Евгений Федоров

Шёлковый пояс

© Фёдоров Е. С., 2014

© Митрушова Т. Е., иллюстрации, 2014

* * *

Начинало смеркаться. Пока всё совиное семейство неспешно летело до своего гнёздышка, Совёнок незаметно отлетел от родителей и направился на Кручу – ему хотелось как можно скорее добраться до волшебного Камня. Летел Совёнок и думал: «Вот Камень обрадуется, что я так быстро загадку отгадал!»

Только не знал птенчик, что в этот раз в подземелье ему не попасть. Тёмная сила проведала, что Совёнок хочет стать Хранителем Киржача, разозлилась, вылезла из своего тёмного убежища и решила во что бы то ни стало помешать птенчику.

Только прилетел Совёнок на Кручу, как на небе сгустились тучи, грозно завыл ветер и тотчас полил такой сильный дождь, какого в этих местах никогда ещё не было.

«Штормит не на шутку!» – качаясь, шептали деревья.

«Лужи, жуть!» – жужжали пчёлки, прячась в цветках.

«Фи, сыро-сыро!» – пищала бежавшая в норку мышка.

«Ух-Ух-Ух, что-то погода и правда нелётная! – подумал Совёнок. – Надо под кустом спрятаться, в такой дождь дальше лететь страшновато», – с этими мыслями птенчик приземлился под кустом малины недалеко от Кручи и стал ждать, когда же кончится ливень.

Только дождь становился всё сильнее и сильнее, и на Круче вдруг начали появляться странные чёрные тени. Они медленно расползались по всему холму, будто хотели закрыть его от всего живого.

«Ух, не нравится мне всё это, – думал Совёнок, сидя под кустом. – Я ведь похожую тень во сне видел. Она хотела украсть у аргунов золотой топор. Была одна, а теперь их много… Предупреждал меня дядюшка Филин о нечистой силе. Почему я его не слушал? Как мне теперь домой попасть? Я ведь даже не сказал маме с папой, куда лечу!» – Совёнку стало так стыдно и так грустно, что он почти заплакал.

Вдруг около кустов послышались шаги, и через секунду перед птенчиком появился незнакомый человек. Это был добродушный бородатый старичок, с дорожной котомкой и деревянным посохом. Совёнок заметил, что дедушка очень странно одет, совсем не по погоде. На нём был изношенный кафтан с заплатками и длинный вязаный шарф, а на голове красовалась старая зелёная шляпа.

«Кто этот странный дедушка? И почему он так тепло одет? – подумал Совёнок. – Может быть, это сам Дед Мороз? Может, он с летних каникул домой возвращается?»

В этот момент дедушка заприметил маленького Совёнка, наклонился к нему и сказал: «Ох ты, милок! Гляди, куда забрался! Что ж ты тут один-одинёшенек? В такую погоду хороший хозяин собаку на двор не пустит. Льёт-то как из ведра! Простудишься!»

Совёнок совсем не понял, при чём тут собаки и вёдра, но решил, что старичок этот добрый и плохого ему не сделает. А путник тем временем продолжал: «Ну-ка, садись ко мне в карман. Отнесу тебя домой. Обсохнешь, а как дождю конец, так и лети в своё гнёздышко!»

Совёнок одобрительно ухнул, сел в тёплый карман, и старичок не спеша направился к дому, опираясь на свой деревянный посох.

Жил дедушка в низенькой старой избёнке. Дом был хоть и не новый, зато приметный – на его окнах висели красивые наличники. Казалось, будто они сделаны не из дерева, а из настоящих цветов. Узоры на них были как две капли воды похожи на те, что вырезал золотой топор Демьяна, которого Совёнок видел у реки.

«Может, этот дедушка – аргун, который из дерева кружева вырезает?» – мельком подумал Совёнок, когда путник входил в дом.

Внутри изба старичка была ещё интереснее, чем снаружи. Во всех углах её громоздились старые вещи. Чего тут только не было! И тяжёлый чугунный утюг, и старая керосиновая лампа, и длинное гусиное перо с чернильницей, в которой чернила давно уже высохли. А под потолком здесь висели десяток стеклянных уличных фонариков и большая лампа с красным абажуром.

Даже домашний рыжий кот у дедушки оказался странным. Он был одет в парадный костюм с галстуком и сидел на старинном сундуке с чрезвычайно важным видом.

«Чего это он в костюме сидит? Может, ему, как и дедушке, всё время холодно? – не переставал себя спрашивать Совёнок. – Только кто же всё-таки этот дедушка?»

А между тем старичок вытащил Совёнка из кармана и бережно положил его на подушку перед сундуком. «Ну вот, милок, – сказал он, – ты пока сиди тут, а я вздремну: уж больно устал с дороги. Василий, – обратился старичок к коту, – смотри дитёнка не обижай! Я скоро».

С этими словами дедушка ушёл в другую комнату и прилёг на кровать. А кот с величайшим любопытством стал рассматривать нового гостя.

«Ух-Ух-Ух, – растерялся Совёнок. – А вдруг этот кот меня съест! Помню, мама рассказывала, как кошки за птицами гоняются. Эх, почему я родителей не слушал?» – с горечью подумал Совёнок и на глаза его опять навернулись слёзы.

Кот Василий, по-видимому, догадался, чего боится маленький птенчик, и сказал:

«Мур-мяу, прошу прощения, сударь, но сов я не ем. Мы, домашние коты, весьма воспитанные существа. Мур-мяу. Больше по молоку да по простокваше, знаете ли… Пардон, забыл представиться. Василий, местный домашний кот. А вы кто будете, сударь?»

Совёнок ужасно обрадовался, что местный кот любит только простоквашу, но испугался, что разговаривает он так же непонятно, как и его хозяин.

– Здравствуйте! Я очень рад, что вы не любите сов.

В смысле… не любите их есть… Только вы ошиблись: я не Сударь, я Совёнок! Живу в лесу за Линией с мамой Совушкой, папой Совой, дядюшкой Филином и десятком братиков и сестричек, – проговорил Совёнок почти скороговоркой.

– А вы забавный молодой человек, мур-мяу, – улыбнулся кот и поправил свой галстук. – Да будет вам известно, что «сударь» – это старинное вежливое обращение, а не имя. Если я говорю «сударь», значит, я с вами вежлив. Если хотите, я могу называть вас и по-другому: «сэр», «мистер», «герр», «пан», «товарищ», «гражданин» или просто «уважаемый Совёнок».

– Лучше просто – Совёнок! – быстро сказал птенчик, пока Василий не наговорил ещё каких-нибудь непонятных слов. «Вот уж не думал, что простой домашний кот знает такие сложные слова!» – пронеслось у нашего малыша в голове.

– Ну что ж, уважаемый «просто Совёнок», тогда я, пожалуй, перейду с вами на «ты».

– Ух-ух-ух, – опять испугался птенчик. – Вы меня ПЕРЕЙДЕТЕ?

– Ай-я-яй, до чего же вы непонятливый молодой человек. Не собираюсь я вас переходить! Я просто буду обращаться к вам на «ты», вот так: ТЫ, Совёнок, ещё очень маленький и ТЕБЕ ещё многому надо учиться.

– Да, это вы правы. То есть… ТЫ прав! – сказал Совёнок, немного подумав.

– Превосходно! – довольно ответил кот. – Быстро учишься, схватываешь на лету!

– Как же это «на лету»? – возразил Совёнок. – Я ведь сейчас сижу!

– Схватывать на лету, мур-мяу, можно и сидя, – улыбнулся Василий. – Но пусть будет по-твоему. Так что же привело тебя в наш дом?

– Ух, – тяжело вздохнул Совёнок, – загадки волшебного Камня!

– Му-ур-мя-ау, – задумчиво произнёс Василий и посмотрел на Совёнка через монокль, – не того ли Камня, что когда-то пропал с Кручи?

– Да-да-да! – обрадовался Совёнок. – Ты про него знаешь?

– Как же, как же! Мне мой шепетильник много про него рассказывал!

– Кто?! – переспросил Совёнок, и глаза его стали от удивления большие-пребольшие.

– Шепетильник[1], – повторил Василий, лукаво посмотрев на Совёнка через монокль.

– Вот так дела! Это кто же, тот самый дедушка, что меня сюда принёс? Я-то всё гадал, кто он: то ли Дед Мороз, то ли аргун. А он КИПЯТИЛЬНИК! – с ужасом воскликнул Совёнок.

Эти слова так насмешили Василия, что от смеха он чуть не свалился с сундука.

– Милый мой! Какой же он Дед Мороз?! Мур-мяу! А уж тем более кипятильник! Это чрезвычайно смешно, мой юный друг! Не кипятильник он, а ше-пе-тиль-ник! Старьёвщик то есть. Понятно? Вот уже 80 лет он ходит по Киржачу и собирает старые вещи. Мур-мяу. Вот и наличники на избе – тоже вещь старинная – раритет, как в науке говорят. Сделали эти наличники аргуны, ты правильно догадался. Только дедушка не аргун, конечно. Эти наличники ему от одного старого мастера достались. Так-то!

– А-а-а, теперь я, кажется, понял! – сказал Совёнок и даже крылышками захлопал. Нелегко это было – понимать такого учёного кота.

– Чудно! – довольно сказал Василий и продолжил. – Так вот, собирает наш шепетильник старые вещи, а вместе с ними и разные старинные истории. Вот и про твой волшебный Камень ему известно. Однако, сударь ты мой, зачем же тебе понадобился этот Камень? – с интересом спросил Василий.

– Ух-ух-ух, – собрался с мыслями Совёнок, – это долгая история!

И тут наш птенчик рассказал коту всё-всё: про легенды дядюшки Филина, про сон о Сергии Радонежском, про загадки волшебного Камня и про путешествия во времени по тайному подземному ходу.

– А теперь вот тёмные силы не пускают меня в подземелье, – с грустью закончил свой рассказ Совёнок. – Выползли на Кручу, ливень наколдовали, – теперь мне ни домой не добраться, ни к волшебному Камню. А если я не дам ответ на загадку точно в срок, мне не стать Хранителем Киржача!

– Вот так Мур, вот так Мяу, – задумался кот Василий и почесал за ухом. – Дело, конечно, не простое. Но, думается мне, этому делу я могу помочь. Есть у моего шепетильника вещица одна – шёлковый пояс. Вещица интересная. Дедушка говорит: пояс исполняет любые желания, если повязать его на ветку берёзы. Я, сударь мой, делать этого не пробовал, но тебе советую от всей своей кошачьей души: загадай желание, завяжи шёлковый пояс и тогда, вероятно, сможешь пробраться к волшебному Камню!

– Ух-Ух-Ух! – обрадовался Совёнок. – Спасибо тебе, кот Василий! Конечно, я так и сделаю! Только где же дедушка шепетильник нашёл такую вещь? Неужели она и вправду волшебная?

– О, с этим поясом, малыш, связана одна очень интересная история, – загадочно проговорил Василий. – Готов ли ты её слушать?

– Конечно, готов! – радостно воскликнул Совёнок.

– Ну так слушай, – ответил кот, уселся поудобнее и начал свой рассказ: – Нашему шепетильнику этот шёлковый пояс достался от его прапрабабушки Глаши. Была она, как дедушка говорит, красавица да рукодельница. Её папенька держал свою шёлковую мастерскую, которая находилась на Стромынском тракте в Заречье. Дорога эта проходила из Москвы в Суздаль как раз через Киржач и вдоль неё селились светёлочники.

– Кто-кто? – переспросил Совёнок.

– Светёлочники, мур-мяу, – повторил Василий. – Мастера, которые работали в светёлках, сударь мой. Среди таких мастеров были и шелковики. Они занимались шёлком и, сказать по чести, делали удивительно красивые вещи: и гладьевую ткань, и ворсовую, и атласные ленты всех цветов радуги. Однако ж секреты своего мастерства светёлочники передавали строго по наследству и чужакам ничего не рассказывали. Как говорит наш шепетильник, «хранили их пуще зеницы ока своего». То есть очень сильно. Понимаешь, милейший мой?

– Да… – неуверенно отозвался Совёнок.

– Так вот, – продолжал Василий, – прапрабабушка нашего шепетильника работала в одной из таких светёлок, мастерила шёлковые ленты и между делом, знаешь ли, ждала суженого-ряженого, потому как была она, как дедушка говорит, «девица на выданье».

– Как это? – не понял Совёнок.

– Это значит, её было пора замуж выдавать, – спокойно объяснил кот. – Вот в эту самую пору один хитрый извозчик со Стромынского тракта – звали его, помнится, Яшка – захотел бросить извоз и податься в шёлковых дел мастера. И придумал он для этого весьма коварный план. Знаешь какой, мур-мяу?

– Пойти в школу светёлочников? – предположил Совёнок.

– Нет, мой маленький наивный друг. Он решил жениться!

– Чудно́й план какой-то… – озадаченно проговорил Совёнок. – И на ком же он решил жениться? На прабабушке Глаше, что ли?

– Именно! – весело ответил кот, хлопнув лапой по сундуку.

– Всё равно непонятно, зачем он придумал жениться! – вконец запутался Совёнок.

Василий протёр монокль и продолжил объяснять.

– Яшка думал так: «Женюсь на Глаше-мастерице – она, глупая баба, на радостях-то все шёлковые секреты мне и расскажет! А как узнаю тайну шелковиков, так выгоню её семью на все четыре стороны, а сам стану хозяином мастерской и разбогатею. Будет мне не жизнь, а праздник».

– Ух-Ух-Ух! – проухал Совёнок в негодовании. – Какой подлый извозчик!

– Не то слово, Совёнок. Мур-мяу. Однако ж, как ни прискорбно, и такие люди на земле встречаются, – проговорил Василий.

– И что же, этот Яшка всех перехитрил? – опечалился Совёнок.

– Подожди, мой юный друг, – улыбнулся кот. – Это только начало истории! Слушай дальше.

– Слушаю, – послушно ответил Совёнок.

– Пришёл Яшка в один зимний вечер под Глашкины окна, упал на снег и стал истошно кричать.

– Это ещё зачем? – уже устал удивляться птенчик.

– А затем, мой недогадливый друг, чтобы мастерицы приняли его за больного, выбежали из избы, внесли в дом, положили в постель и оставили ночевать.

– А-а-а, – почти пропел Совёнок.

– Бэ, – передразнил его Василий. – И знаешь что? Так всё и вышло! Попал Яшка в дом к шелковикам и «выздоравливал» там, шутка сказать, целый месяц! И времени даром при этом не терял: то Глаше улыбнётся невзначай, то скажет ласковое слово, то нитки подаст. А тут весна наступила, Глаше любви захотелось.

Яшка увидел, что дело на лад идёт, и тут же выздоровел. Стал приглашать Глашу на гулянья, водить с ней хороводы и в один прекрасный день пришёл к ней свататься. Родители поняли, что Глаша влюбилась в извозчика, и согласились принять его в семью.

– Ну вот, – тихо сказал Совёнок. – Какая грустная история.

– Нетерпеливейший мой, – сердито проворчал Василий, – я, кажется, не говорил, что уже конец!

– Прости, пожалуйста, уважаемый сударь! – поспешил ответить Совёнок.

Василий улыбнулся и продолжил:

– Яшка уже обрадовался, что обман его никто не заметил. Да тут-то и случился конфуз – неприятная ситуация, так сказать. А всё потому, что у Глаши была младшая сестра Маруся – девочка маленькая, но смышлёная. Хитрый Яшка ей сразу не понравился. Она заподозрила неладное и стала уговаривать Глашу: «Погоди ты, сестрица, не играй свадьбу. Выйти замуж не напасть, да как бы замужем не пропасть. Чую я, нечистое у Яшки сердце. Темнит он, скрывает что-то».

Но, как это частенько бывает, сударь мой, Глаша сестре не поверила.

Даже наоборот, обиделась на неё. А тут и Яшка стал убеждать: «Завидует Маруська твоя, что тебе такой молодец, как я, достался, вот со злости и врёт про меня всякое».

Марусе, конечно, было очень обидно такое слышать. Но и она умела хитрые планы придумывать.

– Ух! Молодец, Маруся! – обрадовался Совёнок. – И что же она сделала?

– Пришла сестра к Глаше и говорит: «Коли мне не веришь, Глаша, так примете поверь. Сотки пояс шёлковый, да вложи в него всю любовь свою пламенную. Подари его Яшке да прикажи, чтоб носил не снимая. Коли любит тебя молодец искренно, носить ему тот пояс не сносить. А коли обманывает тебя Яшка, не ценит любви твоей, так развяжется пояс и потеряется в тот же день, как наденет его жених. Так нас пояс шёлковый и рассудит».

В этот раз Глаша наконец-то послушалась сестрицу, соткала алый шёлковый пояс, подарила его Яшке и приказала до свадьбы не снимать.

Яшке, ясное дело, пояс тот весьма понравился. Он его надел и принялся хвастаться перед друзьями-извозчиками. Целый день ходил, задрав нос, а вечером смотрит – что за чудеса – нет пояса! Светелочницы такой гладкий шелк соткали, что развязался Яшкин пояс в два счета.

– И что же Яшка? – с интересом спросил Совенок. – Наверно, весь день пояс искал?

– Нет, мой друг. Яшка был хитёр, но ленив чрезвычайно. «Не велика печаль, – подумал он. – Что о поясе жалеть, когда дура Глашка мне и другие смастерит, коли я, муж ее, кулаком по столу стукну!» Подумал это наш Яшка-дурашка и отправился к невесте. Глаша увидела, что нет на женихе пояса, и подумала: «Видно, права была Маруся, не хранит Яша любовь мою девичью, не ценит ее». Глаша расстроилась и прогнала Яшку прочь.

Наутро проснулась, смотрит – а на берёзе за окном висит тот самый шёлковый пояс, на ветру развевается. Глаша решила, что это знак нерушимой девичьей дружбы, побежала к сестрице, обняла её и дала обещание всю жизнь ей верить и плохого про неё не думать.

Вскоре Глаша и Маруся вышли замуж за хороших и честных людей, обзавелись детьми, но про шёлковый пояс не забыли – сохранили его и стали передавать по наследству.

А на Стромынском тракте в то время стало так много шелковиков, что эту дорогу назвали «шёлковым поясом Владимирщины». Эта дорога на всю Россию известна, так-то! А люди до сих пор верят, что шёлковые ленты имеют особую силу. Сначала их вешали на берёзы в знак дружбы, потом в знак любви. А теперь уже и для исполнения желаний завязывают.

– Какая замечательная история! – восхищённо проговорил Совёнок.

– Да, мой друг. История эта и правда прекрасная. Так что бери шёлковую ленту, лети к ближайшей берёзе и загадывай желание!

– А как же шепетильник? – растерянно спросил Совёнок. – Без дедушкиного разрешения я её взять не могу!

– Молодец, мой воспитанный друг! – похвалил его кот. – Но… Досказать мысль Василий не успел. В это самое время в комнату вошёл проснувшийся шепетильник и увидел, как Кот держит в лапе шёлковую ленту.

– Ох, Василий! – сказал старьёвщик. – Гляжу я, ты гостя нашего одарить решил? Дело хорошее, брат. Бери, Совёночек, этот пояс. Авось, он тебе пригодится!

Совёнок ужасно обрадовался, что дедушка разрешил ему взять такую замечательную ленту. Он благодарно ухнул на прощанье дедушке и коту, схватил ленту и тотчас вылетел в открытое окно.

До ближайшей берёзы лететь было недалеко, но дождь лил так сильно, что Совёнок еле добрался до нужного места. Как мог птенчик завязал шёлковую ленту, зажмурился и загадал желание: «Пожалуйста, хоть бы погода наладилась! Шёлковый пояс, пожалуйста!»

Не успел Совёнок открыть глаза, как тучи исчезли и небосклон озарило яркое солнце.

Радости Совёнка не было предела. Быстрее ветра он долетел до Кручи и с ужасом посмотрел на холм. Чёрных теней на нём стало ещё больше. И уходить оттуда они, похоже, не собирались.

Исторический комментарий для родителей

Среди киржачан действительно ходила легенда о хитром извозчике, захотевшем жениться на светёлочнице ради секретов шёлкового дела. К середине XIX века шёлком занимались почти все деревни, расположенные вдоль Стромынского тракта, образовав яркий, как радуга, «шёлковый пояс Владимирщины». Центр этого ремесленного объединения находился в Киржаче, где к 1896 году функционировали уже 8 шелкоткацких фабрик, а крупнейшими городскими фабрикантами считались купцы Соловьёвы. Также свои ткацкие фабрики имели Арсентьевы, Деревщиковы, Вихляевы и др.

Шёлковое дело не прекращало развиваться и после революции. В XX веке на базе бывшей фабрики Соловьёвых здесь открылся крупнейший шёлковый комбинат. Как пишет краевед С. А. Кротов, в советские годы шелкоткачество приносило району 70 % от общего дохода.

«Разорвали» знаменитый «шёлковый пояс» годы перестройки. Уникальное киржачское объединение рассыпалось на мелкие, обособленные фабрики и быстро угасло. Банкротство крупнейшего шёлкового комбината и большинства фабрик, имевших с ним сотрудничество, тяжело отразилось на тысячах шелковиков.

К счастью, в Киржаче и Киржачском районе остались люди, которые до сих пор хранят память о знаменитом на всю Россию промысле. Так, Галина Масленникова – внучка потомственного фабриканта С. И. Думнова – восстановила родовую усадьбу в селе Заречье и создала в ней музей-фабрику «Светёлка» по производству шёлкового бархата. Сейчас на экскурсию в Дом Галины Масленниковой приезжают не только российские туристы но и иностранные гости, например такие, как послы Франции и Америки.

В скором времени музей шелкоткачества откроется и в центре Киржача. Появится он в здании известной ткацкой фабрики «Красная работница». В 1856 году «Красная работница» была куплена местными фабрикантами Арсентьевыми у француза Мусси, а за несколько лет до революции перешла в собственность купцов Багриновских. Сейчас в отремонтированных цехах старинной фабрики располагается торговый центр. В 2013 году владелец «Красной работницы» любезно согласился предоставить помещение для создания небольшого музея, который будет напоминать жителям и гостям города о знаменитом «шёлковом поясе».

Сноски

1

Щепетильник – Согласно толковому словарю Ушакова Д. Н., «щепетильник» – устаревшее название торговца вразнос щепетильными товарами. У старожилов Киржача и произношение слова и его значение были немного изменены. Шепетильниками называли старьёвщиков. Зернова В. А. из села Заречье вспоминает: «Бабушкин дед был шепетильником, т. е. старьёвщиком. Ему давали тряпьё. Дети бежали к нему и меняли тряпки на свистульки, рыболовные крючки, бусики, леденцы», – Гурякова Л. Г. Родники Киржачской земли. Владимир: Калейдоскоп, 2011. С. 62.

Content

Евгений Федоров
Шёлковый пояс

Сноски