Элизабет Биварли

Соблазнение по правилам

Глава 1

Ускоряя шаг, Ава Бреннер прошла по Мичиган-авеню и нырнула под козырек магазинной витрины, подумав о том, что поэт Элиот Томас Стернз все-таки был прав. Апрель действительно жестокий месяц. Вчера чикагское небо было голубым и ясным, а температура поднялась выше десяти градусов. Сегодня небо затянуто серыми облаками, на город обрушился ледяной дождь. Ава сняла шарф с воротника тренчкота, надела его на голову и завязала под подбородком. Она направлялась на встречу с потенциальным поставщиком. Не беда, если намокнет ее шелковый шарф изумрудного цвета. Главное, чтобы не намокли и не растрепались каштановые волосы, уложенные в аккуратный пучок на затылке.

Внешний вид — самое главное. И точка. Ава поняла это еще в школе. Жестоким бывает не только апрель, но и девушки. Особенно богачки бездельницы в дорогущих частных школах, которые одеваются по последней моде и презирают одноклассниц, покупающих одежду на распродаже.

Ава отогнала эту мысль. С тех пор прошло очень много лет. Теперь у нее собственный бизнес — бутик «Городской стиль», где женщинам, стремящимся надевать самое лучшее по особым случаям, дается напрокат одежда от-кутюр. По крайней мере, она, Ава, выглядела как успешная предпринимательница. Никто не должен знать, что она — своя собственная лучшая клиентка.

Сняв шарф с головы, она засунула его в карман тренчкота, входя в элегантный ресторан. На Аве был темно-серый стильный жакет, брюки, блузка без рукавов и изумрудный шарф, который удачно оттенял ее зеленые глаза. Наряд прибыл в бутик только на этой неделе, и она хотела проверить его удобство и носкость.

Зазвонил ее мобильный телефон. Это был поставщик, с которым у нее назначена встреча. Он попросил перенести встречу на вечер в конце недели. Итак, сегодня Ава ужинает одна. Как обычно.

Базилио, владелец ресторана, приветствовал ее, назвав по имени и тепло улыбнувшись. Каждый раз, встречая его, Ава вспоминала своего отца. У Базилио были похожие карие глаза, короткие волосы с проседью и аккуратно подстриженные усы. Но в отличие от ее отца Базилио никогда не сидел в федеральной тюрьме.

Он провел Аву к ее любимому столу у окна, где она наблюдала за прохожими во время ужина. Когда она взяла меню, ее внимание привлек шум в баре. Дэнис, ее любимый бармен, ругался с посетителем — высоким широкоплечим мужчиной с иссиня-черными волосами. По-видимому, он обиделся на замечание Дэниса о том, что слишком много выпил.

— Я в порядке, — настаивал мужчина. Он говорил внятно, но громче, чем следовало. — Еще порцию макаллана.

Дэнис спокойно ответил:

— Я не думаю…

— Вот именно! — прервал его мужчина. — Думать не надо. Вы подаете напитки. Еще одну порцию макаллана.

— Но, мистер…

— Сейчас же! — рявкнул посетитель.

От его грубости у Авы чаще забилось сердце. Во время учебы в университете она работала на трех работах, в том числе официанткой. Ей нередко попадались перепившие посетители. К счастью, Базилио и официант Маркус быстро пришли на помощь Дэнису.

Дэнис покачал головой и поднял руку, прося Базилио и Маркуса подождать. Он мягко произнес:

— Мистер Мосс, вам лучше выпить кофе.

Аве стало не по себе. Мосс. Давным-давно она училась с Пейтоном Моссом в одной школе при академии Эмерсон.

Но вряд ли это он. Пейтон Мосс еще в школе поклялся, что покинет Чикаго сразу после ее окончания и никогда сюда не вернется. И он сдержал обещание. Ава вернулась в Чикаго через несколько месяцев после получения диплома и встретилась со своими одноклассниками. О Пейтоне никто из них ничего не знал.

Она снова посмотрела на мужчину. Пейтон был звездой хоккея, пока учился в школе при Эмерсоне. Он носил волосы до плеч, а его голос уже тогда был низким и глубоким.

Когда посетитель повернулся, чтобы посмотреть на Маркуса, Ава затаила дыхание. Это действительно Пейтон, только черты его лица стали жестче. Она узнает его в любом обличье. Даже спустя шестнадцать лет.

Недолго думая она вскочила, встала между Пейтоном и работниками ресторана и спокойно произнесла:

— Господа! Вероятно, вам нужен беспристрастный посредник, который все уладит.

Пейтон наверняка бы глупо рассмеялся, если бы ее узнал. Чего-чего, а беспристрастной в отношении его Ава не была, пока училась в школе. Ну, он тоже не был к ней беспристрастен. Такое бывает, когда встречаются два очень разных человека из различных социальных слоев.

— Мисс Бреннер, полагаю, вам не следует вмешиваться, — сказал Базилио. — Мужчины в таком состоянии непредсказуемы, и он намного сильнее вас.

— Я в нормальном состоянии! — отрезал Пейтон. — Вернее, буду. Как только в этом заведении начнут обслуживать платежеспособных клиентов.

— Дайте мне с ним поговорить, — произнесла Ава, понизив голос.

Базилио покачал головой:

— Мы с Маркусом сами справимся.

— Но я его знаю. Мы вместе учились. Он меня послушает. Мы были… друзьями.

При слове «друзья» Пейтон наверняка бы расхохотался. Они были вынужденными напарниками по курсовому проекту, агрессивно спорили друг с другом и однажды провели вместе страстную ночь. Но друзьями Пейтон и Ава никогда не были.

— Мне очень жаль, мисс Бреннер, — сказал Базилио, — но я не могу позволить вам…

Прежде чем он успел ее остановить, Ава подошла к Пейтону:

— Пейтон? — Она встала прямо перед ним.

Вместо того чтобы посмотреть на Аву, он продолжал сверлить взглядом Дэниса.

— Что?

— Ты зашел слишком далеко. Пора образумиться.

Он открыл рот, но сомкнул губы, когда посмотрел в ее глаза. Ава уже забыла, до чего у него красивые глаза — оттенка дорогого коньяка, обрамленные густыми черными ресницами.

— Я тебя знаю, — отчетливее произнес он вдруг, но на его лице по-прежнему читалось сомнение. — Знаю?

— Мы вместе учились, — уклончиво ответила Ава. — Много лет назад.

Он казался удивленным.

— Я не помню, чтобы ты училась в Стэнфорде.

— Не в Стэнфорде, — сказала она.

— Тогда где?

Она неохотно произнесла:

— Школа при академии Эмерсон. Здесь, в Чикаго.

Пейтон посмотрел на нее с еще большим удивлением:

— Ты училась в школе при Эмерсоне?

— Да, — спокойно сказала она. — Училась.

Он прищурился, внимательно ее изучая:

— Я тебя не помню.

Аве стало обидно, хотя ей следовало радоваться, что он ее не помнит. Она очень хотела, чтобы он забыл ту девочку, какой она была в школе. Жаль, что она не смогла забыть Пейтона.

Внезапно он поднял руку и обхватил пальцами ее подбородок. Ее опалило его прикосновение, но, казалось, Пейтон ничего не заметил. Он осторожно поворачивал ее лицо из стороны в сторону. Наконец он опустил руку, покачал головой, открыл рот, чтобы заговорить, и вдруг выражение его лица изменилось.

— О боже! Ава Бреннер?

— Да. Это я.

— Ну, черт меня побери!

Он рухнул на табурет, уставившись на нее пронзительным взглядом. Аву захлестнули противоречивые эмоции, которых она не испытывала очень долго, — гордость и стыд, высокомерие и неуверенность, чувство вины и желание обвинять.

Когда стало ясно, что Пейтон не создаст больше никаких проблем, Дэнис быстро убрал его пустой бокал для коктейля и поставил перед ним чашку кофе. Базилио облегченно вздохнул и одарил Аву благодарной улыбкой. Маркус отправился обслуживать посетителей. Ава понимала, что должна вернуться к своему столику. Она сделала доброе дело. Но Пейтон продолжал смотреть на нее, и она не могла сдвинуться с места. На нее нахлынули неприятные воспоминания.

Именно она, а не Пейтон, принадлежала к сливкам общества, учась в шикарной, частной школе при академии Эмерсон. Именно она, а не Пейтон, была богата, капризна и избалованна. Именно она, а не он, одевалась по последней моде и свысока смотрела на бедных одноклассников, которые покупали одежду на распродаже. По крайней мере, так было до последнего года обучения в школе, когда ее семья в одночасье потеряла все и Аве вдруг пришлось отовариваться в дешевых магазинах. Она стала бедной, отверженной и никому не нужной.

Пейтон не говорил ни слова, пока Ава его рассматривала. В его темных волосах виднелись седые волоски, челюсть заросла короткой щетиной. Она не помнила, брился ли он, пока учился в школе. Вероятно, брился, хотя в то утро, когда она проснулась рядом с ним в своей спальне, он…

Ава пыталась остановить поток воспоминаний, но у нее не получалось.

Однажды вечером они работали над курсовым проектом у нее дома, засиделись допоздна, а потом очутились в одной постели. Нельзя сказать, что они занимались любовью, потому что любви между ними не было. Но и примитивным словом «секс» их близость назвать нельзя. Ава почувствовала не только единение их тел, но и душ.

Проснувшись на следующее утро, Пейтон и Ава поняли, что совершили колоссальную ошибку, о которой следует поскорее забыть. Пейтон торопливо оделся и вылез в окно ее спальни, не желая быть замеченным, а Ава плотно закрыла за ним окно. В понедельник утром они снова враждовали и ссорились. Ава спокойно вздохнула только после того, как Пейтон на год раньше ее окончил школу и уехал.

Она повернулась к Базилио:

— Окажите мне услугу. Пусть ваш официант пригонит автомобиль от моего магазина, и я отвезу мистера Мосса домой. А я пока побуду с ним, выпью кофе.

Базилио смотрел на нее как на сумасшедшую.

— До магазина всего пятнадцать минут ходьбы, — продолжила она. — Если быстрым шагом, то десять.

— Но, мисс Бреннер, он…

— …не в себе, — быстро подытожила Ава. — Да, я знаю. Поэтому сегодня я отвезу его домой.

— Вы уверены, что это хорошая идея?

Нет, Ава в этом не уверена. Нынешнего Пейтона она совсем не знает. Нельзя сказать, что она хорошо знала Пейтона Мосса в прежние годы. Но она у него в долгу.

— Ключи от машины в сумочке на моем столике, — сказала она Базилио. — Машина припаркована за магазином. Просто отправьте за ней кого-нибудь, и я отвезу его домой. Пожалуйста, — прибавила она.

Казалось, Базилио хочет ей возразить, но вместо этого он произнес:

— Хорошо. Я отправлю Маркуса. Надеюсь, вы понимаете, что делаете.

Пейтон Мосс проснулся с тяжелым похмельем. Открыв глаза, он не мог понять, где находится и который час.

Он минуту полежал в постели, пытаясь определить, как в ней оказался. Хм. Он лежит на животе под одеялом, уткнувшись лицом в подушку. Осталось выяснить, в чьей он кровати.

Скорее всего, ее владелица — женщина. От простыней очень приятно пахнет. На стенах обои с розочками, а с люстры свисают хрустальные бусины. Пейтон оглядел комнату и увидел изящный комод и шкаф. В комнате всего одно окно, закрытое кружевной занавеской.

Значит, вчера вечером он ушел из бара с незнакомкой. Ничего необычного. Правда, ночевал у незнакомых людей он чаще всего в юности. Сейчас ему тридцать четыре. Черт побери, пора бы уже определиться в жизни и выяснить, чего он от нее хочет. Не то чтобы Пейтон еще не определился, но… Ладно, пока он еще не успокоился. И не совсем понял, чего хочет. Именно поэтому он вернулся в город, в который поклялся никогда не возвращаться.

Чикаго. В последний раз Пейтон был здесь, когда ему стукнуло восемнадцать. Он был неудержим. Он уехал из города сразу после вручения аттестата. Прямо на автобусной станции он швырнул шапочку и мантию в первый же мусорный бак. Он даже не поехал домой, чтобы попрощаться. Родня так и не поняла, что с ним произошло. И в Чикаго этого никто не понял.

Пейтон закрыл рукой глаза и устало вздохнул. Незачем начинать день с воспоминаний о подростковой мелодраме. Он сел и спустил ноги с кровати. Его пиджак и галстук висят на спинке стула, ботинки стоят на полу возле кровати. На нем помятая рубашка, брюки и ремень. Очевидно, ничего предосудительного прошлой ночью не произошло.

Пейтон осторожно пробрался к двери и направился в ванную комнату, которая располагалась справа по коридору, и включил воду. Умывшись, он немного взбодрился. Пейтон поймал свое отражение в зеркале — ужасный вид. Он прополоскал рот освежающей жидкостью и причесался, а потом постарался разгладить рубашку.

Выйдя из ванной комнаты, он пошел на аромат кофе и очутился на крошечной кухне. Над плитой горел свет. Единственным украшением на стене был календарь с ландшафтами Италии. На холодильнике было прикреплено множество заметок: информация о предстоящем итальянском кинофестивале, журнальные фотографии женской одежды, напоминание о дате визита к гинекологу.

Пейтон посмотрел на свои часы. Начало шестого утра.

Из кухни он прошел в гостиную, которая по размеру была почти такой же, как спальня. Через закрытые шторы в комнату проникал свет. Пейтон увидел лампу у противоположной стены и уже собирался подойти к ней, как его остановил звук, идущий справа. Женское всхлипывание. Приглядевшись, он в полутьме разглядел только фигуру женщины, лежащей на диване.

Пейтон задался вопросом, что с ним случилось прошлой ночью. Он помнил, что сразу после прилета отправился в отель «Интерконтиненталь» на Мичиган-авеню. Он также помнил, как вошел в номер, бросил сумку на массивную кровать, подошел к окну, раздвинул шторы и, глядя на Мичиган-авеню с ее сверкающими небоскребами и высококлассными универмагами, которые когда-то были для него закрыты, долго думал о том времени, когда жил здесь. Он проводил в этой части города пять дней в неделю, девять месяцев в году, обучаясь в школе при академии Эмерсон. Два дня в неделю и три месяца в году Пейтон проводил с себе подобными — бедняками в южной части города, где он вырос.

Вчера, глядя в окно, Пейтон вспоминал свою подростковую жизнь. Хотя он ненавидел школу при Эмерсоне, он всегда радовался возможности побыть вдали от дома по восемь часов в день. Он и сейчас чувствует запах смазки и бензина в гараже, над которым жил вместе со своим отцом и где работал, чтобы накопить денег для оплаты учебы в школе. Снова слышит полицейские сирены, видит снующие по району банды. Ощущает грязь на коже и привкус сажи от фабричных труб.

Пейтон вспоминал школу при Эмерсоне, где получил место в школьной хоккейной команде и стипендию — за отличную игру. Как же он ненавидел эту школу, переполненную отпрысками голубых кровей. Но он любил чистые и ярко освещенные классы, запах воска для пола и аромат парфюма. Ему нравилась тишина во время занятий и дисциплина. Он радовался возможности съесть в школьной столовой приличный обед. Пейтон любил чувствовать себя в безопасности, хотя бы некоторое время.

Он никогда не признавался в этом прежде. И он ни за что не скажет об этом сейчас. Он презирал своих одноклассников. Всех. Кроме Авы Бреннер.

Она родилась в семье богачей. Ее отец был настолько состоятелен и влиятелен, а она до того капризна и красива, что стала самой популярной девочкой школы. Каждый день все события крутились вокруг Авы и ее друзей, которых эта «принцесса» сама выбирала. Все они смотрели ей в рот, боясь быть отверженными из-за ее малейшей прихоти. Каждый день Пейтон наблюдал, как она вышагивает по коридору, как при этом развеваются ее каштановые, с медным оттенком волосы. Она смотрела на него как на грязь. Не было ни дня, чтобы он ее не хотел. Хотя Пейтон понимал, что Ава избалованна и тщеславна.

Он открыл глаза. Да, теперь он вспомнил, что вчера думал об Аве. На самом деле именно из-за нее он поспешно ретировался в бар отеля, где на пустой желудок выпил три порции односолодового виски. Его вежливо попросили покинуть бар отеля, и он отправился на Мичиган-авеню — искать другой бар. Там он пытался убедить бармена налить ему еще одну порцию. А потом…

Ему было нелегко вспомнить, что произошло после. Он помнил только чувственно-хрипловатый женский голос, аромат гардении и сине-зеленые глаза, показавшиеся ему знакомыми.

Пейтон посмотрел на женщину на диване. В полутьме он увидел, что она лежит на боку. Одеяло, которым она укрывалась, сползло на пол. Он подошел к дивану и накрыл ее одеялом. Наклонившись к женщине, он снова вдохнул легкий аромат гардении.

Ава Бреннер. Только от нее пахло гарденией. Пейтон вспомнил ночь, которую они провели вместе, заканчивая курсовой проект в ее доме. В ее комнате. В тот день ее родители уехали из города. Когда Ава спустилась вниз, чтобы приготовить что-нибудь поесть, Пейтон воспользовался ее отсутствием и бесстыдно залез к ней в шкаф. Он хотел узнать о ней как можно больше. Открыв ящик с нижним бельем, он украл ее трусики из бледно-желтого шелка. Он по-прежнему их хранит. В ту ночь он сунул их в задний карман, а потом посмотрел на флакон духов на ее туалетном столике. Ее духи назывались «Ночная гардения».

Накрыв спящую женщину одеялом, он взглянул на ее лицо, и у него скрутило живот. Не может быть. Ему показалось. Он просто никак не может забыть Аву и вообразил, что она сейчас перед ним. Он приехал в Чикаго всего несколько часов назад. Неужели он встретился с той, которую хотел всячески избегать? Какая глупость. В городе живет два с половиной миллиона людей. Разве судьба настолько жестока, что устроила ему встречу именно с Авой?

Несмотря на собственные увещевания, Пейтон знал, что перед ним Ава Бреннер. Богачка и абсолютный лидер школы при академии Эмерсон. Объект вожделения в его самых лихорадочных юношеских снах.

Женщина, которую он надеялся никогда больше не встретить.

Глава 2

— Ава?

Произнося ее имя, Пейтон словно читал заклинание, освобождая сказочную принцессу от злых чар. Ава открыла глаза. Пейтон в последний раз попытался убедить себя, что грезит наяву. Но даже в полутьме он понял, что перед ним Ава. Она стала красивее, чем прежде.

— Пейтон? — Она приподнялась с дивана.

Он отшатнулся и упал в кресло у противоположной стены комнаты. О боже. Ее голос. Как она позвала его по имени. Точно так же она звала его в то утро в своей спальне, когда он открыл глаза и понял, что ему ничего не приснилось и они действительно занимались сексом. Он запаниковал сейчас, как тогда.

Пейтон приказал себе успокоиться. Он уже не восемнадцатилетний парень, чья единственная ценность — умение играть в хоккей. Он уже не живет в бедности с отцом-пьяницей, после того как их обоих бросила мать. Он больше не бедняк из школы при академии Эмерсон, не достойный Авы Бреннер.

— Хм, привет! — Она села, закрываясь одеялом, будто желая спрятаться.

— Ава? — тихо произнес он.

Она включила лампу у дивана. Пейтон прищурился от яркого света, продолжая смотреть на Аву. Ее глаза стали больше, чем прежде, а острые скулы смягчились. Ее волосы короче и темнее, чем в средней школе, но она по-прежнему носит их распущенными. А ее губы и сейчас сводят с ума и зовут к поцелуям.

— Хочешь кофе? — спросила она. — Должно быть, он готов. Я ставлю таймер кофеварки на то время, когда обычно просыпаюсь. Если мне не изменяет память, ты любишь крепкий кофе.

«Если мне не изменяет память», — повторил он про себя. Ава варила кофе в своем доме в ту ночь, и Пейтон признался, что любит кофе покрепче. Она не забыла.

— Я бы выпил кофе, — сказал он. — Но я сам налью. Ты любишь кофе со сливками и сахаром, если я правильно помню.

Ладно-ладно. Ава не единственная, кто помнит ту ночь во всех подробностях. Но это ничего не значит.

Она плотнее укрылась одеялом:

— Спасибо.

Пейтон поспешил на кухню, радуясь возможности собраться с мыслями. Ава Бреннер. Черт побери. Такое чувство, будто он включил прибор ее обнаружения, как только приехал в город. А может, такой прибор включила она. He-а. Она ни в коем случае не стала бы его разыскивать спустя столько времени. Она предельно ясно сказала ему о своих чувствах еще в школе. И Пейтон ни за что не стал бы нарочно ее искать. Просто их свела вместе злодейка-судьба.

Когда он принес кофе в гостиную, Ава уже собрала волосы в пучок, с которым выглядела еще красивее. Из-под одеяла виднелась ее фланелевая пижама в разноцветный горошек. Пейтон даже представить не мог, что Ава Бреннер наденет фланелевую пижаму в горошек. Странно, но она ей идет.

Ава тихо поблагодарила его за кофе. Пейтон старался не слишком долго касаться ее пальцев, желая почувствовать, такая ли у нее мягкая кожа, как прежде. Ему хотелось присесть на диван рядом с ней, но, к счастью, он вовремя образумился и расположился в кресле.

Помолчав, он спросил:

— Не расскажешь, как я очутился в твоем доме?

— Ты не помнишь? — спросила она.

В ее вопросе слышался подтекст. Непонятно, то ли она спрашивает его о вчерашней ночи, то ли о ночи, которую они провели вместе шестнадцать лет назад. Вне сомнения, Ава говорит о прошлой ночи. Тем не менее ему нравится такая двусмысленность.

Пейтон покачал головой и, несмотря на смущение, ответил:

— Нет. Я плохо помню, что произошло после того, как я пришел в какой-то бар на Мичиган-авеню.

Хотя у него сохранились отрывочные воспоминания о ее сине-зеленых глазах, мягких прикосновениях и слабом аромате гардении. Но Аве незачем об этом знать.

— Но ты помнишь, Что произошло до этого? — спросила она.

— Да.

Она ждала его уточнений, но в ответ Пейтон лишь выгнул бровь.

Она вздохнула:

— Когда ты вернулся в город?

— Вчера.

— Ты приехал из Сан-Франциско?

Ее вопрос его удивил:

— Откуда ты узнала?

— Когда я вчера предложила отвезти тебя домой, ты заявил, что мне предстоит долгая поездка. Потом ты назвал мне район Си-Клиф в Сан-Франциско. Ты живешь в неплохом районе.

Ну, это мягко сказано. Си-Клиф — один из самых дорогих и эксклюзивных районов Сан-Франциско, где живут богачи и отпрыски из высшего сословия. Два ближайших соседа Пейтона — всемирно известный издатель и рок-звезда шестидесятых годов.

— Район неплохой, — уклончиво сказал он.

— Что привело тебя на Западное побережье?

— Работа. А ты по-прежнему живешь в Голд-Кост?

Ава почему-то насторожилась:

— Нет. Мои родители продали дом, когда я оканчивала школу.

— Полагаю, они решили, что площадь этого дома слишком велика для двух человек вместо трех. Не считая слуг, конечно.

Она посмотрела на чашку с кофе:

— Там жили только двое слуг.

— А что же у тебя здесь?

— Здесь… — Ава продолжала смотреть в свою чашку. — Внизу у меня магазин. Бутик модной женской одежды.

Пейтон кивнул:

— Ага. Значит, квартира прилагается к магазину, да?

— Что-то в этом роде, — сказала она.

— Ты привезла меня сюда, чтобы не объяснять мое присутствие, да?

Он впервые подумал, что Ава может быть замужем. Вполне вероятно. В школе при Эмерсоне за ней по пятам ходили все парни. Он посмотрел на ее руку — кольца нет. Странно. Она постоянно носила ювелирные украшения в средней школе: бриллиантовые серьги, кольца с рубинами и сапфирами.

Прежде чем он успел решить, не носит ли она кольца потому, что не замужем, или просто сняла украшения на ночь, Ава сказала:

— По-твоему, я не смогла бы его объяснить, Пейтон?

— Твой муж не одобрил бы.

Она опустила глаза:

— Я не замужем.

— Но дома тебя все равно кто-то ждет?

Ава не ответила, и Пейтон разволновался больше, чем следует. Он приказывал себе не останавливаться на мелочах, а просто узнать, что произошло вчера вечером, и вызвать такси. Он убеждал себя, будто не желает ничего знать об Аве. Он твердил себе, что не должен забывать, как они враждовали в средней школе.

Но, как это часто бывает, сердце не слушает доводов разума.

Ава приложила все силы, чтобы убедить себя, что не лжет Пейтону. Она очень не хотела, чтобы он догадался, в каких скромных условиях она живет. По его мнению, она должна была добиться огромного успеха в жизни. У нее должен быть шикарный дом в Голд-Кост, шкаф, полный дизайнерской одежды, и куча ювелирных украшений. Ну, последние два пункта у нее все-таки имеются. Правда, одежда и ювелирные изделия принадлежат не ей, а магазину.

В любом случае люди верят в то, во что хотят верить. Даже сидя в ее дрянной квартире, Пейтон полагает, что Ава по-прежнему ослепительная, тщеславная наследница из Голд-Кост, которая всех обводила вокруг пальца в средней школе. Он думает, что она до сих пор живет в огромном доме в георгианском стиле, в котором выросла, и водит машину вроде кремового «мерседеса», подаренного ей на шестнадцатилетие.

Пейтон, очевидно, не слышал, что семья Бреннер из Голд-Кост обнищала. Он не знает, что ее отец растратил деньги на наркотики и девушек по вызову и все еще отбывает срок в федеральной тюрьме за уклонение от уплаты налогов, хищение и множество других преступлений. Пейтон не в курсе, что мать Авы умерла в психиатрической больнице после того, как долгие годы пыталась справиться с депрессией и примириться с предательством мужа. Ему невдомек, что Колетт Бреннер покинула отца Авы и отвезла дочь в Милуоки, где та окончила среднюю школу, очень похожую на школу при академии Эмерсон. Только в тот раз Ава была ученицей из бедной семьи, на которую дети богачей смотрели с презрением.

Именно поэтому Ава не желала, чтобы Пейтон знал правду. Обучаясь в старшем классе школы в Милуоки, она оказалась в положении своих прежних одноклассниц, над которыми бессердечно издевалась. Судьба преподала Аве отличный урок. Именно поэтому она открыла бутик «Городской стиль»: Ава хотела, чтобы женщины, лишенные привилегий, которые она когда-то принимала как данность, одевались не хуже представительниц высшего общества.

Ей казалось, что Пейтон понял бы такие мотивы, если бы они шли не от нее, а от кого-то другого. Если он узнает, через что ей пришлось пройти в старшем классе школы, то начнет над ней беспощадно издеваться. Хотя, возможно, она заслужила подобное отношение. Но ей нужно время, чтобы подготовиться к разговору с ним.

— Дома меня никто не ждет, — тихо ответила она.

Ее вообще никто и нигде не ждет, если на то пошло. Ни один из ее друзей не захотел с ней общаться, когда она оказалась за чертой бедности. С ней не желали разговаривать и дети из бедных семей — в свое время она немало им насолила. Пейтон — не исключение.

Подняв голову, Ава увидела, что он пристально ее разглядывает. Ей стало не по себе.

— Что случилось вчера вечером?

— Ты был в ресторане Базилио. Я услышала крики в баре и увидела, что ты пререкаешься с барменом Дэнисом. Он предложил тебе выпить кофе вместо виски.

— Ты знаешь, как зовут бармена? — спросил он.

— Конечно. И я знаю Базилио, владельца ресторана, и официанта Маркуса, который помог мне доставить тебя домой на машине. Я часто там ужинаю.

Это было единственное заведение недалеко от ее дома, где она могла себе позволить угощать потенциальных поставщиков. Но Пейтону незачем об этом знать.

Он кивнул:

— Не удивлен, что ты часто там ужинаешь. Зачем готовить самой, если можешь заплатить и тебе приготовят?

Ава проигнорировала его комментарий. Пусть Пейтон думает о ней все, что захочет. Ему и в голову не приходит, что за шестнадцать лет она изменилась и стала менее тщеславной и более сочувствующей. Наверняка он не повзрослел за шестнадцать лет, раз продолжает думать о ней худшее.

— Во всяком случае, — продолжала она, — ты отказывался признавать правоту Дэниса, хотя выпил слишком много. Пейтон, ты стал немного… буйным.

— Буйным? — отрезал он. — Я не бываю буйным.

Ава снова воздержалась от комментариев.

Казалось, он понял, о чем она думает, потому что прибавил:

— Я изменился. Я давным-давно ни с кем не враждую.

Ага, около шестнадцати лет — после того, как окончил школу при Эмерсоне и расстался с Авой.

— Базилио собирался вышвырнуть тебя на улицу, но я… Ну, когда я поняла, что знаю тебя… — Она опустила глаза. — Я сказала ему, что мы с тобой… старые друзья. И предложила отвезти тебя домой.

— И он тебя отпустил? — спросил Пейтон. — Он позволил тебе уйти с буйным парнем?

Ава ощетинилась:

— Он позволил потому, что ты успокоился, когда узнал меня. Когда я и Маркус сажали тебя в машину, ты был послушным. Я знаю, в это трудно поверить. Но в машине ты сразу отключился, — поспешно прибавила она. — Мне ничего не оставалось, как привезти тебя сюда. Я разбудила тебя, и мы поднялись в квартиру. Пока я готовила кофе, ты прошел в спальню и снова отключился. Я думала, ты проспишь несколько часов, но… Ты проснулся раньше.

— Последние недели я много работаю, — коротко сказал он. — У меня важный проект. Я не высыпаюсь.

— Ты был пьян, — напомнила она ему главным образом потому, что ей не понравилось его уточнение.

Ава задалась вопросом, кем работает Пейтон и что он делал после окончания школы. Как долго он живет в Сан-Франциско? Женат ли он? Есть у него дети? Даже сейчас, убеждая себя, что ее это не касается, Ава взглянула на его руку. Обручального кольца нет. Но даже если он не женат, у него наверняка есть женщина, которая играет в его жизни важную роль.

Но и на это Аве наплевать. В самом деле. Она хочет его забыть. Изгнать Пейтона из своей квартиры и из своей жизни.

Тем не менее она спросила:

— Почему ты вернулся в Чикаго?

Пейтон медлил с ответом, будто решая, что сказать. Наконец он заговорил:

— Я приехал, потому что мой совет директоров заставил меня сюда приехать.

— Совет директоров? — недоверчиво произнесла она. — У тебя есть совет директоров?

Прежде чем у Авы появилась возможность извиниться, Пейтон свирепо взглянул на нее и ответил:

— Да, Ава. У меня есть совет директоров. Они работают в многомиллионной корпорации, главным акционером которой я являюсь, не говоря уже о том, что ею управляю. Компания названа в мою честь.

Чем дольше он говорил, тем сильнее изумлялась Ава. Но успешность Пейтона ее не удивила — он всегда добивался своего. Ее поразило то, что он работает в корпорации, хотя всегда презирал корпоративный мир. Он презирал всех, кто стремится заработать много денег. Он презирал тех, кто когда-то входил в круг общения Авы. И теперь он стал одним из них.

Ей удалось скрыть свое удивление. По крайней мере, ей так казалось.

Потом Пейтон прибавил:

— Не надо так удивляться. В средней школе у меня была пара недостатков, но я всегда любил работать.

— Пейтон, я не имела в виду…

— Черт побери, я все понял! На самом деле «Мосс холдингс инкорпорейтед» скоро станет многомиллиардной корпорацией. Единственное, что стоит между мной и дополнительными нулями на моем личном финансовом счете, — небольшая компания в Миссисипи под названием «Монтгомери и сыновья». Только компания уже не принадлежит ни Монтгомери, ни его сыновьям. Все они умерли более ста лет назад. Сейчас ею владеют внучки сыновей Монтгомери. Им уже за восемьдесят.

Ава не знала, что сказать. Хотя Пейтон вряд ли ждал от нее ответа. Он вдруг разволновался, встал и зашагал по комнате.

— Элен и Дороти Монтгомери. Милые, маленькие старушки южанки. Она надевают шляпы и белые перчатки на корпоративные совещания и ежегодно отправляют знакомым праздничные корзины с домашним вареньем и носками, которые сами вяжут. Они легенда в деловых и финансовых кругах. — Пейтон остановился и тупо уставился на входную дверь. — Да, все любят сестер Монтгомери, — пробормотал он. — Они такие замечательные старушки. Меня сочтут мерзавцем, когда я заберу у них компанию моим обычным… Как писали обо мне в «Файнэншл таймс»? — Он колебался, соображая. — А, да! Вспомнил. С «моим обычным хладнокровием и обезоруживающей жестокостью». И никто не захочет снова иметь со мной дело. — Пейтон посмотрел на Аву. На самом деле он свирепо на нее уставился, будто она была во всем виновата. — Хотя в области бизнеса и финансов меня уже мало кто любит, — сказал он. — Но, по крайней мере, они заключают со мной сделки, если видят выгоду.

Хотя Ава сомневалась, стоит ли ей вмешиваться, она спросила:

— Тогда зачем тебе отбирать компанию Монтгомери?

Пейтон снова сел, все еще выглядя взволнованным.

— Потому что такова политика «Мосс холдингс». Именно этим я и занимаюсь. Отыскиваю разоряющиеся компании, приобретаю их, а затем снова делаю прибыльными. Чаще всего я изменяю приоритеты компании и сокращаю персонал. Потом продаю эти компании кому-нибудь еще с огромной прибылью. Либо я разделяю компанию на несколько мелких и продаю ее по частям за кучу наличных денег. В любом случае я не из тех парней, которых ждут с распростертыми объятиями, потому что мое появление означает сокращение рабочих мест, конец традиций и привычного образа жизни.

Другими словами, Пейтон лишает людей карьеры и доходов, погружая их в среду, в которой жил сам, когда был подростком.

— Так зачем ты это делаешь? — спросила Ава.

Его ответ был быстрым и деловитым:

— Это приносит мне огромную прибыль.

Ава могла бы спросить, почему ему так важно зарабатывать деньги, если он ликвидирует рабочие места и ставит людей в безвыходное положение, но она уже знала ответ. Те, кто вырос в бедной семье, часто считают деньги своим высочайшим приоритетом. Думают, будто, получив достаточно денег, они наладят собственную жизнь и удовлетворят все свои нужды и потребности.

Странно, но именно люди вроде Авы, выросшие в богатстве и с привилегиями, понимают, до чего ошибочна такая точка зрения. Деньги не делают жизнь совершенной. Конечно, они помогают избежать многих проблем. Но они не делают человека лучше. Деньги — не волшебник, который прогонит негативные чувства или стресс, заставит других людей уважать и любить тебя, восхищаться тобой. По крайней мере, по доброй воле. Деньги сами по себе не обещают человеку ничего.

— И почему я, черт побери, говорю с тобой об этом? — раздраженно спросил Пейтон.

Хотя она была уверена, что он не ждет ее ответа, Ава произнесла:

— Не знаю. Может, тебе нужно выговориться? Иначе для чего ты говоришь о коммерческой сделке, которая ничем не отличается от предыдущих? Хотя, вероятно, эта сделка заставляет тебя ощущать себя хладнокровным и обезоруживающе жестоким.

— Какая разница? — сказал он, не обращая внимания на ее размышления. — Ради хорошего пиара и потенциальных проектов в будущем мой совет директоров решил, что будет лучше, если я не стану действовать с сестрами Монтгомери своими обычными методами. Они думают, я должен попробовать… — он нетерпеливо взмахнул рукой, — проявить сердечность, очаровать их и расположить к себе.

Так или иначе, «сердечность» и «очарование» и Пейтон Мосс просто несовместимы. На этот раз Аве удалось держать рот на замке. Кажется, Пейтон хочет рассказать, что привело его в Чикаго, поэтому она не станет его перебивать.

— Совет директоров считает, что будет легче отбиваться от судебных исков и претензий от профсоюзов, если я отберу компанию Монтгомери, очаровав ее владелиц. Поэтому они отправили меня сюда, чтобы я, дословно, «укротил своих демонов и научился быть джентльменом». Они даже приставили ко мне человека, который должен быстренько меня преобразить. Когда я стану вежливым и обходительным, мне позволят вернуться в Сан-Франциско и отправиться к Монтгомери. — Пейтон усмехнулся. — И моя запятнанная репутация останется только слегка запятнанной.

На этот раз он посмотрел на Аву так, будто на самом деле ждал ее ответа. Хотя она не должна ничего ему говорить. Она начинала понимать, что привело его в Чикаго. Конечно, Пейтон Мосс не рожден джентльменом. Но это не значит, что он не может им стать под правильным руководством. Однако даже Аве такое трудно представить.

Она молчала, и он тихо прибавил:

— А ты хочешь услышать настоящую причину?

Аве хотелось ее узнать, хотя, вероятно, не следовало.

— Настоящая причина в том, что они решили, будто, находясь в Чикаго, я должен жениться. Они даже нашли сваху, работающую с миллионерами, чтобы меня познакомили с… — Пейтон вдохнул и медленно выдохнул, словно собирался раскрыть важную тайну, — с подходящей женщиной.

Первая реакция Авы была странной — она испытала облегчение от того, что у Пейтона пока нет серьезных отношений с женщиной. Ее вторая реакция была еще необычнее — она почувствовала разочарование, что Пейтон скоро женится.

Он продолжил:

— Они думают, что сестры Монтгомери предпочтут отдать свой семейный бизнес в руки семьи, а не хладнокровного холостяка вроде меня. — Он мрачно улыбнулся. — Итак, подытожу. Я вернулся в Чикаго, чтобы стереть следы своего неприятного, бедняцкого прошлого, и научиться вести себя как джентльмен в приличном обществе. И я должен найти хорошую девушку из высшего общества, которая прибавит мне респектабельности.

Ава натянуто улыбнулась:

— Ну, надеюсь, в этом высшем обществе рядом с милой девушкой ты будешь очень счастлив.

— В чем дело, Ава? — холодно поинтересовался Пейтон. — Неужели ты никак не смиришься с тем, что мы с тобой на одном социальном и финансовом уровне?

— Пейтон, ты не…

— Да, тебе придется смириться.

— Пейтон, я не говорила…

— Как только ты подпускаешь к себе сброд, твоя жизнь рушится, не так ли? — сказал он.

Ава не пыталась объясниться или извиниться, так как Пейтон явно не собирался позволять ей сделать ни того, ни другого. И надо же вообразить такую чушь, будто они в равном социальном и финансовом положении. По уровню жизни Ава находилась намного ниже Пейтона.

— А ты? — спросил он.

Она вздрогнула от перемены темы разговора:

— Ты о чем?

— Чем ты сейчас занимаешься? Я помню, ты хотела уехать в Уэлсли. Ты собиралась заняться гуманитарными науками или чем-то в этом роде.

Ава не могла поверить, что Пейтон помнит, в какой университет она собиралась. Она почти забыла об этом сама. Она не позволяла себе думать о подобной перспективе с тех пор, как разорилась ее семья. Ава была умной, но ленивой ученицей. Зачем беспокоиться об оценках, когда у родителей полно денег и много связей? Она могла бы поступить в любой университет по своему желанию.

Как же ей сказать Пейтону о том, что в конечном счете она поступила в университет на факультет бизнеса? Нельзя сказать, что она не получила прекрасного образования, но оно резко отличалось от того научного направления, которому она изначально планировала посвятить свою жизнь.

— Английским, — уклончиво ответила она. — Я хотела специализироваться в английской филологии.

Пейтон кивнул:

— Верно. И куда же ты в конце концов поступила?

— Висконсин, — намеренно расплывчато сказала она. Пусть Пейтон думает, будто она говорит об университете, а не о штате.

Он удивленно поднял брови:

— Университет в Висконсине? Интересный выбор.

— В университете Висконсина отличный факультет английской филологии, — произнесла Ава. Что было правдой. Вот только учиться ей там не пришлось. Она убеждала себя, что не солгала Пейтону. В конце концов, она не сказала ему, что поступила в университет Висконсина. Он просто предположил, что она там училась. Он вообще многое предполагал на ее счет. Зачем же его разуверять? Через несколько минут они расстанутся и больше никогда не встретятся.

— А теперь у тебя магазин одежды, — сказал Пейтон. — Отрадно видеть, что ты нашла достойное применение диплому филолога английского языка. С другой стороны, ты ведь не работаешь там продавцом, не так ли? По-моему, английская филология — отличное занятие для богатой наследницы. Ты не лезла из кожи вот, как остальные, чтобы заработать на кусок хлеба.

Ава прикусила язык и не стала оправдываться. В ее душе по-прежнему жила крошечная искра гордости, поэтому она не скажет Пейтону правду о своем положении. Кроме того, она боялась, что он начнет жестоко злорадствовать, как только узнает, что от ее богатства не осталось и следа.

— Ты допил кофе? — спросила она. Это был самый вежливый известный ей способ переменить тему.

Пейтон посмотрел на чашку:

— Да. Я его допил.

Однако не сдвинулся с места. Похоже, он не собирается уходить. Ава снова принялась его рассматривать, но уже с учетом того, что о нем узнала. Он добился успеха. А она после окончания школы по-прежнему старается свести концы с концами. И это Ава считала себя крайне амбициозной… Тем не менее Пейтон достиг намного большего. Выходит, он не просто амбициозен…

Она ни за что не догадалась бы о его богатстве, если бы он ей об этом не сказал. Когда он снял пиджак и ботинки прошлой ночью, она заметила, что такие можно приобрести в любом универмаге. Волосы Пейтона короче, чем в школе, но не похоже, что он тратит на стрижку целое состояние, как большинство мужчин с его статусом. Будучи почти миллиардером, Пейтон одевается и выглядит как обычный человек.

Поднявшись, он помедлил, будто хотел что-то сказать, но потом внезапно передумал и молча пошел на кухню. Она слышала, как Пейтон моет чашку и ставит ее в сушилку. Затем он вернулся в спальню. Он уже обулся, надел галстук и пиджак. Будучи помятым и полусонным, он все равно замечательно выглядел.

В этом-то и проблема. Пейтон по-прежнему привлекал Аву. И она не была уверена, что сумеет ему противостоять. Но, к счастью, у нее сильная воля, и она забудет Пейтона Мосса. При условии, что он сейчас уйдет и больше не вернется.

Мгновение они молча смотрели друг на друга. Ава очень о многом хотела рассказать Пейтону. О том, что случилось с ее семьей в то лето и как серьезно после этого изменилась ее жизнь. О том, как она живет сейчас. Но она не находила слов. Ей не хотелось, чтобы Пейтон подумал, будто она обороняется или жалуется. Ава не вынесет, если Пейтон сочтет ее слабой и пожалеет.

Наконец он нарушил молчание:

— Спасибо тебе за то, что вчера вечером не позволила мне ночевать в переулке.

— Уверена, ты бы сделал для меня то же самое.

Он ни согласился с ней, ни опроверг ее слова. Он просто подошел к входной двери, открыл ее и шагнул за порог. Ава вдруг подумала, что Пейтон уйдет не попрощавшись, как сделал шестнадцать лет назад. Но, закрывая дверь, он повернулся и посмотрел на нее.

— Было… интересно снова тебя увидеть.

— До свидания, Пейтон, — ответила Ава. — Рада, что ты… — Она не знала, что еще сказать. Наконец, решив, что затянувшаяся пауза говорит о ее неискренности, она прибавила: — Что у тебя все хорошо.

— Да, все в порядке, — пробормотал он. — Уж в этом я точно не сомневаюсь.

Его слова заинтересовали Аву — они показались ей язвительными. Что с Пейтоном не так? Он добился всего, чего хотел. Прежде чем она успела открыть рот, он захлопнул за собой дверь с мягким щелчком. Он ушел. Как и шестнадцать лет назад — не попрощавшись.

Глава 3

Мужской голос раздавался в магазине «Городской стиль» нечасто. Поэтому, когда стало ясно, что зычный баритон, донесшийся через дверь кабинета Авы, не принадлежат почтальону или курьеру, она отвлеклась от составления графика работы на следующий месяц. Тем более что она узнала, кому принадлежит этот голос — Пейтону.

В кабинет заглянула темноволосая продавщица Люси.

— Вас спрашивает мужчина, Ава, — сказала она, поправляя маленькие черные очки. — Это мистер Мосс. Он вроде бы удивился, когда я сказала ему, что вы здесь. — Она прибавила, понизив голос: — Он спрашивал номер вашего телефона. Но я его ему не дала. — Она улыбнулась и произнесла театральным шепотом: — Вероятно, вы захотите с ним поговорить. Он такой хорошенький.

Ава вздохнула. Очевидно, Пейтон не разучился мгновенно очаровывать женщин.

Что он здесь делает? После разговора в ее квартире прошло пять дней. И все эти дни Ава только и думала о том, что хотела рассказать Пейтону. Однажды она пообещала себе, что если когда-нибудь встретится с бывшим одноклассником из школы при Эмерсоне, которого когда-то недооценила, то извинится перед ним и сделает все возможное, чтобы загладить свою вину. Но когда судьба наконец свела Аву с одной из ее бывших жертв, он оказался важной персоной.

Непонятно, почему она не пыталась загладить свою вину в прошлую субботу. Почему она не извинилась? Отчего позволила Пейтону думать, что она осталась прежней тщеславной и капризной девушкой, какой была в средней школе?

Ну, у нее появился второй шанс все исправить. Пусть Ава не знала, как оправдать свое поведение в прошлом, она может за него извиниться.

— Знаешь что, Люси? Пригласи-ка его в мой кабинет.

Люси не скрывала удивления. Ава не позволяла никому, кроме сотрудников магазина, осматривать подсобные помещения. Торговый зал магазина был шикарным и богатым, с позолоченными столами и мягкими бархатными креслами, люстрами в стиле барокко и роскошными коврами. Конечно, это были лишь копии известных дизайнерских марок, но в бутике царила праздничная и богатая атмосфера. Подсобные помещения были простыми и функциональными. Кабинет Авы был маленьким и тесным, современными в нем были только компьютер и принтер. Бетонный пол, стены из шлакоблоков, потолок из пенополистирола.

— Вы можете пройти в кабинет, — послышался приглушенный голос Люси. — Вам сюда.

Ава решительно пригладила облегающее платье с ягуаровой расцветкой — новая модель от Ив-Сен Лорана — и успела заправить каштановую прядь во французский пучок, когда в дверях появился Пейтон. Его мощная фигура заполнила крошечное пространство.

Он выглядел лучше, чем в прошлый раз, когда они встречались. Его волосы были мило взъерошены от ветра, а глаза цвета коньяка были ясными. На Пейтоне были выцветшие джинсы и кожаная куртка, из-под которой выглядывал мешковатой шоколадно-коричневый свитер, и походные ботинки.

Он выглядел намного моложе. Даже в школьной форме Эмерсона Пейтон отличался от одноклассников. Полы его рубашки вечно болтались, обувь казалась потертой, галстук был постоянно сдвинут в сторону. Прежде Ава считала его неряхой. Но теперь она подозревала, что он сознательно хотел отличаться от других детей в школе.

Пейтон ничего не говорил, а только во все глаза смотрел на нее, как в субботу, словно он не мог поверить, что видит Аву наяву. Постепенно он расслабился и даже прислонился к дверному косяку и засунул руки в карманы джинсов. Ава почувствовала, что он хочет выглядеть беспечным, хотя был напряжен.

— Привет! — сказал он наконец.

— И тебе привет, — ответила она.

Ава старалась держаться максимально отстраненно, но испытывала те же ощущения, что и в субботу, — ей казалось, что она снова учится в средней школе. Словно она опять надела на себя маску богатой и избалованной Снежной королевы, чтобы защититься от колких замечаний Пейтона, которые, по ее мнению, обязательно последовали бы. Она ужаснулась тому, что в душе осталась прежней. Ава ни за что не хотела быть такой, какой когда-то была. Несмотря на то, что Пейтон спровоцировал у нее желание стать надменной девчонкой.

Какое-то время стояла неприятная тишина. Потом Пейтон произнес:

— Я удивлен, что ты здесь. Я пришел в магазин, чтобы спросить, где тебя найти. Но я не думал, что ты тут.

Потому что он не верит, что она действительно здесь работает. Ава снова приготовилась обороняться. Она твердила себе, что не позволит его комментарию задеть ее, и напомнила себе о намерении загладить свою вину. Лучший способ это сделать — быть такой, какой она стала, а не такой, какой была шестнадцать лет назад.

— Я бываю здесь чаще, чем ты думаешь, — уклончиво ответила она.

Однако не все так просто. Одно дело — загладить свою вину за поведение в прошлом. И совсем другое дело — набраться смелости и рассказать Пейтону обо всем, что случилось с ее семьей, а также признаться, что она оказалась в таком же положении, в каком был он, учась в средней школе. И вовсе не обязательно вдаваться в подробности. Женщина имеет право на некоторые тайны. И потом, Ава не была уверена, что вынесет самодовольство Пейтона после того, как он все о ней узнает. Или, что еще хуже, он изобразит притворную жалость, которую она видела на лицах своих бывших, так называемых друзей.

— О, Ава, — говорили они при каждой встрече, — твой бедняга отец еще не вышел из тюрьмы? Нет? Дорогая, и как ты только выносишь такое унижение? Мы должны вместе пообедать и вытащить тебя из твоего жуткого магазина, где стираешь в кровь пальцы. Мы позвоним тебе.

Но не было ни звонков, ни визитов. Правда, Ава не хотела встречаться с бывшими друзьями. И ее не беспокоили их комментарии, потому что ей было наплевать на этих людей. Но замечания Пейтона… Она подозревала, что к его комментариям равнодушной не останется.

— Сегодня мы должны получить пару вечерних платьев от Живанши, — сказала она, — и я хотела посмотреть их до того как выставить на витрине. — Ава говорила правду. Она просто не уточнила, что сидела бы в магазине, даже если бы они ожидали отгрузку пузырчатой пленки.

— Значит, мне повезло, что я зашел сегодня. — Пейтон выглядел немного встревоженным.

— Что тебя ко мне привело? — спросила она. — Я думала, что ты занимаешься с наставником и общаешься со свахой для миллионеров.

Нерешительно улыбнувшись, Пейтон переступил с ноги на ногу. Он по-прежнему казался неуверенным.

— Да… Ну… На самом деле… — Он вдохнул и медленно выдохнул. — Вообще-то я приехал именно поэтому. — Пейтон указал на второй стул в кабинете и спросил: — Не возражаешь, если я присяду?

— Конечно, присаживайся, — настороженно ответила она. Близость Пейтона беспокоила ее.

Присев, он все еще выглядел смущенным. Ава ждала, когда он что-нибудь скажет, но Пейтон лишь рассматривал кабинет: календарь на стене, модные журналы на ее столе, стопку каталогов рядом с графиком работы, который она составляла.

В конце концов он посмотрел в ее лицо:

— С наставником, вернее со стилистом, которого я прозвал Генри Хиггинс, ничего не получилось.

— Почему же? — поинтересовалась Ава.

Пейтон снова отвел взгляд:

— Он сказал мне, что я должен прекратить ругаться и очистить свой лексикон.

Ава прикусила губу, чтобы не улыбаться. Для Пейтона такое требование явно было непреодолимой проблемой.

— Ну, если ты собираешься общаться с двумя милыми старыми леди из Миссисипи, которым за восемьдесят, и они носят шляпы и белые перчатки, вероятно, стилист дал тебе хороший совет.

— Да, но сестры Монтгомери далеко. Они не услышат, как я ругаюсь в Чикаго.

— Но если ругань вошла в привычку, сейчас самое время от нее избавиться.

— Черт побери, Ава, я могу перестать ругаться в любое время, когда захочу.

— О, неужели? — мягко спросила она.

— Черт побери, да!

— Я заметила.

— Видела бы ты все эти костюмы, в которые он пытался меня впихнуть, — прибавил Пейтон.

— Костюмы носит любой бизнесмен, — заметила Ава. — Особенно такой, как ты. В тот вечер в ресторане ты был в костюме. Так в чем проблема?

— Проблема в цвете костюмов, которые мне навязывают.

— А конкретнее?

Пейтон нахмурился:

— Один из них фиолетовый. О, извини, — быстро поправился он. — Я имею в виду, он был цвета баклажана. Другой цвета блевотины.

Ава задумалась на минуту, потом сказала:

— Думаю, ты имел в виду зеленовато-серый оттенок.

— Да.

— Оба цвета очень модные, — произнесла она. — Специально для молодых мужчин вроде тебя. По-моему, Генри Хиггинс знает свое дело.

Пейтон покачал головой:

— Костюмы должны быть только серого, коричневого или черного цвета. Ни серо-черные, ни оттенка эспрессо, ни черного дерева, — прибавил он, и Аве стало понятно, что он уже говорил об этом с Генри Хиггинсом. — Серый. Коричневый. Черный. Возможно, темно-синий. Костюм не должен быть фиолетовым или блевотно-коричневым.

Ава сомкнула губы.

— И не нужны мне уроки этикета, как утверждает этот парень, — продолжал Пейтон. — И вся эта хрень о том, как себя вести. К черту хорошие манеры! Он даже намекал, что я не умею вести себя за столом.

— Пейтон, все эти вещи важны для общения в деловых кругах. Особенно когда имеешь дело со старыми людьми вроде сестер Монтгомери.

Он нахмурился:

— Ава, если бы я изучал книги по этикету, то не преуспел бы. Я действовал интуитивно и всегда добивался своего.

— Очевидно, тебе просто везло в прошлом, — согласилась она. — Но ты же сам сказал, с Монтгомери тебе придется действовать иначе. А это означает, что нужно принять новые правила поведения.

— Меня устраивают прежние правила, — пробурчал Пейтон.

— Ну, тогда действуй как хочешь.

Ава снова задалась вопросом, зачем он пришел. Они ведут странный разговор. Хотя пока они еще не поссорились. Вероятно, не нужно усложнять ситуацию, лучше просто плыть по течению.

Он что-то буркнул себе под нос. Ава решила, что он смачно выругался.

Его голос немного смягчился:

— Этот парень совсем меня не знает и понятия не имеет, что мне полезно, а что нет. Мне нужно поработать с тем, кто знает меня и сумеет отесать, не причиняя мне вреда.

Ага. Ава начала что-то понимать. Пейтон хочет узнать, не может ли она посоветовать ему стилиста.

— В Чикаго есть очень хорошие стилисты, — сказала она. — Некоторые из них приводят ко мне своих клиентов. — Она взяла папку, заполненную визитками, которые собирала годами. — Сейчас я подберу тебе стилиста, который поймет твои требования.

Пейтон накрыл ее руки ладонью до того, как она успела открыть папку с визитками. Ава постаралась не замечать, как у нее засосало под ложечкой.

Ей показалось, что голос Пейтона звучит откуда-то издалека:

— Нет, Ава, ты не понимаешь. Любой стилист, которого ты порекомендуешь, будет похож на Генри Хиггинса. Никто из них меня не знает. Они не поймут, что со мной делать.

Минуту она молчала и просто внимательно смотрела на руку Пейтона, отмечая, что его ладонь в два раза больше ее собственной, жестче и смуглее, а ногти широкие и тупые, особенно по сравнению с ее овальными, покрытыми лаком ноготками. Их руки совсем не похожи. Но почему же они так хорошо смотрятся рядом друг с другом? Отчего его прикосновение кажется… правильным?

Ава неохотно высвободила руки и положила их на колени:

— Тогда почему ты… — Она посмотрела в его глаза, и до нее начало доходить. Неужели он предлагает?.. Нет, это невозможно. Об этом смешно даже думать. Он не может хотеть сделать ее своим стилистом.

Ава — его пожизненное проклятие. Пейтон сам так сказал. Нет, не ей в лицо. Он сказал это своему другу. Ава подслушала разговор двух парней, когда они выходили из школьного мужского туалета. Пейтон заявил, что он и Ава враги навсегда.

Она очень осторожно спросила:

— Пейтон, зачем ты пришел?

Он наклонился вперед, зажав ладони между колен, и, глядя на Аву в упор, ответил:

— Честно? Я пришел потому, что не знаю, куда еще пойти. В этом городе меня мало кто помнит. И еще меньше здесь тех, с кем я хочу встречаться. И я не должен возвращаться в Сан-Франциско, пока, хм… — Он беспокойно взмахнул рукой, будто нащупывая нужное слово. — Пока я не стану прилично выглядеть в хорошем обществе.

Ава промолчала. Она понятия не имела, что сказать. Взволнованно выдохнув, Пейтон откинулся на спинку стула и заявил:

— Ава, я хочу, чтобы ты стала моим Генри Хиггинсом.

Пейтон твердил себе, что не следует удивляться реакции Авы. Она уставилась на него как олень, ослепленный светом автомобильных фар. Он сам был ошарашен, когда эта идея пришла ему в голову вчера днем после того, как он покинул офис своего стилиста. Он ни за что не сработался бы с тем парнем.

Разве кто-то сможет превратить неотесанного мужлана в рафинированного джентльмена, даже не зная, как он стал неотесанным мужланом? В любом случае Пейтон никогда не будет рафинированным джентльменом. С ним должен работать тот, кто понимает, что в лучшем случае он научится вежливости и учтивости.

Никто не знает его недостатков лучше Авы. И еще она вращается в высшем обществе. Пусть он ей не нравится. Вероятно, и он от нее не в восторге. Но он ее знает. И она знает его. Несмотря на все различия, Пейтон и Ава однажды вместе работали над школьным курсовым проектом. Они наверняка сработаются и сейчас, став взрослыми людьми. Черт побери, взрослым намного легче преодолеть разногласия, не так ли? Пейтон работал с людьми, которые не всегда ему нравились.

Напряженность в отношениях между ним и Авой в прошлую субботу наверняка возникла от неожиданности встречи. Кстати, сейчас они мирно беседуют. Вернее, беседовали. Пока Пейтон не высказал своего намерения.

— Так что ты скажешь, Ава? — спросил он, пытаясь продолжить разговор. — Ты мне поможешь?

— Я, хм…

— Я имею в виду, такого рода вещи по твоей части, да? Даже если бы у тебя не было магазина, ты все равно бы знала, что модно и как люди должны одеваться и вести себя в различных ситуациях.

— Да, но…

— И ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы не вырядить в фиолетовый костюм.

— Ну, это верно, но…

— И ты знаешь, как со мной правильно разговаривать. Ты бы никогда не говорила со мной как тот стилист, что пытался одеть меня в фиолетовое. Он заявил: «Мистер Мосс, будьте так добры, прекратите использовать вульгарную речь, которая, как мы решили ранее, выставит вас в невыгодном свете перед дамами, на коих вам следует произвести впечатление». Ты бы просто сказала мне: «Пейтон, Монтгомери вымоют тебе рот с мылом, если ты не прекратишь ругаться». И я бы сразу понял, что ты, черт побери, имеешь в виду, и тут же бы исправился.

На этот раз Ава выгнула бровь. Пейтон не понял, то ли она веселится, то ли злится.

— Ладно, возможно, я не исправился бы мгновенно, — произнес он. — Но, по крайней мере, я бы понял, о чем ты говоришь, и мы достигли бы компромисса.

Ава опустила бровь, уголок ее рта едва заметно дрогнул. Пейтон решил, что это обнадеживающий знак.

— Я просто имею в виду, — сказал он, — что ты… что я… что мы… — Пейтон раздраженно вздохнул, выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза. — Слушай, Ава, я знаю, мы никогда не были закадычными друзьями… — «Хотя мы провели вместе одну ночь», — мысленно добавил он. Он надеялся, что Ава об этом не вспоминает. — Но мне нужна помощь, чтобы измениться, и я не собираюсь получать ее от незнакомого человека. Я не знаю здесь никого, кто мне поможет, кроме тебя. Потому что ты единственная, кто меня знает.

— Я тебя знала, — поправила она его. — Когда мы учились в средней школе. Но мы оба изменились.

Что-то в ее тоне смутило Пейтона. Да, во многих отношениях он уже не был тем парнем, что учился с ней в средней школе. А вот Ава, скорее всего, с тех пор не изменилась. Пусть она не такая капризная и тщеславная, как прежде, но она по-прежнему привлекательная. И их по-прежнему разделяет пропасть.

— Ты согласна? — спросил он, намеренно не давая ей времени подумать.

Но Ава взвешивала все за и против. Она продолжала смотреть Пейтону в глаза, а он почти слышал, как в ее голове крутятся мысли. Он обрадовался, когда она наконец улыбнулась.

А потом она вдруг спросила:

— Сколько ты мне заплатишь?

Он открыл рот:

— Я должен тебе платить?

Ава кивнула:

— Ты наверняка платил прежнему стилисту.

— Ну да, но он на меня работал.

Она пожала плечами:

— Разве ты не предлагаешь меня работать на тебя?

Да. Ава действительно не изменилась.

— Ладно, — холодно произнес Пейтон. — Я заплачу тебе столько, сколько платил ему. — Он озвучил цифру, которая была слишком высокой для работы стилиста.

Ава покачала головой:

— Пейтон, если тебе нужен мой опыт, то ты должен платить мне очень хорошо.

— Сколько ты берешь за свой опыт?

Она подумала и назвала сумму на пятьдесят процентов выше той, что предложил Пейтон.

— Ты сдурела? — произнес он. — На такие деньги можно построить Тадж-Махал.

Ава ничего не ответила.

Он предложил ей на десять процентов больше. Она промолчала.

Он предложил ей на двадцать пять процентов больше. Она наклонила голову.

Он предложил ей на сорок процентов больше.

— Договорились. — Ава довольно улыбнулась.

— Отлично, — пробормотал Пейтон.

— Ну, я просто хотела действовать разумно.

На этот раз промолчал Пейтон. Он вдруг понял, что его рассердили не условия их сделки. Он осознал, до чего ему приятно снова пререкаться с Авой. Он вспомнил, что, учась в школе, после споров с Авой испытывал странное напряжение и удовлетворение. Хотя ему хватало словесных перепалок с огромным количеством людей, ни один из них не вызывал в нем таких чувств, как Ава.

— Пейтон, тебе придется меня слушаться. — Она вырвала его из размышлений.

Пейтон ненавидел, когда кто-то указывал ему, что делать. Он думал, что обидится и затаит злобу на Аву. Но вместо этого он почувствовал, как у него внезапно улучшилось настроение.

— Хорошо, — согласился он. — Пусть будет по-твоему.

Она улыбнулась. Пейтон сказал бы себе, что на ее губах играет самодовольная улыбка. Но нет. Черт побери, Ава выглядела счастливой.

Глава 4

Примерно через час после того, как Ава согласилась взяться за исправление Пейтона, она сидела напротив него за столом в ресторане. Он попросил ее сразу приступить к работе, так как уже потерял неделю с предыдущим стилистом. Убедившись, что одна из ее продавщиц сможет поработать дополнительную смену, Ава согласилась.

Она удивилась его просьбе помочь ему. Но еще больше она изумилась, поняв, что счастлива ему помогать. И не только потому, что он платит ей огромные деньги.

Итак, с ее помощью Пейтон станет джентльменом и расширит свою и без того огромную финансовую империю.

Она мысленно вздохнула, посмотрев на Пейтона, углубившегося в изучение меню. И не потому, что он был поразительно привлекателен. Дело в том, что он сидел ссутулившись, положив локоть на стол и опершись подбородком на руку. Более того, усевшись за стол раньше Авы, он схватил меню так, будто голодал целую неделю.

— Пейтон? — тихо сказала она.

Он продолжал пялиться в меню:

— Да?

Ава молчала до тех пор, пока он на нее не взглянул. Она надеялась, будто он поймет, что нужно следовать ее примеру, поэтому выпрямилась и изящно взяла меню со стола, положив другую руку на колени.

Пейтон не сдвинулся с места:

— Что?

Она демонстративно расправила плечи.

— И чего? — Он рассердился.

Отлично. Если он собирается вести себя как ребенок, она будет обращаться с ним как с ребенком.

— Сядь прямо, — сказала она.

Он смутился:

— Чего-чего?

— Сядь прямо.

Прищурившись, Пейтон открыл рот, словно собирался возразить, но Ава многозначительно выгнула бровь, и он сомкнул губы, выпрямился и слегка откинулся на спинку стула.

— Убери локоть со стола, — приказала она.

Он нахмурился, но подчинился.

Удовлетворенная тем, что завладела его вниманием — возможно больше, чем следовало, — Ава продолжала урок:

— Когда ты приходишь в ресторан с женщиной и метрдотель предлагает показать ваш столик, ты должен пропустить свою спутницу вперед и идти за ней следом…

— Но как она поймет, куда идет, если двигается впереди меня? — перебил он.

Ава сохраняла спокойствие:

— Вероятно, ты удивишься, Пейтон, но женщины ориентируются в ресторане так же легко, как и мужчины. — Когда он открыл рот, чтобы снова возразить, она поспешно прибавила: — Когда вы оба подходите к столику, ты должен отодвинуть для нее стул и усадить за стол, если этого не сделал метрдотель.

— Но я думал, вы, женщины, ненавидите, когда мужчина отодвигает для вас стул, или открывает вам дверь, или делает что-то еще.

— Некоторые женщины предпочитают самостоятельность. Но лишь некоторые. Прошли те времена, когда подобные жесты со стороны мужчин считались сексистскими, и теперь это просто вопрос здравого…

— С каких это пор?! — рявкнул Пейтон; Он перебил Аву. Снова. — В последний раз, когда я придержал дверь женщине, она чуть не набила мне морду.

Аве удалось сохранить самообладание:

— И когда это случилось?

Он на минуту задумался:

— По-моему, это была ты. Я выходил из кабинета химии, а ты в него входила.

Ава хорошо помнила этот эпизод:

— Я хотела набить тебе морду не потому, что ты придержал для меня дверь. А потому, что ты и Том Селлингер улюлюкали, когда я входила в кабинет химии.

Вместо того чтобы огорчиться, Пейтон усмехнулся:

— О да. Про это я забыл.

— В любом случае, — продолжала Ава, — в настоящее время открыть дверь женщине или отодвинуть для нее стул — лишь вопрос вежливости. Но ты прав, некоторые предпочитают все делать сами. Ты сразу поймешь настрой женщины по тому, как она выбирает место за столиком и немедленно отодвигает стул сама. И в этом случае ты не должен ей помогать.

— Понял. — Пейтон ухмыльнулся.

— Из рассказа о дамах Монтгомери, — сказала Ава, — я поняла, что они будут ждать от тебя галантности.

— Ага, ладно, — пробормотал он. — Думаю, ты права.

— Не бормочи себе под нос, — произнесла она.

Пейтон снова прищурился, глядя на нее. Но, когда он заговорил, его тон был гораздо дружелюбнее:

— В следующий раз, когда я пойду в ресторан с женщиной, я пропущу ее вперед и буду следить за тем, как она себя ведет. Что-нибудь еще?

— О да! — Ава воодушевилась. — Мы только начали. После того как вы сели за стол, она должна первой взять свое меню. — Хотя Пейтон снова раскрыл рот, наверняка чтобы спросить, когда женщины передумали и в этом вопросе, будто бы они не имели права изменить свое мнение, она продолжала: — И пока ты просматриваешь свое меню, следует обсудить с ней, что вы будете заказывать. А не просто сидеть, уставившись в меню, пока не примешь решение. Спроси свою спутницу, какое блюдо ей понравилось. Если ты уже бывал в этом ресторане, ты можешь порекомендовать ей что-то особенное.

Пейтон секунду разглядывал Аву, потом спросил:

— Ты же не собираешься заставлять меня заказывать еду для тебя, да? Терпеть этого не могу.

— Лично я не буду заставлять тебя делать за меня заказ, — сказала она. — Но некоторым женщинам нравится, когда это делают мужчины.

— Ну, а как, черт побери, я узнаю, что они от меня хотят?

Ава тихонько откашлялась. Он смотрел на нее так, будто вообще ничего не понимал. Она промолчала.

— Отлично. Как… я узнаю? — четко перефразировал он вопрос, исключив ругательства.

— Ты узнаешь об этом после того, как она скажет тебе, что планирует заказать. Когда подойдет официант, ты будешь смотреть на нее, и она на тебя, ничего не говоря. Если она смотрит на официанта и говорит, что для начала закажет крабовый суп, а затем поест салат, ты поймешь, что она сделает заказ сама.

— А что будут делать Монтгомери? — спросил он.

— Понятия не имею.

— Проклятье! Ава, я…

Она снова выгнула бровь, и Пейтон недовольно зарычал.

— Я ненавижу это, — наконец прошипел он. — Ненавижу, когда приходится притворяться.

Ава не считала, что Пейтон вынужден притворяться, потому что верила — в глубине души он джентльмен. Однако она ответила:

— Я тебя понимаю. Если после захвата компании Монтгомери ты захочешь вернуться к своим прежним методам, тебя никто не остановит. Но до тех пор, если, конечно, хочешь, чтобы захват компании прошел успешно, ты будешь делать то, что я тебе скажу.

Пейтон раздраженно выдохнул и снова смачно выругался. Ава резко закрыла меню, встала и направилась к выходу.

— Эй! — Он тоже поднялся. — Куда ты, черт побери, собралась? Ты же сказала, что поможешь мне.

— Я не буду тебе помогать, потому что ты даже не пытаешься, — не оглядываясь, ответила она. — У меня есть более важные дела, чем сидеть и смотреть, как ты дуешься, или слушать твою ругань.

— Ага. Тебе нужно сделать кучу покупок, да? — хмыкнул Пейтон. — А потом ты пойдешь в ресторан, где всех знаешь. И какой-то парень отодвинет для тебя стул и сделает за тебя заказ. И я уверен, он никогда не ругается.

Она остановилась и повернулась к нему:

— Слушай, Пейтон, по-моему, тебя нельзя показывать в приличном обществе. Иди и сровняй с землей благополучие тех двух милых старушек. Тебе всегда было намного проще нахамить, чем вежливо попросить.

Зря она думала, что у них с Пейтоном что-то получится.

— Прости меня, — сказала Ава как можно вежливее, но успела сделать лишь пару шагов, когда он схватил ее за руку и развернул к себе лицом. Ее так и подмывало врезать ему сумочкой по плечу, но одному из них следовало вести себя по-взрослому. И Ава решила, что это должна быть именно она.

Она собралась с духом для очередного раунда спора, однако Пейтон вдруг произнес:

— Прости.

Она немного расслабилась:

— Я тебя прощаю.

— Давай вернемся за стол. Пожалуйста.

Ава знала, что извинения даются Пейтону очень нелегко. А уж слово «пожалуйста» он наверняка произносит крайне редко. Но он старается.

— Хорошо, — кивнула она. — Но, Пейтон…

— Я понимаю. И обещаю тебя слушаться. Я буду таким, каким ты хочешь, чтобы я был.

В последнем Ава сомневалась. Конечно, Пейтон способен делать и говорить то, что она прикажет. Но он никогда не станет таким, каким она желает его видеть. Он ни за что не простит ее за то, как она обошлась с ним в школе, и всегда будет относиться к ней как к богатой наследнице. Он никогда не станет ее другом. Хотя Ава вряд ли может винить его за это. В лучшем случае она может надеяться, что в конце концов ей удастся оставить у Пейтона не такие отвратительные воспоминания о себе, как прежде.

— Тогда начинаем заново, — сказала она.

Он кивнул:

— Хорошо.

Она имела в виду вторую половину сегодняшнего дня, но не могла отделаться от мысли — до чего было бы хорошо, если бы ей удалось повернуть время вспять на пару десятилетий и начать все заново.

* * *

Пейтон был у портного один раз в жизни — чтобы взять напрокат смокинг для выпускного вечера в школе при академии Эмерсон. Он всегда покупал себе одежду в универмаге и не считал, что должен ежедневно наряжаться.

Очевидно, у Авы на этот счет было другое мнение. Она не одобрила ни одну вещь из его гардероба. Она тактично указывала, что вещь или «вышла из моды», или «плохо сидит по фигуре», или «очень старая».

И вот теперь она стоит рядом с ним перед зеркалом у портного, и Пейтон пялится на ее отражение вместо своего. Он до сих пор не мог прийти в себя от ее красоты. Сегодня на ней были мешковатые коричневые брюки и свободный мягкий свитер сливочного цвета. Она убрала волосы в хвост, заколов их на затылке.

— Покажите ему деловой костюм от Живанши, — обратилась она к портному. — И принесите костюмы от Хуго Босс. Темные. Можно в тонкую полоску. Ничего слишком вызывающего.

Портной годился Пейтону в дедушки, но, по крайней мере, не носил фиолетового костюма. Наоборот, на нем был солидный темно-серый костюм идеального покроя, что отметил даже неопытный в таких делах Пейтон. На его шее висела измерительная лента, на носу были маленькие очки в черной оправе. Звали его мистер Эндикот.

— Отличный выбор, мисс Бреннер, — произнес портной и удалился, чтобы найти именно то, что она попросила.

Ава обратила внимание на Пейтона, который изучал ее отражение в зеркале, и ободряюще улыбнулась.

— Мужчины твоего статуса обожают одежду от Хуго Босс, — сказала она. — Он лучший дизайнер для богачей. По крайней мере, для тех, кто не желает носить баклажановые, серо-зеленые цвета и оттенки эспрессо.

Пейтон уже хотел возразить, что он не богач, но вовремя вспомнил, кто он такой. Забавно, но он не чувствовал себя финансовым воротилой, вернувшись в Чикаго.

— Обещаю, он не принесет тебе ничего фиолетового или рвотно-серого, — уточнила Ава, когда он не ответил. — Мистер Эндикот один из самых консервативных портных в Чикаго.

Пейтон кивнул, но по-прежнему молчал. Странно. Раньше он всегда знал, что ответить Аве. Он наговорил ей много гадостей, пока они учились в школе, чего не следовало делать. Пусть она была избалованной и тщеславной, но Ава не заслуживала подобного отношения. За пару стычек с ней ему вообще-то следовало бы извиниться…

— Не скажу, что вся твоя одежда плохая, — прибавила она, очевидно решив, что он сердится. — Тебе нужно просто обновить гардероб.

Ава изо всех сил старалась не ляпнуть ничего, что создало бы между ними напряженность. Они оба удивительно хорошо ладили все утро.

— Слушай, Ава, я не придушу тебя, если ты скажешь, что я не модный, — произнес Пейтон. — Знаю, я не модник. Я делаю это только потому, что собираюсь войти в область делового мира, в какую еще не входил, и оправдать ожидания. — Он пожал плечами. — Но я должен узнать, какие люди вращаются в высшем обществе. Именно поэтому ты здесь. Я не откушу тебе голову, если ты укажешь мне на ошибки.

Она снова выгнула бровь, как накануне в ресторане.

— Никогда, — поправился он. — Я никогда не откушу тебе голову.

Ава опустила бровь и слегка улыбнулась.

Портной принес три костюма и смокинг, и Пейтон облегченно выдохнул. Вся одежда была темных тонов. Мистер Эндикот помог Пейтону избавиться от кожаной куртки и жестом предложил ему снять темно-синий свитер. Когда Пейтон остался в белой футболке с V-образным вырезом и джинсах, портной помог ему надеть первый пиджак, что-то пробормотал и принялся обмерять Пейтону руки, плечи и спину.

— Теперь брюки, — сказал он.

Пейтон посмотрел на Аву в зеркало.

— Думаю, тебе нужно пройти в примерочную, — дипломатично произнесла она.

Ага. Примерочная. По крайней мере, теперь он знает, что это такое.

Когда Пейтон через несколько минут вышел в зал, одетый в безупречный темно-серый костюм в тонкую полоску и белоснежную рубашку, Ава стояла к нему спиной, рассматривая два галстука, выбранные в его отсутствие.

— Ну, что скажешь? — спросил он.

Подойдя к ней, он старался выглядеть максимально расслабленно, хотя на самом деле был крайне напряжен. Хотя дискомфорт Пейтона не был связан с тем, что он надел одежду, стоимость которой оказалась выше цены любого автомобиля, что были у него в молодости. Он волновался, что Ава не одобрит его внешний вид.

Его страх усилился, когда она обернулась, улыбаясь, и ее улыбка тут же померкла. Проклятье! Она по-прежнему относится к нему с антипатией. Нет. Ей не нравится, во что он одет. А это большая разница. Ему наплевать, если он ей не нравится.

— Вот это да! — произнесла она. — Ты выглядишь… классно.

По телу Пейтона разлился жар. Этого ощущения он не испытывал уже давным-давно. На самом деле более пятнадцати дет. Это было то же ощущение, какое он испытал однажды, когда Ава посмотрела на него в классе школы при Эмерсоне. Она одарила его взглядом всего на долю секунды, наверняка не подозревая, что смотрит именно на Пейтона. При этом она улыбалась — мечтательно и задумчиво. В тот момент она смотрела на Пейтона как на достойного человека, а ему показалось, что он больше никогда в жизни не ошибется.

Так или иначе, прямо сейчас у него было такое же чувство.

— Значит, тебе нравится? — спросил он.

— Очень нравится, — ответила она мечтательно и задумчиво. И он снова ощутил жар в животе. В конце концов Ава вспомнила, где находится и что должна делать, так как посмотрела на шелковые галстуки, которые держала в руке и добавила немного растерянно: — Но тебе… хм… нужен галстук.

Она сделала несколько шагов в его сторону, потом почему-то остановилась, затем приблизилась к нему на расстояние вытянутой руки. Не подходя к Пейтону вплотную, она протянула ему два галстука — по одному в каждой руке.

— Надеюсь, ты не против моего выбора, — сказала она. — Я считаю, что галстук — лицо мужчины. Костюм должен быть консервативным, но галстук может быть игривее и ярче. — Она колебалась. — При условии, что он соответствует характеру мужчины.

Пейтон хотел спросить, уж не считает ли она его игривым или ярким, но промолчал. Дело в том, что он заметил два розовых пятна на ее щеках и зачарованно на них уставился. Покраснела ли она от смущения, или в магазине стало слишком жарко? И тут до него дошло, что на самом деле в магазине прохладно. А это означает, что Ава…

— Если тебе не нравятся эти галстуки, я подберу другие, — произнесла она, делая еще один шаг в его сторону, но все равно не подходя к нему так близко, как ему хотелось бы. — Эти два галстука напоминают мне тебя.

Пейтон заставил себя посмотреть на галстуки. Узор первого галстука состоял из расплывчатых форм полутора десятков оттенков, а узор второго походил на акварельный рисунок тропических лесов. Пейтон удивился, поняв, что они ему понравились. Цвета были яркими, но не кричащими, а узоры — по-настоящему мужскими, но не агрессивными. Он почему-то почувствовал себя польщенным тем фактом, что эти галстуки напомнили Аве о нем.

— Тогда я подберу другие, — сказала она, когда он не ответил. Ава снова расценила его молчание как знак неодобрения. — Вероятно, тебе понравятся полосатые. — Она повернулась, чтобы уйти.

— Нет, Ава, подожди.

Быстро сократив расстояние между ними, он взял ее за руку и мягко развернул к себе лицом. От удивления она широко раскрыла глаза и разомкнула губы. Пейтону хотелось только одного — прижать ее к себе и зацеловать до умопомрачения.

— Я, э-э-э… Они мне нравятся, — произнес он, отмахиваясь от неуместных мыслей.

Пейтон снова заставил себя посмотреть на галстуки. Но вместо них он увидел только изящные пальчики Авы с овальными ноготками идеальной формы, покрытые красным лаком. В ту ночь, в доме ее родителей, ее ноготки были выкрашены в розовый цвет. Он подумал, что прежний цвет ее ногтей — такой невинный — совсем ей не подходил. Но когда они стали близки, выяснилось, что Ава не настолько опытна, как казалась. Пейтон стал ее первым мужчиной.

— Давай примерим вот этот, — предложил он, не зная, какой именно галстук имеет в виду.

— Который?

— Тот, что справа, — выдавил он.

— Справа от меня или от тебя?

Он сдержал сердитое ругательство:

— От тебя.

Ава подняла повыше галстук с узором из расплывчатых форм и улыбнулась:

— Он мне тоже больше всего понравился.

Отлично.

Прежде чем Пейтон понял, что Ава затевает, она шагнула вперед, надела галстук ему на шею и подняла воротник его рубашки. Его окутал мягкий цветочный аромат, который только усилил воспоминания шестнадцатилетней давности, что по-прежнему кружились в его голове. От прикосновения ее пальцев у него участилось сердцебиение. Стараясь сохранить самообладание, Пейтон закрыл глаза и начал мысленно перечислять в алфавитном порядке все пивоварни, которые посетил во время путешествий. К счастью, к тому времени, когда он добрался до польской пивоварни «Якорь», Ава уже завязала узел на его галстуке.

— Вот так. — Она немного запыхалась. — Вот так должно быть.

Пейтон сделал все возможное, чтобы сохранять спокойствие.

— Спасибо, — пробормотал он, но отнюдь не дружелюбно.

— Всегда к твои услугам, — тихо ответила Ава, но ее тон не подразумевал ничего подобного.

Открыв глаза, Пейтон обнаружил, что Ава сердито смотрит на него в упор. Хуже того, он тоже злобно на нее уставился. Он повернулся к зеркалу до того, как кто-нибудь из них мог ляпнуть что-нибудь лишнее. Мистер Эндикот снова принялся снимать мерки. Он кое-что записал на бумаге, сделал несколько пометок мелом на одежде, кое-где подколол булавками и сказал Пейтону померить второй костюм.

Когда Пейтон вышел из примерочной в другом костюме, Ава стояла у зеркала, продолжая выбирать галстуки. Увидев его, она поспешно отошла почти к противоположной стене комнаты. Такое ощущение, что, как только они проводят вместе больше часа, кто-то щелкает выключателем, и у них просыпается взаимная антипатия. Что, черт побери, происходит?

На этот раз Пейтон сам завязал выбранный проклятый галстук, хотя не так изящно, как Ава, и повернулся к ней за одобрением. Она продолжала рассматривать галстуки на столе, наверняка уже по второму или третьему разу.

Он откашлялся, чтобы привлечь ее внимание.

Она продолжала рыться в галстуках.

Пейтон повернулся к портному:

— Этот галстук сюда подходит.

Портной снова принялся за работу. Потом Пейтон переодевался еще дважды. Ава не обращала на него внимания. Она не посмотрела в его сторону даже тогда, когда портной подгонял по его фигуре смокинг. Ава взглянула на него только тогда, когда он в смокинге спускался с невысокой платформы. На этот раз она не отвернулась, а оглядела его с головы до ног.

Он затаил дыхание, ожидая, что она улыбнется.

Ава не улыбнулась, а сказала:

— Мне… гм… кажется, это красиво. — Не дав Пейтону шанса ее поблагодарить, она прибавила: — Но тебе нужно постричься.

Пейтон думал только о том, что их отношения развиваются по схеме «два шага вперед, один шаг назад».

— Полагаю, возразить мне не удастся? — спросил он.

Она кивнула:

— Тебя примут во второй половине дня в моем салоне красоты. Там работают отличные мастера.

— Салон красоты? — повторил Пейтон с отвращением. — А почему не парикмахерская?

— В парикмахерскую ходят только портовые рабочие.

— Ава, я никогда не был в салоне красоты. И не планирую туда ходить.

— Но там бывают и мужчины, и женщины, — сказала она так, будто посещение салона красоты мужчиной в порядке вещей.

— Мне наплевать. Просто найди мне хорошего парикмахера.

Она открыла рот, чтобы возразить, но, увидев его упрямство, промолчала. Ава не собиралась искать ему парикмахера. Но, по крайней мере, не следует препираться в присутствии портного.

Когда стало очевидно, что ни один из них не собирается ничего говорить, Пейтон подошел к мистеру Эндикоту, который повел его в примерочную.

— Не волнуйтесь, мистер Мосс, — сказал портной. — Вы молодец.

Пейтон посмотрел на него:

— Что?

— Мисс Бреннер. — Эндикот продолжал идти, говоря через плечо. — Ей понравились костюмы. И особенно смокинг.

— Откуда вы знаете?

Портной улыбнулся.

— Не волнуйтесь, — повторил он. — Вы ей тоже нравитесь.

Пейтон открыл рот, чтобы ответить, но не нашел слов. Мистер Эндикот обернулся:

— Пойдемте, мистер Мосс. Мне нужно подогнать по фигуре ваши брюки.

Глава 5

Обновив гардероб Пейтона и приведя в порядок его волосы, Ава решила обратить его внимание на более утонченные вещи — искусство, музыку, театр. По крайней мере, она планировала это сделать на следующее утро. Но как только Ава осторожно постучала в дверь его номера в отеле, то сразу поняла, что ее планам не суждено осуществиться.

— Извини, — сказал он вместо приветствия. — Но сегодня утром ничего не получится. Я должен встретиться со свахой. Я забыл сказать тебе об этом вчера, когда мы строили планы на сегодняшнее утро.

Ава решила, что живот у нее скрутило не из-за того, что Пейтон проведет утро с другой женщиной.

Но она и не рассчитывала, что будет единственной в жизни Пейтона. Да, сегодня он встречается только со свахой, ну и что?

Свахой, которая будет знакомить его с женщинами.

И возможно, с одной из них у него сложатся романтические отношения.

Ава рассердилась сильнее, но тут же напомнила себе, что причина ее злости — непредсказуемость Пейтона.

— О, ладно, — сказала она, стараясь выглядеть обеспокоенной и расстроенной, но ни в коем случае не раздраженной.

— Прости, — снова извинился он. — Вчера вечером я проверил голосовую почту и обнаружил сообщение от свахи, Кэролайн. Было уже очень поздно, поэтому я не звонил тебе, а сегодня утром ты не брала трубку.

Наверное, Пейтон звонил, когда Ава была в душе.

— Ну, ты не должен пропустить встречу с ней. Уверена, вам придется многое обсудить, прежде чем тебе начнут подыскивать подходящую невесту.

— На самом деле я с ней уже виделся. Мы встречаемся сегодня, потому что она подобрала несколько невест и хочет показать мне их фотографии перед тем, как назначить с ними свидания. Давай перенесем нашу встречу на вторую половину дня?

— Конечно. Нет проблем.

Ава понимала, что не должна злиться. Она заранее знала, что Пейтону предстоит встреча со свахой. Он вернулся в Чикаго, чтобы найти подходящую женщину и жениться, и Аве даже не придется ему в этом помогать. Она лишь должна проследить, чтобы он презентабельно выглядел и понравился потенциальной невесте.

Она ухватилась за эту мысль:

— Только, по-моему, ты еще не готов встречаться с потенциальной невестой, Пейтон. У нас еще много работы.

— Что же нам предстоит сделать? — спросил он.

Аве пришлось признать, что прошедшие четыре дня Пейтон очень старался. И дело не только в новом стильном гардеробе и отличной стрижке — в конце концов он согласился пойти в салон красоты.

Его выцветшие джинсы и большой свитер, который он носил накануне, сменились дорогими темно-синими джинсами и довольно облегающим свитером цвета эспрессо. После недолгих пререканий Аве удалось убедить Пейтона, что свитер все-таки коричневый. В коротких черных волосах Пейтона виднелась редкая седина, которая прибавляла ему солидности и сексуальности. На Аве была темно-серая юбка и бордовый кашемировый свитер от Шанель. Однако рядом с Пейтоном, одетым в джинсы и свитер, которые он носил с непринужденностью аристократа, Ава чувствовала себя дворцовым садовником. При виде его у свахи наверняка потекут слюнки, не говоря уже о потенциальных невестах. Удивительно, но Пейтон сильно преобразился, хотя его «отполировали» совсем чуть-чуть.

С другой стороны, не только одежда делает человека привлекательным. Пейтон Мосс сам по себе интересная личность. Но ему нужно научиться быть джентльменом, если он намерен впечатлить сестер Монтгомери и приобрести их компанию. Однако в нем столько дерзости и нахальства, что маску джентльмена он захочет носить очень недолго.

При мысли об этом Аве следовало сильнее рассердиться, ведь в таком случае выходило, что все ее усилия напрасны, но она, наоборот, успокоилась.

Вспомнив, что Пейтон задал ей вопрос, на который нужно ответить, Ава сказала:

— Ну, я надеялась, что на этой неделе мы приступим к культурной программе. И мы должны продолжить изучать ресторанный этикет. И нам предстоит… — Она остановилась. Не стоит позволять ему думать, что у них куча работы, ведь это не так. Но по непонятной причине Аве хотелось, чтобы у них с Пейтоном была куча дел. — Вообще-то немного. Не так много.

Вместо того чтобы обрадоваться, он разозлился.

— Я должна идти, — сказала Ава. — Когда примерно ты освободишься?

— Не знаю. Давай я позвоню тебе, когда мы закончим?

Кивнув, она развернулась, чтобы уйти.

— Если только…

Она повернулась к нему:

— Что?

Пейтон казался немного смущенным.

— Если это возможно… — Он беспокойно засунул руки в карманы джинсов. — Может, ты захочешь пойти к свахе вместе со мной?

Странное предложение. С одной стороны, сваха удивится и, возможно, даже рассердится, если Пейтон придет с женщиной. С женщиной, которую Кэролайн ему не выбирала. С другой стороны, непонятно, почему Пейтон хочет, чтобы Ава была рядом с ним, когда ему придется принимать жизненно важное решение.

Словно услышав ее невысказанное удивление, он поспешно прибавил:

— Я имею в виду, ты могла бы дать мне кое-какие советы. Я еще никогда не имел дела со свахами.

Как будто Ава имела с ними дело! Она больше года не встречалась с мужчинами. Она — последний человек, который должен давать советы в сердечных делах. Хотя Пейтону совсем не обязательно об этом знать.

— Пожалуйста, Ава, — попросил он таким тоном, будто действительно хотел, чтобы она поехала вместе с ним. — Ты знаешь, какая женщина мне нужна. Похожая… — «На тебя». Именно так он собирался сказать. Осекшись, он пробормотал: — Похожая на Джеки Кеннеди. Да, именно так. Мне нужна женщина вроде Джеки. Кеннеди. — Пейтон не понимал, как мог такое ляпнуть.

— Хорошо, я поеду с тобой, — кивнула Ава. Она понятия не имела, почему согласилась. Однако ее раздражение почему-то улетучилось.

Офис «Элитные знакомства» удивил Пейтона во время его первого визита. Он думал, что в подобном заведении полно сердечек, цветов, пухлой и цветастой мебели в викторианском стиле, и звучит камерная музыка. Вместо этого он увидел офис, очень похожий на его собственный в Сан-Франциско, с современной мебелью спокойных тонов. Фоном играла джазовая музыка. Единственным растением в офисе был горшечный бамбук.

Кэролайн тоже его удивила. Он ожидал встретить старушку в клетчатом платье, с седеющими буклями и в очках. Но сваха оказалась совсем иной. Да, она была седой, но ее волосы были распущены и стильно пострижены. На ней было стильное платье цвета сапфира и обувь на очень высоких каблуках.

— Мистер Мосс? — Она остановилась перед ним и протянула ему руку, как обычный крупный бизнесмен. — Мне очень приятно видеть вас снова. — Ее энтузиазма поубавилось, когда она повернулась к Аве: — А вы кто?

Пейтон ответил:

— Она моя помощница. Ава Бреннер.

Кэролайн бегло оглядела Аву и, по-видимому удовлетворившись ответом Пейтона, снова повернулась к нему:

— Ну, тогда пройдемте в мой кабинет и приступим к делу.

Уверенная, что они за ней последуют, Кэролайн направилась в кабинет, стуча каблучками. Пейтон повернулся к Аве и уже начал пожимать плечами, как вдруг увидел выражение ее лица. Она выглядела… разгневанной. Хотя подобного слова не было в его обычном лексиконе, он не смог найти другого прилагательного, чтобы описать ее состояние. Она смотрела на него так, словно он ее оскорбил. И тут до него дошло, что он представил ее своей помощницей. То есть фактически сказал, что Ава его подчиненная. Однако он платит ей за работу, поэтому она в определенном роде его подчиненная. И потом, какая разница, как он ее представил?

Во всяком случае, у них нет времени на очередной спор. Пейтон показал рукой на быстро уходящую Кэролайн и спросил:

— Ты идешь?

— А у меня есть выбор? — сухо ответила Ава.

На этот раз Пейтон все-таки пожал плечами, надеясь, что выглядит искренним:

— Ты можешь подождать здесь, если хочешь.

На мгновение он подумал, что Ава согласится с его предложением, и запаниковал. Она должна пойти с ним. Он нуждается в ее помощи. Он не имеет понятия, какая женщина, по мнению его совета директоров, ему подойдет. Одно он знает точно: его потенциальная невеста должна быть похожа на Аву.

Их окликнула Кэролайн, и Ава с недовольным лицом все же последовала за ней. Пейтона захлестнула волна облегчения и радости.

Кабинет Кэролайн больше подходил человеку ее рода занятий. Стены цвета дорогого красного вина, на полу толстый персидский ковер. Ее письменный стол был выполнен в викторианском стиле, но его вычурность сглаживалась мягким городским пейзажем за окном сзади. На стене висели сертификаты о различных достижениях и копии двух дипломов в области психологии. На книжной полке красовались сувениры из различных стран; было также несколько книг о межличностных отношениях.

Вместо того чтобы усесться за стол, Кэролайн взяла несколько папок из манильской бумаги и жестом пригласила Пейтона и Аву присесть на мягкий диван у противоположной стены, затем расположилась рядом на стуле с обивкой такого же оттенка.

— Можно называть вас по имени? — спросила она с теплой улыбкой.

— Конечно, — кивнул Пейтон.

Он ждал, что она тепло улыбнется Аве и задаст ей такой же вопрос, но Кэролайн принялась просматривать папки.

Улыбаясь Пейтону, она произнесла:

— Я ввела ваши данные и пожелания в компьютер, и он подобрал четырех женщин, которые, полагаю, вам очень понравятся. Вот эта в особенности, — прибавила Кэролайн, открывая верхнюю папку. — Она из очень старинного и богатого рода, родилась и выросла в Чикаго, выпускница с дипломом в области искусств, активный волонтер в местном художественном сообществе, куратор небольшой галереи на Стейт-стрит, пишет рецензии для журналов. О, этот список можно продолжать. У нее есть все качества, которые вы ищете.

Кэролайн передала открытую папку Пейтону, и он машинально взял ее. В ней было несколько листов информации и небольшое фото. Пейтон не мог не обратить на нее внимание — женщина была потрясающе красивой. Вернее, роскошной и ослепительной. Темно-каштановые волосы до плеч и огромные зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами.

— Вот это да! — произнес он.

— Согласна. — Кэролайн довольно улыбнулась. — Ее зовут…

— Вики, — сказала Ава одновременно с Кэролайн, которая проговорила «Виктория».

Женщины переглянулись, потом снова заговорили одновременно.

— Виктория Гаверти, — сказала сваха.

— Вики Нильсон, — произнесла Ава.

Они продолжали смотреть друг на друга. Первой заговорила Кэролайн:

— Вы знаете мисс Гаверти?

Ава кивнула:

— О да. Мы вместе выходили в свет. Но Гаверти ее девичья фамилия. Сейчас она Вики Нильсон.

Кэролайн вытаращила глаза:

— Она вышла замуж?

— Она замужем, — сказала Ава. — И живет в Рейкьявике с мужем по имени Дагбьярт. Об этом я узнала около двух недель назад.

— Но она дала мне свой чикагский адрес, — возразила Кэролайн.

— На Астор-стрит?

Кэролайн подошла к письменному столу и нажала несколько клавиш на ноутбуке.

— Да, — ответила она, не поднимая глаз.

— По этому адресу живут ее родители, — сказала Ава. — Она довольно часто их навещает.

Сваха недоверчиво посмотрела на Аву:

— Но зачем ей сваха в Чикаго, если она счастлива в браке и живет… Где этот Рейкьявик?

— В Исландии, — в унисон ответили Пейтон и Ава.

Сваха выглядела еще более озадаченной:

— Для чего ей сваха, если она замужем и живет в Исландии?

Пейтон посмотрел на Аву и заметил, что она с трудом сдерживает самодовольную улыбку.

— Ну, — начала Ава, — возможно, Вики не очень счастлива в браке, как предполагают. Дагбьярт старик, — прибавила она. — Когда они поженились, ему было семьдесят шесть. Должно быть, сейчас ему девятый десяток. В роду Гаверти всегда заключали браки с представителями более богатых семей. Но Вики явно недооценила продолжительность жизни скандинавов. Вам известно, что у исландских мужчин самая большая продолжительность жизни?

Сваха ничего не ответила. Пейтон тоже промолчал. Что он мог сказать? Ничего, кроме: «Эй, Кэролайн, тебе следует лучше проверять сведения о своих невестах».

Сваха наконец вспомнила, что разговаривает с клиентом, который платит ей кучу денег, поэтому вернулась к дивану, взяла папку из рук Пейтона и протянула ему другую.

— Это моя ошибка, — сказала она. — Я уверена, следующая претендентка понравится вам больше.

Пейтон открыл папку с информацией о потенциальной невесте и взглянул на ее фотографию. Женщина не казалась ослепительно прекрасной, как первая претендентка, но все-таки была очень привлекательной. У нее тоже были темно-каштановые волосы, но чуть светлее, чем у предыдущей красотки, и ярко-синие глаза.

— Эта молодая женщина, — произнесла Кэролайн, — принадлежит к сливкам чикагского общества. Один из ее предков помог основать чикагскую товарную биржу, ее отец работает на чикагской товарной бирже, а мать из рода Лодердейлов, которые помимо прочего владеют сетью магазинов Лодердейл. У нее два высших образования и дипломы в области бизнеса и дизайна одежды. Ее зовут…

Сваха посмотрела на Аву.

Ава взглянула на Пейтона.

— Рокси Миттендорф. Роксана, — уточнила она, когда Кэролайн собралась возразить. — Но в детстве ее звали Рокси. — Ава помолчала, словно решая, говорить ли дальше. Наконец она произнесла: — По крайней мере, так было до конца весенних школьных каникул, когда она вернулась домой с венерической инфекцией. И тогда ее стали называть Докси, что на сленге означает шалава. Не знаю, то ли ее действительно считали шалавой, то ли это прозвище от того, что доктор лечил ее доксициклином. — Она просияла. — Но я уверена, что она уже вылечилась. По крайней мере, старая болезнь у нее не возобновится, не так ли?

Ава обменялась взглядами с Пейтоном и Кэролайн. Оба молчали, поэтому она решила добавить:

— Ну, я никогда не называла ее Докси. Я вообще узнала о ее болезни только после окончания школы.

Пейтон закрыл папку и без комментариев вернул ее Кэролайн. Она также молча вручила ему третью папку. Открыв ее, Пейтон увидел красотку с рыжеватыми волосами и голубыми глазами и посмотрел на Кэролайн. Словно прочитав его мысли, она пожала плечами:

— Ну, вы же указали, что предпочитаете каштановые волосы с рыжеватым оттенком. И зеленые глаза. Но зеленые были только у первой претендентки. Остальные голубоглазые.

По непонятной причине сваха и Пейтон уставились на зеленоглазую Аву с каштановыми волосами.

— Что? — невинно спросила она.

— Ничего. — Пейтон обрадовался, что она ни о чем не догадалась.

Неужели он в самом деле заявил, что предпочитает зеленоглазых и рыжеволосых женщин? Пейтон не мог этого вспомнить. Во время перелета в Чикаго он занимался срочной работой. Он почти не думал, когда заполнял анкету из службы знакомств. Вспомнив женщин, с которыми он встречался ранее, Пейтон с удивлением осознал, что у большинства из них были каштановые волосы с рыжеватым оттенком. Странно. Ему нравились все женщины. Ему было все равно, какие у них волосы: белокурые, каштановые, рыжие или фиолетовые. Или какого цвета у них глаза, какова их национальность, уровень образования и финансовое положение. Самое главное, чтобы они были умными, веселыми и красивыми и не позволяли ему скучать. Так почему среди них было так много рыжеволосых?

Пейтон взял фотографию третьей претендентки и показал ее Аве:

— Ты ее знаешь?

Ава выглядела почти виноватой.

— Знаю. И ты ее тоже знаешь. Она училась вместе с нами в школе при Эмерсоне. Она была моей одноклассницей.

Пейтон снова посмотрел на фотографию. Женщина не показалась ему знакомой. Странно. Потому что такую симпатяжку он обязательно бы запомнил.

— Уверена? Я ее не помню.

— Должен помнить, — сказала Ава. — Вы три года вместе играли в хоккей.

Пейтон покачал головой:

— Это невозможно. В школьной хоккейной команде девушек не было.

— Нет, не было.

Наконец до него дошло:

— О боже! Это Ник Бурман?

— Николетта, — поправила его Ава. — Теперь он Николетта.

Пейтон закрыл папку и вернул ее Кэролайн.

— В этом нет ничего ужасного, — произнес он. — Но я чувствую себя немного…

— Неловко, — услужливо прошептала Ава.

— Да.

Кэролайн взяла папку и посмотрела на Аву:

— Кто вы?

Ава пожала плечами:

— Я всего лишь помощница мистера Мосса.

Кэролайн не выглядела убежденной. Она с вызовом взяла последнюю папку, но на этот раз обратилась не к Пейтону, а к Аве:

— Эта кандидатка живет в Чикаго всего четыре года. Она родом из Майами. У вас есть друзья или родственники в Майами, мисс Бреннер?

Ава покачала головой:

— Нет.

Кэролайн открыла папку и показала фотографию Аве:

— Вам знакома эта женщина?

Ава снова покачала головой:

— Не имею удовольствия ее знать. Во всяком случае, пока, — многозначительно прибавила она.

— Хорошо. — Кэролайн повернулась к Пейтону и позволила ему посмотреть содержимое папки. — Ее зовут Франческа Страттон. Она начинала как разработчик программного обеспечения, но в настоящее время владеет собственной компанией. Ее отец нейрохирург в престижной клинике, а мать судья окружного суда в штате Флорида. Она богачка в шестом поколении и дальняя родственница испанского короля Хуана Карлоса.

Кэролайн взглянула на Аву, словно ожидая ее замечания по поводу родословной женщины. Когда только Ава мягко улыбнулась, сваха продолжила:

— Пейтон, по-моему, вы будете идеальной парой.

Он ничего не сказал, а только взял папку и просмотрел данные кандидатки. Ему понравилось, что Франческа создала собственную компанию, как и он. Ему импонировали ее знания в области компьютеров и программного обеспечения, которые определенно могли принести пользу его компании. Франческа любит подводное плавание, скалолазание и верховую езду. Она предпочитает научную литературу художественной, любит рок-н-ролл и рестораны. Пейтон не находил в ней ни одного недостатка. Она действительно идеально ему подходит.

Но он не испытывал энтузиазма от предстоящей встречи с ней.

Он заметил какое-то движение слева от себя и обнаружил, что Ава пытается заглянуть в папку, сидя на своем месте. Он протянул ей папку.

— Что скажешь? — спросил он, когда она перевернула последнюю страницу.

— Очень образованная, опытная пианистка и наездница. Что тут может не понравиться?

Забавно, но Ава не выглядела так, будто Франческа ей понравилась.

— Сколько ей можно дать баллов по шкале Джеки Кеннеди? — произнес Пейтон.

Ава закрыла папку и вернула ее свахе:

— Ну, если бы Джеки Кеннеди жила в наше время, то она наверняка была бы очень похожа на Франческу Страттон.

— Восемь баллов?

— Десять, — ответила Ава.

Именно это и хотел услышать Пейтон. Но он вдруг ощутил разочарование.

Несмотря на собственную реакцию, он повернулся к Кэролайн:

— Похоже, появилась победительница. Когда вы сможете устроить встречу?

Сваха явно обрадовалась:

— Я должна связаться с Франческой и узнать ее мнение. Я вам перезвоню. В какое время вам удобнее с ней встретиться?

— В любое… — Пейтон осекся и посмотрел на Аву, которая качала головой. — Что?

— Ты говорил, что не готов встречаться с предполагаемой невестой, — напомнила она ему.

— Так сказала ты.

— А ты согласился. Нам предстоит еще несколько уроков.

Пейтон ничего не ответил. Он согласился с Авой. Потому что на самом деле был не против отложить свидание. Странно. Ведь он хотел побыстрее уехать из Чикаго и вернуться в Сан-Франциско. Пусть последние несколько дней он не чувствовал себя настолько взволнованным, как после приезда, но он должен вернуться на Западное побережье как можно скорее.

— Сколько потребуется времени на мою муштру? — спросил он и вдруг понадеялся, что на это уйдет несколько недель.

Но Ава ответила:

— Примерно неделя.

— Тогда, может, назначить свидание через неделю, на выходные?

Ава посмотрела на него так, словно хотела сказать: «Нет, нам потребуется несколько недель». Однако она ответила:

— Хм… конечно. Если мы будем упорно работать, а ты будешь соблюдать правила, — многозначительно прибавила она. — Вероятно, мы уложимся к этому времени.

Соблюдать правила. Чего-чего, а это Пейтон не любил. Тем не менее, если он хочет отправиться на свидание с современной Джеки Кеннеди…

Он снова повернулся к Кэролайн:

— Как насчет следующей пятницы или субботы? Она сможет?

Кэролайн записала дату в верхней части папки:

— Почти уверена, что это время ее устроит. Я перезвоню вам, как только переговорю с Франческой.

— Отлично! — сказал Пейтон, не чувствуя огромного энтузиазма.

Он встал, и Ава быстро поднялась вслед за ним. Он поблагодарил Кэролайн за работу и вместе с Авой направился к двери. Однако они остановились, когда сваха окликнула Аву.

— Мисс Бреннер? — неуверенно произнесла она. — Вы, ах… Вы, случайно, не ищете работу? Вам не нужна работа на неполный рабочий день, которая не помешает вашей работе в качестве помощницы Пейтона? Вы бы очень помогли нам в агентстве.

Ава казалась немного ошарашенной.

— О… нет. Но спасибо вам.

Пейтон обратился к Кэролайн:

— Ава знает всех этих женщин потому, что вращается в тех же социальных кругах, что и они. Она из богатой семьи. Ей не нужно работать. — Не сдержавшись, он прибавил: — Она чуть не придушила меня за то, что я попросил ее немного поработать моей помощницей.

Кэролайн вдруг посмотрела на Аву с большим интересом. А вот Ава внезапно запаниковала.

— Понятно, — сказала сваха. — Ну тогда, может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь? Я могла бы познакомить вас с подходящим мужчиной.

Другими словами, Кэролайн предлагала Аве познакомить ее с мужчиной из ее круга. Пейтон вдруг тоже запаниковал.

— Что скажете, Ава? — прибавила сваха.

От Пейтона не ускользнуло, что сваха назвала Аву по имени и одарила ее теплой улыбкой.

— Хотите заполнить анкету?

Ава улыбнулась в ответ, но как-то нервно:

— Спасибо, Кэролайн, но прямо сейчас я не ищу жениха.

Ее ответ заставил Пейтона задаться вопросом, есть ли у Авы мужчина, серьезные отношения с которым не позволяют ей прямо сейчас искать жениха. За неделю, что они провели вместе, Ава не сказала ничего, что заставило бы его заподозрить наличие у нее сердечного друга. Кажется, у нее много свободного времени, раз она так усердно работает с Пейтоном каждый день. Будь у нее парень, он вряд ли восторгался бы тем, что она проводит столько времени с другим мужчиной. Если бы Ава была женщиной Пейтона, то он ни за что не позволил бы ей…

Но она не его женщина. И он не хочет, чтобы она ею была.

— Ну, если вы передумаете… — произнесла Кэролайн.

— То я обращусь именно к вам, — пообещала Ава.

Пейтону очень захотелось, чтобы за помощью Ава обратилась именно к нему.

Черт побери, что с ним происходит? Ему только что подобрали в невесты современную Джеки Кеннеди. Он должен быть на седьмом небе от счастья. Он просто забыл о своей цели, вот и все. Захват компании Монтгомери, стремительное самосовершенствование, поиск подходящей невесты, школьные воспоминания… Неудивительно, что ему в голову лезут дурацкие мысли.

— Мы здесь закончили? — спросил он более раздраженно, чем намеревался.

Кэролайн и Ава удивленно взглянули.

— Тебе решать, — ответила Ава.

— Закончили! — отрезал Пейтон и, не дожидаясь ответа, направился к двери. Пусть эти дамочки думают о нем все, что заблагорассудится. Судя по всему, сегодня уроков с Авой не предвидится. Ему нужно работать. И желательно подальше от женщин.

Глава 6

Пейтон и Ава сидели на скамейке в Чикагском институте искусств, изучая картину Эдварда Хоппера «Полуночники». Оба молчали. Сегодня утром Ава поручила Пейтону по пять минут просматривать картины, но его внимание привлекла только одна. Казалось, он хотел влезть в картину «Полуночники» и присоединиться к сидящим в кафе-баре людям, чтобы выпить чашечку кофе.

Пока Пейтон разглядывал картину, Ава разглядывала его. Он был в темных джинсах и свитере коньячного цвета, который удачно оттенял его глаза. На Аве были брюки табачного оттенка и темно-зеленая блузка. Ава не могла отделаться от мысли, что она и Пейтон, одевшись по моде, отлично дополняют друг друга. Но это единственное, что их объединяет.

Они почти не разговаривали после того, как вчера уехали из офиса свахи, но условились встретиться на следующий день в Институте искусств.

И вот сегодня они разговаривают исключительно об искусстве.

Ава взглянула на часы и обнаружила, что Пейтон изучает картину больше пяти минут. Вместо того чтобы сказать ему, что время истекло, она сама посмотрела на «Полуночников». Она впервые увидела эту картину во время школьной экскурсии, когда училась в девятом классе. Ей всегда казалось, что люди на картине ненадолго заглянули в кафе, заранее зная, что их жизнь скоро изменится.

— Мне нравится, как яркий свет падает на парня за стойкой, — вдруг сказал Пейтон, отвлекая Аву от размышлений. — Он кажется… Ну, я не знаю… Каким-то возвышенным. Как будто этот парень не просто дает пропитание в виде кофе и пирога, а предлагает нечто большее. Понимаешь?

Ава повернулась к Пейтону, удивляясь содержательности его комментария.

Прежде чем она успела что-либо сказать, он, по-прежнему глядя на картину, добавил:

— А еще интересно, что единственный реальный цвет на картине — красный. Цвет платья женщины. И ее рыжие волосы. Я только сейчас заметил. Наверное, потому, что я всегда был неравнодушен к рыжеволосым.

Он сказал то же самое Кэролайн. Вернее, сваха заявила, что таковы были его предпочтения, указанные в анкете. Как и после вчерашнего комментария, Пейтон повернулся и взглянул в лицо Авы, а потом посмотрел на ее волосы. У нее засосало под ложечкой. Он смотрел на нее так, как в тот вечер в доме ее родителей. Они сидели на полу в ее спальне, с покрасневшими от занятий глазами, когда Ава обхватила рукой свою шею сзади, жалуясь на боль. Пейтон стал массировать ей шею, чтобы снять напряжение. Через минуту оба…

— Я хотел сказать… — пробормотал Пейтон. — Просто это… ну…

— Мне понравилось твое замечание по поводу света и парня за стойкой, — прервала его Ава, притворяясь, что не понимает, почему Пейтон вдруг разволновался, и стараясь не обращать внимания на собственное волнение. — Я никогда не думала об этом раньше.

Вместо того чтобы рассматривать картины, Пейтон во все глаза глядел на Аву. О боже, ей хотелось, чтобы он смотрел на нее вечно. Если они будут следовать сценарию шестнадцатилетней давности, то в конечном счете улягутся на скамейку раздетыми. Как в ту ночь, в доме ее родителей. Их первая близость была настолько стремительной, что они набросились друг на друга, буквально срывая одежду. Второй раз они занимались любовью медленно.

— На самом деле, — поспешно сказала Ава, взглянув на картину, — подобные толкования могут спровоцировать дискуссию, которая продлится несколько часов.

Ее сердце учащенно колотилось, к лицу и груди прилил жар. И тут Ава поступила так, как поступала в средней школе, когда ее начинало неотвратимо тянуть к Пейтону. Она надела маску Снежной королевы и повела себя с ним отстраненно и даже озлобленно. Она наставник Пейтона, а не его… Она не должна переживать прежние чувства, которые не следовало распалять шестнадцать лет назад. В любом случае Аве не удастся конкурировать с современной Джеки Кеннеди. Она совсем не подходит Пейтону для реализации его целей.

— Именно поэтому, — холодно сказала она, — я не хочу, чтобы ты об этом говорил.

Чувствуя, что его раздражает ее ледяной тон, Ава продолжала гнуть свою линию. Наплевать, что она ведет себя с ним так же, как в средней школе, хотя поклялась больше этого не делать. Но рядом с Пейтоном она испытывает слишком много ненужных эмоций.

— Я хочу, чтобы при выполнении этого упражнения, — сдержанно произнесла Ава, — ты был менее проницательным. Надеюсь, это не слишком трудно?

— Менее проницательным? — повторил Пейтон. — Я думал, весь смысл с этой музейной возней — научить меня рассуждать об искусстве, чтобы я не выглядел идиотом.

Она кивнула:

— Потому я и выбрала для сегодняшнего занятия эти картины. Эти художники и полотна известны всем. Тебе нужно освоить только некоторые подходящие комментарии. Не надо углубляться в размышления.

— Тогда скажи мне, о великий художественный гуру, — язвительно попросил Пейтон, — что мне нужно говорить об этой картине?

Глядя на картину — смотреть на сердитого Пейтона было нежелательно, — Ава произнесла:

— Лучше сказать, что картина «Полуночники» похожа на картину Хоппера «Солнечный свет в кафе».

— Но я не видел «Солнечного света в кафе», — заметил Пейтон. — И я вообще не понял, о чем ты, черт по… Я тебя не понял.

— Никто из тех, с кем ты будешь разговаривать, не видел «Солнечного света в кафе», — уверила его Ава. — И ты не должен на этом зациклиться. Как только ты заявишь, что знаешь искусство лучше своего собеседника, он тут же сменит тему. — Она одарила его прохладной и недовольной улыбкой. — Я думаю, тебе нужно выучить основных американских живописцев. Завтра мы займемся импрессионистами, и если останется время, то и голландскими мастерами.

Пейтон простонал:

— Хватит, Ава. Неужели об этой ерунде так часто разговаривают?

— Чаще, чем ты думаешь. И еще нам нужно заняться литературой и музыкой.

Он с вызовом уставился на нее:

— Я не обязан все это учить перед свиданием с Франческой. Мне все это не нужно, чтобы вращаться в деловых кругах. По-моему, ты просто тянешь время.

От удивления Ава открыла рот:

— Какая глупость! Ты считаешь, я хочу проводить с тобой больше времени, чем следует?

— Не знаю, — отрезал он. — Сомневаюсь, что тебе нужны мои деньги, но я уверен, ты потребуешь с меня за сверхурочную работу. Короче, живопись я уже изучил. Что дальше?

— Музыка и литература, — сказала она.

Пейтон раздраженно вздохнул:

— Отлично. Я обожаю Чарльза Диккенса еще со школы. Годится?

Она не сумела скрыть удивление:

— Ты с удовольствием читал Диккенса?

Пейтон стиснул зубы:

— Да, — и прибавил более холодно: — И Камю, и Хемингуэя. Уверен, ты шокирована. Удивлена, что перемазанный бензином и машинным маслом чухонец разбирался в чем-то, кроме спорта, да?

— Пейтон, я не говорила…

— Но подумала!

— Ладно, я об этом подумала. Но ты не был уж очень способным в школе. Тем не менее прости меня. Я не должна была так говорить, особенно учитывая то, чего ты с тех пор добился.

Пейтона удивили и немного смутили ее извинения. Однако он не хотел позволять ей так легко отделаться.

— И учитывая то, чего я добился, тоже, — прибавил он. — Кстати, тебе даже в голову не приходило, что я могу быть смышленым.

На этот раз удивилась Ава. Он по-прежнему казался обиженным на то, что произошло много лет назад.

— Я не единственная, кто не потрудился лучше узнать своих одноклассников. Я тоже была совсем не такой, какой меня считали в школе. Но разве тебе пришло в голову обратить на это внимание, Пейтон?

Он недоверчиво хмыкнул:

— Ага. Хочешь сказать, за твоей красивой внешностью скрывалось что-то, помимо эгоизма? Сомневаюсь.

— Ты по-прежнему так считаешь? — спросила она.

Он ничего не ответил, но уставился на нее так, как смотрел подростком.

— По-твоему, я помогаю тебе ради себя? — произнесла Ава. — А до тебя не доходило, что мне просто приятно помочь бывшему однокласснику?

Пейтон озадаченно рявкнул:

— Ты помогаешь мне потому, что я плачу тебе кучу денег. Если это не эгоизм, тогда я вообще ничего не понимаю в жизни.

Есть только одна возможность оправдаться перед Пейтоном — рассказать ему о том, как она на самом деле живет. Ава, несомненно, может это сделать. Она может признаться, что знает, каково страдать от гордости и стыда, желания и бедности, и ежедневно задаваться вопросом, выживет ли завтра. Она может сказать ему, как каждый день слушала материнский плач в соседней комнате и запрещала себе плакать, потому что слезы не помогали. Она может рассказать ему о том, как стояла во дворе школы Милхаус-Превит каждое утро и набиралась смелости, чтобы войти и снова вытерпеть бесконечные издевательства.

«Расскажи ему, Ава. Будь с ним честной. Возможно, тогда судьба станет к тебе благосклонна».

Но следом за этой мыслью пришла другая: «Вероятно, Пейтон посмеется над тобой и скажет то же, что ты слышала ежедневно в школе Милхаус-Превит. Он заявит, что ты выглядишь так, будто живешь в коробке под мостом, и воруешь фрукты в столовой — тебя застукали, Ава! — и ты не достойна убирать дома своих одноклассников, потому что никто не хочет терпеть в доме твой отвратительный запах. И скорее всего, ты живешь не в коробке под мостом, а в мусорном контейнере».

Она открыла рот, не зная, что скажет. И сказала следующее:

— Верно. Я забыла. Для меня важнее всего деньги и социальное положение. — Она снова повела себя как прежняя Ава, богатая и избалованная. Склонив голову, она одарила Пейтона ледяной улыбкой. Ее голос мог заморозить огонь. — Но ведь они действительно важнее всего на свете, да, Пейтон? Ты сам в этом убедился, не так ли? Ведь в настоящее время тебе нужны только деньги и статус. В этом мы с тобой похожи.

Пейтон удивленно открыл рот, будто никогда не задумывался о том, что стал похож на тех, кого так презирал в средней школе. Он и Ава действительно поменялись местами. И не только с точки зрения социального положения. Только сейчас она понимает, что личность человека определяет его характер, а не автомобиль в гараже или одежда в шкафу. Она обеднела в экономическом смысле, но обогатилась духовно и перестала быть пустышкой, какой была в средней школе.

У Пейтона денег куры не клюют, но ему не хватает целостности — об этом можно судить по его бизнес-методам. Он разорил немало семей, а теперь намерен отобрать семейный бизнес у старушек Монтгомери. Ему все равно, что он сократит рабочие места и заставит людей жить на пособие по безработице. И все это он собирается проделать, прикрываясь маской порядочного и воспитанного человека. Так кого же, Пейтона или Аву, должна сейчас мучить совесть?

— По-моему, на сегодня хватит, — решительно сказала она.

— Мы наконец покидаем музей? — спросил он с притворным оптимизмом, по-прежнему злясь на ее последнее замечание.

— Да, урок искусства окончен. Раз ты разбираешься в литературе, завтра займемся музыкой.

Пейтон выглядел так, будто собирается протестовать, но произнес:

— Ладно. Отлично. Как скажешь. Когда мне за тобой заехать?

Ава покачала головой, как делала каждый раз, когда он задавал ей этот вопрос, что происходило ежедневно, и дала ему стандартный ответ:

— Встретимся на месте.

Прежде чем он успел возразить, что тоже бывало ежедневно, она назвала ему адрес магазина звукозаписи и сказала, чтобы он приходил к открытию.

— А потом пообедаем в еще одном шикарном ресторане, — устало произнес он. — Я даже надену новый костюм.

Ава знала, что Пейтон хотел пошутить, но ответила в его манере:

— Ладно. Отлично. Как скажешь.

Ей стало тоскливо, как будто напряжение и усталость, которые они испытывали, объяснялись отсутствием интереса к тому, что они делают. С другой стороны, возможно, Пейтону действительно не интересно. Он никогда не скрывал своего нежелания становиться утонченным джентльменом. Ему в самом деле наплевать на этикет и манеры, он все это делает только ради бизнеса. Жаль, что Ава не может похвастаться таким же безразличием. В ее случае нетерпение и раздражение никак не связаны с отсутствием интереса.

Глава 7

Пейтон мрачно смотрел на Аву. Он был вынужден сидеть за самым крошечным столом, какой мог вообразить, делая все возможное, чтобы игнорировать скатерть цвета лаванды и фарфоровый чайный сервиз с цветами. Еще больше усилий он прилагал, чтобы не замечать кружевные занавески справа и причудливо изогнутую железную чайницу слева. Он с трудом сдержал дрожь, увидев перед собой маленькие треугольные бутерброды с обрезанными корками и гору пышной выпечки.

Итак, чайная церемония. Ава будет пить с ним чай в кафе-кондитерской. Вокруг полно женщин в шляпах и перчатках. Черт побери, даже она надела шляпу и перчатки. Маленькую белую шляпку с вуалью, закрывающей глаза, и белые перчатки выше запястья с кучей пуговиц. На платье у нее тоже много пуговиц.

Ава не надела ни шляпу, ни перчатки, когда водила его в магазин звукозаписи. Она вытащила их из большой сумки, когда они направились в это проклятое кафе! При этом не предупредив его, что они идут именно туда. Она просто сообщила, что им нужно перекусить.

Появление шляпы и перчаток должно было стать первым намеком на то, что «перекус» окажется намного хуже, чем он предполагал. Остается надеяться, что чаепитие входит в программу обучения хорошим манерам, а не используется как наказание за вчерашнее поведение Пейтона в Институте искусств.

Жаль, но он не мог сказать, что Ава выглядит глупо в платье цвета алебастра, шляпе и перчатках. Казалось, она пришла из времен Первой мировой войны. Пейтон счел ее чертовски привлекательной и горячей штучкой.

Сначала он был просто уверен, что не увлечется Авой, пока она занимается его преображением. В конце концов, они не слишком поладили в то утро в ее квартире. Однако с каждым днем Ава очаровывала Пейтона все сильнее. Как когда-то в средней школе.

Он убеждал себя, что это обыкновенное физическое влечение. Не нужно быть влюбленными или друзьями, чтобы испытывать взаимную страсть.

«Чай, — с отвращением напомнил он себе. — Сосредоточься на чаепитии и думай только о том, как не попасть впросак, и от твоего влечения к Аве не станется и следа».

— А теперь, — чопорно произнесла она, — приступим к чаепитию. Вероятно, оно станет для тебя сложнейшим испытанием.

О, в этом Пейтон нисколько не сомневался.

— Многие думают, будто искусство чаепития давным-давно утрачено, — продолжала она, заметив выражение неприязни на его лице. — Но на самом деле оно набирает популярность. Поэтому ты должен познакомиться с чайной церемонией.

— Ава… — Пейтон собрал волю в кулак. — По-моему, можно с уверенностью сказать, что даже в самом изысканном обществе никто не будет ждать от меня предложения поучаствовать в чайной церемонии.

Ава снисходительно улыбнулась:

— Могу поспорить, сестры Монтгомери будут очарованы мужчиной, который пригласит их на чай. И я уверена, такое приглашение не придет в голову ни одному из твоих конкурентов.

Она права, черт побери. Двум милым старушкам южанкам наверняка понравится в кафе-кондитерской.

Пейтон раздраженно выдохнул:

— Отлично. Только не жди, что я напялю белые перчатки.

— Полагаю, в этом нет необходимости, — согласилась Ава. — Продолжаем. Как писал Генри Джеймс в «Женском портрете», нет более приятного периода, чем час, посвященный церемонии, известной как послеобеденный чай.

Ага. По крайней мере, чаепитие продлится не более часа.

— И я, например, — продолжала Ава, — не могу с этим не согласиться.

Пейтон приложил все силы, чтобы выглядеть заинтересованным.

Ава начала рассказывать о трехсотлетней истории чаепития, потом поведала об этикете послеобеденного чая, затем переключилась на меню для послеобеденного чая. Она говорила о различиях между чаем со сливками, к которому подают булочки и джем, «легким чаем», который пьют с булочками и конфетами, и «полным чаем» — с бутербродами, булочками, конфетами и десертом. Пейтон обрадовался, что им предстоит «полный чай», ведь чем дольше говорила Ава, тем сильнее ему хотелось есть. Потом она обратила его внимание на закуски, подразделяя их на острые закуски, сконы и печенье, хотя Пейтону они казались обычными сэндвичами, булочками и коржиками. Когда она закончила свой монолог, у него так урчало в животе, что его перестали раздражать даже нелепые крошечные пирожные с цветочками.

Но как только он потянулся к одному из них, Ава шлепнула его по руке, как несмышленого малыша.

— Нельзя, — сказала она. — Попроси, чтобы их тебе передали.

— Они стоят ближе ко мне, чем к тебе.

— О, конечно, на пару дюймов.

— Тем не менее тот, кто сидит ближе к блюду, должен передавать его тому, кто сидит дальше.

Ну ладно. Пейтон доконает ее своей добротой и любезностью. Он покажет ей, чему научился.

Сидя с прямой спиной на маленьком стуле, он выдал:

— Мисс Бреннер? Мне неловко вас беспокоить, но не будете ли вы так любезны, чтобы передать мне закуски?

Она посмотрела на него с подозрением, явно сомневаясь в его искренности. Хотя сейчас он вел себя как истинный джентльмен.

Глядя на него так, словно она ожидала, что он в любой момент начнет швыряться в нее едой, Ава спросила:

— Могу я предложить вам бутерброды с огурцом или слоеные пирожки с крабовым мясом?

Он опешил:

— Можете.

— Что вы предпочитаете?

— Бутерброды с огурцом, — сказал он, не веря, что выговорит без смеха «слоеные пирожки с крабовым мясом». — Если вас не затруднит.

Перед тем как подать ему блюдо, Ава принялась расстегивать перчатки. Пейтон мысленно чертыхался, сомневаясь, что выдержит в кафе-кондитерской целый час.

Наконец сняв перчатки, на что ушло немало времени, Ава взяла блюдо с бутербродами и поставила между собой и Пейтоном. Потом она разлила чай по чашкам и положила в свою чашку три кусочка сахара, на которых — кто только такое придумал? — красовались цветочки. Пейтон от сахара отказался и поднес чашку ко рту. Ава тихонько кашлянула, и он поднял глаза. Она кивнула на его чашку. Пейтон обхватил пальцами всю чашку, потому что боялся, что сломает изящную ручку. Как только он взял чашку за ручку, Ава кивнула, молчаливо разрешая ему продолжать чаепитие.

Черт побери, неужели Ава выросла, соблюдая подобные условности? Неужели ее мать день за днем вдалбливала ей правила этикета? Вероятно, ее заставляли одеваться определенным образом, красиво разворачивать салфетку и разговаривать только на разрешенные темы. Возможно, такое поведение в крови у богатой аристократии.

Пейтон снова осознал, какая пропасть лежит между ним и Авой с момента рождения. Они никогда не будут ровней. Даже заработав все деньги мира и изучив правила хорошего тона, он не сумеет встать на одну социальную ступень с Авой, потому что его всегда будет раздражать ерунда, вроде этикета и приличных манер, которую Ава считает чем-то естественным. Он не выживет в ее мире, потому что все эти правила и обычаи просто его задушат. Войдя в высший свет, он потеряет свое истинное лицо. То же самое произойдет с Авой, если ее вырвать из привычного мира.

Но почему ему так горько это осознавать? Он уже не ребенок. Ему наплевать, в каком мире она живет, и не важно, что он не станет в нем своим. По правде говоря, теперь, став финансовым воротилой, он упивался тем, что вырос в бедняцко-криминальном квартале. Еще в подростковом возрасте Пейтон испытывал извращенную гордость по поводу того, где родился и вырос, потому что из такой среды могут вырваться только сильные духом люди. Вот только непонятно, почему огромная социально-экономическая пропасть между ним и Авой стала камнем преткновения в их отношениях в школе. Пропасть до сих пор остается камнем преткновения, хотя сейчас она сократилась до трещины. Отчего он так беспокоится, что мир Авы никогда не станет его миром?

Пейтон поднес чашку ко рту, и тут его осенило. Он беспокоится потому, что настоящая причина его успеха в жизни и, в частности, в мире бизнеса — Ава Бреннер.

Он со стуком поставил чашку на стол, и немного чая выплеснулось ему на руку. Пейтон едва почувствовал горячую жидкость. Он посмотрел на Аву, которая разглядывала блюдо с пирожными и печеньем, решая; что выбрать. Она не замечала пролитого им чая и не догадывалась о его размышлениях. Ава подняла вуаль, позволяя Пейтону четко видеть ее лицо.

Она действительно не изменилась со школы. Ава прекрасна, элегантна и изысканна, как прежде. Пейтон тоже фактически не изменился и всегда будет презренным чужаком в ее утонченном мире.

Словно решив подчеркнуть их различие, она наконец выбрала яркое маленькое пирожное с ягодами и взбитыми сливками, ухватила его изящными серебряными щипчиками и положила себе на тарелку. Потом взяла пирожное, украшенное цветочками. А затем два маленьких ажурных печенья. Пейтон боялся даже прикоснуться к этим хрупким изделиям, чтобы не раздавить. Он предпочел бы большой кусок жареной говядины с кровью, побольше картофельного пюре и запотевшую бутылочку пива — нектар для представителя рабочего класса.

Подняв голову, чтобы посмотреть, как справляется Пейтон, Ава в замешательстве сдвинула брови. Пейтон взглянул на блюдо с бутербродами. Они были крупнее пирожных, но все равно казались крошечными. Пейтон попытался сосредоточиться на них, притворяясь, что решает, какой бутерброд выбрать. Однако его мысли были по-прежнему обращены к Аве.

Пейтон старался овладеть искусством утонченности не только потому, что стремился отобрать еще одну компанию и обогатиться. Не совсем так. Конечно, «Монтгомери и сыновья» — его цель, но он не стал бы ничего делать, если бы не Ава. Он вообще ничего бы не добился за последние шестнадцать лет, если бы не она. Он по-прежнему жил бы в бедняцком районе, работая в гараже со стариком отцом, ремонтировал бы автомобили, а ночью приходил бы домой, чтобы посмотреть телевизор и набить желудок дешевой едой.

И, черт побери, возможно, ему нравилась бы такая жизнь. Если бы он не встретил Аву.

Но как только он положил на нее глаз в школе, что-то заставило его идти вперед и менять свою судьбу. Он словно получил приказ. Именно приказ. После того как в его жизни появилась Ава, все остальное стало не важно. Он хотел только одного — стать лучше, чтобы ей понравиться. Он надеялся, что однажды она его одобрит. И возможно, когда-нибудь он и она…

Пейтон одернул себя, боясь того, что еще может сам о себе узнать. Такие размышления могут завести его черт знает куда. Он только одного не понимал: почему на его судьбу повлияла именно Ава. Почему до встречи с ней ему нравилась жизнь простого рабочего? Чем Ава его зацепила? Почему стала катализатором его желания выбраться из нищеты?

— Что-то случилось? — спросила Ава, отвлекая его от раздумий.

— Нет, — быстро ответил Пейтон. — Просто пытаюсь решить, чего я хочу.

— Здесь очень вкусные птифуры, — сказала она.

Кто бы сомневался! Знать бы только, что такое птифуры.

— Хотя ты, вероятно, предпочитаешь нечто посытнее.

О да, конечно!

— Может, бутерброд с яйцом и карри? Такое подают не каждый день. Или ты хочешь чего-нибудь послаще? — спросила она.

Он, безусловно, этого хочет.

— Попробуй имбирное пирожное.

О боже. Пейтону показалось, что ситуация стремительно выходит из-под контроля. Ава должна обучать его премудростям чайной церемонии, а он вдруг погрузился в самоанализ.

Пейтон постарался взять себя в руки:

— Да. Дай мне бутерброд с яйцом и карри. Кажется, он потрясающий.

Пейтон подумал, что должен поскорее выбраться из кафе, чтобы оказаться подальше от Авы и понять наконец, что творится в его голове.

— Слушай, ты не против, если мы уйдем пораньше? — спросил он. — Я только что вспомнил о селекторном совещании. — Пейтон посмотрел на часы и притворился, что шокирован, узнав, который час. — Ого! Оно начнется через полчаса! Мне нужно срочно вернуться в отель.

Ава выглядела по-настоящему сокрушенной:

— Но чай…

— А можно взять оставшуюся еду с собой?

Судя по выражению ее лица, она отнеслась к его вопросу так, будто он только что спросил, нельзя ли ему залезть на стол, снять штаны и продемонстрировать свои прелести.

— Нет, — процедила Ава сквозь стиснутые зубы. — Никто не забирает еду, оставшуюся от послеобеденного чая. Тем более в таком кафе-кондитерской, как это.

— Идиотские порядки! — отрезал Пейтон.

Он огляделся и увидел официанта. Вернее, он подумал, что это официант, так как все служащие в кафе были одеты как метрдотели. Пейтон нахально махнул официанту рукой.

— Эй, ты! Гарсон! — закричал он. — Можно нам мешочек для остатков еды?

Все в зале уставились на него и Аву с откровенным ужасом. Пейтону пришлось признаться себе, что такая реакция помогла ему взбодриться. Ладно, он ведет себя неподобающе в присутствии Авы. Но иногда, в чрезвычайной ситуации, можно перейти на грубость и забыть о хороших манерах. Черт побери, Пейтону даже понравилась его хулиганская выходка.

Он выдержал взгляд Авы и заметил, что она оперлась локтями о стол и опустила голову на руки.

— Эй, Ава! — окликнул он ее. — Убери локти со стола. Как некультурно! На нас все смотрят. Боже, никуда тебя нельзя вывести. — Он посмотрел на официанта. Тот как ни в чем не бывало продолжал обслуживать двух пожилых дам, которым подавал пирожные с цветочками. — Я чего, не по-английски говорю? — крикнул Пейтон. — Да, я это тебе. Ты, в костюме пингвина, можно нам мешок для объедков? — Он махнул рукой на закуски на столе. — Жалко выбрасывать их на помойку. Ты понял, чего я тебе говорю?

— Пейтон, что ты делаешь? — спросила Ава, не поднимая головы. — Ты хочешь, чтобы нас отсюда вышвырнули?

— Гарсон! — заорал он снова. — Эй, мы не можем торчать тут целый день!

Ава тихо простонала, понимая, что больше никогда не придет пить чай в это кафе.

Пейтон продолжал щеголять дурными манерами, как подросток.

— Здесь дерьмовое обслуживание, Ава. В следующий раз пойдем в «Файв гайс». Там хоть еду дают вынести. По-моему, тут мы мешка не дождемся.

Пейтон решил, что наговорил достаточно, чтобы Ава подняла голову и отчитала его. Вежливо, конечно. Ведь они в общественном месте. Вместо этого она просто опустила руки. Ава выглядела уставшей. По-настоящему вымотанной. И она не сказала ни слова, а просто встала, взяла сумочку и перчатки, повернулась к Пейтону спиной и пошла к выходу с грациозностью королевы.

Пейтон был ошеломлен тем, что она не стала с ним пререкаться. Она не назвала его неотесанным мужланом, не заявила, что благодаря таким, как он, о мужчинах идет дурная слава. Ее глаза не будут метать молнии. Она не станет на него сердиться.

Поняв, что Ава не будет с ним спорить, он кинулся за ней следом. Пейтон был почти у выхода, когда вспомнил, что не оплатил счет. Вернувшись к столику, он бросил на него горсть двадцатидолларовых купюр и не стал ждать сдачи. Официант заслуживает ста процентов чаевых за такое обращение.

Выскочив на улицу, Пейтон увидел толпы людей, направляющихся домой. Был ранний вечер пятницы. Он посмотрел налево, потом направо, не имея понятия, куда направилась Ава. Вспомнив, в чем она была сегодня, он искал белую шляпку и платье на фоне деловых костюмов темных тонов. Наконец он увидел ее — на середине пешеходного перехода в конце квартала. Она торопливо шла вперед, на ходу застегивая свои проклятые белые перчатки, словно английская королева, готовящаяся выступить перед королевской гвардией.

Пейтон помчался за ней, но к тому времени, когда он добрался до обочины, Ава была на другой стороне улицы, и зажегся красный сигнал светофора. Он кинулся на пешеходный переход — водители принялись сигналить, его чуть не сбило машиной. Благополучно перебравшись на другую сторону улицы, он продолжал гнаться за Авой.

Каждый раз, когда ему казалось, что он вот-вот коснется ее, на его пути обязательно кто-нибудь оказывался. Пейтон запаниковал, решив, что никогда ее не догонит. Наконец она свернула в переулок, в котором было меньше людей. Тем не менее ему пришлось еще ускорить шаг, чтобы догнать ее. В конце концов Пейтон схватил ее за руку и развернул к себе лицом. Она тут же высвободилась и замахнулась на него сумочкой. Пейтон отпустил ее и легко уклонился от удара, потом поднял обе руки в знак капитуляции.

— Ава, извини, — задыхаясь, сказал он. — Погоди. Не уходи. Пожалуйста.

Секунду они стояли на тротуаре, лицом к лицу, слушая дыхание друг друга и словно к чему-то готовясь. Пейтон понятия не имел, что произойдет дальше. Ава в своих белых перчатках и шляпке с вуалью выглядела крайне свирепой, словно была готова разорвать Пейтона пополам. Прохожий толкнул Пейтона в спину, заставляя его шагнуть вперед, и он очутился с ней нос к носу. Ава сделала шаг назад, держа спину прямо.

— Оставь меня в покое, — произнесла она без предисловий.

— Нет, — лаконично ответил он.

— Оставь меня в покое, Пейтон, — категорично повторила она. — Я иду домой.

— Нет.

Он не знал, отвечает на ее первое заявление или второе. Он не оставит ее в покое и не желает, чтобы она пошла домой. Несмотря на недавнее желание побыть одному и разобраться, что творится у него в голове, Пейтону расхотелось оставаться в одиночестве.

— Ты сказала, нам нужно многое сделать до того, как я пойду на свидание с Франческой, — напомнил он ей. — Осталась неделя.

Ава расслабилась и опустила сумочку. Он снова обратил внимание, до чего усталой она выглядит. Он не помнил, что когда-нибудь видел ее такой.

Хотя нет, видел. В ту ночь в доме ее родителей, когда они допоздна занимались курсовым проектом. Тогда его тоже обеспокоил ее вид. Более того, ему захотелось, чтобы она расслабилась, поэтому он положил руки ей на плечи и стал массировать напряженные мышцы.

Пейтон отмахнулся от воспоминаний.

— Тебе следовало думать о свидании с Франческой до того, как ты устроил скандал в кафе, — произнесла Ава.

— Ну да. — Он не знал, что еще сказать.

— Пейтон, даже если мы будем заниматься целый год, мы ничего не добьемся. Ты саботируешь наши занятия.

Он заметил, что она сказала «наши занятия».

— Только сегодняшнее, — заявил он. — И только потому, что ты отклонилась от курса и мучила меня ненужными сложностями.

Даже при том, что это была правда, Пейтон начал скандалить не поэтому. Он просто хотел поскорее убраться из кафе-кондитерской. Остается убедить Аву, что он жаждет заниматься дальше.

Внезапно он понял, что его желание преобразиться больше связано не с захватом компании Монтгомери. Он хочет завоевать Аву Бреннер.

Глава 8

Пейтон следовал за Авой, поднимавшейся вверх по лестнице в свою квартиру. Она мысленно желала ему вывихнуть лодыжку. Не сильно, а так, чтобы ему пришлось сесть на ступеньку и несколько минут разминать ногу. А за это время она успела бы от него сбежать.

Несмотря на требования оставить ее в покое, он тащился за ней три квартала. Оба молчали. Ава думала, что Пейтон от нее отстанет, когда они подойдут к задней двери магазина «Городской стиль», ведущей на лестницу, по которой можно подняться в ее квартиру. Но он просунул ногу в дверной проем до того, как Ава успела захлопнуть дверь у него перед носом. Она слишком устала, чтобы с ним спорить. Если он шел за ней столько времени, чтобы она закрыла перед ним дверь своей квартиры, это его проблемы.

Но Пейтон попытался проникнуть и в ее квартиру.

— Ава, впусти меня, — сказал он, ухватившись за дверь.

— Уходи, — произнесла она.

— Поговори со мной всего несколько минут. Пожалуйста.

Устало вздохнув, она навалилась на дверь, собираясь ее закрыть. Пейтон уперся в нее плечом. Его лицо было в паре дюймов от лица Авы, он касался пальцами ее руки. Она почувствовала тепло его пальцев через ткань белых перчаток. Пейтон стоял к ней так близко, что она увидела золотистый ободок вокруг радужной оболочки его глаз. Еще она заметила небольшой шрам на его подбородке, которого не было, когда он учился в средней школе, и уловила едва слышимый, прохладный и пряный аромат его тела.

Ей вдруг захотелось к нему прижаться.

Отскочив от двери, Ава поспешила на кухню. Ей нужно выпить чаю. Ароматного, успокаивающего чаю. Выпить чаю в магазине сегодня вряд ли удастся. Она выпьет ромашковый чай и наверняка избавится от желания прильнуть к Пейтону.

Не снимая перчаток и шляпы, чтобы не терять времени, она подняла вуаль, схватила чайник, наполнила его водой и поставила на плиту. Затем принялась искать чай в шкафу. Ава чувствовала на себе взгляд Пейтона. Он пришел за ней на кухню, но она притворялась, что не замечает его. Достав чай и чашку, она начала перебирать столовые приборы в ящике, словно разыскивая что-то очень важное.

— Ава! — сказал он наконец, поняв, что она не будет с ним разговаривать.

— Что? — спросила она, по-прежнему роясь в ящике.

— Ты можешь со мной поговорить?

— Разве мы не разговариваем? — произнесла она, не поднимая глаз. — По-моему, мы разговариваем. Если мы не разговариваем, то что мы делаем?

— Не знаю, что делаешь ты, а я пытаюсь заставить тебя посмотреть на меня. Я могу объяснить, почему так поступил в кафе.

Он не уйдет, не объяснившись. Поэтому Ава захлопнула ящик и повернулась к Пейтону лицом.

— Ты хотел, чтобы нас оттуда вышвырнули, — сказала она.

— Ты права. Я этого хотел, — признался он, удивляя ее.

Пейтон стоял у входа на кухню, заполняя пространство, которое теперь казалось микроскопическим. Он ослабил узел галстука, расстегнул пиджак и верхние пуговицы на рубашке, но по-прежнему выглядел в этой одежде неловко. По правде говоря, на этой неделе ему было неудобно во всем, что он надевал. Он постоянно выглядел так, словно хотел содрать с себя кожу существа, в которое его старается превратить Ава.

Но ведь Пейтон сам попросил его изменить. Поэтому у Авы нет причин чувствовать себя виноватой. Она пытается ему помочь. И это именно он испортил сегодняшнее занятие своим хамским поведением. Он даже признался в этом.

— Зачем ты это сделал? — спросила она. — Мы так приятно проводили время.

— Нет, время мы не проводили приятно, Ава. Я чуть не превратился в шута.

— Но, Пейтон, если ты хочешь войти в мой мир, тебе нужно уметь…

— Мне не нужно уметь пить чай, — язвительно прервал он ее. — Признайся, Ава, ты повела меня в кафе, чтобы наказать. За то, что я не был джентльменом вчера, в Институте искусств. Или за что-то еще, что я сделал не так на этой неделе. Я не понимаю тебя, как не понимал в средней школе.

Игнорируя предположение Пейтона о наказании — а в этом была доля истины — и не обращая внимания на то, что он ее не понимает, Ава произнесла:

— Пейтон, я пытаюсь научить тебя тому, что захочет видеть в мужчине любая здравомыслящая женщина.

Он одарил ее высокомерной улыбкой — совсем как в школьные годы.

— Да неужели? Забавно, но многие женщины, которых я знал до прошлой недели, с радостью принимали меня таким, какой я есть. Многие женщины, Ава, — подчеркнул он. — Принимали с радостью.

Она улыбнулась с тем же высокомерием:

— Обрати внимание, я сказала о «здравомыслящих женщинах». Сомневаюсь, что ты часто встречал таковых, учитывая круг твоего прежнего общения и среду, в которой ты вырос.

Ей хотелось врезать себе по губам за этот комментарий. Не только потому, что он был жестоким. Дело в том, что здравомыслие людей определяется не социальным статусом. Множество представителей высшего чикагского общества грубы и невыносимы. Многие люди, живущие в нищете, достойны и порядочны. Но Пейтон всегда вынуждал Аву говорить и делать все, чтобы его унизить. Еще в средней школе.

Он продолжал улыбаться, но его взгляд ожесточился.

— Да, но теперь я вращаюсь в кругу, в котором выросла ты. И черт побери, Ава, я сам заработал свой деньги. И вот тут тебе нечего мне противопоставить. Твой папочка дал тебе все необходимое. И твой папочка тоже не зарабатывал свое состояние — он получил его от своего отца, который унаследовал его от своего отца. Черт, Ава, когда в вашей семье последний раз кто-нибудь работал по-настоящему?

У Авы сдавило грудь. Не только потому, что слова о ее отце были правдивыми: хотя Дженнингс Бреннер-третий сейчас зарабатывает гроши, трудясь на тюремной кухне, он унаследовал богатство по той же схеме, по которой его наследовали многие члены семьи Бреннер. Ава по-прежнему ненавидела напоминание о том, как ее семья когда-то обращалась с людьми вроде Пейтона. Ей не хотелось вспоминать, кем она была прежде. Насчет денег он прав. Она не зарабатывала ничего, пока училась в школе. А Пейтон работал и сам всего добился. С этой точки зрения он был богаче ее шестнадцать лет назад. Она не имела права так плохо с ним обращаться.

Закипел чайник. Обрадовавшись возможности отвлечься, Ава отвернулась и налила горячую воду в чашку. Какое-то время она молчала, сосредоточенно заваривая чай. Раздражение Пейтона было почти осязаемым. Он сделал несколько шагов по кухне и остановился рядом с Авой. Она ощутила тепло его тела и услышала его пряный запах.

— Вот так вот, значит? — спросил он.

Глядя в чашку, она ответила:

— Ты о чем?

— Ты больше ничего не скажешь?

— Что еще я должна сказать?

— Не знаю. Что-нибудь о том, что мои деньги заработаны недавно и недостойно сравнивать их с деньгами твоей семьи.

Когда-то Ава ответила бы именно так.

— Зачем мне об этом говорить, если ты уже все сказал? — спросила она.

— Потому что я не разделяю такую точку зрения.

— Отлично. Ты ее не разделяешь.

Вместо того чтобы успокоиться, он сильнее рассердился:

— Почему ты со мной не споришь?

— Почему ты хочешь, чтобы я спорила? — отозвалась она.

— Перестань отвечать вопросом на вопрос.

— Разве я так отвечаю?

— Черт побери, Ава, я…

— Следи за своей речью, — машинально отреагировала она, как делала всю неделю.

Секунду помедлив, Пейтон ответил:

— Нет.

Ава изумленно подняла глаза:

— Что?

Пейтон снова улыбнулся, на этот раз менее высокомерно, но с вызовом.

— Нет, — повторил он. — Я не собираюсь следить за своей речью. Меня тошнит от этого.

Чтобы подтвердить это, он обрушил на Аву поток ненормативной лексики. Она вздрогнула. Довольный, Пейтон покачался на каблуках, с нетерпением ожидая резкого ответа Авы.

Но Ава снова занялась своим чаем. Несколько раз окунув чайный пакетик в чашку, она его вынула и отложила в сторону. Потом поднесла чашку к губам и осторожно подула на чай. Осмелившись взглянуть на Пейтона, она заметила, что он взбешен. Глядя в его глаза, она произнесла:

— Больше никаких споров, Пейтон. Я от них устала. Они ни к чему нас не приведут.

Он молчал, сверля ее свирепым взглядом, напрягшись всем телом, но потом вдруг что-то изменилось. Ава почти чувствовала, как он отказывается от борьбы, словно он, как и она, устал от противостояния.

— Если я извинюсь за свое поведение в кафе, ты будешь снова со мной работать? — спросил он.

Она не ответила.

— Ты говорила, у нас еще много дел, — напомнил Пейтон.

Ава молчала.

— Я имею в виду, если Кэролайн устроит мне и Франческе свидание и нам придется есть морепродукты? Я не знаю, как есть омара.

— Попроси сваху не устраивать свидание в ресторане, где подают морепродукты.

— А если она отправит нас в винный бар? Ты совсем ничего не рассказывала мне о том, как подается и правильно пьется вино. И еще танцы. Я вообще не умею танцевать!

— Ладно. До конца недели я научу тебя, как правильно есть морепродукты, пить вино и танцевать.

— И кое-чему еще, — вставил Пейтон.

Ава посмотрела на него и сразу пожалела об этом. За несколько минут ему удалось стать еще привлекательнее, чем прежде. Он выглядел… мягче и уступчивее.

— Чему именно? — спросила она, не позволяя себе расслабляться.

Помолчав, он ответил:

— Я составлю список.

— Хорошо, — неохотно согласилась Ава. Она позанимается с ним еще неделю. Остается надеяться, что за это время она не потеряет голову от очарования Пейтона.

— Ты обещаешь? — неуверенно спросил он.

Странный вопрос. Почему он хочет услышать ее обещание? Такое ощущение, что они снова стали подростками. Почему он ей не доверяет? На этой неделе она с ним занималась, как они договорились. Она ушла только после того, как он сорвал занятие.

— Да, обещаю.

— Ты обещаешь, что научишь меня всему необходимому?

— Да. Я обещаю. Но ты тоже должен пообещать, что перестанешь меня провоцировать.

Пейтон улыбнулся, но на этот раз без высокомерия или вызова. На самом деле на этот раз его улыбка была очаровательной.

— Ой, да ладно! — произнес он. — Ты любишь, когда я тебя провоцирую.

— Обещай мне, — настаивала Ава.

Он поднял правую руку ладонью наружу, будто клянясь:

— Я обещаю.

— Но сегодня занятий не будет, — сказала она ему. — Уже слишком поздно.

— Прости меня за то, как я вел себя в кафе, — произнес Пейтон, снова удивляя Аву.

— А ты извини меня за то, что заставила тебя пойти в кафе-кондитерскую, — признала она.

Вспомнив о кафе, Ава поняла, что не сняла шляпу и перчатки, и подняла руки, чтобы взглянуть на перчатки. Ава увидела их в магазине винтажной одежды, когда еще училась в университете, и не смогла их не купить, хотя и не понимала, что побудило ее приобрести перчатки с огромным числом пуговичек. Она принялась расстегивать жемчужные пуговицы на левой перчатке.

— Нет-нет, — резко сказал Пейтон.

Подняв глаза, она увидела, что он уставился на ее руки.

— Почему нет?

Он взглянул в ее лицо, и у нее возникло чувство, что Пейтон чувствует себя виноватым.

— Э-э-э… Просто, хм… Я имею в виду… Ну… — Он с трудом сглотнул. — Они тебе очень идут.

Его щеки немного порозовели. Ава удивилась. Неужели Пейтон умеет смущаться? Вероятно, ей просто привиделось — на кухне плохое освещение. Однако по ее телу разлилось приятное тепло.

— Спасибо, — сказала она, чуть запинаясь.

Когда она снова принялась расстегивать перчатку, Пейтон поднял руку, будто снова хотел возразить. Она остановилась, глядя на него с немым вопросом, и он с явной неохотой опустил руку. Ава продолжила возиться с перчаткой, замечая, что Пейтон по-прежнему смотрит на то, как она это делает. Его подбородок дрогнул, а щеки сильнее порозовели. Внезапно руки отказались ее слушаться. На расстегивание второй пуговицы ушла куча времени, а на третью понадобилось еще больше. Пейтон сделал движение, словно желая помочь Аве.

Чем дольше он на нее смотрел, тем сильнее смущалась Ава, движение ее рук замедлялось. Если так пойдет дальше, то она снимет первую перчатку к тому моменту, когда Пейтон и Франческа поведут своего первенца в школу. В конце концов она сдалась, опустила правую руку и протянула Пейтону левую.

— Помоги мне, пожалуйста, — мягко и нерешительно попросила она.

— Что? — спросил он. Казалось, он не может сосредоточиться.

— Моя перчатка, — сказала она. — Пуговицы. Я не могу их расстегнуть. Ты мне поможешь?

Пейтон снова покраснел:

— Э-э-э… Да. Я, конечно, помогу. Я буду рад тебя… Вернее, их снять… То есть помочь тебе. Конечно. Нет проблем.

Он протянул руки к ее левой руке, немного помедлил и прикоснулся к ней. Ава машинально шагнула вперед, желая сократить расстояние между собой и Пейтоном. Она тут же почувствовала тепло его тела и вдохнула его запах.

Пейтон подошел к ней вплотную.

Когда их тела соприкоснулись, Аву словно опалило огнем. Пейтон захватил четвертую пуговицу большим и указательным пальцами, и Ава сильнее затрепетала. Какое нежное прикосновение. Удивительно, что Пейтон так нежен. Она никогда не переживала подобных ощущений.

Потом Ава поняла, что не права. Много лет назад, в девичьей спальне особняка Голд-Кост, она чувствовала такие же нежные и изысканные прикосновения. В ту ночь Пейтон массировал ей шею, так осторожно, словно впервые прикасался к девушке. Что было само по себе смешно, потому что в школе при Эмерсоне все знали о его опытности.

Однако его успокаивающие и нежные прикосновения быстро стали нетерпеливыми и страстными. После каждого касания его пальцев Ава жаждала большего.

Но тогда они были совсем юными, напомнила себе Ава, стараясь не обращать внимания на волнение во всем теле. Сейчас они взрослые люди и умеют себя контролировать. Да, Пейтон по-прежнему привлекает ее физически. Она подозревала, что и он к ней неравнодушен. Но они оба достаточно зрелые и опытные, чтобы признать бессмысленность такого влечения. Между ними может быть только секс. Секс без эмоций. А она не желает заниматься сексом с мужчиной, с которым у нее нет будущего.

Внезапно до Авы дошло, что Пейтон не расстегивает, а застегивает ее перчатку.

— Пейтон, что ты делаешь? — спросила она на удивление прерывистым голосом. — Я просила тебя помочь мне снять перчатки.

Он ответил ей с легким придыханием:

— О, мне так нравится больше.

— Но…

Ей не удалось закончить фразу и даже придумать ответ до конца, потому что Пейтон опустил голову и поцеловал ее в губы. Ава удивленно ахнула, а он, воспользовавшись ее замешательством, скользнул языком в ее рот. Держа Аву за руку, он обхватил ее за талию и прижал к себе.

Она инстинктивно поцеловала его в ответ, свободной рукой обхватив за плечо и наклонив голову, чтобы облегчить объятия. Шляпка Авы ударилась о лоб Пейтона и сползла набок. Она подняла руку, чтобы вытащить шпильки и снять шляпку, но Пейтон ее остановил.

— Не надо, — тихо сказал он.

— Но она мешает.

Он покачал головой:

— Нет. Она на своем месте.

Оба тяжело дышали, когда их взгляды встретились. Казалось, они не знают, что делать дальше. Происходящее не имело никакого смысла. Совсем недавно они спорили, и Ава требовала, чтобы Пейтон ушел.

— Пейтон, что мы делаем?

Минуту он молчал, держа руки по швам и вглядываясь в ее лицо. Потом он произнес:

— То, что давным-давно назревало, я думаю.

— О каком «давным-давно» идет речь? Ты вернулся в Чикаго две недели назад.

— О, это назревало задолго до моего возвращения в Чикаго.

С этим не поспоришь. Вероятно, это произошло в первый год обучения в школе при Эмерсоне, когда Аве приглянулся плохой мальчик-второклассник. Еще не понимая, что с ней происходит, она уже тогда хотела только Пейтона. Она просто не знала, до чего сильным может быть желание. А сейчас…

Сейчас она все отлично понимает и чувствует, что ее желание сильнее прежнего.

Тем не менее Ава сопротивлялась:

— Не очень хорошая идея.

— Почему нет?

— Потому что в этом нет никакого смысла, — сказала она.

— Никакого смысла не было и шестнадцать лет назад, но тогда нам это не помешало.

— Вот об этом я и говорю.

Пейтон улыбнулся:

— Но нам было хорошо вместе, Ава.

— Мы провели вместе только одну ночь.

Он пожал плечами:

— У большинства людей за всю жизнь не бывает даже одной такой ночи, какая была у нас.

Судя по его логике, он считал, что если бы оба не сопротивлялись, то провели бы вместе не одну, а две ночи. Но хватит ли им двух ночей?

Пейтон опустил голову и снова поцеловал Аву в губы. На этот раз он был осторожнее, стараясь не задеть ее шляпу. С каждым прикосновением его губ сердце Авы билось чаще, а мысли стремительно улетучивались. Обхватив лицо Пейтона руками в перчатках, она со всей нежностью поцеловала его в ответ.

Одной рукой она коснулась его затылка, а другой шеи, потом спустила пиджак с его плеч. Поведя плечами, Пейтон сбросил пиджак и принялся расстегивать множество пуговиц на лифе платья Авы. Она хотела расстегнуть его рубашку, но ей мешали перчатки. Она прервала поцелуй, чтобы снять их, но Пейтон снова ее остановил.

— Они мешают мне к тебе прикасаться, — сказала она.

— Не снимай их, — ответил он и похотливо улыбнулся. — По крайней мере, в первый раз. И шляпку тоже оставь.

У нее чаще забилось сердце от перспективы второй и, возможно, даже третьей близости.

Ава не сдержала улыбки:

— И как долго ты об этом мечтал?

— Весь день.

— Но в перчатках мне трудно расстегивать твою одежду, — произнесла она.

— О, ничего страшного, — заверил ее Пейтон. — Я расстегну все, что захочу я или ты.

Он ловко расстегнул вторую пуговицу на ее платье, потом принялся за следующую. При этом он осторожно наступал на Аву, заставляя ее двигаться в сторону спальни. Когда они дошли до кровати, он расстегнул последнюю пуговицу и распахнул ее платье. Ава осталась в белом кружевном бюстгальтере и таких же трусиках. Поддев большими пальцами ее трусики, Пейтон стянул их вниз, а потом легонько толкнул Аву, чтобы она села на кровать.

Встав на колени, он снял с нее трусики и раздвинул ей ноги. Ава запустила руки в перчатках в его волосы. Он взял ее за руку и поцеловал в ладонь. Ава закрыла глаза, чувствуя жар поцелуя сквозь ткань перчатки. Затем она ощутила, как он коснулся губами ее обнаженного бедра, ахнула, открыла глаза и инстинктивно попыталась сомкнуть колени, но Пейтон не позволил ей этого сделать и продолжал ласкать ее между ног.

Обезумев от желания и тяжело дыша, она посмотрела на Пейтона, когда он встал и принялся расстегивать рубашку, самодовольно и удовлетворенно улыбаясь. Пейтон обладал отличной, натренированной фигурой. Он раздевался медленно, пристально глядя Аве в глаза. Избавившись от рубашки, он коснулся пояса брюк.

Расстегнув ремень, он взялся за молнию на брюках. Полностью раздевшись, он лег на кровать рядом с Авой и обнял ее, потом опустил голову, поднял вуаль на шляпке и страстно поцеловал Аву в губы. Она обняла его рукой за шею и притянула его голову к себе. Коснувшись рукой ее груди, он стал нежно ее поглаживать. Потом легко расстегнул и снял ее бюстгальтер.

Пейтон покрывал поцелуями ее губы, щеки, лоб и подбородок, потом шею, ключицы и ложбинку между грудями. Когда он коснулся языком ее соска, она громко застонала, едва сдерживая напряжение.

Пейтон приподнялся, снова поцеловал ее в губы и одновременно резко в нее вошел. Ава вздохнула от ощущения наполненности. Она уже сама раздвинула ноги, побуждая Пейтона войти глубже. Он вошел в нее снова, и она вскрикнула, наслаждаясь единением их тел, обвила ногами его талию и приподняла бедра ему навстречу.

Они достигли развязки одновременно, закричав от удовольствия. Пейтон перевернулся на спину, увлекая Аву за собой, и уложил ее на себя. Разгоряченные, они оба прерывисто дышали, их кожа была влажной. Улыбаясь, Пейтон посмотрел на Аву, снял с нее шляпку и вытащил шпильки из ее волос.

Пейтон был таким красивым, таким опьяняющим. По-настоящему щедрым и умелым любовником. Ава думала, что, повзрослев, сумеет ему противостоять. Но она ошибалась. Ава потеряла самоконтроль, как только он припал к ее губам в страстном поцелуе.

И она осознала, что последствия будут катастрофическими для нее, потому что в юности она ничего не знала о любви и до конца не понимала реакций собственного тела. Но сейчас она взрослая женщина и чувствует разницу между просто физической близостью и чем-то большим. На этот раз она сильно рискует по-настоящему привязаться к Пейтону.

Если это произойдет, ее сердце будет разбито.

Глава 9

Пейтон проснулся в спальне Авы уже во второй раз, но опять не сразу понял, где находится. Как и в первый раз, он лежал лицом вниз, но сегодня был под простыней, а не на ней. И сегодня его голова покоилась на подушке Авы, потому что свою подушку он в порыве страсти подложил под ее бедра. Они лежат рядом. Глаза Авы были закрыты, на один глаз упала прядь рыже-каштановых волос. Она лежала на боку, простыня обернута вокруг талии; рука прикрывает обнаженную грудь. Ава была поразительно сексуальна, и Пейтон возбудился, просто глядя на нее.

Решив ее не беспокоить, он осторожно вылез из постели. Ему нужно выпить кофе. Когда Ава проснется, наверняка тоже захочет кофе. Он надел трусы, брюки и рубашку, не застегивая ее, и пошел на кухню.

Странная штука жизнь. Ава по-прежнему ему не нравится, хотя они недавно занимались любовью. Ах нет. Он хотел сказать, что они занимались сексом, да? Он по-прежнему считает Аву капризной и тщеславной. Кстати, скорее всего, он тоже ей не нравится. Верно?

В средней школе они набросились друг на друга в порыве страсти, будучи совсем разными. Между ними не было ничего общего. У них был отличный секс, но не было взаимопонимания. И не надо думать, что вчера вечером что-то изменилось.

Услышав шум за спиной, он обернулся. Ава стояла в дверях, похожая на роковую женщину из фильмов сороковых годов. На ней был шелковый халат с большими красными цветами, распущенные волосы падали на лицо и плечи.

— Ты все еще здесь, — удивленно сказала она.

— Где же мне быть?

Она повела плечом, и V-образный вырез ее халата распахнулся, обнажая кожу сливочного оттенка. Пейтон приложил немало усилий, чтобы перевести взгляд на ее лицо.

— Я не знаю, — произнесла она. — Когда я проснулась, тебя рядом не было, и я подумала…

Она не договорила, и Пейтон сделал это за нее:

— Ты подумала, что я вылез из окна спальни и спустился по водосточной трубе, и ты встретишь меня в школе в понедельник?

Он хотел ее рассмешить, но Ава сдвинула брови:

— Вроде того.

Другими словами, она полагает, что прошлая ночь — повторение того, что случилось шестнадцать лет назад. Вот и доказательство того, что в их отношениях ничего не изменилось.

— Кофе? — спросил Пейтон, чтобы сменить тему, но вспомнил, что кофе еще не готов. — Вернее, я собираюсь приготовить кофе, но я не знаю, где он.

— В шкафу справа.

Открыв шкаф, Пейтон обнаружил не только кофе, но и приличный ассортимент других продуктов. С прошлого визита он запомнил, что ее ванная комната хорошо укомплектована всем необходимым. Интересно, как часто Ава живет в этой квартире?

Ни один из них не произнес ни слова, пока Пейтон включал кофеварку. С каждой минутой молчание становилось все более неловким.

— Итак, — сказал Пейтон, — чем займемся? Сегодня суббота, а значит, перед нами масса возможностей.

Несколько секунд Ава молчала, словно серьезно над чем-то раздумывая.

— По-моему, пора сделать пробный прогон, — наконец ответила она.

Комментарий озадачил Пейтона. Разве не этим они занимались вчера вечером? И посмотрите, к чему это привело. Оба чувствуют себя неуверенно и неловко.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

Она снова ответила не сразу:

— Я имею в виду, что пришло время выпустить тебя в общество и посмотреть, как ты справишься.

Пейтон вдруг запаниковал:

— Но ты сказала, что у нас много работы.

— Нет, это твои слова.

— О… да. Но ведь работы действительно много.

— Может быть. Но это еще одна причина идти вперед. Используем метод погружения в среду. Нужно выяснить, где у тебя болевые точки, которые следует подкорректировать. Кто знает? Возможно, дополнительные занятия и не потребуются.

В последнем Пейтон сомневался. На основании всего узнанного за последние пару недель он сделал вывод, что никогда не будет чувствовать себя раскованно в мире Авы, даже если следующие десять потратит на изучение этикета. И вообще, такое ощущение, что она надеется, будто ему больше не понадобится заниматься, словно хочет поскорее от него избавиться.

Ах да. После вчерашней ночи она, вероятно, жаждет с ним расстаться. Но тогда ему тоже надо хотеть от нее избавиться? Зачем же он снова занимается самоанализом?

— Что ты предлагаешь? — спросил он.

— Сегодня вечером в Палмер-Хаус устраивается благотворительная вечеринка по сбору средств для детской больницы. Прекрасный повод выйти в свет. Там будет все высшее общество. Нужно приглашение. Но я уверена, что Пейтону Моссу, почти миллиардеру, достать приглашение не проблема.

— Почему я не могу просто пойти с тобой? — Едва задав вопрос, Пейтон подумал — возможно, Ава собирается на вечеринку с кем-то еще, и сильнее запаниковал.

Она отвела взгляд:

— Потому что меня не пригласили.

Пейтон удивленно открыл рот. Ава Бреннер не приглашена на мероприятие, где соберется все высшее общество?

— Почему? — спросил он.

Помолчав, она, плотнее запахнув халат, потуже затянула пояс и ответила, избегая взгляда Пейтона:

— Я… хм… поссорилась с женщиной, которая организовала вечеринку. С тех пор меня не включают в список приглашенных на мероприятия, которые она устраивает. — До того как Пейтон успел уточнить, она поспешно прибавила: — Но ты легко попадешь на ее вечеринку, если за тебя замолвит словечко нужный человек.

Ого! Похоже, у организаторши вечеринки крепкие нервы, раз она исключила из списка гостей представительницу богатейшего рода. Возможно, она недавно приехала в Чикаго и не понимает, чем ей угрожает игнорирование Авы Бреннер.

— А кто замолвит за меня словечко? — произнес Пейтон.

— Моя подруга, она у меня в долгу. Я попрошу ее связаться с организатором вечеринки сегодня утром. Днем тебе позвонят.

Никто не сомневается, что у Авы полно друзей, которые у нее в долгу и в любой момент окажут ей любезность.

— Но…

— Что такое? — спросила она. — Ты либо готов, либо не готов. Будет лучше, если мы — выясним это сегодня вечером.

Правильно. Потому что, если он готов, они расстанутся раньше. И так намного лучше. Пейтон это понимал. Ава тоже, по всей видимости, в этом не сомневается.

— А ты придешь? — сказал он.

— Я же говорила, меня не пригласили.

— Но…

— Все будет хорошо. Иди один.

— Но…

— Завтра обо всем расскажешь.

— Но…

— Что?

На этот раз колебался Пейтон:

— Ты не могла бы меня сопровождать?

Он думал, что Ава ухватится за такую возможность. Разве не замечательный шанс насолить организатору вечеринки — появиться на ней без приглашения? Ава может быть властной и добиваться всего, что пожелает, как в средней школе. Пейтон даже захотел поскорее увидеть прежнюю Аву Бреннер в действии.

Но она не выглядела как прежняя Ава, когда ответила:

— По-моему, это плохая идея.

— Тогда и я не пойду.

Она посмотрела ему в глаза, и на долю секунды он увидел перед собой прежнюю Аву — дерзкую, неприступную и надменную.

— Хорошо, — устало ответила она. — Я пойду с тобой. Но только как наблюдатель. Пейтон, тебе придется общаться с гостями одному.

— С гостями? — повторил он с отвращением. Перспектива посещения вечеринки показалась ему такой же унылой, как чаепитие.

Он хотел возразить снова, но промолчал. В данный момент достаточно того, что Ава согласилась с ним поехать.

* * *

Ава изучала свое отражение в зеркале примерочной в магазине «Городской стиль», чувствуя себя так, как, должно быть, чувствуют себя ее клиентки. В основном ее волновал вопрос, удастся ли ей обмануть других и заставить думать, будто платье принадлежит ей, а не взято напрокат, и что она гламурная и изысканная богачка, как все остальные гости на вечеринке, а не какая-то выскочка, едва дотягивающая до среднего класса.

Большинство женщин приходят в «Городской стиль», чтобы выглядеть богаче и солиднее. Некоторые хотят произвести впечатление на потенциального работодателя, некоторые собираются на встречу с одноклассниками и желают доказать им, что процветают. А некоторые просто стремятся попасть в тот слой общества, в котором им нет места, хотя бы на один вечер.

Фантазии. Именно фантазии, а не одежду брали напрокат женщины в магазине «Городской стиль». И сегодня вечером Ава тоже пытается создать для себя фантазию. Потому что только в мечтах ее будут приветствовать в обществе, в котором она когда-то царствовала. И только в фантазии она и Пейтон уживутся вместе в этом мире. Шестнадцать лет назад никто из людей ее круга не желал принимать Пейтона. А сегодня Пейтон желанный гость в высшем свете, в отличие от Авы.

До возвращения Пейтона в Чикаго Аве было наплевать на то, что она больше не вращается в привилегированном обществе. Но с момента его приезда две недели назад, а также после вчерашней ночи, Ава начала чувствовать себя по-другому. Ей не хотелось снова доминировать в высшем обществе. Но ей хотелось быть там желанной. Потому что теперь это мир Пейтона. А она жаждала быть там, где он.

За прошедшие две недели она начала по-другому к нему относиться. Вероятно, она просто честно призналась себе, что чувствовала к нему еще в средней школе. Аве пришлось вспомнить очень многое из того, что она забыла или сознательно игнорировала. Теперь она иначе воспринимала воспоминания о том, как однажды вечером в доме своих родителей позволила себе расслабиться и насладиться чувствами, которые действительно испытывала.

Она вспомнила, что один уголок его рта всегда поднимался выше, когда Пейтон улыбался, отчего улыбка казалась очаровательной и лукавой. Вспомнила, как однажды в библиотеке Пейтон так увлекся чтением, что она целых пять минут его рассматривала. Вспомнила, как он всегда лидировал среди остальных учеников из бедных семей и защищал их от нападок жестоких одноклассников-богачей.

И еще она вспомнила, что видела, как один раз он прятал под рубашкой свой обед, чтобы покормить голодающую бродячую собаку за тренажерным залом.

Все это показало ей истинное лицо Пейтона. Ава поняла, что он был совсем не таким, каким воспринимала его она и ее друзья. В такого парня, как он, могла влюбиться любая здравомыслящая девушка. Но Ава предпочла ничего не замечать. Она скрывала свои истинные чувства к нему из-за боязни быть изгнанной из высшего общества — единственного мира, который она знала и к которому привыкла.

Даже спустя много лет, разбогатев, Пейтон остался прежним парнем. Он по-прежнему лукаво улыбается, все еще неравнодушен к обездоленным и не проходит мимо уличного музыканта, не отдав ему половину содержимого своего кошелька. Он нисколько не изменился. Как не изменились и чувства Авы, которые она старательно скрывала сама от себя.

Она тихонько охнула от удивления и ощущения поражения. Шестнадцать лет назад они с Пейтоном не могли начать отношения потому, что были выходцами из разных социальных кругов. Никто в его окружении не принял бы Аву, и никто из ее знакомых и друзей не принял бы Пейтона. Ни у него, ни у нее не было навыков или зрелости для того, чтобы поддерживать их связь в тайне. В конце концов их отношения закончились бы крахом. Их страсть сгорела бы ярко и быстро. И они обрекли бы друг друга на страдания. И это осталось бы с ними навсегда. А теперь…

Теперь все наоборот. Успешный Пейтон поднялся до высот и вошел в общество, в котором ему необходима подходящая женщина. Она улучшит его имидж, и его статус возрастет еще больше. Ему нужна та, перед которой открыты любые двери, чья родословная и происхождение безупречно. Пейтон не захочет видеть рядом с собой женщину, чей отец сидит в тюрьме, а мать психически больна. Зачем ему та, которая едва сводит концы с концами? Он упорно трудился, чтобы добиться успеха, — он сам так сказал. Пейтон не будет рисковать ради такой, как Ава. Тем более что его влечет к ней только физически.

Возможно, Ава даже влюбилась в Пейтона, но он вряд ли когда-нибудь ее полюбит. Он не любил ее, когда они были подростками. Шестнадцать лет назад Пейтон дождаться не мог, когда выберется из ее спальни, а после отвратительно относился к ней оставшуюся часть учебного года. Сегодня утром он ничего не сказал о прошлой ночи, а только задал вопрос, чему будет посвящен сегодняшний урок. Такое чувство, что их близость ничего не изменила. По крайней мере, для него.

От волнения у Авы засосало под ложечкой. Она оглядела себя в зеркале в последний раз. Сегодняшняя благотворительная вечеринка — одно из самых крупных мероприятий в Чикаго. Велика вероятность, что Пейтон и Ава встретят бывших одноклассников из школы при Эмерсоне.

Может, надеть модные солнцезащитные очки? Ава сразу отмахнулась от этой идеи. На светские мероприятия не положено надевать солнцезащитные очки, если только это не скачки и не матч поло. Она выбрала облегающее золотистое платье от Маркеза, туфли-лодочки из синего бархата, сапфировое ожерелье и взяла сумочку и шаль. За прокат этих вещей она выложила кругленькую сумму — до июля ей придется питаться одним хлебом.

Выйдя из примерочной, Ава увидела Люси. Девушка одобрительно ее оглядела.

— Знаете, я думала, что синие туфли и сумочка не подойдут, — сказала она. — Но они отлично смотрятся с этим ожерельем. У вас прекрасный вкус. Вероятно, это врожденное.

Да, можно вырвать девушку из высшего общества, но нельзя вырвать высшее общество из нее. Хотя некоторые из бывших друзей Авы очень старались это сделать.

При мысли об этом ей стало тошно. Она очень-очень надеялась, что сегодня не встретит своих бывших одноклассников.

— Я должна идти, — произнесла Ава. — Еще раз спасибо за то, что работала сверхурочно на этой неделе. Я тебе доплачу.

— Желаю хорошо повеселиться! — крикнула Люси, когда Ава направилась к двери. — Только не делайте глупостей.

«Не волнуйся, — подумала Ава. — Глупость я уже совершила. Я влюбилась в мужчину, который никогда меня не полюбит».

Глава 10

Пейтон вышагивал перед Палмер-Хаус, в который раз поглядывая на часы и поправляя черный галстук. На нем был новый смокинг. Ава оказалась права насчет телефонного звонка. Утром она позвонила какой-то Виолетте, которая сказала, что позвонит Кэтрин, и как только Пейтон вышел из квартиры Авы, ему позвонила Кэтрин — подружка Авы, с которой она училась в школе при Эмерсоне. В свое время Кэтрин относилась к нему хуже, чем Ава. Но теперь она мило щебетала с ним и говорила, как замечательно, что он придет на их «званый вечер». Она взяла с него обещание, что он ее разыщет и они поговорят и вспомнят старые времена.

Как будто у него есть желание общаться с кем-то из школы при Эмерсоне. За исключением Авы Бреннер.

Где она, черт побери? Она должна была приехать семь с половиной минут назад. Пейтон осмотрел вереницу такси и автомобилей класса люкс, выстроившихся в ряд на улице. В этот момент подъехало желтое такси, и из него вышла Ава.

При виде ее у Пейтона захватило дух. До чего же она хороша!

Последняя пара недель была одновременно наилучшим и наихудшим временем в его жизни. Наилучшим потому, что он был рядом с Авой и многому у нее научился. Наихудшим потому, что Пейтон понимал, что даже сейчас, став богачом, он не нужен Аве. Она не хочет его так, как хочет ее он. Хотя вчера вечером она была очень страстной… Однако она не испытывает к нему таких чувств, которые испытывает к ней он. Пейтон понял, что начинает к ней привязываться.

Ава сильно изменилась. Да, иногда она надевала маску принцессы, которую носила в средней школе, но Пейтон понимал, какая Ава на самом деле. Она стала более дружелюбной, более открытой и интересной. Ему даже нравилось выяснять с ней отношения.

Хотя Пейтону нравилось спорить с Авой еще в школе. Теперь, вспоминая о тех временах, он понимал, что и тогда Ава не была настолько холодной и отстраненной, как он думал. Время от времени она становилась другой. Было в ней нечто, что очень его привлекало, — он чувствовал это на уровне подсознания. В противном случае она не казалась бы ему такой соблазнительной. После возвращения в Чикаго Пейтон снова почувствовал, что Ава не такая уж капризная, избалованная и тщеславная. Будь она избалованной, то не думала бы ни о ком, кроме себя, и ни за что не согласилась бы помогать Пейтону преобразиться, пусть он ей и заплатил. И нет ничего удивительного в том, что она потребовала оплаты. Он заплатил бы за услуги любому подходящему стилисту. Но Ава оказалась идеальным стилистом, потому что выросла в высшем обществе, в которое он пытается войти. Вернее, не войти в него, а присоединиться к нему. Да, присоединиться.

Аву не назовешь глупой, она образованна и знает кучу всего интересного. Будь она глупой, у нее не было бы таких широких познаний. Она познакомила Пейтона с тем, о чем он даже не подозревал ранее, и большая часть узнанного им не связана с восхождением по социальной лестнице. И еще Ава не заносчива, она делится с ним знаниями, понимая, что они ему пригодятся. И не упрекает его за то, что он, став нуворишем, рвется в высшее общество.

Да, теперь он, безусловно, знает, что ему нравится в Аве.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она вместо приветствия, остановившись перед ним.

— Жду тебя.

— Ты должен был просто назвать мое имя распорядителю вечера, сказать, что ты меня пригласил, и начать общаться с гостями. Мы пришли порознь, помнишь?

Как он мог забыть? Сегодня утром она ясно дала ему понять, что вчера вечером между ними ничего не изменилось.

— Но я там никого не знаю, — сказал Пейтон. — Как я буду с ними общаться?

— Пейтон, ты должен с ними знакомиться. Вот в этом весь смысл посещения светских мероприятий.

Он чувствовал себя профаном. Ему стало не по себе.

Черт побери, зачем он только согласился меняться? С какой стати ему присоединяться к классу людей, которые делают то, что его раздражает? О да. Для повышения социального статуса! Чтобы упрочить положение в бизнесе. Чтобы завладеть компанией, которая увеличит его финансовое состояние. Деньги — самое главное. Они прибавят Пейтону значимости. По крайней мере, так он думал, отправляясь в Чикаго. Так или иначе, за последние пару недель многое из того, что он считал крайне важным ранее, стало бессмысленным.

— Только пообещай, что останешься в поле зрения, — попросил он.

— Обещаю. А теперь иди в зал и веди себя как парвеню[1], жаждущий стать своим среди аристократов.

У Пейтона скрутило живот.

— Парвеню? Что это такое, черт побери? Ты мне не рассказывала. Я же говорил, что у нас куча работы.

— Назови мое имя распорядителю и входи, — велела Ава, указывая ему на дверь. — Я сосчитаю до двадцати и пойду следом за тобой. — И прошипела себе под нос: — И не ругаться!

Пейтон заставил себя двинуться вперед, не обращая внимания на то, как засосало под ложечкой. Беспокоиться ему не о чем. Он многие годы появлялся на подобных пышных мероприятиях и давным-давно перестал стесняться. Тем не менее его удивило, когда швейцар открыл ему дверь, приветствуя в Палмер-Хаус, и почтительно назвал его «сэр». Потому что, несмотря на все, чего Пейтон достиг с момента последнего визита в Чикаго, сегодня он чувствовал себя восемнадцатилетним юнцом, который никогда не уезжал из этого города. Юнцом из бедняцкого квартала, пытающимся проникнуть в помещение, где не должен находиться. Где его не ждут.

Эти ощущения усилились, как только он вошел внутрь. Снаружи Палмер-Хаус был достаточно скромным зданием, но внутри походил на византийский собор с разукрашенными колоннами, позолоченными арками и щедро расписанным потолком. Зал был заполнен людьми, одетыми так же изысканно, как и Пейтон. Мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях с драгоценностями. Он вспомнил про Кэтрин Беллами — бывшую одноклассницу, которая просила ее разыскать. Только теперь ее зовут Кэтрин Эллингтон, потому что она вышла замуж за Чандлера Эллингтона, который играл с Пейтоном в хоккейной команде школы при Эмерсоне и был самым отвратительным… Пейтон пытался придумать для Чандлера максимально социально приемлемый эпитет, но не смог. Этот парень всегда очень плохо относился к Пейтону в средней школе. Кэтрин тоже была еще той штучкой. Поэтому они идеально подходят друг другу. Во всяком случае, Пейтон не сомневался, что узнает их, как только увидит.

Он очутился в большой бальной зале, столь же роскошной, как И вестибюль. Гости пили шампанское из хрустальных бокалов, повсюду сновали официанты. Пейтон машинально взял с подноса бокал с коричневой жидкостью, решив, что это виски, и сделал пару глотков, чтобы успокоиться. Не помогло. Он оглядел толпу гостей и заметил сверкание сапфиров. Ава Бреннер. Пейтон наблюдал, как она входит в банкетный зал и берет бокал шампанского. Он поймал ее взгляд и поднял бокал в знак приветствия. Неуверенно улыбнувшись, она сделала то же самое, но так осторожно, что ее жест видел только Пейтон.

Отлично. Ава почти рядом. Глубоко вдохнув, Пейтон повернулся и ринулся в толпу гостей.

Целый час Аве удавалось находиться на благотворительной вечеринке без инцидентов, умело прячась за цветами или колоннами. Она следила за гостями, пила шампанское и ела канапе, при этом внимательно наблюдая за Пейтоном.

Однако вскоре стало понятно, что наблюдать за ним не обязательно. Пейтон вел себя естественно. Находясь среди гостей, он выглядел так, будто родился в аристократической семье. Ава ждала, что он сделает неверный шаг — развяжет галстук или попросит у официанта пива, но Пейтон этого не сделал. В данный момент он изящно держал в руке бокал и улыбался одетой в серебристое платье Кэтрин Беллами, словно она самая очаровательная женщина из всех, с кем он когда-либо имел удовольствие встречаться.

Пейтон разыскал ее сразу, вернее, Кэтрин нашла его первой. Кэтрин с явным удовольствием сопровождала его, пока они шли через толпу гостей, заново знакомя его с десятками бывших одноклассников. Каждого из них Пейтон одарил очаровательной улыбкой, ни разу не намекнув на то, как ужасно все они относились к нему в школе.

Если сегодня он справится, дальнейшее обучение этикету не потребуется. После сегодняшней вечеринки Ава сможет с ним попрощаться. Он познакомится с женщиной, которую ему выбрала сваха, создаст семью и нарожает породистых детей. Он завладеет компанией Монтгомери, и его состояние станет многомиллиардным. Именно такой жизни он хочет.

— Ава Бреннер? О боже!

«Как странно, — подумала Ава. — Я давным-давно не слышала этот голос, но сразу узнала, кому он принадлежит». Одноклассница, Диди Хейл. А рядом с ней вторая — Челси Томерсон. Обе шикарно выглядят.

— Как ты попала сюда? — спросила Диди, акцентируя последнее слово. — Я, конечно, рада тебя видеть. Но я так удивлена!

— Какое красивое платье, — прибавила Челси. — Я не подозревала, что бывают такие качественные подделки.

— Привет, Диди! Челси! — Ава разговаривала максимально вежливо. — Это не подделка. Это платье из новой весенней коллекции Маркеза. — Она прибавила, еще более вежливо: — Просто вы еще нигде не видели эту модель. В Чикаго такое платье только у меня.

— О! — сказала Челси. — Оно появилось в твоем маленьком магазинчике?

— Появилось, — ответила Ава с почти убедительной жизнерадостностью.

— Кстати, как у тебя дела с твоим торговым проектиком? — спросила Диди. — В бутике по-прежнему самые модные туфли те, что со шнуровкой?

— На самом деле, — произнесла Ава, — туфли со шнуровкой уже не в моде. Писк сезона — туфли-лодочки.

— О! — сказала Диди. — В твоем магазинчике и такие есть?

— Конечно.

— Ты виделась с Кэтрин? — спросила Диди. — Полагаю, она очень удивится, увидев тебя здесь.

— Я с ней еще не виделась, — ответила Ава. — Здесь так много людей, что мне не удалось…

Ава не успела договорить, потому что Диди и Челси прилипли к ней, словно парочка восторженных дебютанток, которые впервые вышли в свет. Они взяли Аву под руки.

— Но ты должна встретиться с Кэтрин, — заявила Диди. — Она всегда разговаривает со всеми, кого включила в список гостей.

«То есть, — подумала Ава, — Кэтрин захочет узнать, не проник ли на вечеринку чуждый элемент».

— Так как ты редко посещаешь подобные мероприятия, — прибавила Челси, — Кэтрин будет особенно тебе рада.

«То есть, — подумала Ава, — вы хотели сказать, что мне здесь не место и Кэтрин надерет мне задницу, как только увидит».

Ава пыталась найти повод не встречаться с Кэтрин, но все было напрасно. Женщины тараторили без умолку, ведя ее к лестнице, а затем в залу.

Диди и Челси быстренько углядели Кэтрин, которая разговаривала с Пейтоном, и повели Аву в этом направлении. Пейтон посмотрел на Аву почти одновременно с Кэтрин. Ава не поняла, кто из них удивился сильнее. Первой пришла в себя Кэтрин. С благородной осанкой и царственной улыбкой она элегантно подняла аристократическую руку и отвела от глаз прядь черных волос. Ава задалась вопросом, почему Кэтрин не надела тиару по такому случаю. Она посмотрела на Челси, потом на Диди, затем снова на Аву.

— Ах, боже мой, — театрально выдохнула Кэтрин. — Ава Бреннер во плоти. Сколько лет, сколько зим. Где же ты скрывалась?

Ава знала, что Кэтрин предпочитает сама отвечать на собственные вопросы. Но в отличие от Диди и Челси, которые хотя бы притворялись вежливыми, Кэтрин смотрела на Аву как на крестьянку.

— Ой, подожди. Я знаю. Ты навещала отца в тюряге и мать в психушке, а потом работала в своем магазинчике для позеров. Удивительно, что у тебя остается время посещать мероприятия, на которые тебя ни за что не пригласят.

У Авы было предостаточно стычек с бывшими подружками, поэтому ничто из того, что могла сказать ей Кэтрин, ее не удивляло и не задевало. И не обижало, если на то пошло. Но Аве не хотелось, чтобы Пейтон услышал то, что скажет Кэтрин.

Ава вытерпела достаточно встреч с бывшими знакомыми и поняла, что лучший способ им противостоять — смотреть в глаза и никак не реагировать на их слова. Только сейчас Аве лучше всего не смотреть на Пейтона. Ей не хотелось видеть его реакцию на все, что сообщит Кэтрин.

— На самом деле мой отец находится в федеральном исправительном учреждении, — сказала она со всей любезностью, на какую была способна, потом понизила голос до театрального шепота, как поступала на вечеринках в прошлом, когда делилась сплетнями о недостойных людях: — Знаешь ли, федеральные учреждения гораздо более эксклюзивны, чем обычные тюряги.

Ответ Авы произвел неожиданный эффект — Кэтрин изумленно умолкла. Один — ноль в пользу Авы.

Посерьезнев и заговорив обычным тоном, Ава прибавила:

— А моя мать скончалась три года назад. Но как мило с твоей стороны, что ты о ней осведомилась, Кэтрин. Надеюсь, твоя мать хорошо себя чувствует. Они с моей мамой всегда были закадычными подругами.

Но потом выяснилось, какой мерзавец отец Авы Бреннер. И тогда миссис Беллами первой потребовала, чтобы мать Авы внесли в черный список во всех знатных домах Чикаго.

Кэтрин смутилась от доброжелательности Авы. Любой другой на ее месте если бы не извинился, то по крайней мере прекратил бы разговор. Но не Кэтрин.

— А что твой отец? — спросила она. — Попадет ли он под условно-досрочное освобождение в ближайшее время?

— Ему осталось четыре года, — невозмутимо ответила Ава. — Кстати, передавай от меня привет своему отцу.

Когда-то мистер Беллами проявил себя не с лучшей стороны. Ава была на вечеринке по случаю шестнадцатилетия Кэтрин. Мистер Беллами пригласил Аву к себе в кабинет, чтобы выпить коктейль, и начал ее домогаться.

Раздраженная, Кэтрин прищурилась, ведь Ава снова не клюнула на ее приманку. В самом деле, вежливость — лучший способ заставить замолчать язвительную особу. Кэтрин бесилась, когда те, кого она пыталась унизить, оставались бесстрастными.

— Похоже, твой маленький магазин процветает, — продолжала она ядовитым тоном. — На днях я обсуждала с Софи Берсингер, как много никчемных людишек нарушают правила и в последнее время появляются на наших мероприятиях. Как сегодня, например, — многозначительно прибавила она. — Все они хотят покрасоваться в одежде, которую не могут себе позволить купить, поэтому берут ее в прокат в твоем претенциозном магазинчике. — Она оглядела Аву с головы до ног. — Я понятия не имела, что ты берешь одежду напрокат у самой себя. Знаешь, это хорошо, что ты одеваешь бедняков. Но, Ава, честно говоря, тебе лучше здесь не появляться.

— Неужели ты хочешь, чтобы я пропустила встречу со своими старыми друзьями? — ответила Ава.

Кэтрин повернулась к Пейтону. Ава сделала то же самое. Она была готова к тому, что он смутится, удивится или будет торжествовать. Однако выражение его лица было совершенно непроницаемым. Он вел себя так, словно встретил Аву впервые и понятия не имел, кто она такая. Интересно, о чем он думает? Как жаль, что она не сможет повернуть время вспять и начать вечер заново.

Если с Авой Кэтрин разговаривала язвительно, то с Пейтоном, напротив, приторно-сладко.

— Пейтон? Уверена, ты помнишь Аву Бреннер из школы при Эмерсоне. — Многозначительно хохотнув, она прибавила: — Я имею в виду, кто же забудет Аву? Она руководила всеми в этой школе железной рукой. Никто из нас не избежал ее тирании. А потом ее отца арестовали за кражу миллионов из фондов и неуплату налогов. Дело в том, что он спускал деньги на наркотики и шлюх. Представляешь, он даже наградил мать Авы сифилисом! И герпесом! Конечно, семья Бреннер лишилась всего — все деньги ушли на уплату долгов. Они продали даже старинные часы бабушки Авы, которые передавались по наследству из поколения в поколение. После этого Аве пришлось покинуть Чикаго. Ну, она стала жить с себе подобными. В Милуоки. Ты знаешь, о каких людях я говорю, Пейтон.

Словно боясь, что он не поймет, о каких людях она говорит, — тех, среди кого он вырос, — Кэтрин демонстративно содрогнулась для должного эффекта. Пейтон медлил всего долю секунды, прежде чем улыбнуться. Но его глаза остались серьезными. Кэтрин, Челси и Диди тоже было не до смеха.

— Конечно, я помню Аву, — сказал он, протягивая ей руку. — Приятно снова с тобой увидеться.

Ава коснулась руки Пейтона, стараясь не обращать внимания на то, что затрепетала всем телом от его обычного прикосновения. В разговор снова вмешалась Кэтрин.

— Конечно, ты помнишь Аву, — повторила она слова Пейтона. — Как ты мог забыть ту, которая так отвратительно к тебе относилась? Я уже говорила тебе, Пейтон, как восхищаюсь тем, чего ты достиг в жизни?

Глядя на Аву и держа ее за руку, он ответил:

— Да, Кэтрин, ты говорила мне об этом несколько раз.

— Ну, у тебя столько достижений! — Кэтрин закатила глаза. — И все они такие замечательные. Все выпускники школы при Эмерсоне тобой гордятся. Мы все замечали твой потенциал. Мы все знали, что ты вырвешься из своего бедняцкого круга и добьешься огромного успеха. — Она посмотрела на Аву. — В тебя верили все, кроме Авы. И подумать только, как все обернулось. Папаша-уголовник, чокнутая мать и ни гроша за душой. — Она небрежно махнула рукой. — Но давайте поговорим о чем-нибудь приятном. Я уверена, она собиралась уходить. Если нет, то мы найдем того, кто ее отсюда выведет.

Ава понадеялась, что Пейтон поспешит ей на помощь и скажет Кэтрин, что она пришла вместе с ним. Она даже надеялась, что он проигнорирует все правила этикета, которым она его научила, и поговорит с ними так, как не будет говорить ни один джентльмен. Но оказалось, что она действительно хорошо его обучила. Пейтон просто выпустил ее руку и сделал шаг назад, а потом поднес бокал ко рту и сделал глоток.

Ава почувствовала разочарование. С другой стороны, а чего она ожидала? Он ведет себя в точности как должен, к тому же она заслужила такое отношение. Во времена учебы в средней школе она поступила бы с ним точно так же.

Она очень тихо произнесла:

— Я сама найду выход. Благодарю, Кэтрин. — Ава обратилась к Пейтону: — Мне действительно было приятно снова с тобой встретиться, Пейтон. Поздравляю с замечательными достижениями.

Следуя правилам хорошего тона, Ава повернулась, чтобы вежливо уйти, как вдруг передумала. Какого черта она должна им уступать? Они больше не ученики средней школы. Ава не должна вести себя высокомерно, как раньше, но и не обязана позволять втоптать себя в грязь. Она больше не принадлежит ни к какому обществу. Она взрослая и самостоятельная женщина, живущая сама по себе.

Эти представители высшего общества изгнали ее из своего круга шестнадцать лет назад. Ей не пришлось на них полагаться, чтобы окончить университет и заняться бизнесом. Напротив, своим успехом она обязана людям небогатым, чьим упорством восхищалась. Эти люди надеялись на лучшее и делали все возможное, чтобы добиться успеха в жизни. Эти люди не считали себя лучше других. Это обычные люди. Реальные люди.

Ава поймала взгляд Пейтона и, когда он посмотрел на нее, сказала:

— Кэтрин солгала, Пейтон. Я знала, что ты лучше всех, кто обучался в школе при Эмерсоне. Ты до сих пор лучше нас. Я бы не занималась с тобой любовью в школе, если бы не была в этом уверена. И я бы не… Я бы не влюбилась в тебя сейчас, если бы не знала, что ты лучше всех на свете.

Кэтрин, потягивавшая шампанское, чуть не поперхнулась, когда Ава заявила о том, что занималась с Пейтоном любовью.

— Ты спала с ним в школе? — выпалила Кэтрин. — С ним?

Последнее слово было произнесено с таким презрением и отвращением, что никто не усомнился в истинных чувствах Кэтрин. Она считала, что Ава опустилась на самый грязный и подлый уровень человечества, общаясь с нищебродом вроде Пейтона. И наплевать на его многочисленные замечательные достижения. Он никогда не станет своим в высшем обществе.

Пейтон, несомненно, не пропустил ее слова мимо ушей. Он резко взглянул на Кэтрин.

Она тут же попыталась замаскировать свою ошибку:

— Я имею в виду… Я просто очень удивлена, что… вы двое… школьная связь… Вы были такими разными.

— Я тоже удивлялась, — медленно произнесла Ава, по-прежнему глядя на Пейтона. Но ей не удавалось понять, как он реагирует на ее слова. — Он опустился до того, что связался с девушкой из высшего общества. Мне понятно, почему он не хотел, чтобы кто-то узнал о наших отношениях.

Наконец Пейтон все-таки отреагировал. Но он не выглядел озадаченным, рассерженным или самодовольным. Судя по его реакции, сначала он поразился, потом подумал, что ослышался, а затем вроде бы обрадовался. В душе Авы проснулась надежда.

— Разве я не хотел, чтобы кто-то узнал? — сказал он. — Ведь именно ты…

Он осекся, глядя на остальных. Все казались более чем заинтересованными. Пейтон повел себя как джентльмен. Он не произнес ни слова о той ночи, что провел с Авой. А она уже сообщила ему все, что следовало. Ему предстояло сделать выбор на основании того, что он сегодня узнал. Он либо по-прежнему ждет одобрения представителей высшего общества, либо прислушается к тому, что она ему сказала.

Если Пейтон ценит свой профессиональный успех, богатство и социальный статус, привлекающий его больше всего остального, он останется вежливым, как учила его Ава, и притворится, будто последних нескольких минут не было вообще. Он будет смотреть ей вслед и продолжит разговаривать со своими новыми лучшими друзьями, зная, как они действительно к нему относятся. Он станет принимать приглашения на мероприятия вроде нынешнего и обмениваться контактной информацией с богачами. Продолжит знакомиться с членами привилегированного «племени», в которое теперь вошел сам, встретит немало одиноких женщин, и услуги свахи Кэролайн ему больше не потребуются.

Несмотря на то что сказала Кэтрин, невзирая на чувства, которые они в глубине души к нему испытывали, теперь Пейтон один из них. Он полноправный член общества, в которое с таким нетерпением хотел влиться. И пусть он нувориш, а не родовитый наследник колоссального богатства, его членство в клубе богачей не прекратится, пока у него есть деньги. Пейтон выберет подходящую женщину и нарожает кучу красивых и богатых детей, которые наводнят учебные заведения вроде школы при академии Эмерсон. Дети Пейтона будут пользоваться всеми преимуществами, которых не было у него в школе, но опять же при условии, что у него не закончатся деньги. Пусть прошлое Пейтона мрачное и неприглядное, зато у него сказочное настоящее и будущее. Он — Пейтон Мосс, финансовый магнат. Никто не осмелится его открыто критиковать или снова относиться к нему как к голытьбе.

При условии, что у него будут деньги.

— Прошу меня извинить, — сказала Ава, — но я ухожу. Меня попросили уйти.

Она повернулась и сделала два шага, когда ее остановил голос Пейтона.

— Черта с два ты уйдешь! — громко произнес он и смачно выругался. — Ты пришла со мной. Ты никуда не пойдешь, черт побери.

Ава повернулась, машинально решив отчитать его за грубость, но потом умолкла, увидев, как он улыбается. Потому что такую улыбку она видела у Пейтона только дважды. В ту ночь в родительском доме шестнадцать лет назад и вчера вечером в своей квартире. Обезоруживающая улыбка, которая сделала беззащитной не только Аву, но и Пейтона. Улыбка, говорящая, что ему наплевать на все и на всех, раз у него появилась возможность хоть чуть-чуть побыть рядом с Авой.

Только на этот раз она, возможно, будет с ним гораздо дольше.

Пейтон сорвал с шеи галстук, а затем остановил проходящего официанта и спросил его, где, черт побери, — далее бранное слово — можно выпить — опять бранное слово — бутылочку пивка на этой — снова бранное слово — дурацкой вечеринке. Официант пообещал сейчас же принести ему пива, и Пейтон повернулся к Кэтрин.

— Ты кусок дерьма, Кэтрин, — произнес он. Правда, вместо «кусок дерьма» он выбрал фразу покрепче. — В школе при Эмерсоне никто, включая тебя, не верил, что из меня выйдет толк. Но, черт побери, я не считал, что кто-то из вас… — Он посмотрел на Аву. — Ну, за исключением нее, чего-то добьется в жизни. Не моя вина, что я оказался прав. И, кроме того…

Далее Пейтон сообщил своим бывшим одноклассникам, куда и зачем им следует пойти, используя лексику, которую никогда не использовал бы воспитанный джентльмен. Сердце Авы переполнилось любовью.

Кэтрин принялась в ярости что-то тараторить. Но ни Пейтон, ни Ава не задержались достаточно надолго, чтобы услышать ее мнение. В конце концов, Кэтрин для них никто. Кому интересно, что она скажет?

Пейтон и Ава направились к выходу. По дороге он захватил принесенную ему бутылку дорогого пива и тонкий бокал шампанского для Авы. Но когда они дошли до вестибюля, их шаги замедлились. Казалось, они не знают, что делать дальше. Сердце Авы учащенно колотилось от стычки с Кэтрин и нахальства Пейтона. Потом она вспомнила, что он ничего не сказал ей о своих чувствах, и ее сердце болезненно сжалось.

Ава посмотрела на Пейтона. Он взглянул на нее и снова одарил обезоруживающей улыбкой.

— Предлагаю смотаться отсюда, — сказал он, — и найти местечко, где нет засранцев, подобных тем, с которыми мы только что разговаривали.

Ава поняла, что до сих пор стояла затаив дыхание, и сделала глубокий вдох. Но она по-прежнему не чувствовала облегчения. И по-прежнему хотела очень многое сказать Пейтону.

— Знаешь, ты был прав только наполовину, — сказала она.

Пейтон выглядел озадаченным.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— Я о том, что ты говорил об учениках школы при Эмерсоне. Кэтрин была совсем не права насчет тебя, но по поводу меня она все сказала верно. Все, чем когда-то владела моя семья, пропало. У меня нет ничего. Мой отец преступник, он получил тюремный срок. Моя мать лежала в психиатрической больнице и там умерла. Сейчас я вожу маленькую машину, которой восемь лет, а мой бизнес едва держится на плаву. Самая стильная одежда, какая у меня есть, куплена на распродаже. Квартира над магазином — это мой дом на протяжении почти восьми лет, и я не смогу позволить себе купить жилье в ближайшем будущем. Я не из тех женщин, которых твой совет директоров захочет видеть рядом с тобой, Пейтон.

Ава понимала, что строит слишком радужные предположения. Так или иначе, Пейтон не говорил, что желает видеть ее рядом с собой. Однако он только что категорично саботировал свое вхождение в привилегированное общество. Хотя он проживает и работает в Сан-Франциско, о его выходке скоро узнают и там. О скандалах на крупных светских мероприятиях сплетни распространяются очень быстро.

Но Пейтон не скандалил бы, если бы социальное положение было для него важнее их отношений.

Минуту он ничего не говорил, а просто вглядывался в ее лицо, словно серьезно о чем-то размышляя. В конце концов Пейтон поднял руку, вынул шпильки из ее элегантного пучка и распустил ее волосы.

— Так лучше, — сказал он. — Когда ты укладываешь волосы в пучок, то кажешься капризной, избалованной и тщеславной. А ты не такая. Ты никогда такой не была.

— Я такой была, — ответила Ава, улыбаясь. — Но это не помешало мне в тебя влюбиться.

Ого! Она уже дважды призналась ему в любви. Если Пейтон не воспользуется ситуацией прямо сейчас, значит, он никогда уже не скажет ей о своих чувствах.

Он улыбнулся в ответ:

— Ладно, возможно, ты была такой, но и я не был ангелом. Может, именно поэтому мы… — Он помедлил. — Может, поэтому нас влекло друг к другу. Мы с тобой были так похожи.

Ава улыбнулась, но головокружение, которое она чувствовала, стало пропадать. Пейтон не собирается говорить о своих чувствах. Потому что он ничего к ней не испытывает. Возможно, теперь ему наплевать на свое положение в обществе. Может, он даже не задумывается о собственном имидже. Но кажется, что и на Аву ему наплевать. А когда-то он, вероятно, был к ней неравнодушен.

Так же, как сейчас она неравнодушна к нему.

— Но больше мы с тобой не похожи, верно? — спросила она. — Ты богач, а я нищенка. Ты заслуживаешь принцессу, Пейтон. Тебе нужна женщина, которая не запятнает твой профессиональный имидж.

Он снова улыбнулся и покачал головой:

— Ты многому научила меня за последние пару недель. Но сама ты так ничему и не научилась, да, Ава? — произнес он.

Что-то в его взгляде заставило ее снова затрепетать от радости. Но Ава проигнорировала это ощущение, боясь поддаться обаянию напрасных надежд.

— Я скажу тебе вот что, Ава. Не имеет значения, где ты училась. — Пейтон махнул рукой в сторону бальной залы, из которой они только что вышли. — Посмотри на всех этих людей, чьи родители потратили целое состояние, чтобы отправить их в фешенебельные учебные заведения вроде школы при Эмерсоне. В результате все они остались в проигрыше.

— Мы с тобой тоже учились в школе при Эмерсоне, — возразила Ава.

— Да, но мы приобрели знания, которые не получишь в аудиториях, библиотеках или во время выполнения домашних заданий. Единственное, чему я научился в школе при Эмерсоне, и это помогло мне достичь многих замечательных целей… — Он улыбнулся, в его глазах читалось неподдельное счастье. — Я понял, что такая девушка, как ты, способна полюбить парня вроде меня, несмотря ни на что, независимо от того, кто я такой. Именно ты научила меня этому, Ава. Хотя мне понадобилось почти два десятилетия, чтобы выучить этот урок. — Пейтон пожал плечами. — Ты причина многих моих замечательных достижений. Из-за тебя я стремился сколотить огромное состояние. Черт побери, ты была моим маяком в жизни. Не имеет значения, что думают о тебе или обо мне. Наплевать на бывших одноклассников. Наплевать на мой совет директоров. Наплевать на всех, с кем мне приходится иметь дело. Зачем мне принцесса, если я могу завоевать королеву?

Ава улыбнулась, ее душа воспарила от счастья.

— На самом деле мне важно, что обо мне думают, — сказала она. — Мне важно, что обо мне думаешь ты.

— Нет, неправда. Имеет значение только то, что я к тебе чувствую.

— Мне важно и то, что ты думаешь обо мне, и то, что ты ко мне чувствуешь, — ответила она.

Он запустил пальцы в ее волосы:

— Хорошо. Тогда я думаю, что люблю тебя. Я думаю, что всегда тебя любил. И знаю, что всегда буду любить тебя.

В этот момент Ава поняла, что теперь в ее жизни все будет так, как предначертано. Она была на седьмом небе от счастья. Она ликовала. Жизнь казалась ей замечательной. А ведь потребовалось просто выяснить отношения с Пейтоном и узнать о его чувствах.

— Нам нужно о многом поговорить, — произнес Пейтон.

Она улыбнулась:

— Да. Согласна.

Он кивнул на выход из здания:

— Значит, будем ковать железо, пока оно горячо.

Да, такое выражение допустимо в светском обществе, Аве пришлось это признать. Итак, судя по всему, их прошлое не было слишком плохим. Но каково их будущее? Это решать только ей и Пейтону.

Эпилог

Пейтон сидел за столом, почти таким же крошечным, как в чикагском кафе-кондитерской, в которое Ава затащила его три месяца назад. Он наблюдал, как изящно она держит небольшой цветастый фарфоровый чайник. Он ни в коем случае не прикоснется к этой штуковине, даже если это прибавит ему баллов в общении с сестрами Монтгомери, которые вместе с ним и Авой пили чай в любимой чайной в штате Миссисипи. Он научился вести себя как джентльмен, но не мог гарантировать, что не прольет обжигающий чай на маленькие белые перчатки своих новых деловых партнеров.

— Пейтон? — сказала мисс Элен Монтгомери. — На всем белом свете вы не нашли бы лучшую женщину, чем Ава.

Мисс Дороти Монтгомери с ней согласилась:

— С ее манерами, элегантностью и вкусом она просто безупречна.

— Ах, мисс Дороти, мисс Элен… — Ава поставила чайник на стол, — вы заставляете меня краснеть.

Пейтон подумал, что ему нравится, когда Ава краснеет. Он помнил, как она покраснела от смущения в тот вечер в своей квартире, когда он попросил ее не снимать перчатки, пока они занимались любовью. С тех пор они часто занимались любовью — и по вечерам, и утром, и днем. Даже сейчас Пейтон не мог дождаться, когда они вернутся в отель. Сегодня Ава снова надела белые перчатки, светло-серый костюм в стиле Джеки Кеннеди и шляпку. При одном взгляде на Аву он почувствовал сильное возбуждение.

Сегодня их последний день в штате Миссисипи. После обеда они встретились с сестрами Монтгомери и уладили все необходимые корпоративные и юридические вопросы, чтобы оперативно заключить сделку, к которой Пейтон готовился несколько месяцев. Оставалось лишь составить контракты и подписать их. Компания «Монтгомери и сыновья» не изменит привычного названия. Сестры Монтгомери по-прежнему останутся во главе компании, а Пейтон приложит все усилия, чтобы сохранить ее и сделать процветающей. На самом деле он собирался вложить в компанию максимум средств, чтобы текстильная фирма снова приносила прибыль; к тому же она станет флагманом нового предприятия, задуманного им и Авой. «Бреннер-Мосс инкорпорейтед» будет производить мужскую и женскую одежду из натуральных волокон. Повсюду откроются магазины одежды «Бреннер-Мосс», и генеральный директор Ава прилагала все силы, чтобы это произошло как можно скорее.

Мисс Элен положила в чашку два кусочка сахара и осторожно размешала чай.

— Только не забудьте, — сказала она. — Вы обещали вернуться сюда в октябре и принять участие в благотворительной ярмарке.

Мисс Дороти кивнула:

— Да. Это грандиозное событие:

— О, ловлю вас на слове, — произнес Пейтон. — Вы обещали приехать на нашу свадьбу в Чикаго в сентябре.

— Ни за что такое не пропустим, — ответила мисс Дороти.

В настоящее время Пейтон и Ава жили то в Чикаго, то в Сан-Франциско, но совместным бизнесом собирались заниматься на Западном побережье. Ава хотела, чтобы ее магазин «Городской стиль» стал частью компании «Бреннер-Мосс». А магазином в Чикаго сейчас управляла ее бывшая продавщица — Люси Маллиган. Впоследствии Ава намеревалась сделать Люси своей помощницей в компании «Бреннер-Мосс».

Все-таки забавная штука жизнь. Пейтон вернулся в Чикаго с одной-единственной целью — расширить свой бизнес, заработать денег и в конечном счете увеличить финансовое состояние. Однако он приобрел гораздо большее, то, что невозможно купить за деньги.

Зачем ему высшее общество, если смыслом его жизни стала Ава Бреннер?

— Кстати, — сказала Ава, глядя поочередно на мисс Элен и мисс Дороти Монтгомери, — огромное вам спасибо за домашнее варенье.

— И за носки, — прибавил Пейтон.

— Ну, мы знаем, до чего холодны северные ночи, — произнесла мисс Элен. — Однажды осенью мы поехали в Кентукки. Температура опустилась до десяти градусов тепла!

— В Чикаго зимой бывает холоднее, — сказал Пейтон. — Но я обещаю, когда вы приедете к нам в сентябре, погода будет замечательной.

Мисс Дороти вздрогнула, хотя сейчас в Миссисипи стояла июльская жара.

— Честно говоря, не понимаю, как люди выживают в такой холод, — произнесла она.

Пейтон и Ава переглянулись. Он тут же посмотрел на ее белые перчатки. В глаза Авы вспыхнул огонек.

— О, мы находим способы, чтобы согреться, — ответила Ава.

Черт побери, их жизнь стала чрезвычайно насыщенной. Пейтон не помнил, чтобы прежде так ей радовался. Раньше он только и делал, что днем работал в офисе, а по ночам отслеживал сделки через Интернет. Конечно, у него и сейчас было полно работы, и еще больше предстояло сделать, но он больше не одинок. И они с Авой обязательно найдут время, чтобы побыть наедине.

— Надо сказать, что вы двое идеальная пара, — заявила мисс Дороти. — Умные, трудолюбивые и очень хорошо воспитанные. — Она улыбнулась и прибавила: — Вас обоих правильно воспитали.

Пейтон согласился с ней, хотя рядом с Авой он по-прежнему нередко чувствовал себя юнцом. Но в хорошем смысле. Ему нравилось, когда они с Авой украдкой посматривали друг на друга и улыбались. Нравилось то, как они оба изнывали от желания днем и проводили вместе страстные ночи.

— Когда вы начнете новый бизнес, — сказала мисс Элен, — то, несомненно, преуспеете.

— И еще мы планируем жить долго и счастливо, — произнесла Ава, глядя на Пейтона.

Он улыбнулся в ответ. Кто-то говорил, что нужно уметь прощать своих врагов. И Пейтон все больше убеждался в этом. Не имеет значения, где и как живут они с Авой. Самое главное, что они вместе и любят друг друга.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Парвеню (от фр. parvenu — добившийся успеха, разбогатевший; выскочка) — человек незнатного происхождения, добившийся доступа в аристократическую среду и подражающий аристократам в своем поведении, манерах.

Content

Элизабет Биварли
Соблазнение по правилам

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог

Примечания