AISI

Сердце в когтях

Исследование — комплекс наблюдательных мероприятий, заключающийся в целенаправленном и организованном восприятии, регистрации, изучении явлений с целью совершенствования знаний в различных областях систем окружающего мира.

No Copyright Энциклопедический словарь

Разведка — комплекс наблюдательных мероприятий, добывание, сбор и изучение информации о противнике или конкуренте для обеспечения своей безопасности и получения преимуществ в различных социальных отраслях.

No Copyright Военная энциклопедия

Постепенно накапливаясь, наблюдения составляют достаточную, а возможно, и полную информацию об исследуемом явлении.

No Copyright Ф. Энгельс «Диалектика природы»

Если правда, что наблюдение изменяет то, за чем наблюдают (по причине квантового эффекта), то еще в большей степени правда, что оно изменяет и наблюдателя.

No Copyright Терри Пратчетт " Роковая музыка»

Пролог

Алена не поняла толком, что ее разбудило. Но, проснувшись, она услышала отдаленный шум, напоминающий гул большой толпы. И ее сердце тревожно забилось. Такое здесь случалось нечасто. И если случалось, то было знаком большой беды. Если люди собирались вместе в таком большом количестве, это означало, что на городок аванпоста напали твари. Сделав медленный глубокий вдох, она резко выдохнула, чтобы окончательно проснуться. Последнее время без помощи этой мини йоги, ни заснуть, ни проснуться с чувством отдыха, она не могла. Медленный глубокий вдох на раз–два–три–четыре, резкий выдох на раз–два. Если требовалось заснуть, все было наоборот: резкий глубокий вдох на раз–два, медленный выдох на раз–два–три–четыре. Это помогало лучше пересчета овец. Но было менее эффективней снотворного, которое Алена, как единственный врач в городке, позволить себе не могла. Ее голова должна быть трезвой и ясной, независимо от степени усталости души и тела. И она, как могла, отчаянно боролась с постоянным стрессом естественными средствами. Не для себя. Для тех, чьи жизни от нее зависели. Одеваться ей было недолго. Она почти и не раздевалась, вернувшись в свой домик из госпиталя. Это отняло бы слишком много времени от драгоценного сна. Хватая медицинский ранец, она пыталась понять, насколько серьезно сегодняшнее столкновение и почему за ней не пришли. Автоматически пнув входную дверь и скользнув в нее, она одновременно стянула с вешалки маленькой прихожей навесной замок. Оказавшись снаружи, пнула дверь назад каблуком сапога. Услышав, как та захлопнулась, Алена, машинально отведя руку за спину, повесила и защелкнула замок. Затем помчалась в госпиталь. Все действия после пробуждения заняли у нее не больше двух минут. Она делала это уже сотни раз. Мозг уже почти не принимал в этом участия, теперь за нее все делала рефлекторная память тела. Остановило Алену какое–то шестое чувство. И не просто остановило, а заставило возбужденные им нейроны импульсивно отбросить тело назад на несколько прыжков. Прижав к воротам одного из двориков домов, расположенных по обе стороны главной поселковой улицы. Хотя она и была военврачом, но, кроме удостоверения личности и уставной формы, ничего военного в ней не было. Стреляла посредственно, драться не умела и не любила. Все ее армейские таланты заключались в спасении жизни раненых бойцов. Но сейчас, рефлексы показались ей почти бойцовскими. Видимо сказывалось постоянное напряжение бессонных ночей противостояния пограничного таежного городка инопланетным тварям.

Откуда они взялись сведения были довольно противоречивыми. Космических кораблей никто не видел. Но, по всей планете вдруг начали появляться большие группы этих гуманоидных существ, которые начали истреблять людей. С каждым днем их становилось все больше и больше. Их крепостные сооружения буквально за несколько часов вырастали как из–под земли. Как будто возникая из другого измерения. Разумеется, версия с другими измерениями была всего лишь одной из многочисленных человеческих догадок. Точной информации кто они, откуда и что им нужно, у людей не было по сей день. Почти половина планеты уже не контролировалась людьми и полностью отошла тварям. Но, территории, контролирующиеся тварями, были очаговыми. Карты военных действий, полученные со спутников, показывали, что соединения тварей ведут боевые действия, находясь в окружении земных военных сил. Никакой существенной помощи эта информация не дала. Твари нисколько не страдали разрозненностью. При полном отсутствии радиосвязи между ними, каким–то образом свои действия они успешно координировали. Более того, уверенно побеждали, расширяя подконтрольные территории. А однажды, их крепости перестали неожиданно появляться. С этого дня не возникло ни одного нового очага. В Союзе решили, что твари использовали все возможные точки вторжения, и других на Земле больше нет. И тогда, Объединенный Союз правительств Земли попытался атаковать ядерными зарядами уже имеющиеся, чтобы сделать непригодными и эти точки. Но, попытка оказалась совершенно бесполезной. Снаряды не вызвали ожидаемого разрушительного воздействия. По какой–то причине сила взрывов уменьшалась во много раз, как будто львиная их доля просто растворялась в воздухе, не достигая цели. Атаки почти не давали радиации. Твари не понесли ощутимых потерь.

В результате чего, весь состав стратегических ядерных сил планеты оказался неэффективным в этой войне. Неэффективным оказалось также химическое и биологическое вооружение. Разобраться, в чем причина нейтрализации самого грозного оружия на планете, людям не удалось. Твари не подпускали к своим территориям механических шпионов. Не говоря уже о живых. Поначалу, наблюдать эти участки планеты люди могли только с орбиты и то, недолго. Запущенные орбитальные спутники каким–то образом также уничтожались тварями. Но, благодаря почти случайному, счастливому открытию ученых, отчаянно пытающихся научиться думать, превышая все возможные пределы человеческого разума, были переделаны в термосферные. Производящие разведку в самом аду атмосферного хаоса, на высоте 100–200 км над уровнем моря, прямо на границе между атмосферой Земли и космосом. И оказалось, что пришельцы, как очевидно, намного перегнавшие людей в техническом развитии, появления термосферных спутников не предполагали. Но, на сегодняшний день, это было единственным преимуществом человеческой разведки. К тому же, не позволявшим большой точности наблюдений.

Однако, другая артиллерия и стрелковое огнестрельное оружие, все еще оставались боеспособными. Почему так, а не иначе никто не знал. Предполагалось, что на нейтрализацию стратегических сил, как ядерных, так и нет, твари затрачивали неимоверное количество энергетических или иных ресурсов. И поскольку, по всей вероятности, для них была важнее нейтрализация именно оружия массового поражения, на остальное ресурсов у них просто не оставалось. Как же ситуация обстояла на самом деле, точно никому известно не было. Какой–либо серьезной военной информации о тварях получить не удавалось, а сам противник, естественно, ею не делился. Воевать приходилось по старинке, на манер межгосударственных вооруженных конфликтов. Профессионально–обученных военных для противостояния армии тварей, в несколько раз превышающей численностью объединенную земную, не хватало. Поэтому, вспомнив о несовершеннолетних исламских боевиках и древних пионерах–героях, Указом Объединенного Союза на планете было объявлено всеобщее военное положение. И в свои армии правительства стран призвали все трудоспособное население от 14 лет. Направляемое в районы боевых действий после тщательной, насколько это было возможно в отношении гражданского населения, но ускоренной боевой подготовки. Поначалу, это вызвало народные волнения, что такой Указ идиотизм и бесполезная растрата генофонда. Но позже, абсолютно до каждого все же дошло, что твари пленных не берут. И если люди проиграют эту войну, то будут уничтожены все до последнего человека, до последней женщины или ребенка. И никакому генофонду все равно не выжить. Поэтому, для сопротивления люди отчаянно использовали все возможные ресурсы.

Убивать тварей было возможно только на расстоянии выстрела или посредством мин. Лезть на тварь врукопашную было большой глупостью. Их физиология значительно превосходила человеческую, они были сильнее, быстрее и проворнее любого человека. В ближнем бою выжить в поединке с тварью один на один не мог никто. Человеческие тела моментально раздирались в клочья. Порой, обильно осыпая своими окровавленными останками еще живых товарищей. Демонстрируя деморализованным бойцам, что они всего лишь слабые людишки, не сильней котят. Собственно, поэтому пришельцев и назвали тварями. Это было первым цензурным словом, которое приходило в кипящий ненавистью разум выжившим бойцам. Твари, прекрасно оснащенные как огнестрельным, так и холодным оружием, при удобной возможности все же предпочитали рукопашную, где силы противников были предельно неравны. Как будто презрительно и цинично издеваясь над людьми. Тыча в налитые яростью человеческие глаза тем, что люди — букашки, которых можно просто раздавить. Подпустить тварь близко к себе означало быть убитым. Но бойцы перестали их бояться. Да, они признавали свою слабость в ближнем бою. И поэтому каждое нападение тварей встречал плотный заградительный огонь, отбрасывающий нападавших назад, не давая продвинуться ни на метр к человеческим территориям. Поэтому в каждом бою с ними, земля буквально стонала и дрожала от отчаянного непрерывного треска оружейных очередей и взрывов, не позволявших тварям приближаться к людям.

Сейчас к Алене стремительно неслась одна из них. Она еще была достаточно далеко, но бежать было бессмысленно и некуда. Девушка пару раз машинально ударила спиной в ворота но, даже не поднимая головы, по металлическому звуку сверху поняла, что в доме никого нет и ворота заперты. Табельный пистолет Алена еще вчера забыла в госпитале. Никакого оружия у нее не было. Она было подумала о скальпелях в сумке. Но, вспомнив длину когтей на фотографиях мертвых тварей, тут же забыла о них. У нее не было ни шанса.

В сердце возникло болезненное жжение, и оно стало колотиться как бешенное. По позвоночнику побежали неприятные мурашки. По коже головы пролилась горячая колючая волна страха, поднимая волосы у основания. Стало трудно дышать, начало судорожно сводить мышцы, напряженные до предела. Алена испытывала самый настоящий ужас, и слезы сами потекли по лицу. Ей отчаянно не хотелось умирать. Она хотела, чтобы кто–нибудь ее спас. Но вокруг не было никого, кроме смерти, неотвратимо несущейся к ней. Ее полыхающее болью сердце очень хотело жить. Затуманенное страхом сознание отказывалось соображать, практически устраняясь от реальности и уступая место подсознанию. Которое превращало ее в зверя, ведомого одним лишь инстинктом выжить. Несмотря ни на что. Она стала подниматься на ноги, забыв обо всем на свете, кроме того, что не хочет умирать. Она хочет жить. Как–нибудь. Каким угодно чудом, но выжить. Она выпрямилась и затравленно огляделась. Никакого спасения. Разве только… на воротах двора через улицу не было замка. Добежать туда. Проникнуть в дом. Запереться. Она начала подниматься, отталкиваясь дрожащими ногами от земли и опираясь спиной о ворота. Потом попыталась сделать шаг. И споткнулась о черенок пехотной штыковой лопаты. Падая, и обеими руками вцепляясь смертельной хваткой в то, что помешало ей спастись, девушка уже знала, что тварь настигнет ее. Она изо всех сил развернулась, чтобы увидеть лицо твари. Ей зачем–то нужно было знать, как выглядит смерть. И почему–то ей хотелось принять ее, стоя на ногах. Придя к этому решению, она отметила, что страх исчез, но не удивилась этому. Молниеносно подняв лопату, буквально ставшую частью почти приросших к ней рук, она уперлась черенком в землю. И рванулась всем телом, опираясь на древко, чтобы подняться. В это время тварь совершала последний прыжок. Подняться Алене не удалось. Чудовищная сила опрокинула ее обратно на землю и сознание моментально погасло.

Глава 1

Тело болело так, как будто лежало под бетонной плитой. Пытаясь вдохнуть в сдавленные легкие воздух, Алена силилась понять, где находится. Глаза открывались как–то очень неохотно. Сквозь слипшиеся отчего–то ресницы в звенящее сознание пробирался неприятно–режущий яркий свет. Она попыталась протереть глаза рукой и не смогла. Руки были чем–то скованы от плеч, и она не могла их освободить. Первыми мыслями оказались суеверные человеческие страхи: ее похитили твари? Девушка прислушалась. Вокруг была тишина, прерываемая шелестом гонимых ветром листьев. И отдаленным шумом, напоминающим гул большой толпы. Шум. Твари. Смерть. Слезы. В ее голове что–то как будто резко щелкнуло. На нее напала тварь. Алена, наконец, окончательно разлепила одеревеневшие от слез ресницы и широко открыла глаза. Она смотрела в небо. Яркий свет был обычным дневным. Но почему–то таким непривычным. Она начала вспоминать, что с ней случилось. С самого начала, по порядку. Тварь напала на нее. Но, почему–то, она все еще жива. Это было странно. Было странно и то, почему тварь смогла зайти так далеко на их территорию, оказавшись на главной улице военного городка. Где охрана, где все? Что там за шум? И где тварь? Потом Алена задалась главным для себя вопросом. Почему она не может пошевелиться? Повернув несколько раз голову, определила, что шея функционирует нормально. Кости болят, но не так, как если бы были сломаны.

Никаких значительных повреждений она не получила. Разве что несколько сломанных ребер. Даже если и так, это было не страшно, пока нет осколочных повреждений внутренних органов. Ребра у людей часто ломаются и в быту. Драки, неудачные падения были не такими уж редкими случаями и в гражданской жизни. Срастаются такие переломы в сущности самостоятельно, никакого особого лечения не требуется. Боль ощущалась, но как–то глухо. Сознание разливало по телу сонную заторможенность аффективной анестезии. Больше ее беспокоило то, что почти не чувствовала рук от локтей. Она пошевелила ногой. Движению ног почти ничего не мешало. Почти. Что–то лежало на ней сверху. Алена приподняла голову. И из ее горла вырвался непроизвольный испуганный всхлип. Прямо в ее лицо, сквозь прядки полудлинных волос, треплемых ветром, смотрели безжизненные человеческие глаза. Прозрачно–аквамариновые, чуть фиолетовые. Как отражение неба в слезах. Она была придавлена к земле телом подростка. Над его пепельно–светловолосой головой перпендикулярно земле возвышалась окровавленная рабочая часть штыковой лопаты. Расположение черенка которой заставляло сделать вывод, что находится он в неощущаемых руках Алены. Чувства и мысли девушки замерли. Она ничего не могла понять. По всему выходило, что подростка убила она. Но как? Она никого не хотела убивать. Все, чего хотела — жить. Как здесь оказался мальчик? В тот момент, когда на нее неслась тварь. Мальчик пытался ее спасти? Но, где же тогда тварь?

И тут память выдала четкую картинку, на которую она не обратила внимания, вертя головой в целях диагностики повреждений тела. Она медленно повернула голову вправо. Рядом с ее лицом бледная рука мальчика глубоко вцепилась во взрытую землю всеми своими острыми когтями, почти до подушечек пальцев. На ней лежала мертвая тварь. Каким–то образом до Алены дошло, что придавлена она не весом его тела, а силой его удара о землю. И, потихоньку разминая затекшие мышцы, начиная с пальцев, она стала выползать из–под мертвого тела. Кровь начала циркулировать в руках. Поначалу она почувствовала в них только колющее ощущение после оцепенения. Но вскоре смогла отпустить лопату и освободить их. Стоя на четвереньках возле трупа, она пыталась не шевелиться до тех пор, пока нормальная циркуляция крови не восстановится. Чтобы избежать неприятных судорожных ощущений тела. И рассматривала тварь. С другой стороны его тела валялась часть кисти. Вероятно, в последний момент, увидев лопату, он пытался устранить ее с траектории своего прыжка. Но не смог. Лопата разрубила сначала кисть, а потом и его тело. С некоторым удивлением Алена отметила, что одет он был совсем легко, в одну лишь светло–серую униформу. С темно–синими эмблемами широкого круга, и узким непонятным знаком посередине, наползающим на круг внутри эмблемы, но не выходящим за его края. Ни бронежилета, ни какого–либо заметного на первый взгляд оружия у него не было. Однако что–то все–таки имелось, к поясу и бедрам были пристегнуты какие–то объемные чехлы. Но трогать девушка ничего не стала.

Лицо не было искажено каким–либо выражением чувств. Оно казалось безмятежным, как будто спящим. Странно, что он даже не почувствовал страха. И Алена решила, что умер он мгновенно. Почему–то, от этой мысли ей стало легче. Почти не вылезая из госпиталя, она еще никогда не видела тварей вживую. Ни раненых, ни трупов после боевых стычек твари не оставляли. Чтобы отбить у них хотя бы один труп, требовались неимоверные человеческие жертвы и почти нечеловеческие усилия. Знала, что они похожи на людей. Но почему–то раньше ей казалось, что это только видимость, оболочка, маскировка. Сейчас она видела, что это не так. Твари почти ничем не отличались от людей. Кроме очевидной формы длинных пальцев, с щелями у основания, там, где у человека были ногти, у твари были выпускаемые когти. Длинные прочные и острые. В состоянии покоя выступающие из щелей где–то на полтора сантиметра. Крепкие мышцы руки, видимой до завернутого рукава чужой униформы, даже у мальчика выглядели внушительно сильными. И кожа казалась совершенно человеческой. Алена машинально дотронулась рукой до его шеи. Там она была такой же тонкой, как у человека. И еще не остывшей. Тело еще не потеряло всего тепла ушедшей жизни. Девушка одернула руку. Разглядывать мертвеца ей больше не хотелось. И думать о нем в одиночестве тоже. Почему–то это внушило ей какой–то безотчетный подсознательный страх.

Тело, наконец, пришло в относительную норму. Болела только грудная клетка и руки. И Алена, отключившись от мертвеца и от всего случившегося с ней, сосредоточила свои мысли на людях. Судя по шуму, почти все население поселка находилось на насыпи в некотором отдалении от гарнизона. По которой проходило шоссе, являющееся одновременно и транспортным путем, соединяющим их с остальной человеческой цивилизацией и относительной границей между территориями людей и тварей. За шоссе все еще была нейтральная зона. Территория, еще не захваченная ни людьми, ни тварями, несмотря на почти непрекращающиеся бои. А дальше, ближе к лесу, уже были враги. Но, что–то с этим шумом было не так. Только сейчас, забыв на время о своем врачебном долге, заставляющем в чрезвычайных обстоятельствах приоритетно концентрироваться только на его программе, отметая все лишнее и ненужное для нее, Алена поняла, что не слышит выстрелов. Отыскав свой ранец, она подняла его и направилась к насыпи. Чем ближе она подходила к ней, тем большее недоумение охватывало ее. Сегодня там никто не воевал. Тем не менее, судя по цветам униформы, по обеим сторонам насыпи собралось громадное количество вооруженных людей и тварей на почтительном, но все же слишком близком расстоянии, чтобы люди могли быть в безопасности. Более того, на самой насыпи, возле перевернувшегося на шоссе грузовика явно принадлежащего людям, находилась очень странная группа, состоящая из людей и тварей. Заместители командиров. Которые находились слишком близко к тварям для того, чтобы люди могли оставаться в живых. Они стояли они рядом. Почему они там стоят? Это было нечто настолько нереальное и невозможное, что Алена остановилась. Пытаясь понять, видит ли она это все на самом деле, или это плод воображения ее пошатнувшейся от сильного потрясения психики. И тут ее заметили. Люди у насыпи начали махать ей руками, что–то кричать, сопровождая крики призывными жестами. И казались довольно озабоченными. Случилось что–то очень серьезное. Им нужен был врач. Все еще не выйдя из состояния шока, девушка машинально отбросила все другие мысли, сосредоточившись на этой. Надев ранец за спину, игнорируя неприятные, но не вызывающие серьезных опасений, ощущения в грудной клетке, она побежала к шоссе.

Глава 2

Вскоре, она протискивалась сквозь растерянно–напряженную, сдержанно озлобленную толпу обитателей поселка к роте специального назначения на насыпь. Из регулярных сил на насыпи находились около четверти состава, включая пограничные роты. Среди нескольких взводов роты спецназа находился бледный как мрамор начальник штаба, заместитель командира полка, очевидно назначенный ответственным за первые в мире переговоры. И несколько штабных офицеров разных специальностей, такого же эмоционально–безжизненного вида. По коротким и быстрым взглядам, бросаемым ими в толпу людей, Алена начала догадываться, что поселковых сюда не звали. Все бойцы регулярных сил, находящиеся здесь, к смерти были готовы. Но не поселковый резерв, который в ситуации чрезвычайного происшествия, видимо, не удалось вовремя остановить. И переговорная группа опасалась, что в любой момент, жизненно–необходимые переговоры с тварями могут сорваться. Из–за спонтанного взрыва настроений незваного резерва. Собственно, ее сюда тоже никто не звал. Если бы не шок, не смерть, впервые посмотревшая в глаза Алене, не животная жажда человеческой близости, она никогда бы не совершила такой глупости, как припереться в эту толпу. Но, что сделано, то сделано. Может, это и к лучшему. Может, ее присутствие здесь хоть как–то подавит инстинктивную ненависть толпы инстинктом выживания. Кроме нее, других врачей c хирургической специализацией в гарнизоне нет. Собственно, нет больше никаких, и это знал каждый. И нуждался в ней каждый, и нередко. Поэтому она и не участвовала в боях ни разу за всю жизнь. Добравшись до начальника штаба, сначала ей пришлось объяснить, почему вся залита кровью. Вдаваться в долгие подробности Алена не стала. Сказала только, что кровь не ее, а мертвеца, которого ей пришлось убрать с дороги. Затем она слушала объяснения случившемуся.

На восходе, одна из машин, которые почти с самого начала боевых действий валялись бесполезным хламом вдоль насыпи на нейтральной территории, вдруг, ожила. И выехала на шоссе в сторону руин районного центра. Заметив движение на нейтральной территории пограничные роты открыли огонь по цели. И одновременно с ними, по грузовику начали стрелять твари. Пока пораженные командиры пытались получить распоряжения относительно неожиданного происшествия, грузовик, проявляя чудеса маневрирования, продолжал двигаться. Но, в конце концов, чей–то снаряд цели все–таки достиг. Примерно к этому времени, командиры пограничных рот получили приказ командира полка прекратить огонь. Почти сразу же огонь прекратился и со стороны тварей. Люди пытались выяснить, кто мог находиться за рулем грузовика и кто санкционировал его движение. Пока выясняли это, дозорные выяснили нечто, еще более невероятное. В перевернутом грузовике находились человеческий парень и инопланетная девушка. Что они там делали вместе ни у кого представления не было. Ни у людей, ни, как оказалось, у тварей. За всю войну никто так и не смог заполучить живую тварь для допроса. За всю войну о тварях почти ничего не удалось узнать. И вдруг, оказывается, что у бойца периферийного гарнизона были какие–то совместные дела с тварью. Люди терялись в догадках, был ли он завербован тварями, или заполучил пленника, или что может быть еще. Командир полка созвал срочное совещание штаба. После чего принял решение попытаться начать переговоры. А пока люди думали, как это сделать, дозорные доложили, что со стороны пограничных войск тварей зажглись два мощных луча прожекторов. На манер взлетной полосы. И по этой полосе в сторону шоссе направляется большая группа вооруженных тварей. Группа прекратила движение на полпути к шоссе и больше не двигалась. В штабе полка было принято решение, несмотря на риск, действия тварей повторить. Даже если придется угробить весь гарнизон, раз уж появился уникальный шанс получить хоть какую–то точную информацию о противнике, упустить его было нельзя. Вскоре обе переговорные группы уже представлялись друг другу. Догадки в отношении твари, находящейся в грузовике, у ее сородичей были сходные с человеческими. Ответственные офицеры обеих групп противников приняли решение о совместном выяснении ситуации.

Но, чем больше выяснялось, тем запутаннее она становилась. Машина определенно двигалась не в гарнизон, и не в сторону базы тварей. А прочь и от тех, и от других, как будто спасаясь бегством от всех. В момент аварии парень пытался спасти твари жизнь, обняв и подставив под основной удар свое тело. Однако ему это удалось лишь частично. Тварь все же значительно пострадала. Но, оба все еще не были мертвы. Оба находились на грани жизни и смерти. Оба в состоянии схожем с анабиозом, вызванном сильным наркотическим веществом, вырабатываемым организмом тварей, ввести которое в тело человека тварь могла только добровольно. С помощью выпускаемого жала, расположенного во рту, за верхними зубами. Никто не мог бы насильно заставить тварь выпустить его. Она сделала это, потому что хотела сделать. И замедлила жизненные функции человека, практически до порога остановки. Если бы не это парень был бы уже мертв. Объяснения их действиям не было ни у кого. Предположение что они были любовниками, было слишком диким и нереальным. Собственно поэтому и было заключено временное перемирие между непримиримыми врагами, длящееся до самого появления Алены на шоссе. Чтобы разобраться в ситуации и понять причину из ряда вон выходящего события. Освобожденные из искореженной кабины тела лежали на земле и их пытались осторожно отцепить друг от друга. С человеком особых сложностей не возникло, его руки были сломаны. Но когти твари намертво впились сквозь одежду в ремень и плечо парня. Разжать их не было никакой возможности. Ремень срезали вместе с одеждой, а когти другой руки медик тварей пытался спилить чем–то вроде хирургического аппарата для распила костей черепа. Когда введение ее в курс дела подошло к концу, Алена получила выговор за самодеятельность. Но делать было нечего. Спешно убирать отсюда явного медика значило дать повод тварям догадаться, что он является более ценной боевой единицей, чем заместитель командира полка и все присутствующие люди в целом. Алена получила распоряжение заняться своими обязанностями в отношении человека. Но, главным было, по возможности, тщательно осмотреть тварь. Алена направилась к телам.

При приближении к твари, копошащейся на коленях возле тел, почему–то оказавшейся обладателем светло–пепельных волос, тело девушки начала бить дрожь. Ноги начали предательски слабеть. Но сейчас вокруг было множество опытных вооруженных людей. Сейчас ее было кому защитить. И она попыталась взять себя в руки. И, чтобы унять дрожь, тоже опустилась на колени, сев возле тела парня, как можно дальше от твари. Выполнять основной приказ, который означал приблизиться к твари вплотную, Алена не собиралась. Никакими силами она не смогла бы заставить себя это сделать сейчас. Осмотрев парня, она растерялась. Лечить такие раны ей не приходилось никогда. И все ее знания говорили о том, что получивший такие повреждения человек — мертв. Но аппараты тварей, по всем признакам диагностические, присоединенные к обоим телам, утверждали обратное. Искра жизни еще теплилась в человеческом теле. Но как ее разжечь и заставить жизнь снова наполнить это тело, Алена не знала. От бессилия и растерянности, она начала внимательно наблюдать за действиями твари, распиливающей когти своей соотечественницы. Его когти были убраны. И руки казались почти человеческими. Если бы не форма пальцев, кончики мощных когтей в области ногтевого ложа и присутствие там глубоких щелей. Пальцы казались уверенными и сильными. Тварь знала что делать, не была растерянной, у нее имелся план. Возможно, и схема лечения. И у девушки тоже стал вырисоваться план. Люди не всегда имели возможность забирать своих раненных с поля боя. Скорее всего, твари провели немало опытов с их телами. Скорее всего, у этой твари есть нужная ей информация. А ей нужно каким–то образом заставить его поделиться этой информаций с ней. Если он знает, как воскрешать разодранных в клочья людей, она тоже должна это узнать. Можно сказать, что ради познания этой тайны она и живет. Только чем его можно заинтересовать, если твари давно уже имели возможность изучить человеческие тела вдоль и поперек. И тут ее осенило. Перемирие. Если твари пошли на него, значит вопрос о том, что делали в тесной кабине эти двое, представляет для них несомненную важность. Человеческие тела они возможно и изучили, но вот психику… Это могло представлять существенный интерес для медика тварей, это означало узнать каким образом человек заманил тварь в одну кабину с собой. Значит можно использовать в качестве приманки. Он должен помочь ей спасти парня. И чтобы выполнить свое врачебное предназначение, Алене придется победить ужас. «Хирург должен иметь глаз орла, силу льва и сердце женщины» вспомнила она старинную поговорку о своем предназначении.

Только вот с чего начать разговор? И умеет ли именно эта тварь понимать ее язык? Она отвлеклась от рук твари и уперлась взглядом в его голову. Пытаясь найти нужные слова. Тварь отпилила последний коготь, выключила аппарат, и подняла голову. Внимательно посмотрев на девушку. Чуть фиолетовые, прозрачно–аквамариновые глаза настолько шокировали Алену, что она на несколько мгновений превратилась в каменное изваяние.

— Ваше дыхание… — спокойный, ясный, негромкий голос твари пробрался в голову Алены, сквозь завалы окаменевших мыслей, — похоже, у Вас сломаны, по крайней мере, 3 ребра.

Алена не шевелилась и молчала, не совсем понимая какое дело твари до ее ребер.

— Вы же не солдат? — по большей части утвердительно продолжала неторопливо демонстрировать детективные способности тварь.

— Нет, — отрезала отчего–то разозлившаяся Алена, — я врач. И со своими ребрами разберусь сама.

— Вот как, — с некоторой долей разочарования удивилась тварь, — тогда Вам следует разобраться с ними как можно скорее. Предполагаю, одно из ребер сломано в непосредственной близости от легкого и, судя по всему, сместилось резким движением. Возможен прокол. Вы ведь не единственный врач у людей?

— Естественно, нет, — возмутилась девушка опасной догадке проницательной твари, — достойная замена есть у каждого бойца.

— Так все же Вы солдат, — как–то отстраненно произнесла тварь, теряя к ней интерес.

Этого никак нельзя было допустить. И Алена уже почти не думая о своих словах, попыталась не дать ему закончить разговор.

— Сейчас все люди — солдаты. Разве у вас не так? Разве не вы это устроили? — холодно парировала Алена, и презрительно закончила, с полным недоверием к последующему ответу, — Вы не солдат?

Поддержание разговора получилось у нее как–то не очень. После своей фразы, она уже и сама не хотела продолжать его.

— Отчасти справедливо, — повернулась к ней тварь, начавшая складывать свои инструменты в пластиковый ящик, — но, я не солдат. Именно я — врач. Я не убиваю, я лечу. Вам не стоит видеть во мне врага. И бояться меня не стоит. Если Вы на меня не нападете, я и пальцем не пошевелю, чтобы навредить Вам. У меня другие задачи. Отсюда вопрос: стоит ли мне опасаться Вас?

— Меня? — удивилась Алена, испытывая очередной шок, уже от изумления, — что же я могу Вам сделать?

— Вы ведь уже напали на кого–то? — фиолетово–зеленые глаза жестко вцепились в растерянный взгляд девушки, — Кровь не Ваша, более того, не человеческая. Если живы Вы, то один из наших мертв. Не так ли?

Все, что она успела сделать, до того как новый шок от его проницательности окатил холодом ее многострадальные нервы — кивнуть. Пока она искала, что сказать, он уже продолжил, начиная копаться в проводах над лежащими телами:

— Запах пороха на вас отсутствует. Убили голыми руками? — четко и медленно произнес он, не поднимая головы.

— Лопатой, — честно призналась Алена, кусая губы, медленно и глубоко выдыхая, чтобы не поддаться истерике. И добавила, чтобы усмирить всколыхнувшееся чувство внутреннего несогласия с обвинениями, — но, я не нападала. Я защищалась.

— Лопатой? Вы? — теперь уже удивилась тварь, отвлекшись от тел, и увлеченно разглядывая невысокую хрупкую девушку.

— Ну да, — спокойно согласилась Алена и хотела добавить, что все произошло случайно, но потом передумала. Что бы он ни утверждал, он тварь, а значит все–таки враг. «Враг навсегда остается врагом», — вспомнила она слова из какой–то песни. Нельзя доверять врагу. Если она внушает ему хоть какие–то опасения, то это к лучшему. Пусть боится. Возможно, это заставит его серьезно задуматься, прежде чем нападать на нее.

И она замолчала. Молчала и тварь. Поняв, наконец, что она больше ничего не скажет, он нарушил молчание:

— Любопытно. Что ж, понадеюсь, что буду в безопасности в Вашей компании, если не нападу и не дам Вам лопату, — серьезно заявил он, и продолжил, — Ваши ребра будут заживать еще месяц–два? У вас ведь нет соответствующих средств, чтобы ускорить заживление? Вы мне понадобитесь в ближайшее время. Тем более, если у Вас есть замена на рабочем месте. Я не специалист по части человеческой спланхнологии*. Но кое–что могу. Вы поможете мне установить причину необычных обстоятельств этой аварии.

(Примечание: *Спланхнология — часть анатомии, изучающая внутренние органы)

Глава 3

Алена не верила своим ушам. Ей не пришлось делать ничего для осуществления ее планов. Он все сделал сам. Возможно, находясь под влиянием мыслей, сходных с Алениными, и ему так же, как и ей, были очень важны ответы на какие–то собственные вопросы. Но все–таки ее раздражали его безапелляционные фразы, граничащие с приказаниями. Она не его подчиненная. Поэтому она покачала головой:

— У меня есть другие дела. Сломанные ребра им не мешают. Поэтому, маловероятно, что буду готова нестись сюда по первому требованию. Но, когда у меня будет свободное время готова оказать Вам всю возможную помощь за консультации по некоторым медицинским вопросам.

Тварь удивленно подняла светлую бровь:

— Сюда? Вообще–то, я имел ввиду непосредственное сотрудничество. Я забираю Вас и тело человека с собой, восстанавливаю Ваши ребра за два–три дня, а Вы помогаете мне с человеком. Чем скорее он придет в себя, тем раньше можно будет закончить весь этот балаган, — он кивнул в сторону настороженно перетаптывающихся возле грузовика вооруженных людей и тварей.

Алена опешила:

— С собой? Куда? Я полагала, что вы заберете тварь… кхм. Инопланетянку. Мы заберем человека. И обмен информацией будет происходить здесь, на насыпи. Поскольку наши радиосигналы глушите вы. А Интернет наше правительство вырубило сто лет назад, чтобы не допустить утечки информации. Я полагала, что перемирие продлится до тех пор, пока не заберем раненых. Разве Вас проинформировали как то иначе?

Тварь закончила укладывать тела раненых на носилках и разбирать провода, чтобы те им не мешали. Потом поднялась, выпрямилась и подошла вплотную к Алене, возвышаясь над ней как скала и загораживая солнце. Он протянул ей руку. Потом, с сомнением посмотрев на ее грудь, протянул вторую. Приглашая встать. Тело Алены стало ватным и в ней снова начал просыпаться страх. Но что–то делать было Надо. «Силу льва! Силу льва!», — повторяла она себе как заклинание. Поэтому она постаралась по возможности твердо встать на ноги. Взявшись за его руки и опираясь на них, она отметила, что больше неприятных ощущений ей доставили не повреждения в грудной клетке и затрудненное дыхание, а затекшие ноги. Вероятно, он заметил это. Потому что не убрал рук, когда она встала, продолжая поддерживать.

— Меня проинформировали также, — вкрадчиво прошелестел он ей в ухо, старательно, но безуспешно отодвигаемое от него подальше, — но дело в том, что даже с нашим аппаратом, человек не выживет. Помимо Вас и моих консультаций ему нужен я и моя лаборатория. При том, что выживет девушка, у меня будет только половина информации, а я хочу всю. Я любопытен. Разве Вам не интересно, что там произошло? Помимо того, какие могут быть общие дела у инопланетянина с существом, которое неспособно предоставить ей ничего интересного и того, каким образом они смогли договориться и незаметно добраться до машины, лично меня волнует еще вопрос, как они вообще встретились. Что могло послужить мотивом к диалогу для обеих сторон. Любопытство прямо таки съедает.

При слове «съедает» Алену непроизвольно передернуло. Что не укрылось от цепкого зрения твари, или осязания его рук:

— Мы не едим людей, — криво улыбнулся он.

Алена поджала губы и, подняв голову, холодно посмотрела на него. Ей было совсем не смешно:

— Что Вы от меня хотите?

— Я хочу, чтобы Вы перестали называть меня тварью. Меня зовут Андред. Это первое. Я хочу, чтобы оба тела доставили в нашу лабораторию. Я хочу, чтобы Вы также были в нашей лаборатории, — твердо и четко произнесла тварь, и уточнила, — в нашем лагере.

— Вот как, — твердо и четко произнесла Алена, копируя его интонации, — Я не хочу быть Вашей подопытной. Мм… Андред. Это первое. Я не хочу, чтобы Вашим подопытным был наш человек. Я не хочу, чтобы ваши… Андреды, убили меня и этого человека после того, как Ваши опыты закончатся. Поэтому, если хотите, я предлагаю Вам все то же самое, что Вы предложили мне но — в нашем лагере.

От взгляда, которым они посмотрели друг на друга, можно было зажигать спички. Лицо твари на мгновение побледнело и … его пальцы, все еще державшие руки Алены вдруг сжались и ощетинились когтями. Алена тихо вскрикнула и выдернула руки, непроизвольно сжав в кулаки, глаза начали округляться от страха. Это привлекло внимание одного из членов спец. роты военного городка и он направился в их сторону. Андред втянул когти и медленно опустил руки:

— Извините, это произошло случайно, — тихо сказал он, грустно посмотрев на Алену, — Глупо получилось. Контролируем мы себя полностью. Но сейчас со мной произошло нечто вроде азарта. Согласитесь, что те двое в грузовике — это такая манящая загадка, что упустить шанс ее разгадать довольно нелегко. Да и не только эту загадку… На мгновение, я готов был даже Вас похитить. Но причинять Вам вред у меня не было ни малейшего намерения. Если Вы пойдете со мной, я дам Вам слово и твердые гарантии Вашей безопасности. Верну Вас в целости и сохранности. Обещаю.

Боец подошел к ним, сжимая автомат и держа палец на курке. Этот инцидент не остался незамеченным для других бойцов и тварей. В их сторону уже направлялись некоторые из них.

— Алена, у Вас все в порядке? — обратился к ней спецназовец.

— Все в порядке, Дима, — немедленно выдохнула Алена, чтобы только не развился вооруженный конфликт, и лихорадочно думая как ей быть. С одной стороны, предложение твари было нелепостью. С другой стороны, он был прав. Грузовик был влекущей загадкой, не только для человечества, но и для нее лично. Как и твари, имевшие антропоморфное строение, но казалось, не имеющие слабостей. Для нее такой поворот событий тоже был уникальным, пусть и ужасающим, шансом. Следующим ее заклинанием было «Глаз Орла!»

— Что случилось, Алена? — обеспокоенно спросил подошедший заместитель командира полка.

— Сергей Николаевич… — заговорила девушка, осторожно подбирая слова на ходу, пытаясь объяснить только что поступившее ей предложение так, чтобы начальство не сразу сочло ее сумасшедшей, — доктор… Андред предлагает перевезти тела в… инопланетную лабораторию. В лагерь за насыпью? — перевела она оцепеневший взгляд на тварь, лицо которой озарило прямо–таки некое подобие восхищения. Андред молча кивнул. Алена продолжила, — также доктор Андред предлагает мне сопровождать нашего раненого. При сложившихся обстоятельствах шансов на выживание в нашем госпитале у него нет. Но, они есть если принять предложение… доктора Андреда. И предложенные им гарантии моей безопасности.

Она закончила, и в воздухе повисла немая тишина. Люди смотрели на Алену, пытаясь понять, насколько она серьезна и трезва в своих словах. Но во взглядах офицеров не было никакого намека на подозрение Алены в сумасшествии. В них было что–то оценивающее и пронзительно–пугающее. И Алена не могла понять что. Твари смотрели на Андреда со сходными мыслями, судя по выражениям лиц, но с явными подозрениями на нетрезвость последнего.

Андред начал заворачивать левый рукав коричневой униформы. После чего снял с руки тонкий светлый браслет, отливающий бледно–розовым металлическим блеском. И, мгновенно ловким движением поймав руку Алену, защелкнул на ней браслет.

— Беру эту девушку в свои законные жены, — невозмутимо заявил он.

Глава 4

Шокированный вздох волной прокатился по присутствующим. Одна из тварей, бесцеремонно расталкивая людей, протиснулась вперед. Высокий темноволосый тип с жесткими чертами лица и тонкими неприятными губами встал рядом с Андредом и обратился к Алене ледяным тоном:

— Откажитесь.

Алена удивленно разглядывала браслет, прочно охватывающий ее запястье. Немного не по размеру, в отличие от запястья медика, на котором он сидел как влитой но, все же, не дававший возможности снять не расстегивая. Застежка, похоже, была внутри металлического ободка. Девушка подергала место разъема, но открыть не получилось.

— Не могу, — пожала она плечами темноволосому, — не снимается.

— Просто откажитесь, он снимет его сам, — упорствовала тварь, и с надеждой добавила — а может быть Вы замужем?

— Нет, не замужем, — разбила его надежды Алена, и заинтересованно спросила — а что будет, если не откажусь? Снимете сами или оторвете мне руку?

За темноволосого уверенно ответил Андред:

— Ни Ругару, никто другой не снимет и не оторвет. Если не откажешься, никто не причинит тебе вреда, — затем, повысив голос на пару тонов, не очень громко, но так чтобы его услышали, он сказал: Никто не смеет причинить вред члену семьи Вега.

Так вот что за гарантии безопасности он имел ввиду, — думала Алена, — как удачно, что ее личная жизнь сложилась так неудачно, да и у твари по всей вероятности тоже. Но вот тот мальчик, напавший на нее, он так на него похож… может быть это был его брат, или даже сын? Хотя нет, для сына мальчик был слишком взрослый. И что он скажет, когда узнает, что его убила она? Был ли он членом семьи Вега? Касается ли ее этот их закон? Алена подумала, что враг врагом, но такого она не смеет от него скрывать. Просто потому, что с ее честностью рано или поздно она не сможет не выдать себя в таком деле. Но она опасалась, что после ее откровения перемирию немедленно придет конец. И не знала, что ей сказать.

— Доктор, мне надо с Вами серьезно поговорить, — спас положение темноволосый, оттаскивая Андреда в сторону группы тварей.

— Алена Леонидовна, — ломающимся голосом произнес над ее ухом заместитель командира полка, — нам надо побеседовать.

И Алена послушно позволила ему увести себя в группу людей.

Беседа была тяжелой и странной. Алене временами казалось, что она находится в каком–то нереальном Зазеркалье. Невероятные события, произошедшие сегодня, никак не могли происходить в реальности. И уж никак не с ней. Но, тем не менее, происходили. В данный момент Алена оказалась единственным человеческим шпионом, которому противник позволил проникнуть на свою территорию. Но это создавало две проблемы. Первая — Алена была единственным врачом аванпоста. Сколько они не запрашивали второго специалиста, врачей не хватало и смены не поступало. В том, что с серьезными ранениями справится среднемедицинский персонал, без нее, были большие сомнения. Но, после шокирующей выходки медика тварей, просить их пустить к ним вместо Алены фельдшера, да так, чтобы у них не возникло никаких вопросов, почему именно не ее, не представлялось возможным. К тому же, по сдержанно–яростному виду темноволосого лидера группы тварей, было очевидно, что ни Алены, ни какого–либо другого человека он знать не хочет и видеть не желает. Издалека в его разговоре с медиком казалось, что он едва сдерживается от крайней степени раздражения, что–то объясняя на удивление спокойному авантюристу сквозь зубы. Почему–то создавалось впечатление, что он не может просто приказать тому исправить свою ошибку. Создавалось впечатление, что он его уговаривает. Один из участвующих в беседе с Аленой штабных офицеров предположил, что медик тварей имеет для тех такое же значение, как Алена для людей. И можно попытаться напасть и захватить его. Тем более, что он был единственной тварью, на ком не было бронежилета. Но, начальник штаба возразил, что при таком количестве тварей вокруг, забрать того ни живым ни мертвым все равно не получится. А вот весь поселковый резерв при таком раскладе, скорей всего, будет уничтожен. Другой офицер добавил, что раз уж тот настолько не боится смерти от шальной пули, то живым в заложники не дастся определенно. И если его гарантии безопасности Алены не блеф, то они своими руками уничтожат последнюю отчаянную надежду человечества на получение хоть какой–то информации о враге.

Вторая проблема состояла в том, что в целях самозащиты Алена убила родственника своего неожиданного жениха. И прямо сейчас, прямо здесь мог начаться бой. Нужно было предупредить о возможности начала боевых действий всех присутствующих людей. Для этого нужно было время. И Алене было приказано его тянуть как можно дольше. Выходить замуж за кого и что угодно, хоть за паука, лишь бы это дало время подготовиться к отступлению и возможность проникнуть на территорию врага. И ни за что не признаваться в убийстве. В результате беседы было решено, что идти в лагерь тварей ей придется. И идти в любом случае. Даже, если перемирие закончится и бой начнется. Даже если он продолжится, и в гарнизоне некому будет оперировать тяжелораненых. Даже если весь гарнизон будет сегодня уничтожен. Если полученные ею гарантии не блеф, и она останется в живых, она все равно должна будет пойти и узнать все, что сможет узнать. И любым способом попытаться передать эту информацию в Союз. Начальнику штаба и штабным офицерам было крайне важно заполучить разведчика и при этом абсолютно неважно на каких условиях твари допустят такую возможность. Люди находились не в том положении, чтобы ставить тварям условия, выбирать было не из чего. И также сейчас для них было важно избежать больших жертв при возможном столкновении. Уже не важная ни для кого Алена, получив указания, твердо направилась к тварям, окружавшим доктора. При ее приближении, они расступились. Темноволосый был явно раздражен, и с нетерпением ждал, когда девушка достигнет группы.

Андреда, похоже, волнения не касались. Он был совершенно спокоен и уверен. Почему то эта уверенность как–то, как будто по воздуху, передалась Алене. Она уверенно шла в группу смертельно–опасных тварей и не чувствовала страха. Пока он не снимет браслет, она в безопасности. Почему–то она верила в это.

— Доктор… хм… Алена, — начал темноволосый, не дожидаясь пока она сделает до них последние два шага, — церемония не закончена, Вы можете отказаться. Я надеюсь, Вы сами понимаете нелепость данной ситуации.

Алена, наконец, добралась до них и перевела дух. Набрав побольше воздуха в легкие, она решительно выдохнула и ответила:

— Я не считаю ситуацию нелепостью. Для меня это больше походит на приключение. Опасное, но интересное. Я бы хотела закончить церемонию. Что для этого нужно от меня?

В золотых глазах темноволосого Ругару вспыхнула злость:

— От Вас нужно согласие взять в мужья нашего доктора, — процедил он и добавил, кривя свои змеиные губы в злорадной усмешке, — и второй браслет.

Алена растеряно посмотрела на Андреда.

— Нигде не написано, что он нужен, — проинформировал медик, — написано: брачная клятва и обмен символами верности. Это не обязательно наш браслет.

Сначала Алена задумалась, но потом расстегнула воротник униформы и сняла цепочку с армейским жетоном. Это давало ей некую надежду усыпить свою совесть. Так как церемония происходит не по обычаям, у нее все еще была возможность скрывать от него убийство родственника. Закусив губу для храбрости, она аккуратно обошла темноволосого и подошла к Андреду. Изо всех сил скрывая некоторое чувство отвращения, она потянулась и, едва касаясь пальцами его кожи, наклонила ему голову. Затем надела через нее цепочку с жетоном ему на шею.

— Беру этого… мужчину, в свои законные мужья, — твердо закончила она процедуру бракосочетания.

После чего развернулась и направилась к людям с чувством выполненного долга.

Глава 5

Но, до своих ей дойти все же не удалось. Андред возник перед ней как будто из ниоткуда и преградил путь:

— Алена, через 10 минут мы отправляемся. Могу дать Вам еще 10 минут, чтобы Вы решили свои неотложные дела. И запомните, что теперь вы Алена Вега. Обязательно добавляйте мою фамилию к вашему имени в разговоре с нашими людьми.

Алена посмотрела на него тяжелым усталым взглядом.

— Доктор Андред, Вы издеваетесь? Меньше часа назад я никак не могла предположить, что выйду замуж. А уж о том, чтобы за… Вас, и мысли подобной никогда не возникало. Не планировала никаких отлучек из городка и запланировала много важных дел на сегодня. Хотите лучше изучить людей? Начинайте прямо сейчас. Иногда мы принимаем необдуманные и скоропалительные решения. Подчиняясь чувству, которое Вы назвали азартом. Но, чтобы осознать результаты таких действий и приспособиться к ним нам нужно время. Возможно, мы думаем медленно, но таковы уж люди.

Тварь на минуту задумалась, потом кивнула:

— Хорошо. Сколько времени Вам нужно, чтобы все осознать и привыкнуть? И приступить к работе.

Алена молчала. И думала, что именно к спасительной работе от всего этого кошмара ее сейчас и влечет, потому что все эти шпионские игры совсем не для нее. В городке остался труп твари. Одна из редких для людей возможностей узнать, как они устроены. Ей не терпелось вернуться в поселок и заняться вскрытием, спокойно и в безопасности. Чтобы хоть чем–то помочь своим бойцам, пока тело не забрали в Союз. К тому же, труп требовалось как можно скорее убрать с дороги. Чем меньше людей о нем узнают, тем больше у нее может быть времени. О произошедшем на шоссе и возможных последствиях, думать ей пока не хотелось. Сейчас это было сложнее и непонятнее ее четких профессиональных обязанностей. Ей необходимо было привести хаос в своей голове в ясный порядок. И сейчас думать она хотела только о простом и понятном.

После недолгого молчания она ответила:

— Мне совершенно необходимо вернуться в городок и уладить там все текущие дела, проинструктировать сменщиков и переодеться. Возможно, я буду готова к вечеру, возможно утром.

— Хм, это сильно все усложнит, — тварь задумчиво посмотрела куда–то сквозь нее, — пока Вы член моей семьи, сознательно причинить Вам вред и нарушить закон, запрещающий убивать соотечественников, никто не посмеет. Но, не все знают, что Вы теперь член моей семьи. И, в силу некоторых обстоятельств, я плохо представляю себе, каким образом мне поставить об этом в известность всех наших людей, если приму Ваши условия. Не с Вами же мне идти.

— Нет, этого делать не стоит, — согласилась Алена, — я не могу гарантировать Вашу безопасность. Член семьи или нет, для нас это не важно, пока Вы наш враг. Я не смогу помешать людям Вас убить.

И подумала, что возможно, этого не сможет сделать даже командир полка, судя по едва сдерживаемым настроениям резерва.

— Не сможете помешать и снайперам вечером или утром, — констатировала тварь.

— В общем, да, — снова согласилась Алена.

— Значит, даже если назначить здесь встречу, сопровождать Вас я не смогу. А это означает, что тогда уже Вас может убить кто–то из наших, не осведомленный о Вашем новом статусе.

— Полагаю, что так, — досадуя на хаос, начавший снова завоевывать ее мысли, вновь согласилась с ним девушка.

— У Вас есть какие–то предложения, чтобы решить эту проблему? — поинтересовалась тварь.

— У меня? Нет, — покачала головой Алена, — это же Вы устроили эту проблему, вот и решайте ее сами.

Тварь остановила на ней взгляд, проникшийся удивлением.

— Мне кажется, или только что Вы отказались от Вашей демонстративной независимости, предоставляя решения относительно Вас мне одному?

Послышавшиеся ей издевательские нотки голоса заставили девушку испытать раздражение и встряхнули от накатившей усталой апатии.

— Мне кажется, или Вы не слишком проницательны? — отрезала она, — а что если я последовала своему совету Вам, относительно изучения наших видов и уже приступила к работе? Что если мне просто интересно наблюдать, как Вы выйдете из этого положения?

— Хм, как неоднозначно, — поразилась тварь, — немедленного ответа нет. Вы победили. Что ж, тогда мое решение будет первоначальным. Вы передаете инструкции Вашему персоналу прямо здесь через присутствующих людей, и таким же образом улаживаете незавершенные планы. После чего идете с нами. В мед. центре Вам выдают нашу униформу и Вы переодеваетесь. После чего любому из наших людей придется хорошенько подумать, прежде чем на Вас напасть. И пока Вы находитесь со мной, враг Вы мне или нет, но члена моей семьи я намерен защищать если потребуется, то и ценой жизни. Каким будет Ваш ответ?

Алена уже не пыталась думать ни о городке, ни о своих делах, ни о правильности и целесообразности своих прежних поступков. Сейчас она решила, что избавление от хаоса и возвращение трезвости суждений возможно только если принять как факт, что ее жизнь коренным образом изменилась. И начать жить уже сейчас этой новой жизнью. И во всех дальнейших рассуждениях исходить из этого. Теперь она не только врач. Она шпион.

Я шпион, я шпион… вернее, разведчик, — уговаривала она себя. Прогоняя все мешающие этому статусу мысли и раскладывая все другие по удобным мысленным папкам. После принятия этого решения в голове немного прояснилась. И ей показалось, что она заметила взгляд твари, вскользь брошенный на заместителя командира полка, который мелькал в толпе и раздавал какие–то распоряжения. Ей показалось, что целью твари, с которой та пыталась увести ее в свой лагерь прямо сейчас, были не только ее безопасность и жгучий научный интерес, но и намерение не дать ей получить инструкции и указания относительно своих действий на их территории. Как он и говорил, кое–что о людях ему известно, он смог разобраться в том, что она довольно далека от военных премудростей. И пытался не дать ей получить преимущество в сложившихся обстоятельствах. «Что ж, мы еще посмотрим кто кого. Ты сам сотворил себе шпиона, товарищ муж, — мстительно подвела итог своим рассуждениям совершенно измученная Алена, — а я привыкла всегда все делать педантично наилучшим образом. Потому и была отличницей в школе и институте. Но ты этого не знаешь».

— Хорошо, — наконец решила она, — пойду с вами. Через полчаса.

— Через полчаса и не раньше, — жестко повторила она, заметив, как он открывает рот, чтобы что–то сказать, — а теперь мне надо уладить свои дела и прошу Вас мне не мешать.

С этими словами, она обошла тварь и устремилась к заместителю командира, на ходу формулируя все наиболее важные вопросы и просьбы, которые хотела с ним обсудить.

Глава 6

Идти в толпе высоких тварей Алене было не очень уютно. Их рост и количество значительно затрудняли обзор. На этой стороне шоссе она еще никогда не была. На аванпост она попала по мобилизационному предписанию переводом из Санкт — Петербурга. До того ей не приходилось бывать в этих краях. Стараясь не замечать тяжелых угнетающих взглядов, которыми щедро осыпали ее идущие рядом твари, она разглядывала местность. Дальневосточный ландшафт и раньше пришелся ей по душе. Но, на их стороне было относительно равнинно, за городком начинался таежный лес, а на этой стороне шоссе были сопки. Похожие на громадных окаменевших динозавров. Не по–военному жизнерадостно–розовые от осеннего цветения багульника. Не раз ей хотелось тут побывать. Но она всегда думала, что произойдет это только тогда, когда людям удастся занять эти территории. Видимо ее желание было настолько сильным, что решило осуществиться без долгих отлагательств. Раньше она никогда не считала себя везучей. Начиная со школы. За сделанные ею работы в помощь кому–то хвалили других. Ее же успехи воспринимались как сами собой разумеющиеся и особыми заслугами не считались. Редкие парни, которые с ней знакомились, в конечном итоге выбирали ее подруг. И на работе, за ее бессонные ночи повышали ее шефов. Менялись парни, подруги, шефы, не менялась только ее жизнь. Она всегда была поддержкой для кого–то, и только. Даже война не изменила этого. Ее индивидуальности никто никогда не замечал. И вдруг все изменилось. Начиная с мальчика–твари. Что он делал в городке, когда все другие твари были на насыпи? Почему она проснулась именно тогда, когда он был на открытой местности, заметен, и уже не мог отказаться от нападения? Почему при всей ее беззащитности погиб он, только потому, что ей не удалось спастись, споткнувшись о лопату? Закончилась ее полоса невезения? Или ее невезение преодолело свой пик и, преобразившись в ультраневезение, по сути, такие же редкие стечения обстоятельств, как и везение, стало неотличимо от него? И сделало ее самым уникальным человеком на планете.

Особых радужных надежд на будущее она не питала. Слишком многое из того, что нужно будет сделать дальше ей очевидно не по силам. И от нее зависело только наполовину. Но ей приятно было думать о том, что хотя бы какое–то время она будет важна сама по себе. Не как трамплин для кого–то или как банк знаний и отличный специалист. А как самая невезучая девушка на свете. Самая индивидуальная. Инструкции она все же получила. И, какой–никакой план, которому нужно было следовать, чтобы не теряться при необычных обстоятельствах, у нее теперь был. Первоочередная задача — добиться связи. И постараться получить возможность беспрепятственно пересекать нейтральную территорию. Командование полка отправит рапорт в командный центр Объединенного Союза, и ей нужно будет каким–то образом получить новые инструкции из него. Тело убитой твари сразу же отправили убрать несколько бойцов и обещали заморозить до ее возвращения. Настолько тяжелораненых, кроме парня из грузовика, чтобы с этим не мог справиться среднемедицинский персонал, как ни странно не было. Но, при начале боевых действий, ей было приказано вернуться любым путем, оставив парня тварям.

На данный момент руководством обоих формирований, людей и тварей, было решено временно боевые действия прекратить. Как повлияет на эти временные каникулы выздоровление парочки из грузовика, предполагать было трудно.

— Вы на удивление спокойны, — раздалось над ее ухом, — можно подумать, заранее готовились к такому повороту событий.

Алена выплыла их своих мысленных разговоров самой с собой и подняла голову. И не удивилась, увидев рядом Андреда. Раньше он шел значительно позади.

— Вы вроде как пошутили? — поинтересовалась она.

— Вроде того, — скривил губы ее новый родственник, — не такие уж мы и страшные как о нас пишут в ваших газетах?

— Я еще не думала об этом, — искренне сообщила девушка.

— О чем же Вы думали в такой компании? — удивилась тварь

— О сопках. Они чем–то похожи на вас, — заявила Алена. Эта мысль пришла ей в голову только сейчас. — Высокие когтистые, с атавистическим жалом, вы напомнили мне вымерших мезозойских ящеров, — И добавила, почувствовав какое–то суеверное воодушевление. — Если те вымерли, то и вашим носителям древних атавизмов по всем приметам на Земле оставаться недолго.

Медик, ядовито улыбнулся ее радужным надеждам:

— Эра мезозоя длилась на Земле около 180 лет. Долго же людям пришлось ждать вымирания ящеров. Но мы не вымрем. Не надейтесь. Наша цивилизация намного старше вашей, и все еще в самом расцвете.

— И поэтому вы как незрелые дикари нападаете на другие цивилизации? — скептично возразила девушка.

— О, тут все гораздо сложнее. Боевой ген в крови у каждой высшей цивилизации. У вашей тоже. Потому они таковыми и стали в эволюционной борьбе. Мы, по крайней мере, не воюем между собой. Вообще. Когда мы прибыли на эту планету, здесь шли, по меньшей мере, несколько десятков войн, не считая террористических кампаний.

Алена серьезно посмотрела на собеседника и опустила глаза, разглядывая свои потрепанные сапоги, ничего не ответив. Они стали подниматься на сопку. По дороге начали попадаться кусты цветущего багульника. И девушка отвлеклась, разглядывая бледно–розовые лужицы из осыпающихся лепестков. Цвета браслета на ее руке. Машинально, она подняла руку. Браслет все–таки был намного бледнее, но отливал ярким красивым блеском. В ее голову закралась новая мысль. Она стала разглядывать руки окружающих тварей обоих полов. У половины из них на руках были такие же браслеты.

Она повернула голову, чтобы поискать Андреда. Он все еще шел рядом, смотря прямо перед собой, но как–то сквозь пространство. Алена дотронулась до его локтя.

— Послушайте, Андред, — подняла руку с браслетом, — а мне такой дадут?

Тот удивленно посмотрел на ее руку.

— У Вас же есть.

— А у Вас нет. Для чего–то ведь нужно, чтобы было два.

— Не нужно. Это коммерческая выдумка, — начал объяснять супруг, — Если браслета два, они настраиваются друг на друга и, при необходимости, выдают владельцу координаты местонахождения и данные о состоянии здоровья супруга. Если очень захочется за мной последить, Вам его выдадут в Центре Управления. Но, чтобы его на меня надеть по всем правилам, потребуется повторная брачная процедура. Так как первую аннулировать невозможно, вторая будет принесением клятв и окончательным заверением первой. Обычно это происходит после одного цикла брачной жизни. И ее проводят, когда принимают решение продлить брак на всю жизнь. Я этого не планировал, и думал расторгнуть союз после того, как наше сотрудничество закончится.

— Как любопытно, — невольно улыбнулась Алена, подумав, что на Земле такие штуки вряд ли стали бы пользоваться популярностью у мужчин. Хотя, это с какой стороны посмотреть…

Что такое брачный цикл ей было не особо интересно, но если взять, к примеру, год, то получается «женился — не понравилось — не пришел на повторную церемонию — автоматически развелся». Довольно удобно, и все по закону. И если до принесения этих клятв верности мужчина не найдет ту, на которой хотел бы быть женатым всю жизнь, то бог знает по сколько жен могли иметь твари… Теперь по крайней мере ясно, почему он вот так просто предложил такие серьезные гарантии безопасности. Может, твари внешне и похожи на людей, но они не люди. У них совсем другие менталитет и ценности. Они просто другие. И понять их ей будет нелегко.

— Если я Вам так сильно понравился, что Вы решили связать со мной всю свою жизнь, я могу об этом подумать, — вмешался в ее мысли ироничный голос Андреда.

— Опять пошутили? — вновь слабо улыбнулась Алена, с удивлением замечая, как слабеет ее напряженная настороженность одиночества в кругу врагов.

— Значит, не понравился? — сделал вывод медик.

— Провокационный вопрос. В сфере текущих отношений между нашими расами я не буду на него отвечать.

— А вот мне Вы, кажется, начинаете нравиться, — серьезно сказал Андред, и добавил, — Мы почти пришли. Лагерь внизу.

Алена посмотрела на него долгим взглядом. Потом решила не мучить себя догадками:

— Если я начала Вам нравится только сейчас, то почему Вы вдруг решили принести свою свободу в жертву безопасности того, кто не нравился, на довольно продолжительное время? Не думаю, что кто–то из тех двоих придет в себя хотя бы через неделю.

— О, в этом случае я не жертвую ничем. Не думаю, чтобы Вам пришло в голову пытаться ограничивать мою свободу. Но, если бы я этого не сделал, то принес бы в жертву политическому крючкотворству значительный объем ценного времени, и соответственно, ценной информации. Пока обоим руководствам удалось бы договориться между собой, и то, и другое было бы безнадежно потеряно. Если бы им вообще удалось договориться.

Что ж, подумала Алена, действительно, если есть возможность, ничем не жертвуя, не терять времени даром, глупо ею не воспользоваться.

Глава 7

Лагерь произвел на нее странное впечатление. Она ожидала увидеть тут палатки, или щитовые домики или хотя бы пещеры, что–то хоть отдаленно напоминающее знакомый человеческий опыт. Но ничего такого не было. Все было абсолютно чужеродным. Небольшое по площади поселение располагалось по странному неровно–геометрическому периметру. Улочки казались прочерченными по линейке, а жилые помещения не были ни построены, ни собраны. Они заливались на надувной каркас чем–то похожим на мгновенно–застывающий жидкий металл. Рядом с главной улицей имелось несколько неоконченных зданий, которые она могла разглядеть. Здания были двухэтажными и с виду довольно просторными внутри. Поселение было обнесено высокой закругленной сверху стеной, с охраняемыми проходами через каждые сто метров. Стена производила впечатление незаконченной полусферы. Алене подумалось, что возможно, ею она и была при других обстоятельствах. Например, при ядерной атаке… Возможно, именно поэтому разрушающая сила таких атак сводилась на нет. Что твари делали с радиацией, она еще не знала. Но, начинала догадываться, почему они не покидают атакованных таким образом территорий. Их поселения, скорее всего, могли становиться своеобразными бункерами.

Группа тварей, с которой Алена шла от насыпи, начала расходиться по проходам в стене еще до того, как они подошли к поселению. Даже темноволосый лидер группы отправился по своим делам, словно забыв об Алене. Те, кто остался с ней и Андредом также не обнаруживали явной заинтересованности ее персоной на своей территории. Единственные, кто проявил к ней заметный интерес, были охранники на входе. Твари, тащившие носилки с ранеными из грузовика, предоставили Андреду все объяснения. Что тот сказал постовым, она знать не могла, но мстительно порадовалась беспомощному недоумению, которым омрачились их презрительно–самоуверенные взгляды в результате этого разговора. За стеной тоже никого не удивляло ее присутствие. До тех пор, пока кто–то не замечал браслет на ее руке. После чего зоркая тварь надолго замирала на месте. Но за объяснениями к ним никто не спешил. Видимо, любопытство тут не поощрялось. Также, у Алены создалось стойкое впечатление, что ее по всей вероятности принимали за пленницу, а значит, пленники здесь уже были. И было бы неплохо выяснить, что с ними случилось.

Судя по всему, к мед. центру они шли по центральной улице. От нее в разные стороны расходились прямые дорожки, ломающиеся возле домов под прямыми углами. И по ней без конца туда–сюда сновали твари. Кто–то также как они шагом, а кто–то куда–то спешил. И передвигался громадными стремительными прыжками. И Алена вздрагивала каждый раз, когда смертельно–опасная масса мыщц и когтей проносилась мимо нее. С тех пор, как они вошли на территорию поселения, в ее сердце снова началось неприятное жжение страха. Судьба выбрала совсем не того шпиона, — думала она. Сейчас светлой мечтой всей ее жизни было оказаться где–нибудь, где есть люди, и нет тварей. И осуществление этой мечты почему–то сейчас казалось ей невозможным. Что она могла сделать против любого, даже самого слабого из них? Ничего. Если ее поймают, если хоть как–то, хоть чем–то она им не угодит, у нее не будет никаких шансов выжить. И словно в подтверждение ее мыслям, что–то резко и сильно откинуло ее в сторону и назад, на носилки. Но, от удара она влетела не в них, а во что–то более мягкое и что–то ощутимо сдавило ей плечо. Что это было, ее не интересовало. Широко открыв глаза, она смотрела на ярко блеснувшие алым в лучах заходящего солнца длинные когти, несущиеся ей в лицо.

— Мааама! — обреченно–истерично вырвался ужас из ее горла.

И, почти одновременно с криком, когти сомкнулись на коричневом рукаве руки, мгновенно возникшей у ее лица.

— Баран! Под ноги смотри, — раздраженно произнес над ее головой знакомый голос.

Над рукавом показалось обалдевшее лицо взъерошенной твари, поднимавшейся с дорожки, опираясь на руку в коричневом рукаве. Алену всю трясло от неожиданно пережитого кошмара, ноги отказывались держать, и она просто опиралась спиной на то, что не дало ей упасть.

— Какого… толпой по всей улице растянулись! — возмущался поднявшийся и отряхивающийся нападавший, восстанавливая сбившееся дыхание, — я что, через головы прыгать должен?!

— У нас вообще–то раненые, — бесцветным голосом произнес Андред, — превентивные меры. От баранов. Идти кучей не рекомендуется, чтобы при подобных обстоятельствах не повредить им и аппаратуре.

— Это я баран?! — разозлился взъерошенный, — у меня «молния» в порт. Бежал по своей стороне. Док, не были бы Вы таким как есть, не посмотрел бы КТО Вы есть и сказал бы народным языком… рр–эх… Эта ваша ультразвуковая курица сто раз могла дорогу освободить!

Он злобно уставился на Алену, загипнотизировано не отрывающую от него взгляда с самого начала нападения. И его злость начала сменяться удивлением от осознания так долго доходившей до него очевидности.

— Она… не человек?

— Она — моя жена, — спокойно раздалось над ее головой. Что–то прекратило сдавливать ее плечо, переместившись на запястье. В лицо взъерошенного ткнули ее рукой с браслетом.

— В следующий раз не буду таким добрым к невнимательным баранам. И не болтай там о моих делах на другой стороне… — закончил Андред со странно жесткими интонациями в голосе, выпуская во всю длину когти, державшие руку Алены.

Но, почему–то на этот раз их вид не испугал девушку, а наоборот, успокоил.

— Да ты… извращенец, — выдохнула споткнувшаяся об Алену тварь с не менее странным оттенком интонации, окрасившим изумление едва уловимой ноткой восхищения. Но заметив, как из руки, на которую он опирался вставая, также вытянулись когти, вдруг встряхнулся и сосредоточился, — черт, донесение… мне пора.

И с какой–то обидой в голосе добавил:

— Излишне было предупреждать. На той стороне болтать о коллективе меня ни с кем не тянет.

Затем он обошел Алену, направляясь вверх по дороге. Но обернулся, скривившись в усмешке:

— Дело ведь не в доброте док, а? Трудно сосредоточиться на драке, если тебе так вопят в ухо.

После чего мгновенно скрылся с места происшествия.

— Стоять можешь? — спросили сверху.

До Алены не сразу дошло, что обращаются к ней. Она все еще смотрела на то место, где недавно стоял взъерошенный, все еще пытаясь понять, угрожало ей что–то или нет.

— Прекращай дрожать, — начал он ровно и спокойно, — тут каждый сильнее тебя и все это знают. Сила нужна для уверенности в том, что можешь защитить себя от опасности. Ты опасности пока что не представляешь… Нападать на тебя сейчас глупо. Особенно когда ты рядом со мной. К тому же, я быстрее и сильнее многих других. В силу особенностей моей расы. Уверяю тебя, ты в безопасности. Только не надо больше так орать. Ты чуть не убила мне мозги.

Загипнотизировать Алену монотонной речью и спокойствием ему не удалось. Последняя фраза привела девушку в чувство. Она отпихнула с себя его руки, твердо встав на ноги. Повернулась к твари и посмотрела в ее спокойные аквамариновые глаза своими серо–металлическими, в которых сейчас горели искры мощного электрического напряжения обреченной ненависти. Которые начинали наполняться слезами, против ее воли.

— Если крик может вас убивать, я начну кричать прямо сейчас. И буду кричать до тех пор, пока вы все не умрете, — громко и четко произнесла Алена.

Глава 8

Тварь, немигающе смотревшая в глаза девушки, сквозь колыхающуюся на ветру светло–пепельную челку, на несколько мгновений сомкнула длинные пушистые ресницы. И, тяжело выдохнув, крепко сжала челюсть. Потом медик открыл глаза, ставшие безжизненно–уставшими. И они почему–то напомнили Алене мальчика–тварь.

— Я уже уби…, — вырвалось у нее само собой, но договорить она не успела. Тварь приложила указательный палец к ее губам.

Девушка непроизвольно дернулась, но замолчала, замерев на месте.

— У меня все еще звенит в ушах от твоего крика. Если начнешь кричать сейчас, хуже мне уже не станет. Подожди полчаса, — громко заявил Андред.

И, пока она пыталась понять, как среагировать на его заявление, он повернулся к группе с носилками:

— Мы пойдем вперед.

После чего схватил Алену обеими руками за плечи и колени, оторвав от земли и прижимая лицом к себе. И помчался по дороге. Кричать в таком положении она не могла. Сопротивляться сил не было. Или не было сил сопротивляться именно этой твари. Потому что как бы то ни было, именно она и только она защищала Алену. Потому что, может быть только поэтому, девушка ненавидела ее сейчас больше всех. За всех остальных, внушавших ей ужас бессилия и отчаяния. Эта тварь не была для нее такой опасной как другие.

Этой твари она могла противостоять и сорвать на ней зло за других. Хотя бы даже только потому, что он сам разрешал ей такую возможность. Она чувствовала, что это было неправильно. Но ничего не могла с собой поделать. Сейчас она была совершенно одна, ей не на кого было надеяться, рассчитывать, опереться. Неоткуда ждать поддержки и некуда выместить свою физическую и душевную боль, накопившуюся за этот ужасный день. Поэтому стресс она непроизвольно снимала на нем.

— Куда ты меня тащишь? — апатично спросила она, не ожидая ответа.

Ожидания себя оправдали. Он не ответил.

— Ну ладно, тащи, — разрешила девушка.

Ей показалось, она поняла, что он делает. Изолирует ее от объектов, вызывающих уже почти неконтролируемый в настоящий момент страх. Ей больше не хотелось вымещать на нем зло. Какое–то шестое чувство или предчувствие ее обнаженных нервов говорило, что он осуществляет половину ее мечты, тащит куда–то, где нет тварей. Она все–таки заплакала. Но теперь этого никто не видел. И кто–то был рядом для того, чтобы больше никто не увидел ее сломленной души. Кто–то, кто ни словом, ни жестом не осудит ее за это. Сейчас это были слезы не обиды и унижения, а очищения и освобождения от обид и страхов. И кем был этот кто–то, тварью или врагом, сейчас было неважно. Он был единственным, с кем ей было не страшно.

Андред остановился возле здания с большой эмблемой лучистого как василек трилистника салатового цвета. И, поставив Алену на ноги, тяжело дыша, пытался привести дыхание в норму. Алена рассматривала медика как–то по–новому. Стройный, высокий, в светло–коричневой униформе с завернутыми рукавами, салатовой эмблемой на груди и плече, высоких коричневых сапогах, согнувшийся в плечах и уперший руки в бока, с развевающимися по ветру полудлинными светлыми волосами, он напоминал мальчика–скаута.

— Не думала, что вас так сильно напрягают физические упражнения, — задумчиво произнесла девушка, — Вы же постоянно бегаете и прыгаете….

— Не напрягают, — отозвался Андред, — Но только не в сочетании легкой и тяжелой атлетики. Бегать с таким весом в руках совсем непросто.

— Это ты про мой вес? — подозрительно удивилась Алена, — 60 килограмм при моем росте совсем не много.

— Нет, про вес груза, с которым я способен бегать не напрягаясь. 60 килограмм превышают его больше чем вдвое, — успокоил ее медик, — но, если бы ты была броней, напряжение было бы гораздо меньшим.

— Ежедневные тренировки или особенности расы? — полюбопытствовала она, — все ли… инопланетяне могут бегать с весом в 30 килограмм?

— И то, и другое. Как–то приходится часто бегать и прыгать, — уклончиво удовлетворил он ее любопытство.

Тут Алена вспомнила нечто, не дававшее ей покоя.

— Тот баран на улице… почему я понимала, что он говорит?

Андред непонимающе смотрел на нее:

— И что не так?

Девушка замялась, пытаясь точнее сформулировать вопрос:

— Ну, я думала, что между собой вы говорите на своем языке. И только с нами на нашем.

— Ах, вот оно что, — улыбнулся Андред, — нет, мы всегда говорим на своем языке.

— Это как? — удивилась Алена, — ваш родной язык русский?

— Нет, — откровенно веселился Андред, уже восстановивший нормальное дыхание, — неужели вы даже этого не знаете?!

Алена нетерпеливо смотрела на него.

— У нас аудиопереводчики, — объяснил он. И, поймав не изменившийся взгляд девушки, прокомментировал, — суть в том, что мою речь излучатель вшитого в тело чипа переводит на язык слушателя. Я говорю на своем языке, ты слышишь свой. Излучатель двусторонний. Мне он тоже переводит чужие языки. У нас много разноязычных рас и наций, и поэтому такой выход для общей эффективной коммуникативности был самым оптимальным.

— Ого, какая полезная штука — только и смогла сказать Алена.

— Хочешь такую? — сузив глаза, полюбопытствовал Андред

— Вшиваются в голову? — озвучила догадку девушка, сузив глаза в ответ.

— Точно, — ехидно подтвердил догадку он.

— Не хочу, — уверенно отказалась Алена. В ее голове тварям делать нечего.

— Кричать не будешь? — вдруг спросил он.

— Что? — не поняла девушка.

— Ну, недавно ты грозилась убить мозги всем окружающим своим криком.

— Ах, это, — вспомнила Алена, — Нет, не буду. Можно еще вопрос?

— Вопрос можно. Но отвечу не на всякий.

— Ну, я подумала, если цивилизация развита настолько, что может буквально за пару дней построить комфортабельный жилой комплекс и остановить ядерную атаку, то в ней должны царить строгие порядок и дисциплина. А тут… бараны носятся. И вообще каждый своими делами занимается. Вместо того, чтобы строем ходить. Как будто и не военный лагерь вовсе.

— И в чем вопрос? Военный лагерь или не военный?

— Ну в общем да, — задумчиво кивнула Алена, не в силах придать вопросу более определенную форму, не вовремя вспомнив о том, что в поселке тоже никто особо строем не ходит. Но, люди, как оказалось, и не эталон цивилизованного общества.

— Что ж, выдам тебе военную тайну, — улыбнулся Андред, — лагерь полувоенный. Дисциплинированы они только в бою. В домашней обстановке расслабляются. Порядок у нас должен царить в голове, а не в ногах. Вершина развития эволюции, описанная тобой — это роботы. Но, ее мы давно победили, прекратив массовое производство робослуг в целях борьбы с ожирением и намечавшейся деградацией своего вида. Есть еще вопросы?

Девушка молчала, посчитав, что спрашивать о порядке в голове будет бессмысленно. Потому что это будет инопланетный порядок. Которого ей, возможно, все равно будет не понять.

— Значит можно зайти внутрь, — кивнул Андред, приняв ее молчание за отсутствие вопросов, — думаю, тебе стоит переодеться сейчас. И закатай рукава на всякий случай. Для невнимательных.

Но, вопросы у Алены еще были.

— У тебя есть брат–близнец?

Андред внимательно посмотрел на нее.

— Нет. Близнецов у меня нет, — медленно ответил он, — Но есть сын, похожий на меня.

Сердце девушки болезненно сжалось от черного предчувствия. Она постаралась не измениться в лице, но видимо у него тоже возникло какое–то предчувствие:

— Ты встречала кого–то, похожего на меня?

Алена обреченно вздохнула:

— Ты ведь все равно сделаешь анализ крови.

— Это был он, тот, кого ты убила?

Алена два раза медленно кивнула, обреченно и напряженно смотря в его лицо, и вся сжалась от страха нависшей смерти. Умирать не больно, уговаривала она себя, просто страшно. Андред поджал губы и молчал, глядя куда–то в сторону. Алена молчала, не зная нужны ли ему ее объяснения. Но, не боялась, что он ее сейчас убьет. Если он это сделает, то сейчас ей казалось, что возможно, это будет правильно. Она не видела за собой вины в смерти мальчика, но вопреки всему видела ее в своем молчании. Этот человек защищал ее, заботился о ней, а она даже не планировала ему рассказывать как умер его сын.

— Пойдем, — наконец сказал он, — не говори этого больше никому.

И направился ко входу в мед. центр.

Глава 9

Когда они вошли внутрь мед. центра Андред вызвал персонал, представил ее как коллегу и консультанта по будущей совместной работе, требующей такого сотрудничества. А также, как свою жену. И попросил не задавать ему сугубо личных вопросов на эту тему. Персонал попереглядывался, но вопросов никаких не прозвучало. Ее предупредили, что в мед. центре есть еще сотрудник, врач, но сейчас его нет на месте и ему она будет представлена позже. Алена полагала, что мед. центр не являлся госпиталем. Где–то был другой или другие, где должны были располагаться наблюдаемые пациенты. Насколько ей удалось разглядеть, мед. центр был предназначен только для лечебных процедур. Большего ей пока не удалось увидеть. У Алены вопросы были. Много вопросов. Но задавать их в тот момент ей не захотелось. Ее проводили в раздевалку, показали кабину дезинфекции, выдали личный контейнер и светло–коричневую униформу самого маленького размера. Общение с тварями при этом сводилось к минимуму. Девушка постоянно ловила на себе какие–то странные взгляды. Как будто, знающие о ее будущем что–то такое, что вряд ли ее обрадует, узнай она об этом. И просвещать ее относительно того, что же это будет, никто не собирался. Что ж, младший медперсонал везде одинаков, сплетники как тараканы неистребимы никакой войной. Но свое будущее Алена и так видела довольно мрачным. Тучей больше, тучей меньше, роли для нее большой не сыграет, поэтому она решила не обращать на это внимания. Когда она переоделась, и твари пришли забрать ее одежду, у нее вдруг почему–то заныло сердце. И перспектива расставания с грязными старыми шмотками показалась ей довольно печальной.

Она в последний раз тщательно проверила карманы. После чего скальпелем, давно пристроенным ею для таких целей, отпорола погоны и знаки отличия. Потом, подумав, отпорола и большие эмблемы красного креста с рукава и груди. Когда отпарывать было больше нечего, она нехотя отдала свою одежду тварям. Но этого им оказалось мало. Они порывались также забрать на дезинфекцию ее медицинский ранец. Этого Алена позволить им не могла и мертвой хваткой вцепилась в него. Твари поначалу растерялись, но потом был вызван Андред. Тот пришел и, молча, поставил перед ней пластиковый кейс, такой же, как был у него. С большой эмблемой трилистника салатового цвета. И, молча, ушел. Санитарки, или как там они у них назывались, объявили Алене, что все вещи ей вернут после чистки. Грустно вздохнув, Алена переложила все свои вещи в кейс, оказавшийся вовсе не пластиковым, а сделанным из какого–то легкого и прочного металла. При всей своей легкости он даже не погнулся, когда она, из любопытства, встала на него. Внутри он оказался многоуровневым, разделенным движущимися панелями, со множеством удобных отделений. Ее ранец по сравнению с этим кейсом казался убогой глиняной фигуркой против Венеры Милосской. Но все–таки, ей очень хотелось получить его назад. Она уныло провожала его взглядом, пока дверь за тварями не закрылась.

Дальнейших инструкций ей никто не дал, заняться было нечем. Она попробовала поискать в раздевалке зеркало, но не нашла. Однако, кабина дезинфекции почти ничем ему не уступала. В ровной блестящей поверхности были видны все подробности ее отражения. Ее очаровала изящная светло–коричневая униформа. С узкими, но нисколько не стесняющими движений штанами, смахивающими на бриджи с тремя карманами по бокам вдоль обеих ног; узконосые блестящие сапоги, напоминающие конно–спортивные; приталенная рубашка навыпуск со стоячим воротником и металлическими застежками. И хотя сейчас она тоже была похожа на скаута, и прямые русые волосы чуть ниже плеч, сколотые невидимками на висках, узкое лицо и большие серые глаза делали ее похожей на подростка, но в результате удачного кроя рубашки, миру эффектно явилась ее высокая грудь. Алена и забыла, когда последний раз видела ее в зеркале. Тем более в форменной одежде. Медицинская униформа Объединенного Союза была практично–универсальной для обоих полов. Как, впрочем, и вся другая форма. В настоящее время никого не волновали военные силуэты. Учитывались только время и практичность. Девушка подумала, что старую форму ей возвращать как–то не очень и хочется. Но все же, в этой расчудесной, удобной, но чужой, ей было неуютно.

И она решила, что нужны некоторые изменения. Достала компактный швейный наборчик, и через пять минут на другой груди рубашки напротив трилистника красовался красный крест. Свободный от трилистника рукав также был облагорожен красным крестом. Трилистник был и на спине, но нашивок у Алены больше не было. И она удовольствовалась имеющимся результатом. Отражение в панели кабинки показалось ей немного забавным, но уже менее чужим и потому абсолютно комфортным. После любования собой, она устроилась в кресле напротив личных контейнеров, обняла кейс со своими инструментами, откинула голову на удобную спинку и стала смотреть в гладкий светло–серый потолок, мягко светящийся по периметру. За этим занятием ее и застал осторожно вошедший Андред.

— Я звонил в зуммер на двери, — сообщил он.

Алена подняла голову и посмотрела на него ничего не выражающим взглядом обкурившегося наркомана.

— Ясно, — определил он причину отсутствия разрешения войти. Звук зуммера внимания Алены не достиг.

Молчание растянулось на минуту, после чего говорить пришлось снова Андреду:

— Мне надо осмотреть твои ребра.

Алена начала расстегивать воротничок рубашки.

— Не здесь, — остановил ее медик.

Девушка молча поднялась, обошла его и прошла за дверь. Возле нее она остановилась, обернулась и лениво посмотрела на Андреда. Тот, тоже молча, вышел из раздевалки, взял ее за руку и повел по холлам и коридорам. Так они и достигли комнаты с регенерационным устройством. Андред поставил Алену возле большой вертикальной панели, напоминающей зеркальную панель кабины дезинфекции, но только матово черной и включил ее. Аппарат на стене, подключенный к панели, тут же ожил и выдал на экран монитора кучу диаграмм и символов. Андред надолго увлекся монитором. Спустя какое–то время, он сообщил:

— Серьезных повреждений нет, но на регенерацию уйдет не меньше четырех сеансов. Четыре дня. Однако уже после второго станет значительно лучше. Тебя интересуют подробности?

— Не сегодня, — лениво мотнула головой Алена.

После чего он засунул ее в регенерационную камеру. Перед этим, отобрав у нее рубашку и кинув ее в пронзительно–синий свет предварительно дезинфицируемой камеры. Из–за ее нашивок, — поняла Алена и отнеслась к этой неучтивости по–буддийски спокойно.

Она уже довольно долго лежала на ровной поверхности выдвижной платформы внутри регенерационного устройства. Разглядывать тут было особо нечего. Узкая камера регенерации мягко светилась туманным бледно–зеленым светом. До ее гладких стенок и овального потолка можно было дотронуться рукой. Но в этом свете они казались не такими уж и близкими. Она подумала, что даже пациент с клаустрофобией мог бы не чувствовать здесь неудобства. За ее головой находилось непрозрачное стекло автодиагностики и чего–то еще, о чем ей не сообщили. Из–за него раздавался тихий монотонный гул, напоминающий звук ветра, дующий с одинаковой скоростью, и в одном направлении. Других звуков слышно не было. Несмотря на отсутствие заслона у входа камеры. Все это действовало усыпляюще вместе с тем, что температура внутри была температурой ее тела. Ни тепла, ни холода она не чувствовала, хотя и была наполовину обнажена. Поначалу Алене хотелось расслабиться, отключиться от всего, и заснуть. Пока обстоятельства складываются, не требуя от нее никаких действий. Что бы ни произошло, в таком положении у нее нет возможности воспрепятствовать чему либо. А потому это время можно было использовать, чтобы отдохнуть и восстановить измученные нервы и психику. Но заснуть у нее не получалось. Да и у кого бы получилось при ее обстоятельствах? Алена подумала, что заснуть на вражеской территории без снотворного ей вообще вряд ли когда–нибудь удаться. Страшно ей не было. Страх в ней как будто отключился, уступая место какому–то тупому безразличию к собственной судьбе.

Сейчас она ощущала себя человеческим зондом, запрограммированным на наблюдение за врагом. Биомеханическим инструментом, которому не должен быть ведом страх прекращения существования. Который мог просто выполнять свою программу. Из того, что с ней приключилось, пока они с Андредом добирались до мед. центра, такая аналогия шпионажу показалась ей наиболее подходящей. Потому что мысль быть живым шпионом в этом поселении внушала страх. Сейчас она не знала, может ли рассчитывать на поддержку Андреда и далее или нет. Явной агрессии в его поведении после ее признания не обнаружилось. Но что–то в нем заметно изменилось. Он оставался учтив и тактичен, но его приветливость испарилась, и он больше не пытался иронизировать. Алена больше не чувствовала себя в достаточной безопасности. Но ей было все равно. Она устала бояться, устала от неопределенности и недостатка информации, устала от внутренних противоречий. Но такова уж участь шпиона и с этим нужно было как–то мириться. Участь, которая была ей не под силу. Что делать, если от тебя требуются героические действия, а ты не герой? Если ситуация требует отнимать жизни, а ты умеешь только их спасать. Врач не должен выбирать, кому жить, а кому умирать от его руки. Иначе он перестанет быть врачом. Он перестанет верить в свои возможности. А врач не должен сомневаться. Он должен всегда до самого конца верить в то, что своей цели достигнет. И только тогда у него все получится. Поэтому цель и должна быть всегда одной — спасать жизни. Которую выбирают в самом начале профессиональной карьеры.

И поэтому тоже, хирургом нельзя было сделать любого человека. Для этого нужна особая предрасположенность. «Хирург должен иметь глаз орла, силу льва, а сердце женщины» Поэтому врачей было мало. Поэтому врач не может, вот так вдруг, стать убийцей. Алена все еще не могла поверить в то, что впервые в жизни кого–то убила. Всей душой она противилась этому и отрицала это, пытаясь оставаться в уверенности, что это была случайность, а не ее намерение убить. Я врач, я не убиваю, я лечу, — как заклинание вспоминала она слова Андреда, — и неважно, чью жизнь не могу отнять, пусть даже врага, главное — не могу отнять жизнь. И как же ей быть шпионом, какая цель должна быть у шпиона? Убивать или спасать? Как переломать себя и заставить делать то, что для тебя противоестественно? Если она и сможет это, то будет очень плохим убийцей и перестанет быть хорошим врачом. Она не могла с этим смириться. Каждый должен делать то, для чего предназначен. Потому что только это он сможет сделать идеально. А если что–то делать заведомо плохо, то к чему вообще начинать? Убивать должен солдат, а врач должен лечить. И она решила, что будет зондом. Просто датчиком, регистрирующим и запоминающим входящую информацию. Просто наблюдателем. Но, шпионом она не будет. И будет делать то, что может и умеет. Не пытаться уничтожить врагов, а стараться спасти людей. Потому что только эта цель даст ей силы совершать невозможное. Ее невеселые мысли прервал звук пришедшей в движение платформы. Похоже, сеанс окончен.

Пока она тщательно одевалась, медик смотрел на нее. Потом, то ли спросил, то ли констатировал:

— Не заснула.

— А должна была? — поинтересовалась Алена.

— Вообще–то, да — озабоченно ответил он.

— Ну, могу еще там полежать, — предложила девушка.

— Там больше нельзя на сегодня, — возразил Андред, — но выспаться тебе надо.

— Не думаю что это возможно, — сообщила Алена, — по всем признакам мне грозит долговременная бессонница.

Андред поморщился и спросил:

— Ты чего–то боишься?

— Нет, — честно ответила Алена, безразлично глядя ему в глаза.

Он вздохнул и потер висок.

— За сына я тебя не виню. Война — это был его личный выбор. Меня волнует, что он может быть еще жив.

— Он мертв, — уверенно покачала головой Алена, — я видела его зрачки, они были совсем не такие, как у твари в грузовике. И там было море крови. Тебя интересуют подробности?

— Как тебе удалось нанести удар с такой силой?

— Я его не наносила. Его нанес он. Он прыгнул на лопату, которую проектировали для того, чтобы рубить корни деревьев и колоть камни, специально для подобной местности. Она прорубила ему грудь насквозь вместе с позвоночником. Падая на нее, еще и сломал мне ребра. Вы, конечно, крепкие ребята, но мне трудно представить выжившего после такого.

— Он не успел себя заморозить?

— Нет, — убежденно покачала головой девушка, — и меня до сих пор удивляет, почему он был без брони. Хотя, ты ведь тоже без брони…

— Он мертв, — задумчиво отозвался Андред. И надолго замолчал.

— Что дальше? — не вытерпела тишины Алена.

Медик очнулся от раздумий:

— Не сегодня. Сегодня тебе надо выспаться.

— Я не засну, — повторилась Алена.

Андред прошел к стеллажам вдоль стены у входа, отодвинул панель на одном из них, взял тонкий стеклянный цилиндр и повернулся к Алене:

— Заснешь.

— Что это? — вяло поинтересовалась девушка.

— Снотворное.

— Я его не употребляю, — категорично отказалась она.

— Придется, — пожал плечом медик.

— Что, прямо здесь? — обреченно начала сдаваться Алена, — а пока я буду спать, ты вскроешь мне череп и вытащишь из него мозги?

— Нет, — покачал головой Андред, — моя комната наверху. Вскрытие живых людей не моя специальность. И твой череп мне нужен не вскрытым и с мозгами. Кончай заниматься ерундой. Если я сказал что не причиню тебе вреда, значит не причиню никакого. Ты пойдешь спать сама или мне тебя отнести?

— Сама. Только можно не раздеваться?

— Если тебе так удобней.

— Веди, — решила Алена, поднимая с пола свой новый кейс.

Глава 10

Когда девушка проснулась, комната была пуста. Однако, у кровати стоял ее медицинский ранец и на стуле был сложен комплект коричневой униформы. Ее собственной одежды нигде не было. Голове было легко и ясно, нервы или еще не проснулись, или уже смирились с новой действительностью. Тело чувствовало себя новорожденным. Алена сунула руку под подушку и вытащила запрятанные туда перед сном офицерские часы, поднеся их к глазам. Она спала больше суток. Но, как же сеанс регенерации? Впрочем, если Андред не разбудил, значит график не принципиален. Больше суток потеряно. Алена поморщилась. Ответ на рапорт командования гарнизона из Объединенного Союза наверняка уже пришел. А у нее все еще нет ни связи, ни какой–либо значительной информации. Она даже не знает что с парнем из грузовика. Стоп. Она точно помнила, что укладывалась спать, не раздеваясь и не разбирая кровати. Но сейчас находилась под покрывалом и в одном военном белье чужой униформы. Щеки полыхнули злостью. Зачем кому–то понадобилось ее раздевать? Девушка встала, осмотрела тело, пытаясь нащупать что–нибудь странное в тех местах, которые были недоступны для визуального осмотра. Никаких новых отметин на нем не появилось. Но ей нужны были объяснения. Она быстро оделась, переложила инструменты в привычный ей ранец, где могла на ощупь найти любой необходимый предмет и просунула плечо в одну из лямок. После чего направилась к двери. Но, та была заперта.

Посреди двери располагался матово–черный прямоугольник, почему–то заставляющий сделать вывод, что является сканером. Возможно, чтобы открыть дверь, нужен был электронный ключ, которого у девушки не было. Со злостью пнув дверь носком сапога, девушка встала к ней спиной и огляделась. Обстановка была по–японски аскетичной. Кровать, стол, стулья, несколько стеллажей и окно. Все было абсолютно пустым, за исключением стола. На нем стоял пластиковый на вид контейнер. Алена уже знала, что не все здесь, выглядящее пластиком, им и является. Ей стало любопытно, и она подошла к столу. Контейнер заперт не был. Она легко открыла крышку и обнаружила там целый обед, десерт, и, по всей вероятности, термос. Кому предназначалась еда, было совсем не очевидно. Ей столько съесть было не по силам, даже при том, что не ела почти 2 дня. Зато тварям, постоянно испытывающим высокие физические нагрузки, и бешено сжигающим калории в течение дня, именно такое меню было необходимо. Но, все же Алена сделала вывод, что предназначалось все это ей. Если созерцая все это, он не подумал о том, что ей тоже нужно есть, то он идиот, впечатления которого вовсе не производил. Поэтому, она поставила ранец у ног, села на стул и употребила часть еды по назначению. После этого, повертела головой в поисках чего–то, чем можно было бы себя занять. Ее взгляд остановился на стеллажах. Вчера она наблюдала, как они открываются. И Алена направилась на разведку.

В первом открытом ею стеллаже была одежда, обувь и несколько кейсов. Во втором и третьем много кейсов и контейнеров. Поэтому она вернулась к первому и решила начать с тех, которых было меньше. О видеонаблюдении она подумала, но решила, что если кто–то видит ее и не спешит отсюда выпускать, значит, она может делать здесь все, что ей захочется. А если не видят, то это будет полезным шпионским опытом. Содержимое первых кейсов ее разочаровало. Там были бумаги и журналы, усыпанные символами, которых она не понимала. Аккуратно сложив все обратно как было, она открыла следующий. Помимо прочего содержимого, в нем была книжка с картинками. И на ее обложке красовался лучистый трилистник. Она быстро пролистала ее. Вероятно справочник или энциклопедия растений. Алена отложила книжку в сторону и стала копаться в кейсе дальше. Ей попался справочник по анатомии тварей. И основательно ее увлек. Их родная планета обладала в 2 раза большей силой тяжести, чем земля, соответственно на земле их сила и ловкость намного увеличилась. состав кислородной атмосферы обусловил высокий рост. Возможно, поначалу им было некомфортно в нашей атмосфере, как например горцам спускающимся в долины, но при постоянных переходах туда–сюда они адаптировались к некоторым изменениям воздуха. Поэтому они были такими высокими, и такими сильными. Но, чтобы узнать какими были их предки, Алене никак не удавалось найти нужную страницу. С трудом оторвавших от удивительных картинок, она вытряхнула все содержимое кейса на пол, и игнорируя бумаги, стала разбирать книги. Фармакология и техническое устройство медицинской аппаратуры без знания языка ей были ни к чему. Астрономические обозначения ей тоже ни о чем не говорили. Поэтому она выбрала только самые интересные справочники. По растениям, анатомии, гематологии, географии и генетике. Стеллажи теперь интересовали ее намного меньше этих справочников. Поэтому она убрала устроенный ею бардак, взяла книги и отправилась к столу. Села напротив двери и погрузилась в картинки.

И не сразу обратила внимание на посторонний звук. Но когда напротив уселась светло–коричневая фигура, она встрепенулась. С сожалением отрываясь от картинок, объясняющих невероятную ловкость и силу тварей влиянием на их формирование гравитации родных планет, большей чем земная.

— Может, тебе все–таки вшить переводчик? — участливо спросил Андред.

— Обойдусь, — мотнула головой Алена, и спросила, — здесь есть видеокамеры?

— Нет. Но, похоже, тебя это не сильно волновало, пока ты устраивала тут обыск.

— Мне было скучно, — пожала плечом Алена.

— Сам виноват, — согласился медик, — надо было сразу оставить учебники на столе. Но думал, что успею к твоему пробуждению.

— Почему я раздета? — настороженно обратилась к нему девушка.

Андред сделал удивленные глаза и окинул ее непонимающим взглядом.

— Я проснулась раздетая, — обвинительным тоном объявила она.

— Ах, вот оно что, — понял, наконец, он — у меня не было выбора. Я не мог засунуть тебя в регенерационную камеру одетой.

— Ты тащил меня в таком виде по всему зданию?! — обалдела девушка, — А штаны снял, чтоб тащить было легче? И где моя одежда?

— В здании был только я, — объяснил медик, — раздел, как получилось, я не специализируюсь на этом, и не любитель поиграть в куклы, поэтому и одевать не стал. А твоя одежда уничтожена.

— Это зачем? — удивилась Алена

— Кровь, — просто сказал он, но потом уточнил, — не нужно, чтобы кто–то ею заинтересовался.

— Где мой парень? — продолжила она, — Почему…

Она не успела договорить, потому что он решительно прервал ее:

— Ох, сколько вопросов сразу. Давай по порядку. И, так как я еще толком не спал, сделаем мне снисхождение и ответим сначала на мой вопрос. Где МОЙ парень?

— Твой парень? — растерялась Алена.

— Где тело моего сына?

Алена сделала медленный, по возможности незаметный, глубокий вдох. И медленно выдохнула. Она не знала, имеет ли право говорить ему правду. Тело его сына было одной из важных стратегических редкостей, случайно доставшихся человечеству. Очевидно, что он попытается его забрать. Она не ошиблась

— Вижу, что попало в руки землян, — определил он, — я хочу, чтобы мне его вернули.

— Это за пределами моих возможностей, — спокойно сказала Алена.

— Ошибаешься, — заявил он, — ты можешь его вернуть. Тем более, что это не только в моих интересах, но и в интересах землян. В сфере некоторых обстоятельств, если кто–то из наших людей узнает, что его тело у вас, эту планету сотрут в порошок. Уже не заботясь о пригодности экологии для дальнейшего нашего тут проживания.

— Но… у нас уже были мертвые твари, — возразила Алена, потом поправилась, — инопланетяне.

— Мой сын особенный, — заявил он.

— Неужели? — не поверила Алена, — потому что, он твой сын?

— Нет. Не поэтому. То, что им оказался мой сын можно назвать случайностью.

— Тогда почему? — уже заинтересованно продолжала добиваться Алена.

— Я не могу ответить тебе на этот вопрос, — спокойно объявил Андред.

— И каким же образом тогда я смогу сделать то, что ты просишь? Прийти к командованию и сказать, отдайте мне важный военный объект, потому что Андред просит?

— Придумай что–нибудь.

— Ради чего мне это придумывать?

— Ради твоего парня. Я ведь могу его и не возвращать. Как и тебя, — холодно закончил он.

— Тебе это не поможет, — скептически заявила Алена, — ни моя, ни его жизнь для людей даже близко не представляет той ценности, какую представляет труп твоего сына.

— И кто после этого дикари и твари… — задумчиво произнес медик, поджимая губы.

После чего он замолчал. Но, несмотря на спокойное выражение лица, было очевидно, что его мозг лихорадочно работал, пытаясь найти выход. И Алена почувствовала укол совести. Она уже не была так уверена в правильности сложившейся ситуации. В конец концов, у них были и другие мертвые твари. А тот парень из грузовика был еще живой. Лично для нее, несмотря ни на что, он представлял гораздо большую ценность, чем все военные секреты на свете. Лично она, несмотря ни на что, считала, что тело мертвого сына нужно вернуть отцу, и лично ей это не казалось изменой родине. И ей нужна была связь с гарнизоном.

— Андред, если ты устроишь мне выход к своим, я сделаю все что смогу, — нарушила она гробовое молчание, — возможно, даже совру что–нибудь. Ради своего парня. Но, мне нужно успеть, пока тело отсюда не увезли.

Андред поднял глаза:

— Выход у тебя будет.

Потом он поднялся и кивнул головой в приглашающем жесте:

— Пойдем. Покажу тебе твоего. Там становится все нелогичней и абсурдней.

— В каком смысле? — подала заинтересованный голос Алена, поднимая ранец.

— Девушка беременна, — выдал он шокирующую новость.

Пока Алена пыталась ее переварить, он продолжил, — в свете этого обстоятельства мы с коллегой еще раз пересмотрели данные из грузовика. Положение обоих тел указывает на то, что они оба защищали то, что у нее внутри. Потому она и получила настолько сильные повреждения. Если к этому прибавить то, что она его заморозила, напрашивается абсолютно иррациональный вывод.

— Его ребенок?! — ахнула Алена, — разве такое возможно? Разве ДНК совместимы?

— Любопытный вопрос. По моим данным, несовместимы. Установить, кто отец пока не представляется возможным. Ее тело нельзя подвергать таким процедурам сейчас.

— А с ним что? — задала девушка волнующий ее вопрос.

— Сама увидишь, — пожал плечами он и направился к выходу.

Глава 11

Сегодня в здании народ был. Были и уже знакомые твари и много незнакомых. Пока они шли по коридорам, Алена снова почувствовала на себе ядовитые взгляды санитарок, пророчащие ей беду. Но сегодня эти взгляды изменились, они были какими–то торжествующими, и было очевидно, что туча из пророчества находится где–то совсем рядом. И девушка снова задумалась, что же это могло быть. Могло ли это касаться того, что она убила сына Андреда, который оказался каким–то особенным? Но, если он уничтожил ее одежду и запретил говорить об этом кому бы то ни было, значит и сам вряд ли кому–то сказал. Нет, опасность скорее всего, была не с этой стороны. Тогда с какой? Она все–таки предназначена для опытов и сейчас ее разрежут на кусочки? Опять мимо. Андреду нужно тело сына, достать которое ему могла только она. Всю дорогу она терялась в догадках, но так ничего и не придумала. Медик остановился возле одной из дверей и сунул руки в контейнер на стене. Достав оттуда прозрачную маску и светло–коричневую шапочку с трилистником на затылке, напоминающую капюшон, он протянул их ей. Алена заправила волосы в шапочку и надела маску. Шапочка свободно облегала окружность головы, но сзади, под волосами болтался ремешок. Андред, закончив со своим одеванием, ремешок затянул, Алена поступила так же. После этого он открыл дверь и вошел, остановившись на пороге. Широкие стены входа загорелись синим светом дезинфекции. Алена тоже остановилась.

Потолок тут светился не только по периметру, но и в центре. Комната всем своим видом выдавала операционную. Не слишком неожиданная планировка, — отметила Алена. Да и трудно было распланировать ее иначе. Если операционные столы находятся в центре, то расстояние доступа ко всей аппаратуре и стеллажам получается практически одинаковым. Иногда лишняя потерянная секунда во время неожиданных ситуаций могла стоить пациенту жизни. В центе комнаты стояли два стола, на котором и лежали искалеченные в грузовике тела. Над ними склонилась высокая и вместе с тем гибкая и изящная светло–коричневая фигура. С такой грудью, что великие скульпторы мира должны были выстроиться в очередь при виде такой совершенной модели. И Алена грустно вздохнула. Перед ней находилась ее лелеемая всей жизнью мечта, но принадлежала она чужому телу. Модель грациозно выпрямилась и посмотрела на вошедших. Алене стало еще грустнее. В очередь должны были выстроиться не только скульпторы, но и художники. Половину маски занимали огромные изумрудные сверкающие бликами кошачьи глаза, оправленные в черный бархат длинных ресниц.

— Андрррэд, — промурчала тварь, тонко улыбаясь, как пантера Багира из древнего мультика, — ты как нельзя вовремя.

— О, ты не один, — разочарованно заметила она Алену.

— Мара, это доктор Алена, — представил Андред, — Алена, это Мара, моя коллега. Мы будем работать вместе.

Больше он ничего не сказал, направившись к столам. И девушка сделала вывод, что с пантерой он говорил об этом раньше. Зеленые глаза в маске хищно сузились, а улыбка стала неуловимо зловещей.

И Алена определила, что нашла, наконец, причину повышенного внимания младшего медперсонала, ядовито–торжествующе переглядывающегося по отношению к ней. Конкурентка на руку ее супруга была Алене явно не по зубам. Но, его брачный браслет уже находился на руке Алены, и поэтому она решила, что шансы избежать физического устранения у нее все же есть. Поэтому она, сохраняя спокойствие духа, подняла уголки губ в старательно милой улыбке. После чего направилась вслед за Андредом. Пантера отдала ему какие–то графики и что–то шептала на уши. Алена встала рядом с ними возле стола с парнем, и стала бесцеремонно прислушиваться. Все, что касалось парочки, ей также нужно было знать. Попутно она осматривала парня. Очевидных признаков жизни ее пациент все еще не подавал. Дыхание не угадывалось, но у него уже появился еле ощутимый пульс, временами исчезающий, но вновь проявляющийся. Алена обвела операционную тоскующим взглядом. Если бы у нее были такие возможности… Скольких слез можно было не пролить, сколько нервов не потратить, сколько ночей поспать. Скольких спасти. Но, спасти с помощью всех этих чудес она могла только одного. И не собиралась упускать такого шанса. Вырвать кого–то непосредственно из рук уже торжествующей смерти. Обходя столы с ранеными, она как бы невзначай остановилась возле своих новых коллег и, дождавшись паузы в их переговорах, решительно завладела вниманием супруга, требуя, чтобы ее просветили в историях лечения обоих пациентов. А также объяснили назначение прикрепленной к ним аппаратуры и динамику действия лекарственных препаратов.

Последующие несколько часов они провели за совместной работой. Поначалу, заранее настроенная предвзято тварь, упорно желавшая видеть в ней идиотку, пыталась незаметно исключить ее из обсуждений. Но вскоре, увлекшись темой общей работы, уже позабыла и о том, что Алена заняла желаемое ею место под вселенскими солнцами, и о том, что Алена представитель вражеской расы. И, при всей своей демонстративной изысканности, оказалась талантливым специалистом, обладающим ярким острым умом, не подверженной ненужной брезгливости. Алене сейчас тоже было наплевать, кто они и какую угрозу могут для нее представлять. Она не помнила, когда в последний раз принимала участие в столь интересном исследовательском проекте. И наслаждалась моментом. Дела определенно налаживались. Инопланетянка медленно, но уверенно шла на поправку, однако вопрос с плодом все еще оставался открытым. Как бы ни манило его решение, разгадка требовала длительного времени. И ускорить его течения не мог никто. У парня все было гораздо менее радужно, во время операций он постоянно впадал в состояние клинической смерти. И тогда Маре приходилось возвращать его в состояние, которое они называли заморозкой. Проще говоря, кусать. Той это было явно омерзительно, но что ни сделаешь ради науки. Вернее, ради Андреда, увлеченного этой самой наукой. Искусственный аналог субстанции, выделяемой атавизмом, даже они все еще придумать не сумели. Природный же, при извлечении для хранения, терял большинство из своих свойств.

Когда они закончили, в коридоре уже почти никого не было. Андред поручил Маре найти Алене жилую комнату в этом же здании, показать необходимые хозяйственные и технические помещения, и покинул мед. центр. Алена хотела было спросить его насчет Мары, имеются ли у той возможности причинить ей существенный косвенный вред. Но, удобного случая не представилось, и она не успела. Ей пришлось без всякой подготовки остаться с опасной конкуренткой один на один. Когда за Андредом закрылась дверь, Мара без всякого предупреждения понеслась прочь. Пока остолбеневшая от неожиданности Алена пыталась решить, как ей поступить, пантера вернулась и раздраженно поинтересовалась:

— Ты будешь стоять здесь до его возвращения?

— По всей вероятности, да. Тебя мне не догнать, — кивнула девушка.

— Ну, это твои проблемы. Таскать тебя на себе я не собираюсь, — цинично заявила тварь.

— Ого, ты уже знаешь, что это почти вошло у моего мужа в привычку? — невинно удивилась Алена.

В кошачьих глазах засветились зловещие искры.

— Он недолго будет твоим мужем, — произнесла тварь, с почти неуловимой угрозой.

— Ты меня убьешь и станешь женой сама? — спокойно полюбопытствовала Алена, и подняла руку с браслетом, — если все так просто, что же он тогда на меня его надел, а не на тебя?

— Скорее всего, ты уже в курсе, что открыто напасть на тебя я не могу. Поэтому такая смелая, — поняла Мара, — но обходные пути любым законам есть всегда…

— О, поверь, я тоже об этом знаю, — вдохновенно заявила Алена, решив ни за что не поддаваться запугиваниям жеманной твари, — и также хорошо разбираюсь в медицине. Пусть даже только в своей. Например, в ядах. Но, ими сфера обходных путей, естественно, не ограничивается. Учебников по тварям уже начиталась. Тварей ненавижу ничуть не меньше, чем ты его жен. Допустим, ты убьешь меня, но как знать, может у меня это получится раньше. А может, я убью тебя, ты — меня, а великолепный доктор достанется более удачливой девице.

— Да ты основательно подготовилась, — заинтересованно удивилась конкурентка, — он тебе обо мне рассказал?

— Нет, но ваш персонал третий день пытается ясно дать понять, что над моей головой скоро разверзнется ад.

— Вот как, — загадочно произнесла тварь, — и ты решила, что ад это я?

— Других вариантов нет, — отрезала Алена.

— Хм. Он тебе вообще ничего не рассказал, — по–багирски улыбнулась тварь.

— Если не рассказал, значит мне этого знать не нужно, — пожала плечом Алена.

— Мм… ну это с какой стороны посмотреть. Если с его, то не нужно. Но вот с твоей…

— Послушайте, Мара, — прервала ее Алена, — если Вы готовы сказать что–то определенное, говорите. Не готовы — покажите мне, как открыть дверь его комнаты. Я спать хочу и устала от бесполезных подозрений.

Пантера посерьезнела и задумчиво посмотрела на нее.

— Не меня тебе нужно бояться, — тихо сказала она затем, — Ты мне только на руку подвернулась. Во всем, начиная с маленького змееныша. Да, о его сыне я тоже знаю. И знаю его мать. Его бывшая жена моя сестра. И развод был дан ему из необходимости. Она не собирается его отпускать. Ну так вот, все думают что я ей на тебя настучу. А для клана Веги законов не существует. Он сам закон.

Глава 12

Алена замерла от такой внезапной откровенности конкурентки. С чего бы той ее предупреждать. Но, теперь, по крайней мере, становится ясно, почему труп мальчика выгодно забрать из гарнизона не только Андреду.

— А мне он сказал о его сыне никому не говорить… — размышляя о степени доверия Андреда к пантере, протянула Алена, — и сказал, что уничтожил мою форму.

— Он и мне не собирался говорить, — склонила голову набок тварь, — но, я тоже умею делать анализ крови. Перед тем, как твоими шмотками занялся он, в лабораторию принесли ее образец. Он его не заметил. Выяснить, чей он и откуда труда не составило. Как не составило, и потребовать от Андреда объяснений.

— И когда же ты настучишь? — устало вздохнула девушка.

— Никогда, — ласково улыбнулась докторша, — не пойми меня неправильно, но ты нужна Андреду, а его, как ты понимаешь, я не предам. Никогда.

— Предашь родную сестру? — недоверчиво спросила Алена.

— Да кого угодно. Но, не его, — спокойно улыбнулась тварь.

— Так мне бояться или нет? — непонимающе поморщилась Алена.

— Того, что я настучу кому–нибудь о Никсе — нет. Но, уже почти весь лагерь знает о женитьбе Веги на зверюшке. Такую сенсацию ему будет трудно долго утаивать. Фэйн будет безразлично, кто ты и что ты. Чувство юмора у нее отсутствует напрочь. И компенсируется необъятным чувством собственности. Как только она о тебе узнает, от тебя и пепла не останется, — деловито объяснила жеманная тварь.

— Вот как. Значит ты, при своем неравнодушии к бывшему мужу грозной сестрицы, все еще жива, потому что ты Вега? — поняла Алена, — или потому что ты сестра, и ее чувства к тебе гораздо крепче, чем твои к ней?

— Мм… — загадочно улыбаясь, пантера склонила голову в другую сторону, — ни разу не угадала. Сестрица самоотверженно любит только одного человека. Себя. И я не Вега.

— Это как? — поразилась Алена, — Вы не родные сестры?

— Родные, — издевательски продолжала тягуче испытывать Аленино терпение тварь.

Алена тоже склонила голову набок и принялась иронично изучать противную докторшу.

— Вот что, — промурлыкала та, — у меня есть к тебе предложение, — ты скажешь Андреду, что кроме его комнаты, все остальные внушают тебе мм… ужас. Тем более, что только его и моя без видеонаблюдения. В других систему нужно демонтировать. А это не быстро и глупо, учитывая, что ты тут надолго не задержишься. И ты не скажешь ему о нашем разговоре. А в обмен, я тебя просвещу относительно некоторых семейных обстоятельств, прямо касающихся тебя.

— А тебе то это зачем? — поразилась Алена, — ты не против, что я буду жить в его комнате?

— Нисколько, — совершенно искренне заверила ее тварь.

— Но, где же тогда будет спать он? — неуверенно начала девушка, — там всего одна кровать.

— Там же, где спал сегодня, — успокоила ее Мара

— Ах!.. В твоей комнате, — озарило Алену.

Тварь неопределенно опустила глаза:

— В любом случае, там никого не напрягает предоставлять ему ночлег.

— Ну еще бы, — участливо согласилась Алена, — в твоей комнате тоже одна кровать?

— Уже нет, — печально вздохнула Мара.

— Ну ладно, — наконец, решила Алена, — зная, что мой муж в таких надежных руках, волноваться о нем мне не нужно, в его комнате мне будет действительно безопасней и я согласна с твоим предложением.

— Пойдем. Покажу тебе кухню и все такое. Потом поговорим, — победно и уже не так предвзято посмотрела на нее тварь.

После утомительно–продолжительной экскурсии они вернулись к комнате Андреда. Мара подошла к двери и та просто открылась перед ней. Но, Алена не удивилась, она уже знала, что двери здесь открываются либо сенсорами, реагирующими на знакомый объект, либо кодом в выдвижной панели управления стены. Она подозревала, что и вручную, но этого ей Мара не показала. А от прямого вопроса ловко увернулась. Код ей, естественно говорить никто не собирался, но в систему сканеров уже ввели ее данные. С кухни они захватили контейнеры с едой, хоть Алена и пыталась объяснить твари, что в комнате еды еще много. Мара деловито прошла к столу, поменяла контейнеры и вытряхнула старый в утилизатор, расположенный за отодвигающейся панелью в стене у двери. Несмотря на то, что пища в этих контейнерах не теряла свежести довольно долго, докторша не мелочилась. Процесс приема пищи прошел неторопливо и молчаливо. Алене казалось, что она догадывается, почему тварь тянет время. Та все еще не была совершенно уверена, что следует говорить девушке то, что не сказал медик. Отложив столовые приборы в сторону, Алена удобно устроилась на стуле и сложила руки на груди:

— Так почему ты не Вега, как твоя сестра?

Мара посмотрела в глаза Алены гипнотическим взглядом. И решилась:

— Фэйн получила возможность стать частью Веги, когда родила от Андреда змееныша — точную копию дедули, вершителя судеб всея заселенной Вселенной. Тот был так очарован своим клоном, что принял ее в правящий клан.

— Перестань, — вдруг твердо сказала Алена.

— Перестать приоткрывать перед тобой завесы биографии твоего мужа? — удивилась докторша с некоторой надеждой.

— Нет, — спокойно смотря ей в лицо, ответила Алена и повторила, — перестань так называть мальчика. То, что он сын твоей сестры, которая стала женой того, кого хочешь ты, не дает тебе право оскорблять его.

— Ах, вот ты о чем, — как–то грустно улыбнулась Мара, — он тебя убить пытался. Это ничего, а? Я не оскорбляю, а называю вещи своими именами. Если бы таким был мой сын, называла бы точно также. Поверь, таких гадюк как он, даже в клане Веги, являющимся синонимом коварства, и то трудно отыскать. При этом, он не подчинялся абсолютно никаким правилам и законам. Ни Андреда, ни Фэйн не ставил ни во что. Дед был его богом. Не скажу, что он плохой правитель. Именно его мозги, думающие за нашего формального лидера, способствуют почти бессмертному процветанию расы. Но каким образом он добивается всего этого, не каждому дано принять.

— Он чем–то насолил тебе лично?

— Можно сказать и так. хм… — Мара как–то огорченно выдохнула и замолчала на несколько минут.

Но, Алена терпеливо не стала ее дергать. И дождалась:

— Первый раз я воочию увидела Андреда на свадьбе Фэйн. На церемонии подтверждения предварительного брачного цикла, оформленного задним числом. И от ярости его глаз, метавших громы и молнии, свет померк в моих. Он казался сверкающим плененным единорогом. Таким прекрасным и таким непокорным, несмотря ни на что, что мне до смерти захотелось отобрать его у всех и покорить. Покорить невозможность. Клан Шелиак, мой клан, в то время чудесным образом стал набирать политическое влияние. И Вега решил таким образом его нейтрализовать. Андред тогда оказался единственным свободным от брака из его сыновей. И он всегда был единственным, кого больше всех желали заполучить многочисленные девицы. Он был совершенно особенным. Необычным не только для Веги. Его мозги всегда работали как–то иначе, чем у других обитателей этой Вселенной, такими же были и его поступки. Его решения всегда были неординарны и вместе с тем просты, но до него, их никто не видел. Необычность всегда бросалась в глаза и неуклонно притягивала к нему женское внимание.

Тварь снова ненадолго замолчала, о чем–то задумавшись, потом бесстрастно продолжила:

— Политика и дела клана его не интересовали. Не интересовала и власть. Мне кажется, что он получает какое–то особое удовольствие от того, что не пользуется ею. Ему нравится иметь на людей собственное влияние, а не клана. Вечно чего–то ищет, вечно в разъездах. Загадки, феномены, все такое занимает его целиком. Ему нравится делать так, чтобы загадок не оставалось. И запирать себя в семейных узах никогда не входило в его планы. Всех других браслетов ему уверенно удалось избежать. Чем на него надавил отец в этот раз, чтобы женить на моей сестре, я не знаю. Но это должно быть что–то очень кошмарное. Запугать Андреда совсем не просто. Собственно за это и ненавижу Вегу. При других обстоятельствах он мог бы достаться и мне. Но, после того как Шелиак при содействии Веги такое с ним сотворил, мои шансы из минимума свелись к нулю. А усиление влияния оказалось блестящим блефом Фэйн, при поддержке глав нескольких родственных кланов Шелиака. Чтобы утереть нос более влиятельным фанаткам Андреда и войти в правящий клан. Она провела даже прима Вегу. Но тот ее простил, согласившись считать это талантливой безобидной шалостью. А уж когда родился маленький гаденыш, которому через голову Андреда достался нрав деда в полном объеме, да еще и от Фэйн добавилось, он очаровался ею настолько, что предложил стать Вегой. И естественно, она не отказалась.

Глава 13

Мара замолчала, погрузившись в воспоминания. В то время как Алена пыталась переварить услышанное. В столь высокие сферы интриг попадать ей не доводилось. И она никак не могла поверить в то, что с ней приключились такие древнеримские страсти.

— Почему же она с ним развелась? — начала Алена, пытаясь решить неувязки в осознании.

— Война, — встряхнулась Мара, — когда она началась, он заявил, что как гордый отпрыск правящего семейства Веги не в силах оставаться в стороне от патриотизма. И рядовым добровольцем намерен подать народу личный пример. И внес свое имя в списки первого же готовящегося к отправке подразделения с вакансией доктора. По кодексу клана жена должна была ехать с ним. Фэйн, ясное дело, не создана для жизни среди травы и камней. И временно с ним развелась.

— Добровольцем? — не поняла Алена, — разве у вас воюют не призывники?

— Конечно, нет. Колонизация так редко теперь обнаруживаемых жизнепригодных планет — широкомасштабная операция, но не глобальная. Воюют, естественно, добровольцы. Под командованием профессионалов. В основном, малообеспеченные. Им за это хорошо платят. Ну и те, кто получает от всего этого адреналин.

Для них это обычная работа и развлечение, — подавленно думала Алена. То, что для нас может явиться концом света, для них — всего лишь очередная колонизация. Она с ужасом начинала понимать, что как бы Земля не сопротивлялась, шансов у нее нет никаких. Если твари мобилизуют не только добровольцев, людям совершенно точно придет конец. И ничто этого не изменит. Если Алена не узнает хоть что–нибудь, что сможет этому помешать.

— Но, как же эти Вега отпустили на войну его сына? Если он был так важен для его отца.

— Мм, его никто не отпускал. Кто ж посмел бы встать у змееныша на пути. А дед потакал всем его капризам. Когда сюда решила поехать я, Фэйн напела ему на уши что–то заманчивое, чтобы использовать в качестве шпиона за Андредом.

— Змееныш он только потому, что шпионил за отцом и тобой? — почему–то Алену снова передернуло от этого слова и ей вновь захотелось защитить мальчика.

Сейчас больше некому было его защитить. Зато ее саму защищал отец мальчика, и кроме него, не защищал больше никто.

— Я видела его, — продолжила девушка, — и впечатления злодея он не производил. Он выглядел таким…

— Ангелочком? — с готовностью подсказала Мара.

— Ну да, именно так — согласилась девушка.

— Вот это самое мерзкое в нем, — заявила тварь, — все видели в нем только чудесную мордашку — подарок Андреда. То, что подарили ему дед и Фэйн, видели очень немногие, и большинства из них уже нет в живых. Недавно, неожиданно для всех, он притащил откуда–то беременную земную девку и оттащил в транспортный портал. После чего исчез на несколько дней. Когда он вернулся, то стал приставать к отцу, чтобы его допустили к вскрытиям ваших трупов. Загадочно утверждая, что у него имеется обширный опыт в земной физиологии.

Что стало с девушкой, смысла спрашивать не было. Алена пыталась вспомнить недавние исчезновения людей. Но время от времени люди исчезали с самого начала войны. И что это была за девушка, для Алены сейчас вспомнить было нереально.

— Другие пленники были? — не ожидая правдивого ответа, все же спросила она безнадежно.

Мара почувствовала, что Алена не поверит ничему, что она сейчас скажет. И снисходительно улыбнулась:

— Андреда убийства не интересуют, никакой информации, объемней той, которую мы получаем сами, пленные предоставить не могут. И поэтому никому здесь не нужны. Кроме извращенца Никса. Сколько пленных привел он, я не знаю. Он никому не докладывался о своих действиях. Но подозреваю, что ты могла бы быть второй.

— Я? — удивилась Алена.

— А как ты думаешь, что он делал на вашей территории, когда напал на тебя? Участия в боевых или других опасных операциях он никогда не принимал. Собственно, по моему мнению, поэтому ты и осталась жива. Он не рассчитывал тебя убивать. Только покалечить.

— Какое странное стечение обстоятельств… — вырвалось у Алены. Целый ворох невезений в одно и то же время свалился на нее. И только благодаря каждому из них вместе она осталась жива.

— Это точно, — поймала ее вздох Мара, — тебя изначально выбрал Вега. И тебе изначально предназначалось объявиться тут. Это была твоя судьба. Но, по странному стечению обстоятельств, сюда тебя привел другой Вега и совершенно в другом качестве. Ты феноменально везучее существо. И да, спасибо тебе за убийство змееныша.

— Не стоит благодарности, — скромно возразила Алена, — моей заслуги тут нет. Я его не убивала. Скорее, он убился об меня.

— Как бы то ни было, туда ему и дорога. И у меня теперь развязаны руки.

— Что такое портал? — отвлеченно спросила Алена, чтобы разгрузить мозги.

— Портал? — не поняла пантера, — это портал. Я не техник.

— Ну хотя бы в общих чертах? — попросила девушка.

— Зачем тебе? — насторожилась тварь.

— Любопытно, — пожала плечами Алена.

— Портал это что–то вроде двух дверей, связанных между собой коридором, искривляющим пространство. Подробностей не знаю. И еще, при Андреде не стоит называть вещи своими именами. При всем его презрении к Фэйн, сына он любил.

— Говорю это себе во вред, — грустно добавила тварь, — но, его чувства мне важнее твоего прокола.

Алена собиралась сказать, что и не думала называть сына Андреда змеенышем. Не только при нем, а вообще. Хотя он на какое–то время и обманул ее впечатление, он был тварью и ею оставался. Но, пока она собиралась что–то сказать, дверь отъехала в сторону, и на пороге появился предмет разговора. Мара, ничуть не изменившаяся в лице, сидевшая напротив двери, улыбнулась и помахала ему пальцами.

— Привет, муж, — сказала Алена, не оборачиваясь, чтобы не выдать проницательному доктору пережитых волнений. И, смотря на Мару, тоже подняла руку и помахала пальцами. И без всякой паузы продолжила, — Я не хочу уходить из этой комнаты, я к ней привыкла. И во всех других не чувствую себя в безопасности.

— Вот как, — послышался сзади его спокойный ясный голос, — и поскольку на кровати для двоих места нет, постелить себе коврик должен я?

Алена перехватила почти искренний возмущенный взгляд Мары, впившийся в лицо Андреда. И слабо улыбнулась. В очередь на таланты этой твари пора было выстраивать великих режиссеров.

— Ты не мог не спать двое суток, — заявила Алена, — нашел же ты уже какой–то выход.

— Это был временный выход, — сухим голосом уточнил Андред.

Поняв, что дальнейшее невмешательство может стоить ей приятного общества в своей комнате, Мара медленно поднялась со стула, выпрямилась и ненавязчиво мягко прислонилась плечом к доктору, стоящему у стола.

— Кончай, Андред. Там тебе всегда рады, никто тебя оттуда не гонит. Твоя новая игрушка и так вздрагивает от звука любых шагов. Если она тебе доверяет, оставь ее здесь, в покое.

Медик устало вздохнул и, сунув руку в карман, вытащил брачный браслет. Положил его на стол и, наконец, произнес:

— Мне нужно их настроить.

— О, это вы, пожалуй, без меня, — подала бесстрастный голос Мара, — мои обязанности няньки на сегодня закончились. С этими словами, она уверенно направилась к выходу и исчезла за дверью.

Андред, проводив ее внимательным взглядом, плюхнулся на освобожденный стул:

— Итак, что она тебе рассказала?

— Да много чего… — начала Алена, — где туалет, где бассейн, как открыть дверь…

— Я не об этом, — с ноткой раздражения прервал ее Андред, — она сказала тебе что–то сугубо личное. Обо мне.

Алена сморщилась как от зубной боли. Обмануть этого единорога было крайне трудно. Надо было говорить правду. И, одновременно, не сказать ее.

— О твоей жене, — уточнила девушка, — если она узнает обо мне, я умру. И никто этому не помешает.

— Ох, Мара, — тяжело только и выдохнул Андред.

— Не помешает, ведь так? — пытаясь не дать ему времени собраться с мыслями, настойчиво спросила Алена.

— О себе она тоже рассказала? — проигнорировал ее попытку доктор.

— Да, — спокойно подтвердила Алена, — она сестра твоей жены.

— Бывшей жены, — зачем–то поправил ее Андред.

— Если судить по брошенным женам на Земле, — уцепилась за его оплошность Алена, — то это намного страшнее не бывшей. Насколько я поняла, в ярости ей наплевать на любые законы. И ее не сможешь остановить даже ты.

— Я хочу развода. Немедленно, — добавила девушка, почти веря в это сама.

— Хм, — поднял пальцы к виску Андред. И Алена поняла, что победила. Он решил, что это вся информация, которую ей сообщила Мара. И пусть ее отдают под трибунал, но она, наконец, вырвется из этого ужасного места. Шпионские игры явно не для нее.

Глава 14

Андред молчал несколько минут, выпустив коготь указательного пальца левой руки, и лениво выстукивал им на столе какой–то мелодичный ритм, глядя сквозь пространство. Алена задумчиво смотрела в стол, уже упокоившись от первого порыва сбежать отсюда как можно дальше и кляня себя последними словами за возможный срыв боевого задания. Положение стало крайне опасным. Если сейчас он согласится с ее неосторожным заявлением, у нее не было представления, каким образом совершить обратный ход. В этом случае, она теряет единственный шанс узнать что–либо полезное для спасения человечества от уже решенной участи. Она теряет все. Но и он, в этом случае, много чего терял. Такой поворот событий сводил на нет, все его нечеловеческие усилия по достижению какой–то неведомой ей, но очень желанной для него, цели. И она очень надеялась, что он снова невольно ей поможет, и все решит за нее сам. В ее пользу. Наконец, Андред поднял на нее глаза и скривил губы в неопределенной полуулыбке:

— Я получу назад тело сына?

— Не могу тебе этого обещать, — честно призналась Алена, обреченно понимая, что спасать положение он не собирается — потому что, особого влияния в армии не имею. И не знаю наверняка, смогу ли выполнить обещание. Но, использую любые возможности.

— Я мог бы забрать его сам. Если ты мне поможешь, — неожиданно заявил он.

— Чем помогу? — не поняла Алена.

— Добраться до вашего лагеря незамеченным я смогу. Но, также незаметно пройти по его территории вряд ли, — объяснил медик.

— Ты хочешь, чтобы я незаметно провела тебя в госпиталь? — уточнила девушка.

— Примерно так, — подтвердил он.

— Я не могу этого сделать. Помогая тебе, я имею право рисковать только своей жизнью. Ничьей больше, — как бы извиняясь, покачала головой Алена.

— Что ж, это справедливо, — поднялся со стула Андред, — когда твой парень придет в норму, я его верну. Не знаю пока, как именно это удастся сделать при возобновлении боевых действий, но верну. О том что труп моего сына Веги находится у вас я тоже пока никому не сообщу. Эта планете мне еще нужна.

После этого он обошел стол, провожаемый взглядом Алены, и остановился возле нее. Присел на одну из ног, согнув в колене вторую, опираясь на нее локтем. Расстегнул воротник рубашки и указательным пальцем чуть оттянул ее на груди:

— Если уверена в том, чего хочешь — снимай его.

Повернув и чуть опустив голову, Алена загипнотизировано смотрела на цепочку своего армейского жетона, змеящуюся тонким ручейком по его шее и пропадающую в полумраке под рубашкой. Она была уверена в том, что не хочет этого делать. Но, отступать уже было поздно. Ну, помоги же мне, черт тебя подери, — безмолвно умоляла она, стараясь не выдать своей мольбы выражением глаз, пряча взгляд на его груди. К которой почему–то вдруг захотелось прижаться, чтобы расслабиться как в первый день своего пребывания во вражеском лагере, почувствовать себя в безопасности от тяжких проблем. Но, видимо, читать мысли его переводчик не умел. Алена развернулась всем телом в его сторону. И тоже поднялась со стула, вырастая над ним, как сосна над утесом. Отпихнула стул назад каблуком сапога и тоже опустилась на корточки. И провела пальцами по его шее, вылавливая цепочку и доставая жетон. По его коже пробежала странная дрожь. И почему–то передалась Алене. Чтобы ее унять, она с силой сжала пальцы с жетоном в кулак. И резко подняла на него глаза, в которых уже была решимость принять до конца последствия своей ошибки. В этот момент, ее сжатый кулак накрыла его рука, прижимая ее к его телу.

Прозрачно–аквамариновые глаза с фиолетовыми лучиками смотрели в ее светло–серые безмятежно, как отражение неба в слезах. Он вовсе не прощался с ускользающей целью. Его бесхитростный увлекающий в какую–то необъятную бездну взгляд очаровывал и гипнотизировал как сказочный змей, обещанием чудес. Свет померк и в Алениных глазах. С трудом отцепляя от него взгляд, она бессильно опустилась на колени и села на пол. Голова начинала кружиться от непонятного торнадо, пронесшегося по ее мыслям, и безнадежно запутавшего их все. Ну почему же ты такой милый, такой далекий, такой близкий и так хочется быть рядом с тобой — грустно думала она, — ты должен быть врагом. И в ее голове снова зазвучали слова давно услышанной где–то песни*:

«Враг навсегда остается врагом.

Не дели с ним хлеб, не зови его в дом.

Даже если пока воздух миром запах.

Он, хотя и спокойный, но все–таки враг.

Будь же верен прицел, и не дрогни рука.

Ты погибнешь, когда пожалеешь врага.»

Но, жалела она не его, и не человечество, а почему–то себя. Он был так человечен. Даже гораздо более человечен, чем многие из людей. Она не помнила момента, когда начала думать о нем так. Но понимала, что случилось это не сейчас. Просто сейчас она окончательно осознала, что для нее он уже не чудовище. И сейчас она испытывала странное желание по–человечески прижаться к нему, чтобы почувствовать, наконец, землю под ногами. Испытать чувство защищенности от невзгод этого холодного мира. Но, надежда на исполнение желания уплывала все дальше и дальше по ее же собственной ошибке. И Алене страстно захотелось ее удержать.

— Ты так просто сдаешься в этот раз, — тихо выдохнула она разочарованно, и не узнавая свой голос. Слыша его как будто со стороны.

— В этот раз я не могу гарантировать твою безопасность, — объяснил он, — и ты не сможешь мне доверять.

— Но, ведь так было с самого начала, — возразила Алена, — я лишь не знала об этом.

— И поэтому тоже я должен тебя отпустить, — тихо ответил Андред, — обещав тебе безопасность, я учел не все возможные ситуации. И не мог отвечать за свое обещание.

— Что ж она… такое… такая, что ее боишься даже ты, — почему–то зло выдохнула девушка.

— Я не боюсь, — качнул Андред пеплом длинных прядей волос, — мне всего лишь нечего поставить между ней и тобой. Если она о тебе узнает, ты действительно можешь погибнуть. Даже, если не буду отходить от тебя ни на шаг. Я не всесилен.

— Тебе настолько дороги случайные члены твоей семьи? — грустно–иронично поинтересовалась Алена.

— И это тоже, — невесело усмехнулся он, — Но, дороже мое слово и твое доверие.

Почему–то от этих слов, душу Алены обожгли горячие искры.

— Почему? — растеряно спросила она, то ли его, то ли себя.

— Кто знает, — бессильно улыбнулся Андред, — у меня нет ответа на этот вопрос. Возможно, меня привлекает гибкость, с которой ты пытаешься вписаться в сложные обстоятельства. Возможно, искренность. Возможно, что–то еще.

— Искренность, — грустно усмехнулась Алена. Мару она сдать не могла. К тому же, он и сам скрыл от нее довольно многое. Если бы не это, Маре не пришлось бы ей ничего говорить, а ей не пришлось бы хранить тайну докторши. Но, так как ее шпионская деятельность подошла к концу, а он уже отказался от чего–то, для него очень важного, чтобы сохранить ей жизнь, она решила, что таиться больше нет смысла, — вообще–то, я как бы шпион.

— Нисколько не сомневался ни в этом, ни в «как бы» — почему–то, как будто извиняясь, пожал плечами медик, — профессиональным шпионом тебе не стать. Все о чем ты думаешь, написано у тебя на лице.

— Неужели? — недоверчиво покачала головой Алена, вспоминая недавние мысленные мольбы, — и о чем же я думаю сейчас?

И она вновь посмотрела в его глаза.

Он помрачнел и посерьезнел:

— Не смотри на меня так странно. Я могу сделать неправильный вывод. Во мне слишком велика тяга к эпатажным экспериментам.

— По всей вероятности, ты сделал правильный вывод, — не отводя от него пронзительного взгляда, сообщила Алена — сейчас и меня неудержимо тянет к экспериментам. Так о чем я думаю?

— Мне кажется, у тебя истерика, — неуверенно произнес он.

— Это с чего вдруг? — удивилась Алена,

— Ты правда хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — удивленно замер он, — И не боишься, что я могу сожрать тебе пол–лица?

— Боюсь. Но все равно хочу. Рискнуть.

— О, — выдохнул он и тоже сел на пол, отпуская ее руку — и почему?

— Кто знает, — пожала плечами Алена, — Возможно, меня мучают странные подозрения насчет парочки в грузовике. И это не дает мне покоя, и заставляет совершать безрассудства, чтобы проверить подозрения. Возможно, ты начинаешь мне нравиться, а твоя жена бесить. Возможно, я хочу доставить ей неприятность. Или приятность себе. Возможно, что–то еще… Причин много. Способ один.

— Ты что, пытаешься меня совратить — Андред недоверчиво улыбнулся

— Совратить? — задумчиво повторила Алена, притягивая к себе жетон, висящий на его шее и безотчетно упрямо приближаясь к своему желанию. Совратить? — повторила она для себя. И ответила. И себе, и ему, — Почему бы и нет. Никогда раньше мне не давалось так легко желание совратить парня. Только разве ж у меня получится после всех твоих великосветских дам. Но я по крайне мере попытаюсь.

Он растеряно молчал, не пытаясь сопротивляться. Но напряжение в комнате, где два человека пытались отказаться от того, от чего отказаться не могли, было слишком сильным и молчание могло стоить ему последних остатков хладнокровия.

— Ты сошла с ума.

— Возможно, — нетерпеливо отмахнулась Алена, — но, с ума меня свел ты, притащив в этот сумасшедший дом. Ты хотел человеческих теорий по объяснению абсурдной загадки? Вот тебе моя теория: я думаю, что и ответ может быть абсурдным. И теперь хочу познать безумие в полном объеме, чтобы подтвердить или опровергнуть ее. Меня посетил азарт. Когда он бывает у тебя, ты выпускаешь когти, а когда у меня…

Она замялась, ища более литературные аналоги фразе «срывает тормоз», и он неудачно попытался ей помочь:

— Нападаешь на инопланетян?

Выдержка у Алены кончилась, она глубоко и яростно вдохнула, собираясь обозвать его нехорошими словами. Но, тут и его рассудку как будто пришел конец.

Он привлек к себе ее голову и закрыл ей рот мягким теплом своего, почти лишая дыхания и расплавляя все нехорошие слова и мысли Алены в атомном взрыве, вспыхнувшем в ее голове.

(Примечание: *Цитата из песни Александры Павловой. С любезного разрешения автора)

Глава 15

Взрывная волна прокатилась по всему ее телу, воспламеняя все на своем пути, обжигая кровь, нервы и чувства. Выжигая годы ненависти, боли и страха. Погребая недоверие под слоем пепла цвета его волос. И… погасла. Что–то было не так. Она все еще ощущала свое желание. И его желание тоже. Но, уже не кожей и инстинктами, а только разумом, который прохладно и отстраненно фотографировал и анализировал соматические реакции их организмов, отправляя готовые данные в мозг. И его желание тоже угасало, и тело замедляло свои реакции, как и ее тело. Сердце начинало биться тише, давление начинало снижаться, дыхание выравниваться. Как будто бы, если…. как бывает… после применения седативных лекарственных средств.

— Что ты сделал? — отчетливо и сухо потребовала объяснений девушка.

Вместо ответа, он приоткрыл рот, чуть обнажая верхние зубы, с которых медленно сорвались две прозрачные капли цвета зеленого аметиста. Субстанция, выделяемая жалом.

И, так как себя он тоже неосмотрительно успокоил, не успел уклониться от Алениного кулака, угодившего ему в скулу.

Медик обалдело поднес ладонь к лицу. Алена молча порвала цепочку, сняла жетон, и встала.

— Ты… — отмер он, и его глаза начали темнеть в преддверии грозы.

— Нет, — спокойно перебила его Алена. Не я. А ты. Тебе можно совершать безрассудства, а мне нет? Не решай за меня все. Я взрослая девочка. Ты ведь тоже этого хотел.

— Неконтролируемый порыв, под влиянием обстоятельств, о котором могли пожалеть.

— Ну, зато теперь никто ни о чем не пожалеет, — удовлетворено отрезала Алена, глядя на него сверху вниз.

Он медленно поднялся с пола, возвысившись над ее головой.

— Теперь я не дам тебе развода, — с каменным лицом сообщил он.

— Поздно, — показала ему жетон Алена.

— Отнюдь, — указал на ее браслет Андред.

— Возьму, как сувенир за моральный ущерб.

— Ты все еще моя жена, — отрицательно покачал головой Андред, — И по закону должна оставаться рядом со мной.

— Жена по твоему закону, — пожала плечами девушка, — По моему, я вообще ни разу не замужем.

— Брошенный Вега с синяком это полный звездец, — задумчиво выдал он, — Такого не будет.

— Вега? — тут же выцепила Алена свое спасение ясным рассудком, успокоенным Андредом.

— Это моя фамилия, — пояснил он.

— Особенная фамилия, особенный сын, особенная бывшая жена… — и только нынешняя настолько не особенная, что должна выполнять все твои желания, находясь в полном неведении относительно того, чем ей все это грозит. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Послушай…

— О, кажется, я тоже умею читать мысли, — взяв сегодня за привычку перебивать его, раздраженно начала Алена, — Это ты послушай. Меня это не касается да? Я всего лишь временный сотрудник, работающий временной женой. Которому можно платить сказками о доверии.

— Думаю, такой дозы заморозки для тебя оказалось недостаточно, — тоже раздражаясь, заявил он.

— И чтобы добавить теперь ТЫ нападешь на меня? Кто–то особенный недавно клялся и божился, что не причинит мне никакого вреда.

Молча обняв ее за пояс и отрывая от пола, он сделал несколько шагов к столу, и ногой пододвинул ранее перемещенный Аленой стул на место, сажая на него девушку. Но, как только он отвернулся, направляясь к другому стулу, девушка поднялась и, демонстративно обогнув стол с другой стороны от него, заняла место, ранее занимаемое Марой, а затем Андредом. Минуту он смотрел на нее, подняв бровь. Затем, сделав огромный шаг, грациозно занял стул, пришедшийся Алене не по нраву.

— Хорошо. Что ты хочешь знать?

— Все, что так или иначе может меня коснуться.

Он сделал глубокий вдох и, наконец, осторожно выдал ей укороченную версию уже рассказанного Марой. Когда он закончил, в комнате на несколько минут повисла стеклянная тишина.

— Мамочки… — силы вконец покинули Алену. Неужели все кончилось и ей все–таки удалось загнать обратно на гору этот Сизифов камень. Она толком и не поняла, как именно ей это удалось, но напряжение было настолько сильным, что голова больше ничего не хотела соображать, а тело больше не хотело слушаться. Было очень тяжело на сердце и обидно. Сложив руки на столе, она опустила на них голову.

— У тебя был шанс уйти в сторону, — бесцветным голосом истолковал ее поведение по–своему инопланетянин.

— Уйди, пожалуйста. Мне нужно расслабиться, — не поднимая головы, попросила Алена.

— Сожалею. Но в таком виде я никуда не пойду, — безжалостно отрезал он.

— Регенерационная, — вяло напомнила девушка.

— До нее масса видеокамер.

Алена замолчала и попыталась отключиться от реальности в тесном мирке своих рук, чтобы взять себя в них. Но, услышав возню в стеллажах, настороженно подняла голову, положив на руки подбородок. Он искал там не снотворное. Разворошив несколько аптечных кейсов, он пытался привести в порядок свое лицо.

— Завтра синяка не будет? — не выдержало Аленино любопытво.

— Будет. Но, не такой живописный, — отозвался пострадавший, не отвлекаясь от своего занятия.

Алена удовлетворилась этим ответом. Закончив прихорашиваться, он подошел к панели управления двери и, очевидно, изменил режим посещений. После чего, подошел к стулу и начал раздеваться, обнажая красивое мускулистое широкоплечее тело.

— Эй, ты чего? — забеспокоилась Алена.

— Я ложусь спать, — объяснил он.

— А я?

— А ты взрослая девочка и вольна делать, что тебе хочется.

— Но, если я тоже хочу спать? Тут нет второй кровати, — жалобно возразила девушка.

— Если боишься упасть, можешь спать у стенки, — вежливо предложил он.

— Хорошо, — с готовностью сдалась Алена, — но там очень тесно, поэтому не снимай, пожалуйста, брюки.

— Человеческая психология это сложнее, чем я думал, — покачал головой медик. Но штанов не снял и влез под покрывало.

— Ты просто выбрал не того человека, — покачала головой Алена, тоскливо направляясь к кровати. Постояв пару минут над нею, она сняла сапоги и перелезла через Андреда. Как бы то ни было, выспаться надо было как угодно, потому что завтра ее ждет неравный бой с бешенством Мары. Когда она бочком устроилась на покрывале, он опустил руку на пол, взял сапог и с невероятной силой кинул его в противоположную стену. После чего свет погас. И из глаз Алены полились молчаливые слезы обиды и усталости. Под покрывалом проползла его рука, выбираясь наружу и обнимая ее за плечи. Обида исчезла, слезы постепенно кончились, и Алена не заметила, как заснула.

Глава 16

Открыв глаза, девушка сразу поняла, что уже утро. Но, Андред почему–то все еще был в комнате. И не спал. Сидел за столом, вертя в пальцах браслет, и о чем–то думал. Она была уверена, что утром он исчезнет. Ему явно не понравилось ее вчерашнее поведение. Но, насколько она успела его понять, был невероятно тактичен и невероятно неуловимо умел избегать любого выяснения отношений. Однако, сейчас он, похоже, не хотел ничего избегать. Зато хотела она. Свежая со сна голова представила ей события вчерашнего вечера в совершенно ином свете. Она пыталась совратить тварь. И не во имя человечества, а для себя самой. Это было настолько извращенно и дико, что не хотело укладываться в голове, и Алена испытывала желание залезть под покрывало с головой. Но, это было глупо и по–детски. И, что еще более нелепо, ее сердце не жалело ни о чем. Оно не считало, что совершило глупость. Оно было абсолютно спокойно. И как ни странно, даже посвежевший разум с ним согласился. Если бы не оно, она бы не смогла совершить невозможное. Расставить все по своим местам после того, как разум совершил фатальную ошибку.

— Не спишь, — спокойно констатировал Андред, не отвлекаясь от браслета.

Алена вздрогнула от неожиданности, но испуга не почувствовала.

— Нет, — также спокойно ответила она.

Он повернул голову и внимательно посмотрел на девушку:

— Подняться не желаешь?

— А ты не выйдешь? — удивилась Алена.

— Зачем? — удивился и он.

— Ну, это как–то неудобно… — неуверенно начала девушка и замолчала, не в силах объяснить что именно.

— То, что я увижу тебя в носках без сапог? — поразился Андред, — в остальном тебя уже видел весь мед. центр.

— Действительно, нелепые условности — задумчиво улыбнулась Алена, откидывая покрывало.

В гарнизоне половых различий в отношениях между бойцами как бы не должно было быть. Когда они были, это было неправильно. А если говорить о тварях, то они не должны были быть людьми. Но она больше не могла себя убеждать, что находится среди зверей и чудовищ. Врагов да, но человекоподобных. Она больше не могла бороться с тем, что непроизвольно хотела видеть. И чувствовала, что если будет продолжать это делать, то просто сойдет с ума. Ей нужна была надежда. Надежда на человечность в бесчеловечном мире. Когда эту надежду дал ей Андред, он убил в ней страх. И наверное, та была нужна не только ей. В гарнизоне, несмотря ни на что, многие все же продолжали делить себя и товарищей на мужчин и женщин. Потому что человеческий мозг отказывался мириться с нечеловеческими условиями. И непроизвольно всеми силами приближал эти условия к приемлемым для себя, насколько это было возможно. Даже сам гарнизон, отделенный от остального мира сопками и тайгой, в течение некоторого времени после всеобщей мобилизации как–то незаметно разделился на регулярные силы и запасные. Первые состояли из профессиональных военных и близких к ним по духу мобилизованных бойцов. Эти люди жили войной. Последние, воевавшие лишь вынужденные чрезвычайными условиями, играли роль гражданского состава. Создавая слабую атмосферу привычной довоенной жизни. Подготовка была одинаковой, но разной повседневная жизнь. Если первых вполне устраивала жизнь в казармах гарнизона, вторые предпочитали жить в поселке для гражданских служащих бывшего военного городка. Они могли сопротивляться, но не были готовы побеждать, и в бою большинство потерь было из их числа. Наверное, поэтому командир и закрыл глаза на подобное разделение, чтобы избежать ненужных жертв. Какими бы ни были обстоятельства, эти люди полноценно воевать не могли. Начиная уже с того, что неорганизованно, движимые любопытством, почти все жители поселка оказались на насыпи. Неосмотрительно рискуя быть убитыми. Тогда как боевая половина, включая командира полка, территорию казарм не покинула. Иногда и вторая половина принимала участие в боевых операциях, но в серьезных участвовали только первые. И вторые не были для них балластом. А были олицетворением того, что они защищают, ради чего им необходимо побеждать и к чему обязательно нужно возвращаться. И также, поддерживали гарнизон на самообеспечении, занимаясь сельским хозяйством, пока регулярные силы пытались отвоевать шоссе. Все остальное доставлялось в гарнизон через тайгу. Вертолеты твари к нему не пропускали, и тем приходилось садиться на довольно большом расстоянии. Собственно и поэтому тоже командир нарушал общие военные положения. Поступающих боеприпасов на весь состав не хватало, и терять их впустую было нельзя. Подумав о том, чего не хватает в гарнизоне, Алена вспомнила и про себя. Отправить сюда единственного врача было очень большим риском. И у нее все еще не было твердой уверенности в том, сможет ли она вернуться. Закончив разглаживать заправленное покрывало, она направилась к столу и села напротив Андреда.

Медик молчал. Подождав несколько минут, Алена решилась:

— Ты о чем–то хотел поговорить?

Неопределенно посмотрев поверх ее головы он, наконец, встретился с ней взглядом:

— Да, — медленно кивнул он как–то вбок, — хочу еще раз дать тебе возможность выбрать. Уйти или остаться. Но, этот раз будет последним. Повторения вчерашнего быть не должно. Это очень мешает.

Алена вспыхнула то ли от стыда, то ли от злости. Она понимала, что он имеет в виду, но не смогла удержать себя от того, чтобы не уточнить:

— Не бить тебя и не целовать?

Его глаза начали непроизвольно темнеть злостью. Но, он моментально взял себя в руки и слабо улыбнулся.

— Мм, бить меня тебе точно не стоит. Этого у тебя больше не получится.

Алена ожидала продолжения, но больше он ничего не сказал. Поэтому она проявила упрямство:

— Если ты больше не намерен травить себя таким образом то, соответственно, и другого у меня тоже больше не получится?

— Как тебе сказать, — вздохнул он, — я бы не хотел об этом говорить.

— Возможно, правильней было бы не говорить, — согласилась Алена, — но только возможно. Это произошло и вызывает вопросы. По крайней мере, у меня. Если не получу ответов на некоторые из них, это будет мучить меня и огорчать. Если ты хотел избежать такого разговора, то не надо было поддаваться моему настроению. Прежде чем принять окончательное решение, я хотела бы знать ответы и не хотела бы вытаскивать из тебя каждое слово клещами.

— Что ж, — неопределенно начал он, и затем решительно покачал головой, — я не поддавался. Это было не только твое настроение.

— И что с ним случилось потом? Тебе не понравилось?

Он замялся:

— Ты точно хочешь это знать?

— Если спрашиваю, значит хочу и готова услышать что–то неприятное для меня, — спокойно объяснила Алена.

— Не могу сказать, что не понравилось. Но, это было странное ощущение. Потому что… мы очень разные.

— Понятно, — протянула Алена, — ты расист. Или я зверюшка, а ты извращенец.

— Я… — попытался вылезти из неожиданного тупика Андред, — Нет. Но…

Он пытался сказать правду и напрягал весь свой изощренный ум, но найти нужные слова не мог. И Алена сжалилась:

— Хорошо. Если не хочешь, то больше не нужно ничего говорить.

— О, если ты сама можешь отвечать на свои вопросы, то зачем же настаивала на том, чтобы отвечал я? — рассердился Андред, — если бы считал тебя зверюшкой, то не стал бы с тобой разговаривать вообще. Если бы был расистом, то близко бы к тебе не подошел. Нет. Дело в другом. В семье. Никогда не считал ее порядки своими, но сейчас… получается, я все же подчиняюсь им. Безотчетно, почти бессознательно. Остановился потому что я Вега, а ты… инопланетянка и…

Никто, — мысленно закончила за него Алена. Но вслух этого не сказала, предоставляя ему возможность закончить самому.

— И я не смогу испытать к тебе ничего более серьезного, чем мимолетное любопытство. И подумал, что ты не тот человек, которого я хотел бы использовать таким образом. Ты определенно что–то значишь для меня. Но, совсем не то, что может вызвать серьезное желание близких отношений. Возможно, мы можем построить отношения дружеские. Но не такие, как ты хочешь. Я достаточно подробно все объяснил?

Алена сидела совершенно ошеломленная и растерянная. Остановился он все же ради нее, но не из приличий. А чтобы не причинить боль. И только что прямо сказал, что не сможет ее полюбить. Она была расстроена, но ни стыда, ни обиды, испытываемых ею в случаях, когда ее бросали парни, в которых она успевала влюбиться, почему–то не чувствовала. На душе было совершенно спокойно. Несмотря на то, что чувство влюбленности никуда не собиралось уходить, а разгоралось все ярче. Ей не хотелось покорять этого волшебного единорога. Почему–то ей достаточно было просто его света. Дружеского? Почему бы и нет. Еще она понимала, что покорить его было невозможно. Пока он сам не захочет покориться. И она начинала понимать Мару и ее надежду. Такую же, какая появилась сейчас и у нее. Жизнь меняется каждую минуту. И, иногда она меняется очень круто. Кто знает, как она изменится завтра. Андред был невозможностью. Но не безнадежностью. Странным образом, он дарил надежду на невозможное. Поэтому Мара и оставалась рядом с ним, несмотря ни на что. Поэтому останется и Алена.

— Я больше не заикнусь о разводе до тех пор, пока мой парень не поправится и не расскажет, что у них там произошло, — ясно и твердо сказала она.

Глава 17

Андред облегченно улыбнулся. И повертев браслет на указательном пальце, поймал его остальными, открыл и протянул ей:

— Надевай.

— На тебя? — недоверчиво уточнила Алена.

— Ну, у тебя же уже есть, — пожал он плечами, — А я хочу всегда знать, что с тобой все в порядке.

— Но ведь чтобы его надеть, надо прожить какой–то цикл и решить что это навсегда? — удивилась девушка.

— Я говорил, что это нужно, только если хочешь церемонию по всем правилам. А если просто сменить браслет, то можно и так, — объяснил Андред.

— Поняла, — кивнула она, — Просто надеть и все? А почему сам не наденешь?

— Так неудобно же самому, — улыбнулся он.

Когда металлическая полоска защелкнулась на его запястье, медик поднялся из–за стола и, встав за спиной Алены, наклонился над ней, совершая загадочные действия с обеими полосками каким–то маленьким прибором, излучающим слабый лазерный свет. А затем он начал объяснять, как они работают. Оказалось, что браслеты можно использовать еще и в качестве приборов связи, но на не очень дальних расстояниях. Однако, по мнению Андреда, до гарнизона должно было хватить. Алену это насторожило но, в конце концов, в гарнизоне техники разберутся, является ли браслет шпионским устройством или нет. И все же, настроение у нее испортилось. Заметив это, Андред нахмурился:

— В чем дело?

Алена молчала, пытаясь собраться с мыслями и ответить по возможности тактично.

— Я понял, — устало выдохнул он, — ты думаешь, что я собираюсь использовать тебя как шпиона. Возможно, потому что так делаете вы. Но — нам не нужны шпионы. Все что мы хотим узнать, мы узнаем сами. Если мы чего–то не знаем, значит нам это не нужно. Если тебя что–то беспокоит — спрашивай. Я не собираюсь тебе врать. Или отвечу как есть, или не отвечу вообще. Договорились?

— Хорошо, — кивнула Алена в стол через пару минут.

После этого он сослался на какие–то дела в лагере и ушел. Предварительно отправив ее в столовую. Но до столовой Алене дойти не удалось. Дверь отъехала в сторону и в комнату вплыла Мара с пищевым контейнером. От неожиданности, направлявшаяся в сторону выхода Алена замерла на месте.

— Привет, — хищно изогнула губки в пантерской улыбке докторша.

— Привет, — настороженно приготовилась к бою Алена.

Пантера мило улыбнулась.

— Расслабься. Я видела, что у него под глазом. Так мужчину не соблазнить. Только вот… где же он спал, — задумалась она.

— Ты точно хочешь это знать? — повторила Алена бесстрастные интонации Андреда.

Вместо ответа Мара задала собственный очередной вопрос:

— Он пытался тебя изнасиловать?

— Нет, — возмутилась Алена такой беззастенчивости.

— Ты пыталась?

— Мара… — ошеломленно растерялась Алена, — это вообще не Ваше дело. Зачем Вы пришли?

— Вчера мы были на «ты», — заметила докторша.

— Вчера мы были коллеги, — заметила Алена, и огорчено закончила, — а сегодня не пойми кто.

Проигнорировав ее заявления, докторша прошла к столу и грохнула на него контейнер.

— Андред просил тебе передать.

— Мара, уж если Вы лезете в мою жизнь, тогда я тоже залезу в Вашу, — вдруг заявила Алена, — почему Вы делаете для него то, что Вам неприятно?

— А кто сказал, что мне неприятно? — улыбнулась та, — мне приятно быть ему полезной. Гораздо приятней неприятности, что делаю это и для тебя тоже.

— Когда закончишь, сходи переоденься, у тебя шмотки неприлично мятые. Жду в операционной, — попрощалась докторша, исчезая за дверью.

Полдня Алена с Марой провели возле тел из грузовика. Состояние девушки значительно улучшалось, они зашили и обработали последние оставшиеся повреждения. Дальше дело было только за временем, поддерживающей и восстановительной терапией. Состояние плода было стабильным, но взять генетические анализы они все еще не решались. Парень уже не пытался отправиться в мир иной от каждого хирургического вмешательства, большинство его повреждений также удалось прооперировать и обработать. Однако, до удовлетворительного состояния ему было еще далеко. И это одновременно и огорчало, и успокаивало Алену. Когда его отдавали тварям, с него были сняты все знаки отличия, включая личный жетон, документов тоже не было. Но, через руки Алены уже прошло столько бойцов, что она безошибочно определила, парень был не просто бойцом регулярных сил. Он воевал в спецназе. И это делало ситуацию с инопланетянкой еще более странной. Если для регулярных сил твари были ненавистными врагами, уничтожаемыми с целью защиты мира, то для спецназа они были конечной целью, для уничтожения которой они делали все остальное. Каждый из тех, кто служил там, прошел через многократный ад на других территориях. Который лишал бойца всех человеческих чувств, оставляя только одно, заставляющее его выживать — уничтожить цель. Только после этого боец мог покинуть ад. До следующей цели. У Алены не укладывалось в голове, почему он защищал тварь, и почему она вообще была с ним в кабине. В боях спецназ автоматично уничтожал их, не раздумывая ни секунды. Но похоже, что ответ на эти вопросы можно было получить только от него самого. И Алена боялась пропустить момент, когда он пойдет на поправку. Если очнувшись, он будет в состоянии двигаться, то попытается сбежать. И убить всех, кто окажется на его пути. И умрет. Поэтому, когда он очнется, ей обязательно надо быть рядом.

Она загипнотизировано смотрела в его лицо, не покидавшее ее мысли который день подряд. Оно было искажено последним мучительным мгновеньем, но Алена не могла отделаться от ощущения, что это не мука боли. А потери и последней нежности. Мог ли он влюбиться в эту девушку? Алена перевела взгляд, вглядываясь в лицо твари. Та выглядела моложе парня лет на десять. Но, в случае с тварями, возраст определялся довольно сложно. Выглядела милой и беззащитной. Но, не могла быть, ни той, ни другой. Ничто в ней не могло привлечь такого человека, как этот парень. Но и в ее неискаженном лице была та же необъяснимая нежность.

— Если ты думаешь про любовь, то забудь об этом, — раздался над ухом голос Мары, — Йель приехала сюда с мужем на заработки, они были молодожены, им нужно было жилье. Он погиб почти сразу. Она ненавидела землян.

— Ну, с парнем примерно также, — машинально ответила Алена, — но их лица…

— А что у них с лицами? — удивилась докторша.

И Алена объяснила. Мара долго вглядывалась в лицо инопланетянки. Потом медленно сказала:

— Хм, действительно, я еще не видела такого выражения здесь у своих. Но, в любовь хоть убей не поверю.

— Хоть убей, но мне кажется, что это любовь, — пожала плечами Алена, — Только вот мне тоже трудно в это поверить.

Мара как–то странно смотрела на нее пару минут, потом на мгновение прикусила губу и сказала:

— На шее и запястьях Йель были следы металлической проволоки. В кабине обрывки. И это не наша проволока. Она была пленницей. Возможно, и его.

— Почему мне сказали об этом только сейчас? — ошарашено выговорила Алена.

— Ну, все же о пленнице только версия. И до тебя об этом знали только я и Андред. Он сказал не говорить никому в лагере. Но, ты же не из нашего лагеря. Поэтому подумала и решила сказать сейчас.

— Как же вы мне надоели со своими тайнами, — в сердцах выдохнула Алена.

— Можно подумать, у тебя их нет, — случайно попала в яблочко Мара.

Сообщать им о том, что парень спецназовец и довольно опасен Алена не собиралась. И все же она сомневалась, что девушка была его пленницей. Конечно, она не психолог и в мимике разбиралась, возможно, не так хорошо, но не могла избавить себя от ощущения, что защищать друг друга в последние мгновения сознательной жизни их заставила именно любовь. Что ж, время покажет, была ли она права. Главное, не упустить момент, когда парень очнется.

Глава 18

После того, как они покинули операционную, Алена направилась в комнату Андреда, решив полистать справочники. Но, Мара поплелась за ней, и избавиться от нее оказалось делом невозможным. Отобрав у нее справочник по генетике, Мара кинула его на кровать и уселась на стол, рядом со стулом Алены.

— Послушай. Что ты думаешь о третьей стороне в этой войне?

— Третья сторона, — удивилась Алена, — это что такое?

— Ну, как тебе сказать. Есть земляне, есть инопланетяне, которым в этой войне нужно победить, уничтожив всех врагов. И есть… группа тех и других, которым война не нужна вообще.

— Ого, — удивилась Алена, — разве такая есть?

— Может быть, — загадочно улыбнулась Мара, — мне просто любопытно, что ты об этом думаешь. Если бы такая была, ты бы хотела быть в этой группе?

— Нет, — покачала головой Алена, — я бы хотела, чтобы победили земляне.

— Вот как, — гипнотическим взглядом кобры глянула на нее докторша, — ты бы хотела, чтобы земляне убили всех нас?

— Ну да, вы же на нас напали, значит, вы и должны умереть, — не задумываясь, повторила Алена основы патриотизма.

— Хм, как интересно — улыбнулась Мара, — кое–кто из представителей самых кровожадных Звездных кланов считает, что войну надо прекратить, и умирать больше не должен никто. А милый зверек с Земли считает, что все Звездные кланы должны умереть. Десятки миллиардов человек.

— Вы… — начала Алена. И замолчала.

— Не люди? — улыбаясь, и щурясь как кошка, помогла Мара.

— Кстати, как вы себя называете? — вдруг, задумчиво спросила Алена, — Почему ваши переводчики переводят мне название ваших рас как «люди»?

— Потому что именно это ваше слово является аналогией нашему, обозначающему всех представителей Звездных кланов в целом. Люди.

— Как не землянка, а как просто я, — медленно начала Алена, — тоже хочу, чтобы никто не умирал. Но понимаю, что даже если вынудить вас покинуть эту планету, ничто не мешает вам вернуться. И вы никогда не пойдете на мирные отношения. Они вам не нужны, нам нечего дать вам, кроме своей планеты, которую мы не хотим отдавать. И как землянке мне не остается ничего другого, кроме как пожелать, чтобы вы исчезли. Все и навсегда.

Мара брезгливо покачала головой:

— Ой ли? Только этим все проблемы и решаются? Кто–то должен жить, кто–то умереть? И чем же вы лучше нас для того, чтобы жить именно вам?

— Мы на вас не нападали, — возразила Алена.

— Не нападали, потому что не можете, — возразила в ответ Мара, — сама же говорила, что даже если мы оставим планету, то останемся угрозой. Потому что можем уничтожить. И поэтому должны умереть. То есть, если бы могли, то напали бы вы. Это и есть твое мнение?

— Оно не совсем мое, — покачала головой Алена, — но, я с ним согласна. Другого выхода нет.

— Нет? Даже в теории? А если подумать собственной головой? Которая тебе нужна, чтобы принимать экстренные решения в неожиданных ситуациях, — начала злиться Мара, — не отрицать чужое мнение или соглашаться с ним, а составить свое, хотя бы гипотетически. Отбросив то, что лежит на поверхности и подумать о том, что может быть что–то еще. Если бы был возможен третий вариант. Какой бы выбрала ты?

— Если просто помечтать, если бы был возможен… — грустно улыбнулась Алена, — лично я бы выбрала дипломатические отношения.

Ведь так можно было бы видеть Андреда, не шпионя за ним, — добавила она про себя.

— Ну, так и что лично ты, а не земной коллективный разум, думаешь насчет группы, цель которой добиться этих отношений? — вернулась Мара к началу разговора.

— Если просто помечтать, я бы хотела ей помочь, — как–то бессильно пробормотала Алена, — но, ни за что не предам свою родину.

— Родину никто и не предает. Ни Андред, ни я.

— Вы? — изумилась Алена, — и есть третья сторона? Вы… заговорщики?

— О, скорее четвертая, — уточнила Мара, — наша раса, ваша раса, наша база и мы. И если ты хоть какой–то иной стороне заикнешься об этом разговоре, я вырву тебе позвоночник. Защитить Андреда для меня важнее, чем исполнить его прихоти.

— Ваша база?

— Ну, кое–кто, как единственный оставшийся Вега, сейчас когти рвет, чтобы весть о его… романтической свадьбе не вышла за пределы этой территории. Портал закрыт для возвращения, с персоналом базы проводится инструктаж. Ненадежные уже под стражей. Лагерь практически блокируется от Звездных кланов.

— Мара! — резко прервал ее входящий Андред, — ты начинаешь мне мешать. Я дал тебе распоряжение только ввести Алену в курс дела с дипломатическим вариантом решения конфликта. А не посвящать ее в дела базы.

Алена ошеломленно молчала.

— Андрррэд, — чарующе улыбнулась ему докторша, — если ты втягиваешь свою жену в такое, не по–мужски скрывать от нее то, чем нам все это грозит. Она не калека и думать должна своей головой, а не полагаться во всем на твою.

— И чем нам это грозит? — поддержала ее Алена

— Ему — особенно ничем, — улыбнулась пантера, сузившимися глазами наблюдая за холодной яростью Андреда, которому не давала возможности ответить, — ну, разве что поругают и вернут в семью. Против Веги даже в таком случае никто не попрет. А вот нам будет очень плохо.

— Нам? — удивилась Алена, — тебе тоже?

— Я же Шелиак, а не всемогущая Вега. Тебя, возможно, используют для медицинских экспериментов, а меня просто убьют, хорошо если быстро.

— И ты не боишься? — поинтересовалась Алена.

— Я боюсь только одного. Одиночества, — серьезно заявила Мара, — для избавления от этого страха Андреда мне вполне хватит. Ты можешь отказаться и покинуть базу.

Понятно, — определила Алена. Мара все же не проигнорировала синяк. И подумала, что если он простил Алене такое, то она не просто неконкурентоспособный зверек и в лагере ей больше не место.

— У меня аналогичное предложение к Вам, Мара Шелиак, — подал ледяной голос объект конкуренции, — Предлагаю Вам немедленно собрать вещи и покинуть базу. Пока только предлагаю… и очень надеюсь, что Вы добровольно примете это предложение.

— Андред… — шепотом ужаснулась Мара.

Не удостоив ее взглядом, он обратился к Алене:

— Если все откроется, то я позабочусь о том, чтобы никто не пострадал.

Обе девушки задумчиво посмотрели на него.

— Каким же образом? — осторожным голосом побитой собаки поинтересовалась Мара, — даже если ты отправишь ее землянам, ее все равно достанут. Ты не весь клан, более того, решающего голоса у тебя нет. Если подлянка Веге откроется, спасение для нас будет только на том свете.

— Если все получится до того, как все откроется, то откроется это или нет, уже не будет иметь значения, — заявил Андред. И добавил, — а ты почему все еще здесь? Я не разбрасываюсь своими решениями. Если принимаю, то они окончательны. Тебе бы пора уже это знать.

— Андред, ну подумай, ну как я вернусь…. — жалобно заныла докторша, — Сюда тут же примчится Фэйн, разбираться за что ты меня прогнал. Даю слово! Больше никому не заикнусь о твоих делах! Ну, я же только ей… я думала она твоя жена….

— А если не получится? — подняла голову Алена, не давая Андреду возможности ответить Маре. окончательно и категорично.

— «Если» не будет. ДОЛЖНО получиться. И запасной вариант у меня тоже есть.

— Ты нашел способ отправить ее в другую Вселенную? — блеснула повлажневшими глазами Мара.

— И что должно получиться? — почти одновременно с ней, осторожно спросила Алена, снова отвлекая внимание Веги на себя. Ей совсем не хотелось остаться здесь без этой сплетницы. Она уже начинала к ней привыкать. И та каким–то образом стала частью ощущения безопасности Алены. Оттягивая время выдворения Мары с базы, она лихорадочно пыталась сообразить, как ей помочь.

Мара пронзительно смотрела на Андреда. Тот молчал.

— Если ты его предашь, — обратившись к Алене, вдруг, не выдержала его молчания Мара, — тогда уже я достану тебя где угодно.

— Ох, Мара, ты переходишь всякие границы, — жестко повысил голос Андред, моментально воспользовавшись паузой в женских монологах, — Немедленно выйди за дверь.

Мара, больше ничего не пытаясь говорить, убито поплелась к выходу. Алена прыгнула следом и встала перед ней, загораживая собой дверь:

— Я не предам, — быстро, но убежденно решила Алена, — никого. Ни Андреда, ни тебя, ни Землю. Если от меня не потребуется предательства родине, я с вами.

— Но только с… ваа–ми…. — умоляюще обратилась девушка к Андреду, — С тобой, и с ней. Потому что она тебя ни за что не предаст. А значит, не предаст и меня, пока я с тобой. Кто еще у меня здесь есть, кроме тебя и ее, кого можно не бояться? Понимаю, я эгоистка и возможно слишком многого прошу. Но, прошу. Тебя. Пусть она останется?

Андред покачал головой и потер виски длинными пальцами..

— Он хочет доказать, что мы с вами одной крови, — вдруг певуче выдохнула Мара, — поэтому…. Поэтому я…. Если он будет думать, что он и ты…. он тебя так защищает….

Алена широко открыла и без того большие глаза и пораженно перебила ее.

— Что мы вроде как… родственники? — не поверила она.

— Именно, — кивнул Андред.

А убивать соотечественников, пока те не совершили преступлений против их «человечества» законы им запрещают, — тут же вспомнила Алена. Если все получится, войне конец.

— И это возможно? — неуверенно прошептала девушка.

— Еще как, — подтвердила мрачная Мара, — по некоторым результатам исследований есть основания полагать, что и вы побочная ветвь Звездных кланов.

Глава 19

Алена почувствовала странное возбуждение. Ее шпионское приключение становится все более нереально–захватывающим и обнадеживающим.

— Мне срочно надо в гарнизон! Сегодня, — потребовала Алена.

Остальные вопросительно уставились на нее. И она объяснила.

— Думаю, нужна пятая сторона. Наша раса, ваша раса, ваша база, мы и наш гарнизон. Мне надо уговорить командира не писать в донесениях Союзу некоторых подробностей.

— Обо всем, что сейчас услышала, ты должна молчать! — гневно взвилась Мара.

— Я не дура, — спокойно отреагировала Алена, — придумаю что–нибудь.

— Я отведу тебя к шоссе, сегодня — задумчиво сказал Андред, — Но скоро стемнеет, надо придумать что–нибудь, чтобы ваши люди не стреляли.

— Я пойду с Марой, — заявила Алена, — и мне нужно что–нибудь красненькое.

Пантера удивленно подняла красивую бровь. Алена объяснила:

— Ну, разницы между тварями бойцы, конечно, не делают. Но они все равно мужчины. Если в него они будут стрелять, не раздумывая, то мысль о том, стрелять ли без разбора в девушек с красными крестами определенно притормозит им мозги.

— Она не пойдет, — покачал головой Андред, — она поедет домой. Ради своей и моей безопасности.

— Пойти с ней будет гораздо безопасней. — очнулась от грустных размышлений Мара, — в стане врагов я буду в куда большей безопасности, чем в доме своей сестры. Да и сохранить твою безопасность так будет намного проще. Я не знаю, какие пытки у людей, но то, на что способна Фэйн, мне точно не вынести.

— Одного Вегу я уже потерял, — снова отрицательно покачал головой медик.

— О, Андред, ты что, обо мне волнуешься? — озарилась сияющей аурой Мара, — но, я не Вега, я Шелиак, совсем другая ветвь, и в клане меня только терпят. Если со мной что–то случится, этого и вовсе может никто не заметить.

— Ты поедешь домой, — отчетливо разделяя каждое слово, вновь повторил Андред, настаивая на том, чтобы с ним не спорили.

— Тогда я пойду одна, — разозлилась наблюдавшая все это Алена. И направилась к двери. Но Андред, как из–под земли вырастая напротив, остановил ее:

— И ты не пойдешь. Чтобы никто не сомневался что вы девушки, вам придется пойти без брони. Это плохой план.

— Ну да, — издевательски улыбнулась Алена, невольно копируя ядовитые интонации Мары, — ты пойдешь один. И передашь им мои слова. И они с тобой согласятся, потому что ты Вега. Надеюсь, у тебя есть шапка–невидимка.

— Андред, ну не дури, — виновато подкралась к нему Мара, — Я пойду с ней. В конце концов, мне ж не в лагерь к ней идти, а только довести до своих. Другого выхода нет. Ты же и сам это понимаешь.

Андред проводил их до оборонных заграждений тварей на границе нейтральной территории. Кроме светло–коричневой униформы с нашитыми эмблемами Красного Креста у Мары не было ничего, но докторша казалась совершенно спокойной. У Алены был ее медицинский ранец. Девушка чувствовала волнение, но страшно ей не было. Она даже испытывала некоторое чувство облегчения и радости от сознания предстоящего возвращения домой. Однако, до этого было еще далеко. Андред и командир группы тварей, охраняющей границу, потеряв около получаса времени, так и не придумали ничего лучше того, чтобы осветить яркими прожекторами, почти имитирующими дневной свет, весь сумеречный путь до участка шоссе с покореженной машиной. Грузовик с него все еще не убрали. Видимо, разойдясь в тот день, когда случилась авария, люди столкнулись с той же проблемой, что и твари сейчас. Группе было приказано приготовиться к боевым действиям, и к тому, чтобы при чрезвычайных обстоятельствах, любым путем вытащить девушек из–под огня. Но, защищать их твари могли только до шоссе. Если чрезвычайные обстоятельства произойдут за насыпью, Андреду не оставалось больше ничего кроме как отменять перемирие. Но, сегодня этого сделать он не мог. И поэтому, несмотря на внешнее спокойствие, был бледным и осунувшимся от волнения. По мнению Алены, опасным был только путь до грузовика. Она была уверена, что дальше для нее проблемы закончатся. От идеи отправиться к шоссе под покровом ночи отказались. Не без оснований полагая, что темнота лишь помешает людям разглядеть Алену в приближающихся к гарнизону целях. Но, не сами цели. Оставалось решить, как сообщить людям о возвращении Алены.

Но, еще через полчаса, потерявшая терпение Мара, отказавшись от внушительных размеров устройства усиленной звукопередачи, без всякого предупреждения отправилась к шоссе по дорожке света прожекторов. Заявив, что если они тут ничего не придумают, то останется там до утра. И если никто не придет за Аленой, то они просто вернутся назад. Напрочь игнорируя гневные крики Андреда и возмущение других тварей. И Алена, последний раз посмотрев на Андреда, помахала ему рукой и побежала ее догонять. До грузовика они добрались без приключений. Полазив в машине, Мара вытащила брезент в довольно сносном состоянии и расстелила его на земле и находящемся на ней переднем колесе перевернутой машины. Расположилась на брезенте и стала ждать. Постояв некоторое время возле нее, Алена поставила ранец на брезент возле ног и тоже опустилась на него, пытаясь устроиться поудобней. Сколько им ждать, пока за ней придут ни у нее, ни у Мары представления не было. Ни со стороны тварей, ни со стороны людей никаких движений не происходило. У Алены начинало портиться настроение. Неужели за ней не придут? Через сорок минут их ожидания, прожектор, освещающий грузовик, начал растягиваться дорожкой в сторону гарнизона и обратно. До тех пор, пока в ней не показались, наконец, люди. После чего прожектор вернулся обратно на шоссе и больше не двигался.

Когда возле грузовика появились знакомые грязно–зеленые силуэты, Алена с облегчением вздохнула и, подбирая ранец, встала, направляясь к своим. Однако, резкий голос тут же остановил ее:

— Алена Леонидовна, возможно, это и Вы, но твари могли промыть Вам мозги. Возможно, сделали своим шпионом или диверсантом. Поэтому не двигайтесь, пожалуйста.

Стоявшая рядом Мара, вдруг мелодично рассмеялась. Вокруг нее моментально выросла стена бойцов, словно еж ощетинившаяся стволами автоматов.

— На Земле все такие параноики? — отсмеявшись, повернула голову к Алене пантера, игнорируя вооруженных людей.

— Мара, не надо, — тихо сказала совершенно растерявшаяся Алена, изо всех сил пытаясь сообразить, как ей быть.

Но Маре было надо. Она повернула голову в сторону темных фигур и безошибочно вычислила командира роты охраны. Грациозно поднялась с брезента, направляясь в его сторону. По–кошачьи жмуря свои прекрасные глаза, мягким спокойным голосом объяснила:

— У вас ведь есть спорт? Или был… Ну так вот, взять, к примеру, бокс. Кому будет интересно, если один боец бьет другого, который или находится в инвалидной коляске, или обдолбан наркотиками? Считайте, что война — наш спорт. И первый боец — это мы. Никакие шпионы и диверсанты среди вас нам не нужны. И промывать мозги так, чтобы их носители не выглядели ходячими овощами, мы еще не научились. Я бы знала, я врач.

— Мара, пожалуйста, — взмолилась Алена, чувствуя, как вокруг нее все наполняется человеческой злобой.

— Витя, — бессильно сжимая руки в кулаки, пыталась достучаться она до командира роты, — Они все видят. Они к этому готовы. Если убьешь ее, тут моментально начнется такое, что все прошлые бои покажутся детской возней. Будут горы убитых и раненых…

— О, Витя, — перебивая ее, продолжала издеваться Мара, — а за что тебе меня убивать? Я ни разу не принимала участия в боях, стою тут не двигаясь, никого не трогая. Или ты меня боишься? Я тут совершенно одна, совершенно голая, на мне даже бронежилета нет. И без оружия. Среди кучи бронированных вооруженных мужиков. И вам страшно?

— Мара!

Все случилось в одну секунду. Одинокий выстрел все–таки раздался в ночи. У кого–то сдали нервы.

— Не стрелять!

— Мара, — с ужасом прошептала Алена, бросаясь в сторону докторши и чувствуя, как ее внутренности сковывает холод. С каждым стуком сердца, начавшего звучать в ее ушах как колокол, ожидая ответного удара тварей.

— Слезь с меня, — раздался спокойный голос Мары откуда–то с темной земли за границей света прожектора.

— Кто стрелял?! — резко раздался оттуда же голос командира роты.

— Виктор Николаевич, — яростно начал выходящий из задних рядов боец, — эта тварь…

— Сдай оружие сержанту, — проскрежетал четкий металлический голос командира, пугающе лишенный какой–либо эмоциональной окраски, — Ты арестован. Приказа стрелять не было.

— Виктор Николаевич, — обалдел боец, — но…

— Отставить разговоры. Выполняй. Стрелять будете, когда я прикажу. Всем ясно?

По темным рядам шелестом пронеслось нестройное «так точно».

— Не испытывай судьбу, тварь, — тихо сказал Виктор, поднимаясь с Мары, — жива ты, стервозная дрянь сейчас только по нелепой случайности.

На что Мара лениво улыбнулась в ответ, позволяя Алене поднять ее с земли.

— Ты с ума сошла! — гневно зашептала ей Алена, — зачем ты их злишь? Ты что, умереть хочешь?!

— Я всего лишь ускорила события, — изящно пожала плечом докторша, — сколько бы они еще эту параноидальную резину с автоматами тянули…

— Не делай так больше, — умоляюще попросила Алена.

Глава 20

Мара молчала, ожидая дальнейших действий людей. И Алена тоже молчала. Такая встреча оказалась для нее полной неожиданностью. И только спокойствие Мары, которая ни за что не причинит ей вред, пока Алена нужна Андреду, не давало хаосу проникнуть в ее рассудок. Что же делать, что нужно им сказать? — отчаянно думала Алена. Но придумать ничего не успела. Командир роты возвращался назад. С двумя касками, бронежилетами и плащами. Остановившись возле девушек, он ненадолго замялся, создавая впечатление, что сейчас бросит свой багаж им в лицо. Но он передумал. Протянув все Алене, он сказал:

— Оденьтесь, чтобы больше ни у кого не возникло искушений.

Алена машинально надела ранец, все еще находящийся в ее руке, и взяв из его рук тяжелые вещи, положила их на землю возле своих ног. Потом начала одеваться.

— А тебе что, особое приглашение надо? — рявкнул Маре наблюдавший за Аленой командир роты.

— А мне зачем? — удивилась тоже наблюдавшая за Аленой Мара, — я только проводник. Мне нужно возвращаться.

— Забудь об этом, — твердо сказал мужчина, — ты идешь с нами.

Алена опустошено опустилась на землю, готовая разрыдаться.

— Виктор Николаевич, это невозможно, — отрицательно качая головой, заговорила она, — Она должна вернуться. Твари в полной боевой готовности. Они не отдадут ее. Свяжите меня с командиром полка, или хотя бы с заместителем? В конце концов, я отправилась к ним по приказу Сергея Николаевича.

— Вот дойдем до гарнизона и там разберемся, — непробиваемо зарождал в ней ужас когда–то милый, когда–то знакомый человек.

К ней молча подошла Мара и надела на себя бронежилет. Затем, также молча, подошла к командиру роты и, ухватив под руку нечеловеческим усилием, потащила его к краю света в сторону от грузовика.

— Не дергайся, Витя — ледяным тоном сказала ему докторша, — если тебе нужен заложник, а не война.

Алена поплелась за ними. Вооруженная группа людей топталась на месте в нерешительности. Приказов к действиям от командира им не поступало. Оказавшись на виду для тварей, Мара крепко обняла командира за плечи одной рукой и другой замахала в сторону своего лагеря, сверкая своей белоснежной улыбкой.

— Может быть… — Алена дотронулась до браслета, собираясь включить его, чтобы этим сообщить Андреду о проблеме. Но, обжегшись об убийственный взгляд Мары, закончила, — тебе все же вернуться?

— Так. Постояли и достаточно. Пошли, — потащила докторша Виктора обратно в сторону гарнизона через некоторое время, — Они уже должны были понять, что иду сама.

Оказавшись снова в тени, командир роты схватил Мару за воротник плаща и притянул к своей каске:

— Если бы не понял, что не ударишь в ответ из дипломатических соображений, дал бы в морду, — спокойно ответил ей Виктор, — ты не тварь, ты сука. Но если не прекратишь провоцировать людей, я тебя все же застрелю.

Мара скривила губки в саркастической ухмылке. Алена вцепилась в руку Мары, придвигаясь к ней как можно ближе.

Та попыталась выдернуть кисть из Алениных пальцев. Но, без применения силы ей бы это не удалось, Алена держала руку крепко.

— Отпусти.

— Нет. Мне так спокойней, — закачала головой Алена.

— Чем же? Я не могу драться одной рукой.

— Вот именно, чтобы не дралась. Если тебя убьют, Андред будет в бешенстве, — грустно прошептала Алена, — я и так не представляю его настроения теперь, когда ты осталась. Это ты чтобы не уезжать?

— Я делаю это ради него, — спокойно ответила докторша, оставляя попытки освободить руку, — Без меня тебе не обойтись. Они тебе не верят.

— Ох, Мара, — невольно повторила Алена недавние слова Андреда, и добавила, — на его месте я бы женилась именно на тебе.

— На его месте я бы сделала то же самое, — согласно кивнула Мара.

— Пожалуйста, не отходи от меня ни на шаг, — умоляюще попросила Алена, и добавила, — И не называй меня зверюшкой.

— Уговорила, — снисходительно улыбнулась пантера, свободной рукой надевая каску и плащ.

Командир построил часть роты, которая окружила девушек со всех сторон, и сам пристроился к Маре с другой стороны от Алены. Непроизвольно, крепче сжимая руку докторши, Алена старалась сдержать слезы отчаяния. Очередной кошмар, похоже, только начинался. Мара сжалилась и сжала ее руку в ответ. Что ж, по крайней мере, в этом кошмаре ей будет не одиноко.

— Алена Леонидовна, — заставил ее вздрогнуть голос командира роты, — при мне вас больше никто не тронет. Обещаю.

Алена повернула голову и посмотрела на него безжизненными глазами.

— Ее тоже никто не тронет, — добавил командир и отвернулся.

Свет прожекторов покинул шоссе и провожал их почти до самого городка. Затем погас.

До пропускного пункта в бетонном заборе бывшего военного городка они дошли уже затемно. Не особо высокий забор в новых условиях переделывать не стали, а просто дополнительно огородили с внешней стороны несколькими рядами заграждений колючей проволоки. Заросли которой также топорщились и поверху забора. С внутренней стороны забор охраняли служебные собаки. Если бы тварь захотела пробраться на территорию через забор, собаки бы, конечно, никого не спасли, но успели бы поднять тревогу. Проходов было всего шесть. Из них два были не выходами, а переходами с территории поселка на территорию казарм, которая также была ограждена собственным забором. И, на которой, находились все административные здания гарнизона, включая госпиталь. Туда и направлялась сейчас группа, ведомая командиром одной из рот охраны границ нейтральной территории. На первом пропускном пункте они задержались, и командир довольно надолго исчез в будке, очевидно, связываясь с начальством. На девушек тяжело косились из–под темных касок, но никто не пытался с Аленой заговорить. Не пыталась и она.

Чувствуя себя попавшей в параллельный мир, где ее никогда не существовало и она никому не знакома. Иначе она не могла объяснить такую резкую перемену отношения к себе на почти враждебное. У людей, с которыми прожила несколько лет в тесном пространстве гарнизона, практически маленькой деревни, где все друг друга знают, друг на друга полагаются и оказывают взаимную поддержку. Она не могла понять, как же такое могло случиться и как теперь лечить людей, которые ей не верят. Неужели в гарнизоне все же появился новый врач. И в ней теперь просто нет былой необходимости. Но, даже если так, даже если ей нашли замену, разве можно так сразу заменить несколько лет прекрасных отношений на полное отчуждение? За что? Пока она бессильно плавала в тяжелом водовороте невеселых мыслей, группа добралась до перекрестка, на главной дороге поселка. Но, вместо того, чтобы свернуть к пропускному пункту на территорию регулярных сил, бойцы направились дальше по прямой. Вдоль рядов темных деревенских домиков, огороженных деревянными заборами, слабо освещаемыми светом фонарей на воротах и кое–где еще горящими окошками. Спустя какое–то время она поняла, куда они идут. Они шли к ее домику. Но почему? Как же так, она ведь вернулась с вражеской территории, и ее даже не попытаются допросить? И даже если так, то есть еще Мара. Ее то уж точно должны были сначала арестовать и где–нибудь запереть, а уж потом разбираться с Аленой. Что–то было не так. Пока ее не было, произошло что–то явно необычное, что заставило измениться все вокруг. И Алена не решалась спросить Виктора что именно.

Группа бойцов довела их до темных незапертых ворот Алениной избушки, и командир остановился.

— Алена Леонидовна, — подал он усталый голос, — у меня приказ запереть Вас дома и охранять до прибытия Сергея Николаевича. Свет во дворе не включать, ставни на окнах закрыть, окна занавесить чем–нибудь плотным. В доме также желательно обойтись минимумом освещения. За ворота ни шагу. А лучше и из дома. И не допускать шума.

Алена остолбенела. На арест как–то не похоже и она терялась в догадках, на что это могло быть похоже еще.

— А Мара? — машинально вырвалось у нее.

— Не понял, — удивился командир роты.

— Доктор Мара. Вы ее заберете? — объяснила Алена.

— А, нет. Приказано запереть вместе с Вами.

— Виктор, что произошло, пока меня не было? — медленно решилась она.

— Не имею права Вам сказать, Алена Леонидовна, ждите Сергея Николаевича, — сказал Виктор, подходя к двери дома и открывая ее, — Заходите. Надеюсь, Вы все поняли. Не включайте свет, пока мы не закроем ставни и пока не занавесите окна.

— Дверь, — прошептала Алена, — я точно помню, что закрыла ее, — Почему…

— Войдите в дом, — упрямо перебил ее командир.

Мара рванула Алену за руку, протащила через порог и закрыла за ними дверь. И тут случилось нечто невероятное. Гибкие сильные руки обездвижили тело и мягко прижали ее голову к прохладным нежным губам. Неожиданность произошедшего так и не позволила Алене закрыть рот, открывшийся от изумления. Когда Мара отпрянула от нее, Алена уже поняла, что получила двойную дозу успокоительного.

— Думаю, что на этой вашей базе уже есть другая сторона, — бесцветным голосом произнесла пантера, — собственно, раньше которой тебя и пытается допросить этот Сергей Николаевич.

Глава 21

Алена молчала, пытаясь сконцентрироваться. С помощью Мары она избавилась от нервных реакций. Но, голова все равно не хотела думать ясно. В один момент возникло сразу множество на первый взгляд неразрешимых проблем. И девушка пыталась отделить их друг от друга, чтобы не думать обо всех скопом, а попытаться решить по очереди.

— Включай браслет, — тихо велела Мара, — дом могут прослушивать, но на пороге вряд ли. Кто станет болтать о чем–то важном у дверей. С другой стороны, если сюда идет кто–то из начальства втайне от другого начальства, то вполне может быть, что прослушки уже нет. Но, рисковать не стоит.

Алена послушно выполнила повеление.

— Андред, если ты меня слышишь, говори тише, — снова взяла инициативу Мара, — у меня нет времени объяснять, как настроить браслет.

— Я слышу, — раздался в темноте ясный тихий голос Андреда, — что случилось? Почему молчит Алена?

Мара мягко наступила Алене на носок сапога.

— Привет, Андред, — тихо поздоровалась Алена, — они взяли Мару в заложники.

Браслет молчал.

— Ну не то чтобы взяли. Постаравшись, могла и уйти, — успокоила Мара молчаливого медика, — Но, они решили считать твою зв…везду шпионом. Я подумала, что смогу помочь хотя бы забрать Никса. Все же я, как–никак, Шелиак, и большая политика, в том числе и военная, моя родная стихия.

— Только ты их враг, — напомнил спокойный голос из браслета.

— И что? Из–за того, что я враг, они вообще вырубят соображалку? Не думаю, — возразила голосу докторша.

— До того, как выслушать, они могут разобрать тебя на части, — объяснил Андред.

— Могут, — согласилась Мара, — но рискнуть стоит.

— Если с тобой что–то случиться, мне придется отменить информационную блокаду и прийти к вам самому, чтобы это место не стерли с лица планеты.

— Это почему? — подала голос Алена, — прийти сюда из–за меня, из–за Мары, или из–за Никса?

— Никсу уже все равно, — напомнил Андред, — а Мара тебе уже сказала, что по ней никто горевать не будет.

— Если из–за меня, то не приходи. Ведь тогда уже все равно на этой планете ни у кого не останется шансов на выживание. Пусть лучше все закончится быстро.

— Можно я ее стукну? — послышался злющий полушепот Мары, — еще никто не умер. Я всего лишь хотела сообщить, что у нас все относительно под контролем. Но браслет включать не сможем. Иначе ей точно отрежут руку, чтобы проверить, не является ли он шпионским устройством. А ты начал ее запугивать.

— Я просто предупредил, — объяснил голос, и его интонации сменились на раздражение, — Черт, почему я не подумал о таком варианте событий.

— Потому что ты не человек, — объяснила Алена.

— А ты? — удивилась Мара ей в ухо, — почему ты не подумала?

— А я, фактически, не военный человек, — расстроено ответила девушка.

После неуютного молчания повисшего затем во мраке темной избушки, докторша решила:

— Ладно, мы выключаемся. Пока ее жизненные показатели у тебя идентифицируются, не спеши с действиями, Андред.

— Выключай, — шепнула она Алене.

Сделав, как сказала Мара, Алена начала вслепую шарить руками по стене. Где–то на полке должен был быть фонарь. Но, она никак не могла его найти. В конце концов, Мара не выдержала:

— Что ты делаешь?

— Ищу фонарь. Ставни они уже закрыли, надо найти что–нибудь для окон.

— Как он выглядит?

— Ну, небольшой металлический цилиндр стеклянный с одного конца.

— Этот? — вспыхнул через пару минут свет фонаря в глаза Алене.

— Как ты его так быстро нашла? — удивилась девушка

— Так мы же видим в темноте, — тоже удивилась Мара, — у нашего зрения высокий порог восприятия спектров излучений.

— Вот как, — позавидовала Алена, — значит, фонарь можно было не искать. А попросить тебя чем–нибудь закрыть окна.

— Ну вот еще, — возмутилась Мара, — я еще только по помойкам не рылась.

— Помойкам? — изумилась Алена, и неопределенное плохое предчувствие испугало ее.

Она выхватила фонарь из рук докторши и посветила им вокруг. Вокруг был полный разгром. На полу валялись не только вещи, лежавшие ранее на полках, но и сами полки. В полном эмоциональном ступоре Алена прошла в комнату. Состояние комнаты отличалось от прихожей только размерами бедствия. Не глядя, подобрав первые попавшиеся вещи, она закрыла ими окна и кинулась включать свет.

— Мамочки… — не удержалась от тихого вскрика девушка, — здесь что–то взорвалось?

— Вряд ли, — вошла в комнату Мара и встала рядом с Аленой, — кроме кошмарного бардака других следов, которым положено оставаться при взрывах, нет. Думаю, это обыск.

— Обыск, — машинально повторила Алена, — но… кто же мог такое сотворить. Я не могу поверить, что это сделал кто–то из знакомых мне людей. Здесь же успел побывать почти весь состав гарнизона. Праздники, консультации, просто чай… как же после всего можно было так со мной поступить…

Помолчав, Мара все же спросила:

— Ты спрашиваешь меня?

— Да нет, кого–нибудь, — устало выдохнула Алена. Гарнизон из параллельного мира только что убил очередной кусок ее сердца.

— Может, тебе еще заморозки? — серьезно спросила Мара, — могу добавить еще пару доз, прежде, чем их концентрация начнет вызывать счастливые сны наяву.

Алена подошла к разоренному шкафу. Коробок с альбомами и личными бумагами не было. Как не было и медицинских ящиков с препаратами, хранимыми ею дома для экстренных случаев в поселке. Она прошлась по комнате, пиная вещи и заглядывая под мебель. Их не было нигде. Остановившись посреди комнаты, она еще раз оглядела несвойственный ее жилищу беспорядок.

— Сны наяву я уже вижу, — сообщила она Маре, — но, не особо счастливые. Так что, давай сразу их.

— Не стоит, — покачала головой Мара, — вызовет привыкание. Причем, только к моей заморозке.

— Вроде приворота? — с любопытством встрепенулась Алена, чтобы отвлечь мысли от воцарившегося в ее глазах кошмара.

— Вроде сильнодействующего наркотика, — пояснила пантера, — собственно, это он и будет.

— Как любопытно, — заинтересовалась Алена, начиная автоматически расставлять по местам сдвинутую и перевернутую мебель, — субстанция заморозки может менять свойства?

— Нет, — качая головой, помогла Мара передвинуть кровать, — можно менять дозировку субстанции, растворяя в слюне или вводя сразу в кровь. И действие будет различным.

— Вот как, — удивилась Алена, собирая с пола и складывая разбросанные вещи, — она может и убить?

— Нет, не может, — начала помогать устранять беспорядок Мара, аккуратно складывая вещи с пола на кровать, — максимум отправить в кому, которую ты уже видела.

— И подсадить человека на другого человека, — констатировала Алена.

— Не совсем. У нас есть собственный иммунитет, разрушить который может только собственная заморозка. У вас иммунитета нет. Поэтому подсадить можно только вас на нас.

— Тогда почему же Вы не использовали этот способ нападения? — удивилась Алена, — он же менее затратный и гораздо проще.

— И омерзительней, — брезгливо скривила губы Мара, — чтобы кусать мартышек, добровольцам пришлось бы платить раз в двадцать больше, чем сейчас.

— Почему кусать? А как со мной?

— Как с тобой я тоже получу кайф. И, в конце концов, сломаю иммунитет, и стану аутонаркоманом, — объяснила докторша.

— Много у вас аутонаркоманов? — полюбопытствовала Алена.

— Насколько мне известно, ни одного.

— Как же так? — снова не сдержала удивления девушка, — ведь доступ к бесплатной эйфории есть у каждого.

— Именно поэтому и нет. Все, кто был склонен к наркомании, уже давно вымерли и выродились.

— Печально, — задумчиво покачала головой Алена.

— Отнюдь, — цинично возразила докторша, — их жизнь была короткой, но счастливой. И, они значительно облегчили нашу жизнь, избавив от себя.

— Тогда я лучше не буду рисковать, — решила Алена, — обойдусь одной дозой. И мстительно добавила, — не хочу облегчать жизнь никому. Ни вашим, ни нашим.

— Что верно, то верно, — печально вздохнула Мара, — от тебя одни проблемы.

И, словно в ответ на ее досаду, проблем стало на одну больше. Входная дверь без стука распахнулась, и на пороге появились два рослых бойца спецназа.

— Алена Леонидовна, мы должны вас обыскать, — сухо произнес боец постарше.

Глава 22

Алена с грустью оглядела только что наполовину разобранный в комнате бардак. И устало покачала головой:

— Делайте что хотите. Раз вам было мало первого обыска, можете обыскивать до бесконечности. Ничего ценного тут больше не осталось. Ни писем, ни фотографий.

— Это не наша работа, — вдруг прогудел из–под каски тот, что помоложе.

— Коля! — тихо рыкнул на него старший. И обратился к Алене, — Вы не поняли. Нам нужно произвести личный досмотр Вас и твари.

Алена вздрогнула, почему–то ей стало неприятно, от того, кто кто–то назвал противную докторшу тварью. Несмотря на успокоительную субстанцию, она почувствовала, как в ней начинает слабо шевелиться раздражение. И, благодаря заморозке, ей было безразлично, что эти типы подумают о ней. Она открыла рот, собираясь объяснить им, кто здесь твари. Но, отодвинув, ее в сторону, вперед вывернулась Мара и приблизилась к ним:

— Что ж, начните с меня, — улыбнулась она своей загадочной багирской улыбкой, не позволяющей никому определить, что у нее на уме, — мне раздеться?

— Нет!

— Нет.

Почти одновременно ответили Алена и старший боец.

— Достаточно снять бронежилет, — закончил он. От каски и плаща девушки избавились еще в прихожей.

Алена настороженно молчала. Может, они и привыкли к однополости в гарнизоне, но Мара была не местная и девушка решила, ни за что не позволять мужикам поступать с той по–скотски.

Мара выпустила когти и одним изящным вертикальным движением оторвала все застежки на бронежилете, с грохотом уронив его на пол грациозным движением плеч. И все–таки, эти убийцы не машины, — с изумлением поняла Алена, замечая, как взгляды обоих мужиков автоматически остановились на удивительной груди Мары. Выгодно подчеркиваемой идеальным кроем светло–коричневой униформы тварей. Но слабость их была мимолетной. Мгновенно переключившись в режим роботов, они достали ручные сканеры тела и закружились вокруг Мары. Алена испытала некоторое чувство облегчения. Значит, ручного досмотра не будет. Однако, это не успокоило ее до конца. От уже незнакомых ей людей из параллельного измерения можно было ожидать всякой неожиданной пакости в любой момент. Когда Мару, наконец, оставили в покое, возникла заминка. Чтобы обыскать Алену, кому–то нужно было остаться, возле Мары, чтобы не оставлять ее за спиной у обоих бойцов. Мужики немного постояли, видимо надеясь, что кто–нибудь из девушек самостоятельно сменит место. Но, их надежды оказались напрасными. Ни Мара, ни Алена не двигались. Мужики отступили назад.

— Алена Леонидовна, — глухо произнес старший, — пройдите вперед.

Алена покачала головой:

— Тебе надо, ты и иди. Мне и тут хорошо, — заявила она. И, бросив взгляд на Мару, поняла, что к той мужикам обращаться также бесполезно. Бойцы тоже это поняли. Атмосфера начала сгущаться.

Подеремся или нет, — думала Алена. Сейчас она почему–то не собиралась никому уступать. Может это мелочь, может и блажь, но это ее дом. Пусть даже в параллельном мире. Параллельной Алены тут нет, значит хозяйка именно она. И никто не смеет в ее доме поступать с ней вопреки ее воле. Она понимала, что рискует не только собственной жизнью, но и жизнью Мары. Но, ничего не могла с собой поделать. Она не уступит ни за что. К тому же, докторша была спокойна, и ничем не выдавала недовольства, а значит, была с ней согласна. Не подеремся, — вдруг озарило ее. Они же не хотят шума. И невольно Алена скопировала багирскую улыбку Мары.

— Алена Леонидовна, снимите бронежилет, — побеждено сдался старший.

Алена медленно расстегнула застежки и скинула с себя несколько килограммов тяжести не по размеру. Вместе с бронежилетом на пол упала и душевная тяжесть. Черт с ним, с параллельным миром, и с тем, что ей некуда было возвращаться домой. У нее есть цель. Сначала надо покончить с ней, а что ей делать дальше она разберется потом. Хлопнула дверь. Мужики исчезли. Но, почти тут же вернулись. За их спинами возник когда–то знакомый силуэт. Заместитель командира полка. Дверь пропустила еще несколько крупных фигур. Шесть спецназовцев окружили Мару, тыча в нее автоматами. Двое встали позади Алены. Напротив остановился заместитель командира полка. Алена молча смотрела ему в глаза ничего не выражающим взглядом. Такого же человека, только из своего измерения, она когда–то вытащила с того света нечеловеческим усилием воли. Еще только прибывшая в гарнизон, не знавшая на что способен персонал, параллельно оперируя других пациентов, она несколько суток не отходила от него. Делая все сама. Когда он, наконец, пошел на поправку, Алена в полной отключке от усталости и напряжения отлеживалась пару дней. И после этого, между ними установились какие–то неуловимо мягкие, чем–то родственные отношения. Как–то почти незаметно он старался ее опекать. До того, как ее гарнизон растворился в своем клоне из параллельной Вселенной. Где все люди были чужими и незнакомыми.

— Алена, — отмер наконец, зам. командира, — у нас мало времени, поэтому, пожалуйста, расскажите мне все, что видели в лагере тварей.

— Сергей Николаевич, — спокойно сказала Алена, — если времени мало, то мне об этом не рассказать. Мой рапорт надолго. И я планировала сначала его написать. В общем–то, я и в тюремном изоляторе его напишу. Если успею. Если раньше гарнизон не превратят в пыль. Но, если Вы отпустите доктора Мару, то времени у меня будет много. Я смогу не спешить и не упустить ни одной важной детали.

— Вы ставите мне условия, Алена? — холодно потемнели глаза мужчины.

— Я пытаюсь спасти гарнизон, — скривила губы в горькой усмешке девушка.

Заместитель командира полка внимательно посмотрел на нее изучающим взглядом:

— Кого может спасти боец, разгуливающий за ручку со смертоносной тварью?

Алена спокойно выдержала незнакомый колючий взгляд.

— Ни я, ни она не бойцы. Она доктор. Такой же, как я. И, ни одному человеку смерти еще не принесла. Более того, практически воскресила одного из них, — она кивнула в сторону спецназовцев, — Что бы ни происходило на этой планете, мы не убиваем, мы лечим, — закончила она фразой, когда–то услышанной от Андреда.

— Могу с этим поспорить, — как–то глухо сказал командир, — знаю, по крайней мере, одного доктора, который убивает.

Алена справедливо приняла это на свой счет. Но, Никса она убила случайно, это не было убийством. Пока она пыталась сообразить, возразить ли командиру или нет, со стороны двора раздался сильный шум. Два голоса требовали объяснений, какого лешего кто–то другой лезет не в свое дело.

— С дороги! — четко раздался чей–то совершенно незнакомый Алене, ясный холодный голос.

— Твою мать, не успели, — выругался командир, — Василий! Сколько их там?

Один из бойцов прилип к мобильной рации.

— Один.

— Один?!

— Новый врач. Больше никого.

Зам. командира приложил ладонь ко лбу и взъерошил короткие седые волосы:

— Вот же… только черта помянешь… Обеих на чердак, быстро! И тихо там!

Алена с Марой заинтересованно переглянулись. Но спорить не стали. На чердак, так на чердак. Случилось что–то очень необычное, потому что, закидывая автоматы за спину, бойцы кинулись запихивать на лестницу не только Алену, но и Мару. Алену прямо таки взрывало любопытство. Новый врач? Неужели же в Союзе все–таки, спустя несколько лет прошений, сподобились выдать ей напарника. Почему именно в такой момент, — огорчалась она. Но почему его так опасается зам. командира? Спецназ за ними почему–то не полез. Затолкав девушек на чердак, они захлопнули за собой крышку люка и различимо распрыгались в разные стороны. Не сговариваясь, девушки уселись на деревянный пол и склонились к люку, прислушиваясь. Алене мало что было слышно. В частности не было слышно Сергея Николаевича. Она подозревала, что Мара слышала больше. Но сильный новый голос все же достигал ее слуха:

— Где девицы?

— Не имейте мне мозг, я видел обеих лично.

— Кто такой Никс и почему твари нужно его отсюда забрать? У Вас есть еще тварь? Где она? Почему ни в Союзе, ни нам об этом ничего не известно?

— Считайте, что сегодня Ваш счастливый день. Оператор вышел покурить, и все кино досталось мне. Один жучок Вы не убрали. И не пытайтесь искушать судьбу дважды подряд.

— У меня сегодня свободный вечер, так что подожду пять минут. Потом обо всем доложу своему командиру.

— Теперь то, Вам что терять? Могу сдать сейчас. Если не решу сейчас, то возможно никогда. Влечу же вместе с Вами.

— О, настолько фантастические события, никак не могли оставить меня равнодушным. Живой твари нет еще ни у кого в целом мире. А у вас прямо таки зоопарк. Не засну теперь, пока не узнаю, что тут происходит.

— О'кей, найду сам. Попробуйте остановить.

Глава 23

Послышавшийся через какое–то время грохот многострадальной мебели чердака достиг, Алена почувствовала озлобление. И еще больше оно всколыхнулось, когда послышался скрип лестницы чердака. Алена подняла голову и посмотрела на Мару. Докторша прикрыла глаза пушистыми ресницами и изогнула губы в садистской полуулыбке.

— Если хочешь — оторву ему голову, — прошептала она, — ни звука издать не успеет.

— Хочу, но не сейчас, — с сожалением прошептала в ответ Алена, — он мутный какой–то.

Крышка люка грохнулась об пол чердака, и сначала в нем показалась мужская рука, а затем темноволосая голова со странно аккуратной полудлиной стрижкой. Обе девушки сверху вниз уставились на голову. По ходу движения, голова сначала задержалась лицом на Маре, снисходительно ее разглядывающей. Затем повернулась к Алене. И ее лицо обожгло совершенно зимней стужей бесстрастных глаз бледно–голубого цвета. Затем голова с рукой исчезли в проеме.

— Охренеть… у вас тут твари без охраны, — сообщил владелец головы кому–то внизу.

— Мы в курсе, — услышала, наконец, Алена голос Сергея Николаевича.

Больше ее ничто не смогло остановить. Прыгая в люк и слетая вниз по лестнице как коршун, она cхватила табуретку и направилась к единственному незнакомцу в комнате. Шестое чувство неожиданно проснулось в ней. И безошибочно сообщило, кто из людей в этой комнате, является непосредственным участником постигшего ее погрома и превращения ее родного мира в параллельный. Прожигая неприятную рожу ничуть не менее ледяным взглядом, чем его собственный, она распорядилась:

— Выметайся из моего дома!

Мужик склонил голову и косо посмотрел на нее ничего не выражающим взглядом. Затем как–то неуловимо изменился, став похожим на черного волка. И направился к ней. Но, на его пути мягко и незаметно появилась Мара. Из ее спокойно свисающих вдоль тела рук вытянулись когти. Мужик остановился.

— Может быть, все–таки оторвать ему голову? — не оборачиваясь, задумчивым голосом произнесла пантера, — очень уж он мне Никса напоминает.

Мужик спокойно стоял, уставившись немигающим взглядом на высокую Мару, закрывающую собой Алену с головой. Ростом он был с инопланетянку. В общем–то, такого же роста, как и бойцы в комнате. Интересно, они нарочно таких лосей подбирают в спецназ, — подумала Алена. Но, все они были гораздо ниже тварей–мужчин. А этот был еще и значительно меньшей комплекции, чем те, что находились в комнате. Но, это было неважно. Алена поняла, что имел ввиду Сергей Николаевич, говоря о врачах–убийцах. Мужик явно производил впечатление бойца спецназа. И вместе с тем форма его ухоженных рук, пальцев, с аккуратными коротко стрижеными ногтями, сухость и оттенок кожи, все–таки выдавали в нем, по меньшей мере, хирурга. Его астеническое телосложение было достаточно раскачанным, и практически приближалось к атлетическому, если бы не заметная тонкость черт. Однако, несмотря на все это, до боевых качеств Мары ему было далеко. И он это ясно понимал. Выпрямляясь и чуть запрокидывая голову назад, он едва заметно улыбнулся слабой хищной улыбкой:

— А тебе, тварь, лучше быть на моей стороне. Я единственный здесь, кто реально способен помешать разобрать тебя на части.

— А ты, змееныш, принц Земли что ли? — ласково заинтересовалась Мара.

Лицо змееныша гневно побледнело. Он выдержал долгую паузу, возможно, надеясь, что в происходящем примут какое–нибудь участие другие люди в комнате. Но молчания ничто не нарушало. И он ответил на вопрос докторши:

— Я специалист по тварям. Здесь и сейчас, все решения, касающиеся вопросов, связанных с ними, находятся исключительно в моей компетенции.

— Надо же, — поразилась Мара, — какая бесполезная специальность. Не думаю, что у тебя было много пациентов.

— Не думаю, что ты нападешь на меня, — сообщил ей мужик, — в комнате десять вооруженных бойцов, включая меня. Которые знают, что если со мной что–то приключится, то свою еретичную интрижку против Союза им уже никак не скрыть.

— Во втором случае ты сильно заблуждаешься, — покачала головой Мара, — они тебя, возможно, и не могут убить. Но я — другое дело. Если тебя порвет «тварь», они будут абсолютно не причем. Ну, разве что потом убьют меня и станут героями. Да и первый вызывает во мне сомнения, как–то никто особо не рвется тебя спасать. Поэтому я остаюсь на стороне ее мужа, — Мара кивнула головой назад, — Единственной стороне, на которой мне лучше быть когда–либо.

Мужик медленно обвел глазами присутствующих, остановившись на заместителе командира. Не выдержав, Алена тоже осторожно огляделась. Лица людей были непроницаемыми.

— Вот как, — скривился в усмешке неприятный незнакомец, — здесь еще и муж, ни в каких документах не обозначенный. И кто же из вас он? Ты в курсе, чем твоя жена занимается с этой тварью в темноте?

Алена вспыхнула до кончиков волос.

И поняла, что последний видеожучок, скорее всего с ночным режимом, оставался именно у порога. Именно поэтому его не нашли бойцы Сергея Николаевича. Очевидно, находясь в той же уверенности, что и Мара. Что никто не будет болтать о чем–то важном у входной двери. Также, она поняла, что кем бы ни были этот тип и его командир, они не знают ни о Андреде, ни о Никсе. А еще то, что пятая сторона в гарнизоне практически уже сформировалась сама по себе, во время ее отсутствия. Оставалось как–то найти способ сделать эту сторону союзной. Надо было как–то избавиться от типа и поговорить с Сергеем Николаевичем. Который, словно, услышав ее мысли, хрипло подал голос:

— Чем же они занимаются в темноте?

Мужик несколько удивился и завис. Видимо решая, муж или не муж задал этот вопрос. Потом ответил:

— Вопрос задайте Вашему доктору. Я, конечно, привычен ко многим отвратительным вещам. Но когда моим неподготовленным глазам предстало такое, чуть со стула не упал. Не знаю таких слов, чтобы повторить это вербально.

— Алена? — перевел тяжелый взгляд на девушку зам. командира.

Алена глубоко выдохнула. Объяснять было слишком долго. Хотя… возможно, это и был способ.

— Сергей Николаевич, я не буду ничего говорить при этом типе. Может, выйдем во двор?

— Никто никуда не выйдет, — отрицательно покачал головой тип.

— Послушай, «специалист по тварям». Ты снова сильно ошибся, — раздался насмешливый голос Мары, — а все от того, что специалист из тебя никакой. Может, лучше ТЫ выйдешь со мной во двор? А я объясню, в чем твоя ошибка. Если пожелаешь, то даже покажу.

— И пальцем тебя не трону, — добавила она.

— Объясняй здесь, — снова закачало головой упорное препятствие.

— Мм… как «специалист по тварям» ты должен понимать, что раз ты этого не знаешь, значит это тайна, за разглашение которой меня не похвалят. Но раз ты все равно специалист, то мог бы узнать об этом и сам. Так вот, тайну открою только тебе, а потом ты можешь рассказывать ее кому угодно.

После продолжительного молчания, мужик развернулся и ушел в прихожую. Мара нерешительно сделала шаг, но дальше не пошла, ожидая дальнейших действий мужика. Тот вернулся с плащом и каской и бросил их к ногам Мары:

— Выходи сразу за мной.

И вышел за дверь.

Мара напялила на себя маскировку и тоже исчезла за дверью.

— Сергей Николаевич… — шокировано подал голос один из бойцов, — сбежит ведь.

— Да куда ей бежать, — пожал плечами зам. командира, — через забор не успеет, там везде собаки. Вот порвать его может…

— Не может, — твердо сказала Алена, — она не тронет его, — и невольно поразилась, — но, храбрый тип, однако…

Взгляды всех присутствующих, с плескающимися в них многочисленными вопросами, обратились к ней.

— Василий! — обернулся зам. командира к бойцу, в чьих руках все еще находилась рация, — Скажи там, чтобы им не мешали. И пусть предупредят, когда они закончат объясняться.

Глава 24

Затем он обратился к девушке, все еще смотревшей в сторону прихожей:

— Ох, Алена, что же там с тобой случилось?

Алена повернулась к людям, и с опустошенным выражением лица спросила в ответ:

— Сергей Николаевич… — что случилось с ВАМИ? Со всеми вами? Почему, вдруг, я стала вам врагом?

Тот собирался что–то сказать, но Алена остановила его, покачав головой, и продолжила:

— Какой грех я совершила? Кого предала? Если это потому, что не смогла связаться с Вами в первый же день, то от меня это абсолютно не зависело. Я не могла заставить тварей сделать то, что я хочу. И я вообще никакой не шпион. Вы прекрасно знали об этом, когда отправляли меня туда. Так почему…

— Алена! — жестко прервал ее заместитель командира полка, подходя к ней и забирая табуретку из ее безвольных рук. А затем, кивая на кровать, — иди, сядь! В ногах правды нет.

— Вам тоже временный тайм–аут, можете расслабиться, — обратился он к бойцам в комнате.

Сменив напряженные позы, бойцы остались на прежних местах. Алена прошла к кровати, вновь сменившей привычное положение, на которой все еще находились разложенные ею и Марой вещи. Но, уже не ровными стопочками, а покосившимися горками — работа специалиста по тварям. Алена, мстительно, вновь сложила все в стопочки, и села на кровать. Сергей Николаевич, стоявший рядом с ней все это время в молчании, поставил табурет и сел напротив Алены:

— У нас мало времени, — устало сказал он, — поэтому, пожалуйста, не тяни. Поверь, это в твоих же интересах. Первый вопрос: что там было в темноте? Я хочу знать, сколько точно времени займут объяснения твари.

— Мары. Ее зовут Мара, Сергей Николаевич. Или доктор Мара. Если Вы будете спрашивать о ней, то спрашивайте так, пожалуйста. Так вот, она расскажет ему не только о темноте, но о чем угодно, чтобы дать мне как можно больше времени.

— Значит так, забудь сейчас о «пожалуйста», «извините», «спасибо». Это время, которого на такие церемонии у нас нет. Второй вопрос: зачем твари делать это для тебя?

— Ее зовут Мара, — упрямо повторила Алена.

Заместитель командира вздохнул и кивнул:

— Хорошо. Пусть будет Мара. Зачем ей помогать тебе?

— Ей приходится это делать. Несмотря на то, что она терпеть меня не может. У моего… мм… супруга был сын, она сестра его матери. У инопланетян принято защищать членов своей семьи. Неважно кто, каким образом, и на какой срок, стал таким членом. Но, если я откажусь от ее защиты, она с удовольствием даст Вам меня пристрелить. Однако, сама не тронет до тех пор, пока я не нападу на кого–то из ее расы. Такие у них законы и никто не смеет их нарушать. Она ни за что не причинит мне вреда. И поэтому, сейчас она единственная, кому я могу верить, — вяло извлекала из себя все возможное Алена, сваливая в кучу. Пытаясь дать себе время сообразить, как сказать правду, не сказав ничего лишнего. И не дав людям повода рассчитывать на манипуляцию докторшей как выгодной заложницей. Она больше не верила людям. Никому.

— Что от вас услышал тот засранец в темноте? Никс, это тварь, убитая тобой? Он сын твоего мужа?

— Вы заметили сходство? — без всяких эмоций спросила в свою очередь Алена.

Зам. командира кивнул:

— Потому решили и не писать в рапорте, опасаясь, что если его заберут в Союз, мы можем потерять шанс, при случае, воспользоваться им, чтобы вернуть тебя назад. Но, теперь у нас есть… Мара.

— Сергей Николаевич, а я?

— Что ты?

— Я тоже есть. И, кроме моего… мужа, у Мары в их лагере родственников нет. А для устрашения мужа, по их законам, Ваш главный козырь — жена, то есть я. При выборе между ней и мной, ему ПРИДЕТСЯ выбрать меня. Вы возьмете меня в заложники и будете использовать мою жизнь как средство давления на… тварь? Будете пытать меня и записывать на пленку, пока он не согласиться сделать то, что Вам нужно?

— Боже, — схватился за голову ее бывший опекун.

Алена, обхватив ладонями щеки, молча, смотрела на него пустыми глазами.

— Что бы там ни считали в Союзе, — произнес, наконец, заместитель командира куда–то в пол, не меняя позы, — своих людей я и командир полка знаем лучше. Я знал, что ты никогда не сможешь быть шпионом, отправляя тебя туда. Именно поэтому и отправил. Шпиона они бы в момент вычислили и вернули по частям. Поэтому я также знал, что бы они с тобой там не сделали, ты никогда не будешь и их шпионом. Я бы это заметил абсолютно точно. Но, ты приходишь за руку с тварью, тварь тебя защищает. И все становится совершенно не понятно, и не ясно. И ты ничуть не изменилась. Ты все та же Алена, которую я знаю. Что прикажешь делать мне? Я пытаюсь защитить родину! И тебя. Но, если я не могу сделать и то, и другое, что же мне, по–твоему, выбирать?

— Шантажировать тварь моей жизнью, — твердо сказала Алена, — так должен поступить каждый землянин. На войне все средства хороши.

Мужчина опустил руки и поднял на нее глаза:

— Ты это серьезно?

— Да. Если серьезно Вы, то и я тоже. Потому что, какой бы выход, я не предложила, он не подойдет Союзу. Потому что меня объявили предателем. Ведь так?

— Не только тебя. Алексея тоже.

— Алексея? — не поняла Алена.

— Того парня из грузовика. И прислали подразделение специальных расследований. С полномочиями, превышающими полномочия командира полка. Тебя приказано арестовать, сразу как появишься, и отправить в Союз. До назначения и прибытия нового доктора, его обязанности будет исполнять тот тип, который только что был здесь.

— А парня то почему? — поразилась девушка.

— Потому что был с тварью.

— Сергей Николаевич, — вдруг подал голос боец, который был старшим при обыске Алены, — разрешите?

— Разрешаю, — махнул рукой зам. командира.

— Алексей не мог предать. Да, он помешался на тварях. Но ненавидел их каждой каплей крови. Пару месяцев назад исчезла его жена. Он и с небеременной то пылинки сдувал, а тут на сносях — и пропала. Он был уверен, что ее похитили твари. Ну вот, собственно, крышу ему снесло капитально на ненависти к ним. Не мог он с тварью связаться.

— А ты…? — задумчиво начала Алена.

— Он мой боец, — ответил на ее вопрос спецназовец.

Зам. командира потер виски. И сказал:

— В общем так, думаю, с родиной ничего не случится, если я пока что отправлю тебя назад.

— Куда это назад? — не поняла Алена.

— К тварям. Единственный шанс для нас спасти вас обоих и родину — дождаться, пока Алексей придет в себя.

— А новый врач? — снова не поняла Алена.

— У тебя есть т… Мара. Заберете его с собой. Как заложника. Пусть повышает специализацию. Тогда и особое подразделение не сможет отменить перемирие. Он из отдела, непосредственно входящего в состав руководства Союза. Для того, чтобы пожертвовать им, особому подразделению понадобится минимум месяц на одобрение.

— Сергей Николаевич, но ведь это… настоящая измена.

— Мы и так изменники, Алена. Я хочу спасти тебя, они — Алексея. Никто из нас не считает вас предателями. Если ты не выдашь тварям его статус, родина не пострадает. А я, черт побери, тебе верю.

— Спасибо, я конечно никому ничего не выдам, но это глупо. Вы сами это завтра поймете. И пожалеете о решении, которое приняли в спешке. И этого мало, — вздохнула Алена.

— Мало?

— Если хотите спасти родину, надо отдать им тело Никса и информацию в Союз передавать очень осторожно. Опуская некоторые подробности, которые могут убить хрупкую надежду навсегда прекратить войну. Которую выиграть невозможно. Ни при каких обстоятельствах. На победу нет ни миллионного шанса. Их больше ста миллиардов, Сергей Николаевич. И сейчас тут воюют добровольцы — социально необеспеченные, адреналиновые наркоманы, спортсмены. Реальных военных тут разве что с десяток командиров на каждой инопланетной базе. Если они пришлют регулярную армию, нам конец. Это при том, что им все еще будет нужна планета для колонизации. Если они откажутся от этой затеи, Землю моментально уничтожат из космоса.

— Ты уверенна в том, что говоришь? — пронзительно смотрел на нее зам. командира. Шеи спецназовцев также вытянулись в ожидании ответа, — ты уверена, что это не дезинформация тварей, рассчитанная на то, чтобы перепугавшись, ты запугала нас?

— Уверена. Есть только один шанс прекратить войну. И тварям он крайне невыгоден. Не считая того, что они не могли приготовить нужные справочники в комнате моего инопланетного супруга за час до моего прибытия. Вряд ли они заранее рассчитали грузовик, меня и свадьбу, искренне шокирующую их до сих пор.

— Ох, — только и сказал ее опекун, надолго замолчав.

— Сергей Николаевич, они возвращаются, — подал голос Василий.

— Как же он задрал, — зло выдохнул зам. командира, — может, нам самим оторвать ему голову? В любом случае, связать мы его сможем. Василий! Отправь двух бойцов за телом твари, пусть несут сюда. И, чтоб ни одна душа!

— Ярослав! — обратился он затем к командиру спец. подразделения, который рассказал Алене про Алексея, и кивнул на дверь.

Ярослав несколько раз махнул бойцам и четверо из них заняли непринужденные позиции ближе ко входу в комнату. Двое подошли к Алене, поднимая автоматы.

Глава 25

Первой вошла Мара. Алена смотрела на нее во все глаза. Пытаясь поймать хоть малейший намек на то, о чем они говорили с особистом. Докторша скользнула по ней спокойным взглядом, но никаких подсказок не дала. Мара прошла до середины комнаты и остановилась. Специалист по тварям остановился у входа. Неизвестно откуда и когда в его руках появились пистолет и граната. В отличие от автоматов бойцов спецназа, умудренных неповиновением Алены, пистолет особиста был без глушителя. А граната уже была активирована и все, что оставалось сделать типу, чтобы та взорвалась, — отпустить ее.

— Отошли к командиру. Быстро, — по–волчьи напрягся особист.

Бросив мгновенный взгляд на заместителя командира полка, Ярослав спокойно сказал:

— Отбой.

Но, специалист не двигался:

— Вы тоже, Сергей Николаевич. А то кто теперь разберет, что у Вас тут за дела.

— Отбой, — не изменившись в лице, бесцветно произнес зам. командира.

Бойцы отошли назад. Тип сменил положение, выудив сапогом из угла комнаты у шкафа, валяющуюся там табуретку. Рукой с пистолетом поднял ее, поставил и сел:

— Итак, опуская этнические обычаи успокоения разволновавшихся коллег поцелуями… тьфу, бред, конечно, — внезапно отвлекся от мысли особист, — но предполагать что–то между ними еще бредовей, так что ладно, пусть будут обычаи. Помимо них, до моего сведения довели следующее: у тварей есть все возможности стереть планету с лица Вселенной, или человечество с лица Земли. У вас есть мертвая тварь, за тело которой другие твари, согласно твариным военным законам, обязаны растереть это место в порошок. Потому что, на Земле сейчас воюет всякая наемная шваль, а эта тварь — из военных. И мне нельзя ее вскрыть, поскольку именно в защиту от этого и требуется растирать в порошок это место. У нашего, то есть вашего, доктора есть средство связи с тварями. Которых ее судьба заботит исключительно с целью получения трупа твари и точных данных о человеческом организме. Последнее, для улучшения лечебного процесса пострадавшего в аварии человека. По вопросу информационной блокады «акула войны и политики» отвечать отказалась. Насчет соображалки тварь заблуждается. Эти вырубят, определенно. Версии с миллиардной армией и безоговорочным уничтожением планеты в настоящий момент недоказуемы, а тварь и предатели перед носом. К сожалению, у МОЕЙ соображалки выключателя нет, поэтому иногда, ей приходится туго. Вот как сейчас. Тварь определенно безбожно врет. Но, поймать на чем–то конкретном я ее не могу. И также, почти на 99 % уверен, что девицы не способны разыграть спектакль для жучка, непонятно каким макаром сунутого туда, куда их обычно не суют. Ловить на вранье вас у меня нет времени. И я еще не решил, сдавать вашу шайку Союзу или нет. Служба службой, но родина дороже. Поэтому, я намерен оказать вам поддержку, в целях получения доказательств этих двух версий или их опровержения. Жду предложений.

И, разумеется, никто ему не поверил. Сергей Николаевич скептически смотрел на специалиста по тварям, бойцы просто игнорировали его. У Алены ни доверия к нему, ни предложений не было.

— У меня есть предложение, — заявила Мара.

— Твоих предложений я уже наслушался. Ни в какой портал и в лагерь к тварям не полезу. К суициду не склонен. Но, мне безумно интересно, с чего вдруг этот кролик по всем опросам и документам, — он кивнул в сторону Алены, — вдруг бесстрашно поперся в твариное логово и, как ни странно, до сих пор жив. В версию про то, что не трогают, потому что она им всем позарез нужна, чтобы поставить на ноги наш полутруп, я не верю. Узнал бы, что за иммунитет — пошел бы.

— Мара, — вдруг озарило Алену, — а ты ведь можешь…

— Нет! — резко взвилась Мара, — даже не заикайся об этом!

— Мара, но ведь это единственный…

— Неет!

— Но…

— Забудь об этом! Последний раз предупреждаю, — вдруг угрожающе холодно процедила докторша.

Алена сникла. А зам. командира полка, вдруг, начал понимать о чем речь.

— О, доктор Мара! А ведь это действительно выход! Вы не замужем?

Мара с яростью посмотрела на человека. Но, Сергей Николаевич давно уже ничего не боялся.

— Нет, — жестко и окончательно ответила ему пантера, поняв, что мужчину не запугать.

— Итак, о чем еще ты умолчала, из того, что необходимо знать специалистам по тварям, рыба политическая? — заинтересовался особист.

— Нет! — автоматически рыкнула и на него Мара.

— В общем так, — специалист порылся в нагрудных карманах униформы, затем встал, подошел к остальным присутствующим, и кинул на кровать диск записывающего устройства, — это оригинал, не копировался. Проверяйте. Рисковал, конечно, но спрятать не успел. Спешил. Картинку с жучка на повтор вчерашней заменил сам. Это уже минус погоны, даже если раскрою заговор. Полного доверия не прошу. Но хочу знать, ради чего мне стоит вам помогать. И стоит ли вообще. Поэтому, не надо делать из меня идиота, которому можно впаривать всякий бред, тогда как, как между вами и тварями настолько приличное взаимопонимание, что вы понимаете друг друга с полуслова. Что тут происходит?

— Совпадение, — медленно произнесла Алена, замирая от страха.

— И?

Все молчали.

— Если она тебе скажет, подпишет себе смертный приговор, — сказала Мара, — да и всем вам, возможно, в зависимости от того, как ты этим воспользуешься.

— У нее и так уже смертный приговор, — покачал головой специалист.

— Я… ну меня не трогают… потому что… — неожиданно начала вымучивать из себя Алена, решаясь рискнуть доверенными ей жизнями, и пытаясь не разреветься, — потому что я…

— О, мой бог! — поразился специалист ее мучениям, — Не говори, черт с тобой. Валите. Тому, из грузовика, по срокам, сколько еще в себя приходить?

— Недели две. Может, три, — сказала Мара.

— Я могу увидеть историю болезни?

— Если договоримся о передаче.

— Сергей Николаевич! — вдруг встрял боец, утащивший на проверку диск, — чист, без перезаписей. Оригинал.

— Я замужем за тварью, — без всякой подготовки выдохнула Алена, повергнув в шок себя, Сергея Николаевича, спецназ и Мару, — поэтому меня не трогают.

Бледно–голубые глаза особиста увеличились, и стали почти белыми. Он посмотрел ими на Мару, замер, и на мгновение потерял над собой контроль:

— Нет.

Мара вздохнула с облегчением. Но, моментально напряглась и прошипела Алене:

— Ты что, ему веришь? Да это же Фэйн в брюках.

— Ну, это немного лучше… — шокировано оправдывалась Алена, не понимая, что на нее нашло, и почему вдруг неконтролируемое шестое чувство овладело ею и совершило с ней такую злую подлость, — недавно был Никс…

— У меня возникло предложение, — вдруг заявил особист, — этот дом будет мой.

— Это неудачное предложение, — задохнулась от возмущения Алена.

— Как раз наоборот. Если я займу этот дом, без моего разрешения сюда и носа никто не сунет. А вы, так и быть, оставайтесь моими гостями. Пока не решим, что делать дальше. Сейчас пороть горячку толку нет. Да и рассвет скоро. А Вы, Алена, расскажете мне все, что знаете о тварях. В благодарность за спасение Вашей жизни.

— Все не расскажу, — честно призналась Алена.

— О'кей. Расскажете, что сможете, — согласился особист, — ах да, меня Андрей зовут.

И повернулся к зам. командира:

— А вы, пожалуй, свободны. Ваш доктор в безопасности, как что–то решите, обращайтесь непосредственно ко мне.

Сергей Николаевич стоял, не двигаясь. Не двигались и бойцы.

— Что насчет нас в качестве гостей? — поинтересовался зам. командира.

— Хотел бы я сказать вам «заходите в любое время», но…

— Без «заходите в любое время», мы отсюда просто не уйдем, — перебил его Сергей Николаевич.

— Хм, — криво улыбнулся Андрей, — Заходите в любое время.

— Я оставлю тут охрану, — заявил Сергей Николаевич, — на все вопросы они будут отвечать, что подчиняются непосредственно Вам.

— Хм, — снова скривил губы специалист по тварям, — действительно, дельная мысль.

Когда спецназ покинул дом, Андрей убрал пистолет, развернулся к девушкам и развел руками, в одной из которых все еще была граната:

— Располагайтесь. Окна завтра забьют, дверь поменяют. Я человек необщительный, меня поймут. Из дома ни ногой. Биоудобства Вам доставят сегодня. При чрезвычайных обстоятельствах сами знаете, куда Вам пойти, — он красноречиво посмотрел на чердак. А сейчас всем спать.

После чего повернулся спиной и отправился к выходу. Но, по дороге обернулся:

— И да, если чрезвычайные обстоятельства доберутся до чердака, — отрывайте головы, не стесняясь. С трупами потом разберусь.

И вышел.

— Вот, зараза, — огорченно сказала ему вслед Алена, — это же мой дом.

— Похоже, уже не твой, — пожала плечами Мара, и покачала головой, — от тебя одни проблемы. Кто тебя за язык тянул?

— Какая разница, ситуация была патовая, надо было сделать хоть что–то. Я ничего не умею делать в таких ситуациях кроме интуитивных глупостей.

— А может, и не глупость, — вдруг, сказала Мара, — может он и поверил, что ты ему доверяешь. Только ты. С твоей неспособностью прилично врать ты идеально подходишь для того, чтобы запудрить ему мозги.

— И как же я это сделаю, с моей неспособностью?

— У тебя есть я. Что–нибудь придумаем. А сейчас идем спать. А то уже даже у меня голова тормозить начинает от усталости.

— Ты думаешь, в таких условиях можно заснуть?

— С этим я тебе всегда помогу, — ухмыльнулась Мара

— Пожалуй, не надо. Но, все же, как заснуть, когда он мог лгать, чтобы его отсюда выпустили и мы не сбежали. Думаю спать идти надо сразу на чердак.

— Я тоже так думаю, — согласилась Мара, — хоть эти типы с другой стороны дверей немного успокаивают, но змееныш слишком скользкий.

На крышку чердачного люка Мара положила шкаф. Девушки устроились у основания крыши в спальных мешках. И долго не засыпали, смотря на тревожный рассвет сквозь щели в крыше.

— Мара, — позвала Алена, — если он лгал, убей меня, пожалуйста, когда за нами придут.

— Без проблем, — успокоила ее пантера, — его я тоже убью.

Алена прижалась головой к теплу спального мешка Мары, лежащей над нею. И, через некоторое время, все же заснула.

Глава 26

Спокойно поспать удалось совсем недолго. Примерно через пару часов с улицы начал раздаваться грохот забиваемых ставен. А чуть позже шум переместился и в дом. Несколько раз Алене казалось, что она слышала совсем незнакомые голоса. Но, яснее слышался ровный сильный голос специалиста по тварям. Этот голос проносился уверенным порывом холодного байкальского ветра по дому. И его сила проникала даже на чердак. Несмотря на то, что громким он не был. Просто человеческий слух невольно вылавливал этот звук, оказывая ему предпочтение, среди всех других звуков. Именно поэтому было крайне сложно заставить себя не слушать его слов. Они уверенно проникали в любую голову и, несмотря ни на что, оставались там надолго. Сея сомнения во внутренних колебаниях. Противостоять его влиянию было возможно только одним способом — не сомневаться. А вот этого как раз Алене сделать не удавалось. Она пыталась задуматься, что же это за человек. Разумеется, доктору необходимо быть несколько циничным, ибо каждый день он сталкивается со смертью. Но циничным он должен быть по отношению к смерти, а не к окружающим, среди которых находятся его пациенты. Которым, помимо лечения, нужно личное участие доктора, нужна вера в него. Чтобы поверить доктору, поверить, что все у них будет хорошо и этой верой помогать лечению. Но, как можно быть настолько циничным, чтобы борясь со смертью, одновременно быть и ее орудием, Алена не понимала. И поэтому человек был ей неприятен. Он казался ненастоящим, искусственным, фальшивым. В одном человеке не может совмещаться несовместимое. Учитывая, какую специальность он выбрал, возможно, он и сам это понимал. Но, почему же, изначально он все–таки выбрал профессию оперирующего врача. Такую от балды не выбирают. От полусонных размышлений, опасных сомнений становилось еще больше и ясного решения ни одному из них не предвиделось. В целях профилактики, Алена постаралась изгнать из себя их все. И больше не думать об этом. Чтобы не сомневаться, думать надо было не о новом докторе, а о том, что уничтожает сомнения.

И перед ее глазами возник образ белого единорога. Андред, покоритель загадок. Полная противоположность. Совершенно точно ненастоящий человек, инопланетянин. Который, тем не менее, не отталкивал, а притягивал человеческую душу. И в присутствии которого, внутренние колебания непостижимым образом сливались в резонанс и разрушали сомнения. Как же ей хотелось связаться с ним сейчас, чтобы услышать и запомнить голос другого сильного ветра. Спокойного и теплого, как альпийский фен на родных высотах, порывистого и сухого на спуске. И, наконец, переходящего в холодный мощный борейский ураган, если на его пути встречалось препятствие. Алена невольно нашла пальцами другой руки брачный браслет. Ей нужно избавиться от сомнений и приобрести иммунитет против неприятного доктора. У Андреда всегда найдется решение. Но, пальцы так и остались лежать на металлической ленте без движений. Судя по состоянию Мары, не проявляющей активности даже в таком шуме, прочная психика тварей все же не железная, и им тоже нужен отдых. К тому же, ему, полностью изолированному сейчас от волнующих его событий, и не знающему о настоящем положении вещей, должно быть еще сложнее, чем им. Очевидно, так думала и Мара, пытаясь справиться со всем в одиночку. Физической помощи Андред сейчас оказать все равно не сможет и не стоило его бессмысленно дергать. К тому же, это некоторым боком напоминало ей абсурдную ситуацию с шантажом твари заложником–человеком. Это ее мир, и защищать его она должна самостоятельно. Для Андреда он, все же, всего лишь очередная трудная загадка. А для доктора? — невольно вернулись мысли Алены к опасной теме. Что значит их мир для него? Создавая стойкое впечатление того, что обитатели Земли для него не больше чем игрушечные фигурки, с помощью которых он пытается выиграть одному ему известный приз, мог ли он искренне любить свой мир, свою планету. Настолько, чтобы рискнуть ради этого блестящей карьерой, а возможно, и жизнью? Или хотя бы искренне бороться именно за него, а не за его правила. Не ради того, что мир любимый, а потому что это — ЕГО мир. Алена этого не знала. И, бессильно погружаясь в удобную теплую реку мыслей о Андреде, наконец, перестала думать о внешних раздражителях и вновь заснула.

Разбудила ее Мара. Докторша серьезно и сосредоточено трясла ее за плечо:

— Поднимайся. Пока в доме никого нет, надо обсудить положение.

— Сколько времени? — сонно поинтересовалась Алена, усаживаясь в спальном мешке.

— Это ты мне скажи, — переадресовала вопрос пантера, — у меня нет часов. Зато у тебя двое. Твои и в браслете. Думаю, чуть за полдень.

— Мы живы, — улыбнулась Алена.

— И цели, считай, добились, — кивнула Мара, — Осталось решить технические вопросы. Только от этой стороны теперь не многое зависит в отношении данных, которые нельзя передавать этому Союзу, чтобы информация не дошла до Веги.

— Шестая сторона, — огорченно вспомнила Алена.

— Скорее шестая и седьмая, — уточнила Мара, — этот вчерашний тип сам по себе. Он только на своей стороне. Что ему нужно не понятно. Свободный игрок. Но, у него есть информация о Союзе. О конкретных проблемах со стороны Веги имеем представление я и Андред. О Союзе, кроме змееныша, точно никому ничего не известно. Он нам нужен. И нужно склонить его принять сторону какой–либо из уже имеющихся союзных групп. Из троих в составе, ни я, ни Андред, никогда не будем ему доверять. Так что, эта группа исключается и остается только группа твоего начальника.

— Они ему тоже никогда не поверят, — покачала головой Алена.

— Ну, есть еще вариант… — задумчиво протянула докторша, — соблазнить.

— Я не умею соблазнять, — пожала плечами Алена, — может, ты соблазнишь?

— Не думаю, что «твари» в его вкусе, — ядовито возразила Мара

— А мне он чем–то напоминает волка, и думает обо мне, сама знаешь как. Кролики в волчьем вкусе только чисто гастрономически. У тебя, по крайней мере, привораживающий наркотик есть. При твоей силе, один раз с ним поцеловаться у тебя получится точно. А потом он к тебе привыкнет.

— Неудачный план, — скривила губы докторша, — мне нет резона это делать. Глупо, становясь аутонаркоманом, жертвовать своей жизнью ради спасения своей жизни. Кроме тебя, это сделать больше некому.

— И меня нет, — возразила Алена, — я замужняя женщина! К тому же, он далеко не идиот.

Мара снисходительно посмотрела на девушку.

— Естественно. Идиот тут тоже только один, — с готовностью согласилась докторша, игнорируя «замужнюю женщину». И она красноречиво посмотрела на Алену, — рейтинги его ума и сообразительности не будут иметь значения, если ты его зацепишь.

— Это чем же я его зацеплю? Редкой красотой или хитростью? Много ли у меня общего с Фэйн? — насмешливо парировала Алена.

— Более чем, — серьезно и как–то немного удивленно ответила Мара, — Андред.

— Но, я ничего не делала, чтобы его заполучить. Он сам так захотел.

— Хм… вот так и соблазняй. Как угодно заставь его сделать то, что нужно так, чтобы он сам этого захотел.

— Но… он такой осторожный…

— Это ему не поможет. Подумай сама. С чего волкам бояться кроликов?

— Хорошо. Я попробую, — согласилась Алена, — в общем–то, и делать больше нечего. Мы теперь как вампиры. Будем сидеть без дела взаперти, потому что солнечный свет может нас убить…

— Что ж, может, теперь ты перестанешь быть кроликом, и в тебе проснется что–нибудь от вампира, — усмехнулась Мара.

— Что ты ему рассказала? — поинтересовалась Алена.

— Да собственно ничего. Потому что не знала, что расскажешь ты. Полуправду, чтобы заинтересовать и всякую чушь, чтобы потянуть время.

Способности Мары поражали. Ее чушь задержала особиста почти на час. И дала Алене время выяснить, что произошло за время ее отсутствия.

И тут она вспомнила о чем–то важном.

— Мара, может ли человек взять в плен девушку–инопланетянку?

— Это ты к чему? — не поняла пантера, — ну, фактически, сейчас я как бы в плену у этого типа. Но, не он один к этому усилия приложил.

— Да нет, — отмахнулась Алена, — я о другом. О парне из грузовика. Он мог взять в плен эту девушку?

— Нет, — уверенно покачала головой пантера, — один на один не мог. Поэтому мы с Андредом никому ничего и не говорили. Это невозможно. К тому же, даже если допустить что возможно, она еще довольно долго находилась рядом с ним, не пытаясь его убить. В машине не было ничего, что могло бы сдержать ее тело. Единственное допущение — плод. Если он отец, тогда она не могла его тронуть. Но, чтобы засунуть в нее плод… типу надо быть, по меньшей мере, инопланетянином.

— Эх, — огорчилась Алена, — и снова ничего не понятно.

— А было? — изящно подняла бровь докторша.

Алена помолчала, а потом поведала той рассказ Ярослава.

— Беременная значит… а как она выглядела?

— Понятия не имею. Но можно спросить. А что?

— Да вспомнила о той девке, что притащил Никс, — поморщилась Мара, — все еще думаешь, что у них там на лице любовь?

— Думаю, да — решительно кивнула Алена, — но, как это все связать вместе, придумать не могу.

И, вдруг, встрепенулась:

— А специалисту по тварям это можно рассказывать?

В этот момент хлопнула входная дверь.

— Как хочешь, — пожала плечами пантера, — Если хочешь, чтобы он уверился, что раненый — предатель, скажи ему о чувствах к инопланетянке, застывших у того на лице.

— Взаимных чувствах, — уточнила Алена.

— Без разницы. Хочешь — рассказывай. В общем–то, можешь рассказывать что угодно, но все это не должно касаться Андреда. На остальное мне наплевать.

Глава 27

Уже через несколько минут в люк чердака раздался громкий стук снизу. Стучали явно чем–то металлическим. Если этот зараза будет снова размахивать пистолетом, она все же попросит Мару его покалечить, — раздраженно думала Алена.

— Мм… дамы! Если желаете спуститься, сейчас удобное время. Посторонних сегодня уже не будет.

Дамы, молча игнорируя самопровозглашенного хозяина дома, заканчивали укладывать и убирать спальные мешки. И начинали приводить себя в относительный порядок. Но, особист не собирался оставлять их в покое:

— Я все равно сегодня никуда не уйду. Так что, спуститесь вы раньше или позже, разницы нет. Но, обед остынет.

— Ты что, умеешь готовить? — невольно, громко поинтересовалась Алена.

— Умею, — невозмутимо отозвались снизу, — но, этот из столовой.

Интересно, что же сегодня давали в столовой, — думала девушка. Ей казалось, что она не была там уже сто лет. И ей очень захотелось прикоснуться к чему–то такому привычному, буднично–безопасному и приятному из прошлого. Хотя бы это увидеть. Мара уже убрала шкаф и Алена резко откинула крышку люка, держась руками за его край. И почти наполовину высунулась вниз. И, неожиданно, в упор встретилась взглядом со стоящим на лестнице специалистом по тварям. Если бы он среагировал медленней и не отклонился, она бы врезалась в его голову. Вскрикнув и потеряв равновесие от испуга, Алена свалилась вниз. Беспомощно хватая воздух рукой, тянущейся к Маре. И поражаясь бесстрастному взгляду не двигающейся докторши. Та не собиралась ей помогать. В Алену начало закрадываться подозрение, что неожиданность неожиданностью, но равновесие она потеряла не случайно… Больше она не успела ничего подумать. Потому что ее дыхание судорожно свело в области чем–то резко пережатой диафрагмы. В это что–то она инстинктивно вцепилась руками, пытаясь освободиться. Однако, удара ее тела о деревянный пол и треска сломанных костей странным образом не последовало. Она висела между потолком и полом, прочно сжатая в районе чуть выше талии жесткой, ставшей словно железной, рукой специалиста по тварям. Другой рукой он крепко держался за ступеньку лестницы побелевшими пальцами. Потом тяжело выдохнул и прижал девушку к себе, пытаясь заставить ее встать на ноги. Спуститься вместе с ней в таком положении было нереально. Кое–как выпрямляясь, Алена ухватилась за ступеньку обеими руками, и прижалась к ним лбом, чтобы успокоиться. После чего ее освободили.

— Алена Леонидовна, Вы настолько голодны или пытались меня убить? — бесцветно раздалось над ее головой.

— Если Вы так шутите, то шутки у Вас дурацкие, — хрипло выдохнула Алена.

После чего, благодаря каким–то потусторонним силам, тип от нее отвязался.

— Эй, — забывая про Алену, продолжил голос сверху, — если ты тоже планируешь наброситься на меня, ловить тебя не стану. На сегодня мне достаточно физкультуры.

— Если я на тебя наброшусь, физкультурой заниматься тебе будет нечем, — равнодушно ответила Мара.

— Твари все такие стервы?

— Твари? — вяло переспросила докторша, — это явно не обо мне.

— Ага, значит, со стервой не промахнулся, — констатировал особист.

— Ну, это как сказать. — лениво продолжила Мара, — по сравнению с некоторыми я довольно милая.

— Вот как, — усмехнулся специалист по тварям, — ну так что, милая, спустишься сама, или тебя тоже ловить придется?

— Ты не боишься инопланетян по каким–то причинам или просто дурак? — издевательски полюбопытствовала Мара.

— Бояться? — вновь усмехнулся особист, — да кого же ты испугаешь, стоя на пороховой бочке. Я ведь твой единственный шанс остаться в живых.

— Ну, возможно, мне и не хочется остаться в живых, — как–то глухо произнесла Мара, — если бы я была патриоткой, то это был бы оптимальный вариант закончить войну без дальнейших потерь. Принести себя в жертву и уничтожить планету с орбиты. Жилых территорий у моей семьи предостаточно, на нужды других мне плевать.

— Но, ты не патриотка? — медленно произнес мужчина.

— Нет, — просто сказала Мара.

— А значит, не хочешь приносить себя в жертву, — сделал вывод особист.

— Я еще не решила, — неопределенно ответила пантера.

Мужчина по–звериному мягко спрыгнул с лестницы. Но остался стоять возле нее. Алена подняла голову и наполовину повернулась. Посмотрела на него печально–тревожным взглядом. Он был совершенно не понятен и не вписывался ни в какие рамки. Как будто сам был инопланетянином среди людей. И не таким как Мара или Андред. Третьей расой. Что можно от такого ожидать? Как заставить такого стать союзником? Как вообще можно как–то на него повлиять, если даже процесс его мышления вызывает сомнения и неопределенность. Тому надоело стоять без дела. Он вытянул правую руку в сторону Алены ладонью вверх. Алена посмотрела на ладонь и почему–то вспомнила цитату из учебника психологии: открытая ладонь означает что–то типа: «Я буду с вами полностью откровенен». И хотя, другие невербальные сигналы откровенности отсутствовали, и у нее создавалось мнение, что учебник психологии имеет мало отношения к этому человеку, она все же решила, что проигнорировать подобный жест доброй воли будет совершенно неправильно. Она спокойно выпрямилась и положила на его ладонь свою. И по–королевски спустилась с лестницы. Но, реверансничать не стала, целеустремленно отправившись к умывальнику, расположившемуся в прихожей.

Там ее догнала Мара.

— Ты… — зло прошипела Алена, но закончить не успела.

— Я сделала тебе одолжение, — почти беззвучно оборвала ее докторша.

Дальнейшие процедуры запоздалого утреннего прихорашивания прошли в гробовом молчании. Закончив, Алена вернулась в комнату. И только тогда заметила произошедшие там изменения. В комнате был абсолютный порядок. Мебель стояла на определенных неизвестным дизайнером местах. Но не на тех, на которых ей положено было стоять. Кровать у стены была тщательно заправлена. А стол, ранее стоявший у окна, теперь стоял посреди комнаты. Как у Андреда. Только вместо стульев были табуретки, и было их четыре вместо двух. На столе стояли металлические емкости из столовой, и на одной из табуреток расположился новоявленный хозяин дома. С каким–то задумчиво–тревожным выражением лица он сосредоточенно смотрел на металлическую супницу. В углу комнаты возле двери штабелями были сложены несколько коробок. Одна из них была приоткрыта и сквозь образовавшуюся щель были видны Аленины вещи. Девушка развернулась к ним всем телом и пристально уставилась на коробки.

— Ты можешь сложить их обратно в шкафы, — тускло произнес специалист по тварям, — не решился заставить кого–то разбирать женские вещи.

— Да ну, — фальшиво поразилась Алена, — надо было заставить тех, кто уже в них рылся при обыске. И перед тем, как складывать, предварительно заставить их все постирать.

— Если ждешь от меня извинений, то напрасно, — произнес мужчина, — то, что было сделано, должно было быть сделано.

— Да не жду я ничего, — отрешенно отмахнулась Алена, поворачиваясь и направляясь к столу, — и уж точно ничего от тебя. Я тебя не знаю.

— Тогда, может, познакомимся? — оторвался от супницы особист, наблюдая, как Алена независимо усаживается за стол напротив него.

— Может быть, — кивнула Алена, — уж извини, не буду представляться, поскольку не имеет смысла. Ты уже знаешь обо мне все, начиная с событий в роддоме, в котором родилась.

— Хм, но тут есть еще одна… мм… дама, с которой я абсолютно не знаком.

— И? — презрительно поинтересовалась Алена способом, с которым тот переведет стрелки с себя на Мару.

— И это не имеет первостепенного значения, — склонил голову набок особист, — поскольку как мужчина первым представиться все же должен я. Пожалуй, стоит подождать, пока к нам не присоединится вторая дама. Чтобы не представляться два раза.

Алена остолбенела. Противный развязный беспринципный тип оказался знаком с этикетом. И хотя то, что он вспомнил о нем в таких нелепых условиях, было забавно, но было также неожиданно и удивительно.

Глава 28

Спустя непродолжительное время Мара к ним присоединилась. Но, знакомиться не пожелала. Она, молча, села за стол между Аленой и особистом и придвинула к себе часть металлических емкостей. По количеству сходных емкостей и столовых приборов, обеда было на двух человек. Алена медленно передвинула к себе остальные. После чего задумчиво уставилась на специалиста по тварям. Что он будет делать, если обедать вместе с ними явно не планировал? Смотреть на них? Алене стало не по себе и она не решалась прикоснуться к еде. Мару подобные мысли не волновали. С сомнением исследовав содержимое емкостей, она спокойно принялась за еду. Пару минут Алена и мужчина, молча, смотрели друг на друга. Потом он поднялся и вышел из–за стола. Возле прихожей, обернулся и заявил:

— Закончите, постучите в дверь.

— А если не постучим, не вернешься? — заинтересованно отвлеклась от обеда Мара.

— Разумеется, вернусь, — вздохнул мужчина, — но, мне бы не хотелось ставить вас в неудобное положение, врываясь в неподходящий момент.

Мара открыла рот, собираясь высказать еще какую–то насмешку, но Алене ее яд уже начинал портить аппетит, и она успела раньше:

— Я постучу, — ответила она, спокойно смотря на Мару. Та передумала говорить то, что собиралась и вновь вернулась к еде.

Входная дверь открылась и закрылась. Мысленно вздохнув от облегчения, Алена тоже принялась обедать. Дойдя до компота и почувствовав, что уже сыта, девушка расслабилась и задумалась. Докторша явно уклоняется от участия в общих разговорах, которые пытается завязать специалист, провоцируя Алену на диалог с ним. Но, если это поняла Алена, то мог ли понять и он? Понял ли он, зачем пантере это надо? Или все же, беря во внимание то, что Мара инопланетянка, он мог просто подумать, что не нравится той как враг, и поэтому игнорируем ею. Сложив все ЗА и ПРОТИВ, девушка все же склонилась к последнему варианту. Не мог он предполагать, что тварь способствует идее оказать на него влияние таким давно уже нелепым на Земле способом. С тех пор, как стерлось половое различие между мужчинами и женщинами, и на планете остались одни бойцы. Тем не менее, безумная идея Мары все еще оставалась неосуществимой. Алена не знала, что ей нужно делать хотя бы просто для того, чтобы этот человек заметил в ней женщину. Хотя… эта его недавняя отсылка к этикету, позволяет предположить, что себя он позиционирует не просто как безличного бойца, а исключительно мужчиной. А значит, как бы он ни относился к женщинам, они УЖЕ для него не бесполые солдаты. Однако, соблазнять его Алене совершенно не хотелось. Он был ей совсем не интересен. После того, как в ее сердце поселился белый единорог, никаких других возможных постояльцев принимать оно не желало. Как можно кого–то соблазнить, если этот кто–то ей даже не нравится, и никогда не понравится? Пока она раздумывала о том, как же ей привести в действие коварный план Мары, та закончила обедать, и отправилась в прихожую. В появившуюся сегодня в доме Алены индивидуальную уборную с очистным утилизатором. Несколько лет она пыталась допроситься для себя этого чуда. Чтобы не мотаться в общественную каждый раз, когда возникают неотложные надобности. Но, так ничего и не допросилась. Зато по первому слову неизвестного мужика, тому моментально предоставили требуемое. Алена несколько расстроилась от такой несправедливости, но потом вспомнила, что и ей давно пора посетить это место.

Она поднялась с табуретки, сложила посуду в переноску и пошла искать тряпку, чтобы вытереть стол. Мыть посуду смысла не было. В столовой ее засовывали в посудомойку прямо в переносках. Когда она закончила, Мара уже возвращалась. И Алена решила потерпеть несколько минут, чтобы разобраться с той.

— Послушай, я же могла покалечиться…

— Не могла, — покачала головой пантера, — он бы не дал тебе упасть.

— Это почему же? — удивилась Алена, — он считает меня предателем, чего ему обо мне заботиться.

— Это потому, что кроме тебя, ему больше не от кого получить интересующую его информацию. Если я не захочу говорить, на меня не подействует ничто. И он это понимает. Поэтому заботиться он будет о тебе.

— Только обо мне? — не поняла Алена, — но, ведь ты ему уже столько иголок в мозг воткнула, что тебя нельзя убивать, иначе начнется война.

— Это не то же самое. Меня он будет охранять. А о тебе — заботиться. Потому что хочет, чтобы ты все ему рассказала добровольно.

— Вот как. Откуда ты можешь это знать?

— Ниоткуда. Я не могу это знать. Могу только предполагать наиболее вероятное.

— Но ведь он даже не инопланетянин, откуда тебе знать, как он может думать?

— Если верить Андреду, разница между нами не так уж значительна, — улыбнулась докторша, — А ему я верю больше чем себе.

— В конце концов, он мог просто не успеть… — грустно покачала головой Алена.

— О, вот в чем я уверена абсолютно, так это в том, что тип более чем в прекрасной физической форме. Но, если бы случилось что–то совсем уж неожиданное, думаю, он согласился бы с тем, чтобы вернуть твое покалеченное тело нам, где мы можем восстановить его так, чтобы от травм не осталось и следа. Если бы не согласился он, то твой начальник определенно пожелал бы тебя спасти. Поверь, ты практически ничем не рисковала.

— А если бы рисковала, ты бы так не поступила?

— Кто знает, — пожала плечами Мара.

— И зачем вообще это было нужно?

— Чем больше он будет проявлять заботы о тебе, тем больше будет индивидуально выделять из общей массы людей.

— Понятно, — с сомнением, все же согласилась Алена, — а что насчет патриотизма? Тоже чушь, чтобы заговорить зубы, заставив заботиться обо мне?

— Нет, отчего же, это чистая правда. Мне же надо было убедить в серьезности моих слов. А для этого слова тоже должны быть серьезными.

— Хм. Но разве патриотам не нужна дополнительная жилая планета? Разве не ты говорила, что у вас становится мало места?

— Нужна, конечно. Но, патриоты настроены на то, чтобы планеты колонизировала регулярная армия. Вегу такой вариант совершенно не устраивает. А раз не устраивает Вегу, то патриоты с этим ничего поделать не смогут. Единственный возможный для них вариант сократить количество затрачиваемых на войну государственных средств и завлеченных политической рекламой жертв — уничтожить сам объект конфликта. С учетом законов и правил это сделать гораздо реальней, чем заставить Вегу послать сюда войска, чтобы закончить войну за неделю. Война нужна не только для колонизации. В системе Звездных Кланов стало слишком много «отбросов», ненужных людей, которых система вынуждена поддерживать социально. Пообещав им безбедную жизнь и множество льгот по окончании войны, система все равно останется в выгоде — множеству добровольцев награда не достанется. Платят только тем, кто останется жив или ближайшему родственнику погибшего, воевавшему и оставшемуся в живых — супруги, дети, родители. Условие необходимо для инициализации корыстных побуждений. Если гибнет тот, кто ушел на заработки, ближайший родственник часто пишет заявление в добровольческий пункт, чтобы не потерять заработанное погибшим. Несмотря на условие, приманка все же очень привлекательна для малообеспеченных. Более того, война дает возможность хорошо заработать на ней коммерческим структурам. Появились даже военные аттракционы, сафари и прочие развлечения, где абсолютно ничем не рискующие участники, купившие билет, в сопровождении профессионалов охотятся на землян. Или вспомни Никса. Людей на опыты тоже похищают. Для тех, кто платит. Отмывание денег, аукционы трендов на заключение контрактов на вооружение, и прочее — война это золотое дно. Вега затянет ее насколько сможет.

Молча выслушав кошмарные новости, к чему уже почти начала привыкать, Алена сокрушенно поразилась:

— Вот значит как… — и спросила, пытаясь расставить по местам то, что у нее не сходилось, — но, ты говорила Андреду, что не Вега. Разве ради Шелиака Вега будет уничтожать золотое дно?

— Ты забываешь о Андреде, — по–багирски подняла уголки рта докторша, блаженно жмурясь, — если ему что–то надо, так или иначе, он это получит. Я сестра его жены, Веги. И тетка его сына, Веги. Если он вмешается, к примеру, связавшись с патриотами, то за Вегу вполне сойду.

— А ему это зачем–то надо? Ради тебя? Меня?

— Мм, — с улыбкой вздохнула пантера, — ради себя.

— Это как? — не понимала Алена.

— Андред терпеть не может Вегу. Ему доставляет удовольствие, походя вставлять палки в колеса системы папеньки. В клане считают отщепенцем его, а он считает ими весь клан. Собственно, с патриотами он и планирует связаться, чтобы оповестить мир о родстве наших рас. Веге пофик на это. Но, в этом случае, если за дело возьмутся патриотические масс–медиа, то и Веге не устоять.

— А старший Вега знает о настроениях младшего?

— О да, конечно.

— И зачем же тогда, ему заботиться о нем?

— Затем, что Андред носит правящую фамилию. Какая бы белая ворона ее не носила, она — неприкосновенна. К тому же, даже патриоты при всей своей ненависти к Веге, достаточно нейтрально относятся к Андреду. Если случится такое, что кому–нибудь все же удастся поднять бунт, то всегда можно поставить во главе его с виду белого пушистого Андреда. И никто, кроме меня и Фэйн, не знает о том, что старший Вега имеет какое–то особое средство для давления на того. Что бы ни случилось, так или иначе, власть все равно останется у Веги. И, так или иначе, Андред ценен для клана. Поэтому с ним будут считаться, каким бы «отщепенцем» он для них ни был.

— Значит, чтобы Земля обрела мир, все упирается только в землян? И в меня, для того, чтобы земляне не уничтожили ее сами?

— Именно так.

— Ох, как же это невыносимо сложно, — прислонилась к стене Алена.

— Вот поэтому, нечего мне мешать помогать тебе, — жестко хлестнули ее слова докторши

— Но, ты могла хотя бы предупреждать меня, — слабо возразила Алена.

— Если буду предупреждать, не будет нужного эффекта.

— Я чувствую себя куклой, — огорчилась девушка, — нужной только затем, чтобы кто–то дергал за ниточки.

— А что в этом плохого? — удивилась Мара, — без куклы у кукловода никакого представления не получится. И если у тебя нет таланта кукловода, то гордись уже тем что, благодаря каким–то невероятным инстинктам, тебе удается распознавать и отшивать непорядочных манипуляторов. Как бы тобой не вертели, ты никогда не позволишь манипулировать собой кому–то, кто с твоей помощью способен причинить кому–либо вред. Наверное, это и есть твоя кукольная сила — превращаться в железного голема, чтобы никому не навредить.

— Ты и правда думаешь, что у меня есть этот инстинкт?

— Я не просто думаю так, я в этом уверена. До тех пор, пока ты мне искренне не понравилась, все манипуляции в отношении тебя вылезали мне боком.

— Спасибо, — чуть слышно отмерла Алена от оцепенения, охватившего ее после признания Мары. Значит, они теперь все–таки подруги.

— Не за что, куколка, — задумчиво произнесла пантера, обведя указательным пальцем полуокружность у лица Алены, от лба до подбородка, заправляя ей за ухо мешающуюся на глазах прядку волос, — стараюсь я все же не ради тебя.

Алена осторожно освободилась и отправилась в прихожую.

Глава 29

Разобравшись со всеми насущными необходимостями, она умылась холодной водой, чтобы успокоиться после всего услышанного от Мары. Затем глубоко вдохнула и выдохнула по методу засыпания своей маленькой йоги. И громко постучала во входную дверь изнутри. Не успела она войти в комнату, как в доме уже объявился специалист по тварям. И сходу выдал:

— Алена Леонидовна, есть желание прогуляться?

От неожиданности глупого предложения девушка остановилась. И повернулась к мужчине, с выражением лица учительницы, объясняющей прописные истины глупому ученику:

— Разумеется, нет.

И строго добавила:

— Решил убить меня в отместку за случайное нападение?

— Вовсе нет, — криво улыбнулся глупый человек, — не нашел добровольцев, чтобы отнести посуду после вашего обеда в столовую. Мало того, что я не нанимался официантом, мне еще и скучно нести ее одному.

— Не пойду я с тобой никуда. Я еще не сошла с ума. Достаточно одного человека в поселке, узнавшего меня, и мне конец. А столовая и вовсе на территории казарм, где без конца шастает народ.

— А в столовую мы и не пойдем. Дойдем до пропускного пункта на территорию казарм. Вручу все дежурному, чтобы отнес. В поселке сейчас глухо. Каска тебе как раз до подбородка, плюс капюшон плаща, в котором я бы и себя не узнал. Только форму переодень. К тому же, там все небо в тучах. Темновато, да и под дождь вряд ли многие из дома выйдут. Если что, из неприятностей я тебя вытащу. И сразу же отправлю к… супругу.

Алена нерешительно задумалась. Потом неуверенно произнесла:

— А мне–то какой смысл так рисковать, чтобы спасти тебя от скуки? Да и до пропускного пункта метров двести.

— Туда и обратно уже почти полкилометра, — печально пожал плечами мужчина. Совсем ненатурально.

И Алена поняла, что ему нужно. Поговорить с ней в отсутствие Мары. Что ж, докторше нужно то же самое. А Алене нужно как–то спасти мир. Значит, идти придется.

— Если что–то случится, ты сегодня же отправишь меня и Мару в инопланетный лагерь?

— Да, — на этот раз довольно искренне кивнул особист.

— С телом Никса?

— Да.

— Хорошо. Отвернись, я переоденусь, — решила она.

— Да я выйду, — пожал плечом мужчина, направляясь к переноскам с посудой. Возвращаясь в прихожую, проходя мимо Алены, он объявил, — жду на улице.

Как только за ним закрылась дверь, возле Алены выросла Мара и впилась в нее долгим поцелуем. Алена попыталась сопротивляться. Но, против каменных мышц инопланетянки, это было бесполезно. Все равно, что пытаться вывернуться из мощных объятий питона. Чертова Мара, — думала Алена, ты не можешь делать все, что тебе вздумается, когда тебе вздумается, здесь МОЯ территория. Но, зубы не сжала. В конце концов, седативный эффект в диалоге со «змеенышем», как называла особиста подруга, будет ей более чем полезен. И она расслабилась в нежных руках своего кукловода. В этот момент дверь снова открылась. И, несмотря на быстроту Мары, скрыть то, чем они занимались, от острого взгляда зачем–то вернувшегося специалиста не удалось. В руках он держал каску. Алена поняла, что утром их каски отсюда убрали, чтобы не было лишних вопросов, и он зашел, чтобы принести ей эту. С ледяным выражением лица, особист прошел в комнату, остановившись возле Алены. И она лихорадочно пыталась сообразить, что ей сказать в качестве объяснения увиденному им.

Но, в объяснениях он не нуждался. Его неожиданные мгновенные объятия оказались не менее мощными, чем у Мары. Оказать сопротивление она попросту не успела, задохнувшись чужим горячим дыханием. Сердце почему–то бешено застучало и устремилось вверх, пытаясь вырваться из тела через горло. Мамочки, — думала Алена, — что же это такое? Неужели это от того, что он первый за много лет мужчина, совершенно независимо от нее пожелавший такое сотворить. Андред, — думала она, — Андред… если бы только это был ты… если бы инициатива также решительно исходила от тебя… если бы этим железным рукам твою неуловимую теплую мягкость. Получился бы идеальный мужчина. Мужчина, за которым Алена пошла бы на край Вселенной, никогда ни в чем не сомневаясь. Но, Андред был Андредом, особист был особистом. Идеального мужчины не существовало. Из глаз Алены непроизвольно покатились слезы. Она закрыла глаза, пытаясь найти в себе что–то, способное их остановить. И вновь их открыла, когда специалист от нее отлип. Он внимательно смотрел на нее в упор. Алена начинала загораться от злости. И вспомнила, по опыту с Андредом, что хорошо кроликам, то смерть волкам. Однако, ее кулак не достиг цели. Мужчина перехватил его почти в полуметре от своей головы. Видимо, через посредников заморозка действует медленней. Но, от возмездия хорошие реакции его не спасли. Пощечину ему влепила Мара. С мстительным удовлетворением, Алена подумала, что получил он гораздо больше того, что мог получить от Алены. И гневно перевела взгляд на докторшу, пытаясь найти там следы хитроумных манипуляций. Неужели та знала, что он вернется? Это она спланировала то, что случилось?! Но, этого Мара не планировала. Ее холодные глаза, устремленные на мужчину, были убийственно яростными. Алена встряхнула головой, пытаясь избавиться от нелепых подозрений Мары в сверхъестественных способностях. Та перевела взгляд на Алену:

— Достаточно? Как оскорбленный родственник мужа, могу делать это сколько угодно.

Раздался глухой стук каски, упавшей на пол. Алена вновь оказалась в плену бесцеремонных рук. Но, на пороге комнаты, ее отпустили. Специалист поставил Алену лицом к себе между собой и Марой:

— Не хочу вытаскивать оружие и все усложнять. Хочешь ударить — давай. И все успокоимся.

— Кретин… — зло выдохнула девушка.

— Можешь не продолжать, — спокойно заявил кретин, — я был плохим с самого начала. Согласен со всеми возможными определениями, но они меня не беспокоят. При вашей привычке нести чушь в ответ на вопросы, это был единственный способ удовлетворить любопытство.

— Кретин, — упрямо покачала головой Алена, — по крайней мере, двое из нас уже успокоены. Удовлетворил любопытство?

Кретин молчал.

— Попробуешь сделать это еще раз… — с угрозой начала Алена.

— Пожалуешься супругу? Покончишь с собой? — криво усмехнувшись, попытался закончить за нее специалист.

— С тобой.

— Серьезно… — поразился он и недоверчиво произнес, — кролики на такое способны?

— Хочешь эксперимента — давай, попытайся.

— О, нет. Пожалуй, не буду больше рисковать, — побеждено развел руками мужчина. И закончил, — жду во дворе.

Потом он развернулся и взялся за ручку входной двери.

— Не жди, — тихо сказала ему вслед Алена, — я не пойду.

— Вот как, — вздохнул особист, — и почему?

— Ты социально опасен.

— В таком случае, не думаешь, что там самое безопасное место для тебя? — возразил он, — если начну целоваться с бойцами на улице, то безнадежно испорчу себе репутацию.

— А разве ее можно испортить еще больше?

— Мне нужна информация, — просто сказал он, игнорируя ее презрение, — на допросы с пристрастием нет ни времени, ни средств. Жду на улице.

После этого он открыл дверь и вышел. Алена машинально повернулась к Маре, поднимая руку и прислоняя тыльную сторону кисти к губам, чтобы не разреветься. Рядом с Андредом она чувствовала себя слабой, но его присутствие как будто делилось с ней силой, делая ее сильнее. Присутствие только что вышедшего за дверь мужчины, обнажая ее слабость, внушало беспомощность. Мара подошла к ней, отвела руку Алены от лица и прижала девушку к себе. Делясь силой. И девушка, обняв ее в ответ, разрыдалась:

— Я хочу его убить.

— Я тоже, — грустно сообщила пантера, — но, еще рано.

Успокоившись, Алена переоделась, нацепила маскировку и вышла в прихожую. И повернулась к подруге. Та, по привычке загадочно, подняла уголки рта и изящно помахала ей пальцами. Алена невольно улыбнулась и помахала в ответ. Потом открыла дверь и вышла во двор. Смотря в землю, она ностальгически пнула дверь обратно каблуком сапога родной униформы. Свежий воздух приятно расплылся по доступным участкам кожи. Через носки сапог пролетели несколько желтых осиновых листьев. Затем в поле зрения возникли чужие сапоги, черные и блестящие. И чужая рука, поставившая возле ее ног переноску с грязной посудой. Алена молча взяла ее и молча последовала за чужими сапогами, начавшими удаляться от нее. Выйдя за ворота, девушка почувствовала оцепенение. Это был страх. Но, затуманенный анабиозом Мары, он еще не проснулся, и вяло плескался по нервам в некотором недоумении. Прислушиваясь к необычному ощущению от нечего делать, Алена не сразу поняла, что черные сапоги остановились. И не врезалась в особиста только потому, что тот сообразил, что она задумалась о своем. И отступил в сторону. Что помогло не привлечь внимания к ним столкновением.

— Стой же, говорю, — тихо процедил специалист.

Но, Алена уже стояла. Он отобрал у нее переноску и предупредил:

— Стой здесь и не двигайся.

Потом ушел.

Глава 30

Отсутствовал он довольно долго. Больше пятнадцати минут. Алена начала волноваться, что кто–нибудь может выйти с территории казарм или пройти к ним. И проходя мимо нее, обратиться с приветствием или вопросом. И начала раздумывать, не вернуться ли ей обратно к дому. Но, пока она думала, послышался звук приближающихся шагов. Не рискуя поднять голову, она отступила с дороги на обочину и принялась тщательно заправлять штанину в сапог. Шаги остановились поблизости, а затем свернули к ней. И остановились рядом. Ничего не оставалось делать, как выпрямиться и посмотреть в лицо неведомой опасности. Но, подняв голову, девушка облегченно перевела дух. Опасность была знакомой. Рядом стоял особист с довольно большой картонной коробкой.

— Возьми, — вручил он коробку ей.

— Она пустая? — удивилась девушка легкому весу.

— Почти.

— И зачем она мне? Или она нужна тебе?

— Она нужна, чтобы пройти мимо охраны на контрольном пункте.

— И куда мы идем?

— На выход из поселка.

— Это еще зачем? — испугалась девушка.

— На улице слишком неспокойно, а в доме змея.

— Змея? — не поняла Алена.

— Твоя инопланетная родственница, — отвлеченно бросил сосредоточенный особист, думая о чем–то своем, — вообще–то, я хотел пройти в госпиталь, в одно из технических помещений. Но туда сейчас не попасть. Там слишком людно.

— А из поселка то зачем? — все еще не понимала Алена, — Мару можно попросить выйти из дома.

— Мне удобней поговорить с тобой за забором.

— А мне?

— А тебе, если не удобно так, как удобно мне, то начинай рассказывать прямо здесь.

— О чем рассказывать?

— Обо всем, начиная с утра дня аварии грузовика.

Мимо, по дороге, в сторону выхода из поселка к насыпи, прошла группа людей. Алене показалось, что она знает их и непроизвольно вздрогнула. Похоже, с постоянным стрессом даже заморозке справиться было нелегко. Но явным вниманием люди оделили только особиста и ускорили шаг, удаляясь.

Алена несколько раз открыла и закрыла рот, не зная с чего начать. Потом огорчилась:

— Это долго и не безопасно здесь.

Мужчина молчал, не отрывая взгляда от ее лица.

— Хорошо, — решилась она, — куда идти?

— За мной, к нижнему выходу.

— К нижнему? В тайгу? С тобой? — беспомощно боролась с отчаянным нежеланием починяться девушка.

— Наверху пограничные роты, — напомнил мужчина.

Алена не могла заставить себя пошевелиться.

— Хм… — скривил губы специалист по тварям, — ты что, боишься меня?

— Ты такой наблюдательный, — зло покачала головой девушка, — заметил–таки, в конце концов.

— Интересно, — спокойно ответил он, — недавно, ты отправилась в инопланетный лагерь в компании тварей. А идти с человеком в наш глубокий тыл, ты боишься и изо всех сил упираешься. В чем дело? Тебе нужно приказать?

— Я ведь изменщица, да? — осторожно выговорила Алена, — да и твои поступки не законопослушны… Поэтому думаю, могу не подчиняться твоим приказам.

— Вот как, но я могу…

— Да мне плевать, что ты можешь, — перебила его Алена, — главное, ты не можешь дать мне ощущение безопасности. Если хочешь напугать меня сильнее, чем испугана сейчас, не старайся, больше уже некуда.

— Значит, перегнул палку… — вдруг, улыбнулся он, — И как мне теперь внушить тебе чувство безопасности… Жениться на тебе?

— Хм, было бы неплохо, если бы не ты это предложил, — почему то вырвалось у Алены, — стало бы два супруга, и все по законам.

— Если кроме безопасности, ты уже можешь думать о меркантильности, значит не так уж тебе и страшно? — тихо и медленно проговорил особист.

Теперь я боюсь тебя еще больше, — подумала Алена. Он легко играет на человеческих эмоциях как профессиональный музыкант на рояле. Одной отвлеченной фразой он моментально исправил свою ошибку и вновь оказался хозяином положения. У Алены не было бы шансов противостоять ему, если бы… если бы у нее не было собственного кукловода. В свете откровенности Мары и своей догадки относительно его намерений, Алене теперь были хорошо видны ниточки его паутины. Он хотел ее напугать, да так, чтобы нейтрализовать стрессом заморозку Мары. А затем, в спокойной обстановке, дать ей возможность расслабиться до неосторожности, с сознанием того, что вскоре ей предстоит новый стресс — возвращение через пункт охраны в поселок. Она подозревала, что и там все прошло бы вовсе не гладко. Нет, он не дал бы им обнаружить ее, но нервы бы попортил капитально.

— Ты чудовище, — вслух подвела она итог своим мыслям.

Он посмотрел ей в глаза, и понял, что предводительский конь из–под него ускакал.

На землю упали первые капли дождя. Алена перевела взгляд и задумчиво смотрела, как за спиной хранящего молчание мужчины, взрывается редкими мини–взрывами песчаная дорожка.

— Как бы то ни было, я все равно не могу тебя отпустить, пока ты мне все не расскажешь. И пока не буду уверен, что рассказала правду.

— Взял бы ручной детектор лжи, — дернула плечом девушка.

— Я сам детектор лжи, — заявил особист, — но, в свете той дряни, которой напичкала тебя змея, не могу быть уверен ни в своих возможностях, ни в электронных. По всей видимости, она может применять это и на себе. И с ней детектор определенно был бы бесполезен.

— Кто бы мог подумать, что кролики бывают такими непростыми. По досье так полная посредственность, — добавил он.

— Лениво было самостоятельно прочитать мои медицинские работы? — усмехнулась Алена, — если у меня нет особых заслуг, это не значит, что я дура. Просто размазня.

— Ты не менее чудовищней меня, — покачал головой специалист по тварям, — с виду кролик, а на самом деле…

Он замялся. И Алена, с какой–то дурацкой суеверной надеждой спросила:

— Белый единорог?

Он удивленно скосил на нее бледно–голубые льдинки глаз:

— Почему единорог? — и покачал головой, закончив, — а на самом деле белый кролик. Как у Кэрролла. Зверек, полный неожиданностей. Опасный зверек.

— Теперь ТЫ меня боишься? — заинтересовалась девушка

— Нет. Ты все–таки маленький и слабый зверек. Поэтому тебя и норовили раздавить по жизни более крупные звери. С виду легкая жертва.

— Ты тоже норовил раздавить?

— Нет. Только надавить. МНЕ не интересно маленьких обижать.

— Хочешь сказать, что ты не зверь?

Он поймал ее взгляд и улыбнулся, ничего не сказав.

— Дождь начинается, — бесцветно сообщила Алена, намекая, что пора бы домой.

— По дороге, которой мы шли от вертолета, я заметил крышу, — устало сообщил специалист, — что–то вроде зимовья. Может, все–таки стоит прогуляться туда?

— Может быть. А охрана?

— Соберу всех в будке. А ты пройдешь. Собаки на тебя лаять не станут, так что никто особо не будет докапываться, с кем я иду по своим делам. Но, если что, назову тебя Сережей.

— Почему Сережей? — удивилась Алена.

— Потому что по спискам их тут больше всех. На втором месте Александр, на третьем Дмитрий. Выбирай.

— А ты на каком? — проснулось в Алене странное любопытство.

— На шестом.

— А я?

— А ты такая одна, — усмехнулся он, — Елен много, Алена только ты.

— На последнем, — огорчилась девушка, — и тут не повезло.

— Почему не повезло? — удивился мужчина, — разве плохо быть единственной и неповторимой? Хотя бы даже в мелко–локальном масштабе.

— А что хорошего в одиночестве? — пожала плечами Алена.

— Что ж, — поразился специалист, — в таком случае, если пойдем, то для тебя свершится мелкомасштабное чудо. Какое–то время ты пробудешь в компании около пятиста Сергеев.

— Заманчиво, — поразилась девушка, и согласилась, — хорошо, идем.

Глава 31

Когда пропускной пункт скрылся из виду, редкий дождь начал усиливаться. Его капли все монотонней начинали стучать по выцветшим листьям растений. Специалист остановился на развилке тропинок. И повернулся к Алене:

— Тебе лучше вытащить содержимое коробки. Промокнет.

Девушка поставила коробку на землю и открыла крышку. Внутри был довольно толстый бумажный пакет.

— Что это?

— В основном письма. В основном от матери. Есть новые. Почта пришла с нами.

— Мои? — ахнула девушка.

— Ну не мои же, — мотнул мокрой головой мужчина, и отвернулся в сторону леса, высматривая, по всей вероятности, домик. И, неожиданно, продолжил, — у МЕНЯ матери нет. Благодаря твоим родственникам с другой стороны трассы.

— А фотографии?

— Какие фотографии?

— Мои.

— У меня их нет.

— А где же они?

— Понятия не имею. То, что было у меня — здесь. Мне они уже без надобности.

— Спасибо, — просто сказала девушка, пряча пакет под прорезиненный брезент плаща, за ремень униформы. С коробкой что делать?

— Убрать с дороги.

Алена отнесла мокрую коробку к кустарнику и поставила рядом, боком сунув в нее крышку. Чтобы, не возникло волнений среди прачек, проходящих здесь по пути к речке, в дополнительном сопровождении охраны с собаками. Если коробка все же сильно не размокнет. Когда она повернулась, мужчина уже стоял на тропинке, ведущей к реке. Она растерялась, раньше он смотрел в другую сторону. И где поблизости, на берегу, может быть зимовье она не представляла, хотя знала там все вдоль и поперек.

— В домик мы не успеем, — понял он ее растерянность, — ветер усилился, похоже, будет ливень. У реки есть гроты. Туда быстрее. И лучше бегом.

— Ого, — удивилась девушка, — тоже заметил по пути?

— Нет, слышал. Если хочешь, давай мне каску. Бежать в ней тебе будет неудобно.

Алена расстегнула ремешок и, протягивая каску ему, сказала:

— Может, мне бежать первой? Я, по крайней мере, знаю, где гроты.

Он посторонился и полуобернулся, делая приглашающий жест правой рукой. Алена побежала по тропинке. До гротов оставалось метров сто, когда первый раз громыхнул гром. Специалист по тварям догнал ее и, схватив за руку, потащил за собой с тропинки по камням вдоль реки. Алена не стала спорить. Со следующим грохотом неба, тучи взорвала молния, вырастая вверх рядом с ними прямо из воды. Алена рефлекторно дернулась в другую сторону от неожиданности. Особист дернул ее обратно. И она поскользнулась. Но, он не дал ей упасть. Крепко прижал к себе и, взяв за подбородок, развернул ее голову в сторону скал:

— Видишь? Там.

В паре десятков шагов, там, куда она смотрела, тоже был грот. Почти незаметный среди больших валунов, в отличие от тех, которые обычно посещали люди. Если бы они не подошли так близко, Алена никогда бы не увидела его с побережья. И она поразилась острому зрению спутника. Дождь уже лил как из ведра. Найдя, наконец, опору на мокрых камнях, она встала на ноги. Особист отпустил ее, и они побежали к гроту.

Внутри, он снял с девушки плащ, и сильно встряхнул им у входа, избавляясь от воды. Потом вернул плащ Алене и стал снимать куртку, выжав ее, бросил на камни и принялся расстегивать рубашку.

— Ты будешь снимать все? — забеспокоилась девушка.

— Все. Глупо умирать от воспаления легких.

Алена вручила ему плащ:

— Чтобы не замерз.

Потом она отошла в другой конец грота и отвернулась, разглядывая камни.

— Для врача ты слишком застенчива, — раздалось сзади.

— Для пациента ты слишком здоров, — возразила Алена.

Некоторое время слышалась только его возня и звук воды льющейся с выжимаемой одежды.

— Черт, та древесная униформа с листиками никак не выходит из головы.

Кожу Алены обожгло горячей волной осознания того, что все это время он разглядывал ее сзади.

— Послушай… Андрей, — сухо сказала Алена, чтобы отвлечь мужчину от неправильных мыслей, — есть вероятность, что они не только мои родственники.

— Кто? — не понял сходу тот.

— Инопланетяне. Собственно, в этом и заключается единственно возможный план спасения Земли. Объявить Вселенной, что все люди — братья. И мы, и те, которые с когтями.

— Ты не простудилась? — вдруг, забеспокоился он, подходя к девушке.

Алена вздрогнула, и ее лицо до ушей загорелось от смущения. Он обошел ее и встал напротив. Девушка с облегчением заметила, что он уже почти одет, не считая расстегнутых куртки и рубашки.

— Ты вся розовая. Температуры нет? — пронзительно глядя ей в глаза, он протянул руку к ее голове. Но, Алена рассерженно увернулась и раздраженно уставилась на него:

— Я в порядке. С чего вдруг такая забота о моем здоровье?

— Ты бредишь.

— Ах, вот оно что, — вздохнула Алена, — ну да. Надо было рассказать все с самого начала.

Она отошла к стене грота и опустилась на песок, обняв руками колени. И прислонилась к каменной стене. Мужчина подошел к ней и, взяв за плечо, отодвинул от скалы:

— Не стоит этого делать. Осень. Камни насквозь холодные.

И сел рядом, вытянув ноги:

— Если обязательно надо куда–то прислониться, можешь ко мне.

Алена повернула голову и скептически посмотрела на него:

— Спасибо.

К стене она прислоняться больше не стала. Но, и его предложение проигнорировала. И, собравшись, с мыслями начала рассказывать все, начиная с утра злополучного дня, когда убила Никса Вегу. Умалчивая только о настоящем значении Андреда и Мары во всей этой истории и не упоминая события последних дней своего пребывания в гарнизоне. В процессе ее повествования Андрей завладел ее рукой с брачным браслетом. И принялся вертеть ее, разглядывая металлическую полоску со всех возможных сторон. Несколько раз Алена пыталась освободить руку, но сделать это оказалось нелегко. До тех пор, пока он не потерял очевидный интерес к браслету, руку не отпустил.

— Верить мне или нет, решай сам, — закончила она, наконец.

Он молчал. И молчал очень долго. Алена повернулась к нему. Он смотрел на выход из грота.

— Скажи что–нибудь?

— Скала красивая, — подчинился он ее требованию.

— Какая скала? — не поняла Алена.

Он чуть кивнул головой вверх.

Алена снова посмотрела на выход. Пока она рассказывала, кончился дождь. Тучи посветлели, но уже начинало смеркаться. И, прямо напротив грота, в воде лежал каменный цветок. Каменная роза, с сердцевиной скальной арки в виде сердечка. Сразу за роскошным бутоном большая скала резко уходила в воду и после короткой перемычки маленького камня над водой возвышалась неровная скала поменьше, напоминающая стебель с листьями. Вернее, над водой возвышалось только полцветка. Вторую половину образовывало его симметричное отражение в воде.

— Действительно, красивая.

— На рыбку дискус похожа, — как–то мечтательно сказал Андрей.

— Почему на рыбку?

— Потому что дискус именно такой. Вон та большая глыба с аркой — это половина тела, арка — глаза, хвоста — маленькая глыба за перемычкой, — улыбнулся он, — вместе с отражением получается дискус. Были такие у меня. В детстве. Красивые, но привередливые. Ухаживать за ними надо хорошо, чтоб не сдохли.

— А мне кажется, что роза, — улыбнулась Алена.

— Роза?

— Разверни своего дискуса вертикально, хвостом вниз. Тогда, глаз — сердцевина, тело — бутон, хвост — листья.

— Хм, действительно, роза.

Он встал, отряхнулся, и вышел из грота, остановившись у входа. Алена поднялась и вышла за ним.

— Там, кажется, что–то написано, — сообщил он.

— Где?

— Над глазом моего дискуса длинный белый след. А в его отражении он еще и двоится. Если я прав, то на камне под водой тоже надпись.

Глава 32

Он сорвался с места и запрыгал по воде и камням к скале. Достигнув ее, он начал забираться наверх. Несколько раз его руки соскальзывали. И Алена забеспокоилась, что он свалится в воду и, вернувшись, опять будет обнажаться. Но он не свалился. Очевидно, благодаря неуставным сапогам, которые не соскользнули ни разу. Спустившись вниз, он полез искать вторую надпись. Алена залюбовалась его четкой целенаправленной ловкостью пионера–скалолаза. Вскоре он уже возвращался.

— Наверху — Алексей, внизу — Анастасия, — как–то озабоченно сообщил он Алене, подходя к гроту.

— Мило, — по–детски улыбнулась Алена, — для кого–то как будто и нет войны.

— Да как сказать, — сосредоточенно покачал головой Андрей, — Анастасией звали жену твоего пациента из грузовика. А сам он — Алексей.

— Мистика, — прошептала Алена

— Совпадение, — пожал плечами Андрей.

— Много совпадений для одного дня.

— Сколько?

— Толпа у госпиталя, ливень у развилки и скала. Все твои планы сегодня летели прахом. Но, пришли мы именно туда, где находится эта надпись. Куда должны были прийти. Как будто нас ведет сама земля

И вдруг он вспомнил:

— Мелкая тварь… Никс, — и, пораженно уставился на девушку, — Да ты просто магнит для феноменов.

— Я просто феноменально невезучая, — покачала головой Алена, — с самого рождения.

— Ну, это как сказать, — улыбнулся Андрей, — твои невезения приводят к потрясающим результатам. Раньше мне такого не встречалось. А может быть ты права насчет руки судьбы… Надо достать фотографию этой Анастасии и показать Змее

— Ее зовут Мара, — насупилась Алена.

— А ты уверена, что твареныш мертв, а не заморожен? Если та, в грузовике выжила…

— Он был практически обескровлен. Они же не бессмертные.

— Черт. Я уже написал о нем рапорт. О захваченной твари, — поморщился особист.

— Ты предал нас? — округлились глаза Алены, и начали наполняться бессильными слезами

— Я вам ничего не обещал и ничем не обязан, — спокойно отозвался Андрей, — убеди меня принять сторону. И сама выбери сторону. Потому что ты хочешь спасти всех, а всех не спасти. Кто–то обязательно пожертвует жизнью, чтобы твоя сторона выиграла. Выбирай, кто пожертвует собой. Ты? Я? Твой Командир, его команда? Мара?

— Я выбрала сторону давно…

— Сторону Андреда — не дал ей закончить Андрей, — где и ты и Мара — жертвы во имя его победы.

— Ты не смеешь о нем такое говорить! Ты совсем его не знаешь! — гневно возразила ему Алена, впиваясь в него ненавидящими глазами.

— Я видел много войн, я видел много политики. Судя по всему, он тоже. Я не знаю его, но знаю что за тело мертвого сына, которое ему во чтобы то ни стало, надо получить он приносит в жертву двух своих одалисок: тебя и змею. Если бы не пришел наш спецотряд у него все бы получилось. Тело бы вернула Мара, а тебя бы судили как предателя.

— Нет, Андрей, ты совсем–совсем его не знаешь. Поверь мне. Ему не нужна война.

— Но выводы, которые можно сделать из его поступков абсолютно однозначны, госпожа белый кролик. Ваш обожаемый муж скормил вас волкам, чтобы получить назад мертвого волченка. Простить ли это ему, если он делает это ради мира? Или не простить?

— Хорошо, Андрей. Ты победил меня. Ты так меня запутал, что зашатались почти все мои моральные нормы и готовы разбить вдребезги нравственные стержни. Я уже не понимаю, что хорошо, что плохо. И сейчас я могу рассказать тебе все, о чем меня просили никому не говорить, чтобы не пострадали другие люди.

— Андред хочет….

Андрей вдруг подошел к Алене и прижал ее к себе. Лицом к плечу. И зашептал:

— Подожди. Не говори ничего. Я ничего не хочу слышать сейчас. Я еще не принял сторону. Я не врач в нормальном смысле этого слова. Но Ты — врач. Ты никогда не должна выбирать, какую жертву отдать в когти смерти. Ты должна вырывать эти жертвы из когтей смерти. Ты должна спасать жизни. Это твой единственный долг. Который всегда сохранит твой рассудок чистым и ясным в любой обстановке без всяких наркотиков. И никто тебя не запутает и не разрушит твоей морали. Шпионам оставь шпионское, Военным оставь военное. Твой единственный долг сейчас оставаться рядом с тем тяжелым пациентом из грузовика. Потому ему там ты нужна больше всего на свете, а здесь с остальными я справлюсь сам. Вот чью сторону ты должна выбрать. И никуда от нее не отступать.

— Я… — слабо заговорила Алена, — мне кажется, я была не права. Но ведь мне приказали

— Ты мне нравишься, Алена, — также слабо заговорил Андрей, — очень нравишься. Я большой эгоист, а ты напоминаешь мне меня. До того как я перестал быть профессиональным врачом и начал выполнять все что мне приказывали — выбирать смерть.

— Если это признание в любви, то прости меня. Андрей — тихо сказала Алена, — я люблю другого.

— Я знаю, — криво улыбнулся Андрей, но также знаю, что он не намерен чинить мне никаких препятствий.

— Если ты о том, что Андред меня не любит, — печально отозвалась Алена, то взаимность в любви не главное. Ты ведь любишь не за что, чтобы тебя любили в ответ, а просто так. Потому что тебе нравится любить этого человека. Потому что это дает тебе силы. Потому что, когда ты кого–то любишь, то фраза «я люблю тебя» звучит как волшебное заклинание и действительно совершает чудеса. Чтобы творить свое собственное волшебство, главное любить. А любят ли тебя в ответ это уже совсем другой вопрос.

Когда Алена и Андрей вернулись в избушку Мара уже почти заканчивала рассказывать заместителю командира полка свою версию всеобщего замирения родственных по некоторым подозрениям рас тварей и людей. Андрей молча прислонился к стене, присоединившись к слушателям. Тело Никса Веги решено было отдать отцу, Мару оставить в гарнизоне, под опекой Андрея. Алену отправить обратно к тварям. Кто–то принес фотографию жены Алексея, и Мара подтвердила, что это именно та девушка, которую похитил Никс. По всему выходило, что Алексей один на один взял заложницу и пытался достать с ее помощью информацию о жене. И все равно очень многое не сходилось. Умирали они как самые настоящие любовники. Передачу тела решено было назначить на следующую ночь, связавшись с Андредом через брачные браслеты. Ночью на насыпи возле грузовика собрались заместитель командира полка, его ребята, Андрей и Мара. В криоконтейнере под плащами принесли тело Никса. Пришедшие твари забрали тело, не открывая контейнера, Андред велел им этого не делать. Увидев Алену и Мару, он подошел к ним и слабо улыбнулся:

— Я знал, что вы справитесь. Вместе у вас получается отличная команда.

Твари, забравшие тело ушли. На насыпи остались Только Андред и неприятный змеиногубый Ругару, про которого Алена знала, что по должности он является заместителем командира базы тварей. Вроде нашего Сергея Николаевича. И несколько тварей сопровождения. Разговор зашел о том, что командование обеих баз готово к перемирию до тех пор, пока не будет доказано родство людей и тварей. Но со стороны тварей в любой момент может нагрянуть проверка свыше, с полномочиями превышающими полномочия командира базы. А со стороны людей она уже нагрянула в виде Особого подразделения, из–за поспешного доклада командиру которого и вынужден оставить у себя Мару Андрей.

— Мара вернется на базу — твердо сказал Андред

— Если она вернется на базу, то мне нужна любая другая живая или мертвая т… инопланетянин. Иначе мой непосредственный командир перероет весь городок и перестреляет всех, кого заподозрит в измене. Но, вам то конечно на все это пофик. Поэтому лично я готов рискнуть жизнью и оставить ее у себя.

Он молниеносно оказался возле Мары, вцепился в нее и продемонстрировал всем, что прижимает к себе самую настоящую мину

— Ого, — раздался неприятный резкий голос Ругару, — как сильно мы, оказывается, недооценивали людей. Они способны похищать наших женщин. Надо отметить это в будущем рапорте.

— Андрей, зачем ты это делаешь — подошла к нему Алена, — отпусти ее, пожалуйста.

— Алена, поверь, я и треклятому когтю не дам отвалиться от ее пальца. Просто она мне нужна для доклада, Затем я устрою ей побег. Обещаю тебе.

— Ты не можешь обещать то, чего не сможешь сделать. Ее будут усиленно охранять, допрашивать и пытать. И ты это знаешь — этот спокойный голос принадлежал Андреду.

Андред продолжил:

— Если тебе нужен заложник — возьми меня. А Мара вернется на базу.

— Нет! Нет! — практически разом выдохнули Ругару, Мара и Алена.

— Если что–то случиться с Андредом Вегой — сообщил Ругару, — это будет уже не увеселительное сафари по вновь открытой планетке. Это будет большой фейерверк от взрыва этой планетки и избавление от головной боли семьи Веги. Торговаться за его жизнь никто не будет. Больше некому будет тормозить их беспредел. Но, вам то конечно на все это пофик.

— Я все это понимаю, — произнес Андрей, на лбу которого выступили капли пота, — поэтому я буду предельно осторожен.

Он отпустил Мару и деактивировал мину. Ругару во все глаза смотрел на Андреда. Тот подошел к нему, сказал несколько слов. Потом повернулся и пошел к людям.

Мара подошла к нему, в ее глазах были настоящие слезы:

— Возьми меня с собой. Я хочу пойти с тобой.

Андред посмотрел на нее и сказал:

— Если ты любишь меня, то должна в меня верить. Я вернусь

Андрей грустно посмотрел на Алену. На ее лице все было написано. Алена верила что Андред вернется.

Обе женщины отправились с тварями.

Группы разошлись, растаяв в ночной мгле.

Глава 33

Алена вернулась на базу под ненавидящим взглядом Ругару и опустошенным взором Мары, из которой как будто вынули жизнь. Отведя Мару в ее комнату, она принесла ей пищевых контейнеров с кухни, но потом уложила ее в кровать. Затем она сидела рядом и убеждала не подающее признаков жизни тело Мары, что все будет хорошо и Андред вернется, доказав всем, что люди и твари — это сестры и братья и не должны убивать друг друга. Когда Мара сделала вид, что спит, Алена отправилась в комнату Андреда. Уставшая и совершенно разбитая. Разделась до форменного белья и закрылась с головой в одеяло, которое еще хранило его приятный запах. Потом она включила браслет:

— Андред, ты меня слышишь? Где ты?

Ответил мне голос Андрея:

— Браслет он снял, ты же не хочешь, чтобы он остался без руки?

— Не хочу, — согласилась Алена, но так я не вижу, жив он или нет.

— Я жив, — раздался в браслете спокойный голос мужа, — со мной все в порядке. Мы договариваемся о показаниях. Твой друг очень умный человек. Я думаю, что вместе мы справимся.

— Слышала? — раздался снова голос Андрея, — поэтому больше не вызывай нас, ты нас выдашь. Когда будет надо, мы сами выйдем на связь.

После этого разговора Алена успокоилась и заснула, но снились ей очень тревожные сны.

Утром ее разбудил взбешенный Ругару. Девушка села в изголовье кровати, накрывшись по плечи одеялом Андреда, как будто оно могло защитить ее от свалившихся напастей. А Ругару орал какие–то непонятные слова:

— Мара исчезла с территории лагеря. Человеческая база начала обстрел нейтральной территории. Человеческие войска начали наступление на инопланетные территории в этом секторе. Нет никаких данных о том, что Андред Вега жив.

— Подожди, пожалуйста, — пыталась сосредоточиться Алена, — подожди.

— У них оба наших медика, — не снижая, тона, орал на девушку Ругару, — и они знают об этом, а наш портал закрыт кодом Веги. Пока какой–то Вега не догадается открыть его с той стороны, некому лечить наших раненных!

— И тут Алена сама закричала на Ругару, как будто одеяло Андреда вселило в нее дух самого Андреда:

— Прекрати на меня орать, немедленно, солдат! Пока нет Андреда, здесь только один Вега — я! И все мои приказы вы должны выполнять беспрекословно. Не так ли? Может быть, мне приказать всем вам сдаться? Или вы убьете Алену Вегу?

Ругару осекся.

— Ну так вот, — остыла я, — не ори и рассказывай что случилось, пока я спала. И отвернись, мне надо одеться.

И Ругару, уже спокойным и ровным тоном начал рассказывать по порядку. В 7 утра человеческие войска без всякого объявления конца перемирия начали атаку. Но с перемирием это и понятно, перемирий на войне как таковых не существует. Договорились и нарушили, такое сплошь и рядом. Сейчас нарушили люди, а могли и твари. После начала боевых действий исчезла доктор Мара Шеллиак. Дозорные уверяют, что видели ее в полном боевом облачении движущейся к насыпи. Очевидно, она решила, что Андреду нужна ее помощь, или пошла мстить. В общем, еще через час после ее исчезновения люди начали полномасштабное наступление. А у нас нет ни одного врача.

— Ругару, скажи мне пожалуйста, если бы Андреда шантажировали пленным сыном, он бы пошел на сделку с человеческими властями?

— Нет. По распорядку он послал бы донесение деду. Дед бы поставил ультиматум Земле: внук или Земля. Но если бы Никса вернули, война бы после этого все равно продолжалась.

— Значит, если они будут шантажировать меня Андредом, то и я не пойду ни на какие условия, кроме освобождения Андреда без всяких условий. Знаешь, Ругару. Этих людей, которых ты видел вчера, на переговорах, я их знаю с самого начала моей войны здесь. Они не из тех кто предают или легко сдаются. Я не верю, что наш заговор, направленный на сохранение жизни на земле потерпел поражение. Там тоже воюют, Ругару. И мы здесь тоже будем воевать.

— Нас не бесконечное количество. Алена, у нас не хватит криоконтейнеров, чтобы складывать туда тяжелораненых

— Ты кое–что забыл, Ругару, — улыбнулась Алена противному темноволосому инопланетянину, — я профессиональный хирург и в течение нескольких недель я уже имела дело с ну очень тяжелораненой инопланетянкой.

Выходя из комнаты Андреда, Алена обратилась к заместителю командующего:

— Ругару, мне нужна помощь. Объясни всему медицинскому персоналу, чтобы слушали меня и помогали мне. Что я не враг, а Вега. Чтобы принесли мне всевозможные с справочники, которые я смогу понять. Я выслушаю любого, и покажите мне, где находится собственно лазарет. Я собираюсь спасти всех, кого смогу. Я врач. Я должна вырывать любые жизни из когтей смерти. Я буду делать свое дело. А вы, Ругару делайте свое дело.

В течение недели Алена и ее медицинские бригады не выходили из лазарета, Бригады менялись. Алену заменить было некем. Переходя от одного стола к другому, она уже освоила практически все аппараты пришельцев, она шила, клеила, восстанавливала, возрождала, заставляла биться мертвые сердца и вдыхала жизнь в мертвые тела. Работа увлекала ее. Анатомия тварей и правда не сильно отличалась от человеческой, но на исследования ДНК (которым занимался Андред) времени у нее было. С Аленой всегда ходили несколько солдат, чтобы не дать раненым в бреду порвать Алену на части. На четвертый день бессменного дежурства, несмотря на прием точно отмеренных энергетиков, Алена начала уставать и у нее начало мутнеть в глазах. А раненых, которым требовалась немедленная помощь, было все больше. И одна их медсестер предложила укусить Алену, совсем чуть–чуть, чтобы затормозить нервную систему. Но это грозило не вовремя прорезанным или перетянутым сосудом или еще чем похуже.

И Алена спросила:

— Можно ли укусить так, чтобы я проспала мертвым глубоким сном часов 4–6, а потом проснулась полностью отдохнувшая.

— Я не знаю, — оторопела медсестра, никогда таким не занималась.

Зато встрял один из солдат роты сопровождения.

— Доктор, я могу сделать это. Я уже практиковал такое на круглосуточном дежурстве, когда сменщик запутался в звездной карте.

— Ну тогда начинай, — повернулась к нему Алена

Солдат смотрел на нее, ни на что не решаясь.

— Мне что, самой тебя целовать? — не выдержала Алена

— Понимаете, доктор. Я предложил свою помощь слишком поспешно. Вы Вега. Если что–то пойдет не так, и я убью Вегу…у меня семья.

— А ты меня не убивай. Сделай то, на что договорились. Дыши спокойно и ровно и делай то что должен. Отключить меня на 4–6 часов и реанимировать.

— У тебя все получится, — убежденно сказала Алена, привлекая голову рыжего солдата к себе и заглядывая ему в глаза своими стальными убедительными глазами. Он улыбнулся и укусил ее язык… Алена плавно стекла ему на руки и отключилась в темном небытие.

Небытие было недолгим. У рыжего все получилось как надо и теперь он был назначен личным гипнологом Алены.

Прошло еще несколько напряженных дней. Человеческие войска не продвинулись за насыпь ни на миллиметр. А потом Ругару привел к Алене пленных и Мару, которую они вели с собой от самого городка. Пленными были Виктор и его группа, встречавшие когда–то Мару и Алену при их переходе из лагеря в городок:

— Здравствуйте, Алена Леонидовна, — шутливо кивнул Виктор, — вижу у тварей что–то изменилось в политике, раньше они пленных не брали.

— Раньше и люди пленных инопланетян обратно не приводили, — иронично ответила ему Алена, — чему обязаны такой чести?

— А ты значит теперь тут вроде как хозяйка?

— В отсутствии госпожи Мары да, я хозяйка этого лазарета.

— Да я не о лазарете, почему пленных ведут к тебе?

— Ну как почему, — удивилась Алена, — все как обычно, раздеть, осмотреть, залечить, если ранен. А куда дальше не мое дело.

— Да зачем они нам нужны, — пожал плечами Ругару, — отправим обратно с сопровождением до линии фронта. А там пусть сами как хотят.

— У кого–нибудь имеются какие–нибудь жалобы на здоровье? — уточнила Алена.

Бойцы ошашело замотали головами.

— Ну ладно, тогда в столовую и домой. Спасибо что заглянули.

Когда шокированных бойцов увели, Ругару неодобрительно покачал головой:

— Может быть надо было сначала расспросить их о чем–нибудь. Что там происходит?

И тут словно черная тень отделилась от стены, Мара. О ней как–то забыли на фоне яркого из ряда вон выходящего события посещения лазарета группой человеческих существ..

— Они не знают ничего, — мрачно сказала Мара, — Сергей Николаевич приказал им привести меня. И перед этим они накачали меня снотворным как коня.

— Алена Леонидовна! Алена Леонидовна! — бежала к ней медсестра, — девушка из грузовика очнулась!

— Мара? Сходи? — попросила Алена, — у меня больные, целых 4 операции.

Мара обернулась к медсестре:

— Раз очнулась, положение уже не ухудшится. Сделайте поддерживающую терапию, и дайте ей успокоительное. Пусть спит до завтра. Я тоже пойду спать. А завтра сразу к ней.

— Она видела, кто лежит рядом с ней? — вдруг пронзило Алену тревожное предчувствие

— Да, видела, — сообщила медсестра, — она до сих пор на него смотрит. Ласково так смотрит.

Глава 34

Но в себя начала приходить не только девушка из грузовика. К парню тоже начали возвращаться проблески создания. Они лежали рядом и бредили о том, что с ними произошло. Мгновения, казалось, растянулись на целую жизнь. Которая пролетела перед глазами Алексея, одному ему понятным калейдоскопом. И в каждом кадре, который он хотел ясно вспомнить хотя бы еще раз, была Настя. В отличие от всех его предыдущих девушек, она не умела воевать. Почти совсем. И даже свою техническую профессию, при высоких интеллектуальных данных, выбрала такую, чтобы не убивать. Почему он взял ее с собой? Потому что, самое безопасное место на Земле было возле него. Так она говорила. И он ей поверил. Потому что, она всегда верила в него. Потому что только ее вера и делала его неуязвимым. Он должен был сделать этот мир безопасным для нее. Почему не отправил в какое–нибудь надежное убежище, когда она забеременела? Не успел. В гарнизон четыре месяца никто из Союза не приходил, и отправить ее было не с кем. Когда Настя пропала, он перерыл все вокруг, от шоссе до таежных троп. Дошел до нескольких покинутых посадочных баз вертолетов. Не слушал, да и не слышал никого. Забил на все, кроме ее поисков. Бой — поиск, бой — поиск, из этого состояла вся его жизнь после Насти. А иногда надолго самовольно покидал гарнизон.

Сидел под арестом, выслушивал психологов, глотал таблетки, но выходил — и возвращался к прежнему графику. В конце концов, на него махнули рукой. Но от нее нигде не было и следа. Он терялся в догадках, строил самые бредовые предположения. Проверки не выдерживало ни одно. И, наконец, вернулся к самой очевидной и самой сложно проверяемой версии. Настю похитили твари. Но где и как? Занимаясь настройкой и отладкой электроники, ей незачем было выходить за пределы гарнизона. На территории регулярных сил похитить ее не могли совершенно точно. Оставался поселок. Но, еще ни разу на его памяти ни одна тварь не забиралась к ним так глубоко. В очередной раз, метр за метром он начал обыскивать территорию от порога их дома. И нашел. Несколько рядов колючей проволоки на бетонном заборе, окружающем поселок, было помято. Не слишком заметно, если не приглядываться, но он именно это и искал. Никаких следов похитителя или жертвы за колючкой уже не оставалось. А на ней, скорее всего, и не было, судя по тому, как осторожно была преодолена проволочная преграда. Обращаться к кому–либо за помощью смысла не было. Даже если с его версией похищения согласятся, сделать никто бы ничего не смог. Штурмовать лагерь тварей было делом безнадежным. Но, не для него. Не для того Алексея, в которого превратило его исчезновение Насти. Времени у него было много. Вся жизнь без нее. Бесполезная вечность.

Готовился он тщательно и наверняка, сто раз осторожно перепроверяя каждое движение, каждый шаг. Чтобы добраться до тварей он сам практически стал одной из них. Нечеловечески быстрой, сильной и коварной. И, в конце концов, все же достиг высоченной стены инопланетного лагеря. И понял, что внутрь ему живым не войти. У него оставался только один возможный выход — поймать и допросить тварь. Совершить невозможное. Кем бы он ни был, как бы ни был по–звериному могуч, человек не мог противостоять твари один на один. Несколько дней рыская вокруг стены, он наконец нашел ее. С первого взгляда моментально вычислил ее, свою возможную жертву. Судя по движениям, жестам и мимике тварь была беременной. И не просто беременной, а желанной маленькой тварью. Тварь явно заботилась о своем нерожденном отродье. Это был шанс. Даже если по силам он уступает ей, ее будет тормозить повышенная осторожность. Думать, прежде всего, она будет не о себе. Так и случилось. Попавшая в его электрическую ловушку тварь сопротивляться не пыталась. Она бы выдержала не один удар, но одним нажатием кнопки он мог легко убить тварь внутри нее, к тому же у него всегда с собой были мины. Допрос прояснил ситуацию, но ответа о судьбе Насти не дал. Настю похитил какой–то суперперец, которого боялась даже эта тварь, и по ее словам, не она одна. И увел ее через телепорт. Примерно выяснив, что такое телепорт, Алексей потребовал от твари проводить его туда. Тварь объявила его сумасшедшим, заявив, что это абсолютно невозможно. Она не в состоянии этого сделать. После некоторых раздумий, Алексей решил пересмотреть план возвращения Насти. Но, для этого ему нужно было забрать тварь с собой. Не в гарнизон. Ему не нужно было, чтобы ее забрали у него до того, как он выяснит, как спасти Настю.

Единственный возможный выход был в том, чтобы добраться до руин ближайшего города. Там было, где спрятать тварь. И добраться быстрее всего было по шоссе. Если выехать на него у самой границы нейтральной территории и ехать очень быстро. Бесполезных машин возле него было предостаточно. Пока нет самого шоссе, они никого не интересовали. Все что можно было использовать в хозяйстве, с машин уже постарались забрать. После долгих поисков он, наконец, нашел грузовик в приличном состоянии. Слив в него остатки бензина с других машин, он погрузил в нее тварь. Поняв, что он собирается делать, она пыталась уговорить его, что это самоубийство. Машину не выпустят с этой территории и их убьют. И что Настя скорей всего уже давно мертва. В когтях той супертвари, которая ее похитила, ни люди, ни твари живыми надолго не остаются. Алексея ее слова повеселили. Схватив ее за воротник, он посмотрел прямо в зеленые змеиные глаза и спокойно объяснил, что пока не найдет свою жену, они не смогут умереть. Потому что поклялись жить вместе долго и счастливо, и если придется умереть, то тоже только вместе. Пока жив он, жива и она, и он ее найдет. Ошеломленная тварь больше не пыталась с ним спорить. Но уехать им, действительно, не дали. Когда дорога начал взрываться от снарядов, он упрямо лавировал между воронками, сколько мог. Но момент, когда колеса машины оторвались от земли, все же наступил.

Последними кадрами калейдоскопа было видение плачущей Насти, которая пыталась защитить свое сокровище обеими руками. Но, неизвестно откуда возникшая гигантская омерзительная тварь разрывала ее когтями на части. Сквозь видение он видел лицо молчаливо плачущей пленной твари, безнадежно пытающейся защитить то, что дорого ей. И свою огромную, колыхающуюся в отблесках взрывов, тень, нависающую над ней. Почти не думая, он бросил руль, срывая с нее проволоку и выкидывая ловушку в окно. И последним отчаянным движением, собрав все свои новоприобретенные силы, скомкал тварь на мягком сиденье. Как можно надежней закрывая собой от удара то, что она так отчаянно пыталась защитить.

— Я не тварь, Настя. Я не тварь, — слышал он свой голос откуда–то издалека.

И Настя вернулась. Заполнив своим теплом все вокруг. Ее чудесное лицо было спокойно и счастливо:

— Я знаю. Ведь самое безопасное место — рядом с тобой.

Когда озверевший сумасшедший человек ни с того ни с сего освободил ее, Йель не удивилась. Кто знает, какая еще коварная пакость на уме у этого безумца. Но когда она поняла, что он решил ее спасти, то совершенно его испугалась. Он не просто не боялся смерти, не собираясь умирать. Он вообще ни во что ее не ставил. И собирался отменить ее для Йель. На фоне этого монстра она впервые почувствовала себя слабой и беззащитной. И вместе с тем ее сердце пронзила стрелой боль невозможной надежды. Она могла выжить. Если этот безумный титан собирается ее спасти, то возможно так и будет. Он уже привык методично совершать невозможное. И она начала действительно верить, что он не умрет, пока не найдет свою жену. А значит, рядом с ним сейчас, не умрут ни Йель, ни ее малыш. Выпуская когти, она вцепилась в него так сильно как могла, чтобы ее не отбросило от него ударом о землю, закусив зубами толстый воротник его ужасной грязной униформы, чтобы их сохранить.

Несмотря на чудовищный удар, осколки костей его сломанных рук и машинного железа, впившихся в ее кожу, она чувствовала, что малыш жив. Человек действительно ее спас. Тело горело лавиной боли, она не ощущала практически ни одной его части, сознание то и дело пыталось покинуть ее. Но она знала, что малыш еще жив и это придавало ей каких–то потусторонних сил. Все, что ей оставалось сделать — заморозить себя. С трудом оторвав зубы от растерзанной рубашки человека, Йель изо всех сил пыталась опустить голову, чтобы укусить себя в вену на руке. Без конца неуклюже тыкаясь в безвольно болтающуюся шею остатков человека. Он не мог выжить. Никак. Но Йели почему–то захотелось, чтобы он жил. Пока он живет, она никогда больше не поверит в безнадежность. И она прокусила ему вену на шее,

- 'Живи, черт тебя подери. Может быть, тогда твоя жена и вправду останется живой'.

Потом она заморозила себя.

Глава 35

Когда полностью вымотанная Алена возвращалась в комнату Андреда, она решила проведать Мару. Зайдя к ней, она заметила странно сбившееся одеяло. И ее сердце кольнуло предчувствие беды. Она стянула с Мары одеяло полностью. И включила приглушенный свет. Глаза Алены широко расширились от ужаса. Руки Мары до локтей были сломаны, и изрезаны у запястий, одного уха не было. Алена подозревала, что не было и второго уха. Но боялась подойти к инопланетянке.

— Я не хотела, чтобы кто–то видел меня такой — тускло раздалось со стороны стены, куда было обращено лицо Мары, — хотела потихоньку регенерироваться и забыть об этом кошмаре. Они хотели выдрать когти, а в итоге выломали руки. Я не могла даже дернуться. Была чуть ли не привинчена к столу металлическими полосками. Ты еще не видела то, что у меня под одеждой.

— Мара, кто это сделал с тобой? — ужаснулась Алена. Она никак не могла себе представить в гарнизоне никого, способного на такое.

— Не волнуйся, это не твои, это Особое подразделение. При этом они задавали такие глупые, вопросы, что было даже смешно. Сколько нас, как мы вооружены. А когда я отвечала им правду, они меня били. Не верили, что они всего лишь букашки на пути Звездных Кланов.

— И Андрей?

— И Андрей. Он стоял и смотрел и что–то говорил там об отношении к пленным. А потом…. Потом он перерезал их всех, самому ему тоже досталось. Но он вытащил меня из этого ужасного места.

Дальше он накачал меня обезболивающим и снотворными и доставил к твоему командованию, которое в то время находилось под арестом на время расследования каких–то там должностных нарушений. Той ночью на территорию вашей части как бы случайно прорвался наш взвод. Они уничтожили все Особое подразделение, исключая Андрея, который находился в госпитальном операционном бункере с Андредом. И не спрашивай меня как, по запаху или по фотографиям, я не знаю. И исчезли. Вроде бы они искали Андреда, но не нашли, а других распоряжений относительно людей им не давали. Комиссия вашего полка, назначенная Особым подразделением для разбирательства нарушения вашего командования никаких нарушений в работе командования не нашла. Поэтому все командование твоего гарнизона было выпушено из–под ареста и приступило к руководству. Гарнизон выходит из войны. Сейчас об этом идут переговоры с нашим командованием. Андред и Андрей получат всю документацию, касающуюся антропологии наших рас. А что самое главное…. Главное, они доказали, что хотя совпадение последовательностей наших ДНК совпадают по составу всего на 99 %+ и многие атавизмы, оставшиеся и мутировавшие у нас, у вас уже атрофированы, мы может иметь общих детей, мы — одна раса. Вы — наши потомки.

Алена присела на кровать Мары:

— Значит все кончено? Победила жизнь?

— Не знаю. Еще осталась бюрократия. Ваша и наша.

— А еще остались твои раны и клянусь тебе. Я помогу тебе добраться до лаборатории, помогу тебе стать прежней божественной красавицей и никто не заметит, что были какие то перемены.

Пока Мара одевалась, Алена вспомнила одну веешь:

— Только вот… Почему Андред до сих пор не надел браслет и не вышел на связь….

— Когда пробудешь с ним столько же, сколько я, поймешь, — слабо улыбнулась Мара, — когда он занимается любимым делом, все остальное перестает для него существовать. Он забывает об этом.

Затем Алена и Мара отправились в лабораторию.

На раздетую Мару было смотреть еще страшнее, чем на одетую, чтобы засунуть ее в регенерационную камеру ее пришлось основательно подклеить и подшить, не говоря уже о том, чтобы выскрести из ее вспоротого живота какие то куски металла, который судя по оплывам заливался туда кипящим.

— Твари, вот твари — сквозь зубы шептала Алена.

Мара, поначалу молчала, делая вид что ничего не слышит. Потом сказала:

— Уж поверь. У Звездных Кланов пытки похлеще этих. Поэтому мы родственны даже в том, что мы расы — твари.

— Не говори так, — возмутилась Алена, — сколько народа тебя спасало — разве они твари? Разве твари те, кто поведет обратно Виктора и его команду? Твари есть везде, в любой расе, это особая враждебная раса внутри любой из рас Она сама по себе. А мы, вы, все мы — люди, мы сами по себе. И мы — не твари. А теперь лежи тут и регенерируйся. А у меня еще много раненых и Алексей с Йель.

— Ты стала такая деловая — ухмыльнулась Мара своей обычной багирской улыбкой, — и тебе уже не нужен кукловод.

Обстрел с обеих сторон прекратился на следующий день. Через несколько дней по всем частям и соединениям прошло Спутниковое объявление Союза не нападать первыми на инопланетян. На базе инопланетян появился Андред и тут же исчез. А потом в каждую воинскую часть стали рассылать объяснительные листовки о том, что мы с тварями братья. Людям будет трудно все это быстро воспринять. И нападения будут продолжаться. Но инопланетяне свое слово держали твердо. У них был такой закон: не нападать на своих, и они его никогда не нарушали. Если люди на них не нападали первыми, то они никогда не трогали людей. Для людей также открылись Порталы на планеты Звездных Кланов, но никто из людей еще не рисковал отправиться туда самостоятельно. Хотя Союз Объединенных правительств Земли, так и оставшийся единым правительством послал сквозь порталы группы правительственных исследовательских комиссий

Военный госпиталь здорово изменился, благодаря Ругару и Маре. Только кому он теперь нужен, такой продвинутый. Предгарнизонное шоссе ожило и по нему начали ездить машины и автобусы, возле его стали садиться вертолеты. Начали восстанавливать разрушенные города. Перевернутый грузовик с шоссе убрали и сделали из него памятник Спасения Мира. Однажды, возвращаясь из лагеря в гарнизон, Алена увидела возле него странную группу: Алексей и Йель с ее малышом. Малыш возился в мелкой жухлой траве и играл с весенними сон–цветами. А Алексей, рассказавший позже свою историю в госпитале, видимо пытался найти в памятнике призрак Насти.

Иель сказала, обернувшись к Алене и убрав с лица наметенную ветром прядку волос:

— Алена Леонидовна, наш лагерь сворачивают. Мы уходим. Я пыталась попрощаться, но он просит оставить ему моего малыша. Или остаться с ним самой…. Это так странно. Я не знаю что делать.

— Алексей, — обратилась к парню Алена — ты же знаешь что это не твой малыш. Твоего он все равно не заменит. После войны осталось много сирот. Усыновишь, какого приглянется.

— Тем более, Алексей, у тебя есть и своей собственный малыш, о котором тебе нужно заботится — раздался сзади, еще пока издалека сильный знакомый и такой желанный голос, — мать конечно уже давно мертва, но младенец не был нужен Никсу, поэтому она выжила, Твоя дочь. Ее выкинули вместе с другими хм… частями тела, но взяла к себе бездетная медсестра. После войны осталось много сирот и я уговорил ее отдать человеческого ребенка родным

Алексей резко обернулся. Андред вел за ручку девочку годовалого возраста:

— Настя! Сердце мое! Настя!

Подошедший Андред пытался передать Алексею бумаги, подтверждающие его родство с девочкой. Но отцу бумаги были не нужны, он и так знал что это его дочь.

— Вот как, — сказала Йель, — ты все–таки снова совершил невозможное, все–таки вырвал из когтей свое сердце. Человеческие вера и надежда так сильны, что поистине совершают чудеса.

Потом она сказала:

— Если хочешь, я останусь с тобой. Тут говорят много сирот и нормально относятся к инопланетянам. Понимаешь, я никогда не видела раньше настолько сильной воли у мужчины как у тебя. Когда ты не враг, то рядом с тобой не страшно. Спокойно и безопасно.

А Алексей, никого не слыша и ничего вокруг не замечая, мягко обнимал маленькую копию своей единственной ненаглядной любимой Насти и перебирал пальцами пока еще тоненькие но уже такие любимые волосики.

Андред отвел Алену в сторону:

— Ты же знаешь, что я не люблю тебя, но мне с тобой хорошо, ты любишь меня, многое простишь, ты уже не тот кролик, которого я встретил в первый раз, более–менее разбираешься в политике. Если хочешь, я повторю процедуру бракосочетания с тобой. Но жизнь нас ждет крайне авантюрная. На выборах в борьбе за Пост Прима — Веги, благодаря прекращению войны на Земле я почти сравнялся по голосам с отцом. Будет еще бой. И будет Фэйн. Но я уверен, что мы справимся. Я, ты и Мара.

— Знаешь, Андред, если бы ты любил меня, я бы с головой кинулась за тобой в любую твою авантюру и поддержала бы тебя во всем. Но ты все равно не будешь счастлив, сколько бы не побеждал, сколько бы загадок не решил. Ты будешь счастлив только тогда, когда найдешь свою любовь. Найди ее и будь счастлив. И больше никогда не женись не по любви. Это мое заветное желание, которое я тебе дарю. Заклинание моей любви к тебе. Я люблю тебя Андред, и хочу, чтобы ты был счастлив. Так будь.

Андред подошел к Алене и обнял ее на прощание. Но тут в их дуэт вмешалось третье гибкое тело и обвило этим телом их обоих. Мара.

— А мы то вас искали, — кивнула она на пришедшего с ней Андрея, — а вы памятники разглядываете.

Андрей зачем–то подошел к Андреду, и Мара тут же воспользовалась моментом:

— Не взял с собой да? — как–то искренне участливо спросила она,

— Предлагал повторное бракосочетание, — улыбнулась Алена, — но я пожелала ему найти свою настоящую любовь. Я отпустила мужчину, который меня не любит, которому, по статусу я не подхожу. Это не сказка про Золушку. Принца может встретить любая девушка. Замуж за принца Золушки обычно не выходят. Да и не сможет она с ее характером большой политикой заниматься.

— То есть, ты оставила его мне! — Мара обхватила Алену, подняла над землей и закружила, привлекая внимание мужчин, потом решила неприлично поцеловать подругу, и Алене не удалось отвертеться — спасибо тебе, куколка! Никогда тебе этого не забуду!

— Что ж, может, и тебе. Только поклянись самой страшной клятвой Веги и Звездных Кланов, что ни за что, ни при каких обстоятельствах не отдашь его Фэйн!

— Уж поверь мне, никогда! — злобно выдохнула Мара. От злости даже выпустив все свои когти.

Попрощавшись, все начали расходиться по домам. Завтра исчезнет портал и полусфера купола инопланетного лагеря. И ничего не будет напоминать о том, что здесь была крепостная база пришельцев.

Андред, Мара, и Йель с малышом направились в сторону своей базы, Андрей, Алена и Алексей с дочкой в сторону гарнизона. Но вдруг, подхватив девчушку на руки, Алексей побежал за второй группой. Подбежав к Йель он остановился:

— Если простишь меня, останься со мной. Я обещаю, что со мной ты будешь в безопасности.

— Я знаю, — ответила Йель, глядя ему в глаза — Ведь самое безопасное место — рядом с тобой. Взявшись за руки и ведя за руки своих малышей, они направились в сторону гарнизона.

Андред Мара, улыбнувшись, прошли дальше.

А Андрей, шедший рядом с Аленой, спросил:

— Ты останешься здесь или улетишь в Питер?

— Зачем мне в Питер, — улыбнулась Алена, когда у меня здесь такой госпиталь, который Питеру и не снился. Пусть они ко мне летят.

— Ты ведь знаешь, что я тебя люблю — задел он трудную тему — и я знаю, что ты меня не любишь. Но это мой выбор. Такой же как и твой. Просто любить. Не ожидая взаимности. Возможно, у тебя было просто ослепление Звездным Принцем и оно пройдет. Или не пройдет. Но пока ты хочешь, я буду оставаться с тобой. Пока позволишь заботиться о тебе. Возможно, ты полюбишь меня, возможно нет. Это мой выбор. И он не сделает меня несчастным. Любить… мне это нравится. Со своей любовью я волен делать что захочу, у нее только один хозяин — я.

Алена достала руку из кармана куртки, взяла Андрея за руку и они вместе отправились в гарнизон.

Все выборы были сделаны. Мужчина, который ее любит, остался ждать, рядом. А ее выбор — быть врачом. Только любимая работа делала ее не менее счастливой, чем любовь

Конец

Content

AISI
Сердце в когтях

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35