ястребы наши уничтожать тварей из всех видов оружия. Ну, старые авиационные пушки имеют небольшую эффективность, а вот новые, с усиленной бронебойностью, показали превосходные результаты. Ну, а о реактивных снарядах и ракетах я уж и не говорю! Короче, соколики наши поработали очень неплохо. Правда, потеряли мы всё-таки два вертолёта. Очень жаль… Ребята в пылу боя утратили бдительность, чувство дистанции, опустились в азарте слишком низко, ну их и настигли разряды.

— И какова теперь дальность их действия?

— По наблюдениям военных и по показаниям приборов, где-то сто двадцать-сто тридцать метров.

— Нехило, однако…

— Да, уж…

— И чем всё закончилось? — я снова выпил рюмку коньяка, зажевал его лимоном, сморщился.

— Ну, первая волна самолётов и вертолётов истощила весь боезапас и улетела. Вторая волна была на подлёте. Установилось временное затишье буквально на пару минут. Монстры развернулись, рассыпались по окрестностям и бросились бежать к океану. Тут появились самолёты и вертолёты, вскоре подоспела бронетехника. Она же базируется в Северных Округах не так плотно, как в Центральных и в Южных. Короче, перемололи наши соколики и броне мастера Монстров, словно в мясорубке. Но незначительной части их всё-таки удалось уйти в океан. Вот такие дела.

— Господин Президент! Мы думаем, что вам немедленно стоит отбыть в тот мир! Сейчас вы там как никогда нужны! — Экс Президент встал с рюмкой в руке. — За победу! Смерть врагам!

Мы с Премьер Министром с энтузиазмом поддержали его, а потом немедля отправились в наш секретный гараж, в котором покоился непонятный, странный и загадочный ДИВАН.

Да, не суждено мне было испить нектар ночи любви в этот раз, не суждено… Как часто суровая обыденная действительность превалирует над томным парением сладостных и иллюзорных чувств! Увы, увы…

Сон № 23

Над важным думать никогда не лишне.

И. Гёте.

Я сидел у кровати Президента Конфедерации в изолированной и сверх охраняемой больничной палате, задумчиво и мрачно смотрел на исхудавшее и бледное лицо давнего и бывшего врага Федерации, а совсем недавно обретённого нами союзника и друга.

— Господа лекари! — встал я решительно с табуретки и задумчиво похлопал по кобуре с пистолетом на поясе. — В чём дело!? Три дня назад человек был почти в норме, вы собирались выписывать его из вашей шарашкиной конторы, и что я сейчас вижу!? Что случилось, что произошло!? Только не говорите мне о внезапном и неожиданном ухудшении состояния здоровья, о резком изменении давления, о непредвиденных нарушениях в работе сердца, о проблемах с сосудами и о всяких там микро или макро инсультах! Я желаю видеть своего преданного соратника и дорогого товарища более-менее здоровым через неделю или, в крайнем случае, через полторы! Всем всё понятно!?

— Да, господин Президент! — раздался недружный хор очень сильно дрожащих голосов.

— Для меня самое важное, чтобы мой друг находился в сознании! Пусть он будет парализован. Ничего страшного. Бывает… Суть не в этом! Главное, чтобы он мыслил и мог говорить! Понятно всем!? В противном случае я вынужден буду главного и лечащего врачей повесить, а ведущих специалистов и консультантов, — расстрелять! Всех саботажников и вредителей казню на площади, прилюдно! Сейчас не время для пускания слюней и литья горьких слёз! Родина в смертельной опасности! Чего застыли, как сосульки на морозе!? Двигайтесь! Всем за работу! Думайте! Привлеките к лечению, если это необходимо, лучших врачей Конфедерации! Я выделю для данного мероприятия специальный самолёт! Самый быстрый и современный! Сверхзвуковой! Ну, же, пошевеливайтесь, эскулапы немощные!

Я, конечно, никого расстреливать и вешать не собирался, но определённое стимулирование успешного лечебного процесса никогда ещё и никому не мешало и не вредило. Это вечная истина!

Я вышел из Центрального Военного Госпиталя, мрачно взглянул на серое хмурое небо и на дюжину напрягшихся телохранителей, и крепко выругался, что для меня было совершенно нехарактерно. Чёрт возьми! Где же находится этот таинственный остров, база безумного Учёного или кого-либо ещё?! Мы исследовали поверхность океана на Севере квадрат за квадратом, но нигде не обнаружили никаких признаков присутствия Монстров или какого-нибудь производства их в промышленных масштабах. Безумец явно затаился, это было ясно. Но где же он затаился, мерзавец? Чёрт возьми! Ах, как же мне сейчас нужен был Президент Конфедерации в ясном уме и в добром здравии! Ну, или хотя бы в полу ясном уме и в полу добром здравии!

Вдруг мне пришла в голову совершенно неожиданная и очень простая мысль, от которой я страшно вздрогнул. А почему это мы рыскаем в поисках злодеев только по островам? Они же могут затаиться и организовать производство Монстров в любом прибрежном безлюдном районе Конфедерации и Федерации! Правда, здесь закономерно возникает проблема с патрулями и с минными полями. Но не беда. От их Базы, возможно, прорыт длинный подземный ход, ведущий с суши в океан. Боже, как элементарно! Но если мы начнём тщательное обследование двух Континентов, то в таком случае и пяти и десяти жизней не хватит! Чёрт возьми!

После того, как я прибыл вместе со своим Премьер Министром в этот мир, на Северо-Западный Округ было совершено ещё одно нападение Монстров. Они совершили атаку поздним вечером, стремительно преодолели нашу оборонительную линию, понеся очень значительные потери, а потом вторглись в ближайший довольно крупный город, устроив там кровавое побоище.

Подоспевшие почти вовремя самолёты и вертолёты боялись нанести вред мирным жителям, поэтому действовали сначала крайне осторожно, но потом, убедившись, что никого из обитателей городов уже в живых не осталось, начали массированный обстрел зданий и улиц. Это не принесло желаемых результатов, потому что Монстры укрылись под обломками домов, в самих домах и в их подвалах.

Опустившаяся темнота не явилась причиной приостановления операции. Город окружила бронетехника, по периметру были расставлены посты пехотинцев, вооружённых ручными и автоматическими станковыми гранатомётами. Были широко задействованы тепловизоры и приборы ночного видения. В течении ночи почти все Були подверглись уничтожению. Утром их остатки попытались прорваться через два кольца оцепления. Монстры даже умудрились подорвать два танка и пару БМП, но потом все они были успешно уничтожены.

В результате этой очередной безумной атаки Федерация лишилась почти семидесяти тысяч своих мирных граждан и ста военнослужащих. Наша очередная победа оказалась воистину Пирровой!

Пока, уже пару недель на фронте боевых действий царило полное затишье. Все войска, дислоцированные в глубине территории Федерации, покинули обжитые базы и переместились ближе к побережью. Только самолёты по понятным причинам остались на своих аэродромах. Вертолёты же рассредоточились на более-менее ровной местности. Они расположились в полукилометре от океана, чтобы в случае внезапного и быстрого прорыва Монстров успеть взлететь до их появления в непосредственной близости от наших оборонительных позиций.

В стране было объявлено Чрезвычайное Военное Положение. И северное, и южное, и западное, и восточное побережья опустели на несколько километров вглубь территории. Людей из маленьких и средних посёлков и городов, находящихся недалеко от океана, быстро переселили ближе к центральным районам.

Тяжелее пришлось с портовыми и курортными городами. Некоторые из них были очень крупными и густо населёнными. Собственно, после появления Прожигателей и Булей они наполовину опустели, так как судоходство и рыболовство почти прекратились, и никто не рисковал находиться рядом с океаном, а тем более купаться в нём. Тем не менее, из этих городов пока была эвакуирована лишь часть населения. В центральных областях шли интенсивные работы по возведению временного жилья для беженцев с побережья. Вот такая сложилась ситуация.

Я постоял некоторое время в глубокой задумчивости на ступеньках Госпиталя, а потом сел в свой бронированный лимузин и направился в сторону Президентского Дворца.

— Привет, милый! — горячее и страстно обняла меня Леди Ли. — Как там наш союзник?

— Плохо… Он в коме, ну или в каком-то подобном состоянии, — я упал в кресло, задрал ноги в пыльных сапогах на инкрустированный серебром журнальный столик, выполненный из какого-то дорогого дерева цвета янтаря, тяжело вздохнул. — О, как же я устал!

— Ну что за манеры, дорогой! — возмутилась Леди Ли. — Ведёшь себя, как грубый солдафон!

— А я таковым и являюсь, и этот факт совершенно не стесняюсь признать, знаешь ли! — проворчал я, но ноги со стола убрал и даже смахнул с него кусочки засохшей грязи ароматизированной салфеткой, лежащей в изящной пачке на краю стола.

— Боже! Ужас какой-то! — Леди Ли выхватила из моих рук расшитую золотом салфетку в тот момент, когда я хотел почистить ею сапоги. — Что же ты творишь! Да, война явно не идёт тебе на пользу!

— Война, война… На то она и война, сука! — философски и крайне печально заметил я. — Кому она может прийти на пользу!? Она приносит безумие в наши души. Разброд и шатания, а так же забывание элементарных норм и манер поведения! Падение нравов, однако! Убогие и сирые нравы! Вот её дебильные дети! Налей мне дорогая, пожалуйста, сто грамм водки и принеси что-нибудь закусить.

— О, ты уже перешёл на водку? Это что-то новенькое! — Леди Ли, не торопясь, подошла к бару и принесла из него на подносе запотевшую фарфоровую бутылку водки, хрустальный бокал, позолоченную вилку и маленькую банку оливок с анчоусами.

Я в это время с умилением и восторгом созерцал её круглый живот, а также длинные и густые волосы цвета южной ночи, слегка поправившуюся попку и потяжелевшую грудь. Да, красивую женщину ничто не испортит на этом свете: ни болезни, ни всяческие невзгоды и даже ни самая тяжёлая беременность. Некрасивая женщина от всяческих житейских перипетий, увы, становится ещё более некрасивой. Таков вечный и неумолимый закон природы.

— Дорогая, а нет ли у нас случайно простого гранёного стакана и квашенной капусты или солённых огурцов? А, может быть, ты предложишь мне томатный сок? Такой, — ароматный, тяжёлый, тёмно-алый и абсолютно натуральный? — спросил я. — Суровые фронтовые сто грамм должны питься именно из названной мною ёмкости и закусываться только такими продуктами и напитками!

— Что-то я не слышала ничего ранее о суровых ста фронтовых граммах. Это где же существует такой обычай, в каких краях и далях? — усмехнулась моя красавица.

— Далеко от сюда. За океаном, — буркнул я. — Так что насчёт гранённого стакана, квашенной капусты, солёных огурцов или сока? В качестве альтернативы можно подать селёдку с лучком, солёные арбуз и помидоры, или, на худой конец, — кильку в томатном соусе.

— Увы, увы, мой славный воин! Ты забыл, что находишься не в походной палатке где-нибудь неподалёку от прифронтового полу сгоревшего села, а в Президентском Дворце!? А что касается селёдки и кильки… Ты что-нибудь слышал о Монстрах, которыми кишит океан? Увы, в пресных водах у нас селёдка и килька не водятся. А внутренних морей нет!

— Что же, так будем довольствоваться тем, чем располагаем! — я налил имеющийся бокал до краёв, подцепил на вилку сразу две оливки и произнёс вечный, как мир, тост. — За любовь!

Я с удовольствием и одним махом выпил водку, крякнул, зажмурился, закусил, потом блаженно откинулся на спинку кресла.

— Как там ребёнок? — спросил я через некоторое время. — Ты была на очередном осмотре?

— Всё нормально, всё идёт по плану, — устало вздохнула Леди Ли которая полу лежала на диване. — Не беспокойся о нём. Я с тобой чуть попозже поговорю на данную тему. — Женщина лукаво улыбнулась.

— Что такое?! Что случилось!?

— Я же говорю, всё нормально. Успокойся. Лучше скажи, как там дела на фронте?

— Пока всё тихо. Но чувствую я, что-то зреет, что-то готовится. Плохие у меня предчувствия.

— Ничего, ничего, мой Герой… — улыбнулась Леди Ли. — Я думаю, что мы всё-таки победим в этой непонятной войне, справимся с этими тварями. Я очень сильно надеюсь на тебя, мой милый!

— Кто знает, кто знает… — тяжело вздохнул я. — Но в случае чего отход нам с тобой обеспечен.

— Какой отход, куда!? В крутые горы, или под землю в потаённые пещеры, или в какой-нибудь мрачный глубокий Командный Бункер, что ли! А может быть, на другую планету? — удивилась и возмутилась Леди Ли.

— Да, именно туда. Есть такая…

— Что!? — рассмеялась моя красотка. — Ты явно начинаешь сходить с ума! Тебе следует побыть недельку в тишине и в покое в каком-нибудь закрытом санатории.

— Вот в этом ты права, — горько сказал я, встал, подошёл к холодильнику, стоявшему в углу за барной стойкой, открыл его дверцу и внимательно обозрел заполненные полки. — Ага, я так и думал! Нашёл! Вот они, грибочки солёные, вот они, огурчики маринованные. А вот и окорок, и горчичка! Что такое оливки? Пища не для воина, покрытого пороховой копотью и пылью трудных фронтовых дорог, а для утончённой кисейной барышни! Что же ты мне ничего не сказала о наличии сих сакральных продуктов? Нехорошо, ой, как нехорошо, моя милая!

— Ну, ты же требовал нечто иное.

Я притащил обнаруженную снедь на столик, захватив по пути нож и хлеб, быстро сделал простые бутерброды. На куски хлеба я положил тонкие кружки огурцов, а сверху покрыл их толстыми ломтями сочного окорока, слегка помазав его горчицей. Я налил себе полный стакан водки и внимательно посмотрел на Леди Ли.

— Присоединяйся, дорогая.

— Да ты знаешь, не откажусь, — сказала моя птичка, медленно и осторожно поднимаясь с дивана. — Аппетит в последнее время у меня не плохой. Я стала любить всё солёное и острое.

— За грядущую победу! — произнёс я и стоя выпил, закусил водку грибками, которые оказались очень недурственными, а потом жадно набросился на бутерброды.

Леди Ли охотно присоединилась ко мне. Мы довольно посмотрели друг на друга и весело рассмеялись. В этот момент раздался звонок мобильного телефона. Я поморщился, поднёс трубку к уху и сразу же слегка отодвинул её, так как громкий и встревоженный голос Премьер Министра чуть не оглушил меня.

— Да что же это такое! Полный беспредел какой-то! Я уже опасаюсь вас слышать и видеть! — прорычал я.

— Ваше Превосходительство, вы где сейчас находитесь?! Необходимо срочно встретиться! — нервно заверещал НЕГОДЯЙ.

— Я в Президентском Дворце, в комнате отдыха вместе с Леди Ли. Что случилось на этот раз?

— Совершенно не телефонный разговор! Я сейчас приеду! — НЕГОДЯЙ резко отключился.

— Что случилось, дорогой?

— А чёрт его знает! — раздражённо произнёс я и взял ещё один бутерброд. — Кругом одни истерики! В последнее время очень мало хороших, и очень много плохих новостей. Увы…

Через десять минут в комнату без стука ворвался мой славный Премьер Министр. Он был возбуждён, в правой руке держал металлический кейс, который бы пристёгнут к запястью блестящими наручниками. Был он одет почему-то в полевую форму десантника, причём на погонах красовались генеральские звёзды. Странно, но мой соратник являлся вроде бы сугубо штатским человеком. Ну, как Премьер Министр может быть военным!? Во всяком случае, ни я, ни Министр Обороны ему никаких званий никогда не присваивали. А с другой стороны, времена сейчас крайне тяжёлые, обстановка накалённая, звёзды не помешают! Чёрт с ним и с ними!

Между тем НЕГОДЯЙ подошёл к столику, щёлкнул каблуками тяжёлых шнурованных ботинок и неожиданно поцеловал ручку Леди Ли, отчего та несколько смутилась и зарделась.

— Форма вам очень идёт, — проворковала женщина.

— Благодарю, мадам!

— Что случилось? — нетерпеливо спросил я.

— Ваше Превосходительство, я бы хотел, чтобы наша прекрасная дама на некоторое время нас покинула! — НЕГОДЯЙ многозначительно посмотрел на живот моей рыбки.

— Вообще-то, у меня от Леди Ли секретов нет, но я с вами согласен, волнения для неё сейчас излишни, — я встал, подал женщине руку, помог ей подняться с кресла и, не торопясь, проводил до двери. — Побудь пока в спальне или в библиотеке, дорогая. Я скоро освобожусь. Судя по тому, что Премьер сразу не сообщил нам какую-либо крайне срочную и страшную новость, его доклад не так уж и архи важен и не займёт много времени. Не волнуйся, звезда моя, кошечка моя ненаглядная.

Я закрыл за Леди Ли тяжёлую позолоченную дверь и обернулся к НЕГОДЯЮ, который жадно поглощал бутерброды.

— Вы не против? — с некоторым запозданием спросил он у меня разрешения присоединиться к трапезе. — И мне бы рюмку…

— Кушайте, ради Бога! — усмехнулся я, нашёл в баре ещё один бокал, плюхнулся в кресло, разлил водку. — Ну, докладывайте же, наконец! Что случилось? Вы же были в полной панике и даже в ужасе всего пятнадцать минут назад! А сейчас с удовольствием пожираете бутерброды и выглядите вполне спокойно. Ну, что же это такое!?

— Сообщение у меня действительно важное, шокирующее и страшное, но по пути сюда я его ещё раз переварил внутри себя, проанализировал и несколько успокоился. Что случилось, то случилось… Минуты, часы и даже дни сейчас уже ничего не решат. Никуда не денешься, ничего не исправишь и не вернёшь. Вот так… — НЕГОДЯЙ осторожно и крайне бережно взял в руку наполненный почти до краёв бокал и печально вздохнул. — За эту несчастную и непонятную планету!

— За победу!

— За неё!

Мы выпили, закусили, помолчали.

— Вы долго будете испытывать моё терпение, милейший?! — мрачно спросил я и поморщился.

— Я не милейший! Я — самый отъявленный НЕГОДЯЙ на этом и на том свете! Сколько можно объяснять!? — возмутился мой собеседник.

— Ой, простите, извините, господин самый отъявленный НЕГОДЯЙ! — усмехнулся я. — Так что же всё-таки случилось?

— Ваше Превосходительство! — мой Премьер Министр, быстро дожёвывая бутерброд, вскочил и доложил слегка дрожащим голосом. — В это очень трудно поверить, но Конфедерации, как государства, на этой планете уже больше не существует!

— Что вы несёте!? — я вскочил с кресла. — Как это не существует!? Она что, испарилась или улетела в Космос!? Или её поглотили пучины океана?! Этого не может быть!

— К сожалению, может! — глухо произнёс НЕГОДЯЙ. — Я сам в это сначала не поверил, когда ко мне обратился Министр Обороны, но ознакомившись с соответствующими материалами… Увы…

— А почему он не обратился ко мне напрямую, сразу?! Ведь я всё-таки Верховный Главнокомандующий!

— Извините, Ваше Превосходительство, но вас на этой планете не было два дня подряд. Кхе, кхе, кхе…

— Ах, да… Я же вернулся с Земли сегодня ночью. Но вот это «кхе, кхе, кхе» мне категорически не нравится! Ну, докладывайте подробнее, — я, обдумывая услышанное, не торопясь зашёл за барную стойку и достал из слегка постанывающего холодильника ещё одну бутылку водки, а затем вернулся за стол.

— Извините, а коньяку нет?

— Обойдётесь водкой, — раздражённо буркнул я. — Времена настали тяжёлые и тревожные. Не до изысков нам сейчас. Каждому времени свой напиток. Понятно?

— Я всё понял, вы совершенно правы, — вздохнул Премьер и разлил водку по бокалам.

Мы, не чокаясь выпили, закусили.

— И так, Ваше Превосходительство! — НЕГОДЯЙ быстро открыл кейс и подал мне прозрачные файлы с документами, картами и снимками. — Как вы знаете, наши соседи, как и мы, на протяжении нескольких месяцев вели войну с Монстрами. Но если на нас с океана было совершено всего десяток нападений, и лишь два-три из них были массированными и более-менее эффективными, то Конфедерация вела с Монстрами очень жестокую, кровопролитную и масштабную войну постоянно, особенно в последний месяц, неся значительные потери. Вернее, они были огромны… Не зря к нам прилетел сам Президент Конфедерации с супругой. Это был с его стороны явный жест отчаяния. Его страна безнадёжно проигрывала армии безумного Учёного или ещё кого-то! Непонятно кого!

— Знаю я всё это прекрасно! Мне постоянно обо всём докладывают. Каждое утро на мой стол кладутся сводки, сообщения и снимки со спутников, — нервно воскликнул я.

— Короче говоря, все основные силы Монстров были решительно брошены на уничтожение Конфедерации. А с нами они, увы, так, заигрывали, поддерживали лёгкое напряжение, выполняли несложные упражнения, испытывали новых бойцов.

— Ничего себе, лёгкое напряжение! — сначала возмутился я, а потом подумал и печально произнёс. — Вы правы… Это были всего лишь детские игры по сравнению с те, что творилось у наших соседей. Жалко людей… Столько жертв. Ну, с солдатами всё более-менее понятно. Сам такой. А вот мирное население, особенно детей и женщин очень жалко!

— Интересное существо человек, — вздохнул НЕГОДЯЙ. — То мы сто лет воевали с Конфедерацией и жаждали победы над ней и не скупились на жертвы, а сейчас льём горькие слёзы в связи с их печальной и безысходной участью.

— Так! Давайте заканчивайте доклад!

— Короче… Последнюю неделю по всему материку Конфедератов шли ожесточённые бои, которые докатились до Столицы. А вчера утром были получены свежие снимки со спутников. Сегодня мы их тщательно изучили, проверили и перепроверили.

— И что? — я, заранее зная ответ, слегка дрожащей рукой налил в бокал немного водки, залпом выпил её и не стал закусывать.

Негодяй последовал моему примеру и мрачно произнёс:

— По всему континенту не наблюдается ни единого движения. Ни людей, ни животных, ни техники, за исключением передвижения больших и активных групп Монстров. Такое ощущение, что они методично проводят зачистку местности, сёл и городов. Монстров очень много, они кишат повсюду. Вот такие дела. Вы прекрасно понимаете, что последует далее, Ваше Превосходительство.

— Ну что же… — произнёс я задумчиво. — Скоро придёт и наш черёд. Чему быть, тому не миновать! Очень жаль, что всё так глупо, бездарно и нелепо получилось. Но с другой стороны, все плохие события сами по себе всегда нелепы. Во всяком случае, нам это кажется, хотя они вполне закономерны, логичны и, по-своему, справедливы и обоснованны. Всё всегда имеет своё начало и свой конец… Ведь именно Конфедерация породила этих чёртовых Монстров! Ну, получайте же то, что заслужили.

— Может быть, вы и правы…

— Может, ещё как может! Но людей конечно очень жалко. Столько жертв! — Вздохнул я печально. — Вот, вроде бы только что воцарился долгожданный мир. Все вздохнули с огромным облегчением, успокоились, расслабились. Стала интенсивно налаживаться международная торговля. Культурные связи, однако… И на тебе!

Да, от судьбы никуда не уйдёшь, как не пыжься и не старайся. Очень мудрая и старая истина, но вечная и абсолютно бесспорная, как этот мир!

Глава 23

Лишь плодотворное цени.

Г. Гейне.

Я проснулся в гараже на ДИВАНЕ ранним утром, встал, потянулся, зевнул и с трудом отнёс, а, вернее, отволок в тайник, расположенный под бетонным полом, очередной мешок с разными ценными вещами. Среди них были: ювелирные изделия в виде перстней, колец, цепочек, серёжек и всякого им иного подобного, а также просто драгоценные камни, слитки золота и платины. А чего ещё ценного можно было переправить на Землю из того мира?

Мы с НЕГОДЯЕМ никого не грабили, ни к чему нехорошему с позиции силы и власти не понуждали. Просто к сегодняшнему дню мы распродали по дешёвке почти всё движимое и недвижимое имущество, принадлежащее нам на далёкой планете, а так же акции и иные ценные бумаги. У нас на счетах скопились довольно приличные денежные суммы. Но на Земле, увы, деньги другого мира не стоили и гроша, поэтому мы методично покупали на них то, что имеет истинную ценность во все времена и в любых пространствах и мирах. Злато, серебро и всё остальное…

Эти вещи мы конечно же помещали каждый в свой тайник. У Негодяя он находился где-то за пределами гаража, у меня, — в гараже, в очень надёжном сейфе под землёй. О нём мой соратник вроде бы не знал. Вроде бы…

Мы чувствовали, что дни цивилизации в другом мире, увы, сочтены. Да, человечество ещё поборется, повоюет, без боя не сдастся. Дай Бог, если наши пессимистические прогнозы не сбудутся. Дай Бог! И я, и НЕГОДЯЙ уже успели прикипеть и душой и телом к такой далёкой и такой близкой к Земле планете. И мы сделаем всё возможное, чтобы отстоять её, и будем биться до конца! И мы, конечно же, верим в счастливый исход! Но куда деться от этой скулящей суки-зануды по имени «интуиция», от постоянных дурных и мрачных мыслей и предчувствий?!

Да, к этой маленькой планете в другой Галактике мы привыкли и считали её такой же своей и родной, как и Земля. Подобные ощущения испытывает человек, живущий в центре шумного и суетного мегаполиса в большой, уютной и удобной квартире, в которой обосновался вроде бы на век, и в которой ему вполне комфортно. Но тянет его и на дачу, расположенную в тихом пригороде около пруда, среди лугов, полей и лесов. И там он чувствует себя прекрасно, и наслаждается покоем и именно на природе он по настоящему раскрепощается и отдыхает телом и душой.

Но почему-то через некоторое время снова его тянет в далёкий город, к цивилизации, к вечной суете и движению, к встречам, к общению и делам, и он волей-неволей возвращается туда обратно, испытывая грусть от расставания с дачей, с этим местом обетованным, с этой тишиной и чудесной, почти девственной природой.

Данные благостные мысли бродили у меня в голове, пока я запирал многочисленные хитроумные замки на окованной металлом двери гаража. Так! Времени у меня, однако, мало. Сначала навещу нашего пленника, параллельно позвоню Девушке. Если будет возможность, то встречусь с ней, хотя бы ненадолго, а потом обратно на фронт, на войну! Обстановка там, однако, накаляется.

Я быстро поймал такси и поехал домой. По пути набрал телефон моей любимой голубки. Она ответила мгновенно, как будто именно сейчас ждала моего звонка.

— Дорогой, привет! Как я по тебе скучала! Ну, наконец ты позвонил! Ты где, моя радость, моя любовь!?

— Солнце, я тоже по тебе очень сильно скучал! Я проездом, так сказать, из одной командировки в другую. Давай увидимся хотя бы на полчасика. Чем ты сейчас занята?

— Увы, увы, у меня сегодня очень важный экзамен. Всю ночь зубрила, подремала под утро часок, сейчас пью третью чашку кофе, скоро отправляюсь в институт. А тебе действительно так необходимо куда-то срочно уезжать? Отложи дела, обмоем мою успешную сдачу экзамена или напьёмся в случае неудачи!

— Нет, к сожалению не получится. Давай встретимся хотя бы на пару минут. Куда мне подъехать?

Девушка назвала адрес, я передал его таксисту и через пятнадцать-двадцать минут мы были на месте. Я попросил водителя подождать, подошёл к единственному подъезду многоэтажного дома, позвонил по мобильнику Девушке. Через минуту она предстала передо мной во всей красе, слегка запыхавшаяся и взволнованная, в каких-то тёплых домашних тапочках и в накинутой на плечи дублёнке.

Волосы её цвета тьмы были растрёпаны, макияж на лице совершенно отсутствовал, что ни коим образом не умаляло божественного совершенства черт её лица. Ах, ну что за красавица! О, эти голубые, слегка раскосые глаза, о, этот идеальный носик, о, эта грудь! А ножки!

Девушка бросилась мне на шею, прильнула всем телом и вдруг неожиданно расплакалась!

— Птичка моя, ну что с тобой!? — забеспокоился я. — Вытри слёзки, всё хорошо! У меня для тебя есть сюрприз!

— И какой же? И в чём он заключается? — спросила Девушка, вытирая слёзы рукавом дублёнки.

— А вот такой! — усмехнулся я и вручил моей красотке небольшую замшевую коробочку.

— Боже мой! — изумилась Девушка, открыв её. — Этот камень в кулоне представляет собой то, о чём я думаю?!

— Да, милая, — это самый настоящий бриллиант самой чистой воды. Не хочу тебе сейчас говорить, сколько в нём карат, а то вдруг ты упадёшь в обморок, а экзамен на носу!

— Сколько же он стоит!?

— Где-то четверть нефтяной вышки, — улыбнулся я.

— Что!?

— Шучу! — я поцеловал Девушку. — Тебе он на старости лет точно пригодится. В нём содержатся тысячи пенсий. Ну, а пока молодая и прекрасная, носи сей бриллиант на здоровье, красуйся и гордись. Во всяком случае, при встречах со мной, ты обязательно должна одевать его на свою прелестную шейку. Всё, мне пора. Успеха на экзаменах. Я позвоню. Пока!

— Постой на пару секунд! — вдруг каким-то особенным тоном сказала моя крошка.

— Да?

— Я не знаю, стоит ли об этом сейчас говорить… Как-то всё не так должно быть…

— Ну, милая, не томи! Хочешь, давай поговорим о твоей проблеме попозже, в спокойной обстановке.

— Проблема наша общая… Я всё-таки не так всё себе представляла, — в суете, в спешке… Но, надо, наконец, тебе об этом сказать!

— Ну, в чём же дело!? Говори же, наконец, я спешу!

— У меня для тебя тоже есть сюрприз. Я беременна! От тебя! — Девушка весело послала мне воздушный поцелуй и скрылась в подъезде, оставив меня стоять на снегу с открытым ртом и вытаращенными глазами.

Да, классическая ситуация, нередко случавшаяся и случающаяся на этом свете! И сколько раз она будет случаться в будущем!

— Начальник! — вывел меня из состояния ступора голос таксиста. — Ехать будем или нет?!

— Да помолчи ты и погоди! — я присел на лавочку и усмехнулся. — Заплачу тебе по полной программе! Не волнуйся!

Через двадцать минут я входил в свою квартиру. Экс Президент спал на тахте, похрапывая и посвистывая. Телевизор был включён. На столе стояла одна пустая бутылка из-под коньяка и одна, почти полная, из-под водки. Да, сил на неё у мужика, видимо, уже не хватило.

Я ни в коей мере не осуждал пленника. При таком затворническом, одиноком, почти тюремном образе жизни волей-неволей сойдёшь с ума, или сопьёшься. Последнее, по-моему, всё-таки лучше. От сумасшествия вылечиться крайне трудно, а вот от алкоголизма можно. Была бы определённая сила воли. Ну и высококлассные врачи не помешают, и всякие там уколы и микстуры. А при сумасшествии они не помогут, только дадут определённый эффект на короткое время или даже поспособствуют ухудшению болезненного состояния.

На большом блюде, стоящем в центре стола, я обнаружил холодные пельмени, сыр и колбасу в миске и, главное, — полу пустую банку с маринованными помидорами в собственном соку. Эх, не люблю маринады, но лучше это, чем ничего!

Я присел за стол, налил себе рюмку водки, залпом её выпил, запил тёплым и мерзким соком с острым уксусным привкусом, поморщился и стал напряжённо думать.

И так, Девушка беременна… Хорошая эта новость или плохая? Ну, конечно, хорошая, превосходная и восхитительная! Дети, — это добро, радость, свет в нашей жизни, наше продолжение. Будет кому поднести тебе стакан воды в старости и организовать достойные похороны. Снова же, кому-то надо оставить наследство. Зачем мне эти несметные сокровища в гараже? Я привык жить тихо, мирно и скромно, а на том свете они мне вообще не понадобятся.

Так, так, так… Кстати, а стакан воды теперь мне будут подносить два наследника или наследницы! Леди Ли скоро родит. Моя Земная голубка последует за нею. А если эти две дамы родят по двойне близнецов!? Они-то сами абсолютно идентичны. Не могут они не являться сёстрами или клонами, что практически почти одно и то же! Какая-то чрезвычайно мутная история с ними! Следует в ней тщательно порыться и покопаться, во всём до конца разобраться, чёрт возьми!

Кстати, а почему я не сделал этого раньше? Кретин! Ах, как же я до сих пор не догадался срезать и у той и у другой моих милашек по прядке волос и провести генетическую экспертизу! Эх, идиот! Ведь так всё просто! Хоть что-то бы прояснилось! Почему я медлю? Может быть потому, что боюсь узнать какую-то жуткую правду, истину, которая меня не обрадует, а, наоборот, сильно огорчит?!

Боже, о чём я сейчас думаю!? Клоны, экспертизы, проверки, расследования, подозрения и всё тому подобное… Есть две красивейшие женщины на этом и том свете, которых я безумно люблю. Вернее, вроде бы, существует только одна единственная прекрасная дама, — любимая, желанная и неповторимая, которая зачем-то периодически разделяется на две абсолютно точные копии, живущие каждая своей жизнью. И этих двух копий я одинаково страстно люблю, и каждая из них воплощает в себе одну единственную даму. Очевидно, существует матрица, исходная модель… Или её нет, а если есть, то где она?! Тьфу, я снова безнадёжно запутался и начинаю сходить с ума!

— Привет! — раздался над моим ухом хриплый голос Экс Президента, который, покачиваясь, стоял рядом со мною и пытался дрожащей рукой налить себе в рюмку водку.

Я помог ему осуществить это чрезвычайно важное и ответственное мероприятие. Пленник взял рюмку двумя руками, дабы её не расплескать, и резко опрокинул её в рот, а потом стал, морщась, жадно пить маринованный томатный сок прямо из банки. Я с отвращением, но сочувственно наблюдал за данными манипуляциями. Сам иногда бываю таким! Иногда, но бываю… А этому бедолаге можно себе позволить намного большие излишеств и почаще. Судьба…

Какой он, однако, идиот! Чего ему не хватало? Жил бы спокойно на своём острове в полном достатке, гулял бы со своей любимой и ненаглядной Цыпочкой в горах и по берегу океана, иногда для разнообразия трахался бы с юными девами свободных нравов, купался бы и загорал на белоснежном пляже. Так нет же! Потянуло его, видите ли, на Государственный Переворот! Ну, что же, каждый человек в этом мире достоин своего пути, потому что он сам его выбирает.

Стоп, стоп! Какие, собственно, прогулки!? Мой пленник был бы уже давным-давно умерщвлён Монстрами, вылезшими из океана! Так я, оказывается, его ещё и спас от неминуемой гибели!? Так я, получается, ещё и его благодетель? О, как?!

— Привет! Что нового, как развиваются события на моей планете? — спросил Экс Премьер более живым голосом и уже самостоятельно налил себе ещё одну рюмку водки.

— На нашей, на нашей!

— Ах, да…

Я последовал его примеру, с отвращением посмотрел на банку с тёплым маринадом и решил на всякий случай предварительно сходить к холодильнику. Открыв его, я с изумлением увидел на одной из полок банку с солёными огурцами и бутылку натурального томатного сока! Вот это да! Я схватил их, холодненьких, двумя руками, в нетерпении донёс до стола, а потом торопливо открыл крышку бутылки. Боже мой, какая вкуснотища! Как бодрит! Ну, это же совершенно другое дело! Потом я уже неторопливо открыл банку с огурцами и с удовольствием закусил ими водку, которая также пошла уже совсем по-другому!

— Как же всё-таки обстоят дела, Ваше Превосходительство? — нервно повторил свой вопрос Экс Президент.

— Ничем не могу вас утешить. Увы, увы, увы… Всё очень хреново и отвратительно! Очень! Почти безнадёжно, и не вижу я никакого спасения от этой маяты и беды, — раздражённо и мрачно ответил я. — И в геополитическом, то бишь, в глобальном смысле и масштабе, и в местном, то есть, в локальном масштабе, всё очень плохо!

— Не соизволите пояснить? Как-то витиевато и неопределённо вы изъясняетесь! — напрягся мой собеседник.

— Соизволю, ещё как соизволю! — взорвался я и вскочил со своего стула. — С вашей планетой творится что-то неладное! Такое ощущение, что она кем-то и за что-то проклята! Цивилизация балансирует на грани гибели! Идёт страшная и жестокая война непонятно с кем, и главное, непонятно за что! Я не вижу в действиях противника никакого смысла. В чём заключается его потаённая цель? Мне она абсолютно неясна! Бред, бред, бред! Завоевание территорий? Истребление населения?

— Кто его знает, — неопределённо буркнул Бывший Президент.

— Да не надо вот так неопределённо бурчать! Добурчались вы по полной программе!!! Ну, хорошо, допустим, противник полностью достиг своих целей! Всё и все вокруг истреблены! А что дальше!? Монстры — это какие-то непонятные искусственные создания, подчиняющиеся одному безумному психопату или группе психопатов. Они что, после победы над всем человечеством и его полным истреблением станут счастливее? Чем он будет заниматься далее? Совершенствовать своих чудовищ, но зачем и к чему? Истреблять же более будет некого! Пустая планета, совершенно пустая и безжизненная! Вокруг холодная чёрная бездна Космоса. В чём смысл и цель их действий!? Бред, бред, бред!!! Не понимаю!

— Никогда человеку нормальному не возможно понять человека ненормального… — криво усмехнулся Экс Президент. — Безумец действует по своим, внутри него живущим законам, правилам и стремлениям. А на ваши вопросы я могу дать примерный ответ.

— Жажду его услышать!

— Заниматься далее этот безумец будет тем, что устремится покорять другие миры! Не знаю, как он это собирается делать, но гений всегда что-то неожиданное и необыкновенное придумает.

— Что!? — воскликнул я, а потом побледнел и онемел.

— А почему вас так взволновали мои слова о других мирах? — мрачно усмехнулся Экс Президент.

— Любой умный, порядочный и ответственный человек должен волноваться за судьбу всей Вселенной! — с некоторым запозданием и не совсем уверенно произнёс я.

— Ах, вот вы, оказывается, какой! Ну, ну…

— Да, я такой, — усмехнулся я.

— Ладно уж… Что вам Вселенная!? Судьба Земли вас прежде всего волнует, и дураку это понятно. Тем более, что имеется конкретный способ мгновенного перемещения с моей планеты на вашу и обратно, — зло ухмыльнулся Экс Президент.

— Вы, в принципе, правы… — печально произнёс я.

— Ну, и каковы же ваши прогнозы на наши с вами перспективы? Хоть чем-то порадовать можете?

— Увы, увы… Скорее всего, всё закончится очень и очень плачевно! Крах неминуем. И довольно скоро! А может быть, мы сможем сопротивляться довольно долгое время, силы у нас вроде бы кое-какие имеются. Но в победу, честно говоря, я не верю, ну, скажем так, не совсем верю, — поморщился я. — Дай Бог мне ошибиться. В таком случае я в него поверю, и каждый день буду ставить в храме свечу и истово молиться. Обещаю…

— Ну, ну…

— Эх, добраться бы нам до змеиного гнезда, до основы основ, до злодея или злодеев потаённых!

— А что с локальными масштабами? — иронично спросил Экс Президент, заглатывая третью рюмку водки.

— О чём вы?

— Вы говорили о глобальных и локальных масштабах.

— Ах, да… — задумался я.

— Небось, все локальные проблемы, как везде и всегда, снова и опять связаны с бабами? — усмехнулся мой собеседник.

— Да, с ними… И Леди Ли и Девушка беременны. С учётом того, что они абсолютно идентичны и их природа и сущность совершенно не понятны и не ясны, я готовлюсь к любым возможным вариантам дальнейшего развития событий, вплоть до самых неожиданных и трагических.

— О, как! Вот это да! Влипли вы, однако! — изумился и искренне посочувствовал мне мой пленник. — Врагу бы злейшему не пожелал такой странной, запутанной и опасной ситуации! И что же вы будете делать?! Характер Леди Ли всем известен. А тут вдруг возникает на горизонте вторая Леди Ли! Вот это да! Какой, однако, пасьянс!

— Что делать, что делать… Кто его знает! Уйду к чёртовой матери в какой-нибудь дальний монастырь на самых северных озёрах, и распущу слух о моей героической и трагической гибели. А ласточки мои любимые и мои будущие детишки не целованные и не обласканные отцовским вниманием, не пропадут, не умрут с голоду. Кое-что я им оставлю на пропитание, сироткам моим любимым и неприкаянным.

— Да, гениальная задумка! Как трогательно! — слегка истерично рассмеялся Экс Президент.

— А что мне делать?! Женщины рано или поздно встретятся или узнают о существовании друг друга! — в отчаянии схватился я за голову. — Ни та, ни другая не простят мне измены, уж я-то их натуры и характеры хорошо знаю! Собственно, они — одна и та же женщина! Как я буду жить в такой непростой и неординарной ситуации? Что вы мне посоветуете? Жить то с одной, то с другой? Метаться между ними? Смешно и глупо… Нет, я так долго не продержусь, сойду с ума!

— Да, положение ваше незавидное… — пробормотал Экс Президент, а потом встрепенулся. — Бог с ними, с богинями вашими. Я же так и не дождался полного ответа на вопрос, — что конкретно и именно сейчас происходит в моём мире!?

— В нашем, в нашем…

— Да, да. В нашем мире!?

— Давайте выпьем ещё, — осторожно предложил я. — Новости, которые я вам намерен сообщить, очень неприятны. Крепитесь. Держитесь. Одно утешает, что они не касаются нашей Республики. Пока не касаются… Но положение дел крайне трагично и не предвещает ничего хорошего.

— Я вам не девица накануне месячных! К чёрту выпивку, надоело! — взорвался пленник. — Ну, говорите же! В чём дело?!

— А насчёт выпивки, — это вы совершенно правильно заметили! — я решительно и нервно заглотнул рюмку водки, захрустел её огурцом и с совершенно неподдельной скорбью в голосе произнёс. — Конфедерации больше не существует. На их континенте в живых остались только люди в подземных бункерах и в шахтах стратегических ракет, да прилетело к нам в Федерацию примерно девяносто с чем-то тысяч людей на трёхстах пассажирских самолётах дальних магистральных авиалиний, которые смогли преодолеть океан. Почти все плавучие средства, в том числе и океанские лайнеры, и военные корабли, в состав которых входили три авианосца, были потоплены Прожигателями. Сколько на их бортах находилось людей, одному Богу известно… Вот так… Очень жаль…

— Ничего себе!

— Увы, увы…

— И что, никто больше не спасся?

— Ах, да! Два самых быстроходных и больших океанских лайнера всё-таки дошли до нашего континента. Их постоянно сопровождали боевые самолёты, вертолёты и корабли, которые поочерёдно сбрасывали в океан глубинные бомбы. На этих крайне перегруженных суднах плыли только молодые женщины и дети. Корабли, самолёты и вертолёты сопровождения погибли. Все остальные суда по ходу движения были потоплены Прожигателями. Самолёты и вертолёты попадали в конце концов в океан, так как на конечном этапе пути им некуда было садиться и пополнять запасы горючего и бомб. Авианосцы к тому времени уже пошли ко дну.

— Боже мой! Так что, никто больше не спасся, кроме людей с этих лайнеров и с пассажирских самолётов?!

— Да, нет… Я забыл упомянуть о том, что ещё к нам перелетела часть их боевых самолётов, в основном транспортники, стратегические ракетоносцы, тяжёлые бомбардировщики, пара сотен истребителей и четыре сотни штурмовиков. Перелёт на такое расстояние они выдержали и осилили только благодаря дозаправке в воздухе. Ну и то хорошо… Кому-то же хватило интуиции, ума, силы воли и организаторских способностей, во-первых, заблаговременно подготовиться к массовой эвакуации, а во-вторых, грамотно организовать перелёт через океан всей этой армады. Её сопровождали целых пятнадцать самолётов-заправщиков! Они и спасли ситуацию. Но, увы, погибли в конце концов и сами…

— Жаль, ах как жаль! — искренне огорчился Бывший Президент.

— Да жалко погибших людей, хоть они и были совсем недавно нашими противниками, врагами. Но ничего! Генофонд нации сохранён! А какая подмога прибыла к нам?! Столько боевых самолётов мы получили в поддержку. Ого, го, го!

Я задумчиво посмотрел в окно, стёкла которого были ещё пока осторожно поцелованы ранней зимой, вздохнул, встал, прошёл к глобусу-бару, открыл его. Внутри печально покоилась одинокая бутылка водки. Ну, что же. И то не плохо…

— Друг мой! Я очень сильно обеспокоен. Каково состояние вашей печени и нервной системы? — с тревогой спросил я. — Так пить, знаете ли…

— К чёрту печень и нервную систему! — взорвался пленник. — Не о том говорите! Что-то надо делать!

— Что-то делать, что-то делать… Эх, мой товарищ по несчастью! Половину планеты мы потеряли. Чёрт его знает, что будет дальше! Но, клянусь, я лично сделал всё, что мог! К сегодняшнему дню я организовал очень эффективную береговую и внутриконтинентальную оборону. Провёл повсеместные инспекции, проверки и масштабные учения. Объявил Чрезвычайное Военное Положение и Всеобщую Мобилизацию на всей территории Федерации. Я распечатал все военные склады и раздал населению, даже подросткам и старикам, крупнокалиберные пулемёты с особыми бронебойными патронами и гранатомёты. Увы, только они эффективны против Монстров. Обычное стрелковое оружие можно выкинуть.

— Слушайте, господин Президент, или как вас там!? Я прошу вас, я на коленях готов умолять! — пленник заметался по комнате. — Отправьте меня на мою родную планету! Я даю вам слово чести, я клянусь всеми святыми! Я пальцем, мизинцем вас не трону! Я буду абсолютно к вам лоялен, слушаться обещаю беспрекословно, я клянусь! Какие сейчас могут быть заговоры и интриги! Решается судьба моей родной цивилизации! Я должен быть со своим народом! Мои опыт и знания ему пригодятся! Прошу вас! Ну, будьте же человеком! Умоляю!

Я задумчиво посмотрел на Экс Президента, горестно застывшего посреди комнаты, встал, подошёл к окну, за которым царствовала лёгкая вьюга. Небо было серым и низким. Оно мрачно смотрело на заснеженную землю. Не верилось, что на улице наступило ещё только позднее утро, а не сумеречный вечер. Я снова с сомнением взглянул на пленника.

— Вы знаете, нашей несчастной планете не хватает только одного! Чтобы её доконали не только снаружи, но и изнутри, — поморщился я. — Ваша натура мне очень хорошо известна.

— Я изменился, поверьте! Все мои потуги к достижению власти, все мои амбиции и безумные желания сейчас испарились, превратились в пепел перед лицом всеобщей смертельной опасности!

— Неужели? — недоверчиво поморщился я.

— Да, это так, поверьте же мне, наконец!

— Всё бы хорошо… Но вот никак не забуду я вашего приказа расстрелять меня, причём немедленно, без суда и следствия! А ведь определённый гуманизм можно было всё-таки проявить!?

— Согласен… Погорячился… Был неправ! Проявил несправедливое жестокосердие. Каюсь! Виноват! — воскликнул пленник.

— А вот осадок гадостный у меня на душе остался, и не могу я от него никак избавиться, — грустно произнёс я.

— Хорошо, я расскажу вам кое-что, — вздохнул Экс Министр. — Я поведаю вам такое, чего вы никак не ожидаете, и что серьёзно повлияет на вашу дальнейшую судьбу и, возможно, на весь ход последующих событий. Информация архи важная. Обещайте, что после того, как я её вам сообщу, вы переправите меня на мою Родину!

— Ну, чёрт с вами! — заинтересовался я. — В конце концов, вы правы. Что нам теперь делить!?

— Я не хотел поднимать эту тему, так как НЕГОДЯЙ стал совершенно другим, и я сейчас чувствую себя предателем. Но во всём нужна ясность, причём полная и до конца.

— Какая ясность?! При чём тут мой славный и преданный мне Премьер Министр!? — насторожился я.

— Увы, при всём при том!

— Да не тяните же! И всё-таки?

— Возможно я не прав, но навряд ли…

— Да сколько можно испытывать моё терпение!? Ну, говорите же! — я налил по полной рюмке водки себе и пленнику, приготовился выпить и поднёс сосуд ко рту, но не сумел этого сделать после всего одной решительной фразы Экс Президента.

— Негодяй является родным братом того самого безумного Учёного, который уничтожает наш мир! Скорее всего, они братья-близнецы!

Да, самая интересная новость именно та, которую мы никак и никогда не ожидаем услышать!

Сон № 24

В дерево, которое не даёт плодов, никто не бросает камней.

М. Саади.

Я так задумчиво, сурово и долго, не произнося ни слова, смотрел на своего Премьер Министра, что он забеспокоился, засуетился, заметно и очень сильно занервничал.

— Доложите, пожалуйста, о текущем состоянии дел, если вам нетрудно, и если вас это не затруднит, — наконец нарушил я напряжённую и звенящую тишину, царящую в кабинете, и которая после двух моих последних фраз стала ещё более тревожной и тяжёлой.

— Ваше Превосходительство! Пока, как ни удивительно, — вокруг спокойствие и благодать. На всём протяжении береговой линии, ни на западе, ни на востоке, ни на севере, ни на юге не зафиксировано ни одного появления Монстров. Очень и очень странно… И хоть тишина вокруг, но чрезвычайно и крайне тревожно у меня на душе.

— У вас? Ну, ну…

— Что?

— У вас тревожно на душе, или у народа!? — сурово произнёс я, встал с кресла и неторопливо прошёлся по кабинету. — Вы всего лишь песчинка на ладони ветра-судьбы. Так, мелкая букашка. А народ или нация — это нечто иное! Эти понятия вечны и нерушимы!

— Абсолютно с вами согласен, Ваше Превосходительство! Но почти и не совсем… — поморщился НЕГОДЯЙ.

— Как можно быть абсолютно согласным, но не совсем и почти!? Что за чушь вы несёте?! — я мрачно посмотрел на Премьер Министра.

— Ну, вы же прекрасно знаете, сколько в истории наций и народов бесславно сгинули, канули в пучину небытия и забвения, — снова поморщился мой соратник.

— Не сгинули они! Отнюдь, — усмехнулся я. — Они просто-напросто переродились, преобразились, перетекли из одного состояния в другое, трансформировались, приспособились. С кем-то смешались, растворились в ком-то. Вот и всё… Возьмём евреев, например.

— Ваше Превосходительство! — возмутился и страшно разнервничался НЕГОДЯЙ. — Ну, я сам наполовину еврей! Причём тут евреи!? Отстаньте от них! Сколько можно муссировать эту бессмысленную и вечную тему!? На что мы вам сдались?! Не о том сейчас мы говорим! Проблема на сегодняшний день вовсе не в евреях!

— Ах, да… Монстры, эти чёртовы Монстры. Затишье какое-то непонятное. Действительно, очень странно и крайне тревожно, — задумчиво пробормотал я. — Очевидно, всё-таки готовится массовая атака. Скоро наступит и наш черёд. А какие сведения получены от воздушной разведки? Надеюсь, у вас хватило ума её организовать?

— Хватило, — криво и устало усмехнулся мой соратник. — Мы облетаем акваторию океана каждые пол часа, внимательно следим за островами. Благо, у нас теперь самолётов более чем достаточно. Могу доложить! Нигде никакого движения не наблюдается.

— Очень непонятно и крайне подозрительно всё это, — мрачно произнёс я и на некоторое время задумался.

— Да, я тоже так считаю, — спустя пять минут произнёс НЕГОДЯЙ, перед эти тактично кашлянув.

— И каковы ваши выводы по данному поводу?

— Я с вами полностью согласен, Ваше Превосходительство. — нервно сказал Негодяй. — Готовится что-то очень серьёзное, напряжение зреет на глазах, все люди вокруг на грани истерики. — Следует предпринять какие-то шаги, дабы ослабить негативные эмоции в государстве и в обществе.

— Я покажу им, хлюпикам, истерику! — я так грохнул кулаком по столу, что стоявший на нём канцелярский набор, выполненный из тонко обработанного розового мрамора, подскочил и упал набок, рассыпав вокруг себя ручки, карандаши, ластики и скрепки. — Я воодушевлю их на подвиги во имя нашей славной Отчизны и любимой Родины!

Я поднялся с кресла и подошёл вплотную к НЕГОДЯЮ, хищно посмотрел ему в глаза, тяжело положил руку на плечо.

— А что, любезный, вы думаете об этом сумасшедшем Учёном?! Изложите, пожалуйста, вашу индивидуальную точку зрения!

— Э, э, э… — поморщился НЕГОДЯЙ. — Ну, я думаю, что любая точка зрения сугубо индивидуальна, потому и…

— А конкретнее?

— Ваше Превосходительство! Да ничего я, честно говоря, не думаю! — сипло произнёс ещё более побледневший Премьер Министр. — Сумасшедший, на то он и сумасшедший. Если душа обыкновенного человека — потёмки, то, что можно сказать о душе очень тяжело психически больного человека!?

— Эту мысль я уже недавно кое от кого слышал. На планете Земля. Есть такая планета… А вы знаете, — задумчиво произнёс я. — Слух о, якобы, ненормальности Учёного, возник ведь с подачи Президента Конфедерации. Как он там, кстати? Остались ведь пара-тройка дней до того момента, когда я буду вешать и расстреливать наших славных эскулапов!

— Увы, наш гость пока в коме. Ну, а по поводу эскулапов я бы не советовал. Всё-таки — светила мировой науки. Академики там всякие, профессора, доктора наук… Однако, какой резонанс ваш поступок вызовет в обществе?! Зачем вам лишнее брожение умов?

— Жаль, очень жаль, но принципы есть принципы…

— В смысле?

— Вам не понятен смысл?! Жаль, очень жаль… — я вернулся к столу, восстановил на нём порядок и спросил НЕГОДЯЯ в упор. — А вы, случайно, никогда не пересекались с этим легендарным Учёным?

— Конечно же нет, побойтесь Бога! Где и когда я смог бы это сделать!? Абсурд, нонсенс! — слишком быстро, горячо и нервно ответил Премьер Министр. — К чему такие вопросы, Ваше Превосходительство? Вы в чём-то меня подозреваете?

— Да нет! Конечно же нет! — как можно искренне возмутился я. — Какие могут быть подозрения!? Но, пути Господни неисповедимы! Всякое случается в жизни нашей. Возможно, и я и вы его могли видеть на мирных переговорах с Конфедерацией. Там была большая группа всяких экспертов, учёных. Вы же непосредственно готовили эти переговоры, проводили встречи, осуществляли консультации.

— А, ну да, — задумался НЕГОДЯЙ. — Может быть, я с этим чудовищем и встречался, и общался. Кто знает…

— Ладно, на сегодня пока всё, — устало произнёс я. — Мне надо немного отдохнуть, поспать. Последнее время гнетёт меня бессонница. Всё думы какие-то, думы… Сон очень странный, прерывистый какой-то. Чувствую, что мелатонин не вырабатывается в необходимых количествах. Вот в чём истинная проблема! Без мелатонина беда и путь в никуда! Вы в курсе, что это очень важное вещество образуется во время сна в затемнённом помещении примерно с двенадцати полуночи и до трёх ночи?

— Что?

— Вы изучали в школе биологию?

— Конечно, как и все.

— А почему это вы не знаете, что такое мелатонин? — подозрительно спросил я и сурово напрягся. — Какую школу вы заканчивали и где!?

— Мелатонин, — это, кажется, гормон какой-то важный или пигмент, вроде бы… — нерешительно произнёс НЕГОДЯЙ.

— Завтра принесите мне своё свидетельство о рождении, паспорт, школьный аттестат и диплом о высшем образовании, если он у вас имеется. Всё будет досконально изучено и проверено. Если обнаружится подделка или выявится какое-то несоответствие, то будете вы подвергнуты жестоким пыткам и последующему публичному повешению прилюдно на площади перед Президентским Дворцом, — меланхолично произнёс я. — Не исключено сожжение!

— Ваше Превосходительство! Побойтесь Бога! Да что вы такое говорите?! Я, надеюсь, вы шутите? — побледнел НЕГОДЯЙ.

— Может быть да, а может быть и нет, — усмехнулся я. — А как вы спите? Ну, я имею в виду не позу.

— Плохо, очень плохо, — уныло произнёс заметно окаменевший и онемевший НЕГОДЯЙ. — Мысли какие-то всё лезут в голову. Снотворное абсолютно не помогает. Беда, беда…

— У меня то же самое состояние. Вы знаете, хуже всего на свете, — это предчувствие и ожидание опасности, нервное томление духа, ощущение того, что вот-вот нечто гнусное произойдёт, но что случится конкретно, вам пока неведомо.

— Да… Как хорошо сказано и тонко подмечено! — восхитился НЕГОДЯЙ. — Я полностью с вами согласен!

— Эй, бойцы! — крикнул я громко и зло в сторону двери и с удовлетворением увидел возникших передо мною из ниоткуда трёх бравых гвардейцев-десантников. — Побудьте с этим господином некоторое время. Он сейчас является очень ценным индивидуумом для Федерации. На него возможно злодейское покушение. Охраняйте его, как зеницу ока! Из-под надзора не упускать ни на секунду! Даже в туалет, — с ним. Если он встретится с любовницей, то один из вас должен быть у двери, другой под окном, а третий под кроватью. Упустите, — расстреляю. Выполните свой долг с честью, — поощрю! Можете взять себе в помощники ещё пару человек.

— Есть, господин Фельдмаршал!

— За что!? — удивился Премьер Министр. — Что происходит?

— За то, — неопределённо ответил я. — Мне очень хотелось бы услышать от вас кое-какие откровения. Даю вам на принятие решения об исповеди три дня. Не примети его к восьми утра дня четвёртого, — повешу собственноручно! Понятно?

— Понятно… Вернее, ничего не понятно. Что же всё-таки происходит?! О чём я должен исповедоваться?! Объясните, пожалуйста! — засуетился Премьер Министр и побледнел ещё больше.

— Кстати, как там Леди Ли? — мечтательно улыбнулся я. — Голубка моя ненаглядная, вечный трепет моей усталой души?

— Она сейчас находится в правительственном санатории в горах на юге. Там, само собой, имеется первоклассная медицинская база, работают лучшие врачи Федерации.

— Прекрасно, через пару-тройку часов я вылетаю туда, — я встал и подошёл к окну, за которым бушевал холодный и серый ливень. — Надеюсь, погода скоро наладится.

— Какой самолёт вам подготовить?

— Никаких самолётов! — возмутился я. — Я полечу на своём «Ангеле». Оснастите его двумя дополнительными топливными баками, снимите пару кассет с неуправляемыми реактивными снарядами. Обеспечьте второго пилота. Я, возможно, подремлю во время полёта. Да, и перед самым отлётом поместите в десантный отсек букет из ста сорока роз, белых. И ещё должна быть одна роза, красная.

— Будет исполнено! Извините, можно задать вопрос?

— Задавайте!

— Почему именно сто сорок и одну розу? А, понял. Чтобы не было чёта. Он уместен только на кладбище… А вообще, у вас присутствует всегда и везде цифра семь. Потом идут цифры четырнадцать, то есть семь на два, двадцать один, двадцать восемь, тридцать пять и так далее. Семь на двадцать — сто сорок. В чём смысл этой цифры «семь»?

— Она меня хранит, защищает и оберегает! А кроме этого цифра семь — число Бога! — сурово произнёс я.

— Понятно…

— Кстати. А почему на номере вашего лимузина, сударь, четыре шестёрки? — сухо и зловеще спросил я.

— Да так получилось, — ответил НЕГОДЯЙ после небольшой паузы.

— Понятно, понятно… Ну, а вы вообще знаете, что цифра шесть — это число дьявола?

— Нет…

— Ну так имейте это в виду! Номера сменить!

— Слушаюсь, Ваше Превосходительство!

— Я вам поручаю прокрутить по всем каналам телевидения видеоролик с моим обращением к нации. Зовите телевизионщиков. Да, и пригласите представителей всех радиостанций! Сейчас я быстро набросаю тезисы своего выступления. Выполняйте! Быстро! Время пошло!

Премьер Министр мгновенно исчез. Он, видимо, почувствовал определённую перемену в моём отношении к нему и стал более собранным, исполнительным и дисциплинированным. Охрана незамедлительно последовала за ним.

Через час я зачитывал, вернее, произносил обращение к гражданам Федерации и к гостям из Конфедерации.

— «Дорогие мои сограждане, братья и сёстры, гости из Конфедерации, которые волей судьбы оказались рядом с нами в сей трудный и переломный для всех нас час! Впереди нас ждут суровые испытания, будут потери и лишения, я не скрываю от вас этих очевидных фактов. Любая война требует жертв. Но я верю в грядущую победу! Армия и народ готовы во всеоружии встретить злобного и мерзкого врага и одолеть его! Главное сейчас, — не унывать, верить в свои силы, сплотиться в едином патриотическом порыве! Я не боюсь этого прекрасного и чистого слова! Патриотизм, Патриотизм и ещё раз Патриотизм!!! Именно он и ещё доверие, единство и вера друг в друга, — вот то главное, что поможет нам отразить внешнюю угрозу и покончить с ней навсегда! В качестве примера истинного патриотизма, сплочённости и единодушия представляю вам моего нового Министра Обороны, бывшего Президента Республики, с которым, как вы знаете, у меня были очень непростые отношения! Очень непростые! Но мы преодолели все разногласия и былые обиды, понимая, что главное сейчас, — наше единство и доверие друг к другу!».

На съёмочную площадку гордо и браво вышел мой недавний пленник. Он был с иголочки одет в полевой чёрный мундир морского пехотинца. На его погонах скромно покоились слегка закамуфлированные, но вполне видимые маршальские звёзды.

— Единство, мужество, патриотизм!!! Ура!!! Мы победим!!! — заорали мы с новоявленным Министром Обороны, обнялись, расцеловались и слегка прослезились.

— Ура!!! — неожиданно закричали телевизионщики и спецназовцы из моей охраны.

— Ура!!! — пронеслось по всему Континенту.

— Ура! — воскликнул Премьер Министр, радостно улыбнувшись, и вытирая обильные слёзы.

Молодая, очаровательная, но очень бойкая и шустрая корреспондентка с прелестными ножками, присутствующая в зале, вдруг навзрыд заплакала. Ну, что же… Выступление моё явно подняло боевой дух армии и вселило подобающий оптимизм в народ.

Через два часа я, слегка, но не полностью выспавшийся, и не совсем трезвый, поднялся по выдвижной лестнице в командирскую кабину «Ангела», помахал рукой собравшимся на аэродроме людям: командующим всеми родами войск, журналистам, телевизионщикам, просто восторженному и оптимистически, и крайне патриотично настроенному народу.

— Победа будет за нами! Ура! — успел гаркнуть я в пространство до того, как заработал двигатель и начали раскручиваться лопасти.

— Ура, ура, ура!!! — донеслось в ответ.

Исходя из официального сообщения, переданного по телевидению и радио с пометкой «срочно», я отправился в некую загадочную лабораторию в горах, где уже заканчивались разработки сверх секретного и эффективного оружия против Монстров. Его следовало испытать и запустить в массовое производство буквально на днях.

Ну, а на самом деле я полетел к своей прелестной голубке, вечной царице моей души, покорительнице моего сердца и светочу всех моих самых затаённых желаний. Я почему-то был уверен в том, что в ближайшее время никакой агрессии в отношении Федерации со стороны внешних сил не предвидится. На чём основывалась эта железобетонная уверенность? На интуиции, на определённых предположениях, догадках и подозрениях. Не было ещё пока в моей голове цельной картины происходящих событий, но она постепенно вырисовывалась из разрозненных фрагментов, и я ужасался тому, что постепенно осознавал, и умилялся тому, как я многого ранее не понимал. А может быть именно такое непонимание и спасает нас от всяких там депрессий, тяжких раздумий и бессонницы?

Леди Ли, девочка моя, встретила меня прямо на вертолётной площадке. Не дожидаясь, пока «Ангел» коснётся колёсами земли, она бросилась к вертолёту, и воздушная струя разметала её роскошные длинные волосы цвета ночи, и ребята из Службы Безопасности решительно подхватили мою брыкающуюся Королевну на руки и отнесли её в кресло под навес, не давая с него подняться. Молодцы, бойцы! Главное внимательность, забота и бдительность! Всем премиальные!

Я быстро спустился по лестницы с верхней кабины затихающего «Ангела», сорвал с головы шлем и бросился к моей паве ненаглядной. Я подбежал к ней, сделал отстраняющий жест рукой охранникам, которые сразу же куда-то исчезли.

Я уткнулся лицом в самое сокровенное и сакральное место женщины, я вдохнул волшебный аромат её естества, я ласково и нежно провёл руками по шёлковой коже её стройных ног, прикоснулся к слегка пульсирующему тёплому животу и застыл в позе кающегося инока, — благоговейно и восторженно. Блудный сын почти возвратился домой!

— Как ты, милый? — женщина нежно погладила мои волосы. — Как дела в нашем королевстве, Милорд? Надёжно ли оно защищено от злых сил, внешних и внутренних?

— О, моя Королева! — улыбнулся я, взглянул в бездонные и слегка раскосые голубые глаза Леди Ли, и утонул в них. — Со мной вы всегда будете в безопасности! Клянусь вам! Королевство надёжно защищено от всяких враждебных сил, а особенно, от внутренних! Так сложилось, что именно они сейчас представляют самую большую и очень реальную опасность для нас. Увы, подчас нечто внутреннее, скрытое от восприятия, потаённое, имеет более серьёзную угрозу, чем то, что находится на поверхности и вроде бы сулит нам более существенные беды. Такова жизнь…

В это время к нам неслышно подошли четыре десантника с огромными букетами роз. Я встал, приблизился к ним, глубоко и восторженно вдохнул божественный аромат райских цветов, преподнёс женщине красную розу, а потом стал разбрасывать белые розы вокруг кресла Леди Ли. Моя красавица неземная засмеялась, захлопала в ладошки, слегка прослезилась, а потом вскочила и в восторге бросилась мне на шею.

— Ну, потише, поаккуратнее, милая моя! — забеспокоился я. — Никаких резких движений! Прошу тебя!

— К чёрту предосторожности! Я чувствую себя превосходно! Ну, иногда тянет на солёненькое. Ну, иногда хочется пива! Ну и что?! И, вообще, у меня для тебя есть сюрприз!

При слове «сюрприз» я вздрогнул и встревожено посмотрел на мою прелестную фею.

— Дорогая, а нельзя ли мне перед преподнесением этого сюрприза выпить сотку грамм водки? — деликатно произнёс я. — Ты знаешь, я не выспался, весь на нервах, в раздумьях. А ещё этот часовой перелёт в мелко трясущемся геликоптёре. Мне необходимо срочно расслабиться, сбросить напряжение для того, что бы с радостью и удовольствием воспринять этот твой несомненно великолепный сюрприз!

— Дорогой, конечно, я всё понимаю! — Леди Ли сделала знак рукой, прошептала что-то на ухо подбежавшей прислуге и снова обратила свой сияющий взор на меня.

— Так вот, мой любимый, — томно и нежно произнесла моя голубка. — Сюрприз очень приятный. Ты готов?

— Нет, пока ещё нет! — воскликнул я, наблюдая за официанткой, приближающейся к нашему столу. — Спасибо!

Я увидел на подносе запотевший графин с абсолютно прозрачной и ледяной жидкостью, тарелку с нарезкой свежих и солёных овощей, небольшую миску с варёной, ароматной, аппетитно пахнущей и слегка дымящейся бараниной и ещё миску с картошкой в мундире. Да, и ещё на подносе присутствовали перец, горчица, хрен и какой-то соус! О, что ещё человеку надо?! Обожаю баранину и картошку в мундире!

Я налил себе водки в небольшой гранёный стакан до края, подцепил на вилку дольку солёного, благоухающего укропом и сельдереем, помидора и произнёс тост:

— За нашего наследника или за наследницу, за его или её здоровье, за продолжение рода!

Я с удовольствием выпил, закусил мягкую и лёгкую водку помидором, а затем поел немного мяса и картошки. Внутри стало тепло, на душе, — покойно и радостно.

— Ну и…

— Любимый мой, так вот, сюрприз! — Леди Ли грациозно присела ко мне на колени. — Я раньше тебе не говорила, боялась сглазить. А сейчас скажу. Время пришло…. У нас будут две девочки! Очевидно, близняшки, двойняшки!

Я поперхнулся, напрягся, побагровел, а потом побледнел, занервничал, чуть было не потерял сознание, быстро заглотнул ещё один стакан водки, а потом собрал всю свою волю и уходящие силы в кулак и радостно обнял свою любимую и ненаглядную птичку.

— Боже мой! Какое счастье! Две любимые папины дочки! Два ангела! Нет, теперь у меня будут три Ангела! Я научу тебя и девочек летать на моём несравненном вертолёте! Они поймут всю прелесть парения над земной суетой! Спасибо, милая! Я тебя обожаю!!!

— Рано ещё говорить спасибо! — засуетилась Леди Ли. — Как бы не сглазить! Тьфу, тьфу, тьфу!

— Да не волнуйся ты так! Всё будет нормально, — рассмеялся я, а сам зачем-то постучал по деревянному столу.

Вечер мы провели вдвоём на вершине невысокой горы, на небольшой её площадке, плавно срезанной вниз. Здесь бы расположить в своё время неприступный феодальный замок или монастырь! Но что поделать — иные времена, иные места для твердынь и обителей!

Мы сидели за столиком, сервированным по высшему классу. Закат был великолепен. Краски менялись, как в волшебном калейдоскопе одна за другой в зависимости от состояния заходящего солнца. Бездонные и загадочные глаза прелестной Леди Ли так же меняли свои оттенки, — от почти прозрачного, слегка бирюзового, до ярко голубого, а потом ультрамаринового, синего и тёмно синего, сапфирового.

Я любовался этой прекрасной и совершенной женщиной, я наслаждался томным созерцанием её густых волос, высокой и стройной шеи, большой и упругой груди и, наконец, или сначала, — идеально вылепленными чертами её божественного лица. Мадонна! Вот кого напоминает мне Леди Ли! Мадонна! Самая совершенная из Мадонн на свете!

Я глубоко задумался, моё восторженное, умиротворённое и благостное сознание стало погружаться в какой-то густой и вязкий туман, который грозил перерасти в сон.

— Любовь моя, радость моя! С тобой всё в порядке? Что-то ты бледен. Как ты себя чувствуешь? — раздался мелодичный голос, до боли милый и созвучный моему сердцу.

— Извини, задумался, залюбовался тобою, — вздрогнул я. — Всё хорошо. Ах, милая, нам бы решить ещё кое-какие проблемы, и настал бы, наконец, рай на земле!

— Ничего, всё решим, всё и всех одолеем! — моя кошечка страстно поцеловала меня в губы, полной грудью вдохнула кристально чистый горный воздух, осуждающе посмотрела на пустую бутылку из-под коньяка и спросила:

— Господин пилот, как вы, однако, себя чувствуете? Вы способны доставить беременную даму по месту назначения, а потом скрасить её долгую и бессонную ночь?

— Ваша ночь будет покойной и сладкой, и совершенно не бессонной, обещаю вам это, — я, чуть покачиваясь, подошёл к «Ангелу», стоявшему в десяти метрах от стола, похлопал его по слегка тёплой композитной броне. — Мы уснём, как непорочные младенцы в объятиях друг друга и увидим сны, которые будут долги и приятны…

— Так уж и непорочные? — усмехнулась Леди Ли.

— Непорочные в душе, — отпарировал я. — А что там будет происходить с телами, — одному Богу известно. Кстати, дорогая, я приобрёл себе старинный медальон, в котором хотел бы носить локон твоих волос вечно. Можно, я сейчас отрежу его?

— Конечно, милый!

Я подошёл к столу, с сожалением повертел в руке пустую бутылку, наклонился к женщине, отрезал в районе шеи острым десантным ножом пучок волос, а потом подал Леди Ли руку, подвёл её к вертолёту, вытянул из фюзеляжа лестницу и помог птичке моей любимой подняться в нижнюю кабину геликоптёра. Потом я с определённым трудом забрался по такой же лестнице в верхнюю командирскую кабину и завёл двигатели.

Из десантного отсека вдруг выпрыгнули два официанта, шустро собрали стол, стулья, побросали в контейнеры остатки трапезы и запрыгнули в вертолёт обратно.

— Чёрт возьми, дорогая, я совершенно забыл, что мы с тобою были на пикнике не одни!

— Я тоже! — засмеялась Леди Ли в микрофон шлема. — Надо будет поблагодарить ребят за образцовое исполнение своего долга. У нас на столе оставались не вскрытая банка чёрной икры, а кроме этого пара малосольных селёдок, одна сёмга и наполовину тронутое ассорти из морепродуктов. В наше время всё это ценится почти на вес золота! Эх, где же ты, наш некогда изобильный, благодатный и щедрый добряк-океан!?

— Не береди душу, — буркнул я, мгновенно трезвея, поднял вертолёт вверх, заложил плавный вираж, и направил боевую машину на юг, туда, где призывно и ярко горели огни санатория.

Будем жить! Будем есть и пить, и любить, и ещё сто раз любить, и испытывать удовольствие от всего, и не стесняться этого! Будем бороться, побеждать и проигрывать! Будем падать, возрождаться и идти вперёд! Будем достойно помирать, потому что смертью, увы, всегда заканчивается жизнь. Но она пока ещё не окончена, и в каждом из нас живёт сумасшедшая мысль о возможном бессмертии. А вдруг!? А почему бы и нет!? Наш путь только начинается!

Что там впереди, за холодным и туманным холмом? Может быть тёплый очаг, и запечённое на углях мясо и женщина, которая готова обнять тебя как в самый последний раз!? Может быть, а может и не быть… Кто его знает… Войдём ли мы вдруг во мрак и холод, и поразимся ли в очередной раз изменчивости судьбы!? А, возможно, минует нас сея участь и насладимся мы всё-таки огнём и запечённым на нём мясом и женщиной, которая самая желанная в мире и словно последняя!

Да, да! Любимая женщина, очаг и горячее сочное мясо, запечённое на нём, — вот основные ипостаси бытия на все века! И ещё свежий, приготовленный своими руками, хлеб! И ничего не придумаешь лучше всего этого, потому что как можно придумать что-либо более вечное и являющееся самым главным в нашей жизни!? Ничего!

Глава 24

Источником бедствий чаще всего служит беспечность.

П. Веллей.

Я пребывал в глубокой задумчивости, тягуче распластавшись между стройными и загорелыми ногами Девушки, и уткнувшись в то сокровенное место между ними, которое источало волнующий, свежий и слегка мятно-мускусный аромат. Я с наслаждением вдыхал его и никак не мог надышаться, и созерцал рождающее его прекрасное лоно, как в первый и последний раз в своей жизни.

О, — это чудесное, самоё потаённоё и загадочное, а с другой стороны, вроде бы очень понятное и подчас вполне доступное для нас место! Но всё, конечно, в этом мире не так просто. Переход от доступности к недоступности бывает очень неожидан, неприятен, обиден и скор! О, сколько недоумения и разочарования несёт он порой вслед за собой самонадеянным глупцам! И вот тогда мы, возомнившие себя Странниками, вдруг отчётливо, и с досадой и с тоской понимаем, что всё проходит, и каждому, увы, — своё! И никакие мы не Странники, а так, — блуждающие по перипетиям судьбы, совершенно случайные Путники!

Я лениво оборвал хрупкую цепь своих, несомненно, крайне оригинальных, а скорее всего гениальных мыслей, слегка приподнял голову, тонко и хищно взглянул на Девушку.

— Милая моя, любимая моя, а ты не против, если я познакомлюсь с твоими родителями? — спросил я осторожно у моей слегка мурчащей и сладкой кошечки.

— А зачем? — мгновенно напряглась Девушка и мышцы на её ногах стали стальными.

— А может быть, я хочу сделать тебе предложение!? — усмехнулся я. — Без встречи с родителями данное мероприятие никак невозможно, знаешь ли, любовь моя.

— Что!?

— Что слышала… Всё так элементарно. Что тут непонятного? А почему не ощущаю радости, и не чувствую страстного восторга, и не наслаждаюсь словами любви, которые должны источать, как и положено в таких случаях, твои сладостные уста?! — жёстко усмехнулся я.

— Какой-то у тебя странный слог. Ну а насчёт родителей… Как-то всё очень неожиданно и слишком быстро, мой милый, — осторожно произнесла моя Псевдо Леди Ли.

— Ничего не вижу неожиданного! Есть самая прекрасная женщина на свете. Есть безумно влюблённый в неё мужчина. Надеюсь, она влюблена в него. В чём проблема? Мне ситуация не совсем понятна! Я, вроде бы, не дурак, хорош собою, богат. Повторяю вопрос, — присел я и иронично посмотрел на женщину. — В чём проблема?

— Да ни в чём, но…

— Милая, это «но» меня несколько напрягает, — я встал, прошёлся по комнате, задумчиво и печально посмотрел в мутное окно, подошёл к тахте, на которой лежала Девушка, наклонился, слегка отстранил её от подушки, достал из-под неё большой автоматический пистолет и задумчиво повертел им перед звездой моей ненаглядной.

— Ты сошёл с ума! — Девушка вскочила с постели. — С каждым днём ты становишься всё ненормальней и ведёшь себя всё более неадекватно! Что ты от меня хочешь!? В чём дело!?

— Хочу задать тебе, любовь моя, один очень простой вопрос, на который, я надеюсь, последует точно такой же простой ответ! Простота мне импонирует во всём. И в образе жизни и в любви. И так! — усмехнулся я.

— Ну, слушаю, вся во внимании!

— Ты кто такая, девочка моя? Ответ на данный элементарный вопрос меня очень сильно интересует и волнует, и ситуация с тобой чрезвычайно напрягает в последнее время. Откуда ты появилась, откуда взялась, из каких таких далей прибыла на нашу грешную и прекрасную Землю? Кто твои родители и где они сейчас находятся и существуют ли они вообще!? Где ты родилась и училась? Хочу узнать адреса твоего места работы и жительства. Ответ ожидаю через семь секунд.

Я передёрнул затвор пистолета и приставил его к виску моей павы ненаглядной.

— Ох, уж эти твои семёрки, — горько улыбнулась девушка, решительно встала, отстранилась и, обнажённая, подошла к окну. — Семь, четырнадцать, двадцать один и так далее. Смешно…

— У каждого свой бзик, сдвиги и причуды, — я слегка постучал глушителем пистолета по спинке кровати. — Время закончилось!

— Ладно. Чёрт с тобой! Я — никто! Я — Госпожа Фантом! — Девушка нервно повернулась ко мне, тряхнула роскошными волосами цвета космоса. — Увы… Я действительно никто! Я, — полная пустота! Я, — абсолютное ничто! Вернее, я не знаю, кто я такая и откуда появилась. Что-то я всё-таки из себя представляю!? Дышу, хожу, пью, ем и трахаюсь. Только с тобой… И даже забеременела! Можешь стрелять, сколько тебе влезет!

— А родители?

— И родителей у меня нет! И нигде я не учусь, и нигде не работаю. Вот так! Всё блеф и сумрак! Вернее, полный мрак и не менее полная безнадёжность!

— Человек не может быть никем, — я подошёл к окну и поднёс пистолет к тому месту, где у Девушки должно было находиться сердце, и в наличии которого я был сейчас абсолютно не уверен. — Человек должен где-то и от кого-то появиться на свет, как-то жить и к чему-то стремиться, работать или учиться, иметь родителей и друзей, кого-то любить, кого-то ненавидеть, кого-то презирать и кем-то восхищаться, а кому-то завидовать, или быть равнодушным. Человек должен быть человеком, — полнокровным, страждущим и жаждущим, со всеми своими пороками, недостатками, достоинствами, радостями и горестями. Понимаешь?!

— Да, понимаю…

— Я не могу воспринимать тебя какой-то бледной копией кого-то или чего-то, неким размытым подобием, фантомом, — горестно и безнадёжно произнёс я. — Ты — реальное живое существо, которое я люблю. Ты мыслишь, живёшь своей духовной жизнью. Любишь меня. Вроде бы так… Вроде бы твоя любовь ко мне не иллюзорна. Но, самое ужасное заключается в том, что я окончательно и бесповоротно запутался! Я понимаю, что ты отнюдь не механическая и бездушная копия и не подобие кого-то в классическом смысле слова, хотя и являешься им. Зачем ты вошла в мою жизнь? К чему? Разве я заслужил эту участь? Что я сделал такого, страшного и не подлежащего прощению? Почему наказание, посланное мне, так ужасно!? Быть рядом с двумя любимыми женщинами и раздваиваться, и безнадёжно разрываться между ними!? Ну это же невыносимо! За что!? И кто такую подлость свершил? Зачем ему это надо!? Не вижу смысла, не вижу выхода из ситуации, не понимаю побудительных мотивов! За что!?

— За то! Значит так тебе и надо!

— Да, видимо так… Я заслужил свою участь. Каюсь! Маюсь! Прошу прощения! Но причём тут всё-таки две тонкие и прекрасные женщины, совершенно ни в чём не виноватые!? Вот ты сейчас рядом со мной. Я тебя люблю безумно, но не понимаю, кто ты есть на самом деле, и, всё-таки, по настоящему ли любишь ты меня!? А если в тебе просто заложена некая программа и ты обыкновенная кукла, робот, выполняешь чьи-то команды и не подозреваешь о своей роли в этом странном спектакле!? Я в полном отчаянии! Как мне жить и что делать дальше!?

— Да, кто-то и зачем-то придумал очень жёсткий сценарий, полный неожиданных поворотов и переходов. В соответствии с ним ты искренне любишь двух женщин, а они любят тебя, и ты мечешься между ними, и не можешь найти выхода из создавшейся ситуации, и снова, и снова грешишь, и изменяешь каждой из них, а потому наказание тебе грозит двойное! — горько усмехнулась Девушка. — Нельзя раздваиваться, потому что душа, мой милый, увы, неразделима! Это вечный постулат!

— Я последнее время думаю только об этом… Можно ли жить с раздвоением личности!? — я подошёл к столу, положил на него пистолет, потом вернулся к мутному окну и уткнулся лбом в холодное стекло. — Я не понимал ранее этого состояния. Ну, болезнь и есть болезнь. Пусть психиатры в ней разбираются. Сейчас понимаю. Ну, а насчёт того, кого я люблю… Я люблю вас обеих, потому что вы для меня едины и неразделимы! Вы для меня — единое существо! Понимаешь!?

Девушка отошла от окна. Я продолжал смотреть в него.

— И твоё стремление меня убить похвально, потому что я запутался окончательно и бесповоротно и веду себя, как полный идиот. Так мне и надо, конченному придурку! — я повернулся и горько усмехнулся, увидев в руках Девушки мой пистолет. — Ну, нажимай же на спусковой крючок! В твоих руках очень мощное и безотказное оружие. В магазине четырнадцать патронов калибра девять миллиметров. Они очень легко и быстро покинут дом своего хозяина. Отдачи почти не почувствуешь! Выполняй заложенную в тебе программу!

— Не могу! — заплакала моя девочка.

— И почему же?! Объясни! — подошёл я к ней, сжимающей дрожащими руками пистолет.

— Потому что я тебя люблю!

— Я тебя тоже, милая, хотя не понимаю, кого в твоём лице я люблю, но очень сильно люблю!

Я обнял мою трепещущую птичку, мягко забрал у неё пистолет, поцеловал её в губы долго и страстно, а потом задумчиво произнёс:

— Зачем и к чему мне это страшное испытание? Кто ты такая? Не понимаю! Откуда ты всё-таки явилась на этот свет? Где ты, вообще, живёшь? Как существуешь? Чем в действительности занимаешься?

— Живу я в съёмной квартире, которая оплачена за два года вперёд. Кем, зачем и почему, я не знаю.

— А как ты познакомилась со мной?

— Просто познакомилась, и всё. Пришла сначала в твой дом, а потом из того дождя… Так было нужно кому-то!

— Понятно… — я взял девушку на руки, поцеловал её в шейку, а затем в великолепную и самую роскошную в мире грудь, бережно положил на тахту, уткнулся в её влажное естество.

— Ты знаешь, я начинаю сходить с ума. Постепенно, основательно и не торопясь. Я пребываю в двух мирах. Я люблю двух женщин, которые едины и воплощены одна в другой и перетекают одна из другой в другую. Я запутался до такой степени, что лучшим выходом был бы твой выстрел мне в спину. Но, увы, он был бы невозможен. Моя предусмотрительная и осторожная натура всегда даст о себе знать. В этом чёртовом пистолете, увы, нет обоймы… Она вот там, в ящике стола. Возьми её. Исправим ситуацию. Нажми на курок. Может быть, — это лучший выход из создавшегося положения для нас двоих?!

— Никакой это не выход, любимый мой! — Девушка подошла к глобусу-бару, открыла его и задумчиво посмотрела в него. — Ты что предпочитаешь в сей роковой момент? Имеется красное сухое вино и водка.

— Отгадай моё желание, милая!

— Сейчас я схожу к холодильнику. Под водку следует употребить что-то этакое и особое такое…

— Согласен… — усмехнулся я. — Но тебе рекомендую только один бокал вина. Ты же беременна…

— Хорошо, — Девушка открыла дверцу холодильника. — О, какое, однако, разнообразие! В наличии имеются только бутылка «Пепси Колы», оливки с анчоусами и банка консервов под названием — «Кильки в томате». И слегка засохший чёрный хлеб. Вот, собственно, и всё…

— Превосходно! Килька, оливки и чёрный хлеб, — это то, что нам нужно в данный момент!

— Не опасаешься ли ты изжоги, мой милый?

— Опасаюсь, но изжога, полученная из твоих рук, — самая лучшая изжога в мире! — я усмехнулся и достал из ящика стола открывалку. — Только она, эта страстная и необыкновенная изжога мне в радость, любовь моя! Только её желаю ощутить в качестве благодати, ниспосланной мне с небес!

— Ох, мерзавец! За что тебя люблю, дорогой, так это за странное ощущение оптимизма, каждый раз получаемое в результате общения с тобой! — рассмеялась Девушка. — Ну, что ты за человек!?

— Да, что есть, то есть… — задумчиво произнёс я, рассматривая литровую бутылку водки. — Слушай, а всё-таки, ты действительно ничего не помнишь о своём, э, э, э… рождении?

— А ты помнишь?

— А, ну да…

— Абсолютно ничего не помню. Увидела свет… Ощутила, что живу, существую, дышу, смотрю, чувствую запахи и звуки. Очень сильно захотела найти тебя и быть с тобой рядом.

— Так, может быть, ты всё-таки вовсе и не любишь меня, а просто заложена в тебе какая-то определённая программа на любовь? Но если программа заложена, то для чего? В чём смысл? Почему всё так сложно? Собственно, любая любовь, — это всего лишь программа… Кем она закладывается, — очень и очень непонятный и спорный вопрос! Она, видимо, всё-таки, закладывается в нас Богом или Случаем. А вообще, что такое Случай? Это слегка или очень подгулявший Бог, который на некоторое время потерял над собой контроль! Я не сильно богохульствую?!

— Да, нет… Я в Бога вообще-то не верю. Ерунда всё это. О, как я, однако, устала! Ничего не пойму. Ты знаешь, приходят в голову всякие дурные мысли. Есть ли я на самом деле, или меня нет? Если меня нет и я являюсь всего лишь фантомом, некой иллюзией, то как поддерживается моё существования? Если я есть, что более соответствует действительности, потому что я сейчас пью вино и ем оливки, и смотрю на тебя, и люблю тебя, то почему моё присутствие в этом мире так иллюзорно, непонятно и зыбко? Я не вижу своего начала, понимаешь? Это самое ужасное! Начало должно быть, ну, хотя бы с пяти-семи лет! А я не могу спуститься ниже двадцати девяти лет, представляешь!? Ранее них господствует абсолютно полная и безнадёжная пустота. Я сама вынуждена выдумывать то, что происходило, якобы, со мною ранее.

— Ты не иллюзорна и не зыбка, пока я рядом с тобой! — я бережно обнял Девушку, утонул в её тягучих волосах цвета мрака бездны, уткнулся в нежную стройную шейку, поцеловал в маленькое розовое ушко. — Я не знаю, как выпутаюсь из этой непростой ситуации, но что-то мы придумаем. В монастырь, во всяком случае, я всегда успею!

— Куда, куда!?

— Да, я так… Небольшая аллегория. Игра разума, знаешь ли. На уровне подсознания.

— А, понятно…

— Как можно быть понятно тебе то, что абсолютно не понятно даже мне, о, глупая женщина!? — возмутился я и обнял мою голубку и страстно прижал её к себе.

— Я люблю тебя! И не знаю, что делать дальше! — всхлипнула Девушка. — Ну почему в твоём чёртовом пистолете не было обоймы?! Почему я не решилась нажать на спусковой крючок? Почему я не выполнила программу!? А потом я бы выстрелила в себя.

— А что, она, — эта программа, всё-таки была? — удивился я.

— Конечно, она заложена во мне изначально! Ты думаешь, что наши встречи в твоей квартире и в том кафе после дождя были случайны? Ты думаешь, что я влюбилась в тебя и отдалась тебе с лёгкостью тоже случайно? — горько усмехнулась Девушка.

— Сейчас я понял, что они конечно же не были случайны! Нас свела злодейка Судьба! Что я такое говорю!? Вернее, — чудесная и непредсказуемая волшебница Судьба! — улыбнулся я.

— Да хватит! Какая судьба?! Дурачок ты мой любимый! — безнадёжно всхлипнула Девушка.

— Та самая Судьба, которая движет мирами и сердцами! И всем! Что такое Судьба? Программа, написанная Богом! А он самый лучший программист в мире!

— Ну, ну… — горько усмехнулась Девушка. — А, ты знаешь, я сейчас абсолютно свободна от всяческих программ и установок. Мне наплевать на всё! Раздался вдруг внутри моей головы какой-то щелчок и всё изменилось. Я люблю тебя и всё остальное мне совершенно неинтересно! Самое высшее и прекрасное чувство на свете способно преодолеть любые программы. К чёрту предопределённость и какие-то дурацкие установки! Я тебя очень сильно люблю и, извини, насрать мне на всё! И пошло всё к чёртовой матери! И я совершенно не ревную тебя к Леди Ли, потому что почему-то ощущаю себя ею. Мы действительно едины. Очень странное чувство, абсолютно непонятное, но факт есть факт.

— Я тоже безумно люблю тебя, моя самая драгоценная женщина! — я обхватил голову руками и застонал. — А почему ты знаешь о том, что у меня есть Леди Ли?

— Программа… — вздохнула Девушка. — Я о Леди Ли всё знаю, но она пока и почему-то, очевидно, ничего не знает обо мне.

— Я так понимаю, что ты, скорее всего, являешься клоном, копией Леди Ли. Да, — это факт! В тебе кем-то и зачем-то всё-таки заложена какая-то непонятная дурацкая программа, от которой мы с тобой потихоньку освобождаемся. Возникают два вопроса.

— И какие же?

— Первый вопрос! — напрягся я. — Как возможно было создать такую абсолютно совершенную копию? Клонирование такой степени невозможно! Современные технологии и достижения в биологии этого не позволяют сделать.

— А может быть я создана в другом мире?

— Боже мой! Конечно же! Я подозреваю, кто на это способен! — на некоторое время задумался я.

— Ну и второй вопрос? Ну, ну!? — Девушка осторожно и нежно дотронулась до моего плеча.

— Он заключается в следующем. Зачем же всё так очень сложно устроено в нашей истории?! — задумчиво произнёс я. — Если меня кто-то хочет убить, то это же так просто сделать! Элементарно! Хорошая снайперская винтовка, и всё! Никакие телохранители, лимузины и бронежилеты двадцатой степени защиты не помогут!

— А может быть тебя не просто кто-то хочет убить, а желает причинить особые моральные и нравственные страдания и мучения? — задумчиво произнесла Девушка и решительно выпила пол бокала вина, поморщилась. — Фу, какая кислятина! Мне бы сейчас хорошего коньяку.

— Не стоит…

— Ты знаешь, я заметила, что практически не пьянею. Странно… Мне всё надоело. Я не получаю кайфа ни от чего. Вернее, получаю его от тебя. Но на душе очень тяжело. Понимаешь?! Зачем я существую на этом свете? Как мне жить дальше? Где находится обойма к твоему пистолету? Дай мне её! Прошу тебя, мой любимый!

— Ну, ну, ну! Успокойся! — я крепко обнял Девушку. — Справимся с ситуацией, всё преодолеем, не волнуйся. Главное, верь в меня! В себя можешь не верить, а в меня, милая, верь!

— Ну, и как же ты справишься с ситуацией? — усмехнулась моя подруга. — Я имею в виду то, что тебе придётся, в конце концов, делать выбор между Леди Ли и мною. Если он будет не в мою пользу, то я тебя всё-таки застрелю! Обещаю тебе это! Клянусь!

— Если выбор будет сделан в твою пользу, дорогая, то я всё равно буду застрелен другой стороной. Следовательно, выбора у меня нет, — задумчиво произнёс я, а потом нервно рассмеялся. — Да, вот бы встретиться мне с этим безумным Учёным! Мечтаю надрать его наверняка тощую задницу. Ну, я бы ему, идиоту, показал, где раки зимуют!

— Кто это такой, безумный учёный? — совершенно искренне и ясно удивилась Девушка. — А при чём тут раки? Не поняла! Это что, — такое особое и образное выражение?

— Эх, ты думаешь, что от понимания чего-то нам становится легче!? Нонсенс! Иллюзия, бред! Чем больше мы понимаем, тем тяжелее нам жить на этом свете! Запомни данный нехитрый жизненный постулат, моя девочка! — тяжело вздохнул я.

— Какая же я твоя девочка по счёту!? — вдруг глухо и с надрывом произнесла моя красавица и допила вино прямо из бутылки, а потом вожделенно посмотрела на бутылку водки. — Первая, или вторая, или тридцатая!? Или вторая после Леди Ли?

— Всё, пить тебе больше никак нельзя. А говоришь, однако, что почти не пьянеешь! — усмехнулся я. — Да, характеры у вас с Леди Ли абсолютно схожие. Всё, решено! Никакого выхода, кроме монастыря, я не вижу! Убитым одной из вас, или, скорее всего двумя одновременно я категорически быть не желаю! Ни в коем случае!

— Причём тут монастырь?! — возмутилась Девушка.

— Монастырь, есть монастырь… — неопределённо ответил я.

— Нет, так не пойдёт!

— Почему?

— А кто будет воспитывать совместных детей!? Детсад, школа, университет… Эх, тебе ещё столько впереди предстоит! Да, у меня для тебя есть сюрприз! Не хотела говорить вот так, второпях…

— Какой сюрприз?! — побледнел я так, что моя богиня быстро налила пол стакана водки и влила её мне в открытый рот, а потом решительно и с силой захлопнула его.

— Дорогой, любимый! У нас будет две девочки, скорее всего двойняшки и близняшки! Ты рад?!

— Две девочки! Радость-то какая! — я чуть не упал в обморок.

— Всё почти хорошо, — мрачно произнесла девушка. — Но Леди Ли, — эта чёртова сука! Ненавижу её! Вот в чём главная проблема!

— Солнце, но в конце концов, если ты сотворена зачем-то по образу и подобию Леди Ли, то ты и есть она, а она есть ты, поэтому всё со временем наладится и образуется. В конце концов, я приму ислам. О, какая гениальная мысль! Сегодня же посещу мечеть!

— Ничего никогда не наладится, — мрачно произнесла Девушка и неожиданно резко и решительно достала из-под матраса маленький чёрный пистолет. — Из нас должна остаться в живых кто-то одна. Кто, решать тебе и только тебе! Вот так!

— Мне!? — ужаснулся я. — Откуда у тебя пистолет?

— Оттуда, откуда… От самого вонючего верблюда! — нервно взвизгнула моя красотка.

— Ну что ты несёшь такое?!

— Я или эта чёртова шлюха! Делай выбор! Немедленно! — Девушка наставила на меня пистолет.

— Ну, следует всё-таки как-то осмыслить ситуацию, милая. Решать-то мне, но быстрые решения, как правило, приводят к очень печальному финалу, — засуетился я.

— Да, решать тебе! Решай немедленно!

Моя ласточка вдруг побледнела, лицо её исказилось.

— Извини, мне нужно сходить в ванную комнату. Всё-таки двойняшки… Токсикоз на фоне абсолютно расстроенной нервной системы, психика ни к чёрту. Как я ещё жива, не понятно. Жди меня, я скоро вернусь. Никуда не уходи ни в коем случае!

Я сначала впал в глубокий ступор, осмысливая новость, полученную от моей Принцессы, а потом, слушая громкие и характерные звуки, доносящиеся из ванной, стал лихорадочно искать сумку для сбора вещей в монастырь.

Да, монастыри нужны везде и во все времена, потому что только в холодной келье, ограничивая себя в еде и питие, проводя время в молитвах, возможно понимание того, кто ты такой есть на самом деле, и каков твой путь в этом суетном мире.

Сон № 25

Не стой в двух лодках — в воду упадёшь.

Бенг.

Я тихо и благостно сидел в монастырской келье на холодном и твёрдом полу, облачённый в простую и в просторную холщёвую одежду, и задумчиво смотрел в низкий потолок, который был слегка запорошен грибковой плесенью, кое-где покрыт влажными пятнами и обильно сдобрен белёсой паутиной. На стене в углу проглядывались какие-то загадочные письмена, заметно тронутые временем.

— Меня всегда, ещё с детства, очень сильно интересовали два вопроса. Вот смотри, над нами нависла паутина, и довольно обильная. А паука я почему-то не вижу! Почему? Где он!? Это касается всех жилых и нежилых помещений с наличием паутины, которые я видел в своей жизни! — я задал этот сакраментальный и сложный вопрос Леди Ли, которая присутствовала в келье. — Если паук есть, то пусть он появится, как-то себя обозначит! Я его трогать не буду! Ни, ни! Но его же нет! А если он всё-таки существует, то к чему такая конспирация!? Он что, — заговорщик!?

— Дорогой, успокойся, я понимаю, что в свете последних событий… — начала моя звёздочка, но я её перебил.

— Как ты меня нашла?

— Ну, ты забыл, кто я есть такая, и какие у меня связи везде и повсюду. А кроме этого на орбите присутствуют мои спутники. Глупо было бы не заметить твоего «Ангела» на этом Богом забытом острове, — мягко улыбнулась любовь моя незакатная и вечно сияющая.

— Понятно… Задаю второй очень важный вопрос. Я видел много самых различных помещений, где абсолютно не было каких-либо насекомых. Ни мух, ни бабочек, ни тараканов, ни даже комаров. А вот паутина была! Зачем этот сизифов труд? Какой смысл паутину вить, если она совершенно бесполезна по сути своей и занятие это бессмысленно? Или это делается для развлечения? Хобби такое, что ли? Не проще ли сделать это где-нибудь на чердаке, в сарае, в летнем туалете, в лесу между деревьями, или в открытом поле? Не пойму, хоть убей! — возмущённо произнёс я.

— Дорогой…

— Что есть Истина? — задал я третий вопрос, прервав Леди Ли. — Ответь мне пожалуйста!

Он был не менее важен, чем два первых, на которых я так и не получил ответа. Увы, увы…

Моя красотка любимая, ненаглядная и крайне обожаемая напряжённо сидела напротив меня в кресле, покоящемся на пушистом и белоснежном коврике, заботливо поддерживая круглый живот.

— Ты давно сошёл с ума? Или только придуриваешься? Мне, вообще-то, скоро рожать. Дочкам нужен нормальный и адекватный папа, который должен иметь чистый разум, твёрдый характер и поддерживать семью при любых обстоятельствах!

— Что есть Истина? — сурово повторил я.

— Истина заключается в любви и в детях, — устало ответила моя кошечка. — Других вариантов не имею!

Я был, в принципе, с этим совершенно согласен. Но следовало выяснить ещё один очень важный момент.

— Скажи, моя радость, много ли мужчин прикасалось к тебе, часто ли ты грешила? Исповедуйся, дитя моё, — я отхлебнул большой и добрый глоток жидкости из походной алюминиевой фляжки, поперхнулся, закашлялся. — Вот это да! Что это такое!? Вот это напиток!

Я еле отдышался.

— Сержант!

Огромный десантник возник на пороге мгновенно и бесшумно. Даже не скрипнула вроде бы хлипкая и расшатанная дверь, и не подали о себе знать хилые и убогие половицы у входа в монашескую келью.

— Да, господин Фельдмаршал!

— Отец! — поморщился я.

— Да, Отец мой!

— Что за жидкость во фляге?

— Самогон! Двойной выгонки! Есть умельцы среди местных монахов. Им в этом необыкновенном мастерстве не откажешь! Кудесники, знаете ли! Вы не представляете до какой положительной степени их волшебное варево влияет на организмы, ослабленные суетой бренного мира. Особенное воздействие оно оказывает на уставшие организмы выдающихся Вождей, которые периодически нуждаются в расслаблении… — Сержант выразительно и со значением посмотрел на меня.

— Молодец, боец! Так держать!

— Служу Отечеству!

— Скажите, а на чьи ещё организмы оказывает воздействие этот магический напиток?

— На организмы писателей, поэтов, художников, скульпторов, композиторов и философов, Ваше Превосходительство!

— И на основе чего же вы делаете такие выводы? — живо заинтересовалась Леди Ли.

— Уважаемая госпожа! Я, знаете, ли, любитель литературы и поклонник всяческих искусств. Так вот, практически половина всевозможных талантливых произведений и шедевров, сотворённых за последнее время в нашей Республике, были написаны именно здесь!

— Вот как?!

— Да, именно так… Все кельи всегда заняты. Природа прекрасна, воздух горный и очень целебный, в речке обитает масса рыбы, в том числе и знаменитая жемчужная форель. Полно в округе всяческих полезных грибов и ягод. Здешнее монастырское козье молоко, а также мёд ставят на ноги любого немощного и потерявшего надежду индивидуума, даруют исцеление от многих болезней, закономерно настигающих организмы и разумы. Ну, я уж не говорю о главном продукте монастыря, который в настоящее время употребляет господин Президент!

— Отец…

— Ох, извините! Употребляет Отец Наш!

— Лейтенант. Будьте добры. Доставьте мне, пожалуйста, ещё пару-тройку таких ёмкостей, — решительно произнёс я.

— Будет исполнено, господин Верховный Главнокомандующий! — с огромным воодушевлением пророкотал новоявленный Лейтенант.

— Отец!

— Будет исполнено, Отец Мой!

— Ну, началось… — простонала Леди Ли.

— Ты забыла, о чём мы с тобой разговаривали минуту назад? Я требую ясного и чёткого ответа, моя радость, на заданный ранее вопрос! Кто и когда касался тела моей божественной Королевны?!

— Какой период времени тебя интересует? Ко мне столько людей притрагивалось, и касалось, и дотрагивалось за всю мою многострадальную жизнь!

— Весь период меня интересует!

— Это как?! Я всё-таки была замужем, а до этого, ну, того… потеряла, как и положено, девственность в шестнадцать лет на заднем сиденье автомобиля. Потом имела кучу любовников. Я же не знала, что встречу тебя, — любовь, страсть и смысл всей моей последующей жизни!

— Так, так, так… — мрачно и глухо произнёс я, и было что-то нехорошее в моём тоне, потому что Леди Ли задышала прерывисто и тяжело, очень сильно побледнела.

Я тоже побледнел и мгновенно вскочил. Да что же это на меня нашло?! Не дай Бог, преждевременные роды! Караул! Эта ситуация мне категорически не нравилась! Как там мои девочки-красавицы в утробе любимой и взволнованной мамочки!?

— Не надо нервничать! Успокойся, свет моих очей, звезда моя! — страшно засуетился я. — Всех сюда!

На мой зов немедленно явились два академика, три доктора наук и один молодой, но очень шустрый и подающий надежды кандидат наук, а так же пять медсестёр. Кроме этого, неизвестно откуда возникли трое бравых десантников с ручными автоматическими гранатомётами. Обычные автоматы и пулемёты, как известно, уже почти отошли в небытие. Они против Монстров бесполезны. Над головами присутствующих, в недалёкой синей вышине, почти не гудя двигателями, вдруг хищно запорхал «Ангел». Почему, зачем, к чему? Но, на всякий случай, — пусть летает! Я выглянул в узкое окошко кельи, полюбовался грозной машиной. С ним всё-таки всегда как-то намного спокойнее!

— Как ты себя чувствуешь, милая?!

— Без тебя я чувствую себя намного лучше! Не видеть бы тебя навеки! Вопросы у тебя какие-то необычные в последнее время! Ведёшь себя ты крайне странно и неадекватно! К чему этот монастырь!? Сколько нервов потратила! Еле-еле тебя нашла! И какой продуманный мерзавец, однако! Не оставил за собой почти никаких следов. Замаскировал «Ангела» почти идеально! Хорошо, что у меня имеется спутник самого последнего поколения!

— Ну, если ты здесь, то следы я всё-таки оставил и замаскировал «Ангела» отнюдь не идеально.

— Так к чему всякие дурацкие вопросы ты мне задаёшь?

— Солнышко моё негасимое, увы, я вынужден тебе их задавать. Раскрою карты. Надоело вилять, извращаться, находиться в тяжёлых раздумьях, что-то скрывать и опасаться. Дело в том, что существует в этом мире, вернее, в совсем другом мире, одна женщина.

— Что?!

— Ну, короче, на другой планете и в другой Вселенной существует странная женщина. Нет, я неправильно выразился! Существует в другой Галактике, а не во Вселенной, женщина, которая является твоей абсолютной копией и создана, очевидно, путём клонирования, ну, или чего-то подобного. Понимаешь?! Эта женщина — твоя точная копия! Идеальная копия! — досадливо усмехнулся я. — Она, — это ты! А ты, — это она!

— Не понимаю! Что за бред ты несёшь?!

— А если она твоя копия, ну, или клон, или нечто подобное, то кто-то и когда-то получил от тебя образцы тканей или крови, или ещё чего-либо для создания копии. Я слаб в биологии, в генетике. Но, примерно так… Я в полной растерянности! Как ты можешь раздвоиться!? Как тебя может быть больше, чем одна? Не понимаю! — я лихорадочно допил жидкость из фляжки, которая обожгла желудок, и с сожалением нервно потряс её над столом.

— У тебя бред!? Какая копия?! Хватит пить эту гадость! Может быть, вызвать бригаду психиатров?!

— Нет! Они в данный момент не спасут! Пока не надо! Но держать их следует наготове, что я и делаю! А вообще… Образцы тканей, волос, слюны или крови от женщины, а, возможно, содержимое её влагалища, достаточные для дальнейшей работы с ними, можно заиметь лишь при довольно близком контакте. Если брать кровь, то её так просто не возьмёшь. Ну, какой идиот будет это делать? Втыкать шприц в попу любимой женщины вечером или поутру? Возможно, что у тебя брали на анализ кровь в какой-нибудь лаборатории. Возможно. Вполне возможно… Но, проще всего сделать глубокий поцелуй, с экстазом и с придыханием, вобрать в себя слюну, или вставить член во влагалище, а потом вынуть его из него, и вот, — генетический материал, основа для будущего клона преподнесена на блюдечке с голубой каёмочкой! И вообще, я в полной растерянности! Откуда, чёрт возьми, появилась вторая ты?! Не понимаю!

— Да, тяжёлый случай! Явная клиника… Где эта твоя потаённая бригада психиатров!?

— Не волнуйся, прошу тебя! — я никак не мог справиться со своим волнением, захлестнувшим меня. — Почему именно ты, а не кто-либо иная!? Что было у тебя до меня и с кем!? Почему не предусмотрела грядущей любви!? Чувствую измену! Требую объяснений! И, вообще, я думаю, что перед тем, как, наконец, уйти в долгожданную нирвану, я на этом чёртовом холодном полу заработаю простатит!

Леди Ли задумчиво и лениво посмотрела через узкое окно кельи на кружащего в вышине «Ангела», тяжело и, слегка постанывая, встала, не торопясь подошла к здоровенному и в связи с этим слегка заторможенному уже Лейтенанту-десантнику, ну, который являлся тонким ценителем искусств и только что получил офицерское звание, аккуратно и неторопливо достала огромный пистолет из его кобуры, пристёгнутой к кожаному, обшитому металлом поясу, мастерски передёрнула затвор и… разрядила всю обойму в меня, прямо в грудь.

Последнее, что я услышал, были четыре крайне обидных слова: «Идиот конченный. Мерзавец! Ненавижу!». А потом я отключился, потому что так мне и надо было. Кто, как не любимые женщины, способны привести нас в чувство и вывести из состояния глубокого стресса или хандры?! Как часто мы не владеем собой! В таких случаях нами, подчас, овладевают женщины. И это очень правильно!

Мой бронежилет высшей защиты играючи выдержал попадание в него четырнадцати крупнокалиберных пуль. Но было очень больно. Очень! Моя рыбка, конечно же, была в курсе того, что я, как всегда, облачён в этот чёртов бронежилет. Но огромные синяки на теле останутся, как серьёзное предупреждение на будущее. Ну, что же, — получил то, что заслужил! А бронежилет-то хорош, однако!

Придя в себя через некоторое время, я задал риторический вопрос в пространство:

— Я ещё жив?

— Ну конечно же, мой чувственный, бедный и самый обожаемый котик! — Леди Ли аккуратно, нежно и бережно вытерла влажным платком мой воспалённый лоб. — Ничто и никто тебя не вышибет из седла, мой любимый! Такая вот поговорка у Фельдмаршала была! Я тебя люблю, мой милый. Я не знаю, как буду жить без тебя, если тебя рядом не будет, в том числе и по причине твоего возможного сумасшествия! Не дай Бог, если что-то нехорошее с тобой произойдёт и случится. И, вообще, когда я трахалась на замусоленном заднем сиденье этого долбанного автомобиля с тупым прыщавым подростком, который кончил через пять секунд, то могла ли я представить себе, что когда-нибудь буду заниматься с тобой любовью бесконечно?! И притом, в белоснежной, пахнущей снегом и страстью, постели!? Прости! Я очень виновата! Я, как и все женщины, — полная дура! Увы, увы…

— Да ни в чём ты не виновата! Это я виноват во всём! Запутался я и в тебе, и в подобие тебя, которая на самом деле есть ты! Живу нехорошо, странно как-то. Надо делать выбор. А какой может быть выбор, если он абсолютно невозможен!? Полный бред! Маразм! Я зашёл в тупик и не могу выбраться из него. Прости…

— Ну, чем тебе помочь, милый, любимый!?

— Ничем! — я резко встал с холодного пола. — Лейтенант!

— Да, господин Фельдмаршал!

— Как же это вы позволили себя разоружить?! Вы же в три раза больше Леди Ли!

— Виноват! Неожиданно всё вышло. Вроде бы беременная и благочинная дама, а вон какой оказалось шустрой! Больше не повторится! — Лейтенант вытянулся так, что, казалось, достанет башкой до неба.

— У неё и беременность, может быть, не повторится, — усмехнулся я. — Слушать мой приказ! «Ангела» вниз! Леди Ли доставить на базу в горах где-нибудь в центральном районе, подальше от океана. Три штурмовых вертолёта с новой композитной защитой в сопровождение! На базе создать запас топлива и боеприпасов. Вертолёты пусть на ней и остаются на всякий случай. Эх, чувствую, скоро будет жестокая широкомасштабная война. Выполнять! Кресло сюда!

Огромное мягкое кресло было предоставлено мгновенно. Леди Ли поместили туда и десантники вынесли её из кельи наружу, предварительно накинув на неё предохранительные ремни. Я услышал, как на площадку во дворе монастыря спускается мой любимый и могучий, тяжёлый ударно-штурмовой вертолёт. «Ангел»! Мой милый железный монстр!

— Лейтенант!

— Да, Ваше Превосходительство!

— Вот, возьмите чип. На нём имеются записи произведений двух композиторов: Антонио Вивальди и Вольфганга Амадея Моцарта. Хоть вы у нас и меломан, но их музыку не слышали по причине того, что, э, э, э … произведения данных авторов были утеряны, а недавно найдены. Пусть Леди Ли периодически слушает перед родами и непременно во время родов эту божественную музыку. Она очень положительно влияет на состояние матери и ребёнка.

— Будет исполнено, господин Верховный Главнокомандующий! Я и сам с удовольствием послушаю эти новые для меня произведения! — отчеканил Лейтенант.

— Хорошо, выполняйте!

— Есть!

— И бдительность! Превыше всего бдительность! Пистолета больше не терять, смотреть в оба!

— Так точно, господин Верховный Главнокомандующий!

— Исполняйте!

— Есть!

Я задумчиво, тяжело и пристально посмотрел в бездонную синеву над головой.

— Я тебя люблю! — как мне показалось, донеслось с небес.

— Я тебя то же люблю, моя милая. Очень и очень сильно! — громко и чувственно произнёс я.

Да, женщины в нашей жизни решают всё! Особенно безумно любимые нами, и безумно любящие нас!

Глава 25

Не тратьте попусту жизнь на сомнения и страхи.

Р. Эмерсон.

Мы встретились с Девушкой в нашем добром уютном кафе, где готовили самые вкусные в мире шашлыки.

— Привет, милый! Я так соскучилась! — моё солнышко чмокнула меня в щёку, крепко обняла и счастливо засмеялась.

Я уже довольно спокойно воспринимал тот факт, что Девушка и Леди Ли представляли собой некое мистическое и загадочное двуединое существо и были слиты в нём друг с другом в одно единое целое. На каждой из планет это существо теряло свою единую сущность и превращалось то в Леди Ли, то в Девушку, к чему я почти привык и воспринимал ситуацию без прежних страданий, метаний, сомнений и совершенно неуместных и ненужных душевных мук.

— Привет, радость моя! — я поцеловал Девушку сначала в губы, потом в прохладную щёчку и в нежную шейку.

Мы сели за столик, который располагался в углу около окна. Он, как ни странно, был всегда почему-то свободен. Я традиционно заказал шашлык, овощи, соус, вино, весело и восхищённо посмотрел на свою звёздочку ясную, стал любоваться ею.

Ах, как хороша! Мороз января пошёл ей на пользу. Лицо было розовым и свежим. На щёчках играл румянец, глазки блестели. Они сменили свой привычный светло-голубой цвет на тёмно синий. Роскошные волосы цвета пещерной мглы находились в беспорядке. Они хаотично струились по плечам и груди моей прелестницы что ей очень шло.

— Ну и как же там наши будущие наследники, вернее наследницы? — весело спросил я.

— Всё хорошо, всё великолепно, — сухо произнесла Девушка, погасив улыбку на своём лице.

— Ну, брось, — я взял её за руку. — Мы всё с тобой выяснили, обсудили и разложили по полочкам. Никто ни в чём не виноват. Будем воспринимать ситуацию такой, какова она есть. То, что случилось, ну, и случилось, и ничего не поделаешь, как не изгаляйся.

— Какая, однако, глубокая и свежая мысль! И надолго ли хватит тебя на два фронта?

— А почему меня должно на что-то хватать? — поморщился я. — Я люблю и тебя и Леди Ли. Для меня вы воедино слиты в одно существо, в одну личность. Будем спокойно жить и не тужить. Вас, двоих любимых и совершенно одинаковых для меня женщин, разделяет гигантское расстояние. Никто не сможет каким-то способом навредить друг другу, в чём-то помешать, упрекнуть, как-то попытаться выяснить отношения, в конце концов зарезать, расчленить или застрелить друг друга! Или меня, скорее всего… А, вообще-то, именно меня и можно застрелить. Ведь я свободно странствую по двух мирах. Но зарезать не получится, предупреждаю.

— Да? А почему?

— А что, по мне не видно, что такие попытки будут обречены на полное фиаско и безнадёжный провал? — усмехнулся я.

— Ну, видно, но не совсем.

— Успокойся! — рыкнул я. — Сколько можно!? Повторяю, что ты и Леди Ли для меня — одно единое существо. Собственно, так оно и есть! Хватит злиться и строить коварные планы! Отрегулируем и наладим взаимоотношения, и всё образуется.

— Ты всё время упускаешь очень важный момент! — нервно воскликнула Девушка.

— Какой же?

— Я и Леди Ли отнюдь не одно и то же существо! Мы не одинаковы, не идентичны, не являемся копиями по одной простой причине.

— Вы абсолютно идентичны, — усмехнулся я. — Я взял у вас обеих различные биологические образцы и отдал их на самую современную и точную комплексную генетическую экспертизу. Она показала, что вы, — два абсолютно одинаковых существа. Абсолютно, от первого до последнего гена! Или, как там говорят биологи… У вас совершенно идентичные цепочки РНК и ДНК. Кажется так, ну, или что-то в этом роде. Леди Ли — это ты, а ты — это Лели Ли. Всё пытаюсь запомнить, какое полное название у этих ДНК и РНК… Не помню, чёрт возьми!

— Рибонуклеиновая и дезоксирибонуклеиновая кислоты. Цепочки сложных белковых молекул, — сухо сказала Девушка.

— Да, да! Именно так!

— Господи, о как узко и примитивно ты мыслишь, ставя меня на одну доску с Леди Ли!

— Вот как? Ну, ну… Как интересно!? И в чём же состоит примитивизм и узость моего мышления? Оно, вообще-то, основано на конкретных научных фактах! — возмутился я.

— Да, пойми же ты, наконец! — в свою очередь возмутилась Девушка. — Суть не в одинаковых генах, не в том, что мы идеальные копии друг друга. Суть даже не в том, что у нас идентичные мозги. Они идентичны чисто физиологически, да, я согласна. Но у нас отнюдь не одинаковые личности, так как мы обладаем не схожими судьбами и жизненным опытом, а значит, имеем разные характеры, привычки и вкусы. У нас у каждой своя душа, натура, наконец! Ты меня понимаешь?!

— Ну, о душе помолчим… — задумался я. — Её существования ещё никто достоверно не доказал.

— Пойми же, чёрт возьми! С тех пор, как я по чьей-то злой воле появилась на этот свет, прошло достаточно времени. А ведь характер, даже если он по обще принятому мнению не меняется, то всё равно корректируется. Становятся несколько иными привычки, меняются вкусы и отношение к жизни. Перед тобою сейчас две совершенно разные личности, а значит и две абсолютно разные женщины! Ты тешишь себя какими-то иллюзиями, успокаиваешь и меня и Леди Ли, но все твои рассуждения и яйца выеденного не стоят! Неужели тебе не понятно!?

— Кушать подано! — перед нами на столе появился ароматный и аппетитный шашлык, мисочки с соусами, нарезанный кружками лук, сдобренный уксусом, ну и конечно же, — бутылка великолепного красного сухого вина. — Приятного аппетита, уважаемые гости!

— Спасибо! — одновременно ответили я и девушка быстро удаляющемуся официанту и с жадностью набросились на мясо, которое было, как всегда, сочным и идеально, в меру прожаренным.

— Приятного аппетита, Синьор и Синьора! — неожиданно раздался над моим ухом знакомый голос.

Я подскочил от неожиданности и удивлённо воззрился на НЕГОДЯЯ.

— Что вы здесь делаете?! Почему оставили тот мир!? Война, однако, на носу! — гневно произнёс я. — Сегодня ваше время руководить государством и отвечать за всё!

— О, не гневайтесь так, Синьор, — иронично ухмыльнулся мой Премьер Министр, и я вдруг почувствовал внутри себя тревогу и с каждой секундой нарастающее напряжение.

— Разрешите присесть и присоединиться к вашей компании и к столь великолепной трапезе? Я вижу, что на блюде ещё кое-что осталось? — развязно произнёс НЕГОДЯЙ.

— Не разрешаю! — рыкнул я и так резко вскочил, что НЕГОДЯЙ отшатнулся от меня в почти притворном испуге.

— Немедленно, сию минуту возвращайтесь обратно и исполняйте свой долг и свои обязанности! — вознегодовал я. — Федерация находится в серьёзной опасности! Каким образом вы здесь оказались?! Куда смотрела охрана, приставленная к вам?!

— Ни в ту сторону она смотрела! А, вообще, никуда пока не денется ваша чёртова Федерация, это я вам гарантирую! — НЕГОДЯЙ бесцеремонно и небрежно плюхнулся на стул, стоящий за столом напротив меня, взял кусок мяса, обмакнул его в соус, после чего отправил в рот, стал неторопливо жевать, застонал и закрыл глаза от удовольствия. — Боже мой, ну почему всё, что вредно и не рекомендуется врачами, так безумно вкусно? Не ясен мне этот сакральный момент!

— Я так понимаю, что нам предстоит крайне интересный и содержательный разговор? — я взял себя в руки, успокоился и сел за стол обратно. — Дорогая, я думаю, что тебе стоит покинуть нас. Боюсь, что ты услышишь то, что может огорчить и расстроить тебя. В твоём положении волнение абсолютно ни к чему. Я чувствую, что наша интимная беседа принесёт больше негатива, чем позитива.

— Какая, однако, проницательность! — восхитился НЕГОДЯЙ и съел ещё один кусок мяса, постанывая от удовольствия. — Но, я думаю, что нашей прекрасной леди лучше всё-таки остаться. Уверяю вас!

— Ладно. Хорошо. Может быть, вы и правы… — мрачно произнёс я. — Да, интуиция меня ещё никогда не подводила. Не интуиция, а самое элементарное чутьё. Мои подозрения в отношении вас полностью оправдались!

— Вот и славненько.

— Ну, и… Что случилось и произошло? — спросил я, тяжело созерцая нежданного собеседника, вежливо и терпеливо дожидаясь, когда шашлык будет окончательно прожёван и проглочен. — Что, снова Государственный Переворот? Вы вознамерились стать очередным Президентом и Диктатором!? Боже, как всё это мне надоело!

— Мне бы запить, — прогнусавил НЕГОДЯЙ, вожделенно глядя на бутылку с вином. — Ещё бы один бокал.

— Официант! — криво усмехнувшись, крикнул я. — Бутылку коньяка нам и два соответствующих ему бокала! И лимончика под сахарком!

— Вот это я понимаю! Это по-нашему! Сложившиеся у нас традиции не следует нарушать, — восхитился мой соратник. — А, вообще, любая и самая интересная беседа требует дополнительной стимуляции для ещё большего интереса.

— Мысль, конечно, очень глубокая и оригинальная, — криво усмехнулся я и неторопливо осушил свой бокал с вином. — Так что, может быть, всё-таки начнём разговор?

— Ну, что же вы такой нетерпеливый!? Дайте посмаковать ситуацию! Дайте допустить немного всяческих извращений разума! Я так долго ждал этого момента! — воскликнул НЕГОДЯЙ и, наполнив пузатый бокал быстро доставленным коньяком, медленно и с удовольствием его выпил. — О, неплохой напиток. Рекомендую.

И так? — вдруг жёстко вмешалась в разговор Девушка. — Никогда не думала, что вы такой придурок! Вернее, думала, но что бы до такой степени!? Или начинайте беседу, или уматывайте отсюда куда подальше! Лучше всего в тот, в другой мир!

— О, узнаю характер Леди Ли! — восхитился наш нежданный визитёр, а потом тяжело вздохнул. — Ну, что же… Начнём.

Он плеснул себе ещё коньяка и внимательно посмотрел на меня.

— Как известно узкому кругу людей, вы служили в элитном Спецотряде Особого Назначения при Военной Разведке.

— Многие где-то и кем-то служили, — неопределённо ответил я, насторожился и нахмурился.

— Да нет! В таких спецподразделениях, которые можно подсчитать по пальцам, служили очень немногие!

— Хорошо, я где-то и когда-то служил, — раздражённо и нервно произнёс я. — Что дальше?

— Так вот, существовала несколько лет назад в глухих горах, покрытых густыми непролазными лесами, некая сверхсекретная лаборатория, занимающаяся разработкой биологического и химического оружия. И однажды в ней произошло чрезвычайное происшествие, которое грозило очень серьёзными последствиями глобального масштаба. Следствием этого «ЧП» стала боевая операция, порученная вашему Спецотряду, — НЕГОДЯЙ сделал глоток коньяка, бросил в рот дольку лимона, пожевал её и снова глотнул божественного напитка, зажурился от удовольствия, а потом пристально посмотрел на меня. — Ну, что, господин Подполковник, вспомнили те события?

— Всякое бывало за время моей службы, — усмехнулся я. — Всего и не упомнишь. Ни врач не может помнить всех своих больных, ни учитель — учеников, ни военачальник — всех солдат, что бы там по последнему поводу не говорили историки.

— Считаю данные сравнения неуместными и совершенно не относящимися к нашему случаю! Ладно… Идём дальше. Была сформирована группа из семи человек, командиром которой был назначен… — Негодяй с иронией посмотрел на Девушку. — Кто? Как вы думаете, милочка?

— Я вам не милочка! Зачем задавать риторические вопросы? Что вы всё тянете, да тянете?! Ускорьте темп повествования, господин клоун! — возмутилась моя красотка.

— Ну, что за женщина! — захохотал наш собеседник. — Вылитая Леди Ли! Одна в одну! Прелесть!

— Я не Леди Ли! — взвилась Девушка. — Я сама по себе! И останусь в своей нынешней индивидуальности и ипостаси на века! И плюю я на искусственно созданный геном, и на все программы, возможно, заложенные во мне каким-то придурком или, скорее всего, полным идиотом!

— Браво, браво! Ха, ха, ха!!! Ух, какая баба!

Негодяй снова сделал глубокий глоток коньяка. Я последовал за ним, с удовольствием ощутил тонкий вкус напитка, а потом привстал, мгновенно перегнулся через столик, жёстко и с силой схватил Премьер Министра за нос и строго посмотрел ему в глаза.

— Ускоряйтесь, любезный!

— Отпустите! Больно! Очень больно! — просипел НЕГОДЯЙ.

— Вот это да! — изумилась Девушка.

Я резко толкнул мужчину назад, стул опрокинулся, и мы с моей красоткой некоторое время созерцали только ноги, хаотично мечущиеся над столом. Обут был НЕГОДЯЙ в лёгкие туфли на тонкой подошве, что свидетельствовало о преимущественном передвижении его не пешком, а на транспортных средствах. Интересно, можно ли считать ДИВАН таким средством?

После того, как наш гость снова оказался на стуле за столом, я налил в бокалы достаточное количество коньяку и, очевидно, к огромному изумлению Девушки, произнёс тост:

— За двух моих любимых женщин, и за четверых моих потомков, которые, я надеюсь, скрасят мою старость! За стакан воды! Нет, нет! За стаканы воды, которые будут принесены вовремя!

— И не надейтесь! — злобно произнёс НЕГОДЯЙ, после чего я вынужден был на время вырубить его резким движением руки и тем самым исключить из реальной действительности.

— Ну, ты и даёшь, милый! — восхитилась Девушка. — Я вижу, что ты не растерял былых навыков!

— Куда они денутся, как можно забыть то, чему тебя долго учили, и что ты совершенствовал почти двадцать лет!

— Что-то не похож ты на пенсионера?! И каков же твой возраст? — усмехнулась моя Принцесса.

— Сколько же можно!? Сорок два года… В армии всё немного не так, как в обычном обществе. Давай оставим эту тему!

— Хорошо, хорошо…

Я задумался, а потом подошёл к Негодяю и тщательно обыскал его. Во внутреннем кармане куртки я обнаружил какой-то странный предмет цилиндрической формы, диаметром примерно в пять сантиметров и длиной пятнадцать, что-то вроде фонарика. А может быть это устройство являлось электрическим шокером? Ладно, разберусь позже.

Под правым рукавом свитера на уровне запястья я обнаружился ещё один непонятный предмет, похожий на браслет, но вид он имел какой-то необычный. Толстые плоские пластины, скрепленные между собой, со стороны, обращённой к ладони, заканчивались маленькими трубочками. Было ясно, что браслет этот никакими эстетическими свойствами не обладает, а носит сугубо прикладной и функциональный характер. И, наконец, на правой ноге, в районе щиколотке я обнаружил небольшую кобуру, в которой находился металлический предмет с двумя кнопками, похожий на жёсткий чехол для очков. Все указанные вещи я изъял, оставив только пустую кобуру на ноге. В неё я положил пепельницу, стоявшую на столе. Вроде бы по весу она была идентична предмету, изъятому мною ранее в кобуре.

— Ого! Ничего себе! — воскликнула Девушка. — Он, что, какой-то секретный агент или инопланетянин!?

— Не тот и не другой, — мрачно буркнул я. — Я начинаю подозревать, кто он такой. Но, может быть, моя догадка неверна. Дай Бог мне ошибиться. А вообще-то, мы все инопланетяне в той или иной степени.

— Вот так?!

— Да, именно так!

— О, твой бывший Премьер Министр, кажется, оживает.

— Да, теперь он точно бывший. Эх, жаль терять такого некогда преданного и довольно способного соратника, можно сказать — друга, а также превосходного собутыльника, причём очень надёжного и стойкого, а помимо этого — истинного философа и неплохого поэта, — с горечью в голосе произнёс я, подошёл к Негодяю, резко поднял его с пола, посадил на стул, похлопал по щекам, налил почти полный бокал коньяка и, не торопясь, вернулся на своё место. — Взбодритесь, милейший. Расширьте сосуды, особенно в головном мозгу. Они самые важные!

— Я не милейший. Сколько можно повторять!? — злобно буркнул Негодяй и выпил коньяк.

Пока наш оппонент окончательно приходил в себя, я оглядел зал кафе. За столиками никого не было. Из-за барной стойки на нас с тревогой смотрели бармен и официант. В их руках я заметил мобильники. Что же, пора сматываться!

Я небрежно бросил на стол деньги, подхватил под руки Негодяя, махнул головой моей милашке, и мы быстро вышли из кафе. Девушка удачно и сразу поймала такси и вскоре перед нами гостеприимно и тепло распахнулась дверь моей квартиры.

— И, так, продолжим разговор, — я подвинул рюмку с водкой окончательно пришедшему в себя бывшему моему соратнику.

— А коньяка нет? — скривился тот.

— Увы, кроме водки в баре ничего нет. Продолжим беседу!

— На чём мы остановились?

— На том, что была сформирована боевая группа, которую возглавил всем нам известный человек. Далее!

— В задачу этой группы входила разведка обстановки, выяснение обстоятельств происшествия, анализ полученных данных и оценка сложившейся ситуации, ну и дальнейший доклад руководству. Группа прибыла на место и обнаружила, что два входа в лабораторию, — большой и малый, были заблокированы изнутри. Командир открыл замаскированный в скале лючок блока внешнего управления комплексом и попытался по видео переговорному устройству связаться сначала с научно-исследовательским центром лаборатории, но ничего не получилось, дежурный не отвечал. Тестирование систем жизнеобеспечения показало, что они находятся в полном порядке. Датчики движения наличие такового не зарегистрировали. Видеокамеры отображали на мониторах полную тьму, царящую во всех отсеках научно-исследовательского центра. Тепловизоры зафиксировали наличие трупов и ещё живых людей, лежащих на полу.

— Слушайте, а откуда у вас такие подробные и полные сведения о тех событиях? — удивился я.

— Объясню попозже. Вы не дослушали самое главное.

— Ну, хорошо, продолжайте, продолжайте!

— И, наконец, самое главное! Анализ воздуха выявил наличие в нём неизвестного науке вируса! — Негодяй нервно выпил рюмку водки, а потом продолжил. — Не правда ли, знакомый до боли сюжет, использованный в сотне фантастических романов и фильмов!? Далее по законам жанра спецгруппа должна была бы проникнуть в исследовательский центр, обнаружить там каких-нибудь мутантов или ещё кого-то, сражаться с ними, потом начать убивать друг друга и так далее, и тому подобное. Возможно самое невероятное и неожиданное развитие сюжета!

— Ну и что было дальше и чем же всё закончилось на самом деле!? Не тяните резину! — нетерпеливо воскликнула Девушка.

— А почему вы, сударыня, не спрашиваете меня о том, что находилось за малой дверью? — горько усмехнулся Экс Премьер Министр.

— Ах, да, я как-то упустила этот момент.

— Между тем, именно он является самым важным и объясняет, почему мы все с вами сидим за этим столом и ведём данную беседу! Именно он! — злобно произнёс Негодяй, задумчиво посмотрел на пустой стол и такую же пустую бутылку водки, а так же на две полные рюмки, одиноко стоящие на нём. — А закусить, или хотя бы запить эту гадость никак невозможно? Ничего соответствующего не найдётся?

— Милая, радость моя, пожалуйста, сходи на кухню, посмотри, что там у нас имеется в холодильнике, — попросил я Девушку, потом так же задумчиво посмотрел на рюмки и на собеседника. — Откуда же всё-таки у вас такие подробные сведения?

— Я долго занимался этой историей. Искал свидетелей, подкупал, шантажировал, запугивал, пытал и убивал. Изучал документы, восстанавливал подлинную и полную картину событий. Одним из главных источников информации явился один из бывших участников спецгруппы, ваш подчинённый. Мне стоило много сил выявить и разыскать его. Он, в силу ряда жизненных обстоятельств, вёл нищенский образ жизни, бродяжничал, остро нуждался в деньгах. Их он, бедолага, получил… Рассказал всё, что знал.

— Я понимаю, о ком вы говорите, — мрачно произнёс я. — По поводу его пропажи без вести ко мне обращались соответствующие органы. Теперь я знаю, как сложилась его судьба. Ну, что же… Вам, господин Негодяй, это зачтётся и не простится!

— Всем нам всё зачтётся и никогда не простится, не волнуйтесь… — криво усмехнулся мой собеседник.

Девушка принесла поднос с нарезанными овощами и бутербродами, и ещё одну запотевшую бутылку водки. Мы с Негодяем, не торопясь выпили, закусили, пристально посмотрели друг другу в глаза.

— Ну и что же находилось за малой дверью? — нетерпеливо и с огромным любопытством спросила Девушка.

— Там находился административно-жилой блок, — мрачно и вязко произнёс Негодяй. — При включении видео переговорного устройства с Командиром на связь сразу вышел дежурный. Оказалось, что в помещении присутствуют два охранника, трое учёных, один из которых являлся руководителем проекта, и четверо лаборантов. Это была отдыхающая смена. Они доложили, что некоторое время назад раздался общий сигнал тревоги, автоматически заблокировались все двери, в том числе и внешняя входная, ведущая в административно-жилой блок.

— Ну, и что же было дальше?

— Изучив показания приборов на основном пульте, учёные поняли, что произошла катастрофа. На свободу каким-то образом вырвался очень опасный вирус, созданием которого они занимались три года. О, как они обрадовались, когда пришла помощь в лице спецгруппы! О, как они обрадовались! Как они на неё надеялись!

Негодяй вдруг всхлипнул, налил себе водки, залпом её выпил. Потом он трясущимися руками наполнил вторую рюмку и опрокинул её вовнутрь с каким-то утробно-свистящим звуком.

Меня и Девушку передёрнуло. Я встал, подошёл к окну, меланхолично и печально посмотрел на обледеневшие и слегка запорошенные снегом каштаны, постоял некоторое время в задумчивости, а потом вернулся к столу, сел, решительно налил себе в рюмку водку, выпил её, бросил в рот несколько кусков помидор и решительно произнёс:

— Заканчивайте вашу историю, сударь!

— Это, увы, наша общая история, вы забыли?! — горько усмехнулся Негодяй и с тоской посмотрел куда-то вдаль. — Так вот, сотрудники лаборатории ждали немедленного освобождения. На закономерный вопрос командира о том, не могли ли они подвергнуться заражению, руководитель проекта решительно заявил, что такой вариант полностью исключён, так как два отсека, — научно-исследовательский и административно-жилой, абсолютно изолированы друг от друга. Командир попросил сотрудников лаборатории потерпеть и подождать и доложил о ситуации в Центр, а потом стал дожидаться ответа, который пришёл лишь на следующий день.

— И каким он был? — с нетерпением спросила Девушка.

— Центр приказал оставить обе двери заблокированными и отключить все системы жизнеобеспечения в научно-исследовательском отсеке. После чего группе было приказано возвращаться на базу. За группой выслали вертолёт. Командир дважды запрашивал подтверждения приказа, высказывая недоумение по поводу сотрудников лаборатории, оставшихся в живых и вполне здоровых. Оба раза получил соответствующие подтверждения. Командиру объяснили, что скоро в лабораторию будет направлена группа учёных микробиологов и медиков для изучения ситуации. После этого Командир со своими бойцами покинул объект.

— Я считаю, что ты поступил правильно! — обняла меня Девушка. — Ты выполнил приказ. Оставшиеся в живых сотрудники лаборатории могли представлять серьёзную опасность, так как не было полной гарантии, что они не заражены. Ты же не специалист в вопросах микробиологии. Система жизнеобеспечения у них действовала, запасов продуктов и воды, я думаю, было вполне достаточно. Вскоре им должна была быть оказана профессиональная помощь. Всё разумно и вполне логично!

— Да что вы говорите!? — злобно произнёс Негодяй.

Девушка возмущённо посмотрела на него.

— Не понимаю, в чём дело? Какие могут быть претензии к Командиру? Он, что, должен был ослушаться приказа и освободить оставшихся в живых? А если они, не дай Бог, всё-таки были инфицированы?

— Ты, права, милая, — я поцеловал своё любимое солнышко в тонкое и нежное запястье. — Я рассуждал так же.

— Другова варианта действий у тебя не было!

— Конечно…

— А, вообще, кто вы такой? Какое отношение имеете ко всей этой истории? Чего добиваетесь?! — Девушка снова обратила свой негодующий взор на нашего собеседника.

— «Ты права, милая…», — мёртвым голосом повторил мои слова Негодяй, и в глазах его загорелся дьявольский безумный огонь, а рот скривила зловещая усмешка. — Через два дня на так называемый объект действительно прибыла научно-исследовательская группа. Её члены пообщались с оставшимися в живых, изучили образцы воздуха, изъятые из лаборатории и… покинули объект, не освободив тех, кто находился в административно-жилом секторе. А через полчаса сработала система самоликвидации лаборатории, обоих её отсеков. И всё…

— О, как, — нахмурился я.

— Да, вот так…

— Нехорошо и несправедливо всё вышло, — искренне огорчилась и расстроилась Девушка. — Но кто же вы всё-таки такой? Почему вас так заинтересовала и затронула эта история?

— Да, меня также очень интересует этот вопрос. Какое отношение вы имеете к данной ситуации? — спросил я, предчувствуя ответ.

— Кто я такой? — страшная гримаса обезобразила лицо Негодяя, он встал, подошёл к серому окну и замолчал.

— Ну, ну же! — воскликнула Девушка. — Да не тяните же вы время!

— Да, молчание явно затягивается. Мелодраматические жесты и паузы нам сейчас ни к чему, — горько усмехнулся я.

— Ну, в чём же ваша проблема!? — воскликнула Девушка. — Кто же вы всё-таки такой!? В чём смысл ваших действий? Не понимаю! Совершенно не понимаю, хоть убейте!

Негодяй развернулся и со страшной злобой посмотрел на нас:

— Убить я вас всегда успею… Те трое учёных, которые остались в живых после эпидемии, являлись моими отцом, матерью и любимой женой! Она была беременна! Мы ждали рождения двух девочек, предположительно двойняшек и близняшек!

Девушка охнула. На её прекрасных глазках неожиданно появились слёзки.

— Боже, мне так жаль!

— Мне тоже, — задумчиво и печально произнёс я. — Но, всё-таки, в той ситуации я был прав.

— Это вы так думаете, а я нет! — злобно прошипел Негодяй.

Да, сколько неожиданностей нас подчас подстерегает на вроде бы ровных и вполне спокойных дорогах бытия…

Сон № 26

Жить — значит действовать.

А. Франс.

Пришёл конец временному покою и затишью. Первому, и, судя по всему, пробному удару Монстры подвергли наш самый большой остров, находящийся в средних широтах в двадцати километрах от материка.

Местное население с него было заблаговременно эвакуировано, но остались две небольшие военные базы, которые Були и атаковали. Они наступали на наши позиции ночью! Атака была мощной и слаженной. За тот период, пока на территории Федерации царило благословенное затишье, Монстры значительно нарастили свой физический и боевой потенциал.

Во-первых, чудовища стали хорошо видеть в темноте. Таких способностей за ними ранее не наблюдалось и это давало нам очень серьёзные преимущества в войне. Во-вторых, они обрели способность к довольно быстрому передвижению по местности и активному маневрированию. В-третьих, выпускаемые ими разряды били уже на дистанцию сто пятьдесят-сто семьдесят метров! И, в-четвёртых, их броневая защита несколько усилилась. Увы, никакие крупнокалиберные пулемёты, даже самые усовершенствованные, с мощными бронебойными патронами уже не могли её пробить. Даже мелкокалиберные пушки, установленные на вертолётах и на боевых машинах пехоты, были бессильны против некоторых участков брони Монстров.

Атака Булей, как я понял, явно носила, так сказать, экспериментальный характер. У меня сложилось впечатление, что кем-то оценивались и испытывались их новые возможности. Вылазку чудовищ мы в ту ночь отбили, но понесли значительные потери. Главный наш козырь, — вертолёты, всё-таки не были так эффективны в темноте, как при дневном свете, да и летать им приходилось на более значительной высоте из-за увеличения зоны поражения разрядами. Наземные бойцы ещё не привыкли к ведению ночного боя, в связи с чем в их рядах наблюдалась некоторая неразбериха и замешательство, ими овладела определённая нервозность на грани лёгкой паники.

Все эти моменты: и новые способности и возможности Булей, и наши недостатки, особенно слабая подготовка по ведению боя в ночных условиях, были мною учтены, и последовали немедленные организационные меры, которые заключались в следующем.

Каждый военнослужащий был обеспечен прибором ночного видения, а на все вертолёты и бронетехнику, где их ещё не было, установили тепловизоры. По всему материку были проведены широкомасштабные ночные учения. Вертолёты, боевые машины пехоты и десанта подверглись частичному перевооружению. Их оснастили длинноствольными мелкокалиберными и среднекалиберными пушками последнего поколения с повышенной бронебойностью, типа тех, которые стояли на «Ангеле». Усиленными и ускоренными темпами изготавливалась композитная броня, дающая надёжную защиту от разрядов Монстров, но, к сожалению, процесс её производства был трудоёмок и требовал много затрат, поэтому техника, увы, оснащалась ею довольно медленно.

Таким образом, в период очередного временного затишья я принял все возможные меры для повышения боеспособности своих войск, осуществил полную модернизацию армии и значительно повысил её командно-организационный уровень. Кроме этого я решительно поднял налоги на прибыль военно-промышленного комплекса на пятьдесят процентов, жестоко и безжалостно расстрелял и повесил без суда и следствия десяток недовольных олигархов, после чего все представители этой касты стали абсолютно довольны ситуацией и даже внесли очень существенные пожертвования в государственную казну. Ну и хорошо! Ну и славно!

Была проведена очередная мощная пропагандистская кампания под лозунгом «Если не ты, то кто!?», в результате чего наши войска пополнились массой добровольцев-новобранцев, жаждущих истребить всех Булей и Поджигателей на этом свете до самого последнего чудовища. Ну, а затем я стал ждать дальнейшего развития событий.

В один из вечеров я навестил в больничной палате Президента Конфедерации, который недавно, наконец-то, вышел из комы.

— Привет, дружище! — весело обратился я к нему. — Как здоровье, как самочувствие и настроение?!

— Я почти готов к осуществлению нашего главного плана! — с энтузиазмом воскликнул Президент. — Базу Учёного следует немедленно обнаружить и уничтожить! Только так мы спасём цивилизацию от гибели!

— Послушайте, а вы уверены, что мой Премьер Министр является родным братом этого вашего злодея? Вы не ошибаетесь?

— Навряд ли… Слишком большое сходство!

— Но почему вы это сходство не обнаружили во время наших мирных переговоров, участие в которых от лица Федерации принимал именно мой Премьер Министр? Почему не приняли какие-то меры, не сделали соответствующих выводов?

— Ну, во-первых, во время переговоров я не заметил сходства между Учёным и его предполагаемым родственником.

— Почему? — удивился я.

— Дело в том, что наш Злодей постоянно носил густые усы и бороду, а так же имел длинные волосы. Одет он был неряшливо, выглядел как-то полубезумно и очень странно. Ну, что тут такого? Гении, они, знаете ли, все со странностями… А ваш Премьер был чисто выбрит и коротко подстрижен, носил элегантные костюмы. Эти манеры, лёгкая ирония в ясном взгляде. Трость, однако…

— Да что же вам всем далась эта трость! Трость как трость. Но, в общем-то понятно, вполне понятно… Всегда нечто необычное вызывает законное раздражение, — задумчиво пробормотал я. — Ну, и когда же к вам пришло озарение по поводу наличия родственных связей между этими двумя сомнительными личностями?

— После бегства Учёного я тщательно изучил его личное дело и случайно наткнулся на его фотографию на старом удостоверении личности, где он был без патл, усов и бороды. Сходство его с вашим соратником меня потрясло. Ну, я и пришёл к выводу о том, что они являются родными братьями, скорее всего, — близнецами.

— Так, так…

— Ну, а во-вторых, какие выводы я должен был после этого делать и какие меры предпринимать? Учёный исчез, ваш Премьер Министр исполняет свои обязанности где-то далеко, за океаном. Отношения между нашими странами, несмотря на Мирный Договор, оставались несколько натянутыми и ограничивались редкими контактами на уровне Министров Иностранных Дел. Ну, шли события своим чередом, ну и Бог с ними! Что, я должен был срочно лететь к вам и сообщать полученные мною сведения? А вдруг я ошибался, да и ошибаюсь до сих пор? Как глупо я выглядел бы! — досадливо поморщился Президент.

— А начистоту? — усмехнулся я. — Сейчас не та ситуация, чтобы темнить и что-то недосказывать. Искренности в общении жажду я! После появления Прожигателей и Монстров вам ведь следовало бить во все колокола! Необходимо было срочно поставить меня в известность о ситуации с братьями, о возможном сговоре между ними и даже заговоре. Надлежало раскрыть его, выяснить у Премьер Министра место нахождения его брата, объединить силы Федерации и Конфедерации! Даже если вы ошибались, то ничего страшного! В таком деле лучше перегнуть палку, чем не догнуть её! Извинились бы перед моим соратником, и всё!

— Эх, совсем другие мысли у меня были, каюсь, — горько усмехнулся Президент. — Честно говоря, после появления Прожигателей и Монстров я думал, что основные их силы Учёный направит на уничтожение вашей Республики, так как был уверен в том, что между ним и его предполагаемым братом действительно существует какой-то заговор. Ну, допустим, Монстры покоряют вашу страну, оставив в живых часть населения, и ваш Премьер с помощью этих бестий свергает Вас, правительство и становится во главе Федерации, завладевает всей собственностью, превращает население в рабов или, скорее всего, в своих подданных в стиле феодального строя, возможно, даже провозглашает себя Монархом! Ничего смешного! Высказывал как-то Учёный в подпитии подобные мысли. Возможны были и какие-то другие варианты. Каюсь! Был недальновидным дураком. Эх…

— Да, фантазия у вас, однако, нехилая! — сначала расхохотался я, а потом задумался. — Собственно, а почему бы и нет?

— Да…

— Но вы же должны были понять, что такая же участь ожидает Конфедерацию! Вы будете следующими! Неужели не ясно и не понятно?!

— За то время, пока покоряют вас, мы собрали бы все силы, провели бы всеобщую мобилизацию, ускоренными темпами выпускали бы дополнительную боевую технику, укрепили бы береговую оборону, ну, и так далее, и тому подобное…

— Да, ошиблись вы, коллега, и ошибка эта трагична и непоправима. Всё началось, увы, с вас, а не с нас.

— Да, увы, увы…

Я задумчиво посмотрел на лежащего передо мною Президента Конфедерации: бледного, слабого, немощного и сирого. Хотел бы ему посочувствовать, да не заслуживает он этого. Чёрт с ним! Вот только людей его бедной страны мне искренне жаль.

Я подумал о том, рассказать ли Президенту о гибели его славной Конфедерации, и о самых последних событиях, случившихся в моей странной жизни, и о полученных мною кое-каких сведениях, но решил пока воздержаться. Чуть попозже, чуть попозже… Пусть человек немного оклемается, придёт в норму!

Я попрощался с Президентом, вышел из палаты и направился в Президентский Дворец, где меня ждал мой бывший закадычный друг, стойкий собутыльник и философ по имени Негодяй, и в его же лице когда-то верный и преданный соратник, бывший Премьер Министр Федерации, а ныне главный злодей современности, — БЕЗУМНЫЙ УЧЁНЫЙ!

Да, да!!!

Сам не могу до сих пор поверить в этот невероятный и шокирующий факт! Но, увы… Негодяй и Учёный оказались одной и той же личностью! Собственно, об этом я подспудно подозревал, но были мои подозрения очень зыбкими и расплывчатыми.

Я снова прокрутил в памяти те события, которые совсем недавно произошли на Земле.

И так, когда, находясь в моей квартире, мы с Девушкой услышали из уст Негодяя крайне трагическую историю о гибели его семьи, косвенным виновником которой явился я, то были до такой степени поражены и шокированы, что некоторое время не могли проронить ни слова и долго и тягостно молчали.

Через некоторое время я пришёл в себя и задал Негодяю вполне закономерный вопрос:

— Скажите, ну, теперь мне понятно, что наше знакомство тогда в парке не явилось случайным. Вы встретились со мною с целью отомстить мне за гибель вашей семьи. Но почему всё было так долго и сложно!? Наши беседы, пьянки, перемещения на ДИВАНЕ в другую Галактику, война, заключение Мира с Конфедерацией, перевороты, нашествие Монстров, борьба с ними, поставившая человечество на грань истребления. Ничего не пойму, хоть тресни! Зачем всё это? Месть, — дело сугубо интимное и не требующее особой суеты!

— Вы упускаете главное звено в цепи этих событий!

— Какое же?

— Леди Ли!

— При чём тут Леди Ли? Оставьте женщину в покое! — поморщился я и искоса посмотрел на Девушку. — Вернёмся к главной теме! И так… Вы хотите отомстить мне за гибель ваших родных. Так ещё тогда, при первой же нашей встрече, когда я сидел задумчивый и расслабленный на лавке в парке, вы могли, допустим, пырнуть меня сзади ножом и благополучно скрыться. Вокруг почти никого не было. Ну, а в целях конспирации замаскировали бы свою внешность, приклеили бы бороду и нацепили бы очки. Никто и никогда вас не опознал бы и не нашёл. Месть осуществлена, вы удовлетворены, обрели долгожданный покой. Радостный конец весьма и весьма печальной истории.

— Вы не правы, — усмехнулся Негодяй. — Любая месть имеет свой вкус, и желательно уловить её тонкое послевкусие! Понимаете!? Ну, какой может быть вкус у мести, которая осуществлена второпях и наспех, да ещё и объект мести не ощутил ужаса и безнадежности перед лицом возмездия, и не осознал того, что он ранее сотворил, и не почувствовал приближающейся гибели к себе, и к его родным людям, и понял, что месть уже никак нельзя предотвратить! Вы понимаете, о чём я!?

— Понимаю, — горько усмехнулся я.

— Так вот, смертельный удар исподтишка был исключён. Можно было, конечно, организовать ваше похищение и потом читать мораль, взывать к совести, возможно, подвергнуть вас жестоким пыткам, а в итоге убить. Ну, во-первых, это не эстетично и противоречит моим принципам, так как я считаю, что физические муки ничто по сравнению с муками нравственными, моральными, душевными. Во-вторых, ничего бы вы не осознали и не раскаялись в силу вашего характера. А в-третьих, возникли бы очень серьёзные проблемы с самим процессом похищения. Попробуй вас похить! Слишком много усилий и материальных средств понадобилось бы, а я таковыми в достаточном количестве, увы, ранее не располагал! Поэтому и созрела у меня многоходовая и тонкая комбинация.

— Ну и на чём же вы остановились в конце концов? — раздражённо спросила Девушка.

— Мой вариант мести очень сложен, долог и изощрён, изящен, коварен и неожидан для всех! Я решил сделать так, чтобы наш герой ощутил в полной мере ужас потери самых любимых на земле людей, так сказать, на собственной шкуре! И начал я осуществлять свой грандиозный план с ДИВАНА, благо он вдруг самым неожиданным образом оказался на моём пути. Грех было не воспользоваться таким случаем.

— Как, так я не случайно обнаружил его на помойке!?

— Конечно же, нет! — захихикал Негодяй.

— Боже, какой же у вас отвратительный смех! — возмутилась Девушка. — Раньше вы так не смеялись.

— То было раньше. А сейчас вы помолчите! Дело ещё до вас дойдёт! — Негодяй задумчиво и жадно посмотрел сначала на пустую бутылку из под водки на столе, потом на бар-глобус. — Ваше Превосходительство, пуст ли сей предмет, или есть надежда?

— Милая, сходи на кухню, — ухмыльнулся я. — Беседа сегодня у нас нервная и крайне напряжённая, но очень интересная. Она требует определённой доли расслабления, релаксации, знаешь ли.

— О, да!

— И что же далее? И вообще, как ДИВАН мог оказаться на моём пути именно в том месте, в тот день и в то утро?

— Видите ли, я изучил ваш распорядок дня и недели. Вы были довольно консервативны в своём постоянстве. Каждые выходные вы, не в присутствии Девушки будет сказано, проводили у некой дамы. В каждый понедельник, в районе семи часов утра, вы выходили из подъезда её дома и направлялись к остановке такси, и путь ваш неизбежно лежал через помойку. А через пятнадцать-двадцать минут за дамой заезжал некий господин и отвозил её, куда следует. Короче, я поместил ДИВАН на свалку в шесть часов утра и стал наблюдать за ним, за вами и вашими последующими действиями, — криво усмехнулся Негодяй.

— Боже, как всё было продуманно! Как всё сложно!

— А то! Конечно же, какой человек не соблазнился бы на такое чудо! Вы увезли ДИВАН и я стал ждать, пока вы к нему адаптируетесь и попадёте в другой мир. Потом мы с вами познакомились, у нас завязались дружеские отношения, затем мне удалось уговорить вас взять меня с собой на другую планету, ну а там уж всё закрутилось и завертелось вполне по серьёзному. И в центре всего этого безумного кружения и верчения конечно же была несравненная и обворожительная Леди Ли!

— Это почему же? — нервно спросила Девушка.

— Данная дама забеременела от вашего кавалера. Она вот-вот родит двойню, девочек, близняшек. Хи, хи, хи…

— Вот как?! — гневно произнесла Девушка и с негодованием обратила на меня свой взор.

— А вы ничего не хотите нам пояснить по поводу присутствующей здесь дамы? — с металлом в голосе произнёс я, встал, вынул из потаённых глубин шкафа початую бутылку коньяка и разлил его по рюмкам, так как момент был крайне ответственным.

Негодяй с удовольствием выпил, блаженно застонал, а потом, усмехнувшись, сказал:

— Да, коньяк есть коньяк! Особенно хороший…

— Короче! — буркнул я.

— Поясняю. Наша прелестная собеседница является клоном Леди Ли и этот идеальный клон сотворён мною. Две ваши любимые дамы — это, по сути, одно и то же существо!

В комнате повисла тягостная тишина. Но, она не была мёртвой и безнадёжной. И я и Девушка были уже готовы к любым сюрпризам и, честно говоря, не испытали того потрясения, которое, как положено, следует за громким и неожиданным заявлением. Мы почему-то не были сражены наповал признанием Негодяя.

— Ну и зачем вы создали клон? К чему? И, вообще, каким образом и где вы его, то есть, её, так сказать, сотворили? — кашлянув, хрипло произнёс я. — Ведь нужна самая современная лаборатория с очень квалифицированными сотрудниками, налаженная и передовая технология, ну и всё остальное. А какие необходимы средства, затраты!? Не понимаю и не представляю! И, вообще, на Земле, да и в том, другом мире пока вроде бы такой технологии не существует. Ну, всякие там нежизнеспособные овечки Доли не в счёт. Для того, чтобы клонировать человека, как я понимаю, необходимо длительное время. А проблемы с сознанием, с разумом, с интеллектом, с воспоминаниями? Я не очень силён в биологии, но понимаю, что сотворить Девушку, идеального клона, таковой, какова она есть, совершенной и разумной, основываясь на достижениях биологии и медицины двух планет невозможно!

— На Земле и в том мире, конечно же, соответствующей технологии не существует, и не будет существовать долгое время. Но, пока Бог с ним, с этим вопросом. Я лучше отвечу на ваш главный вопрос: «Зачем было нужно создавать клон?», — усмехнулся Негодяй. — А затем, чтобы вы встретили нашу даму, полюбили её, стали с ней встречаться и, наконец, чтобы она забеременела от вас двумя дочерьми. На этой планете нет ни одной женщины, которую вы бы по-настоящему полюбили. А сидящая рядом с вами дама как две капли похожа на Леди Ли, и у вас не было иного выхода, как не влюбиться в неё. И вы придумали даже собственную теорию о двуединстве, заключённом в некоем магическом существе, ассоциируя одну женщину с другой, несколько запутались, испытали нравственные и моральные страдания, чуть не сошли с ума, ушли в монастырь. А я с наслаждением наблюдал за вашими душевными метаниями и муками! Хи, хи, хи…

— Как всё сложно, однако. И как глупо… Ну и что же дальше? — устало спросила Девушка.

— А что дальше? Что дальше, что дальше… — снова мерзко и дико захихикал Негодяй. — А дальше я уничтожаю основную часть человечества в другом мире. С особым удовольствием я проделываю это с Леди Ли и её новорожденными детьми. За данным действом во всех его подробностях, в натуре будете наблюдать вы, господин Президент. Ну, или в зависимости от обстоятельств, посмотрите соответствующий видеофильм. Вот тогда вы поймёте, какие чувства испытывал я, потеряв свою семью и ещё не рождённых детей!

— Боже, да вы сумасшедший! — в ужасе воскликнула Девушка. — Вы абсолютно ненормальны!

— Конечно! И совершенно не отрицаю данного факта! Все гении — сумасшедшие. Соответствующие справки с двух миров, кстати, у меня имеются! — снова мерзко захихикал Негодяй.

— Но это же, как я понимаю, ещё не всё? — спокойно спросил я, выпивая коньяк и не закусывая его.

— Конечно, конечно! — снова зловеще захихикал Негодяй. — А потом я завоюю Землю, и также истреблю на ней большую часть населения. Среди моих жертв будет наша дама с новорожденными двойняшками. Ей и вашим детишкам я также с удовольствием устрою образцово-показательную казнь, которую вы, Ваше Превосходительство, будете наблюдать с отдельной трибуны.

— Боже, какой урод! — простонала Девушка. — Полный придурок! Вернее, абсолютно безумное существо!

— Ну, с другим миром мне всё более-менее ясно, — усмехнулся я. — Его вы действительно сможете разрушить, покорить, хотя я постараюсь по мере своих скромных возможностей помешать вам. Но как вы осуществите экспансию на Землю? Как справитесь с нею? Ведь эта планета намного больше той, иной. Заселена она погуще, да и вооружений здесь побольше. Собственно, причём тут вооружения. Против кого воевать? Ведь все Монстры есть и останутся в другом мире! Им сюда пути нет. Ах, да, ДИВАН! Но я приму меры для того, чтобы им никто без моего ведома не мог воспользоваться!

— А вот здесь вы ошибаетесь, милейший мой профан! — хищно и злобно усмехнулся Негодяй. — Покорение Земли уже началось!

— Это каким же образом?! — удивился я.

— Дело в том, что имеется второй ДИВАН, о расположении которого знаю только я, и через него уже давно происходит переброска Монстров на Землю! Они спокойно обосновываются на дне океана и тихо лежат там до поры до времени, и ждут соответствующей команды к активации. Нападение Монстров явится полной неожиданностью для жителей этой вашей великой планеты!

Мы с Девушкой потрясённо посмотрели друг на друга, потом возмущённо на Негодяя.

— Боже, что вы творите! — воскликнула Девушка. — Да, вы действительно самый настоящий сумасшедший! Вы, — супер, нет, гипер сумасшедший! Маньяк! Извращенец! Психопат! Какой ужас!

— Да, я такой, — снова довольно захихикал Негодяй.

— Так, замыслы ваши мне понятны, их мотивация тоже. Негодяйство, — это на века… Клиника… — по-прежнему спокойно произнёс я. — На сегодняшний момент остаётся не совсем ясным ещё один главный вопрос. А вообще-то, их много, но пока остановимся на этом.

— Весь во внимании, Ваше Превосходительство! — снова мерзко захихикал мой бывший соратник.

— Боже, ну что за смех! Ничего противнее я не слышала в своей жизни! — снова возмутилась Девушка.

— Да, да! Он у меня такой!

— Чёрт с ним, со смехом! — напрягся я. — Вернёмся к теме дня! И так… У Президента Конфедерации существует мнение о том, что у вас имеется брат-близнец, который является безумным Учёным, и вы состоите в неком тайном и зловещем заговоре.

— Ха, ха, ха!

— И я такого же мнения, — усмехнулся я. — Лично у меня имелась другая точка зрения. Теперь я полностью убедился в том, что был прав в отношении вас. Данная убеждённость основывается на информации о том, что существует, оказывается, второй ДИВАН. Теперь мне понятно, каким образом вы успевали быстро перемещаться между разными объектами, легко и молниеносно менять своё месторасположение, и главное, заниматься, так сказать, научно-производственной деятельностью. Я имею в виду создание новых и новых Монстров. Ведь есть ещё два ДИВАНА. Один находится где-то на Земле, а другой на вашей секретной Базе в другом мире, господин БЕЗУМНЫЙ УЧЁНЫЙ!? Не так ли?

— Ах! — воскликнула Девушка.

— Ха, ха, ха! — залился полу истерическим смехом Учёный.

— Скажите, Учёный Негодяй, а почему вы решили именно сегодня раскрыть свои карты? — задумчиво поинтересовался я, разливая остатки коньяка по рюмкам и бокалам.

— Ну, вы и пьёте! — удивилась и возмутилась Девушка.

— Нервы, дорогая, эти чёртовы нервы! — грустно произнёс я. — Эх, почему людям не живётся спокойно? Всё какие-то дурацкие проблемы, конфликты, противоречия, парадоксы, непонимание и споры…

— Как я с вами согласен! — закивал головой Учёный.

— Вернёмся к моему вопросу, однако.

— Дело в том, что моя армия в том мире полностью готова к войне, — ухмыльнулся Учёный. — Леди Ли, очевидно, уже родила или должна родить в ближайшее время. Спектакль вот-вот начнётся! Занавес готов к раскрытию! Показательная казнь неминуема! Не хватает только гениального режиссёра сего действа и одного из его главных исполнителей!

— Можно я задам вам всего два вопроса, господин будущий Повелитель Мира? — усмехнулся я.

— Я вас поправлю, — поморщился Учёный. — Повелитель Двух Миров! Пока только двух. Задавайте свои вопросы.

— Откуда у вас такие технологии, и каким образом вы производите столько Монстров? Такое ощущение, что вы штампуете их, словно фантики или зубочистки?

— Так оно и есть. Четыре конвейера под двумя материками работают день и ночь. Ну, а насчёт технологий… Об этом я расскажу вам тогда, когда придёт час вашей казни!

— Понятно. Обнадёжили… — усмехнулся я. — Но, согласитесь, — умирать, уже имея ответ на загадку, значительно легче, чем мучаться в последние минуты жизни над её разгадыванием.

— Ха, ха, ха! А знаете, вы мне всегда были симпатичны. Единственный умный человек на двух планетах, ну, кроме меня… Достойный собеседник и собутыльник. Философ. Как жаль, что всё так печально сложилось и скоро очень трагически закончится, — пригорюнился Учёный.

— Да не огорчайтесь вы так, — посочувствовал я ему. — Может быть, спокойно разойдёмся, разбежимся, разъедемся и всё как-нибудь обойдётся? Давайте простим друг друга, закончим дело миром, а? Ей Богу, — это лучший вариант! Я же такой, что в противном случае вас обязательно убью. Могу даже сказать, каким именно способом.

— И каким же это? — Негодяй стал вдруг абсолютно серьёзен и очень сильно насторожился.

— Вы умрёте от ножа, который вонзится в ваше горло. Искусством его метания я владею в совершенстве. Чем хорош такой вариант? Тем, что вы сравнительно немного помучаетесь. Будете, конечно, ужасно хрипеть, сжимать горло, пытаться остановить кровь и понимать, что приходит неминуемый конец, — крайне мрачно ухмыльнулся я.

— Ну, ну… — криво усмехнулся Учёный Негодяй. — Ну, ну…

— Давайте всё-таки закончим дело миром, — сказал я. — Жалко людей, которые погибнут в этой бессмысленной войне. Всё можно ещё исправить. Никогда не поздно подчиниться голосу разума.

— Не получится, — вздохнул бывшие Негодяй и Премьер Министр в одном лице. — Слишком многое поставлено на кон. А главное, — месть незатухающим и бешенным пожаром кипит в моей крови!

— Хорошо, образно и экспрессивно сказано! Ладно, сами виноваты, — устало произнёс я. — Гражданин Премьер Министр Республики! Властью, данной мне Конституцией, я отстраняю вас от указанной должности, подвергаю аресту для проведения дальнейшего расследования и осуществления справедливого правосудия!

Я встал, прошёл к письменному столу и достал из ящика рулон скотча. Потом я подошёл к Учёному и вежливо попросил его:

— Руки, пожалуйста.

— Что?!

— Протяните вперёд руки! К сожалению, у меня нет при себе наручников, придётся воспользоваться липкой лентой. Очень эффективное средство при лишении подвижности, кстати.

— О, горе мне! О, горе! О, беда! — забился в искусственных рыданиях мой оппонент. — Что же делать, как же быть?

А потом он холодно и ясно посмотрел мне в глаза, ухмыльнулся, вытянул вперёд правую руку и напрягся, сосредоточился, сконцентрировался. Ничего за этим не последовало и не произошло. Учёный поражённо уставился на меня, потом поднял рукав пиджака и, увидев, что я сотворил с его браслетом, издал жуткий хрип и заскрипел зубами.

— Вам плохо? Дорогая, срочно минеральной водички! — запричитал я. — А мне коньячку!

— Как?! — возмущённо прохрипел бывший Негодяй. — Вы же говорили, что сего напитка больше нет!

— Действительно, он отсутствует в баре, в шкафу в зале, но в шкафу на кухне имеется потаённая бутылочка великолепного коньяка двадцати летней выдержки!

— Мерзавец, подлец, гад, идиот! Вот этого я от вас никак не ожидал! Вот этого я вам никогда не прощу! — прошипел Учёный, как бы, обессилев, склонился к коленям головой, а правой рукой он в это время лихорадочно нащупывал кобуру на ноге.

Поняв, что там находится, мой бывший соратник истерически и безнадёжно рассмеялся.

— Ну, вы и шельмец, ну, вы и пройдоха! Да, нет! Я неправильно выразился. Вы, — истинный профессионал! Признаю! Позвольте пройти мне в туалет? Что-то живот, извините, прихватило. Видимо, от жутких волнений, родившихся от нереализованных возможностей.

— Да, ради Бога! — рассмеялся я. — Но, если вы думаете, что по пути в туалет завладеете неким предметом, лежащим во внутреннем кармане вашей куртки, то вас постигнет жесточайшее разочарование!

— Да, профессионал есть профессионал, — крайне огорчился Учёный, а потом зловеще усмехнулся. — Вы меня почти переиграли.

— Ну, почему же, почти, — весело произнёс я, наблюдая за последующими действиями собеседника.

Он как бы невзначай попытался дотронуться до большой пуговицы на левом рукаве пиджака, но я мгновенно и решительно пресёк это подозрительное движение, и мгновенно вырубил противника молниеносным ударом ноги поверх стола.

— Ну, ты и даёшь! — в очередной раз удивилась Девушка и часто захлопала своими шикарными длинными ресницами.

— Да, бывает, — скромно и устало произнёс я, обматывая скотчем руки поверженного злодея и отрывая загадочную пуговицу.

Потом я вызвал такси, сопроводил в него ожившего, но едва двигающегося Учёного, стандартно объяснив водителю причину почти бессознательного состояния клиента. Пить надо меньше!

К моему огромному удивлению, ДИВАН по-прежнему находился в гараже. Я на месте моего бывшего приятеля переместил бы его на всякий случай в какое-нибудь другое место. Да, самонадеянность и непредусмотрительность, — это одни из самых больших слабостей человеческой натуры. Что же, и всё-таки определённая радость у меня имеется в этот тяжёлый зимний вечер. Пытать злодея по поводу нового месторасположения ДИВАНА мне сегодня не придётся. Вот этого я не люблю. И то хорошо, и то славно…

Все эти прошедшие события по пути а Президентскому Дворцу я прокручивал в голове уже не раз, размышлял, думал и планировал свои дальнейшие действия.

Главный вопрос, который меня сейчас интересовал и волновал, — а каким же образом Учёный поддерживает связь со своей Главной Базой? Имеются ли у него сообщники или он действует в одиночку? Последний вариант я вполне допускал.

После пробного нападения на один из наших островов атак Монстров нигде больше не наблюдалось. Они, очевидно, ждут команды, которая должна поступить от Учёного. Но как эта команда передаётся? Возможность телепатического сигнала я сразу исключил. Если бы она имелась, то война конечно бы уже началась. Скорее всего, связь с Базой осуществляется посредством какой-то одной из вещей, обнаруженных в одежде господина Экс Негодяя. Скорее всего, — это тот цилиндр, который я изъял из правого кармана его куртки. Почему? Да выглядит он как-то солиднее, чем все остальные предметы, более всего похож на передатчик. А может быть я и ошибаюсь. Ведь этот самый цилиндр Учёный явно собирался использовать против меня в качестве оружия. А, может быть сей агрегат является предметом, так сказать, двойного назначения?

Я вошёл во Дворец, махнул головой гвардейцам-десантникам, вытянувшимся в струнку и отдавшим мне честь, прошёл по коридору второго этажа и зашёл в комнату с бронированной дверью, охраняемую двумя бойцами.

— Здравствуйте, господин Учёный Негодяй! Как настроение, как здоровье? — крайне благожелательно ухмыльнулся я.

— Ни к чёрту! — буркнул заключённый. — Аппетита нет, мучает бессонница, в голове всё какие-то мысли, думы. Гастрит обострился. И остеохондроз тоже. Поджелудочная железа барахлит. С печенью проблемы. Беда! Я разрушаюсь прямо на глазах!

— Пить надо меньше! Я в смысле того, что пить следует меньше спиртного, а больше минеральной воды. Потребляйте побольше овощей и фруктов, а значит, витаминов. Для печени очень полезны фосфолипиды. Я вообще-то считаю, что главный орган в теле алкоголика — это печень! Если, не дай Бог, она откажет, то — всему конец! И вам явно следует проветриться и проветрить её, мученицу нашу, собраться с силами! Двигаться надо поболее, дабы поддерживать хорошую физическую форму!

— Это куда же двигаться мы будем!?

— На Землю…

— А что мы там потеряли!?

— Всё! Стоит всё-таки посмотреть задумчиво в бренное и такое прекрасное небо планеты по имени Земля!

— Да, только это и остаётся! Жаль, что не суждено нам теперь вести добрые и утончённые философские беседы в старом парке, есть великолепные шашлыки и пить под них не менее великолепное вино, и любоваться каштанами? — горько и криво ухмыльнулся Экс Негодяй. — Так что там, всё-таки, предстоит нам на Земле? На этой, якобы, бренной планете!?

— Что мы будем делать на Земле, узнаете несколько позже, — сухо произнёс я и глумливо улыбнулся.

Да, как славно иметь две обители в разных краях. Они даруют нам, периодически жаждущим перемены мест, хоть какое-то разнообразие в нашей крайне однообразной жизни!

Глава 26

Из зол выбирай наименьшее.

Цицерон.

Второй земной ДИВАН находился в одном из домов дачного приморского посёлка. Особняк стоял на окраине, в отдалении от остальных строений, имел прямой выход к морю. Он был огорожен высоким забором, имел современную охранную сигнализацию и, как я понял, автоматическую систему открывания и закрывания дверей и ворот. Ни во дворе, ни в доме я не увидел ни одной живой души. Совершенно правильно! Зачем в такой ситуации лишние глаза и уши?

Мы с Учёным прошли в капитальный и надёжный гараж, где находился второй земной ДИВАН, некоторое время задумчиво и с определённым благоговением созерцали его и в очередной раз и осознавали его тяжёлую и могучую сущность, до конца неподвластную нашему убогому разуму. Вернее, — разумам…

— Я так понимаю, что Монстры появляются здесь только по ночам? ДИВАН перемещает их сюда по одному, с определёнными интервалами. Боже, сколько же времени понадобится для того, чтобы собрать достаточные силы для завоевания этого мира!? — усмехнулся я. — Мне кажется, что ваша затея с Землёй абсолютно нереальна, утопична. Вы просто не доживёте до реализации своего безумного плана.

— Дожил бы, если бы так глупо и бесславно не попал к вам в руки, — злобно произнёс Учёный. — Имеются у меня кое-какие интересные наработки в области создания аналогов ДИВАНА.

— Вот как!?

— Да! Ещё чуть-чуть, и было бы этих аналогов штук сто, а то и двести, и триста, и выглядели бы они не так дурацки, а несколько по иному.

— О, как!?

— Да, вот так!

— Слушайте, а, вообще, откуда взялись эти ДИВАНЫ? — задал я самый главный вопрос, который мучил меня давно и не давал покоя с самого начала развития этой странной и невероятной истории. — Неужели вы просто так их обнаружили случайно где-то на помойке или на свалке? Ну, не могли же эти красавцы быть куплены вами в мебельном салоне? Или, возможно, так оно и было?!

— Эх, совсем не так, отнюдь не так. Позвольте об этом поведать вам чуть попозже! — хрипло произнёс мой спутник, на всякий случай прикованный наручниками к трубе отопления.

— Ну, попозже, так попозже, — согласился я, бережно проводя рукой по белоснежной и прохладной коже ДИВАНА. — Не верится, что упади я сейчас в объятия этого странного предмета, и окажусь в другой Галактике, на многострадальной Планете, на вашей Главной Базе, в самом сердце мерзкого змеиного гнезда, в глубине осиного улья, внутри яростного и агрессивного термитника, чьи жители пожирают всё вокруг!

— Ну, ну… — вязко и злобно ухмыльнулся Учёный. — Как вы, однако, образно всё изложили! Поменьше пафоса, побольше конструктивного подхода к делу! Как собираетесь поступить дальше?

— Чёрт его знает, — вздохнул я. — Понятно, что следует перекрыть путь Монстрам на нашу планету. Но тогда придётся ликвидировать этот ДИВАН. Жалко, однако… И, вообще, возможна ли его ликвидация? Что скажете по данному поводу?

— Не знаю, не пробовал…

— Всё вы прекрасно знаете, — хищно, решительно и жёстко усмехнулся я. — Всё вы мне расскажете. По своему богатому опыту общения со всякими психами, идиотами, маньяками и извращенцами я понял одну простую вещь. Вы все смертельно боитесь боли, хотя обожаете причинять её другим. Вы знаете, а у нас в Военной Академии был спецкурс по применению пыток. Мне достаточно назвать лишь несколько тем, которые мы проходили, и вы через минуту обмочитесь, или того хуже, обосрётесь. Так что не нервируйте меня молчанием или неопределёнными ответами на довольно прямые и достаточно чёткие вопросы! Всё понятно?! Могу для профилактики начать загонять вам иголки под ногти хоть сейчас!

— Не стоит! — злобно прохрипел Экс Негодяй и с огромной ненавистью взглянул на меня. — Мне всё понятно!

— Так, так, так… Что же делать, как мне быть, как злодея победить? — я в задумчивости походил вокруг ДИВАНА. — Если я его уничтожу, то путь на вашу Базу будет закрыт. Нет, её можно будет обнаружить со временем, но сколько этого самого времени и сил на это уйдёт! Конечно, самый заманчивый вариант, как в кино, — это проникнуть на неё посредством ДИВАНА с атомной бомбой или ещё с чем-нибудь мощным, и ликвидировать её к чёртовой матери! Но здесь возникает одна очень большая проблема!

— И, какая же? — иронично усмехнулся Учёный.

— А то вы не знаете! Если я окажусь на Базе, то меня моментально испепелят ваши подопечные. Они, очевидно, постоянно там дежурят. Или нет? Да, придётся вам, милейший, выдать очень интересующий меня военный секрет под номером один.

— И какой же это он? — набычился мой собеседник. — Вообще-то я не милейший! Я самый настоящий НЕГОДЯЙ!

— Да, вы были когда-то НЕГОДЯЕМ… Увы, увы… Какое славное и уважаемое мною имя! Но оно звучало иронично, с подтекстом, как-то дерзко и философично, и я понимал, что вы вовсе не негодяй, — усмехнулся я. — А сейчас вы для меня всего лишь мерзавец, подлец, псих, убийца, сумасшедшее существо, ну и тому подобная личность в ста самых мерзких и вонючих ипостасях, и я вас глубоко презираю и ненавижу!

— Сволочь!

— Согласен полностью! Все мы в какой-то степени сволочи, — усмехнулся я. — А вы знаете, — мне надо обезопасить себя самого. Ну, хотя бы от проникновения Монстров в данный момент на данный объект. А для этого мне необходимо знать, как работает система распознавания «свой — чужой». Ведь вас Монстры почему-то не трогают и даже вам подчиняются. А всех остальных людей они готовы разорвать в клочья с потрохами. Кстати, давно хотел вас спросить, что собой представляют эти чудовища? Провести их детальное и полноценное изучение нам, к сожалению, до сих пор не представилось возможным, так как эти бестии после процесса самоуничтожения превращаются в спёкшиеся лепёшки.

— Так называемые вами Монстры, — это всего-лишь биороботы, очень сложные существа, которые самосовершенствуются в процессе преодоления направленных против них агрессивных воздействий внешней среды, — раздражённо буркнул Негодяй.

— Стоп, стоп! Но вы говорили что-то о конвейерах, на которых они производятся. Значит, есть кто-то, или что-то, которое этих чудовищ производит и именно оно, или он, или она их совершенствует?! Я не думаю, что вы явились создателем, великим творцом Монстров! Слишком мало у вас для этого мозгов и возможностей.

— Ну, ну…

— Мне кажется, что вы каким-то образом завладели сверх передовой и, конечно же, неземной технологией, сумели взять её под свой контроль и поставили производство Монстров на поток, — задумчиво произнёс я. — Так я прав или не прав? Я думаю, что всё-таки, — прав?!

— В принципе да, — досадливо и обречённо поморщился Учёный. — Производит Монстров, и контролирует и непрерывно совершенствует их, как я его называю, — его Величество МОЗГ!

— И что же это за штуковина такая? Что за хрень? Что за чудо? — живо поинтересовался я.

— Ну, он представляет из себя некий большой и мощный компьютер, встроенный в производственный процесс, — хмуро поморщился Учёный. — Трудно объяснить то, в чём сам не до конца разобрался. А что касается самосовершенствования… Монстры, действительно, обладают этой способностью. Ну, те из них, которые уцелели после противостояния с врагом. Они становятся этакими своеобразными матрицами, на основе которых происходит процесс дальнейшего усовершенствования образцов. Потом новые и новые Монстры штампуются и штампуются Конвейером до бесконечности. Примерно так…

— Да, интересная ситуация, однако! Нашёл несмышленый малыш во дворе в кустах пистолет, спрятанный там каким-то злым дядькой. Взял его в свои ручонки, повертел, посопел, да и нажал на спусковой крючок! Прогремел выстрел, пуля срикошетила о качели. Зазвенело в ушах. Малышу это понравилось, и разрядил он всю обойму в детей, мирно и весело играющих на площадке. Убил двоих, ранил троих, а сам ничего так и не понял… Бедный, бедный мальчуган!

— Образно, очень образно, — глухо произнёс Экс Негодяй и, как всегда, криво усмехнулся.

— Мне, вообще-то, если вы заметили, присуща некоторая образность мышления. Как говорил однажды Петрарка…

— Ха, ха, ха!

— Ладно… Оставим эту тему. Кое-что мне стало более-менее ясно, но осталась ещё масса вопросов. На них вы ответите потом, чуть позже, — задумчиво произнёс я, глядя на тяжёлый и мрачный ДИВАН. — А вот что вы мне посоветуете делать с этим Монстром?

— Советовать не смею! Решайте сами.

— Ну, может быть, вы и правы… — я ещё раз обошёл ДИВАН, похлопал его по упругой коже. — Почему именно Диван? Не пойму, хоть трижды и четырежды убейте меня!

— Что?

— Мы с вами прекрасно понимаем, что ДИВАН, — это Пространственно-Временной Портал в иной Мир, или в иные Миры! Почему он выполнен в виде самого обыкновенного Дивана!? Не врублюсь в данный факт! ДИВАН… Почему именно Диван, а не шкаф, например!? Почему не раскладушка, не кровать или нечто такое и этакое, неожиданное и неопределённое?

— А вы хотели, чтобы посреди главной городской площади внезапно возникла мутная клубящаяся воронка, из которой вышел бы какой-нибудь индивидуум внеземного происхождения? Или кто-то из аборигенов, скинув человеческое обличье, вошёл в неё!?

— Да, вы совершенно правы… То ли, — Диван! Поставил его в квартире, в доме, на даче, прилёг отдохнуть, и, — оп ля! Ты уже в другом мире! Всё скромно, со вкусом, не бросается в глаза. Ну, диван и диван… Предмет интерьера, ну, или, вернее, мебели. Прекрасная маскировка, — задумчиво сказал я, ещё несколько раз обходя ДИВАН. — Так, что же мне с ним делать, чёрт возьми, с этим монстром!?

— Да ничего не надо с ним делать! Оставьте его в покое! — вдруг твёрдо и жёстко произнёс Учёный. — Пусть пока всё будет так, как оно есть. Одним Монстром больше, одним Монстром меньше. Для того, чтобы создать реальную угрозу для человечества, этот ДИВАН должен переправлять существ из одной Галактики в другую ещё тысячу лет! Ну, я образно выражаюсь. Ничего вам не угрожает! Пока…

— Вы знаете, а я вам не верю! — ухмыльнулся я.

— В смысле?

— Вот не верю, и всё! Как это, — оставить в покое? Вообще-то, каждое существо и каждый механизм во Вселенной должны иметь потаённый или вполне видимый выключатель. Это я тоже образно выражаюсь… Собственно, при чём тут образность. Выключатель присутствует везде и всегда!

— Да? Вы уверены? — криво усмехнулся Негодяй.

— Да, да… Абсолютно уверен! Подошёл к разбушевавшемуся психу, дал ему в рожу и выключил. Бегут на тебя кабан или медведь, а ты выстрелил в них картечью или шприцами со снотворным и выключил. Работает бетономешалка или электропила, а ты нажал на кнопку и выключил их. Телевизор, микроволновка, холодильник… Ну, могу привести ещё тысячу примеров. Кстати, смерть каждого человека также предусматривает наличие какого-то пока непонятного тайного выключателя. Геном, судьба, случай… Собственно, при чём всё это?! Нажал Господь Бог наш Всемогущий на кнопку! И приплыли…

Я слегка задумался, а потом внимательно осмотрел содержимое полок, которые, как и положено, заполняли всё стеновое пространство гаража. На одной из них я обнаружил бензопилу, пилу по металлу, на другой — тиски. Я некоторое время сосредоточенно рассматривал большую бензопилу, но, поразмышляв немного, пришёл к выводу, что это будет явный перебор, поэтому решил ограничиться тисками и простой пилой.

Я аккуратно положил их на рабочий стол, потом подошёл к полке, на которой стояли всяческие баночки и ёмкости с крупами, макаронами, сахаром, солью и перцем. Кроме этого также имелись там различные кухонные принадлежности: тарелки, чашки, вилки, ножи и ложки, а также чайник, чайные пакетики в коробке. А вот и его величество уксус! Очень полезное вещество, чрезвычайно полезное и крайне ценное в данной непростой ситуации! Именно он вызвал у меня особый интерес. Ну и, конечно же, — соль! Как же без неё?! Пытки без соли, как женщина без клитора!

— Милейший, — задумчиво произнёся. — Когда я зажму в тисках вашу правую руку, а потом немного поработаю над нею вот этой пилой, то что вы предпочтёте в качестве последующего дезинфицирующего средства: уксус или соль? Да, кстати, есть уксус слабенький, а есть девяти процентный. Какой изволите?

Бледный Учёный, с огромным беспокойством наблюдающий за моими нехитрыми, но очень зловещими и грозными манипуляциями, побледнел ещё больше.

— Вы блефуете! — срываясь на фальцет, заверещал он. — Не надо разыгрывать дешёвый спектакль! Я говорю вам правду! Я понятия не имею, как отключить этот чёртов ДИВАН!

— Жаль, очень жаль, что мы не достигли консенсуса, — грустно произнёс я, взял пилу и со зловещим видом подошёл к пленнику.

— Ладно, ладно! Для дезактивации ДИВАНА следует применить один из приборов, которые вы у меня, так сказать, изъяли!

— Не верю! — усмехнулся я. — Вот не верю, и всё! Кнопка должна быть на самом объекте. Да, я допускаю существование некоего пульта, но кнопка должна быть. Всегда! Допустим, у любого телевизора есть пульт дистанционного управления, но помимо него на самом телевизоре всегда имеется кнопка включения и выключения, не так ли?!

— Вы идиот! Я говорю вам чистую правду! — забился в страшной истерике Учёный.

— За идиота ответите, — печально произнёс я и рубанул ножовкой по правой руке Экс Негодяя.

Он издал такой вопль, от которого, казалось, затряслись стены не только гаража, но и всего особняка. Я взял бутылку уксуса, не торопясь полил им рваную и кровоточащую рану, после чего последовал ещё один, более ужасный вопль.

Я неторопливо вернулся к столу, внимательно и основательно изучил особенности конструкции тисков, взял их и пачку соли и снова подошёл к пленнику.

— Мне нужна ваша левая рука, милейший, — вежливо заявил я.

— Всё, хватит, хватит! — в груди у будущего Властелина Вселенной что-то забулькало и заклокотало. — Секрет прост! Вы приподнимаете нижнюю часть ДИВАНА, слышите характерный щелчок. Это свидетельствует о том, что ДИВАН дезактивирован.

— Так просто? — удивился я.

— Всё сложное всегда просто, и наоборот, — скривился Учёный. — Перевяжите меня, ради Бога, пожалуйста. Да, никак не ожидал от вас такого извращённого садизма!

— Это был не садизм, — плотоядно ухмыльнулся я. — Эти мои действия являлись только началом истинного садизма. Я не добрался ещё до ваших гениталий и анального отверстия!

— О, Боже! Хватит же!

— А как вы хотели?! На войне, как на войне! — расхохотался я, подошёл к ДИВАНУ и слегка приподнял его нижнюю часть вверх, после чего действительно раздался громкий и звонкий щелчок.

— Ну, вот видите, — в панике прохрипел бледный пленник. — Перевяжите же меня, наконец!

Я бросил злодею какую-то тряпку, подобранную с пола, потом положил на ДИВАН тиски и на всякий случай отошёл чуть в сторону. С тисками ничего не произошло. Как лежали они, так и лежали. Я снова приподнял нижнюю часть ДИВАНА, услышал щелчок, опустил её обратно. Тиски с чавкающим звуком были поглощены ДИВАНОМ и, видимо, успешно добрались до другой Галактики. Превосходно! Да, правы были древние! Есть две основополагающие истины в этом мире. Первая: «Цель оправдывает средства!». Вторая: «Всё сложное очень просто!».

Я снова вернул ДИВАН в нейтральное положение, помог Экс Негодяю перевязать рану, перед этим густо помазав её зелёнкой, обнаруженной в аптечке, а потом решительно и слегка задумчиво произнёс, отстёгивая наручники от трубы:

— Едем домой. Или летим… А по пути я задам вам ещё несколько очень и очень важных и нелёгких вопросов.

— И, каких же это?

— Меня интересует, во-первых, откуда, вообще, всё-таки появились эти ДИВАНЫ? Как они попали к вам в руки? Во-вторых, каким образом и посредством какого источника вы овладели весьма продвинутыми инопланетными знаниями и технологиями? В частности, как вы смогли так быстро и качественно клонировать Леди Ли? Это главный вопрос… Он меня чрезвычайно волнует и интересует. В-третьих, как работает с Монстрами система «свой — чужой»? Имеется у меня к вам и ещё несколько вопросов. Ну, что же, в путь, мой бывший Друг!?

— В путь, так в путь, — буркнул Учёный, потирая запястья рук и бережно ощупывая окровавленную повязку.

— Да, совершенно забыл! — всплеснул я руками. — А где вы храните ценности, доставленные вами из того мира!?

— Ну, это уж слишком! — возмутился Учёный.

Я схватил пилу и резко рубанул ею по левой руке Экс Негодяя. Он, обливаясь кровью, упал на пол, стал дико орать и судорожно сучить по нему ногами. Я, не торопясь, взял пачку с солью, отсыпал часть её в свою ладонь, подошёл к Учёному и высыпал соль на его рану. Он снова дико заверещал и потерял сознание. Я достал с верхней полки какую-то замусоленную тряпку и перевязал рану противника, а потом сел на скамейку и стал ждать дальнейшего развития событий.

Экс Негодяй очнулся через несколько минут. Он потряс головой, приподнялся и мутно взглянул на меня.

— С возвращением, — благодушно произнёс я, вертя в руках длинное и острое шило. — С пальцев какой руки начнём?

— Все мои ценности находятся в подвале под гаражом, в сейфе. Он скрыт под правой деревянной панелью!

— Код?

— 666.

— О как! Число дьявола! Вы вроде бы ещё недавно недоумевали по поводу моих семёрок?! А обычный замок там есть?

— Да.

— Ключ?

— Он находится над сейфом, в тайном шкафчике. На уровне вашего роста. Если внимательно приглядитесь, то увидите там сучок. Нажмите на него и ключ — ваш.

— А ловушек там случайно нет? — Сухо поинтересовался я. — Смотрите, я вас прикую к батарее очень надёжно двумя наручниками. Если я не вернусь, то так и сгниёте здесь заживо.

— Нет никаких ловушек, — криво усмехнулся Учёный.

— А я вам, как всегда, не верю. Лучше пойдём вместе.

Мы спустились в довольно глубокий подвал. Экс Негодяй вдруг остановился на половине пути, некоторое время постоял в нерешительности, а потом вздохнул и с силой нажал ногой на одну из плиток пола, которая располагалась около стены. Раздался мелодичный и продолжительный сигнал. Видимо, отключилась какая-то система безопасности, то есть — скрытая ловушка.

— Ай, как нехорошо! — укоризненно произнёс я. — И что мне грозило в этой юдоли?

— Ну, — сначала очень ядовитый газ и острые отравленные дротики, а через два шага — крупнокалиберный пулемёт.

— Понятно. Ну, вы и маньяк! Это явный перебор, — усмехнулся я. — А почему всё так сложно?

— Газ и дротики бесшумны. Зачем мне внимание соседей? Но пришелец может явиться в бронежилете и в противогазе. Если газ и дротики не помогут, то вступит в действие пулемёт. Здесь уж никакой бронежилет не спасёт. На пулемёте, кстати, имеется глушитель.

— Ясно. На этом, надеюсь, всё?

— Да…

— Слава Богу!

Мы прошли к сейфу, открыли его. То, что находилось внутри, поразило и потрясло меня до глубины души!

— Ну, вы и даёте! Вы что, разорили и похитили золотой запас Федерации!? Ой, как стыдно, однако!

— Нет, это из других источников, — буркнул Экс Негодяй, злобно и обречённо глядя на меня.

— Ладно, идём наверх, — вздохнул я.

Мы поднялись в гараж, я заботливо и аккуратно застегнул рукава рубашки злодея, накинул ему на плечи пиджак.

— В путь!

Вдруг я почувствовал какое-то движение за своей спиной. Я мгновенно развернулся, выхватил пистолет, бросился на пол, перекатился по нему и направил оружие на противника. Им оказался мужчин, одетый в какую-то потрёпанную замусоленную куртку, с длинными, давно не мытыми и нечесаными волосами, с бородой и усами. Он стоял и спокойно смотрел на меня, и в его взоре я не почувствовал никакой угрозы и опасности.

Сзади раздался громкий щелчок, и я понял, что он означает. Я стремительно развернулся на сто восемьдесят градусов и навскидку, не целясь, нажал на спусковой крючок. Пуля пролетела буквально в пяти миллиметрах от головы Учёного Негодяя, тело которого уже почти закончило погружение вовнутрь ДИВАНА. Чмок, — и всё! Чёрт возьми! Ах, сволочь такая!

Я подбежал к инопланетному монстру, быстро его дезактивировал, присел рядом на пол, вытер пот со лба. Ну что же, — счёт один-один ни в чью пользу… Будем считать, что у нас со злодеем сегодня, якобы, ничья. Чёрт, чёрт, чёрт! А может быть не чёрт, а сам Господь Бог в данной ситуации совершает свой бесконечный и загадочный промысел!?

Да, мне надо добраться до второго ДИВАНА раньше, чем это сделает Учёный! Он в том мире пока ещё для всех мой Премьер Министр. Полномочия у него очень серьёзные. Сколько дел он может наворотить и сколько безумных поступков совершить?!

Так! Этот Диван мне следует на всякий случай поместить в какое-то потаённое место, чтобы его не нашёл Злодей и снова не открыл путь Монстрам на Землю! Кроме этого мне необходимо в кратчайшие сроки попасть в тот мир, а перед этим переместить второй ДИВАН из другого гаража в какое-то укромное место, чтобы и через него перекрыть путь Экс Негодяю на нашу планету.

Фу, ну сколько же задач стоит передо мною, и решить их следует в кратчайшие сроки, немедленно! Собственно, Учёный попадёт на континент Федерации не так быстро. Расстояния, однако, довольно значительные. Ну, это в том случае, если База находится на другом континенте. А если на нашем?! Время, время! Всё решает время!

Вдруг моего плеча коснулась бледная, пожухлая и костлявая рука.

— Вам нужна помощь?

— Да… А вы, вообще-то, кто?!

— УЧЁНЫЙ…

— Понятно… Вернее, ни черта не понятно! А кем же является тот тип, который только что на наших глазах убыл в другой мир?

— Это мой КЛОН. Увы… Результат неудачного эксперимента. Главная глупость, совершённая мной в этой жизни. Страшная и трагическая ошибка, не допускающая прощения…

Да, сколько раз результаты неудачных экспериментов меняли наш мир до неузнаваемости!

Сон № 27

Видеть легко. Трудно предвидеть.

Б. Франклин.

Бой был в самом разгаре. Я парил на своём мощном красавце, на непобедимом «Ангеле» над кровавым полем брани на достаточно безопасной высоте и корректировал действия наших сил.

Були наступали не так, как раньше, не сплошными волнами, безумно и хаотично сменяющими друг друга. Глупо и крайне неэффективно, однако… Они использовали новую тактику, опробованную уже трижды, и она была единственно верной и целесообразной. Теперь Монстры пусть и хаотично, но уверенно и быстро передвигались по одиночке, использую любые неровности рельефа, складки местности, овраги, воронки от разорвавшихся снарядов и ракет.

Наши войска отражали уже третью атаку, стараясь выбивать Булей на дальних подступах к своим позициям, так как в случае близкого соприкосновения чудовища, конечно же, имели явные преимущества перед обороняющимися бойцами.

Монстры несли значительные потери, но упорно стремились прорваться вглубь территории Республики. Кое-где это им уже удалось сделать. Мелькали молнии разрядов, взрывались и горели танки, бронетранспортёры и боевые машины пехоты, метались солдаты, расстреливая Булей почти в упор из гранатомётов. Но, увы, боеприпасы имеют скорбное свойство когда-нибудь заканчиваться. Даже те боевые машины, которые были оснащены композитной бронёй, непробиваемой разрядами Монстров, спешно покидали поле боя, уступая место технике и артиллерии второго эшелона обороны и уходя из зоны обстрела собственных же орудий и ракет.

Появляющихся из океана Булей успешно уничтожали установки залпового огня с земли, и очень эффективно работала авиация с воздуха. Пока дела наши шли относительно неплохо. Если бы не одно очень существенное «но». Атаку по всему Западному побережью Монстры начали вечером, в сумерках, которые стремительно перерастали в ночь.

Для меня явилась загадкой эта вечерняя атака. Чёрти что! Почему она происходила в такое время? Ведь Чудовищам было выгоднее наступать в темноте. Тогда резко снизилась бы эффективность применения нашей дальней артиллерии и авиации, а так же уменьшились бы возможности сил ближнего боя. А может быть, темнота не совсем по нраву и этим Чудовищам, как и нам? — вдруг подумал я.

Выскочили они из океана до наступления ночи, закрепились на плацдарме, обозрели окрестности, составили план дальнейших действий, а потом попозже можно развивать достигнутый успех. Большие потери? Ну и чёрт с ними! Конвейеры работают непрерывно. Ну, где же находятся эти конвейеры?! Скоро я об этом узнаю. Ведь настоящий Учёный находится рядом со мной! Как там, интересно, поживает Псевдо Учёный? Клон наш незабвенный, Псевдо-Страдалец!? Сволочь, гад, маньяк…

Я передал командование своему заместителю, покружил над полем битвы, которое уже почти покрылось тьмой, сделал несколько прицельных очередей из мощной и усовершенствованной, спаренной автоматической пушки тридцати пяти миллиметрового калибра, с удовольствием отметил, как взрываются Були внизу. Эх, жаль, что ракеты и снаряды были мною уже расстреляны ранее! Жаль, очень жаль…

Потом я направил вертолёт на ближайшую базу, чтобы заправить его топливом и лететь далее, в Столицу. Всё-таки, место Верховного Главнокомандующего на Центральном Командном Пункте, а не на полях сражений. Хотя, я давно понял одну очень старую, как мир, истину. Ничто так не окрыляет воинов, как присутствие рядом с ними Вождя в минуты роковые! Никто и ничто!

— Как вам сие сражение? — весело спросил я Учёного, который находился в десантном отсеке «Ангела» и, по-видимому, с огромным интересом наблюдал за раскинувшейся внизу жестокой картиной боя, так как я периодически слышал в наушниках шлёма его весьма темпераментные возгласы, охи и ахи.

— Грандиозно, потрясающе! — воскликнул Учёный. — Какая мощная оборона! Я удивлён стойкости ваших войск и эффективности их действий! Особенно это касается авиации, в частности, вертолётов. Монстры с ними ничего не могут поделать! Великолепно!

— Да, авиация, — это авиация! — довольно усмехнулся я. — Почти две трети военного бюджета за последние месяцы потрачена на вертолёты. Слава Богу, благодаря Конфедерации, у нас самолётов хоть отбавляй!

— А остальная его часть, ну, бюджета?

— Всё остальное ушло на производство композитной брони.

— Как же вам удалось создать её за такое короткое время?

— Не вы один на этом свете талантливый и выдающийся учёный. Есть, слава Богу, и у нас собственные доморощенные умники и даже гении! — снова усмехнулся я. — Кстати, а как там поживает наш дружище ДИВАН?

— Тих и грустен. Нейтрален, каким и положено ему быть, — усмехнулся в ответ Учёный.

ДИВАН находился в том же самом десантном отсеке. Когда я поспешно прибыл в этот мир, то долго думал, куда его поместить. Перебирал разные варианты, а потом мне в голову пришло оригинальное и, не постесняюсь этих двух слов, — Гениальное Решение! Зачем куда-то ДИВАН прятать, а потом волноваться за его сохранность, когда проще всего постоянно иметь его при себе! Это же очень рационально и удобно!

Первый ДИВАН, так сказать, мой, находящийся на Земле, я перевёз в одно очень надёжное место, дезактивировал его. Теперь Клон никак не сможет им воспользоваться. Земной дачный ДИВАН Клона я также дезактивировал и переместил в безопасное место. Таким образом, я наглухо перекрыл моему бывшему другу и Монстрам путь на Землю. Прекрасно, превосходно! Эх, поскорее бы и окончательно решить вопрос с загадочной неприятельской Базой! А не то Федерация при сегодняшнем раскладе сил может и не выдержать натиска вражеского войска!

— Профессор, вы не представляете, какое я испытал облегчение, когда добрался до ДИВАНА первым!

— Ну, нам было проще. Клону пришлось бы пересекать океан. Он, видимо, понял, что не успеет быть первым, поэтому решил не рисковать.

— Послушайте, уважаемый, за всей этой суетой я не успел задать вам самый главный вопрос!

— Где находятся конвейеры?

— Да! — я передал управление второму пилоту и расслабился, достал из кармана лётной куртки фляжку, с удовольствием сделал из неё несколько глотков коньяку. — Несмотря на крепость нашей обороны и мощь славных вооружённых сил, гложут меня сомнения по поводу благополучного для нас исхода этой странной военной компании. Конвейеры беспрерывно штампуют Монстров, которые с каждым днём всё более и более совершенствуются. Наши возможности слабее, увы, следует это признать. Конвейеры надо немедленно остановить!

— А зачем они вам нужны? — негодующе произнёс Учёный. — Вы же давеча, по пути к океану, рассказывали о своём намерении уничтожить Базу! Ну, и правильно вы рассудили! Конвейеры встанут, как только будет ликвидирован Мозг! А располагается База там, где находятся МОЗГ и ДИВАН! Всё очень просто!

— Постойте, постойте! — озарило меня. — Но Клон может переместить ДИВАН с Базы куда угодно, как это сделал я!?

— Такой финт у него не получится, — усмехнулся Профессор.

— Почему?

— Что-то удерживает ДИВАН на Базе, — задумчиво сказал Учёный — Я думаю, что Мозг не позволяет его передислоцировать в другое место. Мы с Клоном пытались это сделать, и каждый раз наши усилия заканчивались безрезультатно.

— Вот как!? А что, он, вообще, из себя представляет, этот загадочный Мозг? Как функционирует, для чего и кем создан, как вы его обнаружили, каким образом контактируете? Что собой представляют ДИВАНЫ, почему они так странно распределены, — по два на двух планетах, расположенных в разных Галактиках, почему они работают двумя парами, не пересекаясь друг с другом? — выдал я целую обойму вопросов. — А самое главное, что меня интересует именно сейчас! Откуда берётся такое количество сырья для производства Монстров!? Вопрос конечно обще познавательный, но именно он всегда меня волновал и озадачивал.

— Вы думаете, на все ваши вопросы можно ответить вот так на лету, быстро, просто, легко и исчерпывающе? — сварливо и нервно произнёс Профессор. — Увы, не я являюсь творцом ДИВАНОВ, Мозга, Конвейеров. Я всего лишь раб случая. Не более того. Пока могу предельно кратко ответить на ваш последний вопрос.

— Ну, хотя бы…

— Сырьём для производства Монстров является всё, что вы видите и не видите вокруг себя: воздух, вода, трава, деревья, земля, горные породы, песок, газ, уголь, нефть и так далее и тому подобное.

— Ничего себе?! — удивился я. — А что является источником энергии для функционирования Мозга и Конвейеров?

— Реактор…

— Атомный?

— Не знаю, — вздохнул Профессор. — Стоит в углу какой-то агрегат в виде огромного куба и бесшумно работает. Не представляю и не понимаю, что это такое!

— А почему вы решили, что именно он является источником энергии и что он работает?

— А больше в Главном Зале Базы ничего нет, — проворчал Профессор. — Там имеются лишь упомянутые мною Мозг в виде небольшого куба, Реактор в виде большого куба и ДИВАН. Всё! Да, Реактор слегка вибрирует и тёплый на ощупь!

— Вот как? — задумчиво произнёс я, а потом вдруг кое о чём вспомнил. — А как же осуществлялся процесс клонирования, посредством чего? Этот вопрос мы как-то упустили.

— Ах, да… Клонирование производится посредством особой камеры, подключённой к Мозгу и к Реактору. Закладываете вы в неё биологические образцы объекта, любые, самые разные и разнообразные, и через пару недель получаете Клона!

— Ничего себе! — повторно удивился я.

— Полностью с вами согласен.

— Да, чувствую, ситуацию следует разрешать как можно скорее. Без атомного заряда нам не обойтись.

— Что?

— Что, что!? — раздражённо ответил я. — Для ликвидации этой чёртовой Базы на всякий случай для надёжности придётся нам всё-таки использовать атомную бомбу!

— Жаль, очень жаль! — сухо сказал Учёный. — В кои веки к нам в руки попали творения неизвестного и могучего разума, такие уникальные и фантастические технологии, которые следует изучать и изучать, а потом поднять уровень развития нашей науки на неимоверно высокую высоту! А мы способны лишь на то, что бы всё это уничтожить! Жаль и очень стыдно и обидно! Нельзя так поступать!

— Так что, по-вашему, лучше допустить гибель одной цивилизации и возможного уничтожения другой!? — жёстко и нервно возмутился я. — Вы вообще-то в своём уме!?

— Да понимаю я всё прекрасно! — взвился Профессор. — Потому и нахожусь в полном расстройстве и смятении чувств! Чёртов Клон! Будь он проклят! Всё испортил, всё изгадил и испоганил, сумасшедший идиот! Ненавижу этого негодяя!

— Подождите, подождите, а как осуществляется контакт между человеком и Мозгом!? — возбуждённо произнёс я.

— На телепатическом уровне. В Центре нет никаких кресел, панелей управления с кнопками и тому подобного.

— Да, уважаемый, к вам у меня осталось ещё столько вопросов, — задумчиво произнёс я, вглядываясь в огни приближающейся авиабазы. — Ну, ничего. До столицы у нас будет ещё время побеседовать.

«Ангел» мягко приземлился на одной из вертолётных площадок. К нам направились несколько генералов и офицеров, проводили меня в Командный Бункер, доложили обстановку.

В принципе она пока складывалась неплохо. Хотя во многих местах первая линия нашей обороны и была прорвана, но вторая линия повсеместно держала натиск Монстров. Сильно выручали доты и дзоты, покрытые композитной защитой. Против неё разряды Булей были бессильны. Эх, не хватило мне времени на оснащение ею как можно большего количества техники! К настоящему времени эта задача была выполнена всего на двадцать или тридцать процентов…

Я отдал необходимые указания и вернулся к своему вертолёту, заглянул в десантный отсек. Почти всё его пространство занимал ДИВАН, помещённый в решётчатый короб. Я приказал сделать это на всякий случай. Мало ли кому и что придёт в голову! Вдруг кому-то захочется поспать на нём, или вдруг у Профессора возникнет идея переместиться на Землю!? В этом конечно не было никакого смысла, так как мой спутник попал бы в очень непростую ситуацию. Я заблаговременно сообщил ему об этом. Но, бдительность терять не стоит в любом случае!

— Эй, господин Учёный, как вы там?! — крикнул я.

— Бывало и лучше, но чаще намного хуже, — всколоченные волосы, а потом и сама голова Учёного появились из-за спинки ДИВАНА. — Неудобно здесь, однако. Как-то тесно и неуютно…

— Ну, что поделаешь, вы находитесь внутри ударно-штурмового вертолёта, — рассмеялся я. — Скажите спасибо, что эта машина принадлежит мне и сиденья для десантников, вопреки всем правилам, мягкие, и при необходимости могут превращаться в довольно комфортные спальные места. Да, кстати, в правом углу имеется бар с мини холодильником и с откидным столиком. Я, знаете ли, люблю и ценю комфорт, как и полагается Президенту могучей и несокрушимой державы!

— Что же вы раньше ничего не упомянули о баре!? Ну, нельзя же так! — гневно произнёс Профессор.

— Могли бы и сами догадаться, — усмехнулся я и задвинул дверь, а потом быстро поднялся в командирскую кабину. — Немедленно взлетаем, идём на восток! Только туда! С него всё начинается!

«Ангел» взмыл в вышину и на максимальной скорости полетел вперёд. Столица должна была появиться всего через полчаса. Я хлебнул коньяку из фляжки и включил связь с десантным отсеком.

— Как у вас дела, господин Профессор?

— Намного лучше, чем двадцать минут назад! — услышал я довольный и умиротворённый голос Учёного. — Коньяк очень хорош. Откуда вы его взяли?! Чудо какое-то!

— Ну и превосходно, — усмехнулся я. — Взял из ниоткуда… Я хотел бы ещё немного поговорить о наших общих и насущных проблемах. Знаете, мне в голову пришёл один очень простой, но самый важный вопрос, который ранее всё время как-то отодвигался на второй план. Он меня очень сильно волнует и интересует.

— Внимательно слушаю вас.

— Где находятся эти гипотетические Пришельцы, создавшие эту чёртову Базу? Куда они делись? — возмущённо произнёс я. — И вообще, зачем она? Для чего?! Каким образом, кем и почему были активированы и заработали Конвейеры? А ДИВАНЫ? Почему в нашей славной истории присутствуют именно банальные идиотские диваны и для чего? Ничего не понимаю! Вам не кажется, что история с Пришельцами какая-то странная, мутная, запутанная, сложная и невероятно глупая?

— Да, я с вами согласен. У меня тоже сложилось такое ощущение, что кто-то что-то организовал, подготовил для чего-то, приложил огромные усилия, осуществил затраты, а потом вдруг исчез, бросил всё, как будто ему это надоело или внезапно возникли какие-то проблемы. Если он исчез намеренно, и был план уничтожения планеты, ну, или государств и их населения, и была какая-то программа, заложенная в Конвейерах, то имеется закономерный вопрос, — а зачем истреблять и убивать?! Чем мы кому-то помешали!? Жили тихо и мирно. Ну, не совсем тихо и мирно, конечно… Ну, я имею в виду не космические масштабы, а локальные, наши, местечковые! Что-то тут не вяжется, что-то не срастается…

— Профессор, давайте восстановим цепь событий.

— Я готов.

— Ну, как я понимаю, проводя исследования на севере в своей лаборатории, вы, прогуливаясь на досуге на свежем воздухе, наткнулись на Базу пришельцев, проникли туда, обнаружили Мозг, Реактор, Камеру Клонирования и ДИВАН. Вы вступили в телепатический контакт с Мозгом, стали изучать его и всё остальное, что находится на Базе, и по ходу этого, конечно же, прилегли передохнуть на ДИВАН, после чего оказались на Земле на аналогичном ДИВАНЕ.

— Примерно так…

— Но как вы нашли второй земной ДИВАН?

— А чего его было искать? Он стоял рядом с первым, но в другом месте!

— Вот как? — почему-то удивился я.

— Что тут не понятного!?

— Ну, будем считать, что всё понятно… Далее… Вы, очевидно, вернулись на свою планету, собрали там некоторое количество драгоценностей, благо субсидировали ваши исследования очень щедро, снова вернулись на Землю, путём обмена их на местные деньги обзавелись определённым капиталом и поместили ДИВАНЫ в каком-то укромном месте.

— Примерно так…

— Потом вы испытали второй земной ДИВАН, попали на территорию Республики и вернулись обратно в Конфедерацию. А затем зачем-то, видимо, ради интереса, клонировали Негодяя, который оказался ещё тем живчиком, прощелыгой, мерзавцем и маньяком! Он подчинил вас себе, завладев к тому же и основным доступом к Мозгу и всему остальному, оставленному Пришельцами. Я правильно излагаю?

— Совершенно верно. Почти…

— Это «почти» меня нервирует и напрягает! Сколько можно!? Пора переходить к точностям!

— Да, Ваше Превосходительство!

— Мы уже подлетаем к Столице. Позвольте задать прямой, простой и последний на сегодняшний день вопрос, — тревожно и с надрывом произнёс я, сделав большой глоток из фляжки. — Но вопрос этот будет интимным и не совсем для вас приятным.

Профессор, видимо, последовал моему примеру, раздался кашель и чертыханье.

— Что это!? — спросил мой визави.

— Очевидно, ром. Пятьдесят три градуса.

— Вот это вещь! Ничего себе!?

— Профессор, за мной вопрос!

— Да, ради Бога! Задавайте же его! Сегодня у нас ночь сплошных откровений! Никаких тайн! — глухо сказал Учёный.

— Скажите, вы потеряли в своё время во время проведения одной спецоперации родителей и беременную жену?

— Да, потерял… Но я ни в чём не виню вас, Подполковник! — вздохнул Учёный. — Вы выполняли приказ, следовали долгу, надеялись на лучшее. На вашем месте я поступил бы точно так же! Всё прощено и забыто давным-давно и навеки. Собственно, что прощать и кого за что прощать!? Всё это смешно и крайне глупо…

— Так, значит, в мозгу у вашего клона произошли какие-то странные изменения, возникла некая аномальная зона?

— Да, именно так, — снова вздохнул Профессор.

— Понятно… Получается, что он зациклился на идее мщения и использовал для этого все свои возможности. Теперь мне всё стало предельно ясно! — задумчиво произнёс я.

— Сумасшествие является бедствием не столько для больного человека, как для окружающих его людей…

— Я с вами полностью согласен…

Да, как часто не вполне психически здоровые люди определяют судьбы Мира! Увы… Так было и будет ещё повторяться неоднократно, из века в век, из века в век… Увы, увы…

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Я стоял перед входом на Базу Пришельцев и напряжённо созерцал маленькую дверь в скале. Она была сделана из какого-то странного серого материала, похожего то ли на твёрдую резину, то ли на эбонит. Дверь являлась органическим продолжением скалы, её неотъемлемой частью и естественной составляющей. Как же это Профессор разглядел её? Удивительно… Да, всё-таки нашим миром и ещё тысячами мирами правит его величество случай!

— Вы знаете, у меня сегодня утром вдруг возникла одна идея, — задумчиво сказал Учёный, стоящий за моей спиной. — Она на грани истинного откровения, озарения.

— Какие могут быть плодотворные и истинные идеи с похмелья? — проворчал я. — Мы с вами вчера ведь хорошо поддали.

— Именно в таком состоянии они, озарения, периодически и приходят в голову, — иронично произнёс Учёный.

— Ну, поделитесь же со мною этим своим озарением!

— А что, если все эти Монстры вовсе и не являются существами, враждебными человечеству? — Профессор неспешно подошёл к двери, погладил худой рукой её упругую поверхность, и она вдруг совершенно бесшумно и плавно ушла вбок, в скалу, и из сумрачной глубины Базы на нас пахнуло стерильной прохладой и чистотой.

— Что вы имеете в виду?

— Пришельцы соорудили эту Базу вовсе не с целью агрессии! — задумчиво и печально произнёс мой собеседник. — Они, вероятно, и не собирались предпринимать каких-либо враждебные действия! Что мы им, — смешные, хрупкие и глупые мошки на ветру, копошащиеся по своим убогим микроскопическим делам! Понимаете?

— Нет, абсолютно не понимаю! — возмутился я. — А кто сейчас наступает на третий уровень нашей обороны?! А зачем и почему погибли уже миллионы людей и, скорее всего, погибнут столько же!?

— Это всё недоразумение, глупая случайность,! — возбуждённо произнёс Профессор.

— Хорошо, пусть будет так! — нервно улыбнулся я. — Поясните вашу гениальную мысль. Я весь во внимании! Но, прошу вас, вкратце! Времени у нас очень мало! Очень и очень!

Я дотронулся до большого и тяжёлого чемодана, стоявшего на земле у моих ног. Сколько там килотонн? Чёрт его знает, забыл! Да и в этом ли суть? Одной меньше, одной больше…

— Понимаете, эта База создана в интересах человечества! — Профессор стал лихорадочно ходить туда-сюда перед тёмным проёмом гостеприимно открытой двери, задумался, а потом продолжил свою мысль. — Она должна защитить нас от чего-то страшного и ужасного, от некоего события, которое вот-вот наступит! Монстры, — это наши защитники, союзники. Конвейеры стояли до определённого времени, начальные образцы Монстров дремали в своих капсулах. МОЗГ функционировал в пол силы, находился в режиме ожидания. Всё должно было активироваться в случае внешней агрессии! Для контроля над ситуацией в океан были запущены так называемые Прожигатели. До поры до времени они тихо и спокойно плавали там, где-то в глубинах, периодически незаметно поднимались на поверхность, наблюдали за развитием событий, но, в общем-то, большую часть времени тоже находились в режиме ожидания. Понимаете?

— Нет, не понимаю! — возмутился я. — А почему это вдруг в один прекрасный момент всё активировалось? На планете после Мирных Переговоров царили гармония и покой, никто никого не трогал, каких-либо угроз внутренних или внешних не наблюдалось. Почему заработали Конвейеры?! Почему Монстры стали осуществлять агрессию в отношении человечества? Кстати, вы в курсе, что Конфедерации больше не существует? Остались от неё несколько тысяч человек, которые спаслись и укрылись на нашей территории!

— Нет, я об этом не знал! Поверьте мне! — воскликнул Учёный и в ужасе воздел руки к небу.

— Ну, ну…

— Я последнее время был постоянно на Земле. О, Боже! Как такое могло случиться!? Какое несчастье! Ужас!

— Случилось, однако. Вот так… Теперь очередь за Федерацией, — горько усмехнулся я. — Прошло время дискуссий. Ваши защитники человечества скоро уничтожат это самое человечество и глазом не моргнут! Ладно, что тянуть!? Пора в путь… Он, увы, не имеет продолжения. Только бесславный конец нам уготовлен, только он, если не разберёмся решительно и бесповоротно с этой чёртовой Базой!

— Постойте, постойте! Я хочу закончить свою мысль, — торопливо и грустно произнёс Профессор и виновато отвёл глаза в сторону. — Так вот, агрессия Монстров началась вскоре после того, как я себя клонировал.

— Что?!

— Клон сначала вёл себя вполне нормально, помогал мне в моей работе, был вдумчив, внимателен, тих и послушен, а потом вдруг словно сошёл с ума, взбесился.

— Почему это «словно сошёл с ума?», — ухмыльнулся я. — Он на самом деле сошёл с ума.

— Да, наверное, так… Вы правы, — уныло и обречённо произнёс Профессор. — У него появились какие-то странные и навязчивые идеи, наполеоновские комплексы и планы. Снова же, овладела им эта глупая и маниакальная идея мстить вам, — тому, кто является, якобы, виновником смерти его родных. Но они же не были его родными! Они на самом деле были родными мне! Как всё глупо и смешно! Боже мой!

— Мне не смешно! И чем же всё закончилось?

— Короче, Клон стал полностью контролировать ситуацию, подчинил меня своей власти. Оказался он очень волевым, хитрым, тщеславным, самолюбивым и крайне расчетливым мерзавцем. А в один прекрасный день он активировал МОЗГ.

— И каким же это образом?

— А самым элементарным! Не поверите! Как-то после нашего очередного выяснения отношений, разозлившись, Клон подошёл к Мозгу и изо всех сил ударил кувалдой по внешней оболочке! Всё оказалось очень просто, предельно просто! — со злости Профессор пнул ногой по скале, скривился от боли, зашипел. — И вышли Монстры из капсул, и монотонно и бессмысленно заработали Конвейеры, и двинулись полчища чудовищ в атаку против предполагаемого агрессора, и наткнулись на наши или ваши армии, которые, в свою очередь, восприняли Монстров, как агрессоров, и началась великая и бессмысленная война!

— Всё ясно, — грустно констатировал я полученную информацию, испытывая глубокую печаль от получения лишнего количества сущностей. — Какой-то один идиот явился причиной гибели миллионов людей. Так не раз бывало в истории. Увы…

Я решительно взял чемодан в руки, установил время на таймере и зло и бесстрашно шагнул в прохладный зев Базы. Профессор торопливо последовал за мной.

Внутри помещение выглядело так, как описывал его мой спутник. Огромный зал, два куба в нём, — большой и маленький… Весьма объёмная цилиндрическая Камера Клонирования и, конечно же, — неподражаемое создание чужого разума, Его Превосходительство, массивный и белоснежный ДИВАН!

— Как-то всё слишком гладко у нас с вами получается, — сначала очень оптимистично и весело, а потом тревожно произнёс я, поставив чемодан на пол, и оглядывая помещение. — Где Монстры, охраняющие это сакральное место, где, в конце концов, какие-то ловушки, скрытые в стенах пулемёты, огнемёты и устройства, испускающие разряды?! Подозрительна мне эта тишина. Чувствую какой-то подвох!

— Не нужны здесь абсолютно никакие пулемёты, разрядные устройства и огнемёты, — вздохнул Учёный.

— Это почему же?

— А потому… База совершенно не нуждается ни в какой защите…

— Не понял? Ну, ладно. Пойму, возможно, попозже… И где же наш славный, хитроумный и сумасшедший господин, имён которого не счесть!? Негодяй, Учёный, Клон, Премьер Министр, Философ, Поэт, Нищий Бродяга, Скиталец по помойкам неприкаянный, Похититель водки с плохо охраняемых складов?! Ну-ка покажись!

— Я здесь, Синьор! — Клон вышел из-за Реактора, держа в руках какое-то непонятное устройство, напоминающее слегка увеличенный миксер. — Увы, увы… В этом зале почему-то не предусмотрены потаённые, всегда готовые испепелить врага, пулемёты, огнемёты и разрядные устройства. И Монстры пребывать здесь не могут, потому что в этом святом месте, в главном и священном храме дозволено присутствовать только жрецам его! Только им, и не более того!

— Мы все трое жрецы, что ли, или их тут только двое? — усмехнулся я.

— Жрец здесь только один! Великий и непобедимый! Он перед вами! — злобно рассмеялся Клон.

— Да, мания величия, — это навсегда. Это конкретная и неизлечимая клиника, — усмехнулся я.

— Может быть! А это патлатое чудо рядом с вами скоро прекратит своё жалкое существование и уйдёт в небытие, собственно, как и вы, Синьор! — мерзко рассмеялся бывший Негодяй. — Что же поделать, такова жизнь. Остаются в этом мире существовать только самые сильнейшие!

— И каковы же ваши дальнейшие планы, сильнейший из сильнейших? — снова усмехнулся я.

— Я буду властвовать над всей Вселенной, которая покорно покорится мне и ляжет к моим ногам! А перед этим я доведу святую месть до конца, — злобно произнёс Экс Негодяй.

— Да, месть у вас явно затянулась и боюсь, что она не вызовет ожидаемого результата и подобающего кайфа. Для кого-то месть, — это блюдо, которое должно быть горячим. Другой индивидуум предпочитает съесть его холодным. Всё в этом и иных мирах, — на любителя. Но, в данном случае вы искомое блюдо явно переохладили, — ухмыльнулся я. — Оно даже стало попахивать чем-то не совсем съедобным!

— Знаете, а я люблю и суп с пылу-жару после недельного его томления и хранения в холодильнике, и сомнительный салатик с перчиком, который перебивает душок, и даже несколько залежавшийся холодец с горчицей или с хреном. Ну и пусть они слегка несвежи! Ну и что!? Месть можно подавать в любом виде к любому столу! — ухмыльнулся хищно наш оппонент.

— Собственно, какая месть может быть у куска пластилина, или глины, или просто у кучи говна? — поморщился я. — У него в его убогой искусственной голове всего лишь сплошные иллюзии! Ведь он не имеет своей прошлой жизни. Рождение, родители, друзья, работа, первая и вторая или третья любовь, бабушки и дедушки, жена, дети… Всего этого, по сути, не было и не будет никогда! А воспоминания в его мозгу явно выдуманы и являются всего лишь отголоском чьих-то воспоминаний. И всё лживо, смешно и убого. И главное! Самое главное! Клон это прекрасно понимает, осознаёт и страдает, и пытается жить своей собственной жизнью, но тьма прошлого небытия гнетёт его и давит на него! Мне вас очень жаль, мой бывший друг!

— Заткнись!

— Чужая жизнь, скопированная с кого-то, а на самом деле не прожитая в реальности… Бред! Идиотизм! — насмешливо продолжил я. — Вы кукла, вылепленная неумелыми руками. Вы неудачник, который даже месть, вызванную мнимыми причинами, не может достойно довести до конца! Всё какие-то сложные и странные ухищрения, ходы, ложные логические построения, хитрые обходные пути, выбранные абсолютно не удачно. Вы завязли и запутались сами в себе. А что касается холодца… Ну, того, который зовётся местью… Он, очевидно, уже протух, но вы всё равно пытаетесь его съесть. Тьфу, однако, гадость какая! Ах, бедолага вы наш! Мне вас очень и очень жаль…

Удар от разряда был довольно ощутимым. Несмотря на кажущуюся нерушимость моего единственного на планете композитного бронежилета, устройство, пославшее в меня разряд, имело значительную силу и мощность. Но я выстоял и выдюжил. Знаменитый чёрный плащ, подаренный мне Леди Ли, вкупе с композитной защитой, встроенной в него, спасли меня от неминуемой гибели. Да, не зря я таскаю на себе эти благословенные тридцать килограмм! Не зря, не зря…

— Всё, вы мне решительно надоели, долбанный неудачник! — весело заявил я, незаметно переводя дыхание. — Желаете быть арестованным и признаться под пытками в геноциде человечества и быть расстрелянным крупнокалиберными пулемётами, или повешенным на площади прилюдно, или предпочитаете смерть на месте вашего расположения в данный момент? У вас имеются всего три варианта…

— Вы знаете, я всегда завидовал вашему спокойствию и наличию превосходного чувства юмора в любой ситуации, — устало произнёс Клон, отбрасывая в сторону загадочный и грозный агрегат. — Да, с местью у меня что-то явно не получилось и не сложилось. Жаль… Очень жаль… Откуда у вас такая амуниция? Разряд был очень сильный. Он способен прожечь броню тяжёлого танка. Трёх или даже четырёх танков!

— Забота любимой и самой любящей женщины на свете, да передовые технологии, творят чудеса, — ухмыльнулся я.

— Да, Леди Ли, — это Леди Ли! Какая, однако, великолепная, сексуальная, неподражаемая и умная женщина! О, эти ноги! Да причём тут ноги!? Какая женщина!!!

— Да, согласен…

— По огромному секрету вам скажу… Я всегда вам дико завидовал! Жаль, что всё так глупо сложилось и получилось, — печально произнёс Клон.

— Ну, а почему же вы не подчинили своей воле клон Леди Ли и не заставили его себя любить? — глухо спросил я.

— Как можно заставить себя любить!? Бред… Ерунда! Это невозможно, стыдно и смешно, — тоскливо усмехнулся мой противник. — Любовь должна быть естественной, понимаете? Она приходит ниоткуда и вспыхивает самопроизвольно, не подчиняясь никаким законам и программам. А потом, увы, уходит… А, возможно, и нет…

— Но а Девушка на Земле? Ведь вами была заложена в неё программа на любовь ко мне!?

— Чушь всё это! Никакой программы на любовь я в неё не закладывал, это не возможно сделать, — криво и тоскливо усмехнулся Клон. — При каждой моей попытке осуществить данную идею срабатывал какой-то тайный и мощный механизм, глухой блок. Девушка полюбила вас абсолютно самопроизвольно, естественно и спонтанно! Увы, увы…

— Как так?! — изумился я. — Так значит…

— Да, программу на поиски вас и на тягу к вам я в неё заложил, но не более того, — снова поморщился Клон. — Девушка полюбила вас сама по себе, по своему желанию и разумению. Вот так…

— Да, это неожиданное признание, весьма неожиданное, — на несколько мгновений задумался я.

— Да… Увы…

— Послушайте. На мне тридцать килограмм излишнего веса! Я еле стою на ногах! Я очень сильно устал. Давайте заканчивать этот затянувшийся глупый спектакль. В конце концов, вы сдаётесь или нет!?

Клон поморщился, с ненавистью посмотрел на свой разрядник, бессильно лежащий на полу. А потом его рука быстро метнулась к карману куртки. Но ему только казалось, что это действие было совершенно быстро. Я опередил своего бывшего соратника на доли секунды и метнул в него тяжёлый десантный нож, спрятанный в правом рукаве комбинезона.

Нож вошёл в горло, незащищённое тяжёлым и, вроде бы, надёжным бронежилетом. Раздался ужасный предсмертный хрип. У Экс Негодяя глаза вылезли из орбит, вывалился язык и он грузно повалился на идеально гладкий и стерильно чистый пол зала, заливая его кровью, мочой и судорожно суча по нему ногами.

Профессор вскрикнул, а потом его страшно стошнило, в результате чего пол подвергся ещё большему загрязнению. Откуда-то появились бесшумные дискообразные механизмы, которые деловито и быстро стали производить уборку помещения.

— Вот так проходит мирская слава, — печально констатировал я сей прискорбный факт, только что произошедший, а потом подошёл к Мозгу и поставил чемодан рядом с ним. — Ну что же… Прощай, дружище. Ничего личного… Но иного выхода нет. Увы, я пацифист и бесконечные войны мне смертельно надоели. Жаль, очень жаль! Прости…

— Выход есть всегда! — вдруг прогремел голос за моей спиной. — Кажется, так любят говорить жители планеты под названием Земля!?

— Да, именно так, но только в кино, увы, — неторопливо обернулся я и увидел около поникшего Профессора огромного дородного мужчину, одетого в ковбойском стиле.

Шляпа, жилетка, кольт на поясе, остроносые сапоги со шпорами, во рту ароматно дымящая сигара, в руке полупустая бутылка виски. Боже, ну кто это такой, что за спектакль, что за маскарад?! Может быть, я сошёл с ума под воздействием Мозга и брежу, и улетаю куда-то вдаль из этого пространства в иное, и мне снится сон? А куда мне, собственно, улетать?! Мне, вообще-то, не совсем понятно, где я нахожусь в данный момент!

— Не сошли вы с ума, успокойтесь, — утешил меня мужик. — Просто сегодня я решил предстать перед вами именно в таком обличье. Люблю фильмы про Дикий Запад. Они меня очень бодрят, знаете ли!

— Вы кто? — задал я самый уместный и закономерный вопрос, не забыв подготовить для броска второй нож.

— Оставьте в покое свою убогую железяку в левом рукаве и выключите таймер на бомбе, так, на всякий случай, — покровительственно усмехнулся незнакомец. — Вообще-то, она здесь взорваться не может, но, как говорят Земляне: «Бережённого Бог бережёт!».

— Извините, я так предполагаю, что вы — ПРИШЕЛЕЦ? — раздался дрожащий голос Профессора.

— Правильно мыслите, дружище, — Пришелец задумчиво посмотрел сначала на Учёного, потом настороженно на меня, затем подошёл поближе. — Только не надо ничего в меня метать. У вас, я смотрю, припасён целый арсенал. Эти все штуковины против меня бесполезны и бессильны, как, впрочем, и пули, и снаряды, и ракеты и всяческие разряды, и даже атомная бомба. А знаете почему?

— Вы, — простая голограмма, спроецированная в этот зал, — хрипло произнёс Профессор.

— Ну, почему же простая!? Очень сложная! А, вообще, люблю учёных мужей! — грустно сказал Пришелец. — Сам-то я всего-навсего обычный солдат, ну, не совсем обычный, а Начальник Службы Безопасности зоны № 7 Млечного Пути, как вы называете свою Галактику… Но перед умными и образованными людьми всегда склоняю голову. Да, надо податься в какой-нибудь Университет или в Академию… Немедленно! Особо хочу приобрести знания о человеческой психологии! Странные вы, однако, индивидуумы, очень и чрезвычайно странные…

— Вы-то кто!? Человек или НЕКТО?! — жадно спросил Профессор.

— Конечно человек, разве не похож? — ухмыльнулся Псевдо Ковбой. — Но, а, вообще-то, я тот, кто ещё не определился до конца в этом крайне суетном и бушующем мире… Гнетут меня всякие раздумья и сомнения…

— Определиться до конца, — значит умереть… — усмехнулся я.

— Да, вы правы, — задумчиво и глухо произнёс Пришелец. — Ох, как вы правы, однако!

— Ничего не понимаю! — раздался возглас Профессора. — А как же…

— Господа! — решительно произнёс я. — Смею напомнить, что гибнет цивилизация!

— Ах, да! — буркнул Пришелец и огорчённо сморщился. — Ну, да… Ну и натворили вы здесь всяких дел! Вот что значит оставить малых и неразумных детей без присмотра! Беда! Ох, какая беда! Что же делать, что же делать!? Как же далее быть и жить?!

— И всё-таки!? — взволновался и взвился я возмущённо. — Люди гибнут! Миллионы людей уже погибли! Следует что-то делать, что-то предпринимать немедленно!

— Да успокойтесь вы! Так называемые Монстры давно отступили и залегли на дно Океана. Конвейеры замерли. Можете расслабиться, — усмехнулся Пришелец, а потом сильно помрачнел. — Жалко, конечно, тех людей, которых мы потеряли. Очень жалко. Моя вина… Ослабил внимание, утратил бдительность, был занят разрешением очень и очень серьёзного конфликта в другой Галактике. Попаду, очевидно, под Главный Трибунал! Ну, что же, — ничего не поделаешь. Как говорят на планете Земля: «За всё приходится платить…».

— Да, это вечная истина! И она, кстати, действительна не только на Земле, но и во всём Космосе! — воскликнул Учёный.

— Согласен. Полностью… — задумчиво и светло усмехнулся Пришелец. — О, Боже! Как же я обожаю эту умопомрачительную планету! Ах, как славно как-то я провёл время в Лас Вегасе! Какие там были девочки! О, как я купался с ними в фонтане, разбрасывая вокруг себя фишки и разбрызгивая изысканное Шампанское!!! А ночная Ницца!!! А Монте-Карло!!! А Венеция!!! А Рим!!! Я уже не говорю о Париже!!!

— Да, тема фонтанов и мне, и ещё кое-кому, покинувшему нас совсем недавно, очень сильно знакома, — горько и печально усмехнулся я. — Присутствовал рядом с нами пять минут назад выдающийся специалист по фонтанам, бильярдным столам, саунам, философским беседам, изысканным коньякам и джакузи. Но, увы, увы… Переоценил он свои возможности. Что же… Всякое бывает в нашей жизни…

— Да, бывает… Но я вас совершенно не осуждаю, — усмехнулся Пришелец. — Прошу вас, научите меня только одному!

— И чему это!? — напрягся я.

— Я мечтаю метать нож так же мастерски, как делаете это вы!

— Конечно! Но…

— Что, но?!

— За семидневные курсы вы меня отблагодарите ящиком лучшего коньяка в мире! Ведь за всё приходится платить?! Не так ли?

— Да, без проблем! — расхохотался Пришелец.

— Господа! Совершенно не о том вы говорите! Чёрт возьми! Вы что, конченные придурки!? — гневно возмутился Учёный, а потом быстро и трепетно стал задавать Пришельцу какие-то странные и крайне неуместные вопросы. — А скажите! А как устроена Вселенная? Как вы, господин Пришелец, выглядите на самом деле? А сколько обитаемых планет находится в Космосе? А есть ли Бог, или что-то или кто-то, аналогичный ему? А как всё вообще устроено!? А почему… А…

— Всё! Мне пора! — решительно прервал его Пришелец. — Кстати, господин Президент, а Леди Ли сегодня родила двойню, девочек, близняшек. Поздравляю от всей души! И Земная Девушка ваша скоро благополучно родит, тоже двойню. И всё у всех вас будет хорошо!

— А каким образом образовалось и произошло всё сущее вокруг!? И, вообще, откуда вы взялись и явились!? Зачем?! В чём цель и смысл вашей миссии?! А что лежит в основе всего мироздания? И… — в отчаянии попытался задать очередные вопросы Профессор, но Пришелец уже исчез, растворился бесследно в воздухе.

— Увы, увы… — рассмеялся я. — Видимо, рано нам ещё познавать сокровенные тайны бытия. Не созрели мы для этого.

— Ах, чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт!!! Да что же это такое?! Беспредел какой-то! Полный маразм! Идиотизм! Дайте же мне пообщаться с внеземным разумом!!! В какие веки такое произойдёт!!! Куда ты делся, чёртовый придурок, клоун!!! Ковбой опереточный!!! — заорал Учёный и в отчаянии схватился за голову.

— Да не нервничайте вы так, чудак, не огорчайтесь! — весело и облегчённо засмеялся я. — Прочь печали! У меня две дочери родились! Вот что сейчас самое главное и важное!

— И война закончилась! Наконец-то! И Клон подох… — вдруг светло и счастливо улыбнулся Профессор, постепенно успокаиваясь. — Слава Богу!

— Ну, в данной ситуации ни его одного стоит славить, Господа Нашего! — усмехнулся я и очень осторожно и трепетно дотронулся рукой до прохладной поверхности Куба, в котором теперь уже тихо и мирно спал Его Величество ИНОПЛАНЕТНЫЙ МОЗГ.

— Да, вы правы, — ещё раз улыбнулся Учёный. — Насчёт Бога абсолютно всё непонятно, а повседневные реалии, — они и есть повседневные и более-менее осознаваемые и понимаемые нами реалии.

— Какая тонкая мысль! — проворчал я и на пяток секунд задумался. — Ладно, давайте двигаться дальше.

А потом я нейтрализовал атомную бомбу в чемодане и вместе с Профессором направился прочь от Центра, на площадку, где нас поджидал могучий и пока ещё очень тихий «Ангел».

— Ух! Ну, и напьёмся же мы сегодня, дорогой мой человек! Есть у меня на примете один классный и грандиозный фонтан! И гетер, и гейш в нём будет столько, что хоть отбавляй! И Шампанское будет литься рекой! — весело воскликнул я.

— Я не возражаю против данного мероприятия, Ваше Превосходительство. Повод для попойки очень и очень серьёзный! Может быть, самый главный в нашей жизни.

— Самый главный! Дочери у меня родились!

— Ну, а насчёт гетер… — ухмыльнулся Профессор.

— Будут самые лучшие, не сомневайтесь!

— Я, конечно же, не против! Гетеры, они, как и гейши, никогда не могут быть лишними! Хотя бы массаж сделают и, возможно, нечто иное, и то будет большой удачей при моей-то кране слабой потенции!

— Ну и славно! Не переживайте! Потенцию поднимем в два счёта!

Да, всё-таки как хороши те истории, которые вполне благополучно иногда заканчиваются!

Content

Александр Арбеков
БАЛЛАДА О ДИВАНЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Сон № 1

Глава 1

Сон № 2

Глава 2

Сон № 3

Глава 3

Сон № 4

Глава 4

Сон № 5

Глава 5

Сон № 6

Глава 6

Сон № 7

Глава 7

Сон № 8

Глава 8

Сон № 9

Глава 9

Сон № 10

Глава 10

Сон № 11

Глава 11

Сон № 12

Глава 12

Сон № 13

Глава 13

Сон № 14

Глава 14

Сон № 15

Глава 15

Сон № 16

Глава 17

Сон № 18

Глава 18

Сон № 19

Глава 19

Сон № 20

Глава 20

Сон № 21

Глава 21

Сон № 22

Глава 22

Сон № 23

Глава 23

Сон № 24

Глава 24

Сон № 25

Глава 25

Сон № 26

Глава 26

Сон № 27

ПОСЛЕСЛОВИЕ