Джилл Шелвис

Опьяненные страстью

Jill Shalvis

INSTANT TEMPTATION

© Jill Shalvis, 2010

© Перевод. Т. А. Перцева, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2016

* * *

Если бы Ти Джею Уайлдеру предложили выбирать между теплой осенней ночью в Сьерры-Неваде или теплой женщиной, он точно знал бы, что абсолютное большинство поставили на то, что он предпочтет второе.

И хотя это вполне могло быть правдой в его буйной разгульной юности, теперь это большинство оказалось бы в проигрыше.

Не то чтобы он не любил женщин, любил: высоких или низкорослых, стройных или с формами, милых или чертовски страстных, особенно этих. За все эти годы он встречал и любил всяких и многих.

Но любил он и Сьерры. Хотя, по правде сказать, высокие зубчатые дальние горные вершины могли быть смертельно опасны для беспечного путешественника, все же им не дано ранить его душу.

По крайней мере без разрешения.

Ти Джей ничему больше не позволит ни сломать его, ни проникнуть в душу. Он был хладнокровен, спокоен и готов ко всему. Кен и Стоун давно смирились с тем, что он как старший брат всегда лучше знает, где удобнее подниматься в горы на лыжах, мотоцикле или вертолете, какие их клиенты будут нытиками и надоедами, а также способен учуять беду за много миль.

Обычно.

Если не считать случая, когда, проходя через «Мудиз бар & грилл» после ужина с Кеном и Стоуном, чувствуя себя сытым и на удивление довольным, он не успел опомниться, как что-то с силой циклона налетело и ударило его в грудь.

Не что-то. Кто-то – Харли Стивенс, единственный источник неприятностей, которого ему никогда не удавалось избежать.

Приняв на себя удар, он едва удержал их обоих от падения на пол и при этом отметил, какой теплой и мягкой она казалась в его объятиях. А когда подняла голову, ее аромат наполнил его ноздри. И тут что-то еще поразило его: то же самое невыразимое ощущение, которое всегда возникало, когда они встречались. Ощущение дежавю, которое уже бывало у него раньше. Дело не в жарком солнце бабьего лета, заходившем в дверном проеме бара за спиной Харли, не в шуме обедающих, громком и веселом… дело в том, что она практически повисла на нем.

И в этом было столько же смысла, сколько в головокружительной реакции его тела, когда она прижалась к нему.

Вишфул – маленький горный городок, где Ти Джей неплохо знал каждого жителя, и Харли не была исключением: знал, какие у нее волосы – светлые, шелковистые, прямые, немного не доходившие до плеч (сейчас одна прядь зацепилась за щетину на его подбородке); знал лицо, нежное и хорошенькое, хотя сегодня на нем отчетливо проступали усталость и тревога.

Немного опомнившись от столь чувственной атаки и увидев все это, он обеспокоенно спросил:

– Харли? С тобой все в порядке?

Отстранившись, она повернулась так быстро, что он едва успел поймать ее за руку и, пытаясь снова притянуть к себе, пробормотал:

– Эй!..

Она тут же стала вырываться, но он положил руки ей на плечи и наклонился, чтобы взглянуть в лицо, только ничего это не дало: глаза ее были закрыты темными зеркальными очками.

Не успел он ничего разглядеть и когда сняв очки, увидел теплые, шоколадного цвета глаза – заметил лишь, как в них что-то промелькнуло и тут же исчезло.

– Я что, сильно тебя ударила? – спросила Харли, упорно глядя куда-то на уровне его шеи.

– Нет, все нормально. У тебя-то все хорошо?

Не все – он это чувствовал, чувствовал, как напряжено ее тело, как дрожат руки, – хотя все это могло быть все той же нежелательной эротической реакцией, которую ощутил и он.

И которая никуда не исчезла, как всегда в присутствии Харли, хотя он приучился игнорировать это, поскольку они придерживались разной жизненной философии. Он старался жить как можно проще, и это касалось также романтических встреч. В то время как она исповедовала нечто совершенно противоположное и вечно все чертовски усложняла.

– У меня все прекрасно, – пробормотала она, поводя плечами. – Правда.

Он не удивился этому заявлению: она горда и ни в ком не нуждается, – но еще несколько секунд смотрел на нее и видел усталость в бледности кожи, тревогу в плотно сжатых губах; смотрел в глаза цвета молочного шоколада, которые могли согреть душу любому, но его больно ранили.

На ней были потертые облегающие джинсы «Ливайс», низко сидевшие на бедрах, и красивый пестрый трикотажный топ, плотно обтянувший формы, которые ей так часто приходилось скрывать комбинезоном механика во время работы.

– Харли, что случилось?

– Ничего.

Вранье, и оба это знали. Когда-то они были достаточно близки – настолько, что он мог так ей и сказать: «Вранье!» Она по-прежнему дружила с его братьями, но когда все изменилось между ними, Ти Джей не мог точно определить.

– Прости, что налетела: не заметила.

– Без проблем. Просто смотри, куда идешь.

Он потянул ее на себя, чтобы дать пройти новому посетителю, и второй раз за несколько минут ощутил явный… зов, а заодно – впервые! – увидел отражение этого зова в глазах Харли, прежде чем та смогла его спрятать.

На восхитительно долгое мгновение она оставалась распластанной на нем, и он уже вообразил, что Харли этим наслаждается, но – словно для того, чтобы доказать абсурдность его предположения, – она выхватила у него очки и повернулась, намереваясь уйти.

– Хочешь сказать, что не чувствуешь того же? – спросил Ти Джей, хотя понятия не имел, почему продолжает давить на нее и почему ему не все равно. С каких это пор он требовал чего-то, особенно чего-то столь безымянного и неощутимого, чего мог хотеть от Харли Стивенс?

– Чего именно?

– Того, что происходит, когда мы слишком близко стоим друг к другу.

Она на мгновение замерла, а потом медленно повернулась к нему лицом.

– Это бабье лето, Ти Джей. Мы немного перегрелись, так что вполне естественно…

– Ты так считаешь?

– Да.

Харли отвела глаза.

– Это Вишфул, знаешь ли. Слишком высоко в горах. И очень жарко, ужасно жарко. Поэтому вполне естественно чувствовать себя…

– Разгоряченными?

– Да.

Она прикусила губу.

– Значит, вот что происходит, когда мы стоим слишком близко друг к другу, Харли? Тебе становится очень-очень жарко?

Она снова уставилась на него, очевидно, поняв, что неожиданно для себя самой выдала больше, чем намеревалась.

– Что ты вообще здесь делаешь? Обычно ты на Аляске или в Вайоминге – словом, где угодно, только не здесь.

Верно. Он предпринимал долгие путешествия по работе с «Уайлдер эдвенчерз» и обычно отсутствовал неделями, а то и месяцами. Ему это нравилось. Всегда нравилось.

– У меня пока что перерыв между поездками. Так тебе становится безумно жарко с Ноуланом тоже?

Ноулан. Ноулан Лейтер, владелец автомастерской, где Харли работала на полставки, а судя по сплетням, ходившим в Вишфуле, еще и была с ним дважды на свидании.

Не то чтобы Ти Джей считал количество свиданий, но все же…

– Да, – твердо ответила Харли, и на щеках ее расцвел румянец. – Между мной и Ноуланом… все очень горячо.

Она скрестила руки на груди, как всегда, готовая ринуться в бой, когда ее припирали к стенке.

– Ты это хотел услышать?

Черт возьми, нет! Но Ти Джей видел, как ей неловко, и неожиданно почувствовал себя куда лучше, потому что она солгала.

– Собственно говоря… если тебе так уж надо знать… – Она для наглядности ткнула пальцем ему в грудь. – Между мной и Ноуланом проскакивает столько искр, что, стоит нам подойти друг к другу, загорается одежда.

Он отметил резкую перемену в ее тоне, увидел ее чрезмерно оборонительную позу и широко улыбнулся. Да, он почувствовал себя куда лучше, поэтому наклонился и прошептал ей на ухо:

– Лгунья.

Низкий, яростный рык сорвался с ее губ. Она снова оттолкнула его и направилась к стойке с закусками. Каждое покачивание ее сладких бедер и еще более сладкой попки говорило о снедавшей ее злости.

Охваченный неожиданно бурным весельем, он отпустил ее.

Сзади подошел Стоун:

– Девушек полагается приглашать на свидание, а не отпугивать.

Ти Джей повернулся к брату. Стоун – высокий, стройный и загоревший на горном воздухе, с пронзительным взглядом зеленых глаз и растянутыми в улыбке губами – точная копия самого Ти Джея.

– Думаешь, я отпугнул ее?

– Думаю, ты произвел на нее абсолютно другое впечатление. – Стоун покачал головой. – Хотя понятия не имею, что она в тебе нашла: ты ведь страшен как смертный грех.

Проигнорировав реплику, Ти Джей извернулся, чтобы снова взглянуть на Харли.

– Опять отправишься в долгое путешествие, лишь бы подальше от нее? Но это же временная мера, и все мы это знаем.

– Стоун?

– Что?

– Заткнись.

Стоун хлопнул брата по плечу, но заткнуться и не подумал:

– Признайся, старик: тебя влечет к этой женщине так же сильно, как к горам. Вопрос в другом: что скорее приведет к гибели?

Глава 1

На следующий день Харли сидела за кухонным столом, глядя на банковскую выписку, но сколько ни сиди и ни смотри на документы, денег на арендную плату за дом не хватит.

Вот что бывает, когда берешь две работы на полставки: на одной хотя бы платят, а вот на другой не так чтобы.

Она закрыла лаптоп, несколько раз ударилась лбом о стол так, что бумаги разлетелись, а ноутбук подскочил, но и это не помогло. Через шесть лет учебы на вечернем отделении колледжа она наконец получила степень по биологии дикой природы. Шесть долгих лет ремонта машин и грузовиков днем и учебы по ночам, и по-прежнему не сводит концы с концами!

Но есть и светлая сторона. Благодаря своему новенькому диплому ей удалось поступить в интернатуру на полставки в качестве научного сотрудника биолога в Федеральной службе рыбных ресурсов и дикой природы и, если она произведет впечатление, вполне возможно, весной станет уже полноправным научным сотрудником в их филиале в Колорадо. Поскольку именно эта работа неплохо оплачивалась, главной целью Харли стало произвести на них впечатление.

Здесь же в ее обязанности входило сводить данные и анализы отчетов, которые должны были ответить на вопросы о популяции западных койотов. На словах это впечатляло куда больше, чем на деле. По правде говоря, денег на это почти не выделялось. Основной штат сотрудников, состоящий из двух биологов, изучавших дикую природу, находился в Колорадо, а несколько несчастных интернов, которым почти не платили, были рассеяны по Калифорнии, Неваде, Айдахо и Вайомингу.

Но Харли уже стояла одной ногой на пороге, потому что намеревалась получить работу в Колорадо.

Когда в животе заурчало, напомнив о том, что она пропустила обед, пришлось встать и заглянуть в холодильник. К сожалению, фея еды так и не прилетела, поэтому выбор был небогатым и весьма сомнительным: творог, яблоко или остатки шоколадного мороженого с двойной помадкой. Она хранила мороженое на самый крайний случай, но вероятность, что ее выгонят за неуплату аренды, казалась именно таким крайним случаем.

Она как раз сунула большой кусок мороженого в рот и застонала от удовольствия, почувствовав вкус шоколада на языке, когда зазвонил телефон.

Девушка взглянула на него с той же настороженностью, с какой смотрят на гремучую змею. Возможно, это хозяин дома, а может, матушка решила принести ей какое-нибудь блюдо с соевым творогом в благодарность за то, что помогла ей заплатить по закладной в этом месяце. Или отец хочет напроситься на ночлег, поскольку его выгнала очередная возлюбленная и спать ему негде. Или это сестрица Скай, чтобы в очередной раз позаимствовать еду и (или) деньги, которых, что неудивительно, почти не было. Харли любила свою семью – правда любила, – но не могла смириться с беззаботностью и легкомыслием родных.

Особенно теперь, когда у нее столько забот.

Телефон перестал звонить, прежде чем включился автоответчик.

Облегченно вздохнув и постаравшись отделаться от дурных предчувствий, Харли осмотрела комбинезон. День выдался относительно спокойным, и масляных пятен было всего два: одно красовалось на бедре, а второе – на руке. Неплохо. Пожалуй, можно оттереть жидкостью для снятия лака для ногтей.

Подняв ложку, она посмотрелась в нее как в зеркало. Харли не была тщеславна: знала, что находится в хорошей форме, но редко что-то делала с целью подчеркнуть свои достоинства. Она мельком оглядела лицо и поняла, что слишком рано обрадовалась: на лбу чернел еще один масляный мазок.

Хорошо, что сегодня нет свидания!

Взгляните только на нее! Еще один светлый момент в том дерьме, которое представляет собой ее жизнь.

Печальная правда заключалась в том, что в последнее время у нее было всего два свидания, и оба с Ноуланом, ее другом и боссом, причем одно из них было случайным, когда ей пришлось заменить ему генератор переменного тока и отвезти на встречу в Саут-Шор. Но все же два свидания – это больше, чем у нее было по меньшей мере за полгода.

Сегодня должно было состояться их третье свидание, что как нельзя кстати, потому что его очередь платить за ужин, да вот только он застрял в Пласервилле и вернется домой очень поздно.

Но если бы их отношения были такими, какими она описывала их Ти Джею, «очень поздно» не было бы проблемой, твердил тихий внутренний голосок.

«Между мной и Ноуланом проскакивает столько искр, что, стоит нам подойти друг к другу, загорается одежда».

Боже! Она действительно сказала это Ти Джею, а он одарил ее этой своей улыбочкой, от которой мурашки по коже, да еще и прошептал «лгунья».

Чванливый наглый осел! Да, но… такой чертовски обаятельный чванливый наглый осел!

Она прерывисто вздохнула – такой вздох может вызвать только обаятельная особь мужеска полу… или шоколад – и опять взялась за мороженое. Когда в дверь постучали, Харли медленно подошла и глянула в глазок.

Черт! Обаятельный чванливый осел собственной персоной, правда, несколько растрепанный и уставший, словно и у него был тяжелый день. Она чуть помедлила, нахмурившись, а потом молча открыла дверь, что было невежливо, но она и не задавалась целью демонстрировать хорошее воспитание. Ей было не по себе, она чувствовала, что теряет уверенность, и нервничала. Ничего подобного наверняка никогда не довелось испытывать Ти Джею.

Очевидно, не приходилось ему и переживать по поводу необходимости заполнять паузы. Вместо этого он просто стоял: рост выше шести футов, гора твердых мышц и тестостерона – и делал то, что делал всю жизнь, без каких-либо намерений: воздействовал на клеточки ее мозга, превращая их в пюре.

Да, при одном взгляде на него она превращалась из ученого-биолога в пускающую слюну кретинку. Не ее вина, что боги генов благословили его. Грива выгоревших на солнце каштановых волос, непокорных и волнистых, падающих на лоб, глубоко посаженные, оценивающие, пронизывающие зеленые глаза, от которых ничто не ускользало. Он сильно загорел после долгих путешествий по горам и тропам, при мысли о которых у городских парней начиналась трясучка, и его тело – сплошной соблазн.

– Почему ты здесь? – вместо дружеского приветствия, какое получил бы Ноулан, спросила Харли (причины ее неловкости в присутствии Ти Джея были так же сложны и запутанны, как все остальное в ее жизни в этот момент).

Судя по взгляду, он понял причину ее тона и едва заметно улыбнулся:

– Не собираешься пригласить?

Ах, он заговорил! Но нет! Нет, черт побери! Это все равно что пустить волка в гости к ягнятам.

Харли покачала головой и одновременно проглотила очередную ложку мороженого, которое, естественно, попало не в то горло. Холодная боль взорвалась за глазными яблоками, от кашля по щекам потекли слезы.

Шагнув ближе, слишком близко для ее спокойствия, Ти Джей провел рукой по ее спине и похлопал между лопатками, пока она кашляла и задыхалась, а потом пробормотал:

– Мозги замерзли?

Он не отходил, что само уже выводило из себя, но кроме этого, касался ее своими тугими мышцами, отчего и у монахини пробудилось бы желание. А она, несмотря на отсутствие сексуальной жизни, монахиней не была, иначе ее с позором изгнали бы из монастыря за недостойные мысли.

Да, у нее мозги замерзли, и не только от мороженого.

– Не нарушай личное пространство! – прохрипела Харли, и он послушно отступил, но ухитрился при этом зайти в квартиру, потому что он, что ни говори, скользкий и хитрый, как лис. Их предки создали Дикий-дикий – именно так: Дикий-дикий Запад. Ходили слухи, что благодаря Уайлдерам появилось это второе слово «дикий». Эта тенденция сохранялась в течение многих поколений, и каждый последующий Уайлдер делал все возможное, чтобы оправдать свое имя. Большинство заканчивали свои дни в тюрьме или в шести футах под землей, хотя нынешнее поколение избежало худших генов или по крайней мере их переросло.

По большей части.

Но это не означало, что при случае он не воспользуется ситуацией.

– Я не приглашала тебя, Ти Джей.

Он только улыбнулся.

Он был так же непоколебим, как горы, которые повлияли на его жизнь, и, откровенно говоря, отличался той же способностью подчинять себе все и вся. И хоть ты целуй его идеальный зад, он делал то, что хотел, и она это видела давно, в своей буйной, отчаянной юности.

Не то чтобы она любила вспоминать то время, когда от одного взгляда была готова растечься лужей у его ног – и растекалась, – но вспоминала.

К несчастью для ее растрепанных чувств, от него пахло дикими Сьеррами, сосной и свежим горным воздухом, а порой и чем-то настолько мужским, что она жадно втягивала ноздрями этот запах в поисках той искрящейся энергии самца, что окружала его.

Чтобы обуздать нестерпимое желание прижаться к нему, Харли сунула в рот очередную ложку мороженого.

– Как-то на шоу Опры говорили, что женщины едят мороженое, когда у них нет секса, – бросил он.

Она снова поперхнулась, и Ти Джей опять принялся гладить ее по спине своей большой теплой рукой.

– Ты смотришь Опру?

– Нет, это Энни. Как-то слышал, как она орет на телевизор, что у женщин должно быть и то и другое, и побольше.

Очень похоже на тетю Энни!

– Ну так мне не нужна замена!

– Нет? – Ти Джей хмыкнул, снова улыбаясь.

– Нет!

Одной рукой он все еще растирал спину, а другую прижимал к животу, удерживая ее на месте, но это было до того абсурдно, что она шлепнула по этой руке. Харли делала все, чтобы не замечать нервную дрожь и странную потребность схватить его за рубашку, прижать к себе и сделать с ним все, что душа пожелает.

Вот что бывает с женщиной, получившей последний оргазм от прибора на батарейках, а не от мужчины, – факт, который она никогда не признает.

– Я ожидала твоего брата.

– Стоун работает над списком Эммы в новой медицинской клинике, поэтому послал меня передать тебе это.

Ти Джей вытащил из заднего кармана несколько карт, которые понадобятся для полевой экспедиции, а когда она их взяла, сунул большие пальцы в передние карманы джинсов. На нем была футболка с надписью «Уайлдер эдвенчерз» на груди и джинсы, которые пусть и выцвели и потерлись, но великолепно обтягивали длинные мощные ноги и любовно обхватывали впечатляющий бугор.

Не то чтобы она смотрела… ладно, смотрела, но ничего не могла с собой поделать. Этот мужчина прямо-таки излучал сексуальность. Очевидно, некоторые представители его племени еще при рождении получают специальный учебник, в котором объясняется, как заставить женщину потерять от похоти разум, а у него была к тому же еще и немалая практика: сама не раз наблюдала, как он это проделывает.

Каждый из трех братьев Уайлдер едва выжил в юности, потому что росли они без матери, а отец был злобный сукин сын, и теперь они отдавали всю свою энергию «Уайлдер эдвенчерз», которая занималась организацией экстремального отдыха: отправляла клиентов в любое приключение, которое только можно было придумать: гонки на горном мотоцикле или горных лыжах, плавание на каяках, восхождение…

Хотя Ти Джей повзрослел и обрел успех, от него по-прежнему веяло атмосферой «со мной не шути». Даже сейчас, в четыре пополудни, он выглядел так, будто только сейчас покинул кровать и не прочь был туда вернуться.

Это раздражало, сбивало с толку, но и заводило: факт, который сводил ее с ума, потому что Ти Джей Уайлдер ее больше не мог интересовать!

Ни в коем случае!

Иначе это было бы просто самоубийством: разве можно вынести любовь, которая на протяжении пятнадцати лет оставалась без ответа…

А она вынесла и в глубине души знала правду: если он направит на нее луч своего ленивого сексуального обаяния, с нее сама собой спадет одежда.

Снова.

Но это только ее проблема – тот факт, что когда-то, давным-давно, на излете буйной юности Ти Джея, они провели ночь вместе. И были так близки, как только могут быть мужчина и женщина. Ее первый раз, но уж точно не его. Они тогда не были взрослыми, а уж трезвой была и вовсе она одна.

И это означало, что и помнила все только она.

Но не нужно об этом, никому не нужно.

– Спасибо за карты, – сказала Харли, ясно давая понять, что ему пора уйти.

А он, вместо того чтобы ее услышать, потянулся к ложке и стащил кусочек мороженого.

Подонок! Она бы прозакладывала свой последний доллар – будь у нее доллар, – что он не обходился без оргазмов.

– Я хотел поговорить с тобой.

Он лизнул ложку, показывая белые зубы, и она вспомнила, что еще любил делать этот рот.

Она отвела глаза от ложки и, подняв голову, спросила с подозрением:

– О чем?

– Не здесь. Я приглашаю тебя на обед.

– Я не хожу обедать с большими злыми волками.

– Сегодня, Харли, – ухмыльнулся Ти Джей, – придется рискнуть.

Она не любила рисковать. Риск всегда кончался для нее плохо. Например, скудным банковским балансом. Или двумя работами, ни одна из которых ей не нравилась. Или ожиданием, пока Ноулан потащит ее в постель, когда она будет так возбуждена, что, возможно, взорвется под душем.

Или когда прислонится к стиральной машине, когда работает центрифуга.

Не в силах объяснить все это, она повернулась и направилась на кухню, но Ти Джей успел зацепиться пальцем за лямку ее комбинезона и потянул на себя.

– Отпусти!

– Еще минуту. Ты на несколько недель отправляешься в Деселейшн Уайлдернис.

Ее спина касалась его груди. И это была чертовски приятная грудь. Сильная. Широкая и теплая.

– Мне нужно проверить все снаряжение, – пояснила Харли. – Несколько камер не работает. И я надеюсь увидеть три основные стаи койотов, которых мы отслеживаем. Красная, голубая и зеленая группы, рассеянные по Деселейшн…

– Надеешься увидеть?! – перебил ее Ти Джей.

– Если честно, они наловчились ускользать от меня даже с установленной системой Джи-пи-эс. Придется довольствоваться следами и образцами ДНК.

– Хочешь сказать, что будешь искать дерьмо койотов?

Она услышала улыбку в его голосе и вздохнула:

– Почему принято считать, что все связанное с функциями тела – предмет для шуток?

– Потому что так и есть.

Она так закатила глаза, что они едва не выпали на пол.

– Деселейшн, Харли? В это время года?

Его рот был тревожно близок к ее уху, а голос, низкий и хрипловатый, имел ужасную привычку пробуждать ее тело к жизни.

– Я должна впечатлить работодателей, – пояснила она. – Мне нужна эта исследовательская работа в Колорадо. И кроме того, сейчас сентябрь – лучшее время года для экспедиции. Вероятность снежных бурь сведена почти к нулю, и сейчас недостаточно жарко, чтобы жарить яичницу на камнях.

Он ничего не ответил, и она, чувствуя себя не в своей тарелке, вывернулась из его рук:

– Не знаю, что ты из себя строишь! Сам постоянно отправляешься в такие походы. Только сейчас вернулся после двух месяцев на Аляске.

– Это моя работа.

Верно. А она кто такая? Всего лишь механик и отчасти биолог-исследователь, место которого либо под машиной, либо за компьютером. Все предельно ясно.

Харли тоже хотела от жизни чего-то большего: хотела навсегда распрощаться с комбинезоном и необходимостью оттирать масло; хотела увлечься чем-то, страстно. Черт возьми, хотела перестать чувствовать себя белкой в колесе и просто жить!

К несчастью, большая часть ее научной работы заключалась в сидении за компьютером. Черт, да вся ее научная работа заключалась в сидении за компьютером!

– Все, что мне нужно сделать, – это настроить две камеры.

Камеры были жизненно важны для исследования. К счастью, койоты не меняли своих привычек и территории: по-прежнему рыли логова и старались не выходить за радиус примерно десяти миль от них, даже ходили на охоту одними и теми же тропами, – и это позволяло людям увидеть кусочек жизни койотов.

Чтобы камеры функционировали, придется отправиться в полевую экспедицию, причем пешком, на северо-западные склоны Деселейшн, в федеральный заповедник площадью тысяча квадратных миль к западу от озера Тахо.

Верно, это самая дикая, самая труднодоступная, самая изолированная часть страны. Дорог почти нет, даже тропинок, и никакого жилья.

Зато она на время забудет о лаптопе.

– Понятно, почему просили об этом именно тебя, – заявил Ти Джей. – Ты дешевый ресурс.

– Эй!

– Кроме того, ты умна, обладаешь интуицией и, возможно, лучший интерн, который у них когда-либо был.

Пока она впитывала комплимент и наслаждалась теплыми пузырьками, так и лопавшимся в ней, он продолжал:

– Вопрос в том, почему ты этого хочешь. Почему просто не отказаться от интернатуры и не подать заявление на место, которое ты хочешь?

– Потому что место только одно и только один интерн его получит.

– Может, поищешь где-то еще?

– Больше никто не нанимает биологов – исследователей дикой природы.

– А тебе надоело чинить машины.

И надоело быть одной. И одинокой. Ее лучшая подруга Селена встретила любовь всей жизни, продала свою кондитерскую и переехала в Нью-Йорк. Сестра почти все время была занята или увлечена тем, чем обычно увлекаются только девушки в двадцать один год. А Ноулан… делает шаг вперед и два назад.

– Более чем.

– Это Ноулан? Он как-то давит на тебя или…

– Нет.

Хорошо бы давил…

– Ничего подобного. Я просто… мне нужно что-то менять. Работа в гараже – это необходимость. Я никогда не хотела этим заниматься. Мне нужно больше.

Она знала, что Ти Джей поймет. Сам начинал с нуля и работал как черт, чтобы чего-то добиться.

Теперь она делает то же самое.

– Мы пытаемся найти еще одного работника для «Уайлдер», – сообщил он, задумчиво наблюдая за ней. – Тебя бы наняли тут же.

– Спасибо, но я хочу другую работу.

Он шумно втянул воздух, но Харли тут же вспомнила о его прошлом и давней трагедии, из-за которой ему трудно смириться с ее путешествием, и мягко заверила:

– Со мной ничего не случится. Все будет в порядке.

– Знаю.

– Я не Сэм.

Единственной его реакцией были плотно сжатые губы.

– Я и это знаю, – буркнул он и, покачав головой, добавил: – Ты права: у тебя все получится.

А вот это сюрприз! Ее отец держал маленький магазинчик по продаже витаминной продукции, пока не лишился его при очередном кризисе. Мать была художником и поваром, но предпочитала скакать с одной работы на другую, Скай работала на кассе в бакалейном магазине Вишфула и иногда посещала занятия в юниор-колледже, когда ей это взбредало в голову или когда там преподавал особо крутой профессор. Семья Стивенс не была слишком амбициозной, поэтому никто не понимал Харли.

Какая ирония: самый раздражающий, самый противный, самый невыносимый человек из всех, кого она знала, оказался единственным, кто ее поддержал! Она хотела поблагодарить его за это, но еще больше хотела, чтобы он ушел, не дав ей возможности сорвать с него одежду и раздеться самой.

Ни о чем не подозревая, он уселся за кухонный стол и осторожно сдвинул камеру.

– Покажи мне свой план.

Именно Ти Джей создавал, организовывал и планировал в «Уайлдер» путешествия и походы и был профессионалом в своем деле, благодаря невероятной интуиции, упорству и способности выживать в любых обстоятельствах.

Он не одобрил бы ее план, поэтому Харли поспешила заверить:

– У меня все на мази, Ти Джей. Кроме того, сейчас я очень занята. Так что…

Он уставился на мороженое в ее руке и поднял бровь, словно спрашивая: «Это и есть твое занятие?»

Черт побери!

– Может, у меня свидание?

– У тебя свидание?

Когда она вздохнула, он просто поманил ее пальцем.

И как всегда, ноги не послушались мозга и понесли ее прямо к нему.

Глава 2

Ти Джей не сводил глаз с карт и заметок, пока Харли нерешительно шла к столу. Она все еще не переоделась после смены в гараже, но ни масляное пятно на лбу, ни мешковатый комбинезон ничуть не туманили его воображение: она по-прежнему горячая штучка.

– Я просто не сообразил, что ты идешь одна.

– Это длинная история.

– Включающая увесистый удар по голове?

– Все не настолько опасно, Ти Джей, – вздохнула она.

– Харли, поход в одиночку в любую часть Сьерры – это опасно. Особенно если речь идет о Деселейшн Уайлдернис. Куда конкретно ты идешь?

Она не села. Продолжала стоять рядом.

– Западный вход.

Если говорить о площади, Деселейшн была не так велика, но очень изолирована, далека и содержала более сотни ледниковых озер, что делало местность раем для диких зверей и птиц. Охота здесь была запрещена, и даже для походов требовалось разрешение. Западный вход был самым близким, но не самым легким, что, однако, значения не имело, поскольку в этом походе не было почти ничего легкого.

– Чем еще ты там намерена заниматься, кроме наладки камер наблюдения?

– Собираюсь проследить за известными логовами.

– Раньше ты никогда не ходила в экспедиции.

– Не ходила. Но как уже сказала, две камеры не работают и не выдают данных. Я единственная, кто сейчас свободен. Если не смогу представить и обработать данные, парням из Колорадо это не понравится.

Он обдумал сказанное и все, о чем она умолчала. Заметил он и пустое место там, где раньше стоял телевизор, и гору счетов рядом с картами. Ти Джей чувствовал ее отчаяние, и это его убивало.

– Ты могла бы попросить помощи.

– Могла. Но кого бы со мной ни послали, он тоже будет претендовать на эту должность.

– Будет претендовать.

– Именно. Вроде того случая, когда вы с братьями мчались, словно орда идиотов, по Фейту на грязных мотоциклах, чтобы посмотреть, кто первым убьет себя… вернее, спустится вниз.

Он взглянул на нее как раз в тот момент, когда ее губы изогнулись, и не потрудился скрыть собственную улыбку.

– Это вполне контролируемые тестовые поездки, чтобы убедиться, что с клиентом будет все в порядке.

– Угу.

Он выдвинул ей стул и подождал, пока она сядет. Харли воображала, что в ее походе нет ничего особенного, но он так не считал. Решительно не считал. Он видел слишком много неопытных путешественников, попадавших в беду на куда менее сложной местности. Они со Стоуном были членами местной команды поисковиков-спасателей и выручили из беды стольких, что и не вспомнить… Но была и Сэм, которую спасти он не сумел.

– Когда ты в последний раз была в Деселейшн?

Она колебалась, и он поторопил:

– Ну так все-таки когда?

– Много лет назад, – призналась Харли. – Но ведь есть карты, есть Джи-пи-эс, так что вряд ли заблужусь.

Он мог бы перечислить тысячи опасностей, которые подстерегают ее, но промолчал. Черт, да он, возможно, встречался с каждой из них!

– Послушай, – бросила она раздраженно. – Я понимаю, что твое многозначительное молчание, вероятно, выдает всю информацию, которую ты хотел услышать от женщин, в основном потому, что одного твоего взгляда достаточно, чтобы они растаяли. Но на меня это не действует!

– Считаешь, что я плавлю женщин? – ухмыльнулся Ти Джей.

– Сейчас сентябрь. – Харли предпочла проигнорировать вопрос. – Мы с тобой знаем, что в это время года там практически никого нет. Все совершенно безопасно.

– Только не в одиночку.

– Значит, я вычеркну тебя из своего короткого списка тех, кто меня поддерживает, – не выдержала она, вскакивая, но он успел поймать ее запястье:

– Харли…

– Мне нужна эта работа в Колорадо и…

И ей нужны деньги. Это ясно как день. Сам он больше не бедствовал, и сознавать это было неприятно.

– Мы действительно нанимаем персонал. Я ничего не сочинил.

В «Уайлдер эдвенчерз» действительно не хватало персонала, катастрофически. Не так легко найти квалифицированных сотрудников.

– Ты идеально подходишь для походов с проводниками, которые мы предлагаем, а с твоим умением фотографировать и образованием можно замахнуться и на маршруты с изучением дикой природы.

– Если я закончу этот научный проект, у меня будет работа.

– В Колорадо.

– Да.

– Ты действительно хочешь уехать отсюда?

Она отдернула руку, подошла к раковине и уставилась в окно. Ти Джей знал, что ее отец разорился, что мать едва держится на работе, что сестра не получила стипендию, и, поскольку работает одна Харли, семье нужны ее деньги. Родные зависят от нее.

Он встал и подошел к ней.

Из окна, на сколько хватало глаз, открывался роскошный вид на горные вершины Сьерры, сверкающие всеми цветами радуги. Отсутствие бетона утешало: ни тротуаров, ни других зданий, ни движения – ничего, кроме природы. Недавно прошел дождь, оставив все свежим, чистым и ярким.

– Мне никогда не надоест на это смотреть, – прошептала Харли, словно прочитав его мысли.

– И мне. Энни вставила в рамку снимок, который ты сделала в Гранит-Флэтсе, и повесила в приемной. Он просто удивительный!

– Спасибо.

Он снова взял ее за руку, остро ощутив прикосновение, и потянул к столу.

– Покажи свой маршрут.

– Чтобы ты знал, где найти мое тело?

Он ответил бесстрастным взглядом, и она широко улыбнулась. Он так любил эту ее улыбку, и сейчас обнаружил, что беспомощно улыбается в ответ.

– Возьми с собой кого-нибудь.

– Кого? Тебя?

– Почему нет?

– Разве ты не готовишься к очередному великому путешествию?

– Да. Примерно через неделю, по Канаде, почти на месяц, но и для тебя время найдется. Все, что тебе для этого нужно, – только попросить.

Она молчала: либо слишком горда, чтобы просить, либо, черт возьми, не нуждается в его помощи.

Он провел большим пальцем по точке на ее запястье, где бешено колотился пульс.

– Я сыт по горло твоим странным отношением ко мне, твоей раздражительностью, но до сих пор не спрашивал, почему ты так себя ведешь. До этого момента. Почему, Харли?

– Я со всеми такая.

Может быть. Но пульс под его пальцем набирал скорость. За раздражением, которое она носила, как одежду, скрывалось одно обстоятельство: он не оставлял ее равнодушной.

– Я найду кого-нибудь в сопровождающие, – сказала она тихо.

– Но не меня. Ты не хочешь, чтобы это был я.

– Неправда.

Ти Джей вздохнул.

– Еще одна ложь. Ты наговорила гору лжи. Смотри, скоро нос вытянется!

Она вырвала руку и стала мерить шагами кухню, а это означало, что стоило пройти пять футов, как приходилось поворачиваться и утыкаться в жесткую стену груди Ти Джея. Он стоял неподвижно, заполняя собой кухню, отчего помещение, и так крохотное, казалось еще меньше.

– Хочешь, скажу, о чем я думаю? – спросил он.

– Собираешься согласиться со мной насчет похода?

– Нет.

– Тогда не хочу.

Он улыбнулся, так что от зеленых глаз разбежались морщинки-лучики:

– По-прежнему упряма.

– А ты по-прежнему…

Она не смогла придумать оскорбления и, раздраженно фыркнув, подошла к входной двери и распахнула ее:

– Спасибо, что зашел. Как-нибудь увидимся, а теперь пока.

Ти Джей улыбнулся и протянул руку поверх ее головы, чтобы прикрыть дверь.

– Давай сделаем это сейчас.

Она прислонила голову к косяку и, ощутив, как он осторожно провел пальцами по позвоночнику, вся затрепетала. Но когда он заговорил, в голосе не было ни капли веселья – только душераздирающая нежность.

– Харли, почему ты не сказала, что тебе нужны деньги?

О боже!

– Я…

Телефон зазвонил, спасая ее гордость, и она бросилась к трубке, но тут же поколебалась, остановившись перед автоответчиком.

На третьем звонке Ти Джей вскинул брови:

– Ответишь?

– Я пытаюсь решить.

Автоответчик включился, голос Харли предложил звонившему говорить после гудка, и в комнате зазвучал голос хозяина дома:

– Харли Стивенс, вы меня избегаете.

Черт!

Харли приглушила звук, но все же следующая реплика хозяина успела прозвучать:

– Вы задержали плату на десять дней, мисси. Мне нужно…

Харли убрала звук совсем, и в комнате повисло тяжелое молчание.

По-прежнему стоя спиной к Ти Джею, она закрыла глаза и пожелала, чтобы перед ней разверзлась пропасть, куда можно тихо провалиться.

– Ничего не говори.

Стараясь не встретиться с ним взглядом, она попыталась его обойти, но он снова ее удержал. Можно было закричать, оттолкнуть, но, по правде говоря, ей нравилось его прикосновение, очень нравилось, а значит, ее дела действительно плохи и не мешало бы с кем-нибудь переспать. Предпочтительно с тем, кто не вынуждает ее слишком много думать, никогда не разобьет ей сердце и кто ничего от нее не ожидает.

Например, с Ноуланом.

– Харли, – тихо начал Ти Джей, прерывая течение ее мыслей.

В его голосе прозвучало нечто такое, чего ей не хотелось слышать.

– Послушай, как бы все это ни было забавно, я…

– Харли!

Он помолчал, и она услышала его глубокий вздох.

– Если не могла сказать мне, то почему не сказала Энни, Стоуну или Кену? Ты же знаешь, как они к тебе относятся.

У нее перехватило горло, да так, что невозможно было говорить.

– Это временно.

Он вынул бумажник и высыпал наличные на стойку:

– Нет ничего более постоянного, чем временное.

– Мне не нужны подачки!

– Считай это авансом. В счет дальнейшего сотрудничества. В этот уик-энд всего три похода, так что выбирай: мотоциклы, каяки или сопровождение группы туристов на Игл-Фоллз, половить палтуса или лосося. Проверь свои силы в коротком походе, прежде чем идти со мной в длинный.

– Такие походы длятся не меньше месяца.

Тридцать долгих ночей. Учитывая ее совершенно неуемную и неприличную тягу к нему, одному богу известно, что может произойти.

Будто прочитав ее мысли, он коварно улыбнулся, и ее соски вмиг затвердели. Она решительно подвинула пальцем деньги к Ти Джею.

– Боишься, что не сможешь себя контролировать? – заявил он с усмешкой.

Харли скрипнула зубами:

– У меня достаточно работы.

– Да, но эта оплачивается значительно лучше.

В его взгляде светилась странная нежность, и это едва ее не доконало.

– Хорошо, я подумаю, – кивнула она наконец, и как воспитанная дама добавила: – Спасибо.

И чтобы скрыть неловкость, принялась перебирать карты:

– А где карта верхней части северо-западного региона, как раз пониже Сиу-Хилл?

– Все там.

– Ее нет.

Он сам перелистал карты:

– Черт, должно быть, забыл на столе Стоуна. Прости! Пойдем возьмем ее прямо сейчас.

– Я могу получить ее позже.

– Конечно. Но если Бог есть, лазанья Энни к этому времени будет готова.

Энни, помимо того что их тетка, еще и повар в «Уайлдер эдвенчерз». Ее лазанья выше всяческих похвал – так это блюдо не готовил никто. При одной только мысли об этом у Харли слюнки потекли.

– Пять сортов сыра, – пообещал Ти Джей с таким видом, словно вспоминал давно потерянную любовь, – и три сорта мяса. Огромный противень. Ресторанный.

О боже!

Она невольно застонала, а он прищурился:

– Будет и домашний хлеб: французский батон. Хрустящая корочка и нежный мякиш.

– Я не голодна, – едва слышно пробормотала Харли, но желудок тут же обличил ее, громко заурчав.

Губы Ти Джея дернулись, но он был достаточно мудр, чтобы сдержать улыбку.

– Если не пойдешь, мне придется самому съесть весь батон. И возможно, лазанью тоже.

Он погладил свой плоский живот, а она подумала о сомнительного качества твороге в холодильнике.

– Если только ты нуждаешься в спасении от самого себя… полагаю… не хотелось бы, чтобы ты набрал больше… Понимаешь?

– Не понимаю.

– Не хочу, чтобы у тебя было брюшко! – выпалила Харли.

Он выгнул бровь.

– Брюшко?

Она ткнула пальцем в его твердый как камень живот:

– Не волнуйся, такое бывает.

Он поднял рубашку и с нарочитой тщательностью принялся себя рассматривать.

Джинсы, низко сидевшие на бедрах, обтягивали крепкие стройные ноги. Жар охватил ее, и влага выступила в тех местах, где точно не было потовых желез.

Плохо дело. Совсем никуда не годится.

Она попыталась представить Ноулана: милого, доброго, чудесного Ноулана, – но не смогла и приказала себе не паниковать. Это все потому, что без рубашки Ноулана она не видела.

– Ты права. – Он опустил рубашку. – Ты определенно должна пойти со мной и спасти меня.

Он пошел на кухню и, убедившись, что задняя дверь заперта, включил свет. А когда вернулся, увидел ее широко распахнутые глаза и услышал:

– Мы даже не нравимся друг другу.

Она была явно сбита с толку его поведением.

– Ты мне очень нравишься. Конечно, ты такая же ворчливая и упрямая, как Чак, но кто в этом мире совершенен!

Она поперхнулась смехом. Чак был талисманом Уайлдеров: вечно взъерошенный бродяжка, в котором с трудом узнавался кот. Он появился прошлой зимой, тощий и изголодавшийся, заброшенный и перепуганный.

Энни и Кэти взяли над ним шефство: откормили и окружили такой заботой, что коту больше ничего не оставалось, кроме как принять их за свою семью.

А потом Чак начал катастрофически толстеть, и Энни поняла, что кот… забеременел! Теперь по дому бегали трое котят – совершенно прелестные маленькие озорники, лишенные пугливости своей мамаши и способности вечно попадать в неприятности.

Но что это он такое сказал? Что она ему нравится? И это как раз тогда, когда она стала привыкать к их странным отношениям? Он что, решил изменить правила, не сообщив ей?

– Что происходит, Ти Джей? Обычно ты хмур и чем-то недоволен, когда говоришь со мной.

– Ты ничего не путаешь? По-моему, все как раз наоборот!

Она не могла не признать, что он не так уж не прав: как правило, это она говорила с ним зло, раздраженно, но лишь потому, что у нее была на это причина: их прошлое имело для нее значение, а он даже ничего не помнит.

Были и другие причины, и одна из них заключалась в том, что, каким бы грязным и небритым ни был на своей работе, он всегда выглядел на все сто, а она в своем комбинезоне – как в дурно подобранном наряде.

– Мне нужно избавиться от этого комбинезона.

– Ты знаешь, что можешь пойти в любом виде.

– Знаю.

Она целую вечность знакома с Кеном, Стоуном и Энни. И с Ником, мужем Энни. Они всегда были гостеприимны и добры к ней. Харли могла появиться в их доме в чем угодно – хоть в мешке из-под муки, и это не играло бы роли, – но ей хотелось переодеться… для себя.

– Это не займет много времени.

Теперь, когда согласилась на лазанью, ее едва не трясло от голода.

Расстегнув грязный комбинезон, Харли принялась было его снимать, но услышала тихий гортанный возглас Ти Джея и оглянулась:

– Не волнуйся, под комбинезоном у меня одежда.

Ногой отшвырнув заскорузлый комбинезон, она предстала в черном топе-стретч и таких же облегающих велосипедках.

– Видишь, я полностью одета.

Харли схватила висевшие на спинке стула джинсы и натянула, немного подпрыгивая, до бедер.

Ти Джей опять издал горловой звук-стон, когда она застегивала джинсы. Она бросила на него вопросительный взгляд и в ответ получила такой жгучий, что едва не запылала.

Господь милостивый!

– Здесь действительно так жарко? – иронически осведомился он вкрадчивым голосом, не отпуская ее из плена зеленых глаз.

Она от неожиданности растерялась:

– Я грязная.

– И что?

– И потная.

– Повторяю: и что?

– У… у меня есть бойфренд, – наконец выдала она последний аргумент.

На это он лишь сверкнул волчьей улыбкой, взял ее за руку, вывел на улицу, запер дверь и проводил к своему джипу.

– Я поеду на своей.

– Я тебе настолько неприятен, что ты не желаешь оказаться в той же машине, что и я?

– Ну… – неловкое молчание – это не так уж весело.

– Разве мы молчим? Как правило, подначиваем друг друга и спорим.

– Тем более следует ехать на разных машинах.

Он шумно выдохнул:

– Я пытаюсь сэкономить тебе бензин, Харли.

– Не хочу, чтобы ты вез меня обратно.

– Согласен.

– Но…

– Иисусе! – Он провел рукой по лицу. – Да садись ты уже в чертов джип!

Она мельком взглянула на него: немного раздражен, но по-прежнему весел.

И все такой же горячий как огонь.

Это проблема. Он проблема.

– Не уверена, что могу тебе доверять.

«Или себе».

Он усмехнулся:

– В таком случае хорошо, что не я твой бойфренд.

Глава 3

Они ехали молча, что вполне устраивало и Ти Джея, и Харли, кажется, тоже.

Вишфул был основан в 1800 году и прославился как самый дикий угол Дикого-дикого Запада. Он пережил «золотую лихорадку», лесной бум, и теперь, благодаря тому, что находится на высоте шести тысячи метров над уровнем моря, стал известным туристическим центром на пути к озеру Тахо, чем и воспользовались Ти Джей и его братья, основав «Уайлдер эдвенчерз».

За чертой города он свернул на шоссе, а потом на узкую частную трехмильную дорогу, ведущую к дому Уайлдеров. Харли продолжала смотреть в окно, делая вид, что ей совершенно все равно, но Ти Джей знал, что это очередная огромная, жирная ложь. Он выводил ее из себя, и она понятия не имела, что с этим делать.

– Ты действительно решила перебраться в Колорадо? – спросил он, лишь бы не молчать.

Она повернула голову и встретила его взгляд:

– Думаешь, я получу работу?

– Да.

Она удивленно уставилась на него: второй раз сегодня он поразил ее, предложив поддержку.

Он знал ее родителей, выходцев из шестидесятых, которые совершенно не понимали свою дочь: она сбивала их с толку.

Именно Харли заботилась о семье, то же касается и Скай, а не наоборот. Сомнительно, что Харли когда-нибудь получала такую же поддержку, какую давала семье.

Она так внимательно смотрела на густые зеленые леса по обеим сторонам узкой извилистой дороги, которая вела к «Уайлдер эдвенчерз», будто видела их впервые. Здесь в основном росли столетние сосны более ста футов высотой.

– Думаю, Колорадо не так уж отличается от Вишфула, – пробормотала она наконец.

– А как насчет бойфренда?

– Ноулана?

– У тебя есть какой-то еще?

– Почему ты ерничаешь?

– Вовсе нет. Ноулан хороший парень.

– Но?..

– Я не сказал «но».

– Да, но в конце этой фразы определенно прозвучало «но».

– О господи! – вздохнул Ти Джей. – Неужели не можешь просто ответить на мой вопрос?

– Отвечу, если повторишь.

– Почему Ноулан не едет в экспедицию вместе с тобой?

– Я не просила его об этом. Послушай, понятно, что в твоих глазах я всего лишь механик, но…

– Ты больше, – спокойно прервал ее Ти Джей. – Куда больше.

Несколько секунд она молчала, осознавая сказанное.

– Я выросла здесь, Ти Джей. Как и ты. И как единственный водитель эвакуатора получала вызовы двадцать четыре часа в сутки. Одна. Так что я всего навидалась.

Он это знал и всегда ненавидел.

Наконец они приехали. Ти Джей припарковался перед трехэтажным домом, который построил вместе с братьями. Солнце позднего дня освещало дерево и камень.

Дом на все времена. Он проводил много времени вдали от него, но всегда возвращался.

– Я все забываю, как он красив, – тихо заметила Харли, глядя на величественное сооружение. – Ты когда-нибудь думал, откуда начал и чем закончил?

– Поскольку мы начали в сточной канаве, а закончили здесь, стараюсь не вспоминать.

– Ты не просто закончил здесь. Вы трудились, как вьючные лошади. И заслужили все это.

С этим шокирующим заявлением она выпрыгнула из джипа.

Воющий звук двигателей разорвал воздух: Кен, Стоун и Ник со своими штурманами и механиками гоняли на квадроциклах. Последние несколько дней шли дожди, и грязь с шин фонтанами летела в воздух.

Энни стояла в стороне. Чак сидела у ее ног. Котят нигде видно не было – скорее всего в доме, довершают всеобщее разрушение. На Энни были обычные темные джинсы, винтажная рок-футболка и поварской фартук, на котором было написано: «Жалобы на повара могут навредить вашему здоровью».

Подбоченившись, она наблюдала за происходящим, хотя, судя по выражению лица, предпочла бы ездить, но Ник постановил, что беременным гонять на квадроциклах воспрещается. Ти Джей был рад, что хотя бы мужа она послушалась, поскольку никто не мог приказывать Энни, что делать и как жить.

Ти Джей положил руку на талию Харли и подтолкнул ближе, как раз когда Кен промчался мимо Ника и остановился перед ними: очевидно, здесь проходила финишная прямая.

– Я, как всегда, первый, – широко улыбнулся Кен, стаскивая шлем и спрыгивая с квадроцикла.

Ник остановился за ним и покачал головой:

– Ты смошенничал: финишная там, за домом.

– Я тебя в любом случае сделал, – заверил Кен, не сводя глаз с Харли. Потом подошел ближе, крепко обнял ее и дружески взъерошил волосы.

Харли смягчилась прямо на глазах Ти Джея. В свою очередь, она обняла Кена, и выглядела при этом вполне на своем месте.

– У тебя, по-моему, проблема с карбюратором, – заявила она Кену и, обняв Энни, погладила ее живот: – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Я бы чувствовала себя еще лучше, если бы мы наконец придумали малышу имя, – проворчала Энни, с укором взглянув в сторону мужа.

– Эй, я предлагал миллиард имен, – принялся оправдываться Ник. – Эшли, Эмили, Мэдисон, Оливия… Тебе ни одно не понравилось. Даже Абигейл.

– Только не Абигейл!

Ник воздел руки к небу и взглянул на Ти Джея.

– Она права, старик, твой квадроцикл барахлит. Нужно над ним поработать.

– Не может быть. Я только что его проверял.

– В самом деле?

Харли подняла брови и, шагнув к квадроциклу, нагнулась его осмотреть. Для Ти Джея мир сузился до ее обтянутой джинсами попки, едва она наклонилась пониже.

– Когда?

– На прошлой неделе.

– Ха!

Она присела на корточки и критически оглядела квадроцикл.

– Чертовски дерьмовая работа!

Она сказала это так сладенько, что Ти Джей не сразу осознал смысл.

– Скажи ему это я, меня бы отпинали, – ухмыльнулся Кен и, притянув Харли к себе, громко чмокнул. – Боже, как я тебя обожаю! И не будь я почти женат, непременно сделал бы тебе предложение.

Ти Джей закатил глаза. Кен очень походил на братьев, только был чуть стройнее. Ти Джей мог бы одним ударом сломать ему шею и сделать мир лучше, но потом, возможно, мучился бы угрызениями совести.

Ник отдал Харли свой шлем:

– Прокатишься? Скажешь потом, что с ним неладно.

– Все с ним нормально, – буркнул Ти Джей.

– Круче на поворотах, – продолжал наставлять Кен.

– Увидишь, что я имею в виду.

– Я и так могу сказать, что с ним неладно: что-то с карбюратором, а может, неисправные свечи зажигания.

Харли надела шлем, взглянула на Ника, собиравшегося последовать за ней на своем квадроцикле.

– Вокруг дома?

– Да.

– Что я получу, если выиграю?

Ник повернулся к Ти Джею.

– Я придержу братца, пока ты будешь его колотить.

Она повернулась и тоже оглядела Ти Джея, словно раздумывала: принимать ли условия.

– Заметано!

Прежде чем Ти Джей успел отреагировать, она уселась на квадроцикл с невероятно сексуальной легкостью.

Тогда он столкнул Ника с седла и сел вместо него, заявив:

– Если приз – я, значит, и в гонке участвую я!

Он завел двигатель, оглядел Кена и Ника, после чего кивнул Харли, и они рванули с места. Ветер бил в лицо, проникал под одежду. Здорово! Харли была ярдах в двадцати впереди, так что Ти Джей прибавил скорость. Квадроцикл, буквально прыгнув вперед, быстро догнал ее. Она так низко склонилась над рулем, обхватив ногами машину, что он невольно подумал, как хотел бы, чтобы она обхватывала так его бедра. О да, эта сцена так и стоит у него перед глазами…

Воспользовавшись тем, что он на мгновение отвлекся, Харли резко свернула у дома и исчезла.

Ти Джей тоже свернул, стараясь не отстать, но и не пытаясь обогнать, ради одного только вида. Когда она чуть приподнималась и наклонялась вперед, ее попка выглядела особенно соблазнительно.

Ветер усилился, но он все еще слышал ее смех и смеялся сам. Как здорово было играть, особенно с ней! Они редко делали что-либо подобное: Харли могла быть веселой и открытой со всеми окружающими, но стоило ей увидеть Ти Джея, как между ними возникала чертова стена, которую никак не удавалось проломить.

Не то чтобы это имело какое-то значение: он чаще отсутствовал, чем присутствовал, – но если он немедленно не сосредоточится, Харли точно выиграет гонку. Она хороша, чертовски хороша, но он, к счастью, лучше.

Он успел догнать Харли за домом, аккуратно подрезал, под аккомпанемент ее ругательств пересек финишную прямую и, ухмыляясь, повернулся к ней лицом.

Она выключила двигатель и сняла шлем, тряхнув волосами. Вся забрызганная грязью, в пропотевших топе и джинсах, облепивших тело, она была ослепительна!

– Прекрасно! Ты победитель, значит, поколотить тебя не удастся.

– Может, в другой раз! – рассмеялся Ти Джей.

– Рассчитывай на меня.

Он знал, что она шутит лишь наполовину, и уставился на ее соски, натянувшие тонкую ткань.

– Это всего лишь грудь, – вздрогнув, сообщила она. – Такая есть у половины населения.

«Но не у всей половины населения она столь совершенна».

Она закрылась руками.

– Мне холодно.

А он чувствовал вовсе не это, но снял рубашку и, закутав Харли, притянул к своей широкой груди.

– Я грязная! – попыталась она протестовать.

– Как и я.

Она запрокинула голову и настороженно уставилась на него.

– Я выиграл, – напомнил Ти Джей.

– И что из того?

– Теперь ты можешь сделать кое-что для меня.

– Позволь, угадаю. Что-то сексуальное… – Сказано это было с полнейшим безразличием, но бешеное биение пульса у основания шеи говорило о чем-то совершенно противоположном.

Он никак не отреагировал на ее слова, и, вздохнув, она спросила:

– Ладно, чего ты хочешь? Что я должна сделать?

– Признайся, что Ноулан тебе не бойфренд, во всяком случае пока.

Она тяжело вздохнула.

– Укуси меня, Ти Джей.

– С наслаждением.

Но вместо того чтобы разозлиться, она захихикала.

– Что на тебя сегодня нашло?

Он понятия не имел, но знал, что хочет попробовать с ней все. А она? У него не больше минуты выяснить это, до того как сюда нагрянет вся семья. Но Ти Джей так хотел эту минуту, что подступил еще ближе, пока мыски их грязных кроссовок не соприкоснулись, поднял руку и стер с ее подбородка грязное пятно.

У нее перехватило дыхание, неприкрытое желание промелькнуло на лице.

Да, они определенно ощущают одно и то же.

– Хорошая гонка была.

– Хм…

Словно опасаясь потерять равновесие, она положила руку ему на грудь и, глядя в глаза, легонько погладила, так, словно сама этого не сознавала. В ответ Ти Джей сжал ее в объятиях и выдохнул:

– Харли…

Она встретила его взгляд. Он отчетливо увидел в ее глазах, как желание борется с голодом, и воздух покинул его легкие, когда опять хрипло выдавил ее имя.

– Знаю.

Ее глаза закрылись. Они прижались друг к другу бедрами. Жар и желание боролись за место в его голове, но он тихо рассмеялся и прижал губы к ее уху:

– Как насчет сейчас? Тебе жарко? Потому что мне – очень.

Ее глаза широко открылись. Она отступила, и волшебный момент прошел, когда из-за угла показались Кен и Ник.

– Кто выиграл? – крикнул Кен.

– Она, – ответил Ти Джей, не отрывая глаз от Харли.

Та моргнула, послав ему взгляд, полный пьянящей смеси недоумения и желания.

Да, они определенно настроены на одну волну.

Глава 4

– Вот так я и выставила себя дурой, – сказала Харли Скай, поведав о вчерашней гонке.

Сестра пришла позавтракать, прежде чем идти на занятия, – позавтракать и попросить денег на учебники к следующему семестру. Они с Харли были одинакового роста: пять футов пять дюймов, – но, в отличие от сестры, Скай гибкая, изящная и красивая, как модель.

– Так что позволь мне уточнить, – улыбнулась Скай, поедая хлопья с молоком. – Ты, королева, которая ни в ком не нуждается, умоляла его тебя поцеловать?

Харли вздохнула:

– Не знаю, зачем я говорю тебе все это: у тебя такой длинный язык.

– Вовсе нет!

– Ты всем рассказала, когда я захлопнула дверь ванной на прошлой неделе. Я целый день отвечала на звонки по этому поводу.

– Это потому, что на тебе было одно полотенце, которое ты уронила, когда вылезала в окно, чем потрясла Кеттс, что живет напротив. Ходят слухи, что он пятьдесят лет не видел голой женщины, а теперь требует, чтобы в следующий раз ты теряла полотенце в полдень, когда освещение лучше.

– Но это было всего мгновение – я пыталась достать чертову газету.

– Сосредоточься, Харли: ты его умоляла.

Харли вспомнила, как прижималась к Ти Джею, грязная и возбужденная, глядя на его губы, касаясь груди…

– Мне так стыдно.

– Поясни: ты умоляла его о поцелуе, а он не поцеловал?

– Да. Почти так и было.

Скай несколько секунд смотрела на нее.

– Харли, ты никогда никого ни о чем не просила. Я просто не пойму, как такое могло случиться.

– Это скорее была безмолвная мольба; хуже того – это было не впервые. Непонятно, как это случилось.

Она вернулась к тому времени, к той ночи, которую они с Ти Джеем провели вместе, к той, которую он не помнил, осел.

Она все еще ощущала теплые руки на своей спине, наслаждение, которое они ей доставили, и как она тогда тоже молила.

Черт возьми! Черт его возьми!..

Харли вздохнула:

– Ладно, я молила в основном глазами. И кажется, прислонилась к нему, положила руку на грудь.

Скай задумчиво прищурилась.

– В центр груди или коснулась соска?

– Какое это имеет значение?

– Огромное.

Харли залилась краской.

– Может, я и задела сосок, но если только случайно.

– Неважно. Ты подняла обычное прикосновение на новый уровень.

– Сама того не желая!

– Выкинула красный флаг. С таким же успехом ты могла объявить, что на тебе нет нижнего белья.

Харли застонала и закрыла лицо руками:

– Ничего не произошло!

– Кстати, как вообще можно устоять перед Уайлдерами? Они такие горячие парни, особенно Ти Джей. Он самый большой и самый скверный, а когда эти зеленые глаза пронизывают тебя взглядом…

Тут Скай права.

– Ты же знаешь – у меня есть другой.

– О, ради всего святого, прекрати это твердить! Тем более что это вранье.

– Это правда! Мы с Ноуланом встречались дважды.

– По чистой случайности! – парировала Скай. – Послушай, Ноулан классный. Верно? Но недостаточно классный для тебя. Он, конечно, красивый, и умный, и перспективный – это очень важные качества, но…

– Но?..

– Вы слишком похожи: добрые, милые…

– То есть не годимся друг для друга?

– Это уж точно. Лучше продолжай молить.

– При-и-и-ивет! Ты что, не слышала мою историю? Он прижался ко мне, и я… коснулась его, и закрыла глаза, и умоляла о поцелуе.

– Молча.

– Да. Но он понял. И даже рассмеялся.

– Рассмеялся или усмехнулся?

– В чем разница?

– Если он рассмеялся, значит, дразнил тебя, болван этакий. Если усмехнулся, значит, просто осторожничает, поскольку с тобой общаться нелегко.

Что же, трудно спорить с правдой.

– Ладно, может быть, он всего лишь усмехнулся.

Скай самодовольно ухмыльнулась.

– Давай больше не будем говорить об этом.

– Послушай, если ты хотела поцелуя, почему не схватила его за уши и не заставила поцеловать тебя, невзирая на грязь и все такое. А потом нужно было затащить его в душ и там начать молить по-настоящему.

Харли едва не подавилась хлопьями.

– Взгляни на себя, – улыбнулась Скай. – Сразу затрепетала! Кто бы мог подумать: ты и плохиш Ти Джей ходите по кругу!

– Вижу, ты совсем не слушаешь. Мы даже не нравимся друг другу.

– О, я слушаю. В отличие от тебя. Тебе нравится твоя зона комфорта. Мы все это понимаем. Тебе там уютно. Ты во всем зависишь от привычек, и ничей совет тебе не нужен Так вот, если хочешь знать, в этом вы с Ти Джеем родственные души.

– Что?

Скай покачала головой.

– Давай упростим. Тебе нужно с кем-то переспать. Он чертовски горяч. Настоящий альфа-самец. Между вами такое напряжение, что воздух кипит и потрескивает, когда вы находитесь в сотне миль друг от друга. Так сделайте уже это!

Харли провела почти всю ночь, представляя именно это, вспоминая, как он выглядел, после того как сбросил рубашку и закутал ее, а сам остался в заляпанной грязью футболке, льнувшей к ее плечам и груди. Если бы не должны были появиться Кен и Ник, она бы тут же набросилась на него. И хуже всего, что он тоже это знал.

– Если я что-то и буду делать, – произнесла она вслух, – то с Ноуланом.

Скай поморщилась:

– Что? Перестань прятаться за этой фантазией. Он никогда не будет твоим суперменом. Никогда его страсть не сравняется с твоей.

– Страсть угасает, – вздохнула Харли. – Сколько раз отец с матерью это доказывали?

Скай покачала головой.

– Харли, в твоей постели слишком долго не было мужчины, если ты готова забыть о страсти.

Харли вздохнула, а Скай продолжила:

– Брось, ты бы не задумываясь переступила через Ноулана. И мы обе это знаем. Если ищешь оргазма с мужчиной, я ставлю на Ти Джея!

– О, ради бога!

Харли встала, схватила миски, свою и Скай, и подошла к раковине:

– Я старшая сестра. Откуда ты все это знаешь?

– Мы заканчивали разные школы.

– Мы заканчивали одну школу.

– Нет, ты ходила в школу, где давали знания, а я – где обсуждали мальчиков и вечеринки.

Харли рассмеялась, но Скай права: она не хотела жить без страсти, но жила именно так.

– Что бы ты там ни думала, – улыбнулась Скай, подходя к сестре, – осуществи это.

– Я думаю, что тебе пора на занятия. Слишком дорого ты мне обходишься, чтобы опаздывать!

– Ладно, вот только еще одно. – Она вытащила из сумки пару зачитанных книг в мягком переплете. – Выбери одну и возьми в экспедицию – у костра почитаешь. Если скажешь, что Ноулан разогревает тебя так же сильно, как некоторые сцены, я попытаюсь тебе поверить.

– Что это?

– Любовные романы. С пылу с жару. Современный или исторический?

– Э…

Скай покачала головой и швырнула одну в стоявший у стены рюкзак, наполовину собранный.

– Просто прочитай. И расскажешь мне, когда вернешься. Спасибо за деньги. Я отдам.

– Прекрасно.

Скай крепко обняла сестру:

– Спасибо, что веришь в меня, Харли.

– Всегда.

«Уайлдер эдвенчерз» располагалась на тридцати акрах земли Уайлдеров, окруженных еще семьюдесятью пятью тысячами акров национального леса. Поместье состояло из дома, двух гаражей со снаряжением и восьми домиков поменьше. Если гостям нужно было переночевать, они останавливались в главном доме, которым весьма эффективно управляла Энни. Сами Уайлдеры жили в домиках. За снаряжение для поездок и походов, включая невероятное количество мотоциклов, квадроциклов, лыж, снегомобилей, каяков, лодок, снегоходов и вертолет, отвечал Ник.

Начальный капитал был составлен из заработков Кена в качестве профессионального сноубордиста. Стоун помог со строительством, а Ти Джей, много лет сопровождавший в горы группы, обеспечил фирму богатыми клиентами и помог организовать бизнес, применив знания на практике.

Все трое быстро повзрослели. Детство было трудным и безрадостным. Ти Джей не сомневался, что они либо не доживут до зрелости, либо закончат свои дни в тюрьме, как остальные мужчины в их семье. К счастью, этого не случилось и они сумели не только выжить, но и прийти к процветанию. Теперь им платили за то, что они организовывали досуг, что было непросто: за каждым развлечением скрывалась бездна тяжкого труда.

Офисы располагались на втором этаже дома. В этот момент все собрались на совещание у Стоуна, которое, как обычно, превратилось в семейное собрание, где присутствующие постоянно подтрунивали друг над другом. Стоун сидел за письменным столом, а за его спиной стояла Эмма и растирала ему плечи. В форме медсестры со стетоскопом на шее она вовсе не выглядела чопорной, благодаря исходившему от нее чувственному сиянию. Такое же было у Стоуна, когда он, обернувшись, послал жене теплую ленивую улыбку.

Кен развалился в кресле перед столом Стоуна и тоже выглядел расслабленным, вне всякого сомнения, благодаря Кэти, их секретарше и невесте Кена, которая сидела у него на коленях.

Ник расположился в другом кресле, перелистывая последний номер журнала для автолюбителей, а Чак сидела под столом в надежде, что кто-нибудь уронит лакомый кусочек.

Чак обожала вкусно поесть. Здесь же крутились и котята, забавляясь шнурками присутствующих и играя друг с другом.

Стоун потянул журнал из рук Ника, чтобы показать, что тот в действительности читает: словарь имен.

– А что? Ребенку же нужно имя…

Стоун швырнул книгу на стол.

Испугавшись, Чак метнулась в угол, прижав уши, и Кэти принялась ее успокаивать, подняла с пола и погладила, с упреком глядя на Стоуна.

Чак застыла, потому что не слишком любила, когда ее брали в руки, но не хотела обижать хозяев, поэтому терпела ласки Кэти в надежде, что ее вознаградят чем-нибудь вкусненьким.

– Как насчет «Тьюд»? – спросил Стоун Ника. – Это сокращенное от «Этитьюд», потому что ребенок Энни наверняка уже родится с определенной позицией[1].

– Мы можем перейти к делу? – осведомился Ти Джей.

– Разумеется, – кивнул Стоун. – У меня и хорошие, и плохие новости. Сначала плохие… Черт бы все это побрал! – Он скорчил болезненную гримасу и, оторвав от ноги серого котенка, взял его за шкирку и поднял на уровень глаз: – Осторожнее с когтями!

Котенок шлепнул лапой Стоуна по носу, и тот, вздохнув, положил его себе на плечо, где тот свернулся клубочком и замурлыкал.

– Ти Джей, твое канадское путешествие отменяется. У клиента обнаружились срочные дела, и он не может взять месяц отпуска. Но аванс он оставил нам, поскольку отменил все в последнюю минуту, так что мы не в убытке.

Стоун широко улыбнулся.

– Полагаю, тебе это только на руку.

– Черт… – прошипел Ти Джей.

Улыбка Стоуна померкла.

– Видишь ли, я думал, ты обрадуешься…

– Серьезно, – поддержал Кен. – Ты водишь группу за группой весь последний год, так что не помешает и отдохнуть.

– Заодно и с подготовкой к свадьбе поможешь, – вставила Кэти, словно это было для него чем-то вроде бонуса. – Вместо того чтобы заявиться в последнюю минуту, как было бы, если бы ты уехал.

Именно на это он и надеялся…

Прибежала Энни с озабоченным видом:

– Я опоздала?

Никто не посмел подтвердить очевидное. Она и в лучшие времена обладала взрывным темпераментом, а беременность отнюдь не способствовала ее спокойствию. Никто не желал рисковать собственной шеей, поэтому все промолчали. Ник усадил ее себе на колени, и она уютно прильнула к его груди. Расстроенный вид сменился нежной улыбкой.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Ник.

– Прекрасно, но для не-Абигейл было бы куда лучше, если бы я не съела все шоколадное печенье, которое испекла.

Ник погладил ее живот и улыбнулся, а Энни оглянулась:

– Что случилось? Я что-то пропустила?

– Почти пропустила, как Ти Джей объяснил, в чем заключается его проблема.

Все уставились на Ти Джея, и тот бросил:

– У меня нет никаких проблем.

– В самом деле? – не поверила Энни. – По-моему, ты не в себе.

– Все в полном порядке. Что со мной случится?

– Не знаю, – покачал головой Стоун. – Может, ты из тех парней, что прячут все свое дерьмо в коробочку и стараются об этом забыть.

– Какое еще дерьмо? Говорю же, я в порядке.

Стоун кашлянул, прикрываясь рукой:

– Вранье.

Ти Джей его проигнорировал.

Энни вздохнула и шепнула Нику:

– Говорила я тебе.

– Что именно? – насторожился Ти Джей.

– Что ты по-прежнему никого к себе не подпускаешь, что стараешься выглядеть равнодушным.

– Чушь! Я ко многому неравнодушен.

– К нам – да. Но как насчет остального мира? – спросила Энни.

– Черт, нас так много! Почему я должен заботиться о ком-то еще?

– Раньше тебе этого было недостаточно, но потом, когда погибла Сэм…

Все затаили дыхание, ожидая реакции Ти Джея. Саманта Джеймс была его подружкой в колледже. Она подрабатывала речным гидом и привела его в свой мир. К несчастью, она обладала еще более неуемным характером, чем он, и существовала скорее благодаря интуиции и везению, а не знаниям и навыкам.

Она погибла, сплавляясь по реке. И хотя в этом не было вины Ти Джея – он вообще не участвовал в том путешествии, – удар оказался силен. Трагедии можно было избежать. Если бы только она последовала логике, а не интуиции. Если бы только лучше подготовилась. Если бы…

Он так ненавидел эти «если бы». Когда он решил остаться в мире, куда его привела Сэм, то пообещал себе, что никогда не окажется в положении «если бы». В результате он был куда более осторожным и сдержанным проводником, чем необходимо. Стоун и Кен называли это идиотизмом, а он – предусмотрительностью.

«И это не имеет ничего общего с Сэм», – твердил он, когда на него смотрели с различной степенью сочувствия. Братья не привыкли открыто выражать свои чувства, что было неудивительно, учитывая их детство. Энни делала все возможное, чтобы помочь, но, по правде говоря, и сама была почти подростком. А они нуждались в тюремном надзирателе куда больше, чем в заботливой руке. Все же ей удалось главное: они стали взрослыми, так и не отсидев ни разу. Будь она другой: мягкой и доброй, – ничего бы не получилось.

– Это не имеет ничего общего с Сэм, – повторил Ти Джей давно уже знакомую всем фразу. – То, что с ней случилось, ужасно, но не имеет ничего общего с вами. Только со мной.

Он нуждался в том, чтобы как можно меньше бывать дома, убраться подальше от ежедневной дозы ошеломляющей любви и счастья, пропитавших каждый дюйм.

– Пока не подвернется что-нибудь более основательное, я возьму на себя короткие экскурсии.

– Прекрасно, – кивнул Кен. – У нас не хватает персонала, а на наши объявления отвечают либо психи, помешанные на адреналине, либо непрофессионалы, которые не могут отличить снегомобиль от снегохода. Но теперь, когда ты у нас в плену на ближайшие месяцы…

– Мы определенно воспользуемся возможностью тебя использовать, – закончил Стоун. – Собственно говоря, у нас новый клиент, важная шишка, который знает тебя по восхождению на ледник. Он намерен взять своих директоров в семидневный поход на вершину Уэстстар, а это означает, что собирается дать им хорошего пинка. Он просил видео пейзажей, прежде чем принять окончательное решение. Кен собирался идти туда сегодня, но ты можешь его заменить.

– Согласен.

– Стало быть, днем я свободен? – Кен многозначительно повел бровью в сторону Кэти, и та широко улыбнулась.

Стоун вывел расписание на экран компьютера, и они провели следующие полчаса за его уточнением, распределением нагрузки между Кеном, Стоуном и Ти Джеем. Когда все было закончено, Ти Джей оглядел братьев:

– Так чья это была идея отправить Харли одну в Деселейшн Уайлдернис?

– Одну? – Кен вскинул брови. – Она не говорила, что пойдет одна, когда просила у нас карты.

Он глянул на Стоуна, но тот покачал головой и заметил:

– Скверная идея.

– Согласен, – согласился Ти Джей.

– Тебе следовало бы пойти с ней, – посоветовал Стоун. – Ведь ты постоянно стремишься убраться отсюда подальше.

Кен расхохотался:

– Смеешься? Да они друг друга поубивают!

– Я с ней не пойду! – отрезал Ти Джей. – Она не хочет.

Кен вскинул на него глаза:

– Все еще тайно в нее влюблен?

– Не думаю, что это такая уж тайна, – хмыкнул Стоун.

– Ты прав, – согласился Кен, – но я пытаюсь не дать ему предлога вколотить меня в землю. Собственно говоря…

Он предусмотрительно отскочил от Ти Джея.

– Вот как поступил бы я. Нашел бы способ пойти с ней, потом подождал до темноты: пусть она чего-нибудь испугается, – а когда от страха бросится на шею, постарался бы утешить. И тогда сразу станет ясно, что твое присутствие ее вовсе не раздражает.

Кэти уставилась на Кена так, словно у него вдруг выросли рога:

– «Пусть она чего-нибудь испугается»? Ты понимаешь, что это Харли, наш близкий и дорогой друг?

– И что? Он же ее утешит.

– Не говоря уже о том, – продолжила Кэти, – что весь сценарий с испугавшейся чего-либо Харли звучит как довольно пошлая надуманная комедия. Или фантазия из «Пентхаус форум».

Стоун коварно улыбнулся:

– Милая, подобные вещи не придумывают.

Иисусе!

Ти Джей встал и бросил, запуская руку в волосы:

– Вы с ума сошли. Никто не знает лучше, чем мы, как опасно там может быть.

Разве не они только что вспоминали о Сэм?

– Бывают ситуации, когда может спасти только опыт.

А у Харли опыта куда меньше, чем у Сэм.

– Знаешь, – вздохнул Кен, наблюдая за ним, – ты вполне можешь сказать ей правду, то есть что неравнодушен к ней. Может, тогда она и позволит тебе ее сопровождать.

Да, только не бывать этому.

Энни встала и уставилась на Ти Джея, и тот приготовился к лекции или подзатыльнику, когда подойдет ближе: никогда не знаешь, что у нее на уме, – но она неожиданно обняла его. Крепко. Он вытерпел, только вздохнул.

– Мне кажется, что ты не хочешь оставаться здесь, с нами, потому что все мы просто отвратительно счастливы.

– Насчет этого ты права.

– О, Ти Джей…

Она прижалась лицом к его плечу и тихонько всхлипнула, отчего он окончательно перепугался и беспомощно пробормотал:

– Энни, у меня все хорошо, и я рад, что все вы счастливы. Вы это заслужили. О господи, пожалуйста, не плачь.

– Это все он, не-Абигейл, – шмыгнула она носом. – То и дело реву как корова.

– Ладно-ладно, – согласился Ти Джей, осторожно высвобождаясь из ее объятий. – Насколько я понимаю, все вы решили, что нужно следовать по дороге любви, но не ожидайте, что я поплетусь за вами.

– Ты смеешься над любовью? – удивилась Энни.

– Да.

Она покачала головой:

– Ты просто искушаешь судьбу: помахиваешь морковкой перед этой сукой кармой.

Ти Джей погладил не-Абигейл.

– У тебя чересчур много гормонов. Послушай, я понял, что мы с вами в разных местах, но меня мое устраивает.

Когда он вышел из офиса, воцарилось молчание, а потом Стоун ласково заметил:

– Идиот.

– Подумать только: я всегда считал его умным, – задумчиво добавил Кен.

Глава 5

Ти Джей спускался с Уэстстар. Видео, снятое для нового клиента, благополучно лежало в рюкзаке. Ти Джей с подозрением посматривал на стену темных туч, нависших над восточным перевалом, когда увидел далеко внизу чью-то фигуру. Он подошел к краю обрыва и с удивлением присмотрелся, потому что пробыл здесь три часа и не встретил ни одной живой души. И как всегда, у него перехватило дух при виде зубчатых вершин Сьерры, расстилавшихся перед ним. К северу местность изгибалась вверх, мимо линии деревьев, к древним гранитным пикам, а к югу текла река Скво.

Между всем этим, насколько было видно глазу, то там то сям мелькали альпийские озера, обветренные склоны, пестротравные луга. Солнечный свет просачивался сквозь тучи и плотный полог сосновых крон, создавая пятнистый причудливый рисунок у его ног.

Что-то в застывшей внизу фигуре заставило его вытащить бинокль, и он сразу узнал эти золотистые волосы и точеную фигуру.

Харли.

Она шла по тропе ярусом ниже, ближе к юго-западу, в нескольких милях отсюда, и направлялась явно к западному входу в Деселейшн Уайлдернис… на день раньше.

Харли как раз прошла табличку, отмечавшую вход в Деселейшн, когда невдалеке послышалось знакомое громкое тявканье.

Койоты.

Она сверилась с Джи-пи-эс: похоже, это ее голубая группа. Тявканье не означало охоту, в отличие от резкого лая, но и за территорию никто не думал драться. Нет, такие звуки могли сопровождать некое подобие игр в стае. И все же она постаралась производить побольше шума: не стоит застигать их врасплох.

Запрокинув голову, Харли увидела, что на востоке собираются темные тучи. Воздух по-прежнему был жаркий и влажный, лес волновался, как при надвигавшейся бури. Белки-камикадзе бранились друг с другом, лихорадочно перескакивая с ветки на ветку. Где-то пели древесные лягушки, предвещая неминуемый дождь.

Дорога проходила через Уайт-Вулф-Вудз. Слева был шестидесятифутовый обрыв, справа – густой лес. По мере того как она поднималась, дорога сужалась в почти невидимую тропинку. Похоже, до неисправных камер уже недалеко.

Обзор, над которым она работала для Службы рыбных ресурсов и дикой природы, преследовал несколько целей, но главная – это определить количество койотов, селившихся в Сьеррах, и стабильна ли их популяция в этих местах или растет. Требовалось выработать стратегию сосуществования растущего сообщества койотов с увеличивающимся населением. Здесь было полно места для тех и других, но не везде в штате дела обстояли так.

Тучи неслись по небу, где-то прогремел гром, и от неожиданности Харли аж подскочила, но все же продолжала идти. Так хорошо оказаться на природе! Вечное сидение за лаптопом не способствует улучшению здоровья. Иногда она бегала по вечерам, когда чувствовала, что джинсы становятся тесноваты, но по большей части спорт игнорировала, зато любила походы.

Харли после нескольких часов пребывания в горах чувствовала себя прекрасно, если не считать непривычной тяжести рюкзака. На ней были брюки-карго, белый топ-стретч и высокие сапоги на случай непредвиденных ситуаций.

Похоже, как раз одна из них, успела подумать Харли, когда за спиной раздался странный звук.

– Ти Джей! – ахнула она, разворачиваясь и быстро отступая, слишком быстро, потому что споткнулась и плюхнулась на пятую точку.

Он тут же опустился на колени и протянул ей руку.

– Ты в порядке?

Злая, с колотящимся сердцем, она оттолкнула его.

– Нет, не в порядке!

Все этот чертов рюкзак! Чувствуя себя выброшенным на берег китом, она поняла, что сможет подняться, только если встанет на четвереньки, но прежде чем успела это осуществить, Ти Джей подхватил ее и поставил на ноги.

– Тебе нужно носить на шее колокольчик, ясно?

Она отряхнула грязь и яростно уставилась на него.

– Перепугал до полусмерти!

– Медведи не носят колокольчиков.

Она вздохнула и покачала головой, понимая, что он прав.

– Я знаю, как ходят медведи. Ты, в отличие от них, двигаешься бесшумно, как кот, большой изящный кот!

– Тебе следует хоть изредка смотреть по сторонам.

Она невероятно остро ощущала его присутствие: большое крепкое тело, взгляд, собственные реакции. На нем была бейсболка, темные очки и старые джинсы – видимо, любимые, потому что потрепанные, – которые облегали упругие бедра и, возможно, идеальный зад. Бицепсы и грудь натягивали светло-голубую ткань футболки, в то время как на плоском животе она висела более свободно.

– Каюсь, виновата, – бросила Харли. – Почему ты здесь?

– Увидел тебя с Уэстстар, – показал он на вершину, откуда спустился.

– Хочешь, чтобы я поверила в случайную встречу?

– Так оно и есть. Я снимал видео для клиента, а когда возвращался, заметил тебя.

– Как ты догадался, что это я?

– Бинокль.

– Вау! Хорошо, что я не занималась безумным сексом, прислонившись к дереву, или чем-то в этом роде.

– Сама с собой? – осведомился он, вскинув брови.

Она тяжело вздохнула. Секс с собой – это все, что у нее было в последнее время, – но можно подумать, она в этом признается!

Он ухмыльнулся, давая понять, что прочитал ее мысли.

– Ладно. Теперь ты сам убедился, что со мной все в порядке, так что спасибо за участие, но можешь с чистой совестью продолжать свой путь.

– Я подумал… может, тебе нужна компания?

– Твоя? – хмыкнула она.

– Нет, Зубной феи. Конечно, моя.

Над ними облака уже пронизывали молнии, и Харли подняла голову. В небе было черно, быстро надвигалась гроза, да и ветер усилился.

– Нам полагается играть в считалки или…

Оглушительный раскат грома сотряс землю, и Харли подпрыгнула от неожиданности, невольно качнувшись к Ти Джею, который выглядел так, что того и гляди рассмеется.

– Испугалась?

– Конечно, нет.

«Скорее в ужасе».

– Не боишься грозы?

– Ничего не боюсь, ко всему готова.

«Во всяком случае теоретически».

– Так что ты вполне можешь возвращаться домой.

– Ты права.

Он провел рукой по лицу.

– Умеешь ты позаботиться о себе. Понятия не имею, почему чувствую необходимость сделать это для тебя.

– Ты можешь просто остановиться.

Он стащил бейсболку и пригладил волосы.

– Это не так легко. Я… я думаю о тебе.

– Правда? – удивилась Харли.

– Ну да. А ты обо мне думаешь?

Постоянно думала и думает: почему он уезжает так часто, что его заставляет – те же неуспокоенность, которая так часто бушевала в ее душе, и безымянная боль? Возможно, нет, потому что она мучительно хотела, чтобы он снова коснулся ее – так, как в ту давнюю ночь, которой не помнил.

– Но мы ничего не значим друг для друга, – прошептала она.

– В это я не верю, – покачал головой Ти Джей. – И не думаю, что веришь ты. Ты была частью моей жизни еще со школы.

– Да. Знаю. Хотела бы я все забыть так же легко, как ты.

– Что?

Опять ее длинный язык!

– Ничего.

Она отвернулась и пошла дальше.

– Ничего?

«Оставь меня в покое. Пожалуйста, просто оставь!..»

Он схватил ее за руку и притянул к себе.

– Что-то да есть.

– Ладно, есть, но это ничего не значит. Я не хочу об этом говорить. Иди себе, Ти Джей. Пожалуйста!

Он снял темные очки, чтобы она могла видеть его глаза.

– Может, позже.

Упершись ладонью ему в грудь, чтобы сохранить равновесие, Харли почувствовала под пальцами твердость рельефных мышц, и надо бы отстраниться, но руки вдруг перестали слушаться, как, впрочем, и язык.

Плохо. Очень-очень плохо. Он никуда не уйдет, и она знала почему: сама того не желая, она пробудила в нем желание защищать. Из-за того что он винил себя за случившееся с Сэм, теперь от него так легко не избавиться.

Но это не означает, что она не попытается: еще как попытается. Харли знала, что недостаточно сильна, чтобы бороться с этой идиотской влюбленностью, и не в том настроении, чтобы выставлять себя полной дурой.

– Мне нужно позвонить.

– Валяй.

– Это личное.

Он не сдвинулся с места, поэтому пришлось отойти ей, но на что она надеется: что он пойдет домой? Или, напротив, последует за ней?

После того как Харли поднялась по тропинке вверх, Ти Джей вытащил сотовый. Новое сообщение от Ника:

«Предупреждение: Энни теперь одержима тобой, просто вне себя от тревоги. Как бы не довела себя до преждевременных родов!»

Ти Джей сначала позвонил клиенту, которому должен был показать видео, и перенес встречу на другое время, чтобы остаться с Харли, потом – Стоуну:

– Я отменил сегодняшнюю встречу. Буду с Харли.

Стоун обдумал сказанное:

– Скажи ей, чтобы, когда тебя убьет, позвонила мне: помогу избавиться от тела. Знаю прекрасное место – недалеко от…

Ти Джей со вздохом дал отбой и позвонил Энни.

– Со мной все в порядке.

– Уверен?

– Абсолютно!

– Прекрасно. Потому что если ты собираешься слететь с катушек, я должна об этом знать заранее.

– Ни к чему.

– Но ты по-прежнему не находишь себе места.

– Это мое обычное состояние, а ты замечаешь это только потому, что впервые в жизни по-настоящему счастлива… все счастливы, и только я один торчу, как больной палец.

– О, милый, мы все исправим, мы…

– Энни, – мягко перебил Ти Джей, – со мной все в порядке. Правда.

– Да, я знаю, – произнесла она вздохнув.

– Тогда перестань волноваться.

– Кто, я? Волноваться? Ха!

Он улыбнулся и дал ей это понять, а потом посоветовал:

– Тебе сейчас нужно сосредоточиться на другом: на не-Абигейл, которая появится на свет – оглянуться не успеешь. Поэтому перестань терзать нервы Ника и расслабься. Если он узнает, что ты места себе из-за меня не находишь, то попытается задать мне трепку, а я не смогу это терпеть и задам трепку ему, и тогда это уже будет драка, и ты расстроишься.

– Ладно, похоже, ты действительно в порядке, все мы в порядке. Я лучше вернусь на кухню, босая, беременная и абсолютно бесполезная финтифлюшка.

Энни никогда не была финтифлюшкой, потому они с братьями и выросли порядочными людьми.

– Обещаешь? – рассмеялся Ти Джей.

В трубке послышались гудки, и он улыбнулся. Слава богу, больше не волнуется, а злится. Он послал Нику эсэмэску:

«Миссия выполнена».

Убрав телефон, Ти Джей окинул взглядом местность в поисках Харли и нахмурился: к сожалению, за высокой травой ее не было видно. Он прислушался, но ничего не услышал, кроме обычных звуков Сьерры: вот сосновая шишка упала на землю, стрекочут белки, журчит ручей, – и никаких шагов, никакого шуршания одежды – ничего.

Скорее всего она ушла.

Дьявол!

Он выхватил телефон, набрал ее номер, но попал прямо на голосовую почту: либо она выключила сотовый, либо нажала кнопку «игнорировать». И то и другое плохо.

Ти Джею пришлось пробежать не меньше четверти мили, прежде чем он заметил ее и догнал. Она мчалась как бешеная в надежде удрать. Несмотря на быстро остывающий воздух, влажные пряди прилипли к ее лицу, дыхание было тяжелым, глаза горели недобрым огнем.

Он прекрасно ее понимал, поскольку и сам был в том же состоянии.

– Ты позвонила, все в порядке?

У нее хватило совести покраснеть:

– Да, все нормально. Спасибо.

– Могла бы просто сказать: «Отвали!»

– При-и-и-и-и-ивет! Я что, не говорила?

– Тебе настолько претит мое общество?

Она поколебалась, отводя глаза. Похоже, он понял, что битва закончена, и осознал тот факт, что она предпочитает одиночество.

Если не обращать внимания на мелочи: пульс у основания шеи выбивал бешеный ритм, а соски затвердели.

Поскольку весьма сомнительно, что это от холода – после такой-то пробежки, – впервые за день Ти Джей ощутил нечто вроде удовлетворения.

Харли знала, что он способен обнаружить и догнать кого угодно, но не думала, что настолько быстро. У него ушло не больше пяти минут на это, а когда отыскал, она едва не проглотила язык. Изо всех сил старалась сохранить хладнокровие, а на деле потела, задыхалась и была очень близка к нервному припадку.

– У тебя ушло больше времени, чем я думала, на то, чтобы догнать меня, – заметила она. – Теряешь сноровку.

– Ты мне солгала.

О господи! Его глаза зловеще поблескивали, что явно противоречило легкому подергиванию губ, словно он с трудом сдерживает смех.

– Нет, просто кое о чем умолчала. Большая разница. Хотя, честно говоря, нужно было солгать: сказать, например, что подвернула ногу, и попросить вернуться домой и привести помощь.

– Ты на это способна?

– Конечно, но вот только Кен сказал, что это бессмысленно: я ему позвонила, чтобы пожаловаться на тебя. Особого сочувствия он не проявил, но поставил меня в известность, что они заключили пари на то, кто кого убьет первым. Я тоже решила поучаствовать и поставила десятку на себя – что убью тебя.

Она понятия не имела, зачем его дразнит: разве что это будит в ней возбуждение, которого она долгое время не знала.

– Я бы тебя не оставил, не надейся, – понес бы на руках.

– Ну, это была ложь номер один.

– А были и другие?

– Тебе пришлось бы снова меня нести.

– Снова?

И в этот момент завибрировал его сотовый.

Он скрипнул зубами и, глянув на нее, уронил рюкзак:

– Мне придется ответить.

– Да ради бога!..

– Если снова сбежишь, все равно найду и…

Она выгнула брови, понятия не имея, почему, вместо того чтобы разозлиться, задохнулась от восторга. Возможно, всему виной отсутствие вышеупомянутого ощущения?

– И?..

– И… О господи! Лучше оставайся на месте – или берегись!

Угроза была пустым сотрясанием воздуха, и, что хуже всего, оба это знали.

Ти Джею пришлось подняться ярдов на пятьдесят по узкой крутой тропинке в поисках места, где связь была получше. В команде спасателей не хватало людей, поэтому он согласился дежурить следующие два дня. Поговорив, он вернулся туда, где оставил Харли, хотя и не надеялся ее увидеть.

Сбросив рюкзак на землю, она сидела на камне и ела яблоко, а взглянув на его ошеломленное лицо, рассмеялась.

Вряд ли ему стоило заводиться, хотя она явно издевалась над ним. Харли могла выворачивать его наизнанку множеством самых разных способов. И это продолжалось так чертовски долго, что он не знал, чего хочет: удушить ее или поцеловать.

Она вскинула голову, встретила его взгляд и, похоже, все прекрасно поняла, потому что в ее собственных глазах кроме ума и проницательности появилось что-то еще… настороженность?

В это мгновение он четко осознал, чего от нее хочет. И начнется это с поцелуя.

Шагнув вперед, он взял ее за руку и дернул на себя достаточно резко, чтобы она с легким «ой» ударилась о его грудь и пристально посмотрела в глаза. Лицо ее вмиг напряглось, губы сжались в тонкую линию, взгляд потемнел – от той веселости, которую он наблюдал мгновение назад, не осталось и следа: она вне себя.

Впрочем, как и он. У нее нет причин не обращаться за помощью в этот уик-энд, и это его пугало, как пугало вообще все, что может с ней случиться.

– Ты меня убедила, что нуждаешься в уединении, а я попался на удочку!

– Да, не стоит быть таким доверчивым.

Он уставился на нее.

Она открыла было рот, намереваясь что-то сказать – возможно, какую-нибудь гадость, – но тут поняла, что они практически стоят в объятиях друг друга, а ее руки вдруг обвились вокруг его шеи.

Он мгновенно сжал ее бедра.

Она устремила взгляд на его рот.

– Боже, Ти Джей, ты заставляешь меня…

– Да.

Его руки сжались.

– Именно.

Не успел он сказать это, как она прильнула к нему, и он ощутил, как досада и гнев сменились чем-то куда более опасным.

– Харли…

Ее глаза были, как два озера ненасытного голода. Она провела языком по губам, и он ничего не смог поделать с собой: застонал и нагнул голову, пока их губы не соприкоснулись. Нежно…

– Это безумие, – прошептала она, но уже в следующее мгновение поцелуи стали жадными, влажными и какими-то отчаянными…

Она застонала ему в губы, погрузила пальцы в его волосы и чувственно замурлыкала. Он в мгновение ока прижал ее к дереву, освободил руки, зарылся в ее волосы и завладел ртом с еще большей страстью.

Господи Иисусе! Он потерял голову и не сознавал, где находится, затерялся в ней… а очнулся от перебранки двух громогласных птиц над головой. Харли отпрянула и сползла по древесному стволу, будто колени превратились в желе, а он оперся о него руками, как раз над ее плечами, пытаясь втянуть в легкие воздух и вернуть себе подобие разума.

Это оказалось нелегко.

– Полагаю, все прощено, – сказала она, еще не вполне восстановив дыхание.

Он коснулся век большим и указательным пальцами, словно хотел снять напряжение, и глубоко вздохнул.

– Выглядишь так, точно разрываешься между желанием поцеловать меня и как следует отдубасить.

Опустив руку, он посмотрел на нее.

– Прекрасная мысль! Как насчет того и другого?

Ти Джей тут же подхватил ее и снова поцеловал.

На мгновение она застыла, но потом стала отвечать на поцелуи, растекаясь расплавленным серебром по нему, комкая рубашку, когда ситуация полностью вышла из-под контроля. Жадно глотнув воздуха, она снова отдавалась во власть его губ, пока наконец медленно не отстранилась.

Выглядела она при этом такой же сбитой с толку, как и он.

– Что это было, черт возьми?

«Ураган пятой категории».

– Адреналиновая атака.

– И?..

– И, – честно сказал он наконец, – понятия не имею. Ты сводишь меня с ума.

Она издала звук, который мог обозначать что угодно: досаду, веселость, злость – все вместе.

– Со мной то же самое.

– Возможно, тебе следует дать мне по физиономии, если я попытаюсь сделать это еще раз.

– Да.

Она снова устремила взгляд на его губы.

– Ти Джей…

О черт! Он обязательно сделает это еще раз: даст она ему пощечину или нет, – и оба это знали.

Мало того, они набросились друг на друга.

Но теперь поцелуй был невыразимо сладостным и нежным. И необходимым как воздух. Он почувствовал, как подгибаются ее колени, и обнял ее, поддерживая, когда ее пальцы вплелись в его волосы на затылке. Это было так хорошо, что он застонал ей в рот, посасывая ее нижнюю губу, покусывая, втягивая. Он ощущал жар ее тела, мягкость изгибов, прижатых к нему, и окончательно потерял разум, место которого заняли инстинкты.

Когда они разъединились, она зарылась лицом в его шею, вдыхая его запах, словно не могла насытиться, и в груди у него заныло, физически заныло.

Боже! Как бы ему хотелось знать, что она чувствует то же, что и он. Он осторожно потянул ее волосы, пока она не подняла голову.

Ее глаза были закрыты.

– Харли, взгляни на меня.

Она подчинилась не сразу, но когда все же открыла свои обольстительные глаза, он прочитал в них правду: он не одинок.

Молчание было таким же тяжелым, как влажный воздух вокруг них, и прерывалось только их частым дыханием. Потом над головами треснула ветка и упала им под ноги.

Харли вздрогнула, но Ти Джей не пошевелил мускулами.

Харли пришла в себя первой и, отвернувшись, направилась к тропе, предоставляя ему возможность последовать за ней.

Или нет.

Ти Джей знал, чего бы ей хотелось: чтобы он оказался как можно дальше от нее. Черт, в этом желании они абсолютно согласны. Но одно дело – желание, и совсем другое – долг. Он должен быть уверен, что она в безопасности, поэтому последовал за ней.

Глава 6

Харли шагала решительно и быстро, словно пыталась обогнать демонов или справиться со своим телом, которое чувствовало себя таким… живым. Каждое нервное окончание пело и пульсировало, и крошечные молнии желания то и дело выстреливали из одной эротической зоны в другую.

И ей некого винить, кроме себя: она поняла это в ту минуту, когда губы Ти Джея коснулись ее губ, поняла, что попала в большую беду.

Боже, как он умеет целоваться!

Знает, как пользоваться своими нежными губами, руками, как заставить женщину мурлыкать. Черт, она все еще урчит как кошка!

Он шел за ней, конечно, не обгоняя, но и не отставая, предоставив ее самой себе и своим мыслям.

Мыслям, без которых она вполне могла обойтись, потому и замедлила шаг, пока он не оказался рядом.

Еще более сокрушительными, чем губы, были его глаза: глубокие, бархатисто-зеленые, прямо зеркало души. Она повернулась и взглянула в них. От их углов лучиками расходились морщинки – и вовсе не от возраста, а от привычки улыбаться, щуриться на ярком солнце, а также хмуриться при мыслях о безопасности клиентов, их хорошем настроении и тревожиться за тех, кого любил.

Например, за нее.

Все эти мелочи, которые он делал, были всего лишь кусочками пазла, из которого складывался мальчишка, которого она когда-то любила, мальчишка, ставший мужчиной, хорошим, надежным и сильным, мужчиной, к которому, несмотря на то что твердил здравый смысл, ее влекло все сильнее.

Громко выдохнув, она взобралась на большой валун, откуда как на ладони была видна дикая, открытая лесная местность и зубчатые горные пики. И там, в окружении трехсот шестидесяти градусов великолепия земли, Харли могла втайне признать еще одно: она никогда не переставала его любить.

И вряд ли когда-нибудь разлюбит.

Она почувствовала, как он встал рядом, любуясь открывшимся видом. Оба молчали.

Она думала, поход будет легким, радостным, волнующим. Она сможет побыть некоторое время наедине с собой, вспомнить любимые телешоу, попытается отвыкнуть грызть ноготь на большом пальце, поразмыслить о своей жизни и о том, как действительно выйти из кокона и окунуться в реальность.

И пусть в ней будет страсть.

Но она не могла думать ни о чем таком, пока рядом был Ти Джей. Когда она стала рыться в рюкзаке в поисках воды, он просто вынул бутылку из бокового кармана своего раздражающе аккуратно уложенного рюкзака и протянул ей. Мышцы перекатывались под кожей, когда он свинчивал с бутылки крышку. И молча ждал под палящим солнцем, пока она пила. Легкий ветерок играл ее волосами, солнце отражалось в зеркальных очках.

Ветер набирал силу, рвал подол его футболки, задрал, обнажив живот, от вида которого сжался ее собственный. Он сводил ее с ума, похоть заняла все ее мысли. Харли закрыла глаза и глотнула воды, но она ничуть не освежила пересохшее горло и слишком долго обходившееся без мужчины тело. Похоже, она, даже не прилагая никаких усилий, покинула свой кокон.

Услышав очередной раскат грома, она ускорила шаг, даже не оглянувшись посмотреть, идет ли он за ней. Да он и не потерялся бы, даже если бы захотел, потому что он родился и вырос в этих горах и знал их как свои пять пальцев. Возможно, он сумел бы найти ее койотов значительно быстрее, чем она.

Они прошли не меньше мили, прежде чем он заговорил:

– Скоро пойдет дождь.

Он поднял глаза на зловеще-черное небо:

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – а потом весело взглянул на нее: – У тебя есть и другие проблемы?

Да. И не самая маленькая заключалась в том, что они дошли до развилки, откуда можно было идти в трех возможных направлениях. Две тропинки сворачивали направо, и она не знала, по какой именно идти, несмотря на то что сверилась с картой и навигатором, подаренным Стоуном.

– Нужна помощь?

Черт побери, нет, ей не нужна помощь! Одно дело – сидеть за ноутбуком и истолковывать данные, и совершенно другое – как она только сейчас начинала понимать – находиться в поле.

– Дай мне минуту. – Она поморщилась. – Я пытаюсь уговорить себя не упрямиться и принять помощь от одного из самых умных и проницательных проводников всех стран и народов.

Она снова уставилась в карту.

Да, ей понадобится его помощь, черт возьми!

– Все, что тебе нужно, – попросить.

Она старалась смотреть куда угодно – лишь бы не на него, – потому что стоило бросить взгляд в его сторону, и с ее внутренностями происходили странные вещи.

– Чего мне будет стоить удержать тебя от любимого изречения «а я тебе говорил»?

– Это нужно обдумать.

Молния озарила небо, раздался очередной удар грома, и она снова подскочила.

– У тебя есть дождевик или что-то еще? – спросил Ти Джей. – А то скоро понадобится.

– Да, но, думаю, успею – не хочется искать.

Она все еще горела от его поцелуев, в отличие от него: он уже вынул из рюкзака и натянул плащ-палатку. И, черт побери, выглядел он в нем на все сто, как на обложке журнала «Аутсайд».

Или на развороте совершенно другого журнала.

– Давай подержу, пока ты одеваешься, – предложил он Харли.

– Пока что не надо. Вот куда я хочу добраться к вечеру, – указала она место на карте. – Здесь находится первая неисправная камера. Думаю, лучший маршрут – это правая тропа. А как по-твоему?

Он нагнулся над ее плечом, и она остро ощутила жар и силу его тела, проникшие в нее. У нее вдруг возникло самое странное из всех возможных желаний – прижаться к нему, погрузиться в него.

– Эта приведет тебя прямо в место над Мистик-Флэтс, а эта заканчивается у Биг-Ок-Флэтс. Обе приведут куда надо, но та, что к Мистик-Флэтс, действительно полегче.

Она поискала оскорбительный смысл в его словах, но не нашла. А самое интересное, что он предоставил возможность решать ей, не командовал. Это совершенно ее обезоружило.

Они выбрали дальнюю правую тропу, и она очень старалась не отстать, чтобы успеть прийти в пункт назначения до темноты.

После следующего удара грома и вспышки молнии пошел дождь – пока редкие капли приятно охлаждали ее разгоряченную кожу.

– Может, остановимся и переждем грозу? – предложил Ти Джей.

Она знала, что глупо мокнуть под дождем, но это же так… восхитительно!

Она покачала головой, и он снял очки, чтобы взглянуть на нее.

– Что?

– Ничего. Мне нравится вид, вот и все.

Вид?

Именно в этот момент она поняла, что растянула до ушей рот в улыбке. Просто все последнее время она пребывала в стрессе как наяву, так и во сне, и это состояние медленно, но верно вытягивало из нее жизнь. Но стоило ему взглянуть на нее вот так, как все исчезало.

– Ты же промокнешь!

– Конечно, дождь же!

– Мне здесь нравится! – рассмеялась Харли, и он улыбнулся:

– Как я тебя понимаю.

Хоть что-то общее…

Это было неожиданно и, как все относящееся к ней, возбуждало. Они просто смотрели друг на друга, но чувствовали еще большее напряжение, чем когда целовались. Она выдохнула, и они снова пустились в путь.

Через четверть мили небеса разверзлись, и потоки воды обрушились на них. Идти становилось все тяжелее, ноги скользили на толстом ковре сосновой хвои.

– Давай-ка сюда, – решил Ти Джей, затаскивая ее под защиту сосны. Грохот дождевых капель размером с добрый мяч для гольфа оглушил обоих. Какое облегчение сбросить наконец рюкзаки!

– Немного опоздали с этим, – усмехнулась Харли.

– Да, похоже.

Он стоял, положив руки на бедра и наблюдая за ней сквозь очки. В застегнутом плаще с поднятым капюшоном он совершенно не промок, в отличие от нее, из-за собственной глупости вымокшей до костей.

– Харли, – выдохнул он с болью, когда она вздрогнула.

Да, она знала: через три секунды ее одежда прилипла к телу, – поэтому прижалась спиной к дереву и опустила голову, изучая грязные кроссовки.

– Должно быть, совершила тактическую ошибку, не надев плащ тогда, когда это сделал ты.

– Подожди здесь: пойду посмотрю, далеко ли до обрыва.

Пока его не было, вновь ударила молния, послышался оглушительный раскат грома, да так близко, что земля затряслась под ногами. Дождь не прекращался, и она позволила себе залюбоваться происходящим. Как и все в Сьерры-Неваде, грозы здесь были поразительно яростными и живописными.

В поле зрения появились сначала ботинки, а потом и длинные, обтянутые джинсовой тканью ноги. Теплый мозолистый палец приподнял ее подбородок, и она наткнулась на зеленый пронизывающий взгляд, увидела, что на щеках и подбородке пробивается щетина, что только добавляло ему сексуальности, придавая опасное обаяние.

– Выглядишь так, словно зонтик тебе не помешал бы, – усмехнувшись, заметил Ти Джей.

– Зонтики для неженок.

– А как насчет плащей? Или тоже для неженок?

– Нет.

Беда в том, что плащ был на самом дне рюкзака, где-то там. Она умела многое, но только не складывать рюкзак как полагается, и очень не хотела, чтобы он увидел, в каком беспорядке находятся ее вещи, тем более что в его рюкзаке царил идеальный порядок, а это так раздражало.

– Мне нравится чувствовать дождь на своей коже.

Вернее, нравилось, пока она не продрогла до костей, чего не могла скрыть, поскольку тряслась и стучала зубами от холода.

– Харли?

Он подождал, пока она взглянет на него, чего ей вовсе не хотелось, потому что не было желания видеть, как над ней смеются.

Его глаза потемнели и наполнились разными эмоциями, но смеха в них не было.

– В мой первый поход в одиночку пошел снег. В июле. А я был в одной футболке. Так и шел три часа и думал, что нахожусь в раю.

Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, и, как всегда, когда все его внимание было обращено только на нее, в животе разлился жар.

– И чем все закончилось? – прошептала Харли.

– Вернувшись домой, слег с пневмонией.

Он развернул ее, сам прижался спиной к дереву, расстегнул плащ и укутал ее, согревая теплом своего тела.

Ад и рай. Рай, потому что от него так пахло… он такой… и ад, потому что эта близость, после того как Харли столько лет избегала его, рождала воспоминания, которые позволяла себе воскрешать только в самых отдаленных мечтах, где царили ее тайные фантазии.

– У тебя все нормально? – пробормотал он ей на ухо, в то время как его теплое дыхание ласкало кожу, а палец чертил маленькие круги на спине.

Все ли нормально? Она слушала мерное биение его сердца под своей щекой, чувствовала твердость мышц и со страхом понимала, что ей даже больше, чем нормально.

Вынудив себя стряхнуть туман желания, она высвободилась.

– Да. Спасибо.

Она опустила взгляд на его футболку и снова подняла глаза, пылавшие жаром. Ее соски были тугими темными точками, прижатыми к белой ткани и словно умолявшими о внимании.

– Опять скажешь, что это всего лишь грудь? – хрипло выдавил Ти Джей. – В таком случае должен заметить, Харли, что грудь фантастическая.

– Не то чтобы ты не видел ее раньше, – выпалила она и осеклась: какого черта она это сказала? Боже…

Харли схватила было рюкзак, но он дернул ее за шиворот и повернул к себе, как пойманную рыбу.

– Послушай, мне нужно… Давай поговорим.

– Я не это хотела сказать. – Она попыталась вырваться: – Отпусти!

– Черт возьми, Харли!

Он скинул плащ и завернул ее в него.

– Спасибо, – поблагодарила она, вздохнув наконец с облегчением.

Ти Джей, не отвечая, вынул из рюкзака другой плащ и надел на себя, доказывая этим, насколько умнее ее: слишком он хорош, чтобы позволить себе промокнуть и замерзнуть.

И тут, прежде чем она смогла схватить рюкзак и продеть руки в лямки, он снова без всяких усилий прижал ее к дереву.

– Много лет ты избегала меня или злилась, но теперь, судя по тому что услышал, я либо глуп, либо чего-то не понимаю.

Она закрыла глаза.

– Последнее.

– Ну хоть до чего-то докопались. И мы не сделаем отсюда ни шагу, пока ты мне все не объяснишь.

Он явно не шутил. Она полностью обездвижена, а это означало, что он снова крепко держит ее в объятиях и что ее мозг функционирует процентов на десять, не больше, а этого явно недостаточно, чтобы принимать решения.

Дождь все еще барабанил по земле со странно мелодичными звуками. Дерево служило надежной защитой, их собственным маленьким коконом, окружая их, создавая пьянящее ощущение близости, которое усиливалось десятикратно оттого, что Ти Джей держал ее в объятиях нежно, но властно.

– Глупо, – буркнула Харли. – Мы можем поговорить и позже, дома.

– Глупо то, – подчеркнул Ти Джей, – что мы вечно ходим на цыпочках вокруг да около. А я хочу знать почему. Стоит мне подойти ближе, ты либо рычишь, либо убегаешь, но если я касаюсь тебя, то мы становимся так взрывоопасны, что того и гляди загоримся.

Он заглянул ей в лицо:

– Кстати, я не прочь сгореть дотла, но сначала нужно кое-что прояснить.

– Ч-что именно? – заикаясь, пробормотала Харли.

– Давай начнем с того, почему ты обращаешься с Кеном и Стоуном как с родными, а со мной – как с подлым ублюдком, сводным братом.

– Ну… я бы не употребляла слово «брат», – промямлила она, набирая в грудь воздуха, что было вовсе не легко, когда она прижата к нему: грудь к груди, живот к животу, бедра к бедрам и все, что между…

– Пожалуйста, Ти Джей, только оставим это.

Он опустил голову, и так низко, что их щеки соприкоснулись. Щетина царапнула кожу, и она вздрогнула… от удовольствия.

– Скажи мне, – тихо начал он вкрадчивым голосом, подходящим для уговоров.

Она прильнула к нему. От него так хорошо пахло. Так хорошо, что она, возможно по чистой случайности, прижалась носом к его шее.

– Харли.

Его низкий голос вырвался из груди тихим предупреждением, в котором она не нуждалась. И когда она снова закинула руки ему на шею, он сжал ее в объятиях и еще раз выдохнул ее имя.

Не в силах совладать с собой, Харли поцеловала его в шею и почувствовала, как он шевельнулся.

– Не пытайся меня отвлечь!

«Отвлечь его или себя…»

И прежде чем она успела додумать эту мысль, сами собой губы приоткрылись, зубы слегка прикусили кожу на шее, вызвав его хриплый стон.

И вдруг он с тихим проклятьем оторвался от нее и прикрыл собой.

– Ти Джей?

Он вышел из-под дерева на средину поляны и, склонив голову, стал прислушиваться.

– Что случилось? – насторожилась и Харли.

– Кто-то стоял вон там и наблюдал за нами.

– И кто это мог быть?

– Не знаю. – Он повернулся и ткнул в нее пальцем. – Оставайся тут.

Сам он двинулся по тропе.

Глава 7

Харли ждала несколько минут, но когда Ти Джей не появился, пошла за ним. Он был в сотне, или около того, ярдов ниже по тропе, но, увидев ее, ничего не сказал.

Вот и хорошо: говорить, делиться эмоциями… все это совершенно ни к чему.

Наконец он раздраженно покачал головой:

– Хорошо же ты выполняешь мою просьбу.

– Видел, кто это?

– Нет, только силуэт мелькнул. Мужской.

– Лесная служба заверила, что я единственная, кто попросил разрешения на вход в этот уик-энд.

Он молча нахмурился, а она спросила:

– Там, у дерева, когда понял, что мы не одни, зачем заслонил меня собой?

– Волновался, что твоя спина не прикрыта.

– Только спина?

– Я буду наблюдать за всем, о чем ты попросишь.

Его глаза улыбались, хотя губы оставались плотно сжатыми: он не собирался продолжать игру.

– Харли…

– Позволь догадаться: ты прилипнешь ко мне как клещ.

И тут он улыбнулся по-настоящему:

– Чтобы ты всегда была на виду.

Они надели рюкзаки и прошли несколько сотен ярдов, прежде чем он заговорил:

– Ты должна мне историю.

– Жил-был злой и страшный серый волк, который…

– Ты прекрасно знаешь, о какой истории идет речь, хитрюга.

Да. Она знала. Не знала только, как ему все сказать.

Ти Джей ждал, но Харли упорно молчала. Он терпел ее молчание, потому что видел: она не игнорирует его специально, а думает.

– Почему сейчас? – спросила она наконец. – Почему ты поцеловал меня сейчас, после стольких лет?

Правду сказать было легко: потому что теплая, веселая, привлекательная, – но он чертовски боялся. Пусть он хотел Харли так долго, сколько помнил себя, ему проще держаться от нее подальше… только теперь, когда попробовал ее губы на вкус, он почти не помнил об этом.

– Ти Джей?

– Хочешь, чтобы я отвечал на двадцать вопросов сразу? Мне кажется, для начала ты должна все рассказать.

Но тут его сотовый опять завибрировал, и Ти Джей вынужден был ответить.

– Что там у вас? – спросил Кен.

– Ты позвонил, чтобы спросить, что тут у нас?

– Нет. Ты ничего не хочешь мне сказать?

– О чем?

– Не знаю. О погоде. Об игре «Ангелов». Или погоди, я знаю: как насчет клиента, встречу с которым ты отменил ради одной сексуальной блондинки? Хочешь потолковать об этом?

Ти Джей поспешно отошел от сексуальной блондинки.

– Нет.

– Все в порядке? – осведомился Кен после минуты многозначительного молчания.

– Да.

– Ты не натворил глупостей с единственной в городе женщиной, которая не пала жертвой твоего обаяния и равным образом не упала в твою постель?

Ти Джей скрипнул зубами:

– Не натворил.

– Может, требуется дополнительная физическая сила?

Ти Джей чувствовал, что еще секунда – и он взорвется.

– Ладно-ладно! Рад, что мы все выяснили.

Ти Джей покачал головой:

– У тебя была причина для звонка или просто зря тратишь деньги компании?

– Мы переключились на безлимитный тариф. И да, у меня есть причина: хотел выяснить, кто из нас выиграл пари. Видишь ли, мы решили, что ты либо вернешься с выражением хорошо натрахавшегося самца, либо будешь истекать кровью.

– Вижу, вам нечего делать, – прошипел Ти Джей под хихиканье Кена. – Лучше займись испытанием нового альпинистского снаряжения, которое мы купили. И кроме того, достань подробные карты маршрута в Йосемитский заповедник – сопровождение Стоун поручил мне. Да, и потом: на моем столе скопилась гора бумаг, которые требуют просмотра…

Кен оборвал смех, но язвительности в голосе не убавилось:

– Ах как давно ты не затыкал мне рот угрозами! Итак… ты готов признать, что сходишь по ней с ума, или как? Наш пытливый мозг жаждет знать.

Дождь прекратился, и Ти Джей поднял голову к быстро светлевшему небу, давая себе время успокоиться.

– Тебе нужно знать только одно: когда вернусь, дам такого пинка под зад, что надолго запомнишь.

– Лучше признайся, что влюблен в нее по уши.

– Отвали.

– Эй, ты сам виноват: смеялся над любовью. Энни верно сказала: нельзя искушать карму.

– Пропади все пропадом!

Ничуть не опасаясь неминуемой смерти, Кен громко рассмеялся, а Ти Джей нажал «отбой», сунул сотовый в карман, а когда обернулся, оказался лицом к лицу с Харли.

– О чем шла речь?

Он молча снял плащ, свернул и сунул во внешний карман рюкзака, вдруг почувствовав, что стало жарко.

– Вопрос за вопрос, Харли, и никаких уверток, – предложил Ти Джей, хотя был твердо уверен, что она не осмелится быть честной.

Она долго смотрела на него, но в конце концов согласилась:

– Хорошо.

Ну что же… Он опустил рюкзак, она сделала то же самое, и он начал:

– Итак, почему я всегда тебя раздражаю?

Она глубоко вздохнула:

– Может потому, что ты говоришь со мной таким голосом: низким, хриплым, сексуальным, – который выбивает меня из колеи: мне кажется, что тебе хотелось бы со мной переспать.

– Так и есть.

Сунув пальцы во влажные волосы, она медленно повернулась. Насквозь промокшая, она не могла быть прекраснее. Ее тугое маленькое тело так идеально обрисовано белой футболкой и тонкими штанами, облепившими ее, как вторая кожа.

– Харли!

– Вот видишь! – Она ткнула в него пальцем. – Именно этот голос буквально вопит, что ты хочешь быть во мне.

Она отвернулась от него и так тихо, что он едва услышал, добавила:

– Хотя ты там уже был.

Он был совершенно шокирован, словно она размахнулась и ударила его.

Харли издала тихий звук, который мог бы быть смехом, если бы не прозвучал слишком похоже на всхлип. От него Ти Джей пришел в себя настолько, чтобы схватить ее, повернуть к себе лицом и заключить в объятия.

Что было нелегко: она напряглась как пружина от стыда и унижения, сжигавших ее, глаза горели огнем, щеки полыхали, губы побелели от ярости.

– Повтори, что ты сказала, – проговорил он хрипло.

– Ничего… я ничего не сказала.

– Харли!

– О боже! Прошу, не заставляй меня это повторять!

Она зажмурилась и уронила голову ему на грудь.

Ти Джей провел ладонью по ее спине, запустил пальцы в волосы и осторожно потянул назад, пока она не взглянула ему в глаза.

– Мы спали вместе, – прошептала Харли.

Ти Джей был так потрясен, что не мог вымолвить ни слова и только молча смотрел в ее влажные карие глаза.

– Хотя, – продолжила она с нескрываемой иронией, – нужно отметить, что спать мы почти не спали.

– О чем ты? – наконец сумел он выдавить.

– Лонг-Лейк, – обронила она коротко. – Лето окончания тобой школы.

Смутные картины своего семнадцатилетия мелькали перед ним. Смутные, потому что весь выпускной год он бывал либо до безобразия пьян, либо под кайфом.

– И что дальше?

– Помнишь большую вечеринку на природе, когда всем приходилось добираться на машинах до Пайонир-Слейт?

– По-прежнему не понимаю.

– Четвертое июля…

Он медленно покачал головой. Мысли метались. Тогда он был совершенно неуправляем, особенно в то лето. Такое бывает, когда у тебя нет матери, а отец – чистый зверь. То лето было последним в его долгой, неприкаянной юности, прежде чем он отправился в колледж в Колорадо, где практически не учился, где встретил Сэм, много путешествовал, где ощутил на вкус большой величественный мир за границами Сьерры.

После его невеселого детства это был рай на земле.

– Все то лето я веселился и гулял… Помню как в тумане.

Она кивнула: он знал, что она это знает, потому что вообще о нем много знала, даже слишком…

Ему тоже казалось, что знает о ней практически все, но теперь он начинал думать, что, видимо, заблуждался.

– Ты был тогда с Крисси, – напомнила Харли.

Крисси считалась кем-то вроде его подружки в выпускном классе.

Именно «кем-то вроде», с кем можно время от времени трахнуться без всяких обязательств. Хорошие были времена.

– Я встречалась тогда с Лансом О’Брайеном.

Ти Джей помнил Ланса: вместе играли в баскетбол. Теперь он большая шишка в спорте – ведущий спортивных передач в Сан-Франциско, – но тогда каждую неделю менял девчонок и, кажется, побывал в постели едва ли не всех одноклассниц.

Харли в те времена была такой тихоней, что все диву давались, глядя на эту парочку.

– Да, – кивнула Харли, словно прочла его мысли, – это был роман из жалости с его стороны.

Судя по выражению лица, ей совсем не хотелось пересказывать ту историю. Мало того, ей было явно не по себе, она сгорала от стыда.

– Ланс всегда был ослом, – бросил Ти Джей, отчего ей стало немного легче, и она продолжила:

– Вы с Крисси припарковались рядом с нами, здорово навеселе.

Она помолчала, отстранилась и отошла на несколько шагов, устремив взгляд куда-то в лес. Прямые плечи слегка подрагивали, словно держали всю тяжесть мира.

И хотя он понимал, что история ему не понравится, все же подвинулся ближе и тихо попросил:

– Расскажи.

Харли много думала о том, что произошло между ней и Ти Джеем тогда: о своей неприязни, о его забывчивости, – но, на удивление, никогда не думала, каково это будет: рассказать ему. Она не могла поднять на него глаза и преувеличенно внимательно, сложив руки на груди, прислушивалась к падавшим с листьев на землю каплям.

– Харли! – окликнул тихо, но требовательно Ти Джей.

Она легким кивком дала ему понять, что не намерена кокетничать или досаждать ему. Просто очень нервничала, так что ноги тряслись, но поскольку она это начала, она и закончит. Хорошо еще, что она стоит спиной к нему и он не видит ее лица!

– Крисси стащила у отца выпивку, и вы с ней сидели в кузове грузовика и пили.

Она закрыла глаза и словно вернулась туда. Поздняя душная темная ночь. Безлунная. Безветренная. Только стрекот кузнечиков, только плеск воды, лизавшей камни, и Ти Джей с Крисси, которые смеялись и прекрасно проводили время.

Да, и ее собственное унижение…

– Мне было очень стыдно, – тихо продолжила Харли, – потому что той ночью я была намерена расстаться с девственностью. Ланс все лез целоваться, распускал руки, а ты был совсем рядом… и мне хотелось, чтобы это был ты.

Она чувствовала, что он смотрит на нее, и остро ощущала его досаду.

– О господи, – пробормотал Ти Джей, – а я ничего не помню.

– Крисси спросила, не выглядит ли ее попа толстой в этом платье, но ты не ответил. Она разозлилась, отшвырнула бутылку со спиртным и ушла.

– Похоже на Крисси.

– Она подошла к нам и попросила подвезти. У Ланса слюнки потекли при виде ее грудей, выглядывавших из выреза. Она была… куда лучше сложена, чем я, а кроме того, мне было все равно, поэтому я сказала, что он может делать что хочет, а я пойду продолжать праздновать с другими. Но я не пошла.

– А что ты сделала?

– Забралась к тебе в грузовик. Они отъехали, а я увидела, как ты лежишь один и смотришь на звезды. Ты улыбнулся мне, протянул руку, и я легла рядом. Ты закрыл глаза и задремал, и я тоже.

Она была счастлива, потому что лежала рядом с этим большим, отвязным и безумно сексуальным Ти Джеем, и он держал ее за руку.

– Ты повернулся ко мне, притянул к себе и сказал, что от меня хорошо пахнет.

Она не ожидала от него такой нежности, такой теплоты…

– Ты поцеловал меня и…

И тут начиналось самое трудное.

– Ты… стал касаться меня. Я была так глупо и так долго влюблена в тебя, а ты смотрел на меня как на младшую сестру и…

И он так потрясающе целовался. Просто рай на земле. Некоторые вещи никогда не меняются!

– Ты стал ласкать меня, одежда сама собой куда-то исчезла, и тогда…

И тогда он подмял ее под себя, и она совершенно потеряла голову.

Это было настоящим счастьем, пока он не заснул. Потом. После всего. Она пыталась разбудить его, а он оттолкнул ее, пробормотав: «Крисси… шшш… устал».

Она никогда не забудет, как смотрела на него в недоумении и полном отчаянии. Даже сейчас, вспоминая, Харли покраснела от стыда и закрыла лицо руками.

Ти Джей тяжело вздохнул, так что шевельнулись мокрые волосы у нее на затылке, и она повернулась к нему лицом. Ти Джей заговорил хоть и спокойно, но напряженно:

– Я причинил тебе боль, Харли?

– Нет. Боже, нет. Ты был…

«Нежный. Любящий. Горячий… Совершенство!»

Он отвел ее руки от лица и сжал в ожидании, когда она взглянет на него.

– Ты уверена в этом?

– Абсолютно, – пробормотала она слабо. – И буду очень благодарна, если мы больше не затронем эту тему.

– Мы не говорили об этом, потому что я ничего не помнил, – спокойно заметил Ти Джей. – Если бы помнил, поверь, все было бы иначе.

– Это было так давно. Все кончено.

Он снова вздохнул, а она спросила:

– И теперь между нами какая-то неловкость?

– Тебе так кажется? Что неловкость есть?

– Не более, чем обычно.

Она закрыла глаза, впитывая окружающие звуки: шелест ветра в деревьях, падение дождевых капель с листьев, птичий щебет…

Странный какой-то щебет, не обычный счастливый хор.

– Слышишь?

– Что именно?

Она покачала головой, повернулась и пошла на птичьи голоса, удаляясь от дороги и продираясь сквозь заросли.

– Харли…

– Держись за мной, тут что-то не так.

Она нашла это у высокой величественной сосны, возвышавшейся над ними не менее чем на сто футов. У подножия толстого ствола пищал и беспомощно хлопал крыльями, пытаясь взлететь, крохотный птенец, который явно выпал из гнезда. Подняв голову, Харли действительно увидела гнездо, где металась несчастная мамаша и виднелись открытые клювы еще двух птенцов.

– О нет, бедняжка!

Харли осторожно подняла птенца и оглядела дерево, ломая голову, как бы забраться наверх и не уронить его. Выход нашел Ти Джей. Мягко отодвинув ее в сторону, он подтянулся на толстом суку, нависшем над головой, и встал на него. Проверив на прочность верхнюю ветку, он согнулся и, протягивая руку за птенцом, поймал ее на месте преступления: Харли разве что слюни не пускала, разглядывая его великолепный, обтянутый джинсами зад.

Он ничего не сказал, лишь вскинул брови, а она, пожав плечами, решила, что извиняться за это вряд ли стоит: он и сам при каждой удобной возможности пожирал глазами ее грудь, облепленную мокрой рубашкой. Долг платежом красен.

Вложив птенца в его ладонь, она с благоговением и легкой завистью наблюдала, как Ти Джей осторожно усадил его в гнездо, а в знак благодарности мамаша его клюнула.

Отдернув руку и рассмеявшись, он спрыгнул на землю.

– По-моему, я не слишком ей понравился.

Харли взяла его руку и ахнула при виде крови, сочившейся из ранки между костяшками.

– Ничего страшного.

Он жестом предложил ей вернуться на тропу, где они оставили рюкзаки. Она тут же принялась искать у себя аптечку, но он уже все нашел в своем.

– Нужно просто ее промыть.

Она взяла аптечку и, поскольку никаких водоемов поблизости не было, воспользовалась жидким антисептиком. Касаясь раны, она все же спросила, глядя ему в глаза:

– Больно?

– Мелочи.

Но она все равно поморщилась, как от боли. За него.

– И кто из нас лгун? – улыбнулась Харли, и, подняв его руку к губам, осторожно подула на рану.

Его глаза загорелись.

Позже Харли подумает, что понятия не имела, какого черта нашло на нее, но подула снова, и он, похоже, забыл о способности дышать.

– Если это провокация, – пробормотал он вкрадчиво, – тебе следует знать, что я отплачу тем же.

Все время, пока смазывала ранку мазью с антибиотиком и заклеивала пластырем, Харли сражалась с обуревавшими ее противоречивыми эмоциями: необходимостью бежать от него со всех ног как можно дальше и потребностью прижаться к нему всем телом.

– Не знаю, о чем ты, – сказала она наконец с невинным видом.

Ти Джей ничего не ответил, но когда она повернулась, намереваясь отойти, схватил ее и, притянув к себе, прижался губами к уху:

– Продолжаем игру, Харли?

Она ощущала спиной его тело, жесткое и теплое. Играют ли они?

Откинув голову, она взглянула в его глаза, темные и жаркие.

– Этот вопрос будет занимать тебя всю оставшуюся жизнь? – спросил он с улыбкой, опять прочитав ее мысли.

– Вопросу придется подождать, поскольку мы теряем драгоценный дневной свет.

Судя по ухмылке понял, что его пытаются отвлечь, но не стал возражать.

Прикинув, что у них осталось часа два, Харли установила ритм, и они шли молча, но это не означало, что она не чувствовала, как тяжелы его мысли. Только он держал их при себе, за что она, как ни странно, любила его еще больше.

Через час они поднялись на гребень и остановились, пока Харли сверялась с навигатором и картами. Потом она указала на следующую вершину:

– Вон там стоит первая камера.

– Где ты собиралась сегодня ночевать?

– Прямо здесь или как можно ближе к этому месту.

Оттуда, где они стояли, открывался вид на широкий луг, где было полно цветов и всякой мелкой живности, служившей пищей койотам. Здесь даже паслись лоси, чьи впечатляющие рога поблескивали на заходящем солнце. Понадобится целое семейство койотов, чтобы свалить с ног такого красавца.

– Я надеялась увидеть здесь помеченных койотов, если они покажутся, конечно. Если верить следопытам, бо́льшая часть красной группы находится как раз в этом районе. В стае шесть особей и…

Она осеклась, обратив внимание на оглушительное жужжание мух. Ее охватило дурное предчувствие, и с упавшим сердцем Харли пошла на этот звук в чащу деревьев. У подножия одного обнаружилась большая нора, загороженная упавшим стволом: логово койотов, – у входа в которую лежал меховой комок, совершенно неподвижно.

Харли, невольно ахнув, подкралась ближе:

– О нет!

Ти Джей опустился на колени рядом с ней и, нагнувшись пониже, с мрачным видом покачал головой.

– Мертв, – пробормотала Харли, но он поправил ее, процедив:

– Не просто мертв, застрелен.

Ей стало нехорошо, но она наклонилась над трупом, хотя и так не сомневалась, что увидит ярлычок. Красный. Койот входил в подопытную группу.

– Самка была там, где ей и полагается быть, – просто пришла другим путем.

Ти Джей заложил лаз большими камнями, чтобы другие животные не смогли туда пробраться, и заодно отметил место. Позже Харли покажет его властям.

Ти Джей позвонил в службу леса, Харли усилием воли заставила себя собраться, и они направились к следующему гребню. Подъем с каждым шагом становился все труднее, дышать – тяжелее из-за разреженного воздуха. Их окружали горные вершины, образовавшиеся более тридцати тысяч лет назад, под ледниками и снегом. Тогда толщина льда местами доходила до пяти тысяч футов, но лед постепенно таял, создавая неприятную, непригодную для обитания местность.

Люди здесь жить не могли, зато дикая природа процветала. Особенно койоты, когда в них не стреляли.

Как раз сейчас Харли увидела, как целая стая пробиралась сквозь высокую траву, тявкая и огрызаясь, и, достав камеру, на миг забылась, делая снимки широкофокусным объективом. Воздух по-прежнему был влажным, облака просачивались сквозь деревья, как древесный дым. Неяркое солнце повисло очень низко над горизонтом, прежде чем зайти в розовом сиянии. Наступила полная тьма.

Тяжелый сырой воздух был напоен запахами сосны и поздних осенних полевых цветов. Это было так здорово, что Харли ощутила прилив возбуждения и адреналина и от залитого лунным светом пейзажа, и от природной музыки гор.

– Что теперь? – спросил Ти Джей, когда она убрала камеру.

– Раскинем лагерь.

Что, если уж на то пошло, было его делом. Не ее. Харли немного нервничала, раскладывая спальный мешок в его присутствии, но он позволял ей весь день идти вперед и не спешил брать на себя обустройство лагеря.

Она очень ценила его решение остаться с ней. И его присутствие зажгло ей душу так, как она и не ожидала.

Даже после того как они нашли убитого койота.

На поляне, где они решили провести ночь, Ти Джей обнаружил остатки потухшего костра и покачал головой: может, их оставил тот, кто застрелил койота?

– Не здесь.

Ти Джей взял ее за руку и повел.

– Немного выше?

– Определенно. Мне бы хотелось, чтобы спину защищали горы, а перед нами расстилался прекрасный вид.

Она кивнула и впервые за весь день позволила ему идти впереди, что он делал уверенно, используя мощный фонарь. Они шли так быстро, как позволяла темнота, и менее через десять минут Ти Джей нашел место получше: повыше и, как он и хотел, в прикрытии сплошной стены гор.

И тут Харли впервые осознала, что они проведут ночь вместе.

Тело предательски вздрогнуло, и хотя она старалась справиться с собой, все было зря.

– Это будет не первая ночь с ним, твердила она себе. Но на сей раз она будет полностью одета.

«Только не раздеваться! – повторила она себе несколько раз. – Только не раздеваться…»

Глава 8

– Вот здесь земля сухая.

Ти Джей посветил фонариком на место, которое показалось ему подходящим, опустил рюкзак на землю и взглянул на Харли. Та молча кивнула, прижимая к себе куртку. Выглядела она бледной – наверное, это шок из-за страшной находки, а также холод и сырость.

– Пойду наберу хвороста для костра, – сказал он. – А ты пока переоденься в сухое.

– Нет, – бросила Харли и показала на упавшее дерево: – Садись.

Он удивленно поднял брови:

– Прости, не понял…

– Да, – начала она сухо, но задрожала, чем все испортила. – Ты должен остаться на месте. В точности как приказал раньше мне.

– Но ты не осталась.

– Верно, – кивнула Харли. – Но ты уже пережил грозу, взобрался на дерево, был ранен и таскал камни для могилы койота. И все ради меня. Черт, ты даже отдал мне свой плащ, поэтому будешь сидеть и позволишь мне сделать все остальное. Мне все равно пришлось бы заниматься этим самой… если бы была одна.

Он хотел было возразить: сказать, что разожжет костер через три минуты, что ей нужно поскорее согреться, – но все это противоречило его плану заставить ее расслабиться и наслаждаться происходящим. Ти Джей действительно хотел этого и потому послушно сел.

– Ты и еду приготовишь?

Оба знали, что она способна сжечь даже воду, но Харли только фыркнула:

– Знаете, мистер Умник, думаю, да.

Теперь уже побледнел он, а вот она улыбнулась.

Он подумал, что очередная миссия выполнена, но когда она повернулась к нему спиной и принялась собирать хворост, его улыбка померкла, потому что он не только не расслабился, у него возникли новые вопросы, много вопросов. И большинство касалось той маленькой бомбы, о которой он не мог перестать думать.

У них был секс.

Бог ты мой! Оказывается, он занимался с Харли сексом. Его величайшая фантазия давно осуществилась, а он оказался слишком большим идиотом, чтобы что-то запомнить.

Харли вернулась с охапкой хвороста, опустилась посреди поляны на колени и принялась укладывать его для костра: сначала маленькие прутики, потом крест-накрест веточки, а сверху поместила большое полено. Он хотел было показать, как правильно, но она так сосредоточенно хмурилась и выглядела при этом такой раздосадованной, замерзшей и чертовски милой, что предпочел промолчать.

Он взял ее. Голую. Подмял под себя.

И ничего не помнил.

И это будет преследовать его еще чертовски долго.

Несмотря на то что она не зажгла хворост, прежде чем положить сверху большой обрубок мокрого дерева, костер загорелся, и повалил дым. Она нагнулась над крошечным пламенем и стала его раздувать, бормоча нежные слова, потом подула сильнее и, наконец, добилась своего, после чего торжествующе заявила:

– Смотри! Получилось!

– Прекрасно, – прохрипел Ти Джей и поспешно откашлялся. – Надеюсь, теперь ты переоденешься?

Она продолжала с гордостью наблюдать за огнем, хотя и поймала его на том, что он смотрит на ее рот.

– Позволь мне сказать иначе: ты немедленно переоденешься!

Харли оглянулась и метнула на него взгляд:

– Я знала, что ты слишком альфа, чтобы сидеть здесь и следовать указаниям.

– Я вовсе не настолько аль…

Он осекся и пристально на нее посмотрел.

– Прекрасно. Мне позволено встать и подвинуться ближе к теплу?

– Конечно, – улыбнулась Харли.

И тут огонь погас.

– Черт возьми!

– Может, ты не смогла его уговорить как следует?

Она послала ему такой убийственный взгляд, что он рассмеялся.

– Ты не виновата, Харли, просто все промокло.

Он открыл рюкзак и вытащил пачку чипсов.

– Голоден?

– Да, но это не для еды.

Даже в темноте он увидел, как она краснеет.

– Чипсы – прекрасное средство для разведения костра.

– Брось!

– Я серьезно. Они пропитаны жиром, и следовательно, легко воспламеняются.

Присев рядом с ней, он снял сверху кусок бревна, открыл пачку и, подложив пластинку под сложенный хворост, поднес к ней зажженную спичку. Кусочек картофеля немедленно загорелся, вызвав неподдельный восторг Харли:

– Вот это да!

Он выждал несколько мгновений, пока кучка топлива не занялась, и только тогда положил сверху бревно.

– Здорово! – похвалила она.

А он, глядя в огонь, медленно проговорил:

– Это придумала Сэм.

Харли сникла и, немного помолчав, спросила:

– Ты многому у нее научился?

– Да. Но в основном тому, чего делать не следует. Он улыбнулся, потому что боль наконец притупилась, оставив лишь теплые воспоминания. – Я любил ее, но она была куда более экспрессивной и бесшабашной, чем даже я.

– Это говорит о многом, – улыбнулась Харли.

– Да, ты права.

Это и стало причиной ее смерти. Она погибла из-за собственной небрежности, из-за того, что не позаботилась как следует подготовиться к сплаву по бурной реке. На ней не было необходимого снаряжения, и, когда ее каяк ударился о камни и перевернулся, она утонула.

Для Ти Джея это стало бессмысленной трагедией и нежеланным отрезвлением, и с тех пор он тщательно готовился к любому походу.

– Она догадалась насчет чипсов как-то ночью, – добавил он, почти нежно улыбнувшись. – У нас закончилась еда, а дождь шел несколько дней. Осталась одна спичка и одна пачка чипсов, которой мы и пожертвовали, чтобы разжечь огонь. Потом, умирая от голода, мы пытались убедить себя, что согреться лучше, чем поесть, но, по правде говоря, это как раз тот случай, когда из двух зол трудно выбрать меньшее.

Харли улыбнулась и чуть пожала ему руку:

– Стало быть, этот способ был изобретен в экстремальных условиях.

– Да.

Он откинулся назад и уставился в небо, ясное, усыпанное бриллиантами звезд на покрывале черного бархата. Ни единого облачка, а значит, никакого дождя. Можно спокойно спать под открытым небом.

– Уверена, что не промерзла до костей? Тебе следует переодеться.

– Переоденусь.

Харли вынула банку с супом.

– Я знаю, ты намеревался к этому времени быть дома, поэтому еды не захватил. У меня куриный суп с лапшой.

– Я не голоден.

– Ти Джей, я не буду есть, если ты откажешься. И кроме того, я пока еще здесь главная. Так что будешь есть как миленький.

Она порылась в рюкзаке и охнула:

– Что случилось?

– Слишком рано обрадовалась. Не могу найти консервный нож.

Она принялась опустошать рюкзак, вынимая карты, навигатор, бутылку лосьона, щетку, розовые в горошек трусики-бикини, от вида которых у него чуть инфаркт не случился, и книгу в мягком переплете, на обложке которой красовалась скудно одетая женщина в объятиях солдата в расстегнутом кителе.

– Походная книга? – поддел Ти Джей.

– Исторический роман. Скай дала. Сказала, что мне нужно прочитать ее и расширить свой кругозор.

– Тогда читай вслух – мне тоже полезно расширить кругозор.

Она оглядела обложку:

– Только под страхом смерти и закованная в цепи!

Он протянул руку, и Харли, поморщившись, без желания, но все-таки отдала книгу, и Ти Джей принялся читать аннотацию:

– «Его выпустили из тюрьмы, но она только сейчас начала отбывать свое рабство добровольно».

Остановившись, он широко улыбнулся и добавил:

– Похоже, цепи – превосходный аксессуар для этого романа.

– Ха!

Она с пылающим лицом выхватила у него потрепанный томик и сунула на самое дно рюкзака:

– Уверена, что консервный нож где-то здесь.

Ти Джей вытащил универсальный нож со множеством устройств, открыл банку и поставил на огонь греть.

– Ты молодец.

– Просто практичный.

Харли с завистью оглядела рюкзак:

– Какие еще волшебные принадлежности у тебя имеются?

«Презервативы», – едва не вырвалось у него, но он был уверен, что это магической принадлежностью она не посчитает. Он вытащил яблоко, и они заели им суп.

Ти Джей провел миллион подобных ночей, под открытым небом, у огня, под шум ветра в древесных ветвях, и это всегда приносило ему покой, но сегодня он не назвал бы свое настроение умиротворенным. Скорее наоборот – был возбужден и взбудоражен сверх меры.

– Ты согрелась?

– Да, и теперь меня клонит ко сну. Я знаю, еще рано, но все же, пожалуй, лягу.

Он встал и подкинул хвороста в огонь. Она тем временем расстегнула спальный мешок и расстелила на земле.

– Собираешься спать? Это чтобы не пришлось со мной разговаривать?

– И это тоже.

Ти Джей молча наблюдал, как она забирается в спальный мешок, потом открыл свой и расстелил по другую сторону костра. Он как раз улегся, когда Харли спросила:

– Каким образом у тебя оказался спальный мешок, если ты собирался в однодневный поход?

– Люблю ко всему быть готовым.

– Да уж, вот это действительно подготовка! На все случаи жизни.

– Я говорил тебе о Сэм. Знаешь, в горах может случиться все, что угодно. Даже растянутая связка может привести к тому, что придется здесь застрять на ночь. А вдруг случится оползень или потребуется кого-то спасать…

– Или, например, школьная подружка отправится в горы одна, и ты сразу почувствуешь, что должен приглядывать за ней.

Он ничего не ответил, и она съязвила:

– Полагаю, ты все видел и слышал и спас половину населения.

– Возможно.

Харли молчала целую минуту, прежде чем начала чем-то шуршать, словно сражалась с собой, и он поинтересовался:

– Все в порядке?

– В полном.

На этот раз тишина длилась не больше пары секунд, после чего послышались тихие ругательства.

– Проблема?

– Да.

Из мешка высунулась голая рука с рубашкой.

– Это нужно просушить.

Она швырнула рубашку на бревно, с которого только что встала, за рубашкой последовали брюки, и Ти Джей обнаружил, что почти не дышит в надежде, что далее наступит очередь белья, молясь об этом.

Но удача была не на его стороне.

Наконец она успокоилась, и следующие несколько минут он представлял ее в спальном мешке в одном лифчике и трусиках.

Интересно, они шелковые?

Или кружевные?

Может, на ней стринги…

Боже… Нужно немедленно прекратить пытку, которой сам себя подверг.

– Теперь все нормально? – на всякий случай решил он уточнить и услышал хриплые нотки в собственном голосе.

– Да.

В ее голосе тоже звучала хрипотца, словно она знала, что делает с ним, а может быть, может быть… представляла, что делает с ней он…

– Хорошо. Рад, что ты в порядке.

Только вот сам он был не в порядке, далеко не в порядке.

В горах никогда не было безмолвия, и эта ночь не стала исключением: ветер свистел в ветвях, слышалось какое-то шуршание, трещали светлячки, – и только женщина, лежавшая по другую сторону костра, не издавала ни звука.

Через долгую-долгую минуту он выдохнул и сказал себе, что она не заберется в его спальный мешок так, как когда-то, много лет назад, забралась к нему в грузовик.

Потому что подобное случается только раз в жизни.

Глава 9

Харли ворочалась и металась, но, что бы ни делала, согреться никак не могла.

– Черт возьми!

– Что-то не так?

– Ничего, все нормально…

– Тебе холодно?

Он знает!

Она вздохнула. Что же делать? Если поднять голову и взглянуть на него в отблесках костра, ничем хорошим это не кончится, потому что ей с собой не совладать. Невозможно просто смотреть, как перекатывались мышцы на его плечах и руках, когда он бросал в огонь дрова, когда заворачивал ее в свой плащ, когда разрезал яблоко и протягивал ей кусочки…

Да черт возьми, он выглядел роскошно, даже когда дышал!

И они здесь, на вершине мира, одни…

Услышав шорох, она подняла голову, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как он поднимается на ноги. Вот он снял рубашку и остался в потертых джинсах, сидевших на бедрах соблазнительно низко.

Она молча наблюдала, как он перепрыгивает через костер. Его тело, казалось, с каждым движением излучало тестостерон и секс.

– Это поможет, – пообещал он, вороша угли большой палкой.

При этом мышцы его играли в отблесках костра, так что у нее едва не потекли слюнки. Она была готова его съесть. Он способен подарить оргазм даже мертвой, а она далеко не такова…

Он подбросил в костер дров и уселся на корточки с палкой в руках, глядя на огонь. Волосы падали ему на лоб, а на затылке завивались. Утром он не брился, а возможно, и вчера тоже, и выглядел при этом восхитительно.

– Так лучше?

– Э… что? – не поняла Харли.

– Ты все еще льдинка?

– Да, ты прав: я все еще льдинка.

– А я нет.

О боже!

– Иди сюда, и я поделюсь с тобой теплом.

Ну да, и это будет далеко не все, что они разделят, при такой-то химии между ними…

А под ее бедром – здоровый камень, и она уже не чувствует пальцев ног.

Свернувшись клубочком, Харли приказала себе игнорировать и озноб, и камень.

И это ей удавалось по меньшей мере полчаса, после того как она услышала, как Ти Джей скользнул в свой спальный мешок. Но тут раздался вой, долгий и жуткий, и она дернулась. Всего лишь койот. Возможно даже, один из ее койотов, а они не нападают на людей.

Как правило.

Снова вой: теперь похоже на горного кота. Как произошло дальнейшее, Харли вряд ли могла бы объяснить: ахнув, она выскочила из спального мешка в чем была, то есть в лифчике и трусиках, и нырнула в мешок к Ти Джею. Как она и предполагала, его мешок оказался гораздо лучшего качества, чем ее: мягче, больше и теплее.

Ти Джей со свистом выдохнул, когда она прижала ледяные ступни к его ногам, но не сказал ни слова: только обнял ее и прижал к себе.

В одних трусах он был таким восхитительно теплым!

– Замерзла? – спросил он тихо. – Или испугалась?

Подняв глаза, она встретила его взгляд и увидела, что волосы у него все так же падали на лоб, почти закрывая глаза, словно приглашая Харли убрать их.

Ей пришлось сжать ладони в кулаки, чтобы удержаться, но это оказалось безумно сложно: Ти Джей был похож на кикбоксера: упругий, жесткий и стройный, само совершенство.

Она глубоко вдохнула его запах: дождя, гор и… мужчины. И тут она больше не могла сдерживаться – вдыхала его, словно это был последний глоток воздуха перед смертью.

Он провел ладонью по ее спине.

– Что с тобой? Тебе трудно дышать?

– Нет, – промямлила она, прижавшись лбом к его груди.

Господи! Какая ошибка! Его губы так близко, что, если снова вдохнет, она их коснется… Нет, вы только посмотрите на нее – вдохнула! Да так, что Ти Джей прерывисто выдохнул:

– Ты дрожишь… – Он провел большой теплой ладонью по ее руке от плеча до ладони. – И пальцы у тебя как лед.

Он осторожно принялся растирать ее пальцы, и Харли закрыла глаза. Залезть в спальный мешок Ти Джея было настолько неосмотрительно, что она тут же попыталась вылезти, но он сомкнул руки в кольцо и не позволил.

Зубы у нее стучали, ее всю трясло, и она отказалась от сопротивления, хотя больше не была уверена, что все это от холода…

– Дыши, – прошептал он ей в волосы, растирая спину, – дыши глубже.

И она успокаивалась, впитывая его спокойствие, силу и, главное, жар. Через некоторое время лицо ее расслабилось, зубы стучать перестали, дрожь прошла.

Проснувшись позже, она обнаружила, что лежит на Ти Джее на манер наездницы – стоило чуть приподняться, и можно скакать на нем как на пони.

Она определенно покинула свой кокон – их ноги переплелись, лицо вжалось в изгиб его шеи. Можно не гадать, проснулся ли он, потому что его руки медленно поглаживали ее спину, удерживая в кругу восхитительного жара.

А может, это ее жар? Она уж точно чувствовала себя… разогретой.

– Я знаю, ты не спишь, – шепнул он. – Перестала сопеть.

Она по-прежнему не шевелилась, наслаждаясь ощущением твердых мышц под своими ладонями. Его сердце билось размеренно и мощно под кончиками ее пальцев… в отличие от ее собственного, дрожавшего как заячий хвост.

– Мы играли по твоим правилам, – заговорил он неожиданно, голос его показался ей более низким и хриплым, чем обычно. – Мне это не понравилось. Теперь моя очередь.

О боже…

Он чуть ладонью сжал затылок, вынуждая поднять голову. Вторая рука скользнула к пояснице, удерживая на месте. При первом прикосновении его губ кости ее, казалось, растворились, и она уже была готова на все.

«Пожалуйста, возьми меня…»

Она уже знала, как на нее действуют его поцелуи, но не ожидала, что превратится в трясущуюся массу похоти, до того как их языки соприкоснулись. Она приготовилось вынести эту атаку эротического чувственного жара, но когда он легонько провел языком по сомкнутым губам, открылась ему, размякла в его объятиях, тихо застонав. Этот звук он, очевидно, принял за поощрение, потому что объятия стали крепче, а поцелуи – настойчивее.

Она, запустив руки ему в волосы, отвечала с неменьшим жаром.

Когда же он отстранился и взглянул на нее, в глазах его плескалось довольство, а на лице играла улыбка, обещавшая все виды наслаждения, вплоть до самых непристойных, стоит ей сказать лишь слово. И она вдруг четко осознала, что на ней надето до смешного мало, что ее соски буравят дыры в его груди, что его рука лежит у нее на пояснице, а другая скользит по попке, обходя тонкий шелк трусиков.

И на языке уже вертелось слово, которое она готова была произнести, если он спросит; руки гладили его плечи и грудь… Но тут она вспомнила, что хотела найти страсть с Ноуланом, милым, добрым, нежным Ноуланом, который никогда не забыл бы, как они занимались любовью, если бы это произошло.

– Черт…

Ти Джей слегка отстранился – полусонный, с чувственным взглядом.

– Обычно это не та реакция, которую я вызываю.

– Я подумала о Ноулане.

Руки Ти Джея застыли, и в голосе появилась сталь:

– Мои поцелуи заставили тебя думать о другом мужчине?

Харли поежилась.

– Нет, от твоих поцелуев плавятся кости.

– Вот это мне нравится, – пробормотал Ти Джей и в подтверждение своих слов сделал вполне красноречивое движение бедрами.

Она выгнулась, но тут же остановила себя и заставила скатиться с роскошной горы жара на бок, что не решало проблемы: ну насколько можно отодвинуться в спальном мешке, пусть даже в таком просторном и мягком?

Еще не рассвело, что весьма порадовало Харли: она не была готова увидеть его.

– Ты сейчас не с ним, – прошипел он, подкладывая руку ей под голову, а другую опуская на живот. – Два свидания, одно из которых не считается, – ерунда.

– Почему все это твердят? И откуда каждой собаке известно, что у нас было всего два свидания и одно из них не считается?

– Вишфул – это большая деревня, помнишь? Все всё знают.

Он лег на бок, подперев рукой голову, а другую переместил ей на бедро и легонько сжал.

– Тебе пришлось спасать его задницу, хотя это ему полагалось бы спасать твою.

– И что это должно означать?

– Ничего.

Он помолчал и, едва касаясь, провел кончиками пальцев по ее спине. И черт побери, она снова едва не растаяла.

– Ты действительно думаешь о нем как о своем бойфренде?

Харли хотела кивнуть, но не смогла, потому что, по правде говоря, ей нравилась сама идея заполучить Ноулана в бойфренды, но, к сожалению, она так и не материализовалась.

И она не понимала почему.

Ти Джей коснулся губами ее виска, щеки и подбородка, и она невольно выгнулась, облегчая ему доступ к… но тут же замерла, ощутив кожей, что он улыбается. Черт бы его побрал!

– Ти Джей…

– Да-а… – разве что не проурчал он, завладевая ее губами и скользя ладонью по животу, отчего все тело мгновенно покрылось мурашками. Потом его пальцы направились на север, легонько задев спрятанную под кусочком шелка грудь, а мощное бедро втиснулось между ее бедрами.

Он поймал ее стон губами, и поцелуй снова стал жестким и требовательным. Наконец они, задыхаясь, разъединились, и Ти Джей, глядя на нее темными жадными глазами, прошептал:

– Скажи, что счастлива с ним, и мы немедленно это прекратим.

– Я…

Харли что есть сил сражалась со словами, которые сделают ее похотливой лгуньей, а он стоически выжидал.

– Мне бы очень хотелось сказать «да», – прошептала она наконец, – но я не могу.

– Почему?

– Потому что я не с ним. И никогда не была. А еще потому, что целуюсь с тобой.

Хотя это плохо, очень-очень плохо.

Она увидела, как сверкнули белизной в темноте его зубы, когда он наклонился ближе.

– Так я могу тебя поцеловать или есть кто-то еще, о ком необходимо сейчас поговорить? – спросил он хрипло.

При одной лишь мысли об очередном сводящем с ума поцелуе она мгновенно потеряла способность думать, давая своему телу полную свободу.

– Ну… есть еще Брэд Питт, – пробормотала она. – И…

– Заткнись, Харли!

– Как скажешь… – успела среагировать она в тот момент, когда его язык раздвинул ее губы и коснулся ее языка.

Его руки жадно скользнули по ее телу, и она опять распласталась на нем, но вдруг он застыл.

– Ти Джей? – с досадой окликнула Харли.

Он сжал ее бедра, давая знак не шевелиться.

– Слышала?

Она не слышала ничего, кроме шума крови в ушах.

– Нет, я…

Он вдруг бесшумно выскользнул из спального мешка и предстал перед ней во всей красе при свете звезд: волосы взъерошены, лицо черно от щетины, грудь голая, трусы неприлично низко сползли на бедра, а…

– О боже! Ты не можешь никуда идти в таком виде!

Он молча подошел к рюкзаку и вынул… нож, быстро натянул джинсы, знаком велел ей оставаться на месте и исчез.

Глава 10

Харли вцепилась в спальный мешок Ти Джея и напрягла слух, но по-прежнему ничего не слышала, кроме шелеста ветра, редких птичьих криков и… хруста сосновых игл под чьими-то ногами.

– Ти Джей? – прошептала Харли, думая: «О, пожалуйста, пусть это будет он!»

– Да, я.

Он вышел из леса в одних незастегнутых джинсах, со взъерошенными ею волосами.

– Наверное, показалось: во всяком случае, я ничего не увидел.

Ти Джей казался спокойным, но, присмотревшись, она поняла, что это всего лишь маска, – на самом деле он готов к любым неожиданностям.

А она?

Она чувствовала себя похотливой самкой, потому что хотела облизать его от горла до пупка и ниже, пусть и понимала, что у него другие проблемы.

В свете луны он был воплощением буйной сексуальной, едва сдерживаемой силы, и она ощутила толчок где-то внутри, еще один в сердце и третий в том месте, где очень долго не бывало никаких толчков, потому что никто туда не толкался, включая Ноулана.

Ти Джей подбросил дров в тлеющий костер, присел на корточки рядом с ней, такой мощный и загорелый, и пальцем вернул ее отвисшую челюсть на место.

– Что же нам делать… – проговорил он едва ли не себе под нос, и она прикрыла глаза в предвкушении. – Согрелась?

Еще как! Даже вспотела, причем в самых необычных местах.

Она кивнула и сразу почувствовала, как он поднимается, а открыв глаза, увидела, что Ти Джей направляется к ее спальному мешку. И что это, черт возьми, значит?

Минуточку!

– Ты… собираешься спать там? – спросила Харли.

Он остановился и посмотрел в упор:

– Выбор за тобой.

Она открыла было рот, собираясь сказать, что он определенно может занять ее мешок или вообще уйти на следующую вершину, но смогла лишь выдохнуть.

Он вернулся и присел рядом на корточки. Движения его были при этом медленными, легкими и совершенно свободными.

О господи! Как бы и она тоже хотела чувствовать себя свободно! Он коснулся ладонью ее щеки, провел подушечкой большого пальца по нижней губе.

– Мне нужно это услышать, Харли.

Черт возьми! Ну почему он не может как мужчина все решить за нее? Она понимала, что эта мысль отбрасывала женщину на столетие назад, но не знала, сумеет ли вымолвить правду.

А правда заключалась в том, что она хотела его… в себе.

Ти Джей отнял руку, но не двинулся с места: терпеливый и спокойный. И чувственный, как сам Сатана.

Она трепетала и вздрагивала. Как всегда, когда он был рядом.

Это больше, чем увлечение, – это означало, что она влюблена по уши. Но стоит ли выкинуть белый флаг? Призвать на помощь кавалерию? Или бежать со всех ног?

Нет.

Даже зная, что хоть и на расстоянии, но он все равно завладел ее сердцем, даже понимая, что не может ожидать от него сдержанности, Харли подняла край спального мешка в открытом приглашении.

– Исключительно для тепла.

Улыбка едва коснулась его губ, когда он скользнул в мешок, склонился к ней и нежно коснулся уголка рта губами. Харли же словно молнией пронзило. Она вздрогнула и прильнула к нему. Ничего себе способ сохранять хладнокровие!..

Встретив ее взгляд, Ти Джей закрыл глаза и отстранился, и она понятия не имела, что испытывала в этот момент: облегчение или разочарование.

– Для тепла, – шепнул он ей на ухо, притягивая к себе.

Харли пришлось прикусить губу, чтобы сдержать стон, когда он положил руку на ее бедро, а другую подсунул под голову.

Несмотря ни на что, ее охватила дрожь чистейшего вожделения, на что последовала мгновенная реакция:

– Что это было?

– Ты о чем?

– Только что терлась попкой о мой…

– Вовсе нет!

И она сделала это снова, сама того не желая, – просто не могла контролировать собственное тело.

– Харли, – прохрипел Ти Джей, – немедленно перестань или…

– Мне слишком тесно.

«Перестань или…» что?

Самая скверная часть ее натуры очень хотела это знать.

– Продолжай раскачивать бедрами, и я покажу, как близко смогу подобраться.

Она вдохнула и оцепенела, захваченная между желанием испытать эту угрозу на деле и необходимостью сломя голову бежать в ночь.

После долгого молчания, заметив ее скованность, он со вздохом произнес:

– Расслабься, не собираюсь я на тебя набрасываться.

Но разве это ее волновало? Скорее уж то, что она не справится с собой и набросится на него.

– Давай лучше спать.

Ну да, можно подумать, она заснет в этом восхитительном тепле, ощущая спиной твердые мускулы, а тем, что пониже, кое-что еще, каменно-твердое.

– Ти Джей, ты…

– Просто не обращай внимания.

Харли фыркнула, и рука, державшая ее бедро, сжалась.

– Ты смеешься надо мной.

– Немного. Просто обычно это ты все держишь под контролем.

– А ты? Ничуть не тронута такой близостью? – парировал он.

– Ничуть.

Она замерла, ожидая, что ее сейчас поразит гром за эту ложь.

– Неужели?

Его пальцы прочертили круг на ее животе, медленно, мучительно медленно, лаская, не доходя до лифчика или края трусиков, но подбираясь так близко, что у нее сбилось дыхание и с губ были готовы сорваться стоны.

Соски затвердели, между бедрами выступила влага.

– Ты совершенно равнодушна?..

Она прикусила язык: лучше уж это, чем снова врать.

– Это легко проверить.

И его пальцы скользнули к ней под трусики.

– О’кей! Неравнодушна! – взвизгнула Харли и схватила его руку. – Но дело не в тебе. Просто у меня давно не было…

– Как давно?

– Очень давно.

Вот ублюдок! Он еще ухмыляется!

Она закатила глаза, хотя Ти Джей и не мог этого видеть, и выкрикнула:

– Спи!

– Попытаюсь, если только ты снова не распластаешься по мне.

– Не надейся!

Она постаралась отодвинуться как можно дальше и не шевелиться.

– Харли? – словно в полусне, окликнул Ти Джей. – Ты думаешь обо мне?

– Ежесекундно! – незамедлительно последовал ответ.

Все время!

Решив, что последнее слово должно остаться за ней, Харли прижалась губами к его затылку и пробормотала:

– Брэд. Ах, Брэд!

Он захихикал:

– Я мог бы заставить тебя заплатить за это.

Да кого он хочет испугать? Она только этого и ждет!

– Почему ты не спишь? – спросил Ти Джей.

– А ты? – отпарировала она.

– Да все думаю об этом…

– Я не собираюсь больше утверждать, что безразлична к происходящему, – выпалила Харли, притворившись, будто не поняла его, стараясь перевести разговор на более легкую ноту, потому что вспоминать то, что случилось в ту давнюю ночь на Лонг-Лейке, было тяжело, особенно ей.

– Это была исповедь. Однажды в жизни. Подарок.

– Не это.

Он не играл, голос звучал совершенно серьезно.

– Прости. Господи, мне так жаль, я так раскаиваюсь за ту ночь! Если бы можно было все вернуть, если бы только я мог молить о прощении…

Он помолчал и громко сглотнул.

– Я не могу выбросить это из головы, не могу представить, каково это было для тебя. Твой первый раз. Что за пьяный идиот!

Он обнял ее крепче, прижался лицом к волосам.

– В чертовом открытом грузовике!

Его голос звучал хрипло и был полон укора.

– И кругом было полно народу. Боже мой, каким же ослом я был тогда!

– Только тогда? – поддела Харли.

Он ничего не ответил. О’кееей! Он явно не находит это забавным и безжалостно ее пинает. В душе она признавала, что именно этого и хотела много лет.

Уррра! Миссия выполнена!

Если не считать…

Она повернулась и, глядя в его лицо, искаженное болью, вдруг не захотела, чтобы он платил за грехи давно минувших лет.

Огонь почти погас, а ей всегда нравилось смотреть на людей при свете костра: почему-то это помогало увидеть сердце и душу.

Как сейчас она рассмотрела Ти Джея.

Хотела ли Харли увидеть его сердце и душу? Несомненно.

Его глаза казались двумя темными озерами, куда-то подевалось его легендарное хладнокровие, которое в другое время и в другом месте завораживало.

– Я уже говорила, что боли мне ты не причинил, – тихо напомнила Харли, заметив, как искривились его губы, – и это правда.

Он ничего не сказал, и она попыталась пошутить:

– Но не возражаю, если ты немного пораскаиваешься.

Ти Джей не желал поддаваться и оставался серьезен.

– Это же был твой первый раз, – повторил он так тихо, что она едва его услышала.

Ее глаза закрылись под наплывом воспоминаний. Харли так любила его, а он так долго ласкал ее тело, превращая в дрожащую массу блаженства, что боль первого проникновения действительно была шокирующе минимальной.

Если уж быть до конца честной, реальность той ночи преследовала ее во время всех остальных любовных актов, но ни одно соитие и близко не могло сравниться с первым.

– Если я не причинил тебе боли, – спросил Ти Джей, нежно поглаживая ее руку, – то почему все это время ты ненавидела меня?

Ах, это…

Она пожалела, что повернулась к нему лицом, и решила отвернуться, но он удержал ее на месте с ангельским терпением, которое далось ему нелегко.

– Я же сказала, что все в порядке: со мной, с тобой, со всеми… Нельзя ли теперь поговорить на другую тему?

– В порядке… – повторил он задумчиво и с таким выражением, словно только что услышал смертельное оскорбление.

– Да, причем в полном.

Очередная большая жирная ложь. И это конец. Она отправится прямо в ад.

Потому что, по правде говоря, это было потрясающе, но она вовсе не собиралась делиться с ним этим откровением. Вот уж нет: не хватало еще убийственных исповедей!

– Потому и злилась, что помнила ту ночь все время, в отличие от тебя, в мельчайших подробностях. Понимаю, это глупо, но уж как есть. Не могли бы мы больше не упоминать об этом?

Он мгновение помолчал, и она облегченно вздохнула: прекрасно, они сдвинулись с мертвой точки, – и начала понемногу расслабляться.

– Я не владел собой, – признался Ти Джей через несколько минут. – И мы оба это знаем. В тот год я переспал с половиной женского населения Вишфула, но с трудом могу вспомнить даже ничтожно малую часть происходившего.

Он вздохнул с явным отвращением к себе и продолжил:

– Я всегда говорил, что прошлое – это прошлое, и оно никогда особенно меня не беспокоило. До этого времени.

Она откинула голову и встретила его взгляд. Его глаза были полны сожаления и нежности, от которых сжалось сердце, когда он коснулся ее лица и провел пальцем по виску:

– Мне тошно оттого, что я не помню той ночи, Харли.

– Знаю.

Она действительно знала, но наконец-то все прояснилось. Кроме того, она помнила достаточно за них обоих.

– Закрывай глаза, Ти Джей, и спи, ни о чем не думай.

Он послушно закрыл глаза, но все же пробормотал:

– В кузове гребаного грузовика…

Она тоже закрыла глаза, потому что при взгляде на него хотелось сделать какую-нибудь глупость, например утешить, что немного походило бы на попытку приручить дикого горного льва.

– Где все, очевидно, было в порядке, – продолжал тем временем бормотать Ти Джей.

Она снова открыла глаза и задумчиво уставилась на него.

– Это самобичевание происходит из-за того, что я сказала «в порядке»?

Судя по его гримасе, она попала не в бровь, а в глаз, поэтому рассмеялась и заявила:

– Я сплю, Ти Джей.

С этими словами она осторожно повернулась, стараясь не касаться его, и попыталась оставаться на своей стороне спального мешка, но он положил ладонь ей на живот – о боже! – и притянул к себе.

– Чтобы ты не замерзла.

– Верно.

«Чтобы не замерзла».

Его пальцы легко порхали по ее коже, и ее сердце тревожно заколотилось о ребра. Она ничего не могла с собой поделать, а уж контролировать себя и подавно. Его ладонь такая большая и теплая, немного шершавая, и это здорово!

У нее ушло ровно мгновение на то, чтобы решить не сопротивляться, особенно потому, что от его тела шел восхитительный жар, большой палец почти касался груди, а мизинец – края трусиков. Она надеялась, что он не почувствует, как колотится ее сердце.

Усталость наконец овладела ею, но как раз когда задремала – она могла бы поклясться, – он снова пробормотал «в порядке». Словно ругательство.

Она так и заснула с улыбкой.

Глава 11

Ти Джей видел прекрасный сон. Он лежал на спине, в плену длинных женских ног, а обладательница этих ног прокладывала дорожку из поцелуев по его шее к груди.

О да…

Она помедлила, чтобы проникнуть языком в ложбинку на шее, и втянула в рот кусочек плоти.

Из его горла вырвался звук, похожий на рык, и он подмял ее под себя, развел ее бедра коленом, заставив ахнуть от наслаждения.

Боже, с каким вожделением он смотрел этот сон!

Он сунул руку под ее трусики, сжал сладкую попку, провел губами по ее шее над узкой ключицей и наткнулся на бретельку лифчика.

Никаких проблем: он просто сдвинул ее, а потом и шелковую чашечку, касаясь губами теплого изгиба груди. Сосок затвердел, когда он обвел его языком, а затем втянул в рот. Послышался стон, и две маленькие руки запутались в его волосах. Он переключился на другую грудь, и теплое сладкое тело под ним выгнулось с тихим криком, а восхитительно длинная нога обвила его бедро.

Она оказалась такой горячей и влажной, что он чувствовал ее сок своей кожей.

И это было как наркотик, но ему хотелось большего.

Он провел ладонью по ее животу, проник в трусики, теперь уже спереди, и коснулся горячей, влажной, шелковистой плоти.

Руки его призрачной любовницы тоже скользили по его груди, играли с пуговицами его джинсов, которые стали чертовски неудобны теперь, когда он затвердел как камень.

Она расстегнула пуговицы, предоставив ему так отчаянно необходимое пространство, и он громко выдохнул, когда она наконец взяла его.

Ему становилось лучше и лучше.

Он проник в нее пальцем, одновременно ритмично надавливая на крохотный бугорок. Она снова вскрикнула, выгнулась, когда он стал дразнить ее сосок языком, а потом зубами, работая большим пальцем в ритме, который требовали ее бедра. Судя по тому, как она тяжело дышала и извивалась, он понял, что она близка к финалу, да и он тоже не очень отстал. И тут она взорвалась с тихим криком и его именем на губах.

Он медленно гладил ее теплое насытившееся тело, хотя его было по-прежнему твердым и пульсирующим.

Именно тогда она шепотом повторила его имя, явно шокированная:

– Ти Джей?

Черт возьми, кто же еще? В конце концов, это его сон. Но паника в ее голосе ворвалась в его сон, и он открыл глаза.

Было все еще темно, но его тело подсказывало, что рассвет уже недалеко. Он сосредоточился на мокром соске прямо перед его глазами. Его палец обводил другой сосок: обе груди предлагались ему лифчиком. Который он сдвинул вниз.

Он поднял голову и встретился со взглядом Харли, испуганным, сонным и затуманенным.

О, дьявол!

– Мы видели сон, – хрипло сказала она, но тут же поняла, что ее руки у него в джинсах.

Она выдернула их так быстро, что он поморщился, и закрыла лицо ладонями. Выскочить из спального мешка, не касаясь ее отяжелевшим телом, было настоящей пыткой. Схватив с бревна рубашку, где она сохла перед давно умершим огнем, он протянул ее Харли, а пока она одевалась, отошел к краю поляны.

Ти Джей все еще стоял там, мысленно проклиная себя, когда она кашлянула, чтобы привлечь его внимание. Ему пришлось повернуться, поискать в ее лице следы досады, ярости или мучительного унижения и стыда, которые он видел вчера, но ничего такого не было… совсем ничего.

– Харли, я…

– Прости, – тихо сказала она одновременно с ним, – это только моя вина.

Ти Джей считал себя неплохо образованным, успешным в бизнесе. Люди платили огромные деньги за то, что он обеспечивал их безопасность в различных угрожающих жизни ситуациях. И все же, когда открыл рот, единственное, что слетело с языка, было блестящее «вот как?».

– Я все это начала.

Она опустила взгляд на его грудь и закрыла глаза ладонями.

– Боже, я веду себя как шлюха, когда речь идет о тебе. Ты понятия не имеешь, как это меня злит.

Когда Харли на отвернулась и направилась к своему рюкзаку, он ощутил, как губы растягиваются в нерешительной улыбке:

– Ты это начала?

Ти Джей не удивился, когда она не ответила, и все равно почувствовал себя куда лучше, пусть даже ему суждено умереть из-за того стояка, который держался до сих пор.

– Ты начала это? – повторил он тупо.

– Я это уже сказала, ведь так?

Харли принялась рыться в хаосе своего рюкзака.

– Уже почти рассвет. Мне нужна камера.

Он придвинулся ближе, рискуя здоровьем и жизнью.

– Ты становишься шлюхой, когда речь идет обо мне?

Ее голова повернулась так быстро, что на секунду ему показалось, что она превратилась в маленькую девочку из «Экзорциста»[2].

– Только посмей засмеяться!

Она остановилась и перевела дыхание.

– Да, я понимаю, что существует определенный этикет.

Она уставилась на его вздыбленную плоть и виновато поморщилась.

– В конце концов ты дал мне э…

Ти Джей выгнул бровь.

– Оргазм?

– Да.

Она покраснела.

– Именно. И я не…

Харли ткнула пальцем в сторону его ширинки.

– Не дала мне того же? – закончил он за нее.

Она зажмурилась и быстро пробормотала:

– Я… у тебя в долгу.

– Сама предлагаешь?

У нее отвисла челюсть, и он не смог удержаться от смеха. Тогда Харли сунула в рот зубную щетку и удрала в лес. Покачав головой, Ти Джей вынул из рюкзака собственную щетку и тоже ушел в лес, но в противоположном направлении.

К тому времени как он вернулся, Харли была уже на месте и чистила апельсин. Ее взгляд был так нежен и беззащитен, что он почувствовал, как внутри все странно сжалось. Но тут она моргнула и момент прошел. Она протянула ему половинку апельсина.

– Спасибо.

О чем она думает?

– Ты в порядке?

– Не волнуйся, Ти Джей. Я знаю, что было, вернее, чего не было.

– О’кей, прекрасно! Может, объяснишь?

Она сунула в рот дольку апельсина.

– У нас все будет прекрасно, если вернемся туда, где были раньше.

– То есть домой?

– Нет. Я имею в виду метафорически. Нужно вернуться к прежним отношениям. Игнорировать друг друга. Или постоянно вести перепалки.

– Понимаю, – протянул он, хотя на деле ничего не понимал.

– Я хочу сказать, чего-то настоящего между нами никогда не будет. И оттого что мы знаем это, становится легче. Верно?

– Верно.

О господи, у него голова идет кругом от нее – может потому, что большая часть крови отлила от мозга и прилила к…

– Ты даже в бойфренды не годишься – тебя вечно не бывает в городе, – продолжала Харли, все еще пребывая в плену очевидной иллюзии, что он как-то следует ее логике. – Ты все время отсутствуешь. Ты любишь женщин в своей постели, но не в жизни.

Она пососала дольку апельсина, а заодно взорвала несколько его мозговых клеток.

– Поэтому поверь: я не вижу отношений между нами, когда смотрю на тебя. Как правило, в этот момент я жалею, что под рукой нет ничего подходящего, чем бы огреть тебя по башке.

Ти Джей в недоумении моргнул.

– Значит, мне следует держаться от тебя на расстоянии вытянутой руки?

– Вполне достаточно восьми-десяти дюймов.

К тому времени как у него вырвался смех, пусть и невеселый, она отошла. Его только что поставили на место, бросили еще до того, как он подумал, чтобы бросить самому.

Еще больше выбивало его из колеи то, что он ее понимал, потому что знал лучше, чем она хотела признать. Ти Джей знал, что благодаря своим милым родителям, остаткам эпохи хиппи, она росла при совершенном отсутствии традиций, хотя всю жизнь страстно их желала. Желала надежного, солидного парня, домик с белым палисадником и двумя-четырьмя ребятишками. Именно это и привлекало ее в Ноулане. Ноулан был из тех надежных парней, который мог дать именно то, в чем она нуждается.

В отличие от него.

– Харли.

– Игнорировать друг друга. Помнишь?

– Да.

Она снова уставилась на его голую грудь и тут же отвела взгляд, но не раньше, чем он заметил ее румянец.

– Мне трудно не обращать на тебя внимания, когда смотришь на меня, как на аппетитный сандвич, – заметил Ти Джей, потянувшись за своей рубашкой.

– Обещаю искоренить в себе эту привычку, а то мало ли: вдруг растолстеешь, подурнеешь и тому подобное.

Он расхохотался, а Харли спокойно уселась на поваленное дерево и стала наблюдать, как занимается рассвет, изгоняя тьму, протягивая по небу сначала темно-фиолетовые, потом светло-сиреневые и, наконец, розовые полосы.

Ти Джей сел рядом, и они молча наблюдали великолепное представление матери-природы.

По мере того как светлело небо, на лугу стали появляться в поисках корма койоты – Ти Джей насчитал четырех и…

– Какого черта? Это похоже… – Он выпрямился. – На барсука?!

– Ты никогда не видел такого? – удивилась Харли, настраивая камеру. – Между койотами и барсуками существует нечто вроде симбиотических отношений, когда это требуется. Койоты хорошо бегают, но плохо роют, а барсук…

– Не умеет бегать, зато здорово роет, – ухмыльнулся Ти Джей. – Они совместными усилиями добывают себе завтрак. Поразительно!

Единственными звуками было жужжание насекомых и щебет ранних пташек. Камера с длиннофокусным объективом работала бесшумно, и Харли показала ему потрясающий кадр: у койота подрагивает нос, когда он принюхивается к утренним запахам.

– Здорово у тебя получилось, – прошептал Ти Джей, погрузив лицо в ее волосы.

– Это камера.

– Нет, здесь дело не только в камере. – Он отстранился и посмотрел ей в глаза. – Эй, Харли, ты просто обязана работать у нас.

– Ради чего это?

– Прежде всего ради денег. Наши клиенты будут платить чертову кучу долларов за съемку их путешествий.

Она встала и надела рюкзак.

– Пора. Надо проверить оборудование на западном склоне.

Ти Джей тоже продел руки в лямки, и они тронулись в путь. Утро всегда было его любимым временем в горах: воздух еще прохладный, но с нотками тепла, которое принесет день, еще не высохшая роса сверкает драгоценными камнями, земля под ногами мягкая и пружинистая после дождя, все переливается яркими красками, а вокруг – величественные горы со снежными вершинами.

– Итак, – решил он продолжить начатый разговор, – почему у наших отношений нет будущего?

– Потому что нет никаких отношений.

– В самом деле? Вроде как сегодня оргазм ты испытала под дулом автомата.

Она споткнулась и послала ему негодующий взгляд:

– Без комментариев.

Он ухмыльнулся: такой Харли ему нравилась еще больше – разъяренная, решительная и невероятно сексуальная.

– Ты же хочешь меня! – не унимался Ти Джей.

– Без комментариев.

– Я хочу, чтобы ты вернулась. Думаю, я доказал, что достоин этого. Так в чем проблема?

– Моя проблема?

Она остановилась так резко, что Ти Джей едва не наткнулся на нее, но тут она повернулась и в негодовании ткнула в него пальцем:

– Это ты! Ты всегда был моей проблемой!

Он вскинул брови, а Харли выдохнула и, подтолкнув его вперед, пробормотала:

– Ты сведешь меня с ума.

– Может быть, но теперь ты будешь любоваться моей задницей.

– Да, задница классная, – должна была признать Харли.

Он рассмеялся, а она минут через пять со вздохом сказала:

– Ладно, возможно, я отреагировала чересчур эмоционально.

– Да что ты.

– Кстати, моя проблема не ты, а я сама, вернее, моя реакция на тебя.

– Это так ты извиняешься?

– За что?

– За то, что чуть не изнасиловала меня во сне.

– Мы вроде как решили, что можем забыть об этом.

Обычно Ти Джей охотно соглашался. В конце концов он никогда не умолял женщину хотеть его и не собирался начинать сейчас. Если бы он был безразличен Харли, то проще было бы оставить ее в покое, но он ей не безразличен, причем настолько, что она испытала оргазм, выдохнув его имя. И это было чертовски эротично!

Все это сбивало с толку. Он оглянулся. Эта маленькая женщина с точеной фигурой шла так, что его бросило в жар. Нет, не так: он уже пылал в жару! Их способ пробуждения, возможно, успокоил ее, но он по-прежнему был на взводе.

На полпути к неисправной камере они набрели на небольшой овраг, на другой стороне которого, всего футах в пятидесяти, имелся карниз, где она и была размещена. От камеры их отделял обычно мелководный, но сейчас разлившийся от дождя ручей, вода в котором мчалась как бушующая река шириной добрых двадцать футов, глубиной по колено в середине, и ревела над скользкими булыжниками. Хуже всего, что противоположный берег был тоже скользким и ненадежным.

Харли стояла на краю и смотрела вниз с каким-то странным видом.

– Что с тобой? – спросил Ти Джей.

– Там лягушки…

– Как и везде, особенно после дождя.

– Делают это.

Он проследил за ее взглядом. Да, она права: там действительно лягушки, которые делали это.

– Не смотри туда, – буркнула Харли, и он снова рассмеялся.

– Может, здесь что-то такое в воздухе? – стараясь изо всех сил сохранять серьезность, предположил Ти Джей, и теперь настала ее очередь смеяться.

Она прошла вниз по ручью и подобралась ближе к воде как раз в ту минуту, когда из воды вынырнула рыба и тут же плюхнулась обратно. Испуганно охнув, Харли отступила, споткнулась о камень и свалилась бы в ручей, не подхвати ее Ти Джей.

Вместо того чтобы немедленно освободиться, она вцепилась ему в рубашку, и он тут же всполошился:

– Ты в порядке? Как нога?

– Нормально.

Она не торопилась его отпускать, напротив, повернулась к нему и заглянула в глаза.

Что она видит, когда смотрит на него вот так, нежно и беззащитно? Может быть, то, чего не видит, не в состоянии увидеть он сам? И Ти Джей неожиданно тоже почувствовал себя беззащитным. Не в силах сдержаться, он нагнулся к ней и коснулся носом ее щеки.

– Давай уже перейдем на ту сторону, – пробормотала Харли дрожащим голосом и, отвернувшись, молча ступила в ручей.

– Что ты делаешь?

– Мне нужно перебраться туда. Если хочешь, подожди здесь. Или…

– Да-да, понимаю: «Или иди обратно». Подожди минуту.

Он взял ее за руку и дождался, пока она поднимет глаза.

– Доверишься мне?

– Тебе жизнь или тело?

Ти Джей покачал головой и повел ее дальше, в гору. Примерно в четверти мили воды стало меньше, она уже не так бурлила, но главное – они не стояли у резкого поворота и здесь берега не грозили осыпаться.

Харли восхищенно покачала головой:

– Твой нож, твои чипсы, твой опыт… с тобой хоть на край света, Ти Джей: ты ко всему готов.

«Да, готов». Он видел, как изменилось выражение ее лица, когда она вспомнила его «готовность» в спальном мешке.

– Не ожидала, что вода поднимется так высоко осенью, – покачала головой Харли.

– Падение может быть рискованным.

Он огляделся и нашел толстую палку, доходившую до груди, похожую на рогатину, и вручил Харли:

– Воспользуйся этим как посохом.

Он поискал такую же для себя, но тщетно, и предупредил:

– Подожди! Сначала сними носки и обувь.

Сам он тут же сбросил ботинки, привязал шнурками к рюкзаку и закатал штанины.

– С голыми ногами меньше шансов упасть, да и обувь останется сухой, а это уже плюс.

Она нагнулась и, развязав кроссовки, стащила носки и сунула в рюкзак. Ти Джей улыбнулся при виде ярко-розовых ноготков. Сложная душа Харли Стивенс показала ему еще одну грань: механик, женщина в мужском мире, всегда либо в грязном комбинезоне, либо сидя за компьютером, и вот эти ноготки, выкрашенные в розовый цвет, – явное свидетельство, что подо всем этим кроется женщина.

– Ну что, идем?

Он пошел первым, втянув воздух, когда голых ступней коснулась ледяная вода, а чуть позже и вовсе дошла до середины икр.

– Черт! – раздался за его спиной визг.

Ти Джей лишь ухмыльнулся, взял ее за руку и повел вперед.

Глава 12

Оказавшись наконец на сухой земле, Харли вздрогнула.

– Лучшее средство разбудить девушку – освежающая вода ручья.

– В самом деле? – усомнился он сухо. – Мне казалось, что тебя разбудило, когда я…

– Стоп! – Харли нервно рассмеялась и снова вздрогнула – на этот раз не от холода.

Ти Джей улыбнулся ей, тепло и одобрительно, и протянул махровое полотенце, которое достал из рюкзака, чтобы вытереть ноги.

– Я водил сюда группы: рыбачить в ручьях, одолевать на мотоциклах неизведанные тропы, спускаться с обрывов. Бывалые сильные люди, за спиной которых – немалый опыт хождения по горам, и то наверняка стали бы жаловаться. Даже, я уверен, Кен!

– Так я круче Кена?

– Намного! – воскликнул Ти Джей, с улыбкой глядя на нее.

И эта его улыбка подействовала на нее, как обычно, то есть она моментально поглупела. Харли сидела на камне, натягивая носки, которые вынула из кроссовок, и он, усевшись рядом, так что их бедра соприкоснулись, прижал ее к груди и прошептал:

– Взгляни на другой берег.

В сотне ярдов от них по кромке воды брела черная медведица, и сильные мышцы ее перекатывались при каждом шаге. Следом косолапили два медвежонка, ожидая, пока мамаша поймает на завтрак рыбу.

У Харли перехватило дыхание. Стараясь не шуметь, она сунула руку в рюкзак, вынула камеру и стала снимать.

В благоговейном молчании они наблюдали, как медведица бросилась в бурлящую воду и вынырнула с большой рыбой в пасти. Со шкуры капала вода, но она повернулась к малышам, которые устроили возню на берегу, забыв про еду. Мамаша призвала их к порядку тычками, и все семейство побрело прочь.

После их ухода Харли поняла, что практически сидит на коленях Ти Джея, а он ее обнимает.

– Такого за компьютером не увидишь.

Он молча смотрел, как она убирает камеру и тянется к кроссовкам.

– Это точно в Колорадо? Должность исследователя? Никакой полевой работы?

– В основном в офисе, а если и в поле, то очень мало.

Он больше ничего не сказал, она тоже, но, может, он гадал, почему она выбрала теоретические исследования вместо практики.

Она и сама задавалась тем же вопросом, а задумавшись, слишком резко дернула за шнурок, и он порвался.

– Черт!

Ти Джей подошел к рюкзаку и вынул тот же мешочек, что и прошлой ночью – тот самый, в котором лежала пачка чипсов, – и достал из него… зубную нить!

– Вот, вместо шнурков.

Она медленно взяла нить.

– Кажется, я влюблена в твой рюкзак.

– И в мой спальный мешок.

– И это тоже.

– И в мое сексуальное тело.

– Ты забыл, о чем мы с тобой договорились?

– Не затрагивать тему твоего сексуального тела. Так я и не касался твоего – упомянул только о своем.

Он сделал наивные глаза и улыбнулся:

– Во что еще ты влюблена?

Не дождавшись ответа, продолжил:

– Позволь, угадаю. В меня?

– Ха!

Он немного помолчал, потом философски изрек:

– Существует много видов любви, знаешь ли!

– Как много? – с улыбкой уточнила Харли.

– Есть такое понятие, как «глубокая симпатия». – Например, то, что ты чувствуешь к семье. Хотя иногда… это даже несопоставимо с глубокой симпатией.

– Согласна, – кивнула Харли.

– Есть еще влечение…

– То есть вожделение, – поправила она.

– И это тоже, но я имел в виду нечто большее, чем одна жаркая ночь. Это когда ты не можешь без кого-то… хотя бы какое-то время.

Она с любопытством уставилась на него: он говорит о них?

– Без всяких обязательств?

– Да.

– Это для людей ветреных или тех, кто боится глубоких чувств.

– Может быть.

– Вроде тебя, если вспомнить каждую твою интрижку, – сладенько пропела Харли.

– Чайник называет котел черным?

– Эй, у меня сто лет не было интрижек!

– Дело не в количестве…

Понимая, что он прав, она прикусила язык… на минуту.

– Я никогда не видела, чтобы ты чего-то боялся. Спускался вместе с братьями со скалы на сноуборде и выжил, чтобы рассказать эту историю. Видела, как ты болтался над обрывом, куда взобрался без страховки, ухватившись за выступ кончиками пальцев, так что от смерти тебя отделяли лишь мгновения. Черт, я однажды видела, как ты не испугался разъяренной гремучей змеи!

Ти Джей не отрывал от нее глаз:

– Это просто испытания на выносливость.

– Хочешь сказать, что боишься чувств, эмоций?

Он не ответил, но это уже и не требовалось: его молчание само по себе было ответом. Кто она такая, чтобы продолжать эту тему? Ведь если речь шла именно об этом страхе, то тут между ними царит абсолютное согласие.

– Скажем, ты прав, – кивнула Харли, чтобы снять напряжение. – И существуют разные виды любви.

– Да, и что же?

– В таком случае вполне возможно, что я тебя люблю.

Он едва не упал, запутавшись в собственных ногах, чего она в жизни не видела, поэтому рассмеялась.

– В точности как люблю наблюдать за этими медведями: со всем уважением и на почтительном расстоянии, что очень полезно для моего здоровья.

– И кто из нас в таком случае смешной?

Ти Джей последовал за Харли к неисправной камере, после того как она нацепила темные очки и намазала губы гигиенической помадой, причем то и другое долго искала в рюкзаке, на что он лишь покачал головой.

Но, господи, какое же это удовольствие – наблюдать за ней.

– Что со мной не так? – спросила она.

– Нет-нет, все в порядке.

– Ты улыбаешься…

– Ладно. Может быть… – Он провел пальцем по ее виску. – Может, я тоже тебя люблю.

Она затаила дыхание, и он это понял.

– Так же как мы оба любим тех голодных злых медведей.

Она тихо рассмеялась.

– Значит, мы квиты.

– Квиты.

Добравшись до склона, Харли обнаружила неисправную камеру и принялась за работу, пока Ти Джей читал сообщения на своем телефоне. Стоуну звонили два клиента насчет зимних походов – прекрасно! Кену был нужен Ти Джей, чтобы уладить вопрос с налогами, прежде чем Кэти его убьет, – ничего хорошего. И у Ника был вопрос к Харли.

– Ник хочет знать: ты меня уже поколотила?

– Такая возможность существует.

Ти Джей ухмыльнулся.

– Хочешь кому-то позвонить?

– Определенно нет.

Она пожала плечами в ответ на невысказанный вопрос.

– Семейные радости.

Он понимал. Не раз они с братьями доводили друг друга едва не до безумия, но, слава богу, всегда стояли друг за друга.

Родители Харли хоть и не были заодно, но как-то ладили: не пили, не били детей, на столе всегда была еда. И все же какими бы милыми и добрыми они ни были, Харли с сестрой не получали и сотой доли той поддержки от своей семьи, которую получал Ти Джей.

Ее родители всегда шли на поводу у своих слабостей: чему быть, того не миновать. Но Харли хотела в жизни стабильности, и ее надежды и мечты удивляли родных. Они любили ее, но не понимали. И все же, несмотря на отсутствие этого понимания и поддержки, Харли выросла невероятно выносливой, твердо стояла на ногах и была самым мягкосердечным существом из всех, кого Ти Джей когда-либо знал, хотя и не любила выказывать слабость или просить о чем-либо…

Никогда.

– Я знаю, что тебе приходится много работать, чтобы помогать родителям и Скай. Если тебе самой когда-нибудь понадобится…

– Не понадобится.

Она оглянулась и послала ему улыбку, чтобы смягчить тон.

– И ты бы делал то же самое для своей семьи, если бы пришлось.

Собственно, и делал.

Значит, она помнила. Помнила, каково это – быть старшим, отказаться от личной жизни, чтобы заботиться о Кене и Стоуне.

– Все это было так давно!

– Ты не часто говоришь о своей юности. Хотя я знаю, как плохо тебе приходилось, особенно когда отец еще был жив.

Все в Вишфуле знали его отца, отличавшегося на редкость мерзким характером. Он был профессиональным наездником на быках, выступал на родео, жестоко обращался с животными и еще более жестоко – с сыновьями. Особенно с самым младшим, Кеном, которого Ти Джей старался защитить, когда мог, даже ценой собственной шкуры.

– Как я сказал, это было давно.

– И все же ты стараешься проводить как можно больше времени вне дома.

– Я проводник, поэтому постоянно в экспедициях и походах, – напомнил Ти Джей.

– Твои братья тоже, однако не отправляются в трехмесячные путешествия на Аляску и не шляются по Канаде: все больше работают здесь, на месте.

– Именно потому, что они остаются, езжу я: кто-то же должен сопровождать такие экспедиции. Кстати, они очень дорогие и приносят нам бо́льшую часть дохода.

– Ти Джей, – проговорила она с пугающей мягкостью, – и кто из нас лжец? Мы оба знаем, что здесь, дома, тоже хватает дел.

Поскольку именно это и было правдой, он промолчал.

– Так от кого ты бежишь?

Черт… Как она сумела обернуть все против него?

– Я скажу тебе правду, если скажешь ты.

– Не скажешь.

– Скажу, – пообещал Ти Джей, выдержав ее оценивающий взгляд.

Наконец Харли собралась с духом:

– Я бегу от бедности, которая идет за мной по пятам, и вероятности до конца жизни ходить с грязными ногтями. Не хочу быть такой, как моя мама: вечно от кого-то зависеть, вечно пребывать в долгах, вечно быть несчастной. Хочу иметь любимую работу и возможность оплачивать счета.

– Ничего плохого в этом нет.

Она согласно кивнула и показала на него:

– Твоя очередь.

– Камера…

Она положила на нее руку.

– Сейчас все исправлю. Она чувствительна к движению и давлению воздуха и работает даже при ветре до пятидесяти миль в час, но вчерашняя гроза с порывами до семидесяти пяти миль сбила настройку. А пока я ее перестраиваю, давай ты – теперь твоя очередь.

Дерьмо!

– Ладно, дело в том, что, когда был молод и испытывал потребность сбежать, я стал ходить в походы. – Он решил не вдаваться в подробности, мало ли от чего хотел сбежать. – В зависимости от времени года я брал мотоцикл или лыжи и исчезал.

Ни пьяного идиота-отца, ни школы, ничего, кроме собственной головы.

– Теперь мне не от чего бежать. Но…

– Но потребность в побеге по-прежнему остается, – мягко договорила за него Харли, и в ее теплых глазах светилось понимание.

– Да, примерно так.

Он медленно выдохнул и, только сейчас сообразив, что все это время задерживал дыхание, просто добавил:

– Именно там я больше всего чувствую себя живым, хотя в последнее время… в доме сплошные свадьбы, дети и котята. Удивляюсь, что над крышей не висит чертова радуга. Кен принес цветы в офис Кэти…

Он покачал головой.

– Как это мило! – рассмеялась Харли.

– И ладно бы раз, так нет, делал это всю неделю. Что-то вроде годовщины. Из-за цветов теперь Кэти не видно: все равно что в лавке флориста. А Стоун? Пытается завлечь Эмму, поэтому вытворяет всяческие дерьмовые штуки – только бы произвести впечатление – и специально наносит себе увечья, чтобы она его лечила. Этот парень – ходячий пластырь.

– Это любовь, Ти Джей. Настоящая любовь.

– Как-то немного слишком…

Она помолчала, но все же спросила:

– Ты не веришь в истинную любовь?

– Я этого не говорил.

– В чем же дело? Чем тебе не угодила истинная любовь?

«Как насчет того, что такая любовь болит, как рана?»

– Я ведь уже сказал: есть разные виды любви, – осторожно напомнил Ти Джей. – Одни отличаются от других. Просто не уверен, что эта самая истинная любовь бывает у всех.

Она долго смотрела на него, прежде чем сказать:

– Тебя это, конечно, шокирует, но должна признать, что согласна с тобой.

И снова он облегченно выдохнул, когда понял, что сдерживает дыхание. Ти Джей ничего не мог с собой поделать: Харли удивляла его все больше, подбираясь к самому сердцу, заставляя переосмыслить свое отношение к любви.

Он взял ее за руку и провел большим пальцем по ладони, наслаждаясь прикосновениями, как редко наслаждался чем-либо подобным с кем бы то ни было.

– Мы только сейчас пришли хоть к какому-то соглашению?

– Думаю, что да.

– Надеюсь, это тенденция.

– Я тоже.

Сжав лицо ладонями, он притянул ее голову к своей:

– Ты пугаешь меня, Харли.

– Как и ты меня.

– Кажется, ты увлеклась мной в молодости, но я вот уже несколько лет постоянно думаю о тебе, – признался Ти Джей. – Не знаю почему. Возможно, меня заводят наши перепалки.

Она закатила глаза, да так комично, что он расхохотался.

– Каждая вечеринка, каждый праздник, каждая игра в пул сводят меня с ума.

– Ты никогда не говорил…

– Прятал за чертовой уймой длинных походов. – Он мрачно улыбнулся. – И за чертовой уймой холодных душей.

– Я… не знала.

– Я и не хотел, чтобы ты знала. Не ты одна умеешь скрывать свои чувства.

И он сжал ее в объятиях крепче прежнего.

– По правде говоря, Харли, если я позволю, чувства могут проскользнуть мимо похоти и оказаться в водах неизведанных.

Она сглотнула:

– Если позволишь?

– Не волнуйся, я над этим работаю.

– О’кей.

Харли кивнула, но тут же покачала головой и закрыла глаза.

– Может, следует вернуться к перепалкам? Ведь это намного проще.

– Думаешь, сумеем? – подтолкнул он ее коленом и ощутил, как она практически растеклась по нему, что доставило ему массу удовольствия. – Правда?

Не открывая глаз, она опустила голову ему на плечо и обронила, хотя и с сомнением:

– Мы постараемся. Мы оба люди сильные, борцы, так что вполне способны сделать это.

– Да.

Но какая-то малая часть его гадала, уж не ведут ли они заранее проигранную битву.

Глава 13

– И что сейчас? – спросил Ти Джей, после того как Харли настроила камеру.

– Следующая камера.

Она сверилась с картами и навигатором.

– Думаю, я сумею добраться до нее и вернуться к ночи.

Они по-прежнему сидели так близко друг к другу, что соприкасались бедрами. Харли решила, что это чистая случайность: бревно было довольно коротким, – но когда он нагнулся и протянул ей бутылку воды, в молнии, пронзившей тело, не было ничего случайного, отчего ее бедра судорожно сжались. Она взглянула ему в лицо: заметил ли, – и он ответил жарким взглядом.

Заметил.

Она напомнила себе о необходимости держать себя в руках, поэтому поставила воду на землю и тихо сказала:

– Спасибо.

– Обезвоживание – штука опасная.

– Надоело бегать по лесу и искать, где бы пописать.

– Это не проблема.

– Так может говорить лишь представитель вашего племени – ведь вы писаете стоя, не обнажая важные части тела.

Ти Джей послал ей скептический взгляд.

– Подумаешь, большое дело – обнажить одну жизненно важную деталь…

Он ухмыльнулся и предложил ей сушеные манго и говядину из своего рюкзака.

– Спасибо.

Она сунула руку в пакет, а Ти Джей наклонился, чтобы взять бутылку с водой, и снова прижался бедром к бедру Харли. Она могла бы отстраниться, но не сделала этого, и когда он выпрямился, открывая бутылку, его бицепсы задели ее руку и грудь.

У нее перехватило дыхание.

Он долго пил и остановился, только когда почувствовал ее взгляд и слизнул с верхней губы каплю воды. На плечо его село маленькое насекомое, и Харли не задумываясь подула на него.

– Что это было? – спросил Ти Джей.

– На тебе сидел жучок, а я его сдула.

Его глаза потемнели:

– Можно попросить тебя об одолжении?

– Я и так уже должна тебе…

– Я не в том смысле, да и нет никаких долгов: не дуй, пожалуйста, на меня больше, особенно от скуки.

Хорошо, она примет к сведению.

Ощутив страшную жажду, она тоже решила напиться, но сделала это не так аккуратно, как он, – упали несколько капель на грудь. Взгляды их обоих устремились туда, и он тихо застонал.

– Я такая неряха, – прошептала Харли.

– Мне нравятся неряхи.

Она глубоко вздохнула.

– Что сейчас? – пробормотал Ти Джей.

«Э… как насчет того, чтобы забыть о стойкости и заняться безумным сексом, прислонившись к дереву?»

– Нужно найти тему для перепалки, и как можно быстрее.

Он тихо рассмеялся.

– Я имел в виду твою работу.

О, верно!

Она попыталась сосредоточиться:

– Восточный склон.

– Туда и обратно до темноты, а потом…

– А потом утром пойду домой, – уточнила Харли.

– Только не ты, а мы.

Пока не вернутся, пока они здесь. А что потом, что будет потом, в реальной жизни?

Ей вдруг захотелось, чтобы все камеры перестали работать и у нее появился предлог оставаться здесь, с ним, как можно дольше.

– Что будешь делать, когда вернешься? – спросил он тихо.

Она пожала плечами.

– Буду работать интерном до весны.

– И трудиться долгие часы в гараже?

– Да.

– И волноваться за родителей. И сестру.

– Да, и терзаться сомнениями, получу ли работу в Колорадо и правильно ли сделаю, переехав туда. Это называется «жизнь», Ти Джей. Ты много работаешь, тревожишься за свою семью, и в этом мы с тобой похожи.

– Ты сомневаешься, стоит ли переезжать в Колорадо?

В этом он весь: сразу понял, что именно ее беспокоит.

– Нет.

Она зажмурилась, потом открыла глаза.

– Да.

– Скажи мне.

– Может быть… может, я и ошиблась в выборе и заниматься исследованиями не мое призвание. Возможно, лучше, как это делаешь ты, и мне работать на природе. Что ты об этом думаешь?

Ей действительно хотелось услышать, что бы он сделал на ее месте, хотя почему-то она уже понимала: поступит так, как сочтет правильным, даже если это и не легко. Принять должность, если ей предложат, – легкий путь, а вот понять, в чем ее призвание, что сделает ее счастливой, будет сложнее.

Он долго смотрел на нее.

– Решать тебе.

– Спасибо, ты мне очень помог.

– Думаю, ты уже и сама знаешь ответ: тебе хочется быть здесь, а не сидеть за письменным столом, – но переживаешь за кого угодно, кроме себя самой. Если я не прав, значит, ты просто боишься.

– Боюсь чего?

– Того, что у тебя не всегда есть ответы. Боишься разочароваться в себе. Или сделать ошибку. Или рискнуть по-настоящему. Черт, не знаю. Выбери причину сама.

«Как насчет всего вышесказанного?»

Он мягко улыбнулся.

– Жалеешь, что спросила?

– Трудно жалеть, когда ты во всем прав.

– Люблю оказываться правым. – Он взял ее за руку, пальцы их переплелись. – Хоть раз в жизни подумай о себе, Харли. Делай то, что важно для тебя.

У нее почему-то встал ком в горле.

– Ти Джей!

– Что?

Думаешь, нам в самом деле это удастся? Стать друзьями? После всех лет?

Он тихо выдохнул, но удивил ее честным ответом:

– Мне хочется так думать.

По крайней мере уже что-то!

– Но тебе придется перестать сдувать с меня пылинки!

– Это был жучок!

– А я думал…

Она закатила глаза и хотела что-то сказать, но завибрировал его телефон. Он взял трубку и тут же перестал улыбаться, слушая собеседника.

– Что-то случилось? – спросила она, когда он отсоединился.

– Спасатели. Двое людей пропали в Ред-Роке прошлой ночью.

– Ред-Рок… Примерно три часа пути к северу отсюда.

Он взглянул на нее, явно не зная, как поступить: не хотел ее оставлять одну, – но это его работа.

– Иди, – догадалась Харли о его сомнениях. – Ты там нужнее.

– Сейчас ты отправишься к восточному склону, потом вернешься и переночуешь на этом месте, верно?

– Да, а утром пойду домой. Возможно, успею в город раньше тебя. Все будет хорошо.

И все же он колебался.

– Ти Джей, иди, не волнуйся: ты многому меня научил.

Он открыл рюкзак и вынул фонарик:

– У тебя есть такой?

– Да, – кивнула она.

– Запасные батареи?

– Угу.

«Где-то были».

– Достаточно еды и воды?

– Ти Джей, я большая девочка, и не стоит брать за меня ответственность.

– Отныне ты моя работа и моя ответственность, – совершенно серьезно заявил Ти Джей. – И куда больше, чем это. Вот держи.

Когда он отдал ей пакет с волшебными штучками из своего рюкзака, сердце ее сжалось от нежности, но она попыталась скрыть это за шуточками:

– А, твоя зубная нить и чипсы. Как мило!

– Не умничай.

Он хотел отнять пакет, но она быстро отдернула руку, прижала его к себе и подвинулась ближе.

– Спасибо.

Неожиданно для себя Харли привстала на носочки, дотянулась до его подбородка и поцеловала.

Он закрыл глаза, словно это прикосновение что-то для него значило, крепко обнял ее и спрятал лицо в ее волосах. Они постояли так несколько минут, застывшие во времени, и только когда она отстранилась, их взгляды встретились И она снова замерла, едва дыша, когда он провел пальцем по ее виску, шее, руке, стиснул ладонь.

– Всегда пожалуйста, – сказал Ти Джей шепотом, коснулся ее губ своими теплыми губами и тут же отстранился, после чего сунул руку в пакет, который передал ей, и показал электрошоковый пистолет: – Вполне сгодится, если встретишь медведя или стаю разъяренных койотов: применяй не задумываясь.

Он показал, как пользоваться пистолетом, и долго на нее смотрел, прежде чем произнести:

– Харли…

– Все будет хорошо.

– Не сомневаюсь, но я не это хотел сказать.

Он подождал, пока она посмотрит на него и увидит, насколько он серьезен.

– Не робей. Если почувствуешь, что за тобой наблюдают или интуиция предупреждает об опасности, немедленно хватай пистолет. Обещаешь?

Помедлив, она кивнула.

– И дай мне свой мобильник.

– Зачем?

Ти Джей властно протянул руку.

Что ей оставалось? У нее было такое чувство, что он знает, что делать: хочет вбить в телефон свой номер. Но его номер у нее уже был, и она не хотела, чтобы он это обнаружил.

– Харли!

Она со вздохом сунула трубку в его большую руку.

Он открыл флип.

– Будут проблемы – немедленно звони.

– Проблем не будет.

Она наблюдала, как Ти Джей просматривает список контактов, и тихо паниковала: сейчас он увидит.

– Интересно. Номера Стоуна и Кена есть, а моего нет.

Она поморщилась и попыталась отобрать телефон: лучше так, чем он узнает правду.

– Я добавлю твой.

Но вместо того чтобы отдать телефон, Ти Джей набрал свой номер и, как Харли и подозревала, увидел, что он уже есть.

– Э… я…

Слишком поздно. Он смотрел на экран.

– Я здесь есть!

Черт!

Она прикусила губу.

– Да.

Он поднял глаза:

– Обозначен как «сексуальный подонок»?

Ей наконец удалось выхватить телефон, и она выпалила, передернув плечами:

– Видел бы ты себя в прошлом месяце, когда привел в «Мудис» на игру в пул длинноногую цыпочку-брюнетку!

Ти Джей явно пытался вспомнить, о ком она, потому что знал слишком много длинноногих брюнеток, и неожиданно улыбнулся:

– Это была клиентка!

Но, похоже, значение имело вовсе не это, а то, что они явно только что вернулись с прогулки на горных мотоциклах, не успев переодеться, и были потными, разгоряченными и смеющимися.

– Тогда ты был обозначен как «болван».

Его губы дернулись.

– Прекрасно сознавать, что я продвинулся на ступеньку выше.

– Я изменю обозначение.

Он почему-то не обрадовался:

– И на какое на сей раз?

Хороший вопрос…

Глава 14

Ти Джей нашел Стоуна и остальных членов команды спасателей в Ред-Роке. Стоун отдал брату пакет со снаряжением. Ти Джей опустил свой рюкзак и присел, чтобы переодеться.

– В чем дело?

– Двое подростков, – мрачно начал Стоун, – исчезли на рассвете два дня назад из лагеря, который раскинули их родители и еще одна семья.

Ти Джей что-то утвердительно проворчал, продолжая работать.

– Взяли что-нибудь с собой?

– Папочкину фляжку.

Черт!

– Ладно, давайте поскорее покончим с этим.

Выпрямившись, он встретил взгляд Стоуна:

– Что?! Поскорее покончить? Да ты ведь обожаешь приключения! А потом, ты даже не на дежурстве. Что оторвало тебя от столь интересной компании?

Поскольку Стоун прекрасно знал, где и с кем был Ти Джей, тот не потрудился ответить.

Несмотря на серьезность ситуации, Стоун не мог удержаться, чтобы не поддеть брата:

– Это имеет что-то общее с неким биологом-исследователем, которого мы оба знаем и любим?

Когда Ти Джей не ответил и на это, а просто продолжал переносить снаряжение из одного рюкзака в другой, без обычной тщательности, Стоун ухмыльнулся:

– Что-то ты раздражен! Действительно так торопишься вернуться?

Ти Джей вскочил и надел рюкзак:

– Заткнись!

Стоун тихо рассмеялся.

– Не могу. План действий?

– Зашить твой большой жирный рот.

– Хочешь помешать мне рассказать Эмме, Энни, Нику и Кену, что ты так зациклен на крутой секси-блондинке, что даже не уложил рюкзак с привычной скрупулезностью?

Ти Джей отвесил ему подзатыльник и отошел.

Стоун легко догнал его с дурацкой ухмылкой на уродливой роже.

– О, вот нежданное развлечение! Не ожидал!

– Спасение подростков?

– Наблюдение за идиотом, потерявшим голову из-за женщины.

– Не дождешься.

– Опять ты искушаешь карму.

Харли вернулась с восточного склона ближе к вечеру, когда до заката оставалось не больше часа. Никаких неожиданностей по пути не произошло, за что она была благодарна Всевышнему, так что без помех сменила на камере севшую батарею.

Заканчивался еще один теплый день бабьего лета. Вернувшись на то место, где вместе с Ти Джеем провела прошлую ночь, она подумала и решила искупаться в ручье. Ей было немного неловко раздеваться, но вокруг никого не было ни видно, ни слышно, так что решила рискнуть.

Искупавшись, Харли уселась на скалу полюбоваться заходом солнца и, возможно, увидеть койотов. Долгожданное тявканье раздалось, когда уже спустились сумерки. Затаив дыхание, она наблюдала, как койоты один за другим появлялись на поляне в краткое мгновение между светом и тьмой.

Когда, запрокинув головы, они начали выть, как происходило еженощно, по ее телу пробежали мурашки. Харли принялась лихорадочно снимать, чтобы успеть запечатлеть эту почти сверхъестественную красоту, пока свет совсем не ушел, но тут койоты внезапно исчезли, и она осталась совершенно одна.

И тут до нее дошло: поскольку ей предстояло провести ночь в одиночестве, следовало развести костер. Но к полной своей досаде, она не смогла разжечь хворост даже с помощью волшебных чипсов Ти Джея. Чипс номер два тоже не сработал, как и чипс номер двенадцать, поэтому она уселась и в сгущавшейся темноте съела всю пачку. Когда они закончились, у нее жутко разболелся живот, к тому же было темно, хоть глаз выколи.

Что теперь? Она не из тех, кто зовет на помощь, и если это делал кто-то другой, всегда раздражалась и вспоминала о матери, но как бы сильно ни любила ее, полагалась только на себя.

Сегодняшняя ночь казалась особенно холодной и неприветливой.

Она вздохнула, вынула сотовый, поискала в контактах сексуального подонка – нужно срочно сменить это обозначение – и позвонила.

– Уже соскучилась? – спросил Ти Джей тихо, словно был не один.

И это напомнило ей, что он участвует в спасательной экспедиции, а она только мешает.

– Прости, не думала… впрочем, неважно.

– Ты в порядке?

– Да, но чипсы не загорелись. Что я делала не так?

– Попробуй поджечь сразу целую горку.

Она поколебалась:

– Я их съела.

Она почти видела его улыбку:

– И пакет тоже?

– Нееет.

– Попробуй поджечь его. Там внутри осталось масло.

Придерживая телефон плечом, она поднесла спичку к пакету, – и пшшш! – он загорелся.

– Спасибо.

– Обращайся в любое время.

– Ты продолжаешь давать и давать… я уже составляю список.

– Никаких списков. Никогда. – Он понизил голос. – Так как насчет того, что ты по мне скучаешь?

Она насторожилась.

– Что на тебе надето?

Она закатила глаза и нажала «отбой». Воспользовавшись многофункциональным ножом, открыла банку с супом и поставила греть у огня.

Харли очень надеялась, что у Ти Джея найдется запасной нож, и волноваться поэтому было по меньшей мере глупо: конечно, нож у него есть. И почему она тратит энергию на беспокойство о нем? Она за всю жизнь ни разу не встречала человека, который мог бы о себе позаботиться лучше.

Присев на корточки у костра, она протянула к огню замерзшие руки. Ночь была не слишком холодной, так что это скорее нервы, потому что, когда планировала этот поход, горела желанием побыстрее отправиться в горы, но реальность остаться одной здесь немного пугала.

«Повезло, что хотя бы прошлой ночью была не одна», – сказала она себе.

Нужно взять себя в руки.

Она забралась в спальный мешок полностью одетая и велела себе спать, но уснуть не получалось очень долго.

Проснулась Харли внезапно, моргая, как сова. В бездонном мраке ничего не было видно: ни звезд, ни огня, – только тьма, и сколько времени прошло, она понятия не имела.

Паника нахлынула на нее, и она принялась барахтаться, прежде чем поняла, что лежит не под одеялом, а в спальном мешке. Расстегнув его и высунув голову наружу, Харли облегченно вздохнула: при скудном свете звезд хоть что-то видно.

Она посмотрела на экран телефона, который по-прежнему держала в руках: четыре утра.

Она справилась, причем без проблем… ну почти.

Эта мысль вызвала у нее улыбку, но раздавшийся в следующее мгновение звук в лесу за спиной заставил похолодеть. Это не было безобидное жужжание насекомых или птичий крик, скорее треснувшая ветка.

Черт!

Харли медленно выползла из мешка и вынула из рюкзака фонарик, но, сообразив, что местность слишком открытая, поспешила скрыться в зарослях на противоположной стороне поляны.

Напрягая зрение, она медленно прошлась по кромке леса в надежде выяснить, кто мог за ней наблюдать. Сердце колотилось в ушах, кровь бушевала в жилах, когда она сунула фонарик за пояс и вынула из кармана телефон. Она уже нажала на кнопку списка контактов, намереваясь позвонить Ти Джею, когда ярдах в десяти заметила тень… которая направлялась к ней.

Крошечные серые точки заплясали перед глазами, но она приказала себе собраться и со скоростью света перебрала свои возможности. План А – бежать: бежать, как будто за ней гонятся черти. Беда в том, что навигатор, компас и карты остались в рюкзаке, а без них в темноте она точно заблудится. План Б – закричать! И что толку? Она очень сомневалась, что медведи и койоты придут ей на помощь. План В – просто открыто подойти и выяснить, что ему надо, если… хватило бы смелости.

И наконец, план Г – электрошокер. Да, пожалуй, это лучший выход, и Харли приготовилась действовать.

Боже, какой же он высокий, мощный… с очень знакомыми непокорными волосами. Небритый подбородок и пронзительные зеленые глаза, которые она смогла рассмотреть даже при столь скудном свете, не вызывали сомнений:

– Ти Джей.

Он остановился перед ней и указал взглядом на электрошокер:

– Как вижу, ты мне безумно рада.

– Не смешно.

Она прижала руку к груди и вздрогнула.

– Замерзла?

– Нет.

Тем не менее дрожь сотрясала ее тело: от страха, от возбуждения, и, кажется, того и гляди упадет в обморок.

Он осторожно потянулся к ней и забрал шокер.

– Ты вся дрожишь.

– Знаю, черт побери.

Подтолкнув к дереву, он прижался к ней всем телом.

– Это адреналин – нужно найти для него выход.

– Да ты что? Дай угадаю…

Харли пыталась язвить, но это было нелегко, когда трясет так, что стучат зубы.

Ти Джей оперся ладонями о дерево по обе стороны от ее головы, и она почувствовала исходившее от него тепло. И хотя, судя по голосу, он устал, был раздосадован и испытывал недоумение, которое она, как обычно, вызвала в нем, угрозы Харли не ощущала, скорее наоборот.

А это могло означать лишь одно – она спятила, и это официальный диагноз, потому что хотела прижаться к нему, завернуться в него и забыться. Именно это и произойдет, если она проигнорирует необходимость соблюдать осторожность. Нет никаких сомнений, что связь с ним, даже самая короткая, разобьет ей сердце.

Но, боже, как же хочется опять это испытать: от него, с ним…

Приподняв подбородок, она посмотрела ему в лицо: челюсть потемнела от трехдневной щетины, глаза горят сумасшедшим огнем жажды. Жажды сна? Голода? Он хочет есть? Возможно. Или голода иного рода?

Никаких сомнений: в его глазах безумное желание.

Не зная, как реагировать на это, она шевельнулась, и ответом ей был его хриплый стон, а затем и прерывистый голос:

– Если только не делаешь это специально, Харли, то лучше остановись.

Она понятия не имела, что на нее нашло, но сделала это снова и ощутила его ответ совершенно иного свойства: он был тверд, повсюду…

Она перевела взгляд на его губы, и он снова застонал, сжимая ее лицо, лаская подбородок большими пальцами. Не сводя с нее глаз, он наклонил голову и завладел губами – сначала нежно, медленно, но с каждым мгновением все более страстно. Когда она ответила, поцелуи и вовсе стали лихорадочными: от местечка за ухом к шее, волосам и опять к губам.

Она ощутила кончик его языка, скользивший по ее приоткрытым губам, и руку, подбиравшуюся к животу, под рубашку.

– Что-то подзабыла, почему этого не следует делать, – прошептала Харли, поглаживая его твердую как камень грудь, с восторгом ощущая игру его мышц под удивительно гладкой кожей.

– Я тоже, – пробормотал Ти Джей, не отрываясь от ее губ.

– Думаю, мне все же удавалось вспомнить, – слегка отстраняясь, сказала она, хотя и знала, что это вовсе не так.

Он не стал отвечать, а просто прижался губами к ее шее, покусывая, рассыпая влажные, жаркие поцелуи, от которых подгибались колени.

– Пытаешься взять себя в руки? Могу предложить замену…

Она поперхнулась смехом.

– Прости. – Ти Джей поморщился и прижался к ее лбу своим. – Я чертовски устал, а когда устаю, начинаю нести всякую чушь.

Харли уронила голову ему на грудь и сообразила, что все еще гладит его. Так чем она лучше?

Он нежно провел пальцем вдоль позвоночника, и она затрепетала.

– Не хочешь вернуться в спальный мешок?

– О господи! – ахнула Харли.

– Надеюсь, это «о господи, пожалуйста»? – осведомился он с усмешкой.

– Да, – послышался ответ, и Харли показалось, что это сказало ее тело.

«Что произошло с твердостью и решимостью?» – недоумевал мозг.

Глупый, логичный, осторожный мозг.

– Почему ты шпионил за мной? – выдавила Харли.

– Вовсе нет. Тебя не было у костра, вот я и боялся, что испугаешься, если появлюсь неожиданно, и ткнешь в меня шокером.

– И где, по-твоему, я была?

– Проверяла снаряжение, писала в лесу… не знаю. Но я тоже вооружился и принял все меры предосторожности. И как вижу, правильно сделал, – усмехнулся Ти Джей, вынимая из кармана электрошокер.

– Только ты его не включила.

– Как раз собиралась.

– Рад, что я не голодный медведь.

– Ты куда опаснее, – буркнула Харли и, высвободившись, пошла к костру.

Он хоть и рассмеялся, но как-то невесело, и, присмотревшись, она заметила и его запавшие щеки, и плотно сжатые губы.

– Как прошла спасательная экспедиция? Нашли пропавших?

– Подростки. Совсем дети. Поднялись на скалу Ред-Рок, и один сорвался с обрыва, с высоты шестидесяти футов.

– Ну хоть жив?

– Да, спасибо дождю! Земля и склоны раскисли, камни держатся неплотно, вот парень и скатился по грязи, как по горке, что и спасло ему жизнь. Было чертовски трудно до него добраться, не вызвав очередного оползня, который наверняка его прикончил бы.

Небо над ними понемногу светлело, брезжил рассвет. Харли, наблюдая, как медленно гаснут звезды, видела, что Ти Джей не сводит с нее глаз. Было ли это игрой воображения или он больше не выглядел таким усталым? Да и ее усталость вдруг куда-то исчезла…

Вот это да…

Его глаза потемнели, и она почувствовала, что и ей становится трудно дышать.

Черт, ей действительно нужно научиться держать себя в руках.

– Ты не отвечаешь за себя рядом со мной, – заметил он тихо.

– Ни чуточки.

– Умница.

Ей показалось или было в его голосе что-то похожее на гордость и… чуть-чуть обида? Она не могла даже представить, что обладает такой властью, и положила ладонь ему на руку, жесткую, сильную, теплую… и почему-то мокрую.

Кровь.

– О господи! Ты ранен!

Глава 15

– Ничего страшного! – быстро отдернул он руку. – Поверь, бывало и хуже.

И это чистая правда!

– Какое тут «ничего»?

Харли схватила его ладонь, и он позволил, потому что ее прикосновения были, как бальзам, и попыталась разглядеть рану в луче фонарика.

– Да ты порезался! Садись давай.

Она подтолкнула его к бревну у костра и подбоченилась:

– Где-нибудь еще болит?

– Если я скажу «да», то разденешь и обыщешь?

Она закатила глаза и вытащила аптечку.

– Нужно это промыть, чтобы не попала инфекция.

– Готов доверить тебе любую часть своего тела!

Ее смех, который слышать приходилось не часто, показался ему магической мелодией.

– Размечтался!

– Ну, я так не играю…

Она встала перед ним на колени и посмотрела в глаза:

– Не знала, что мы играем.

– Ну были же моменты, – заметил он вкрадчиво и рассмеялся, заметив, как она покраснела, вспомнив вчерашнее утро и свой неожиданный оргазм!

– Сними рубашку, – велела она тихо, приготовив антисептик и бинт.

– Мне нравится, когда ты так командуешь.

Он стащил рубашку и улыбнулся, увидев ее затвердевшие и теперь хорошо заметные под белой футболкой соски.

Восхитительное зрелище!

Она проигнорировала его замечание и принялась обрабатывать порезы антисептиком, начав с предплечья. Он зашипел сквозь зубы, и она тоже поморщилась, словно его боль передалась и ей, а потом нагнула голову и осторожно подула.

Иисусе!

– Что-то я уже говорил насчет этого.

– Это вовсе не любовные игры, а первая медицинская помощь.

– Мой недоразвитый мозг отказывается признавать разницу.

Она покачала головой и коснулась одной из ран:

– Эта выглядит достаточно глубокой, пожалуй, нужны швы.

– Просто наложи повязку с мазью, а я попрошу Эмму на нее взглянуть, когда вернемся.

– Кстати об Эмме. Почему ты не отправился домой?

Хороший вопрос, особенно если учесть, что он задавал его себе десятки раз, пока шел к ней среди ночи. Стоун долго хихикал, когда он отказался лететь домой на вертолете, а отправился сюда.

– Хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

– Если верить твоим словам, – парировала Харли, – то ты уже знал это. Поэтому повторяю вопрос: почему?

Потому что она ему небезразлична, как и он ей, несмотря на все ее старания держаться на расстоянии. Они испытывают друг к другу глубокие чувства, и каждый про себя это знает.

Ти Джею, который привык заботиться о других, было приятно сознавать, что в этом мире кто-то заботится и о нем.

– Скоро рассветет, – сказала она тихо, когда поняла, что он не ответит. – Хочу посмотреть, как луг заливает светом.

– С вершины?

– Да.

Он схватил рюкзак:

– Встретимся там.

– А ты куда?

– К ручью, умыться.

Харли окинула его взглядом с ног до головы, и это явно повлияло на ее способность дышать.

– Не буду иметь ничего против, если ты намылишь мне спинку, – заявил наглец.

Она отступила:

– Думаю, сам прекрасно справишься.

– Стараешься держаться на расстоянии?

Ти Джей смотрел в ее глаза, полные жара и голода, но в то же время встревоженные и недоверчивые, а еще в них плескалось то, от чего он застыл на месте. Страх.

Он понимал отчего, хотя и ненавидел. Когда-то, много лет назад, он ее ранил, и, что бы там ни утверждала, Харли ничего не забыла. И то, что Ти Джей ни о чем не имел понятия, а если бы знал, все сделал бы по-другому, мало что могло изменить.

– Мне это подсказывает интуиция, – добавила она шепотом.

Он встал, глядя на нее сверху вниз, а она, напротив, наклонила голову, чтобы скрыть выражение своего лица.

– Харли? – окликнул Ти Джей, пальцем приподняв ей подбородок. – Всегда слушайся свою интуицию.

Пока Ти Джея не было, Харли сидела перед костром и пыталась навести в голове порядок. Сейчас она могла точно сказать только одно: много лет Ти Джея то ненавидела, то любила, но ненависть ушла, а то, что заняло ее место, было куда опаснее.

Потому что влюбленность чертовски опасное чувство, от него недолго и до…

Не в силах усидеть на месте, она встала и решила обойти костер, но вместо этого ноги сами понесли ее к ручью. Ох уж эти ноги, до чего скверные помощники!

Ти Джей стоял на берегу ручья, спиной к ней, и явно только что вышел из воды: волосы мокрые, по мускулистой спине стекают капли воды.

Даже зная, что это неприлично, Харли не могла оторвать от него взгляда: рубашки нет, только джинсы, низко сидящие на узких бедрах. Вот он сел на камень и принялся надевать чистые носки и ботинки.

Жаркая волна разлилась внизу ее живота, быстро распространилась по всем нужным местам, и она поспешила повернуть туда, откуда пришла, где провела ночь. Плюхнувшись на бревно, Харли все еще задыхалась, рвала и метала, когда Ти Джей бесшумно появился рядом.

Она едва не выскочила из кожи и, подпрыгнув, прижала руку к груди.

– Что ты делаешь? Так и до инфаркта недолго!

– Я слышал, как ты неслась, словно летучая мышь из ада. Что случилось, Харли? Что-то тебя беспокоит?

«Да. Беспокоит. Сгораю от жара!»

– Ничего. Просто… нет, ничего.

Его тихий смех сказал, что она лгунья.

– Ты злой и страшный серый волк.

Он снова рассмеялся:

– Тебе следовало остаться и позволить мне показать, какие у меня большие… зубы.

Его волосы все еще оставались влажными, и, натянув толстовку с капюшоном и логотипом «Уайлдер эдвенчерз», он уселся рядом, спокойный и расслабленный.

– Насчет прошлой ночи. Ты слышала что-то из ряда вон выходящее?

Ти Джей был так серьезен, что у нее все сжалось внутри.

– О боже! Что-то случилось?

Он не ответил.

– Еще один убитый койот?

«Пожалуйста, только не это».

Он покачал головой и поднял пустой белый пластиковый стакан с крышкой и соломинкой.

– Мусор? Но где ты это нашел?

– На противоположной стороне поляны, там, откуда я пришел. – Он помолчал, но за спокойствием ощущался гнев. – Его там не было, когда я уходил…

Она выдохнула, ужаснувшись: значит, кто-то следил за ней прошлой ночью.

– Может, путешественник-одиночка?

Судя по молчанию, он ни на секунду не поверил в эту версию.

– Собирайся, доделывай то, зачем пришла, и сваливаем отсюда.

Они сидели на плато в ожидании восхода. Вынув бинокль, Харли пробормотала:

– Все еще слишком темно…

Ти Джей сунул руку в свой рюкзак и протянул ей… что? Неужели прибор ночного видения?

Она широко улыбнулась:

– Ладно, прости, что думала о тебе плохо.

– Плохо о хорошем, ты имеешь в виду?

– Ха!

И «да».

Она надела очки ночного видения и аж замурлыкала от удовольствия.

– Вау! Потрясающе! Как по-твоему, Лесная служба будет когда-нибудь обеспечивать такими?

– Для наблюдений в четыре часа утра? Сомневаюсь.

– Вот это да! – Харли повернулась к Ти Джею. – Прекрасно видна каждая мелочь! Откуда они у тебя?

– Это только недавно появилось в продаже, совсем новая игрушка. Стоун купил.

Он дернул ее за прядку.

– Ведь мы любим играть.

Неужели? Даже в полутьме она чувствовала исходившую от него силу, видела жгучий взгляд.

– Жаль, что играть с тобой куда опаснее, чем со спичками.

На это он ничего не ответил, но, судя по блеску в глазах, согласился, что она права. Пристально вглядываясь в темноту, он предоставил Харли своим мыслям. А она думала… конечно, о нем.

Он казался куда более уверенным, чем она, да и разве есть кто-то на свете лучше? Умный веселый, сильный, с верным сердцем и надежный, как скала.

И все же…

И все же Харли не представляла, как они могут оставаться только друзьями, особенно когда между ними пылает безумная похоть. Рано или поздно он сломит ее этими сексуальными намеками, чистым магнетизмом своего вожделения.

После него все другие мужчины кажутся пресными и ничтожными, и она никогда уже не будет прежней. Да и к Ноулану она совершенно равнодушна: за всю ночь ни разу о нем даже не вспомнила.

Вздохнув, она поправила очки и принялась наблюдать за происходящим на лугу, когда ее внимание привлекли три оленя, перепрыгнувшие куст с почти невероятной грацией.

Харли насторожилась: что-то их напугало. Возможно, койоты, которые вышли на поиски завтрака. Или тот, кто пил из пластиковой чашки?

Она не хотела, чтобы происходило что-то ужасное в ее самом любимом на свете месте, но это случалось. Честно говоря, это случается повсюду, и особенно в диких горах, и называется водоворотом жизни.

Вчера они видели его проявление в самой жестокой форме, когда набрели на мертвого койота. Подумать только: горы, которые Харли любила всем сердцем, которые ей были так необходимы для счастья, могли так же быстро и неотвратимо принести смерть.

Но факт оставался фактом: горы смертельно опасны, и вчерашняя спасательная операция почти доказала это. Каждый сезон из-за чьей-либо глупости, лени или невнимательности случалась по меньшей мере одна трагедия. Черт, даже Ти Джей и его братья попадали в переплет. Полтора года назад Кен едва не погиб во время катания на сноуборде, да и Стоун пару раз чудом остался жив во время таких операций по спасению. А Ти Джей потерял Сэм…

Какие потери ждут ее?

Но для того чтобы терять, это нужно иметь, напомнила она себе. Ее жизнь была иной, но сейчас Харли пытается ее изменить, стать той, какой всегда хотела быть, и впервые может честно себе сказать, что готова наслаждаться той жизнью в полной мере.

– О чем задумалась? – спросил Ти Джей.

– Знаешь, как твоя работа характеризует человека?

Он долго смотрел на нее.

– Это важно для тебя?

Она не ответила, поэтому он продолжил:

– Когда мы задумали создать «Уайлдер эдвенчерз», цель была самой примитивной – сохранить крышу над головой и не дать себе умереть с голоду. Тогда мы делали единственное, что умели, а дополнительным бонусом было то, что за игру нам платили.

– А сейчас?

– А сейчас… сейчас даже представить не могу, что занимаюсь чем-то другим.

Ти Джей помолчал, потом, в свою очередь, спросил:

– Именно так ты относишься к проблеме сохранения дикой природы?

Харли тоже ответила не сразу, любуясь пылающим восходом, потому отдала ему очки ночного видения.

– Да, но, в отличие от тебя, у меня нет работы.

Он улыбнулся и обнял ее за плечи:

– Все будет, обещаю!

– Ты так уверенно говоришь…

– Потому что точно знаю.

Солнце тем временем поднималось все выше, заливая округу своим сиянием.

– Ты, должно быть, устал, – пробормотала Харли. – Почему же домой не вернулся?

Он повернул голову. Солнечные лучи косо падали на него, освещая волосы, глаза… Харли уже приготовилась к очередной атаке на свои чувства: такими темпами она скоро выдохнется, и знала это, – но он просто ответил:

– Хотел проводить тебя.

Слова, тихие и искренние, потрясли ее куда больше, чем можно было предположить, и она вздохнула, расслабившись, провела ладонью по его затылку, играя пальцами с непокорными шелковистыми прядками.

Его взгляд упал на ее губы, и, увидев в нем вопрос, она положила другую руку ему на грудь, на благодатное тепло и твердость мышц. Его сердце билось сильно и ровно.

– Что с нами будет? – спросила наконец-то, что так давно волновало. – В реальном мире? Потому что друзья… бывают всякими.

Уголок его губ медленно приподнялся:

– Даже голыми?

В голосе Ти Джея прозвучало столько надежды, что она рассмеялась.

– Может, лучше подумать о друзьях, которые не собачатся по каждому поводу?

– Нет, голые мне импонируют больше.

«Голые…» Это слово она повторяла всю дорогу домой.

Глава 16

На следующий день Ти Джей сидел за письменным столом и вовсе не чувствовал себя счастливым. Котята возились со шнурками кроссовок, пока он страдал над горой бумаг, которую Стоун посчитал необходимым взвалить на него. Обычно он справлялся с подобной работой при помощи безудержных фантазий, которые менялись по продолжительности и уровню сексуального возбуждения, в зависимости от настроения: грудастая брюнетка на коленях под столом или пышнотелая рыжуля на его мотоцикле в одних ботфортах. Но сегодня ничего не надо было придумывать. Перед глазами стояло определенное лицо, определенная женщина, и женщина эта Харли. В спальном мешке.

Ти Джей со свистом выдохнул, когда серый котенок вскарабкался по его ноге, и не успел оторвать его коготки от джинсов, когда его сестрица сделала то же самое с другой ногой. Нежное мяуканье сопровождалось хлопаньем невиннейших голубых глазок.

– Уж лучше «ой»!

Он сбросил котят на пол. О чем он? Ах да, о Харли. Теперь мечтать о ней стало куда легче, потому что после их похода он точно знал, какова ее кожа и на ощупь, и на вкус, знал, как она извивается, когда он целует местечко за ушком, как учащается ее дыхание, когда он проникает пальцами к ней между бедер, и как стонет, когда ее подхватывают волны оргазма. Эти тихие, будто в удушье, крики-стоны сводили его с ума.

О господи!..

Ти Джей так ерзал на стуле, что едва не наступил на котенка. Пришлось вытащить обоих проказников из-под стола. Ти Джей положил котят себе на грудь и, глядя на них, предупредил:

– Меня не проведете! Вы оба опасны для общества.

Хитрюги дружно зевнули и уставились на него удивленными глазками: сама невинность. Ну да, как же! Они уже изодрали три важные папки и опрокинули мусорную корзину!

Ти Джей опустил их на пол, и как ни в чем не бывало котята тут же свернулись клубочком и задремали. Умные и непредсказуемые.

Как Харли. Когда говорил ей, что способен влюбиться сильно и глубоко, он был совершенно серьезен.

– Ти Джей? Вторая линия! – ворвался в его мысли голос Кэти. – Потенциальный сотрудник.

Их объявление печаталось в газете уже несколько недель, но пока серьезных претендентов не было. Не лучше оказался и этот парень. Через две минуты Ти Джей понял, что он никогда не ходил в походы, не поднимался выше семисот футов и не занимался зимними видами спорта. Конечно, это совершенно недопустимо, особенно в Сьеррах, где приходилось подниматься на куда бо́льшую высоту – скажем тысяч десять, – а зима в некоторые годы продолжалась шесть месяцев из двенадцати.

Ти Джей закончил разговор и вернулся к бумажному Эвересту. Еще и полдень не наступил, а ему уже все до смерти надоело. К вечеру он точно окажется в психушке.

Тут еще Стоун явился и уселся перед столом.

– Небольшое затруднение: через два дня нам с Кеном придется вести группы.

– И?..

– Каким-то образом Энни оказалась у телефона и согласилась на двухдневный сплав на каяках по Снейку. Вне графика.

– И?..

– И этим придется заняться тебе.

– В чем загвоздка-то, не пойму?

– Обычно в такого рода походы мы посылаем Кена, чтобы с ним смогла поехать Кэти, но он уже занят – именно его требовала группа.

– По-прежнему не вижу проблемы.

Глаза Стоуна уже смеялись, хотя губы пока только подергивались.

– Это четыре девушки из женского студенческого общества, студентки Калифорнийского университета в Беркли. Решили сплавиться по реке, чтобы слиться с природой, увидеть оленей, кроликов, полевые цветочки – все в этом роде.

– Парк Диснея на Снейке?

– Не совсем. Девицы из женского общества. А это означает, что воздух дикой природы ударит им в голову и они начнут буйствовать.

О черт! Они уже ходили по этой дороге.

– Хочешь сказать, что они жаждут напугаться до полусмерти, проживая свою версию «Ведьмы из Блэр»[3] в больших скверных диких горах Сьерра-Невады.

– Именно. – Стоун больше не пытался скрыть улыбку. – К тому же в сопровождении большого, скверного, дикого гида.

– Боже мой! – До Ти Джея наконец дошло, на что обрекают его любезные братцы.

Несколько лет назад подобные путешествия доставляли ему массу удовольствия, но в какой-то момент потеряли свою привлекательность.

– Один не поеду ни за какие деньги!

– Согласен, – кивнул Стоун, взявшись за телефон.

– Что ты намерен предпринять?

– Собираюсь пригласить второго гида, биолога и фотографа, Харли.

Ти Джей открыл было рот, чтобы высказать свое негодование, но тут же закрыл.

– Всего две ночи?

– Надеюсь, ты в состоянии вынести четырех девиц в течение столь малого срока?

– Не сомневайся.

Только волновали его вовсе не девицы.

Харли снова пыталась свести свой банковский баланс, когда завибрировал сотовый. Сегодня он звонил целый день. Похоже, кто-то видел, как они с Ти Джеем спускались с гор, и слухи распространились по всему городку. Почти всех знакомых интересовало, так ли хорош Ти Джей Уайлдер, как утверждают женщины.

Поскольку она точно знала, что он еще лучше, да просто потрясающий, настроение было хуже некуда, поэтому, когда сотовый зазвонил в двадцатый раз, буквально рявкнула в трубку:

– Про секс-бога Уайлдера говорить не собираюсь и никто меня не заставит!

Последовало мгновение молчания, потом:

– Привет, красавица!

О боже! Только этого не хватало! Стоун, брат секс-бога. Харли скривилась, как от зубной боли, и опустила голову на стол.

– Что-то хочешь мне сказать? – раздалось в трубке.

– Н… нет.

«Определенно нет!»

– О’кей, но на будущее знай: это я секс-бог в семье Уайлдер!

– Рада слышать, – пролепетала Харли под его громкий смех. – Простите…

– Все в порядке, но я вынужден просить тебя об одолжении.

Сколько раз Стоун или любой из Уайлдеров помогал ей в трудную минуту все эти годы? Не сосчитать.

– Все, что угодно.

– Рад слышать. По-прежнему любишь плавать на каяках?

– Да. А что?

– Группа студенток из Калифорнийского университета в Беркли хочет сплавиться по Снейку – познакомиться с дикой природой, пофотографироваться… Сможешь пойти в качестве второго гида и фотографа?

– Это ведь идея Ти Джея, верно?

– Нет, Эммы. Она боится, что девицы съедят меня на ленч.

Харли рассмеялась. Стоун – один из самых добродушных и компанейских парней, которых она когда-либо встречала, хотя сила воли у него стальная. Он любит свою Эмму больше воздуха, которым дышит, и никогда ей не изменит.

– Но у меня нет опыта, Стоун, и ты это знаешь.

– Зато ты прекрасно ходишь на каяке и великолепно знаешь дикую природу, к тому же классный фотограф.

Как бы ни любила Харли Стоуна, слушать, как они с Эммой воркуют в течение двух дней, не слишком хотелось. В этом он, очевидно, был секс-богом, по крайней мере в собственном представлении. Кроме того, ей еще предстояло провести несколько часов в гараже ради пополнения чековой книжки.

– Мы заплатим, – пообещал Стоун. – И поверь, оно того стоит. Позволь, я привезу все нужные документы – все должно быть официально, – а ты тем временем подумаешь, договорились?

– Хорошо.

Нужно признать, что «мы заплатим» на редкость веский аргумент.

– Думаю, Эмма сама отправится с тобой, чтобы уберечь от изголодавшихся девиц.

– Э… насчет этого…

Он неожиданно осекся и, похоже, прикрыл микрофон рукой, прежде чем снова заговорить.

– Прости, Харли. Мне нужно бежать. Скоро увидимся.

Она положила трубку, отодвинула в сторону чековую книжку и взялась за обработку данных для интернатуры. Выяснилось, что передатчики двух койотов из красной группы не сработали, и это ее страшно расстроило.

Работать больше не хотелось, поэтому пошла по делам, а вернувшись, увидела за ручкой входной двери папку с бумагами. Швырнув папку на стол, Харли вернулась было к работе, но вскоре забыла о койотах и задумалась о высоком сексуальном гиде, который способен воспламенить тело одним только взглядом.

Черт, она все еще возбуждена и готова хоть сейчас прыгнуть вместе с ним в проклятый спальный мешок! Единственное, что останавливало, – она не создана для одноразового секса, а он, казалось, не создан для чего-то постоянного. Не говоря уже о том, что он хотя играл, дразнил и флиртовал с ней, заставляя чувствовать себя единственной женщиной на земле, но посоветовал слушать свою интуицию, даже зная, что именно она, ее интуиция, требовала держаться от него на расстоянии.

Только в одном она была совершенно уверена: в честности Ти Джея. Он всегда говорил, что думал, а думал то, что говорил. Никакой лжи. Никаких уверток.

Да, он горячий и сексуальный, но совершенно не годится для нее.

Она взглянула на комбинезон, висевший на спинке стула. Вот Ноулан совсем другое дело, Ноулан как раз для нее.

Она жаждала, чтобы в ее жизни кто-нибудь появился, кто-нибудь с пенисом, и была совершенно уверена, что таковой у Ноулана есть.

Но и у Ти Джея тоже…

Она явно спятила.

Харли убрала лаптоп и, взглянув на папку с бумагами от Стоуна, сказала себе, что ее не интересуют никакие сплавы, и тем более не желает она снимать сумасшедших студенток. Но, к сожалению, то, чем она занималась до сих пор, денег не приносило, поэтому папку пришлось все-таки открыть.

За эту работу обещали хорошо заплатить, она не требовала комбинезонов, смазки, а значит, не будет и грязных ногтей. И только из любопытства Харли вписала в документы свое имя, а потом и адрес, но когда дошла до графы «Квалификация», поколебалась. История ее жизни! Вечно требуется что-то доказывать!

Но, по правде говоря, если не считать степени по биологии, она не знала, какова ее квалификация. Что она умеет делать? Она не думала, что любовь к природе имеет какое-то особое значение.

Харли неожиданно написала два имени: «Ноулан» и «Ти Джей» (ха!), и, как бы ребячески это ни выглядело, составила список их достоинств и недостатков, чтобы прояснить ситуацию. Под именем Ноулана в колонке «За» она написала:

«Обеспечивает работой и платит вовремя;

обладает приятной улыбкой и красивым телом;

любим всеми;

милый, добрый, надежный».

«Против» – всего одна фраза: «Не хочу с ним целоваться с тех пор, как поцеловала Ти Джея».

Только одно «против», да и то, по справедливости говоря, это «против» скорее исходит от нее, от него оно не зависит.

Под именем Ти Джея в колонке «За» появилось:

«Лучшее тело в Вишфуле, а может, и на всей планете;

первый мужчина за весь год, подаривший мне оргазм;

готов поделиться своим обществом, опытом, дружбой, отдаст последнюю рубашку, если понадобится;

целуется как бог;

слишком хорошо знает меня – возможно, лучше, чем хотелось бы».

Харли подумала, что последнее скорее недостаток, чем достоинство, поэтому колонку «Против» начала именно с него, а далее написала:

«Не могу не думать о нем;

он разобьет мне сердце, если позволю;

не уверена, что понимаю, каковы его намерения».

Ну вот.

Она смотрела на список и грызла ручку.

Из задумчивости ее вывел стук в дверь. На ее «да?» вошел Ноулан, тепло улыбнулся и протянул конверт.

– Что это? – спросила Харли, отвечая улыбкой. Как легко ему улыбаться! В его присутствии становилось так уютно. Он перебрался сюда из Сан-Франциско год назад и до сих пор не потерял лоска жителя большого города. Чуть ниже шести футов ростом, со стройным жилистым телом бегуна, он прекрасно смотрелся в темных джинсах, светло-голубой рубашке и модных мокасинах на подошве «вибрам»[4].

– Твой чек, – сообщил Ноулан, терпеливо выжидая, пока она отступит и позволит ему войти, в отличие от тех, кто просто врывался без приглашения.

Она взяла конверт, зная, что сумма в чеке будет унизительно мала, поскольку она проработала всего двадцать часов.

– Не стоило утруждаться и приносить самому: я завтра работаю, и сама бы забрала.

– Мне не трудно.

Войдя в гостиную, он повернулся к ней лицом и поколебался, прежде чем сказать:

– Жаль, что не получилось поужинать прошлой ночью.

– Мне тоже.

– Нам все время что-то мешает увидеться.

Она кивнула, и он подвинулся чуть ближе, не спуская с нее глаз. Она поняла, что сейчас он ее поцелует, и хотела этого поцелуя.

Хотела. Раньше. До Деселейшн.

Нет. Стоп! Она по-прежнему хотела его поцелуя, хотела всего: страсти, жара, любви… наготы.

Ноулан просто идеальный кандидат: милый, любящий и добрый, вполне безопасный, привычный.

Она изобразила застенчивость, опустив веки, и быстро облизнула губы, потому что нет ничего хуже, чем слипшиеся губы, особенно во время первого поцелуя.

Она даже попыталась вспомнить, какое на ней белье: сексуальное или нет, – или, не дай бог, сегодня день стирки белья и она…

– Харли! С тобой все в порядке?

Она моргнула и увидела, что Ноулан смотрит на нее с недоумением.

– Да, а что?

– Выглядишь как-то странно, словно задумалась о чем-то.

– Нет. Не задумалась.

Она снова закрыла глаза.

– Совершенно пустая голова. Продолжай.

Она почувствовала его улыбку и, чтобы помочь ему, подалась вперед, сложив губы трубочкой.

Интересно, как он целуется? Хорошо? По-французски? С языком? Без? Или, хуже того, запихивает в рот весь язык?

Ее глаза распахнулись, и она обнаружила, что он почти касается ее губ своими.

– О, прости… эээ, не хочешь воды? Я просто умираю от жажды.

Он открыл глаза: нет, не вздохнул, но выглядел так, словно вот-вот вздохнет – глубоко-глубоко…

– Спасибо, нет. Харли…

– Погоди!

Она бросилась в кухню, подбежала к буфету за стаканом и прислонилась лбом к дереву. Что теперь? Она может сделать это. Ей ведь может понравиться кто-то другой, не Ти Джей, Ноулан например. Всего несколько дней назад ее тянуло к нему.

– Харли.

Она едва не взвизгнула от неожиданности, услышав за спиной его голос, но все же выпрямилась и наполнила стакан из крана. Когда она повернулась, Ноулан стоял, прислонившись к холодильнику, и снова смотрел на нее с легким недоумением.

Она вдруг поняла, что очень часто вызывала на лицах мужчин подобное выражение.

– Лучше? – спросил он, когда она осушила стакан.

– Гораздо.

Он кивнул и снова решительно подступил ближе.

«О’кей, Харли, это твой шанс. Славный мужчина. Хороший мужчина. Надежный мужчина, с которым можно прожить до конца жизни».

Она позволила ему взять у нее стакан, и он поставил его в раковину (еще и аккуратный!), потом подошел ближе. Глаза его зажглись предвкушением, и тогда… и тогда инопланетянин в ней решительно поставил между ними руку, остановив его на полдороге.

– Я сегодня забыла забрать почту.

Он приостановился и моргнул.

– И… тебе нужно забрать ее прямо сейчас?

Ее сердце неожиданно загрохотало.

– Э… нет. Это будет глупо.

Она вцепилась в его рубашку и притянула к себе. Его руки легли на ее бедра, взгляд остановился на губах.

– Ноулан?

Он убрал руки, глаза его блеснули насмешливо и обреченно.

– Тебе снова хочется пить?

– Нет, – прошептала она жалко, – хуже.

Его улыбка померкла, но он терпеливо и осторожно коснулся ее руки.

– Все в порядке, все хорошо, Харли.

– Не в порядке. – Она зажмурилась и, ощутив нежное прикосновение губ ко лбу, прошептала:

– Прости.

– С химией не поспоришь, – вздохнул Ноулан.

– Дело не в тебе, во мне.

Он тихо, с сожалением рассмеялся, услышав банальность, и она поежилась:

– Я хотела сказать…

– Знаю.

– Боже, я такая тупица!

– Нет. Ты просто думаешь о чем-то другом… или о ком-то.

Она поморщилась, и он задумчиво покачал головой:

– Я слышал, ты провела две долгие ночи в Деселейшн.

– Да.

– И что твоим гидом был Ти Джей Уайлдер.

– Не совсем гидом.

– Вот как? – Он снова тихо рассмеялся, на этот раз невесело, и мрачно кивнул: – Значит, все-таки о ком-то.

– Я вовсе не хотела, поверь. – К несчастью, ее голова была в полном разладе с сердцем. – Мне ужасно жаль.

Он открыл было рот, но как раз в этот момент в дом ворвалась Скай и завопила, захлопнув дверь, но еще не заглянув в кухню:

– Привет, дорогая! Я слышала, что у тебя с Ти Джеем Уайлдером был потрясающий секс! Весь город только об этом и…

Она повернулась, и ее глаза едва не вылезли из орбит при виде Ноулана, а улыбка словно замерзла на губах.

– Привет, красавчик! – попыталась она исправить ситуацию. – Харли тебе не говорила, что у меня проблемы со спиртным? Я как раз выхожу из трехдневного запоя…

– Скай… – пробормотала Харли.

Ноулан выглядел так, словно вот-вот рассмеется.

– Все в порядке, Скай. Меня бросили до того, как ты пришла.

– Бросили?

Она взглянула на Харли и вскинула брови:

– Интере-е-есно…

Ноулан хотел было уйти, но Харли схватила его за руку:

– Ноулан…

– Все нормально, Харли. Никаких обид.

Может, у него и не было обид, но у самой Харли осталось неприятное чувство. Во всем виноват Ти Джей и его волшебные пальцы. Если бы он не подарил ей этот оргазм, она сейчас была бы в порядке. В порядке!

Ладно, дело не в Ти Джее, но ей хотелось кого-нибудь обвинить в своем состоянии. Наверное, ей давно пора вырасти и посмотреться в зеркало.

– Хочу, чтобы ты знал, Ноулан: все, что ты слышал, – неправда.

Если только он не услышал, что она забралась в спальный мешок Ти Джея и позволила ему… О господи!

– По крайней мере бо́льшая часть…

– Харли, – ответил он с пугающей добротой, – лучше об этом не говорить.

Верно. Сгорая от стыда, Харли кивнула, а когда за ним закрылась дверь, повернулась к Скай.

– Эй, я всего лишь посланец. Ты не можешь застрелить посланца! – подняв руки, будто сдаваясь, заверещала та.

– Хочешь пари?

– Так вы с Ти Джеем…

– Ах ты боже мой! Почему все только об этом и говорят?

– Потому что Шелли была с Энни, когда вы вернулись. Шелли пошла на смену в «Мудис» и кому-то рассказала, а этот кто-то рассказал еще кому-то… Черт, Харли, ты же знаешь, как это бывает! – Она пожала плечами: – Вот что получается, когда идешь гулять с самым крутым парнем в городе.

– Мы не ходили гулять!

– Так даже лучше: сразу перешли к ночной части программы. Всему причиной любовный роман, который я тебе дала, точно?

– Господи! Это просто невыносимо! Мы с Ти Джеем просто… друзья!

– С каких это пор?

Не дожидаясь ответа, Скай направилась прямо к холодильнику.

– Нам просто необходимо поесть.

– Нам?

– Ладно, мне. Мне необходимо. Что у тебя на обед?

Харли, вздохнув, полезла в сумочку и заглянула в бумажник: двенадцать долларов. Пришлось отдать деньги сестре.

В Вишфуле не было фастфуда, так что выбор ограничивался кафе, бакалейным магазинчиком или стекляшкой на заправочной станции. Обе знали, что денег хватит только на последнюю.

– Возьму твой грузовик, – решила Скай. – У меня нет бензина. Хот-доги? Тахито? Буррито?

– Все сразу, – вздохнула Харли. – Нет, погоди.

Все сразу означало, что завтра придется идти на пробежку, так что пришлось делать выбор:

– Два хот-дога.

– Чили? Сыр?

– Конечно. Пожалуй, один хот-дог, а то и так джинсы стали слишком тесны.

Скай рассмеялась.

– Ничего забавного не вижу. Это означает, что придется бегать по утрам.

Она ненавидела бег по утрам.

– Ладно, без чили и сыра, но с маринованными овощами. Они ведь низкокалорийные?

– Да. Особенно по сравнению с самим хот-догом, – поддела Скай.

– Знаешь, все-таки с сыром очень хочется.

– Попадешь в ад за обжорство.

Харли тут же вспомнила, что позволила Ти Джею и что хотела сделать с ним сама, и вздохнула:

– А то я не знаю!

Глава 17

Ти Джей сидел за столом, обозревая горы бумаг. Бумажную работу он ненавидел: и не только процесс подшивания документов, но и само сидение за столом. Ненавидел, когда в легкие не попадал свежий воздух.

Ха! Смешно!

Что еще он ненавидел в офисной работе? Как насчет стен, что окружают его вместо природы? Он ненавидел стены. Ненавидел сидеть в четырех стенах, как в заточении. Ненавидел электронный гул офисного оборудования.

Зазвонил телефон. Он и его возненавидел, но все же ответил. Оказалось, что звонок к добру: неожиданное путешествие на Аляску, выезд через неделю. Лучше не придумаешь!

Положим, придумать можно: если оказаться снова на Деселейшн. С Харли.

Он опять взглянул на груду бумаг и решил, что пора прогуляться, поэтому направился в офис Кена, намереваясь потребовать его помощи в составлении каталога оборудования, а потом отправиться на трудную скоростную прогулку на горном мотоцикле.

На столе Кена стоял открытый ноутбук, рядом лежали мобильник, ключи и айпад, из наушников которого неслись мелодии станции «Рейдио Хед». Кроме того, он увидел открытую бутылку газировки и пакет чипсов.

Что-то случилось?

Ти Джей не мог придумать другой причины, по которой брат испарился бы так быстро, что не доел чипсы, которые так и просились в рот. Кен никогда не оставлял ничего недоеденного.

И тут мобильник Кена зазвонил. Ник!

– Привет, – бросил Ти Джей.

– Ти Джей? Где, черт возьми, Кен? Я его жду!

– Понятия не имею.

Вдруг он услышал это: шорох и… стон? И то и другое доносилось из чулана.

Снова тихий стон.

– Да, Кен! Я почти…

Ти Джей замер.

– О господи!

– Что там у тебя? – спросил Ник в трубке.

Из чулана донеслось рычание.

Гребаные почти-новобрачные!

Ти Джей потер ладонью лицо, жалея, что в чулане сейчас не они с Харли и не они издают эти звуки.

– Остается только ждать, – посоветовал он Нику. – Но, думаю, Кену сегодня… нездоровится.

– Ах ты господи! – вздохнул Ник. – Опять? Третий раз на этой неделе!

Ти Джей закрыл телефон Кена, положил на стол и шагнул к двери, но тут же услышал тихий стон и хриплое бормотание:

– О боже, Кэти!..

Выйдя в коридор, Ти Джей пару раз боднул головой стену, а когда выпрямился, увидел Энни, которая, вскинув брови, предрекла:

– Ты повредишь мозг.

Именно на это он и надеялся.

Честно пытаясь не завидовать брату, который только что занимался сексом, причем весьма успешно, если судить по звукам, он протиснулся мимо Энни.

– Пойду займусь инвентаризацией снаряжения в гараже – уже конец месяца.

Он занимался этим не больше двадцати минут, пересчитывая мотоциклы и перебирая грязные шлемы и защитное снаряжение, когда дверь открылась и тут же закрылась.

Стоун.

Все еще спиной к Ти Джею, он попятился в глубь гаража: очевидно, от кого-то прятался и не хотел, чтобы его видели.

Ти Джей подождал, пока Стоун едва не наткнулся на него, прежде чем сказать:

– Что происходит?

– Тьфу ты черт!

Стоун развернулся так быстро, что споткнулся о мотоцикл и упал, и Ти Джей, ухмыляясь, нагнулся над распростертым телом:

– Долго ходил пешком?

– Заткнись! И шшш! – прошипел Стоун, когда дверь открылась и в проеме показалась Эмма с медицинским чемоданчиком в руке. Пока она не успела рассмотреть лежавшего на полу будущего мужа, тот чиркнул ладонью по лбу, показывая, что его здесь нет.

– Привет, Тиии Джей, – пропела Эмма. – Вот ищу Стоуна: никак не хочет делать прививки для путешествия в Белиз.

Была только одна вещь во всем мире, которой боялся Стоун, вернее две: гнев Эммы и уколы.

Все еще лежа на полу, Стоун бросал на брата отчаянные взгляды, умоляя спасти его задницу, и Ти Джей, возможно, смог бы выторговать любую цену за свое молчание. И хотя иногда были моменты, когда брат действительно платил добром за все одолжения, он не мог придумать ничего более удовлетворительного, чем наблюдать, как Эмма преследует и терроризирует Стоуна иглой.

Надежда в глазах Стоуна сменилась ужасом, когда он разгадал намерение брата, прежде чем тот показал на него.

Эмма удивленно взглянула на Ти Джея, когда Стоун его лягнул, и, обойдя гору мотоциклов, нашла того, кого искала.

– Привет, бэби, – попытался пошутить Стоун, подняв голову. – Вот задремал немножко.

Эмма присела на корточки и покачала головой:

– Серьезно?

– Ты выходишь за идиота, – заметил ей Ти Джей.

– Ты прав, – покачала она головой. – И кажется, не я одна.

Она послала Ти Джею понимающий взгляд.

– Ты о чем? Я вовсе не собираюсь жениться.

– И все же ты идиот.

– Вот спасибо!

– Чтобы уточнить, могу сказать, что речь идет о Харли.

– А что с Харли?

– Нет, вы посмотрите на него! Ну чистый идиот.

Улыбнувшись Стоуну, все еще лежавшему на полу, она встала на колени, а он сел. Эмма откинула крышку черного чемоданчика и забралась к нему на колени. Он ухмыльнулся и сжал ее попку.

Через несколько секунд они уже целовались так, словно жить им оставалось три минуты.

Ти Джей закатил глаза, схватил мотоцикл и вывел во двор, едва не столкнувшись с Кеном, который выглядел чертовски расслабленным и довольным.

– Тебе что, восемнадцать?

– Завидуешь? – хмыкнул Кен.

Может быть. Вероятно.

Но тут Ти Джей сообразил, что, несмотря на взъерошенный вид, Кен не улыбался и взгляд его был серьезным.

– В чем дело?

Кен покачал головой:

– Лесная служба доложила, что кто-то прорвался без разрешения на четвертую станцию.

Деселейшн. Самая дальняя, на которой не было обходчика. Всего в трех милях оттуда, где были они с Харли.

– Ничего не повреждено, – сообщил Кен, – но, похоже, там кто-то раскинул лагерь, несколько человек.

– Может, кто-то из тех, кого я видел?

– Дело совсем плохо. Найдены трупы еще двух койотов.

Ах ты черт!

– Харли возвращается туда? – спросил Кен.

– Не знаю. Возможно, когда услышит об этом. Ей нужно посчитать группы по головам.

Дьявол бы все это побрал!

– Я сейчас вернусь.

– Собираешься сказать ей?

– Да. Нужно, чтобы она взяла кого-то в сопровождающие.

– Кого-то? – переспросил Кен. – Меня или Стоуна?

– Догадайся с трех раз.

– Ник? – веселился Кен. – Или Ноулан. Да, бьюсь об заклад, Ноулан будет рад пойти с ней и провести всю ночь под звездами.

– Ты кретин! – Ти Джей уселся на мотоцикл.

– А ты на стену лезешь от злости! – рассмеялся Кен.

Совершенно верно.

– Не собираешься ли поехать к Харли и сказать, что ей нельзя возвращаться туда одной?

– Что?

– Это Харли, Ти Джей.

– Да. И что?

Кен сунул руки в карманы и покачался на каблуках:

– Даю тебе минуту, чтобы сообразить, как поступить. Поезжай и сделай все, что можешь!

– Она ненавидит, когда ей говорят, что делать.

– Очень хорошо.

Ти Джей завел мотоцикл:

– Пойму, что сказать, когда увижу ее.

– Удачи.

Между «Уайлдер эдвенчерз» и Вишфулом не было ничего, кроме семидесяти пяти тысяч акров дикой местности, которые Ти Джей знал как свои пять пальцев, поэтому не поехал по проезжей дороге, а свернул в лес.

В детстве они с братьями ездили здесь часто: когда сбегали из школы, с работы, от отцовских кулаков, – мчались, пока не заканчивался бензин, потом толкали мотоциклы до дома. Иногда с ними ездила Энни, иногда – Харли, которая училась в одном классе с Кеном.

Харли.

Ветер дул в спину, солнце светило в лицо, а он думал о ней. Она, возможно, сейчас работает либо на интернатуру, либо в гараже, а может, пошла на свидание с Ноуланом.

Не его это дело, если, конечно, не брать во внимание то, что он чувствовал: его это дело, именно его.

Когда наконец въехал в город, Ти Джей остановился в конце главной улицы передохнуть. Когда-то Вишфул был одним из шахтерских городков Старого Запада, и вдоль тротуаров выстроились здания девятнадцатого века с фальшивыми фасадами, где располагались когда-то шумные салуны и незаконные бордели. Шахты были давно закрыты, но город выживал благодаря близости к озеру Тахо и бесконечному потоку туристов – искателей приключений на лоне природы.

Он на них неплохо заработал, причем занимался любимым делом, и все же на душе было неспокойно, чертовски неспокойно.

Он решил, что сначала проедет мимо гаража Ноулана и если не найдет там грузовика Харли, доберется до ее дома, но прежде чем он нажал на газ, из-за угла выбежала девушка.

Солнце светило ей в спину, не оставляя простора для фантазий, а топ и шорты для бега дополняли картину. Хоть лицо ее и было в тени, он сразу узнал эти подстриженные ярусами, доходившие до плеч волосы.

Как бы ему хотелось вспомнить свои ощущения в ту давнюю летнюю ночь! Иногда вспыхивали воспоминания о нежной гладкой коже, и от них теплело на сердце и на душе, чего он давно не испытывал.

Он точно знал, когда Харли его увидела, потому что едва не споткнулась и замедлила шаг, а потом сдвинула темные очки на макушку и уперлась ладонями в бедра, стараясь восстановить дыхание. Она ненавидела бег, ненавидела вообще физические упражнения любого рода, и при виде ее недовольного лица он улыбнулся.

– Не смешно! – прошипела Харли. – Джинсы стали тесноваты, вот и приходится…

Ему нравилось, как она выглядела в джинсах, да и не только в джинсах, а почти во всем, но особенно в лифчике и трусиках.

– П-перестань сейчас же! – заикаясь, пробормотала Харли, указывая на него пальцем.

– Я ничего такого не делал.

– Зато думал.

Ти Джей рассмеялся:

– Тут ты меня поймала.

Она с шумом выдохнула. Кожа ее блестела от пота и казалась сияющей. Все еще отдуваясь, она нагнулась и снова втянула воздух. Топ на спине задрался, а низко сидевшие на бедрах шорты открыли полоску гладкой кожи и двойные ямочки над попкой идеальной формы.

– Вечно ты застаешь меня в бог знает каком виде, – пробормотала Харли выпрямляясь.

Она что, шутит? Он полжизни отдал бы, чтобы лизнуть эти ямочки, провести языком вниз…

– Грязная, мокрая, потная! – продолжала тем временем она бубнить.

– Ты в любом виде выглядишь настолько сексуальной, что страшно становится.

– Пфф!

Пристальнее взглянув на нее, он понял, что именно это беспокоит ее куда больше, чем тесные джинсы. Имеет ли это что-то общее со слухами, которые ходят по городу о них двоих? Впрочем, не слишком ли высокого мнения он о себе? Может, она о нем и не думает вовсе…

– Ненавижу таким образом сжигать калории! – буркнула Харли.

– Но лучший способ вряд ли существует, – посочувствовал ей Ти Джей.

Она рассмеялась, что он посчитал хорошим знаком: возможно, он не имеет никакого отношения к тому, что ее беспокоит.

– Хочешь, подвезу?

Она с удовольствием оглядела его мотоцикл, но покачала головой:

– Думаю, у сплетников хватит воображения на очередную порцию слухов о нас.

Так она слышала!

– Могло быть и хуже, – добавила Харли. – Нисколько не удивлюсь, если кто-нибудь заявит, будто у меня ребенок от инопланетянина.

– Ну, поскольку могло быть хуже… – Он похлопал по сиденью.

– Да, но как насчет сжигания калорий?

– Все просто: я ведь тебя раздражаю? А раздражение сжигает калории. И секс тоже.

Что-то промелькнуло в ее глазах, но так быстро, что он не успел разглядеть.

– Да и какого черта! – вдруг, к его удивлению, возмутилась Харли. – Поскольку мы уже всех развлекли и оборвали мои отношения с Ноуланом, что, возможно, стоило мне единственной оплачиваемой работы, почему нет?

Он поймал ее за руку, прежде чем она успела сесть позади него:

– Ноулан уволил тебя?

– Не совсем точно.

– А что точно?

Она вздохнула.

– Харли!

– Скажем так: я больше не уверена, что он по-прежнему хочет видеть меня в числе своих служащих, особенно потому, что третьего свидания не будет: я отказалась.

– Что случилось?

Она дернула плечом:

– Я поняла, что между мной и Ноуланом быть ничего не может, но, честно говоря, все-таки чего-то ожидала.

Она сказала это с таким мечтательным сожалением, что ему захотелось улыбнуться:

– Определись, чего именно, потому что я тоже что-то чувствую.

Она сложила руки на груди:

– Ты прав. Даже не сходя с места, я чувствую, как раздражение сжигает калории.

– Расскажи, что случилось.

Она опустила глаза. Он терпеливо ждал, но она продолжала молчать, и тогда нежно коснулся ее щеки.

– Попробуем зайти с другого угла. Что происходит между мной и тобой?

Она подняла голову.

– Это большая тайна, не так ли?

Да, и он знал, в чем проблема, знал с того момента, как проснулся вместе с ней в спальном мешке. Она не создана для легкого секса. Даже тот единственный раз нельзя считать мимолетным, по крайней мере она его таковым не считала. Он не позволял себе задумываться над тем, что чувствует она после ночи в Деселейшн, а задумывался лишь над тем, что чувствует он: чертовски сильное желание.

И тогда, и сейчас.

– Когда Ноулан зашел ко мне, пытался… – Она вытерла предплечьем лоб и вздохнула. – Пришлось объяснить, что виновата я, а не он.

Ти Джей ощутил укол сочувствия к парню, но и… облегчение. И странный толчок чего-то еще… неловкости? Ну это уж полный идиотизм! Он не хотел ее обнадеживать по причинам, о которых боялся даже думать: он проклят.

И опять от ее проницательного взгляда ничего не скрылось:

– Взгляни на себя: так боишься каких-либо обязательств! Не волнуйся, Ти Джей, я слишком хорошо знаю, что можно, а чего делать не следует.

Он открыл было рот возразить, но она скептически выгнула бровь: оба знали, когда речь заходила о постоянстве в отношениях, он шарахался от них как от чумы.

Черт! Надо было оставить ее в покое, пусть бы себе продолжала отношения с Ноуланом! Она заслуживала самого лучшего, а Ноулан – хороший парень, позаботился бы о ней.

– О господи! Ты аж побледнел, Ти Джей, – усмехнулась Харли. – Возьми себя в руки!

Хороший совет.

Они с минуту смотрели друг на друга.

– Мне очень жаль, что с Ноуланом так вышло, – сказал наконец Ти Джей. – Это из-за того, что произошло между нами?

– Нет, – не вполне уверенно ответила Харли и отвела глаза, – потому что никаких нас на Деселейшн не было.

Да, и это его история. Как долго им удастся поддерживать это заблуждение?

Он снял шлем и протянул ей.

– Я не возьму.

– Возьмешь.

– Послушай, я понимаю: твоя голова ужасно тверда и, вероятно, непробиваема, но и она нуждается в защите.

– Это не обсуждается, – заявил он, делая все возможное, чтобы голос звучал бесстрастно, что было непросто: пусть его и сбивали с толку эмоции по отношению к ней, она все равно вызывала в нем улыбку. О причинах он подумает позже.

– Ты, кстати, мне кое-что задолжала.

– Я? Тебе? – ахнула Харли.

– Да. Бери шлем – и мы квиты.

– Нет, давай все же выясним: благодаря тебе я испытала потрясающий оргазм, а я отплачу… надев твой шлем?

– Ты должна мне не за это.

И он с улыбкой протянул ей шлем.

Харли часто заморгала, почувствовав, что выведена из равновесия. Хоть она и твердила себе, что это из-за Ноулана, но знала правду: виной всему Ти Джей, оседлавший свой огромный мотоцикл, на котором выглядел как смертный грех: в «ливайсах», выгоревших до белизны, с дырами на колене и бедре, в потертых ботинках, пуловере с длинными рукавами и в зеркальных темных очках. Ей пришлось втянуть весь воздух округа, чтобы осмелиться на него взглянуть, а когда наконец взглянула, снова едва не задохнулась от потребности уже иного рода, которую она не могла определить.

О, кого она дурачит? Очень даже могла! Это похоть, чистая и простая.

– Так за что же все-таки?

– Ты очень долго на меня сердилась. – Он поднял очки. – Многие годы.

Его глаза цвета мха в дождливый весенний день смотрели нежно и грустно, и она потерялась в их тепле. А он мягко продолжил:

– Но как оказалось, у тебя не было на это причин: ты не дарила мне свою дружбу. Но так и быть, я тебя прощаю, хотя одно маленькое одолжение ты все же можешь мне сделать.

Харли едва не задохнулась от возмущения, а Ти Джей как ни в чем не бывало заключил:

– Ты сама забралась в мой грузовик, соблазнила меня, так что вести себя подобным образом следовало скорее уж мне!

Она поперхнулась смехом и взяла наконец шлем.

– Ты действительно псих!

– Нет, просто друг!

– Какой именно друг ты сегодня? Тот, который смешит?

– Э нет… я бы предпочел…

– Ну да, я помню: голого.

Она рассмеялась, положила руку на его широкое плечо, перекинула ногу через седло и уселась, глядя на мускулистую спину, обтянутую рубашкой. У нее даже ладони зачесались от нестерпимого желания обхватить его, хоть она и пыталась держаться на расстоянии.

– Тебе нужно за что-то держаться, – напомнил Ти Джей.

– Но я же потная…

– Как было установлено ранее, ты мне нравишься любой.

Она вздохнула и придвинулась ближе, так что грудь, живот и бедра теперь были прижаты к его спине, а пальцы касались напряженных идеальных кубиков на животе.

– Знаешь, каньон Марипоса – настоящее биологическое чудо в это время года, – заметил он небрежно.

Каньон Марипоса представлял собой скрытое в горах плато, примерно в двух милях отсюда, и путь к нему лежал по естественным холмам и впадинам. Каньон был не столько природным чудом, сколько даром небесным.

Обернувшись, Ти Джей сверкнул белозубой улыбкой и торжественно объявил:

– Как биологу тебе предоставляется выбор: дальний путь до дома или короткая поездка через каньон, чтобы убедиться, что не пропускаешь что-то важное.

Разве можно придумать что-то лучше, чем провести остаток этого паршивого дня на просторе под необъятным куполом неба, в окружении волшебных сверкающих вершин, когда между ног – мощный железный конь, а впереди – самый горячий парень во Вселенной…

– Ну, если это не причинит тебе особого беспокойства… – начала Харли, вызвав взрыв хохота.

Боже, как он умеет смеяться! Ей ни разу не удавалось сохранить серьезность, даже если он просто улыбался. Но вот он что было сил вдавил педаль газа, и она почувствовала, как в груди взрываются и лопаются пузырьки чистейшей радости. Через три минуты они летели к каньону Марипоса, и вскоре уже были на вершине горы, откуда он был виден как на ладони.

– Держись! – крикнул Ти Джей, и они рванулись вперед, на мгновение взлетев в воздух, когда спускались с холма.

Сердце застряло где-то в горле, словно на «американских горках». Кусты и трава сливались в зеленую дымку, когда Ти Джей мчался по опушке леса, и Харли вопила от восторга, возможно оглушая его, но ей было все равно. Она буквально вжималась в него на поворотах и кричала в ухо:

– Только разбейся и я тебя убью!

– Со мной ты в безопасности!

– Это ведь ты без шлема! За твой твердолобый череп я переживаю!

Она снова вскрикнула, когда он слетел с крутого обрыва и помчался по глинистым кочкам, по траве и грязи, а час спустя, когда подкатил к ее дому, она все еще улыбалась.

Харли слезла, сняла шлем и оглядела мотоцикл.

– Твой байк весь в грязи.

– Вымою.

– Полагаю, что могла бы помочь, раз мы оба наслаждались поездкой и прилагали объединенные усилия быть друзьями и все такое.

Его глаза затуманились.

– И что ты наденешь?

– О боже! Неужели опять все свернешь на голых друзей?

– Да, но, так и быть, соглашусь на топ-бикини и короткие шорты.

Она ничего не могла с собой поделать и, снова рассмеявшись, направилась было в дом, но он медленно потянул ее на себя.

– У меня нет коротких шортов.

Ти Джей повернул ее лицом к себе.

– Будешь должна. Послушай, я действительно надеялся, что мы сможем поговорить.

Ого!

Харли увидела, как помрачнело его лицо и растаяла улыбка.

– Это как раз то, чего мне так не хватает: больше разговоров – больше неприятностей.

– Прости, если причинил тебе неприятности, – тихо заметил Ти Джей, забыв о веселье. – Но я не жалею, что пошел с тобой в Деселейшн и что выяснил наконец причину твоего недовольства.

Она прикрыла глаза.

– Ти Джей…

– Собственно говоря, мы могли бы решить проблему. Я постараюсь все исправить, если ты позволишь.

– В самом деле? – усмехнулась Харли. – И как, позволь спросить?

Он немного помолчал, прежде чем ответить, прочертив пальцем дорожку по ее плечу:

– При помощи лучших воспоминаний.

– Это потому, что я сказала, что все в порядке?

Он поморщился:

– Мне казалось, что я не настолько неандерталец, но от слов «в порядке» становится не по себе.

– Мы были подростками.

– Вот и я о том же. Но сейчас-то все по-другому!

Она рассмеялась и, покачав головой, пробормотала:

– Знаменитое эго Уайлдеров. Они должны быть «самыми» во всем, особенно в постели. Ничего личного, Ти Джей, но я бы хотела, чтобы рядом был добрый, ласковый и надежный мужчина.

– Вроде Ноулана.

– Вроде него.

– Почему же ты его отвергла?

– Я же говорила: он…

Ти Джей просто смотрел на нее в упор, и она не смогла продолжить. Верно. Она могла бы все изменить, если бы как следует попыталась.

– Но я хотел поговорить о другом, – тихо сказал Ти Джей. – Можно войти?

Разве могла она отказать ему хоть в чем-то?

– Входи…

Глава 18

Харли отперла дверь, прошла в кухню, открыла холодильник и разочарованно нахмурилась.

Ти Джей склонился над столом и стал рассматривать разложенные карты.

– Собираешься это заполнить?

Она замерла, вспомнив, что к картам прилагалось заявление на работу и… список, где указывались все «за» и «против» Ноулана и его самого.

Стыд и ужас наполнили ее, когда она бросилась к столу.

– Отдай мне это!

Он еще не успел увидеть список, поэтому улыбнулся, не понимая, что ее так взволновало:

– Все в порядке. Заявление просто формальность для нашего зануды адвоката.

И в этот момент взгляд упал на то, что было в руках, и глаза широко раскрылись.

– А вот это уже интересно!

Она бросилась на него:

– Ти Джей, черт возьми! Это личное…

– Ага, достоинства Ноулана: обеспечил работой, улыбка… тело.

Харли едва не запрыгивала на него, пытаясь схватить бумагу.

Он же, спокойный, как никогда, рассудительно произнес:

– Ты права: у Ноулана прекрасная улыбка, – но почему-то тебе больше не хочется его поцеловать, с тех пор как поцеловала меня. Определенно мы идем по кругу.

Она с жалким стоном прекратила свои попытки выхватить из его рук злополучный список и уронила голову ему на грудь. Его сердце билось ровно, чего не скажешь про ее: того и гляди вырвется из груди.

Он пригладил ей волосы и продолжил:

– А вот и мои достоинства. «Лучшее тело в Вишфуле, а может, и на всей планете». Приятно знать.

Взгляд, который он ей послал, был такой жаркий, что, казалось, опалил каждое нервное окончание.

Харли ткнула кулачком его в грудь в надежде, что он опустит руку и она сможет выхватить бумагу, прежде чем он дойдет до основного.

– «Первый мужчина за весь год, подаривший мне оргазм», – прочитал Ти Джей и замолчал.

Она чувствовала, что он наблюдает за ней, но вместо того чтобы поднять голову, снова его ударила.

Он захватил ее запястья одной рукой и прижал к стойке, без усилий удерживая своим телом.

– Так чего я не должен видеть, Харли? Что я знаю тебя? Больше, чем тебе хотелось бы?

Она слышала улыбку в его голосе. И это еще не все. Оказавшись прижатой им, чувствовала, какой он твердый.

Она ткнулась головой в каменную мощь его груди.

– Ты осел!

Он тихо рассмеялся, касаясь губами ее шеи, и хрипло пробормотал:

– Что, если я скажу, что не могу не думать о тебе? И если чье-то сердце в опасности, так это мое? Что же до намерений…

Он отбросил список и еще теснее прижался к ней, позволив безошибочно ощутить, каковы они.

Неожиданно ей показалось, что в комнате почти не осталось воздуха и именно этим объясняется, почему она растаяла в его объятиях, хотя собиралась держать себя в руках.

Она подняла голову, намереваясь объяснить свое поведение, но выражение его лица остановило. Его улыбка была такой теплой, даже нежной. Глаза светились. Нагнув голову, он прижался к ее щеке своей, потом коснулся губами виска, местечка чуть ниже уха…

– Ты понятия не имеешь, что делаешь со мной, – лаская ее, прошептал Ти Джей. – Потому что, если бы имела, вытолкала бы меня за дверь и заперлась на сто замков.

Он долго, страстно, почти исступленно целовал ее, и, только когда она стала задыхаться, отчаянно моля о большем, отпустил.

Ноги у Харли подкашивались, но она кое-как добрела до гостиной и плюхнулась на диван.

Ти Джей молча пошел следом, и взгляд его опять упал на то место, где раньше стоял телевизор, который она продала, чтобы заплатить очередной взнос матери по закладной.

– Не надо, – проследив за его взглядом, попросила Харли.

– Поработай на нас в этот уик-энд, прошу тебя.

– В чем тут подвох?

– Никакого подвоха. Мы получаем необходимую помощь, а ты – солидную сумму наличными.

Вот оно что!

– Значит, решили дать работу из жалости.

– Харли, можно из жалости пойти на свидание, даже заняться сексом, но работа никакого отношения к жалости не имеет. Поверь, тебя ждет нелегкий труд. А кроме того, мы оба прекрасно умеем забывать о насущных проблемах в горах, чего не можем добиться в любом другом месте.

Харли повернула к нему голову: пришлось признать, что в этом он абсолютно прав.

– Договорились.

– Вот и отлично! – с облегчением выдохнул Ти Джей.

Она откинулась на спинку дивана.

– Так о чем ты хотел со мной поговорить?

– Как идут исследования? – спросил он, проигнорировав ее вопрос.

– Прекрасно. Если только не считать, что второй набор батарей на третьей камере тоже сел. Мне следовало бы его заменить, пока была там. Кроме того, нет сигналов от двух койотов, так что придется туда идти.

– Да, именно поэтому я тебя и искал. Нам звонили из Лесной службы. – Сожаление и неловкость промелькнули на его лице, и Харли приготовилась к худшему. – Они нашли двух койотов… застреленных и брошенных.

Она подошла к столу и, отодвинув счета и дурацкий список, развернула карту Деселейшн Уайлдернис. Глядя в нее, но почти ничего не видя от волнения, чувствуя, как трясутся ноги и ноет сердце, она спросила:

– Где именно?

– Харли…

– Покажи.

Он несколько долгих мгновений смотрел на нее, прежде чем поставить палец на то место на карте, где были найдены трупы койотов из красной группы.

Она кивнула, в свою очередь, поставила палец на то место, где они с Ти Джеем раскинули лагерь, и смерила взглядом расстояние между пальцами.

– Слишком близко, – пробормотал он тихо и положил руку ей на поясницу. – Это твои?

Она судорожно сглотнула:

– Думаю, да.

Харли чувствовала его взгляд, но глаз не поднимала – только крепче сжала колени, пытаясь справиться с волной боли.

– Больше они не выдадут разрешений на поход в Деселейшн, пока не поймают того, кто разгуливает там с оружием, – сообщил Ти Джей.

– Остается только ждать…

– Харли! Ты в порядке?

Она кивнула, но тут же медленно покачала головой: горечь нахлынула новой волной.

– Я вообще не понимаю охотников: одно дело – добывать себе пропитание, но это… Не для того чтобы защитить ферму или ранчо, а просто ради спортивного интереса, от скуки…

Она осеклась и замолчала.

Его рука по-прежнему лежала на ее пояснице: поглаживала, мягко растирала – и это воспринималось совершенно естественным, особенно когда он заключил ее в объятия. И хотя Харли твердила себе, что она сильная и отважная, что не заплачет, все же ощутила, как слезы жгут глаза и мочат его рубашку.

Что-то тихо бормоча, он сжал ее руки и принялся гладить по голове, как ребенка, стараясь успокоить. Она молча подняла на него взгляд, и он провел большим пальцем по ее щеке, смахнув задержавшуюся слезинку.

Она отступила, и его рука упала.

– Не дает покоя мысль, что это каким-то образом связано с моими исследованиями, – пробормотала Харли.

– А мне кажется, что ты просто случайно наткнулась на место, где развлекалась компания охотников.

– Но в заповеднике охота запрещена.

– И запрещено оставлять добычу. Или находиться там без разрешения. Сомневаюсь, что это их тревожит. Это место не просто так носит свое название: в такое время года оно становится кладбищем.

– Что, если кто-то спугнул койотов, они тоже, в свою очередь, кого-то напугали, вот в них и выстрелили…

– Кто-то?

– Да. Может, это я вела себя неосторожно…

– Нет, – отрезал Ти Джей, наблюдая за ней. – Нет, черт возьми!

– Я собираюсь…

– Держаться от этих охотников подальше! – закончил он фразу.

– Конечно. Но поскольку я все равно должна туда вернуться…

– О господи! – Он прижал ладони к глазам. – Я больше не могу это слышать!

– Я не собираюсь делать глупости, но пойми: койоты беззащитны.

Он выдохнул и кивнул, потому что понял: спорить бесполезно.

– Я помогу вам в этот уик-энд, а потом вернусь в Деселейшн.

– К тому времени я буду уже на Аляске. Да, – ответил он на ее изумленный взгляд, – у меня заказ. Харли, обещай, что не пойдешь туда одна.

Хоть ее и расстроило известие, что он уезжает, и к тому же так скоро, она нашла в себе силы сказать:

– Не волнуйся, я ведь не дурочка, которая ищет острых ощущений!

– Нет, ты должна пообещать!

– Обещания давать легко, – тихо заметила Харли, смело встретив его взгляд. – Обещаю, что не пойду туда одна.

Она открыла морозилку и вытащила свою вечную любовь – кварту мороженого с двойной помадкой.

– Это твой обед?

– Нет, утешительный приз после потери бойфренда, двух койотов и, возможно, работы, и все едва ли не за день.

Он взял у нее коробку и поставил обратно в морозилку.

– Придется снова изводить себя пробежкой завтра утром, если съешь все это.

Если уж она лишена секса, то по крайней мере вполне может съесть мороженое.

– Не вставай между мной и моими калориями, Ти Джей! Это плохо для тебя кончится.

– Я знаю гораздо лучший способ утешить тебя!

– Алкоголь?

Он улыбнулся и снова подступил к ней:

– Кое-что получше.

Почему-то у нее создалось ощущение, что этому его «получше» противостоять будет очень и очень непросто.

Он легонько провел пальцами по ее спине, и она, не давая себе времени на раздумья, притянула его голову к себе, а когда расстояние между ними угрожающе сократилось, чуть помедлила. Их дыхание смешалось, взгляды встретились – такие жгучие, что она вздрогнула.

Предвкушение звенело между ними как натянутая струна. Когда она поцеловала его, он с тихим стоном завладел ее губами, их языки сплелись. Он рванул ее на себя, и они слились в объятиях, как два кусочка пазла, как две половинки одного целого.

Стрелы жара, исходившие из каждой эрогенной зоны, пронизывали Харли, и только когда она задохнулась, Ти Джей оторвался от ее губ и, медленно отстранившись, прижался к ее лбу своим.

– Каждый раз… так будет каждый раз.

Да. Она думала о том единственном подаренном ей оргазме, о том, что теперь продержится, но это оказалось не так: Харли больше себя не сдерживала. Закрыв глаза и глотнув воздуха, она все-таки вынудила себя отступить и опереться о раковину.

– Чего ты хочешь? – спросил Ти Джей.

– Да вот подумываю об очень холодном душе.

Он усмехнулся, а она почувствовала движение за спиной и ощутила жар его тела на мгновение раньше прикосновения. Порыв вжаться попкой в его пах был таким сильным, что она со свистом втянула воздух и схватилась за край стойки, но так и не сумела сдержаться и качнула бедрами. Его горячая твердая плоть тут же прильнула к ней.

Прерывисто вздохнув, Ти Джей прижался губами к затылку, и тело ее вмиг покрылось мурашками. Тут же послышался жалобный стон, и Харли поняла, что это ее собственный.

Его руки легли ей на плечи, большие пальцы принялись разминать сведенные мышцы.

– Ты так напряжена.

Он нажал чуть сильнее, она снова застонала, а он довольно засмеялся.

– Ты смеешься… – Ее глаза закрылись. – Я растекаюсь прямо здесь, а ты смеешься надо мной.

– Не над тобой.

Его язык прошелся по раковине ее уха, заплясал по коже в искусительно медленном движении, в такт раскачиванию бедер.

– С тобой. Ты не единственная, кто… напряжен.

Его пальцы с тревожной скоростью убивали ее мозговые клетки, не говоря уже о том, что с ней делало ощущение – вполне материальное – его возбуждения. Она открыла было рот, пытаясь что-то сказать, но он продолжал свои волшебные движения руками и языком, так что все, на что она оказалась способна, – это сдавленный стон.

Когда он провел своими искусными пальцами по всей спине, она затрепетала. Он почти дошел до попки и остановился, разминая поясницу.

– Ти Джей…

– Да?

Его губы коснулись сладкого местечка чуть пониже уха, и Харли ощутила покалывание щетины, прикосновение теплых губ, пока его руки продолжали творить волшебство с ее телом.

– Ти Джей…

Его пальцы теперь были у нее под рубашкой.

– Ти Джей…

– Это я уже слышал.

– Да, но твои руки… я все время забываю, что хотела сказать.

Потом эти руки скользнули к ее животу, и, как в ту ночь на Деселейшн, она едва не умерла от желания почувствовать его всего.

– О боже! – прошептала Харли, когда его пальцы скользнули вверх.

Голова упала ему на грудь.

– Мне нужно…

– Скажи.

– Мне нужно…

– Это?

Он сжал ее груди, медленно растирая соски большими пальцами, вызывая в ней ощущение сродни оргазму.

Услышав звук, который она издала, он повернул ее лицом к себе и, прижав к стойке, пробормотал:

– Спрашиваю еще раз: что происходит между нами?

– Э…

Господи, какой он твердый! А она взмокла, так взмокла! Они с Ноуланом уйму времени проводили вместе – если не на свиданиях, то в его мастерской, – но никогда она не испытывала такой всепоглощающей потребности и отчаянного возбуждения.

– Харли! Ч-что, по т-твоему, происходит?

– О нет!

Его дыхание обжигало, голос завораживал:

– Мы оба знаем, чего хочу я, и просто ждали, пока ты решишь, чего хочешь.

Глава 19

Харли знала, что Ти Джей намерен услышать в ответ. Как сказать ему, что принять решение не проблема? Только вот знать бы еще, какое решение будет правильным. Если поступить так, как следует, и отослать его домой, то всю жизнь придется гадать… А если сделать что хочется и съесть его на ленч, можно остаться с разбитым сердцем.

Но в этот момент, когда он ласкает ее и так выжидающе смотрит, все кажется таким пустяком…

Ему нужен знак, нужно, чтобы она сделала следующий шаг – всего один маленький шажок, и больше от нее ничего не требуется. И тогда он унесет ее туда, где она хочет оказаться. Она знала, что так будет. Верила ему.

И сквозь остатки сопротивления просочилась одна мысль – он принес то, чего она так жаждала: страсть, страсть без обязательств. И она достаточно изголодалась по нему, чтобы ожидание страсти пересилило здравый смысл.

– Харли?

Вместо слов она запустила руки в его волосы и припала к нему губами, надолго, со всей страстью.

Очевидно, он все понял и, стянув вниз бретельки лифчика, стал ласкать набухшие соски. Когда ее ноги подогнулись, Ти Джей решил эту проблему, раздвинув их каменно-твердым бедром.

Она просунула руки под его рубашку и ощутила теплую кожу, жесткие сухожилия и биение сердца, теперь далеко не спокойное, не размеренное. Не отрывая от него глаз, она потянула его рубашку вверх, и он молча сорвал ее через голову.

О господи! Если бы он не поддерживал ее, она соскользнула бы на пол. Он был так сложен, что она не смогла справиться с желанием попробовать на вкус эту загорелую плоть и, нагнувшись, лизнула его сосок, потом еще, ободренная его прерывистым дыханием.

Тихо выругавшись, он вцепился в ее волосы и завладел губами, одновременно пытаясь сорвать с нее топ, потом поднял голову и, глядя на нее потемневшими от страсти глазами, стянул вниз лифчик.

Она затаила дыхание, когда он нежно прикусил обнажившуюся кожу, и прошептала:

– Спальня…

Он взял ее за руку и решительно повел туда, куда она указала, запер дверь и, прислонившись к ней, принялся беззастенчиво медленно разглядывать Харли.

– Уверена?

Вместо ответа она уронила лифчик на пол.

– Значит, уверена. – Он прерывисто вздохнул и, оттолкнувшись от двери, подхватил Харли на руки и уложил на кровать.

Она глубоко вдохнула его запах – разогретого страстью мужчины, – а он оперся локтями на подушку по обе стороны от ее головы и запустил пальцы в ее волосы. Она закрыла глаза, а он улыбнулся и принялся целовать ее – медленно и нежно, давая время…

В котором она не нуждалась.

Ее ладони лихорадочно шарили по его потрясающей спине, а потом сжали его не менее потрясающий зад, и Харли потянула его на себя.

Ти Джей поднял голову и вскинул брови:

– Куда-то торопишься?

– Ужасно!

Он, улыбаясь, провел рукой по ее животу до самых шортов, и неожиданно она осознала: сейчас же день! О чем она думает, черт возьми! В комнате светло! Он увидит все недостатки ее тела!

– Знаешь, думаю, что, может быть…

– Никаких «думаю»! – покачал он головой.

– Да, но сейчас так светло…

– Вот и хорошо: я хочу тебя видеть.

Он сказал это таким низким и хриплым голосом, что ее тело само собой выгнулось, словно он обладал волшебной силой успокаивать и соблазнять.

Все так же нежно улыбаясь, он пристально посмотрел ей в глаза, и его улыбка была полна обещаний.

– Все будет хорошо, Харли.

– Да, но ты знаешь, я не могу выключить мозг. Это проблема…

Он закрыл ее рот поцелуем, и мозг ее повиновался молчаливой, но весьма действенной команде.

Всякая мысль об осторожности покинула ее. Она чувствовала себя совершенно свободной под его телом, а он, опершись на локти, позволял ей использовать эту свободу по своему усмотрению.

– У тебя такая нежная кожа… – Ти Джей ласково погладил ее шею, ключицы, грудь, поиграл с окаменевшими сосками. – Такая мягкая.

У него кожа тоже была очень неплохая: гладкая и теплая, – и Харли неожиданно обрадовалась яркому свету дня. Она не могла не касаться его, проводила по нему руками, застонала, когда он раздвинул бедром ей ноги и лег между ними, когда его твердый член уперся в ее лоно.

Боже, как она его хотела!

Его губы прижались к ложбинке между грудями, потом скользнули к соску. Она ахнула и снова выгнулась, засовывая руки под пояс его джинсов, сжимая ягодицы, вдавливая его в себя.

Он послушно прижался к ней, но она попыталась расстегнуть его джинсы, чтобы дотронуться до чего-то еще. Он встал на колени, давая ей полный доступ, и она замурлыкала от удовольствия, когда ее пальцы сомкнулись вокруг него.

Он казался такой большой, горячий и бархатисто-гладкий. Когда она гладила его, он издавал звуки, как большой дикий кот: словно рычал и мяукал одновременно.

Он расстегнул ее шорты, стащил вместе с трусиками и, бросив через плечо, раздвинул ей ноги и погладил внутреннюю сторону бедер, лаская, превращая ее в извивающуюся массу отчаянной потребности.

– Полегче, – прошептал Ти Джей и медленно, с сокрушающей точностью обвел средоточие ее сладострастия подушечкой пальца, потом стал двигать палец взад-вперед по скользким складкам, пока она не взмолилась, не выкрикнула его имя. Она была вся влажная и готовая…

– Пожалуйста! – почти крикнула Харли, вскидывая бедра. – О, пожалуйста…

Он глубоко проник в нее двумя пальцами, и на втором – долгом, уверенном – касании она взорвалась.

Пока она пыталась прийти в себя, ее поразила пара истин. Первая – она сделала это снова, кончила неожиданно для себя, и вторая – она мертвой хваткой вцепилась в него, и руки ее сжались на его шее. Она тяжело дышала, по-прежнему держа его тяжелую пульсирующую плоть и бездумно лаская.

– Харли, – выдохнул Ти Джей, явно близкий к разрядке.

Тут хлопнула входная дверь: наихудший звук из всех возможных в данной ситуации.

– О господи! – простонал Ти Джей напряженно.

Харли тоже задыхалась:

– Ты… запер дверь спальни?

– Да.

Он потерся о нее щекой, и его большой палец опять пришел в движение, заставив ее дернуться.

– Может, они уйдут?

– Харли! – завопила Скай из гостиной. – Ты мне нужна!

Ти Джей перекатился на спину и прикрыл глаза рукой.

– Дьявол!

Да. Тут она была полностью с ним согласна.

Она села, пытаясь извиниться, отводя руку Ти Джея от лица. Его глаза были закрыты. Он кусал нижнюю губу и тяжело дышал. Она провела ладонью по его плоскому животу, но он застонал и поймал ее руку.

– Мне нужна минута.

– Ты в порядке?

– Да. Я могу заплакать, но все нормально.

– Я у тебя в долгу, – тихо сказала Харли. – Это ты уже слышал.

– Харли! – снова завопила Скай. – Кто этот парень?

– Какой парень?

– Тот, что с тобой.

– Никого здесь…

– Он оставил рубашку на полу. Вывернута наизнанку. Значит, спешил или был очень занят. Я помешала чему-то очень… хорошему? Если так, то могу зайти позже. Вы там еще долго?

– Пристрели меня, – пробормотал Ти Джей.

Взгляд Харли прошелся по великолепному мускулистому напряженному телу, остановился там, где его джинсы были полностью распахнуты, почти ничего не оставляя воображению. У нее потекли слюнки.

– Я придумала кое-что получше: пристрелю ее.

Ти Джей ехал домой в крайне неудобной позе, поскольку до сих пор определенной частью его тела можно было забивать гвозди.

Он вошел в свой домик через пятнадцать минут и застал там Кена и Стоуна, которые смотрели его телевизор и попивали его пиво.

– Девичник? – саркастически осведомился он.

– Я бы назвал это бегством от свадьбы. Кэти и Эмма принимают предсвадебный душ.

Ти Джей вскинул брови.

– Кэти и Эмма там? А вы здесь?

– Предсвадебный душ, – прищурился Кен. – Представляешь Кэти голой?

– Да, – кивнул Ти Джей. – С Эммой. Они хороши вместе под горячей водой. Спасибо за подсказку.

Теперь на него рычали оба. Хорошо: их настроение идеально совпадало. Ти Джей пинком сбил ноги Кена с журнального столика, чтобы подойти к собственному чертову дивану, и плюхнулся между ними, прихватив банку с пивом.

Все трое молча наблюдали за игрой.

– Второе путешествие на Аляску займет шесть недель. Если хочешь, – сказал Стоун во время рекламного ролика.

– Хочу.

Стоун поднял брови.

– Что? – прошипел Ти Джей.

– Я думал, может, захочешь побыть дома: пообщаться с Харли, что-нибудь… сделать.

– И что например?

– Откуда мне знать? Тебе виднее.

Не сводя глаз с экрана, Ти Джей глотнул пива и промолчал. Да, он кое-что делал с Харли, только не знал, что именно. Зато знал, чего хотел. Хотел ее, в постели, на гораздо большее время, чем требуется для одного оргазма.

Но он также хотел большего. И поскольку «большее» терялось в огромной серой пустоте, он не мог это определить.

– Игра началась.

Они молчали до следующего перерыва на рекламу. Кен заговорил первым.

– Говорят, ты славно прокатился на Харли.

Ти Джей устремил на брата угрожающий взгляд, и Кен лукаво ухмыльнулся.

– О, погоди. Ты был на своей «хонде» вместе с Харли. Прости. Моя ошибка.

– Ты осел.

Стоун положил руку на грудь Ти Джея, чтобы удержать, и покачал головой в сторону Кена, словно пораженный его глупостью:

– Ты меня просто удивляешь! Убери свою дурацкую рожу!

– Приятно знать, что я не совсем не прав, – улыбнулся Кен. – Вы с Харли наконец перестали обнюхивать друг друга и все-таки сделали это?

– Я намерен его убить, – заявил Ти Джей Стоуну, словно продолжая разговор.

– Не можешь. Все мы заняты на этой неделе, помнишь? Иначе потеряем клиентов.

– Оно того стоит.

– Пусть сначала отработает свое содержание, – посоветовал Стоун, и когда Кен попытался возразить, просто закрыл ему рот ладонью и толкнул на спинку дивана.

– Ти Джей, если у тебя не пропадет желание его убить, после того как он принесет бабки в этот уик-энд, я помогу.

Глава 20

Харли и Скай доели мороженое на крыльце, любуясь закатом.

– Значит, – заключила Скай, – вы с Ти Джеем…

– Я не хочу об этом говорить!

– Он выглядел без рубашки круто.

– Да.

«Особенно с расстегнутыми джинсами, откуда торчал его…»

– Он так же хорош в постели, как выглядит?

«Еще лучше».

– Я не желаю об этом говорить, Скай.

– Ладно, но скажи: покусала кубики на его животе? Мне бы очень хотелось. Наша усопшая тетя Труди тоже не удержалась бы.

– Скай!

– Ладно. Больше ни слова. – Она надулась. – Но будь у меня такой горячий парень, я бы позволила тебе, так и быть, глотать слюни, глядя на эти кубики.

– Не можем ли мы говорить о чем-то другом? О чем угодно?

– О, брось! Это несправедливо. У тебя столько… изменений в жизни. Я просто пытаюсь разделить с тобой хоть немного.

Харли повернулась и в полнейшем шоке уставилась на сестру:

– Разделить? Мою жизнь?!

– Эй, не я же разгуливала по горам с самым сексуальным холостяком Вишфула и не в моей спальне он потом оказался голым!

– Полуголым, – поправила Харли, но неожиданно поняла, что Скай права: ее жизнь вовсе не была столь отвратительной, как она воображала.

– Так ты действительно отправляешься в это путешествие на каяках в качестве второго гида?

Харли облизала ложку, пытаясь почувствовать нежелание принимать участие в этом походе, но, по правде говоря, не могла дождаться, когда наконец этот день настанет.

– Да. Я еду.

Скай заснула на диване, обняв подушки, и выглядела юной и беззащитной. Харли прикрыла ее одеялом и тоже пошла спать. Всю ночь ей снился один великолепный Уайлдер с волшебными пальцами и ртом.

Проснувшись до рассвета, она несколько часов обрабатывала данные на лаптопе, чтобы назавтра спокойно отправиться в двухдневный поход от фирмы «Уайлдер эдвенчерз», потом оглядела гору неоплаченных счетов. Не она одна нуждается в этом путешествии – они тоже.

Если Ноулан еще ее не уволил, в уик-энд у нее две полусмены: надо спросить, не отпустит ли он ее. После того случая он больше ей не звонил, а самой звонить пока еще слишком рано. Подумав, Харли решила позвонить Уайлдерам, чтобы разобраться с неожиданно возникшими проблемами. Ответила Кэти, любезно и деловито:

– Доброе утро. «Уайлдер эдвенчерз». Чем могу быть вам полезна?

– Кэти, это я. Мне нужны новые формы для приема на работу Я… уронила прежние…

– Ну наконец-то ты забудешь про свое Колорадо и останешься здесь!

– Собственно говоря, до весны я даже не узнаю, получу ли ту работу.

– Но Ти Джей сказал, что ты для них просто незаменима!

– Надеюсь, это правда. А пока готова поговорить с вами, если необходимо.

– Еще как необходимо! Бумаги я подготовлю.

– Спасибо. Послушай, насчет сплава на каяках…

– Тут я могу сказать не слишком много. Дата отъезда назначена на следующую неделю. Ти Джей ждет клиента и специальное разрешение для прохода через участок частной земли, потому что на этот раз они собираются подниматься на вершину…

– Вот это да! – перебила ее Харли, покачав головой. – Но я имею в виду завтрашний поход. А ты?

– Мы только что приняли предложение на два больших путешествия на Аляску, и гидом в обоих будет Ти Джей. Часть путешествия пройдет на каяках. Я думала, ты об этом.

Ну что ж, Ти Джей бывает дома реже, чем в путешествиях, – и она это знала, все знали, и все же позволила себе забыть.

– Он упоминал, что может уехать.

– Да.

Голос Кэти потерял долю веселости.

– Но ведь и ты тоже уедешь.

Верно. Да, так и есть.

Кэти минуту помолчала.

– Харли, я знаю… между вами что-то происходит. Вы стали ближе.

Харли обнаружила, что потеряла дар речи, поэтому просто кивнула, что было глупо: ведь Кэти ее не видела.

– Знаешь, – заговорила Кэти очень тихо, – я переступлю грань и дам тебе совет относительно Уайлдеров.

– Не стоит.

– Они большие плохиши, сильные телом и умом, ты это знаешь. Крепкие орешки, все умеют и… сексуальные, как сам дьявол. Тебе и это известно.

– Кэти…

– Но есть у них и минусы – тугодумы и скептики. Не их вина. Детства почти не было, так что забота и нежность в их жизни почти не присутствовали. Конечно, у них есть Энни, но, черт, она такая же неотесанная, как они.

– Мне можно об этом не говорить, – пожала плечами Харли. – Я выросла с ними, поэтому знаю…

– Знаешь? Знаешь, что, если хочешь его, все, что для этого нужно, – так прямо ему и сказать. Потому что он вырос в мире, где не было места тонким материям. Ты, фигурально выражаясь, должна оглоушить его своей любовью, а для этого нужно буквально встать на краю обрыва, набрать в грудь воздуха и прыгнуть. Это единственное, что он способен понять.

Голос Кэти смягчился.

– Я знаю, это может испугать, особенно тебя: ты тоже ведь многое пережила и очень осторожна, любишь все обдумывать. Ты, конечно, исследователь, но в этом случае необходима вера. Если прыгнешь, он тебя поймает.

Харли проглотила огромный ком в горле, а Кэти добавила:

– Поверь, оно того стоит.

Харли закрыла глаза и на секунду позволила себе поверить, что никаких сложностей не возникнет.

– Знаешь, скоро мы окажемся в разных местах, так что никаких прыжков не понадобится.

– Милая, для прыжка всегда есть место и время. Ты хотя бы только подумай об этом.

Пообещав подумать, Харли попрощалась, убрала телефон и, не желая будить Скай, но и не находя себе места, решила посидеть на крыльце с кружкой чая.

Она открыла дверь, и тут же взгляд ее наткнулся на большой пластиковый пакет с огромным зеленым бантом, а за спиной раздалось:

– Сегодня Рождество?

Обернувшись, Харли обнаружила полусонную Скай. Сестрица улыбнулась, отобрала у нее кружку и сделала глоток.

– Вот это да! Кто это оставил тебе подарок?

– Не знаю.

Харли села рядом с пакетом и потянула за прикрепленную к нему маленькую записку: наверху красовался логотип «Уайлдер эдвенчерз», а текст был написан явно рукой Ти Джея:

«Теперь у тебя есть собственный волшебный мешок необходимых вещей».

– Волшебный мешок?

Скай снова отпила из кружки Харли.

– Наверное, здесь сексуальные игрушки!

Харли поперхнулась смехом.

– Если это так… вау! И бьюсь об заклад, он умеет ими пользоваться!

– Скай!

– Думаешь, такой парень – и не умеет? Брось! Он ходячий оргазм!

Харли ощутила, как загорелось лицо: тут Скай права.

А сестра тем временем подозрительно выгнула бровь:

– Эй, не хочешь поделиться?

Что могла сказать ей Харли? Что каждый раз, когда он дотрагивался до нее, она воспламенялась с позорной, ужасающей, шокирующей легкостью?

Скай поджала губы, явно удерживаясь от смеха.

– Ты краснеешь!

– Вовсе нет.

– Ты сказала, что ничего не было, но я больше этому не верю, – объявила Скай, вглядываясь в сестру. – Так ты сделала это с самым сексуальным из Уайлдеров! Черт побери, и подумать только: я вообразила, что помешала вам… А тут все уже произошло! Какая же ханжа!

– Прости, ты сказала «ханжа»?

Скай нежно улыбнулась.

– Хочешь признаться, что сто лет не обнажалась перед мужчиной?

Нет, она не хотела.

– Так объясни, вы с Ти Джеем сделали дело?

– Зависит от того, что ты имеешь в виду, – пробормотала Харли, а Скай радостно рассмеялась:

– О господи! Наконец-то он просветил тебя! Мне это нравится. Очевидно, основное пока не сделано, зато вы успели к нему значительно приблизиться. Так и напрашивается вопрос: на какой уровень успела подняться ты?

Сестра постучала пальцем по нижней губе, изучая лицо Харли.

– Давай так: ты расскажешь обо всем, что знаешь, а я догадаюсь, что именно делала ты.

Харли закатила глаза:

– Мы так не договаривались.

Скай широко улыбнулась.

– Ты даже придумать больше, чем одно, не можешь – верно?

– Я старше тебя и, конечно, могу придумать что угодно.

Скай села рядом.

– Назови сексуальные акты, Харл, которые тебе известны, хотя бы… два.

– Я, пожалуй, лучше займусь подарком.

– Хорошо. Назову сама. Первый: минет.

– Скай! – поперхнулась Харли.

– Теперь ты. Называй!

Харли закрыла глаза.

– Как насчет кое-чего подобного? – подсказала Скай. – Когда он ласкает тебя ртом…

– Мы не будем говорить об этом.

Скай все еще ухмылялась:

– Именно это он делал? Потому что, бэби, если это так, ты счастливица и у него в долгу.

Харли тупо смотрела на бант в своей руке. Похоже, долг ее все растет. Хуже того, день и ночь она только и мечтала, чтобы его выплатить, и гадала, каким способом.

– И поскольку он Уайлдер, может захотеть чего-то… не вполне традиционного, вроде секса втроем или аналь…

Харли заткнула сестре рот. Она понимала, что та смеется над ней, поэтому прищурилась и плотнее прижала ладонь к ее губам.

– Когда я отниму руку, ты будешь молчать, и чтобы никаких разговоров о минете, или сексе втроем, или… аналь… тьфу! Понятно?

Скай улыбнулась.

Харли отняла руку.

Скай открыла рот.

Харли ткнула в нее пальцем.

– Ни слова. Ни единого слова. И верни мне кружку с чаем.

Скай отдала ей кружку пустую, и Харли приказала, открывая пакет:

– Иди завари еще!

Внутри оказался новенький рюкзак, и она удивленно уставилась на него.

– Может, секс-игрушки внутри? Вроде секс-набора… – не удержалась и сунула свой нос Скай, но Харли пронзила ее таким злобным взглядом, что та подняла руки:

– Прости. Больше ни слова.

В рюкзаке были те вещи, что нужны в любом походе, а главное – правильно и умело сложены. При виде банки с супом и нового многофункционального ножа Харли улыбнулась и почувствовала, как потеплело на душе от такой заботы.

– Что думаешь? – спросила она Скай.

– Думаю, что он клевый, а ты – глупая ослица, если даже не дошла до главного события. Заметь, это не дело, потому что всего лишь это секс, а главное событие – нечто большее.

– Что может быть больше секса?

– Любовь.

– О господи! Ну почему все так обожают это слово? Чуть что – «любовь», «люблю»…

При виде улыбающегося лица сестры, Харли осеклась.

– Ах, дорогая, – сказала Скай тихо, обнимая ее. – Все это время я думала, тебя забавляет, что он сходит с ума; думала, это всего лишь похоть. Теперь знаю – это любовь! Прости, что ерничала и изводила тебя.

– Ты сама не знаешь, о чем говоришь.

Скай усмехнулась:

– Это он не знает. Да и откуда? Ты не слишком откровенна в своих чувствах.

Харли предпочла проигнорировать ее слова, потому что это не могло быть правдой: она не влюблена, – и потому что только сейчас обнаружила маленький пакетик «магических штучек», который Ти Джей положил в боковой карман.

– Очень мило с его стороны, – пробормотала в недоумении Скай.

– Да.

Зубная нить и чипсы. При виде чипсов горло Харли сжало спазмом. Сердце заколотилось как бешеное, и ей пришлось плюхнуться на ступеньку. Еще не получив ее согласия на участие в походе, Ти Джей собрал все это для нее.

Она взглянула на все еще темное небо и задалась вопросами, когда он все это принес и что это означает. Ясно лишь одно: она ему небезразлична, он о ней думает.

Харли решила, что все это прекрасно, что с этим можно жить, но это не любовь, не может быть любовь, во всяком случае с ее стороны.

Глава 21

Наутро Ти Джей вместе с Ником перед домом проверяли в последний раз снаряжение.

Стоун на рассвете уже ушел в поход на Игл-Фоллз, а Кен только что отправился сопровождающим на Скво-Пик.

Ти Джей взглянул на часы: еще несколько минут, и они отправятся в путь, – но думал вовсе не об экспедиции, не о клиентах. Не о чертовой уйме работы, которую придется выполнять в одиночку, а о Харли.

– Она идет? – спросил Ник.

– Кто?

Взгляд, который тот бросил на Ти Джея, мог означать лишь одно: «Ты что, идиот?»

– Женщина, которая оставила засос на твоей шее.

Ти Джей коснулся пальцами основания шеи, живо вспоминая, как жаркое маленькое тело Харли извивалось на кровати, когда она целовала его.

– Энни это видела? – не унимался Ник.

– Нет, а что?

– Если узнает, что ты просто забавляешься, убьет на месте: она любит Харли.

– Она вполне взрослая женщина, и к тому же укусила меня тоже она. Откуда ты знаешь, что это она не играет со мной?

Ник рассмеялся:

– Потому что ты и игра – синонимы, дружище. – Он оглядел Ти Джея, и его улыбка погасла: – Ха! А вот это уже интересно!

– Ничего интересного!

Ник смотрел на него так, словно пытался пробиться через всю труху в его голове и прочесть мысли.

– А ты, Ти Джей, играешь?

Да.

Черт!

Нет. Нет, он не играл.

И понятия не имел, что это означает. Знал только, что после двух ночей бега он ложился в постель с почти неизлечимым синдромом СНС – смертельного накопления спермы.

Он думал, что решил эту проблему в душе сегодня утром, но оказалось, что нет.

– Итак? – Ник по-прежнему как-то странно на него смотрел. – Она идет или как?

– Не знаю. Она сказала Кэти, что идет, но…

– Нет, вы только посмотрите на него! Всемогущий Ти Джей Уайлдер чего-то не знает. С каждым мгновением становится все интереснее! – Он улыбнулся и хлопнул брата по плечу.

– Она очень тебе подходит.

– Каким образом ты пришел к этому заключению?

Ник пожал плечами.

– Она постоянно держит тебя в напряжении, и в результате все твои тщательно составленные планы, как и самообладание, летят к черту.

Тут Ник прав: Харли всегда вносила хаос в его планы и лишала его самоконтроля.

Он услышал ее грузовик до того, как она завернула за угол, и с Ником они обменялись взглядами.

– Она едет!

Харли остановилась перед домом, выключила двигатель и спрыгнула на землю. Утреннее солнце играло на ее блестящих волосах и светлой коже. Она стояла подбоченившись, в темных очках, облегающих бедра брюках-карго и толстовке с длинными рукавами. Это была самая обычная одежда для подобных путешествий, но сердце Ти Джея почему-то пустилось вскачь. Сунув Нику доску-планшет, он направился к ней.

Глаз за очками видно не было, но, судя по напряженной позе, она наблюдала за ним. Как обычно, на лице ничего не отражалось, но он научился читать ее мысли. Она не совсем понимала, почему здесь находится, а также не была уверена, что это именно то, что ей хочется.

– Ты пришла, – сказал он тихо, когда подошел так близко, что никто не мог их услышать.

Легкая смущенная улыбка изогнула ее губы:

– Как видишь.

Он улыбнулся, хотя видел перед собой совсем другую Харли – Харли на пике страсти, когда прижимала его к себе и выкрикивала его имя, словно хотела увериться, что он здесь. Он помнил и ее глаза, когда она взорвалась, эти обычно ясные карие глаза, в тот момент совершенно невидящие, практически закатившиеся.

Ну вот, теперь ему снова нужен душ!

– А где Стоун? – спросила она оглядываясь.

– Уже уехал, рано утром.

Она недоуменно моргнула:

– Я думала, ему нужен второй проводник.

– Не ему, мне. Я думал, ты знаешь.

– Нет.

– Это что-то меняет?

Харли молчала самые долгие шестьдесят секунд в его жизни.

– Полагаю, все остается как было, – сказала она наконец. – В конце концов, я у тебя в долгу.

– Мне нравится твоя обязательность, но придется с этим подождать – слишком много зрителей.

Она покраснела и рассмеялась:

– Я имела в виду рюкзак. Спасибо, кстати: лучшего подарка я никогда не получала.

Он коснулся ее руки, провел пальцем по костяшкам.

– Рад, что тебе понравилось.

– Ты же знаешь, что иначе и быть не могло, хотя не стоило беспокоиться, ты и так сделал для меня очень много…

– Без уточнений.

– Как скажешь, но…

– «Но» что?

– Ты все время мне что-то даешь: время, опыт, вещи…

– Все, что угодно. Все, что тебе может понадобиться.

– Но я так не могу, потому что ничего не даю взамен. Я понимаю, что свожу тебя с ума, но это не считается.

Он покачал головой и кивнул.

– Ладно, признаю: ты не просто сводишь меня с ума… – Черт, неужели он это сказал? – С тобой мне хорошо, весело и просто. Иногда, когда ты думаешь, что я не замечаю, смотришь на меня так…

– Как? – прошептала Харли.

– Как будто я для тебя что-то значу.

– Ти Джей! – Ее глаза – два бездонных колодца, в которых можно утонуть, – уставились на него. – Ты всегда для меня значил очень много.

Какие простые слова, но попали прямо в сердце и согрели так, как он и представить себе не смел.

– А ты еще говоришь, что ничего мне не даешь, – пробормотал он и потянулся было к ней, но в этот момент открылась дверь, и на крыльцо вышли клиентки.

– Это они? – ахнула Харли.

– Да.

Девицы из женского студенческого общества, явно не из бедных, все крашеные блондинки, лет девятнадцати-двадцати, одетые, несмотря на твердые и четкие инструкции, совершенно не по погоде – в короткие шорты и бикини, – распространяли вокруг себя аромат дорогого парфюма и кокосового масла, которого хватило бы для целой команды бодибилдеров.

Он читал их досье: переползали с курса на курс на денежки папаш. Для них эта поездка – «назад к природе», как они заявили, поэтому обещали не только оплатить услуги «Уайлдер эдвенчерз», но и пожертвовать сумму на охрану дикой природы.

Ти Джей надеялся, что так и будет.

Энни по их требованию подавала коктейли «мимоза» и выглядела при этом так, словно либо ее донимал токсикоз, либо тошнило от разговоров. В данный момент девицы бурно обсуждали вечеринку, на которой они тусовались всю ночь, где трое из четверки обзавелись бойфрендами.

Иисусе Христе! Да он, никак, стареет!

Они с Харли направились к Нику, а потом все трое подошли к студенткам. Ти Джей представил Харли как второго гида и фотографа, но девицы не обратили на нее никакого внимания, лишь одна из них, по имени Китти, промурлыкала:

– С нами не будет никаких хлопот. Вы прекрасно справитесь и сами, Ти Джей.

Харли повернулась к нему с таким выражением лица, которое ему не хотелось разгадывать, и спросила:

– Ну как, Ти Джей, сумеешь справиться сам?

Шелли (или Тетти?) улыбнулась:

– Мы будем хорошими. Очень хорошими.

Харли, не сводя с Ти Джея глаз, пробормотала:

– Да, они будут очень хорошими.

– Прошу простить, – сказал он девицам, – мне нужно кое-что прояснить со вторым гидом.

Он схватил Харли за руку, как раз когда она направилась было к своему грузовику.

Ну уж нет! Никуда она от него не уйдет.

– Ник вас проинструктирует, – бросил он на ходу. – Нам с Харли нужно посовещаться.

– Они такие милые! – ерничала Харли, когда он тащил ее по коридору. – Зачем тебе я? Сам справишься, да и деньги сэкономим…

– Ничего я не собираюсь экономить. Мне нужен телохранитель.

– Телохранитель? – в недоумении воскликнула Харли, окидывая его взглядом.

– Ты не понимаешь: они считают, что проводник – это часть программы. Будет крайне сложно от них отвязаться.

– Это верно. Так где у нас совещание?

– Там.

Он протащил ее мимо кухни, открыл дверь маленькой кладовой и втолкнул туда. Харли повернулась к нему лицом:

– У тебя всегда совещания проходят здесь?

Он запер дверь, прижал к ней Харли и прильнул к ее телу, ухватив за бедра.

Было очевидно, что ему надоели разговоры, а ей – здравомыслие.

Она мгновенно утратила способность думать логически. Черт, да это произошло, как только она его увидела, этакий великолепный образчик самца в крепких ботинках, джинсах, идеально облегавших его идеальный зад, легком шерстяном, мгновенно высыхавшем пуловере, обтянувшем широкие плечи, и темных очках. Он поднял их на голову, открыв легкую полоску загара на висках и ярко-зеленые глаза, в которых вспыхнула нежность при виде ее.

Он чертовски сексуален!

И каждый раз заставляет ее терять самообладание. Стоило ей только подумать о нем, как внизу живота закручивался клубок жара и распространялся в самый центр женского местечка. Это ее шокировало, не говоря уже о том, что он мог с ней сделать одним только поцелуем или прикосновением. Если они окажутся голыми и наедине, она, возможно, и вовсе превратится в пепел.

Черт, да она сгорит прямо сейчас, когда он вот так прижимает ее к двери!

– Насколько я понимаю, совещание началось?

– Да. Записывай.

Он провел рукой по ее спине, бедрам, сжал попку с хриплым стоном, прежде чем снова притянуть к себе.

Ей так хотелось обвить ногами его талию!

– Боже, Харли, мы столько времени уже на грани, и все время кто-то мешал. Я был сам не свой. Не спрашивай меня, как и почему, но мне с тобой легко и все встает на свои места.

Да, и она чувствует то же самое, по крайней мере когда их языки ведут свой танец.

– Ты проникаешь прямо ко мне в душу, – прошептал Ти Джей, кончиками пальцев скользнув за пояс ее брюк.

– И в этом мы похожи, – выдохнула Харли, занятая только ощущениями, которые вызывали его пальцы.

– Но на следующей неделе ты уезжаешь, – прошептала она, больше себе, чем ему. – На Аляску. Два заказа подряд, а это около трех месяцев.

Ти Джей приподнял ее подбородок и заглянул в глаза.

– Может быть. Но ты ведь тоже собралась уезжать! Колорадо, помнишь?

В душе он бродяга, и Харли надеялась стать таковой.

– Помню.

Когда он зарылся лицом в ее волосы, она зажмурилась.

– Так что мы делаем?

– Не уверен, что знаю, но мне чертовски хорошо.

– Это временно.

Целуя щеки и подбородок, он пробормотал ей в губы:

– На свете все временно.

Это не был вопрос, но Ти Джей явно о чем-то просил, даже умолял, и Харли знала, о чем именно.

– Думаешь, мы так сможем: после всего… отправиться в поход?

– Мы не спрашиваем меня. Мы спрашиваем нас.

Верно: с ним и так все ясно. Но не с ней. И все же… это она отчаянно желала его и никуда не хотела уходить.

– Я хотела бы расширить свой кругозор, – сказала она наконец.

Наградой ей была обольстительная улыбка. Он нежно куснул ее за нижнюю губу, она ахнула, и он тут же воспользовался моментом и вторгся языком в глубины ее рта.

Прерывистый стон, что донесся до Харли, был ее собственный, как она поняла, ошеломленная его напором. Он вытащил ее футболку из брюк, чтобы добраться до кожи. Оба вздохнули от удовольствия, когда это произошло. Потом он запустил пальцы ей в лифчик и осторожно стянул чашечки вниз, обводя большими пальцами соски раз за разом, пока не затвердели.

Она рухнула бы на пол, если бы не жесткое бедро у нее между ногами потому что, задрав футболку, он зарылся головой ей в груди и взял в рот сосок.

От нестерпимого удовольствия она начала извиваться, так что голова со стуком ударилась о дверь. Он тут же поддержал ее затылок ладонью, продолжая сосать, лизать, покусывать.

Распластанная между его телом и дверью, она выкрикнула его имя, а ее тело и мозг уже были близки к взрыву. Ее руки метались по его телу, пытаясь дотянуться куда только возможно: под рубашку, к животу, спине, плечам, ягодицам – пока он смаковал другой сосок.

– Боже, Харли! – прошептал он хрипло. – Ты прекрасна и восхитительна на вкус. Я хочу… хочу попробовать тебя всю.

Она уже была марионеткой в его руках, когда, прокладывая дорожку поцелуев по шее, он потянулся к пуговице на ее брюках.

Она тоже хотела попробовать его на вкус. Сейчас! Черт, в тот момент, когда он сунул руку ей в трусики, чтобы сжать голую попку, она бы с радостью согласилась на все, чего бы он ни захотел.

На все…

И тут над ее головой в дверь постучали, и она едва не скончалась от разрыва сердца.

– Ти Джей! – крикнул Ник. – «Туземцы» начинают волноваться.

Ти Джей поднял голову от шеи Харли, но обе руки оставил на месте: одну – на груди, а вторую – в трусиках.

– Дай им еще «мимозы».

– Боюсь, тогда придется нести их до каяков на руках.

Его большой палец надавил ей на сосок, и пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть.

– Пять минут, – пообещал Ти Джей Нику, не сводя глаз с лица Харли.

Из-за двери послышался вздох, потом – тишина.

Харли не шевельнулась, пока Ти Джей не напомнил ей о необходимости дышать, приглаживая волосы, прижимаясь губами к чувствительному местечку за ухом. Тем временем рука его скользнула в трусики еще глубже, еще… и еще. Раздался его гортанный стон, когда пальцы коснулись влажных скользких складок, – она готова, совершенно готова.

– Ти Джей! – ахнула она, когда палец проник в нее. – Мы не можем…

К первому прибавился второй, и оба принялись скользить внутрь и обратно, касаясь и тугого бугорка.

Каким бы неправдоподобным это ни было, она почувствовала, как судорожно сжались пальцы ног. Она сейчас взорвется.

– Ти Джей… – выдавила она, пытаясь сжать ноги и предотвратить неизбежное, но мешало его бедро. А он не собирался останавливаться. Боже! О боже… – Сейчас твоя очередь… я не могу… Ти Джей!

– Как я обожаю звук своего имени на твоих губах! – пробормотал он, проводя по ним языком, покусывая нижнюю губу, отчего дыхание у нее вырвалось со свистом. – Скажи еще раз!

Тем временем движения его стали интенсивнее, и она беспомощно подчинилась, простонав его имя.

– Да, вот так.

Он снова чуть прикусил ее сосок, наблюдая из-под полуприкрытых век за ее закрытыми от наслаждения глазами и припухшими от поцелуев приоткрытыми губами.

Они снова удивленно распахнулись, когда Ти Джей упал на колени.

– Подожди! Что ты…

– Расслабься. Это недолго.

Когда он стянул ее брюки вниз, ее руки запутались в его волосах, она хотела поднять его, даже подергала за пряди, но он лишь развел ее бедра еще шире.

– Ты такая влажная, – раздался снизу его шепот.

– Ти Джей! – выдавила она, когда он открыл створки ее лона и принялся ласкать языком именно в том ритме, в котором нуждалось ее тело.

Потому что он знал ее тело лучше ее самой.

Это должно было шокировать Харли, но она не могла ни о чем думать, потому что он медленно гладил ее, удерживая бедра неподвижно. Его рот обжигал. Когда он лизал и посасывал, вводя ее в отчаянное лихорадочное состояние, она чувствовала, как напрягалось ее тело, как каждая мышца сжималась в сладкой агонии.

Его волосы падали на лоб, но он не откидывал их… и она, как ни странно, почувствовала, как ее окатила первая дрожь.

– Ти Джей! – вскрикнула она, шокированная, потрясенная тем, что он снова сумел подвести ее к краю.

– Ты восхитительна на вкус, как я и предполагал.

Он резко всосал ее плоть, подталкивая за край, и она забилась в судорогах оргазма.

Возвращение на землю было мучительным, потому что в дверь снова стучали.

– Черт возьми, Ти Джей! – послышался возмущенный голос Ника. – Энни вот-вот убьет одну из этих дурочек, если вы не поторопитесь. Она во всем винит не-Абигейл.

– Идем.

Ти Джей ухмыльнулся при виде ошеломленного лица Харли. Та все еще стояла, прислонившись к двери, не в состоянии двигаться. Ти Джей поправил на ней одежду, потому что она так дрожала, что сама была не в силах. Закончив, он снова прижался к ней и, приблизив к ее губам свои, тепло улыбнулся:

– Привет, с возвращением!

Ее веки отяжелели, но она сумела взглянуть на него.

– Привет.

Его бедра опять прижались к ее бедрам, так что она чувствовала каждый твердый дюйм его тела.

– Не могу поверить, что ты… что я…

Харли снова закрыла глаза и покачала головой, в отчаянии пытаясь успокоить колотившееся сердце и вернуть на место разбежавшиеся мысли.

– Со мной такого никогда не было. Я никогда не могла…

– Ты никогда не испытывала оргазм с мужчиной?

– Почему же, конечно испытывала, но не так быстро. – Она опустила глаза. – В этом вся проблема.

– Проблема? – нахмурился Ти Джей.

– Каждый раз, когда ты касаешься меня, я… – Она поморщилась.

– Улетаешь? – улыбнулся он.

– Да! – Она жадно втянула воздух. – Нужно это прекратить.

– Вряд ли возможно.

– Ты должен! Сейчас твоя очередь!

Его глаза потемнели.

– С тех пор как ты рассказала мне о той ночи на Лонг-Лейке, я мучился, пытаясь вспомнить, пытаясь увериться, что не причинил тебе боли. – Он сунул пальцы в волосы и напрягся. – Ты запомнила свой первый раз… а я нет. И это меня убивает!

Она удивленно уставилась на него.

– Так что это было? Пытаешься загладить свою вину?

Он не ответил, но Харли увидела правду в его взгляде: мягкое сожаление, жар, желание и поразительную симпатию, – и это сделало невозможное: смягчило ее и примирило с реальностью.

Сейчас он не смог понять, о чем она думает, только наблюдал за ней. Харли молчала, и, потеревшись о ее щеку своей, щетинистой, Ти Джей спросил:

– Ты в порядке?

Как ни странно, она была в порядке, причем в полном, а может, даже лучше, чем в порядке. Да, возможно, он разобьет ей сердце, но это дело будущего. Она всегда жила ради этого чертова будущего и уже устала так жить, поэтому дальше собиралась жить одним днем и наслаждаться каждой секундой, по крайней мере всю следующую неделю.

Положив руки ему на плечи, она, заставив повернуться, прижала его к двери, намереваясь поцеловать. Она пыталась найти слова, чтобы объяснить, как ей хорошо, но опять отвлеклась на его восхитительно твердое тело.

Ее руки скользнули по его груди, и он зарычал, а она продолжала его гладить, спускаясь ниже и ниже.

– Черт бы все это побрал, Ти Джей! – возмутился из-за двери Ник. – Я торчу здесь пятнадцать минут. Эти девки успели облапать меня по меньшей мере дважды, и Энни, кажется, ушла за пистолетом.

– Мать твою! – Ти Джей прерывисто вздохнул и, выпрямившись, спросил Харли:

– Готова?

– Готова. – Она выразительно посмотрела на огромный бугор, распиравший его штаны. – Но не знаю, как насчет тебя.

– Бэби, если я буду готов еще больше, то выпрыгну из собственной шкуры. – Он закрыл глаза. – А теперь помолчи минуту: я попробую представить голой чью-нибудь бабушку.

Она услышала собственный смех, когда поняла, что его слова наполнили ее силой, которой раньше не испытывала. Харли никогда не была сексуально агрессивной, и когда неожиданно для себя подалась вперед и провела пальцем по «молнии» его брюк и горячей плоти под ней, сама была шокирована.

Рык мучительного желания вырвался из его горла.

– Харли…

Она сделала это снова, и Ти Джей, в очередной раз чувственно зарычав, схватил ее за руку и глотнул воздуха.

– Это не поможет. – Открыв дверь, он мягко подтолкнул ее в коридор. – Иди.

Харли оглянулась, и он снова застонал и зажмурился, и, не в силах сдержаться, она улыбнулась, ощутив прилив той же самой силы и уверенности.

Его ответная улыбка была совершенно беспомощной:

– Убей меня, Харли! Убей прямо здесь.

Глава 22

Наконец-то выбравшись во двор, Ти Джей и Харли помогли Нику погрузить девушек и все оборудование.

– Давно пора, черт возьми, – прошептал Ник, когда они привязывали каяки. – И чем, интересно, вы там занимались столько времени?

– Тебе обязательно это знать?

Ник закатил глаза.

– В чулане? С Харли? Да что с вами такое?!

– Эй, я помню вас с Энни на прошлой неделе и вовсе на снегоходе.

– Это другое.

– Да неужели?

– Ну…

Ник почесал в затылке:

– Мы давно и безнадежно женаты, а кроме того, старые пердуны.

– Тебе всего лишь сорок – рановато в дом престарелых.

– Да это я так, чтобы разговор поддержать. Кроме того, тогда Энни набросилась на меня: гормоны беременных или что-то в этом роде. Я не могу за ней угнаться. Она, как кошка в течке: будит меня посреди ночи, чтобы…

– Стоп! – Ти Джей заткнул уши. – Ничего не желаю слышать.

Ник ухмыльнулся, очевидно, сдерживая злость.

– Что случилось с правилом «никаких обжиманий на работе»?

Ти Джей и братья установили это правило много лет назад, когда только начали свой бизнес. Никаких шашней на работе.

В буквальном смысле слова.

– Конечно, были и срывы, особенно у Кена и Кэти в прошлом году, но по большей части это правило удерживало их от глупостей.

– Харли не клиент.

В этот момент она появилась рядом, чтобы помочь привязать каяки. Щеки раскраснелись, волосы немного растрепались, футболка так и осталась не заправленной в брюки.

Ник по-дружески приобнял ее и послал Ти Джею долгий предостерегающий взгляд поверх ее головы.

Да-да. Она все равно что младшая сестра Ника, и если Ти Джей причинит ей боль, он труп. Это ясно. Что же до Харли, она выглядела очаровательно раскрасневшейся, а для Ти Джея – чертовски сексуальной. Наблюдая, как она возится с веревками, он вспоминал, как ее пальцы обводили его…

Не понимаю, зачем вам я, – тихо заметила Харли, кивнув в сторону девиц. – Они выглядят, как сексуальная фантазия любого парня. Подумать только, четыре горные Барби на одного! Объясни мне еще раз, Ти Джей!

– Я же говорил – для защиты.

Ник хмыкнул, но тут же примирительно улыбнулся, когда Харли посмотрела на него. И он сам, и любой из них сделают все, если ей самой понадобится защита.

Это в очередной раз напомнило Ти Джею, что, если он все испортит и ранит ее, желающих его удушить найдется немало, не говоря уже о Кене, Стоуне и Нике. И хотя он запросто справится с любым поодиночке, против троих не устоит.

Ник повез всех к истоку Снейка. Завтра, в середине пути, он завезет еду, а потом через два дня подберет всех в конечном пункте.

Кэти дала Харли письменный распорядок сплава, чтобы ознакомилась по пути. И теперь она пыталась осмыслить детали, что было непросто, потому что еще не прошла дрожь от того, что делал с ней Ти Джей в чулане. Впрочем, она абсолютно не собиралась думать об этом и заставила себя сосредоточиться на бумагах.

Путешествие не было особенно сложным. Сплав на каяках. Две ночи под открытым небом. Ей предстояло запечатлеть все происходящее и, может, рассказать девицам о диких животных.

Нет проблем. Она достаточно опытна для этого. Если придется, может отправиться на каяке хоть в Мексику. Проблемой может стать готовка, но, черт возьми, Ти Джей отлично знал, что стряпуха из нее никакая. Вот он действительно прекрасно готовит, ну а она с радостью накроет на стол и помоет посуду.

Все очень просто.

Ти Джей сидел впереди вместе с Ником и выглядел обманчиво расслабленным. Девицы непрестанно щебетали между собой, и Ти Джей выглядел так, словно дышал через раз, вероятно потому, чтобы легче было выносить глупости, которые слышались с заднего сиденья.

Ленни и Тетти заинтересовались ландшафтом и рекой, и Ти Джей, развернув карту, любезно, как истинный профессионал, прокомментировал предлагаемый маршрут, но когда Шелли и Китти попытались выяснить, холост ли он, встречается ли с членами женского общества колледжа и что любит пить, ничего не ответил. Ник послал Харли выразительный взгляд в зеркало заднего вида, и та прикусила губу, чтобы скрыть улыбку.

На остановке девушки сняли шорты и футболки, оставшись в крошечных бикини, и надели спасательные жилеты – на этом настояли Ти Джей и Ник. Ти Джей подробно описал все детали, прежде чем позволить им сесть в каяки, и предупредил о необходимости беспрекословно выполнять каждую его команду.

– Думаете, он альфа и предпочитает доминировать в постели? – прошептала Шелли Китти, вздрагивая от возбуждения.

И Харли опять пришлось кусать губу, чтобы не расхохотаться.

Ти Джей бросил на нее предостерегающий взгляд, проверил и перепроверил оборудование и спустил каяки на воду, ухитрившись проигнорировать просьбу Китти намазать ей кремом от загара ноги и руки, а Шелли – затянуть спасательный жилет на пышной груди. К их огромному разочарованию, и то и другое он поручил Харли.

Этот отрезок реки был широкий и спокойный, именно поэтому его и выбрали для сплава. Харли вынула камеру и начала делать снимки. Вода была настолько чистой и прозрачной, что они видели в тех местах, куда падал солнечный свет, резвившуюся в потоке рыбу. Здесь словно существовала другая вселенная, и девицы даже замолчали, впитывая всю эту красоту, пока какая-то рыба не выскочила со всплеском на поверхность.

Раздались испуганные крики, девицы повскакивали с мест, и Тетти нечаянно перевернула каяк. Наблюдая за ее попытками исправить положение, остальные покатывались со смеху, и все это Харли сумела запечатлеть.

Ти Джей легко выправил суденышко, вызвав у остальных вздохи и завистливые взгляды, – как жаль, что перевернулись не они! Тетти была в полном порядке, если не считать намокших волос.

На берегу тем временем появился койот, ясно видимый сквозь кусты.

– Волк! – завопила Китти. – Что, если он на нас набросится?

Ти Джей посмотрел на Харли: очевидно, это недоразумение предстояло уладить ей.

– Вообще-то это койот, – пояснила она девице. – И ни на кого он не набросится.

– Откуда вы знаете?

– Зарегистрирован всего один такой случай в тысяча девятьсот восемьдесят первом году в Южной Калифорнии. Но чтобы полностью себя обезопасить, не кормите его.

– А если подойдет, когда мы будем есть? – спросила Тетти.

– Нет.

– Ну а вдруг?

– Постарайтесь его отпугнуть: машите руками, вопите, бросайтесь камнями – все в этом роде.

Койот скрылся из виду.

– Черт! Ничего себе он двигается, – пробормотала Ленни.

– Они могут развивать скорость до сорока трех миль в час, – сообщила Харли.

– Шшш, – выдохнула Шелли, – а то услышит.

Остальные рассмеялись.

– Он или она не одиноки. Койоты путешествуют стаями и охотятся парами. Вы просто не видите остальных, но они тут.

– Откуда вы все это знаете? – спросила Ленни с искренним интересом.

– Я их изучаю. Моя специальность – исследователь дикой природы.

– Здорово! – улыбнулась Ленни. – Мой основной предмет в колледже тоже биология.

Несколько минут они поговорили на общие темы, после чего отношение к Харли остальных стало немного лучше. Она сделала новые снимки и поняла, что ей это нравится. Возможно, большая часть отснятого материала посвящена бесстрашному проводнику, который орудовал веслом в головном каяке и выглядел при этом чертовски классно. И хотя мышцы его рук напрягались, тело было расслаблено: он прекрасно владел собой.

Через час Китти потребовала пристать к берегу, заявив, что хочет писать. Девушки вышли из каяков, приняли из рук Харли выпивку, сняли мокрые спасательные жилеты и в одних бикини растянулись на песке у кромки воды. Харли тоже промокла, но все же оставила топ и шорты поверх купальника. Ти Джея, похоже, ничуть не волновало, что вымок. Он снова проверил снаряжение, пока девушки, шепотом переговариваясь между собой, изучали его.

В шортах до колен и рубашке, расстегнутой на груди, он выглядел чертовски сексуально, хотя одежда и скрывала его истинные формы.

Закончив, он снял наконец мокрую рубашку и, оставшись в одних шортах, нагнулся над рюкзаком – возможно, достать сухую.

Китти выронила стакан и прошептала:

– Иисус сладчайший…

Ее взору предстало великолепное тренированное тело, закаленное годами тяжкого труда.

– Он даже круче, чем я думала, – прошептала Ленни.

– Не знаю, что сделала бы с ним в первую очередь, – также тихо ответила Китти.

Зато Харли знала, знала точно: сначала провела бы языком по его животу, потом опустилась бы на колени, медленно стащила шорты с его бедер, наклонилась и…

– Думаешь, у него кто-то есть? – спросила Тетти.

– Да, – выпалила Харли.

Все повернулись и уставились на нее.

– Ты? – ахнула Тетти, и Харли догадалась, что это не комплимент.

Шелли прищурилась. Очевидно, девицы не верили, что Харли способна захомутать такого красавчика, а это вело к проблеме.

Харли совершенно не умела лгать. Дело в том, что у Ти Джея не было девушки: им никто не мог завладеть, и она в том числе. Ти Джей не принадлежал никому, разве что горам.

– У него кто-то есть? – снова спросила Тетти.

– Не могу сказать, – прошептала Харли.

Она действительно не могла, потому что это знает только сам Ти Джей.

Словно поняв, что обсуждают его, он в упор посмотрел на Харли, и ей удалось-таки выдавить улыбку. Он чуть помедлил и вернул улыбку, прежде чем снова склониться над рюкзаком.

Шелли не желала отставать:

– Почему вы не можете нам сказать?

– Да, Харли, почему? Это нечестно.

Тетти и Шелли обменялись взглядами.

– Может, намекаете на то, что он… гей?

Харли пришлось прикусить губу, чтобы сдержать нервный смех. Об этом она не подумала. Но, может, если заронить в них зерно сомнения, они оставят его в покое?

– Не могу сказать, – повторила она твердо.

Ленни разочарованно вздохнула.

Господи, неужели они готовы поверить, что этот мощный, переполненный тестостероном великан – гей, чем допустить, что у него с Харли могут быть какие-то отношения?

Наконец Китти покачала головой:

– Нет, он никак не может быть геем. – И продолжила, уставившись на Харли: – Если имеете на него виды, только скажите. Но, честно говоря, не думаю, чтобы он ответил на ваши чувства: вы явно не в его вкусе.

Остальные тоже обратили на Харли разочарованные взгляды, словно она нарушила какое-то священное правило женского общества, но ей было все равно. Главное – выполнять задание Ти Джея: защищать его от зубов этих акул.

Что она могла сказать, хотя и пыталась?..

Вскоре путешествие продолжилось, и час спустя впереди показался крутой поворот, где течение было значительно сильнее: примерно миля в час.

Девицы визжали и вопили, словно прибыли на край света. Ти Джей спокойно, но властно давал указания, как не опрокинуться, и это заставило их заткнуться, если они хотели его услышать. Он был совершенно невозмутим, поэтому они бросались выполнять его распоряжения, словно главная их задача – угодить проводнику.

Когда обнаружила, что поступает так же, Харли рассмеялась над собой, но тут же удивленно вскрикнула, потому что Ти Джей, пропустив каяки девиц, схватил ее за ворот спасательного жилета, удерживая каяк рядом, и пробормотал, поднимая очки:

– Улыбаешься, как Чеширский кот. Объяснись.

Она взглянула на него, быстро сделала снимок и посмотрела на экран. В его умных глазах светилась внутренняя сила, от которой привычно трепетало сердце. И лицо у него не просто красивое, а мужественное и волевое, хотя он ненавидел эти эпитеты. Скажет ли она это когда-нибудь ему? Да ни за что!

– Так, одну шутку вспомнила, – пробормотала Харли.

– Ты ведь знаешь, что звуки разносятся над водой?

О боже! Что он успел услышать? Что он гей или что она «имеет на него виды»?

Она смотрела ему в глаза, но не видела ничего, кроме обещания возмездия.

– Ну… кто-то ведь из нас должен был их успокоить.

– Ты права. – Он отпустил ее. – Это я сделаю сам, а с тобой поговорю позже.

О господи!

Глава 23

Когда они остановились на ленч, Ти Джей стал возиться с каяками, а Харли раздала девушкам приготовленные Энни сандвичи. Все расположились на опушке соснового бора, в тени двухсотлетних деревьев.

Харли отошла в сторону, решив дать девушкам возможность побыть своей компанией, вернее для того, чтобы побыть одной. Когда к ней подошел Ти Джей, она вручила ему огромный сандвич с индейкой и сыром и сказала:

– Все прошло хорошо.

Что-то проворчав, он плюхнулся рядом и принялся жадно есть.

– Проголодался? – весело спросила Харли.

– Даже геи иногда хотят есть.

О да, а то она почти забыла.

– Если тебе от этого легче, они мне не поверили.

– Очень жаль. Я предпочел бы скорее быть геем, чем мальчиком – игрушкой месяца. Тебе следовало сказать им, что мы вместе – это надежнее.

Она открыла было рот, но передумала, а потом и вовсе стала защищаться, не понимая, почему столь простое решение так ее раздражает.

– Должно быть, весьма утомительно отбиваться от знаков внимания четырех красивых молодых женщин.

Но он отбивался, причем с такой спокойной холодной любезностью, на которую она вряд ли способна.

– Я хотела сказать, что они готовы тебя съесть. Если не обращать внимания на то, что они лапали тебя при посадке и высадке, то в основном с ними справиться было довольно легко, верно?

Он молча посмотрел на нее и доел сандвич.

Харли ухмыльнулась:

– Сколько раз тебя вообще лапали?

– Не знаю, но я весь в синяках, хотя тебе полагалось меня защищать, следить, что творится у меня за спиной.

Да, но она была слишком занята, потому что следила за его задницей.

– Ты действительно ничего не испытываешь, когда они вот так на тебя набрасываются?

Он жадно уставился на ее недоеденный сандвич.

– Испытываю желание придушить Кена и Стоуна.

Она снова рассмеялась и отдала ему остаток сандвича.

Его глаза потеплели.

– Я так люблю, когда ты смеешься.

Черт, она опять растаяла!

– Знаешь, они считают тебя даром Божьим и надеются, что ты альфа-самец, доминируешь в сексе и готов навестить каждую сегодня в спальном мешке.

– Как насчет тебя? Хочешь, чтобы я стал альфа-самцом и доминировал в твоем спальном мешке сегодня ночью? – спросил он шепотом.

Жар охватил ее, и она жадно оглядела его великолепное тело, распростертое на песке. Он так и не надел рубашку, и теперь на нем были только шорты и улыбка, которая выдавала коварные намерения.

– Видишь то, что хочешь?

– Нет, вовсе нет.

Она повернулась к нему спиной и прижала колени к груди, устремив взгляд на реку и радуясь, что он не видит ее лица.

– Ладно, я перефразирую. – Он провел пальцем по ее плечу.

– Ты не хочешь меня…

– В качестве бойфренда, – закончила Харли, потому что на самом деле хотела, безумно, но не собиралась удерживать, не могла, опасаясь остаться с разбитым сердцем.

– Потому что…

– Потому что тебе не хочется быть бойфрендом. Кроме того, ты читал мой список и видел…

– Верно. Я не… Как ты там описала Ноулана? Славный, надежный и стабильный?

Она прикрыла глаза:

– Да.

Но говоря по правде, несмотря на свою грубоватую внешность, несмотря на властный характер, это он как раз такой, каким она считала Ноулана: славный, надежный и стабильный.

И это означало, что она пропала.

Посла ленча они сплавлялись по сравнительно спокойному отрезку реки и так медленно, что Харли смогла бы выскочить на берег и подтолкнуть каяк. Ни волн, ни водоворотов – ничего. Вода была такой спокойной, что нос каяка даже не поднимался и не опускался.

Ти Джей шел впереди, за ним четыре девушки – стараясь обратить на себя внимание любым доступным способом, и замыкала процессию Харли, которая все видела и слышала, потому что они даже не пытались понизить голоса, поскольку она для них была не более чем обслуживающий персонал.

– Взгляни на его руки, – прошептала Китти с мечтательным вздохом.

И она права: у Ти Джея действительно самые возбуждающие руки, Харли больше ни у кого не видела в мире таких и даже сделала несколько фото этих рук, напряженных, загорелых, блестящих от пота.

– Может, его внимание привлечет, если снять топ? – не унималась Китти.

– Нет! – вырвалось у Харли, и все четыре девицы повернули головы к ней. – Никакой обнаженки на реке – так написано в инструкции.

«Никакой обнаженки»? Боже, ну о чем она только думает!

Ти Джей тоже обернулся, будто раздумывая: то ли включиться в их перепалку, то ли сбежать куда-нибудь к чертовой матери, – но Харли жестом дала ему понять, что справится.

Возможно.

– У меня идея получше, – пробормотала Шелли. – Смотрите!

Она вдруг принялась с визгом раскачивать каяк, пока не перевернулась, и завопила:

– Помогите! Ти Джей! Я же тону!..

Но он уже разворачивал каяк. Харли знала: в два счета он доберется до Шелли, вытащит из воды, а та постарается вцепиться в него, прилипнуть своим впечатляющим телом… и Харли должна была признать, что тактика эта совсем не плоха. Наблюдать это представление довольно забавно, если не учитывать пару нюансов: во-первых, Ти Джей намерен платить ей именно за то, чтобы не допускала подобных ситуаций, и, во-вторых, ей совсем не хочется, чтобы мокрая полуголая женщина липла к нему, если только эта мокрая полуголая женщина не она сама.

– Шелли, – проговорила она совершенно спокойно, поднимая руку и, таким образом, останавливая Ти Джея. – Опусти ноги и встань: вода не дойдет тебе даже до пупка.

Шелли немедленно перестала вопить и размахивать руками и встала, обиженно глядя на Харли:

– Вы совсем не понимаете шуток! Взяли и лишили меня шанса получить первую помощь – искусственное дыхание способом «рот-в-рот».

Глаза Ти Джея закрывали темные очки, поэтому Харли не могла разглядеть выражение его лица с расстояния пятидесяти футов, их разделявшего, но была уверена, что ситуация его забавляет.

А поблагодарить ее он может и позже: тем же способом, «рот-в-рот», только собственным вариантом.

Они снова поплыли вниз по реке, но больше подобных проделок не было.

Харли немного удивило, когда Ленни подвела к ней свой каяк и улыбнулась.

– Что-то случилось?

– Нет-нет, все в порядке, – поспешила ее заверить та. – Здесь потрясающе!

– Да, вы правы.

– Какая вы счастливая, что имеете такую работу! Думаю, лучше просто не придумаешь.

– Чем собираетесь заниматься после университета?

– Я подумывала о преподавании, но теперь поняла, что хочу чего-то другого, чего-то подобного вашей работе.

Привлеченные их беседой, подвели свои каяки поближе и остальные девушки – благо течение позволило.

Шелли обернулась и тепло улыбнулась подруге:

– Ты сможешь, Ленни.

Китти тоже кивнула:

– У тебя все получится.

– Вам легко говорить, – тихо ответила им девушка, – за вами – трастовые фонды папочек.

– Как и за тобой, – заметила Тетти.

– Нет, были опционы на покупку акций, но и тех давно нет.

Девушки в ужасе переглянулись:

– Ты… осталась без средств?

– Почти.

Последовало минутное молчание, пока все осознавали сказанное.

– Я помогу тебе, – первой заговорила Шелли. – У меня полно лишних…

– И я! – поддержала подругу Китти.

– Спасибо большое, но я не могу брать ваши деньги, – в ответ покачала головой Ленни.

– И не мои вовсе, а моих родителей, – возразила Шелли. – А им нет никакого дела ни до меня, ни до того, как я их трачу. Я могу с ними поступать как хочу, а я хочу отдать их тебе.

В этот момент Харли почти любила горных Барби.

Через несколько минут река сделала поворот, течение резко изменилось, и все четыре девушки попали в беду одновременно. Ленни и Тетти столкнулись и с воплями сбили друг друга в воду. Ти Джей нырнул за Тетти, а Харли – за Ленни, и едва вытащили обеих, как Китти и Шелли врезались в груду топляка, торчавшего из воды, и опрокинулись.

Снова послышались крики, но уже не от страха вымокнуть: прямо к Шелли подплыли две выдры, и ее желание быть поближе к Ти Джею наконец исполнилось. Она буквально прилипла к нему, чтобы поскорее оказаться на суше, подальше от выдр, только была слишком перепугана, чтобы наслаждаться впечатлениями. Харли пыталась объяснить, что выдры для них совершенно безвредны и что животные просто ищут бобровые плотины, чтобы их захватить, но все же ушло немало времени, пока все успокоились.

Как только Ти Джей сообщил, что они останавливаются на ночлег, девушки растянулись на берегу под последними лучами солнца, предоставив проводникам разбивать лагерь. Харли, вытаскивая из каяков снаряжение, отметила, что девушки снова разделись до бикини. Она старше их на десять лет и тяжелее фунтов на десять, так что трудно было не испытывать досаду. И тут она почувствовала, как к ней прижалось теплое твердое тело.

Рука Ти Джея легла ей на затылок, вызвав дрожь во всем теле. Он предупреждал ее, что не верит в любовь до гроба, и она согласилась на отношения без обязательств. Только вот что делать теперь, когда все оказалось куда более серьезным? Она плыла в каяке по реке под названием «Разбитое Сердце» без весла и понятия не имела, как защитить себя от верной гибели, и, хуже того, не хотела.

Она бросила взгляд в сторону девушек, таких же шикарных, как мужчина позади нее, и вздохнула.

– Ты прекрасна, Харли.

Она искренне рассмеялась столь откровенной лжи. Прекрасна? В мужских шортах, бесформенной футболке и спасательном жилете, а в дополнение еще и в водонепроницаемых ботинках? Волосы превратились в неопрятную массу, а о туши для ресниц и блеске для губ она и вовсе не позаботилась, ограничившись защитным кремом от загара и гигиенической помадой.

Он повернул ее лицом к себе и повторил властным тоном, которым обычно давал указания клиенткам, и женщины всего мира слушались, стараясь ему угодить:

– Прекрасна!

– Ты и сам очень неплох! – улыбнулась Харли.

Он оставался серьезен, и ей вдруг захотелось увидеть его глаза. Она сняла с него очки и обвела пальцем губы, а он взял ее руку и поцеловал в ладонь.

В животе у нее все перевернулось, и она повторила ласку. В ответ он чуть куснул подушечку пальца, а когда она ахнула, втянул в рот.

– Ти Джей… – У нее подогнулись колени.

Он сосал ее палец, а она ощущала, как постепенно все кости в ее теле теряют твердость, мышцы растекаются.

Он медленно вытащил ее палец изо рта и от звука, раздавшегося при этом, ее бросило в дрожь.

Ти Джей понимающе усмехнулся и отодвинулся, чтобы переодеться и повесить одежду для просушки. Надо было поставить палатки, и Харли попыталась помогать, но он так ловко справился сам, что она стала просто за ним наблюдать и ничего не могла с собой поделать. А кто бы смог? Перед ним не устоит ни одна женщина.

– Проблемы? – спросил он, поймав ее взгляд.

– Нет-нет, все в порядке.

Она не могла отвести глаз от его тела. Мокрые шорты он так и не снял, и они прилипли к ногам, не оставляя простора воображению.

Он с любопытством оглядел ее, потом себя.

О господи! Как бы она хотела чувствовать себя так же свободно!

Решив хоть чем-то себя занять, Харли стала собирать хворост для костра, подумав, что, возможно, на сей раз сумеет разжечь его сама, отдельно, только для себя, но этого не произошло: он заметил.

Понадобилось всего три чипса, и огонь разгорелся, рассыпаясь искрами и заливая его лицо мягким сиянием, выявляя напряженность взгляда. Такого выражения она раньше у него не видела.

– Потребовалось только три штуки, – похвасталась Харли и подняла пакет. – Можно побольше съесть.

Он улыбнулся, и она снова растаяла.

Когда солнце село, все натянули сухую одежду и умылись. Ти Джей стоял у огня босой, в толстовке с длинными рукавами, выцветших «ливайсах» и выглядел не менее привлекательно, чем привезенная Ником лососина.

Вся компания так набросилась на еду, словно голодала несколько суток. Потом, пожаловавшись на болевшие мышцы и усталость, девушки скрылись в своей палатке, оставив Ти Джея и Харли одних у огня.

– Спасибо, что спасла меня сегодня, – прошептал он. – Хорошо, что согласилась поехать со мной.

– Ты бы и без меня справился.

– Я бы с ума сошел.

Он обнял ее и привлек к себе, так что их бедра оказались тесно прижатыми друг к другу.

– Хотя я и без них близок к сумасшествию.

– Почему?

Он молча смотрел на нее горящими глазами, предоставив ей самой найти ответ на свой вопрос.

И Харли нашла: у Ти Джея не было ни одного оргазма, в то время как она сама испытала три…

Глава 24

Ночи в горах Сьерры-Невады весьма впечатляли: покрытые снегом вершины отбрасывали черные тени на деревья, высокие, как небоскребы, которые тихо шелестели в мягком голубом сиянии поднявшейся луны.

Девушки давно затихли в палатке, и оттуда доносилось лишь тихое сопение. Харли все еще сидела рядом с Ти Джеем, остро ощущая исходившие от него жар и силу. Бревно было под ними длинным, они сидели так близко, что и листка бумаги между ними не вставишь.

Ти Джей подался вперед, поворошил костер палкой, и язычки пламени вновь весело заплясали по веткам. Снова прижавшись к ней и встретив ее взгляд, он понял, что ее тело поет, как и его собственное. Страсть мерцала в ночи между ними.

Что бы там она себе ни твердила, между ними есть что-то еще, что-то кроме химии: совершенно неконтролируемое, что должно бы ее испугать, но вместо этого возбуждало.

Ти Джей всячески помогал ей в Деселейшн, обеспечил работой на этот уик-энд, и Харли знала, что он готов ей дать все, чего бы ни захотела, но в этот момент ей хотелось дать что-то ему.

– Как ты думаешь, они заснули? – спросила она шепотом.

– Очень на это надеюсь.

Харли больше ничего не сказала – лишь молча смотрела на него, а когда глаза его широко раскрылись, поняла, что ей удалось невероятное: убедить.

Когда Ти Джей заговорил, голос был тихим, хрипловатым и невыносимо чувственным:

– Не советую меня дразнить.

– И не собиралась.

– Харли…

Она знала, что он потерял самообладание, наблюдая, как ее сотрясают волны оргазма. Интересно, с ней то же самое произойдет, когда на пике страсти окажется он? Харли была уверена, что это так, и при этой мысли ее соски затвердели.

Она молча встала, подошла к палатке, закрытой на молнию, и прошептала:

– Девушки, вам ничего не нужно?

Ответа не последовало, и она вернулась к костру. Ти Джей не двинулся с места: по-прежнему сидел в отблесках пламени, наблюдая за ней. Несколько выгоревших на солнце прядей упали ему на лоб, а от легкого загара глаза казались еще зеленее.

Харли протянула руку, и он без колебаний взял ее, удивленно вскинув брови. Потом она заставила его встать и посмотрела в глаза, прежде чем повернуться и потянуть его за собой. Они пошли через кусты вдоль реки, подальше от огня, по ковру из мягкого податливого лесного мха под деревьями. Казалось, прошло сто лет, пока они отыскали крошечную уединенную полянку, где единственным источником света были звезды, отражавшиеся от воды.

Ни слова не говоря, Харли положила ладони ему на плечи, заставив прислониться к дереву, и, не отрывая взгляда от зеленых глаз, приподнялась на цыпочки, чтобы легонько коснуться губами его губ, щек, шеи. Толстовка мешала добраться до ключицы, и она оттянула ворот.

В ответ на прикосновения ее губ Ти Джей сжал ее бедра и попытался проникнуть под футболку, но она сжала его запястья и опустила его ладони на свои бедра.

Он тяжело вздохнул и застыл, позволяя ей делать все, что угодно. Харли медленно стащила с него футболку, отбросила в сторону и погладила рельефные мышцы живота, ощущая, как они оживают от ее прикосновений. За руками последовали губы, вызвав его прерывистый вздох, а когда ее зубы потеребили пупок, и вовсе протяжный стон.

Он по-прежнему не шевелился, и она вознаградила его, расстегнув пуговицу джинсов.

Потом еще одну.

И еще…

Под джинсами других препятствий не было – только его горячая, шелковистая, твердая гордость.

– Харли! – попытался он отстраниться, переступив с ноги на ногу, но она удержала, положив руки ему на бедра.

– Шшш.

– Я… – попытался было он что-то сказать, но она решительно покачала головой и провела пальцем от пупка до густой темной поросли.

Он мгновенно увеличился, затвердел и так воинственно в нее уперся, что захотелось его сжать.

– Боже, Харли! – простонал Ти Джей, ухватившись за толстый ствол, словно боялся упасть. – Ты понятия не имеешь, что делаешь со мной.

– Зато знаю, что именно хочу сделать. – Она лукаво посмотрела ему в лицо и улыбнулась: – Расслабься. Это недолго.

Он поперхнулся смехом, услышав от нее свои собственные слова, но она потянула его джинсы вниз, освободив плоть, и обхватила самый кончик губами.

Ему стало не до смеха, он едва не задохнулся, а когда она провела пальцем по всей длине, и вовсе издал звук, похожий на рычание.

Харли, осознавая свою власть над ним, с улыбкой опустилась на колени и принялась рассматривать это великолепие. Медленно подавшись вперед, все еще удерживая его за бедра, она вобрала его дюйм за дюймом в рот.

Он что-то гортанно пробормотал, но она не стала вникать, что именно, и предпочла принять это за «еще, пожалуйста», а потому повиновалась. Вцепившись ей в волосы и запутавшись в прядях, словно не мог с собой совладать, он инстинктивно раскачивался, подчиняясь ритму движений ее губ и языка.

Она взглянула на него снизу вверх: глаза закрыты, голова откинута, на лице выражение мучительного наслаждения, – и поняла: он на волоске от оргазма.

Когда Ти Джей напрягся в ее руках, Харли поняла, что финал близок, к тому же он попытался отстраниться и застонал, но, не желая понимать намека, она лишь крепче сжала руки.

– Харли, боже, Харли, остановись, иначе я…

Она что-то пробормотала, но не выпустила, поймав первые конвульсии губами. Его мышцы судорожно сократились, и он стал изливаться в нее, одной рукой по-прежнему сжимая в кулаке волосы, второй – опираясь на ствол.

Она не отстранилась, пока он не расслабился. Наконец, пошатнувшись, он тяжело рухнул на колени, и не открывая глаз, потянулся к ней, обхватил руками и повалился на землю, тяжело дыша, обессилевший.

Джинсы на нем едва держались, голова откинута, глаза закрыты, ноги босы, толстовки нет – чудо как хорошо! Так и хотелось намазать маслом и проглотить.

Она улыбнулась и, свернувшись рядом с ним клубочком, едва не замурлыкала, когда его руки начали медленное путешествие по ее телу.

– Тебе лучше, хоть немного? – шепнула Харли и улыбнулась, когда он вздрогнул.

– Мне значительно лучше… Нет, мне чертовски здорово! Только, похоже, у меня в теле не осталось ни одной кости, – прошептал Ти Джей, и Харли рассмеялась.

Она все еще улыбалась, когда он за волосы оттянул ее голову и завладел губами. Похоже, он успел восстановиться: пальцы добрались до груди и принялись теребить соски. Она застонала и почувствовала, что он улыбнулся ей в шею, а потом услышала:

– Одну кость все-таки нашел.

Она прижалась к нему, не желая шевелиться, наслаждаясь неровным биением его сердца под своей щекой.

– Нужно возвращаться.

– Ммм…

Он снова закрыл ей рот поцелуем.

– Рано.

– Вдруг они проснутся и им что-нибудь понадобится…

Он застыл, оказавшись перед выбором, и наблюдать за его внутренней борьбой было весьма забавно, поскольку решить, что важнее: долг или желание, – он не мог довольно долго.

Долг победил, и за это она зауважала его еще больше.

Тяжко вздохнув, он поднялся, притянул ее к себе и пробормотал:

– Ты была великолепна… Спасибо.

– Мне тоже было очень хорошо!

Ти Джей крепко ее обнял, зарылся лицом в волосы и нежно произнес:

– Помнишь, мы оба однажды сказали, что только в горах чувствуем себя по-настоящему живыми?

Она подняла голову и посмотрела ему в глаза: они по-прежнему излучали тепло, но улыбка в них медленно угасала.

– Да.

– Теперь я знаю, что это вовсе не горы, а ты, ты пробуждаешь во мне жизненные силы, Харли.

И с этим шокирующим заявлением он взял ее за руку и повел в лагерь.

Следующий день на реке был повторением вчерашнего, только вместо выдр они увидели великолепных огромных оленей на склоне горы, а позже услышали вой койотов. Харли заверила девушек, что обедом для койотов они не станут, и, чтобы отвлечь, немного рассказала о своих исследованиях. С этого момента их отношение к ней неуловимо изменилось: она почувствовала даже что-то вроде уважения.

К девяти часам вечера туристки уже вовсю сопели в своей палатке.

– Каяки очень изматывают, – заметил Ти Джей, подкладывая дрова в костер.

– Еще бы, учитывая, сколько энергии приходится вкладывать в греблю.

Харли подвинулась ближе к костру. К ночи похолодало, а на ней по-прежнему была толстовка с капюшоном, надетая поверх купальника, и шорты.

– Ты их сегодня основательно загнал!

Он ответил непроницаемым взглядом.

Она вскинула брови.

И он сдался: улыбнулся.

– Так и знала: ты это специально, чтобы уснули пораньше, а мы могли повторить прошлую ночь, верно?

Его глаза сузились и потемнели:

– Каждый раз при мысли о прошлой ночи мне приходилось окунаться в холодную воду.

– А я-то все гадала, почему ты взял такой темп, – ухмыльнулась Харли. – Помогло?

– Нет.

Немного помолчав, она все-таки решилась высказать то, что было на уме весь день:

– Может, дело не в горах?

Он смотрел на нее молча.

– Откуда этому взяться? Ты ведь не из тех, кто дает обязательства. Неужели что-то изменилось?

– Я никогда не был приверженцем правил.

Окончательно выведенная из равновесия, Харли покачала головой:

– Ты говоришь это так, словно… словно уверен.

Его взгляд оставался прямым и задумчивым, и она прошептала:

– Но ты… не можешь быть уверен, как не может быть никто.

– А как насчет Стоуна и Кена?

Она с трудом понимала его.

– Но они же не играют в подобные игры. У нас всего неделя, но даже это слишком большой срок, если хорошенько подумать. Что, если тебе наскучит мое общество? Начнет утомлять банальность ежедневного повторения одного и того же? Надоест секс с одной женщиной и захочется разнообразия? Черт, может случиться, что и я устану…

– Этого точно не произойдет.

– Только мужчина может быть столь самонадеянным.

Отбросив палку, он поднялся и решительно шагнул к ней. Что-то в нем неуловимо изменилось. Те же выцветшие джинсы, потертые ботинки и толстовка с длинными рукавами, но сам совершенно другой. Харли уставилась на его джинсы, льнувшие к бедрам, и поняла, что, как и прошлой ночью, под ними ничего нет.

Он подошел почти вплотную:

– Похоже, это у тебя проблема с обязательствами.

Прежде чем она успела ответить, он сжал ее в объятиях и завладел губами, а когда отпустил, она показала на его ширинку:

– Опять под ними ничего нет?

– Пришлось наскоро окунуться, чтобы остыть, – пожал он плечами. – Одевался в спешке.

– И забыл нижнее белье?

Напряжение немного ослабло, и он улыбнулся:

– Это тебя беспокоит?

«Еще бы!»

– Вовсе нет!..

Он рассмеялся:

– Лгунья!

Его рука легла ей на бедро, пальцы скользнули под толстовку, коснувшись голой кожи.

– Ну что, пойдем погуляем, а заодно и поговорим?

– Куда?

Во рту сразу пересохло, дыхание участилось, сердце пустилось вскачь.

Ти Джей взял ее за руку и потянул за собой прочь от лагеря. Они прошли по кромке воды примерно с четверть мили, наконец остановились у маленькой заросшей заводи, и Ти Джей, усевшись на бревно, тихо позвал:

– Иди сюда.

Приготовившись повторить прошлую ночь, Харли подступила ближе и встала между его длинными ногами, но он улыбнулся и, покачав головой, усадил ее к себе на колени.

– Сюда.

Его рука скользнула к ее затылку, губы завладели ртом, и она оказалась прижатой к твердой груди. Он целовал ее нежно и долго, очень долго, медленно разжигая желание. Наконец оно стало непереносимым, и, задыхаясь, она оторвалась от него.

– Я думала… ты хотел поговорить.

– И сейчас хочу. – Он улыбнулся ей в губы. – Но, может, чуть позже…

Ти Джей поцеловал ее снова, обхватив лицо ладонями. Теперь это был совсем другой поцелуй: его язык словно ублажал их обоих ритмичными выпадами, будто хотел показать, что он желает сделать с ее телом.

Харли собиралась об этом сказать, но ей было настолько хорошо, что говорить не хотелось. И когда пальцы ног стало покалывать, она невольно подумала, можно ли испытать оргазм только от поцелуев. Но в этот момент он от нее оторвался, чем вызвал протестующий стон.

– Я хочу…

Она много чего хотела, но главное – ощутить его глубоко в себе.

– Чего же ты хочешь, Харли?

Она молчала. Он обвел большими пальцами ее подбородок и вкрадчиво произнес:

– Я готов дать тебе все, что пожелаешь, только скажи. Ты ведь знаешь это, правда?

Да, она знала, но не привыкла высказывать свои желания вслух, особенно такие.

Из его груди вырвался гортанный смех, и он чуть прикусил ее подбородок:

– Харли, как ты можешь смущаться после того, что между нами было?

– А ты что, никогда не смущаешься? – бросила она с досадой.

– Ну… случается, иногда… – пробормотал Ти Джей, сильнее прижимая ее к себе. – Скажи же, Харли.

Разумеется, она ему не поверила, поэтому стояла на своем:

– Ты сам все знаешь.

Он молча наблюдал за ней, и от этого ей становилось нестерпимо жарко.

– Я хочу, чтобы ты сделал то, чего мы еще не успели сделать! – наконец выпалила Харли и зажмурилась, ужаснувшись собственной смелости.

Он пальцами подцепил молнию ее толстовки и медленно повел вниз.

Когда она осталась в одном лифчике от купальника, а соски превратились в две бусины, Ти Джей повторил:

– Скажи это вслух.

Она молчала, а он, запустив пальцы за пояс ее шортов, озорно поинтересовался:

– Если ты не можешь сказать, чего хочешь, как мы сможем это сделать?

– Не знаю, как правильно сказать…

Она почувствовала, что лифчик немного ослаб, а потом и вовсе исчез, и у нее перехватило дыхание.

– Сказать «заняться любовью»… это так банально, учитывая обстоятельства. Ну а все остальное кажется несколько… грубым.

– Секс? Или это слово слишком грубое?

– Нет… то есть я не думала.

Подняв взгляд от груди, он посмотрел ей в глаза, и у нее снова перехватило дыхание.

– Ты хочешь, чтобы я…

– Был во мне, – произнесла Харли одними губами. – Возьми меня…

Ти Джей приподнял ее за талию и усадил верхом к себе на колени. Большие мозолистые руки пустились в путешествие по ее телу, сжимая бедра, лаская и поглаживая груди, пощипывая соски. Когда он расстегнул молнию на шортах, Харли вильнула бедрами, давая ему больше простора. Трусики-бикини не представляли собой преграды, и его пальцы легко скользнули под них.

Когда он коснулся ее, она едва не потеряла сознание и раздвинула бедра шире, чтобы чувствовать его твердый член, и прижалась лицом к его шее. От него пахло мылом и… мужчиной. Вот его пальцы раскрыли ее, и из горла вырвался стон, а руки вцепились ему в волосы.

– Боже, Харли, какая ты мокрая.

Она крепче вцепилась в него, кусая и царапая, вонзаясь ногтями в кожу, пока не услышала его тихое шипение, не ощутила, как он тяжело шевельнул бедрами.

Он продолжал дразнить ее пальцами, и она стонала, беспомощно извиваясь, и была так возбуждена, что то и дело повторяла:

– Пожалуйста… пожалуйста… ну пожалуйста!..

Наконец он резко поднял ее, сорвал шорты и трусики, но прежде чем они упали на землю, глубоко проник в нее пальцами, а другой рукой сжал грудь. Большой палец растирал ей сосок в том же ритме, что и двигались пальцы.

Она потеряла рассудок, она задыхалась и тихо молила, она кричала, но он лишь покачал головой:

– Я знаю: ты хочешь, чтобы было по-быстрому, как много лет назад. Ни за что! То, что есть между нами, – это больше, чем просто секс!

Ей было все равно, как это называется, главное – чтобы вывел ее из этого лихорадочного состояния и наполнил.

– Сейчас, Ти Джей!

– Сейчас… Взгляни на меня, Харли.

Она не сразу смогла открыть глаза, чтобы встретить его взгляд.

А он с жадностью терзал ее рот. Язык двигался в едином ритме с пальцами внутри ее тела. Когда же пальцы касались самого ее центра, она откидывала голову, царапала ногтями его плечи, налегая на его руку, не в силах сдержаться. Взрываясь, она выкрикнула его имя, и он не оставлял ее, пока не улеглись последние конвульсии.

Но ей этого было мало. Она принялась возиться с пуговицами его джинсов, но он остановил ее:

– Харли, у меня нет презерватива.

Тогда она пошарила по земле в поисках своих шортов и, вынув презерватив из кармана, смущенно протянула ему.

– Я была герл-скаутом, – объяснила она в ответ на его тихий благодарный смех. – Но на будущее знай: я кристально чиста и сижу на таблетках…

– В отношении кристальной чистоты можешь не сомневаться во мне, – заверил он, когда ее руки проникли к нему в джинсы и принялись ласкать.

И все же этого недостаточно!

– Помоги мне, – прошептала Харли, и он снова поднял ее, на этот раз так, чтобы она смогла освободить его и надеть презерватив. И как только это было сделано, насадила себя на него, дюйм за восхитительным дюймом.

– О, Харли! – выдохнул он, сжимая ее бедра, раздвигая еще шире, прижимая к себе. Давая время привыкнуть к нему, он старался удержать ее на месте, а когда она шевельнулась, зарычал:

– Умоляю, не двигайся!

Не в силах совладать с собой, она раскачивала бедрами, и он грубо приказал, прижимаясь лбом к ее лбу, заглатывая воздух, как умирающий:

– Ни единой мышцей! Иначе я сейчас кончу.

Да, именно этого она и хотела, поэтому прикусила его нижнюю губу, потерлась сосками о его грудь.

Дрожь сотрясла его и прошла сквозь нее.

– Пожалуйста, – снова прошептала Харли и шевельнула бедрами.

Он со стоном впился ей в губы и начал наконец двигаться, но как и на реке, дал ей волю, позволяя раскачиваться, подниматься и опускаться. Начал он с великолепных, агонизирующе медленных выпадов, но ни он, ни она не смогли продержаться так долго теперь, когда наконец соединились. Она впервые испытывала такие ощущения, поэтому закрыла глаза, чтобы насладиться ими в полной мере.

Ее голова была опущена, а он продолжал мощно вонзаться в нее. Наконец, со стоном прижавшись к ней бедрами, он просунул пальцы к тому месту, где они были соединены, и она с криком взорвалась, унося его с собой.

Обессиленные, они рухнули на землю, а когда пришли в себя – то ли пять минут, то ли пять часов спустя, – Харли вздохнула:

– Ооо, это было великолепно, просто бесподобно!

При мягком свете луны Ти Джей улыбнулся и наклонился над ней, касаясь мягкими пальцами подбородка, век, кончика носа, губ.

Наконец, он глубоко вздохнул и лег на спину.

– Господи, я совсем без сил.

– Да. Вот что происходит, когда ночью превращаешься в сексуального маньяка!

Он широко улыбнулся.

– Это не моя вина. Ты смотришь на меня такими глазами… Глазами, в которых так и светится: «Пожалуйста, возьми меня!» Это очень отвлекает.

– Так мне что, носить темные очки или, еще лучше, ходить с закрытыми глазами?

– Возможно, но тогда меня позовет другая часть твоего тела.

– Например?

– Например, попка. У тебя классная попка, Харли.

– Моя попка взывает к тебе?

– Ты и понятия не имеешь как.

– А если бы я носила…

– Позволь сэкономить время. – Он понизил голос, и улыбка превратилась из дразнящей в ошеломляющую: – Все в тебе взывает ко мне.

Ее сердце действительно перевернулось, и в этот момент она поняла, в какую беду попала.

Если срочно что-то не предпринять, будет слишком поздно.

Глава 25

Ник заехал за ними, как планировалось, и отвез в «Уайлдер эдвенчерз».

Харли всю дорогу молчала, и Ти Джей ломал голову почему.

По прибытии на место она помогла разгрузить грузовик, пообещала девушкам диск со снимками, обняла Ника на прощание и только потом повернулась к Ти Джею.

Он улыбнулся и потянулся было к ней, но она отступила, прошептала «до свидания» и направилась к своему грузовику.

Ти Джей ее догнал, игриво прижал к двери грузовика, завладел руками и укусил за нижнюю губу:

– Итак…

Закрыв глаза, она прерывисто выдохнула. Он помнил это ощущение и, чтобы «наказать» ее за холодность, провел ладонью по ее руке, ради одного удовольствия коснуться ее, и улыбнулся:

– Как насчет обеда?

– Не могу.

Его улыбка поблекла при виде ее серьезного взгляда:

– Может, позже сыграем в пул?

– Мне нужно доделать отчеты. – Она отвела взгляд. – Прости.

– Харли…

Она уперлась взглядом в его шею.

– Харли! – Он приподнял пальцем ее подбородок, и она наконец взглянула на него. Эмоции, светившиеся в ее глазах, почти перекрыли ему воздух. – Я уезжаю через пять дней.

– Знаю, – прошептала она в ответ.

– Второе путешествие тоже вполне реально. Если я соглашусь на оба, ты можешь к тому времени уехать в Колорадо.

– Я и это знаю.

– Давай будем вместе до моего отъезда и попрощаемся как следует.

В ее глазах промелькнула боль:

– Прощай.

Он на секунду прикрыл глаза.

– Я имел в виду временно попрощаемся, когда останемся голыми и потными, хорошо проведем время, а может, и не раз, а потом поздороваемся, когда снова увидимся. Но, думаю, ты имела в виду другое прощание, которое не подразумевает новых встреч.

– Ти Джей, – выдавила Харли, – я думала, что смогу, но…

– Сможешь что?

– Согласиться на временные отношения. Мимолетные. Оказалось, что я не слишком в этом хороша.

– В самом деле? Да ты куда лучше, чем думаешь, но словно плывешь по поверхности жизни, не позволяя себе нырнуть вглубь. Черт, именно это ты сейчас и делаешь: убегаешь, прежде чем все зашло слишком далеко. Разве это правильно, Харли?

Он услышал, как она охнула, и понял, что попал в точку. Но прежде чем сумел среагировать, она выскользнула из-под его руки и бросилась прочь, так что он едва успел ее схватить.

– Ти Джей…

– Все в порядке. – Умолять ее он не собирался. – Полагаю, ты в ближайшее время отправляешься в Деселейшн.

– Да.

– Не ходи одна.

– Ти Джей, я…

– Обещай мне.

Она колебалась, и он сжал ее руку.

– Обещай, Харли.

– Обещаю, что не пойду одна.

– Пока и этого достаточно.

Она выдернула руку, и он отпустил ее, а потом долго смотрел вслед удалявшемуся грузовику.

Она не оглянулась.

Ти Джей провел следующие два дня в коротких походах с клиентами, как и братья. Похоже, все стремились по максимуму использовать последние недели, пока не переменилась погода.

Но путешествия продолжали заказывать, несмотря ни на что. Если верить учетной книге, наступающая зима никогда не пугала. Невзирая на кризис, народ все еще был готов и способен платить за общение с природой.

Через несколько дней он уезжает на Аляску.

Обычно его это не огорчало, скорее наоборот, радовало, но на сей раз почему-то не хотелось расставаться с домом. И это порождало в нем бессмысленные желания.

Харли.

Он не видел ее с момента возвращения из похода. Два дня он перебирал в памяти случившееся: сплав на каяках, их ночи, – гадая, что пошло не так, что он сделал не так.

Ти Джей был почти уверен, что все время: с того момента, когда он сказал, что не горы сделали его счастливым, а она, и до того мгновения, когда вынудил ее увидеть всю суть их физических отношений, – он знал, что они не только занимались сексом. Знала это и она.

Как ни странно, он начинал понимать, что всегда хотел этих встреч, что она – это все, что ему нужно, но ошибался, думая, что и она чувствует то же самое.

В ту ночь они с братьями устроили грандиозную вечеринку для одного из своих лучших клиентов, компании компьютерных чипов, располагавшейся в Сан-Франциско. Наняли местный оркестр, развернули бар, так что веселились все по полной программе. Работники компьютерной фирмы были вне себя от счастья, поскольку перспектива отправиться на следующий день в горы на мотоциклах под предводительством Кена становилась вполне реальной.

Ти Джей как мог развлекал гостей, говорил любезности, угощал вином и закусками, но хотел лишь одного: вернуться в горы, сидеть вместе с Харли у костра, чувствовать ее взгляд: так она смотрела, когда думала, что он не замечает. Возможно, тогда он станет так же важен для нее, как и она для него.

На следующую ночь Харли по требованию родителей пришла к матери, и теперь сидела за кухонным столом в ожидании волнующих новостей, которые, как они утверждали, у них есть. Должно быть, нечто из ряда вон выходящее, поскольку в гостиной было полно их друзей.

Последние два дня Харли трудилась как каторжная, отработала две смены у Ноулана, закончила отчеты и обработала и отослала данные для интернатуры. Больше койоты не погибали, но ей не терпелось вернуться в Деселейшн, чтобы проверить, как там дела. Она только сейчас получила разрешение на это путешествие от Службы рыбных ресурсов и дикой природы, а также официальное предложение принять должность в Колорадо с первого января. Это произошло на три месяца раньше, чем она предполагала, и теперь была счастлива.

А может, испытывала нечто совершенно другое, но это назвать не могла.

– Так что случилось, ма?

Синди Стивенс многие любили, поэтому в гостиной звенел смех и веселые голоса. Были здесь и Энни с Ником, и Ноулан – все, кроме Ти Джея. Харли полагала, что это из-за нее. Она позволила ему думать, что не хочет его видеть. Может, даже поверила в это сама…

Но случилось то, что случилось: она поняла, что не сможет без него.

Ноулан и Скай танцевали в патио, в компании молодежи. Ноулан смеялся, сжимая покачивающиеся бедра Скай. Его глаза сияли теплом и симпатией.

– Мама, ну когда же я узнаю новости? – не выдержала Харли, которой не терпелось уйти.

Мать всегда выглядела лет на двадцать моложе своего истинного возраста. Сейчас ей под шестьдесят, но она так же хороша: стройная, изящная, в пестром летнем платье. Она почти не изменилась с тех пор, как, будучи десятиклассницей, сбежала из школы с возлюбленным, своим же одноклассником, отцом Харли.

Они с Марком отправились в горы, где много лет содержали магазинчик по продаже витаминов, даже после того как расстались, потом снова сошлись и опять расстались. Их дружба продолжалась, хотя любовь иссякла.

Их бизнесу повезло меньше. У матери была дислексия, и она очень плохо вела учетные книги. Отец, спокойный, добрый, любящий, готовый отдать незнакомцу последнюю рубашку, по характеру не был лидером. Это в сочетании с кризисом и послужило причиной разорения: чудо еще, что магазинчик продержался так долго.

К удивлению Харли, в кухне появился отец, высокий, стройный, загорелый, и, положив руки матери на плечи, наклонился ее поцеловать.

– Привет, бэби, – сказал он и дочери с улыбкой.

– Привет, па.

– У нас новости.

– Ты поцеловал маму, и, кажется, я поняла какие.

Отец улыбнулся:

– Не только это. Мы переезжаем в город.

– Сан-Франциско?

– Да! – радостно подтвердила мать. – В Сан-Франциско.

– Вместе?

Родители обменялись взглядами.

– Да. Удивлена?

– Очень.

Мать обняла Харли:

– Я так счастлива!

Вот это прекрасно! Главное, что родители счастливы. Хотелось бы и ей найти свою страну счастья.

– Харли?!

Она выдавила улыбку и показала на шумную толпу в гостиной.

– Так это прощальная вечеринка?

– Пит предлагает нам работу в его кейтеринг-бизнесе, – пояснила мать. – Помнишь Пита?

– Мы вместе учились в школе, – подхватил отец. – Он хочет, чтобы мы вошли в дело. Твоя ма будет готовить.

– Я так волнуюсь, – добавила мать. – Над офисом там есть прекрасная квартира, много окон. Это часть соглашения, что делает нас свободными. Мы только что рассказали Скай, и она поговаривает о том, чтобы тоже уехать, а может, и перевестись в тамошнюю школу.

– Это означает, что не будет никакой арендной платы, – тихо сказал отец, и когда посмотрел в глаза Харли, у нее перехватило дыхание.

Они оставляют место, которое любят, ради нее, чтобы ей больше не приходилось им помогать, чтобы она могла устроить свою жизнь так, как ей хочется.

– Па…

Отец накрыл ее руку своей – теплой, большой и мозолистой.

– Это хорошо, Харли. Для всех нас.

Улыбка матери была теплой, глаза – влажными.

– Приезжай нас навестить. У нас есть для тебя комната. И для Скай тоже. Мы сможем сами оплачивать счета каждый месяц.

– Мама. Папа.

Она смотрела в их лица, пытаясь понять, действительно ли они хотят уехать или просто утверждают, что хотят…

– Мне не трудно, и я не хочу, чтобы вы уезжали только поэтому…

– Не только поэтому. – Отец обнял ее. – Дело не в том, что мы были бременем для тебя. Просто мы хотим вернуть нашу жизнь, а тебе дать возможность строить твою. Ты сможешь закончить интернатуру.

– А потом отправишься в Колорадо, – просияла мать, – и станешь настоящим ученым. Биологом. Будешь первой из Стивенсов, у кого есть образование и важная работа. Но главное – ты будешь свободна поступать и жить как хочешь.

Харли сглотнула ком в горле. Верно, свободна делать то, что она любит. Она мечтала об этом. Работа. Шаг вперед.

Если не считать…

Она зажмурилась и высказала мысль, которая преследовала ее много дней:

– Что, если я больше не уверена в правильности того, о чем мечтала?

– О, милая… – Мать погладила ее по волосам.

– Одно ясно: ты всегда была чертовски сильна – и телом и духом. Ты знаешь, чего хочешь. Главное – признать это.

Харли думала об этих словах, пока бродила среди гостей. Она знала, чего хочет? Действительно знала?

Харли направилась к буфетному столу в гостиной, решив, что перекусить не помешает. Наполнив тарелку, она взялась за стакан, когда протянулась чья-то рука ей помочь.

Ноулан.

Хоть у нее и было в гараже две смены за последние несколько дней, его там не было: уезжал на бизнес-конференцию в Саут-Шор. Они не разговаривали с тех пор, как она попыталась поцеловать его, но ничего не вышло.

– Привет, – поздоровалась Харли.

– И тебе привет.

Он легонько дернул ее за прядь.

– Спасибо, что заменила меня в гараже.

Она вовсе не была уверена, что он хотел бы ее там видеть.

– Я не знала, как ты… в общем, хочешь ли видеть меня там. Если нет, я пойму. Честно.

– Харли!

Она заставила себя замолчать.

– Пока тебе нужна работа, она твоя.

Облегчение и в то же время угрызения совести сжали сердце, и она поставила тарелку, внезапно потеряв аппетит.

– Я не знаю, как это делается, Ноулан.

– Как быть друзьями? Это достаточно легко. Мы звоним друг другу просто потому, что хотим поболтать, вместе ходим на ленч, говорим, улыбаемся.

Он коснулся уголка ее сжатых губ, и она вздохнула:

– Ты так добр ко мне! Послушать тебя, так все в жизни легко и просто.

– Так лучше для нас обоих, – согласился Ноулан, и, забрав у нее стакан, поставил на стол. – Пойдем. Это моя любимая песня. Может, мы и не будем целоваться, но уж потанцуем точно.

Она протанцевали трижды, и когда Харли покинула наконец импровизированный танцпол и отправилась за газировкой, то едва не столкнулась с Ти Джеем.

В джинсах и мягком черном свитере с закатанными до локтей рукавами он, как всегда, выглядел великолепно: большой, гадкий и сексуальный, как сам Сатана.

Глядя на него, Харли искренне сожалела, что взяла на несколько дней тайм-аут, чтобы обрести почву под ногами и обезопасить сердце, а могла бы провести это время с ним, и воспоминания об этих долгих днях и жарких ночах сохранились бы на всю жизнь.

Но сейчас слишком поздно о чем-либо сожалеть: оба сделали свой выбор, и теперь должны надолго разлучиться. Правда, он будет возвращаться чаще, но никогда не оставаться больше чем на несколько недель.

А она… у нее остались сомнения насчет отъезда, но усложнять ситуацию, признавшись в этом ему, она не станет.

Он протянул ей конверт, и, заглянув внутрь, Харли увидел чек – оплата за сплав на каяках, и сумма почти в два раза больше ожидаемой.

– Ти Джей, это слишком!

– Нет, просто твоя доля от того, что заработали мы. Диск со снимками имел большой успех. Понятия не имею, почему мне раньше не пришло в голову нанять фотографа. Ты обеспечила нам великолепную рекламу, и очень жаль, что не сможешь и дальше продолжать сотрудничать с нами.

От его улыбки треснувшее сердце разболелось еще сильнее, а когда он кивнул в сторону двери, приглашая выйти во двор, стало еще хуже.

Не сговариваясь, спустившись по ступенькам крыльца, они обошли дом и поднялись на пригорок в конце двора. В лунном сиянии ландшафт завораживал: зубчатые горные вершины, на которые Харли никогда не уставала смотреть, напоминали сказочных великанов.

Они стояли и молча любовались ночью – вернее, любовалась она, а он смотрел на нее.

– Почему ты так на меня смотришь? – не выдержала она наконец.

– Ты чертовски хороша – мне даже трудно дышать.

– Не надо.

– Что «не надо»?

– Не нужно говорить слов, от которых колени подгибаются.

Она прижала пальцы к глазам, уронила руки и повернулась к нему.

– Я понимаю: внезапная перемена во мне кажется странной и абсурдной, учитывая противоречивые… сексуальные сигналы, которые исходили от меня последние несколько недель: сначала в Деселейшн, потом в моем доме, еще и на реке…

«Две ночи подряд».

Он изогнул бровь, услышав перечисление мест, где они весьма интимно проводили время.

– Ты забыла кладовку.

– Да, еще и она.

Словно она могла забыть. Да эти воспоминания, возможно, будут будить ее чувственные фантазии еще долгие годы.

– Я хочу сказать…

– Что все кончено, и ты справилась со своими чувствами.

– Дело не в этом.

Можно подумать, она способна разлюбить его, отречься от всего, что было.

– Просто я больше не могу играть.

– Что это означает?

Она смотрела в непроглядно-черное небо, усеянное звездами, сверкающими, как бриллианты. Всю жизнь это широкое, безбрежное, потрясающее небо давало ей убежище и покой и найдет ли она таковое, если уедет отсюда? Сможет ли Колорадо дать ей такое душевное удовлетворение?

– Мне нужно было следовать своей интуиции. Я не создана для подобных игр. Если уж мне придется уехать отсюда, делать это нужно с ясной головой и чистым сердцем.

Хотя, возможно, для этого слишком поздно.

– Знаю, – ответил он очень тихо. – Нельзя позволять старому увлечению становиться на пути своей мечты.

Она прикусила губу.

– Ты больше, чем старое увлечение, Ти Джей.

Его глаза казались темными, такими темными…

– Гораздо больше, – шепотом повторила Харли.

Столько лет она считала его едва ли не исчадием ада, а на самом деле он оказался вовсе не супергероем, а человеком из плоти и крови, причем очень ранимым. И ей удалось его ранить. Она не ожидала от себя ничего подобного, и боль в груди росла.

– Мне очень жаль… не следовало начинать, если не можешь закончить.

– Эй, нас было двое! И я большой мальчик, знал, во что ввязываюсь. И позволь заметить, очень хотел в это ввязаться.

Она встретила его прямой взгляд и поняла, что он говорит правду, и еще столько всего, что почти перестала дышать. Главное – он тоже заслужил, чтобы с ним были откровенны. Но может ли она признаться в своих истинных чувствах? Не повредит ли это им обоим? Она постарается его забыть: ведь сумела же когда-то, – найдет свое счастье.

Когда-нибудь.

– Надеюсь, твое путешествие будет увлекательным, Ти Джей. – Она знала, что глаза у нее подозрительно блестят и что голос дрожит. – Надеюсь, скоро найдешь свое…

Она хотела сказать «счастье»: в конце концов, горы заставляли его чувствовать себя живым.

Но он сказал, что это ее заслуга.

По правде говоря, именно благодаря ему и она чувствовала себя живой.

По его вспыхнувшим глазам она поняла, что своим тяжелым вздохом тоже выдала свои чувства к нему.

– Харли, пожалуйста, не торопись.

– Я должна, иначе… не смогу уехать.

Мучительно долго Ти Джей смотрел на нее, и она не выдержала: по щеке скатилась одинокая слеза. С тихим стоном он осторожно смахнул капельку влаги большим пальцем и горько заметил:

– Стоит ли плакать, если ты делаешь что хочешь, Харли?

Она со всхлипом втянула воздух, покачала головой и выдавила улыбку:

– Ничего… все в порядке. Только вот…

Боже!

– Я буду скучать по этим местам.

Он молча смотрел на нее, время от времени смахивая со щек слезинки.

– Мои родители тоже уезжают, и Скай хочет перевестись отсюда, так что…

– Тебя здесь больше ничто не держит, – закончил за нее Ти Джей.

По правде говоря, ее держало здесь многое: воспоминания, друзья, но главное – он сам.

– Ты должен радоваться! – попыталась пошутить Харли. – Не придется нянчиться со мной в горах.

Она чувствовала его обжигающий взгляд, поэтому не смотрела ему в глаза, не хватало мужества смотреть в эти зеленые глубины, пока он не подошел почти вплотную – Харли ощутила прикосновение его бедер.

Он приподнял ее подбородок пальцем, выжидая, пока у нее не останется другого выхода, кроме как взглянуть ему в глаза.

– Харли, ты можешь веселить, пугать, тревожить, порой чертовски раздражать, но при этом мое сердце всегда ноет от желания к тебе, и никогда я даже не пытался тебя нянчить.

Она долго смотрела на него, понимая, что он серьезен, как никогда, и наконец сказала:

– Может, это все пустое: жар, химия, желание…

– Ты сама-то в это веришь?

Нет, она не верила.

Он схватил ее за руку и потащил к рощице неподалеку, где их не могли видеть из дома. Там прижал к себе и стал лихорадочно покрывать ее лицо поцелуями, горячими, словно раскаленная лава, и когда их языки соприкоснулись, она услышала собственный стон. К тому времени как он отстранился, она вцепилась в его рубашку мертвой хваткой. Тогда, все еще сжимая ладонями ее лицо, он стал целовать шею, покусывать мочку уха.

– Скажи мне снова, что все это пустое.

Она не сразу опомнилась, но слишком хорошо его знала, чтобы не понять: это была демонстрация истинного положения вещей. Голос его был низким и совершенно спокойным, как обычно, и в то же время полным нетерпения; такое же нетерпение светилось и в глазах Харли.

– Ты ведь тоже уезжаешь, как всегда, да и вряд ли твое положение позволит предложить мне…

Она осеклась в ужасе от того, что едва не проговорилась.

– Что? – мгновенно отреагировал Ти Джей. – Что я должен предложить тебе, Харли?

Вместо ответа она просто закрыла глаза, оказавшись между молотом и наковальней, между надеждами и мечтами, и он покачал головой:

– Однажды ночью, в моем грузовике, миллион лет назад ты позволила мне лишить тебя девственности, и, очевидно, это тебя так ранило, что следующие десять лет ты меня избегала. Потом я уговорил тебя взять меня с собой в Деселейшн, где, если не ошибаюсь, мы неплохо провели время. И все же ты опять отступаешь, собираясь удрать независимо ни от чего, прикрываясь заявлением «я все равно уезжаю». Я прав, Харли?

– Это ты уезжаешь!

– Ты постоянно твердишь о моем нежелании брать на себя какие-то обязательства, – прищурившись, парировал Ти Джей, – но нужно быть честной по крайней мере с собой: дело не только во мне: ты тоже остерегаешься. Но разница в том, что я знаю – у нас есть шанс.

Она открыла было рот, но он прижал палец к ее губам и отступил, а прежде чем уйти, бросил:

– Ты просто не хочешь.

Глава 26

Ти Джей взял мотоцикл и приготовился к долгой, отупляющей поездке. По пути назад, через город, он дозаправился и, проезжая мимо мастерской Ноулана, заметил, что, хотя было уже начало первого, свет там горел.

Когда в дверь офиса постучали, Ноулан поднял голову от стола и с совершенно бесстрастным выражением лица приветствовал:

– Ти Джей.

– Поздно работаешь.

– Да, приходится.

Они долго смотрели друг на друга.

– Чем обязан? – спросил наконец Ноулан.

Законный вопрос. Оба знали, что все проблемы с механикой в «Уайлдер эдвенчерз» решал Ник, а Ти Джей и Ноулан вовсе не были друзьями: Ноулан сравнительно новый человек в городе, а Ти Джей слишком часто отсутствовал, чтобы их дорожки как-то пересекались. Но в то же время между ними никогда не было неприязни или напряжения.

До этого момента.

– Позволь предположить. – Ноулан откинулся на спинку кресла. – Если это насчет Харли, то тебе следует знать, что она меня бросила.

– Неприятно, – кивнул Ти Джей.

– Полагаю, сегодня ночью у вас было свидание?

– Ошибаешься.

Ноулан обдумал это и громко выдохнул:

– Знаешь, мне бы хотелось, чтобы ты был подлым гадом и я мог бы тебя ненавидеть. Или по крайней мере она. Особенно я об этом мечтал, когда думал, что у меня есть шанс.

Ти Джей действительно часто бывал подлым гадом по отношению к женщинам, но это никак не касалось Харли.

– Ты уволил ее?

– После того как она бросила меня ради тебя?

Ноулан отодвинул лаптоп, поднялся и, обойдя стол, уставился на Ти Джея холодным взглядом.

– Нет. Она друг. Я бы никогда не поступил с ней подло.

Ти Джей до этого момента не сознавал, что задерживает дыхание.

– Она бросила и тебя, и меня.

Ноулан удивленно поднял брови и нахмурился.

– Точно?

– Точнее не бывает.

– Так все-таки что привело тебя ко мне?

– Просто хотел удостовериться, что ты ее не уволишь.

– Она тебя бросила, но ты по-прежнему о ней беспокоишься.

Ти Джей провел рукой по лицу.

– Да.

Ноулан несколько секунд смотрел на него, потом недоверчиво покачал головой.

– Какие-то проблемы? Есть вопросы? – спросил Ти Джей.

– Нет. Правда, я за эту неделю несколько раз подумывал врезать тебе по физиономии, но теперь это не имеет смысла – разве что почувствую себя немного лучше.

Ти Джей кивнул, прекрасно понимая Ноулана, и, пожав плечами, направился к двери, но задержался:

– Я на время уезжаю из города, вот и хотел уточнить, будет ли у нее работа.

– Но ты же предложил ей место в «Уайлдер».

– Да, но не уверен, что она согласится. Она скорее поперхнется своей гордостью, чем признает, что в чем-то нуждается, а тем более в этой работе.

– Да, она не из тех, кто просит, – усмехнулся Ноулан. – Зато знает, чего хочет. И если желает работать у меня – значит так тому и быть.

Ти Джей кивнул и хотел было шагнуть за порог, когда Ноулан добавил:

– Это также относится к любому мужчине в ее жизни.

При этих словах Ти Джей замер.

– Если ты что-то напортачил и мужчина, которого она теперь выберет, я, тебе придется с этим смириться.

Ти Джей медленно повернулся к Ноулану, которого шокировала произошедшая с ним метаморфоза: неожиданно вместо обычного спокойного сдержанного мужчины перед ним предстал настоящий альфа-самец.

– Полагаю, так и будет.

Но прежде чем это случится, он постарается оказаться как можно дальше: на леднике в трех тысячах миль отсюда, вне доступности сотовой связи, без радио и телевидения, а главное – вне доступности острой сердечной боли.

Когда Ти Джей на следующее утро вошел в кухню, братья уже пили кофе. В самом центре огромного помещения стояла огромная мясницкая колода-стол, за которой могла поместиться уйма народу.

– Мы просто с ног валимся, – заявил Кен, опуская голову на стол, чтобы Кэти смогла размять ему плечи.

Стоун, вытянув свои длинные ноги, пробубнил:

– Ну хоть бабло зарабатываем.

– Супер, – бросил Ник, который выглядел не лучше остальных. – Можно пораньше завалиться в постель, хотя вряд ли мы способны этому порадоваться.

Эмма, уже в униформе: в брюках, блузке и белом халате, – поставила на стол большой кувшин апельсинового сока и уселась к Стоуну на колени, прижавшись, как кошка.

– Что вы собираетесь делать? Отказывать клиентам?

– Конечно, нет, – вмешался Ти Джей, но его слова были встречены гробовым молчанием: они лишь переглянулись, – и он неожиданно почувствовал себя так, словно смотрит иностранный фильм без субтитров.

– Что?

– Мы могли бы немного сократиться, – медленно заметил Стоун. – Я так был бы просто счастлив.

– И я не прочь, – поддержал его Кен, улыбаясь Кэти.

Ник тоже согласно кивнул.

– А кто виноват, что ты любитель путешествовать? – сказал Ти Джей Кену, потому что ему вовсе не нравилось направление, которое принимала беседа. – А ты… – Он повернулся к Стоуну. – Тебе нужно отремонтировать дом. Так вот, мне ничего такого не нужно.

– Да, ты прав. – Стоун задумчиво посмотрел на него. – Полагаю, ты был бы тоже счастлив немного отдохнуть.

– Подумай об этом, Ти Джей, – спокойно проговорил и Кен. – Мы так долго и так дьявольски много работали: черт, чуть не с того времени, как пешком под стол ходили, – и предлагаем всего лишь немного сбавить темп, позволить себе отдохнуть, хотя бы для разнообразия. Свободно вздохнуть, выспаться наконец, полениться.

– Легко вам говорить! – Ти Джей отодвинул тарелку, мгновенно потеряв аппетит от неотвязной боли в желудке. Или в сердце? – У вас есть с кем выспаться и с кем полениться.

Последовало ошеломленное молчание, и он со вздохом оглядел шокированные, раздосадованные лица родных.

– Я имел в виду не совсем то, о чем вы подумали.

– То, именно то, – мягко сказала Кэти. – Полагаю, в последнее время все мы сильно действовали тебе на нервы.

Уголок губ Кена дернулся:

– Подготовка к предстоящей свадьбе тоже этому способствует.

Все они чувствовали себя виноватыми перед бедным несчастным холостяком. Класс!

Выругавшись, Ти Джей вскочил:

– Послушайте, делайте что хотите: отказывайте клиентам, уходите на покой, черт возьми, все бросайте, – но я к этому не готов!

Схватив ключи, он добавил:

– Поеду проветрюсь.

– Сбегаешь? – усмехнулся Кен. – Только куда от себя-то?

– Заткнись! – прорычал Ти Джей.

– О, да здесь драка! – воскликнула Энни, входя в кухню в своем обычном наряде – джинсах и поварском фартуке, на котором красовалась огромная надпись: «В этом доме действуют два правила: 1. Я босс. 2. См. правило № 1».

В упор взглянув на Ти Джея, она предположила:

– Это из-за того, что случилось между тобой и Харли на вечеринке?

– А что случилось? Ничего не случилось…

– «Ничего» заставило тебя выскочить из дому и гонять четыре часа на мотоцикле, причем, полагаю, не по самым чистым и ровным дорогам, поскольку вернулся ты грязным, как сам сатана!

Ти Джей молча уставился на нее, но Энни лишь дернула плечом.

– Да, не могла заснуть и сидела на крыльце с пакетом чипсов, когда ты промчался мимо, как торнадо. В четыре утра!

– Бэби, а почему ты меня не разбудила? – всполошился Ник.

– Потому что ты храпел, как бензопила. Кроме того, пришлось бы с тобой делиться чипсами, а я не хотела.

Энни снова уставилась на Ти Джея, как и все остальные, так что пришлось объяснять:

– Послушайте, все в прошлом: я уезжаю, она тоже.

Этот предлог выдумала Харли, хотя и дерьмовый, но больше у него ничего не было. Как, очевидно, и у нее.

В кухне воцарилось молчание: родственники явно осмысливали его слова.

Первым к Ти Джею повернулся Стоун:

– Ты ей сказал, что любишь?

– О господи! – Ти Джей закрыл лицо ладонями. – Мы не будем об этом говорить.

Кен покачал головой:

– Значит, не сказал.

– Послушай… я все улажу!

– Уладишь? – переспросил Стоун таким тоном, словно говорил с идиотом. – Как? Что ты ей можешь предложить?

Ти Джей лишь пожал плечами, потому что сказать было нечего. Кроме разве что правды: он давно и безнадежно в нее влюблен и нет смысла отрицать очевидное.

Вынув из холодильника бутылку воды, Ти Джей осушил ее в три глотка, но так и не освежил неожиданно пересохшее горло. Вытерев рот рукой и обернувшись, он едва не наткнулся на Кена, который почему-то решил высказать все, что думает, едва ли ему не в лицо.

– Что еще?! – рявкнул Ти Джей.

Кен предпочел дать ему выпустить пар и ничего не ответил, но и не уступил дорогу.

И тогда Ти Джей его… отодвинул. Ладно, толкнул. Он толкнул Кена.

Тот даже не пошатнулся – лишь понимающе усмехнулся:

– Я понял: ищешь повод набить кому-нибудь морду. А поскольку подвернулся под руку я – стою тут и пытаюсь выяснить, что стряслось, – то вполне сгожусь в мальчики для битья.

Ти Джей промолчал, да и что скажешь, если это правда? – и улыбка Кена стала еще шире:

– Молчишь? Как всегда, предпочитаешь отмалчиваться?

– А у тебя есть что сказать, черт бы тебя побрал, или просто наслаждаешься звуками своего голоса?

– Собственно говоря, ты прав: есть кое-что поинтереснее твоей персоны, например вон та сексуальная дамочка за столом, поэтому перейду прямо к делу. После того несчастного случая я полностью потерял себя.

Раздражение и досада Ти Джея немного улеглись.

– Помню.

Они все помнили, как Кен едва не погиб во время гонок на сноубордах. Целый длинный, жуткий год он был всего-навсего пустой скорлупой, неким подобием человека, и Стоун, Ти Джей и Энни беспомощно наблюдали за его страданиями.

– Стоун тогда пытался угрозами и чуть ли не силой заставить меня прийти в себя, – продолжал Кен.

– Эй! – возмутился Стоун от стола.

– Теперь понимаю: он желал мне добра, – заверил брата Кен, не отрывая взгляда от Ти Джея. – Они с Энни места себе не находили.

Энни мрачно кивнула: такова уж манера Уайлдеров – угрожать, давить, приказывать. Они не могут иначе.

– Не ты, – добавил Кен, опуская руку Ти Джею на грудь. – Я говорил, что несчастный случай разорвал мое сердце и душу в мелкие клочья. Со мной было покончено, старик. Я был готов уйти на тот свет, и ты это знал. Помнишь, что сказал мне тогда?

Ти Джей попытался ответить, но горло сжало спазмом. Это были мрачные и ужасные времена, когда все пытались достучаться до Кена, спасти, а он не хотел ни того ни другого.

– Я сказал, что даже разорванные в клочья сердце и душа продолжают биться, потому что живы.

– И?..

– И все, что тебе нужно, – вынуть голову из задницы ровно настолько, чтобы снова собрать себя воедино.

– И?..

Ти Джей скрипнул зубами:

– Кен, может, ты сам мне скажешь?

– Но это не так весело. Что еще?

Ти Джей вздохнул:

– И может, тебе следует напрячь все силы и как следует поработать над собой.

Кен кивнул.

– Потому что до того момента мне никогда не приходилось особо себя утруждать, благодаря тебе, кстати: ты всегда заботился обо мне.

– Черт возьми! Меня не предупредили, что сегодня день плача, – шмыгнула носом Энни. – Теперь вот тушь потечет!

Ник усадил ее себе на колени, обнял и положил руки на бугорок на животе – это не-Абигейл выставила ручку или ножку.

Кен ткнул брата в грудь:

– Это был хороший совет, Ти Джей.

– Да, но у меня сердце и душа не разорваны в клочья.

– Может, нет, но и целыми их не назовешь, причем чертовски долгое время. Может, с самой смерти Сэм.

– Только про Сэм не надо.

– Речь не о ней – о тебе. Ты наконец впустил в свою жизнь кого-то кроме нас.

– Дело не во мне: Харли не хочет…

Ти Джей осекся. Не хочет чего? Одноразового секса? Ведь он не предложил ей ничего другого, верно?

И осознав это, он закрыл саднившие глаза.

Значит, во всем виноват действительно он.

Скай стояла у кухонной стойки Харли и с чавканьем поедала хлопья с молоком.

– Почему бы тебе просто не выпить это молоко вместе с дерьмовыми хлопьями? – раздраженно спросила Харли.

– Не волнуйся, я тебе тоже оставила.

Харли взяла коробку и потрясла: на дне перекатывалось несколько крошек.

– Ты сама сказала, что бегать сегодня не хочешь. Считай, я сделала тебе одолжение.

Харли вздохнула и налила себе миску здорового питания. С изюмом. Уррра!

– У тебя е-мейл, – сообщила Скай, показывая ложкой на открытый лаптоп на столе. – Колорадо просит ответить на предложение работы.

– Ты читаешь мою почту?!

– У тебя забавный спам: два предложения по увеличению пениса, а кто-то по имени Трикси хочет с тобой встретиться. Какого черта ты так долго не отвечаешь работодателю? Больше не хочешь в Колорадо?

Конечно, работу она хотела, но хотела ли в Колорадо?

– Эй, ты слышишь?

– Почему же, хочу, – рассеянно пробормотала Харли.

– Прекрасно.

Скай наклонила миску и выпила остатки молока.

– Поскольку ты уезжаешь, у меня есть вопрос.

– Да, можешь его взять себе. Куплю что-нибудь поновее.

– Собственно говоря, я имела в виду не грузовик, а кое-что другое.

– Например?

– Ноулана.

Харли моргнула.

– Сердишься? – спросила Скай.

– Ноулан, – повторила Харли, – и ты…

– Я знаю, он кажется слишком положительным для меня, верно? Но у меня такое чувство, что под этой респектабельной внешностью бьется сердце истинного тигра.

– Но ты ведь уезжаешь…

– И что? Всего-то три часа езды. Достаточно далеко, чтобы особо не напрягаться, и в то же время не слишком – для дикого секса по уик-эндам. Да боже мой, Харли, разве что-то в наше время может помешать отношениям?

Ти Джей в спальне складывал вещи: утренним рейсом он летит сначала в Сиэтл, потом в Анкоридж. Этот маршрут был ему хорошо знаком – путешествие на Аляску он проделывал не менее дюжины раз. Предстояли сложные восхождения, которые требовали опыта не только от проводника, но и от клиентов. Обычно для таких путешествий Ти Джей сначала тестировал кандидатов на более коротких восхождениях, чтобы удостовериться в их квалификации. Постоянным клиентом был Колин Уэст: вместе с Ти Джеем они совершили точно такое же путешествие три года назад. Для сорокалетнего хирурга альпинизм был хобби, а причиной срочного путешествия стала несостоявшаяся свадьба. Колин собирался жениться на своей давней подружке Лидии, но в последнюю минуту запаниковал и ему просто требовалось сбежать.

Ти Джей ходил ужинать в большой дом, где Энни приготовила его самые любимые блюда, пошутив, что к тому времени, как он вернется, уже не сможет допоздна оставаться на ногах. Черт, возможно, она не сумеет даже увидеть свои ноги. Когда он со смехом согласился, она треснула его по затылку, а потом обняла на прощание, да так крепко, что ему пришлось проверить, не треснули ли ребра. Кэти и Эмма тоже повисли на нем, осыпая поцелуями, и он потискал обеих, нахально подмигивая братьям.

– Руки прочь от моей женщины! – делано возмутился Стоун и оторвал от него Эмму.

Тогда Ти Джей покрепче стиснул Кэти, и оба расхохотались, когда Кен оттащил и ее.

Потом на кухне он застал Энни и Ника, которые обнимались у стойки. Энни целовала Ника в шею, а он поглаживал ладонью ее живот, и на лице его в этот момент было написано истинное блаженство.

Они даже не заметили, что Ти Джей воспользовался черным ходом. Вернувшись к себе, он закончил сборы и напоследок окинул взглядом гостиную, которую они оборудовали вместе с Кеном и Стоуном. Комната была небольшой, но высокие потолки с открытыми потолочными балками делали ее очень светлой и просторной. Этот же эффект производили большие витражные окна. Но даже такая гостиная была ему не особенно нужна, потому что он редко приезжал домой больше чем на неделю. Да, он считал это домом теперь, а раньше бунгало казалось скорее чем-то вроде постоялого двора при остановке в пути, чем конечной целью.

В дверь тихо постучали. Решив, что это кто-то из Уайлдеров, он крикнул «открыто!», но, к своему удивлению, увидел на пороге Харли.

И сердце его больно толкнулось в ребра.

Глава 27

Харли больше не пыталась объяснить себе, почему ей необходимо увидеть Ти Джея в ночь перед его отъездом. Не было слов, чтобы описать то, в чем она нуждалась, оставались лишь чувства, от которых, как обвинил ее он, она пыталась сбежать. У нее и правда ничего не выходило, как бы ни старалась: слишком давно это началось и много лет длилось.

Она пришла, но, похоже, и на сей раз говорить придется ей. Он стоял в дверях между кухней и гостиной, касаясь дубовой притолоки, и выглядел убийственно сексуальным в старых, потрепанных баскетбольных шортах, доходивших до колен.

Первый ход предстояло сделать ей – она это знала.

Харли давно его не видела и сейчас не могла не заметить, как он изменился: волосы давно нуждались в стрижке и падали на лоб, завиваясь на затылке. Выражение лица, обычно спокойное и непринужденное, веселое или хищное, сейчас было совершенно иным, каким она его не видела: унылым, измученным.

Она подошла ближе, и сердце ее упало.

– Что случилось?

Он невесело рассмеялся и ничего не ответил, даже не шевельнулся.

– Ти Джей?

– Почему ты здесь, Харли?

Она не ожидала такого холодного приема и едва не сбежала, но вовремя напомнила себе, что это не от равнодушия, скорее наоборот, а вот она трусиха.

Но сейчас она все исправит – будет храброй.

Подступив ближе, Харли положила руки ему на грудь. Их глаза встретились. Ее руки скользнули сначала по его ребрам, затем по животу, ниже…

– Ты в порядке?

– Да.

Когда ее пальцы потянули завязки на его шортах, она увидела в его глазах удивление, но вместе с ним и понимание. Обычно он первым касался ее, нет, не обычно, всегда: он всегда касался ее первым. Все дело в ее страхах: страхе получить отказ, страхе выглядеть непристойно, страхе быть раненой…

Но больше никаких страхов!

– Харли, почему ты здесь? – повторил он вопрос.

– Мне предложили работу в Колорадо.

– Поздравляю, – ответил он глухо.

– Ты знал, что так будет, – выдохнула она, больше не опасаясь, что он всегда верил в нее, в отличие от нее самой.

– Знал, – согласился Ти Джей.

– Но я здесь не поэтому.

Он не шевельнулся, по-прежнему опираясь на притолоку, словно не доверял себе, боялся коснуться ее, ожидая со своим бесконечным терпением.

Вот только… оно не было бесконечным. Ей почему-то казалось, что оно достигло своих пределов по отношению к ней.

Она прикусила губу.

– Ты кое-что сказал мне на вечеринке у моих родителей.

– Да, помню.

– Я знаю, ты не поверишь, но мне хочется попрощаться так, как ты говорил.

– Я думал, ты не прощаешься.

– Раньше никогда.

Харли привстала на цыпочки и поцеловала его в губы, а почувствовав, как напряглось его тело, провела по губам языком, потом чуть прикусила нижнюю.

– До тебя, – выдохнула в уголок его губ. – До тебя, Ти Джей Уайлдер. Я не могу не попрощаться с тобой. Пыталась, но не могу.

Другой уголок его губ…

– Если только ты не передумал.

– Нет.

В его голосе прозвучала усмешка, но она подозревала, что к ней это не имеет отношения, хотя, к сожалению, он так и не двинулся с места.

– Ты мне нужен, Ти Джей.

Он издал какой-то нечленораздельный звук и переспросил:

– Что ты сказала?

Она уставилась на него:

– Хочешь заставить меня произнести это снова?

– Да.

Она выдохнула.

– Прекрасно. Ты мне нужен, понял? Ты. Мне. Нужен.

– Посмотри-ка: даже не споткнулась.

– Дай мне привыкнуть. Все это так ново для меня. И это не я не нуждаюсь в ком-то, а они во мне, но ты, Ти Джей… – Она прижала руку к ноющему сердцу.

– Ты действительно мне нужен. И я надеюсь, что на сей раз ты поймешь, потому что мне нелегко это повторять.

Он сжал ее подбородок, отчаянно выискивая взглядом в ее лице и глазах подвох, неискренность, а когда ничего не увидел, со вздохом облегчения прижал ее к себе.

– Ты тоже нужна мне, Харли. Так нужна!

Она почувствовала, как в нем что-то расслабилось и его пальцы нежно сжали ее бедра.

Но она нуждалась в большем, поэтому провела пальцами по его груди, ощутив, как вздрагивают мышцы, ниже, мимо пупка к поясу шортов, сидевших на бедрах так низко, что это казалось восхитительно неприличным. При мысли о том, что так распирало тонкую ткань, она едва не задохнулась.

– Как бы не лопнули по швам, – пробормотала Харли.

Он издал сдавленный звук: полусмех-полустон – и опустил голову, зарывшись в волосы, словно не мог себя контролировать.

– Ты опять стоишь по стойке «смирно»?

– Да, – раздался его хриплый голос, от которого в трусиках становилось влажно.

– Поцелуй меня, – прошептала она и тут же взяла дело в свои руки, притянув к себе его голову.

Он положил руку ей на поясницу и притянул к себе. Ладонь сжала ягодицу, но даже столь незначительная преграда, как легкий прозрачный сарафанчик, удобный и простой, раздражала, поэтому он нетерпеливо скомкал подол, нырнул в ее трусики и обхватил голую попку теперь уже обеими руками.

– О боже, Харли! – пробормотал он хрипло, когда его пальцы скользнули еще ниже, между бедрами, и обнаружили горячую влагу.

Она вздрогнула, и он поднял ее, прижав к стене, касаясь губами шеи.

– Я собирался прийти к тебе сегодня. Подождал бы еще десять секунд, и пошел, даже зная, что ты не захочешь…

Она сжала его лицо в ладонях:

– Я хочу, очень хочу!

Между ними было так мало пространства, что губы соприкасались при каждом слове.

– Я хочу тебя, – прошептала она. – Ты мне нужен.

Он раздвинул ее бедра своими и поднял так, что они оказались рот ко рту.

– Тебе нужно это?

– Больше всего на свете!

Слова едва сорвались с ее губ, как он завладел ее ртом, грубо и требовательно. Она отвечала ему с каким-то исступлением, сотрясаясь всем телом, уже на краю. Он сам едва держался, но продолжал целовать, лаская ее бедро.

Она развязала его шорты и спустила с бедер. Да, как обычно, под ними ничего не было, и у нее едва не случился оргазм только от того, что предстало ее взору, а он сорвал с нее трусики…

Все еще целуя ее, изнемогавшую от желания, он задрал сарафан и ворвался в горячую глубину. Стоны наслаждения наполнили комнату, и оргазм у нее наступил через два выпада. Он недалеко от нее ушел – на таком был взводе, что оставаться на ногах не было сил. Сотрясаемый волнами оргазма, он опустился на пол, не покидая ее глубин, ощущая ее мощные сокращения.

Несколько долгих моментов они не могли шевельнуть даже пальцем. Ее лоб прижат к его плечу, его лицо зарылось в ее волосы.

– Кровать, – наконец выдавил Ти Джей, и они каким-то образом добрались в спальню.

Он поставил ее посреди комнаты, но Харли отстранилась, завела руки за спину и развязала сарафан, потом выдохнула:

– Теперь ты.

Ждать, пока он снимет шорты сам, она не стала, а просто стянула и отбросила их в сторону.

– Боже, ты прекрасна! – касаясь пальцами ее окаменевших сосков и подталкивая ее к кровати, прошептал Ти Джей.

Она опрокинулась спиной на матрац, и он прижал ее своей тяжестью, прильнув губами к шее и легонько покусывая нежную кожу, пока ногти впились ему в плечи. Тогда он сместился немного вниз, поцеловал ключицу, полизал груди, а она уже терлась об него в отчаянной попытке облегчить нараставшее давление.

– На этот раз не так быстро, – пробормотал он, прокладывая влажную дорожку по ее животу и раздвигая бедра.

– Ти Джей, мне нужно…

– Все, что угодно, – пообещал он, располагаясь у нее между ног и с вожделением рассматривая ее лоно…

«Тебя, – хотела она сказать. – Мне нужно, чтобы ты любил меня».

Медленно он обвел пальцем ее бугорок, и она, дернувшись, выгнулась, безмолвно умоляя о большем. Но он не желал торопиться. Одна рука продолжала ласкать ее лоно, а другая скользила по животу. Нагнув голову, он принялся целовать и покусывать внутреннюю поверхность ее бедер. Дневная щетина легонько царапала чувствительную вздрагивающую плоть, заставляя ее стонать.

– Тебе это нравится. – И он сделал это снова. – Да, мне тоже очень нравится. – Он поцеловал другое бедро и то, что между. – И это, – заметил он вкрадчиво. – Это я просто обожаю.

– О боже…

Она никак не могла собраться с мыслями. Черт, да она дышать не могла! Тело практически извивалось в конвульсиях.

– Пожалуйста…

Но его язык уже начал свой восхитительный танец в ее влажных складках. Она ощущала его дыхание, и одного этого было почти достаточно, чтобы довести ее до оргазма.

– Не останавливайся, только не останавливайся!

Он и не собирался. К языку прибавились пальцы: сначала в нее проник один, потом второй. Когда же он стал сосать ее напряженный бугорок, она едва не потеряла сознание от ошеломляющего оргазма, о котором молила. К тому времени как она вновь оказалась в своем теле, он уже стоял на коленях между ее широко раздвинутыми ногами и, удерживая ее руки над головой, мощно, глубоко и яростно вонзался в нее. Ее бедра выгибались, встречая его толчки, взгляды по-прежнему были скрещены, тела соединены. Черт! На сей раз не только тела, но и души. Она обхватила его ногами, а он держал ее так крепко, словно она стала его спасательным кругом.

Он-то давно уже был ее спасательным кругом. И неважно, что будет потом, это останется с ней навсегда.

Она жадно притянула его к себе и почувствовала, что их сердца бьются в унисон.

Сверкая потемневшими глазами, он почти вышел из нее, чтобы войти снова, до конца, заставив выдохнуть его имя, когда потребность и голод завладели ею, когда он касался каждой части ее тела каждой своей частью. Их дыхание смешалось, прерывистое и частое, отсекая все остальное.

Ничто больше не имело значения. Ничто, кроме медленного притяжения их тел, нескончаемого поцелуя.

Она не хотела отпускать его.

Никогда.

Эмоции застревали в горле, и она закрыла глаза, чтобы не выдать себя.

– Харли.

«Это просто прощание, легкое небрежное прощание, и не более того».

– Харли, взгляни на меня.

Она заставила тяжелые веки подняться и каким-то образом ухитрилась выдержать его взгляд, хотя и поняла по его выражению, что выдала себя.

Похоже, ей необходимо потренироваться, испытывая оргазм за оргазмом, избегать сердечных ран.

Нежно, так нежно, что у нее слезы выступили на глазах, он отвел волосы с ее лица и прошептал:

– Я люблю тебя.

И эти слова закружили ее водоворотом: содрогаясь всем телом, с криком, вонзаясь в него ногтями, вздрагивая, крича, она взорвалась и увлекла его за собой.

Когда проснулся, еще не протянув руки, Ти Джей понял, что Харли ушла. Он почти поверил, что все это ему приснилось, если бы не видел следа от укуса на плече и отпечатка ногтя на ягодице.

Но веселье его быстро иссякло, когда пришло осознание, что эта восхитительная ночь, от которой разрывалось сердце, была прощанием.

Два дня спустя, уже в Анкоридже, Ти Джей вместе с Колином должны были сесть на чартерный рейс, когда зазвонил его мобильник.

– Ти Джей, – мягко выдохнул голос.

– Харли?

– Да.

Какой-то момент они просто дышали в трубку. Он не знал, что ей сказать: все уже было сказано, – но был чертовски счастлив ее услышать.

– Ты в порядке?

– Да. Все хорошо.

Молчание.

Воспоминания.

Он пришел в себя первым, во всяком случае сделал вид, что пришел в себя.

– Ты где?

– В Деселейшн. И нет, я не одна: со мной Ноулан и Скай.

Ноулан.

Ти Джей ущипнул себя за переносицу и вздохнул.

– Он здесь со Скай. И чтобы защитить меня, конечно.

– Он со Скай?

– Между ними появилась… взаимная симпатия.

Теперь он мог дышать. И это оказалось приятно.

– Проблемы?

– Чуть раньше мы слышали выстрел.

– О господи! Насколько близко?

– В паре миль отсюда. Мы уже доложили об этом. Каким-то чудом наши патрули застали двух парней у восточного выхода. При них не оказалось разрешения. Кроме того, у них было незарегистрированное оружие и боеприпасы.

Он сказал себе, что могло быть хуже.

– Арестованы?

– Да. Теперь, надеюсь, больше не будут находить моих койотов убитыми.

– Твоих койотов?

Он улыбнулся, несмотря на страх за нее.

– Ты уезжаешь, помнишь?

– Да. Ти Джей… ты ни о чем не сожалеешь?

– Нет, – ответил он твердо и, помедлив, спросил: – А ты?

Она промолчала, и он покачал головой. Очевидно, она казнит себя за то, что поддалась слабости, потому и удрала от него посреди ночи.

– Никаких, – послышалось в трубке. – Хотя кое-что все же есть.

Она снова помолчала, и это едва не убило его.

Неужели телефон сдох?

– Харли? Ты еще там?

– Да. – Она глубоко вздохнула. – Сожалею, что не сказала тебе раньше, много лет назад, не призналась…

Он услышал щелчок, возвещавший о том, что разговор прерван, прежде чем сумел найти слова и напомнить, что она до сих пор так ничего ему и не сказала.

Через двадцать четыре часа Ти Джей и Колин на высоте пятнадцати с половиной тысяч над уровнем моря сидели в палатке, спасаясь от урагана, грозившего снести их со склона.

Но Ти Джей был совершенно уверен, что этого не случится, а Колин лежал на спине, уставившись в потолок палатки.

– Я гребаный негодяй. Мне следовало бы завтра стоять перед пастором рядом с Лидией и давать обеты. Гарантированный секс до конца жизни. Боже! О чем, мать его, я думал?!

Ти Джей не знал. Гарантированный секс казался чертовски хорошей штукой, но просыпаться каждое утро рядом с одной и той же женщиной?

О господи! И тут до него дошло. Все дошло. Насмешки над судьбой, стремление наблюдать со стороны, как влюбляются братья.

Быть с Харли.

Любить Харли.

– Ты когда-нибудь все портил? – спросил Колин. – Я имею в виду, портил по-настоящему?

Ти Джей подумал о том, как позволил Харли думать, что хочет всего лишь временных, обыденных отношений; как признался в любви, но не теми словами, которые обычно сопровождают признание…

– Да.

– И как ты все исправил?

– Пока никак, но обязательно исправлю.

Колин подумал и покачал головой:

– Знаешь, я передумал: хочу жениться, завтра.

Он закрыл глаза, снова открыл, пытаясь скрыть выступившие слезы.

– Как быстро можно отсюда добраться домой?

– Шутишь?

– Послушай: я позволил ей думать, что люблю свои путешествия больше, чем ее, и должен сказать ей, что это неправда, что я предпочитаю быть с ней, чем в чертовых горах. Здесь холодно, старина, а мне полагается быть в теплой постели с моей теплой почти женой.

– Ты можешь позвонить ей.

– Нет, нужно увидеть ее и сказать, что я осел. Хочу посмотреть, выйдет ли она за осла. На Скво-Пик, как мы и планировали. Отвези меня домой, парень.

Ти Джей выдохнул и вынул телефон, намереваясь сделать звонки, необходимые, чтобы вытащить их отсюда. Сейчас и ему дом казался тем самым местом, куда хотелось бы вернуться.

Глава 28

Два дня спустя Скай жевала завтрак, пока Харли просматривала почту в надежде отыскать письмо, в котором настоятельно просили подтвердить, что она согласна на работу.

Ей действительно нужно ответить.

Она и пыталась начать. Сто раз. Нажимала «ответить», потом писала «да, спасибо», но палец замирал над кнопкой «отослать» и вместо этого нажимал кнопку «стереть».

Но, по правде говоря, она хотела напечатать только одно: «Я не могу принять ваше предложение, потому что в Колорадо нет Ти Джея Уайлдера».

Откинувшись на спинку кресла, она закрыла глаза и позволила эмоциям взять верх над разумом, давая себе разрешение прислушаться к интуиции, принять истину…

– Медитируешь? – прошептала Скай.

– Шшш…

– Но ты должна сидеть в позе лотоса и тянуть «оммм».

– Тихо. Я слушаю себя.

– Спрашиваешь у самой себя подсказки насчет работы или как ухитрилась упустить самого горячего парня на планете?

– Скай!

– Прости. – Скай поскребла ложкой по дну тарелки. – Продолжай.

Харли снова закрыла глаза и вывернула наизнанку сердце, которое твердило, что у нее уже есть ответы, что, возможно, они всегда были, с той давней ночи в грузовике Ти Джея.

Она смотрела в пространство, позволяя этому пугающему откровению, от которого изменится вся ее жизнь, проникнуть в нее.

И неожиданно все стало ясным: она его хочет, в нем нуждается, любит и… всегда любила.

Она встала и в волнении принялась мерить шагами кухню.

– Ты в порядке? – встревожилась Скай.

– Да, но только сейчас поняла, что оставила кое-какие дела незаконченными.

– Один из твоих отчетов?

– Нет, кое-что поважнее, значительно важнее.

Скай непонимающе уставилась на нее, но потом расплылась в медленной улыбке:

– Собираешься добиться своего.

– Именно, своего.

Харли вынула телефон и попробовала дозвониться до Ти Джея, но вызов сразу попал на голосовую почту. Какое сообщение отправить? «Я забыла упомянуть, что ты нужен мне не на одну, а на все оставшиеся ночи»?

Она рассмеялась и сказала в трубку:

– Эй, я… черт… мне нужно исповедаться – полагаю, ты назвал бы это так. Я просто дура набитая. Позвони мне.

Теперь только нужно набраться терпения, но проблема в том, что как раз терпения ей и не хватало, поэтому она решила позвонить Стоуну.

– У меня к вам дело.

– Прекрасно. У меня тоже.

Этот разговор вертелся в голове Харли весь остаток дня. Они заключили сделку. Она временно устраивается на работу к Уайлдерам, пока не поймет, что намерена делать со своей жизнью, но начнет с того, что отправится на Аляску, к Ти Джею. Бесплатно, разумеется.

Стоун, в свою очередь, сделал ей встречное предложение: он нанимает ее на работу, временно, но деньги она начнет получать немедленно, потому что, прежде чем отправиться на Аляску, должна помочь ему с экспедицией на Скво-Пик, куда он поведет маленькую группу для импровизированного венчания на закате. Ее задача – доставить на место невесту и священника и сделать снимки счастливого события.

Ник доставил их на Иг-Рок, великолепное горное плато, потом снова взлетел, чтобы забрать жениха из какого-то Богом забытого места.

Харли повела невесту, которую звали Лидией, и пастора на более высокое место, откуда можно было наблюдать закат солнца, как с вершины мира. Потом уселась на скале на высоте пятисот футов и стала настраивать камеру, одновременно любуясь видом.

За ее спиной тихо разговаривали Лидия и священник. Харли уже успела сделать несколько прекрасных снимков, когда услышала шум вертолета и поняла, что это Ник возвращается с женихом. Минут через тридцать они будут на месте.

Харли снимала эту божественную красоту, пока не осознала истину. Она и раньше слышала, что порой приходится принимать решения, которые полностью меняют жизнь, но до этого момента, пока не увидела такой закат и целый мир у своих ног, по-настоящему этого не понимала.

Ее место здесь, с Ти Джеем.

И еще одно откровение: она отчаянно, безумно любит его.

А он ей так и не перезвонил.

По справедливости говоря, он где-то в глуши, где наверняка нет связи. Возможно, даже еще не знает, что она ему звонила.

– Какая же я идиотка! – сказала она вслух. – И тупица к тому же.

И в этот момент в ее поле зрения появились невыносимо знакомые потертые ботинки и длинные, обтянутые джинсой ноги.

– Если соглашусь, будешь спорить?

Охнув, она подняла глаза и увидела… кого же еще? Мужчину, единственного, кто способен остановить и вновь запустить ее сердце одним взглядом.

– Ти Джей! Что ты здесь делаешь?

Он присел перед ней на корточки:

– Подумал, что неплохо бы забежать, сказать «привет».

Она поперхнулась смехом, шокированная.

– Но твой клиент…

– Он и есть жених. Решил, что следовать голосу своего сердца – безумие, а потом передумал.

Ее собственное сердце запело.

– Мне известно это чувство.

Его глаза потеплели:

– Правда?

– Правда.

Она глубоко вздохнула.

– Я так скучала по тебе. Прости, что сбежала ночью, тайком.

– Ты упомянула об исповеди.

– Я не хотела прощаться.

Он кивнул и провел пальцем по ее щеке.

– Чего же ты хочешь?

– Тебя.

– Я уже у тебя есть.

– Нет, я хотела сказать – больше, чем…

– Одноразовый секс?

– Да, – прошептала Харли и вдруг заговорила быстро-быстро, словно боялась, что передумает: – Дело в том, что я не могу без тебя дышать, а мне нужно дышать, Ти Джей.

– Харли…

– Нет, ты послушай! Я знаю, ты не хотел, мы сказали…

Она так размахивала руками, что он поймал ее пальцы и прижал к груди. Мерное биение его сердца помогло ей успокоиться.

– Я тоже, Харли. Я так сильно тебя хочу. Хочу быть с тобой, только с тобой. Хочу всего, что ты можешь мне дать.

– А твои экспедиции?

– Я могу ездить, а могу и не ездить, а вот без тебя обойтись не могу.

Она улыбалась и плакала одновременно, потому что точно была уверена в одном: это не временное.

Он серьезно покачал головой, будто прочитав ее мысли:

– В том, что я испытываю к тебе, нет ничего временного.

Она вскочила и буквально набросилась на него, прильнув к нему всем телом. Он поднялся во весь рост, схватил ее в объятия и прямо здесь, на вершине мира, принялся целовать, предъявляя на нее свои права. В ответ она запустила пальцы ему в волосы, изливая все, что имела: жар, любовь, досаду, страх – и все в одном поцелуе.

– Гм… – откашлялся Ник, стоически наблюдавший эту сцену. – Пастор сказал, что через пять минут можно начинать.

Они его не слышали – продолжали исступленно целоваться.

Ник вздохнул:

– Эй, вы понимаете, что на сей раз у кладовки нет двери? И что мы все видим?

Ти Джей позволил Харли медленно соскользнуть по его телу, успев чуть поцарапать зубами подбородок, и когда она застонала, тихо, довольно зарычал и снова наклонил было голову, но Ник успел вклиниться между ними и хлопнуть Ти Джея по груди.

Не отрывая взгляда от Харли, тот зарычал:

– У нас еще пять минут – сам сказал.

Ник безнадежно махнул рукой и, ухмыляясь, отошел.

Ти Джей вытащил из кармана какие-то бумаги. Харли узнала свое заявление о приеме на работу и документы, которые заполняла для Стоуна.

– Я нашел это.

– Стоун тебе сказал?

– Что ты хочешь работать у нас временно, как гид и фотограф? Да.

– Ты согласен?

– И ты еще спрашиваешь?

– Собственно… – Она нагнулась, открыла рюкзак и вытащила карандаш: – Можно мне это? Нужно внести кое-какие изменения.

Он заглянул в ее аккуратно сложенный рюкзак:

– Вот это да! Впечатляет!

– Тебе нравится? Меня всему научил один очень хороший друг.

Он окинул ее спокойным взглядом:

– Хороший друг?

– Самый лучший. На все времена.

Она пролистала бумаги до конца.

– Мне пришло в голову, что в моей жизни было много всего временного. Я надеюсь изменить это и обрести более перманентный статус.

Она стерла в заявлении слово «временная» и вписала «постоянная».

– Если для меня все еще есть место.

– Для тебя всегда будет место как в «Уайлдер», так и в моем сердце. Переверни листок, Харли.

У нее голова шла кругом, но она постаралась понять глубинное значение его слов:

– Что?

– Заявление. Переверни его.

Она перевернула страницу. Сверху было написано ее имя, а под ним – две колонки: «за» и «против».

Итак, «за»:

«Разжигает во мне безумную страсть;

заставляет улыбаться;

разжигает во мне страсть;

принимает меня таким, каков я есть;

разжигает во мне страсть;

заставляет меня чувствовать себя цельным».

В колонке «против» было всего одно предложение: «Разжигает во мне страсть».

Она рассмеялась.

– Значит, «разжигает страсть» – это и «за», причем аж три раза, и «против»?

– Я не смог больше ничего обнаружить.

– Лгун.

Он улыбнулся и провел рукой по ее щеке.

– Ладно, может, я просто люблю тебя со всеми недостатками, и все такое.

У нее перехватило дыхание:

– Хотя я с трудом перевожу свои чувства в слова?

– Ты показала свои чувства в действии.

Она прикусила губу. Он проник в ее сердце. Действительно проник.

Харли закрыла глаза, открыла сердце и впервые в жизни действительно рискнула:

– Ты когда-то спросил, что между нами происходит. Я так и не ответила.

– Знаю. Мы ждали, пока ты решишь.

– Я слишком медленно соображала, – призналась она. – Тогда у меня не было слов. Зато сейчас есть.

Он поднес ее руку к губам.

– Это так?

– Я люблю тебя, Ти Джей. – Эти слова так легко пришли к ней, что даже немного испугали. Думаю, и всегда любила.

Он взглянул на нее, совершенно потрясенный, и до нее не сразу дошло, что он не совсем понимает, что именно она ему предлагает. И в этом заключалась еще одна проблема. Она все время понимала, что была не в своем коконе, вне зоны комфорта, когда речь шла о нем, но, по правде говоря, он был так же далек от своей зоны комфорта и окончательно потерял равновесие.

Она лишила его дара речи. Прежде чем по ее лицу разлилась самодовольная улыбка, он сжал ее в сокрушительном объятии, зарылся лицом в шею, и на сей раз в этом не было ничего сексуального: просто он держал ее так, словно не собирался никогда отпускать.

– Мне было плохо на Аляске, и впервые хотелось как можно скорее оттуда выбраться.

Он чуть отстранился и обхватил ладонями ее лицо, чтобы видеть глаза.

– Это больше не был дом. – Его голос звучал хрипло и едва слышно от эмоций.

– Но ты уезжал из Вишфула и на более длительный срок.

– Нет. То есть да. Но я не об этом. Мне очень не хватало тебя рядом.

Задыхаясь, с сильно бьющимся сердцем, Харли пробормотала:

– Дом там, где я?

– Теперь ты начинаешь понимать.

Его улыбка согрела ее.

– Да, дом там, где ты. И на тебе. И под тобой. И глубоко внутри тебя…

Она со смехом вернулась в его объятия, где и нашла собственный дом.

Эпилог

Четыре месяца спустя

Харли сидела за одним из многих украшенных цветами столов, расставленных на просторной задней веранде дома. Свадебный прием Кена и Кэти был в полном разгаре. Гости танцевали, ели, разговаривали, смеялись.

Был прекрасный январский вечер, хотя и немного прохладный. Но в каждом углу стояли обогреватели, так что никто не ощущал холода, и менее всех Кен и Кэти, не разнимавшие объятий на импровизированном танцполе. Стоун и Эмма тоже покачивались в такт музыке.

Харли вздохнула от удовольствия, наслаждаясь чувством… покоя.

Они с Ти Джеем только что вернулись из трехнедельного путешествия по Коста-Рике, куда сопровождали группу на мотоциклах. Она все еще чувствовала тепло долгих солнечных дней и еще более долгих ночей в объятиях Ти Джея. О да, это определенно была ее любимая часть. Он так смотрел на нее, держал в объятиях, касался…

Она улыбалась воспоминаниям, когда он вернулся к столу, уже без смокинга и галстука, в свободной белой рубашке, и выглядел так, что его так и хотелось развернуть и съесть на десерт.

Он принес два бокала шампанского и, улыбнувшись, протянул один ей.

В графике фирмы пока не было длительных путешествий. Если такие появятся, Харли и Ти Джей, возможно, согласятся, но пока они вернулись в Вишфул.

Она перебралась в его домик. Он вместе с братьями водил группы туристов в однодневные походы, а при необходимости к ним присоединялась и Харли, которая также работала на полставки в местной службе охраны леса в качестве биолога – специалиста по дикой природе.

Но любимой частью ее жизни были ночи с Ти Джеем. Они не говорили о следующем шаге, но ее сердце было полно такой радости, что она знала: это придет.

– Вот, держи.

Харли моргнула, когда Энни осторожно положила ей на руки розовый сверток.

Не-Абигейл.

Которая все-таки превратилась в Абигейл. Восемь фунтов чистой, прекрасной, тиранической радости. Истинная Уайлдер. В свои две недели она сумела заставить прыгать вокруг своего маленького розового пальчика всех, кто попал в ее орбиту.

Харли страшно испугалась:

– Энни, я…

Но той уже и след простыл, отплясывала вместе с Ником.

О боже!

Харли в ужасе смотрела на малышку. Та зевнула и тоже посмотрела на нее, пуская пузыри идеальной формы ротиком сердечком, прежде чем прерывисто, довольно вздохнуть.

Или это газики?

Сердце Харли, замиравшее от ужаса всего несколько минут назад, как-то странно смягчилось. Она повернулась и, потрясенная своим открытием, взглянула на Ти Джея. Она тоже хотела… малыша. Нет, она никогда не скажет вслух этого, но… Он и так все понял и прошептал:

– Ты хочешь ребенка.

– Боже, кажется, хочу.

Ти Джей рассмеялся и обнял Харли: ее мысли он читал так же легко, как всегда читал тело, – потом прошептал, касаясь губами ее уха:

– Хорошо, но сначала главное.

– А именно? – выдохнула Харли.

– Свадьба.

Она ахнула от неожиданности:

– Ты это серьезно?

– Серьезнее некуда.

Он обнял ее за плечи и привлек к себе, а пальцем свободной руки осторожно погладил мягкую щечку Абигейл.

– И потом мы должны будем хорошенько постараться.

Харли рассмеялась. Сердце ее так наполнилось счастьем, что даже немного болело.

– Но мы ведь уже несколько месяцев делаем это каждую ночь!

– Ничего, этого не бывает много.

Она повернулась к дому, вспомнив о кладовке, и Ти Джей ухмыльнулся:

– Мне нравится ход ваших мыслей, будущая миссис Уайлдер.

Она улыбнулась в ответ и взвизгнула от неожиданности, когда Энни взяла у нее Абигейл и в радостном удивлении воскликнула:

– Вы только что обручились?!

Вскоре вся семья собралась, чтобы узнать больше, и потребовался ящик шампанского, прежде чем Ти Джею удалось дотащить Харли до кладовой, чтобы приступить наконец к делу.

Примечания

1

От англ. attitude – позиция, отношение.

2

Фильм ужасов, 1973 г., реж. Уильям Фридкин («Изгоняющий дьявола»). – Здесь и далее примеч. ред.

3

Фильм ужасов, США, 1999 г., реж. Дэниел Меррик и Эдуардо Санчи.

4

Продукция итальянской фирмы «Вибрам»; производится из очень прочной резины и обладает отличным сцеплением.

Content

Джилл Шелвис
Опьяненные страстью

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Эпилог

Примечания